Автор : "Wisteria Vidd" Название книги: Проект "08139" (СИ) Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/wisteria-vidd/proekt-08139-si ========== Глава 1 ========== Джеймс ненавидел запах больниц. Этот противный, смешанный с болезнями запах, которым пропитывалась одежда и от которого болела голова. Сам Джеймс редко ходил в больницы, но, когда приходилось, это давалось ему с трудом. Задерживая с перерывами дыхание и прищуривая глаза, он быстро проходил по коридору, лишь бы настигнуть тот кабинет, в который надо. Все оборачивались и смотрели на него, но самого Джеймса это мало заботило. Противный запах - единственное, что волновало его в тот момент. Он много раз мысленно благодарил неизвестно кого за то, что редко болеет и что у него крепкие и здоровые зубы, потому что запах в кабинете дантиста от бормашинки заставлял его чувствовать ком в горле. Одно из самых ужасных чувств. Но сейчас Джеймс находился в лаборатории отца. Это здание находилось далеко от провинциального города, в котором жил Джеймс, поэтому скрыться от этого запаха можно было только на улице. Его самого заботило и раздражало то, что, даже находясь здесь неделю, он должен был, как все работники, привыкнуть к повисшему запаху и не замечать его. Но у него это мало получалось. При каждом удобном случае, когда он мог видеться с отцом, он высказывал ему все, что думает о нем и об этом месте. Джеймс просто ненавидел эту лабораторию. Она была огромная, это бесило в первую очередь. Всегда, когда его куда-то зовут, он переспрашивает по пятнадцать раз, куда именно ему надо идти, и в итоге забивает на это все, за что потом и получает от отца. Но истинная причина была все-таки не в этом. Его отец работал здесь до рождения Джеймса, поэтому о том, чем занимается отец, он знал с самого детства. Экспериментальная научная секретная лаборатория занимается не совсем теми опытами, которые обычные люди себе представляют, когда слышат «лаборатория». Здесь работают все самые выдающиеся ученые в области познания человека. Следовательно, все опыты, которые здесь ставят, ставят над людьми. Это Джеймса волновало больше всего. Если быть точнее, то у него было довольно наплевательское отношение ко всему, но все эти опыты, все эти люди нагнетали жуткую атмосферу. Отец в оправдание того, что здесь делают, говорил, что все эти люди - либо люди, отрекшиеся от жизни по собственному желанию, либо они и так обречены на смерть, либо душевнобольные, которым наплевать на то, что с ними делают и которые сами на все это согласились, считая, что иную пользу обществу они дать не могут. Его отец, Оливер Кортвуд, заместитель директора лаборатории, надеется на то, что сын станет его продолжателем и будет работать в этой лаборатории. Поэтому он забирал Джеймса сюда каждые каникулы, несмотря на явный протест сына. Джеймс вовсе не собирался становиться ученым, особенно в такой деятельности. Пусть ему было наплевать, но он не был бесчувственным животным, как называл своего отца. Он ненавидел Оливера, и все время благодарил Бога за то, что тот бывает дома не чаще одного раза в месяц, и то чтобы забрать бумаги или привезти ненужные. Отец жил прямо тут, в шикарном корпусе, где жили все ученые, отрекшиеся от всего ради своего дела. Поэтому Джеймс жил совершенно один, потому что матери у него не было. Все, что у него было, - это его прислуга, а ее был полный дом, ведь отец срубает огромные деньги на других людях. Поэтому Джеймс и вырос тем, кем является сейчас: абсолютно ничем не волнуемым человеком с наплевательским отношением к другим людям. Сегодня Джеймс всерьез задумался над тем, чтобы вызвать машину и уехать отсюда к чертям. Сегодня проводилось более шести каких-то «значимых операций», и вся больница будто обезумела. Все носились по ней как угорелые, все были не в духе, везде были капельницы, люди, кто-то приезжал и уезжал. Одна из операций прошла неудачно, от этого все злились еще больше. И Джеймс подумал, что в этой суматохе его точно не заметят. Но он слишком долго думал над этим, поэтому, когда стемнело, ему ничего не оставалось делать, как бросить эту идею, встать с кровати и пройтись по никогда не пустевшей лаборатории. Больше всего он ненавидел сектор номер 9. Там работали психологи с людьми, над которыми уже провели операции. Его бесило это отношение, когда после того как над людьми поиздевались, им психологически помогали. Что за пародия? Джеймс никогда не заходил туда, а если и заходил, то постоянно ругался с главным психологом, Литошей Хэлмси. Она также не любила Джеймса и не прогоняла его из отделения только по той причине, что он сын заместителя. Местом, по которому всегда ходил Джеймс, был корпус 12. Там, в отдельных стеклянных кабинетах, сидели ученые и рисовали какое-то чертежи, мешали колбочки, химикаты и прочее. В общем, никаких опытов и скальпелей. Выкурив на балконе две сигареты, Джеймс вышел на лестницу и спустился на третий этаж к корпусу 12. Здесь как всегда было тихо, но запах, стоявший здесь, был просто ужасным. Но в этом случае Джеймса это мало заботило, потому что это было единственное нормальное место здесь. Джеймс остановился у двери входа в отделение и с неподдельной неохотой вздохнул. Будь его воля, он бы весь день сидел в своей комнате, но это было невыносимым. Делать было абсолютно нечего. Все, что делал Джеймс, так это строил планы, как ему отсюда уйти или как ему разрушить все планы отца и сделать так, чтобы лабораторию закрыли. Если бы ему это и правда удалось, он был бы безумно счастлив. - Здравствуй, Джеймс,- сказал голос сзади. Джеймс обернулся, убирая руку от ручки зеркальной двери. - Привет, Вероника,- не притворяясь, что действительно рад встрече, сказал он девушке в белом коротком халате поверх джинсов и топа. Она держала в руках, как всегда, стопку бумаг и ручки, а в одной из ладоней была зажата рация. - Прогуливаешься? Целый день тебя не видела…- она тряхнула головой, чтобы стряхнуть упавшие ей на лицо рыжие волосы. - Сегодня вся больница сошла с ума. Если бы я вышел, меня бы приняли за пациента и вживили бы мне в мозг какую-нибудь фигню, чтобы я стал собакой, так что нет, я предпочел сидеть в номере,- сказал Джеймс, складывая руки на груди и опираясь спиной о дверь. - Да, сегодня был просто ужасный день,- совсем не радостно улыбаясь, сказала Вероника и подтянула к себе бумаги. Она, даже уставшая, выглядела безмятежно. Взгляд ее никогда не был тяжелым, волосы - всегда в идеальном порядке, всегда готова поговорить. Разве что она умела язвить и пускать какие-нибудь колкие фразы, да так, что иногда даже Джеймс невольно начинал задумываться, как ей ответить. - Разве когда-то здесь бывают не ужасные дни?- приподняв брови, спросил Джеймс, встречая взглядом проходивших мимо лаборантов. - Тебе надо привыкнуть. - Я уже десятый год привыкаю, о чем ты говоришь,- вызывающе сказал он, повысив голос.- Я ненавижу это место, я ненавижу этих людей. - Я думаю, у них то же мнение на твой счет,- сказала Вероника, ухмыльнувшись. - Не сомневаюсь в этом. Рация у Вероники запищала, и она, коленом придерживая бумаги и прислонившись к стене, нажала на ней красную кнопку. - Слушаю. - Вероника, ты еще не дошла до Лидлмана?- Джеймс узнал этот голос. Это был голос сына директора лаборатории, Эрика. Джеймс был уверен, что его отец просто мечтал о том, чтобы он стал таким, как Эрик, чтобы он пошел по стопам отца. В свои двадцать пять Эрик уже был главным помощником хирурга третьего отделения, и Джеймса постоянно это наталкивало на мысль о том, когда он этому всему учился. Это же никакого детства и личной жизни. - Нет, уже иду,- поспешно отвечала Вероника. - По пути заскочи в 467, Рони, тебе отдадут отчеты, перенаправь на него, - Джеймс почему-то не сомневался в том, что у них был роман. Они были самыми молодыми работниками лаборатории и постоянно переглядывались так, будто влюбленные подростки. Джеймс это замечал, ведь больше делать-то и нечего было. Несмотря на то что Вероника была старше Эрика на два года, смотрелись они довольно мило, и вот это вот «Рони», которым называл Эрик Веронику, отбивало всякие сомнения на их счет. - Хорошо, нет проблем,- как-то устало ответила она и сдавленно улыбнулась Джеймсу. И тут он понял, что его опять куда-то потащат.- Пожалуйста, помоги мне,- быстро сказала она, видя, что он собирается уходить. - Вероника, я не собираюсь смотреть на чьи-то легкие в баночках или заспиртованные мозги, так что я… - Какие-то у тебя странные понятия о 13 отделении,- засмеявшись, сказала она. - 13? Он же сказал, чтобы ты шла в 467? - Я знаю, но столько всего я не унесу, а еще подписи ставить. Отнеси это в 13 отделение Лидлманну, а я пойду наверх. Пожалуйста, Джеймс,- она мило улыбнулась и протянула ему бумаги. Джеймс закатил глаза и, громко вздохнув, принял их. - Я курьером не нанимался. - Спасибо,- сказала она, похлопав его по плечу, и побежала к лестнице, снова включив рацию. Джеймс нервно скорчил гримасу и, подтягивая бумаги к себе, отправился к двери, спиной к которой стояла Вероника. 13 отделение. Раньше он никогда там не был, просто не знал, что там находится и что там делают. Он знал профессора Джека Лидлманна, кабинет которого находился там, но у самого Лидлманна никогда не был. Войдя в отделение, он столкнулся с множеством лаборантов в халатах с какими-то тележками и приборами. Все они либо шли мимо Джеймса, либо прямо на него, будто не замечая подростка без халата и колпака на голове. Пара мужчин, вроде, и обернулись, но, узнав в парне сына заместителя, только поздоровались и пошли дальше. Джеймс не отвечал. Он старался вспомнить, где находился кабинет профессора Лидлманна и под каким номером он был. Здесь все номера кабинетов были в интервале номеров 300-399, и попробуй найди нужный. Ему ничего не оставалось, как пойти вперед по коридору, полному врачей и еще каких-то людей. Вообще, эти пять минут разговора с Вероникой освежили его, потому что здесь он был совершенно один. Нельзя сказать, что он чувствовал себя одиноко, но каждому человеку нужно с кем-то разговаривать. А здесь было всего два человека, с которыми можно поговорить, и в это число не входил отец. Первой была Вероника, потому что она была молодая и она как-то странно относилась к Джеймсу. Она не считала должным общаться с ним только потому, что он был сыном Оливера Кортвуда. Он просто ей был интересен так же, как и она ему. Иногда они пересекались в кафетерии на нижнем этаже, и тогда их разговоры были длинными и обо всем. К тому же Джеймс считал ее очень привлекательной, несмотря на свою не слишком традиционную ориентацию. Вообще, насчет своей ориентации Джеймс не был уверен. Пару раз, когда с ним так и норовили познакомиться девушки, он назывался геем. И даже начал встречаться с парнем, но, когда это закончилось, он подумал, что эти отношения были оттого, что он слишком вжился в роль. Вторым человеком был Ник, один из прислуги его дома. Вообще, Джеймс считал его своим личным человеком и в какой-то степени даже другом, потому что росли они вместе, так как отец Ника был дворецким в их доме. И когда Джеймс подрос, он сказал Нику, чтобы тот выполнял только его просьбы и ничьи больше. Ему было так же семнадцать лет, как и Джеймсу, поэтому Джеймсу тяжело давалось называть его слугой, и он не позволял отцу так говорить. Ник приезжал сюда раз в неделю по просьбе Джеймса. Больше раза в неделю здесь ему бывать было запрещено, потому что посторонние вообще не должны находиться на этой территории. Но все в доме Кортвуда были ознакомлены с тем, где и кем работает Оливер, и даже подписывали бумаги о неразглашении. В тот день, когда приезжал Ник, Джеймсу было не так скучно и он не выполнял абсолютно никаких заданий, которые ему давал отец или еще кто-то. Конечно, иногда он пересекался и с Эриком и считал его вполне нормальным, только уж слишком подчинявшимся своему отцу человеком. Джеймс не думал, что Эрику и правда интересно заниматься такими делами, просто его отец сам с самого детства вбил ему это в голову. Эрик был очень рассудительным, серьезным, но в глубине души был очень добрым, поэтому Джеймс и не понимал, как он может этим всем заниматься. Сам себя Джеймс добрым не считал, но все-таки он никогда бы не смог издеваться над людьми «во благо». Вообще, Джеймс постоянно думал об этом. О том, что бы можно было сделать, чтобы все это закрыли. Государство, естественно, знало об этом всем, но их, видимо, мало волновало, над кем ставить опыты - над собаками или людьми. Но все чаще Джеймс ловил себя не мысли, что он бы хотел сорвать отцу все планы не из-за несправедливости по отношению к людям, а только из-за того, что ненавидел отца. Из-за того, что тот бесил, чтобы посмотреть, как он будет злиться, рвать и метать, если что-то пойдет не так. И всегда, представляя реакцию отца, Джеймс ухмылялся, что придавало ему очень отталкивающий вид. Как и сейчас, когда он завернул за углы уже несколько раз, постоянно спрашивая дорогу у попавшихся фельдшеров. Здесь, в интервале кабинетов от 340 до365, повисла самая настоящая тишина и даже свет был приглушеннее обычного. Ему все реже попадались врачи, и вообще было спокойно, даже этого раздражающего запаха больницы не было. Многие кабинеты были открыты и пусты, в некоторых сидели по два-три врача и смотрели рентгеновские снимки, шепотом что-то обсуждая; в некоторых врачи говорили с «подопытными», что-то объясняя и жестикулируя. Пару раз, когда взгляды Джеймса и этих врачей сталкивались, он корчил лицо и будто материл их глазами, отчего они подавленно улыбались и закрывали двери. Джеймс шел не спеша, думая, что он здесь, в коридоре, один. Но внезапно его обогнали двое мужчин и одна женщина, быстрым шагом направляясь вперед и что-то негромко обсуждая. Джеймс проследил за ними взглядом, пока они не скрылись за правым поворотом. Он тоже дошел до углов, но ему надо было влево. Он остановился, увидев, что они зашли в незакрытый кабинет сразу после поворота, в 366. Джеймсу стало интересно, куда они так спешили, и он повернул вправо, планируя по-быстрому посмотреть, что за кабинет там находится. Он обогнул открытую дверь и, услышав голоса, помедлил с тем, чтобы заглянуть туда. - Надо будет поспать хотя бы сегодня, перед операцией. Чувствую, если не посплю, даже стоять не смогу, - сказал мужчина, находившийся где-то близко к двери. - Аналогично, сегодня на конференции, думала, засну. Сколько мы уже нормально не спали?- сказала женщина низким голосом, что дало Джеймсу предположить, что стаж курения у нее уже большой. - Ночи три, не меньше,- ответил уже второй мужчина где-то в дальней части кабинета. Джеймс услышал звук, будто открыли какую-то пробирку. Противный звук ломающегося стекла. А спустя несколько секунд послышался приглушенный стон, больше походивший на громкий выдох. - Т-ш-ш,- быстро сказала женщина, и послышался стук каблуков. Джеймс прищурился и прижал руками к груди бумаги, что держал. Что-то в этом вздохе показалось ему не таким. Он сделал шаг ближе. - Надо отдать Гарольду те бумаги… подержи, - приказным тоном сказала она.- Те рентгены то есть, которые получили сегодня, он просил сразу отправить их к нему, совсем забыла… - Сейчас отправим… Постепенно голоса начали отдаляться, и Джеймс понял, что они могли уйти в лаборантскую, поэтому он сделал два шага из-за двери и заглянул в кабинет. В кабинете горела только одна лампа, поэтому там было довольно темно. Но Джеймсу и не требовалось больше света, чтобы разглядеть то, чем занимались здесь врачи. В кабинете стояла больничная койка с кучей, просто кучей приборов, всяких измерительных машин и капельниц. У этой койки все еще стоял один из мужчин, что обогнал Джеймса в коридоре, но он стоял спиной к нему, поэтому не видел, что за ними наблюдают. Джеймс сделал еще шаг вперед и выгнул шею, чтобы рассмотреть пациента, лежащего на койке. И он не смог объяснить сам себе то, что увидел. На этой койке лежал совершенно молодой парень, Джеймс мог поклясться, что он был не старше его. Пусть было темно и Джеймс стоял далеко, но он прекрасно разглядел его лицо и руки, которые вовсе не могли быть у взрослого мужчины. Этот парень лежал с открытыми глазами, смотря куда-то вверх, а в вены были воткнуты капельницы и прочее, в чем Джеймс не очень разбирался. Худой, на вид даже очень. Вроде, невысокий, хотя откуда Джеймсу знать. Кости на ключицах выпирали так, что за них можно было подвешивать. Худые белые запястья с длинными пальцами, светло-русые волосы, спускавшиеся по шее и закрывающие глаза. Он был… обычным. Самым простым, неприметным, и все равно он находился здесь по непонятным причинам. Больше всего Джеймса поразило то, что его запястья были зафиксированы мягкими зажимами к железным поручням койки. Внезапно врач, стоявший тут, подошел к лежащему и аккуратно рукой развернул его лицо на себя, чтобы пощупать что-то у шеи, и Джеймс отчетливо увидел его лицо, его потерянные пустые глаза, особенно в тот момент, когда тот парень посмотрел прямо на Джеймса. Кортвуд будто отпрыгнул от двери назад, столкнувшись с кем-то спиной. Послышалось оханье, и чьи-то руки придержали его, чтобы он не упал, но Джеймс стряхнул с себя эту хватку и побежал обратно, к поворотам, даже не собираясь идти к кабинету Лидлманна. Он вышел обратно на прямую коридора, и, плотно сомкнув челюсть, сжал бумаги в руках. На выходе он поймал какого-то парня в очках и всучил ему эту стопку бумаг: - Лидлманна знаешь? - бросил он, смотря ему в глаза. Парень удивился и, округлив глаза, едва открыл рот: - Я… д-да… я. - Вот и отнеси ему. - Но я… - Ничего не знаю, это приказ Кортвуда,- кинул ему напоследок Джеймс и просто выбежал за дверь 13 отделения. Он побежал к лестнице, думая только об одном: уж это отцу не сойдет с рук, и это он объяснить точно н.е. с.м.о.ж.е.т. ========== Глава 2 ========== - Нам нужно поговорить,- Джеймс влетел в кабинет отца, который находился на последнем шестом этаже и в котором сейчас сидели три человека в костюмах, которые смотрели на Джеймса возмущенно и удивленно. - Не сейчас, Джеймс, я занят,- поспешно сказал Оливер, стоявший за своим круглым столом в белом халате. Сколько Джеймс себя помнил, отец вечно отшивал его, с каким бы вопросом тот к нему ни пришел бы. Так было всегда. Пора было уже смириться, но сейчас была не та ситуация, чтобы просто развернуться и уйти. - Мне все равно,- сказал Джеймс, направляясь к столу отца. - Джеймс, пожалуйста, подожди за дверью. Мне некогда слушать твои прихоти. - Ты вечно занят. Тебе вечно некогда. Но теперь мне все равно. Ты выслушаешь меня прямо сейчас, иначе я прямо сейчас пойду в 13 отделение, найду парня из 366, и мы вместе весело убежим отсюда,- сквозь зубы и громко сказал Джеймс, уставший от отговорок отца. Трое мужчин за столом приподняли брови, посмотрели на Оливера Кортвуда, который и сам не ожидал такой реакции от сына, закрыв свое выразительное, совершенно не похожее на сына лицо одной рукой. - Господи,- вполголоса проговорил Оливер Кортвуд, громко вздыхая и пытаясь взять себя в руки.- Извините, господа, за такое недоразумение,- Оливер стал поспешно извиняться, смотря на мужчин, которые стали собирать бумаги на столе. - Ничего, мистер Кортвуд. Это, должно быть, ваш сын? Будущее этого центра,- сказал мужчина, сидящий ближе всего к Джеймсу. Он встал и поправил свой пиджак.- Мы, правда, задержались, Оливер, нам предстоит встретиться и завтра. - Завтра мы пошлем заявку в министерство, и вы через неделю должны будете написать отчет о работе. Мы попросим еще отослать его и нам, если вас это не затруднит?- сказал самый старый из них своим противным, как казалось Джеймсу, старческим голосом, иногда делая паузы и тяжело дыша. - Да, конечно, мистер Вест, я очень рад нашему сотрудничеству и вашей заинтересованности в нашей работе,- как-то совсем фальшиво сказал Кортвуд и пожал всем троим руки. Джеймс все это время стоял и, наблюдая за всем этим, сдерживал себя, чтобы не сказать, чтобы они все выметались отсюда, ведь ему уже не на шутку начало казаться, будто они специально медлят. Когда эти мужчины ушли, Оливер собрал все бумаги у себя на столе и подошел к шкафам, сняв перед этим очки и расстегнув халат. Джеймс поспешно отправился за ним, перед этим закрыв кабинет на щеколду. - Почему, ну почему тебе обязательно все портить? Ты всегда меня позоришь, у тебя как будто в мозгу что-то срабатывает, и ты готов на все что угодно, лишь бы опозорить меня. - Наверное, это потому, что мне глубоко наплевать на твои планы и собеседования, и, если мне надо поговорить, мы поговорим,- Джеймс подошел прямо к отцу, который раскладывал свои бумаги в шкаф, то и дело сверяя какие-то даты и названия. - Поговорить? О чем это? Все твои претензии по поводу нахождения здесь я выслушал еще неделю назад, поэтому еще раз выслушивать я не собираюсь,- строго, но устало сказал Оливер, окинув блондина быстрым взглядом. - Объясни, что за чертовщина у тебя творится в 13 отделении? Оливер устало пожал плечами и потянулся к верхней полке. - Я почем знаю, что там творится? - Хватит,- быстро сказал Джеймс, ожидая такого ответа от отца.- Я знаю все отделения, которыми ты заведуешь, наизусть. 1, 4, 8, 12, 13 и 16. Так что, черт возьми, хотя бы раз в жизни ответь мне по-человечески, иначе я сам найду ответы. Оливер тяжело вздохнул, порядком устав от выходок сына и желая скорее выпроводить его за дверь. Но он уже давно понял, что Джеймс настроен решительно, поэтому так просто от него будет не отделаться. - Что, что именно тебя волнует?- раздраженно спросил отец. - Кто лежит в палате 366?- тише произнес Джеймс, уставившись на отца. Оливер замер, будто бы задумавшись на секунду и, покачав головой, вернулся к бумагам. - Думаешь, я помню? Мне не до этого. - Брось, ты всех своих пациентов знаешь в лицо, а еще умудряешься запомнить все операции, диагнозы и планы на будущее, так что… - Джеймс, господи, прекрати, их постоянно переводят!- уже раздраженно сказал отец, повысив тон.- Думаешь, я помню, где какая палата и кто в ней лежит? - Парень, отец. Там лежит совершенно молодой парень, на вид лет шестнадцати, не больше,- медленно сказал Джеймс, складывая рук на груди, наблюдая за лицом отца. Оливер остановился и, положив все бумаги на среднюю полку, уставился сначала в пол, потом обратно в шкаф.- Ты понял, о ком я говорю, да? Тогда зачем врать? Что происходит вообще? - Что ты вообще там делал?- спросил отец совершенно спокойный тоном, что очень удивило Джеймса. Никакого волнения не было в его голосе, будто все было как обычно, как всегда. - Я? Я просто ходил, мне здесь абсолютно делать нечего. И представь мое удивление, когда я в одной из палат замечаю подростка. Здесь, в твоей чертовой лаборатории,- Джеймс решил еще больше сбавить тон, потому что он знал, что на Оливера его спокойствие действовало куда лучше, чем крик. - Ладно, что именно ты хочешь знать? Я не очень-то хочу говорить об этом. - Неудивительно,- кинул Джеймс, облокачиваясь спиной о деревянный шкаф.- Ты всегда находил какие-то отмазки по поводу того, что вы здесь делаете с людьми, все скидывал на возраст и болезни. А это?– Джеймс взглянул на отца.- Как ты это объяснишь? - Боже, Джеймс, это, если быть откровенным, вообще не твое дело… - Меня бы ты тоже при первой возможности здесь закрыл? Может, для этого ты меня здесь с самого рождения заставляешь ошиваться? - Что, господи, что ты говоришь?- Оливер закрыл лицо руками и тяжело вздохнул. На самом деле, ему просто был не открыт секрет того, как избавляться от Джеймса, если что. Он мог пристать к нему абсолютно с любым вопросом, и ничто - ни крики отца, ни строгость, ни намеки, ни прямая просьба уйти - ничто не действовало на него. Они могли поссориться, поставить всю лабораторию на уши, но Оливер либо отвечал на вопрос Джеймса, либо Джеймсу самому надоедало и он уходил. За все семнадцать лет и даже больше Оливер так и не научился общаться с сыном. Джеймс ничего не ответил. Он молча смотрел на отца, пока тот не сдался и не закрыл свой шкаф. - Джеймс, то, что мы делаем, это не против людей, это им во благо. - Скажи мне что-нибудь новое. Почему он здесь? Тебе не кажется это немного издевательством - держать тут детей? - Есть причина, по которой он здесь. И поверь, она довольно веская…- начал Оливер, подходя обратно к своему столу. Джеймс наблюдал за ним, боясь, что отец найдет себе оправдание. - Причина… ладно, какая? Ответь мне, а то строить самому догадки не так уж и весело… - Он болен, Джеймс,- сказал отец, надевая очки и садясь за стол. - Болен? И какая разница, что болен? Он мой ровесник, черт возьми… Если он болен, то почему он здесь, а не в больнице? - Джеймс, ты же знаешь, что мы бы никогда так не поступили с обычными пациентами,- так громко и четко сказал отец, что у Джеймса даже пробежали мурашки по коже.- Мы наблюдаем его с самого детства, он очень давно здесь. - Почему он здесь? - Он болен, как я сказал. У него большие проблемы со здоровьем, ослаблен иммунитет, к тому же, он психически нездоров. В нем целая палитра болезней намешана, не думаю, что хоть что-то из этого тебе знакомо: ангедония, например, так что…- в этот момент у Джеймса совсем опустились руки. Такого ответа он не ожидал. Конечно, можно было давить на то, что и дауны, и больные раком, и просто нездоровые люди - тоже люди, и несправедливо поступать с ними как-то иначе, но, видимо, Оливера Кортвуда это несильно волновало. - Так, значит, - уже спокойнее и немного разочарованно начал Джеймс,- вы держите его здесь для того, чтобы узнать, как лечатся ангедония, психические отклонения и прочее… Ведь так? - добавил он, заметив странную реакцию на лице отца. - Нет, Джеймс, он здесь не за этим. Мы практикуем совсем другое. То, для чего он совершенно подходит. И наличие у него этих болезней позволяет нам это делать. Помнишь, я тебе рассказывал про пациентов 2 отделения? - Джеймс коротко кивнул, внезапно почувствовав резкое желание закурить.- Он такой же. Он ничего не чувствует, его не интересует то, что с ним происходит. В обычной среде он бы давно сделал что-нибудь с собой. Он непригоден для жизни вообще. Здесь он нужнее, и он почти всю свою жизнь здесь провел. У нас есть все разрешения… - Весело,- тихо протянул Джеймс, запустив руку в свои белые волосы.- Нет, круто ты все провернул, отец. А давай я буду твоим личным поставщиком? Я поеду во все центры для детей с отстающим развитием и привезу их тебе сюда. И делай с ними, что хочешь, хоть скрещивай с бегемотами. Ведь им все равно? - Я прекрасно знаю, Джеймс, что тебе все равно на эти отклонения и на эту «несправедливость», я знаю, что тебе лишь бы сделать так, чтобы у меня что-то не получалось, верно? - Джеймс поднял на него глаза и поджал губы.- Я знаю тебя, Джим. Ты законченный эгоист, тебе все равно. Но спешу разочаровывать: у меня есть абсолютно все права на это. Его невозможно вылечить, и он идеально переносит все то, что мы делаем, так что. - И какие у вас планы, мистер садист? Вольешь в него хлороводород и будешь наблюдать, через сколько часов у него из глаз польется кровь?- сладким голосом прошептал Джеймс, засовывая руки в карманы джинсов. Оливер усмехнулся и покачал головой. Иногда сын просто вгонял его в такое состояние, что нечего было отвечать. Он был диким, был неуправляем. Но его мысли были гениальны, поэтому он так хотел, чтобы Джеймс работал здесь. У него бы идеально получалось, с его-то мозгами и мышлением. - Нет, Джеймс, я не могу тебе сказать. Это конфиденциальная информация. Я не могу разглашать. Даже тебе. В первую очередь тебе,- уточнил Оливер, немного улыбнувшись.- Вообще, я очень устал, Джеймс. Завтра безумно важный день: мы собираемся сделать то, к чему готовились два года, так что, пожалуйста, уйди и дай мне подготовиться. - Это он, да?- издевательски прошипел Джеймс, сощурив глаза.- Сегодня вся больница говорила о завтрашнем дне и о том, что все надеются, что все получится. Ты проводишь операцию ему? - С чего ты это взял?- непонимающе спросил отец, глядя на Джеймса. - Ты держишь его карточку в руке,- Оливер опустил взгляд на бумажку, на которой был написан номер кабинета и отделения, и положил ее на стол.- Как его зовут хоть? - У нас нет здесь имен, ты же знаешь это. Он - проект 08139. - М-м-м,- протянул Джеймс, разворачиваясь,- надеюсь, он завтра умрет, потому что лучше умереть, чем загреметь в такое место, как это,- будто выплюнул, сказал он и вышел за дверь, громко хлопнув ею. Оливер тяжело вздохнул и потер лоб рукой. Он явно не хотел, чтобы сын узнал обо всем этом, потому что знал, что Джеймс не в восторге от всего этого, его все это давно раздражает. А это было серьезным поводом, чтобы подцепить отца и обвинить в несправедливости и беззаконии. Оливер и сам понимал, что это, может, где-то и слишком. Но мысли о том, какой прогресс это даст в будущем в развитии новых возможностей, не давали ему покоя и затмевали все. Абсолютно все. Ведь все гении - психопаты. А он и Джордж Ганс, директор лаборатории, - самые настоящие гении. Ведь придумать то, что придумали и вывели они, не удавалось никому. Кортвуд молился об одном - чтобы все прошло как-никак лучше, иначе конец всем его планам. Много раз Оливер признавался сам себе, что все его труды, все усилия направлены именно на него. На проект 08139. Джеймсу как будто было мало воздуху. Он стоял на балконе своей комнаты и выкуривал одну сигарету за другой. Злость перед смиренностью переполняла его. Будь кто-нибудь рядом, он бы избил его и оставил умирать, потому что долго хранить в себе все то, что заставлял его чувствовать отец, было невозможно. Хотелось собраться и уехать прямо сейчас. В час ночи. Уехать даже не домой, а куда-нибудь подальше, чтобы не нашел, потому что охрана, работавшая здесь, найдет кого угодно. Джеймс выпустил белый дым изо рта и закрыл глаза, вдыхая в себя ночной воздух. Территория была хорошо освещена, поэтому ночной тьмою насладиться было почти не возможно, и это тоже раздражало. Как в тюрьме. У него в голове крутилось одно: что он еще может сделать, чтобы этот ажиотаж вокруг больницы прекратился? У него даже возникла мысль все-таки принять предложение отца, стать заместителем директора, дождаться, пока Эрик станет директором, убить его и распустить всех пациентов, превратив лабораторию в торговый центр. И все это не потому, что «несправедливо», а потому, что он взбесится, когда узнает. Будет вне себя, откажется от сына, буде крушить все, что на пути, глядя в лицо улыбающемуся Джеймсу. От одной мысли об этом у Джеймса появлялась такая редкая для его лица улыбка, больше походившая на ухмылку, и его лицо становилось таким, какое бывает у маньяков или психопатов. Он понял по словам отца, что эта операция, которая должна была пройти завтра, была для него и для всех очень важна. И это не давало ему покоя. Как отцу все так сходит с рук? Что они хотели сделать и к чему он так готовился? Черт возьми, Джеймс вспоминал, что отец всегда был готов поделиться планами по поводу пациентов, а теперь он тщательно все скрывал, и это льстило Джеймсу. Значит, он видел в нем преграду. Ведь Джеймс никогда не подписывал никаких бумаг о неразглашении и вообще не давал никаких клятв. Значит, все, что он здесь видит и слышит, он легко может вынести с собой. Вот только рассказывать было некому, да и никого это не волновало так, как его. Джеймс выкинул окурок вниз и вышел из балкона обратно, в теплую комнату. Этот холод на улице его совсем не радовал. Он не любил зиму. Он ненавидел Рождество, потому что всегда праздновал его здесь. И сейчас, когда до Рождества оставалось три недели, его стало это угнетать. Он ненавидел это ощущение, будто он в клетке. Он дикий, и его нельзя так просто запихнуть в клетку. Как когда-то пытался сделать Ленц. Он прекрасно знал, какой Джеймс, и все равно пытался. Джеймс прислонился к стене и подпер голову рукой. Он подумал о том, что если бы у них ничего не произошло, то сейчас можно было бы запросто уехать к нему. Он бы забрал и оставил у себя. И отец бы ничего не сделал, потому что Ленца он уважал, пусть сначала он отнесся к их отношениям, как к глупости и очередной прихоти сына. У них все было отлично, ведь он много времени проводил у него, и ему не приходилось торчать целыми днями дома, в поместье. Пусть с Ленцом ему не было так уж и весело, но это веселье ему и не нужно было. Главное, что Джеймса абсолютно не раздражало его присутствие. И секс у них был потрясающий, почти каждую ночь. От одних мыслей об этом Джеймсу становилось жарко, и он понял, что у него два выхода: либо на балкон, либо в коридор. И он вышел в коридор, ему надо было отвлечься, хотя он понимал, что отвлечься ему не удастся. Его мысли постоянно сменяли друг друга и становились все тяжелее и непонятнее ему самому. Джеймс пошел прямо по коридору до тупика. В самом конце была комната Вероники. Она не спала. Он знал, что она не спала. Она как будто специально ложилась позже всех, а потом утром мучилась. Он редко приходил к ней ночью, но, когда он это делал, все время думал, что сейчас застанет ее с Эриком. Но она всегда была одна. Было неинтересно. Джеймс постучал в дверь и покосился вправо, откуда из соседней двери вышла Литоша с бумагами в руках и, презрительно окинув Джеймса взглядом, застучала каблуками по коридору к лестнице. Джеймс все больше убеждался: это место никогда не спит. - Джеймс?- Вероника стояла в своем желтом махровом халате, волосы ее были распущены, но макияж был не до конца смыт, похоже, глаза она так и не трогала. - Да, мне, как всегда, делать нечего… - Ты ужасно выглядишь,- возмутилась она и открыла дверь шире, чтобы он вошел. - Я всегда выгляжу замечательно, даже когда ужасно,- монотонно произнес он, войдя в ярко освещенную комнату Вероники. - Сам себе противоречишь. - Неважно,- сказал он, упав на ее большую, еще не расправленную кровать. На столе были разложены бумаги и горел светильник, а в волосах у Вероники были очки, значит, она опять работала.- Чем занята была? Вероника глубоко зевнула и потерла лоб рукой. - Да, заполняла бумаги. Как всегда. Ничего нового,- она засунула руки в карманы махрового халата и села на стул, стоявший у стола.- Мне еще работать и работать, а завтра вставать раньше обычного. Всё эта операция, черт возьми, такое ощущение, что вся больница собирается ее проводить… - Постой, ты тоже в ней участвуешь?- Джеймс даже оживился, потому что не мог подумать, что и Веронику туда приплетут. - Ну, да,- кивнула она, и рыжие волосы упали ей на лицо.- Я отчеты заполняю… как всегда. - Вероника,- медленно произнес он, собираясь с мыслями. Девушка посмотрела на него своими зелеными уставшим глазами и откинулась на спинку стула.- Что ты знаешь об этой операции? - Я? Толком-то и ничего… - Ее ведь проводят пациенту из 366?- он произнес это неуверенно, как бы делая вид, что ничего не знает об этом. - Ты об этом парне? Да,- кивнула она и покосилась на стол с бумагами,- ему. Ты не думай,- поспешно добавила она,- я совершенно не поддерживаю эту операцию. Вообще, считаю, что это слишком, но… - Да нет, мне все равно, ты же знаешь… Просто хочу узнать больше об этом проекте 08…- начал Джеймс, но Вероника его перебила. - 139. - Да,- кивнул он и, вытащив сигареты, предложил взять и ей. Вероника потянулась вперед и, вытащив одну сигарету, полезла рукой на полку, чтобы достать зажигалку. Когда прикурили, они сели на свои места и затянулись. - Знаешь, это все походит на какой-то фильм. Разве такое в жизни бывает?- спросила она, глядя Джеймсу в глаза. - И не такое бывает. - Я на самом деле мало чего знаю… В основном все из рассказов Эрика… - Черт возьми,- Джеймс подтянул к себе колени и, затянувшись еще раз, не спеша выдохнул дым через нос,- Эрик. И он там, да? Хотя чего я удивляюсь? - Я тебе больше скажу: он ассистент главного хирурга,- гордо произнесла Вероника, тоже затянувшись.- Все говорит о том, что, если проведет эту операцию, это поднимет его ранг и ему присвоят другую квалификацию, теперь уже самостоятельного хирурга,- она тихо усмехнулась, и эта усмешка показалась Джеймсу не очень-то и радостной. - Ты не рада? - Нет, я рада. Очень рада, он этого долго ждал. Только вот это действительно ему нужно? - Я тоже считаю, что ненужно,- сказал Джеймс, скорчившись. - Вот и я. Ну ладно, это его выбор. Лично я бы не стала проводить эту операцию. Я бы еще и предыдущую не стала проводить,- усмехнулась она и стряхнула пепел в пепельницу. - А какая была предыдущей? Вероника затянулась и как-то странно покосилась на Джеймса, ничего не отвечая. Джеймс громко цокнул и сел в позу лотоса. - Только не говори, что это конфиденциальная информация, ладно? Мне кажется, что я убью следующего человека, кто так скажет. - С отцом говорил? - Именно,- отрезал он, сжав челюсть.- Давай хоть ты расскажи, что вообще происходит? - Я не знаю всего…- начала Вероника. - Неважно. - Ну, в общем, твой отец и Ганс, у них там что-то вроде совместного проекта. Они практикуют вживление… - Вживление? - Джеймс подавился дымом, что был тогда у него в легких, и закашлялся. - Да,- кивнула Вероника и потушила свою сигарету.- В общем, там очень долго и нудно, скажу вкратце: их цель - добиться того, чтобы органы человека стали настоящим механизмом, который можно будет запускать, перезапускать, отключать и заставлять ремонтировать себя. - Я правильно понял, что они хотят сделать роботов?- Джеймс усмехнулся нелепости этой мысли и покачал головой. - Не совсем. Это обычный человек, который никогда не болеет, чьи органы всегда здоровы и чей вид всегда наилучший. Может, это даже предотвратит старение,- сказала она, пожав плечами. - Гениально,- невольно согласился Джеймс, уставившись в одну точку. И это придумал его отец? - Согласна, идея гениальная. Но для ее осуществления нужно на многое пойти. И это довольно сложно. И этот парень, он - главный объект проекта… - Они что, не понимают, что это бред? Что у них не выйдет с первого раза? Со второго? С сотого? - Джеймс посмотрел на Веронику с иронией в глазах и встретился с таким же взглядом, только зеленых глаз. - Я думаю о том же, Джеймс. Но они очень долго к этому шли. Проект начал разрабатываться еще двадцать лет назад, и они конкретно ни на ком не планировали его проводить. Этот парень просто идеально подходил. - Он болен, да? - Да,- тихо сказала Вероника.- Ему, скорее всего, абсолютно наплевать, что происходит. Но все его показания были идеальными, поэтому они провели первую операцию три месяца назад. Джеймс уставился на нее и сощурил глаза, не поверив своим ушам. Три месяца назад он был здесь, и он, казалось, отчетливо помнил этот день. - Три месяца назад я был тут. Я должен был пробыть здесь еще неделю, но отец собрал вещи и велел отправить меня домой. Черт возьми,- Джеймс закрыл голову руками и принялся судорожно думать.- Неужели это все из-за этой операции? Он что, специально увез меня, чтобы я ничего не знал? Вероника только пожала плечами, теперь тоже задумавшись. На мгновение в комнате повисла тишина, прерываемая тиканьем часов. - И что? Что эта была за операция? - Джеймсу хотелось узнать больше и только больше. Он не мог поверить в такую наглость, жестокость и гениальность отца. Ему хотелось открыть все это, как книгу, и прочитать, потому что Вероника явно не знала нюансов, которые так были ему нужны. - Ему вставили металлическую пластину рядом с диафрагмой, чтобы посмотреть, приживется она или нет…- Вероника покачала головой и дернула губой.- И она прижилась, представляешь? - Так просто? Прижилась?– Джеймс то ли удивился, то ли не хотел верить в успешность отца. Он был поражен до глубины души тем, как мастерски все это скрывал отец на протяжении стольких лет. И тем, что такое вообще возможно. Разве так не бывает в фильмах? Разве такое может быть в реальной жизни? - Не так просто. Ему нужны ежедневные капельницы со специальной вакциной и вообще куча всего… Там вообще ситуация сложная. Но рубеж прошел, три месяца… Так что они считают нужным провести ее сейчас, пока все идет нормально,- Вероника спокойно развернулась к столу и достала с полки свою черную папку, с которой она всегда ходила.- В любом случае, Джеймс, как бы это ни выглядело аморально, это все «во благо»,- сарказмом сказала она. - Во благо… - Порой я ненавижу это место, - тихо сказала она, наверное, надеясь, что он не услышит,– но я часть этого. Назад нельзя. Но тебе можно. Можно назад, Джеймс,- она на мгновение посмотрела в серые глаза Джеймса и подавленно улыбнулась. - Я и не пойду вперед. Это последние каникулы, что я провел здесь. - Ты всегда нравился мне, Джеймс, поэтому я за все те решения, что ты принимаешь. Потому что они правильные. По крайне мере, с тобой можно вот так вот открыто поговорить. Если ты больше не появишься здесь, мне будет тебя не хватать, - призналась Вероника, уставившись в свою папку стеклянным взглядом. - Тебе тоже пора валить. Чисто мое мнение, - фыркнул Кортвуд, чуть скривив губы. Вероника только издала выразительный смешок, будто Джеймс очень неудачно пошутил, и снова вернулась к документам, склонившись над столом. Джеймс встал с кровати и усталым взглядом покосился на часы. 2:06. Как он ненавидел такие разговоры ночью, которые заставляют думать и не спать всю ночь. Он невольно подумал о том, что будь он не эгоистом, а нормальным человеком, он бы, наверное, мучился и ужасно жалел бы этого парня. Но ему все равно. Единственное чувство, что хранилось в его сердце, - ненависть к отцу и желание уехать отсюда. Но желание пойти поспать и забыть все то, что ему сказали, было сильнее. Родиться бы обратно. В какой-нибудь нормальной семье с нормальными секретами. ========== Глава 3 ========== Утром у Джеймса ужасно болела голова, потому что ночью он выкурил огромное количество сигарет. Столько он не курил никогда. Уже задыхаясь дымом от последней затяжки, он затягивался еще, закрывая глаза и кусая губы. Джим не спал всю ночь, он стоял на балконе до тех пор, пока утром не приехал Ник и не заставил зайти его внутрь. Джеймс судорожно, корчась от злости, рассказал Нику все то, что узнал от отца и Вероники. Ника это напугало, и он показал это Джеймсу своим выражением лица. Но, как он и предполагал, Джеймса не особо заботил тот факт, что операцию проводят подростку, его волновал отец. И Нику становилось иногда так совестно, что он не может ему ничем помочь, ведь он всегда помогал ему, если Джим просил. Вообще, мысли вчера так утомили Джеймса, что он всерьез уже решил успокоить себя сексом. Он очень долго смотрел на ничего не понимающего Ника, не решаясь так просто взять и переспать с ним. У него много раз возникали такие мысли насчет Ника. Он был довольно симпатичным, и он всегда соглашался с Джеймсом. Иногда это жутко бесило, но Джим видел в этом особые плюсы. И вообще это казалось ему забавным - переспать с ним. Но он не мог так взять и разрушить их дружеские отношения, ведь он к нему ничего не чувствовал, ему просто хотелось. Особенно вчера. Вообще, вчера он был готов переспать с любым, кто зайдет в комнату, пусть это даже будет Вероника. Он бы это сделал. Поэтому он и начал рассказывать все Нику, чтобы отвлечь себя от этих мыслей. Но к восьми утра Джеймсу стало невыносимо плохо от бессонной, проведенной с сигаретами ночи, и он заснул, оставив Ника наедине с собой и с его книгой, что он всегда приносил с собой. Он не будил Джеймса и не разбудил даже тогда, когда заходила Вероника. Он знал, что ему надо поспать. Но через пять часов Джеймс проснулся от громкого хлопка в комнате. Он резко открыл глаза и приподнялся на локте. Пару секунд посмотрев на дверь, он покосился на сидящего в кресле Ника, который в то же время смотрел на Джеймса. - Что, - хрипло произнес Джеймс, садясь,- что это было? - Свет отключили, - медленно сказал Ник, пожав плечами. - Я включал светильник, потому что за окном облачно, а его отключило, и, похоже, все пробки у тебя тоже выбило… Джеймс потер сонные глаза и посмотрел на часы. - Ты почему меня не разбудил? Уже полдень! - возмущенно сказал он, смотря на спокойного Ника. - Ты спал,- отрезал Ник каким-то заботливым голосом. - И что, черт возьми? - У тебя сегодня какой-то важный день?- Джеймс уставился на Ника, на секунду поверив, что тот забыл о том, что он ему рассказывал ночью, но потом он понял. Какое Джеймсу дело до этого всего? Сегодня самый обычный день, и он опять ничем не занят, как всегда. - Мне нужно идти,- хрипло произнес Джеймс, вставая с кровати. Все-таки ему было дело, не стоило себя обманывать. Как только он встал на ноги и сделал пару шагов, он пошатнулся и прильнул к стене, закрыв глаза рукой. Ник поспешно встал и, не зная, подойти ему к Джеймсу или нет, решил выждать пару секунд. - Джеймс, останься здесь и поспи. Что за спешка? Идея была настолько заманчивой, что Джеймс уже решил развернуться и лечь обратно в кровать, проспав до вечера. Голова кружилась и начинала болеть, а ноги будто не слушались его. - Нет, мне надо к Веронике. Я забыл спросить у нее… - Джеймс не закончил, не зная, что сказать Нику. Ничего от Вероники ему не нужно было, ему просто надо было выйти, а Ник уже стал что-то подозревать. Кортвуд проморгался и открыл дверь комнаты.- Я сейчас приду, ладно? Ник коротко кивнул и пошел за ним, чтобы закрыть дверь. Но, дойдя до двери, Ник остановился, потому что Джеймс не ушел, а так и остался стоять у комнаты, глядя на стеклянную стену, выходящую на главный корпус лаборатории. - Что здесь творится, черт возьми… Ник сдвинул темные, но аккуратные для парня брови и подошел к Джеймсу. Вид, выходящий из этого огромного окна, демонстрировал холл лаборатории. Место, где находились главные лестницы и лифты, где были вход во все отделения и вдох в саму лабораторию. Но там творилось что-то не понятное. Во-первых, стоял какой-то гул: каждый, кто был в холле, громко что-то кричал, а людей было так много, что казалось, там были все. Во-вторых, все куда-то бежали и долго в холле не задерживались. Одни прибегали, кричали что-то, убегали, потом прибегали другие. Кто-то кого-то ловил у дверей и показывал, куда надо идти. Вся больница стояла на ушах. “Он умер”, - пронеслось в мыслях у Джеймса, и вся кожа покрылась мурашками. “У них не вышло. Я знал”, - он сощурил глаза и продолжал наблюдать за всем этим хаосом. Ник заметил это напряженное выражение лица Джеймса и хотел было что-то сказать, да побоялся услышать довольно категоричную просьбу не вмешиваться. - Мне надо идти, - сухо сказал Джеймс.- Не выходи никуда, ладно? Ник снова коротко кивнул и, проводив Джеймса взглядом, зашел в номер и закрыл за собой дверь. Да, Джеймс соврал. Вероника ему была вовсе не нужна. Ему нужен был Эрик, с которым ему бы тоже хотелось поговорить. Вот только он планировал его найти до операции, а не после. Но из-за того что он не спал всю ночь, все планы пошли наперекосяк. И вот эта вот паника, творившаяся внизу, ему совершенно не нравилась. Нет, мысль о том, что операция прошла неудачно, была ему только на руку, и он даже обрадовался этому, но все равно что-то было не так. Джеймс даже не чувствовал голода, хотя он не ел со вчерашнего обеда. Сигареты были его питанием, от этого состояние было еще хуже. Когда Джеймс вышел в холл и столкнулся со всем этим хаосом, он даже растерялся. Куда идти и что делать? Все куда-то спешили, везде - бумаги, крики, какие-то вещи. У Джеймса голова пошла кругом, он стал наблюдать за людьми, пытаясь найти знакомые лица. Но ни Эрика, ни Вероники, ни его отца, ни Лидлманна, ни даже Литоши не было. Хотя, может, они и были здесь, но он их не видел из-за темноты, стоявшей здесь, или просто не мог отличить от остального персонала и лаборантов. Он видел пару людей в другой форме, вроде как в форме ремонтников, пару лаборантов из 12 отделения и практически всех главврачей. - Эй, Миссис Флинт, - крикнул Джеймс единственной знакомой женщине, которая прошла мимо него. Линдсей Флинт была ассистентом хирурга, и они с Джеймсом познакомились, когда, проводя операцию, она просила Джеймса, проходящего мимо, вызвать помощь, потому что что-то пошло не так и некому было отойти и позвать кого-то. Она была довольно взрослой но, несмотря на это, довольно хорошо относилась к Джеймсу. Она считала его очень умным и талантливым, потому что один раз он привез сюда скрипку, на которой всегда играл в поместье. И одним вечером, когда ему стало совсем скучно, он начала на ней играть, миссис Флинт, что жила совсем рядом, зашла в его комнату и просила продолжать играть. Услышать такие звуки в лаборатории было подобно чуду, и это просто давало возможность отдохнуть от лишней суеты и напряженных будней. И так она приходила каждый вечер, наслаждаясь его музыкой.- Миссис Флинт, постойте же! - Джеймс? О боже, Джеймс, и ты тут, - она остановилась на мгновение, но потом, когда Джеймс ее нагнал, она продолжила свой путь, направляясь куда-то в сторону 3 отделения. - Да, я вышел, чтобы кое-кого найти… - В этой суматохе ты никого не найдешь, - категорично сказала Миссис Флинт, покачав головой. - Лучше иди в комнату и пережди это все… - А что, кстати, творится? Я ничего не могу понять, у всех что-то разом случилось? Что-то не так? - Джеймс оглядывался по сторонам, наблюдая за людьми и иногда переводя взгляд на миссис Флинт. - О боже, так у нас в лаборатории свет отключили, ужасно просто… - Да в общежитиях тоже,- кивнул Джеймс. - И что? Почему такой хаос? Такие случае же бывали уже, подумаешь. - Так ты знаешь, что сегодня за день? - возмущенно спросила миссис Флинт.- Операция, конечно же, все из-за нее всполошились. Они не могут провести ее без света. Вот все и спешат что-то сделать, кто звонит в организации, кто вызывает ремонтников, кто что, господи… - Так что, - Джеймс нахмурился и уставился на миссис Флинт, - операцию еще не провели? - Нет, конечно же. Ее планировали на 12:30, но пробки везде выбило, и началась паника. - Оу, - выдохнул Джеймс, уже спускаясь с ней по лестнице и встречая по пути бегущих лаборантов. - Боже мой, как же хорошо, что операцию решили перенести на 12:30. Ты представляешь, что бы было, если бы ее проводили, как запланировали, в 10? На середине операции бы отключился бы свет и… - Миссис Флинт поднял свою руку ко лбу и поморщилась. - Все было бы плохо. - Оно сейчас и не хорошо… - пробормотал Джеймс, уже задумавшись о том, на кой черт он сейчас спускается вниз, если ему нужно было искать Эрика Ганса. - Боже, надеемся, что свет включат вскоре… - Почему бы просто не перенести операцию? - возмущенно спросил Джеймс, глядя на и так нервную миссис Флинт. - Ну, Джеймс, ну как так просто взять и перенести? Все записано на это дату. Мы отправляли расчеты, всякие отчеты и… У нас график, мы не можем так просто, ты не понимаешь,- Джеймс пожал своими худыми плечами и замедлил шаг. - Миссис Флинт, вы случайно не знаете, где может быть Эрик Ганс? - Эрик? Так это, - она на секунду задумалась, будто не вспоминая, где он, а подбирая слова. Такое бывает. Противное состояние, когда забываешь нужное слово,- он в 13 отделении же! Точно. Он там, он же главный ассистент. Они вообще все там, у них еще больший хаос. Джеймс сдвинул брови и сжал челюсть, как это обычно бывает, когда он задумается. Навстречу им бежали два каких-то ранее не виданных Джеймсом лаборанта. Кортвуд уже собирался отойти в сторону, видя их спешку, но они вдруг замедлили свой бег, увидев их с миссис Флинт. - Линдсей! О боже, как хорошо, что мы вас встретили, - начал первый, не очень молодой, но и не старый лаборант в толстых очках. - Джексон? Что-то опять произошло? Меня направили в 3 отделение, я не могу задержаться. - Нет. Линдсей, постойте, нам нужен любой врач из 13, мы нашли для них ту большую лампу на батареях,- запыхавшись, сказал он немного обрадованным тоном, потирая лоб тыльной стороной ладони. - Да? О боже, как хорошо,- миссис Флинт облегченно вздохнула и даже улыбнулась. Джеймс посмотрел на нее таким взглядом, будто она сморозила что-то очень глупое и не смешное. На самом деле, его просто поражала эта привычка миссис Флинт всегда и всюду пихать «о господи», «о боже». Это так неуместно. Особенно в этом месте.- Так несите ее скорее! - Мы не можем, нас послали в 10, там банки с химикатами разбили, нужно срочно туда… - Так чего же вы стоите, господи? - Так мы разрываемся! Нас послали найти эту лампу, мы нашли, а принести не можем, потому что некого послать в 10 отделение,- второй лаборант развел руками, тоже отдышавшись после бега. Миссис Флинт судорожно начала перебирать руками бумаги, что несла в руках, и даже нахмурила лоб. После пятисекундных раздумий ее взгляд пал на Джеймса, который смотрел совсем в противоположную сторону, на лестницу, на которой ругались две женщины и один мужчина. - Поручите это Джеймсу,- бодрым тоном сказала она, беря парня за плечо и вырывая его из раздумий,- он как раз собирался в 13 отделение. Оба лаборанта недоверчиво посмотрели на не внушающего доверия парня, который явно пропустил весь разговор мимо ушей и теперь, как обычно, не понимал, зачем его куда-то там посылают. - Джеймс ответственный, я ручаюсь. Тем более, у вас нет выбора, сейчас вы вряд ли найдете кого-то из 13, там, в холле, все ремонтники и главврачи,- миссис Флинт похлопала Джеймса по спине и ласково посмотрела в глаза лаборантов. - Так, ладно, некогда выбирать,- сказал старший из них, тот, который в очках.– Ты Джеймс, да? Кортвуд, что ли? - Джеймс коротко кивнул, внезапно захотев уйти отсюда обратно, в номер. Такое часто бывало. Внезапные приступы желания скрыться ото всех, когда минуту назад в тебе были огромные планы и цели. - Видишь там открытую дверь?- лаборант указал куда-то за свою спину, и Джеймс выглянул из-за нее, сразу же найдя единственную открытую дверь. - Это 115 кабинет, заходишь туда, говоришь, что ты из 13 отделения, тебе отдают эту лампу, и ты как можно скорее относишь ее в 366,- быстро, очень быстро сказал лаборант, провожая взглядом своего коллегу, который уже сорвался с места, побежав к лестнице.- Знаешь, где это все? - Да знаю я, не тупой, успокойся, - скорчился Джеймс, которого раздражала нервность и спешка лаборанта. - Если ты что-то напутаешь… - Да все, понял, иди уже, у вас там химикаты… - Джеймс обогнул лаборанта и направился в 115 кабинет, поняв, что это единственный повод зайти в 366 палату и отыскать там Эрика, в противном случае, его бы туда просто не пропустили. В 115 было человек десять, не меньше. Там висели и рентгеновские снимки, и стояло не меньше десяти шкафов с личным делами, и какие-то чертежи, лежавшие вразброс на столе. Но было такое ощущение, что хаос обошел этот кабинет стороной, потому что все эти десять человек склонились над вторым, еще большим столом, что-то негромко и неторопливо обсуждая. Джеймс прошел в кабинет и остановился у первого стола, собираясь с мыслями. Его даже никто не заметил, продолжая шептаться, что-то бормотать и тихо шелестеть листами. - Эм, я не сомневаюсь, что вы заняты здесь очень важными делами, направленными на спасение человечества, но мне сказали, что я сейчас буду важнее… Все десятеро подняли свои головы и недоумевающими взглядами окинули вошедшего блондина, напомнив ему сейчас каких-нибудь голубей, которые пялятся своими глупыми глазами на корм. Джеймс фальшиво улыбнулся и посмотрел на каждого из них довольно сдержанным взглядом. Кто-то из них спросил шепотом, как он думал, шепотом: «Кто он?» - кто-то так же «тихо» ответил: «Не знаю» - и начался какой-то тихий шум. - Посмотрите, кто заглянул к нам… - О нет, - быстро и задушено вырвалось у Джеймса, который закатил глаза и прикрыл бы даже их рукой, только вот лень было ее даже поднять для этого. Вообще, у него всегда возникали странные желания, как только он слышал ЭТОТ голос. Иногда ему хотелось провалиться сквозь землю, иногда выпрыгнуть в окно, иногда просто сводило челюсть при желании убить обладателя этого сладкого, даже приторного голоса, который он бы в любой ситуации, сколько бы ни прошло лет, узнал. Это был Эдриан Лейсли. Парень, работающий во 2 отделении. Джеймс знал о его работе немного. Он работал кем-то, типа архивиста, или что-то вроде того. Заведовал отделом по работе с архивами, и он – один из немногих, кто имел туда доступ. Но это было неважно. Он был с.т.р.а.н.н.ы.м. Все в лаборатории знали, что он был законченным геем, при этом никто не знал о его отношениях, которых, как казалось Джеймсу, никогда не было. Иначе с чего бы ему быть таким озабоченным? Лейсли всегда, по любому поводу и без так и норовил заговорить с Джеймсом, при этом их разговоры вряд ли можно было назвать дружескими. Лейсли был старше. Такой эмоциональный, нервный и дерзкий подросток, как Джеймс, вызывал у него улыбку и желание его подколоть. Но чаще Лейсли все-таки начинал приставать. В прямом смысле. Приставать. Нет, Эдриану казалось, что это все в шутку, чисто чтобы позлить Джеймса, не больше. Но он бы явно не отказался, если бы эти шутки и зашли дальше. Джеймс ненавидел его, потому что тот всегда звал его в свой номер или предлагал куда-нибудь там отойти. Или он мог неожиданно подойти и дотронуться до Джеймса якобы совсем случайно, и Кортвуд это просто ненавидел, потому что это НЕ БЫЛО случайно. За эту неделю Джеймс не столкнулся с ним ни разу, что очень радовало его. Поэтому встретить его здесь было не очень круто. - Это же сын Кортвуда, будьте сдержанней, ну, - слащаво произнес он и медленной походкой подошел к Джеймсу, обреченность во взгляде которого зашкаливала.- Здравствуй, Джим, ты почему не сказал, что приехал? Если бы я знал, мне было бы не так скучно. - Отвали, Лейсли, я и не собирался с тобой пересекаться… - Оу, чего так грубо? Я всего лишь поздоровался, - протянул Эдриан, чуть склонив голову набок и сложив руки на груди.- Хотя мне так нравится твоя дерзость, Джим… - Вот черт. Достали твои шутки, - Джеймс закатил глаза и вздрогнул, чтобы хоть визуально смыть с себя этот липкий взгляд Лейсли. - Да кто шутит? Я не шучу,- со смешком выдал Эдриан, практически всегда веселясь, наблюдая за этой реакцией Джеймса. Этот парень не умел расслабляться и не принимать все всерьез. - Неважно,- отрезал Джеймс, посмотрев на остальных людей, стоящих у стола.- Я из 13 отделения, мне сказали, вы должны передать мне что-то… - Они прислали тебя? - Его? - Почему тебя, ты совсем ребенок еще? - Да ладно, что, не унесет, что ли? Они начали переговариваться и спорить; как понял Джеймс, ему не очень-то хотят отдавать эту лампу, потому что ему здесь не слишком доверяют. Его это так достало, что он хотел было развернуться и уйти, наплевав на это все, если бы не вспомнил, что ему просто позарез нужно в 13 отделение. Любыми способами и путями. Эдриан, как и Джеймс, стоял пару минут и слушал все эти бессмысленные споры, после чего развернулся к лаборантам и сказал: - Ла-адно вам, вы хотите, чтобы они сюда прислали целую ораву врачей? Отдайте ее ему и поскорее покончим хотя бы с частью работы,- все на мгновение замолчали и стали переглядываться с Лейсли, который тяжело вздохнул, дернув плечами.- Ну, если хотите, ее понесет кто-то из вас, мне в принципе все равно… Такая перспектива никому не понравилась, поэтому лаборанты сразу оживились, а один из них пошел в другую комнату, что находилась рядом. Эдриан развернулся обратно к поджавшему губы Джеймсу и сладко ему улыбнулся, отчего у Кортвуда встал ком в горле. Через полминуты из комнаты вышел врач, неся в двух руках приличного размера лампу с большими вытянутыми лампочками на длинной подставке. Врач отдал эту лампу ему, аккуратно придерживая, чтобы она не упала. Джеймс почувствовал, какая она тяжелая, и даже поморщился, что заметил Эдриан. - Хочешь, я тебе помогу? - ухмыльнувшись, спросил он, смотря на Джеймса.- Ты только попроси. - Обойдусь без твоей помощи,- буркнул Джеймс, разворачиваясь. - Ты подумай. Я каждую ночь свободен,- прошептал Лейсли ему так, чтобы остальные лаборанты не услышали, а у Джеймса пошли неприятные мурашки, и он поджал губы, лишь бы не сказать ему чего и побыстрее уйти оттуда. Лейсли смотрел ему вслед до тех пор, пока тот не скрылся, поднявшись по лестнице. Он знал его с самого детства, и с самого детства Эдриан Джеймсу не очень-то нравился. Точнее, открытой такой неприязни там не было, просто Кортвуда бесили его шутки, которые он считал тупыми. А Лейсли, как только Джеймсу стукнуло шестнадцать, просто всеми способами пытался безнадежно затащить его в постель, и на прошлое Рождество ему это почти удалось. Тогда Джеймс слишком много выпил, как и остальные, кто решил тогда праздновать с ними, и он даже согласился уйти с Эдрианом «прогуляться», и у них бы все было, если бы не Ник, которого они встретили по пути и который был самым трезвым в корпусе. Он просто сказал, что ни в коем случае не позволит ему уйти с Джеймсом. Джеймс еще долго благодарил за это Ника, но Лейсли при каждом удобном случае припоминал это ему и издевался. Сам Джеймс, может, и считал Эдриана симпатичным, но ничего, кроме отвращения из-за своей слащавости, он не вызывал, поэтому от одной мысли о перепихоне с ним становилось не по себе. Джеймс довольно быстро добрался до 13 отделения. По пути он встретил множество людей, провожающих его взглядом и явно не понимающих, что и куда он несет. Пару раз он останавливался, потому что становилось невыносимо тяжело, но почти сразу переводил дыхание и снова шел. Особенно трудно давались лестницы, потому что путь ему лежал только вверх. То, что творилось в 13 отделении, не оправдало его ожиданий. По словам миссис Флинт, здесь должен был твориться хаос, но здесь было довольно тихо, и людей в коридорах было очень мало. Джеймс невольно поймал себя на мысли о том, что он сам в какой-то степени помогает им провести эту операцию. Уместным было бы сейчас спустить эту лампу с лестницы и просто уйти, но тогда бы досталось ни в чем не виновной миссис Флинт. Вот если бы за него ручался Лейсли… Дверь в 366 палату была открыта, как вчера. Джеймс почувствовал твердое желание туда не заходить, поэтому остановился у этой двери и прислушался. Голосов было очень много, и они все были с разных углов палаты. Среди них он узнал и голос Вероники, и голос Лидлманна, а спустя некоторое время голос Эрика, который был очень недовольным. Еще были какие-то посторонние звуки, которые мешали ему слышать, о чем они говорят, и еще слышен был пищащий звук кардиограммы. Джеймс медленно и неохотно вздохнул, что больше походило даже на зевание, и прошел за дверь, в кабинет. Палата была освещена маленькими, подобными той, что держал Джеймс, лампами, поэтому в ней было не так темно, как в коридорах. И он увидел их всех. Их было намного больше, чем он слышал. Да, палата была большая, но в сравнении с тем, сколько здесь было людей… - Весело тут у вас… - проговорил он, привлекая к себе всеобщее внимание. Но, вопреки его ожиданиям, к нему обернулись все те, кого он не знал. Какие-то совсем старые врачи и санитарки, они уставились на него, а одна женщина даже сняла очки и, видно, готовила фразу, с которой она его выпроводит отсюда. - Кортвуд?– это был профессор Лидлманн, он подошел к нему и снял перчатки.- Ох, вот и она,- он оглядел лампу и, надев очки, которые были у него в верхнем боковом кармане халата, оглядел ее еще раз.- Все в порядке, продолжайте заниматься своими делами, я разберусь. Давай ее сюда, Джеймс,- проговорил он, ведя его дальше в палату, к больничной койке. У этой койки стояла огромная тумба со всякими приборами. Лидлманн позвал какого-то паренька, и они вместе переставили приборы на соседнюю, такую же большую тумбу.- Вероника,- кинул он в сторону.- Вероника, сверь еще раз показания,- более четко сказал он. - Да, сейчас,- послышался знакомый голос где-то сзади. - Трубенс, нужно еще морфия Вероника, покажи все показания потом мне. - Еще раз? - Да, Вероника, да!- раздраженно сказал Лидлманн, убирая последний прибор. - Да, конечно,- таким же тоном сказала Вероника, и Джеймс услышал быстрый стук каблуков. - Давай-давай,- Лидлманн поманил рукой к тумбе, и Джеймс, подойдя, просто взвалил эту лампу на нее, потирая уставшие руки. Лидлманн принялся регулировать ее, то поднимая, то опуская саму лампу, то и дело глядя на койку.- Джим, подойди,- Джеймс смешно подошел ближе к профессору, и тот взял его руку в свою.- Ты ведь свободен сейчас, да? Вот, держи так,- не дожидаясь ответа, он прислонил руку Джеймса к вытянутому основанию лампы и заставил зажать его рукой. Затем он взял его другую руку и приложил к ее верхнему основанию, заставляя надавить на нее и немного согнуть.- Вот, так и держи, ладно? - Мне? Держать? - Нам нужны зажимы, чтобы она правильно стояла. Пожалуйста, постой так совсем недолго, я сейчас пошлю людей за ними… - А что, других добровольцев нет? - А ты, что, у нас занятой такой? Много дел? Стой, тебе говорят, и стой тут,- сзади послышался противный голос, от которого у Джеймса в прямом смысле разболелась голова. Он обернулся и увидел Литошу Хэлмси, которая была в своем синем халате и с очками в руках. - Господи, а вы тут зачем вообще?- недоуменно спросил он, сдерживая все желание съязвить внутри. - Твой мозг никогда не поймет этого, просто делай, что говорят,- огрызнулась она и пошла в противоположную от него сторону, к стоящему там парню. Джеймс еле сдержался, чтобы ничего ей не сказать, сжав челюсть и медленно закрыв и открыв глаза. Он не понимал, зачем быть НАСТОЛЬКО противной грымзой, даже при такой работе? Не умеешь сдерживать себя, так не работай психологом вообще, взрослый же человек все-таки. Кортвуд медленно обернулся и увидел сидящую на корточках, довольно уставшую Веронику, смотрящую в какое-то табло и записывающую что-то в свою черную папку. Рядом стоял Лидлманн и что-то поспешно ей объяснял, а только что из лаборантской вышел Эрик с какими-то железными приборами и какой-то папкой в руках. - Эрик,- позвал Джеймс, и тот, обернувшись, пригляделся, будто не веря своим глазам. - Кортвуд? Что ты здесь…- он прервался, посмотрев на лампу, и морщинки на его лбу разгладились.- Боже, да будет свет… - Я не знаю, сколько здесь проторчу, так что ты не мог бы уделить мне минуту? - Джеймс, нет, не смогу сейчас. Нужно операцию начинать…- он оглянулся в поисках кого-то, медленно подходя к Джеймсу. - Что? Сейчас? - удивленно спросил Джеймс, и внутри у него все сжалось от безысходности. «Черт возьми». - Да, а когда? И так график на час сдвинули… Где, где, черт возьми, Иствуд? Кто-нибудь видел Иствуда?! - крикнул он людям, находящимся здесь, и некоторые из них пожали плечами.- Черт! - Сейчас придет, спокойно, Эрик, - мягким голосом сказал Лидлманн. Джеймс глубоко вздохнул, устав от этой суеты, и посмотрел на яркую лампу, которая, казалось, одна могла освещать всю палату. Эрик Ганс обошел Джеймса и положил открытую папку прямо перед ним на тумбу, и сам ушел в дальний конец комнаты, к раковинам. Взгляд Джеймса невольно упал на эту папку, и он принялся читать то, что там написано. «Проект «08139». «Вживление пластины в сердце». Дата: 7 декабря. Ответственные: Джордж Ганс, Оливер Кортвуд. Главный хирург: Люк Иствуд. Главный ассистент: Эрик Ганс. Ответственный за проведение операции: Адам Лидлманн. Ответственный за информацию: Вероника Брикс»… Дальше этой строчки Джеймс прочесть не мог. Пальцы у него похолодели, а глаза сами сузились, пока он просто стоял и смотрел на эту строчку. «Вероника Брикс». Постепенно начав соображать, Джеймс обернулся в поисках Вероники, но в палате ее не было. «Твою мать…» - подумал он, поджав белые губы и нахмурив лоб от злости. Его начинала бесить эта ситуация, и эти секреты, и эта обстановка в комнате, и эти люди. И руки у него уже затекли, ему хотелось уйти, тем более он видел, что атмосфера накалялась, и это ему не нравилось. Джеймс закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь избавится от этого гула в голове. Открыв глаза, он посмотрел вниз, на больничную койку, и поймал себя на мысли, что до этого он даже не обратил внимания на того, кто там лежал. На этого парня. А он не спал и даже еще не был под наркозом. Он лежал с открытыми глазами. Такими пустыми и потерянными глазами, которые были красными. Красными отчего? Джеймс пригляделся. Слезы? Вроде нет… Его грудь то поднималась, то опускалась, и, когда она опускалась, ключицы и косточки на плечах выпирали еще больше. Его волосы были убраны с лица, что открывало его небольшой лоб и прямые, светлые, аккуратные брови. Джеймс перевел взгляд на его руки, в которых было не меньше чем пять иголок в каждой, а затем посмотрел на эти зажимы, и, черт возьми, зачем эти зажимы? Куда он убежит? Джеймс не был уверен в том, что он вообще сможет встать с койки, если судить по выражению лица и глазам. Слева что-то звякнуло, и Джеймс и этот парень одновременно повернули головы влево, чтобы увидеть, что это. Оказалось, это какая-то женщина раскладывала приборы и всякие скальпели на железный поднос. Она протирала каждый прибор салфеткой и вертела его в руках; Кортвуду даже стало не по себе. - Что…- Джеймс услышал не сразу, он сначала и не понял и подумал, что ему послышалось. - Что они хотят сделать? - более отчетливо услышал Джеймс и замер. Он посмотрел вниз, на койку, где лежал этот парень. Голос его был таким тихим и слабым, будто уставшим. Было такое ощущение, что ему было очень больно говорить. Джеймс сдвинул брови, уставившись на него. Этот парень смотрел прямо на него, в глаза Джеймса, и этот взгляд пронизывал его до костей. И стало так неприятно, но Джеймс не мог отвести глаз. Он просто не понимал, что сейчас происходило. - Я… я не… - Джеймс не знал, что сказать и нужно ли говорить вообще. Он вцепился в эту лампу и только и смог, что покачать головой. Парень закрыл едва приоткрытые губы и нервно, будто через силу сглотнул, повернув голову обратно, на эту женщину с приборами. В этот момент она подняла на свет такой жуткий, как показалось Джеймсу, прибор: это будто бы был нож, но с множеством рубцов, и он был таким толстым, что Джеймс так и не сообразил, что бы это могло быть. Но это что-то явно не очень понравилось этому парню, и он издал такой звук, походящий на приглушенный стон. Джеймс покосился обратно на него, тот лежал, закусив губу, а из глаз у него полились слезы. Джеймс приподнял брови, наблюдая за реакцией остальных, но они будто и не заметили этого, занимаясь своими делами. - Черт…- застонал парень ломающимся от слез голосом.- Не надо… - Кортвуд видел, как зафиксированные руки начали сжиматься в кулаки и сразу же разжиматься. Джеймс наблюдал за этим, как охреневший от жизни человек. Он услышал, как кардиограмма учащает свои сигналы и как на это среагировали врачи. И он увидел, как к нему подходит какой-то врач и делает ему в вену какой-то укол, отчего парень стонет еще громче. Он видел, как к нему подошла Литоша и принялась говорить ему что-то, что именно - Джеймс уже не слышал и даже не хотел слышать. Он скептически оглядел всех врачей и, закусив губу, отпустил лампу, отчего она повисла и перестала светить так ярко, как светила. Все обернулись, а Джеймс все смотрел на папку, лежащую перед ним. - Прошу внимания, все переносится, все переносится на завтра. Внимание, - послышался сзади голос Иствуда. - Как на завтра?- раздраженный голос Лидлманна пронесся где-то над ухом Джеймса. - Да, приказ Ганса. Они думают, что что-то может пойти не так из-за света… - Джеймс слышал, как всхлипы «подопытного» становятся все тише, и перевел взгляд на него. Он все еще лежал с открытыми глазами, смотря куда-то вверх, в них все еще были слезы, но он будто не давал им спуститься.- Завтра в 19:00. Всем быть здесь. - Почему так поздно? - Завтра собеседование целый день, к нам снова приедут из ассоциации ученых. Они будут присутствовать на операции. Свет обещали дать вечером, так что конференция по поводу этого будет в 20:30, и давай без опозданий, как вчера? - Сворачиваем все,- скомандовал Эрик, выключив пару ламп, и, подойдя к Джеймсу, взял свою папку. В одно мгновение все мигом убрали все, что достали, гул стал еще сильнее. Огромную лампу, что принес Джеймс, поставили на пол, а половина людей уже ушли. И палата снова опустела. И в ней остались Лидлманн с Вероникой и Эрик с тремя мужчинами санитарами. И Джеймс, спокойно наблюдавший за тем, как в одно мгновение этому парню продлили жизнь на еще один день. ========== Глава 4 ========== Джеймс час с лишним прождал, сидя на одной из ступенек лестницы у входа в 13 отделение и куря свои никогда не заканчивающиеся сигареты. Голова жутко разболелась, а глаза пару раз закрывались так, что он бы мог заснуть прямо здесь. Тем более свет так и не дали, поэтому давящая темнота так и манила поспать. Джеймс ненавидел такое состояние, когда недоспал, и когда болела голова, и когда каждый раз, вставая, начинал шататься и руки дрожали. И теперь его было не отличить от одного из множества «подопытных кроликов» этой больницы. Джеймс провожал взглядом иногда проходивших мимо врачей, которые обходили его, как какой-то предмет, стоявший у них на пути. Один раз он столкнулся с Эриком, выходящим из отделения, и тот, вспомнив, что Джеймс хотел с ним поговорить, подошел к нему. Но Джеймс отмахнулся, сказав, что уже забыл то, ради чего он искал Ганса. Эрик выглядел не лучше. Он был довольно уставшим и замученным, но по глазам Джеймс видел, что напряжение, стоявшее у него на лице в палате, куда-то исчезло и он снова начал улыбаться и дарить всем свои обаятельные улыбки. - Ты плохо выглядишь, Джеймс,- заботливым голосом сказал он, приятно улыбаясь. - Тебе бы поспать, что ли… - Я не хочу,- пробормотал Джеймс, даже не глядя на Ганса. - Я видел, кстати, твоего слугу сегодня утром… - Он мне не слуга,- отрезал Джеймс, сжимая между пальцев сигарету.- Это был Ник. - Хорошо,- кивнул Эрик, расстегнув свой халат на две пуговицы,- я видел Ника утром. Почему ты не с ним? Джеймс дернул губой и опустил взгляд. - Я не хочу сейчас его видеть. Эрик сделал шаг к сидящему Джеймсу и опустился на корточки перед ним. Он уставился в его серые, будто затуманенные глаза и усмехнулся. - У вас что-то произошло? - Нет, пока нет,- Джеймс не слишком-то верил в то, что Эрика это заботило. Видимо, ему просто не с кем было поговорить. - Знаешь, Джеймс,- сказал он тише, смотря в глаза парню,- когда я очень устаю или мне что-то не дает покоя… я иду к Веронике. У тебя есть человек, к которому ты можешь пойти? - У меня есть я. - В этом проблема. Я всегда думал, что этот человек - Ник. Но сейчас вижу, что это не так. И это грустно, Джим. Позволь себе иметь такого человека,- Эрик улыбнулся уголками губ, и Джеймс поднял на него глаза. - Если бы мне нужна была промывка мозгов, я бы пошел к Литоше. Она бы мне их безвозвратно отняла бы… - Я не хотел, чтобы это выглядело так… Это был всего лишь совет. Я давно знаю тебя, и мне всегда нравилась твоя независимость и твоя не нуждаемость ни в ком. Но и тебе нужно быть с кем-то, ведь так? - Джеймс ничего не ответил, и Эрик похлопал его по плечу.– Я не удивляюсь твоему состоянию. То, что происходит сейчас, ужасно выматывает даже не причастных к этому людей. Тогда представь, что творится с теми, кто здесь всегда? Например, Рони. Мне не нравится видеть ее уставшей и замученной, но кто, если не она? - Кстати, я жду ее. Веронику, - уточнил Джеймс и облизнул губы. - Что она делает? - Как всегда, - Эрик выпрямился и засунул руки в карманы, - протоколы, капельницы, Лидлманн, - Эрик усмехнулся. Джеймс сощурил глаза и, затянувшись, медленно выпустил дым. - Так она часто здесь, да? - Рони? Она живет тут! - Эрик издал смешок и легонько пнул ногой ступеньку. - Вообще, поскорее бы это все закончилось. Ненавижу такие напряженные недели, знаешь. Носишься по лаборатории, как не знаю кто… - Эрик! - снизу донесся женский голос, и Эрик, перевесившись телом через перила, кивнул кому-то.- Тебя отец ждет у себя, и кстати, Кортвуд! Джеймс нехотя оторвал голову от колен и перевел взгляд на низенькую полную женщину в очках. - Мистер Кортвуд сказал, чтобы ты не шатался по лаборатории, а занялся чем-нибудь. - Непременно! Сейчас пойду и выйду в окно,- буркнул Джеймс и, услышав усмешку Эрика, посмотрел на него. - Увидимся,- он махнул ему на прощанье и поднялся вверх по лестнице, оставив Джеймса совсем одного. «”Заняться делом”. Сейчас займусь. Как раз думаю над тем, как бы все твои планы полетели к чертям». Джеймс потер лоб рукой и затушил сигарету о ступеньку, как-то неправильно ее выгнув и задев коротким ногтем противную бетонную поверхность. Раньше в голову Джеймса даже прийти не могло, что он будет так заинтересован в чем-то подобном. Нет, он всегда был готов к тому, что в любой момент он услышит, что его отец решил поработить мир с помощью ужасного вируса. Но, скорее, это были пустые мысли, чем ожидания. А вот теперь вот это не давало ему покоя. И не давала покоя Вероника, которую он так хорошо до этого момента знал. Сейчас он в какой раз убеждался в правоте любимый фразы, что никому доверять нельзя. Особенно людям, которых хорошо знаешь. Потому что, когда выясняется, что ты их совсем не знаешь, начинаешь копаться в себе в поисках ответа на вопрос, что же ты упустил? Джеймс за сутки успел ошибиться в двух людях сразу. Отец. Вероника. Что с ними вообще? Какого черта происходит в этой больнице, он этого не мог понять. Он безумно хотел уйти отсюда. Пешком. Прямиком до своего поместья на окраине Йорка. Или нет, сразу до Лондона. Там бы он точно нашел, чем заняться. Но Эрик в каком-то смысле был прав. Одному сложно все. Но Джеймс понимал это по-другому. Ему было плохо оттого, что нет рядом кого-то, кого можно было бы использовать. Который просто был бы рядом и которого можно было в любой момент кинуть. Таким человеком точно не был Ник. К нему Джеймс относился хоть с каким-то, может, и маленьким, но уважением. Ведь он терпел все, что делал и говорил Джеймс с самого детства, а это уже дает повод ему хоть как-то доверять. - Стой, Вероника,- на секунду Джеймс даже задремал, а, когда очнулся, увидел копну рыжих волос внизу, на лестнице. Он поспешно встал и выпрямился. Вероника остановилась и посмотрел вверх, на Джеймса. - Привет,- протянула она, улыбаясь уголками губ. Джеймс пошел к ней ближе и, не останавливаясь, шел прямо на нее, пока она не дотронулась спиной стены. - Джим? Что с тобой? - Вчера,- начал он, смотря ей прямо в глаза. Пусть она была старше, но Джеймс был выше, что позволяло ему даже интонацией завышать себя в разговоре. - Вчера разве ты рассказала мне все? - Что?- она захлопала ресницами и поморщилась.- Ты о чем? О проекте? Я сказала, что знаю. - Да, и ты сказала, что это часть знаний. - Ничтожная часть… - Зачем врать?- Джеймс раздраженно дернул головой, а его губы дрогнули. Вероника округлила глаза и положила руку на плечо Джеймсу, которую он сразу оттолкнул.- Ты наврала, Вероника. - Наврала? Да почем тебе известно? - Хва-атит, - протянул он и покачал головой, не отрывая от глаз Вероники. Она смотрела на него своим непонимающим взглядом, и на секунду захотелось поверить ей, что она вправду ничего не знает. - В чем дело, черт возьми, Джеймс? Я сказала тебе все, что знаю… - Тогда почему ты не уточнила, что ты ведешь это дело уже более двух лет? - медленно сказал он, ожидая ее реакции. Вероника замерла и поджала бледные губы. Она опустила папку, что держала у груди, и двинула бровями.- Два года, черт возьми, Вероника, два года. - Откуда ты вообще узнал? - Я видел отчет с этой операции, которая не состоялась. Там в графе про информацию была вписана ты! Ты ведешь дело о вживлении уже столько лет… - Ладно, да,- кивнула она, вытянув вперед руки.- Я веду это дело, да. - Почему ты вчера соврала мне? Вероника посмотрела в глаза Джеймсу и увидела то ли отчаяние, то ли ужасную усталость, которую ощущала сейчас и она. Она и не думала, что он может узнать об этом, и явно не была подготовлена к этому разговору. - Я не могла тебе сказать. - Была причина? - Да. Бумаги. Я подписала их,- устало сказала Вероника, переминаясь с ноги на ногу.- Прости. - Ах, бумаги. Это, я вижу, отговорка на любые случаи жизни, да? Сколько я тебя знаю, Вероника? Да мы познакомились, когда ты еще лаборантом была! Я никогда не просил тебя ни о чем, а ты не могла мне сказать то, что правда для меня важно? - Джеймс, пожалуйста, - как Джеймс ни старался сделать так, чтобы она почувствовала себя виноватой, она не чувствовала себя таковой. Она делала то, что нужно было делать. И как бы она ни хотела тогда поделиться с Джеймсом, Вероника не могла.- Я не должна была тогда тебе говорить, понимаешь? Это, это мое дело, которое я веду, и я не могу о нем распространяться. - Ты также на стороне отца?- спросил Джеймс, встав к ней вплотную.- О, или нет, ты на стороне Эрика же… - Я на своей стороне, Джеймс. У меня своя правда. - Ты… ты серьезно? - Господи, Джеймс, - она вскинула руками и глубоко вздохнула, - я не думала, что тебя так заденет этот парень… Если бы знала… - Речь не о нем, Вероника. А о тебе и о твоей «правде». - Что? Что ты хочешь знать?- она сдвинула брови и глянула куда-то вниз, чтобы проверить, одни ли они были здесь или нет.- Если хочешь моего мнения, то да, я считаю этот проект гениальным. Я считаю вживление просто идеальным проектом, который даст огромный прогресс. Ты, ты только представь, что будет, когда мы ее проведем? Его сердце через год станет механизмом, который будет совершенен. Это, это прогресс!- она подняла руки на уровне лица и даже улыбнулась, но Джеймс слушал ее без всякого бодрого настроя, которым она так и норовила поделиться. - Почему через год? Почему так долго? Не сразу? - Потому что мы вживляем механизм. Пластину, которая будет каждый день заменять часть сердца и… - Черт возьми… - протянул Джеймс и отошел от нее на шаг к перилам, потирая уставшие покрасневшие глаза. - И ты… тебя это правда привлекает? - Да, я заинтересована в этом. Мне поручили это дело, и я взялась за него. Мне поручили этого парня. Я была ответственна за него. За его здоровье и за все его капельницы и дыхание. Он мой пациент. Поначалу было жутко сложно… Но спустя время я просто отдалась вся этому проекту. Он стал моим смыслом нахождения здесь. - Что за бред ты говоришь?.. - Джеймс просто не мог поверить в то, что для Вероники это правда важно. Для Вероники, которая всегда не горела желанием долго задерживаться тут. Да, она гордилась своей карьерой, но она не слишком любила это место. И сейчас эта девушка будто ломала саму себя, весь свой образ, сложившийся у Джеймса в голове. - Но я не настолько бесчувственная, Джеймс. Мне совершенно не нравится, что мы проводим все это с ним. За эти годы я привыкла к нему, может, это и покажется странным. И знаешь, я бы многое отдала, чтобы его здесь не было, чтобы не было подростка,- ее голос постепенно становился тяжелым, и Джеймс поднял на нее глаза, собираясь что-то сказать, но не найдя, что именно, он достал сигареты и открыл почти пустую коробку. - Сколько ты уже выкурил? - не с ужасом, а с какой-то ненужной забой в голосе проговорила Вероника. - Я уже не знаю… Я не считал,- Джеймс молча смотрел на сигареты, не решаясь взять еще одну. - Хватит. Джеймс, иди к себе. - Я не могу, Вероника,- как-то слишком громко сказал он подорванным голосом, и она впервые увидела его злым. И, господи, он был прекрасен в гневе. Черты его лица становились строже, глаза будто бы становились темнее и были напряжены, грудь бесшумно опускалась и поднималась, а белые волосы падали на лицо, и он постоянно их убирал. Он менялся в такие моменты. Становился таким же странным и интересным, как когда смеялся, например, громким и заливистым смехом.– У меня уже голова идет кругом от этого всего. Я не могу ничего понять, и это жутко бесит. А еще бесит то, что ты не желаешь помочь это все понять! - От этого мне не радостно, заметь. Я не хочу ничего скрывать от тебя, ты знаешь, как я к тебе отношусь,- голос Вероники тоже был немного раздраженным и в местах даже обиженным. Они стояли на лестнице совершенно одни, и складывалось такое впечатление, что вся лаборатория вмиг опустела.- Не вмешивайся во все это. Тебе об этом знать не нужно. Твой отец всегда будет таким. Ты не помешаешь ему, потому что на любой твой выпад он найдет тысячу способов все загладить. Разве ты не знаешь его? Как бы ни было обидным признавать, но Вероника была права. Джеймс и сам иногда осознавал, что отец всегда выкрутится, найдет себе оправдание. И Джеймса это ужасно бесило, бесила вся эта безысходность. Он уже думал о том, чтобы ворваться в палату к этому парню ночью и задушить его. Что отец будет делать тогда? Запрячет в эту палату самого Джеймса? - Мне нужно идти, прости,- Вероника поджала губы и, похлопав Джеймса по плечу, обошла его. - Поспи, ладно? Ты знаешь, что всегда можешь ко мне зайти. Джеймс коротко кивнул и, ничего ей не ответив, пошел вверх по лестнице, обернувшись всего раз, чтобы увидеть, как она неторопливо спускается по лестнице. Джеймса несильно заботило то, что Вероника причастна к этому, больше его волновало то, как она все это сумела от него скрывать. На протяжении стольких лет. Молчать. Не говорить. Даже когда вчера он расспрашивал ее, ни один мускул на ее лице не дрогнул. И если бы не эта случайность в палате с этой раскрытой папкой, он бы до сих пор ничего не знал насчет нее. Но надо отдать ей должное, конспирироваться она умела. И как бы Джеймс на нее ни злился, он уважал ее за то, что она не сказала ему всего. Он и сам не знал, сказал бы он кому-то про свой секрет, ведь этот проект был ее секретом. Она помогала его протоколировать, вела записи об этом парне, жила тут. С ним. У общежитий Джеймса догнала та самая низкая и полная женщина, что нашла их тогда с Эриком. Она сказала Джеймсу, что отец хочет его видеть. Но Джеймс лишь отмахнулся. Кого сейчас он точно не хотел видеть, так это отца. А особенно слышать. Все эти его разговоры, постоянную фразу «во благо» и какие-то оправдания. Джеймс остановился у самого входа в общежитие и прислонился к холодному стеклу, выходившему на холл. Голова болела еще больше, но он уже привык к этой боли. Может, отчасти он был и мазохистом, ведь не принял таблетки и обезболивающее. Его больше волновало то, что происходило у него внутри. Ненависть, которая уже до злости и скрежета зубов раздражала Джеймса, стала невыносимой. Он поймал себя на мысли, что, если бы не грозящий срок, он бы прямо сейчас кого-нибудь убил. В голове уже крутились разные варианты того, как именно он убивает жертву и что он с ней делает. Вот только Джеймс не был уверен, что это сделает ненависть немного слабее. Ненависть к родному человеку - самая сильная, потому что, что должен сделать этот человек, чтобы его можно было ненавидеть? Он - отец, он - пример. Только, видимо, сам Оливер этого не знал или не хотел принимать, что ли. Джеймс ни в коем случае не страдал от недостатка отцовского внимания. Оно ему не было нужным. Внимания ему хватало, просто он бесился из-за того, что хочет быть на равных с отцом или даже быть угрозой для отца, а не наоборот. Нет, Оливер был даже не угрозой. Он был разрушителем. Он ломал все, что пытался построить Джеймс, все его доводы, примеры, решения. Вот это не давало покоя. Джеймс все никак не мог отделаться от того, что произошло в палате. Что это, вообще, было? Он заговорил с Джеймсом, он смотрел на него, он плакал. Это было странным, по крайней мере, так показалось Джеймсу. Разве ему не должно быть все равно, нет? Почему он так реагировал на это все и почему врачи не замечали его просьбы и слезы? Им будто было все равно, они вкололи что-то и принялись дальше за свои дела. И эта чертова операция… Кому бы понравилось знать то, что в тебя вставят пластину, которая бы отщипывала часть твоего сердца ежедневно? Джеймс поморщился и прислонился лбом к холодному стеклу. Его мысли так быстро сменяли друг друга, что это уже начало давить на голову. Сейчас было бы самым лучшим решением забрести в какой-нибудь кабинет, где ему бы сделали лоботомию, и он бы стал ни о чем не знающим человеком с потерей памяти. - Долго собираешься так стоять?- опять этот голос. Джеймс открыл тяжелые глаза, но не стал отрываться от стекла и оборачиваться, ведь он знал, что там стоит Эдриан и что он сейчас сам подойдет.- Что с тобой стряслось, Джей, тебя будто парализовало,- холодные руки Эдриана скользнули на шею Джеймса, отчего тот поежился и вздрогнул. Его руки дошли до плеч и немного надавили на его напряженные мышцы.- Ты так напряжен, расслабься, - промурлыкал Лейсли, приближаясь к самому уху Джеймса. - Если бы это было так легко,- вдохнул Джеймс, все еще не открываясь от стекла и не обращая внимания на приятно холодные руки Лейсли, давящие на его плечи. - А это сложно?- Эдриан провел указательным и средним пальцами по позвоночнику Джеймса от самой шеи до поясницы и выгнулся из-за плеча Джеймса, чтобы увидеть его лицо. - Странно, даже не оттолкнешь меня? - Мне кажется, я убил бы следующего, кто подошел бы ко мне,- спокойно сказал Джеймс.- Я жду, когда ты меня окончательно взбесишь. - Тогда у меня есть отличный шанс поприставать к тебе, верно? - Эдриан улыбнулся сам себе и, встав к нему вплотную, прижался своей грудью к его плечам. Он положил одну руку на живот Джеймса, а второй он обхватил его тонкую белую шею и указательным пальцем провел по его челюсти. И Джеймс не реагировал, он просто стоял, даже не дергаясь или не матерясь, как бывало раньше. - Куда ты дел Джеймса? Хотя нет, в любом случае это мне нравится. Эдриан уткнулся подбородком в макушку Джеймса и улыбнулся своему едва видному отражению в стекле. - Я устал, Лейсли, правда. Я хочу кого-нибудь придушить… - Замени это желание сексом,- усмехнулся Эдриан,- например, со мной. Прямо сейчас. Джеймс чуть округлил глаза, и резко вывернулся из его хватки, и развернулся лицом к Эдриану, нагло ухмыляющемуся ему в лицо. А тот легко от него отстранился, как ни в чем не бывало засунув руки в карманы джинсов. - С чего ты, вообще, взял, что я стану спать с тобой? Разве я говорил, что я гей? - Нет,- усмехнулся Эд.- Я просто хочу тебя. И, вроде, у тебя когда-то был парень. - Может, это была просто ошибка. Я ошибся, и мы расстались, понимаешь? - Ах, ну да. - Эд, ты последний человек, с кем бы я хотел переспать. - Значит, на прошлое Рождество я был последним?- Лейсли провел кончиком языка по зубам, не отрываясь от Джеймса и даже не думая убирать с лица свою вечную гадкую ухмылку. - Заткнись. Мы не спали, - отрезал Джеймс, сдвинув брови и сделав шаг в сторону. - Кто знает… - Мы не спали, - более четко сказал Джеймс, бросив на него кроткий взгляд. - Я помню, - менее уверенно произнес он, смотря на холл через окно. - Господи, Джеймс, перестань уже ломаться,- Эдриан прошел мимо него и пошел прямо по коридору к номерам. Джеймс окинул его взглядом и даже приоткрыл рот от удивления.- Это все твоя гордость,- насмешливо протянул Лейсли, обернувшись. - Ради бога, заткнись. Бесишь уже,– Джеймс тронулся с места, но не спешил нагонять Эдриана, он хотел в свой номер. Потому что думал, что, если сейчас не зайдет к себе, догонит и вцепится в горло Лейсли. - Обожаю бесить тебя,- крикнул уже далеко отошедший Лейсли, засмеявшись. И от этого смеха у Джеймса просто кулаки сжались сами собой. Он ускорил шаг и, пройдя еще метров семь, дошел до своего номера 96, резко дернув дверь и заскочив в комнату, громко хлопнул за собою. Джеймс протер уставшие глаза и прислонился спиной к двери. В комнате так и было темно, видимо, свет еще не дали. Джеймс открыл глаза и посмотрел на свою кровать, которая была аккуратно заправлена, и на тумбу, журналы на которой были собраны в стопку. В этот момент из душевой вышел Ник, который только что принимал душ, ведь он был в полотенце, а его длинные, до плеч волосы были хоть немного подсохшими, но все же влажными. Ник испуганно охнул, как только увидел стоящего у двери Джеймса, и приложил руку к груди. Кортвуд пробежался взглядом по обнаженному, облегающему полотенцем телу Ника, задержался на его острых плечах, ключицах, на его выразительном подбородке и на красивых мокрых волосах, и это странное желание зародилось в Джеймсе вновь. Он уставился на него в упор, что немного удивило Ника, и он попытался что-то сказать. - Джеймс, я… прости, я не знал, что ты сейчас придешь,- Ник заправил прядь мокрых волос, упавших на лицо, за ухо и чуть-чуть прикусил губу. Джеймс еще немного смотрел на него, не отводя взгляда. И все-таки Лейсли был прав. Ему просто нужно было расслабиться. Он никогда не хотел этого так сильно, как сейчас. Это желание просто перерастало в манию. «Просто подойди и сделай это. Он мне все равно не откажет. Он никогда и ни в чем мне не отказывал»,- подумал Джеймс, глядя в глаза Нику, который замер, даже растерявшись. - Джеймс, ты в порядке? У тебя ничего не слу… Джеймс не дал ему договорить. Он в мгновение оказался рядом с ним, обвил одной рукой его пояс и, притянув к себе, поцеловал прямо в его пухлые, красивые губы. Ник издал что-то, похожее на возмущенный вздох, и отступил немного назад, не ожидая такого от Джеймса. Он прикрыл рот рукой и вытаращил глаза на Джеймса, который нехотя открыл глаза, сомкнув губы вместе. - Джеймс, ты… - Ник заткнулся, не зная, что сказать, а Джеймс выгнул вопросительно бровь, сделав к Нику этот разделяющий их шаг.- Мы не можем,- категорично сказал Ник, потерев губы друг о друга. Джеймс заметил это - Ник всегда делал так, когда нервничал. - Почему? - спросил Кортвуд, взяв рукой предплечье Ника, которое было все еще влажным из-за принятого душа, и поднялся пальцами чуть выше, удивляясь тому, какой приятный был Ник на ощупь. - Потому что… ну, это же ты, а это я, - бессвязно пробормотал Ник, качнув головой.- Нам нельзя. - Да плевать, - раздельно и тихо проговорил Джеймс, снова сомкнув свои губы с его, проникая языком глубоко в его рот. На этот раз Ник не отошел. Он поднял руки на уровне плеч Джеймса, но так и не дотронулся до него. Нельзя сказать, что он был против, просто это было слишком неожиданно со стороны Джеймса. Кортвуд положил руку на обнаженное плечо Ника и сжал его, целуя его губы и не давая отойти. Ник шумно выдыхал, поддаваясь Джеймсу, но чуть нахмурив брови, сосредоточившись на том, КАК он целуется. Его немного напрягало то, что до этого он ни с кем не целовался, а Джеймс был опытным, ведь он много месяцев прожил со своим бывшим парнем и сейчас казался Нику таким взрослым на фоне себя. Он понимал, что то, что делал Джеймс, было неправильно, но ему все равно не хотелось облажаться перед ним и показать, что он совершенно не умеет целоваться. - Я не хочу ничего объяснять,- коротко шепнул Джеймс, тронув пальцами мокрые черные волосы Ника.- Просто давай сделаем это, и все. Ник округлил глаза, но ответить ничего не успел, да и вряд ли Джеймса волновал его ответ. Их губы встретились в третий раз, только теперь это было намного дольше и более страстно, чем в два предыдущих. Ник наконец обхватил его шею руками и прижался к нему всем телом. Джеймс же опускал руки с его лица все ниже, проводя по плечам, ключицам, опускаясь к лопаткам. Пальцы Джеймса поддели слабый узелок полотенца, развязали его, и оно упало на пол, обнажая стройное, но не худощавое тело Ника. Джеймс обнял его двумя руками за талию, прижал еще больше к себе и, повернувшись вправо, подтолкнул его к кровати, не отрываясь от его губ. Когда они вместе упали на заправленную кровать, Ник на секунду отстранился от Джеймса, упустил губами его губы и открыл глаза, внезапно почувствовав себя очень неловко. Джеймс всегда видел его одетым с иголочки, с идеально убранными волосами, в строгой одежде. Только сам Ник иногда видел Джеймса обнаженным, потому что тот не стеснялся переодеваться перед ним, да и вообще казалось, что Джеймс никогда и ничего не стеснялся. Он был не похож на того же Ника, который даже покраснел, увидев, как Кортвуд рассматривает его. Нику просто не верилось, что он действительно собирается сделать это с ним. Сколько они знали друг друга? Всю жизнь? А сколько времени у Джеймса в голове были такие мысли? Он всегда называл его своим другом, и Ник тоже считал Джеймса своим единственным другом, благодаря которому он еще не загнулся от скуки в поместье Кортвудов. Один шаг разделял их до краха этой дружбы, и Ник это прекрасно понимал. Но он все равно не мог остановить руки Джеймса. Он все равно не мог сказать «нет» и не позволить ему сделать что-то подобное. Потому что он тоже хотел. У Джеймса голова вмиг опустела, и куда-то испарились все проблемы. Единственное, о чем он мог думать, это обнаженное тело Ника, которое теперь было полностью его на это время. Он опустил голову вниз и принялся целовать шею Ника и ключицы, слизывая капли воды, которые остались от душа. Ник дышал все чаще, а по его коже то и дело бегали мурашки. Он зарылся рукой в запутанные волосы Джеймса, которые были такими же светлыми, как и у его матери, и прикусил губу, все время пугаясь, что кто-то мог запросто сюда зайти, застукав их. Джеймс снял с себя рубашку и брюки, обнажая теперь и свое бледное тело, на котором было много маленьких родинок. Ник неуверенно дотронулся руками до его груди, скользнул вниз, к его торсу и, обняв его, потянул к себе, приоткрывая губы для следующего поцелуя. Джеймс снова закрыл глаза, сжав губами губы Ника и не понимая только одного: какого черта он все это время закрывал глаза на Ника, который ВСЕГДА был в его доме и который НИКОГДА ему не отказывал? Какого черта он раньше вот так вот не начал к нему приставать, может, он и не был бы таким раздраженным все время. Его, в отличие от Ника, мало волновало то, что вся их многолетняя дружба из-за этого может пойти псу под хвост. Джеймс всегда руководствовался своими желаниями, не думая о возможных последствиях. По крайне мере, ОН в этом проблемы точно не видел. Рукой Джеймс проводил по груди Ника, опускаясь вниз к животу. Ник сдавлено вздохнул, когда Джеймс провел рукой по внутренней стороне бедра и уткнулся носом ему в плечо, целуя и покусывая его кожу. Джеймс знал, что Ник никогда и ни с кем не спал, поэтому не хотел, чтобы ему было некомфортно. Кортвуд провел пальцем по опухшей от покусываний губе Ника, и тот открыл глаза, поняв намек и начав целовать пальцы Джеймса, облизывая их и смачивая слюной. Джеймс опустил эту руку вниз и не спеша протолкнул в него сначала один, а затем и второй палец. У Ника вырвался короткий стон, и он сжал губы, вцепившись руками в спину и шею Джеймса. Он откинул голову на подушки, а Джеймс коротко поцеловал его шею, ни разу не закрыв глаза. Он все наблюдал за его лицом и за тем, как Ник облизывал губы, зажмурившись. Самым главным было, как ему казалось, не открыть глаза и не встретиться взглядом с Джеймсом. Этого бы он точно не пережил, серьезно. Сам Ник не знал, что выглядел абсолютно красивым, напряженным, сдерживающим сбившееся дыхание. Джеймса это жутко возбуждало, он прильнул к его губам и нежно поцеловал их, постепенно двигая пальцами, отчего Ник шумно выдохнул прямо в раскрытые губы Джеймса. Вскоре, когда Ник привык к этому ощущению, Джеймс раздвинул его ноги шире, подтянул его к своим бедрам и уставился ему в закрытые глаза, думая, что он все же их откроет. Ник бы соврал, если бы сказал, что ему было абсолютно не страшно. Но это и не было до трясучки волнительно и ужасно, ведь рядом был Джеймс, он знал его с самого рождения. Поэтому делать это с ним было как-то странно и неожиданно, но комфортно и даже удобно для Ника. Он резко втянул в себя воздух от резкой боли, когда Джеймс вошел в него, пусть он и делал это медленно и аккуратно. А Джеймс всегда смотрел в его лицо, оценивая реакцию, потому что так всегда делал Ленц, когда они спали. Джеймс помнил, как его это бесило и как он просил его не смотреть на него вот так, пока они занимаются сексом. Но сейчас Кортвуд понимал, что это было трудно - НЕ смотреть на лицо, если хочешь знать, нравится это твоему партнеру или нет. Ник вцепился в плечи Джеймса и уткнулся лицом ему в плечо, что-то сдавленно промычав и тут же закусив щеки, чтобы их вдруг никто не услышал. - Джеймс… - тихо прошептал он ему в самое ухо, когда Джеймс уперся рукой в кровать, собрав ей волосы Ника, которые мешали поставить руку хоть куда-нибудь, потому что разметались по кровати. - Просто не напрягайся так,- также тихо прошептал Джеймс, проводя второй рукой по его животу.- Будет не так больно. Ник откинул голову назад, решив послушаться его и попробовать расслабиться, насколько это было возможным. А Джеймс принялся медленно двигаться, давая ему привыкнуть. Ник вытер слезы тыльной стороной ладони и прижал эту ладонь к губам, шумно дыша через нее и сжимая второй рукой плечо Джеймса, иногда царапая его ногтями. Постепенно, когда Ник расслабился, боль начало сменять наслаждение, и теперь его стоны были не болезненными, а красивыми, несдержанными, возбуждающими. Джеймс, постепенно ускоряясь, прислонил свой лоб к его лбу и захватил губами его губы, Ник ответил, пропуская его язык в свой рот. От Ника так вкусно пахло чем-то свежим и даже мятным, когда как его волосы пахли хвоей, а после только что принятого душа эти запахи были резкими, не успевшими развеяться. Джеймс запустил руку в его еще влажные волосы, вцепился в них и потянул вниз, тем самым поднимая его лицо на себя и касаясь этих волос носом, вдыхая в себя этот вкусных запах, который давно смешался с запахом самого Ника, таким теплым и знакомым Джеймсу. Это даже не была ночь, это был вечер. Очень долгий, но один из приятных вечеров, проведенных тут Джеймсом. Головная боль ушла, а мысли стали пусть на эти мгновения, но чистыми и абсолютно не затуманенными всякой ерундой, творившейся здесь. На секунду, засыпая, Джеймс подумал, не слышал ли их кто из персонала, живущего рядом. Но даже если и слышал, то что, как они смогут это доказать? Тем более Джеймсу было так на это плевать, ведь от этого «отдыха» с Ником он устал еще больше, и его просто затянуло в сон, как только он еще раз моргнул. ========== Глава 5 ========== Когда Джеймс проснулся, Ника уже не было. Он нехотя открыл глаза и посмотрел на часы. 12:30. У Джеймса появилось даже некое удивление. Неужели столько времени можно спать? Но, вспомнив свое состояние вчера, он сразу же сам себе ответил: ДА, МОЖНО. Он почему-то был уверен в том, что сегодняшний день будет ничем не лучше вчерашнего, и это угнетало. Но он все-таки встал с кровати и принялся одеваться. Конечно, Джеймс знал, почему Ник уехал, не попрощавшись. То, что было вчера, наутро показалось ему ужасным недоразумением. И, возможно, он просто боялся реакции Джеймса, ведь Ник прекрасно знал эти его резкие перемены настроения и мнений. Сам же Джеймс чувствовал себя абсолютно спокойно и не придавал значения вчерашнему вечеру. Конечно, лучше было бы сказать об этом Нику, но сейчас этого делать не хотелось. Джеймс почувствовал ужасный голод, который был с ним еще со вчерашнего дня. Было безумно сложно заставить себя выйти из номера и спуститься в кафетерий. Кортвуд надел на себя теплый свитер (потому что, несмотря на закрытые окна и балкон, почувствовал холод еще тогда, когда лежал в кровати) и вышел из комнаты, закрыв дверь на ключ. Нельзя было сказать, что его настроение было лучше, чем вчера, но мысли, так доставшие его тогда, теперь аккуратно лежали по полочкам и не сменяли друг друга в бешеном темпе. От этого голова перестала болеть, но самочувствие почему-то по-прежнему было не очень хорошим. Джеймс уже задумался о том, не много ли сигарет он выкурил за последние два дня, и даже подавил в себе это дикое желание утром - взять в рот сигарету. Уже подходя в лестнице, он заметил на ней отца, с улыбкой на лице разговаривающего с кем-то. Джеймс резко остановился, решив обогнуть лестницу, направившись к лифтам. Но, как только он зашел в лифт и нажал нужную кнопку, чьи-то руки остановили закрывающиеся двери лифта, и в него вошел отец, с ухмылкой на лице встречая Джеймса. Джеймс фыркнул и отошел назад, прижимаясь спиной к холодным металлическим поручням, холод которых он чувствовал даже через свитер. - Бегаешь от меня? - спросил Оливер Кортвуд, подойдя к поручням и тоже облокотившись на них. - Я просто не хочу тебя видеть. - И какая мне разница до того, хочешь ты или нет? Я хотел тебя видеть еще вчера, - каким-то слишком строгим тоном сказал отец, и Джеймс нехотя начал выдавливать из себя слова. - И зачем я тебе так резко понадобился? - Сбавь тон, Джеймс,- еще строже попросил отец, отчего Джеймс даже усмехнулся. Надо же, кто-то решил поиграть в строгого отца.- Какого черта тебя видели вчера в 13 отделении? Что ты там забыл? - Меня попросили быть наготове, если что. Ну, там, выносить тело, знаешь ли… - Шутки шутишь, Джеймс? Я в твоих шуточках не вижу ничего смешного,- Оливер повернулся к Джеймсу и уставился на его совсем безразличным лицом.- Повторяю еще раз, что ты там делал? - Какая тебе разница? Если я там был, значит, так надо было. Какого черта я должен сейчас перед тобой отчитываться? – также спокойно произнес Джеймс, даже не посмотрев на отца. Лифт ехал слишком медленно. Слишком. - А ты представь мою реакцию, когда вчера, в самый, возможно, неудачный день моей жизни, ко мне забегают трое представителей из 13 отделения и говорят, что видели тебя в 366. Тебя, черт возьми. - Уволь их, я имел полное право там находиться. Лидлманну нужна была помощь с этой чертовой лампой, которая постоянно падала,- выпалил Джеймс, уставившись в свое отражение напротив.– Ах, и да, ты и правда считаешь, что не проведённая операция по вживлению этой чертовщины в сердце - действительно не очень удачное событие? Поверь, у тебя буду деньки и похуже. - Не смей так со мной разговаривать,- через зубы сказал отец, хватая Джеймса за плечи и подтягивая насильно к себе.- Какого черта ты себе позволяешь? Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю,- Джеймс медленно перевел взгляд на отца, будто делая ему одолжение. Оливер заметил эту эмоцию в его глазах, и это только больше вывело его из себя, потому что его сын всегда нагло вел себя с ним, очень многое себе позволяя. Но возраст прошел, Джеймса уже было не перевоспитать.- Откуда ты узнал о целях этой операции? Отвечай мне,- Джеймс даже был под впечатлением от того, как разозлился отец, и это его явно радовало. Он, даже не преследуя цели его взбесить, разозлил его так, что тот, наверное, его ударил бы, если бы смог. - Я узнаю абсолютно все, если захочу. И твои попытки скрыть от меня что-то только разжигают мое стремление все узнать. Наверное, это для тебя новость. - Мне тебя что, насовсем дома закрыть? Чтобы ты не высовывался никуда? - негромко, но очень проникновенно спросил отец, сжимая плечи Джеймса и не давая ему отойти назад. - А что? Боишься, что я сорву твой проект?– заинтересованным тоном произнес Джеймс.- Что я ночью приду к нему и вытащу из него все капельницы, чтобы он умер, или что я ворвусь сегодня вечером в палату и сорву нахрен всю твою операцию, и все твои труды за двадцать лет просто полетят к чертям?- у Оливера от злости подрагивали мышцы на лице, и Джеймс, увидев это, слегка улыбнулся, отчего у его отца совсем снесло крышу. Он резко оттолкнул от себя сына, и тот ударился спиной о железный поручень, поморщившись. - Не смей так со мной говорить. Ты, по сравнению со мной, никто, понимаешь? Ты никогда не добьешься того, чего добился я, и именно это не позволяет тебе со мной так разговаривать,– Джеймс замер, смотря на него спокойными глазами, хотя напряженное лицо явно выдавало его. На что пытался давить отец, говоря такие вещи? На самолюбие Джеймса, которое было настолько высоко, чтобы этого не замечать?- Ты ведь сам ощущаешь свою слабость передо мной, разве нет? Что бы ты ни делал, у тебя не выйдет загнать меня в угол, как ты этого страстно желаешь. Все, о чем ты можешь думать, это ты сам. Именно поэтому ты ничего не сможешь мне сделать, и ты всегда будешь один. Оливер затих, шумно переводя дыхания и постепенно осознавая, что, возможно, он наговорил лишнего, но он наконец-то высказал ему правду. Он хотел подавить Джеймса, чтобы он не лез в его дела и занимался своими, чтобы он понимал, что у него никогда не выйдет помешать отцу и его работе. Джеймс, медленно моргая, смотрел на отца, немного приоткрыв рот, но не собираясь ничего говорить. Дверь лифта, издав приятный звук, открылась, и люди, собирающиеся входить, замерли, увидев эту наряженную картину. - Мой этаж,- тихо проговорил Джеймс, двинув одной бровью, и, оторвавшись от поручней, быстро вышел из лифта, таким же быстрым шагом направляясь вперед по коридору. Отец еще ни разу не говорил такого настолько прямо и с такой злобой в голосе. Стоя там, в лифте, Джеймсу безумно хотелось ему ответить, тем более что его слова явно задевали отца. Но отвечать было нечего. Не было таких слов, которые после такого ответа отца затмили бы его. И сейчас, когда Джеймс ушел на приличное расстояние, это стало сводить его с ума. По своей природе Джеймс должен делать что-то лучше других, и, если это касалось морального давления, у него это всегда получалось. И теперь Джеймс понял, в кого он такой. Дело даже не в том, что Джеймса обидели слова собственного отца - они не обидели; ужасным было то, что они, возможно, были правдой, которую Джеймс так не хочет признавать. «Когда-нибудь я заставлю тебя признать меня своей угрозой»,- подумал Джеймс, сильно прикусывая нижнюю губу. Люди, попадавшиеся ему на пути, уже не обращали на раздраженного подростка никакого внимания, и Джеймсу хотелось одного - чтобы они все разом исчезли, чтобы не смотрели на него, не проходили мимо. Джеймс уже не мог злиться, его просто не хватало на такую огромную, необъятную злость. Он подумал о том, что, если отец так хочет запереть его дома, зачем каждые каникулы притаскивает его сюда, как собачонку? Где не вздохнуть спокойно, откуда не выйти. Почему он продолжает насильно держать его здесь, если Джеймс столько раз говорил, что не заинтересован в этом? Неужели он до сих пор надеется перевоспитать его, сделать из него великого ученого? Джеймс никогда таким не станет. Даже назло отцу. Хотя у Джеймса много раз мелькало в голове, что Оливер и на этот счет что-нибудь придумает. Он сделает все, лишь бы его сын был здесь. И либо он станет его заместителем, либо станет пациентом - так считал Джеймс. Джеймс почувствовал, как какой-то холодок пробежал у него по спине, уткнулся подбородком в горлышко свитера. Он прошел мимо холла на первом этаже и пошел к одному из коридоров. У Джеймса не было абсолютно никаких планов, и как бы судорожно он ни пытался придумать, на горячую голову нормальные дельные мысли не шли. Поэтому Джеймс захотел сделать все, чтобы подтолкнуть себя самому к этим мыслям. Из правого поворота вышел Лейсли, и Джеймс, увидев его, быстрым шагом направился к нему. Это был один из отчаянных шагов, на который решил пойти Джеймс. Он уже сто раз успел передумать, прежде чем его рука коснулась худого плеча Эдриана. - За тобой не угонишься… - сказал Джеймс, когда Эдриан обернулся, почувствовав руку на своем плече. Он опустил вниз бланки, которые читал, и удивленно уставился на Кортвуда. - Кортвуд? Ну, здравствуй,– Лейсли как-то неприятно улыбнулся и упер одну руку в бок.- Решил принять мое предложение? - Хотя бы раз в жизни отложи свои извращенские штучки и послушай меня,- сказал Джеймс, взглянув в глаза Эдриану. С лица Лейсли сползла улыбка, и он настороженно посмотрел на Джеймса. Он даже удивился такой его просьбе. «Просто послушать». И кто это попросил? Джеймс Кортвуд?- Ты ведь в архивы идешь? - Я? Да. Я в архивы,- Эдриан приподнял одну бровь, а Джеймс вздохнул и, потянув его за плечо, направился вперед, не отпуская Эдриана. - Отлично, просто отлично. - Отлично? Отлично что, прости?- Эдриан шел за Джеймсом, смотря на его затылок. Джеймс же прекрасно знал, чего хотел. Все-таки в Лейсли был один плюс. Он - заведующий архивами, и у него есть туда полноправный доступ. И этим можно было отлично воспользоваться. - Ты же можешь сделать кое-что для меня?- спросил Джеймс, не оборачиваясь. Он точно знал дорогу к архивам. Это помещение на нулевом этаже - единственное помещение там, и они направлялись точно туда по этому длинному и светлому коридору. - Джеймс, да я для тебя что угодно сделаю, если ты мне отдашься,- совсем серьезным тоном сказал Лейсли, а, когда Джеймс обернулся, он натянул на лицо свою привычную гадкую ухмылку, от которой становилось не по себе. Они замерли, встретившись глазами. Повисла какая-то давящая пауза, и Лейсли приподнял одну бровь, не выдержав.- Господи, Джеймс, не смотри на меня так, мне на секунду показалось, что ты правда сейчас согласишься. - А ты согласен сделать это просто так?- спросил Джеймс, ухмыляясь. - А ты, правда, мог бы согласиться на это? - Нет, конечно,- отмахнулся Джеймс, закатывая глаза. - Тогда да, я согласен сделать это просто так. Но что именно ты хочешь? - Мне нужно, чтобы ты нашел и дал мне одно дело… - пролепетал Джеймс, который даже удивился тому, как быстро согласился Эдриан, не собираясь даже ломаться или искать отговорки типа «конфиденциальности». - Стой, ты серьезно?- Эдриан за плечо развернул Джеймса на себя.- Во-первых, зачем? А, во-вторых, ты хоть представляешь, что будет, если нас застукают? - Во-первых, мне позарез надо. Во-вторых, не застукают, идем уже, я есть хочу, - Джеймс развернулся обратно, и они снова пошли вперед, некоторое время сохраняя полное молчание. Джеймс даже ждал подставы, нервно кусая губы и не зная, всерьез ли согласился Эдриан это сделать или просто поржал над ним, а Джеймс поверил? Вскоре они дошли до не очень большой лестницы, спустились по ней и вышли прямо к большой железной двери. Эдриан достал ключ и, отперев ее, потянул на себя. Дверь с грохотом открылась. Это помещение было очень большим, занимало этажа два, не меньше. Здесь просто в ряд стояли полки с личными делами всех пациентов и работников. И открытый доступ сюда был только у трех человек: у Ганса, у отца Джеймса и у Лейсли. Поэтому Джеймс иногда даже радовался тому, что Эдриан хорошо к нему относиться. - Если вдруг что-то пойдет не так, я тебя скручу и оттрахаю насильно,- проговорил Эдриан, включая свет и закрывая за собой дверь. - Да-да, конечно, - отстраненным голосом произнес Джеймс, заходя внутрь и оглядываясь. - И не вздумай вынести это дело с собой. Только при мне,– Эдриан пошел за Джеймсом и завернул куда-то к правому стеллажу, положив то, что он нес, на полку между такими же делами.- Я не буду спрашивать, зачем это тебе нужно, но это серьезно странно,- крикнул он, и Джеймс остановился, чтобы подождать его. - На самом деле, мне ничего не нужно. Я хочу просто посмотреть,- сказал Джеймс, складывая руки на груди. - Хотелось бы тебе верить,- усмехнулся Лейсли.- Давай, говори, что тебе надо? - Мне нужно дело о проекте «08139». Эдриан нахмурил лоб и уставился на Джеймса. На мгновение снова повисло давящее молчание, после чего Эдриан медленно пошел вперед. Джеймс наблюдал за тем, как он сморит по сторонам, что-то считая и выискивая. Вскоре он поднял указательный палец вверх и завернул влево, скрывшись за громадными полками. На пару минут Джеймс остался один, и он начал сжимать руки в кулаки и даже ходить взад-вперед от резко появившегося желания закурить. - Как-как, говоришь?- крикнул Эдриан как-то совсем далеко от Джеймса. - «08139»! - также крикнул Джеймс, и Эдриан умолк. Прошло еще, может быть, минут пять, после чего Эдриан вышел к Джеймсу, сощурив глаза и опять оглядываясь по сторонам. - Это странно, но… нет, этого дела здесь нет. - Как нет?- выпалил Джеймс, округляя глаза.- Ты точно все проверил? - Я - да. А ты точно ничего не напутал?- спросил Лейсли, складывая руки на груди. - Нет. Нет, все так. Подожди, как его может не быть? Его мог кто-то взять? - Нет,- покачал головой Эдриан.- Я бы знал об этом. Их могут брать только твой отец, Ганс и Вероника. Эти двое не брали, а Веронику я уже месяца три тут не видел, так что… - Как такое может быть? - Понятия не имею,- пожал плечами Лейсли и, поджав губы, уставился на задумавшегося Джеймса.– Может, твой отец знает? - Если бы я мог поговорить с отцом, я бы пришел к тебе?- спросил Джеймс, раздраженно мотнув головой.– Так, ладно, тогда можешь мне дать дело Вероники Брикс? Эдриан поднял брови вверх и даже кашлянул. - Ты серьезно? Вероники? - Да-да, дай мне ее дело. Лейсли еще секунду смотрел на него непонятливым взглядом и, коротко и даже обреченно вздохнув, пошел обратно, за спину Джеймса, завернув вправо. Джеймс оглядел все это помещение, и у него появилось дикое желание закрыться здесь и перечитать дела всех интересующих его людей. Вот только как здесь могло не быть дела «08139», Джеймс понять никак не мог. Ведь здесь были в.с.е. дела. А по этому проекту, которым занимался его отец, должно быть даже не одно дело, а куча. Так, может, отец или Ганс просто переименовали их, боясь утечки информации? - Иди ко мне,- крикнул Эдриан, и Джеймс, сорвавшись с места, пошел на голос. Завернув вправо там, где скрылся Эдриан, Джеймс остановился, не поняв, куда идти дальше, потому что самого Лейсли видно не было.- Я тут, - крикнул он еще раз, и Джеймс прошел вперед, завернув между стеллажами. Эдриан сидел на корточках и держал в руках большую папку. Джеймс опустился на колени, поправив свитер, и взял у Лейсли эту папку, на которой большим буквами было написано: «Личное Дело Вероники Джо Брикс». - На самом деле, не понимаю, зачем тебе ее дело. Занялся бы лучше моим делом,- к Эдриану будто снова вернулся его слащавый, сладкий голос, и Джеймс, сощурившись, покосился на него и на его гадкую ухмылку. - Заткнись, ладно? - Нет, правда, зачем тебе она? - Не знаю,- буркнул Джеймс, открывая дело.- Хочу просто посмотреть… Джеймс открыл первые страницы, где была расположена полная анкета Вероники, и, не найдя там ничего нового, он стал перелистывать страницы в поисках чего-то, что могло быть хоть как-то связано с этим проектом. Там были и какие-то фотографии, и рентгеновские снимки, и какие-то справки. Папка Вероники была очень толстой, и Джеймс просто удивлялся, что может занимать все это место, если Вероника в этой лаборатории всего пять лет? Где-то на середине взгляд Джеймса остановился на титульном листе с надписью «Проект ‘08139’». Он даже шумно вздохнул, привлекая внимание Эдриана, и перевернул файл. На следующей странице он прочитал, когда именно доверили Веронике этот проект, какую информацию она собирала, какие бумаги она подписывала. Также он нашел и ее личные записи, в которых нашел протокол о проведенной операции 5 сентября этого года, которая была сделана этому парню. В нем Вероника писала: «Операция прошла успешно. Пластина зафиксирована, отторжения не замечено». Ниже под датой 12 сентября он нашел такую запись: «Самочувствие ‘08139’ ухудшилось. Слабое сердцебиение, неспособность самостоятельно двигаться. Пытаемся найти подходящую вакцину, не хотелось бы делать операцию по отторжению пластины». Джеймс прочитал еще несколько записей и перевернул страницу. - Вероника - довольно странная личность. Она лицемерна, тебе не кажется?- Джеймс прекрасно знал, что Эдриан и Вероника просто ненавидят друг друга. Они ругались просто при любом случае, по поводу и без. Иногда это было забавно, иногда это порядком надоедало. Он не знал истинной причины их разногласий, но был уверен, что она достаточно серьезная, раз они так бесятся друг с друга. Джеймса очень привлекла запись, сделанная от 16 сентября: «Это гениально. Я вывела вакцину, которая может поддерживать его жизнедеятельность. Это произошло ненамеренно, но я этому рада. Все мы рады. Ему больше не будет больно». 17 сентября: «Послали отчет и формулу Лидлманну. Он сделает копии вакцины. Завтра конференция, на которую приедут из ассоциации ученых. Я понятия не имею, что им сказать, вокруг все только и твердят, что это гениально». 19 сентября: «Я назвала вакцину “Этоний”. Я вкалываю ее ему уже четвертый день. Видны явные улучшения. Сердцебиение в норме. Дыхание тоже. Пропала бледность, боль в груди. Ганс ввел ее в обязательные капельницы на первое место и полностью доверил пациента мне». - Да она здесь только потому, что спит с сыном Ганса,- фыркнул Эдриан, вытягивая ноги. - Нет, Эд,- протянул Джеймс, листая записи,- Вероника очень умная… Я бы сказал, она потрясающая,- Джеймс уставился вперед, захлопывая дело и покусывая губы. - Я знаю, что вы друзья, Джей, так что… - Нет, я… я только сейчас это понял.- Джеймс медленно встал и положил дело обратно на полку, где был пробел. Лейсли встал за ним и, поправив стоящие папки, посмотрел на Джеймса. - Не знаю, что ты там вычитал, но это явно до добра не доведет. Они пошли назад, выходя из-за стеллажей и направляясь на выход. Всю дорогу они молчали. Джеймс думал о прочитанном, а Эдриан тихо наблюдал и пытался понять, что происходит у него внутри. Когда Джеймс о чем-то задумывался, у него было очень серьезное, взрослое, привлекательное лицо. Он постоянно кусал и без того уже красные губы, и это забавляло Эдриана. Он заметил, как Джеймс нехотя заламывает пальцы и сжимает руки в кулаке, и спросил: - Затянуться хочешь? Джеймс кивнул, выходя за дверь и останавливаясь. - Ужасно, поем и выкурю полпачки… - Загнешься так,- протянул Эдриан, закрывая архивы и разворачиваясь к нему, оглядывая его аккуратный профиль с резкими и четкими чертами лица. - Если не уже,- проговорил Джеймс, дернувшись и медленно направляясь к коридору, специально замедлив шаг, чтобы Эдриан его нагнал. Этот холод, что был с ним с утра, не покидал его ни на минуту, а сейчас было особенно холодно то ли от сквозняка, то ли оттого, что они были на последнем этаже. Джеймс натянул на ладони рукава белого свитера, сложил руки на груди, ежась от холода. - Да чего так холодно-то? Эдриан отвлекся от собственных мыслей и удивленно уставился на буквально закутавшегося в белый, под цвет его волос, свитер Джеймса. - Мне кажется, у тебя озноб, потому что здесь совершенно не холодно. Джеймс, перестав смотреть себе под ноги, покосился на Лейсли, нахмурившись. - Ты заболел?- как-то слишком сладко и заботливо прошептал Лейсли, наклонившись к его лицу. - Вроде нет,- отрезал Джеймс, поднимаясь по лестнице и нехотя переставляя ноги, которые отказывались идти. - А я думаю, да. - Ну, в любом случае, будет круто, если я прямо сейчас сдохну. - И избавить мир от такой красоты?- медленно и сладко проговорил Лейсли.- Нет, хотя бы не до того как переспишь со мной. - Мне жить вечно? - спросил с сарказмом Джеймс, поворачиваясь к нему. - Ты не проживешь вечно, если сейчас же не поешь, я уже слышу твой желудок,- контрастным, серьезным голосом сказал Лейсли, помахав кому-то сзади Джеймса. Джеймс сдавленно застонал от разболевшегося от голода живота и, обхватив его руками, закатил глаза. Лейсли снова улыбнулся ему своей гадкой ухмылкой и, похлопав его по спине, попрощался с ним, уйдя с кем-то из лаборантов. Джеймс направился вперед, где под большим стеклянным куполом находился кафетерий. В руке Джеймс крутил пачку сигарет, которую потом все-таки убрал в карман джинсов от греха подальше. У него никогда не возникало желания бросить курить, он курил всегда, особенно в таких непонятных ситуациях, что происходили вокруг него. Хотя за эти три дня он научился воспринимать всю информацию уже более спокойно и отстраненно. Например, то, что он вычитал сейчас о Веронике, не заставило его ничего почувствовать. Он просто узнал кое-что новое и в какой-то степени, может быть, и полезное. Причин накидываться на нее, как вчера, не было, тем более что это бы ничего не дало. И даже слова, услышанные сегодня от отца, как-то быстро забылись им, и он даже воспринял это как очередную выходку отца на то, чтобы Джеймс «задумался» о себе и о собственном поведении. Ну да, он задумается, как же. В кафетерии было не так много народу, как бывает по утрам или вечерам, чему Джеймс несказанно обрадовался. Он взял себе полный обед и оглянулся в поисках какого-нибудь столика у окна, как Джеймс всегда любил сидеть. Он выбрал самый дальний круглый столик в углу, у окна, который уже был занят, но Джеймс прекрасно знал кем. Подойдя ближе, Джеймс увидел девушку, лежащую головой на столе, и рыжие волосы, рассыпавшиеся по этому столу и по рукам, а напротив нее стоял так и не тронутый кофе. Джеймс подошел еще ближе и с грохотом опустил поднос на стеклянный стол, отчего Вероника резко подняла голову и уставшими глазами посмотрела на садящегося на стул Джеймса. Ее взгляд вскоре стал каким-то серьезным, но странным, таким же, как и у Джеймса сейчас. Они молча смотрели на друг друга, пока Вероника не выпрямила спину и негромко вздохнула. Создавалось впечатление, что они могли разговаривать без слов, потому что их взгляды явно о многом говорили друг другу. О чем-то, понятном только им. Вероника подвинула к себе остывший кофе и рукой заправила мешающие волосы за ухо, а Джеймс принялся за еду. Прошло где-то минут пять, прежде чем это молчание прервалось: - Тебе холодно? Ты в свитере… - Есть немного, - ответил Джеймс, посмотрев на Веронику. - Заболел, значит. Джеймс пожал плечами: - Мне всего лишь холодно… - Как прошла ночь?- Джеймс поднял глаза на нее и встретился с ее хитрой ухмылкой. - Это что, допрос? - Нет, можешь не отвечать, я и так все слышала,- прошептала она, поставив руки на стол и упираясь в них подбородком. Джеймс промолчал и сощурил глаза.- Ладно, я не хотела тебя смущать. - Смущать? Меня? О чем ты говоришь?..- Вероника улыбнулась и отпила свой кофе из чашки. - Фу, холодный. - Меньше спать надо было,- усмехнулся Джеймс, откидываясь на спинку стула. - Не лучшая ночь в моей жизни, скажу. - Именно поэтому я никогда не пойду в ученые. Провести ночь, работая? Пфф. - Кто, если не я?- усмехнулась она, закидывая ногу на ногу. Джеймс смотрел, не отрываясь, на нее, закусив губу. Она была права. Псевдоработников здесь было достаточно, и Джеймс это знал. А вот настоящие нужные работники… Неудивительно, что отец Джеймса держит ее рядом. Причина-то вовсе не в Эрике. - Вероника, ты не спешишь ведь, как я вижу,- он лег грудью на стол и подпер руками голову, смотря на девушку. Вероника посмотрела на наручные часы и дернула верхней губой. - Нет, пока нет. Поговорить хочешь? - Да, хочу,- Джеймс медленно оглядел всех, кто был рядом и кто занимался своими делами, и продолжил.- Расскажи мне про вакцину. - Про вакцину?- Вероника подвинулась ближе к нему и недоумевающее посмотрела в его глаза.- Ты про что? - Про «Этоний», - осклабившись, сказал он. Вероника, заметив эту улыбку, усмехнулась и покачала головой. - Даже не буду спрашивать, как ты узнал. Черт возьми, ты удивителен,- Джеймс довольно улыбнулся и внимательно посмотрел ей в глаза.- И что тебе о ней рассказать? «Этоний» - это то, что я колю ему уже три месяца. Это поддерживает его жизнь. - А как ты получила эту вакцину? - Это, на самом деле, вышло случайно,- призналась она, немного улыбнувшись.- Я смешала вместе две вакцины. Действительно случайно. Вакцины и капельницы ни в коем случае нельзя смешивать. И получилось так, что санитарка вколола ему одну, а потом пришла я и, не заметив капельницу, сделала ему укол другой вакциной,- она пожала плечами.- И вдруг его состояние улучшилось. Все судорожно пытались понять, как это вышло. И только до меня вскоре дошло. Я составила формулу, отдала ее Лидлманну, и он сделал эту вакцину. - Ничего себе случайность… - проговорил Джеймс. - Да, я сама долгое время удивлялась этому. Твой отец, кстати, долго не хотел принимать это, мол, этого нет в программе. Но тот факт, что он шел на поправку, заставил меня вкалывать это ему секретно… - Не боялась, что тебя поймают? - Нет, знаешь,- она пожала плечами и покачала головой,- пусть меня бы поймали, но отрицать то, что ему больше не было больно, что его болезненный вид постепенно уходил и что пластина спокойно приживалась, благодаря вакцине, никто бы не стал. Только потом уже, когда мою работу поддержал Эрик и Лидлманн, мистер Кортвуд согласился принять это и включить в программу. И эта вакцина стала капельницей. - Никогда бы не подумал, что ты способна на такое. - Просто не было смысла тебе рассказывать. - А сейчас есть?- удивился Джеймс, выпрямляя затекшие руки. - Это ты мне скажи,- тише спросила она, уставившись в его серые глаза, которые Кортвуд сузил, не отрывая от девушки. - Я спрашиваю тебя об этом, потому что мне интересно. В какой-то степени… Вероника поджала губы и сложила свои тонкие руки на груди. Иногда все эти вопросы Джеймса казались ей чем-то большим, чем простым интересом. Хотелось бы верить, что он не зря интересуется всем этим, не зря втянул себя во всю эту отчасти непонятную суматоху. - Так поэтому ты не спишь ночами?– внезапно спросил Джеймс, выпрямляя спину.- Потому что ты всегда с ним, там? Вероника легонько кивнула и приоткрыла губы, вздохнув. - Там полно санитарок. Но я доверяю только себе. Только я знаю, что сделать, если ему станет плохо или еще что-то. Но сегодня его палата опустеет. Все будут на конференции. Даже я отлучусь на час вечером. Джеймс поднял на нее глаза и в непонятках уставился на нее. Он уже не мог отличить то, что она просто говорит, что думает, от того, что она говорит что-то, что натолкнет его на определенные мысли. Вот зачем она сейчас, спрашивается, уточнила про то, что сегодня в его палате не будет даже ЕЁ? Что она опустеет? Почему она сказала об этом Джеймсу, который ничего такого у нее не спрашивал? - На самом деле, я весь день… все эти два дня думаю об этой операции, что будет сегодня, и мне даже не по себе. - Боишься, что она пройдет неудачно? - Не в этом дело,- отмахнулась она.- У нас лучшие специалисты. Она в любом случае пройдет удачно. Больше беспокоит то, что будет потом. Ведь это посерьезней той, что мы проводили до этого. Это уже сердце. Что, если она не приживется? Нужно искать более сильную вакцину, над чем я сейчас и работаю… Вот только у меня никаких идей. Абсолютно. И что, смотреть, как он умирает?- она подняла на Джеймса свои глаза, в которых впервые за долгий разговор мелькнуло что-то похожее на личную боль, и Джеймс замер. Вероника говорила так быстро, что Джеймс мог поклясться, у нее состояние похоже на то, что вчера было у Джеймса. Куча мыслей, сменяющих друг друга. Какие-то вопросы без ответов, и вся эта тупая безысходность. - Почему бы тебе просто не отказаться от этого дела? - Ох, Джеймс. Я? Отказаться? Это глупо и не по-взрослому. В каждом стаде овец, Джеймс, должен быть пастух. Джеймс округлил глаза, и довольная ухмылка появилась на его лице. - Мисс Брикс, мне нравится Ваша самооценка. Вероника издала смешок и закрыла глаза. - Нет, знаешь, Джим, просто я так думаю. Да, Эрик - замечательный хирург, твой отец и Ганс - гениальные ученые, но эта человечность есть только у меня. Не будь меня здесь, он бы давно умер,- она дернула головой, смотря куда-то вниз.- Именно осознание этого позволяет мне ставить себя на какое-то высокое место. - Я уже представляю, что ты будешь кричать вслед, когда осознаешь, что это место - просто дно, и будешь увольняться отсюда,- усмехнулся Джеймс. Вероника улыбнулась. - Это было бы очень пафосно. - Это правда жизни,- пожал плечами Джеймс и полез в карман. Вытащив пачку сигарет, он облегченно вздохнул, доставая сигарету и зажимая ее губами. О, это замечательное чувство. Затем он протянул пачку Веронике, и она тоже достала одну. - Вообще, я верю в тебя Джеймс, просто, чтоб ты знал. - Глупо верить в меня,- сказал он, немного закатывая глаза.– Что, если у меня не хватит сил? - Ну,- протянула она, вставая,- никто не помешает тебе попросить помощи. Вероника вдохнула в себя дым сигареты и закрыла глаза. Джеймс понял, что они сейчас, похоже, говорили на одном языке. Об одном и том же. - Уходишь? - Да, мне пора. Эти мгновения покоя были лучшими за два дня. Ты умеешь отвлекать, проговорила она, улыбаясь блондину. Джеймс поджал губы и чуть кивнул ей, будто говоря «обращайся». Вероника взяла в руки какой-то небольшой пакет, лежавший под столом, и, как всегда, свою черную папку и обошла Джеймса. - Просто пойми меня правильно, ладно? Я про то, что я говорила раньше,- она еще раз взглянула на Джеймса, а он, задумавшись, поднял на нее глаза. Уже через мгновение она ушла, стуча каблуками по кафелю, и Джеймс остался сидеть в одиночестве. Каждый раз, затягиваясь сигаретой, он, как Вероника, прикрывал глаза и на секунду расслаблялся. Он так и не мог понять, что именно ему дал этот разговор с девушкой, но одно он знал точно. Докурив, он возьмет еще одну медленно убивающую его сигарету. ========== Глава 6 ========== После обеда случилось то, чего Джеймс просто никак не мог ожидать. Все началось с того, что, когда он возвращался из кафетерия, на главной лестнице его окликнул Лейсли и сказал, что Джеймс должен пойти с ним. Он что-то нашел, и ему хотелось срочно показать это Джеймсу. Они снова спустились вниз, в архивы, где Лейсли повел его в самую глубину этого помещения. Там, у самой стены, противоположной входу, стояли широкие большие полки с какими-то непонятными ящиками и номерами. - И что это?- пробормотал Джеймс, оглядывая эти огромные полки. - Это личные вещи всех пациентов,- как-то бодро и вкрадчиво объяснил Лейсли, наблюдая за реакцией Джеймса, который даже приоткрыл губы и вскинул бровями, смотря на Эдриана.- Да,- кивнул Лейсли, обходя Джеймса и направляясь вдоль стены влево,- мне стало интересно, и я решил найти его вещи. Вот, смотри,- он указал рукой вверх, и Джеймс поднял голову на большую белую табличку,- «13 отделение». Здесь личные вещи всех пациентов, а во-о-от,- протянул Эдриан, садясь на корточки, как после сделал и Джеймс,- вот 366 палата. Ведь это та палата? - Да,- хрипло ответил Джеймс, не веря, что Лейсли был способен на такие действия, которые были незаконными в данном случае,- да, это его палата. Тогда Лейсли двумя руками достал с полки черный ящик с надписью «13.366» и поставил его на пол. Джеймс сел на колени рядом с Лейсли и протянул руки, чтобы открыть ящик. В этом ящике, казалось, не было ничего удивительного. Там была одежда - куртка, толстовка и джинсы - совсем как у обычных людей. Также Джеймс нашел наручные часы, которые остановились на отметке 2.40 am, и какой-то браслет из деревянных кубиков. - У этого парня, что ли, вообще нет прошлого?- сказал Джеймс, перебирая вещи в поисках хоть какой-то зацепки. - Нет, почему,- пробормотал Эдриан, беря в руки браслет и поднося к Джеймсу,- теперь ты знаешь, что его зовут Крис Ф. Джеймс взял в руки браслет, на кубиках которого и правда было написано «Крис Ф.», и нахмурился. - Значит, имя все-таки есть. - Боже, Джим. Конечно, есть, он же здесь не с рождения… - Джеймс вопросительно посмотрел на Эдриана, и тот, двинув бровями, устало вздохнул.– Ну, судя по вещам,- как-то слишком очевидно сказал он, кивая на верхнюю одежду. Джеймса и правда это напрягло, ведь он вспомнил слова Вероники и отца о том, что они наблюдают его здесь с самого детства. А так, получалось, что он здесь не очень-то и давно. На самом дне коробки Джеймс наткнулся на какой-то бланк, больше похожий на анкету. На нем был написан какой-то телефон, чья-то подпись, а внизу был дан адрес: «Великобритания, Блэкберн, Marylebone 5/9 Детский дом №3». Джеймс провел кончиком языка по зубам. - Так значит, он из детского дома… - А ты думал, родители бы отдали своего ребенка сюда?- фыркнул Лейсли, складывая руки на груди.- Добровольно? - Ну, если ребенок отсталый, знаешь ли. Разные бывают родители… - Джеймс посмотрел на Эдриана, приподняв одну бровь.- Меня бы точно отдали. - Не говори глупостей,- Эдриан махнул рукой и прислонился спиной к полке. - Черт, здесь даже возраст не указан, ничего вообще,- сказал Джеймс, осмотрев все содержимое ящика. - Ну, так это же не личное дело,- проговорил Лейсли, закрывая ящик.- Слушай, я тут подумал, если это проект твоего отца и Ганса, то, может быть, стоит поискать информацию у них в делах?- он посмотрел на Джеймса, нахмурив лоб, и Кортвуд даже издал смешок, когда до него дошло. - Ты, черт возьми, прав. Я тебе сегодня удивляюсь,- сказал он, вставая. - Ты бы удивился мне больше, если бы подпустил меня к себе ближе,- сладко проговорил Лейсли, и Джеймс скрипнул зубами. Эдриан повел его вглубь помещения, и Джеймс сбился со счету, сколько раз они завернули. Там, куда он его привел, был не очень большой стеллаж с папками, и Лейсли объяснил, что здесь собраны личные дела наиболее значимых сотрудников. Личные дела Кортвуда и Ганса занимали очень много места, и они разделились: Лейсли взял на себя отца Джеймса, а сам Джеймс взял Ганса. - Я все не могу понять, почему ты это делаешь?- громко спросил Джеймс, чтобы Лейсли его услышал. Лейсли пожал плечами, прекрасно зная, что Джеймс его не видит, и, поборов в себе лень, все же сказал: - Я самый свободный работник здесь. Мне часто нечем заняться. А еще я ненавижу наше начальство… И всегда рад помочь тебе,- на последнюю фразу он надавил так, что Джеймс усмехнулся.- В общем-то, это все причины. Джеймс перебирал руками папки с надписями «Проект», «Личное дело», «Анкета», «Свод за *** год», «Хронология операций», и это вскоре начало его утомлять. Папок было так много, и все они были однотипными, и Джеймс уже подумал, что здесь просто нереально что-то найти, а ведь если это такой важный проект, почему он никак не выделяется? Ведь он должен быть, наверное, в какой-то отдельной большой папке, или, может быть, он был так хорошо спрятан, чтобы никто, вроде Джеймса, его найти не мог? Прошло где-то полчаса безрезультатных поисков, после чего Джеймс просто опустил руки на колени и запрокинул голову назад, разминая шею. Он слышал, как где-то неподалеку шелестели бумаги, и только было хотел спросить у Лейсли, не нашел ли он чего, как тот сам позвал Джеймса каким-то странным тоном, чему Джеймс даже удивился. Он медленно поднялся и, двигая плечами, разминая затекшую спину, обогнул один стеллаж, направившись в Эдриану. Сам Эдриан стоял напротив стеллажа, опустив руки, ничего не держа в них, и только и делал, что смотрел в одну точку, нахмурив лоб. Джеймс подошел к нему, смотря в его лицо, а когда Лейсли перевел глаза на Джеймса, а потом снова на полку, он посмотрел туда же, на причину такого удивления Эдриана. То, что увидел Джеймс, не поддавалось просто никакому объяснению. Среди черных папок, стоящих в ряд, Джеймс увидел надпись на одной из них: «Личное дело Джеймса Оливера Кортвуда», и у него ком встал в горле. Джеймс чувствовал, как от кончиков пальцев у него по рукам побежал холодок, и он ничего не мог с этим поделать. У него будто сердце замерло, а брови сами поползли вверх. Вся голова вмиг опустела, оставив только один вопрос: - Что… за… что, как это вообще? Лейсли промолчал, тоже в упор смотря на эту надпись, которая от долгого не моргания просто поплыла перед глазами. Джеймс с трудом сглотнул и сделал шаг назад. - Хочешь открыть ее?- совсем тихо спросил Эдриан, не обернувшись к Джеймсу. - Нет,- быстро ответил тот, мотнув головой,- нет, я не хочу знать, что там вообще. Кортвуд простоял так еще минуту, уже оглядывая рядом лежащие папки и все время возвращаясь к папке со своим именем, и его сердцебиение начало постепенно ускоряться. Он не мог понять, что за чертовщина это была и почему на него заведено личное дело, и казалось, что он вовсе не хотел этого знать. Где-то внутри поселился какой-то необъяснимый страх, от которого Джеймс хотел срочно отделаться, и он, ничего не сказав Лейсли, просто ушел из архивов, быстро направляясь в свою комнату. *** Эта идея, зародившаяся в голове Джеймса только что, уже не давала ему покоя. Иногда ведь бывает так, что внезапно придет в голову какая-то внезапная мысль, и ты будешь одержим просто маниакальным желанием сделать что задумал. В этот момент тебя не очень-то волнуют последствия или какие-то внешние факторы. Тебя трясет, как при ломке от сигарет, тебе все кажется лишним, ты ничего не хочешь, кроме как пойти и сделать. То же самое творилось и с Джеймсом. Несколько минут назад он решил просто прилечь, потому что мысль показалась абсурдной. Но даже лежать он спокойно не мог. Он каким-то просто магическим образом услышал тиканье часов, которое до этого он никогда не слышал, и это стало сводить с ума еще больше. Было невозможным просто так лежать, когда в голове только что зародившаяся мысль увеличивалась в размерах, и мозг уже отдельно от Джеймса искал пути возможного ее осуществления. С одной стороны, Джеймс не видел причин не воплотить свою идею в жизнь, но, с другой стороны, это было как-то уж слишком безбашенно и необдуманно. Хотя это было бы единственным правильным вариантом сейчас. Вот только мысли о последствиях никак не приходили в голову Джеймса. Он перевернулся на живот и открыл глаза. В темной комнате, где Джеймс не включил свет и задернул шторами окна и балкон, по-прежнему стоял холод. Хотя, может быть, Вероника и Лейсли были правы, и Джеймс правда заболел. Только вот где и когда он успел заболеть, если на улицу он не выходил, разве что на балкон?.. Сейчас, в этот момент, было так тихо, что Джеймс невольно поморщился. Ему казалось, сегодня было все против него. Ведь в суматохе или в шуме он бы давно отделался от своих же навязчивых идей. Но нет, вся лаборатория будто встала из-за этой конференции. Даже в холле, когда Джеймс шел обратно в номер, он заметил все пару-тройку человек, да и на лестницах было пусто. Именно из-за этой тишины становилось еще хуже и казалось, что неизвестно что, но давит на Джеймса. Он глубоко вздохнул и оторвал лицо от кровати, приподнявшись на локтях. Возможно, ему надо было с кем-то поговорить… Хотя нет, разговаривать ни с кем не надо было. Особенно сейчас, когда он судорожно пытался понять, что ему делать. Дилеммы, в общем-то, никакой и не было. И вообще, зная себя, Джеймс бы мог ручаться, что он бы смог. Смог, если бы захотел. Вот только, черт, как же это было сложно – встать и сделать. Не прогуляться же идешь. Здесь нужно тщательно все продумать. Последней каплей для Джеймса стало то, что он случайно обратил внимание на часы. 18:30. 30 минут. 30 чертовых минут осталось до операции. Куда, куда убежало время? Он пролежал вот так вот, ничем не занимаясь, но все равно устав, несколько часов, и сейчас ему казалось, что оставшиеся 30 минут спасали его от того, чтобы не натворить чего-то абсурдного. Но, когда взгляд снова падал на часы, а стрелка угарала над Джеймсом, замедляясь, он прикусывал свою нижнюю губу и зажмуривался. Черт возьми, ведь Джеймс еще мог успеть. Именно вот это вот «еще мог успеть» и стало тем, почему его настроение так быстро поменялось. Он резко встал с кровати и будто рывком нырнул рукой под нее, чтобы достать свою сумку. Он, не включая свет, подбежал к тумбочке возле кровати, достал оттуда свои деньги, пачки сигарет и ключи от поместья и бросил их в сумку. «Надо сваливать. Надо сваливать»,- автоматически проносилось в голове у него. Джеймс достал телефон, засунул его в карман джинсов и надел наручные часы на руку. Из шкафа он достал всего пару вещей, в основном верхнюю одежду, которая поместилась в сумку, а куртку взял в руку. Сердце стучало так, как не стучало никогда, а в крови неприятно гулял адреналин. Он успел уже несколько раз передумать, но не отступил. Кортвуд заправил расправленную с утра кровать, включил свет и, проверив, все ли нужное он взял, дернул ручку двери номера. В коридоре, как он и ожидал, никого не было. Джеймс закрыл дверь на ключ, а сам ключ выбросил в открытое неподалеку окно. Быстрым шагом, постепенно ускоряясь, он направился прямо по коридору, пару раз обернувшись. Он не слишком спланировал, что именно ему делать, поэтому полагался на свои первые поверхностные мысли. Джеймс специально направился к лестнице, а не к лифтам, потому что знал, что на лестницах не установлены камеры. Спускаясь по пустой лестнице, он достал телефон из кармана и быстро, иногда не попадая на кнопки, набрал номер Ника. Послышались гудки, и Джеймс стал нервно кусать губы, ожидая ответа. «Давай же…» - Да? - Ник,- резко сказал Джеймс, и кусок от того груза, что лежал у него на сердце, отломился, упав. - Джеймс? Да, привет,- как-то тихо и осторожно сказал он. - Ник, слушай, мне нужно, чтобы ты кое-что сделал,- быстро сказал Джеймс, оглядываясь по сторонам. - Да, что именно? - Сейчас же позвони в дом Монтеро и попроси выслать машину сюда. Это очень срочно, Ник. - Решил уйти оттуда?– также тихо спросил Ник.- Почему в дом Монтеро? Можем выслать и нашу машину… - Нет, Ник, нет!- быстро сказал Джеймс.- Ты представь, сколько она будет ехать. Мне нужно прямо сейчас, понятно? А поместье Монтеро тут под боком, они никогда мне не откажут. И нет, я не решил просто уйти. Поэтому давай наш разговор останется только между нами, ладно? - Ладно,- хрипло сказал Ник, явно не понимая того, что происходит. Он никогда ничего не понимал, просто соглашался и не доставал вопросами.- Ладно,- повторил он уже более четко,- я сейчас же позвоню им… Только, Джеймс,- как-то неуверенно позвал он, замявшись,- что бы ты там ни сделал, скажи, что это хоть законно, не как в прошлый раз… - Мой отец дошел до того, Ник, что я уже не могу делать что-то законно. У него совсем крыша поехала, понимаешь? Я либо свалю сейчас, либо останусь тут навсегда… - быстро сказал Джеймс, переходя на громкий тон. Нику эта спешка не понравилась, и он, вздохнув, ответил: - Хорошо, я сейчас позвоню, положись на меня. - Только есть одно условие,- сказал Джеймс, спустившись вниз по ярко освещенной лестнице и пройдя в 13 отделение. Он стал говорить тише, прикрывая рот рукой.- Пусть подъедут за лабораторию. Там пожарный выход у общежитий. Уилсон, их водитель, поймет, где это. - Хорошо, я понял… - Джеймс знал, что в этот момент Ник кивнул. Джеймс все еще оглядывался по сторонам, хотя прекрасно видел, что все кабинеты были закрыты и вряд ли в них кто-то был, а если и был, то никому не было дела до Джеймса точно. - И да, Ник,- быстро сказал он, пока тот не положил трубку. - Да? - Не думай о вчерашнем, ладно?- сказал Джеймс, двинув бровями, ухмыляясь.- Все нормально. В трубке послышалось что-то, похожее на выдох, и Джеймс будто почувствовал, что Ник улыбнулся. Он быстро отключил вызов и засунул телефон обратно в карман джинсов. Буквально в мгновение ока Кортвуд очутился у палаты 366, которая тоже была закрыта. И Джеймс просил у Бога, в которого не очень-то и верил, об одном, чтобы там уже не шла операция. Тихо подойдя к двери и прислонившись ухом к щели, он замер. Ничего, кроме писков кардиограммы, Джеймс не услышал, и, спокойно выдохнув, он открыл дверь, зашел в палату, кинул все свои вещи к койке и с грохотом закрыл дверь за собой. Этот парень, как показалось Джеймсу, никогда не спал, ну, или он всего-навсего его разбудил, ибо сейчас он повернулся к Джеймсу, наблюдая за ним, немного приподняв брови. - Проснись и пой,- с сарказмом протянул Джеймс, метнув взгляд на углы комнаты в поисках камер. Их, к счастью, не оказалось, и тогда Джеймс быстро подошел к его койке и оглядел все капельницы и приборы. Парень продолжал наблюдать за ним, то ли не понимая, что происходит, то ли просто от любопытства, которое присуще каждому человеку. Джеймс взглянул ему в глаза и на секунду замер. Его взгляд почему-то который раз привлекал внимание Джеймса. Он был таким… нечеловеческим, что ли. Он был такой уставший, бессмысленный, он смотрел на Джеймса из-под еле приподнятых век, которые казались какими-то тяжелыми. Сами глаза были красными и большими; Джеймс не мог понять, какого они были цвета, видел только одно: они были светлыми. Один его взгляд будто просил о чем-то, и Джеймс понимал о чем. Рядом с тумбами Джеймс увидел поднос с уже приготовленными приборами. Некоторые из них были настолько ужасны, что у Джеймса пробежали по коже мурашки. Он поднял глаза снова на кардиограмму и, проследив за шнуром, скользнул руками под больничную рубашку парня и отсоединил аппарат от его груди. Он, не ожидая этого, лишь нахмурил лоб и поджал бледные губы. А Джеймс продолжал смотреть на приборы, отсоединяя их от него один за другим. Вскоре он добрался и до капельниц и стал по одной аккуратно и медленно их вытаскивать, отчего парень морщился и шумно вздыхал. - Зачем ты…- начал он, но закончить будто не смог; Джеймс поднял на него взгляд и увидел его глаза, наблюдавшие за руками Джеймса. - Просто мне кажется, тебе не очень удобно будет передвигаться с иголками в руках,- как-то иронично сказал Джеймс, продолжая вытаскивая иголки и на другой руке. Его взгляд внезапно привлекла капельница с бледно-розовым раствором - и не зря. На трубке, идущей к вене, Джеймс заметил надпись «Этоний» и замер. - Я знаю, это очень сложно, но не мог бы ты вспомнить, эта капельница,- он поднял вверх колбу с капельницей так, что бы он смог увидеть,- она всегда вставлена в вену или нет? Парень сощурился, присмотрелся к капельнице, а потом посмотрел на Джеймса, как-то неуверенно отрицательно покачав головой. - Вроде нет… Джеймс замер, сжимая губы. - Вроде? Ладно, будь, что будет,- бодро сказал он, отсоединяя и ее, последнюю капельницу. Затем он посмотрел на зажимы на руках и, ухмыльнувшись самому себе, резко отстегнул сначала один ремень, затем второй, освобождая его руки. После этого он обошел его койку и склонился над ним, беря его за плечо.- Давай, поднимайся. Парень с каким-то непонятным испугом посмотрел на Джеймса, и тот, вздохнув, наклонился ближе. - Давай, черт, у нас мало времени,- он потянул его на себя, а парень, негромко и коротко застонав, зажмурился, вцепившись рукой в плечо Джеймса, но совсем быстро эта хватка ослабла. - Ты совсем, что ли, шевелиться не можешь?- быстро спросил Джеймс, помогая ему сесть. Парень ничего не ответил, только слабо потер болевшие запястья и как-то с опаской посмотрел на Джеймса. Кортвуд достал свою запасную обувь и помог ему ее надеть.- Сколько тебе лет? Нога, как у девушки. Хорошо, что у меня небольшой размер, но тебе и эти будут большие,- сказал он, туго завязывая шнурки на сапогах. Парень все это время наблюдал за Джеймсом, суетившимся вокруг него, и не мог понять, что вообще сейчас происходит и зачем. Джеймс тем временем накинул на него куртку и, доведя замок до его подбородка, встретился с ним глазами и снова замер.- Не смотри так на меня, мне не по себе,- попросил блондин, поморщившись и переведя взгляд на тумбы, стоявшие рядом. Оставив его так сидеть, он подошел к этим тумбам и начал открывать все поочередно. Шумно выдвигая и захлопывая ящики, Джеймс быстро вытаскивал оттуда содержимое и засовывал обратно, раздраженно цокая языком. Вскоре он дошел до ящика, который был сверху, и, поднявшись на цыпочки, он заглянул в него. Там лежала какая-то жестяная коробка и много бумаг. Он достал эту коробку, положил на койку и под внимательным взглядом парня, который не оторвался от него ни на секунду, открыл ее. - Вот ты где,- пробормотал Джеймс, увидев множеством бумажных пачек с надписями «Этоний». Он достал их все и опустил в сумку, положив между одеждой, услышав, как что-то негромко звякает в каждой из них. Коробку он положил на место, громко закрыв ящик. Затем Джеймс снова подошел к парню, положил возле него сумку и посмотрел на время: 18:50. - Черт возьми,- быстро выпалил он, оборачиваясь на дверь палаты, за которой было тихо. Он еще раз окинул взглядом палату и глубоко вздохнул, понимая, что сейчас ему предстоит сделать кое-что очень сложное, абсурдное, тупое, необдуманное. Сейчас нужно было сделать самую сложную часть из того, что он задумал. Внезапно где-то сзади, за дверью, послышались тяжелые шаги, и Джеймс замер, посмотрев на сидящего спокойно парня. Его лицо тоже заметно напряглось, а дыхание словно остановилось. Его взгляд был прикован к двери, за которой и были слышны голоса. Джеймс подошел к нему ближе, обернувшись на дверь, будучи готовым в эту секунду на все. Правда, он пока смутно представлял, на что именно, но кулаки его сжались, будто бы он и правда готов был броситься на того, кто сюда зайдет. - Ладно, я передам,- послышался голос, и взгляд Джеймса просто приковался к щели между полом и дверью, где показалась тень. «Лидлманн»,- пронеслось в голове у Джеймса. - Скоро все спустятся и начнем, пожалуй, ты пока подготовь приборы. - Уже подготовлены, сэр,- послышался какой-то женский пожилой голос. - Тогда спустись вниз и предупреди оставшихся,– послышался стук каблуков, и Джеймс напрягся еще больше. Сзади он услышал, как дыхание парня надорвалось, но не думал оборачиваться. Сейчас буквально решалось все. Лидлманн постоял на месте еще несколько секунд, листая бумаги, и вскоре пошел в обратном направлении, к своему кабинету. У Джеймса камень упал с сердца, и он, глубоко вздохнув, повернулся обратно к парню. - У нас мало времени,- проговорил он будто самому себе и присмотрелся к столу, стоявшему напротив, на котором лежали всякие бумаги. Его взгляд совершенно случайно привлекла черная папка, лежащая там. Джеймс быстро подошел к столу и взял ее в руки. Да. Она самая, папка Вероники, видимо, случайно забытая ею здесь. Он еще пару секунд смотрел на нее, что-то решая, и все-таки, покачав головой, засунул ее в сумку, подумав, что она может понадобиться, мысленно извиняясь перед Вероникой. Перекинув сумку через плечо, он подошел к парню вплотную, уже давно заметив, что самостоятельно он встать вряд ли сможет. Он взял его руку и, перекинув ее себе через шею, обхватил его за талию, помогая подняться. Но, когда он встал, у парня сразу же подогнулись ноги, и он бы упал, если бы не Джеймс, быстро поддержавший его. - А теперь смотри на меня,- сказал Джеймс, подумав о том, что его не очень-то обрадует вид приборов, которые было прекрасно видно отсюда. Было неизвестно, на что этот парень способен, каким он был, что его пугало, а лишняя паника сейчас точно была не нужна. - Что ты делаешь?- вдруг спросил парень слабым голосом. - Я? Я сексуальный маньяк, который похищает тебя, чтобы держать в сексуальном рабстве, пока за тебя не заплатят. Я тот еще псих, зря ты со мной идешь,- усмехнулся Джеймс, у которого было свое понятие серьезности и ответственности. - Я иду?- непонимающе переспросил парень, голос которого дрогнул, и он нервно вздохнул, глядя по сторонам. - Да на меня смотри, черт возьми,- строго сказал Джеймс.- И они привязывали тебя к койке? Пфф, для чего?- он потянул его на себя, и они сделали пару шагов к выходу. Парень был настолько легким, что Джеймс спокойно мог бы его поднять, несмотря на то что сам он не отличался брутальностью. Подойдя к двери, Джеймс тихонько открыл ее и выглянул в коридор. В нем было по-прежнему пусто, и он облегченно прикрыл глаза, выходя вместе с парнем из палаты. Джеймс прекрасно представлял, куда надо было идти. К лифтам нельзя, надо к лестнице, спуститься до первого этажа и, вместо того чтобы пройти в холл, пойти по пожарному коридору под общежитиями - там и был выход из лаборатории. Вот только Джеймс прогадал со временем, потому что парень был настолько слаб, что добраться туда будет сложно за то время, которое он предполагал. Поэтому сейчас, представляя весь этот путь, ему становилось дурно. Его волновало только одно: пускай по пути ему не попадутся его «знакомые». Не так волновали остальные лаборанты и санитары, как те, кто участвовал в этой операции. Они вышли из отделения совершенно спокойно, никто на пути не попался, да и отсюда Джеймс увидел, что на лестнице, вроде, тоже никого не было. Парень молчал, полностью отдавшись действиям Джеймса, только иногда смотря на него, когда они останавливались и он прислушивался к шагам. По лестнице они спускались немного дольше, чем рассчитывал Джеймс, а пару раз им навстречу поднимались санитары, и тогда Джеймс прислонял его к перилам, заставляя стоять самостоятельно и буквально закрывая его ото всех, принимаясь громко нести какой-то бред, создавая впечатление, что он просто с кем-то общается, лишь бы не привлекать особое внимание. В любом случае, это выглядело не подозрительнее уставшего Джеймса, волокущего за собой хромающего парня, с болезненным видом оглядывающегося вокруг. Пару раз Джеймс поймал себя на мысли, что из него бы вышел отличный актер, будь он хоть как-то заинтересован в этой деятельности. Уже дойдя до первого этажа, Джеймс облегченно вздохнул и размял шею. Как оказалось потом, зря он так рано радовался, потому что его внутри всего скрутило, когда он услышал голоса отца и Джорджа Ганса где-то рядом, сзади. Джеймс обернулся и увидел, как они и Вероника вместе шли из холла к лестнице, о чем-то с деловитым видом разговаривая. Он быстро, уже не обращая внимания на то, что парень слаб, заставил его спуститься еще на этаж ниже и подтолкнул его к стене прямо перед тем, как эти трое остановились на первом этаже. Джеймс стал судорожно соображать, куда деть себя, потому что, посмотри они вниз, они бы сразу увидели его. Тогда Кортвуд подошел к стоящему у стенки парню и прижался к нему всем телом, вдавливая его в стену. Парень поморщился, и Джеймс приставил палец к губам, одним взглядом заставляя его молчать. Он слышал, как они наверху разговаривали, но не слушал о чем. Его сердцебиение учащалось с каждым разом, когда один из них что-то громко говорил, потому что создавалось впечатление, что они где-то рядом или спускаются сюда. Он даже и представить не мог, как он бы это все объяснял и что бы с ним сделал отец. Единственное, что его радовало и утешало, это реакция отца на все это, когда он узнает. Черт возьми, это будет шикарно, и Джеймсу даже становилось обидно, что он этого не увидит. Ганс, Кортвуд и Вероника не стали долго задерживаться здесь и поднялись наверх, как понял Джеймс, в 13 отделение, поэтому времени оставалось все меньше, прежде чем они объявят тревогу. - А вот сейчас будет интересно,- проговорил Джеймс, опять закидывая руку парня на себя и в темпе поднимаясь по лестнице. В холле уже виднелись люди, много людей, внезапно появившихся после появления здесь этой троицы. Джеймс завернул, уставился на железную дверь, ведущую в пожарный коридор, и потянул за ручку. Он знал, что она всегда была открыта. Джеймс закрыл за собой дверь и крепче прижал к себе хрупкое тело парня. - Черт,- тихо проговорил Джеймс, осмотревшись. Впереди было разветвление из двух коридоров без окон, без палат и кабинетов. У Кортвуда начиналась паника. Он знал, что только один из коридоров вел наружу, и он смотрел вправо, будто зная, что выход там, но все равно сомневаясь в этом. - Я думаю, нам туда… - слабым голосом пробормотал парень, кивнув влево, чего Джеймс вообще не понял, замявшись. - С чего ты взял? - Там написано «выход»,- глаза у Джеймса сами полезли на лоб, когда он, повернув голову, действительно разглядел в конце коридора табличку с надписью «выход». Он удивился своей глупости, покусав щеки изнутри. - Да, разумеется,- пробормотал Джеймс, сворачивая влево. Они прошли еще метров пятнадцать, взгляд Джеймса наткнулся на обычного размера дверь, из щелей которой показался свет. Джеймс облегчено вздохнул и облизнул губы: он не верил, что получилось, он не верил в собственную удачу. Черт возьми, у него почти получилось сбежать отсюда, захватив с собой такой дорогой его отцу проект. Даже злорадная ухмылка повисла на его лице, и он подавил в себе желание закричать на все помещение о том, что отец может забыть о своих планах. Единственный страх, присутствующий тогда с Джеймсом, - страх того, что объявят тревогу раньше, чем они выйдут, и дверь заблокируется. Но этот страх исчез, как только Джеймс потянул за ручку, и их обдало холодным воздухом свободы. На улице, по-видимому, прошел неплохой дождь, потому что дорога была мокрая, а с крыши безостановочно капали большие капли. Джеймс оглянулся в поисках камер, хотя прекрасно помнил, что их здесь нет, и сам себя поймал на мысли, что это уже паранойя. Парня, видимо, не слишком волновало то, что они вышли на улицу. Он опустил голову вниз, уставившись себе под ноги, и как-то еще больше прижался к Джеймсу. На улице уже стемнело из-за плотных облаков, не пропускающих лучи садящегося солнца, а еще было жутко холодно, так что у Джеймса почти сразу замерзла рука, которой он обхватил талию парня. Машина уже стояла в назначенном месте, и Кортвуд вместе с «проектом» быстро направился к ней, все еще оглядываясь по сторонам. Как только они подошли к дверям черной машины, послышался звук разблокировки дверей, и Джеймс потянул дверь на себя. Он отпустил парня, чтобы тот смог сесть, закинул к нему сумку и сел сам, поспешно закрывая двери. - Поехали скорей,- бросил он, глянув в окно, на лабораторию. Водитель тут же рванул с места, объезжая общежития и выезжая за территорию не с главного въезда, а со стороны этих же общежитий, где дорога вела в сторону города Джеймса, Йорка. Джеймс знал, куда они едут. Их путь лежал в небольшой город, Томворс, в пригороде которого находилось поместье Монтеро, чьей семье и принадлежал этот водитель и эта машина. Джеймс, проверив, нет ли за ними машины от лаборатории, сел поудобнее, немного успокоившись и, наконец, взглянув на самого водителя. Это был полного телосложения старик в очках, с большими мясистыми пальцами и постоянно нахмуренным лбом. На его голове уже пробивалась седина, которую Джеймс увидел даже из-под фуражки, а дышал он так громко, что Джеймса это немного напрягло. - А где Уилсон?- каким-то слишком взрослым голосом спросил Джеймс, обращаясь к водителю. - Он уволился месяц назад, сэр,- проговорил водитель, не отрываясь от дороги и включая фары. - Ясно,- буркнул Джеймс, потерев сонные глаза.- И… как вас? - Марк Харрисс, сэр,- сказал он совсем приятным для старика голосом.- Сэр, у вас и вашего друга что-нибудь случилось? Джеймс быстро окинул взглядом сидящего рядом парня, который так и не поднял свои глаза, и поспешно ответил: - Мне кажется, Харрисс, ты уже успел заметить, что да. Так что побыстрее доставь нас к Монтеро, ничего не спрашивая,- сказал Джеймс, отвернувшись к окну.- Пожалуйста,- добавил он, и водитель даже улыбнулся уголками губ, надавив на газ. На сердце у Джеймса по-прежнему было как-то тяжело. Это чувство, что их сейчас догонят, было таким сильным, что, даже когда Джеймс обернулся много раз и не заметил на дороге ни одной машины, оно не исчезло. Джеймс глубоко вздохнул и засунул замерзшие не только от холода, но и от страха руки в карманы куртки, и посмотрел на сидящего рядом «подопытного». Он сидел, откинувшись на спинку сидения, опустив голову вниз и уставившись в какую-то одну точку. Руки он скрестил на коленях, сильно вцепившись ногтями одной руки в запястье другой. Джеймс сдвинул брови и тихо сказал: - Может, я и похож на маньяка, но, поверь, здесь тебе точно стоит меньше волноваться, чем там,– парень поднял голову и посмотрел в глаза Джеймса каким-то своим странным взглядом.- Почему мне кажется, что я говорю тебе одно, а ты слышишь совсем другое?- саркастично спросил Джеймс, с ухмылкой глядя ему в глаза. - Я не волнуюсь… - проговорил парень, и Джеймс вскинул одну бровь вверх. - Да ты сейчас сам себе руку свернешь,- сказал он, опускаясь ниже и вытягивая ноги под стоящее впереди него сиденье. Парень опустил глаза вниз и как-то коротко вздохнул. - Ведь то, что ты сделал, неправильно, да? - Только дошло?- усмехнулся Джеймс.– Ах, ну да. Ты же у нас заторможенный немного,- добавил он, посмотрев в боковое окно.- То, что я сделал, более чем неправильно, но это было единственным правильным решением,- он посмотрел на парня, который уставился на Джеймса полуприкрытыми уставшими глазами.- Ты обрабатывай информацию пока,- добавил Кортвуд, сделав круговые движения ладонью у своей головы. Парень нахмурил лоб и откинул голову на спинку сиденья, повернув ее к окну. Джеймс приподнялся и достал из своего заднего кармана джинсов телефон, открыл заднюю панель и достал сим-карту. Парень наблюдал за его действиями, иногда переводя взгляд на водителя, который тоже изредка поглядывая на Джеймса. Кортвуд разломал сим-карту сначала на две, а потом и на четыре части, открыл окно и выбросил ее. - Тебе объяснить, что я только что сделал?- иронично спросил Джеймс, оборачиваясь и натыкаясь на внимательный взгляд сидящего рядом. - Я понял,- вкрадчиво сказал парень, посмотрев Джеймсу в глаза. - Прогресс,- буркнул Джеймс, уставившись вперед, в лобовое окно. На дороге уже показались машины и первые дорожные знаки и указатели. Джеймс подумал, что когда до них дойдет, что похититель «эксперимента» - Джеймс, то куда они отправятся искать его первым делом? На секунду у него мелькнула мысль, что отец отправится к Монтеро, но Джеймс прекрасно знал, что Оливер думает, будто Джеймс не общается с этой семьей. Сам Джеймс никогда не рассказывал отцу о том, что у него совершенно нормальные отношения с Монтеро, в особенности из-за Миллисенты Монтеро, дочери главы семьи. Она появлялась на всех приемах, где появлялся Джеймс, поэтому им даже пришлось сдружиться, потому что, кроме нее, общаться было абсолютно не с кем. Также Джеймс отлично знал бывшего водителя Уилсона, выручавшего его очень много раз; разумеется, отец об этом не знал, его не слишком волновало, с кем и где проводит время его сын, и это было Джеймсу на руку. - Мы почти на месте, сэр,- сказал Харрисс, обращаясь к Джеймсу, что и вывело его из раздумий. Он легонько кивнул и глянул на парня. Тот приставил руку к лицу, потирая глаза и глубоко вздыхая, сжав вторую руку в кулак и немного приоткрыв рот. - Ты давай только сейчас не загнись, а то я смутно представляю, как тебя откачивать,- буркнул Джеймс. - Я просто хочу спать,- хрипло произнес он, убирая руку от лица. - Быстро ты,- протянул Джеймс, не понимая, что еще можно делать в палате, как не спать.- Все равно сейчас приедем, жди. Парень снова запрокинул голову назад, только теперь уставившись на не смотрящего на него Джеймса. Он сидел, спрятав губы под ворот куртки и смотря вперед. Его белые волосы упали на глаза, и он судорожно мотнул головой, чтобы их убрать. Парень разжал кулак, расслабляясь - он теперь не был в палате. Он был тут, в машине, рядом с совершенно неизвестным ему человеком. Он не знал, куда его везли и что этот парень собирался сделать, но у него было стойкое ощущение того, что так ему будет намного лучше, чем в там, в палате. Правда, его донимали болящие от иголок и ремней руки, когда он сгибал их в локте, и в сон тянуло так, что глаза начинали болеть, но он не отрывался от загадочного блондина, лицо которого было невозмутимо спокойным, будто он наверняка знал, что именно делать. Но сам Джеймс не знал; он не знал, что будет делать потом, поэму старался жить настоящим моментом. Сейчас они приедут в дом Монтеро и точно заночуют там, а дальше он что-нибудь придумает, по крайней мере, ему хотелось так думать. ========== Глава 7 ========== Дом Монтеро всегда внешне нравился Джеймсу, потому что был построен в готическом стиле. Последний раз он был здесь год назад, и с этого времени ничего не изменилось. Рядом с домом по-прежнему был сад, который на зиму заносился под стеклянный купол, и у самого дома так же стояли два старых фонаря, которые светили не так ярко, как помнил Джеймс. Монтеро были настолько богатыми, что имели еще один, такой же дом в Шотландии, который так не любила Миллисента. Ей до безумия нравился этот дом, и, когда родители уезжали в Шотландию, она оставалась, часто приглашая Джеймса. Дверь незваным гостям открыла пожилая женщина, выполняющая роль дворецкого. Она поприветствовала их и пригласила их в дом. Харрис остался, чтобы развернуть машину и оставить ее за домом, поэтому в дом Джеймс вошел вместе с парнем, который после этого маленького разговора молчал всю дорогу. В доме, в особенности в гостиной, горели свечи, поэтому здесь было так мрачно и не очень уютно. Хотя Джеймса сейчас вообще не волновало, что было в доме, насколько здесь было уютно и приятно. Ему было хорошо от одной мысли, что есть, где остановиться. - Здравствуй, Джеймс, - с лестницы спустилась очень привлекательная для своего возраста полная дама, накинувшая поверх одежды меховую шаль и прижимавшая края этой шали к груди. - Миссис Монтеро, - проговорил Джеймс, медленно кивая. - Рада видеть тебя, дорогой, - проговорила она, подходя к нему ближе и осматривая парня, который облокотился на Джеймса и даже не взглянул на хозяйку дома. - Я была приятно удивлена, когда нам позвонил Ник. Но все время, пока вы ехали, меня не покидало ощущение, что, должно быть, что-нибудь случилось? Все было в такой спешке… - Да, кое-что… произошло, - кивнул Джеймс, наклоняясь и усаживая «проект» на диван. Тот сел и поднял голову на женщину, смотревшую в упор на него. Один ее взгляд говорил Джеймсу о том, что она была несколько удивлена, что он составлял сейчас компанию Кортвуду, потому что выглядел он не так, как те, с кем обычно общался Джеймс. - Это, должно быть, ваш друг, Джеймс? - Нет, это мой знакомый… На самом деле, я знаю его пока только час… но ручаюсь, миссис Монтеро, он не способен на какую-то подлость. По крайней мере, в силу своей слабости, - последнюю фразу он бросил, повернувшись и посмотрев в глаза парня. - Здравствуйте, - хрипло проговорил он, глядя на хозяйку. - Боже, молодой человек, вы не здоровы? Вы ужасно выглядите!- возмущенно произнесла миссис Монтеро, подходя ближе.- Я не знаю вашего имени…- проговорила она, посмотрев на Джеймса, и тот стал судорожно открывать и закрывать рот. - Я, я не знаю, как его зовут, но я собираюсь это узнать в ближайшее время, - сказал он, фальшиво улыбнувшись и потерев лоб ладонью. Миссис Монтеро сдвинула брови и непонимающе улыбнулась. Пусть Джеймс вел себя странно, но он вряд ли бы привел в ее дом бродягу или опасного человека, хотя бы потому что никогда ни на кого не обращает внимания. Это был просто какой-то уникальный случай. Джеймс ждал, что парень сейчас все-таки назовет свое имя, но он молчал, уставившись в одну точку. Повисла пауза, и Джеймс глубоко вздохнул. - Я так поняла, вы у нас заночуете? Тогда пойду, скажу прислуге, чтобы подготовила комнаты для гостей, - мягко сказала миссис Монтеро, направляясь к выходу из гостиной. - Да, спасибо, - прикрикнул Джеймс, - мы не потревожим вас. Хотя мы уже это сделали… - Ничего-ничего. Двери моего дома всегда открыты для Кортвудов, - мягко проговорила она, обернувшись и кивнув Джеймсу. Когда они остались вдвоем, Джеймс сел рядом с парнем, в то время как тот упал на бок, уронив голову на большие подушки. Джеймс покосился на него, внимательно посмотрев на его бледное лицо с впалыми щеками, пухлыми, такими же бледными губами, но зато с очень аккуратным носом, таким аккуратным не был даже нос Джеймса, хотя его внешность многим казалась безупречной. Внешность «подопытного» Джеймс вряд ли мог назвать безупречной или хотя бы просто красивой. Он был болезненно худ, создавалось впечатление, будто его морили голодом очень долгое время. Оттенок кожи был серым, глаза красными, круги под глазами черными, а взгляд очень странный; и становилось даже не по себе, когда он принимался подолгу смотреть на Джеймса, не отрывая глаз. Единственное, что было в его внешности привлекательным, кроме его носа, были его волосы. Светло-русые, прямые и пышные. И выглядели они так, что их хотелось потрогать. Наверняка они были очень мягкими. Прошло совсем немного времени, и Джеймс перестал его разглядывать, пользуясь случаем, что парень лежал с закрытыми глазами. Кортвуд громко цокнул языком и вздохнул, пытаясь унять нервы, которые еще немного шалили. - Так, - протянул он, повернувшись к нему корпусом тела. - Как звать-то тебя? Парень сдвинул брови и поджал свои губы, открыв глаза, но на Джеймса так и не посмотрев. - Я не помню… - неуверенно протянул он. Джеймс удивленно поморщился: - Разве тебя зовут не Крис? Парень даже удивился, раскрывая свои пухлые губы, и опустил голову вниз, покосившись на Джеймса. - Крис? Нет, это не мое имя… - Но ты же не помнишь наверняка… - Нет, я помню, что оно не мое, - Джеймса начала напрягать эта странная ситуация, и он выпятил губы, задумавшись. - Хорошо, ладно, потом решим, что делать с твоим именем… - Мы останемся здесь?- тихо спросил парень, прикрывая глаза. - Ненадолго,- протянул Джеймс,- пока сегодня ночью по окрестностям будут рыскать собаки и пока за нами не приедет ОМОН, не скрутит нас и не поместит тебя обратно в лабораторию, а меня - в тюрьму, мы должны быть под крышей,– быстро проговорил Джеймс. - Не понимаю… - отстраненно произнес парень каким-то странным голосом. - Не сомневался,- фыркнул Джеймс, складывая руки на груди. - Ты у нас особенный экземпляр. Парень затих, и Джеймс принялся оглядывать и так прекрасно знакомую ему гостиную. Это была самая большая комната в доме Монтеро. Сейчас, освещаемая одними лишь свечами, она не была такой привлекательной, какой ее помнил Джеймс. Высокий потолок, если поднять голову, казался черным-черным, и не понятно, где именно он заканчивался. Ковры, которые всегда были белыми, казались серыми и тусклыми. Здесь всегда было очень много картин, особенно портретов. Портреты членов семьи Монтеро и их предков украшали все стены, но сейчас они казались какими-то устрашающе странными, особенно портрет главы семьи, Александра Монтеро, который висел над камином. Его было видно не полностью, в силу того что Джеймс сидел в противоположном конце комнаты. Но он видел его белые руки, сложенные на груди и явно выделяющиеся на черном фоне, видел лицо и странную (наверное, так казалось из-за освещения) ухмылку. Джеймс знал, что семья Монтеро всегда была богатой, в отличие от семьи Джеймса, где богатство пошло только от дедушки, который занимал должность в лаборатории. Александр Монтеро был владельцем банков во многих крупных городах Англии уже неизвестно какого поколения. Джеймс знал, что отец познакомился с ним случайно на каком-то приеме пять лет назад. Про самого хозяина дома он знал довольно мало, потому что он редко когда заставал его здесь. Он всегда отсутствовал по делам. Кого он хорошо знал, так это их дочь, Миллисенту, и саму хозяйку, Марию Монтеро, родом которая была из России. Обилие мебели, дорогих украшений комнаты и этих свечей, освещавших ее, нагоняли на Джеймса жуткую тоску. Но он все же старался заострить свое внимание на отдельных мелких вещах этой комнаты, например, на статуэтках на столах и камине. Все что угодно, лишь бы не думать о лаборатории, где наверняка уже поднялась полная паника. - Джеймс, вы есть не хотите? - спросила входящая в комнату миссис Монтеро. Джеймс отвлекся от своих мыслей и взглянул на женщину. - Нет, я не хочу, - Джеймс просто не мог есть, когда он нервничает или волнуется, вот только за своего «подопытного» он не ручался. Кто знает, сколько он не видел нормальной еды? - Эй, ошибка природы, - тихо позвал Джеймс, толкая его в спину. Но он не ответил, тогда Кортвуд перегнулся телом через него, чтобы увидеть его лицо. – Ох, извините, миссис Монтеро, но ему сейчас явно интересней будет поспать, - сказал Джеймс, усмехаясь и смотря на мирно спящего парня. - Бедный ребенок,- мягко сказала миссис Монтеро и подошла ближе. - Где он так утомился? - Джеймс не ответил, да и вопрос явно был риторический. - Зоуи! - крикнула женщина, оглянувшись на вход в гостиную. - Зоуи, принеси, пожалуйста, сюда одеяла! - она повернулась обратно к Джеймсу и мягко улыбнулась. - Здесь холодно, ты не замечаешь? Джеймс немного кивнул, хотя особенного холода не чувствовал, наверное, из-за так и не снятой им куртки. Но он видел, что на миссис Монтеро была теплая шаль, да и на прислуге были надеты теплые вещи. - А что случилось? - Какая-то авария на станции из-за грозы,- отмахнулась женщина, встречая небольшого роста женщину, несущую одеяла. Видимо, Зоуи. - У всего района нет света и отопления. - О… - выдохнул Джеймс, двинув бровью. - Гроза была… - Ты не заметил? - В том месте, где я был, трудно хоть что-то внешнее заметить… - проговорил Джеймс, наблюдая за женщиной, укрывающей спящего парня пуховым одеялом. - Господи, Джеймс, где же ты был? - посмеявшись, спросила женщина, беря парня за плечо и разворачивая к выходу. - Пошли наверх, дадим ему поспать. Джеймс направился за ней, на выход из гостиной, где почти сразу была большая лестница с бордовыми перилами. Она действительно была большая, и иногда у Джеймса, когда он здесь бывал, складывалось впечатление, что он был в каком-нибудь замке, а не в «скромном поместье», как его в шутку называла хозяйка дома. - Я про лабораторию, - тихо сказал Джеймс, поднимаясь за миссис Монтеро наверх. Она мельком оглянулась и поджала губы. - А, точно. И как там? Как твой отец? - Хорошо. Ему всегда хорошо. Даже когда плохо. Он всегда найдет способ сделать хорошо, - с неким сарказмом и подавленностью сказал Джеймс. Они поднялись на второй этаж и прошли несколько комнат, прежде чем миссис Монтеро остановилась, открыв одну из дверей. - Разве это плохо? - осторожно спросила она, улыбаясь Джеймсу. - Для тех, кто его окружает, да. Поверьте, да, это плохо… - ответил Джеймс, проходя в также освещенную свечами небольшую комнату с кроватью, телевизором, большим окном и, опять же, картинами. Вообще, больше походило на гостиничный номер. - Оливер - очень умный человек, Джеймс. А все умные люди немного… - она села в кресло напротив кровати, а Джеймс сел на саму кровать, снимая куртку, - странные, знаешь ли. - Мой отец не странный, - усмехнулся Джеймс, смотря в какие-то добрые глаза миссис Монтеро. - Он ненормальный. Иногда его действия не поддаются никакому объяснению, - тихо сказал Джеймс, вспомнив вдруг ту самую папку с его личным делом в архивах отца. - Джеймс, а кто этот парень? - прищурившись, спросила она, еще больше кутаясь в шаль. Джеймс опустил глаза, не зная, что именно ему ей ответить. Правду сказать было нельзя, а что наврать придумать не мог. - Это долгая история, - протянул он. - Но ты сказал, что вы знакомы всего пару часов, разве нет? - Оу, нет, это так, - быстро мотнув головой, сказал Джеймс. - Он на пути попался. Тоже сын какого-то там работника, - Джеймс врал очень уверенно, он вообще умел врать, когда нужно было, считая, что люди сами виноваты, что верят ему. Поэтому у Марии Монтеро не появилось никаких сомнений в его словах. - Вот и взял его с собой. - Это так странно для тебя, Джеймс, - сказала она, качнув головой. - Тебе обычно наплевать на всех, да и я всегда на всех встречах видела тебя в гордом одиночестве… А тут ты заявляешься к нам к ночи, да и с каким-то очень странным парнем… - Да, он такой, - кивнул Джеймс, немного фальшиво улыбнувшись. - Я чувствую, он не раз еще меня удивит. А что насчет моих действий, я взял его с собой, опять же, для своей выгоды. Знаете, когда помогаешь кому-то, этот кто-то всегда остается в долгу… - Узнаю нашего Джеймса !- громко сказала она, ухмыльнувшись. - Да, это так похоже на тебя. Глупо было думать, что ты исправился. - Я благодарен, что вы помогли, правда. Мне просто необходимо было оттуда уйти. - Раньше ты не так эмоционально реагировал на это место,- нахмурилась она и закинула ногу на ногу. - Я там с ума схожу. В прямом смысле слова. -Ты не пробовал объясниться с отцом? - С кем? С отцом? - бросил Джеймс, складывая руки на груди и выпрямляя уставшую спину. - Я с ним с десяти лет объясняюсь… Ни к чему не приводит, как видите. - А что, он по-прежнему хочет сделать из тебя ученого? - спросила она, с интересом глядя на юношу. - Ох, я не утомила тебя расспросами? - Нет, - отрезал Джеймс, хотя его порядком тянуло в сон. Ему надо было отвлечься. Хотя бы этими бессмысленными разговорами. - Да, он хотел. Теперь, думаю, он поймет, что не выйдет, и бросит эту идею. - Ох, Оливер не поймет. Это точно. Он просто лелеет мечту о том, что ты еще прославишь свое имя в этой сфере, - иронично сказала она, прекрасно понимая, что из Джеймса просто никакой ученый, и зная, что он не хочет им быть. А если Джеймс чего-то не хотел, он этого не делал. А все попытки его отца заставить его что-то сделать заканчивались ссорой и бойкотом с двух сторон. Поэтому сам Джеймс не понимал, почему он просто не смирится с тем, что сын не продолжит его дело. Ведь этого действительно не случится. - Это и выводит, - отрезал Джеймс, уставившись в одну точку. По стеклу окна снова забарабанил дождь, и Джеймс кинул взгляд на медленно стекающие по нему струи. Погода паршивая для зимы. Джеймсу даже не верилось, что сейчас был декабрь, а через две недели с лишним - Рождество. Джеймс не знал, как и где он справит его и справит ли вообще. Или его до того времени найдет отец и затолкнет обратно туда? А еще, где провести все это время? Домой нельзя, там будут искать в первую очередь и там всегда кто-то будет из лаборатории. И куда идти? Какая-то безысходность настигла Кортвуда, а еще и тупое осознание того, что ему просто п.р.и.д.е.т.с.я. что-то решать. Он не любил ответственность, но сам пошел на этот шаг. Конечно, проблемы были обеспечены. Особенно с укрытием, с домами. Это пока угнетало больше всего. Мысли в голове Джеймса опять начали нестись в бешеном темпе, и он глубоко вздохнул, потому что предчувствовал просто «прекрасную ночь». Он достал сигареты из сумки и вытащил одну, кинув взгляд на наблюдавшую за дождем миссис Монтеро. - Вы не против? Она перевела взгляд на Джеймса и поджала губы, укоризненно глядя на него. - Нет-нет, я-то не против, но я уверена, что твой организм - да. - Я знаю, - затянувшись, сказал Джеймс, - но поделать ничего не могу. - Слабая сила воли? - спросила она, приподняв одну бровь. - Нет. С ней все в порядке, - Джеймс покачал головой и потянулся к столу, чтобы придвинуть к себе пепельницу. - Проблема в том, что мне это нравится. - Это зависимость. - Нет. Раньше я не верил во всю эту чепуху с успокоением. Но сейчас согласен с этим, это успокаивает, - он медленно выпустил изо рта белый дым, прикрывая глаза. Миссис Монтеро наблюдала за ним с какой-то добротой в глазах, ведь она очень любила этого парня, даже несмотря на его категоричность, дурные привычки и иногда злые сарказмы и высказывания; она понимала, что он такой и не изменится, и именно это в нем ценила больше всего. Ведь именно это спасало Джеймса. В любой ситуации он выходил сухим из воды именно благодаря своему характеру и способности все поворачивать в свою сторону. - Миссис Монтеро, скажите, а где Миллисента? - голос Джеймса вывел женщину из раздумий, и она, улыбнувшись, посмотрела в окно. - Она в Америке, Джеймс. Вот уже как месяц. - В Америке? - Джеймс чуть не подавился дымом, когда услышал. Чтобы Милли уехала из своей так горячо любимой Англии? - Да, поехала от университета. По учебе, знаешь, - миссис Монтеро поджала губы и глянула на задумавшегося о чем-то парня, который поднял сигарету на уровне лица и сжал ее двумя пальцами. - Вот как, - отрезал Джеймс, прекрасно понимая, что отъезд Милли в Америку - заслуга ее отца, а не университета. Ее отец всегда хотел, чтобы у нее было лучшее будущее, лучшая учеба, жизнь, и решал все за нее. Их отношения сильно походили на отношения Джеймса с отцом, только вот Милли покорно подчинялась, и ей, кажется, нравился такой расклад. - На самом деле, и Алекс уехал туда, - грустным тоном сказала миссис Монтеро, и Джеймс кивнул головой, осознавая, что был прав насчет этого. - Дом опустел. Здесь только я и прислуга. Обычно, когда Алекс уезжал, со мной всегда была Милли, а теперь и ее долгое время не будет. Так что я рада, что ты здесь, хоть и на один вечер. Ты уверен, что не хочешь остаться подольше? - Нет, спасибо, - Джеймс затушил сигарету о пепельницу и скрестил холодные пальцы, - я не могу… мы не можем. - Очень жаль, - расстроенным тоном сказала женщина, вставая. - Ладно, Джеймс, отдыхай, я пойду. - Хорошо, благодарю, - бросил Джеймс, натянув свою привычную фальшивую улыбку. - Если вдруг что… я насчет этого парня, то зовите меня, - добавил он, прекрасно понимая, что даже он вряд ли что-то сделает, если что. Миссис Монтеро кивнула, и еще раз как-то по-доброму улыбнулась Джеймсу, и вышла. Теперь в комнате стало так тихо, слышен был только дождь за окном и тиканье часов. Опять оно, опять он его услышал. Джеймс не чувствовал особой усталости, наверное, из-за всего этого. Он сидел в каком-то трансе, глядя куда-то в пустоту и ни о чем не думая. Ему стало интересно, о чем думал парень в тот момент, когда Джеймс буквально похищал его из лаборатории. И думал ли он вообще? Он вообще какой-то слишком тихий для подопытного. Разве он не должен был начать истерить, или биться в припадке, или нести какой-то бред, ну, или что там обычно делают больные люди? Хотя нет, то, о чем сейчас думал Джеймс, не совсем сходилось с его реальными мыслями. Он вытащил его оттуда, разумеется, чтобы позлить отца. Но ему нужна была определенная причина, мотивация, что ли. Просто так сделать такую глупость Джеймс бы не смог. В тот момент, когда вчера была подготовка к операции, когда их глаза встретились, Джеймсу будто что-то сказало о том, что он не больной человек. Хотя тогда зачем отцу было врать? Может быть, именно там, в лаборатории, из него делали такого человека? Сводили с ума, издевались, лишь бы была причина держать его там? Да, он странно разговаривал, глядел на Джеймса непонимающим взглядом, но он пока не сделал ничего, что дало бы Джеймсу думать, что с ним что-то не так. Джеймса беспокоило еще и то, что он ничего абсолютно о нем не знает. Ни имени, ни возраста, ни прошлого. Помнит только адрес детского дома в Блэкберне, но что это дает? Решив оставить все эти раздумья на завтра, Джеймс задул все свечи и улегся в кровать. Темнота и звуки дождя снова загоняли в сон, и Джеймс поддался, постепенно расслабляясь и засыпая. Джеймс проснулся сам, быстро открыв глаза и сев на кровать. Черт возьми, это не сон. Это серьезно не сон, и вчера он правда сбежал из лаборатории. Да еще и прихватил этот «проект » с собой. Сейчас, наутро, Джеймсу эта ситуация казалась даже забавной. Он представил, что творилось всю ночь в лаборатории, и даже усмехнулся сам себе. Он проснулся не в лаборатории, не в тюрьме, не где-либо еще, а именно в доме Монтеро. Значит, отец так и не догадался, где искать. Но совсем скоро он заставил бы охрану обойти всех его знакомых, и они непременно зайдут сюда. Надо было уходить, вот только куда Джеймс пока не знал. На часах было 9:15. Джеймс, опять удивившись долгому сну (обычно он спит гораздо меньше), встал с кровати и оделся. В комнату через закрытые шторы пробирался свет, и он, подойдя, раздвинул шторы, недовольно жмурясь. Солнца по-прежнему не было, что очень радовало. И сама погода, вроде, после вчерашнего ливня стояла безмятежная и не ветреная. Спускаясь по лестнице, Джеймс наткнулся на Зоуи, ту самую женщину, которая вчера принесла в гостиную одеяла. Она серьезно окинула Джеймса взглядом и поздоровалась, на что Джеймс просто кивнул, недовольный ее каким-то укоризненным взглядом. Проходя мимо гостиной, Джеймс заметил, что диван пуст и этого парня в гостиной не было. Джеймс сдвинул брови, осмотревшись. Мимо него несколько раз проходили горничные, извиняясь и здороваясь, а Джеймс все никак не мог понять, за что они все время извиняются? От этого Джеймс чувствовал себя каким-то лордом, а не семнадцатилетним юношей, не имеющим никакого отношения к этому дому. Вскоре его глаза заметили ту самую женщину дворецкого, что вчера пропустила их в дом, и поспешил к ней через весь холл. - Извините, - сказал он, останавливая ее за плечо. Женщина обернулась, натянув фирменную улыбку, и скрестила пальцы на груди. - Я могу чем-то помочь, сэр? - Да. Скажите, где может быть Мария Монтеро? Никак не могу ее найти. - О, миссис Монтеро - в столовой комнате. Она сразу за гостиной, если завернуть вправо, сэр, - милым голосом сказала женщина, смотря парню в глаза. Джеймс кивнул и хотел было уйти, как резко остановился и снова привлек ее внимание. - А, и еще. Не видели где-нибудь парня, с которым я сюда пришел? - Да, сэр. Он с миссис Монтеро. - Спасибо, - протянул Джеймс, разворачиваясь. Он ожидал услышать что угодно от «сэр, вы вчера пришли одни» до «сэр, он сбежал ночью», но чтобы сейчас он был с миссис Монтеро. Черт возьми, мало ли что он мог вообще ей наговорить? Вчера по его взгляду нельзя было сказать, что он очень прям понимает, что происходит, куда они едут, с кем можно говорить, а с кем нельзя. Если он хоть слово скажет ей не так, Монтеро все заподозрит, а это преступление, ей вряд ли захочется быть втянутой в это все. Джеймс быстро обогнул гостиную и, завернув на повороте вправо, наткнулся на простую арку без дверей, ведущую в столовою комнату. Не доходя, Джеймс остановился, услышав, как Мария Монтеро что-то очень увлеченно и громко рассказывает. - …ей это, конечно, не нравилось. А вот я, наоборот, просто обожаю национальную одежду Шотландии! Всегда с трепетом провожаю взглядом людей, одетых как-то по-национальному. И вообще, я люблю Шотландию, вот только никак не могу перебраться туда из-за дочери. Она целиком и полностью отдана Англии! Но, пока ее нет, я собираюсь уехать в Шотландию, пожить там месяц. Так что вам еще повезло, что вы застали меня дома! - послышался ее звонкий смех. - А ты? Ты бывал в других странах? Любишь путешествовать? - На самом деле, я был один раз в Шотландии. Я почему-то это отчетливо помню, - Джеймсу показалось, или у него как-то изменился голос за ночь? Он больше не был каким-то измученным, хотя по-прежнему был хриплый и по-прежнему Джеймс слышал паузы между словами. - Я не помню, что я там делал и понравилось ли мне там, но я точно там был. - Ох, это замечательно! - воскликнула миссис Монтеро, и послышался такой звук, будто фарфоровую чашку поставили на блюдце. - А твои родители? Откуда они? У тебя очень интересная внешность… Джеймс поспешил войти, вспомнив, что вчера наврал миссис Монтеро про родителей этого парня, и ему не очень-то хотелось потом объясняться с ней. Он вошел в кухню, непринужденно разминая шею и оглядывая присутствующих. За большим столом сидела Мария Монтеро с чашкой то ли кофе, то ли чая, а рядом с ней и он, одетый в старый кардиган Джеймса, чему Кортвуд даже несколько удивился. И ему самому удивился. У этого «проекта» была такая внешность, к которой именно нужно привыкать, как и к его взгляду, как и к голосу. Перед ним стояли две тоже пустых тарелки и такая же чашка, которую он обхватил руками так, что казалось, будто он греет об нее руки. Они оба повернулись к Джеймсу, прервав свой разговор. - А вот и он! - протянула миссис Монтеро, поманив пальцем служанку, стоявшую на втором выходе из столовой. - Доброе утро, Джеймс, - вдруг сказал парень, смотря на Джеймса и ставя руки на стол, положив на них голову. - Ты разговариваешь? - с иронией спросил Джеймс, проходя к столу, кивая миссис Монтеро и садясь напротив него. Парень как-то странно скривил губы, медленно моргнув и не оторвав взгляда от Джеймса. - Похоже, ты вчера слишком устал. Посмотри, сколько проспал, - сказала, улыбнувшись, Мария Монтеро, только что-то шепнув служанке, которая сразу удалилась из комнаты. - Тяжелый день, - поморщившись, сказал Джеймс. - Ну, он прошел, - сказала Мария, и Джеймс улыбнулся, одновременно подумав о том, что впереди - деньки похуже. - Сегодня даже погода лучше, чем вчера. Сейчас тебе принесут поесть, и не вздумай говорить, что не голоден. - Я и не скажу, - хмыкнул Джеймс, - я голоден. Джеймс наконец перевел взгляд на парня, сидящего напротив, и встретился с ним взглядом. Джеймсу показалось, или он не отрывался от Джеймса, как только он вошел в столовую? Джеймс заметил, что взгляд его тоже немного изменился. Пропала эта краснота в глазах, и теперь он мог отчетливо видеть их цвет - бледно-серый. Взгляд, правда, был таким же уставшим, и создавалось такое ощущение, что ему было сложно до конца открыть глаза - они всегда были полузакрыты. - Мой кардиган? - удивленным тоном спросил Джеймс в тот самый момент, как та самая служанка принесла завтрак. - Да,- кивнула Мария, улыбаясь,- ты забыл его в прошлый раз, помнишь? Вот я и дала его ему, он совершенно не взял с собой вещей! Почему Джеймс успел взять вещи, а ты нет? Или он не предупредил тебя, а решил, как обычно, делать все на ходу? - сказала она и посмотрела на Джеймса, подмигнув. - Мы просто спешили… - протянул Джеймс,- а моя сумка всегда собрана. - Где ты теперь-то одежду возьмешь?- спросила миссис Монтеро, посмотрев на парня, тот медленно пожал плечами и собирался было что-то ответить, как Джеймс его перебил. - А попросить вещи, которые взял я, что помешало? Или ты не знал, где я? - как-то с издевкой спросил Джеймс, отпивая сок. - Я был у тебя в комнате, - тихо сказал он, остановив свой взгляд на Джеймсе. Кортвуд прищурился и замер. - Ты видел, как я сплю? - Ну, да… - Ненавижу, когда кто-то видит, как я сплю… - Джеймс, ты очень мил, когда спишь, - проговорила миссис Монтеро. - Да, не такой, как сейчас,- сказал парень, опуская глаза и руки. - Я всегда такой, как сейчас, - отрезал Джеймс. - И вообще, зайти ко мне в комнату хватило ума, а разбудить - нет? - Я НЕ хотел тебя будить, - ответил он, снова очень выразительно посмотрев на Джеймса. Их взгляды снова встретились. Этот напряженный и даже забавный для миссис Монтеро диалог прервался. Неизвестно, что Джеймс разглядел у него в глазах, но это что-то заставило его фыркнуть и приняться за еду. Что ж, первый более-менее нормальный диалог состоялся, и Джеймс понял, что он его уже раздражает. Пока не ясно чем именно, но Джеймса так и тянуло поссориться. Пусть он не мог этого сделать при миссис Монтеро, это как-то некультурно, что ли. Но у них еще целый день впереди, который они проведут вместе. Черт возьми, это как-то угнетало Джеймса. Он поднял глаза и снова посмотрел на него, сидящего с таким же безмятежным лицом и смотрящего так же на Джеймса. Кортвуд дернул губой и отвернулся. С ним. Целый день. А потом, возможно, и еще один день. И еще. Боже. Во что он ввязался? - Так ты мне не ответил, - протянула миссис Монтеро, указывая рукой на парня, - я говорила про твою внешность. Кто твои родители? Джеймс поджал губы и кинул взгляд на парня; тот, по-видимому, не имел никаких идей для ответа и только, задумавшись, поднял глаза вверх. - Его мать - англичанка, - уверенным тоном, не смотря на миссис Монтеро, ответил Джеймс, ковыряясь в тарелке, - а отец, вроде, ирландец, да? - уточнил он, обращаясь к нему. Парень немного удивленно вскинул бровями и приоткрыл рот. Джеймс уставился на него очень многозначительным взглядом, и тот, кажется, поняв, легонько кивнул, мельком посмотрев на Марию Монтеро. - Ирландец? А, ну теперь все понятно! - воскликнула миссис Монтеро, улыбнувшись. Джеймсу даже смешно стало. Он наврал - она сделала вид, что поняла. Отлично. Надо почаще врать, все равно верят. Когда служанка унесла все пустые тарелки и стаканы, они остались сидеть за столом, увлеченные разговором. Точнее, разговором была увлечена миссис Монтеро. Она рассказывала про свою жизнь в Шотландии, про учебу Миллисенты, про то, сколько лет их поместью и бизнесу. Еще задавала какие-то глупые вопросы о планах на будущее и об учебе. И Джеймс все время врал ей насчет этого парня, на что она смеялась и удивлялась тому, что Джеймс так много знает о «незнакомом ему человеке». Джеймса уже утомили эти разговоры, но он не стал говорить об этом. Все-таки она так много времени проводит одна, не с кем поговорить. Мария Монтеро постоянно улыбалась, смеялась со своих же историй, спрашивала, не хотят ли он добавки или чего-то еще. Парень все время молчал и отпускал какие-то короткие фразы, улыбаясь уголками губ. И Джеймс всегда ловил этот момент, когда он улыбался, потому что впервые видел то, как он улыбался. Ну, или старался улыбаться. - А когда вы уходите, парни? Или, может, останетесь еще на немного?- ласково спросила Мария Монтеро, чаще смотря на Джеймса. Тот постарался ей улыбнуться. - Нет, мы не можем, но спасибо, миссис Монтеро. - И я снова не увижу тебя так долго? - она фыркнула и закинула ногу на ногу. Джеймс пожал плечами и закусил губу.- И куда вы теперь? Вам машина нужна? - Я буду признателен, если вы одолжите нам Харриса на несколько часов, - Джеймс обаятельно улыбнулся, и миссис Монтеро улыбнулась в ответ. Он знал, что она согласится. Не только потому, что она сама в своем вопросе предложила ему взять машину, но и потому, что это в.с.е.г.д.а. срабатывало. Не было ни одного раза, когда бы кто-нибудь отказал Джеймсу, если он вот так вот улыбался, какое бы дерьмо он ни сделал. Был только один человек, которого это не брало, потому что он слишком хорошо знал Джеймса и у него был иммунитет на такие вот улыбки. Ленц всегда улыбался в ответ и с выразительной издевкой с ним не соглашался. - Без проблем, Джеймс. Мне машина не нужна пока. Так куда вы, если не секрет? - В Бирмингем, скорее всего… - задумчиво протянул Джеймс. - Обратно?- удивилась Мария, уставившись на Джеймса. Парень тоже выпрямился и, будто затаив дыхание, смотрел на Джеймса в упор. - Почему нет? Других вариантов я не вижу. Бесконечно слоняться по городам?- Джеймс фыркнул и запрокинул голову. - Нет-нет, Джеймс. Я ничего не говорю, твой выбор, - задумчиво протянула женщина, отводя глаза от Джеймса. - Я так и поняла, что ты просто решил устроить себе небольшую паузу… - Тогда, если вы не против, то я наверх, за вещами. Ты со мной? - спросил Джеймс, вставая. Хотя это был даже не вопрос, а утверждение, и парень, поняв это, тоже встал и последовал за Джеймсом к лестнице. Они в молчании поднялись на второй этаж, и Джеймс зашел в комнату, открывая сумку, закидывая туда сигареты и что-то перерывая. Парень закрыл за ними дверь и встал, прислонившись к ней спиной, как-то удрученно наблюдая за Джеймсом. Тот все делал в темпе. Парень тихо вздохнул и, долго собираясь с мыслями, все же спросил: - Мы правда возвращаемся? -Джеймс услышал, как голос его надорвался, и замер. - Черт возьми, как до тебя долго доходит. Я бы стал так рисковать своей свободой, чтобы в итоге вернуться назад?- Джеймс быстро оглянулся и встретился с ним глазами. Парень, кажется, выдохнул и расслабил спину. - Тогда почему ты… - Потому что никто не должен знать, куда мы едем, как и зачем. Они приедут сюда в любом случае. Я не очень-то и доверяю миссис Монтеро. Парень легонько кивнул и сложил руки на груди, продолжив наблюдать за Джеймсом. Кортвуд достал толстовку, положил ее на кровать и принялся снимать с себя майку. Парень посмотрел на его худую с выпирающими лопатками спину и поджал губы. Джеймс размял шею и принялся надевать теплую толстовку, разглаживая ее на себе. Затем он кинул парню свою куртку, и тот от неожиданности даже глаза округлил, но все-таки поймал ее. - Она будет твоей. - Моей?- удивился парень, вытянув куртку и посмотрев сначала на нее, затем на Джеймса.- У меня есть. Вчерашняя. - Это все занимает слишком много места. Оставлю ее здесь, - отрезал Джеймс, снова открывая сумку. - Тебе же будет холодно,- каким-то странным голосом сказал он, не сводя с Джеймса взгляда. Кортвуд продолжал заниматься своими делами, и с виду даже казалось, что он не обращал на «проект» никакого внимания и отвечал ему только из вежливости, делая одолжение. - В этом нет, - также отрезал Джеймс, шумно вздохнув и указав рукой на толстовку. - Тем более даже снег не выпал. И не собирается, похоже. - Снег… - задумчиво протянул парень, посмотрев в окно. - Да, снег. Знаешь, замерзшая вода, выпадающая осадками во время зимы, - явным сарказмом сказал Джеймс, ухмыляясь. Парень лишь тихо усмехнулся и отвел глаза.- Ты запомнил все, что я сегодня говорил? - Да,- ответил он, неуверенно кивая. - Отлично. Это твоя легенда, понял? Так, если что. - Ладно, - неуверенно проговорил парень, сжимая куртку, в которой вчера был блондин. Джеймс перекинул сумку через себя, поправил воротник толстовки и подошел к парню. - Осталась одна проблема, - тихо сказал он, и парень, подняв на него глаза, замер, услышав его странный тон. - Да расслабься, я про твое имя, - усмехнулся Джеймс, складывая рук на груди.- Крис. Значит, это имя не твое? - Нет,- тихо сказал парень, смотря на какое-то даже благородное лицо Джеймса, который подошел так близко, что казалось, еще полшага, и он встанет вплотную. - Так, ладно, - Джеймс поднял руку и потер лоб, о чем-то задумавшись. - А свое ты, разумеется… забыл, что ли? Парень открыл губы, собираясь что-то сказать, но, видимо, передумав, закрыл их, опуская глаза. Он почувствовал себя неловко в этот самый момент. Джеймс будто в чем-то упрекнул его, а он, как ни старался, ничего не мог вспомнить. - Я-ясно, - протянул Джеймс, прикрывая глаза.- Тогда пусть тебя будет звать… Эван,- сказал он, всматриваясь в его большие, на самом деле, когда он их округлял, глаза. Парень приподнял уголки рта и чуть сжал куртку, что держал в руках. - Эван? - Да, так зовут героя моей любимой книги,- ответил Джеймс, отводя глаза и открывая дверь комнаты. - Мне нравится,- пожал плечами парень, выходя из комнаты за Джеймсом. - Всегда хотел, чтобы меня так звали, - тихо и невзначай сказал тот, засовывая руки в карманы толстовки. - У тебя хорошее имя,- протянул парень, проходя вперед и спускаясь по лестнице. Джеймс спускался сзади, смотря на его светло-русые, мягкие, не длинные, но и не короткие волосы, внезапно захотев запустить в них руку и попробовать их на ощупь. - Да, которое мне совершенно не подходит,- фыркнул Джеймс. - Думаешь?- парень обернулся, посмотрев на Джеймса. В эту же секунду его нога запинается, и он оступается, теряя равновесие и подаваясь вперед. Джеймс, приподняв брови, но с таким же невозмутимым лицом перешагнул быстро через две ступеньки и обхватил Эвана рукой за грудь, другой рукой держась за перила. Эван вцепился в руку Джеймса, и из его рта вырвалось что-то, похожее на облегченный стон. Джеймс рукой ощущал его быстрое сердцебиение, он сам облегченно вздохнул. Он стоял к нему вплотную, прижимая его рукой к себе и дыша ему в затылок. Он только сейчас понял, какой Эван низкий по сравнению с ним. Вторую руку он не убрал с перил, вцепившись в них сильной хваткой. Еще бы секунда, и Эван сломал себе что-нибудь, возможно, даже шею, навернувшись с этой лестницы. Он и сам это понимал, поэтому вцепился в руку Джеймса еще сильнее, облегченно закрывая глаза. - У вас все хорошо?- внизу послышался голос миссис Монтеро, стоявшей у лестницы и наблюдавшей за парнями. Джеймс быстро перевел взгляд на нее и рефлекторно оттолкнул от себя Эвана в сторону. - Да,- отрезал он, обгоняя Эвана и спускаясь вниз в ускоренном темпе. - И все же мне жаль, что вы уже уходите. Мне очень понравился твой друг, Джеймс,- улыбнувшись, сказала она. - О да, он очаровательный,- с иронией протянул Джеймс, направляясь к выходу. - И все же, мне кажется, он заболел, - задумчиво протянула она, оборачиваясь. - О нет, он прекрасно себя чувствует. Ведь так?- фальшиво улыбаясь, но надавив на последнюю фразу, сказал Джеймс, останавливаясь у порога и смотря на Эвана. Тот поджал губы, перевел взгляд на Марию Монтеро и кивнул. - Только не пропадай, Джеймс, ладно? Я передам Милли, что ты был у нас. И она пожалеет, что уехала,- засмеявшись, сказала миссис Монтеро. - Хорошо.- кивнул Джеймс.- И, миссис Монтеро, я могу рассчитывать на то, что вы никому не скажете о том, что мы были здесь? Я имею в виду конкретно отца и остальных его людей? - Конечно, Джеймс. В чем вопрос? - Хорошо, спасибо. Джеймс открыл массивную дверь, и его обдало прохладным, приятным воздухом. Они вышли на крыльцо и, попрощавшись, пошли к машине, где их уже ждал Харрис. Эван старался успевать за большими шагами Джеймса, но он шел так быстро, что Эван начинал отставать. - Ты попросил ее никому не говорить… - Попросил,- ответил Джеймс, оборачиваясь и опять же фальшиво улыбаясь стоявшей на пороге миссис Монтеро. - Но ты же сказал, что не доверяешь ей, - в непонятках произнес Эван, надевая куртку на себя. - Именно поэтому надо по-быстрому уехать отсюда. Я уверен, что сейчас что-то случится,- сказал Джеймс, действительно имея плохое предчувствие еще с утра. Они быстро сели в машину Харриса, в которой было намного теплее и уютнее. Старик завел машину и, поздоровавшись с ними, уточнил, в Бирмингем ли им надо. - Нет,- отрезал Джеймс, снимая сумку с себя и кладя ее между ним и Эваном. Кортвуд сощурил глаза и еще раз продумал, куда именно им надо. Эван выжидающе смотрел на него, ожидая услышать что угодно, только не Бирмингем. Вскоре, когда они выехали, Джеймс придвинулся вперед и, приняв решение, сказал Харрису. - Шеффилд. Нам нужно в Шеффилд. Харрис кивнул и принялся разворачиваться, Джеймс откинулся, расслабившись, назад, а Эван, облегченно вздохнув, отвернулся к окну. Джеймс это слышал и все прекрасно замечал, понимая, что этот парень не такой тупой, каким кажется. Он все понимает. В.с.е. В голове у Кортвуда снова смешались всевозможные мысли. Например, что делать вообще, когда они приедут, куда идти, чем заняться. Деньги у Джеймса были, но в гостиницах ночевать каждый раз не катит. Нужно думать над тем, где бы им пристроиться, нужно думать над тем, как бы этому подопытному не стало плохо, ведь Джеймс просто не вкатывает, что будет с этим делать. А еще нужно было каждый раз убеждаться в том, что за ними не было погони. Это начало уже давить на Джеймса еще со вчерашнего вечера, ведь он делал все это не просто так и точно не для того, чтобы попасться на глаза сотрудникам лаборатории, которые насильно увезут их обратно. Сегодня он почувствовал какую-то ответственность за Эвана. Ему это не нравилось, но это чувство не пропадало, что только усугубляло ситуацию. Хотелось все сделать побыстрей. Поскорей приехать, решить, что дальше. Когда он вот так сидит без дела, его мучает его же поток мыслей. А впереди еще несколько часов езды. ========== Глава 8 ========== Джеймс, которому уже порядком поднадоела дорога, прислонился лбом к стеклу, которое было в каплях дождя, наблюдая за мелькающими домиками и деревьями. Иногда это все сменялось каким-то небольшим полем или невысокими пригорками. Харрис молчал, и вообще в машине воцарилась какая-то просто магическая тишина. Иногда было слышно, как капли дождя ударяются о стекла окон и как «дворники» машины судорожно расчищают видимость водителю. Джеймса это утомляло. Его снова потянуло в сон, но он не дал себе заснуть. Он стал думать. Да, снова думать. Думал про лабораторию, про отца, подумал про то, как он разозлился, сколько проблем получит. Подумал об охране, которой много, которая теперь в каждом подозреваемым отцом уголке Англии и которой лучше на глаза не попадаться. Подумал о Веронике, подставил ли он ее? Эван был ее проектом, был под ее опекой. Странно, ей влетело за это все? Джеймсу об этом не хотелось думать, ведь последней, кому он желал зла, была Вероника. Она-то ничем не заслужила крики и оры отца. Еще и обвинит ее в этом всем или, того хуже, уволит. Джеймс размышлял о том, не поссорилась она из-за этого с Эриком, ведь для этого человека дело было превыше всего. И все же Джеймса не покидала та мысль, что Вероника будто старалась все время направить Кортвуда мыслить в этом самом направлении. Иначе что тогда могли значить все эти ее намеки во фразах «я верю в тебя», «я за любое твое решение». И постоянные ее эти слова о том, что «я готова на все, лишь бы его тут не было». Иными словами, Джеймс вместо всего этого слышал: «Джеймс, забери его отсюда, я прикрою». Вот только прикрыть не сможет. Джеймс знал отца. Знал его методы. Если ему надо, он собственного сына на куски порвет. Это и напрягало больше всего. Теперь ему надо мыслить не за двоих, а даже за троих. Еще и за отца. Думать так, как думает он, чтобы не делать того, что собирается сделать он. Один раз у Джеймса уже так получилось. В доме Монтеро его не поймали с поличным - уже хорошо. Значит, получилось обвести его вокруг пальца. Главное скрыться сейчас. Джеймс отвлекся, почувствовав какую-то тяжесть в плече. Оно онемело, и Джеймс просто-напросто не чувствовал его. Болела сама рука. Кортвуд повернул голову влево и увидел на своем плече мирно спящего Эвана, закутавшегося в куртку Джеймса. Кортвуд хмыкнул и скорчил гримасу. Он не понимал, как так можно спать так долго. Проспал всю ночь, спит и сейчас. А спал он так забавно, сдвинув брови и нахмурив лоб. Видимо, ему снилось что-то нехорошее. Ну да, приснится тут что-то хорошее. Зная его два дня, Джеймс все еще не мог до конца понять, с какой стороны к нему подходить. Знал, что если сказать что-то строго, он послушается. А ведь так и бывает с больными людьми. Джеймс нахмурил лоб и чуть-чуть сощурил глаза. Вообще, Джеймса невозможно было не слушаться. То ли это все его дар убеждения, то ли какая-то необоснованная боязнь других. Все всегда соглашались с ним. Слушались его, будто Джеймс мог что-то сделать. Нет, Джеймс раньше занимался карате, но он сразу же бросил, поняв, что это совсем не его. Джеймс был хрупким, несмотря на высокий рост. Может быть, в какой-то ситуации он бы и сообразил как, куда, кого бить, но точно не в обычной ситуации. Главное его оружие - слова. И он бил ими, убивал, подавлял. Наверное, поэтому его и слушались. Не хотели, чтобы он забирался к ним в головы и переполошил и высмеял там все. Джеймс бесцеремонно поднял руку, закинув ее за спинку кресла, второй рукой аккуратно придерживая Эвана за плечо и медленно опуская его вниз. Вскоре парень оказался у Джеймса на коленях, чему Кортвуд, конечно же, не очень обрадовался, но шея затекла, а в машине не было так много места, чтобы отсесть. Эван только поморщился и положил руку на самое колено Джеймса, отчего Кортвуд почувствовал приятное тепло. Он снова перевел взгляд на окно, стараясь не замечать того, что на его ногах преспокойно устроился Эван. Он подумал, что позже разбудит его резким толчком ноги, и тот на метр к нему больше не подойдет. От этих мыслей у Джеймса даже повисла на лице довольная ухмылка. Шеффилд. В этом городе Джеймс был раза три или четыре. Во-первых, он был не очень большим, но и не маленьким, он был красивым и нравился Джеймсу. Раньше там жил его однокурсник, который учился с ним в престижном университете-интернате Раундвью. Джеймс часто приезжал сюда, потому что ему нравились здешние клубы и заведения, и они часто пропадали здесь на всю ночь. Но потом его знакомый переехал, и Джеймс перестал сюда ездить. Но также у Джеймса есть своя собственная история, связанная с этим городом. Его отец как-то приехал сюда, потому что был приглашен на прием в дом окружного мэра. Джеймс поехал с ним, рассчитывая увидеться с другом. Они поселились тогда в гостинице, и отец всегда пропадал в доме мэра. Сам же Джеймс проводил время в клубах. Но вскоре Кортвуд узнал о том, что проект отца, который он разрабатывал тогда, провалился, потому что его давнишний соперник, который был у него еще с университета, Люк МакАлистер, каким-то способом смог продвинуть свой, что и заслужило доверие мэра и ученых из ассоциации. Отец постоянно в гневе ходил по номеру гостиницы взад-вперед и высказывал все Джеймсу, в ходе чего он узнал, что этот Люк живет здесь, в Шеффилде, что он каждый вечер устраивает приемы и что вечно подлизывается (по мнению Оливера) ко всем ученым из ассоциации. Джеймса забавлял гнев отца, и он решил собственными глазами посмотреть на этого МакАлистера. То ли от скуки, то ли от интереса Джеймс собрался и отправился в его небольшое поместье в районе Аутхитсбридж, Шеффилд. В общем, ничего особенного Джеймс там не увидел. МакАлистер и правда вел себя как типичный подлиза и целый вечер ходил за каким-то мужчиной, который держался очень важно и гордо. В общем, то, что именно произошло на том вечере, у Джеймса вызывало теперь улыбку. У этого МакАлистера был сын, Роуз, с которым они с Джеймсом с первой же минуты не поладили. Разумеется, все их слова в адрес друг друга не были такими уж серьезными, пока только в шутку. Ситуация усугубилась тем, что у Роуза был парень. Джеймс об этом узнал уже после знакомства с этим самым парнем, о котором все всегда говорили. В обществе аристократов слухи распространяются очень быстро. В общем, они пересеклись в гостиной на том самом приеме в доме МакАлистеров, слово за слово и разговорились. Джеймс заметил уже позже, что его новый знакомый как-то странно на него влиял, и Кортвуду было весьма приятно общение с ним. Он не напрягал. Он не был таким, какими были все остальные на этом приеме или какими вообще были все аристократы на всех приемах, которые Джеймс ненавидел. Он знал его всего час, а уже готов был рассказать ему все, потому что ему казалось, что он и раньше знал его, что у него были причины ему доверять. Его звали Ленц. И Джеймс проговорил с ним весь вечер. Уже позже на этом самом приеме МакАлистер младший увидел весьма неприятную для него картину: Джеймс и Ленц целовались в парадной, свободной от людей и ненужного шума. Разумеется, случился скандал, все дела, но Джеймс и не воспринял всю эту ссору всерьез. Подумаешь, поскандалили. Он-то сразу ушел, его там будто и не было. Роуз не был помехой или какой-то угрозой для него, а таких людей он не воспринимал как тех, с кем нужно ссориться. Вот только, видимо, для самого Роуза это значило очень многое, и для Джеймса было неожиданностью то, что он записал его в свои враги. Он и Ленца-то не воспринимал как-то серьезно, ну, подумаешь, поцеловались, почему нет? Джеймс часто врал насчет того, что гей, чтобы его никто не трогал из девушек, которых было слишком много. И не воспринимал он Ленца до того самого момента, как тот предложил ему быть вместе после двух дней знакомства. На вопрос о том, не волнует ли Ленца то, что он, возможно, натурал, Джеймс получил довольно категоричный ответ: «Ориентация - такая мелочь, что смешно обращать на нее внимание». В итоге Ленц уехал к себе в поместье у Йорка, где был и Джеймс, а Роуз остался дин. Они потом, после этого случая, еще пересекались пару раз на приемах отцов, и это всегда было весьма забавно для Джеймса: все эти злобные взгляды, колкие фразы и сарказмы. Он даже получал какой-то кайф от этого. Быть победителем, даже не прилагая усилий, всегда приятно. Но это было довольно давно, быть может, год назад. Сейчас Роуз, вероятно, даже забыл его или, быть может, учится себе где-нибудь в Америке или в Испании с каким-нибудь Энрике, и знать не знает Ленца, и не вспоминает эту историю. Джеймс внезапно поймал себя на мысли о том, что все это было так давно и что тогда он даже предположить не мог, что в следующий раз он увидит Шеффилд, убегая от отца и его охраны с больным парнем, у которого к тому же какая-то железка внутри. Его до сих пор поражала эту ситуация. Каждый миг, когда он, задремав, открывал глаза, он удивлялся и даже начинал оглядываться. Жить, как все обычные подростки? Нет, Джеймсу, похоже, это ни о чем не говорило. И ведь Эвану тоже. Джеймс представил, как если бы его вот так вот заперли бы там, в лаборатории, кололи бы всякую дрянь, чтобы он не смог сбежать, и каждый бы день готовили к ужасной операции, исход которой вообще может быть летальным. Но нет, Джеймс был уверен, что с ним бы такого никогда не произошло. Он слишком умный, как он считал. А у этого парня, наверное, и правда какие-то отклонения, раз он позволил творить с собой такое. Хотя, зная людей Ганса и то, как они могли уговаривать… - Сэр,- как-то внезапно громко прозвучал голос Харриса, который мигом заставил Джеймса свернуть все свои мысли,- сэр, мы у Шеффилда. Куда прикажете? В центр? - М, нет,- хрипло от долгого молчания ответил Кортвуд, выпрямляясь,- не в центр. Улица Мэриборн, знаете такую? Она почти рядом с въездом, как только начнется город… - Да, сэр, я понял, о чем вы,- Харрис кивнул и отвел взгляд от зеркала, через которое смотрел на Джеймса. Джеймс опустил голову, посмотрев на так же мирно спящего Эвана, который одной рукой по-прежнему сжимал колено Джеймса, а вторую положил под щеку. Его ресницы иногда подрагивали, но дыхание было ровным, спокойным, иногда с глубокими вздохами. Этот спокойный и умиротворенный вид Эвана вызывал у Джеймса вопрос: почему он может так спокойно на это все реагировать? Или он просто рад, что выбрался оттуда, и думает, что Джеймс знает, что делает? Ну да, делать вид, что у него уже есть готовый беспроигрышный план, Джеймс умел. Или, может, стоит сразу ему сказать, что, мол, он не в курсе, как пойдут дальше дела, и вообще Джеймс не обязан с ним носиться. Хотя бросить его так просто тоже было нельзя. Все-таки он не совсем обычный. Он нужен его отцу, и Гансу, и всей лаборатории. Это придавало некий азарт ситуации и вызывало чувство того, что Джеймс делает что-то хорошее, то, что в принципе нужно было сделать. - Не могу понять, как столько времени можно спать?- буркнул Джеймс, дернув Эвана за плечо, но тот не отреагировал. - Трудная ночь была?- с усмешкой поинтересовался Харрис, бросив взгляд на Джеймса. - Не знаю, как для него, но для меня эта ночь была относительно хорошей,- с некой иронией в голосе проговорил Джеймс, потянувшись за своей сумкой. Харрис ничего не ответил, он лишь громко усмехнулся и покачал головой. - Ох, черт, нет. Я представляю, как это прозвучало,- внезапно проговорил Джеймс, подавляя улыбку и качая головой. - Да нет, ничего, я все понимаю. - Да нет же, мы… - Джеймс поднял руки, пытаясь жестикулировать, но потом понял, что это будет звучать как оправдание.- Ладно, неважно. Джеймс решил сделать то, о чем подумал еще пару часов назад. Он резко двинул ногой в сторону, отчего Эван, голова которого лежала на ней, резко открыл глаза и привстал, опираясь руками о сиденья. Он шумно вздохнул и, протерев глаза рукой, исподлобья посмотрел на Джеймса. Тот натянул на себя самую фальшивую из своих улыбок улыбку и демонстративно сложил руки на груди. Эван посмотрел вниз, на ноги Джеймса, и почти сразу, поняв, что спал у него на коленях, распахнул глаза так широко, как только мог. - Удобно было?- с сарказмом спросил Джеймс, не отводя от него глаз. - Весьма,- хрипло проговорил Эван, садясь на свое место и потирая рукой затекшую шею.- Мы приехали? - спросил он, видя в окне мелькающие дома, вывески, дорожные знаки и иногда людей. - Да, почти,- буркнул Джеймс, и Эван облегченно вздохнул. У него болела голова еще с того времени, как они покинули дом Монтеро. И сейчас боль в висках и в затылке будто только усилилась, а не наоборот, как бывает от сна. Поэтому Эван и подумал, что станет легче, когда он выйдет на свежий прохладный воздух. Само название города - Шеффилд - было ему довольно знакомо. Как только Джеймс произнес название, Эвана будто передернуло. Он не помнил, был ли он здесь или нет, но он точно присутствовал когда-то, где-то при разговоре, где упоминался этот город. Вот только вспоминать что-либо давалось трудно, от этого только сильней болела голова, поэтому Эван сразу отмахнул эту мысль. Вскоре машина Харриса затормозила, и оба парня как-то оживились. Джеймс открыл дверь и вышел на полупустую улицу; ему казалось, или здесь было холоднее, чем в Томворс? Хотя, если судить по асфальту, дождь не наблюдался как минимум часа три-четыре. Улица и правда была полупустой, несмотря на разгар дня. Уже был обед, по идее все должны были бежать домой на обед или, наоборот, из дома на работу. Но здесь было немноголюдно, и так и должно было быть. Этот район не центр города, здесь что-то вроде пригорода, и Джеймс помнил это место, потому что именно в этом районе жил его бывший знакомый по университету. Эван тоже вышел из машины, засовывая руки в большие карманы куртки Джеймса и нащупывая там пачку сигарет, как ему показалось. Раньше он не был в Шеффилде, но это место показалось ему привлекательным. Пара высоток, стоявших бок о бок, видимо, каких-то офисов, рядом - двухэтажные дома, кафе, магазины, мало машин и людей. Здесь ему было уютно и не возникало чувства, что на него кто-то смотрит или от него что-то хотят. Он заметил, как Джеймс, потянувшись и осмотревшись, подошел снова к машине и постучал в окно со стороны Харриса. Мужчина открыл ему окно и высунул голову. Джеймс открыл сумку и, порывшись в ней, достал купюру в тридцать фунтов стерлингов. - Я бы хотел попросить о том, чтобы вы забыли, что подвозили нас. Или хотя бы прикиньтесь, что забыли и нас, и куда вы нас подвозили,- серьезным тоном сказал он, протягивая купюру Харрису. Харрис перевел взгляд с Джеймса на деньги, а потом обратно и скривил губы в усмешке. - Сэр, я в любом случае буду молчать. Не в моей компетенции распространяться. А деньги уберите, я не тот человек. Джеймс на эти слова только хмыкнул и, громко усмехнувшись, нагнулся прямо к лицу Харриса, медленно засовывая купюру ему в передний нагрудный карман куртки. - Ну, раз вы настаиваете,- каким-то странным тоном произнес Харрис, поворачиваясь и садясь ровно. - Я просто отлично разбираясь в людях,- спокойно и тихо сказал Джеймс, выпрямляясь. Харрис еще раз взглянул на него, щурясь от светлого неба, на котором не было солнца, и, кивнув, бросил «удачи», заведя машину. Джеймс еще несколько минут смотрел ему вслед, на поворот, за который он завернул, и, громко выдохнув, повернулся к Эвану, взгляд которого медленно гулял по зданиям. Джеймс поправил свою сумку и направился к нему, пройдя мимо Эвана и направившись куда-то в сторону сквера. Эван пошел за ним быстрым шагом, постепенно нагоняя его. - Какой план?- тихо спросил он, мельком посмотрев на Джеймса. - Для начала найдем какую-нибудь кафешку. Безумно хочу горячий кофе,- ответил он, приподняв плечи и уткнувшись подбородком в воротник толстовки. - Значит, плана нет,- сказал Эван, хмыкнув. - О, перестань пытаться сказать что-то дерзким и умным тоном, у тебя не получается,- выпалил Джеймс, смотря прямо, где располагался какой-то небольшой парк. - Не получалось бы, ты бы не завелся,- спокойно сказал Эван. - Я и не думал заводиться, я спокоен,- немного раздраженно процедил Джеймс, завернув влево и пытаясь обогнуть парк. Оттуда дорога вела к аллее, где располагались всевозможные лавки, забегаловки, кафе. - Я бы на твоем месте поменьше так нервничал… Говорят, плохо для здоровья,- непринужденным голосом сказал Эван, не отводя взгляда от лица Джеймса. Его брови были сдвинуты, как это бывает при гневе, но это не отталкивало, а, наоборот, привлекало внимание Эвана. Верхняя губа была изогнута будто в усмешке, которая совсем не казалась доброй, но в тот же момент она не была злой. Что-то было в этом состоянии Джеймса, что привлекало Эвана. Хотелось смотреть и наблюдать за ним все время. - Заткнись,- буркнул Джеймс, подтягивая сумку,- ты никогда не будешь на моем месте. - Нет, правда, нервные клетки не восстанавливаются… - Ты у меня сейчас не восстановишься, понял?- ответил блондин, уже переведя взгляд на Эвана. - Что-то ты не похож на человека, про которого можно сказать «само спокойствие»… Джеймс сдержанно прикрыл глаза и остановился на месте. Он развернулся к Эвану с поджатыми губами, будто собираясь что-то сказать, но потом резко передумав. Эван тоже остановился и развернулся к Джеймсу, невинно поднимая брови, будто не понимая, в чем дело. Джеймс, видимо, передумал и, сощурившись, сказал: - Знаешь, у тебя, правда, какая-то милая внешность. Особенно такое впечатление создается за счет твоего глупого выражения лица. Я считаю, что все милые люди очень глупые. И бить тебя, зная, что ты день назад лежал, умирая под кучей капельниц, будет как-то жалко. Но не сомневайся, ты меня скоро так доведешь, что я просто не сдержусь и буду ловить кайф, вытрясая из тебя душу. Тебе же все равно будет, да? Вот и отлично, совесть у меня будет чиста. Так что, пожалуйста, заткнись, ты действуешь мне на нервы,- совершенно спокойно сказал Джеймс, смотря прямо в его глаза. Эван непонимающе смотрел в его лицо, закусив одну губу, отчего выражение его лица становилось каким-то чересчур милым и невинным, отчего Джеймсу захотелось стукнуть себя по лбу. А потом его. - Там, сзади тебя, похоже, то, что ты ищешь,- спокойно сказал он, поднимая руку и указывая за спину Джеймса. Лицо Джеймса приняло какое-то странное выражение, и он, шумно вздохнув, обернулся. Сзади, через дорогу, и правда было кафе с большой яркой вывеской «EAT.». Джеймс, двинув бровями, направился туда, видя боковым зрением и Эвана, идущего рядом. Он продолжал что-то отрывисто говорить, глядя по сторонам, но Джеймс не слышал, о чем именно он говорит. Он слушал его голос. Что-то было в его голосе, и Джеймс не мог понять, нравится ему это «что-то» или нет. Это был один из тех голосов, которые запоминаются навсегда. Тот самый голос, который ты услышишь в толпе и узнаешь сразу, чей он. Только вот сам Эван не знал, что обладает таким голосом. Все, что он мог делать на отлично, так это раздражать. Да, раздражать он умел, но зачастую Джеймсу просто было необходимо с кем-то поссориться, и он заводился на пустом месте, как сейчас. Хотелось спорить с ним, выкидывать фразы, затыкать его, бросать сарказмы и издеваться, но он как-то все прерывал сказанными вообще не очень в тему фразами. Видимо, на большее он не был способен. - Ты почему-то не походишь на человека, лежавшего пару дней назад при смерти. Я думал, тебя крутить будет в разные стороны, и, признаться, я думал, тупить ты будешь больше,- сказал Джеймс, проходя в кафе и садясь за столик в самом углу. Эван сел рядом, сдвинув брови и уставившись на Джеймса.- Нет, ты и сейчас тупишь, и у тебя глаза сразу говорят за тебя, кто ты. И вообще, ты странный и ужасно раздражаешь… Но я думал, все будет хуже. Эван хмыкнул и поставил локти на стол, упираясь об него грудью. Он как-то странно скривил губы в улыбке, что Джеймсу опять не понравилось. Он вскинул брови и перевел взгляд на подошедшую только что официантку. - Мне, пожалуйста, один кофе. Без ничего,- сказал Джеймс, фальшиво улыбнувшись ей, отчего она абсолютно так же улыбнулась в ответ и кивнула.– Эй, уже можно говорить,- тихо и специально тупым тоном сказал Джеймс, пнув Эвана по ноге под столом. - Я ничего не хочу,- он мотнул головой, быстро посмотрев на девушку. - Хорошо, тогда просто один кофе. - Сейчас будет,- сказала она и, развернувшись, ушла за барную стойку, которая стояла прямо рядом с их столиком. Джеймс всегда выбирал такие места, где сидит мало людей и где все обрывалось. Например, дальше их столика столов уже не было, была только стена и большие, во всю стену окна. - Так ты прекрасно себя чувствуешь? Тебя не выворачивает, ты можешь ходить, не стонешь и не ноешь постоянно, м? В чем дело?- Джеймс закинул ногу на ногу и, прищурившись, посмотрел на Эвана, глаза которого по-прежнему были уставшими и какими-то странными. - Я не знаю, почему так… - Вообще все отлично?- Джеймса почему-то это напрягало немного больше, чем если бы его крутило или ему было плохо. Слишком хорошо все шло. - Голова болит еще с вчера, а так пока нормально,- сказал он, сглотнув и поджав губы. Джеймс задумчиво кивнул и выпрямился. - Наверное, у организма шок,- сказал Джеймс, задумавшись. Эван поднял на него глаза, сдвинув брови, и Джеймса это заставило снова скорчиться в ухмылке.- Ах, ну да, прости, все забываю, с кем говорю,- эта девушка, которая была официанткой, принесла Джеймсу кофе в белой чашке и, поставив на стол, выразительно при этом улыбнувшись, ушла. Джеймс проследил за ней и подвинулся ближе к столу. Оторвав чашку от блюдца, он увидел на том месте, где стояла чашка, маленький листок бумаги. Джеймс поднял его на уровень своих глаз и, двинув бровями, громко хмыкнул. На этом листке наспех были записаны цифры мобильного телефона и имя - Лили. Эван тоже приподнял губы в улыбке, смотря на этот листок с цифрами.- Она симпатичная. Но у нас нет на это времени, ведь так?- с иронией спросил Джеймс, после чего сразу же принял серьезное выражение лица, спрятав листок в карман толстовки. Он обернулся назад, где в метрах пяти-семи от него стояла эта самая Лили, принимая заказ у другого столика. Она многозначительно ему улыбнулась и ушла за барную стойку, записывая что-то в блокноте на ходу. - Ты что-то говорил про шок… - Ах, да,- сказал Джеймс, разворачиваясь и поднимая чашку снова,- у организма твоего, похоже, шок,- он отпил немного и поставил чашку на место.- Это то же самое, как если ложиться спать всегда в определенное время и спать одно количество времени. Большое, например. Делать это на протяжении многих недель, месяцев, а потом в одну ночь просто не лечь спать,- Джеймс заткнулся, скрестив холодные пальцы вокруг чашки, будто грея их. - И что будет?- осторожно спросил Эван, и Джеймс удивленно поднял на него глаза. Он видел, что парня серьезно заинтересовал этот разговор, Джеймсу и это казалось странным. Он действительно интересовался. - Ничего. Ты весь день проходишь бодрым и отрубишься только к вечеру. Потому что организм не поймет, что происходит. Он должен был заснуть в определенное время, а ты этого не сделал. И он будет ждать следующего раза и, не дождавшись, начнет сам засыпать,- Джеймс пожал плечами, наблюдая за лицом Эвана.- Проще говоря, когда я убрал все эти капельницы от тебя, твой организм не понял этого. Он привык к ним, потому что они поддерживали твою жизнедеятельность. А сейчас их нет, и он начинает это осознавать. Я хочу посмотреть, что будет, когда пройдет этот рубеж и он будет нуждаться в лекарствах,- шепотом сказал Джеймс, опираясь грудью о столик и придвигаясь ближе к Эвану. Тот замер, немного приподняв брови и приоткрыв пухлые красивые губы. Он смотрел на Джеймса, не отрываясь, прекрасно понимая, что тот говорит правду и такое действительно произойдет. Или уже происходит, потому что боль уже начала давить на голову. Даже моргать, казалось, было больно, хотелось просто лечь и заснуть, потому что, когда спишь, не чувствуешь, что что-то болит. - Ладно, успокойся. Пока ты не загибаешься, все нормально. Тем более я взял с собой «Этоний»… ну, ту особую штуку, которая тебе нужна. Ее тебе Вероника давала. Правда, я не знаю, что именно и когда с ней делать, но она есть,- он невозмутимо пожал плечами и в три глотка наполовину опустошил чашку с остывшим кофе. - Она ставила мне одну капельницу… каждый вечер приходила,- он неуверенно начал говорить, и Джеймс внимательно посмотрел на него, прислушиваясь.- После того как она это делала, тяжесть в груди проходила,- он положил одну руку на грудь, будто прислушиваясь к ударам сердца, и опустил взгляд. - Вероника прям мать Тереза,- задумчиво произнес Джеймс, смотря в одну точку, в окно. - От чего ты меня спас?- спросил Эван, подняв на него глаза и наклонившись чуть вперед, ближе к столу, опираясь так же, как и Джеймс, грудью о стол. Теперь расстояние между их лицами было не больше двадцати сантиметров, и Эвану казалось, он чувствует дыхание Джеймса. - О, так до тебя еще не дошло. Там как бы не курорт был,- сарказмом сказал Джеймс, ухмыляясь. - Я знаю,- Эван мотнул головой, из-за чего его волосы упали ему на лицо.- Я имею в виду от чего именно? - Я ненавижу слово «спас»,- оборвал его Джеймс,- мне оно не нравится. Я просто прихватил тебя с собой назло отцу, которому ты нужен был для операции. - Ты его сын,- с какой-то опаской очень медленно проговорил Эван, выпрямляя спину и очень выразительно глядя Джеймсу в лицо. Кортвуд перевел на него глаза, даже удивившись такой реакции.- Для какой операции я был ему нужен? Но Джеймс не собирался ему говорить. Это было слишком. Когда тебе говорят, что тебе хотели вставить кусок железяки в легкие, которая бы отщипывала кусочки твоего сердца каждый день, это не очень приятно. И Джеймс это, как ни странно, понимал, чувства у него не настолько затуплены. - Неважно,- отмахнулся он, резко выпрямившись.- Просто операция. И я просто ее сорвал,- Джеймс ухмыльнулся победной ухмылкой и повернулся к окну. Ему хотелось бы сейчас на секунду стать невидимкой и очутиться в лаборатории. Посмотреть бы, что там да как. Посмотреть бы на панику, на отца, на Веронику, посмотреть бы на всех, кто считал Джеймса ни на что не годным сыночком одного из директоров. Что сейчас они думают? Там же такая суматоха, небось и полицию уже привлекли. Джеймс беззвучно хмыкнул и прикрыл глаза. Что, интересно, подумала Вероника, как только узнала об этом? Ожидала ли она такого от него, он не знал. Он знал, что Эван был ее, она о нем заботилась. А Джеймс просто вырвал его оттуда и поместил в условия, не соответствующие его потребностям. Но он же держался. Пока. И ему, может быть, было все равно, а может, где-то в душе он и радовался, ведь он и правда расценивал это как «спасение». Джеймс опустил взгляд на сумку и открыл ее, медленно перебирая вещи. После минуты поисков он достал оттуда тот самый браслет из кубиков, выложенных в ряд буквами, составляющими имя «Крис Ф.». Он повертел его в руках и, вытянув одну, положил ее вместе с ним на стол, протягивая Эвану. - Я нашел это в твоих личных вещах,- спокойным, ровным голосом, без примесей сарказмов и усмешки, что Эвану показалось необычным, сказал Джеймс. Эван опустил глаза вниз и, заметив в руках блондина браслет, расширил глаза, пару раз сомкнув и разомкнув губы, собираясь что-то сказать, но ни звука так и не вылетело из его рта. Тогда Джеймс повертел его в руке и повернул его именем к Эвану.- Крис Ф. Это не ты, значит. Тогда кто? Эван сдвинул брови и поджал губы. Прошло немного времени, после чего он протянул к Джеймсу руку и, дотронувшись слишком холодными, как показалось Джеймсу, пальцами до его руки, взял браслет и поднес к себе, рассматривая пустым взглядом. - Я же спросил…- нетерпеливо напомнил Джеймс, и Эван поднял на него глаза. - Я не знаю. - Не знаешь или не помнишь?- уточнил Джеймс, хмыкнув. - Не помню… Мимо снова прошла Лили, улыбнувшаяся Джеймсу, и он, провожая ее взглядом, добавил: - Значит, есть вероятность того, что ты его знал? Может, брат твой? Не знаю. Девушка?- задумчиво проговорил Джеймс, наблюдая за Лили, которая остановилась у барной стойки прямо перед ним, поставив на нее кофейницу, из которой поднимался пар. Он оглядел быстрым взглядом ее недлинные, но очень яркие красные волосы, а затем и посмотрел на ее родинку около рта, тоже очень выделяющуюся на ее бледной коже. Ее лицо было красивым, каким-то гордым и выразительным. Ей очень не шла эта бледно-желтая форма официантки. - Кристина, например. Хотя о чем я,- он снова посмотрел на него своими невозмутимыми прищуренными глазами и скривился в усмешке.- Девушка. У тебя? Ну да, ты же всю свою жизнь, получается, там торчал. К тому же, ты еще и… - Джеймс постучал кончиками пальцев себя по голове и двинул бровями. Эван все продолжал рассматривать браслет, трогал пальцами каждую букву на нем. «Знакомо. Мое», - крутилось у него в голове, в которой мысли от боли просто смешались в кучу. Он положил браслет на запястье и протянул Джеймсу. Тот, чуть приподняв одну бровь и скептически посмотрев на Эвана, все же застегнул ему этот браслет, не понимая только зачем. Эван поставил руку на локоть, подняв ее на уровне глаз и наблюдая за тем, как браслет скатывается ниже с запястья. - Не уверен, что он может быть чьим-то, кроме твоего. Я просто логику не наблюдаю. Знаешь, если бы у тебя был хоть кто-то из знакомых…- Джеймс не договорил, он сделал голос тише и обернулся на звук, который насторожил его. Дверь в кафе будто выбили силой, она так широко распахнулась, что сквозняк прошелся по столам в первых рядах и смахнул оттуда салфетки. В кафе зашел мужчина, одетый достаточно официально. Он закрыл за собой дверь и осмотрелся. Когда Джеймс его увидел, внутри у него что-то сжалось. Сердце, желудок, легкие, селезенка н.е. в.а.ж.н.о. ч.т.о. Что-то сжалось, и так сильно, что он согнулся и почти лег на стол. Дыхание его как будто остановилось, а голову просто разрывало от вопросов, мыслей и какого-то необъяснимого страха. Эван увидел реакцию Джеймса и, проморгавшись, тоже склонился к нему, тихо проговорив: - Что-то случилось? - Он,- процедил сквозь зубы Джеймс, натягивая на себя капюшон толстовки,- он, черт возьми, он один из охраны в лаборатории… - Ты уверен?- перебил его Эван, поднимая голову и наблюдая за мужчиной, который, показав что-то бармену, проходил между столиками, смотря на людей. - Да-да, я их всех прекрасно знаю, не раз пытался уйти оттуда, когда отец «приказал» сидеть. Как?.. Как, черт возьми?- голос Джеймса дрогнул. Он просто не представлял, что сейчас делать. Он сидел к нему спиной, а Эван, наоборот, лицом. Но Эвана он, может быть, и не узнал бы. Когда он мог его видеть? Но вот Джеймса он узнал бы сразу просто по макушке, по спине, по рукам, по чему угодно он бы узнал. Глаза у Джеймса расширились, а брови, наоборот, сдвинулись у переносицы. Эван сжимал одной рукой вторую, судорожно перебирая каждый палец и как будто выламывая его из сустава. Джеймсу казалось, что он отсюда прекрасно слышит его быстрое, в отличие от пульса Джеймса, для которого время, казалось, остановилось, сердцебиение. - Джеймс, он идет сюда. К нам, Джеймс,- прошептал Эван, склоняясь ближе к столу и смотря на Джеймса, надеясь на что-то, хоть на что-то, что может придумать этот блондин, который так отважно вытащил его из лаборатории. Но Джеймс понятия не имел, что делать. Сорваться и побежать с места? Нет, так только привлекут его внимание, а вдруг на улице их еще больше? Джеймс только выпрямил спину, незаметно натянув на лицо капюшон, и обхватил рукой пустую чашку кофе. Он прекрасно понимал, что уже пора было придумать что-то, но это было самым разумным, что можно было сделать. - Сиди спокойно. Тебя он не знает,- четко и отрывисто сказал Джеймс, облокачиваясь на стол и сжимая чашку. Эван опустил взгляд и смотрел на руку Джеймса, вены на которой напряглись. Он видел боковым зрением, как мужчина, остановившись у ближнего стола, поправил пиджак и направился прямо к ним, к последнему столу. Все кафе будто замерло. Все наблюдали за ним, даже бармен с официанткой, которая дала Джеймсу номер, замерли, не шевелясь, выжидая, что будет дальше. А он тем временем подошел к столу, и Джеймс увидел его ноги. Он остановился прямо сбоку, между ними, как будто выжидая. Эван не поднимал взгляда, а Джеймс все смотрел на его ноги. Он прекрасно понял, что тот узнал его. Узнал и чего-то ждет. Смысла бежать уже не было, но Джеймс еще надеялся на то, что он сейчас, обознавшись, уйдет. Но этого не происходило. Все было к.о.н.ч.е.н.о. - Ты в кого угодно переоденься, но я все равно узнаю тебя, гаденыш,- громко сказал мужчина, и это будто было сигналом, Джеймс резко встал, собираясь оттолкнуть его и уйти, но у него не получилось. Реакция у мужчины, которого звали Питер Балдог, была быстрее Джеймса. Он остановил его и толкнул рукой в грудь, а второй рукой он сжал его горло, буквально отодвигая стол и прижимая Джеймса к стене, успев нажать какую-то кнопку на своей рации. В кафе сразу все зашумели, кто-то встал и выбежал, кто-то просто замер, бармен уронил стакан, который держал, а Лили, официантка, вскрикнула. Эван беззвучно резко встал и прижался спиной к барной стойке, как только Питер со злостью и с силой отодвинул стол. Он сжал одной рукой другую до нездоровой бледности, а глаза его застыли на Джеймсе, который судорожно дышал, смотря на охранника, пальцы которого сжимали его горло. Он не душил Джеймса, он просто не давал ему двигаться, и Джеймс, если бы начал вырываться, стал бы душить сам себя, поэтому он замер, вцепившись руками ему в руку и пытаясь отодвинуть ее от себя. - Здравствуй, Кортвуд. Увлекательное путешествие было?- серьезным тоном спросил Балдог, делая шаг к нему ближе и не ослабляя хватку. - Весьма,- не сказал, а постарался сказать Джеймс, но из-за передавленного горла у него получилось только прошептать, и то отрывисто, делая вздохи. Эван стоял, абсолютно растерявшись, даже не представляя, что ему делать. У него не возникало мысли бежать, он просто переводил взгляд с Джеймса на Балдога и обратно. Он прислонил руку к уже сильнее разболевшейся голове и тяжело вздохнул. Хотелось оттолкнуть его от Джеймса, хотелось ударить, крикнуть, чтобы перестал, но ничего этого он сделать не смог. Зато смогла Лили, которая подошла ближе к Балдогу: - Отпустите его. Что вы себе позволяете? Как вы можете вообще, вы… - Могу, милочка. И советую мне не мешать,- он повернул голову на нее, отчего она будто приросла к месту и только медленно переводила взгляд с охранника на Джеймса, который пытался отвернуть голову в сторону и отстранить от себя давящую на трахею руку. Как только Балдог перевел взгляд на и так потерянного Эвана, у него внутри будто сердце разорвало. Он хотел отвести взгляд от его глаз, но не мог. Балдог усмехнулся и прищурился. - Ну, привет, эксперимент ходячий. Так вот, какой ты. И это ты поднял столько шума?- он говорил каким-то ужасным, издевательский, как казалось Эвану, голосом, от которого у него забегали мурашки по коже и даже дыхание перехватило. Тот снова обернулся к Джеймсу, который пытался вырваться, и только сильнее сжал его горло, другой рукой схватив за толстовку в области груди.- А ведь все из-за себя, гаденыш. Ты всегда всем и всем портишь. Избалованный, богатенький, глупый. Что ж ты сейчас не дерзишь мне? - Пусти,- выдохнул Джеймс, почти сразу вдыхая, ну, или стараясь сделать вдох. Джеймс судорожно ловил ртом воздух, чувствуя давление и в области груди, и на шее; на глазах уже выступили слезы, а лицо побледнело. Все, кто находился в кафе, не смели сказать ни слова. Заступиться пыталась только Лили, которая побоялась вмешиваться дальше. Все будто знали, что и им будет плохо, посмей они вмешаться. Питер Балдог еще у входа показал всем свой значок, который как бы убеждал всех, что ему лучше не мешать, а парень и правда натворил что-то очень плохое. Поэтому все, думая, что Джеймс - малолетний преступник, просто собирались и уходили, не обращая внимания на то, что охранник явно перебарщивал с силой и Джеймс чувствовал удушье. Кортвуд перевел глаза с Питера на Эвана, стоявшего в углу с таким выражением лица, будто его сейчас душили, а не Джеймса. Они встретились глазами, и Эван только сильнее сжал пальцы, убрав руку от головы. - Ч-чего ты с-стоишь?.. Уходи,- прошипел Джеймс, уже ногтями вцепившись в оголенное запястье Балдога, на что тот, кажется, даже не обращал внимания. - А он не убежит, Джеймс,- противным тоном проговорил Балдог,- он просто смирно подождет, когда придут остальные. Он - не ты и не будет нарываться на неприятности,- Питер говорил с какой-то издевкой в голосе, на которую Джеймс уже не обращал внимания, он хотел расцепить его руки, мешающие ему дышать. Эван, на самом деле, не поэтому стоял здесь, выжидая, когда придут другие из лаборатории. Он бы сто раз уже успел уйти. Он не хотел, не мог бросить Джеймса. Он даже мысли не допускал такой - взять и уйти. Джеймс не ушел из лаборатории без него, и Эван не мог. Что он мог сделать? Он никто по сравнению с Питером, он только и мог, что стоять и мысленно умолять все это прекратиться. Он даже готов был сказать, что спокойно подождет и уедет обратно, только чтобы он разомкнул руку на шее Джеймса. - Ты жалок, Кортвуд. Я знал, что тебя найдут. Ты не смог бы спрятаться или далеко уйти. Припекло сбежать? А на остальное ума не хватило, нет? Я-то с тобой ничего не сделаю. Хочу посмотреть, что сделает с тобой отец,- он громко усмехнулся и оглянулся на Эвана, который смотрел прямо на Питера, собираясь что-то сказать, только вот слова никак не выходили.- А ты вообще зашуганный до предела. Джеймс у нас любит таких людей. Ну, ничего, сейчас все разом закончится. Ты попадешь обратно, а ты, Джеймс, если не под статью о похищении, то к отцу, что еще хуже. Эван почувствовал на себе взгляд Лили, которая в непонятках переводила взгляд на всех троих по очереди, округляя глаза и поднимая брови. Эван повернул голову вправо, к выходу, и увидел множество глаз и лиц, уставившихся на него, на Джеймса, на Балдога. Они ничего не делали, и Эван чувствовал какое-то внутреннее возмущение: отчего, почему никто не заступится? Резкий вздох Джеймса заставил Эвана снова повернуться к ним. Лицо у блондина стало бледным, а воздуха явно уже не хватало. Эван видел, как рука у Балдога сжимается, и он понимал, что сейчас, просто не рассчитав силу, он мог сделать что-то ужасное. Какой-то адреналин появился у него в крови, и он, просто боковым зрением заметив кофейницу, обернулся и взял ее за ручку, поднося к себе. - Эй, ты,- слабым голосом, стараясь как можно громче, сказал он. Питер Балдог оторвался от Джеймса, которому он что-то говорил про его будущее, и, как только он повернулся к Эвану, тот резко выплеснул ему в лицо весь горячий кофе, что был там. Лили даже охнула быстрее, чем Эван это сделал, а потом послышался громкий страшный вскрик Балдога, который закрыл руками лицо, отпустил Джеймса и согнулся пополам, продолжая стонать. Джеймс упал рядом, прислонив руки к своему горлу и судорожно откашливаясь, глубоко вдыхая и выдыхая. Он смотрел в каком-то шоке на Питера, но потом, подняв голову, увидел стоящего рядом не менее удивленного, чем сам Джеймс, Эвана с кофейницей в руках, который тоже с каким-то облегчением смотрел на Джеймса. Кортвуд сразу сообразил, он попытался встать, но Балдог, одной ошпаренной рукой закрывая такое же ошпаренное лицо, другой схватил Джеймса за лодыжку, твердя, что он так просто не уйдет. Джеймс быстро ударил его второй ногой по плечу два раза, и тот, вскрикнув, отпустил его ногу. Джеймс наконец встал, чуть не налетев на соседний столик, и, схватив Эвана за рукав куртки, просто бросился к выходу из кафе, все еще держась за болящую шею рукой. ========== Глава 9 ========== Необъяснимое чувство, разрывающее грудь Джеймса, с каждым его шагом только усиливалось. Или, может быть, это было его дыхание, которое давно сбилось от бега? Хотя дыхание его сейчас мало волновало. И кажется, весь мир будто замер и дал ему бежать. Он не знал, привлекали ли они тогда внимание всех прохожих или просто выглядели, как обычные подростки, но Джеймс был уверен, что кто-то из всех этих прохожих может быть полицейским или человеком из лаборатории отца. У кафе, когда Джеймс выбежал оттуда, не было ни машины, ни людей, ждущих их. Все было так спокойно, но Джеймс не обращал на это внимания. Его глаза разбежались по дорогам, выбирая, куда именно бежать. И вот сейчас он бежал по узенькой улочке, где иногда встречались какие-то лавочки и магазинчики. Он так крепко схватил Эвана за запястье, что у того уже начала болеть рука, но он старался не обращать внимания на эту боль, ведь это чувство страха и адреналин из-за того, что произошло в кафе, еще не прошло. Джеймс резко свернул куда-то за угол, в проем между двумя домами, и Эван тоже свернул за ним, чуть не падая от неожиданного поворота. Кортвуд прислонился к стене дома и, наклонившись, уперся руками в колени, шумно переводя дыхание. Эван же сел на корточки, прислонившись спиной к холодной серой стене многоэтажки. То, что сейчас произошло, больше напоминало какой-нибудь фильм, а не то, что могло когда-нибудь происходить с Джеймсом. Мало того что им каким-то образом удалось найти его с Эваном, так еще это был Питер Балдог, хватку которого Джеймс ощущал на своей шее до сих пор. Самый ненавистный Джеймсом работник лаборатории. У них всегда была неприязнь друг к другу, с самого детства Джеймса. И кто бы мог подумать, что первым, кто найдет их, окажется именно он? - Как… черт возьми, как это могло произойти?- спросил Джеймс, скорее, у себя, чем у Эвана. Он поднял свою голову, не отрывая глаз от асфальта, и прислонил руку к быстро поднимающейся и опускающейся груди. Эван поднял на него глаза и посмотрел в глаза Джеймса уже знакомым ему взглядом, который так и говорил: «Я не оторвусь от тебя, пока ты не заткнешься».– Я понять не могу, они… не могли …сами,- сказал Джеймс отрывисто, все еще переводя дыхание.- Они бы не нашли нас сами. Ладно, они угадали город. Но… неужели они пошли проверять каждое заведение? Эван приподнялся и потер лоб рукой. Его не мучили вопросы, мучившие Джеймса, потому что он не мог о них думать. Голова слишком сильно болела, и теперь отдавало даже на глаза. Каждый раз, когда он их закрывал, земля будто уходила из-под ног и появлялось ощущение полного расслабления, тут же хотелось просто заснуть. И открыть глаза потом было очень больно, они начинали болеть и слезиться, поэтому Эван старался не закрывать глаза надолго. Вместо этого он уставился на Джеймса, глаза которого бегали по стенам, асфальту, поднимались вверх, после чего сразу опускались. Трудно было представить, что творилось у него в голове. - Нет, они не могли угадать город,- после долгого молчания сказал он,- не могли. Отец не послал бы сюда, потому что… - он поднял глаза на Эвана и многозначительно посмотрел ему в глаза.- В тебе случайно жучка нет? - Жучка?- тихо спросил Эван, сощурившись, отчего боль в висках увеличилась. - Ну, отслеживающего. Как радар. Может, в тебя его вживили, может, знали, что… Хотя откуда, черт возьми,- Джеймс резко запрокинул голову назад и сжал руку в кулак. Эван наблюдал за ним, не зная, что ему можно сказать. Он видел, что он пытался сообразить, что-то придумать и что его сейчас больше волновало то, как их нашли, а не как скрыться или уйти. Джеймс резко задержал дыхание и выдохнул, хлопнув себя ладонью по бедру, которое не было прикрыто его черной длинной сумкой. - Сумка… черт, черт! - Я, я взял,- сказал, запнувшись, Эван, приподнимаясь с корточек и не отрывая руки от головы. Он основанием большого пальца придавил пульсирующий висок и встал окончательно, снимая с себя сумку и протягивая Джеймсу. Кортвуд с удивлением посмотрел на него, выпрямляясь и забирая у него свою сумку, подозрительно глядя на Эвана, взгляд которого упал вниз. - Когда ты успел? - Когда ты упал,- также тихо и спокойно сказал Эван. - Я не хочу признавать, что ты помог, но ты правда помог,- задумчиво проговорил Джеймс, прижимая сумку к себе и опускаясь на корточки.- У бедняги теперь пол-лица искалечено. Так ему и надо, мразь,- Джеймс медленно дотронулся холодными длинными пальцами до теплой шеи и сдвинул брови. - Я думал, он убьет тебя… - сказал Эван таким тоном, будто хотел продолжить, но его оборвали. - Он бы не убил,- усмехнулся Джеймс, покосившись вправо, где по улочке кто-то прошел мимо.- Хотел показать превосходство. У него же, кроме силы, ни черта нет. Я давил на него словами, вот он и хотел отыграться. - Глупо, ты же младше его… - Не имеет значения, когда тебя унижают,- отрезал Джеймс, потирая глаза. Эван тоже потер уставшие глаза и засунул руки в карманы куртки Джеймса. Он достал оттуда пачку сигарет и протянул Джеймсу, который, вероятно, в поисках их обыскивал карманы толстовки. Джеймс взял сигареты, посмотрев Эвану в глаза таким взглядом, который будто говорил немое «спасибо», и Эван знал, что это вовсе не за сигареты, а за то, что было в кафе. Кортвуд зажег сигарету не с первого раза. Зажигалка все никак не хотела разгораться, да и сам Джеймс почувствовал, как на улице стало будто холоднее. Или же это оттого, что адреналин в крови поднялся, от него Джеймсу всегда становится холодно. Он глубоко затянулся и прикрыл глаза. Тупая привычка, как он считал, которую он перенял у Вероники. Он до сих пор ощущал, как сильно бьется у него сердце и как эти удары отдаются у него в висках и на запястьях. И Джеймс давно заметил, что Эван не слишком хорошо себя чувствует, но что он мог сделать? Выйти из этого «уголка» было нельзя. Сейчас их повсюду ищут, да и выезды из города, по-видимому, перекрыли. Отлично, лучшего и желать было нельзя. Оказаться взаперти города, где некуда было пойти. - Нам не уйти от них, да?- после долгого молчания тихо спросил Эван. - Я не для того ушел оттуда, чтобы снова оказаться там,- быстро ответил Джеймс, прекрасно понимая, что ответить нужно было «не знаю» или что-нибудь еще, но никак не быть таким категоричным. Да, сейчас они ушли, причем заслуга здесь Эвана, но что будет в следующий раз? Зато Эван почувствовал такую уверенность в его голосе, что где-то в душе он расслабился. Что еще остается делать, как не верить человеку, который буквально спас тебе жизнь? Хотя он видел сегодня, что Джеймс беззащитен перед такими, как Балдог, но он пытался в голове оправдать это тем, что это все было слишком неожиданно и вообще Джеймс не мог ничего сделать. Просто за эти два дня он стал слишком ему доверять и не мог обвинить в том, что что-то пошло не так. - И я не могу понять,- протянул Джеймс, ставя локоть на коленку и поднимая сигарету на уровне лица,- неужели они все-таки заехали к Монтеро? Неужели она все рассказала? Хотя откуда ей знать, куда мы уехали? А Харрис еще даже не успел вернуться…- он снова затянулся. Эван сделал шаг к Джеймсу и сел возле него на корточки, упираясь руками о его коленки. Джеймс даже открыл глаза и столкнулся с близкими, слишком близкими глазами Эвана. Руки Эвана всегда казались Джеймсу холодными, но сейчас, когда они лежали на его коленях, от них исходило такое тепло… - А где ты живешь?- тихо спросил он, глядя Джеймсу в глаза своими уставшими красными большими глазами. - У меня поместье в Йорке,- тихо ответил Джеймс, выпуская дым в сторону и стряхивая пепел. - Я смутно представляю, где это, но это же дальше этого города? - Да, намного,- отрезал Джеймс. У него было какое-то странное ощущение, к тому же и Эван был слишком близко, так близко, что хотелось оттолкнуть, но Джеймс не делал этого, ему не мешало это постороннее присутствие на его территории. - Так, может, они просто обыскивают каждый город и пригород на пути к твоему родному городу? - Господи, ты умеешь рождать умные мысли,- с удивлением произнес Джеймс.- Я только что об этом подумал. Может быть и такое, хотя вряд ли. Мой отец вряд ли подумает, что я приеду домой… - Джеймс затянулся последний раз и выбросил сигарету в сторону. - Тогда почему мы не можем уехать к тебе? Если тебя там не будут искать?- непонимающе спросил Эван, поднося одну руку ко лбу. - Потому что,- Джеймс выдохнул дым прямо в лицо Эвану, отчего тот поморщился и тряхнул головой,–потому что даже при том, что он знает, что я туда не вернусь, вся наша прислуга уже знает, куда надо звонить, если я появлюсь, а у дома наверняка дежурит кто-то из его людей. Отец… он такой,- усмехнулся Джеймс и покосился вправо, где совсем рядом, проходя мимо, остановилась женщина с телефоном в одной руке и сумочкой в другой. Она явно что-то искала в телефоне и вскоре прислонила его к уху, прижимая плечом. Джеймс наблюдал за ней с приподнятой бровью, и даже Эван уставился на нее, так и не отодвинувшись от Джеймса. Эта женщина как-то резко покосилась влево и, увидев внизу сидящих на корточках парней, испуганно охнула и сделала шаг в сторону. - Дамочка, мы при вас не можем,- резко и серьезно сказал Джеймс, отчего она шарахнулась еще больше, а Эван приподнял уголки рта, сжимая одной рукой колено Джеймса, будто говоря «не шути так».- Нет, серьезно? У нас не может быть личной жизни? Хотя бы здесь, в этом… проеме,- он вскинул руку и сделал ею круговое движение, после чего снова указал на женщину.- Или вы тоже гомофоб? Вперед за стадом, да?- укоризненно сказал Джеймс, прищурившись. Эван издал смешок в сторону, а женщина убрала телефон от уха и прошептала быстро «простите», быстрым шагом пройдя мимо, оглядываясь. - Зачем ты это сказал? Наехал на просто проходившую мимо женщину…- тихо, но с улыбкой в голосе сказал Эван. - Захотелось поговорить с кем-то, кроме тебя. Видимо, не удалось. Тем более она и не поверила,- хмыкнул он, посмотрев на Эвана.- Я не похож на гея, и даже если и так, я с тобой? С т.о.б.о.й? Да брось…- он сказал как-то насмешливо, но не обидно, отчего Эван только сощурился, укоризненно смотря ему в глаза. - У тебя опять нет плана. - Он всегда есть. - Тогда, может, подумаем о том, что можно сделать, а не о том, как нас нашли… - задумчиво протянул Эван, на что Джеймс удивленно приподнял бровь. - Опять этот умный тон,- сарказмом сказал Джеймс, хмыкнув.- Я пытаюсь выяснить, как они нас нашли, чтобы уйти туда, где они нас, по их логике, не найдут. Мне бы только узнать, как они это сделали. Действительно ли случайно, или я настолько предсказуем? - Может быть, твой отец знал, что ты приедешь сюда?– произнес Эван после недолгой паузы.- Кстати, почему мы приехали именно в этот город? - Тебе необязательно об этом знать,- отрезал Джеймс, смотря куда-то в сторону отстраненным взглядом. - Но ты же не просто так сюда приехал… - Ты довольно быстро надоедаешь, тебе об этом говорили?- с иронией спросил Джеймс, приподнимая брови. Эван незаметно закатил глаза и перенес центр тяжести на руки, опираясь о колени Джеймса. - Почему Шеффилд? Здесь живет кто-то? - Потому что Шеффилд - первый город, расположенный в обратном направлении от Бирмингема, ясно?- Джеймс раздраженно всплеснул руками, посмотрев в глаза Эвана. - Я всего лишь пытаюсь натолкнуть тебя на мысли о том, почему нас нашли… - проговорил Эван, заметив раздраженный тон Джеймса. Он медленно поднялся и, запустив холодную руку в волосы, прижимая основание ладони к виску, выпрямился и облокотился о стену. - Не надо, у тебя не получается. Я обычно сам до чего-то дохожу и попытки других помочь мне… Черт возьми,- неожиданно воскликнул Джеймс и затих, быстро забегав пустыми глазами по асфальту. Эван поднял на него сощуренные глаза и замер.- Здесь, в Шеффилде, живет мой однокурсник,- Джеймс начал спокойно и медленно подниматься, не отрывая напряженные глаза от асфальта.- Точнее жил, но, но я говорил отцу, что он переехал?- он поднял глаза на Эвана, будто тот мог знать ответ на вопрос.- Он знал, что я, возможно, приеду к нему домой. И, черт возьми!- Джеймс обреченно вздохнул и прикрыл глаза рукой. - Что?- тихо спросил Эван, делая шаг к парню. - Он, в смысле однокурсник, жил здесь, в этом районе. Почему я не рассчитал это? Я приехал сюда, прямо сюда, тем самым и становясь предсказуемым для отца,- Джеймс ругнулся и пнул ногой противоположную стену дома.- Теперь-то все понятно. - То есть ты не знал, что, если ты приедешь сюда, тебя будет легко найти?- также тихо спросил Эван, глядя на напряженное лицо Джеймса. - Мы с отцом думали совсем о разном. Приехав сюда, я вообще не руководствовался тем, что здесь живет или жил знакомый мне человек… Я остановился здесь интуитивно. Ведь я мог поехать в центр города. Я просто останавливался здесь, в этом районе, всегда. Но друга здесь больше нет, а я все равно останавливаюсь именно на Мариборн,- Джеймс потер рукой лоб и шумно выдохнул.- Черт. Мне надо научиться думать по-другому… Именно сейчас в голову Джеймса пришла идея, которая показалась ему странной, необдуманной, и вообще он не думал, что когда-нибудь он об этом подумает. Это все казалось таким нелепым, но выхода не было сейчас. Люди лаборатории, вероятно, заняли теперь весь Мариборн. Нужно было куда-то деть себя на время и вообще затихнуть, чтобы они подумали, что в Шеффилде их больше нет. Главное - это остаться в самом Шеффилде и не уезжать из города, потому что тогда бы ничего не получилось. - Окей. Ладно, так… - Джеймс снова забегал глазами по стене дома, а затем, тряхнув головой, надел на себя сумку.- Пошли, надо уйти отсюда,- Джеймс дернул Эвана за плечо и пошел в совсем противоположную сторону от той, с которой они зашли в этот проем между домами. Этот путь тоже вел на улицу Мариборн, только там уже располагалась главная дорога к самому центру Шеффилда. Она была оживленнее, и на ней было проще потеряться и слиться с толпой. Эван пошел за ним, сдвинув брови и крепко сжав губы, потому что боль, которая до этого была только в голове, теперь опустилась ниже, на грудь. И каждый раз, вдыхая, он будто поднимал тяжелый груз, а, когда выдыхал, этот груз опускался, но как-то трудно и с какой-то тянущей глухой болью. Это беспокоило Эвана, но он решил не говорить сейчас Джеймсу, потому что его мысли были заняты совсем другим. - Куда мы идем? - Туда, где нас точно не станут искать,- как-то странно, будто немного радостно произнес Джеймс, быстро идя по обочине вдоль дороги и домов, обгоняя медленных зевак и спокойно гуляющих людей.- На самом деле, я и не думал, что когда-нибудь я пойду именно туда, но, видимо, обстоятельства требуют этого…- он постоянно оборачивался, потому что Эван отставал. И когда на дороге началась развилка и улица Мариборн оставалась только с одной, с правой стороны, Джеймс остановился, и Эван нагнал его, встав вплотную. - Так что это за место такое? И почему ты так уверен, что нас там не найдут?- с интересом спросил Эван, отдышавшись. Он прислонил руку к болящей груди и прикрыл глаза. - Ты никогда не поймешь этого, во-первых, в силу твоего ума,- с усмешкой произнес Джеймс,- ну, а во-вторых, мне просто лень объяснять все это. Это долго. Эван промолчал, а Джеймс повернулся к дороге и, снова потянув за собой Эвана, перешел ее, направляясь к повороту, ведущему влево. Там он остановился и взглянул на дорогу, следя за машинами. Эван пока мало понимал, что сейчас происходит, поэтому просто молча стоял и наблюдал отстраненным взглядом за Джеймсом. - Я давно заметил, что тебе плохо, можешь не скрывать,- Джеймс пожал плечами, не отрываясь от дороги.- По тебе видно, так что перестань держаться невозмутимо. Вообще, идти недалеко, но ты не дойдешь такими темпами,- буркнул Кортвуд, и Эван, сдвинув брови, опустил взгляд вниз, пряча замерзшие руки в большие карманы.- Поэтому… - он не договорил. Джеймс увидел большой грузовик, выезжающий из правого поворота и направляющийся сюда, и вытянул руку. Эвану показалось, что он ждал именно эту машину, потому что она затормозила, и Джеймс победно ухмыльнулся.- Пошли,- быстро сказал он, поднимаясь по ступенькам в кабину водителя. Водитель был пожилой мужчина с приятной старческой улыбкой, и вел он себя вполне доброжелательно. После небольшого приветствия Джеймс дал ему немного денег, от которых мужчина сначала для приличия отказался, и сказал: - Аутхитсбридж 551R. Да, на самом деле Джеймс знал, что делал. И он ждал именно эту машину. В Аутхитсбридж находилась шоколадная фабрика. Он это знал, потому что лично там был как-то раз, и он прекрасно знал, что оттуда постоянно ходят грузовики с шоколадом в сам Шеффилд и обратно. Вот с чем Джеймс реально угадал, так это со временем. Он думал, ждать придется больше или вообще до вечера, но нет, так совпало, что грузовик возвращался в город именно сейчас. Джеймс пока не очень представлял, что он будет делать, приехав на место, потому что не знал, доведется ли ему встретиться с МакАлистерами или все же нет и придется думать над другим планом. Да, ехать туда было вторым по счету абсурдным поступком после побега из лаборатории, но выбора не было. Там не найдут и точно даже искать не станут. Он прекрасно помнил, какие у его отца отношения с МакАлистерами, и помнил их последние встречи, но это все казалось такой мелочью на фоне того, что могут сделать с Джеймсом, если их опять поймают. То, что сегодня все обошлось, - какое-то странное везение, и Джеймс даже не стал об этом много думать. Повезло и повезло. Главное - не рассчитывать на удачу в следующий раз. Джеймс задержал свой взгляд на Эване, который сидел как-то отстраненно и странно, смотря в пол и держась рукой за грудь, иногда покусывая губы и надолго прикрывая глаза. Заметив взгляд Джеймса на себе, Эван приподнял брови, а потом просто придвинулся к нему ближе: - Расскажи мне,- тихо попросил он, смотря в лобовое стекло на прямую, никуда не сворачивающую дорогу. - Что тебе рассказать? - Расскажи про то, куда мы едем… И Джеймс решил хотя бы намекнуть ему, потому что объяснять все было жутко лень, а, видимо, если он ему ничего не скажет, он просто не отстанет, и Джеймс опять взбесится. - Я еду к человеку, который всегда был врагом и коллегой моего отца. Они были соперниками и постоянно по очереди выхватывали какие-то проекты друг у друга из-под носа,- Джеймс хмыкнул и сложил руки на груди.- Именно поэтому я и еду туда. - А если они решат просто проверить все дома тех людей, которых ты знаешь? - Нет, они точно не будут искать там. Потому что отец явно подумает, что им нет никакого смысла помогать мне,- Джеймс как-то зло приподнял уголки губ и сощурил глаза, будто сам наслаждался той мыслью, что мелькнула у него в голове. - Разве они не правы? Получается, ты же тоже их враг,- непонимающе проговорил Эван,- какой им смысл помогать тебе? - Я говорил, что не поймешь… - Джеймс вздохнул и цокнул языком.- Тогда просто пойми эту фразу: враги, объединившиеся вместе против другого врага, хуже любого оружия. А теперь сделай логический вывод,- опять с сарказмом сказал Джеймс, ухмыляясь.- Это будет немного сложно, но, думаю, у меня получится. Эван промолчал, понимая, что Джеймс невероятно прав. Правда, он до сих пор не понимал, что это за люди, и ему вообще не была ясна вся эта ситуация, но, если судить по словам Джеймса, действовал он правильно. Ну, или это, как всегда, его самоуверенный тон срабатывал. До Аутхитсбридж они добрались довольно быстро, как Джеймс и говорил, это находилось не так уж и далеко. Это место, где находился небольшой дом 551R, было очень тоскливым. Район почти спал. В ряды по обе стороны дороги просто стояли дома, очень похожие друг на друга. Вокруг ни души, даже машин, и то не было - они стояли либо в гаражах, либо около домов, на обочине. Ступив на землю, Джеймс сразу почувствовал, что недавно здесь прошел дождь: земля была мягкая и влажная. Трава, которая всегда росла вокруг домов, исчезла, и это было бы нормальным, выпади здесь снег. Но погода будто бы издевалась над теми людьми, кто люто ждал праздников, елок и снега. Джеймс на секунду представил, как это выглядело, когда огромный грузовик заезжал на узенькую улочку и высаживал здесь подростков. Машина же еще так шумела, что, вероятно, должны были собраться у окон соседи. Но никого не было. Все и правда будто спали. Этот район был маленьким, но богатым. Здесь пусть и были похожие дома, но купить здесь место было почти невозможным - цены были жуткие. Джеймс повернулся к дому из красного кирпича и с большой черной дверью. Дом совсем не изменился, именно таким его Джеймс и помнил, за исключением того, что Джеймс был здесь, когда лежал снег, и весь дом был в снегу, а окна - в инее. Свежий воздух никак не помогал Эвану. Когда он вышел из машины, он едва устоял на ногах. Жутко тянуло в сон, голова была тяжелой, а дышать было тяжело и больно. Он шел, шатаясь и смотря только себе под ноги. Он даже не разглядел этот дом и место, в которое они приехали. Эван просто шел за Джеймсом, шаги которого были короткими и нечастыми. Он будто думал, стоит ли вообще? Дойдя до крыльца, Джеймс заметил, что газеты, которую постоянно оставляют около порога каждое утро, не было. Неужели МакАлистеры еще здесь и никуда не уехали? Или, наоборот, уехали, и поэтому им не приносят газеты? Все было таким тихим… Ни звука не донеслось ни из дому, ни с улицы вообще. Даже ветер, который явно гулял где-то вверху, никак не доходил до земли и не скрашивал эту тоскливую тишину серого холодного дня. Джеймс обернулся, скорее, рефлекторно, чтобы посмотреть, нет ли поблизости кого из «знакомых» ему людей, хотя он прекрасно понимал, что здесь никого и не может быть. Сделав шаг вперед, он постучал железной ручкой в дверь раза три, не меньше. Эван не поднимал глаз. Он почему-то думал, что никто не откроет, потому что было тихо и никто не подходил к двери больше минуты, после чего Джеймс опять постучал. Но, когда дверь открылась, у Эвана будто сердце замерло. Она отворилась тихо и спокойно, что еще больше подчеркивало эту спокойную атмосферу. Эван медленно исподлобья посмотрел на того, кто открыл им дверь. На пороге стоял юноша: высокий, стройный, со впалыми щеками, отчего его скулы еще больше выделялись, и большими, какими-то меланхоличными глазами. Он был одет в домашнюю одежду, в свободные штаны и облегающую майку, руки его были открыты, на них сильно выступали синие вены, а пальцы были длинными и изящными. Он был явно старше Джеймса, и он показался Эвану довольно симпатичным, с красивой недлинной прической и привлекательным лицом. Кстати, выражение его лица с безмятежного сменилось на напряженное и даже удивленное. Брови его сдвинулись, на лбу появились еле заметные складки, а губы приоткрылись, его глаза расширились, и он, быстро проморгавшись, вытаращился на Джеймса, даже не заметив Эвана. Джеймс сразу узнал его и даже, сам немного удивившись, вскинул бровями и даже растерялся. Но почти сразу собрался, принял невозмутимую позу, засунув руки в карманы, и полностью расслабил лицо. - МакАлистер,- с голосом Джеймса опять что-то произошло: он был таким расслабленным, спокойным, и в то же время в нем была слышна какая-то тонкая издевка. Эван медленно повернул голову на Джеймса, тот и правда немного скривил губы в усмешке, сощурив глаза. - Кортвуд,- не сказал, а выпалил с вопросительным выражением парень, открывший дверь. Эван даже вздрогнул и обхватил руками живот, прижимая к телу куртку и будто ежась от холода. Парень оглядел и его, только мельком, быстро, снова вернувшись к Джеймсу и рассмотрев его с ног до головы, не убирая с лица удивленное и неприятное выражение.- Какого… какого черта, вообще?! - Да, именно черт меня сюда и принес,- Джеймс усмехнулся и качнулся на месте, поджав губы.- Мне, как бы это сказать… помощь нужна,- слово «помощь» Джеймс сказал с таким трудом и таким странным тоном, что Эван снова посмотрел на него. - Помощь?- не поверил своим ушам МакАлистер.- Чья? МОЯ помощь? Ты, ты рехнулся совсем?! - Не буду отрицать, в последние дни я веду себя как-то не так. Ну, ты же помнишь, как я обычно себя веду, да,- Джеймс взмахнул ладонью и ухмыльнулся еще больше, но это не выглядело неприятным. - Да,- с иронией закивал МакАлистер,- да, конечно, я помню. Именно поэтому я говорю тебе, чтобы ты убрался отсюда как можно быстрей,- уже серьезней сказал МакАлистер, сощурив глаза. - Я не могу,- спокойно проговорил Джеймс,- мне некуда. - Не мои проблемы,- хмыкнул МакАлистер,- не горю желанием видеть, слышать, терпеть тебя… - Не горел бы, давно закрыл бы дверь,- также спокойно проговорил Джеймс, приподняв уголки рта. Парень промолчал, вскинув брови и покачав головой, удивляясь наглости Джеймса. - Кортвуд, я серьезно, убирайся. - Послушай, Роузи,- произнес Кортвуд более серьезно, убрав эту издевку из своего голоса.- Я бы никогда не пришел к тебе, сюда, если бы у меня был выбор. Но выбора нет, и ситуация, скажем так, не очень крутая, и ты пока единственный, как бы это ни звучало странно, кто может мне помочь, понятно? Тем более у нас есть кое-что общее, так что это в твоих интересах… - Общее?- выпалил юноша, подавшись телом вперед и сделав шаг к Джеймсу.- У нас нет ничего общего, Кортвуд! У нас с тобой?! Да пошел ты, я ненавижу тебя и твоего отца! - Вот видишь, а ты говорил, что нет ничего общего,- усмехнулся Джеймс, переминаясь с ноги на ногу.– Мой отец до сих пор работает в той самой престижной лаборатории Англии, а вот это,- он кивнул головой в сторону Эвана, который выглядел не очень хорошо и который даже не слушал их разговор,- это та причина, по которой эта лаборатория держится еще, а мой отец занимает почетное место, которое раньше занимал твой отец в ассоциации ученых. Роуз приподнял брови и посмотрел на другого парня, который был пониже Джеймса и который выглядел очень хрупко, а лицо его было очень уставшим и даже болезненно бледным. Эван тоже поднял свои глаза, встретившись взглядами с МакАлистером, который, видимо, замялся и даже не знал, что ответить. - Я бы не пришел, ты знаешь… - проговорил Джеймс тихо и спокойно. - Роуз, кто там пришел?- где-то далеко, по ту сторону двери послышался голос, и вскоре его обладатель, схватив Роуза за локоть и толкнув немного вперед, сам вышел на крыльцо и оглядел присутствующих. У Джеймса даже брови поползли вверх от того, что он сейчас увидел. Вместе с Роузом стоял хрупкий и низкий юноша с очень светлыми, но не такими, как у Джеймса, а, похоже, что крашеными густыми волосами, закрывающими ему глаза, и одетый в бесформенную одежду, по видимости, вообще наспех. Длинный свитер, слетавший с его плеча, доставая ему аж до задницы, был явно не его размера. И большие, бесформенные штаны, которые очень сильно скрывали очертания его фигуры и в которых он утопал, смотрелись на нем как-то даже мило. На его губах повисла красивая улыбка, и все его лицо будто светилось. Он был единственным здесь, кто непринужденно улыбался, и это было странным и непонятным для Джеймса. Он выглядел не старше Эвана и вообще мало чем отличался от него по телосложению, поэтому Джеймс даже мотнул головой, посмотрев теперь на Роуза. - Джулиан…- медленно проговорил Роуз, не отрывая взгляда от Джеймса. - Привет,- улыбаясь, проговорил Джулиан Джеймсу и Эвану. Джеймс, удивившись его дружелюбности, кивнул и даже приподнял, но с силой уголки рта.- Роуз, кто это?- так же улыбаясь, спросил парень, посмотрев на МакАлистера. - Неважно, они уже уходят… - Почему?- спросил Джулиан, приподняв светлые брови.- Я слышал, здесь кому-то помощь нужна,- он снова посмотрел на парней и задержал свой взгляд на Эване, который даже на месте нормально стоять уже не мог. Эта боль в груди уже утомила его, и дыхание, которое до этого было ровным и спокойным, давно сбилось.- С ним все в порядке? - Эван?- проговорил Джеймс, посмотрев на бледный «проект». Тот не ответил и прикрыл глаза, хмуря лоб. - Что с ним, черт возьми?- непонимающе и даже обеспокоенно спросил Роуз. - О, это очень интересная история, только вот нет времени ее рассказывать, как видишь,- с лица Джулиана пропала улыбка, и он сжал рукой локоть Роуза, который по-прежнему был невозмутим. Эван же сделал какой-то странный резкий вздох, будто бы пытаясь протолкнуть воздух в легкие, на что Джеймс быстро среагировал и повернулся в нему. Эван пошатнулся и сделал шаг в сторону Джеймса, теряя равновесие. Джеймс округлил глаза и схватил Эвана за плечи, позволяя ему припасть к себе. Тот не потерял сознание, он просто был не в состоянии больше стоять. Джеймса это напрягло, и ему даже неважно было, пустит их МакАлистер к себе или нет, он не представлял, что делать с Эваном. - Роуз,- встревожено сказал юноша, стоявший рядом,- пусть они зайдут. Роуз, которого самого немного напряг Эван, замялся еще больше и покачал головой от безысходности. Он еще раз посмотрел в глаза Джеймса, сказав себе, как сильно он ненавидит этого человека. Какого было ему переносить его существование и теперь, когда прошло столько времени, опять увидеть его на пороге своего дома. Опять. Кортвуда. МакАлистер сделал шаг назад, раздраженно усмехнувшись. - Что-то мне подсказывает - я об этом пожалею,- проговорил он, сильнее раскрывая дверь в дом и кивая в проход Джеймсу, который, победно усмехнувшись и прижав к себе Эвана, вошел в дом. Где-то внутри он обрадовался этому, потому что идти по сути и некуда было, а МакАлистер пустил их в дом, наверное, только потому, что Эвану стало плохо, ведь Роуз довольно добрый, не зазнавшийся из-за денег человек. Пусть Джеймс совсем и не знал его так хорошо как человека, но это было видно во всем, как от его одежды, так и от его манеры говорить. Наверное, где-то в глубине души он стыдился, что его отец обладает такими деньгами, потому что на приемы являлся одетым почти неофициально и небогато. Его и так все знали. И даже в общении с Джеймсом МакАлистер не проявлял всю злобу к нему. Джеймс не понимал почему, да и разве это важно? Важно, что он пустил его в дом, а значит, он понял, что им есть, о чем поговорить. ========== Глава 10 ========== Дом МакАлистера внутри тоже не отличался особой роскошью, разве что если приглядеться к каким-то особым вещам, находящимся в комнатах и, вероятно, стоившим целую кучу денег. Например, всякие картины, несколько скульптур, дорогие расписные вазы, старый, но шикарный рояль, дорогая техника и мебель. Еще Джеймс заметил лежавшие на камине драгоценности, которые, по-видимому, принадлежали матери Роуза. Здесь, в гостиной, видимо, произошла перестановка, потому что Джеймс помнил, что, когда был здесь год назад, диван стоял спинкой к входу в гостиную, а рояль - у противоположного входу окна. Сейчас же диван, наоборот, был развернут «лицом» к входу, а рояль пристроили у камина. Также здесь были кресла, небольшой стол, чего Джеймс не заметил в прошлый раз, и, похоже, столовую соединили с залом, отчего первый этаж казался открытым и большим. Проходя мимо холла, он окинул взглядом статую какого-то древнего бога, что стояла у лестницы, где впервые когда-то встретились Джеймс и Ленц. Он прекрасно помнил тот день и как все было тогда. Тогда был вечер, поэтому большая красивая люстра, висевшая в холле, освещала целых два зала. Сейчас же люстра не горела, и в холле было не очень, но темно, отчего делалось тоскливее. Джеймса даже немного раздражала эта атмосфера спокойствия и умиротворенности, царившая как на улице, так и внутри дома. - Давай сюда,- громко сказал Роуз, указывая на бордового цвета большой диван в гостиной. Джеймс прошел вперед, придерживая Эвана, который был уже таким бледным, что это начало еще больше напрягать Роуза, а особенно Джулиана, идущего рядом и заботливо смотрящего на Эвана. Джеймс опустил Эвана на диван, и он без сил упал, перевернувшись на бок и поджав ноги. Джеймс, откровенно говоря, не представлял, что ему делать, ведь даже «скорую» вызвать было нельзя. А если ему сейчас не помочь, то будет просто конец всему, что хотел сделать Джеймс, он умрет и все. Кортвуд просто спокойно стоял и смотрел на Эвана, который лежал с закрытыми глазами и тяжело дышал, иногда задерживая дыхание, и Джеймс, кажется, понимал для чего. - Что с ним такое?- тихо спросил Джулиан, стоявший рядом с Джеймсом, и Кортвуд поначалу снова удивился, услышав его тонкий и не свойственный парню голос рядом с собой. - Долгая история… Я бы рассказал, но, боюсь, твоя чувствительная душа очень болезненно перенесет это,- постарался сарказмом сказать Джеймс, складывая руки на груди. - Кортвуд,- резко сказал Роуз, сощурившись. - Оу. Так вы правда пара?- сказал Джеймс таким тоном, будто он не понял этого раньше, а дошло до него только сейчас, когда Роузу не понравилось, как ответил Джулиану Джеймс. - Да, представляешь, такое бывает,- иронично произнес Роуз. - Ну, да, у нормальных людей такое встречается,- снова сказал Джеймс ядовитым тоном, собираясь продолжить, но его сразу же оборвал Джулиан. - Боже, спокойно, вы чего?- даже эта, казалось бы, серьезная фраза прозвучала у него с улыбкой и как-то слишком мягко для серьезности. Джеймс усмехнулся и повернул голову в сторону. - Кортвуд, можно тебя?.. - Роуз прошел мимо Джеймса, хватая его за локоть и отводя обратно в холл. Джеймс поддался ему и послушно пошел, не забыв при этом сделать страдальческое лицо. - Что-то не так?- с фальшью спросил Кортвуд, останавливаясь у статуи. - «Что-то не так?» Ты рехнулся?- выпалил Роуз, облокачиваясь рукой о перила лестницы.- Какого черта ты вообще ко мне заявился? Ко мне, черт возьми! - Мне кажется, я уже объяснил, почему я пришел к тебе,- проговорил спокойно Джеймс, наблюдая за тем, как Джулиан встал на колени перед диваном у лица Эвана, что-то либо говоря, либо делая с ним. - За помощью пришел? Помощь от меня? Как у тебя наглости хватило?- не успокаивался МакАлистер, он принялся жестикулировать свободной рукой, отчего Джеймс отошел на шаг назад - мало ли во что перейдет эмоциональность Роуза. - Ну, наглости мне не занимать,- сладко сказал Джеймс, фальшиво улыбнувшись.- И на самом деле я не понимаю, чего ты так заводишься сейчас. Уже столько времени прошло, не пора ли успокоиться? Роуз замер и посмотрел ему в глаза пронзительным взглядом. - Да ты мне жизнь испортил тогда… - сквозь зубы сказал Роуз, щуря глаза. Джеймс внимательно посмотрел в глаза МакАлистеру даже с каким-то интересом. Надо же, Роуз вообще не изменился с тех самых пор. Всё те же слова. Всё та же внешность. Те же голубые глаза с поволокой, смотрящие прямо на собеседника и никуда больше. Те же четко очерченные бледные губы, которые он всегда поджимал. Да, Роуз был симпатичным даже, но Джеймс считал, что он абсолютно не знал, что делать со своей привлекательностью. - Да, я помню. Но, смотрю, ты недолго горевал по этому поводу, да?- сарказмом сказал Джеймс, кивая на Джулиана, который до сих пор был у Эвана. - Я тебе врежу сейчас!- громко и со злостью сказал Роуз, но, повернувшись и увидев проходящего мимо Джулиана, который мило им улыбнулся, он успокоился и тоже натянул фальшивую улыбку. - Пойду, воды ему принесу,- своим тихим голосом сказал Джулиан, и Роуз коротко кивнул ему. Джулиан, не доходя до МакАлистера с Джеймсом, завернул у лестницы вправо, в небольшой проем, где Джеймс увидел арку, ведущую в кухню. - Джулиан - не Ленц,- как-то тихо и задумчиво сказал Роуз, резко успокоившись. Джеймс снова повернулся к нему и двинул бровями. - Да, я заметил…- иронично кивая, произнес Джеймс, потому что разница была настолько очевидна, что тупой бы заметил. От этого-то Джеймс и пришел в ступор, увидев здесь такого, как Джулиан, ведь Ленц был совершенно другим и по характеру, и по внешности, и по возрасту… - А это вообще законно, что ты живешь с ним?- Джеймс понизил тон голоса, когда Джулиан снова прошел мимо, заходя в гостиную и снова опускаясь возле Эвана.- Ему восемнадцать, вообще, есть? Роуз сощурил глаза, испепеляя Джеймса взглядом, и, приложив руку ко лбу, сказал: - Вообще-то, ему двадцать один. Джеймс даже воздухом поперхнулся, подавшись вперед и закашлявшись. - Ты сейчас серьезно, вообще, нет? Двадцать один? Где двадцать один? - Успокойся, Джеймс, ты и так действуешь мне на нервы,- сквозь зубы, но спокойно сказал Роуз. - Роузи, не бесись ты так, давно прекратить пора. - Не. склоняй. черт. возьми. мое. имя,- раздельно и со злостью сказал МакАлистер, сделав шаг к Джеймсу. Джеймс на это лишь усмехнулся и повернул голову в сторону гостиной, посмотрев на Эвана, и даже фальшивая улыбка стерлась с его лица. Он только недавно думал о том, что если Эвану станет так плохо, а Джеймс не сможет ему помочь, то что, придется вернуться туда? Или просто забить на это и скрываться дальше? Но Джеймс же не был таким бесчувственным животным, каким хотел всем казаться, и не мог просто так смотреть, как кто-то мучается на его глазах, особенно если этот «кто-то» - единственный человек, который сейчас рядом и будет рядом еще долгое время. - Бедный парень,- с грустью произнес Джулиан, подошедший вскоре к ним.– У него до невозможности слабый иммунитет. Что ты с ним делал? - Неудивительно,- буркнул Джеймс, который никак не мог смириться с тем, что вот этот вот весь из себя милый парень старше Джеймса почти на четыре года.- Я? Ничего я не делал, говорю же, долгая история. - Он сказал то же самое,- улыбнувшись, сказал Джулиан,- добавил, что ты помог ему. - Вы общались?- с удивлением спросил Джеймс, поднимая брови. - Да, он в сознании,- кивнул Джулиан,- хотя, на самом деле, не понимаю, что с ним такое. Дыхание у него тяжелое, он слишком бледный и держится за голову… Не похоже, чтобы погода так влияла… Сам он не объясняет. Может, это какая-то хроническая болезнь или что-то в этом роде? - Я сам не знаю, что это,- быстро соврал Джеймс, поняв, что, если начнет плести отговорки, где-нибудь, да проколется. - Может, просто дать ему отдохнуть?- вмешался Роуз, который до этого просто стоял рядом и молчал. - Ему плохо, Роуз,- серьезно, но также тихо сказал светловолосый, сжав одной рукой другую.- Я Джулиан, кстати, Джулиан Стрэдфорд,- добавил улыбаясь он, протягивая Джеймсу руку. - Джеймс Кортвуд,- ответил Джеймс, пожав ему руку и скривив губы в одну линию. - Странно, но никогда раньше не видел тебя… - О, поверь, ты и не должен был когда-нибудь его встретить,- саркастично произнес Роуз, кладя руку на плечо Джулиана и встречая серьезный взгляд того. - Почему это?- непонимающе спросил Джулиан, обернувшись к Роузу. - О, так он тебе ничего не рассказывал?- как-то бодро сказал Джеймс, складывая руки на груди. - Не вижу смысла рассказывать…- начал Роуз. - Я ему жизнь сломал,- перебил его Джеймс, иронично улыбаясь и склоняя голову набок. Джулиан повернулся обратно к Джеймсу, так же непонимающе глядя теперь и на него. - Я тебе сейчас что-нибудь другое сломаю,- сквозь зубы процедил Роуз, сверкнув глазами.- Если тебе интересно, я расскажу тебе, но позже,- добавил он, уже обращаясь к своему парню. Джулиан коротко кивнул и, вздохнув, сделал шаг к Джеймсу. - Я тут подумал, может, врачей вызвать? - О нет,- быстро отозвался Кортвуд, даже оживляясь,- не надо врачей. - Нет, ты не понял,- протянул Роуз, хотя успел заметить эту странную реакцию Джеймса на фразу Джулиана. Что это значило, он пока не понял, но Кортвуд явно что-то скрывал.- Джулиан учится в медицинском, поэтому… - Поэтому я знаю много хороших знакомых врачей и без проблем могу позвать их,- милым тоном сказал Джулиан, приподняв уголки рта. У Джеймса третий раз за день на лице повисло это удивленное, перемешанное с неожиданностью выражение лица. В первый раз оно было, когда он увидел Балдога, входящего в кафе, второй раз, когда узнал, что Джулиану двадцать один, а теперь и сейчас, когда узнал, что он учится в медицинском. В голове у Джеймса быстро представилась картина, которая явно не понравилась бы Роузу: он представил, как бы Джулиан шикарно смотрелся на медицинском столе в каком-нибудь охрененном коротком халате на голое тело. Черт возьми. И эта картина была настолько яркой, что Джеймс заморгал и даже встряхнул головой. - Нет, не надо,- запнувшись, сказал он.- Я, на самом деле, догадываюсь, что нужно делать, так что… - быстро добавил он, не представляя еще тогда, что нужно делать, он просто сказал это, чтобы они отстали с этими просьбами про врачей. Вызови они врача - и все пропало. Но вот именно сейчас, в эту минуту, Джеймс неожиданно для себя вспомнил про «Этоний», про который ему рассказывала Вероника и который был сейчас У НЕГО В СУМКЕ. Его рука сама легла на сумку и нащупала на дне твердые прямоугольные коробочки. Роуз выжидающе смотрел на него, а Джеймс даже не заметил, как исчез Джулиан, снова подошедший к Эвану. - Джеймс!- как-то встревожено позвал Джулиан, и Джеймс, мотнув головой, направился в гостиную. Роуз догнал его, когда Джеймс подбежал к дивану, на котором лежал Эван. Джеймсу показалось, или он стал выглядеть как-то хуже? С ним явно что-то было не так, и это очень напугало Джулиана, который встал и медленно подошел к Роузу. - Эван?- произнес Джеймс, опускаясь на колени, и, постаравшись сделать так, чтобы волнение не отразилось в его глазах, посмотрел парню в глаза, которые тот открыл. - Грудь болит,- выдохнул он, сжимая одежду в области груди одной рукой. Его глаза снова были красными и болезненными, как тогда, в первую их встречу. Джеймс сдвинул брови и, поджав губы, принялся расстегивать куртку, что была на Эване. - Джеймс, пожалуйста,- протянул где-то сзади стоящий Джулиан,- давай вызовем врачей, пусть его осмотрят. Джеймс быстро отрицательно мотнул головой, кладя куртку на спинку дивана и помогая Эвану перевернуться на спину. - Я, я знаю, что делать,- уже уверенно произнес он, открывая сумку.- Нужно поставить ему капельницу и, как бы странно это ни звучало, но… у вас нет капельницы дома?- каким-то заторможенным тоном спросил Джеймс, оборачиваясь к парочке. - Случайно есть. Считай, тебе повезло,- серьезным тоном ответил Роуз, складывая руки на груди. - Я быстро,- кинул Джулиан и быстро побежал к лестнице. Джеймс, не веря своей удаче, просто округлил глаза и облегченно незаметно выдохнул, доставая из сумки одну коробочку с «Этонием». - Ты объяснишь мне, в чем дело? Я уже догадался, что никакой простой «хронической болезнью» тут не пахнет,- сказал Роуз таким тоном, будто в чем-то намеренно обвинял Джеймса. Кортвуд незаметно закатил глаза и достал из коробочки одну стеклянную среднего размера колбу с розовой жидкостью. - Объясню, только когда останемся наедине. Не думаю, что твой бойфренд придет в восторг от услышанного. - Так и знал,- резко и громко произнес Роуз, отчего Эван поморщился и сдвинул брови. - Да замолчи ты,- спокойно сказал Джеймс, оглядываясь,- что ты знал? - То, что ты сделал что-то аморальное и незаконное. Моя интуиция не подвела. - Правильно. Пришел бы я к тебе, сделай я что-нибудь законное?- с иронией спросил Джеймс, немного приподнимая брови. - О, и правда, почему я об этом не подумал?- сарказмом сказал Роуз, скалясь.- Наверное, потому что я вообще рассчитывал тебя больше никогда не увидеть. Меня всегда бесила эта твоя чрезмерная наглость. - Я? Я наглый? Нет, что ты… - протянул Джеймс, облокотившись рукой о диван в том месте, где было лицо Эвана. - То, что ты заявился ко мне, - это уже пример твоей наглости. - Скорее, это потому, что у меня нет совести,- уверенно и сладко протянул Джеймс. - Молодец, самокритично,- кивнул Роуз, скривив губы в усмешке. - Джеймс не делал ничего,- послышался тихий и слабый голос Эвана. Оба парня повернулись к нему, и на лице Джеймса застыло выражение вечного сарказма и наглая усмешка. - У него мания - чуть что, лезет меня защищать,- с фальшивой сладостью проговорил Джеймс, сощурив глаза и посмотрев прямо в полуоткрытые глаза Эвана. Наверху хлопнула дверь, и Роуз повернулся к лестнице. Она хлопнула еще раз, и тогда уже обернулся Джеймс, ожидая увидеть Джулиана. Но он задерживался, и в итоге они оба снова расслабились, а Джеймс даже положил голову на руку, оказавшись близко к бледному лицу мучившегося Эвана. - Он твой парень? - Почему все так считают, черт возьми?!- Джеймс резко привстал и сел уже на колени, отодвинувшись от дивана. - Потому что похоже,- с усмешкой проговорил Роуз, который прекрасно понимал, что они не пара, но, увидев, как взбесился Джеймс, решил продолжить. - Мы целуемся? Обнимаемся? Сюсюкаемся, как вы с Джулианом, или что? - О нет, такого я от тебя и не ждал,- хмыкнул Роуз, отворачиваясь.- Потому что, что насчет отношений, то ты должен был быть на месте Эвана.- Роуз незаметно для Джеймса с удовольствием ухмыльнулся, прекрасно зная, что Джеймс сейчас взбесится. - Что? Как это понимать?- процедил Джеймс, после чего плотно сомкнул губы, решив, что его голос как-то слишком заметно дрогнул. - Ну, мы же оба прекрасно понимаем, кто здесь должен быть снизу,- издевательским тоном прошептав последнее слово, сказал Роуз, посмотрев на Джеймса.- Может быть, если рассматривать вас двоих, то да, все сразу ясно,- он, приподняв бровь, покосился на Эвана, а затем снова посмотрел на Джеймса.- Но так-то понятно, что на самом деле ты из числа тех, кто «ТЕБЯ», а не «ТЫ». Тебе нравилось ложиться под него. - Я тебе врежу, МакАлистер, что за бред ты несешь?- Джеймс невозмутимо приподнял бровь, умело скрывая свою неимоверную раздраженность, зная, что Роуз в первую очередь замечает ее и давит больше.- С этим мы никогда не были и не будем в отношениях,- сказал он, кивнув на Эвана.- А что насчет Ленца, господи, да я и не представлял, что все настолько серьезно. Сердечко-то болит, ревность покоя не дает, да? Лучше заткнись и прекрати нести бред, в конце концов, по себе людей не судят,- ухмыльнувшись, сказал Джеймс, снова невольно опираясь локтем о диван. Роуз выслушал его спокойно и, только прикрыв глаза, кивнул два раза и, быстро облизав кончиком языка верхнюю губу, ответил: - Ну, я хотя бы совершенно спокойно на это реагирую. Я же не истеричка, как некоторые. - О да, ты хуже… - О чем вы вообще говорите?- спросил Эван, раскрывая глаза и глубоко вздыхая, наполняя воздухом легкие. - Господи, ты когда-нибудь уже потеряешь сознание, нет?- резко спросил Джеймс, повернувшись и наткнувшись на бледное лицо Эвана. Несмотря на боль, пронизывающую грудь и голову Эвана, он нашел в себе силы слабо, но по-доброму улыбнуться Джеймсу, чего тот явно не ждал. Джеймс сомкнул плотно губы и отвернул голову обратно к Роузу, который уже сел на стоящее рядом кресло в какую-то вальяжную позу и тоже, не отрываясь, смотрел на Джеймса. Вскоре спустился Джулиан с оборудованием в руках. Он быстрым шагом подошел к Джеймсу, сел рядом с ним на колени и положил на пол капельницу и несколько флаконов и бутылочек. Джеймс оживился, выпрямил спину и принялся наблюдать за тем, как Джулиан распаковывает капельницу из пакетов, в которых она лежала. - Это переносная капельница,- пояснил он, показывая Джеймсу совсем небольшое оборудование с небольшим проводом, иглой и зажимом на руку, внутри которого было место для флакона с лекарством.- Весьма неудобно ставить обычную, если пациент в состоянии передвигаться. - А откуда она у вас? Или у практикантов в доме всегда все мед. оборудование?- сказал Джеймс с привычным ему сарказмом. - Нет,- мотнул головой Джулиан,- отец Роуза болел. Вот и осталась… Джеймс поднял глаза на Роуза, который, поставив ногу на ногу, томно прикрыл глаза. - И что? Где он сейчас? - Он умер,- тихо сказал Джулиан, открывая флакон со спиртом и беря марлю. - Серьезно?- не поверил своим ушам Джеймс.- Странно, что отец не ликовал по этому поводу. - Может, он просто не знает?- сказал Роуз, даже не посмотрев на Джеймса.- Все было по-тихому. Даже похороны прошли только в окружении семьи. - Роуз отказался приглашать всех тех, с кем работал мистер МакАлистер,- проговорил Джулиан, поясняя. - А кто тогда заведует его компанией? Лабораторией? Его проектами?- спросил Джеймс, не отрываясь от Роуза. - По завещанию - Я,- медленно сказал Роуз, сощурившись,- но через месяц после его смерти я заключил контракт с ассоциацией ученых и отказался от каких-либо прав на эти проекты… - Ты рехнулся?- Джеймс тряхнул головой, поморщившись. - Зачем мне они? Это проекты отца. Они и остались его. И деньги за них переходят по-прежнему ему, но по завещанию - мне,- он пожал плечами и отвернулся к камину. Джеймс приподнял брови и закусил губу. - Умно. Зуб даю на то, что вы познакомились именно из-за его болезни,- Джеймс окинул взглядом и Джулиана, и Роуза, ожидая ответа. Но Роуз молчал, а Джулиан издал короткий смешок.- Я прав? - Прав,- кивнул Джулиан,- я был кем-то вроде сиделки. Меня мама Роуза наняла, пока Роуз уезжал учиться в Германию. - Потом он приехал, и пошла любовь ходом,- Джеймс ухмыльнулся и покачал головой.- Роуз, у тебя прям дар находить себе парней в своем же доме,- сказал Кортвуд, намекая на то, что с Ленцом Роуз познакомился, когда тот выходил из кабинета отца, с которым тот заключил договор на спонсирование. Роуз окинул Джеймса серьезным взглядом и плотно сомкнул губы, удерживаясь, чтобы ничего ему не сказать. - Джеймс,- позвал Джулиан, после короткой паузы протягивая Кортвуду капельницу и марлю со спиртом. Джеймс посмотрел на это бегающим взглядом и тяжело вздохнул. Джулиан это понял,- ты умеешь, или давай я покажу тебе? - Да, будет круто, если ты покажешь,- согласился Джеймс и повернулся к Эвану, лежащему с закрытыми глазами. Джулиан взял в руки иголку на конце системы и приложил к ней марлю. - Сперва нужно обработать, это самое главное,- каким-то учительским, но приятным тоном сказал Джулиан, обрабатывая иголку.- Держи,- сказал он, протягивая ее Джеймсу и показывая на тонкий шланг, соединенный с ней. Джеймс взял за этот шлаг, а Джулиан подвинулся ближе к Эвану и, взяв его руку, отчего тот сразу открыл глаза, завернул рукав кардигана ему до самого плеча. Джулиан обработал место, находящееся на сгибе локтя, спиртом и оставил там марлю.- Теперь капельницу просто надо установить на плечевой мышце. Знаешь же, где давления измеряют? - Ну, я не совсем отсталый,- сказал Джеймс, двинув бровями. Джулиан немного улыбнулся и приложил устройство чуть выше сгиба, затягивая его на липучке. Само строение было похоже на аппарат для измерения давления, только вот в зажиме был большой проем, соединенный со шлангом. Эван, наблюдавший за этим, прикрыл глаза и еще больше надавил рукой на грудь, болящую где-то глубоко внутри. Джеймс видел это и надеялся только на одно: на то, что капельница действительно поможет. - Давай сюда лекарство,- Джулиан протянул руку, и Джеймс вложил в нее флакон с розовой жидкостью. Джулиан взял иголку и проткнул ею металлическую крышку на флаконе, соединил ее со шлангом у основания капельницы и закрепил флакон в том проеме, который был для него отведен.- Я затянул крепление так сильно специально, чтобы вены стало видно на сгибе,- проговорил Джулиан, обхватывая рукой локоть Эвана и показывая его Джеймсу, внимательно наблюдающему за действиями Джулиана.- Надо попасть точно в вену, иначе будет гематома,- Джулиан приблизил лицо к руке Эвана и, надавив чуть ниже сгиба большим пальцем на ярко выраженную вену, стал аккуратно и медленно вводить иглу, на которой тут же стала появляться кровь. Эван издал короткий и недовольный стон, зажмуриваясь и кусая нижнюю губу, но боль прошла, как только Джулиан установил иглу и, прижимая ее к руке, потянулся за пластырем.- Ее надо закрепить,- сказал он, наклеив два тонких пластыря поперек иголки. Затем он потянулся к самому зажиму на руке и немного ослабил его.- Теперь можно дать лекарству проникнуть в вену, только нужно установить скорость. Ты случайно не знаешь, какая именно скорость ему нужна? - Не представляю,- Джеймс пожал плечами, нахмурив брови, на что Джулиан приятно улыбнулся. - Ничего, установим среднюю, сорок капель в минуту,- он покрутил колесико, находящееся в замке системы, и розовая жидкость маленькими каплями стала спускаться к игле.- Вот и все. - И ничего больше? - Нет,- Джулиан мотнул головой, проверив крепление капельницы на руке.- Теперь ему лучше поспать. Сейчас и так вечер, думаю, ему не составит труда. Слышишь, Эван? Постарайся заснуть,- ласково сказал Джулиан, посмотрев в глаза больного. Тот медленно кивнул и закрыл глаза, расслабляя руку, лежавшую на груди. - Спасибо,- кивнул Джеймс Джулиану, на что тот ответил легкой улыбкой. - Расслабься, Джеймс. Я побуду с ним, если хочешь,- сказал Джулиан, так же улыбаясь и указывая на Эвана. Джеймс кивнул, давно поняв, что Джулиану, видимо, приносит удовольствие присматривать за кем-то. - Спасибо, Джулиан, у нас с Кортвудом как раз есть темы, которые надо обсудить,- сказал Роуз, вставая. - Не за что, говорите, сколько хотите,- Джулиан мотнул головой и тоже встал.- Схожу только за книгой. Роуз кивнул и поманил Джеймса за собой в проем, ведущий, как помнил Джеймс, на кухню. - Вторая гостиная в нашем распоряжении, я отпустил сегодня прислугу, и наверху не убрано,- как-то отстраненно сказал Роуз. - Но там же кухня?- осторожно, боясь ошибиться, сказал Джеймс, оглядываясь. - Если ты заметил, у меня перепланировка. Небольшая,- Роуз сморщил нос и обернулся на Джеймса.- Мы кухню соединили со столовой, а освободившийся проем, который раньше был просто пустым пространством с растениями посреди дома, отвели под вторую гостиную. - Зачем вам две гостиные?- непонимающе спросил Джеймс, когда они прошли через маленький коридор, миновали кухню и вышли в совершенно другую, по сравнению с предыдущей, гостиную. - Не знаю, это идея Джулиана,- пожал плечами Роуз, осмотрев зал. Джеймс тоже бросил быстрый взгляд на каждый угол гостиной, осмотрев ее. Она была в черно-белом стиле, особенно поражал черный с глянцевым блеском пол и с таким же блеском, только белый потолок. Стены были в каких-то не понятных Джеймсу рисунках, больше походящих на то, что на стену несколько раз замахнулись кистью с краской. Вся мебель тоже была черно-белая, как и занавески, картины, фотографии, и если бы не зеленые растения, которых было немного и которые хоть как-то разбавляли картину, здесь Джеймс просто не смог бы находиться. - Присаживайся,- Роуз кивнул на два кресла, стоящих у камина, имитирующего огонь. - Никогда не понимал таких вещей,- сказал Джеймс, садясь в кресло и указывая на камин.- Ну, если хочешь камин, поставь настоящий. - Настоящий у нас в той гостиной. А две выходящие каминные трубы из дома… ну, смотрится… сам понимаешь. - Да плевать на мнения. Если я хочу два камина?- передернувшись, сказал Джеймс, прекрасно понимая, какую чушь он несет. - А сколько их у тебя в доме?- Джеймс не понял, к чему этот вопрос, но ответил. - Ни одного,- Роуз покосился на него каким-то странным ироничным взглядом, и Джеймс, вскинув брови, добавил,- не люблю всю эту фигню. Повисло молчание, после которого Роуз, вздохнув, сказал: - Разговор про камины и прочее, конечно, замечательно… Особенно если учесть, с каким трудом мы можем имитировать улыбки и любезничать,- Джеймс незаметно для Роуза кивнул и уставился на имитируемый камином «огонь»,- но давай лучше ты мне сейчас все объяснишь, потому что меня немного напрягает эта ситуация, понимаешь. - Меня самого это все напрягает уже какой день, но, ты знаешь, ты первый, кому я это все расскажу. И клянусь девственностью этого парня, от тебя я жду только того, что ты никому ничего не скажешь,- Джеймс многозначительно посмотрел на Роуза и, увидев его одобрительный взгляд, продолжил.- Это все из-за отца… - Да у тебя везде отец виноват. - …он спятил,- отрезал Джеймс, подняв глаза на МакАлистера.- Нет, я всегда знал, что он ученый-псих, но я даже не подозревал, что настолько. Ты же знаешь, что он ставит эксперименты над людьми, ссылаясь на их болезни, обреченность и вечную отговорку «во благо»… - Я не понимаю, Кортвуд, к чему ты сейчас клонишь…- прищурившись, сказал Роуз. - Эван - один из его экспериментов, в общем… - Не-ет,- не веря, произнес МакАлистер, округляя глаза, но, увидев серьезное выражение на лице Джеймса, он удивился еще больше.- Что? Ребенок? Сколько ему? Шестнадцать? Это же скандал. - Отца, видимо, не волнует. Ну, или кто-то постарался, чтобы такое его не волновало. - Ты думаешь, узнай кто-то об этом, так он не поднимет кипиш? - Я не знаю, что там да как, но проект и правда гениальный. По содержанию,- быстро добавил Джеймс, кивнув.- Могут покрывать, если надо. Тем более отец ссылается на то, что он с какими-то там отклонениями… - Он не похож на больного,- прищурившись, сказал Роуз, глядя в глаза Джеймсу. Джеймс медленно поднял брови и выразительно посмотрел в глаза Роузу. Этот взгляд длился секунд тридцать, после чего Роуз заморгал и откинулся на спинку кресла. - Что за черт тогда? - Нет, знаешь, он разговаривает немного странно… Временами, ну, если вот так говорить с ним, то замечаешь, разговаривает он правда… странно,- раздельно проговорил Джеймс, забегав глазами по гостиной.- Но я думал, люди с любыми отклонениями, они как-то не так себя должны вести, не знаю. Я встречал даунов в лаборатории. Они не такие, как Эван. Роуз молча посмотрел в глаза Джеймсу, скрестив руки на груди и немного прикусив нижнюю губу. - Что за проект-то?- тихо спросил он, облокотившись о подлокотник и приблизившись телом к Джеймсу. - Какое-то там вживление… Ну, планируют типа превратить организм человека в машину, систему, которая не будет стареть, болеть и прочее. - Это же невозможно,- категорично покачал головой в ответ Роуз. - Скажи это тому парню с какой-то железякой внутри, под диафрагмой, что ли,- с иронией проговорил Джеймс, приподняв одну бровь. - Ладно, стой, допустим… это сработало,- каким-то тупым тоном произнес Роуз, скорчив гримасу,- допустим, да. Тебе не приходило в голову, что ему лучше было остаться там, нет?- опять тем же умным тоном сказал Роуз, сощурив глаза и показывая Джеймсу, что он полный дурак. Джеймс хмыкнул и также повернулся корпусом к Роузу, еле сжимая побледневшие губы. - Ему назначена была операция, в ходе которой эти остолопы вживили бы эту же фигню ему в сердце. Как тебе такой расклад? Все лучше, чтобы он там остался? - Да,- кивнул Роуз, как ни в чем не бывало.- Боже, Джеймс, неужели ты просто выкрал его оттуда? - Он не больно-то сопротивлялся,- отрезал Джеймс каким-то несвойственным ему обидным тоном. - Думаешь, ты помог ему? - иронично спросил Роуз. - А что, нет? - Джеймс, да он и недели не проживет в таких условиях! - Я не буду спорить,- спокойно сказал Джеймс,- просто проверим, недолго осталось до недели… Роуз посмотрел на него осуждающим взглядом, и Джеймс передернулся. - Да проведи они эту операцию, он бы умер там же, на этом столе… - Да кого ты обманываешь, Джеймс? Ты, Джеймс Кортвуд, когда-то подумал о ком-то, кроме себя? Не смеши меня,- с усмешкой проговорил МакАлистер,- тебя совершенно не волновало, что будет с ним, я прав? Дело в отце, зуб даю. Джеймс промолчал не потому, что нечего было ответить, а потому, что МакАлистер был прав. Он просто хотел показать Роузу, насколько опасно Эвану было оставаться там, но Роуз развернул Джеймса в правильное направление, от которого он так пытался увести его. - Ведь это проект твоего отца, я понимаю? Теперь все встало на свои места, - сказал Роуз, расслабив спину и опускаясь на спинку кресла.- Как можно было подумать, что ты совершил что-то благородное? Все твои планы проваливаются только потому, Джеймс, что ты думаешь только о себе… - Ты не знаешь и половины моих поступков, МакАлистер,- спокойно проговорил Джеймс.- В идеале ты знаешь только один мой поступок… ну, теперь два. И вообще, как ты видишь, ничего еще не провалилось, с чего ты взял? - О, мне об этом сказал один вид этого парня, лежащего там при смерти,- с иронией сказал Роуз. - Он не при смерти,- раздраженно и резко выпалил Джеймс,- ему нужна была вакцина, она обязательна. - Джеймс, с чего ты взял, что можешь распоряжаться жизнью чужого тебе человека так просто?- спокойно, посмотрев прямо в глаза Джеймсу, сказал МакАлистер, и Кортвуд, отодвинувшись немного назад, замер, смотря на собеседника. - А с чего это взяли они?– также тихо спросил он, не моргая и вообще замерев, как одна из статуй, украшающих дом МакАлистеров. - Это дело твоего отца,- отрезал Роуз,- пусть он с этим разбирается. Ты не знаешь, что будет с ним, если так просто прервать эксперимент, какие осложнения, какие проблемы могу возникнуть… - Ты себя слышишь, о чем ты говоришь вообще?- спросил Джеймс, вставая и смотря прямо в глаза Роузу.- Да ты ничем не лучше этих, с лаборатории… - Не пойми меня неправильно, Джеймс,- тоже вставая, но все тише и тише сказал Роуз,- я, скорее, о тебе забочусь: что ты будешь делать, когда он умрет? - Подумаю об этом, когда он умрет,- пожал плечами Джеймс. - Вот твоя проблема. Ты ни о чем никогда не думаешь. Зато они уже давно знают, что сделают с тобой и с ним, когда найдут вас,- и тут Роуз посмотрел в глаза Джеймса с таким странным выражением, с такой странной заботой, что Джеймсу даже стало не по себе. - Может быть. Может быть, я ни о чем и никогда не думаю, но я точно знаю, что сделаю все, чтобы нас не нашли. Снова. - Так вас уже находили? Джеймс нехотя кивнул. Он не планировал рассказывать Роузу об этом, но от этой усталости и от этого давления не мог больше держать в себе. Тем более Роузу и только ему можно сказать было все то, что он знал, потому что он не выдаст, несмотря на то, сколько Джеймс принес ему неприятностей. - Сегодня,- устало сказал Джеймс, опустив руки вдоль тела,- поэтому я и приехал сюда. Здесь не станут искать. С чего бы им заявляться к тебе, правильно? Роуз хотел было что-то сказать, но Джеймс оборвал его: - Я поступаю правильно, что бы ты ни говорил. Он не получит назад свой проект. И меня тоже. Хватит с меня,- спокойно сказал Джеймс, у которого все то, что он подавлял спокойствием, отражалось сейчас в глазах.- Мы не нужны друг другу. Ну, может быть, я ему и нужен, но точно не в таких целях, в которых нужен сын отцу. У Роуза в этот момент почему-то появилась жалость к Джеймсу, и из-за этого стало как-то не по себе. Жалеть того, кого пару минут назад ненавидел больше всех на свете? Роуз сам понимал, что был добрым, и именно это выводило его из себя. - Мой отец никогда не додумался бы до такого,- после недолгого молчания продолжил МакАлистер, устало посмотрев на Джеймса, и Кортвуд понял, что он сдался. - Твой отец никогда бы не додумался экспериментировать над людьми. Это уже причина не попасть в ад,- саркастично произнес Джеймс, пожав плечами. - Я знаю, и я рад. Просто он всегда боролся за свое место в ассоциации. Сказал мне продолжить его дела. Даже не сказал, а просто предложил. Он думал, что ты будешь составлять мне соперничество,- Роуз с усмешкой в глазах посмотрел на Джеймса и засунул руки в карманы домашних штанов.- Просто сейчас, посмотрев, какими методами… твой отец задержался там, в ассоциации. Он, конечно, чрезвычайно умный и гениальный, но парня жалко. Как и всех тех, кто там остался. Именно поэтому я не собираюсь участвовать во всем этом. - Ты бы мог просто продолжать дело отца, это же не то… - Да оно все там связано,- оборвал его Роуз.- Люди, животные. Никогда не понимал и не собираюсь. Я всегда уважал отца и сейчас уважаю. Именно поэтому я передал все его дела туда, в ассоциацию, в опытные руки, знающие, что со всем этим делать. - В любом случае, ты знаешь, что поступаешь правильно. Как и я знаю это про себя,- сказал Джеймс, сложив руки на груди. - Думаю, Джулиану не стоит ничего знать об этом,- пожал плечами Роуз, быстро посмотрев на Джеймса. - Тогда нужна легенда… - Я придумаю что-нибудь,- задумчиво произнес Роуз, будто думая параллельно о чем-то своем, другом. Они вернулись в гостиную с такими усталыми и удрученными лицами, что Джулиан, сидящий в кресле рядом со спящим Эваном, принялся разглядывать их, невольно нахмурившись. Джеймс не знал, стало ли ему лучше или, наоборот, хуже от этого разговора с Роузом. Впервые за эти дни он рассказал кому-то правду; и этим кем-то был Роуз, человек, с которым у Джеймса не было никаких причин делиться подобными вещами. Он и сейчас, стоя здесь, в гостиной, стал задаваться вопросом, зачем он вообще это кому-то сказал. Слова Роуза о том, что это все было зря и неправильно, отпечатались в голове у Джеймса, как бы он тогда ни говорил, что считает по-другому и его не переубедить. И вся эта убежденность МакАлистера в смерти Эвана тоже напрягала. Джеймс и не задумывался об этом даже сейчас, когда Эвану всерьез стало плохо. Он приписал это вакцине, но сейчас он начал сомневаться. «“С чего ты взял, что можешь распоряжаться чужой жизнью так просто?” Да не знаю я, не знаю. Почему не могу, если делаю все правильно?» И снова появились эти мысли, а правильно ли? И сейчас, когда ему в голову лезли подобные мысли о том, что это было ошибкой, он быстро успокаивал себя мыслью: «Никто не умер. Никто не заставил вернуться обратно. Я знаю, что вся эта неопределенность ненадолго. Зато теперь отец знает, что что-то, способное сорвать его планы, сделать я могу». И он повторял эту фразу в голове несколько раз, пока сам в это в очередной раз не поверил. Роуз же, наоборот, был обеспокоен совершенно другим. Сейчас не столько волновала вся эта ситуация, как волновал сам Джеймс. МакАлистер понять не мог, как он вообще мог решиться на это. Да, он видел Джеймса всего несколько раз, знал его по обрывкам фраз, почти не общаясь с ним. Он знал, что существует этот человек, Джеймс, и что он его ненавидит. Что он вот так просто вошел в жизнь Роуза и забрал оттуда самое важное, что было на тот момент у него. И это все было за такой короткий промежуток времени, и именно это раздражало Роуза. Он до этого «знал» Джеймса другим, хотя настоящее первое их знакомство, при котором разговор длился больше двух минут, произошло только сегодня, спустя год. Он считал Джеймса наивным, легкомысленным, хитрым, вечно строящим какие-то глупые планы, и, узнав о том, что Ленц и Джеймс расстались, он в этом только убедился. Но сегодня Роуз понял, что эти его «планы» и вообще все, что он делает, хоть на чем-то, да основываются. Да, пусть он и сказал Джеймсу о том, что его поступок был абсурдным и неправильным, в конце концов, он и правда так считал, но в словах Джеймса он услышал хоть какую-то цель, намерение, пусть даже это было глупое намерение доказать что-то отцу. И все равно это отчаянный шаг… Роуз даже невольно поднял уголки губ. Джеймс Кортвуд. Богатый, имеющий и получающий до этого все парень сейчас вынужден просто бегать по стране от родного папаши с каким-то чужим ему больным парнем. Как это было нелепо, вот так за один день потерять все, что было. Роуз был более чем уверен, что Джеймс поймет все это, только позже. Сейчас пусть думает, что делает все правильно, но на самом деле… Что это значило вообще для Роуза? Да он и сам, вообще, не понимал, каким теперь видел Джеймса. Негативные чувства к нему не пропали и не пропадут никогда, но он ведь позволил ему остаться, или это было только из-за этого Эвана? - Если судить по вашим лицам, вы явно разговаривали не о чем-то приятном,- тихо сказал Джулиан, вставая. - М? - Что?- одновременно произнесли задумавшиеся Джеймс и Роуз. Джулиан приподнял брови вверх и положил книгу на журнальный столик. - Так… понятно,- протянул он и взглянул на Джеймса,- может, тебе лучше лечь спать? Ты выглядишь не очень… - Может быть,- Джеймс медленно пожал печами и кинул взгляд на Эвана. - Он давно заснул. Я не стал просить его перейти наверх. Пусть побудет тут,- мягко сказал Джулиан, немного улыбаясь. - Это его кредо - спать на диване в гостиных разных домов,- попытался иронизировать Джеймс, но его усталый голос выдал его не очень веселое настроение. Роуз тихо усмехнулся, и Джулиан, подняв голову, подошел прямо к нему. - Сходи с ним наверх,- сказал он Роузу, кивнув на лестницу,- покажи его комнату. - Поверить не могу, что ты так легко все принимаешь,- немного удивленно произнес Роуз, зная, как Джулиан не любит внедрения кого-то в их личную жизнь. - Этот парень,- сказал Джулиан, указав на Эвана, а потом посмотрев на Джеймса,- он явно не знает, что с ним делать. А мы можем помочь. Ведь можем?- он посмотрел в глубокие глаза Роуза таким чистым и ласковым взглядом, что Роуз взял его лицо в свои руки и чуть-чуть дотронулся губами лба. - Можем,- прошептал он, специально улыбаясь для Джулиана. Он всегда ему улыбался, даже когда не хотел. - Иди,- также тихо, улыбаясь, сказал Джулиан и прошел обратно к креслу. - Спокойной ночи, Джеймс. - Джеймс,- позвал его Роуз, и Джеймс обернулся, оторвавшись от собственных мыслей. Роуз указал на лестницу, и Джеймс пошел за ним, кинув быстрый взгляд на Эвана. - Если что… - Я думаю, он не побеспокоит нас до утра,- мягко проговорил Джулиан, улыбаясь. Джеймс легонько кивнул ему и пошел за Роузом к лестнице. Комната находилась сразу у лестницы, и она намного отличалась от той, какой была комната миссис Монтеро. В этой комнате явно кто-то жил, ибо она не выглядела такой, будто пустовала все время. В отличие от зала, она была довольно уютной, в теплых тонах, с большой постелью, зеркалами на больших шкафах, и особенно привлекали внимание лампочки, которые креативно украшали потолок в разных уголках комнаты. Здесь было два больших окна, а Джеймс это любил. На самом деле, ему все равно, где ночевать, но было приятно, ибо он любил спать в комнате, где большие окна, не задвигая шторы. Джеймс кинул сумку на кровать и потянул уставшие руки кверху, выгибаясь и продолжая осматривать комнату. Роуз стоял сзади, засунув руки в карманы и наблюдая за Джеймсом. Затем взгляд Роуза и сам стал бегать по комнате. - В этой комнате всегда останавливался Ленц, когда приезжал на долгое время,- проговорил он как можно более холодным голосом, но Джеймсу показалось, что у него не получилось. И каждый раз, когда он слышал что-нибудь о Ленце из уст Роуза, становилось так не по себе, что хотелось сразу прекратить разговор. Или повеситься. - Вот как,- протянул Джеймс, проходя дальше к кровати и доставая сигареты.- А кто в ней живет сейчас? - Никто,- отрезал Роуз, поджимая губы. - Но я вижу чьи-то часы на тумбочке около кровати,- Джеймс указал ладонью на тумбу, на которой и правда лежали чьи-то часы. - Это часы Ленца,- беззаботно ответил Роуз, смотря на них. - Почему ты их не выбросил? - Какой ты глупый, Джеймс…- усмехнувшись, сказал Роуз, не понимая, как Джеймс до сих пор не мог понять элементарных вещей. - Это ты глупый. Ты после долгого времени не можешь просто забыть его как этап жизни,- сказал Джеймс, прикуривая. - Этап жизни - это твои ссоры с отцом… - О нет, это не этап, это моя жизнь,- усмехнулся Джеймс, прикрывая глаза. Роуз решил не развивать эту тему, тем более сейчас, когда они оба были вымотаны предыдущим разговором. Роуз прислонился к шкафу и посмотрел на Джеймса как можно более приветливым взглядом, но он сам заметил, что у него не очень-то получается. - Как, вообще, лаборатория? Та девушка, Вероника, все еще работает там? - попытался разрядить обстановку Роуз, чему Джеймс немного удивился. - Вероника? Да, работает. Она, кстати, и придумала… эту вакцину,- после паузы добавил Джеймс затягиваясь.- Он был ее пациентом. - Вероника… ну, от нее стоило ожидать. - Даже ты мог бы ожидать этого, а я - нет. Видимо, я знал ее какой-то другой,- саркастично произнес Джеймс, поднимая брови. - Ну, она всегда была умна. И красива,- тихо добавил Роуз, улыбаясь. Джеймс резко повернулся на Роуза и приподнял одну бровь: - Ты же из другого лагеря? - И что, я не могу оценивать девушек как девушек? Брось,- отмахнулся Роуз,- разве ты никогда не оценивал девушек? - Ну, я никогда официально и не заявлял, что я гей,- Джеймс выпустил белый дым себе под нос, наблюдая за ним. - О, да брось,- заерничал Роуз,- только не говори мне, что ты увел у меня парня, не будучи вообще геем. И что целый год ты играл ему на скрипочке, а он смотрел на тебя, как на картину, боясь прикоснуться. Чем-то же вы занимались весь этот год,- Роуз кинул взгляд на Джеймса и встретился с его глазами, которые как-то хитро смотрели на МакАлистера.- Я не хочу знать чем,- быстро проговорил он, отворачиваясь.- Ладно, я ушел,- сказал Роуз, направляясь к двери.- Если тебе что-нибудь понадобится, на меня можешь не рассчитывать. Джеймс громко усмехнулся Роузу вслед, а МакАлистер, притворившись, что не слышал, притворно улыбнулся ему напоследок и закрыл за собой дверь. Спустившись вниз, он столкнулся с серьезными и проницательными глазами Джулиана, который никуда не ушел, оставшись сидеть на месте в очень напряженной позе, сложив руки на груди и скрестив ноги. Он явно ждал Роуза. Роуз устало вздохнул, понимая, что разговора все-таки не избежать, и тихо произнес: - Я все объясню тебе, но позже, ладно?- он подошел к креслу Джулиана и сел перед ним на колени, положив руки на его ноги и положив на них голову. Джулиан тяжело вздохнул и коротко кивнул, наклоняясь к нему. - Уже час ночи,- тихо сказал он,- мы не докончим то, что начали днем. - Кто сказал?- иронично произнес Роуз, приподнимая одну бровь. - Я,- отрезал Джулиан,- я не буду делать это, когда кто-то дома. - Как я мог забыть,- закатывая глаза, сарказмом произнес Роуз, вспоминая про чрезмерную скромность Джулиана, которую он в нем искренне и нежно любил. Джулиан был весь такой. Внутри был таким же, как и снаружи. Милым, красивым и светлым, как солнышко. Когда он улыбался, невозможно было оставаться равнодушным, даже самое холодное сердце оттаяло бы. Джулиан не был идеально красивым. В их первую встречу Роуз даже не обратил на него внимания. Гораздо важнее для него была внутренняя красота человека, а Джулиан в этом смысле был просто неповторим. МакАлистер никогда не встречал таких открытых, добрых, самоотверженных и даже каких-то наивных людей. Он слишком устал от общества, в котором жил, от всего этого лицемерного и богатого сброда, где точно не было места любви. Он в этом убедился. Очень горько убедился, восстанавливая свое разбитое сердце целый год. Или больше. Может, даже до сих пор. Поэтому он так резко отдалился от светского общества, стараясь не выставлять напоказ свое богатство и пытаясь вести спокойную жизнь. Ведь даже парень у него был совершенно обычным. Обычным студентом из самой обычной семьи. Не богатой, простой. Таким и был Джулиан. Простым внутри, но для Роуза эта простота была чем-то необычным, она стала для него отдушиной. Тем более что и внешне он не мог на него налюбоваться иногда, ведь только недавно он стал понимать, что Джулиан с каждым днем становится все красивее и красивее для него. Роуз встал и потянул Джулиана за руку, заставляя его подняться с кресла.- Пойдем хотя бы спать, я валюсь с ног. ========== Глава 11 ========== Оставшись один в комнате, Джеймс все никак не мог по-настоящему расслабиться. Он ходил по комнате от окна до двери, пытался спокойно полежать на кровати, посмотреть телевизор, но он очень быстро надоедал, и Джеймс с психом его выключал. Почему-то именно сейчас, когда он остался один ночью, его стала волновать эта ситуация, произошедшая еще до обеда в кафе. Он полностью забыл об этом при разговоре с Роузом, но, как только тот захлопнул за собой дверь, что-то включилось в мозгах Джеймса, что он сразу вспомнил про то, что они с Эваном были на шаг от того, чтобы быть пойманными и вернуться обратно. И этот вопрос - как это могло случиться - не давал ему просто расслабиться и заснуть. Неужели они и вправду решили обыскать каждый город, каждое заведение? Но как это могло произойти так быстро? Нет, бред. Они знали, где искать. Отец знал, что Джеймс поедет туда, видимо, потому что помнил про его друга. И да, этот район, он точно знал, где искать. Но здесь-то он искать не будет, не догадается. По крайней мере, Джеймс пытался успокоить себя этой мыслью. Ведь с чего бы ему наведаться сюда? Оливер ненавидит МакАлистера, следовательно, он думает, что и у Джеймса такие же отношения с его сыном, тем более он знал, что Джеймс буквально украл парня у Роуза, и поэтому ничего, кроме ненависти, между ними быть и не могло. В этом отец не ошибся, только вот Джеймс относился к Розу совершенно спокойно, ведь он-то ему ничего не сделал. Джеймс понимал всю эту негативную реакцию и не собирался менять его отношение к себе. Он знал, что это невозможно, ведь Ленц был его жизнью, а Джеймс так просто все это разрушил. Они были с Ленцом на протяжении долгого времени и считались уже неразрывной парой. Именно поэтому Джеймс не ожидал увидеть здесь Джулиана, другого парня, который был просто феноменальной противоположностью Ленца. С одной стороны, да, с чего бы Роузу ставить точку на своей личной жизни, но с другой… Джеймс всегда думал, что Ленц - единственный, кого Роуз любил и будет любить, это просто читалось в его глазах каждый раз, когда Джеймс видел МакАлистера. Тогда почему Джулиан?.. На самом деле, самого Джеймса мало волновала эта ситуация, он просто был благодарен Роузу за то, что он впустил его в дом и даже дал переночевать. Джеймс докурил третью сигарету и перевернулся со спины на левый бок, смотря в окно, по которому стекали тонкие струи от дождя. Как бы ни хотел Джеймс не думать об этом, но мысли об Эване сами лезли в его голову. Сегодня Джеймс по-настоящему задумался над тем, кто такой Эван. Над тем, что он другой человек и обращаться с ним надо тоже по-другому. Только Джеймс этого не умел. Останься он с ним наедине, все бы пропало, потому что, когда что-то случается подобного рода, Джеймс впадает в какой-то ступор, а внутри просто изживает себя мыслями о том, что же делать. Знал бы он хоть что-то о том, как с ним обращаться, а так ничего же. Он снова пытался себя убедить в том, что не ошибся, когда взял его с собой, что это не было просто огромной и фатальной ошибкой, о которой Джеймсу п.р.и.д.е.т.с.я. пожалеть. Но вскоре он остановил себя, поймав на мысли о том, о каком бреде сейчас думает. Ведь он был уверен, что все делает правильно, и сейчас винил только Роуза в том, что он подтолкнул его на такие идиотские мысли. С Эваном хоть было непривычно, и он жутко раздражал, но один его вид рядом с собой как-то успокаивал Джеймса, ведь, если бы он ушел один, было бы намного сложнее скрываться от них и что-то придумывать. Хотя, не возьми он его с собой, так и не пришлось бы скрываться и бегать по углам от людей отца. И опять он подумал о том, что все и всегда Джеймс делает для собственной выгоды и вообще не думает о других. Джеймс достал из кармана еще одну сигарету, но, вытянув ее перед собой и покрутив между пальцами несколько раз, положил ее на тумбочку рядом с часами Ленца, которые до сих пор хранил Роуз. Он встал, почувствовал ужасную жажду и желание выпить простой воды. На часах было 3:55. Джеймс просто ненавидел такие ночи, когда не можешь уснуть и постоянно думаешь, думаешь о чем-то. Не просто бессонница, а когда осознанно не спишь, потому что твой мозг занимается активной анализирующей деятельностью. И все тело будто ноет оттого, что хочет спать, но не может. Выйдя из комнаты, Джеймс тихо прикрыл за собой двери. Весь дом крепко спал, и стояла кромешная тьма. Джеймс по памяти направился туда, где, как он думал, находится лестница. Что ему действительно нравилось, так это то, что ступеньки здесь не скрипят и ему не приходится останавливаться каждый раз, прислушиваясь, не разбудил ли он кого - это правда неловко. Спустившись с лестницы, он понял, что еще бы шаг, и он наткнулся бы на статую, в которую сейчас упирался рукой, недавно скользящей по перилам. В холле было так же темно, как и наверху, но Джеймс заметил, что в первой гостиной, там же, где был Эван, намного светлее, чем во всем доме, и, как он подумал, это от обилия больших просторных окон, находящихся там. Из рассказов Роуза про перепланировку Джеймс понял, где находится кухня, и тихими шагами направился к правому повороту от холла. Проходя мимо гостиной, где хотя бы можно было увидеть, куда идешь, Джеймс боковым зрением увидел кого-то, стоящего у центрального окна. Джеймс остановился, замерев и пытаясь разглядеть фигуру, стоящую неподвижно лицом к стеклу, сложив руки, видимо, на груди и наклонив голову чуть-чуть набок. Сначала он подумал, что это был Джулиан, который пришел к Эвану ночью и сейчас, видимо, от переживаний не мог уснуть. Но, сделав несколько шагов ближе, он понял, что это стоит сам Эван, узнав его по телосложению, джинсам и прическе. Судя по всему, он даже не заметил того, что находится в комнате не один, чему Джеймс удивился и обрадовался одновременно. Он медленно и как можно тише подошел к Эвану почти вплотную, дыша ему в затылок, его тот по-прежнему не замечал. Джеймс слышал его дыхание, которое было тяжелым и шумным, слышал, как он иногда вздыхал и шмыгал носом. Эван медленно наклонял голову на другой бок, а Джеймс все время стоял сзади, подыскивая момент, чтобы показать ему, что он здесь. Джеймс посмотрел на волосы Эвана, которые казались мягкими и отдавали платиновым оттенком из-за освещения улицы за окном, и у него опять появилось это желание запустить в них свою руку, чтобы понять, какие они на ощупь. Джеймсу это желание казалось глупым, но ведь бывает такое, когда хочется что-то сделать, независимо от твоего отношения к этому человеку и вообще от обстоятельств, просто хочется. То же самое желание появилось, когда взгляд Джеймса упал на его обнаженную длинную шею, которую он вскоре потер рукой, и Джеймс, проморгавшись, отвел взгляд. Он лицом приблизился к его уху и тихо прошептал: - Смотрю, тебе лучше. Я не мешаю? Эван испуганно вздрогнул и резко обернулся, буквально натыкаясь на Джеймса. Его глаза растерянно забегали по лицу Джеймса, а руки, которые только что были сложены на груди, так вцепились друг в друга, что костяшки пальцев побелели. - Да,- быстро ответил он, смотря в глаза Джеймсу. Эван сделал шаг назад, столкнувшись спиной с оконным стеклом, и недовольно прищурился. Джеймс проследил за этим и, усмехнувшись, спросил: - Что «да»? - Мне лучше,- сказал он, сглотнув, не отрывая глаз от Джеймса. - Прекрасно,- сказал Джеймс совершенно спокойно, делая пару шагов назад, потому что до этого они стояли вплотную, и, как показалось Джеймсу, нахождение его так рядом к Эвану почему-то смущало его. - Не спится? Эван медленно отрицательно покачал головой, опустив взгляд в пол, а затем снова подняв его на Джеймса. - Меня дождь разбудил… - О, ну это нередкое явление в Англии, знаешь ли. А, или ты, наверное, черт знает когда в последний раз дождь видел? - Эван поднял на него глаза, замерев и медленно закусив нижнюю губу. Джеймс сам не понимал, почему все время говорил ему такие вещи, связанные с лабораторией. Они сами вылетали из его уст, и Джеймс знал, что этим задевает его. - Давно… - проговорил Эван, отворачивая голову к окну. - Что давно? - не понял Джеймс. - Давно… давно не видел дождь, - сказал он с короткой паузой. Эван повернулся обратно к Джеймсу, и тот заметил, как Эван поменялся в лице, каким-то оно стало тоскливым и, может быть, даже каким-то напряженным. Эван помедлил немного и, двинувшись с места, пошел мимо Джеймса к дивану. Прежде чем он прошел мимо, Джеймс успел схватить его за руку, и Эван сразу остановился и как-то растерянно посмотрел на запястье, которое сжимал Джеймс. - Почему ты снял капельницу? - Мне стало лучше, - пожав плечами, тихо ответил Эван. - Быстро ты, - двинув бровями, сказал Джеймс, отпустил его руку, которую он сразу прижал к животу. - На самом деле это было слишком быстро… - О чем ты? - спросил Джеймс, заметив обеспокоенный тон Эвана. - Ну, такого раньше не было, чтобы так резко полегчало. Такое ощущение, что вакцины было слишком много. Передоз как будто, понимаешь? - спросил Эван таким тоном, будто точно знал, что Джеймс не понимал, о чем он, но все равно наделся на понимание. Это правда удивило Эвана, когда он проснулся. Ему так резко полегчало, что даже появилась какая-то бодрость и энергия, которой не было раньше. Боль ушла, и дышать стало легче, но вместе с этим у него не проходило ощущение чего-то лишнего, мешающего ему. Вакцина как будто слишком быстро действовала, и это было неприятно, поэтому Эван снял капельницу сам и не стал никого будить. И он очень удивился, увидев за спиной Джеймса, который, как он думал, должен был спать. Он же, напротив, выглядел очень устало и задумчиво, и от него опять пахло сигаретами, как, впрочем, и всегда. Это было странно, но Эвану почему-то нравился этот запах, все время исходящий от Джеймса. Сигареты, перемешанные с каким-то сладким, приятным ароматом, который можно было уловить, только находясь с ним рядом, который и почувствовал Эван, когда Джеймс подошел к нему вплотную. - И что это может значить? Это нормально? - даже не спросил, скорее, бросил Джеймс, лишь бы сказать. - Не думаю,- честно и как можно тише сказал Эван, хмурясь,- я не чувствовал такое раньше. Но мне ведь полегчало. И это хорошо,- и он посмотрел в глаза Джеймсу таким взглядом, будто спрашивал, на самом деле ли это так и не ошибается ли он. Джеймсу показалось это глупым, и он усмехнулся, сощурив глаза. - Ты всегда говоришь с такой странной интонацией. - Я? - Да. Эван поднял на него глаза, не понимая, что именно означали эти его слова. Эван всегда так говорил. Точнее, он уже не помнил, когда ему удавалось вот так вот просто поговорить с кем-то и о чем-то. И, может быть, это было от долгого молчания или незнания, о чем именно говорить с Джеймсом. Ведь он был таким сложным, раздражался по любому поводу и говорил все, что ему вздумается, не думая о том, что может кого-то обидеть. Эван никак не мог научиться не обращать внимания на некоторые фразы Джеймса. Он часто думал о них. Часто? Да все время, когда молчал. Он пытался понять его. Ведь они теперь вынуждены держаться вместе, а это очень сложно, когда люди чужие друг другу и не понимают и половины того, о чем говорит этот «чужой» человек с другими. Но насколько он мог считать Джеймса чужим? Прошло очень мало времени, но за эти дни он сделал для Эвана больше, чем кто-либо другой когда-то делал. И Эван доверял ему, а что оставалось делать? Он буквально спасал его. В который раз. Они ни разу еще не говорили о лаборатории и обо всем этом, только отдельно, частями, но когда-то же им придется поговорить об этом; и Эван спросит Джеймса о том, почему он ушел оттуда и забрал его с собой, кто его отец и почему он так плохо о нем отзывается, кто такой Ленц и почему они так плохо ладят с Роузом. Это действительно было интересно Эвану. Ведь это единственное, о чем он мог вообще думать сейчас, когда ни о чем другом думать в принципе не приходилось. - Ты так растягиваешь слова, будто на ходу вспоминаешь, как они произносятся, - тихо сказал Джеймс, сложив руки на груди и присев на край дивана. Эван чуть-чуть приподнял брови и как-то с трудом втянул в себя воздух. - Мне кажется обычно… - Тебе кажется, - отрезал Джеймс. - Даже здесь, в этом маленьком предложении, ты сделал эту странную паузу. Ты всегда так говорил, или это из-за лаборатории и из-за этого всего? - Я не знаю, - как-то растерянно сказал Эван. - Я не замечал этого… и я не знаю, что сделать, чтобы это убрать… - Ничего делать и не надо, - усмехнулся Джеймс, глядя в глаза Эвану, - это твоя особенность, считай так. - Особенность? - О да, это то, что отличает одного человека от другого,- сарказмом сказал Джеймс, глупо улыбаясь.- Прости, забыл. - Я знаю, - сказал Эван, незаметно для Джеймса закатывая глаза. - Ой, ну, извини, твоя интонация в голосе говорила мне о другом. Эван перемнулся с ноги на ногу и нервно вздохнул. Джеймс прикрыл глаза и на мгновенье будто задремал, расслабившись. Повисла тишина, и слышно было, как за окном тихо шумит дождь. Эван вскоре поднял глаза на Джеймса и, удивившись, что он сидел уже с закрытыми глазами, вскинул брови и сделал шаг к нему, чтобы проверить, спит он или нет. Ни одна эмоция не беспокоила лицо Джеймса. Ни ирония, ни вечно приподнятая бровь, ухмылка, усмешка, прищуренные глаза - этого всего не было. Лицо его было полностью расслабленным, губы немного приоткрыты, а светлые волосы упали на глаза, закрывая их. Оно было прекрасно, пусть и было бледным от усталости. Эван даже подумал о том, какой он красивый, когда вот так спокойно спит. Эван никогда не видел таких людей, как Джеймс. Все люди, которых он встречал, казались ему обычными, простыми даже во внешности. А Джеймс и внешностью казался ему необычным. Если просто посмотреть на него, нельзя было сказать, что он когда-нибудь стал бы рисковать чем-то, сбегая из лаборатории и спасая другого человека. Джеймс вовсе не выглядел как герой или даже как Робин Гуд. Он выглядел так, будто бы был выше этого. Слишком гордый. Эван тряхнул головой, сам растерявшись из-за того, о чем подумал. Ему, и правда, было странно думать о Джеймсе. Нет, он был красивым, это он заметил еще в первую минуту их знакомства, просто он был кем-то чужим Эвану; и он даже думал, что это плохая идея - даже мысленно делать ему комплименты. Эван немного нагнулся и приблизил свое лицо к лицу Джеймса, чтобы проверить, спит он или нет. Ресницы Джеймса задрожали, и вскоре он резко открыл глаза, отчего Эван, испугавшись, выпрямился и приподнял брови. - Какое ужасное чувство,- хрипло сказал Джеймс, морщась. - Какое?- не понял Эван. - Проснуться, уснув на пару минут. Ужасно,- Джеймс потер рукой глаза и еще сильнее ссутулил спину, зевая. - Почему спать не идешь? Хочешь ведь… - До этого момента не хотел,- начал Джеймс, подняв голову. Эван внимательно посмотрел на него, и Джеймс продолжил.- Но ты настолько скучный собеседник, что и вообразить нельзя. - У нас просто нет общих тем для разговора… - пробормотал Эван будто в оправдание. - Да у нас завались тем для разговора,- Джеймс даже вскинул руками. Эван сдвинул брови, и ему показалось, что он это сказал назло ему. Вообще, он думал, что он всегда все говорил назло ему, и Эван все никак понять не мог: он такой человек или он так относится т.о.л.ь.к.о. к Эвану? - Например? - Например, мы можем поговорить о том, какого черта ты вообще делал там, в лаборатории, но ты, я вижу, и сам этого не знаешь. Мы могли бы поговорить о твоем прошлом, которое меня ни капельки не интересует, по правде говоря. Или о том, почему ты с диагнозом отсталости в умственном развитии умудряешься совсем иногда рождать нормальные мысли, если не брать в расчет твой глупый взгляд и эти твои паузы между словами, которые правда наталкивают на мысль, знаешь. А еще я могу тебе рассказать о том, чего я лишился, рискнув впервые в жизни кому-то помочь. Я ненавижу помогать, ты знаешь? Ибо потом происходит вот такое вот дерьмо,- Джеймса, и правда, понесло. Он говорил так быстро, иногда делая выразительные паузы между предложениями для усиления эффекта. В его голосе были нотки раздражения, и сам он выглядел так, будто его кто-то жутко взбесил. Глаза сузились, и появились морщинки на лбу, верхняя губа немного поднялась вверх. Эвана поражало то, насколько Джеймс мог поменяться за каких-нибудь минуты три после того, как он спокойно сидел с закрытыми глазами и расслабленным лицом. Когда Джеймс замолчал и выпрямился, спокойно глядя на Эвана, тот, сильно прикусив нижнюю губу, хотел, но не мог оторвать от него глаз. Почему-то у него проснулось какое-то странное чувство, похожее на стыд, и Эван и правда раньше думал о том, что Джеймс, вытаскивая его оттуда, чем-то рискует, но сейчас, когда он сказал это сам, стало совсем не по себе. Эван сжал сложенные на груди руки в кулаки и продолжил смотреть Джеймсу в глаза, даже не моргая и почти не дыша. Джеймс вскоре сделал глубокий вздох, либо успокаивая сам себя, либо просто переводя дыхание. Еще немного помолчав, он быстро, но задумчиво качнув головой, встал и медленно пошел к выходу из гостиной.- Ладно, неважно, забудь, что я сказал. Эван опустил глаза и, отпустив зубами прикушенную губу, повернулся к уходящему Джеймсу и каким-то странным тоном сказал: - Хочешь, я отвечу тебе?- Джеймс остановился и медленно повернулся обратно к Эвану, посмотрев на него с какой-то усталой, еле выдавленной иронией в глазах.- На тот твой вопрос про умственную отсталость и прочее?- Джеймс заметил, с какой интонацией говорил Эван. Она была одновременно и раздраженной, и казалось, будто он сейчас заплачет, только он не собирался плакать. - Не думаю, что хочу это слышать,- пробормотал Джеймс, но Эван перебил его, ведь если он остановился, значит, он хотел слышать то, что ему говорят. - Я с рождения был в коррекционном приюте из-за каких-то отклонений. Меня каждый день заставляли делать какие-то задания, ходить в больницу, делать упражнения, диагностики и что-то еще, что я уже не помню.- Эван сделал маленькую паузу, поджав губы, услышав, что его голос дрогнул.- Там все были такими. С отклонениями. Но у них они отразились еще и на внешности, а у меня нет. Поэтому мне постоянно говорили, что если я буду стараться, то у меня все получится. Но я ребенком был. Я не понимал того, что со мной что-то не так, ведь меня окружали одинаковые люди с отклонениями, и я считал их нормальными. Я только потом, когда стал старше, понял, что я до семи лет писать и читать не мог… - А после семи научился?- как-то с иронией спросил Джеймс, складывая руки на груди. - Нет, после семи лет была лаборатория,- холодно сказал Эван, и если бы Джеймс не видел, он мог бы поклясться, что он и правда плакал. - Ты там с семи лет торчишь, что ли? - Нет, меня забирали на пару дней, делали какие-то анализы и отдавали обратно. Так было на протяжении многих лет. В общей сложности я лежал там всего два раза. Два долгих раза,- сказал он, растянув слово «долгих». - Когда был первый раз?- серьезно спросил Джеймс, прищурив глаза. - Я не знаю, сколько мне было лет. Года два назад, может. Я вообще смутно помню, сколько мне лет, и как меня зовут, и что вообще было в промежутках между визитами в лабораторию… - растерянно проговорил он, забегав взглядом по полу. Джеймс спокойно ждал продолжения рассказа; он мог говорить все, что хочет, но ему нужно было знать хотя бы что-то про этого парня. Эван как-то трудно все это рассказывал, будто вспоминая или просто вовсе не хотя все это рассказывать Джеймсу, он иногда останавливался, смотрел многозначительно на Джеймса, будто спрашивал, продолжать или нет? А Джеймс просто не отрывался от него, ему сейчас даже было все равно на эти его постоянные паузы и странную интонацию.- Все, вроде, тихо потом было, как обычно. Они подняли шум еще раз, когда я перестал на все реагировать. Я не проявлял каких-то эмоций и чувств, и вообще реакций почти не было. Тогда опять балаган поднялся. А потом сказали, что это ангедония. Но мне ничего это не говорило, знаешь. Я бы посмотрел, какие эмоции они бы проявляли, когда их бы так с самого детства,- он дернул головой и опустил взгляд, будто задумавшись. Джеймс сдвинул брови, ему стало как-то не по себе. Он увидел этот жесткий контраст между ними: богатый и обеспеченный Джеймс и ничего никогда не имеющий Эван. Только в одном они были похожи - они оба еще и с кучей проблем в придачу, только вот Джеймс - моральных, а Эван - физических и вообще всех, каких только можно было. - Детский приют был в Блэкберне? - Я не помню,- Эван покачал головой, как-то виновато смотря на Джеймса, и Кортвуду даже показалось, что он чувствовал вину за то, что рассказал ему все это. - Ты сказал тогда миссис Монтеро, что ты был в Шотландии. Когда ты мог там быть, если у тебя была такая чертовщина все твое детство?- удивленно спросил Джеймс, приподнимая брови. - Я… я не знаю, Джеймс,- сказал он, хмурясь. Каждый раз, когда Эван произносил имя Джеймса, Кортвуд начинал как-то странно себя чувствовать: он сразу искал глаза Эвана, чтобы посмотреть в них, потому что эта интонация, с которой он произносил это имя, была какая-то грустная, но одновременно с этим и добрая, и вообще казалось, что он выдыхал каждый раз, произнося его.- Я знаю, что был там, но почему и при каких обстоятельствах… и что я вообще там делал… - Эван говорил это так, будто удивляясь каждому своему слову и удивляясь тому, почему он раньше не подумал об этом, а только сейчас, когда его об этом спросил Джеймс. - Я не знаю, от чего эти провалы в памяти. Может, от лаборатории и от этих препаратов?- спросил он, но Джеймс понял, что это был, скорее, риторический вопрос, и только легонько пожал плечами, чего Эван даже не увидел. - Так я все-таки не понял,- задумчиво протянул Джеймс, щурясь.- Возможно, это прозвучит странно, но ты больной или нет? Эван ничего не ответил, а просто пожал плечами, что удивило Джеймса. Он приподнял брови еще выше и незаметно закатил глаза, потом потерев их рукой, потому что они, в отличие от организма Джеймса, хотели спать. - Я не вижу своих отличий от других людей,- сказал Эван, сделав пару шагов к Джеймсу.- Нет, конечно же, я вижу значительные отличия, но не в этом смысле. Я только сейчас понял, что отличался от тех, кто был там. Может, у меня и были или есть какие-то отклонения, но они явно не такие, как у них,- он затих, но потом, когда Джеймс устало вздохнул, продолжил.- Я вообще мало понимаю, что происходит. Я не имею представления, что со мной делали все эти годы. А ты знаешь? Хоть что-то? - Да ничего я не знаю,- быстро отмахнулся Джеймс, вскинув руками.- Меня не втягивали в это. И Эван поверил в это, потому что не понимал, зачем Джеймсу было врать? Как считал Эван, у него не было на это никаких причин, но ведь Джеймс считал по-другому. И он не собирался ничего рассказывать Эвану пока. Или вообще никогда. Ему такое знать незачем, только больше проблем прибавит. Сегодня был их первый нормальный разговор. Признаться, Джеймс не думал, что он вообще когда-то случится, потому что, как только он видел Эвана, у него не было никакого желания вступать с ним в контакт или вообще что-то с ним делать. Разве что запустить руку в волосы, которые не дают ему покоя. И все. Он странно влиял на Джеймса. То ли потому, что Джеймс к нему не привык, то ли потому, что он знал, что хотели с ним сделать, как и когда. А, может, и потому, что чувствовал, что они в чем-то похожи, особенно из-за этого дела, найденного Лейсли тогда в архивах. Тогда получается, что Джеймс ничем не лучше Эвана, а он не хотел показывать ему, что они хоть чем-то могут быть похожи. Он не относился к нему плохо, как начало казаться Эвану, он просто не хотел ничего с ним делать. Джеймс хотел, чтобы он просто существовал здесь, рядом, и ничего более не требовалось. Но нужны были эти разговоры, издевки, взгляды, раздражения, неприятные темы, да еще и капельницы в придачу, и Джеймс сомневался, что запомнил, как их делать. Его просто бесило это все, и он даже выделить не мог, что именно. Казалось, вся эта ходячая проблема по имени Эван, которая даже не свалилась на его голову, а Джеймс будто сам на себя ее свалил, осталась с ним еще надолго. Конечно, если Роуз не был прав и он не умрет в первую же неделю. Джеймс уснул в шестом часу утра. Но это было мало похоже на сон, потому что проснулся в девять и больше спать не хотел. Тогда он просто стал курить, переваривая всю информацию, сказанную ему вчера Эваном. Он услышал, как встал Роуз, как он спускался по лестнице и как что-то кому-то говорил. Но Джеймс не спешил выходить из комнаты. Оставаться наедине с Роузом было не лучшим выбором, а в комнате, по крайней мере, никто не надоедал. Джеймс все утро думал о том, что делать дальше и куда пойти, потому что вариантов в принципе было не так уж много. Точнее, вообще не было. Хотя нет, был один, но он был на совсем крайний случай, и Джеймс все оттягивал момент этого самого крайнего случая. Вечером Роуз успокоил его, сказав, что они могут задержаться у них, пока не найдут вариант, куда уйти. Джеймс спокойно принял его предложение, хотя в душе обрадовался и даже усмехнулся тому, какой был Роуз все-таки добрый, каким бы серьезным и холодным он ни хотел казаться. Роуз так и не рассказал Джулиану еще даже не придуманную «легенду», да и не собирался пока говорить. Он планировал рассказать ему правду, когда Джеймс и Эван уедут, потому что от кого-кого, но от Джулиана мало что можно было утаить. Джулиан был совершенно не против людей в доме, и ему очень нравилось заботиться об Эване. Он каждый день спрашивал о его самочувствии, давал ему какие-то таблетки для укрепления иммунитета и, пока позволяла погода, бывал с ним на заднем дворе, совершенно не понимая, почему Джеймс запрещает ходить дальше. Еще он каждый день делал ему капельницы, только его очень беспокоило то, как Эван на них реагировал. Джеймс сказал, что от них ему станет лучше, и ему становилось, но как-то слишком быстро, и эти перепады состояний Эвана сказывались на его сне и самочувствии. Джулиан пытался разобраться с этим, делал ему капельницы в разное время суток, заставлял его не лежать, а двигаться и смотрел на результат, но ничего. Никаких зацепок, почему так происходит, не было. Как-то Эван сказал Джеймсу, что в лаборатории он не чувствовал такого и что это напрягает его, и теперь это стало напрягать и Джеймса. Он пытался понять, что именно делала Вероника, что получалось все правильно. Может, она как-то разбавляла вакцину? Или добавляла что-то еще? Или ставила в определенные часы, или что? Джеймс целыми днями думал об этом. За едой, за курением, ложась спать и просыпаясь, и даже поймал себя на мысли, какого черта он вообще об этом думает? Но продолжал думать. Так прошла неделя, и Джеймс был рад тому, что Роуз был неправ и что Эван был жив. Больше он радовался тому, что он был прав, но и, что Эван был жив, тоже было неплохо. Джеймс иногда разговаривал с Роузом, но они оба понимали, что им не стоит этого делать подолгу, поэтому их разговоры ограничивались только темами о еде, лаборатории, о том, что вообще нового происходит, и иногда рассказами Джулиана о каких-то моментах его обучения в медицинском университете. С Эваном Джеймс тоже разговаривал, но, скорее, это, как всегда, были какие-то насмешки и с одной стороны обмены сарказмами, с другой - непонимающими взглядами. Иногда Эван правда хотел найти с ним общий язык, тем более, поняв, что это возможно. Но это не удавалось и, скорее всего, только потому, что этого не хотел Джеймс. Он часто запирался в комнате, приходил только поесть, и то не всегда, от него постоянно пахло сигаретами, но он хотя бы высыпался, когда не засиживался долго наедине со своими мыслями. Постепенно Джеймс стал замечать, что между ним и Джулианом что-то происходит. И это «что-то» не нравилось Джеймсу. Это была какая-то напряженка между ними, какое-то недопонимание и лишняя агрессия со стороны Джулиана, которую он неумело пытался подавить. Джеймс, откровенно говоря, не понимал, в чем дело. Да, и у него так бывает, что взбесит человек, которого даже не знаешь, но Джулиан вел себя по-другому. Он пытался не показывать это Джеймсу словами, хотя не знал, насколько он выдает себя своим внешним видом. Постоянно, когда Джеймс приходил в какую-либо комнату, а там были одновременно и Роуз, и Джулиан, второй делался сразу каким-то спокойным и просто выходил из комнаты, не возвращаясь вплоть до того, как не уйдет Джеймс. Также он иногда резко и с какой-то злобой отвечал Джеймсу на какие-то вопросы, которые даже не были ему адресованы, и вел себя так, будто Джеймс его давно достал и он был раздражен тем, что Кортвуд этого не видит. Но Джеймс видел. И его самого уже начинало это немного раздражать, это непонимание. Особенно его поражало то, что Джулиан как будто специально за что-то так разозлился на Джеймса, хотя Кортвуд не понимал, когда успел дать ему какие-то для этого причины. С первого дня они как-то не особо разговаривали, Джеймс вел себя вполне достойно и не доставлял проблем, но Джулиан будто и здесь что-то выискал и на что-то разозлился, и это было странным. Как-то Джеймс попытался поговорить на эту тему с Роузом, но тот, непонимающе посмотрев на Джеймса, ответил, что ничего такого не замечал и что Джулиан сам по себе очень спокойный и милый человек. Признаться, Джеймс и сам так думал раньше, как только его увидел, но этот образ будто ломался сейчас. В тихом омуте, как говорится… Как-то Джеймс зашел на кухню, где был только один Джулиан. Он стоял и нарезал листья салата и делал это как-то ловко и быстро, но все его лицо говорило о том, что внутри него происходит какая-то трудная мозговая деятельность, и Джеймс просто не мог связать между собой листья салата и то, что могло происходить в голове у Джулиана. - Что могло такого произойти, что ты сейчас так отыгрываешься на салате?- спокойно и развязно сказал Джеймс, наливая себе воды. Джулиан на мгновение остановился и окинул Джеймса взглядом, который Кортвуд почувствовал, как казалось, спиной. Затем он продолжил и стал делать это еще громче, чем до этого. Нож стучал по дощечке, и это выводило Джеймса из себя. - Ничего,- отрезал Джулиан. - Брось,- кинул Джеймс, разворачиваясь,- ты весь бледный, как Эван, например,- сказал он, сам удивляясь приведенному сравнению. - Все нормально, говорю тебе. Не люблю, когда мне мешают,- спокойно и убедительно сказал Джулиан, и Джеймс даже поверил, но идти наверх ему не хотелось. - А я тебе мешаю? Я просто мимо проходил. - Ну, вот и проходи, Джеймс,- стараясь как можно мягче, сказал Джулиан, кинув быстрый взгляд на Джеймса. - У вас в доме полно прислуги, а готовишь ты?- будто не слыша его, сказал Джеймс, оглядывая уже давно знакомую кухню. - Роузу нравится, как Я готовлю,- сказал он, выделяя слово «я», и этот жест показался Джеймсу таким же странным, как и его поведение. - Такое ощущение, что ты надеешься на то, что я сейчас буду спорить с тобой,- хмыкнул Джеймс, опустошив стакан с водой. - Я ни на что не надеюсь, Джеймс,- сказал парень, развернувшись. Признаться, выглядел он очень мило, несмотря на свой серьезный холодный тон. Он был одет в шорты, которых не было видно из-за длинного не слишком теплого серого свитера, и поэтому видны были только его не очень длинные, но красивые и худые ноги, на которые сейчас и засмотрелся Джеймс.- Я просто хочу остаться один. - Ну, так скажи об этом Роузу,- расслабленно сказал Джеймс, не понимая, в чем конкретно видел проблему Джулиан. Сам Стрэдфорд как-то коротко вздохнул и, плотно сжав губы, прислонился к кухонному столу, который стоял позади него. - Джеймс, у тебя какие-то проблемы?- с нотками раздражения спросил он, но Джеймсу даже сейчас Джулиан казался довольно милым, когда злился. Какой-то уникальный человек, внешность затмевала все. - У меня, как видишь, сейчас сплошные проблемы, но зачем обо мне? У тебя никаких проблем нет?- с иронией спросил Джеймс, поставив стакан на кухонную тумбу и выпрямившись. - У меня все отлично, и я не хочу, чтобы это прекратилось,- сказал Джулиан, посмотрев в глаза Джеймсу. Кортвуд, не понимая, что он имел в виду, тряхнул головой и усмехнулся. - Мне кажется, тебе чего-то не хватает. Секса, например,- спокойно сказал Джеймс, приподняв уголки рта.- У вас с Роузом сейчас какая-то пауза, или при нас неудобно?- Джеймс даже не старался вывести его из себя, это его постоянная манера общения, но Джулиан, видимо, все это принимал на свой счет, что злило его больше. - Джеймс, давай ты не будешь лезть в мои дела. И вообще, хватит вести себя так, как тебе хочется,- сдержанно сказал Джулиан, вцепившись одной рукой в другую. Джеймс приподнял брови и тихо хмыкнул. - Джулиан, я веду себя так, как всегда, и я, видимо, упустил тот момент, когда ты решил, что я - твоя личная порция злости и раздражения. - О, правда?- сарказмом ответил Джулиан, выпрямившись.- Может, тогда ты объяснишь мне, что ты вообще здесь делаешь и откуда ты взялся вообще?- спросил Джулиан, повышая тон, что как-то напрягло Джеймса, и он, дернувшись, но не собираясь подходить к Джулиану, сделал только шаг к нему. - О, а твой бойфренд ничегошеньки тебе не рассказал, да? Секреты появились? Это не мое дело. Пусть он рассказывает тебе все, что захочет, это не моя обязанность, мы даже не знаем друг друга. - Да я здесь живу,- прикрикнул Джулиан, отчего у Джеймса поползли вверх брови,- я обязан знать, нет? И то, что у Роуза с тобой какие-то от меня секреты… - О, так единственная причина всего этого - это то, что у меня какие-то секреты с Роузом от тебя?- спросил Джеймс, выходя из себя и тоже переходя на крик. - Нет, это здесь ни при чем!- вскинув руками, громко сказал Джулиан, глядя прямо в глаза Джеймсу. Джеймс лишь закатил глаза и потер рукой лоб, почувствовав желание просто уйти, пока чего не произошло. - А в чем тогда твоя проблема?! - Ты моя проблема!- проникновенно произнес Джулиан, сделав шаг к Джеймсу. Кортвуд промолчал, удивляясь такому повороту, но это молчание длилось недолго, потому что на их крики в кухню пришли Роуз с Эваном и, уставившись на Джеймса с Джулианом, немало удивившись. Джулиан тут же, раздраженно дернув головой и издав какой-то странный рыкающий звук, просто вышел их кухни, задев Роуза, и все трое посмотрели ему вслед одним и тем же непонимающим взглядом. Потом Роуз повернулся к Джеймсу с таким лицом, будто говорящим о том, что он ни черта не понимает, и обратился к Джеймсу возмущенным тоном. - Кортвуд, какого черта вообще? Эван тоже стоял, не ожидая, что может случиться что-то подобное. Он смотрел только на Джеймса, который так же, как и они, вообще-то не понимал, в чем дело. - Понятия не имею, что с ним,- раздраженно ответил Джеймс, отвернувшись к стене и уперев руки в тумбу. - То есть Джулиан просто так сейчас накричал на тебя и вылетел из кухни?- глупо спросил Роуз, прекрасно понимая, что его парня очень сложно вывести из себя. Джулиан был слишком спокойным человеком.- Да как у тебя вообще получается выводить его из себя? Что ты делаешь? - Да ничего я не делаю, Роуз!- сказал Джеймс, резко обернувшись.- Он сам себе там что-то придумал, поверил в это, завелся, я не знаю, не мои проблемы,- блондин тоже внезапно подорвался и вышел из их кухни, направляясь к проходу через вторую гостиную, чтобы даже случайно не столкнуться с Джулианом, которого видеть не очень-то и хотелось. После этого случая прошло еще два дня. Два напряженных дня, потому что Джеймс мало с кем общался, даже с Эваном, и то на привет-пока. Он считал, что ему лучше не вступать в разговоры с Джулианом или с Роузом, который тоже держал какое-то напряжение между ним и Джеймсом даже большее, чем оно было до этого. Джулиан тоже не особо хотел видеть Джеймса или что-то слышать о нем от Роуза, хотя за эти дни он более-менее остыл и больше не заводился так, как раньше. Джеймс даже не старался выяснить, в чем вообще была причина этого всего, он просто делал вид, как будто его самого здесь нет, ведь все равно он не слишком-то кому и мешал. Иногда он выходил на улицу. Чаще всего просто за сигаретами, но тогда у него начиналась самая настоящая паранойя, он начинал оглядываться, осматривать внимательно рядом идущих людей и оборачивался на каждый шорох, хотя и понимал, что это было глупо, ведь прошла уже неделя, а их до сих пор не нашли, значит, и не найдут. Но оставаться вечно у Роуза нельзя было, и Джеймс все думал о вариантах, куда можно было на этот раз уйти. Мало получалось, признаться, но он правда думал об этом. Его волновала вся эта ситуация с Джулианом, точнее, даже бесила. Именно поэтому он и не хотел задерживаться надолго. Но Джеймсу с Джулианом все же было суждено поговорить еще раз, только в этот раз это вышло довольно спокойно, без оскорблений и криков. Это было, когда Джеймс, захотев сменить обстановку, спустился вниз и, увидев, что там спит Эван, решив не будить его, просто прошел во вторую гостиную, где было тихо, но где все же горел свет. Джеймс, подумав, что там, возможно, находится Роуз, вошел в гостиную и сразу остановился. Там был Джулиан, он просто сидел и читал какую-то книгу, на самом деле, он постоянно читал. Джеймс сначала посчитал, что ему лучше уйти, но, подумав, с какой стати вообще ему надо уходить, прошел в гостиную и сел в кресло, взял какой-то журнал со стола. Джулиан окинул его взглядом, нервно поджав губы, закинув ногу на ногу и прижавшись к спинке своего кресла. Джеймс молчал и даже не смотрел на Джулиана, он перелистывал журнал, зевал и иногда приподнимал брови, задумавшись. Кортвуда даже не напрягало присутствие Джулиана рядом, тем более он молчал и не кидался на него, и вообще, похоже, не собирался конфликтовать. - У меня закончилась вакцина,- Джеймс даже удивился тому, как спокойно и непринужденно сказал это Джулиан,- так что дашь мне еще сегодня вечером. - Хорошо,- кивнул Джеймс так же спокойно, поняв, что конфликт вряд ли случится. Они помолчали еще немного, и Джеймс добавил. - Я тут подумал. Ему это не навредит? Просто мы уже знаем, что что-то делаем не так, а он, вообще, долго сможет это терпеть? Эти перепады состояний… - Я тоже об этом думал, Джеймс. И я не понимаю, в чем проблема. Да, он плохо реагирует на это, но будет еще хуже, если мы ничего не будем делать,- как-то заботливо сказал Джулиан, и Джеймс снова узнал в нем того Джулиана, которого видел в первый день. Кортвуд ничего не ответил, он лишь пожал плечами и кивнул, и они оба вернулись к чтению. Прошло, может быть, минут десять, после чего Джулиан, резко захлопнув книгу, повернулся к Джеймсу, взяв одну свою руку в другу и нервно закусив губу, вздохнул. Джеймс видел все это боковым зрением и, выждав еще немного, тоже отложил журнал, спокойно повернулся, поняв, что разговора не избежать в любом случае. - Джеймс, скажи правду, зачем ты сюда пришел?- тихо спросил Джулиан, сдвинув брови и выжидающе посмотрев Джеймсу в глаза. - Джулиан, я не понимаю, в чем проблема, если честно. Я пришел, потому что у меня не было выбора. Мне нужна была… помощь,- сказал он, запнувшись на слове «помощь». - Помощь с Эваном? - Да,- кивнул Джеймс, отводя глаза. - И ничего больше?- спросил Джулиан, будто не поверив ушам. - И ничего больше,- сказал Джеймс вполне искренне. Джулиан опустил взгляд и сдвинул брови еще больше, и Джеймсу даже показалось, что от этого его ответа ему стало только хуже. - И ты не собираешься… - начал Джулиан, но, не закончив, прикусил губу, не подняв на Джеймса глаза. - Что не собираюсь?- не понял Джеймс, но он сообразил, что именно в этом, чего не сказал Джулиан, была разгадка такого странного отношения к нему. - Джеймс, ты ведь… - быстро сказал Джулиан, подняв на него глаза и запнувшись.- Ты ведь бывший Роуза? У Джеймса даже брови наверх сами собой поползли, а глаза расширились так, что это пугало. Он громко усмехнулся и закрыл глаза рукой, протерев их, пряча нервную улыбку, чтобы окончательно не заржать. - С чего, с чего ты вообще это взял?- Джеймсу хотелось смеяться, но он видел, что Джулиана это и правда волновало, что казалось Джеймсу довольно глупым. - Значит, нет? - Я и Роуз? Брось, ни в жизни. Ты что?- подавляя смех, сказал Джеймс, но уголки его рта все равно приподнялись. Джулиан как-то даже изменился в лице, оно расслабилось, он приоткрыл губы и перестал подозрительно щурить глаза, и Джеймсу даже показалось, что он будто облегченно выдохнул. - Боже,- сказал он, опуская голову лицом вниз и кладя ее на руки. - Я не понимаю, с чего ты вообще так решил. Когда Роуз дал тебе повод так подумать?- Джеймс хмыкнул и покачал головой, сам удивляясь нелепости данной ситуации. - Вы оба давали,- устало произнес Джулиан.- Особенно ты, говоря эти фразы вроде «о, так тебе Роуз ничего не рассказал?» или «да я Роузу жизнь сломал, разве ты не знал?»,- Джулиан сказал это совсем серьезно, и Джеймс даже подавил в себе опять приступ смеха и, спокойно посмотрев Джулиану в глаза, промолчал, сощурившись. - Вот я и подумал, что ты и есть тот самый… его бывший. - Ты разве не знаешь, как его звали? Бывшего Роуза? - Нет, он не говорил. Мы вообще не говорили на эту тему нормально. Только один раз, и то он тогда пьян был, и больше эту тему не поднимал,- медленно сказал Джулиан, задумавшись. - Его звали Ленц. Ленц Делайт. Может, ты и не знаешь такого, но в нашем с Роузом обществе это имя постоянно на слуху,- спокойно сказал Джеймс, закидывая ногу на ногу.- И я точно не он, поверь. - Ладно, тогда кто ты вообще такой? Для Роуза? - Я - тот, из-за кого Роуза бросил этот самый Ленц,- пожав плечами, сказал Джеймс, сомневаясь, должен ли он вообще был это все говорить. - Правда? Поэтому у вас такие странные с ним отношения? И ваши издевки друг над другом значили именно это? Что Роуз просто не любит тебя из-за этого случая?- как-то с надеждой спросил Джулиан, и Джеймс кивнул, прикрыв глаза. Наивность взрослого, казалось бы, Джулиана просто поражала Джеймса. - Именно. Он ненавидит меня. Мне на него все равно, мне он ничего не сделал. Но я ему сделал, поэтому мы не ладим,- Джеймс говорил все это монотонно, даже не меняя интонации. Что-то внутри Джулиана успокоилось, и он, вздохнув, принял положение полулежа в кресле, расслабившись. - Черт… - сказал Джулиан, усмехнувшись.- Прости меня, Джеймс, что ли. Я-то подумал совсем другое. Вот и сорвался тогда на тебя… - Так вся проблема была в этом? Из-за того, что ты подумал, что я его бывший? - Джулиан кивнул, смотря в одну точку, на камин, имитирующий огонь.– И почему это было такой большой проблемой? Даже будь я тем самым бывшим?- все равно не понимал Джеймс, особо не видя здесь никакой проблемы. - Я подумал, что ты пришел специально. Посмотреть, как живет теперь Роуз, что-то в этом смысле. Меня это задевало. - Ладно, плевать на то, что я совершенно не похож на того, кого мог бы полюбить Роуз, но какая разница? Он же теперь с тобой живет. Полгода уже,- Джеймс вскинул руками, не отрываясь от совершенно не смотрящего на него Джулиана. - Джеймс, разве ты не понимаешь?- как-то обреченно и даже грустно сказал Джулиан, наклонив голову набок.- Он любил и всегда будить любить этого Ленца. Я это уже давно понял. Кортвуд сначала сделал страшные глаза, пялясь на сидящего перед ним блондина, а потом даже приоткрыл рот от услышанного: он не ожидал, что Джулиан так думает, причем он был абсолютно уверен в том, что говорил. Джеймс сам знал, что Роуз до сих пор скучает по Ленцу, но он думал, что Роуз никак не будет показывать это тому, с кем живет теперь. - Я не понимаю,- сказал Джеймс, усмехнувшись,- зачем ты, зная, что он тебя не любит, все равно живешь с ним? - Потому что я не могу уйти. Не хочу, точнее,- спокойно, пожав плечами, сказал Джулиан.- Я-то его люблю. И он меня любит, просто не так, как его. Ему хорошо со мной, а мне с ним. Поэтому не вижу причины бросать его. - А то, что он, спустя год, до сих пор вспоминает своего бывшего, для тебя не причина?- удивляясь глупости Джулиана, сказал Джеймс, придвинувшись ближе, чтобы разглядеть его лицо. - Нет,- кинул Джулиан, сам повернувшись к Джеймсу.- Я встретил его в очень сложные период его жизни. И я был с ним рядом тогда. Я не хочу поступать так, как поступил он. Я дорог ему, и я не хочу бросать его. - Самоотверженно,- отрезал Джеймс, двинув бровями. - Да у нас все отлично было, пока ты не пришел. Он так завелся тогда, что я так сразу и подумал, что ты и есть его бывший и ты пришел специально, когда все уладилось у Роуза, ты пришел и намеренно все испортил, правда, я никак не мог связать это с Эваном… - Боже, какой ты глупый, Джулиан… - усмехнувшись, сказал Джеймс, улыбаясь. - Я просто люблю его, Джеймс. Я тот, с кем он смог забыть Ленца, но я так боялся, что это ненадолго. - То есть ты допускаешь, что, если бы Ленц вернулся, Роуз бросил бы тебя? - Я не знаю,- Джулиан сказал это так искренне, что сам испугался того, что не знает ответа на вопрос Джеймса.- Я просто надеюсь, что этого никогда не случится. - Как вы, вообще, нашли друг друга?- внезапно сменив тему, спросил Джеймс. - Я же сказал, я ухаживал за его больным отцом… - Да понятное дело, но не за красоту же он тебя полюбил. Хотя,- Джеймс склонил голову набок, оценивающе взглянув на Джулиана. Нет, черт возьми, Джеймс бы его полюбил именно за красоту. Джулиан был слишком добр, слишком нежен и наивен для него. Он был каким-то воздушным, что ли, как ангел какой-то, честное слово. Но сам Джеймс не мог сказать однозначно, что не стал бы никогда с ним встречаться, выпади ему такая возможность. Ему нравились красивые люди. Вот у Эвана была какая-то… особая красота. На самом деле, он был даже не уверен, был ли Эван красивым. Зато таких сомнений не возникало при взгляде на Джулиана.- Чем ты его взял? Просто пойми, ты безумно отличаешься от того, каким был Ленц. Я бы сказал, ты полная его противоположность. Джулиан как-то слабо, но искренне улыбнулся и развернулся корпусом тела к Джеймсу, посмотрев ему в глаза. - Знаешь, я работал здесь три месяца до того, как впервые увидел его. Здесь жили только его мать и отец, а Роуз уехал жить во Францию к своей сестре… - Это было сразу после того, как они расстались… - Да, по моим подсчетам, да. Я даже и не знал тогда, что у них есть сын. Я видел фотографии дочери здесь, в гостиной, а его фотографий здесь не было. Но однажды он приехал. И я увидел его мельком, когда выходил из кабинета его отца, а он, наоборот, заходил в него. Он даже не заметил меня, только окинул взглядом и поздоровался. Но мне, признаться, он сразу понравился,- Джулиан улыбнулся сам себе и, сложив руки на груди, продолжил.- Его отец тогда был в стабильном состоянии, поэтому Роуз приезжал к нему не больше чем раз в неделю, на выходные. И я всегда ждал этого дня, когда он приедет. Мы никогда не разговаривали, он просто приезжал, говорил что-то прислуге, бывал у отца и уезжал. Иногда он спрашивал у меня о его самочувствии, не больше… - Сейчас я представить не могу, какого черта он нашел какие-то основания встречаться с тобой, если все было так,- перебил его Джеймс, закатывая глаза. - Дослушай,- попросил Джулиан, как-то странно улыбаясь, видимо, воодушевившись разговором.- Его отцу вскоре стало плохо. Очень плохо, я буквально не отходил от него. Мистер МакАлистер просил меня позвонить его сыну и попросить приехать, и я сделал это. И Роуз стал приезжать каждый день, чему я был рад. Правда, я видел, что он чаще всего бывает не в духе и вообще он выглядел так меланхолично, на нем лица не было. Я все думал, это оттого, что его отец умирает. Однажды я сказал ему, что все будет хорошо и врачи постараются что-нибудь придумать… Но, знаешь, что он мне сказал? Он сказал, что давно смирился, что его отец умрет, и так будет лучше, потому что он мучается. Вот тогда я и не мог понять, в чем тогда было дело… - Джулиан на минуту умолк, будто задумавшись, а Джеймс выжидающе посмотрел на него, дав ему понять, что он внимательно его слушает.- Я помню те три дня, когда вообще не отходил от мистера МакАлистера. Это было правда ужасно: лекарства, капельницы, уколы и прочее… Я совсем не спал тогда, пытался сбить ему температуру, советовался с врачами, которые тоже были рядом. И когда ему стало снова очень плохо, я пошел ночью к нему и столкнулся с Роузом. Он стоял на балконе и курил, а, увидев меня, вышел и спросил, куда я иду. Узнав, что его отцу снова плохо и я должен проверить его, он сказал, что я и так круглосуточно смотрю за ним и он мне очень благодарен, потом добавил, чтобы я ложился спать, это правда много значило тогда для меня. Джулиан снова замолк, вздохнув и выпрямив спину. Улыбка давно пропала с его лица, и теперь оно стало каким-то задумчивым и добрым; Джеймс давно понял, что ему нравится вспоминать об этом, только вот он не мог понять его, потому что никогда не видел Роуза таким, каким его видел Джулиан. - Когда я пошел в ту ночь проведать мистера МакАлистера, он был уже мертв. Я помню, в каком шоке я был, потому что давно привязался к нему как к пациенту, и мне было безумно жаль его. Я помню, как выбежал из кабинета и побежал вниз, где сидел Роуз. Он тогда очень удивился, увидев меня в таком состоянии, и я сказал ему тогда, что его отец мертв. А он только вздохнул и сказал: «Наконец-то, отмучился». А потом он обнял меня. Знаешь, этот момент был лучшим за то время, что я провел в его доме на тот момент,- Джулиан посмотрел в глаза Джеймсу, и Кортвуд увидел даже в них улыбку, которая даже блестела. Джеймс встал, почувствовав, что у него затекла спина, напротив Джулиана, у камина.- А потом он напился. - Не похоже на Роуза… - усмехнулся Джеймс, вспоминая, каким примерным сыном всегда был Роуз МакАлистер. Просто идеальным. Идеальнее даже Эрика Ганса. - …и тогда с ним творилось что-то ужасное,- продолжил прерванный Джулиан, даже не обратив на это внимания.- Он говорил что-то невнятное, обвинял кого-то в чем-то, чего я не понимал, кричал на прислугу, заставлял оставить его одного. И все ушли. Только я не ушел, потому что была ночь, а я живу в другом городе… я просто сидел рядом с ним и смотрел, как он сходит с ума. Он рассказывал какие-то истории, будто я понимал, о чем он говорит, но я осознал одно: речь шла о том, что его бросили. Что его бросил тот, кого он любил больше жизни, и он не мог поверить в то, что он так просто отказался от него. Ты бы знал, как я тогда ненавидел того, про кого говорил Роуз, потому что я не понимал, как его можно было так просто бросить. Роуз замечательный, и я тогда давно уже влюбился в него. Я пытался успокоить его, забрать у него бутылку, и он мне отдал ее, сказав, что я - единственный, кому он все это сейчас рассказывает, и что ему плевать, что наутро он об этом пожалеет. Потом он вообще успокоился, перестал ходить по квартире и кричать, а просто сел и начал говорить о том, что ему нравится мое присутствие, и он благодарил меня за то, что я не ушел… - Джулиан опустил голову и положил руку себя на колено, проведя ногтем по коже.- Мы переспали в ту ночь. И это действительно было прекрасно. Но я все думал о том, что наутро он станет прежним, и я все равно уйду. А мне так не хотелось его оставлять, даже если он во мне не нуждался. Я проснулся и заметил, что он обнимает меня еще с самой ночи. А потом проснулся он и даже не убрал от меня руки, я смотрел тогда ему в глаза и ждал, когда он скажет хоть что-нибудь. А он просто привстал и прижал меня к себе еще сильнее, попросив о том, чтобы я остался у него и никогда не уходил. И я остался. Мы больше никогда не вспоминали то, про что он говорил, когда был пьян. Я не хотел поднимать эту тему, потому что видел, как ему плохо об этом вспоминать. Совсем напрасно я пытался заменить Ленца. Я никогда его не заменю. Ведь Роуз и полюбил меня за то, что я - совсем не он. Именно поэтому я от него не уйду, Джеймс. Я нужен ему. Джулиан поднял на Джеймса глаза и увидел, что тот все понял. Джеймс кивнул Джулиану, потому что сейчас, когда он все рассказал ему, Кортвуд действительно понял Джулиана, и ему стало как-то не по себе за него. Почему-то ему казалось, что Роуз совсем не ценит его, ведь до сих пор хранит часы Ленца в той комнате и до сих пор так болезненно реагирует на напоминание о Ленце от Джеймса. Ведь у него теперь был Джулиан, почему бы просто не быть благодарным ему? Хотя нет… Благодарность, похоже, единственное, что чувствовал к нему Роуз. ========== Глава 12 ========== После разговора Джеймса и Джулиана прошло еще два быстрых дня. Время, действительно, летело быстро, когда проблемы, из-за которых это самое время замедлялось, внезапно отпускали. Джеймса больше не волновало то, что их могут найти. В любом случае, если люди лаборатории и обыскивали сами города, то сейчас они должны были быть не севернее Дарлингтона, если не дальше, и вполне можно было надеяться на то, что они не оставили в каждом подозреваемом городе по человеку. Вскоре Джеймс вообще перестал об этом думать и позволил себе немного расслабиться и думать только о тех проблемах, которые были именно сейчас. Отношения между Джеймсом и Джулианом заметно улучшились. Точнее, со стороны Джеймса все осталось прежним, но у Джулиана больше не было по отношению к нему ненужной агрессии и какой-то совершенно глупой обиды. Конечно, Роуз заметил эту перемену настроения в доме, но, как бы он ни расспрашивал Джеймса и своего парня о том, что именно заставило их помириться и из-за чего все это было, ни один не рассказал ему, ссылаясь на то, что это все слишком глупо, чтобы объяснять, и проще забыть. Очень часто Джеймс видел Джулиана и Роуза, обнимающимися или целующими друг друга, ну, или просто сидящими и мило разговаривающими о чем-то, и он постепенно начинал думать о том, что им, вроде бы, и неплохо вместе. Пусть он не понимал, как так можно было жить, но, видимо, Роузу было удобно с Джулианом, а тому и не нужно было большего. Он сам отдаст большее Роузу при любой возможности. Именно это и не нравилось Джеймсу. Он всегда примерял такие странные ситуации на себя и понимал, что мог бы выступать только в роли Роуза, если на то пошло. Позже он поймал себя на мысли, что вполне такое могло случиться у него с Эваном. Джеймс допускал возможность, что тот влюбится в него, и в силу его мягкого характера вполне мог бы быть Джулианом, любить без остатка, без всей этой взаимности и прочих любезностей. Но сейчас, смотря на сидящего напротив него Эвана, разговаривающего о чем-то, чего не слышал Джеймс, с Джулианом, он понимал, что такого бы никогда не случилось. Наверное, это из-за этого ощущения того, что Эван как-то по-другому относится к Джеймсу, как он не относится ни к Роузу, ни к Джулиану, ни к кому-либо другому. Джеймс ощущал это своеобразное отношение к себе и не мог понять, что именно оно значит. Подойти и спросить напрямую Джеймс не хотел, но и гадать тоже не было желания. Все время, когда Эван общался с ним или звал его, в нем просыпалась какая-то совсем другая интонация, особая, не знакомая раньше тем, кто с ним говорил. Даже сейчас, разговаривая с Джулианом, он услышал это. - Так, Джеймс? Джеймс не отрывался от него. Он, погружаясь глубже в свои мысли, оставил свой взгляд на нем и так и не отвел его за то время, пока он разговаривал с Джулианом. И вот он опять назвал его имя, и опять он слышал эту странную интонацию, которая и заставила его моргнуть и посмотреть на Эвана совершенно другим уже, не отстраненным, внимательным взглядом. Слегка прищуренные глаза Джеймса и приподнятая бровь говорили о некой степени заинтересованности Джеймса в происходящем вокруг него. Он перевел взгляд с Эвана на Джулиана и обратно, еще больше приподняв бровь. - Я рассказывал Джулиану о том, как мы познакомились. - Ты рассказывал Джулиану, как мы ЧТО?- быстро повторил Джеймс, делая ударение на «что» и немного расширяя глаза. - Как вы познакомились,- спокойно сказал Джулиан с улыбкой на лице, вертя в руках уже пустую кружку, недавно наполненную чаем.- Ну, что ваши родители работают в лаборатории. А познакомились вы только сейчас, и сейчас там что-то случилось, поэтому никто и не заметил того, что вы оттуда ушли. - Оу,- протянул Джеймс, поражаясь наивности Джулиана. Он фальшиво улыбнулся и кивнул Джулиану, затем посмотрел на Эвана выразительным взглядом. Тот ответил ему, так же выразительно двинув бровями и медленно моргнув. Этот жест со стороны Эвана заставил Джеймса ухмыльнуться и закатить глаза до такой степени, чтобы незаметно отвести взгляд, чтобы не дай бог Эвану показалось, что Джеймс это одобряет. В этом был весь Джеймс. - Я не собираюсь задерживаться здесь надолго,- ответил Джеймс на вопрос Джулиана о том, что они собираются делать дальше,- я уже обдумываю один вариант, куда уйти. Так что послезавтра мы уедем. - Слава богу,- отозвался стоявший спиной ко всем и лицом к окну, о чем-то задумавшийся Роуз. - Роуз, пожалуйста,- как можно серьезнее сказал Джулиан, сделав такое же серьезное выражение лица, которое он поменял, как только повернулся обратно к Джеймсу и Эвану.- Не думайте, что вы нам мешали. - Разве это не так?- одновременно спросили Джеймс и Роуз, который повернулся, прильнув к холодному стеклу спиной. Джулиан раздраженно, но, улыбаясь, застонал и закатил глаза. - Я вовсе не хотел, чтобы у вас создалось такое впечатление… - Поверь, у Джеймса никогда не будет такого впечатления, что он кому-то мешает, потому что он мешает всем и уже перестал это замечать,- укоризненно и монотонно проговорил Роуз, взяв в руки утреннюю газету и оттолкнувшись от стекла, подошел ближе к парням. Джеймс фальшиво и быстро улыбнулся Роузу и не смог сдержаться от очередного сарказма. - Зато ты, Роуз, всегда и всем нужен. - Ну, это я знаю,- довольно улыбнувшись на колкость Джеймса, ответил Роуз, подойдя ближе к Джулиану, наклонившись и поцеловав его в голову, отчего тот как-то коротко, но самодовольно улыбнулся. - Уверен, что не останетесь здесь подольше?- тихо спросил Джулиан, посмотрев в глаза Джеймсу. - Да. Все нормально, я же сказал. - А ты?- спросил Джулиан, поворачиваясь к Эвану.- Мы ведь так и не решили, что делать с твоей вакциной… - Я не волнуюсь насчет этого,- ответил Эван, отмахиваясь. - Эти скачки давления явно не идут тебе на пользу,- заметил Роуз, выхватывая у Джулиана пустую кружку и выходя из гостиной. Эван задумался и опустил глаза, а Джулиан, сделав какое-то совершенно милое и доброе лицо, придвинулся ближе и положил руку ему на плечо. - Может, отказаться от капельниц на некоторое время? Посмотреть на результат? - А ты что, не видел результат?- как-то раздраженно и резко сказал Джеймс, закидывая ногу на ногу.- Тогда, как только мы пришли. - А сколько дней ему не ставили капельницы? - Один,- отрезал Джеймс, отворачиваясь к окну. - Давайте посмотрим на это так,- предложил снова появившийся в гостиной Роуз,- мы не ставим ему капельниц, ему становится плохо, мы ставим ему капельницы, ему тоже становится плохо, но он живет. За вами выбор,- глупо улыбнувшись, сказал Роуз. - С жизнью не пошутишь так, Роуз,- укоризненно сказал Джулиан, вздохнув. - Перестань быть таким серьезным, все же хорошо, никто не умер. - И правда,- добавил Эван, почуяв, как зарождается напряженка. - Но из-за такого наплевательского отношения… - Никто и не собирался забивать на Эвана,- спокойно и громко сказал Роуз, смотря на Джулиана.- В конце концов, его нянька сидит перед тобой,- прибавил он, быстро указав на Джеймса. - Да, я все еще здесь,- с фальшью в голосе сказал Джеймс, вскинув руками. - Да Джеймс сам не знает, что с ним делать,- буркнул Джулиан, исподлобья смотря на Роуза. - Ну, если он до сих пор не смотался отсюда, бросив его, значит, знает,- спокойно ответил Роуз, пожимая плечами. - Роуз… - Успокойтесь,- застонал Эван, приподнимаясь на коленях на диване, но Джулиан и Роуз продолжали спорить, пока их голоса вскоре не слились в один.- Мне кажется, у меня поднялась температура. Или, наоборот, понизилась. А теперь еще и болит голова,- сказал он, зажмурившись, но все равно наблюдая за Джулианом и Роузом. Те замолчали и как-то странно переглянулись, будто продолжая спор, только теперь уже взглядами. Эван довольно улыбнулся сам себе и лег на диван, приняв довольно убедительную страдальческую позу. - Пользуешься положением, подлец,- иронично и с усмешкой в голосе сказал Джеймс, встав и сверкнув глазами, медленно подходя к окну. Эван, поджав губы, улыбнулся глазами, и все трое теперь внимательно воззрились на Джеймса, чего он не слишком ожидал. Джеймс, заметив на себе эти выжидающие взгляды, растерялся и покачал головой. - Да успокойтесь вы, я разберусь со всем,- вскоре сказал он, всплеснув руками. - Да не нужно, Джеймс,- Джеймс поднял глаза на Эвана, услышав в который раз то, как он произнес его имя. Почему ему все время казалось, что все остальные слова будто заглушаются на фоне имени Джеймса. Странно, другие тоже слышат эту интонацию, или такое происходит только с Джеймсом? Ведь другие имена он произносит точно так же, как и остальные слова, вставляя между ними эти странные паузы.- Все же нестрашно. - Ну, да. Если ты соизволишь умереть, то вот этот вот,- сказал Джеймс, махнув головой в сторону Джулиана,- меня моралью и обвинениями заест. - Неправда,- обиженно протянул Джулиан, нервно поджав губы и закатив глаза. - Правда,- одновременно сказали Джеймс и Роуз, кивая. - Я бы дал тебе пять,- сказал Роуз, немного улыбаясь Джеймсу. - Но мне лень подойти. - А я и не слишком этого хочу,- они оба пожали плечами и скорчили гримасы, а Джулиан, еще раз закатив глаза, отвернулся к окну, где стоял Джеймс. - Скоро Рождество ведь. В этом году без снега?- как-то грустно спросил Джулиан, скорее, у себя, чем у других. - Обещали в скором времени,- отстраненно ответил Роуз, сев рядом с ним на диван и потеснив якобы страдающего Эвана. - Англия,- задумчиво протянул Джулиан, натянуто улыбнувшись Роузу, а затем и Джеймсу. Когда Роуз и Джулиан ушли, оставив их наедине, Джеймс спросил Эвана о том, с чего он вообще решил рассказать придуманную им же историю их «знакомства». - Джулиан постоянно спрашивал меня об этом… - Я так и знал, что он не успокоится,- перебил его Джеймс, ложась поперек кресла и свешивая ноги, закрывая рукой глаза. - …спрашивал, кто мы друг другу, чем я болею, где мы познакомились… Вот я и придумал, он мучился догадками. Джеймс громко хмыкнул, дернув губой, и Эван на это только улыбнулся. - Не думал, что я окажусь не таким тупым, как ты думал? - О нет, не беспокойся об этом,- саркастично начал Джеймс, и Эван уже понял, что сейчас будет очередная колкость.- Я уверен, что вскоре ты убедишь меня, что я ошибся и ты оказался еще тупее. - Ну, да,- хмыкнув, ответил Эван, у которого не пропадала ухмылка с лица. - Ты всегда со всем соглашаешься или просто не хочешь со мной спорить - Эван поднял глаза на Джеймса, который лежал, закрыв лицо одной рукой, а вторую положив на грудь, которая медленно поднималась и опускалась, и, увидев, что он его не видит, улыбнулся ему, наблюдая за тем, как он иногда покусывает губы. - А ты так и хочешь поспорить со мной… - В любом споре на любую тему ты мне не помеха,- сказал Джеймс, приподняв уголки рта и посмотрев сквозь растопыренные пальцы на темный потолок. - Да, Джеймс, ты абсолютно прав,- каким-то слабым сарказмом нехотя сказал Эван, посмотрев на Джеймса. Кортвуда бесило то, что он со всем соглашался, потому что он знал, что тот делает это специально, нашел, чем можно взбесить Джеймса. Хотя ему можно было даже не искать. Джеймс повернул на него голову, внимательно вглядываясь в его глаза, ведь он снова только что услышал свое имя. Что за странная интонация, которую не мог уловить Джеймс? Не запретить же ему, в самом деле, произносить его имя. Наоборот, Джеймсу это даже в какой-то степени нравилось, и ему хотелось, чтобы он вставлял его имя везде вместо своих пауз.- Куда мы поедем послезавтра?- сменив интонацию, серьезно спросил Эван, встретившись взглядом с Джеймсом. - Я не знаю,- отрезал Джеймс, покачав головой. - Не знаешь? - Узнаю ночью,- произнес он, скривив губы.- Не чувствую усталости, значит, ночь будет полна раздумий,- как-то удрученно произнес он. - У тебя действительно так много знакомых?- с интересом спросил Эван. - В том-то и дело, что нет. Есть много девушек, которых я знал, и много людей, с которыми я познакомился на всяких приемах, но не думаю, что им можно доверять, так что круг сужается,- Джеймс сам удивлялся тому, как охотно он сегодня разговаривал с Эваном. И если признаться самому себе, то он замечал это изо дня в день все больше. Неужели к человеку, серьезно, можно привыкнуть? Как к вещи или к какому-то обстоятельству? Просто взять и привыкнуть к человеку… Или это Эван делал что-то такое, что стал все реже раздражать Джеймса? - Ты не боишься?- как-то осторожно произнес Эван, теребя между пальцев краешек одеяла. - Того, что нас поймают? - Да. - Нет,- хмыкнул Джеймс, разворачиваясь в кресле всем телом к Эвану.- Я более чем уверен, что они далеко. Наши дороги уже не могут пересечься. Эван медленно и задумчиво кивнул и, поджав губы, опустил голову, еще сильнее сжав одеяло. - А ты?- спросил Джеймс, и Эван поднял на него внимательные глаза, будто ожидая этого вопроса. Джеймсу это не нравилось. Не нравилось то, что даже он от себя не ожидал, что задаст ему вопрос в ответ и вообще поинтересуется чем-то у него. Он не находил обязательным с ним общаться, но общался. И Эвана, насколько он видел, это нисколько не удивляло, наоборот, он будто ожидал этого. - Я не боюсь,- покачав головой, сказал Эван. - Почему? На твоем месте я именно этого и боялся бы. Если нас поймают, то да, со мной что-нибудь, да сделают; сделают и забудут. А ты вернешься туда, опять будешь заперт с кучей торчащих из тебя трубок, кучей операций, болью… - Но нас не поймают,- поспешил оборвать его Эван,- ты сам сказал. - А ты веришь всему, что я говорю?- усмехнувшись, сказал Джеймс, закатывая глаза. - Чему мне еще верить? Твои решения – единственное, во что я верю,- Джеймс сначала на такой ответ Эвана промолчал, но потом он громко усмехнулся, будто поражаясь его наивности.- Тогда, когда тебя поймал тот мужчина из лаборатории,- сказал Эван, чтобы ясно дать понять Джеймсу, почему именно он верит ему. Джеймс остановил глаза на глазах Эвана и убрал усмешку с лица, и оно тут же сделалось серьезным,- тогда ты сказал мне бежать, хотя знал, что сам останешься там. Повисла пауза. Эван прекрасно знал, что Джеймс понимает, что именно натолкнуло Эвана так доверять ему, хотя Джеймсу и не нравился тот факт, что теперь он в глазах Эвана был самоотверженным спасителем, приносящим добро людям ценой себя. Это ему не нравилось не потому, что у него были какие-то принципы, а потому, что это было неправдой. И ему очень не нравилось, когда о нем думают одно, а он однажды поступит по-другому, и видеть это разочарование в глазах людей ему тоже не нравилось. Всегда хотелось сказать: «Я же говорил». - И, кстати, насчет этого,- повернул тему в другое русло Джеймс.- Давай договоримся, что впредь ты будешь делать так, как я тебе говорю, особенно в таких ситуациях. Потому что, если бы ты ушел, мне было бы легче. С Балдогом. Эван уже открыл рот для того, чтобы что-то сказать, но резко передумал, и, прикрыв глаза, он прислонился спиной к спинке дивана. Джеймс заметил это и, усмехнувшись, уставился прямо на него. - Ну, давай, скажи это,- прошептал Джеймс.- Скажи, что, если бы не ты, я бы сейчас был в лаборатории и ты, кстати, тоже. - Я этого не скажу,- отрезал Эван, так и не подняв глаза на Джеймса. - Кстати, почему? Я бы сказал. - Не сомневаюсь,- сказал Эван, приподнимая уголки рта.- Я не хочу это говорить, потому что ты и так это знаешь. Джеймса удивило то, как уверенно сказал это Эван, и, по идее, это должно было прозвучать очень нагло. Но это не прозвучало нагло. Эван сказал это совершенно спокойно, не собираясь задевать самолюбие Джеймса или что-то еще. И Джеймс увидел эту его манеру общения, это спокойствие, даже когда внутри, казалось бы, буря эмоций. Но у Эвана не было эмоций сейчас. И их не было почти всегда, со дня их знакомства. И Джеймс только сейчас, только с этим его высказыванием это понял. Что-то будто двинулось внутри у Джеймса, какая-то ячейка, дополняющая образ Эвана, встала на место, и это заставило Джеймса снова впасть в раздумья и отстраниться от реального мира, от реального Эвана, а не от того образа, что внутри у Джеймса. Но что-то заставило его почти сразу выйти из раздумий. И это “что-то” был резкий и глухой вскрик Эвана. Он внезапно почувствовал, как внутри что-то как будто защемило. И это было так резко, неожиданно и так больно, что он и издал этот стон, больше похожий на приглушенный вскрик, которому боль не позволяла быть звонче. Эван попробовал выпрямиться, но боль только усилилась, и он замер, твердо приложил обе руки к груди, надавив на нее. Такое уже случалось раньше за эту одну с лишним неделю, и не один раз. Просто впервые это видел Джеймс, потому что Эван сам не рассказывал ему об этом, считая это вполне обычным. Джеймс почти сразу подлетел к нему и, встав прямо над ним, скривил лицо. - Что? Что такое? - Нет… нормально… я,- он оборвал сам себя, схватившись рукой за горло, потому что с каждым словом вылетала и та боль, пронзающая его грудную клетку. Рука, лежащая на груди Эвана, задрожала, а лицо стало красным из-за того, что он долгое время задерживал дыхание. Джеймс опустился на колени перед ним и, схватив его одной рукой за плечо, а второй за подбородок, поднял его опущенное лицо на себя. - Не вздумай молчать, что за чертовщина?!- как-то с угрозой сказал Джеймс, сжимая подбородок Эвана тонкими побледневшими пальцами. - Такое… было… уже. Просто… просто позови… Джулиана…- попросил Эван, делая долгие паузы между словами и медленно набирая воздуха в легкие. В глазах Эвана давно застыли слезы, которые все никак не могли скатиться, и Джеймс впервые за долгое для него время узнал того самого парня, который был в палате 366 13 отделения. Пусть кожа Эвана за это время и приняла нормальный оттенок, но сейчас с такими покрасневшими глазами, с таким сбивчивым дыханием и с еще более отрывистой речью он стал прежним, тем, кого впервые увидел тогда Джеймс. - Представь, что нет Джулиана!- резко бросил Джеймс, не давая ему опустить голову.- Скажи, что мне нужно сделать, и я сделаю. Эван взглянул быстро ему в глаза своими красными, будто заплаканными глазами и, разобравшись с дыханием, сказал: - Надави рукой… мне… на грудь,- сказал он уже не шепотом, а как-то громко и отчаянно, будто умоляя Джеймса сделать это. Джеймс еще не успел понять, что он от него хочет, как почувствовал, как рука Эвана с груди опустилась на его руку и крепко сжала ее. Джеймс замер, сдвинув брови так, что на лбу появилась морщинка, а Эван прижал его ладонь к своей груди и накрыл сверху своей рукой, сжимая.- Надави… - опять, будто выдохнув, сказал Эван, и Джеймс, будто очнувшись, придвинулся к нему ближе и, удерживая одну руку на плече, другой, самой ладонью, стал постепенно давить на середину груди Эвана, которая, казалось, даже забыла, как дышать. Он стал давить сильнее, и Эван, сжав его руку, сделал глубокий вдох, а вскоре и выдох, прикрыв глаза. Боль все еще присутствовала в груди, но она была не такой острой, как прежде, и Эван смог нормально перевести дыхание. Джеймс в это время, думая, что так может просто, совсем этого не хотя, сломать ему ребра, ослабил напор, но Эван остановил его, приложив к его руке и вторую руку.- Нет, не убирай. Тогда Джеймс надавил снова, сильнее, чем прежде, и Эван снова резко и шумно вдохнул, опуская голову. Кортвуд безмолвно наблюдал за ним, не отрывая от него своего внимательного прищуренного взгляда. Он специально не позвал на помощь Джулиана, потому что совсем скоро они уедут, и если случится что-то подобное, Джеймс должен будет знать, что надо делать. Джеймс осознавал, что, несмотря на внешний вид и спокойствие Эвана, что-то в его организме все же происходило. Кортвуд снова почувствовал эту накатывающую на него тоску, которая оставила его на некоторое время; сидя сейчас рядом с Эваном, у которого внутри происходило что-то плохое и больное, Джеймс внезапно осознал, что его боль теперь зависит от руки Джеймса, руки, надавившей на его грудь и чувствовавшей, как сильно бьется его сердце. И это ощущение всей хрупкости жизни не нравилось Джеймсу. Всегда, когда происходило что-то, затрагивающее непосредственно его, он начинал думать о чем-то отстраненном, но тесно связанном с происходящим. Как, например, вот эта боль Эвана вызывала у Джеймса мысли о том, что одно движение может изменить все, даже жизнь кого-то. Как решение Джеймса тогда в лаборатории взять его с собой. Да, он забрал его, а сейчас он сидит перед ним и понимает, что, убери он руку от его груди, и ему опять станет больно. И эти мысли… Джеймс даже не успевал их обрабатывать, они просто проносились у него в голове, и какими бы они объемными ни были, это занимало очень мало времени. Джеймс даже не заметил, как Эван ослабил хватку на его руке и теперь, полностью расслабившись, сидел, опираясь рукой о подлокотник дивана. Джеймс тоже перестал сильно давить на его хрупкую грудь и теперь просто держал руку на уровне сплетения ребер и всматривался в его лицо, пытаясь понять, отпустило или нет. Судя по расслабленному лицу, да, но его тяжелое и шумное дыхание заставило усомниться. - У вас все хорошо?- послышался где-то сзади голос Джулиана. Джеймс резко встал и, не отворачиваясь от Эвана, сказал: - Нет, ему плохо, Джулиан… - Плохо?- уже встревожено отозвался тот, собираясь подойти, но Джеймс оборвал его на полпути. - Да, принеси капельницу, слышишь? - Да, она здесь,- быстро сказал он, метнувшись к шкафу и открывая его. Джулиан возился с Эваном минут двадцать, после чего тот очень быстро заснул, ну, или не заснул, Джеймс не стал проверять. На вопрос Джеймса о том, случалось ли такое раньше, Джулиан ответил, что да. Впервые такое случилось на третий день их пребывания в доме МакАлистеров. Он сказал, что не хотел говорить Джеймсу из-за того, что он и так был чем-то долго озабочен, и эти приступы проходили почти сразу, как только Эвана ограничивали в дыхании. Джулиан сказал, что понятия не имеет, что это такое, потому что ни симптомов астмы, ни чего-либо другого он не видел. - Он просто ощущает боль внутри. И она уходит, как только он перестает судорожно дышать и когда нажимаешь на саму точку,- добавил он, кладя руку на грудь немного выше солнечного сплетения.– И я не представляю, что это может быть. Джеймс выслушал спокойно Джулиана, даже не собираясь объяснять ему все то, что знал. Джулиан строил догадки и предположения, иногда оглядываясь на спящего Эвана, а Джеймс просто кивал и пожимал всякий раз плечами, когда его вопросительный взгляд устремлялся на Джеймса. - Я даже спросил у одного профессора из университета… - Джеймс вскинул брови и нервно поджал губы, стараясь имитировать заинтересованность. - М-м-м, и что? - Он подумал, что я специально это выдумал,- хмыкнул Джулиан, отводя глаза.- Сказал, что должны присутствовать еще симптомы, хоть какие-то. И что боль на пустом месте не возникает. Значит, он чем-то болеет, да? Я не могу ошибаться. - Может, и болеет,- спокойно сказал Джеймс.- Может, нет. Я не знаю. Джулиан ничего не сказал ему в ответ, только сказал, что побудет с ним этой ночью. Но Джеймс резко оборвал его, сказав, что сделает это сам, тем более что спать ему не хочется, не забыв при этом пустить шутку о том, что Роуза нельзя ущемлять в его потребностях, иначе он звереет. И Джеймс действительно собирался провести ночь в гостиной, он только поднялся к себе, чтобы забрать сигареты и теплую кофту. Та пачка сигарет, в которой еще днем было сигареты три, теперь была пуста, и Джеймс, на ходу надевая кофту, направился к шкафу. Он достал оттуда свою сумку и, открыв ее, запустил в нее руку, нащупав сигареты. Он всегда покупал больше, чем надо, и лишние кидал в сумку, иногда о них забывая. Рядом с сигаретами рука Джеймса скользнула по чему-то жесткому и длинному, и Джеймс, нахмурив лицо, положил сумку на кровать, доставая то, что вызвало у него негодование. То, что он достал из сумки, просто превзошло все ожидания Джеймса, и он, наверное, даже бы засмеялся, если бы не настроение, которое у него резко пропало. В сумке лежала та самая черная папка Вероники, которую она постоянно таскала за собой и которая явно была по делу Эвана. Джеймс поражался тому, как он мог забыть про нее, ведь здесь, возможно, он найдет что-то полезное, ну, или вообще хоть что-то. Джеймс спустился вниз, уже держа сигарету в зубах и изредка выпуская дым. Он устроился в кресле, на котором недавно лежал, и включил лампу, стоявшую рядом на столике. Эван уже крепко спал, и иногда Джеймс слышал его глубокие вздохи, подтверждающие это. Папка была настолько тяжелой, что Джеймс не мог поверить, что это все было об Эване. Он принялся читать с самой первой страницы и за ночь дошел только до половины, уснув ближе к утру. Вообще, все эти записи Вероники были какими-то не официальными, а походили больше на ежедневник. Она писала всеми цветами ручки и карандашами и, похоже, всем тем, что попадалось тогда на глаза. Записи были не по порядку, а везде. На полях, в углах, одна на другой, что-то было некрасиво зачеркнуто, что-то обведено. И так и было, эта папка была лично Вероники, которая записывала все, что было связано с Эваном. Джеймс нашел там список каких-то препаратов, некоторые из них были вычеркнуты, а некоторые обведены красным. Он нашел какие-то даты, написанные большим почерком и несколько раз обведенные. Также там были написаны и время, и какие-то слова, незнакомые Джеймсу. Также он нашел просто название города, которое она также обвела несколько раз, - Кинг Нортон, о котором Джеймс тоже слышал в первый раз. Он нашел полный отчет Вероники об операции, проведенной в сентябре по вживлению. Там он нашел имя профессора хирурга, проводившего ее, которого по иронии судьбы звали, как Джеймса, Джеймс Магуайер; время, которое занимала операция, опять какие-то препараты и его состояние после нее. Также Вероника делала какие-то прогнозы на неделю и на месяц, и вскоре Джеймс нашел такой прогноз на год при той альтернативе, что операция, которую сорвал недавно Джеймс, все-таки будет проведена. Там она писала, что его организм избавится от болезней, беспокоящих его, но тут же была пометка, что она не имела в виду его психологические проблемы. Она писала, что, возможно, через два месяца его ангедония усилится еще больше и будет возможность нервных срывов, отказ от еды и сна, и вскоре предсказывала его скорую смерть. Джеймс читал и поражался этому все больше и больше. Она все прекрасно понимала. Она знала, что может быть, проведи они эту операцию. Джеймсу было интересно, дошли ли эти слова Вероники до его отца и до Ганса, хотя он думал, что, даже если и дошли, никто не собирался ничего менять. Пару раз Джеймс подходил к окну, чтобы не курить слишком близко к Эвану, иначе он мог проснуться и Джеймс мог попрощаться с тишиной и спокойствием. На улице все, как всегда, было спокойно, без единой тени волнения и признаков жизни. В доме напротив горел свет, но он был таким слабым, что Джеймс мог предположить, что у них так же, как и у него, горела всего лишь настольная лампа или торшер. Фонари у домов были давно выключены, но ночь сама по себе не была слишком темной, наверное, из-за отсутствия облаков на небе. Джеймс внезапно вспомнил одну из своих ночей, проведенных в академии-интернате, в которой бы он мог сейчас быть, не будь он здесь, с Эваном. Тогда была именно такая ночь. Именно такая погода. Только тогда он был по другую сторону, там, на самой улице. Даже будучи в хламину пьяным и несмотря на то что он был не один, он чувствовал, что именно здесь и сейчас он был один. Ведь его мысли были абсолютно другими, чем у его друга, идущего рядом. И не было человека, который бы мог понять или разделить его мысли тогда, поэтому он и чувствовал, что был совсем один на этой пустой дороге, ведущей в академию. Он так отчетливо помнил ту ночь и мог сейчас сравнить с сегодняшней… Джеймс помнил, что тогда, идя прямо по дороге, он внезапно для себя заметил, что стоит совершенно прекрасная ночь, которая, несмотря на свою красоту и спокойствие, тоже не могла понять его. В эту секунду он казался сам себе абсолютно не пьяным, а совершенно трезвым, способным все понимать и оценивать. В ту ночь он впервые почувствовал себя одиноким, и это чувство настолько не понравилось Джеймсу, что он старался как можно быстрей забыть о нем, и именно поэтому он вскоре позволил себе «украсть» Ленца из его отношений с Роузом. А потом случилось то, за что Джеймс ненавидел свою жизнь. С той ночи он впал в депрессию, которая длилась восемь месяцев. Это было если не самое, то все равно очень хреновое время в его жизни. Сейчас, стоя напротив окна, всматриваясь в не слишком темное небо и вспоминая ту самую ночь, он начал чувствовать то же самое, и, обвиняя себя в том, что он не может это прекратить, он выкуривал сигарету за сигаретой, пока его просто не начало подташнивать от дыма. Вспомнив ту самую ночь, он невольно стал думать об академии. О своих знакомых, об учителях, о ежедневных завтраках, обедах, ужинах, за которыми обязательно что-нибудь происходило. Он вспоминал, как обычно в это время в главном холле устанавливали большую елку и в этот день отменяли занятия. Вспомнил, что, учась там, он и не мог подумать о том, о чем думает сейчас. Ценил ли Джеймс время, проведенное там? Нет, но он уже успел пожалеть, что уехал оттуда, как только отец позвал. Конечно, после каникул он бы вернулся… а сейчас уже не вернулся бы. И это было такое странное чувство, что после праздников не надо было ехать обратно в академию. А что делать тогда? В какой-то степени Джеймс был даже рад, он ненавидел учиться. Но, с другой стороны, это занимало большую часть его времени, а сейчас этого не будет. В академии он всегда был каким-то другим, и он всегда это чувствовал. Он всегда входил в круг каких-то определенных людей, которых, казалось, приняли туда только за деньги. Но вот только Джеймс был действительно умным, а деньги играли роль только тогда, когда его по его же глупости собирались исключать. На таких людей, как он, всегда кто-то смотрел с уважением, с любовью и с каким-то страхом, особенно когда Джеймс давал повод о себе так думать. У него всегда были враги, которых он ни во что не ставил и считал нужным давать им смотреть, как у него отлично обстоят дела, в то время как они съедали себя от зависти. А в его элитной академии, где все были подобно Джеймсу богатыми и знатными, такие вещи как зависть и ненависть утрировались и превращались в настоящий кошмар. Джеймс никогда не был изгоем, да и в академии не было случаев глобальной травли, там было что-то намного хуже этого. Это место было прекрасным по своему шику. Прекрасным, потому что там учились только парни, все такие богатые, красивые, следящие за собой. Прекрасным, потому что все люди в Йорке гордились, что рядом с их городом была эта академия, пусть они и не учились в ней. Но только ее ученики знали, что происходило внутри на самом деле. Джеймс не мог сказать, что все было так ужасно, он привык к жизни в этом обществе, к жизни по этим «особым» правилам. И он был благодарен хотя бы тому, что он не был новичком, потому что он не представлял, как там уживаются и как привыкают к такой жизни те, кто переводится из других богатых школ. А переводилось мало людей, хотя обучаться там мечтала большая часть Англии. Многим не позволял престиж. Многим - знания. И слава Богу. Джеймса всегда бесило мнение, что все, что он сейчас имел, это за счет денег богатого отца. Да, в какой-то степени это было правдой. И Джеймс никогда не отрицал значимость денег не только в его, но и в жизни всех людей. Но если бы у него не было шикарного дома, одежды, прислуги, денег, его характер (который, как тоже считали многие, сформировался у него на основе того, что все и всегда слушались его) и целеустремленность остались бы при нем, и в итоге он бы все равно получал то, что хотел. В любом случае, всегда были люди, желающие с ним общаться или быть с ним в отношениях, и Джеймса всегда устраивало то, что ему это было совершенно не нужно. Вспоминая это все и понимая, что этих людей он, возможно, никогда не увидит, он на секунду подумал, что это к лучшему, но почти сразу переубедил себя тем, что это была часть его жизни, где не было отца, лаборатории, нравоучений, там была свобода. Джеймс и сейчас ощущал свободу. Несмотря на то что их ищут, что он имеет дело с законом и что на его плечах жизнь еще одного человека, он ощущал ее. Ведь если нет того, кто мог бы полностью понять тебя, ты одинок. А если ты одинок, ты свободен. Хотя тут же на ум приходила мысль об Эване, который, как казалось Джеймсу, его понимает, просто почему-то не хочет этого показывать. Но, с другой стороны, как он может понять Джеймса, если не терял того, что сейчас потерял Джеймс? Ведь Эвану нечего было терять, разве что жизнь. Если посмотреть на всю предыдущую, узнаваемую по отрывкам жизнь Эвана, то по сути он потерял все и одновременно ничего. Получается, Эван тоже был свободным, несмотря на некую зависимость от Джеймса. Ведь если ты ничего не имеешь, тебе нечего терять, и поэтому ты свободен. Джеймс прекрасно понимал, о чем сейчас думал, пусть мысли и смешались в кучу. Он затушил последнюю выкуренную им сигарету и, выбросив окурок в окно, обернулся. Эван спал так спокойно, что Джеймс даже позавидовал бы ему. Он даже представить не мог, что могло сниться Эвану. А что обычно снится таким людям, как Эван? Даже предположить трудно. Был ли когда-нибудь Эван влюблен? Или чувствовал ли он когда-нибудь что-то подобное? Хотя с чего бы, он же с половиной людских чувств даже не был знаком. Наверное, он никогда искренне не радовался и не веселился. Он никогда не был в такой академии, в которой был Джеймс. Его никогда не окружали такие люди, которые окружали Джеймса. Он, возможно, никогда не видел ночь такой, какой ее видел Джеймс, которого всего одна ночь преследует все время. Он никогда не напивался, не курил, ни с кем не дрался и не занимался сексом. Эван казался Джеймсу таким чистым и невинным, не успевшим сделать в этой жизни ничего, за что его можно было бы осудить или наказать. И Джеймсу очень хотелось, чтобы он остался именно таким, как сейчас, потому что это интересно в современном обществе - найти именно такого человека, как Эван. И одновременно Джеймсу хотелось, чтобы тот уже скорей сделал что-то такое, что перестало бы его делать таким милым и хорошим, чтобы он понял, как это хорошо хоть иногда ошибаться. Несмотря на эти существенные различия между ними, Кортвуд ощущал то, насколько они похожи. Ведь Джеймс, имея все, понимал, насколько это ему не нужно, а Эвану, который даже не имел ничего, ничего и не нужно было. Где-то в середине ночи, когда Джеймс еще не спал и после паузы продолжал читать заметки Вероники, Эван проснулся. Точнее, это было не сразу. Сначала его дыхание сильно участилось и стало шумным, но Джеймс списал это все на сны и прочее. Но, когда он проснулся, Джеймс отложил черную папку и направил горящий ночник в сторону Эвана. Тот привстал на кровати, сонно протирая глаза одной рукой. Джеймс молчал. Он считал, что ничего плохого не произошло, но внезапно Эван негромко застонал и потянулся к руке, на которой была зафиксирована капельница. Его пальцы сонно скользили по ней, пытаясь подцепить трубочку с иголкой, но было безуспешно. Тогда он сел прямо, даже не обращая внимания на смотрящего на него Джеймса, и принялся отстегивать сам аппарат от плеча. Джеймс наблюдал за этим какое-то время и вскоре сам подошел к нему, убрав его руку, хватка которой за ночь ослабела. - Не хватай так, тупое ты создание, иначе иголка уйдет глубже,- пробормотал Джеймс хрипло от долгого молчания, держа руку Эвана в одной руке. - Я не могу больше с ней,- сонно сказал Эван, проморгавшись и посмотрев на Джеймса. - Я уже понял,- отрезал тот, аккуратно взяв одной рукой локоть Эвана, а второй принялся медленно выводить иголку наружу. Эван только поморщился один раз, а, когда Джеймс ее убрал, только облегченно вздохнул и потер руку.- Всего три часа прошло. В лаборатории ты почти всегда с ней лежал… Эван поднял глаза на Джеймса и растерянно заморгал. - А что ты вообще тут делаешь? Разве ты не должен сейчас спать? - А разве ты не должен сейчас заткнуться и продолжить видеть сны? - Я просто спросил… - Да неважно. Я здесь на случай, если ты умрешь во сне,- отмахнулся Джеймс с ухмылкой, медленно вставая и убирая капельницу на стол. Эван лишь незаметно закатил глаза и упал обратно на подушки, вытянув руки вдоль тела и приняв позу солдатика. Джеймс сел обратно в кресло и, поправив ночник, взял в руки папку Вероники, нагретую от света ночника. - Но ведь, если я умру во сне, то ты не заметишь,- как-то задумчиво прошептал Эван, лежа с закрытыми глазами и, похоже, засыпая. - Кстати, да,- резко согласился Джеймс, кивнув и кинув взгляд на Эвана.- Тогда забудь, что я сказал, и считай, что у меня фетиш - смотреть на то, как спят другие,- продолжил он, переводя взгляд на почерк Вероники. Эван негромко усмехнулся и совсем скоро снова заснул. А Джеймс продолжил читать, заснув только под утро. *** Весь следующий день Джулиан провел с Эваном. Такого приступа, как вчера, уже не случилось, но Джулиан все равно не разрешил ему вставать, отчего Эван чувствовал себя очень подавлено, и ему было весьма неудобно, что Джулиан тратит на него все свое время, несмотря на то что Роуз сказал, что это ему только в радость. Джулиан все спрашивал его о том, как он чувствовал себя ночью и ничего ли его не беспокоило. Эван рассказал ему о капельнице, из-за которой он снова почувствовал себя плохо, и сказал о том, что ему будто приснилось, что Джеймс был ночью в гостиной и помог ему снять ее. Джулиан на это только посмеялся, сказав, что Джеймс действительно был здесь ночью, добавив от себя, что тот беспокоился. - Джеймс никогда не сказал бы, что он беспокоится. Точно знаю. - С чего ты взял? Может, мне он сказал об этом. - Нет, это же Джеймс,- как-то по-особенному добро сказал Эван, совсем коротко улыбнувшись. После обеда из дома ушел Роуз, предупредив, что ему надо по делам и вернется поздно вечером. Были выходные, а на выходные МакАлистер распускал всю прислугу, и от этого дом совсем опустел, и везде стояла тишина. Только на первом этаже в гостиной звучал музыкальный канал телевизора, который смотрел Джулиан, и иногда голос Эвана, читающего одну из учебных книг Джулиана. - Тебе правда все это интересно? Или ты пошел туда по воле родителей?- осторожно задал вопрос Эван. - Нет, мне интересно,- воодушевленно ответил Джулиан, не отрываясь от телевизора.- Я с детства хотел стать врачом. - Я бы не смог всегда смотреть на страдания других людей… - Знаешь, по крайне мере, я смотрю на их страдания и понимаю, что я в силах прекратить эти самые страдания. Это всегда лучше, чем просто смотреть на это, верно?- улыбнувшись, сказал Джулиан, переключив канал и устроившись поудобнее на диване. - Верно,- тихо согласился Эван, снова опустив взгляд на книгу. - Скажи, Эван,- попросил Джулиан, выключив звук телевизора и повернув голову на сидящего рядом Эвана,- ты уже успел привыкнуть к Джеймсу? Я помню, что вы знакомы совсем недавно. - Что, привыкнуть?- переспросил Эван, поднимая голову.- Еще с первого дня,- хмыкнул он, посмотрев в светлые глаза Джулиана. - Мне кажется, что к Джеймсу очень быстро привыкаешь,- улыбнувшись, продолжил Джулиан, как будто ответ Эвана ничего и не значил.- Как бы он ни отталкивал от себя всеми этими своими резкими шуточками, сарказмами и действиями, но он все равно очень притягивает к себе. - Это правда,- кивнул Эван, коротко улыбнувшись.- Джеймс думает, что все его не любят и даже ненавидят. Знал бы он, насколько ошибается. - Я думаю, ему просто нравится так думать. Я уверен, что многим он и правда очень не нравится… - Они просто не узнали его получше… или он сам не дал им себя узнать,- пожав плечами, ответил Эван, сгибая ноги в коленях и опираясь о них локтями. - Ты думаешь, что знаешь его лучше некоторых?- совершенно без подвоха, а с интересом спросил Джулиан, наблюдая за Эваном. - Да,- уверенно кивнул тот, поджав губы. Повисла короткая пауза, после которой Эван, посмотрев вверх на потолок, тихо спросил. - Мне всегда было интересно, чем он занимается все то время, что проводит там… - Почему бы у него не спросить?- хмыкнул Джулиан, отводя взгляд от телевизора. - Он, как всегда, не ответит. - Ну, в любом случае, я не думаю, что ему скучно. - Джеймс все время курит,- как то совершенно не в тему сказал Эван, опуская глаза на Джулиана. - Даже не думай отучать. Я, будущий врач, и то не смог отучить Роуза. Только нервы потратил,- Джулиан фыркнул, прибавив звук и переключив канал снова на музыкальный. - Я и не думал. Я не тот, кого смог бы послушать Джеймс. - Мне кажется, что Джеймс никого и никогда не слушает,- улыбнувшись, сказал Джулиан.- Даже, наверное, человека, которого он бы любил. - Как ты думаешь, у него когда-нибудь были отношения? - Сомневаешься в этом?- прыснул Джулиан, переведя взгляд на Эвана. - Я просто… - начал Эван, но сразу замолчал, потому что у него не получалось найти подходящего слова, чтобы выразить мыли. - Да, я тоже не представляю Джеймса в отношениях с кем-либо. Это какой должен быть сильный тот самый человек, чтобы вытерпеть все, что делает Джеймс,- задумчиво протянул Джулиан, засмотревшись на клип.- Или, может быть, он меняется в поведении для каких-то определенных людей… - Может быть,- пожал плечами Эван, снова посмотрев в сторону лестницы, где было совершенно темно оттого, что потемнело на улице, а в доме совершенно не горел свет. Джеймс все это время сидел у себя в комнате и то и делал, что читал заметки Вероники, курил, думал и снова читал. Два раза он спустился вниз, чтобы поесть, но это время не совпадало с остальными обитателями дома, поэтому сегодня он видел только Джулиана утром, который пришел, чтобы выгнать Джеймса спать к себе в комнату, а самому остаться с Эваном, и Роуза, который просто заходил, потому что в комнате Джеймса было подозрительно тихо, и с которым они перекинулись парой слов. Сегодня Джеймс испытал острое желание позвонить Нику. Просто взять, позвонить ему и сказать, что все в порядке, потому что он знал, что Ник волновался. Он был уверен, что, когда Ник узнал обо всем, что произошло, он сначала, может быть, не поверил, а потом начал волноваться, и это волнение не отпустило его до сих пор. Джеймс знал, что Ник не выдал его и не рассказал о том, что вызывал машину из дома Монтеро. Кто-кто, а Ник всегда был только на его стороне и делал только то, что просил именно Джеймс. Он не подчинялся его отцу, который, возможно, стал на него очень давить за это время. Именно поэтому он так хотел связаться с ним, чтобы узнать, что творится в доме с самим Ником, и чтобы рассказать, чтобы тот не волновался за него, ведь это Джеймс, и о нем не нужно беспокоиться. Правда, это желание быстро отпало, как только Джеймс подумал о том, что звонки могут прослушиваться, а личные телефоны прислуги проверяться. Так что Джеймс не хотел рисковать. Кортвуд спустился вниз только к глубокому вечеру. У него было приподнятое настроение, потому что он наконец-то узнал то, о чем гадали все в этом доме на протяжении всех этих полутора недель. Информация о капельнице Эвана была самой полезной из всего того, что прочитал Джеймс. О ней было сказано где-то дальше середины всех записей, и отведено несколько страниц под всякие формулы, которые были подписаны, как реакции. Эти формулы дали в конечном результате это вещество, называемое «Этоний», и все эти формулы Джеймс благополучно пропустил, потому что никогда не понимал химию. Вот на следующей странице он нашел действительно то, что искал. Там Вероника описывала то, сколько раз в день она первоначально ставила капельницы Эвану, как он на них реагировал, меняла скорости капель, дозы и прочее. И вот, когда многое из этих записей было перечеркнуто, осталась одна, обведенная несколько раз красной ручкой: «10 кап/мин». Джеймс сначала не мог понять, о чем именно могла говорить ему эта запись, тем более что он долго пытался отличить 0 от 9. Но когда до него наконец-то дошел смысл написанного, он, усмехнувшись, поспешил вниз, тем более было уже то время, когда Джулиан ставил капельницы Эвану. Джеймса поразило еще и другое. После всех этих записей, в самом конце, где была написана эта самая разгадка, карандашом было еле видно написано: «Будь осторожен». Джеймс думал, что ему показалось, но, включив свет и как следует разглядев запись, он полностью убедился, что там написана именно эта фраза. И это поразило его до глубины души. Неужели она знала? И откуда она могла знать? Вот тогда у него промелькнула эта мысль, которая уже беспокоила Джеймса раньше. Мысль о том, что это именно Вероника натолкнула его на этот шаг, что она знала, что он это сделает, если его направить, и что она специально «забыла» эту папку, ведь до этого всегда брала ее везде с собой. Это была как инструкция по применению для Джеймса. То, без чего бы он не справился. И это было правдой. Ведь сейчас он, по крайней мере, знал, что делать с Эваном. Он, еще спускаясь, услышал тихие голоса Эвана и Джулиана и понял, что, кроме них, никого больше в доме нет. Как только он зашел в гостиную, Джулиан как раз подходил к Эвану с капельницей в руках. - О, привет,- лучезарно улыбнувшись, сказал Джулиан, и Джеймс ответил ему доброй усмешкой, потому что ему всегда поднимали настроение красивые люди, которые еще и улыбаются. - Добрый вечер, Джеймс,- сказал Эван, встречая взглядом подходившего к ним Джеймса с довольной улыбкой. - Да, добрый,- ответил тот, окинув их обоих взглядом. - Где ты пропадал все время?- спросил Джулиан, садясь на диван перед Эваном, попросив его отвернуть рукава кофты. - О, я был занят погружением в себя, но сейчас я… абсолютно свободен,- как-то бодро сказал он, подходя ближе.- Кстати, можно я?.. - сказал он, садясь на колени перед диваном и потянувшись рукой к капельнице в руке Джулиана. Джулиан и Эван замерли, переглянувшись, а Джеймс все продолжал смотреть на них своим странным бодрым взглядом с вытянутой рукой. - Д-да, конечно,- неуверенно сказал Джулиан, отдавая Джеймсу аппарат. Джеймс немало удивил их обоих, выразив желание сделать это сам, поэтому Джулиан в любой момент ожидал чего-то такого, что бы испортило эту идиллию. Джеймс принялся делать все, что запомнил из ежедневных действий Джулиана, но тот все равно подсказывал ему все время, что делать. - Стрэдфорд, я прекрасно знаю, что нужно делать, не нужно так волноваться, иди выпей,- таким же бодрым тоном сарказмом ответил Джеймс, и Джулиан, скорчив гримасу и сложив руки на груди, замолчал, откинувшись на спинку дивана. Эван все это время сидел неподвижно, с интересом наблюдая за действиями Джеймса, иногда отрываясь и переводя взгляд на его лицо, которое было расслабленно и на котором даже повисла усмешка, которая казалась не противной, а даже доброй, но все же далекой улыбке. Эван даже не почувствовал, как тот ввел ему в вену иголку, что получилось у него для первого раза блестяще и что отметил Джулиан, одобрительно улыбнувшись. - Вау, Джеймс, вижу, у тебя сегодня отлично настроение,- сказал Джулиан улыбаясь. - Нет, просто нет повода с кем-то ссориться, твой бойфренд же оставил нас на этот вечер. - И поэтому ты соизволил спуститься?.. - тихо спросил Эван, приподнимая уголки рта. - Спустился я потому, что, кроме меня, никто не сделает этого,- интригующе сказал он, привстав и потянувшись рукой к аппарату капельницы. В системе он нашел колесико, регулирующее скорость, и переставил его с 40 на 10, отчего скорость капель значительно изменилась. Эван непонимающе наблюдал за всем этим, а Джулиан, взгляд которого сначала был таким же, вскоре тоже привстал и, недовольно нахмурившись, сказал: - Черт возьми… - Именно,- отрезал Джеймс, вставая и не отрываясь смотря на капельницу. - Как… как я не догадался…- не веря, разочарованным тоном сказал Джулиан, закатывая глаза и закрывая их рукой. - Да успокойся, об этом знал только один человек,- спокойно ответил Джеймс, махнув рукой. - Ты?- спросил Эван, подняв на него глаза. - Нет, но она тоже очень умна. Эван улыбнулся Джеймсу, кажется, поняв, о чем и о ком идет речь, а Джеймс отвернулся, доставая сигарету и садясь в кресло. И ни один человек в этой комнате так и не заметил его самодовольную ухмылку, не сходившую с его лица весь оставшийся вечер. ========== Глава 13 ========== - Как спалось?- самодовольно спросил Джеймс на следующее утро, спустившись вниз. - Отлично,- ответил Эван, коротко улыбнувшись и остановившись на полпути к лестнице.- Благодаря тебе. - О, весьма рад. - Он не снимал ее всю ночь,- сказал Джулиан, выходя из кухни. Он остановился у арки, прислонившись к ней плечом и сложив руки на груди.- И она работала как надо. И чувствовал он себя вполне нормально. - Вполне?- переспросил Джеймс, кинув взгляд на Эвана и обойдя его стороной, проходя в гостиную. - Голова болит,- тише кинул Эван через плечо, поймав Джеймса взглядом.- Но такое всегда происходит, так что все хорошо. - Голова - это ничто по сравнению с тем, что происходит с тобой без капельницы. Так что… это круто, что эта штука тебе помогает,- с запинкой сказал Джеймс, разворачиваясь и садясь в кресло. Эван улыбнулся ему, опуская глаза вниз и медленно переводя их на Джулиана. - А я все равно не могу понять, как это не пришло мне в голову,- внезапно сказал Джулиан, всплеснув руками, быстрыми шагами направляясь к дивану.- Скорость! Всего-то нужно было уменьшить скорость! - Расслабься, Джулиан. Ты не обязан был этого знать,- хмыкнул Джеймс, не отводя глаз от Эвана, смотрящего в окно. - Ну, об этом я мог бы подумать. Нет, начал строить какие-то догадки… которые ни к чему не приводили. Мне нужно научиться прямо смотреть на вещи, а не пытаться решить все сложным путем… - О чем речь?- спросил громкий голос Роуза, заходящего в гостиную и снимающего с себя шарф и пальто. Он одной рукой обхватил Эвана, стоящего на входе, и отодвинул его чуть в сторону, приятно улыбнувшись в качестве приветствия. - Роуз,- выдохнул Джулиан с милой и лучезарной улыбкой. Он быстро встал и подошел к парню, обняв его за шею,- ты сказал, что если тебя не будет ночью, то вернешься только сегодня вечером. Кстати, где ты был всю ночь? - Я же говорил, что ухожу по делам,- ответил Роуз, быстро улыбнувшись, прижимая Джулиана к себе за талию.- Ездил в соседний город, а вернулся раньше, потому что успел соскучиться по твоим губам,- тихо прибавил он, касаясь губами его губ. Джулиан привстал на носочки и сильнее прижался к холодной груди Роуза, медленно и нежно целуя его в губы и гладя одной рукой его шею. Эван снова улыбнулся, наблюдая за их долгим и нежным поцелуем, а Джеймс громко хмыкнул и отвернулся к окну. Его почему-то очень это смешило, и он едва удержался, чтобы и правда не рассмеяться. - Так какому разговору я помешал?- спросил Роуз, отрываясь от Джулиана и отдавая верхнюю одежду дворецкому.- О чем шла речь? - Мы говорили об Эване,- ответил Джулиан, посмотрев на отвернувшегося Джеймса. - Просто Джеймс нашел решение, что делать с его капельницей… - О, Джеймс всемогущий,- сарказмом сказал Роуз, садясь на диван. Джеймс ему заметно фальшиво улыбнулся и развел руками в стороны, медленно кивнув в качестве такой фальшивой благодарности; на любезности Джеймса сегодня явно не тянуло. - И что нужно было сделать?- спросил Роуз, смотря на подошедшего Эвана, который сел на большую ручку кресла, на котором сидел Джеймс. - Уменьшить скорость. Скорость этой капельницы немного… отличается от нормальной скорости обычных капельниц,- сказал Эван, и Джеймс снова невольно прислушался к его незабываемому голосу. - А почему ты об этом не догадался?- удивленно спросил Роуз, переведя взгляд на Джулиана, стоявшего там же, где раньше стоял Роуз. Джулиан вскинул руками и издал раздраженный звук, закатив глаза, на что Джеймс тихо рассмеялся. - Хорошо, дорогой, можешь не отвечать,- быстро сказал Роуз, улыбнувшись. Затем он перевел взгляд на спокойного Джеймса, который наблюдал за рукой Эвана, на которой был надет тот самый браслет с чьими-то инициалами. - Вы видели, что творится на улице?- невзначай спросил Роуз, кивнув на окно.- Снег, черт его дери. Он будто сорвался с неба ночью, сыпет и сыпет! - Да, я видел,- воодушевленно закивал Джулиан, улыбнувшись.- Утром, как только встал. Так обрадовался, он так запаздывал в этом году. - И я видел,- сказал Эван, тоже улыбнувшись.- Идет, не останавливаясь. Так красиво. Все трое перевели взгляд на молчащего Джеймса, и он, заметив на себе все эти выжидающие взгляды, громко цокнул и вздохнул. - Ладно-ладно, я один здесь, кого это все ни грамма не волнует. - Ты даже в окно не смотрел?- каким-то совсем угнетающим тоном спросил Роуз, убрав все эмоции со своего лица.- Или новости… - Да какое мне дело до новостей? Ну, идет снег и идет. Великое событие,- раздраженно сказал Джеймс, покачав головой. - Зима же, Джеймс, какая зима без снега?- милым голосом сказал Джулиан, продолжая улыбаться. - Мне совершенно плевать на то, какой сейчас сезон. Этим летом все время лил дождь, но от этого июль не перестал быть июлем. - Какой же ты черствый,- кинул Роуз, закатывая глаза. Джеймс собирался уже ответить ему, как его перебил сидящий рядом Эван, чем заставил помедлить Джеймса и обратить его внимание на себя. - Это не так,- тихо сказал он, посмотрев на Роуза, который тоже обернулся к нему.- Просто есть такие люди, как мы, а есть такие, как он. Мы не можем радоваться одному и тому же,- продолжил он, пожав плечами и переведя взгляд на Кортвуда, который даже замер, пытаясь понять, что сейчас произошло. Эван буквально прочитал мысли Джеймса, которые так и не успели сорваться с его рта. Прочитал и так точно все это сказал, что Джеймса невольно передернуло. - Ну, я бы тебя к числу всех не причислял бы,- иронично сказал Джеймс, отворачиваясь от Эвана, пытаясь скрыть эту незаметно повисшую паузу. Эван на это только быстро и натянуто улыбнулся, закинув ногу на ногу. - Вы когда собираетесь уезжать?- после недолгой паузы спросил Роуз. - Роуз, хватит их прогонять,- недовольным тоном сказал Джулиан, сложив руки на груди. - Я не собирался их прогонять, я просто спросил, мне же нужно знать… - Через час,- отрезал Джеймс. - Через ЧАС?- повторили одновременно удивленно Роуз с Джулианом. - Через час?- после маленькой паузы также переспросил Эван, только немного тише, чем те двое. - Твоя запоздалая реакция иногда меня веселит,- сказал Джеймс, фальшиво улыбнувшись и посмотрев вверх, в непонимающие глаза Эвана. Эван заморгал еще чаще и сдвинул брови на переносице, не отрывая взгляда от Джеймса. - Джеймс, ты серьезно? Ты свалишь из моего дома уже через час? - Роуз!- опять так же укоризненно позвал его Джулиан, и Роуз, коротко улыбнувшись ему, повернулся обратно к Джеймсу. - Да,- кивнул Джеймс, поставив локти на колени и положив голову на ладони.- Ехать далеко, поэтому нужно пораньше. - А собраться ты успеешь? - Я уже. Осталось только собрать еще одну вещь,- сказал Джеймс, обернувшись на Эвана, который поджал свои губы и многозначительно посмотрел на Джеймса. Почему-то всегда, когда они встречались взглядами, повисала такая пауза, которую в конечном итоге все же кто-то и прерывал, но сам факт того, что она все время появлялась, заставлял задуматься. - Тогда я пойду упакую твою капельницу,- сказал каким-то отстраненным и немного даже грустным тоном Джулиан, выходя из гостиной. Роуз проследил за ним и придвинулся ближе к Джеймсу. - Джеймс, ты уверен?- осторожно спросил Эван, смотря ему в затылок, на белые волосы. - Да,- кивнул тот, не оборачиваясь,- не вижу смысла ждать. Мы и так уже переждали «бурю», которая пронеслась в Шеффилде, и должны воспользоваться временным затишьем. Я просто ждал, пока тебе станет немного лучше - Куда поедешь?- тихо спросил Роуз, закинув ногу на ногу. - Не вижу причин скрывать это от тебя. В Йорк,- Джеймс назвал свой родной город, в котором он родился, в котором располагалась его академия. Богатые люди, как Джеймс, жили за пределами города в небольших районах типа Дейтона, Клиффа и Дарк Холлоу - места, где располагалось поместье Кортвудов. - В Йорк?!- одновременно переспросили Эван и Роуз. - Какая выгода тебе ехать в Йорк? Там же в любом случае… - Хорошо, не совсем в Йорк,- поспешил перебить Роуза Джеймс,- остановлюсь в Дейтоне. - Где?- тихо спросил Эван, нахмурившись. Джеймс не ответил Эвану. Он не сводил глаз с Роуза, смотревшего ему в глаза внимательным и многозначительным взглядом. На мгновение повисла тишина, которую способны были понять только эти двое, которые, кажется, понимали друг друга, по крайней мере, Джеймс точно знал, что Роуз его понял. Об этом говорил его напряженный и внимательный взгляд. - Дейтон,- каким-то странным тоном сказал Роуз, отчетливо произнося каждую букву этого слова. - Дейтон,- кивнул Джеймс, немного прикусив нижнюю губу. - Ты едешь к Делайту?.. - будто уточняя, сказал Роуз, прищурившись. - Да, я еду к Ленцу. - К Ленцу?- снова спросил Эван, вопрос которого Джеймс также не заметил. - Но вы же расстались,- непонимающе спросил Роуз, не сводя глаз с Джеймса. - Да, но не врагами,- ответил Джеймс, делая ударение на слово «врагами». Роуз громко хмыкнул и откинулся на спинку дивана. - С Ленцом возможно расстаться не врагами? - Да, и ты бы это понял, встретьтесь вы еще хоть раз после того скандала,- спокойно ответил Джеймс, вставая. - Если у тебя это получилось, то это значит только то, что ты действительно что-то для него значил,- с какой-то обидой в голосе сказал Роуз, тоже вставая.- Я никогда не смогу понять тебя и то, что тебя не устраивало… - Потому что ты - не я,- пожав плечами, ответил Джеймс, затем переведя взгляд на наблюдавшего за ними Эвана.- И, как сказал Эван, мы не можем радоваться одному и тому же,- он кивнул ему, поманив за собой, и направился в сторону лестницы. Эван слабо улыбнулся и поднялся с кресла, чтобы пройти за Джеймсом. - Неужели к Ленцу? К тому самому?- спросил Эван, заходя в комнату Джеймса, где было очень холодно, так как Джеймс любил спать только с открытым окном и часто, проснувшись, забывал его закрывать. - О да,- хмыкнул Джеймс, доставая сигарету,- ты столько о нем слышал, а теперь еще и увидишь. - Я только так и не понял, кто он такой,- сказал Эван, сев на кровать и подвинув сумку Джеймса, лежавшую на ней.- В смысле, для вас всех. - Я и Роуз,- медленно сказал Джеймс, приподнявшись на носочки и закрыв окно,- мы встречались с ним,- добавил он, пожав плечами, прикуривая. Эван сразу почуял табачный запах и на мгновение сморщил нос, поджав губы. - Одновременно? Джеймс, который до этого доставал свою верхнюю одежду и свитер, остановился и обернулся к Эвану, выпустив белый дым изо рта. - Хотел бы я забраться тебе в голову, чтобы посмотреть, что там вообще происходит и откуда берутся подобные мысли… - сказал он, приподняв уголки рта в скептической улыбке.- Нет, конечно. - Так значит, ты гей? А говорил - нет,- сказал Эван, нагло улыбнувшись Джеймсу и сделав так, чтобы тот это заметил. - Я предпочитаю «бисексуал», если на то пошло… - спокойно ответил тот, затянувшись еще раз.- Подержи,- быстро добавил Джеймс, протягивая Эвану сигарету, которую тот сразу же сжал между тонких пальцев. Джеймс подошел к маленькому креслу, на которое кинул одежду, и, стянув с себя домашнюю майку, быстро надел свитер, поправив растрепавшиеся волосы.- И, если тебе интересно, я не люблю причислять всех к разным ориентациям. Если ты любишь человека, ты его любишь. И неважно, парень это или девушка. Ну, на крайний случай ты можешь просто позаигрывать один раз с парнем, скажем, просто из-за скуки. И что, теперь ты гей?- рассуждал Джеймс, натягивая на себя холодные джинсы и изредка поглядывая на Эвана, наблюдавшего за дымом, который исходил от сигареты. - Так значит, у тебя так было с этим Ленцом? - Нет. У нас было совсем по-другому,- ответил Джеймс, вставая и застегивая джинсы. Он подошел к Эвану и согнулся пополам, чтобы его лицо оказалось на уровне лица Эвана.- А что именно у нас было - не твое дело,- тихо сказал он, забирая сигарету у Эвана, обхватив ее губами.- Одевайся,- слащаво сказал Джеймс, кинув Эвану его одежду, среди которой внезапно оказался один из свитеров Джеймса. Эван взял его в руки и долго разглядывал, после чего громко выдохнул и уставился на Джеймса. - Мне уже неудобно брать у тебя одежду… - Жить за мой счет и за мои мозги тебе удобно, а брать одежду, значит, нет? Я бы даже посмеялся, будь у меня такое простое чувство юмора,- хмыкнул Джеймс, выбросив сигарету в окно.- Тем более не пойдешь же ты так,- добавил он, осмотрев Эвана с ног до головы. Эван, не желая спорить с Джеймсом, только кивнул и стал поспешно одеваться, демонстративно отворачиваясь от Кортвуда, что очень смешило Джеймса. Недотрога. Не повезет же в этом плане его второй половинке. Зато он смог тщательно рассмотреть его костлявую спину, ребра и позвоночник на которой так торчали, что при желании за них можно было бы даже ухватиться. Также Джеймс обратил внимание на руки Эвана, которые теперь не были бледно-синими от выступающих вен и синяков из-за многочисленных капельниц. Пусть они оставались такими же бледными и костлявыми, но синяки быстро пропали, и у Джеймса в голове мельком пронеслась мысль о том, что он этому даже рад, что было для него же неожиданно. Джеймс и представить раньше не мог, что может радоваться тому, что Эван больше не корчится от боли и не выглядит так, будто его только что высвободили из многонедельного заточения без еды и воды. Окончательно Джеймс успокоился, когда он нашел решение, что делать с капельницей. Ведь если учитывать, что это единственное, что нужно Эвану для жизни (не считая сна, на который Эван тратил от десяти до пятнадцати часов в сутки), Джеймс вдвойне почувствовал себя удовлетворенным, ведь он снял с себя часть груза и проблем. - Я вызываю свою машину?- сказал внезапно зашедший в комнату Джеймса Роуз. - Ехать далеко, МакАлистер,- протянул Джеймс, который даже не собирался брать машину у Роуза, но раз уж тот предложил. - Неважно, он знает дорогу. Тем более ближайшая электричка только до Лидса с пересадкой и через пару часов… - Ладно, хорошо, вызывай машину,- быстро добавил Джеймс, натягивая на себя куртку. Роуз незаметно улыбнулся и закрыл за собой дверь. Джеймс переложил сигареты из сумки в куртку и остановился посреди комнаты, осмотревшись. - Волнуешься?– спросил собравшийся и уже стоявший у двери Эван. - С чего ты взял?- кинул Джеймс, щуря глаза. - Ты заламываешь пальцы так, что я слышу их хруст… - Я так всегда делаю, когда думаю,- ответил тот, мотнув головой.- Вроде все,- быстро сказал он и, подойдя к кровати, взвалил на плечо сумку.- А нет, еще одна вещь,- внезапно громко сказал он, разворачиваясь и нагибаясь к тумбе, беря с нее часы, которые пролежали здесь весь год. - Но это же не твои… - негодующе сказал Эван, нахмурившись. - Да, это Ленца. С удовольствием передам ему их,- фальшиво улыбнувшись, сказал Джеймс.- Роузу пора давно уже попрощаться с прошлым, которое никак не может дать ему покоя,- с этими словами он открыл дверь и сначала пропустил Эвана, а затем вышел и сам, выключая свет. Джеймс и Эван спустились вниз, где их уже ждали Роуз с Джулианом. Прощание их длилось недолго, немного напряженно и тихо. - Ты уверен, что мы можем забрать ее?- спросил Джеймс, когда Джулиан протянул ему упакованную капельницу. - Да,- быстро ответил тот,- нам она точно ни к чему,- он махнул рукой и слабо улыбнулся. Эван, стоявший до этого тихо и незаметно, подошел к Джулиану, и тот обнял его, натянуто улыбаясь. Джеймс, наблюдавший за этим, лишь громко фыркнул и отвернулся к двери. - Ненавижу эти моменты… - прошептал он, сжав пальцами в кармане выпавшую из пачки сигарету. - Да, я тоже,- тихо согласился подошедший к нему Роуз. Джеймс обернулся к нему и столкнулся с его взглядом. Где-то сзади были слышны голоса Эвана и Джулиана, но в основном Джулиана, и Джеймс мог поклясться, что слышал тихий смех Эвана. Роуз и Джеймс молчали. И эта пауза сама по себе говорила о многом. Им нечего было сказать друг другу, как в тот раз, когда Джеймс пришел сюда больше недели назад. Они сейчас просто смотрели друг на друга, и каждый из них понимал, что у них никогда не будет причины заговорить или даже общих тем для разговора. И Джеймса приводило это в негодование. Такие чужие друг другу люди, между которыми все же была ненависть, нашли в себе силы вытерпеть друг друга. Вытерпеть, но не понять. - Я даже не знаю, увижу теперь я тебя когда-нибудь или нет,- спокойно сказал Роуз, смотря в глаза Джеймсу.- Конечно, надеюсь, что нет, но хотелось бы верить в то, что у тебя получится то, что ты задумал. - И все же ты слишком добрый,- хмыкнул Джеймс, дернув бровью.- Твоя доброта тебя когда-нибудь погубит. - Губит другое, Джеймс,- снисходительно ответил Роуз.- А что касается меня, то я просто оцениваю саму ситуацию, откидывая назад то, кто ты и какой человек. Я примерно представляю, что сделают с тобой, когда найдут, и это послужило бы тебе уроком,- на этих словах Джеймс иронично улыбнулся и закатил глаза, всем видом показывая, что ему неинтересно мнение Роуза.- Но если подумать об Эване, то ты это все заварил, теперь ты же и вытаскивай его отовсюду. Он теперь полностью на твоей совести. - Он всегда был на моей совести, если что,- сухо сказал Джеймс, сощурившись.- Делиться своими проблемами с вами я не планировал. Но в любом случае спасибо, что пытались помочь. Роуз на это только самодовольно улыбнулся и отвел взгляд в сторону, медленно вздохнув. - Джеймс,- позвал голос Джулиана, и вскоре сам обладатель этого милого голоса показался перед Джеймсом. Джулиан почти не улыбался, как раньше. Только уголки его губ были немного приподняты, но глаза его все так же с заботой и лаской смотрели на Джеймса.- Обещай, что с ним будет все хорошо,- тихо, улыбнувшись, сказал он, подойдя ближе.– Хотя нет, не обещай, я и так уверен. - Мне бы твою уверенность,- усмехнулся Джеймс, поправив сумку на плече. - У тебя ее больше, чем у меня. Иначе ты бы этого никогда не сделал,- ласково сказал Джулиан, заглядывая в лицо Джеймсу. - Роуз тебе рассказал? Джулиан медленно кивнул, подавляя в себе желание улыбнуться, и выглянул в окно, увидев только подъехавшую машину. - Иногда я сам не понимаю, что делаю… но неважно, да, с ним все будет в порядке, если он захочет,- добавил он, нагло улыбаясь Джулиану, на что тот еле заметно закатил глаза и тихо вздохнул. - Ты очень интересный человек, Джеймс, и я рад, что мы познакомились… Пусть сначала и не очень поняли друг друга. - Да, я бы сказал, это было полное непонимание… - Но все-таки если бы не ты, у меня бы сейчас не было Роуза,- Джулиан кинул взгляд в сторону любимого и еще больше улыбнулся. - Не вижу особой потери… - Джеймс,- перебил его тот, устало вздыхая. Он положил руку ему на плечо,- конечно, с твоими сарказмами и вечной иронией ты долго сможешь держать оборону вокруг себя. Но, знаешь, любому человеку нужен кто-то рядом. Человек, который будет понимать тебя, готов поспорить, у тебя нет такого человека. И хочешь совет? Попробуй дать ему шанс стать им,- улыбка пропала с лица Джулиана, и теперь он говорил совсем серьезно, не сводя глаз с внимательных глаз Джеймса.- Просто каждый раз, когда вы обмениваетесь какими-то фразами, или ты как-то помогаешь ему, или когда вы просто смотрите друг на друга, ты не представляешь, как вы выглядите при этом. - Как же мы выглядим?- неохотно спросил Джеймс, закатывая глаза. - Как дорогие друг другу люди,- спокойно ответил Джулиан, посмотрев на не слушающего их Эвана.- Но потом ты обязательно сделаешь или скажешь что-то такое, что все мгновенно портит, и мне кажется, что ты просто боишься принять его… - Боюсь принять его? Джулиан, да такого человека, как он, вообще невозможно принять. Он же странный… - Ты тоже. - Я? - Да. - Может, я странный, тогда он странный вдвойне. - У меня такое ощущение, что тебя просто раздражает тот факт, что он рядом с тобой. - В точку,- Джеймс фальшиво улыбнулся и обернулся, чтобы найти взглядом как всегда тихо стоящего где-нибудь Эвана. - И все же я уверен, что вы найдете общий язык. Когда-нибудь. После этих коротких поучительных разговоров Джеймс и Эван вышли из дома МакАлистера и сели в приехавшую машину. Джеймс даже не успел назвать адрес, как молодой водитель, представившись, сказал, что осведомлен и доставит их по данному Роузом адресу. - Я сделаю остановку в трех городах, но, если вам потребуется больше, вы только скажите,- позже сказал водитель, когда они тронулись с места. Джеймс еще долго смотрел на эти одинаковые дома в районе Аутхитсбридж, и опять эта странная тоска поселилась у него в душе. Они опять куда-то ехали. Опять. И так будет еще долго, если им, конечно же, повезет… Да, такой образ жизни явно не для Джеймса, и его бесило то, что придется с этим смириться. Пусть он уже привык к Эвану, к его манере разговаривать, молчать, к его непонимающему взгляду и к этой странной интонации, когда он произносил его имя… Пусть его иногда радовало то, что когда он просыпается и спускается вниз, то слышит его голос, а потом и видит его самого, которого то ли правда ни капли не волнует то, в какой ситуации они оказались, то ли он просто умело это скрывает, что и нравилось Джеймсу. Эван не собирался отчаиваться и мучить себя мыслями, как делал Джеймс каждый вечер и каждую ночь, и пусть Джеймс и привык к тому, что Эван - вот такой беззаботный человек, который может иногда вести себя очень глупо, а иногда говорить такие вещи, от которых мурашки по коже бегают, но Джеймс все никак не мог привыкнуть к тому, что он будет рядом. Ему все время казалось, что наступит другой день, и он исчезнет, будто его никогда не было, или их вскоре поймают, или он даже умрет, да что угодно, только он не будет всегда с Джеймсом, не будет. Потому что Эван, как думал Джеймс, совершенно не тот, кто должен быть рядом с ним. Он был слишком нереальным, хрупким, невинным, как будто не из мира сего. Джеймс совершенно забыл о том, что у Эвана абсолютно нет выбора и что он будет с Джеймсом столько, сколько будет нужно, столько, сколько времени им отведут. И сейчас, сидя совсем рядом к Джеймсу, он думал абсолютно о том же, о чем и Джеймс, просто Джеймс никогда этого не узнает. - Смотри, какие хлопья снега, Джеймс… - тихо проговорил Эван, смотря в окно и наблюдая за падающими с неба быстрыми снежинками.- За сутки образовались такие сугробы… и почти ничего не видно… Джеймс прекрасно слышал Эвана и даже обратил свое внимание на идущий снег, но он ничего ему не ответил, потому что был погружен в собственные мысли и не считал нужным сейчас с ним разговаривать. А Эван, который время от времени говорил подобные фразы, делал это только потому, что ему не хотелось молчать, и нужно хоть иногда выводить Джеймса из этого транса. Самого Эвана в этот момент мало заботили все эти снежинки и то, что видимость на улице была очень плохой из-за ветра и непрекращающегося снега… Он просто невольно вспоминал о лаборатории и о том, как жил там в вечном сне и в каком-то странном и неприятном состоянии. Он вспомнил, как впервые увидел Джеймса, как посмотрел на него снизу вверх, как заговорил с ним и то, как он вернулся на следующий день и вырвал Эвана из этого состояния сна. Его почему-то не покидало чувство того, что неспроста это был именно Джеймс, неспроста на это решился именно он и неспроста это был именно Эван. Ведь в лаборатории была куча пациентов, но он помог именно ему. Или он просто решил помочь именно тому, кому угрожала большая опасность? Тогда другой вопрос: что случилось с Эваном, ведь сам он понятия не имел, что с ним там делали, а Джеймс упорно делает вид, что ничего не знает. Эван не знал, почему он не хочет рассказать ему об этом. - А когда Рождество, Джеймс?- спросил он, провожая взглядом уличные фонари, украшавшие какой-то неизвестный город. Эван не знал, почему он иногда так раздражает Джеймса, если никогда не меняется и остается таким же, говорит также, но что-то все равно его бесило. Джеймс был человеком настроения, так думал Эван. Ему было интересно, есть ли у него друзья и какие они - такие же богатые, как и он, или ему это было непринципиально? Интересно было, чем он занимался в обычное свободное время, когда был свободен от этого всего. Эвану почему-то казалось, что Джеймс был музыкантом, потому что пальцы его были длинными и тонкими, как у пианиста или скрипача, а еще и очень ухоженными, что только дополняло его, ведь и сам Джеймс был очень ухоженным и аккуратным, будто мир и его заботы даже не касались его и обходили стороной… - Через четыре дня вроде,- как-то неохотно отозвался он, прислонившись лбом к холодному стеклу. Эвану было сложно узнать Джеймса по нему самому, ведь он не хотел сам открываться, и особого желания говорить об этом с ним Эван тоже не наблюдал. Поэтому он делал хоть какие-то выводы из того, что окружает Джеймса. Поэтому ему так хотелось увидеть этого Ленца, ведь было так интересно, с кем Джеймс мог бы встречаться. Ведь Эвану до этого вообще казалось, что Джеймс настолько любит себя, что не позволит никому притронуться к себе, о какой любви вообще могла идти речь? А вот Эвану как раз нужно было именно то, без чего Джеймс с легкостью обходился. Ему нужны были прикосновения, слова и чувствовать кого-то рядом, потому что так не хотелось быть одному. Но с Джеймсом он чувствовал это даже на расстоянии. Не обмениваясь словами, не прикасаясь, они оба чувствовали, что они близко друг к другу, что они рядом. И Эвану безумно нравилось это чувство, именно поэтому он лишний раз что-то говорил Джеймсу, ведь даже если он и делал вид, что не слушает его, Эван знал, что он слышит его голос, потому что его взгляд всегда говорит об этом. Из отстраненного, расслабленного взгляд превращается во внимательный, сосредоточенный, который Эван прекрасно замечал, и больше не нужно было. Он и так говорил о многом. - Они милые, правда? Я о Роузе и Джулиане. Мне их уже не хватает… - Лично я рад, что мы уехали. Я бы не смог их больше терпеть,- внезапно быстро отозвался Джеймс, сев прямо и закинув ногу на ногу. - Почему?- непонимающе спросил Эван. - Потому что это притворство. - Что притворство? - Все. Улыбки Роуза, вечная снисходительность, а особенно их отношения,- Джеймс так брезгливо сказал слово «отношения», что Эван невольно поднял на него глаза и, кажется, больше не опускал их до самого окончания разговора. - Но почему ты так думаешь? Мне кажется, они хорошая пара… - Я рад, что ты не гомофоб,- иронично ответил Джеймс, усмехнувшись. - Ну, правда,- почти перебил его Эван, зная, что он не ответит сразу.- Почему ты назвал их отношения притворством? - Потому что ни один из них не любит. Им удобно вместе, вот и все,- с какой-то самодовольной ухмылкой ответил Джеймс, подперев голову рукой. - Не любит? Зачем тогда жить с человеком, которого не любишь? - Ну, я же с тобой живу,- усмехнулся Джеймс, незаметно закусив губу. - У тебя выбора нет… - Нет, как раз у меня есть выбор,- четко произнес Джеймс.- А вот у них - нет. - Но ведь невозможно без любви… - О боже, какой же ты наивный,- громко усмехнулся Джеймс, качая головой.- Открою тебе тайну: спокойно жить можно и с человеком, который просто идеально устраивает тебя в сексе и все. Какая там любовь. - Это у тебя так было?- уверенно спросил Эван, поворачиваясь всем корпусом к Джеймсу. Джеймс медленно повернул голову на него и прищурился. - С чего ты это взял? - Не знаю, ты просто так уверенно об этом сказал,- пожал плечами Эван, даже не замечая, что Джеймса это предположение как-то по-своему задело. - Я что, похож на шлюху, которую, кроме секса, ничего больше и не интересует?- Эвана даже передернуло от того, с какой злобной и угрожающей интонацией сказал это Джеймс. - Так значит, у тебя есть чувства… - Я же не ты,- отрезал он, снова повернув голову прямо и расслабив лицо. Эван на это лишь глубоко и демонстративно вздохнул и поспешил вернуть тему в правильное русло. - Так почему же ты считаешь, что они не любят друг друга? - Я не считаю, я уверен. - Почему?! - Потом что единственный человек, которого любил и всегда будет любить Роуз, это Ленц, который почему-то его не отпускает,- сказал Джеймс таким тоном, будто обвинял Эвана в том, как он сам не смог догадаться.- Ты понимаешь? Для него существует только этот человек, и что бы он ни делал и что бы он ни говорил, он всегда будет думать о нем. Всегда будет любить его. А Джулиан… Джулиан просто появился в нужное время, потому что Роуз не может существовать один. Ему нужно, что бы кто-то рядом был. Именно поэтому он никогда не бросит Джулиана, ведь никто больше не согласится быть с тем, кто его не любит. - Тогда почему Джулиан живет с ним? Зная, что Роуз ничего к нему не чувствует, это же больно, наверное,- как-то грустно сказал Эван, нахмурив свой лоб, чего не было заметно из-под его густых волос. - Больно бывает тому, кто любит. А Джулиан, он тоже не любит Роуза, что бы он ни говорил,- уверенно сказал Джеймс, на лице которого снова появилась сладкая ухмылка. - Но Джулиан, ведь он такой… - Милый, добрый, снисходительный, закрывающий на все глаза глупец?- оборвал его Джеймс, кинув на Эвана короткий взгляд. Эван ничего не ответил, лишь замер и уставился на Джеймса, выводы которого иногда просто приводили в недоумение.- Он просто привык к Роузу. Да, он был влюблен в него раньше, но сейчас этого нет. Ему просто хочется быть с ним, он боится, что потеряет его. Это зависимость, понимаешь? - Зависимость? - Нет ничего страшнее, чем зависеть от другого человека. Я более чем уверен, что никогда такого не почувствую, потому что мне отлично с собой. А таким людям, как Джулиан, просто необходимы такие люди, как Роуз. Которые не любят, но всегда будут рядом. Это как гарантия, понимаешь? Гарантия того, что ты никогда не останешься один. Эван медленно опустил взгляд вниз, потому что почувствовал себя как-то странно от этих слов Джеймса. Ведь он никогда не замечал такого за Джулианом, но слова Джеймса звучали так правдоподобно и убедительно… Как у него получалось так видеть людей и так понимать их отношения? И почему Джеймс считал, что был прав? Ведь он не знал всех тайн их отношений. Он не знал, что происходило за закрытыми дверями, не знал их чувств. Как он мог так легко об этом рассуждать? А еще эти слова про зависимость. Ведь раньше Эван считал, что это нормально, когда тебе кто-то нужен, и это нормально бояться остаться одному. - Но ведь ты неправ,- неуверенно сказал Эван, подняв на Джеймса свои большие глаза. - Убеди меня в обратном,- усмехнулся Джеймс, внимательно посмотрев на Эвана. - Ты говоришь, что это плохо - зависеть. Но это лишь твое видение… Ведь есть ты, которому никто никогда не нужен, которому собственная компания лучше любой другой и которого не интересуют чужие заботы, интересы, ведь, возможно, ты одинок, но тебя это ни капли не волнует. Да, ты одиночка, но ведь ты никогда не оставался ОДИН,- Эван сказал это так уверенно и четко, что Джеймс прищурился и прикусил язык, чтобы не оборвать его и не сказать о том, как он сейчас ошибается.- А есть я, и я уже оставался один. И больше не хочу. И мне нужен кто-то рядом, почему ты думаешь, что это плохо? - Ты считаешь, что зависишь от меня?- как-то с насмешкой спросил Джеймс, выгнув бровь. - Я… - Эван замолк, почувствовав, что сердце забилось в несколько раз сильнее, и он просто не знал, что ответить Джеймсу. Он боялся, что почувствует себя униженно, ответив как-то не так. А с Джеймсом очень легко почувствовать себя униженным, ведь один его взгляд мог опустить человека на дно, и Эвану хотелось быть с ним на равных, не позволять ему смеяться над собой. - Если да, то ты ошибаешься. Ты не зависишь от меня. И я тебе даже не нужен. Тебе нужна забота сейчас, ведь, если ты останешься один, ты умрешь. Ты путаешь зависимость и нужду. И вот тебе яркий пример. Зависит Джулиан, нуждается Роуз. Теперь понимаешь?- неохотно спросил Джеймс, не отрывая глаз от Эвана. - Не совсем… - честно признался тот, чувствуя себя еще непонятнее, оттого что Джеймс опять убедил его в обратном и оказался прав. - Хорошо, потрачу еще время и скажу то же самое, потому что прекрасно понял уже, что до тебя чересчур туго доходит,- немного раздраженно сказал Джеймс, полностью поворачиваясь к Эвану, который прижался спиной к боковому стеклу и поджал ноги к груди.- Джулиан учится на врача и даже не способен понять, что его самого пожирает болезнь под названием «зависимость». Он ужасно боится, что Роуз его бросит, потому что думает, что он - его самая большая и единственная любовь. Он не понимает, что очень красив и сразу же найдет себе любого, готового ноги ему целовать, если он позволит. Но нет, он вдолбил себе в голову, что любит только Роуза и никто, кроме него, ему не нужен. Роузу стоит только позвать, и Джулиан прибежит, как собачка. Он наплюет на свою гордость и сделает все, лишь бы Роуз никогда не оставил его. - А Роуз? Получается, он тоже зависит от… от Ленца?- спросил Эван, недолго вспоминая имя. - Нет,- быстро мотнул головой Джеймс.- Роуз давно смирился, что Ленц никогда больше не будет с ним. Он просто не может забыть его, вот и все. Это любовь называется,- усмехнулся Джеймс, запустив руку в волосы.- Ленц бросил его, и тот смирился и не пытается его вернуть. Да, он обвиняет всех и все вокруг в этом, но никогда не сделает такой глупости и не станет унижаться перед ним. Но Джулиан запросто, потому что он не любит, а зависит. И Роуз видит это. И ему удобно, что Джулиан рядом, ведь он никогда не бросит его, как Ленц. Вот тебе и та сама гарантия с обеих сторон,- Джеймс как-то неохотно усмехнулся и посмотрел куда-то поверх головы Эвана, в окно.- Поэтому меня это бесит. И то, что ты сказал насчет того, что это всего лишь мое мнение… Я считаю свое мнение самым правильным. Ведь я независимое лицо, ведь мне на все наплевать и меня ничего не волнует. Поэтому могу судить объективно. И поэтому думаю, что нет ничего более унизительного, чем зависеть от кого-то, такие люди - самые настоящие глупцы. Нуждаться можешь, в чем хочешь, это всего лишь нужда. Она не погубит тебя так, как зависимость. - И все же… Чем отличается нужда от зависимости?- все еще не понимая, спросил Эван, заламывая пальцы на левой руке. Джеймс взглянул ему в глаза своим отстраненным взглядом, как бывает тогда, когда он о чем-то задумается. И он правда задумался на тем, как это возможно объяснить человеку, который так много не понимает в этой жизни и живет только ощущениями. Джеймс внезапно дернул бровями и сузил глаза. Ощущениями… - Дай мне руку,- быстро сказал он, протягивая свою ладонь к коленям Эвана, на которых лежали его бледные руки, пальцы которых он постоянно заламывал. Эван округлил глаза и, оторвав руку от другой руки, не спеша протянул ее Джеймсу, касаясь пальцами его длинных и аккуратных пальцев. Джеймс тут же поймал его ладонь и, смотря ему в глаза, несильно сжал, потянув на себя. Эван вытянул руку за движением Джеймса и, сдвинув тонкие брови на переносице, непонимающе следил взглядом за действиями Джеймса. - Это нужда,- тихо и твердо сказал Джеймс, все так же несильно сжимая его руку и смотря ему в глаза, чтобы убедиться, что тот понял.- То, что я держу тебя за руку, ни тебе, ни мне не мешает. Эван легонько кивнул, отчего волосы упали ему на глаза, и он поспешно запустил руку в волосы и зачесал их назад, не отрываясь от Джеймса. - А вот это - зависимость,- продолжил Джеймс, начав постепенно сжимать рукой пальцы Эвана, полностью пряча его ладонь в своей ладони. Вскоре Эвану стало совсем не круто, потому что запястье заныло, а рука начинала затекать, но Джеймс все не отпускал. Эван почувствовал, как кровообращение в руке замерло, пальцы стало ломить, и она начинала ныть так, что он стал пытаться высвободить ладонь из рук Джеймса, внезапно поймав себя на странной мысли, что ему это даже немного нравится.- Скажи, мне расслабить ее или сжать сильнее? - Джеймс, полегче,- недовольно прошептал Эван, поморщившись, но застыв, потому что руки Джеймса были такими приятными, и пусть он и сжимал руки Эвана до боли, но он почему-то не хотел, чтобы это прекращалось. Но Джеймс ослабил хватку немного, и до Эвана так и не доходило то, что пытался показать ему Джеймс.- Еще расслабь… - и Джеймс расслабил хватку еще сильнее, не отрываясь от лица Эвана.- Еще… - и Джеймс опять ослабил хватку, теперь только накрывая ладонь Эвана с обеих сторон.- Расслабь полностью… - но Джеймс не послушал Эвана в этот раз и опять сжал запястье Эвана с такой силой, что тот снова нахмурился и выпрямился, потянувшись другой рукой к болящей ладони.– Я… я не понимаю… - Я делаю так, как ты хочешь, пока ты рядом. Но стоит тебе захотеть, чтобы я убрал руки, то я либо силой, либо унижением удержу тебя рядом,- сказал Джеймс и отпустил его руку, ухмыльнувшись и выпрямившись, отодвинувшись от Эвана. Эван внимательно посмотрел в глаза Джеймсу и легонько кивнул, поджав губы. Внезапно машина повернула право и резко затормозила, отчего Джеймса с силой кинуло в сторону Эвана, и он, чтобы не придавить его, выставил руку вперед, опираясь о стекло, а Эван сжался, вцепившись руками в куртку Джеймса, грудь которого теперь была прямо перед лицом Джеймса. - Что за?.. - ругнулся Джеймс, выпрямляясь и смотря в сторону водителя. - Там патруль, сэр. Требуют выйти,- отозвался молодой водитель, и от этих слов Джеймса буквально перекосило. - Нет, не выходи,- быстро и громко сказал Джеймс, подвинувшись ближе, чтобы остановить его за плечо, но водитель не послушался его и открыл дверь. - Прошу прощения, сэр. Я все улажу,- уверенно сказал он и вышел из машины. Джеймс, как в трансе, сел обратно, откинувшись на спинку, и даже забыл как дышать. Через лобовое стекло Джеймс увидел несколько патрульных машин, стоявших все засыпанные снегом поперек дороги, перекрывая ее. - Это они? Ты уверен?- беспокойно спросил Эван, придвинувшись ближе к Джеймсу. - Черт возьми… Я не знаю,- запинаясь, ответил Джеймс, сжав руки в кулаки. Теперь уже сердце Эвана лихорадочно забилось, а дыхание участилось так, что создавалось впечатление, что он сейчас сорвется и заплачет. Те минуты, что водитель машины разговаривал с полицейским, показались Джеймсу вечностью, и он, не отрываясь, наблюдал за ними, пока лобовое стекло не покрыл тонкий слой снега, из-за которого ничего разглядеть было невозможно. В машине стояла давящая тишина, которая выводила из себя и из-за которой казалось, что время будто замерло. Джеймс чувствовал, как пульсировали виски, и слышал беспокойные вздохи Эвана рядом, и вскоре и сам сдался и принялся заламывать пальцы от нервов. Вскоре дверь машины открылась, и молодой водитель сел на место, стряхнув снег с пальто. - Что, что такое?- внезапно подскочил Джеймс, выйдя из транса и сев ближе к водителю. - Небольшая проблемка, мистер Кортвуд, там все движение перекрыто,- отдышавшись, ответил водитель, и от него повеяло неприятным холодком. - Что значит п-перекрыто?- запнувшись, переспросил Джеймс, нахмурившись. - Из-за снегопада, сэр. Они не успевают расчистить дорогу, поэтому движение не меньше чем на десять часов перекрыто, если, конечно, погода сжалится… - И, и что делать? Другого пути проехать нет? - Нет, сэр,- отрезал водитель.- Точнее да, есть, но и те пути тоже перекрыты. У вас есть, где остановиться в пределах этих городов? Я доставлю вас туда, куда надо. - А какой город мы только что проехали?- нехотя спросил Джеймс, задумавшись и покусывая губы. - Лидс, сэр. - Но Йорк так близок. Максимум час езды,- раздраженно выпалил Джеймс. - Сожалею, сэр, дорога открыта только назад,- все тем же тоном ответил водитель, взглянув на Джеймса через зеркало заднего вида. Джеймс откинулся назад, коротко взглянув на Эвана, который, кажется, расслабился сразу поле того, как узнал, что патруль стоит там только затем, чтобы сообщить всем, что дороги перекрыты, и полиции нет никакого дела до них с Джеймсом. - Ладно. Ладно, хорошо, скажи, электрички ходят с Лидса до Йорка? - Да, сэр. Тридцать минут в пути. - И где первая остановка?- поспешно спросил Джеймс. - В Тейте, а затем она останавливается в Дейтоне, как раз там, куда вам нужно, сэр. - Хорошо. Хорошо, я сейчас дам вам адрес,- быстро сказал Джеймс и открыл свою сумку, запустив туда обе руки в поисках чего-то. Вскоре он достал оттуда какую-то записную книжку и стал лихорадочно переворачивать страницы, что-то бормоча.- Вот, вот мне сюда,- также быстро сказал он, протягивая книжку водителю и тыкая пальцем в какую-то запись. - Без проблем, сэр,- быстро ответил тот, кивнув, стал разворачивать машину. - Джеймс?- тихо позвал Эван, и Джеймс взглянул на него с вопросом в глазах. - Мы едем к моему очень хорошему знакомому,- пояснил тот.- Он друг отца, знаю его с детства. Не думаю, что он обо всем этом знает, они с отцом перестали общаться из-за крупной ссоры, и из-за этого я давно с ним не виделся, но думаю, это не проблема, он всегда рад меня видеть. Эван выслушал его и кивнул в знак согласия, отвернувшись к окну. - Но думаю, ему не нужно ничего об этом всем знать, окей?- серьезно сказал Джеймс, нахмурившись. - И… И как мы… - Я все продумал. Сейчас начинаются каникулы в моей академии, и мы едем домой. Никакой лаборатории не было. Ты - мой однокурсник, я учусь на восьмом курсе, если что,- Джеймс говорил так быстро, что Эван только и успевал, что кивать.- Остановились у него, потому что дороги в город перекрыли, и у нас не было выбора. Если вдруг тебе станет плохо или что еще, я буду рядом, и будем вести себя тихо. Главное - не подавать виду. - Ладно,- неуверенно кивнул Эван, заглянув в уверенные глаза Джеймса. Что и поражало Эвана в Джеймсе, так это то, как он был во всем уверен, как он быстро придумывал какие-то планы и правила, подстраиваясь под любую ситуацию. Только почему-то сейчас Эван не был так уверен, как Джеймс, и в его душе поселилось какое-то странное плохое предчувствие, которым хотелось поделиться с Джеймсом, но тот был слишком занят и, если судить по его отстраненному взгляду, был уже где-то глубоко в собственных мыслях. ========== Глава 14 ========== «Это была самая обычная зима в Северной Англии. Снег за окном валил так, что больше было похоже на белую стену, окутавшую одинокий дом посреди небольшого парка. Дорога от ворот до большого темного дома была завалена снегом. Снег был повсюду. И этот темный дом с высокой крышей и большим, таким же темным порогом теперь смотрелся как большое черное пятно на белом покрывале. Свет в доме горел только на втором этаже, в окнах которого часто мелькали люди. Стоял вечер, один из тех неспокойных вечеров, которые случались теперь часто в этом красивом и на вид спокойном доме. Прислуга дома, которая до этого занималась своими делами, теперь замерла, бросив свои дела, кидая друг на друга беспокойные немые взгляды. Старая женщина горничная не желала слушать и наблюдать то, что происходило выше, она вытирала пыль со статуй и картин, то и дело вскидывая голову вверх. Постоит так минуту, покачает головой и пойдет дальше, что-то приговаривая и бормоча. - Встали тут. Делайте свою работу, оболтусы. Не ваши там дела,- ворчала она, проходя мимо перешептывающейся прислуги, сжимая в руках свою тряпку. Она укоризненно глядела на молодых горничных и поваров, стоящих у лестницы и корчивших недовольные гримасы надоедливой старой служанке. - Иди, Дебора, иди отсюда,- раздраженно кидали ей шепотом молодые парни, работающие водителями хозяина дома. Наверху, на втором этаже, где находились хозяева дома, царил тот самый хаос, который слушали и наблюдали все слуги и которого так боялся старый пес, забившийся под высокий комод родительской спальни. Крики обезумевшей хозяйки дома и безудержные попытки успокоить ее самого хозяина поражали весь дом. К этим странным приступам безумства этой красивой обожаемой всеми женщины готовились каждый раз, когда смеркалось. И все с легкостью вздыхали, когда этого не случалось, потому что ее нечеловеческие крики и попытки ударить мужа, которые сменялись вздохами и жалобными всхлипами с мольбой простить ее, очень пугали всех обитателей этого богатого дома. Наверху что-то брякнуло и с грохотом упало, после чего крики хозяйки продолжились, и на этот раз так громко, что стоявшие внизу слуги с испугом переглянулись и закачали головами. - Гляди, как орет, совсем обезумела,- укоризненно прошептала молодая служанка, потиравшая руки после стирки, с которой она только что возвращалась. - Бедная моя хозяйка. Совсем ее довели, изверги! - Мы причем, старая карга?- дерзко отвечали парни старой Деборе, которая так и не ушла.- Это все муж ее. Небось, завел кого-то на стороне… - Да бог с тобой!- шикнула на него повариха, сделав шаг вперед. Прислуга снова начала перешептываться и ругаться, пока их всех не прервал звук резко открывшейся входной двери за их спинами. Сквозняк тут же пролетел по полу, и все обернулись, чтобы поприветствовать вошедшего гостя. Молодой мужчина быстрыми шагами направился к лестнице, громко хлопнув за собой дверью и раздеваясь на ходу. - Мистер Блэквуд, сэр!- крикнул подбежавший к нему дворецкий.- Мы уже думали… уже… вы не приедете… снегопад-то какой… – мужчина, будто не слыша, кинул ему свое пальто, которое было все в снегу, и направился вверх по лестнице, беспокойно смотря себе под ноги и легонько качая головой. Крики молодой женщины становились все громче и отчетливей, и они стали еще более ужасающими, стоило только подойти к самой комнате. За дверью происходило что-то необъяснимое. Что-то стучало, звенело, разбивалось; хозяйка дома, молодая Ирис Кортвуд, кричала, плакала, вздыхала и стонала, слышны были тяжелые шаги хозяина, пытавшегося что-то делать, его голос срывался на крик и пугал еще больше всех, кто был рядом. Рядом с этой комнатой стоял мальчик, робко выглядывающий из-за угла и смотрящий прямо на пришедшего гостя. Мужчина обернулся к нему и встретился со стеклянным взглядом абсолютно безэмоционального лица, что было совсем не характерно для ребенка его лет. Вместо того чтобы плакать или испуганно сидеть у себя в комнате, он стоял здесь, возле комнаты, с какой-то надеждой в глазах наблюдая за пришедшим мужчиной. На его бледном лице не было ни слез, ни испуга, только большие синие глаза и поджатые губы - это все, что успел заметить мужчина в тот короткий момент. Гость, в черных кудрях которого до сих пор не растаял снег, с силой открыл дверь, и яркий свет ударил ему в глаза. Мальчик тут же подбежал к нему и сделал шаг в комнату, резко остановившись и замерев, прижав руки к груди. Двое взрослых людей в комнате тут же кинули взгляд в сторону открывшейся дери и тоже на мгновение замерли. Белокурая женщина с большими каплями слез на щеках, на лице которой повис короткий страх, испуганно посмотрела на вошедшего мужчину, а затем и на маленького сына, странно смотрящего на происходящее между родителями. - Ирис, ты сумасшедшая!- крикнул ее муж, разворачивая ее спиной к себе. Она находилась в крепких и сильных объятьях мужа, сцепившего руки у нее на груди. Эта тишина продлилась несколько секунд, после чего женщина залилась громким стоном и продолжила царапать руки мужа, ругаясь и крича что-то несвязное. - Хватит… Хватит, достаточно, хватит!- кричал мужчина, не отпускающий жену; его покрасневшее и уставшее лицо вызывало жалость у вошедшего гостя, но еще большую тоску нагоняла эта красивая женщина, лицо которой скривилось в непонятной эмоции.– Хватит, Ирис, здесь твой сын, посмотри! Женщина резко остановилась в этом припадке и устремила свой взгляд на маленького белобрысого мальчика. - Джеймс… Джеймс, сынок… сынок, помоги маме, иди ко мне, милый,- как одержимая, просила она, протягивая свои длинные и красивые руки к сыну. Мальчик стоял неподвижно, пока гость не сделал шаг к нему и не прижал рукой его к себе, не давая подойти к матери.- Том… Томас… как ты, и ты… ты разлучаешь меня с ним… нет, Томас… - и она снова зарыдала, яростно посмотрев в глаза этому самому Томасу, прижимающему к себе маленького Джеймса. - Ирис, дорогая, ты же знаешь… Никто не отнимает у тебя Джеймса, ты же знаешь, как мы любим тебя,- попытался донести до нее Томас, еще сильнее обнимая мальчика одной рукой. - Нет,- громко застонала она.- Нет, нет, нет, - продолжала твердить она, вцепившись в руки мужа и пытаясь ударить его ногу своей ногой.- Джеймс, Джеймс, не уходи!- сквозь слезы кричала она, протягивая руки к сыну и выгибаясь всем телом. - Том, уведи его, живо!- крикнул ее муж, опускаясь на пол и прижимая вырывающуюся жену к основанию кровати за руки. Томас сразу же вышел за дверь и, захлопнув ее, быстрыми шагами повел мальчика за угол, потирая вспотевший лоб. Маленький сын этой женщины слышал, как тяжело и с болью вздыхает гость их дома, и все время поднимал глаза, чтобы увидеть, что с ним происходит. Вскоре мужчина остановился и сел у окна на корточки, сажая рядом и мальчика. Он закрыл лицо рукам и шумно выдохнул, вытирая выступившие слезы. Мальчик недолго наблюдал за ним с таким же выражением лица, после чего сказал своим детским голосом: - Почему мама сумасшедшая? Томас внимательно посмотрел мальчику в глаза и погладил его по белым волосам. - Нет, Джеймс, нет. Она не сумасшедшая. Папа не так выразился. - Но она кричит и ведет себя как сумасшедшая,- сказал он, опуская взгляд вниз и выпячивая нижнюю губу, будто готовясь заплакать. - Она напугала тебя?- заботливо спросил мужчина, попытавшись улыбнуться. - Я не боюсь мамы,- решительно сказал мальчик, тут же поменявшись в лице и приняв то серьезное выражение, которое не было присуще маленькому ребенку. - Знал бы ты, как ты похож на нее сейчас,- сказал мужчина, сжимая маленькую ручку мальчика.- Ты растешь таким же сильным, как и она. А сильные иногда дают слабину. Но ты - ее сын, и ты будешь рядом. Ведь будешь?- мальчик легонько кивнул и закусил нижнюю губу.- И все будет с вами в порядке. И с малышом, который вот-вот родится. И с ней тоже все будет в порядке. Я обещаю. Ты же мне веришь, Джеймс? Джеймс?» - Джеймс!- громко сказал Эван, вцепившись Джеймсу в плечо и потрепав его. - Я задремал,- резко сказал Джеймс, открыв глаза.- Где мы? - Приехали уже,- сказал Эван, оглядываясь, чтобы посмотреть в окно. Видимость из-за снегопада и правда была нулевой. В этом Джеймс убедился, как только вышел из машины в пригороде Лидса. Стряхивая снег у себя с волос, он стал пробираться через глубокие сугробы к тропинке, которая вела к одному из жилых домов в этом районе. Было только четыре часа дня, поэтому было довольно светло, что было только на руку, ибо при темноте невозможно было бы вообще хоть что-то отыскать из-за этой белой каши и ветра. Да, погода не только оставляла желать лучшего, но и портила все планы Джеймса. Хотя теперь у Джеймса хоть будет, откуда позвонить Ленцу, чтобы предупредить о приезде, ведь симки в сотовом по-прежнему не было, он все время обещал себе купить ее и каждый раз, выходя на улицу, забывал. Томаса Блэквуда, того самого человека, к которому сейчас направлялся Джеймс, Кортвуд знал с самого детства. Он знал обоих родителей Джеймса, и когда Ирис Кортвуд, мать Джеймса, была еще жива, она все время рассказывала ему о том, что Томас и отец Джеймса учились вместе с ней в одной академии, только на разных курсах. Они не всегда были друзьями с отцом Джеймса, а сдружились только на свадьбе Ирис и Оливера, куда его привела тогдашняя девушка Томаса. Джеймс помнил, как он очень часто приезжал к ним в поместье в Йорке и как часто он привозил с собой разные подарки, которым так радовался не только Джеймс, но и его мать, которая очень ценила Томаса как друга семьи. Также Джеймс с семьей часто приезжали и к с самому Блэквуду, оставаясь у него даже на неделю, а то и больше. В основном это делала мать Джеймса, когда Оливер уезжал в Америку. Томас помогал ей с ребенком, часто занимал его, когда Ирис готовилась к работе или когда ей нужно было срочно отъехать. Особенно много времени он стал проводить у Кортвудов, когда с Ирис стали происходить странные вещи и когда она просто начала сходить с ума. Тогда мать Джеймса действительно вела себя странно, и, пока Оливер пытался ей хоть как-нибудь помочь, Томас уводил Джеймса подальше в другие комнаты или вообще на улицу и сидел с ним, пока у Ирис не проходил приступ. Потом она приходила в себя, извинялась перед прислугой и перед маленьким Джеймсом, безмерно благодарила Тома, говоря, как сильно она и Оливер ценит его поддержку и помощь. Все изменилось, когда она погибла. Очень долгое время после похорон Джеймс не видел Блэквуда, а когда он снова стал приезжать, они с Оливером очень часто ссорились, и Джеймс это слышал. Джеймс не переставал думать о том, что эта перемена в отношениях и отдаление от семьи Томаса как-то связано со смертью его матери. Но страдали тогда все, и Джеймс иногда винил Блэквуда в том, что того не было рядом, когда его отцу нужна была поддержка. Но они никогда не переставали общаться и поддерживать отношения, но в последнее время, когда Джеймс больше времени стал проводить в академии или у Ленца, он не знал, что происходило у Блэквуда с его отцом, и узнал об очередной их ссоре от Ника, который все это слышал. Джеймс знал, что они в конце концов вскоре опять помирятся и все будет как прежде. Он знал, что мог вот так вот приехать к нему, он всегда примет, ведь он часто говорил об этом Джеймсу. Кортвуд все никак не мог собраться навестить Блэквуда, все время находились какие-то дела. Зато теперь это все-таки понадобилось, потому что дом Томаса Блэквуда был единственным местом, куда они могли сейчас поехать. Блэквуд не был сказочно богат, просто знал, как правильно обращаться с деньгами, поэтому был достаточно обеспечен. Он жил в квартире одного из домов в самом обычном районе пригорода Лидса. Здесь всегда было очень спокойно, одни жилые дома и торговые центры, и то почти все развлечения находились в центре, а не в этом спальном районе. Последний раз Джеймс был здесь лет восемь назад совсем недолго, поэтому он мало что помнил, особенно весь этот пейзаж, который он и так не мог разглядеть из-за снега. - Куда теперь?- спросил Эван, снимая капюшон с головы, когда они зашли в холл одного из высоких домов. - Третий этаж,- отрезал Джеймс, указывая пальцем вверх. Джеймс обошел лифт стороной, так как никогда их не любил, и направился вверх по широкой круговой лестнице. Здесь, внутри, яркие люстры были такими светлыми, что это заставляло невольно поморщиться первые минуты, но потом глаза полностью привыкали. На входе сидели двое дворецких, один из которых, как показалось Эвану, задремал, а второй проводил их недовольным взглядом, нехотя встав и открыв перед ними дверь. Дойдя до нужной двери, Джеймс выждал немного, переводя дыхание, и позвонил в звонок несколько раз, почувствовав, как сердце начинает биться быстрее. Эван посмотрел в напряженное лицо Джеймса и сам заметно напрягся, преследуемый плохим предчувствием с того самого момента, как их остановил патруль. Дверь открыл высокий мужчина, который показался Эвану не таким старым, каким он его представлял. Черные густые кудри падали ему на лицо, и он, чтобы убрать их, запустил в волосы пятерню, которую так и забыл опустить с того момента, как открыл дверь. На нем были тонкие очки в черной оправе, которые заметно украшали его так же, как и щетина, которая появляется на третий день после того, как не побреешься. В первую секунду эмоции этого мужчины трудно было описать, он будто выразил некое негодование и непонимание того, что сейчас видел. Взгляд его был устремлен только на Джеймса, и он даже ни разу не взглянул на стоящего рядом Эвана. Спустя мгновение, будто разглядев пришедших гостей, он шумно вздохнул и тряхнул головой, отчего кудри снова упали ему на лицо, на котором появилась слабая улыбка. - Джеймс? Джеймс Кортвуд?- взволнованно пролепетал он, улыбнувшись еще шире. - Не думал, что вы когда-нибудь сможете меня не узнать… - с какой-то странной интонацией сказал Джеймс, улыбаясь. - Да как же… Я, я узнал, это от неожиданности. Черт возьми, Джеймс,- громче сказал мужчина, слабо рассмеявшись и притянув к себе Джеймса за плечо, крепко его обнял. Джеймс в ответ улыбнулся самой искренней своей улыбкой и обнял Блэквуда за спину. - Прости, что без предупреждения, просто… - оборвал Джеймс, оглядываясь назад на Эвана, который слабо улыбнулся и кивнул Блэквуду. - А, заходите скорей, что ж стоять?- быстро проговорил Томас, открывая дверь шире и пропуская обоих парней в квартиру. В коридоре было довольно темно, поэтому Блэквуд, сделав пару шагов назад, включил люстру, которая мигом озарила улыбающиеся лица всех троих. Повисла пауза, которая была абсолютно уместна для двух людей, которые встретились спустя столько времени. Пока Джеймс снимал с себя куртку, Томас просто наблюдал за ним, качая головой и не веря тому, что видит этого подроста вновь. Джеймс, повесив в шкаф свою и Эвана куртки, развернулся обратно к Томасу и улыбнулся еще раз, не в силах сдержать эту улыбку. - Я не верю своим глазам,- пробормотал Томас, скрестив руки на груди.- Сколько мы не виделись, Джеймс? - Могу предположить… полтора года,- прикинул Джеймс, не отрывая взгляда от Томаса. - Не может быть, чтобы ты просто так заехал ко мне спустя столько лет… Да и этот незнакомый юноша заставляет меня задуматься,- улыбаясь, проговорил Томас, кивнув на Эвана. Эван несколько замялся и перевел взгляд на Джеймса. - Зря вы так, Томас, я бы обязательно навестил вас, будь у меня время,- серьезно сказал Джеймс, драматично вздохнув,- но вы правы, я приехал, потому что… - Джеймс скорчил гримасу и, коротко посмотрев на Эвана, перевел взгляд обратно к Блэквуду.- У нас случилась проблема. - Проблема? Джеймс Кортвуд может решить любую проблему, разве не так?- иронично сказал Томас, улыбаясь Джеймсу. - Так, но против природы я бессилен… Мы возвращались в Йорк из академии, когда нас застал этот снегопад,- уверенно врал Джеймс.- Дороги дальше Лидса перекрыты, поэтому… - Поэтому ты решил вспомнить старину Томаса Блэквуда,- усмехнулся мужчина, беря у Джеймса его сумку.- Давай помогу,- он пошел вперед, включая свет в гостиной. - Так ты не?.. - Ты же знаешь, что не против,- сказал он, улыбаясь, положив сумку на диван и развернувшись обратно к парням.- Я всегда рад тебя видеть, Джеймс. - Я вас тоже, Томас,- тише сказал Джеймс, и Эван мог поклясться, что тот точно не врал. Это было видно и по интонации, с которой он говорил, и по его глазам, и по слабой улыбке, что никак не пропадала с его лица. - Ты не представишь нас?- воодушевленно спросил Томаса, глядя на Эвана. - А, точно,- оживившись, сказал Джеймс.- Эван, это Томас Блэквуд, давний знакомый моей семьи,- быстро проговорил Джеймс, повернувшись к замявшемуся Эвану.– Томас, это… это Эван,- запинаясь, продолжил Джеймс, указывая на Эвана.- Эван… Говер… тон,- неожиданно для себя выпалил Джеймс, резко улыбнувшись, чтобы скрыть свое же удивление. Эван тоже поначалу вскинул брови вверх, но тут же встряхнул головой, когда Томас протянул ему руку. - Очень приятно, сэр,- пролепетал он, попытавшись улыбнуться. - Говертон… брат, кажется, твоего друга, Клауса?- сказал Томас, прищурившись. - А? О да,- быстро закивал Джеймс.- Кузен. Его. Клаус выпустился… вот, просил приглядеть… - Как твой брат поживает? Мы с ним тоже знакомы,- сказал Томас, не сводя глаз с глаз Эвана, легонько пожав его худую и бледную руку. - К-клаус? Отлично, да, у него все хорошо,- быстро закивал Эван, неуверенно улыбаясь. - Рад, очень рад,- странно проговорил Томас, поворачиваясь обратно к Джеймсу.- Так что, вы… вы учитесь вместе? - Да, в этом году перевелся,- к Джеймсу снова вернулась та типичная для него интонация, где одновременно были смешаны слащавость и наглость, что так подходила под его внешность.- Эван тоже из Йорка, поэтому едем вместе. - О, понятно,- кивнул Томас, обходя Джеймса,- Погода не щадит в этом году. То дожди, то грозы, то снегопады,- он тихо посмеялся, опустив глаза вниз.- Так ты на сутки? Или порадуешь меня своим присутствием подольше? Джеймс опять приятно улыбнулся и перемнулся с ноги на ногу. - Я бы с радостью, Томас, ты же знаешь, но обещал отцу быть дома… Прости. - Ах да, да ничего, Джеймс,- отмахнулся Томас, пройдя в глубину комнаты и сев на диван. У Джеймса что-то отлегло от сердца. Увидеть Томаса снова, того самого Томаса, с которым он проводил столько времени. Пусть они были снова в ссоре с его отцом, но на Джеймса никогда не распространялось то правило, что если отец не желает с кем-то общаться, то и Джеймс тоже не должен. Да и Оливер сам никогда не запрещал ему этого, ведь знал, что Томас очень дорог их семье. Джеймс бы с удовольствием остался здесь подольше и даже, может быть, рассказал бы все Томасу, вот только он не доверял ему настолько сильно. Да, Томас - его близкий друг, но он всегда останется и другом его отца и не сможет скрывать этого от него. Джеймс должен был признать, что Томас значительно изменился с последней их встречи. Не столько даже внешне, сколько изменился его взгляд. Он стал таким уставшим, будто он устал от жизни вовсе. Да, у Томаса в его тридцать семь по-прежнему не было семьи, жены или детей, да и Джеймс готов был поклясться, что и девушки у него не было. Постоянной, по крайней мере, точно, ибо ни одной женской вещи в доме Джеймс так и не заметил. Кортвуд никогда не говорил с ним насчет семьи, да и, может быть, он и не хотел семью, ведь раньше его семьей были Оливер, Ирис и Джеймс… - Я воспользуюсь вашим телефоном, хорошо? Сообщу отцу, что все в порядке,- невзначай сказал Джеймс, когда в их разговоре повисла еще одна пауза. - Конечно, надеюсь, ты помнишь, где он,- посмеявшись, сказал Томас, указывая в сторону коридора. Джеймс самодовольно кивнул и прошел через всю гостиную, выйдя в коридор, услышав, как Томас что-то спрашивает у оставшегося в гостиной Эвана. Дойдя до журнального столика, который стоял у окна в коридоре, Джеймс снял с базы трубку телефона и набрал номер Ленца, который помнил по памяти. Трубка молчала, и даже гудков Джеймс так и не услышал. Он скинул и попробовал набрать номер еще раз. С третьей попытки гудки все же пошли, но почти сразу же оборвались, и женский голос назойливо сообщил Джеймсу, что «данная линия временно не обслуживается». - Черт… - ругнулся Джеймс, раздраженно кладя трубку обратно на базу. - Томас, ваш телефон… - сказал Джеймс, зайдя обратно в гостиную. Томас встретил его добрым взглядом, и Джеймсу показалось, что он так и не сводил глаз с прохода, в котором скрылся Джеймс,- похоже, он не работает. - Да? Опять?- удивленно спросил Томас, вставая.- Это все неполадки в сети, я…- он замолк, потому что свет в комнате заморгал. Все замерли, подняв головы верх на моргающее люстры, украшавшие большую и уютную гостиную, пока они, ярко вспыхнув, не потухли.- Ну вот… Я знал, что это случится. Джеймс невольно застонал и протер глаза рукой. - Я принесу свечи,- быстро сказал Томас, выбежав из гостиной и скрывшись в проходе, ведущему в противоположное от коридора направление. Как только Томас ушел, Эван встал с дивана и подошел к Джеймсу, стоявшему возле стены с фотографиями. - Он всегда так странно себя ведет?- спросил Эван, посмотрев на Джеймса. - Что в нем странного?- не понял Джеймс, попытавшись разглядеть в темноте глаза Эвана. - Не знаю, просто… - он запнулся, обернувшись в ту сторону, где только что скрылся Томас.- Просто он глаз от тебя не отрывает,- тише добавил он, посмотрев на Джеймса. - И что ты этим хочешь сказать? Это нормально. Мы близкие друзья и не виделись очень долгое время… - Ладно, прости,- быстро прервал его Эван, тряхнув головой.- Наверное, просто устал, поэтому мерещится всякое… - А вот и я,- послышался голос Томаса, входящего в гостиную со свечами в руках. В следующие десять минут парни помогли Томасу зажечь все свечи и расставить их по всей гостиной, столовой и даже в ванной на тот случай, если свет не включат до ночи. Освещение теперь было тусклым, что наводило на Джеймса чувство того, что он находится в доме Монтеро, где такое освещение было излюбленным. Все это время Томас спрашивал Джеймса об академии и о его учебе, на что Джеймс всегда отвечал коротко и очень уверенно, что заставляло Эвана улыбаться и изредка качать головой. - Ты уже решил, что будешь делать после окончания академии?- спросил Томас, наблюдая за стоящим рядом Джеймсом. - Нет еще… Вы ж знаете, я никогда ничего заранее не планирую…- усмехнулся Джеймс, ставя последнюю свечу на стол возле той самой стены с фотографиями. Он потер ладони и повернулся обратно к Томасу, встретившись с ним глазами. - Так все-таки не пойдешь на ученого?- будто специально задал этот вопрос Томас, зная, что Джеймс не собирается становиться ученым. - Да ни в жизни,- посмеялся Джеймс, взглянув в глаза Томасу. Эван, наблюдавший за ними, тоже установил последнюю свечу рядом с телевизором и, встав посреди гостиной, разминая шею, одной рукой легонько потер болящий висок. Томас посмеялся вместе с Джеймсом и задержал свой взгляд на нем, посмотрев прямо в глаза, а затем оглядев и все его лицо и волосы. Он тут же переменился в лице, оно стало более серьезным, и на нем повисла какая-то грустная еле заметная улыбка. - Черт возьми, Джеймс… - проговорил он, положив ладонь ему на шею и проведя большим пальцем у него по скуле, отчего Джеймс внимательно посмотрел на него, легонько закусив нижнюю губу.- Я видел тебя тогда, полтора года назад, но я и подумать не мог, что ты станешь таким… таким похожим на нее,- тихо проговорил Томас, глядя во внимательные глаза Джеймса.- Джеймс, как же ты похож на Ирис. - Ирис?- переспросил Эван, который незаметно подошел к Джеймсу, наблюдая за их разговором. - Это моя мать,- сдавленно проговорил Джеймс, не отрывая своего напряженного взгляда от Томаса. Эван услышал в голосе Джеймса какую-то незаметную боль, которую Джеймс умело смог бы скрыть от кого угодно, но только не от Эвана. Эван внимательно посмотрел на профиль Джеймса и на руку Томаса, лежащую у него на щеке, и что-то заставило его сердце сжаться. - Да-да. Ты полностью ее сын. В тебе нет ничего от Оливера,– сказал Томас, сдерживая улыбку. Он медленно перевел взгляд на Эвана и улыбнулся и ему.- Она была великолепна, каким и становится Джеймс. Ты, ты посмотри, у меня есть она…- поспешно сказал он, подводя Джеймса и Эвана к стене, на которой в различных рамках висели фотографии разных людей.- Вот, вот Ирис,- ласково, но грустно сказал Томас, проведя пальцем по фотографии, висевшей в центре. На ней была запечатлена девушка, одетая в белый костюм для фехтования. На вид ей было лет восемнадцать или чуть больше. Ее белые, как снег, волосы рассыпались у нее по плечам, опускаясь до груди, на которой были сложены ее аккуратные руки. Ее голова была приподнята, и она смотрела будто бы свысока на всех, кто смотрит на нее сейчас. Нос был немного вздернут кверху, а губы были красными от природы, Джеймс это знал, они всегда были красными.- Ей здесь столько же, сколько и тебе. Это фото из академии… Мы только что вернулись с чемпионата по фехтованию,- что больше всего поразило Эвана, так это выражение лица девушки. На нем было что-то наподобие улыбки, но больше похожее на самодовольную ухмылку, что всегда украшает лицо Джеймса. И ее прищуренные светлые глаза, смотрящие прямо в объектив, смотрели прямо в душу… - Вау, Джеймс… ты ее копия,- пораженно сказал Эван, не отрывая взгляд от фотографии.- Она так красива. - Да, была,- отрезал Джеймс таким же монотонным тоном, также смотря на фотографию. Эван медленно перевел встревоженный взгляд на Джеймса и на его безэмоциональное лицо, на его закушенную губу и прищуренные глаза, точь-в-точь как и у девушки на фотографии. - Она всегда была наглой, дерзкой и самолюбивой. По ней всегда все с ума сходили,- Томас тихо посмеялся.- Но она всех отвергала. Но за этой наглостью и дерзостью всегда находилось большое сердце и добрые, не похожие ни на чьи мысли, и все ее намерения… они всегда подтверждали то, что она всегда думала о других больше, чем о себе. Ты безумно похож на нее этим, но все же я видел в вас отличия. Знаешь, я убедился в этом, увидев ее любовь к тебе. Да. Она любила вас намного больше, чем вы ее… - тихо проговорил Томас Джеймсу. Джеймс тихо усмехнулся и опустил взгляд в пол. Но тут же, спустя мгновение, он резко поднял глаза и медленно перевел их на Томаса, внезапно почувствовав, как его рука, до этого лежавшая на талии Джеймса, теперь словно опустилась ниже, и Джеймс почувствовал, как сильно прижимает его к себе Томас. Джеймса это немного напрягло, и он поспешил сделать шаг вперед, к фотографиям, вырываясь из этой хватки Блэквуда. - Думаете, я стану думать о ком-то больше, чем о себе?- поспешил сказать Джеймс, делая вид, будто ничего не произошло. - О да, я уверен в этом, Джеймс,- улыбнувшись, сказал Томас.- Разве с тобой пока этого не случалось? Джеймс посмотрел на Томаса, оглянувшись, пытаясь понять, на что он намекает, и невольно перевел взгляд на смотрящего на него Эвана. Поняв, что это все выглядит очень странно, он, резко тряхнув головой, посмотрел обратно на Томаса, усмехнувшись. - Нет, не случалось. - Значит, случится,- бодро сказал Томас, потрепав Джеймса по плечу, и у Джеймса окончательно закрепилась мысль о том, что ему всего лишь могло показаться что-то странное в том, как Томас обнимал его. Это всего лишь домыслы, ничего такого Блэквуд и не преследовал. Когда Томас развернулся и сделал пару шагов вглубь гостиной, Джеймс полностью развернулся к нему и остановил его словами: - Вы сказали, что она любила нас больше, чем мы ее… - недоумевающее сказал Джеймс, складывая руки на груди.- Что это значит? - То и значит, Джеймс…- остановившись, сказал Томас. - Она слишком сильно любила тебя и Оливера. Мне кажется, эта любовь была намного больше той, что она получала в ответ. - Я не говорю за себя, - резко выпалил Джеймс, до боли сжав ладонью плечо, - я был маленьким, мне казалось, у меня вся жизнь впереди, чтобы показать ей любовь. Но отец, он же… очень любил ее, - неуверенно проговорил Джеймс, опустив глаза вниз. Эван, который, просто не понимая, о чем идет речь, переводил взгляд то на Томаса, то на Джеймса, теперь задержал свой взгляд на Джеймсе, сдвинув брови на переносице и нервно вздохнув. - Ты думаешь, Оливер настолько любил ее, что мог помочь ей? - А вы так не думаете? - удивленно спросил Джеймс, которого данная тема очень задевала. - Я не знаю, я спрашиваю у тебя, - спокойно сказал Томас, прищурив глаза. - Почему бы вам не спросить моего отца об этом? - дерзко сказал Джеймс, сделав шаг к Томасу. - Мы с твоим отцом вряд ли еще когда-нибудь по-дружески заговорим, - уверенно сказал Томас, сложив руки на груди. - Я думал, ты в курсе. - Это не просто ссора? - глупым тоном спросил Джеймс, надеясь совсем на другое. - Да, это была наша последняя с ним ссора, - Томас еле заметно кивнул и поджал губы, посмотрев Джеймсу в глаза. - Я не думал, что когда-нибудь тебя увижу. Ведь ты все время в академии, а на каникулы он запирает тебя в лаборатории… почему ты не там, кстати? Джеймс мотнул головой, потому что думал сейчас совсем о другом и не мог сразу переключиться с одной мысли на другую. - Я… я поеду туда после Рождества, - отрезал он, тусклым взглядом посмотрев на Блэквуда. - А,- Томас понимающе кивнул и оглядел теперь и Эвана, стоявшего, как всегда, тихо и незаметно. - Я думаю, вы голодны. Идите в столовую, что за спальней, сейчас принесу еду, - снова таким же добрым и ласковым тоном сказал Блэквуд, переведя тему. Эван подошел вплотную к Джеймсу и вгляделся в его неподвижное лицо, не выражавшее никаких эмоций. Эвану почему-то так хотелось сейчас обнять Джеймса, просто обнять, потому что он будто нуждался в этом сейчас, только никогда и ни за что он этого не покажет. - Ты иди с Томасом, а я в ванную, - сказал Джеймс одновременно и Томасу, и Эвану, и они оба кивнули ему, взяв свечи и выйдя из гостиной. Джеймс помедлил немного и вышел за ними же, только свернув на повороте и зайдя в большую и просторную ванную Блэквуда. В ней уже находилось много свечей, но Джеймс поставил у самого зеркала еще и ту, что принес, и посмотрел на себя. Джеймса почему-то так задели слова Блэквуда о его матери, было в них что-то такое, чего Джеймс не мог объяснить так просто. Ведь он всегда думал, что знал Томаса лучше всех, но сейчас он будто засомневался в этом. Как-то он изменился по отношению к Джеймсу, или, может быть, это из-за того, что они окончательно рассорились с отцом, и отношение к Джеймсу тоже поменялось? Но это же было смешно. Джеймс включил воду и умыл лицо холодной водой, чтобы освободить себя от ненужных мыслей. Ведь сейчас надо было думать не о семье, а об Эване и о том, как продержаться здесь ночь, не вызвав подозрения. Джеймс зажег о пламя свечи сигарету и, медленно выкурив ее, бросил в мусорный ящик под раковиной. Он слышал, как рядом, в столовой, Эван и Томас обменивались короткими фразами, и, похоже, они так и не нашли, о чем поговорить. Спустя несколько минут дверь в ванную, где был Джеймс, медленно открылась, и в нее вошел Томас, прикрыв за собой дверь. Джеймс встревоженно поднял голову и, увидев в зеркале Томаса, успокоился и обернулся к нему, неожиданно для себя обнаружив, насколько близко к нему стоял Томас. - Томас, простите, я не закрыл за собой дверь, - несвязно сказал Джеймс, кивнув в сторону двери. - Да ничего, - медленно сказал Томас, делая еще шаг к Джеймсу, и второму пришлось прижаться к раковине от тесноты. - Ну, так… я выйду? - сказал Джеймс, пытаясь подвинуть Томаса и выйти к двери, чего тот просто не дал ему сделать, уперев руки в раковину и наклонившись лицом к Джеймсу. - Нет, не спеши. Мы же так долго не виделись. Джеймса не очень радовал тон, в котором говорил с ним Томас, и вообще ему сейчас больше казалось, что он говорит с давним врагом, а не с другом семьи. - Томас? Что-то не так? - попытался уладить положение Джеймс. Ему не нравилось это давление, и он, положив руки на грудь Блэквуда, попытался отодвинуть его от себя хотя бы на немного. Но Томас не дал ему сделать и этого, а лишь поймал Джеймса за запястья и, крепко сжав их, развернул его к себе спиной, сжав его руки у него же на груди. Джеймс сдавленно выдохнул и уставился в зеркало на Томаса, который так же внимательно смотрел и на него. - Ты… чего это? - непонимающе произнес Джеймс как можно тише, чтобы не услышал Эван. - Мне нужно, чтобы ты слушал и делал, как говорю я, Джеймс, - улыбаясь, сказал Томас, взяв запястья Джеймса в одну руку, а второй проведя вниз по его боку. - С какой стати? - выпалил Джеймс, вырываясь из хватки Блэквуда. - Отпусти меня, черт возьми! С ума сошел, что ли? - Заткнись, Джеймс, как лучше же советую, - прошептал Томас ему на ухо, одной рукой развернув его на себя и резко убрав с его бока свою вторую руку. - Просто делай, как я говорю, и все, - он положил руку Джеймсу на плечо и сжал его, заставив Джеймса отклониться назад и столкнуться поясницей с раковиной. –Я же твой старый друг… - Я позвоню отцу… - неуверенно сказал Джеймс, в глазах которого появилась ненависть, пытавшаяся скрыть страх, который появился внутри Джеймса. Томас на эти его слова сначала громко рассмеялся, откидывая голову назад, что Джеймса напугало еще больше, ведь он не мог объяснить такое его поведение. - Позвонишь отцу, да… серьезно? А как, Джеймс? - прошептал он, приблизившись к его уху. - Телефон-то не работает, а свой сотовый ты небось в первой же помойке оставил, когда выбрался из лаборатории вместе с этим, да? Джеймс даже воздухом подавился от этих слов Томаса. Ему хотелось ударить его, чем только можно было, и свалить отсюда по-быстрому, вот только Томас был намного сильнее его, и теперь Джеймсу не давало покоя то, что он хотел с ним сделать. - Как… откуда ты? - хрипло пробормотал Джеймс, глядя в глаза Томаса. - Да твой отец в первый же день позвонил мне тогда. Недели полторы назад. И сказал сообщить, как только ты появишься. Ох, и навел же ты суматоху, Джеймс, - Томас медленно покачал головой, сжимая плечо Джеймса одной рукой, а второй держа его подбородок так, чтобы Джеймс смотрел прямо на него. - Но должен признаться, врешь ты отлично. - Ты тоже, - зло выпалил Джеймс, откинув попытки вырваться, потому что понял, что так будет хуже, а так он хотя бы говорил с ним и не собирался заходить дальше хотя бы сейчас. А совсем рядом, в столовой, был Эван, нельзя было так рисковать. - Ты уже доложил отцу… как только мы вошли, да? Томас тихо рассмеялся и замер, смотря в стеклянные и потерянные глаза Джеймса. - Ты смотришь на меня с такой ненавистью. Вау, впервые вижу это твое выражение. О нет, Джеймс. Я не сказал ему. Но в любую секунду я могу это сделать, так что даже не пытайся уйти отсюда, я же знаю, куда ты направляешься, - уверенно прошептал он прямо в лицо Джеймсу, делая ударение на слово «куда». У Джеймса дыхание перехватило, и кулаки сами собой сжались, желая ударить этого ублюдка прямо в морду. – О, Джеймс, ты так заботишься о нем, так отчаянно желаешь укрыть его от опасности. И я помогу, Джеймс, ведь мне он совершенно не нужен и мне нет никакого дела до него, в отличие от тебя, я прав? - он таким взглядом смотрел в глаза Джеймсу, что становилось невыносимо обидно оттого, насколько Джеймс мог доверять ему. А он все знал. Все знал и молчал, искал момент. Теперь Томас прекрасно знает, что Джеймс не станет рисковать и пытаться бежать отсюда, и, черт возьми, у него от одной мысли о том, что он попытается с ним сделать, голова начинала кружиться. - Так что, Джеймс, договоримся или нет, решать полностью тебе, - противно сладко промурлыкал Томас, пальцами отодвигая край свитера Джеймса и обнажая его такое же бледное, как лицо, плечо, проводя по нему пальцами. Джеймс закрыл глаза, почувствовав, как холодеют пальцы и как к горлу подкатывает ком. В этот момент ему показалось, что этого всего не существует, и сейчас это происходит не с ним, и он вообще сейчас в другом месте; он не слышал больше, что говорил ему Томас, он вообще не слышал ничего, он просто замер в трансе, выжидая, что будет дальше. Джеймс открыл глаза, как только дверь в ванную резко захлопнулась. Он с минуту смотрел прямо на эту дверь, не понимая, что именно сейчас произошло, а затем повернулся обратно к раковине и включил воду. Набрав в ладонь воды, он прижал руку к своему лицу и, зажмурившись, резко открыл глаза, пытаясь стереть лишнее напряжение с лица. Джеймсу понадобилось минут десять, чтобы привести себя в порядок, поправить свитер и выйти из ванной. Он медленными шагами вошел в столовую, где за столом уже сидели Эван и Томас, ждущие его. Джеймс, стараясь не смотреть на Томаса, также медленно прошел к своему стулу, сев напротив Эвана, который не отрывал от него взволнованного взгляда. Томас принялся что-то говорить, видимо, Эвану, а, может, и Джеймсу, только тот этого не слышал. Джеймс уставился на еду, так и не притронувшись к ней. Эван продолжал наблюдать за Джеймсом, сидевшим в абсолютном трансе и не замечавшим, кажется, никого, кто присутствовал здесь. Мысли Джеймса были пусты, он даже не мог думать о том, что ему делать, ведь ничего сделать с этим он не мог. Он не представлял, что именно будет позже, ночью, но он сказал себе, что выпутается и все будет нормально. Главное, что он понял, - это точно не пытаться сбежать отсюда, иначе он сообщит отцу Джеймса. Хотя Кортвуду на мгновение показалось, что лучше бы он сейчас сидел и дожидался отца с патрулем, чем остался еще хоть раз наедине с этим человеком, которого еще так недавно считал другом. Джеймс нервно потер рукой шею и перевел дыхание, закусив нижнюю губу. - Джеймс? - своим странным голосом позвал Эван, и Джеймс медленно поднял свои стеклянные глаза прямо на него. - Ты в порядке? - Да, Джеймс, все нормально? - заботливо спросил Томас, пережевывая еду. Джеймс не обернулся к нему, а оставил совой взгляд на Эване, который тоже не сводил с него глаз, выжидая ответа. - Джеймс? - опять, но тише позвал Эван, нагнувшись к нему грудью и проведя рукой у него перед застывшими глазами. - Джеймс, перестань вести себя как зомби и поешь уже чего-нибудь, - усмехнувшись, сказал Томас. - Аппетит пропал, - хриплым голосом отрезал Джеймс, кинув свой злой и прищуренный взгляд прямо на Блэквуда. Эван сел в свое прежнее положение, наконец оторвав взгляд от Джеймса. Он посмотрел на Томаса с вопросом в глазах, но тот лишь пожал плечами, прикрыв глаза. Джеймс снова уставился на свою еду, протянув руку к стакану с соком и проведя пальцами по его краю. Томас внимательно стал наблюдать за Джеймсом, будто выжидая, и этот взгляд как-то насторожил Эвана, который и без того весь день был будто на иголках. Джеймс чувствовал на себе его взгляд и пытался сделать все, лишь бы не выдать свое напряжение Эвану. Пытался сделать все, лишь бы не встать и не высказать Томасу все то, что он о нем теперь думал. Пытался сделать все, чтобы не сжать сейчас этот стакан и не отправить его ему в лицо. Как мог этот человек, которому доверяли все, оказаться такой сволочью? Почему Джеймс никогда раньше этого не замечал? Или из-за этой ссоры с Оливером он окончательно слетел с катушек от одиночества? Или он просто решил вместить все свои обиды на отца Джеймса на самом Джеймсе? Джеймс не мог и не хотел искать объяснение тому, что произошло в ванной, но подсознательно все равно это делал. От волнения у Джеймса пересохло во рту, и он, резко схватив стакан, полностью опустошил его под пристальным взглядом Томаса. *** - Если хочешь, можешь не уходить…- тихо сказал Эван Джеймсу, который вместе с ним отправился в комнату, которую выделил Томас Эвану, и так и не ушел оттуда. Джеймс сидел возле окна и выкуривал уже третью сигарету, что немало беспокоило Эвана. Джеймс и так не отзывался на слова Эвана, но летели минуты, а Джеймс все не уходил. Да и Эван не был уверен в том, что ему надо уйти. Джеймс был таким потерянным с того времени, как они отошли от стены с фотографиями. Эван все думал, что это из-за напоминания о его матери, с которой явно что-то случилось, но с каждой минутой Эван убеждался, что это вовсе не из-за этого. После того, как они вышли из-за стола, прошло минут двадцать, не больше, а он уже выкурил три сигареты. - Нет, - сказал Джеймс, медленно поднявшись с подоконника и выбросив сигарету в открытое окно, - сейчас уйду, - сказал он, поднимаясь на цыпочки и закрывая окно. - Джеймс, - позвал Эван, поймав Джеймса за запястье, когда тот проходил мимо. Джеймс остановился, но к Эвану не обернулся. - Что случилось? Расскажи мне. - Эван, все в порядке! - быстро сказал Джеймс, выдергивая свою руку из руки Эвана. - Спи уже, ладно? Завтра же полдня проспишь, - попытался сказать Джеймс своим обычным голосом, но это у него слабо получилось, поэтому он, быстро погасив свечи в комнате, вышел из нее, тихо закрывая за собой дверь. Джеймс медленно прошел в гостиную, где согласился переночевать, и остановился посреди нее, оглянувшись. Стояла тишина, если не обращать внимания на ветер, бушевавший за окном, и Джеймса внезапно посетила мысль о том, что, может быть, он успеет быстро собрать вещи и уйти с Эваном незаметно? Он не знал, где сейчас был Томас, в ванной или, может быть, у себя, но было тихо, значит, может, он спал? Но ведь он знает, куда едет Джеймс, и он никак не мог понять, откуда он мог узнать о Ленце? Нет, Томас прекрасно знал о бывшем парне Джеймса, он даже был с ним знаком, но откуда он узнал, что Джеймс собирается поехать к нему? Неужели проверил номера в последних вызовах его телефона? - Рад, что ты не спишь, Джеймс, - сказал Томас, которого Джеймс услышал сзади себя. - Не подходи ко мне, - тихо, но твердо сказал Джеймс с такой ненавистью в голосе, что его самого передернуло. - А то что? - рассмеявшись, сказал Томас, хватая Джеймса сзади за шею. Джеймс пошатнулся и вцепился руками в руку Томаса, которую он крепко сжал. - Ну, давай, давай посмотрим, сколько ты будешь сопротивляться, - прошептал Томас, толкнув Джеймса на диван. Кортвуд, не сумев удержать равновесие, упал на мягкий диван, но тут же попытался встать, что у него не получилось, потому что сверху его придавил Блэквуд. - Ублюдок, - выплюнул Джеймс, попытавшись развернуться и оттолкнуть от себя Томаса, но вместо этого он опустил руки вниз и поправил майку, которая задралась. - Согласен, - противно улыбнувшись, проговорил Блэквуд, схватив его за руки и сжав их, плотно прижал к дивану у Джеймса над головой. Джеймс громко вдохнул воздух и попытался ногами ударить Блэквуда между ног. - Ты, кажется, не понял меня, Джеймс? - серьезно проговорил Блэквуд, схватив свободной рукой Джеймса за лицо. - Хватит пытаться защитить себя, у тебя все равно не получается. Или тебе так захотелось к папочке, который засадит тебя за решетку? - Джеймс замер, почувствовав резкий запах алкоголя, и прошептал Томасу прямо в лицо. - Мудак, ты в задницу пьян, - Джеймс плотно сжал ноги вместе и попытался выгнуться всем телом, но Блэквуд снова прижал его к дивану, сильнее сжимая руки. - Да, я пьян, - согласился тот, опуская руку с лица Джеймса на его живот, оголяя его из-под майки. - Так у меня бы не хватило духу тебя скрутить, ты же как бы… - Томас скорчил гримасу, продолжая прижимать руку к плоскому животу Джеймса, отчего тот невольно вздыхал и дергался, - дорог мне, что ли. По крайней мере, был. И ты сын Ирис. Поэтому да, я пьян. И ты, кстати, тоже, - сказал он, улыбнувшись и задрав майку Джеймса еще выше, проводя рукой по его груди. - Что ты несешь, чертов извращенец?! - выпалил Джеймс, смотря ему в глаза. - О, так еще не подействовало? А то я смотрю, ты больно резвый, - Джеймс застыл, пытаясь понять, о чем говорил ему Блэквуд. - Твой сок, Джеймс. Там был афродизиак, врубаешься? - Томас внимательно посмотрел Джеймсу в глаза, наблюдая за реакцией, и Джеймс замер, забегав своими стеклянными глазами по лицу извращенца. - Это поможет тебе расслабиться, что ли… Я не хочу, чтобы это выглядело как изнасилование. - Но это выглядит как изнасилование, чертов ты ублюдок! - крикнул Джеймс, оторвав голову от подушек и предприняв еще одну попытку вырваться, после чего понял, что у него, черт возьми, просто не получится. - Тише, Джеймс, - Томас оторвал руку от груди Джеймса и приставил палец к его губам. - Ты же не хочешь, чтобы Эван услышал, верно? - Джеймс замер при этих словах, посмотрев в ту сторону, где находилась комната Эвана, и Томас, увидевший его реакцию, тихо посмеялся, что взбесило Джеймса еще больше. – Да, Джеймс… ты - копия своей матери, - прошептал Томас, проводя рукой у Джеймса по шее. Джеймс оставил свои попытки убрать от себя Томаса и теперь, просто замерев, смотрел на него со всей ненавистью и злобой, что сейчас были в нем. Томас не врал, говоря, что Джеймс был слишком похож на мать. Он был сыном именно Ирис, переняв от нее ее красоту и статность. Возможно, это и стало одной из главных причин, почему Блэквуд сейчас занимался тем, чем занимался. Он слишком любил мать Джеймса, которая до сих пор приходила ему во снах. А сейчас здесь был ее сын, такой же, как и она. Удержаться было невозможно. - Такое ощущение, что сейчас на меня смотрит она, а не ты, Джеймс. Вот только ты - не она. Она мертва из-за тебя и твоего проклятого папаши! - Томас выпалил это со злостью, посмотрев на Джеймса красными от напряжения глазами. - Я не виноват в ее смерти! - прошептал Джеймс, подняв голову к Томасу. - Это она чуть не убила меня! - Да лучше бы ты сдох, Кортвуд! Ты, а не она. Или твой папаша. Да любой из вас, только не моя Ирис! - с болью произнес Томас, опуская руку к ногам Джеймса. - Единственное, что в тебе осталось от нее, это твоя внешность. Да я и предположить не мог, что ты станешь настолько красивым, Джеймс, - опять поменяв интонацию, сказал Томас, просунув ладонь между сжатых коленей Джеймса. - Раздвинь ноги, Джеймс, живо, - зло потребовал он, но Джеймс не послушался, опять выгнувшись и невольно застонав от боли в руках. Тогда Томас сам рукой раздвинул ноги Джеймса и поставил между ними свое колено, не давая сдвинуть их обратно. - Урод! Она никогда не была твоей, слышишь, никогда, - голос у Джеймса надорвался, и он не договорил, потому что лицо заныло от боли, а во рту появился солоноватый привкус. Томас ударил его кулаком по щеке, разбив губу, на которой сразу же выступила кровь. Джеймс зажмурился от боли, и его дыхание окончательно сбилось, не давая ему отдышаться. - Заткнись, Джеймс, - медленно проговаривая каждое слово, сказал Томас, вспотев от борьбы с подростком.- Ты вообще сейчас не в той ситуации, чтобы что-то говорить, понятно? Я любил Ирис намного больше твоего отца, и я намного больше заслуживал ее внимания,- прорычал он, расстегивая джинсы Джеймса. Джеймс почувствовал это, дернулся в сторону сильней, отчего заломленная над головой рука заболела так, что Джеймс сдавленно застонал и вернулся на место, пытаясь сдвинуть ноги вместе.– И, когда я узнал, что у Ирис будет ребенок, я возненавидел тебя же до твоего рождения, Джеймс. Ты стал мне дорог только тогда, когда Ирис просила меня позаботиться о тебе, пока она отъезжала по делам, а твоего гребаного папашки никогда не было рядом!- громко прошептал он, запуская руку в джинсы Джеймсу, отчего тот сомкнул губы, чтобы не закричать, и продолжал смотреть на Томаса своими стеклянными глазами, не давая предательским слезам спуститься.- Я думал, я всегда буду с ней рядом, я буду оберегать ее, но нет. Вы с Оливером были слишком большой помехой, и потом она просто начала сходить с ума от своей любви к вам,- Томас нервно, как психопат, засмеялся; от этого смеха у Джеймса сердце словно остановилось, таким он был устрашающим и не предвещающим ничего хорошего. - Это вы свели ее с ума, Джеймс, и вы же ее и убили, я никогда не прощу вам этого, слышишь? Никогда! - Томас стал сам одной рукой снимать с себя одежду, за чем Джеймс наблюдал с какой-то смиренностью, ненавистью и злобой. - Урод… Мудак… - проговаривал Джеймс, когда Томас провел рукой по внутренней части бедра Джеймса. - Как ты можешь, ублюдок?! - Ты не представляешь, какое наслаждение мне доставляет вид твоих глаз, которые всегда были надменны и высоки для меня. Такой же взгляд был и у нее, когда она отвергала меня, - прошептал Томас, заглянув в глаза Джеймсу. - И поэтому ты решил отыграться на мне? Поздравляю, скрутил подростка, который вдвое меньше тебя, педофил конченый! - Джеймс сглотнул, чтобы привкус крови ушел, и отвернул голову в сторону, сдавленно вздохнув и прикрыв глаза, почувствовав руку Томаса у себя на бедрах. Эван, который вовсе не спал, а стоял прямо за углом, у прохода в гостиную, с ужасом наблюдал за всем происходящим, прикрыв себе рот рукой, чтобы не было слышно его сбивчивого дыхания. Как только Джеймс ушел, Эван отправился за ним, потому что давно понял, что что-то произошло. Но какого было его удивление, когда он увидел Томаса, так грязно унижавшего Джеймса, его Джеймса. Теперь Эван понял, почему Джеймс ничего ему не рассказал, просто не хотел впутывать его в это, и от этой мысли у Эвана зубы сводило. Какого черта он решил справляться с этим в одиночку, надеясь на то, что Эван… спит?! Да у него же с самого начала было не очень хорошее предчувствие, вот только если бы он сказал об этом Джеймсу, тот отмахнулся бы, ведь кто такой Эван в сравнении с упрямством Джеймса? Раньше сам Эван мог поклясться, что подобного никогда бы не случилось с таким, как Джеймс, но сейчас он просто стоял за углом и давился воздухом, судорожно соображая, что ему сделать. Все это время, каждую секунду он ждал чего-то от Джеймса, что он ударит его или позовет на помощь так, что соседи проснутся, но он не делал ни того, ни другого, и Эван не понимал почему. Точнее, понимал, и это понимание пугало его еще больше: неужели он просто не мог ничего сделать? Неужели он бессилен против этого старого извращенца Блэквуда? Тогда что мог сделать сам Эван? У него было только одно преимущество: он стоял здесь, и никто не знал, что он наблюдает за всем этим и может в любую секунду что-то сделать. Вот только подходящие мысли от волнения не приходили в его голову, как бы он ни злился на себя за это. Эван выглянул из-за угла, внезапно поняв, что стало как-то тихо, и только сильнее сжал рубашку на груди оттого, что увидел. Томас, перестав говорить с Джеймсом, снова за что-то ударил его по лицу, из-за чего и повисла эта пауза. Эван отсюда мало что видел, потому что ему открывался вид на диван и на спину Томаса, и он не мог разглядеть или услышать Джеймса. Эван, поняв, что надо хоть что-то сделать, пока Томас не решился уже сделать то, что задумал, решил подождать, пока тот снова громко заговорит с Джеймсом, и выйти, а потом уже решить, что делать. Может, Томас сам, заметив Эвана, испугается и перестанет к нему лезть, хотя потом на Эвана набросится и сам Джеймс из-за того, что он явно не хотел, чтобы тот вмешивался. Да и какая разница, если с Джеймсом может произойти что-то подобное, и единственный, кто может помешать этому, Эван? Вскоре Эван услышал громкий голос Томаса, опять рычащего от злости и тяжело дышавшего от напряжения. Эван сделал два шага и вышел из-за угла, оказавшись в гостиной, и сердце забилось еще сильнее, чем прежде. Томас не заметил его, да и до дивана было еще метров пять, не меньше. Эван стал делать маленькие шаги к нему, почти не чувствуя собственных ног. В этот момент ему показалось, что Томас и сам услышит биение его сердца, которое было таким громким, что отдавало пульсацией во всем теле Эвана. В комнате было ужасно жарко еще из-за свечей, расставленных повсюду, и Эван ненароком подумал, не обронить ли ему пару свечей, чтобы комната загорелась, тогда-то ему уж точно будет не до Джеймса с Эваном. Эван услышал сдавленный стон Джеймса и резко замер, пытаясь разглядеть его лицо, которое закрывала спина Томаса. Эван быстро окинул взглядом комнату, пытаясь найти хоть что-то, что может ему помочь. Сначала он решил просто так наброситься на Томаса сзади, но это было слишком рискованно и уж явно не для Эвана, который был раза в три меньше его. Зато Эван увидел на маленьком столике у стены с фотографиями длинную вазу с цветами и, недолго думая, направился туда по мягкому ковру, шаги на котором были практически не слышны. Он воспользовался тем, что Томас говорил слишком громко и был занят тем, что пытался стянуть с себя рубашку, и, взяв со стола вазу, аккуратно вытащил из нее искусственные цветы, крепко держа ее за основание и за горлышко. Аккуратно присев и положив цветы на пол, он схватил вазу, как бейсбольную биту, опустив ее основанием вниз, и, пристально наблюдая за Томасом, сидящим верхом на Джеймсе, придавливая его к дивану, стал подходить к нему все теми же мелкими шагами. - Да твой отец никогда не был мне другом, неужели ты этого до сих пор не понял? - слышал он злое бормотание Томаса. - Я вынужден был с ним общаться, потому что это был единственный способ постоянно видеть мою Ирис. - Не смей говорить, что она была твоей, - услышал Эван хриплый, ломающийся голос Джеймса, от которого у него пробежали мурашки по коже. - Она даже была не нашей, потому что была слишком занята своим сумасшествием, чтобы быть рядом… - Заткнись, выродок, - прошипел Томас, подняв руку куда-то вперед, к лицу Джеймса. - Заткнись, ты ее никогда не ценил. Ну, ничего, ты мне за все ответишь… за своего папашу… за смерть Ирис… - быстро заговорил тот, и Эван остановился, окончательно близко подойдя к Томасу. Он подошел настолько близко, что уловил слабый запах алкоголя, поняв, что Томас был еще и пьян. Эван, наконец, смог увидеть лицо Джеймса, которое было перекошено от отвращения и на котором была кровь возле разбитой губы. Джеймс внезапно поднял глаза, когда Томас прильнул к его шее, жадно целуя ее, оставляя на ней красные разводы, и, встретившись взглядом с Эваном, расширил глаза и приоткрыл рот от маленького удивления. Хотя, как казалось Джеймсу, его сейчас мало чем можно было удивить. Эван с какой-то грустью многозначительно посмотрел Джеймсу в глаза и поднял вазу над головой, замахиваясь. Джеймс, с какой-то слабой надеждой посмотрев на Эвана, принялся говорить Томасу еще что-то, словно отвлекая его от того, что происходит у него за спиной. Томас внезапно поднял корпус тела, снова выпрямляясь, и Эван прогнулся немного назад от неожиданности. Он понял, что надо ударить его сейчас, пока он находится в удобном для Эвана положении, и, шумно выдохнув, резко и с силой опустил вазу прямо по направлению головы Томаса. За секунду до этого Томас как-то странно и противно рассмеялся и, когда Эван уже стал опускать вазу в ударе, резко развернулся и, отпуская руки Джеймса, своей рукой схватил ее, и горлышко вазы от удара по руке надломилось и упало на пол, из-за чего образовался острый конец на самой вазе. Эван от испуга отпустил вазу и отошел на шаг назад, не спуская мокрых от слез глаз от Томаса, смотрящего прямо на него. - Глупец, у меня же зеркало прямо над диваном, - сказал тот, неприятно ухмыляясь и указывая рукой назад, на зеркало, действительно висевшее над диваном. Лицо Томаса перекосило от злости, и он, резко замахнувшись, ударил Эвана, который в этот момент пытался отклониться, по голове. Эван сдавленно вскрикнул и, поднеся руку ко лбу, из которого тут же выступила горячая кровь, подкосившись, упал на пол с глухим звуком. Джеймс, который смог приподняться на диване, в шоке посмотрел на лежащего Эвана, а затем и на Томаса и вскочил теперь на колени, вытягивая дрожащие руки вперед. - Урод! - сухо прикрикнул Джеймс, смотря на стоящего на месте Томаса. - Как… как ты посмел его тронуть?! - громче сказал Джеймс, вставая ногами на диван, злобно переводя дыхание. От увиденного у него совсем голову сорвало, и он, издав какой-то рыкающий звук, кинулся прямо на Томаса, повалив его на пол. Томас охнул от боли в спине, которой задел стоявший рядом столик, и попытался вцепиться руками в волосы Джеймса, но тот умело увернулся, принявшись беспорядочно наносить удары ему по лицу, отчего тот кряхтел и вздыхал. Джеймс одной рукой потянулся за вазой, которую тот выронил, и с размаху ударил тупым основанием его по виску, отчего тот приоткрыл рот, но стон так и не успел сорваться с его уст, так как Томас откинул голову назад и потерял сознание. Его руки, которые до этого держали мертвой хваткой майку Джеймса, теперь бессильно упали в разные стороны, и Джеймс, откинув вазу вперед, вытер вспотевшее лицо тыльной стороной ладони и, пошатываясь, медленно встал. Он окинул взглядом лежащего Томаса, будто ожидая, что тот поднимется и снова нападет на него, но, убедившись, что тот без сознания, Джеймс шмыгнул носом, протирая уставшие глаза, и, держась рукой за спинку дивана, сделал пару шагов вправо, где лежал Эван. Джеймс увидел, как тот медленно поднимает руку к лицу, и, облегченно выдохнув, быстро упал перед ним, беря его за плечо и разворачивая его на себя. - Нет, не трогай, - строго сказал Джеймс, перехватывая руку Эвана, которую тот подносил к ране на лбу, из которой медленно сочилась кровь. Джеймс аккуратно взял Эвана за лицо и, проведя пальцем около раны, развернул его лицо на свет, рассматривая ее. - Черт… ублюдок… - Я в порядке… - медленно произнес Эван, жмурясь от света свечи и все пытаясь поднести руку к кровоточащей ране. - Я отклонился, он не ударил меня, а задел… острым… концом, - медленно говорил Эван, разглядывая лицо Джеймса, которое казалось таким бледным и потерянным, что это пугало Эвана больше, чем его рана. - Нет… тебе, тебе надо… в больницу? - неуверенно произнес Джеймс, то ли утверждая это, то ли задавая вопрос. - Нет, нельзя в больницу, все в порядке, говорю же, - сказал Эван, приподнимаясь на локтях и не отрываясь от стеклянных глаз Джеймса. - Джеймс, а ты… ты в порядке?.. - Что? - потерянно сказал Джеймс, отводя глаза и оглядываясь на Томаса, видимо, задумавшись о чем-то своем. - Нет… да. Да, я в порядке, просто… просто давай свалим отсюда, пока… пока он, - тихо сказал Джеймс, поднимаясь на ноги и медленно застегивая расстегнутые джинсы, руки его не слушались. Эван странным обеспокоенным взглядом наблюдал за ним, не находя слов, чтобы что-то еще ему сказать. Джеймс снова приложил руку ко лбу, шумно вздохнув и сделав пару шагов, выходя из прохода между диваном и журнальным столиком, потирая болящие запястья и пытаясь заполнить пустую голову хоть какими-то мыслями. ========== Глава 15 ========== - Ты поражаешь меня иногда,- воскликнул Эван, который ходил за суетящимся Джеймсом по квартире, пытаясь высказать ему все свое негодование по поводу случившегося. - Не поверишь, ты меня тоже,- попытался сарказмом ответить Джеймс, но интонация его голоса никак не приходила в норму, а растерянные глаза никак не могли сфокусироваться хоть на чем-то.- Не думал вообще, что ты можешь выйти из комнаты. - Глупо было так думать обо мне,- Джеймс был слишком растерян и погружен в себя, чтобы заметить, как сильно изменился голос и тот тон, с которым говорил с ним Эван. Он стал таким серьезным, требовательным и громким, и сам Эван не спускал своего взгляда с Джеймса, глядя исподлобья и прищурившись, как обычно получается у людей, которые чем-то очень сильно огорчены. - Да? Ну и отлично, поменяю когда-нибудь свое мнение о тебе, только сейчас сделай милость, прекрати эти прения и замри,- кинул Джеймс через плечо Эвану, который порядком поднадоел ходить за ним и говорить с ним каким-то обвинительным тоном. Как только Эван встал, он накинулся на Джеймса непонятно из-за чего, и Джеймс был совсем не в том состоянии, чтобы сейчас с ним спорить. - Нет, Джеймс, я не прекращу эти «прения»,- передразнил его Эван, столкнувшись со спиной Джеймса, который резко остановился и медленно повернулся к нему, сверля своими стеклянными глазами.- Почему ты ничего мне не рассказал? - И как бы это выглядело? «Слушай, Эван, меня тут захотел трахнуть один мой давний знакомый, посиди в комнате и не мешай», да?- произнес Джеймс без капли иронии и сарказма своим монотонным голосом, глядя на Эвана из полуприкрытых глаз. Эван замер на секунду и снова кинул на Джеймса укоризненный взгляд. - Ты мог хотя бы намекнуть, что тебе грозила опасность… - Да не было никакой опасности! Он бы не убил меня,- сказал Джеймс, переведя дыхание, которое почему-то сбилось. - Но… он же собирался… - начал Эван, забегав глазами по лицу Джеймса. - Я знаю, что он собирался сделать! И пожалуйста, хватит мне уже об этом напоминать!- раздраженно сказал Джеймс, развернувшись и направившись в комнату Эвана, чтобы забрать свою сумку.- Ни черта бы не изменилось, если бы я тебе сказал. - Что?- не веря воскликнул Эван, подорвавшись и быстрым шагом идя за Джеймсом.- Да все бы изменилось! Мы бы могли уйти отсюда и… - Мы бы НЕ смогли уйти отсюда!- сказал Джеймс, потерев рукой свой лоб. Голова почему-то стала кружиться, а воздуха в комнате было будто катастрофически мало для него. Он не понимал, какого черта происходило. Неужели он настолько разнервничался, что от этого страдало и его физическое состояние? Он же умел держать себя в руках, черт возьми, всегда умел.- Он… знал все о лаборатории. Он бы позвонил им. - Да пусть бы позвонил!- сказал Эван, разворачивая Джеймса за руку на себя.- Я… я просто не верю, что ты просто послушался его. - А что оставалось делать? Вернуться обратно? Нет уж,- проговорил Джеймс таким голосом, будто бы ему было очень холодно, потому что он звучал надрывисто и местами дрожал, что очень не нравилось Эвану. Джеймс окинул его взглядом и развернулся к кровати, тяжело вздыхая и наполняя легкие воздухом.- И знаешь что?- резко сказал он, поворачиваясь обратно к Эвану.- Я не понимаю, какого черта тебя это вообще волнует? С тобой-то бы все в порядке было. И ты даже не получил бы этой раны, если бы остался там и делал бы так, как я предполагал,- сказал Джеймс тихим голосом, указывая на до сих пор кровоточащую рану Эвана. Эван в неком шоке посмотрел на Джеймса, сделав шаг назад и приоткрыв рот, собираясь что-то ответить, но слова все не шли.- Все бы было нормаль-но. Это мои проблемы, мои и ничьи больше! - Какой же ты эгоист… - медленно проговорил Эван, не сводя своих глаз с Джеймса. Тот громко усмехнулся и, покачав головой, непонимающе посмотрел Эвану в глаза. - Я эгоист?- спросил Джеймс, делая пару шагов к Эвану и вставая к нему вплотную.- Да, я никогда этого не отрицал. Только вот знаешь, чего я никак не могу понять? Когда это я успел проявить себя как эгоист по отношению к тебе?- раздраженно просил Джеймс, вскидывая руки и прищуривая стеклянные и затуманенные глаза. - Например, тогда, когда решил остаться здесь. С ним. Зная, что он хочет сделать,- также медленно и тихо сказал Эван, поймав пальцами слезу, которая незаметно стала скатываться у него по щеке. - И где тут приступ эгоизма?- не понял Джеймс, не отрывая глаз от Эвана. Эван промолчал, будто намекая, что Джеймс должен был и сам догадаться, но Джеймс и понятия не имел, что хотел от него сейчас Эван.- По отношению к тебе я всегда делаю так, чтобы нас не поймали или чтобы ты случайно не умер, ночуй мы на улице в такой снегопад. И знаешь, здесь нет никого, кто заботился бы о том, что именно я для этого делаю. И нет никого, кто бы думал обо мне и о моей безопасности. И меня это устраивает. Так что я могу позволить себе быть эгоистом, тем более что ты при этом не страдаешь,- закончил Джеймс, прикрыв глаза, которые никак не могли сфокусироваться. - Но я,- начал Эван, поднимая свои глаза, но не смотря на Джеймса,- я думаю о тебе. - Ты?- усмехнувшись, спросил Джеймс, качая головой. - Ну, конечно. Если я сдохну, то кто позаботится о тебе, верно? - Заткнись, - тихо сказал Эван, нахмурившись от обиды и отвернув голову. - Нет, это ты прекрати нести чепуху и постой смирно, - сказал Джеймс каким-то победным тоном и, взяв Эвана рукой за подбородок, поднял его немного вверх и аккуратно отодвинул от раны русые волосы Эвана. Эван послушно поднял голову, подняв глаза вверх, чтобы не встретиться с ним взглядом. Джеймс взял в руки полотенце, которое перед этим смочил холодной водой, и приложил его ко лбу Эвана, вытирая кровь вокруг раны, не трогая ее саму. - Мы прошли через слишком многое, чтобы по-прежнему считать друг друга никем,- шепотом сказал Эван, перехватывая дрожащие руки Джеймса, которые дрожали с того времени, как он вырубил Томаса, и теперь сам прижимая полотенце ко лбу. - Да? Ну тогда скажи, кто ты мне?- сказал Джеймс, приподнимая брови вверх и пытаясь унять дыхание, которое становилось тяжелым, будто он пробежал кросс; сейчас ему было точно уж не до разговоров с Эваном.- Или кто я тебе? Эван, видимо, собирался что-то сказать, но в последнюю секунду прервал сам себя, замолчав и опустив глаза в пол. - Ну, вот и разобрались. А теперь давай просто свалим отсюда, пока он не очнулся, иначе в этот раз я вряд ли смогу все «по-тихому уладить»,- сказал Джеймс, выходя из комнаты и направляясь в коридор, ведущий к выходу из квартиры. Джеймс с каменным лицом прошел мимо дворецких, сидящих у дверей и вообще, похоже, заснувших, потому что стояла уже ночь. Эван просто спокойно шел за ним, все еще обвиняя его в мыслях за то безрассудное действие, на которое обрекал себя Джеймс. Ему хотелось высказать ему, что он давно привык к Джеймсу уже как к человеку, и ему было абсолютно все равно, заботится тот о нем или нет, ему хотелось просто его присутствия рядом. Вот только Джеймс вряд ли поймет это, особенно сейчас, находясь в этом потерянном состоянии. Он не мог представить, о чем сейчас молчал Джеймс и чем были заняты его мысли. И ему казалось страшным то, что происходило сейчас у него в душе. Сам Джеймс не мог ни о чем думать, как бы ни старался. Он просто помнил дорогу до электрички по объяснению того водителя и молча шел туда, смотря только себе под ноги и плотно сжимая руки в кулаках в карманах куртки. То, что творилось с ним при разговоре с Эваном, Джеймс списал на то, что это все от шока и прочего. Но даже на улице и на свежем воздухе он никак не мог унять свое дыхание и сердце, которое билось чаще, разгоняя кровь по организму, отчего Джеймсу с каждой минутой становилось все жарче и отчего он начинал понемногу теряться. В глубине души Джеймс ненавидел Эвана за то, что тот вмешался. Да, это помогло Джеймсу не быть грязно униженным, но его бесил тот факт, что тот так легкомысленно позволил себе втянуться во все это. Во-первых, он мог пострадать еще больше и вместо этой «царапины» получить куда большее ранение, и вот тогда бы уже Джеймс понятия не имел бы, что с ним делать. Во-вторых, Джеймса жутко задевало то, что тот застал его в таком положении и теперь наблюдал такое его состояние. То, что сделал Томас, уже достаточно подорвало самолюбие Джеймса, но то, что Эван видел все это, напрягало его больше. Джеймс видел, что Эвана, похоже, вообще не волновало это, а заботило только то, что Джеймс ничего не сделал, чтобы этого не произошло. Джеймс всячески пытался убедить себя, что это не забота, потому что Джеймс ненавидел, когда о нем кто-то открыто заботился, тем более тот, о ком Джеймс сам должен был заботиться. Он и не думал о тех словах, что сказал ему Эван в доме, и, кажется, вообще не обирался о них думать, ведь его волновало сейчас только то, что в его организме происходило что-то странное, и еще больше пугало Джеймса то, что он, кажется, понимает что это. В самой электричке было тихо. Не так много людей находилось здесь ночью, поэтому Джеймс только обрадовался этому, потому что никто не пялился ни на Эвана с разбитым лбом, ни на Джеймса, которого начинало просто лихорадить. Он сидел на краю сиденья, почти согнувшись пополам и прижав голову к плечам, залезая подбородком под ворот куртки. Он зажмурился, потому что свет для освещения в вагоне бил ему в глаза, а постоянное объявление станций действовало ему на нервы. Он никогда не чувствовал себя так, как сейчас. Его сердце билось, руки дрожали, а телу было так жарко, что хотелось полностью раздеться и остудиться, вот только Джеймс не представлял как. Дыхание его стало горячим, а вздохи стали чаще. Он обернулся на окно, чтобы открыть его, но оно было и так открыто, только толку от этого не было. Джеймс раздраженно опустился грудью на колени и поджал под себя руки, нервно кусая губы. Эван все это время напряженно наблюдал за ним, ничего ему не говоря. Он прекрасно видел, что Джеймсу было нехорошо, потому что он постоянно дергался, пальцы на руках дрожали, а глаза покраснели, к тому же он постоянно вздыхал. Но Эван списал это на то, что это оттого, что сейчас с ним произошло, ведь не каждый день случается, что тебя пытается кто-то изнасиловать. Тем более если этот «кто-то» совсем не чужой тебе человек, а, наоборот, как понял Эван, человек близкий и даже друг семьи, которого знаешь с детства. - Скоро наша станция. Пошли в тамбур, постоим там оставшееся время. Здесь слишком жарко, я не могу,- сказал Джеймс, вставая и направляясь в тамбур, по дороге ловя на себе любопытные взгляды некоторых людей, сидящих у прохода. Автоматическая дверь сама открылась перед Джеймсом, пропуская его и Эвана в небольшой проем, где было порядком холоднее, чем в самом вагоне. Джеймс прислонился к железной стенке вагона и снова закрыл глаза, продолжая лихорадочно вздыхать и кусать губы. - Черт, как же мне жарко,- не выдержав, простонал он, расстегивая наполовину свою куртку и запрокидывая голову назад, оголяя бледную шею. - Джеймс,- позвал Эван, подойдя близко к нему,- я понимаю, ты сейчас в шоке, но не волнуйся так, ты слишком доводишь себя… - Это не из-за этого, Эван,- также надрывисто сказал Джеймс, опустив голову в нормальное положение и мельком взглянув Эвану в глаза.- Это все тот афродизиак, черт его дери… - проговорил он, обхватывая горячее лицо руками.- Томас незаметно дал мне его… Он начал действовать,- Джеймс начинал чувствовать слабость в коленях и облокотился рукой о поручень, вздыхая и ловя ртом воздух. Он чувствовал, как начинает не на шутку возбуждаться, и его уже мутило оттого, что он судорожно пытался придумать, что ему делать. Не нырнуть же, в самом деле, в снег, хотя идея была вполне хорошей. - А долго еще ехать?- обеспокоенно спросил Эван, ловя глазами взгляд Джеймса. - Не волнуйся, изнасиловать тебя не успею,- попытался сострить Джеймс. - Джеймс,- укоризненно сказал Эван, покусывая нижнюю губу. - Станция «Дейтон». Она, вроде бы, следующая… - медленно сказал Джеймс, снова вздыхая и глядя на Эвана.- Черт, а это реально действует,- будто не веря себе, сказал Джеймс, горько усмехнувшись. - Давай, расскажи мне, что ты чувствуешь,- сказал Эван, немного улыбнувшись, и Джеймс, заметив эту улыбку, сразу понял, что тот начинает издеваться. - Я чувствую, что хочу секса,- прямо ответил Джеймс, моргая и смотря Эвану в глаза.- Но не с тобой же мне… ну ты понял,- отмахнулся он, перемнувшись с ноги на ногу. - Почему?- неожиданно спросил Эван, глядя на Джеймса, и тот тоже вернул свои глаза на него, вскинув брови и удивленно заморгав. - Ты спросил «почему», или слуховые галлюцинации - тоже действие возбуждающего средства? - Нет, я правда спросил почему,- сказал Эван, коротко усмехнувшись шутке Джеймса. - Нет, ну, вообще, я могу вставить тебе прямо здесь,- воскликнул Джеймс, усмехнувшись, и Эван расплылся в улыбке, будто готовясь засмеяться.- Серьезно, мне сейчас на все плевать. Эван засмеялся, закрывая глаза и обнажая свои зубы, и Джеймс, наблюдая за этим, незаметно закатил глаза и еще сильнее усмехнулся. - Ну, давай, смейся, когда у тебя еще будет возможность надо мною поржать,- вообще, Джеймса сейчас не очень тянуло на разговоры, но таким образом он пытался отвлечься от этого дикого желания и впрямь повалить Эвана прямо здесь. Впервые он посмотрел на него как на парня и впервые он по-настоящему захотел его. Эван просто стоял и смеялся, глядя на Джеймса своими большими непонятного цвета глазами, улыбался ему, покусывал все время нижнюю губу, и Джеймсу просто голову срывало от желания. Разум Джеймса все же понимал, что это Э.в.а.н. и что он б.о.л.е.н, тем более с этой кровоточащей раной на лбу, и что секс - не совсем подходящее сейчас ему занятие, но он все же продолжал хотеть. - Кстати, я… - Эван опустил руку в карман и достал оттуда фотографию, сложенную вдвое,- я забрал ее оттуда,- он открыл фотографию, где была изображена мать Джеймса, и протянул ее ему.- Она тебе нужнее, я думаю. Джеймс медленно перевел взгляд на фотографию и взял ее дрожащими пальцами. - Спасибо,- сказал он, подняв взгляд на Эвана и убрав фотографию в сумку. Эван улыбнулся и коротко покачал головой. - Ты становишься таким милым, когда говоришь «спасибо». - Я всегда милый, ты просто не замечаешь этого,- усмехнувшись, сказал Джеймс, не отрывая взгляда от глаз Эвана. - Замечаю,- быстро сказал Эван, пошатнувшись из-за того, что электричка стала заворачивать, и оперся рукой о грудь Джеймса. Джеймс поймал его руку, потому что его и самого качнуло в сторону, и когда они восстановили равновесие и подняли друг на друга глаза, то Джеймс заметил, что повисла одна из тех самых пауз, которые всегда присутствуют в их разговоре. Правда, она была несколько другая, потому что Эван посмотрел на Джеймса таким взглядом, что тот быстро убрал все эмоции со своего лица, полностью отдавшись взгляду «проекта». Джеймс и не заметил, как Эван подошел к нему еще немного, привстав на цыпочки, приблизил свое лицо к Джеймсу и медленно, неуверенно захватил своими губами губы Джеймса. Кортвуд медленно закрыл глаза, полностью расслабив руки и подождав, пока Эван отпустит его верхнюю губу, стал уверенно целовать его, запуская язык в его рот. Эван сдавленно вздохнул и только больше прижался к Джеймсу, пропуская его в свой рот, сжимая его губы своими и шумно ловя воздух, когда они на мгновение отрывались друг от друга. У Джеймса даже голова закружилась от этого, ему хотелось большего, намного большего и прямо сейчас. И он все обещал себе, что сейчас оторвется от него, но все никак не мог этого сделать. Вскоре Эван сам медленно отпустил его губы и, проведя кончиком языка по своим губам, отстранился от него, осторожно смотря ему в глаза. - Сильно же ты ударился головой,- выдохнул Джеймс, шумно переводя дыхание и облизываясь. Эван открыл было рот, но Джеймс тут же перебил его.- Не вздумай говорить «прости»: я ненавижу, когда такое говорят поле того, как осмелятся поцеловать… Эван медленно моргнул, приставляя палец к губам, ведь именно это он и хотел сказать, и, шумно вздохнув, закусил губу, нервничая непонятно из-за чего. Эван даже не помнил, когда именно ему пришло это в голову и почему он решил это сделать. Он просто посмотрел на Джеймса, и это произошло как-то само собой, будто так и должно быть. Сначала Эвану показалось странным то, что тот его не оттолкнул, но что было еще более странным, так это то, что Джеймс начал целовать его в ответ, да так сильно, что губы у Эвана даже опухли. Правда, вскоре Эван вспомнил, в каком состоянии находится Джеймс, и все его поведение быстро нашло объяснение. Джеймс же, у которого просто зубы сводило от желания, старался сейчас не смотреть на Эвана, который возбуждал еще сильнее одним своим взглядом. Хотя, как казалось Джеймсу, его сейчас мог возбудить один из тех столбов с электричеством, которые они проезжали. Джеймс и понятия не имел, как ему унять это желание и заставить организм успокоиться, и ему не на шутку показалось, что Томас подмешал ему не порцию, а две или три, что пугало еще больше. Даже этот поцелуй с Эваном был такой мелочью, что не заботил его сейчас. Да и вообще, у Джеймса в голове была просто каша из мыслей, которые никак не могли собраться во что-то логичное и адекватное, и от этого бардака Джеймс раздражался еще больше. Они вышли на станции Дейтон буквально через десять минут, и Джеймс, так и не застегнув куртку, просто пытался сосредоточиться, чтобы идти по адресу, хотя это у него мало получалось. В Йорке не было такого снегопада, как в Лидсе, но все равно Джеймсу постоянно что-то мешало. Спокойно идти было просто невозможно, и Джеймс успокаивал себя только тем, что это скоро закончится, ведь не будет это средство действовать вечно. И все-таки еще очень мешала темнота, стоявшая здесь, тем более если учесть, что дом Ленца Делайта, как и дом Джеймса, стоял посреди парка в гордом одиночестве, поэтому освещение было только при самом доме, а не на пути к нему. Когда Джеймс и Эван вышли из тесных улочек к окраине, то весь оставшийся путь они шли в молчании, окруженные лишь деревьями и снегом. Здесь редко-редко, но все же стояли фонари, не дававшие сбиться с пути, и вообще, сам путь до дома был очень близким, что успокаивало Джеймса. Он помнил, что нужно завернуть, когда появится первый поворот, поэтому просто изредка кидал взгляд влево, не отвлекаясь больше ни на что. Эван, у которого тоже ноги подкашивались от усталости и от боли, которая появилась теперь и на месте удара, шел так же молча, как и Джеймс. Кортвуд сказал ему на всякий случай адрес, и тот тоже изредка оглядывался в поисках нужного дома. Эвана немало беспокоило то, что Джеймсу стало еще хуже и что он иногда останавливался и, издавая раздраженные звуки, выкуривал новую сигарету. Джеймс все боялся, что если ему станет еще хуже, еще жарче и его станет лихорадить пуще, чем сейчас, то Эван не справится один, и даже если он найдет нужный дом, то Кортвуд опасался того, что там могли быть люди от лаборатории, куда уже наверняка успел позвонить Томас. Поэтому каждый раз, когда у него начинало расплываться перед глазами, Джеймс встряхивал головой и до боли сжимал кулаки в карманах, борясь с желанием закурить, потому что делал это пять минут назад. - Ого, какой огромный…- проговорил Эван, когда они наконец дошли до дома Ленца. Поместье и правда было большим и богатым, и это всегда и на всех производило огромное впечатление, и, увидев его всего лишь раз, сложно было забыть эту архитектуру и этот красивый вид, открывающийся здесь. Джеймс видел, что в некоторых окнах горит свет, и пусть комната Ленца находилась с другой стороны дома, Джеймс был уверен, что тот не спал. Он прекрасно помнил, что Ленц засыпал очень поздно, а иногда мог и целыми ночами не спать, что никак не отражалось на его внешнем виде и состоянии. Джеймс взошел на крыльцо и быстро постучал в массивную дверь три раза, будто торопясь куда-то. На самом деле Джеймса нисколько не заботило то, что они не виделись два месяца, что расстались в маленькой ссоре, которая, конечно, не имела сейчас значения, но раньше Джеймс думал, что стоит всячески оттянуть этот момент на как можно долгое время. Сейчас же, когда голова Джеймса была забита ненужными мыслями и когда он чувствовал себя чертовски плохо и в эмоциональном, и в физическом плане, его вообще не волновало то, что он скажет Ленцу. К тому же тот был не из тех, кому стоит все объяснять. Дверь открыл мужчина, одетый в униформу, с тщательно зализанными назад черными волосами, среди которых виднелась и седина. Он, открыв дверь, сначала немало удивился, а потом поправил очки, чтобы лучше рассмотреть пришедших гостей. На растерянного дворецкого сейчас смотрел только Эван, выглядывая из-под капюшона и потирая замерзшие руки. Дворецкий оглядел его с ног до головы, будто пытаясь вспомнить, назначена ли встреча сегодня его хозяину, или это мог быть его знакомый, после чего перевел взгляд и на второго гостя, который медленно поднял свою голову на него, посмотрев на дворецкого своим затуманенным взглядом. - Мистер Кортвуд?- дворецкий сразу изменился в лице, узнав Джеймса, и, выпрямив спину, открыл дверь шире, запуская пришедших гостей в дом.- Вы… вы так неожиданно. Джеймс ничего ему не ответил, лишь медленно прошел в дом и упал на кресло, которое стояло прямо здесь, рядом с дверью. Он сжал руки коленями и опустил голову вниз, снова принимая такую позу, в которой он сидел в электричке. Эван сел на корточки прямо перед Джеймсом и, не снимая с себя капюшона, смотрел на Джеймса, подняв свои большие глаза. - Джеймс…- проговорил он, кладя руки ему на колени. Дворецкий, заметив, что с Джеймсом явно что-то не так, быстро поспешил к нему, чтоб узнать, что именно привело его в этот дом. - Мистер Кортвуд, вы к мистеру Делайту? Сейчас? - Только не говори, что его нет,- хрипло сказал Джеймс, глядя в пол и раскачиваясь вперед-назад. - Нет, он здесь, я сейчас же позову его,- быстро отчеканил дворецкий и быстрым шагом направился к лестнице, которая находилась здесь же, огибающая полукругом все помещение. В холле было темно, и свет горел только в коридорах, ведущих в разные стороны из этого холла, что давало хоть какую-то видимость. В доме было тихо, и Эван слышал только тяжелое дыхание Джеймса и часы, стоявшие сзади, которые уже пробили три ночи. Дворецкого не было от силы пару мнут, после чего Эван услышал, как кто-то неторопливо спускается по лестнице, и, не отрываясь от Джеймса, сжал руки на его коленях. - Я и не поверил, когда мне доложили, кто здесь,- услышал Эван позади себя звонкий и очень приятный голос, который звучал как-то по-особенному громко и гордо, и Эван сразу понял, что это и есть тот самый Ленц. У него даже дыхание сперло, когда он услышал этот голос: такие голоса невозможно было слушать просто так, не встав и не посмотрев на его обладателя. Он медленно поднялся на ноги и обернулся назад, разворачиваясь и наблюдая за фигурой, спустившейся с лестницы и шедшей сейчас к самим гостям. Эван и моргнуть не успел, как парень оказался уже рядом с ними, и теперь он смог разглядеть его вблизи. Ленц, смотрящий в упор на Эвана все то время, пока шел до него, не спустил с него глаз, пока не увидел сидящего Джеймса. Эван прекрасно видел его взгляд, с которым тот посмотрел на него, и он был таким, что дыхание захватывало. Его лицо было белым, даже белее, чем у Джеймса, а черные как смоль волосы, спускавшиеся вниз по шее и с забранной назад челкой, контрастом переливались на свету, который включился после того, как он хлопнул два раза ладонями, которые были такими же бледными, как и лицо. Ленц был очень утонченным и всем своим видом показывал это. Он встретил Эвана взглядом своих серых глаз, выразительно изогнув свою длинную черную бровь и приоткрыв тонкие губы, отчего его лицо казалось вытянутым и очень открытым. Особый вид ему придавали еще и скулы, красиво очерчивающие лицо, и линия челюсти, которую было четко видать из-за его худобы. Сам он был высоким, в основном из-за тонкого длинного стана, и одет он был так, чтобы тщательно это выделить: в приталенную черную жилетку, туго застегнутую и затянутую, из-под которой спускалась длинная белая рубашка, рукава которой были завернуты до локтей и из-под которой шли его длинные худые ноги. Он сам, а особенно его лицо, и все его выражение будто давали знать о том, что перед Эваном - человек старше его, и Эван был уверен в том, что ему было больше двадцати или даже двадцать три. Да, Ленц производил впечатление человека, прекрасно знающего свое положение в обществе. Он не задирал головы до поднебесья и не шел походкой павлина, но то, как он смотрел, как уверенно шел и подавал себя, заставляло Эвана чувствовать себя не в своей тарелке рядом с ним. Он если и не был самим Дорианом Греем, то явно должен был быть его сыном. Ленц подошел к нему и остановился, переводя глаза на Джеймса, который тоже поднял свой взгляд, как только услышал его голос. - Я не могу сейчас ничего объяснить,- надрывным голосом сказал Джеймс, встав на ноги и сжав одну руку другой.- Я просто… я побуду… один, хорошо?..- будто не спрашивал, а утверждал Джеймс, и Эван обернулся к нему, почувствовав, что снова может дышать. Джеймс, ни секунды не раздумывая, сорвался с места и уверенно направился влево, в один из коридоров, ведущих куда-то вглубь дома. Эван, который хотел отправиться за ним, но почему-то этого не сделал, проводил его взглядом, будучи в каком-то маленьком шоке оттого, что ему удалось так быстро уйти, и, честно говоря, Эван волновался за его состояние и за то, что он пошел туда совсем один. Но потом, когда Эван повернул голову обратно, он понял, что сейчас находится наедине с этим «Дорианом Греем», который покоя не давал одним своим присутствием. Ленц же не отрывал взгляда от коридора, в котором скрылся Джеймс, глядя туда каким-то задумчивым взглядом, плотно сжав губы. - Я бы хотел сказать, что ему всегда удавалось уходить от разговора различными способами, но сейчас я вижу, что что-то не так,- на этих словах он взглянул на Эвана, встретившись с ним взглядом и сложив руки на груди. Эван невольно вздохнул и снял, наконец, с себя капюшон, и Ленцу открылись полностью его глаза, лицо, волосы и струйка крови, спускавшаяся сбоку по его лицу. - Джеймс не знал, куда ему еще идти…- пробормотал Эван, глядя в глаза Ленцу, своим странным голосом, делая эти уже привычные Джеймсу паузы между словами. - Я это уже понял,- уверенно произнес Ленц, сощурившись.- Что с ним случилось? - Я… я даже не знаю, как объяснить… - Попробуй как-нибудь,- сказал Ленц, глядя в его растерявшиеся глаза и переминаясь с ноги на ногу. - Произошла очень долгая и неприятная история… в ходе которой Джеймсу,- Эван прервал сам себя, напряженно глядя на Ленца и быстро соображая, что именно ему сказать, чувствуя какое-то невидимое давление с его стороны,- короче, он под афродизиаком сейчас… Ленц вскинул брови вверх и снова перевел взгляд на тот коридор, куда ушел Джеймс, затем он непонимающе посмотрел на Эвана, быстро меняясь в лице, будто ища нужную в данный момент эмоцию. - Джеймс? Афродизиак?- сам не веря в то, что сказал ему этот парень, произнес Ленц, саркастично изогнув одну бровь. Эван быстро закивал, закусив нижнюю губу и тоже посмотрев в ту сторону, где скрылся Джеймс. - Та-ак, ладно…- странным тоном, будто все еще не веря, сказал Ленц, прислоняя руку ко лбу, закрывая ей еще и глаза, и легонько качая головой. Эвану из-за этого показалось, что Ленц будто даже не удивился этому, будто он знал, что именно можно ожидать от Джеймса.- Ладно, с этим я разберусь. А с тобой-то что? Эван повернулся к нему, будто не понимая, что именно имеет в виду Ленц, потому что сам совсем забыл про ту историю с вазой, будучи озабоченным только Джеймсом. Он приподнял брови, вопросительно глядя новому Дориану Грею в глаза, и тот, усмехнувшись, провел указательным пальцем у себя от виска до кончика подбородка, не отрывая от него своего взгляда. Эван проследил за ним и, сделав то же самое, выставил окровавленные пальцы перед своим лицом. - А… это… просто порез,- пробормотал он, не сводя глаз со своих пальцев. - Не тошнит, нет? Голова, скажем, не кружится? Перед глазами не расплывается? Стоять можешь?- сарказмами быстро спрашивал Ленц, снова сложив руки на груди. Эван поднял на него непонимающие глаза, и Ленц, усмехнувшись, кивнул и повернулся куда-то к лестнице, говоря при этом.- Все понятно, короче, Уилл!- позвал он, повысив голос, и вскоре Эван увидел спустившегося вниз юношу, тоже одетого в униформу, которая была небрежно расстегнута, а длинная жилетка просто свисала у него с плеч, даже падая с одного из них. Он выглядел так небрежно и потрепано, что Эван даже удивился его виду. Этот парень выглядел так, будто ему было совершенно наплевать на то, что здесь происходит, а спустился он вообще только из вежливости. Эван успел заметить, что он был очень молодым, и на вид ему было, может, даже столько же, сколько и Джеймсу, что тоже немало удивило его.- Проводи его в любую из комнат и еще позови Нойманна, пусть поможет ему,- Ленц снова обернулся к Эвану, а Уилл, ничего не ответив ему, просто прошел в противоположный коридор и встал у входа, дожидаясь Эвана. Ленц быстро кивнул ему и, сложив руки за спиной в замок, направился туда же, куда ушел и Джеймс. - А Джеймс?- остановил его Эван, недоверчиво прищурившись.- С ним все будет в порядке? Ленц, не останавливаясь, обернулся, взглянув на этого наивного ребенка своими гордыми и стеклянными глазами. - Конечно, с ним же я,- уверенно сказал Ленц таким тоном, будто это было слишком очевидно, и вскоре он скрылся в проходе, оставляя за собой лишь стук своих туфель по паркету. Эван, который остался стоять на месте, просто замер, смотря в этот проход непонимающим и потерянным взглядом. Его почему-то так задели слова Ленца, что он не мог думать ни о чем, кроме них. Эван понятия не имел, почему Ленц производил на него такое странное впечатление и как ему удавалось делать так, что Эван чувствовал то, насколько отличается от него по своему положению. Ситуацию усугубляло то, что, похоже, это происходило только с ним, потому что Джеймс сумел слишком быстро и уверенно отмахнуться от него, и Эван заметил, как по-особенному посмотрел на него Ленц. Эван почему-то почувствовал себя как-то странно, и ему захотелось прямо сейчас пойти туда, к Джеймсу, самому, но он все никак не мог оторваться от места. - Я вообще-то здесь,- вырвал его из транса чей-то очень тяжелый, но не очень приятный голос сзади, и он обернулся, увидев стоящего на том же месте Уилла. - Д-да, конечно,- поспешно сказал Эван, все-таки пройдя к нему, еще в последний раз обернувшись назад. *** Джеймс, который по пути завернул в любую из комнат, прекрасно зная, что ни одна из них не занята, уже был готов просто бить себя за то, что его организм его не слушался. Он, простояв некоторое время в ванне, полностью раздевшись и окатив себя холодной водой несколько раз, просто поверить не мог в то, что ему до сих пор было жарко. Он вышел из ванной в темную комнату и в таком виде лег прямо на кровать, плотно закутавшись в одеяло и свернувшись калачиком. Кровь так пульсировала в висках, что он зажмурился, заставляя себя просто взять и уснуть, чтобы это прекратилось. Но это не срабатывало, и даже его рука, которую он постоянно останавливал, сама собой тянулась вниз. Джеймс повернулся к тумбочке, на которую он вывалил все мелкие вещи, лежавшие у него в сумке, нашел на ней фотографию молодой матери и, раздраженно вздыхая, взял ее, внимательно посмотрев ей в глаза. - Теперь ты видишь, какой он ублюдок, а? Мы его другом считали. А он никогда им не был! Он просто хотел тебя, чертов извращенец!- сказал он, внезапно подавившись, чувствуя, как слезы начинают резать глаза. Джеймс отпустил фотографию и поднял голову вверх, будто обращаясь прямо к матери.- Он всегда меня ненавидел, а ты оставляла меня с ним наедине постоянно! Надеюсь, ты теперь видишь, какой он? Видишь, что он хотел сделать со мной? И что сделал… - медленно проговорил последнюю фразу Джеймс, снова закутавшись в одеяло, тяжело вздыхая и унимая слезы, которые были готовы градом хлынуть из его глаз. Джеймс открыл глаза, только когда дверь в его комнату отворилась и в нее кто-то вошел. Кортвуд не повернулся на звук, а продолжал все также лежать и кусать губы от бешеного желания. - Это мой подарок на Рождество? Джеймс в постели,- проговорил Ленц таким голосом, что Джеймс сразу понял, что тот улыбается. Это всегда было слышно по его голосу. - Ленц,- укоризненно простонал Джеймс, потому что на колкости его сейчас не хватало. - Я знаю, что с тобой, твой спутник рассказал,- сказал Ленц, коротко посмеявшись. - Держи,- сказал он, и Джеймс повернулся на просьбу, увидев перед собой стакан, как ему казалось, с водой.- Выпей, это поможет, я-то знаю. Джеймс дрожащими пальцами взял у него стакан и быстро опустошил его, жмурясь от неприятного вяжущего вкуса. - Что… что это? - Да ты сейчас мало что соображаешь, какая разница? Это поможет,- сказал Ленц, убрав улыбку с лица, глядя на вспотевшее, напряженное и красивое лицо Джеймса, садясь на его кровать. - И когда это подействует?- нетерпеливо спросил Джеймс, ложась обратно и закрывая глаза. - О, не сразу, должно пройти время, а до тех пор я помогу тебе,- сказал Ленц, нависая над Джеймсом и упираясь двумя руками о его подушку. - Нет, Ленц, не… - Я прекрасно знаком с действием этого средства, и, похоже, тебе подмешали очень и очень много, что тебя так трясет,- сказал шепотом Ленц, убирая с лица Джеймса его волосы.- И я прекрасно знаю, что будет с тобой… если не кончишь,- проговорил Ленц, приподнимая уголки рта и опускаясь к мокрой шее Джеймса. Джеймс открыл рот для того, чтобы что-то сказать ему, но подавился воздухом, почувствовав холодные губы Ленца, дотрагивающиеся до кожи Джеймса на шее. Ленц продвигался со своими поцелуями ниже, отодвигая одеяло до живота Джеймса и кладя на него свою руку. Он быстро целовал его кожу, иногда присасываясь к ней и оттягивая ее, отчего Джеймс шумно вздыхал и сжимал пальцы. - Нет, только не сейчас,- прошептал Джеймс, отстраняясь от Ленца и переворачиваясь на бок, обнимая себя руками. - Джеймс,- ласково протянул Ленц, усмехаясь,- сколько я тебя знаю, ты всегда это говоришь. Но это лучше, чем просто лежать и ждать. Так что расслабься,- Ленц привстал и лег сзади Джеймса, руками обхватывая его, поставив подбородок ему на макушку.- Тем более что ничего другого не остается. Джеймс открыл глаза и, сдавленно вздохнув, сжал губы. Ленц, посчитавший это своей победой, самодовольно ухмыльнулся и поцеловал горячее плечо Джеймса. Рука Ленца скользнула по груди Джеймса и стала поглаживать его талию и живот, сжимая пальцами его кожу. Другой рукой он взял руки Джеймса и разжал их, заставив отпустить себя и опустить их на кровать. Джеймс медленно закрыл глаза и выдохнул горячий воздух, отдавшись соблазняющим движениям Ленца. - Где ты был все это время?- прошептал Ленц, спускаясь рукой по животу Джеймса все ниже. Он успел забыть, насколько Джеймс был красив. Так красив, как никто другой. Таких людей просто не могло существовать. Ленц в упор не видел недостатков в его внешности, хотя и они были у Джеймса, и их мог найти при желании каждый, только не Делайт.- Стоило тебе уйти, как ты сразу во что-то себя втянул,- Джеймс ничего не ответил Ленцу, хотя прекрасно слышал его. Слова внезапно куда-то пропали, а легкие наполнял воздух, которым давился Джеймс, кусая губы и вгибая шею под поцелуями Ленца.- Кто же сделал это с тобой? Кто посмел притронуться к моему Джеймсу? - С чего ты… - начал Джеймс, но тут же оборвал себя сдавленным стоном, потому что рука Ленца легла ему на член, обхватив его. Джеймс зажмурился и сжал пальцами простынь. - Синяк у тебя на шее,- прошептал Ленц, поцеловав его в шею и поднимаясь к плечу,- на плече и на запястьях. И я уверен, что, если я включу свет, увижу у тебя их и на теле. - Это не… - Ладно, расслабься, сейчас это неважно,- сказал Ленц, приподняв уголки рта. Он стал двигать рукой, отчего Джеймс сжал ноги и простонал что-то невнятное, отчего Ленц только сильнее улыбнулся. Тело Джеймса было таким родным Ленцу, что если он и пришел в недоумение в первые секунды, как увидел его в своем доме, то сейчас его полностью не покидало чувство того, что он безумно скучал по нему и по его телу, которое всегда поддавалось его прикосновениям. - Ле-енц,- простонал Джеймс, когда Ленц провел большим пальцем по самому кончику его члена, отчего тот вздрогнул. У Джеймса просто крышу сносило от того, что делал Ленц, и как бы он подсознательно ни хотел его остановить, он не мог этого сделать, потому что это доставляло ему слишком большое удовольствие. - Такое ощущение, будто ты никуда и не уходил,- сказал Ленц и, не отрывая от него руку, перевернул его на спину, раздвигая его ноги и ложась между ними, поцеловав его в ключицу. Джеймс открыл глаза, посмотрев на Ленца и облизнув кончиком зыка пересохшие губы. Вдобавок к тому, что Джеймса било от жара, в комнате было невыносим жарко, что чувствовал и Ленц, на лбу которого выступил пот. Он одной рукой расстегнул свою жилетку и рубашку и, не снимая ее, снова прильнул к телу Джеймса, продолжая двигать одной рукой, а второй гладить его внутреннюю сторону бедра, поднимаясь к самим бедрам, проводя пальцами до талии и обратно. Он улыбался, смотря на лицо Джеймса, который стонал и выгибался, морщась. Ленц поднял свободную руку к лицу и принялся облизывать пальцы, смачивая их слюной прямо перед лицом Джеймса, наблюдавшего за этим сквозь затуманенные глаза. Ленц облизнул отдельно каждый из них и, громко усмехнувшись, опустил руку вниз, к бедрам Джеймса. - Потерпи, это скоро пройдет,- прошептал он, входя одним пальцем в Джеймса, отчего тот зажмурился и громко застонал, прикрывая рот рукой.- Да ты полностью расслаблен, Джеймс, я удивлен…- Ленц коротко посмеялся, проталкивая внутрь и второй палец, наблюдая за лицом Джеймса. Тот вцепился пальцами в подушку и выгнул шею, облизывая и кусая губы. Ленц снова улыбнулся и принялся двигать пальцами, целуя раскаленную кожу блондина на ключицах, плечах и груди. Джеймс тяжело дышал, отчего его грудь быстро поднималась и опускалась, а легкие расширялись так, что ребра, обтянутые кожей, выступали, делая и без того впалый живот плоским, позволяя наблюдать, как судорожно сжимается его пресс. Джеймс ловил ртом воздух, иногда постанывая на выдохе, стараясь делать это как можно тише, хотя ему было настолько приятно, что каждый раз, когда он открывал глаза, все перед ними расплывалось, и они закрывалось сами собой. Ленц ускорил свои движения, отчего Джеймс застонал громче, сжимая пальцы на ногах и поджимая сами ноги, сдавливая ими бедра и бока Ленца. Ленц, почувствовав, как напряжены мышцы Джеймса, принял удобную для себя позу, освобождая его тело от своего и садясь между его ногами, продолжая наблюдать за ним, а с его лица все не сходила какая-то победная ухмылка. Дыхание Джеймса стало более судорожным и частым, а стоны стали сдавленными и долгими, и тогда Ленц, принявшись двигать пальцами быстрее, выпрямился и наклонился к лицу Джеймса, чувствуя его горячее дыхание. Он подождал еще минуту и прильнул к его губам, проталкивая язык глубоко в его рот. Джеймс не стал ему сопротивляться и ответил ему, сжимая его губы и ловя языком его язык, приподнимая за ним свою голову. Прошло еще немного времени, перед тем как Джеймс кончил, выгнув спину и отрываясь от тонких губ Ленца. Дыхание Джеймса стало более спокойным, и он закрыл рот, плотно сжимая губы и отворачивая голову в бок, расслабляя напряженные плечи и пресс. Ленц поцеловал его в бледную щеку и в открытый ему уголок его губ и взял рукой его лицо, поворачивая на себя и вглядываясь в него сквозь темноту. - Джеймс,- прошептал Ленц, ухмыльнувшись.- Заснул. Как и всегда, в общем,- Ленц встал на колени и накрыл Джеймса одеялом. Взгляд его упал на тумбочку, на которой лежали какие-то вещи Джеймса. Он взял оттуда двумя пальцами, средним и указательным, фотографию и поднес к своему лицу, чтобы разглядеть.- Копия Ирис. Такой же красивый и с таким же дерзким взглядом. Уверен, она так же умела вляпываться в истории, как и ты,- сказал Ленц укоризненным тоном, покачав головой и посмотрев еще раз на спящего Джеймса. *** Комната, в которую этот слуга, Уилл, привел Эвана, также находилась на первом этаже. Она была сразу за гостиной, ну, Эвану, по крайней мере, показалось, что это была гостиная, так как она была разделена арками от прохода и была очень большой, с большими окнами и высоким потолком, что успел он заметить, пока они ее проходили. Комната тоже была немаленькая, и Эвана поражало это богатство. Дом и снаружи-то выглядел очень красиво и богато, но и внутри от него просто сносило голову, а глаза разбегались. Уилл включил в ней свет и вышел из комнаты так быстро, что Эван даже не успел этого заметить. Он снял с себя куртку и медленно сел на кровать, глядя куда-то в пустоту каким-то обреченным и даже отстраненным взглядом. Его почему-то не покидало ощущение того, что это все вовсе происходит сейчас не с ним. Он никак не мог привыкнуть к этим быстрым переменам мест и к тому, что приходится проходить через такие трудности. Но Эвана все грела мысль о том, что рядом все равно был Джеймс, несмотря ни на что. Пусть он был очень странным человеком, который способен был обидеть одним словом, но с ним Эван чувствовал себя хорошо и защищено. Эвана бесила мысль о том, что Джеймс мог подвергнуть себя такому ради того, чтобы не выдать себя лаборатории. Он не мог себе представить, что бы было, случись с ним что-нибудь подобное. Когда он увидел, как Томас прикасается к Джеймсу, внутри что-то так сжималось от этого, ведь Эван не хотел, что бы кто-то трогал его против его воли и вообще делал что-то, что ему не нравится. Эвану показалось, что между Ленцом и Джеймсом есть что-то действительно сильное. Он это понял не по словам и не по взглядам, а просто так. Ведь иногда стоит взглянуть на людей, что бы четко увидеть и понять, что они значат друг для друга. Эван видел то, что у Джеймса была какая-то своя жизнь до этого и что в этой жизни был этот человек, который очень сильно давил на Эвана своим присутствием. Быть может, он просто такой человек, но от одного его взгляда дух захватывало. Эван услышал звук, будто за дверью отдаленно что-то разбилось, а после он услышал пару голосов, неразборчиво говорящих друг с другом. Эван медленно встал и, подойдя к двери, приоткрыл ее немного. Прислонившись плотно к стене, он выглянул в проем двери и посмотрел в сторону зала, откуда и шли голоса. - Ты не мог бы быть аккуратнее?! - Так включи свет! Ничего же не видно,- послышался взрослый мужской голос. - Нет нужды,- отмахнулся обладатель второго голоса. - И кто бы это мог быть? - Не знаю и не горю желанием узнать. Ты же знаешь, к Ленцу постоянно кто-то приходит. - Не сказал бы, что Джеймс Кортвуд - обычный гость… - Одумался, вернулся, кому известно, что произошло вообще? Одно бесит больше всего, что все нужно делать ночью,- голос был раздраженным и громким, будто его обладатель и не боялся, что его мог услышать хозяин дома. - Да ладно тебе, Уилл, я же знаю, ты все равно не спишь,- мужчина посмеялся.- И что, они оба ранены? - Нет, только этот. - Его друг? - Когда это у Ленца были друзья? - Я про Кортвуда. - Когда это у этого высокомерного нарцисса были друзья? Дерзкого, заносчивого, не знающий ничего, кроме собственной персоны… Дверь в комнату открылась, и Эван отпрянул в сторону, мотнув головой, стирая с лица напряжение и серьезность. - Доброй ночи,- сказал вошедший мужчина с аптечкой в руках и сонным взглядом. – Я - Зак Нойманн, врач. Позвольте, я осмотрю вашу рану,- доброжелательным тоном сказал он, беря Эвана под руку и ведя к кровати. Эван медленно кивнул и сел на нее, наблюдая взглядом за Уиллом, который принес графин воды и, громко фыркнув, прошел в комнату и поставил его на тумбочку. Пока Нойманн обрабатывал рану Эвана, у того было достаточно времени, чтобы рассмотреть этого Уилла, ходившего по комнате и поправлявшего какие-то вещи. Он и правда выглядел довольно молодо для своей работы, да и внешний вид говорил о не особой охоте заниматься тем, что сейчас делал. У него был очень привлекательный взгляд, особенно для тех, кто любит странных людей с мертвыми и неподвижными глазами. Они были полуприкрыты, а взгляд был таким ленивым, что казалось, он с трудом вообще открывал глаза, будто не видя нужды это делать. И вся его униформа… Эван видел пару служащих этого дома, пока шел сюда, и они были одеты с иголочки, заправлены, зализаны и были приветливыми. Уилл был одет очень небрежно, пуговицы на рубашке были на груди расстегнуты, рукава завернуты еще сильней, чем было прежде, и сама рубашка не была заправлена. Жилетка болталась на его плечах, тоже не застегнута и не выглажена, брюки были подвернуты, а каштановые волосы лежали далеко не идеально. Сам он передвигался очень медленно и лениво, болтая руками и каждый раз вздыхая, нагибаясь. - Ты прислуга этого дома?- внезапно даже для себя спросил Эван у Уилла, и тот остановился, театрально подняв брови, и взглянул на Эвана своим ленивым взглядом. - Какое тебе дело?- сказал он, нахмурившись и покачав головой. - Ты не очень-то на него тянешь,- сказал Эван, недовольно зажмурившись оттого, что раствор, которым Нойманн обрабатывал кожу, резко обжог.- Нет, серьезно, ты слуга? - О не-ет, я просто так ношу эту дебильную униформу,- сказал он очевидным тоном и, всплеснув руками, указал на свой внешний вид. - Ты слишком молод для прислуги… по сравнению со всеми остальными. - Некоторые обстоятельства требуют чего-то против твоего желания, так что мне остается только смириться,- сказал он, подходя к столику и доставая из вазы завядшие цветы,- а тебе - не лезть не в свое дело. Вы и так ворвались в дом ночью, не думаю, что здесь ждали гостей. - У тебя есть какие-то причины плохо относиться к Джеймсу?- спросил Эван, серьезно посмотрев на Уилла. Когда Уилл обернулся к нему, замерев и удивившись вопросу Эвана, второй дернул бровью, хмыкнув и закатив глаза. Уилл удивился такому наезду в его сторону и полностью повернулся к Эвану, уперев руки чуть ниже боков. - Разве нужны какие-то определенные причины? Если тебе не нравится человек, то он не нравится тебе и все,- раздраженно и твердо произнес Уилл, не сводя глаз с Эвана.- Тем более когда этот человек заносчивый, наглый, принципиальный… - Уильям,- медленно пробормотал Нойманн, перебивая его. - Нойманн, не я начал разговор,- еще более раздраженно прошипел Уилл, посмотрев на врача. - Но ты можешь его закончить… Неприлично хамить гостям. - Ох, прошу пардона,- сказал Уилл, быстро посмотрев на Эвана. На этих словах он расставил руки в стороны и согнулся пополам в фальшивом поклоне.- А что касается Джеймса, то я безумно рад видеть его, располагайтесь,- сказал он, взмахнув рукой и обведя ей комнату. Он фальшиво и быстро улыбнулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью за собой. - Не обращай внимания… если ты здесь надолго, то тебе придется привыкнуть,- медленно пробормотал Зак, закрепляя марлевую повязку пластырями. - Он что, всегда такой? - Да, с самого рождения был таким, насколько помню. - Вы знали его с самого рождения?- удивился Эван, посмотрев на Нойманна. - Да, он же мой племянник,- неожиданно ответил тот, улыбнувшись. - Племянник? Так у вас здесь что-то вроде работы поколений? - Да, мы еще давно принадлежали этому дому. Еще мой прадед был здесь дворецким,- сказал он, закрепив последний пластырь и принимаясь складывать бутылочки и бинты в аптечку. - Почему он не уйдет, раз так не хочет здесь работать?- все не понимал Эван. - Это уже стало постоянным делом наших семей. Пусть стоит двадцать первый век, но некоторые семьи предпочитают хранить консервативность и почитать традиции. Здесь нет новых слуг или поваров, врачей, дворецких, не причастных к этому дому. Все идет из поколений. И Уилльям - тоже часть этого звена,- сказал Нойманн, посмотрев на дверь.- Пусть и не лучшая его часть. - Очень красивый дом… - Да, Ленц знает, как держать все в порядке. Пусть он очень молод, но его родители полностью доверяют ему, и правильно делают. - Наверное, он хороший человек,- неуверенно произнес Эван, закусив губу. - Для кого как,- протянул мужчина, качнув головой. Повисла пауза, и Эван, медленно вздохнув, размял уставшую шею и закрыл глаза, почувствовав, как на виски постепенно стало что-то давить. - Ладно, не смею больше тебя задерживать. Рана небольшая, но глубокая. Тебе лучше отдохнуть,- улыбнувшись, сказал Нойманн и, собрав свою аптечку, вышел из комнаты, аккуратно закрыв дверь. Эван расслабился, оставшись в полном одиночестве, и еще раз оглянул комнату. Голова начала болеть сильнее, и Эван, подойдя к окну, открыл его, вдыхая свежий и холодный воздух. Правда, от глубокого дыхания голова стала болеть сильнее, и он, зажмурившись, просто лег на кровать, выключив ночник, делая короткие вздохи. В сон потянуло почти сразу, и Эван заснул, расслабляя лицо и медленно погружаясь в пучину снов. ========== Глава 16 ========== Неважно, что именно разбудило Джеймса, но глаза он открыл так резко и широко, что перед ними сразу неприятно забегали черные круги. Он проморгался, недовольно скривившись, и снова открыл их, смотря перед собой. В комнату через не закрытые шторами окна бился дневной свет, и, похоже, день обещал быть довольно солнечным. Только не для Джеймса, который чувствовал себя просто убийственно. Помимо того что он проснулся с мыслью о Томасе и о том, что именно вчера случилось, что полностью убивало эмоционально, так еще и что-то неприятно болело, и Джеймса бесило то, что он не мог определить, что именно. То ли голова заходилась такой болью, то ли болел живот, то ли скула и губа, которую ему вчера разбили. И вообще казалось, что он отлежал обе руки. В общем, если что и называют «встать не с той ноги», то это был как раз этот случай. Только Джеймс еще даже встать не успел, как сам для себя осознал, что лично для него лучшим будет просто проваляться в кровати, не вставая и ничего не делая, ибо проблемы с собой и окружающими обеспечены. Джеймс поерзал на кровати, принимая позу полулежа и заправляя волосы за ухо с одной стороны. Как только он это сделал и протер глаза, широко их открыв и посмотрев вперед, губы его открылись, так и не пропуская вырваться оттуда крик, который он сдавил внутри от испуга. Прямо перед ним сидел в небольшом кресле в полностью расслабленной позе, подпирая голову рукой и смотря телевизор прозрачным взглядом, Ленц Делайт. Он, уловив боковым зрением движение на кровати, плавно развернулся и поднял голову на Джеймса, глядя на него внимательным и расслабленным взглядом. Джеймс же, изогнув одну бровь в вопросительном выражении, сел поудобнее, оголяя из-под одеяла свой торс. Затем он как-то плавно опустил свой взгляд вниз, и ему потребовалось около минуты, чтобы осознать то, что он полностью обнажен, благо одеяло прикрывало все самое интересное. - Не-ет,- скривившись, обреченно простонал он, подняв глаза на не отрывавшего от него взгляда Ленца, кажется, вспомнив, что было вчера ночью. - И тебе доброго утра,- невозмутимо сказал Ленц без тени улыбки на лице, закинув длинную ногу на ногу. - Бывало и добрее,- процедил Джеймс, подтягивая к себе одеяло и укрывая им оголенный живот. - Ты чем-то расстроен?- как назло спросил Ленц, и Джеймс уставился на него, иронично покачав головой. - Нет, просто поверить не могу, что ты действительно сделал это,- фальшиво удивляясь, сказал Джеймс, понимая брови вверх, после чего добавил более серьезно и твердо, правда, ежась.- О боже, Ленц, да как ты мог? - Ты думал, я этого не сделаю?- ухмыльнувшись, спросил Ленц, убирая от лица свою руку, плавно сложив руки на груди. - Нет, вообще, идя к тебе, я был уверен, что что-то примерно такое должно случиться,- обреченным тоном сказал Джеймс, опуская взгляд и делая вид, что он очень сильно занят, поправляя одеяло, чтобы смотреть на Ленца. - Брось, Джеймс. Можешь считать, что это была просто помощь… - Да ты мне чуть не вставил, Ленц!- сказал Джеймс, перебивая его серьезным тоном, хотя, как бы Джеймс ни старался, у него не получалось сделать голос злым, потому что он не был обижен или зол на Ленца, скорее, он был просто недоволен. - Почему «чуть»?- выразительно спросил Ленц, изогнув одну бровь и приподняв уголки рта. - Потому что я именно этого не помню,- неуверенно сказал Джеймс, сдвинув брови и поджав колени к груди. - Вот именно,- протянул Ленц, поднимая уголки еще сильнее, как-то выразительно ухмыляясь и сверля Джеймса взглядом. Джеймс сначала сильно удивился, поражаясь Ленцу, покачал головой и собирался уже что-то сказать, но оборвал сам себя, раздраженно вздохнув. В конце концов, это могла быть просто шутка, ведь у Ленца была неприятная привычка говорить все шутки серьезным тоном без единого намека на шутку.- О, Джеймс, успокойся, я же сказал: это была всего лишь помощь. Никаких других целей я и не преследовал. Если хочешь, то думал я в первую очередь о тебе. Тем более от кого еще можно ждать помощи, как не от меня? - Ты и не представляешь, насколько ты сейчас прав…- нехотя усмехнувшись, сказал Джеймс, поднимая на Ленца глаза.- Просто мы поссорились в последнюю нашу встречу, вот я и подумал… - Что я тебе мстил?- не поверив, спросил Ленц, оборвав Джеймса и издав короткий смешок. - Скажем, «забирал свое»,- иронично сказал Джеймс, отведя глаза, но затем сразу же их подняв обратно. - Брось, я не опущусь до мести. - Значит, все? Та ссора улажена?- с еле заметной надеждой спросил Джеймс, так как ему сейчас явно было не до разбирательств. Ленц как-то выразительно посмотрел на Джеймса, медленно опуская голову и глядя исподлобья, и Джеймс обреченно опустил плечи и согнул спину, заметив это.- Похоже, нет. - В той ссоре не было ничего, на что можно было вообще обижаться. Там сыграли эмоции, вот и все,- эти слова, может быть, и успокоили бы Джеймса, если бы не одно НО. - Я знаю, что если ты говоришь таким тоном, то это значит, что нам надо поговорить,- сказал Джеймс, прекрасно зная, что это так. - Да, нам надо поговорить. Например, о том, какого черта с тобой случилось… - сказал Ленц, вставая, устав сидеть на месте.- Я не собираюсь выяснять с тобой сейчас отношения, зачем? Мне просто нужно знать, что с тобой, и кто поставил тебе эти синяки, и кто накачал тебя вчера этой штукой. - Ты не представляешь, сколько всего я бы хотел тебе рассказать… - Расскажешь, куда денешься,- усмехнулся Ленц, мельком кинув взгляд на окно. Джеймс сдавленно вздохнул и провел ногтем одного пальца по коже на своем плече.- Тем более, я так понял, ты здесь надолго,- Джеймс поднял на него выразительный взгляд, будто спрашивая: «С чего ты это взял?», и Ленц, громко усмехнувшись, ответил Джеймсу тем же взглядом.- Тебе больше некуда идти, раз ты пришел ко мне. Я что-то типа последней надежды,- уверенно сказал Ленц, отводя взгляд, негромко хмыкнув. - Я бы так хотел тебе возразить, но ты прав,- тихо сказал Джеймс, глядя в невозмутимое и какое-то слишком спокойное лицо Ленца. Джеймс внезапно почувствовал себя странно, хотя чувствовал себя так на протяжении всего разговора. Конечно, их общение очень поменялось с того времени, но оно будто продолжало меняться и сейчас, прямо на глазах.- Если хочешь, я уйду,- осторожно добавил он, давая Ленцу понять, что он не собирается его утруждать. Ленц в глубине души даже усмехнулся этому. Он знал, что Джеймс такой. Такой, что даже когда прекрасно понятно, что дом Ленца - последнее место, куда он может без проблем прийти, а Ленц - последний человек, кто может его принять, Джеймс делал вид, что это совершенно не так, давая понять, что в любую секунду может уйти, ведь он никогда и ни в ком не нуждается. Конечно, всесильный и невозмутимый Джеймс Кортвуд. Что еще было от него ожидать? - Двери моего дома всегда открыты для тебя, Джеймс, так что перестань,- монотонно сказал Ленц все с тем же выражением лица, что так не нравилось Джеймсу, по-прежнему на него не глядя. - Но тебе неприятно мое присутствие,- уверенно сказал Джеймс, оставив губы открытыми и обнажив белые зубы. - С чего ты взял? - Я заметил, по тебе видно. - Ты знаешь, что это не так. Я не отношусь к тебе хуже только потому, что мы расстались. То, что я сказал тебе при нашем расставании, все еще в силе, и будет в силе всегда; я слов на ветер не бросаю и назад не беру,- спокойно сказал Ленц, глядя в одну точку.- Просто это было неожиданно… что ты пришел. В таком состоянии и в таком виде. Черт возьми, во что ты опять мог ввязаться? - Так ты так завелся только поэтому?- выпалил Джеймс, закатывая глаза. Он не случайно сказал «завелся», потому что ледяное спокойствие Ленца означало именно это.- Ну, прости, что я такой проблемный. - Не иронизируй,- попросил Ленц, посмотрев на Джеймса.- Ты вечно в проблемах, они как мухи вьются над тобой, а ты будто так и ждешь возможности куда-нибудь ввязаться,- Джеймс отвел глаза, плотно сжав губы. Он прекрасно понимал, что Ленца заботило то, что происходит с Джеймсом, но он знал, что он так сейчас разговаривал, потому что прошло еще недостаточно времени, чтобы общаться как друзья или делать вид, что ничего и не было.- Я знаю, что я - просто беспроигрышный для тебя вариант, ведь я всегда приму тебя. Но, увы, я не решение твоих проблем, сколько бы времени я ни пытался им быть… - Ленц,- попытался оборвать его Джеймс, но тот не собирался его слушать. - А еще тот парень, которого ты притащил… - Он-то тут причем?- устало протянул Джеймс, не отрываясь от Ленца. - Джеймс,- сказал Ленц, покачав головой,- я более чем уверен, что вы не встречаетесь… - Забавно, но ты первый, кто действительно так думает, тебя не проведешь,- сказал Джеймс, нехотя ухмыльнувшись. - Еще скажи, будто это не так. - Нет, это так,- быстро ответил он.- Мы не встречаемся, только я все равно не понимаю, к чему ты клонишь… - Брось, Джеймс,- сказал Ленц, полностью разворачиваясь к нему и смотря прямо в глаза.- Неужели тебе настолько неприятно было быть снизу, что ты нашел себе того, кто будет снизу с тобой? Тогда почему именно мой дом? Джеймс замер, прикусив нижнюю губу, не отрывая взгляда от Ленца. Ленц очень редко говорил фразы, способные задеть кого-то, именно потому что знал, насколько хорошо он умеет это делать. Он подбирал такие выражения и фразы, которые не постепенно приводили в недоумение и полную растерянность, как это делал Джеймс, а сразу, быстро и прямо в точку. Джеймс был растерян, он не мог понять, была ли это ревность или Ленцу и правда так хотелось задеть его? Или это просто был повод поиздеваться, ведь Эвана действительно сложно было принять за подобного парня. Ну, или может быть, Джеймс просто хорошо знал его и знал его историю. - Ты ошибаешься,- тихо сказал Джеймс, все еще глядя ему в глаза, прищурившись.- Я же сказал, что не пришел бы, если бы мне правда некуда было бы идти. Я не могу вернуться домой, Ленц. Эван - он из лаборатории, и он действительно прямо оттуда, потому что жил там… если ты понимаешь, о чем я,- Ленц посмотрел на него внимательным взглядом, сложив руки на груди, прекрасно слыша, каким пустым голосом говорил это Джеймс.– И если на то пошло, с тобой мне было все равно, снизу я был или нет. Ленц потер лоб ладонью, помялся на месте и сел рядом с Джеймсом на кровать, шумно вздыхая. Все-таки этот человек был слишком родным ему, чтобы отвергать его тогда, когда ему нужна была помощь. Особенно, когда он действительно признавал это, что было редкостью. - Я знаю,- также тихо, как говорил Джеймс, внезапно сказал Ленц, и его тон, который так не нравился Джеймсу, куда-то пропал.- Просто ты всегда так бунтовал насчет этого,- усмехнулся негромко Ленц. - Просто ты хотел меня задеть,- будто поправил его Джеймс, внимательно посмотрев ему в глаза. - И это тоже,- признал Ленц, поджав губы и посмотрев в глаза Джеймсу своими серыми большими глазами.- Прости. - Брось, я понимаю,- отмахнулся Джеймс. - А вот и нет,- протянул Ленц, не веря. - Если захочу, то я могу войти в положение любого человека. Так что да, я тебя понимаю. Я бы тебя еще и не так обидел, я бы тебя вообще в дом не пустил,- сказал Джеймс, медленно подняв уголки рта в какой-то грустной улыбке. - Что поделать, в этом весь ты,- сказал Ленц, покачав головой. Он поднял руку и приблизил ее к лицу Джеймса, проведя тыльной стороной пальцев по скуле Джеймса, на которой был синяк, на который он засмотрелся до этого. - Я объясню,- сказал Джеймс таким тоном, будто в чем-то провинился перед Ленцом.- Дай мне одеться, и я все объясню. - Одевайся,- сказал Ленц, отодвигаясь от Джеймса, выразительно на него посмотрев. Джеймс тоже уставился на него, сжимая одеяло. - Я встану с кровати, как только ты уйдешь. - Что я там не видел?- протянул Ленц, гадко улыбнувшись, вставая.- А то, что забыл, я за ночь вспомнил,- еще наглее сказал он, и Джеймс закатил глаза, еще сильнее прижимая одеяло к себе. - Заткни-ись,- протянул он, когда Ленц уже подошел к двери. - Я в гостиной,- сказал он, обернувшись. Он понял, когда Ленц ушел, что одному находиться было просто невозможным. Неприятные мысли, наличие которых в принципе было вполне нормальным, стали тут же лезть в голову, не имея такой возможности при разговоре Джеймса с Ленцом. Джеймс стал одеваться, встряхивая головой каждый раз, когда воспоминания о вчерашнем начинали вызывать у него неприятные ощущения в груди, отчего дыхание становилось тяжелым и даже больным. Джеймс не видел смысла в слезах, которые так просились наружу, поэтому, удерживая их, он выдыхал белый дым от сигареты, переводя дыхание, стоя у открытого окна, из которого в комнату лился холодный свежий воздух. Ему было полностью плевать на то, что Ленц воспользовался положением Джеймса и позволил себе «помочь» ему. Это же был Ленц, и Джеймс не видел в этом ничего смертельного. Он настолько привык к этому человеку, что полностью доверял ему. И доверял все. Он знает о Джеймсе намного больше, чем кто-либо другой, поэтому Джеймс и не хотел портить с ним отношения при расставании. В таком случае у Джеймса бы не осталось никого, кто мог бы выслушать молча или побыть рядом без всех этих соплей и утешений. Речь не идет о понимании, Джеймс был уверен, что Ленц не поймет его, вообще никто не поймет. Но он хотя бы старался это сделать, и неважно, что у него не получилось. И все эти «случайные знакомые», наподобие Роуза и Джулиана, и все эти «давние знакомые», вроде Монтеро, и даже, как казалось бы Джеймсу, очень хорошие знакомые, вроде Томаса Блэквуда, все они, конечно, впустили в дом и не выгнали, но доверять им было опасно, а в последнем случае слово «опасно» принимало еще и жизненный смысл. Все эти мысли о Томасе мучили его. Он не понимал, откуда в этом человеке столько злости и лжи. Он не понимал, как можно столько времени лгать, выдавая себя за гребаного «добродетеля», кажущегося таким добрым и всегда готовым помочь. Джеймсу в голову и не приходило, что этот человек мог любить его мать, он всегда считал его другом семьи. И теперь ему было интересно, знала ли о его любви сама Ирис? Как казалось Джеймсу, его отец точно об этом знал, иначе в чем еще могут быть причины их ссор? Томас обвинил Джеймса в том, что тот как-то мог повлиять на смерть его матери. Откуда ему вообще было что-то знать о том, что тогда было? Его не было в их доме в тот день, он ничего не видел и не знал. Она не умирала, она погибала. Сама. По собственной воле. И не желая разделять свою участь одной, она так легко хотела потянуть с собой и своего сына. В тот день много произошло того, чего Джеймс на протяжении всех лет отказывался вспоминать. Но с того дня он жил с мыслью о том, что его родная мать хотела погубить его, ни на секунду не переставая ее любить. Слезы стали резать глаза Джеймса, и он избавился от них так же быстро, потерев глаза. Он никогда не винил ее в этом, она была безумна. Но как часто он слышал от прислуги о том, что во всем виноват сам Джеймс и его отец, когда как не было в этом их вины. Томас ничего не знал, он сам помешался на своей любви к ней и дошел до того, что чуть не изнасиловал ее же сына. О чем он думал вообще? Что было у него вместо совести и понимания? Именно поэтому Джеймс ненавидел доверять и всегда делал это осторожно. Ему казалось, что человек, знающий его с детства, постоянно улыбающийся ему при встрече, который постоянно был рядом в трудную минуту, не способен сделать что-то подобное… И от одного осознания того, что и этот человек предал его, на душе становилось все поганее и противнее. Ничего, кроме ненависти, Джеймс к нему теперь не чувствовал. Да и ненависть к нему была такая, что грудь внутри горела, а руки сами сжимались в кулаки. Джеймс выкинул сигарету в окно и, закрыв его, пошел к выходу из комнаты. Дом Ленца был почему-то таким родным Джеймсу. Он был… светлым. Да, именно светлым. Не только по окраске снаружи и внутри, но и по атмосфере. Ему казалось, что за год он провел здесь больше времени, чем в собственном доме. Даже прислуга здесь относилась к Джеймсу лучше, чем его собственная прислуга. Единственный, кто по-настоящему любил его в его же доме, - это Ник, все остальные всегда косились на него и угрюмо перешептывались, фальшиво улыбаясь, когда он о чем-нибудь их просил. Здесь же все было намного лучше, чем дома. Джеймс допускал то, что его могли здесь не любить, но они хотя бы не показывали это так яро, как те, кто окружал его каждый день там. Единственный, с кем у Джеймса могли быть здесь проблемы, так это Уилл, которого он за время нахождения здесь научился не замечать. Здесь даже люстры, как ему казалось, горели намного светлее, и дышалось намного легче, чем дома. Да и окружение налицо было приятнее. Джеймсу не надо было, чтобы его любили, нет. Ему надо, чтобы его никто не трогал или не замечал, что в его доме было просто невозможным. - Я здесь,- услышал он голос Ленца сзади себя, когда, зайдя в гостиную, никого там не обнаружил. Джеймс обернулся на него. Ленц зашел в гостиную со стороны второй лестницы, которая находилась прямо по коридору, ведущему из противоположного выхода из гостиной.- Надо было кое-что уладить,- быстро сказал он, проходя к дивану. Джеймс медленно кивнул, задумавшись о чем-то своем, и мельком оглядел большую гостиную, которую не видел больше двух или даже трех месяцев.- Ты чего такой убитый? - Я? Нет…- покачал головой Джеймс, сглотнув ком, застрявший у него в горле. - Можешь не врать мне,- сказал Ленц, потянув Джеймса за руку и усаживая его напротив себя. - Я не вру, просто чувствую себя не совсем хорошо. - Да, я вижу, и мне кажется, что это больше на эмоциональном уровне, а не физическом,- Ленц как-то странно коротко улыбнулся и облокотился на собственные колени. Все-таки самое странное, но самое приятное, что было в Ленце, так это его улыбка. Бывают такие люди, которые редко открыто улыбаются, но у которых т.а.к.а.я. улыбка, что н.е.в.о.з.м.о.ж.н.о. не улыбнуться в ответ. Вот у Ленца была именно такая улыбка. Он так слабо, но так красиво растягивал губы, отчего уголки его глаз сужались, а на щеках появлялись не то что ямочки, скорее, просто впадинки, которые даже не было так сильно заметно, если не находиться слишком близко к самому Делайту. Джеймсу нравилось, когда он улыбался. - Да, ладно, ты прав,- поежившись, признал Джеймс.- Но как еще мне себя чувствовать?.. - Это не из-за того, что я делал с тобой ночью?- Ленц хитро улыбнулся, прекрасно зная, что это не так, просто не упуская возможности еще раз напомнить об этом Джеймсу. - Нет, ты ни при чем,- Джеймс убийственным взглядом посмотрел на Ленца, сложив руки на груди и оглянувшись вокруг себя. Как-то на объяснения его не тянуло, да он и не знал, как и с чего начать.- Постой, а… а где Эван?- спросил Джеймс таким тоном, будто только вспомнил, что он существует. - Так вот как его зовут? Где-то в доме,- уверенно сказал Ленц, выглянув за плечо Джеймса. - Где-то в доме? - Если быть точным, то я думаю - он либо в столовой, либо в комнате,- сказал Ленц таким же тоном, слегка улыбнувшись. - Откуда такая уверенность?- спросил Джеймс, посмотрев в сторону прохода, мимо которого прошла прислуга. - Я думаю, его так напугал размер моего дома, что он никуда дальше своей комнаты или кухни не пойдет,- усмехнувшись, сказал Ленц. Джеймс кивнул, двинув бровями, и посмотрел на свои ноги, снова о чем-то размышляя. - С чего ты взял, что мы не можем быть парой?- вдруг спросил Джеймс, внимательно посмотрев на Ленца и встретившись с его вопросительным взглядом.- Ты просто первый, кто так думает. - Он какой-то слишком другой,- сказал Ленц, тряхнув головой, отчего черные волосы упали ему на лицо,- если сравнивать со мной. Я ничего не хочу сказать, но ты встречался со мной, а потом резко с ним? Это был бы какой-то резкий переход. - Резкий переход? О, ты еще парня МакАлистера не видел. Вот там резкий переход. Очень резкий,- протянул Джеймс, у которого перед глазами появился Джулиан. - МакАлистера? Ты был у Роуза?- не поверив своим ушам, переспросил Ленц. - Заезжал погостить,- отмахнулся Джеймс. - Погостить? К Роузу? - Я расскажу позже,- быстро сказал Джеймс, поморщившись.- Я к тому, что его парень, если сравнивать с тобой, - просто божий одуванчик. Весь такой миниатюрный, низкий, вечно улыбающийся, с тоненьким голоском. В общем, полная противоположность тебе. - Вот так новость,- хмыкнул Ленц, покачав головой.- Я и предположить не мог. - Да я тоже. Эван хотя бы просто худой. И то, это только из-за лаборатории. И с голосом у него все в порядке, если не считать то, что он в принципе разговаривает странно. - Я так понял, он не очень общительный парень. - Надо просто знать, как его разговорить,- хмыкнул Джеймс, посмотрев на Ленца.- А вообще, он у нас очень особенный экземпляр… - В каком смысле?- не понял Ленц. Джеймс снова поднял глаза на него, встретившись с ним взглядом, и, медленно облизнув губы, сказал: - Он… в карточке, что я нашел, было написано, что у него диагноз - задержка умственного развития, ангедония и еще что-то. - Он больной?- оборвал его Ленц, изогнув бровь и внимательно посмотрев на Джеймса. - Вообще, да. Но, черт возьми, Ленц, с чего они вообще поставили ему этот диагноз? Он абсолютно нормальный. Пусть и разговаривает странно и делает все возможное, чтобы вывести из себя, но он нормаль-ный. Так с чего бы опытным врачам ставить никому не нужной сироте такой диагноз, тем более что это незаконно? Не с того ли, что это им просто на руку? - На руку? Джеймс, что за чертовщина происходит?- Ленц устало посмотрел на Джеймса и принял сейчас вид человека, которого как будто очень утомили чьи-то шутки или выходки. Джеймс решил не тянуть и не тратиться на долгие объяснения. - Я думаю, мой отец и этот его Ганс, прикрывшись этим диагнозом, держали его там, решив, что вправе ставить на нем эксперименты,- тихо сказал Джеймс, будто думая, что Эван мог услышать. - Он что, был там в роли подопытного кролика? - Что-то вроде того… - Джеймс снова принял то серьезное выражение лица, которое принимал всегда, говоря о чем-то личном и важном.- Они убить его хотели, Ленц. Он был в таком ужасном состоянии. Прикрывались этими словами «во благо» и этим тупым диагнозом. Делали с ним непонятно что… А ты посмотри на него, ему же от силы лет шестнадцать. - С отцом говорил? - Говорил,- угрюмо произнес Джеймс.- Как всегда несет всякую чушь насчет пользы для общества и насчет своих гениальных идей… Он ни во что не ставит тот факт, что он подросток. Да о чем я вообще. Он никогда не ставил ни во что меня, собственного сына. Был помешан на этих проектах и сам не понял, как стал превращаться в полное чудовище, творящее подобную жуть. - Я так понял, «похитил» ты этого парня оттуда, чтобы поставить его на место?- уверенно произнес Ленц, скорее утверждая, а не спрашивая. - Как же хорошо ты меня знаешь,- сказал Джеймс, прищурившись. - Брось, Джеймс, ты же не мать Тереза. А то, что твоего отца давно пора поставить на место, это правда. Иначе скоро он дойдет до того, что станет ставить эксперименты над тобой,- усмехнувшись, сказал Ленц. Джеймс холодно посмотрел на Ленца, вспомнив про ту самую папку в архивах с его именем, и сердце его сжалось. Ленц заметил это и придвинулся ближе.- Что? - Нет,- быстро сказал Джеймс, закачав головой.- Ничего не скажешь? - Сказать, что я удивлен? Это не так,- Ленц быстро покачал головой.- В моей жизни больше ничего не происходит, поэтому я смотрю на все по-другому, не отношусь ни к чему серьезно и стараюсь больше ничему не удивляться. То, что ты совершил такое, а потом пришел ко мне, это как будто сама судьба так распорядилась. Видит же, что я ничем не занят и мне вечно скучно. Почему бы мне не покрывать преступника?- Ленц хитро улыбнулся и потер руки, а Джеймс, тихо усмехнувшись, закатил глаза. - Ну да. Я веду прямо-таки криминальную жизнь,- он затих на мгновение, после чего продолжил другим, серьезным голосом.- Думаешь, он меня и правда засудит? - Твой отец?- спросил Ленц, но, даже не увидев, что Джеймс кивнул, продолжил.- Не знаю,- честно признался он.- Знаешь, я верю в то, что он любит тебя, например, если судить по тому, как он звонил мне, когда ты жил у меня, спрашивая, как ты поживаешь и не занят ли ты, чтобы поговорить. Я не понимаю, почему он это скрывает и не желает показывать тебе это напрямую. С другой стороны, я никогда его не любил. Не нравится мне он как человек,- Ленц сморщил нос и заправил прядь черных волос за ухо.- От него можно все что хочешь ожидать. Не думаю, что он правда станет судиться с тобой, ты же его единственный сын. Но тогда я просто не представляю, что еще он может сделать. - О, он придумает, я в этом уверен. У него же хватило ума, чтобы экспериментировать на подростках, так что поверь, с наказанием будет проще некуда,- Джеймс принял какое-то угрюмое и даже злое выражение лица, прищурив глаза и выпятив немного нижнюю челюсть. - Не думаю, что он станет искать тебя здесь, а если и станет, он же не заявится сюда с полицией? А даже если и заявится, кхм,- Ленц демонстративно кашлянул,- они уйдут так же быстро, как придут, так что хоть насовсем здесь оставайся, мне все равно. Меня даже не напрягает этот Эван, судя по всему, он из тех, кто тише воды, ниже травы… - Иногда нет,- медленно протянул Джеймс, вспомнив, как Эван накинулся на него в квартире Томаса. Вспомнил, как он кричал, делая голос серьезным, как на его милом светлом лице появились складки оттого, что он хмурился, и как щурились его глаза, и руки сжимались в кулаки. Джеймс сейчас впервые смог нормально обратить свое внимание на это, потому что тогда он ничего этого не замечал, ему было не до этого. Но зато сейчас, вспоминая все это в мельчайших подробностях, Джеймс будто видел перед собой другого человека, который может быть серьезным, который может злиться и повышать голос и который совсем не «зашуганный», как часто звал его Джеймс. И почти сразу же Джеймсу вспомнилось и другое. То, что было в поезде, пока они ехали к Ленцу. Он вспомнил тот поцелуй, вспомнил, как неуверенно, но с каким желанием потянулся к нему Эван, и у Джеймса на лице застыла самодовольная ухмылка. - Ты хоть что-нибудь о нем еще знаешь? - О нем? Нет. Перед тем как уйти оттуда, я видел его всего раза два. Никакой информации о нем. Даже имя Я ему дал. Он был известен как «Проект “08139”». И все. А, ну еще я нашел в его личных вещах адрес какого-то детского дома в Б.л.э.к.б.е.р.н.е,- Джеймс поднял на Ленца глаза.- Не знаю, дает ли это что-нибудь. - Дает. Если это тот детский дом, где он вырос, то там будут все его данные,- Джеймс внимательно посмотрел на Ленца, постепенно отводя глаза, о чем-то задумавшись.- И что, сколько ты уже мотаешься один с этим грузом? - Около двух недель… или полторы,- медленно протянул Джеймс, фокусируя свой взгляд на Делайте, выходя из своих мыслей.- Где-то так. - Черт, Джеймс,- внезапно, нервно улыбнувшись, сказал Ленц,- как у тебя ума на это хватило. - Только не осуждай меня,- попросил Джеймс. - Я и не собирался,- быстро отозвался Ленц.- Я просто поверить в это не могу, опять ты имеешь дело с законом. Я не удивлен, но просто не могу поверить в то, что ты и правда мог кого-то выкрасть из лаборатории из-под носа твоего отца и прочих… - Ленц улыбнулся.- Ты невероятен. Джеймс коротко улыбнулся, посмотрев в глаза Ленца, который не собирался мучить его допросами, зная, что Джеймс потом и сам все нужное расскажет, и который не собирался в чем-то винить его и говорить, что все, что он сделал, было неправильным. - А ты не пожалел ни разу?- спросил Ленц, изогнув свою длинную бровь.- Ну, ты сделал это, пытаясь что-то доказать своему отцу, и мне кажется, в тот момент ты не слишком понимал, что именно тебя ждет. А сейчас? Не пожалел, что обратил на него внимание? Джеймс сначала коротко пожал плечами, опустив взгляд вниз, но потом он снова посмотрел на Ленца и, долго собираясь с мыслями, сказал: - Знаешь, возможно, то, что я сейчас тебе скажу, прозвучит странно и… очень странно, но… - Джеймс сделал короткую паузу, в ходе которой он медленно поднял свои глаза на глаза Ленца.- Чем дольше я нахожусь с ним наедине, тем больше мне кажется, что… это будто неспроста было, понимаешь? Будто я должен был обратить на него тогда внимание в последнюю секунду. Я же вообще не собирался делать что-то подобное, я просто сам хотел уйти оттуда. Я даже не думаю сейчас о том, насколько это было правильным, и я не собираюсь оправдываться тем, что я, возможно, продлил ему жизнь на неизвестный срок. Я вообще оправдываться не хочу, потому что… - Джеймс стал перебирать пальцами, задумавшись, подыскивая нужное слово. Его голос звучал так осторожно, будто он с трудом выговаривал каждое слово, боясь ошибиться и желая, чтобы Ленц все понял так, как он хотел ему сказать.- Потому что у меня такое ощущение, что я сделал это… как будто для себя. Понимаешь? Ты понимаешь, о чем я говорю? Ленц внимательно выслушал его, и на последних фразах он выпрямился, не сводя глаз с Джеймса, и нахмурился, пытаясь тоже подобрать слова для ответа. - Я думаю, ты сделал это, потому что увидел его таким, каким увидел тогда. Я очень хорошо тебя знаю, Джеймс. Тебе никогда нет ни до чего дела, тебя никто и никогда не волнует, но, когда ты обращаешь внимание на что-то вокруг себя, это всегда охватывает тебя целиком и полностью. Тебе бы совесть потом спокойно жить не дала бы, не вытащи ты его оттуда. - Возможно, ты прав,- согласился Джеймс, прикусив нижнюю губу и о чем-то всерьез задумавшись.- Нет, не обращай внимания. Мне кажется, у меня не совсем все круто из-за последней ночи, поэтому и несу этот бред. - Почему ты не пришел ко мне раньше? Если понимал, что по уши в дерьме, надо было прийти раньше,- почти перебил его Ленц. - Ты сам знаешь ответ на этот вопрос, - сказал Джеймс, согнув спину и сложив руки в замок на коленях. - Я не хотел вот так сразу… И вообще, я знал, что могу прийти к тебе, поэтому и не приходил,- даже неожиданно для самого себя сказал Джеймс, поднимая брови.- Знаешь, я все эти дни как во сне провел. Серьезно, никогда еще себя так не чувствовал. Вся та беготня и погоня, нас один раз даже почти поймали,- сказал он, посмотрев Ленцу в глаза.- Представь, что было бы тогда. Я думать-то нормально не мог. Я просто слишком поздно понял, что ты единственный, кому можно доверять и… ну ты понимаешь, о чем я. Ленц посмотрел на него, прищурив свои глаза и глубоко вздохнув, сел к нему ближе. Джеймс вел себя очень странно, точнее, говорил. Его интонация голоса поменялась даже с тех пор, как Ленц вышел из комнаты, дав ему одеться. Что-то гложет Джеймса, и Ленц это чувствовал. - Джеймс, что еще?- Джеймс вопросительно взглянул на него.- Что еще произошло, я вижу, что-то не дает тебе покоя. - Ты можешь просто не обращать на это внимания?- каким-то странным пьяным голосом попросил Джеймс, оглядывая комнату, видимо, чтобы не встречаться с ним глазами. - Я бы не обращал, если бы не видел, что тебе нужно кому-то рассказать. Джеймс тяжело посмотрел на Ленца, который терпеливо ждал, пока тот соберется с мыслями. Только у Джеймса этого не получалось, и он понятия не имел, с чего начать и как сказать то, что собирался сказать. Это все было так унизительно и противно, а говорить об этом так еще унизительней, это будто признать вслух свое поражение. Но держать это в себе тоже было тяжело, он понимал, что если не скажет это вслух человеку, который, вероятно, неоднозначно отреагирует, но зато не будет лезть жалеть и плакаться над его судьбой, то его же мысли точно сведут его с ума. - Помнишь Томаса Блэквуда?- спросил Джеймс, опуская глаза и царапая ногтем голую коленку, видневшуюся из-под прорезей на джинсах. Ленц внимательно посмотрел на Джеймса, дав ему понять, что прекрасно помнит его из его рассказов. - Мы были у него вчера… и он,- Джеймс снова запнулся, с каменным лицом глядя на свою коленку,- короче говоря, он хотел меня изнасиловать… - Джеймс прервал себя, будто решил не заканчивать, и медленно посмотрел Ленцу в глаза. Ленц сидел неподвижно, глядя в упор на Джеймса, плотно сжав губы и немного сузив глаза. Он напоминал сейчас какого-нибудь хищника, у которого тронули свое. - Он тебя? Что?- Ленц будто подавился воздухом и замолчал, запустив пятерню в волосы.- И это он напоил тебя этой дрянью? Джеймс кивнул, безэмоционально глядя на Ленца, как будто смотрел куда-то в пустое пространство, ни о чем не думая и принимая сейчас вид человека, у которого либо случилось слишком большое горе, отчего он не мог выразить свои эмоции, либо человека, совершенно опустошенного эмоционально. - Черт возьми,- быстро сказал Ленц, не отрывая взгляда от Джеймса.- Черт, Джеймс, и он никогда… Он никогда не вел себя так? - Да ни в жизни. Я бы пошел к нему, если бы замечал за ним такое отношение ко мне? - Как он посмел?- продолжал Ленц, будто не слышал ответа Джеймса.- Мудак. Да я бы эту сволочь собственными руками придушил. Я просто… я так и знал, что у тебя постоянно будут проблемы, но чтобы с тобой происходило т.а.к.о.е. дерьмо,- Ленц говорил это так быстро, что слова смешались, и он остановился, переводя дыхание. - С чего он вообще взял, что может так с тобой обойтись? Он же, вроде как, друг семьи? Джеймс оглядел пустым взглядом настороженное, но очень аккуратное и красивое лицо Ленца, которое, казало бы, совсем недавно просто до одури любил. - Да он будто с ума сошел. Твердил про мою мать, обвиняя меня в ее смерти, грозясь отомстить и мне, и отцу, говоря, что я поплачусь за это сейчас… Потом это все сменялось тем, что он переходил на шепот, говоря, как я на нее похож и какой я красивый… И все водил своими руками по моему телу… фу,- Джеймс замолчал, почувствовав, как голос из серьезного стал меняться на более тонкий и ноющий, и быстро поправил себя.- Меня блевать тянуло… - Так он тебя?..- с какой-то надеждой, что это не так, спросил Ленц, покусывая губы. - Да нет,- быстро сказал Джеймс, будто оправдываясь.- Эван вмешался, и он переключился на него, оставив меня. Ну и там получилось его вырубить и… короче, да, мы ушли. - Черт возьми, Джеймс,- Ленц положил обе руки ему на шею, бережно держа ее, придвинувшись ближе к его лицу и вглядываясь в его глаза.- Ты не представляешь, как я рад, что он ничего с тобой не сделал,- Джеймс слабо ухмыльнулся, тяжелым взглядом глядя на Ленца.- Когда я увидел синяки, я и подумать не мог о чем-то таком, думал, ты подрался или еще что… Это же ты. - Забавно, да? Если так подумать… почему я вечно впутываюсь именно в такие ситуации? Это какой уже человек пытается трахнуть меня против моей воли. Это прям мое проклятье,- сказал он какой-то монотонной интонацией, горько усмехаясь сам себе.- Черт, такое ощущение, будто меня облили грязью при всех, так противно, и это не отмывается. Ленц внимательно вслушивался в слова Джеймса, и в нем все закипало от злости. С ним всегда происходило какое-нибудь дерьмо. Насколько знал Ленц, то Джеймс жил спокойно только тогда, когда встречался с Ленцом. Нет, Ленц мало как влиял на то, что происходило и что окружало Джеймса, просто тому и не надо было никуда вмешиваться, он и так был слишком занят Ленцом, проводя с ним все свободное время. Ленц понимал, какой проблемный Джеймс, и ему ужасно льстило то, что у него нет никаких проблем рядом с Ленцом. Никто не вмешивался в их отношения, никто не трогал его, никто ничего не предъявлял. Ленц будто спрятал его от жизни в своем доме, медленно, шаг за шагом выводя Джеймса из депрессии, которая в то время его просто одолела. И сейчас Ленц готов был убить жестоко и каждого за то, что с ним случилось. Еще раз Ленц будто убедился в том, что нельзя было его так просто отпускать от себя, а надо было держать еще больше, но тогда бы это походило на птицу в клетке. Ленц медленно опустил взгляд на его шею, где лежали его руки, и на плечи, а затем и на запястья - везде были эти синяки и царапины, от которых Ленца крутило еще больше. Он вспомнил, как видел их ночью по всему телу, и сейчас, поморщившись, он резко встал, не в силах сидеть просто так. - Хочешь, я прямо сейчас отошлю туда своих, и его возьмут?- серьезным и решительным тоном сказал Ленц, глядя в глаза Джеймса.- И его без суда посадят… прямо сейчас. - Нет, не вздумай,- неуверенно произнес Джеймс, качая головой. - Собираешься оставить все так? Да ни за что. Тронув тебя, он связался и со мной. - Ленц. - Джеймс. Их глаза снова встретились, и Джеймс, слабо ухмыльнувшись решительности Ленца и тому, что он не стал жалеть его или успокаивать, немного погодя, сказал: - Он все знает. О лаборатории, обо всем. Лучше не вмешиваться. Он не знает, где я сейчас,- это дошло до него только ночью. Откуда Блэквуд мог знать про то, что Джеймс вернется к Ленцу? Правильно. Ниоткуда. Это был его хитрый ход, на который Джеймс так легко повелся.- Поэтому лучше не светиться. Он наверняка уже рассказал отцу обо всем, так что они будут в том районе еще долго. - Я бы сделал так, что они бы даже и не заподозрили тебя,- еще решительнее сказал Ленц, присев на спинку дивана, который только что обошел. Джеймс рассмотрел его высокую спину и его тонкие руки, которые он сложил на груди, и на то, как он держал осанку, невольно вспоминая того старого Ленца, с которым провел так много дней наедине. Ленц обладал очень интересным свойством, которое до этого Джеймс ни у кого еще не встречал. К Ленцу привыкаешь постепенно. Пошагово. Сначала привыкаешь к его необычной внешности какого-то очень гордого и богатого принца. Привыкаешь к его статусу и к тому, что он всегда, даже дома, даже наедине с кем-то будет вести себя так же гордо, будет одет с иголочки, и разговаривать он будет так же правильно, таким же спокойным, как и всегда, голосом. Затем привыкаешь к самому звучанию его голоса и к тому, как он произносит чье-то или лично твое имя. Привыкаешь к его тембру, к тому, что он, как и подобает голосу взрослого человека, был очень уверенным, на какую бы тему он ни говорил. Привыкаешь к его прикосновениям, поцелуям и объятиям, которые никогда не были фанатичными, но всегда были крепкими, будто обнимал он в последний раз. Привыкаешь к его вечному желанию защитить и уберечь от чего-то. Привыкаешь к ласковому взгляду, который иногда становился таким ледяным, что невозможно было не почувствовать себя неловко и виновато за что-то. Привыкаешь к его любви, такой сильной, «навсегда». Джеймс был уверен, что так его в его жизни никто еще не любил. Эта любовь всеобъемлющая, высокая, н.а.с.т.о.я.щ.а.я. К ней привыкнуть очень сложно, еще сложнее ее принять, боясь какой-то ответственности и давления. А уже затем привыкаешь к полному присутствию Ленца в твоей жизни, от которого потом слишком сложно отделаться. Ленц был именно таким. Он был человеком «на всю жизнь». - Спасибо,- тихо произнес Джеймс, потому что он был не любителем этого слова.– Но, правда, не надо. Разберемся с этим позже. Сейчас меня это вол… волновать не должно,- запнувшись, сказал он. Ленц посмотрел на него с какой-то иронией, прекрасно замечая, насколько Джеймса это волнует, и в который раз покачав головой на упорство Джеймса выглядеть тем человеком, которым он так хотел казаться в глазах других, перекинул длинные ноги через спинку дивана, снова сев на него. - Джеймс, я не хочу, чтобы ты думал, что мне все равно. Я готов устроить проблемы любому, если ты только попросишь. Но да, ты прав, не думай надолго погружаться в эти свои мысли о нем, о прошлом, и о детстве, и о том, что он сделал это сейчас. Тебя потом так трудно вытянуть оттуда, ты не представляешь,- Ленц попытался улыбнуться.- Он ничего не успел сделать, а за то, что успел, я обещаю, он еще поплатится. Так что переставай об этом думать. Это прошло. - О, как это мило, Ленц,- протянул Джеймс с фальшью.- Прекращай эти речи, не вздумай успокаивать меня. - Не скажу я - не скажет никто. - Джеймс,- Ленц поднял глаза и посмотрел куда-то за спину Джеймса, на вход в гостиную. Там стоял Эван. Он слабо сложил руки на груди, придерживая одной другую и немного улыбаясь, смотрел в сторону Джеймса. Джеймс, услышав свое имя и эту странную интонацию, с которой всегда говорил Эван его имя, обернулся и с ухмылкой кивнул ему. Как только он услышал его голос, что-то внутри отлегло. То, что повисало каждую ночь на его душе, когда он не видел Эвана. Удивительно, он настолько привык к нему за эти ничтожные две недели, что все то время, когда он не видел его ночью, ему казалось, что с ним вот-вот что-то произойдет. - Кто проснулся. Эван еще раз улыбнулся и подошел к ним, присаживаясь рядом с Джеймсом на подлокотник того большого кресла, в котором сидел Кортвуд, стараясь как можно меньше встречаться взглядом со смотрящим на него Ленцом. - Я встал раньше тебя, я уверен,- слабо ухмыльнувшись, сказал он.- Как ты? - Нормально,- отмахнулся Джеймс и посмотрел на Эвана все с тем же привычным ему выражением лица, на котором одновременно была ирония, ухмылка и эти полуприкрытые глаза, которые иногда в ходе разговора начинали щуриться.- Определенно лучше, чем вчера. - Еще бы,- медленно протянул Ленц, смотря на Джеймса, и, когда тот посмотрел на него, он многозначительно двинул бровями, не стирая со своего лица ухмылку. Джеймс незаметно закатил глаза и тихо ругнулся, тряхнув головой. Эван мельком посмотрел на Ленца, с которым тут же встретился взглядом, отчего ему стало ужасно не по себе, как и вчера во время разговора с ним. Джеймс перевел взгляд на Эвана, вглядываясь в его лицо и пытаясь понять, что с ним не так. Когда он увидел его еще у входа в гостиную, он сразу понял, что что-то было не так, и сейчас, когда он сидел так близко, Джеймс напрягся еще больше, увидев его лицо. Оно было таким бледным и потерянным, что создавалось впечатление, что он не спал всю ночь. Глаза были прикрыты и смотрели устало из-под тяжелых век, а руки, сложенные на груди, были какими-то слишком слабыми, и даже пальцы, которые и так были обтянуты кожей так, что это, скорее, отталкивало, немного подрагивали. И вообще, Джеймсу показалось, что шел он к ним с какой-то неуверенностью, так медленно и пошатываясь, что создавалось ощущение, что он вот-вот упадет. Джеймс, рассмотрев его с ног до головы под его же пристальным взглядом, резко и устало выдохнул, сначала опуская голову, а затем снова поднимая ее. - Черт возьми,- протянул Джеймс так тихо, что Ленц едва услышал.- Я совсем забыл про тебя,- признался он каким-то странным тоном, глядя Эвану в глаза и как-то приятно ухмыляясь. Эван слабо приподнял брови, глядя на Джеймса пустыми глазами, будто не понимая, о чем он ему говорит. Он вообще сейчас чувствовал себя так, будто по нему проехался асфальтоукладчик. Он проснулся и сразу же почувствовал неприятную тяжесть в голове. Даже подумать о чем-то казалось невозможным, голова сразу же начинала болеть и так неприятно, как еще никогда в жизни не болела. Правда, это боль длилась недолго, и ей на смену пришла дикая усталость и опустошенность, и в сон потянуло снова и с большей силой. Сил не было абсолютно ни на что, даже подняться с кровати и то было сложным. А стоило только встать на ноги, выпрямляясь, как неприятная тянущая боль пронзила все тело, останавливаясь на груди. Эван даже не старался понять, что с ним происходит, потому что каждый раз прибавлялось что-то новое и еще более неприятное, и подобные состояния стали для него абсолютной нормой. Он вышел из комнаты, чтобы умыться, и все это время, что был на ногах, он буквально не чувствовал земли под собой, а стоило только закрыть глаза дольше, чем на секунду, так сразу начинало уносить куда-то, а боль становилась еще более неприятной. В зеркале он увидел себя в таком болезненном виде, что, казалось, туда стоит больше не смотреть, потому что это нагоняло еще большую тоску и некое раздражение. В этом состоянии ничего нельзя было сделать нормально. Он даже уронил часы с полки, пытаясь дотянутся до них, чтобы посмотреть время, и свет в ванной он смог включить только на третий раз, не сумев попасть рукой на включатель. Эван преспокойно бы заснул, потому что это единственное, что он мог сейчас сделать, чтобы больше не находиться в этом неприятном для него состоянии, если бы не услышал голос Джеймса, проходя мимо гостиной. Он, сразу же вспомнив, что вчера случилось, просто сгорал желанием его сейчас увидеть. Даже не понятно для чего, потому что он не хотел напоминать ему о вчерашнем или разговаривать на эту тему, и еще Эван точно знал, что Джеймс будет не совсем в себе этим утром, и его вообще лучше не трогать, но желание просто побыть рядом было сильнее. Но Джеймс сейчас был совершенно обычным и даже спокойнее, чем всегда. По нему даже нельзя было сказать, что что-то случилось, ну, или, как казалось Эвану, он просто не хотел этого показывать. Джеймс посмотрел на Эвана с какой-то заботой и даже виной, прекрасно понимая, почему Эван выглядит и чувствует себя так плохо. - Капельница, я же совсем забыл. Столько времени прошло,- медленно сказал Джеймс, поднимаясь. Эван, не отрывая от него своего взгляда, еле заметно улыбнулся и набрал в легкие воздуха, чтобы что-то сказать, но его тут же перебил Ленц. - Куда ты? - За лекарством,- пояснил Джеймс, мельком посмотрев на Ленца.- Оно у меня в сумке,- Джеймс вышел из-за кресла, на котором сидел, и сделал несколько медленных неохотных шагов в сторону выхода, как голос Ленца снова заставил его остановится. - Твои вещи уже наверху. - Почему наверху?- неожиданно резко спросил Джеймс, повернув голову. - Я подумал, тебе будет удобнее в своей комнате,- спокойно сказал Ленц, переведя взгляд с огромного шкафа с книгами на Джеймса. - Точно,- как-то отстраненно сказал Джеймс, сдвинув брови. - Сиди, я скажу, чтобы тебе принесли твою сумку,- сказал Ленц все тем же спокойным тоном и, медленно встав, вышел из комнаты. - Ла-адно,- протянул Джеймс и вернулся на место, сев на ручку кресла, около которой сидел Эван, наблюдая за ним. Эван тоже поднял на него свои уставшие и красные глаза и развернулся к нему всем корпусом, выдавив неприятную и натянутую улыбку. - Если ты проснулся раньше меня, почему не пришел?- сказал Джеймс, сложив руки на груди. - Я понятия не имел, где ты можешь быть,- усмехнулся Эван, сжав губы в одну линию. - Спросил бы. У Ленца, например. Или он всю ночь просидел рядом со мной?- хмыкнул он, смутно поверив в сказанное. - Нет, я пересекался с ним сегодня,- поморщившись, ответил Эван,- правда, я ничего у него не спросил, он сам сказал, что ты в порядке. И разговора у нас не вышло, да и вчера тоже. И знаешь, я странно чувствую себя рядом с ним, он… необычный,- он сделал ударение на слово «необычный».- Нет, я ничего не хочу сказать. Я благодарен ему, что он помог тебе и… мне, и внешне он производит очень приятное впечатление, просто… - Это Ленц,- быстро проговорил Джеймс таким тоном, будто прекрасно понимал, о чем пытался ему сказал Эван.- Он всегда так влияет на людей, которые с ним не знакомы. Со временем ты перестанешь замечать этот его внимательный взгляд, и эту изогнутую бровь, и эту странную интонацию, с которой он иногда разговаривает. - Может быть, просто, когда я рядом с ним, у меня такое ощущение, будто он пытается задавить меня чем-то… я даже не знаю чем. Это все его взгляд. Его присутствие за несколько метров почувствовать можно,- сказал Эван, представляя перед собой Ленца и ежась. - Ленц редко когда заводит новые знакомства. Вообще не уверен, что им когда-нибудь бывает рад. Ты новый человек для него, наверное, поэтому такая реакция. Но у него есть один плюс. Ему вообще все равно на то, что происходит вокруг. И на тебя в частности, так что не беспокойся, он забудет про твое присутствие так же скоро, как и ты привыкнешь к нему,- свободно сказал Джеймс, ухмыляясь. Эван медленно кивнул, остановив свои глаза на глазах Джеймса, и замер, задумавшись о чем-то своем.- Хорошо, что ты совсем не загнулся без этого «Этония». - Боишься, что я умру?- спросил Эван, издав смешок, приподнимая уголки рта. - Нет, я просто представил, как выношу твое тело из дома. Ненавижу смотреть на мертвецов, ты знаешь,- с иронией ответил Джеймс. - Совсем загнулся бы я на день третий, я думаю, ну, не думаю, ощущаю,- сказал Эван, поморщившись и опустив руки на колени. - Что ты чувствуешь вообще? - Беспокоишься?- опять с той же ироничной интонацией спросил Эван, приподнимая брови и даже улыбаясь. - Почему ты все время пытаешься поймать меня на чем-то таком?- с фальшивой раздраженностью сказал Джеймс, фыркнув. - Мне нравится смотреть, как меняется твое лицо из спокойного на это,- Эван пошевелил пальцами, подыскивая нужное слово,- непонимающее и немного раздраженное,- он опять улыбнулся и внимательно посмотрел на Джеймса. Тот фальшиво улыбнулся ему, сдержавшись, чтобы ничего не ответить ему на это, но он запомнил эти слова, чтобы когда-нибудь еще ему это припомнить. - Нет, мне просто интересно, что чувствует человек при смерти. - В сон клонит,- быстро ответил Эван.- Такое ощущение, будто ночи три не ложился. И когда встаю, голова начинает болеть, а перед глазами все плыть. И держать нормально ничего не могу, руки слабые ужасно,- на этих словах он уставился на свои руки, открыв глаза, чтобы тщательно их рассмотреть.- А еще грудь начинает болеть. Такой тупой болью, ты знаешь, будто внутри меня что-то медленно увеличивается в размерах, и этому чему-то мало места. А потом начинает болеть голова… - Ладно, я тебя понял,- сказал Джеймс, перебив его, заметив его эту странную интонацию, будто Эван не описывал свои симптомы, а тщательно издевался над Джеймсом. - Я бы еще долго мог про это говорить,- сказал Эван, не замечая слов Джеймса. Он внезапно поднял руку к лицу Джеймса и дотронулся пальцами до его подбородка, медленно поднимаясь к щеке.- Но я больше думал о том, как ты себя чувствуешь после вчерашнего,- тише сказал Эван, проводя большим пальцем по разбитой губе Джеймса. У Кортвуда на лице повисло недоумевающее выражение, но оно быстро сменилось какой-то хитрой ухмылкой и прищуренными глазами. Его прикосновения, в отличие от собственнических прикосновений Ленца, были осторожными и медленными, еле ощущаемыми, Эван будто спрашивал разрешения, гладя пальцами его щеку. Джеймс даже почувствовал себя каким-то победителем, честно слово. С Эваном куда интереснее было играть в такие игры, чем постоянно спорить. Он быстро перехватил руку Эвана и, оторвав ее от своего лица, несильно сжал ее. - Смотря, что именно под «вчерашним» ты имеешь в виду,- Джеймс противно ухмыльнулся, а Эван, до которого спустя мгновение дошло, на что ему «намекал» Джеймс, закусил нижнюю губу и уставился Джеймсу в глаза, поняв, что отводить их будет ну совсем глупо. - Обо мне говорите?- вдруг послышался голос Ленца, входящего в гостиную. Он нес в руке сумку Джеймса, засунув другую руку в карман зауженных джинсов. - Все разговоры только на тебе и держатся,- сарказмом ответил Джеймс, опуская руку, в которой была рука Эвана. - Не сомневался,- ленивым голосом буркнул Делайт, отдав Джеймсу его сумку. - Тебя, видимо, прислуга не послушалась, и ты решил сходить за сумкой сам? - спросил Джеймс, доставая из сумки упакованную Джулианом капельницу. Он принялся разворачивать ее, а Ленц упал на диван, доставая из кармана пачку сигарет. Он кинул быстрый взгляд на Джеймса, а затем задержал его на Эване, что тот спиной почувствовал. - Нет, просто вы затыкаетесь при мне, а я видел, что кто-то с кем-то хотел поговорить,- проговорил Ленц с сигаретой во рту, доставая из второго кармана зажигалку. Эван обернулся на него, не встретившись с ним взглядом, как думал, потому что тот был слишком занят, зажигая свою сигарету, и, поджав губы, медленно повернулся обратно к Джеймсу. - А ты куришь все те же,- голос у Джеймса изменился и стал более бодрым и громким, нежели раньше. Эван, заметив это, смотрел на глаза Джеймса, которые смотрели вниз на его руки, державшие капельницу. Джеймс усмехнулся, приподняв уголки рта, и, сев рядом с Эваном на кресло, поднял на него глаза, встретившись с ним взглядом. Они оба улыбнулись, каждый своей странной улыбкой, не столько друг другу, сколько себе, и Джеймс принялся устанавливать Эвану капельницу, изредка бросая короткие фразы Ленцу и поднимая глаза на Эвана, который не считал нужным вмешиваться в их разговор. Жизнь в доме Ленца обещала быть спокойной и абсолютно безопасной. ========== Глава 17 ========== Окончание того же дня прошло достаточно спокойно. Эвану через несколько часов стало лучше, и он потерял этот вид умирающего лебедя, стал выглядеть вполне обычно, без каких-либо намеков на то, что он в любой момент может двинуться, да и, судя по его состоянию, это случилось бы тихо и внезапно, где-нибудь на середине разговора. Замолчал бы и умер. Но все обошлось, так что Джеймс, увидев его вечером в нормальном состоянии, не смог не вздохнуть облегченно про себя. К концу дня Джеймс позволил себе совсем расслабиться и насладиться одиночеством в комнате, которую, как только Джеймс приезжал к Ленцу, тот отдавал под его пользование. Она была для него как родная. Родной шкаф, стол из красного дерева, который стоял рядом с окном, небольшой электронный камин, на котором стояла подставка, где раньше красовалась скрипка Джеймса, на которой он часто играл Ленцу по его же просьбе. Те самые большие окна и подоконник, на котором раньше всегда ночью сидел Джеймс, с удовольствием выкуривая еще одну сигарету. Тот самый вид из окна, те самые деревья и небо, которое было каким-то слишком особенным, чтобы оставаться незамеченным. Наверное, единственное, что было здесь чужим, так это кровать, потому что Джеймс практически всегда спал с Ленцом в его спальне, которая находилась совсем рядом с его комнатой. Джеймса ночью даже посетили мысли о том, что Ленц снова отдал ему эту комнату не для удобства Джеймса, а для своего. Чтобы быть как можно ближе к нему. Вот только сам Джеймс предпочел отдать этот вечер полному одиночеству в своей комнате, совершенно ни о чем не думая. Безусловно, какие-то мысли все равно приходили в голову, и некоторые из них были такими странными, что он тихо посмеивался, «прозрачно» читая заметки Вероники, совершенно не вдумываясь в их смысл. Эван же за целый день четко понял только одно: с Ленцом они вряд ли когда-нибудь найдут общий язык или общие темы для разговора. Делайт не давал понять Эвану то, что он не желает видеть его в этом доме, и даже не говорил ему этого. Это все его взгляд. Каждый раз, когда он переводи его на Эвана или кидал его на него, когда они случайно сталкивались где-нибудь в доме, он становился каким-то тяжелым и «высоким», гордым до ужаса просто. Эван же старался не смотреть на него, пользуясь тем, что тот не особо с ним разговорчив и на беседы его не тянет. Эван понял, что Делайт тоже из числа таких «странных» людей, которым, видимо, не живется спокойно. Точнее, нет, Ленц был как раз тем, кто всегда живет спокойно и никогда не бывает против, если что-нибудь, да произойдет. Такой своеобразный созерцатель. Да ему дом можно было бы на бордель пустить, и он бы только остался да наблюдал за тем, что в нем происходит. Как понял Эван, его даже не особо заботило, что происходит вообще в его доме, что делает прислуга и цел ли вообще этот его дом. Парень заметил, что прислуга и так слушается его и понимает все приказы просто в прямом смысле с полуслова. Если не считать того, что случилось ближе к ночи. Тогда новый знакомый Эвана, Уилл, и еще какой-то парень по имени Дрейк, который отвечал за растительность в этом доме, сцепились на кухне, поливая друг друга грязью и такими словами, что Эвану даже казалось, что они придумывают их на ходу. Причем делали они это так, что стало ясно: это не в первый раз. Они «разговаривали» достаточно громко, а Уилл даже опрокинул поднос, разбив все то, что на нем было: бокалы, стаканы, блюдца. Реакция на это самого хозяина дома была весьма странной: он вообще не обратил на это никакого внимания, он просто прошел между ними к барной стойке, не забыв при этом отдать какой-то приказ этому садовнику. И он так же благополучно удалился, не слыша криков и звона бьющейся посуды. В итоге этих двоих расцепил Джеймс, чтобы они не убили друг друга хотя бы случайно в порыве эмоций. Ленцу было глубоко все равно на то, что происходит вокруг него, явно выставляя все это безразличие напоказ. Эван видел, как его обрадовал неожиданный приезд Джеймса и как он постоянно смотрит на него такими глазам, будто говорит, что без него тут еще скучнее, чем обычно. Ленц был совсем не плохим, нет. Он предложил Эвану медицинскую помощь, дал ему одну из лучших комнат, спрашивал, чего бы они оба хотели на ужин. И Эвана напрягало то, что, когда он общался так непринужденно и легко, его взгляд умудрялся буквально задавить Эвана своей тяжестью и гордостью. Но еще больше Эвана напрягало то, что он догадывался, почему это происходит. Наутро у Ленца и Джеймса состоялся еще один продолжительный и серьезный разговор. Джеймс таки набрался силы рассказать Ленцу про ту самую папку в архивах с его именем, что он нашел. Он высказал свои опасения по поводу того, что отец сейчас ищет его не только потому, что он похитил оттуда «собственность», но и для своих целей, а каких именно - Джеймс не знал. И он все время винил себя за то, что не посмотрел, не открыл тогда ту папку и не узнал, что именно там могло быть. - Ну, ты же не бьешься сейчас в припадке, всем видом показывая, что скоро умрешь. И не выглядишь как наркоман в ломке. Не загибаешься, не отказываешься от еды и вполне нормально спишь,- отшутился по этому поводу Ленц, специально надавив на слово «спишь», ухмыляясь, обнажив верхние зубы. Он отреагировал на это совершенно спокойно, во-первых, потому что его трудно чем-то удивить. Ну, а во-вторых, он предположил, что эта папка имеет абсолютно нормальное значение там быть, ведь его отец работает в достаточно серьезной организации, где важна каждая деталь. И часто дела заводятся и на семьи работников тоже. Джеймса это ни капли не успокоило, потому что он был более чем уверен, что такие дела на семьи работников всегда содержатся дома у этих семей, а потому его папка не имеет никакого к этому отношения. Но и правда, его успокаивало то, что он чувствует себя вполне нормально, не считая недосыпа, но это уже было его виной. Ложился слишком поздно и вскакивал как ошпаренный слишком рано, не имея желания досыпать. Все же тему они перевели, ненавязчиво разговаривая обо всем, что произошло в этом промежутке, который они не виделись. Джеймс рассказал об академии, в которую он все же вернулся, совсем недавно высказывая Ленцу свое желание о том, что он намерен оттуда уйти и перевестись в другую, в связи с тем что в ней с Джеймсом был связан целый ряд неприятных инцидентов. Он так и не смог объяснить, что именно его остановило, но сам он думал, что просто решил доучиться, когда спокойно и трезво все взвесил. Академия была совсем рядом к Йорку, а ближайшая другая и приличная академия - только в Лондоне, если не считать Кембриджа и Оксфорда, которые Джеймс принципиально не переваривал. Да и в своей Раундвью, где он все и всех знал, было спокойней и привычней, как бы эта академия ни вызывала отвращение и ненависть. Осталось всего полтора года, потому он думает, что вытерпит. Сам же Ленц мысленно задавался вопросом, что же Джеймс будет делать с Эваном, если после каникул он обязан будет вернуться в учебу? Не возьмет же его с собой, в самом деле… - Если их до сих пор не устраивает, что я продолжаю учебу в их академии, пожалуйста, их проблемы. Я не запрещаю им на меня злиться и ненавидеть меня. Я давно дал понять, что ничего подобного не повторится, а там уже их дело, верить мне или нет,- Джеймс сказал это с презрительной интонацией, глядя в окно немного прищуренными глазами. Ленц на это начал вспоминать разные истории, которые случались с ними, когда они были вместе. Ему даже удалось его рассмешить, потому что эти воспоминания были родными и не могли не вызывать улыбку. Он вспомнил, как Ленцу впервые удалось вытащить Джеймса на один из приемов, что был в Лондоне, и как они застряли в лифте этой же гостиницы, так и не попав на этот прием. Он вспомнил, как однажды внезапно к Ленцу приехал его отец и принял полуголого Джеймса за парня легкого поведения, искренне удивляясь тому, где Роуз. Он вспомнил, как у них загорелась спальня, когда Джеймс опрокинул одну из свеч, которые Ленц в честь годовщины расставил по всей комнате, и то, как ночью весь дом был усыпал пожарными, вот только паники совершенно не было в их лицах, в душе они даже смеялись над этой ситуацией и над тем, как ругался Уилл, которого снова разбудили. У Джеймса все это вызывало улыбку, и ему казалось, что вся жизнь прошла вот так вот за мелкими стычками, ссорами и кучей приятных моментов, которые они разделяли вместе. Правда, Джеймс прекрасно помнил то, что это постепенно прекращалось и заменялось серьезными ссорами, а если и не ссорами, то теми неприятным ощущениями, что получал Джеймс за все это время. И он считал нужным напомнить об этом и Ленцу. - Да, все было легко и прекрасно, пока у тебя не случился тот бзик на моей свободе,- Джеймс быстро изогнул одну бровь, выбросив сигарету в окно, поворачиваясь обратно к Ленцу. Ленц внимательно посмотрел на блондина и, не считая нужным снова поднимать эти темы, просто улыбнулся, сострив ему в ответ и вспомнив еще одну историю. И вскоре Ленц замолчал, улыбаясь чему-то своему, и улыбка эта постепенно сползала с его лица. Он, видимо, прокручивал в голове у себя одну мысль, которую решил напомнить и Джеймсу. - …и я все еще люблю тебя,- сказал он таким спокойным тоном, будто «привет, как дела?». А Джеймс ничего на это не ответил, он и сам это знал, и ему не очень хотелось, чтобы Ленц говорил это. Но он будет говорить, это же Ленц. Ему необходимо знать, что Джеймс это знает. Потом пришла какая-то женщина, которая, как понял Джеймс, была личным секретарем Ленца Делайта, и о чьем приходе доложил Уилл, который внезапно снизошел до этого. - Посмотрите, кто пришел мне об этом доложить,- улыбнувшись, сказал Ленц, оглядывая взглядом как всегда небрежно одетого и недовольно Уилла. - Я бы не пришел, не будь твой дворецкий полным идиотом, который где-то шляется вместо того, чтобы открыть эту чертову дверь,- огрызнулся в ответ парень, лениво щурясь и бросая короткие взгляды на Джеймса. - Пусть пройдет ко мне в кабинет, я сейчас подойду,- медленно и спокойно сказал Ленц, глядя на Джеймса. Уилл одарил его просто убийственным взглядом и, усмехнувшись, сказал: - Я? Ну да. Сама догадается подняться, дорогу знает. На это есть дворецкий. Ну, или твоя прислуга, которая вечно шляется на первом этаже, так что ваши проблемы,- Уилл хотя и огрызался и язвил, но голоса не повышал. Он дернулся и вышел из комнаты, негромко хлопнув дверью. - А он все не меняется,- протянул Джеймс, тихо усмехнувшись. - Никогда,- загадочным тоном прошептал Ленц. Как бы ни старался Джеймс не думать об Эване все утро, его все же занимали эти мысли. Они приносили какое-то неуловимое удовольствие именно думать о нем, думать о чем-то, связанном с ним, до того как увидишь его. Джеймс понимал, что Эван занимал теперь почти все его мысли. Вчера он заснул, думая о нем, сегодня проснулся тоже с мыслью об Эване. Вчера он раз за разом напоминал ему об их поцелуе, пытаясь задеть его специально, но тот упорно делал вид, что ему все равно и что так и должно было быть. Джеймс на это смеялся и позже снова напоминал об этом, только в другом контексте. Ему самому теперь казалось странным то, что он постоянно думает о нем, находясь с ним в одном доме и имея возможность почти в любой момент его увидеть. И его даже больше пугали не эти его мысли, а то, что он хочет его видеть. Хочет прямо сейчас пойти к нему, зная, что сам он не придет, потому что не хочет «беспокоить его». Дурак-то и не поймет, что Джеймс готов его видеть в любое время суток. Готов поговорить с ним, хотя бы этими своими сарказмами и с этой вечной иронией, прекрасно зная и раздражаясь тому, что Эван привык к этому и научился отвечать так, чтобы оставаться на плаву. Джеймс, когда наблюдал за ним со стороны, когда видел, что он, думая о чем-то или делая что-то свое, кусал губы с внутренней стороны, вдавливая их в зубы согнутым указательным пальцем, часто ловил себя на мысли, что ему уже до того делать нечего, что он знал наизусть все его привычки, взгляды, жесты. Ему даже было просто приятно, когда он утром говорит «доброе утро, Джеймс», произнося его имя с этой странной особой интонацией и выдавливая из себя еле заметную улыбку, прекрасно зная, что можно обойтись и без нее. Джеймс почти всегда замечал, что не только ему бывает хреново и не только он бывает чем-то глубоко удручен и озадачен, хреново бывает и Эвану, только вот он этого никогда не показывал и не говорил Джеймсу, о чем Джеймс и задумывался иногда. Джеймс не знал, что так сыграло роль в его отношении к Эвану, но он перестал искать в Эване плохое для себя и считать его обузой, но и спокойно к нему относиться он тоже не стал. Ему постоянно хотелось с ним что-нибудь сделать. Поставить ему капельницу, чтобы дотронуться до его костлявых болезненных рук, сесть с ним рядом, чтобы случайно задеть коленом, начать с ним ссориться, чтобы, приблизившись к его лицу, дать ему почувствовать свое дыхание. Хотелось дотронуться до его волос, которые очень вкусно пахли, когда он сидел рядом, хотелось взял его руку в свою, чтобы потрогать каждый его палец, до безобразия обтянутый кожей. Хотелось толкнуть его, чтобы потом удержать его от падения, хотелось разозлиться, чтобы схватить его за плечи, тряхнув как следует, хотелось, чтобы он вставлял имя Джеймса через каждое слово, потому что ему нравилась эта интонация, с которой он его произносит. У Джеймса это было не впервые, ему иногда хотелось сделать что-то подобное с Ленцом, но тот делал это быстрее, поэтому желание у Джеймса погасало так же быстро, как и зарождалось. Вот с Эваном было по-другому. Джеймсу приносила удовольствие именно мысль о чем-то таком, он прекрасно знал, что может сделать любую из перечисленных вещей в любой момент, и не делал этого. К полудню, когда мысли об Эване стали совсем уже не к месту для Джеймса, он пошел его проведать. В последний раз они виделись за завтраком, и Эван был не слишком разговорчив, впрочем, как и Джеймс. Они обменялись парой фраз, а Эван вообще старался на Джеймса не смотреть, особенно когда стал замечать взгляд Джеймса, который, откровенно говоря, издевался над ним. Джеймс подумал, что если не увидится с ним сейчас, то тот начнет избегать его, тем более что теперь у них нет необходимости видеться каждую секунду. Джеймс очень удивился, когда, зайдя в комнату Эвана, самого Эвана там не оказалось. Кровать была полностью заправлена, шторы на окнах задернуты, а сами окна открыты, отчего в комнате было очень холодно. Джеймс, закрыв окно, не забыл при этом посмотреть в него, остановился посреди комнаты и огляделся. Вообще, в этой комнате не было никаких признаков жизни, и Джеймс даже подумал о том, не ошибся ли он дверью? Но увидев на полке возле телевизора капельницу Эвана и пару его вещей, он понял, что тот просто куда-то вышел. Вопрос только куда? В коридоре, где было очень тихо, ведь здесь редко ходил сам Ленц или кто-то еще, разве что прислуга, убирающая комнаты, Джеймс наткнулся на Уилла. В прямом смысле наткнулся. Когда они столкнулись плечами и невольно толкнули друг друга, кинув друг на друга короткие взгляды, Джеймс не забыл прищурить глаза и глянуть на него совершенно расслаблено, пусть легкая ирония и читалась в его взгляде. Уилл, как казалось Джеймсу, был всегда раздражен. Или же нет, он всегда бесил. Он не мог не бесить. Один его взгляд и эти неживые глаза, которые были почти всегда прикрыты, чего стоили. Он быстро осмотрел Джеймса, отвернул спустившиеся до предплечий рукава еще выше и, плотно сжав губы, развернулся, направившись туда, куда шел изначально. Но Джеймс, как бы ему ни хотелось не иметь никаких контактов с Уиллом, вынужден был остановить его за плечо, плавно положив на него руку. Он старался делать все как можно более плавно и расслабленно, потому что с такими людьми так и надо поступать, что и научился делать Ленц и все в доме. - Прости?- сарказмом сказал Уилл, обернувшись и изогнув одну бровь. - Прощаю,- быстро сказал Джеймс, ухмыльнувшись, на что Уилл только скривил губы, полностью развернувшись к нему.- Я узнать хотел… - У меня?- Уилл так правдоподобно подделал удивление, что Джеймс на мгновение замолчал. - …ты видишь здесь кого-нибудь еще?- Уилл немного сузил глаза и, обхватив своими пальцами противоположные руки, вопросительно посмотрел на Джеймса, не опуская свою тонкую от природы бровь.- Я Эвана не могу найти,- пояснил Джеймс, засовывая руки в карманы узких джинсов,- ты не знаешь… - В библиотеке,- перебил Джеймса Уилл, сказав это монотонным голосом робота. Джеймс поднял брови, уставившись на Уилла, сразу поняв, о чем идет речь.- Не смотри так на меня. Говорю же, видел твоего анорексика в библиотеке, что непонятного?- огрызнулся Уилл, постепенно разворачиваясь. Джеймс лишь усмехнулся ему в лицо, но благодарить не стал, только кивнул и, развернувшись, пошел по направлению к залу. Библиотека, о которой ему сказал Уилл, на самом деле была просто комнатой, где хранились все книги Ленца. Она была относительно небольшой и находилась прямо в гостиной. Точнее, она была встроена в зал, такая комната-тупик без окон, с одними полками книг и большим полукруглым столом. Здесь даже двери не было, только арка, отделяющая гостиную от «библиотеки». Войдя в гостиную, Джеймс и правда застал там Эвана. Что ему там понадобилось, он понятия не имел, но, приблизившись, он увидел, что тот сидит на книжном столе, доставая одной ногой самым носком до пола, а второй немного болтая в воздухе. Он держал в руках какую-то книгу и, немного приоткрыв губы, внимательно читал, склонившись над ней. Джеймс тихо прошел через всю гостиную и, войдя через арку в библиотеку, прошел мимо Эвана, задев коленом его «опорную ногу», отчего он дернулся и съехал немного вперед. - Ты читать умеешь?- искренне удивился Джеймс, незаметно для Эвана улыбаясь и оглядывая стеллажи с книгами. Здесь стоял запах старых, давно не тронутых книг, отчего Джеймс вдохнул поглубже и тут же скривился от этого неприятного для него запаха. - Я не настолько тупой, как ты обо мне думаешь,- спокойно произнес Эван, хотя Джеймс и уловил в его словах какое-то напряжение или даже обиду. - Кто сказал, что я думаю, что ты тупой?- опять искренне удивился Джеймс, немного растянув губы в усмешке, обнажая свои зубы. - О, ну, ты пытаешься напомнить мне об этом при каждом удобном случае, не говоря уже о том, что ты говоришь это напрямую, а так нет, никто,- Эван быстро и фальшиво улыбнулся Джеймсу и пролистнул страницу книги. - М-м-м, ну прости,- сарказмом протянул Джеймс, осклабившись.- Я же всегда пытаюсь ЗАДЕТЬ тебя,- сказал Джеймс, надавив на слово «задеть», припоминая ему недавний их разговор, в котором Эван обвинил в этом Джеймса. - Да, но сейчас у тебя это не получилось,- сказал Эван, наконец-то оторвавшись от книги и посмотрев на Джеймса своими большими глазами, которые всегда немного блестели. - О, а мне показалось, ты даже обиделся. - Тебе показалось,- заверил его Эван, как-то приятно растянув губы в полуулыбке. - И что же так привлекло твое внимание?- с преувеличенным интересом спросил Джеймс, беря у Эвана небольшую книгу, которую тот прочел уже почти до конца, и переворачивая ее обложкой к себе.- «Над пропастью во ржи», не понравилась,- скривившись, сказал Джеймс, отдавая книгу обратно. - Тоже читал?- поинтересовался Эван. - В академии преподавали. На мой взгляд, слишком пресно. Не спорю, смысл там, может быть, и был… когда-то… давно. Но она явно не для меня,- произнес Джеймс, смотря на пальцы Эвана, которыми тот держал книгу. - Это же про жизнь. Там и должно быть все… «пресно»,- тихо передразнив Джеймса, сказал он. - Ты на нашу жизнь посмотри. Колфилд бы позавидовал,- они оба замолкли, а Джеймс пробежался взглядом по Эвану, опустившись глазами к его худым ногам - одна по-прежнему болталась в воздухе.- А тебе понравилось? - Да. Мне нравится главный герой,- пожав плечами, ответил Эван, повернув голову на Джеймса и засмотревшись на его искусанные, но красивые губы. - Да? Чем же?- хмыкнув, спросил Джеймс, понимая свое отличие от Холдена Колфилда. А потом он поймал себя на мысли о том, какого черта он сравнивает себя с персонажем книги, которого любил Эван. - Ну,- протянул Эван, снова дернув плечами,- наверное, это все его мысли. Сложно подумать, что у кого-то действительно может происходить такое в голове, он думает о таком, о чем лично я задумывался лишь на секунду… А он думает постоянно, с виду выглядит таким спокойным и расслабленным, но в голове происходят такие действия, что не сравнится с любыми физическими действиями,- Джеймс вслушался в его слова, не отрывая взгляда от Эвана, который иногда отводил взгляд, когда задумывался.- А еще он очень одинок, хотя и говорит, что ему и никто не нужен, особенно эти люди, которых он так не любит. Но все равно он всегда хотел иметь человека, с которым бы он хотел поговорить, просто поговорить. И который выслушает его и поймет, которому, может быть, и не надо говорить всего, он и сам догадается, потому что видит его как открытую книгу… как я и ты,- пожав плечами и немного улыбнувшись своим же мыслям, сказал Эван, заглянув в глаза Джеймсу. Кортвуда такое заключение Эвана не то что удивило, поразило и привело в замешательство то, что он сказал. И сказал это так уверенно, хотя Джеймс до этого думал, что задумывался об том только он сам, чего уж там Эван. Эван поражает тем, насколько умеет все понимать, он проникся в это произведение, как и Джеймс в свое время. Джеймс тоже, как и главный герой, часто задумывался над такими вещами, часто ненавидел то, что происходит вокруг него, всегда искал того, кто оказался бы ему нужным и без которого невозможно будет прожить. И именно из-за той странной и незначительной схожести он и невзлюбил это произведение, хотя отлично его понимал и сдал зачет по нему на «отлично». - С чего ты взял, что я одинок?- поинтересовался Джеймс совершенно спокойно, хотя поначалу в нем и загорелись нотки бунта и протеста. Он поднял внимательные глаза на Эвана и столкнулся с его взглядом. - А разве нет? - А почему я должен быть одиноким?- не понял Джеймс, нервно усмехнувшись, удерживая ту фразу, что рвалась наружу. Но не смог.- Я же не ты. Эван, ничего не ответив, лишь окинул Джеймса взглядом и медленно перевел его на книгу, а потом и на свои похолодевшие пальцы. Джеймс, заметив паузу, тихо вздохнул и, облизнув губы, сказал: - Я не это хотел сказать. - Именно это,- твердо сказал Эван, медленно кивнув. Его тон не прозвучал обиженным или каким-то еще, он был таким, как всегда, разве что более серьезным, но таким же проникновенным, странным и незабываемым.- Знаешь, Джеймс, мы с тобой бесспорно очень разные, причем почти по всем критериям: по внешности, по жизни, по статусу. Но если и есть то, в чем мы похожи, так это то, что… мы чувствуем одно и то же, нам нужно одно и то же, мы хотим одного и того же. И я говорю это, не зная о том, что было с тобой до нашего знакомства. Я знаю тебя таким, какой ты с.е.й.ч.а.с. И сейчас ты такой же, как и я. И ты тоже одинок. А я смотрю на тебя, и мне не хочется, чтобы ты чувствовал что-то такое… хотя бы потому, что у меня никак не вяжется это состояние с таким, как ты,- выдохнул Эван, сделав голос совсем тихим, будто их мог кто-то услышать. Он посмотрел на Джеймса тоскливым взглядом и стал кусать внутреннюю сторону губы, не отрывая от него глаз. - Ты мало кому нужен, Джеймс. Если бы ты действительно был сильно им нужен, если бы они о тебе беспокоились, они бы знали, где ты, и уже давно нашли бы тебя. А они ищут тебя только потому, что им нужен я… Не в том смысле, конечно, я нужен им для своих целей. И у меня нет человека, которому я был бы нужен просто так. А у тебя есть, но тот, кому нужен ты, и тот, кто нужен тебе, это не один и тот же человек,- Эван сглотнул и облизну пересохшие губы, не отрывая взгляда от Джеймса, который всем своим будто говорил Эвану «продолжай», и он продолжил.- И неважно, даже если ты все время один, и если тебе никто не нужен, и тебе с этим комфортно, тебе все равно хочется, чтобы у тебя был человек, которому все равно на то, что ты хочешь. Он все равно будет рядом. Джеймс посмотрел на него внимательным взглядом, получив какое-то странное удовлетворение от его слов, и, сделав всего шаг, развернулся полностью к нему, встав перед сидящим на столе Эваном. Эван проследил за ним взглядом и повернул за ним голову, выпрямившись и немного подняв ее, потому что Джеймс оказался выше сидящего Эвана. Джеймс недолго всматривался в его глаза, чувствуя, как его разведенные колени, между которых стоял Джеймс, чуть-чуть сжали его бедра, и, медленно проведя рукой по прямой руке Эвана, упертой в стол, поднялся пальцами к его шее и, обхватив ее сзади, потянул его на себя. Эван, у которого от таких действий Джеймса пальцы начинали холодеть, поддался ему и, прогнув спину сильнее, потянулся к Джеймсу, встречаясь с ним губами. Сначала Джеймс просто захватил его губы своими, затем сразу же оторвавшись и шумно выдохнув ему в приоткрытые губы. Он посмотрел в закрытые глаза Эвана, ресницы у него немного дрожали, и Джеймс, быстро усмехнувшись, снова прильнул к его губам, разъединяя их и проникая в его рот языком. Эван послушно впустил его, открывая рот шире и иногда сжимая своими губами его губы. Он еще больше сжал своими коленями Джеймса, положив свои руки ему на плечи, доставая пальцами до его светлых волос. Джеймс одной рукой опустился ему на торс, проведя по нему рукой и обхватив ею его спину, притянул его еще ближе, продолжая держать руку на его тонкой, но очень бледной шее. Джеймс то проникал глубоко в его рот, то сразу отстранялся, оттягивая его нижнюю губу, не больно прикусив ее своими зубами. Дыхание у Эвана сбилось, но он не отстранялся, а просто отвечал всем его движениям, успевая выдохнуть и вдохнуть, в то время как Джеймс сам отстранялся. - Это очень смело - сказать человеку, что он одинок, когда ты совершенно не знаешь его истории,- с запинками проговорил Джеймс, когда оторвался от Эвана, и теперь, просто прислонившись лбом к его лбу, стоял в той же позе, не отпуская его из своих рук. Эван, устав держать спину прямо, сгорбился и опустился лбом к его влажным губам. - Но я был прав,- сказал он, открыв глаза и посмотрев на Джеймса, приоткрыв губы в улыбке. - Ты это по моему поцелую определил?- усмехнулся Джеймс, немного отстраняясь от него, теперь просто придерживая его за талию, которая была совсем как у девушки. - Нет, я просто чувствую это,- пожав плечами, сказал Эван, облизнув немного опухшие губы. Джеймс посмотрел в его глаза и хмыкнул, сузил глаза. - Смотри, как бы твои чувства тебя же не подвели. - Они не подведут,- заверил Эван, как-то странно улыбнувшись. - Я смотрю, ты сегодня хорошо себя чувствуешь. Больно сговорчив,- заметил Джеймс с еле уловимым ядом в голосе. - Я смотрю, ты тоже. Целоваться лезешь,- передразнил его Эван. - Я серьезно,- хмыкнул Джеймс, еле заметно закатив глаза. - Нойманн дал мне какое-то обезболивающее… неважно, в общем. Голова болеть перестала хотя бы,- сказал он, снова пожав плечами, но на этот раз неохотно и скривившись. Джеймс от Эвана отстранился почти сразу, как услышал шаги в гостиной, поэтому, когда на пороге «библиотеки» показался незнакомый юноша, Джеймс резко развернулся, еще на шаг отойдя от Эвана от неожиданности. - Джеймс!- сказал незнакомый Эвану парень, который появился слишком внезапно. Так внезапно, что сердце у Эвана подпрыгнуло и забилось еще чаще. Джеймс как-то странно замер, забыв оторвать свои пальцы от стола, и уставился на юношу, как в стоп-кадре. Парень, который никак не был похож на англичанина и, как показалось Эвану, был обладателем восточной внешности, почти бегом дошел до Джеймса и крепко обнял его одной рукой за шею, а вторую крепко прижал к спине, утыкаясь носом в его плечо. Эван неловко сдвинул брови и опустился со стола на ноги, быстро словив книгу, упавшую с его колен. Джеймс на мгновенье дернулся, а затем еще раз замер, захлопав ресницами, после чего поднял руки и тоже крепко обнял юношу, который был с ним одного роста. У Джеймса даже сердце забилось странно быстро при виде его на пороге гостиной, а когда он обнял его, так земля ушла из-под ног, Джеймс просто не мог поверить в то, что видит его здесь и сейчас. - Н-ник?!- выдохнул он то ли удивленно, то ли облегченно. Он совсем ненадолго прижал его к себе, а затем схватил его за плечи, отстранив, чтобы посмотреть на его лицо. Эван, приподняв от удивления одну бровь, все еще пытался понять, что происходит и кто был этот парень с симпатичными черными волосами, собранными сзади в пучок, который был неидеальным, а пара прядей даже упала ему на лицо. Он был довольно симпатичным, если не считать слишком прямого носа, который даже казался острым и очень странно смотрелся на его аккуратном лице. Одет он был также аккуратно в темные джинсы и белую рубашку, которая не болталась на нем, а полностью облегала его торс и спину, а на шее был завязан очень тонкий черный галстук, на котором была прикреплена цепочка. Он, похоже, даже не обратил внимания на Эвана, его взгляд был прикован к Джеймсу, и выглядели они как старые друзья …если друзья. - Неужели я тебя вижу,- каким-то странным заводным и даже раздраженным тоном сказал Ник, отстраняясь от Джеймса и глядя ему в глаза.- Черт, ты представляешь, как ты всех напугал? Да к черту всех! Как ты напугал меня, я понятия не имел, что с тобой,- затараторил он, будто бы боясь, что не успеет сказать все то, что хотел. Джеймсу стало смешно и одновременно радостно от вида Ника, потому что он уже и не надеялся его увидеть. А Ник, оказывается, и правда переживал, а не только в мыслях Джеймса. Джеймс даже не сразу сообразил, как он сюда попал и как узнал о них. В голове почему-то стояли те обстоятельства, при которых они виделись в прошлый раз. Он смотрел сейчас на этого Ника, одетого с иголочки, с аккуратно убранными волосами и строгим от природы лицом, и все равно видел его таким, каким видел в последний раз: обнаженным, с мокрыми от душа волосами, с покрасневшим лицом и со слезами на глазах, из уст которого вырываются стоны. Он не мог выбросить это из головы, но это было необходимо, иначе общаться с ним будет совсем невозможным. Хотя, похоже, самого Ника сейчас это не волновало. Он бегал глазами по лицу Джеймса, пальцы его от волнения тряслись, да и сердце билось так, будто выскочит сейчас из груди. - Я не мог тогда тебе сказать, ты же понимаешь. Но я вижу, ты и сам все узнал, прости, что таким способом. Я правда рад тебя видеть,- сказал Джеймс, более-менее улыбнувшись и сжав плечи Ника руками. - Да, я узнал об этом через дня три, когда весь наш дом был полон охраны и полиции,- Ник произнес это, скривившись.- Я каждую минуту думал о том, что будет, если тебя найдут… и поймают…- Ник выругался.- Да я серьезно чуть с ума не сошел! Он говорил все это, но сам улыбался, не в силах сдержать радости от этой встречи. Джеймс тоже улыбнулся этим словам Ника, всегда приятно знать, что кто-то думает о тебе. Ник невольно покосился вправо, заметив стоящего там тихого и спокойного Эвана, который только кивнул Нику, натянуто улыбнувшись. - Это Эван,- проговорил медленно Джеймс, кивнув на Эвана, Ник сощурился и немного прикусил губу.- Эван, а это Ник. Он мой… друг,- продолжил он, сделав особое ударение на слово «друг», показывая, что не собирается представлять Ника как своего слугу. - Рад знакомству,- сказал Эван, посмотрев в темные глаза Ника. - Да, я тоже,- заверил его Ник, медленно кивнув и улыбнувшись, обнажая зубы. Эван сложил руки на груди и прислонился к краю стола, немного расслабив ноги, продолжая наблюдать за парнями. - Ты никогда не переставал меня удивлять, Джеймс, но это… это просто превзошло все ожидания. Ты вытворил такое! Ты поднял такую шумиху! Я и не поверил сначала, как мне сказали,- говорил Ник, а Джеймс слышал даже в его голосе, как билось его сердце. Он улыбнулся ему, проведя пальцами по своим распухшим губам, как бы «стирая» следы недавнего поцелуя. - А мне почему-то казалось, что ты не будешь удивлен,- Джеймс хмыкнул и ухмыльнулся.- Я хотел как-то связаться с тобой, но телефона у меня теперь нет,- он махнул одной рукой и мельком глянул на слушающего их Эвана,- да я и боялся, что звонки могли прослушивать… или кто-то из прислуги возьмет телефон, они бы сдали меня, не раздумывая. - Это верно,- кивнул Ник, поправив «почтальонскую» сумку у себя на плече.- Правильно сделал, что не позвонил туда. - Постой, я что-то не очень понимаю… - Джеймс выставил ладонь вперед и потер рукой свой лоб, быстро заморгав,- как ты вообще узнал, что я здесь? Ник улыбнулся и уже было открыл рот для ответа, как за него ответил Ленц, стоявший у входа в библиотеку. - Я сказал ему,- Эван и Ник развернулись к выходу, а Джеймс просто посмотрел за плечо Ника, увидев стоявшего там, расслабленно прислонившегося к деревянной арке Ленца. Его выражение лица было как всегда немного уставшим, но красивым, спокойным и не тронутым ни одной эмоцией.- Я подумал, что ты захочешь его видеть. Я же знал, что ему ты доверяешь. - А твой звонок не вызвал подозрений?- спокойно спросил Эван, выпрямляясь, все же взглянув на Ленца. - Мне не составило труда узнать сотовый Николаса, а его, я думаю, никто насильно не заберет,- Ленц неохотно пожал плечами и тоже взглянул на Эвана, после чего они оба отвернулись, «поиграв» в гляделки. Эван, опять заметивший тяжелый взгляд Ленца, скривился и сдержанно сжал губы, вздохнув. - Спасибо, Ленц, я правда очень хотел его видеть,- Джеймс кивнул Ленцу, после чего он приобнял за плечи Ника, шепнув Эвану «не обращай внимания», заметив его выражение лица. Они вышли из библиотеки, а Эван остался еще на секунду для того, чтобы поставить обратно книги, которые брал смотреть. Нормально поговорить они смогли только через час, когда поднимались в комнату Джеймса, где он забыл свои сигареты, которые так хотелось выкурить. И то они разговаривали пока о незначительных вещах: Джеймс рассказывал ему про Эвана, а Ник рассказывал о том, как он обо всем этом узнал. Когда они спустились обратно в гостиную, они застали там только Ленца, сидящего перед ноутбуком, похоже, что-то читающего. Он дал им понять, что они ему не помешают, и Джеймс с Ником, от которых пахло сигаретами, остались там. Джеймс все равно не любил бродить по его дому, особенно дальше гостиной или столовой, которая и так была прилично далеко. Эвана здесь не было, он ушел к Нойманну, который хотел проверить его рану на лбу, а, кроме Ленца, здесь никого и не было, даже прислуги. - А видел бы ты Дебору,- продолжал Ник их разговор,- она уже давно не в себе. Все твердила о твоем воспитании и о том, что тебе давно в колонию пора,- сказал он, сев на одно из кресел и посмотрев снизу вверх на стоящего перед ним Джеймса. - Джеймсу в колонию…- протянул Ленц, который слушал их разговор одним ухом. - Старая карга,- плюнул Джеймс, приподняв брови и покачав головой.- Она никого, кроме матери, не признавала. Не знаю, какого черта она осталась у нас работать. - А ее теперь, кстати, никто и не отпустит… пока все это не уляжется,- Ник пожал плечами. - Это как запретить выезд из страны, да?- сарказмом ответил Джеймс, медленно сев на диван, подвигая ноги Ленца. - Что-то типа того… там же шумиха такая, говорю. В доме постоянно какие-то люди. Постоянно роются у тебя в комнате и носятся по дому, заглядывая в каждый угол. - Чем ты вообще там занимаешься? Хозяев же нет. Просто спокойно живешь?- поинтересовался Джеймс, зная, что Ник практически ничем никогда и не занимался в его доме. Только мелкие поручения и просьбы, а, когда Джеймс уезжал в академию, того вообще никто не заставлял ничем заниматься, потому что никто не имел на него никакого влияния. Поэтому он просто спокойно жил в его доме и посещал школу. - Да кто мне там дал бы спокойно жить… - отстраненным голосом сказал Ник, тоскливо посмотрев на Джеймса. Джеймс изогнул бровь, а Ленц, выглянув из-за ноутбука, тихо усмехнулся. - И правильно. Ты же самый близкий, считай, Джеймсу человек в доме. Джеймс, тоже поняв это, прислонил руку ко лбу и шумно вздохнул. - Точно, я совсем забыл. Сильно они тебя дергали?- спросил он, посмотрев в глаза Нику. Ник сразу пожал плечами и скривился, сначала не захотев отвечать на этот вопрос. - Поначалу да. Они были уверены, что я что-то знаю. Но я же видел всю эту панику, поэтому сразу понял, что ты не просто сбежал оттуда. Ты же и раньше тупо уезжал оттуда, никого не предупредив, но такой шумихи не было, поэтому легко было догадаться, что ты опять что-то сделал. - Они сразу заподозрили тебя, да? - Да,- честно кивнул Ник, вспоминая те самые дни, когда ему буквально прохода не давали и косились, как на преступника.- Полезли с вопросами… Я сказал, что понятия не имею, в чем дело, а на утверждения того, что ты без проблем мог со мной поделиться своими планами, я отвечал, что с какой стати, я же всего лишь твой слуга,- Ник ехидно ухмыльнулся и сложил руки на коленях. Черт, он даже сидел идеально.- Весь дом считал, что я вру. Ходили, косились, ничего мне не говорили. В общем, я снова почувствовал себя как в средней школе, знаешь,- он посмеялся немного, а потом продолжил, широко открыв глаза, будто что-то вспомнив.- Самое интересное началось, когда приехал твой отец… - Оливер?- протянул Ленц, не отрываясь от ноутбука. - Отец? Он приезжал?- спросил Джеймс, прищурившись. Что-то в груди даже екнуло от этой новости. - Да, и не один раз. В первый раз приехал, чтобы лично со мной поговорить. Говорил что-то про то, что ты не понимал, что делал, и что у тебя могут быть большие неприятности, и нужно все уладить как можно быстрее… - О, это поддельное беспокойство меня умиляет,- хмыкнул Ленц, представив, каким тоном говорил это Оливер Нику. - Не знаю, по-моему, он говорил серьезно. Там все волновались,- пожав плечами, сказал Ник. - Еще бы. Я же выкрал самый драгоценный «проект» моего отца и всей лаборатории, я же что угодно могу с ним сделать,- Джеймс дернул бровями, не отрываясь от Ника.- Он не переходил на крайности? - Нет, только поугрожал и все. - Как именно?- серьезно спросил Джеймс, потому что его бесил тот факт, что кто-то мог сделать что-то с человеком, к которому он привык и который был в какой-то степени ему дорог. - Сказал, что мне же хуже, если я вру, и что если приедет полиция, то перед ними я буду обязан сказать правду. Сказал, что я могу оказаться на улице вместе с отцом, который больше никогда не найдет работу, если вдруг я окажусь заодно с тобой,- проговорил он вполне спокойно, отведя взгляд. - Разве они имеют на это право?- вдруг спросил вошедший в комнату Эван, который немного запыхался, спускаясь с лестницы. - Имеют,- протянул Николас, не обернувшись.- Если его отец чего-то захочет, то это случится, не сомневайся. - Черт, меня бесит, что из-за меня давят на тебя. Тем более мой отец,- процедил Джеймс. - Успокойся, Джеймс,- спокойно сказал Ник, улыбнувшись и похлопав его по плечу,- сколько бы они ни говорили и ни делали, я никогда не расскажу им того, что знаю, а врать-то я умею. - Как же ты приехал сюда? На другой конец Йорка, в Дейтон, и остался без подозрений?- не понимал Джеймс. Он проследил за Эваном, который, обойдя кресло Ника, встал у электрического камина, который в этот самый момент имитировал огонь. - Нет, подозрения были. Но я сказал, что еду сдавать экзамен, каникулы у нас, в отличие от твоей академии, еще не начались. Я даже специально книжки с собой притащил,- сказал он и, издав смешок, открыл сумку, которая стояла рядом, и показал какие-то учебники.- Я просто за последнее время отвел от себя эти подозрения на как можно большее расстояние. - Ну, и каким же образом?- опять отстраненно спросил Ленц, следивший за их разговором. - Я просто, когда давал показания, так сказать, «пытался» им помочь,- он хитро посмотрел на Джеймса, а тот пытался уловить то, о чем он ему говорит.- Я называл города, в каких ты «возможно, можешь быть», даже выдумал тебе дуга из академии из Кейптауна, к которому ты можешь поехать. И потом я всегда спокойно отвечал на их вопросы, в любой момент готовый показать им свой телефон или еще что. Поэтому они оставили меня в покое, перестали дергать с этими разговорами. Но все равно косятся и обсуждают за спиной, но не так сильно, как в первые дни,- он пожал плечами, довольно улыбнувшись, а Джеймс усмехнулся, удивляясь хитрости «тихони» Ника. - То есть проблем у тебя не будет?- уточнил Джеймс, расслабившись. - Нет,- улыбнулся Ник конкретно Джеймсу. - Ну и хорошо,- сказал Кортвуд, передвигая между пальцами сигарету, которую всегда держал в руках.- Что-то еще было? Ну, бзики отца, например… - О да,- быстро закивал Ник, выпрямившись еще идеальнее.- Он на уши поставил и академию твою. Всех учителей и учеников, ища там твоих друзей… - Единственным, кто мог бы хотя бы смахнуть на моего «друга», был Нилан Стормак, который уехал во Францию в прошлом году. Отец, как всегда, сделал вид, что выслушал меня, когда я ему об этом рассказывал,- раздраженно сказал Джеймс, закинув ногу на ногу. Хотя потом он понял, что чему, собственно, бесится? Все же было на руку, ведь искали они не там. - М-м-м, то есть Оливер Кортвуд считает, что Джеймс может быть у кого-то из академии?- послышался голос Ленца. Ник покосился на него и, встретившись с ним глазами, задержал на нем взгляд. - Да, других вариантов я пока не слышал… - Отлично,- кивнул Ленц так, будто он сам придумывал план укрытия Джеймса и Эвана.- А про меня как вариант ничего не говорили? - Нет, кто-то из прислуги предполагал так… - задумавшись, сказал Ник, а Эван внимательно посмотрел на него, выжидая.- Но это так, разговоры. Они не дошли до этих… - Надеюсь, и не дойдут,- проговорил Джеймс, задержав свой взгляд на камине. - Они серьезно в панике. Все злые такие,- Ник медленно перевел взгляд на Эвана, окидывая его оценочным взглядом.- Он же умрет без нужных капельниц или если дозы не рассчитать… - Кто тебе это сказал?- напрягся Джеймс, сделав ударение на слове «кто». - Вероника… Брикс, кажется?- он изогнул бровь, дождавшись кивка Джеймса.- Когда приезжала. - Когда она приезжала? - В тот день, когда один из охранников вас поймал, но вы каким-то ЧУДОМ смогли сбежать,- с поддельным удивлением сказал Ник.- Его уволили, кстати. - Отлично,- кинул Ленц, явно не понимая, о ком идет речь. - Она что-нибудь еще говорила? Она рассержена? Обещала меня убить?- начал спрашивать Джеймс вполне серьезным тоном. - Нет, она… подавлена, что ли,- сморщился Ник.- Постоянно волнуется, куда-то бегает, кого-то ищет. Побыла у нас дома с остальными дня три и уехала обратно. Постоянно говорила про капельницы твоему отцу и втихую с этим Эриком. Сказала ему, что ты взял то, что нужно, даже что-то лично ее. И… кажется, она его даже успокаивала,- Ник поднял глаза вверх, вспоминая, что именно девушка говорила своему парню.– Говорила, мол, что, если вас найдут, он должен быть жив, ведь если ты не тупой, то позаботишься, бла-бла. Ты понял, я думаю, она волнуется. Как мама за сыночка,- хмыкнул Ник, усмехнувшись. - Хороша мамаша… - Вероника, черт, представляю,- протянул Джеймс, уставившись куда-то в пустоту. - Зато твой отец - тот еще кадр. Его правда стоит бояться. Злой как черт. Постоянно твердит, что ты не знаешь, что делаешь, и вечно стараешься все испортить. Что ты не думаешь о других и делаешь так, как хочешь ты, и что ты ответишь за свои поступки и прочее… - Ник проговорил это тише обычного, потому что вправду беспокоился о дальнейшей жизни Джеймса. В отличие от самого Джеймса. - Его угрозы как бальзам на душу,- отмахнулся он, откинувшись назад. - А ты долго собираешься продолжать все это?- после маленькой паузы осторожно спросил Ник.- Просто ты же не можешь всю жизнь скрываться… - Да знаю я,- раздраженно кинул Джеймс, согнувшись и облокотившись локтями о собственные колени.- Я не знаю ничего о том, сколько это все будет. Я совершенно ничего не знаю об… Эване,- сказал он, кивнув на Эвана.- Найти хотя бы кого-то, кто знает его… или его родителей, или кого-то еще. У него был браслет с именем «Крис», и он говорит, что имя не его,- Джеймс покачал головой, задумавшись.- Вот. Найти хотя бы этого Криса,- тихо сказал он, неожиданно для себя осознавая, что ему не очень-то хочется отпускать от себя Эвана. Безусловно, с этим надо было что-то делать. Он не может же всю свою жизнь скрываться вместе с Эваном. Нужно найти хоть кого-то, кто позаботится о нем. Эван незаметно стиснул зубы и отвернулся, уставившись в окно. Ему почему-то не нравились все эти разговоры. - И потом ты собираешься вернуться в Дарк Холлоу?- каким-то странным глупым тоном спросил Ник, а Джеймс, не уловив подвоха, изогнул бровь. Ленц, кажется, понял, чем был так озадачен Ник, и, немного прикрыв ноутбук, спросил: - Кстати, да. Как ты собираешься возвращаться домой после того, как расстанешься со своим проектом?- сказал он, нехотя глянув на Эвана.- Что ты скажешь е.м.у? Им всем? Ты же будешь знать, где он. - Кто сказал, что я им скажу?- глупо выпалил Джеймс, прекрасно понимая, что возвращаться домой было вообще не вариант. - Не скажешь, так они из тебя это выбьют,- серьезно сказал Ленц, снова утыкаясь в документ на ноутбуке, что читал. - Тебе нельзя домой без него, Джеймс,- медленно и отстраненно, только что понимая, сказал Ник. - Предлагаешь мне его им сдать?- нервно усмехнувшись, сказал Джеймс. Но, увидев серьезный взгляд Ника, он усмехнулся еще громче, скрестив пальцы.- Тогда ради чего я это все сделал? Я почти добился того, чего хотел. Они в панике. Он в панике, мне это и нужно было. - Что ты будешь с ним делать? Когда это ты в детективы записался?- проговорил Ник строгим, но надрывным голосом.- Тебе с ним-то лучше вообще никогда не попадаться им на глаза. А без него они тебя и вправду… ну, ты понимаешь. Ничего хорошего тебе не светит. И ему тоже. - Люблю, когда обо мне говорят так, будто меня здесь вовсе нет,- проговорил Эван с ярко выраженным сарказмом. Ник повернул голову на него, а Ленц развернулся и взглянул исподлобья, от чьего взгляда Эван сразу отвернулся. - Что ты-то предлагаешь?- спокойно спросил Ленц, поправив очки, которые он надевал только при использовании компьютера. - Я?- немного озадаченно пролепетал Эван, подняв свои большие глаза.- Ну, я мог бы…- в этот момент на него посмотрели все, даже Джеймс, отчего у Эвана дыхание сперло, он все никак не мог выговорить те слова, которые возникли у него в мыслях.- Сам уйти… - Жертва эксперимента, что с него взять…- устало проговорил Джеймс, медленно и неохотно вставая.- Куда ты уйдешь, глупый? Если бы ты реально мог куда-то уйди, я бы давно тебя выгнал,- добавил он, немного приоткрыв губы в улыбке так, что Эван понял, что это безобидная шутка, хотя и обижаться не собирался. Джеймс подошел к Эвану и убрал прядь его волос с лица, рассматривая уже затянувшуюся рану на лбу.- Один я бы справился с ними. Что они мне сделают? Хочет засудить меня? Пусть судит. Хочет выбить из меня правду? Пусть выбивает. Пусть даже откажется от меня, мне плевать. - Ты перебарщиваешь,- протянул Ленц. - Пусть делает все, что ему вздумается, главное, чтобы тебе не попало,- сказал он, развернувшись и посмотрев на наблюдавшего за ним Ника. - И ему,- тихо сказал Эван, кивнул на Ленца. - Кто тронет Ленца?- усмехнувшись, сказал Джеймс, а Ленц довольно улыбнулся.- Он со своими связями и характером сам, кого хочешь, тронет. Отец к нему и не приблизится. Джеймс кинул мимолетный взгляд на Ника, увидев на его лице какое-то странное напряженное выражение, и отвернулся обратно к Эвану, задумавшись и заметно нахмурившись. - Кстати, я… я как раз хотел кое-чем с тобой поделиться,- как-то напряженно начал Ник, скривив губы. Джеймс и сам напрягся, потому что почувствовал эту интонацию, с которой говорил Ник и которая не предвещала ничего хорошего.- В общем… когда от всей прислуги и в частности от меня отстали, все вздохнули с облегчением… Но это было просто затишье перед бурей,- все уставились на Ника, который, порывшись в сумке, достал оттуда какой-то листок, сложенный вдвое, и протянул это Джеймсу.- Какой-то человек приехал и от имени твоего отца дал это каждому из нас. Типа проверки на вшивость,- усмехнулся он.- Здесь сказано, что я лично не буду против появления и дачи показаний при следствии или даже суде. И что я буду согласен на любые экспертизы,- здесь он запнулся и, отдав листок Джеймсу, который тот сразу начал читать, начал заламывать пальцы, нервничая.- Включая детектор лжи и проверку звонков… и что за дачу ложных показаний до этого я могу понести серьезные наказания… Ленц, слушавший Ника, тоже отложил ноутбук и поспешно встал, подойдя к Джеймсу. Он взял из рук листок, когда тот дочитал, и, сняв очки, тоже стал читать, нахмурившись так, что на лбу показались еле заметные складки. - Ты не думай, я без проблем дам все показания и буду покрывать тебя дальше, мне плевать…- заверил его Ник, быстро сглотнув ком, застрявший у него в горле.- Я просто посоветоваться хотел. Стоит ли вообще подписывать это? Ленц уже не слушал Ника, он читал то, что было написано мелким шрифтом. А Джеймс, который был против этого всего, широко раскрыв глаза в глубоком удивлении от этого хода отца, сделал шаг к Нику, начав: - Да ни в коем случае вообще! Не подписы… - Джеймс,- быстро оборвал его Ленц, схватив за плечо. Джеймс обернулся и спокойно посмотрел на Ленца, изменившись в лице.- Пошли поговорим, минуту буквально. Джеймс сначала замялся, но, увидев серьезное выражение лица Ленца, он кивнул, а затем, кинув Эвану и Нику «сейчас», вышел вместе с ним из комнаты. Ник и Эван, оставшись наедине, долго смотрели в тот проход, в котором скрылись парни. Но, когда Эван перевел взгляд на Ника, он столкнулся и с его взглядом, который был не то чтобы дружелюбный, даже враждебный. Глаза были прищурены, губы плотно сжаты, а пальцы крепко вцепились друг в друга. - Наверно, круто тебе? Все вокруг тебя носятся,- неожиданно сказал Ник таким тоном, которого раньше Эван или даже сам Джеймс никогда в нем не замечал. Он встал и сделал медленные шаги к Эвану, который приподнял брови, не ожидая такой агрессии.- Вот только из-за тебя страдают другие люди. Джеймс, например. - Я не заставлял Джеймса вытаскивать меня оттуда,- сказал Эван, поняв, что это звучало как оправдание. - Ах, ну да,- закивал Ник.- Ты просто прицепился к нему, как не знаю что, и все никак не можешь отпустить. Ты, вообще, откуда взялся? Эван,- проговорил он так, будто его имя было чем-то непонятным конкретно ему.- Знаешь, Эван, у каждого - свое место в этом мире. И спасать кого-то - это слишком благородно, на мой взгляд. Если у тебя такая уж печальная судьба, то почему в этом должен принимать участие Джеймс?- он проговорил это тихо, будто их могли услышать. Эван чувствовал, как Ник буквально ненавидел его в тот момент, он готов был порвать любого за своего друга Джеймса, хотя по их разговору Эван понял, что он ему не друг, а даже слуга. - А Джеймсу место в доме, там без него все рушится. У них и так были поганые отношения с отцом, а теперь они стали и еще поганее благодаря тебе. Я ничего не заставляю тебя делать. Просто хочу, чтобы ты знал, ты портишь ему жизнь. И сегодняшнюю, и всю последующую,- прошептал Ник, выплевывая каждое слово, сузив глаза и сложив руки на груди. Эван посмотрел на него отстраненным взглядом и тут же отвел его, будто устав от его речи, и, облокотившись о камин, потер рукой лоб, пытаясь выкинуть эти его слова из головы. Эвану хотелось что-то ответить Нику, если бы не одно НО. Он по сути был прав. И как-то оправдываться не было смысла. - Ник!- позвал вошедший быстрым шагом в зал Джеймс. Он даже не заметил эту напряженную атмосферу между парнями, а Ник сразу же расслабил лицо и взглянул на Джеймса чистым взглядом. - Да? В гостиную вошел и Ленц, что-то быстро сказав напоследок Джеймсу и похлопав его по плечу. Он взглянул на Ника, а потом и на Эвана, и он прекрасно увидел, что между этими двумя за эти несколько минут успело что-то произойти. - В общем, ты подписываешь это,- сказал Джеймс подходя к Нику и протягивая ему этот документ. Ник немного удивленно посмотрел на Джеймса, после чего и нахмурился.- Они отстанут от тебя, как только ты ее подпишешь, ведь у тебя нет оснований что-либо скрывать,- сказал Джеймс, выразительно на него посмотрев.- И ты дашь им это понять, как только подпишешь ее, но, если вдруг что-то пойдет не так, позвони Ленцу по тому номеру, с которого он звонил тебе,- Ник медленно перевел взгляд на Ленца, неуверенно на него взглянув. - Я прекрасно знаю, что можно делать с несовершеннолетними, а чего нет,- заверил его Ленц.- Я что-нибудь придумаю, не сомневайся. Ник улыбнулся ему, почувствовав хоть какую-то защиту впервые за эти недели. Он был благодарен, что Ленц был готов помочь ему, а Джеймс не бросил его «тонуть». И все же в этот момент Эван вызывал у него эти негативные и даже злые чувства, потому что, как казалось Нику, именно он был виноват в этом всем. Нику даже предполагать не хотелось, что с Джеймсом может сделать отец, когда найдет его и когда он сам придет. А он любит Джеймса. Не в том смысле, конечно, но он места себе не найдет, если с ним что-то случится в собственном же доме, ведь его отец способен на многое. Правда, Ник сразу же успокоился, узнав, что Джеймс у Ленца, потому что знал, кто такой Ленц, и не раз видел его. Он знал, какие были у них отношения, и ему очень нравилась эта пара. Ленц-то позаботится о Джеймсе и не даст ему сделать какие-то глупые шаги вроде того, что он сделал две недели назад. Ник уехал часа через три после этого разговора. С Эваном он в тот день уже не виделся, так как тот, сославшись на головную боль, ушел в комнату, как он сказал, прилечь. Джеймс сначала не хотел отпускать его, сказав, что ему нужно меньше лежать, но тот все равно ушел, оставив их с Ником наедине. Они все никак не могли попрощаться и делали это раз, как минимум, пять. Но, пожелав друг другу удачи и пообещав еще увидеться, Ник все-таки уехал, а настрой у Джеймса совсем пропал. Он остался один, потому что к Ленцу снова пришла какая-то женщина, его секретарь, вся прислуга занималась своими делами, а Эван был у себя. Джеймс отложил все ненужные мысли, занимавшие его голову, и пошел в комнату к Эвану, чтобы еще раз увидеть его, как ему очень хотелось. - Чего разлегся?- сказал он, зайдя и увидев лежащего на кровати Эвана, отвернувшегося к окну.- Собирайся давай,- пошевелил его Джеймс, увидев, что парня совсем не тянуло на разговоры. - Куда?- удивленно спросил Эван, изогнув одну бровь. - Мы уезжаем завтра. - Мы… что?- не понял Эван, приподнимаясь на локте. Затея ему не понравилась, да он и не понимал куда, зачем, ведь он думал, что Ленц - последняя остановка. - Мы уезжаем. Это на день-два, успокойся,- усмехнулся Джеймс, садясь на кровать.- В Блэкберн, я же должен узнать про тебя хоть что-то, раз ты сам не говоришь. Джеймс довольно усмехнулся, а Эван приподнял уголки губ в улыбке. Эта затея ему понравилась, хотя он и не горел желание куда-то ездить. Но ведь с ним поедет Джеймс, и вообще, это его идея, что и обрадовало Эвана. И сейчас, увидев эти выражения лиц друг друга, они оба поняли кое-что. Джеймс, что успел к нему привыкнуть, и даже если и найдет его родителей, без его желания он его им не отдаст хотя бы потому, что не хочет. А Эван понял, что именно Джеймс стал тем, кого он впервые в жизни смог по-настоящему полюбить. ========== Глава 18 ========== Энтузиазм Джеймса по поводу поездки пропал так же быстро, как и появился. Виной тому был снегопад, из-за которого движение в городе и в округе было снова перекрыто. Заметив вечером, что за окном поднялась буря, Джеймс не придал этому значения, отмечая непостоянность английской погоды. Но, когда утром несколько человек из прислуги, которые собирались в город за покупками, сказали, что от дома и на пару метров отойти нельзя, Джеймса будто подменили. Он, стиснув зубы и сжав руки в кулаки, ворчал на все, что попадалось ему под руку, а с людьми и даже с Эваном и Ленцом разговаривал так, что из каждой фразы сочился заметный сарказм и ирония. Ему будто не сиделось на месте, чему очень удивился Ленц. Ведь он знал, что Джеймс, будь на то его воля, вообще никуда бы и никогда не выходил, сидя все время дома. Он всегда найдет, чем себя занять, и он никогда не любил вылазки в город, а тем более в академию, вообще не любил покидать дом. Вытащить Джеймса хоть куда-то было целым подвигом, что получалось не всегда и не с первого раза. А тут он прямо-таки загорелся идеей съездить в этот Блэкберн черт знает зачем, когда ему лучше вообще не высовываться из дому. На самом же деле Джеймсу просто до трясучки хотелось поехать туда, где, возможно, вырос Эван, потому что он был уверен, что, если поедет сейчас, он обязательно что-то найдет. Ему безумно хотелось узнать хоть что-то об Эване. Этот интерес проснулся именно сейчас, когда Эван перестал его раздражать и когда он проникся и привык к нему. Ведь когда человеку нравится сам человек, когда к нему тянет морально и физически, просыпается желание узнать о нем хоть что-то, а позже узнавать все больше и больше, пока не узнает всю историю его жизни. Что и было проблемно с Эваном, история которого была утеряна с ходом жизни и которая сохранилась только на бумагах. А вот где именно взять эти самые бумаги, Джеймс понятия не имел. Все будто было против него. Сначала он не нашел его дело в архивах лаборатории, теперь сама природа не дает ему поехать в единственное место, где можно было узнать о нем хоть что-то. Этот детский дом был ниточкой, соединяющей Эвана с его прошлым, но, похоже, даже он не так хотел за нее ухватиться, как хотел этого Джеймс. Сам же Эван отнесся к снегопаду, отрезавшему им возможность поехать, вполне спокойно. Ему была непонятна такая спешка Джеймса, и ему на самом деле не так хотелось узнать о себе больше, чем Джеймсу. Его память была не совсем потеряна, и он бы вспомнил все, стоило ему немного напрячься. И именно этого он и избегал. Тогда какие-то отрывки его прошлой жизни стали ему сниться, и, проснувшись, он просто старался не думать и не углубляться в них, не желая вспоминать, кто он такой и откуда. Ему нравилось то, что Джеймс стал так яро интересоваться его жизнью, кому будет неприятно проявление интереса к себе? Но Эвана одновременно и напрягало то, что он действительно может что-то найти или кого-то найти, что пугало еще больше. Эван не хотел никакой посторонней помощи, ему было хорошо и с Джеймсом, и он хотел, чтобы тот откинул эту идею и остался с ним. Ловя себя на каком-то эгоизме, Эван часто задумывался над тем, правильно ли он думает? Но какая разница, насколько правильны твои мысли, если тебе чего-то всерьез хочется? А ему хотелось остаться с Джеймсом. С Джеймсом, который всегда ставил себя выше других, у которого часто бывают перепады настроения, который огрызается и бесится, при этом оставаясь спокойным и холодным, но который всегда приходит к Эвану вечером, чтобы молча поставить ему капельницу, ненавязчиво погладить по руке и коротко пожелать спокойной ночи. И это мгновение может длиться вечно, так долго, что кажется, что прошла уже вся ночь и скоро настанет утро. Они подолгу могут сидеть в тишине, ловя друг на друге взгляды, редко обмениваясь какими-то фразами, придвигаясь друг к другу все ближе и ближе. И Эван тогда не замечал того момента, когда его рука оказывалась в руке Джеймса, который перебирал пальцами каждый его худой и костлявый палец, целуя в запястье и закрывая глаза, ложился ему на колени. И секунды тогда действительно длились вечность, что замечали и Эван, и Джеймс, который заметно успокаивался, лежа у него на коленях или держа его за руку. Эвану было хорошо, и ему не нужен был кто-то еще. И ему не нужно знать ничего о его прошлом. Зачем знать о том, кем он был до этого, если тогда с ним не было Джеймса, не было всего того, что заполняет его сердце сейчас. Но он так и не сказал об этом Джеймсу, а на все напоминания Джеймса о поездке он лишь улыбался и делал вид, что тоже очень этого хочет. - А это незнакомо?- решительно спрашивал Джеймс голосом какого-нибудь следователя, указывая на экран ноутбука, стоявшего у Ленца на коленях. Джеймс сидел на подлокотнике дивана, упираясь рукой о плечо полулежащего Ленца, а Эван стоял, нагнувшись, упираясь локтями о подлокотник, немного согнув одну ногу в колене. - Нет,- покачал он головой, разглядывая фотографию какого-то помещения. На этой фотографии был изображен тот самый детский дом в Блэкберне. - Но что-то тебе ведь должно быть знакомым… - Именно эта фотография мне ни о чем не говорит. Джеймс решил не тянуть время и попросил Ленца найти сайт этого детского дома, чтобы увидеть фотографии. И Ленц нашел, он даже нашел список всех выросших там детей с начала 1990 года. Правда, они не учли то, что не знают настоящего имени Эвана, но Джеймс сказал, что Эван, услышав, должен узнать его, ведь его память не могла быть настолько нарушена. - Эндрю Гард…- проговорил Джеймс, читая вслух. - Нет, лучше Жаклин Марсо,- перебил его Ленц тихим смешком. - Так это же вроде девушка…- глупым тоном проговорил Эван, щурясь. - Пол указан мужской,- сказал Ленц, наведя курсор на графу «пол». - Ну, не повезло человеку с именем,- фыркнул Джеймс, бегая глазами по строчкам. - Как тебе Кевин Лаам? - Если меня как-то и звали, то точно не Кевин,- поморщившись, сказал Эван. - Может, Гейб Поузи? 1995 года рождения. Ты, похоже, тоже такого же,- окинув взглядом Эвана, сказал Джеймс. - Здесь всего, кстати, пятнадцать парней 1995-1996 годов рождения. Если ты и вырос там, то точно есть среди них,- протянул Ленц своим отстраненным тоном, сняв очки и надев их на голову. Эван пробежался взглядом по пятнадцати строчкам с именами, задержавшись на мгновение на строчке с именем «Кристофер», и, не узнав ни одного, почти довольно расплылся в улыбке. - Мне ни одно не знакомо,- сказал он, подавив в себе улыбку и сдвинув брови, изображая серьезный вид. - В лаборатории, что, не было наркоза, и они тебя по голове огрели, чтобы проводить операции? Ты хоть что-нибудь помнишь?- опять противным тоном, который был противный оттого, что был чересчур спокойным и монотонным, спросил Джеймс. - Говорю же, нет… - буркнул Эван, выпрямляясь.- Мне ни о чем не говорят эти фотографии и имена. Может, меня там вообще не было никогда? - Тогда откуда у тебя этот адрес был в вещах?- тоже выпрямляясь, спросил Джеймс, уставившись на Эвана и скрестив руки на груди. Ленц, не обращая внимания на их разговор, продолжал рассматривать фотографии приюта. - Понятия не имею, откуда мне знать? Может, это адрес приюта, в который меня хотели отдать, когда выпустили бы оттуда,- предположил Эван, даже не стараясь подумать о том, что действительно делал этот адрес у него в вещах, потому что Джеймсу было врать легче, когда Эван сам не знал правды. А врал он только насчет того, что совсем ничего не помнил, ведь отрывки воспоминаний все же приходили ему во снах. - Ты действительно думаешь, что они отпустили бы тебя оттуда?- посмотрев на него взглядом а-ля «наивный», сказал Джеймс, приподняв одну бровь и усмехнувшись почти бесшумно. - Не знаю, какая разница? Мы же все равно собираемся туда поехать, вот и узнаем… там,- поняв, что опять сказал то, что разбудит в Джеймсе задремавшее желание бросить все и ехать в Блэкберн сейчас же, Эван прикрыл глаза и сжал руки в кулаки, чтобы самому себя не ударить. - И поедем. Завтра,- выдохнул Джеймс, запрокинув голову назад и размяв шею.- Погоду хорошую передают. Тем более буря почти закончилась. Хоть видимость появилась. - О да, бросай все и езжай сейчас,- усмехнувшись, сарказмом сказал Ленц, который упорно делал вид, что не слушает их. - Ленц,- уставшим тоном «попросил» Джеймс.- Ты, кстати, одолжишь мне один из твоих телефонов? Мне нужна какая-то связь… - Без проблем,- кивнул Ленц, уставившись газами в монитор. - Я все-таки не пойму, к чему такая спешка, Джеймс? Почему бы не переждать несколько дней?- спросил Эван, опуская руки вдоль тела и наблюдая за тем, как Джеймс достает из кармана пачку сигарет. - Ты нормально себя чувствуешь. И у тебя нет этих припадков слабости и умирания, а ждать, пока они начнутся, я не собираюсь. Именно поэтому я и хочу сделать это сейчас,- сказал Джеймс, вытаскивая двумя пальцами сигарету, вставая и делая несколько шагов к Эвану.- Чтобы не оборачиваться каждый раз, проверяя, идешь ли ты за мной или уже лежишь где-нибудь. Чтобы не держать тебя за руку, проверяя, трясется она или нет, потому что ты в жизни не скажешь мне правду. - Ты ведь никогда и не спросишь,- сощурившись, сказал Эван, приподняв голову и посмотрев в глаза Джеймсу, который подошел к нему очень близко. - А вот и неправда, я же все вижу,- сказал он, ухмыльнувшись как-то по-доброму, что это не выглядело противно или с издевкой. - Думаешь, мне потом станет хуже?- уже тише спросил Эван, нервно закусив губу и сжав пальцами предплечье другой руки. - Не знаю и надеюсь, что нет,- он пожал плечами.- Я покурить,- отрезал Джеймс и, быстро приблизившись к лицу Эвана, положив руку ему сзади на шею, легко прикоснулся губами до его открытого от волос лба, бесшумно чмокнув. Эван рефлекторно прикрыл глаза и сжал губы, которые так и норовили расплыться в улыбке от неожиданности и нежности, с которой, несмотря на слова, обращался с ним Джеймс. Джеймс и сам не знал, зачем он это сделал, ему просто хотелось. Хотелось поцеловать его именно в лоб, не куда-нибудь еще. Эти странные желания, которые появлялись в его голове, готовы были довести его до ручки, если он их не выполнит. Поэтому, когда такое и случалось, он просто делал это, не зависимо от того, когда и где. Джеймс засунул сигарету в рот и ушел из гостиной, а Ленц, который не заметил того, что сделал с Эваном Джеймс, лишь обернулся, посмотрев ему вслед. - Ты, я вижу, не горишь желанием узнать про свое прошлое и про то, кто ты вообще такой,- проговорил Ленц, снова уставившись в монитор, заметив боковым зрением, как Эван развернулся и посмотрел на него.- Странно, почему? Обычно люди не хотят, чтобы кто-то узнал об их прошлом по двум причинам. Либо им это абсолютно не выгодно и они предпочитают замкнутый круг общения, либо… либо они просто не хотят, чтобы кто-то узнал о том, что они так старательно пытались скрыть,- на этих словах Ленц выпрямился, выйдя из своей вальяжной позы и поставив ноги на пол, одной рукой придерживая ноутбук, тряхнул волосами, которые тут же перестали лезть в лицо. Эван на эти слова Ленца ничего не ответил и, сделав пару шагов, медленно сел в кресло, не отрываясь от него взглядом. Он прекрасно понимал, на что намекал Ленц, но, не собираясь наводить на себя какие-то подозрения, решил промолчать, иначе каждое слово выглядело бы как оправдание. - Ты ведь все прекрасно помнишь?- начал давить Ленц. Голос его звучал ровно, но с ощутимым давлением, чему Эван пытался не поддаваться. - Нет. Я вообще мало что помню о том, что было, скажем, этим летом,- спокойно сказал Эван, пожав плечами. - Но ты же что-то все же помнишь…- сказал Ленц, немного сузив глаза.- Что мешает тебе вспомнить все до конца? Не думаю, что у тебя такая уж глубокая амнезия. И такие поездки в те места, где ты раньше был, обычно помогают в восстановлении памяти. Может, Джеймс и не замечает, но я вижу, что ты не хочешь никуда ехать,- Эван отвел глаза от глаз Ленца и уставился куда-то в пол. Смотреть Ленцу в глаза подолгу было невозможным, взгляд был таким тяжелым, а теперь еще он давил и голосом, отчего хотелось просто встать и уйти или, наоборот, сознаться во всем том, чего ты даже не делал. С таким голосом и ведением разговора нужно идти работать следователем, и раскрытых преступлений стало бы даже больше.- Не хочешь все вспомнить? Или не хочешь, чтоб Джеймс узнал о том, о чем ему не нужно знать? Эван решил, что с Ленцом нужно разговаривать немного по-другому, потому что, если попытаться отвечать на его вопросы, он обязательно на чем-нибудь, да подловит. Эван закину ногу на ногу, отчего кость на его коленке стала выпирать еще больше, и, сцепив руки в замок, снова поднял глаза на Ленца. - Мне понятно твое отношение ко мне, Ленц,- спокойно сказал он, сжав пальцы так, что костяшки побелели. Ленц расслабленно посмотрел на него, немного приподняв бровь и откинувшись назад всем телом.- Правда, я не очень понимаю, в чем именно ты меня подозреваешь. Да, я для тебя совершенно чужой человек, в отличие от Джеймса, с которым у тебя были отношения… И именно я виноват сейчас в том, что Джеймс не может вернуться домой и что его отношения с отцом стали еще хуже… - Это тебе Николас так сказал?- усмехнувшись, сказал Ленц, посмотрев на Эвана каким-то наивным взглядом. Эван, который собирался продолжить, уставился на Ленца, подавившись воздухом и замерев. Он не думал, что Ленц мог услышать их с Ником разговор тогда, тогда откуда ему было знать о том, что между ними что-то произошло?- Я давно знаю Ника,- выдохнув, сказал Ленц, прочтя в глазах Эвана немой вопрос.- Он никого, кроме Джеймса, не видит. Его бесят все, с кем он общается. Единственный, к кому он хорошо относился среди знакомых Джеймса, был я,- он хмыкнул и, сняв очки с головы, положил их на стол, куда поставил и давно нагретый ноутбук.- А с тобой он был каким-то уж… чересчур милым, даже слова тебе не сказал. Зато весь разговор как на иголках сидел. Понятное дело, что, когда мы ушли, он что-то тебе сказал. - Хорошо разбираешься в людях,- хмыкнул Эван, облокачиваясь одной рукой о подлокотник. - Может, ты и не знаешь, но у тебя все эмоции на лице. Так что это было не так уж и трудно,- Ленц пожал плечами и скрестил руки на груди, облизнув пересохшие губы. - Я правда практически ничего не знаю о себе. И да, ты прав в том, что я не очень-то и хочу это знать,- Ленц поднял брови, удивившись, что смог так быстро надавить на нужное место у Эвана. Хотя он не учел, что Эвану нечего было скрывать и говорил он вполне серьезно.- Но это не потому, что мне есть, что скрывать, а потому, что я просто не хочу знать, что было. Ведь я много времени провел в лаборатории и потом… в этом приюте,- Эван поморщился.- Кто знает, что там вообще было. Понятное дело, что я не хочу ничего об этом знать и не хочу, чтобы Джеймс знал тоже. Ленц как-то понимающе кивнул и даже усмехнулся сам себе из-за собственных мыслей. Эван ведь не был похож на человека, умеющего искусно врать. И вообще он не был похож на кого-то, кто мог обладать плохими качествами, или способного провести какую-то аферу. Просто Ленц всегда думал только о Джеймсе, поэтому принимал каждого, кто имеет с ним что-то общее, за человека, пытающегося как-то повлиять на него или увести за собой. Странно, но после того случая Ленц стал подозревать в этом каждого, кто как-то не так посмотрит на Джеймса. - Ладно, я не хотел поставить тебя в неудобное положение и заставлять тебя оправдываться передо мной,- сказал он, усмехнувшись, а уголки рта у него немного растянулись, отчего его вид стал уже не таким тяжелым и серьезным.- Наверное, все дело в моей этой привычке пытаться поймать людей в чем-то таком, чего они не делали,- Ленц коротко посмеялся сам над собой, и этот его смех подхватил и Эван, улыбнувшись и опустив голову. - Понимаю,- выдохнул он, почувствовав, как атмосфера разрежается, но заглянуть Ленцу в глаза он все же не решался. - Я вижу, что ты хорошо относишься к Джеймсу. Пусть ты даже ничего о нем не знаешь, но это не мешает тебе видеть в нем только хорошее. Не знаю, это оттого что ты всю жизнь провел взаперти, или ты сам по себе такой. Просто ты хороший человек. Именно это, наверное, меня и напрягло немного,- Ленц посмотрел на Эвана, который на него совсем не смотрел. Он пробежался взглядом по его лицу, выпирающим ключицам, коленям и по немного дрожащим рукам, дрожащим оттого, что были слишком напряжены. Ленц замечал, что Эвану разговаривать с ним давалось нелегко, Ленц и сам прекрасно знал, что люди к нему не особо тянутся, пусть и имеют положительное мнение по поводу его внешности. Ленц был хорошим собеседником только с теми людьми, с которыми он искренне хотел общаться.- Давно я таких не встречал. - Разве ты не считаешь Джеймса хорошим человеком?- спросил Эван именно то, что ожидал услышать Ленц. Он почему-то знал, что тот не так все поймет. - Я считаю Джеймса прекрасным человеком,- мягким тоном ответил Ленц, посмотрев на выход из гостиной, куда ушел Джеймс.- Но ведь ты и сам знаешь некоторые изъяны Джеймса. И да, я говорю некоторые, потому что явно не все,- Ленц загадочно дернул бровями, а Эван поднял на него глаза, заинтересовавшись. - Что касается тебя… м-м-м, ты такой весь чистый и добрый, не хочешь никому мешать, всему и всегда благодарен. И еще смотришь на Джеймса таким ласковым взглядом,- Ленц уставился Эвану в глаза, наконец-то поймав на себе его взгляд, а у Эвана только мурашки пробежали, потому что он каждую секунду ожидал чего-то, что могло разрушить их дружелюбную беседу.- Я живу в реальном мире, поэтому видеть такого, как ты… не слишком обычное дело, если ты понимаешь. - Я не хочу вызывать у тебя подозрений,- искренним голосом сказал Эван, немного усмехнувшись, обнажая зубы. - Уже не вызываешь,- кивнув, сказал Ленц, подняв высоко голову, отчего линия челюсти четко очертилась, а губы разомкнулись. Эван задержал свой взгляд на его красивом лице, представляя, что этого человека когда-то любил Джеймс. Эта мысль не слишком укладывалась у него в голове, но он не переставал об этом думать. Он смотрел сейчас на Ленца и представлял, как Джеймс жил с ним здесь, целовал его, представлял их разговоры и то, как они обменивались взглядами каждое утро, ведь, без сомнений, они не раз занимались…- Уилл!- резко позвал Ленц, повысив голос, увидев, как мимо гостиной прошла знакомая фигура юноши. Уилл остановился, держа в руках поднос с пустыми бокалами, которые, видимо, он нес на кухню, и неохотно повернул голову вправо, посмотрев на диван, на котором сидел Ленц.- Подойди сюда. - Я не…- начал было Уилл, но его почти сразу оборвал Ленц. - Это просьба,- мягко уточнил он, усмехнувшись, а Эван поднял брови вверх, удивившись таким словам Ленца. Почему-то он представлял себе отношения хозяев и слуг немного по-другому. Уилл совсем не спеша зашел в гостиную и остановился недалеко от кресла, в котором сидел Эван, прямо напротив Ленца. Эван невольно повернул голову и окинул взглядом стоящего рядом юношу. Уилл, как всегда, был одет «по-особенному», с первого взгляда даже нельзя было сказать, что это когда-то было формой. Правда, Эван должен был признать, что такой раздолбайский стиль очень шел этому парню, потому что и его лицо, и все его повадки были какими-то хулиганскими, а в каждом движении и взгляде читался явный протест всему тому, что от него требуют. Он держал осанку прямо, отчего казался довольно высоким, хотя был намного ниже самого Ленца, на которого он всегда смотрел свысока. Эван мог бы сказать, что Уилл был красивым в каком-то своем смысле. Правда, он, похоже, делал все, чтобы эту свою красоту скрыть. Но одно он делал совершенно правильно: он открывал свое лицо от длинных густых волос, а оно у него, с его огромными мертвыми глазами, было очень даже правильным, пропорциональным, худым и совершенно нежным, что никак не вязалось с его грубой манерой говорить. Эван посмотрел на его руку, держащую поднос где-то в стороне, на уровне плеча «по-официантски», вторая рука была в кармане его брюк. Эван поражался тому, как можно было двигаться, держа поднос в таком положении, удерживая его так, чтобы ничего не упало и не разбилось. Правда, когда Уилл неохотно перемнулся с ноги на ногу, он развернул поднос на себя и, вытащив руку из кармана, ухватился ею за противоположный край подноса, держа его перед собой. Эван не мог не заметить того, что руки у него были все в каких-то мелких царапинах, а выпирающие костяшки были вообще некрасиво разбиты, и на ранах давно запеклась кровь. Он несколько секунд всматривался в его руки, после чего медленно поднял глаза на его вечно усталое и недовольное лицо, которое по-прежнему оставалось правильным и, казалось, не имеющим никакого отношения к его рукам. Эван даже предположить не мог, откуда у Уилла могли быть такие царапины на руках и с кем он здесь вообще мог подраться, поэтому просто настороженно продолжал смотреть на него, чего тот, похоже, не замечал. - Мне, вообще-то, идти нужно,- раздраженным тоном сказал Уилл после недолгой паузы, заметив, что и Ленц с каким-то странным выражением лица смотрит на его руки. Делайт резко поднял глаза на Уилла, встретившись с ним взглядом, и, облизнув губы, сказал: - Уилл, от тебя в последнее время очень много шума. Хотя… я бы сказал, от тебя всегда можно ждать чего-то особенного, но в последнее время ты стал переходить границы,- сказал Ленц таким голосом, что у Эвана пальцы на руках похолодели, таким он был холодным и до боли пытающимся задеть. - О чем ты говоришь? Что именно я сделал?- спросил Уилл, который, похоже, даже был не в курсе того, о чем пытался ему сказать Ленц. - Я в курсе того, что было два дня назад, мне рассказали. К тому же, я сам неоднократно видел. Я говорю о тебе и Дрейке,- Уилл стиснул зубы и вцепился пальцами в поднос, имея желания просто без разговоров уйти из гостиной.- И то, как вы любите с ним иногда играть в «кто кого больнее ударит», в прямом смысле ударит. Вы весь дом заставляете терпеть ваши выходки. - Хорошо, от меня ты чего хочешь?- выпалил Уилл, а Эван резко почувствовал себя здесь лишним. - Чтобы прекратил все это, ведь мы оба знаем, кто каждый раз в этом всем виноват,- сдержанно сказал Ленц, серьезно посмотрев Уиллу в глаза. - Ты намекаешь, что это я всегда пытаюсь задеть его и, как ты там говоришь, «ударить побольнее»?- по голосу Уилла Эван понял, что тот был глубоко удивлен тому, что Ленц стал в чем-то его обвинять. Уилл и сам выглядел немного ошарашенно и, видимо, хотел сказать еще много чего, но смог выдавить из себя только это.- И это я все время лезу к нему, в чем-то обвиняя и провоцируя на драку? Я хватаю ножи и угрожаю ему, пока никто не видит, и строю из себя паиньку, как только ты приходишь? Эван расширил глаза от услышанного, но Ленц, похоже, даже не замечал того, что ему сказал Уилл. Он лишь усмехнулся и сложил ногу на ногу, покачал головой, потому что он был точно уверен, что именно Уилл был виновником всего того, что происходит. - Значит, Дрейк себе сам руку сломал? И вовсе это сделал не ты, как он утверждает?- с фальшивым удивлением спросил Ленц, подняв глаза на Уилла, который подавился собственными словами, забегав глазами по Ленцу. Он хотел было ему что-то сказать, ответить, но ведь не мог ему перечить, потому что именно он позавчера по неаккуратности сломал Дрейку руку, но при таких обстоятельствах, которыми так хотелось заткнуть Ленца, сказать, что произошло. Но дыхание у него будто сперло, и он никак не мог начать «оправдываться». - Ты ведь даже не знаешь, как все было,- попытался начать Уилл, процедив это сквозь зубы и сузив глаза, но Ленц тут же его перебил. - И не хочу знать. - Тогда как ты можешь судить?- повысив голос, сказал Уилл, делая шаг к Ленцу. - Я знаю тебя, Уилл, прекрасно знаю,- сказал Ленц, выпрямившись и внимательно посмотрев в глаза Уиллу.- Так что мне совсем необязательно знать, что там у вас тогда произошло. Ты переходишь все границы, а такого не должно быть в моем доме. Эван поднял ногу на кресло, уткнувшись подбородком в колено и сжав губы, не переставал наблюдать за Уиллом, которого никак не мог услышать Ленц. У Эвана почему-то появилась какая-то необъяснимая неприязнь к этому Дрейку, про которого говорил Ленц. И хотя сам Эван понятия не имел, что конкретно происходило в этом доме, у него было желание выслушать Уилла, в отличие от Ленца, который просто рубил с плеча. - И я не хочу знать, что такое когда-нибудь вообще повторится. Я прекрасно знаю, что именно ты виноват в этом, и я говорю именно тебе, чтобы ты прекратил все это; то, что ты делаешь, уже слишком переходит ту грань моего безразличия, которой ты все время пользовался. Так что прекрати все это, и это уже не просьба,- произнес Ленц буквально по слогам последнюю фразу, строго посмотрев Уиллу в глаза. Уилл не нашел ничего того, что хотел бы ответить Ленцу, он все равно не стал бы слушать. Внутри все закипало от злости, хотелось пойти и сломать еще что-нибудь этому Дрейку, чтобы в следующий раз не говорил того, о чем его не просят. Ему было противно находиться в этом доме, который был и его домом тоже, и его бесило это отношение к нему со стороны Ленца, которого он и не собирался принимать за хозяина. Губы у Уилла дрогнули, и он плотно сжал их, сощурив глаза. Они еще немного смотрели друг другу в глаза, после чего Уилл, коротко качнув головой, развернулся и, резко отпустив поднос, пошел на выход из гостиной тяжелыми и быстрыми шагами. Металлический поднос с громким треском ударился о голый паркет, а все стоящие на нем бокалы громко разбились, отчего Эван вздрогнул и опустил глаза на пол, по которому тут же разлетелись осколки разбитого стекла. Этой выходки от Уилла не ожидал даже Ленц, который просто спокойно посмотрел на осколки и поднос, а затем, глубоко вздохнув, привлекая внимание Эвана, поджал губы и сел ровно, сцепив руки в замок. Эван, ожидая от него какой-то немного другой реакции, не отрываясь уставился на Ленца, будто выжидая, сколько еще продлится его терпение. - Почему ты говорил с ним о каких-то просьбах?- спокойно спросил Эван, поняв, что Ленц не собирается злиться и кричать. - Потому что он не подчиняется моим приказам,- хмыкнув, передразнивая Уилла, сказал Ленц,- он всегда слушался только мою сестру. - Сестру? И где она?- каким-то тупым тоном, будто спрашивая очевидную вещь, спросил Эван. Спрашивая это, он почувствовал себя немного странно, потому Ленц посмотрел на него так, что Эвану показалось, он что-то упустил, ответ был словно слишком очевиден. Но если что, Эван заметил бы присутствие женщины или девушки в этом доме, не таким он уж был и большим. - Ее нет,- таким же тупым тоном сказал Ленц, и, похоже, они друг друга поняли, потому что Эван коротко и убедительно кивнул, сделав серьезное лицо.- А Уилл есть, и он долго здесь будет, я абсолютно не имею ничего против него, я привык. Но он слишком пользуется своей свободой. - Как свободой можно пользоваться?- недоумевающим тоном спросил Джеймс, который, услышав треск и звук разбитого стекла, сразу пошел в гостиную, столкнувшись с Уиллом в коридоре.- Она либо есть, либо ее нет. - У него ее слишком много,- буркнул Ленц, пододвигаясь ближе к столу и склоняясь над ноутбуком. - Он делает что-то такое только потому, что ты не запрещаешь,- Джеймс пожал плечами, сказав это так легко, будто оправдывая Уилла, хотя на самом деле так и было. Он обошел кресло Эвана и упал на другой конец дивана, прикрывая глаза. От него сразу же стало нести табаком, отчего стало понятно, что он выкурил никакую не «одну сигаретку». - Ему что-то запретить? Он никого и никогда не слушает. Принципиально. Ничего не скажешь, повезло мне с прислугой,- пробормотал Ленц, похоже, одновременно читая и то, что было написано на экране его ноутбука. - Ну и не порть из-за него себе настроение,- протянул Джеймс, расслабившись так, что постепенно стал сползать с дивана на пол.- В конце концов, ты не обязан бегать за своей прислугой и говорить каждому, как себя вести. Ленц, похоже, не услышав Джеймса, уставился в экран ноутбука нахмурившись на пару минут, а потом быстро застучал пальцами по клавиатуре, изредка нервно качая головой из-за сделанных ошибок. Джеймс привык, что Ленц отвечал ему не сразу, он привык, что они часто разговаривали вот так, когда Ленц работал за компьютером. Это только с виду может показаться, что Ленц целыми днями ничем не занимался, на самом деле он все время работает дома, переговаривая со своей секретаршей и отслеживая все по своему ноутбуку. Джеймс прекрасно знал, что он слышит все, что ему говорят, и даже слышит то, что не надо слышать, просто отвечал с запозданием, но всегда отвечал. Джеймс медленно открыл глаза и посмотрел на Эвана, который уставился на часы, которые недавно пробили десять часов вечера. Часы были большие и деревянные, со стеклянной вставкой, за которой находился сам циферблат и маятник. Эвана завораживал этот маятник, и он, задумавшись о чем-то своем, краем уха слушая разговор Ленца и Джеймса, наблюдал за ним, слыша еще и параллельно тихое тиканье, которое расслабляло. - Я должен хоть как-то следить за своим домом. Конечно, все и так знают, что делать,- наконец-то подал признаки жизни Ленц,- но когда дело доходит до ущерба здоровью кому-то из них только потому, что я не уследил, пф,- он закатил глаза, а затем выпрямился и направил экран ноутбука на себя, принимая удобное положение,- увольте, мне такие заботы не нужны. - По-моему, жить хоть с какой-то прислугой - это круто,- сказал Эван, поворачиваясь обратно к парням, вытягивая ноги и встречаясь взглядом с блондином.- Они делают всю работу по дому, тебе не о чем волноваться,- как-то мечтательно протянул он, на что Джеймс громко усмехнулся, закатывая глаза. - О, ты просто не представляешь, как круто жить в доме, где вся прислуга тебя ненавидит,- сарказмом протянул он, фальшиво улыбаясь.- То и дело узнаешь о себе что-нибудь новенькое. Например, о том, какой ты поганый отпрыск идеальных родителей, которые всю душу и деньги в тебя вложили,- сказал он, сделав ударение на слове «деньги».- Или о том, как они опасаются, что дом завещают мне, а его по идее и завещают мне, я же единственный наследник… - Ну, сейчас, я думаю, с этим буду проблемы,- оборвал его Ленц, опять печатая что-то на ноутбуке. Джеймс одарил его тяжелым взглядом и снова повернулся к Эвану. - …о том, как они боятся того, что я могу сделать с этим прекрасным домом, во что я могу его превратить, о боже!- он наигранно схватился руками за лицо и широко открыл рот, отчего Эван улыбнулся, закатив глаза.- И постоянно слышать «прекрасные» отзывы о твоих знакомых… - Чем им твои знакомые не угодили?- спросил Эван, красиво сузив глаза, отчего его лицо стало хитрым и каким-то девчачьим. - О, я не знаю,- наигранно удивился Джеймс, хлопнув руками,- наверное, это потому, что все мои знакомые - такие же грубые и невоспитанные выродки, как я, ведь ни с кем нормальным я водиться не могу. Только преступники и алкоголики,- серьезно сказал Джеймс, утвердительно кивнув. - Я, кстати, помню, какой они шум подняли, когда мы вынесли все деньги из кабинета твоего отца,- будто невзначай вспомнил Ленц, громко хмыкнув, не отрываясь от экрана компьютера. - О нет, больше всего они бунтовали потому, что мы тогда завалили того старого… ну, который нам помешать хотел, ну, как его…- Джеймс нахмурился и защелкал пальцами, одергивая Ленца за плечо, вспоминая имя. Ленц поднял и запрокинул голову, поджав губы, и, помычав немного, резко и громко выдал: - Гарри! - Да, точно, Гарри! Сколько паники было,- покачав головой, сказал Джеймс, сощурившись, будто вспоминая тот момент. Эван замер, уставившись на обоих парней, немного приоткрыв рот и нахмурив брови. Они разговаривали настолько убедительно, что Эван все пытался понять, правда это или нет, а когда они спокойно замолчали, продолжая заниматься своими делами, Эван расширил глаза и нервно сглотнул, не отводя глаз от Джеймса с Ленцом. - Старина Гарри…- протянул Джеймс, запрокинув голову и положив ее на диван, когда он уже окончательно сел на пол. - Надеюсь, ему там хорошо,- тихо сказал Ленц, медленно посмотрев вверх и коротко кивнув. - Эх… старина Гарри,- снова грустно повторил Джеймс, сжав губы. Когда повисло напряженное молчание, Джеймс резко вернул голову в обычное положение, посмотрев на Эвана, который так и не отрывался от него своими серьезными глазами. Джеймс не удержался и прыснул, зажмурившись. За ним же коротко посмеялся и Ленц, быстро взглянув на выражение лица Эвана, до которого наконец дошло. - Черт возьми, еще немного, и я бы поверил,- фыркнул Эван, покачав головой, складывая руки на груди. - Ой, да брось, у тебя лицо было такое, будто ты в мыслях уже разработал план побега и думал, как бы по-быстрому свалить из гостиной,- смеясь, сказал Джеймс, потирая затекшую шею. - С ним поаккуратней надо так шутить,- тихо сказал Ленц, усмехнувшись,- иначе и правда сбежит… и плакал наш выкуп за него от лаборатории,- серьезно сказал он, доставая из кармана зазвонивший сотовый телефон. Джеймс снова коварно улыбнулся и перевел взгляд на Эвана, который не смог сдержать короткой улыбки. - Придурки,- тихо сказал он, потерев рукой лоб. - И что?- быстро сказал Ленц в трубку, голос у него сразу как-то поменялся, стал более серьезным, а лицо заметно нахмурилось.- Зачем они вообще это сделали? Разве я… разве я говорил отправлять туда эти бумаги? Да какая разница, кто просил это сделать! Вы м.е.н.я. слушать должны. Отправь… да, отправь сейчас мне копии этих бумаг, да… прямо сейчас я сказал!- повысив голос, заговорил в трубку Ленц; он поднялся с места и метнулся на выход из гостиной, по дороге наступив на стекло от бокалов.- Черт возьми, может, кто-нибудь уже уберет это?! Пол!- прокричал он в коридор и вышел. Эван проводил взглядом Ленца и встретил зашедшего в гостиную мужчину средних лет, опрятно одетого в форму. Он быстро кивнул Джеймсу и Эвану и принялся в темпе убирать все то, что оставил после себя Уилл. - Тебе не нравится собственный дом?- поинтересовался Эван, когда они с Джеймсом остались наедине. - Эта дыра любому бы не понравилась. Да еще и с «очень приятным» персоналом в придачу,- фыркнул Джеймс, отворачивая голову. - И ты никак не мог на них повлиять? - А что я сделаю? Здесь все слушаются и боятся Ленца, потому что он хозяин дома. У меня хозяйкой была сначала моя мать, потому что это ее было поместье, ее семьи точнее. А когда она умерла, по завещанию все перешло отцу и мне. Вот они и взбунтовали, никому не понравится гулять от хозяев к хозяевам. Но отца они хоть слушают. Я им вообще никто,- ровным голосом сказал он, поморщившись и взглянув на Эвана.- Отцу жаловаться на них бесполезно. Он редко бывает дома и не видит всего того, что там происходит, так что… Ник и его отец там - единственные адекватные люди. - Как думаешь, Уилл правда виноват в том, что случилось с тем Дрейком?- после недолгой паузы решил сменить тему Эван. Джеймс задумался на секунду о том, почему вообще это волнует Эвана, потому что лично его, Джеймса, это ни капли не трогало, и он давно уже об этом забыл. - Ну, то, что это он ему руку сломал, это точно,- хмыкнув, сказал Джеймс.- Я видел их стычки и раньше, поэтому… да и многие видели, что это сделал Уилл. - Но никто же не видел, что там произошло. Все судят только по тому, что уже случилось, даже Ленц… он отказался его выслушать,- задумчиво протянул Эван, глядя куда-то поверх головы блондина. - Лично я, может быть, и выслушал бы Уилла, но поверь, с ним разговаривать - это моральное и психологическое опустошение просто. Он если не доведет, то все соки из тебя выпьет, доказывая свою правоту. Поэтому мне даже не интересно, что там у них произошло и как. Это не мое дело,- пожав плечами, сказал Джеймс.- А почему ты об этом думаешь вообще? - Не знаю, просто… как-то неправильно обвинять его в чем-то, не разобравшись,- медленно сказал Эван, уставившись на свои пальцы.- Он здесь живет и, похоже, просто хочет, чтобы его не трогали. Тупо существует в каком-то своем мире. Не думаю, что он стал бы намеренно ломать кому-то руки, тем более этому Дрейку. Дрейк же намного старше его. - Вот именно,- заметил Джеймс, ухмыльнувшись.- Это было слишком легкомысленно. Представь, что они сделают друг с другом, когда рука заживет,- сказал Джеймс, противно ухмыльнувшись. - Может, Дрейк сам был виноват… А у Уилла из-за него теперь большие проблемы,- продолжал настаивать Эван, имея почему-то какое-то неукротимое желание как-то выгородить Уилла хотя бы перед Джеймсом, если перед Ленцом это все равно было невозможным. - Может, и так, откуда мы знаем? Может, этот Дрейк как-то и влияет на этот ужасный характер Уилла?- пожав плечами, безразлично протянул Джеймс.- Поэтому я и не вдаюсь в подробности. Их проблемы. Пусть хоть поубивают друг друга, мне все равно. Ленц уж сам разберется, что и как делать. А Уиллу с его манерой разговаривать и жить лучше вообще вести себя спокойнее, иначе и не такие проблемы могут быть. Они замолчали, и Эван безнадежно опустил голову, задумавшись. Ему было непонятно такое плохое отношение к Уиллу каждого в этом доме. Может, Эван просто не успел его узнать, ведь Джеймс точно знает его лучше него, но стало как-то не по себе, потому что, похоже, только Эван услышал какую-то обиду в голосе Уилла сегодня. И очень хотелось дать ему сказать и выговориться, потому что это все было несправедливо и нечестно по отношению к нему. - Ты, кстати, вообще, ешь? Мы с тобой ни разу не пересекались в столовой комнате за эти дни,- с подозрением протянул Джеймс, посмотрев в опущенные глаза Эвана. - Просто то время, когда хочу есть я, явно не совпадает с тем временем, когда хочешь есть ты,- сказал он, немного растянув уголки рта. - А если быть точнее, то я просто хочу есть, а ты нет,- издевательски протянул Джеймс. - Джеймс, я всегда ем, много ем,- пояснил он, а Джеймс, услышав свое имя, убрал улыбку со своего лица, задержал свой взгляд на лице Эвана. Все-таки это была прекрасная интонация, не сравнимая ни с чем, ни с какой другой интонацией, ни с каким другим голосом. Это было как-то по-особенному особенно. Специально для Джеймса, ни для кого-либо еще. Эван долго смотрел в глаза Джеймсу, который тоже все никак не отводил их, и, когда уже это молчание стало немного напрягать самого Эвана, он тряхнул головой и издал какой-то звук, похожий за мычание. Затем, подавшись в сторону и дотянувшись до журнального столика, он взял в руки книгу и встал, сжимая легкую книгу двумя пальцами. - Пойду почитаю,- тихо сказал он, указывая вперед, на другой выход из гостиной, от которого до его комнаты было ближе. Джеймс проследил за ним, и, когда он проходил мимо него, он дотянулся рукой и схватил его за место под коленкой, легонько надавив. Нога у Эвана подкосилась, и он, уперев руку о край дивана, практически упал на пол рядом с Джеймсом, который не дал ему подняться, обхватив рукой через его плечо еще и его грудь. Эван, не удержав равновесие на коленях, все же сел, прислонившись спиной к плечу Джеймса, чувствуя на себе его несильно давящую руку. Она лишь чуть-чуть прижала его к Джеймсу и тут же расслабилась, повиснув на его плече. - Читай здесь,- спокойно сказал Джеймс, повернув голову и уткнувшись губами в его затылок. От его мягких волос приятно пахло какими-то ягодами и чем-то своим, легким и вкусным; Джеймс невольно вдохнул поглубже и прикрыл глаза, чувствуя, как от Эвана к нему идет какое-то особое тепло. Эван замер на мгновение, немного откинув голову, позволяя Джеймсу и щекой прикоснуться к его волосам, улыбнулся и, коротко пожав плечами, выставил книгу перед собой, открыв ее. - Вслух,- попросил Джеймс, смотря на коленки Эвана, которые в согнутом состоянии красиво выпирали из-под порванных джинсов. - Вслух?- улыбнувшись, переспросил Эван, иногда просто не понимая поведения Джеймса. Джеймс коротко кивнул, дотронувшись подбородком до его волос, и Эван, открыв книгу на нужной странице, коротко вздохнул. - «Наступил 38 день нашей экспедиции. Здесь становится с каждым днем все холоднее, снег идет реже, но порывы ветра, не позволяющие долго двигаться вперед, оставляют в безвыходном положении всю команду. Три дня назад, ночуя на перевале у ущелья, мы слышали звуки, похожие на голоса людей. Сейчас всем кажется, что это всего лишь ветер завывал в ущелье, потому что иногда он издает такие звуки, что по коже мурашки бегают…» Джеймс прикрыл глаза и стал слушать голос Эвана, и, несмотря на то что он обычно был немного с хрипотцой, когда он читал, он будто старался сделать его чистым, ровным и придать ему какую-то особую интонацию. В итоге его голос звучал очень нежно и убаюкивающе. Джеймс прислонился к его затылку щекой и чувствовал каждый раз, когда он делал вдох и выдох. Почему-то все мысли отпустили Джеймса, и сейчас он просто слушал Эвана, слушал, о чем он говорит, хотя и не понимал, о чем речь, ведь не читал эти книги… - «…и Йоно тоже так думает. Он единственный из 24 человек, кто отказывается верить в то, что мы слышали вовсе не людей. Не знаю, что это было. Может, от холода у нас начались слуховые галлюцинации? Много раз замечались такие случаи, и я помню даже одну статью, что прочитал еще в Детройте, когда следил за детьми во дворе, ведь моя Луис тогда проходила пробы. Если сильно замерзнуть, то и не такое может случиться. А я не могу сказать, что нам был тепло. Антарктида не Америка, здесь нужно учиться жить даже тем, у кого, казалось бы, все для этой жизни есть…» Джеймсу не терпелось, чтобы поскорее настал следующий день, не терпелось уехать в Блэкберн и попробовать что-нибудь выяснить. Его одолевало безумное желание знать об Эване намного больше, чем знает сейчас. Правда, иногда Джеймсу не нравилось то, какое место Эван занимает в его жизни теперь. Он слишком много о нем думал, и ему было непривычно думать о ком-то другом больше, чем о себе. Джеймс никогда и не думал о себе, что он законченный эгоист, просто он не привык делить с кем-то свои мысли. А этот парень просто ворвался в его жизнь и, не спрашивая разрешения, занял добрую половину его мыслей. Он просто находился рядом, и этого было достаточно, чтобы хотеть не отпускать его подольше. Да хоть посидеть и помолчать с ним, слушать, как он читает этот бред про какую-то экспедицию, слышать, как он сопит, когда засыпает, и тихо шипит, когда игла входит в его вену. Этого было достаточно, чтобы ненавидеть себя за то, что он неустанно ловит невидимое удовольствие от всего этого. - «…Она сказала мне, что скучает по своему жениху. Я уже говорил, насколько она удивительная, эта Лави? Все время дергает губой, когда рассказывает мне про него, будто сейчас разрыдается, хотя сама улыбается вовсю, смеется. Она сказала, что как только вернется домой, то они сразу поженятся в кругу их семей, без лишних гостей и прочей суматохи. И улыбается все время, особенно когда рассказывала про платье, которое ей очень понравилось в одном каталоге, что она купила в своем этом Нью-Йорке. Выбрала платье темно-синего цвета, сравнивала его с сапфирами. Удивительная она, эта Лави. Я не стал ей говорить, что мы сбились с пути и заблудились еще неделю назад…» Джеймс в этот момент даже думать не хотел о том, что бы было сейчас с ним, не решись он тогда взять с собой Эвана. И он не хотел думать о том, что будет с ними дальше. Даже если их завтра ожидает засада, и они попадутся, и их разведут по разным углам, и, возможно, они больше никогда не встретятся. Он не хотел об этом знать именно сейчас. Как эта Лави, про которую постоянно читает Эван. Она живет, и ей не важно, что с ними случится или случилось, она наслаждается, рассказывая этому писателю о своем свадебном платье цвета сапфиров. Ей даже не важно, что ей не хотят говорить того, что, возможно, она никогда не увидит этого своего жениха, никогда не выйдет замуж и никогда не наденет это самое платье. Ей совершенно все равно на то, что они заблудились, хотя она и сама прекрасно об этом знала… разве можно было не заметить того, как ты сбиваешься с пути? - «…И я просто не знал, что хуже: верить в то, что ветер и правда может быть таким пугающим, напоминающим голоса людей, находящихся где-то рядом, или осознавать то, что это вовсе не ветер…» Джеймс не знал даже, что у него было к Эвану. Ему казалось, что влюбиться - это с.л.и.ш.к.о.м для него, для такого холодного Джеймса, которому вся эта чушь с любовью даром не нужна была. Ему просто было хорошо именно сейчас, именно в этот момент, сидя на полу вместе с Эваном, касаясь щекой его мягких приятно пахнущих волос и соединяя между собой запах ягод и табака, которым всегда пахло от Джеймса. Рукой он чувствовал, как бьется его сердце. Ровно, но быстро, Джеймс даже сбился со счета, начиная несколько раз считать. Каждый раз, когда Эван затихал, переворачивая страницу, Джеймс закрывал глаза крепче, потому что тишина выводила его из этого состояния спокойствия и умиротворенности. Он снова начинал считать… И сердце билось так быстро. 1… 2… 3… 4. Неужели он так волнуется за этих людей, про которых читает? Разве ему не все равно? Или это все Джеймс? 5… 6… 7… 8. Казалось, они во всем доме были одни. Никто не проходил мимо гостиной из прислуги, Ленц, похоже, засел у себя в кабинете, отчитывая своих работников за очередную ошибку. Нигде не было слышно тяжелых шагов Уилла и стука колес коляски горничной, что все время проезжала мимо каждой комнаты, останавливаясь и вытирая пыль со старых висевших на стенах картин. Они были одни. И это было великим наслаждением остаться одному в полном доме людей и просто засыпать под тихий голос Эвана. - «И ночью снова все повторилось. Мы с Йоно не спали и сидели у костра, который получилось развести только с шестого раза. Мне было непривычно одиноко здесь и сейчас этой ночью. Йоно почти не говорил со мной, на самом деле он паршиво говорит по-английски. Милая девушка Лави уже давно спала где-то в своей колонне со своими людьми. А я сидел тут и прислушивался к тому, что происходило вокруг нас. Страшнее ночи на Антарктиде ничего, по-моему, нет. По крайне мере, я еще ни с чем более пугающим не сталкивался. Я даже забыл про все те мысли, которые ворвались в мою голову днем. Я все думал о детях, и о своей Луис, и о том, куда же пропала Лави, ведь она еще не рассказала мне про то, что случилось с ее бабушкой, которая не сможет приехать на свадьбу. Ах, какая удивительная она, эта Лави. Обязательно познакомлю ее с Луис и детьми, кода мы вернемся обратно. Я думал об этом днем. А сейчас все мысли куда-то исчезли. Я слушал то, что все наши называли «ветром», и тихо стонал про себя. Йоно тоже слушал, смотря на меня своими узкими, но испуганными глазами. Эти звуки раздавались совсем рядом, казалось, стоит повернуть голову, и… Пальцы холодеют. Не от холода - ночью здесь почему-то теплее - от страха. Я готов был поклясться: меня никогда и ничто так еще не пугало. Никто не знает, что это было, но каждый из нас понимал: мы здесь были не одни…» ========== Глава 19 ========== Джеймс смотрел в окно на мелькающие деревья, сквозь которые виднелись красные крыши домов какой-то деревушки. Выражение его лица трудно было описать. Оно было никаким. Оно было слишком расслабленно, чтобы изображать какие-то эмоции, и даже было каким-то наплевательским ко всему. Его глаза просто застыли на одной точке, и он явно не видел вообще все то, что видели его глаза. Перед его глазами была просто какая-то пелена, которая мешала смотреть, а в голове было настолько пусто, что, казалось, там нечему было вообще соображать. Виной всему была прошлая ночь. И сон, которого по сути не было. Он проспал катастрофически мало, если не сказать что вообще не спал. Странно, но причин для этого у Джеймса не было. Ему впервые в жизни ПРОСТО не спалось. Бессонница. Еще более странно, что Джеймс хотел спать. Он почти засыпал, когда Эван сидел рядом и читал ему вслух. Только часа через два или три Джеймс очнулся от дремоты, чтобы не заснуть окончательно, забыв поставить Эвану капельницу. И после того как он это сделал и поднялся наверх, сон как отбило. Может быть, это было еще и из-за того, что он столкнулся с таким же уставшим Ленцом, выходящим из своего кабинета, который, пройдя мимо Джеймса, пожелал ему «спокойной ночи», ненавязчиво так поцеловав в голову. В голову… При нем Джеймс не стал никак на это реагировать, только пожелал ему того же в ответ и попытался улыбнуться. Но стоило ему остаться одному, как он сразу почувствовал что-то, что никак не укладывалось у него в голове. Этот поцелуй, который был легким и ненавязчивым, который вообще ни на что не намекал, казалось, только Джеймсу говорил обо всем и сразу, и если любой бы другой просто не обратил внимания, Джеймса просто разрывало от того, о чем он думал. Ему так четко показалось, что Ленц будто бы отказывался принимать тот факт, что они расстались еще два или три месяца назад. Ему будто бы было все равно на то, что было, он по-прежнему считал Джеймса своим и пытался всячески ему это показать. Вот только Джеймс был ничьим. И он не знал способа сказать или показать это Ленцу. Потому что до такого человека, как Ленц, редко когда доходит то, что ему не нравится. Нет, слова-то доходят, но мозг всячески отторгает эти самые слова, придерживаясь только своей версии происходящего. У него на все было собственное мнение и собственные решения, и никто, даже Джеймс, не мог ничего с этим сделать. И этот поцелуй… Он был точно таким же, как и тогда. Когда они были вместе. Когда Ленц спешил куда-то или был уставшим и потерянным, он всегда целовал Джеймса в голову, в затылок, в его волосы, ненадолго замирая и вдыхая запах его волос. И так было всегда. И Джеймс привык и знал точно, что такое БЫЛО и больше такого НЕ будет. Джеймса вполне устраивало положение того, что они общались как-то по-особенному. Точнее, общались они так же, как и тогда, когда были вместе. Вот только разница все же была. Теперь при общении, каким бы оно ни было, Джеймс точно знал, что их не связывает теперь ни любовь, ни какое-либо из других этих чувств, и, как он думал, Ленц тоже это знает. Нет, Джеймс помнил, как Ленц признался ему, что до сих пор любит его, но он не думал, что тот собирается показывать это. Ведь он даже не пытался вернуть Джеймса, он вел себя так, будто уже вернул. И это напрягало. И, может, из-за этого Джеймс не спал всю ночь и сейчас выглядел как зомби. Была у него эта противная особенность - зациклиться на чем-то, о чем в принципе не надо думать, и думать об этом… и думать… и… Впрочем, сейчас Джеймса это ни капли не волновало. Его сейчас вообще ничего не волновало, ибо голова была пуста, мыслей не было никаких вообще, и только глаза смотрели в окно на деревья и дома, а уши слушали голос женщины-робота, объявляющей станции. Путь до Блэкберна был не таким коротким, как они представляли. Они уже сделали две пересадки, и эта должна была быть последней. Они с Эваном выехали часов в десять, а уже было полпервого дня, хотя цвет неба говорил о другом. Вообще, погода была… странной. Снегопад прекратился, оставив после себя глубокие сугробы, и на смену пришла какая-то совершенно другая, не связанная с предыдущей погода. Было абсолютно безветренно, ни одной снежинки не упало с неба. Такое ощущение, будто все замерло или впало в спячку. Небо было серым, темно-серым, отчего казалось, что сейчас был вечер, а не утро. Сквозь эту толщу облаков и туч не мог пробиться ни один луч солнца, и Джеймс готов был поклясться, что, чем ближе они приближались к Блэкберну, тем темнее и темнее становилось. Об этом думал и Эван. Лично ему название города ни о чем не говорило, разве что пугало своей формулировкой, а из-за погоды вообще казалось, будто они оказались в фильме ужасов и едут туда, где обычно в конце всех убивают. Он, в отличие от Джеймса, спал всю ночь, но так же, как и Джеймс, не выспался. Эван вообще не понимал, сколько именно часов ему нужно для того, чтобы быть бодрым. Девять, как обычному человеку, было катастрофически мало, двенадцать тоже не хватало, и он, казалось, хотел спать каждую секунду, и если бы не разговоры и необходимость что-то делать, то спал бы все время. Эван заметил, что и у Джеймса это было не самым лучшим утром в его жизни, и ехали они в полной тишине, отчего спать хотелось обоим еще больше. Мешал только этот постоянный голос женщины-робота, объявляющей станции. Услышав его еще раз, когда она объявила, что следующая станция - город Блэкберн, Джеймс дернулся, моргнул, оторвавшись своим зомбо-взглядом от окна и сев прямо, сжимая челюсть, чтобы зевнуть, не открывая рта. - Блэкберн. Блэкберн,- сказал он по слогам тихо немного охрипшим голосом.- Странное название, кстати. - Черный поток,- произнес Эван страшным голосом, и Джеймс покосился на него, встретившись с ним взглядом. Они оба застыли на секунду и отвернулись, поняв, как это странно и пугающе одновременно прозвучало. В электричке было много народу, хотя было много свободных мест. А эта женщина, сидящая напротив них, постоянно наблюдала за зомбо-блондином и болезненным парнем с кругами под глазами и с уставшим, каким-то обреченным взглядом. Эван и сам заметил, что она просто не отрывается от них и смотрит в наглую, а пару раз они даже столкнулись взглядами, причем она свой не сразу отвела. Это как-то напрягало, что ли. Джеймсу, похоже, было все равно. - В интернете написано, что название города давным-давно переводилось как «Святой источник»,- хмыкнул Джеймс, поняв, как нелепо это сейчас звучит. - У меня стойкое ощущение, будто мы в каком-то фильме, едем разгадывать тайны мистического города,- Эван коротко посмеялся и опять встретился с Джеймсом взглядом. - А у меня такое ощущение, что я прямо сейчас отрублюсь… прямо здесь,- недовольно прошептал Джеймс, скорчив гримасу. Он подвинулся и принял удобное положение, прислонившись плечом к Эвану, сполз немного и положил голову ему на плечо. Женщина наблюдала за этим всем, не понимая, то ли ей кажется, будто они какие-то беженцы, которые не спят и не едят какие сутки, то ли так и было на самом деле. Блондин выглядел достаточно меланхолично, лицо его было расслабленно, но, когда он говорил, все мышцы неприятно напрягались, а глаза оставались прикрыты, из-за чего казалось, что достаточно к нему притронуться, и он вскочит и заведется, и от этого всего не останется и следа. Второй же парень, который был схож с ним по возрасту, но все же казался слишком хрупким, худым и болезненным. Цвет его лица сливался с цветом его белой куртки, а руки, сложенные впереди на ногах, особенно пальцы, были ужасающе худыми, и кости выпирали буквально отовсюду. Сам он выглядел не таким уставшим, как блондин, но казалось, что стоит ему встать - и его ветром сдует или он сразу упадет. В общем, эти двое очень дополняли друг друга, привлекали внимание. Особенно первую половину пути, когда блондин спал с открытыми глазами, прижавшись лбом к стеклу и смотря перед собой, а этот болезненный парень сидел, отодвинувшись от него и глядя в одну точку, иногда переводя глаза на смотрящих на них людей. - Надо было поспать все эти три часа,- пожаловался Джеймс, не понимая, почему не заснул. Эван еле расслышал его тихий голос и, наклонив немного к нему голову, только сейчас заметил, что Джеймс лежит у него на плече. - Ну, в любом случае, у нас осталось не больше десяти минут,- сказал Эван, немного приоткрыв губы в улыбке,- поспишь на обратном пути. - Ой, ты, должно быть, издеваешься?- сказал Джеймс противным тоном, приподняв голову и закатив глаза, чтобы увидеть лицо Эвана.- Не думаешь же ты, что я буду носиться по городу с этой тяжеленной сумкой?- сказал он, указав рукой на сумку, лежавшую между ним и окном, в которой были деньги, сигареты, вода и капельница Эвана, которая и занимала больше всего места. - Зачем ты вообще ее взял? Я думал, мы едем туда на день. - Ну,- тупым тоном сказал Джеймс, снова опуская голову на его плечо и закрывая глаза. Его рука беспомощно упала и свесилась с сиденья, и ему лень было обратно ее поднимать,- кто знает, насколько мы здесь. Мало ли что. И знаешь, существуют гостиницы, Эван,- сказал он почти по слогам своим противным сладким тоном.- Ой, или для тебя это сейчас было слишком неожиданно? Прости… не надо было тебя так сразу шокировать…- Джеймс, не отрываясь от его плеча, поднял голову, посмотрев на него. Джеймс говорил это медленно и монотонно, отчего просто становилось смешно, но Эван просто закатил глаза, вздохнув. - Ой, заткнись и поспи эти десять минут, умоляю,- он дотронулся рукой до волос Джеймса и потянул его голову вниз, правда, ожидая, что Джеймс сам знает, как ему будет удобнее, и думая, что он сам остановится. Но Джеймс был слишком сонным, поэтому просто поддался его руке и скатился ему на колени, упираясь щекой в его ляжку. Эван поднял брови, но Джеймс так и не открыл глаза, лежа в неудобной позе, но в принципе он не был против, так его клонило в сон. У женщины напротив глаза полезли на лоб. Сначала она думала, что ей показалось, но теперь она была уверена: эти двое точно были какими-то другими. Ну, смотря под чем понимать слово «другие». Она смотрела на них: на этого блондина, который заснул на коленях этого костлявого мальчика, и на самого Эвана, имя которого она смогла расслышать. А он просто опустил голову и рукой аккуратно подвинул голову Джеймса, потому что он не очень удачно лег и для себя, и для Эвана. Он поправил его волосы и посмотрел на его красивое спокойное лицо. О да, Джеймс был прекрасен, когда молчал. И спал. И спал на коленях. На коленях Э.в.а.н.а. Он спокойно всматривался в его профиль, задержав взгляд на его ровном, остром носу, на его ресницах, которые чуть-чуть дрожали, и на губах, которые красиво расслабленно выпирали. Эван медленно поднял глаза, оторвавшись от Джеймса и сразу столкнувшись взглядом с женщиной, которая держала в руках сумочку и смотрела прямо в глаза Эвану, хлопая ресницами. Эван приподнял брови и мотнул головой, переводя взгляд. До чего же бывают назойливые люди. *** Блэкберн пугал не только своей мрачностью и готичностью, но еще и отсутствием народа на улице. То ли от отвратной погоды никто не хотел покидать свои дома, то ли потому что был выходной и все решили отоспаться дома. От этой мысли у Джеймса внутри что-то заныло, потому что пять минут сна у Эвана на коленях не помогли. Как будто они должны были помочь… Вообще, выйдя на свежий воздух, Джеймс вздохнул полной грудью, и дремота немного пропала, освежив мозги, а Эван обрадовался тому, что больше никогда не увидит ту женщину, что не отрывалась от них всю дорогу. - О, отлично!- сарказмом сказал Джеймс, хлопнув рукой себя по бедру, когда открыл номер гостиницы, который ему предоставили. Видимо, он как-то не так сказал слово «двухместный номер», ну, или его опять не так поняли. Это начинало бесить. - Пфф,- фыркнул Эван, тут же коротко посмеявшись, зайдя за Джеймсом следом и увидев в большой комнате только одну, но ДВУСПАЛЬНУЮ кровать. - Чего смеешься? Будешь спать на полу,- хмыкнул Джеймс, заходя вглубь комнаты и кидая сумку на кровать. - Ну да, как собака,- фыркнул Эван, подойдя к окну и открыв шторы. - А что тебе не нравится? Вон какие мягкие ковры,- сарказмом сказал Джеймс, топнув ногой по махровому ковру. Эван одарил его снисходительным взглядом, немного прищурившись и сжав губы. Ну, по крайне мере, можно надеяться, что они просто уедут сегодня вечером, и им не придется спать под одним одеялом. Гостиница была маленькой и не сказать чтобы прямо-таки уютной. Выглядела как любой мотель, только пятиэтажная и с более приличным видом внутри. Благо она находилась не совсем далеко от станции, так что им пришлось только спросить у местных, как и куда идти. Все, что видел на пути Джеймс, все больше напоминало ему кадры из какого-то фильма, потому что в жизни у него вообще никогда не было такого странного ощущения. Такое ощущение, что в мире произошел апокалипсис и выжил только этот город. Этот мрачный, готический, пустой, странный город. Где были люди - непонятно. Где было солнце и уют - тоже непонятно. Стоит ли идти дальше или же просто уехать обратно, в этом уже засомневался сам Джеймс, потому что город выглядел так, будто его никогда и никто не посещал, и местные жители привыкли жить в своем особом кругу, в своем особом городе. Вороны, пролетавшие над их головами, то и дело неустанно им об этом напоминали. По крайней мере, Джеймс был уверен: уж в такую дыру ОНИ точно никогда не сунутся, даже не вздумают искать там. Хотя в этом городе даже потеряться было невозможным, он был… такой открытый. Не было небоскребов и домов, выше десятого этажа, и то, что должно называться «центром» города, располагалось где-то на выезде из Блэкберна, поэтому сам город был каким-то растянутым и открытым. Например, большой готический собор, который был, кажется, единственным пиком этого города, Джеймс и Эван увидели еще из окон отеля и видели сейчас, направляясь вниз по улице мимо маленьких темных домов и каких-то пустых магазинов. - Кажется, город еще не проснулся… - заметил Джеймс, и голос его, похоже, единственное, что звучало на этой улице или вообще в этом городе. Последняя машина проехала мимо них минут пятнадцать назад, и это было единственным признаком жизни. Отвлечься от пустых магазинов и тусклых вывесок их заставила картина, что была справа. О, это и правда было поинтересней. Там было что-то вроде парка без деревьев… без лавочек, вообще без ничего. Только огорожено это было каким-то невысоким забором, таким же черным и острым, готическим. За этим непонятным куском природы были видны еще дома, и еще много домов, и дорог, которые было прекрасно видно. А эта часть была огорожена забором и была полностью пустой, если не считать огромного скопления там собак, спокойно прогуливающихся по снегу или вовсе спящих. И их правда было много. Этот «кусочек природы» навевал какую-то тоску и раздражение, а еще и кучу вопросов. Например, зачем, боже, зачем отделять кусок пустой природы от города? Тем более вот такой вот природы, на которую и смотреть-то было жалко и противно. Подойдя ближе, Джеймс провел рукой по забору, и кольцо, что надето на его среднем пальце правой руки, застучало по холодной железке. Собаки тут же насторожились и взглянули в сторону шума, некоторые из них поднялись, а некоторые спрятались за чем-то… точнее за… Джеймс пригляделся. - Это что? Кладбище?- очень удивленным тоном произнес Эван, тараща глаза, не веря тому, что видит. - Кладбище,- кивнул Джеймс, увидев могильные невысокие плиты. У некоторых уже половина давно отвалилась, некоторые были наклонены и вообще очень не ухожены.- Кладбище посреди города!- Джеймс громко усмехнулся и ударил рукой по железному забору.- Потрясающе. - И правда странно,- Эван поморщился, взглянув на могильные плиты. Атмосфера и так была жуткой, а теперь и это кладбище посреди города как-то не очень радовало.- Пошли отсюда,- поторопил он Джеймса, все смотрящего через забор, стуча кольцом по забору, что очень дразнило собак. - О, испугался?- выплюнул Джеймс, доставая одной рукой сигарету.- Неженка,- поморщившись, сказал он, поджигая ее, держа одними губами. Эван закатил глаза, не имея желания спорить сейчас с Джеймсом. К тому же голова ужасно болела еще с того времени, как они были в электричке, поэтому разговаривать и спорить вовсе не хотелось. Джеймс же, не сумев найти развлечение в местных «достопримечательностях» или природе, как только мог отвлекал себя сигаретами. Ему казалось, что и моргать было нельзя, ибо глаза отказывались снова открываться, а когда он все-таки находил силы их открыть, он постоянно щурился от усталости и часто зевал. Он пытался как-то заговорить с Эваном, но все время не получалось, потому что и у того настроение было не самым лучшим. Джеймс должен был признать: в Эване наконец проснулся какой-то его собственный странный характер, который спал все это время. И Джеймс увидел его таким, каким он и должен был быть. И от этого «нового видения» он был просто в восторге, потому что сейчас Эван не казался уже бесхребетным существом, которое только и может, что передвигаться. У него на все появилось собственное мнение и мысли, и его слова часто имели смысл, чему Джеймс не переставал удивляться вслух. А еще у него как-то изменилась реакция на все вокруг… Ну, или только на Джеймса. Потому что, когда Джеймсу было скучно и он, желая вызвать хоть какую-то реакцию у Эвана, приобнимал его за плечи, вальяжно передвигаясь по дому, или подходил слишком близко, переходя на шепот и говоря что-то, что могли понять только они, ну, или когда он просто, сидя рядом, хватал его за руки, за плечи, утыкаясь носом ему в волосы, прикасаясь лбом ко лбу, что-то говоря, проводя пальцами по его шее или выпирающим коленкам… Джеймс воспринимал это все как шутку, желание развлечься и подразнить Ленца, который тоже не видел в этом ничего серьезного. Но Эван стал реагировать на это как-то странно: он постоянно дергался, вздрагивал, приподнимал брови, часто обрывал разговор, если до этого что-то говорил, дыхание его сбивалось, а иногда он вообще не дышал. А еще Джеймс готов был поклясться, что слышал стук его сердца, а иногда даже и чувствовал, сжимая его руку, как быстро пульсирует кровь и холодеют пальцы. Джеймс думал, что он всегда такой, ведь он физически болен, и, может, поэтому сердцебиение было таким странным. Ну или он просто не любит, когда его вот так хватают… или любит… Нет, ведь Джеймс мог объяснить тот случай, когда в поезде внезапно его захотел. К тому же не совсем внезапно, к тому же он был под действием какой-то наркоты. И ведь Джеймс был бисексуалом, и его тянет на парней так же, как и на девушек. А у Эвана была красивая внешность, может, так считали не все, но так думал Джеймс, поэтому нет ничего удивительного в том, что ему внезапно захотелось с ним переспать. А вот объяснить такую реакцию и поведение Эвана он не мог. Все же из них двоих на парней тянуло только Джеймса. Хотя откуда ему было знать?.. - Приют при баптистской церкви имени святого Михаэля?!- тупым тоном произнес Джеймс, косясь подозрительно на Эвана. Тот мигом вздрогнул и сложил руки на груди. - Не смотри на меня. Даже не думай. Я не в курсе,- быстро произнес тот, повысив голос, качая головой и отклоняясь назад, но Джеймс взгляда не отвел.- Вообще,- заверил его Эван, посмотрев вперед. Они стояли перед тем самым большим собором, который оказался церковью при приюте. При приюте, в котором предположительно жил Эван. Эван и церковь. Эван, церковь и лаборатория. Джеймс просто тупо пялился на башню с часовней, и на острые пики, и на кресты… И у него, кажется, что-то сломалось в это время в голове. Как?! Это никак не могло уложиться в его голове. Причем тут церковь? Баптистская церковь? При приюте? Джеймс еще раз покосился на Эвана, который тоже смотрел на относительно высокий песочного цвета собор, приподняв одну бровь и вскинув голову, чтобы убрать капюшон, мешавший ему смотреть. Джеймс понял, что тот точно был не в курсе. Вообще, то, что они увидели, привело их в какой-то ступор… особенно Джеймса. Он себе все не так представлял. Точнее, он готов был поклясться, что все должно было быть совсем по-другому, не так, вообще не так. Все было неправильным. Все его мысли вмиг полетели к черту, это не поддавалось логике. Логике происходящего с Эваном. Как Эван из лаборатории мог быть связан с баптисткой церковью? Как они вообще могли взять ребенка на опыты из церковного приюта? Что вообще происходит? - О боже, внутри все еще тоскливее, чем снаружи,- простонал Джеймс, когда они зашли внутрь самого приюта, что был за собором. Совсем небольшой скромненький приют. Внутри было так светло, но уюта совсем не чувствовалось; полукруглые окна, сквозь которые в помещение пробивалась мрачность, высокие потолки, старые лестницы… и кругом люди. - Не поминай имя Бога всуе,- раздался вежливый голос где-то над ухом Джеймса. Он и Эван резко обернулись и увидели мужчину, одетого строго в черное, с прилично зализанной шевелюрой, в руках он держал четки. Несложно было догадаться, кто это. Глаза у него были такими же добрыми, как и голос, и сам он немного улыбался, приветствуя двух парней. - О да. Бог нас слышит,- сарказмом произнес Джеймс, незаметно закатив глаза и посмотрев по сторонам. Эван с интересом разглядывал мужчину, он показался ему каким-то очень правильным и вежливым, и он думал, что Джеймсу не стоит с ним спорить. - Не сомневайтесь, юноша,- он медленно кивнул и еще раз улыбнулся.- Могу я спросить, что вас привело сюда? Вы ведь не одни из наших воспитанников? - Упаси Бог,- быстро произнес Джеймс, покачав головой. Мужчина сдержанно сжал губы, не убирая улыбку с лица, а Эвану стало как-то не по себе. - Мы пришли, потому что хотели бы поговорить с… директором этого приюта,- приятным голосом сказал Эван, расстегнув куртку и посмотрев мужчине в глаза. Эван вызвал у мужчины уже искреннюю, добрую улыбку.- Мы хотим поговорить насчет одного из ваших воспитанников. Если можно, сэр. Джеймс хмыкнул и, сложив руки на груди, отвернулся, наблюдая за подростками и малышней, что были тут. Они все были одеты в какую-то общую форму, похожую на то, во что был одет этот мужчина. Вид у них был какой-то удрученный и задумчивый, казалось, каждый думал о своем, и до гостей им не было никакого дела. Потому что на них с Эваном никто не смотрел, не считая того взрослого парня у входа в форме охранника, который просто приклеился к ним взглядом. Он даже перевалился через железный поручень, за которым сидел, как бы ненавязчиво разглядывая пришедших. Он даже не представлял, как навязчиво это выглядело. - Директриса этого детского дома - миссис Маршалл. Она сейчас у себя. А что-то случилось, позвольте узнать?- он одной рукой указал на лестницу, а второй сжал четки, улыбнувшись. - О нет,- сказал Эван, поднимаясь по лестнице и догоняя Джеймса, который шагал ступеньки через две. Мужчина пошел с ними, чтобы проводить до двери.- Просто пара вопросов. Мужчина понимающе кивнул и, подойдя к старой обшарпанной двери, тихо постучал в нее, приоткрыв. Он сказал им подождать, а сам зашел внутрь. Воцарилось молчание. И Джеймсу опять послышалось, как у Эвана бьется сердце. Он волновался. Некое волнение испытывал и Джеймс, но ему до безумия хотелось узнать правду, потому что весь этот бред с церковью не укладывался у него в голове. - Какие любезности, Эван,- протянул он, даже не смотря на Эвана. - Он был очень вежливым. А ты нет,- спокойно сказал Эван, пожав плечами. - Ну, давай, поучи меня жизни,- сказал Джеймс, обернувшись к нему с желанием еще кое-что сказать, но не успев, так как дверь открылась, и оттуда вышел этот мужчина-пастор. - Проходите,- тихо сказал он, открывая дверь шире. Парни зашли внутрь, и их сразу обдало ароматом чем-то вкусного. Запах каких-то цветов и травы стоял в этой небольшой комнате, в которой, кажется, со времен Лондонского пожара ничего не менялось. За большим столом сидела… бабушка. Да, именно бабушка, потому что на женщину она явно не тянула. Седая, маленькая, с морщинами и с большими голубыми глазами. Даже не голубыми, а какими-то бесцветными. Она была очень милой и вызывала только положительные эмоции даже у Джеймса. Миссис Маршалл посмотрела на парней и привстала, поправив свою красную шаль морщинистыми руками. - Добрый день, миссис Маршалл,- поздоровался Джеймс, и Эван кивнул, улыбаясь старушке. Она немного прищурилась, вышла из-за стола и подошла к юношам. - Добрый день, да,- она кивнула, оглядев обоих.- Я… я могу чем-то помочь, молодые люди? Выглядела она совсем безобидно, только была как-то напряжена таким визитом незнакомых ей людей. Всех своих воспитанников, даже выпустившихся, она знала в лицо, поэтому и была уверена, что они здесь с какой-то другой целью. - Меня зовут Джеймс, а его Эван,- сказал Джеймс, оглядывая параллельно и комнату,- у нас несколько вопросов, если не возражаете. Мы… мы из Йоркского университета,- быстро сказал Джеймс первое, что пришло в голову.- Вы знаете ту лабораторию, что находится в Бирмингеме? Экспериментальная лаборатория… Эван перевел взгляд на него и поджал губы, готовый выслушать любую его версию. - Конечно,- быстро произнесла старушка, поправляя тонкие очки и еще сильнее закутываясь в шаль.- Конечно, знаю, как не знать… - Мы пишем статью об одном из работников этой лаборатории… Говорят, он вырос здесь, в этом приюте,- сказал Джеймс, разведя руками и посмотрев наверх. - У нас?- сказала старушка, оживившись.- С удовольствием расскажу все, что знаю. А как его имя? - А,- Джеймс задумался на секунду и, подняв руку, потер с нажимом лоб. Эван тоже сделал вид, что задумался, опустив взгляд и нахмурившись.- Честно говоря, я и забыл,- «признался» он, улыбнувшись фальшиво.- У вас нет… может, фотографий каких-нибудь?.. Я его сразу узнаю, я его видел,- заверил старушку Джеймс. Эван выразительно поднял на него глаза, а затем быстро улыбнулся старушке, закивав. - Конечно,- кивнула она, нахмурив брови. Миссис Маршалл медленно подошла к огромному шкафу, что стоял за ее спиной, и принялась разглядывать в нем книги и альбомы.- Мы каждый год делаем совместное фото, так что… - она привстала на цыпочки и достала своей сморщенной рукой альбом, который выглядел достаточно ново. - Спасибо,- сказал Эван, беря у нее из рук большой альбом. - А вы ведь долго здесь работаете?- с интересом спросил Джеймс, пока Эван открывал альбом, смотря первые черно-белые его снимки. - Да, мистер Джеймс, всю жизнь,- кивнула старушка, немного улыбнувшись. Джеймс задумчиво кивнул, подумав, что в таком случае она должна была как-то узнать Эвана, если он не так сильно изменился с последней их встречи. Джеймс взял у Эвана из рук фотоальбом и пролистнул сразу на последние страницы, потому что фотографии были расположены в хронологическом порядке. На всех снимках было примерно одно и тоже. В несколько рядов были выставлены дети и подростки, а еще несколько людей из здешнего персонала и сама миссис Маршалл. Правда, фон все время менялся: то фотография была сделала на фоне церкви, то на фоне самого приюта, то в каком-то саду и даже в лесу. Джеймс принялся тщательно разглядывать каждого человека, запечатленного на фотографиях, пытаясь узнать хотя бы в одном Эвана. Эван тоже с интересом смотрел на фотографии, в любую секунду ожидая увидеть на одной из них себя. Сердце у него так же быстро и взволнованно билось, и он нервно кусал губы, прокусывая почти до крови. - На самом деле, я даже и не знала, что кто-то из моих выпускников станет ученым или врачом,- проговорила задумчиво миссис Маршалл, присаживаясь на собственный стол. Она, задумавшись, посмотрела куда-то в пустоту, задергав губой.- Да, даже не представляла. Даже и предположить не могу, кто бы это мог быть, по-моему, никто даже не отличался такими знаниями… Она замолчала, опять о чем-то задумавшись, а Джеймс все перелистывал страницы, хмурясь и тоже начиная покусывать губы. Не было ни одной зацепки, вообще ничего, ни одного человека, похожего на Эвана. Но он не терял надежды, а просто перелистывал страницу, принимаясь искать и там. - А вы вообще сотрудничаете с этой лабораторией?- спросил Джеймс, специально растягивая время. - В каком смысле?- не поняла миссис Маршалл. Джеймс выразительно поднял на нее глаза, а затем снова опустил их в альбом. - Ну, там же еще университет есть… и практику проходят в этой лаборатории. Там самые одаренные учатся, может, я просто подумал, может, вы сотрудничаете с ними?- маневренно извернулся Джеймс, придумав наспех про какой-то университет. Директриса задумалась на секунду, а потом, закутавшись в шаль посильнее, покачала головой. - Нет,- сказала она,- нет, мы существуем сами по себе. Мы ни с кем не входим в сотрудничество, у нас же церковь… - Ах, да,- закивал Джеймс, будто сразу понял намеки миссис Маршалл. У Джеймса осталось всего две страницы, и он начинал судорожно соображать, что делать. Хотя этим мыслям мешали другие о том, что тогда вообще они здесь делают, если Эвана никогда здесь и не было? Откуда этот адрес? Что за связь у него с этим приютом? - А, скажите,- сказал Джеймс, фальшиво улыбнувшись, но директриса принимала его улыбки за самые искренние,- вам Эван случайно не знаком? Эван вытаращил глаза на старушку, не в силах отвести их хотя бы на Джеймса. Его ошарашил этот вопрос, и он, кажется, подавился воздухом, что вдыхал. Эван коротко прокашлялся, отвернувшись, а миссис Маршалл, поправив очки, внимательно вгляделась в лицо растерянного Эвана. - Этот юноша?- удивленно сказала она.- А что, должен быть знаком? - Забавно, он просто сказал мне, что вы показались ему знакомой, вот я и решил,- Джеймс сделал уже слишком фальшивую интонацию и натянуто улыбнулся, имея желание уже поскорее уйти. - Нет, я вижу вас в первый раз,- сказала она, задумчиво и медленно покачав головой, еще раз для уверенности взглянув на Эвана.- Да, я бы вас запомнила. Вас… трудно не запомнить, я думаю… - Значит, я вас с кем-то перепутал,- быстро сказал Эван, улыбнувшись. - Бывает,- отмахнулся Джеймс, не убирая фальшивую улыбку с лица, пожав плечами. - Так что, вы… вы нашли того самого ученика? - О нет - Джеймс разочарованно покачал головой, отдавая ей альбом.- Это странно, я же не мог перепутать адрес приюта? - У нас два приюта,- тихо пролепетала она,- один находится на Марпл Арч Стрит, знаете? - О да, кажется, видели его,- принялся убедительно врать Джеймс.– М-м-м, может быть, я все-таки ошибся?- как-то слишком уверенно сказал он, и старушка кивнула, согласившись. - Всякое бывает, молодой человек. - Тогда извините, что потревожили вас, миссис Маршалл. И спасибо за уделенное время,- сладко проговорил Джеймс, улыбаясь. - Да ничего. Храни вас Бог,- сказала, кивнув, она, когда Джеймс и Эван уже открыли дверь. Джеймс и Эван в молчании вышли из здания приюта, где их до самых дверей проводил тот самый мужчина-пастор. Проходя мимо того места, где сидел охранник, Джеймс не мог еще раз на него не посмотреть. И, похоже, сделал это зря. Их глаза столкнулись, и через пару секунд охранник их все же отвел, но, как только отвернулся и сам Джеймс, он боковым зрением снова увидел, что за ними наблюдают. Чувство было поганым. Он не любил церковь, да и никогда не задумывался насчет религии, но провести несколько минут в компании этого пастора или той старушки было просто невыносимым. У Джеймса будто бы была аллергия на такие места, в отличие от Эвана, который на это никак не отреагировал. Он, напротив, чувствовал себя довольно расслабленно, и даже настроение поднялось. Он, как и хотел, не узнал ничего о своем прошлом, и, как оказалось, в этом приюте он вообще никогда не был. Все это было только на руку, и если Джеймса и раздражало то, что он не смогли ничего найти, Эван же считал, что тот на этом и успокоится и не станет больше предпринимать попыток что-либо выяснить. - Мне внезапно захотелось в душ,- процедил Джеймс, когда они вышли за ворота, резко и внезапно свернув влево. Джеймсу просто хотелось прогуляться, потому что не хотелось сидеть в душном номере гостиницы.- Отмыть от себя все это притворство и запах религии…- он поморщился, а Эван на него внимательно взглянул. - Брось, Джеймс,- тихо сказал он, и Джеймс буквально увидел в его голосе улыбку.- По крайней мере, они нас не выгнали. - Но и не сказали ничего такого, что я планировал услышать,- буркнул в ответ Джеймс и, услышав свой голос, подумал, что неплохо было бы успокоиться. Они пошли вверх по узкой улочке. На пути уже стали попадаться люди, и все они были какими-то меланхоличными, погруженными в собственные мысли и с каменными лицами. И правда, создавалось такое впечатление, будто время в этом городе замерло. Особенно когда Джеймс увидел эту церковь, которая выглядела не менее мрачно, чем сам город. Ни ветра, ни элементарных каких-то звуков Джеймс и Эван не слышали, а ведь находились на улице. Все было тихо, и эта тишина уже начинала давить, особенно на Эвана, который только и слышал, что пульсацию в своем виске, которая появлялась с каждым шагом. Он чувствовал себя расслабленно и одновременно напряженно. Было больно. - Я все никак не могу понять…- протянул Джеймс, подняв голову к серому, мрачному небу.- Откуда… откуда у тебя мог оказаться адрес этого приюта? Тем более приюта при церкви? - Понятия не имею, может…- Эван не закончил, задумавшись. Что «может», когда ничего? У него даже никаких мыслей по этому поводу не было. Если он никогда не был в этом приюте, то этот адрес логически не мог оказаться, как говорит Джеймс, в его вещах.- Может, этот адрес случайно попал в мои вещи? Может же такое быть… - Может,- пожал плечами Джеймс, согласившись.- Но ты единственный ребенок на всю лабораторию… из пациентов,- уточнил он, нахмурившись.- И ты явно вырос в детском доме. По логике в том, чей адрес был здесь написал,- он вынул бумажку, на которой были наспех написаны цифры, название улицы и города, ту самую, которую он нашел в вещах Эвана. - Эта вся история вообще - сплошная тайна. Я не знаю ничего о себе и о своем прошлом. Я не знаю, кто я и что я вообще делал в лаборатории, хотя ты знаешь, но мне не говоришь… - И не скажу, достал спрашивать,- нервно оборвал его Джеймс. - Я и не спрашиваю… уже,- Эван пожал плечами, посмотрев вперед, где располагался небольшой мост через замерзшую и покрытую тонкой коркой льда реку.- Мне все равно. Честно. Если об этом постоянно думать, к хорошему это не приведет. И этот адрес,- Эван мельком посмотрел на лицо Джеймса, которое было задумчивым и сосредоточенным,- меня там никогда и не было. Значит, это ошибка. Ошибка. Просто банальная ошибка. Ошибка, на которую так надеялся Джеймс. Ему так хотелось ответить Эвану, что по-настоящему было ошибкой. Да это все было ошибкой с самого начала. Неправильно это все, и это было еще одним доказательством. Не надо было за это браться. И сейчас он не имел в виду эту поездку, он имел в виду вообще все. «Ошибка. Ошибка. Ошибка», - раздавалось у него в голове. Джеймс мотнул ей, отчего волосы дернулись и легли по-другому, закрывая один его глаз. - Отлично, я теперь просто не представляю, что делать,- внезапно выдал Джеймс, вытащив руки из карманов, сразу почувствовав ими весь холод стоящего воздуха.- Что, черт возьми, делать с этим всем? У меня в голове не укладывается… - Может, и не надо ничего делать?- медленно спросил Эван, и Джеймс перевел скептический взгляд на него.- Зачем? Напрягаться, ехать куда-то, что-то искать… Кому от этого легче? - М-м-м, я думал тебе, нет?- со слабым сарказмом спросил Джеймс, снова прикуривая. Эван сразу почувствовал запах табака и посмотрел на Джеймса. - Мне? Нет,- проговорил Эван, не отрываясь глазами от Джеймса. Его всегда завораживало, как тот курил. Так… красиво. Будто растягивая удовольствие, а не успокаивая нервы. Аккуратно, но уверенно втягивал в себя дым, прикрывая глаза так, что ресницы дрожали, готовые через секунду открыться, и останавливался на мгновение, держа его в себе. А выдыхал он так же медленно, будто наслаждаясь этим, постоянно наблюдая глазами за выходящим изо рта дымом, а губы красиво чуть-чуть выпирали и соединялись. Эван никогда не видел, чтобы кто-то курил красивее Джеймса, он смотрел на каждого курящего человека, но не мог найти в нем то, что так привлекало в курящем Джеймсе. С другой стороны, Эвана беспокоило это, ведь Джеймс всегда очень много курил. Очень много. Он будто не знал границ, выкуривал одну за другой, меняя пачки как перчатки. Это напрягало. Джеймс замедлил шаг и уставился на Эвана. Они как раз оказались перед этим самым мостом, казалось, здесь даже машина не смогла бы проехать. Мост был ровный, каменный и старый. И длинный. И вел куда-то в начало, точнее, в продолжение Блэкберна, в самый его центр. - Мне это ненужно, Джеймс,- сказал Эван, остановившись в самом начале моста и развернувшись к Джеймсу, заметив его пристальный внимательный взгляд.– Зачем? Я не хочу знать, что именно со мной было, потому что ничего хорошего точно не было. Надо мной опыты в лаборатории ставили, а половину своего детства я провел в коррекционном детском доме для детей с отклонениями. Да меня лет до семи умственно отсталым считали. А где я был потом, понятия не имею. Был ли я в этом приюте при церкви или не был… Какая, собственно, разница? Настоящее от этого не меняется. Эван взглянул Джеймсу в глаза, а тот медленно отодвинул руку с сигаретой в сторону, выдохнув дым. Какая-то доля правды, с которой согласился Джеймс, в его словах была, но все же он не понимал, почему тому не хочется узнать о себе хоть что-нибудь. Ведь Джеймс отдал бы многое, лишь бы снова взять в руки папку со своим личным делом и прочитать все, что там написано. - Хорошо,- кивнул Джеймс, затянувшись последний раз,- ты не знаешь о себе ничего. Даже имени. Его тебе я дал. Ты даже не знаешь, сколько тебе лет и где и когда ты родился. Разве элементарно этого ты не хочешь знать?- Джеймс прищурился, посмотрев Эвану в глаза. Мимо них прошло совсем немного людей так тихо, что их можно было бы и вовсе не заметить, если бы Джеймс не смотрел по сторонам.- Ты не знаешь, кто твои родители, а я бы попытался найти их первыми. Хотя бы для того, чтобы посмотреть им в глаза. Рассказал бы им, как офигенно я себя чувствую сейчас, когда надо мной изрядно поиздевались в лаборатории, половину жизни считая меня дауном. - И что тебе бы это дало?- хмыкнул Эван, медленно отводя глаза.- Я бы никогда не хотел их увидеть, потому что они либо бросили меня, либо умерли. Так что не вижу смысла. Меня вполне устраивает то имя, которое мне дал ты,- Эван немного ухмыльнулся, что больше сошло за улыбку, услышав, как смешно это прозвучало.- И… черт, да какая разница, что было? Вдруг мне от этого хуже станет?- Джеймс задумался, не сводя с Эвана глаз. Об этом он и не подумал. Вдруг его прошлое было еще хуже настоящего, вдруг все было совсем плачевно? Джеймс не умел успокаивать, и жалеть, и говорить добрые слова, потому что у него они звучали очень фальшиво, даже когда он говорил искренне. Так что, пожалуй, он бы не смог справиться с Эваном, когда тот был бы в каком-то подавленном депрессивном состоянии.- Я просто хочу сейчас забыть все то, что было недавно. Там, в лаборатории. Ведь я помню каждый день, проведенный там,- Эван поморщился, а голос его как-то надорвался.- Я хочу забыть это так же, как и забыл все свое прошлое. Я не хочу, чтобы это было у меня в памяти, но это постоянно напоминает о себе. Это единственное, чего я сейчас хочу. Джеймс перемнулся с ноги на ногу, отпустив окурок, который сжимал все это время между пальцами. Рука его давно замерзла, но сейчас его это не волновало. Эван мучился. Мучился так же, как и Джеймс, своим прошлым. И пусть его прошлое было совсем недавним, оно донимало его и не давало спокойно жить. Джеймс узнал в Эване сейчас себя. И ему стало совсем не по себе хотя бы оттого, что Джеймсу нечего было ему сказать. - Поэтому я и не хочу ничего тебе рассказывать о лаборатории,- проговорил Джеймс, облизнув губы,- потому что ты вряд ли захочешь слышать правду. Как и правду о своем прошлом?.. - Джеймса будто осенило.- Боишься, что, узнав что-то, не сможешь потом это забыть?- скорее не спрашивал, а утверждал Джеймс. Эван поднял на него глаза, кусая нижнюю губу. Он медленно кивнул, а Джеймс усмехнулся, приподняв уголки рта.- Вечно с тобой не как с другими людьми. Да все нормально будет, не захочешь - не узнаешь. Я тебе не скажу,- Джеймс немного растянул губы в улыбке, отчего она казалась очень мягкой и не натянутой. Эван шумно выдохнул и кивнул, смотря ему в глаза. Джеймс понял, что они смогли договориться, расслабленно двинул бровями и, сделав всего шаг, положил руку Эвану на плечо, второй одновременно приподнимая его капюшон и отодвигая назад, открывая его лицо и волосы. У Эвана опять перехватило дыхание, и он замер, так и не сумев выдохнуть. Его сердце буквально сжалось, когда теплые губы Джеймса прислонились к его холодному лбу. Атмосфера между ними стала какой-то напряженной, и Джеймс решил разредить ее, зная, как на такое реагирует Эван. Блондин так и замер, прикрыв глаза и встав вплотную к Эвану, прижимаясь губами к его лбу и шумно вдыхая носом воздух. Руки у Эвана, да и вообще все тело начало холодеть, будто кровь перестала переливаться по сосудам, а сердце билось как сумасшедшее, и, казалось, Джеймс бы смог услышать этот стук, если бы рядом вдруг не раздался другой, не менее странный звук. Джеймс резко открыл глаза, а Эван дернулся, отстраняясь и встречаясь с ним взглядом. Джеймс таращил глаза, да и Эван не в силах был повернуться на источник их удивления, если можно было так сказать. - Ты тоже слышал…- начал Джеймс, сужая глаза. - …фотоаппарат,- закончил Эван, напряженно сжав руки в кулаки в карманах. Они одновременно приподняли брови и повернули головы, правда, осторожно, будто боясь кого-то спугнуть. У Джеймса даже глаза на лоб полезли оттого, что он увидел рядом с собой. Он увидел буквально в двух метрах от себя… девушку. Девушку, держащую у груди фотоаппарат и смотрящую в него, сощурив глаза. - О, я вам помешала?- быстро и внезапно сказала он, заметив, что на нее смотрят. Эван удивленно таращился на девушку, а Джеймс, наоборот, сделав взгляд серьезным и подозрительным, оглядывал ее всю, пока до него медленно доходило… - Да нет, продолжайте, я просто фотограф. Вы просто так мило смотрелись на этом фоне,- сказала она, натянуто улыбнувшись и указав рукой куда-то вперед, за спины Эвана и Джеймса. - Вы нас сфотографировали?- выдал Эван таким тоном, будто до него только что это дошло. - Ну, да, ,- сказала она, указывая на фотоаппарат. Ее рука потянулась наверх и быстро заправила прядь ярко-красных волос за ухо. Сама она, немного поглядев на Эвана, перевела заинтересованный взгляд на Джеймса, смотря на него каким-то странным взглядом. А до него все никак не могло дойти… - Но вы… но вы все не так поняли,- пытался что-то сказать Эван, указывая на себя и Джеймса.– Мы не… впрочем… а зачем вообще вы сделали эти фото? - Странно, но мне показалось, что я все так поняла,- сказала она, быстро подмигнув.- Я просто шла мимо, говорю же. А фотоаппарат всегда при мне. Извините, если помешала,- усмехнулась она, будто и не собираясь извиняться, сказав это из вежливости. Эван как-то странно уставился на девушку, он, кажется, не совсем понимал, что только что произошло, поэтому решил промолчать и взглянул на блондина. А до Джеймса наконец дошло… - Черт возьми, ты же та самая,- выпалил он, потянув руку в ее сторону. Глаза у него расширились, и даже сердце, кажется, забилось чаще. Он просто не понимал, как такое возможно. - О, ну наконец-то,- сказала она, всплеснув рукой и ударив себя по бедру. Она продолжала смотреть на него все тем же взглядом, немного прищурив свои зеленые глаза, разрез которых был каким-то особенным, отчего Эвану показалось, что он когда-то в них уже смотрел. Правда, если Джеймс узнал ее, до Эвана теперь все никак не могло дойти.- Я думала уже, не узнаешь,- она быстрым шагом подошла к парням, натянуто улыбаясь. - Джеймс?- позвал Эван «на помощь», потому что его все это стало немного напрягать. Джеймс быстро взглянул на Эвана и, раздраженно вздохнув, покачал головой. - Она же та самая, ну… из того кафе в Шеффилде… официантка!- выдал он, будто «вспомнив» слово. Девушка быстро закатила глаза, коротко посмеявшись. - Лили,- будто напомнила она. - Да,- кивнул Джеймс, хотя точно не помнил ее имени. - Ты ему еще свой номер дала?- спросил Эван, будто уточняя, та ли эта официантка или нет. Девушка опять засмеялась, зажмурившись и прогнувшись назад. Ее красные волосы взметнулись, и она, перехватив их одной рукой, свесила их на один бок, выпрямляясь. - О да, это я,- она закивала, открывая сумку и опуская туда фотоаппарат,- правда, ты так и не позвонил,- улыбаясь, ответила она, будто была ничуть не расстроена этому факту. - Я… я совсем забыл,- пытаясь оправдаться, сказал Джеймс. Он выглядел сейчас немного растерянно, окончательно вспомнив эту девушку в официантской форме и с забранными назад волосами. Правда, ее очень узнаваемое вытянутое и острое лицо делало свое дело. Ее невозможно было не вспомнить. Ее и ее яркие красные волосы, которые, кажется, были светлее в прошлую их встречу. Вот только Джеймса волновало совсем не это, а то, как они могли встретить Лили в Блэкберне, если она работала в Шеффилде? Какова вероятность встретить одного и того же человека два раза за две с половиной недели в разных концах Великобритании? Правильно, никакой. Значит, что-то в этом было. - Что ты здесь делаешь?- резко сказал Джеймс строгим и серьезным тоном, который казался даже враждебным, делая к ней шаг и становясь вплотную. Только, кажется, Лили этот его голос и решительность ничуть не напугали, она приподняла одну бровь, не стирая ухмылку, перемешанную с улыбкой, с лица. Они с Джеймсом были одного роста, поэтому ущемленной она себя не чувствовала и не считала нужным бояться какого-то парня. - Я? Я тут живу,- хмыкнула она, склонив голову набок и мельком взглянув на бледного Эвана. Он тоже смотрел на нее и никак не мог вспомнить ее именно такой, какой он ее видел в последний раз. В голову лезли всякие предположения, но ему никак не удавалось вспомнить целостный образ той официантки. Но он понял, что точно где-то ее видел, потому что все в ней было знакомо: и эта ее улыбка, и голос, и глаза с этим странным разрезом, и лицо… А Джеймсу стало противно оттого, как она себя ведет. Живет в такой дыре, а ведет себя как особа знатного рода. Голову за все время их разговора опустила только однажды, чтобы посмотреть на фотоаппарат, говорит медленно и уверенно, вызывающе смотрит в глаза. - Не гони,- отрезал Джеймс,- работаешь в Шеффилде, а живешь… в Блэкберне?- Джеймс презрительно усмехнулся, явно не поверив ее словам. Он был уверен, что она врет, ведь это было уже слишком странно встретить ее здесь и сейчас. Именно сейчас.- И прекрати вести себя как аристократка времен королевы Виктории. Девушка удивленно приподняла брови и улыбнулась этим его словам. Она решила пропустить его последнюю фразу мимо ушей. - Тебя что-то удивляет?- она манерно изогнула бровь, а у Эвана сердце замирало - это было слишком… - Это была временная работа, а живу я здесь. И сейчас каникулы, и я приехала домой,- она сложила руки на груди, усмехнувшись и подняв голову по привычке надменно верх. - Ты нас преследуешь, что ли?- не отставал Джеймс, он уставился ей в глаза, и она, поймав на себе его взгляд, оторвалась от Эвана и ответила ему. - Зачем?- не поняла она, произнеся это подозрительным тоном.- Преследовать вас? Преследовать?- повторила она, коротко посмеявшись.- Нет, я помню все то, что было в кафе, и да, это было странно,- она опять изогнула одну бровь, стерев улыбку с лица,- но сейчас я просто приехала в город, где я живу, чтобы провести праздники. Так что я не понимаю, в чем, собственно, дело? - О да. Да нет, все окей,- быстро проговорил Джеймс, еще раз окинув красноволосую Лили взглядом. Он повернулся и подошел обратно к Эвану, разворачивая его, в то время как тот не мог оторваться от девушки.- Неважно. Удачи тебе там… с твоей работой,- процедил он, поморщившись.- Иди куда шла,- кинул он через плечо, разворачиваясь в другую сторону и собираясь уйти. Лили громко хмыкнула и, облизнув губы, повысила голос. - Я думала, нам удастся поговорить хотя бы сейчас, Джеймс! Джеймс замер, услышав свое имя, не припоминая, чтобы он когда-нибудь ей его говорил. Он буквально прирос к месту, сдвинув брови, имея решительность на то, чтобы вытрясти из нее правду любой ценой. Эван тоже обернулся, приоткрыв губы и вскинув брови, посмотрел на стоящую посреди дороги Лили. - Откуда ты знаешь мое имя вообще?- сказал он с некой агрессией в голосе. - Оттуда же, откуда я считала, что и ты меня вспомнил. Говоря про то, что я не ожидала, что ты меня вспомнишь, я не имела в виду тот случай в кафе,- она немного прищурила глаза и победно улыбнулась. Джеймс настороженно посмотрел приближающейся к нему девушке в глаза.- Господи, Джеймс, ты совсем ничего не понимаешь и не помнишь? Ну, не просто же так ты назвал меня «аристократкой»,- Лили подошла вплотную к юношам и, не отрываясь от Джеймса, подавила в себе желание снова улыбнуться. А от следующей фразы Эвану резко стало все понятно, все, о чем он думал все эти несколько минут разговора с этой девушкой. То, откуда ему были знакомы все эти ее движения, манеры, натянутая улыбка, ухмылки, эта ее изогнутая бровь и этот разрез глаз.- Я – Лили Делайт, сестра Ленца. ========== Глава 20 ========== - Точно!- сказал Эван, хлопнув кончиками пальцев по снованию другой ладони.- Теперь я знаю, кого ты мне напоминаешь. - Да в каком месте?- Джеймс таращился на девушку с широко открытыми глазами, пытаясь найти в ней хоть что-то, что было бы похоже на Ленца. - А ты не видишь?- удивился Эван с неподдельным шоком.- Она же… она же как он, только девушка. Лили растянула губы в доброй ухмылке и сложила руки на груди. Было странным встретить здесь Джеймса, да еще и с этим парнем, но сейчас ее это не волновало. Она давно хотела с ним поговорить, вот так просто поговорить. Но ведь она понятия не имела, как и где его искать, да даже если бы и знала, все равно не стала бы. Но судьба целых два раза подкинула ей такой шанс. Пусть в первый раз ничего и не вышло, хотя она надеялась, что он ее узнает, но зато сейчас она бы ни за что не упустила такую возможность. Джеймс все всматривался ей в лицо, не имея возможности осмотреть все остальное. Он так и замер на ее изумрудных глазах какого-то странного разреза. Удивительно, но, чем дольше он смотрел в них, тем больше они напоминали глаза Ленца. Просто без особого рассмотрения нельзя было сказать, что она была как-то с ним связана. Хотя наблюдательный Эван заметил сходство сразу же. Разница в возрасте между братом и сестрой была небольшая, что и помогало их схожести. Большим отличием у них все же были губы. Если у Ленца они были узкие и аккуратные, то у Лили они были пухлые и красные. Это Джеймс заметил, когда они вошли в ближайшее кафе, потому что на улице они были бледными из-за холода. Насчет кафе предложила Лили. Стоять на холоде она не собиралась, хотелось поговорить в более спокойной и приятной обстановке. В кафе, в которое она очень часто заходила, когда ей нечего было делать, как раз почти никого не было. Джеймс заметил, что атмосфера внутри была такой же, как и на улице: мрачной и тоскливой. То ли из-за отсутствия народа, то ли от недостатка света или уюта. Но это было неважно. - Лили?.. Та самая Лили?- все не мог поверить Джеймс. Он даже не помнил, видел ли он ее когда-либо вообще помимо той забегаловки в Шеффилде. Все это как-то смылось у него в памяти. Но то, что она прекрасно знала Джеймса, было очевидным. Всю дорогу до кафе она шла спокойным невозмутимым шагом, Джеймс не видел ее лица, но готов был поклясться, что оно было холодным, а зубы были стиснуты от злости или чего-то еще. Сперва Джеймс подумал о ее враждебности, о том, что их разговор будет напряженным, агрессивным, неприятным, полным колких фраз и оскорблений, но, как только они сели за столик и заказали кофе/чай, все будто изменилось. Лили села напротив и внезапно улыбнулась Джеймсу, разговаривая с ним приятным, спокойным и даже дружелюбным голосом. И Джеймс искренне не понял, куда делось все то, о чем он думал по поводу нее минуту назад. Она даже у Эвана вызывала неимоверную симпатию. - О да, та самая,- она сложила руки в «позу ученицы» и легла грудью на стол, придвигаясь ближе. - Так… неожиданно,- пролепетал Эван, не в силах оторваться от девушки. Его радовало, что хоть у нее и были глаза Ленца, в них не было того самого давления и напряжения, из-за которого становилось так неуютно Эвану. Ее глаза были какими-то блестящими, яркими и менялись в зависимости от ее настроения и голоса.- Вы правда очень похожи… - Да, я знаю,- кивнула она, закатив глаза,- что есть, того не отнять… увы. Постой, так ты знаешь моего брата? - Так… получилось,- сказал, пожав плечами, Эван. Лили сощурила глаза и перевела взгляд на Джеймса, который тоже не отрывал от нее своих глаз. - Мы живем сейчас у Ленца,- быстро ответил он на ее немой вопрос. - Как? Я же слышала, что вы того…- она прожестикулировала в воздухе пальцами.- Расстались. - Так и есть, - Джеймс поерзал на стуле, приняв удобную позу, а Лили все не отрывалась от него, будто изучая его взглядом. - Просто сейчас у меня некоторые проблемы, по которым я не могу вернуться домой. Вот Ленц и помог мне, несмотря на то что между нами уже не те чувства. - О, ты так думаешь? - Лили подняла одну бровь, и Эван снова узнал в ней черты ее брата. Джеймс вопросительно уставился на нее, а она, не поверив тому, что Ленц смог так поступить, фыркнула и покачала головой. - Такой, как Ленц, никогда бы не сделал такое для бывшего, который к тому же САМ его бросил. - Ты плохо знаешь своего брата. Он замечательный человек,- сказал Эван, размешав в горячем чае ложку сахара. - О нет, я его отлично знаю. Лучше всех, - сказала она, медленно переведя глаза на Эвана. Тот почувствовал взгляд на себе и поднял голову, встретившись с ее глазами. - До рождения Ленца сперва родилась его гордость. Я не знаю человека более надменного и гордого, чем он. Он никогда и никого не прощал, будь уверен. Поэтому мне трудно поверить в то, что он помог тебе. Не будь это ты, Джеймс, он бы никогда другого на порог даже не пустил. Да и жизнь бы ему испоганил так, что до ручки недалеко. Дело ведь в тебе. Лили полностью легла грудью на стол и, поставив на него локоть, положила голову на свой кулак. Эван, притворившись, что ему гораздо интереснее смотреть в свой чай, опустил голову, но изредка и исподлобья поглядывал на Лили. На Джеймса ему из-за выбранных ими мест смотреть было неудобно, поэтому он только слушал, замирая. - Я знаю, - легко сказал Джеймс, вертя в руках пачку сигарет. В том, что Лили знала брата, он ничуть не сомневался. Он был в курсе того, что Ленц был до ужаса гордым и надменным, но тогда, когда общался с другими людьми. За свою честь и гордость он был способен на что угодно. А при таких деньгах и связях это не было большой проблемой. С Джеймсом же он никогда не был таким, разве что первые полгода. Потом уже его любовь стала превращаться в собственничество, он и сам этого не замечал. - Знаешь? Так он тебе сейчас уже это сказал? - Лили внезапно выпрямилась, а на лице ее повисла какая-то недобрая улыбка.- О, до чего снизошел братец - отчитываться перед бывшим в своих чувствах, м-м,- она сощурилась и постучала ногтями по столу.– А теперь ему еще и жить с тобой в одном доме. И видеть тебя каждый день. М-да, Ленц, как всегда, неповторим. Впрочем, ладно, знал же, на что шел. - Знал? - Джеймс вскинул брови вверх.- То есть наше расставание было очевидным? - сарказмом спросил он. - Это была самая очевидная из самых очевидных вещей, Джеймс, - монотонно произнесла Лили, тряхнув головой, запуская руки в волосы. - Видимо, не для меня, - будто назло ответил Джеймс, сладко улыбнувшись. - Лично я думал, что мы еще долго будем вместе. - Серьезно? То есть для тебя это не был просто тупой «очередной раз»?- сказала, выделяя слова, она. Джеймс не мог понять, хочет ли она задеть его или задает вопросы на полном серьезе. Вообще, ведение разговора у нее было, как у Ленца, ненавязчивое. И она знала, как построить разговор и свою интонацию так, чтобы это прозвучало двойственно и запутанно, чтобы сразу и не было понятным, чего именно она хочет. - Такое ощущение, будто ты знаешь, что у меня было с отношениями до Ленца. Он идеально мне подходил. Просто так получилось…- сказал Джеймс, быстро пожав плечами. Эван, давно поняв, о чем они разговаривали, выпрямился и посмотрел по сторонам; вообще, он готов был сделать все, чтобы это выглядело так, будто ему все равно. Когда ему не было все равно. Совсем. Да, он бы многое отдал, лишь бы этот разговор сейчас прекратился. Но Лили этого будто не хотела, снова уводя Джеймса в эти дебри. - Да так оно всегда и бывает, Джеймс. Сначала все идеально, но потом внезапно что-то происходит. И никто не виноват, «просто так получается»,- Джеймс сдержался, чтобы ничего не сказать ей в ответ, а лишь фальшиво улыбнулся, опустив взгляд вниз, рассматривая что-то около лежащей рядом руки Лили. Он вообще сейчас понять не мог, защищала ли она брата или, наоборот, пыталась унизить его в том, что он хорошо обращается со своим бывшим. Пока Джеймс размышлял над этим, Лили громко хмыкнула и неожиданно улыбнулась.- Не подумай ничего. Видимо, очевидным это было только для меня. Я же знаю Ленца. Знаю то, какой он собственник. А еще я знаю таких, как ты. Таких, кто не любит, когда ими управляют. Для меня все было очевидным. Хотя то, что он до сих пор любит тебя… признаюсь, это достойно оваций, такого даже я подумать не могла,- она пожала худыми плечами и коротко посмотрела на Эвана. - Для меня как-то странно сидеть и разговаривать об этом год спустя,- сказал Джеймс, тонко намекая на то, что пора бы сменить тему.- Пускай он меня любит, его право. Мне не должно быть до этого никакого дела… - О, для меня вообще странно разговаривать об этом, видя, как ты пытаешься защитить ваши старые отношения, прекрасно зная, к чему я клоню,- она снова поставила локти на стол и легла на свои руки, отодвигая чашку с кофе. - Хотя всегда проще сделать вид, что чего-то не замечаешь, правда? Если бы тебе было так все равно и тебе бы не было до этого никакого дела, никто бы сейчас не сидел и не ревновал, тщательно стараясь это скрыть,- сладко сказала она, медленно переводя взгляд на Эвана. Джеймс, проследив за ее взглядом, тоже покосился на Эвана, приподнимая бровь. Какая-то давящая атмосфера появилась над их столом, и Эван поднял глаза, когда до него наконец дошло, что говорили о нем. - Что?- непонимающе спросил Эван, хотя сердце у него забилось еще сильнее. - Что?- с неподдельным удивлением сказал Джеймс, нахмурившись. Он перевел скептический взгляд на Лили, которая наблюдала за Эваном таким взглядом, будто готова была в любую секунду услышать оправдания. Как ни странно, оправдываться за него стал Джеймс.- Ты про Эвана? Ревновать? О чем ты, Лил? Мы не вместе, ты не так все поняла… как, впрочем, и все не так понимают. - Да? А мне кажется, я все правильно поняла,- она пожала плечами, закусив губу, выжидая какого-то нового ответа. - Нет, неправильно,- возмутился Эван, поставив обе руки на стол. Лили все не убирала с лица это противное выражение, будто действительно поймала кого-то на чем-то, в чем никто не хотел сознаваться. - Да он даже не гей!- не выдержав, громко сказал Джеймс, отчего присутствующие в кафе быстро покосились на их стол. Лили прыснула, закрыв ладонью глаза. А Джеймс натянуто улыбнулся каждому, кто смотрел на них, и повернулся обратно. Эван внезапно почувствовал себя как-то странно из-за этой фразы Джеймса. Неужели тот действительно так думал? Неужели он правда так уверен в этом, поэтому и говорит на все эти темы, не подозревая, что может ему нравиться? Черт. Все становилось хуже прямо на глазах, но Эван молчал, согласно кивая и легко улыбаясь. - Ладно, хорошо,- сказала, успокоившись, Лили, широко улыбаясь и переводя дыхание.– Хорошо, я поняла. Вы не вместе. Разве что только у меня в фотике… - она дернула бровями, снова сузив глаза, будто готовясь рассмеяться. - Джеймс просто так пошутить любит… - тихо и иронично сказал Эван, отбирая у Джеймса его пачку сигарет и начиная вертеть ее в руках так же, как и он. - Кстати, это было очень мило. Серьезно. То, о чем мы сейчас говорили,- сказал Джеймс, капая ядом, и они оба, Лили и Эван, уставились на него в недоумении.- Ты так мило вела разговор, так… ненавязчиво. И то, как ты сфотографировала нас на мосту. Нет, серьезно, очень мило. Прямо сразу и не скажешь, что ты законченная гомофобка,- кинул он, фальшиво и не скрывая этого, улыбаясь. Эван медленно покосился на Лили, с лица которой тоже пропала улыбка. Она быстро закатила глаза и сдержанно вздохнула, уставившись на Джеймса. А для него это и правда был странным. То, что они сейчас сидели и разговаривали. Он видел Лили только один раз в жизни (не считая того случая в кафе). Он только сейчас это вспомнил. Это было тогда, когда Джеймс впервые приехал пожить в Ленцу. Он приезжал, а она уезжала. Из-за него. Когда они встретились на лестнице, Джеймсу показалось, что он никогда не видел таких глаз, в которых было столько ненависти и яда. Джеймс даже разглядеть ее не успел, она пролетела мимо, остановилась на секунду возле него, меряя его взглядом. А потом вылетела из дома, напоследок что-то прокричав Ленцу. Джеймс мало чего понял тогда, Ленц уже потом объяснил ему, что его сестра считает чувства Ленца полным позором и предпочитает лучше уехать из дома, чем жить с братом-геем. И Джеймсу было все равно на его эту самую сестру. Пока он не встретил ее здесь. - Не думай, что я тебя ненавижу,- легко произнесла она, скрестив руки на груди и посмотрев куда-то в сторону. - Чего так?- быстро спросил Джеймс, потянувшись рукой к рукам Эвана, в которых была пачка его сигарет.- Я же тебе жизнь сломал. Что-то я в последнее время всем жизни ломаю… - Пф, ты ни при чем,- сказала она, посмотрев Джеймсу в глаза.- Это Ленц. А не ты. - Брось, ты же из-за меня тогда уехала,- сказал Джеймс, сузив глаза. Вообще, он не пытался сейчас обидеть Лили. Ему было интересно разговаривать с ней, потому что никакого негатива по отношению к себе Джеймс не видел. И это и было странным, ведь он думал, что все будет по-другому. - Да на твоем месте мог быть кто угодно, не конкретно же из-за тебя,- хмыкнула она. Эван, который обрадовался, наконец, что тему перевели, все же был очень удивлен, услышав то, о чем говорили Джеймс с Лили. Лили совсем не была похожа на гомофобку и казалась очень приветливой, не судящей по ориентации о людях. Но Эван любил ошибаться в людях, он делал это просто мастерски. Так что он старался никак на это не реагировать, тем более что это был выбор каждого - к чему и как относиться. Пусть это и было не слишком правильно. - Ты уехала из дома только потому, что твой брат - гей?- легким голосом, стараясь не выражать свое собственное отношение к этому, спросил Эван. - Да,- решила прямо и без увиливаний сказать она. Джеймс каким-то странным взглядом покосился на Эвана, будто говоря: «Я же говорил», а Эван приподнял брови, не отрываясь о Лили.- Мы росли в светском обществе, Эван. И это было слишком… шокирующим узнать, что член твоей семьи - гей. - Да половина этого светского общества - стопроцентные геи!- сказал, всплеснув руками, Джеймс. - Ты лучше пойдешь работать официанткой, чем будешь жить с Ленцом? - снова осторожно спросил Эван. Но осторожность и не нужна была. Лили отвечала на эти вопросы честно и без увиливаний, потому что давно хотела поговорить с кем-то на эту тему. - Да, - кивнула она, - для меня это был позор, чего непонятного? И мне абсолютно все равно на все это общество и какой оно ориентации. Он мой брат. Родители, узнав об этом, просто уехали, предоставив ему полную свободу… - Кинули… - будто невзначай поправил ее Джеймс, но Лили не обратила внимания. - А я осталась жить с ним, потому что узнала об этом всем самой последней. Я думаю, не стоит говорить о моей реакции, когда он мне об этом рассказал… - она вытянула руки на столе, протягивая пальцами и хватая пачку сигарет, которая была у Джеймса. И он, будто не заметив, отдал ей ее.– Я не помню, чтобы когда-нибудь еще так кричала и бесилась. Я говорила ему, что это бред и что это неправда. - Мне интересно, Ленц хоть как-то реагировал на это?- спросил Джеймс с неподдельным интересом. - Нет. Просто спокойно слушал меня, - сказала она, внезапно улыбнувшись, поняв, как спокойно и сдержанно по отношению к ней всегда вел себя Ленц. - Бывало так, что мы ссорились в пух и прах. Даже подрались один раз. А потом он признался, что у него есть парень. Роуз,- хмыкнула она, поднимая глаза на Джеймса и на Эвана.- Тогда и началось все самое ужасное. Я говорила, что он может делать все, что ему вздумается, только не приводить этого самого Роуза к нам в дом. И он меня слушал. Наверное, потому что любил и ему было важно мое мнение. Нет, серьезно, Роуз так и не был у нас ни разу. Разве что когда я училась,- Лили двумя пальцами вытащила из пачки одну сигарету и, держа ее на весу, покосилась на Джеймса.- Ты не против?- Джеймс отрицательно мотнул головой, думая над тем, о чем она им рассказывала.- А потом внезапно в его жизни появился ты, - воодушевленно сказала она, прикуривая, уставившись на Джеймса.- Он еще тогда с Роузом встречался, когда познакомился с тобой в суде. А я только привыкла к этому долбанутому имени «Роуз», как все, он внезапно понял, что влюбился и что ему ничего не помешает, даже я со своими принципами. - Так он тебя из дома выгнал?- внезапно спросил Эван, округлив глаза. На самом деле он удивился гораздо раньше, когда услышал про то, что Ленц и Джеймс познакомились в суде. Он понятия не имел, сколько он еще не знал о Джеймсе, хотя чего уж там, когда он не знал о нем ничего? - Шутишь, что ли? Он любит ее,- бросил Джеймс, скривив губы в ухмылке. - Я ушла сама, когда узнала, что Ленц хочет, чтобы ты с ним жил. Это было сильнее меня, и я не собиралась это терпеть. - Получается, Ленца все бросили. Родители, ты… а потом еще и Джеймс,- нахмурившись, проговорил Эван, внезапно сам для себя осознавая, что ему стало даже как-то жаль Ленца. Ведь, возможно, всей этой своей гордостью и надменностью он лишь пытался скрыть глубокую обиду на то, что родные ему люди так просто отреклись когда-то от него. - Может, и так, - внезапно тоже осознавая это, сказала Лили, выпуская белый дым изо рта. - Знаете, мы всегда с ним были очень близки. С самого детства. В нем никогда не было этого придурочного принципа «никто не смеет обижать мою сестру… кроме меня». Мы действительно редко ссорились. Поэтому, когда родители уехали, я осталась с ним, хотя они предлагали уехать и мне,- Лили натянуто улыбнулась, чтобы ее лицо выглядело не слишком трагично, потому что голос ее стал действительно каким-то низким и грустным, что заметили и Джеймс, и Эван. - И после того его признания между нами будто все отрезало. И с каждым днем все становилось хуже и хуже. А в тот последний день, что мы с ним виделись, я готова была отказаться от него. В прямом смысле. Навсегда. Она затихла, медленно выкуривая сигарету, а Джеймс поднял на нее свои внимательные глаза, заинтересовавшись в ее мыслях полностью. Лили будто что-то недоговаривала. Говоря о всей этой ненависти к брату, она безумно по нему скучала, и это было видно по ее глазам и по ее голосу, по тому, как она курит, смотря куда-то в сторону. Но Кортвуда поражала эта честность. Она говорила о не совсем крутых вещах, выставляя себя не совсем в хорошем свете, но она говорила п.р.а.в.д.у, не боясь ее. - Разве сейчас что-то изменилось? - спросил Джеймс, сузив глаза и заправив за ухо прядь белых волос. - Многое изменилось, Джеймс, - слабо улыбнувшись, сказала она. - Я же сперва поехала в Лондон, где родители еще давно купили мне квартиру. Жила и училась там, при том всегда была в курсе всех новостей, которые творились в вашем кругу. Я не ушла из светского общества, просто перешла в другое. У нас там был собственный круг, где мало кто не знал семью Делайт. Поэтому я знала все, что происходит с Ленцом и… с его парнем,- сделав на этом слове акцент, хмыкнула она. Джеймса поражало в Лили и другое. То, как она смотрит ему в глаза. Похоже, она всегда и всем смотрела так в глаза, и это было странно. Они у нее были большие, миндалевидные, но когда она о чем-то говорила, то они будто замирали на глазах собеседника, Лили переставала моргать и глядела так широко и открыто, что становилось даже как-то не по себе.- Но, знаешь, все это время я пыталась понять Ленца. Правда, я старалась никак не обращать внимания на все, что было в прошлом, решила оборвать все связи. Пока… знаешь, там, где я жила, случилось так, что убили парня за то, что он был геем. И я подумала, что… мой брат же тоже гей… я не знаю. Что-то будто щелкнуло в голове, понимаешь…- говоря слово «понимаешь», Лили действительно наделась на то, что Джеймс или Эван ее понимали, чтобы хоть кто-то понимал. Ведь с братом поговорить она не может, но есть его бывший, рассказать это хотя бы ему она хотела. Особенно она хотела понимания.- Там же в Лондоне постоянно были эти гей-парады и всякие мероприятия, и я была на каждом. И у меня даже были друзья-геи, и их было много. И общение у нас было прекрасное, мне было будто все равно на то, кто они и какой ориентации. Но вот с Ленцом так не выходило,- она вдруг резко подняла на них глаза и отрицательно покачала головой.- Каждый раз, когда я задумывалась над этим, у меня не получалось понять его или… принять его. Все мои выводы сводились к тому, что он виноват, и я понятия не имела, что с этим делать,- Лили принялась тихо стучать длинными ногтями по столу. - Тебя просто напрягало то, что именно Ленц - гей? - уточнил Эван, придвинувшись к ней ближе. - Да, - быстро согласилась она, посмотрев на Эвана,- я постоянно в чем-то его обвиняла, в чем именно все никак понять не могла. Меня напрягало то, что именно мой брат нетрадиционной ориентации, что именно из-за него я ушла из дома, который любила, что именно из-за него уехали родители. И я не могу перестать обвинять его. - В чем? В том, что он такой, какой он есть?- Джеймс приподнял одну бровь и дотронулся пальцами до ее пальцев, стук по столу которых его начал уже раздражать; он выпрямил ее руку и прижал к столу. - Да, - выпалила она, переведя взгляд на Джеймса, - да, именно в этом. Я в курсе, что это ужасно и неправильно и что он мой брат… Но я ничего не могу с собой сделать. - Почему ты не приехала обратно, когда узнала, что мы расстались? - Потому что было поздно,- немного тише сказала Лили, опуская глаза вниз и глядя на свой телефон.- Я уже чувствовала какое-то отчуждение и то, что не могу туда приехать. Дейтон будто перестал быть моим домом. Из-за него. - Может быть, ты не знаешь, но, если ты приедешь, Ленц будет рад, - Лили подняла свои глаза на Джеймса, посмотрев в его красивые голубые глаза, которые сейчас были чистыми, без всякой иронии и ехидства. Джеймс ненавидел решать чьи-то проблемы, но он знал, что Ленц скучает по сестре и что из-за того, что произошло, любить ее он не перестал. И, может быть, пора бы уже положить их непонимаю конец.- Серьезно, ты много для него значишь. И он ждет тебя всегда. - Ленц никогда не умел на меня обижаться, - сказала она, усмехнувшись и покачав головой, - но много времени прошло. И эта пропасть между нами стала слишком глубокой. Уже поздно. - Неважно, когда ты вернешься, - быстро качнув головой, сказал Джеймс, - вопрос не в том, когда именно ты вернешься, вопрос в том, вернешься ли вообще. Так что, если надумаешь, приезжай обратно. - Спасибо, - она хитро улыбнулась, заправляя волосы за уши. - Я ничего не сделал, - пожав плечами, сказал Джеймс. - Ты выслушал. Хотя сначала у нас и не завязался разговор, - Лили откинулась на спинку стула, снова скрещивая руки на груди. - Я не имею ничего против того, кто не имеет ничего против меня. - А мне все же интересно, как так получилось, что мы встретили тебя сначала в Шеффилде, а сейчас именно здесь? - спросил Эван, которого действительно с начала разговора это очень интересовало. - Да, кстати, ты же сказала, что живешь в Лондоне? - сказал Джеймс, изогнув одну бровь. - Жила, - Лили тихо усмехнулась и затушила сигарету о пепельницу, что стояла на столе.- Точнее, квартира у меня там есть до сих пор, и она моя, я ее не продавала. Я просто устала там жить. М-м-м, точнее нет, не устала, это неправильное слово. - Надоело? - как-то понимающе спросил Джеймс. - Именно, - она щелкнула пальцами, закусывая нижнюю губу. - Я учусь там, в Лондоне, точнее, в пригороде. И мне удобно там жить. Но это иногда надоедает. Я бы, может, и осталась жить в Лондоне, если бы не существовало этого места, - она развела руками в стороны и посмотрела в окно на темную улицу. - Блэкберн? Тебе нравится здесь? - спросил Эван, ложась грудью на стол и почти дотягиваясь руками до Лили. - Да, я обожаю этот город. Меня как-то папа в детстве сюда привез. Здесь в центре есть текстильная фабрика, с которой отец с его фирмой имели что-то общее. В общем, я влюбилась в этот город… - И отец купил тебе здесь дом… - Шутишь? Я снимаю, - она пожала плечами и подняла руку вверх. На ее зов тут же пришла официантка, и Лили заказала себе еще кофе. Джеймс не мог понять, как он относится к Лили. То она была такая вся из себя аристократичная особа, любящая ставить людей в неловкое положение, хитрить и увиливать от ответов. То она такая простая, снимающая квартиру в какой-то дыре и работающая официанткой. Эти перепады в оценке человека Джеймса немного смущали, и ему пока было не все понятно в ней. Зато Эван точно знал, что она у него вызывала только симпатию. Даже своими колкими фразами, острыми сарказмами и этой способностью все выворачивать в свою сторону. И даже зная причину ее ссоры с Ленцом, Эван не мог относиться к ней плохо. Она была искренней и говорила все, как есть. А это всегда заставляет относиться к человеку лучше.- У меня много денег, ты же знаешь,- и снова Джеймс услышал у нее аристократичные надменные нотки.- Просто здесь такая атмосфера. М-м, здесь надо пожить, чтобы это прочувствовать. Здесь меня никто не знает, и я никого не знаю. Мне комфортно. Будто я на краю света,- Джеймс и Эван не поняли смысл ее сравнения и быстро переглянулись негодующими взглядами. - А как ты оказалась в Шеффилде тогда? - О, это забавно, да, - она оживилась и, поставив чашку с кофе на блюдце, подняла свои глаза на парней. - Я возвращалась из университета вместе с подругой. А она живет в Шеффилде, вот я и остановилась у нее, как я думала, на ночь. Но у нее были большие проблемы, ее отец - заведующий того кафе, в котором я работала. Это заведение почти обанкротилось, штат сократили. В общем, полная… - она притворно улыбнулась, чтобы не выругаться.- Я согласилась поработать бесплатно, пока они не найдут кого-то на постоянную работу. Вот мы и работали там с ней вместе. А то, что я встретила тебя, Джеймс, это полная неожиданность. Я когда увидела еще, не поверила, серьезно. Видела же тебя раз в жизни, но, к счастью, запомнила,- Лили пожала плечами и улыбнулась Джеймсу. - Для меня было неожиданно увидеть тебя здесь. Опять. Понимаешь, я не в такой ситуации, когда можно было бы отнестись спокойно к тому, что встречаешь внезапно человека, который по идее должен тебя ненавидеть, второй раз за несколько недель в разных концах Великобритании, - Джеймс изогнул губы в ухмылке и уставился на собственные пальцы, поэтому не увидел довольную ухмылку Лили. - Да я так и подумала, что ты опять во что-то ввязался. Опять криминал, все дела,- она дернула головой, сделав пальцами «козу».- В общем, убойной парочкой вы были. Парень, которому ни в коем случае нельзя портить репутацию, и парень, репутация которого еще хуже, чем у кого-либо еще,- она посмеялась и взглянула невольно на Эвана, который, как ни старался, не мог не покоситься на Джеймса каким-то непонимающим взглядом. - Да, забавно, - согласился Джеймс без тени улыбки, только взглянув Лили в глаза. Он прекрасно видел, что на него смотрел Эван, но он не хотел смотреть на него ни в коем случае, не сейчас. Ох, черт, Джеймс не представлял, о чем он мог сейчас думать, и внезапно для себя Джеймс вдруг понял Эвана, который не хотел ничего знать о своем прошлом, потому что однажды его забыл. Джеймс бы отдал все, чтобы забыть свое прошлое. И чтобы о нем никто не знал. Лили, конечно же, была не в курсе всего, поэтому разбрасывалась фразами направо и налево. А просить ее помолчать было бы еще подозрительнее, чем если бы она продолжила говорить. «Не продолжай, не надо»,- гипнотизировал ее взглядом Джеймс. И она, будто услышав его, замолчала, поднеся чашку с кофе к своим губам. На самом же деле она просто задумалась. Задумалась над жизнью вообще. Над тем, как странно было сидеть и разговаривать сейчас с Джеймсом. С Джеймсом, который, вопреки всему тому, что она о нем знала и как к нему должна была относиться, был очень красивым и интересным парнем, и, кажется, она даже начала понимать Ленца. Понимать? Ленца? Она сузила глаза и медленно вздохнула, уставившись в пустоту. Это было действительно странно. Они встретились снова. Именно с Джеймсом. Нет, Лили не рассчитывала встретить когда-нибудь Ленца, ведь он редко когда «гуляет» просто так. А вот Джеймс, с которым у Ленца давно разошлись пути… и он снова там, в ее доме. С кем-то другим. С Эваном. Если они не вместе, тогда почему Эван постоянно смотрит на Джеймса так, будто наслаждается каждой минутой, что Джеймс рядом? Почему он так странно себя вел, когда Лили рассказывала об отношениях Ленца и Джеймса? Было же очевидно: ему неприятно. Было очевидно: Джеймс просто разучился замечать чувства других людей к себе. Неужели ему важны только слова? Неужели он не видит? Лили посмотрела в упор на Джеймса, который выхватывал пачку сигарет из рук Эвана, которые сразу поддались ему. Они обменялись парой фраз, и Джеймс чему-то громко усмехнулся. Лили не слышала. Она думала о том, что Джеймс его бросил. Он же бросил Ленца, хотя Ленц говорил ей, что это навсегда. Так, может, он говорил про себя? Он до сих про его любит… Насколько сильно может любит Ленц, чтобы по-прежнему относиться к Джеймсу хорошо? Хорошо. Ленц же так не умеет и никогда не умел. Что в этом парне не так? А что не так в самой Лили, которая каждый день убивала себя мыслями о брате, которого, возможно, никогда больше не увидит. Они же оба гордые. Она же не вернется. Ее дом перестал быть ее домом. Родной Дейтон. Родные сады, огромный дом, ее шикарная спальня, библиотека. Разве это все перестало быть ее? Она думала, что да, но забыть это место не могла. Там же сады, там же спальня, там же книги… Там Уилл. Сердце снова как-то предательски защемило. Она не могла не спросить. - А как… как там Уильям?- тихо спросила она, сжав маленькую ложечку для кофе и медленно переведя глаза на Джеймса. Тот, убрав от губ сигарету, дернул головой и ответно посмотрел на Лили, будто не понимая вопроса. А она молчала, и ей казалось, что секунды текли все медленнее и медленнее. - О, этот момент, когда тебе все сразу становится понятно,- попытался «намекнуть» Эван. Он усмехнулся и с улыбкой посмотрел на Лили, которая тут же перевела глаза на него. - Мне надо знать, - будто попыталась оправдаться она. - Он прекрасно, - отрезал Джеймс, делая взгляд хитрым и каким-то задумчивым. - Никого не слушает, приказам Ленца не подчиняется, поэтому тот сразу оставил его в покое. Делает все только назло, сыплет грубостью и оскорблениями, ведет себя так, будто дом его, а не Ленца,- будто наслаждаясь каждым словом, проговорил Джеймс, а Лили как-то особенно по-доброму улыбнулась, узнав Уилла. - Теперь понятно, почему он вечно такой… странный. Почему так обозлен на Ленца. Ты же из-за него ушла. И из-за Джеймса. Вот он и затаил обиду на вас, а в придачу и на весь дом,- проговорил Эван, наблюдая за Лили. Лили улыбнулась и посмотрела на Эвана, устроившись поудобнее на стуле.- У тебя же чувства к нему, ты бы не спрашивала, будь оно не так. И у него к тебе, похоже, тоже. Вот все и понятно стало. Джеймс тоже как-то хитро улыбнулся, проследив за мыслями Эвана и посмотрев на Лили. Это было так… не аристократично. Такая надменная богатая Лили влюбилась в слугу Уилла. О, да о чем он? Не ему вообще об этом говорить. Человеку, который спал со своим слугой. - Мы с детства хорошо ладили. Он всегда слушал только меня,- как-то тихо сказала она, улыбаясь.- Ленца? Да ни в жизни, о чем бы он ни попросил. Ленца, помню, когда-то давно бесился по этому поводу. Уилла тогда все ненавидели. - Мало чего изменилось сейчас, - протянул Джеймс, затягиваясь. - Стой, Дрейк? - вдруг резко спросила Лили, опуская ложку, которая медленно скатилась на блюдце между ее пальцев. - Его не уволили? - ее голос вдруг стал серьезным, да и сама она напряглась, надеясь и рассчитывая на то, что Дрейка давно уже нет в ее доме. - А должны? - Эван сдвинул брови и сузил глаза, не отрывая взгляда от Лили. - Да, - выпалила она таким недовольным тоном, будто говорила «очевидные» вещи.- Да, должны! Я просила об этом Ленца, когда уходила. Черт возьми, да это последнее, о чем я вообще его просила. - М-м, видимо, тебя не услышали,- сладко протянул Джеймс.- Дрейк в доме, даже и не думал сваливать. А вот Уилл, я думаю, скоро решится на это. Ну, если это за него решат. - Что? - она не поверила своим ушам. - Какого… черта ты говоришь? Куда Уилл уйдет? У него же ничего нет. - Ленца, видимо, это не волнует,- сказал Джеймс, затушив сигарету.- Уилл с Дрейком очень любят повеселиться, да еще как, масштабом на весь дом, и это, как бы так сказать, напрягает хозяина… - Ленц же знает, что это Дрейк, что это он всегда виноват,- проговорила Лили, как-то растерявшись. Она не понимала, что именно могло измениться там за время ее отсутствия. Как Ленц мог так закрывать глаза на правду? - Я же говорил, - сказал Эван, посмотрев на Джеймса.- Уилл не виноват. - А что произошло? - быстро перебила его Лили. - Он Дрейку руку сломал, - сказал Джеймс, поморщившись. - Значит, было за что,- процедила Лили сквозь зубы.- Я бы ему не только руку сломала. Да при мне его давно бы у нас дома не было. Он же мразь последняя. У меня просто нет этого права - нанимать и увольнять персонал. Но я просила Ленца! Более того, он сам обо всем знал! - Я не лезу в эти дела, - сказал Джеймс, пожав плечами, - но я думаю, Ленц не выгонит Уилла из дома. Хотя бы из-за тебя. - Я же просила его, - безнадежно и зло простонала Лили. - Я просила позаботиться об Уилле. Пусть у него сложный характер, и человек он очень сложный. Но он никогда никого не тронет без причины! И Ленц знал об этом! Это все Дрейк, он же всегда с самого появления в нашем доме давил на Уилла. - А возраст и разница его не смущали никогда? - Эван приподнял брови и сжал руки в замок на коленях. Почему-то резко захотелось открыть глаза на правду и Ленцу. - Нет, - протянула она. - Их всегда разнимала только я, потому что Уилл меня слушал. Дрейк постоянно издевался непонятно над чем, они постоянно дрались, он постоянно его унижал. Я не понимала причин этого всего, но это продолжалось долгое время. Но Уилл никогда не жаловался, Ленцу стоит уважать его хотя бы за это! Как он может закрывать на это все глаза? Я не верю, - она безнадежно опустила руки на стол и нахмурилась, будто готовясь заплакать от безнадежности. Она не уснет ночью. Она теперь всегда будет думать об этом. Зачем только она спросила? - Лили, так, может, стоит вернуться? - осторожно спросил Эван, протянув к ней руку и убрав от лица прядь красных волос. - Ленц не верит ему, но тебе же поверит. Ты все расскажешь. Тем более… ты же скучаешь. Очень. - Шутишь, что ли, я не вернусь, - опять простонала она. - Ленц же знает, как мне дорог Уилл, он же замечательный, просто не каждый это видит. А Дрейк. Да он же теперь, получив поддержку Ленца, ни перед чем не остановится, чтобы выгнать его из дома. Он же снова его спровоцирует, а Уилл же не умеет держать себя в руках, - она округлила глаза, потому что мысли в ее голову приходили со скоростью света, и она не успевала их озвучивать, только тихо поражалась их содержанию. Лили вдруг перехватила руку Эвана от ее лица и резко сжала двумя руками, потянув на себя.- Помоги ему,- она заглянула ему в глаза, и у Эвана будто сердце остановилось.- Меня там нет, Ленцу никто не скажет о том, что я знаю. Вы знаете. Вы же сможете. Особенно ты, Джеймс,- она вдруг перевела глаза на блондина, задумавшегося над ее словами. - Он же по-особенному относится к тебе. Он прислушивается к тем, кого любит. - К тебе же не прислушался. - Джеймс, - оборвала она его строгим тоном, - пожалуйста. Не дай ему выгнать его или… закрывать на это все глаза. - Я не лезу в эти дела, Лили, - так же строго сказал Джеймс, дернув брови. Он на самом деле не любил это все, ведь это были чужие проблемы, не его. И, как говорится, не делай добра - не получишь зла. - Но Джеймс… - Нет, - также оборвал ее он, отвернувшись. - Джеймс, но человек же просит, - как-то тихо сказал Эван, сжимая руки Лили и медленно переводя глаза на Джеймса. Он повернулся и встретился с ним взглядом, сощурившись. - Ты же правда можешь, что тебе стоит? Просто поговорить. Джеймс переводил глаза с Лили на Эвана и обратно. Они оба смотрели на него свои умоляющими глазами, и это давило. Нет, Джеймс редко когда отказывался от принципов, да и Уилл ему никогда особо не нравился. Более того, без Уилла в доме станет даже легче дышать, по крайней мере, он всегда будешь знать, что никто не сверлит его взглядом при каждом удобном случае… Но. - Я не стану в это лезть, - твердо сказал Джеймс, и Эван с Лили замерли, будто потеряв последнюю надежду. - Пока это не станет выходить за рамки. Я поговорю с Ленцом только в том случае, если он действительно захочет его уволить. Но так я умываю руки, - он поднял вверх руки, но Лили внезапно облегченно вздохнула и легла на стол, улыбаясь. - Я знала, что-то в тебе есть, - сказала она, подмигнув и щелкнув пальцами. - Ты потрясающий, ты знал? - тихо сказал Эван, нагнувшись к Джеймсу, чтобы услышал смог только он. Джеймс закатил глаза и усмехнулся. - Ой, да перестань, я же заносчивый придурок, который вечно тебя доводит, - иронично сказал Джеймс, взглянув на Эвана. - Считай, сейчас мое мнение изменилось. - Какая честь, - сарказмом сказал Джеймс, всплеснув руками и хлопнув в ладоши. *** Джеймс понял, что им придется остаться в этом городе на ночь, когда они, заговорившись с Лили, не заметили, что минула полночь. Джеймс без проблем мог бы поехать прямо сейчас, но, как только они попрощались с Лили, в сон снова стало клонить, да еще хуже, чем было утром. Лили хоть как-то отвлекла от этого состояния и от этой неудачи с приютом. С ней было интересно. Она не вызывала отвращения. Она разбавила всю эту атмосферу, нависшую над ним и Эваном, и даже в какой-то степени подняла настроение. Правда, она не была человеком, который ради любви пойдет на многое, но она хотя бы попыталась. Причем тут можно учесть как случай с Ленцом, так и с Уиллом. Она хотя бы попыталась понять и помочь. А искренние намерения всегда важны. Когда они прощались, она сказала, что непременно придет их проводить, ведь делать ей все равно нечего из-за каникул. Они согласились, Эвану даже показалось, что он всегда теперь уже рад ее видеть. За их разговором он забыл о головной боли и о сне, о котором вспомнил сразу же, как они пришли в гостиницу. На ресепшене их проводили странными и очень заинтересованными взглядами вплоть до самой лестницы. Джеймс опять почувствовал желание убивать, да без разбора всех подряд. Кому какое было дело до них. Разве мало было того, как они поиздевались над ними с этим двухместным номером? Кровать, кстати, правда была большая, и внезапно для Джеймса и для Эвана она раздвигалась на две части. Но почему-то делать они этого не стали, оправдываясь друг перед другом тем, что очень устали. Джеймс не помнил, сколько именно времени он провел в душе, но это было долго. От горячей воды он чуть не заснул прямо там, если бы его не разбудил Эван, тоже желавший посетить ванную. В итоге, когда они добрались до кровати, была уже ночь, и внезапно спать Джеймсу ПЕРЕХОТЕЛОСЬ. Он устроился поудобнее на своей половине кровати, даже не расправляя ее, и достал капельницу, которую давно пора было поставить Эвану. - Цвет волос шикарный, - проговорил Эван. Они все еще не переставали говорить о Лили. Ведь всегда так бывает: встретишь человека, который производит на тебя сильное впечатление, и не можешь перестать думать о нем. - Да, ей идет, - ответил Джеймс, касаясь иголкой бледной кожи Эвана, протыкая ее. - А какой у нее свой цвет? - Эван напрягся на секунду от слабой боли, но, как только иголка зафиксировалась в вене, он расслабился. - М-м-м, как у Ленца, вроде. Или немного светлее. У Ленца была фотография у него в кабинете, надо будет посмотреть, - задумчиво протянул Джеймс, фиксируя капельницу на плече у Эвана. - А родимое пятно у нее видел? Прямо на скуле, - сказал Эван, указывая на свою щеку, чуть нижу скулы. - Не люблю родимые пятна, - сказал тот, поморщившись. Джеймс отодвинулся от Эвана и взял в руки мобильный телефон, чтобы завести на нем будильник. - Правда? Мне все равно. Но у нее оно красивое, - сказал Эван, вспоминая лицо Лили. - Ты не влюбился случаем? - иронично хмыкнул Джеймс, роясь в мобильнике. - Почему сразу влюбился? Ей оно просто идет, да и сама она красивая, будешь отрицать? – Джеймс, задумавшись, качнул отрицательно головой и выпрямился. - А что насчет родимых пятен, если не нравится, значит, у тебя самого где-то есть родимое пятно, которое тебе не нравится, - протянул Эван, хитро улыбнувшись. - Да, ты прав, пятно у меня есть. Но оно шикарное, и мне оно нравится. - Правда? И где? - А у тебя они есть? - Есть одно. - И где? - Я первый спросил, - быстро сказал Эван, и Джеймс после недолгого молчания сдался. - На спине около поясницы. Посередине, - сказал он, посмотрев на Эвана. Кортвуд сузил глаза и закусил нижнюю губу. - Я не видел его там. - Было бы странно, если бы увидел,- хмыкнул Джеймс, закатив глаза. - Ты переодевался при мне,- монотонно сказал Эван, будто говоря, что ни на что такое он даже и не намекал. - Но ты же не пялился на меня все время, правда? Тем более оно не темное, и его можно разглядеть только тогда, кода я скажу о его местоположении, - Джеймс пожал плечами, сев в позу лотоса. – Так где твое родимое пятно? Эван тоже выпрямился и уставился Джеймсу в глаза. Их разговор был таким простым и ненавязчивым о каких-то родимых пятнах… обычных родимых пятнах. Хотя Эван не отказался бы взглянуть на пятно Джеймса, потому что при переодевании он и правда не заметил его. - Рядом с косой мышцей,- проговорил Эван, вытянув одну руку вдоль тела, упираясь ладонью в мягкую постель. – Ну, на бедренной кости. - Справа? Слева? - быстро и будто рефлекторно спросил Джеймс. - Слева. - Покажи, - Джеймс выпрямил спину и нагнул голову чуть набок, прищуриваясь. - Нет, сначала ты, - быстро среагировал Эван, тоже прищурившись. - Я первый попросил. - Не-а, не сработает. Я эту тему вообще завел. - Да какая разница? - простонал Джеймс, разворачиваясь всем корпусом к Эвану. - Просто покажи, а потом покажу и я. - Нет, ты первый. Ты покажи, и покажу я, - Эван стал медленно подниматься, потому что и Джеймс как-то привстал, полностью выпрямляя спину и глядя на Эвана каким-то измеряющим взглядом. - Да я же сейчас насильно заставлю тебя показать, - прошипел Джеймс, но не угрожающе, а как-то даже смешно, потому что улыбнулись оба. Только вот Джеймс улыбнулся оттого, что знал, что точно может это сделать. - Ой, ну попробуй, - Эван встал на колени и сразу же почувствовал какую-то невыносимую тяжесть во всем теле и в голове. Такое ощущение, будто на него что-то ужасно давило, и вся комната начинала расплываться. Он чувствовал себя так постоянно в лаборатории, наверное, поэтому и не мог самостоятельно подняться, закричать или уйти. Становилось тяжело и плохо. Но он не переставал улыбаться Джеймсу, который тоже встал на колени, наклонившись в сторону Эвана. - Я тебе говорю, лучше покажи. - Да не покажу я, - у Эвана вырвался смешок, и он прикрыл глаза, улыбаясь, начиная оседать обратно из-за этой странной тяжести, давившей на его тело внутри и снаружи. Правда, сесть на кровать ему все же не удалось, Джеймс внезапно как-то слишком быстро оказался возле Эвана и, схватив его одной рукой за предплечье, потянул на себя, второй хватая его за плечи, пытаясь повалить на кровать. Эван тихо засмеялся, вытаращил глаза от неожиданности. Он не давал Джеймсу уронить себя на кровать и лишь потянул зажатую им руку вниз, пытаясь скинуть с себя руки Джеймса. Джеймс тоже посмеялся тому, чем сейчас занимался, но решил не останавливаться: он отпустил худую руку Эвана и попытался задрать его майку, сжимая его плечи, чтобы тот не согнулся пополам. - Дже-еймс, - простонал Эван, засмеявшись и выкручиваясь от всех попыток Джеймса подцепить пальцами край майки. Он мешал ему обхватить себя, перехватывал его руки, но Джеймс в ответ только притворно раздражался и сжимал плечи Эвана еще сильнее. В итоге Джеймс, оступившись и сильно нагнувшись к Эвану, полностью лег на него, и тот, не выдержав его веса, прогнулся, теряя равновесие. Они вдвоем упали с кровати, и Эвану грозило бы нехило удариться головой о пол, если бы Джеймс не среагировал и не выставил ногу вперед, упираясь о пол и держа Эвана поперек его тела. Все-таки свалились на пол они оба, как бы Джеймс ни пытался устоять на одной ноге. Джеймс сел на одну свою ногу, вторую выпрямил вдоль пола и вовремя поймал рукой голову Эвана, который перевалился через него, телом упав на его ноги. Они сначала не на шутку испугались: Эван, что ударится головой об пол, а Джеймс, что сломает или вывихнет ногу, на которую неудачно приземлился. Они оба зажмурились и затаили дыхание, пока окончательно не оказались на полу. Эван аккуратно открыл глаза и посмотрел вверх, на Джеймса, который тоже смотрел на его. Оба засмеялись, расслабившись, ведь, действительно, вели они себя как дети. Джеймсу будто принципиально нужно было увидеть это родимое пятно, и он как ребенок пошел на все, чтобы получить то, что хочет. Эван привстал на локте и другой рукой перехватил руку Джеймса, которая все-таки подцепила край его майки. - Не-ет, - сдавленно сказал он, выворачиваясь. - Я же сказал, я заставлю, - Джеймс вывернулся из его хватки и теперь схватил уже его руку, прижимая ее к его груди. Эван от безысходности откинул голову назад и простонал что-то невнятное, после чего снова ее поднял, уставившись на Джеймса. - Нет, правда. - Что? Я серьезно, - Джеймс усмехнулся его наивности и поднял Эвана за руки на себя, усаживая его так, чтобы блондину было удобней обездвижить его. Эван сначала улыбнулся, но потом замер, как-то резко расслабившись. Джеймс подумал, что он сдался, и не мог упустить повод поиздеваться. Он выгнул шею, заглядывая Эвану в остекленевшие глаза. - Я же говорил… - начал он, по-прежнему сжимая его руки. - Эван? Эван как-то рассеянно посмотрел на Джеймса, потому что из последнего смог услышать только свое имя. Ему не было больно, даже голова не болела. Но что-то ужасно сильно давило на его голову, плечи, на его тело, а в глазах понемногу стало темнеть. Это было страшно, потому что ему казалось, что так люди и умирают. Напрягся и Джеймс, которому просто показалось, что Эван будто завис, застыл как статуя. Он попробовал встряхнуть его за плечо, но тот лишь послушно кивнул головой, после чего его глаза закатились, а тело полностью обмякло, упав Джеймсу на ноги. Сказать, что Джеймс был в шоке, это ничего не сказать. Эван преобразился буквально за несколько секунд, ведь только что он вырывался, смеялся и разговаривал, а сейчас уже лежал без сознания, полностью побледневший, и даже руки, которые сжимал Джеймс, похолодели. Джеймсу в голову будто что-то резко ударило, и он быстро потянулся рукой к его запястью, чтобы проверить пульс. Удар… два… Невидимый кулак разжал сердце Джеймса. Он был в норме. Значит, правда потерял сознание. Почему? Джеймс приподнял его за плечи, наклоняясь к нему, чтобы проверить капельницу. Но та продолжала работать, как и всегда. Что тогда? В чем дело? Ведь только что все было нормально. Джеймса глаза как расширились в первую секунду, так и оставались в таком состоянии до сих пор. Время будто даже замедлилось, и Джеймс снова услышал тиканье висящих на стенке часов. А еще он услышал сердце. Свое или Эвана, чью руку, проверяя пульс, он сжимал до сих пор, он не знал. Все внезапно стало так тихо. И Эван, такой хрупкий, беззащитно лежал у Джеймса на груди, опустив руки на пол. Джеймс и сам замер, придерживая его за плечи. Он смотрел в одну точку, не слыша собственного дыхания, зато слыша другие шорохи, тиканье, стук чужого сердца, а внутри что-то холодное быстро распространялось по венам. Вроде бы такое состояние называется «белая паника» или «тихая паника», когда все паникует внутри, но ты ничего не можешь сделать, даже выразить это. Вскоре это состояние у Джеймса само прошло. И он начал осознавать, что время идет так же и ничего не замирало, кроме Эвана, который так и не пришел в себя. Джеймс еще раз посмотрел на его лицо… Было похоже, будто он спит или дремлет, настолько оно было спокойным и безмятежным. Правда, тело его отяжелело, но он все равно был слишком легким для своего возраста, в этом Джеймс убедился, как только поднял его аккуратно на руки, чтобы переложить на кровать. Кортвуд и сам поражался своему спокойствию и всем своим действиям. Любой бы другой уже в панике вызывал «скорую», пытаясь привести человека в чувства. Любой, но только не Джеймс. Нельзя было звонить врачам, нельзя было не обращать на это внимания, но, что нужно было делать, Джеймс не знал. Он не хотел трясти Эвана за плечи, лить на него воду, бить по щекам. Он был слишком спокойным. Джеймс даже попытался представить, что тот спит. Потом поймал себя на этой странной мысли и мотнул головой, вздыхая. В итоге он просто сел рядом с ним и уставил на часы, что висели напротив. Странно, стрелки двигались, а время нет. Джеймс почувствовал, как снова начал погружаться в это странное состояние, и понял, что нельзя просто сидеть. Это был даже не страх, что-то другое. Джеймс повернулся к Эвану, включив ночник, что сразу озарил его лицо. Блондин непонятно зачем потянулся к торсу Эвана и, подцепив двумя пальцами край майки, задрал ее вверх, оголяя худой и впалый живот. Джеймс усмехнулся сам себе и второй рукой медленно припустил с одной стороны джинсы Эвана, чтобы разглядеть его косую мышцу и эту пугающе выпирающую кость. Действительно, родимое пятно там было. В отличие того, что было у Джеймса, оно было темным, и его легко можно было увидеть даже в полутемной комнате. Родимое пятно было в какой-то странной форме полумесяца, Джеймс даже удивился этому странному сходству. - Я же говорил, что я первым увижу, - сказал Джеймс, усмехнувшись и посмотрев на безмятежное лицо Эвана, голова которого была наклонена набок. Джеймс аккуратно провел пальцем по родимому пятну Эвана, а затем дотронулся и до выпирающей бедренной кости. Кожа у Эвана была замечательная, даже более чем. Пусть она имела этот странный и некрасивый болезненный оттенок, но она была такая гладкая, бархатная и приятная. От одних прикосновений можно было получить неимоверное эстетическое удовольствие. Спать Джеймсу все не хотелось. Да он бы и не смог, зная, что Эван вовсе не спит. Совсем не спит, он же в обмороке. Джеймс даже задумался, а вдруг это не обморок? Вдруг это кома или еще что-то. Вдруг он лежит сейчас такой спокойный, а его организм внутри сходит с ума? Ведь Джеймс не был врачом, и он понятия не имел, как определить, что с Эваном было такое. Кортвуд не знал, сколько времени прошло по часам: минут двадцать, а по ощущениям часа три. И, чему было верить, Джеймс не знал. Он просто спокойно сидел около Эвана, потирая замерзшие вовсе не от холода руки и смотря в одну точку. Он здесь один. Они одни. Нет, здесь была Лили, но она ничего не знала. У него был сотовый, можно позвонить Ленцу. Но пройдет слишком много времени, нет. И что делать? Ничего делать не пришлось, Эван очнулся сам. Он просто дернул рукой и резко открыл глаза, хватая ртом воздух. Джеймс даже подскочил на кровати, оглядываясь на Эвана каким-то успокоившимся взглядом. Этот вдох означал, что он жив, что он не в коме и даже не в обмороке. Что он очнулся. Джеймс просто развернулся к нему, не поднимаясь с места, и уставился ему в лицо, которое тот сморщил, приподнимаясь на локте, держась другой рукой за голову. - Мой вопрос будет самой тупой вещью, которую я только могу сделать, но… ты в порядке?- спросил Джеймс, изогнув одну бровь и уставившись на Эвана, боясь, что, если он отведет глаза, с ним опять что-то случится. - Сейчас да, - поговорил Эван, открывая и закрывая лаза. – Правда, состояние такое… невесомости. - Что это, черт возьми, было? - Обморок? - как бы предположил Эван, таким же скептическим взглядом смотря на Джеймса. - Я понял, - отрезал Джеймс, проскользнув рукой в карман джинсов, доставая оттуда сигарету. - Что произошло-то? Все отлично же было. - Не знаю, - честно ответил Эван, зажмурившись и с нажимом проводя рукой по лицу, - это было так быстро. Что-то начало так давить… и в глазах потемнело… - Ты двадцать минут так пролежал, - невзначай сказал Джеймс, прикуривая и прикрывая глаза. Курить он при обмороке Эвана не стал, сам не зная почему, но сейчас это было просто необходимо, организм никак не мог успокоиться. - А ты все это время так сидел? - Да, - отрезал Джеймс, перекатывая сигарету между пальцев, - что я должен был еще делать? Не бегать же и не орать о помощи. Я проверил пульс и… - Джеймс даже сказать не мог о том, что просто прирос к месту и не был в состоянии что-либо делать. Просто предпочел подождать, потому что уверен был - все обойдется.- Сейчас-то все нормально? - Сейчас да, - сказал Эван, садясь на кровати и прислоняясь спиной к деревянному основанию,- в горле только пересохло,- он начал приподниматься, но Джеймс встал первым, махнув рукой. - Сиди уже, - он сам налил ему воды, зажав сигарету губами, одновременно выпуская белый дым изо рта. Эван сел поудобнее, поджав ноги к груди и поставив на колени свои локти. Джеймс подошел обратно к кровати, подав Эвану стакан с водой, ложась поперек кровати на один бок. Он задумчиво уставился на Эвана, подпирая ладонью голову, а второй рукой убирая сигарету ото рта. Он подождал, пока Эван увлечется питьем, и тихо пробормотал: - В виде полумесяца, значит… Эван не оправдал его ожиданий и водой не поперхнулся, лишь резко опустил голову, убрав почти опустошенный стакан от губ, и посмотрел на Джеймса, приподнимая брови. - Я тебе говорил, что увижу твое пятно быстрее, чем ты мое, - Джеймс двинул бровью и вновь набрал в легкие дыма. - Что ты еще сделал, пока я был без сознания? - спросил Эван, прищурившись. - О, да ничего такого. Ну, ты понял… такого, - Джеймс выразительно поднял и опустил брови, прикрывая глаза, а Эван усмехнулся, поджимая губы. - Только пятно? - Боишься, что я увидел кое-что еще? - резко спросил Джеймс, открывая глаза и смотря прямо в бесцветные глаза Эвана. - Нет, я… - М-м, там все в порядке, не волнуйся, - развязно ответил Джеймс, сделав губы трубочкой, выпуская белый дым. Эван замер, уставившись Джеймсу в глаза и сжав колени, да еще и руками стакан. Он давно понял, что шуток Джеймса он не понимал, точнее, именно те моменты, когда он шутит, потому что интонация у него была всегда убедительная, а усмехался и иронично дергал бровями он всегда. То, что Джеймс без его ведома разглядывал родимое пятно Эвана, да еще не где-нибудь, а ниже косой мышцы, уже как-то напрягло Эвана. Его даже, кажется, напрягло бы меньше, если бы это был не Джеймс, а какой-то другой человек. Но это сделал Кортвуд, поэтому внутри все сжималось при мысли о том, что Джеймс трогал его одежду, отодвигал ее, смотрел на его тело. Это было странное чувство, но и одновременно замечательное.– Блин, да не напрягайся ты так, а то снова сознание потеряешь. Ничего я не видел. Только на родинку посмотрел,- на лице Джеймса повисла ухмылка, и Эван чуть-чуть улыбнулся, опуская глаза. - Придурок. - Только недавно же я был потрясающим?- сарказмом произнес Джеймс, вставая и выкидывая окурок в окно. - Все равно. Шутки у тебя дурацкие. - Может, просто у кого-то что-то не так с чувством юмора? - снова сарказмом предположи Джеймс, ложась на свою половину кровати и зарывая глаза. - Может, кто-то просто перестанет так по-гейски шутить?- с улыбкой спросил Эван, выключая ночник и тоже ложась на кровать полностью, расслабляя плечи и втягивая ноги. Джеймс резко открыл глаза и уставился в темноту. - Чем это тебе мои гейские шуточки не нравятся? - Я их не понимаю. - Это все потому, что ты не гей, - как-то даже разочарованно сказал Джеймс, вздыхая и переворачиваясь на бок, закрывая глаза. В сон снова потянуло, а стресс его отпустил. Сигареты всегда помогали. Эван закусил губу и тоже перевернулся на бок, вглядываясь в темноту и пытаясь рассмотреть в ней лицо Джеймса. Было бесполезно, ночи в Англии очень темные. По крайней мере, он слышал его дыхание и точно мог сказать, когда он спит, а когда нет. Джеймс не спал, как и Эван. Возможно, он о чем-то думал, возможно, тоже искал глазами Эвана. - Только, если опять решишь упасть в обморок, предупреди хотя бы,- буркнул Джеймс, бегая глазами по темноте. - И что ты сделаешь?- усмехнулся Эван, на лице которого сразу появилась улыбка. - Время засеку,- также с иронией буркнул Джеймс, закатывая глаза и сразу же их закрывая. Какая Эвану разница, что будет делать Джеймс? Ему будет вообще все равно. Он же будет без сознания. Весь страх и паника будут у Джеймса. ========== Глава 21 ========== Сидя уже в электропоезде, Джеймс подумал, что неплохо было бы ему хоть сегодня ночью выспаться. Этой ночью он поспал от силы часа четыре. А все оставшееся время он и сам не помнил, что именно делал. То ли о волнения, то ли оттого что много выкурил, он не смог больше заснуть. Хотя во всем были виноваты его чертовы мысли. Как-то Эван сказал ему, что он слишком много думает. Джеймс, конечно, не согласился. Но думал он и правда много. Слишком много ненужных мыслей было у него в голове. Он даже подумал, что если из-за них не может спать, то так и свихнуться недалеко. Особенно на этой мысли, что он уже совсем сходит с ума, он поймал себя, когда полез к Эвану проверить его пульс. Даже не дотронувшись до его руки, он подумал, что это бред, но руку все же не одернул. Он успокоился только тогда, когда проверил пульс. Тогда он громко хлопнул рукой по своему лбу, качая головой и понимая, насколько нелепо это было. Утром Лили все же пришла их проводить. Правда, она опоздала и пришла совсем не к обговоренному ими вчера в кафе времени, но пришла. Она еще раз повторила Джеймсу, что не держит на него зла, и попросила, чтобы и он не держал зла на нее. Джеймс никак не мог понять, с чего она вообще решила, что он может на нее обижаться. Никто из них не был виноват в том, что у нее так вышло с Ленцом. Даже когда было очевидным, что виновата была она, Джеймс так не считал. Это было просто недопонимание, вот и все. Он верил, что однажды они найдут в себе силы переступить через гордость и помириться. Ведь то, что они оба этого хотели, было очевидным. Лили попросила ничего не рассказывать о ней Уиллу. И Джеймс, даже допуская то, что он когда-нибудь заговорит с Уиллом, все же не понимал, почему она так хочет все скрыть. Он подумал, что, будь он в разлуке с любимым человеком, он бы все равно через километры находил способ постоянно напоминать о себе. Что, мол, вот он я, не вздумай меня забывать. Лили, похоже, это не заботило. Ну, или она была полностью уверена в Уилле и в его любви. Тоже вариант. - Поезд сейчас уедет, - сказала Лили, улыбаясь и обнимая Эвана. Он скрестил руки у нее на спине и тоже улыбнулся. - Без нас не уедет. - Если ты действительно что-то чувствуешь к этому, то лучше тщательней намекай; Джеймс, видимо, не умеет замечать хоть какие-то проявления чувств в его сторону,- шепнула она Эвану, сладко улыбаясь. Эван быстро отстранился от Лили, держа ее руками за плечи и глядя ей в глаза. - Ты ошибаешься, - тоже прошептал он, пытаясь улыбнуться. - Знаешь, в чем особенность каждого члена семьи Делайт?- загадочно прошептала она, тряхнув своими красным волосами, на которые осел снег.- Мы никогда не ошибаемся,- она снова притянула Эвана к себе и обняла сильней, чтобы Джеймс не заподозрил, что они шептались у него за спиной. - Удачи тебе, Эван. Присмотри за моей библиотекой, - сказала Лили уже громче. Она немного прищурилась и, отстранившись от Эвана, посмотрела ему в глаза. - Ты прям как знала, кому это сказать, - иронично сказал Джеймс, перекидывая сумку на другое плечо и как всегда хмурясь плохой погоде и отсутствию настроения. Лили быстро перевела взгляд на Джеймса и подошла к нему, изогнув губы в ухмылке. - Помни, что ты мне обещал, - «намекнула» она, закусив губу. - Вот за что я ненавижу помогать людям. Согласишься им помочь, и они вывернут все так, будто у тебя уже нет выбора, и это твоя обязанность,- он усмехнулся и посмотрел на Лили, которая перемнулась с ноги на ногу, закатывая глаза. Она вдруг взяла его за обе руки и притянула к своей груди, сжимая. - Хорошо, что мы, наконец, поговорили. Пусть у тебя не получилось с моим братом, чему я очень рада,- последние слова она добавила тише и серьезней,- но я думаю, человек ты хороший. Пусть ты и тщательно это скрываешь,- Джеймс лишь усмехнулся и сжал ее руки. - То же самое могу сказать и про тебя. Лили натянуто улыбнулась и, опустив глаза, отпустила руки Джеймса, которые снова упали вдоль тела, начиная замерзать. Он еще раз поправил на плече свою сумку, кивнул Эвану и развернулся, чтобы зайти в электричку вместе с другими людьми. - Прощай, Джеймс,- крикнула Лили. Лицо ее стало полностью серьезным, даже слабая улыбка, что была до этого, пропала. Теперь она была копией своего брата. Этого не мог отрицать даже Джеймс. - Прощай? До встречи, - «поправил» ее Джеймс, оглянувшись и слабо улыбнувшись, обнажая губы. - Думаешь, мы когда-нибудь встретимся еще раз? - снова крикнула она с улыбкой на лице. - Встретив тебя здесь, я уже знал, что встречу тебя еще раз. Я уверен. Вопрос времени, - Джеймс пожал плечами и еще раз кивнул девушке, зашел в поезд, отряхивая куртку от снега. Сейчас, снова смотря в окно на стоящие в снегу деревья и иногда мелькающие дома, Джеймс внезапно понял, почему для Лили так важен был этот разговор с ним. Она все предпринимала попытки понять Ленца. Пыталась понять, почему именно Джеймс, почему именно он покорил сердце Ленца, затмив даже такого утонченного и своеобразного Роуза. Конечно, Джеймс мог ее понять. И если бы она спросила у Джеймса совета, он бы ей его дал. Даже если учесть, что Кортвуд ненавидит влезать в чужие дела. Просто он считает, что все должно быть на своих местах. Лили должна быть с Уиллом. Ленц должен быть с сестрой. Ведь он хочет. Ведь он не убрал ее фотографию со стола. Все должно быть на своих местах. Подумав об этом, Джеймс покосился на Эвана. Где было его место? Ответа Джеймс не знал. По логике он должен быть в лаборатории, и Джеймс не должен был нарушать ход вещей. «Окей, он - исключение»,- подумал Джеймс, наблюдая за тем, как Эван смотрит куда-то в пустоту, кусая свои губы. Исключение. Потому что так захотел сам Джеймс. А когда хочется, становится резко все равно на то, что и как должно было быть. «Он всегда думает. Даже сейчас, наверное, смотрит в окно и думает… Как можно так много думать? О чем можно все время думать? Или же проблема во мне? Потому что меня ничего не волнует. Ничего. Кроме него. Да, я готов думать о нем всегда. Хотя о чем я? Я же и так это делаю. Не переставая. Как влюбленный дурак,- Эван не переставал смотреть на Джеймса, отвернувшегося к окну и перебиравшего пальцами сигарету, все не решаясь ее закурить. Эван постоянно признавался себе, что влюблен в Джеймса. Влюблен давно. Ему даже кажется, что с того момента, как они увиделись впервые. Он просто думал, что, признаваясь в этом себе, он снимает тяжелый груз, не обманывает себя, привыкает к этому. Ведь ему было как-то странно кого-то любить. А Джеймс ведь не знает. Не представляет даже.- Отлично. Я влюбился в человека, о котором ничего не знаю. Но он же помог мне и продолжает помогать. Зачем он это делает, если ничего ко мне не чувствует? Он же ничего не говорит. Только думает. Ну, о чем можно думать? Поговорил бы со мной. Слышишь, поговори…» - Как думаешь, я должен сказать Ленцу о том, что мы встретили Лили?- Джеймс будто услышал мысли Эвана. Он развернулся и сел прямо, закинув ногу на ногу и мельком посмотрев на Эвана, привлекая внимание. Правда, делая все это, он боковым зрением заметил, что Эван и так на него смотрит. Он когда-нибудь отрывается от Джеймса? - Я думаю, он должен знать, что с ней все в порядке. Она же его сестра, он беспокоится. Поэтому да, я бы сказал ему на твоем месте. «О, да о чем он? Неужели его вообще волнует мое мнение?» - Такой, как Ленц, не отпустил бы свою сестру просто так. Наверняка к ней приставлена целая куча охраны, телохранителей и еще кого-нибудь. Она особа знатная,- проговорил Джеймс задумчиво, сползая немного со своего места и скрещивая руки у себя на груди.- Я не удивлюсь даже, если Ленц уже знает, что мы встретили ее. Но на самом деле я ему об этом скажу. Их ситуация смешна. - Зачем тогда спрашивать моего мнения, ели давно все сам решил?- усмехнувшись, спросил Эван. Джеймс повернул голову к нему и посмотрел в его глаза, которые тот опустил. Эван, заметив это, медленно поднял их на Джеймса, немного вопросительно глядя прямо в глаза. - О, я просто стараюсь как-то развить твою логику, чтобы ты больше говорил, думал, ну, понимаешь,- Джеймс улыбнулся, не выдержав пристального взгляда Эвана, и дернул плечом, когда тот не больно его ударил. - Джеймс. - Что? Я не могу спросить, о чем ты хоть иногда думаешь? Теперь уже смешок издал Эван, не поверив в искренность этих слов. Он закатил глаза, снова переведя их на Джеймса, и, засунув руки в карманы куртки, тоже закинул ногу на ногу, сев прямо. - Ну, давай, о чем ты сейчас думаешь?- Джеймс не унимался. Он развернулся полубоком к Эвану, закинув руку на спинку сидений прямо за Эваном, чтобы удобней было сидеть. - Я думаю о тебе,- Эван поднял глаза на него, встретившись с его, скорее, не удивленным, а выжидающим взглядом, и поспешил пояснить.- Я думаю о том, что ничего о тебе не знаю. - И что именно ты хочешь обо мне знать? - Многое. - Задавай вопрос. - Ты серьезно ответишь?- не поверив, спросил Эван, изогнув свою тонкую светлую бровь. - Скажи, что именно тебя интересует, и да, я отвечу,- заверил его Джеймс. Эван тоже развернулся к Джеймсу полубоком, упираясь ладонью о мягкое сиденье. Джеймс и правда был какой-то охотный на разговоры сегодня. Стоит попользоваться этим, пока есть возможность. Эван с минуту подумал, все же не решаясь задать вопрос, созревший в его голове уже очень давно. - Расскажи о том, что произошло с тобой до встречи с Ленцом,- Эван прищурился, увидев недовольную реакцию Джеймса. Кортвуд нахмурился так, что образовались маленькие морщинки на лбу, и, цокнув языком, уставился на Эвана. - Что именно, я не очень понимаю… - Все ты прекрасно понимаешь… - сказал Эван, ненадолго прикрывая глаза.- Джеймс, я про то, что там у тебя случилось в академии. И про этот суд, про который говорила Лили. Ты же не думаешь, что мне настолько все равно… - О, я так и знал. - Знал что? - заметно напрягся Эван. - Что из тысячи вопросов, которые ты мог задать, ты задашь именно этот,- Джеймс дернул бровями и скривил губы в ухмылке.- Это долго, Эван. Я не хотел бы говорить об этом здесь. - Ну, я знал,- быстро ответил тот, всплеснув свободной рукой. Эван поджал губы и отвернул голову, посмотрев куда-то в проход между рядами мест для сидений. - Послушай, Эван,- Джеймс свободной рукой тряхнул его за плечо, заставляя повернуться к себе,- я обещаю, что расскажу об этом. Просто позже. И не здесь. Это… не очень приятная тема, и я бы поговорил об этом в другой… обстановке,- он заглянул Эвану в глаза, и тот, не сумев выдержать его выпытывающего взгляда, сдался, закатывая глаза. - Ладно. Хорошо, я запомнил. Ты обещал,- Кортвуд послушно кивнул, изгибая губы в полуулыбке, но Эван не дал ему расслабиться до конца.- Тогда другой вопрос? - Задавай. - Я хочу, чтобы ты рассказал мне про свое детство. Этот внезапный вопрос привел Джеймса в замешательство. Что именно интересовало Эвана, он не знал. И хоть в прошлом вопросе он точно знал намерения Эвана, то здесь оставалось только догадываться. - М-м, и что же ты хочешь узнать о моем детстве? - Я хочу узнать, почему умерла твоя мать. Почему Блэквуд тогда сказал, что ты виноват в ее смерти. Почему тебя так не любит твоя прислуга. Хочу узнать, что было у тебя в детстве, это поможет мне понять тебя,- Эван выставил ногу вперед, вжимая ее в пол и перемещаясь корпусом тела вперед из-за того, что поезд внезапно сильно качнуло. Джеймс и сам пошатнулся и схватил Эвана за плечо, наклоняясь, чтобы не упасть. Как только они выпрямились, сев напротив друг друга, чтобы было удобней видеть и разговаривать, Джеймс медленно и показушно поставил локоть на спинку сидения и положил на ладонь голову, глядя на Эвана. - Мне просто интерес… - Джеймс не закончил, поезд качнуло еще раз, но он не сдвинулся с места, схватившись за поручень. А вот Эван, не успев среагировать, охнул и налетел прямо на Джеймса, выставляя руки вперед и упираясь ими ему в грудь. Джеймс свободной рукой поймал его за предплечье и хмыкнул, продолжив.- Просто интересно, зачем тебе это? Эван скинул с себя руку Джеймса, по-прежнему упираясь ему в грудь, и медленно поднял голову так, чтобы его губы находились на уровне губ Джеймса. Блондин замер, глядя на его приоткрытые губы, а Эван прошептал: - Я хочу знать о тебе все,- у Джеймса от этого шепота желудок свело, таким он был сладким и… сексуальным? О, черт. Напряжение между ними длилось недолго; Эван, увидев замешательство Джеймса, резко улыбнулся, выдыхая ему в губы и опуская голову. - Черт, - выругался Джеймс. - Забавно. - Это у меня еще шуточки гейские? - Успокойся и рассказывай, - Эван выпрямился, улыбаясь и закидывая одну ногу на сиденье для удобства. - Я даже не знаю, с чего начать… - Ты родился в Йорке? - Да. У меня поместье на противоположном от Ленца конце города, - Джеймс снова взял в руки свою сигарету, перекатывая ее между пальцами. - Ты ведь богат… - Не сказать, чтобы страшно богат. Но да, деньги у нас всегда были. В большей степени из-за матери. Она в девичестве была Максвэлл. Ирис Максвэлл. Дочь Крайа Максвэлла, знаменитого графа в наших кругах. Он был зверски богат. И поместье было его, вот и завещал его матери. Мама рассказывала, что отец всегда хотел женить ее на сыне своего друга, только вот она всегда упиралась. И он дал ей год, чтобы она нашла достойную кандидатуру, в противном случае она вынуждена была выйти замуж за того, кого предложил ей отец,- Джеймс помолчал с секунду, будто что-то вспоминая. - И она нашла твоего отца? - Эван наблюдал за аккуратными пальцами Джеймса и за сигаретой, перекатывавшейся между ними. - Да, они были знакомы с академии Раундвью. Туда все богатые родители отсылают своих отпрысков. Считалось престижным закончить ее. Поэтому, когда дед узнал, что его дочь выбрала человека, закончившего Раундвью, он сразу дал свое согласие на их брак. А потом он умер, переписав все наследство на нее. А она отдала часть денег на лабораторию отца, ведь он не сразу был «великим ученым». Хотя она всегда считала его великим. Так гордилась им… - А она знала про эксперименты над людьми? - Нет, - Джеймс быстро покачал головой, поджимая губы, - он так и не сказал ей. Да и вряд ли бы сказал. Она хоть и была очень надменной и холодной, но она была правильной. Она бы не допустила. Да и отец думал, что его никто не способен понять. Что никто не поймет, что все, что там творится, идет лишь «во благо». Он хотел сначала получить результат, прежде чем рассказать всем правду… Но мне он сказал правду, зачем передо мной оправдываться? Как только матери не стало, он считал своим долгом быть со мной честным и строгим. Это единственное, за что я ему благодарен. За его правду. Пусть она и отвратительная. Джеймс поморщился, глядя куда-то поверх головы Эвана. И все же его не за что было уважать. Его отец никогда не был с ним предельно честен, и это бесило. Эван медленно поднял глаза на затихшего Джеймса и, вздохнув, тихо задал, пожалуй, самый главный вопрос. - Почему она умерла? Джеймс немного прищурил глаза, по-прежнему глядя в противоположное от него окно, и задумался. Так сложно было объяснить все Эвану. Ведь все равно, как бы он ни старался все рассказать, у него не получится донести все то, что тогда было. Об этом не рассказывают, это нужно было видеть. Пережить. - Любовь бывает не только хорошей, Эван. Иногда она и убивает. - Убивает? - Ее сила - да. Она бывает настолько сильной, что и представить невозможно. Моя мать всегда слишком сильно любила меня и отца. Так просто нельзя любить, нужно знать меру. Она меры не знала. Старая служанка в нашем доме всегда говорила нам, что у матери были какие-то отклонения в психике в детстве. Она кидалась из крайности в крайность, делала все по максимуму. Ей было всегда трудно владеть своими эмоциями. И та любовь, которая у нее была… она не нашла ей применения, и она вылилась в нечто ужасное. Это поглотило ее полностью. - Я все же не понимаю… - признался Эван, покачав головой и посмотрев в стеклянные глаза Джеймса. - Она сошла с ума, - отрезал тот и сжал сигарету пальцами.- Все началось, когда я родился. Она всегда была рядом. Все делала сама. Имя мне дала сама, одевала сама, в церковь водила сама, никогда не предоставляла меня нянечкам. А еще она была в восторге оттого, что я с годами становился так на нее похож. Это приводило ее в дикий восторг. Отец все время пропадал в лаборатории, приезжал только вечером или на следующее утро… Так вот она не отходила от меня, чувствуя себя одинокой. У нас постоянно бывал Блэквуд. Она старалась по максимуму отдаться мне, но ей было все мало. Джеймс почувствовал, как в районе груди что-то стало невидимо давить, будто его грудь сжимали под прессом. И с каждым словом следующее давалось все труднее. Он ненавидел говорить о матери. - Приезжал отец. И она снова становилась холодной, правильной, не впадала в крайности. Проводила время и с ним, рассказывая обо мне. Она никогда не любила моего отца, скорее, дико привязалась. Это была благодарность ему за меня, понимаешь? Не любовь. Отец заметил, что с ней что-то не так, когда увидел ее, качающую меня на руках и поющую какую-то детскую песню. Он говорил, что я уже давно спал. А она не переставала таращиться на меня не моргая, и петь, и качаться из стороны в сторону. Он попытался отобрать меня у нее, чтобы положить в кровать, и у нее случилась истерика. Она рыдала и кричала о том, что он пытается отнять у нее меня и что это невозможно, что она не отдаст меня ему. Весь дом тогда на ушах был. - Почему ее не показали специалисту? Он бы мог помочь… - О, ей ничего не могло помочь. Он не стал этого делать, потому что жалел ее. Каждый раз, когда он начинал с ней эту тему, она извинялась, плакала, просила понять ее. А потом все повторялось. И я рос в этом хаосе. И я почти каждую неделю, если не каждый день, видел эти истерики, драки, видел, как папа заламывал ей руки, чтобы она не трогала меня, потому что она хватала меня с такой силой и смотрела такими безумными глазами, что становилось не по себе. Я вроде и понимаю, что это мама, но… - Джеймс покачал головой, не найдя себе оправдания. Сейчас он почему-то почувствовал какую-то вину за то, что так послушно уходил, когда его просил отец. Ведь Ирис всего-то надо было, чтобы Джеймс был рядом. - Часто нам помогал Блэквуд. Он приезжал, помогал ей успокоиться, уводил меня из дома, отвлекал, чтобы я не слушал все, что происходит в комнате родителей. Поэтому мне было странно и тяжело осознавать, что этот человек так просто отказался от памяти о моей матери и позволил себе такое. Джеймс опустил взгляд на Эвана, лихорадочно перебирая пальцами сигарету. Эвану жутко хотелось обнять Джеймса, обнять за шею, погладить по спине, сделать хоть что-то. Джеймс не был похож на того, кого надо было жалеть. Это потому что он не хотел таким казаться. Но он был несчастен. Несчастен. Ведь эти все ужасные воспоминания сидят глубоко внутри него, и по ночам он часто дает им волю, терзая себя так, будто это, наоборот, должно приносить удовольствие. Моральный мазохист. - Она не всегда была такой. Чаще она была спокойно и холодной. С доброй улыбкой и красивым голосом. Она говорила со мной, читала книги, учила языкам, устраивала приемы в поместье. Просто в один какой-то момент у нее что-то щелкало в голове, и эта стена спокойствия разрушалась. И она истерила. Билась в припадках. Кричала. Порывалась подойти ко мне, протягивала руки, била отца. Знаешь, у нас весь дом уже к этому привык. Все относись к этому спокойно, просто все замирало в этот самый момент, все с ужасом ждали, что будет. Все жалели ее, - Джеймс хмыкнул, положив руки на сиденье и подцепив кончиками пальцев холодный замок куртки Эвана. - А вскоре произошел новый толчок в ее психике, заставивший всех опасаться за нее еще больше. Она чуть не убила нашу собаку, потому что ей показалось, что она хотела меня загрызть. Наша собака, которая меня обожала. Никто понять не мог, в чем дело. Отец убеждал ее в том, что наш старый пес меня в жизни не тронет. Она плакала, извинялась, говорила, что ей показалось. Понимаешь, до чего дошло? Ей показалось. - Это ужасно, Джеймс, - прошептал Эван, внимательно глядя в глаза Джеймсу. - О, это не самое ужасное, поверь. Когда мне исполнилось семь, она забеременела во второй раз. И стало происходить просто что-то неописуемое. Как только она узнала об этом, у нее случился самый настоящий нервный срыв. Она кидалась на отца с обвинениями, говорила, что ей не нужен этот ребенок. Что она любит только меня и не станет делить эту любовь с каким-то другим ребенком. Она даже своим его не называла. Все кричала об аборте и что сделает его в любом случае. Отец был подавлен, звонил Блэквуду, просил поговорить с ней. Но она стояла на своем. Окончательно ей голову снесло, когда она узнала, что аборт делать слишком поздно. Она целыми днями рыдала, носилась со мной, просила быть рядом. Обещала мне, что этого ребенка не будет и что она только моя мама. Я знал, что она не в себе, но… Я послушно кивал, по правде говоря, она меня пугала в такие моменты. - Ты не боялся проводить с ней время? То есть… конечно, она твоя мама. Но она была не в себе, ты мог пострадать… Ну, мало ли, что она могла с тобой сделать, - Эвана пугало все то, что рассказывал Джеймс. Он на мгновение попытался встать на место Джеймса, и это было действительно жутко. Родной тебе человек сходит с ума от любви. Причем правда сходит с ума. Это болезнь. - О, и она сделала, - тихо сказал Джеймс, приподнимая брови и глядя в глаза Эвану. Он подождал, пока люди, зашедшие на станции, усядутся, и продолжил. – Она, когда узнала о том, что нельзя сделать аборт, решила покончить с ребенком сама. Наглоталась каких-то таблеток в полной уверенности, что не пострадает сама и весь удар придется на ребенка. Ее вовремя нашла прислуга, иначе бы она умерла. Самым странным было то, что ребенок выжил. Отец называл это чудом, все радовались. А она впала в депрессию и смирилась. Как мы думали, смирилась. Проходили месяцы, и она больше не вытворяла подобного. Но это было затишьем перед бурей. На девятом месяце с ней опять это случилось. Это было зимой, отец вечером уехал в лабораторию по срочному вызову. А она весь день ходила и тряслась, глазела на всех бешеными глазами и улыбалась, когда кто-то спрашивал, все ли в порядке. Она нашла меня во дворе - я играл с собакой. Она подошла ко мне и сказала, что любит меня и что мы всегда будем вместе. Мне показалось, что в этот момент она была совершенно нормальной и адекватной. Меня это обрадовало. Но вечером… черт, у меня мурашки, когда я об этом говорю,- Джеймс одной рукой задрал рукав курки и посмотрел на бледную кожу, по которой и правда бегали мурашки. Эван проследил за этим и накрыл его руку своей, опуская обратно и напряженно выжидая.- В общем, был вечер, я уже собирался спать. Матери я весь вечер не видел, подумал, что она устала, ведь последний месяц беременности… И вот я прохожу мимо маминой комнаты и слышу, как она зовет меня. Я тогда обрадовался: думал, что посплю с ней в комнате… И вот я открываю ее дверь, и то, что я вижу, просто не укладывается в голове у семилетнего ребенка,- Джеймс прикрыл глаза, отчетливо увидев все то, что увидел в тот день.- Меня просто обдало жаром, и в легкие сразу забился дым. Вся комната… она пылает. Горит, понимаешь? Вся комната… она была янтарной. Страшной. Везде огонь. Дым. Жарко. Я абсолютно не понимаю, что делать и что происходит вообще. А она стоит посреди этого пожара, тянет ко мне руки и зовет. Она просила, чтобы я подошел, что все будет нормально. Чтобы я не боялся этого, ведь мы будем вместе. Я остолбенел тогда. Стоял на месте и смотрел на маму, которая стояла посреди огня. И я хотел подойти, ведь она просила. Но не мог. Это было ужасно. Мне… мне было страшно, Эван,- глаза Джеймса предательски защипало, и он не смог их открыть, потому что думал, что оттуда сразу польются слезы. Он лишь тяжело поднимал и опускал грудь, которую снова сдавило железным и невидимым прессом и которая начинала болеть, ее будто распирало от чего-то. Эван с полным ужасом в глазах посмотрел на Джеймса и схватил его за руки, сжимая. - Ты был ребенком, Джеймс. Ты не должен был этого делать. Ты мог бы погибнуть там, в огне. Здесь нет твоей вины, - Эван говорил ему это, и голос его дрожал. Точно так же, как дрожали ресницы у Джеймса, который так и не решался открыть глаза. Эван просто представил, что бы было, если бы Джеймс умер. Если бы его не было в этом мире. Если бы такого, как он, больше не существовало. Мир внутри Эвана тоже бы умер. Его бы тоже не существовало. - Я не чувствую свою вину. Точнее, частично. Может. Может, я бы смог помочь ей. Она же зависела от меня. Я бы мог заплакать и позвать ее ко мне, она бы подошла. Но я ничего не сделал. Я смотрел на нее. На то, как она кричит, как плачет, как тянет ко мне руки, на то, как она умирает… - Джеймс шумно выдохнул и отрыл глаза, почувствовав, что слез больше не будет - он преодолел себя.- Кто-то из прислуги, почувствовав запах дыма, позвонил в пожарную, а потом, поняв, что это из комнаты хозяйки, позвонили и отцу. Ко мне никто так и не рискнул подойти и одернуть. Я помню, как кричал мой отец и как он схватил меня и передал в руки Блэквуду. Тот сразу вынес меня на улицу, а я был в таком шоке, что даже ничего не сказал. Просто послушно стоял рядом с ним и… и не знаю, голова была пустая. Потом приехали пожарные… А потом вышел на улицу отец. И я помню: была ночь, было холодно, везде был снег… и дым валил из нашего окна… и я видел отца, который вышел из дома, упал передо мной на колени и, обняв, заплакал. Мне ничего тогда не надо было, я все и так понял. Я понял, что у меня больше нет мамы. Что она никогда больше меня не позовет. Джеймс вдруг закусил губу и, резко поднявшись с места, пошел в сторону тамбура. Эван, сначала растерявшись, тоже встал и быстро пошел за Джеймсом, смотря ему в спину и понимая, что на самом деле пережил Джеймс, будучи ребенком. Он и представить не мог, что все может быть настолько… ужасным. Он никогда и не мог представить, чтобы что-то такое происходило с Джеймсом. Теперь Эван, по правде говоря, засомневался, хочет ли он услышать историю Джеймса о том, что случилось с ним в академии, или же оставить это в прошлом и тайной для самого Эвана. Джеймс прислонился спиной к автоматической холодной двери и, достав зажигалку, прикурил. Эван схватился рукой за поручень, чтобы не потерять равновесие, и остановился прямо перед Джеймсом, сразу почувствовав запах дыма. - Неужели ее никак нельзя было спасти? - тихо спросил Эван, наблюдая за лицом Джеймса. - Отец сказал, что в комнату даже нельзя было войти. Она вся пылала. Пожарные пытались вытащить ее оттуда, но она упиралась, а потом было уже поздно… - он пожал плечами, выпуская белые кольца дыма, которые тут же рассеялись в воздухе. - Знаешь, я каждый раз думаю, что это и к лучшему, что она умерла. Я не представляю, что бы с ней было сейчас. Ее было уже не вылечить. Вот каждый раз думаю, понимаю, что это плохо, но каждый раз все больше и больше уверен в этом,- Джеймс прищурился, задумавшись.- Вот тогда-то прислуга и озлобилась на меня и отца. Мы живем в поместье Максвэллов, мы «погубили» хозяйку дома. Сплошное разочарование на их головы. Ко мне только Ник с его отцом относятся хорошо, ведь мы с Ником росли вместе. А остальные… в лицо-то никогда не скажут, но за спиной… - Почему бы не уволить всех и не нанять новую прислугу? - Я этим заниматься не могу фактически. Отец может, но ему некогда. Я вообще его вижу раз в месяц, наверное. Он иногда приезжает в академию, а потом я приезжаю на каникулы в лабораторию. Да и дома я бываю только летом, так что… три месяца потерпеть можно,- Джеймс скривил губы в усмешке и посмотрел на Эвана, не отрывавшего от него взгляд.- Отец, кстати, хоть и очень любил мать, все никак не перестанет винить ее в том, что она чуть не убила меня,- Джеймс затянулся, прикрывая глаза.- Хотя мне кажется, что сейчас он думает о том, что лучше бы тогда у нее все получилось… - Я тоже об этом подумал, - признался Эван, улыбнувшись. - Хотелось бы мне сейчас посмотреть на его лицо. Серьезно, наверное, одно из лучших зрелищ. Я украл его бесценный проект,- Джеймс откинул голову назад, чтобы она прислонилась к двери, и закинул кисти рук Эвану на плечи.- Я сорвал все его планы,- в эйфории произнес он, улыбаясь.- Он никогда не относился ко мне как к равному себе. Считал, что у меня нет своего мнения, что он все решил за меня. Теперь посмотрим, что он будет делать. Жаль только я этого не увижу. - Все это время ты был в лаборатории. И я тоже. И мы никогда не пересекались,- с улыбкой сказал Эван, засунув свободную руку в карман куртки. - Наверное, это потому что я все время был в общежитии. А ты все время лежал, - Эван издал смешок, закатив глаза, а Джеймс, засмотревшись на его улыбку, закусил губу, убрал ото рта сигарету. - Мы бы и не пересеклись, если бы мне тупо не стало интересно. - Даже вспоминать не хочу, - Эван поежился и недовольно сморщил нос. Джеймс усмехнулся и, еще раз затянувшись, выбросил окурок в мусорку, стоявшую около двери в вагон. Он оттолкнулся спиной от двери и, повернувшись боком, чтобы пройти мимо Эвана, направился ко входу в вагон. Эван, недолго думая, все же схватил его за рукав куртки, останавливая. - Джеймс, - блондин обернулся, снова услышав приятную интонацию, с которой было произнесено это имя. Он посмотрел на Эвана, одной рукой держась за дверь, и подался корпусом вперед к нему, чтобы расслышать то, что он говорит. - Я передумал. Я не хочу знать, что было у тебя в прошлом. Ну, я про ту историю с судом и академией. - Почему передумал? - изогнув одну бровь, спросил Джеймс. - Мне это неважно. Главное то, что теперь, а прошлое - это прошлое. Это твое, и мне не должно быть до этого никакого дела. Пусть это останется при тебе. Я не должен был вообще поднимать эту тему. - В твоем интересе нет ничего преступного, но ты и не представляешь, насколько сейчас прав, - Джеймс потянулся к нему одной рукой и, положив ее на затылок Эвану, подтянул к себе и прислонился губами к его лбу, закрытому густыми прямыми волосами. Эван прикрыл глаза и задержал дыхание. Он чувствовал горячее дыхание Джеймса, и ему казалось, что в этот момент поезд совсем не едет, что он остановился. А еще ему казалось, что здесь не было никого, кроме них. Никого. - За это ты мне и нравишься. Джеймс еще раз улыбнулся и прошел в вагон, придерживая напоследок дверь. Эван схватил ручку двери одной рукой, но в вагон не зашел. Он проследил за Джеймсом, который ровной и уверенной походкой прошел пару рядов и занял их прежние места. Теперь, когда Джеймс был уже далеко, Эван понял, что может дышать. - А мне сносит крышу, когда ты так говоришь. *** - Ты задержался. - Так получилось. - У тебя так всегда. - Давай, отчитай меня. - Я и не собирался. - Тогда к чему это все? - Я думал, что-то случилось. - Какая забота. - Ты чего такой нервный? - Ленц перестал стоять на месте, как только Джеймс прошел мимо него. Он оторвался от перил лестницы, на которые облокачивался, и, спустившись последние пять ступенек, встал перед Джеймсом, скрестив руки на груди, наблюдая, как они с Эваном раздеваются. - Я не нервный, все отлично, - отмахнулся Джеймс таким тоном, что все сразу стало понятно, что все далеко не отлично. - Да я вижу. Брось, я выучил тебя, - Ленц скользнул взглядом по Эвану с немым вопросом, и тот только пожал плечами, отдавая дворецкому свою куртку. - В чем дело? - На самом деле, Ленц и правда волновался. Джеймс сказал, что вернется вечером или ночью, но был уже обед, а его все не было. Делайт успел сто раз пожалеть, что не приставил к нему кого-то, чтобы держать все под контролем. - Там ничего,- Джеймс поднял на Ленца голову и взмахнул руками. - Совсем ничего? - Вообще ничего, - выразительно произнес Джеймс, фальшиво улыбаясь, потому что эта ситуация одновременно смешила и выводила из себя. - К чему тогда был этот адрес? - Ленц в замешательстве забегал глазами по Джеймсу, а потом и по Эвану, который подошел и встал на одном уровне с Джеймсом, потирая руки. - Ты не представляешь, я думал об этом с тех пор, как вышел из этой обители Бога и девственности на месте того, что по идее должно называться приютом,- смешным, но раздраженным тоном сказал Джеймс. Где-то сбоку послышался короткий смех, на который оглянулись все. Это был Уилл, который поливал цветы в гостиной, но уже вышел в холл, так как и здесь было очень много растительности, как любил Ленц. Он приглушенно засмеялся, прикрывая рот тыльной стороной ладони, в то время как все уставились на него в ожидании. - Тебя что-то рассмешило, Уилл? - Спросил Ленц, приподнимая одну бровь. Уилл затих и нехотя посмотрел на Ленца исподлобья. - О нет, просто все никак представить не могу, что этот ходячий анорексичный справочник по болезням может быть святой монашкой. Хотя… что еще из тебя могло получиться?- он уставился на Эвана, скривив губы в кривой улыбке, которая, скорее, придавала ему вид какого-то маньяка, смотрящего на свою жертву. Ленц перемнулся с ноги на ногу и шумно вздохнул, готовясь что-то сказать. Но он не успел, Уилл сам перебил его.- Не напрягай себя, я уже заканчиваю,- Уилл снова развернулся к растениям, наклоняясь к их стеблям и поливая их водой с лейки. - Уилл… - Не надо, Ленц, - попросил его Джеймс, привлекая внимание к себе,- в какой-то степени он прав. Услышав это от Джеймса, удивился не только Ленц, но и Эван. Ленц никогда и не предавал значения тому, что было между этими двумя, но он думал, что они хотя бы друзья или что-то вроде того… Ну, или вообще хоть кто-то друг другу, ведь то, как заботился о нем Джеймс, и то, как смотрел на него Эван, было видно даже Ленцу. Уилл же, который стоял спиной ко всем, лишь сладко ухмыльнулся и перешел к другому растению, стоявшему у лестницы. - Что? - Эван сделал шаг вперед, чтобы рассмотреть лицо Джеймса.- Ты считаешь меня монашкой? От этих слов Уиллу снова стало смешно, и он лишь покачал головой, тяжело вздыхая. - Да нет же, - протянул Джеймс, переводя взгляд на Эвана,- просто ты весь такой… добрый, невинный… не знаю, неземной какой-то, вот и все. Эван хотел было что-то сказать, но будто подавился воздухом и опустил взгляд в пол, чуть выпятив нижнюю губу. Было видно, что он просто о чем-то задумался, но вид у него был совершенно другой. Ленц лишь улыбнулся, глядя на это, потому что именно сейчас подтверждалось все то, о чем только что сказал Джеймс. Эван был именно таким, пусть он сам этого не замечал. - Так это был комплимент или… что? - неуверенно спросил Эван, глядя на Джеймса. - Считай, что да, - кивнул Джеймс, незаметно закатив глаза и похлопав Эвана по плечу. Эван лишь громко хмыкнул и покачал головой, отворачиваясь и глядя на Уилла, занимавшегося своим делом. - Я все же не понял, что там с приютом? Ну, или с этой… обителью… Бога? Я не ослышался?- спросил Ленц, выразительно посмотрев Джеймсу в глаза. - Нет, ты не ослышался, - усмехнулся Джеймс, - там приют при баптисткой церкви, можешь себе представить мою реакцию? - Могу. - Разумеется, о нем никто не слышал,- сказал Джеймс, кивнув на Эвана.- Там директриса была, так вот она работает, похоже, с самого основания там. Она бы его узнала, если что. - Ты не задумывался, что она все прекрасно знает? Про лабораторию? Может, ее предупредили о вас, и она сделала вид, что не в курсе, а сама быстро сообщила о вашем визите туда?- логично поразмышлял Ленц. - Я подумал об этом. Но если бы это было бы правдой, то нас бы давно взяли. А так все обошлось. - Ты всегда играешь на риске, так ведь? - сладко протянул Эван, фальшиво улыбаясь. - Не могу без этого, - еще слаще ответил Джеймс, переводя взгляд на Эвана. - Короче, вся эта поездка была пустой тратой времени,- проговори Ленц, отрываясь от места и проходя в сторону гостиной. Джеймс медленным шагом последовал за ним, немного улыбаясь. - Да, ты прав. И все было бы еще убийственнее, если бы одна знатная особа не согласилась скрасить наше время,- Эван в шоке уставился на профиль Джеймса, ведь он не ожидал, что он собирается сказать обо всем Ленцу именно сейчас. Он думал, что Кортвуд хотя бы выберет момент и не станет так резко шокировать Ленца. Хотя о чем это он. Шокировать? Ленца? - Ты о чем?- Ленц вдруг остановился и развернулся на носках своих туфель. Он посмотрел на Джеймса с прищуром, а блондин выразительно опустил глаза и поднял руку к своей шее, зацепив пальцам золотую цепочку, которую никогда не снимал.– Давай говори, кого вы там встретили? - Мы просто стояли на мосту, удрученные тоскливой атмосферой этого мрачного города, обсуждая безысходность нашей ситуации и обговаривая наши дальнейшие планы, как совершенно внезапно к нам подошла одна юная красноволосая особа и представилась… кем бы ты думал?- Джеймс выждал минуту, растягивая напряжение, пока Ленц терпеливо и выжидающе смотрел ему в глаза.- Самой Лилиан Делайт. Ленц даже не успел ничего сказать, где-то сзади них раздался какой-то глухой звук, но из-за хорошей акустики эхо пронеслось по всему холлу. Джеймс медленно обернулся, то же самое сделал и Эван. Они увидели Уилла, который просто замер, смотря куда-то в пол, на котором лежала та самая лейка для растений. Повисло недолгое молчание, и Уилл неохотно поднял глаза, посмотрев в сторону парней. - Я уберу,- медленно и отрешенно сказал он, нагибаясь. Сердце его билось так быстро, что создавалось впечатление, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди. Такого еще никогда не было. Даже руки, сами пальцы немного тряслись, а глаза растерянно бегали по полу, не давая сосредоточиться. Столько разных мыслей проносилось сейчас у него в голове. Лили. Они встретили Лили в том городе. С ней все в порядке? Она вернется? Она… не забыла его? Он мысленно умолял Джеймса сказать еще хоть что-нибудь про Лили. Сколько же он ее не видел? Год? Меньше? Или больше? Почему время было таким непонятным, почему он не мог вспомнить, когда видел ее в последний раз. Зато он вспомнил ее лицо, ее улыбку, то, как она смеялась, то, как она читала ему свои стихи и как она все время красила волосы, прося Уилла засечь время. А еще он вспомнил, как она всегда потрясающе выглядела в длинных вечерних платьях, когда Ленц устраивал приемы. В таком виде она сразу переставала быть просто Лил, она становилась Лилиан, по-другому ее нельзя было назвать. И то, как она относилась к Уиллу. К нему никто и никогда так не относился, да ему и не нужно было такое отношение к себе, ведь у него была она. И сейчас есть. Он всегда называл ее своей, и он не перестал так говорить, когда она уехала. Уилл год о ней ничего не слышал. Как она? Где? Чем она сейчас занимается? С кем… живет? Мысли окончательно затуманили его рассудок и даже начинали душить. Ответы. Ему нужны были ответы. - Лили? Вы видели там мою сестру?!- запоздалая реакция Ленца все же дала о себе знать, и Джеймс повернулся к нему, как только почувствовал его крепкую хватку на своих плечах. - Да, - кивнул Джеймс, посмотрев Ленцу в глаза,- она не изменилась, кстати. - Что она делала в Блэкберне?– у Ленца в голове не укладывалось. - Она там живет… - Живет? - резко перебил его Делайт.- Лили живет в Блэкберне? Вот черт… - он оторвал одну руку от Джеймса и прислонил ее ко лбу, немного покачав головой. - Она сказала что-то насчет того, что отец привозил ее туда в детстве. И ей… - Точно. Она была в восторге от этого города. И почему я не подумал об этом?- растерянно проговорил Ленц, глядя куда-то в сторону. Точнее, глаза-то его были направлены в сторону, но они вряд ли видели то, что там было. Они смотрел куда-то внутрь. Или на какие-то невидимые картинки. На что угодно, только они не видели реальность. - Да ты хоть когда-то о ней думал?- послышался тихий голос Уилла, который вытирал пролитую воду. - Уилл, пожалуйста,- Ленц выставил одну руку вперед, раздраженно качнув головой. - Ну, конечно, ответить-то нечего. - Волноваться не стоит,- поспешил перебить зарождающийся скандал Эван,- с ней все в порядке, на жизнь не жалуется. И вообще, она такая потрясающая. Эван стоял спиной к Уиллу, поэтому не заметил того, как губы Уилла едва изогнулись в самой искренней улыбке. - Правда? С ней все в порядке?- уточняя, спросил Ленц, смотря на Джеймса. Тот пожал плечами и коротко кивнул. - Более чем. Будто ничего и не случилось. Она отучилась семестр в колледже и приехала на каникулы домой. Она по-прежнему посещает приемы и вечеринки… У них там что-то вроде своего элитного клуба, я не вдавался в подробности,- Джеймс покачал головой и сложил руки на груди.- Вообще, наша встреча, видимо, была будто запланирована. Она хотела со мной поговорить. Ну, насчет того, что было тогда. - Правда? - Ленц усмехнулся. - Да. И каждый раз, когда она начинала копаться в моей душе и в моих мыслях, у меня создавалось впечатление, что я говорю с тобой,- с иронией протянул Джеймс, глядя в довольные глаза Ленца. - О, неужели. - Вы вообще этим очень похожи. - Что она сказала? - Она в курсе всего вообще, - с неким удивлением проговорил Джеймс,- она первая узнала, что мы расстались. Она даже предсказывала это расставание. Рассказала вообще все то, чего я не знал. Еще она сказала, что в твоем банке произошла недавно утечка информации, но, благодаря какому-то смышленому Дженкису, хаос миновал,- немного не понимая, о чем сейчас говорит, сказал Джеймс. - О, Лили,- Ленц коротко посмеялся, запрокинув голову назад.- Я знал. Я знал, что так будет. Мы оборвали все связи, но мы не можем просто так взять и выкинуть друг друга из жизни. Должны же остаться лазейки. - Что ты имеешь в виду? - спросил Эван, присаживаясь на край стола, стоявшего у схода в гостиную. - Ей докладывают. Обо мне. Так же, как и мне о ней. - Что я говорил? - улыбаясь, спросил Джеймс, посмотрев Эвану в глаза.- Я был уверен, что ты кого-то к ней приставил. - В этом и не нужно было сомневаться,- усмехнувшись, сказал Ленц.- Она моя младшая сестра. Я не пустил бы ее в тот мир, который она выбрала, одной. Я знал о каждом ее шаге, каждом решении. Вплоть до того, что она наденет на тот или иной прием,- Джеймс еще раз посмотрел на Эвана взглядом а-ля «я же говорил», а затем перевел его на Ленца.- Но месяца три назад эта связь оборвалась. Мне просто доложили, что в Лондоне ее больше нет и ни на каких громких мероприятиях она не появлялась. Она все предусмотрела. - Ты волновался?- спросил Эван, не отрываясь от красивого и правильного лица брюнета. - Да, конечно, волновался. Что бы там ни произошло, мы остаемся родственниками. Пусть она и такая стерва, на самом деле. Это было неожиданностью - потерять хоть какую-то связь с ней. Я все время думал, что что-то могло случиться,- Уилл тихо и нехотя хмыкнул, услышав эти слова Ленца. Какая жалость. Ленц волновался. Ленц волновался три месяца, а Уилл весь этот год. Ведь он не знал, что, как и где она.- И я даже не подумал о Блэкберне, ведь она его так любит. - Ну, главное, что с ней все в порядке,- пожав плечами, сказал Джеймс,- а еще мне кажется, что она уже на пути к тому, чтобы сломаться и принять извинения от тебя. - Что? - вытаращив глаза, сказал Ленц. - У нее была такая же реакция,- коротко посмеявшись, сказал Джеймс,- шутка. Но она вернется, можешь мне поверить. Ленц как-то довольно улыбнулся, но все равно создавалось впечатление, что он всячески хотел скрыть эту улыбку. Доволен был даже Эван. Сейчас в доме повисла такая теплая и приятная атмосфера, он даже сам себе признался, что успел полюбить этот дом и все, что в нем происходит. Ему очень хотелось, чтобы Лили вернулась. От нее тоже исходило это тепло, она бы дополняла Ленца. А там уже гляди и Уилл перестанет быть таким черствым и грубым. - Вы же голодны, наверное? Хотя о чем я. Конечно, голодны. Пошли,- Ленц кивнул в сторону гостиной, за которой была столовая. Эван спрыгнул со стола и нагнал Ленца, что-то ему сказав. Джеймс лишь подошел к столу, на котором только что сидел Эван, и, сняв с себя сумку, положил ее на него, раскрывая и засовывая туда из кармана пачку сигарет. Недолго думая, к Джеймсу незаметно подошел Уилл, чем он не удивил блондина. Он знал, что он подойдет. Наверное, для этого он и помедлил пойти вместе со всеми в столовую. - Сейчас нагрянет апокалипсис, или ко мне действительно подошел Уильям?- Джеймс поднял голову и посмотрел на стоявшего как всегда в вальяжной позе Уилла.- Нет, мне не показалось. - Кортвуд,- протянул Уилл, покачав головой, обрывая саркастичные припадки блондина,- мне нужно знать. - Забавно, точно так же сказала она… - Джеймс согнул одну ногу в колене, закрыв сумку, снова посмотрел на Уилла,- про тебя. - Правда? - будто не поверив, спросил Уилл, ни на секунду не отрываясь от Джеймса. - Да. И если тебе интересно, она очень обеспокоена тем, что у тебя происходит тут с Дрейком,- будто поучающим тоном сказал Джеймс, тоже не отрываясь от Уилла. Уилл замер, на мгновение опустил глаза, о чем-то размышляя. - Не надо было ей рассказывать. - Ничего не смог поделать. Она спросила. Я ответил,- Джеймс развел руками, покачав головой. - А она еще… ну,- Уилл никак не мог сказать то, что хотел, потому что боялся услышать то, что ожидал,- ну, то есть у нее… - У нее только ты, Уилл,- быстро отрезал Джеймс и, увидев его внезапно не мертвые глаза, улыбнулся.- И ты будешь у нее еще долго. У вас же что-то типа связи. Ты должен чувствовать, что она навсегда твоя,- Джеймс повел плечом и оторвался от места, разворачиваясь. Уилл прикрыл глаза и на мгновение почувствовал себя самым счастливым человеком в этом доме. Джеймс заметил это и улыбнулся сам себе. Любовь прямо-таки творит какие-то чудеса с людьми. Буквально на глазах человек способен так поменяться. - Спасибо,- тихо сказал Уилл, задирая рукава на своей рубашке и почти не глядя на Джеймса. Кортвуд кивнул и отвернулся, небыстрым шагом направляясь в гостиную. А Лили была права. Уилл был вполне адекватным человеком, когда с ним говоришь вполне спокойно. Ну, или это Лили так действовала. Да, скорее, второе. - Джеймс, а она… Она правда вернется? - О, будь уверен, вы еще построите Ленцу козни вместе,- оглянувшись, кинул через плечо Джеймс. Уилл громко усмехнулся и покачал головой, опуская глаза. Осталось всего лишь дождаться этого дня. ========== Глава 22 ========== - Рождество? - голос Джеймса был даже не вопросительным, а недоумевающим, его будто переклинило сейчас, и он никак не мог понять, когда будет Рождество, куда оно пропало и какой сегодня день. - Вчера было, - медленно протянул Ленц, отдавая какому-то парню из прислуги папку с документами. Тот ее быстро взял, кивнул пару раз на указания Ленца, и вышел из гостиной. Джеймс сначала хотел глубоко удивиться, но вместо этого лишь пожал плечами и засунул руки в карманы светлых джинсов. Удивляться было нечему. - Мы что, пропустили Рождество? - Эван будто вышел из ниоткуда. Когда именно он появился, Джеймс не помнил. - Ты когда вошел? - спросил блондин, глядя на то, как хрупкий, одетый во все светлое Эван отошел от окна и сделал пару шагов навстречу. - Я всегда тут был, - глупым тоном сказал Эван, сдвинув брови.- Я в библиотеку только зашел,- он махнул в сторону арки и сложил руки на груди; Джеймс только сейчас заметил книгу в одной руке. - Ты встал раньше меня? - продолжал вести опрос Джеймс. Вообще, Джеймса сегодня особенно не тянуло на долгие разговоры, но не торчать же все время в комнате. - Уже обед, Джеймс, - сказал Эван, внезапно улыбнувшись. - Мне что, нельзя поспать подольше?- заметив его укоризненный взгляд, риторически спросил Джеймс, поднимая брови. - Ага, особенно если учесть, что лег ты где-то… в районе пяти утра,- пошевелив пальцами в воздухе, сказал Ленц, садясь на диван и наклоняясь к столу, где тоже лежали какие-то бумаги. - Ты-то откуда знаешь? - Я слышал, как ты то и дело открывал окно. - Сам же не спал. - Я-то работал. - А мне не спалось. - Я тебя в чем-то обвиняю? - Нет, но пытаешься. - Вообще нет. - И все же как же так получилось, что мы пропустили Рождество?- вклинился в один из их ежедневных и уже поднадоевших споров Эван. Джеймс и Ленц перестали сверлить друг друга взглядами и, отвлекшись на секунду на Эвана, занялись своим делами. Ленц вернулся к бумагам, а Джеймс, позерствуя, развалился на диване, положив голову на свою руку, глядя на Эвана. - Ничего удивительного, - сказал Ленц, скривив губы, увидев на одной из бумаг явно что-то, не очень обрадовавшее его.- Я атеист и Рождество никогда не праздную, не вижу смысла. А вам было слишком не до Рождества, чтобы отвлекаться на это. - И все же мне кажется, что только мы так можем,- сладко протянул Джеймс то ли сарказмом, то ли говоря серьезно. - И не сомневаюсь, - тряхнув головой, сказал Эван. Он поправил свой белый свитер тонкими пальцами и, коротко зевнув, прислонился коленом к основанию кресла. - Ты чего такой напряженный? - не выдержав еле уловимых психов Ленца, спросил Джеймс. Ленц вообще был очень спокойным человеком, но если он когда-нибудь и психовал, то только по работе. Эван перевел глаза на брюнета и тоже увидел, как его сдвинутые брови немного дрогнули, образуя еле видимые морщинки на ровном лбу. - Да, чертовы разборки, как всегда,- охотно отозвался Ленц, кивнув головой,- мы не выплатили вовремя деньги банку, с которым сотрудничаем, теперь они просят больше, либо порвут сотрудничество. - Почему бы и не порвать его? - легким голосом спросил Джеймс, разглядывая высокий потолок гостиной. - Невозможно: они лучшие, с кем мы когда-либо имели сотрудничество. И теперь из-за такой нелепости?– Ленц разочарованно покачал головой, не отрываясь от бумаг и быстро бегая по строчкам глазами. - И что, ничего третьего сделать нельзя? - Можно. Мы сохраним сотрудничество и проценты, если убедим их, что причина, по которой был задержан вклад, действительно уважительная, и другого выхода у нас и не было. - Ну? - протянул Джеймс, потому что Ленц замолкал, будто с каждым разом все сильнее и сильнее отказываясь дальше объяснять. - Что «ну»? А я даже понятия о настоящей причине задержки не имею. Вот, пытаюсь хоть что-то найти… - он открыл какую-то другую папку и стал переворачивать файлы, то и дело что-то сверяя с документом, который был в его левой руке. Джеймс смотрел на всю эту суету Ленца и усмехался каждый раз, видя, как он быстро поджимает губы и старается выдохнуть как можно тише. - А ты работаешь только дома? Не приходя на рабочее место? - поинтересовался Эван, наклонив голову немного набок. - Шутишь? Он вообще из дому не выходит… только на приемы,- фыркнул Джеймс. - Открою тебе секрет,- сказал Ленц, глядя на Эвана,- я вообще могу не работать. Все эти банки - мои, но руководящую должность я могу не занимать, получая лишь выручку. Я бы ничего и не делал, только без меня все развалится там. Вот как сейчас. - Ну, вот и хорошо. Хоть какое-то тебе занятие,- с издевкой протянул Джеймс, потягиваясь, выпрямляя руки и прогибая спину. - Я тебя сейчас придушу, - процедил Ленц, посмотрев на Джеймса все равно своим самым ласковым взглядом. - Давай, - сладко проговорил Джеймс, поворачивая голову к Ленцу и улыбаясь, как кот. - Сколько тебе лет, Ленц?- почти перебил Джеймса Эван. Он перемнулся с ноги на ногу и обнял себя за плечи холодными руками, отчего пальцы на его белом свитере казались еще тоньше. - Хочешь поймать меня на статье и прибрать Джеймса к своим рукам?- Ленц коротко посмеялся и покачал головой, но в него тут же прилетела подушка от Джеймса, и он, схватив ее двумя руками, одними губами с легкой улыбкой прошептал Джеймсу: «Я тебе сейчас ее к лицу придавлю». - Нет, мне просто интересно,- пожав плечами, сказал Эван, стараясь казаться спокойным и реагировать нормально на все попытки Ленца показать ему, что Джеймс - только его. - Мне будет двадцать пять,- пожав плечами, сказал Ленц, отпустив подушку, снова возвращаясь к бумагам. Эван понятливо кивнул, немного приподняв брови. Он еще раз вгляделся в лицо Ленца, потом прошелся взглядом по его руками, телу, потом снова по лицу. Странно, Эван думал, что ему несколько меньше. - Это у вас была такая… разница в возрасте,- голос Эвана дрогнул, и он прокашлялся, подавившись воздухом. - Да,- быстро кивнул Ленц,- но ты же понимаешь, возраст не имеет никакого значения, если дело доходит до любви,- он покосился на Джеймса, и тот, уловив его взгляд, лишь пожал плечами, соглашаясь. - И мне это не мешало. Эван тоже кивнул, натянуто улыбнувшись. «Он любил Ленца. И он любит таких, как Ленц. Боже, да у меня никаких шансов. Но ведь я чувствую, что он - мой. Я хочу, чтобы он был моим…» - И вообще, если так посмотреть, то мы молоды. Так что возраст - чепуха. Мне было двадцать три, тебе шестнадцать, и подумай, нам ничего не мешало,- усмехнувшись, сказал Ленц, посмотрев на Джеймса,- даже статья, которой пытался меня убедить Роуз. - Да и зачем статья? Можно подумать, я бы сразу побежал жаловаться в ближайший пункт полиции на тебя, - хмыкнул Джеймс. - Тем более, все было по обоюдному согласию,- кивнул Ленц, засовывая несколько листов бумаги в файл папки. - Ну, не скажи, - протянул Джеймс, закидывая руки за голову. - О, Джеймс, прекрати,- попросил театрально Ленц.- Вообще, для любви нет помех ни в возрасте, ни в уголовном кодексе. Для настоящей любви я имею в виду,- Ленц двинул бровями и поднял глаза, смотря перед собой на Эвана, который стоял, по-прежнему обнимая себя руками, и молчал, смотря в одну точку.- Эван?- позвал Ленц, приподняв брови. Эван не отозвался и только медленно поднял глаза на Ленца. Джеймс, не услышав ответа, перевернулся на живот, подняв глаза и посмотрев на свою ходячую проблему. Глаза Эвана как-то по-особенному остекленели, а сам он побледнел, теперь уже не обнимая, а вцепившись руками себе в плечи. Создавалось такое впечатление, будто он увидел что-то страшное и пугающее. Но напугало это больше Джеймса, чем самого Эвана. - О нет, - он быстро приподнялся на локте, опуская ноги на пол. - Что? - спросил Ленц, переводя взгляд с Эвана на Джеймса и обратно. - Я знаю этот взгляд,- быстро сказал Джеймс, вставая. Эван, только… Он не договорил - Эван буквально в одно мгновение вздрогнул и, закатив глаза, потерял равновесие, упав. Джеймс только и успел, что в два шага оказаться рядом и подставить руки под его плечи, чтобы он не дотронулся ими и головой до пола. - О черт,- быстро выругался Ленц, вставая и подходя к дивану, на который Джеймс уложил потерявшего сознание Эвана. Блондин еле сдерживался, чтобы не выругаться самому, потому что он знал, что Эван снова упадет в обморок, ведь взгляд был таким же, как и в тот раз, да и выглядел он так же. Слава богам, теперь Джеймс был не один, и паника охватывала только его сердце, которое испуганно билось о грудную клетку, но не затрагивала разум и чувства. - Нет, это… это уже было,- покачав головой, сказал Джеймс, поднимая руки Эвана и укладывая их вдоль тела. Он посмотрел на его безмятежное лицо, и ему просто захотелось с ним поговорить. Пусть и прошло несколько минут, но Эван не просто молчал. Он был в обмороке. В это странном, повторившимся не понятно из-за чего обмороке. Джеймс ненавидел это чувство беспокойства, которое не нужно, которое было неприятным. «Почему я так за тебя волнуюсь? Это всего лишь обморок. Да. Ничего страшного, в тот раз все обошлось. Нет, это страшно. Черт, очнись, придурок». - Из-за чего… что с ним?- Ленц наклонился к Эвану, приложив пальцы к его шее, измеряя пульс. - Я не знаю. И он не знает. В тот раз это было так же внезапно. Он будто отключается. - Может, капельница? Ты же ставишь ему эту капельницу каждый вечер, поставь сейчас, может, у него потребность… - по судорожным движениям Ленца на первый взгляд и нельзя было определить, кто из них переживал больше, он или Джеймс. - Нет, я ставил на ночь. Он уже получил суточную норму,- покачав головой, сказал Джеймс, выпрямившись и закусив губу. - Значит, нужно больше, - кинул Ленц через плечо. - Нет, я не могу. - Да почему? - Ленц, в крови которого ощутимо лился адреналин, выпрямился и повернулся к Джеймсу, растерянно глядя ему в глаза. - Она не рассчитана на «больше», - процедил Джеймс вкрадчиво, так же смотря ему в глаза. Ленц все понял и, закатив глаза, потер ладонью лоб. Он был в обмороке. Отлично. Но Эван не обычный человек, значит, и обмороки у него тоже не обычные, не из-за того, из-за чего может потерять сознание обычный человек. И что делать в этом случае, понятия он не имел. - Нойманн! - крикнул Ленц, поворачиваясь к проходу. - Элли, живо зови сюда Нойманна, скажи, здесь обморок,- женщина в возрасте, которая отозвалась на крик хозяина, только испуганно охнула, сложив руки на груди, и побежала в холл, цокая каблуками. Нойманн появился через пару минут, за это время Джеймс и Ленц уже успели себя извести. Точнее, показывать свое волнение уже начал Джеймс, а Ленц, наоборот, всячески его подавлял. Нойманн попытался привести в чувства Эвана всеми способами, которые только существовали, но у него не выходило, отчего он все время раздраженно всплескивал руками и морщил лоб, на котором появлялись глубокие морщины. Напоследок он попробовал и нашатырь, но и это не произвело на Эвана никакого действия. Врач окончательно опустил руки и несколько минут просто стоял и думал, после чего сказал парням, что это необычный обморок, и он сомневается, что это обморок вообще. Нойманн предложил только подождать, услышав от Джеймса, что в прошлый раз Эван очнулся сам. Также он попросил засечь время, но для чего, Джеймс уже не понял, так как совсем его не слушал. Минуты текли как часы. Ленц к работе так и не возвратился, Джеймс сидел в кресле, поджав ноги к груди, не отрываясь от лица Эвана, а Нойманн ходил взад-вперед, щурясь и о чем-то размышляя внутри себя. Молчание длилось вечность, и это давило хуже некуда. Джеймс на секунду снова услышал тиканье часов и посторонние шорохи. Но в окончательное состояние паники ему впасть не дали - Эван вдруг издал резкий вздох, судорожно согнувшись, глядя вперед широко раскрытыми глазами. - Черт, - плюнул Джеймс, качая головой. - Господи, - испуганно произнес Нойманн, быстро подходя к Джеймсу. - Я же говорил, сам очнется,- расслабленно произнес Джеймс, стирая признаки волнения с лица. - Как ты себя чувствуешь? - Нойманн принялся проверять его пульс.- На голову не давит? В глазах не темнеет? Тошнит? - Нет, все отлично, - внезапно выдал Эван, протирая рукой глаза и садясь окончательно,- правда, все отлично. - Выпей, - сказа Нойманн, протягивая ему стакан с водой,- я добавил туда валерьянки. Эван послушно выпил воду, а Джеймс все смотрел на него, меряя взглядом. Ленц тоже успокоился и откинулся на спинку кресла, потирая глаза. - Странно, что все в порядке. Ты чувствуешь себя отлично, значит, я прав: это не обморок,- сощурившись, сказал врач. - Тогда что это? - нехотя выдал Джеймс. - Понятия не имею, надо разбираться. Эван успокоил наконец свое сердцебиение и, сглотнув, отвернулся от Нойманна, посмотрев на Джеймса. - Сколько? - тихо спросил он. - Двадцать четыре минуты,- отозвался Джеймс. - Больше, чем в прошлый раз… - задумчиво произнес Эван. Всеобщее волнение, которое только что пропало, снова вызвали три длинных, протяжных звонка в дверь. Эти звонки были будто молниями среди ясного неба. Будто вестниками апокалипсиса. Будто тем самым, что всегда прерывает отличный сюжет фильма и заставляет его идти уже совсем в другом, в плохом направлении. Все, кто был в комнате, переглянулись, будто оценивая реакцию, но никто не пошевелился. - Мы ждем гостей? - быстро спросил Джеймс, остановив свой взгляд на Ленце. - Черт, это, наверное, Анфиса,- Ленц быстро встал с места и стал сгребать в охапку все то, что лежало на столе,- за бумагами пришла. Я наверх. Дверь подошел открывать Уилл. Он всегда ошивался на первом этаже, а дворецкий снова куда-то пропал. Ну, или его стал раздражать звук дверного звонка. Когда он открыл дверь, то сразу засомневался, не закрыть ли ее обратно, будто так должно было быть. Или не должно. В любом случае из-за того, кто стоял на пороге, у него сильно разыгралось воображение. На пороге стояла совсем не секретарь Ленца, Анфиса, там стоял парень. Уилл даже не помнил, когда в последний раз видел на пороге этого дома молодых людей, за исключением тех, кто был дома сейчас, и тех, кто пришел по работе. Этот человек явно пришел не по работе. Это Уилл увидел из его внешнего вида. Вообще, он очень оживился, когда дверь открылась, даже улыбнулся, отчего возраст ему захотелось резко сбавить. Он выглядел лет на восемнадцать, не больше. Юноша был высокого роста, не выше Ленца, но Эвана с Уиллом точно, в основном это было из-за его длинных и стройных ног. Лицо было каким-то несерьезным, оживленным и нетерпеливым. Глаза были прищурены из-за солнца на улице, и, вообще, их было почти не видно из-за отросших, отливающих на солнце рыжиной волос, которые он сразу же поправил, потому что их трепал ветер. Конечно, первое, что бросалось в глаза, был пирсинг в губе в виде кольца, которое поблескивало на солнце. Уилл, оценивший его внешность и возможные причины прихода всего за несколько секунд, открыл дверь шире и дал зайти незваному гостю. Парень коротко кивнул слуге и, войдя внутрь, отряхнул снег со своих плеч. - Могу я узнать, что вас сюда привело?- хоть и вежливо, но ядовито спросил Уилл, встав напротив парня и скрестив руки на груди. Парень, приоткрыв рот, осмотрел помещение, теребя языком пирсинг в губе, а затем, окончательно сфокусировав свой взгляд на Уилле, улыбнулся и спросил. - Хозяин, должно быть, дома?- голос его был звонкий, не такой томный, как у Джеймса, и без единого намека на хрипотцу и грубость. - Вы приходите в это дом, не зная имени хозяина?- Уилл приподнял одну бровь, осмотрев гостя с головы до ног еще раз. Парень как-то расслабленно пожал плечами и снова улыбнулся.- Да, он у себя. Но он не ждал гостей и, думаю, не готов вас принять,- сказал он, надеясь на то, что тот тут же с ним попрощается. - О, неважно, я все равно пришел вовсе не к нему, - он покачал головой и поднял глаза вверх, осматривая полукруглую лестницу. Уилл опустил руки вдоль тела и перемнулся с ноги на ногу, стиснув зубы, терпеливо выжидая.- Я хотел бы увидеть одного человека… он, по всей видимости, тоже здесь живет, и… - Нет, вы ошибаетесь,- быстро сказал Уилл, прикрывая глаза.- Здесь живет только Ленц Делайт и его прислуга. Больше никого. Уилл хоть и был грубым невоспитанным хамом, но «своих» выдавать не собирался. Как только он увидел этого человека на пороге, то сразу понял: он пришел неспроста. Гостей никто не ждал. Человек пришел не по работе и внезапно не к Ленцу, к кому, если не к Ленцу? О приезде этих двух никто не знал. Никто за исключением лаборатории, давно выискивающей их. Уилльям не собирался быть крысой не из-за того, что Ленц - его босс, а просто из-за того, каким был сам. Он живет с этими людьми и зла им не желает. - Нет, я не могу ошибаться… - парень покачал головой, улыбаясь.- Я точно знаю, что этот человек здесь. Я просто хочу его увидеть… - Прошу прощения? Сэр, я же сказал вам, здесь не живет никто, кроме Делайта. Единственного постороннего человека, которого вы могли здесь увидеть, это его сестра. Но она уехала, так что, если вы к ней, то… - Нет, я не к ней,- перебил его парень, делая шаги вперед. Он не собирался больше с ним говорить, а хотел просто найти его сам. Он знал. Он должен был найти его. Он обязан был быть в этом доме. Даже сердце подсказывало ему, начиная ускоренно биться. Но Уилл не дал ему так просто пройти: он вставал перед ним, выставляя руки вперед и упираясь ему в грудь. - Ты не можешь так просто войти в этот дом. Я же сказал, хозяин не ждал гостей, ты ошибся, уходи,- Уилл указал ему на дверь и посмотрел на него исподлобья, раздражаясь. - Черт, да я не собираюсь делать что-либо криминальное. Мне нужно встретиться с моим знакомым, и я не понимаю, почему ты скрываешь, что он здесь,- он посмотрел на Уилла, тоже начиная раздражаться. На самом деле, он понимал, почему Уилл ничего не говорит и отпирается. Он просто подозревал его, он это предвидел.- Послушай, его зовут Клайд, и он знает меня, спроси у него сам, и он скажет… - У нас таких нет… - Я могу чем-то помочь?- в холл вышел Джеймс, подслушивающий разговор с самого начала. Он тоже сразу подумал, что это происки отца, что это просто проверка, но потом понял, что никогда не слышал его голоса, а, увидев и его самого, убедился в том, что этот человек - откуда угодно, только не из лаборатории отца. Вот только кто он? Парень внезапно перестал рваться пройти дальше, а встал и замер на месте, осматривая Джеймса с ног до головы. Джеймс отвернулся и сделал пару шагов в сторону, поднимая руки и голову вверх, будто обращаясь к Богу, а затем закатил глаза и с нажимом провел рукой по своему лицу. - А… ты еще кто? - прищурившись, спросил парень, хотя прекрасно понимал, кто это. Да, это точно он. Блондин, длинные волосы, среднего роста, надменный взгляд, противный. Да. Ему рассказывали именно про него. - Джеймс Кортвуд,- представился Джеймс, коротко кивнув. Уилл, наблюдавший за этим, прислонился спиной к входной звери, встав позади гостя, сверля ему спину взглядом. Этот взгляд парень, кажется, почувствовал через куртку.- Кто ты и зачем пришел? - Я пришел, потому что мне сказали, что человек, которого я ищу, сейчас - в этом доме,- сказал парень, снова обводя глазами комнату.- Меня зовут Крис Форрест. Джеймса будто по голове чем-то резко ударили, а потом еще и ледяной водой окатили одновременно. Крис Форрест. «Крис Ф.» Крис Форрест. Это не могло быть ошибкой. - Крис?- внезапно послышался какой-то неуверенный и удивленный голос Эвана. Все обернулись на него, стоящего около лестницы и пристально смотрящего на пришедшего гостя. Эван выглядел, скорее, растерянно, чем испуганно. Глаза его расширились, рот приоткрылся, на лбу появились морщинки, и он чуть-чуть качал головой, будто отказывался верить в то, что видит. Левой рукой он сжимал правое запястье, вцепившись пальцами в браслет с инициалами «Крис Ф.» Он вспомнил. - Клайд,- как-то облегченно выдохнул Крис, улыбаясь. Он в долю секунды оказался рядом с Эваном и, протянув к нему руки, рывком притянул к себе, сжимая его плечи и заставляя приподняться на носочки. Эван сначала растерянно смотрел по сторонам, а потом и его руки потянулись вверх, обвивая тело Криса. Он положил голову ему на плечо, утыкаясь носом ему в шею и нежно улыбаясь, сжимая его спину все сильнее. Крис закрыл глаза, покачав головой. Он снова с ним. Такой миниатюрный, худой, почти кукольный. И такой родной. Сколько дней он провел, выжидая того часа, когда снова сможет его увидеть. И теперь он нашел его. Они снова были вместе, пускай Крис уже и попытался смириться с тем, что они больше никогда не встретятся, и пора было уже заняться собственной жизнью. Зря он все-таки терял надежду. - Клайд?- удивленно прошептал Джеймс, смотря на это все как в тумане и не понимая, что именно он сейчас видит. Нет, он, конечно, понимал, что они, кажется, нашли родственника/друга Эвана, точнее, он их нашел. Вопрос в том - как? - Плюс один балл к хоть какой-то информации о нем,- сказал Уилл, подойдя к Джеймсу, по-прежнему стоящего в своей вальяжной позе и наблюдающего за этим всем недовольно и с небрежностью во взгляде. - Кто он, вообще, такой? - нахмурившись, спросил блондин, сложив руки на груди, смотря на то, как они что-то неразборчиво шепчут друг другу. Но Уилл не успел что-либо ответить: Крис внезапно оторвался от Эвана, но не полностью, лишь отодвинул корпус тела, по-прежнему держа руки где-то на уровне его талии. Одной рукой, самыми пальцами, он взялся за его подбородок и, потянув вверх на себя, вдруг поцеловал его. Глубоко. Быстро. Страстно. - И вдруг все резко стало понятно,- хмыкнул Уилл, брезгливо поморщившись. Эван сжал пальцами его куртку, сначала остолбенев и полностью отдавшись действиям Криса. Поцелуй был действительно страстным, но совсем не грубым, хотя сережка на губе Криса иногда больно прижималась к губе Эвана. Это был всего лишь поцелуй, но для Эвана этот поцелуй был проводником в прошлое, к воспоминаниям, которых он так боялся и не хотел вспоминать. Пока Крис целовал его, Эван вспоминал. Все до мелочей. Все до последнего дня. До последних слов. И все это было так ярко и четко, что казалось невозможным просто забыть это когда-нибудь. Эван опомнился только тогда, когда дыхание окончательно сбилось; он резко оторвался от Криса, отворачивая голову в сторону и чуть-чуть улыбаясь. Джеймс не знал, чего хотел больше: прямо сейчас оторвать себе голову, чтобы не слышать ничего из того бреда, что ему явно собирались сказать, или сделать хоть что-то с Эваном за то, что тот ему соврал. Дважды. Да, конечно, он ничего не помнит. Да, конечно, Эван натурал. Да, конечно, а Джеймс - идиот, веривший всему этому. Ему внезапно стало так противно. Впервые стало так противно при виде поцелуя. Обычного поцелуя, который был отвратительней самой отвратительной вещи на свете. *** В малой гостиной, которая находилась между столовой и большой гостиной, воцарилось молчание. Никто из присутствующих даже не понял, почему они прошли именно во вторую гостиную вместо первой. Все было как-то… в суматохе. Ленц был немало удивлен, когда ему сказали, что пришла вовсе не секретарша, а тот, кто знает Эвана. Знает Эвана. Это теперь так странно звучало, когда они уже смирились с тем, что это человек без прошлого и что им ничего не остается, как оставить это при нем. А теперь этот парень. Крис. Ленц не поверил, когда услышал от Джеймса, что он, похоже, его парень. Джеймс и сам не был уверен. Да, Джеймс теперь ни в чем уже уверен не был. Перед глазами, как и в голове, все было размыто. Криса все разглядывали с любопытством, даже сам Эван не отрывался от него, разглядывая с ног до головы и вглядываясь в глаза. Он вроде бы и знал Криса, а вроде бы нет. Странное ощущение то ли из-за провалов в памяти, то ли… из-за присутствия Джеймса. Он поменялся, Джеймс. Взгляд его изменился, стал более внимательным и оценивающим. Но чаще он все же смотрел на Эвана, чем на Криса, будто изучая его реакцию. - Так ты гей? - наконец выдал Джеймс, издав смешок. Эван повернул на него голову и неуверенно закивал головой. - Д-да, видимо, это так… - И почему мне не признался?- совсем нерадостным тоном спросил Джеймс, сохраняя каменное выражение лица. Эван в такие моменты даже не знал, что можно сказать, чтобы это его не взбесило. Казалось, сейчас его бесило все. - Я… не помнил. В смысле… не задумывался,- Крис наблюдал за Эваном, всматриваясь в его профиль, в знакомые черты, в родные глаза, по которым порядком заскучал. Да, разумеется, он изменился. Худоба осталась такой же, но поменялся его взгляд. Он стал более тоскливым и тяжелым. Вообще, Эван выглядел как-то болезненно, не так, как человек при смерти, конечно. Просто было такое впечатление, что он чем-то болен или ему плохо. Крис понимал, что это из-за лаборатории. Из-за этой чертовой лаборатории. Он руками перебирал его расслабленные пальцы, проводя с нажимом по браслету с его инициалами, и совсем иногда поглядывал на блондина, который не вызывал ничего, кроме отвращения. Его спасало только симпатичнее лицо, от которого становилось менее противно. - Ну, да. И его, значит, ты тоже не помнил? Скажи еще, что тебя просто осенило, когда ты его увидел,- сарказмом проговорил Джеймс, отводя взгляд. - Да. Так и было, Джеймс. Я вспомнил его, только когда увидел,- Эвану не хотелось, чтобы Джеймс изменил хоть как-то свое отношение к нему. А он его стремительно менял, не забывая это всем всячески показывать. Эван не понимал, в чем дело.- Я не понимаю, почему ты мне не веришь… - Как я вообще могу тебе верить, я ничего о тебе даже не знаю,- процедил Джеймс, смотря Эвану в глаза. Он приподнял брови и выпрямил спину, не находя, что ему ответить. Ленц громко хмыкнул, удивляясь вообще всей этой ситуации, и, покачав головой, перевел взгляд на Криса, разглядывая его. - Я смотрю, Джеймс, здесь, похоже, все крутится вокруг тебя?- обозначая лидера, с неприязнью сказал Крис.- Или все нарадоваться не можешь, что избавишься от балласта? Я не имею понятия, каким образом вообще вы связаны, но теперь можешь расслабиться. Я-то о нем позабочусь,- капая ядом, произнес он. - Что, прости?- усмехаясь, проговорил Джеймс, которому даже захотелось засмеяться. Правда, показательно, потому что сейчас, когда у него в голове пронеслись все те дни, которые перевернули его жизнь, и он еще раз все это увидел, то он бы только и смог сказать: «Какого черта?». - Что слышал,- отрезал Крис, по-прежнему гладя пальцами руку Эвана.- Я же сказал, расслабься. Откуда в тебе столько стервозности, Джеймс? Мне-то все равно, но это напрягает при разговоре. - Да? Ну, похоже, проблема в тебе, Крис, потому что напрягает это только тебя. - Да нет, мне отлично. Просто не думал, что Клайд способен жить с кем-то подобным,- ядовито проговорил Крис, поглядывая на Эвана. - Кто? - театрально удивился Джеймс, не желая принимать это имя. - Крис, не надо, Джеймс мне помог,- повернув голову на него, серьезно сказал Эван. - Как? - не скрывая удивления, спросил Крис, смотря Эвану в глаза. - Он вытащил меня оттуда, он был рядом, помогал,- сказал Эван таким тоном, будто Крис сам должен был догадаться. Джеймс самодовольно хмыкнул, видя, как его выгораживает Эван, и, покачав головой, отвернулся. - О, ну, именно за это спасибо, Джеймс,- будто передразнивая, сказал Крис, смотря на Джеймса. Ленц был в восторге. В каком-то особенном восторге. Ему было все равно, но душу приятно щипало, оттого что вокруг него хоть что-то происходит. Ему абсолютно все равно на все, что происходит в доме, главное, чтобы что-то происходило. Ему даже все равно было на этого Криса. Он, в отличие от Уилла, который уперто пытался скрыть нахождение здесь Джеймса и Эвана, пропустил бы людей даже от лаборатории и сам бы показал им дом, пока бы они искали этих двух, которых не было ни единого шанса найти. Правда, Джеймс уже начинал закипать и раздражаться, потому что кулаки его сжались и глаза сами сузились, с презрением глядя на Криса, и Ленц будто чувствовал, что беды не миновать. - А как ты их вообще нашел, Крис? Поделись уж,- сказал Ленц приятным успокаивающим тоном, проведя рукой по коленке Джеймса, будто прося его успокоится. - Да я искал его все то время после того, как нас разлучили. И на самом деле это не я, это он сделал все, чтобы мы встретились. Даже с амнезией… ты вспомнил про место, где мы должны были встретиться,- с улыбкой проговорил Крис, с нежностью глядя на Эвана. Эван лишь сдвинул брови и непонимающе взглянул на него с немым вопросом.- Так ты что… не помнишь? У нас с тобой уговор был, что если мы потеряем друг друга, то встретимся у церкви в Блэкберне, помнишь? Я же тебе даже адрес давал. - Потрясающе, - закатывая глаза, воскликнул Джеймс,- так я еще этому и способствовал? Замечательно. Крис с таким же непониманием посмотрел на Джеймса, Эван поспешил объяснить. - Я не помнил, Крис. Это Джеймс настоял на поездке в Блэкберн, думая, что это адрес моего приюта, мы хотели узнать о моем прошлом… - он посмотрел Крису в глаза, вдруг вырывая свою руку из рук Криса и поправляя свои волосы. Все-таки эти прикосновения не приносили ему никакого удовольствия.- И все же как ты узнал… что мы были там? - Я платил охраннику, чтобы он сообщил мне, как только ты появишься. И дал ему твою фотографию,- Крис обаятельно улыбнулся, но даже в этой улыбке все увидели улыбку «крутого парня».- Хотя первые дни я ждал тебя сам. - Почему именно там? - опять строгим голосом спросил Джеймс, сверля Криса взглядом. - Я оттуда. Я вырос в этом приюте, и Эван об этом знал… раньше,- Джеймс на это только хмыкнул, убедившись еще раз, что из религии не выходит ничего хорошего. - Откуда у тебя такие деньги? - как-то тихо спросил Эван. - О, ты же не знаешь. Мы же, помнишь, все время искали мою бабку? Ну, она единственная осталась у меня из родни. Да о чем я, конечно же, не помнишь. В общем, я нашел ее там же, в Шотландии, и ты не поверишь, она была в восторге от меня. Правда, у нее был маразм и склероз, она постоянно забывала, как меня зовут,- Крис оценочно покачал головой, а потом закатил глаза, закидывая ногу на ногу.- Это неважно. В общем, ей уже было девяносто шесть, и она скончалась через три недели. И все переписала на меня. И свой дом, и деньги. Черт, ты хоть понимаешь, сколько мы с тобой ждали этого момента? Что у нас будет дом, и нам не нужно будет мыкаться по мотелям. Единственное, о чем я жалел тогда, так это о том, что все еще не нашел тебя,- Эван нежно улыбнулся и закусил губу, окончательно вспомнив все, что пережил с Крисом. - Как трогательно, - фыркнул Джеймс, складывая руки на груди. - Так вы встречались? - уточнил Ленц, приподнимая одну бровь. - Можно и так сказать, - ответил, пожимая плечами, Крис. - А познакомились как? - В приюте год назад. Наш закрывался на ремонт, и единственный приют, согласившийся принять такое количество детей, был приют в Бирмингеме. Там мы и познакомились. Я просто не смог пройти мимо такого парня,- Джеймс театрально приподнял брови и переглянулся с Ленцом, который, так и быть, поддался желанию Джеймса вывести кого-то на ссору. Джеймс просто не понимал одной вещи. «Такого парня». О чем вообще говорил Крис? Какого «такого» парня? Эван был самым обычным из обычных. Его даже красивым можно было с трудом назвать, особенно если не знаешь его внутренний мир и характер. Именно благодаря им он становился красивым в глазах других людей. А так, со всей этой болезненностью и костлявостью… его вряд ли можно было назвать потрясающим, Джеймс так сейчас думал. Крис снова посмотрел на Эвана, который будто то чем-то размышлял. А Эвана мучили сомнения. Точнее не сомнения. Он был точно уверен в том, что к Крису у него больше ничего нет. Когда-то, должно быть, было. И то, это была не любовь. Они привязались друг к другу, справляясь с трудностями вместе, разумеется, живя вместе, между ними не могло ничего не быть. Но Эван считал теперь Криса другом, он был очень рад увидеть кого-то, с кем был знаком, но он не собирался давать Крису повод думать, что он по-прежнему его. У него был Джеймс. Такой вредный и обозленный на все Джеймс.- Мы проводили много времени вместе, и в итоге он рассказал мне все, что было связано с той лабораторией. Клайд все боялся, что его снова заберут. Точнее, он знал, что его заберут, и очень боялся этого. А я совершенно не любил свой приют и всегда лелеял мысль о том, чтобы сбежать. И мы просто помогли друг другу. Один бы я не сбежал, но с ним… - Вам удалось обмануть лабораторию? Куда же вы поехали?- Ленц откинулся на спинку дивана, складывая руки на груди и внимательно глядя на Криса. - В Шотландию. Я в личном деле своем увидел, что у меня есть бабка, которая обо мне даже не знает. Но она постоянно меняла место жительства, поэтому мы с Клайдом только и занимались тем, что искали ее… Это продолжалось около девяти месяцев. Мы были счастливы, ведь оба обрели то, о чем мечтали, - свободу. Но это закончилось однажды,- Крис снова взял в свою руку руку Эвана, и у того снова забилось сердце, он будто вспомнил тот самый день.- Нас нашли. Те люди из лаборатории. Они забрали его,- Крис тоже вспомнил тот день, то, как их внезапно окружили машины и какое-то люди, которые приказали оставаться на месте и не шевелиться. Он вспомнил, как на него направили пистолет и как Эван отпустил его руку, потому что его просто рывком оторвали от него. Он вспомнил то, как он рвался к нему, как его держали за плечи и как его не пускали; вспомнил его слезы и как его насильно уводили в машину, а он кричал ему что-то об их договоренности, об адресе, о браслете. Кричал до последнего, пока двери машины не закрылись. Пока его не увезли. Он вспомнил весь тот хаос, творившийся у него в голове в те дни, и не мог поверить, что это было так давно.- Я не уехал из Шотландии. В планах было найти бабушку, чтобы взять хоть какие-то деньги. Я надеялся на то, что мы встретимся еще раз, что ты придешь к приюту в Блэкберне. Я не переставал об этом думать, и я тебя нашел. Ты не представляешь, как я рад, что ты выбрался оттуда,- Крис снова дотронулся пальцами до его подбородка и повернул его на себя, нежно обхватывая его губы своими. Джеймса опять затошнило. Эван отклонился назад и оторвался от Криса, отворачивая голову, на что Крис, улыбнувшись, прошептал: - Когда это ты успел стать таким стеснительным? - Это вовсе не стеснение… - прошептал Эван, не смотря Крису в глаза. - Хорошо, что у Эвана есть хоть кто-то теперь. Мы все беспокоились о том, что ни он, ни мы ничего о нем не знаем,- Ленц приятно улыбнулся, и Крис улыбнулся в ответ. - Теперь все будет по-прежнему. Только лучше,- Крис толкнул плечом плечо Эвана, выводя его из раздумий. Эван проморгался и посмотрел Крису в глаза, чуть-чуть улыбаясь.- Я забираю тебя отсюда, так что можешь собирать вещи. У Эвана в груди что-то ёкнуло. Уезжать? Сейчас? Но как это возможно?.. Это слишком резкие перемены, все идет слишком быстро. Он рад приезду Криса, он не готов уехать от Джеймса. Он знает, что Крис позаботится о нем, но Джеймс заботился о нем даже мысленно. Эван нужен Крису, но Эвану нужен Джеймс. - Ну, наконец-то мы к чему-то пришли,- сказал Джеймс, всплескивая руками и вставая,- после всего этого разговора. И я рад, что не услышал какие-то подробности, потому что, откровенно говоря, единственное, что у меня все это вызвало, это брезгливость и желание закурить. Так что было «приятно познакомиться», с тобой в частности,- добавил он, кинув взгляд на Эвана.- Счастливой вам дороги. Джеймс фальшиво улыбнулся всем и, развернувшись, направился к выходу из гостиной. Ленц, который всегда знал, как Джеймс умел задевать, когда раздражался, просто сидел молча и наблюдал за Эваном, который вдруг поменялся в лице. - Джеймс, стой, - повысив голос, позвал Эван, вставая и хватая Джеймса за рукав свитера. Тот скинул с себя его руку и развернулся, вопросительно на него уставившись.- Почему ты уходишь? Мы ведь даже не поговорили… - Да мне достаточно полученной сегодня информации. Еще немного - и голова взорвется. - Я не говорю про Криса. Я про нас,- сказал Эван, указывая рукой на себя и Джеймса. Блондин лишь закатил глаза и коротко посмеялся. - О чем нам с тобой говорить? - Эвану становилось все тяжелее сохранять спокойствие в разговоре с Джеймсом, он менялся на глазах. Да, он и раньше отвечал грубо, пытаясь задеть, но сейчас его интонация была одна из самых ужасных: ему было безразлично. - Об… отъезде… об этом всем… - И о чем тут говорить?- «удивился» Джеймс.- Собирай вещи и уезжай с ним, если хочешь, мне-то что? - Правда, Клайд,- попросил Крис, вставая,- не тяни время. Я знаю, у нас его полно, просто… чего ждать, собственно? - Как чего? - Эван покачал головой, делая еще шаг ближе к Джеймсу.- Я не хочу тебя бросать,- покачав головой, сказал он, а Крис издал смешок, складывая руки на груди. - О чем ты, Эван?- делая акцент на его имени, сказал Джеймс.- Ты не бросаешь меня. Никто никого не бросает. Ты ждал этого человека. Вы ждали друг друга. Все отлично, не так ведь? А мне абсолютно все равно. И на твой отъезд, и на тебя самого. Это все было временно, мне просто было не тяжело тебе помочь,- холодно, но спокойно сказал Джеймс. Ленц повернулся посмотреть на Джеймса, чтобы понять, говорит ли он действительно правду. Эти слова прозвучали слишком холодно, слишком монотонно, и Ленц даже поверил. И это было обидным. Ленц не понимал, что между теми, кто относился друг к другу с такой заботой, успело вдруг произойти. - Ты врешь,- тихо и уверенно сказал Эван, дыхание которого сбилось. Джеймс лишь тихо усмехнулся и, сделав короткий шаг к Эвану, посмотрел ему в глаза, почти не моргая. - Зачем, Эван? Я повторяю специально для тебя. Мне п.л.е.в.а.т.ь. Плевать на тебя, плевать на то, что я вытащил тебя оттуда, на то, что помогал тебе. Я помог, ты сказал «спасибо», все отлично, нас больше ничего не связывает. Так что можешь со спокойной душой уезжать. Потому что мне плевать, уйдешь ты или останешься. Можешь даже у.м.е.р.е.т.ь, мне все равно,- последнюю фразу он сказал особенно холодно, отчего у Эвана пробежали мурашки по коже, внутри что-то сломалось, и, кажется, он даже слышал треск. Глаза предательски защипало, и он еле держался, чтобы не дать волю слезам и не закричать на Джеймса, обвиняя его во лжи, ударив его как можно сильнее.- Хотя нет, не все равно. Я приду на твои похороны, если что. Джеймс еще раз посмотрел на Криса и, фальшиво улыбнувшись ему, развернулся и быстро вышел из гостиной. Ленц наклонился вперед, поставив локти на колени и сцепив руки в замок, поставил на них голову, закрывая глаза. Он уже примерно представлял, что будет дальше. Правда, он и сам не знал, уедет Эван или все же после всего этого останется. Дураку было понятно, что Эван больше зависел от Джеймса, нежели от Криса. Но Криса он знал давно, и вряд ли тот когда-нибудь говорил что-то подобное, что сказал только что Джеймс. Ленц не знал, погорячился Джеймс или нет. Его вообще редко когда можно было понять. Особенно чертой Джеймса было, что он любые слова сделает правдивыми, если ему так хочется, забывая о настоящих чувствах и ощущениях. Поэтому, даже если Джеймс и соврал сейчас, то эти слова уже начали превращаться в правду, потому что обратного пути он не видел. - Он всегда у вас такой… добрый?- усмехнувшись, спросил Крис у Эвана, но Ленц понял, что тот не ответит ему. - Нет, временами,- сказал Ленц, посмотрев на спину Криса. Тот повернулся, нахмурившись и закусив зубами кольцо в губе. Уилл, идущий в гостиную, чтобы передать, что Анфиса ждет Ленца у него в кабинете, столкнувшись в холле с Джеймсом, помедлил у входа. Даже у него было ощущение того, что произошло что-то серьезное. Тишину, повисшую в комнате, прервали короткие и тихие всхлипы Эвана, который не выдержал и закрыл лицо руками, дав волю слезам. Ленц и Крис тут же перевели свои взгляды на него, хотя уже знали, что там увидят. Он стоял к ним спиной, сгорбив спину и замерев, только худые плечи иногда судорожно тряслись. Горячие слезы текли по его ладоням, и он не спешил их останавливать. Потому что не мог. Ленц понял, что после этого всего он вряд ли останется, скорее, уедет как можно быстрей, ведь теперь он не понимал, что может Эвана здесь держать. Крис беспокойными глазами оглядел Эвана, будто не понимая, что происходит. Он и не понимал, почему слова какого-то Джеймса так задели Эвана, ведь он никогда не был настолько ранимым. - Эй,- ласково прошептал Крис, делая к нему шаг и приобнимая за плечи,- успокойся, это того не стоит. Эван его даже не слышал, он внезапно выпрямился и, прикрыв рукой только губы, тоже пошел на выход из гостиной, потянув с собой за руку и Криса. Ленц бы так и сидел, смотря им вслед, если бы его не позвал Уилл. Весь дом продолжал заниматься своими делами, пока по разным углам проклинали друг друга Джеймс и Эван. *** Позже в своей комнате в компании Криса Эван дал волю всем своим эмоциям. Он лежал на кровати, упираясь головой и плечами в грудь Криса, гладящего его рукой по волосам. На самом деле, Крис понятия не имел, что делать, когда у человека истерика. Он только и смог, что остановить его припадки и уложить на себя, сжимая и сдавливая его плечи, заглушая тихие рыдания своими бессмысленными словами. Эван был не в себе, он уже это понял. Но почему? Неужели на него так повлияли слова этого заносчивого аристократишки? Что за бред? - Да забудь ты про него,- цокнув, сказал Крис, ставя подбородок на макушку Эвана.– Ну, он же придурок, это сразу видно. Ну, хочешь… хочешь, я ему морду набью за это? Прямо сейчас, хочешь?- он наклонился и заглянул Эвану в закрытые ладонями глаза. - Не вздумай,- простонал тот, глубоко вздыхая, пытаясь восстановить дыхание.- Не трогай его вообще, зачем тебе это? - Тогда что мне сделать, Клайд? Я никогда раньше не видел тебя таким и понятия не имею, что мне делать сейчас. - Не называй меня Клайдом, это все, о чем я прошу,- Эван сжал одной рукой толстовку Криса, грудь которого была уже вся в слезах. Эван открыл глаза и посмотрел на размытое от слез лицо Криса. - Что? Ничего, что это твое имя?- удивленно проговорил Крис, приподнимая одну бровь. - Уже нет. Мне привычней Эван. Называй меня так… - Откуда ты, вообще, взял это имя? - Это Джеймс… - голос его снова дрогнул, и новая волна слез захлестнула его, он закрыл лицо руками, сотрясаясь от рыданий. Крис снова прижал его к себе, стискивая. - Опять он. Да кто он, вообще, такой? У меня он не вызывает ничего, кроме желания разорвать его на части. Грубый, зазнавшийся, считающий, что может говорить все, что вздумается. - Ты не знаешь его,- прошептал Эван, покачав головой. - А ты? - Крис наклонился, глядя в его красные глаза.- Ты знаешь? Я уверен, что нет. И часто он вообще так влияет на тебя? - Нет… нет, он вообще никогда такого не говорил. И он врет, я не верю ему,- Эван пытался остановить слезы, которые начинали уже его душить после нескольких часов рыданий, но этого все не выходило. - Он говорил вполне убедительно,- хмыкнул Крис,- я, конечно, благодарен ему, что он помог тебе, но если он так обидел тебя, то я настаиваю на том, чтобы поговорить с ним. Понятия не имею, почему ты отпираешься, мы же всегда были горой друг за друга. - Спасибо, Крис,- пролепетал Эван, поднимая голову,- но не надо. Это Джеймс, с ним… не так, как с остальными. Он погорячился, я знаю. - Тогда я не понимаю, Клайд… Эван,- одернул сам себя Крис, сжимая худое тело Эвана,- почему ты себя так ведешь? Давай скорей уедем отсюда. И забудем Джеймса с этими его замашками, пусть живет дальше. - Уедем? - в шоке пролепетал Эван. - Сейчас? - А когда? Вечер уже, стемнело давно. Не вижу смысла оставаться. Давай, поехали. - Нет, Крис, я не могу,- простонал Эван, снова падая лицом к нему на грудь,- не сейчас. - Эван,- протянул Крис, приподнимая его голову за подбородок,- ты боишься со мной ехать или что? Вспомни, как нам было хорошо вместе, а теперь будет еще лучше. Мы уедем в Шотландию. Там, в том доме, тебя не найдут, я тебя спрячу… - Крис, дело не в тебе,- Эван чуть-чуть улыбнулся, посмотрев ему в глаза.- Это я. Я не хочу сейчас, понимаешь. Я не могу все бросить сейчас. Дай мне время, или нет… лучше не надо,- слезы у Эвана не умели останавливаться, если хотя бы одна уже пробежала по щеке. Крис вообще не помнил, когда Эван в последний раз плакал. Ах да, тогда, когда их разлучали. И это были единственные слезы Эвана, что он запомнил за все время. То, что с им происходило сейчас, просто не поддавалось никаким объяснениям. - Ладно, Эван,- поспешил успокоить его Крис.- Ладно, я все понимаю и не собираюсь давить. Не хочешь ехать сейчас, я подожду, у меня времени полно. Я поселился в гостинице неподалеку. И я буду приезжать сюда каждый день, Делайт-то будет не против, он хороший парень. - Тебе правда несложно? - Я не оставлю тебя здесь одного. Тем более с этим,- Крис поморщился и улыбнулся Эвану.- Я буду приезжать, пока ты не согласишься уехать. - Спасибо,- кивнул Эван, найдя в себе силы улыбнуться. Крис наклонился к нему и снова прикоснулся к его губам, которые были соленые от слез. Эван тут же увернулся и сделал страшные глаза, качая головой. - Крис, не надо. - Ладно,- усмехнулся Крис, тоже качая головой,- я тебя даже не узнаю. Эвану не хотелось этих поцелуев. Только не от Криса. Поцелуи с Крисом были не такими, как с Джеймсом, и каждый раз, когда он прикасался к его губам, Эван мысленно изменял себе. Он говорил Крису, что Джеймс врал. Но врал ли он на самом деле? Если бы Эван был уверен, что он соврал, было ли бы ему так больно, как сейчас? Так обидно. Он чувствовал себя каким-то покинутым, несмотря на то что рядом был Крис. Его будто оставил Джеймс. Ворвался в его жизнь, заставил полюбить себя и кинул. Но любовь никуда не ушла. Эван любил его больше с каждой секундой, понимая, что это уже не будет взаимно. Ведь эти слова. Это то, что он думает. Джеймсу не было необходимости врать. Но ведь это его Джеймс, он знает его другим, и он не такой. Почему? Почему он был таким злым, холодным и чужим? Почему Эвану было настолько больно, что сердце разрывалось, и казалось, что все ребра тоже. Было такое ощущение, что часть чего-то большого внутри жестоко вырвали и растоптали. Такое же ощущение было и у Джеймса. Только боль была какой-то тупой и глубокой. Слез у него не было, и вообще он казался спокойным, будто ничего не случилось. Внутри только что-то предательски сжималось, а голова болела невидимой болью, заставляя раздражаться. Но раздражения все не было, потому что Джеймс был пустой. Морально пустой. Блондин сидел на ступеньках ближе ко второму этажу, потому что комната жестоко давила на его сознание. Он выкурил уже достаточно сигарет, но с каждой новой хотелось взять и еще одну. И он бы продолжал курить, если бы дым не стал душить его. Он старался не думать об Эване, но это не выходило, ведь это все было из-за него. Черт возьми, все было нормально до прихода этого Криса. Джеймс подсознательно уже ненавидел его. Ни за что причем, ведь он ничего не сделал. Он просто нашел своего парня, которого давно искал. А Джеймс сыграл во всем этом второстепенную роль. И он ненавидел эти роли посредников. Джеймс только надеялся, что они уедут побыстрей, чтобы у него было больше времени подумать, что же будет дальше. Он вернется домой? А что скажет отцу? Веронике? Все остальным? А как он вообще будет жить дальше после этого? Отлично. Джеймс всегда знал, что делать добро - плохо. Хотя что плохого? Он помог парню, парень сказал «спасибо» и уехал с тем, кому он нужен. Отлично, все отлично, хэппи энд. Тогда почему Джеймсу сейчас хотелось порвать кого-нибудь на части? Того же Эвана, чтобы похоронить на заднем дворе и знать, что он всегда будет здесь и ни с кем никуда не поедет. Он пытался ненавидеть Эвана, тем более причины были. Но не выходило. Почему? Потому что Джеймс не умеет ненавидеть того, кого не хочет ненавидеть. Даже если причины были. Он просто вспомнил все эти дни, проведенные с ним. Все то, что они пережили. Все слова, действия и те ничего не значащие поцелуи. Это, конечно, было полным бредом, но этого бреда больше не будет. Но и проблем не будет. И обмороков. И капельниц. «Здравствуй, нормальная жизнь. И прощай психика. Я точно кого-нибудь убью»,- думал Джеймс, спокойно глядя на картину, висящую перед собой. «Странно, они уже уехали или вещи собирают? А я пожелал им счастливой дороги? Надо было пожелать попутного поезда». Он не понимал, почему такие мысли лезут ему в голову, но они лезли, не переставая. Он благодарил себя за то, что очень сдержанный и не рвется делать все то, о чем думает. Иначе Эвана давно бы уже не было здесь. Или в живых. В принце, одно и то же. Джеймс даже не заметил, как возле него на ступеньки сел Ленц и, тяжело вздохнув, посмотрел на ту же картину, что и Джеймс. В холле и на лестнице было темно. Горели только свечи у лестницы. Лиц друг друга они почти не видели. - Он не уехал,- проговорил Ленц как бы невзначай. Проведя несколько часов в кабинете за разговором с Анфисой, он не сказал ей ничего полезного. Все мысли были о Джеймсе все эти часы. И он знал, что если с ним не поговорить, то с ним что-то произойдет, и пострадает либо он, либо вообще все.- А еще он плакал. Ты обидел его. - Я рад,- холодно и отстраненно проговорил Джеймс.- Дальше что? - Может, стоит задуматься почему? - С какой стати?- Джеймс громко хмыкнул, согнув ноги в коленях и поставив на них локти.- Я сказал, мне плевать. Остался он или уехал, это его дело. Ты из дома никого не выгоняешь, поэтому это его выбор. - А ты уверен в том, что сказал сегодня?- Ленц повернул на него голову, посмотрев на его слишком правильный профиль. - Когда я был не уверен в своих словах? - Сейчас,- усмехнулся Делайт, запуская руку в волосы и убирая их назад.- Джеймс, мне тоже не понравился Крис. - Дело не в нем. - А в ком, в Эване? - удивленно проговорил Ленц. - Допустим. - Если ты так завелся, значит, он был тебе очень дорог,- хмыкнул Ленц, посмотрев наверх, где только что прошла горничная. - Нет, если я завелся, то это значит, что мне плевать и я понятия не имею, какого черта я вообще все это делал,- Джеймс недовольно закатил глаза и положил голову на руки. - Тогда пропусти это, как этап жизни,- посоветовал Ленц, тронув Джеймса за плечо. - Я и собираюсь. Точнее пропускаю. Сейчас. Ленц коротко улыбнулся и медленно встал, придерживаясь за широкие перила. Он сделал пару шагов вверх по лестнице и, не поворачиваясь, сказал Джеймсу: - Поставь ему капельницу. Уже время. ========== Глава 23 ========== Пошел еще час, прежде чем Джеймс собрался пойти к Эвану. Он проклинал себя за то, что должен делать это сам, потому что видеть Эвана не было никакого желания. Правда, сейчас Джеймс немного остыл и успокоился, поэтому был полностью уверен, что больше ничего не случится. По крайней мере, начинать он не будет. Джеймс замер у двери комнаты Эвана и еще очень долго размышлял над тем, заходить или нет. Капельницу Эвану поставить надо, но ведь можно было бы попросить и Нойманна, ведь дом был в курсе того, что случилось, он бы не отказал. Но Джеймс уже сто раз понял, на что подписался, и выхода нет. Он не уехал, значит, сегодня вечером все должно быть как всегда. Может быть, он уедет завтра, и все поменяется именно завтра. Джеймс открыл дверь в его комнату и поспешно зашел как ни в чем не бывало. В комнате Эвана было так же темно, как и в холле - тут горели только два ночника. Вообще, атмосфера была как в каком-нибудь драматическом фильме. Или трагическом. С элементами мистики. Джеймс ненавидел свою жизнь за то, что она была похожа на сериал. Сам Эван сидел на подоконнике, смотрел в окно, от которого веяло приятным холодом. Эвану казалось, что температура у него поднялась, а щеки горели из-за продолжительных слез. Истерика у него прекратилась, когда плакать уже было нечем, поэтому ничего не оставалось, как просто успокоиться. Эти слезы были вообще некстати вечером, когда он чувствовал себя намного хуже, чем днем. Голова болела в разы больше, и спать тянуло неимоверно, только вот заснуть все не получалось. Когда он услышал шаги сзади, он повернулся. Когда он увидел Джеймса, его сердце подскочило и больно сжалось, прежде чем начать биться учащенно и громко. Сердце билось так же и у Джеймса, но он предпочел ни в коем случае этого не показывать. Они смотрели друг другу в глаза минуты две, не меньше, и никто из них не мог отвести взгляд. Но вскоре Джеймсу надоело, и он поднял руку, в которой была капельница, и показал ее Эвану. - Уже время,- сказал он своим обычным голосом, подходя к парню. Эван свесил ноги с подоконника и задрал рукав своего свитера до плеча, выставляя руку вперед к Джеймсу и придерживая ее у локтя второй рукой. Блондин положил капельницу на подоконник, встал прямо перед Эваном и взял его предплечье в свою холодную руку. Взяв иглу, он принялся метить место и вскоре, найдя самую выпирающую вену, резко и как будто специально быстро проткнул ее, отчего Эван коротко простонал и дернулся, закусив губу. Почему-то хотелось сделать Эвану напоследок побольнее. Тупое желание, но Джеймс не знал, почему он этого так хотел. - Не дергайся,- попросил он, закрепляя капельницу и устанавливая время попадания лекарства в вену. Эван послушно замер и опустил глаза, потому что тупая боль вскоре прошла. Джеймс в процессе быстро и незаметно поднял взгляд на Эвана, посмотрев на его мокрые ресницы. «И правда плакал»,- подумал он, коротко вздыхая. Лед внутри уже наполовину растаял и дал голове мыслить трезво и правильно. Когда Джеймс закреплял капельницу у Эвана на предплечье, он набрал в легкие воздуха и не спеша сказал: - Я переборщил сегодня,- Эван поднял на него большие глаза, пытаясь рассмотреть и его глаза под длинной челкой, завесившей его лицо,- насчет твоей смерти. Если бы мне было все равно, ты бы уже давно умер. Эван коротко кивнул, убедившись в том, что это была ложь и что на самом деле Джеймс не думает так про него. На сердце что-то отлегло, но неприятный холодный осадок все же остался. - Но это не касается твоего отъезда. Если хочешь, то уезжай, я не стану тебя держать,- Джеймс окончательно справился с капельницей и, потерев руки, выпрямился, смотря на Эвана. - Неужели ты действительно думаешь, что я уеду?- немного удивленным тоном спросил Эван, не отрывая от Джеймса своих глаз. - Откуда мне знать? У тебя есть этот Крис, с какой стати тебе оставаться? - Он мне - никто,- покачав головой, сказал он, поправив капельницу и согнув руку. - Все равно. Я не знаю, что у тебя на уме и о чем ты думаешь. Я просто не собираюсь тебе мешать, это твое решение. Если хочешь, мы можем попрощаться даже сейчас. Нормально. Без этого всего, потому что я уже забрал свои слова обратно,- Джеймс заглянул ему в глаза, будто правда предлагая нормально поговорить и попрощаться, но Эван возмущенно уставился на него, вставая на ноги. - Ты хочешь, чтобы я уехал? - Да мне все равно. - Прекрати уже говорить это,- раздраженно сказал Эван, дернув головой.- Просто по ощущениям. Твоим личным. Ты хочешь, чтобы я уехал? - Нет, - сказал Джеймс, даже не думая, потому что знал, что точно этого не хотел.- Но это не должно тебя волновать. Выбор делаешь ты. - Ты не понимаешь… - Да все я понимаю. На твоем месте - давно уже смотался бы. - На моем месте ты бы никогда не уехал. - Ты не знаешь, как бы я поступил. - Знаю, я же чувствую,- упирался Эван, обходя заветные слова как можно дольше. - Да что ты чувствуешь, Эван? Да, я помог тебе, но не воспринимай это как что-то, на что я пошел, делая жертвы. Все нормально. Я выберусь, главное, чтобы и тебя тоже не нашли. А мы друг друга знаем не так давно. Да, может быть, мы привыкли быть рядом, потому что лично я привык. Но… ну, и что дальше? Не оставайся из чувства благодарности. - Да я люблю тебя, Джеймс!- громко перебил его Эван, смотря ему в глаза. Слова вырвались у него сами, он и не собирался их говорить. Но когда сказал и понял, что сказал, то быстро отстранился и закрыл рот рукой, в шоке глядя на Джеймса, который будто даже не понял, что ему сказали. Блондин смотрел ему в глаза и даже не помнил, что еще только что хотел сказать. Казалось, время остановилось, и каждый из них уже не видел ничего, кроме глаз друг друга. - Это бред, - Джеймс, скорее, пытался убедить себя, чем Эвана. От этого признания ему стало жутко не по себе, и в первые секунды он, конечно же, не поверил или не хотел верить. Джеймс видел такую же почти что испуганную реакцию Эвана и понимал, что он вовсе не хотел этого говорить. - Бред? - только и смог выдавить Эван, убирая руку ото рта и прижимая к груди, пытаясь унять сердцебиение. Он не понимал, почему признаваться кому-то в любви было так страшно. - В смысле… Тебе так кажется. Ты не любишь меня, это чувство благодарности,- сказал Джеймс, снова пытаясь уговорить самого себя. - Чувство благодарности у меня к Крису,- покачав головой, сказал Эван, немного раздражаясь. Почему Джеймс отказывался это принимать и верить этому? Почему бы хоть раз ни попытаться увидеть, что окружающие его люди действительно способны любить его. Почему надо все отрицать? - Эван… - Черт возьми, не отрицай этого, мне и так не по себе, Джеймс!- сорвался Эван, отведя глаза, чувствуя, что где-то в груди что-то готовится выпрыгнуть наружу. Черт, это невыносимо. Эван внезапно понял, как именно нужно признаваться в любви. Ты просто говоришь человеку, что любишь его, и убегаешь. Ибо находиться с ним рядом еще какое-то время после этого было невозможным. - Ладно, хорошо,- быстро согласился Джеймс. До него уже давно дошло, что это правда, просто… Это было неожиданным, и быстрым, и… черт.- Ладно, ты признался… Что теперь чувствуешь? Как ощущения?- усмехнулся Джеймс, складывая руки на груди. Он примерно представлял, как чувствует себя человек после признания в любви, поэтому решил сгладить ситуацию и перестать говорить серьезным тоном, превращая ситуацию в долгий и накаленный разговор об отношениях. Эван поднял глаза и посмотрел на его губы, будто выжидая. Затем его взгляд поднялся по его лицу, заглянул в глаза, в которых красиво блестел свет от ночника, и снова вернулся на губы. - Поцеловать тебя хочу… - как-то безнадежно проговорил Эван, сглотнув. Джеймс снисходительно посмотрел на него, подавляя короткую усмешку, и, расцепляя руки, протянул их к Эвану, быстро махнув пальцами. - Иди сюда,- одними губами произнес он, и Эван сделал шаг, натыкаясь на его грудь, к которой его легонько притянули. Джеймс чуть наклонился к его лицу, приоткрывая губы и почти касаясь ими губ Эвана. Но в этот раз все было гораздо медленней, будто Джеймс и Эван думали над тем, что они сейчас сделают. После того как Эван признался ему в любви, Джеймсу хотелось, чтобы это был не просто поцелуй, он хотел, чтобы он запомнился навсегда, чтобы это было чем-то большим, чем-то более значительным. Он не знал, почему хотел этого. Наверное, чтобы опять потом поиздеваться. Эван же его любил. Глупый, наивный… смелый. Эван замер, терпеливо выжидая и выдыхая ему в губы, пока Джеймс в мельчайших подробностях осматривал его худое бледное лицо. Они подтянулись друг к другу одновременно, и их губы встретились, сначала просто надолго прижавшись друг к другу и не делая ничего больше. Джеймс с чмоком оторвался от его губ и также не спеша, будто дразня Эвана, только прихватывал его губы своими, затем сразу же отпуская. Эван провел языком по его нижней губе, тут же оттягивая ее, чуть-чуть приподнял уголки рта, все еще не открывая глаза. Он обвил шею Джеймса своими руками, прижимаясь к нему вплотную, чувствуя, как руки блондина сжимают его бока, сразу же отпуская и гладя их, поднимаясь то выше, то ниже. Джеймс целовал медленно и коротко. Эван быстро, но глубоко, открывая рот шире и проникая языком в рот Джеймса. Он чувствовал, как от него резко запахло духами и сигаретами. Как всегда. Любимый запах. Он пальцами касался его светлых волос, захватывая их и бережно приглаживая. Отстраняясь друг от друга, они успевали сделать всего один вздох; поцелуи повторялись. Они были сладкими, вкусными, губы друг друга казались им самыми потрясающими, которые хочется целовать вечно. Поцелуй был вовсе не таким, как тогда был у Эвана с Крисом. Он был особенным. Значащим намного, намного больше. *** - Я смотрю, вы помирились? - спросил Крис, глядя на то, как Эван, улыбаясь, передает коробку, одну из тех, что стояли на полу, этому неотесанному аристократишке с противной улыбкой. - Да, - воодушевленно ответил Эван, наклоняясь вниз и отодвигая ногу Криса, потянувшись за коробкой, стоявшей сзади него. Крис послушно ногу убрал, не сводя глаз с Эвана.- Просто вчера был не наш день. Я же говорил: обычно все хорошо. - Меня все равно он бесит, - поморщившись, сказал Крис.- Сначала я думал, это всего лишь первое впечатление, но теперь вижу, что он всегда такой. - Какой? - издав короткий мешок, спросил Эван, выпрямляясь и ставя коробку на стол. - Противный, заносчивый, надменный. Я это в каждом его движении вижу. Эван обернулся и посмотрел на Джеймса, который стоял, распаковывая коробку, и со своим обычным безразличным лицом и поднятой бровью слушал то, что говорил ему сидящий рядом Ленц. - Да нет, - улыбнувшись, ответил Эван.- Крис, ты просто не знаешь его. - А разве ты знаешь? Сколько вы друг друга знаете? Недели три? Потрясающе,- всплеснув руками, сказал Крис.- Ты же сам говорил, что он ничего тебе не рассказывает. Откуда ты можешь знать, кто он такой и что ему от тебя надо?.. - Крис, да ничего ему от меня не надо… Перестань видеть в людях только плохое. Пусть я не знаю его так, как хотелось бы знать, но это ни сколько не мешает мне быть рядом и…- Эван запнулся, чуть не проговорившись,- и быть рядом. Джеймс лишь притворялся, что совершенно не слышит их разговора. На самом деле он все прекрасно слышал, и ему с каждым словом Эвана становилось не по себе. Даже пропало настроение, которое до этого было прекрасным. Признание Эвана вчера произвело на него странное впечатление: он никогда раньше не чувствовал, как внутри может гореть настоящий огонь. Он приятно согревал грудную клетку и заставлял кожу покрываться мурашками от близости с Эваном. Этого огня будто и не хватало Джеймсу, и это окончательно дополнило его, растопив внутри куски, нет, целые глыбы льда. Он будто зажегся со словами Эвана, и ему уже не суждено было потухнуть. - Дело не в том, как тебе здесь живется. Дело в том, что он не относится к тебе как к равному,- Эван замер, посмотрев Крису в глаза.- Ты доверил ему свою жизнь, ты относишься к нему так… так… будто боготворишь его. А он тебе даже не доверяет, ты не понимаешь? Ты ведь ничего не знаешь о нем не потому, что ты так хочешь, а потому, что этого хочет он. - Ну и ладно,- пожав плечами, но все-таки не безразличным тоном сказал Эван,- мне этого не нужно. Это его право. - Я никогда так к тебе не относился. - Я знаю, Крис. Подожди… ты… Черт, Крис, да я ни в коем случае вас не сравниваю! - Да, знаю, - отмахнулся Крис, отводя взгляд от Эвана,- просто ты не уехал со мной. И ты остался здесь с ним. Значит, была причина. Хотя я ее не вижу, он же моральный урод. Наверное, я просто бешусь. - Я не готов пока, Крис, - взяв коробку в руки, сказал Эван.- И дай ему время. Ты совсем не знаешь его. - И не уверен, что хочу, - буркнул Крис, прислоняясь к столу и складывая руки на груди, зацепляя зубами сережку. Он отвел взгляд от так бесившего его блондина и посмотрел на то, что творилось в холле и гостиной. Везде: на полу, на диване, на столах и даже на креслах друг на друге стояли коробки. Распакованные и нет, большие и маленькие, подписанные и чистые, без подписей. Их постепенно заносили какие-то рабочие, а грузовик стоял прямо у дома. Ленц только иногда отвлекался и кричал им, что и куда нести и как поставить. Крис наблюдал за этим, как за каким-то ненормальным явлением.– Я, как зашел, все забываю спросить… что у вас здесь происходит вообще? - Мы помогаем Ленцу управиться с вещами, ты же видишь, как их много,- сказал Эван, садясь на пол и вспарывая одну коробку канцелярским ножом. - Я-то вижу. Я про то, что это за вещи? Кто-то куда-то переезжает? - Если бы,- вдруг монотонно и тяжело произнес Уилл, занося в гостиную еще одну коробку, и, не найдя куда ее поставить, просто расслабил руки, и она упала ему под ноги, загремев. - Поаккуратней, там антиквариат,- сказал Ленц, мельком посмотрев на Уилла. - Да кому это барахло вообще нужно?- подняв руки вверх и покачав головой, спросил Уилл, развернувшись и уйдя обратно. Все подождали, пока странный и неприятный осадок от единственной фразы Уилла пройдет, и продолжили разговор. - Кстати, да, Ленц, ты же так и не сказал, откуда все эти вещи?- спросил Эван, оборачиваясь на диван, за которым весь обставленный коробками сидел брюнет. - Разве не сказал? - Ты собирался, но пришел Крис, и ты отвлекся. - Видишь, ты всегда чему-то мешаешь,- проходя мимо Криса с коробками в руках, сказал Джеймс, притворно улыбаясь. Крис сдержался, чтобы не поставить этому заносчивому придурку подножку или сказать что-то такое, после чего он раз и навсегда заткнется. - Это вещи моей тети. Она умерла позавчера, и все ее вещи отдали нам. Ну, так как родители здесь больше не живут, с этим разбираюсь я,- пожав плечами, сказал Ленц, доставая из длинной упаковки какую-то вазу молочного цвета и разглядывая ее. - Соболезную, Ленц,- обеспокоенно сказал Эван, поменявшись в лице. - Да нет, ничего, я ее даже не знал,- отмахнулся Ленц, вставая. - Странные же у твоей тети были вещи,- задумчиво проговорил Джеймс, доставая из упаковки какую-то продолговатую вещь с ручкой и несколькими отверстиями на кончике. - Мне кажется, это что-то для готовки,- предположил Эван, подходя к Джеймсу и наклоняясь к его плечу, уперев руки в бока. - Не важно, для чего это, но это можно использовать кое-как по-другому,- хитро улыбаясь, сказал Джеймс, повертев вещь в руках.- Показать как?- он посмотрел на Эвана, дернув бровями, и тот засмеялся, ткнув рукой Джеймса в плечо. - Почему вы не уехали? - спросил Ленц у Криса, тем более что Джеймс и Эван были увлечены разговором и даже не слышали их. - Я так и знал, что он для вас обуза,- качнув головой, сказал Крис. - Вовсе нет, - покачав головой и встав плечом к плечу к Крису, только лицом к столу, сказал Ленц. Он поднял руки к волосам и забрал их в короткий хвост, сцепляя резинкой.- Я из своего дома никого и никогда не выгоняю. Ненавижу оставаться один,- он коротко улыбнулся и достал из коробки чайный набор своей тетушки. Крис повернул на него голову и посмотрел на его красивое, открытое и утонченное лицо.- Мне просто интересно, что вам помешало. Вы же… как бы пара. - Ой, да я уже не знаю, кто мы. В смысле, он-то всегда будет моим, я своим не делюсь. - О чем ты? - не понимая, спросил Ленц, дернув бровями. - Да… сам пока не знаю. Неважно. Он просто сказал, что хочет помедлить и не готов ехать сейчас. Я согласился, конечно, мне нетрудно приезжать сюда каждый день, живу недалеко. Но… как-то… не знаю. - Странно, что ему помешало? - приподняв брови, спросил Ленц. Он, конечно, знал, что они с Джеймсом вчера помирились, но разве у Эвана были причины оставаться? - И я не знаю. Точнее, предполагаю, но… - Крис говорил отрывками фраз, все время дергая головой и хмурясь.- Да еще и этот парень. Так обидел его вчера. А теперь они так мило разговаривают. Как так можно быстро помириться? - Между ними всегда были нормальные отношения, Джеймс просто вспылил вчера,- Ленц пожал плечами, улыбнувшись, хотя и сам задумывался над тем, что все же помирились они очень быстро. Очень быстро. - Да ладно, уже неважно. Меня просто бесит, что они помирились. Теперь он в ближайшие дни точно со мной никуда не поедет. Его что-то здесь держит. Кто-то. Ну, ты понимаешь. Я пережду. - Не знаю, правильно ли я тебя понял, но… в этом плане ничего не было и нет, и…- у Ленца будто что-то щелкнуло в голове, и он, замерев на мгновение, развернулся, уставившись на Джеймса с Эваном. На их легкие движения в сторону друг друга, на эти улыбки, на смех Эвана, на глаза Джеймса, на какие-то прикосновения и взгляды. «Нет… Нет. Этого не может быть, мне просто кажется»,- отчаянно проносилось в голове у Ленца. «Нет. Это бред. У меня совсем уже крыша поехала». Ленц постучал пальцами по верхнему основанию коробки и, несколько раз отведя взгляд, все же продолжал наблюдать. «Что вчера произошло? Что поменялось? Да нет же, ничего, все как прежде… да?» - Нет, все как всегда. Вот увидишь, они не раз еще будут друг друга раздражать,- расслабленно произнес Ленц, поворачиваясь обратно и подвигая к себе маленькие по размеру коробки и упаковки. Он сам не верил в то, что говорил, но оснований так думать не было. Это всего лишь мысли. Всего лишь предположения.- Эван, не поможешь?- попросил он Эвана, потому что Джеймс был занят распаковкой больших коробок с картинами. Тот быстро встал и подошел к Ленцу, вопросительно на него глядя.- Возьми вот эти три и иди за мной. Их нужно отнести в кладовую. Эван кивнул и взял в руки постепенно три небольшие коробки, разворачиваясь и уходя за Ленцом из гостиной. Крис проследил за ними и выждал, пока они с блондином точно останутся одни. Крис внимательно посмотрел на его профиль, на то, как он занимался своим делом, не обращая внимания на сверлящий взгляд сбоку, и он стал раздражать его еще больше. Просто своим существованием. - Я понятия не имею, что вчера произошло, и я понятия не имею, кто ты такой, но, Кортвуд, лучше никогда больше не испытывай мое терпение,- сказал Крис, складывая руки на груди и медленно, вальяжно подходя к Джеймсу. Блондин приподнял брови, не отрываясь от своего дела, и только мельком посмотрел на дерзкого беспризорника. - Окей, сейчас ты что хочешь? - Я хочу, чтобы ты знал, что ты неимоверно меня бесишь. До дрожи в костях, до сжатия кулаков, до помутнения рассудка. Ты бесишь меня,- выдавил Крис, подойдя достаточно близко, чтобы рассмотреть его лицо. Джеймс поднял на него газа и громко усмехнулся, что взбесило бы вообще любого человека. Джеймс умел бесить, когда хотел. - Круто, что я вызываю у кого-то такие эмоции,- с притворной радостью сказал Джеймс.- Дальше что? - А то, что ты покусился на мое, Джеймс. А мое - это мое,- процедил он отчетливо каждое слово, вытянув шею и приблизившись к лицу Джеймса. Кортвуд не понял, знал ли Крис, что между ними с Эваном что-то было и есть, или же он наезжает по поводу вчерашнего? Скорее, второе.- Пусть Клайд и остался здесь, но, если ты еще хоть раз что-то скажешь, сделаешь, обидишь его или тронешь его хоть пальцем, я не просто из тебя душу вытрясу, я твою жизнь в ад превращу, понятно? Джеймс лишь, не скрывая еле уловимой улыбки, наблюдал за Крисом, готовый в любую секунду уже получить от него удары, потому что он видел, насколько его бесил. И ему уже хотелось сделать все, чтобы он взбесился окончательно. - Во-первых, не произноси это тупое имя при мне. Его зовут Эван. Во-вторых, моя жизнь - У.Ж.Е. ад, так что ты припозднился, твои угрозы - это не что иное, как просто слова, ничего для меня не значащие,- Джеймс повернулся обратно к картине, отрывая скотч и бумагу.- Ах да, если ты такой герой-защитник, чего же вчера ничего мне не сделал? - О, я хотел,- воодушевленно сказал Крис, усмехнувшись.- Эван попросил не трогать тебя. Бесит меня его забота. Зря я его послушал. - М-м-м, как меня яро защищали,- с улыбкой проговорил Джеймс, прикрывая глаза. Криса раздражало поведение Джеймса и все его слова и улыбки, он вдруг схватил его за грудки и развернул на себя, заставляя его приподняться на носочки. - Послушай, Кортвуд, я не шучу,- зло прошептал он прямо в лицо Джеймсу,- ты не представляешь, скольким я кости переломал и морды набил за него. Мне лично вообще ничего это не стоит. Так что костей потом не соберешь, если хоть как-то его тронешь, скажешь что-нибудь не так или даже посмотришь, неважно. Я тебя вот этими вот руками придушу. - Тогда можешь начинать делать это сейчас, потому что я буду делать все, что мне захочется, понятно? Эван не уехал с тобой, он остался здесь. А значит, я МОГУ делать все что пожелаю с ним. Я его оттуда вытащил, он живет за счет меня, имею полное право. Так что делай, что хочешь, мне плевать,- Джеймс одернул от себя его руки и, отойдя от Криса, заправил лезшие на лицо волосы за уши. Кровь внутри Криса закипала, а кулаки сжимались сами. Лицо Джеймса просто просилось, чтобы изуродовать его. Слишком правильное, слишком противное, слишком надменное и ироничное. Криса тошнило от таких людей. И он бы обязательно что-нибудь сделал, если бы не Эван. Не хотелось ссориться с ним и поднимать на уши весь дом. Не сейчас. *** Этот подслушанный разговор никак не выходил у Джеймса из головы. В частности из-за того, что он теперь знал, как относился к нему Эван. У Джеймса было такое чувство, будто он кого-то жестоко обманывает. Точнее не кого-то. Еще точнее - Эвана. Это было противным чувством, и Джеймс не помнил, когда в последний раз себя так чувствовал. Ни сидеть, ни лежать нормально было невозможным. Внутри будто все кипело, бунтовало, протестовало. Хотелось что-то сломать, разбить, рассказать… Он очень долго пытался отделаться от мыслей, которые вместе с пришедшими одновременно лезли в голову. Но, сдавшись, Джеймс просто впустил их, примерно предполагая, что за этим последует. Но они бы сами не ушли. И он снова вспомнил все. Увидел, как в фильме. И снова грудную клетку сжало, а сердце забилось быстрее, как бывает тогда, когда мы чего-то очень боимся. Он слишком долго никому ничего не рассказывал, он слишком долго пробыл в своем тупом состоянии, которое так ненавидел. Больше этого состояния он ненавидел только одиночество, которого боялся. Боялся, что оно придет снова, и он снова почувствует, как это. Было противно. Перед собой, перед прошлым и перед Эваном, который ничего, ничего о нем не знал. Но любил его. Любил, насколько это возможно. Джеймса не пугала возможность того, что Эван передумает, но что-то внутри все же надеялось, что он не откажется от своих слов, когда услышит. Приятно, когда тебя любят. Услышит. Только когда? Сейчас, прямо сейчас, когда Джеймс собрался с мыслями и пока не передумал, ну же, сейчас. Руки у Джеймса похолодели, и он только порылся в тумбочке, найдя пачку сигарет. Не сейчас, на потом. Спустившись вниз, он поспешно пошел в гостиную, где должны были находиться Эван с Ленцом. Ему казалось, что путь от лестницы до арки гостиной был длиннее, чем обычно, а стук ударов сердца заглушал его быстрые и звонкие шаги. - Я рад, что ты ничем не занят,- то ли сарказмом, то ли серьезно сказал Джеймс, заходя в гостиную и смотря на Эвана. Тот сидел на самом краю кресла, держа в руках длинную вазу и протирая ее от пыли. Рядом на столе также стояли какие-то старые тарелки, бокалы, еще пара ваз. Ну да, он был занят, но Джеймса это мало волновало. Он поспешно подошел к нему, не обращая внимания на вопросительный взгляд Ленца, и, склонившись, выхватил у него из рук вазу и тряпку, которой тот ее протирал, и поставил все это на стол. Эван округлил глаза, а Джеймс сел перед ним на колени и взял его за руки, которые зависли в воздухе, опуская их на колени Эвану. Он сжал его руки своими руками и посмотрел снизу вверх в его удивленные настороженные глаза. - Что-нибудь случилось? - тихо спросил Эван, чуть-чуть сжав руки Джеймса, которые тот отказывался разжимать. Эвана почему-то насторожило поведение Джеймса, и первой мыслью было то, что случилось что-то, связанное с лабораторией. - Да, случилось, и это не может ждать: я либо сделаю это сейчас, либо никогда,- Ленц так и замер над коробкой, поставив руки на ее края и вопросительно посмотрев на Джеймса.- Я хочу тебе все рассказать. Чтобы ты все знал, а мне нечего было скрывать. - Джеймс, ты уверен? - приподнял брови, выразительно спросил Ленц. - Да, уверен, - качнув головой, сказал Джеймс.- Я хочу этого. - Тогда я, пожалуй, оставлю вас,- Ленц, который никогда не был уверен в том, что Джеймс захочет говорить на эту тему с кем-либо, просто беспомощно опустил руки и решил не вмешиваться. Перед глазами и так все было каким-то неправильным, так еще и Джеймс теперь напрочь рушил его логику, подтверждая все его опасения. Но деваться было некуда. Что он мог сделать? - Джеймс,- когда Ленц вышел из гостиной, сказал Эван, чуть-чуть приподняв уголки рта,- мы же говорили об этом. Если ты вынуждаешь себя мне все рассказать, то не надо, о чем ты? Это никак на меня не влияет. - Влияет, поверь. И я это делаю не для тебя. Нет, в частности для тебя, но…- Джеймс облизнул пересохшие губы.- Я делаю это для себя, понимаешь? Я просто думаю, что, рассказав тебе это, я сниму с себя этот груз, и все эти чувства у меня внутри уйдут. Я просто хочу, чтобы ты выслушал меня, ладно? Эван внимательно посмотрел в глаза Джеймсу и медленно кивнул, вырывая свои руки из рук Джеймса и накрывая их полностью своими. - Знаешь, может, это заставит тебя по-новому на меня посмотреть. Потому что мне кажется, что я обманываю тебя, создавая какие-то иллюзии себя вместо себя. Я просто убегаю от прошлого, а ты застал меня в тот момент, когда я пытаюсь убедить всех вокруг, что все в порядке. Ты один из тех, кто так думает. - Я понял: ты просто хочешь, чтобы я тебя разлюбил,- сказал Эван, немного улыбнувшись. - Хах, нет, - усмехнувшись, сказал Джеймс.- Я не говорю, что я рассажу тебе о чем-то глобальном. Никакую двойную жизнь я не вел и лицемером не был. Там другое. И я пойму тебя, если ты откажешься от вчерашних слов. Серьезно, я пойму. Эван вдруг нагнулся вперед и наклонился к Джеймсу, все сильнее сжимая его руки и глядя в глаза. Глупости Джеймса сейчас не было предела, как можно так легко к этому относиться? - Я никогда от них не откажусь, будь уверен. Джеймс внимательно посмотрел Эвану в глаза, и ему показалось, что руки его похолодели еще больше. Будто вся кровь внезапно куда-то исчезла. Но внутри было так же тепло, как и днем, и утром, и прошлой ночью. Огонь никуда не пропал. - Я скажу тебе за это спасибо, когда закончу рассказывать. Джеймс попытался сесть в удобную позу перед Эваном, но этого не потребовалось: Эван сам сполз на пол, сгибая ноги в коленях и подтягивая их к груди, обхватив руками. Джеймс сел, откинувшись на основание дивана спиной, не отрывая взгляда от Эвана. Сейчас он был готов рассказать ему что угодно. Ведь сейчас перед ним был Эван, а Эван - это даже не Ленц. И одновременно было и страшно, и не терпелось все рассказать, чтобы тяжесть внутри пропала. - В общем, эта история произошла со мной в академии. Помнишь, я рассказывал, что в Раундвью учатся только богатые дети богатых родителей? Так вот, деньги там заправляли всем. И я это ненавидел. Вообще, я ненавидел деньги с детства. Да, всем кажется, что это круто. Но это ни разу не круто, если в тебе видят только деньги и выгоду, а не человека. Это не круто, когда твой статус определяет то, сколько денег у тебя в кармане. И когда у нас были все эти приемы в поместье, я ненавидел каждого человека, который туда приходил. Все эти возвышенные аристократы… ты бы знал, что они о себе думают. Ведь у них деньги, власть, как же. Поверь, таких, как Ленц, очень… очень мало. До него я таких даже и не знал. Ситуация усугубилась в академии. Это была какая-то пристань для денег, светских разговоров и унижения тех, кто ниже. В Раундвью каждый ученик знал, сколько денег в кармане у родителей другого ученика. Поэтому там всегда были лидеры, правда, они часто сменялись, и, вообще, определенных людей никогда не было, но давление особо богатеньких на себе чувствовали все. Конечно, там были и те, кто был ниже по статусу тех, кто деньги лопатами сгребает. И часто они были не очень довольны своей жизнью там. В общем, был там один парень. Его звали Кэйс Харвэлл, и он учился на курс младше меня, хотя возраста мы были одинакового, вроде. И этот парень попал в эту академию только потому, что сдал все экзамены на отлично. Даже больше, чем на отлично. Он был самым настоящим вундеркиндом, и ему за это понизили цену на обучение. Так вот, там он был никем. И он ненавидел всех аристократов, учащихся там. Но больше всех, больше всех остальных он ненавидел меня. - Почему именно тебя? - приподняв бровь, спросил Эван. - Ты можешь представить меня в академии, Эван?- спросил Джеймс, тут же одернув себя.- Конечно же, нет, но я объясню. Я был тем, кого называли лидером. Я в этот статус не набивался. Это все деньги отца и его положение в обществе. Ну, еще я дружил с Ниланом Стормаком, а он - из школьной элиты, только вовсе не зажравшийся, вполне нормальный парень оказался. Мы везде и все время были вместе, даже жили в одной комнате, и нашу-то парочку Кэйс и ненавидел. Но меня больше, чем Стормака. Нилан был… вполне нормальным. В смысле, не то чтобы я был ненормальным, нет. Ну, ты же знаешь, какой я, верно? Мой характер, мои слова, а мои поступки там были… просто безбашенными. Я был полным раздолбаем и главным задирой. Мы вечно прогуливали уроки, учась на отлично. Вечно подрывали классы химии и таскали алкоголь в общежития, и нам за это ничего не было. И Кэйс все время говорил, что моя оценки - это мои деньги, отношение ко мне - это мои деньги, и сам я - сплошная купюра без души. Лишь обложка. Мне было абсолютно все равно на него и на его слова, хотя иногда он ужасно подбешивал, и я его затыкал. Пока однажды… кое-что не случилось. Но начинать об этом разговор стоит задолго до того самого дня. Начать стоит с другого. 5 октября 2011. Выходные у Джеймса Кортвуда явно не удались. Вечер пятницы он провел в одиночестве, отбывая наказание в кабинете у директора за недавний скандал, который он поднял в столовой. В субботу весь день лил дождь, и не было возможности не то что выбраться в город, но и встать с постели, зато Джеймс выспался на два дня вперед. В воскресение ничего не предвещало испортить этот день, и он наконец-то решил выбраться в город с Ниланом Стормаком. Так они зависли в городе до самого вечера, почти нечем не занимаясь. Парни просто слонялись по городу, периодически напоминая друг другу, что в последнее время ни в академии, ни в свободное от нее время заняться особенно было нечем. На площади, правда, им удалось хоть как-то занять себя. С ними познакомились какие-то девушки, которые перед этим все крутились вокруг них, хлопая глазами и громко смеясь. Понятное дело, что эти девушки просто увидели эмблемы школы Раундвью у них на куртках, поэтому и липли как мухи. По правде говоря, Джеймса именно от них тошнило, но скука брала свое. Перед тем как разойтись, они даже дали ему с Ниланом свои номера, всячески намекая, как сильно будут ждать звонка. Стормак был одним из тех, кто постоянно находился в отношениях, тупых, правда, и ничего не значащих, но он был таким, поэтому Джеймс не сомневался, что он перезвонит каждой из них. На самом деле, слоняться весь день по городу они не планировали. Они выехали в город только чтобы посмотреть фильм, который давно хотели. Но билеты были только на последний сеанс, так что выбора у них не было. - И здесь подстава, - разочарованно выдохнул Нилан, запрокидывая голову вверх и рассматривая уже темное небо. Вечерело.- Фильм - полное дерьмо. - Я так и не понял, о чем он был,- Джеймс, заметив, что на улице стало гораздо холоднее, накинул на себя фирменную куртку, которая шла в комплекте со школьной формой Раундвью. Свою ему искать не хотелось, а эта всегда была на виду. Он порылся в кармане и, достав резинку для волос, поднял руки и, собрав вместе волосы, завязал их в легкий пучок, потому что ветер, гуляющий здесь, неприятно сбивал прическу, и они лезли в глаза.- И кто в нем снимался тоже. Но сюжет… черт возьми, как это вообще допустили в прокат? Я на середине сеанса почувствовал тошнотный рефлекс от слов этой Бриттани. Так, как она, в жизни никто не разговаривает. Они шли по уже пустой узкой улочке, располагавшейся между двумя протяженными домами. Оттого что они были достаточно высокими, свет пробивался сюда и так с трудом, не говоря уже о том, что на улице давно стемнело. До академии пешком можно было дойти минут за сорок, а Джеймс с Ниланом собирались срезать той дорогой, которой ходили всегда и которая уменьшила бы их путь на минут десять-пятнадцать. - Я преклонюсь на колени, признав себя полным придурком, если хотя бы один фильм окажется таким же, каким его представляют в трейлере,- хмыкнул Нил, засовывая руки в карманы джинсов, потеснив в одном из них свой телефон. - Ага, конечно,- усмехнулся Джеймс, подняв глаза и посмотрев вперед, где он только что услышал чьи-то голоса. В метрах десяти от них Джеймс увидел какую-то компанию парней, громко смеющихся, обсуждающих что-то свое. Нилан тоже уставился на них, сдвинув брови и прервав разговор с Джеймсом. Двое парней, идущих навстречу, тоже привлекли внимание местной шайки, и все пятеро, подернутые своим общим лидером, развернулись и внимательно их осмотрели. Нилан решил, что ввязываться ни во что не хочет, а эти парни вряд ли смотрели очень дружелюбно. Поэтому он просто решил пройти мимо, зная, что и Джеймс первым ни во что ввязываться не станет. И они, и эта шайка молчали, отчего на улице стало еще тише, чем было. Джеймс заметил, как эти парни, не стесняясь, оглядывали их с ног до головы, пока они проходили мимо. И Кортвуд, поравнявшись с одним из них, с самым высоким, глянул на него своим обычным взглядом, к которому давно уже привыкли все в академии. Но не те, кому сейчас он был адресован. - Закурить не найдется?- осклабившись, спросил у Джеймса с Ниланом тот, что был ниже, но зато выглядел мощнее и сильнее всех. - Не курю и вам не советую,- притворно улыбнувшись, ответил Нилан и прошел вперед, толкая плечом Джеймса. Он не соврал. Из них двоих только Джеймс начал курить месяц назад. - А второй немой, что ли?- небрежно бросил уже другой парень, поворачиваясь за проходящими мимо, одетыми будто с иголочки парнями. Джеймс и Нилан остановились, и первый развернулся, сдвинув брови и вопросительно на них посмотрев. - У меня нет,- сказал он, качнув головой, разворачиваясь обратно, тут же натыкаясь на двоих из них, перегородивших им дорогу. - Конечно, нет,- сказал первый, противно улыбнувшись. Как они оказались впереди, Джеймс не понимал, но Нилан это прекрасно заметил, просто решил не дергать друга и не паниковать. Было ясно, что сигареты - всего лишь тупой повод придраться и найти, за что зацепиться. Нилан знал таких, поэтому знал, что ни драться, ни бежать не вариант. - О, вы из Раундвью? - будто удивившись, спросил главарь шайки, ткнув Нилана в эмблему с буквой «Р» на его куртке.- Одни из этих поганых аристократишек, у которых деньги куры не клюют? - Тебе какое дело? – не торопясь спросил Нилан, расслабив плечи и встав в довольно свободную позу. - Никакого, - качнув головой, отозвался главарь, внимательно посмотрев своими маленькими глазами на Нилана,- просто ненавижу таких, как вы, вот и все. - Потому что сам не такой? - громко усмехнувшись, спросил Джеймс. Мощный в плечах главарь перевел на него взгляд, дернув губой. - О нет. Просто потому, что вы с чего-то вдруг решили, что можете ставить себя выше других. Спрашивается, с чего? Деньги? Думаешь, деньги заправляют всем?- противно, допытывающей интонацией спрашивал главарь, пока его друзья не встали сзади Нилана и Джеймса, полностью их окружая и издавая короткие смешки. Нилан косо на них посмотрел, даже не поворачивая голову, и затем снова посмотрел вперед как ни в чем не бывало. - Дай пройти,- небрежно кинул Джеймс, выставляя руку вперед и предпринимая попытку протиснуться межу главарем и каким-то высоким парнем, выставившим плечо вперед. Низкий по сравнению со своей шайкой главарь громко издал смешок и, схватив Джеймса за эту руку, тут же завернул ее ему за спину, разворачивая к себе спиной и до боли сжимая запястье. - Я посмотрю, как денежки родителей помогут тебе сейчас, - противно выговорил он, ухмыляясь. Джеймс дернулся резко, пытаясь высвободить руку, но тот лишь посмеялся со своими дружками, злорадно переглянувшись с ними. Нилан, наблюдавший за этим, дернулся вперед, протягивая руку к Джеймсу и хватая главаря за руку. - Эй, полегче,- сказал он, потянув его на себя, но до конца помочь Джеймсу ему не удалось. Удар, прилетевший прямо ему в живот, заставил согнуться пополам и резко выдохнуть, зажмурившись. - Да какого черта вам от нас надо?- Джеймс дернулся еще раз, но, поняв, что это бесполезно, только сжал губы, раздраженно переводя дыхание. Он на секунду замер, примеряя, а затем резко подался вперед, поднимая ногу и делая ей резкий толчок, ударяя впереди стоявшего рядом с Ниланом громилу в коленку. Тот рявкнул что-то непонятное и схватился за нее, громко матерясь. Нилан не стал ждать, пока Джеймсу прилетит, выпрямился и специально резко врезался плечом в плечо еще одного парня, который делал стремительные шаги к Джеймсу. Того резко унесло в сторону, и не успел он опомниться, как Стормак ударил его в солнечное сплетение сжатым кулаком и, держа его за плечо, нагнул согнувшегося от боли парня ниже, толкая в спину, чтобы тот упал. Брюнет, которого ударили в коленку, встал, пыхтя от злости, и сделал шаги на Нилана. Главарь от неожиданности хватку ослабил, и Джеймс вывернулся, сжимая кулаки и поднимая их к груди, вставая и преграждая путь красному от злости брюнету. - Оу, Зак, а этот-то симпатичный какой, ты только посмотри на мордашку,- ухмыльнувшись, сказал брюнет, поглядев на стоящего перед ними блондина. Джеймс, опешив на секунду, резко подался вперед, ударяя кулаком его по скуле. Брюнет дернул головой, хватаясь за больнее место, но тут же возвращаясь в прежнее положение, и, прищуриваясь, посмотрел на Джеймса. Блондин не успел замахнуться еще раз - парень схватил его сначала двумя руками поперек живота и, подтягивая к себе, развернул Джеймса, схватив одной рукой его руки, заводя их назад. Джеймс тут же попытался вырваться, но поза была для него такой неудобной, что каждое его движение брюнет мог старательно сдерживать, не забывая при этом смеяться и противно улыбаться. - Да кто вы, черт возьми, такие?- взбесившись, сказал Нилан, пытаясь протиснуться к Джеймсу. Кто-то из них резко ударил его в ребра сбоку, и боль, пронзившая все тело, заставила его поперхнуться воздухом и, простонав, согнуться, держась за ребра.- Ладно, понял. Полностью опуститься на асфальт ему не удалось: парень, стоявший все это время без дела, схватил его так же, как и брюнет Джеймса, рывком убирая его руки от ребер и скручивая их сзади. Нилан все не мог выпрямиться до конца, он тихо промычал и, открыв глаза, проморгался, смахивая слезы, выступившие от боли на глазах. Такой дикой боли он никогда не чувствовал, и нормально отдышаться ему никак не удавалось, поэтому он подумал, что пара ребер у него сломана точно. Джеймс вытянул шею и посмотрел на Нилана, поняв, что все очень и о.ч.е.н.ь п.л.о.х.о. Очень. - Да, ты прав,- сладко протянул главарь, подойдя к Джеймсу и заглянув ему в лицо. Джеймс перевел взгляд на него и сдвинул брови, будто не понимая, о чем он говорит.- А они, богатенькие, все такие. Ухоженные, тонкокожие, с чувством собственного достоинства выше любого небоскреба в этом городе,- он презрительно дернул губой и попытался схватить Джеймса пальцами за подбородок, но тот сразу отклонился, качнув головой в сторону. Главарь усмехнулся и вдруг ударил Джеймса кулаком в челюсть со всего размаху, разбивая ему губу. Блондин замер на секунду, нагнувшись в сторону и почувствовав привкус крови от щеки, которую ободрал о зубы.- Интересно, что ты сделаешь, если я скажу, что хочу с тобой сделать? Парни из его шайки переглянулись, осклабившись, а главарь взял Джеймса рукой за челюсть и повернул на себя, осматривая его лицо и усмехаясь. Джеймс судорожно соображал, что ему делать, но как всегда в таких ситуациях что-то не очень тянуло на правильные мысли. Кричать было бесполезным - людей здесь не было. Бежать? Для начала нужно было хотя бы вырваться из этой хватки. И Джеймс решил не медлить, кто знал, насколько серьезно говорил этот псих. Кортвуд ослабил руки сзади, перестав вырываться, а затем резко дернул головой, вырывая ее из руки главаря. Он подождал, пока тот, закатив глаза и противно усмехнувшись, подойдет к Джеймсу вплотную. Джеймс сразу же плюнул ему в лицо и согнул ногу, пытаясь повторить то, что сделал с брюнетом, и попадая ему куда-то чуть выше паха. Затем он развернулся на месте, поворачиваясь к брюнету лицом и резко вырывая свои руки из его хватки. - Ах, ты, мразь… - брюнет, быстро среагировав, запустил руку Джеймсу в волосы, потянув вниз и ударив его лицом о свое колено. Джеймс глухо застонал, схватившись руками за лицо; от удара искры посыпались из глаз, и земля стала уходить из-под ног. В придачу к этому сзади на него кто-то навалился, и он, попытавшись высвободиться, дернулся в сторону, упав на землю, на самом деле только упрощая задачу главарю банды. Он развернул Джеймса на спину и сел на него сверху, на бедра, не давая пошевелить ногами. - О да, я вижу, какой ты крутой сейчас, крутостью так и прет. Или нет? Куда твоя гордость и самоуверенность резко делись?- главарь коротко посмеялся, взглянув на брюнета, дергая бровями. Брюнет все понял и подошел к Джеймсу со стороны головы, вставая на колени и отцепляя его руки от его лица, заводя их за голову и прижимая к земле.- Ой, не плач, ты же не девка,- издевательски проговорил главарь, глядя на слезившиеся от боли глаза Джеймса. - Я не плачу, урод,- выплюнул Джеймс, отдышавшись. Тупая боль все не уходила, лоб раскалывался, губа ныла, а глаза отказывались показывать четкую картинку, но это все меркло на фоне того, что он понял, что совершил самую главную ошибку, позволив повалить себя на пол. У Джеймса перед глазами будто прояснилось, и он задергался, прогибая спину, пытаясь скинуть с себя тяжелого главаря и вырвать руки из хватки все того же страшного брюнета. - Не трогай его,- пытаясь высвободиться из кольца рук громилы, схватившего его поперек живота, крикнул Нилан. Зак будто не услышал его, лишь усмехнувшись и не отрываясь глазами от Джеймса. - Давай посмотрим, кто ты без купюр твоего отца или матери. Вы же все такие гордые, высокомерные, мы вам не ровня. Пока не покажешь вам свое место… М, что? Уже не такой смелый?- главарь подвинулся чуть-чуть назад, а Джеймс, устав вырываться, замер, отдышавшись. Парень, который сидел на нем и которого звали Зак, распахнул куртку Джеймса и задрал свитер, который мешал добраться до джинсов, до средины его живота. Джеймс дернулся еще раз, когда почувствовал прикосновение холодных пальцев к своей коже. Сердце у него лихорадочно забилось, а голова все пыталась сообразить, что делать. «Черт возьми, этот мудак не шутил, он правда собирается?.. ЧЕРТ». Колено Джеймса больно ударило в спину главарю, и он поднял на него глаза, прищурившись. - Черт, брыкается, крепче за руки держи,- кинул он брюнету, и тот стиснул руки, зажимая запястья Джеймса, отчего тот тихо промычал, сжимая губы. Зак подтянул Джеймса за торс на себя и опустился к ремню его джинсов, принявшись его быстро расстегивать, дергая пряжкой. - Черт, вы что, серьезно, что ли? Совсем псих?! Отвали от него,- крикнул Нилан, вырываясь из хватки парня, держащего его, тут же натыкаясь на грудь еще одного, преградившего ему путь.- Черт, да ты соображаешь вообще, что ты делаешь? Урод! Только посмей! Проблем не огребешь… Нилан старательно убирал от себя руки того, кто ударил его в ребра, и, толкая плечом второго, пытаясь пробраться к Джеймсу. Какой-то непреодолимый страх за друга заставил забыть даже о боли в ребрах, хотя до конца выпрямиться он все еще не мог. - Пугаешь меня, да? Небось, связей у вас о-го-го, только вот где они? Эти связи? - Зак наклонился к лицу Джеймса и прошелся взглядом от глаз к его губам. - Нифига, вы же все шлюхи, идущие на поводу у денег, без них вы кто? - он резко дернул рукой, и пряжка звякнула, ремень расстегнулся окончательно. Джеймс, к которому с этим звонком подкатила новая волна страха, резко подался в сторону, попытавшись перевернуться на бок, но, тут же получив удар кулаком в живот, вскрикнул, зажмурившись. На глазах снова выступили слезы, и он замер, переждав волну боли. - Не дергайся, ублюдок. - Джеймс?! - услышав этот вскрик, крикнул Нилан, ударяя коленом впереди стоящего и преграждающего ему путь громилу в пах. - Нил, - сдавленно простонал Джеймс, попытавшись согнуть ноги. Главарь видел, что Джеймс уже вымотался и вырываться больше не сможет, но вот его друг уже действовал на нервы. Нилана испугал этот стон, и он судорожно попытался собраться с мыслями. - Вырывайся, Кортвуд, чего разлегся, черт возьми! Я сейчас,- Стормак попытался убрать руку громилы, сдавившую ему шею и преграждающую пути к дыханию, он лихорадочно ловил ртом воздух, второй рукой вцепившись ему в лицо, пытаясь поцарапать ногтями или воткнуть палец в глаз. - Круто было б заснять тебя, чтобы ты видел потом свое лицо и осознавал что ты – никто. Помогли тебе твои деньги, а?- Зак принялся расстегивать замок на джинсах у Джеймса, все время посматривая ему на лицо.- Вечно ставите себя лучше других, черт, как я вас всех ненавижу. Да чем вы лучше нас, ублюдки? - Мы хотя бы не кидаемся на людей, как полные психи, пытаясь их изнасиловать, мудак!- крикнул Нилан, упираясь рукой в стену и сгибаясь пополам от боли в ребрах. - Черт, да заткните его уже кто-нибудь,- рявкнул Зак, и за Нилана принялась еще одна шестерка его шайки. Зак провел рукой с нажимом по оголенному животу Джеймса, и тот лишь сдавленно выдохнул от брезгливости и немного страха, охватившего его тело. - Нет, - проговорил он, хватая ртом воздух. Нилан не поможет, ему самому сейчас нужна помощь. Джеймс с этими двумя, которые были старше и больше его раза в два, не справится. Черт, ну неужели у этой ситуации уже не было выхода? Джеймс почувствовал, как Зак потянул его джинсы вниз, пытаясь их стянуть, и волна адреналина прошлась по его организму, заставляя резко податься вперед, поднимаясь. Джеймс вырвал руки из хватки брюнета и почти сел, вцепившись руками в куртку главаря. Зак поднял брови, ведь он думал, что Джеймс окончательно выдохся. - Да, черт, задрал уже,- ругнулся Зак и, отцепив его руки от себя, толкнул Джеймса в грудь, не рассчитав силы. Толчок был слишком сильный, и Джеймс упал на землю, со всего размаху ударившись головой об асфальт. Он даже не почувствовал боли, просто перед газами поплыло, а дышать стало трудно. Джеймс потерял сознание, уронив руки вдоль тела, окончательно расслабляя все напряженные мышцы. 6 октября 2011. Ночь. Джеймс очнулся только в больнице, лежа в общей палате для оказания экстренной помощи. Резкий свет ударил в глаза, и он, игнорируя эту яркость, уставился перед собой, толком не понимая, что происходит. В голове гудело, а в ушах он слышал, как спокойно бьется его сердце. Чувствовал себя Джеймс так, будто слишком долго проспал утром, поэтому вынужден будет целый день ходить заспанным и до конца не проснувшимся. Джеймсу казалось, что он не чувствует собственного тела, оно было настолько расслабленным, что казалось, это не его тело вовсе. - Очнулся? Ну, слава Богу,- медсестра, которая занималась соседним пациентом, за которой Джеймс ненавязчиво наблюдал, подошла к нему и, протянув руки к его руке, вытащила иголку от капельницы из его вены.- Сколько показываю?- спросила она, внимательно глядя на Джеймса и выставляя перед его лицом три своих пальца. - Три, - шепотом ответил Джеймс, прищурившись. - Ох, отлично, - сказала она, улыбнувшись. - В какую же ты передрягу попал, парень. На кого ты успел так нарваться? - Да были там… одни, - Джеймс поморщился и сел на койке, замечая, что картина перед глазами зашевелилась и края у любого предмета, что он видел перед собой, размылись. Медсестра будто о чем-то напомнила Джеймсу, и он, зашевелившись на койке, резко выпрямился и схватился руками за голову, трогая за то место, которым ударился об асфальт. Он быстро вспомнил ту шайку психов, которую они со Стормаком встретили. Он вспомнил, что они собирались сделать. Так они… сделали? Или нет? Джеймс отключился. Черт, как не вовремя он отключился. Они же могли сделать что угодно… Они же могли. У Джеймса дыхание сперло оттого, что он сейчас представил. «А вдруг… а если…» Нет. Этого ведь не могло быть. Это же он. Джеймс Кортвуд. С ним бы никогда такого не могло произойти. - У тебя небольшое сотрясение, Джеймс,- сказала медсестра, склоняясь к нему, чтобы лучше рассмотреть его лицо.- Ничего серьезного, слава богу, все обошлось. Правда, возможно, ближайшие недели ты будешь ощущать приступы тошноты и головокружение. А вообще, полежи пока здесь, тебе стоит какое-то время побыть под наблюдением,- она улыбнулась ему и протянула стакан воды. Джеймс принял его, почти не слушая то, о чем она ему говорит. Он все не мог отделаться от мысли, что этот псих мог что-нибудь с ним сделать.- Правда, пока ты был без сознания, нам пришлось вколоть тебе лошадиную дозу обезболивающего, иначе сейчас ты бы в прямом смысле лез на стенку от боли. Но, как ты сам заметил…- проговорила она, глядя на то, как Джеймс жмурится и щурится, пытаясь разглядеть четкую картинку,- с координацией пока будут проблемы. Твое тело полностью расслабленно сейчас. Ты в прямом смысле ничего не чувствуешь. И где-то несколько дней тебя будет постоянно клонить в сон, не сопротивляйся этому и спи подольше. У этого нет побочных эффектов за исключением усталости. А вообще, твоему состоянию сейчас бы очень позавидовал твой друг. Ему обезболивающее вкалывать пока нельзя. И снова медсестра заставила разум Джеймса проясниться. Нилан. С ним же был Стормак. А что с ним, и как он вообще? И, черт возьми, он же все видел. Он же наверняка знает, сделали они это или нет. Джеймс просто не мог передать, как он надеялся на это «нет». - Нилан… как он? - спросил Джеймс, спуская ноги на пол и медленно поднимаясь. - В порядке, - быстро ответила медсестра, придержав Джеймса за локоть, когда он пошатнулся, почувствовав, как земля уходи из-под ног,- пару ребер сломано, но мы быстро управились с ним, он выносливый. А так он тоже в сознании и… - Где он? Мне можно его увидеть? - А, конечно, - кивнула она, разворачиваясь и разворачивая Джеймса, указывая рукой вперед,- вон, видишь, прямо у двери койки стоят? Вот самая последняя - его. Прямо за шторкой. Джеймс быстро кивнул и направился туда, куда она ему указала, обходя койки с пациентами и пришедшими к ним родственниками/друзьями. Джеймс боялся услышать правду. Он не знал, как будет жить дальше, если Нилан ему скажет, что, мол, да, это правда и его изнасиловал какой-то псих, на которого они случайно вообще нарвались. И из-за чего? Из-за денег, черт возьми. Из-за того, что он был богатым. Как Джеймс это ненавидел, как он не хотел отличаться от кого-то только потому, что у его семьи были деньги. Лучше бы их не было. Ему они не нужны, от них одни проблемы. Черт. Да он же повесится, вскроется, отравится таблетками, если это будет правдой. Он прикончит сам себя, ведь больше не сможет смотреть в зеркало. Самым ужасным было то, что Джеймс даже не мог почувствовать, изнасиловали его или нет. Он сейчас вообще мало что чувствовал. Внутренний голос Джеймса отчаянно кричал, хотя с виду он выглядел вполне спокойно и обычно. Удивительное мастерство. - Кортвуд! - сказал Нилан, приподнимая голову с подушки, когда Джеймс отодвинул шторку и зашел к нему, задергивая ее обратно.- Я уже думал, ты не очнешься. - Сколько сейчас? - поморщившись, спросил Джеймс, проходя и присаживаясь к нему на кровать. - Шесть утра почти,- ответил Нилан, попытавшись приподняться, но этого у него не получилось из-за ребер и перевязки, поэтому Джеймс сам сел поближе, чтобы видеть его лицо.- Сюда уже директриса приезжала. Переживала. Правда, она больше возмущалась по поводу того, что мы опять во что-то ввязались, так что тебе повезло, что ты был без сознания. Джеймс усмехнулся, протирая одной рукой сонные глаза. - Ты как вообще? - настороженно спросил Нилан, понизив голос. Джеймса обеспокоило то, как он это спросил, и блондин, выпрямившись, уставился на Нилана, бегая газами по его лицу. - В порядке, небольшое сотрясение только. А ты? - Как видишь, - хмыкнул Нилан, откидывая одеяло и указывая на перевязанную грудь. - Больно? - Пару часов назад болело адски. Сейчас вроде не так сильно, но тупо. Противное ощущение,- Стормак поморщился, проведя рукой, костяшки которой были все сбиты и в ссадинах, по щеке с нажимом.- Они психи какие-то. Я, конечно, знал, что придурков на свете много, но это первосортное быдло. Их зависти просто нет границ, вот и лезут. - Как мы оказались в больнице? Ты вызвал скорую? - Не-а,- протянул Нилан,- это кто-то из прохожих, я вообще не понимаю… - Слушай, Нил,- Джеймс прервал рассказ друга, развернувшись к нему корпусом тела и посмотрев ему в глаза,- я же отключился и… не знаю, что там было. А мне надо знать… В общем… они сделали это? Успели? - Что это? - не понял Нилан, прищурившись. Джеймс выразительно двинул бровями, и до Стормака дошло.- А… я… я не знаю, Джеймс,- признался друг, понизив голос и беспокойно посмотрев на блондина. - Как не знаешь?- возмутился Джеймс, выпрямляясь и принимаясь заламывать пальцы - Ты же был там… - Они отключили меня сразу же после тебя,- хмыкнул Нилан, привставая на одном локте. - Не может быть… - проговорил Джеймс, чувствуя, что сердце начинает биться быстрее. - Если бы я был в сознании, я бы из кожи вон вылез, но не позволил бы им этого сделать, ты же знаешь. А ты еще так у меня спрашиваешь, будто, если бы я был в сознании, я бы просто стоял и смотрел, пока тебя… - Я не имел это в виду,- тряхнув головой, сказал Джеймс,- я просто спросил, понимаешь… - Ладно, неважно, ты же когда сознание потерял, они как-то сначала запаниковали, чуть не врезали друг другу. Но этот псих, который хотел тебя… ну, в общем, он успокоил их и сказал не орать, а то люди сбегутся. Я, в общем-то, тоже панику поднял. Ты когда упал и замолчал, у меня дыхание перехватило, я думал, ты умер, серьезно. Принялся рваться к тебе, сломал одному нос о свой лоб, и он так разбушевался, что сломал мне еще два ребра,- Нилан поморщился, упав на подушку головой, закрывая глаза.- А потом этот псих «приказал» своим шестеркам заткнуть меня, и они меня просто вырубили. И я понятия не имею, что было дальше и было ли вообще… - Вот черт,- выдохнул Джеймс, закрывая ладонями лицо и шумно дыша, не давая дыханию сбиться. - Джеймс, ну подожди,- он рукой одернул его руки от лица и заставил посмотреть на себя,- с чего ты взял, что он это сделал? Может, они тупо сбежали, а меня вырубили, чтоб я полицию не вызвал или… - А если нет?- спрос Джеймс тихо, но надорванным голосом.- А если он сделал это? Если он трахнул меня, пока я был без сознания, черт возьми, что тогда?! - Ну, а что тогда?- Нилан внимательно посмотрел Джеймсу в глаза, и ему внезапно стало не по себе, потому что он и представить не мог, что тот мог чувствовать сейчас.- Даже если это и правда, что ты можешь сделать? Может, и не стоит убиваться сейчас, может, это и к лучшему, что ты был без сознания и ничего не чувствовал и не знал… - Что ты несешь… - отчаянно простонал Джеймс, ставя локти на колени и роняя на руки свою голову. - Ну а что, Джеймс? Разве тебе хочется знать правду? Почему бы не постараться просто забыть это? Тем более ты ничего не знаешь,- Стормак положил руку Джеймсу на ногу и попытался заглянуть в его глаза, скрывшиеся под белыми волосами.- Тем более мне кажется, что если бы тебя изнасиловали, то ты бы, ну… это очень ярко чувствовал. - Да мне вкололи целую кучу этих обезболивающих, я ничего вообще не чувствую,- таким же голосом сказал Джеймс, покачиваясь вперед-назад. - Еще лучше. Тебе же просто упрощают задачу, Джеймс. Да и я думаю, что он не сделал этого, а просто тупо сбежал со своими шестерками, вот и все. Забей на это, слышишь? - Легко сказать… - Джеймс?!- шторка отодвинулась так быстро, что железный поручень, на котором она висела, звякнул и пошатнулся. Джеймс убрал руки от лица и посмотрел в сторону прохода, увидев там отца.- Очнулся наконец. - Отец, ты здесь,- Джеймс встал, пошатнувшись, но его тут же поймали руки отца, сжимая и прижимая к себе. - Как себя чувствуешь?- спросил Оливер Кортвуд, отодвигая от себя сына и держа его за плечи перед собой. - Отлично, вполне… - проговорил он, посмотрев на отца. - У тебя сотрясение, что отличного?- беспокойным тоном произнес отец, посмотрев на Нилана и кивнув ему. - Врач сказал, ничего серьезного нет и все такое… - Джеймс скривил губы и снова протер рукой глаза.- Ты как… так быстро приехал? - Я был в Ливерпуле вчера вечером на заседании, хотел ехать обратно в лабораторию, но потом мне позвонили и сказали, что мой сын не вернулся вовремя в академию, а уже была ночь. И спустя немного времени директор снова позвонила, и оказывается, на моего сына напали в каком-то зачуханном переулке. Потрудись объяснить?- Оливер посмотрел в глаза Джеймсу, грозно сдвинув брови, хотя злиться на сына было невозможным сейчас. Джеймс выглядел так подавлено и потеряно, что Оливер даже захотел отложить этот разговор. - Я даже не знаю, с чего начать… - Что вы, вообще, там делали? Зачем идти такой дорогой, если был общественный транспорт и обычная дорога в академию, которой пользуются все? - Мы всегда ходили этой дорогой, отец. Так быстрее добраться до электрички. И если ты думаешь, что я сам нарвался, то нет, мы просто проходили мимо, веришь ты или нет… - Да знаю я, мне Нилан уже рассказал,- отмахнулся отец, хмурясь.- Вот уроды. Мерзавцы. Ну ничего, я им еще устрою «прекрасную» жизнь… Засужу их, если сам зубы не повыбиваю. И пусть находятся там, где им положено быть. Вы же помните, как они выглядели? - Отец, может, не надо,- недовольно начал Джеймс, переминаясь с ноги на ногу, а Нилан кивнул отцу Кортвуда. - У тебя сотрясение, молчи вообще,- сказал Оливер, приобнимая сына за плечи и разворачивая к выходу - Нам нужно к врачу, он просил зайти тебя, как только ты очнешься. Джеймс понимал, что ему придется провести в больнице еще некоторое время. Все это время он будет думать только об одном. Лучше бы ему память отшибло, чем вот так вот оградило от того, чтобы знать, что делали с его собственным телом, пока он был без сознания. Самолюбие Джеймса было подорвано навсегда. - А ты узнал потом, сделали с тобой что-то подобное или все-таки нет?- спросил Эван, подтягивая колени к груди и обвивая их руками, внимательно смотря на Джеймса. Вообще, он ни разу не отвел взгляда за все время разговора. - Нет, я так и не узнал этого,- покачав головой, сказал Джеймс.- Да и откуда? Там никого не было, кроме них и Стормака. А он, даже если и врет и что-то все же видел, никогда бы мне не сказал. Тем более он уехал в свою эту Францию, и возможности завести эту тему еще раз у нас больше нет. - Тебя и сейчас это волнует? Ну… то, что с тобой сделали? Времени столько прошло… - Эван положил голову на свои руки и замер, оглядывая лицо и волосы Джеймса. Джеймс убрал ото рта сигарету, которая по счету была уже второй, и развернулся к Эвану, придвинувшись к нему. - Нет, сейчас мне все равно. Это уже ничего не изменит. Хотя и противное ощущение от того, что с тобой могли делать что-то такое, не пропадает и до сих пор. Что-то мне вообще не везет в этом плане. Все будто так и норовят меня трахнуть,- сказал он будто специально громче, потому что Ленц быстро вошел в гостиную взять бумаги и расписки о полученных вещах, которые забыл здесь. - Может, хватит тебе уже об этом напоминать? Ты сам был не против,- буркнул Ленц, нагибаясь возле стола и подбирая упавшие бумаги и файлы. - Да я шучу, ты же знаешь,- как-то совсем невесело отмахнулся Джеймс, откидывая голову назад и кладя ее на диван. - Так… ты об этом хотел рассказать все это время?- осторожно спросил Эван, забирая у Джеймса протянутую им сигарету, затушив ее о пепельницу, подняв руку и дотянувшись до стола. - Нет, это было что-то типа введения, чтобы ты понял, из-за чего все это началось,- хмыкнул Джеймс, скривив губы, потерянным взглядом глядя куда-то в потолок. 21 октября 2011. В академии дни тянулись примерно так же, как и в больнице. За исключением того, что уроки хоть как-то отвлекали от ненужных мыслей. Джеймс и Нилан вернулись в академию одновременно, потому что торчать на уроках одному, пока другой отсыпается в больнице, никому из них не хотелось. Шумиха вокруг них продолжалась в течение трех или четырех дней, даже учителя интересовались их здоровьем, читая философские нотации и прочую дребедень, которую обычно плетут, чтобы подбодрить. Вскоре жизнь вернулась в прежнее русло, и Джеймс с Ниланом уже не говорили на эти темы, делая вид, что ничего же и не было. Разумеется, все в академии знали про избиение. А то, к чему это все сводилось, парни решили держать в секрете, чужим ушам этого знать не полагалось. Нилан вообще очень быстро вернулся в обычную жизнь и стал вести себя так, как вел всегда до того самого дня. По выходным, как всегда, он пропадал на алкогольных посиделках со старшекурсниками, а по четвергам доводил учителя физики, которого он так не любил. Джеймс так не мог. Он не мог делать вид, что все нормально. Он не мог перестать думать о том, что было и что могло быть. Это все понемногу скапливалось у его в душе, образуя огромную пропасть из мыслей и чувств, которые никак не могли вырваться наружу. А всем известно, что бывает, когда долго держишь что-то в себе. Возвращаясь из столовой, Нилан все-таки решил задеть эту ему, потому что Джеймс начинал вести себя попросту странно, и это давило прежде всего на Стормака. - Я, конечно, понимаю, что тебе все это покоя не дает, но, пожалуйста, не уходи в себя, не пропадай, твою мать, я ненавижу, когда ты так делаешь. - Да все нормально, Нил, тебе-то что? Я тебе чем-то мешаю?- раздраженно проговорил Джеймс, перекидывая школьную сумку через плечо и выходя в открытый на воздухе проход между академией и общежитиями. - Да, блин. Ты странный в последнее время, это бесит. Мы друзья вроде как, и меня раздражает, когда ты так себя ведешь. - Например? - нехотя выдавил Джеймс, смотря вперед. - Ты перестал делать со мной все то, что мы делали до этого. Приколы, подставы, издевки над кем-нибудь, алкоголь, вечеринки в выходные. Да ты даже на башню со мной перестал ходить, а мы каждый вторник ходили туда, даже просто так… - Настроения не было, - отмахнулся Джеймс, пожав плечами. - Ты все время молчишь. - Мне помолчать нельзя? - У тебя постоянно этот дурацкий взгляд зомби. Каждый раз, когда с тобой разговариваю, думаю, что ты - где-то в астрале уже, а не со мной,- Нилан высунул руки из карманов и пригладил прическу, которую растрепал ветер. - Это оттого что я не высыпаюсь. - Ой, хватит, а. Эти твои тупые отмазки… - Нилан не договорил, покосившись вправо, где возле арки, ведущей на улицу, стояло несколько человек, и откуда доносились крик, маты и чей-то смех.- О черт, опять,- простонал Нилан, понимая, что путь к общежитиям им преградили напрочь и пройти мимо незамеченными не получится.- Как им не надоело еще? Джеймс и Нилан стали приближаться к арке, возле которой очень громко, если можно было так сказать, ругались Кэйс Харвэлл и Гордон Клайер, старшекурсник, выпуск которого был через год. Гордон был кем-то вроде постоянного лидера в академии. С ним предпочитали находиться в хороших отношениях, потому что знать Гордона, старосту школы, и его семью считалось очень почетным и могло в будущем отозваться как на тебе, так и на твоей карьере. Все любили и уважали его. Все, кроме Кэйса Харвэлла. Вообще, здесь, похоже, не было человека, с которым бы Кэйс ни разу не поссорился. Таким он уж был человеком. А вот с Гордоном Клайером они ссорились особенно часто. И никто никогда не мог понять почему. Разжигал огонь ссоры, как всегда, Кэйс, а Гордон, к всеобщему непониманию, почему-то поддерживал его, привлекая внимание всей школы и заваривая просто грандиозные ссоры. - Да подавись ты своими деньгами!- кричал Кэйс, сжимая руки в кулаки. Лицо его уже покраснело от долгого крика и злости, когда как Гордон, наслаждаясь этой картиной, оставался совершенно спокойным.- Ты достал уже меня со своим деньгами! Да ты без них ничего из себя не представляешь, и ты это прекрасно знаешь. У тебя одни только темы для разговора, ты когда-нибудь можешь быть нормальным? - А ты? - спокойно спросил Гордон, складывая руки на груди и встречая взглядом Нилана и Джеймса.- Что из себя представляешь ты? А у тебя не то что денег, у тебя даже гордости нет. Носишься за мной по всей академии только для того, чтоб в очередной раз наорать? Ты выставляешь себя на посмешище, придурок, неужели не понятно? - Ну, конечно, ведь как я могу,- Кэйс притворно вскинул руками, складывая их на груди.- Как я могу спорить с таким великом тобой, ведь у меня нет такой армии дебилов, готовых зад мне лизать, а за глаза просто боящихся меня, потому что я - староста школы, как у тебя, правильно? Куда уж мне. - И правда, куда тебе до меня? Ведь ты завидуешь даже тому, что я сейчас ни единым нервом не вздрогнул и не взбесился так, как ты этого ожидал, в то время как ты уже заходишься истерикой,- Гордон приблизился к его лицу и взглянул прямо в глаза своими какими-то змеиными глазами. - Наверное, потому что я не бесчувственная скотина, как ты. Твои гребаные деньги все эмоции высасывают из тебя, превращая в какого-то долбанного раба, ты без них уже прожить не можешь. Думаешь, что ты всем нужен, важный такой, а кому ты нужен?!- высоким голосом спросил Кэйс, пихнув Гордона в грудь, чтобы тот отошел. - Черт, как он меня бесит,- протянул Нилан Джеймсу в самое ухо. - А ты? Кому нужен ты?- с издевкой спросил Гордон, усмехнувшись.- Ты попал сюда из-за знаний, похвально. Но всем известно, что тебе оплату скоро поднимут. А твоя семейка не способна будет это потянуть, и ты вылетишь отсюда так же быстро, как и пришел. И вечно будешь отказываться от всего самого лучшего, соглашаясь на самое ничтожное, потому что ты - никто, и у тебя ничего нет. Ни денег, ни богатого внутреннего мира, который, каждый здесь думал, что найдет в тебе. Так чем моя жизнь хуже твоей? Ничем. Я получаю все, что хочу, а ты продолжай истерить дальше,- Гордон наклонился к нему и прошептал противным тоном прямо ему в лицо,- потому что ты никому не нужен. Ни мне, ни кому-либо другому здесь. Ты жалок, Кэйс. И я выживу тебя отсюда, ты меня понял? Сам заберешь документы как можно быстрее и свалишь, иначе почувствуешь, что такое настоящий ад. Гордон выпрямился и, изогнув губы в неприятной усмешке, еще раз посмотрел Кэйсу в глаза. Тот только смахнул горькие слезы с ресниц, которые против его воли выступили на глаза, и тоже уставился на Гордона, не собираясь показывать, что он может его бояться. Клайер только высокомерно закатил глаза, поняв, что опять выиграл в споре, и, толкнув его плечо, пошел вперед, поздоровавшись с Джеймсом и Ниланом. У Джеймса Кэйс никогда не вызывал теплых чувств, а сейчас он вообще не мог сдержать презрительного взгляда по отношению к нему. Он правда был жалок. Джеймс не понимал, зачем нарываться и вступать в ссоры с человеком, который морально тебя сильнее? Который задавит тебя, даже не пошевелив пальцем? Кэйс был глупым, пусть многие и считали его сверхумным. Он не понимал элементарных вещей и всегда обвинял всех находящихся здесь в том, что они зависимы от денег и они - никто. Это Джеймса и бесило. Он был не таким, и такое отношение к себе терпеть было очень трудным. Кэйс быстро развернулся, собираясь уходить, но наткнулся на Джеймса, смотрящего на него своим презрительным взглядом. Харвэлл стиснул зубы. Только его не хватало встретить в довершении дня. - Чего ты смотришь? Еще одна купюрная шлюха,- выплюнул Кэйс, поворачиваясь боком и собираясь пройти между Ниланом и Джеймсом. У Джеймса окончательно сдали нервы. - Что ты сказал?– возмущенно, повысив голос, сказал Джеймс, останавливая его за плечо. - О, Джеймс, не трать на него время,- попросил Стормак, попытавшись схватить Джеймса за руку, но тот ее сразу же вырвал. - Мне повторить? - спросил Кэйс, остановившись и подняв брови вверх. Ссориться с Джеймсом не было никакого желания, морально он был полностью опустошен и хотел только прийти в свою комнату, где его никто не тронет и он сможет побыть один. У Джеймса будто щелкнул в голове переключатель, помутнел рассудок, шарики за ролики заехали, здравый смысл прогулялся нахрен. Он толкнул Кэйса в грудь, отчего тот, запнувшись, припал к стене, опираясь о нее спиной. Он даже не успел поднять глаза на Джеймса - резкая боль в скуле заставила его поморщиться и схватиться за больное место. Нилан негромко просвистел, усмехаясь и глядя на то, как Джеймс, скинув с себя сумку, встал вплотную к Кэйсу и, подняв его лицо на себя за волосы, принялся наносить удары по его лицу, сжав кулак до такой степени, что костяшки пальцев побелели окончательно. Кэйс только пытался убрать со своих волос его руку и отвернуться, томно и резко вздыхая при каждом новом ударе. Он был ниже Джеймса. Он был меньше Джеймса. Кэйс был вообще каким-то миниатюрным и маленьким, поэтому многие так удивлялись тому, откуда он вообще берет смелость, чтобы наезжать на аристократов и старшекурсников. Или на старост школы, как Гордон Клайер. - Тебе давно уже пора показать здесь свое место,- повысив голос, сказал Джеймс, окончательно разбивая его губу и чувствуя на своих костяшках чужую теплую кровь. У Кортвуда перед глазами будто все застлало, ему даже плевать было на то, что он никогда раньше не лез в драки трогать таких, как Кэйс, умеющих защищаться только на словах, он никогда не собирался. Но сейчас было глубоко наплевать на все эти принципы, он чувствовал, как сильно от злости бьется его сердце и как болят стиснутые зубы. В этот момент он хотел убить его. Раздавить уже не морально, а физически, чтобы этого человека и таких как он просто не существовало здесь. Кэйс иногда что-то невнятно поскуливал, пытаясь заслонить руками лицо, но Джеймс то одергивал его руки, то бил прямо по ним. Джеймс убрал лезшие ему в глаза пряди, отпустив его волосы и теперь уже схватив его за шею, сжимая ее двумя своими руками, потянув вверх, отчего Кэйс приподнялся на цыпочки, вцепившись в руки Джеймса своими. - Какого ты лезешь на меня? Кто ты такой, чтобы что-то мне говорить? Я конкретно тебе что-то сделал? Правильно, нет,- Джеймс посмотрел в глаза Кэйсу, лицо которого было в крови, тот лишь дернулся, пытаясь отцепить его руки от себя. Кортвуд только сильнее сжал руки, отчего Харвэлл сдавленно вздохнул, открывая рот и ловя им воздух. - Джеймс, смотри, не угробь его,- как-то осторожно попросил Нилан, видя, что Кэйс нездорово побледнел, а на его глазах выступили слезы. Около Стормака стали останавливаться проходящие мимо ученики, не желавшие пропустить такое зрелище. Останавливать драку никто не спешил, потому что до этого Кэйса так никто и не мог поставить на место, а сейчас это пытался сделать Кортвуд, от которого такого ожидать никто не мог. Джеймс никогда не лез в такие стычки в силу того, что он не очень похож на человека, умеющего драться, разве что в каких-то экстренных ситуациях. Это знал и Стормак, поэтому до него сразу дошло, что Джеймса понесло, и отделаться разбитым лицом Харвэллу не удастся. - Так вот за свои слова отвечать надо,- сказал Джеймс прямо в лицо Кэйсу и, резко согнув колено, ударил его в живот, отпуская шею. Кэйс, только и успев, что сделать несколько глотков воздуха, вынужден был согнуться пополам, обнимая руками живот и наклоняя голову вниз, чтобы еще раз не получить по лицу. Джеймс сузил от злости глаза и ударил локтем ему по позвоночнику, и Кэйс упал на колени ему под ноги, упираясь одной рукой в пол. Джеймс даже не понимал того, что Кэйс защититься совершенно не может и что он сейчас не дерется, а именно избивает, унижая его, как те зазнавшиеся лидеры школы, которые считали своим долгом поступать так со всеми, кто имеет что-то против них. Ему плевать было на то, что собралась уже куча народу, кричащего ему что-то и бросившего все дела, лишь бы наблюдать это. Джеймс делал это не для того чтобы потешить их, он делал это для себя. Разум вконец отшибло, давая дорогу эмоциям. Кортвуд не выждал момента, пока Кэйс поднимется, он резко ударил его ногой в бок, затем еще раз и еще. Он периодически нагибался, что-то говоря Кэйсу, поднимая его лицо на себя. Затем снова поднимался и бил ногами в живот, в ребра, в спину, сильно замахиваясь и будто стараясь пригвоздить его к полу. Дыхание Джеймса сбилось, а лицо покраснело, будто он только что пробежал кросс. Руки дрожали то ли от злости, то ли от желания окончательно разбить костяшки о лицо Кэйса. - Кортвуд, достаточно, он получил свое,- сказал Нилан, пытаясь одернуть друга за руку, за что получил сам в плечо с просьбой не мешать и не лезть. Харвэлл упал на бок, когда Джеймс со всей силы ударил в живот и неожиданно попал прямо, как казалось Кэйсу, в самую болевую точку. Он содрогнулся всем телом, упав, и попытался перевернуться на живот, чтобы Джеймс перестал по нему бить, ведь там уже, кажется, не осталось живого места. Он не стал сдерживать слезы, и они полились по его щекам, капая на пол и смешиваясь с кровью. От слез дыхание окончательно сбилось, и его сводило судорогой каждый раз, когда он пытался вздохнуть. Джеймс видел это и все равно не собирался останавливаться, уперев одну руку в стену, а второй судорожно убирая с лица длинные волосы. Он пытался попасть Кэйсу по лицу, но тот постоянно отворачивался, плотно закрывая его руками и содрогаясь от рыданий. Его так и тянуло схватиться за больной живот, за ребра, за бока, скрывая их от ударов блондина, но риск того, что он может окончательно изуродовать его лицо, останавливал его. Джеймс то и дело переворачивал его к себе лицом, что-то непонятно шепча и усмехаясь, а если Кэйс упирался, то он бил его прямо так по спине, попадая носками туфель по бокам, под ребрами. Самым больным для Кэйса был удар где-то ниже спины, где предположительно находятся почки. Боль была резкой, но не быстрой, она все никак не уходила, и Кэйс замирал, задерживая дыхание и сдерживая слезы, потому что от любого движения все тело сводило от этой боли, что вообще никак не волновало Джеймса. Он забивал его так, как били его с Ниланом те психи в переулке, он, сам того не зная, стал просто копией каждого из них, которому было плевать, насколько равны силы, которому было плевать на границы дозволенного. Но именно они были последней каплей в его терпении. Он будто решил отыграться на Кэйсе за тех всех людей, упрекавших его в наличии денег и видящих в нем кого угодно, только не человека, называя последними словами. Он всегда старался делать вид, что ему плевать, его не должно волновать мнение людей. Но когда из-за денег его хотели просто поиметь, как последнюю шлюху, нервы окончательно пошатнулись, выливаясь в то, что он делал сейчас. - Может… стоит его остановить?- беспокойно спросил один из учеников у Нилана, когда все уже начали понимать, что это «немного» переходит границы и Джеймс мог запросто отбить ему органы или повредить легкие, сломав что-то. - Ты рискнешь полезть к нему?- будто в трансе, не отрываясь от Джеймса, спросил Стормак. Друга он вообще не узнавал, Джеймса будто подменили. Появилось некое волнение даже не за то, что будет Джеймсу за все это, а за самого Кэйса, который походил на невиновную жертву несчастных обстоятельств. Терпеть боль с каждым ударом Кэйсу давалось все сложнее. Ему даже стало плевать на лицо, он дрожащей рукой медленно схватился за живот, перестав дергаться и отворачиваться. Щекой он прислонился к холодному асфальту, а второй рукой пытался утереть слезы, которые лились ручьями. Джеймсу на мгновение показалось, что это лицо он никогда больше не забудет. И он не мог понять, что именно он чувствовал в тот момент. Наслаждение, что наконец-то заставил Кэйса выглядеть так ничтожно, или некую жалость и отвращение к себе самому? - Джеймс… не надо,- задыхаясь, проговорил Кэйс, когда Джеймс еще раз ударил его в ребра. Кортвуду сначала показалось, что ему послышалось, но, увидев, что Кэйс поднял глаза и сквозь слезы на него посмотрел, лишь усмехнулся и медленно присел на корточки возле его лица. - И ты это меня назвал шлюхой?- удивленным и презрительным тоном спросил Джеймс.- Лично я знаю, что это ты чуть что позволяешь иметь себя Гордону, как только он захочет, разве нет?- Джеймс сузил глаза, а Кэйс замер, бегая глазам по его лицу и опуская руку от своего лица, обнажая окровавленные, разбитые губы. Окружающие их ученики тоже замерли, затихнув и прислушавшись к словам Кортвуда. Повисло такое гробовое молчание, все с ужасом и любопытством выжидали, что же будет дальше. Нилан Стормак, стоявший ближе всех, лишь сдвинул брови, с беспокойством смотря то на Джеймса, то на Кэйса, мысленно прося, чтобы в этот момент Джеймса остановил кто-то из учителей. Он даже оглянулся в поисках Гордона, который был старостой школы и разнимал все драки, которые здесь происходили. Гордона не было. Здесь не было даже его друзей. Всем было плевать что на Кэйса, который выглядел так, будто был при смерти, что на Джеймса, который вел себя как полный псих.- Так что это ты, Кэйс, а не я, двуличная шлюха,- сказал блондин тихо, чтобы его услышал только Харвэлл.– Твои жалкие стереотипы по поводу богатых людей… защитить-то ты их можешь? Ты хоть иногда осознавай, кому и что говоришь, чтобы потом не получать за такие ошибки,- Джеймс усмехнулся и выпрямился, не отрывая взгляда от Кэйса. - Я и не ошибся,- выплюнул Кэйс, все еще не в силах перевести дыхание от рыданий. Джеймс замер на месте, внимательно сузив глаза, а Нилан открыл рот от удивления. - Черт, не надо, Харвэлл,- попросил он тихо, примерно представляя, что будет дальше. - Я не ошибся, понял? Ты именно такой, как я и говорил. Думаешь, ты такой крутой и тебе все можно? Спустись с небес, Джеймс,- пошептал Кэйс, смотря в глаза Джеймсу,- без твоего статуса и денег ты – никто и звать тебя никак. Без своих денег ты такой же, как я. Хотя нет, ты гнилой внутри, тебя уже ничего не спасет. Джеймсу зубы от злости свело; почему Кэйс был таким придурком без банального инстинкта самосохранения? А почему Джеймс не мог увидеть грань, которую перешел уже давно, почему он не мог остановиться? Блондин громко усмехнулся, зло посмотрев на Кэйса, и со всего размаху ударил его в солнечное сплетение, начиная бить по всему телу так быстро и так сильно, что у всех глаза на лоб полезли, а Кэйс, не успевая прикрываться, только снова закрыл лицо, не зная, что делать с дыханием и с болью, от которой просто хотелось умереть. Это продолжалось минут пять или семь. Джеймс постоянно выкрикивал ему обидные презрительные слова, не переставая бить, окончательно запыхавшись, придерживая волосы одной рукой. Вскоре к Джеймсу буквально подлетел Нилан, хватая его под руки и прижимая взбесившегося друга к себе. - Джеймс, успокойся, все, хватит! - Не лезь ко мне, черт возьми!- крикнул Джеймс, пытаясь вырваться. Но Нилан только сильнее сжал его руки и обхватил свободной рукой его поперек живота. - Да что на тебя нашло вообще?! Ты что, не видишь, он без сознания уже!- Джеймс внезапно замер, расширив глаза, пытаясь внимательно осмотреть Кэйса. Тот лежал не шевелясь на боку, полностью расслабив руки и спрятав лицо под волосами, прилипшими к нему. Он правда не шевелился, вообще, даже рыдать перестал. Джеймс внезапно резко успокоился, будто добился того, чего хотел, и расслабил плечи, прислоняясь к Нилану и потирая лоб рукой. К Кэйсу тут же подошли ученики, осматривая его и проверяя его пульс и дыхание. Некоторые пялились в полном шоке на Джеймса, но эти взгляды тут же прерывал Нилан, и они тут же отворачивались как ни в чем не бывало. Некоторые побежали за врачом и кем-нибудь из старших. Началась суета. Стормак видел, что Джеймса полностью отпустило, разум постепенно стал к нему возвращаться. Джеймс поднес обе ладони к своим глазам и ошарашено посмотрел на свои костяшки, которые были все в чужой, уже запекшейся крови. Что-то внутри опять щелкнуло, и он, отойдя от Нилана, прислонившись спиной к стене, опустился на корточки, убирая волосы с лица и закрывая его ладонями. Он не поверил тому, что только что делал. ========== Глава 24 ========== Когда Джеймс замолчал, казалось, что замолчало все вокруг. Повисшая тишина давила только на него, но он не знал, что еще сказать после слов: «Больше мы с ним не виделись». А еще, рассказывая все это, он заметил, что внутри все будто переворачивается, он начал чувствовать жуткое отвращение к себе. В голове видеть эти картины было хоть и ужасно, но терпимо. Но рассказывать об этом кому-то было просто венцом отвращения. Он будто посмотрел на эту ситуацию по-новому, почувствовал что-то другое, не слишком хорошее к себе. И пусть он и выглядел сейчас более чем спокойно, маленькая часть души внутри надеялась, что Эван не чувствует к нему то же самое, что чувствовал к себе он. За все время разговора он выкурил четыре сигареты, а пятую вертел между пальцев, потому что его уже тошнило от дыма, и во рту было так горько, что хотелось чем-то эту горечь запить. Желательно чем-нибудь крепким. Джеймс сидел, опустив голову вниз, пялясь на эту самую сигарету. Поднять глаза на Эвана было очень сложно, поэтому он предпочел делать вид, что очень увлечем собственными пальцами, и ему не обязательно смотреть по сторонам. Он знал, что Эван на него смотрит. Он даже знал, как он на него смотрит. С сожалением, непониманием, отстраненно. Он не хотел встречаться с ним взглядом. Но переключатель внутри сломался, когда Эван вдруг не спеша встал с кресла, на котором сидел. Джеймса дернуло, и он даже обогнал его, встав первым и сделав к нему несколько шагов. - Нет, не уходи,- тихо сказал он, схватив его за запястья и подняв руки обоих на уровне груди. Эван посмотрел ему в глаза, и Джеймс тоже, наконец, поднял с пола взгляд, встретившись с его большими, немного красными, как всегда, глазами. Тишина, опять повисшая в доме, была мучительной. Джеймс лишь крепко держал его за руки, он готов был привязать его к креслу, лишь бы тот никуда не ушел. Не сейчас. Но ведь он поднялся… Он хотел. Эван судорожно выдохнул, будто ему сжали грудную клетку, и также томно вздохнул, не спуская глаз с Джеймса. «Дай мне хоть какой-то отклик»,- в мыслях попросил Джеймс, немного наклонив голову вниз, опускаясь губами к губам Эвана. Все было медленно, он не хотел настаивать. Но Эван опустил голову, не дав себя поцеловать. Блондин в легком шоке или даже с разочарованием открыл глаза, посмотрев на опустившиеся ресницы Эвана. Он вдруг аккуратно и медленно вывернул свои руки из рук Джеймса и опустил их вдоль тела. Джеймс не стал стискивать его запястья, наоборот, послушно отпустил их, будто вовсе не держал. - Я отойду, Джеймс… подожди меня здесь, - Эван еще раз посмотрел в его глаза и, повернувшись боком, прошел между блондином и диваном, поспешным шагом удаляясь из комнаты. Джеймс пошатнулся и закрыл лицо ладонями, сжав плечи так, что ключицы стали выпирать еще сильнее. Внутри что-то медленно ломалось, и он не знал, как это остановить. Огонь в груди все еще горел, ему уже никуда не деться. Но было такое чувство, что та ограда, охраняющая огонь от органов и сердца, ломается. И он сгорит изнутри. Пусть он сказал Эвану, что он поймет, если тот заберет слова обратно, пусть он сказал, что ему все равно. Ему не было все равно. И он не поймет, не хочет понимать. Эван просил подождать, значит, вернется. Значит, зачем-то. Но ведь все поменялось, даже не успев начаться. Джеймс судил по внешним признакам. И они были неутешительные. Он не знал, что у Эвана в душе и о чем он сейчас думает, и казалось, он не хотел даже об этом знать. И Эван тоже сейчас не хотел ни о чем думать. Он прижал ладони, в которых была холодная вода, к лицу и замер так, чувствуя, как вода стекает по рукам к локтям и по лицу к шее. Эван думал, что отключится за время разговора с Джеймсом раз пять, не меньше. Он иногда замирал, уговаривая себя чувствовать себя нормально и не устраивать сцены обмороков сейчас. Все тело внезапно будто обдало жаром, и стало жарко внутри, а не снаружи. Когда Джеймс все время скрывал, что именно там произошло у него в прошлом, Эван даже в шутку думал, не убил ли он так кого? И он не думал, что частично это окажется правдой. - Он ведь не виноват… - проговорил Эван своему отражению в зеркале, смахивая с ресниц воду.- Он ведь просто сорвался. Пусть слова его и были твердыми и уверенными, но звучали они так, будто он просто уговаривал сам себя. Пусть это и было смешно, но в первые секунды Эван просто искал Джеймсу оправдание. А потом перестал, поняв, что это невозможно. Эвану казалось, что Джеймс рассказывал про какого-то другого человека, не про себя. Ведь его Джеймс вряд ли бы когда-нибудь так поступил. Подумав так, Эван сразу же с отвращением одернул себя. Ведь идеалов себе он никогда не придумывал. И он полюбил Джеймса, а не какой-то созданный собой идеал. Ему и не нужны были идеалы. Ему нужен был обычный человек, способный ошибаться, разочаровывать временами и иметь тот характер, который имел. Со всеми изъянами и недостатками. Эван видел недостатки Джеймса и не собирался закрывать на них глаза. И он любил их, ведь это - часть Джеймса. И он рассказал ему все то, что было раньше. Рассказал про то, про что обычно не рассказывают. А ведь это тоже очень многое значит. - Та интонация, с которой ты рассказывал,- сказал голос Ленца где-то за спиной у Джеймса,- она была такой же, как тогда, когда ты рассказывал об этом мне. Просто заметил, что ничего не меняется. Джеймс пожал плечами и тяжело, даже как-то раздраженно вздохнул. - Не поспешил ли ты?- спокойно сказал Ленц, привалившись плечом к арке на входе в гостиную, наблюдая за тем, как Джеймс спокойно убивает себя изнутри. Ленц не видел тот неудавшийся их поцелуй, но видел, как Эван ушел куда-то, что Джеймса не слишком обрадовало. - Мне кажется, даже запозднился я с откровениями,- проговорил Джеймс, не убирая рук от лица.- Почему я такой идиот иногда? - Ты не идиот, тебя иногда просто переклинивает,- сказал Ленц, не отрывая взгляда от блондина.- Почему ты, вообще, решил ему все рассказать? Ты же сам сказал, что больше об этом никто не узнает. - Если я скажу причину, ты не поверишь,- Джеймс покачал головой и руки от лица убрал, запуская пятерню в волосы и убирая их от лица, вздыхая, будто только что пробежал кросс. - И все же?- Ленц насторожился. Черт, неужели это все-таки произошло? Неужели между Джеймсом и Эваном что-то было? В это невозможно было поверить. Н.е.р.е.а.л.ь.н.о. даже. - Да плевать на эту причину, Ленц… Я думал, что станет легче… - А стало? - Еще хуже,- простонал он, сдвигая брови и упирая одну руку в бок. - Потому что он ушел?- Ленц будто видел Джеймса насквозь, к чему блондин за долгое время совместной жизни уже привык, но иногда это было жутко неудобным, ведь отрицать что-то было бесполезным. - Я просто не хотел его обманывать…- проговорил Кортвуд, подняв глаза на Ленца и посмотрев ему в лицо, пусть он и не стоял так близко.- Я ему нравлюсь, Ленц. - Зачем ты мне это говоришь?- также спокойно спросил Ленц, немного сузив глаза. - Потому что сейчас у меня такое чувство, будто я обманываю тебя,- также простонал Джеймс, снова проведя рукой по лицу с нажимом. Ленц на это спокойно посмотрел, а затем отвел глаза, посмотрев на картину, висевшую над камином. - Ты запутался, Джеймс. - Нет, просто я идиот. Я даже не подумал ни о чем нормально. Он ведь вообще ничего обо мне не знал. Наверное, я кажусь теперь каким-то монстром в его глазах. Эван же теперь точно с этим мудаком из приюта уедет куда подальше. - Не уеду,- отрезал Эван, зашедший с другого входа в гостиную. Джеймс поднял голову и посмотрел на Ленца, в то время как Эван подошел к нему сзади и встал вплотную, еле-еле касаясь подбородком его плеча. - Почему?- тихо спросил Джеймс, чтобы слышал только Эван. - У меня нет причин уезжать от тебя,- также тихо сказал Эван и посмотрел ему на шею и на белые растрепавшиеся волосы.- Ты ведь рассказал мне это… почему? - Я же сказал. У меня было такое чувство, что я обманываю тебя. Я не хотел, чтобы ты думал обо мне по-другому. - Ты не обманывал,- Эван внезапно еле-еле коснулся пальцами его пальцев и замер, потому что замер и Джеймс.- Ты ничего из себя не строил. Ты же не пытался быть лучше для меня? Ты - это ты. С прошлым и настоящим. - То есть, все нормально? Вообще?- Джеймс не поверил. Он повернул голову, увидев Эвана и встретившись с его глазами. - Я пытался найти тебе оправдание,- серьезно сказал Эван, делая шаг назад и отстраняясь от Джеймса.- Знаешь, я его не нашел,- также отрезал он, смотря Джеймсу в глаза. Блондин чуть сдвинул брови и уже приготовился услышать что-то не очень хорошее. Но Эван начинал издалека, поэтому решил сказать прямо, не растягивая.- Потому что мне оно не нужно. Потому что то, что случилось тогда, никак не влияет на то, что происходит сейчас. Ты тот же человек в моих глазах, Джеймс, и ты нравишься мне таким. Ведь ты поделился со мной… тайной, что ли. Спасибо. Джеймс расслабился где-то в душе и покачал головой, усмехаясь. - Просто твои глаза, тогда ты… у тебя было такое лицо, будто ты прямо сейчас соберешь свои вещи и укатишь отсюда. А я даже не буду тебя останавливать, потому что сам, узнав что-то подобное, не остался бы рядом. - Остался бы,- Эван сузил глаза и немного улыбнулся, отчего у Джеймса вконец отлегло в душе.- Знаешь, почему я был удивлен? Потому что я знаю тебя другим. И мне трудно поверить, что когда-то ты мог повести себя так… Но это не значит, что я разочаровался в тебе. Наоборот. Если я и предположить не мог, что ты мог сделать что-то такое, это значит… что ты просто не хотел, чтобы я так думал? Ведь тебе не безразлично мое мнение? - Не безразлично,- одними губами ответил Джеймс, смотря ему в глаза. Эван чуть кивнул, приподняв уголки рта. - Это все, что мне нужно,- Джеймс растворился в его успокаивающем голосе. Он подавил желание еще раз попробовать поцеловать его, потому что в комнате был Ленц, а Джеймс пока сам не мог разобраться в своих чувствах, поэтому показывать их Ленцу было бы не правильным. Вместо этого он лишь хитро улыбнулся и сложил руки на груди, глядя на Эвана. Эван, увидев перемену его настроения, нисколько не обиделся, его это даже не задело. Он просто подумал о том, что, если он вдруг резко начинает вести себя так, как ведет себя всегда, после того как подавленно выжимал каждое слово из себя, это что-то значит. Особенно когда он стал себя так вести сразу после слов Эвана о том, что ничего не изменилось. В этом весь Джеймс. Он будет прятать чувства до конца. До победного, так сказать. - Почему ты тогда ушел?- спросил Ленц, заходя в комнату и проводя рукой по открытым клавишам пианино, стоявшего у стены. - Мне стало плохо,- Эван дернул головой и сдавленно улыбнулся, не отрываясь от глаз Джеймса. - А сейчас как?- спросил блондин. - В порядке. Подташнивает только. Но это из-за жары, я думаю. Не знаю почему, мне жутко жарко,- Эван оттянул от своего тела серый кардиган, и так расстегнутый сверху, демонстрируя то, о чем только что сказал. Джеймс уставился на него, на его оголенные выпирающие ключицы, на его шею, на то, как он с каждым махом открывает все больше и больше оголенной кожи, и ему самому стало как то… немного жарко.- Ты куда?- спросил Эван, когда Джеймс внезапно дернулся и отошел к окну быстрым шагом. - Окно открыть. Жарко же,- кинул он через плечо, прекрасно понимая, что даже если и хотел открыть окно, то это был всего лишь предлог, иначе, если бы он простоял с Эваном еще чуть-чуть, он не удержался бы и взял его. Прямо здесь. На диване. При экс-бойфренде. Сколько он уже не занимался нормальным, полноценным сексом? В нем стала просыпаться озабоченность. Джеймс выкинул в окно сигарету, которая была слишком помятой, чтобы вообще ее курить. Он вдохнул прохладный воздух и снова расслабился, подставив лицо холодному сквозняку. Ленц сел на диван, закинув лодыжку на колено другой ноги, и чуть сполз вниз, задумчиво глядя на Эвана, оставшегося на месте. - А что было с Кэйсом потом? Ты вообще никогда его не видел больше?- спросил Эван, запустив руку в волосы и убирая их назад. - Вообще. Он в больницу после этого попал. Я что-то сделал с его почками… - Ты их ему отбил,- равнодушно проговорил Ленц, закатив глаза. - Точно. Отбил,- нерадостно усмехнувшись, сказал Джеймс, разворачиваясь лицом к Эвану.- Он в сознание сутки не приходил. Все на ушах были. Ему понадобилась какая-то операция, которую его родители оплатить не могли. Слишком дорогостоящая. Ну, и встал выбор: либо он умирает, если ему ее не сделают в ближайшие дни, либо ее делают, но деньги просто с неба появятся. - Он мог умереть… оттого что ты его избил?- Эван произнес это тише обычного, и Джеймсу опять показалось, что отношение его к нему резко изменилось. - Мог, - хмыкнул Джеймс, посмотрев в потолок. - Мог? Значит, не умер? Что случилось-то? - Ничего не случилось. Операцию внезапно провели, деньги откуда-то взялись, даже предположить не могу откуда. Хотя нет, могу. Мне все кажется, что это был Гордон. Ну, он оплатил анонимно эту операцию. До сих пор не врубаюсь, что у них там с Харвэллом на самом деле было,- Джеймс дернул плечами и медленно подошел к Эвану, складывая руки на груди.- На самом деле, я думал над тем, чтобы оплатить ему эту операцию. Я не такая скотина, как обо мне все тогда подумали. Хотя я даже не думал, я хотел это сделать, как только услышал, что денег не хватает. Но было поздно, ее уже оплатили. Кэйсу ее провели. Жив, здоров, насколько это возможно. Только вот в Раундвью он больше не вернулся, родители сразу же забрали документы. И вот прошел уже год. Думаю, его уже никто из академии не видел. Эван опустил взгляд в пол, нахмурившись, думая о том, что ему бы очень хотелось посмотреть на этого Кэйса. Именно сейчас, после этого всего. Явно на людей он больше не кидался. Или, наоборот, начал кидаться еще пуще прежнего, обидевшись на жизнь и на Кортвуда, изрядно ему ее испортившего. - Ты не извинился перед ним?- задал Эван такой больной для Джеймса вопрос, что скрежет зубов блондина, кажется, услышали все. - Нет… говорю же, мы не виделись. Да и мне запретили к нему подходить вообще. - И что… что было потом? В смысле, что было тебе за это все?- спросил Эван, сузив глаза, поднимая их на блондина. - Сказать, что мне не было ничего, это ничего не сказать,- Джеймс подавленно усмехнулся и двинул бровями, опускаясь в кресло. Эван продолжил стоять, пялясь на него во все глаза и пытаясь понять, как такое возможно. - Вообще ничего? Тебе никто ничего за это не сделал? - Вообще. - А внутри? Ты убивался вообще из-за этого всего? Я не верю, что нет. - И правильно, не верь. Мне было хреново,- честно признался Джеймс, подняв глаза вверх, рассматривая не понимающее ничего лицо Эвана. Такое бледное, мягко закругленное лицо Эвана, которое, несмотря на всю свою болезненность и худобу, казалось Джеймсу очень даже симпатичным.- Наверное, убивался я бы еще очень долго, если бы не Ленц, который вытащил меня на сушу из всего этого океана проблем,- Джеймс снисходительно посмотрел на Ленца, и тот свой задумчивый взгляд тоже перевел на него, приподняв уголки рта, по-доброму ему улыбаясь. - Он тогда встретил тебя? После этого всего?- Эван подошел к Джеймсу и пихнул его коленом по бедру, чтобы тот в кресле подвинулся. Джеймс послушно отодвинулся к самому краю, пропуская Эвана сесть рядом. - Я думаю, наша встреча стоит того, чтобы о ней рассказать, не думаешь?- Ленц выразительно посмотрел на Джеймса, и тот плавно кивнул, будто разрешил это сделать. 2 декабря 2011. Молодой и харизматичный брюнет вышел из зала суда с полуулыбкой, предпочитая даже в таких ситуациях сохранять полное спокойствие. Груз с плеч, навалившийся за все эти месяцы неразберихи и проблем, наконец-то спал. Это был не первый раз, когда он выигрывал дело, поэтому он уже научился реагировать на свои победы лишь тенью улыбки и спокойным рукопожатием, что напрочь убивало его соперников. Все считали его монстром, способным сделать все, что пожелает. Сам же брюнет, каждый раз собираясь на заседание суда, никогда не знал, что из этого выйдет. Он даже уверенным никогда не был в своей победе, но предпочитал выглядеть именно так, потому что это действовало. Он побеждал. Благодаря здравым мыслям, хорошему адвокату, четким речам и умению располагать к себе людей, конечно. За победу он никогда не платил. Он мог бы вытащить из проблем кого угодно за счет них, но себе предпочел таким способом не помогать. Отвращение к себе он потом долго будет заменять чем-нибудь другим. Сам он был просто удивительно хорош собой. Конечно, это было в силу его молодого возраста. Именно сочетание этой молодости и деловитости, серьезности взгляда и высоко поднятой головы делали его безупречным, утонченным, необычным. Сам он был похож на какую-то иную версию Дориана Грэя. Достаточно высокий и худой, что можно было четко отметить, ведь одевался он в те вещи, которые прекрасно подчеркивали его пропорциональную фигуру. Правильная осанка, уверенная походка, прямой взгляд. Темные глаза, казавшиеся такими из-за освещенности в коридоре, выглядели глубокими и очень умными, хотя взгляд и был тяжелым и серьезным, он очень привлекал, многие останавливались именно на его глазах, не в силах оторваться. Худое, не болезненно бледное лицо, выпирающие скулы, заостренный подбородок и тонкие губы, которые, расплываясь в полуулыбке, напоминали улыбку знаменитого Чеширского кота. Сам он был очень ухоженный. Даже черные волосы, достающие ему до плеч, лежали аккуратно, зачесанные за уши и открывающие лицо. Он знал, как можно управлять своей внешностью и как она может помочь в жизни. Он невольно притягивал взгляды всех. Даже дама-судья во время заседания была просто прикована взглядом к брюнету, который разговаривал так, что его хотелось слушать вечно. Ленц на самом деле не был таким идеальным во всем. Он просто знал, как сделать из себя идеал тогда, когда ему это нужно. Он знал, что красив, и пользовался этим. Второй Дориан Грэй. Только действующий в пределах разумного. Вся его фигура говорила всем присутствующим о том, кто он такой. Да и мало осталось людей, не знающих семью Делайт, которым принадлежал ряд банков. Парень одной рукой пригладил волосы, а второй поправил свое приталенное пальто, спускавшееся по нему к середине бедра. Стоячий воротник он одернул, заставляя его лечь еще ровнее. Тонкие пальцы его прошлись по пуговицам, застегивая их, и, застегнув последнюю, он действительно стал похож на безумного Дориана Грэя с кровавыми мальчиками в глазах. Ленц Делайт был утонченный во всем. Вслед за Ленцом вышел его адвокат и улыбнулся ему во все зубы, что тоже означало особенную радость победе. Ленц улыбнулся и ему, блаженно прикрывая глаза, и поспешно достал сотовый телефон. Он уже знал, кому позвонит первым. Своему второму по важности человеку, который переживает, наверное, даже больше его самого. Младшая сестра Ленца, которая всегда была в курсе событий и переживала не меньше, была на курсах, поэтому Ленц не стал ее беспокоить. Он быстро набрал нужный номер и приложит телефон к уху, привалившись спиной к стене, на которой выше его головы висели картины. - Какая быстрая реакция,- проговорил Ленц, когда трубку взяли с первого гудка.- Здравствуй, Роуз, у меня для тебя хорошие новости,- брюнет улыбнулся в трубку, выдохнув и прикрыв глаза, дожидаясь хоть какой-то реакции на другом конце провода. Он улыбнулся еще раз, услышав сдавленный вздох и теплое приветствие. Вот он, тот самый голос, по которому он так скучал.- Точнее, хорошие для меня, но… будем считать, что для нас. - О Боже, ты выиграл? Снова? Не могу поверить!- восторженные вздохи Роуза заставили Ленца улыбнуться и сжать губы, чтобы улыбка была не такой слащавой и заметной.- Нет, серьезно? Ты не шутишь? - Конечно, нет. Все в порядке, мне выплатят все до конца, да еще и с процентами. Мистер Бэнкисс смог все устроить так, как надо,- на этих словах Ленц повернул голову к адвокату, и тот еще раз ему кивнул, благодаря. - Это и твоя заслуга тоже. Я-то знаю, как ты ведешь себя в суде,- ехидно прошептал Роуз, издав смешок.- Прости, что не смог приехать… ты же понимаешь, тут такие проблемы… - Не волнуйся, все в порядке. Как бы ты ни хотел меня поддержать, ты бы заскучал к середине, я тебя знаю,- усмехнувшись, сказал Ленц. - Когда будешь дома? - Через… час. В крайнем случае, два, может, Лили с курсов заберу,- задумчиво протянул Ленц, смотря на часы.- Не уходи только, а то завтра увидеться не сможем, у меня выезд в Лондон, помнишь?- Ленц посмотрел вперед, где в проходе возле второго зала суда стояла небольшая компания людей, состоящая из, как он видел, прокурора, каких-то совершенно обычных женщины и мужчины, деловито одетого мужчины, которому на вид было лет сорок, из двух участковых в форме. Еще он заметил подростка, темноволосого парня, сначала пререкавшегося с участковыми, а потом сдавшегося и вышедшего из этого прохода, направляясь к выходу из здания. Но больше всего Делайта привлек другой объект. Парень, сидящий за столом и устало смотрящий куда-то вперед, будто сквозь Ленца, даже не видя его. Красивый блондин, который тоже еще был подростком, но каким подростком… Он совершенно не нервно перебирал пальцами, держа их на столе. Парень был одет в синий пиджак с подвернутыми рукавами, поэтому Ленц сразу заметил на его запястьях наручники, на которые тот, по-видимому, и пялился. - Да, я помню,- поспешно ответил Роуз, шумно выдохнув,- тогда… я жду тебя к семи? Нужно отпраздновать, ты не представляешь, как я рад. И как люблю тебя тоже,- тихо прибавил он. Ленц знал, что Роуз всегда произносил эти слова тише других, понижая голос так, что он становился застенчивым и скромным. Джеймс Кортвуд не привык, когда его свободу ущемляют. Нет, он прекрасно понимал, что примерно его ждет, и уже смирился с этой мыслью, но когда его буквально скручивают и насильно надевают наручники, считая его неуравновешенным, он чувствовал себя как-то… будто жертва он, а не они. И, вообще, это напоминало какую-то жесткую ролевую игру, что отталкивало тоже. Джеймс пытался пару раз возразить, но выходило примерно такое: - Неужели вы думаете, что я прямо здесь кинусь на кого-то и изобью? Я в порядке, это необязательно,- участковый лишь скептически на него посмотрел и снова встал в позу телохранителя. - Кто тебя знает. Все вы такие. Как на людей бросаться, так вы смелые, а здесь, так «я нормальный», ну уж нет, не пройдет,- Джеймс как-то устало, будто устал от тупизны этого участкового, закатил глаза и посмотрел вперед на свои руки. Наручники были затянуты так, будто он и правда какой-то псих, но больше не нравилось то, что останутся жуткие разводы на его и так чувствительной и бледной коже. Вон даже за месяц ссадины на костяшках не прошли. Джеймсу хотелось умереть. Даже не из-за того, что он сидел в суде и ему предстояло вынести еще один жуткий позор в своей жизни, а из-за того, что творилось именно здесь и сейчас. Эти двое, мужчина с женщиной, выглядевшие злобно, считали просто своим долгом заставить Джеймса попытаться убить и их. - Я засужу тебя, подонок, ты меня понял? Будешь сидеть там. И проклинать тот день, когда на свет родился,- прошипела дамочка, нахмурившись и выпучив глаза так, что они, казалось, могли вылететь из орбит. Такие речи продолжались уже около часа, и Джеймс прекрасно знал, что участковый слышит это все, но, похоже, даже не собирается останавливать истеричку мамашу. - О черт, да меня в любом случае посадят, дамочка, можете успокоиться,- равнодушно проговорил Джеймс, смотря только на свои руки. - И ты нам все выплатишь. До последней копейки,- строго сказал мужчина, ходя взад-вперед по проходу. - И я вам все выплачу,- также отстранено соглашался Джеймс, голос которого все равно звучал раздраженно. Он признавал свою вину, но он ненавидел, когда ему о ней все время напоминают и тыкают лицом в грязь. - Засужу… отсидишь… я тебе покажу, как мое дитя трогать,- проговорила мамаша, смотря куда-то в сторону. Но затем она в два шага оказалась около него и привалилась руками к столу, приближая лицо к лицу Джеймса, тот даже отстранился с отвращением.- Да кто ты такой, вообще? Откуда взялся? Элита школьная или что? С чего ты взял вообще, что можешь трогать другого человека? Он младше тебя, скотина. Он слабее тебя, чего ты лезешь? - Черт, да я же сказал, что в любом случае отсижу в этой колонии. Радуйтесь, я поплачусь за это все, только отцепитесь от меня хотя бы сейчас,- попросил Джеймс, отворачивая голову и смотря в стену. - Да ты же… ты же моего Кэйса,- она внезапно всхлипнула и приложила руку к лицу, по которому полились слезы. Пятый раз за день.- Он же… умереть… может, ты понимаешь? Ты - убийца! Таким, как ты, нельзя жить среди людей… Если он умрет… если он умрет, я тебя сама…- она всхлипывала, переходя на рыдания и задыхаясь воздухом. Ее муж поспешно подошел к ней и погладил по спине, укладывая ее голову к себе на грудь. - Так я же в колонии буду,- решил еще раз поиздеваться Джеймс. Он усмехнулся и снова посмотрел за их спины, где только недавно заметил странного по внешности и жутко привлекательного брюнета, который, видимо, был из его круга. Он постоянно кидал туда взгляд, но не заинтересованный, а равнодушный, потому что некуда больше было смотреть. - Издеваешься, сопляк? - прорычал ее муж, прищурившись, он заслонил вид на этого брюнета, и Джеймс дернулся, кинув на него взгляд. - Нет, что вы, - также сарказмом произнес он. - Заткнись, иначе я тебя лично… - Мистер полицейский, сэр… - сказал Джеймс тоже с долей сарказма, подняв голову и увидев, что отец его куда-то ушел. Ему же позвонили. Точно.- Мне тут угрожают, это можно внести в протокол? - Он еще и… издевается… Как ты можешь,- заходясь рыданиями, пролепетала женщина, и Джеймс развернулся обратно, раздраженно вздохнув и снова уставившись в проход, на брюнета. Какого было его удивление, когда тот, заговорившись по телефону, тоже посмотрел на него, не отводя взгляд. Кортвуд свой быстро отвел, тем более он был в очень интересном положении и не хотел привлекать внимание. - Мистер Бэнкисс? - позвал Ленц, дернув адвоката, перебирающего свою папку с документами. Мужчина обернулся и еще раз улыбнулся ему, дернув бровями.- А кто это у вас там?- Ленц указал в проход, и мужчина, проследив за его взглядом, прищурился. - А… мое второе дело. Слушание через полчаса. Вот я и торопился, чтобы успеть вовремя закончить ваше дело… - Вам удалось, - хмыкнул Ленц. - Так вы и его адвокат? - Кого? Парня того в наручниках? - Да-да, - Ленц закивал, снова уставившись на блондина, говорящего что-то женщине, всхлипы которой были слышны даже ему. - Да, верно, - быстро закивал Бэнкисс, - типичное дело там, правда… Хотя не думаю, что быстро управимся. - Что такое? За что его хотят судить? - Избил парня в академии, в которой учился. Довел его до обморока, отбил почки, теперь ему нужна дорогостоящая операция, иначе умрет, бедняга,- Бэнкисс сочувствующе опустил взгляд.- Вот и родители подали в суд. - И что ему светит? - заинтересованно спросил Ленц, облизнув губы. - Колония, как же. Хотя… знаете, там все не так просто, мистер Делайт. Свидетели говорят, что парень был в состоянии аффекта. А друг его вообще сказал, что с ним произошла особенная история, повлиявшая на его действия… да и говорят, что потерпевший тоже внес свою лепту. Сам парень молчит, сознается, что виноват, хотя, знаете, по нему не видно, что он полный псих, способный забить человека до смерти… - По нему и не скажешь, что вообще драться умеет,- он оглядел худые ноги Джеймса, видневшиеся из-под стола, тонкие руки, худое, безразличное лицо, убранные назад белые волосы, не очень широкие плечи. Он явно был не из тех, кто лезет на рожон.– Он просто сознается и все? - Ведет себя достаточно спокойно. Будто, знаете, назло. Они хотят увидеть раскаяние, он пытается его показать, но выходит наоборот. Слишком спокоен… - У тех, кто спокоен снаружи, буря внутри,- проговорил задумчиво Ленц. - Запутано там все… Ну, я хотя бы рад, что у нас все удалось, мистер Делайт! Если что, обращайтесь. Помогу, чем смогу,- мужчина учтиво кивнул и протянул Ленцу руку. - Да, конечно. Спасибо вам,- Ленц пожал руку и подался вперед, направляясь к этому проходу, за которым тоже был выход к парковке. Приближаясь к Джеймсу, Ленц не отрывался от него взглядом. Этот парень был каким-то особенным. Странным. Не таким, как другие. Даже взгляд его в такой ситуации был очень спокойным и даже равнодушным. Он был сильным человеком, Ленц видел. Он был таким, как он, способным не выставлять все свои чувства напоказ. Джеймс вдруг взглянул на Ленца, и сердца у обоих одновременно забились, будто все это время они стояли и не работали вообще, ожидая этого момента. Ленц увидел в его взгляде, что он тонет. Он просто медленно тонет в какой-то бездне, если уже не утонул там, внизу, под толщей километров. Ленц никогда не видел такого взгляда. Человек будто ужасно запутался во всем, но ему было безразлично. И это было ужасным, потому что ничего не может быть хуже, когда тебе все равно, и Ленц знал, что он одинок. Одинок, как никто другой. Потому что такие взгляды бывают только у одиноких людей. - Как тебя зовут? - спросил Ленц, остановившись возле его стола, надевая свои черные перчатки, опустив взгляд вниз, смотря на Джеймса. Тот поднял свои красные от недосыпа и усталости глаза и посмотрел на него тем же взглядом, только теперь в нем читалась еще и настороженность, недоверие. - Джеймс… Кортвуд, - медленно проговорил блондин, не отрывая глаз от тяжелого взгляда брюнета. Ленц как-то по-доброму усмехнулся и принялся надевать вторую перчатку. - Джеймс. Такой молодой, а уже успел натворить глупостей,- это прозвучало так снисходительно, тихо и с такой милой ухмылкой, что Джеймс застыл, расслабив руки, которые уже чесались от неприятного коже железа. - Я не хотел, - внезапно выдавил Джеймс. Он не знал, почему оправдывался сейчас перед незнакомым ему человеком, которого видит в первый раз и который почему-то решил с ним поговорить. Это вырвалось само собой, и Джеймс даже проморгался, поняв, что сморозил что-то не то. Что-то не то, но искренне. - Я знаю, - кивнул Ленц, задержав свой взгляд на его глазах еще на мгновенье. После этого Ленц просто ушел, понимая, что больше не встретит этого парня, который включил внутри механизм, спавший все это время. Джеймс так и просидел, не отвечая на нападки психованных родителей и только думая об этом незнакомце. Время тянулось, в коридорах было тихо, все портили только эти двое, видимо, и правда желавшие проверить терпение Джеймса на прочность. Ведь, если он напал на их сына, он псих. Если псих, то легко вывести его из себя, что будет только на руку, учитывая, где они находятся. Его посадят сразу же. Без объяснений. Но все их усилия были напрасны. Джеймс не дался им. Спустя некоторое время вдруг к нему подошел второй участковый и без лишних слов просто снял с Джеймса наручники, убирая их в карман. Джеймс только потер неприятно болящие места и непонимающе посмотрел на участкового. - Что… что это значит?- не поняла женщина. Она шагнула вперед и уперла руки в бока, убивая Джеймса взглядом. - Не вмешивайтесь, дамочка. Был приказ,- сказал участковый, вставая по правую сторону от Джеймса.- Через минуту слушание. - Посмотрим… мы еще посмотрим, что будет,- произнесла она, и Джеймса опять затошнило. И ничего не было. Вообще ничего. Слушание длилось не больше часа. Даже меньше. Намного меньше. Напряженная атмосфера как-то быстро сменялась в сторону Джеймса. И в итоге его оправдали, заставив только заплатить за моральный ущерб. Просто оправдали. Внезапно. Джеймс даже не успел ничего объяснить. Все были в шоке, включая его. Джеймс даже подумал, что вмешался отец, но тот лишь сказал, что ничего не делал, у него и так были неважные отношения с судьей. Джеймс понял, что это был какой-то знак. Ему будто дали второй шанс, но вот как им воспользоваться, Джеймс не знал. - Ленц сделал так, чтобы тебя оправдали? - догадался Эван, коротко посмотрев на Джеймса. Тот кивнул ему, вздохнув как-то тяжело, понимая, что это было неправильно, но он и не мог сказать, что ему так уж хотелось в колонию. - Я просто не мог позволить ему сесть в колонию. Это же испортило бы ему всю жизнь, да и Джеймс не походил на человека, заслуживающего отсидеть срок,- Ленц затянулся своей тонкой и черной сигаретой, усмехнувшись.- Я тогда был в отношениях, но, как только увидел Джеймса, Эван, я серьезно впервые в жизни увидел человека, который погибал изнутри. - То есть… на тот момент ты встречался с Роузом? - не понял Эван. Он сдвинул брови и закусил губу, не отвлекаясь за все время разговора. Он резко выпрямился, потому что Джеймс с нажимом провел пальцами по его позвоночнику, что делал уже раз девять за весь разговор. Ему было забавно наблюдать за реакцией Эвана.- Джеймс…- укоризненно прошептал он, дернувшись. - Да, мы были вместе. Довольно долго, - Ленц кивнул, задумавшись. - И как тогда… где вы встретились еще раз? - Джеймс замер, вспоминая тот день, а Ленц согнулся, опуская локти на колени. - Это тоже забавная ситуация была… 7 декабря 2011. Прием, который устроил отец Роуза по поводу того, что получил новую должность и повышение в лаборатории, шел в полном разгаре. Дом Роуза напоминал теперь пристанище для богатых и важных аристократов, причем в большинстве здесь были ученые. В очках, с умным видом и прочее. Конечно, здесь был и сам Роуз, приветствуя всех гостей и улыбаясь каждому, охотно вступая в разговор. Ленц, все это время поддерживающий его, стоял рядом и обнимал его поперек живота, прижимаясь грудью к его спине. Все знали эту пару, и все уже привыкли к их теплым и взаимным чувствам. Они были вместе очень долго, и ни у кого не возникало сомнений по поводу их чувств. Роуз МакАлистер и Ленц Делайт. Одна из самых потрясающих пар в светском обществе на тот день. Ленц всегда был рядом. Он не отходил от него, пользуясь случаем, ведь и так уезжал очень часто по делам. Роуз все время спрашивал его мнения, смеялся, улыбался ему и быстро прихватывал его губы своими, если собирался куда-то отойти. Ленц сохранял полное спокойствие, только изредка улыбаясь и кивая. Иногда Ленца бесила вся эта суетность Роуза, но он понимал, что без этого он не может. Роуз не только любил Ленца. Он был в восторге от него, восхищаясь им и гордясь так сильно, что это видели все. И сам Ленц тоже. Его чувства были крепкими и, как говорится, «навсегда». Первая любовь. Самая сильная. Ленцу было жутко приятно такое отношение к себе. И сам он очень тепло относился к своему парню. Встретившись с ним в его же доме, Ленц познакомился сразу же, точнее, познакомились с ним, но он быстро поддержал разговор. Им было хорошо, и все об этом знали. К концу приема Ленц все-таки оставил своего парня разговаривать с тремя учеными о чем-то, что понимали только они, и направился в холл выкурить сигарету. Балконы были все заняты, а идти на улицу не хотелось. Он медленным деловитым шагом, кивая всем, кого встречал, вышел в небольшой, но очень светлый холл и тут же остановился. Он просто не поверил своим глазам, когда возле статуи, которую так обожал Роуз, стоял тот самый блондин, которого он встретил в суде. Тот самый, который не давал покоя его мыслям все эти дни. Тот самый, с одиноким взглядом и жутко красивой внешностью. Тот Джеймс, ворвавшийся в его жизнь без спроса и заставивший думать о себе, влюбить в себя. - Я не верю. Это сон? - проговорил Ленц, подходя к нему и приподнимая уголки рта. Джеймс выглядел как-то устало. Он снял пиджак и повесил его на предплечье, прислонившись к статуе спиной, смотря вниз. - Вот так встреча, - также удивленно проговорил Джеймс, выпрямляясь и внимательно окидывая взглядом Ленца.- Это же ты, да?.. Тот самый? Мы встретились в суде,- Джеймс почему-то решил, что тот его забыл. - Да, это я, Джеймс, - Ленц улыбнулся, остановившись прямо перед ним.- Ты на свободе. Все в порядке? Я думал, у тебя большие проблемы. - Меня оправдали… впрочем, это было неожиданно даже для меня. Знаешь, я ненавижу приемы… но решил зажить другой жизнью. Не получается, правда,- признался Джеймс, грустно усмехнувшись.- Я так и не узнал… как тебя зовут? - Ленц Делайт, - поведя плечом, ответил Ленц, улыбнувшись. Джеймс сузил глаза, вспоминая, где именно слышал это имя. - Почему ты здесь? У вашей семьи же… банки? А здесь одни ученые. - Мой парень, он… - Ленц запнулся, когда понял, что он совершенно не хотел это произносить. Джеймс понимающе кивнул, закусив губу.- Он сын Люка МакАлистера. Знаешь его? - Конечно. Злейший враг моего отца, - буркнул Джеймс, складывая руки на груди. - Я помню, ты - Кортвуд. Оливер Кортвуд, значит, твой отец? Он же заместитель той самой лаборатории в Бирмингеме? - О да, той самой, - безразлично протянул Джеймс, усмехнувшись. Ленцу он показался еще более одиноким, чем в тот день. - Выглядишь подавленно, - неравнодушно сказал Ленц, подходя ближе и рассматривая его лицо. - Ненавижу я это все, понимаешь,- Джеймс устало выдохнул.- Я любил приемы в детстве. Но сейчас… что мне тут делать? С кем мне тут говорить? Такое ощущение, что я вообще не из этого круга. - Ну… ты же говоришь со мной, - Джеймс на него взглянул, усмехнувшись. - Ну да. Мне просто повезло в этот раз, - Ленц самодовольно посмотрел на Джеймса. Блондин вдруг как-то дернулся и оторвался спиной от статуи, выпрямляясь.- Нечего тут делать. - Не уходи, - Ленц остановил собравшегося уходить блондина за руку, сжимая ее, просто потому что хотел до него дотронуться. - Почему? - не понял Джеймс, остановившись. - Не хочу. Я уже потерял тебя раз, имея глупость просто уйти тогда. Больше не хочу, ты нужен мне,- Ленц сказал это и внезапно понял, что это все было слишком быстро. Они разговаривали несколько минут, да и второй раз в жизни, и то, первый можно не считать. И тут он уже, считай, признался ему в своих чувствах. Это делается как-то не так вроде. - Н-не понял… ты о чем? Ты же не знаешь меня,- Джеймс усмехнулся, а Ленц отпустил его руку, поняв, что тот никуда не уйдет. - Мне все равно, еще много времени есть, чтобы узнать. - Ты так уверен, - скептически произнес Джеймс. - Нет причин не быть уверенным, - Ленц пожал плечами, смотря Джеймсу в глаза, которые бегали из стороны в сторону, не в силах сфокусироваться. - Нет, это… это странно, - Джеймс издал смешок. - У тебя же парень есть? Роуз этот… разве ты не любишь его? - Мне казалось, что любил. Пока не встретил тебя,- спокойно сказал Ленц. Когда дело касалось чувств, он становился предельно серьезным, а еще очень нежным и спокойным, чтобы не отпугнуть своей настойчивостью.- Ты понравился мне, Джеймс. Понравился, как только увидел. И даже если бы мы не встретились сегодня, я все равно нашел бы тебя, ведь ты сказал мне свое имя. Все потому, что ты не выходишь у меня из головы, пусть и виделись мы минут десять. Мои чувства к тебе сильнее, чем к Роузу, раз уж я думаю о тебе постоянно, и я не хочу препятствовать им. Это будет нечестно как по отношению к самому к себе, так и к Роузу. Я лишь солгу ему, если сделаю вид, что совершенно не думаю о ком-то другом. У Джеймса челюсть, кажется, просто отвисла. Ему никогда никто не признавался так в своих чувствах. Нет, были какие-то девчонки, которые вились вокруг него, как пчелы. И Джеймс всегда то отшивал их, то говорил, что не интересуется ими, чтобы они отстали. Он никогда не задумывался о своей ориентации. Он встречался с одной девушкой несколько месяцев, и его все устраивало. И он думал, что он самый настоящий натурал. Потом, конечно, был поцелуй на спор с Ниланом, после которого у него появились какие-то сомнения. С парнем было целоваться круче, чем с девушкой. Ну, или она просто не умела целоваться. Ну, или просто Нилан умел. Главное то, что эти сомнения, поселившиеся у него в голове, из нее больше никуда не уходили, и Джеймс просто решил ни с кем больше не встречаться. И вот это все снова вспыхнуло в его голове, он снова засомневался, ему было жутко не по себе от слов Ленца, более того, он не знал его, поэтому не знал, искренне это все было или нет. Ну, и еще его пугал союз с парнем как таковой. - Я не знаю, что произошло, но… ты уверен? Мы не знакомы вообще… ты не знаешь меня, ты знаешь только то, что меня хотели посадить за избиение. И это тебя привлекает? Я не очень хороший человек, и с характером у меня дикие проблемы. Я испорчу все то, что ты так стремишься сохранить. Я – помеха. Так что лучше забирай свои слова обратно и иди к Роузу. И я уйду,- еле выдавил из себя Джеймс. Ему даже на секунду показалось, что, говоря все это, он проверял Ленца на прочность, и если бы он сломался, ему было бы очень и очень обидно. Джеймс нуждался в человеке. Особенно сейчас. Его пугало одиночество, он думал, что сойдет с ума. А Ленц внезапно ощутил новую волну какого-то непреодолимого желания. Он хотел, чтобы этот парень стал полностью его. Весь и до конца. Только его, и больше никого не надо. - Не говори глупостей, что ты несешь?- Ленц вдруг взял его за обе руки и притянул к себе, наклоняясь головой к нему.- Помеха? Да ты заставил мое сердце биться в два раза быстрее. Проблемы с характером? Да я и сам не сахар, не думай, что я идеальный. Я прекрасно помню, за что именно тебя судили, и меня не волнует это. У меня есть дикое желание тебе помочь, я вижу, что у тебя сейчас все хуже некуда. А если я хочу тебе помочь, то ты мне небезразличен. Скажу больше, я не отпущу тебя из мыслей. Потому что у.ж.е. там ты, Джеймс,- Ленц прикрыл глаза, будто наслаждаясь моментом, и Джеймс тоже замер, дыша ему в шею тяжело и отрывисто. Ему правда стало не по себе, а во рту пересохло. И одновременно появилось желание уйти куда подальше и больше не высовываться. - Ты даже не знаешь… Может, я не гей?- выдавил из себя Джеймс. Ему казалось, он уже пытался подобрать причины, почему они не могут быть вместе. - Мне все равно,- прошептал Ленц, склоняясь к его губам и прихватывая их, сжимая и замирая так на несколько секунд, крепко держа Джеймса за руки. Джеймс не сразу закрыл глаза и еще немного просто стоял в шоке от всего, что сегодня произошло. Но потом плавные поцелуи Ленца заставили его расслабиться и открыть рот, пропуская его. Они так и стояли, целуясь на фоне музыки, которую играли музыканты где-то в гостиной. В холле больше никого не было, только иногда проходили люди, одергивающие себя, чтобы не пялиться, и узнающие в одной из фигур Ленца Делайта. Вот только второй был совсем не Роуз. Ленцу от Джеймса отрываться не хотелось, его губы были самыми вкусными, самыми желанными, что Ленц когда-либо пробовал. Не важно, сколько Джеймсу было лет и что у него были за проблемы, он был потрясающим. Он влюбил его в себя, и теперь ему так просто не отделаться. - Ленц?! - это был, скорее, сдавленный вскрик, чем просто оклик. Джеймс быстро оторвался от Ленца, посмотрев куда-то за его спину, куда-то, где стоял Роуз, в глазах которого не читалось ничего, кроме страха, непонимания, обиды. Он стоял, прикрывая рот рукой и в шоке глядя на Джеймса с Ленцом. Взгляды Кортвуда и МакАлистера младшего пересеклись. Они узнали друг друга, и обоим стало жутко не по себе. Точнее, не по себе стало Джеймсу, Роуз был где-то в астрале. Ленц лишь прикрыл глаза удрученно, понимая, что сейчас будет, а Джеймс отошел от него, зависнув на пару секунд. - Я… мне пора, - еле выдавил из себя Джеймс, выдергивая свои руки из рук Ленца. - Нет, стой, - попросил Ленц, но его не послушали. Джеймс ушел. Просто так. Ни разу не обернувшись. А Ленц просто остался стоять и смотреть ему вслед, понимая, что именно он - тот, кого он все это время по-настоящему и искренне любил. 9 декабря 2011. - Зачем ты это делаешь? - Роуз не унимался. Его уже трясло от целого дня ссор, ночи рыданий и такого ужасного утра. Дав волю своим чувствам сейчас, он наивно полагал, что плакать уже нечем. Плакать было чем, поэтому он уже не заходился рыданиями, как ночью, а просто позволял слезам скатываться по щекам, быстро смаргивая их, чтобы они не мешали ему смотреть на Ленца. Когда он что-то говорил Ленцу, голос его звучал надрывно, часто ломался, окончания слов он благополучно съедал. Красивое лицо МакАлистера младшего стало красным, опухшим, по щекам в три ручья лились слезы, которые тот не спешил вытирать. Он, кажется, вообще забыл, что плачет. - Затем, что больше я так не могу, - отозвался совершенно спокойный голос Ленца. Он быстро передвигался по дому, спускаясь на первый этаж и поднимаясь обратно, ища свои вещи и складывая их в чемоданы и сумки. Роуз лишь беспомощно за этим наблюдал, стоя на лестнице и пытаясь взять себя в руки. То, что он увидел на приеме, было еще цветочками по сравнению с тем, что сказал ему Ленц позже. О чем он говорил с ним все это время, пока утром не принял четкого решения уехать. Роуза разрывало изнутри, и он не понимал, что успело поменяться за сутки. - Ну, что случилось? - снова прогнусавил Роуз, поворачиваясь за Ленцом, который поднялся мимо него по лестнице.- Все же… все же хорошо было, почему?! Что я сделал?! Ленц остановился, пытаясь застегнуть полный чемодан вещей. - Ты ничего не сделал, Роуз, - устало произнес Ленц, заправляя волосы за уши. Ему было неприятно видеть Роуза в таком состоянии, тем более он был не виноват в том, что Ленца заклинило совершенно в другую сторону. Роуз был отличным. Но Джеймс был лучше.- Я ухожу не из-за тебя, понимаешь? Ты ни при чем. Я просто не могу остаться с тобой. - Почему? Ну почему?! - Роуз поднес ладонь к лицу и вытер тыльной стороной слезы с подбородка, посмотрев на Ленца. Ленц подошел к нему и посмотрел прямо в эти заплаканные глаза, которые совсем недавно так любил. - Потому что я буду обманывать тебя. А я этого не хочу, я слишком тебя уважаю, чтобы остаться с тобой из жалости и обманывать каждый день. Целуя, обнимая тебя, я только буду врать. Тебе это нужно? Мне - нет. Поэтому сейчас, когда я сомневаюсь, мне лучше уйти, потому что, оставшись, я буду чувствовать себя ужасно, не говоря уже о тебе… - В чем я виноват, Ленц? - прошептал надрывно Роуз, пытаясь унять дрожь в пальцах. - Скажи мне, что я сделал, скажи… - Да не виноват ты, черт, Роуз! - повысив голос, сказал Ленц. - Нет, скажи мне правду! - также повысив голос, сказал Роуз, разворачивая Ленца снова на себя. - Мы же счастливы были, Ленц, ты говорил, что любишь меня… а тут ты собираешься уйти… и… - он не закончил, только еще сильнее затрясся, убивая себя слезами. - Я тебе вчера еще все сказал! - крикнул Ленц, спуская чемодан с лестницы и кладя его у порога.- У нас все отлично было, я даже спорить не стану. Меня все устраивало, правда. И я любил тебя, я действительно так думал, я тебе не врал ни разу. И сейчас не вру, решая уйти. И ты ни при чем, черт возьми, прекрати себя обвинять. Хочешь правды? Я влюбился, Роуз. И это не ты. Уже не ты,- сказал он, остановившись на месте и протерев пальцами уставшие глаза. Ленц привел дыхание в норму, услышав за спиной чистую тишину. Роуз в шоке уставился на него, слезы все еще текли по его впалым щекам, но сам он замер, будто услышал что-то страшное. На самом же деле Ленц еще вчера ему это сказал, но тот будто все время про это забывал.- Я не знаю, что произошло, Роуз. Я просто понял, что мне нужен Джеймс. Он, а не ты. Прости, что говорю тебе это все так просто, но по-другому не могу. - Джеймс? Кортвуд? - зло выпалил Роуз, все еще прижимая дрожащие, бледные руки к груди.- Он же малявка, Ленц! Ему же от силы шестнадцать, о чем ты думаешь вообще? Зачем он тебе нужен? Черт возьми, он же просто глупая малолетка… - Он не глупый, Роуз, - строго перебил его Ленц, разворачиваясь.- И какая разница, сколько ему лет? Какая разница вообще на все эти цифры, черт возьми? - Это статья, Ленц! - закричал Роуз, не в силах уже уговаривать Ленца остаться. Ему самому стало стыдно перед собой, что так сильно унижался перед ним и закатывал истерики, как последняя свихнувшаяся истеричка. И гордость он уже растоптал так, как только мог. Но он любил его, он не готов был отпустить его. - Я с ним что, трахаться собираюсь? В смысле, насиловать, что ли?- тоже крикнул Ленц, не в силах удержать себя в руках. Если кто и мог вывести из себя такого ледяного и спокойного Ленца, так это Роуз, он делал это мастерски.- Я люблю его, черт возьми. И ты ничего не сможешь с этим сделать. И я, кстати, тоже. Просто пойми меня… - Как я могу тебя понять? - страшным шепотом заговорил Роуз, качая головой и сужая глаза. - Ну, а что я могу против этого сделать? Я как увидел его, Роуз… - Ленц заговорил тише спокойным, ровным голосом, пытаясь достучаться до Роуза. Хотя он понимал, что это невозможно. Не было сомнений в том, что парень его любил, и Ленцу было не по себе так просто бросать его. Но каждый раз, когда он думал о Джеймсе, мысли о Роузе пропадали. Он хотел быть с ним и только с ним.- Я не хочу фальшивых отношений, где любить будешь только ты. Я же сказал, я уважаю тебя, я ценю все, что между нами было. Но это конец, Роуз. Все. Дальше нельзя. - Что?! Что есть в этой малолетке, чего нет во мне, Делайт?- Роуз закрыл лицо ладонями и шумно выдохнул, пытаясь просто унять слезы. Было невыносимо обидно. Было ужасно больно. Хотелось умереть. Прямо сейчас, не дав ему до конца уйти.- Он же псих полный! Его же судили! Он человека чуть не убил! Что? Что ты мог в нем найти?! - Как я могу рассказать об этом тебе? Много чего я в нем нашел, Роуз, ты просто не представляешь сколько всего. И мне все это понравилось. И я хочу быть рядом, и именно поэтому я ухожу и бросаю тебя. Или нет, давай договоримся, что мы просто расстаемся без этих позорных «кто кого бросил»?- сказал Ленц каким-то ироничным тоном, доставая пальто и надевая его на себя. Роуз только сильнее сжал плечи, которые снова затряслись, привлекая внимание Делайта. Ленц никогда его таким не видел, да и сам Роуз никогда не мог бы подумать, что с ним может случиться что-то подобное. - Я же люблю тебя, - со свистом прошептал Роуз, начиная уже задыхаться от нехватки воздуха. - А я люблю его. - Заткнись. - Это правда, я ничего с этим поделать не могу,- Ленц взмахнул руками и застегнул последние пуговицы.– Ты не нужен мне. - Какой же ты… - он хотел ругнуться, но у него это не получилось. Мысли просто покинули его. Хотелось забиться в угол, чтобы не видеть глаз Ленца, которые, нет, не издевались, но смотрели. Они смотрели раньше только на него, и он до безумия, до дрожи любил их, и они больше никогда на него так не посмотрят. Роуз ужаснулся, заглянув к нему в глаза. Все теплое, что было в них, растаяло. Равнодушие. Безразличие и только. Это пугало.- И почему я тебя люблю?! - Я не знаю, но я благодарен тебе. Мы отлично провели время, но больше ты мне не нужен, Роуз. - «Провели время», - Роуз сначала грустно над этим посмеялся, а потом всхлипнул, прикрывая глаза. Ленца это начинало бесить. - Я могу только пообещать, что больше ты меня не увидишь. Даже на приемах мы не пересечемся, обещаю. Я полностью исчезну из твоей жизни, поэтому у тебя будет время меня забыть,- равнодушно сказал Ленц, потянувшись к нему и убрав одну руку от его лица. Роуз его послушался, послушно руку отдал, и Ленц сжал ее, поднося к своему лицу.- Прощай, Роуз,- Ленц еле-еле коснулся губами его горячей руки, которую просто трясло, и, поцеловав ее так, что Роузу опять показалось, что он просто издевается, взял свои вещи и вышел из дома, оставив бывшего убивать себя в немых истериках. 14 декабря 2011. Проведя несколько дней дома, Ленц понял, что лучше его поместья на свете ничего не найти. Нет, дом Роуза на время стал и его собственным домом, потому что он любил Роуза. Насколько это было возможным. А с теми, кого любишь, везде будет хорошо. С Джеймсом он готов был быть где угодно, когда угодно. Он вспоминал его все эти дни, не в силах забыть его лица, голоса, слов, его самого. Он поклялся сам себе, что этот человек будет только его, и он достанет его откуда угодно, и он влюбит его в себя, потому что насильно держать его не хотелось. Джеймс без стука вошел в его жизнь и перевернул там все, заставив оборвать некоторые связи, заставив ссориться с родными ему людьми. Хаос у Ленца был не только в личной жизни. Дома творился настоящий бедлам, везде царило непонимание. Лили пыталась найти хоть какое-то оправдание брату, но с каждым разом у нее получалось все хуже. Роуза она терпела, как могла, потому что Ленца дома не было, и к ним он Роуза не приводил. И она уже свыклась с мыслью, что ее брат - самый настоящий гей и встречается с парнем, тоже аристократом. Приятным, кстати, на внешность. Новость об их разрыве шокировала ее полностью. Нет, она знала, что ее брат не самый постоянный человек, но он относился к Роузу очень трепетно и не раз говорил ей, как он ему дорог. Узнав о том, что Ленц бросил его ради другого парня, нервы Лили пошатнулись окончательно, голову ей снова сорвало. Особенно ее ударило, когда она узнала, кто этот парень, чем занимается, где они познакомились, что делали. - Ты хоть понимаешь, что ты несешь, Ленц?- сложив руки на груди, немного дергая верхней губой от нервов, сказала она.- Какого черта, вообще? Какой Джеймс? Он даже младше меня, о чем… господи, О ЧЕМ ты думаешь? - Он не младше тебя, - тихо отозвался Ленц, зная, что с сестрой бесполезно спорить на повышенных тонах. - Ты сказал, что ему шестнадцать! А мне восемнадцать! - Я предположил! - Да все равно! Тебе двадцать три, Ленц, ничего, что это статья? Совращение, вообще-то,- ехидно проговорила она, сузив глаза. - Ну, а у аристократов тоже не принято встречаться со своей прислугой!- также ехидно ответил он, посмотрев на девушку. - Подавись! Это другое! Ладно, плевать на возраст, плевать на то, что он младше тебя на, хрен знает, сколько. Он же судимый, черт. Зачем тебе такая репутация? Или решил пропиарить себя? Мол, о, какая новость, Ленц Делайт встречается с парнем, который избил человека до смерти и которому по счастливой случайности удалось избежать наказания!- сарказмом произнесла она, жестикулируя. - Это не случайность. Я сделал так, чтобы его оправдали,- спокойно сказал Ленц, роясь в ноутбуке, ища кое-какую информацию о своем предмете издыхания. - Ты с ума сошел? - крикнула Лили в шоке. - Лили, хватит. - Ты отмазал его от колонии? Ты… черт, ты придурок. Я так и знала, что ты настоя-ящий придурок. Зачем я с тобой осталась, черт возьми? Нет, я знаю, здесь Уильям и мой дом. Но ты… черт, может, ты съедешь? Я не хочу быть с тобой в одном доме! - она старалась держать себя в руках, но не получалось. Голос срывался на крик, а лицо уже горело от этого продолжительного крика. Что творилось с ее братом, она отказывалась понимать напрочь. - Тебе не понять, боже. Хотя нет, ты же там что-то чувствуешь к своему слуге?- сказал Ленц с иронией, будто не вспомнил имя сразу.– М-м, так вот я чувствую то же самое. И то, мне кажется, что твои чувства далеки от моих. Ты хоть знаешь, что такое любить?- он посмотрел на нее, а у нее нервы сдали окончательно. - Ты думаешь, ты такой умный? Старше меня на пять лет и что, все умеешь, все знаешь, все пробовал? Да ты же гей, черт возьми, что с тебя взять? Не сравнивай меня с собой, у меня с этим все в порядке, и что такое любовь, в отличие от тебя, я знаю. Я девушка, я люблю парня, у меня все отлично! Это у тебя какой-то там сбой и сдвиг системы, и вообще, знаешь что? ПОШЕЛ ТЫ! Ленц лишь пожал плечами, готовясь ответить ей, но он не успел: Лили поднялась наверх, и он, подавив приступ раздражения, вернулся к работе. Адрес Джеймса он все-таки наше в тот же день и уже наутро отправился в Дарк Холлоу, что находился на другом конце города Йорк. Ну, они хотя бы находились в одном городе. Можно было сказать и так. Ленц впервые чувствовал себя так… странно. Сердце его билось, и стуки отдавались в ушах. Пальцы так и тянуло согнуться от волнения, и даже ногой он уже начал подергивать, все думая и думая о том, что скажет. Он чувствовал себя как влюбленный романтик, и ему даже захотелось ударить себя разок, потому что невозможно питать такие чувства к обычному мальчишке. Правильно, Джеймс и не был обычным. Дверь ему открыли не сразу, и Ленц уже успел подумать, что Джеймс, должно быть, в академии, хотя, раз он был на приеме, значит, точно в академии не появлялся. Дверь ему открыл такой же молодой, как сам Джеймс, парень. Он был одет в аккуратную форму, правда, на нем были надеты джинсы, но, видимо, хозяева были не против. Он и сам был очень аккуратен, причем во всем. От его миловидного, восточного лица до гладких черных волос, забранных сзади в тугой хвост. «Поучиться бы у него Уиллу»,- успел подумать Ленц, прежде чем пройти в дом. Волнение внезапно отступило. - Здравствуйте, сэр… - растерянно проговорил парень, и Ленц по выражению лица понял, что гостей тут не ждали. - Здравствуйте, - Ленц быстро приподнял уголки рта и прошел в холл, в большой темный холл. Вообще, дом как снаружи, так и внутри был очень темный и какой-то неуютный, что никак не вязалось у него с образом Джеймса. Он быстрым взглядом оценил состояние помещения и повернулся к парню, который чисто и искренне, хотя немного настороженно ему улыбался. Откуда-то сверху доносились очень красивые звуки. Ленц аж замер на мгновение, прислушиваясь. Скрипка. Да, точно скрипка. Ленц обожал инструменты. Особенно любил скрипку. Утонченных скрипачей с красивыми руками тоже любил.- Извините, как вас зовут? Мелодия была безумно красивой, но какой-то слишком грустной. Она была высокой, но такие обычно играли на трауре, или Ленц ничего не понимал в искусстве. В любом случае, его завораживала эта мелодия, и разговаривать вовсе не хотелось, хотелось слушать. - Ник, сэр, - быстро сказал юноша, встав прямо. Спину он держал идеально, будто бы сам был аристократом. - Николас, значит? Понятно, спасибо. Я хотел спросить… Оливер Кортвуд здесь проживает? - Да, сэр, - кивнул Ник, заморгав, - но он сейчас на выезде. В лаборатории, если вы знаете. Я могу сообщить ему, что вы приезжали, только… - Нет-нет, я не к нему, - быстро отмахнулся Ленц, поднимая голову вверх и слушая музыку.- Джеймс Кортвуд, должно быть, тоже здесь живет? - Да, он сын хозяина… и сам хозяин. - Он сейчас здесь, я полагаю? Не в академии? - Да, сэр, - неохотно ответил Николас.- Он взял… перерыв. Поэтому пребывает пока дома. Но, извините меня, сэр, он не ждет гостей, и я думаю, вы не вовремя. - Да, я знаю, - кивнул Ленц, прекрасно понимая, в чем дело. Он медленно развернулся и прошел вглубь дома, заходя в гостиную. Ник на него удивленно уставился и прошел сразу же за ним.- Скажи, Николас,- протянул Ленц, рассматривая интерьер комнаты,- это скрипка? Кто играет на ней? - Джеймс, то есть мистер Кортвуд,- быстро поправился он, сцепив руки сзади в замок.- Это он, сэр, упражняется. - Замечательно, - Ленц слегка улыбнулся и положил руку на камин, рассматривая фотографии, заметив на них парня, которому было отдано его сердце.- И все же я должен его увидеть. Позовите его, Николас, иначе я поднимусь сам,- с усмешкой сказал он, но и здесь чувствовалась серьезность намерений.- Я думаю, он захочет меня видеть. - А… хорошо, сэр. Как вас представить? - Ленц Делайт, скажи, что я его жду, - он еще раз улыбнулся слуге, который пришел в полный шок от услышанного имени. Он лишь коротко ему кивнул и пулей полетел к лестнице, стуча каблуками туфель и просто тараща глаза от удивления. Джеймс вышел из комнаты сразу же, когда узнал. Он прекратил играть, одновременно оповестив Ленца о своем скором приходе. Когда Ник забежал в его комнату, Джеймс стоял перед окном с закрытыми глазами и играл на скрипке, сосредоточившись. Рядом сидел пожилой мужчина, его учитель. Он внимательно слушал и иногда перебивал его. - Не так, Джеймс. Опять сбиваешься. Что с тобой такое? Пальцы… следи за пальцами, Джеймс!- Джеймс лишь раздраженно дергал мышцами лица, но играть не переставал, делая все то, о чем говорит учитель. Услышав о том, кто именно к нему пришел, у Джеймса аж пальцы похолодели, а глаза судорожно искали точку фокусировки. Он только и смог, что выдавить из себя: «Ленц?!» и рвануть к двери, не обращая внимания на возмущения учителя. Ник все время восхищался внешностью гостя и тем, кем он был сам. И ему не терпелось узнать, зачем именно он пришел к Джеймсу, вообще, Ник был на взводе и предельно возбужден. Джеймс старался держать себя в руках. Он зашел в гостиную медленно, будто ступая по раскаленному углю. В груди все встало, когда он увидел у камина высокую фигуру в черном пальто. В том самом черном пальто. Ленц повернулся, услышав шаги, и тут же улыбнулся, увидев Джеймса. Такого уже ставшего ему родным, ведь он все время жил у него в мыслях. Ленцу было ужасно радостно оттого, что он видит его сейчас, что он реальный, что до него можно дотронуться. Верх блаженства. - Это ты, - удивленно проговорил Джеймс, моргая и пялясь на Ленца.- Я и не думал… - Я же сказал, что найду тебя,- Ленц снисходительно на него посмотрел и еще раз растянул губы в улыбке.- Я ждал момента, когда снова тебя увижу. Подойди, Джеймс,- попросил Ленц, и Джеймс послушно подошел, настороженно сузив глаза. Ленц и сам сделал пару шагов навстречу и притянул блондина за плечи, крепко обнял его, прижав к себе и уткнувшись носом ему в висок. Удивление у Джеймса никуда не пропало, но внезапно ему стало так тепло и приятно, что он просто закрыл глаза и обнял Ленца в ответ, прижимаясь к нему. Ник за этим всем с открытым ртом наблюдал, спрятавшись в проходе. Любопытство брало верх. - Я не понимаю,- проговорил Джеймс,- ты приехал сюда… ради того, чтобы увидеть меня? - Поверь, ты заслуживаешь того, чтобы потратить время на поездку,- сорвано прошептал Ленц, отстраняясь от него, но по-прежнему держа его за плечи и шею.- Я сказал тебе тогда, скажу и сейчас. Я не могу забыть тебя. И если ты думаешь, что это была просто вспышка, то нет, это не было вспышкой. Ты нужен мне. Именно ты, Джеймс. - Но как же МакАлистер? - тупым тоном произнес Джеймс, смотря ему в лицо и не очень веря в то, что с ним сейчас происходит. - Мы расстались, я не могу быть с ним, а думать о тебе. Может, я вообще люблю тебя, не знаю, но это надолго. Мне прочно сорвало голову на тебе, и я сделаю все, чтобы ты был только моим,- Ленц взял его за руки, принялся целовать каждый его палец, переходя к запястьям и с жаром задерживая губы на ладонях. Пальцы и правда были как у скрипача. Тонкие, длинные, ухоженные. Все в нем было идеально, Ленц не сомневался. - Почему мне кажется, что это все… как-то странно,- проговорил Джеймс, расслабив руки и позволив себя целовать. - Скажи, Джеймс,- Ленц оторвался от его рук и посмотрел в его голубые глаза,- я хоть немного тебе нравлюсь? Просто ответь. Честно, ладно? - Ну… как сказать. По первому впечатлению, конечно, нравишься, не каждый день ко мне подходят случайные знакомые и признаются мне в любви такими тирадами,- кивнул Джеймс.- Да, в смысле… нравишься. Но ведь я вообще тебя не знаю… ничего о тебе не знаю, как я могу давать тебе какие-то надежды? - А ты и не давай. Я сам себе их уже дал. Ты сказал все, что нужно, этого достаточно, и ты точно будешь моим, я тебе могу это обещать,- Ленц внезапно развел его руки в стороны и завел их себе за спину, заставляя прикоснуться его грудью к своей груди, как в танце. - Ты странный, Ленц. Ты так уверен во всем… - Джеймс усмехнулся, дернув головой, чтобы Ленц не вздумал его поцеловать. - Ты не отшил меня,- также с издевкой проговорил Ленц,- поэтому я так во всем уверен. Я хочу, чтобы ты был моим, потому ты, возможно, первый и последний человек, которого я полюбил. Отговорки типа «мы не знаем друг друга»? Да какая разница? Ты нужен мне, это единственное, что я знаю. И я знаю эту страшную правду про суд и избиение. Я знаю и не отворачиваюсь от тебя, как отворачиваются другие. А ведь отворачиваются? Джеймс медленно кивнул, прижав руки к его спине и встав еще ближе. Ленц посмотрел на него с обожанием. - Я, как только тебя увидел, понял, что ты одинок, до ужаса одинок, Джеймс. Я не хочу видеть тебя таким. Я не хочу знать, что где-то в Англии существуешь ты, и ты одинокий. И какая разница на людей? На мнения? На того же Роуза, с которым я был? Какая разница на то, что там было в прошлом у тебя? Все, что надо, я узнаю. Ты узнаешь… - Ленц наклонился и дотронулся лбом до лба Джеймса, почувствовав запах его шампуня.- Я никогда не упущу из своей головы мысль о тебе, Джеймс. Ты - мое все. - Я действительно чувствую себя… именно так,- Джеймс не хотел произносить это слово - «одиночество».- Странно, но у меня такое чувство, будто ты видишь меня насквозь. Это пугает. И привлекает одновременно. Но я… я не хочу соглашаться только потому, что чувствую себя… так. - У тебя будет время. Но ты можешь согласиться сейчас. Можешь вообще прямо сегодня переехать ко мне, я приставать не буду,- он издал смешок, сказав эту фразу, и Джеймс сам немного посмеялся ее нелепости.- Или же мы можем остаться при своих домах, но мотаться из дома в дом будет крайне неудобно. Я могу приезжать во все свободные дни, а у меня их много. Я не собираюсь давить на тебя, Джеймс, но если ты не согласишься, я тебя похищу, потому что без тебя… ну, никак, ты уж прости. Я вытащу тебя из этой бездны, я не позволю тебе тонуть одному,- он опять засмеялся и теперь так же засмеялся и Джеймс, которого эти слова растрогали и заставили искренне улыбнуться впервые за эти два месяца. Странно, но он видел Ленца третий раз в жизни, но за это время дыра в его груди дала какое-то движение, пропустив улыбку и смех. Ленц был тем, кто увидел эту дыру, кто способен был ее залечить и сделать из Джеймса человека, а не равнодушное ко всему существо. - А еще скрипка…- тихо проговорил Ленц, обнимая Джеймса и просто наслаждаясь его присутствием. - Что скрипка? - Ты добил меня ей окончательно, я никогда не слышал такой красивой игры. - А я ненавижу скрипку. Не понимаю, для чего мне она,- проговорил Джеймс, проводя ногтем по пальто Ленца, немного надавливая, задумавшись. - А я обожаю. И ты будешь играть мне. Поздравляю, мы нашли друг друга,- Ленц опять ухмыльнулся, не в силах сдержать такой улыбки, и посмотрел на Джеймса, на того самого Джеймса, которого ждал всю жизнь. Ленц понимал, что теперь его жизнь изменится, и ее изменит этот парень. И он знал, что, если у него будет он, у него будет все в этом мире. И он второй раз прильнул к его губам, замечая, как останавливается время. Ревности Эван не чувствовал вообще. В частности потому, что это Ленц рассказывал о том, что было, а не о том, что есть. И он прекрасно знал, что больше со стороны Джеймса к нему нет никаких чувств. Хотя в груди что-то иногда и екало, заставляя неприятно поежиться. Джеймс же слушал это с интересом, потому что даже он сам не смог бы рассказать это так, как рассказывал Ленц, не упуская ничего, ни единой подробности. Ленц, вспоминая и рассказывая все это, занимался, так сказать, садомазохизмом. Он одновременно причинял себе огромную боль, понимая, что так больше не будет, и в то же время он расплывался в нежных чувствах и улыбке, вспоминая все это. Время прошло, чувства к Джеймсу остались теми же. Они даже и не думали никуда уходить, что еще раз подтверждало то, что Джеймс в его жизни - единственный. - Как же красиво, - проговорил Эван, искренне улыбаясь.- Честно. Такая удивительная история знакомства. - Нашу не переплюнет, - усмехнулся Джеймс, впадая в прошлое и вспоминая и первую встречу с Эваном. Он тогда еще на человека был не похож. Да он и сейчас мало смахивал, но это, скорее, притягивало. - Я не знал, что ты играешь на скрипке, - сказал Эван, повернувшись к нему. Джеймс устало посмотрел на него и потянулся навстречу к нему, дотягиваясь пальцами до стола и включая ночник. Часы уже пробили за полночь. И Джеймс во время разговора даже уходил, чтобы взять капельницу и поставить ее Эвану. Тот, кажется, этого вообще не заметил, так был увлечен историей. - Вот и хорошо. Ненавижу скрипку. - Он потрясающе играет, - протянул Ленц, прикуривая и выдыхая белый дым, вытягивая шею и поднимая голову. - Правда, с Роузом все так плохо получилось… но тебя можно понять, ты не обязан был оставаться с ним,- сказал Эван, сузив глаза и сложив руки на колени, поморщившись от резкой боли в вене. Он поправил капельницу и выпрямил руку, положив ее на колено Джеймсу, потому что больше некуда было ее положить так, чтобы было удобно. - А вот он до сих пор, похоже, этого не понял,- дернув бровями, сказал Ленц, облизнув губы,- сделал из меня полную скотину. Из Джеймса - врага народа. В итоге нашел себе кого-то и все равно чем-то недоволен. - Ну, не скажи, - не согласился Эван, сдвигая брови, - как бы он ни относился к Джеймсу, он нам очень помог… а Джулиан… он любит его. Просто тебя забыть не может и… - Точнее, он не может забыть твои слова и то, как вы расстались,- уточнил Джеймс, дернув плечом. - Не понял? - Ленц удивленно изогнул бровь и убрал сигарету ото рта. - Тебе не казалось никогда, что это было чуть-чуть жестковато? Нет, у нас тоже все было не сахар в плане расставания, но мне было нормально, я… ну, по сравнению с Роузом, мои чувства были совсем не такие… и ему просто жутко обидно, он запомнил все твои слова и до сих пор винит тебя и себя в этом всем. Это не дает ему жить,- легко произнес Джеймс, пожав плечами и положив руку на колено, на котором лежала рука Эвана. Он ее не заметил сначала и только потом, опустив взгляд, руку убрал, сделав вид, что так и надо и ничего не было. - Хм, не знаю, что там было и как… но разве теперь это важно? Я это делал из-за себя. Я не любил его, я любил тебя. И, чтобы приехать к тебе, мне нужно было расстаться с ним. Одно из двух, выбор очевиден. - И все-таки красиво все у вас началось. Не знаю, что там было потом… но началось красиво,- как-то мечтательно протянул Эван, а Джеймс на него подозрительно покосился. - А потом было все так же, как и в первую встречу. Разве что мы немного остыли и уже не так сходили с ума друг по другу. Все было стабильно и по-нашему, так сказать,- сказал Ленц, затягиваясь. - Что это значит? - Это значит, что так, как у нас, больше ни у кого не было. С ним же невозможно иногда. Крышу срывает,- хмыкнул Джеймс, дернув бровями. - Причем в обе стороны, - ехидно заметил Ленц. - Как это? - снова не понял Эван, нахмурившись. - Джеймс вообще у нас очень странный. Он то ссорился в пух и прах, вплоть до стирания номеров с телефонов, переезда из дома и обвинения меня во всем, в чем только можно, капая ядом, то его просто пропирало на объятия, поцелуи, постель… - Постель? - громко выдохнул Джеймс, нахмурившись. - О, не помнишь? - Я помню только свое негодование, когда он только начал ко мне приставать,- сказал он Эвану, повернувшись к нему.- Меня об этом не предупреждали!- Джеймс снова кинул взгляд на Ленца и насупился. - О, ты не знал, что у пар бывает секс? - Я знал, - таким же издевательским тоном сказал Джеймс,- я просто долго не хотел этого… - О, это ты точно подметил, - закатив глаза, сказал Ленц. - Точно? Что, прости? Ты, даже не спрашивая, взял! - Я спросил, вообще-то. - Я не ответил тебе, ты решил за меня. - Ты, как потом выяснилось, не слишком и отпирался. Хотя нет, вообще не отпирался,- Ленц почему-то решил поддержать начинающуюся перебранку между ним и Джеймсом. Это тешило обоих. Серьезно бы они не поссорились, но это разжигало как Джеймса, так и Ленца. Им нравилось издеваться друг над другом, припоминая что-то такое, в чем каждый из них когда-нибудь, да лажал. - Тебе попробуй поотпирайся,- как-то обижено сказал Джеймс, откинувшись на спинку кресла. Эван наблюдал в большинстве за Джеймсом, снисходительно улыбаясь его поведению. - О, Джеймс, а ты помнишь наш самый первый секс? - внезапно спросил Ленц каким-то странным тоном. Джеймс округлил глаза, а потом быстро фыркнул, отвернувшись. Ленц расплылся в блаженной улыбке, а Эван вопросительно на него поглядел, сгорая от любопытства.- Он уткнулся мне в плечо и просил меня заткнуться каждый раз, когда я пытался ему помочь. О Боже, Джеймс, я не знаю, с кем тебя сравнить вообще,- Ленц ему по-доброму улыбнулся, а Джеймс скорчил гримасу. - А ты ржал надо мной как последняя скотина… - Ты был правда очень милым,- с обожанием ответил Ленц, а Эвану одновременно захотелось и улыбаться, и Джеймса пожалеть, потому что он просто не представлял Джеймса в этой роли, ведь он… как бы видел его с другого ракурса. - Потрясающе, - протянул Эван, все же издав смешок. - Чего ты-то смеешься? - Джеймс выгнул бровь и посмотрел на затылок Эвана, сидящего впереди. - Ничего, просто, - он опять засмеялся, натянуто улыбаясь.- Вы… вы такие забавные иногда. Джеймсу показалось, что интонация, с которой Эван это произнес, была совсем не радостной, а даже, наоборот, какой-то удрученной, грустной. Джеймс долго смотрел на него, на его профиль, на волосы, которые он особенно в нем любил, и у него самого улыбка с лица пропала, а взгляд стал каким-то внимательным, сосредоточенным. Джеймс протянул руку и снова провел легонько пальцами у него по позвонкам, по каждому выпирающему, по каждой косточке. Эван снова поежился и выпрямился, вздрагивая. - Пошли спать? - сказал ему Джеймс, теперь проводя по спине рукой, будто гладя. Эван обернулся, легонько кивнув и прикрыв глаза, показывая, что спать действительно хочется. - Вместе, что ли? - Ленц усмехнулся и потушил сигарету. - Провожу его до комнаты, чего уж там,- как-то иронично казал Джеймс, вставая сразу после Эвана. Эван как-то по-особенному на него посмотрел. Они друг друга поняли. - Какой ты благородный,- протянул Ленц сарказмом. - Поблагороднее тебя буду,- таким же сарказмом протянул Джеймс, ухмыляясь. И Джеймс проводил его. И даже остался в его комнате до глубокой ночи, просто не захотев возвращаться к себе в пустую и большую комнату, где он был один. И ему казалось, что именно в этот момент не было ничего лучше, чем просто сидеть, выкуривать первую за ночь сигарету и рассматривать спокойное лицо спящего Эвана. То лицо, которое, как Джеймсу казалось, нравилось только ему. ========== Глава 25 ========== Время шло. Не так быстро, как предполагал сам Джеймс: ему казалось, что дни будут пролетать, но они тянулись, что его немного радовало. Торопиться было некуда, а все те минуты, часы и дни, которые он проводил с Эваном и Ленцом, стали совершенно нормальными и даже приятными. Приятными в большей степени из-за Эвана. Джеймс не знал, как у него получалось, но вокруг него всегда витала теплая, родная атмосфера. Атмосфера, будто бы специально построенная для Джеймса. Кортвуд не видел, чтобы кто-то так же реагировал на Эвана, как он, поэтому он был уверен: Эван - совершенно не простой и даже стратегически умный человек. Он медленно, но верно направлял к себе Джеймса. Нет, Джеймс, конечно, и сам понимал, что относился к Эвану слишком нежно и тепло, не как к другу, но он стал замечать, что Эван все время делал, говорил что-то такое, после чего Джеймсу хотелось сделать с ним что угодно, только того уже или след простыл, или он резко переключался на что-то другое, возвращая Джеймса к реальности. Что он делал и как, Джеймс упорно не понимал. Какие-то мельчайшие движения, какие-то еле уловимые взгляды, интонация в голосе, слова - все это Джеймс замечал, и все это закрадывалось ему в память, о чем он постоянно и думал. Эван его притягивал даже не так, как в свое время притягивал его Ленц. Ленцем все восхищались, а потом вдруг Ленц сам начал восхищаться Джеймсом. И Джеймс, в свою очередь, на восхищение отвечал восхищением. Его завораживали его внешность, слова, движения, манера говорить, целоваться, спать, что-то делать. Это все было восхищением, восторгом, гордостью за то, что именно он - тот, кого Ленц так хочет и желает. С Эваном было не так. Им не нужно было восхищаться, чего Джеймс и не делал. Им не нужно было гордиться, не нужно было приходить в восторг. С Эваном просто хотелось быть рядом. Его просто хотелось, не как игрушку для секса, а как человека. С ним хотелось говорить, шутить, переглядываться, касаться его руки совершенно случайно, а потом уже брать ее более уверенно, сжимая, не выпуская, гладя большим пальцем его костяшку. С ним хотелось подолгу играть в гляделки, сидя в гостиной при Делайте и слугах. С ним хотелось, именно уединившись в комнате, шептаться, зная, что их не услышат, но все равно шептаться. Дотрагиваться пальцами до лица, чувствовать, как он, приблизившись, дышит в шею, желая поцеловать ее, но останавливаясь, будто дразня Джеймса. Слышать, как он своим немного хриплым, но тихим голосом зовет Джеймса по имени. Припасть к его коленям и, обняв их, как подушку, посмотреть на его лицо, не видное из-за темноты, почувствовать, как он проводит холодными пальцами по плечу, ключицам, шее, зарываясь руками в волосы и проводя по ним, будто расчесывая. А затем уложить его на кровать и просто разглядывать его лицо, видеть, как он отводит взгляд, смущаясь пристальных глаз Джеймса. Гладить его по бокам, поднимаясь к груди, проводить руками по ногам, коленкам, сгибая их, будто бы Эван был куклой, и все не отрываться от лица, лица. Оно было для Джеймса особенным, и он бы хотел, чтобы оно нравилось т.о.л.ь.к.о ему. И он, забывая окончательно про существование Криса, представлял, что оно и правда нравится только ему. Ему нравилось думать, что этого человека создали специально для него. Во внешности Эвана не было того, что притягивало всех в Делайте и что позже перестало радовать Джеймса. В Эване не было абсолютной красоты, как у парня из сказок, преувеличенной и неживой. В нем было что-то, что помогало определять то, что он далеко не идеал. Эта болезненная худоба, которая ему не очень шла; эта бледность из-за мучений в лаборатории и проблем со здоровьем; эти большие глаза, которые иногда даже пугали и явно не притягивали людей; эта его улыбка, которая казалась скромной и застенчивой поначалу, а затем вдруг становилась широкой и, как у дьяволенка с крыльями, медленно растягивалась по лицу, делая его каким-то странным. И Джеймс понимал, что ему это безумно нравилось, что для него это и было пределом, что это то, что нужно было только ему. И вот так вот лежа с ним на одной кровати и делая все это, гладя его по бокам, смотря в лицо в полной тишине, Джеймс все время вспоминал то, как они встретились. До чего странная штука - эта жизнь. Как так вышло, что они встретились таким изощренным способом? Как так вышло, что Джеймс из-за мести к отцу вызволил оттуда не жертву экспериментов, а того, кто заполнит пустоту в его душе, разожжет огонь внутри? Он помнил его в тот день. И он помнил, что не было в тот день в нем никакой красоты. Он выглядел отпугивающее, странно, его даже не хотелось трогать, мало ли, сломается, упадет, он был каким-то не таким. А сейчас он смотрел все на того же Эвана. И он не видел того, кого видел тогда. И он понимал, что только он может разглядеть под этой прекрасной внешностью еще и разнообразный, уютный, теплый мир, созданный в одном человеке на двоих. Джеймс был уверен: Эван создан для него и только для него, ведь даже их встреча была слишком странной для того, чтобы остаться в истории. И Джеймс понимал иногда, что они ведут себя как влюбленные дети, которые даже не знают, будут ли вместе. Вся эта трясучка ночью, чтобы поскорее увидеть утром, все эти слова, взгляды, прикосновения, удовлетворение оттого, что можно поцеловать, обнять, погладить… И не было никаких уговоров, разговором по поводу вместе они или нет, любят ли они друг друга или нет. Эван про любовь больше не говорил, Джеймсу это было не нужно. - Никаких обязательств, никаких условий…- только шептал Джеймс, оторвавшись от губ, открывая глаза и глядя в его, которые были закрытыми, а ресницы немного дрожали от лихорадки в груди. - Этого и не нужно,- также шептал Эван, притягивая блондина сильнее к себе, вцепившись руками в его спину и шею, а губами припадая к губам, промахиваясь иногда и целуя уголок губ, щеку, носогубную впадинку. И Эван втайне ненавидел и боялся перемены отношения к нему Джеймса. Этот человек был способен на все. Вечером вот такие долгие разговоры, поцелуи, бессмысленные шутки, улыбки, а утром все могло быть уже по-другому. И Эван не понимал, это оттого, что Джеймс сам боялся перемен в его отношениях и взгляде на мир, или потому, что долгое время попросту был одинок, или это оттого, что Эван ему вовсе не нравился. Ему было просто удобно, ведь всегда можно к нему прийти, провести с ним время, а потом также уйти, чтобы завтра это же повторилось. Когда Джеймс был рядом, Эвану казалось, что блондин чувствует к нему то же, что и он к нему. Когда он был далеко с этими своими перепадами настроения, Эвану казалось, что мир рушится, ведь он никак понять не может, что именно Джеймсу не хватает. Джеймсу хватало всего. Более того, к Эвану своего отношения он никогда не менял, будь он рядом с ним или в своей комнате, не пересекаясь целый день. Ссорясь с ним по мелочам, говоря обидные фразы, уходя, Джеймс знал только одно: он не знает, зачем все это делает. Джеймс будто сам тормозит эти теплые чувства, этот медленно разгорающийся огонь, не давая ему превратиться в настоящее пламя. И каждый раз хотелось сказать Эвану, чтобы не принимал всерьез, и каждый раз, целуя его, он это говорил, понимая, насколько нелепо это звучит во время такого занятия. Ленц упорно делал вид, что ничего не замечает, что жизнь продолжается, что перемен никаких нет. О боже, нет, конечно, он все замечал. Он все видел, замечал, все знал. Ему просто было трудно поверить в то, что между этими двумя что-то может быть. Они же были… такими разными. Такой добрый, милый, чистый, временами хитрый и подозрительный Эван и такой принципиальный, ироничный, холодный, иногда слишком грубый, прямой Джеймс. Как так возможно, что они когда-нибудь смогут быть вместе? Эван разочаруется в нем вскоре, Ленц был уверен, Эван сам придумал себе идеал Джеймса. Конечно, увидев такую внешность, всем хочется быть обладателем этого человека, и человек сделает все что угодно, только будь он его. И люди упорно закрывают глаза на недостатки, оплошности, на все то гадкое, что в этом человеке есть и что одновременно делало его человеком, а не неземным существом. Джеймс же благополучно на все это велся. То ли со скуки, то ли забыв обо всем и поддавшись искушениям. Ленц был уверен: как обращаться с Эваном, Джеймс не знал и никогда не узнает. И Делайт был уверен, что Кортвуд мог быть только с ним, потому что он знает, что с ним делать. А что делать друг с другом не знали ни Эван, ни Джеймс. Эван не выдержит всего темперамента, всю вспыльчивость, ироничность и грубость Джеймса. Джеймс не выдержит эту хрупкость, наивность, доброту, хитрые взгляды и двусмысленную улыбку. Ленц же знал, Джеймс из тех, кто сам вечно нуждается (пусть и не признается) в каком-то особом контроле, который смог бы удержать его от ненужных поступков и действий, от ненужных мыслей и слов, которого Эван ему просто морально и физически дать не мог. Это всегда мог делать Ленц. Но всегда нужно знать границы, и он, по собственной же глупости, переборщил и сломал все то, что так долго строил. Да, он виноват. Да, он не устоял. И он это признавал и давить ни на кого не собирался. Он любил Джеймса так же, как в первый день их встречи. И он будет его любить, что бы тот ни сделал или ни сказал. Другая же ситуация была с Крисом. Это странное существо бывало в доме Делайта каждый день, как и обещало. Он действительно вызывал у всех присутствующих противоречивые чувства. Он был настоящим беспризорником, именно таким, какими бывают дети, выросшие без родителей. Пусть он и вырос в приюте с Баптистской церковью, где были строгие порядки и обычаи. Это, видимо, только подогрело его интерес к непослушанию, экстриму и бунту. И он вырос таким грубым, принципиальным, но не таким, как Джеймс, который всегда был таким, Крис становился таким в определенные моменты, что и раздражало иногда. Он был настоящей оторвой и сорви головой. Его не волновали ни последствия, ни причины, ему важно было что-то сделать именно для себя, а не для того, чтобы покрасоваться перед другими. Ему всегда было тесно в его приюте среди таких же медленно подрастающих преступников. Ему было тесно в своей форме, ему не сиделось на месте, не хотелось исповедоваться каждый месяц, читать молитвы или разговаривать со сверстниками. Он мечтал о свободе, о той жизни, которая творилась за пределами приюта. Но его интересовала не та жизнь, которой живут обычные люди. Ему нужно было делать то, что не разрешено, бывать там, где нельзя, хотелось драться, спорить, быть бродягой. Ему это все было просто необходимым, но один он не решился бы на такое пойти. И Клайд, который помог ему в этом, стал занимать в его жизни особое место. Нет, нельзя сказать, что Крис Клайда любил. Просто с ним было все. И побег, и грабежи, и драки, и ночные путешествия автостопом, и переправа через границу, ночевки на улице, алкоголь, наркотики, слабые, правда, но все же были. Они попробовали в этой жизни, кажется, уже все, что в ней было запрещено. И им было хорошо, потому что они делали это вместе, они прикрывали друг друга, они готовы были драться друг за друга, стоять на стреме, пока другой ворует, и отвлекать, пока другой убегает. Потеряв из своей жизни Клайда, Крис потерял и все это. Нет, он так и не смирился с мыслью, что у него теперь есть дом, в котором реально можно жить, ночевать, готовить еду, не беспокоясь ни о чем. Это все было будто не его. Он по-прежнему иногда ночевал на улицах, не успев вернуться в город вовремя, он по-прежнему ввязывался в драки, иногда воровал, что было ему совершенно не надобно, ведь деньги были. В этом был какой-то адреналин, что-то необходимое, так нужное только ему. Без Клайда это все было не таким, и он надеялся, что они еще встретятся и будут вместе, как и раньше. Они встретились. Только теперь этот парень, раньше просто приводивший его в восторг своим умом, хитростью и ловкостью, жил в большом богатом доме, носился за каким-то недоразвитым аристократом, нежно улыбаясь ему и жестикулируя так медленно и плавно, что приводило просто в ступор. Ах да, еще его теперь звали Эван. Эван. Что за дурацкое имя? И почему он вообще согласился его носить, если всю жизнь его звали Клайдом? Это парень поменялся, и Крис не знал, кого винить в первую очередь. Лабораторию, которая окончательно испортила ему нервы и здоровье? Его собственные мысли и желание все поменять в своей жизни? Этого самонадеянного эгоиста Кортвуда винить было бы не правильным, он вообще, похоже, жил только для себя и даже не собирался вмешиваться в характер Эвана, расставляя там все по местам. В чем дело тогда? Почему он из такой же оторвы, как и сам Крис, превратился в такое странное, чувствительное существо? Единственное, что в нем осталось от прежнего Клайда, это глаза. Крис сразу понял, что это его Клайд, когда заглянул в его глаза. Такие большие, открытые, искренние, стоящие на месте, но в которых не переставая плескались азарт и хитрость. Он мог бы обмануть ими кого угодно, но только не Криса. Конечно, Крис не собирался отказываться от него, ведь он долго ждал именно его возвращения. Пусть он и был шокирован отказом уехать с ним, отступать он не хотел. Он в какой-то степени был похож на Ленца. Тот обожал, когда что-то вокруг него происходило, поэтому закрывал глаза на все то, что твориться в его доме. Он был созерцателем, и это приносило ему удовольствие. Крису доставляло удовольствие быть как раз таки именно тем, с кем эти самые вещи и происходили. Перемена места, новые люди - все было тем, что надо, и торопиться уезжать он не хотел. Тем более его всегда напрягал Джеймс, который будто подминал под себя Эвана, делал что-то такое, что тот начинал с ним соглашаться и вести себя с ним не так, как с другими. Даже не так, как с Крисом. Крис Форрест также страдал от частых перемен настроения. От этой же болезни страдал и Джеймс, но в нем эта особенность не была доведена до параноидального состояния. А еще Крис был жутко непредсказуемым человеком, поэтому никто не знал, что от него можно ожидать. Знал только Эван, который иногда и останавливал зарождающийся апокалипсис между ним и Джеймсом. Между этими двумя шла будто бы самая настоящая борьба. Но боролись они будто вовсе не за Эвана и не за его внимание. Эта борьба была на моральном уровне. Их не устраивало присутствие каждого рядом. Отсюда и пошел такой сбой в настроении Криса. Вроде все в порядке, все тихо, хорошо. Но стоит зайти в комнату Джеймсу, как Криса в дрожь бросало от злости и ненависти к этому человеку. Особенно он бесился, когда Джеймс открывал свой рот. А открывал он его часто и иногда не по делу, что еще больше бесило. Что бы он ни сказал, все вызывало желание врезать, растоптать, убить. Джеймс противного беспризорника упорно не замечал, разговаривая с Эваном и Ленцом совершенно обычными своими фразами, совершенно обычно улыбаясь, иронизируя, кидаясь сарказмами и своим особым взглядом. Все привыкли. Крис не мог. Не хотел. Не желал привыкать. Все видели. Все понимали. Все просто ждали, что будет дальше. С самочувствием у Эвана творилось что-то очень странное. Выглядел он все так же, как и обычно, нормально питался, и вообще по первому виду нельзя было сказать, что с ним было что-то не так. А с ним было. Джеймса всегда поражало то, как Эван спит. Засыпает он очень быстро, всю ночь спит как убитый, и ничем абсолютно разбудить его нельзя. Однажды он заснул в одежде, так Джеймс, не заморачиваясь, раздел его, тот все равно ничего не почувствовал. Во сне он его и целовал, и обнимал, и переворачивал на спину лицом к себе, чтобы понять, спит он или притворяется. Нет. Эван спал как убитый, а наутро ему очень долго не удавалось проснуться как следует. Джеймс подумал о том, что бы такой человек делал в его академии, ведь там приходилось спать по семь и меньше часов. А Эван это делал не меньше двенадцати в сутки. Еще Эван очень «любил» пугать всех тем, что иногда, в совершенно любое время, он начинал вдруг резко хвататься руками за грудь и сгибаться пополам, судорожно дыша и постанывая. И разогнуть его было нереальным, он просто не давал с собой ничего сделать. Обычно это проходило само, после чего Эван рассказывал, что это ужасно больно и что он боится почувствовать такое еще раз. И чувствовал. И чувствовал. Иногда ему вдруг становилось резко жарко, его просто бросало в жар и тянуло раздеться, потому что вся одежда сильно тяготила тело и была неприятна. Иногда становилось жутко холодно, бросало в дрожь, сводило лихорадкой, отчего он зарывался в одеяла и не выходил из комнаты, пока Джеймс сидел рядом, а прислуга пыталась согреть его горячими напитками. Такие выходки Эвана то и дело будто напоминали Ленцу с Джеймсом и даже Крису о том, что он совершенно необычный человек, и так, как с другими, с ним нельзя. Джеймса очень беспокоила ситуация с капельницей и лекарством. «Этония» с каждым разом становилось все меньше и меньше. Он понимал, что Эвану с каждым днем нужно было все больше и больше своего лекарства, и дозу нужно было увеличивать. Джеймс этого не делал, и, может быть, это было причиной того, что происходило с Эваном теперь довольно часто. Нельзя сказать, что количество «Этония» было критическим, но Джеймс прикинул, на сколько ему этого хватит. Месяц. Может быть, недели три. А потом что? Где брать это лекарство? Кортвуд подумал, что будет с Эваном, если лекарство закончится. И он даже предложил Эвану отказаться от него настолько, насколько это было возможным, чтобы посмотреть, что будет, ведь была вероятность того, что это было просто привыканием. Эван и сам согласился, прекрасно понимая даже без намеков Джеймса, что надолго «Этония» не хватит. Правда, из этого ничего не вышло. Ночь Эван продержался, но днем случился просто ад, в который затянуло всех обитателей дома. Эван был похож на трупа. На живого трупа, который даже передвигаться самостоятельно не может. Лицо у него стало все белое, под глазами появились черные слишком заметные круги. Дышал он сдавленно, иногда срываясь и хватаясь за горло, будто пытаясь протолкнуть воздух внутрь. Руки у него дрожали не понятно отчего, попеременно его бросало то в жар, то в холод. Есть он отказывался, спать тоже. Джеймс все тянул, прекрасно понимая, что это просто реакция на отказ от лекарства, которое так долго поддерживало ему жизнь. Весь день он почти никуда не ходил и сидел на месте под присмотром блондина и Делайта. Он заставлял насторожиться еще сильнее тем, что просто сидел и смотрел в одну точку прикрытыми, сонными, усталыми глазами. Он был будто куклой, которая совсем не двигалась, только судорожно, тяжело, с сипом дышала, смотря в одну точку, ничего не говоря и неохотно иногда откликаясь на свое имя. Но вечером Эван просто добил всех окончательно, внезапно упав на колени и просто взвыв от боли, хватаясь за голову и сгибаясь пополам. Он стискивал зубы и вытирал быстро скатывающиеся с глаз слезы, потому что видел, как Джеймса это пугало. То, что Эван чувствовал в тот вечер, было невероятным. Внутри будто все разрывало от жара и какого-то невидимого огня, снаружи кожа повсюду была холодной, даже ледяной, в дрожь бросало, зубы стучали, виски будто стянуло, грудную клетку перетянуло цепями. Было больно, и в большей степени боль была резкой, но не постоянной, ударяющей в грудь и в голову, даже в пальцы, которые тряслись от холода. Эван стонал и плакал, не в силах это терпеть, а Джеймс, не выдержав этого всего, просто за секунду поставил ему капельницу, что тоже далось трудно, ведь Эван не разгибался до конца, руки от груди не убирал и на иголку реагировал очень болезненно и резко, отчего Джеймс несколько раз не мог попасть в вену. Он все просил его потерпеть и не двигаться, потому что ранить его не хотелось, но по-другому просто не получалось. Эван Джеймса слушал, но не слышал, продолжая руку вырывать, давно наплевав на слезы. - Прости, прости, прости,- повторял Джеймс, сидя сверху у него на коленях, но почти не касаясь их, прижимая его плечи к деревянному основанию кровати, не давая ему согнуться и держа одной рукой его лицо. Эван перестал биться в припадке и уже успокоился, пытаясь восстановить дыхание и проморгаться, чтобы увидеть Джеймса нормально. Тело его все еще дрожало и одновременно бросало в жар, отчего каждое прикосновение Джеймса казалось лишним.– Прости,- Джеймс выдыхал и шептал ему в щеку, едва-едва касаясь губами кожи. И он правда чувствовал себя виноватым в том, что ему плохо. И Джеймсу страшно было находиться с ним рядом в то время, как его так лихорадило, било дрожью, в то время, как он выл от боли и усталости. Самой большой загадкой все же оставались обмороки Эвана. Они участились и могли настигать его даже два раза за день, а один раз было так, что и три. Время пребывания в такой своеобразной коме увеличивалось с каждым разом, что несколько напрягало самого Эвана. Сколько бы Нойманн ни старался определить, что же с Эваном такое могло быть, все же он не был настоящим врачом и всех тонкостей и причин не знал. Ленц упорно искал ответы в интернете, спрашивал у знакомых - никто понятия не имеет, почему человек может внезапно отключиться, будто аккумулятор сел, а потом, перезапустившись, очнуться и продолжать заниматься тем, чем занимался. Невозможно даже было предугадать, когда именно могли случиться эти обмороки. Эван мог внезапно отключиться в любое время суток, и никаких намеков на это до этого и не могло быть. Джеймс, привыкший к этому, просто успевал вовремя ловить Эвана в таком полете с собственного роста и с каменным лицом тащить его до ближайшей мягкой поверхности. Никто уже не волновался: обмороки имени конец, и в кому Эван впадать не собирался. Правда, иногда это доставляло кучу проблем. Например, однажды Эван потерял сознание, идя по коридору вместе с Джеймсом в столовую комнату. Он просто шел и слушал Джеймса, как вдруг просто подкосился и упал. И Джеймс просто физически не успел его поймать, ведь только что все еще было хорошо, а сейчас Эван уже лежит на полу без сознания. Упал он не слишком удачно: прямо на руку, на запястье, которое впоследствии и вывихнул. Конечно, об этом стало известно, только когда он очнулся… Известно стало всем и сразу, так он заорал. Пришлось накладывать повязки, прикладывать лед, мази и прочее. Уилл в который раз отметил, что от этого парня одни проблемы, но потом ему мягко намекнули на то, кто здесь настоящий профи в ломании конечностей чужим людям, и больше он ни слова по этому поводу не произнес, снова обидевшись на Ленца и его нежелание верить в правду. Крис же был уверен: виноват во всем был Джеймс и только Джеймс. Он и так вообще ему не доверял, так теперь и обозлился еще больше, предложив Эвану снова «свалить отсюда побыстрее, пока он еще что-нибудь не сломал». Их разговор превратился в долгое откровение, потому что Эван, наконец, решился рассказать обо всем Крису. Он имел право знать так же, как и Ленц. Так же, как и любой другой. - Я не еду не потому, что я забыл, кто ты, и не доверяю тебе,- устало проговорил Эван в тысячный раз эту фразу. Крис упорно отказывался его слышать. - Другой причины не вижу. Но ты же все прекрасно помнишь, ври им сколько угодно, я-то знаю, что ты помнишь каждую деталь из своего прошлого. Так в чем проблема? Мы провели год вместе, так почему ты отказываешь именно мне?- Крис и так стоял к присевшему на тумбочку Эвану слишком близко, поэтому он отошел, жестикулируя и нервно теребя пирсинг в губе.- О. Или нет. Есть другая причина? Этот пустышка аристократишка наплел тебе всякого про меня, что ли? Ведь ему-то ты веришь, конечно. - Да о чем ты? Ничего он про тебя не говорил! - Эван уже устал вести этот спор. Он обиженно смотрел куда-то в пол, выпрямив одну руку, подпирая ее за локоть другой рукой. Браслет с инициалами Криса он с запястья снял, поэтому рука казалась голой, и было непривычно.- Ему вообще плевать на тебя. - Как и мне на него. - Ну и отлично, - хмыкнул Эван, закатив глаза. - А ты, Эван? Что за фигня происходит с тобой?- подозрительно спросил Крис, сузив глаза и подойдя к парню. - Ничего со мной не происходит. - Шутишь, что ли? Ладно, в первые дни я думал, мне показалось, но теперь-то я вижу, что ты… что ты как-то резко поменялся. Слишком резко. Ты сам-то себя узнаешь? - раздраженно проговорил Крис, не отрывая от него взгляда. - Я такой же, - твердо сказал Эван, подняв на него глаза,- все в порядке, Крис, у тебя паранойя. - А у тебя, значит, раздвоение личности. - Да почему?! - Почему? - Крис окончательно взбесился.- Ты превратился в какого-то… недотрогу, блин! Откуда эти осторожные движения, добрые взгляды, нежное поведение, тихий голос, милая улыбка? Когда это все появилось, я походу пропустил что-то. Где тот Клайд, которого я знал? - Его нет. Зато есть я, здравствуй,- Эван притворно улыбнулся и захлопал ресницами. Крис поморщился. - Хватит, я серьезно. Что с тобой стало? Три месяца мы не виделись, в кого ты за эти три месяца превратился? Нет, я, конечно, понимаю, лаборатория, все дела. Но ведь ты бывал там и раньше. Или в этот раз они тебе что-то вживили, заставили измениться в характере и поведении? Или ты сам внезапно переосмыслил всю свою жизнь? Не смеши меня, ты никогда не будешь другим!- Крис отдышался, а Эван на него с прищуром посмотрел и снова опустил взгляд в пол, сжимая губы и обиженно сверля глазами ковер. Крис потер лоб рукой и подошел к нему ближе, склонив к Эвану голову и сделав голос намного тише.- Я же помню своего Клайда. Ведь это ты предложил мне сбежать из приюта. Ты взламывал машины, помогая мне их угонять. Ты все время предлагал не оставаться на ночь в городах, а ехать дальше автостопом. Ты вытаскивал незаметно кошельки у всяких зевак. Это ты стоял на стреме, пока я пытался взломать банкоматы. Это ты в огромных зданиях находил черные ходы, вентиляцию, лазейки. Это ты так хитро врал всем тем придуркам, что попадались у нас на пути, строя из себя ангелочка, ведь они тебе верили и всегда доверяли тебе. И это ведь ты успокаивал меня, когда я напивался и орал на тебя, как последняя скотина. И ты никуда не уходил, как обещал. И даже если уходил, наутро ты возвращался, уже зная, куда мы отправимся днем. И я раньше за тебя не волновался, прекрасно зная, что такой, как ты, никогда не пропадет. Ведь это ты, Эван. Ты всегда был таким. Эван долго смотрел ему в глаза, не в силах выдавить ни слова. Грудную клетку будто сжали, а в горле застрял ком, который отдавал противной горечью. Эван помнил все это. Прекрасно помнил. И он никогда не отказывался от этого, упрекая себя в том, кем он был. Это было, когда он был с Крисом, и с ним хотелось таким быть, ведь он на это вдохновлял. Но у Эвана сейчас есть Джеймс, который вдохновляет его на более высокие чувства, на более достойное поведение. И сейчас Эван жил для него, не для Криса. - Я был таким, - тихо сказал Эван, кивнув, - но внутри я всегда был одним и тем же, может, ты просто не видел? В любом случае, если я сейчас другой, то пусть так оно и будет. Сейчас все другое, Крис. Сейчас я живу в этом доме с этими людьми. И ты, безусловно, дорог мне, и я рад каждый раз видеть тебя, ты не представляешь… - Эван провел рукой по его предплечью, сжав его, будто подбадривая.- Меня устраивает то, кто я сейчас. - Я не собирался сказать, что мне это не нравится, нет… просто, черт. Как это сложно… ты просто… быстро все это, понимаешь? Я просто… я не вижу причины. А еще и этот Кортвуд. Он странный, Эван, что ты делаешь вообще рядом с ним? Чем он тебя так держит, ведь даже то, как ты на него смотришь… даже это… - Я люблю его, Крис,- решил подтвердить мысли Криса Эван. Он поднял на него глаза, закусив губу и замерев, будто сказав что-то очень и очень важное и страшное. - Прям любишь?- Крис, похоже, даже не удивился. Эван медленно кивнул, прикрывая глаза, уголки губ сами как-то поползли вверх, стоило только подумать о Джеймсе. Крис шумно и сдавленно вздохнул, будто жутко устав от чего-то.- А он тебя?- Эван задумался на секунду, а затем пожал плечами, но все с той же беззаботной еле уловимой улыбкой на лице, хотя глаза его и стали какими-то тяжелыми и задумчивыми.- А он знает? Ты говорил ему?- Эван опять не ответил, лишь утвердительно кивнул, снова прикрывая глаза. Крис закатил глаза.- То есть ты этому придурку признался в любви, а он, значит, ничего? Вообще ничего? И ты ему даже не нравишься? - Нет, я ему нравлюсь,- улыбнувшись, будто засмущавшись, сказал Эван,- ты спрашивал про любовь. - Типа рано еще для любви? Или типа дальше симпатии уже не будет? - Не знаю,- честно признался Эван, все еще как-то странно улыбаясь,- я вообще ничего такого не знаю. Нам просто хорошо вместе. Мне так вообще потрясающе. Но у нас никаких условностей и прочего. - Как так можно? Без условностей. В чем понт? Вы же друг другу - никто, получается,- Крис прищурился и сложил руки на груди, глядя на Эвана так же, как смотрит на ученика учитель. Внимательным, немного выпытывающим взглядом. - У нас с тобой тоже никаких условностей не было,- также сощурившись, сказал Эван. Скорее, протянул. Он никак не мог отделаться от этой странной привычки - растягивать слова и делать паузы. - Ну, так я никогда и не говорил, что люблю тебя. И ты мне тоже такого не говорил. - А что, если бы сказал, ты бы встречался со мной?- пытаясь подловить его, сказал Эван. - Не знаю, я об этом никогда не думал,- быстро ответил Крис, закатывая глаза,- может, и да. Но я бы не пытал тебя неизвестностью моего отношения к тебе. Человек либо нравится, либо нет. - Ну, так я ему и нравлюсь. Он сказал бы, если нет,- задумчиво протянул Эван. - А тебе разве самому не хочется? Этих условностей?- уже тише спросил Крис, переминаясь с ноги на ногу. Эван задумался для виду. - Мне этого не нужно… мы вместе. Мы всегда можем поговорить друг с другом, побыть рядом, я всегда чувствую его. Это внутри, понимаешь? - Понимаю, - хмыкнул Крис, - платоническая любовь. - Ну… не совсем, - не согласился с определением Эван. Он посмотрел куда-то в пустоту, царапая ногтем голую кожу другого запястья. Кожа у Эвана очень нежная, поэтому разводы оставались почти сразу, становясь постепенно красными и некрасивыми. - В смысле, не совсем? У вас уже было? - Крис выгнул бровь, не спуская глаз с лица Эвана. - Нет, - тихо сказал Эван, засмущавшись. - И слава Богу, - буркнул Крис, подходя к окну и теребя языком серьгу в губе. - Крис, ты ведь даже не ревнуешь. К чему такая реакция? - Я просто привык что ты - мой,- честно признался Крис, глядя, как на ель, стоявшую у окна, сел ворон, отчего снег с веток, пушась, медленно упал.- Это пройдет, наверно. Или нет. Неважно, в любом случае в ближайшие дни я тебя точно не оставлю. - Я и не прошу меня оставлять,- сказал Эван, оторвавшись от тумбочки и подойдя к Крису сзади.– Ты мой друг, и я всегда рад тебя видеть. - И я рад тебя видеть, - сказал, улыбнувшись, Крис. Он развернулся к Эвану и протянул к нему руки. Эван снисходительно улыбнулся и обнял Криса, обхватывая одной рукой его за шею, а вторую заводя за спину. Пришлось встать на цыпочки.- Правда, не рядом с ним. И не тогда, когда он вообще присутствует в комнате. В доме. По близости, короче. А так, да. В любое время рад. Эван ударил его не больно по спине и оторвался от него, положив руки ему на предплечья, запястья Крис скрестил у него за спиной. - И если он хоть что-то сделает… - Я понял, - быстро кивнул Эван, - я тебе не скажу. - Быстро уловил, - хмыкнул Крис, наклонившись к Эвану и прихватив губами его губы. Эван даже не успел закрыть глаза, он, поначалу просто замерев, дернул головой, отрываясь от Криса. - Не делай так, - мягко попросил он, расцепляя его руки за своей спиной. - Прости, привычка, - Крис с забавой наблюдал за его реакцией. Надо же, он действительно влюбился. Джеймс в который раз убедился, что у него начинает развиваться паранойя. Он это понял, когда, снова проснувшись, первым делом залез на сайт BBC, чтобы посмотреть людей, находящихся в розыске. И каждый раз он крутил колесико мышки, боясь увидеть свое имя, фамилию, фотографию, хоть какое-то объявление о себе. Это действительно, действовало на нервы, он не знал, чего ждать от отца. Паранойя начала развиваться тогда, когда до него стало доходить, что как-то все стало тихо. Нет, в доме творился иногда полный бедлам как с Эваном, так и с Ленцом и Крисом. И Уиллом, кстати, тоже. Но снаружи все было тихо. Никаких напоминаний из лаборатории, никаких новостей, никакой паники. Можно было подумать, что лабораторию и всех ее работников просто стерло с лица земли, так все было тихо и беззаботно. Джеймс все порывался позвонить Нику, чтобы спросить, что творится в доме, потому что сам Ник вообще не звонил и не подавал никаких признаков жизни. Даже Ленцу, которому звонить было безопасно. Джеймса это напрягало, но звонить и выяснять он не торопился. Опять же, паранойя. Ему все время казалось, что все это - лишь затишье перед бурей, которая будет просто убийственной и которую следует ожидать в ближайшем будущем. Ленц его опасений не разделял и говорил, что здесь они с Эваном в полной безопасности. Только вот Джеймсу с каждый днем все меньше и меньше так казалось. Он уже придумал план побега, придумал, что делать, если вдруг явится полиция с обыском, придумал даже, куда идти. Только вот никто не приходил, не заявлялся и не звонил, и это действовало на нервы, заставляя дергаться каждую секунду. Джеймсу даже казалось, что за эти дни он резко и окончательно вырос и из подростка превратился во взрослого, принимающего важные и порой опасные решения человека. Это тоже бесило. Вообще, его бесило все и всегда, не говоря уже о Уилле, который так и норовил поссориться. Но стоило Джеймсу оказаться рядом с Эваном, как все это пропадало. Он, как кошка, забирал все негативные эмоции, заставлял улыбаться и быть ласковым. Вообще, как только они «сошлись», жить стало даже легче. Джеймс знал, что вот есть Эван, с ним хорошо, с ним нет проблем. В духовном плане. Джеймс дополнял Эвана, Эван дополнял Джеймса. Будто так и должно было быть. С ним как-то не хотелось думать о лаборатории, об отце, о проблемах. С ним хотелось быть. Просто быть. Просто целовать, просто говорить с ним, просто заставлять его улыбаться, не думая ни о чем таком. Нет, конечно, думая, но пока не переходя грань. Пока не переходя. Джеймс коснулся руки Эвана, и тот ее испуганно и неожиданно дернул. Джеймс руку не убрал, а только медленно подложил ее под руку Эвана, трогая пальцы и саму ладонь через повязку. - Болит?- спросил Джеймс, глядя ему в глаза. Эван поднял голову и немного блондину улыбнулся. - Не очень,- поморщившись, сказал он,- неприятно. Особенно, когда спишь. Я же ворочаюсь, вот и задеваю руку. - Сам виноват, не надо так неожиданно в обмороки падать. В обмороки вообще не надо падать, но ты же у нас особенный,- хмыкнул Джеймс. Эван попытался руку одернуть, но Джеймс немного сжал ее, не пустив. Эван поморщился от тупой боли. Они оба сидели на подлокотниках: Эван на подлокотнике дивана, а Джеймс - кресла, которое стояло рядом. Блондин немного нагнулся к Эвану, расставив ноги для удобства и зажав ими ноги Эвана. Он, увидев, как Эван поморщился и поежился, слабо улыбнулся и поднял его руку вверх, поднося к своим губам. Он стал медленно целовать его пальцы, обхватывая кожу губами, задерживая в таком положении и отпуская ее, переходя к другому пальцу. Джеймс, прикрыв глаза, упираясь другой рукой в свободное место на подлокотнике, на котором сидел Эван, перевернул кисть ладонью вверх и принялся целовать сначала запястье, отчего у Эвана пробежала мелкая дрожь, затем и саму ладонь, прямо через противно пахнущие бинты. Джеймс ненавидел этот запах, но это была рука Эвана. Сам Эван с замиранием сердца за Джеймсом наблюдал, стараясь вообще не дышать. Каждый раз, когда Джеймс целовал его, или обнимал, или проводил руками по телу, Эван задерживал дыхание, пытаясь унять пульс. У него никак не получалось реагировать на это спокойно. Каждый раз был будто первым. Он пару минут за Джеймсом наблюдал: за тем, как дрожат его ресницы, за тем, как падают ему на лицо светлые, красивые волосы, которые Эван второй рукой быстро убирал, за тем, как он медленно шевелил губами, не торопясь целовать, а будто наслаждаясь этим. Эван медленно улыбнулся и наклонился лицом к Джеймсу, буквально отбирая от руки его губы своими, сначала поцеловав в носогубную впадину, а затем перехватывая и сами губы. Джеймс руку, в которой была рука Эвана, опустил, но глаза все не открывал; он замер, проводя языком по губам Эвана, проникая в его рот, а затем пропуская и его. Дыхание у обоих сбилось, поцелуй стал уже не медленным, а быстрым и страстным. Джеймс выпрямил спину, заставив выпрямиться и Эвана, притянул свободной рукой его ближе, сжав в руке ткань его свитера на спине. - Что это на тебя нашло?- усмехнувшись, но по-доброму спросил Джеймс, открывая глаза. - Ты первый начал,- сказал Эван, отмечая для себя, что на них обоих это «находит» уже всю неделю. По несколько раз за день. И за ночь. - Сам виноват. У тебя безумно красивые руки,- сказал Джеймс таким тоном, будто обвиняя в чем-то Эвана. - Только сегодня и только сейчас Джеймс Кортвуд делает комплименты, не пропустите,- иронично ответил Эван, прищурившись и посмотрев Джеймсу в глаза. - Странно, никогда не думал, что стану целоваться с жертвой эксперимента,- решил отплатить ему Джеймс. - Странно, никогда не думал, что с курильщиками целоваться на самом деле не так противно,- отбился в ответ Эван. Джеймс прищурился и громко усмехнулся. - Быстро учишься. - Есть в кого,- сказал Эван, подтянувшись к нему и чмокнув в щеку, прямо у носа. Джеймс ухмылку с лица убрал и посмотрел на Эвана, чуть улыбаясь. - Я поговорить хотел… - уже серьезней сказал Эван, прикусив нижнюю губу. - Насчет? - Джеймс выгнул бровь и встал с места, выйдя из этого прохода между диваном и креслом. Он подошел к стеллажу с книгами и статуэтками и стал как-то заинтересованно их разглядывать. - Насчет этих обмороков… - Я почему-то знал,- кивнул Джеймс, сцепив руки в замок за спиной и оглянувшись на Эвана. Тот тоже повернул голову в сторону блондина, немного сузив глаза, напряженно глядя на него. - Но меня это волнует просто,- поморщившись, сказал Эван, положив больную руку к себе на колени, рассматривая ее. - Сам факт того, что ты все время теряешь сознание? - Даже не это,- он качнул головой, сдвинув брови. Джеймс прошел дальше по комнате вдоль стеллажей и шкафчиков.- Это же не просто обморок, верно? Нойманн сказал, что это вообще с потерей сознания никак не связано… - Нойманн не врач. - Все равно,- выдохнул Эван, обернувшись на Джеймса.- Я не думаю, что кто-нибудь еще так часто падает в обмороки. Тем более на такое долгое время. А после, когда уже очнусь, я чувствую себя намного лучше, чем это было до обморока. Как ты это объяснишь? - Я не знаю, Эван,- пожав плечами, сказал Джеймс,- ведь стоит учесть то, что ты и не обычный человек. Ты в лаборатории был, мало ли что они там с тобой делали. И эти обмороки… они по-любому от этого. Что-то в твоем организме не так, вот он и пытается бороться… - предположил Джеймс довольно уверенным тоном, чтобы Эван поверил ему и перестал об этом думать. Но Эвану легче не стало. - А продолжительность? С каждый разом я отключаюсь на все большее и большее время. Оно будто само увеличивается. - Так тебя это волнует? - А вдруг я однажды не очнусь,- сделав страшные глаза, сказал Эван, будто пропустив мимо ушей слова Джеймса. Кортвуд остановился на месте и, развернувшись, уставился в спину Эвана. Сам он никогда об этом не думал, ведь Эван, спустя даже самое долгое время, из этого транса выходил, и причин волноваться пока не было. К этим обморокам все уже относились спокойно. Все, кроме Эвана. - Очнешься, куда ты денешься,- хмыкнул Джеймс, складывая руки на груди.- В последний раз ты отключился на… на почти час, да. И что? Очнулся ведь. Просто, видимо, организму твоему что-то надо, или он о чем-то предупреждает, не знаю. Нойманн только в одном был прав. Это правда не очень похоже на обморок. Я не врач, но в обмороки падают немного по-другому. - В чем разница? - спросил Эван, глядя перед собой на высокий торшер в виде цветка. - Ну, в обморок падают так же неожиданно… но перед этим человек жутко бледнеет, а у тебя цвет кожи… а у тебя он всегда такой, но хуже он не становится. И глаза закатываются перед этим, а ты просто пялишься в одну точку за минуту до падения. А еще обычно человек просто будто оседает, а ты падаешь резко и быстро. Ты же помнишь, что было три дня назад? Мы шли и разговаривали, а ты взял и упал. И даже предвестников никаких этого не было. Точно не обморок,- сказал Джеймс, мотнув головой, запуская в волосы руку и приглаживая ею белые пряди к шее. - Черт возьми, да что это вообще тогда может быть? Если ты думаешь, что я к этому так спокойно отношусь, то нет, Джеймс, меня это волнует. Мне не нравится то, что со мной происходит. А еще не нравится то, что я совершенно не знаю, что именно со мной происходит,- быстро сказал Эван, тяжело дыша и не отрывая взгляда от торшера. - Черт… ну, не знаю,- задумчиво протянул блондин,- может, это как-то связано с нарколепсией. Я слышал, там практически такие же симптомы. Просто, знаешь,- Джеймс оторвался от места и стал медленно, растягивая шаги, подходить к нему,- тебе же плохо из-за этого не становится? Нет. Вот от нехватки «Этония» тебе становится реально хреново, но не от этих обмороков же. Наоборот, ты даже чувствуешь себя лучше, так почему бы просто постараться не обращать на это внимания? Отключаешься ты быстро и безболезненно… ну, почти,- поморщившись, сказал Джеймс, посмотрев на перевязанную руку Эвана,- приходишь в себя тоже быстро и безболезненно. Так в чем проблема именно сейчас? Хотя да. Я согласен, это приносит много неудобств и это… немного опасно. Я про руку. Находи как-нибудь способ предупреждать нас, что ли. А то в следующий раз что-нибудь сломаешь, вообще весело будет. - Я не контролирую это, Джеймс,- устало протянул Эван, потирая рукой лоб. - Ну, ты же чувствуешь себя как-то не так хотя бы за минуту? За секунду до этого? Я же просто переживаю, вдруг ты и правда в следующий раз очень неудачно упадешь,- Джеймс посмотрел на него сверху вниз и этим выжидающим взглядом заставил поднять глаза и Эвана. - Переживаешь,- прищурившись и хитро улыбнувшись, проговорил Эван. Джеймс редко говорил нежности, но очень часто говорил вот такие вот фразы, которые грели получше всяких нежностей. - А что, не должен?- фыркнул блондин, закатывая глаза.- Не одного тебя это так волнует. Я уже голову сломал, что это может быть. Но если это не приносит тебе вред, я спокоен. - Зато я нет,- нервно произнес Эван, кусая внутреннюю часть губ. - Я так понял, ты боишься, что когда-нибудь просто не очнешься? - Да, я боюсь этого, Джеймс,- Эван серьезно на него посмотрел,- я, когда нахожусь в этом состоянии, не осознаю вообще, где и сколько я был. И почему тоже. Я прихожу в себя и понимаю, что отключался на пять минут, не больше. А прошел ЧАС, Джеймс. Это не может не пугать. А время увеличивается и увеличивается. И что будет позже? Я буду в отключке весь день? Всю ночь? Всегда?! - О черт, успокойся,- сказал Джеймс, подходя к нему вплотную и кладя кисти рук ему на худые плечи. Эван повысил голос, говорил быстро, бегал глазами по помещению - не к добру это было.- Я не хочу думать, что все очень плохо, Эван, понимаешь? Мне сама эта мысль не очень доставляет, скажем так. А тут еще и ты с этим всем. Мне было бы гора-аздо легче, если бы ты думал совершенно по-другому или, наоборот, не думал об этом вообще. В этом доме роль главного мыслителя и профессионала по зацикливанию на всяких заморочках принадлежит мне, так вот и предоставь это мне и расслабься. - Я не могу расслабиться, у меня такое чувство, что все только и делают, что стараются мне помочь. Даже ты. Все, что ты делаешь, направлено на то, чтобы мне помочь. В то время как я не делаю ничего совершенно и только как-нибудь время от времени усложняю ситуацию… - Ты никому не мешаешь, если ты об этом. - Нет, не об этом,- Эван быстро качнул головой, глядя вперед, на медленно поднимающуюся и опускающуюся грудь Джеймса.- У меня такое чувство… нет, я знаю, что у меня большие проблемы. И они не решаются. И их с каждым днем все больше. И я, не замечая этого, невольно делюсь этими проблемами с тобой, ибо выносить это одному мне очень сложно, и я так не могу. Поэтому я говорю об этом тебе, да и сам ты все видишь… и ты тоже об этом думаешь… и тебе тоже не по себе… я чувствую себя каким-то эгоистом,- мрачно произнес Эван, виновато посмотрев на Джеймса. Блондин снисходительно, но как-то с издевкой на Эвана посмотрел и подошел к нему еще ближе, раздвигая его ноги своим коленом и вставая между ними. - Ты не эгоист. Не вижу ничего плохого в том, что ты рассказываешь мне то, что тебя беспокоит. Разве ты не должен этого делать? - Ну… ты же не делишься со мной своими сегодняшними, скажем, проблемами,- грустно хмыкнул Эван. - Я поделился с тобой главными проблемами моей жизни, о чем ты,- усмехнулся Джеймс, сузив глаза.- И разве мы не должны рассказывать друг другу такие вещи? Мы же… ну, мы же не просто так… - Джеймс все пытался найти подходящие слова, в то время как Эван их давно нашел, но просто внимательно смотрел Джеймсу в глаза, положив здоровую руку ему на бок.- Мы же не просто так… - Есть друг у друга,- заключил наконец Эван, кивнув. Джеймс посмотрел в его большие бесцветные глаза. - Да,- шепнул Джеймс, облизнув губы. Эван ему чуть улыбнулся, но грустные глаза все же опустил, все еще терзая себя всеми этими проблемами со здоровьем. Джеймс уже не находил слов, но успокоить безумно милого Эвана все же хотелось.- Знаешь, у нас в академии есть одна девушка. С моего курса. Единственная девушка в академии, ну, просто так получилось,- Эван поднял на него внимательные глаза и замер, потому что Джеймс чуть наклонился к нему, выдыхая ему в макушку,- разумная такая, интересная. Мы мало общаемся, но я замечал, что что-то необычное в ней все же есть. Так вот, когда что-нибудь случалось, какие-то проблемы случались, происходило что-то ужасно плохое, когда казалось, что уже все потеряно… она все время говорила: «Пропасть под нами не пропасть». И это здорово помогало. - И что это значит? - не понял Эван.- При чем тут пропасть? - Ну, при том, что, если верить библии, под нами находится Ад,- пожал плечами Джеймс,- а беда никогда не приходит одна. И когда появляются какие-то проблемы, они обычно ведут за собой еще большие проблемы. И это все начинает давить на тебя, и ты начинаешь срываться и тонуть во всем этом… разве это не Ад?- Джеймс отстранился от Эвана и посмотрел ему в глаза.- Просто, когда тебе уже кажется, что все потеряно и ничего изменить нельзя, достаточно-то всего лишь посмотреть вниз,- Эван на него смотрел такими же задумчивыми непонимающими глазами, пытаясь обработать то, что сказал Джеймс. Тот решил помочь.- Тебе же кажется, что все очень и очень плохо? - Ну, да. - А теперь посмотри вниз,- сказал Джеймс, усмехнувшись. Эван недоверчиво сдвинул брови и опустил глаза вниз, посмотрев на свои ноги.- Что видишь? - Я вижу… пол? - Эван поднял глаза, выгнув одну бровь и вопросительно посмотрев на блондина. - Именно, пол,- медленно проговорил тот, а Эван внезапно заметил, какие у Джеймса умные проницательные глаза. До него смысл этого всего дошел только через минуту или даже больше. Он внезапно округлил глаза и дотронулся до своего плеча, на котором лежала рука Джеймса, беря ее в свою руку. - Я понял, да,- кивнул он, чуть улыбнувшись,- такой… своеобразный аутотренинг. Работает. - Ну, я о чем. Я и сам-то с первого раза не въехал в ее слова. А потом вся академия стала повторять эту фразу. - Но просто, если поразмышлять… то любая проблема кажется просто бредом, не имеющим смысла, ведь, когда бы ты вниз ни посмотрел, пропасти там не будет,- сказал Эван, сузив глаза. - Именно, любая. В этом и смысл. Ну, если не брать в счет те случаи, когда уже все просто наперекосяк идет, и вот ты стоит на крыше дома, решаясь покончить жизнь самоубийством. Вот тогда эта фраза приобретает такой… фигуральный смысл,- Джеймс поморщился и подвигал бровями. - А ты иногда такой философ,- проговорил Эван, сжимая коленями его ноги. - Иногда можно,- таким же тоном протянул Джеймс, наклоняясь к нему, потому что Эван протянул к парню руки, обхватывая его за шею. Их губы снова встретились в медленном и нежном поцелуе, какие обычно бывают на первом свидании. Эван шумно выдыхал ему в губы, подтягивая Джеймса ближе к себе. Джеймс все нагибался, придерживая отклонившегося назад Эвана за спину, обвив ее одной рукой, а второй упираясь в спинку кресла. Эван отстранился от блондина, целуя его в подбородок и отодвигаясь назад, съезжая вниз на диван, не отпуская шею Джеймса. План сработал: Джеймс, не удержавшись на ногах, упал прямо на Эвана, который в то же время упал на спину, приподнимаясь на локтях и отодвигаясь дальше, чтобы поместились и ноги. Джеймс отрываться от его губ не хотел, поэтому тоже пополз за ним, облокотившись локтем о мягкое основание дивана. Он лег между ног Эвана, сжимающих его бока, одной рукой гладя его торс через свитер, а вторую держа в полусогнутом состоянии сбоку от головы Эвана, чтобы не упасть на него окончательно. Губами друг от друга они не оторвались ни разу, и Эван глухо застонал, когда Джеймс, спустившись ниже, прикусил ему кожу чуть выше ключиц, сразу проведя по этому месту горячим зыком. Эван запустил руку в правильно уложенные волосы блондина и немного растрепал их, быстро поцеловав в висок и вдохнув в себя запах его шампуня. Джеймс принялся целовать его шею, запустив одну руку под его свитер, в котором Эвану стало невероятно жарко. Холодные пальцы Джеймса провели по теплой коже живота, скользнули по бокам, будто щекоча и снова опускаясь ниже и ниже. Ничего такого. Но ведь иногда и можно. Джеймс улыбнулся, когда от его прикосновений Эвану стало щекотно, и он почувствовал пальцами, как его мышцы на животе нервно сжались. Эван и сам улыбнулся, запрокидывая голову назад и закрывая глаза, сжимая плечи блондина и гладя по обнаженной длинной шее. - Будет весело, пройди здесь сейчас прислуга… - прошептал он, улыбаясь, но интонацией голоса будто прося Джеймса не останавливаться. - Брось, здесь никого,- отмахнулся Джеймс, не отрываясь от его шеи и плеч. Да, в комнате действительно не было никого, кроме Джеймса, Эвана и Ленца, пришедшего сюда за документами, лежавшими в одном из этих стеллажей. Делайт прекрасно видел все, что происходит на диване, но из-за собственных же принципов мешать он им не стал, лишь один раз надолго задержав на парочке взгляд, а затем тихо и медленно открыв шкаф, чтобы было даже не слышно его присутствия. Выражение лица Ленца и то, что было у него внутри, обычно мало отличалось друг от друга, но сейчас отличия все же были. Спокойное и мирное лицо, немного томный взгляд, и треск вперемешку со взрывом в груди. *** - Смотри, что я тебе принес,- сказал Джеймс, зайдя в кабинет Ленца, из которого тот не выходил весь день, обвесившись бумагами, отчетами, папками, какими-то сводками и расчетами. - Ты немного не вовремя, Джеймс,- медленно проговорил Ленц, глядя сквозь очки на какой-то документ, занося нужные цифры в компьютер. Джеймс закатил глаза и все равно в кабинет прошел, оглядев рабочий стол Ленца, весь заваленный бумагами. - Брось, это займет минуту. Ты что, опять годовые отчеты взял на себя? У тебя для этого есть люди, которым ты платишь, что за бред? Завтра Новый год, а ты завалился бумагами, как офисная крыса, и не выходишь из кабинета с самого утра,- Джеймс подошел прямо к его столу, встав напротив совсем не смотрящего на него брюнета. Ленц с его замедленной реакцией на разговоры сначала поморщился, найдя какой-то недочет, схватил ручку, что-то на бумаге черкнул и снова принялся печатать на ноутбуке. - Я просто занят, Джеймс. Не хочу начинать новый год с отчетов и долгов. - Если хочешь что-то сделать, сделай это сам?- хмыкнул Джеймс, припомнив любимую фразу Ленца. - Именно, - отрезал Делайт, двинув бровями.- А ты чего хотел? Что-то не так с Эваном? - Эм, нет, с ним все в порядке. - Отлично, я рад,- не сменив интонацию, проговорил Ленц.- Да где же… черт… октябрь… Джеймс сначала внимательны взглядом за Ленцом проследил, посмотрел, как тот развернулся на стуле и нагнулся вниз к стопке папок, лежавших в строгом порядке. Затем он поднялся, открыв все ящики, и принялся рыться там. Джеймс кинул взгляд на край стола, где лежала синяя папка с надписью «Октябрь», и, взяв ее, протянул Ленцу. - Не это ищешь? Ленц обернулся, уставился на папку, а затем и на Джеймса и, поправив очки, взял папку в руки, кивнув: - Спасибо, - брюнет сел ровно и, положив папку перед собой, перевел дыхание. Где документ, который он только что держал в руках? Черт, обронил или засунул куда-то, пока искал «Октябрь»? Ленц положил папку себе на колени и поднял все листки и документы, которые лежали перед ним, стараясь сохранять спокойствие. Джеймс, скептически изогнув бровь, стал за ним наблюдать. - На клавиатуре ноутбука,- медленно, но вкрадчиво протянул Джеймс, посмотрев на черный ноутбук, на котором лежал документ, который Ленц так искал. - А, да,- быстро кивнув, сказал тот, взяв его в руки и оглядевшись. Вроде все. Все на месте.- Не знаю, что со мной сегодня,- быстро сказал он, поправляя очки и вздыхая. Он весь день был ужасно рассеян и не собран, сосредоточиться на работе никак не получалось, и всему виной было то, что он увидел сегодня утром. Эта картина, в которой были Джеймс и Эван, просто не выходила у него из головы. Он не злился. Обидно тоже не было. Было просто жутко неприятно и ужасно осознавать, что Джеймса с ним теперь действительно ничего не связывает. Ну, со стороны Джеймса - точно. Ленца же с ним всегда будет связывать любовь, которая не угасала, а все горела тем же пламенем, что и год назад. И ему было не важно, что об этом думает Джеймс, и ему не важно, с кем был Джеймс и что он делал. Он просто его любил, и он хотел, чтобы он был счастлив. И если для счастья ему нужен был этот парень, с которым его так странно свела судьба, то, пожалуйста, Ленц не против. И все равно было больно, было ревностно видеть его с другим. - Отдохнул бы. - Не беспокойся обо мне,- как-то резко ответил Ленц, и Джеймс сдвинул брови, опираясь о его стол боком, складывая руки на груди.- Просто день такой… неважно,- отмахнулся тот, заметив на себе укоризненный взгляд Джеймса. - Бывает,- хмыкнул тот, кивнув. - Так, ты что-то хотел? - А, да,- Джеймс опомнился и вытянул перед Ленцом свою руку, зажимая указательным и большим пальцем пряжку от часов. Сами часы были повернуты циферблатом к Ленцу и немного покачивались, переливаясь под светом лампы.- Кажется, это твое. Ленц на них недоверчиво поначалу уставился и, нахмурившись, взял циферблат в руки, приближая к своему лицу. - Мои часы? Я думал, что потерял их,- Джеймс отпустил пряжку, и часы упали прямо в руку Делайта. - Нет, ты просто забыл их у МакАлистера. А тот не посчитал нужным вернуть,- усмехнулся Джеймс, глядя на то, как Ленц рассматривает часы. - Ты просто взял и забрал их? - Они же твои. - И то верно. Почему, странно, после столького времени он мне их не отдал?- риторически спросил Ленц, посмотрев на Джеймса. - Лелеял светлую память о тебе, как же,- погано ухмыльнувшись, сказал Джеймс. Его смешила вся эта ситуация и сам Роуз тоже. - Он так и не забыл меня? Ты серьезно?- Ленц выгнул бровь, серьезно на Джеймса посмотрел. - Серьезно. Он мирился с моим появлением в доме и согласился помочь, но ни дня не проходило, чтоб он не припомнил мне, что я однажды круто сломал ему жизнь, и с тех пор у него все катится под откос. - Ты же сказал, он кого-то там себе нашел?- недоверчиво спросил Ленц, положив часы в первый ящик под столом. - О… да там не «кто-то»… там Джулиан,- протянул Джеймс, приподнимая уголки рта. Ленц уставился на него, ожидая пояснения.- Шикарный он, ты бы только видел. Такой весь миниатюрный, но с длинными красивыми ногами. Такое милое личико, проницательные голубые глаза, волосы густые, цвета пшеницы, голос приятный, а как улыбнется, что хоть стой хоть падай… отхватил, в общем, твой Роуз себе невероятный куш. Ленц даже удивился, не понимая, что творилось вокруг него. Неужели вкусы людей способны так быстро меняться? У Роуза был Ленц. Властный, гордый, держащий все под своим контролем. А теперь у Роуза - миниатюрный и милый, добрый Джулиан, с которым властным теперь надо было быть уже Роузу. Та же ситуация была и с Джеймсом. Ленц отказывался понимать. - Ну… и отлично же, если ты говоришь, что у него такой парень, чего он бесится-то тогда? Тот его недостаточно любит? - Да нет, любит-то он его достаточно. Ни шагу без него, зависит только так. Оберегает его, делает все, чтобы тому было лучше. Постоянные разговоры о любви, секс и прочее. Идеальный, в общем. Проблема в Роузе, который относится к нему… как к должному, что ли. - Не понял,- Ленц мотнул головой, засмотревшись на один из отчетов и не поняв последних слов Джеймса. - Ну… он относится к Джулиану так, будто то, что он рядом, так и должно быть. Всегда. И то, что Джулиан его любит, это круто, это подзаряжает его, и именно этого Роузу и надо. Правда, не думаю, что он дает ему такую же любовь, которую получает,- задумчиво протянул Джеймс, согнув ногу и присев уже на стол Ленца, устав стоять.- И Джулиан это замечает, он не такой тупой, чтобы не замечать этого. - Но достаточно тупой, чтобы продолжать жить с ним, закрывая на это глаза,- насмехаясь, хмыкнул Ленц, уставившись в монитор ноутбука. - Да по Роузу видно, что тот очень хочет дать ему больше своей любви. Хочет, но не может. Он думает не о том человеке. И в этом, кстати, ты виноват,- сузив глаза, легко произнес Джеймс. Ленц уставился на него. - Что? С какой стати я виноват в том, что кто-то там меня забыть не может и любит до сих пор? - Да дело даже не в любви,- Джеймс, махнув рукой, уставился в окно, за спину Ленца.- Проблема в том, что он отдал тебе всю эту любовь, а ты в один день просто вернул ее обратно. - А что мне было делать? - усмехнулся Ленц, покачав головой. - Все дело в том, как вы расстались. Я уже говорил же. Ты бросил его. Ради меня. Ладно, допустим, ты не мог больше с ним жить, ведь влюбился в другого человека,- Джеймс немного нагнулся к Ленцу, объясняя на пальцах,- но, по твоим словам, ты не просто его бросил. Ты киданул его, дал понять, что его чувства для тебя ничего не значат. - Так они и правда для меня ничего не значат теперь. - Но ведь когда-то значили? - выпытывающе спросил Джеймс. - Когда-то да, конечно. Я дорожил им и его любовью,- согласился Ленц. - Но ты даже этого понять ему не дал. Все твои слова в тот день… м-м, звучали, знаешь, «лишь бы отвязаться». Я не такой защитник чужих чувств, просто объясняю тебе ситуацию, потому что сам только недавно понял, чего именно не может забыть и простить Роуз. - И чего же? - Твоих слов, Ленц,- тише сказал Джеймс, посмотрев брюнету в усталые и красные от долгой работы глаза.- Твои слова в тот вечер стали именно тем, что сломало ему жизнь. - Но я не собирался его обижать этими словами,- возмутился Ленц, откидываясь на мягкую спинку стула. - Да, именно, ты не собирался, просто так получилось. Вы друг друга не поняли,- Джеймс помахал ладонями перед своим лицом, скрещивая их.- Ты хотел уйти, он хотел услышать, что ты не пользовался им. В итоге ты ушел, наговорив ему такого, что любому жизнь может сломать, не только Роузу. Я же знаю тебя, Ленц. Ты всегда говоришь искренне и прямо, без какого либо подтекста. Просто для некоторых людей это не доходит, и они принимают все на свой счет. Вот именно так сделал и Роуз. По твоим словам, он «понял», что ты никогда его не любил и не чувствовал к нему хоть что-то теплое. И что все его чувства были впустую, тебе было просто удобно с ним. И говоря: «Ты мне больше не нужен», ты только подтвердил его мысли и будто вернул всю его любовь назад. А любовь не возвращают, Ленц, ее отдают навсегда и не требуют ничего взамен. Именно поэтому, когда мы расставались, я сказал тебе, что мне с тобой было потрясающе и я не собираюсь это забывать. - А ты соврал? - поинтересовался Ленц, прищурившись. - Ни разу, - твердо ответил Джеймс, глядя ему в глаза. - А Роуз… ты растоптал его, вот он до сих пор забыть не может. А еще этот твой поцелую в руку в конце… тебе не кажется, что это было перебором? - Я не делал это с целью обидеть его, - простонал Ленц, закатывая глаза. - Ты это знаешь. Я это знаю. А он нет. Он и не хочет теперь отдаваться полностью тому же Джулиану, ведь мало ли ему это боком выйдет, как в случае с тобой? А я вижу, что эти двое - пара, и лучше друг друга они себе никого не найдут. Но ты всему мешаешь,- победно сказал Джеймс, двинув бровями, выпрямляясь и скрещивая руки на груди. - И что прикажешь мне сделать?- Ленц томным взглядом посмотрел на блондина, и тот вздохнул, покачав головой. - Дать ему понять все так, как ты это первоначально и задумывал, Ленц. И отпустить наконец его мысли, забрать слова обратно. Дать ему опять наслаждаться жизнью, любить Джулиана, забыть тебя. Да просто позвонить и поговорить с ним. - Год прошел, Джеймс,- иронично протянул Ленц, открывая синюю папку, всем видом показывая, что эта идея Джеймса сразу же отметается. - У тебя есть варианты? Я просто говорю, что надо сделать, чтобы хоть одному человеку жилось чуть полегче… Я не обираюсь ничего решать за тебя или делать, я ненавижу вообще помогать, ты же знаешь. Я просто объясняю тебе ситуацию, тебе решать, что с этим делать,- Джеймс встал с его стола на ноги и размял затекшую шею. - Ладно, хорошо. Я теперь точно задумаюсь об этом, я не могу не задуматься,- устало проговорил Ленц, снова уставившись в документы и бумаги.- А теперь мне надо закончить работу. Джеймс самодовольно ухмыльнулся и, кивнув брюнету, направился к двери. Он любил что-то Ленцу объяснять, ведь сам Джеймс иногда видел все те мелочи, на которые Делайт так упорно закрывал глаза. У него не было цели помочь, у него была цель объяснить. Знал бы только он, что произойдет в этом доме в ближайшие дни, так и желание что-либо объяснять отпало бы само собой. ========== Глава 26 ========== - Доброе утро,- сказал Джеймс, заметив, как Эван, тяжело вздохнув, перевернулся на бок к нему лицом. Эван глаза не открыл. Или, может быть, открыл, вот только волосы, упавшие ему на лицо, не позволяли Джеймсу этого увидеть. Он поднял руку к лицу Эвана и, зацепив прядь волос двумя пальцами, убрал ее назад, открывая спокойное лицо Эвана.- Давай открывай глаза,- проговорил он, глядя на то, как Эван продолжает спокойно и безмятежно спать. Джеймс отпустил его волосы и опустил пальцы на его щеку, проводя по ней и спускаясь к красивой, четко очерченной челюсти. Эван только сдавленно вздохнул, запрокидывая голову назад и продолжая дремать. Джеймс тихо усмехнулся, посчитав это знаком, приподнялся на локте и, еще немного подвинувшись к Эвану, уперся рукой за его спиной о мягкий пружинящий матрац. Он наклонил голову вниз, касаясь губами челюсти Эвана и прихватывая его кожу. Джеймс перенес центр тяжести на вторую руку и той, что была за спиной Эвана, принялся гладить обнаженное плечо, запуская руку под одеяло и проводя по горячей спине своими пальцами. Эван заметно поежился, и Джеймс, улыбнувшись, уткнулся носом ему в шею, целуя ее, останавливаясь на одном месте подольше и присасываясь к коже, оставляя засос. Эван снова вздохнул и открыл глаза, поднимая руку и трогая Джеймса за мягкие волосы, пропуская их через пальцы и будто гладя. До него пока мало дошло, что происходит, поэтому он, сонно проморгавшись, дернул плечом, почувствовав легкую щекотку. Джеймс улыбнулся.– Ну наконец-то. - Что ты делаешь?- сонно прошептал Эван, наклонив голову, чтобы увидеть лицо Джеймса. Тот отстранился от его шеи и, нависая над ним, посмотрел ему в глаза. - Целую тебя,- очевидно ответил Джеймс, усмехаясь. - Я в курсе,- прошептал Эван, тоже улыбаясь,- я про то, что ты делаешь здесь… сейчас. Когда ты пришел? - Пришел? Я не уходил,- проговорил Джеймс, прижимаясь к нему вплотную, гладя рукой под одеялом его бок, впадину на талии и опускаясь вниз к его бедрам. Эван сдвинул ноги, улыбаясь. - Ты спал со мной? Круто,- искренне проговорил Эван, закрывая глаза и чувствуя руку Джеймса у себя на бедрах. Он погладил Эвана по выпирающей кости на косых мышцах, провел пальцами там, где у него было родимое пятно, опускаясь все ниже и ниже. В отличие от Джеймса, который был одет в свою повседневную одежду, Эван до пояса был обнажен, чему Джеймс как-то по-своему радовался.- Ты одет,- прошептал Эван, открывая глаза и оглядывая блондина. - А ты нет,- как-то хитро проговорил Джеймс, опускаясь и снова целуя его в плечо. - Ты спал в одежде? - Ну, это не меня вчера в лихорадке от жара било, а тебя. И это не я раздевался при тебе, так медленно и томно стаскивая с себя одежду, бросая ее на пол и тяжело дыша… о, поверь, еще немного, и я бы… - Мне было плохо, ты бы этого не сделал,- улыбнувшись, сказал Эван. - Откуда тебе знать, что я сделал бы, а что нет?- сузив глаза, сказал блондин, наклоняясь к его лицу и дыша ему в висок. - Ну, если ты до сих пор этого не сделал, значит, тебе важно, что об этом подумаю я,- хитро произнес Эван, снова закрывая сонные глаза. - Может, я просто выжидаю того момента, когда ты меньше всего будешь от меня этого ожидать,- проговорил Джеймс, гладя его по спине, пояснице, оттягивая резинку его штанов. - Например? - Например, сейчас,- тихо проговорил он, опускаясь к его шее и целуя ее медленно и нежно поверх оставшихся засосов. - Сейчас нельзя,- как-то кокетливо произнес Эван. Джеймс даже удивился. - Почему это? - Ну… сейчас утро,- глупо произнес Эван, не найдя причины.- И меня все еще клонит в сон… - А ты меня, вообще, хочешь?- сузив глаза и подняв голову, произнес Джеймс. Эван глаза открыл и широко улыбнулся, переворачиваясь на спину и полностью ложась под нависающего над ним Джеймса. - Конечно,- прошептал он, поднимая руки и обхватывая ими шею блондина. - Правда?- с поддельным недоверием спросил Джеймс, наклоняясь к его губам. - Правда,- кивнул Эван, открывая рот и пропуская в себя язык Джеймса. Кортвуд, не удержавшись на одном из локтей, опустился корпусом на Эвана, придавливая его к кровати. Эван шумно вдохнул в себя воздух и, растопырив пальцы, провел ими по обнаженной шее Джеймса, спускаясь на спину, и, будто царапая ее, сжал пальцы, собирая в руку ткань его кардигана. Джеймс быстро целовал его губы, оттягивая нижнюю и чуть прикусывая ее зубами. Эван морщился, но не от боли, а от наслаждения, и выдыхал прямо ему в губы, проделывая то же самое теперь и с его губами. - Пошли в душ… - прошептал Эван, когда Джеймс, наконец, отстранился. Эван поднял руку, положив ее на подушку, и Джеймс положил свою руку в нее, переплетая с ним свои пальцы. - Вместе?- уточнил он, открывая глаза и сталкиваясь с его большими, но хитрыми глазами. - Вместе,- улыбнулся он, еще раз подтянувшись и поцеловав его в подбородок. *** - Тебе правда нетрудно помочь?- поинтересовался Ленц, глядя на то, как Крис, сидя на полу, просовывал иглу в широкое отверстие, проделанное в большой стопке бумаг. - Не-а,- тряхнув волосами, сказал он,- Эван еще не проснулся. Делать мне нечего. А такими вещами я и в жизни не занимался. Расслабляет. - А я ненавижу подшивать папки,- буркнул Ленц, вытягивая нитку из отверстия и делая маленький незаметный узелок. - Почему? - Ну… поделай это каждый месяц на протяжении пяти лет… - О, понятно,- усмехнулся Крис, переворачивая папку и отрезая ножницами длинную нитку,- какую следующую? - Вон возьми ту, за март,- сказал Ленц, нагибаясь вперед и толкая к Крису толстую папку с надписью «Март», тот ее охотно взял и начал проделывать все то же самое. В одном Крис точно был прав: это занятие пусть и было нудным, но оно успокаивало. Мысли Ленца стали спокойными, и все встало на свои места. И если ночью он не мог сомкнуть глаз, все думая о Джеймсе с Эваном, то сейчас он сидел с абсолютно светлой головой, размышляя над тем, что в его жизни действительно важно. Он любит Джеймса. И это факт. Джеймсу нравится Эван. И это факт. Ленц и Джеймс никогда больше не буду вместе. Никогда не говори никогда, но это тоже факт. Что такое любовь в понятии Ленца? Это не обязательно быть вместе, целоваться, обниматься и прочее. Конечно, раньше он думал, что любовь должна быть взаимной. Но сейчас он понял, что так бывает не всегда. То есть так бывает только у него, про чувства других людей он не знал. Когда они с Джеймсом расставались, когда он уходил, Ленц не знал, когда он увидит его еще раз. Тому виной была либо ссора, либо то расстояние, которое было между их домами. Ленц знал, что, если захочет, он в любое время увидит Джеймса, вопрос лишь в том, захочет ли Джеймс видеть его? Теперь было очевидным, что Ленц Джеймсу дорог, что он помнит и ценит все то, что было когда-то между ними. Он помнит, он ценит, а Ленц будет чувствовать это всегда. Он знал, что никогда и никого не полюбит так, как полюбил Джеймса. Ленц просто не знал, что со всей этой любовью делать. Куда ее девать, если спокойно любить не получается? И тогда он решил, что будет просто отдавать ее Джеймсу. Просто так. Ведь счастье Джеймса для Ленца даже превыше собственного. - Мистер Делайт, я сканы разослала, документы подписала, расчеты положила вам на стол, указала там пометками, где должны быть ваши комментарии,- проговорила высоким голосом молодая женщина в красивом костюме, состоящем из коричневого пиджака и такого же цвета брюк. Высокие каблуки только подчеркивали ее худые ноги, а длинные пшеничные волосы аккуратно свисали с одного плеча. - Спасибо, Анфиса,- проговорил Ленц, немного улыбнувшись. - Вы справитесь с отчетами? Я могу прийти, если вам будет нужно… - Нет-нет, я и так вырвал тебя посреди отпуска. Спасибо за работу, можешь идти,- он посмотрел вверх, на стоящую перед ним женщину, и она улыбнулась ему, кивнув.- Счастливого Нового года,- он улыбнулся ей, а Крис тоже кивнул женщине на прощание. - Спасибо, мистер Делайт! И вам! Когда женщина вышла, Ленц улыбку с лица снял и, тяжело вздохнув, потянулся к еще одной не подшитой папке. Крис на него подозрительно посмотрел. - Что-нибудь случилось?- будто бы невзначай спросил он, кладя папку к себе на колени, завязывая на ней узелок. - Нет, все в порядке. - Это как-то связано с Джеймсом и Эваном?- сразу понял Крис. - Нет, с чего ты взял?- попытался убедительно врать Ленц. - Они вместе, если ты не в курсе,- изогнув бровь, проговорил Крис, вставая и кладя папку на стол. - Я прекрасно все вижу,- со вздохом проговорил Ленц, раздражаясь тому, что не может попасть ниткой в ушко иголки.- А ты откуда об этом знаешь? - Мне Эван сам это сказал,- пожав плечами, сказал Крис. Он подошел к Ленцу, отобрал у него иголку с ниткой и сам вдел ее в ушко.- Не психуй так. - Я не психую,- спокойно сказал Ленц, поблагодарив Криса взглядом.- Странно, мне они этого не сказали. Я просто сам все это увидел. - Ну, может, скажут еще… - протянул Крис, берясь за работу. - Зачем тянуть? - Ну, у тебя же как бы… чувства к Джеймсу,- поморщившись, произнес Крис. Он не понимал, как к этому зазнайке вообще можно хоть что-то испытывать,- мне кажется, ему просто стремно тебе об этом вот так вот говорить. - Будто он не знает, что когда об этом говоришь, то становится легче. Обоим сторонам причем. - Тебе правда станет легче оттого, что он сам тебе все это скажет? Стремно, по-моему. Это как сказать: «Окей, теперь у меня другой, а ты смотри и завидуй, ревнуй, убивайся»,- сарказмом проговорил Крис, продевая иголку в отверстие. - Ну, он же не скажет именно так,- сказал Ленц, сгибая ноги в коленях,- он просто признается мне. И это не будет выглядеть так, будто они специально обжимаются по углам, а я как бы невзначай становлюсь случайным свидетелем,- мрачно фыркнул он, уставившись на папку перед собой. Крис на него выразительно посмотрел. - Стремно тебе,- хмыкнул он, покачав головой. - А ты разве Эвана к нему не ревнуешь? - С чего бы? Я же его не люблю,- пожав плечами, сказал Крис,- он мне дорог, но не более. Может, я и не хочу, чтобы он был вместе с этим заносчивым…- он остановился, поняв, что в этой комнате ненавидит Джеймса только он,- ну… с Джеймсом. Но если ему так хочется, то почему я должен мешать? Я просто не дам ему забыть о себе, буду рядом. Если что, помогу, если что, дам в морду его «парню», если сделает что-нибудь не то. Но мешать ему было бы неправильным. Кто виноват в том, что Эван нашел свое счастье не во мне?- он поднял на Ленца глаза, и тот выразительно в них посмотрел. Ленц так и не отрывал от него взгляда, замерев и даже выпустив из рук папку, которую подшивал. Странно, но слова этого на вид глупого беспризорника его чему-то научили. *** - Представь, что было бы, если бы нас однажды выследили… - проговорил Эван, устраиваясь поудобнее плечами и головой на коленях Джеймса. Блондин нахмурился и опустил голову, чтобы посмотреть Эвану в глаза. - Я бы этого не допустил. - Ну, а ты представь… - прищурив один глаз, сказал Эван, облизывая губы,- что бы было? Джеймс задумался на секунду, продолжая наматывать прядь волос Эвана на свой палец. - Ну… тебя бы снова отвезли в лабораторию… а меня, наверное, под следствие, правда не думаю, что отец действительно стал бы со мной судиться. - Ты бы приехал обратно домой… к слугам, к Нику, поехал бы потом в свою академию, учился бы… делал бы все то же, что и раньше. Жил бы. Только без меня,- Эван медленно поднял на него глаза, а рука Джеймса, гладящая его волосы, остановилась. - Хочешь знать, что было бы на самом деле?- Эван кивнул, внимательно на Джеймса посмотрев, а тот занес одну руку за спинку дивана, облокачиваясь об нее и расслабляя корпус тела. - Я бы попробовал украсть тебя еще раз. Попытка не пытка,- пожав плечами, сказал Джеймс. Эван прищурился, приподнимая уголки рта. - Ко мне приставили бы охрану. - Я бы обманул охрану. - У тебя бы не получилось. - Сообщил бы в какую-нибудь службу, что тебя там держат совершенно незаконно, и лабораторию прикрыли бы…- снова предположи Джеймс, дернув бровями. Эван не унимался. - Тогда меня бы убили. Просто усыпили, я был бы опасен для общества. - Я бы не дал им этого сделать,- уверенно сказал Джеймс, проведя пальцами по его щеке. - У тебя бы не получилось снова. Нам бы даже увидеться не дали бы… - Тогда я бы умер,- перебил его Джеймс, серьезно посмотрев ему в глаза. Эван замер, приоткрыв рот и непонимающе посмотрев Джеймсу в глаза. - Умер бы из-за того, что меня бы убили? - Нет, умер бы из-за того, что не увижу тебя больше. - На мне свет клином сошелся?- резко спросил Эван, закатывая глаза. Джеймса это почему-то обидело. - Для меня, может, и да,- сузив глаза, процедил он. Что только что произошло, он не понял. То есть Эван совершенно не верит в его чувства, или он просто не хочет их принимать? Зачем говорить такое, разве он ничего не понимает? Джеймс даже заметно напрягся, сжав губы и стиснув зубы так, что линия челюсти стала четко очерчена. - Глупости,- сказал Эван, скрещивая руки на груди,- покончить с жизнью только из-за того, что мы не увидимся больше? Вот так вот взять и оборвать свою жизнь? Это бред, ты бы не умер. - А чего ты так психуешь?- не понял Джеймс, приподнимаясь и выпрямляя спину. - Я не хочу, чтобы ты умирал из-за меня,- буркнул Эван, серьезно смотря в потолок. Джеймс усмехнулся. - А ты бы умер за меня? - Тысячу раз бы умер,- искренне ответил Эван, посмотрев ему в глаза. - Тогда почему я не могу этого сделать? - А меня здесь ничего, кроме тебя, не держит. Ничего. У меня ничего нет. Только ты. И если бы у меня отняли тебя, я бы действительно умер, зачем мне жить? Тебя я не увижу, не дотронусь до тебя, ничего вообще с тобой не сделаю… а мне большего и не надо, это все, зачем я сейчас живу,- серьезно и как-то обиженно выдал Эван. Джеймс также серьезно на него посмотрел, хотя внутри хотелось кричать от удовольствия. Лучшие слова в его жизни. - А мне тогда что должно держать? Ты и держишь. - Я? Ну ладно, я. Но не только я. Ты богат, у тебя учеба, у тебя будущее, и ты сам его выбираешь. У тебя все в порядке со здоровьем, ты можешь сделать все, что захочешь. У тебя есть люди, которые тебя любят. Ленц, Ник, Нилан, отец, пусть ты этого и не признаешь, но он тоже тебя любит, он твой отец. Они все любят тебя, и ты дорог им. Почему бы не жить ради них?- сказал Эван, сдвинув брови так, будто готовился заплакать. Он снова посмотрел ему в глаза, и Джеймс помедлил с ответом. Он закусил губу, вздохнув, и погладил Эвана по волосам. - Я им нужен. А они мне? Зачем мне они, если у меня не будет тебя? Что я буду без тебя делать, объясни? Ты был у меня все это время, а тут раз - и тебя не станет, и я должен преспокойно себе жить дальше, ведь у меня будут другие люди? Я не для этого тебя искал всю жизнь,- тихо добавил он, склоняясь к Эвану и глядя в его большие и, как всегда, красные глаза. Дыхание Эвана сбилось, и он принялся нервно кусать губу, бегая глазами по лицу Джеймса. - Да ты будешь преспокойно жить, ведь ты - единственное, что останется в память обо мне. - Ты говоришь так, будто умираешь! - Нет, я говорю так, предполагая, что будет, если мы больше не увидимся… - Да ты же сам не хочешь, чтобы я жил без тебя. Ты же любишь меня, ты же хочешь всегда быть со мной. Ты же хочешь знать, что я буду убиваться по тебе, не забывая тебя ни на секунду. Ты же сам понимаешь, что нам обоим проще умереть друг без друга,- Джеймс перешел на шепот, а Эвана это в конец растрогало. Он сморгнул застывшие в глазах слезы и тронул свою щеку рукой, перехватывая пальцы Джеймса. - А если Я хочу, чтобы ты жил? И не важно, как далеко мы будем друг от друга и будем ли вообще. Это все не имеет значения, пока мы есть друг у друга. Я же тебя все это время ждал не для того, чтобы ты из-за меня умирал. И я не собираюсь кончать с жизнью, если тебе будет больно. - Ну так живи,- сказал Джеймс, приподнимая уголки рта. - А ты? - И я буду жить,- заверил его Джеймс, наклоняясь к нему и целуя его в приоткрытые губы. - Может, им уже сказать, что мы здесь?- громко сказал Ленц, складывая руки на груди и опираясь поясницей о закрытую крышку пианино. - О, и прерывать эту трагедию?- сарказмом произнес Крис, проходя к дивану, на котором лежали Джеймс и Эван. - Придурки,- простонал Джеймс, закатывая глаза. Эван коротко посмеялся,- чего вам не молчится, такой эпичный момент испортили. - Вы тут не в Ромео и Джульетту играете. К чему эта драма? Все же в порядке,- кинул Ленц, выразительно посмотрев на Джеймса. Кортвуд понял, что тот уже в курсе всего. - Ты-то откуда взялся?- проговорил Джеймс, окидывая взглядом упавшего на кресло Криса. - Я здесь с утра,- процедил беспризорник, убивая Джеймса взглядом,- а что, проблемы? Извини, что помешал. - Не начинайте,- попросил Эван, приподнимаясь с колен Джеймса, но его быстро уложили обратно. Эван улыбнулся, громко цокнув. Пару минут они сидели в полной тишине. Джеймс играл в гляделся с Эваном, иногда что-то ему шепча, Крис уткнулся с Ленцом в ноутбук, в котором тот что-то очень долго и заинтересованно искал. Пару раз в гостиную заходил Дрейк, молча поливая цветы и перекидываясь парой слов с Элли, горничной этого дома. И все было тихо до тех пор, пока весь дом не огласил телефонный звонок. Телефон у Ленца был не один. Как минимум три штуки были наверху и четыре здесь: в коридоре, в холле, в гостиной и в столовой. Всех передернуло от резкости звука. Всех, кроме Джеймса и Ленца, которые к этому давно привыкли. Ленц нехотя встал с кресла, подходя к журнальному столику и беря с базы телефонную трубку. - Ленц Делайт слушает,- спокойно произнес он, глядя на календарь, стоявший на этом столике. Внезапно выражение лица его изменилось, и он сдвинул брови, немного расширив глаза.- Здравствуйте, мистер Кортвуд,- вздернуло одновременно всех. Эван быстро поднялся с колен Джеймса, Джеймс выпрямился, уставившись на Ленца, Крис поднял на всех глаза, не поняв, в чем дело. Ленц лишь кинул взгляд на Джеймса и спокойно прикрыл глаза, пытаясь управляясь своим голосом.- Да, конечно, я слышал о том, что там у вас произошло… Да, это ужасно, столько проблем,- даже качая головой, произнес он.- Джеймс? Что? Нет, я не встречался с ним… ну, вы же помните, мы не очень хорошо расстались…- Джеймс молился, чтобы отец поверил. Не зря он заходился паранойей все эти недели. Отец действует медленно, но верно.- В последний раз мы виделись два… даже три месяца назад. Он вряд ли бы вообще приехал ко мне, ну, вы понимаете? А что, от него вообще ничего неизвестно? Вот черт,- выругался Ленц вполне натурально. Даже Джеймс и Эван, несмотря на трясучку, поверили ему.- Да, конечно, я обязательно дам вам знать, если он объявится, можете на меня положиться. И вы, если что узнаете, предупредите меня, я волнуюсь,- вкрадчиво сказал он, немного улыбнувшись. Он сказал отцу Джеймса еще пару слов и положил трубку, облегченно вздохнув. - Расслабьтесь, он повелся,- уверенно сказал Ленц, улыбнувшись. Джеймс также шумно выдохнул и запрокинул голову назад. А Эван снова упал Джеймсу на колени, качая головой. - О боже, мы были на грани… - Вот черт, какой адреналин. - Кто это вообще был?- не понял Крис. - Отец Джеймса, заместитель директора лаборатории,- пояснил Ленц, упирая руки в бока и смотря на расслабившихся Джеймса с Эваном,- волноваться нечего. В этот дом в ближайшие дни не заявится никто, кроме МакАлистера и его Златовласки. Он сел в кресло, расслабленно размяв плечи, а Джеймса с Эваном снова передернуло. Эван снова поднялся с его колен, а Джеймс выпрямился, сначала переглянувшись с Эваном, а затем уставившись и на Ленца. - Что ты сказал? - Роуз приедет сюда?- приподняв брови, спросил Эван. - Да, ты же сам посоветовал мне с ним поговорить… а по телефону как-то… не так будет,- фальшиво проговорил Ленц, приподнимая уголки рта. - Да как он вообще согласился?!- не понял Джеймс, нервно смеясь. - Ну, он сбрасывал трубку первые три раза, а на четвертый решил меня выслушать… первые минуты наш разговор что-то не шел… но потом я убедил его приехать, ведь Новый год, все дела, нам надо поговорить, иначе все будет еще хуже, чем сейчас, - объяснил Ленц. - И что, Джулиан тоже приедет?- спросил Эван, немного обрадовавшись этой новости. - Да, почему бы и нет?- свободно пожав плечами, сказал Ленц.- Новые лица всегда приветствуются в этом доме. Будет забавно. «Да, будет забавно»,- одновременно подумали Джеймс и Крис, по очереди закатив глаза. *** И Роуз действительно приехал. Тысячу раз проклиная себя за это, но приехал. Он волновался. Волновался не так, как волнуются люди перед оглашением какого-то опасного теста, и не так, как волнуются на первом свидании. Его била тревога. Тревога за то, что он сейчас услышит от человека, которого ненавидел больше всего в жизни. Ненавидел оттого, что так сильно когда-то любил. Но, казалось, больше Роуза волновался все же Джулиан. И ему тоже было страшно оттого, что может услышать. Зачем Ленц, спустя столько времени, напоминает о себе и заставляет приехать к СЕБЕ ДОМОЙ? Что он этим хочет сказать? О чем они собрались разговаривать с Роузом? Джулиан считал, что ревность - далеко не порок и что если человек ревнует, то это признак не недоверия, а любви, страха потерять. И он ревновал. Ревновал к тому же Ленцу, который так внезапно решил напомнить о себе. Почему-то у Джулиана была мания. Мания на то, что все хотят отнять у него Роуза. Сам Роуз никуда уходить не собирался, но ведь Джулиану этого не докажешь. Он не кидался на парня с упреками и истериками, не ссорился с ним, не бунтовал. Джулиан вел себя всегда очень спокойно, и это пугало даже больше истерик. Он становился холодным, внимательным, замечал все вокруг и запоминал. Запоминал. Он становился будто хищником, который никогда не отдаст свою добычу врагу. Никогда. - Ничего себе,- тихо присвистнул Крис, когда рядом с высоким русоволосым и утонченным парнем он увидел красивого длинноногого блондина с ужасно обаятельной улыбкой. Джулиан поразил сразу и всех. И Криса, который замер в проходе, собираясь пройти в гостиную, но теперь стоял, просто не отрывая взгляда от этого красавца. И Уилла, который открыл дверь и внезапно стер с лица все недовольство, стоило только Джулиану улыбнуться. Нет, Уилл был прочным натуралом, но этот человек просто мастерски умел располагать к себе одной лишь доброй и милой улыбкой. Джулиан поразил даже Ленца, который еще на лестнице его заметил и отметил про себя, что у Роуза просто несказанно отличный вкус. Сам Роуз был серьезен как никогда. Он обвел своим надменным аристократическим взглядом холл, скользнув по потолку и сузив взгляд, посмотрел сначала на Уилла, затем на какого-то совершенно не знакомого ему парня, застрявшего в проходе и осматривающего оценочным взглядом его парня. Спустя мгновение в холле появился всеми любимый Кортвуд и… тот самый парень, Эван, который жил у них целую неделю. Роуз отметил, что тот все еще жив, и усмехнулся про себя. То ли облегченно, то ли насмешливо. - Привет,- поздоровался Эван, заправляя волосы за уши и подходя к двум гостям. Роуз растянул губы в улыбке, а Джулиан прямо расцвел на глазах, отчего Крису стало просто плохо и жарко одновременно. - Эван,- проговорил Джулиан, протягивая руки к Эвану и обнимая его за шею. Длинный и утепленный плащ Джулиана бежевого цвета приятно холодил кожу Эвана, и он провел по спине Джулиана рукой, собирая ею капли от растаявшего снега.- Как я рад тебя видеть,- прошептал Джулиан, красиво улыбаясь и поднимая взгляд, натыкаясь им на уже знакомого ему блондина.- И тебя, Джеймс. - Взаимно, да,- быстро улыбнувшись, сказал Джеймс, быстро кинув взгляд на Роуза. Тот кивнул ему, как-то странно закатив глаза и поджав губы. Мол, «опять ты, ну, здравствуй». Взгляд Роуза снова скользнул по холлу и остановился на лестнице, с которой спускался его давний, очень давний знакомый. Сердце Роуза как-то особенно сжалось, а пальцы заметно для него самого похолодели. Было неприятно, но без этого никуда. - Здравствуй, Роуз,- стараясь улыбаться как можно более ненавязчиво, сказал Ленц, протягивая Роузу руку. Тот медленно ее пожал, замявшись на секунду. - Здравствуй… Ленц,- проговорил он, смотря на него холодным, но все тем же обиженным взглядом. Ленц не менялся. Внешне так уж точно. Все те же красивые черные волосы, те же безупречные черты лица, тот же потрясающий вкус в одежде, те же быстрые улыбки, движение бровями и та же интонация в голосе. Надменная, но очень приятная, будто он знал себе цену, но остальным о ней знать необязательно. Ленц же отметил, что Роуз как раз-таки изменился. И даже очень. Глаза его стали еще глубже, чем когда он смотрел в них в последний раз. Улыбка была сдержанной и строгой, а не той застенчивой и нежной, как раньше. Голова поднята, он наконец-таки осознал, что аристократ. Одет он был по последней моде, впрочем, как и его парень. Ленц улыбнулся, глядя на него. Джулиан, наконец отстранившись от Эвана и перестав с ним говорить, перевел свой взгляд на Ленца, серьезно смотря ему в глаза. Почему он до сих пор видел в нем соперника? Он наконец смог увидеть того, кого раньше так любил Роуз. Высокий, красивый, утонченный, надменный… полная противоположность Джулиану в плане внешности, его это даже удивило. Очень удивило. - Джулиан, вы прекрасны,- манерно произнес Ленц, улыбнувшись и взяв руку Джулиана в свою. Он поднес ее к своим губам и коснулся ими белых костяшек его пальцев. Джулиан невольно улыбнулся и кивнул Ленцу, облизнув губы.- Роузу повезло с вами. - Ты не представляешь как,- гордо произнес Роуз, приобнимая своего парня за плечи. Джулиан довольно улыбнулся и обратился к брюнету: - И мне приятно познакомиться с вами, Ленц. Много… слышал о вас,- Ленц дернул бровями. - Не только хорошего, я предполагаю… - Какого ты обо мне мнения,- сузив глаза, сказал Роуз. - Самого лучшего,- решил потешить его самолюбие Ленц. Роуз вздохнул и еле заметно закатил глаза, Ленц победно усмехнулся, приглашая гостей в гостиную. *** - Какой он потрясающий,- шепотом проговорил Крис Эвану, сидящему рядом с ним на диване. Они все устроились в гостиной за чашечкой чая и пока просто ненавязчивым разговором о вечном. Роуз с Джулианом сидели вместе на одном из кресел, Джеймс с Эваном и Крисом сидели на диване, а напротив них сидел и сам Ленц, выкуривая длинную сигарету, будто наслаждаясь ею. Джеймсу тоже резко захотелось покурить. - Красивый, да?- с улыбкой прошептал Эван, Крис кивнул. Джулиан давно заметил взгляды этого отличавшегося от них всех парня на себе. Его, кажется, звали Крис. Ленц рассказал историю о просто магическом случае, о том, как Крис появился в этом доме, и самого Криса порадовало то, что о нем говорят. Также Джулиан с Роузом заметили странное отношение друг к другу Джеймса и Эвана. Хотя ничего странного в этом не было, а Джулиан даже обрадовался, потому что все вышло именно так, как он и предполагал. А когда Джеймс еще и взял Эвана за руку, переплетая пальцы и что-то говоря в самое ухо, Джулиан вообще растаял. Роуз, конечно, так и не понял, что могло произойти за это время, но, кажется, ему уже было все равно. Их дела, пусть сами и разбираются. Ленц сохранял полное спокойствие, налаживая контакт с МакАлистером. Поговорить об их отношениях он планировал ближе к вечеру, когда их разговоры перестанут быть такими натянутыми и зажатыми. Самого Джулиана постоянно что-то напрягало. Он часто ловил эти взгляды, которые кидали друг на друга Роуз и Ленц, постоянно цеплялся мысленно к фразам, пущенным друг другу. Это все было… не так, как должно было быть. Они быстро пошли на контакт, стали друг другу улыбаться, заканчивать мысли друг друга, будто понимая все с полуслова. Джулиану стало не по себе, потому что у него так с Роузом не выходило. Джеймс решил же не тянуть время и начал рассказывать Джулиану об Эване и его здоровье. Сам Джеймс считал Джулиана намного умнее того же Нойманна, поэтому открыто и прямо рассказал ему обо всем, что происходит с Эваном, о его перепадах температуры и, самое главное, об этих обмороках, которые так мучили своей неизвестностью как и самого Эвана, так и Джеймса с остальными. Джулиан внимательно слушал и вникал в его слова, Роуз тоже слушал, заинтересовавшись в этом, а Ленц наблюдал за Роузом и его поведением. Было любопытно. - Было бы, конечно, удобней, если бы я сам стал свидетелем такого обморока. Ничего не хочу сказать, просто, если я увижу все те симптомы, о которых ты мне рассказываешь, мне будет легче точно сказать, что это такое,- сказал Джулиан, а Крис чуть не застонал от удовлетворения, которое ему приносил его голос. - Продолжай,- блаженно произнес Крис, окинув его хищным взглядом. Джулиан приподнял брови, улыбнувшись, а Джеймс закатил глаза от выходок Криса. Сам же Роуз, похоже, ничего не замечал. - Мне, действительно, будет удобней… - Если ты пробудешь здесь весь день, то ты без проблем это увидишь, потому что это происходит каждый день, да и по нескольку раз… - протянул Джеймс, пожав плечами. - Отлично. А можно поинтересоваться, сколько ты обычно спишь? Часов я имею в виду,- спросил Джулиан, обращаясь к Эвану. Тот задумался. - Если меня не будить, то… - То до четырнадцати часов уйдет, точно говорю,- отрезал Джеймс, посмотрев на Эвана. Тот фыркнул. - Не преувеличивай. - Ни разу вообще. - Просыпаешься с трудом?- снова спросил Джулиан, прищурившись. Эван кивнул, и точно так же кивнул Джулиан.- В течение дня устаешь? - Устаю… - проговорил Эван, закусив губу. - Джеймс, ты сказал, что он отключается очень быстро, что не похоже на обморок, я правильно понял?- Джеймс кивнул, перебирая пальцами пальцы Эвана.- А есть какие-то симптомы перед тем, как он отключится? - Ну… - Джеймс задумался. - Он долго смотрит в одну точку,- ответил за него Ленц,- глаза будто стекленеют, и его не растормошить потом, сразу падает. Джулиан подозрительно сузил глаза. - Господи, не затыкайся,- проговорил Крис, глядя на Джулиана. Эван пихнул его в бок, улыбнувшись, а Джулиан, похоже, даже не заметил. - Похоже на нарколепсию,- уверенно сказал Джулиан, закивав. Джеймс хлопнул в ладоши. - Что я говорил?- протянул он, закатывая глаза. Эван сдвинул брови и посмотрел на Джеймса, снова перехватывая его руку, будто боясь ее отпускать. - Нет, действительно, это похоже, такая болезнь - обычно врожденная, просто проявляется в разных возрастах, а у тебя, видимо, это пошло из-за лаборатории и недосыпа. Твой организм будто временно отключается, чтобы запастись энергией. В этом ничего странного нет, но бывали случаи, когда… - Когда? - выгнув бровь, спросил Джеймс. - Роуз, помнишь, я рассказывал тебе про пациента с нарколепсией у нас в институте?- спросил Джулиан, обернувшись к парню. Роуз его не услышал, смотря куда-то поверх его головы. Джулиан нахмурился, проследив за его взглядом. О, черт. Опять. Он смотрел прямо на Ленца. Точнее, они смотрели друг другу в глаза, будто мысленно о чем-то разговаривая. Конечно, при чем тут Джулиан, когда тут такое?– Роуз?!- позвал Джулиан, толкнув его в плечо. Парень перевел быстрый взгляд на Джулиана, приподняв одну бровь. - Что? - спокойно спросил он, встретившись с его недовольным взглядом. Джулиан недолго смотрел ему в глаза укоризненным взглядом, после чего глаза быстро закатил, отвернувшись. - Ничего,- буркнул он, снова посмотрев на Эвана. Эван с Джеймсом заметно напряглись, почувствовав неладное.- В общем, был у нас один пациент с нарколепсией. Он однажды так «заснул», что сердце его замедлило свой ход до такой степени, что его попросту стало не слышно. Вот его и похоронили уже, отправив в морг. Он очнулся там, и, слава богу, похороны должны были быть через день. Так что спорная тут ситуация… - проговорил Джулиан, осмотрев Эвана. У того по спине пробежал холодок. - Я так не хочу,- мотнув головой, сказал он. - Не волнуйся, это всего лишь предположение,- сказал Джулиан, улыбаясь,- я осмотрю тебя позже, если захочешь. - А на кого ты учишься, Джулиан?- спросил Ленц с неподдельным интересом. Джулиан перевел на него взгляд, замявшись. - На хирурга,- пожав плечами, сказал он. У Ленца и Криса просто глаза на лоб полезли. Вот это вот хрупкое красивое создание будет резать людей? Даже смешно. Вот Ленц походил на хирурга. И Роуз походил на хирурга. Да что там… Крис походил на хирурга. Но никак не Джулиан. - Неожиданно,- признал Ленц, вскинув бровями.- А почему ты так захотел? Просто желание? - Мне это нравится,- улыбнувшись, сказал Джулиан,- родители всегда хотели, чтобы я стал моделью. Странное желание, правда? Да какая из меня модель… - И ПРАВДА,- одновременно сарказмом произнесли Джеймс, Крис и Ленц. Эван лишь просто закатил глаза от их реакции. - Тем более что из-за моей работы мы с Роузом и познакомились,- с улыбкой проговорил Джулиан, посмотрев на Роуза. - Да. Точно,- проговорил тот отстраненным тоном. Джулиан же, сдержанно вздохнув, отвернулся, сцепив руки в замок. Крису захотелось убить Роуза за такое обращение с этим ангелом. Он же был потрясающим. Просто идеальным. И ему достался такой черствый аристократ-недоносок. Что происходит в этом мире? *** Джеймса лихорадило весь день. Ему хотелось всего и сразу. И побыстрей. И сразу. Да. Всего и сразу хотелось именно с Эваном. И это было не просто желанием. Этого ему хотелось довольно часто, стоит только увидеть человека, который доставляет тебе эстетически. А вот с Эваном было по-другому. Его просто жутко хотелось. Хотелось, потому что он жутко ему нравился. Нравился. Вообще, очень не подходящее уже слово, но слово, которое подходит для описания его чувств, Джеймс вряд ли когда-нибудь произнесет. Не из принципа. Просто так. Эвану этого было не нужно, он это знал. Так что проблем с этим не было. Проблема была в другом. Джеймс сам не понимал, как именно он хотел это сделать. Эван к себе притрагиваться не запрещал, разговаривать на эти темы тоже охотно соглашался. И Джеймс бы мог уже раз десять это делать. Но все еще не сделал. Почему? Потому что с Эваном хотелось сделать это как-то по-другому. Не так, как у него было с Ленцом, не так, как было с Ником. Хотелось, чтобы это было по-особенному, чтобы это был не просто секс ради секса. Чтобы был секс ради любви, ничего такого грязного и пошлого. Эвана он безумно хотел. Каждую секунду. Когда тот просто молчал, медленно поднимая и опуская грудь, заставляя взгляд упасть на ключицы и обнаженную шею. Или когда он что-то говорил, смеясь и обнажая ровные зубы. Когда он позволял себя целовать, запускать руки себе под одежду и не лапать себя… Джеймсу лапать его не хотелось. Хотелось трогать. Везде. Проводя по впалому животу холодными пальцами, щипая за бока, поднимаясь к груди, проводя ладонью по спине, опускаясь к пояснице. Все это было таким интимным, таким прекрасным. Все его тело было для Джеймса сплошным желанием, которое он оттягивал и оттягивал. Джеймс точно знал, что так, как Эвана, он не хотел больше никого. Как можно было хотеть кого-то, если был Эван, с которым эти мысли приобретали смысл повыше «просто потрахаться»? Но Джеймс все не торопился. Даже принимая сегодня вместе с ним душ, он ниже плеч и груди со своими поцелуями не спускался, хотя соблазн был очень и очень большой. Тело у Эвана было идеальным, пусть сам он так не считал. Все выпирающие косточки, по которым стекала вода, все впадинки, родинки - все это казалось Джеймсу таким новым и одновременно родным. И хотелось каждый день, каждый час требовать от Эвана подтверждения того, что это тело его, только его. И, кажется, он даже придумал когда и как это подтверждение от него получить. *** Джулиан отчаянно пытался понять поведение Роуза, но все не мог. И он не понимал, так на него влияет появление Ленца в его жизни или виноват сам Джулиан. Только виноват в чем? В том, что любит? В том, что говорит с ним, обнимает, целует, просит уделять ему внимание? Он не понимал, что не так. Нет, Роуз никогда не отличался особой нежностью по отношению к Джулиану, но сегодня это разорвало просто все шаблоны. Роуз упорно Джулиана не замечал. Он не слышал, что тот ему говорит, не реагировал на прикосновения, на свое имя, на укоризненные взгляды отвечал равнодушными, а, когда Джулиан пытался спросить, что вообще с ним происходит, тот раздражено вскидывал руками со своим: «Джулиан, ну что не так?!». При Ленце, Джеймсе, Эване и Крисе они не ссорились, и все думали, что все в порядке. Но все не было в порядке, все было просто катастрофой, у Джулиана голову срывало только от одной мысли о том, зачем Ленц позвал Роуза сюда. Неужели он хотел возобновить отношения? Тогда зачем было звать Джулиана? Ах, нет, может, он хочет снова сломать ему жизнь, как в тот раз, а Джулиан… он ведь по сравнению с Ленцом никто, так пусть смотрит, видит, как его любовь трещит по швам. Но Ленц не показался по разговорам и поведению таким уж плохим Джулиану. Он был спокойный, сдержанный, искренний… тогда в чем дело? Почему все было так плохо? Джулиан точно знал: если Роуз от него уйдет, он этого не переживет. Он отдает ему всего себя, всю свою любовь, все свои теплые чувства. Не может быть так, чтобы это все для Роуза ничего не значило. Нет, конечно же, значило, он любил Джулиана. Насколько это было возможным. Вопрос был в другом: кого Роуз все-таки любил больше? Ленца или Джулиана? Может, это было бредом, но Джулиан видел в Ленце соперника. И он готов был броситься на него в любой момент, готов был кричать, что Роуза он у него никогда и ни за что не отнимет. Но это и правда было бредом. Джулиан возвращался в реальность, и снова эти косые взгляды Роуза и Ленца, какие-то переговоры, движения. И хотелось уехать отсюда как можно быстрее. Окончательно Джулиану крышу сорвало, когда Джеймс с Эваном пошли в кухню, Крис тоже ушел, похоже, с ними, и в гостиной остались только Джулиан, Роуз и Ленц. - Джулиан, вы не против, если я украду Роуза ненадолго?- спросил как всегда манерно Ленц, стоя у пианино и прислоняясь к крышке поясницей. «Нет. Нет, я против, слышишь, не пойдет он с тобой, не пойдет». Джулиан замер, смотря на Ленца и не зная, ответить ему честно или вежливо подыграть. Ничего делать не пришлось, Роуз, не дождавшись слов Джулиана, сам встал и, поправляя часы, направился к стоящему неподалеку брюнету. - Он не против,- сказал Роуз, а Джулиан уставился на него своими большими глазами. Грудную клетку сдавило.- Скоро буду,- кинул он через плечо, посмотрев на Джулиана. - Джулиан, мы будем наверху, если вам что-нибудь понадобится,- улыбнувшись, сказал Ленц. Джулиану зубы свело от его улыбки. - К-конечно,- выдавил он из себя, сдерживая порыв встать и задержать Роуза,- нет проблем. Да, конечно, нет проблем. Вообще никаких проблем. Все отлично, подумаешь. О чем, ну о чем они собрались говорить? Почему именно сейчас, уже стоял глубокий вечер, а Джулиан так понял, что разговор затянется если не на всю ночь, то на несколько часов точно. Роуз и его бывший вместе ночью в кабинете «разговаривают». Отлично, просто отлично. Он не знал, паниковать можно было уже сейчас или стоило подождать до утра? - Выглядишь подавленно,- заметил чей-то тихий голос, и Джулиан поднял опущенную голову, встретившись взглядом с парнем, который открыл ему дверь. Симпатичный такой парень, приятный на вид. Правда, одет он был не так, как была одета вся прислуга. Форма на нем раздолбайски висела, рубашка была вообще не заправлена, рукава подвернуты, сама она была расстегнута сверху, жилетка сползла, джинсы тоже. Был в этом какой-то определенный интерес. Но вот его глаза… глаза заинтересовали Джулиана больше всего. Тяжелые, проницательные, будто мертвые, глядящие из-под полуприкрытых век. Жутковато, но красиво.- Что-нибудь случилось?- снова спросили у Джулиана. Парень нагнулся к столу и принялся ставить на поднос чашки и блюдца. В этом был весь Уилл. Никогда не подчинялся приказам, но зато убирал всегда, когда его не просили. - Пока не знаю,- с грустной улыбкой отозвался Джулиан, опуская взгляд. Уилл замер. - Такое ощущение, что тебя кто-то обидел. Кто? Кто-то из этих придурков? Эван? Пф, о чем я, Эван, даже если захочет, никого не обидит… тогда Джеймс? Точно, Джеймс! До меня ему далеко, но обижать он умеет,- проговорил Уилл, закатывая глаза и снова нагибаясь к столу. Джулиан выдавил из себя короткий смешок. - Прости, как тебя зовут? - Уилл,- кинул парень, и Джулиан дернул бровями от удивления. Он уже слышал это имя сегодня за разговором. Джеймс и Ленц что-то о нем говорили. Причем что-то не очень хорошее, мол, с ним невозможно рядом находиться, что он любого доведет и так далее. Кажется, разговор был просто о слугах, Роуз тоже делился своими мыслями по поводу его надомных. Но Уилл не казался Джулиану таким уж плохим, как про него говорят. Разве что взглядом. И то, взгляд был особенный, его стоит просто принять, чем отталкивать. - Или тебе что-то сказал Ленц?- предположил Уилл, выгнув одну бровь и посмотрев на Джулиана. Тот покачал головой, все так же грустно улыбаясь.- Значит, ты так расстроен из-за того, что твой парень ушел с Делайтом, да? - Да, мне кажется, из-за этого,- честно признался Джулиан, скрестив руки на груди и уставившись куда-то правее от Уилла, на его поднос. - Да ты же… ревнуешь,- хитро произнес Уилл, усмехнувшись. Джулиан тоже громко усмехнулся. - А что, не должен? - Ты не уверен в нем? - Сейчас нет. - Откровенно. - Зато честно. - Я думаю, у тебя нет причин для беспокойства,- сказал Уилл, выпрямляясь,- этот заносчивый придурок до сих пор любит Кортвуда. Глаз с него не спускает. Зачем ему Роуз? - Не знаю… но мне все равно не по себе. Зачем он мне тогда так старательно показывает, что в любую секунду Роуз запросто сможет уйти с ним. Уйти от меня,- понизив голос, сказал Джулиан. Что-то в его голосе дрогнуло, и теперь не по себе уже стало Уиллу. - Ты сам-то веришь, что Роуз может уйти от тебя? По-моему, это бред. Я, конечно, не спец в этих ваших гейских штучках, но если так выбирать… то Делайт с тобой и рядом не стоял, чисто мое мнение,- пожав плечами, сказал Уилл. - Спасибо,- улыбнувшись и прикрыв глаза, сказал Джулиан. Было в Уилле что-то такое успокаивающее. - Чего ты тут сидишь? Пошли, там, на заднем дворе, наши придурки хотят устроить фейерверк. В прошлом году они подожгли навес над садом, и мы чуть не сдохли, но было весело. Им. Не мне. Я им говорил, что эта идея - дерьмо, так, конечно, зачем слушать Уилла? Мы лучше подожжем навес еще раз!- сарказмом проговорил Уилл, фальшиво улыбаясь.- Пошли, развеешься. - Спасибо, Уилл,- кивнул Джулиан, коротко посмеявшись тому, с каким выражением лица это сказал Уилл,- но нет, нет хочется. - Как знаешь,- пожав плечами, сказал Уилл. Он подмигнул красивому блондину и вышел из гостиной, что-то насвистывая себе под нос. Оставшись одному, Джулиану снова стало не по себе. Плохие мысли снова забрались к нему в голову, и он уже невольно стал придумывать фразы, которые они скажут друг другу при расставании. Нет, это, конечно, было полной паранойей, но не думать об этом не получалось. Взгляд Джулиана, долго блуждающий по комнате, вскоре упал на открытые бутылки, стоявшие на столе. Алкоголь. Вот, что поможет ему забыться. *** - Сейчас ночь,- сказал Эван, смотря на Джеймса, который вернулся в комнату с бокалами, полными чего-то. - И что?- спросил Джеймс, приподнимая брови и глядя на сидящего на кровати Эвана. - А ты заявляешься ко мне… с… алкоголем?- усмехнулся он, взяв у Джеймса бокал и посмотрев на пузырьки, поднимающиеся от самого основания бокала к поверхности. - Это всего лишь шампанское, Эван. Немного шампанского никому не повредит,- отдав Эвану длинный бокал, Джеймс забрался к нему на кровать, сев в позу лотоса. В комнате горело только два ночника по обе стороны от кровати, поэтому дальние углы комнаты остались темными, а сама кровать освещалась нежным розовым светом, что создавало какую-то теплую и родную атмосферу. Эван взял бокал одной рукой и сел на колени перед Джеймсом, красиво ему улыбаясь. - Говори тост,- попросил он, выставив руку с бокалом вперед, и Джеймс, облизнув губы, прищурился, будто задумавшись. - Хочу выпить за лабораторию,- сарказмом протянул Джеймс, и Эван опустил голову, засмеявшись,- ей в этой ситуации досталось больше всех, не думаешь? Нет, серьезно, я не думал, что когда-то найду в этом ужасно месте свое счастье. Что найду человека, который заменит мне всех людей в это мире. И я благодарен ей, что мы встретились. Пусть и таким изощренным способом,- тихо сказал Джеймс, а Эван замер с глупой улыбкой на лице. А счастливые улыбки… они всегда глупые. Он улыбнулся ему еще шире, и вскоре послышался тихий звук цоканья стекла о стекло. Джеймс и Эван одновременно выпили содержимое бокалов и потянулись друг к другу для поцелуя. Нежный привкус алкоголя смешался с запахом табака, шампуня Эвана и вкусным одеколоном Джеймса. Адская смесь. - А теперь я хочу кое-что тебе подарить,- сказал Джеймс, приподнимаясь на коленях и запуская руку в карман толстовки. Эван округлил глаза, уставившись на блондина. - Подарить? Мне? - Ты кого-то другого здесь видишь?- поинтересовался Джеймс, усмехаясь. Он знал, что рано или поздно это сделает. Вопрос времени. Джеймс вынул из кармана продолговатую красную коробочку, в каких обычно дарят ожерелья или бусы, и сел обратно, держа ее в руках.- Мы благополучно забыли про Рождество. А когда твой день рождения, мы не знаем. Зато сейчас… как бы праздник, и уместно дарить подарки. Но я хочу, чтобы ты знал, что это не просто подарок. Это что-то… лично от меня,- сказал Джеймс, открывая небольшую крышечку и подкладывая ее под саму коробочку. Эван с замиранием сердца уставился на красивую золотую цепочку, лежащую на белой атласной ленте. Цепочка была достаточно обычная, без всего такого, но она казалась Эвану самой красивой вещью, что он когда-либо видел.- Эта цепочка очень много значит для меня. Потому что у меня такая же,- сказал Джеймс, отодвигая ворот толстовки и зацепляя большим пальцем точно такую же цепочку на своей шее. Точно, теперь Эван понял, где же он ее видел.- С виду кажется, что это простая цепочка, но, если присмотреться… видишь на застежке буква «К»?- и Эван увидел, стоило только Джеймсу перевернуть цепочку. На застежке действительно красовалась переливающаяся на свету прописная буква «К». Эвану почему-то не верилось, что это все сейчас происходит с ним.- Это фамильные цепочки. Их сделал на заказ еще мой дед для моей мамы, велев одну из них надеть, а вторую отдать человеку, которого она будет любить. И мама носила ее до самой смерти, так и не отдав вторую отцу. И незадолго до смерти она отдала мне свою, а эту просто отдала в этой коробочке, сказав отдать ее девушке, в которой я увижу себя, в которой я увижу опору и поддержку, которую я полюблю. Кто ж знал, что это будет вовсе не девушка,- усмехнувшись, проговорил Джеймс, и Эван тоже издал смешок, растрогавшись и чуть не заплакав от счастья.- Но, думаю, она не против, потому что единственная девушка, с которой я просто мог бы жить, была Вероника. Но она занята, а у меня есть ты. Потому что не важно, кто этот человек, важно то, что он значит для тебя. А ты значишь для меня очень и очень многое. И я знаю, что никакой девушке я уже это не подарю. И я знаю, что больше такого человека я не встречу. Пусть мы знакомы месяц, пусть все, что происходит с нами, сплошная странность… но это происходит с нами. Я наконец-то чувствую себя с кем-то. Ты смог зажечь огонь вот здесь,- сказал Джеймс, глядя Эвану в глаза, положив руку на свою грудь.- И он уже не погаснет. Не в этой жизни. Эван судорожно вздохнул, прикрыв глаза, чтобы слезы не побежали по щекам. Он никогда не чувствовал себя так хорошо, он никогда не мог подумать, что когда-то будет так счастлив. Ведь что нам нужно для счастья? Взаимность. Осознание того, что наши чувства не идут в пустоту, что человек, которого мы так любим, чувствует то же самое к нам. Джеймс был лучшим человеком в его жизни, и как приятно было осознавать, что и Эван стал для него лучшим. Лучшим и единственным. Джеймс поманил к себе Эвана, и тот развернулся к нему спиной, поднимая руки и придерживая волосы, пока блондин застегивал на его шее застежку цепочки. Эван потрогал цепочку пальцами и, развернувшись к Джеймсу, резко обнял его за шею, утыкаясь носом в плечо. Джеймса приятно передернуло от волос Эвана, щекочущих его голую шею, и он, улыбнувшись, тоже обнял его, проводя руками по его спине, лопаткам, бокам. Его тело. Только его. - Мне кажется… или это условность?- хитро прошептал Эван, указывая на цепочку. - Да, я думаю, это условность,- неуверенно проговорил Джеймс, глупо улыбаясь. Эван еще шире растянул губы в улыбке и зажмурился, сжав руками толстовку Джеймса на спине. - Спасибо, Джеймс. Ты не представляешь, как много это для меня значит. Я так люблю тебя, ты бы знал,- прошептал он ему в самое ухо, отчего Джеймс самодовольно улыбнулся, прикрыв глаза.- Мне теперь даже как-то неловко,- проговорил Эван, отстраняясь от Джеймса и виновато пряча глаза, все никак не переставая счастливо улыбаться. - Почему это?- усмехнулся Джеймс, взяв его руки в свои и крепко сжав пальцы. - Ну… ты мне сделал такой подарок, а мне даже нечего тебе подарить. - О нет, есть кое-что,- хитро проговорил Джеймс, склоняя свою голову к Эвану. - Да? Что?- Эван уставился ему в глаза, захлопав ресницами. - Сейчас покажу,- пообещал Джеймс, еще раз улыбнувшись и впившись губами в губы Эвана. Эван обвил его шею руками, положив на его плечи свои локти, а Джеймс нырнул руками под его майку, дотрагиваясь до его горячей кожи. Эван выпрямился, дернувшись, когда холодные пальцы Джеймса тронули его живот, и шумно вздохнул, улыбнувшись. Джеймс тоже улыбнулся и, поддев пальцами края его майки, медленно потянул ее вверх, не отрываясь от его губ. Эван поднял руки, позволяя блондину стащить с себя майку, обнажая худое, костлявое тело. Джеймс провел рукой от самой его шеи к косым мышцам и, обхватив резким движением его поперек спины, нагнул его назад, заставляя лечь на спину. Вытянутые ноги Эвана оказались между широко раздвинутых ног Джеймса, который нависал над ним, упираясь одной ладонью в подушку. Сдавленный вздох Эвана, когда Джеймс провел языком по его ключице, заставил его, не удержавшись, прикусить кожу, оставляя на ней красный развод, чтобы еще раз услышать этот самый вздох, это шумное дыхание. Джеймс слышал, как у Эвана билось сердце то ли от возбуждения, то ли от волнения. Джеймс и сам не понял, волновался он или нет. Скорее, нет, чем да, потому что под ним сейчас лежал Эван. Живое, красивое тело этого человека, которое хотелось. Безумно хотелось. - Нет, я сам,- шепнул Джеймс, когда руки Эвана потянулись к застежке на джинсах, чтобы их снять. Эван замер, открыв глаза, а Джеймс опустился вниз, целуя его грудь, живот, проводя языком по ребрам и иногда прикусывая кожу, заставляя Эвана напрягаться и сдавленно вздыхать. Джеймс быстро расстегнул джинсы Эвана, стаскивая их с него, чему Эван помог, приподнявшись и подогнув ноги. Он не лег обратно, а, когда Джеймс выпрямился, скинув джинсы на пол, расстегнул замок на его толстовке, поднимаясь по животу руками вверх, хватаясь за грудки и быстрым движением скидывая ее с плеч Джеймса. Блондин прикусил губу, а Эван, обхватив его шею руками, чтобы не упасть назад, принялся целовать его шею медленными еле ощутимыми поцелуями, будто даже дразня его, а не целуя. Кожа Джеймс покрылась мурашками, и он нагнулся вперед, укладывая Эвана обратно и отстраняясь от него, снова нависая над ним и загораживая свет. Эван на Джеймса не смотрел, он отвернул голову, прикрыв глаза и положив одну руку у лица, дотрагиваясь до губ согнутыми пальцами. Джеймс все не мог налюбоваться телом Эвана. Нет, он и раньше видел его обнаженным, но это чувство, когда раздеваешь его сам, когда оно становится полностью в твоей власти, когда понимаешь, что можешь сделать что угодно… оно бесценно. - Посмотри на меня,- шепотом попросил Джеймс, тронув пальцами подбородок Эвана, поворачивая его на себя, заставляя открыть глаза. Другой рукой Джеймс раздвинул ноги Эвана так, чтобы теперь он оказался между ними, не дав сдвинуть обратно, что сразу попытался сделать Эван. - Я смущаюсь,- глупо улыбнувшись, сказал Эван, все же посмотрев на Джеймса. Тот усмехнулся, поцеловав его в горячий лоб. - Не надо, у тебя идеальное тело,- тело Эвана было слишком худое, с четко очерченной талией, которой не должно было быть, с сильно выпирающими ребрами, на которые надавливал Джеймс своими пальцами, и с такими же выпирающими бедренными костями, такими соблазнительными, с впадинкой между ними. Эван выгнулся, когда Джеймс провел по ним рукой, еле-еле касаясь кончиками пальцев. - Нет,- сдавленно прошептал он,- вот у тебя оно, действительно, идеальное,- он поднял руки и сжал ими ребра Джеймса, выгибаясь и закрывая глаза, плотно сжав губы. Рука Джеймса, гладящая его по косым мышцам, опустилась ниже и легла на его достоинство, аккуратно сжав. Возбуждался Эван быстро, чему Джеймс хитро и победно улыбнулся. Эвану до улыбки уже было как до космоса. Глаза он так и не открыл, но ноги быстро согнул в коленях, прижав ими бока Джеймса. Блондин же, увидев его голую, обнаженную от волос шею, нагнулся, поцеловав ее поверх того засоса, что оставил еще утром. Он медленно проводил языком по выпирающей артерии, поднимался до его челюсти и снова опускался до самой впадинки между ключицами. Рукой Джеймс медленно, будто дразня, двигал, и дыхание Эвана вскоре стало в конец тяжелым, с губ начали вырываться вздохи и тихие стоны. Он стал выгибаться еще сильней, будто специально подставляя шею губам Джеймса, и тот охотно ее целовал, ухмыляясь и оставляя яркие засосы. - Как мне доставляет видеть тебя таким,- прошептал Джеймс, глядя на извивающегося от возбуждения под ним Эвана. Тот как-то быстро усмехнулся, издав короткий стон, и Джеймс руку остановил, глядя на то, как он выпрямляется, перестав выгибать спину и снова показывая ему свое лицо. На щеках Эвана появился легкий румянец, а глаза, которые он открыл, уже не смотрели так четко, а бегали по лицу блондина, никак не сумев сфокусироваться. Джеймс подумал, что хватит уже тянуть, ведь и сам не на шутку возбудился, и, отстранившись от него, потянулся к тумбочке, доставая из нее длинный черный тюбик. - О, ты все предусмотрел, да?- иронично протянул Эван, глядя на то, как Джеймс выдавливает на пальцы прозрачный негустой гель. Голос Эвана был хриплым и за эту короткую фразу поменял тональность несколько раз. Джеймс не мог этому не улыбнуться про себя. - Конечно,- хмыкнул он, закрывая тюбик и бросая его здесь же, на кровать. Джеймс сел на колени между раздвинутых ног Эвана и, проведя одной рукой по внутренней стороне бедра, заставил раздвинуть их еще шире, что Эван послушно и сделал. Он поднял обе руки к себе и зацепился пальцами о деревянную резьбу на спинке кровати. Его ногти резко и с неприятным звуком провели по дереву, когда Джеймс вошел в него одним пальцем, почти полностью проталкивая его внутрь. Он прекрасно понимал, что Эван был девственником, именно поэтому решил сначала сделать это стандартно, пальцами, прежде чем войти. Эвану не хотелось сделать больно, доставить дискомфорт, хотелось сделать приятно, настолько приятно, чтобы ему крышу от удовольствия снесло. И ему снесло, потому что, стоило только Джеймсу протолкнуть в него второй палец, Эван снова выгнулся колесом, прогибая спину и шумно выдыхая себе в плечо. Джеймс довольно усмехнулся и, нагнувшись, поцеловал Эвана прямо в его родимое пятно на косой мышце, засосав на мгновение кожу, поднимаясь вверх, целуя впадинку пупка, каждое выпирающее ребро, грудь, отчего Эван возбуждался еще больше, жмурясь и прикусывая кожу на плече. Джеймс медленно двигал пальцами внутри него, постепенно ускоряясь и не давая сдвинуть ноги, что опять попытался сделать Эван. Эван одновременно чувствовал многое. Его жутко возбуждало все, что делал Джеймс, тупая боль внутри от пальцев уже ушла, доставляя только наслаждение, поцелуи блондина были горячими, медленными, кое-где приятно щекочущими кожу. Ему было до безумия хорошо, но одновременно он жутко смущался, пусть и делал это с Джеймсом. Его Джеймсом. Ему становилось стыдно, когда Джеймс с каждым разом все шире и шире раздвигал его ноги, но в тот же момент он понимал, что все, что он делает, жутко приятно, и ему это нравится, как бы пошло это ни звучало. Ему нравилось быть под Джеймсом. - Не вздумай напрягаться,- прошептал Джеймс, убрав руку и схватив ею Эвана под коленкой, чуть приподнимая ногу. Сам Джеймс немного отстранился от него, поставив одну коленку под ногу Эвана, раздвигая ее шире, а вторую, держа рукой, приподнял выше, упираясь в нее грудью.- Расслабься,- так же прошептал он, дотрагиваясь своим лбом лба Эвана. Эван даже понять ничего не успел, как тупая боль заставила его подавиться воздухом и замолчать, плотно сжав челюсть и зубы. Джеймс не торопился и делал все очень медленно, оценивая реакцию Эвана и второй рукой лаская его достоинство.- Выдыхай, не задерживай дыхание,- Эван улыбнулся, не открывая глаз, и шумно выдохнул, немного морщась и пытаясь восстановить дыхание. Боль была не такой сильной, как в его самый первый раз, в первую очередь потому, что с ним никто и никогда не обращался так… бережно. Джеймс двигался медленно, давая привыкнуть, целуя его губы, шею, плечи, лаская его ниже пояса, шумно дыша ему в ухо. И постепенно боль ушла, осталось только наслаждение, приходящее с каждым толчком и с каждым отстранением. Эван, наконец, открыл глаза, посмотрев на Джеймса. Они оба были возбуждены до предела, взгляды был затуманены, и сами глаза были будто с поволокой, с какой-то невидимой, но ощутимой пленкой. Эван подтянулся вверх и схватил губами губы Джеймса, проталкиваясь в его рот языком и массируя его язык, шумно вздыхая и выдыхая прямо в открытые губы. Руки Эвана легли ему на взмокшую спину, и он поцарапал ее ногтями, когда Джеймс в очередной раз резко в него вошел. Вздохи Джеймса были томными, быстрыми, синхронными его толчкам. А вот Эван не выдержал, и с его губ стали срываться громкие длинные стоны, за которые ему самому стало стыдно. Он отпустил одной рукой спину Джеймса и уронил ее на подушку, поворачивая голову набок и прикусывая зубами пальцы, заглушая рвущиеся стоны шумными вздохами и оханьем. - Нет, не сдерживай стоны,- попросил Джеймс, утыкаясь носом в его щеку,- меня это так возбуждает. - Извраще… н-нец,- снова заходясь громкими стонами, проговорил Эван. Джеймс хищно улыбнулся и пропустил одну руку у Эвана под спиной, обхватывая ее поперек и прижимаясь грудью к его груди и животу. Он немного приподнял Эвана в пояснице, заметив, что так входить в него даже удобнее, а Эван, почувствовав, что толчки участились, больше не мог сдерживать стоны, поэтому просто как-то жалобно заскулил, открывая глаза и смотря куда-то в сторону. Он мало что сейчас понимал, но то, что в окне мелькали огни, ему точно не показалось. Даже несмотря на то что в глазах его стояли слезы и сами они были будто обтянуты мутной пленкой, Эван видел, как то и дело за окном ярко загорались огни, переливаясь разными цветами и создавая разные фигуры. - Это… это что, фейер… верк?- вперемешку со вздохами прошептал Эван, обхватывая шею Джеймса руками. Блондин же не стал поворачиваться к окну, и, только оторвавшись от шеи Эвана, он услышал звуки, похожие на выстрелы. Да и сама их комната освещалась то красным, то зеленым, то желтым цветом, позволяя на время дать освещение всей комнате. - Да… в нашу честь,- прошептал Джеймс, снова припадая к его шее и целуя, прикусывая ее, другой рукой не прекращал его ласкать, чувствуя, что они медленно подходят к пику наслаждения. Эван только сжал руку, царапая короткими ногтями плечо Джеймса, все не отрываясь от огней, мелькавших за окном, и слыша, отчетливо слыша выстрелы и довольные крики людей внизу. Но ему казалось… нет, он знал, что счастливей их с Джеймсом нет больше никого. И все эти огни казались ему сплошным безумием, не фейерверком, а тем, что создает его собственный мозг в порыве экстаза. И вскоре эти огни стали превращаться в расплывчатое сияние, а сам Эван глаза закрыл, выгнувшись и замерев на секунду, одарив ухо Джеймса сдавленным, еле слышным стоном. Кончил и Джеймс, запрокинув голову и зажмурившись так, что перед глазами стали плясать разноцветные круги, почти такие же, какие Эван видел в окне. Джеймс припал лбом ко лбу Эвана и улыбнулся ему, хотя тот не увидел из-за закрытых глаз. Джеймс провел рукой по липкому и горячему животу Эвана и, поднеся руку к губам, облизнул большой палец, ухмыльнувшись. Эван сам подтянулся к его губам, целуя его, даже не используя язык, просто приоткрывая его губы и сжимая их своими, плавно массируя их и оттягивая. И за окном уже не было этих красивых огней, и больше не было слышно резких выстрелов, и комната погрузилась во мрак и тишину, прерываемую только шумным дыханием и тихим быстрым шепотом. ========== Глава 27 ========== Если человек очень долгое время любит одного и того же человека и не просто любит ради того, чтобы сказать, что любил, а любит по-настоящему, без слов и, как он думал, взаимно любит. Когда каждая клеточка его организма знает прикосновения любимого человека, когда его запах становится для него таким же родным, как свой… когда все, что он делает, направлено на то, чтобы разделить это с другим человеком. Когда весь смысл жизни превращается в то, чтобы увидеть его улыбку, услышать от него заветные слова, побыть рядом или просто помолчать, но рядом с ним. И когда он знает, что он уникальный, ведь только он способен любить этого человека так искренне, так яро и страстно, и только он видит в нем человека, с которым не только приятно провести время… с которым приятно жить, приятно разделять грусть или радость… Когда он действительно чувствует, что любит, стоит представить, что будет с этим человеком, отними у него это счастье. Это сравнимо только с наркоманом, у которого отняли очередную дозу, и он умирает изнутри и снаружи. Так и этот человек, не имея возможности увидеть, обнять, побыть рядом с этим человеком, умирает. Пусть не физически, но каждая клеточка его организма, скучая по родным прикосновениям, теряет чувствительность и гниет. И человек умирает от самой мысли, что они не будут больше вместе и что все, что было между ними, лишь тлен, это было не вечно и даже не навсегда. И это проходит… и один человек живет дальше, а второй начинает свое существование в уже не интересном ему мире. Это все, о чем мог сейчас думать Джулиан. Его редко когда посещали такие философские мысли. Наверное, всему виной - алкоголь и тишина. А тишина и в правду была невыносимой. Но, помешай его мыслям еще полчаса назад, и они не были бы такими трагичными, пессимистичными и негативными. Но нет, он здесь был один, весь дом молчал, и у него была еще одна бутылка коньяка. И нескончаемый поток глубоких мыслей. Спроси у него кто-нибудь, почему он думает об этом всем, он бы и сам не ответил точно. Ведь его никто не бросил, Роуз по-прежнему был его парнем. Но внутри почему-то все равно поселилось какое-то ужасное предчувствие. Плохое предчувствие. И оно пугало, вызывало тревогу, а затем и все эти мысли, которые прочно застревали у него в голове. Крис подумал, что ему показалось, когда в гостиной на диване он увидел того самого красавца блондина… в обнимку с бутылкой. Вообще, он думал, что эта парочка уже давно уехала, и даже расстроился по поводу того, что не успел попрощаться. Этот блондин его, мягко говоря, не только возбуждал как парень. Он вообще вызывал улыбку и приятные чувства. И Крис уже успел проклясть все на свете из-за того, что он достался такому черствому, сухому… и опять аристократу. Почему этим наглым придуркам так везет? Нет, Крис не отрицал, что придурком был тем еще… но он-то хотя бы этого не отрицал и никогда себя не завышал. А эти дегенераты… сначала им круто повезло с рождением в богатом доме богатой семьи, потом они растут в роскоши, учатся в шикарных школах и в итоге вырастают снобами, думающими, что им всегда будет принадлежать все самое лучшее. И им принадлежит. Взять хотя бы Джулиана. О, да он просто сводил с ума. - Тебе не говорили, что пить в одиночку - это, как минимум, нагло,- усмехнулся Крис, встав перед полулежащим на диване блондином. Джулиан открыл прикрытые глаза и поднял голову вверх, уставившись на малознакомого ему беспризорника. - Какая разница? Все равно вся жизнь - сплошная безысходность… - пролепетал Джулиан, посмотрев на Криса своими никак не сумевшими сфокусироваться глазами. - Оу, все намного хуже, чем я думал,- проговорил Крис, присвистнув. Он толкнул ногой Джулиана в колено, и тот чуть подвинулся, позволяя Крису присесть рядом.- В чем дело? Чего грустим, Златовласка?– усмехнувшись, спросил он. - Что со мной не так?- почти шепотом спросил Джулиан, пялясь куда-то в пустоту и, видимо, спрашивая у нее же.- Почему мне никогда не удается сделать все так, как надо? Я что-то не так делаю? Не так, может, люблю? Не так живу вообще? - Так, ну, с тобой все понятно,- проговорил Крис, усмехнувшись. Джулиан насупился и даже выпятил нижнюю губу вперед, походя на большого ребенка, которого очень и очень обидели. Крис даже умилился этой картине. Глаза Джулиана сейчас были даже еще прекраснее, чем обычно. Такие… пьяные, блестящие и красивые. В них будто застыли слезы, которые, похоже, так и не скатятся. Джулиан внезапно повернул голову к нему, посмотрев Крису в глаза, и второй засмотрелся на него, как на что-то прекрасное. Джулиан ужасно возбуждал. Криса возбуждало даже его дыхание. Томное, тяжелое, его грудь медленно поднималась и быстро опускалась, будто бы на нее надавливал пресс. Ключицы, выглядывающие из-под расстегнутой рубашки, выпирали так, что хотелось припасть к ним, целуя и проводя языком по каждый впадинке, каждой выпирающей косточке. И это не говоря уже о ногах. Криса поражали его ноги. Длинные, будто женские. Худые, но не худощавые с выпирающими отовсюду костями, как у Эвана. Просто худые, с аппетитными ляжками и небольшим проемом между ними. Крис подумал, что если они так шикарно смотрятся в джинсах, то как же они выглядят без них… - Почему все такое бессмысленное?- вдруг спросил Джулиан, медленно моргая и глядя на Криса внимательным томным взглядам. Крис еле оторвался от его ног. - Не знаю,- проговорил он, пытаясь глядеть ему прямо в глаза,- а что, в чем-то действительно стоит искать смысл? - А что, нет?- удивленно просил Джулиан, сжав двумя руками бутылку. Крис пожал плечами, нахмурившись. Черт, да Джулиан уже был готов. А что, если…- Я не думал об этом… Нет, это уже совсем… о чем только Крис думает? Не получится, он ведь не настолько пьян. К тому же, и не согласится. Пф, как будто стоит спрашивать разрешения… А что нет? Не стоит? Просто так взять и получить? Нет, нельзя. Это же Джулиан. А это Крис… и он так привык. - А где твой герой-любовник?- решил быстро сменить мысли Крис. Джулиан внезапно нахмурился и снова уставился в пустоту. - Он с Ленцом,- прошептал блондин, шмыгнув носом. - О, все понятно…- Крис усмехнулся, вглядываясь в его грустное, потерянное лицо.- Странно, я думал, любовь должна приносить радость. - Ты когда-нибудь кого-нибудь любил, Крис?- вдруг спросил Джулиан, подняв на него голову, пытаясь заглянуть в глаза. - Нет,- честно признался Крис, сдвинув брови и закусив губу, не отрываясь от блондина своим взглядом. Какой же он был потрясающий. Даже такой… пьяный, потерянный, грустный. Но такой красивый, такой желанный. - Любовь - самое большое счастье,- приподнимая уголки рта, сказал Джулиан, подтянувшись на диване,- но и самая сильная боль. Ты знаешь, что такое любить человека? Это значит жить, отдаваясь ему полностью, отдавать ему свою душу и все свои чувства. И тебе кажется, что существовать без него ты просто не можешь. Он как воздух. И тебе больно без него. Внутри все… - Джулиан поднес руку к груди, сжав пальцами свою рубашку,- умирает. - Не думаю теперь, что хочу когда-либо кого-либо любить…- фыркнул Крис, смотря на его чуть дрожащую руку. Джулиан дернулся. - Я всегда все порчу… - Джулиан,- закатив глаза, сказал Крис. - Все не имеет никакого смысла. И он тоже. В нем тоже нет никакого смысла… это он во всем виноват. Или это я во всем виноват? Да, точно я. Я, как всегда, все делаю неправильно. Во мне нет никакого смысла, зачем только я живу? Я все только порчу,- голос Джулиана стал каким-то гнусавым, и Крис уставился на него, чтобы проверить свои догадки. Нет, он не плакал. Но, похоже, он уже тщательно к этому готовился. Джулиан вдруг запрокинул голову и, приставив бутылку к губам, принялся глотать горькую пьянящую жидкость. Залпом. Большими глотками. Криса аж передернуло. Он одной рукой перехватил бутылку у горлышка рядом с рукой Джулиана и потянул на себя, другой рукой придерживая его голову, чтобы он не облился. - Та-ак, я думаю, с тебя хватит уже… - проговорил он, отнимая у него бутылку. Джулиан поежился и еще больше сполз с дивана, уткнувшись подбородком в свою грудь. - Почему бы мне просто не умереть? От какой-нибудь болезни, к примеру. Вот тот же Эван… он болеет, ему плохо. А я? Чем я заслужил такое здоровье? Почему я не могу просто взять и сдохнуть, кому от этого хуже станет? Роузу? Да нет, ему же…- губы Джулиана невольно дрогнули. Крис уставился на него.- Ему же плевать на меня… Ему плевать, а я не смогу без него. Кого я весь этот год обманывал? Только себя. Это я без него не смогу, а он сможет. И будет… и не вспомнит,- Джулиан быстро всхлипнул, вытирая тыльной стороной ладони слезы, быстро скатившиеся с глаз. Криса передернуло, и он попытался заглянуть ему в лицо, потому что в гостиной был темно, горел только торшер, а Джулиан еще и отвернулся, чтобы тот ничего не увидел.- Какой же я дура-ак. Почему я вечно все только порчу? Угораздило же меня в его доме работать… угораздило же меня влюбиться в него по уши. А он? Взял и признался мне в любви. А ведь он не хотел… вдруг это я вынудил его? Вдруг это я опять во всем виноват, как всегда?- Джулиан уже нес бред, и Крис это прекрасно слышал. Но что поделаешь, человек был пьян и разочарован в жизни, его теперь не остановить. Как и его слезы, которые продолжали скатываться по щекам. Бедный парень… взять бы и… пожалеть. По-своему. Ну почему весь этот вид слез вызывал у Криса только большее желание? - Эй… так, все. Хватит, на, выпей,- беспризорник снова протянул ему бутылку, но Джулиан отвернул голову, продолжая всхлипывать. Крис закатил глаза и нагнулся к нему, одной рукой хватая его за руку, а второй всучивая ему эту злосчастную бутылку.- Да держи, я сказал, не вздумай устраивать истерику. - Вот видишь,- застонал Джулиан, вырывая руку и переворачиваясь на бок, спиной к Крису,- я всем мешаю, даже тебе надоел… Крис закатил глаза и тяжело вздохнул. Ну что с этим блондином было не так? Разве он сам не понимал того, насколько он прекрасен? Насколько его вообще можно было хотеть? Просто хотеть. Он издевался. Крис попытался перевернуть его на себя, потянув его за плечо, но Джулиан вырвался, собирая руки на груди. Крису это окончательно надоело, и он рывком потянул его на себя, насильно разворачивая и пытаясь заглянуть ему в лицо. - Да не надоел ты мне, слышишь, не надоел…- сначала раздраженно, а потом сойдя на шепот сказал Крис. Джулиан внезапно повернул голову, столкнувшись с взглядом Криса, и замер, потому что между их лицами расстояние было самое что ни на есть минимальное. Джулиан задержал дыхание, собираясь что-то сказать, но тут же подавился собственными словами, потому что их буквально затолкали обратно в глотку. Крис не удержался, поцеловав его прямо в губы резко, с языком и прочими прелестями. Джулиан сначала сдавленно вздохнул, но ответил, некуда было деваться. Крис тут же почувствовал резкий запах алкоголя, соприкасаясь с языком блондина и проталкиваясь дальше в его рот. Внезапно Джулиан стал вырываться из его крепкой хватки, разъединяя их губы и пытаясь Криса от себя оттолкнуть. Значит, он еще не был настолько пьян. - Не делай так,- шепотом простонал Джулиан, отворачивая голову,- я же… я же не могу. И ты не можешь. «О, ты не прав, я могу все»,- быстро подумал Крис, пытаясь остановить себя. Но нет, было поздно, механизм уже был запущен. - На, выпей,- быстро сказал Крис, протягивая ему бутылку. Джулиан посмотрел на него недоумевающими глазами.- Пей, говорю, полегчает. Да говорю же, пей, что на меня смотришь? Джулиан быстро заморгал, косясь на бутылку. Пить больше не хотелось, но Крис говорил так серьезно, так внушающее и убедительно. Да и руку Джулиана он сжимал уже с неприятной тупой болью. - Отпусти,- тихо попросил Джулиан, пытаясь перевернуться на бок. Ему этого сделать не дали. Крис навис над ним теперь уже полностью, смотря в глаза и все еще протягивая бутылку. - Выпей, Джулиан. Я же вижу, тебе плохо… одиноко. А это помогает. Ведь помогает?- Джулиан уставился на бутылку, уже ничего не соображая, как ему казалось. Крис это заметил и сошел на шепот, будто уговаривая.- Выпей еще немного, давай. Он поднес горлышко бутылки к его губам, и Джулиан, сначала дернувшись, но под давлением вернувшись назад, все же обхватил горлышко бутылки губами, да так, что Крису стало жарко. Во всех смыслах. Он сделал три больших глотка, но Крис бутылку не убрал, и ему пришлось сделать еще три больших вынужденных глотка, зажмурившись и закашлявшись после. Крис бутылку убрал, усмехнувшись, опустив руку и поставив бутылку вниз на пол. Затем он этой же рукой провел по шее Джулиана, обхватив его лицо с одной стороны и подняв его на себя, заставляя открыть глаза и посмотреть в его. - Вот так, Златовласка, все правильно,- усмехнувшись в его лицо, сказал он. Джулиан продолжал тихо кашлять, жмурясь и пытаясь проморгаться. Открыв глаза, ему в прямом смысле стало дурно. Лицо Криса было немного размыто, а то, что находилось за ним, Джулиан вообще плохо видел. Кажется, теперь он понял, что такое, когда «алкоголь ударяет в мозг». Крис времени решил не терять и снова припал к его губам, прихватывая их и оттягивая, ухмыляясь от удовольствия и выдыхая ему в открытый рот. Запах алкоголя ударил в голову и Крису, и он поначалу зажмурился, но потом быстро привык, уже пытаясь раскрыть его губы и протиснуться внутрь. Джулиану эта перспектива с самого начала не понравилась. Он руками обхватил плечи Криса, стараясь отодвинуть его от себя, все больше и больше съезжая с дивана. Крису это было на руку: он одной рукой взял Джулиана под коленками и закинул его ноги на диван, прижимая их с двух сторон своими же ногами. Джулиан головой упал на сиденье дивана, оказываясь теперь уже полностью под Крисом, открыв глаза от неожиданности и внезапности его положения. - Ой, да не дергайся ты,- закатив глаза, сказал Крис, схватив его двумя руками за запястья и занося их ему за голову, прижимая к мягкому сиденью дивана. Джулиан недовольно дернулся. - Ну, зачем… ну, отпусти,- заплетающимся языком проговорил Джулиан, предпринимая слабые попытки вырваться. Криса это умилило. Прямо как девушка, ей богу. Он одной рукой сжал его руки, а второй опустился к его рубашке, расстегивая ее и тут же припадая к обнаженной груди губами, целуя ее и проводя языком по желанным выпирающим ключицам, острым плечам, чуть выпирающим ребрам. Его тело было просто прекрасно, и Крис чуть не застонал от удовольствия, целуя его голый живот и щипая его за бока. Джулиан голову повернул набок, зажмурившись, все еще пытаясь вырвать свои руки. Было бесполезно, ведь из них двоих трезвый был только Крис. - Пусти меня,- простонал Джулиан, выгибаясь. - Тебе же это нравится, Златовласка,- с ухмылкой проговорил Крис, поднимая голову, глядя в его лицо, а второй рукой проводя по внутренней стороне бедра согнутой ноги Джулиана. Его кожа тут же покрылась мурашками, и Джулиан снова дернулся. - Нет, - прошептал он, открыв глаза и посмотрев на Криса,- нет, мне не нравится, отпусти меня, не вздумай… - и он снова подавился словами, громко вдохнув в себя воздух, потому что рука Криса быстро расстегнула замок его джинсов и скользнула внутрь, под резинку его трусов. - Ну, давай, подергайся еще, потешь меня,- ехидно прошептал Крис, и Джулиан попытался снова дернуться, чтобы перевернуться на бок. Криса это только больше заводило, ведь, как бы он ни пытался, он не вырвется, Крис сильнее, пусть Джулиан и старше. Джулиан выгнулся, замычав, а сам Крис снова опустился к его губам, страстно, с нажимом целуя их. Пару раз даже прикусив его губы, Крису доставила его реакция, он, застонав, попытался отвернуться, но Крис не дал ему этого сделать, впиваясь в эти губы и присасываясь к ним, целуя уже насильно и жестко. А с таким парнем, как Джулиан, не хотелось нежностей и прочего. Его хотелось целовать быстро, насильно, до боли сжимая и прикусывая его губы, чтобы он стонал, вырывался, жмурился, а это только еще больше и больше заводило Криса. Беспризорник добился желаемого, Джулиан и сам возбудился так же, как и Крис. Да и глаз он больше не открывал, так и лежа, подняв вверх руки и расставив под давлением Криса ноги в стороны. Алкоголь делал свое дело, реакции у Джулиана стали замедленными, плавными, слова непонятными, а дыхание сбилось, стало тяжелым и возбужденным. И теперь можно было не переживать за то, что он может закричать или вырваться. Он и не стал бы. Не смог. Сам Крис разделся быстро, буквально сорвав в себя одежду. Так же быстро он, подтянув Джулиана за ноги к себе, снял с него джинсы, наслаждаясь его прекрасными ногами. Да, они были. Действительно. Прекрасные. Несмотря на всю миниатюрность Джулиана, они были длинными, худыми, изящными, и их тоже хотелось сжимать, пробовать на ощупь. Крис быстро поцеловал его в коленку, снова пальцами с нажимом проводя по внутренней части бедра Джулиана, опускаясь к самим бедрам, скользнув по его боку. Крис впился пальцами в его поясницу, до боли сжимая ее и целуя его губы, пока тот мычал и все еще пытался отворачиваться. Наивный. - Знаешь, что в таких случаях говорят, Златовласка? «Расслабься и получай удовольствие»,- ехидно проговорил Крис, и Джулиан открыл пьяные глаза, перед которыми все плясало. Он сам даже не понимал, что сейчас происходит, что он делает и как. И до него даже не доходило, что он лежит абсолютно обнаженный перед незнакомым ему парнем, которому плевать, он просто решил воспользоваться случаем. Воспользоваться пьяным телом, которое даже не может защититься. Когда Крис вошел в него, тело Джулиана сжалось.Тупая боль заставила его выгнуться и сдавленно застонать, закрыв руками лицо. Криса это еще больше завело, и он усмехнулся, увидев, как Джулиан отчаянно борется с болью. Алкоголь в крови не дал ему напрячься, поэтому он был полностью расслаблен, Крис это очень хорошо чувствовал, если можно было так сказать. Двигался Крис быстро, как привык, и Джулиан, все еще закрывая лицо руками, громко вдыхал и еще громче выдыхал, что возбуждало обоих еще больше. Крис расцепил его руки, чтобы заглянуть ему в глаза, и Джулиан послушался, бессильно уронив руки на диван, сжав ногами бока Криса так сильно, что наутро точно остались бы синяки. Джулиан открыл глаза, и в них сразу же ударил свет. Кажется, все, что он видел перед собой, расплывалось и плясало. И эти розочки… черные розочки на потолке. О, неужели там действительно были розочки? Странно, но в этот момент, чувствуя неприятную боль, слыша сбивчивое дыхание Криса и пропуская слезы литься по его щекам, Джулиан думал только об этих розочках, что были изображены на потолке гостиной Ленца. Удивительно, ни при каких бы других обстоятельствах он бы никогда не заметил эти розочки. Они тоже были слишком размыты и плясали… плясали, это пугало. Джулиан зажмурился, чему Крис громко усмехнулся. Он убрал с его лица волосы, открывая его, чтобы лучше разглядеть. Крис одной рукой стер с его лица слезы, которые тихо, без всхлипов стекали с его глаз, но Джулиан так и не открыл глаза. Губы блондина предательски дрогнули, он поймал руку Криса на своей щеке и сжал ее, подтянул Криса за шею к себе и навзрыд зарыдал ему в плечо, обжигая слезами. Крис и сам понять не успел, что случилось. Он, протиснув руку между спиной Джулиана и диваном, сжал его плечи, подтянув к себе, и просто стал ловить кайф, не обращая внимания на это истерику у его плеча. Джулиан другой рукой обнял спину Криса, царапая ее недлинными ногтями и тут же проводя по царапинам теплой нежной рукой. - Р-роуз,- нежно прошептал Джулиан прямо в ухо Крису, все еще не открывая глаза и запрокидывая голову назад, ловя ртом воздух и чуть слышно постанывая. Крис посмотрел на него, ухмыльнувшись. - Д-да, Роуз, конечно,- заверил его Крис, еще сильнее сжав его плечи, прикасаясь губами к его светлой, вкусно пахнущей голове. И Джулиан больше не открыл глаза. То ли потому, что свет от торшера сильно резал его пьяные затуманенные глаза. То ли потому, что уверенность в том, что рядом был Роуз, брала над ним верх. А ведь тупая боль никуда не пропадала, чего никогда не было с Роузом. Но Джулиан был слишком пьян, чтобы это понять. *** - Ты ведь не девственник?- спросил Джеймс, когда Эван открыл свои сонные глаза, проморгавшись и нежно улыбнувшись Джеймсу. - Ну, логично, что нет,- прошептал Эван, пошевелив рукой, которая была выпрямлена внизу под одеялом. Чуть позже до него дошло, что в его руке лежит рука Джеймса, не сжимавшая его руку, а просто лежащая поверх, нежно прикрывая. - Нет, я имею в виду, что ты уже не был девственником на тот момент, когда я собрался с тобой переспать,- протянул Джеймс, осмотрев сонное лицо Эвана. Вид у него был потрепанный, впрочем, как и у самого Джеймса. Губы его были красные как никогда, на челюсти виднелся засос, и это Джеймс еще не посмотрел на его шею. И спину. И живот. И плечи. Трудно было даже сказать, где у Эвана было свободное от засосов место. Джеймс пометил все. Заклеймил тело, принадлежащее ему. Эван наивно захлопал глазами, уставившись на Джеймса. Тот выгнул бровь в ожидании. - Как ты узнал?- глупо улыбнувшись, спросил Эван, смотря в серые из-за освещения глаза блондина. - Я спал с девственником, Эван. И сам им когда-то был. У нас это было как-то… слишком легко. Слишком идеально, я бы даже сказал. - Разве это плохо?- Эван только сильнее захлопал ресницами. Джеймс дернул губой. - Нет, все было отлично,- сказал он, быстро улыбнувшись,- но в первый раз обычно бывает все… немного по-другому. Даже слез не было,- хмыкнул Джеймс, чуть сжав руку Эвана под одеялом. - А что, обязательно должны быть слезы?- коротко посмеявшись, спросил Эван, хотя он прекрасно знал ответ. Он помнил, как это было в первый раз. - Ну… в первый раз они всегда бывают. Да и даже во второй… - прошептал Джеймс, подложив вторую руку под подушку. - Ты был очень нежен,- иронично проговорил Эван, перевернувшись на спину, но не убирая руку из-под руки Джеймса. Джеймс на него хитро посмотрел. - Эван,- позвал он подозрительным голосом. Эван открыл прикрытые глаза и уставился в потолок,- скажи мне правду. Эван сжал губы, сдвинув брови и тяжко вздохнув. В глаза Джеймсу смотреть не хотелось, почему-то было стыдно. Эван и сам не понимал почему, но стыдно было. Как же ему сейчас хотелось, чтобы именно Джеймс был первым. Только Джеймс, ведь только ему принадлежало это тело. С самого рождения, все это время. - Да, я лишился девственности довольно давно,- тихо, но не шепотом сказал Эван. Джеймс уловил в его голосе обиженные нотки. Кажется, он вынудил кое-кого сказать не такую уж приятную ему правду. Но что поделаешь, в чем Джеймс мог его обвинить? И имел ли он на это право? Нет, и он не собирался этого делать. Ему надо было просто знать. - Ну, я же говорил,- протянул Джеймс, улыбнувшись и закрыв глаза. - Ты не злишься?- чуть удивленно проговорил Эван, повернув голову к блондину. - На что?- приподняв брови, спросил Джеймс, усмехнувшись.- На то, что ты спал с кем-то до меня? А на что, собственно, я должен злиться? Ведь и я спал с другими до тебя. Это все прошлое. Мне плевать. Также мне плевать, что раньше ты был малолетним уголовником, грабил людей, спал на улице, путешествовал автостопом… какая разница? Мне не важно, что было у тебя тогда, мне важно, что есть у тебя сейчас. - Мои слова,- улыбнувшись, сказал Эван. В душе отлегло. Джеймс тоже улыбнулся ему. И черт, как же Эвану доставляла его улыбка, не похожая на других. Джеймс никогда сильно не растягивал губы, а только чуть приподнимал один из уголков рта, что больше походило на ухмылку, но все же это была улыбка, пусть и с долей иронии. Зато самая красивая. Эван благополучно прикрыл глаза, а Джеймса вдруг осенило. А с кем, собственно, спал Эван? Благо если это был этот безбашенный придурок Крис… А если нет? Кто знает, в каком приюте вырос Эван. Кто знает, какие могли быть там люди. Ведь Джеймс много раз слышал подобные истории, не придавая им значения. Ведь Джеймс сам учился в мужской академии. Ведь он знал, что там бывает. А если что-то подобное могли сделать с его Эваном? Или вдруг это произошло в очередной поездке автостопом? Мало ли в какие компании затащил его Крис? Кто знает, где их вообще носило и кто с ними был… и хотел ли этого вообще сам Эван. Теперь это не даст Джеймсу покоя. Чувство собственничества проснулось вновь. - О, черт. Скажи, что ты спал с Крисом,- резко выдал Джеймс, уставившись на Эвана, который тоже дернулся, открыл глаза, в недоумении на него глядя. - Странное желание…- тихо сказал Эван, не отрываясь от глаз Джеймса. - Нет, пожалуйста, скажи, что это был Крис. Эван издал короткий смешок, проморгавшись. - Конечно, это был Крис. Я все это время был с ним, забыл? Я так и не понял, встречались мы тогда или нет, но… жили мы вместе, так что почему бы и нет?- снова виновато заговорил Эван, но Джеймсу уже это было неважно. Это был Крис, Эвана никто не насиловал, отлично. - Вот и отлично,- на выдохе проговорил Джеймс, прикрыв глаза. - Что отличного?- усмехнувшись, спросил Эван. Джеймс вдруг дернулся. - Ты это слышал?- спросил Джеймс, резко открыв глаза и вырвав руку из руки Эвана. Он привстал на локте, посмотрев в сторону двери, настороженно сдвинув брови. Ему показалось или…- Нет, мне не показалось,- сказал он, уже садясь на кровати и нагибаясь вниз, чтобы достать свои джинсы. - В чем дело?- не понял Эван, тоже садясь и поправляя растрепавшиеся за время сна волосы. Джеймс встал, застегивая ширинку. - А ты не слышишь? Или эти крики слышу только я?- иронично спросил Джеймс, резко подняв руку и выставив указательный палец, призывая к тишине. И правда, где-то далеко в доме точно раздавались какие-то крики. Видимо, кто-то ссорился. Или нет. Тогда к чему бы это?- Пошли, узнаем, что стряслось,- сказал Джеймс, обходя кровать Эвана в поисках своей толстовки. Все вещи они вчера раскидали по всей комнате. Эван тоже нагнулся вниз, беря с пола джинсы и натягивая их, все еще сидя на кровати и то и дело прислушиваясь к тому, о чем говорил Джеймс. Сам Кортвуд тоже иногда замирал, хмурясь и прислушиваясь к звукам. Странно все это было. - А-а-а-уу,- простонал Эван, Джеймс резко дернулся, быстрее просовывая голову в отверстие толстовки и глядя на Эвана, который… просто встал на ноги. Джеймс, не удержавшись, коварно засмеялся, запрокидывая голову назад. Эван согнулся пополам, морщась и тоже тихо посмеиваясь. - Прости,- проговорил Джеймс, сузив глаза, ехидно улыбаясь Эвану. Тот сжал губы, одарив его сдержанным злым взглядом, и выпрямился, привыкая к дискомфорту. - Ты такой милый, когда злой. - Заткнись, просто… заткнись,- со смешком выдавил Эван, подходя к зеркалу. Джеймс за руку его перехватил, потянув на себя, заставив его запутаться в ногах и припасть на свою грудь. Эван охнул, голова у него внезапно закружилась, и он зажмурился, вцепившись Джеймсу в плечи. Джеймс понял это по-своему и только наклонился к нему, поцеловав в сомкнутые губы, заставляя их разомкнуться и впустить себя в его рот. Эван сдавленно выдохнул, открыв глаза и посмотрев на Джеймса. Тот отстранился от него, но ненадолго, снова припадая к его губам и просто целуя, иногда отстраняясь и опять прихватывая его влажные губы своими, иногда проводя по ним кончиком языка. Крики где-то в доме снова повторились, и Джеймс оторвался от Эвана окончательно, уставившись на дверь. - Да кому там спокойно не живется,- процедил он, отпуская талию Эвана и направляясь к двери.- Ты идешь?- кинул он, оглянувшись на парня. Тот как-то потеряно на него посмотрел. - Иди, я сейчас… - Что-нибудь случилось?- выгнув бровь, спросил Джеймс. - Нет, все нормально… просто приведу себя в порядок,- быстро улыбнувшись, сказал Эван. Джеймс громко усмехнулся, подмигнув ему, и вышел за дверь. Эван еле стерпел. Как только дверь за Джеймсом закрылась, он кинулся в ванную, на ходу включая там свет и падая на колени перед толчком. Он обхватил его руками, нагнувшись, пытаясь дышать спокойно. Рвотный рефлекс никак не проходил, но Эван ничего не ел со вчерашнего обеда, из него просто нечему было выходить. Тем не менее рефлекс был такой сильный, что заставлял тело Эвана каждый раз содрогаться и наклоняться ниже, жмурясь и шумно вздыхая. Он одной рукой придерживал свои волосы, а второй вцепился в край унитаза, царапая ногтем гладкую поверхность. Боль, приходящая с каждым рефлексом, была такой сильной, что не давала разогнуться подолгу после отступления самого рефлекса. Да и каждый раз Эвану казалось, что вот-вот - и из него что-то выйдет. Он, правда, понятия не имел что, но ком, застрявший в горле, просто, казалось, увеличивался в размерах, царапая горло и давя на стенки трахеи. Глаза Эвана заслезились, и сам он зашелся кашлем, отпустив волосы и сжав уже свое горло, откуда вырывался глухой, но грудной кашель, с болью выходя из легких. Его одновременно тошнило и мучило кашлем, и он то и дело снова содрогался над толчком, успев сто раз напугаться всему тому, что происходит. Вскоре кашель отступил, оставив после себя противный солоноватый привкус. Эван поднес руку ко рту, прислоняя пальцы к губам. О черт, кровь. Эван уставился на окровавленные пальцы, шумно и со стоном выдыхая, потому что внутри еще все болело, пережив этот короткий стресс. Он попытался сплюнуть кровь, заметив, что тошнота ушла, но ее было так много, что он судорожно вытирал губы руками, ожидая, когда достаточное количество крови скопится во рту. Когда уже отступила боль, прошел кашель и тошнота и когда уже он перестал отхаркиваться кровью, Эван медленно встал, опираясь о бочок толчка. Медленно подойдя к раковине, он включил воду, посмотрев на себя в зеркало. Да, видок был тот еще. Будто он снимался в какой-нибудь страшилке. Где его уже убили. Эван смысл кровь с пальцев и прополоскал рот, все еще жмурясь от боли, которая ощущалась, когда он сглатывал. Слезы, выступившие на глазах и скатившиеся по щекам, он тоже стер, умывая лицо и замирая, опираясь руками о раковину. Сердце билось слишком сильно, нужно было его успокоить. Было страшно, но не паниковать же ему. Хотя почему бы и нет? То, что с ним произошло, было уже слишком странно, было даже похуже обмороков. Ведь там была… кровь. Но откуда? Что в его организме было не так? Эван застонал, запрокидывая голову назад, и перемнулся с ноги на ногу. Болело одновременно два места. Это грудь, а про второе место можно было не уточнять. Эвану хотелось лечь, потому что голова кружилась, а ноги не держали. Но нет, нужно было сделать вид, что все в порядке. *** - Что здесь, черт возьми, происходит?- спросил Джеймс, заходя в гостиную. Уже подходя к ней, у него глаза на лоб полезли оттого, что он услышал. Оттого, от кого он это услышал. Но что-то предвещало, что самое интересное только впереди. Зайдя в гостиную, он, мягко говоря, просто офигел от увиденного. Возле пианино стоял Роуз, постоянно дергаясь, переминаясь с ноги на ногу и поднося по очереди руки ко лбу. Само его лицо уже покраснело от злости и всего того, что сейчас происходило. Он шумно вдыхал, раздраженно выдыхая, и, повысив голос, разговаривал с Джулианом. Точнее будет сказать - кричал, потому что голос был действительно повышен, Джеймсу не показалось. Совсем рядом стоял сам Джулиан. Выглядел он как-то забито: он стоял, сгорбив спину и прижав ладони к лицу, с нажимом проводя то по вискам, то по щекам, стирая слезы. Да, он плакал. Точнее не плакал, он рыдал навзрыд, задыхаясь, жмурясь и открывая глаза иногда, чтобы посмотреть на Роуза. Джеймса поражало то, что он видел. Роуз кричит на Джулиана… Джулиан тоже, повысив голос, с ним говорит, но совсем по-другому… плача, обнимая себя руками и… совсем не обращая внимания на то, что в комнате был кто-то кроме них. Кортвуд не знал, что думать. Что могло за ночь здесь произойти? Вообще, он думал, что эти двое уже давно уехали, но нет… они были здесь, и они… ссорились? Почему? Неужели Ленц снова сошелся с Роузом? Оу, нет, у Джеймса совсем крыша едет, раз он о таком подумал. Ленц не сделал бы этого хотя бы из-за Джулиана, который был еще жив. А Роуз не сделал бы этого тем более из-за Джулиана, ведь он его… ну, в данном случае трудно было говорить о любви. - Роуз, пожалуйста… - проговорил Джулиан, поднося руки ко рту. Роуз дернулся, выставив руку вперед и прикрыв глаза. - Молчи, понятно? Просто заткнись, я не хочу слышать тебя… да что там, Я ВИДЕТЬ ТЕБЯ НЕ ХОЧУ,- выдал Роуз, зло на него посмотрев. Блондин закрыл лицо руками, будто прячась, теперь уже тихо в них зарыдав, всхлипывая и тяжело вздыхая. Было больно слышать это, но он это заслужил, отдавшись ночью совсем не Роузу.- Как ты… нет, КАК ты мог? Как у тебя наглости хватило?! Как после этого всего ты можешь смотреть мне в глаза?! - Прости… прости, прости меня,- прошептал Джулиан, не отрывая рук от лица и снова заходясь плачем. Слезы стекали у него между пальцев, лицо покраснело, но сам он, пусть и не выглядел так уж хорошо, все равно казался очень милым, и у Джеймса аж мурашки пробежали по коже оттого, как он плакал. - Прости?- ядовито усмехнулся Роуз, отворачиваясь.- Бог простит. Он-то простит. Но не я, Джулиан. Я не прощу тебя, черт возьми, потому что то, что ты сделал, более чем просто ужасно! Это катастрофа! Это аморально! И мне противно на тебя сейчас смотреть, потому что, смотря на тебя, я вижу уже просто тело и никакой души внутри… - сорвавшись на крик, сказал Роуз, тыкая в Джулиана пальцем и плотно сжимая челюсть в паузах между словами. Он был зол. Нет, даже не зол. Он был в ярости, просто до конца не мог этого показать из-за собственной же гордости и самоуважения. Он не опустится до того, чтобы, срывая голос, орать о том, как ему больно и как каждая клеточка его тела готова выть от этой боли. И оттого, что так больно ему сделал этот человек. Человек, который был любимым. Единственным и неповторимым. От которого невозможно было ожидать чего-то вроде этого.- Я вижу всего лишь тело. И это тело мне… противно,- процедил он, кидая на Джулиана презрительный взгляд. На пару мгновений они оба замолкли. Даже рыданий Джулиана не было слышно, и Джеймс подумал, что, может, стоит именно сейчас влезть в их спор? Он ненавидел влезать в чужие разборки, особенно семейные. Но то, что сейчас происходило, просто взрывало ему мозг. Роуз кричит на Джулиана… на Джулиана, всеми любимого, которого он обожал и боготворил. Но теперь он кричит, говорит, что он ему противен и что он не хочет его видеть. А Джулиан просто извиняется за что-то. Но, черт возьми, за что? - Ты не понимаешь, Роуз, я не хотел… - Заткнись! - быстро оборвал его Роуз, делая шаг к нему и сужая глаза.- Я не хочу слышать твои жалкие оправдания. Я не хочу ничего вообще от тебя слышать. Мне противно, ты понял? Ты весь мне противен. И все твои слова… я просто понять не могу, Джулиан,- уже тише и с такой болью в голосе проговорил Роуз, что Джеймса снова передернуло от неожиданности,- как ты мог, будучи в отношениях со мной, ложиться под… кого-то?! Быть подстилкой для другого, черт возьми, как ты мог, будучи со мной? Что тебя не устраивало, черт подери?- говорил Роуз, подходя к Джулиану вплотную.- Чем я заслужил такое отношение к себе? И, черт возьми, смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!- процедил он, рывком убирая руки Джулиана от лица и хватая его за подбородок двумя пальцами, поднимая на себя и заставляя смотреть в глаза. Джулиан послушно голову поднял и даже не шелохнулся, бегая лишь глазами по его лицу, не в силах заглянуть в его злые, голубые и родные глаза. Ему было ужасно стыдно. Руки дрожали, поэтому он прижал их к груди, всхлипывая и смаргивая слезы, накопившиеся в глазах. Роуз на него смотрел с болью и отвращением. С ужасной обидой и жутким презрением. Такого он никогда не испытывал. - Что происходит?- в ужасе спросил Эван, подходя к Джеймсу и не отрываясь от парочки, что стояла посреди гостиной. Джеймс же смотрел на них даже не моргая, пытаясь уместить в голове все то, что узнал. - Как я понял, Джулиан ему изменил…- сказал Джеймс, сам не поверив своим словам. Джулиан оказался не тем ангелом, каким его все здесь видели? Он оказался не таким хорошим, милым и добрым Джулианом, которого все любили и которым все восхищались? Неужели и в нем придется с треском разочароваться? Джеймс ненавидел это чувство. Ненавидел разочаровываться в людях, потому что ему приходилось это делать довольно часто. - Из-изменил? Джулиан?! Джулиан, это правда?- в шоке спросил Эван, глядя на блондина, заходящегося слезами. Джеймс сомкнул губы, тоже посмотрев на Джулиана. - П-правда,- с болью протянул Джулиан, закрывая глаза. Роуз его лицо отпустил, по-прежнему стоя рядом и смотря на него сверху вниз. Ему тоже хотелось зарыдать, но он этого не сделает. Он никогда этого не сделает. - Но… но с кем?- Эван посмотрел на Джеймса, поняв, что Джулиан ему не ответит. Он снова закрыл лицо руками, тихо в них зарыдав, а Роуз запрокинул голову назад, выругавшись. - Потаскушка,- прошипел он, глядя в потолок. Джулиан услышал, еще сильнее прижав ладони к лицу и зажмурившись так, что перед глазами заплясали разноцветные круги. Губы он плотно сомкнул, чтобы ни один стон не вырвался с них, а так хотелось… так хотелось закричать, рыдая от обиды и от стыда, что овладели всем его телом.- Ты трахался с ним… - С Крисом, я полагаю,- сузив глаза, сказал Джеймс,- никто другой в этом доме ни за что бы не сделал этого… - Но… подождите,- Эван выставил руки вперед, делая шаги к Роузу и Джулиану,- но как это произошло? Ты ведь, ты ведь не мог, Джулиан! - Ты заблуждался в нем так же, как и я,- с горечью проговорил Роуз, глядя на Джулиана. - Роуз…- прошептал тот, убрав руки от лица,- Роуз, я бы никогда… - Да ты уже,- ядовито напомнили ему. - Но как ты об этом узнал? Неужели сам увидел?- сделав страшные глаза, сказал Джеймс, смотря на Роуза. Тот все не отрывался от Джулиана. - Нет. Он мне утром сказал,- прошипел он, сузив глаза. - Вот так просто? Взял и сказал?- покачав головой, выдал Джеймс. Его уже в конец задолбала эта ситуация. А именно то, что он ничего не мог в ней понять. - Я не мог не сказать,- проговорил Джулиан, вздыхая и хватая ртом воздух. - Я ничего не понимаю…- проговорил Эван, глядя на Джулиана, которого уже трясло от рыданий. Джеймс с ним мысленно согласился. - О, а пусть он тебе сам объяснит! Я же тоже нихрена уже не понимаю, черт возьми. Я нихрена не понимаю, Джулиан!- снова сорвался на крик Роуз. - Роуз, пожалуйста… - тоже повысив голос, попытался достучаться до него блондин.- Я… я не понимал, что делаю, Роуз, я не хотел, правда не хотел, пожалуйста, выслушай… - О черт, заткнись, я не могу долго тебя слушать!- взбесился Роуз.- Да, черт возьми, давно бы уже уехал из этого дома, давно бы уже… - Так чего не уедешь?- непонятной интонацией тихо спросил Джеймс. Эван его толкнул в бок, укоризненно на него посмотрев. - Да, черт возьми, все дороги снова замело, мы взаперти в этом доме нахрен, ни выйти, ни зайти, как я уеду?- сказал Роуз, посмотрев на Джеймса. Тот быстро покосился в окно.- А так давно бы уже, давно, ты меня понял? Давно уехал бы. ОДИН. - Роуз, что ты говор…- снова попытался высказаться Джулиан, как его прервали недвусмысленным жестом. Роуз снова выставил руку вперед, прерывая начало тирады. Джулиану была страшна сама мысль о расставании. Он знал, настолько был виноват, он знал, что натворил, он знал, что ему нет прощенья. Но больше всего в жизни… больше всего он боялся, что Роуз бросит его. И он больше никогда его не увидит. - Ты просто шлюха, Джулиан,- сквозь зубы выдавил Роуз. Ему и самому стало обидно, оттого что он сказал, но это уже вырвалось, слова назад не вернуть. Джулиан замер, чуть приоткрыв губы, нижняя предательски дрожала. Внутри что-то сжалось, защемило, затрещало и умерло в эту же секунду. Стало настолько больно, что хотелось убить себя, лишь бы не чувствовать это никогда. - Нет, Роуз, ты не…- Джулиан схватил его за руку, пытаясь развернуть к себе, на что Роуз отреагировал достаточно резко. Он попытался скинуть его руки с себя и вывернуться, но Джулиан снова положил на его плечо руку, подходя к нему и не давая уйти. Роуза это взбесило. - Да не трогай меня!- крикнул он, и одновременно с этим криком раздался громкий звук пощечины. Эван округлил глаза, Джеймс громко усмехнулся, отворачиваясь. Роуз ударил Джулиана с размаху, с силой, сам того не ожидая. Джулиан громко охнул и, не удержавшись на ногах, упал на диван, стоящий прямо сзади. Он схватился за лицо, отвернув голову в ту сторону, в которую его рефлекторно откинуло от удара, и замер, смотря куда-то в пустоту. Роуз вышел из гостиной, громко выругавшись, и в комнате повисла гробовая тишина. Эван не выдержал. Он в несколько шагов оказался рядом с Джулианом, упал перед ним на колени и протянул руки к его лицу. Джулиан заходился тихой истерикой, которая бушевала внутри, готовая вырваться наружу. Он смотрел в одну точку, замерев и даже задержав дыхание. Эвана это напугало, он взял его лицо в свои руки и повернул на себя, чуть прикасаясь пальцем к его разбитой губе. - Джулиан, у тебя кровь,- тихо сказал он, чуть надавливая и стирая струйку крови, которая стекала по его подбородку. Джулиан менялся на глазах. Эван не узнавал его. Этот красивый юноша, внешности которого все завидовали, выглядел сейчас хуже некуда. Глаза его опухли, лицо покраснело, губы предательски побледнели и дрожали, место, где губа была разбита, сразу же опухло, кровь размазалась по подбородку, все еще стекая вниз, где ее медленно и бережно стирал Эван. Джеймс с презрением на это все смотрел. Он не понимал поведения Эвана категорически. Как можно было его жалеть? Да он всем видом будто и просил, чтобы его пожалели… да и любой человек, глядя на этого красивого, милого ангелочка не мог бы удержаться, не умилившись и не обняв его покрепче, чтобы утешить. Только если он не знал всей правды. Джеймс знал, и ему было противно. Эван знал, но на него все равно ничего не действовало. Джеймс в который раз убедился, что Эван слишком добрый. Слишком. - Я не… шлюха,- надорвано прошептал Джулиан, сцепив руки в замок, потому что пальцы слишком дрожали, становилось стыдно и за это. Эван на него жалостливо и внимательно посмотрел и поднялся со своих ног, коснувшись ладонями его плеч. - Нет,- покачав головой, заверил его Эван, крепко, но бережно обняв его одной рукой за спину, а второй опуская его голову на свое плечо, приглаживая волосы и прижимаясь щекой к его голове. Джулиан не выдержал, снова зарыдав навзрыд, обжигая его плечо горячими слезами. Он тоже обнял Эвана, уткнувшись ему в плечо и почувствовав, что не сможет остановиться в ближайшее время, что будет плакать и плакать, пока не сойдет с ума и не умрет. - Ты даже в этой ситуации на его стороне?- не удержавшись, спросил Джеймс, всплеснув руками. Эван повернул на него голову. - Джеймс, я просто…- Эван сдвинул брови, будто сам готовился заплакать.- Он не заслужил,- прошептал он, пригладив волосы Джулиана. - Заслужил,- простонал Джулиан, рыдая и хватая ртом воздух,- я заслужил… я и не такое заслужил… я… я просто урод. - Ну, хоть признаешь,- хмыкнул Джеймс, сложив руки на груди. - Джеймс,- шикнул Эван, укоризненно на него посмотрев.- Джулиан, ты же…- он снова посмотрел на Джулиана, закусив губу,- ты же любишь Роуза, я же знаю. Тогда… зачем? - Эван… я, я правда не хотел,- простонал он, подняв голову и посмотрев Эвану в глаза, будто надеясь на оправдание, прекрасно зная, что его ему нет.- Я не соображал, что делал тогда… я был пьян. - Ва-а-у,- с иронией протянул Джеймс, усмехнувшись. Эван снова наградил его укоризненным взглядом.- Нет, серьезно. Тебе стало скучно. Ты выпил и отдался первому, кого встретил в этом доме? Или ты Криса с Роузом перепутал? Или что? - Джеймс, пожалуйста…- проговорил Эван, все еще сжимая плечи Джулиана. - Нет, я выпил, потому что…- он подавился воздухом, закашлявшись,- потому что Роуз был с Ленцом и… и я ужасно переживал, думая, что он… что они… - Ты так боялся измены Роуза, что изменил сам? Потрясающе!- Джеймс развел руками, посмотрев в окно. Сугробы действительно были внушающих размеров. - Да нет же,- Джулиан снова зарыдал, припав к плечу Эвана. Тот прижал его к себе, что-то тихо шепча ему в ухо. - Как так получилось, что ты согласился переспать с Крисом?- спросил Эван. Джулиан снова поднял на него голову. - Я не соглаша-ался. - Само получилось?- снова сыронизировал Джеймс. - Да он даже не спрашивал!- Джулиан резко отстранился от Эвана, поставив локти на свои колени и положив голову на руки, пытаясь восстановить дыхание. Эван опустился на свои же колени и взволнованно посмотрел на Джулиана. - Джулиан, успокойся, у тебя истерика… - Нет, стой,- резко перебил Эвана Джеймс. Он подошел к ним обоим, встав над парнями и уперев руки в бока.- Он тебя… насильно поимел? - Ну, Джеймс! - Да,- резко выдал Джулиан, всхлипнув,- мы просто разговаривали сначала… я даже подумать не мог, я даже… - Что конкретно он сделал?- перебил его Джеймс. - Он приставать начал… поцеловал меня, я попросил не трогать меня, ну, я же просил,- две слезинки скатились с его щеки и упали на пол, Джулиан сразу же провел по мокрому месту руками, стерев заодно и кровь на губе.- Потом заставил выпить еще этой дряни… черт, я даже не помню, сколько я выпил,- снова заходясь, надорвано проговорил Джулиан. - Джулиан, постарайся успокоиться и объяснить,- попросил Эван, снова касаясь рукой его лица, приподнимая его. - Я был слишком пьян,- прошептал Джулиан, утерев слезы.- Я даже вырваться не мог… а он сразу полез. Втирал что-то про то, что мне понравится… и чтобы я побольше вырывался… О черт, что за хрень происходила этой ночью,- простонал он, закрывая лицо руками. Ему было жутко стыдно теперь и перед Эваном с Джеймсом, которые невольно стали свидетелями этого скандала. И было ужасно неловко за то, что о его позоре теперь знают все, и все осуждают его. И он теперь не тот прежний Джулиан. Он чувствует себя грязным, униженным, оскорбленным. Хотелось просто убить себя. Или убить Криса, который посмел с ним так поступить, зная, что Джулиан был в отношениях. - Вот извращенец,- усмехнулся Джеймс, закатывая глаза.- А где он сам, кстати? Эван пожал плечами, оглядев комнату. - Он с Ленцом,- прошептал Джулиан, всхлипнув,- наверху. - Ну, я так понял, дом разделился на два лагеря,- фыркнул Джеймс. - На три,- невольно ответил Эван, встав.- Роуз еще… - Черт, ну почему я такой урод…- снова стал заходиться плачем Джулиан. Эван безнадежно на него посмотрел и, беспомощно вскинув руками, тронул Джеймса за плечо. - Я принесу успокоительное. Оставшись наедине с Джулианом, Джеймс не мог найти себе место. Стояла тишина, которую прерывали всхлипы этого, казавшегося до этого ангелочком, изменника. Джулиан плакал, Джеймс уставился в окно, пытаясь предположить, что будет дальше. Роуз уедет. Джулиана он не простит. А тот скончается от этого так же быстро, как Роуз уйдет. И вот так за один день… даже ночь была разрушена великая любовь аристократа и юного красавчика-хирурга. Даже смешно. Да, измене нет прощения. С другой стороны, по словам Джулиана, его споили и просто поимели, даже не спросив и не дав ничего сделать. Крис больше Джулиана. Он его сильней. И он был трезвый. Очевидно, что как бы Джулиан ни вырывался, как бы он ни пытался закричать, Крис бы нашел способ его заткнуть. Джеймс знал таких, как Крис. Таким же был и Лейсли, который просто гнался за красивыми мальчиками, желая просто поиметь и забыть. Но Лейсли был лучше. Он про это только говорил, но никогда не делал. Крис же не говорил, но делал. Самому-то ему, должно быть, совершенно все равно на того же Джулиана и на его чувства, и да, это было обидным, потому что, если смотреть с этой стороны, Джулиан - жертва обстоятельств. Его, считай, изнасиловали, а потом еще и бросили, обвинив во всем. Но и Роуза можно было понять. Ему изменили. Джулиан сам начал пить, его никто не заставлял. Изменить - это значит предать, оскорбить и унизить. И себя, и своего партнера. Гордость Роуза задели. Да, он любил Джулиана, но он был горд и просто так на это закрыть глаза не мог. Но он же его любит… Стоит ли ради любви забыть про гордость? Или это неотъемлемая часть человека? Джеймс ненавидел пытаться понять людей… - Как он мог… как он мог… как он мог…- всхлипывая, шептал Джулиан, пряча лицо. Джеймс хмыкнул. - Ты про Роуза и его пощечину? - Нет,- грустно отозвался Джулиан,- я про Криса… как он мог… - О, он у нас особенный человек. Он может все. У него нет совести и уважения к другим людям и их чувствам. Все делает для своей выгоды. - Но как так можно? - Можно, ты уже сам убедился. И впредь не будешь доверять вот таким вот личностям, которые просто оказались рядом в нужный момент,- сказал Джеймс, поворачиваясь к Джулиану лицом.- Ты любишь Роуза, Джулиан? - Конечно, Джеймс,- искренне прошептал Джулиан, подняв лицо,- очень люблю. Я не представляю жизни без него… я умру, если он уйдет, я умру, если он никогда меня не простит, я… люблю его, безумно. Джеймс поверил. Поверил хотя бы его глазам, которые были искренними. И не важно, насколько честно он говорил, глаза сказали за него все сами. И Джеймсу тоже стало его жаль, потому что он знал, что Роузу этого никогда и никак теперь не докажешь. - Нет, я просто сваливаю отсюда, меня все задолбало!- послышался в холле раздраженный голос Роуза.- Я просто вызываю машину и сваливаю отсюда, и мне похрен на весь этот снегопад и на все эти сугробы! - Роуз, не горячись,- послышался спокойный и ровный голос Ленца. - Не горячись?! Не горячись?! О нет, что ты! Я спокоен! Джеймс закатил глаза. Дом сходил с ума, и голова просто шла кругом оттого, как быстро все здесь менялось. Странное место. Джулиан внезапно встал, прижав руки к груди, и пошел в холл так быстро, что Джеймс даже не успел заметить, когда именно он ушел. Зато в эту же секунду пришел Эван с водой и какими-то таблетками в руках. Он вопросительно уставился на Джеймса, и тот пожал плечами, протянув к нему руку. - Как хорошо, что у нас нет таких проблем,- проговорил Джеймс устало, притягивая Эвана к себе за талию и утыкаясь носом в его волосы. Тот грустно усмехнулся и повернул к нему голову, встречаясь с его губами и ненадолго их прихватывая. - Как же ты прав…- прошептал он, открыв глаза и чмокнув Джеймса в уголок губ. - Пошли, поможем Ленцу,- устало проговорил Джеймс, когда в холле снова раздались крики. Отрываться от Эвана жутко не хотелось. Кто виноват в том, что у них-то все было отлично? У них был первый секс, у них были подарки, признания, поцелуи. У них все было просто замечательно, и Джеймс жутко не хотел портить себе настроение из-за других людей. Но раз такое происходило… - Роуз, выслушай меня!- умолял Джулиан, вставая перед ним и преграждая ему путь на выход из дома. - Наслушался уже, достаточно. - Нет, ты не понимаешь… - Заткнись! - Роуз, пожалуйста… - Заткнись, я сказал!- крикнул Роуз, поворачиваясь к нему и отталкивая от себя его руками. - Лучше выслушай его, МакАлистер,- посоветовал Джеймс, заходя в холл и складывая руки на груди, поздоровавшись взглядом с Ленцом. У того тоже видок был так себе. Видимо, ссора затронула и его. Роуз быстро посмотрел на Джеймса и замер на месте, перестав рваться к двери. Он посмотрел на Джулиана, чуть сузив глаза и плотно сжав губы, чтобы снова не заткнуть его. Джулиан тяжело вздохнул. - Роуз, я правда не соображал, что делал. Я был пьян, я делал это не по своей воле,- Джулиан положил руки Роузу на грудь, но тот их смахнул, продолжая на него выжидающе смотреть. Хотелось выть от боли. Обоим сразу.- Это было насильно, Роуз. Я был там один. В гостиной. У меня не получилось вырваться, я свои движения не контролировал, Роуз. - Он просто воспользовался случаем,- не сумев сдержаться, вставил Эван. Роуз на него быстро посмотрел, разомкнув губы, еле сдерживая дыхание, которое вот-вот готово было сбиться. - Роуз, ты же знаешь, ты же знаешь, как я тебя люблю. И я… знаю, как я перед тобой виноват, и мне нет оправдания, это было моей ошибкой и моей глупостью… но если ты можешь, Роуз, пожалуйста, если ты можешь, прости меня. Ты безумно дорог мне, и мне больно оттого, что я сделал… - А ты знаешь, как больно мне?- вдруг выдал Роуз, глаза которого заблестели. Нет. Он не заплачет. В холле воцарилось молчание. Роуз и Джулиан смотрели друг на друга, не отрываясь. У первого на лице не было никаких эмоций, что давалось ему с трудом. Второй снова плакал, всхлипывая и задыхаясь, понимая, что Роуз его не простит. Ленц, прислонившись спиной о перила лестницы, стоял, смотря в пол и, похоже, о чем-то глубоко задумавшись. Джеймс стоял в такой же позе, что и Делайт, смотря на парочку, положив Эвану руку на спину и погладив ее, будто заставляя успокоиться, потому что он и сам нервничал, дергая ногой, вцепившись руками в стакан с водой. Кажется, успокоительное нужно было и ему. У него ужасно болела голова, его до сих пор мутило, во рту стояла горечь, и глубоко вдыхать воздух было больно, поэтому он просто тяжело дышал, иногда переводя дыхание, пытаясь расслабиться и успокоиться. Казалось, хуже быть просто не может. - Ах ты, ублюдок…- прошипел сквозь зубы Роуз, глядя куда-то поверх головы Джулиана. Между Ленцом и Джеймсом встал Крис, складывая руки на груди и иронично на парочку смотря. Все тоже покосились на Криса, но ему было плевать. Но вот когда обернулся сам Джулиан, со своим опухшим от слез лицом, со своими дрожащими руками и губами, Крису стало по-настоящему плохо. И он вроде и чувствовал себя виноватым, и вроде и нет, ведь делал то, что хотел. И ему должно быть плевать на мнения других. Джулиан ничего ему не сказал, а лишь посмотрел как-то укоризненно и с опаской, с испугом. Криса его взгляд окончательно поразил. Хотелось снова набить рожу Роузу за то, что он его не прощал и заставлял так страдать. Хотя это было бы абсурдно, ведь это он во всем виноват. - А что не так, Роуз? Разве не ты виноват? Бросил бедняжку Джулиана там… одного. Заперлись с Делайтом в кабинете, а он себя тут изводил, волновался, размышлял о жизни,- ехидно проговорил Крис. По-другому он и не умел.- А я… я всего лишь помог. Бедняжка-то и не понял, наверное, что творил. И правда, я заставил его столько выпить, упс. Ну, а по-другому нельзя было, я хотел, чтобы он расслабился. Помнишь, как ты вырывался, Джулиан? А напрасно, меня это только больше заводило,- сверкнув глазами, сказал Крис. Джулиану захотелось провалиться под землю.- Тебя же, Роуз, рядом не было. А я был. И не пропадать же такой красоте,- на этих словах он покосился на Джулиана, который снова зарыдал, закрыв лицо руками. Крису защемило сердце. - Тварь, да как ты посмел?!- снова повысив голос, процедил Роуз, в несколько шагов оказываясь рядом с Крисом и буквально налетая на него, впечатывая в стену и чуть не сбивая стоявшего рядом Эвана. Джеймс его, за плечи приобняв, заставил отойти в сторону, в шоке наблюдая, как Роуз набивает рожу Крису, нанося удар за ударом то по одной, то по второй скуле, в челюсть, разбивая ему губу и десну о его же сережку.- Как ты посмел его тронуть, скотина? Как ты посмел своими грязными пальцами к нему прикасаться, урод?! Да чтоб ты сдох, ублюдок, скотина, мразь…- Роуз бил невпопад, попадая то в живот, то в грудь, то в бок Крису. Руки у него самого дрожали, а на глазах выступили слезы от обиды и унижения. Ему хотелось убить Криса, да и сам Крис вроде бы не возражал. Его план сработал, он перенял всю вину на себя, лишь бы Роуз и остальные отстали от Джулиана. Пусть лучше его считают уродом, он привык. А такого, как Джулиан, нельзя считать уродом. Его нельзя бить или обзывать. Он ведь был потрясающим. Пусть лучше все шишки Крису. Он только один раз, чтобы сильно не палиться, ударил Роуза в лицо, что-то выкрикнув про то, как хорошо ему было заниматься сексом с Джулианом, после чего Роуз принялся его еще сильнее бить, чаще нанося удары. - Пожалуйста,- взмолился Джулиан, прислоняясь спиной к двери и сползая по ней вниз,- пожалуйста, хватит, расцепите их кто-нибудь, прошу, хватит,- слезы снова лились против его воли. Он сам устал плакать, но остановить истерику все не мог. Он запустил руки в волосы, поставив локти на свои колени, и зажмурился. Ленц, который и сам собирался уже их расцепить, подлетел к Роузу, беря его под руки и скручивая, прижимая к себе и шепча, чтобы он успокоился. Джеймс, как бы этого ни хотел, все же помог Крису подняться, поставив его на ноги. Он - один из немногих, кто оценил речь Криса так, как она и была задумана. Перетянуть вину на себя… самоотверженно. Он даже на мгновение перестал казаться таким слишком уродом. Эван подошел к Джулиану, опускаясь перед ним на колени и доставая из пачки таблеток четыре или пять маленьких капсул. - Выпей,- сказал он, протягивая таблетки и воду Джулиану. Тот отмахнулся, пытаясь отдышаться,- выпей, я говорю, давай же! Роуз, оттолкнув от себя Ленца, бросил злой взгляд на Криса, все же порываясь еще набить ему морду, но останавливая себя, вспоминая про свой статус и положение. Спереди его донимала его наглая рожа, сзади убивали рыдания Джулиана. И все эти взгляды… взгляды… - Как же вы меня все достали!- рявкнул он, пулей вылетев из холла в коридор, ведущий в комнату, которую им с Джулианом выделил Ленц. Джеймс переглянулся с Крисом неприятельским взглядом, Ленц громко и тяжело вздохнул, а Эвану все же удалось заставить Джулиана выпить успокоительное. В холле снова воцарилось молчание. Все только начиналось. ========== Глава 28 ========== - У меня ужасно болит голова,- пробормотал Джулиан, громко вдыхая воздух и тихо выдыхая его сквозь зубы. Ленц внимательно на него посмотрел, чуть сдвинув брови и прикусив внутреннюю часть нижней губы. Блондин лежал на диване, согнув одну ногу в колене, а вторую выпрямив, даже не дотрагиваясь ею до противоположного подлокотника - все-таки он сам по себе был низким. Джулиан закрыл лицо руками, чуть растопырив пальцы, глядя сквозь них в потолок. Во рту пересохло, но не было сил, чтобы подняться. Ком в горле так никуда и не пропал, лицо распухло от слез, глаза все еще слезились и болели, и пальцы чуть заметно дрожали. Он просто не знал, что сейчас делать. - Ты не спал… поспал бы,- тихо шепнул Ленц, сидящий рядом в кресле и читающий какие-то документы, что обещал оставить на потом. Не смог. - Не хочу спать,- сдавленно выдавил Джулиан, сморгнув, почувствовав, что сейчас накатит новая волна. Он сжал пальцы и надавил ими на глаза, зажмурившись. Почему-то все тело было ужасно, просто до жути расслабленно, и действительно хотелось заснуть, вот только он не мог. Не мог перестать думать о Роузе, о его словах, о своем предательстве. И Ленц, сидящий рядом, единственный сидящий рядом, чувствовал, глубоко ощущал все то, что переживал внутри себя сейчас Джулиан. Пока у него была истерика, он выпускал это все наружу, и за него было не так боязно, как сейчас. Сейчас же, когда внешне он был полностью спокоен, весь его взгляд, вся интонация голоса говорила об обратном. Ленцу стало не по себе. Он просто не знал, что ему сказать. - Что тебе еще делать? Поспи, никто ведь не мешает,- пробормотал Ленц, снова прикусив губу. Как нелепо это прозвучало.- Ты никакой,- замечает он, кинув на него взгляд. Джулиан, наконец, снова растопыривает пальцы и смотрит вверх. В потолок. Розочки, маленькие черные розочки раскинулись по всему потолку. Какая… жуть. - Я думаю, это от таблеток Эвана… Он дал мне их… слишком много,- неуверенно произнес он, облизнув пересохшие губы. - А я думаю, это оттого, что ты рыдал почти пять часов,- тихо заметил Ленц, отстранив от себя документ и внимательно посмотрев на блондина. Губы того дрогнули. - Да… верно,- тихо шепнул он, сдавленно вздохнув. Ленц боялся, что сейчас опять начнется. Но нет, Джулиан не оправдал его ожиданий, а только перевернулся на бок, лицом к Ленцу, с досадой для себя отметив, что плакать было уже нечем.- Где он, кстати? - Кто?- не понял Ленц. - Эван,- Джулиан попытался взглянуть на Ленца. Почему-то и перед ним было стыдно. - Он у себя. Он с… Крисом, кажется,- быстро проговорил Ленц, поняв, что это имя - последнее, что хотел бы слышать Джулиан. - Мне кажется, ему нездоровилось,- медленно с грустью проговорил Джулиан. Ленц посмотрел на него, увидев его взгляд в пустоту. - Он просто не привык к таким ситуациям, я думаю… вот и переносит все болезненно,- сказал Делайт, пытаясь поддержать беседу. В том, что случилось, Ленц не хотел принимать участия и не хотел решать, на чью сторону вставать. И игнорировать никого не хотел. И он понимал, что Джулиан сейчас не в себе и что ему нужна помощь. И он говорил с ним. Нес полный бред, если честно. Странно, но он решил не говорить Джулиану о том, что вчера ночью Роуз рассказал Ленцу, что принял решение в ближайшем будущем сделать Джулиану предложение. Похоже, он действительно его любит. - Надеюсь, ему уже лучше… - пробормотал Джулиан, будто даже не услышав Ленца. Делайт не понял, о чем он. Блондин закрыл глаза, глубоко и судорожно вздыхая. Лицо горело, глаза тоже.- А где Роуз?- осторожно и уже тише спросил он. - У себя,- кивнув в коридор, сказал Ленц. - Он не уехал? - Нет, дороги же замело… - Джулиан открыл глаза, посмотрев на Ленца. Ленцу снова стало не по себе. Наверное, нужно было сказать, что он бы не уехал без Джулиана. - Я боюсь, что он уедет,- снова посмотрев в пустоту, сказал Джулиан. В гостиной было темнее, чем обычно. Шторы были задернуты, горели только торшеры. Один у входа, другой у пианино и еще один у кресла Ленца. В сон действительно тянуло. - Останови его,- шепнул Ленц, не отрываясь от Джулиана. Странно, но тот чуть приподнял уголки рта. - Он не послушает меня. - Он любит тебя. - Не говори мне этого,- вдруг громче сказал Джулиан, прищурившись и стиснув руками подушку. Похоже, его глаза снова заслезились.- Не говори этого, мне и так плохо. Мне ужасно. Не думай, что я такая скотина, что мне плевать, мне отвратительно просто от самого себя. И я тоже его люблю, люблю. Ленц посмотрел в его глаза, которые тот будто приковал к какой-то несуществующей вещи. Он смотрел прямо мертвыми уставшими глазами, которые уже устали плакать и вообще смотреть. Ленцу хотелось сказать, чтобы он прекратил, ведь он уже выпил успокоительного. Не может быть, чтобы оно не помогло, ведь два часа Джулиан вполне держал себя в руках. И вот снова. - Я не думаю, что ты скотина, и я не думаю, что тебе плевать. - Я всем отвратителен,- снова пропустив слова Ленца мимо ушей, сказал Джулиан, сглотнув. Горло снова сжалось. - Мне нет. - А ему?- он вдруг посмотрел на Ленца, и тот промолчал, не зная, что ответить. Он не знал, погорячился Роуз или говорил правду. Если честно, он всерьез думал, что Роуз расстанется с ним. МакАлистер по-другому не может. Джулиан внезапно закрыл глаза и сделал глубокий вдох.- Какой же я дурак… - Ты действительно приревновал Роуза ко мне?- спокойно спросил Ленц, откинувшись на спинку кресла. - Да,- кивнул Джулиан, грустно усмехнувшись. - Напрасно,- Ленц качнул головой. - Я знаю,- простонал блондин, поджимая ноги к груди. Ленцу показалось, что губы его дрожали. - Если ты думаешь, что Роуз не может простить тебя из-за гордости, то это неправда,- вдруг выдал Ленц, внимательно смотря на Джулиана. Тот даже дернулся, тоже посмотрев на Делайта,- он не может простить тебя только потому, что любит. Я надеюсь, ты понимаешь это? - Понимаю,- медленно кивнув, сказал Джулиан, о чем-то глубоко задумавшись.- Мне так больно. Даже не из-за того, что мы можем сейчас расстаться и я его больше не увижу. Не из-за этого, нет… Мне так больно оттого, что я предал его. Знаешь… знаешь, что он сказал мне в ту самую первую нашу встречу?- Ленц внимательно приподнял брови, и Джулиан чуть приподнял уголки рта. И Ленц не поверил той улыбке, ведь глаза Джулиана выдавали.- Он сказал, чтобы я остался у него и больше никогда не уходил. А потом добавил, что хочет, чтобы я стал «его человеком». И знаешь, я никогда не вспоминал про эти слова. И мне все время казалось, что он иногда бывает так холоден ко мне, потому что привык к моему присутствию. Привык, что я не уйду. А сейчас я все понял. И сейчас… сейчас мне кажется, что я ему был нужен даже больше, чем он мне… Ленц поджал губы, посмотрев в пол. Мыслей не было абсолютно, и даже читать дальше расхотелось. Работать тоже. Все же в какой-то степени Ленц был эмпатом. И он вливался в состояние определенного человека на определенное время. И ему стало так не по себе от слов Джулиана, что захотелось закурить. Джулиан же лишь всхлипнул, слеза все-таки скатилась по щеке. Он не стал вытирать ее и просто зажмурился, сжав губы и чуть прикусив их изнутри. - Ты никакой…- снова повторил Ленц в пустоту.- Поспал бы… *** - Просто один вопрос, Крис. Зачем?- Эван внимательно посмотрел на Форреста, сидящего у него на кровати, поджав под себя ноги, и смотрящего куда-то на покрывало. Должно быть, он считал разноцветные квадратики, изображенные на нем. - О, Эван… - простонал Крис, нервно дернувшись, будто сбившись со счету. Эван сел на край кровати спиной к Крису и крепко сжал в руке стакан с водой. - Да я серьезно… додумался же, черт,- Эван закатил глаза, прикоснувшись стаканом к своему лбу. Ледяная вода в стакане, позволяющая стеклу быть холодным, приятно освежала кожу и охлаждала горячий лоб Эвана. Ноги его совсем не держали, а тело время от времени пробивал судорожный озноб. Ему опять было плохо часа два назад, и он опять умело сумел не навести на себя подозрений, просто отлучился, пока шли эти разборки в доме и все были слишком озабочены истерикой Джулиана и обидными речами Роуза. На этот раз его не стало выворачивать наизнанку, но он просто почувствовал, что если сейчас не ляжет, то будет очень и очень плохо, ибо ноги подкашивались, а глаза отказывались показывать четкую картинку. Сейчас все было уже в порядке, только иногда сбивалось дыхание, и говорить было невозможно, оттого что никак не получается собраться с мыслями. - Его все бросили. Он был там один. А ты меня знаешь, мне только повод дай,- проговорил Крис, проведя языком по верхней губе. - Его никто не бросал,- раздельно проговорил Эван. Кажется, у него поднялась температура, но это не волновало ни капли. Он был озадачен только тем, что произошло прошлой ночью, и тем, что происходит сейчас. Голова шла кругом.- И сейчас его никто не бросит,- также раздельно сказал Эван, посмотрев вперед и прижав стакан с водой еще сильнее к голове. - М-м, правда?- беззаботно проговорил Крис, проведя пальцем по контуру квадратика на покрывале. - Да. - Мне показалось, он настроен решительно. - Джеймс поговорит с ним. - ЧТО Джеймс может ему сказать?- иронично хихикнув, проговорил беспризорник. Эван сжал губы. - Тогда Я поговорю с ним. Я найду, что сказать,- сказал он, опустив голову, тупо глядя в пол. Перед глазами расплывалось. - Дерзай,- усмехнулся Крис, все наблюдая за этими пестрыми квадратиками. Кровать приятно пружинила, если на ней чуть дернуться. - Тебе правда настолько плевать? - резко обернувшись, спросил Эван. Крис посмотрел на него, впервые увидев серьезное, чуть напряженное выражение на его лице. Эван казался старше, чем был на самом деле.- Ты же его подставил, ты такое натворил… у него сейчас большие проблемы, ты понимаешь? - М, я при чем?- легко проговорил Крис, включая дурачка. Он даже легко и паскудно усмехнулся для полной убедительности. Эван сдвинул брови, насупившись. - Ты? Ты при чем? Да ты же переспал с человеком, который был в отношениях! И он был счастлив в них, ты понимаешь, что все испортил? - Он не особо отпирался, когда я к нему пристал. - Ты не пристал, ты воспользовался! Он не мог дать тебе отпор. Да тебе вообще… как тебе можно дать отпор, ты себя видел? Ты же громила по сравнению с ним!- выпалил Эван, раздражаясь. Он вцепился пальцами в стакан и нервно закусил нижнюю губу, забегав глазами по покрывалу. - Ну, не знаю, в процессе он не жаловался,- также усмехнувшись, проговорил Крис. Эван на него посмотрел так, будто прошлой ночью Крис имел его, а не Джулиана. - С чего ты вообще взял, что так просто можешь распоряжаться чужим телом? Ты же прекрасно знал, что он с Роузом. Ты же знал, что он наверху, что у них важный разговор… - Да он сам напился вдребезги, Эва-ан,- протянул Крис, закатывая глаза. Стало стремно оттого, что малолетка Эван чему-то стал его учить. Много он понимал… - А какое тебе было дело, напился он или нет?- сузив глаза, проговорил Эван уже тише.- Он чужой тебе человек. Неужели тебе настолько хотелось секса, черт возьми? - Мне настолько хотелось секса именно с ним. Почему нет, Эван? Меня не заботит, что будет после. Я этого хотел,- серьезно ответил Крис, смотря в глаза Эвану. Эван узнал того самого Криса, с которым сбежал год назад из приюта. Люди не меняются. - Мир не крутится только вокруг тебя, Крис. Иногда нужно думать и о других людях,- надрывно сказал Эван, голос его сломался. Эвана будто вздернуло, стакан с водой упал на пол, а сам он одним локтем упал на кровать ближе к Крису, а второй схватился за грудь, судорожно вздохнув. Тело свело судорогой, и Эван попытался схватить ртом воздух, поморщившись и вцепившись рукой в свой кардиган так сильно, что костяшки пальцев побелели. - О черт, не надо,- проговорил Крис, приподнявшись и резко подавшись вперед, схватив Эвана за плечи и потянув его на себя, укладывая на постель.- Что, что, в чем дело?- быстро проговорил он, перевернув его на спину, пытаясь открыть его лицо от волос. Эван резко открыл глаза, посмотрев в потолок, и быстро вдохнул, снова поморщившись и сдавленно застонав.- Дышать не можешь?- тихо и обеспокоенно спросил Крис, приподняв голову Эвана и положив руку поверх его руки на груди. Страх пробежался по коже Криса, оставляя дорожку мурашек. Раньше он приступов Эвана не замечал.- Подождать сможешь? Сможешь? Я кого-нибудь позову, слышишь? - Все в порядке,- еле слышно выдавил из себя Эван, неожиданно открыв глаза и приоткрыв губы, хватая ртом воздух. Вдруг содрогнувшись всем телом, Эван резко приподнялся и перевернулся на живот, облокотившись на один локоть, а вторую руку по-прежнему прижимая к груди. Он громко и судорожно закашлялся, и Криса даже испугал этот громкий и грудной кашель. Он соскочил с кровати и нагнулся к полу, подбирая упавший стакан с водой. Ковер давно впитал в себя влагу, что Крис почувствовал пальцами, он быстро выпрямился и подошел к тумбе, где стоял фильтр с водой. Эван в это время, сильно заходясь кашлем, прислонил руку ко рту, чтобы кашель казался тише и не таким пугающим. Крис же внутренне метался от решения поднести Эвану воду или выскочить за дверь, громко позвав кого-нибудь на помощь. Самодеятельностью заниматься не хотелось, а Эвану явно нужна была профессиональная нормальная помощь. Но кашель прекратился так же внезапно, как и начался. Эван, еще раз зажмурившись, открыл глаза, глубоко вздохнув и сглотнув ком, застрявший в горле, чтобы боль в груди пропала. Он еле слышно простонал не от боли, а от облегчения, что это закончилось, и открыл глаза, уставившись на свою руку. На ней была кровь. Она вся была в темной крови, а пальцы чуть дрожали от страха. Эван бегал глазами по раскрытой ладони, пока его мозг судорожно соображал, что делать. Сзади послышались шаги и тихие маты Криса, и он, поднеся вторую руку ко рту, быстро вытер губы, заметив на руке тонкую дорожку крови. - Выпей давай,- трепетно проговорил Крис, посмотрев Эвану в затылок и встав на колени перед кроватью. Эван глубоко вздохнул и, сжав окровавленную руку, повернулся к Крису, беря у него из рук стакан с водой. Крис выжидающе на него уставился, положив руку к нему на колено и погладив его, будто успокаивая. Эван воду жадно выпил и, резко встав, поставил стакан на тумбу. Сам он метнулся в ванную, плечом включая переключатель и быстро открывая воду в раковине, опустив под струю испачканные в крови руки. - Позвать кого-нибудь?- спросил Крис, привалившись плечом о дверной косяк входа в ванную. Эван кинул на него взгляд через зеркало, заодно посмотрев на свое лицо. Он быстро мотнул головой, закрывая воду и опираясь руками о края раковины, глубоко вздохнул, закрывая глаза. - Тебе же не плевать. Ты же подумал обо мне. Тогда что помешало тебе подумать о Джулиане, прежде чем сделать это? - Господи, Эван, кончай, ты просто до смерти меня напугал сейчас!- раздраженно проговорил Крис, закатив глаза. Эван внимательно посмотрел на него через зеркало. - Ты же умеешь думать о других. Я же знаю, Крис, ты не такой ублюдок,- сложив брови домиком, проговорил Эван, оборачиваясь. Крис пристально уставился на душевую кабину.- Я не верю, что ты не подумал о последствиях, прежде чем сделать это. Ты же был в курсе, что ему достанется. Но за что ты так с ним, это же Джулиан, чем он заслужил вообще? - Я не был в курсе, что ему достанется,- наконец честно и умно выдал Крис, сузив глаза, все еще смотря в эту кабинку.- Я вообще об этом не думал. Я просто хотел… этого, понимаешь? - Какой же бред,- проговорил Эван, потерев рукой, еще влажной от воды, лоб. - Он нравится мне, Эван,- сдавленно проговорил Крис, сдвинув брови. Эван выразительно на него посмотрел, не став уточнять, правда это или нет. Он верил и так. В Джулиана возможно было влюбиться с первого взгляда. Он цеплял. Но все же это показалось Эвану странным. - Невероятно. А кто все время твердил, что ему нужна оторва и сорви голова, чтобы грабить банки? Если ты не заметил, Джулиан… немного другой,- усмехнувшись, сказал Эван. Крис быстро закатил глаза. - Я просто таких людей никогда не встречал. Он такой… открытый, добрый, милый. Я обомлел прям, серьезно… - И ты решил этой его открытостью воспользоваться?- иронично проговорил Эван, прислоняясь поясницей к раковине. - Да нет же, Эван,- дернулся Крис.- Нет, поначалу да. Но потом я понял, что он особенный. Я не жалею о том, что я сделал, но да, мне странно от этого всего. Особенно когда я увидел его… сейчас. Он такой… убитый. И я просто смотрю на него… а внутри замки рушатся. Он будто очень болен… будто никогда и не жил. - Знаешь, что с ним?- спросил Эван, прищурив глаза. Крис вопросительно на него посмотрел.- Ему больно, Крис. Обычно любимым людям не делают больно. - Я не подумал. - А теперь подумал? - Теперь да. - И что решил? - Да ничего,- всплеснул руками Крис, выходя из ванной комнаты. Эван, еле сдерживая порыв раздраженно зарычать, тоже вышел из ванной, выключая свет и замечая, как в комнате душно. - Он любит Роуза, Крис. И ему больно,- сказал он, подойдя к окну и посмотрев на то, как ветер ломает верхушки деревьев, заставляя их гнуться вниз и трепетать всеми своими голыми веточками. Снег валил стеной, видимость была плохая, а Эван только надеялся, что это точно помешает Роузу уехать. Нельзя было уезжать. Не сейчас. - Мне ужасно не по себе оттого, что ему так больно, Эван. Это все, что ты хотел услышать? - Да, это все,- как-то тихо усмехнувшись и обняв себя руками, сказал Эван. - И к чему был весь этот разговор, черт возьми? Что ты пытался мне этим доказать?- Крис уставился ему в спину, сузив глаза и принявшись кусать губы. Почему-то захотелось кого-то убить. Или что-то разрушить… одно из двух. - Я пытался разбудить в тебе совесть,- также тихо и твердо сказал Эван, не отрывая взгляда от снега. Он все ждал какого-то жеста от Криса. Вслушивался в то, что происходило за его спиной. Ждал понимания. И Крис понял, запрокинул голову назад и, закрыв лицо руками, глухо застонал, глядя в потолок. Эван усмехнулся. Крис внимательно посмотрел на него. - Ты изменился, Эван,- вдруг выдал он таким тоном, будто боялся его обидеть. Эван бессмысленным взглядом уставился в окно. - Ты уже говорил. - Ты стал старше,- опять таким же тоном выдал он, тихо усмехнувшись. Эван плотно сжал губы, проморгавшись, и теперь уже не пустым, а внимательным взглядом проследил за снежинкой, кружащейся возле окна.- Я думаю, ты даже умнее своего этого аристократа. - Джеймс очень умный,- твердо, но приподняв уголки рта, сказал Эван,- просто мы по-разному умны. - Ой, да ладно… - Серьезно. Я все это время изучал его, а не кувыркался с ним в первую же ночь нашего знакомства… - Ну, сдается мне, что этой ночью кувыркался не только я,- хитро проговорил Крис, сев на кровать и откинув руки назад, опираясь ими о мягкое покрывало. Эван обернулся, вопросительно на его посмотрев, а Крис лишь приподнял брови и паскудно улыбнулся, сдерживая порыв засмеяться. - С чего ты… - Ой, да ладно. Ты еле стоишь. И сидишь тоже. И ходишь,- хихикнув, сказал Крис, облизнув губы. Хорошо, что кожа у Эвана была слишком бледная и малочувствительная, а то Крис заметил бы явный румянец. - Подумаешь,- тихо выдал он, сжав губы и опустив голову, глупо улыбаясь. - А он в курсе, что не первый? - В курсе. Крис удивленно приподнял брови. - И что было? Он же весь такой из себя гордый, небось истерику не хуже Роуза закатил?- усмехнувшись, спросил Крис. Эван выразительно на него посмотрел. - Нет, ничего не было. Он нормально отреагировал. Даже ничего не сказал. - Правда? - Да. Он сказал, что это мое дело и ему все равно, что было тогда. Ему важно то, что сейчас, а сейчас я с ним. - И ты поверил?- изогнув бровь, спросил Крис. Он скрестил ноги и уставился на них, все думая о Джулиане. - Во что верить, как не в любовь Джеймса?- хмыкнул Эван, снова переведя взгляд на окно.- Это единственное, во что я верю. - Так он все-таки признался, что любит тебя?- даже удивившись, проговорил Крис, сдвинув брови. - Нет, такие люди, как Джеймс, редко говорят такие вещи. Он, должно быть, сам боится себе в этом признаться,- покачав головой, ответил Эван. - Тогда с чего ты это взял?- Крис внимательно на него посмотрел. Эван действительно стал старше. И все его размышления, и все его слова приобретали такой смысл, какой никогда до этого не приобретали. И Крис все думал и о его словах, и о Джулиане, и он все думал, как он там и как ему будет больно потом, когда Роуз его бросит. И он думал о том, какая же скотина этот МакАлистер. А еще о том, что Эвану очень нужна любовь Джеймса. И хотелось пойти и убедиться, правда ли Джеймс его любит или нет. Ведь если он не говорил, значит, были причины. И не хотелось, чтобы когда-нибудь Джеймс сделал Эвану больно. Ведь он видел, как больно было Джулиану, и он не хотел, чтобы Эван когда-нибудь это испытал. Они ведь с Джулианом с одной тарелки. Они ведь далеки от Ленца Делайта с его способами любить. Они увядают, как цветы, и ничто не заставит их больше подняться.- С чего ты это взял, Эван?- повторяет Крис, не отрываясь от него взглядом. Эван только сильнее обхватил себя руками и тихо усмехнулся, приподняв уголок губ. - Я просто сам это знаю… *** - Я знаю, чего ты хочешь, Роуз…- тихо сказал Джулиан, не отрывая взгляда от Роуза, стоящего в паре метров от него. Роуз нервно прикусил костяшки пальцев, смотря в окно, сдерживая порывы взять и закурить. Он же бросил и не курил почти месяц. Медленно переведя глаза на Джулиана, он постарался не сталкиваться с ним глазами. Почему-то этого хотелось сейчас меньше всего. Он по голосу слышал, что тот совсем не успокоился, пусть и выглядел уже не так, как днем. Голос дрожал. Он слишком много плакал. - Действительно?- не сумев выдержать паузу, сказал Роуз. Он смотрел куда-то в пол, в ноги Джулиану, которые тот скрестил и плотно сжал. Он поднялся выше по его телу. Руки сцеплены в замок на груди, и тонкие белые пальцы… они все равно дрожали. И он не узнавал эти пальцы, эти кисти рук и ноги. И он будто видел их в первый раз. Когда? Когда это тело стало ему чужим? За окном завывал ветер, и Роуз ненавидел этот ветер и этот дом, в котором он был заточен из-за этого ветра. Снег сыпал стеной, и Роуз обернулся, снова кинув взгляд на окно. И он делал так часто, будто когда-то он увидит там не лес с замерзшей речкой, и не кроны деревьев, и не этот пушистый назойливый снег. Будто однажды он увидит там соседний кирпичного цвета дом и пару голых деревьев, отделяющих их дом от соседнего. И он увидит соседнее окно, на котором сидит любимая кошка хозяев, и он увидит пару цветов, которые так бережет хозяйка. А потом он посмотрит на раму своего окна… идеально ровно выкрашенную, светло-голубую с резьбой, как любил его отец. И он поймет, что дома, что они не уезжали. И что Джулиан пришел сказать, что готов завтрак… или ужин. Или сказать, что хотел бы посмотреть фильм. А во время фильма он бы без остановки рассказывал о том, что произошло в институте, не переставая параллельно гладить волосы Роуза, который положил голову на его плечо. И Роуз попросит его говорить потише, но улыбнется, чтобы это не выглядело упреком. И Джулиан помолчит секунду, рука застынет в волосах Роуза, он посмотрит на главных героев фильма, задумавшись. А потом, может быть, засмеется и расскажет просто потрясающую историю, о которой совсем забыл. И Роуз не попросит его замолчать, пусть даже и фильм будет его любимым. Ведь рядом рассказывал какую-то нелепую историю не менее любимый Джулиан. И он обязательно посмеется над этой истории вместе с ним, пусть она и будет вовсе не смешная. Ведь любимые люди так и делают. Они всегда смеются глупым, кажущимся совсем не смешным шуткам, и они никогда не просят замолчать, если им рассказывают важную для этого человека историю. Пусть для тебя она совершенно и не важна, и ты все думаешь о том, почему же он тебе ее рассказал сейчас за просмотром фильма, а не за завтраком, за которым вы обычно молчите… и все задаваясь этим вопросом, Роуз посмеется этой истории и, может быть, скажет пару фраз. А Джулиан упрекнет его в том, что тот, как обычно, не так все понял. И, закатив глаза, он продолжит смотреть фильм. И ему вовсе не нравится этот фильм, но это любимый фильм Роуза. А люди всегда будут смотреть с любимыми фильмы, которые им нравятся… пусть и лично им смотреть его в который раз уже надоело. Но ведь не в этом дело. Не в этом. Роуз обернулся, снова посмотрев на Джулиана. И почему то очень не хотелось смотреть ему в глаза или на лицо, потому что Роуз знал, что именно он там увидит. - Да,- медленно кивнув, сказал Джулиан. Бледные губы его чуть дрожали… должно быть, от нервов. Руки тоже тряслись, но он не плакал. Видимо, таблетки Эвана подействовали. Даже сердце билось реже. Странно, что именно он ему дал.- И я сам решил, что… да, ты прав,- тихо хмыкнул он, смотря в пол. Глаза Роуза поднялись вверх, хотя лицо и было опущено. Он смотрел исподлобья, кусая костяшки пальцев, которые уже покраснели, и прижимая второй рукой локоть к ребрам.- Ты ведь… ты ведь хочешь, чтобы я?.. - Да, хочу,- тихо, но твердо выдал Роуз, смотря ему на грудь. Он, наконец, нашел такую точку, чтобы не смотреть вниз, но и не смотреть ему в лицо. - И я уеду. В смысле от тебя. Я понимаю, что я сделал, и понимаю, что мы… не сможем быть вместе больше,- о дьявол, кто бы знал, как трудно ему дались эти слова. Но он должен договорить. Должен, ведь он решил, что не хочет, чтобы его выгоняли. Он решил упростить задачу Роузу. Решил принять тот факт, что они расстаются.- Я все понимаю и не хочу расстраивать тебя своим присутствием,- Роуз со своими большими глазами все продолжал смотреть ему в грудь, на пальцы, которые тот еле заметно стал заламывать. Джулиан посмотрел на него. На человека, которого любит и будет любить всегда. Почему-то захотелось ему это сказать, но ведь это не то, что он хотел бы сейчас слышать. Роуз сдавленно вздохнул. Перед ним стоит тот, кто год назад работал в его доме сиделкой. Тот, кто успокоил его тогда, когда он напился и кидался на прислугу, заставляя всех уйти. Перед ним тот, кто не ушел, а рискнул остаться. Тот, кто сказал, что его так просто не прогнать. Тот, кто так болезненно пережил смерть ЕГО отца. Тот, кто был рядом весь этот год. Перед ним тот, кто рассказывал нелепые и несмешные истории с университета, тот, кто смотрел с ним фильмы, которые ему вовсе не нравились. Тот, кого утром приходилось будить, ведь он так любит поспать и ненавидит подниматься рано. Перед ним тот, кому всегда улыбаются на улице, ведь ему невозможно не улыбаться. Тот, кому не улыбался при встрече только Роуз, ведь он не привык улыбаться без причины. Тот, на кого он смотрел с обожанием и гордостью, ведь этот человек его. Тот единственный, кто может оказать на него влияние, тот единственный, кто может сделать Роузу больно. Тот, кто встречал его, когда он возвращался с работы. Тот, кого он забирал из института не только потому, что хотел подольше провести с ним время, а потому, что хотел, чтобы все знали, что этот человек занят. Перед ним тот, кого он безумно любил. Тот, кому он хотел сделать предложение. Он уходил от него по его же просьбе. - Только… только дай мне время,- голос Джулиана дрогнул, он поднес руку к лицу, к дрожащим губам, и приложил ее к ним, надавив. Роуз все не отрывался от него. Время? Он всего лишь просил дать ему время? Каким же нелепым и ничтожным казалось время по сравнению с тем, что уже произошло, и тем, что происходит сейчас. Всего лишь время… - Я просто… нужно же еще вещи собрать… - он глубоко вздохнул, будто пытался сдержать слезы. Но он не плакал, нет.- А еще попросить, чтобы мне дали комнату в общежитии… Не ехать же мне домой, правильно?- он попытался улыбнуться, но не получилось. Роуз не отрывал от него своего взгляда. Джулиан внезапно поменялся в лице и посмотрел Роузу в глаза своими большими, отдававшими рыжиной при этом свете глазами. Роуз тоже, наконец, поднял на него глаза. Красные, опухшие, но такие же добрые, как и всегда.- И еще с этими снегопадами… и все вещи… черт, их так много. И я должен… предупредить еще родителей о смене адреса и…- он внезапно провел пальцами по щеке, будто вытирая невидимые слезы. Глаза его заслезились, и губы он плотно сжал, шумно выдыхая. Хотелось умереть, просто умереть сейчас.- Просто дай мне время, хорошо? Ты можешь? - Конечно,- быстро и тихо сказал Роуз, отворачиваясь к окну. Нервы сдавали у обоих. Роузу казалось, что он сходит с ума. В окне из-за света отражалась фигура Джулиана, и он всматривался в нее, постепенно понимая, что может больше не увидеть его никогда. Никогда больше его не обнять. И ничего с ним не сделать. И не сказать ему говорить потише или попросить принести ему кофе. И он больше не будет злиться на него, когда он ночью спускается вниз в гостиную, чтобы сказать Роузу идти спать, а не работать. Работа подождет, как говорил он. Странно, почему Роуз на это злился? И он думал, что будет дальше. Он, наверное, уедет во Францию… На месяц, может, больше. К сестре, к ее мужу. Расскажет своей годовалой племяннице о том, что случилось. Она ничего не поймет, а он все равно расскажет, ведь не хочет жаловаться сестре. А потом он вернется, но он не думает, что оправится к этому времени. Но пройдет время, он, может быть, возьмется за дело отца, обязательно узнает, что стало с Джеймсом и Эваном. Может быть, даже напишет книгу, у него есть такой талант. И время будет идти. И пройдет год, два, может, больше. И сидя однажды на диване в очках, потому что зрение в конец испортится от работы, он отложит документы на стол и посмеется реплике, которую кинет актриса в его любимом фильме. Удивится тому, что фраза в фильме незнакомая и новая. И тогда, в который раз пересматривая этот фильм и какой раз смеясь этой фразе, он, может быть, вспомнит Джулиана. Вспомнит, что раньше все время пропускал эту фразу в фильме, потому что Джулиан рассказывал ему эти нелепые истории и все время смеялся, заставляя смеяться вместе с собой. И он вспомнит. И он, может быть, когда-нибудь позвонит узнать, как у него дела. И он, может быть, даже будет бояться услышать, что что-то не так или все плохо. Что у него проблемы, или он бросил университет. Но время пройдет.- Да, конечно, я дам тебе время. *** - Как все?- не понял Эван, замерев на месте, медленно переводя взгляд с Джеймса на Джулиана, который зашел в гостиную и медленно упал на диван. - Вот так. Все,- отстраненно проговорил он, прижимаясь спиной к спинке дивана и поджимая колени к груди. Он обхватил ноги своими руками и уткнулся подбородком в колени, смотря в пол. Внутри медленно начала срываться планка. - Он точно принял это решение? Прям так и сказал?- спросил Джеймс, складывая руки на груди, мельком посмотрев на Ленца, который вздохнул и откинулся в кресле. - Да. Точнее нет, я просто сказал ему, что уйду. Он хотел этого…- Джулиан сдвинул брови, закрыв глаза.- Почему…- вдруг сорвав с себя эту спокойную мертвую маску, жалобно протянул Джулиан, зажмурившись и резко всхлипнув. - Джулиан…- начал Эван, но Джеймс оборвал его жестом, коротко на него посмотрев. - Вы разговаривали минут десять, Джулиан,- приподняв брови, сказал Джеймс.- Мало, не думаешь?- спросил он, почему-то посмотрев на Ленца. Джулиан закрыл лицо руками, выдохнув в них. - Нам не о чем разговаривать, разве не понятно?.. Он не станет… не стал бы слушать, он обрывает на полуслове, я…- он содрогнулся всем телом и уже в открытую зарыдал, уткнувшись себе в колени. Захотелось встать и уйти, чтобы этого никто не видел, но Ленц вдруг сжал его плечо, встав сзади него у дивана. - Все мы знаем Роуза,- медленно и твердо сказал Ленц, посмотрев на Джеймса. - Черт, я не верю… я не верю, что это происходит со мной. За что, за что это, черт возьми, происходит со мной. И с ним, за что…- надорвано сказал Джулиан дрожащим от слез голосом. У него начиналась новая волна истерики. Джеймс, устало запрокинув голову назад, раздраженно всплеснул руками и вышел из гостиной быстрыми и уверенными шагами за Эваном, который вышел еще тогда, когда Джулиан начинал рыдать. - Почему, Ленц?- простонал блондин, содрогаясь всем телом. Ленц внезапно заметил, как в гостиной было тихо… как было… безмятежно, как ничего не напрягало. Он прикрыл глаза, медленно пожав плечами, зная, что Джулиан не видит, но все равно он ничего не ответил, только пожал плечами. В гостиную вошел Уилл, нехотя принимаясь убирать со стола скомканные листы бумаги. Ленц кинул на него свой недоверчивый взгляд, подумав, что он по-любому что-то замышляет. Или уже что-то натворил. На самом же деле все, что творилось здесь, на Уилла давило так же, как и на Ленца. И все эти разборки, и все эти скандалы. И Уилл, сначала не поверив в предательство Джулиана, потом одернул себя, вспомнив, что все люди - дебилы и жить нормально им просто не дано. Все, кроме него, разумеется. Он все время удивлялся, почему все такие тупые и почему только он знает, как правильно жить? Да, он считал себя лучше всех, да, он считал себя умнее всех, но его слова хотя бы были подкреплены чем-то. Просто никто не видел этих доказательств, ведь никто с ним не разговаривал. Поэтому он и жил в этом своем мире со своими правилами и понятиями как жить. Он пару раз кинул взгляд на Джулиана, который просто медленно сходил с ума от истерики. На самом деле, Уилл даже не понимал, как человек вообще может столько рыдать. Просто рыдать, содрогаясь и издавая такие ужасные звуки, что становится не по себе всем и сразу. А ведь всего-то надо было пойти с Уиллом на задний двор и посмотреть на фейерверк. Всего-то. - Джулиан,- тихо сказал Эван, садясь рядом и протягивая ему воду,- держи, выпей. - Я уже много принял,- сорванным голосом сказал Джулиан, увидев в руке Эвана таблетки. - Ничего, они безвредны, а тебе успокоиться надо, ты себя доведешь. - Ты не понимаешь… - Джулиан, пожалуйста!- серьезно сказал Эван, отрывая руки от лица Джулиана. Уговорив все-таки его на успокоительное, Эван, проследив, чтобы тот выпил все, сполз с дивана на пол и сел на колени, тупо уставившись в одну точку. Что за дурдом? Почему было так тихо, в этом доме никогда не было так тихо. Рядом тихо плакал Джулиан, впереди, раздраженно вздыхая, убирал бумаги Уилл, громко и резко скомкав их в руках, а справа в кресло без сил опустил Ленц, запрокинув голову назад и закрыв глаза. Эван посмотрел вниз на свою руку и, разжав ее, уставился на две таблетки успокоительного. - Как же иногда здесь не хватает женской руки… - медленно, но серьезно произнес Ленц. Уилл поднял взгляд, сжав бумажки в руках, а Эван принял таблетки, поморщившись.- Она бы точно знала, что делать…- Ленц открыл глаза, посмотрев на Уилла, стоявшего к нему спиной. Он, похоже, никогда не научится нормально надевать форму.- Что бы она сделала, Уилл?- с долей иронии проговорил Ленц, и Эван поднял глаза, пустым взглядом посмотрев на Уилла. Тот выпрямился, посмотрев своим мертвым и тяжелым взглядом вперед. Ленц, вероятно, думал, что он промолчит. Но Уилл знал, что сделала бы Лили. Он знал ее всю. Каждое ее действие. - Она бы ничего не стала делать,- легко выдал Уилл, усмехнувшись,- она бы сказала, что любовь сама все сделает. Или это была не любовь. *** - Ты так во всем уверен…- проговорил Джеймс, сидя напротив Роуза на подоконнике. Тот, одной ногой упираясь в пол, вторую подогнул под себя, прислонившись плечом к стеклу. Он потеснился, чтобы рядом сел Джеймс, но тот запрыгнул на подоконник, сев на корточки и прижавшись спиной к белой панели. Роуз выглядел странно. Со стороны казалось, будто он совершенно спокоен, даже лицо было таким, как всегда. Очень спокойным, чистым, ровным. Без тени улыбки или беспокойства. Но глаза… его большие голубые глаза выдавали его с потрохами. Если долго смотреть в них, что и делал Джеймс, пытаясь понять, что он чувствует, можно заметить, как внутри него что-то медленно и тихо умирает. Оно еще пытается схватиться за жизнь, но и жизнь не дается ему в руки, нанося удар за ударом. Это что-то трепыхается, истекает кровью, стонет. Это что-то ужасно больное, и это что-то - внутри Роуза. Это не вытащить наружу, как в случае с Джулианом. Этот человек убивает себя изнутри. А всего-то, казалось бы… бросил другого человека. Бросил и умираешь сам. Где логика? А где логика жизни, почему мы так от кого-то зависим? - В чем мне быть не уверенным, Джеймс?- он назвал его по имени, надо же. Джеймса даже передернуло от удивления.- Он предал меня. Я сделал то, что считаю нужным. Все. Конец. Финиш. - Ты бросил его, чтобы ему было больно, ведь так, Роуз?- он тоже решил назвать его по имени. Чего выпендриваться, ведь сейчас их прошлые обиды мало кого из них двоих волновали. Джеймс усмехнулся, посмотрев в окно. Было уже слишком темно, чтобы можно было разглядеть хоть что-то, кроме собственного отражения. - Конечно,- кивнул Роуз, сузив глаза,- ведь дело вовсе не в том, что меня предали и задели мою гордость. - Но, согласись, больно сделать хотелось,- протянул Джеймс, усмехнувшись. Роуз посмотрел на него своими тяжелыми умирающими глазами. - Хотелось. Но это было не на первом месте. Я и сделал ему больно, ударив его сегодня. - Нет, ты хотел, чтобы он страдал,- отстранив сигарету от губ, уверенно сказал Джеймс. Роуз скептически приподнял бровь.- Будешь отрицать?- изогнув бровь, спросил Джеймс, выдыхая белый дым и прислоняясь затылком к панели. Глаза он сузил, и это выглядело так, будто Джеймс над Роузом насмехался. Роуз был почему-то не против. - Да, я хочу, чтобы он страдал, потому что он сделал мне больно, черт возьми,- выдал Роуз, сложив руки на груди и вцепившись пальцами в предплечья,- но я бросил его не поэтому. Я не могу просто больше с ним находиться рядом, вот и все. Он мне больше… никто. С какой стати я должен его терпеть? - Ни с какой. - Разве я что-то неправильно делаю, Джеймс?- пропустив мимо ушей его слова, спросил Роуз. Он внимательно посмотрел на Джеймса, и тот, затянувшись, прикрыл глаза. - Нет, ты делаешь все правильно. И говоришь все тоже правильно,- кивнул Джеймс, открывая глаза. Роуз на него выжидающе уставился.- Интересно, мыслишь ты так же правильно, или я все-таки прав… - О чем ты, черт возьми? - Тебе доставляет то, что он сейчас страдает,- сладко протянул Джеймс. Роуз округлил глаза, плотно сжав губы. - Да нет же. - Признай это. - Нет. - Признай. - Джеймс! - Тебе доставляет это. Тебе сделали больно, и ты ответил этому человеку, сделав ему так же больно. Ты хочешь, чтобы он унижался, чтобы страдал, чтобы ему всегда было так больно, как тебе. Тебе хочется этого, Роуз, ведь так?- Джеймс облизнул пересохшие губы и кашлянул, подавившись дымом. - К чему ты клонишь, Джеймс, я не понимаю…- рассеянно проговорил Роуз. Да, Джеймс был прав. Определенно прав. Но почему-то так не хотелось признавать эту правду. Хотелось только одного: уехать. Уехать, сбежав отсюда куда-то подальше. Да, это не тупо, сбегать от проблем, но ему так хотелось. Не хотелось больше слышать Джулиана или видеть его. Сердце затуманилось внутри, чувства отупели. Удивительно, и это всего за один день. Да что там, за несколько часов. - Я к тому, что ты так увлекся всеми своими желаниями сделать ему больно, что совсем забыл про себя,- свесив руку с колена и зажав сигарету между пальцев, сказал Джеймс. Он каким-то умным и глубоким взглядом посмотрел на Роуза, который пытался понять, о чем он ему говорит. Он вообще не понимал, почему с ним кто-то говорит. Зачем? Что от этого изменится? Ему было не до разговоров явно. Пусть говорят с Джулианом, пусть ему втирают что-то. Не Роузу.- Ты забыл, что у вас с Джулианом одна боль. Ты забыл, что тебе тоже будет больно оттого, что ты делаешь больно ему. Даже еще больнее, чем сейчас. Знаешь почему?- Джеймс посмотрел Роузу в глаза. Их разговор уже сошел на шепот.- Потому что ты любишь его. Кажется, об этом ты тоже стал забывать. - Ты пытаешься сейчас отговорить меня бросать его?- грустно усмехнувшись, сказал Роуз. Ресницы его дрогнули, и он чуть прикрыл свои большие глаза, шумно вздохнув. Забавно, Джеймсу на секунду показалось, что слеза все же скатится. - Нет, конечно же, нет. Это твое дело, Роуз. Я просто открываю тебе глаза на ситуацию. - Ты? Какая-то малолетка будет открывать мне глаза на ситуацию?- Роуз нервно хихикнул, отворачивая голову к окну и встречаясь со своими же глазами в отражении. - Я независимый человек в этой ситуации, Роуз, почему нет? Я - один из тех, кто умеет слышать и наблюдать. Полезные качества, возьми на заметку,- Джеймс затянулся.- Он делает тебе больно, ты делаешь больно в ответ, говоря о том, что твою гордость задели. И ты совершенно забываешь о том, что любишь его и тебе тоже будет больно. Ты забыл о том, что чувствуешь к нему, тебя ослепило желание сделать больно и все эти вопросы типа: «Почему?», «Зачем?», я ведь прав. Роуз шмыгнул носом, обиженным взглядом уставившись на свое отражение. Джеймс увидел, что задевает его своими словами, видел, что он начинает о чем-то думать, ему становится не по себе от мысли, что он опять кому-то что-то втирает. Но как без этого, черт? Это, похоже, его кредо. Джеймс перевернул сигарету в пальцах и протянул ее Роузу. Тот ее без колебаний принял, забывая о том, что он же бросил. - Вы два идиота, если честно,- хмыкнул Джеймс, зацепив ногтем торчащую нитку из своих джинсов,- один набухался ночью, потому что приревновал парня к его бывшему, не сумев потом отбиться от озабоченного придурка, который считает своим долгом всех поиметь. Второй убивается внутри оттого, что бросил его и, возможно, больше никогда не увидит. Да, ему больно, но он решил сделать себе еще большее, бросив… - Мне что, терпеть его, что ли?- вдруг резко, заведясь, спросил Роуз, выдыхая белый дым. Джеймс медленно перевел на него глаза.- Прощать ему измены только потому, что люблю и боюсь потерять? Это чистой воды унижение, Джеймс, я человек гордый, я так не могу. Что за жертвы? Ради чего, черт возьми? - Ну, например, ради того, чтобы быть вместе с человеком, которого любишь. И который любит тебя. Мне кажется, жертва будет оправдана, если она была сделана ради будущего. Она будет оправдана, если тот, кого ты любишь, тоже любит тебя и так же боится тебя потерять. Мне кажется, это все было тупым недоразумением, разве нет? Он же не осознавал, что делал. - Мне плевать,- выдал Роуз, нервно затягиваясь. - Умный ведь не тот, кто просит прощения, а тот, кто находит в себе силы прощать,- все тем же ненавязчивым тоном проговорил Джеймс, будто и не слыша Роуза. Второй потер рукой покрасневшие глаза. Джеймс внимательно на него посмотрел. - Не хочу, Джеймс, не хочу я его прощать. - Ты рубишь с плеча, Роуз, у тебя играют эмоции,- прошептал Джеймс, облизнув губы.- Ты принимаешь такие решения… а ты сам-то задавался главным вопросом вообще? Ты готов потерять Джулиана? - Джеймс… - Ты готов потерять Джулиана, Роуз?- настойчивей проговорил Джеймс, чуть сузив глаза. Роуз посмотрел на него, затушив сигарету о пепельницу. Джеймс достал из кармана еще одну. - Да, готов,- прошептал Роуз, шмыгнув носом. - Ой, не ври,- отмахнулся Джеймс, прикуривая. - Что бы ты сделал, черт возьми? Вы все такие умные, пока сами не окажетесь в этой ситуации! Сидишь, советуешь мне простить Джулиана, втирая, что я не могу потерять Джулиана, ведь я его люблю, черт возьми. А ты, Джеймс?- Роуз взял сигарету у Джеймса.- Что сделал бы ты, если бы тебе изменил Эван?! - Эван мне не изменил бы…- прошептал Джеймс, уставившись в окно. - Еще вчера я так же думал про Джулиана! - Роуз… - Представь, Джеймс. Включи свою долбанную фантазию. Что бы сделал ты? Не бросил бы его, да? Такой благородный, такой правильный?- Роуз завелся, поерзав на месте, делая быстрые затяжки, так же быстро выдыхая. Джеймс поджал губы, задумавшись. Он подумал об Эване, о том, что было бы, сделай он такое. Он просто представил. И внезапно его тело будто передернуло, все кости будто сломались, все мышцы свело судорогой. Он думал об этом всего минуту, а его душу засосало куда-то в черную дыру, все чувства обострились, будто их дергали за оголенные нервы, даже в глазах темнело, а в ушах было отчетливо слышно, как бежит по сосудам кровь. Это было так… плохо и жутко, что не хотелось больше об этом думать. - Я бы закатил ему скандал,- начал Джеймс, не отрывая взгляда от окна,- наговорил бы ему всякого дерьма, если честно. Обозвал бы. Унизил. Может, даже ударил бы его. Может, даже не раз, кто знает. Может, изменил бы в ответ. Я сделал бы с ним все, что вдумается, все, что тогда придет в мою раскаленную и вспылившую голову. Я бы рассказал ему, что чувствую, и пусть ему станет ужасно плохо и не по себе от этого. Я стану его игнорировать или, наоборот, буду доводить его каждый день. Я сделаю все, что захочу. Но не брошу его, нет. Никогда,- покачав головой, сказал Джеймс. Сказать, что Роуз был удивлен, это ничего не сказать. Он уставился на Джеймса, сдвинув брови, сжимая чуть дрожащими пальцами сигарету, а Джеймс задумчиво усмехнулся, приподнимая уголки рта.- Потому что я представить не могу, что он будет с кем-то, кроме меня. Либо со мной, либо никак больше. Я бы приковал его к кровати или батарее, мучил бы его, не давал бы выйти из квартиры или поговорить с кем-то. Забывал про него, игнорировал, изолировал бы ото всех, и даже на его крики о том, что я ему надоел и он хочет уйти, я бы только посмеялся. Да, сейчас, уйдет он, конечно. Он изменил, значит, будет заглаживать вину. Не думай, не какими-то там извращенскими способами. Просто тем, что будет терпеть все, что я буду делать. А кто знает, что взбредет мне в голову? Он будет извиняться, а я не буду прощать, и кто знает, сколько и чего я буду требовать взамен на свое прощение. Я буду требовать его. Его всего. Может, и правда ему изменю, если захочу сделать ему больно. Только я не забуду о том, что больно будет и мне, Роуз. Я помню об этом. И я знаю, что если больно мне, то больно и ему. О, поверь, я найду, что с ним сделать. Но я не бросил бы его никогда из-за этого. Иначе он бы не страдал вместе со мной. Страдал бы один, а я бы этого не увидел. Наверное, я моральный мазохист. - Нет, ты просто придурок,- фыркнул Роуз, затянувшись. На самом деле речь Джеймса его поразила. - Может быть… но я простил бы его потом. Просто он бы этого вовремя не узнал. Но я бы простил, да. И мне кажется, пережив все это, я бы, может быть, даже больше влюбился бы в него,- пожав плечами, ответил Джеймс,- кто знает. - Каждый ведет себя по-разному,- сказал Роуз, снова шмыгнув носом. - Да нет, любовь-то одна. Ты просто не смотришь на эту ситуацию так, как смотрю на нее я. - Просвети,- закатив глаза, сказал Роуз. Джеймс взял у него из пальцев сигарету. - Просто подумай о том, что будет с Джулианом, когда он уйдет от тебя. Подумай о том, что то, что у него в жизни все будет гладко, это всего каких-то двадцать процентов. Подумай о том, что он по-любому себе кого-то найдет. Это очевидно, Джулиан - настоящий красавец, все на него только так западать и будут. А теперь подумай о том, что ты - единственный, кто увидел за всей этой красотой человека, человека внутри. Ведь, согласись, его красота для тебя не на первом месте,- Роуз многозначительно кивнул, уставившись Джеймсу на губы.- И ты был таким одним, кто полюбил его душу, его самого. А все будут западать на внешность. И все будут его тупо трахать. Представь, что его будет иметь каждую ночь кто-то такой же, как Крис, к примеру. Трах ради траха, кому интересно, что думает сам Джулиан? Просто представь, что кто-то спит с ТВОИМ Джулианом, вкладывая в это совсем не то, что вкладываешь ты. Просто секс. Без обязательств. Просто пользование телом,- Джеймс затянулся, прикрыв глаза. Роуз сдвинул брови, даже не моргая, смотря вперед себя. Внутри то, что умирало, теперь сжалось, сложилось вчетверо, уменьшилось до боли. Грудную клетку стало разрывать.- Как ощущения от таких представлений?- усмехнувшись, спросил Джеймс. Роуз промолчал, медленно повернув голову к окну. Он слышал ветер, который гулял на улице. Он слышал дыхание Джеймса, слышал, как он выдыхал дым, чуял запах табака. Слышал, как внутри бушевал океан и как в нем сталкиваются два течения, замахиваясь и накрывая друг друга по очереди, не в силах побороть друг друга. И он слышал эти всплески, эти ужасные звуки при столкновении, и захотелось утонуть там, просто погрузиться внутрь и утонуть в себе на время, может, навсегда. - Спасибо, что пытаешься что-то прояснить, Джеймс,- с закрытыми глазами, уже погружаясь в себя и отчетливо слыша волны, ответил Роуз. Джеймс громко хмыкнул. - Круто, если бы это еще давало результат,- сказал блондин, выпуская изо рта белый дым Всплески волны, громкие звуки столкновения воды, погружение вниз… легкие мурашки и запах моря. - Да,- выдохнул Роуз, облизнувшись,- было бы круто. *** - Уже третий час ночи, Эван,- тихо шепнул Джеймс, проведя рукой по голове сидящего у дивана Эвана. В гостиной по-прежнему оставался один и тот же набор людей. Ленц, сидящий в кресле с ноутбуком, которому совершенно не работалось. Эван, сидящий у дивана, положив голову на руку, который уперся в этот же самый диван, томно смотрящий куда-то в сторону. Джеймс, севший на подлокотник дивана рядом с Эваном и иногда проводящий пальцами у него по волосам. И Джулиан, который на этом же диване заснул, свернувшись калачиком и уткнувшись лицом в подушку. В гостиной было тихо. Тишина, прерываемая тихим дыханием Джулиана, иногда обрывалась короткими фразами Джеймса и Эвана. Ленц молчал. Где именно был Крис, никто не знал. Эван захотел согнуть руку в локте, но, приподняв ее, вспомнил, что там установлена капельница, и рука снова беспомощно упала на его же колени. Он медленно перевернул голову, переведя взгляд с Джулиана на Джеймса, и внимательно на него посмотрел, чуть приподняв уголки рта. - Пошли спать?- прошептал Джеймс, положив руку ему на плечо. Эван ничего не ответил, медленно моргнув и сдавленно вздохнув. Он отстранил свободную руку от головы и взял ею руку Джеймса, поднеся ее к губам и чуть коснувшись ими его пальцев. Джеймс тихо усмехнулся и погладил пальцами его щеку, наблюдая за тем, как Эван медленно переплел их пальцы и прикрыл глаза, упав щекой в руку Джеймса. Блондин кинул быстрый взгляд на Джулиана, а затем снова перевел его на Эвана. Разумеется, это все на Эвана давило. Разумеется, он не хотел, чтобы когда-нибудь такое произошло с ним и Джеймсом. И, разумеется, сейчас ему хотелось какой-то духовной близости с Джеймсом, которого он не видел почти весь день из-за того, что все разбирались с этими двумя. Джеймсу тоже этого хотелось, но он почему-то всегда чувствовал эту близость. Ему было достаточно вот так вот взять и прикоснуться к щеке Эвана, чтобы почувствовать это еще глубже и лучше. Ленц устало вздохнул и как-то быстро и раздраженно закрыл ноутбук, понимая, что сосредоточиться не удастся, и как-то слишком неожиданно натыкаясь взглядом на МакАлистера младшего, стоящего у входа в гостиную. Джеймс тоже посмотрел прямо, и Эван чуть приподнялся, проследив за его взглядом. Роуз стоял, засунув руки в карманы и чуть расслабив спину, осмотрел всех присутствующих своими томными умирающими глазами, после чего остановил свой взгляд на спящем Джулиане. - МакАлистер, дороги все еще заметены,- издевательски проговорил Джеймс, ухмыляясь. Можно было снова включать режим иронии и сарказмов, зачем вечно строить из себя благодетеля? Роуз только громко усмехнулся, закатив глаза остроумию Джеймса, и медленно прошел в гостиную, направляясь к дивану. - Почему ты все еще не спишь, Роуз?- тихо спросил Эван, чуть удивленно наблюдая за тем, как Роуз, склонившись к Джулиану, берет его на руки и поднимает с дивана, смотря ему в лицо. - И оставить его здесь, с вами? Или с кем-то еще?.. Нет уж, увольте,- отмахнулся Роуз, громко хмыкнув. Ленц многозначительно дернул бровями, а Эван с Джеймсом переглянулись. Роуз вышел из гостиной, неся на руках спящего Джулиана, который заснул совсем случайно под действием таблеток и из-за нервов, который в конец сдали. А еще он не спал прошлой ночью, и сдерживаться было сложно. Роуз вообще глубоко задумался над словами Джеймса. Он даже понять не мог, чем именно тот вызвал такой порыв подумать. Уйти вглубь себя и подумать. И Роуз думал о многом, о том, что действительно важно в его жизни, о том, что происходило раньше, о том, что происходит теперь, и о том, что будет. Такие ситуации очень полезны тем, что дают возможность пережить стресс, который заставляет задуматься о жизни и разобраться во всем том, что с тобой происходит. И Роуз многое понял, но большинство вопросов так и остались без ответа. Роуз зашел в комнату, которую ему выделил Ленц и которая была тускло освещена только лампами у кровати. Было тихо. Вся прислуга спала. Троица, сидящая в гостиной, тоже молчала, Уилл сидел на кухне, тихо покуривая сигарету. Все были заняты своими делами, и Роуз ощутил, насколько он отстранен от них ото всех. Он понял, насколько они с Джулианом сейчас близки, ведь все вращалось сейчас вокруг них, ведь это все происходило с ними. Они тонули вместе. Он аккуратно положил Джулиана на кровать, и он тут же перевернулся на бок, сдавленно вздохнув. Роуз посмотрел на его лицо и, вытащив сигарету, которую попросил у Джеймса, подошел к окну, открыв его и присев на подоконник. Почему-то стало дико одиноко, пусть в комнате он находился и не один. Ночь. Он ненавидел ночи раньше. Год назад, когда Ленц его бросил и когда он ночами напролет сидел вот так, прислонившись лбом к стеклу и смотря на улицу, которая спала. Он ненавидел ночи. Ненавидел смотреть на иногда проезжающие машины и иногда проходящих людей, живущих своей жизнью. И им нет дела до Роуза, до его проблем. И мир не страдает вместе с ним, жизнь продолжается. Так же и сейчас. А жизнь продолжится, если он бросит Джулиана прямо сейчас и уедет? Жизнь продолжится? - Роуз… - сонно пробормотал Джулиан, привстав на локте и потерев другой рукой глаза. Роуз медленно обернулся, посмотрев на кровать, где лежал проснувшийся блондин. Их глаза встретились, и Роуз сжал сигарету, чтобы не выронить ее. Он ведь обещал ему бросить. - Я не знаю, что тебе сказать…- сказал Роуз, переведя взгляд куда-то в сторону. Джулиан на него с лаской посмотрел и сел на кровати, пригладив волосы. Пару часов сна ничего не дали, в сон клонило так же, но почему-то одновременно спать не хотелось вовсе. Он просто знал, что не заснет. - Ничего не надо говорить,- усмехнулся Джулиан, сжав губы и медленно встав с кровати. Роуз проследил за ним, и сердце дрогнуло, по крови разлетелся адреналин, пальцы похолодели.- Что еще можно сказать, мы же все решили… Ты останешься здесь, а я уеду… разберусь с вещами…- Джулиан почему-то одернул себя, осмотрев комнату, ведь заснул он на диване, а не в этой комнате. Он внимательно посмотрел на Роуза, недоумевая, зачем он принес его сюда? - Не хочу… - вдруг выдал Роуз, закатывая глаза и сжимая пальцами сигарету. Джулиан большими, непонимающими глазами на него посмотрел.- Не хочу, чтобы ты уезжал,- тихо прошептал он с такой горечью, будто каждая клетка его тела болела, произнося это. Губы Джулиана дрогнули. - Роуз, не надо,- быстро сказал Джулиан, но Роуз не послушал его, и с глаз все-таки скатились слезы, которые он держал в себе с самого утра. Даже наедине с собой он не мог дать им волю. Сердце у Джулиана сжалось, ему было невыносимо на это смотреть.- Роуз. Ему захотелось подойти, но он помнил о дистанции, помнил об этом всем бреде, что произошел между ними, вспомнил об этой стене, и ему захотелось об эту стену убиться. Все, что угодно, только не смотреть на слезы человека, который не умел плакать. - Мне больно, Джулиан,- выдал Роуз, посмотрев на Джулиана блестящими от слез глазами,- о чем бы я ни думал… мне больно. - Мне тоже. Мне больно даже не оттого, что я тебя… предал… а оттого, что я сделал тебе больно,- прошептал Джулиан, кивнув и переплетя пальцы между собой, чтобы они не дрожали. - Тебе уже нечем плакать,- усмехнувшись, сказал Роуз. Слезы стекали с его глаз, оставляя горячие дорожки. Давно же Роуз такого не чувствовал. - Какая разница, если хочется?- горько усмехнулся Джулиан, проморгавшись. - Я не знаю, что сейчас делать, понимаешь?- с какой-то тупой надеждой спросил Роуз, смаргивая очередную долгую слезу. Джулиан не выдержал и шмыгнул носом, посмотрев Роузу в глаза.- Я не хочу тебя терять, но и закрывать на это все глаза… я не знаю,- он резко мотнул головой и посмотрел в сторону. - Я просто,- Джулиан сделал к нему пару шагов, подойдя так, чтобы между ними оставался метр, не больше,- я просто прошу тебя… когда-нибудь меня простить. Если сможешь. Не сейчас, но когда-нибудь… я просто хочу знать, что это возможно. - Нет ничего невозможного,- хмыкнул Роуз, повертев между пальцами сигарету. Сердце билось в два, нет, в три раза быстрее, он чувствовал. Джулиан посмотрел на него, с какой-то надеждой поняв, что не может просто так ухать от этого человека, поняв, что не сможет его бросить одного. То же самое понял и Роуз, посмотрев в его глаза. И их мысли переплелись, образуя единую нить, и их моря слились, образуя единый океан, бушующий, сильный, разъяренный. Джулиан сделал последний шаг к Роузу и потянулся руками к его лицу, бережно обхватывая его в чашу из рук и аккуратно стирая с его щек прямые дорожки от слез. Он осмотрел все его лицо, проведя руками по волосам и поднимаясь пальцами выше, стирая слезы с нижних век Роуза. Роуз закрыл глаза, стараясь не дышать, а Джулиан убрал волосы с его лица, зная, что он его не оттолкнет. Он подтянулся к нему, прикасаясь щекой к мокрой щеке Роуза, и прошептал ему прямо в ухо: - Прошу, дай мне шанс,- горячее дыхание обожгло ухо Роуза, и он открыл глаза, уставившись в дверь, но не видя ее перед собой, а смотря будто сквозь нее,- еще один. И последний. - Мое доверие пошатнулось, Джулиан,- чуть слышно прошептал Роуз,- но я хочу, чтобы… - он не закончил, стараясь понять, поймет ли Джулиан. И Джулиан растянул губы в улыбке, выдохнув Роузу в щеку. - Я верну его,- он переплел пальцы у него на шее и прижался к его груди своей грудью, приподнимаясь на цыпочки.- Я его верну, только дай мне это сделать. Внутри Роуза стена, разделявшая его с Джулианом, давшая трещину после разговора с Джеймсом, сломалась, и он будто сам услышал, как обломки летят в океан, соприкасаясь с поверхностью воды. Он обнял спину Джулиана руками, чуть-чуть прижимая его к себе, и закрыл глаза, прижимаясь щекой к его щеке. - Ты не представляешь, насколько сильно я тебя люблю, Роуз,- прошептал Джулиан так, будто боялся кого-то разбудить. Роуз запрокинул голову вверх, позволяя Джулиану опуститься на ноги и положить голову на его грудь. Роуз представлял. Он представлял, как любит его Джулиан. Ведь любовь… одна. Нельзя было сказать, что сейчас, в эту минуту Роуз Джулиана простил. Он вообще мало понимал, что сейчас происходит. Он просто чувствовал, что теперь в этот океан мыслей, где два или более течений сталкиваются, не в силах уступить, они погружаются вместе, не дав друг другу утонуть. ========== Глава 29 ========== - Куда-то собрался? - Ленц остановился на полпути к лестнице, успев остановить Криса, рука которого уже потянулась к ручке большой двери, что вела на выход из дома. На улице этим утром было пасмурно, а свет в холле не был включен, поэтому помещение освещалось только слабым светом из двух продолговатых окон по разным сторонам от двери. Это был один из самых прекрасных моментов в доме Ленца. Одно самое прекрасное утро. Оно не относилось к чему-то особенному, происходящему в доме, нет. Оно было прекрасно само по себе. Дом, погруженный в тишину еще с ночи, молчал и тихо дремал, слабо освещенный пробивающимся через шторы светом из окна. Кое-где слышалось тиканье часов и слабый шорох сквозняка по полу. Некоторые шторы от ветра раздувались, и листы на столах шуршали, так и не сумев подняться и слететь с них. Здесь поистине царили покой и умиротворенность. Красивый слабый свет. Тишина. Пастельные тона гостиных и небольших комнат. Темная лестница и такой же темный второй этаж. Ничто не способно было разрушить этот покой. - Покурить бы… - вдруг отозвался хриплый голос беспризорника, остановившегося на пороге и опустившего руки, пытающиеся натянуть куртку вдоль тела, оставив эту самую куртку висеть на плечах. - Сейчас 6:15, а ты никогда не приезжал к нам раньше полудня. Следовательно, ты любитель поспать, а не покурить по ночам. К тому же у меня здесь куча балконов,- Ленц засунул одну руку в карман, а второй расстегнул две пуговицы на рубашке, которую уже так хотелось снять. Крис замер, подняв голову и уставившись в дверь, за которой завывал ветер. - Ленц… ты чего не спишь?- как всегда усмехнувшись, протянул Крис. - Мне не спалось,- хмыкнул Ленц, сделав незаметно пару шагов к беспризорнику, который стоял слишком далеко, чтобы его можно было точно услышать. Да и говорил он не как всегда, размашисто и громко, а нехотя и тихо, будто разговор с Ленцом был ему в тягость. - Забавно, мне тоже,- вздохнул Крис, пожав плечами, на которые была легко накинута недлинная куртка военной раскраски. - Куда ты, Крис? - выгнув бровь и возвращаясь к тому, с чего начал, спросил Ленц. Беспризорник снова пожал плечами. - Куда-нибудь. - Что-то не так? - Все не так, - запрокинув голову, простонал Крис, безнадежно уставившись в потолок. Ленц провел рукой у себя по подбородку, на котором выступила легкая щетина, и задумчиво вздохнул, замерев.- И я хочу уйти. - Сейчас? В 6:15 утра? - Я хотел уйти еще ночью. - В таком случае нам пришлось бы искать тебя с собаками,- хмыкнул Ленц, слабо ухмыльнувшись. Крис сдвинул брови и нехотя обернулся на Ленца, встав к нему боком. - Почему это? - Ночью был дикий снегопад. Движение остановлено, люди прячутся в домах, чтобы переждать. И нам действительно пришлось бы искать тебя с собаками, потому что вероятность, что мы нашли бы тебя где-нибудь в сугробе, была бы равна 101%. - Кому-то до меня есть дело? - дерзко, прищурив глаза, выдал беспризорник. Ленц отвел взгляд от окна, быстро переведя его на слабо освещенное лицо Форреста, враждебное, саркастичное как всегда. Он будто все время стремился показать, что совершенно другой и не имеет ничего общего с любым находящимся рядом человеком. Ленцу такая позиция была не ясна. - Мне есть, - пожав плечами, ответил Ленц, посмотрев ему в глаза. Крис качнул головой. - Почему? - резко выдал он, не отрывая взгляда от брюнета. - Мы друг другу - никто. Мы даже не знакомы так хорошо, как хотелось бы, а тебе уже есть до меня дело. - Ты сам пришел в мой дом и еще удивляешься, почему мне на тебя не плевать? - Ленц чуть растянул губы в улыбке, которая была снисходительной и даже доброй, отчего Крису не захотелось больше грубить. - Но я пришел, потому что… - Я знаю, - оборвал его Ленц, пригладив пятерней волосы, - но это МОЙ дом. И каждый, кто в него приходит, хоть как-то меня заботит. Я и сам не знаю почему, - признался он, пожав плечами и чуть улыбнувшись своему же непониманию. - Просто, если что-то случится, я буду знать, что это тот человек, который когда-то был у меня дома. Который проводил здесь время, с которым я говорил. Мне почему-то никогда не будет плевать. Я не могу так равнодушно относиться к людям. - К некоторым людям просто необходимо относится равнодушно, - вдруг иронично произнес Крис, нацепив на лицо привычную ухмылку. - К кому, например? - Например, ко мне. - Ты этого хочешь? - не убирая улыбку с лица, спросил Делайт. Он почему-то предвидел такой ответ. - Какая разница, чего я хочу? Я к этому привык, - фыркнул Крис, закатывая глаза. - Вот именно, - очевидным тоном произнес Ленц, - мне кажется, что человек, на которого всегда и всем было наплевать, будет рад, когда узнает, что кто-то погрустит, узнав, что этот человек, скажем, вдруг умрет. Крис усмехнулся, посмотрев Ленцу в глаза, то же сделал и Ленц, чуть приподнимая голову и поведя бровями, будто в подтверждение своих слов. - Это круто. По крайней мере, буду знать, что где-то существует успешный и известный аристократ-банкир, которого все хотят и которому на меня не плевать, - усмехнулся Крис, посмотрев в бесконечно глубокие глаза брюнету. - Я знаю, что ты такой, мог даже не пояснять, - Крис пожал плечами, а Ленц чуть вскинул брови от удивления. Он знал. Он знал, что Ленцу не плевать на других людей. Откуда? Ведь все вокруг только так и привыкли считать Ленца холодным и замкнутым человеком, способным любить только Джеймса. - Ты… знал? - Ну, да, - легко выдал Крис, переминаясь с ноги на ногу, - еще с первой нашей встречи. Как только ты заговорил со мной. И я видел, как ты относишься к другим. Не только к Джеймсу, например. Ты даже за Эвана трясешься, я уверен. И тебе было далеко не плевать на ссору Джулиана и его этого аристократа. Казалось бы, кто тебе Джулиан? А ты волновался… да даже твой слуга, который тебя бесит. Ты тоже печешься о нем, это даже по взгляду видно. Я видел, как ты смотришь на все его эти царапины на руках или лице. Я не знаю, что за черт здесь происходит, но я знаю, что тебе не плевать, - Крис посмотрел в окно, положив руку на ручку двери. Повисла тишина, прерываемая только тяжелым дыханием Ленца. Ох, неужели это так заметно? Или это так заметно для тех, кто умеет наблюдать? Ленц не знал, что есть люди, которые увидят в нем такую черту. Ведь даже тот же Эван до сих пор, ловя на себе его взгляд, свои глаза всегда отводил. Да, Ленцу было плевать на то, что его окружает. На то, что происходит. Но не на тех, к.т.о его окружает. Вот так вот вышло, что когда родители, узнав о его ориентации, просто кинули его здесь, оставив бизнес и деньги, Ленц не мог быть равнодушным к другим людям. Может, это и было странным, мол, какое ему-то дело? Но он считал, что он ответственен за то, что происходит в этом доме. Или даже за его пределами. С теми, кто здесь был. И с теми, кто пришел только что. Они ему никто. И все одновременно. Крис помолчал немного, пустым взглядом глядя на сугробы и снег за окном, а потом снова перевел глаза на Делайта, слабо улыбнувшись, хотя это больше походило на ухмылку. - На самом деле, я всегда хотел, чтобы у меня в жизни был такой человек, как ты. Нет, вообще, мне плевать, ведь у меня такая репутация, поэтому ты тс-с, - Крис улыбнулся шире так, что появились морщинки под глазами. - Но да, мне хотелось иметь в жизни хотя бы одного доброго человека. Даже не знаю зачем. Просто, чтобы был, - беспризорник пожал плечами, посмотрев в пол. - Сейчас есть еще один такой человек… но я так вжился в свою роль и в то, что мне плевать, что умудрился, как всегда, все испортить, - Ленц внимательно на него посмотрел, постепенно понимая, что речь шла о Джулиане. Забавно обстояли тут дела. - Вот такой я придурок, правда? - Правда, - кивнул Ленц, улыбнувшись, обнажая зубы, - но ты такой, что поделаешь. - Ты прав, да, - Крис издал смешок и сжал ручку двери, снова посмотрев в окно. - Там все замело, сугробы по колено, если не выше. Далеко не уйдешь. - Мой отель близко, - отстраненно выдал Крис, задев языком пирсинг в губе. - Все равно, без машины ты дальше порога не выйдешь. - Вызову такси на улице, - Крис вздохнул, переведя взгляд на дверь. Он должен был уйти прямо сейчас. - Зачем, Крис? - Ленц улыбку с лица не убирал, поэтому его голос звучал очень приятно и снисходительно. Один из самых красивых бархатных голосов. - Я хочу уйти. И я должен. Не хочу больше. Скоро утро. Все проснутся, и я… - он медленно повернул голову обратно к Ленцу и обомлел, подавившись словами. Высокий брюнет, стоявший у лестницы, сейчас был прямо перед ним. Так близко, что мог тронуть его рукой, не разгибая руку в локте. Как? Когда он успел подойти? - Не уходи, - тихо усмехнулся Ленц, подняв руки и поднеся их к плечам Криса, поддел пальцами куртку, висевшую на них, и стянул вниз, прижав ее руками к его спине. Крис посмотрел ему в глаза, замечая, как он так же незаметно сделал к нему еще один шаг. - А с утром мы как-нибудь разберемся. *** - А где Роуз с Джулианом? Я ни разу их сегодня не увидел, - Эван нахмурил лоб и, пройдя в гостиную, улыбнулся Уиллу, с которым столкнулся взглядом. - Тебе идет, - с доброй улыбкой заметил Эван, указав на идеально застегнутую форму Уилла. Уилл и правда был одет с иголочки. Джинсы на нем не висели, а были туго подпоясаны ремнем, рубашка была плотно застегнута у самой шеи, черная строгая жилетка не болталась на плечах, а тоже была застегнута на несколько пуговиц и ремешок. Да что там, даже рукава рубашки были опущены и волосы красиво приглажены, а не взъерошены, как всегда. По правде говоря, даже Ленц его с утра не сразу узнал, удивившись незнакомому человеку в его доме. Единственное, что оставалось в Уилле неизменно, так это его тяжелый, убийственный взгляд из-под прикрытых век, по которому сложно было спутать этого человека с кем-то другим. Уилл на Эвана недоброжелательно посмотрел и, раздраженно закатив глаза, отвернулся, поставив поднос на стол. - А мне кажется, не идет, - поморщившись, ответил Джеймс, облокотившись на спинку дивана, - непривычно. И такому раздолбаю, как он, идет именно его старый стиль в одежде. Чисто мое мнение, - Уилл внезапно выпрямился и одарил Джеймса каким-то согласным и благодарным взглядом. Блондин подмигнул, усмехнувшись. - А в чем дело? Почему это ты решил так резко стать идеальным? - Эван не переставал улыбаться, глядя на Уилла, неохотно стоявшего у стола со скрещенными на груди руками и пустым устремленным прямо взглядом. - Не я решил, за меня решили, - низким голосом негромко ответил Уилл, скорчив гримасу. Ленц тихо усмехнулся. Его-то в новом образе Уилла все устраивало. - Мы с Нойманном поспорили еще вчера. О боже мой, я впервые был уверен, что выиграю, поэтому и согласился на это дерьмо, - Уилл страдальчески скривил губы и закатил глаза, тяжело вздохнув. - И что… проиграл? - глупым тоном спросил Эван. Уилл одарил его таким же глупым взглядом, расширив глаза и быстро заморгав, нацепив на лицо притворную улыбку. - Как видишь, ходячий справочник по болезням, - огрызнулся он, и Эван, предпочитая не реагировать на его нападки, прошел мимо Уилла в гостиную, к дивану, на котором сидел Джеймс. Блондин ему хитро улыбнулся, окинув оценивающим взглядом, и глазами указал на место возле себя. - По какому поводу спорили-то? - тихо спросил Крис, не отрываясь от ноутбука, в который заносил какие-то сведения с документов, которые ему дал Ленц. Удивительно, но работа его расслабляла. - По тому, помирятся ли Ромео с Джульеттой или лучше запастись покорном и не отходить от их двери, слушая эти великолепные крики и скандалы, - противно произнес Уилл, шмыгнув носом. - Я так понял, ты был за второе? - Джеймс паскудно ухмыльнулся, устроившись на диване поудобнее. Он согнул ноги в коленях, подтянув их к груди и свесив одну руку с плеча Эвана, который на его ноги сбоку и откинулся спиной. Эван посмотрел на Джеймса, улыбнувшись, потерев место на сгибе локтя, где были вены, болящие от таких частых капельниц. Он провел по маленьким бордовым и синим синякам пальцами и быстро опустил рукав свитера, согнув руку как ни в чем не бывало. - Да, я был за второе, - иронично ответил Уилл тоном, мол, «удивительно, как ты догадался», и прикрыл глаза рукой, раздраженно скрипнув зубами. - И теперь мне до конца недели ходить в таком виде. О черт, зачем я согласился на это? Я как лузер какой-то. - Вроде ничего смертельного нет, - также тихо произнес Крис, окинув бесящего всех слугу взглядом. Уилл резко повернулся к нему, собираясь уже что-то ответить, но Эван перебил его, выпрямившись и округлив глаза. - Стоп, что? Они помирились? Вы серьезно? - лицо его озарила улыбка, и он быстро стал переводить глаза с Джеймса на Ленца, будто спрашивая их, правда ли это. - Да, помирились. Вчера ночью, - пожал плечами Ленц, усмехнувшись. - Я ночью встретил Роуза, вышедшего покурить, и он рассказал мне, что все в порядке. Он не сказал прямым текстом, что они помирились, но… - Но он именно это и имел в виду, - усмехнулся Джеймс, наклонив голову и дотронувшись носом до волос Эвана, как всегда вкусно пахнущих ягодами. - О, я так рад, - еще шире улыбнулся Эван, и Джеймс, который так любил его улыбку, улыбнулся следом, быстро и незаметно. - Правда, это ужасно, что они так поссорились. Они хорошая пара, я их люблю. Но где они? Я хочу лично в этом убедиться, - Эван в предвкушении закусил губу, а Ленц переглянулся с Джеймсом томным и серьезным взглядом. - Отсыпаются, где же еще, - подавленно выдал Крис, размяв затекшую шею. - Они спят? - иронично произнес Эван, не поверив. - Сейчас четыре часа дня. - Они заснули под утро, им можно, - снисходительно улыбнувшись, ответил Ленц. - Да и куда им спешить, дороги-то замело. - К сожалению, - мрачно выдал Крис, и Эван быстро метнул на него убийственный взгляд. - Радовался бы, что все хорошо закончилось, - серьезным тоном сказал Эван, и Джеймс усмехнулся с непривычки. - Радоваться? Чему это? - саркастично произнес Крис, пялясь в бумагу. - Тому, что ты обошелся парой ударов по лицу, - ехидно произнес Эван, облизнув губы, - или тому, что из-за твоей ошибки не вышло чего-то ужасного и плохого, и все в итоге остались счастливы. - Из-за моей ошибки? - Крис выгнул бровь, задержав свой взгляд на Эване. Беспризорника с Эваном отделял лишь стол, но даже через эту пару метров чувствовалось напряжение, повисшее между ними. Уилл так и замер у стола, уперев руки в бока и задумчиво глядя в стену, слушая этот бессмысленный, на его взгляд, разговор. Будто не было проблем похуже, серьезно. Сейчас будут обсуждать, кто кого трахнул и кто в этом виноват. Ленц же, подперев голову кулаком, с интересом переводил взгляд с Эвана на спокойного, но в чем-то глубоко разочарованного Криса, которого сегодня чудом удалось удержать от выезда из дома. Иначе его действительно пришлось бы искать с патрулем и собаками. Погода не щадила в этом году. - Что? Кое-кто, вообще-то, в этом всем, что было вчера, виноват, - сузив глаза, сказал Эван, выпрямившись и уже не касаясь спиной ног Джеймса. - Ну и отлично, его проблемы, мне было отлично, - заверил его Крис равнодушным, но фальшивым голосом. Ленц заметил это. - О, не сомневаюсь! Ты опять начинаешь? - сдвинув брови, спросил Эван, чуть поежившись, когда пальцы Джеймса коснулись его волос. - Ты же всегда такой, Крис. Сделаешь какую-нибудь пакость, всего на минуту осознаешь, что ты сделал, а потом снова наплюешь на это, думая, что во всех случаях все решаешь именно ты. - А разве не так? - Нет, - твердо сказал Эван, приподняв одну бровь, - я тебе уже говорил про то, что иногда нужно думать о тех, кто тебя окружает. - Не хочу, - буркнул Крис, видимо, уже не находя, что сказать. - Не будь как ребенок. - Нет, мне кажется, ребенок здесь только один, и это точно не я, - любезно отозвался Крис, захлопав ресницами и посмотрев на Эвана со своей фальшивой улыбкой. Уилл громко, но коротко прыснул, содрогнувшись всем телом, а Джеймс выжидающе уставился в затылок Эвана, по плечам видя, как он напрягается. - И часто у вас такое? - после небольшой паузы спросил Джеймс, вытянув руку и обняв ею Эвана за грудь, резко опрокинув на себя, решая разредить обстановку. Эван поддался, не отрывая взгляда от беспризорника. - Да, частенько бывало, - отозвался Крис, снова принимаясь за ноутбук. - Просто он придурок, - буркнул Эван, уставившись перед собой, - по-человечески не может. - Может, он и придурок, но он хотя бы не боится им быть, - задумчиво произнес Ленц, переведя взгляд на Криса. Он, в отличие от всех остальных, четко увидел, как Крису не нравятся подобные разговоры. И он понимал, что все эти его «мне плевать, меня не волнует, мне было нормально» всего лишь защитная реакция, потому что вину признавать он категорически не хочет. Потому что он уже ее признал, и Ленц это знал. И все эти разговоры ему только напоминали о том, что он совершил ошибку. А Крис не из тех, кто любит, чтобы ему об этом напоминали. И Ленц подумал, что, если Крис уже давно сам себе признался в этой ошибке, можно было бы встать на его защиту, ведь он обещал разобраться с «утром». Эван непонимающе уставился на Ленца, а Крис замер, притворившись, что нашел что-то очень интересное в «ворде». - Серьезно, - сказал Ленц, медленно переведя глаза на Эвана, - к чему это? Ну, вот такой он человек, что поделаешь. Одни люди рождены делать ошибки, другие - заглаживать их. Не мы решаем, что для другого человека хорошо, а что - плохо. Эван задумчиво нахмурился, а Ленц быстро кинул взгляд на Джеймса, который был с ним согласен. - И правда, Эван, - наклонившись к его волосам, прошептал Джеймс, - не нам судить, любой из нас не без греха. - Ты хотя бы осознаешь, что сделал ошибку, - сказал Эван, повернувшись и посмотрев Джеймсу в глаза. Их взгляды застыли друг на друге, погружая обоих в этот не видимый никому зрительный контакт. Какими же родными для Джеймса теперь были эти глаза. Эти большие, как всегда уставшие, чуть покрасневшие, глубокие глаза. Сейчас, будучи с Эваном, Джеймс осознал, что такое, когда тебе отдаются без остатка и до конца. Они еще были вместе так немного, но Джеймс уже не представлял жизни без него. И жизни до него тоже не представлял. Вся его жизнь разделилась на то, что было до Эвана, и то, что было после их знакомства. Когда Эван был рядом, Джеймсу казалось, что никого другого и близко не надо было. Даже отца, который вроде бы был его отцом. Теперь между ними была война, борьба за Эвана, которого Джеймс ему никогда не отдаст. И он готов был провести в доме Ленца вечность, если это было единственным местом, гарантирующим безопасность Эвана. Джеймс ничего ему не ответил, а только, придвинувшись ближе, дотронулся губами до его лба, поцеловав и уткнувшись в него носом. Эван не понял, к чему была такая нежность, но все равно улыбнулся, обмякнув в объятьях блондина. - Необязательно было этого делать, - буркнул Крис, когда Ленц подошел к нему проверить, все ли правильно тот делает. Брюнет уселся на подлокотник кресла, закинув ногу на ногу, и тихо усмехнулся, заглядывая в ноутбук. - Я же обещал разобраться. - Да ну… все было нормально. - О да, - протянул Ленц, ухмыляясь, - тебя уже передергивает от этих разговоров. Крис посмотрел на него открытым и совсем не дерзким взглядом, и Ленц снисходительно улыбнулся, похлопав рукой по его плечу. Джеймс расслабился и, отстранившись от Эвана, откинулся на спинку дивана, запрокинув голову и посмотрев вверх. В последнее время все было так спокойно. Лично у них с Эваном. И в плане лаборатории, и в плане здоровья Эвана. Джеймсу казалось, что все стало приходить в норму, хотя какая тут норма, стоит только вспомнить о том, кто такой Эван и откуда. Но разве это было важно? Джеймсу - нет. Главное, что Эван был рядом, главное, что у него было хорошее самочувствие. На самом деле, Джеймс просто не видел того, как Эвана выворачивает наизнанку каждый раз, стоит ему отлучиться. И он никогда не видел этого страха в его глазах, когда он в очередной раз пытается смыть с рук свою кровь. Джеймсу казалось, что все в порядке, Эван был хорошим актером. Джеймс слишком блаженно относился к тому, что ЕМУ было хорошо с Эваном, казалось, он даже не замечал того, что с ним происходило. Да и сам Эван не собирался ему об этом говорить. По крайней мере, не сейчас, потому что он чувствовал, что после того как он это скажет, уже ничего не будет, как сейчас. Рука Джеймса потянулась к джинсам, и он вытащил из кармана пачку сигарет, зацепляя и вытаскивая из нее сигарету, которую так хотелось закурить. Джеймс чувствовал, как его зависимость от них возрастает, но он по-прежнему утешал себя тем, что, если он захочет, он неприметно бросит. - Это какая за сегодня? - низким голосом спросил Эван, уставившись на сигарету. Он тоже прекрасно видел то, как много Джеймс курил. Он делал это постоянно, казалось, даже от скуки. На самом деле он курил от нервов, потому что все это спокойствие и затишье его тоже напрягало, и в этом доме он единственный, кого все это настолько волновало. - Точно не последняя, - сарказмом, усмехнувшись, ответил Джеймс, прикуривая. - Джим, это много… - осторожным, но твердым голосом сказал Эван, не отрывая взгляда от сигареты. - О, да брось… - Ты не знаешь, что такое МНОГО, - со смешком протянул Ленц, посмотрев на Эвана. Тот кинул на брюнета внимательный взгляд, - при мне он пачки выкуривал только так. Я не замечал, когда он их менял. - Но это же слишком… - непонимающим тоном проговорил Эван. - А ты попробуй ему это вдолби, - усмехнулся брюнет, с некой иронией наблюдая за тем, как Джеймс с наслаждением затягивается. - Джеймс… - Ну что? - произнес Джеймс, выдыхая белый дым. - Тебе противно целоваться с курящем парнем? - При чем здесь это? - опешил Эван. - Меня куда больше заботит твое здоровье. - Оно в порядке, спасибо, - фальшиво улыбнувшись, сказал Джеймс, снова поднося сигарету к губам. - Ты невыносим, Джеймс… - Нет, ну, серьезно, тебе противно целоваться с курящим парнем? - Джеймс на Эвана внимательно посмотрел, задержав дым в своих легких. Эван непонимающим взглядом уставился Джеймсу в глаза, а Уилл громко хмыкнул, опускаясь в кресло, в котором сидел раньше Ленц. - Нет, вовсе нет,- честно признался Эван, насупившись. - Ну так вот иди сюда и поцелуй меня, - с улыбкой пробормотал Джеймс, двинув рукой и взяв ею Эвана за предплечье, потянув на себя. Эван не дался ему и руку вырвал, заломав. Он почему-то обиделся на то, что Джеймсу было так плевать на себя. - Ну, Джеймс… - Иди-иди, - блондин снова аккуратно взял его за запястье и притянул к себе, заглянув ему в глаза. Эван замер, упираясь одной рукой Джеймсу в грудь, а вторую положив ему на шею, пальцами пригладив его светлые волосы. Он посмотрел блондину в глаза, плотно сжав губы и тихо шмыгнув носом, что Джеймса умилило просто до предела. - Мне не нравится, что ты так много куришь, - прошептал Эван, резко сменив интонацию своего голоса. Он стал серьезным, убедительным и… страстным. О черт, Джеймс не мог поверить, что эту простую фразу можно было произнести так… горячо. Эван, выдохнув Джеймсу в приоткрытые губы и медленно опустив на них взгляд, продолжил так же томно и тяжело дышать. Джеймсу вскружило голову. - Я брошу, - прошептал в ответ Джеймс, тоже посмотрев на губы Эвана, - не сейчас, но позже обязательно брошу, - блондин приблизился к его губам, и Эван прихватил их своими, не удержавшись. - О бо-оже, - с отвращением протянул Уилл, закатывая глаза и отрывая от целующейся парочки взгляд. Вообще, Джеймс планировал поцеловать его сам, но раз тому так хотелось, то, пожалуйста, он не возражает. Ему, наоборот, очень нравилось, когда Эван брал на себя инициативу. Особенно смелым в этом плане он стал после их первого секса. Эван будто был точно уверен в том, что Джеймс теперь никуда не денется и будет его весь и до конца. До конца. - Что-то тихо сегодня, - протянул Крис, выпрямляя руки и потягиваясь в кресле, задержав дыхание. - О черт, - Джеймс вздрогнул, поморщившись, затягиваясь еще дольше обычного. - Что такое? - не понял Эван, который после их поцелуя скатился ему на колени, поудобней на них устроившись. - Да я, блин, ненавижу эту фразу, - прикрывая глаза и запрокидывая голову назад, нехотя ответил Джеймс. Эван приподнял брови. - Почему? - Этой фразой я заставлял его сыграть мне на скрипке, - усмехнулся Ленц, посмотрев на Джеймса. - Правда? - улыбнувшись, уточнил у Джеймса Эван. - Вечно, блин. «Ой, Джеймс, что-то так тихо. Почему бы тебе не сыграть?», или «М-м, Джеймс, слышишь, как тихо? Почему бы тебе не нарушить эту тишину?», - передразнивая Ленца, проговорил Джеймс, поднося сигарету к губам. - Это же так классно, - тихо протянул Эван, улыбаясь. - Да, я обожал это делать. Он не мог мне отказать, - самодовольно улыбнувшись, сказал Ленц. - Я заставлял его почти каждый вечер. Это было уже ритуалом. - Да, признаться, когда мы расстались, я поначалу по этому даже скучал, - так же, лежа с закрытыми глазами, протянул Джеймс, выдыхая кольца белого дыма. Эван поднял руку, задевая кольца пальцами и разрушая их. - Хочешь, я прикажу принести ее, - хитро предложил Ленц, расплывшись в блаженной улыбке. Джеймс открыл глаза, подняв голову и уставившись на бывшего бойфренда. - Что ты сейчас сказал? - Твоя скрипка здесь? - почти одновременно с Джеймсом спросил Эван, приподнимаясь на локтях. - О да. Он же оставил ее здесь, - усмехнулся Ленц, тоже доставая свои дорогие черные сигареты. - Под стеклом храню. - О черт, нет, - тихо произнес Джеймс, уже представляя, что сейчас начнется. - О боже, я помню эти звуки, похожие на скрипучие завывания кошек под окном, что разносились каждый вечер в этом доме, - иронично произнес Уилл, за что его одарили неприязненным взглядом со стороны кресла. - Я даже впервые не буду с ним спорить, - усмехнулся Джеймс, стряхивая пепел в пепельницу. - Неправда, ты превосходно играешь. У меня сердце каждый раз замирало, - с трепетом выдал Ленц, улыбнувшись. Эван выпрямился и сел на колени перед Джеймсом, жадно заглядывая ему в глаза. - Сыграй мне, - попросил он, чуть прикусив нижнюю губу. Джеймс устало на него посмотрел. - Даже не проси. - Пожалуйста, Джеймс, - сложив брови домиком, произнес Эван, - я так хочу услышать. Ну, пожалуйста, ну что тебе стоит? - Да нет в этом ничего особенного, Эван. Он преувеличивает, - махнув рукой на Ленца, сказал Джеймс. - Да какая разница, я просто хочу услышать, как ты играешь, - восторженно произнес Эван, беря руку Джеймса в свою и поднося ее к своему лицу, чуть дотрагиваясь губами до его пальцев. - Пожалуйста, ради меня. Мне это правда важно. Джеймс непонимающим взглядом посмотрел Эвану в глаза. В его милые умоляющие глаза. О черт, это же всего лишь скрипка. Что в ней могло быть такого? Джеймса, например, насильно заставляли учиться на ней играть. А потом насильно заставляли на ней именно играть. Перед Ленцом. Каждый вечер. Он себя рабом в такие моменты чувствовал. И он никогда не понимал, как этим мог кто-то восхищаться. Это же бред. Обычная музыка на обычной скрипке. Ему она ничуть не нравилось, а Ленц с ума сходил. А теперь и Эван так хотел это услышать. Но почему, черт возьми, что в этом такого? Джеймс погладил пальцем щеку Эвана и нехотя вздохнул, закатывая глаза. - Ким, принеси, пожалуйста, скрипку, - повысив голос, попросил Ленц у служанки, протирающей пыль на пианино. Женщина быстро кивнула, оставив тряпку лежать на клавишах. - Нет, о нет, Ким, не надо, ничего не приноси, забудь о ней, забудь, где она… - Джеймс спохватился, но не успел договорить, женщина уже вышла из гостиной, издав несколько коротких смешков, - …лежит, - мрачно заключил Джеймс, закрывая глаза. - Ой, брось, Джеймс, - отмахнулся Ленц, покачав головой. - Я не стану этого делать. - Неужели так сложно? - фыркнул Крис, закатив глаза. Ему, например, тоже не нравилась перспектива того, что он сейчас может услышать игру на нелюбимой ему скрипке в исполнении этого зазнавшегося придурка, но он просто не понимал, почему тот отпирался. - Это не сложно, я просто ненавижу это, - недовольно протянул Джеймс, затушив сигарету о пепельницу. Эван не спускал с него своих предвкушающих глаз. Блондин откинулся обратно на спинку дивана и нехотя посмотрел Эвану в глаза. - Почему ты так этого хочешь? - Потому что играть будешь ты, - пожав плечами, ответил тот. - Он сыграет, - шепнул Ленц Крису, усмехнувшись. Уилл услышал. - Да ну? - не веря, произнес он, вспоминая, насколько Джеймс ненавидел играть на своей скрипке. - Хочешь поспорить? - прищурившись, спросил Ленц, покачивая в воздухе ногой. - И что будет на кону? Мой уход из дома? Нет, спасибо, - буркнул Уилл, отворачиваясь и складывая руки на груди. Крис внимательно посмотрел на слугу. Неужели у них с Делайтом были настолько плохие отношения? - О да. С удовольствием поспорил бы на это, - как назло кинул Ленц, отводя от него глаза. - Тогда будет нечестно. Он сыграет только потому, что тоже этого хочет, - Уилл быстро зыркнул на брюнета, скривив губы в прохладной усмешке. - И, если хочешь знать, я бы с радостью сам ушел отсюда, вот только… - Некуда? - изогнув бровь, спросил Ленц с полуулыбкой. Эван многозначительно посмотрел Джеймсу в глаза. Казалось, у этих двоих был свой контакт. - Ты сыграешь мне? - Тебе? В этой комнате как минимум пять человек, - буркнул Джеймс. Эван видел, что он вредничал. - Ну, а ты играй только для меня. - Это уже другой вопрос. Играть ТЕБЕ и для ТЕБЯ - разные вещи, - ехидно улыбнувшись, ответил Джеймс, заглядывая Эвану в глаза. Тому захотелось ударить его от этой вредности. - Да не то чтобы некуда. Меня же просто не пустят, - усмехнулся Уилл, сверля взглядом брюнета. Тот только расплылся в улыбке. - Тебя никто и не держит, - пропел он, почувствовав у себя на плече руку Криса. - Ты держишь меня здесь, как раба, - мрачно ответил Уилл, опуская руки на подлокотники кресла. - А как насчет НЕТ? - А как насчет ДА, КОНЕЧНО? - В чем разница? - не понял Эван, нахмурившись. Джеймс коротко задумался. - Ну, ТЕБЕ я могу сыграть любую бетховенскую мелодию, обычную, не нравившуюся, без чувств и эмоций, которая вызывает одно желание: пойти и убиться, - равнодушно пожав плечами, произнес Джеймс, улыбаясь непонятливому выражению лица Эвана. - А чтобы сыграть для ТЕБЯ, мне уже надо думать, какую из самых проникновенных мелодий выбрать, чтобы сыграть ее чувственно, красиво, эмоционально, чтобы у тебя дух захватывало и ты мог думать лишь об одном: о том, что ты так восхищен тем, что знаешь меня, - приблизившись к его лицу, выдохнул Джеймс. Эван улыбнулся своей слабой улыбкой. - Так как ты хочешь, чтобы я сыграл? Тебе или для тебя? - Тебе ответить в идеале? Или ты хочешь услышать, что мне все равно, лишь бы играл? - хитрым тоном проговорил Эван, облизнув губы. Джеймс посмотрел на него своим ироничным, пустым взглядом. - Сэр… - прервал их невидимый спор голос Ким, которая стояла рядом с сидящим Джеймсом и протягивала ему открытый футляр со скрипкой. Джеймс перевел на нее взгляд и вздрогнул. Он не видел ее три месяца и все равно забыл, как она выглядит. Блондин протянул к ней руки и аккуратно вытащил саму скрипку и смычок, покрутив его в руке. Ленц и Уилл наконец отвернулись друг от друга, понимая, что их спор может затянуться. Хотя они должны признать, что спорить им нравилось. У Уилла споры были в крови, он без них не мог и дня, а Ленц стал замечать за собой, что эти споры с его слугой ему просто доставляют, он и сам понять не мог почему. Наверное, потому что Уилл, как и Джеймс, не боялся с ним спорить. - Сам решу тогда, - выразительно кинул Джеймс в сторону Эвана, вставая. Эван тихо вздохнул и все-таки улыбнулся куда-то в пустоту, перевернувшись на диване и садясь лицом к вставшему у стола Джеймсу, который, наоборот, стоял к нему спиной, устраивая скрипку на своем плече. Служанка ушла, перед этим что-то сказав Ленцу. Брюнет все не отрывал взгляда от Джеймса, которого обожал видеть со скрипкой в руках. Блондин прокрутил пару раз смычок в руках, задумавшись над тем, что будет играть, и затем повернулся на носочках, посмотрев свысока, но по-своему добро на Эвана. - Это для тебя, - тихо произнес он, указывая смычком на Эвана. Тот расплылся в довольной, но смущенной улыбке, счастливо смотря на своего возлюбленного, стоящего перед ним. Джеймс подставил смычок к скрипке и закрыл глаза, чуть приподняв и наклонив голову к тому плечу, где была скрипка. Тонкие пальцы Джеймса легко обхватили инструмент, рука дрогнула, смычок коснулся струн, и высокие, протяжные и пока тихие звуки разлились по комнате. Ленц улыбнулся, смотря на профиль Джеймса, Крис уставился в ноутбук, слушая нежную, тихую мелодию, исходящую от скрипки, Уилл смотрел в одну точку - игра на скрипке его ничуть не трогала. Зато она трогала Эвана, который с наслаждением и восхищением, почти не моргая, смотрел на Джеймса, который на эти несколько минут стал совсем другим человеком. Джеймс Кортвуд мог говорить что угодно, он мог говорить, что ненавидит играть на скрипке, он мог говорить, что это совершенно обычное и неинтересное для него занятие и ничего особенного из себя эта музыка не представляет. Но когда он брал в руки скрипку и приставлял к струнам смычок, он должен был, нет, он обязан был сыграть так, чтобы его игру запомнили, чтобы им восхищались. Он уходил от мира, погружаясь в звуки, исходившие от инструмента, незаметно переставляя свои тонкие пальцы на струнах. И сейчас он был не здесь, а где-то, где мог быть только он, он играл то, в чем точно знал толк, и сейчас он играл для него. Чтобы ОН запомнил, чтобы ОН восхищался. Это было необходимо. Раз уж Джеймс Кортвуд взял в руки скрипку… Эвана завораживала мелодия. Она была такой красивой, чувственной, но не печальной, нет. Она была ничуть не отрывистой и не резкой, она будто лилась бесконечно, без пауз, но негромко, так, чтобы уши талантливых слушателей могли это услышать. Только на кульминации звук стал громче, в нем стали появляться отрывистые нотки, Джеймс при этом выглядел просто восхитительно. Эван не мог описать то, что он чувствовал к нему в данный момент. Блондин, с напором проводя смычком по струнам, дергался всем телом, но в большей степени плечами и головой, которую иногда приподнимал, но продолжал касаться челюстью скрипки. Глаза были по-прежнему закрыты, ресницы чуть дрожали, лицо было безмятежно, но к концу мелодии оно напряглось, появились морщинки на лбу, волосы выбились из-за ушей и упали ему на лицо, скрыв его ото всех. Никто - ни Ленц с Эваном, ни Крис с Уиллом, которые ненавидели все это - не мог отрицать, что играл Джеймс потрясающе. Что годы занятий не прошли даром, что у него талант, с которым он так легко обращался. Музыка была волшебной, и Эван думал, нет, он был уверен, что это заслуга Джеймса, ведь сыграй эту же мелодию кто-либо другой, это бы не вызвало у него таких чувств. У кого угодно, но не у него. В эти минуты, что по залу разливались прекрасные звуки скрипки, Эвану казалось, что все, что было с ним до этого, и все, что будет, было совсем неважным. Ведь сейчас для него на скрипке играл Джеймс, и пока он играл, все это отходило на задний план. Они вдвоем могли бы умереть через секунду, как Джеймс перестанет играть, но Эвану было все равно. Ничего не имело для него значения, пока ОН играл. Эван знал, что находится где-то там, рядом с ним, и что он всегда там будет, ведь у них один мир на двоих. Одно дыхание. Одна жизнь. Один огонь в груди. И Эван безумно, безумно дорожил этим всем. За такое можно было бы отдать все на свете, лишь бы чувствовать это всегда. Джеймс замер на месте, медленно в последний раз проводя смычком по струнам. Рука его остановилась, и он на секунду полностью замер, после чего опустил скрипку и смычок, открыв глаза и выпрямившись, нацепив на лицо привычную ухмылку. Сбоку тут же начал аплодировать Ленц, улыбаясь и ностальгируя. Крис с Эваном тут же поддержали, захлопал даже Уилл, который сделал это чисто рефлекторно, потому что до сих пор был погружен в свои мысли. - Джеймс Кортвуд. Великий и прекрасный, - самодовольно, закрыв глаза, сказал Джеймс, расставив руки в стороны. В его объятья сразу же кинулся Эван, обвивая его шею руками и упираясь подбородком в плечо, не переставая счастливо и глупо улыбаться. - И скро-омный, - протянул Уилл, презрительно хмыкнув. - Зазнавшийся, - буркнул Крис, откидываясь на спинку кресла. - Понятно почему, - пожав плечами, с улыбкой ответил Ленц. - Какая прекрасная мелодия, Джеймс, это ты играл? - послышался сзади тихий, но восторженный голос. Джеймс не обернулся, узнав голос, и лишь поднял одной рукой скрипку, показывая ее кому-то, другой рукой крепко прижимая к себе Эвана. Крис невольно обернулся, сталкиваясь взглядом с Джулианом, который глаза тут же отвел, повернувшись к Роузу, продолжая так же восхищенно улыбаться. У Криса внутри будто все органы сжало, и он резко отвернулся, вжавшись в кресло и пустым взглядом уставившись в ноутбук. Ленц многозначительно на него посмотрел, переведя взгляд на пару, стоявшую на входе в гостиную. - Да, признаться, Кортвуд, кто мог ожидать, что ты умеешь так играть, - хмыкнул Роуз, пригладив волосы Джулиана одной рукой. - Хоть в чем-то ты хорош. - Правда, Джеймс. Надеюсь, когда-нибудь услышу это еще раз, - прелестно улыбнувшись, сказал Джулиан, делая шаг ближе к Роузу, от которого он теперь не отходил. - Спасибо, - кинул Джеймс, коротко улыбнувшись, прижимаясь щекой к волосам Эвана, который его все еще не отпускал. - Как спалось?- любезно спросил Ленц, улыбнувшись. Роуз громко усмехнулся, а Джулиан одарил Ленца благодарным взглядом. - Как убитым,- зевнул Роуз, покосившись на часы, - я никогда так не спал. Ужасно, просто ужасно, теперь опять всю ночь буду бодрствовать. - Ну, тебе есть с кем бодрствовать - проговорил Уилл, продолжая смотреть в стену. Он по-прежнему был глупо обижен на парочку за то, что они помирились и ему приходилось так одеваться в течение недели. Крис сдавленно вздохнул, порываясь просто встать и уйти, но Ленц положил ладонь на его плечо, посмотрев на него выразительно, чуть приподняв брови. - Пошли в комнату, - коснувшись волос Джеймса руками, прошептал Эван в самое его ухо. Джеймса передернуло от его шепота, и он самодовольно усмехнулся, запрокинув голову. - Чувствую, кому-то сейчас перепадет, - загадочно прошептал он в ответ, отстраняя от себя Эвана и встречаясь с его глазами. - Пошли… я хочу тебя. Сейчас, - отрезал шепотом Эван, нежно сжимая Джеймса за грудки. - Тебя так возбуждает скрипка? Можем взять ее с собой, - издевательски пропел Джеймс, морщась от смеха. Эван нетерпеливо клацнул языком и, снова приблизившись к лицу Джеймса, выдохнул ему в приоткрытые губы. - Можешь взять и ее, только не она будет целовать тебя прямо… - Чего мы ждем? - удивленно воскликнул Джеймс, обнимая Эвана за плечи и быстро разворачивая его к выходу. Джеймса убивала эта способность Эвана из тихого и меланхоличного анорексика превращаться в страстного, опытного, готового абсолютно на все парня. Даже не то чтобы убивала - возбуждала, интриговала, заводила. Он готов был взять его хоть где, в любое время, при любых обстоятельствах. - У нас непредвиденная ситуация, - быстро кинул Джеймс всем собравшимся в гостиной, прежде чем под смех Эвана и собственные смешки выйти из нее, быстро направившись в комнату. - Может, тоже записаться на курсы скрипки? - иронично улыбнувшись, проговорил Роуз, провожая взглядом удаляющуюся пару. - Я и так хочу тебя всегда и просто так, - заверил его Джулиан, обвивая его талию руками. *** Прошло всего несколько дней с отъезда Роуза и Джулиана, которые в последнее время друг от друга просто не отходили, пережив такое потрясение. Если бы это было сказкой или фильмом, в конце бы умный и поучительный голос обязательно сказал бы что-то вроде: «И они смогли справиться с этим, ведь нет ничего страшнее, чем потерять того, кого любишь». Джулиан это знал, а Роуз это понял только сейчас, когда чуть не потерял то, ради чего вообще жил. И когда он сидел там, на подоконнике, несколько дней назад и представлял свою жизнь через десять лет без Джулиана, у него все не выходило построить хотя бы примерную схему своей жизни. Почему? Потому что Джулиан был ее фундаментом, и невозможно было построить что-то без опоры, без фундамента. И да, они помирились, но должно было еще пройти время, чтобы это все забылось и жизнь вернулась в свое русло. Джулиан этому помогал, как только мог. Роуз был в этом пассивен, впрочем, как всегда, но теперь он был более внимательным к своему партнеру и теперь уже старался его понять, а не просто слушать. Они с нетерпением ждали, когда циклон с этим снегопадом уйдет и дороги расчистят. Во-первых, им очень хотелось обратно в свой дом и в свой город, а, во-вторых, обоих жутко смущало присутствие Криса в доме, который застрял здесь так же, как и они. Роуз Криса теперь на дух не переносил, стараясь игнорировать, что получалось с великим трудом. Джулиан же предпочитал наедине больше с Крисом не оставаться и вообще шугался от него по комнатам, боясь даже столкнуться взглядом. Мысль о том, что этот беспризорник видел то, что видеть ему не положено, все не выходила у него из головы, поэтому они оба очень обрадовались тому, что через пять дней погода пришла в норму и дороги были расчищены, движение восстановлено. Не успела эта парочка уехать, не успело Джеймсу показаться, что на одну проблему будет меньше, как снова нагрянуло, нахлынуло. Кортвуда снова стало бесить все то, что происходит, его стал бесить весь дом. А если конкретно, то два самых ярких его представителя. И он, наконец, решил исполнить слово, данное когда-то Лили в том самом кафе в Блэкберне. Во-первых, он обещал, во-вторых, ему самому это все осточертело уже. - Куда ты меня ведешь, Джеймс? - устало спросил Ленц, которого за руку по коридору тянул Джеймс, заставляя идти быстрее. Блондин просто не оставил ему выбора, ворвавшись в его кабинет и буквально приказав идти за собой. - Узнаешь, - буркнул Джеймс, заворачивая за угол. Его действительно это все достало. Почему-то, просто неизвестно почему, в последнее время эти перепалки между Ленцом и Уиллом участились. Участились так, что это заметил сразу и весь дом. Нет, они не скандалили, они не орали на весь дом, истеря, нет. Они просто сталкивались, как два титана, начиная давить друг на друга противными фразочками и сарказмами, задевая за живое. Ленц Уиллу практически не давал прохода, что Джеймса поначалу и удивило. Хозяин дома останавливал его всегда, придирался по любому поводу, обвинял в чем-то, издевался и заставлял с собой спорить, что для Ленца вообще было странно и нехарактерно. Уилл, конечно же, отвечал, он без этого просто не мог. Джеймс видел, как его это бесило, потому что Уилл обычно предпочитал оставаться в тени, спрятавшись где-нибудь, чтобы его никто и никогда не трогал. А потом из этого своего места выходить и швыряться внезапно своими колкими фразами и проявлениями крайне редкого ума, которого, как он считал, здесь ни у кого, кроме него, не было. И он привык так, потому что ему редко когда и кто отвечал, и первым с ним никто говорить не решался. И вот в голове Ленца что-то резко произошло, и он решил донимать слугу по любому поводу. Чего Ленц добивался, Джеймс понять не мог. Он постоянно давил на него насчет Дрейка, обвинял в том, что он никогда и ничего не делает, постоянно напоминал ему о том, чей на самом деле этот дом. Джеймс не знал, всерьез ли Ленц хотел, чтобы Уилл ушел. Просто в каждом их разговоре проскальзывала хоть одна фраза такого содержания. Джеймсу даже казалось, что Ленц специально доводит Уилла, чтобы тот взял и ушел сам, ведь выгонять его не очень-то и хотелось. И когда Джеймс начал замечать, что Ленцу удается все-таки раздражать Уилла до предела, он стал опасаться того, что противный и чересчур умный Уилл и правда однажды покинет этот дом. Джеймс этого допустить не мог, ведь он обещал одной юной особе, что ее любимый останется здесь. - Джеймс… у меня куча дел. - Подождут твои дела. Никуда не денутся, - закатив глаза, сказал Джеймс, замедлив шаг. - Это не может подождать, понимаешь? Хоть раз просто послушай меня и помолчи. Ленц посмеялся, покачав головой. - Окей, господин, я вас слушаю. - Ну… не совсем меня, но… - Джеймс остановился, прислушавшись к чему-то. Голос стал его ниже и тише. - Но это тоже очень важно… я хочу кое-что тебе показать. Может, тогда твое мнение об Уилле изменится. - Ну, раз ты так говоришь, то… стоп, что? При чем здесь Уилл? - Ленц иронично выгнул брови, улыбнувшись. - Ничего у меня не поменяется. Уилл неисправим, так что… - Его и не надо исправлять, - закатив глаза, сказал Джеймс. - Он и так нормальный. - Джеймс, ты уверен, что мы говорим об одном и том же человеке? - Ленц нахмурился, посмотрев Джеймсу в затылок. Тот был расслаблен, будто точно знал, что делал, но взгляд его был внимательным, а лицо немного напряжено, будто от нетерпения. - Ленц, пожалуйста, - протянул Джеймс, оглядываясь на брюнета и смотря на него усталыми глазами, - я так больше не могу. Меня достало это все уже. - Уилл всегда таким был, Джеймс, - протянул Ленц, разминая шею. - Проблема не в нем. Она в тебе, - выдохнул блондин, прислушиваясь к чему-то. Ленц удивленно уставился на бывшего парня. - Да, она в тебе. Ты не понимаешь его. Не слышишь. Нет, не хочешь слышать. - Боже, Джеймс, при чем тут я? - Сейчас увидишь, - двинув бровями, сказал Джеймс. - Нет, слушай, ты действительно хочешь, чтобы Уилл ушел из твоего дома? Джеймс выразительно посмотрел на брюнета, оглянувшись. Видимо, он застал его врасплох, такое у него было выражение лица. - Неплохая перспектива, - хмыкнул Ленц, расплывшись в улыбке. - О, ты что, серьезно? Ты хочешь, чтобы он ушел навсегда? Брось, ты же к нему привык, - закатив глаза, сказал Джеймс. - Он бесит меня, Джеймс. Меня бесит его поведение, его манера одеваться, его отношение к работе и ко мне… - Он такой человек, - отмахнулся Джеймс, спускаясь по лестнице на первый этаж. - О, ну да, - иронично протянул Ленц, идя за ним, стараясь не отставать, - назови хотя бы одну причину, чтобы оставить его здесь? - Он любит твою сестру, например, - выразительно произнес Джеймс, сузив глаза, и посмотрел на Ленца, которого снова застали врасплох. - Разве этого недостаточно? - Лили здесь нет, - отрезал твердо Делайт. Джеймс впервые удивился. Черт, неужели, нет, н.е.у.ж.е.л.и он и правда намеревался выставить Уилла из дома? Он же был здесь с рождения, вся прислуга, весь дом давно привыкли к нему, почему Ленц так себя вел, в чем причина? У самого Ленца не было в планах выгонять Уилла из дома, более того, он об этом никогда не думал. Он спорил сейчас с Джеймсом почему-то назло. Он знал Уилла, он принимал его, просто никак не мог понять. Его бесило его отношение и поведение, но он бы не выгнал его хотя бы потому, что никогда и никого не выгонял из своего дома. Он же гребаный эмпат, он не мог не прочувствовать человека. Только вот с Уиллом выходило иначе. Обычно, впуская кого-то в себя, Ленц надеялся этого ч.е.л.о.в.е.к.а п.о.н.я.т.ь. Сейчас с этим человеком этого не выходило. - Да, Лили здесь нет. А где гарантия, что ее не будет здесь завтра? Или послезавтра? Или через неделю? Брось, Ленц, Уилл свой, ты просто не хочешь все понять… - Что именно я должен понять, Джеймс?! - удивился Ленц, всплеснув руками. - Сейчас узнаешь… - в который раз повторил Кортвуд. Джеймс точно знал, что делал, он был в этом уверен. Он знал, что единственный способ помирить этих двоих - это не сталкивать их лбами, а заставить увидеть то, что происходит, когда одного из них нет рядом. У Джеймса не было такого в планах еще с утра. Но буквально несколько минут назад, просто проходя, как обычно, мимо кухни в гостиную, он стал свидетелем такого, что просто отдалось ему в голове срочным сигналом рассказать все Ленцу. Только рассказывать было бессмысленно, а показать имело смысл, еще какой. Джеймс специально не стал разнимать Уилла с тем самым Дрейком, из-за которого это все и началось, не стал даже вмешиваться. Он просто услышал кое-что, что ему показалось интересным, и он просто надеялся, что, когда они вернутся туда с Ленцом, все не будет наоборот или по-другому. - Все, стой, - Джеймс остановился возле входа в кухню и прижал Ленца к стене, чтобы тот не высовывался. Из кухни слышались голоса, разговаривали негромко, но четко и раздельно, можно было при желании услышать все, о чем шла речь. Ленц сначала не понял, зачем Джеймс его сейчас сюда привел, но, когда Джеймс приставил палец к его губам, кивнув на кухню, Ленц прислушался, а затем и выглянул из-за стены, чтобы видеть это своими глазами. Джеймс и Ленц занимали очень удобное положение: их было не видно, даже если бы они вышли и стояли прямо в кухне. Уилл и Дрейк стояли рядом с барной стойкой, у холодильника, который загораживал им вид на выход из кухни. Судя по всему, как понял Ленц, шел очередной скандал и стычка. Брюнету это осточертело, ведь он велел Уиллу держаться подальше от Дрейка, которому тот недавно сломал руку. И он хотел было выйти и прекратить это все, как его за руку остановил Джеймс, выразительно посмотрев ему в глаза. - Что ты смотришь на меня, ничтожество? - сквозь зубы прошипел Дрейк, делая шаг к стоящему у стойки Уиллу. - Ты, идиота кусок, что ты до сих пор здесь делаешь, я же ясно выразился, что видеть твоей наглой рожи здесь больше не хочу. Урод. Ничтожество. - Тебя забыл спросить, - услышали Джеймс и Ленц знакомый, ехидный и тяжелый голос, который был злее, чем обычно. - Именно, придурок, - выдал Дрейк, издав противный смешок, - ты один из самых жалких людей, что я вообще за свою жизнь видел. Что ты так смотришь на меня, уродище? Этот твой взгляд и самодовольный тон - лишь прикрытие, я же знаю тебя, лузер. Строишь из себя не понять кого, а ты же такой же слуга. Такой же, как и я, как любой здесь. Хочешь показать, какой ты умный? Уматывай тогда отсюда по-хорошему, - зло шепнул Дрейк, сощурив глаза, глядя снизу вверх на стоящего перед ним Уилла, который так бесил одним своим видом. Джеймс проглотил улыбку, которая рвалась с его губ при виде выражения лица Ленца. Он только еще пытался понять, что происходит, хотя до него уже начало доходить. До Джеймса же дошло сразу. Уилл не был провокатором или инициатором. Он был жертвой. И все, что он делал или говорил, было просто реакцией на то, как с ним обращались. И как бы он ни старался объяснить это Ленцу, тот просто не хотел слушать. Он ему просто не верил, что Уилла очень обижало. - Тогда заставь меня уйти, - хмыкнул Уилл, сложив руки на груди. Для него вот такие вот диалоги с Дрейком уже вошли в привычку и чуть ли не в каждодневный ритуал. - Давай, попробуй, заставь меня. - Да мне и не надо тебя заставлять, - ехидно усмехнувшись, буркнул Дрейк, - если ты продолжишь так препираться с ним, он тебя сам отсюда вышвырнет, не успеешь моргнуть… - Он не выставит меня из этого дома, - уверенно сказал Уилл, скрипнув зубами. - С какой стати? Может, ты что и значил для его сестры, но ему-то ты кто? Никто, - Дрейк издал противный смешок. Джеймс ненавидел это. Так смеялись все те придурки в его академии, кто любил обижать тех, кто был слабее. - Я здесь дольше, чем ты, понятно? И да, может, это ничего не меняет, может, мы с ним ужасно не ладим, только вот он не выгонит меня отсюда. Будь в этом уверен. А ты уже заколебал меня со своими придирками. Нашел, к кому пристать, идиот. Знаешь что, дебил безмозглый? Если тебе что-то не нравится, то МОЕЙ вины в этом нет, ясно? Что-то не устраивает - бери вещи, и уматывай отсюда с.а.м, и оставь меня в покое. Какого хрена ко мне-то пристал? - Считай, что мне нравится к тебе прикапываться, - ответил Дрейк, меряя его взглядом. - Считай, что мне нравится тебя унижать. И меня бесит, что ты до сих пор в доме. Разве мы не говорили об этом? Я сделаю все, чтобы выпереть тебя отсюда на улицу, урода кусок. Тебе же некуда больше пойти. О, или ты думаешь, что однажды девчонка Делайт вернется сюда и любезно заберет тебя с собой? - Уилл сжал руки в кулаки, уже примеряя, куда ударит его через минуту. Он ненавидел, когда речь заходила о Лили, он ненавидел, когда кто-то говорил о ней. Не важно что. Он ненавидел это. Он предпочитал не вспоминать о ней просто так. Просто чтобы лишний раз не держать на нее обиду. Ведь он любил ее и ненавидел за то, что она уехала и о ней почти год ничего не было слышно. - Кого? Тебя? - Дрейк притворно засмеялся, сузив глаза. - О черт, да ты же никто. Она богатая, независимая аристократка, а ты ничтожный слуга, у которого ничего нет. И что, думаешь, она будет с тобой? Не знаю, не хочется ранить твою нежную душу, но мне кажется, она тупо сбежала от тебя. Да, сбежала, а сейчас ходит по балам с каким-нибудь таким же, как она, а.р.и.с.т.о.к.р.а.т.о.м и живет себе припеваючи. Да, может быть, вы и были вместе. Хотя, пф, какой вместе? Она молодая девушка, ей охота было всей это романтической интересной кутерьмы. А ты - единственный ее ровесник в доме, почему бы и нет? Тупые детские забавы, не думал? Нахрен ей ты сдался, чмо болотное? Дебил конченный с завышенным чувством собственного достоинства. Да какое там достоинство, один факт того, что ты слуга, ущемляет его хуже некуда. Не думал? Она бы в жизни на тебя не посмотрела, урод, - выплюнул Дрейк прямо ему в лицо. Уилл не выдержал и кинулся на него, занося руку для удара, Дрейк отпрянул назад, хватая его за запястье своей здоровой рукой. Руку Уилла он сжал, насильно притянув к себе и заставив посмотреть в глаза, усмехаясь и готовясь в любую секунду рассмеяться. Уилл почему-то и не думал вырываться, он замер так, одну руку отпустил вдоль тела, а вторую, предплечьем держа у своего лица, расслабил, отчего только облегчил Дрейку задачу. - Достаточно, Джеймс, я все понял, - шепнул Ленц, выпрямляясь и собираясь зайти в кухню, чтобы положить этому конец. Джеймс не дал ему выйти, сжав его плечо и прижав обратно к стене. - Нет, смотри дальше, - шепнул он, заглядывая из-за его плеча в кухню. Джеймс даже не знал, чего добивался. Наверно, он просто хотел убедиться, что Ленц действительно понял, как ошибался. Наверное, он ждал чего-то большего, чего-то, что в корне отобьет у Ленца желание держать Дрейка в доме. - Очнись, чучело, - зло выдал Уилл, и по тону голоса Джеймс и Ленц поняли, что тот улыбается. - Ты ведь тоже слуга. И где смысл в твоих словах? Унижаешь сам себя? Самокрити-ично. - О, не сравнивай меня с собой. Я хотя бы признаю то, что я слуга, дебил. А что в твоем случае? Прячешься за своими умными фразами, весь день ноешь о том, как ты всех ненавидишь, строишь из себя не понятно кого. Что ты вообще в этом доме забыл? Ты же нихрена не делаешь, только огрызаешься на всех и ноешь на свою ужасную судьбу. Что, бросили тебя, утырок? А так и должно быть, ведь ты - никто. Даже не личность, потому что выглядишь жалко, страдая целыми днями по своей Лили и ненавидя всех подряд. Кому от этого лучше, придурок? Никому, и точно не тебе. И ты бесишь меня зазнайством, одним своим присутствием бесишь, страшила. Точно, ты же страшила, ты себя в зеркало видел? Что за тупой даунский взгляд? Что за небрежный, убитый вид? Тебя будто катком переехали, чмо ты идиотское. Страшила гребаная, - закончил Дрейк, чуть сильнее сжав запястье Уилла. Кулаки Ленца сжались, а в груди что-то происходило. Что-то ужасное. Он редко такое чувствовал. Стыд или обида на себя за то, что не желал разбираться в этом всем. И сколько, черт возьми, лет это длилось? Два, может, больше? При Лили такого не было. Он готов поспорить, не было. - Я, может, и страшила, - хмыкнул Уилл совсем иронично, ведь он знал, что это совсем не так, - но зато у меня есть мозги, слышал о таком? Знакомое для тебя понятие, нет? М.о.з.г.и. Штука в голове, отвечающая за знания и чувства. Но в основном я имею в виду знания. Я не такой тупой, как ты, придурок. Ты же безмозглый, понимаешь? Да, может, я ничтожество, может, я чмо, как ты говоришь, но я хотя бы умный. Знаешь, как это? Умный, черт возьми. И да, у меня есть чувство собственного достоинства. И да, я гордый, потому что знаю себе цену, потому что знаю, что я умный, потому что могу заткнуть здесь любого. И именно поэтому ты так бесишься с меня. Именно поэтому ты меня так ненавидишь. Ведь ты знаешь, что никогда не будешь таким, как я. Потому что ты, в отличие от меня, тупой, и единственное, что умеешь, так это бросаться обидными словами. И все. На этом твоя мозговая деятельность заканчивается, понял, ты… Уилл не закончил, прервав себя глухим резким вздохом. Послышался звук пощечины, только это была вовсе не пощечина. Это был удар, удар пришелся по лицу с такой силой, что Уилл, не удержавшись на ногах и будучи отпущенным за руку Дрейком, пошатнулся, упав локтем на стойку и повиснув на ней грудью, плотно прижимая ладонь к лицу. Он почти сразу почувствовал привкус крови, и от резкой боли глухо застонал, пытаясь выпрямиться. Джеймс округлил глаза от того удара, что только что увидел. Он никогда не видел, чтобы человека так швырнуло в сторону от простого удара в лицо. Тем более это было неожиданно и резко, Кортвуд и предположить не мог, что Дрейк мог ударить прямо сейчас. Но Уилл быстро поднялся на ноги, кинув злой взгляд на Дрейка, пытаясь успокоить дыхание, из-за которого грудь ходила ходуном. - Тебе мало? - прошептал Дрейк, уже без иронии и сарказма в глазах глядя на Уилла. - Нет, ему достаточно, - холодно выдал Ленц, зайдя в кухню и сложив руки на груди. Удар его, мягко говоря, ошарашил и поразил. Он в эту секунду вспомнил тот случай, когда Уилл сломал этому уроду руку. Может быть так, что это была самозащита? Может быть так, что у Уилла просто не было выбора? Ленц чувствовал себя хуже некуда. Ему одновременно было стыдно и перед Уиллом, и перед Лили, которая его так любила. Дрейк быстро перевел глаза на Делайта, растерявшись и даже сделав шаг назад, не ожидая его здесь увидеть. Уилл же, стоя к Ленцу спиной, только прикрыл глаза, вздрогнув от раздражения. Он вовсе не хотел, чтобы так все вышло. Он не хотел, чтобы Ленц стал свидетелем, чтобы он увидел это все. Уилл ненавидел это, и ему захотелось убить Дрейка за то, что, во-первых, он разукрасил ему лицо, а, во-вторых, вздумал устроить разборки здесь и сейчас при Делайте и… Кортвуде? Кажется, он слышал его голос. Уилл обернулся, кинув уничтожающий взгляд на Джеймса. Теперь-то все было понятным. - Мистер… Делайт, - сдавленно проговорил Дрейк, уже приготовившись оправдываться. - Заткнись, ради бога, - поежившись, попросил Ленц, выставив ладонь вперед. - Уилл, все в порядке? - сменив тон, спросил Ленц, кинув взгляд на Уилла. Тот глубоко вздохнул и, развернувшись, вышел из кухни, чуть не сбив по пути Джеймса. Кортвуд же успел посмотреть ему в лицо, прежде чем тот скрылся за поворотом. - Да, он в порядке, - кинул Джеймс, обернувшись, провожая Уилла взглядом. - Черт, какой же я дурак, - улыбнувшись своей же глупости, сказал Ленц. - Я-то все время считал, что жертва у нас ты. Что это Уилл вечно плохой, раздражающий всех вокруг, грубивший всем и всегда делающий все всем назло, виноват в этом всем. А это, оказывается, вот где собака зарыта, - Ленц холодно хмыкнул, отчего у Дрейка мурашки пробежали по спине. Мурашки были бы и у Джеймса, если бы тот не привык за год их общения к такому ужасающему тону Ленца. - Джеймс, ты не мог бы, пожалуйста, позвать сюда Ким или Кларка, пусть уберут это все, - сказал Ленц, только заметив на полу разбитый графин с водой, который Уилл задел телом, опрокинувшись на стойку. - Ах да, и еще, Дрейк, - сказал Ленц, холодно улыбнувшись, - если тебя так бесит присутствие Уилла, то могу тебя обрадовать, ты его больше никогда в жизни не увидишь. Потому что сейчас же соберешь все свои вещи и свалишь из этого дома. И я тебя тоже больше никогда не увижу, я прав? - он выразительно посмотрел Дрейку в глаза, и тот, обомлев, коротко кивнул, плотно сжав губы. - Вот и отли-ично, - протянул Ленц, разворачиваясь на носочках и медленно, но уверенными шагами выходя из кухни. - Что произошло, Джим? Я видел Уилла, у того… - обеспокоенно начал Эван, с которым Джеймс столкнулся в коридоре. Блондин остановился, посмотрев задумчивым взглядом куда-то в глубь коридора. - Джим? - Куда он пошел? - отстраненно спросил Джеймс, кладя одну руку Эвану на плечо. Тот пожал плечами, тоже оборачиваясь и смотря туда, где только что видел Уилла. - Я шел в кухню и столкнулся с ним на повороте у холла. Я даже сказать ничего ему не успел, он взбесился и только ускорил шаг. Что-то случилось? Он с кем-то подрался? - Эван заглянул Джеймсу в глаза, сталкиваясь взглядом с Ленцом, который прошел мимо них по коридору. - Да, подрался, - кивнул блондин, облизнув губы, - бывает. - Может, помочь?.. - Да нет, они разберутся. - Кто они, Джеймс? - не понял Эван, все еще вглядываясь в какие-то до предела хитрые глаза Джеймса. - Уилл и Ленц, - отрезал Джеймс, посмотрев на обомлевшего Эвана, у которого на лице повисла ироничная улыбка. - Не смотри так на меня, я серьезно, - Джеймс обнял его рукой за плечи и развернул в сторону кухни. - Пошли, выпьем кофе, им все равно нужно поговорить. Уилл склонился над раковиной, пытаясь оттереть от лица кровь, которой становилось только больше с каждым нажимом. Губа давно распухла, а противный привкус крови во рту никуда не делся. Тупая боль стала только сильнее, рану на губе сильно щипало от попавшей воды, но Уилл, кажется, этого даже не замечал. Он злился непонятно на что, кажется, он на что-то был даже обижен. Вот уж чего Уилл не хотел, так это того, чтобы Ленц когда-нибудь стал свидетелем их разговора. Он терпеть не мог, когда кто-то во что-то вмешивался, хотя Уилл не отрицал, что хотел, чтобы Ленц узнал правду. Вот только он считал, что его словам нужно верить, а Ленц упорно не верил ему, обвиняя в обратном. Именно поэтому он и не хотел, чтобы Делайт узнал правду таким способом. Не верит словам? Да пожалуйста, пусть делает, что хочет, Уилл-то знал правду. Он же прекрасно помнил, что с появлением в доме Дрейка здесь все пошло наперекосяк. Дрейк был очень непростым парнем, и непонятно было, для чего именно ему нужна была эта работа. Такое ощущение, будто он специально пришел в этот дом, чтобы не давать спокойно жить Уиллу. Да, здесь многие пытались поставить Уилла на место, но Дрейк прямо-таки возомнил себя каким-то дрессировщиком, который просто обязан был поддерживать порядок в доме. И главной преградой к порядку был Уилл, конечно же. Уилл знал, что бесил его еще и тем, каким являлся. Он был умным, с сильным характером, умел и не боялся отвечать. А Дрейк был не таким. Нет, он пытался быть таким, только вот он знал, что пытался, а не был. И такое уверенное поведение Уилла его бесило. Особенно участились их стычки после того, как из дома уехала Лили. Не понятно, почему Дрейк тогда не трогал Уилла. То ли потому, что боялся неприятностей с Лили и Ленцом, то ли потому, что уважал девушку и не трогал так понравившегося ей слугу. Уилла бесили такие крысы, как Дрейк. Он целыми днями только и делал, что безукоризненно выполнял свою работу, уважительно относился к Ленцу, был у него на побегушках. А потом шел и устраивал разборки с Уиллом в полной уверенности, что ему не попадет, ведь это же был Уилл, его все не любили, он всех раздражал, и чуть что - все свалят именно на него, ведь он так был похож на агрессора. А Уилл был собой и ненавидел всех за то, что именно поэтому ему никто не верил. Раньше здесь был хоть один человек, кто принимал его таким, какой он есть. И этого одного человека ему было достаточно. Она заменила ему мир. А теперь и человека этого не было. И мира не было. Вода, стекавшая в раковину, стала красной, смешанной с кровью. Уилл устало закатил глаза и, подняв голову, посмотрел в зеркало. Губы были разбиты напрочь, но кровь чувствовалась и во рту, и он, чуть приоткрыв губы, увидел, что с верхних десен тоже сочилась кровь, стекая к зубам и в полость рта. Ну отлично. Превосходно просто. Лучшего желать было нельзя. Он набрал в руку воды и отпил ее, прополоскав рот. Привкус крови никуда не ушел, но хотя бы стал не таким резким и противным, как раньше. Уилл снова поднял голову, посмотрев на свое отражение в зеркале. Но помимо себя в зеркале он увидел и Ленца, стоявшего у двери в ванную и закрывавшего ее спиной. Уилл опять вздрогнул и, мгновение глядя Ленцу в глаза, снова опустил голову, подставив руки под холодную воду. - Ты в порядке? - как всегда прохладно произнес Ленц, уставившись Уиллу в затылок. - Ты спрашиваешь второй раз, - буркнул Уилл, прислоняя холодные пальцы к болящей губе. - Так ты и в первый не ответил. - В порядке, - отрезал тот, выключая воду и упираясь руками в раковину, повиснув на ней. - Что-нибудь еще? - Уилл, - качнув головой, сказал Ленц, делая к парню несколько шагов. - Я чувствую себя паршиво из-за этого всего. - Из-за чего? - выгнув бровь, спросил Уилл, смотря Ленцу в глаза через зеркало. - Из-за того, что не верил тебе, - пояснил брюнет, складывая руки на груди. Уилл опустил взгляд, уставившись в белоснежное покрытие раковины. - Я действительно поступал необдуманно, не захотев выслушать тебя. У нас за год сильно испортились отношения, и это моя вина. При Лили… - При чем здесь она? - устало проговорил Уилл, поворачиваясь к Делайту и прислоняясь поясницей в раковине, бессильно опуская руки вдоль тела. Ленц выразительно на него посмотрел. - При ней такого не было, - четко пояснил брюнет, облизнув губы, - она все держала под контролем, хотя я был старше и ответственней. И когда она уехала… все пошло не так, ты же знаешь. И на тот момент, да и сейчас нас все-таки кое-что объединяет, - он сделал еще пару шагов к Уиллу, так что второму пришлось приподнять голову, чтобы продолжать смотреть ему в глаза своим тяжелым, мертвым взглядом. - Нас объединяет то, что мы в один момент потеряли дорогого нам человека. Одного и того же. И мне кажется сейчас, что именно эту нашу связь с тобой я так не любил. Я всегда спрашивал себя: Лили же любила тебя, почему я не могу относиться к тебе теплее? - Ты не обязан хорошо относится ко мне, - хмыкнув, «успокоил» его Уилл. - Я тебе - никто. - Ты не прав, - качнув головой, сказал брюнет, - ты член той семьи, что поддерживает этот дом. Ты член нашей семьи. И я не знаю… наверное, я просто ревновал к тебе Лили. Она так к тебе относилась… Понимаешь, она сама любила человека, но так плохо относилась к тому, кого любил я. Не знаю… наверное, это как месть. В голове что-то не укладывалось. Я думал, что, если она так относится к Джеймсу, почему я должен относиться к тебе хорошо? - Ленц взглянув ему в глаза, впервые опешив оттого, что Уилл взгляда не отвел, а так же смотрел в темные глаза Ленца, совсем не осуждающе, но как-то задумчиво и тоскливо. Уилла просто поразила эта честность со стороны Ленца. Ленц Делайт сейчас стоял и рассказывал Уиллу о том, почему так его не любил. Уиллу казалось - это сон, ведь Делайт так не мог. - Ну, я понял, - хмыкнул Уилл, складывая руки на груди, - поступай с людьми так же, как они поступают с тобой. - Что-то вроде того, - чуть улыбнувшись, признался Ленц. - И, знаешь, мне кажется, что я принципиально тебе не верил тогда. Мол, знаешь, кто еще может быть виноват, кроме Уилла? Ведь это Уилл - главное яблоко раздора в этом доме… - Ленц покачал головой, смотря куда-то в сторону, на зеркало. - Это было глупо, признаюсь. Мне сейчас будто глаза открыли, серьезно. Я от Дрейка такого в жизни не ожидал. - Он хорошо конспирируется, - капая ядом, проговорил Уилл, - даже сейчас… он впервые ударил по лицу. Ленц серьезно посмотрел на Уилла, растерянно захлопав глазами. Отлично, просто отлично, Ленцу стало только хуже. Что за изверга он держал в своем доме, черт подери? Почему ему было настолько плевать на это все? Он сейчас как ото сна пробудился, честное слово. Ему будто быстро и резко раскрыли глаза на то, что происходило в е.г.о. доме. - Почему ты не рассказал? - тихо спросил Ленц, забегав глазами по телу Уилла, будто мог что-то разглядеть через одежду. - А ты бы стал слушать? - иронично проговорил Уилл, усмехнувшись. - Почему не рассказал Нойманну? Его бы я послушал. - Я не жалуюсь, - тихо фыркнул в ответ Уилл, отворачивая голову в сторону. Ленц укоризненно покачал головой. - Тебе известно выражение «инстинкт самосохранения»? - Думаешь, я ничего не делал? Я совсем, что ли, идиот? Да я бы ему вторую руку сломал, если бы ты не пришел… черт, а еще и Джеймс, - Уилл поморщился, вздрогнув. - Это он тебя притащил туда? Зачем, черт возьми? - Ну, в отличие от меня, у него разум не затуманен, и он способен трезво оценивать ситуацию, - хмыкнув, произнес Ленц. Почему-то сейчас он был прочно уверен в том, что мост между ним и Уиллом еще можно было настроить. - И он хотел показать мне, каким иногда я бываю дураком. Все правильно сделал. Если бы я не увидел, что происходит на самом деле, еще долго бы препирался с тобой. - Да я и не против был бы, - Уилл ухмыльнулся, и Ленц издал смешок, улыбнувшись. - Не сомневаюсь, - Ленц отступил назад и сорвал с петельки черное небольшое полотенце. Он накинул его на указательный палец и сжал ладонью края, поднося руку к губе Уилла и прислоняя полотенце к подбородку, стирая тонкую струйку крови. Уилл сначала рефлекторно дернулся, выставляя руки вперед, но потом, когда Ленц на него снисходительно посмотрел, замер, позволив ему стереть кровь с его лица. - Прости меня, Уилл, - тише, но твердо произнес Ленц, приложив полотенце к ране на губе. Уилл внезапно дернулся, округляя глаза. - О нет, стой. Я принесу камеру, такой редкий момент, - сарказмом протянул Уилл, страшными глазами глядя на Ленца. Тот закатил глаза, усмехнувшись. - Нет, серьезно, где-то в мире сейчас что-то взорвалось. - Будем надеяться, что это была лаборатория в Бирмингеме, - иронично улыбнувшись, сказал Ленц. Уилл тоже впервые растянул губы в такой искренней улыбке. - Или патрульные машины, которые заполонили всю Англию, пытаясь найти Кортвуда с его подружкой, - хихикнув, сказал Уилл, толкнув Ленца в плечо кулаком. - У них нет шансов. - Ни одного, - ехидно дернув бровями, ответил Уилл. Ленц улыбнулся. - Ну так, я надеюсь, извинения приняты? Я признаюсь, что вел себя глупо и несправедливо по отношению к тебе. И пусть эта пропасть между нами прогрессировала довольно продолжительное время, мне кажется, что, если очень постараться, еще можно наладить наши отношения, - сказал Делайт, снисходительно посмотрев Уиллу в глаза. Тот задумчиво отвел взгляд, дотронувшись языком до болящей раны на губе. - Да мне самому не в кайф каждый раз препираться с тобой, если честно, - тихо произнес Уилл, шмыгнув носом, - так что да. Я тоже считаю, что все еще может быть. Но ничего не обещаю, не думай, что я превращусь в идеального слугу только потому, что помирюсь с тобой. - О, поверь, на такое я не надеялся, - признался Ленц, засмеявшись. Уилл тоже ему улыбнулся и аккуратно пожал протянутую ему руку. С этого момента все должно было быть по-другому. ========== Глава 30 ========== В голове Джеймса созрела дикая идея, требующая тщательного обдумывания. Время для обдумывания у него, конечно же, было. Это проблем не доставило. Проблемы доставило другое: сама суть этой идеи. Джеймс метался между выбором, но все никак не мог выбрать что-то, по его мнению, правильное. Ему необходимо было с кем-то посоветоваться. Но подходящего человека рядом не было, к сожалению. У него было непреодолимое желание поговорить с Вероникой. Да, именно с ней, потому что она бы, как всегда затянувшись своей сигаретой, прикрыв томно глаза и глубоко вздохнув, обязательно бы сказала Джеймсу, как именно поступить, пусть бы даже он не спрашивал совета. Она видела, когда ему нужно помочь, а когда он лучше справится сам. Джеймс сейчас не знал, что делать, потому что на него все давило. Давило внутри, давило снаружи. Ему хотелось и одновременно безумно не хотелось. Он метался, думал, раздражался, не спал ночами и все размышлял о том, что ему делать, как ему это делать и стоит ли вообще. В какой-то степени внутри Джеймса поселился страх, безумная апатия, но одновременно какой-то азарт и неприятное жжение в груди. Но он не знал почему. Да, ему не хотелось. Но он обязан был вернуться домой. Эта мысль поселилась в голове давно, но все никак не могла прийти в исполнение. И она мучила его изнутри, потому что, однажды загоревшись, он больше не сможет подавить эту идею. Во всем виноват был Эван и безумное желание Джеймса узнать всю правду о нем. Да, может, Джеймс и сказал ему, что ему неинтересно, и обещал ему больше не копаться в этом, но желание никуда не делось, он просто заставил его отстать от себя с этими наездами по поводу того, кто он такой. Джеймса волновало, кто он. Его волновало, откуда он, как его зовут, сколько ему лет. Это вполне обычный и нормальный интерес, почему нет? Крис многого не знал, точнее, вообще ничего не знал, что было удивительно, ведь они прожили год вместе. Джеймс за месяц проникся им полностью, а Крис за год не мог узнать хотя бы его фамилию. Потрясающе. Но Джеймс не мог больше ждать. Интерес возрастал, желание становилось непреодолимым. Недавно его посетила мысль, что если дела, заведенного на Эвана, не было в архивах лаборатории, то оно могло быть только в одном месте. В его собственном доме, на втором этаже, в кабинете его отца, который практически всегда пустовал. У Оливера Кортвуда там был особый шкаф, в котором хранились важные проекты и документы, которые нежелательно было хранить в лаборатории. Значит, дело Эвана, который был в лаборатории незаконно, хранилось именно в этом шкафу, ведь это был проект его отца. Джеймса просто убила эта гениальная мысль и то, почему раньше он до этого не додумался. Если там было его дело, то, значит, там была вся правда об Эване и его жизни. Джеймс обязан был получить эту папку. И тогда он стал думать, как это сделать. Первой мыслью, конечно же, было попросить Ника приехать к Ленцу и привезти ее. Но, во-первых, Ник уже довольно долгое время не отвечал на звонки, чем заставил его побеспокоиться. Во-вторых, Ник бы просто не вошел в кабинет отца, потому что ключи были только у Оливера, и только Джеймс знал, где лежит копия на случай потери. Ему стало понятно, что придется возвращаться в дом самому. Одному. Как можно быстрее. Несмотря на весь страх и риск, Джеймс особо не волновался. Почему? Потому что он сам знал свой дом лучше всех, и он точно знал, как точно не попасться всем на глаза. И да, Джеймс понимал, как это было рискованно, но он был уверен в своей удаче. Да и даже если его поймают, то поймают только его, а он никогда не выдаст, где именно находится Эван. Джеймс был в себе уверен, он бы под пытками не сказал, под угрозой смерти, потому что у Эвана был шанс жить нормальной жизнью. Конечно, главной проблемой, собственно, и оставался сам Эван. Джеймсу казалось, что проще было просто встать и уйти, чем начать ему объяснять все то, что он собирался сделать. Эван был не такой простой, как казался. Услышав, что Джеймс попытается хоть на метр приблизиться к своему дому, где было полно охраны и людей из лаборатории, в Эване проснулась бы этакая женская черта: он бы стал уговаривать Джеймса этого не делать, кричать на него, угрожать ему, читать нотации. Джеймсу это казалось адом, и выбор, сказать Эвану или нет, заставил его изрядно подумать. С Ленцом было все проще. Он внимательно выслушал Джеймса, но по лицу его было заметно, что он считает Джеймса полным придурком. Кортвуд это сам как-то заметил. - Джеймс, давай по порядку, ладно? Ты собираешься в один прекрасный день вернуться в Дарк Холлоу, пробраться в свой дом мимо огромного количества людей, в кабинет отца, порыться в его вещах, найти папку и вот так просто вернуться сюда? - Ленц облокотился о подлокотники кресла, которое стояло за его рабочим столом в кабинете, и прислонил кончики пальцев к губам, воззрившись на Джеймса какими-то насмехающимися глазами. Блондин, стоявший между Ленцом и столом и прислонившийся к этому столу поясницей, коротко кивнул, закусив губу изнутри. Ленц приподнял брови, глубоко вздохнув. - Можно, я выражу свое мнение?.. - Нет, - резко ответил Джеймс, мотнув головой, - я же знаю, что ты скажешь. Но ты не я, Ленц, ты никогда не поймешь, что мне это сделать куда легче, чем кажется. - Да, я не пойму. Не пойму, потому что это тупой риск, Джеймс. Глупый риск. Если тебя поймают, то получается - все твои старания бессмысленны? И то, как ты рисковал ради Эвана, как ты пожертвовал всем, вытаскивая его оттуда, как ты переезжал с ним по разным домам, как ты чуть не подвергся насилию, как ты заботился о нем, ничем не оправдается? - Ленц выразительно выгнул бровь, говоря с Джеймсом сейчас более чем серьезно. - Это уже оправдалось, Ленц. Оправдалось его жизнью, с ним все в порядке, он живет. Что не так? Я рисковал, я удовлетворен результатом. Я могу делать, что хочу, а я хочу узнать о нем все, понимаешь? Я не могу больше жить в неведении, - Джеймс оперся руками о стол и склонил голову набок, посмотрев на брюнета. - Ты же знаешь, Ленц, ты не удержишь меня, если я правда решусь это сделать… - Да, я знаю. - Поэтому я просто прошу не запрещать мне, а выслушать и поговорить со мной, потому что хранить это внутри как бы… сложно, - сарказмом протянул Джеймс, ухмыляясь. - Ленц, я обязан это сделать. Я не успокоюсь. И мне просто повезло, что Дарк Холлоу всего в получасе езды от Дейтона. Это будет быстро, глазом не успеешь моргнуть. - Почему я не могу послать туда человека? Я бы нашел профессионала, все было бы отлично, Джеймс… - начал Ленц, жестикулируя и предлагая свою идею. Джеймс сразу же его прервал. - Потому что никто не знает мой дом лучше меня. Понимаешь? Я знаю, как зайти в мой дом, не пользуясь передней и задним двором. Я знаю, как обойти всех слуг, дворецких, я знаю, как пробраться в кабинет отца. Я один смогу там ориентироваться, смогу спрятаться, выйти, убежать. Я все знаю о своем доме, именно поэтому туда должен пойти я. - Один? - Один. - Ты спятил, - Ленц покачал головой и даже нервно усмехнулся. Что было в мыслях у Джеймса, он не понимал, впервые он мыслил так абсурдно и на горячую голову. Вернуться домой. Туда, в Дарк Холлоу. Одному без помощи и страховки. Джеймс то ли не понимал, как рисковал, то ли отказывался понимать. - Джеймс, ты не сможешь обойти всю охрану. Ты попадешься. - Не попадусь, говорю же. Я выберу время, я все продумал, - быстро проговорил блондин, кашлянув. - И когда ты собрался это сделать? - Точно не знаю, но ночью. Именно ночью, потому что я более чем уверен, что все будут спать, - Ленц посмотрел на него, как на наивную дурочку, даже улыбнувшись, будто спрашивая: «Ты действительно веришь в это?», и Джеймс безнадежно опустил плечи, прикрыв глаза. - Ленц, я не заявлялся целый месяц. В их мыслях я даже близко с домом никогда не появлюсь, я что, придурок? Они будут спать, потому что с чего бы мне заявляться именно в эту ночь? - Они могут поставить охранников на передней и по всем комнатам, - умно заявил Ленц, закинув ногу на ногу. - Да. Именно. Но я точно знаю, что охрана будет в моей комнате. А мне в мою комнату и не надо. А кабинет отца и так закрыт, его не надо охранять. И зайду я не через парадную, а через подвал на нулевом этаже. - И как ты попадешь туда? Окно не помеха? Выбьешь? - Ленц усмехнулся и покачал головой, понимая, что затея - полная утопия. - Нет, я… нужно как-то связаться с Ником, он мне откроет окно заранее. - Он не сможет, - отрезал брюнет, посмотрев Джеймсу в глаза. - Ночью он привлечет внимание, а если открыть в суматохе днем, то сквозняк будет напрягать весь дом. Ты понимаешь? Это бред, они все поймут. И Николасу влетит, а потом и тебе. Подвал не вариант. Они не такие тупые, Джеймс, - Ленц поправил рукой волосы и, не отрывая взгляда от Джеймса, стал поворачиваться в рабочем кресле из стороны в сторону плавно и завораживающе. Джеймс покосился на Ленца, а потом уставился в пустоту. Сложно было признавать, что Делайт был прав. Джеймс погорячился, не учел кое-что. Но, подумаешь, эта часть не сработала. Все остальное было продумано, а в дом он как-нибудь попадет. Он найдет способ, нужно только подумать. Два основных входа отрезаны к использованию. Подвал никак. Через крышу? О да, конечно, осталось только забраться на крышу, подумаешь. Может, трансгрессировать, как в «Гарри Поттере»? Отличная идея, а больше ничего не оставалось. Хотя… подождите-ка. - Я заберусь в дом через окно, - спокойно проговорил Джеймс, удивляясь своей же мысли. Ленц приподнял брови, внимательно на него посмотрев. - Да, через окно. Не на первом этаже, а на втором. На первом слишком много людей днем, где гарантия, что их не будет там ночью? На втором может быть только охрана, но она будет спать. Мне остается только забраться туда… - И как? Когда ты летать-то научился? - Ленц издал смешок, облизнув губы. Джеймс поражал его своими идеями. - Мне ничего не придется делать. Опять же, Ник. Он спустит мне лестницу, у нас она есть. Она, вообще, короче, чем расстояние между землей и вторым этажом, но и забираться на второй этаж было бы опасно, потому что под каждым окном на втором этаже есть окно на первом, - быстро и логично проговаривал Джеймс. - Но-о?.. - протянул Ленц, уже понимая, что Джеймс знает, как выйти из положения. Джеймс, подперев рукой подбородок, поднял глаза на брюнета. - В западной части моего дома, практически на самом углу, на втором этаже находится коридор. Там есть пара комнат… в основном библиотеки, зал для конференций и тренажерная комната. Моя комната находится немного севернее, кабинет отца, наоборот, южнее. Но фишка в том, что между всеми этими залами есть окно, под которым на первом этаже располагается кладовая комната. Там окно просто не нужно, именно поэтому там пробел. Архитекторы заполнили этот пропуск на внешней части дома вырезкой на камне в виде виноградной лозы. Ты понимаешь? Меня никто не увидит даже случайно, - Джеймс чуть приподнял уголки губ, Ленц увидел, что он нашел идеальный вариант. - Я просто заберусь по виноградной лозе на промежуток между первым и вторым этажами, а Ник тогда спустит лестницу, закрепив ее на подоконнике, ну, он поймет, что делать, я знаю, - Джеймс поднял голову вверх, прикидывая. - Да, ее длины должно хватить. И я просто заберусь по ней. И я в доме, отлично. А там сам Ник скажет мне, кто и где находится, я буду все знать. - Джеймс, что если тебя поймают? - вдруг тихо спросил Ленц вполне логично, потому что все к этому и сводилось. Джеймс молча посмотрел ему в глаза, выражая то, что ему все равно. - Что, если ты никогда его больше не увидишь? - Я хотя бы буду знать, что он с тобой. А пока он здесь, с ним ничего не случится. А ты его не выгонишь хотя бы из-за меня, - Джеймс посмотрел на него так, будто из осторожности прося подтвердить его слова. Ленц кивнул, закусив губу. - А мне этого достаточно. Мне плевать, что там со мной могут сделать. Он мой отец, Ленц, не убьет же он меня. - А Николас согласится на это? Ты уверен? - Ленц сузил глаза, посмотрев в сторону, он всерьез задумался о предложении Джеймса. - Он не может мне перечить, - мотнул головой Джеймс, - как бы я ему ни доказывал, что он не мой слуга, он все равно так думает, так что… но есть проблема. Одна проблема, - удрученно шепнул он, закрывая глаза и чувствуя, что весь план катится по откос. Ленц вопросительно помычал, и Джеймс открыл глаза, посмотрев в пол. - Я не могу выйти с ним на связь. Трубку то не берет, то она отключена. Не знаю, что случилось, и боюсь, что что-то могло все-таки случиться… а так нельзя. Надо, чтобы с ним было все в порядке, нужно связаться с ним. - Я свяжусь с ним. Найду способ. Ты же меня знаешь. Просто скажи, когда ты будешь готов это сделать, и я узнаю, что с Николасом и сможет ли он тебе помочь, - Ленц пожал плечами, для него бы это не составило проблемы. Джеймс удивленно поднял глаза на него. Он согласился? Серьезно? Ленц дал свое согласие? Нет, вообще-то Джеймс не собирался спрашивать разрешения, но, когда Ленц был на его стороне и предлагал помощь, было спокойнее. - Ты согласен мне помочь? Правда? - Правда, тебя же не переубедить. Но если хочешь моего мнения, я бы на твоем месте еще раз подумал. И не спеши, ладно? Обдумай все еще раз, я не хочу, чтобы ты так рисковал, - сказал Ленц, протягивая Джеймсу зажигалку. Кортвуд приставил сигарету к губам и нагнулся, прикурив. - Просто, Джеймс, я хочу, чтобы ты знал. С того момента, как ты переступишь порог своего дома, я уже не смогу тебе ничем помочь. Там я бессилен. Знай это. - Я и не собирался тебя напрягать в случае чего, - Джеймс фыркнул, затянувшись, - сам разберусь. Главное - свяжись с Ником. Я больше тянуть не могу, и надо успеть рассказать ему все. Если он останется недоступен, придется уже основательно решать, что делать, - Джеймс оторвался от места и медленно прошелся к окну и обратно, серьезно задумавшись. Он только делала вид, что не волновался, вообще, что-то от страха присутствовало сейчас внутри. И все эти вопросы: «А вдруг?», «А если?». Джеймс понимал, что стоит от них отделаться. Но они не очень-то хотели выходить из головы. - Не могу поверить, что весь этот риск из-за… какого-то дела, - Ленц покачал головой, шумно вздохнув. - Там вся информация о нем, Ленц. Пойми меня, - отстраненно проговорил Джеймс. Ленц кивнул. - А ему ты как собираешься сказать? - Кому, Эвану? - Нет, Уиллу, - сарказмом протянул Ленц, улыбаясь. Джеймс выдохнул белый дым, облизнув пересохшие губы. - Как-нибудь скажу. Найду способ. Сначала хотел вообще ему не говорить об этом, но он заметит мое отсутствие, даже если я сбегу в ночь и вернусь до того, как он проснется. Он заметит. Он все поймет, он такой, - Джеймс чуть приподнял уголки рта, сразу же прикусив нижнюю губу, чтобы особо не распаляться на улыбки. - И поэтому решил, что лучше сказать. Не представляю как, но… это же Эван. - Вот именно, - Ленц выставил указательный палец вперед, усмехнувшись. - Так что удачи, - он повернулся в кресле к окну, зажмурившись от солнца и посмотрев на Джеймса, севшего на подоконник с немного убитым видом. Эван был последней надеждой Ленца. Он надеялся, что он-то сможет на Джеймса повлиять. Он многое значил для Кортвуда, и поэтому Джеймс может отказаться от своих идей, если Эвана это будет так беспокоить. Оставалось надеяться, что все так и будет. *** Субботнее утро проходило достаточно забавно. Ленц наконец-то позволил себе забыть о куче несделанной работы, которой он занимался все эти дни не переставая и иногда отвлекаясь на что-то по-быстрому. Сегодня же ему попросту надоело, каждому человеку нужен отдых. Вот и он, наконец, соизволил спуститься вниз в отличном настроении и расположении духа. Во второй гостиной стоял приятный глазу дневной свет. Солнце спряталось за тучи, и через окна, наполовину завешанные синими шторами, пробивался серый тусклый свет. Покой и умиротворенность поселились в этой комнате, куда обитатели дома приходили не так часто. Но сейчас повод был. - Ну же, Джеймс, еще партию, - раздался глухой стук шаров, прокатившийся по высокому потолку. Ленцу захотелось сыграть в бильярд. - Смысл? Ты опять меня сделаешь, - проворчал Джеймс, падая на небольшой, но очень мягкий диван, прислонив к подножию свой кий. Насколько Джеймс помнил, Ленц всегда выигрывал у него в бильярд. Джеймсу просто не везло. Или это было из-за того, что он был таким раздражительным и не умел концентрироваться. Неважно, главное, что Джеймс бильярд не любил. Но позволить себе сыграть раз в месяц он мог. Но вот сейчас две партии, выигранные Ленцом, навсегда подавили в Джеймсе это желание. Он не умел с достоинством проигрывать. Ленц бильярд любил, он так расслаблялся. По большей части он играл один, потому что в доме никого не было. Иногда в партии присоединялся Нойманн или Клинтон. Иногда даже Анфиса, но все равно чаще он играл один. Одиноко, зато есть время все обдумать. Сейчас же ему не терпелось сыграть с Джеймсом еще раз. Или не с Джеймсом. Ну хоть с кем-нибудь, лишь бы не одному. Делайт проследил за катящимися по корту шарами и стал примирять, куда ударить. Затем он поднял свои внимательные глаза на блондина, который сидел прямо напротив него, на диване. Джеймс подпер рукой голову и прикрыл глаза, вздыхая. - Давай я с тобой сыграю? - вдруг предложил Эван, вставая с кресла и откладывая на него свою книгу. Ленц дернул бровями, а Джеймс глаза открыл. Эван прошел мимо него, нагнувшись и поддев пальцами кий. У Кортвуда было забавное выражения лица: смесь иронии, удивления и надменной насмешки, от которой он все никак не мог избавиться. - Сыграешь? Ты умеешь разве? - недоверчиво спросил Ленц, прищурив один глаз. Эван остановился у кортика напротив Ленца и оперся руками о наконечник кия, который упирался в пол. Он чуть согнул плечи и посмотрел Ленцу в глаза, ухмыльнувшись. Делайт впервые увидел такую ухмылку на его лице, хотя он уже давно понял, что этот парень не такой простой, как кажется. Ангел с рожками. - Умею ли я? Брось, мы почти каждый вечер с Крисом раньше в таких вот местах зависали, это одна из немногих вещей, чем я развлекался, - он чуть приподнял уголки губ и осмотрел корт, прикинув. - Ага. В перерывах от грабежки людей, угона машин и побегов, - сладко, но иронично проговорил Джеймс, хмыкнув, после чего он услышал двусмысленный смешок от Эвана. - Ну, так что? Сыграем? Или испугался? - хитро спросил Эван, сузив глаза. Ленца это не то чтобы поразило, нет. Азарт проснулся сразу же, и даже в крови появились какие-то иголочки, колющие вены. Делайт усмехнулся, отстранился от кортика и встал прямо, тоже уперев кий в пол. - Прошу, - произнес Ленц, проведя рукой по воздуху и указывая на корт. Эван улыбнулся, манерно оторвался от места и, подняв кий, внимательно осмотрел корт. Даже выражение его лица изменилось, стало внимательным, сосредоточенным и больно взрослым. Ленц опустил глаза, наблюдая за тем, как Эван наклоняется, вытягивая одну руку вперед и пропуская между пальцев кий, а вторую согнув в локте, чуть приподняв, держа за его основание. Ленц со своим привычным спокойным выражением лица медленно поднял взгляд на Джеймса, который тоже наблюдал за Эваном, стоящим к нему боком. Секунда - и резкий звук сталкивающихся шаров разрезал эту напряженную тишину. Ленц округлил глаза, увидев, что сетка на лунке шевельнулась, и моргнул пару раз, качнув головой. Эван медленно выпрямился, довольно ухмыляясь. Делайт посмотрел сначала на Эвана, а затем на Джеймса, на что блондин ответил вопросительным взглядом и кивком, будто спрашивая: «Ну что?». - Попал… - проговорил Ленц, посмотрев на жертву экспериментов в лаборатории даже как-то уважительно и ничуть не надменно или свысока. Эван улыбнулся еще шире, согнув одну ногу в колене, а руку в локте, уперев в бок, тоже посмотрев на Джеймса. - Я отомщу за тебя, - воодушевленно пообещал Эван, подмигнув ему. Джеймс оторвал сигарету от губ и тоже прикрыл одно веко, подмигнув и улыбнувшись ему своей паскудной, но до безумия обаятельной улыбкой. И он свое обещание сдержал, выиграв у Ленца первую партию. Старший Делайт был просто в шоке, не говоря уже о Джеймсе, которого переполняло удивление, смешанное с гордостью за Эвана. Он Ленцу всегда проигрывал, а Эван, играя с ним в первый раз, сразу же выиграл, ошибившись в ударах всего раза три или четыре. Ленцу такая игра доставила, здесь было намного больше азарта, нежели в игре с Джеймсом, и он сразу же согласился на вторую партию, чтобы отыграться. Эвана игра тоже отвлекала. Отвлекала от того, чтобы постоянно думать о плохом самочувствии. Эван был человеком, и, разумеется, то, что с ним происходило, его пугало. Он все так и не решался рассказать об этом всем Джеймсу, наверное, потому что сейчас было все хорошо и Джеймс чувствовал себя более чем спокойно. Зачем все омрачать? Эван мог со своим недугом справиться, по крайней мере пока. Боль в груди он унимал обезболивающими, что брал у Нойманна, излишнюю сонливость заменял продолжительным сном, с тошнотой было не справиться, но она не причиняла сильного дискомфорта. Опять же, пока. У Эвана постоянно ныло тело. Такая тупая и не очень большая боль, но зато очень донимающая присутствовала абсолютно во всем теле, не оставив ни одной его части без удара. Эван стал более дерганным и даже раздражительным, пусть и сильно это не показывал. Он перестал постоянно улыбаться, перестал часто со всеми общаться. Его это все донимало, и иногда хотелось побыть одному. «Одному», в его понимании, - вместе с Джеймсом, присутствие которого ему никогда не мешало. Он был частью его. И Эван понимал, что если отвлекаться от этой боли, то она очень даже терпима. И поэтому он всегда находил способы отвлечься. Он проводил просто безумное количество времени с Джеймсом, который отвлекал его каждую секунду, потому что Эвану все время казалось, что, если он сейчас его поцелует, у него внутри снова рухнет построенный мир. Ему всегда хотелось с ним большего, у него всегда сильно билось сердце, когда Джеймс приближался к нему и что-то шептал. Все как в первый раз. Недавно они съездили в Йорк вместе с Ленцом, которому нужно было в банк. Джеймс и Эван впервые почувствовали себя спокойно на улице и расслабленно ходили по магазинам, покупая продукты, одежду и прочее. Они чувствовали себя совершенно обычными людьми. Джеймс перестал быть богатым аристократом, который обязан был смотреть на всех свысока и от которого постоянно что-то требовали. Эван перестал быть подопытным кроликом, скрывающимся от властей, и почувствовал себя человеком, который может вот так вот гулять, ходить по магазинам и в кино. Им было отлично, ведь это отвлекало. Эван также постоянно читал, постоянно убирался в комнате, говоря, что будет делать это сам. Именно потому, что это его отвлекало, а не потому, что нравилось. Он часто говорил с Крисом, играл с ним в карты и в приставку, что была в доме Ленца. А теперь играл и с самим Ленцом в бильярд. Но от этого боль никуда не уходила. Но такие моменты позволяли ему забыть о ней хотя бы на время. Ленц отбил очередной удар, медленно улыбнувшись, заметив, что попал в лунку. Счет сравнялся, и Эван быстро прикинул, что ему делать и куда бить. Делайт увлеченно за ним наблюдал. Джеймс так и не сказал о своем плане Эвану, и Ленц понимал, почему он тянул. Джеймса невозможно было отговорить, но Кортвуд все равно боялся, что у него это получится. Сам Ленц разговора об этом с Джеймсом больше не заводил, он просто ждал, пока тот скажет ему, что делать. Он готов был помочь, потому что Джеймс загорелся, и, если ему не помочь, а препираться с ним, он все сделает сам, психанув. Еще и не факт, что все получится, поэтому проще было помочь. Ленц понимал весь риск, Ленц понимал, что вернуться домой - равносильно тому, что вернуться в лабораторию, откуда они так отчаянно бежали. Он понимал, что это утопия, но если постараться… кто знает, может, все получится. Джеймс же чувствовал себя совершенно расслабленно. Он все еще чуял запах собственной, но давно потушенной сигареты, чувствовал, как он смешался с его свежим одеколоном. Ему нравилась атмосфера, повисшая здесь, в этой комнате. Было так спокойно и так тихо. Тишина лишь прерывалась стуком шаров и короткими комментариями Эвана и Ленца, иногда слышался их смех, и Джеймсу нравилось, что они так хорошо ладят. Тишина прерывалась и шагами Уилла, который зашел вообще не известно зачем, но потом Джеймс понял, что он просто тихо протирает пыль. И следит за счетом игры, иногда усмехаясь странному выражению лица Ленца, когда Эван в очередной раз выбивал себе шары. Такого мастерства от него не ожидал и Уилл, и тоже удивлялся, хотя ему нравилось то, что в таком слабом на вид Эване есть хоть что-то сильное. Джеймс посмотрел на Эвана. Ему становилось хорошо от одного его вида. Волосы у него за месяц отросли и сейчас спускались по шее вниз, а длинная челка занавешивала половину лица. Половину его бледного худого лица. Странно, но бледность никуда не девалась. И краснота с глаз почему-то все не спадала. И это наводило Джеймса на мысль, что не все так круто, как кажется. А еще его худоба. Странно, но Эван вообще не поправлялся, хотя ел достаточно часто и совершенно нормально, не мучая себя голодом. Но Джеймсу она безумно нравилась. Ему нравился этот просвет между его ног, который особенно виднелся сейчас, когда на нем были короткие джинсовые шорты. Ноги у него были не как у Джулиана стройные, а худощавые, с торчащими коленками и красивыми изгибами. Джеймсу нравились его впалые щеки и худые запястья с торчащими косточками по бокам. В Эване по-прежнему было что-то, что могло оттолкнуть людей. Он казался им странным. Не красивым, но и не некрасивым, они и сами не могли понять, что чувствуют, глядя на него. Всех жутко привлекали его красивые, добрые глаза и милая, но дьявольская улыбка. Но что-то было в нем, что их отталкивало. Джеймс за месяц, кажется, понял, что это. Если раньше ему казалось, что в Эване присутствует некрасивость, то сейчас он был убежден, что это что-то другое. Просто его глаза не сочетались с его улыбкой, его голос - с внешностью, его манера говорить - с его возрастом, а еще жутко отталкивала эта болезненность и замученность. Да, Эван был странным, но Джеймсу безумно доставлял тот факт, что для него это все в Эване безупречно сочетается. Ему нравилось на него смотреть, трогать его, говорить с ним. Ему нравилось, как он был способен менять интонацию голоса, делая его из нежного и спокойного страстным и сорванным. Ему нравилось, что этот человек его. И даже сейчас он смотрел на него с наслаждением, наблюдал за каждым его действием. Он посмотрел на его волосы, которые были гладкими и мягкими, опустился на шею, а затем и на ключицы, когда он повернулся к нему. Взгляд упал на плечо, которое было оголенным из-за кофты, которую он надел. Он опустился взглядом по его худому силуэту, посмотрел на тонкую, красивую талию, замер, глядя на его грациозные движения и поражаясь тому, как можно было передвигаться ТАК. Его возбуждало абсолютно все, что он делал. Особенно сейчас, когда он пригляделся к нему, глядя со стороны. Эван широко улыбнулся Ленцу, согнул плечи и закрыл рукой лицо, громко засмеявшись. Джеймс не знал причину его смеха, но тоже неосознанно улыбнулся, слушая его смех и видя, как содрогаются его плечи. Ленц тоже смеялся, но тише и продолжая что-то говорить. Эван перестал закрывать рукой лицо и подошел к Ленцу, который стоял спиной к Джеймсу у кортика, и, встав между ним и кортом, толкнул легонько его в грудь, что-то громко сказав. Ленц обернулся на Джеймса, ожидая, что он услышал, что сказал Эван. И, увидев, что блондин улыбается, громко сказал: - Нет, ты слышал, да? - он посмеялся и отвернулся обратно, обойдя корт. Джеймс не слышал. Более того, не хотел слышать. Он был сейчас где-то не здесь. Он смотрел только на Эвана, который, проследив за Ленцом, повернулся к корту, встав спиной к Джеймсу. Кортвуд уставился его на спину, на выпирающие лопатки и на волосы, которыми он встряхивал каждый раз, когда они ему мешали. Джеймс понял, что он просто не может спокойно за этим наблюдать, когда Эван нагнулся к кортику, практически ложась на него грудью и сгибая одну ногу в колене, отставляя ее чуть вперед. Эван вытянул руку, перемнулся с ногу на ногу и нагнул голову набок, прицеливаясь для удара. Джеймс не выдержал. Он медленно поднялся с дивана и подошел к Эвану, останавливаясь возле него и смотря ему на спину. Или чуть ниже… он так круто отставил задницу. - Я ее выбью, будь уверен, - проговорил Эван, прищурив один глаз. Ленц усмехнулся, быстро взглянув на подошедшего Джеймса. - Она слишком далеко, не сможешь, - проговорил Делайт, упираясь руками о край кортика и напряженно наблюдая за ударом. Эван вздохнул и оттянул руку с зажатым основанием кия чуть назад, готовясь ударить. Джеймс не удержался и, ухмыльнувшись, провел пальцами у него по позвоночнику. Эван быстро вздрогнул, его удар слетел, и он промазал мимо выбранного шара. Ленц довольно улыбнулся, а Эван разочарованно вздохнул, опустив голову, выпрямляясь. - Это все ты, Джеймс, - сказал он, разворачиваясь и смотря на парня как-то укоризненно. - Зачем ты мне помешал? - Это всего лишь глупая игра, - пробормотал Джеймс, проведя большим пальцем у Эвана по губам, - хотя нет, не глупая. Отличная. Потрясающая, - быстро проговорил он, чуть расширив глаза. Эван приподнял брови и уставился Джеймсу в глаза, чуть улыбнувшись. - Джим, ты чего? - издав смешок, спросил Эван, после чего он просто взвизгнул от неожиданности, когда Джеймс, резко нагнувшись вниз, обхватил его ноги, быстро поднимая вверх и закидывая к себе на плечо. Эван засмеялся и ударил Джеймса кулаками в спину, поднимая голову и пытаясь обернуться. - Прости, Ленц, но эта партия останется недоигранной, - проговорил Джеймс, быстро направляясь на выход из гостиной. - Ну вот, обязательно делать это сейчас? - простонал Ленц, который уже вошел во вкус и которому сложно было остановиться. Джеймс крикнул что-то типа: «Это не может ждать», и просто пулей вылетел из гостиной, громко хлопнув дверью. Ленц иронично проводил его взглядом и подавленно вздохнул, покачав головой. Чувствовал он себя сейчас странно. То ли оттого, что тот, кого он любил, еще раз продемонстрировал свою любовь к другому. То ли оттого, что так сильно хотелось доиграть. Он поднял голову и оглядел комнату, будто искал в ней еще не ушедшего Эвана. Взгляд внезапно упал на Уилла, который спрятался за дверцей шкафа, молча протирая полки. - Уилл, не сыграешь со мной? - предложил Ленц, обходя корт и беря в руки оставленный Эваном кий. Уилл выглянул из-за шкафа, взглядом спрашивая: «Ты мне?». Ленц только кивнул, протянув ему кий. - Ты же умеешь? - Умею, - буркнул Уилл, закрывая шкаф и медленно подходя к Ленцу, - просто удивлен. - Да ладно. Вдруг мы когда-нибудь станем родственниками? Надо же нам чем-то заниматься, когда вы в очередной раз приедете меня навестить, - Ленц гнусаво хихикнул и развернулся, сгибаясь над кортиком. Уилл встал сбоку от него, поставив подбородок на руки, которыми зажимал наконечник кия, который упер в пол. «И правда, - подумал Уилл, усмехнувшись. Но потом он быстро одернул себя, мотнув головой. - Странные, однако, у него мечты». Джеймс поставил Эвана на пол только у лестницы и то только потому, что тот стал брыкаться, смеяться и просить поставить его на место. Джеймсу ждать не хотелось, отпускать Эвана тоже, но все-таки он поставил его на пол, сразу же схватив за руку и потащив вверх по лестнице. - Стой, Джеймс… - Эван снова засмеялся, быстро поднимаясь по лестнице, за Джеймсом. - Стой, мы куда? Джеймс вдруг быстро остановился, отчего Эван чуть не врезался ему в спину. Джеймс встал с ним на одну ступеньку и, быстро взяв Эвана за плечи, развернулся и прислонил его спиной к перилам, встречаясь с его губами своими. Эван замер и дергаться, смеясь, перестал, отвечая ему на поцелуй и расслабляясь в его объятьях. Руки Джеймса были хоть и худыми, но сильными, они сжимали его плечи, опускались на спину, погладив ее и с нажимом проведя по позвоночнику. Эван прогнулся и подался вперед, встречаясь грудью с его и поднимая руку, проводя ею по его шее и поднимаясь к челюсти и лицу. Ногтем Джеймс царапнул его оголенную кожу на одном плече, отчего Эван вздрогнул и улыбнулся ему в губы, на мгновенье отстранившись от него. Но ненадолго, потому что Джеймс снова быстро притянул его к себе, глубоко проникая в его рот, целуя его быстро, страстно и так жадно, будто боялся не успеть. - Ты еще не понял, куда мы? - быстро проговорил Джеймс, отрываясь от его губ и сдавленно дыша, смотря ему на закрытые глаза. - Нет, я… понял, - быстро и смущенно ответил Эван, облизнув покрасневшие губы, - просто наша комната внизу. И мы ее давно прошли. - А я хочу сделать это не в комнате, - иронично проговорил Джеймс, запуская руки под его кофту и трогая пальцами его впалый, теплый живот. Эван приоткрыл глаза, все еще держась руками за шею Джеймса, и удивленно на него посмотрел, не понимая. - А куда? - Помолчи, - вдруг сказал Джеймс, улыбнувшись, - сейчас увидишь. Он снова припал к его губам и оторвался от места, отходя назад. Эван от его губ отрываться не хотел, поэтому тронулся за ним, медленно переставляя ноги. Джеймс руками обхватил его поперек голого живота и спины и поднял чуть вверх, прижав к себе. Пришлось отпустить его губы, но теперь Джеймс целовал его шею и ключицы, видневшиеся из-под большого выреза кофты. Эван прикрыл глаза и улыбнулся, запуская руки в длинные волосы Джеймса. Блондин быстро поднялся по оставшимся ступенькам и отпустил Эвана, отчего он съехал вниз и снова встретился с ненасытными губами Джеймса. Кортвуд взял одной рукой его за кофту в районе груди и, сжав ее, потянул на себя, спиной направляясь мимо кабинета Ленца к самой крайней двери. Предела удивлению Эвана, когда он увидел, что находилось за этой дверью, просто не было. Джеймс закрыл дверь, повернув в ней щеколду. Комната напоминала еще одну комнату отдыха, такую же, как внизу, только намного меньше и теснее. Здесь было много чего: и полки с книгами, и большие лампы с торшерами, и телевизор с приставкой, и музыкальный центр с динамиками. Но внимание Эвана привлекло совсем не это, а бильярдный кортик, стоявший посередине комнаты совершенно «голый». Только кии лежали сбоку, плотно прижатые друг к другу. - Джеймс, ты… - начал Эван, проводя пальцами по распухшим губам. Джеймс подошел сзади и схватил его за бока, шумно выдохнув в шею. Эвану стало жарко от этого вздоха. - Да, я хочу взять тебя здесь. Прямо здесь, на этом кортике. Я бы взял тебя еще там, но там Ленц, и у вас партия, и… неудобно и, в общем, неважно, - он впился губами в его шею, отодвинув рукой его волосы, оставляя на ней красный развод. Эван запрокинул голову, откидывая ее на плечо Джеймса, и сдавленно вздохнул, от его поцелуев мурашки бежали по коже, и становилось так жарко, что хотелось скинуть одежду прямо с.е.й.ч.а.с, н.е м.е.д.л.я. Джеймс положил руку на его шею, проведя указательным пальцем по подбородку и поцеловал его в плечо, второй рукой поддевая внизу край его кофты. Эван медленно развернулся, открывая глаза и выходя из приятного транса, и вытянул руки вверх, позволяя снять с себя одежду. Джеймс провел руками по его оголенному торсу и поцеловал его в скулу. Эван поморщился и вытянул шею, перехватывая его губы и расстегивая пальцами его рубашку. Джеймс закрыл глаза и сделал пару шагов на Эвана, руками расстегивая его шорты и просовывая пальцы вниз, поддевая резинку его белья. Эван быстро целовал Джеймса в губы, отвечал на его поцелуи, вздыхал, задерживал дыхание и громко причмокивал, отстраняясь от его губ. Он снял с Джеймса рубашку, оставив ее лежать на полу, и сделал еще пару шагов назад под его напором, сталкиваясь поясницей с краем кортика. - Я никогда не делал этого на бильярдном кортике, - как-то смущенно проговорил Эван, когда Джеймс стянул с него шорты с бельем и принялся расстегивать свои джинсы, прихватил быстро его губы. Он видел, что тот смущается, и решил не мучить его, подобрался к его шее, опустился вниз, к груди, принялся быстро целовать каждый сантиметр его тела, облизывая ключицы, покусывая его мягкую кожу. Эван сдавленно вздохнул и крепко прижал к себе Джеймса, зарываясь руками в его волосы и царапая его плечи короткими ногтями. - Поверь, я тоже, - усмехнулся Джеймс, выдохнув ему в шею, тут же проведя языком по мочке его уха. Эвану показалось, что если бы не кортик, к которому он прислонился, то он бы упал на пол из-за того, что ноги его подогнулись. Они стали буквально ватными, движения его, в отличие от движений Джеймса, стали плавными, дыхание сбилось. Ему хотелось большего, всего и сразу. Ему хотелось Джеймса. Почувствовать его в себе, услышать его сорванное дыхание. Хотелось многого. Он не мог перестать водить руками по его телу, он не мог перестать целовать его тонкие губы, он не мог перестать томно смотреть ему в глаза, переводя дыхание. А Джеймс не мог перестать наслаждаться его телом. Он развернул Эвана спиной к себе, сжал его хрупкое тело руками, надавил на спину, чтобы тот прогнулся. Эван лег грудью на кортик, вытянув руки и сдавленно застонав, почувствовав губы Джеймса у себя между лопаток. Руками Джеймс давил на его бока и спину, щипал кожу. Ему хотелось сжать ее, оттянуть, массировать, он понимал, что она только его, что этот человек, который живет самостоятельно, только его, больше ничей. Поцелуи Джеймса стали медленными, страстными, в глазах у него поселились искорки. Он смотрел на затылок Эвана, пока тот не повернул голову, ложась щекой на зеленую шершавую поверхность кортика. Джеймс не учел только одного: здесь не было смазки. Но, подумаешь, всегда есть другой способ. Эван сделал резкий вздох, когда почувствовал в себе пальцы Джеймса. Ему уже не было больно, наслаждение приходило сразу. И Эван был уверен: это потому что сзади Джеймс и только он. Только он был способен делать это ТАК. Так страстно и резко и в то же время так нежно и аккуратно. Джеймс вошел в него через некоторое время, глухо вздохнув и схватив руками его бока. Эван поднял голову, закрыв глаза и тихо простонав его имя. Джеймса это завело только сильнее. Услышать свое имя в ТАКОМ исполнении. Эван еще шире расставил ноги для удобства, руки напряг, поджав пальцы и царапнув ими шершавую поверхность, он постоянно облизывал губы, потому что во рту пересохло. Джеймс наклонился к его спине, проведя дорожку из поцелуев по его позвоночнику, двигался он плавно, но глубоко, отчего при каждом толчке Эван жмурился и срывался на стон. И опять присутствовало ощущение, что они одни во всем доме. Что нет жизни нигде, кроме этой комнаты, которую тускло освещал дневной свет, пробивающийся сквозь шторы, и которую заполнили глухие вздохи, протяжные стоны и чмоканье от поцелуев. Джеймс протянул руку и дотронулся пальцами до шеи Эвана прямо под его лицом, заставляя его приподнять голову и запрокинуть ее наверх. Эван снова сдавленно застонал и уперся руками в кортик, царапнув громко ногтями поверхность. Джеймс пальцами провел по его подбородку и поднялся к его приоткрытым губам, откуда вырывались стоны и горячее дыхание. Джеймс поцеловал его в плечо, оставляя на нем яркий засос, и поднялся с поцелуями к его шейному позвонку, проведя языком по выпирающей косточке. В нос сразу ударил запах его привычного шампуня, и Джеймс закрыл глаза, вздохнув и чуть ускорив движения. Эван обхватил губами его указательный палец и провел по нему языком, чуть приоткрыв губы и выдыхая. Спустя некоторое время Джеймс захотел сменить позу, потому что хотел видеть лицо Эвана, его эмоции, целовать в губы, подавляя его стоны. Он отстранился от него и, не давая опомниться, развернул его за плечи на себя, приподнимая и усаживая на кортик. Эван открыл глаза и посмотрел на Джеймса затуманенным взглядом. Щеки его горели так же, как и у блондина. В комнате стало жарко, и Джеймс все время откидывал назад лезшие в лицо волосы, от которых было только жарче. Он надавил руками на плечи Эвана, и тот, поддавшись, лег на кортик спиной, поднося руки к лицу и убирая волосы, тяжело вздыхая. Джеймс хитро ухмыльнулся и взял руками ноги Эвана под коленками, поднимая их и закидывая к себе на плечи. Эван улыбнулся ему, но улыбка тут же пропала, потому что губы он поджал и чуть поморщился от недолгой и тупой боли. Джеймс стал двигаться быстрее, чем в прошлый раз, сжимая его ноги и гладя пальцами его коленки и ляжки. Он провел ими по внутренней стороне его бедра, опустил и положил руку на его достоинство, сжав его и улыбнувшись его реакции. Эван выгнулся и прогнулся в спине, простонал имя Джеймса несколько раз и сдавленно вздохнул, не имея возможности дышать полной грудью. Руками Эван беспорядочно водил по кортику, одной рукой достал до бокового края и подцепил пальцами кий, царапнув его и сжав, будто держась за него, чтобы не погрузиться в забытье окончательно. Он почувствовал дыханье Джеймса на его коже возле подбородка, и сам, приоткрыв губы, выгнул шею, подставляя их и ее поцелуям. Джеймс выполнил его просьбу, стал вылизывать его шею, прихватывая ее губами и иногда приоткрывая их, шумно дыша. Толчки ускорились, и Эван прогнулся еще больше, схватившись рукой за голову и запустив пальцы в свои волосы. Джеймс отстранился от него, выпрямился и поцеловал в коленку, укусив за нежную кожу внутренней части его бедра. Блондину казалось, что он вынес бы все, будь Эван всегда рядом с ним. Всегда. До самого конца. Не важно, когда будет этот конец: завтра, через пятьдесят лет или через минуту, главное, чтобы он был рядом. Чтобы он был всегда ЕГО. В самый яркий момент экстаза Эван вдруг резко втянул воздух в легкие и сжал рукой кий, зажмурившись. Джеймс тоже запрокинул голову и сделал несколько последних толчков, застонав. Эван выдохнул, грудь его резко опустилась и так же быстро поднялась, на ней блестели капельки пота. Джеймс облизнул губы и отстранился от парня, еще раз и нежно поцеловав его в губы. Он даже не заметил, как тот поднялся, и, опустив ноги, сжал ими бока Джеймса, подтягиваясь к нему всем телом и прислоняясь грудью к его груди. Эван взял лицо Джеймса в руки и стал беспорядочно целовать его сначала в нос, потом в щеки, скулы, в закрытые веки, в переносицу, затем резко опускаясь к губам, целуя его в носогубную впадинку. Джеймс улыбнулся такой нежности и глаза так и не открыл, позволяя Эвану, который все никак не мог опуститься к его губам, целовать его лицо. Кортвуд чуть приподнял голову и приоткрыл губы, словно приглашая его к поцелую. Эван понял и припал к ним, надолго соединив их вместе, нежно проводя по его губам своим языком. Джеймс внезапно понял, что ему было как-то… мокро. Щеки Эвана были влажными, он это почувствовал. Он захотел было открыть глаза и оторваться от него, как Эван сам отстранился от его губ и быстро, просто рывком притянул его ближе, обнимая за шею руками и утыкаясь носом ему в плечо, негромко всхлипнув. Джеймс даже удивился, не понимая причин его слез, но руками все-таки обнял его за талию и спину, крепко прижав к спине. Слезы у Эвана покатились сами. От счастья. От удовлетворения, от нежности, от любви к Джеймсу. Ему никогда… никогда и ни с кем не было так хорошо. Ему хотелось всегда быть рядом, всегда чувствовать его, трогать его, обнимать, обвив руками шею или обхватив его красивую худую спину. Хотелось всегда смотреть ему в глаза, в его красивые ироничные глаза, которые были добрыми, кто бы что ни говорил. Ему хотелось целовать его лицо, губы, его тело, чувствовать его вкус, слышать запах сигарет, смешанный с мятной жвачкой. И чувствовать это тепло, прижимаясь телом к его телу. Это бесценно, это навсегда. Джеймс прижал его к себе еще сильнее, прикоснувшись щекой к его мягким волосам, он не мог перестать улыбаться. Его это умиляло. - Не уходи, Джеймс, - вдруг попросил Эван, еще раз коротко всхлипнув. Джеймс не понял. Он замер, сдвинув брови и посмотрев куда-то вперед, в стену, непонимающими глазами. Эван одну руку опустил ниже, на его спину, а второй ладонью сжал шею, погладив волосы. - Я так не хочу, Джеймс. - В смысле, Эван? О чем ты говоришь? - Джеймс дернул бровями и попытался взглянуть Эвану в лицо, но не получилось: он отвернул голову, положив ее на его плечо. Джеймс услышал еще один всхлип. - Я знаю, что ты хочешь сделать. Я подслушал ваш разговор с Ленцом. Я не специально, Джеймс, я просто искал тебя и услышал, о чем вы говорите, когда хотел зайти, - прошептал Эван, закрывая глаза и облизывая распухшие и соленые от слез губы. Джеймс даже глаза округлил от неожиданности и дар речи потерял. Он дернулся и, взяв Эвана за плечи, отстранил его от себя. Эвану пришлось расцепить свою хватку и выпрямиться, сев напротив Джеймса и посмотрев ему в глаза, сжав его руки своими. - Ты все знаешь? Серьезно? - Джеймс и сам не знал, обрадовался или разочаровался этой новости. По крайней мере, теперь не надо думать, как сказать об этом Эвану. Но, с другой стороны, он примерно понимал, что сейчас будет. - Да, я все слышал, - даже как-то обиженно сказал Эван. - Ты сказал Ленцу, что скажешь мне. Но время идет, а ты все молчишь. И я подумал, что… что ты передумал со мной говорить и что пойдешь туда сам. Без предупреждения, просто сам сбежишь туда. - Эван, - Джеймс иронично улыбнулся и погладил пальцами его плечи, - если ты слушал внимательно, то должен был слышать, что я бы обязательно сказал тебе. Я просто… все думал, как с тобой об этом поговорить, и хотел сказать в самый последний момент… - Нет, Джеймс! - Эван вдруг дернулся и сказал это так громко, что Джеймс замолчал, удивившись. - Ты не пойдешь туда. Ты… ты совсем спятил? Это же верный проигрыш. Ты же сам придешь к ним в руки, ты только упростишь им задачу. И что? Что значило все это время? Ты за одну ночь готов перечеркнуть все это? - Нет, Эван, я не готов за одну ночь перечеркивать все… «это», - Джеймс дернул головой и, развернувшись, пошел к дивану, сдернув с него плед. - Если ты все слышал, значит, ты понимаешь, зачем я туда иду. - Да, - воскликнул Эван каким-то слишком ироничным тоном, - и как это понимать? Ты же обещал мне, что не станешь в этом копаться. Ты же сам подтвердил, что нет разницы, кто я и откуда и… ты же сказал, что тебе все равно, разве тебе не важно, что я просто рядом? - Эван чувствовал, что его начало уносить, и он поднес руки в голове, убирая от лица волосы. Джеймс подошел к нему и накинул на его плечи плед, соединив концы на груди. Сам он нагнулся, собирая свою одежду. - Эван, ты важен для меня. Я думал, что это уже можно было понять, и ты не думал, что я именно поэтому рискую всем, отправляясь туда? Это же не развлечение для выброса адреналина в кровь. Я прекрасно понимаю, как это опасно, и я понимаю, что меня запросто могут поймать и что я больше никогда тебя не увижу, - на этих словах Эван поднял на него глаза, чуть сузив их, губы предательски задрожали. Джеймс застегнул свои джинсы и поднял голову к потолку, закрывая глаза. - Эван, только не плачь, пожалуйста, ладно? Во-первых, слезы на меня не действуют. Во-вторых, мне не очень круто на них смотреть. Ты просто пойми, что я должен это сделать. И что я все прекрасно осознаю. Стал бы я бросать тебя здесь, зная, что не вернусь? - Джеймс развернулся к Эвану и сделал к нему пару шагов. Эван опустил глаза, взгляд которых сразу упал на выпирающие косые мышцы Джеймса. Ему казалось, что все это происходит не с ним и что все это сон. Он не готов был отпускать Джеймса туда. Никогда. Ни за что. - Это же бред, Эван. Я бы не бросил тебя. Не стал бы так рисковать собой, если бы знал, что не вернусь. Но кто сказал, что меня поймают? Кто сказал, что у меня не получится? - Я, например, - буркнул Эван, насупившись и поджав губы. Джеймс бессильно опустил руки, закатив глаза. - Ты в меня не веришь, значит? - Не в этом дело, - он мотнул головой, быстро подняв глаза на блондина. Их глаза встретились. - Ты собираешься идти туда. Один. Не зная, что тебя там ждет и кого ты там встретишь. Ты собираешься поехать в другую часть города, проникнуть в дом, полный охраны, зайти в кабинет отца, в котором вполне может быть сам твой отец! И все ради чертового дела, Джеймс, почему, что с тобой не так?! - А с тобой? - Джеймс всплеснул руками, покачав головой. - Эван, ты должен мне доверять. Отца там не может быть. В лаборатории до сих пор хаос, я в этом уверен! Он там всегда, а охрана дома, да. Но не забывай, у меня там есть свои люди. У меня будет проводник. Я буду это делать ночью и действовать буду аккуратно. Я знаю свой дом, Эван, я знаю, как и куда можно пробраться. Это же МОЙ дом. А не их. Им меня ни за что не перехитрить. - А если? - Эван снова всхлипнул, но больше от злости, чем от грусти или обиды. - Если они тебя поймают? А вдруг такое произойдет. Что ты будешь делать, Джеймс? Такого плана у тебя нет? И не думай, что я не доверяю тебе или не верю в тебя. Я просто беспокоюсь. Думаю, это вполне нормально, учитывая то, как я к тебе отношусь. Джеймс усмехнулся совсем тихо, чтобы Эван не услышал, и, уперев руки в бока, медленно подошел к нему, положив пальцы на его обнаженные колени. Он посмотрел ему прямо в глаза, и Эван, который все время их прятал, вынужден был их поднять, потому что чувствовал на себе этот его внимательный и выжидающий взгляд. - Эван, я все понимаю. И я ценю твою заботу, будь уверен. Но я ХОЧУ этого. Я хочу получить твое дело. Это мое тупое желание, понимаешь? - Джеймс серьезно посмотрел ему в глаза, но в этом взгляде не было строгости или угрозы. В нем была просьба и уверенность. Эван любил его глаза, но даже им не получалось уговорить его. - Эван, я вернусь. - Нет. - Я правда вернусь, я точно знаю. - Нет, Джеймс. - Эван, - блондин схватил его за плечи и хорошенько встряхнул, заставив посмотреть себе в глаза, - почему ты просто не можешь послушать то, о чем я тебе говорю? Я именно поэтому и не хотел тебе говорить. Ты не слушаешь, ты знаешь только, что там опасно, и остальное ты слушать даже не хочешь. Я же все продумал, Эван. И Ленц мне поможет при возможности. Все будет хорошо. - Ленц сказал, что не сможет тебе помочь, как только ты зайдешь в дом. Он не сможет вытащить тебя оттуда, - Эван склонил голову набок и сдвинул брови домиком, потому что глаза его снова заслезились. - А если они тебя поймают, то начнутся разборки. У тебя будут большие проблемы. - Я никогда не скажу им, где ты. Ты будешь в безопасности, если туда пойду именно я, а не люди Ленца, потому что я точно знаю, что никогда не скажу этого. - Да какая разница? Зачем мне скрываться и продолжать жить здесь, если тебя не будет? Если я буду знать, что у тебя будут проблемы из-за меня? - Эван протянул руки через края пледа и обнял ими голый торс блондина. - Они же не отстанут от тебя. У тебя не будет нормальной жизни, они замучают тебя, понимаешь? - Он мой отец, Эван. Он, конечно, ублюдок, но… но я не думаю, что он собирается меня убить за правду, - Джеймс чуть приподнял уголки губы, погладив Эвана по мягким волосам. - И в этом доме я - хозяин, им пора это понять. Они не поймают меня, если Я этого не захочу. Тем более там Ник… - Ты говорил, что он не выходит на связь. А вдруг они прослушивают звонки, и он не может ответить тебе? А вдруг у него проблемы? - Вот именно! - воскликнул Джеймс, качнув головой. – И опять же, я там жил. Я не могу допустить, чтобы у кого-то из них, а особенно у Ника, были проблемы из-за меня и из-за того, что я попросил меня не выдавать, - Эван закусил губу и взглянул на Джеймса такими глазами, что тот сразу понял: его не отпустят. - Почему? Почему ты не хочешь меня отпускать? Я мог бы вообще не спрашивать разрешения. - Я знаю, этого я и боюсь, - буркнул Эван, отвернувшись. - Я и пытаюсь тебя убедить, что не нужно бояться. - Джеймс, я люблю тебя, тебе это так сложно понять? Если ты чувствуешь ко мне что-то другое, то, пожалуйста, просто пойми меня. Я не требую относиться ко мне так же, как я отношусь к тебе, я просто прошу понять, - вдруг серьезно сказал Эван, и Джеймс почувствовал себя впервые как-то неловко. - Я люблю тебя и именно поэтому не хочу, чтобы ты ходил туда. У меня плохое предчувствие, Джеймс, понимаешь? Такое же было тогда, когда мы приехали в дом Блэквуда, - Джеймс внимательно посмотрел ему в глаза своими стеклянными глазами. Почему-то именно эта фраза Эвана его задела и заставила засомневаться. - Это здесь, понимаешь, - он положил руку себе на плед в районе груди, Джеймс взглянул на нее. - И я не хочу тебя отпускать, потому что знаю, что что-то пойдет не так. Если ты собрался туда идти, то, если бы я пошел с тобой, мне было бы спокойнее. И я бы знал, что если нас поймают, то поймают обоих. - И в этом случае мы бы все равно никогда не увиделись. Только плохо было бы обоим. И в чем смысл? - В этом и смысл, - Эван кивнул, чуть приподняв уголки губ. - Если тебе плохо, то и мне должно быть плохо. Потому что я чувствую тебя и не могу веселиться один. А какая жизнь без тебя, Джеймс? Что мне делать без тебя? Я говорил, ты - то, ради чего я живу. Ты вытащил меня оттуда. Ты подарил мне второй шанс на нормальную жизнь. Ты мне всех людей, черт возьми, заменил, ты понимаешь? А тут ты уходишь… я не могу позволить себе так рисковать тобой. Возможно, это прозвучит эгоистично, но я боюсь тебя потерять еще и потому, что мне будет плохо без тебя. И я не представляю, что без тебя делать. Мне проще будет умереть, чем постоянно думать, что я больше тебя не увижу. Ты же мой, Джеймс. И ты должен быть со мной, здесь. Ты не должен рисковать и пытаться проникнуть в дом, который уже перестал быть твоим. Я не выдержу, я пойду за тобой. Я сдамся им, я позвоню, я скажу, где я, пусть делают, что хотят, понятно? Только попробуй уйти, я именно так и сделаю, понял? - слезы стали катиться по его щекам, и он не стал их утирать, только зажмурился и закрыл лицо руками, громко всхлипнув. Джеймсу кольнуло в сердце. Его беспокоило такое волнение Эвана, потому что он понял, что его предчувствие никогда еще не обманывало. Так значит, стоит отложить это все? Может, и не стоит так рисковать, ведь Эван… он так этого не хочет. - Я не думал, что ты относишься к этому… ТАК. Нет, просто я не задумывался даже, что это столько для тебя значит, - «Потому что для тебя это столько не значит», - вдруг подумал Эван, не отстраняя руки от своего лица. Джеймс вдруг потянулся к нему и бережно обнял за спину, положив одну руку ему на затылок, пригладив волосы. - И это звучит не эгоистично, потому что каждый из нас чувствует и делает что-то и для своей выгоды тоже. Давай не будем брать Ленца, я вообще иногда не понимаю, чем и как он живет и что и зачем он делает… и, вообще, я разучился его понимать, но не о нем сейчас, - Джеймс мотнул головой и уставился все в ту же стену своими стеклянными глазами. - Но да, я понял тебя. Поэтому хватит, я все понял. - Если понял, то, значит, не уйдешь, - Эван протиснул руки между своей грудью и грудью Джеймса и, вытянув их вверх, обвил ими его шею. - Скажи мне это. Скажи, что ты бросишь эту затею, скажи, что не уйдешь. - Если тебе этого так не хочется, то… - Джеймс замялся на секунду, напряженно покусав губы, - то хорошо, я не уйду. Эван закрыл глаза и уткнулся носом в плечо блондина. Они еще очень долго стояли вот так, прижавшись друг к другу. Но думали они совершенно о разном. Их мысли - единственные два мира, которые без особого пояснения никогда бы не нашли отклика друг в друге. *** Джеймс стоял, чуть ежась и дрожа плечами, на которых через кофту чувствовался холод. Он одной рукой держал Эвана за талию, а второй стряхивал с его волос снег, который медленно на них оседал, не тая. Эван стоял, одетый в куртку и джинсы, в отличие от Джеймса, простуды только ему для полного набора не хватало. Джеймс же был практически раздет: в подвернутых джинсах, куда на голую полоску кожи падал снег, и в не слишком теплой кофте с длинным вырезом. Губами он зажимал сигарету, смотря то на Эвана, то на кроны деревьев, что были чуть дальше от дома. Это был просто тихий и спокойный вечер. Красивый вечер, потому что сумрак только-только опускался на город, но в лесу, что был рядом, было видно, что там уже наступил настоящий вечер. Снег медленно кружил в воздухе, ветра совсем не было, и если бы не этот снег, невозможно было подумать, что сейчас зима. Свежий воздух наполнял их легкие, и они просто стояли молча, иногда перекидываясь парочкой фраз о песнях, что слушали в наушниках плеера Джеймса. Эван знал, что скоро что-то пойдет не так, потому что чувствовал он себя отвратительно еще с самого утра. Его часто просто заносило, и он переставал чувствовать землю, ноги подгибались, а гравитация будто оставляла его. И особенно это чувствовалось сейчас, когда он стоял на этом балконе практически не шевелясь с закрытыми глазами, прижимаясь грудью к Джеймсу и держа руками свою куртку. Он чувствовал, как его буквально качало медленно из стороны в сторону. Тошнота, мучившая его всю ночь, к утру отступила. Но, похоже, сейчас она собиралась настигнуть его снова. Он все боялся кашлять, боялся, что снова увидит кровь. И он старался не думать об этом и концентрироваться только на ощущениях, что были сейчас. Сейчас было хорошо, спокойно на душе, но сердце почему-то все равно билось слишком часто и быстро. Джеймс был тоже спокоен. Эван иногда открывал глаза, чтобы посмотреть на его выражение лица. Спокойное, гордое, хотя он не стремился к этому. Он был аристократом, как бы он ни хотел избавиться от этого статуса. Его выдавало все: от внешности до поведения. Но особенно его спокойное прохладное выражение лица, на котором не было никаких эмоций. Он смотрел куда-то поверх головы Эвана практически не моргая, а Эван смотрел ему на губы, плотно сжатые, красивые, тонкие. Джеймс перемнулся с ноги на ногу и судорожно вздохнул, ежась от холода. Эван сначала улыбнулся, но потом сразу же пошатнулся, сталкиваясь с Джеймсом. Кортвуд опустил чуть голову и взял его за руки, которыми тот сжал его предплечья. - Нормально? - одними губами прошептал Джеймс, заглянув в глаза Эвану. Тот сильнее сжал его руки и перевел дыхание, которое стало таким, будто бы он чего-то сильно испугался. Есть такое противное ощущение покалывания в пальцах, от которых отхлынула кровь от испуга, и сердцебиение участилось, и казалось, будто ты чувствуешь его в горле, а дыхание стало бешеным, как после пробежки. Эвану страшно не было, но он все это очень ярко чувствовал. Даже кожа покрылась мурашками, хотя ему было совершенно не холодно. - Нет, я странно себя чувствую, - сказал Эван, сгибаясь и упираясь головой Джеймсу в грудь. Джеймс посмотрел на него совершенно спокойно, будто бы выжидая следующего его действия. Он ожидал, что тот, переведя дыхание, успокоится или, наоборот, что ему станет хуже, хотя он выглядел обычно, не лучше и не хуже, просто обычно. Кортвуд взял его руками за предплечья, сжав их и послужив ему в качестве опоры. Эван и оперся о них, согнувшись еще сильнее. - Я могу помочь? - тихо спросил Джеймс, коснувшись губами его волос, которые были холодными от снега. Он аккуратно сдул снежинки и выжидающе нахмурился, наблюдая за ним. Эван дернул головой. - Сам справлюсь, только постой рядом, - Джеймс выпрямился и скривил губы в ухмылке, продолжал держать Эвана под руки. - Знаешь, ты мне кое-кого напомнил, - загадочно протянул Джеймс, снова посмотрев на кроны деревьев. - Да? Кого? - сдавленно проговорил Эван, шумно вздохнув. Боль была не такой сильной, пока он мог сосредоточиться на голосе Джеймса. - Одного парня из моей академии, - Джеймс прикрыл глаза, глубоко вдохнув в себя свежий воздух. - Он никогда не мог признать, что у него что-то не получается. А когда ты уже замечал, что все плохо и надо помочь, и предлагал эту помощь ему, он отказывался и просил просто побыть рядом. Раз уж ты предложил помощь, будь рад посидеть рядом, или постоять, или сходить куда-нибудь, но с ним, пока не убедишься, что у него все получится. Вот такой вот человек. Раньше всегда так делал. - Раньше? - Эван поднял голову, не переставая опираться о руки Джеймса. - А сейчас что? Изменил принципы? - Нет, он просто умер, - Джеймс пожал плечами равнодушно, а Эван чуть округлил глаза, приподняв брови. - Умер? - Да, прошлым летом, - Джеймс чуть поморщился, прикидывая, - да, летом. - А ты хорошо его знал? - Да, мы общались. Достаточно хорошо, насколько я помню, - Джеймс чуть улыбнулся и опустил взгляд на Эвана. - Мне вообще не везет. Все, с кем я общаюсь, умирают или оставляют меня. Друзья, например. Один из них умер еще полтора года назад, его убили, кстати. В нашей же академии. А выяснилось только через год. Там пара человек выяснили, кто это сделал. Забавные они, вместо того чтобы учиться, ищут убийцу. - Игры в детективов? - со скепсисом в голосе спросил Эван, вздрогнув. - Ага. Подозревали даже меня, как выяснилось. Мне потом однокурсница рассказывала, я умирал просто, - Джеймс издал короткий смешок и покачал головой. - Так все серьезно было. Но меня при этом всем не было, я все пропустил. Вот Стормак - единственный, с кем я ВСЕГДА общался, взял и свалил во Францию. Нужна она была ему, эта Франция? Не один, правда, свалил. Отмазался тем, что хоть не скучно будет. Но черт, там тоже такая ситуация, я его не понимаю просто. А потом уже умер и этот парень, только прошлым летом, после седьмого курса. Тоже тупо получилась, глупая ситуация совершенно. Нелепо, я бы сказал, - Джеймс поморщился и улыбнулся реакции Эвана, которая была просто неописуема. Он выгнул одну бровь, чуть приоткрыл рот и быстро заморгал, не представляя, как можно рассказывать про такое совсем равнодушным тоном. - Весело там… у вас было. - Нет, я все веселье пропускал, - Джеймс опять поморщился и вздохнул, чувствуя, как Эван сильнее сжал его руки. Он решил отвлекать его собой. – Вот, например, в нашей академии за тот год, что я отсутствовал, произошло три попытки самоубийства. Представляешь, три. А одного парня вообще считали три дня мертвым. Нет, ну ты понимаешь? Представляешь, что там было? Какой хаос, какая жесть. Один, значит, умирает, второй ищет убийцу того, кто умер год назад, третьему лицо разукрашивают так, что мама не горюй, никто не узнавал. Там, кстати, дело тоже до суда доходило. Потом кто-то суицидами балуется, но вроде проблем не было с этим… Так вот, а потом тот, кто умирал, оказывается живой, а один парень там все успокоиться не может, находит убийцу, и ты понимаешь, да? Вся академия в полиции, детективах, родителей вызывают все время… А еще у нас был парень, который с ума сходил. В прямом смысле. У него было раздвоение личности все эти годы, а никто не знал. Черт, там такая жесть творилась, я все веселье пропустил, - Джеймс разочарованно пожал плечами, а Эван продолжал таращиться на него своими странными глазами, чувствуя параллельно, как земля уходит у него из-под ног. - Веселье? Джеймс, люди с собой покончить пытались, - с иронией и скрытым упреком проговорил Эван. - И что? Я виноват, что они тупые? - Может, им плохо было. - Всем бывает плохо. Все зависит от твоих мозгов и твоей силы воли. Все, абсолютно все МОЖНО пережить, - отмахнулся Джеймс, посмотрев в небо. - Даже не верится, что такое может происходить в одной школе… такие страсти. - С нашими страстями ничего не сравнится, - Джеймс нагнул голову и заглянул Эвану в глаза, улыбнувшись. – У нас тут целые боевики, приключения, фэнтези. Ну, и с элементами романтики и порно. - Джеймс, - простонал Эван, попытавшись улыбнуться. Не получилось. Он сильнее сжал руки Джеймса и оперся на них практически всем весом, тяжело вздохнув. Джеймс немного напряженно за ним наблюдал, выжидая, что будет дальше. Он замолчал, чтобы подождать и убедиться, что все нормально. Но все не было нормально, Эван сам это понимал. Как только Джеймс перестал с ним говорить, боль вернулась, но она была не резкой и не слишком сильной, просто противной, будто от каждого движения что-то внутри натягивалось, словно струна, и от этого было больно. Поэтому он замер, даже приподнявшись на цыпочки и обвив шею Джеймса руками, повиснув на ней. Кортвуд бережно положил ему руки на спину и поднял глаза, посмотрев на кружащие в воздухе снежинки. Эван глубоко вздохнул, зажмурившись. - А как… звали того парня, который умер этим летом? - вдруг спросил он, сам понимая, что нес полный бред. Ему вообще не было дела до того, как его звали и кто он такой. Он просто понял, что молчать было невозможно, он слышал стуки своего сердца и то, как бежит кровь по венам и сосудам. Это было невыносимым. Он в последний раз сжал шею Джеймса руками, затем резко ослабив хватку и опустив руки вдоль своего тела, обмякнув в руках Джеймса. Кортвуд предвидел это, поэтому просто сжал его тело сильнее, чтобы тот не упал, и посмотрел на его лицо, которое было отлично видно из-за того, что голову Эван откинул назад. - Поверь, его имя не такое красивое, как твое, - сказал Джеймс, еле дотронувшись губами до приоткрытых губ расслабленного Эвана. Хотя Джеймс только сейчас понял, что не имя красит человека, а совсем наоборот. Ведь и в имени Эвана не было ничего такого, пусть оно и нравилось Джеймсу из-за полюбившегося персонажа одной книги. Джеймс думал, что у него никогда не получится произнести имя Эвана так же, как он произносит его имя. Он не представлял, как у Эвана это получалось. Но главным было то, о чем думает и что чувствует Джеймс, произнося его. - Есть все же что-то хорошее в его этих отключках, - философски сказал Джеймс, вставая с кресла и обходя диван, на котором лежал Эван. - И что же? - Ленц приподнял бровь, внимательно посмотрев на блондина. - Ну, он сразу таким безмятежным становится. Не знаю, мне нравится, когда он такой, - пожав плечами, ответил Джеймс. - Подожди ночью, пока он заснет, и любуйся вдоволь, - фыркнул Ленц, посмотрев на Эвана. Им и правда можно было любоваться. Он лежал совершенно спокойно на спине, положив одну руку к себе на грудь, а вторую вытянув вдоль тела. Голова его была наклонена немного вбок, а лицо было спокойным и безмятежным как никогда. Губы были чуть приоткрыты, большие глаза легко закрыты, ресницы чуть дрожали, а дыхание было идеально ровным. Волосы немного растрепались, но Джеймс, проходя мимо, пригладил их рукой одним легким движением. - Ночью я сплю. А сейчас могу любоваться, сколько хочу. - Джеймс, скажи, это все правда серьезно? - вдруг спросил Ленц, иронично выгнув свою тонкую темную бровь. Джеймс обернулся, дойдя почти до выхода из гостиной. - В смысле у меня к Эвану? - Ленц кивнул, быстро моргнув. Джеймс вдруг загадочно улыбнулся и несколько раз быстро пожал плечами, сузив глаза. Ленц усмехнулся, потому что выглядел он сейчас забавно. - Откуда мне знать сейчас? Я не знаю, что будет завтра или послезавтра. И как я к нему буду завтра относиться. Главное, что сейчас мне отлично, и меня все устраивает. Потом как-нибудь стану задаваться этими бессмысленными вопросами, серьезно это или нет, любовь это или нет. Какая разница, если нам хорошо? - Ленц улыбнулся, прикрыв глаза, и легко кивнул, согласившись с Джеймсом. В конце концов, это он в этом доме привык думать о таких вещах. Так, как Джеймс, наслаждаться этим он не умел. - Сколько времени, кстати, прошло? - Мнут двадцать. Или полчаса. А что? - Значит, он скоро очнется, - кивнув на Эвана, сказал Джеймс. - Сейчас вернусь. Джеймс вышел из гостиной, чтобы принести воды из кухни. Он вытянул руки вверх, скрестив запястья, и, блаженно вздохнув, вдруг потянулся, привстав на цыпочки. Кофта его задралась, обнажая впалый живот, а ноги вытянулись и стали казаться худее, чем обычно. Джеймс закрыл глаза и, пошатнувшись, чуть не упал вперед. Он взялся рукой за стену и мотнул головой, улыбнувшись сам себе за потерю ориентации в пространстве. Он чувствовал себя как-то слишком хорошо, хотя что-то тяжелое все же висело у него на сердце. В коридоре через один ночник горел свет, шторы были задернуты наглухо, поэтому здесь было темно и тоскливо. В холле было вообще темно из-за высоких потолков и отсутствия окон. Только одна большая люстра одиноко свисала с потолка, ее так и не включали. Весь дом будто спал, было безумно, просто до ручки тихо. Все потому что Уилл засел у себя в комнате, отдыхая и ни с кем не ругаясь. Дрейка в доме не было, а Крис сегодня не пришел по неизвестным причинам. Джеймс даже удивился. Обычно его отсюда не выгнать, ему даже казалось, что он готов был здесь прописаться. Но он обрадовался, потому что привыкнуть к Крису все не мог. Джеймс плеснул воды в высокий прозрачный стакан и убрал сигарету от губ, выдохнув белый дым. В кухне он свет включать не стал, здесь было более светло из-за открытых окон и света, поступающего через коридор. Джеймс, вдруг тяжело вздохнув и закатив глаза, оперся руками о барную стойку, согнув одну ногу в колене. Он медленно покосился на часы, о чем-то задумавшись, и сжал в руке стакан, постучав по нему пальцами и короткими ногтями. Сердце стало стучать быстрее, и даже стало душно и жарко. Джеймс мотнул головой и снова протяжно вздохнул, зажав сигарету между пальцами, и закрыл ладонями лицо, надавив на глаза. Почему-то все казалось сейчас слишком странным. Слава богу, Эван, по предсказанию Джеймса, очнулся через минут десять. Джеймсу было скучно, а еще он хотел кое-что сделать, и ему просто не терпелось уже. Он весь извелся и даже стал кусать губы, которые в принципе никогда не кусал. Ленц давно поднялся наверх, засев за работой, а Джеймс остался здесь, в гостиной, с Эваном, у которого болело, как он выразился, абсолютно все. У него раскалывалась голова, ему крутило живот, он чувствовал, что его вот-вот стошнит, и дышал он очень тяжело. А еще он слишком побледнел, и кожа стала отдавать каким-то нетипичным сероватым оттенком. Джеймс сидел рядом и все время смотрел ему в лицо, пытаясь понять, нормально ли это или нет. В смысле, конечно же, НЕТ, но это Эван, все могло быть даже хуже. - Пообещай, что сейчас ты не умрешь, - попросил Джеймс не с жалостью, а как обычно иронично и выгнув одну бровь. Эван на него обнадеживающе посмотрел и, закатив глаза, кашлянул пару раз. - Нет. Не умру, мне просто плохо, - он поморщился и сжал рукой кофту в районе груди. - Фу, нет, лучше бы умер, - простонал он, закатывая глаза. - Держи, - Джеймс протянул ему стакан с водой, который стоял на столе. Эван взял его чуть дрожавшей рукой и поднес к губам, во рту пересохло. - Еще принести? - усмехнулся Джеймс, напряженно наблюдая за тем, как он жадно выпивает все несколькими глотками. Эван отрицательно покачал головой и согнулся к коленям, прислоняясь к ним своей грудью и протягивая Джеймсу стакан. Джеймс его принял и повертел в руке, посмотрев на Эвана, который уже не знал, в какую позу сесть, чтобы было легче. Кортвуд вдруг сдвинул брови на переносице и поднес руку ко лбу Эвана, отодвинув его волосы и прижав ее ладонью к нему. Эван закрыл глаза и облегченно вздохнул от прикосновения холодной руки. - У тебя температура. Впервые, - сузив глаза, сказал Джеймс, дернув губой. - Не впервые, - Эван отрицательно покачал головой, пытаясь расслабиться, - уже бывало. - Просто кое-кто предпочел не говорить? - Просто кое-кто ее быстро сбивал, и ничего плохого не было, - передразнил его Эван ироничным голосом. - Сейчас она не слишком большая, сбивать нельзя. Посмотрим, что утром будет, - Джеймс вытянул ноги и откинулся спиной на спинку дивана. Эван тоже вдруг выпрямился и упал назад спиной на диван, головой на подушку. Джеймс положил руку на его согнутые в коленях ноги и погладил их через плед. - А сколько сейчас? - Почти двенадцать, - прищурившись и посмотрев на часы, сказал Джеймс. - Дай мне руку, - попросил Джеймс, сползая с дивана и беря в руки капельницу, лежащую на столе. Эван открыл глаза и чуть удивился. - Я не собираюсь еще спать, - сказал он, но руку все же протянул. - И что? Чем раньше поставлю, тем лучше, - отмахнулся Джеймс, вставляя лекарство в капельницу. В этот момент он думал о многом, хотя и пытался откинуть все эти мысли. Он изредка косился на бледную вытянутую руку Эвана, а затем на его спокойно расслабленное лицо. Ему казалось это все таким родным. Сейчас. Особенно сейчас. Он медленно воткнул иголку в найденную вену и зафиксировал капельницу у него на плече, установив время попадания лекарства в вену. Погладив Эвана по этой же самой руке, Джеймс посмотрел ему в неподвижное и уже полностью расслабленное лицо. Даже сейчас оно казалось ему красивым. Джеймс сам не знал, почему так считает, но он считал его красивым. Даже очень. И всегда будет считать, как бы сильно болезнь его ни пыталась испортить. Блондин медленно поднялся с колен на ноги и укрыл Эвана пледом потеплее. - Приятных снов, - шепнул он в самое его ухо, тут же медленно поцеловав в щеку. *** - Черт возьми. Ты меня поражаешь, - проговорил Ленц, стоя в холле и держа телефон в руке, что-то старательно там набирая, - ты же сказал, что передумал. - Я передумал обратно, - поежившись, ответил Джеймс, застегивая свою теплую куртку. Ленц приложил телефон к уху одной рукой, второй пригладив волосы Джеймса, пропуская пряди через пальцы. Джеймс засунул руки в карманы, нащупывая там пачку сигарет, телефон, ключи, бумажник, паспорт. Джеймс быстро вытащил его, всучив Ленцу. - Так, это мне не нужно, - он с задумчивым видом снова засунул руки в карманы, пытаясь найти еще ненужные вещи. - Ну, что там? - Не-а, - быстро ответил Ленц, отстраняя трубку от уха и смотря в дисплей напряженным взглядом, закусив губу. Джеймс посмотрел на него мрачно, сверля глазами, отчего Ленц быстро перевел взгляд на него. - Ничего, у меня же всегда есть план «Б», - Ленц дернул бровями и как-то быстро улыбнулся, пытаясь изобразить спокойствие. Джеймс прекрасно видел, что он волновался. - Ленц, все будет отлично, успокойся. - Да, я знаю, - он размял шею, посмотрев в потолок, - но все равно волнуюсь. Мало ли что. Но ты же обещал ему не делать этого, разве нет? - Обещал, - буркнул Джеймс, махнув рукой, - но он поймет. Должен понять. - Отлично. Будет круто, когда он проснется, - предвещающее сказал Ленц, покачав головой. Джеймс нагнулся, чтобы завязать шнурки на своих высоких ботинках. Брюнет посмотрел на него с сожалением, не желая отпускать упертого Джеймса туда одного. Вообще бы не отпускать. - Он, кстати, как-то быстро отключился, не думаешь? Джеймс вдруг выпрямился и как-то виновато улыбнулся. Ленц помрачнел. - Что ты сделал? - быстро спросил он. - Снотворное, - быстро и с улыбкой ответил Джеймс. - Да ладно, оно слабое, это его так быстро унесло. Заодно отдохнет, а то ему плохо. И, если повезет, проспит до утра. Я думаю, что успею. - Во сколько тебя ждать? - Лучше не ждать, иначе будешь волноваться, - заметил Джеймс, подойдя к большой белой двери, ведущей на улицу. - Утром. Вернусь утром, если все пойдет, как надо. - Хорошо, - Ленц кивнул, судорожно скрестив руки сначала на груди, а потом быстро опустив их вдоль тела. - Машина уже там, она отвезет тебя до вокзала. Только не спеши, понятно? И не волнуйся. - Ты меня успокаиваешь? - иронично бросил Джеймс, ухмыльнувшись. Ленц закатил глаза. - Все хорошо. Я смогу, - заверил он сам себя, прикрыв глаза. - Только успей, ладно? Я не могу больше ждать, а если Ник мне не поможет, будет… очень плохо, мало ли что. Окей? - Я же сказал, что да. Сейчас свяжусь с его отцом с неизвестного номера, заведу невзначай разговор, чтобы проверить, прослушивают или нет. Не волнуйся, я же сказал, что помогу. И успею. Если что-то пойдет не так, я тебя предупрежу, - тише сказал Ленц, покосившись в сторону гостиной, где спал Эван. - Ладно, спасибо, - Джеймс положил руку на ручку двери и замер так, посмотрев в маленькое окно на этой самой двери на улицу, где было уже довольно темно. Сердце стучало как бешеное. Ленц смотрел ему в затылок, напряженно кусая губы и сжимая в руке телефон. Он не понимал, почему тот ждет, и вообще он ждал, что тот скажет, что передумал и остается здесь. - Ленц, - Джеймс обернулся, подняв голову и посмотрев Делайту в глаза. - Если со мной что-то случится, позаботься о нем, хорошо? Не бросай его. И не отдавай Крису. Особенно не отдавай Крису. И не выпускай из дому, а то он может, - Джеймс серьезно и благодарно посмотрел Ленцу в глаза, и тот положил руки на его плечи, притянув к себе. - Ленц, обещай, мне так будет спокойнее. Он плохо себя чувствует, помоги ему, ладно? - Я обещаю, Джеймс. Тебе не о чем волноваться, - шепнул Делайт, обняв его. - Я прослежу, чтобы с ним было все хорошо. Но все равно мне не нравятся эти разговоры. Давай думать, что все хорошо и мы увидимся утром, мне так больше нравится. - Да, я вернусь, - пообещал Джеймс, подмигнув. Он отстранился от Ленца и, медленно развернувшись, открыл дверь на улицу, отчего сразу повеяло холодом. Ленц скрестил руки на груди и, не отрывая взгляда от Джеймса, сказал ему напоследок: - Береги себя, Джеймс, - Кортвуд медленно кивнул и, вздохнув, сделал шаг на улицу. Теперь назад дороги не было. Он был на шаг ближе к риску, к провалу, к полному концу и проигрышу. Но пока ничего не предвещало беды. ========== Глава 31 ========== Купив билет на поезд, одной из остановок которого был Дарк Холлоу, Джеймс вышел на платформу и стал вглядываться в темноту стоящего напротив леса. Он стоял один, совсем один, даже на самом вокзале людей почти не было. Это потому что в Дейтоне живет не так много людей, а если и живут, то практически никуда не выезжают. А если и выезжают, то на собственной машине, потому что ни для кого не секрет, что Дейтон был самым богатым районом Йорка. Фонарь, под которым стоял Джеймс, светил ярко, освещая пути и падающий на них снег. Ни единого звука не раздавалось на вокзале, только изредка по громкой связи диспетчер объявляла, когда придут определенные поезда и на какую платформу. Джеймс слушал ее голос, думая совершенно о странном. Эта диспетчер сейчас сидит и объявляет очередной поезд до Лондона, который прибывает на шестую платформу, а Джеймс стоит на первой и собирается сам в одиночку приехать туда, откуда бежал всеми силами. Нет, бежал он, конечно, из лаборатории, но его побег из дома начался у него в мыслях, как только Джеймсу исполнилось четырнадцать. И этот мысленный побег продолжался в течение этих четырех лет, и осуществить он его смог только сейчас, только полтора месяца назад. Джеймс готов был признать, что за эти полтора месяца он впервые почувствовал себя свободным. Да, за ним гнались, да, повсюду предатели, власти, давление… но он полностью свободен в душе. Его никто и ничего не держит, даже отец, как бы он ни хватался за Джеймса, бессилен против этого, потому что это у Джеймса в.н.у.т.р.и. Джеймс понимал, что его тюрьма была везде. И в собственном доме, и в лаборатории, которую он видел раз в два или три месяца, и даже в академии, где все строилось на деньгах, а не мнениях. И сейчас нет ни дома, ни лаборатории, ни этих людей, постоянно удерживающих его. Отец с его давлением никогда не дотянется до сюда. Он вырвался из этого всего и стал по-настоящему с.в.о.б.о.д.е.н. Он был открыт для мира, для новой жизни и даже, может быть, любви. Для чего угодно, пределов у него не было. И как же тяжело, осознавая это, возвращаться обратно в эту тюрьму. Добровольно и одному. Переступить через все, пожертвовать своей свободой, усилиями, счастьем, оставить позади Эвана, забыть его слезы вместе с теми, кто его любит, и просто вернуться домой. Рискнуть. И Джеймс молился, чтобы этот его риск хоть чем-нибудь оправдался. Пусть даже его поймают, но не сразу. Чтобы было не так обидно. И вот этот Джеймс сейчас стоит на перроне, а диспетчер приятным голосом объявляет прибытие поезда в Дарк Холлоу, даже не зная, что этот человек может сюда больше не вернуться. Джеймс зашел в поезд, в котором яркий свет сразу же ударил ему в глаза. Кортвуд недовольно поморщился и, высунув одну руку из кармана, приложил пальцы к сенсорам, отчего прозрачная дверь открылась, и он зашел внутрь, сразу встречаемый несколькими парами глаз. Людей и правда было немного, и, видимо, все они ехали либо с работы, либо наоборот. Да и одеты они были так себе, Джеймс прекрасно понимал, что сами они не из Дейтона и даже не из Дарк Холлоу. Блондин упал на сиденье, сразу же откинувшись на него спиной и сползши чуть вниз, чтобы спрятать голову за спинкой сиденья. Он специально выбрал место сразу же перед стенкой купе, чтобы на него никто не смотрел и он тоже никого не видел. Джеймс засунул руки в карманы, уткнулся подбородком в высокий воротник куртки и усталыми глазами уставился в окно, в котором еле-еле было видно то, что происходило на улице, потому что из-за света в окнах в основном отражалось купе. Поезд набирал скорость, а Джеймсу хотелось убиться. Внезапное чувство, которое настигло его разум, опускалось теперь и к груди, и к окаменевшим конечностям. С.т.р.а.х. Да, банальный страх, он, как и других людей, настиг Джеймса в самый последний момент. Он волновался, как без этого? Ему было не страшно от мысли о том, что его могут запереть в комнате со следователями и буквально выпытывать у него правду об Эване с требованиями выдать, где он. Он не боялся, что на него будут давить, что его изолируют; он не боялся того, что есть риск больше никогда не увидеть Эвана. Он боялся, что его поймают. Боялся именно этого момента, именно когда его схватят за руку, возможно, ударят, скрутят, станут насмехаться над тем, что даже сбежать нормально не смог. Он не боялся смотреть отцу в глаза, но он не хотел этого делать. Все равно ничего нового он там не увидит. Одно разочарование, да и только. Джеймс никогда не оправдывал его надежд, он никогда не был сыном его мечты, он никогда не будет достаточно любим им. По крайней мере, Джеймс так думал. Странно, но лично он никогда не встречал богатых родителей, реально любящих своих детей. Ему казалось, что они заводят детей только для того, чтобы было кому оставить наследство, передать бизнес, не иначе. Он чувствовал это на себе с тех пор, как умерла мать. С тех пор его отец никогда не смотрел на него с лаской или заботой, с пониманием того, что Джеймс - ребенок и способен совершать неосознанные поступки. Наверное, поэтому Джеймс уже давно не был ребенком. И все его поступки были осознанными, в том числе и этот. Он осознанно выкрал Эвана из больницы, он осознанно скрывался от властей, понимая, что портит репутацию и планы отцу. И Джеймс только сейчас понял, что о.ш.и.б.а.л.с.я. Он выкрал Эвана не для того, чтобы отомстить отцу или что-то ему доказать. Он сделал это ДЛЯ СЕБЯ. Причем Джеймс совершенно не знал, что Эван вскоре в него влюбится, что они найдут общий язык, он не знал, что он вообще нормальный. Он готов был взять на себя ответственность за душевнобольного человека, о котором ничего не знал, которого видел в первый раз в жизни. Джеймс только сейчас стал понимать, что поступал очень и очень странно, делая все это. Это нехарактерно для него, у него не было причин так делать. Наверное, поэтому он оправдывался перед самим собой тем, что делает это из мести. И что это не добровольное, а добровольно-принудительное решение, стечение обстоятельств. И сейчас он понимал, что получил все то, что хотел. Ему нужен был человек. Пускай душевнобольной, пускай необычный на внешность, болезненный, ничего не знающий, но ч.е.л.о.в.е.к. И он получил, что хотел. А за это можно было еще раз рискнуть. Через некоторое время Джеймс понял, что все это время он смотрел себе в глаза в отражении в стекле. Он проморгался, судорожно вздохнул и закинул ногу на ногу, приглядевшись. Он проехал уже большую часть пути и сейчас находился в районе Дартмур. Он это точно знал, потому что здесь располагалась академия Раундвью. И он стал вглядываться в деревья и иногда мелькающие домики с высокими крышами и иногда горящими в них окнами, с большими гаражами и машинами, с большими каминными трубами и красивыми калитками, ограждающими дома от других людей. Почему-то именно сейчас Джеймс вспомнил то, как ездил в поезде с Эваном. Не важно когда: тогда, когда они сбежали из дома Блэквуда, направляясь к Ленцу, или тогда, когда они решили отправиться в Блэкберн. И все эти несколько раз, Джеймс помнил, что кидал взгляды в окно и видел за ним такие же домики, такие же леса и такую же безмятежность. Ничего в этом мире не меняется, он это уже понял. Где-то в чем-то всегда будет присутствие того, что ты когда-то уже видел, с чем встречался. Это удручает, на самом деле, потому что сейчас Джеймсу хотелось пробить это стекло кулаком и выпрыгнуть из поезда куда-нибудь в овраг, потому что тоска так окутала его сердце, что это стало невыносимым. Он помнил все до мельчайших подробностей. Он помнил, как они тихо переговаривались с Эваном, он помнил, как заснул у него на плече, а потом и на коленях. Как и сам Эван мирно спал на его коленях, и они оба думали, что колени друг друга - самая лучшая «подушка», которая только может быть. Он помнил, как мучился в поезде от действия наркотиков, что дал ему Блэквуд, он помнил, как на Эвана таращились люди, до неприличия долго вглядываясь в его лицо. Он помнил, как Эван впервые поцеловал его в тамбуре непроизвольно, упав на него при толчке поезда. Он помнил его глаза, помнил аккуратные движения руками, его милую слабую улыбку Моны Лизы с дьявольскими нотками и запах его волос, которые так сильно полюбил за их шелковистость и блеск. Он помнил его странный голос, он и сейчас звучал в его голове; помнил его красивое худое тело, помнил его взгляд, которым он посмотрел на Джеймса, лежа на хирургическом столе в лаборатории, и то, как он постоянно говорит: «Доброе утро, Джеймс», как всегда так странно произнося его имя. Нет, он не простит Джеймса, если с ним что-то случится, если его поймают, если он его больше не увидит. Ведь для Эвана так важно было быть с ним рядом. Ведь Эван знал, что если любовь дана, то не нужно проверять ее испытаниями и риском, нужно быть рядом столько, сколько сможешь, столько, сколько вам будет отведено времени и сил. Джеймс же, наоборот, думал, что испытаниями и риском любовь оправдывается и что она заслуживает жертв. Хотя о любви он вообще не думал, просто это все было в противовес Эвану, у которого был свой взгляд на их отношения. Разумеется, Джеймс надеется вернуться. Ведь он еще недостаточно насладился свободой, облегчением и личным комфортом, чтобы это терять. Ведь он еще недостаточно налюбовался Эваном, возможностью быть рядом с ним, его вниманием и любовью. Да, его любовь для него была чем-то заоблачным, чем-то, о чем мечтать было просто нереально. Джеймса никто и никогда в жизни так не любил. В нем не было благодарности за эту любовь, потому что Джеймс был уверен, что на чувства отвечать благодарностью - безумно оскорбительно и грубо. Либо вообще не отвечать, либо только взаимностью. И Джеймс отвечал, как только мог. Душевно. Ему казалось, что он мог бы задушить Эвана в объятьях, сломав ему пару ребер, ему казалось, что он мог бы собственными руками лишить его жизни и умереть следом, лишь бы быть вместе где-нибудь там, не в этом глупом мире. Ему казалось, что, если он еще раз ему улыбнется или поцелует его, Джеймс не удержится и просто умрет, потому что то, что он к нему чувствует, слишком велико, чтобы жить в нем, в его теле. Это слишком высоко и прекрасно, чтобы помещаться в одном человеке. Это, как минимум, размером с м.и.р. И он прекрасно понимал, что обязан был вернуться. Поймают - сбежит еще раз. До потери пульса будет стучать кулаками в дверь, выбивать стекла руками, кричать и пытаться убить всех тех, кто ему помешает. Да, ему самому было страшно оттого, ч.т.о он мог бы сделать с людьми, способными помешать ему увидеть его. Любовь? Слишком убого для того, что чувствовал Джеймс внутри. Джеймс вгляделся в окно, увидев за ним высокий комплекс зданий, который был чернее, чем небо, из-за отсутствия света и выделялся на холме, возвышаясь над деревьями и маленькими домами. Раундвью. Академию он узнал бы из тысячи других, потому что ни одна не была похожа по архитектуре на нее. Большая высокая академия, пугающая своей величавостью, ночью смотрелась особенно мрачно и до мурашек доводила своими воспоминаниями, что остались у Джеймса в голове. Неужели он и в этом году не сможет доучиться нормально? Последний, выпускной год. Он начинался как обычно. Медленно, скучно, с множеством людей, зависящих от денег, кучей лжи, с множеством приятных и не очень моментов. Он начинался спокойно и обещал быть обычным, пусть и очень скучным без его лучшего друга. Джеймс помнил, как впервые стал присматриваться к однокурсникам и как впервые увидел в некоторых из них огромные перемены с прошлого года. Куда-то делись пафос и ложь, куда-то делась зависимость от денег. Они все стали людьми, некоторые вообще поражали тем, какими были на самом деле. В академии у Джеймса было много приятных моментов. У него появилась другая дружба и понимание с другими людьми, которые пусть и не были такими близкими, но которых иметь в друзьях было приятно. Которых раньше он ненавидел. Он по-новому посмотрел на мир именно после Ленца. В частности и на этих людей, с которыми учился бок о бок каждый год. Кроме того, в этом году Джеймс впервые увидел на чужом опыте настоящую любовь. И он уверен был, что это любовь, и его это радовало где-то внутри. Не все потеряно, раз они любят. «Странно, они все еще вместе?» - думал Джеймс, прикидывая, что не видел однокурсников больше месяца, вглядываясь в последние этажи мрачного здания, которое осталось уже далеко за лесом. «Надеюсь, что да. Иначе все мои иллюзии и надежды псу под хвост». Но Джеймса ничуть не удручало то, что он не доучится в этом году, не закончит академию. Ему было плевать, просто было забавно, что это повторяется второй год. Только в прошлом году Джеймс вернулся в академию только в мае, чтобы сдать экзамены. Странно, что скажут однокурсники? Они знают, что Джеймс скрывается, что он совершил такой поступок? Если да, то как отреагируют? Ему было просто интересно, ведь никто из них от Джеймса подобного никак не мог ожидать. Джеймс выпрямился, и легкая улыбка, навеянная воспоминаниями, слетела с его лица, а сердце стало биться медленнее и практически вообще неощутимо, дыхание сперло. Поезд проехал мимо памятника Ричарду Львиное Сердце, а это значит, что они уже въехали в район Дарк Холлоу. Спустя десять минут поезд остановился, и Джеймса пробила легкая дрожь буквально на мгновение. Вот и все, второй шаг сделан, назад точно пути не было. Почему-то в этот момент, когда все стали выходить из поезда, торопясь и поднимая суматоху, Джеймс подумал о том, что легче было бы с разбегу прыгнуть под этот поезд, рискуя превратиться в кашу, чем вообще сесть на него и доехать до конечной станции. Кортвуд просто прирос к месту и даже не пошевелился, когда все вышли из вагона и он остался здесь совершенно один. Джеймс все всматривался в стеклянную крышу небольшой станции, не тянущей на вокзал, и думал о том, что ему просто сложно подняться. Он подумал о том, что если не он сойдет с поезда? То ничего этого не произойдет. Что он может просто вернуться назад, Ленц поймет и даже обрадуется, а Эван еще будет спать и даже не узнает о том, что Джеймс собирался бросить его на одну ночь, а, может, и больше. - Молодой человек… эй, парень, ты меня слышишь? - Джеймс дернулся, округлил глаза и повернул голову в сторону прохода к выходу из вагона, увидев там служащего и проводника поезда, одетого в строгую форму и с красными от холода щеками. Джеймс моргнул пару раз, и парень понял, что его слышат. - Вы почему сидите? Это конечная станция, поезд дальше не идет. - Разве… конечная? - Джеймс прекрасно знал, что конечная. Ему просто не хотелось уходить. - Да-да, - быстро кивнул работник, усмехнувшись, - у тебя все в порядке? Плохо себя чувствуешь? Неважно выглядишь просто. - Я такой всегда, - быстро отмахнулся Джеймс, закатив глаза. Работник пожал плечами, а Джеймс все-таки встал с места, одернув куртку и направившись на выход. Он старался выглядеть спокойным, но в этот момент ему казалось, что все его в чем-то подозревают. Что все знали, куда и зачем он едет, а этот проводник - один из людей лаборатории, и на выходе из вагона уже стоит охрана, а станцию окружил патруль. И ступив на снег, который сразу же хрустнул, оглядевшись и поняв, что на перроне никого, кроме него, нет, это чувство почему-то никуда не делось. Джеймс прекрасно понимал, что нужно было собраться, иначе все выйдет не так, как он хотел. Понимал, но ноги все равно были ватными, а шаги неуверенными. Сердце замерло в груди, когда Джеймс сел в такси и, повернувшись к таксисту, увидел перед собой лицо Джорджа Ганса, устало смотрящего на него. Он округлил глаза и вжался спиной в дверь и стекло, отпрянув от таксиста. До Джеймса только позже дошло, что в темноте вытянутое лицо старого и уставшего таксиста, который смотрел на него из-под прикрытых век, до жути просто напомнило ему вытянутое и всегда строгое лицо аристократичного Ганса, который тоже никогда не смотрел полностью открытыми глазами. Джеймс просто замер, проморгавшись, а таксист с пониманием посмотрел на юношу, усмехнувшись. Все-таки была ночь, кого-кого, а подростка он точно не ожидал здесь увидеть. Хотя он сразу понял, что парень из этого района или района по близости, потому что пусть и одет он был достаточно просто, но он высоко держал голову, идеально ровно сидел, и взгляд его, который из напуганного превратился в надменный и насмешливый, тоже о многом говорил. Джеймс встряхнул белыми волосами и, вздохнув, вынул из кармана деньги, протягивая таксисту. - Мне нужно в лощину, что на севере от этой станции. Адрес 147 и 3/10, остановите возле последнего поворота, дальше я сам, - как можно тверже и спокойнее сказал Джеймс, сев прямо и уставившись в лобовое стекло. Таксист завел машину и быстро тронулся с места, включив дворники на стекле, которые сразу стали разметать пушистые хлопья снега. Джеймс еще раз мысленно представил себе дом и постарался унять сердцебиение. Все-таки назад дороги нет. Значит, только вперед, нужно постараться сделать все так, как задумано. Джеймс был в курсе, что, остановись машина даже за полкилометра до дома, ее бы заметили. Вдруг кто-то не спал. А на повороте выходить было идеально. Он знал, как пробраться к дому незамеченным. Что было важно, так это Ник, потому что главное - попасть в дом, остальное неважно. Джеймс быстро вынул сотовый телефон из кармана, попутно доставая и сигарету. - Извините, вы не против? - быстро спросил он, кинув взгляд на молчаливого таксиста. Тот покосился на сигарету, пожал плечами и отрицательно мотнул головой, тяжело вздохнув. Джеймс сунул сигарету в губы, поджег ее и глубоко вздохнул, прикрывая глаза. - Здоровье погубишь, сынок, - с горечью отозвался таксист, а Джеймс лишь откинулся головой на спинку сиденья и отстранил сигарету от губ. - Да кому оно нужно, мое здоровье?.. - тише проговорил Джеймс, выдыхая белый дым, попутно печатая смску Ленцу, говоря о том, что он будет на месте через двадцать минут. - У тебя нет кого-то, кому ты был бы нужен? - удивленно проговорил таксист, осмотрев профиль парня. Джеймс старался в окно не смотреть, не хотелось видеть темные холмы и лощины Дарк Холлоу, окруженные снегом и вечным молчанием. Его угнетала мрачность. - Я нужен сам себе, думаю, это главное, - ответил Джеймс, приоткрыв окно, чтобы дым выветрился. - А как же родители? Те, кому ты всегда будешь нужен. У тебя есть такие люди? - Есть, - тише ответил Джеймс, подумав сейчас совершенно не о родителях, а о том, кто остался в Дейтоне. Кто сейчас спит под действием снотворного и не знает, что Джеймс нарушил данное обещание. Машина остановилась одновременно с сердцем Джеймса, который уставился вперед на дорогу, на поворот и густые деревья, которые знал от и до, потому что не раз прогуливался пешком до Йорка этой дорогой. Таксист сказал что-то еще насчет здоровья Джеймса, тот не услышал, но поблагодарил его, выйдя из машины. Он покосился на часы: стоял второй час ночи. Из-за этого не было видно практически ничего, кроме очертаний деревьев и прямой дороги, которая больше никуда не сворачивала. Было тихо. Джеймс слышал только свои шаги и собственное дыхание, которое было тяжелым, как всегда. Было жутковато. Фонарей здесь не было, но Джеймс точно знал, что впереди стоял его дом, и если он не видел огней, значит, в доме не горел свет вообще. Вообще, дома не было видно из-за того, что он был из черного кирпича и сливался с небом и лесом. Джеймса не пугала темнота, но сейчас в комплекте с волнением это давило. Он шел, прислушиваясь к малейшим звукам, мало ли, охрану поставили и у ворот? Нет, это всего лишь волнение. У ворот никого не было, и они были открыты, как и всегда, потому что чужим здесь нечего было делать и никто не свой не придет. Джеймс тихо закрыл за собой ворота и ступил уже не на сугроб, а на плотную дорожку, которую каждый день подметали и выстраивали. Он увидел свой дом. Большой, темный, готический, со страшно выделенной в темноте дверью и большими окнами. Что-то напало внутри на Джеймса. Странная ностальгия, только не очень приятная. Он пошел не к дому, а в обход, идя вдоль ворот и косясь на эту черную громаду, внутри которой, по-видимому, все спало. И слава богу, потому что свет бы его напрягал. Особенно в том самом коридоре. Джеймс обошел дом и встал у торца, пройдя быстро несколько окон. Перед ним была все та же стена с пропуском и выгравированной виноградной лозой вместо окна. Джеймс дотронулся рукой до холодного камня и тихо вздохнул, осмотревшись. Нет, за ним еще не бежала охрана, нет, рядом не было Балдога, и его еще не засекли. Джеймс поднял голову вверх и посмотрел на темное закрытое окно. Волнение снова настигло его. - Ну, давай же… - тихо попросил он, засунув руки в карманы, чтобы не замерзли раньше времени. Он подумал, что если что-то пошло не так, то ему срочно нужен был второй план. Которого пока не было. Даже в мыслях не было. Даже намеков на второй план не было, потому что этот вариант был самым идеальным. Но Ленц бы предупредил, если бы вдруг что-то случилось, значит, все в порядке. Но то, что прошло уже минут десять, а отклика все не было, наводило Джеймса на мысли о худшем. Он все настороженно, выжидающе гипнотизировал высокое окно, замерев на месте и тяжело дыша, параллельно прислушиваясь к каждому звуку. Он даже подумал, что, если что, побежит в сторону леса, что за домом. Он этот лес знал как все свои двадцать пальцев, а они явно нет. Он бы выкрутился, перебежал бы на другую сторону, дошел бы до Йорка и потерялся бы среди толпы, пока бы все не улеглось. У Джеймса в голове и правда строились такие стратегии и планы, что ему самому уже показалось, что пора бы уже успокоиться. - Ну, давай… давай, - тихо прошептал Джеймс, сделав шаг вперед и замерев, услышав, как окно с тихим треском открылось. Джеймс расширил глаза, а с сердца мигом упала скала, когда он увидел в окне Ника, быстро высунувшегося и улыбнувшегося ему, губами прошептав: «Сейчас». Джеймс выдохнул и даже улыбнулся, поняв, что с Ником все в порядке и что у него все получится. Ник появился через минуту. Точнее, появилась лестница, а потом и Ник, спускающий ее и устанавливающий держатели на подоконнике. Джеймс видел, как он аккуратно делал каждое движение, стараясь не царапать лестницей камень и постоянно оглядываясь, замирая. Когда лестница была установлена, Ник махнул рукой, а сам отвернулся к коридору, вглядываясь. Джеймс схватился рукой за выступающий стебель лозы и, ухватившись покрепче, ступил на нее ногой, подтягивая тело. Он не спешил и медленно переставлял то руки, то ноги, постоянно смотря на Ника и лестницу, до которой оставалось совсем немного. Делая очередной шаг, нога Джеймса соскользнула с лозы, и он, охнув, вцепился руками в камень. Ник высунулся в окно, окинув Джеймса обеспокоенным взглядом. Джеймс поставил ногу и кивнул Нику, продолжая карабкаться вверх. Схватившись руками за лестницу, Джеймс подтянулся, сделал несколько последних карабканий и поставил ногу на лестницу, проверяя ее на прочность. Ник прижал руки к держателям, все еще косясь на коридор, а Джеймс в два счета, но аккуратно настиг подоконника, и брюнет отошел назад, давая Джеймсу пролезть в окно. Сначала Кортвуд боялся, что лестница сорвется. Но она не сдвинулась с места, поэтому он без проблем нагнулся и поставил ногу на ковер, разворачиваясь задом и спиной, входя в дом. Ник осторожно за ним наблюдал, прислушиваясь к посторонним звукам и все боясь, что что-то вдруг упадет или сорвется. Джеймс прикрыл глаза, сам про себя отметив еще один сделанный и шаг, и развернулся к Нику, который, серьезно на него посмотрев, быстро улыбнулся, засияв. Блондин не выдержал и, сделав шаг вперед, протянул руки, обняв и притянув к себе Ника, крепко сжал его плечи и спину. То же самое сделал и Ник, прикрыв глаза, счастливо улыбаясь. - Джеймс, как же я рад тебя видеть, - тихо шепнул Ник, дотронувшись пальцами до его волос, ласково стряхивая с них снег. - Я тоже, правда, - также тихо сказал Джеймс, отстраняясь от него, но все еще держа за плечи. - У тебя же все нормально? Ты не отвечал на звонки. Ник настороженно большими темными глазами посмотрел на Джеймса и прикусил губу. - У меня-то все в порядке… Просто атмосфера стала накаляться, у всех уже нервы сдают. Здесь каждый день какие-то новые люди, я не успеваю отслеживать, кто есть кто, и кто где теперь стоит, и вообще насколько он здесь. Это ужасно, Джеймс, тут такой хаос, - Ник мотнул головой и сделал страдальческое обеспокоенное лицо, от которого Джеймсу стало только хуже. Ник положил свои руки на руки Джеймса, которые лежали на его плечах, и сжал их, взяв их в свои. - Ты не лучшее время выбрал для того, чтобы отыскать дело. Но я не смог тебя предупредить. - Но я же здесь, верно? Назад мне точно не резон возвращаться, надо попробовать,- пожав плечами, сказал Джеймс. - Не боишься? - Чуть-чуть, - признался блондин, саркастично улыбнувшись, - если ты мне поможешь, то бояться вообще не буду. - Конечно, помогу, - быстро сказал Ник, подходя к окну и медленно отцепляя держатели от подоконника. Джеймс подошел к нему, хватая лестницу и помогая бесшумно затаскивать ее в помещение. - Ты вообще, кстати, не удивил меня этим. Когда Ленц позвонил… я знал, что ты что-нибудь подобное обязательно сделаешь. - Ты просто хорошо меня знаешь, - хихикнув, сказал Джеймс, все-таки почувствовав запах родного дома. Как ни странно, в его доме всегда пахло камином и черникой. Джеймс был не в силах объяснить почему. - Я сделал бы это раньше, но Эван бы не пустил. Пришлось прибегнуть к мерам. - Как он, кстати? - холодно спросил Ник, приставив лестницу к стене и быстро зыркнув в коридор. Джеймс тоже покосился туда, вглядываясь в темноту. Ник мотнул головой, и Джеймс перевел взгляд на него. Он впервые не был идеален в своем внешнем виде. Волосы его были не собраны, распущены и опускались к плечам, немного взлохматившись. Рубашка была расстегнута сверху и немного помята, и вообще вид у Ника был такой, будто он спал в то время, как Ленц позвонил. - Ты мог бы не быть при параде, чтобы встретить меня, - вдруг напомнил Джеймс, глядя на спину Ника, закрывающего окно. - Нет, не мог бы, - тихо шепнул Ник, поняв, что Джеймс догадался, что Ник одевался на ходу. - Ник… - Джеймс, - укоризненно шепнул он, уперев руки в бока, - не обо мне сейчас. Так как он? - Да. Мы в порядке, - отмахнулся Джеймс, ухмыльнувшись. Ник приподнял одну бровь, наклонив голову вниз. - «Мы»? - Джеймс тоже приподнял брови, поняв, что оговорился. Или нет. - Ну… в смысле… он в порядке. А я рад, что он в порядке, - быстро ответил Джеймс, усмехнувшись, а Ник и сам понял, о чем идет речь и что происходит между этими двумя. - Вот как, - усмехнулся Ник, чуть растянув уголки рта. - Неужели я слышу нотки ревности? - посмеявшись тихо, сказал Джеймс, обняв одной рукой Ника за шею. Тот не удержался и сам улыбнулся, шикая на Джеймса, чтобы тот говорил тише. - Нет, правда нет. Я просто скучал, - признался он, еще раз Джеймса обняв поперек спины. Кортвуд улыбнулся и, открыв глаза, посмотрел на волосы Ника, чувствуя, что дома ему всегда было хорошо, когда рядом был этот человек, который любит его искренне, а не за то, что ему платят деньги. - Так, времени в обрез, так что давай. Скажи мне как, кто, где, мне нужно знать. Мне нужно в кладовую сейчас, там свободно? - Джеймс быстро отстранил от себя Ника, и тот посмотрел на него серьезным взглядом. - Да-да, иди сейчас быстрей туда. Я пока лестницу уберу, - быстро сказал Ник, тоже отстраняясь от Джеймса и подходя к лестнице. Джеймс же направился через коридор к последней двери, что была прямо. Там находилась кладовая, в которой были абсолютно все ненужные вещи. А еще и ключ от кабинета отца, что был в сейфе Джеймса. Взяв ключ и постаравшись привести все в изначальный вид, Джеймс направился обратно к окну, но столкнулся с Ником раньше на перекрестке коридоров. Ник собрал руками волосы и убрал их за уши, оглядываясь. - Достал? - тихо шепнул он, вглядываясь сквозь темноту на Джеймса. Он протянул руку и схватился за рукав куртки блондина, чтобы не потерять его из виду. - Ага, сколько у меня времени? - Сейчас почти два, значит, у тебя четыре часа максимум. Они и так почти не спят, а встают раньше всех, часов в шесть точно. А наши проснутся только к восьми, - Ник пожал плечами, а Джеймс прикусил губу, уставившись себе под ноги. - Расскажи, где и кто и как мне дойти до кабинета без риска, что меня засекут? - В основном все внизу, - шепнул Ник, шмыгнув носом, - так что даже не думай туда спускаться. Я могу пойти проверить, но думаю, что там кто-то точно не спит. А здесь другая беда. Здесь наши, а они, если увидят, сдадут. - Купили, да? - горько хмыкнул Джеймс, качнув головой. - Тупой страх, Джеймс. Здесь попробуй что-нибудь скрой. Я это могу, потому что ты дорог мне. А они? Им вообще лучше не доверять. Но я, мой отец и Барбора тебя точно не сдадим, - заверил его Ник, чуть улыбнувшись. - А Барбора откуда знает? - не поверив, спросил Джеймс, вспомнив пожилую служанку, которая работала прачкой в их доме. - Сама догадалась. Да и она помогла мне, когда на меня здесь наезжали по поводу тех документов. Она тоже заботится о тебе, Джеймс, и все эти люди у нас дома ее раздражают и напрягают. Здесь полный бред без тебя, - грустно сказал слуга, тихо хмыкнув. - Ты же знаешь, что я не могу вернуться, - мягко произнес Джеймс, положив руки Нику на плечи. - Мне нужно еще продержаться, понимаешь? Они сами забьют на это вскоре. - Забьют? Как отец может забить на пропажу сына? Остальные, может, и забьют, а он? А я? - возмутился Ник, притихнув и закусив губу. - Я же не говорю, что мы не будем видеться. Конечно, будем, я-то на тебя точно не забью. А отец… перебьется как-нибудь без меня. Подумаешь, потерял еще одного подопытного кролика… - фыркнул Джеймс, закатил глаза. - Зато ты спас ему жизнь… - прошептал Ник, не скрывая гордость за Джеймса. - И это тоже… - быстро произнес блондин, изначально подразумевая под «подопытным кроликом» себя. - Так, ладно, у тебя мало времени, - быстро собрался Ник, выпрямившись. - Здесь охраны мало. Они возле твоей комнаты или же внутри, я не проверял. Так что иди другим путем, как раз подальше от лестницы будешь. В конференц-зале они тоже есть, и они не спят, а в карты играют, точно знаю. Так что проходи как можно тише и невозмутимо, чтобы подумали, что это я, а не кто-то пробирается в дом, понятно? Так, что еще… - Ник задумался, прикусив губу и потупив взгляд. - А, когда найдешь дело, не выходи из кабинета. Я буду поблизости, так что дождись меня, ладно? И если услышишь стук в дверь, то запри кабинет, ясно? Я специально постучу, если кто-то подойдет или что-то заподозрит. - Ник, не волнуйся, а то я тоже опять начинаю, - с улыбкой сказал Джеймс, шумно выдохнув. - Да, я все понял. Уложусь минут в тридцать, если посчастливится. Если нет, то в час точно. Не думаю, что он так старательно его прятал. Так что все, я пошел. - Удачи, - шепнул Ник, сжав его руку, - а я к лестнице пойду. Прослежу, чтобы никто не поднялся. Джеймс кивнул и развернулся, направляясь в коридор, что был по правую сторону от него. Сердце снова забилось, но слабее, чем в прошлый раз. Разговор с Ником придал уверенности и даже на удивление обрадовал Джеймса. Все-таки у него был настоящий друг, ему даже полегчало от этой мысли. *** Ленц из гостиной так и не ушел. Эван вел себя слишком странно для того, чтобы быть за него полностью спокойным. Нет, действие снотворного еще не прошло, и он спал. Вот только Ленц не знал, насколько крепко тот спал, потому что каждый раз, когда он дергался, Делайту казалось, что он проснулся. За этот час или чуть больше Ленц понял одно: Эван все эти дни только притворялся здоровым и энергичным, потому что если бы он был на самом деле здоров, то его бы сейчас не било в такой лихорадке. Вот только как он сумел все это скрыть, Делайту было не понятно, ведь Эван находился всегда с ними, всегда на виду, рядом. Да, он очень бледный и выглядит болезненно, но он всегда так выглядит, к нему такому уже все привыкли. Делайт не знал, что может быть по-другому, потому что здоровье Эвана подорвали в лаборатории, у него фактически не может быть все в порядке. Но о том, что он настолько плох, он узнал только сейчас. И сразу же задался вопросом: знает ли Джеймс? Ленц был уверен, что нет, потому что Кортвуд в последнее время выглядел даже больше чем просто спокойно, даже довольно, расслабленно. Зная об этом всем, он бы вряд ли радовался и вряд ли бы вообще сейчас уехал. Но зато этот отъезд поспособствовал тому, чтобы все узнал Ленц. А в тайне такое Эвану хранить было очень глупо и бредово, это же не шутки. Ленц не отрывал взгляда от Эвана, который не мог замереть в какой-то определенной позе. Он скинул с себя одеяло еще полчаса назад, Ленц подумал, что ему просто жарко. Сейчас же ему казалось, что все гораздо хуже, потому что он постоянно дергался, а тело его било мелкой дрожью. Он часто вздрагивал и мотал головой, жмурясь, подтягивая колени к груди, переворачиваясь на спину и вскоре обратно на бок, сжавшись в калачик и сжав руками подушку. Он громко вдыхал и еще громче судорожно выдыхал, будто ему было сложно поймать воздух и, все же поймав, вытолкнуть его обратно. Он приоткрыл губы, с которых срывалось тяжелое шумное дыхание и сорванные вздохи, от которых Ленц морщился и напряженно оглядывал его. Грудь его лихорадочно опускалась и поднималась, руки чуть дрожали, лицо морщилось и искажалось. Ленц мог бы подумать, что ему просто снится кошмар, но все его сомнения сразу рассеялись, когда он протянул руку и дотронулся до щеки Эвана и, почувствовав, что она слишком теплая, поднес руку быстро ко лбу, ужасаясь тому, насколько тот был горячим. На самом деле, после этого он руку ото лба не отрывал, а так и сидел, склонившись над ним и вглядываясь в лицо, готовясь в любой момент делать массаж сердца или искусственное дыхание. Он просто понимал, что с такой температурой и еще не понятно чем, что происходило с Эваном, сложно было оставаться в сознании, а он, пусть и боялся того, что он отключится, но был готов к этому и не утешал себя иллюзиями, что все хорошо. Ничего не было хорошо, он это уже понял. Ленц пошевелил пальцами и убрал ото лба Эвана его волосы, снова прижимая руку ко лбу. Ладонь нагрелась до невозможности, к тому же было неудобно, потому что Эван все время дергался. Но Ленц упорно следил за ним, не отстраняясь и вглядываясь в его лицо, пытаясь понять, насколько все хреново. И да, он прекрасно понимал, что нельзя так все оставлять, что нужно предпринять меры, разбудить, заставить его принять таблетки, позвать Нойманна, помочь хоть чем-то, он же бился в лихорадке во сне, кто знает, НАСКОЛЬКО ему вообще плохо. Но будить его Ленцу не хотелось, потому что тогда ему будет в разы хуже, к тому же он обязательно спросит про Джеймса, а, узнав, что он отправился домой, он вообще с ума сойдет. Будить Эвана все же не пришлось, потому что через полчаса он проснулся сам, медленно приоткрыв глаза и посмотрев в потолок. Ленц в это время смотрел куда-то в сторону, задумавшись, протирая усталые глаза; но когда Эван, плотно сжав губы, судорожно вздохнул и на выдохе с его губ сорвался утробный стон, Делайт быстро перевел на него глаза, выпрямившись и легким движением опустившись рукой с его лба на челюсть, поворачивая его голову на себя, чтобы увидеть, открыты глаза или нет. Эван не придал значения тому, что рядом сидит почему-то Ленц Делайт, его больше волновало то, что все тело находилось будто в агонии, его било лихорадкой, пальцы непроизвольно дрожали, сердце билось о грудную клетку, и внутри с каждым ударом что-то сильно сжималось и болело, грудь разрывало от тянущей боли и дискомфорта, голова затуманилась и не могла связно о чем-то думать. Все мысли были только об одном: б.о.л.ь, б.о.л.ь, б.о.л.ь. Он никогда не чувствовал себя так плохо, уставши, его ужасно клонило в сон, глаза никак не получилось открыть до конца, и перед ними была не четкая, а немного размытая картинка, будто он был пьян. Ленц заглянул ему в глаза, и Эван столкнулся с ним взглядом, смотря на него как-то бессмысленно, непонимающе и с такой болью, что Делайту стало невыносимо беспокойно за него. Эван привстал на одном локте, а потом и вовсе сел, откинувшись на спинку дивана, и, протянув одну руку к другой руке, с перекошенным лицом отстегнул капельницу, зафиксированную на плече. Ленц моргнул пару раз и, приподняв брови, спросил: - Что ты делаешь? Зачем, она ведь тебе нужна? - Мне больно, - выдохнул Эван вполголоса, который сорвался после первого же слова. - Больно? - Вены… болят. Игла будто обжигает, - зажмурившись, сказал Эван, опускаясь дрожащими пальцами к игле. Ленц понял, что до беды недалеко, и быстро перехватил его пальцы, отодвигая их в сторону. - Подожди, ты действуешь неаккуратно, - спокойно сказал Ленц, беря одной рукой его локоть, а второй, аккуратно подцепив иглу, медленно вытащил ее из вены. - Тебе не станет хуже без нее? - Не думаю, что может быть хуже, - страдальчески протянул Эван, схватившись руками за голову и поставив локти на колени, склонив голову к ним; Ленц нахмурился и тихо вздохнул, подсаживаясь ближе к Эвану. - У тебя температура, - спокойно сказал он, нагнув голову. - Я знаю, - пробурчал Эван, сжимая руками свои волосы и судорожно переводя дыхание. Он даже не знал, с чем можно было сравнить такую боль. С огнем, наверное, он будто горел заживо. - Высокая, Эван. Слишком высокая, прими таблетки, - настойчиво сказал Ленц, бегая глазами по его телу. - Не смогу сейчас, - он быстро мотнул головой, шмыгая носом и шумно выдыхая, срываясь на стон. - Тебя лихорадит. У тебя озноб и температура за 39, когда, если не сейчас? Ты о себе думаешь вообще? Что, если будет хуже? Тебе нужна помощь, - серьезно сказал Ленц таким тоном, будто пытался вразумить какого-нибудь ребенка, а не взрослого парня. Эван же прикрыл глаза и почувствовал в теле просто нереальную слабость вперемешку с болью и дрожью, которая пробила все его тело. Он почувствовал, как голова его наклонилась ниже сама, а пальцы разжались. Глаза чуть закатились, и легкие сильно сдавило, заставляя Эвана полностью расслабиться. Но мозг его давал совершенно противоположные задачи. - Да нет никакой помощи. От этого нет лекарства, понимаешь? - он резко поднял голову и посмотрел в лицо Ленца красными глазами, которые никак не могли сфокусироваться. Он понял, что начинает пропадать и терять сознание, и ему было от этого страшнее обычного, потому что он боялся потерять сознание даже на минуту. Он думал, что если отключится, то может просто не прийти в себя, впадет в кому и умрет без помощи врачей. Нельзя было отключаться, нужно было говорить, двигаться, заставлять себя терпеть боль и заставлять мозг включаться, думать, трезветь. - В аптеке такое не продают, я уверен. Я даже не сомневаюсь, что и в лаборатории бы понятия не имели, что со мной делать. Мне кажется, что мою грудь вот-вот разорвет, дышать так больно, что проще задохнуться, я считаю. От этого… нет… лекарства, - все тише и тише говорил Эван, опуская руки и прикрывая глаза. Ленц изогнул одну бровь, заметив, что и его дыхание стало тяжелым, будто и его внутри чем-то сдавливали. Боль Эвана и его энергетика будто бы передавалась и ему, заставляя чувствовать себя эмоционально так же, как и он. Шумное дыхание Эвана стало тише, и он полностью закрыл глаза, медленно склоняясь к спинке дивана головой, похоже, теряя сознание. Ленц опомнился и быстро схватил его за плечи, встряхнув. - Нет, только не теряй сознание, не сейчас, слышишь, приходи в себя, - он тряхнул еще раз, сжав сильно его плечи, и тот открыл свои глаза, посмотрев на Ленца, чуть поморщившись от боли. Делайт забегал глазами по его лицу и хватку ослабил, поняв, что сейчас для него любое прикосновение может быть больным. Эван расширил глаза, поняв, что его тело действует против его воли, и резко выпрямился, сжав одной рукой голову, пытаясь проморгаться, потому что перед глазами все плыло. - Черт, почему меня так шатает? - тихо спросил Эван, сильно прикусив губу. Ленц дернул бровями, поняв, что это действие снотворного, и, быстро облизнув губы, сказал: - Тебя лихорадит. Поэтому, наверное, - он повел плечом, не отрываясь от Эвана глазами. - Главное не отключайся, слышишь? - Мне так хреново, Ленц, - выдал Эван, устало смотря вперед себя и медленно моргая, прикрывая ненадолго красные блестящие глаза. Ленц вздохнул, прекрасно понимая, что он помочь ничем ему не может. И оттого, что он рядом, Эвану легче не станет. А ему стало только хуже, потому что эмоционально он вообще упал и чувствовал себя хуже некуда. Эвану хотелось помочь. Очень хотелось, только он не представлял как. Чем? Эван был прав, лекарства от этого не было. Он бессилен. Эван был один на один с болезнью, и неизвестно было, кто выиграет в этой схватке. - У нас нет выбора, Эван, - тихо сказал Ленц, заглянув в глаза Эвану, - мы должны просто ждать, как я понимаю. Можно ослабить твою боль с помощью обезболивающих и жаропонижающих, но все равно это либо само пройдет, как бывало с обмороками, либо… - Ленц замолчал, не находя слов. Эван вдруг хмыкнул и, снова медленно моргнув, облизнул пересохшие губы. - Либо я умру, я в курсе, - произнес он с долгими паузами между словами. Ленц плотно сжал губы и посмотрел в сторону, на секунду переведя глаза на часы. Три часа ночи. Он понятия не имел, как дела у Джеймса, а Джеймс даже не представлял, что творилось здесь. Два мира, которые пересеклись с тех пор, как Джеймс переступил порог своего дома. Ленцу оставалось только мысленно просить его сделать все как надо и не попасться. И вернуться обратно, потому что он должен быть здесь. Эван вдруг дернулся, шумно вздохнул и сжал руками рубашку в районе груди. Ленц перевел взгляд на него, сдвинув брови. - Меня сейчас стошнит, - сдавленно произнес Эван, вдыхая воздух и резко вскакивая с дивана, быстро направляясь к выходу из гостиной, где за первым поворотом сразу же находился туалет. Все произошло в считанные секунды. Ленц даже заметить не успел, когда Эван скрылся в проходе. Он только медленно и удрученно встал и не спеша направился туда же, размышляя над тем, что делать, если все будет только хуже. Что, если он отключится или его возьмет бред? Что, если он вообще не доживет до утра? Что будет тогда? Что будет с Джеймсом, который из-за этого всегда будет винить только себя, который не простит себя за то, что ушел именно сейчас, оставив его здесь одного? Да, даже в такой ситуации Ленц думал только о Джеймсе, потому что он даже боялся представить, что бы с ним тогда случилось. Ленц не так бы волновался, если бы Джеймс был здесь, потому что даже в случае его смерти все будет совершенно не так, ведь Джеймс будет рядом в эти секунды. А сейчас его не было, и он не представлял, как объяснить это Эвану, которому волноваться было просто противопоказано. Эвана вывернуло буквально наизнанку, он не представлял, что из него еще что-нибудь могло выйти. Он даже подумал, что еще немного, и наружу выйдут по очереди его органы, которые, казалось, болели все и разом. Он вцепился пальцами в ободок и зажмурился, позволяя слезам, застывшим в глазах от боли, скатиться по его щекам. Ленц же встал рядом с дверью, сложив руки на груди и уставившись в противоположную стену. Эван пробыл там минут десять, после чего Делайт услышал шум воды и шаги Эвана, которые были медленными, судя по звукам. А затем Ленц услышал его кашель и изрядно напрягся, когда, спустя несколько минут, он не прошел, а стал только громче и выразительнее. Ленц выпрямился и покосился на дверь, чувствуя, как его сердце замирает оттого, что сквозь этот кашель он слышит его всхлипы и не до конца срывающиеся стоны. Кашель был грудным, сильным и очень больным для Эвана, ему казалось, будто в груди были ножи и они кололи легкие каждый раз, когда кашель срывался с его рта. Он будто задыхался кашлем, он не оставлял его ни на минуту. Ленц не выдержал и резко потянул за ручку двери, боясь того, что что-то пошло не так и что он может просто задохнуться от кашля. Делайт вошел в ванную, увидев Эвана, согнувшегося почти пополам и прижимающего руки ко рту, которые заглушали звуки кашля. - Эван, черт возьми, что такое? - Ленц расширил глаза и сделал шаг к Эвану, но тот остановил его, выразительно покачав головой, чувствуя, что кашель прекращается. - Мать твою, ты меня так напугал. Эван перевел дыхание и открыл глаза, перед которыми все расплывалось от слез. Он сморгнул быстро слезы и выпрямился, отстраняя руки ото рта. - Пошли скорее к Нойманну, он что-нибудь придумает… ты слышишь? - Эван не слышал. Его мозг вообще перестал соображать, когда он увидел, что все его руки были в крови, в бордовой страшной крови, которая его очень пугала. Его сердце замерло, а приоткрытые губы чуть дрогнули. Ему казалось, что это конец, столько крови у него никогда еще не было. - Эван?- тихо позвал Ленц, напрягаясь. Парень стоял к нему спиной, и Ленц видел, что тот смотрит на свои руки, вздрагивая плечами и шумно дыша, как бывает в фильмах, когда персонаж видит какую-нибудь страшную картину. Иногда нам кажется, что это все наиграно, но теперь Ленц понимал, что такое бывает и в жизни. Бывает даже хуже, как он понял по Эвану. Делайт сорвался с места, в несколько шагов настиг Эвана и, хватая его за запястья, развернул на себя, посмотрев ему в лицо. Эван быстро поднял глаза, в которых застыли слезы, а губы его беззвучно двигались, будто он говорил с Ленцом, а тот просто не слышал. Ленц сдвинул брови, не понимая, в чем дело, пока его взгляд не упал вниз, на его раскрытые дрожащие ладони, которые были все в… крови? Ленца передернуло. Он ненавидел кровь, он на дух ее не переносил. И ему стало только хуже оттого, что он представил, что это все вышло у Эвана путем кашля. Он не порезался и даже не напоролся на что-то. Кровотечение было внутри, и от этой мысли Ленцу дыхание сперло. Он судорожно вздохнул и поднял глаза на Эвана, крепко сжимая его руки. - Джеймс… Джеймс знает? - шепотом неизвестно почему спросил Ленц, глядя Эвану в глаза. Тот плотно сжал губы и качнул головой, шмыгнув носом. - Нет… - тихо ответил он, и Ленцу защемило сердце. Он так и знал. - Нет, он не знает. Я не хотел говорить, пойми меня, Ленц, он и так волнуется из-за этого всего… - сказал Эван таким тоном, будто оправдываясь и прося Ленца его не выдавать. - Джеймс должен знать, Эван. Ты неправильно поступаешь, скрывая от него это, - также тихо сказал Ленц, убрав куда-то свой серьезный тон. Голос его по-прежнему был спокоен, но лицо было потрясенным и очень опечаленным, от которого Эвану стало только хуже. - Я скажу, правда скажу, я просто не хотел… тогда, - вздохнув, сказал Эван, глаза его заслезились. - Черт возьми, я сам этого боюсь, я не хотел, чтобы он… - Ладно, я понял… ты заботился о нем, я понимаю, - Эван вырвал у него свои руки и отвернулся к раковине, подставив их под холодную воду. Сейчас, когда он отвернулся, он позволил паре слезинок скатиться вниз. - Но если ты не скажешь, то Я скажу, понятно? Это нельзя хранить в тайне. Поверь, так ему будет только хуже. - Я понимаю, - гнусаво сказал Эван, шмыгнув носом. Ленцу показалось, что тот плачет. - И долго это продолжается? - осторожно спросил Ленц, нахмурившись. Эван помедлил. - Недели две… - ЧЕРТ, ЭВАН! - громко сказал Ленц, закатив глаза, а Эван вздрогнул, зажмурившись. - Не кричи, - тихо попросил он, чувствуя, как голова раскалывается. Ленц перевел дыхание, качнув головой. Он просто отказывался верить в то, что эти две недели Эван понимал, насколько все плохо, и отказывался говорить об этом Джеймсу. Да, это правильно, он заботился о нем, но это несправедливо по отношению к самому Джеймсу, он должен, обязан был знать. И как только у него получилось скрыть это в тайне? Ведь Джеймс был наблюдательней любого в этом доме… - А Джеймс у себя? - тихо спросил Эван, посмотрев на воду, стекающую с крана, губы его дрогнули. - Я хочу побыть с ним… И он боялся услышать ответ, потому что ему с самого начала показалось странным, что Ленц сидит рядом с ним. Ленц, а не Джеймс. Джеймс мог уйти наверх или в кухню, но рядом бы точно не сидел Ленц. Эван понимал, что ему дали обещание, но что тогда случилось с Джеймсом, почему Эвану казалось, что тот сейчас не рядом с ним по определенным причинам? - Джеймса нет, Эван, - холодно ответил Ленц напрямую. Он не видел смысла утаивать это или выдумывать что-то другое. Эван вцепился руками в края раковины и опустил голову. - А где он? - таким же холодным, но все равно дрожащим голосом спросил он. - Он уехал, - Ленц уставился ему в спину, заметив, как медленно стал дышать, - в Дарк Холлоу, как и хотел. Похоже, Эван дожидался именно этих слов, потому что, как только Ленц их произнес, плечи Эвана содрогнулись, и он упал на колени, закрывая руками лицо и прислоняясь плечом к ванне. Ленц дернул бровями и вздохнул, слыша его глухие рыдания, которые тот заглушал руками. - Эван, не плачь, тебе станет только хуже. - Зачем?! Он же обещал мне, он же обещал оставить это все, он обещал не возвращаться туда, я же просил, - проскулил Эван, обжигая слезами пальцы. Ленц был прав, от слез стало только хуже, грудь ходила ходуном, он задыхался, но продолжал плакать, потому что это получалось непроизвольно, ему просто было больно оттого, что Джеймс это сделал. Его не волновало то, что Джеймс соврал ему и не сдержал обещание, его волновал сам факт, что Джеймс не здесь, а там. Что его схватят, что он не вернется, они больше никогда не увидятся, и Эван умрет здесь от банальной тоски. - Эван, это Джеймс, - хмыкнул Ленц, - он никого не слушает. Он только прислушивается и все равно делает по-своему. Нет человека, которого он мог бы послушать, у него такой характер. Если он чего-то захотел, то он это сделает. С твоим разрешением и без. Со мной и без меня. Поэтому я не стал его отговаривать, понимаешь? - Он придурок, - покачав головой, сказал Эван, судорожно вздыхая и рыдая уже навзрыд. - Я же… я же просил, почему так сложно было меня послушать? С ним что-то случится, его найдут, я больше… я не увижу его! Почему именно сейчас?! - Эван, перестань, никто не сказал тебе, что все потеряно. Там Ник, и он поможет ему непременно. Ты меня слышишь? - Ленц подошел ближе, а Эвану казалось, что он слышал, но просто не понимал слов. В голове все мысли были только о Джеймсе и о том, что ничего не будет хорошо, что он сглупил, не послушавшись Эвана. У него грудную клетку сдавило, а сердце готово было разорваться. Ему хотелось кричать, бить кулаками пол, метаться из угла в угол, потому что он боялся, что его лишат самого дорого, самого важного для него. Того, ради чего он живет и терпит всю эту боль. Он боялся, что это отнимут. Ленц покачал головой, увидев, как у Эвана начинается истерика. Всхлипывать он стал чаще, вздыхать и рыдать громче, слезы градом катились по его щекам и рукам, он впервые видел, чтобы людей так разрывало от эмоций. И опять же это все передавалось и Ленцу, потому и его грудь сжалась, будто под прессом, и его сердце защемило от тоски и боли, и его губы дрогнули, а дыхание стало просто невыносимо тяжелым. Он мог бы просто уйти и перестать это чувствовать, но он не мог оставить его одного здесь наедине со всем этим. Его ноги подкосились, и он сел рядом с Эваном на пол, разворачивая его за плечи к себе. Эван поддался и не стал вырываться, когда Ленц прижал его к своей груди, пустым взглядом посмотрев перед собой. Эван сжал руками его рубашку и уткнулся лицом в его плечо, всхлипывая и пытаясь успокоиться. Ленц же обнял его за спину и плечи, почувствовав всю ту худобу, что чувствует Джеймс при объятьях. - Мы должны верить Джеймсу, понимаешь? Он обязательно вернется, Джеймс знает, что делает. Это Я тебе обещаю. Он непременно должен вернуться. *** Когда Джеймс вставил ключ в замочную скважину, он пришел в дикое недоумение оттого, что тот отказался поворачиваться так, как бывало обычно для открытия щеколды. Джеймс и правда сначала не очень понял, в чем дело, но решил не дергать ключ, потому что это доставляло много шума. Он вынул его из замочной скважины и на всякий случай потянул за ручку двери, просто чтобы проверить. Это была проверка без всяких подозрений, поэтому чего Джеймс точно не ожидал, так это того, что дверь действительно откроется, пропуская Джеймса в комнату. У Джеймса сейчас были смешанные чувства. Хотя нет, он прекрасно понимал одно: все пропало. Если дверь открыта сама, значит, он был здесь. Значит, он не в лаборатории, а прямо в этом кабинете, и их с Джеймсом отделяет только дверь. Сердце у Кортвуда забилось так, что он сам слышал этот стук, но он не мешал мыслям, как ни странно. У него сейчас было два варианта: либо быстро и отчаянно бежать, что привлечет к нему больше внимания и не останется незамеченным, либо как ни в чем не бывало спокойно зайти в кабинет, как будто ОН так задумал и он пришел не сдаваться, а совсем наоборот - повергнуть всех в шок и заставить сомневаться, зачем он пришел. К тому же дверь была открыта, а чрезмерная гордость не позволяла убежать. Позволяла убежать мысль об Эване и дикое желание прямо сейчас зарыться руками в его волосах, лечь с ним на кровать, снова крепко прижать к себе и заснуть, не выходя и дома еще недели две, как минимум. Ему надо было бежать ради него, но гордость отчаянно кричала: «Остаться!». «О, мам, за что мне это все?» - подумал Джеймс, как всегда вместо бога обращаясь к матери. Еще Джеймс попутно усмехнулся тому, что Эван предупреждал о плохом предчувствии. Вообще, Эвану можно было догадаться, что Джеймс все-таки уйдет. Не бывает плохого предчувствия без причины. Эван бы не чувствовал его, если бы Джеймс в будущем решил никуда не идти и остался бы дома. А теперь Джеймс в какой раз убедился, что в этом плане у Эвана просто дар. Он безошибочно определяет, чего делать не стоит, а что стоит. И если бы в других людях эта черта всегда быть правым Джеймса бы ужасно раздражала, ситуация с Эваном его умиляла прямо-таки. Ему оставалось только горько посмеяться над собой. Что Джеймса действительно насторожило, так это голос отца. Точнее, его отсутствие. Мистер Кортвуд на открытую дверь никак не отреагировал, хотя Джеймс знал, что он бы обязательно окликнул пришедшего, а вскоре подошел бы и сам. Джеймс сдвинул брови, и рука, лежащая на ручке двери, легко толкнула эту дверь, и она распахнулась, открывая взгляду Джеймса темную большую комнату, которая ночью была особенно мрачна. Джеймс выгнул бровь и переступил через порог, мотнув головой. Кабинет был пуст, в нем не было света, но он был открыт. Как это можно было понимать? Джеймс мигом огляделся, ища ответ в окружающих вещах. Шторы был распахнуты, открывая взгляду высокие окна, по которым стекали капли от снежинок и через которые пробивался слабый лунный свет. Там, куда этот свет падал, Джеймс мог рассмотреть в воздухе пыль, что говорило о том, что отец действительно не часто подпускает сюда слуг. В кабинете не было кромешной мглы, все было достаточно видно, даже лучше, чем в коридоре, из-за наличия больших окон и расположения дома лицом к луне во второй половине ночи. Большой и высокий стол стоял прямо напротив двери, и их отделяло еще большое пространство в метров восемь или десять. Справа от Джеймса стоял диван, слева - кресла и журнальные столики. За столом во всю стену располагались шкафы и стеллажи, закрытые на замок и открытые, со стеклянными вставками и без. Их было много, у Джеймса глаза разбегались. Его отец никогда не был минималистом. Также Джеймс увидел, что рабочее кресло отца, за которым он сидит за столом, большое, черное и высокое, как трон, стоит у окна, что тоже насторожило. Он заметил это, как только вошел, но сначала не придал значения. «Так, значит, он все-таки здесь», - пронеслось в голове у Джеймса, и он судорожно стал соображать, что делать. Отец был дома, но в кабинете его не было. Сделав последние шаги к столу, он не увидел на нем никаких бумаг или папок, был идеальный порядок. Значит, отец здесь был не для работы, а с конкретной целью. Если кабинет открыт, значит, он отлучился ненадолго, зная, что скоро вернется. Так, сколько у Джеймса было времени? Со счета его сбила другая, совершенно сумасшедшая мысль, которая казалась ему сейчас правдивей, чем предыдущая. Он замер глазами на столе, закусив губу, а его грудная клетка стала тяжело опускаться и подниматься, волнение снова настигло его, и он стал это состояние уже ненавидеть. Он подумал, что это все было спланировано. Что кто-то знал, что он вернется именно сегодня ночью, что кабинет специально оставили открытым, думая, что у Джеймса нет ключа. И свет был выключен только потому, чтобы Джеймс не боялся войти, думая, что там кто-то есть. Что, если он сам себя загнал в ловушку? Но никто не приходил, дверь была открыта, и посторонних шагов он не слышал. А что, если они ждут, специально выжидают, надеясь увидеть, зачем именно он вернулся? Джеймс схватился за голову и шумно вздохнул, всматриваясь в темноту коридора, что была за дверью. «Мне нужно просто перестать напрягаться. Просто перестать. Ничего уже не изменить. Я в кабинете. И если отец правда здесь и он внизу, то времени у меня немного, и я лучше потрачу его на поиски и попытаюсь найти дело, чем буду мучить себя тупыми версиями и мыслями», - Джеймс кивнул сам себе, быстро подошел к двери, выглянул в коридор и медленно закрыл дверь не шумя, без единого звука. Затем он развернулся и буквально подбежал к стеллажам и шкафам, остановившись как вкопанный, не представляя, с чего начать. Шкафов было много, полок куча, не подписанных папок еще больше. «Пожалуйста, пусть только оно будет не в сейфе, прошу», - Джеймс знал, что здесь был сейф отца. Он понятия не имел, что тот там хранил, но он очень надеялся, что это не дело Эвана, потому что ключ был только у Оливера. Джеймс почему-то решил начать с самого среднего шкафа. Он засунул ключ от кабинета в карман джинсов и открыл дверцы стеклянного шкафа, бегая глазами сначала по подписанным папкам. Казалось, за эти долгие пятнадцать минут он нашел кучу папок со сведениями о лаборатории, сводками и прогнозами на будущее, информацию о налогах, доходах и прочего барахла, что было необходимо знать об этом месте. Джеймс принялся беспорядочно водить руками, поднимая папки и приоткрывая их на первой странице, чтобы прочесть название и тут же закрыть. Впоследствии он снял куртку и громко вздохнул, потому что прошло достаточно времени, а он только рылся в третьем по счету шкафу. Джеймс прошелся из угла в угол, вглядываясь в стеллажи и папки, и сосредоточенно сдвинул брови, стал кусать губы, думая, что ему делать и где искать. Когда он увидел несколько папок с делами людей, что работали именно в секторе его отца, его будто осенило, что нужно искать там. Джеймс распахнул шкаф, сел на корточки, достал папки, на которых были написаны имена работников, пролистал их, думая, что он мог кого-то замаскировать и что папка Эвана была среди них. Затем Джеймс практически с головой залез в шкаф, доставая папки и документы из дальних углов, думая, что он припрятал его понадежнее. Опять провал. Ничего. Абсолютно ничего. Джеймс устало перевел дыхание и задрал голову, снова осмотревшись. - Так дело не пойдет… - прошептал он, выдохнув. Джеймс быстро достал телефон и посмотрел на время. - Черт, - ругнулся он, увидев на циферблате половину четвертого утра. Да, еще было темно, и была ночь, но затраченное время на бессмысленные поиски его удручало. Он еще раз перебрал руками папки, уже не спеша, думая, что от суеты только больше времени и волнения. Его удивлял тот факт, что за это время никто так и не пришел. Ни отец, ни кто-либо другой. Значит, кабинет так и стоял открытым, когда сам отец был где-то в доме? Может, он не волновался, потому что Джеймса здесь фактически не было? Получается, он запирал его от Джеймса? Кортвуд зарылся руками в волосы и прикрыл глаза, задергав ногой от нервов. Нужно было торопиться, шкафов еще была куча, дел и лишних папок тоже. Как? Как в стоге сена найти иголку? Раньше он всегда в шутку отвечал: магнитом. А сейчас? Что сейчас было магнитом, у него не было ни одной зацепки. К тому же он боялся, что дело и правда находится в сейфе. Джеймс встал, отойдя на некоторое расстояние от шкафов и стола. За окном ветер трепал деревья, значит, погода испортилась. Отлично, значит, не одному ему сейчас хреново. Кортвуд решил расслабиться и дернул плечами, разминая их. Затем он встал в свободную позу и громко вздохнул, переведя дыхание. Он подумал, что стоит просто пойти другим путем. Все-таки Оливер его отец. И как-никак он его немного знал. Нужно просто думать, как отец, нужно представить, что это его кабинет. «Итак, у меня есть пациент. Необычный, незаконный. Я работал над проектом с двадцати лет, и он очень много для меня значит. Считай, все. Чтобы не было проблем с этим пациентом, я храню личное дело этого пациента у себя в кабинете. По некоторым обстоятельствам пациент пропадает. Может это дать основание для переноса дела обратно в лабораторию? Нет, оно по-прежнему здесь. Логично, что, приезжая раньше домой, я все время работал с этим делом, так что оно должно быть всегда под рукой. Я не боялся оставлять его, допустим, на столе, ведь кабинет запирался даже от слуг. Но пациент пропал, я озабочен тем, как его найти, какое мне дело до его папки? Значит, я с ней не работаю. Значит, она лежит там, где я ее в последний раз и оставил. А где мне удобнее всего было ее оставить?» - Джеймс открыл глаза и посмотрел на стол, направляясь к нему и вставая с той стороны, где обычно стояло кресло. - «А что если я просто забыл убрать его обратно?» Джеймс прикусил губу и медленно открыл первый ящик в столе, поняв, что он хоть и имел замок, был не заперт. Джеймс присел на корточки и посмотрел внутрь ящика, заметив там различные бумаги и папки. Наверху дела Эвана не было. Джеймсу хотелось взвыть. Он опять ошибся? Злость просто одолела его, и расслабленность куда-то исчезла. Ему хотелось разгромить этот кабинет к чертям просто. Он засунул руки в ящик и принялся быстро перебирать те бумаги, что лежали сверху, попутно читая их и раздражаясь еще больше. Руки Кортвуда наткнулись на плотные основы папок, и он стал перебирать и их, сдвигая брови и часто вздыхая, не находя нужной. Эта лихорадка продолжалась до тех пор, пока Джеймс не вытащил все, как он думал, папки на стол и не увидел на дне еще одну красную, в отличие от других синих папок, папку, на которой большими буквами было написано «Проект ‘08139’». Он узнал бы этот проект из тысячи других, потому что запомнил его с самого первого дня, как только узнал, чем занимается его отец. Но сначала он искал дело на имя некого Клайда, раз это было настоящим именем Эвана. А про этот проект он просто забыл. Но теперь он не мог поверить своей удаче. Вот так всегда, надеешься что-то найти, находишь и не веришь, что действительно это нашел. Вот и Джеймс был сейчас в каком-то ступоре. Он медленно достал небольшую папку из ящика и осмотрел ее таким взглядом, будто она решала его жизнь в этот момент. Джеймс облегченно вздохнул и прижал папку к груди, практически обнимая. Его риск оправдался, он нашел ее, он смог. Теперь ведь оставалось только выбраться назад, верно? Джеймс перестал блаженно вздыхать и улыбаться и, одернув себя, положил папку к себе на колени, принявшись аккуратно складывать дела в ящик в той последовательности, в которой доставал. Привлекать внимание все равно не хотелось, пусть ему и удастся сейчас незаметно уйти. Джеймс закрыл ящик аккуратно и негромко, медленно поднялся на ноги и поднял куртку, прижал папку, как трофей, к груди и быстро огляделся, прикидывая, мог ли он оставить знак того, что он был здесь или нет. Все вещи были на местах, шкафы закрыты, ящики тоже. Все идеально, все как и было. Джеймс усмехнулся, почувствовав себя героем какого-нибудь детектива. Кортвуд еще раз нервно вздохнул оттого, что ему просто не верилось, что все было на самом деле легко, и не спеша направился на выход из кабинета, который просто успел возненавидеть за это время. - Нашел, что искал? - вдруг спросил голос где-то совсем рядом, и Джеймс, даже не успевший отойти от стола, замер на месте, округляя глаза и чувствуя, что руки перестают держать все те вещи, что держали, потому что кровь отхлынула от них и они стали кукольными и неосязаемыми. Он был в полной прострации и шоке. Поэтому не стал бежать, не стал ничего говорить, не стал двигаться вообще, замерев на месте и уставившись в сторону окон, где к нему в кресле повернулся тот, кого он меньше всего ожидал увидеть З.Д.Е.С.Ь. - Давай уже, отходи от шока и скажи хоть что-нибудь, мы так давно не виделись, - Эдриан Лейсли поставил локти на подлокотники и скрестил пальцы, закинув ногу на ногу. - Вот так встреча, не правда ли? - он выдал что-то наподобие улыбки, хотя в темноте Джеймсу это показалось издевающимся оскалом. Эдриан, как всегда, говорил с Джеймсом своим приторным голосом, который в некоторых местах казался Джеймсу даже скрипучим. Джеймс узнал бы его голос из тысячи, потому что этого человека невозможно было не узнать. Он всегда был именно таким: хитрым, сообразительным, тихим. «Кабинет не был пуст, Джеймс. Лейсли изначально был здесь, и он просто ждал, пока ты облажаешься перед ним», - подумал Джеймс, прикрывая глаза и нервно улыбаясь. Почему-то он сейчас абсолютно ничего не чувствовал. Ни страха, ни сожаления, ни полного отчаяния. Но первой мыслью в голове почему-то был Эван. Он подумал, успел ли запомнить его глаза, ведь он их больше никогда не увидит. - Джеймс, я думал, что ты хоть о чем-то меня спросишь. А ты объявил бойкот? И что, всегда молчать будешь? - Эдриан улыбнулся и даже издал смешок, встав с кресла и сделав пару шагов к Джеймсу. Теперь их отделял стол, и Джеймс мог рассмотреть его поближе. Удивительно, но оказывается, Лейсли хорошо одевался, когда не носил ежедневно больничный халат и белые такие же штаны, следуя форме. Сейчас он был одет в черные зауженные джинсы и бежевый теплый свитер, который красиво подчеркивал его фигуру. Странно было думать о фигуре человека в такой ситуации. Странно было думать о фигуре человека, которого возненавидел за эти несколько минут. - Лейсли, - хрипло сказал Джеймс, поднимая глаза и встречаясь своими потерянными глазами с его игривыми и бодрыми. Эдриан дернул бровями, чуть приподняв голову, вопросительно на Джеймса посмотрев, и тот, сглотнув, продолжил. - Признаться, я ожидал здесь увидеть кого угодно. Только не твою рожу. - Зачем так грубо? Я ведь еще ничего не сделал, - усмехнувшись, сказал Лейсли. - Да я так, заранее, - иронично пояснил Джеймс, а Эд заметил, что раньше у него эти сарказмы получались лучше. Все-таки встреча с Лейсли его надломила внутри. - Честно сказать, я и сам не думал, что окажусь здесь когда-нибудь. Но… так вышло, - он пожал плечами, отвечая Джеймсу легко и свободно, а Кортвуд не понимал, почему тот так спокоен. И Джеймс именно за это не любил всякие тупые фильмы, в которых злодей, поймав жертву, сначала мучает ее разговорами вместо того, чтобы сразу убить. Аналогичное происходило и сейчас. - Как «так вышло»? - нехотя спросил Джеймс, все еще сжимая в руках папку. - Да как я тебе объясню, ты же с другого борта, Джеймс, - Лейсли посмеялся, а Джеймс вспомнил, что всегда не любил его смех, но сейчас он казался особенно противным. - М, закрытая информация, - понимающе вздохнул Джеймс, а Эд качнул головой, сложив руки на груди. - Ты просто мало что поймешь. Как и я вряд ли мало что пойму, расскажи ты что-нибудь о своей жизни по другую сторону завесы. - Я бы и не стал. - А я могу, - быстро отозвался Лейсли, не отреагировав на восклицание Джеймса. Кортвуда это задело еще больше. - Я здесь, потому что мы бываем здесь по очереди. Наши люди везде не успевают, вот и приходится задействовать персонал. Здесь круглосуточно дежурили Эрик с его подружкой. И Лидлманн. И Литоша Хэлмси. Да все тут были. Но у всех есть и свои дела, сейчас, наверно, скажу то, что будет похвально для тебя, ты устроил в лаборатории хаос, который до сих пор успокоить невозможно, - Эд усмехнулся, и Джеймс грустно усмехнулся следом. - Я польщен. Только не это было моей целью. - Как не это? - Лейсли улыбнулся, переминаясь с ноги на ногу. Джеймс, казалось, какую минуту не чувствовал, что его сердце по-прежнему бьется. - Я думал, ты отцу отомстить хочешь, все дела. - Поначалу я так и думал, да. Потом я понял, что есть вещи и поважнее, - тихо ответил Джеймс, мысленно готовясь к встрече с отцом. К этой тяжелой, невыносимой встрече. - И какие же? - Жизнь человека, которого я спас, например, - Джеймс пожал плечами и тяжело посмотрел Эду в глаза. Лейсли убрал улыбку с лица, потому что взгляд Джеймса не мог не напрягать. Особенно от осознания того, что Джеймс просто никогда раньше ни на кого так не смотрел. Он и не умел так смотреть. Эти полтора месяца его изменили, Лейсли уже заметил это в его поведении, разговоре, повадках. Что-то было в нем новое, странное, непривычное. - Не думал, что ты заговоришь так, - хмыкнул Эд, облизнув губы. - Джеймс изменился? Или Джеймсу кто-то помог измениться? - Люди не меняются, Лейсли, запомни это, - кинул Джеймс, посмотрев в сторону двери, - я такой же. И ты такой же. И ты по-прежнему мне противен. - А я рад тебя видеть, - противно произнес Лейсли, и Джеймсу показалось, что на секунду он очутился в лаборатории, зажатым между стеной и Эдрианом, который снова решил к нему пристать. У Кортвуда мурашки проползли по телу от таких воспоминаний. - И возвращаясь к вопросу обо мне. Я здесь потому, что моя работа сейчас практически не нужна лаборатории. Я большую часть времени свободен. Почему бы мне не приехать в дом блудного сына Кортвуда и не подкараулить его там? - Отлично. Круто, все ясно, - быстро проговорил Джеймс, не отпуская папку руками. Он быстро перевел бесцветные глаза на Эдриана, и тот увидел в них что-то, кроме его обычной иронии и сарказмов. В них была какая-то тонкая боль, которую увидеть дано было не каждому. А боль была из-за Эвана, который не выходил из его головы. Если бы он только мог позвонить, если бы он только мог сказать, что все будет нормально, если бы он мог извиниться. - Наверное, тебе было бы легче, встреть ты тут Веронику Брикс, да? - усмехнулся Лейсли, улыбнувшись. - Тебе честно сказать? - Думаешь, она бы тебя не сдала? - серьезней сказал Лейсли, посмотрев в глаза Джеймсу. Кортвуд сузил глаза и нетерпеливо дернул головой, нервно вздохнув. - Чего ты тянешь? Может, хватит? - быстро спросил он уже громче, а Эд приподнял брови, еще больше улыбнувшись. - М-м-м? - Ты уже меня сдал им? Когда сидел тут и видел, что я зашел в кабинет? Ты сдал, да? - Да нет, я не успел, - пожав плечами, легко ответил Эдриан. Джеймса это взбесило. - Тогда почему ты медлишь? Я же могу убежать. Или сделать что-нибудь, ты же знаешь, я отморозок. Зачем тянуть? - не понимал Джеймс, будто умоляя его сдать его поскорей, чтобы этот разговор закончился. - Да подожди ты. Я с тобой поговорить хочу, - спокойно произнес Лейсли, подходя ближе к столу и присаживаясь на него одной ногой. - Не зря же я тебя ждал. - Что значит «ждал»? - произнес Джеймс, отпустив куртку, которая упала на пол. Папку он отпускать не рисковал. Лейсли посмотрел на него с легкой иронией, которая обычно была присуще Джеймсу. - Я просто знал, что ты придешь, и все. Вот и ждал. Кто ж знал, что мы пересечемся в первую же ночь моего дежурства в этом доме? Жутковатый дом, кстати, - поморщившись, произнес Лейсли. Джеймс не мог разговаривать с ним так же спокойно и легко, ведь он прекрасно понимал, что этот человек может разрушить его жизнь одним лишь действием. - Откуда ты знал, что я приду? - Папка, Джеймс, - сказал шепотом Лейсли, кивнув на красную папку в руках Джеймса. - Смотрю, ты тоже о ней думал. Как и я. Мне сложно выкинуть такое из головы. Особенно когда делать нечего и когда творится такой хаос, нужно хоть о чем-то думать, чтобы не сойти с ума. Вот и я, как только ты ушел, засел в архивах, пытаясь найти эту злосчастную папку. - Зачем она тебе-то нужна была? - Джеймс выгнул бровь, забегав глазами по выразительному лицу Лейсли. - Интересно было, что было такого в этом парне, что ты рискнул всем, чтобы выкрасть его оттуда, - улыбнувшись, ответил Лейсли. - Ты лишил меня удовольствия видеть тебя каждый день, должен же я знать, кого ненавидеть за это. Вот и искал ее. Пока до меня не дошло, как и до тебя, смотрю, что папка определенно здесь. Где же ей еще быть-то? И я ее еще утром нашел, так что перестань ее так вдавливать в свои руки, не отберу. Джеймс сжал челюсть, но губы его все равно дрогнули. Он не мог понять, издевался сейчас Лейсли или ему действительно поговорить было не с кем? Зачем это все, к чему? Разве он не видит, как Джеймсу хреново, как он подавлен, как он расстроен тем, что его так глупо поймали. И кто? Эдриан Лейсли. Потрясающе. Лучше просто было попасться отцу и все. Чем этому придурку, который только и знал, что лез к нему и издевался при любом удобном случае. - Зачем ты ждал, пока я ее найду? Почему сразу не сказал, что ты здесь? Это такой ход, да? Мол, если и обламывать меня, то только кидая с самой вершины? - М, нет. Я просто ждал и считал, за сколько ты эту папку найдешь. Забавы у меня такие, понимаешь. Я с ней возился часа два-три, не меньше. А ты за час нашел, какой молодец, - Лейсли приторно улыбнулся и медленно облизнул губы. Джеймс замолчал, опустив голову, уставившись себе на руки. Лейсли осмотрел его с ног до головы, замечая, что он стал бледнее обычного, что лицо его стало полностью безэмоциональным, а глаза были потерянными и какими-то рассеянными, будто бы Джеймс и хотел что-то придумать, но просто не мог, не знал, что и как. Он понимал, что тонул с головой сейчас. Он не хотел думать, что с ним будет, он хотел думать о том, что будет с Эваном. Или с Ленцом, который тоже доверился ему. Ведь теперь на нем лежит такая ноша. Но там была жизнь Джеймса, там было его все. Его свобода, его счастье, его Эван и близкие люди. И жизнь в Дейтоне будет продолжаться. А его жизнь оборвалась здесь и сейчас в Дарк Холлоу. - Ты так подавлен, Джеймс, - поморщившись, произнес Лейсли, выпятив нижнюю губу. - Интересно почему?! - выпалил Джеймс, посмотрев Эдриану в глаза. - Вот и мне интересно почему, - снова легко сказал Лейсли, приподняв уголки губ. - Ничего же смертельного не произошло. Ты просто снова здесь. Да, ты попался, но почему это так смертельно? - Может, потому что я жертвовал всем, чтобы спрятать себя и его от вас всех, чтобы вы нас никогда не нашли? Может, потому что я все эти полтора месяца, не обращая внимания на трудности, ощущал себя полностью счастливым, вдали от этого всего и со своей полной свободой? Может, потому что я наконец почувствовал, что больше не один и у меня есть м.о.й ч.е.л.о.в.е.к, который всегда будет со мной, а сейчас это просто у меня берут и отнимают? Может быть, поэтому? - совсем разгорячился Джеймс, говоря громче обычного и начиная психовать. Эдриан спокойно окинул его взглядом, понимая смысл слов, сказанных им. - Так он еще жив, да? - улыбнувшись, спросил он. Джеймс кивнул головой, не понимая того, как и чем думал Лейсли, задавая такие странные вопросы. - Странно. Точнее, хорошо, ведь я думал, да и все остальные думали, что он уже давно умер от твоего обращения с ним. - Он не домашнее животное, ему не нужно обращение и ухаживания! Он живой человек, Лейсли, если ты еще не понял, как и все эти ваши «остальные». С ним нельзя было так. На других мне плевать, но с ним нельзя. Он младше меня, ты понимаешь? Представь меня в пациентах, как бы это выглядело? Ты же его даже не видел, он обычный парень. Точнее, необычный, он потрясающий, прекрасный просто, я восхищаюсь им каждый день. Его нельзя было запирать там, - с горечью произнес Джеймс, глядя в глаза Лейсли. Эдриан сдвинул брови, несколько раз моргнув. Он поверить не мог, что Джеймс… влюбился? Или на что он намекал, говоря эти слова? Так он был так расстроен потому, что он просто влюбился в парня, который находился под опытами в лаборатории? И поэтому он его выкрал, логично. Но вся эта теория и образ Джеймса никак не сочетались у него в голове. Джеймс - герой-любовник? Да не смешите. - Я и не говорил, что то, что они делают, хорошо. - Да ты такой же, о чем ты. Вы все там такие же. У вас ведь все «во благо». Один я, преступник, решил спасти жизнь человеку, который заслуживает жить нормально. Да мне плевать, я рад, понятно? Мне плевать, что я попался, делайте что хотите. - Ты все-таки у себя дома, зачем делать из этого трагедию? - Лейсли приподнял уголки губ, а Джеймс посмотрел на него так зло, что этой улыбкой хотелось подавиться. - Это не мой дом, понятно? Он никогда не был моим домом, я ненавижу это место. Как я могу назвать домом место, где я никогда не был счастлив? Где мне сейчас угрожает полное заключение, разборки, нотации отца, полиция? Какой дом, Лейсли, о чем ты?! - громче выпалил Джеймс, отчего Эдриан выпрямился, выставив руку вперед ладонью к Джеймсу. - Не кричи так, - попросил Лейсли, серьезно посмотрев на Джеймса. Тому захотелось удавиться. - Да какая разница? Меня уже поймали, все, дальше хуже не будет. Какая разница, кричу я или нет? - Ну… пока же о тебе знаю только я, - Лейсли усмехнулся, снова улыбнувшись. - Да! - расширив глаза, сказал Джеймс, качнув головой. - Поэтому у меня есть полная гарантия, что сейчас об этом узнают и остальные. И я не понимаю, почему до сих пор не знают. - Кто сказал, что я тебя сдам? - в лоб спросил Лейсли, приподняв бровь, а Джеймс даже нервно засмеялся, не в силах больше терпеть. - Ты издеваешься, да? - Где ты остановился? - перебив его, спросил Лейсли, встав со стола. Джеймс уставился на него, как на ненормального, перестав улыбаться. Их контакт глазами длился не меньше минуты. Бессмысленной минуты, потому что каждый из них чего-то ждал друг от друга. - Ты действительно думаешь, что я тебе скажу? - насмешливо спросил Джеймс, опять нервно улыбнувшись. - Придурок. - Да, если ты хочешь, чтобы мы выбрались отсюда, - пожав плечами, сказал Эдриан, что Джеймса вогнало просто в ступор. Что сейчас происходило? - Выбрались?.. - тупо повторил Джеймс, уставившись на Лейсли. - Ты меня не расслышал? Да, я поджидал тебя, да, я тебя поймал. И если Я тебя поймал, то Я буду решать, что мне делать со своей добычей. И я говорю своей добыче, что нужно выбираться отсюда, потому что все проснутся через часа два, - сказал Лейсли таким странным тоном, что Джеймса будто водой окатило. В его голосе не было приторности. В нем не было насмешливости и противной скрипучести. Серьезный, ровный, мужской голос, даже красивый, по мнению Джеймса. Неужели именно таким он был у Лейсли? - Джеймс, прием! Чего стоишь, где радостная улыбка и план нашего побега отсюда? Или тебе опять повторить? - Зачем тебе это? - только и смог проговорить Джеймс, насторожившись. Не могло быть все так просто. Эдриан сложил руки на груди и устало вздохнул. - Что «это»? - Помогать мне зачем? Ты что спятил помогать М.Н.Е? - Джеймс покачал головой и быстро заморгал. - Это же бред. Я скрывался, Лейсли. Я практически преступник, враг лаборатории. А ты поймал меня здесь, и вместо того чтобы сдать меня, спасти лабораторию и получить свою выручку, ты предлагаешь мне с тобой сбежать? - Да, потому что мне, мягко говоря, плевать на лабораторию и то, что здесь будет, - пожав плечами, сказал Эд. - Я всегда ненавидел свою работу, ты же помнишь. Меня держал только заработок. А этот хаос меня окончательно вывел, мне надоело. И да, мне тоже противно от того, что они там делают с людьми. Удивительно, правда, я не такая скотина, как ты думал, - Лейсли тихо посмеялся и обошел стол, направляясь к Джеймсу. - Я давно решил уволиться. А какая разница, исчезну я или уволюсь? То же самое, только без заявления. - Ты придурок? У тебя будут проблемы. На тебя все подозрения падут. - Так меня же не найдут, - улыбнувшись, сказал Лейсли. - Ты же скрываешься. Я тоже буду, что мне помешает? Мне надоела моя жизнь здесь. А уволиться или уйти никто не может, потому что, как ты сказал, подозрения падут. Да ты моим героем был, когда сбежал, ты же им задницы надрал. Я только об этом и мечтал. И я не хотел, чтобы тебя поймали, потому что это было бы слишком глупо - так рисковать и быть пойманным. Так что радуйся, что тебя застал здесь именно я. Я и не планировал тебя сдавать. Вообще. А девчонка тебя бы сдала, и ее дружок, ослепительный Эрик Ганс, тоже тебя сдал бы, он только и мечтает посмотреть тебе в глаза и набить тебе рожу. А у нас с тобой были нормальные отношения хотя бы с моей стороны. А отца твоего я давно недолюбливаю так же, как и Ганса. Что меня держит в лаборатории? С чего я должен быть ей предан? Лейсли подошел к нему практически вплотную, и Джеймс приподнял голову, заглянув ему в глаза. Речь Лейсли была неубедительной, да и здравый смысл подсказывал Джеймсу, что это все БРЕД. Бред сивой кобылы, ведь это Лейсли. Почему Джеймс должен был ему доверять? - То есть ты предлагаешь мне привести тебя, одного из людей лаборатории, от которых мы и скрываемся, прямо в то место, где я живу и скрываю его? Привести туда т.е.б.я? Отлично придумал, Лейсли, браво. То есть мной, как трофеем, ты воспользоваться не захотел, да? Хотя о чем я? Ты прекрасно понимаешь, что я бы не сдал его, верно? Я бы молчал, даже если бы меня резали, поэтому толку от моей поимки не было бы вообще. И ты решил запудрить мне мозги, чтобы я привел тебя к нему и ты бы сдал наше местоположение? Черт, я совсем даун, по-твоему?! - Да ты не даун. Ты просто дебил, если сейчас же не согласишься, и мы не сбежим отсюда, Джеймс, у тебя нет оснований мне доверять, но по твоей речи я понял, насколько тебе этот парень стал дорог. Хочешь увидеть его еще раз? Тогда идем сейчас. Мне нет нужды вас сдавать, я прекрасно понимаю, что там с ним сделают. А если ты говоришь, что он зажил нормальной жизнью, какое право я имею вам мешать? И вообще, - Лейсли быстро достал свой телефон, и Джеймс с замиранием сердца на него посмотрел. К удивлению блондина, Лейсли открыл крышку и вытащил оттуда симку, быстро сломав ее и кинув на стол, попутно доставая другую, лежащую в кармане джинсов. - В той симке были все секретные номера членов лаборатории. Она была рабочая, и теперь ее нет, следовательно, номера достать мне негде. А это - моя. И здесь нет ничего, - серьезно сказал он, вставляя симку в телефон. Джеймс мотнул головой. - Почему я должен тебе верить? - А у тебя выбор-то есть? - дернув бровями, спросил Лейсли, нагибаясь и приближаясь к лицу Джеймса. - Хотя нет, есть. Ты либо снова рискуешь и доверяешь мне, сбегая со мной туда, где ты сейчас остановился, либо просто остаешься здесь, потому что одного я тебя не выпущу, мне такое устроят за пропажу папки, что представить страшно. А проблем мне не нужно, я хочу свободы, как и ты. Поэтому да, я тебя сдам, если ты не сделаешь, как я хочу. Джеймс уставился Эду в глаза и заметил, что такая же перемена, что и с голосом, произошла с его глазами. Они стали серьезными, проницательными, внимательными и даже чуть блестели. Они были живыми, а не кукольно-сладкими и красивыми. Они были убедительными, но Джеймс все равно колебался между выборами. Дверь в кабинет отворилась так быстро, что Джеймс просто не успел испугаться. Они с Эдрианом одновременно покосились на выход, боясь, что их засекли, и увидели там Ника, который ступил внутрь и в шоке посмотрел на Лейсли, присутствие которого его просто поразило. Затем он испуганно перевел взгляд на Джеймса. - Джеймс… Джеймс, прости, я не знал, что здесь кто-то есть, - быстро проговорил он, качая головой. Он не мог поверить, что так подставил его. - Джеймс, я правда не знал, я бы сказал тебе, прости… - Ник, все нормально, просто выйди отсюда, - серьезно сказал Джеймс, кивнув на дверь. - Нет, куколка, зайди, - перебив Джеймса, сказал Лейсли. Ник, который уже собирался выйти обратно в коридор, застыл, стеклянными глазами уставившись на молодого сотрудника лаборатории. Он помедлил, но шаги, которые Лейсли сделал к нему, заставили его зайти обратно внутрь и закрыть за собой дверь. Почему-то он ожидал худшего, а Джеймс просто с непониманием пялился на это все, не имея желания мешать очередной выходке Лейсли. - Да, Ник, только не волнуйся, ладно? Ничего страшного не произошло, я свой, - улыбнувшись, сказал Лейсли, положив руки на плечи слуге, который был на голову ниже его. Ник перевел взгляд на Джеймса, заметив, что тот прижал руку к лицу, громко вздохнув. А Ник только сейчас, сквозь темноту посмотрев на его лицо, узнал этого сотрудника. Это же был тот самый парень, который появлялся в доме время от времени, который отличался от всех своим расслабленным настроением, который подстебывал охранников, лез в дела слуг, постоянно мешал всем, потому что было скучно. Тот самый парень, который вечно приставал к Нику с разговорами, тот самый, кому Оливер приказал Нику подобрать комнату, тот самый, который, как казалось Нику, постоянно с ним игрался и заигрывал. Ник даже имени его не знал, а вот Лейсли Ника знал, он прекрасно знал, какую роль играет Ник в этом доме. - Эй, Ник, посмотри на меня, - позвал Лейсли, и слуга быстро перевел взгляд, встречаясь с глазами сотрудника. - Ты же помогал Джеймсу, верно? Он бы один не справился. Ник приподнял свои черные выразительные брови и снова посмотрел на Джеймса, не собираясь говорить это без его разрешения даже «своим». Джеймс устало перевел взгляд на Ника, медленно ему кивнув. - Да. Я помогал ему, но только вот я не знал, что вы до сих пор здесь. Я думал, что вы уехали еще днем, я бы сказал Джеймсу… - Вы знакомы? - не понял Джеймс, устало сдвинув брови и оглядев обоих через какую-то пелену, стоявшую перед глазами. - Пересекались пару раз, - кинул Лейсли через плечо, снова улыбнувшись Нику. - И давай на «ты», а то меня напрягает. - Хорошо, - вдруг иронично сказал Ник, сжав губы, - но если ТЫ собираешься сдать Джеймса, то тебе придется сдать и меня тоже, потому что я все это время знал, где он и как он, так что без меня бы тут не обошлось. - Ни-ик, - протянул Джеймс, закрывая рукой свои глаза. Лейсли вдруг улыбнулся еще шире, даже хмыкнув. - Меня, конечно, поражает твоя самоотверженность и преданность Кортвуду, куколка, но я не собираюсь вас сдавать, - многозначительно двинув бровями, сказал Эдриан. Ник приподнял брови и чуть расширил глаза, заморгав. - Нет? - Нет. И нам нужна твоя помощь, - Лейсли невольно оглядел его с ног до головы, хотя прекрасно рассмотрел его еще с первого дня появления здесь, как только увидел в первый раз. - Ты не мог бы вывести нас отсюда? Мне нужно, чтобы ты вывел нас так же, как и помог Джеймсу прийти сюда. Проверь, стоят ли люди на постах и не станут ли патрулировать этажи. И проверь, чист ли пусть, ладно? Сейчас, это срочно. - Да ты спятил! - Джеймс ушам своим не верил. Лейсли все решил за него, и он действительно собирается бежать. Перспектива неплохая, но Джеймс все еще не упускал возможности, что Эд специально помогает ему сейчас, чтобы потом сдать их обоих. Как можно было привести его в дом? В любой другой ситуации Джеймс бы такого точно не допустил, но сейчас это было единственным вариантом увидеть Эвана. А увидеть его было важнее всего сейчас. Но как быть с Лейсли? Черт, у Джеймса голова раскалывалась от этих вопросов. - Ты меня понял, Ник? - не обращая внимания на Джеймса, спросил Лейсли, вглядываясь в темные глаза слуги. - Он не подчинится твоим приказам, Лейсли, - хихикнув, но нервно сказал Джеймс. Ник перевел взгляд на Джеймса, закусив губу. Он и сам не понимал, что сейчас происходило. - Во-первых, это не приказ, а просьба, я не собираюсь кому-то что-то приказывать, я ко всем отношусь как к людям, а не слугам. А во-вторых, Ник, это для Джеймса и его безопасности. Нас найдут здесь, если мы останемся еще хотя бы на час. Нам нужно уйти, а на меня можно положиться, ты же знаешь. - «Ты же знаешь»? Какого черта здесь происходило все это время?! - взбесился Джеймса, округлив глаза. Никто из них не ответил, а Лейсли сжал руками плечи Ника и заглянул ему в глаза, чтобы тот по глазам понял, что Лейсли не врал. Глаза человека всегда говорят больше. Ник разрывался, хотя мысленно уже принял решение. Он забегал глазами по лицу Эдриана и, переведя дыхания, все-таки сдался. - Ладно. Ладно, хорошо, я сейчас же проверю все выходы и помогу вам выбраться. Джеймс ушам своим не поверил. - У тебя будут проблемы, Ник, - строго сказал он, замечая, как на него посмотрели сразу оба. - Все знают, что ночью не спишь только ты. Даже больше, тебя могли слышать. А Лейсли - сотрудник лаборатории, и если, как ты говоришь, вы пересекались днем и вас видели вдвоем, то поверь, ничего хорошего из этого просто не вытечет. Все будут подозревать и тебя, Ник. В первую очередь тебя. Ты понимаешь, какие у тебя могут быть проблемы, если ты мне поможешь? Я-то хозяин дома, мне бы ничего серьезного не сделали. А ты-то им кто? Поэтому лично я не прошу у тебя помощи, ведь я понимаю, какие у тебя могут быть проблемы, - на последней фразе Джеймс перевел глаза на Лейсли, будто обвиняя его в том, что тот мог создать проблемы совершенно невиновному человеку, который, наоборот, помогал им, но по их же просьбе, а не добровольно. Ник прикусил губу, прекрасно понимая, что именно с ним могут сделать, лишь бы узнать правду, но отказываться не стал, ведь помочь Джеймсу было его долгом, пусть Джеймс и не просил. И сейчас он не собирался подчиняться приказам Джеймса, потому что то, что он приказывал, было полным абсурдом. Лейсли резко развернулся, отпустив плечи Ника, и направился к столу быстрыми твердыми шагами. - Нет, Джеймс. Прости, но в этот раз я тебя не послушаю, - мотнув головой, сказал Ник. Джеймс приподнял брови, удивившись тому, что Ник впервые решил его ослушаться. - Он прав, вам нужно уйти. Я выведу вас отсюда, и мне все равно, что будет потом. Иначе зачем ты так рисковал? - Ник подошел к Джеймсу и встал в шаге от него, посмотрев ему в глаза и чуть улыбнувшись. - Ты ведь нужен там, Джеймс. И я нужен тебе меньше, чем он, я ведь прав, - Джеймс сжал губы, смотря ему в глаза, внутри себя признавая, что это правда. Но рисковать Ником не хотелось, им он тоже дорожил. - Я позабочусь о себе, обо мне не беспокойся. Я только рад буду знать, что у тебя все хорошо. Я вообще считаю, что тебе нужно уехать. Далеко и навсегда. Твоя жизнь точно не здесь. И знаешь, если мы видимся в последний раз, если ты больше никогда не пересечешься со мной, то знай, что я никогда не относился к тебе как слуга к хозяину. И выполнял я твои приказы, потому что считал их просьбами, а друзья должны помогать друг другу, верно? Поэтому я и помогу тебе сейчас, - Ник пожал плечами и быстро прикрыл глаза, потому что глаза защипало. Джеймсу сердце защемило, и он, протянув руки, крепко обнял Ника, прижимаясь щекой к его волосам. Ник тоже обнял его, похлопав ладонью по спине, и закрыл глаза, улыбаясь. - Ты действительно мой друг, Ник, - тихо сказал Джеймс, отстраняя его от себя, - поэтому я так не хочу, чтобы у тебя из-за меня были проблемы. - Джеймс… - начал Ник, но его перебил Лейсли, который быстро подошел и встал между ними, протягивая Нику какой-то листок с написанными цифрами. - Куколка, а теперь послушай меня, - быстро сказал он, беря его руку в свою и вкладывая туда этот листок. - Если у тебя, как Джеймс и предположил, будут проблемы, то обязательно позвони мне по этому номеру. И я вернусь обратно, от тебя отстанут, занявшись мной. А мне плевать. Что они мне сделают, верно? - он быстро улыбнулся, заразив Ника улыбкой. - Меня Эдриан зовут, кстати. И обещай, что сразу же позвонишь, если что, ладно? Джеймс смотрел в спину этому человеку, чувствуя, как внутри что-то с треском разбивается. Это образ Лейсли, который разбивался о его внутренний мир и превращался в Эдриана, совершенно другого человека. Джеймс даже качнул головой, не веря тому, что слышал. Противный, сладкий, заносчивый Лейсли ровным, твердым голосом предлагал другому человеку помощь, наплевав на себя. И плевать, что Джеймс до конца ему не доверял, эти слова его задели. - Ладно, - выдохнул Ник, улыбнувшись и, похоже, успокоившись, - хорошо, я позвоню. А сейчас пойду проверю выход, а то времени мало. Будьте здесь, - он взглянул на Джеймса, затем опять на Эдриана и, улыбнувшись ему, быстро вышел из кабинета, бесшумно прикрыв за собой дверь. Эдриан проводил его взглядом, засунув руки в карманы, чему-то улыбаясь. - Ну что за прекрасное создание? - снова сладко, но не приторно, скорее, нежно произнес Эд, а Джеймс уставился ему в спину, покачав головой. - Может, хватит уже? - возмущенно шепнул он, и Лейсли обернулся, непонимающе глядя на него. - М-м-м? - Да ты пялился на него, думаешь, я не видел? - Джеймс приподнял одну бровь, снова прижал к груди папку с делом Эвана. Лейсли улыбнулся и полностью развернулся к Джеймсу, хмыкнув: - Ну, и как я на него пялился? - Как… как на меня обычно. В лаборатории. Блин, Лейсли, ты не меняешься, даже не вздумай, - Джеймс вздохнул, а Лейсли развернулся и направился к креслу, манерно усевшись в него. - Да он же не такой, Джеймс. Не такой, как ты, например. Тебя я хочу, а он просто очень милый, - снова улыбнувшись, ответил Эдриан. - О, Эд, ты знаешь такие слова, прекрати. - К тому же мы больше, возможно, не пересечемся, дай хоть помечтать, - посмеявшись, сказал он, закрывая глаза и откидывая голову на спинку кресла, в котором сидел. Джеймс громко усмехнулся, качнув головой. - Ты ему хотя бы свой номер дал? Или выдумал по-быстрому, пока мы тут делились сантиментами? - О, Кортвуд, может, хватит считать меня полной скотиной? - иронично произнес Лейсли, а Джеймс просто посмеялся, присаживаясь на стол и громко вздыхая. Осталось только выбраться отсюда. И он снова увидит Эвана. А потом будь что будет. Проблемы, разборки, предательство Лейсли, которое вполне может быть, неважно. Он будет рядом, это главное. Странно, но понял он это только сейчас. Джеймс посмотрел вниз на папку и решил открыть ее, чтобы проверить, то ли хотя бы он взял, ведь это мог бы быть просто план проекта. Джеймс медленно приоткрыл папку, и ему просто захотелось удавиться от того, что он прочел на первой же странице. Ему срочно нужна была сигарета. ========== Глава 32 ========== «Проект ‘08139’. Дело Клайда Джорджа Ганса». Именно так гласил титульник, вложенный в папку и не дающий Джеймсу покоя. Они с Эдрианом без проблем выбрались из дома, без проблем добрались до вокзала и без проблем сели на первый же поезд до Дейтона. Проблемы начались позже в голове у Джеймса, хотя на самом деле ему казалось, что в голове от нервов и пережитого шока, от ощущение того, что он проиграл и навсегда потерял Эвана, было теперь так пусто, что он сам походил на душевнобольного, привалившегося к окну плечом, уперев о выступ руки и положив на них голову, устало наблюдая за деревьями и лежащим снегом, на котором блестело солнце. Джеймсу даже думать не хотелось, каким образом вообще так вышло, на самом деле его затошнило, когда он прочел титульник, потому что заранее знал, что обязательно случится какая-нибудь подстава. И она случилась, и Джеймсу хотелось убиться об это стекло, внезапно поняв, что, сидя в поезде на Дарк Холлоу, чувствовал он себя так же. Ничего не изменилось. Эдриан все это время сидел рядом, сбоку от Джеймса, засунув руки в карманы и держа на коленях дело, периодически косясь на него. В отличие от Джеймса выглядел он бодрым и совершенно не хотевшим спать. Видимо, он просто был рад тому, что наконец-то свалил из дома Джеймса и вообще из лаборатории, но в придачу нагнав на себя кучу подозрений и погоню. Они будут преследовать, они взбесятся, он знал. Но он гордился Джеймсом, он был за него с самого начала. И когда в лаборатории повис хаос, он был расслаблен лучше некуда, он улыбался и вспоминал Джеймса каждый день, где-то глубоко в душе называя его своим героем. И героем даже не потому, что он спас жизнь человеку, а потому, что он первым решил и смог вырваться из всей этой паутины науки и денег, тюрьмы и ущемления мыслей. Он взбунтовал и доказал всем, а особенно отцу, что может все. Эдриан сейчас понял, что Джеймсу было все это время тяжело, потому что он был один и тащил эту «ношу» тоже один. Он видел это по его усталым, отчужденным глазам, потерянному лицу и дрожащим пальцам, которые сжимали сигарету, пока они стояли на вокзале. Джеймс мало разговаривал. Чаще только кивал и отвечал что-то бессвязное, всучивая Эдриану дело Эвана. Лейсли же, прочитав все то, что там было, подумал сначала о неплохой такой шутке, пока не понял, что ничего не шутка и все это правда, какая-то странная ужасная правда. И заморочился этим уже он сам. Голова Джеймса была пуста, как и его глаза, он просто устал от всего этого, от этой лжи, от этой бессмыслицы и тупости всей этой ситуации, поэтому за него думала голова Эдриана, которая переваривала мысли, как проектор кинопленку. - Как может быть так, что этот твой парень - сын главы лаборатории? - в пустоту проговорил Лейсли, прикусив чуть губу. Джеймс дернулся, пожав плечами. - Ой, ну, подожди, сейчас позвоню, спрошу, подумаешь, - он недовольно покосился в окно, изучая свои большие зрачки. - И он не… - Джеймс вовремя остановился, чтобы по привычке не сказать «не мой». «Да что со мной, в самом деле», - Джеймс тряхнул головой и занавесился волосами, тяжело вздохнув. - Лейсли? - быстро позвал он, все еще смотря сквозь свои волосы в окно. - А? - Он же, получается, брат Эрика, - глупым тоном проговорил Джеймс, осознавая, что до него только дошло. Лейсли выгнул бровь, сладко улыбнувшись. - Повезло ему с братиком, да-а? - Лейсли, хватит. Да я же серьезно, - устало пробормотал Джеймс, понимая, что здесь даже никакими «серьезно» не спастись. Голова отказывалась думать, глаза отказывались смотреть, движения вообще были вялыми, и подниматься со своих рук он просто не хотел. - Черт, его чуть не прикончили собственный отец и брат. Круто, наверное, будет узнать об этом. Странно, они знали? - Джордж так точно, - бросил Лейсли, снова открывая дело и заглядывая в него. - Конечно, он же с твоим отцом дело вел. И сколько, говоришь, проекту лет? Двадцать пять? А Клайду? - Эвану… - Что? - Его Эван зовут, - терпеливо поправил Джеймс, вздохнув, - и ему шестнадцать. Семнадцать через две недели будет. - Правда? - Там написано, - кинул Джеймс, закусив губу, - он даже этого не знает. - Ну так смотри. О чем я, - прослушав его, перебил его мысли Эдриан. - Проекту двадцать лет, он был закончен двадцать лет назад, с чего бы ему в ящике четыре года лежать, правда? Пациента искали. И почему через четыре года нашли? Родился Эван. Отлично же. Полоумный ученый зачал жене второго сына, потому что первый не подошел, - Лейсли тихо посмеялся, проигнорировав еще один раздраженный вздох Джеймса. - Хороший вариант, а как продумано. Организм, считай, молодой, они с детства его наблюдали же, личный присмотр, упекли сюда. Никто не схватится его, ведь все, кто мог бы, здесь и… - А мама? - вдруг совсем шепотом пробормотал блондин, дернувшись чуть вперед из-за того, что поезд затормозил. Лейсли нахмурился, посмотрев вверх. - Так у Эрика ее нет. Она же умерла очень давно еще, кто знает, может, даже до рождения этого Эвана. Так что даже матери нет, что уж там. - Как же это все бесит, - выдохнул Джеймс, прикусив губу. Он уставился в окно на школу, в которой уже как неделю шли занятия. Внешне она не изменилась с ночи, такая же темная и величественная, но более приятная на вид, не мрачная, а просто богатая, древняя, родная Джеймсу и одновременно такая чужая. Все учатся и не знают забот похуже учебы или неразделенной любви, а он едет в поезде и думает над тем, что он теперь не знает, как относиться к отцу. То ли благодарить его за то, что не поступил с ним так же, то ли проклинать за то, что он все-таки мог это сделать, если не уже. В каком-то смысле. Джеймс поежился от ощутимого холода и чуть приподнял плечи, утыкаясь подбородком в ворот куртки. - Я уверен, что Эрик не в курсе, - помотав головой, сказал Лейсли. - Эрик же, когда перестает быть таким серьезным и помешанным на работе, очень даже ничего. В смысле, добрый, - сразу поправился он, посмотрев на Джеймса. - Знал бы, то если бы и не отговорил отца, то оперировать вместе со всеми точно бы не стал. Не такой он, взбесился бы. - Надо же, у него есть брат. И даже отец. А ухаживала за ним и та, кому он должен быть благодарен за жизнь, девушка брата. Почти родственники. Она как знала, блин. А еще недавно он думал, что у него никого нет и всю жизнь он провел в детдоме, - Джеймсу что-то кольнуло внутри, и он решил для себя, что это очень и очень неприятно. - Хотя он и сейчас так думает. Не знаю, я бы убился, узнав такое. - Не убился бы, ты добровольно от отца отрекся, - хмыкнул Лейсли, не отрывая от него взгляда. - Было за что, - твердо сказал Джеймс, шумно выдохнув горячим дыханием на руки, которые стали подрагивать от холода. - Но он твой отец. Люби уже, каким он есть, кроме него у тебя из родных никого. Пусть он и жестокий временами, пусть его идеи доходят до абсурда, но он от тебя никогда не отрекался… - Эдриан прервал сам себя, оставляя губы приоткрытыми и внимательно оглядывая Джеймса, лица которого он не видел до сих пор. - Да что ты ежишься-то? Здесь жара, все раздеты. - Холодно, - прошептал Джеймс, выдыхая на стекло и прикрывая уставшие глаза, думая, что если расслабиться, то потеплеет само собой. Вообще он думал, что это от нервов, от плохих мыслей и измотанности, но Эдриан, видимо, думал по-другому. - Сколько ты выкурил? - Это не из-за этого. - Сколько? - повторил Эдриан, чуть выгнув одну бровь. Джеймс сначала пожал плечами, а потом протяжно вздохнул. - Пять, наверное. Не помню. Такого эффекта у сигарет не бывает. - У сигарет-то нет, только вот… - Эдриан прикусил язык, закатив глаза. Джеймс прислушивался к нему, размышляя о своем отце, а Лейсли, не сумев ничего придумать, только подвинулся чуть вперед и снял с себя куртку, оставшись в одном свитере. Он накинул куртку на Джеймса, который весь съежился и сжал замерзшие руки в кулак, начиная дремать. Кортвуд приоткрыл глаза, почувствовав, как на плечи легло тепло. - Что ты делаешь? - невнятно пробормотал Джеймс, утыкаясь губами себе в предплечье. - Во мне не всегда нужно видеть извращенца, Кортвуд. Просто забота, успокойся и прими ее, - пробормотал Лейсли, откидываясь спиной на спинку мягкого сиденья и снова открывая дело, пролистав несколько страниц. Он посмотрел любопытно по сторонам, заметив, что люди и правда были раздеты, а некоторые открывали окна: кондиционеры и обогреватели над сидениями делали свое дело. Затем он снова покосился на Джеймса, который откинулся лицом себе в руки и подвинулся всем телом к окну, сжимаясь еще больше и придерживая рукой куртку Эдриана. Он ухмыльнулся и уткнулся в дело Клайда, точнее Эвана, принявшись изучать какие-то факты, которые обычному читателю было бы не понять. - Спасибо, - холодно, но благодарно, сказал Джеймс так, чтобы его услышал только Эдриан. Лейсли снова повернул голову к нему, чуть улыбнувшись. А Джеймс открыл глаза, посмотрев себе на худые, сдвинутые вместе колени. Как ему сейчас не хватало чьих-нибудь колен, чтобы заснуть прямо на них, а не на своих жестких руках. - Поскорей бы приехать, чтобы… «Увидеть, потрогать, обнять его», - мысленно добавил Джеймс, подумав, что не хотел бы говорить это вслух. Он бы ничего больше не хотел говорить, а просто заснуть в этом поезде, где его согревал только тот огонь внутри, что не потухал ни на секунду. *** У Ленца отлегло на сердце и прекратилось нервно подрагивание ногой, только когда он услышал звонок в дверь. Разумеется, это он, никто, кроме него, не мог. Ну наконец-то. Ленц остановил прислугу жестом, и, кивнув, Ким отошла от двери, удалившись. Делайт поспешно открыл дверь и отошел на пару шагов назад, пропуская в дом Джеймса, выглядевшего устало и как-то странно. Джеймс остановился перед Ленцом и посмотрел ему в глаза, чуть улыбнувшись. Льдинки в глазах Делайта тоже растаяли, и он, глубоко вздохнув, быстрым движением притянул к себе Джеймса, крепко обняв его, нет, даже стиснув в объятьях его руки и спину. Джеймс уткнулся носом ему в плечо, сразу почувствовав тепло, и еле заметно улыбнулся. - Ты меня так напугал, - проговорил Ленц, подняв вторую руку Джеймсу на голову, приглаживая его волосы и еще сильнее прижимая к себе. Джеймс вытянул руки и дотронулся ими до спины Ленца, вздохнув. - Я же вернулся. - Сейчас полдень, - холодно сказал Ленц, но Джеймс знал, что эта излишняя холодность только из-за беспокойства и любви, - я думал, что-то случилось. - Ну… в общем-то, - Джеймс замялся, скорчив гримасу, но Лейсли сам появился на пороге, так что Кортвуду даже не пришлось напрягаться. - Уоу, как я вовремя, - сладко проговорил Эдриан, заходя в холл и смотря на высокого красивого брюнета, обнимающего Джеймса с такой силой, что тот даже прогнулся в спине, встав на цыпочки. Ленц быстро поднял глаза и остановил свой взгляд на зашедшем в его дом молодом парне, которого до этого явно не встречал. Парень не выглядел смущенным или растерянным, он не выглядел таким же усталым и потерянным, как Джеймс, он вообще просто улыбался так сладко, что Ленцу зубы от раздражения сводило, и его взгляд, смотрящий прямо на Ленца, его тоже напрягал. Лейсли ни разу не отвел глаз, не забегал ими по холлу, не потупил взгляд. Он просто встал у двери, засунув руки в карманы куртки, смотря на Ленца, улыбаясь так же, как и всегда. Как-то фальшиво, сладко и слишком мило. Джеймс отстранился от Ленца, но далеко ему уйти не удалось: Ленц крепко держал его за плечи, не отпуская от себя и настороженно своими большими и тяжелыми глазами глядя на Эдриана. Джеймс обернулся и поджал губы, поняв, что повисшая напряженка может перерасти во что-то большее, если ее не прекратить сейчас же. - Ленц, это Эдриан Лейсли. Он сотрудник лаборатории, - поспешно сказал Джеймс, указав на стоящего сзади русоволосого парня со сладкой улыбочкой. Ленц сдвинул брови и сжал плечи Джеймса сильнее, дернув головой. Взгляд его упал на Джеймса, и он непонимающе заглянул ему в глаза, почувствовав, как сердце внутри подскочило. - В смысле бывший! Бывший сотрудник лаборатории, - поправился Джеймс, закатив глаза и взяв Ленца за предплечья, будто успокаивая. - Мы встретились у меня в доме. Он бы не пустил меня, уйди я без него, так что… так что теперь он с нами. - И он не предаст? - с иронией спросил Ленц, будто поражаясь наивности Джеймса. Лейсли закатил глаза, наконец оглядев холл, а Джеймс пожал плечами, переминаясь с ноги на ногу. - Нет. В противном случае я убью его голыми руками, я ему уже говорил, - Джеймс погладил руку Ленца вдоль предплечья и, двинув бровями, убеждая Ленца поверить ему, повернулся к Эдриану, вздохнув. - Эд, это Ленц Делайт, он хозяин этого поместья, и он… Джеймс замялся, не зная, как именно обозначить то, что сейчас было между ними. Повисла неловкая пауза, но Лейсли, взмахнув рукой, все разрушил, прервав молчание и мучения Джеймса. - Тот самый парень, я понял, - быстро ответил Эдриан, улыбнувшись. Ленц выгнул бровь, сложив руки на груди. - Бывший, - поправился Джеймс, снимая куртку. - Ах да, забыл, - тихо посмеявшись, сказал Эдриан, а Ленц выгнул бровь еще больше, покосившись на Джеймса. - Откуда он знает? - тихо спросил Ленц у блондина, который снова перемнулся с ноги на ногу, дернувшись и направившись к Эдриану. - Когда я был в лаборатории, мы часто виделись… - сказал Джеймс, а Лейсли взглянул на него такими глазами, что Кортвуду снова стало жарко. Джеймс сузил глаза, одарив его холодом и укоризненностью, и взял из его рук дело, пряча в свою куртку. - Ну, и там все всё знают. Слухи разлетаются быстро, ты же знаешь. Особенно ТЫ знаешь, ты же знатный аристократ, удивительно было бы, если бы никто не знал. - Знатный аристократ, покрывающий в своем доме преступника и того, кто официально принадлежит лаборатории, - будто бы невзначай проговорил Эдриан отстраненным голосом. Он почти сразу почувствовал на себе взгляд брюнета, и поэтому перевел на него взгляд, улыбнувшись. - Вы что-то нашли, да? - уточнил Ленц, давно заметив дело в руках бывшего сотрудника лаборатории, а теперь наблюдая за тем, как Джеймс прятал это же дело к себе в куртку. - Да. И я все тебе расскажу, ты же знаешь, дай мне время, - сказал Джеймс, усмехнувшись и посмотрев по сторонам, найдя взглядом Уилла, выходящего из гостиной и поправляющего часы на руке. - Уилл! Прости, ты не отнесешь наверх ко мне? Я бы сам, да не могу, - повысив тон, сказал Джеймс, сделав пару шагов навстречу Уиллу. Тот остановился и поднял глаза, удивленно посмотрев на Джеймса и даже мотнув головой, усмехнувшись. Все-таки и у него что-то отлегло, когда он услышал его голос, он уже привык к этому зазнавшемуся блондину, который на деле оказался совсем не зазнавшимся, а очень даже интересным и умным. И странно, что за этот месяц он привык к нему быстрее, чем за тот год, что Джеймс провел здесь. Уилл направился к нему, протянув руки, но попутно замечая взглядом и нового человека, совсем молодого и также наблюдающего за Уиллом своими хитрыми, пошлыми глазами. - Это еще кто, черт возьми? - дерзко и с вызовом спросил Уилл, беря в руки куртку Джеймса. - Никогда не видел, чтобы слуга был таким грубым, - чуть удивившись, проговорил Эдриан, приподнимая брови. Он почему-то вспомнил Николаса, такого доброго и уважительного ко всем, соглашающегося всегда с Джеймсом и решившего впервые сегодня ночью ему перечить. Николаса, который остался там. И не известно было, что ждало его и что будет после. - А я и не прислуга, блин! - начал было Уилл, сделав шаг к Эдриану, но Джеймс остановил его рукой, закатив глаза. - Это Эдриан, он помог мне. Так что он наш, не о чем беспокоиться, - заверил его Джеймс, кивнув. Уилл перевел на него взгляд, недоверчиво посмотрев ему в глаза, и после долгих гляделок вечно недовольный парень взгляд отвел, вздыхая и разворачиваясь к лестнице, быстро удаляясь. Джеймс тоже коротко вздохнул и потупил взгляд, о чем-то задумавшись. В холле повисло молчание, прерываемое тиканьем часов и вздохами Эдриана, которые тот делал рефлекторно, осматривая красивый и просторный холл. Ленц наблюдал за новым парнем, не сводя с него глаз, а Джеймс внезапно поднял голову, посмотрев на Ленца, привлекая его внимание. - А… - начала Джеймс, подорвавшись. - В гостиной. Он не захотел идти в комнату, да и я не стал выгонять, - пожав плечами, сказал Ленц, осмотрев Джеймса. Тот как-то сдержанно прикусил губу и, кивнув Ленцу, а затем и Эдриану, направился в гостиную, засовывая руки в карманы. - А кто был тот парень? - тихо спросил Эдриан, нагоняя Джеймса и улыбаясь Ленцу по пути. - А, это Уилл. И да, он всегда такой нервный, грубый, недовольный жизнью, к нему привыкнуть надо. Здесь уже все не замечают этого его поведения, - сказал Джеймс, а Эдриан кивнул, останавливаясь на входе в гостиную и тоже осматривая ее так же тщательно и с любопытством, как и осматривал холл. Джеймс замедлил шаг и не спеша, но с легкой улыбкой на лице направился к Эвану, лежащему на диване под пледом и, видимо, спящему, потому что на голос Джеймса он тоже не среагировал. Правда, Джеймс успел заметить то, насколько плохо выглядел Эван в эти секунды. Побледневший, с темными кругами под глазами, неровным дыханием и чуть дрожащими пальцами, лежащими поверх теплого пледа. Джеймс нахмурился, но вгляделся ему в лицо, узнавая родные губы, впалые щеки и, конечно же, любимые волосы, запах которых Джеймс обожал. - У него температура достаточно высокая. Мы не смогли ее сбить… я думаю, надо просто подождать, - оповестил Ленц Джеймса, прислоняясь плечом к арке и складывая руки на груди, иногда косясь на стоящего рядом Эдриана. Джеймс снисходительно посмотрел на Эвана, сдавленно улыбнувшись, и, прикусив губу, дотронулся до сих пор холодными пальцами до его горячего, несмотря на бледность кожи, лба. Взгляд Джеймса стал напряженным, а лицо чуть нахмурилось, стало каким-то тоскливым. Температура. Казалось бы, всего-то сбить температуру. Но это не обычная температура. Она была у него, и это заставляло Джеймса волноваться в десятки раз хуже. Рука блондина медленно дотронулась до щеки Эвана, чуть погладив ее, и в эту же секунду, будто почувствовав родное прикосновение, Эван открыл глаза, свои красные усталые глаза, посмотрев ими на Джеймса. Джеймс от неожиданности чуть приподнял брови, но затем лишь улыбнулся, будто здороваясь с ним и не убирая руку с его щеки, медленно поглаживая ее пальцами. Эван почему-то долго вглядывался в глаза Джеймса, растерянно бегая глазами по его лицу, будто не узнавая его или проверяя, правда это или очередной сон. - Джеймс, - шепнул Эван, сдержанно улыбаясь. Джеймс только шире улыбнулся ему, кивнув и почувствовав, как теплые пальцы Эвана дотрагиваются до его руки и сжимают ее кисть, подтягивая к себе. - Ты не спал? - также тихо спросил Джеймс, будто не желая, чтобы кто-то, кроме него, его услышал. Эван покачал головой, перебираясь пальцами по предплечью Джеймса, продолжая тянуть его на себя до тех пор, пока тот не опустился медленно перед ним на колени, опуская руку на его горячую шею. - Почему ничего не сказал? Ты не слышал моего голоса? - Слышал, - сказал Эван, чуть улыбнувшись, - я просто думал, что это опять сон, - выдохнул он, приподнимаясь на локтях и приподнимая голову, чтобы было удобней смотреть на Джеймса. Кортвуд не удержался и переместил руку, лежащую у него на шее, ему на спину, придвинувшись ближе и крепко обняв его, обвивая руками за плечи и шею, подтягивая к себе и заставляя расслабиться в своих объятьях, как это всегда бывало. Эван вытянул руки и обнял Джеймса за шею так крепко, как только смог, уткнувшись лицом ему в плечо, вдыхая в себя привычный вкусный запах его духов и сигарет. Джеймс даже глаза прикрыл от облегчения, настигшего сейчас его сердце. Ведь он ждал этого, ждал с того самого момента, как переступил порог на улицу, ждал этого, когда ехал в поезде, и так боялся, что потерял это навсегда, когда его поймали. Ему даже показалось, что он раньше и не ценил этих объятий, которые на самом деле были просто прекрасными и такими родными. - Зачем ты это сделал? - вдруг серьезно и укоризненно прошептал Эван, отстраняясь от него и оставляя руки лежать на его плечах. Джеймс посмотрел ему в глаза, облизнув верхнюю губу, просто не зная, что ему отвечать. «Для тебя? Я сделал это для тебя?» Почему ему казалось, что это прозвучит глупо? Ведь Эван просил остаться, ведь Эван взял с него обещание, слово, которое Джеймс нарушил. - Я же так волнуюсь, Джеймс. - Я о тебе не меньше, - тут же заверил его Джеймс, беря его лицо в свои руки, будто в чашечку, медленно поглаживая его впалые щеки большими пальцами и одновременно дотрагиваясь своими губами до его горячего лба. - Так что теперь мы квиты, - выдохнул ему в лоб Джеймс, поцеловав горячую кожу, утыкаясь носом ему в волосы. Эдриан как-то непринужденно и легко улыбнулся при виде этой картины, и Ленц, смотрящий на него, приподнял брови, тоже посмотрев в сторону парочки. - Сейчас приду, ужасно хочу пить, - шепнул Джеймс, поднимаясь с колен и подмигивая Эвану, который тут же упал обратно на подушку, потерянным взглядом посмотрев на него снизу вверх. Джеймс направился на выход из гостиной, незаметно потянув за собой и Лейсли, которого Эван просто даже не успел увидеть. В коридоре Джеймс объяснил Эду то, зачем именно он спрятал дело, и то, как следует общаться с Эваном, чтобы даже случайно не намекнуть ему на что-то о его прошлом. А еще он снова мягко напомнил бывшему архивисту, что если он вздумает его предать, то хуже от этого станет не только Джеймсу с Эваном. - Меня-то, может, и поймают, а его упрячут в лабораторию, но тебя я все равно убью, так и знай. И пусть меня посадят, мне плевать, - равнодушно пожав плечами, сказал Джеймс, глядя Эдриану в глаза. Лейсли ухмыльнулся и закатил глаза, вздохнув. - Джеймс, что мне сделать, чтобы ты мне поверил… - Не сдавать меня, - перебил его Джеймс достаточно быстро. Лейсли взглянул ему в глаза. - Я и не сдам. Успокойся, меня достаточно растрогала та картина, что была в гостиной, только бессердечная тварь сможет сдать вас, видя, что там у вас происходит, - очень тонко намекнув, сказал Эдриан, складывая руки на груди и улыбаясь. Джеймс помрачнел. - Ничего у нас… точнее происходит, но… но давай ты не будешь пялиться, когда я что-то делаю со своим парнем, окей? - Джеймс приподнял брови и посмотрел на него исподлобья, как бы предупреждая, что если тот не согласится, то глаза ему буквально вырвут. Но на архивиста это, видимо, не повлияло. Он усмехнулся и улыбнулся еще слаще обычного. - Нет, не окей, - быстро отреагировал тот, посмотрев Джеймсу на волосы, которые сейчас лежали просто идеально не понятно почему, ведь он еще даже не расчесывал их. - Не окей, потому что я впервые встречаю человека, заводящего роман с жертвой экспериментов. - Это ты можешь крутить какие-то там романы. У меня нет никакого романа. Это другое, и от «крутить романы» это отличается очень и очень сильно, уж поверь. - Хорошо, верю на слово, - поспешно согласился Лейсли, не убирая с лица паскудную ухмылку, - успокойся, может, я просто рад за тебя. - Спасибо, я это ценю, - сарказмом ответил Джеймс, уперев руки в бока. - Чего ты такой нервный-то? - не выдержав, спросил Лейсли, тоже уперев руки в бока по цепной реакции. Джеймс мотнул головой и раздраженно закусил губу, вздохнув. - Прости, просто это все меня доводит до предела уже. - Ты про дело Эвана? Про то, что ты узнал, что он сын Ганса? - Лейсли положил руку ему на плечо, сжав его и чуть тряхнув, заставляя взбодриться, потому что Джеймс буквально сдулся на глазах. Если в гостиной он расхаживал твердыми, уверенными шагами, с поднятой головой и надменным аристократичным взглядом, уверенно и позитивно держась с Эваном, то здесь все его чувства были просто напоказ. Лицо его стало уставшим и мрачным, взгляд пустым, плечи и голова опустились, и единственное, что было идеально, так это его всегда ровная спина, которая никогда не позволяла себе ссутулиться. - Да не только. С ним что-то происходит, как будто он думает, что я не вижу, - горько усмехнувшись, сказал Джеймс. - А температура? Черт, у него такой горячий лоб, ты бы знал. У него уже несколько раз такое бывало, но сейчас что-то другое, я уверен. И его взгляд. Ты видел его глаза, Эд? - Джеймс поднял глаза на Лейсли, и тот покачал головой, сжав губы. - Нет, ты же упорно заслонял его от меня. - Черт, я… - Джеймс пропустил его слова мимо ушей и забегал глазами по его свитеру, будто выискивая там что-то, чего на нем раньше не было. - Волнуешься? - предположил Эдриан, чуть выгнув одну бровь. - Нет, я не об этом… - Боишься? Любишь его? - Я не хочу, чтобы ему было плохо, - тихо, но холодно сказал Джеймс, совсем опустив глаза и мрачно, тоскливо глядя себе под ноги. Лейсли незаметно вздохнул, внимательно посмотрев на Джеймса, немало удивившись. Та сцена в гостиной, конечно же, умилила его и удивила тоже немало, но услышать такие слова от Джеймса было подобно лавине, которая прямо сейчас обрушилась на Эдриана внутри. Он никогда не видел Джеймса таким. Ведь кто такой Джеймс Кортвуд? Богатый аристократ, зазнавшийся до невозможности, полагающийся только на себя, не нуждающийся в друзьях и людях, грубивший всем, плюющийся ядом, иронией и сарказмами. Сейчас в принципе он был таким же, но куда-то ушла его гордыня, так мешавшая жить остальным, как-то сгладили свои углы сарказмы, которые были острыми и иногда не к месту, а в его глазах растаяли льдинки, которыми он иногда кололся. Да и сам Джеймс стал каким-то теплым, все его слова стали такими взрослыми и иногда звучали неуверенно, что присуще взрослым, потому что только подростки могут быть по ошибке всегда во всем уверены. Джеймс беспокоился о ком-то, у Джеймса появился человек, которого он считает своим и которого оберегает всеми своими силами и даже с помощью других. И сейчас это его «я не хочу, чтобы ему было плохо» прозвучало намного сильнее и трогательнее, чем если бы он сказал, что любит его. Джеймс какой-то другой смысл придавал словам и не замахивался на любовь, потому что кричать о ней было бессмысленно, а признаться Эдриану в том, что он так за кого-то беспокоится, действительно было подобно лавине. - Не забывай о том, кто он, Джеймс. Было бы удивительно, если бы все шло, как надо. Если бы он был полностью здоров, согласись? - Эдриан наклонил голову и заглянул ему в глаза, которые были уставшими и потерянными. - Давай ты просто перестанешь убивать себя и вернешься в гостиную, потому что этот парень нехило зависит от тебя, и этот твой плохой настрой его не очень-то радует, как я думаю. - Ты прав, я знаю это… я просто всегда думаю о каком-то подвохе, о какой-то подлянке, понимаешь? Ну не может быть у меня в жизни все так отлично. Ну не могу я быть так долго счастлив, обязательно что-нибудь случится, не с ним, так со мной. О, я уверен, - иронично проговорил Джеймс, скрестив руки на груди. Лейсли закатил глаза и толкнул его в плечо, отвлекая от этих мыслей. - О, Кортвуд, перестань быть параноиком, ты напрягаешь даже меня, - Эдриан нервно посмеялся и, развернувшись, направился в гостиную, чтобы наконец-то увидеть того, кто способен был настолько поменять Джеймса. Он приблизился к дивану, засунув руки в карманы джинсов, и взглянул на парня, лежащего на нем. И у него чуть глаза не поползли наверх: такой странной внешности он еще никогда не встречал. Конечно, Эван не выглядел так круто, как мог бы выглядеть, всему виной температура и поганая ночь, которую они с Ленцом пережили вместе. Но Эдриану это нравилась, это было какой-то изюминкой, потому что с идеальных внешностей, милых, смазливых, с большими улыбками, длинными волосами и большими невинным глазами его просто тошнило. Здесь было все наоборот. За исключением глаз, которые тоже были большими, но красными, уставшими и какими-то тяжелыми. - Приве-ет, - протянул Эд, вставая над диваном и улыбаясь Эвану, который как-то напряженно и испуганно посмотрел ему в глаза. - Так это про тебя рассказывал Джеймс. Вау, я даже не ожидал, что ты окажешься таким. Какой же ты милашка, ей богу, - Лейсли растянул еще шире уголки рта, а Эван непонятливо захлопал ресницами, приоткрыв губы и чуть сдвинув брови, ища взглядом Джеймса и Ленца, который стоял неподалеку. Ленц лишь закатил глаза и вздохнул, покосившись на часы, потому что совсем скоро должен был приехать Крис. - Удивительно, а ведь все это время ты находился в лаборатории бок о бок со мной, и я все еще ни разу… - О, Лейсли, прекрати, даже не думай разгоняться, - мрачно проговорил Джеймс, заходя в гостиную, держа в руке стакан с водой. Эдриан оторвал свой взгляд от Эвана и запрокинул голову назад, усмехнувшись. - Не будь занудой, Джеймс, я ни на что и не намекал. Я все еще удовлетворяю себя грёзами о твоем слуге, - откровенно проговорил Лейсли, отходя к креслу и опускаясь в него, довольно улыбаясь. Джеймс же упал на диван рядом с животом Эвана, который лежал на боку и глядел на Джеймса, как на спасителя. - Что происходит, Джеймс? - тихо спросил Эван, качнув головой. Кортвуд повернулся к нему, не сумев сдержать улыбку при виде его растерянного лица. - Да все в порядке, не беспокойся. Это Эдриан, он раньше работал в лаборатории. Мы встретились в моем доме, и он помог мне сбежать, так что теперь он с нами, - сказал Джеймс, а Эван поменял мимику лица за эту короткую фразу раз десять точно. - Интересно, сколько раз я еще повторю эту фразу? - задумался Джеймс, нахмурившись. - И ты правда решил нам помочь? Просто так, отказавшись от всего? - недоверчиво спросил Эван, приподнимаясь на локтях и глядя на Эдриана, прямо ему в глаза своими тяжелыми, какими-то уставшими, вечно не открывающимися полностью глазами. Лейсли аж передернуло от его взгляда, но отвести своих глаз от его он не мог. - Правда, милашка. Мне терять нечего, поверь. Я своей работой ни разу не дорожил, только время там тратил и нарабатывал стаж. Меня бесило это место, и я жутко завидовал Джеймсу из-за того, что он смог выбраться из всей этой тины. - И за которым сейчас охотится вся лаборатория, полиция и который заточен в этом доме, вынужденный прекратить учебу и навсегда остаться без образования, будущего, рискующий просто сойти с ума в один момент, когда эта «милашка» будет пугать его очередным приступом, - Лейсли поднял глаза и сначала уставился на Ленца, который даже приподнял брови и вопросительно в ответ на него взглянул. Джеймс закатил глаза, усмехнувшись, а Эван снисходительно взглянул на Джеймса, приподняв уголки рта. Потом до Эда дошло, что у Ленца голос более взрослый и грудной, а этот был равнодушным, холодным, леденящим кожу и каким-то издевающимся. Он повернул голову ко входу в гостиную и посмотрел на Уилла, с которым имел честь познакомиться. Небрежно одетый, с резкой, но ленивой походкой, тяжелыми глазами и недовольным лицом. Теперь-то Лейсли и понял, что именно Джеймс имел в виду под «надо просто привыкнуть». Эд оглядел всех присутствующих, но никто даже не дернулся в сторону Уилла, не сказал ему и слова. Уметь спокойно реагировать на слова Уилла - тоже талант. - Все равно я считаю, это круто, - честно сказал Лейсли, но уже Джеймсу, а не Уиллу, не желая спорить, а Уилл спорить, как он уже понял, просто обожал. - Я тебе верю, - вдруг сказал Эван, пожав плечами. Эд опустил глаза на него, благодарно улыбнувшись. Ленц приподнял брови и переглянулся с Джеймсом, у которого была такая же реакция. - Ну, раз Эван верит… то я больше не буду тебе угрожать, - сказал Джеймс, усмехнувшись. Эван повернулся к нему и, потянувшись рукой, убрал волосы ему за ухо, чтобы открыть его лицо. Джеймс поймал щекой его руку и потерся об нее, расслабив лицо. Эван улыбнулся и взял лицо Джеймса пальцами, погладив щеку. - Я просто уже убедился, что интуиция тебя никогда не подводит. Я теперь всегда буду спрашивать твоего мнения. Честно, - Джеймс усмехнулся, а Эван закатил глаза, тоже улыбаясь, обнажая зубы. - А ты узнал что-нибудь? Достал дело? - вдруг спросил Эван, приподняв брови и внимательно посмотрев на Джеймса. Кортвуд взглянул на него и оторвался щекой от его руки, закусив щеки изнутри. Ленц покосился на свои пальцы, задумавшись и выжидающе кидая взгляды на Джеймса, а Лейсли напряженно уставился в пол. - Нет, - быстро ответил Джеймс, покачав головой. Эван склонил голову набок, долго смотря Джеймсу в лицо. - Я ценю, что ты решил скрыть это от меня. Не думаю, что это бы меня обрадовало, верно? - Лейсли поднял глаза на «милашку» и просто дернул бровями, поняв, насколько тот был внимательным и проницательным. Джеймс мог обмануть кого угодно, только не его. - Верно, - тихо сказал Джеймс, кивнув. Повисла пауза, и Эван тоже понимающе кивнул Джеймсу, в самом деле соглашаясь с тем, что слышать страшную, как ему казалось, правду ему не очень-то и хотелось. И он правда ценил эту заботу о нем в Джеймсе. Ленц поднял глаза на Эвана, который буквально избегал встречи с его глазами. Делайту даже было не важно, что в гостиной присутствовал новый для них человек: если Джеймс ему доверял, то доверяли все. Тем более если ему доверял Эван, который в людях никогда не ошибался. И теперь Лейсли придется держаться рядом и вместе с ними, поэтому он тоже должен знать все. Все то, что Эван так упорно скрывал сейчас, улыбаясь, шутя и ласкаясь с Джеймсом. - Эван, ты ничего не хотел бы сказать Джеймсу? - намекнул Ленц, смотря прямо на Эвана, который тоже наконец взглянул на него. Взглянул такими напряженными и подавленными глазами, что любой бы уже растрогался и забыл; любой, но не Ленц, который понимал, что это было просто необходимо. Джеймс напряженно поерзал на диване и перевел взгляд на Эвана, вопросительно вскинув брови. Увидев эту гляделку Эвана с Ленцом, он снова взглянул на своего бывшего, ища ответ у него. Лейсли тоже любопытно наблюдал за этими двумя, пару раз сталкиваясь взглядом и с Джеймсом. - В чем… в чем дело? - не понял Джеймс, сердцебиение которого определенно участилось. Эван сглотнул и посмотрел на Джеймса в какой-то растерянности, прекрасно понимая, что, если не скажет он, скажет Ленц, от этого никуда не деться. - Просто этой ночью Эвану стало плохо… - начал Ленц, чтобы Эвану было удобнее продолжить. Он примерно представлял, как тот не хотел рассказывать Джеймсу. - Правда? - Джеймс посмотрел Эвану в глаза, чуть пододвигаясь к нему ближе и опираясь рукой о спинку дивана. Эван вздохнул и качнул головой, чтобы собраться. - Джеймс, мне не только этой ночью было плохо… - Что ты имеешь в виду? - тихо спросил Джеймс, нахмурившись. Эван закатил глаза, даже не ожидая, что это будет так тяжело. - У меня начались приступы, - выдавил он, посмотрев Джеймсу в глаза, - еще давно. Как тогда, когда ты перестал колоть мне Этоний, помнишь? Но сейчас все не так. Сейчас меня это будто до грани доводит, понимаешь? Меня лихорадкой бьет при приступах, я пошевелиться не могу. И температура скачет постоянно. И тошнит ужасно, практически каждый день. Еще появился кашель, которого раньше не было… - И… - протянул Ленц, чтобы Эван не смог утаить этого. Эван раздраженно дернул головой, закусив губу. - И вместе с кашлем выходит кровь. И я понять не могу почему, откуда там внутри взяться кровотечению? Разве что грудь… она часто болит, и я правда не знаю почему, но это ужасно напрягает. Я не говорил тебе, потому что не хотел, чтобы волновался… Джеймс? - он заглянул Джеймсу в глаза, позвав его, но тот не ответил. Блондин потерянным взглядом смотрел Эвану в плечо или куда-то ниже, совсем не видя того, что было перед глазами. Слова Эвана были теми словами, что он так не хотел слышать вообще когда-нибудь. И он знал, что что-то было не так, но верить этому и убеждаться в этом ему ужасно не хотелось, ведь это был Эван, ему не должно было быть плохо, потому что Джеймс отдал бы все, лишь бы тот не знал больше боли или мучений. - Джим? - еще раз повторил подавленно Эван, сжимая пальцами пальцы второй руки и медленно, но напряженно перебирая их, нервничая и не отрывая взгляда от блондина. Хорошее настроение пропало даже у Лейсли, который улыбался всегда, когда не спал. Ему стало жалко «милашку» и еще более жалко Джеймса, который только что в коридоре высказывал ему все свои опасения насчет этого. Джеймс поднял глаза на Эвана и взял его за руку, которая была холодной не понятно почему. Он сжал ее, и Эван чуть расслабился, перевернув руку ладонью к руке Джеймса и тоже взяв его руку в свою. - Я знаю, почему тебе плохо. И больше я не хочу скрывать это от тебя, ты имеешь право знать, что с тобой происходит, - сказал Джеймс, заглянув ему в глаза. Кортвуду было слишком хреново, чтобы разговаривать, но он старался не думать о плохом хотя бы сейчас, чтобы рассказать все Эвану. Теперь напряглись все. - В лаборатории ты был не просто так. Ты был экспериментом моего отца и Джорджа Ганса, главы лаборатории. У них был свой проект, и тебя называли в его честь, чтобы было удобнее, «Проект ‘08139’». Они практиковали вживление, в твоем случае - специальной пластины, которая бы позже дала бы знать, можно ли запускать в ход проект. И тебе ее вживили прямо сюда, под диафрагму, - Джеймс положил руку куда-то на грудь Эвана, почувствовав, как тяжело он дышит, и тот опустил голову, прикусив губу. - И она прижилась, но тебе жизнь поддерживала куча препаратов, а особенно “Этоний”, который разработала та самая Вероника, думаю, ты помнишь ее. Тебе планировали провести операцию, в ходе которой тебе извлекли бы пластину и вставили бы этот же материал в сердце, чтобы постепенно заменять его на механизм. Предполагалось сделать тебя устойчивым к болезням и даже старению, что-то в этом роде. И я выкрал тебя оттуда как раз за несколько часов до этой самой операции. Тебе ее не провели, но и пластину тоже не извлекли, она все еще там. Наверное, поэтому ты чувствуешь такую боль, но я не понимаю, почему с кашлем выходит кровь. И даже понимать не хочу, мне хочется убиться после твоих слов, - Джеймс безнадежно закатил глаза и опустил голову, покачав ею. - Прости, - тихо сказал Эван, сжав руку Джеймса. Тот усмехнулся. - Да нет, ты… - он поднял глаза на него, осмотрев его любимое лицо. - Такое должно было случиться, так что ничего удивительного. Снова повисла пауза, только на этот раз Джеймс смотрел ему в глаза, будто выжидая. Выжидая, что он скажет, что все хорошо и это не проблема, что ему станет лучше и все будет в порядке. Это единственное, чего Джеймс бы хотел слышать сейчас. - И что… тебе ничего не помогает? Даже этот… «Этоний»? - решил вмешаться Лейсли, прерывая эту паузу и этот мрачный контакт глазами. Эван не ответил, а Джеймс только переплел свои пальцы с его, чувствуя дикое желание закурить. Странно, то ли его просто отпустило, то ли с Эваном в этом доме. Ему действительно стало теплее. - Нет, ему не помогает. Во время приступов все его чувства и ощущения настолько обостряются, что он не может ходить с иглой в вене. Это подобно тому, как если бы его в живую резали, - холодно проговорил Ленц, взглянув на Эдриана. Тот округлил глаза и взглянул на профиль Эвана, поражаясь тому, насколько хрупким был этот парень, но какая в нем была сила. - Спасибо, что сказал, - проговорил Эван, сдавленно улыбнувшись и погладив пальцем основание ладони Джеймса. Кортвуд кивнул, поджав губы и глубоко вздохнув. - Теперь нам нечего скрывать, да? - усмехнулся он, откидываясь плечом на спинку дивана и кладя голову на мягкую подушку. Эван проследил за ним и только больше улыбнулся, кивнув. Хотя Джеймсу казалось, что тайны появляются у него с такой же скоростью, как и исчезают, и ему всегда будет, что от него скрывать. *** - Куда ты собрался? - Джеймс выгнул бровь, странно отреагировав на заявление Лейсли о том, что он уходит. Ленц тоже с подозрением на него покосился, сузив глаза. - Ой, да нет у вас причин для беспокойства. Я не сдам вас, пообещал же. Поеду домой, здесь мне негде остановиться, - проговорил Лейсли, пожав плечами. Джеймс с Ленцом переглянулись, поджав губы. Эдриан улыбнулся, уже обдумывая то, какая дорога ему предстоит. - И где ты живешь? - спросил Ленц, взглянув на него своими выразительными глазами. - Я живу с отцом в Холихэд, что на западе, - непринужденно ответил он, а у Джеймса с Ленцом глаза на лоб полезли. - Ты действительно хочешь сейчас отправиться в Холихэд? Туда же ехать очень долго, а сейчас почти ночь, - сказал Кортвуд, доставая сигареты и зажигалку. - Ну и что? Какая разница, когда ехать, сейчас или завтра утром? Одно и то же, только быстрее доберусь, - закатив глаза, сказал Эдриан, Ленц прикрыл глаза, качнув головой. - И как ты поедешь? На чем? - спросил Джеймс, выпуская изо рта белый дым маленькими колечками. Лейсли проследил за ними, задумавшись. - Туда же ни одна электричка не идет. - Автостопом, - пожав плечами, сказал Эдриан, - автобусами. Неважно, раньше же как-то добирался. - Ты придурок, если реально решился поехать, - осведомил его Джеймс. Эдриан сладко ему улыбнулся. - В отличие о тебя, Джеймс, кучей знакомых в высших кругах я точно не обладаю. Выбирать не приходится. - Но обязательно-то именно туда ехать? - Джеймс отстранил сигарету от губ и уставился на Лейсли, который мрачно одарил его странным взглядом. Странным, потому что он был серьезнее обычного и явно не кокетливый, как раньше. - Не надо никуда ехать, - раздельно проговорил Ленц, посмотрев сразу на обоих. Джеймс это предполагал и, пожав плечами, только расслабленно посмотрел в окно, а Эдриан уставился на Делайта в непонятках. - В смысле? - А ты еще не понял? - вдруг быстро проговорил Уилл, стоящий все это время у камина. - Все, блин, кто замешан в этом дерьме и кто приходит в этот дом, в нем же и остается. Здесь еще периодически крутится один отброс природы, который вечно все портит. А совсем недавно здесь крутился богатенький «друг» нашего Ленца с его подружкой-хирургом. Но подружка не девушка, если ты меня понял. Жаль, ты не успел на эту драму, что развернулась здесь. Забавно было. Хотя я уверен, что мы еще с ними встретимся, - Лейсли поражала способность Уилла разговаривать. Вроде бы и не говорит ничего хорошего, все время все утрирует, омрачает, издевается, поливает слоем иронии, но пока он что-то говорит, его невозможно перебить. И иногда он выглядит даже забавно и разбавляет спокойные разговоры этой троицы. - Если отбросить кучу ненужных, но сказанных Уиллом слов, то да. Он прав, ты останешься здесь, незачем ехать в Холихэд, - спокойно сказал Ленц, не отрывая от Эдриана в глаза. Лейсли это немало удивило. - Как я могу остаться здесь? Это что, отель? - иронично хмыкнул Эдриан, качнув головой. - Да! - хором ответили Джеймс и Уилл, победно переглянувшись. - Здесь может остаться любой, кому я позволю. Ты видел, сколько здесь комнат? - Ленц выгнул бровь, вопросительно посмотрев на бывшего сотрудника лаборатории. Тот кивнул, вздохнув. - Ну вот. А ты теперь, получается, что с нами. И нам нельзя разбегаться по стране, нам нельзя наводить подозрения. Поэтому мы все здесь, потому что здесь не найдут. И ты часть этого, ты помог Джеймсу, и я это ценю. Так что будешь жить здесь. Лейсли чуть приоткрыл губы, все еще удивляясь поведению Ленца, который так легко обращался с домом и новыми людьми. Затем он поймал на себе взгляд Джеймса, который, непринужденно пожав плечами, улыбнулся, будто говоря: «Да, он такой». Повисла пауза, которую даже паузой трудно было назвать. Уже все было решено, и Эдриану ничего не оставалось, как согласиться. В доме Делайта появился новый человек, добровольно согласившийся отказаться от всего, лишь бы не дать лаборатории осуществить свои планы. *** Через день у Эвана снова случился приступ. Только теперь это было не ночью, как бывало раньше, а днем, просто посреди дня, внезапно и неожиданно. Его снова резко подкосило, и он только и мог, что лежать, через каждые полчаса бегая в туалет из-за тошноты. Температура, упавшая за ночь, снова поднялась, глаза слезились, а тело било ознобом и легкой дрожью. Разогнуться Эван тоже практически не мог, его тело сводило судорогой, а грудь внутри кололо так, будто в нее вставляли шипы изнутри. Он задыхался, морщился, жмурился, хватался руками за голову, чуть ли не вырывая на себе волосы, стонал и просил оставить его одного, но его никто не слушал. Не слушал, потому что он говорил это неосознанно, не понимая, что ему нельзя быть одному. Эвану просто не нравилось то, что все смотрят, как он мучается. Что все видят, как ему плохо, и убеждаются в том, что дальше будет только хуже. И он боялся этого «хуже» как огня, потому что сейчас ему было просто предельно плохо и больно, он боялся подумать, что должно было быть потом. На этот раз Эван лежал в своей комнате, потому что сам ушел из гостиной, не желая, чтобы все были свидетелями его приступов. Глупый, все бы и так пришли к нему, случись что. Как сейчас, когда здесь был даже Уилл, который приносил воду или лекарства, как всегда недовольный тем, что его потревожили, но сохранявший молчание и спокойствие, потому что прекрасно понимал, что происходит. Эвана било в лихорадке, дыхание его никак не могло прийти в норму, он дышал так, будто бы задыхался, сипло с хрипом, глубоко и протяжно. Он ничего не ел, потому что все, даже вода, выходило наружу спустя некоторое время, а иногда почти сразу же. Это волновало Лейсли еще больше, чем его агония, потому что долго ничего не есть он все равно не сможет, а не пить тем более. Вообще, Эдриану от всего происходящего было жутко не по себе. Потому что такое за всю свою практику он видел впервые. Он не заходил в палаты и не видел пациентов так часто, как Эрик или Вероника, и поэтому такое для него было в новинку. Ему было просто жалко этого парня, который казался слишком хрупким, молодым и нездоровым, чтобы выдержать такую нагрузку на тело и даже в эмоциональном плане. И Эдриан все время находился в комнате, чтобы помочь ему встать или придержать за руку или плечи, пока он, шатаясь, пытался дойти до ванной. На самом деле, он думал, что все может быть намного хуже. Так думал каждый, кто был здесь, потому что действительно все могло быть хуже. У него могли бы отказать органы, он мог быть в бреду, его могло приковать к кровати, он начал бы умирать. Сейчас Эван явно не умирал, но откуда им было знать. То, в каком состоянии он был, явно не утешало никого. Симптомы были абсолютно те же, и снова Ленц не знал, что можно было сделать. Он не знал, что можно было сделать не только с Эваном, но и с Джеймсом, который вел себя абсолютно понятно в такой ситуации, но все равно странно. Как только приступ у Эвана начался, Джеймс буквально прирос к месту, стоя над ним и наблюдая то, как его медленно начинает колотить. Иногда он опускал руку и гладил его по лицу, чтобы проверить температуру, иногда трогал его за руку, чтобы посмотреть, дрожат пальцы или нет, но в основном он просто стоял и страшными пустыми глазами за этим наблюдал. Но самое странное было еще впереди. Когда началось самое страшное, когда агония Эвана разошлась не на шутку, Джеймса в комнате не было. Он почти не появлялся там за все это время, по крайней мере, когда Ленц отвлекался, оглядываясь и кидая взгляды в поисках Джеймса, он его не находил. И Лейсли, которого он спрашивал об этом, говорил, что тоже не видел его. И сам Эван прекрасно понимал, что Джеймса рядом не было, и, открывая глаза, он тоже не видел его, и он не понимал, почему его нет. - Может, позвать Джеймса? - тихо шепнул Лейсли Ленцу, когда Эван снова вцепился себе в волосы, склоняя голову к груди и согнутым коленям. Ленц дернулся, напряженно посмотрев на Эвана. - Не надо, он прекрасно знает, что здесь увидит, - пожав плечами, сказал Делайт, скрестив руки на груди. Эдриан выгнул бровь, мотнув головой. - Но почему тогда он не рядом? - Потому что это Джеймс. И его не изменить, - коротко ответил Ленц, направляясь к Эвану и убирая волосы с его лица, открывая его и поднимая на себя, спрашивая его про капельницу. Он бы спросил про это у Джеймса, но ему казалось, что найди он сейчас своего Джеймса, то не узнал бы его вечно сверкающих глаз и нахального лица. И что он бы не ответил ему, а просто посмотрел бы в глаза, медленно затягиваясь и держа сигарету двумя пальцами, которые обязательно бы подрагивали. Да, поведение Джеймса было странным, но оно было в какой-то степени оправданным. Оправданным Ленцом, но точно не Эдрианом и не Эваном, который просто хотел видеть его рядом с собой. Джеймс не чувствовал себя частью всего того, что происходило в комнате. Точнее всего этого движения. Все пытались помочь Эвану, а он ничем не мог ему помочь. Он не мог помочь ему даже дойти до ванной, потому что просто не смог бы подойти к его кровати, чтобы взять его за руку. У него будто стоп-кран срабатывал, и все, дальше нельзя. Ленц видел это, потому что выучил Джеймса, потому что любил его и знал его от и до. Даже сам Джеймс не понимал себя так, как понимал его Ленц, но даже Делайту хотелось бы, чтобы он был здесь. И как бы он ни ревновал временами Джеймса к Эвану, как бы он ни хотел, чтобы Джеймс был с ним, а не с Эваном, ему хотелось, чтобы он был в этой комнате сейчас. Но его не было. Он все не приходил, и вряд ли придет. - Вот ты где… - проговорил Лейсли, наконец найдя Джеймса, сидящего на балконе и курящего неизвестно какую сигарету. Но Эдриан понял, что она была точно не первая. И не последняя. Джеймс медленно обернулся и покосился на ноги Лейсли, будто бы определяя по ним, кто сюда зашел. Лейсли выгнул бровь, уставившись в пустые глаза Джеймса, и подошел к нему ближе, берясь руками за перила, которые были все в каплях от растаявшего снега. - Как он? - на выдохе спросил Джеймс, выпуская дым и глядя вперед стеклянными, вечно задумчивыми глазами. Эдриан покосился на него, чуть поджав губы. - Ему уже лучше. Значительно лучше. Его хотя бы не тошнит через каждые пять минут и не бьет в такой лихорадке. Температура все не спадает, и озноб не прошел, но так все нормально. Кажется, отпустило, - с облегчением проговорил Эдриан, шмыгнув носом и вдохнув в себя прохладу и свежесть вечера. Джеймс ничего не ответил и только медленно, как в замедленной съемке какого-нибудь кино, поднес сигарету к губам, так же медленно вдохнув в легкие дым. Эдриан нетерпеливо стал заламывать пальцы и коситься на Джеймса, просто не выдержав и остановив свой взгляд на нем, будто чего-то выжидая. - Ты сходишь к нему? - все же спросил Эдриан, смотря на Джеймса сверху вниз. Тот продолжал все так же медленно курить, задумчиво глядя вперед. - Когда он заснет, тогда и приду, - сказал Джеймс, опустив взгляд. - Почему не сейчас? - возмутился Эдриан, вцепившись рукой в холодные перила. - Джеймс, почему? - Потому что, - быстро ответил Джеймс, дернувшись. - Оставь меня в покое, Лейсли, ладно?! - Джеймс кинул взгляд на стоящего рядом архивиста и снова зацепил губами сигарету, раздраженно вдыхая в себя дым. - Да что, черт подери, с тобой происходит? Почему ты так резко меняешься, я не пойму? Разве ты не понимаешь, что ты… - Эдриан! - вдруг позвал Ленц, отодвинув занавески и бордовую штору в сторону и ступив одной ногой на балкон. - Пошли, ты мне нужен, - кивнув обратно в дом, сказал он, протягивая к нему руку. Лейсли посмотрел на него и отпустил рукой перила, снова окинув Джеймса неодобрительным и холодным взглядом. Джеймс даже не взглянул на него, и Эд, дернувшись и выругавшись, подошел к Ленцу, который схватил его за руку и потянул на себя. Они вышли из балкона в теплую комнату, и Ленц оглянулся, посмотрев на спину Джеймса и его опущенную голову. - Послушай, не трогай его, до него не достучаться так. Особенно сейчас, - спокойно сказал Ленц, посмотрев на Эдриана. Тот возмущенно приподнял брови, приоткрыв губы. - Но я просто не понимаю… он же нужен Эвану! - И поверь, он это понимает как никто другой, - многозначительно протянул Ленц, чуть выгнув свою выразительную черную бровь. Лейсли сдался и опустил плечи, покачав головой и тоже посмотрев сквозь прозрачную занавеску на силуэт Джеймса, который дождался наступления ночи, прежде чем идти обратно, в спальню Эвана. *** - Слушай, это не слишком много? - Ленц выразительно посмотрел на сигарету, которую Джеймс, зажав между пальцами, поднес ко рту. Рука блондина замерла, и Джеймс, приподняв голову, своим обычным надменным взглядом посмотрел на Ленца, пару раз моргнув. - Это первая за сегодня, - отмахнулся он, затягиваясь. Ленц закатил глаза, хмыкнув. - А, ну, значит, прошлые три раза мне просто показались, - иронично произнес брюнет, а Джеймс нервно оторвался поясницей от пианино и прошелся медленно к окну, плотно сжимая губы и придерживая рукой локоть другой руки. День у него не задался с самого начала. Он проспал до полудня неизвестно почему, хотя Ленц думал, что это просто от нервов и хронической усталости, которой страдал Джеймс. А когда он спал дольше обычного, то всегда просыпался в каком-то странном настроении с нежеланием ничего делать и внутренней опустошенностью. Эвану сегодня было намного лучше и легче, что его, несомненно, радовало, но одновременно с этим он не знал, что происходило сейчас с ним самим. То, что Джеймс вел себя странно, понял даже он сам, особенно сегодня, когда, узнав, что Эвану стало намного легче, он стал вести себя как обычно, не смог долго находиться рядом с ним. И непонятно по каким причинам. Днем он заперся в комнате, изучая его дело, которое протер уже, казалось, до дыр, и только иногда выходил из нее, встречаясь с Эваном и быстро целуя его в щеку, продолжая заниматься своими делами или попутно разговаривая с Эдрианом, который просто действовал сегодня ему на нервы. Эвану же казалось, что он стал каким-то лишним в этой суматохе, потому что все занимались своими делами, вынужденные иногда встречаться с ним взглядами или переговариваться. Даже Джеймс целовал его и быстро приобнимал будто вынужденно, совсем неохотно и всегда куда-то спеша, при этом разговаривая и ссорясь с Лейсли и кидая какие-то фразы Ленцу. А когда пришел Крис, то Эван убедился, насколько все это выглядит заметно. - Тебе не кажется, что он просто на тебя забил? - спрашивал Крис, сидя с Эваном в кухне и попивая кофе, зажав в руках очередную сигарету. Эван поднял на него свои большие глаза, сжав руками горячую кружку, и плотно сомкнул губы, прикусив нижнюю изнутри. - Он никогда не забьет на меня. - Да он тебя не замечает! Он видит тебя боковым зрением и все. Спорим, что если бы я сидел на твоем месте, то поцеловал бы он меня. Хотя… это даже на поцелуй не было похоже, его губы были слишком заняты разговором с этим сладко-приторным зудилой, - буркнул Крис, закатив глаза и даже не посмотрев на Эвана, который внимательно, даже напряженно смотрел на него все это время. Так вот как это выглядело. - А хотя о чем я. Даже этот приторный зудила уделяет тебе больше внимания, чем Кортвуд. Смирись, я об этом тебе и говорил. - Он не обязан быть ежесекундно со мной… - Но тебе бы этого хотелось? - выразительно спросил Крис, чуть приподняв бровь и прикусив колечко в губе. - Признай, что да. По глазам вижу. - Кому бы не хотелось ежесекундно быть с любимым человеком? Брось, Крис, мы и так живем в одном доме, мы всегда вместе. - Может, я чего-то не понимаю в отношениях. Или в обращении с любимыми людьми, все-таки я ни с кем не встречаюсь… но я не думаю, что когда ты кого-то любишь и тебе кто-то нужен, то ты будешь забивать на него сразу же после того, как скажешь ему пару слов. Мол, «вот, я рядом, я тебя поцеловал, поговорил, теперь я уйду, оставь меня в покое», - передразнил Крис, скорчившись. Эван сжал руками кружку сильнее, с обидой покосившись на Криса. - Джеймс не делал этого так… - Именно так он и сделал, - мрачно ответил Крис, выгнув бровь. - Только что, если ты не заметил. Эван поджал губы, опустив глаза и уставившись на свои худые коленки, видневшиеся из-за прорезей на джинсах. Он и сам это замечал за Джеймсом в последние дни, но он всегда находил, чем его оправдать. А когда об этом говорил Крис, становилось действительно не по себе, осознавая то, что он, возможно, надоедает Джеймсу. Люди надоедают друг другу, это факт. А они видятся постоянно, может, это играет роль? Или играет роль то, что было написано в деле Эвана, которое Джеймс явно нашел в кабинете отца. Он ведь не хотел ему рассказывать, вдруг то, что было в нем, оттолкнуло его от Эвана? - О боже, я себя просто накручиваю, - выдохнул Эван, ложась грудью на барную стойку и кладя голову на согнутые руки. Крис посмотрел на него, опустив глаза вниз. - У нас с Джеймсом все в порядке, ты просто все не так понял. Он устает. Морально, представь, как это все давит? И он правда не обязан быть со мной каждую минуту. Мы же и так вместе всегда. И он из тех людей, кто всегда говорит о том, что ему не нравится. Он бы давно сказал, что между нами все кончено, если бы я ему надоел. - Может, он тебя жалеет? - с иронией проговорил Крис, поднеся кружку к губам. - Он не из тех, кто будет жалеть, жертвуя своей свободой. Он свободен со мной, нам хорошо. - Ты уговариваешь сам себя. - Вовсе нет. - Да, Эван, это выглядит именно так. Где он был вчера, когда тебя ломило и выкручивало во все стороны? Любимый и неповторимый Джеймс. Где он был, когда должен был быть рядом?! А сейчас он все время проводит с Делайтом. Говоришь, они раньше встречались? А почему они расстались, знаешь? Может, им не составит труда взять и сойтись, он же всегда с ним! – строго, сузив глаза, сказал Крис, положив руки на стойку и скрестив пальцы, задергав нервно ногой. - Если он ведет себя так даже тогда, когда ты еще ему не надоел, то как он будет вести себя, когда ты вконец ему надоешь? - Почему ты думаешь, что я ему надоем? Что за бред, мы любим друг друга. - Ты - да. А ему с тобой удобно, - пожав плечами, сказал Крис так легко, что Эвана захлестнула горькая обида на него за эти слова. - Заткнись! Ты в этом ничего не понимаешь, потому что ты никогда не был рядом с любимым человеком так долго. Джеймс совершенно другой, он особенный, он не стал бы обманывать меня и делать все это только от нечего делать. У нас есть чувства, понятно? - Эван выпрямился и уперся руками о стойку, зло и с обидой посмотрев на Криса, который был спокоен, как мамонт в спячке. Ни один мускул на лице его не дрогнул, а легкая улыбка с лица так и не сошла. - Разве он сказал, что любит тебя? Если да, то я заберу свои слова обратно. Он хоть раз тебе это сказал? - проговорил он Эвану, и тот замолк, обиженно уставившись себе на руки. Крис был прав. Он этого не говорил. Разговор у Джеймса с Ленцом шел как-то туго и не очень клеился. В основном из-за Джеймса, который отвечал иногда нервно, иногда неохотно, но чаще вообще молчал, доставая сигарету, совсем забывая о том, что недавно уже выкурил одну. - Джеймс, тебе просто нужно подумать, что для тебя важнее, вот и все. Ты мечешься между двумя берегами, - спокойно сказал Ленц, сидя в расслабленной позе на диване и наблюдая за Джеймсом, который расхаживал по комнате перед ним. - Я не могу выбирать между его жизнью и своими чувствами, - уверенно сказал Джеймс, нервно зачесав челку назад. - Не можешь? - Нет. - А если подумать, Джеймс, - монотонно произнес Ленц, взглянув на его волосы, собранные сзади в свободный пучок. Джеймс редко собирал волосы, и то, что он их собрал, намекало на плохое настроение, это было точным прогнозом. - Его жизнь важнее, - неохотно признал Джеймс, выдохнув и опустив плечи. Ленц кивнул, закинув ногу на ногу. - Тогда ты должен понимать, что ты ему ничем не поможешь и понадобится помощь других, - выразительно выделив слово «других», протянул Ленц, скрестив руки на груди, не отрывая взгляда от Джеймса, который поднял голову, уставившись куда-то в стену испепеляющим взглядом. - Тебе придется попросить помощи… - Лаборатории, - неохотно произнес он, прикрыв глаза и нервно улыбнувшись, - я уже это понял. Прекрасно понял, Ленц, если ты об этом. Но я не могу этого сделать. Как это будет выглядеть? Сбегал, прятался, а тут сам преподнесу его им на блюде? - А тебе важно, что подумают другие? Я думал, ты хочешь спасти ему жизнь. - Я и хочу! Я просто не желаю отдавать его им. С какой стати? Он мой. Что это будет все значить? Что все было зря? Мы возвращаемся к тому, с чего начали? - Джеймс кинул взгляд на Ленца, прикусив губу и нахмурившись. Ленц сдвинул брови и устало вздохнул, прикрыв глаза. - Джеймс, когда тебе приходится выбирать между чувствами и его жизнью, то давай ты не будешь ошибаться, делая выбор, ладно? Его жизнь - в твоих руках, не время ошибаться… - Да на что ты намекаешь? Я уже понял, что если я хочу спасти ему жизнь, то должен отказаться от всего этого, отдать Эвана им и забыть его как можно скорее, как просто этап жизни, - выпалил Джеймс, посмотрев Ленцу в глаза. Ленц кивнул, заглянув блондину в глаза, и тот устало дернул головой, обняв себя руками. - Я понял, да. У меня и нет выбора. Ленц закрыл приоткрытые губы и просто томно уставился на Джеймса, стоящего посреди комнаты с опущенной головой и обнимающего себя руками. Можно было даже подумать, что он плачет, если бы Ленц не знал, что Джеймс почти никогда не плакал. По крайне мере, его слезы он видел очень редко. Джеймсу было просто тяжело, Делайт понимал. И ему было тяжело видеть его таким, потому что он хотел быть всем миром для него, ведь он всегда готов быть рядом, и таких ситуаций не случилось бы. - Джеймс, ты же знаешь, что в любом случае я тебя поддержу. Любой твой выбор. Но просто знай, что вот этот выбор я считаю полным абсурдом. - Ты же сам предложил сдать его лаборатории, - ядовито проговорил Джеймс, сузив глаза и посмотрев на Ленца. - Я не предлагал. Я просто сказал, что кроме тех, кто с ним это сделал, ему никто не поможет. Им выгодно сохранить ему жизнь ради эксперимента, они бы не убили его, а помогли бы. Хотя я вообще сомневаюсь, можно ли тут помочь… - Только не надо так говорить, ладно, - вздрогнув всем телом, сказал Джеймс, выставив руку вперед и прервав Ленца. Тот терпеливо вздохнул. - Просто у тебя сейчас дилемма. Либо он остается здесь, и мы ничего не предпринимаем. Вы вместе, он остается с тобой, но просто медленно и верно умирает, потому что мы не знаем, что с ним делать. Либо ты правда переступаешь через себя, отказываешься от чувств, идешь в лабораторию и отдаешь его им, помирившись при этом с отцом. Потому что без этого никак. И ты, возможно, больше никогда его не увидишь, но сохранишь ему жизнь, - сказал спокойно Делайт, иногда вскидывая кистью руки и объясняя Джеймсу, как говорится, на пальцах. Ленц сам задумался над своими словами и быстро мотнул головой, устало закатив глаза и запрокинув голову на спинку дивана. - О боже, мы говорим о нем так, будто он вещь. - Моя вещь, - быстро сказал Джеймс, смотря в упор в одну точку и насупившись от внутренней обиды непонятно на кого и за что. Точнее он был обижен на жизнь с ее законами, несправедливостью и безысходностью перед поставленным выбором. Как можно было выбирать между этим? Жизнь Эвана - рядом с Джеймсом, это было уже понятно. Спасти ему жизнь, лишив его себя и себя его? Какая это будет жизнь? - Хорошо, а если я оставлю его здесь и… - И если он умрет… - То я с ума сойду… - И будешь винить себя всю жизнь… - И умру следом, - закончил Джеймс, мрачно опустив брови и забегав глазами по бежевому ковру на полу гостиной. То, что здесь не горел свет, еще больше добавляло атмосферы ситуации. Стоял вечер, темнело, а они говорили на такие серьезные и мрачные темы. Даже мурашки по коже бегали периодически. - Черт возьми. Я не хочу отдавать его в лабораторию! - Оставляй здесь. - Не говори об этом так легко! - обернувшись на Ленца, сквозь зубы сказал Джеймс. Ленц пожал плечами, прикусив губу. - Я сказал, я поддержу любой твой выбор. - Я умру раньше, чем сделаю его! Может, нам просто сдохнуть вместе, чтобы не достаться никому? - Джеймс, ты уже сходишь с ума, - устало проговорил Ленц, покачав головой. Джеймс нервно тряхнул головой и сжал руки в кулаки. - Черт возьми! Да я в себе разобраться не могу, о каком выборе идет речь? Как я могу распоряжаться его жизнью, при этом не сумев разобраться, что делать со своей? Я даже не знаю, что мне делать с ним, если он здесь останется, а ты про лабораторию… - голос Джеймса уже сорвался на немного истеричные и раздраженные нотки, а пальцы стали подрагивать от злости, непонимания и тупой обиды на жизнь. Он просто не знал, что ему делать. Проблемы снова возвращались, они будто не оставляли его. Почему сейчас? Почему именно сейчас это все происходило, почему он просто не мог побыть счастливым какое-то время? - Да я уже заметил, что у тебя проблемы начались с этим, - сказал Ленц, намекая на напряженку в отношениях Джеймса и Эвана. - Ты его избегать стал, что ли? - Нет! Не избегаю я его, я просто не знаю, как себя с ним вести вообще. Он хочет, чтобы я был рядом, а я не могу быть с ним рядом, когда его так ломает. И теперь, когда ему хорошо, рядом я тоже быть не могу, потому что все время вспоминаю, как его ломает! - громко сказал Джеймс, голос которого стал подрагивать и менять тональность. Ленц обеспокоенно посмотрел на него, выпрямившись и прикусив нижнюю губу. - Мне нельзя доверять людей, я не знаю, что с ними делать. Везде меня ищут, вокруг лаборатория, охрана, отец и его угрозы, Ник там один дома, Лейсли, которому невозможно доверять на все сто процентов, Эвана ломает болезнь, а еще и этот тупой выбор, я… - Джеймс остановился на полпути к балкону и схватился руками за голову, согнув ее к груди. - Я не знаю, что мне делать, я так устал, Ленц. Джеймс замолк, а Ленц встал с дивана, медленно направившись к нему. Джеймс сейчас выглядел так трогательно, ссутулившись, уткнувшись подбородком в грудь, закрыв глаза и обняв себя руками, пытаясь перевести дыхание. Ленц прекрасно знал такого Джеймса, потому что Кортвуд всегда был таким раньше с ним, как только они стали жить вместе. У него часто случались срывы. Депрессии, он часто запутывался в собственных решениях, нуждался в помощи, и Ленц оказывал ему эту помощь. Он всегда распутывал его мысли, утешал, помогал. Он мог бы сделать для него все, Джеймсу стоит только попросить. Но он не попросит. Уже. Руки Ленца дотронусь до волос Джеймса и погладили его по голове, плавно и нежно проводя по волосам от макушки к затылку. Джеймс перестал вздрагивать всем телом, шумно дыша, а просто замер, задержав дыхание и попытавшись расслабиться. Делайт чуть улыбнулся и взял одной рукой его за плечо, потянув на себя и тут же прижав его за спину второй рукой к себе. Джеймс поддался и из объятий вырываться не стал, прильнул к его груди и сложил на ней руки, шумно выдохнув. - Я не знаю, что делать… - снова прошептал Джеймс, открыв глаза и посмотрев в сторону пустым взглядом. Руки Ленца тепло грели его спину, а пальцы медленно проводили по волосам, срывая резинку и распуская их падать по плечам. - Без него невозможно, но с ним слишком сложно, я не знаю… - Твоя проблема в том, что ты слишком много на себя берешь, Джеймс. Поэтому тебе так тяжело. Поэтому тебе так трудно что-либо решить, - также тихо сказал Ленц, посмотрев вниз на его белую макушку. - Почему все так сложно? Я скучаю по той нашей жизни, честно, Ленц, я скучаю временами. Не думай, что я все это забыл, - откровенно произнес блондин, а Ленц округлил глаза, замерев, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. «Он скучает». - У нас с тобой было все так спокойно, я скучаю по этому спокойствию, особенно сейчас. Почему тогда мы ни о чем не заботились так? Почему мы всегда были рядом, нам было хорошо, мы могли делать что угодно, нам было… так спокойно друг с другом. Почему сейчас этого нет? Почему этого не может быть с ним? Из-за чего все идет не так, мне не хватает этого спокойствия. - Знаешь, почему нам было так спокойно вместе? - тихо спросил Ленц, чуть улыбнувшись. Джеймс отстранился чуть-чуть от него, подняв голову и посмотрев Ленцу в глаза с немым вопросом. - Потому что о тебе заботился я. Потому что я полюбил тебя и чувствовал за тебя ответственность, я помогал тебе, и я оберегал от всего. И это спокойствие зависело от того, насколько я мог обеспечить тебе хорошую жизнь рядом со мной. А теперь эта роль выпала тебе, и поэтому тебе тяжело. С непривычки, может. - Я просто выбрал себе слишком сложного подопечного, - хмыкнул Джеймс, грустно усмехнувшись. - Ты прекрасно справляешься, - сказал Ленц, еле выдавив из себя эти слова, - в чем-то ты намного лучше меня. - Лучше тебя? Бред… - Джеймс мотнул головой, но Ленц поймал его пальцами за подбородок, снова повернув на себя. - Лучше, - шепнул Ленц, кивнув, - и если ты скучаешь по нашему спокойствию… то представь, как скучаю по тебе я. Каждый день. Каждую минуту. И ненавижу тебя за то, что ты заставляешь меня волноваться и переживать за тебя. Ведь я люблю тебя, Джеймс и… я готов отдать все, лишь бы ты был со мной всегда, - все тише и тише сказал Ленц, глядя в большие от таких откровений глаза Джеймса. Надменность с его взгляда пропала вместе с иронией и бесчисленными сарказмами, и глаза стали чистыми, большими и такими проницательными, что Ленцу казалось, будто он заглядывал прямо в его душу. Делайт приподнял Джеймса за подбородок чуть вверх и дотронулся губами до его желанных, чуть пухлых губ, по которым так скучал. Джеймс сжал губами его губы и замер, чуть приоткрыв их, пропуская его язык в свой рот. Ленц закрыл глаза одновременно с Джеймсом и стал медленно прихватывать его губы, проводя по ним языком и чуть оттягивая их и прикусывая на мгновение. Насколько Джеймс помнил, поцелуи с ним всегда были такими легкими, но глубоки и долгими, как сейчас. В гостиной стало так тихо, что, казалось, смолкли даже часы, которые тикали всегда громко и надоедливо. Все погрузилось будто в какой-то вакуум, что-то слышал только Ленц, удары сердца которого раздавались прямо в голове. Е.г.о г.у.б.ы. Его прекрасные губы были на вкус такими же, как и четыре месяца назад, как долго он ждал, как жадно получал. Джеймс замер, и ресницы на его глазах задрожали… Голова была приподнята вверх, а руки сложены на груди Ленца, перестав подрагивать, он держал его ими за грудки. Да и сам Джеймс успокоился, только приоткрывая губы и позволяя Ленцу себя целовать. Но не одни они находились в этой прострации, ничего не слыша и не понимая. Эван, наблюдающий за этим из входа в гостиную, тоже, кажется, пребывал в каком-то трансе, не в силах оторвать потрясенные глаза от этой картины. Его Джеймс целовался с другим. С Ленцом, который был хищником, готовым наброситься в любую минуту. Кажется, мир внутри него дал трещину. Замки дали трещину. *** Джеймс очень медленно дошел до комнаты, в которой в последнее время он жил вместе с Эваном, и так же медленно нажал плавно на ручку, которая разу же клацнула, открывая дверь. С абсолютно пустой головой и пошатнувшимися нервами Джеймс зашел в комнату, протирая одной рукой уставшие глаза. По правде говоря, он немало удивился, когда, открыв глаза, он сразу же наткнулся на Эвана, который стоял, прислонившись поясницей к тумбе, прямо напротив двери, сложив руки на груди и смотря прямо на Джеймса. Кортвуд остановился тут же, у двери, закрыв ее за собой и странными глазами уставившись на Эвана, который, как Джеймсу показалось, довольно давно стоял в этой позе, будто поджидая его. Джеймс хмыкнул и дернул головой, чуть прищурившись и выжидающе осмотрев его. Их взгляды столкнулись, и Джеймсу показалось, что между ними что-то уже успело произойти, потому что и без слов было понятно, что Эван был не в себе. Таким серьезным Джеймс его еще не видел. Глаза его были чуть сужены и смотрели в упор, почти не моргая, зубы были стиснуты так, что челюсть обрисовалась четким контуром, а руки вцепились в локти друг друга так, что костяшки побледнели. Молчание длилось больше минуты, и Джеймс уже собирался спросить, ради чего это все и что успело случиться, как Эван сам медленно встал с тумбы и быстро, чуть ли не в три шага подошел к Джеймсу, схватив его за ворот свитера и чуть привстав, быстро прихватив его губы своими. Джеймс от удивления даже глаза не сразу закрыл, а еще пару секунд смотрел на закрытые глаза Эвана, реснички на которых чуть дрожали. Но когда Джеймс закрыл глаза, он все же не спешил целовать его, потому что сразу понял, что сделано это было не с целью поцеловать, а не понятно из-за чего. И не понятно зачем. Эван оторвался от него, чуть оттянув его нижнюю губу, и отпустил ворот его свитера, встав плотно на ноги и упрямо посмотрев ему в глаза. Джеймс изогнул бровь, а Эван качнул головой, дернув губой. - Я даже чувствую его на твоих губах! - твердо, но с какой-то обидой сказал он, переводя глаза с одного глаза Джеймса на другой. Кортвуд сдвинул брови и чуть вытянул голову вперед к Эвану, приоткрывая губы и непонимающе глядя как назло ему прямо в глаза. Эвану хотелось поиграть в гляделки? Да пожалуйста! Только вот не того человека для таких игр он выбрал. Совсем не того. - В чем дело? - быстро выдал Джеймс, выгнув свою светлую бровь. Для Эвана его голос будто бы послужил красной тряпкой быку. Он громко и возмущенно выдохнул и с силой толкнул Джеймса в грудь, отчего тот, не ожидав такого, просто отпрянул назад, ударившись спиной о закрытую дверь. - В чем дело? Ты спрашиваешь меня, в чем дело? Это ты мне объясни, в чем дело! - Эван совершенно неожиданно и внезапно сорвался на крик, что Джеймса заставило если не опешить, то морально убиться точно. Эван. Его тихий Эван с милой доброй улыбкой накинулся на него, повысив голос так, что он принял какие-то истеричные нотки. Это было, как минимум, странно. - А давай ты успокоишься и скажешь мне, с чего бы вдруг ты так завелся, ладно? - терпеливо проговорил Джеймс, оттолкнувшись спиной от двери и снова сделав несколько шагов к Эвану. - Не подходи ко мне! - громко предупредил Эван, выставляя руки вперед, готовясь в любую минуту снова оттолкнуть его от себя. Эти самые руки, что он вытянул вперед, стали дрожать так беспомощно и трогательно, что Джеймс, как бы он ни успел взбеситься из-за того, что тот кричал (а Джеймс ненавидел, когда люди кричали), даже усмехнулся этому, и на его лице повисла совсем легкая улыбка. Он подошел к нему ближе, и Эван сразу же захотел снова оттолкнуть его в грудь, но его руки перехватил Джеймс прямо на уровне запястий, чуть сжав их и согнув в локтях. - Я же сказал, Эван, не истерии, а объясни, в чем дело. - Ты действительно не понимаешь, в чем дело? Ты правда не понимаешь? - Эван поднял на него глаза, и Джеймс увидел в них совсем не столько злости, сколько Эван пытался так упорно показать. И за всей этой фальшивой злостью Джеймс увидел боль и какую-то тоску. И немой вопрос: «Почему?». Но Джеймс не мог на него ответить, потому что не понимал, почему тот был так расстроен. Джеймс чуть разжал свою хватку, потому что понял, что если продолжит так сжимать его руки, то на его бледной коже обязательно появятся синяки. Нельзя было сказать, что Джеймсу синяки не нравились… особенно на теле Эвана… особенно от его пальцев. Но ставить намеренно он их ему пока не собирался. - Почему ты целовался с ним? - после маленькой паузы спросил Эван, сразу же закусив губу, чувствуя, как дыхание стало сбиваться. Джеймс даже глаза округлил от удивления. Чего он точно не ожидал, так это того, что Эван увидит. Но как он мог увидеть, Джеймс думал, что тот разговаривает где-нибудь с Крисом или Лейсли или просто сидит и читает книгу, как обычно. Неужели он просто прошел мимо гостиной и случайно увидел эту картину? Ну почему ему надо было пройти мимо нее именно в тот момент?! Джеймс отпустил его руки, вместе с тем опустив и свои вдоль тела. Он просто посмотрел Эвану в глаза и ничего сказать умного ему в ответ не смог. Почему? Джеймс сам бы хотел знать почему. Почему он целовался я с Ленцом, что была за нужда? - Назовем это так: ты просто оказался не в том месте не в то время, - сказал Джеймс, чуть поморщившись. У Эвана это вызвало просто паралич эмоций от их переизбытка. Он открыл рот, в шоке забегав глазами по лицу Джеймса, и спустя несколько секунд снова ударил его в грудь, вцепившись в его свитер пальцами. - Джеймс, ты с ума сошел?! - выпалил он, сжав его свитер своими худыми пальцами. Джеймс закатил глаза и вздохнул, отведя глаза в сторону. - Пока нет. Но чувствую, что твои прогнозы вполне могу сбыться, - совсем не иронично проговорил он, но для Эвана это было равносильно издевке. Он оторвал руки от его груди и с силой ударил его по щеке, влепив такую пощечину, что голова Джеймса рефлекторно мотнулась в сторону, завесив половину его лица светлыми волосами, так и замерев. Джеймс стиснул зубы и открыл глаза, которые закрыл автоматически, как только понял, что Эван собирается его ударить. Дыхание Джеймса сбилось, а глаза сузились от этого взбесившего его действия Эвана. Рука Джеймса уже сама рефлекторно поднялась, но вовремя остановилась прямо у лица Эвана, который замер, подавившись воздухом и быстро закрыв руками лицо. Джеймс повернул голову к нему и посмотрел на его закрытое руками лицо, на его дрожащие плечи, сразу поняв, что тот не сдержался и начал плакать, а затем и на свою руку, которая теперь сжалась в кулак и медленно сдержанно опустилась. - Успокойся, ничего я тебе не сделаю, - мрачно оповестил Эвана Джеймс, просто поняв, что не смог бы его ударить. Ни за что в жизни, даже не потому, что сам не хотел, а потому, что рука бы не поднялась. Точнее поднялась, но вовремя остановилась бы. И он бы в любом случае остановилась, он бы не ударил его, даже если бы Эван взбесился и стал бы его избивать. Ни за что. Джеймс обошел еще и сделал пару шагов в комнату, остановившись за его спиной. - И ты прекращай это. Что ты хочешь от меня услышать? Оправдания или еще что? Так получилось, понятно? Это просто поцелуй, он ничего не значил. - Да меня не волнует, целовался ты с ним или нет! - вскрикнул Эван, развернувшись, и уже в открытую от злости и обиды зарыдал. - Меня не это волнует! Скажи мне почему, Джеймс, какого черта ты это делаешь?! Ты всегда делаешь что-то такое, мотивы чего мне просто не понять. Так объясни же мне, почему ты себя так ведешь?! - сорванным голосом, переходя на крик, выговорился Эван, сжав руками свои голые плечи и вцепившись в них ногтями, пытаясь физически заглушить то, что было внутри. Стоило сказать слово - и понеслась тирада. Стоило позволить спуститься слезинке - как покатились СЛЕЗЫ. Джеймс повернулся к нему и взбесился еще больше от вида его слез. Он ненавидел, когда Эван плакал. На Джеймса не действовали слезы, но ему было просто неприятно видеть слезы у Эвана. Он не плакал, даже когда его начинало ломать от боли прошлым утром, но плакал сейчас, когда узнал, что Джеймс поцеловался с Ленцом. Неужели ему было так больно внутри? Но отчего? Это всего лишь поцелуй, и для Джеймса он правда ничего не значил. - Эван, хватит истерить! - тоже прикрикнул на него Джеймс, немного заводясь. - Как не так я себя веду? Что тебе от меня надо, черт возьми? Ты так завелся из-за этого поцелуя? Ты ревнуешь или что, я понять не могу? Да плевать мне на твою ревность, она ничего не стоит! - Я про это тебе и говорю! - Эван будто пытался его перекричать. Глаза его сильно покраснели от слез, лицо, наоборот, побледнело, а руки, вцепившиеся в голые плечи, провели по плечам с таким нажимом, что ногти расцарапали кожу, оставляя ободранные разводы. Джеймс покосился на это с неким недоумением. - Зачем ты говоришь, что тебе плевать?! Зачем ты опять это говоришь? Тебе же вовсе не плевать, я же нужен тебе! И мне не понять, зачем именно ты все это говоришь… и… и делаешь, - Эван громко всхлипнул и зажмурился, повторив то, что недавно сделал со своими плечами. Джеймс снова уставился на него как на ненормального. - Почему? Какая у тебя цель? Задеть меня? Или обидеть меня? Сделать мне больно? Но почему?! Я же не заслужил этого, я же люблю тебя. А ты нуждаешься во мне. Так где логика? - Откуда ты знаешь, нуждаюсь я в тебе или нет? Я тебе это говорил?! - холодно произнес Джеймс, замечая за собой, что начинал пороть чепуху неизвестно по каким причинам. Он и сам задумался, какого черта он сейчас это говорил, но его больную психику было не остановить. - А у тебя все на словах строится?! - Слова - подтверждение моих чувств. Да и какая, к черту, разница, что и как у меня строится. Это тебя что-то во мне не устраивает, не меня! Что не так? Мое поведение? Я уже объяснил, блин, что поцелуй ничего не значил, и бред это все, так вышло, дойдет до тебя или нет?! - Джеймс и сам сорвался на крик, делая к Эвану пару шагов и резко отдирая его руки от собственных плеч, которые тот расцарапал в некоторых местах до крови. - И прекрати это делать, совсем свихнулся? Какого черта ты сам себя калечишь? - А ты не смотри! Тебе же наплевать! - Эван резко потянул руки вниз, вырывая их из хватки Джеймса. Он толкнул плечом его плечо и прошел мимо него к кровати, вставая к ней спиной и снова поворачиваясь к Джеймсу. Слезы текли уже сами собой отдельно от Эвана, и остановить он их не мог. Джеймса это бесило еще больше, но он старался себя сдерживать. Хотя бы сейчас. - Я завелся не из-за поцелуя, понятно?! А из-за твоего поведения, которое я иногда просто отказываюсь понимать! Ты избегаешь меня, Джеймс, который день избегаешь! Придумываешь себе какие-то неотложные дела, небось и домой вернулся в надежде, что тебя поймают, да? Почему бы сразу не сказать мне, как ты ко мне относишься, затем тянуть, а потом втихую обжиматься со своим бывшим? Мне же обидно, черт возьми, я же к тебе со всей душой! - Эван приложил руку к своей оголенной широким вырезом безрукавки груди и медленно поджал пальцы, с нажимом проводя по коже, царапая и ее. Джеймсу показалось, что у Эвана это просто вошло в привычку - калечить себя, когда начиналась истерика. Он что, думал, что так будет не больно? Он что, совсем свихнулся? - Да ты… просто дурак, - выдохнул Джеймс, потерев рукой лоб и совершенно спокойно посмотрев Эвану в блестящие большие глаза. Все-таки, как бы он ни старался, по-настоящему разозлиться на него он не мог. Всему виной были его глаза. Они по-прежнему смотрели на Джеймса нежно и с любовью, как и прежде. Пусть в них была еще и огромная боль, но любовь перекрывала все. И Джеймс просто понимал, что вся эта истерика из-за этого, как бы она его ни бесила. - Прекрати истерить, меня это раздражает. Тебе моего внимания не хватает? Хорошо, каюсь, я действительно мало уделял тебе время в последние дни. Все, конфликт исчерпан? - Что за ирония, Джеймс? Ты опять начинаешь, да? - Я? Я практически извинился, Эван, о чем ты? И хватит уже рыдать, - взяв его за плечи поверх царапин, сказал Джеймс, чуть встряхнув его. - Хватит, достаточно! - Отвали… - проговорил Эван, громко всхлипывая и закрывая одной рукой глаза. - Отстань, Джеймс… Эван сказал это так тихо и так требовательно, что Джеймсу просто крышу сорвало. Он сжал его плечо одной рукой, а второй резко толкнул его назад, отчего Эван, запнувшись ногой о кровать, упал на нее же, громко охнув. Встать Эвану не удалось, потому что его придавило тело Джеймса, который прижался к нему всем телом, оторвав руку от его лица и прижав обе руки к кровати, зажав сверху своими. Эван попытался вывернуться и изогнуться, но Джеймс вовремя поймал его губы своими, прежде чем Эван снова стал кричать и истерить. Целовал Джеймс совсем не так, как обычно, а быстро, с напором, буквально насилуя его рот своим, через силу проникая в его рот языком, сжимая до боли его губы и прикусывая его язык, заставляя Эвана морщиться и утробно стонать, но забыть о рыданиях хотя бы на минуту. Дыхание Эвана сбилось, в основном из-за того, что он все время пытался оттолкнуть Джеймса и вырваться из его хватки, оторвать его губы от своих и отползти от него подальше. Он прекрасно понимал, что Джеймс таким способом просто пытался его успокоить, но Эвану не хотелось успокаиваться так, ему вообще не хотелось сейчас целоваться с Джеймсом, пусть он скучал по его губам. Джеймс соскользнул с его губ и поцеловал его в подбородок, спускаясь к шее, намереваясь оставить на ней засосы. Эван замер, выгнувшись и запрокинув голову назад. По его вискам продолжали струиться слезы, а руки продолжали отчаянно вырываться. - Отпусти меня, Джеймс, - проговорил Эван, дернув головой, когда блондин, поднявшись к его губам, захотел их прихватить. Но Джеймс просто терпеливо подвинулся выше и опять насильно поцеловал его, игнорируя все его сопротивления и недовольное оханье и вздохи. Эван одной рукой, которые Джеймс зажал вместе, вцепился в другую, сжав ее так, что поцарапал ногтями тыльную сторону ладони. Джеймс поднял глаза и, заметив это, отстранился от него, отпуская его руки и хватая его своими руками за бока, переворачивая легким движением на живот. Эван и понять не успел, когда именно успел перевернуться и, пребывая в ступоре несколько секунд, стал вырываться, пытаясь скинуть усевшегося на нем Джеймса. Кортвуд же просто потянулся вперед и сорвал с вазы, стоявшей на тумбе у кровати, красную ленточку, которыми были обвязаны все вазы в этом доме. Зажав ее зубами, Джеймс быстро схватил обе руки Эвана, заломав их ему за спину так, чтобы ему было не слишком больно, но неудобно. Эван тут же стал вырываться, подавляя желание снова зарыдать от беспомощности и слабости по сравнению с Джеймсом, но тот слишком крепко сжимал его руки, через несколько секунд связав их этой красной ленточкой плотно и туго, потому что, как Джеймс успел понять, Эван был не из простых, вырываться умел. Эван дернулся и уткнулся носом в шелковое покрывало, на котором сразу же появились пятна от слез. - Отпусти… отпусти, прекрати это все! Не трогай меня, - вскрикнул он, когда Джеймс стянул с него джинсы так легко и быстро, что Эвану только оставалось удивляться, как у него это получилось. Сам Джеймс стянул с себя свитер так же быстро, растрепав волосы, упавшие по плечам. - Запрети мне, - хмыкнул Джеймс, снова опускаясь к нему и сжимая руками его бедра, припадая к его спине, которая оголилась из-за задранной Джеймсом вверх безрукавки. Эван зажмурился и дернулся в сторону, пытаясь вырвать руки из узлов, которые навязал Джеймс. Кортвуд лишь усмехнулся и, все еще держа руки на его бедрах, дернул Эвана вверх и чуть на себя, заставляя приподняться на коленях, продолжая лежать грудью и головой на шелковой простыне. Получалось очень интересная и возбуждающая Джеймса поза, которую он сразу же оценил, сжав его поясницу руками и укусив за кожу между лопаток. Эван громко охнул от боли, дернувшись и попытавшись опуститься обратно, но Джеймс крепко держал его в такой позе. - Не вздумай делать это сейчас! Слышишь, не вздумай, Дже… - Эван подавился воздухом, зажмурившись и тихо с болью простонав, чувствуя внутри тупую боль. Джеймс вошел в него без предупреждения, прижимая его за бедра к себе и входя все глубже, полностью. Вообще, все это его слишком возбуждало, чтобы не сделать этого сейчас. Истеричный и заплаканный Эван, его связанные длинные худые руки и отставленная назад, приподнятая соблазнительная пятая точка. Немного боли и уйма наслаждения. - Джим… отпусти, - тихо всхлипнув, попросил Эван, дыхание которого тут же сорвалось вместе со стоном, слетевшим с его губ. - О, ты уверен, что хочешь? - издевательски проговорил Джеймс, принимаясь двигаться в нем совсем не так, как он делал это обычно. Он двигался не плавно и нежно, даже не аккуратно и размеренно, а резко, быстро, входя в него полностью и заставляя дрожать всем телом от боли, которую тут же перекрывало удовольствие. Эван был сам от себя в шоке, почувствовав, что у него встал, и ему это доставляло, как бы абсурдно это ни было. Джеймса он категорически не узнавал. Он превратился из нежного и ласкового в агрессивного и жестокого, которому в принципе было плевать, какого было Эвану внизу, ему было важно сделать то, что он хотел. А если он хотел с ним переспать, то он переспит, с его согласием или нет. Толчки стали для Эвана больными, когда Джеймс одной рукой потянул Эвана за плечо, заставляя садиться на него, если это можно было так назвать. Сам Джеймс сидел на своей голени и коленях, прижимая к себе Эвана поперек живота и груди, держа его двумя руками и буквально насаживая его на себя, двигаясь быстро, резко, с болью. Он чувствовал, как Эван сопротивлялся, но это ему не мешало, наоборот, только заводило сильней и сильней. Джеймс оторвал одну руку от груди Эвана и взял это под связанные руки, пропустив их под его локтями и обхватив поперек, прижав к своей груди. Эван выгнулся и глухо застонал то ли от наслаждения, то ли от позы, которая была неудобна для человека, у которого руки были связаны. Эван всхлипывал и тихо поскуливал, чуть прогибаясь от каждого нового толчка. Джеймса же эти всхлипы только заводили. Заводило то, что он полностью в его власти, что он мог делать с ним все, что захочет сейчас. О, это прекрасное чувство того, что ты владеешь чьим-то телом. Чьим-то прекрасным телом. Джеймс уткнулся носом ему в плечо, а затем и прижался щекой к его виску, тихо и раздельно проговорив: - Этот поцелуй - ничто для меня. Я и сам не понимаю, почему ответил на него. Я не люблю Ленца, это был всего лишь поцелуй. У меня чувства к тебе. И хочу я только тебя… ежедневно… ежеминутно. И волнуюсь я за тебя безумно, но совсем не избегаю, я просто устаю видеть тебя таким, понятно? Для меня существуешь только ты, и я только за тебя душу продам, потому что ты - все, чего я хочу. Так что хватит истерить, замолчи и отдайся мне, - последнюю фразу он прошептал глубоко в сознание Эвана, который просто замер, открыв глаза и посмотрев в потолок, пока Джеймс уложил его голову к себе на плечо. Толчки усилились, стали резче, сильнее, глубже. Боль с этим только увеличилась, и Джеймс периодически подливал масла в огонь, больно щипая его за бока или живот, так же больно сжимая его бедра и оставляя синяки, а также засосы на плечах, прямо поверх тех царапин, что Эван оставил сам себе. Эван громко охал, вздыхал, жмурился и даже хныкал, начиная стонать, прямо как девушка, быстро и высоким нежным голосом. Затем Джеймсу захотелось доставить удовольствие и Эвану, и он опустил одну руку между его ног, которая сразу же занялась делом. Эван вздрогнул всем телом, принявшись прогибаться и извиваться от больных толчков Джеймса и таких приятных прикосновений к себе. Дыхания у обоих стали уже синхронными друг другу, обоим стало жарко, оба почувствовали, что голова вмиг затуманилась, а все конечности стали ватными, не считая рук Эвана, которые затекли и начинали болеть. Тело Джеймса судорога свела раньше, чем Эвана, поэтому Эван практически выпрямился на коленях, замерев и закусив нижнюю губу, прикрыв глаза, чувствуя внутри себя что-то горячее и приятное, боль исчезла. А спустя несколько минут судорога прошлась и по телу Эвана, который после этого громко выдохнул, простонав имя Джеймса и без сил упав на кровать грудью вперед, что сделал и Джеймс, упавший рядом. - Если после каждой ссоры мы будем так мириться… то я хочу ссориться с тобой каждую ночь, - облизнувшись и запыхавшись, проговорил Джеймс, посмотрев Эвану в глаза, которые до сих пор были блестящими и какими-то несфокусированными. Эван пытался отдышаться, только изредка открывая глаза и томно смотря на Джеймса, будто чего-то выжидая. - Моих нервов на это не хватит. - Я тебе их буду восстанавливать. Периодически, - хмыкнул Джеймс, приподнимаясь на локте и заводя руку за спину Эвана, находя там его связанные руки. Он потянул двумя пальцами за маленький узелок, и лента быстро отпустила руки Эвана, ослабив хватку. Эван медленно высвободил руки и положил их перед собой, посмотрев на красные слезы от ленточки. - Я тебя правильно понял… ты избегал меня, потому что тебе не нравится смотреть на меня больного? - это прозвучало как-то слишком жестко, и Джеймсу не понравилась его формулировка. Он сдвинул брови и, облизнув губы, сказал: - Я не избегал тебя, во-первых. Во-вторых, мне просто неприятно видеть тебя таким. Я лучше буду каждый раз выслушивать твои истерики, чем пять минут посижу с тобой наедине, когда ты будешь биться в припадке и корчиться от боли. Для меня это слишком. Предел, - Джеймс покачал головой и внимательно посмотрел в глаза Эвана, которые, кажется, растаяли. - К тому же, я знаю, что ты болен и… - И поэтому ты скрутил меня и насильно трахнул, конечно, - Эван закатил глаза и перевернулся на спину, расслабляясь. - Тебе понравилось, - хмыкнул Джеймс, тоже закатив глаза. - Не спорю. А если бы нет? - Я бы извинился, - иронично проговорил Джеймс, переворачиваясь и ложась прямо на Эвана, поворачивая его голову на себя. Эван посмотрел на Джеймса, осмотрев его лицо и волосы, которые свисали вниз и щекотали его лицо. - Но тебе понравилось, и извиняться я не стану. - За поцелуй неплохо было бы… - За поцелуй прости, - сразу сказал Джеймс, согласившись, что это было ошибкой, - не должен был. - Хороший мальчик, - иронично передразнив, сказал Эван, поднимая руку и запуская ее в волосы Джеймса. Джеймс ухмыльнулся и припал к его губам, жадно, но устало целуя их. Хороший мальчик, который иногда любит плохие игры. ========== Глава 33 ========== Когда Джеймс открыл глаза, казалось, он услышал звуки дождя. Брови его тут же нахмурились, потому что дождь в конце января был слишком странным явлением. «Англия», - мысленно произнес Джеймс, глубоко вздохнув. У него немного болела голова, и ему было жутко душно в этой комнате, лежа под одеялом. Джеймс поднял свою руку на живот, пощупав теплую ткань свитера, и облизнул пересохшие губы, задумавшись. Он лежал наполовину одетый, да еще и под пуховым одеялом, а еще у него неприятно болела голова и даже глаза. Но глаза у него болели часто, а вот руки неметь от неправильной позы начали только сейчас. Джеймс нехотя, медленно и лениво перевернулся набок, натыкаясь взглядом на лежащего на спине Эвана. Голова его была повернута набок, лицом к Джеймсу, и все его лицо занавесили волосы; Джеймс видел только его губы. Красные, опухшие после вчерашних поцелуев. Блондин улыбнулся. Он вспомнил, что произошло вчера, и вспомнил, что даже не потрудился раздеться полностью, чтобы переспать с Эваном. Хотя… переспать прозвучало бы не очень правильно, ведь это было насильно. «Но ведь ему понравилось», - ухмыльнулся про себя Джеймс, растягивая губы в усмешке. Он медленно опустил глаза на его шею, на которой виднелись красные следы засосов, еще раз отметив для себя, насколько же кожа Эвана была сама по себе бледная. Грудь его медленно поднималась и опускалась, а дыхание было ровным и спокойным, он еще спал. Джеймс вынул одну руку из-под подушки и протянул ее к Эвану, зацепив пальцами край его одеяла, спуская его вниз. Джеймс удивился, заметив, что Эван был полностью обнажен, хотя он прекрасно помнил, что тот тоже не снимал верх, у него просто не было времени на это. Джеймс нахмурился, разглядывая его слишком худое тело, но затем его морщинки на лбу быстро разгладились, и лицо снова стало каким-то ироничным, но довольным. Он теперь еще и вспомнил все то, что было после. Он же потом заставил его раздеваться перед собой. Медленно и сексуально. Да, это были просто глупые забавы, но почему бы и нет, ведь после такой встряски хотелось чего-то медленного и успокаивающего. Их ссора. Да, Джеймс прекрасно вспомнил, какой она была и из-за чего. Поцелуй с Ленцом. Джеймс сглупил. Не нужно было позволять Ленцу этого делать. Но ведь, проводя столько времени с Ленцом, он думал, что Делайт ничего подобного не сделает. Кого он обманывал? Разве что себя, ведь Ленц влюблен в него, и неизвестно, сколько эта любовь еще продлится. Он же воспользуется усталостью и подавленностью Джеймса при любом удобном случае, как бы он ни уважал Эвана и как бы ни успел к нему привыкнуть. Он только говорил, что смог отпустить Джеймса и отдать его в другие руки. Подсознательно он никогда этого бы не смог. Он всегда будет переманивать его к себе, даже не задумываясь над этим. Ленц был хищником, но в отличие от Криса, который был хищником резким, быстрым и ни о чем не заботящимся, он был менее активным и предпочитал ждать. Вот только чего? Неужели Ленц до сих пор думает, что Джеймс сможет оставить Эвана? Или… что он решил, что Эван - лишь период, и скоро он ему надоест, а Ленц - это будущее и какие-то гарантии? Это было совершенно не так. Лучше жить с Эваном, не зная, что будет завтра, с вечным риском и волнениями, но с человеком, которого хочешь, ради которого ты и станешь так жить, чем жить с гарантиями, спокойной, размеренной жизнью, но насильно. Джеймс не мог по-другому назвать их отношения с Ленцом. Да, он сам решил быть с ним, но позже это превратилось в какую-то зависимость и насилие, Джеймс понимал, что его удерживают. Не напрямую, в этом была сила Ленца. На подсознательном уровне. Он забрал Джеймса к себе, он его выходил, вытащил из депрессии, решил все его проблемы. Он стал для него всем, он восстановил в его душе порядок, не ворвавшись туда, сметая все вокруг, а постучавшись, зайдя и расставив все по местам медленно, по полочкам, восемь месяцев подряд налаживая с ним контакт и узнавая о нем больше и больше. И изменяя в нем все больше и больше. В итоге Джеймсу просто было с ним хорошо, он заставил его забыть о проблемах, депрессии, лаборатории, о чем-то, что было вне его дома. И Джеймсу просто начало казаться, что без Ленца не будет уже этого покоя, что только с ним можно чувствовать себя так хорошо, что только с ним можно улыбаться и радоваться жизни. Джеймс был двигателем процесса, но Ленц, несомненно, был топливом. Без него уже не будет все так хорошо, все будет так, как и было. Джеймс снова станет одиноким, его снова затянет депрессия, ведь это Ленц помог ему, это от него все зависит. И Джеймс поддался этой зависимости и убедил сам себя, что без него он просто не сможет дальше жить. И когда он это понял, тогда и начались проблемы. Тогда и начались все эти ссоры каждый день и выяснения отношений. Да, ему было хорошо, но он знал, что его просто заставляют себя так чувствовать. Он много раз пытался уйти. С криками, с кулаками и даже со слезами. У Джеймса начинались нервные срывы, истерики, и Ленц просто убеждался в том, что они обязаны быть вместе. - Ты не сможешь без меня, этот мир раздавит тебя, - говорил ему Ленц, когда ему в очередной раз удавалось остановить Джеймса у самой двери. И Джеймс чувствовал, как прутья клетки, в которую посадил его Ленц, сжимаются все больше и больше. Он давил на него всем: словами, действиями, объятиями, поцелуями. И как бы холоден ни был Джеймс, каким бы равнодушным он иногда ни казался, он не мог отказать ему ни в поцелуе, ни в разговоре, ни в сексе. И просыпаясь каждое утро, Джеймс снова и снова понимал, что позволил ему лишнего. Казалось бы… сильный, ироничный, ни о ком не заботящийся Джеймс. Почему он вел себя так перед Делайтом? Что он делал такого, что стена между Джеймсом и человеком ломалась? Джеймс и по сей день не может найти ответа. Это была зависимость на моральном уровне, в доме его никто физически насильно не удерживал, но слова… порой их сила может быть в разы больше. Джеймс не мог справиться с этим, потому что не хотел рисковать. Он боялся одиночества, непонимания, депрессии, это угнетало его. Пока в один прекрасный день он не понял, что если останется здесь, то будет раздавлен не миром, а Ленцом с его упертостью, улыбками и убеждениями, что без него все будет не так. И он уже не остановился у двери, а ушел. И Ленц знал, что он не вернется, но все равно продолжал надеяться, ведь Джеймс не может без него. «Этот мир раздавит тебя», - проносилось в голове у Джеймса сейчас. Сейчас, когда он снова вспомнил все те месяцы, что провел с Ленцом, он чувствовал себя как-то странно. Он узнал, что есть жизнь и вне дома Ленца с ним самим, с его словами и прикосновениями. Он узнал, что без него можно жить, и клетка разрушилась, как только он вышел из его дома, не оглядываясь. Скучал ли он по Ленцу? Иногда. В самых трудных моментах жизни скучал, он был уверен, что с ним все было бы не так. Но в голове что-то определенно разрушилось. Какие-то убеждения. Мир его не раздавил. Или он просто не успел этого сделать, потому что через два месяца он встретил Эвана, который совсем внезапно и стал этим миром. Джеймсу нужен был человек, Джеймс присвоил себе человека. Тогда ему было абсолютно плевать, кто это будет, какого пола и как он будет выглядеть. Главное, чтобы он остался с Джеймсом и терпел его. Терпел каждый день. - У тебя хорошо получается меня терпеть, - прошептал Джеймс, глядя Эвану в лицо, которое было закрыто ровно лежащими волосами. Джеймс протянул руку и медленно убрал с его лица волосы, заправив их ему за ухо. - Наверно, потому что ты меня любишь. Странная случайность. Джеймс похищает человека, надеясь удерживать его с собой, а в итоге сам попадает под его власть, получая полную взаимность. Всего лишь случай? Жизнь - странная шутка, но он уже в этом убедился. Но Эван… Эван был не случайностью, потому что вся вселенная будто шла Джеймсу навстречу. Ему удалось без особого труда провести Эвана через всю лабораторию, оставшись незамеченными, их не могли найти сотни людей с полицией, его не заметили при проникновении в дом, Лейсли не собирался их сдавать, они чувствовали себя защищено. Разве это не были намеки на то, что они друг без друга просто не смогут? Огонь внутри Джеймса все еще горит, он никогда за эти два месяца не давал слабину и не погасал. Даже вчера, при этой глупой ссоре, когда он снова его обидел. Эван ведь что-то говорил ему про его поведение. Он говорил, что оно его обижает, и сам Джеймс сейчас понимает, что Эвану кажется, что Джеймс им пренебрегает. Это было неправдой, просто Джеймс себя странно вел иногда. Он не мог этого объяснить, он не мог нормально попросить прощения, потому что это выглядело как издевка. Ему хотелось просто открыть душу Эвану, и пусть он сам все поймет. И никогда больше не обижается. Джеймс осмотрел его тело, спускаясь глазами к его слишком впалому животу и торчащим ребрам, казалось, он запросто мог пересчитать их пальцами. Его хотелось сжать. Это непреодолимое желание он вызывал у Джеймса всегда, но сейчас… его обнаженное, красивое, худое тело, которое сам Джеймс считал своим. На него невозможно было смотреть спокойно, и Джеймс просто улыбнулся своим мыслям, положив руку на его шею и погладив его щеку большим пальцем. Взгляд пошел дальше, опускаясь вниз, к рукам Эвана, на которых были синяки от ленточки, которой Джеймс их связал вчера. Может, он переборщил, но синяки смотрелись красиво в сочетании с его худыми белыми руками. Руки у Эвана были аристократичными, несмотря на всю его совсем не благородную историю с приютом, грабежами, ночной жизнью и даже наркотиками. Да, он был из самых низов, но руки… его руки были прекрасны, Джеймс свои руки считал не такими красивыми и утонченными, как его. И это было вовсе не из-за их худобы или болезни, отнимающей у кожи ее естественный оттенок. Просто они были такими сами по себе. С тонкими запястьями и длинными пальцами. С аккуратными ногтями и мягкой кожей. Джеймс опустил руку и взял руку Эвана в свою, переплетая пальцы и медленно сжимая, будто хотя сдавить ее, что есть мочи, лишь бы не отпускать никогда. Эван вдруг дернулся и подтянул к себе руку, но пальцы запутались в пальцах Джеймса, и вырвать ее из его хватки у него не получилось. Джеймс поднял на него глаза, заметив, что тот проснулся и сонно, непонимающе смотрит на Джеймса, медленно моргая. Джеймс сжал его руку крепче, теперь уже не боясь его разбудить, и подтянул ее к себе, положив на уровне своего лица. Когда Эван отошел от дремы и глаза его смогли сфокусироваться на Джеймсе, когда он почувствовал, что его руку что-то очень приятно греет, в то время как по телу прошелся ветерок из окна, он улыбнулся, чуть сузив глаза. Джеймс осмотрел его лицо, будто любуясь им, и, глубоко вздохнув, произнес: - Прости меня за то, что произошло. За то, что обидел, - он сказал это серьезно, убрав из голоса всю иронию и те странные нотки, на которые Эван тоже подсознательно обижался. Он произнес это на выдохе, с реальным сожалением, тихо, почти прошептав. И Эван перестал улыбаться, медленно опустив уголки рта и переведя глаза на свою руку, которая была зажата между пальцев Джеймса. - Я уже не обижаюсь. Ты же уже извинился. Да я и сам простил, а тот мой срыв… Я же люблю тебя, поэтому и было обидно. Как-то… по-особенному обидно, - прошептал Эван, закрыв глаза, но Джеймс видел, что ресницы его дрожали. - Я не знаю, что тогда случилось. Но… ты же знаешь, что это ничего не значит? Это Ленц, он не упустил бы возможность, моя вина в том, что я поддался. Эван медленно кивнул, легко и совсем чуть-чуть растянув уголки рта в нежной улыбке, все еще не открывая своих глаз. Джеймс привстал на локте, теперь смотря на него сверху вниз и разглядывая его как-то напряженно, выжидающе. - Только не считай его теперь врагом, он сделал это не назло тебе, - твердо сказал Джеймс, и Эвану пришлось открыть глаза, чувствуя на себе его выжидающий сканирующий взгляд. Он поднял глаза на Джеймса и внимательно осмотрел его лицо, вздохнув. - Я не считаю. Я понимаю его, - также легко произнес он, отчего Джеймс даже немного удивился, - представляю, какого ему. Видеть тебя каждый день с другим, не имея возможности что-либо сделать с тобой. - Может, возможности он и не имеет, но все равно изрядно ищет ее постоянно, - сказал Джеймс, закатив глаза и сев на кровати, поправляя задравшийся свитер. - Я рад, что ты смог понять. Но все равно, увидеть тебя хотя бы раз в жизни ревнующим я просто был обязан, - голос Джеймса резко скатился вниз, и фраза оборвалась утробным и каким-то зловещим смехом. Эва закатил глаза и перевернулся на бок, беря рукой одеяло и подтаскивая к себе, укрываясь и отмечая, что точно не мог раскрыться сам ночью. - Ужасная ссора, - поморщившись, вполголоса проговорил Эван, вспомнив все свои эмоции, что настигли его вчера, чувствуя, как Джеймс встал с кровати. - Мне больше запомнилось, как мы мирились, - снова таким же ироничным , но довольным тоном проговорил Джеймс, потянувшись. Эван ухмыльнулся, но Джеймс этого не увидел. Он, вообще, как только повернулся к нему, увидел только его затылок, выглядывающий из-под одеяла. Джеймс принялся натягивать на себя джинсы, попутно глянув в окно, сквозь шторы замечая, что за окном действительно идет дождь. «Англия», - Джеймс покачал головой и поморщился, закатив глаза. Эван не был уверен в том, что его не стошнит в следующую секунду. С того момента, как он перевернулся на бок, его стало жутко мутить, и теперь он только надолго закрывал глаза, быстро их открывая и смотря в окно пустыми, но напряженными глазами. Боли не было, но он все боялся ее появления. Грудь сдавило, но, скорее всего, от страха, чем по естественным причинам. Дыхание его стало тяжелым, он просто сдерживал рефлексы и убеждал самого себя, что это бред, ведь он ничего даже не ел со вчерашнего обеда. Когда, снова зажмурившись, он вцепился в одеяло и быстро через силу сглотнул, заболела уже голова, медленно напоминая Эвану, что дальше - только хуже. Он закусил губу и медленно сел на кровати, укутываясь одеялом и крепко зажимая оба края в руках. Джеймс оглянулся на него, легко улыбнувшись, а Эван встал, пошатнувшись. Мутить стало только больше, а голова стала кружиться. «Почему сейчас?» - мысленно простонал про себя Эван, закатывая и так покрасневшие и уставшие, несмотря на сон, глаза. Он направился медленно в сторону ванной и, даже не сделав три шага, сильно пошатнулся, одна нога запуталась в одеяле, и он припал к стене, запнувшись и громко охнув. Джеймс вскинул брови и быстро подошел к нему, неуверенно осмотрев его. Эван держался рукой за стену, а второй крепко прижимал к себе одеяло не потому, что боялся, что оно упадет, а потому, что в голове стала пульсировать каждая жилка, отдавая такой болью, что он даже зажмурился, скривив губы. Он почувствовал, как чьи-то руки берут его за плечи и отрывают от стены. Голова Эвана упала на грудь Джеймса, и он прижал его к себе, чувствуя, что тот еле стоит на ногах. Джеймс списал это на особые причины. - Извини, - коротко и тихо посмеявшись, шепнул Джеймс, когда Эван запрокинул голову, откинув ее на плечо Джеймса, и открыл глаза, чувствуя, как сильно прижимает его к себе Джеймс. - Нет, это не из-за этого, - сдавленно прошептал Эван, тоже поняв, что Джеймс подумал о том, что ему просто больно ходить. Ходить было действительно больно, но эта боль - просто ничто по сравнению с тем, что происходило сейчас. Джеймс напрягся, и улыбка с лица его сползла. Он смотрел в глаза Эвану и только сейчас заметил его тяжелое сорванное дыхание, будто он насильно выталкивал воздух из организма. Сердце и у Джеймса забилось быстрее. И теперь он боялся так сильно сжимать его плечи, думая, что ему может быть от этого в разы больнее. Но руки все никак не отпускали его, а желание сдавить его в своих объятьях только росло. Он даже не услышал, как дверь в их комнату открылась и как на пороге появился Лейсли, улыбаясь. - У вас все в порядке? Вы не пришли на завтрак, вот я и подумал… - проговорил он, замерев и сдвинув брови, глядя на Джеймса, который держал в руках Эвана, не отрывая от него глаз. Он не решался к ним подойти или сказать еще хоть что-нибудь, потому что и сам вдруг понял, что все плохо. Джеймс медленно сглотнул, сжав губы так плотно, что они побелели. А Эван, долго всматриваясь ему в глаза, вдруг улыбнулся, обнажая зубы, что Джеймса привело в некое недоумение. - Джеймс, знаешь, что было бы по-настоящему круто? - хрипло проговорил он, совсем оседая в руках Джеймса и не опуская уголков губ, растянутых в слабой улыбке. - Мы. На шикарном королевском приеме. Вместе, каким-нибудь поздним вечером. Я часто это представляю… - выдавил он, закрывая глаза и полностью роняя голову на плечо Джеймса. Блондин только дернул бровями и стал быстро переводить взгляд с одного глаза Эвана на другой, не совсем понимая, о чем он ему сейчас сказал. Он беспомощно поднял глаза на Лейсли, который такими же глазами смотрел на Эвана, и взгляды их столкнулись. - Он еще спит, должно быть… - неуверенно проговорил Лейсли, нахмурившись. Джеймс снова опустил глаза на Эвана, заметив, что тот перестал улыбаться. Спустя мгновение ноги его подкосились, и он отяжелел, Джеймсу пришлось быстро собраться и прижать его к себе еще сильнее, чтобы он не упал. - Эван? - повысив тон, позвал Лейсли, сделав пару шагов к парням и обеспокоенно глядя на Эвана, который чуть не рухнул на пол. - Он не слышит, - бесцветным голосом ответил Джеймс, опуская одну руку и поддевая ею ноги Эвана, полностью беря его на руки. Он уложил его обратно на кровать, поправив одеяло и сказав Лейсли закрыть окно, от которого проносился по комнате жуткий сквозняк. И он все еще смотрел в его лицо, хотя давно уже выучил все его черты наизусть. «Мы. На шикарном королевском приеме», - только и звучало у Джеймса в голове. - Да. И правда, было бы круто, - кивнул Джеймс, погладив его по щеке, медленно, совсем медленно растянув губы в улыбке. *** Джулиан приехал вовремя. Точнее договоренности о времени никакой не было, Джеймс просто попросил приехать «как можно быстрее». Но если учесть, что просил он вечером, а Джулиан приехал уже ранним утром, то Джеймс даже удивился тому, как быстро он все бросил и приехал в Дейтон. Может, где-то в душе Джеймсу и было неловко просить Джулиана о таком, но выбора просто у него не было. Джулиан учится на врача, а Эвану нужна была помощь того, кто хотя бы немного разбирается в здоровье человека и в том, как нужно ухаживать за больными. Нойманн, определенно, помогал, но он не был квалифицированным врачом, скорее, это было его хобби. Джеймс все боялся, что, пока они тянут, может многое произойти. Он и так волновался за Эвана каждый день, стоит только увидеть его потерянный, но полный боли взгляд, дрожащие пальцы и очень нездоровый вид. Он выглядел еще хуже, чем обычно. За это время приступ случился только один раз, снова пробрав Джеймса до мозга костей и заставив вести себя странно. Он мысленно умолял Эвана о том, чтобы эти приступы ушли и не случались больше, потому что то, что происходило с ним самим в это время, его тоже волновало. Приступ случился только один раз, в остальные дни Эван просто терял сознание, и его часто мутило, он почти ничего не ел, но все равно он старался улыбаться, шутить, делать все то же, что и раньше. И у Джеймса внутри все корчилось от боли при виде того, как сложно ему это дается. Про себя он думал, что ни за что бы не смог так себя вести. Он бы стонал и ныл целыми днями о том, как ему плохо и больно, и это продолжалось бы до тех пор, пока бы он не умер. Или нет? Ведь Эван это делает по большей части потому, что любит Джеймса и хочет провести с ним больше времени в улыбках, а не страданиях. И этот вопрос тоже заставил Джеймса изрядно подумать. Джулиан приехал первым поездом. Не один, с ним приехал и Роуз, который не мог отпустить его одного хотя бы в дорогу. Сам Джулиан ни на секунду не задумался над тем, ехать ли ему или нет. Об этом даже речи и не шло, он обязан был поехать. Джеймс предупредил, что, возможно, придется остаться в Дейтоне на неопределенное время. - Ничего, я совсем недавно закрыл сессию в университете, у меня сейчас отдых, - произнес он в трубку, напряженно глядя в окно. Каждый из них хотя бы раз, но невольно поражался тому, какое влияние имел на людей Эван. Человек, который ничего не сделал для них, но они готовы были сделать для него многое. Джеймс был готов сделать для него все, совсем не считая того, что сделал для него Эван. А он сделал для него многое, очень многое. Другим же… что он сделал всем этим людям, что они были так добры к нему? Что сделал Эван для того, чтобы Роуз переступил через себя, забыл вражду с Джеймсом и отпустил бы Джулиана обратно в этот дом находиться бок о бок с человеком, из-за которого их отношения находились на такой тонкой грани. Что за силой обладал Эван, что ему все стремились помочь? Что даже Уилл, как бы он ни издевался над ним и ни отпускал какие-то фразы, все они были гораздо снисходительнее, чем те же фразы, пущенные кому-либо еще? Джеймс задумался над этим, как только Джулиан сказал: «Я приеду, как только смогу», и повесил трубку. «Он бросит все и приедет», - усмехнулся Джеймс, чуть прикрыв глаза. «А я ведь даже не уговаривал его». Джеймс дернулся и оторвался от окна, около которого стоял, наверное, уже час. Он прислушался к шорохам и шагам: быстрым, легким и очень звонким из-за каблуков высоких сапог. На мгновение все стихло, и шаги остановились, Джеймса обдало легким холодом. - Поезд задержали, - как всегда легко и очень бодро сказал голос Джулиана, который будто осветил светом всю гостиную. «Что за магия?..» - снова внезапно подумал Джеймс, ощутив, как внутри что-то медленно отлегло. - Там случилась какая-то авария на путях, и… - Джеймс повернулся на пятках, сложив руки на груди и чуть улыбнувшись Джулиану, который снял свой длинный, приталенный, кремового цвета плащ, отдав его в руки дворецкому этого дома, успев улыбнуться и ему. - Я собирался позвонить, но… - Но ты так торопился, что оставил свой телефон дома, - более низким, но ироничным голосом проговорил прошедший в комнату Роуз, поставив на стол небольшую сумку. Джулиан улыбнулся ему, опустив плечи, будто сдавшись. - Да. Это так, - на выдохе проговорил он, подходя к Роузу и подмигивая ему, - спасибо, что помог. - Какие благодарности, в самом деле, - закатив глаза, сказал Роуз, вытащив из куртки мобильник, что-то напряженно в нем разглядывая. Джулиан, не убирая с лица своей потрясающей улыбки, обошел Роуза и взглянул на Джеймса, который все это время молчал. - Рад тебя видеть, - признался Джулиан, а Джеймс только улыбнулся. На самом деле, он никогда не понимал того, что ему кто-то говорил такие фразы. Он ведь даже другом никому не был. «Рад видеть… с какой стати?» - Спасибо, что приехал, Джулиан. Что вы приехали, - поправился Джеймс, кивнув еще и Роузу. - Его было не остановить, - дернув бровями, скептично произнес Роуз, внимательно проводив взглядом своего парня. - Я не мог не приехать, ты же знаешь, - сказал Джулиан, похоже, что Роузу. - Как только я услышал, что Эвану плохо… черт, бедный парень, - качнув головой, сказал Джулиан, улыбка с его лица сползла. - Я помогу, чем смогу, правда. И не уеду, пока буду нужен здесь, - заверил он Джеймса, заглянув ему в глаза. - Я это ценю. И он тоже. Нам правда нужна помощь, я не справляюсь. Мы не справляемся, - поправился Джеймс, встретив взглядом Ленца, который привалился плечом к косяку и взглянул через всю комнату на Джеймса. Они почти не разговаривали с того момента, как Ленц его поцеловал. - Хорошо, что ты позвонил, на меня можно положиться, - сказал Джулиан, снова лучезарно улыбнувшись. - Здравствуй, Ленц, как твои дела? - развернувшись, на ходу спросил Джулиан, почувствовав по взгляду Джеймса, что Ленц был рядом. Делайт оторвал свой взгляд от Джеймса и мягко, но прохладно улыбнулся этому всегда доброму существу. - Все отлично, - кивнул он, пройдя в комнату и засунув руки в карманы брюк. Он всегда одевался более-менее официально. - Не считая кое-каких событий. Но думаю, все наладится. - Да, я тоже… О, а ты кто? - внезапно улыбнувшись еще шире, спросил Джулиан, сложив руки на груди и посмотрев на Лейсли, который зашел следом за Ленцом, потягиваясь и зевая. Эдриан открыл глаза, проморгался и опустил руки, как-то сонно уставившись на пару новых гостей. - О, вау, - протянул Лейсли, сладко улыбнувшись невероятно красивому Джулиану, который будто весь светился. Он готов был поклясться: где-то под его густыми волосами спрятался нимб. Ибо таких людей он давно не видел. - У Ленца гости с утра пораньше? - как-то слишком сладко произнес он, пройдя мимо Ленца прямо к Джулиану, протянув ему руку. - Я Эдриан, безумно приятно… - Это не гости, они, скорее всего, надолго задержатся здесь. Джулиан - врач, так что… - произнес Ленц, небрежно осмотрев всего такого приторно сладкого архивиста. - Джулиан? - не понял Эдриан, все еще пожимая красивую и маленькую руку Стрэтфорда. - Я Джулиан, - чуть прикрыв глаза, ответил он, сжав руку Лейсли. Тот снова глянул на миниатюрного и всего светящегося парня и даже первые секунды не мог выдавить из себя ни слова. - Я… - опешив, пробормотал он, не отпуская его руки. - Да, мы знаем, - на выдохе одновременно произнесли Джеймс и Ленц, переглянувшись. - Как… мило, - произнес Роуз, сжав губы в ироничной и сдержанной улыбке, напоминая о своем присутствии. Лейсли отпустил руку блондина, подмигнув ему, и взглянул теперь уже на аристократичного и важного Роуза, который высокомерно окинул его взглядом. - Всегда рад новым знакомствам, - также сдержанно проговорил Лейсли, дернув бровями. - Мы поладим. - О, несомненно, - с долей иронии отозвался Роуз, сделав пару шагов к Джулиану. - С того самого момента, когда ты перестанешь так пялиться на моего парня. - Роуз, - буркнул Джулиан, обняв его за талию. Лейсли приподнял брови и сложил свои руки на груди, усмехнувшись. - Вот оно как. Да расслабьтесь, мне почти все равно. - Спасибо, что заверил, - сказал Роуз, закатив глаза, - дело в том, что мне нужно ехать, у меня работа. Я оставлю вас на пару дней, надеюсь, это не проблема… - Не волнуйся об этом, - сказал Джулиан так ласково, что даже сердце Ленца оттаяло, и он улыбнулся, - все в порядке, я подожду тебя, - он встал напротив него, все еще обнимая его за талию, и, приподняв голову, смотрел ему в глаза. - Я надеюсь, проблем с этим… с Крисом не будет? - вроде иронично, но все равно с долей серьезности спросил Роуз, оглядев всех присутствующих. - Не будет, - ответил за всех Джулиан, опустив уголки рта и серьезно посмотрев Роузу в глаза. - Я доверяю тебе, - легко улыбнувшись, чтобы снять всеобщий напряг, сказал Роуз, положив одну руку на шею Джулиану и притягивая его к себе, поцеловав в голову, прямо в его пушистые и вкусно пахнущие волосы. - Я не знаю, когда вернусь, но если что позвоню, - он оторвался от Джулиана и, убрав волосы от его лица, направился на выход из гостиной, кивнув Ленцу. - Будем ждать, - снова сладко протянул Лейсли, не прекращая улыбаться, а Роуза аж передернуло от его голоса. - О да. Я тоже, - заверил он, останавливаясь у арки. - Удачи, передадите Эвану привет. - Хорошо,- снова одновременно отозвались Ленц и Джеймс, опять переглянувшись. Все стихли, слушая, как Роуз, поблагодарив дворецкого, покинул дом, как за ним закрылась дверь и как отъехала от дома дорогая машина. Джеймс снова глянул в окно, закусив нижнюю губу изнутри. Джулиан подошел к своей сумке и осмотрел всех своими лучезарными, вечно улыбающимися глазами. Улыбка с лица Лейсли сползла, а напряжение между Джеймсом и хозяином дома слишком хорошо чувствовалось, чтобы его не замечать. Джулиан непонятливо заморгал и повернул голову к Джеймсу, оглядев его с ног до головы, стоящего в одной и той же позе и стеклянно смотрящего в окно, будто выискивая там что-то. - Такое ощущение, что кто-то уже умер, - произнес Уилл, проходя мимо и невольно останавливаясь у арки, скептически всех осмотрев. Джулиан улыбнулся ему, и морщинки на лбу Уилла тоже разгладились, лицо стало яснее и спокойнее. - Я велю сделать чай, - вдруг сказал он, и удивился даже Джеймс, который практически не слушал его, - с валерианой, - ехидно хихикнув, сказал Уилл, проходя дальше и глухо стуча своими ботинками. - Ну так… где же сам Эван? Мне не терпится его увидеть, - воодушевленно сказал Джулиан, улыбнувшись и взяв в руки сумку, в которой находились и вещи, и необходимые лекарства. - Ах, да. Он в комнате. У него температура, и он отдыхает, - подорвавшись с места, сказал Джеймс, кивая на выход из гостиной. - Пошли. Ну, или все пошли, он скучает там. Будет рад всех видеть, - отрешенно сказал Джеймс, все еще не отцепляя рук от груди. Джулиан пошел за ним, улыбнувшись на ходу Лейсли, и даже тот, убрав с лица свое непривычное серьезное выражение, снова засиял и потек сладким сиропом в каждой улыбке. - У меня много дел, я приду, как только освобожусь, - кинул Ленц, разворачиваясь и направляясь к лестнице. Джеймс оглянулся на него, сталкиваясь с ним взглядом. - Он будет не против тебя видеть, - холодно произнес Джеймс, не замедляя шага. Ленц усмехнулся и положил свою утонченную, но большую руку на перила. - Я же сказал, что приду, - чуть наклонив голову вбок, сказал он. Джеймс немного сузил глаза и отвернулся, заворачивая за угол в длинный и менее освещенный коридор. Так получилось, что Джулиан шел впереди легкой и непринужденной походкой, прекрасно зная, где располагается комната Эвана. Джеймс плелся сзади, все косясь в окна, будто не на что было смотреть больше. - Сколько у него держится температура? - спросил Джулиан, оглянувшись на Джеймса. - Со вчерашнего вечера. С того времени, как я тебе звонил, примерно. - Плохо, - задумчиво проговорил Джулиан, прикусив губу. - Это из-за «Этония», я думаю. Он кончается. Я вкалываю его ему уже через день, это дается с диким трудом. Но… по-другому никак. У меня осталось доз пять, не больше, - с каким-то внутренним волнением проговорил Джеймс. Джулиан уловил его беспокойство. - Посмотрим, что можно будет сделать, - тихо сказал блондин, размяв шею. Лейсли как-то многозначительно улыбнулся ему в спину, оглядев с ног до головы. Джеймс, сдвинув брови, на это недоброжелательно посмотрел. - Послушай, Роуз не шутил, когда говорил, что от Джулиана лучше держаться подальше, - шепнул на всякий случай Джеймс, одернув Лейсли за локоть. Тот только закатил глаза и фыркнул, вздохнув. - Да ничего такого. Чисто эстетическое удовольствие. Я же не лезу. И пары ничьи разбивать не стану. - Ну, смотри. А то тут один уже попытался. - Крис? - выгнув одну бровь и взглянув на Джеймса, спросил Эдриан. Тот ухмыльнулся и кивнул, вспоминая ту драму, которую устроил беспризорник. - Он красавец. Трудно удержаться. Но у меня есть какие-то моральные принципы, так что… все нормально. - Ну… значит, мне показалось. - Тебе, кстати, Ник привет передавал. Спрашивал, как ты, я ответил, что все в порядке. Не хотел рассказывать про то, что Эвану становится хуже, - дернув плечом, как бы невзначай сказал Эдриан. Джеймса будто кипятком обдало. Он повернул голову на архивиста, чуть округлив глаза и убрав одной рукой волосы от лица. Эдриан выглядел более чем спокойно. - Мне… что? Ник? - выпалил Джеймс так громко, что Джулиан рефлекторно обернулся. Лейсли растянул губы в улыбке, которая предназначалась этому красавцу-ангелу, и медленно скосил глаза на Джеймса. - Вы что, общаетесь? - Да, - издав смешок, ответил Эдриан, будто бы это было в порядке вещей. - С каких пор? - скептично выгнув бровь, спросил Джеймс. Лейсли задумался. - С тех самых, когда он позвонил сказать, что все в порядке. Хотя… мне до сих пор кажется, что он наврал. Ему досталось, я уверен, - кивнул Лейсли, сразу же нахмурившись. - Ты общаешься с Ником, - будто пропустив его слова мимо ушей, проговорил Джеймс. - Почему мне кажется это странным? - О чем ты? Он интересный и легкий человек. А вы все здесь такие траурные и сложные, что… Ой, не могу я долго находиться в этом вашем обществе, - поморщившись, сказал Эд. - Нормально, - закатив глаза, простонал Джеймс, подходя к двери, которую уже открыл Джулиан. - Не обессудь, это дело вкуса, - издав смешок, сказал Лейсли, улыбнувшись, пропуская Джеймса зайти в комнату. Эван открыл глаза и сжал в руке книгу, которую читал. Видимо, он так и задремал при чтении, что было вполне нормальным, ведь он почти не спал ночью, ворочаясь и так и норовя снять надоедливую капельницу, от которой вены уже болели. Увидев в своей комнате Джулиана, глаза Эвана округлились, а книга выскользнула у него из рук, упав на покрывало. Сам он выпрямился и даже улыбнулся, встречая его взглядом. - Эван, - позвал Джулиан, улыбаясь еще шире и в три шага оказываясь рядом с ним, протягивая к нему руки и обнимая за плечи. - Я не знал, что ты собирался навестить нас, - признался на выдохе Эван, тоже обнимая Джулиана и даже прикрывая глаза, поставив подбородок на его плечо. Джеймс прислонился спиной к стене у двери и сложил руки на груди, снисходительно наблюдая за этими милостями. - Я и сам не знал, - посмеявшись, сказал Джулиан, отрываясь от него и приглаживая легким движением руки его волосы. - Я и не навестить приехал. Джеймс позвонил, сказал, что тебе нужна помощь. - Правда? - как-то холодно произнес Эван, перестав улыбаться. Эта быстрая перемена в голосе удивила и Лейсли, и он посмотрел на Эвана, который не отрывал взгляда от Джеймса, столкнувшись с ним глазами. Джеймс медленно и почти незаметно кивнул. - Ты не рад? - спросил Джулиан, тоже заметив перемену настроения Эвана. - Нет, я рад, кончено, - быстро улыбнувшись, ответил Эван, - просто… - Да все нормально. Джеймс правильно сделал, что позвонил, - кивнув, сказал Джулиан, удобнее садясь на кровати. - К тому же, я всегда рад помочь. Особенно тебе. Я же обожаю тебя, - подмигнув Эвану, сказал он, протянув к нему руку и обняв за шею, заставляя положить голову на свою грудь. Эван улыбнулся и даже издал смешок, буквально упав на Джулиана и положив руку поверх его руки. - Я рад, что ты здесь. Правда, - прошептал Эван, прикрыв глаза и чуть улыбнувшись. «Только я не думаю, что это что-нибудь изменит», - мысленно добавил он. *** На самом деле, Джеймс тоже не думал, что приезд Джулиана что-либо изменит. Скорее всего, он просто надеялся. Надеялся, что Эвану каким-то чудом станет лучше. Но простые надежды не помогали, приступы начались снова. Точнее, однажды просто начался приступ, и похоже, что все последующие дни он просто не прекращался. И с Эваном происходило все то же самое: его крутило от боли, тело било в лихорадке, температура слишком повышалась, и он ничего не мог делать, кроме как просто лежать и смотреть в потолок, практически не слыша того, что ему говорят. И снова это не обошло кого-то стороной. Насторожен был весь дом, даже у Ленца, у которого было много работы, все буквально валилось из рук. Крис с удрученным видом обходил дом, пытаясь от скуки заговорить с Ленцом и только иногда появляясь у Эвана, натянуто улыбаясь ему и целуя в голову. Сказать, что от появления в доме Джулиана, ему стало хуже, это ничего не сказать. Джулиан по-прежнему избегал его, не говорил с ним и пытался делать вид, что все в порядке. Крис это чувствовал и все никак не мог проглотить тот ком, застывший в горле. У Джулиана пропали улыбки с лица, но даже нахмуренным и уставшим он выглядел мило, пусть больше и не разбавлял атмосферу. Лейсли пытался ему помочь, практически не отходя от него и постоянно говоря с ним - на самом деле Эдриана было сложно заткнуть. Он по-прежнему шутил и отпускал какие-то фразы Эвану, периодически ему подмигивая. Эван не мог ему ответить, да и все прекрасно замечали эти нелепые, но непринужденные попытки Эдриана вести себя как обычно. И никто ничего ему не говорил, даже Уилл, понимая, что таким образом сам Лейсли пытается отвлечься и, так сказать, «разбавить» атмосферу. - Что это? - в первый же день приступа спросил Лейсли, с подозрительным видом глядя на Джулиана, который вкалывал Эвану большую дозу чего-то. Самого Эвана, видимо, этот факт не радовал, он вырывался и даже стонал, срываясь на рычание. - Это обезболивающее. Огромная доза. Это поможет, я уверен, - заверил Джулиан, с сосредоточенным видом держа Эвана за руку и продолжая медленно вкалывать лекарство. В чем-то Джулиан был прав: это действительно помогало. Помогало Эвану заснуть, минуя эти пороки боли, что его мучили. Но, когда он просыпался, все снова повторялось. А Джулиан не мог вкалывать лекарство Эвану постоянно, потому что этого делать было бы просто нельзя, иначе проснется зависимость. Поэтому он вкалывал ему его только тогда, когда сил у Эвана просто не было больше терпеть и он начинал терять сознание он усталости и боли. - История повторяется, да? - пробормотал Лейсли, с удрученным видом осмотрев комнату. - Видимо, - кивнул Ленц, тоже обернувшись и окинув погрузившуюся в сумерки комнату Эвана. - Что-что? - переспросил Джулиан, закатывая рукава и внимательно глядя на хозяина дома, стоящего рядом с архивистом, который из этой комнаты вообще не выходил. - Мы про Джеймса. Его никогда не бывает рядом, когда это происходит, - немного раздраженно проговорил Эдриан, закинув ноги на ручку кресла и прикрыв глаза рукой. Джулиан нахмурился, а затем внимательно посмотрел Ленцу в глаза. - А что, его не было рядом? - немного неуверенно проговорил Джулиан, оборачиваясь на Эвана, который слишком тревожно спал. - А ты его здесь видел? - отозвался Эдриан, хмыкнув. Джулиан пожал плечами и сел на кровать с уставшим видом. То, что он не заметил отсутствие возлюбленного Эвана, было вполне оправданным. Он слишком устал, тратя все свое время, даже ночное, на Эвана. Он недосыпал, недоедал, отчего его внешний вид почему-то не так заметно менялся. Разве что глаза стали потерянными и уставшими, а вечно сосредоточенное лицо немного напрягало. С Джеймсом творилось то же самое. Его никто целыми днями не видел, и никто не мог сказать точно, где он пропадал. Между тем Джеймс практически всегда был в своей комнате или на каком-нибудь балконе, устремив свой взгляд в никуда и питаясь одними сигаретами. Без преувеличения, он редко показывался в кухне или в столовой комнате, но зато выкуривал чуть ли не по пачке в день, отчего руки его стали нервно дрожать, да и все движения стали раздраженными и дерганными. К нему вернулось то самое выражение лица, про которое отец не раз ему говорил: «Ты весь в мать, Джеймс. Как бы ты ни был красив, твое выражение лица отбивает всякое желание с тобой общаться». На некоторое время это выражение с его лица пропало, заменой ему было лицо, полное иронии и невидимых сарказмов, а в глазах всегда горели искорки полыхающего яда. Сейчас же это мрачное, равнодушное, немного напряженное лицо снова вернулось. И даже слуги, сталкиваясь с ним в доме, предпочитали обходить его стороной, ведь даже лицо Уилла никогда бы не сравнилось с этим лицом Джеймса. Его никто не трогал, никто не искал. На самом деле, он не был таким незаметным, как ему казалось. Ленц видел его каждый вечер, как выбирался из своего кабинета или комнаты Эвана. Он видел, как тот медленно, словно призрак, пересекал гостиную, стоял на балконе, сливаясь с бело-серым небом, поскольку тоже был одет во все белое. Он видел, как Джеймс иногда сидел на лестнице, смотря себе под ноги почти не моргая, теребя край свитера, и слышал, как он по ночам устраивал какие-то немые истерики у себя в комнате. Слышал, как тот метался из угла в угол по ней, смахивая какие-то вещи, издавая сдавленные и истеричные стоны, а затем, затихая, просто садился посреди комнаты и зарывался руками в своих волосах, кусая до боли губы, лишь бы не разрыдаться. Он видел, как ранним утром после таких вот истерик Джеймс медленно пил кофе в кухне, поднося кружку к губам дрожащими холодными руками, прекрасно понимая, что он не спал. И всегда, всегда курил. Возможность видеть Джеймса без сигареты была равна нулю. Его пальцы вечно зажимали дымящуюся тонкую сигарету, пусть он и выкуривал ее слишком медленно, будто растягивая. На самом деле, он просто забывал, что держит ее в руках. Ленц устал видеть его таким. Он выглядел еще хуже, чем тогда, когда они только познакомились. Он всегда молчал, за эти дни не проронив ни слова. И он, похоже, никогда за все это время так и не зашел в комнату Эвана, хотя желание увидеть его зашкаливало. Он не замечал самого Ленца, который всегда наблюдал за ним. Он не замечал никого, практически ни о чем и не думая. Он не был погружен в мысли и никогда не выглядел задумчивым. Он находился в какой-то прострации, в трансе, когда связные мысли все никак не могли прийти в его голову. Он все время чувствовал, как глаза щипало, но с них так и не могли скатиться слезы. Их будто бы и не было вовсе. Джеймс чувствовал тупое желание умереть, лишь бы не чувствовать всего того, что чувствовал сейчас. Какой-то отдаленный и глухой страх. Это была не большая, всеохватывающая паника, заставляющая все тело дрожать и трястись, а глаза бешено бегать по пространству. Этот страх был совсем другим. Далеким, еле слышным. Он заставлял дрожать душу, не врываясь в нее, а просачиваясь вязкой массой, обволакивая сердце и не давая ему биться из-за своей тягучести и густоты. Дрожало и боялось что-то глубоко внутри Джеймса. А само тело замирало, как и глаза, смотрящие в пустоту. При этом единственное, что чувствовал Джеймс, были запахи. Не внешние, а тоже внутренние, будто бы шедшие ниоткуда. Он чувствовал отдаленно свой самый ненавистный запах. Запах больницы, резкий, одурманивающий и вызывающий тошнотворные рефлексы. И он чувствовал его постоянно, сам не понимая такого явления. Иногда этот запах сменялся сухим запахом сигареты или же другим, совсем другим запахом. Мокрым, будто бы заплесневелым, могильным запахом. Но этот запах был слабее больничного вкуса, он отпечатывался в голове, но заставлял дрожать руки, поднимая в Джеймсе новую волну страха. Если бы Джеймс был в порядке и не так одурманен происходящим, он бы решил, что сходит с ума. Или что уже сошел, ведь в доме Ленца никогда и ничем не пахло, кроме пшеницы и холодной стали. Откуда было взяться этим запахам? Джеймс не знал, но мог предположить, что это от недосыпа, ведь он практически не спал. Он даже не мог объяснить все те срывы, что с ним происходят. Отчего они были, если он ни о чем не думал? Казалось, его мысли существовали как-то совсем отдельно от него. Вот - он, и он ничего не чувствует, кроме тягучей массы на своем сердце и дикого, уже маниакального желания курить. А вот - что-то… отдельное от него, которое управляет его телом, пьет кофе, подносит сигарету к губам и устраивает эти ночные срывы, разрушая всю комнату и не соизволяя убрать ее наутро. Кто из этих двоих сдерживал слезы, которые выливались будто бы вовнутрь, обжигая ребра, отчего все внутри горело, раскаляясь до предела, прося сердце биться быстрее, он не знал. Иногда внутри все заходилось паникой, когда он понимал, что что-то идет не так, когда органы начинали болеть непонятно отчего, когда появлялись запахи и когда он вспоминал все эти срывы, в очередной раз испуганно оглядывая комнату. Но это были всего лишь секунды. Паника проходила в одно мгновение, стоило этой липкой и тягучей массе еще сильнее обернуть его сердце. - Ты сходишь с ума, - проговорил Уилл, который по просьбе Ленца принес в комнату Джеймса еду и теперь просто поднял поднос на уровне лица, а сам пробирался сквозь эти завалы вещей, книг, опрокинутых стульев и стола. - Прекращай это, - снова своим равнодушным, но тяжелым голосом сказал Уилл, поставив поднос с едой на кровать и взглянув на Джеймса, сидящего миниатюрно на подоконнике и прислонившегося лбом к стеклу, смотрящего снова куда-то вдаль. По-прежнему ли огонь внутри Джеймса горел? Да, он не потухал ни на секунду, и это единственное, что сейчас его грело. И пусть он не видел Эвана все это время, но он не переставал ощущать его присутствие рядом. А когда, проведя очередную ночь без сна, утопая в невесомости и бреду, он вот так вот сидел на подоконнике, слушая тишину, он даже чувствовал у себя на плечах руки Эвана, слышал его тихий, странный голос, свое имя, которое тот произносил с особой интонацией. Он чувствовал теплый запах его тела и вкусный ягодный запах его волос. Его присутствие было настолько реальным, что, проморгавшись, он еще долго не мог понять, куда он делся. Но Джеймс не мог заставить себя спуститься вниз, пройти по коридору и зайти в его комнату, сам не находя объяснения или же просто боясь в чем-то себя признаться. Но он не хотел этого делать. Не мог. - Ты заболел? - Джеймс оторвался от окна, чувствуя, как тело начало неметь. Он несколько часов стоял в одной позе, плотно сдвинув ноги, выпрямив спину и скрестив руки на груди, не отрывая взгляда от окна. Это все транс, он не давал делать чего-то конкретного. Джеймс медленно повернул голову и увидел в гостиной МакАлистера младшего. Будь Джеймс в здравом уме, он заметил бы, что Роуз только что приехал. Он снял свою куртку и отряхнул ее от капель, на улице шел дождь. Роуз поставил своей кейс на диван и развязал на шее шарф, стаскивая его вниз. Джеймс бессмысленным взглядом за ним наблюдал, опустив глаза вниз и снова подняв их, посмотрев Роузу в глаза. - Ленц сказал, что ты неважно себя чувствуешь. - Там дождь? - Что? - Роуз бы подумал, что ему показалось, если бы он не увидел, как губы Джеймса шевельнулись. Голос его звучал не так, как обычно, наверное, от долгого молчания. Он стал каким-то низким, хриплым и пустым, будто длинный и пустой сосуд. - Дождь? - Да, - непонимающе моргнув, сказал Роуз, не решаясь сделать к Джеймсу и шага, - он не переставая идет уже всю неделю, ты не заметил? - Нет, - пожав плечами, сказал Джеймс, покосившись на куртку Роуза, свисающую у него с предплечья. Роузу показалось, что Джеймс слишком странно дурачится. На полном серьезе. - Как только я зашел в комнату… ты в окно смотрел. Шторы одернуты, и ты не заметил капель дождя, которые тарабанят по стеклу? - без иронии произнес Роуз, которого почему-то охватило странное чувство. Он будто бы разговаривал с глухонемым. - Да, я не заметил, - пролепетал Джеймс, снова повернув голову к окну и таким же взглядом уставившись на стекло. Он поднял глаза вверх и медленно, изучающее опустил их, рассматривая быстро стекающие по стеклу капли. Роуз настороженно на него посмотрел. - Меня бесят кошки, - вдруг произнес он, и Роуз замер, подняв брови и приоткрыв губы в легком удивлении. Точнее, это было не удивление, а немного странное чувство, все хотя бы раз в жизни чувствовали себя так: вам о чем-то говорят, и вы знаете, что должны понимать, что от вас хотят. И либо вы настолько тупы, что не понимаете, либо человек и правда говорит полную чушь. Но перед ним стоял Джеймс, значит, о втором варианте речи и не шло. - Надо сказать об этом Ленцу. - Джеймс, ты болен? Ответа не последовало, а Роуз почувствовал себя еще хуже: теперь ему казалось, будто бы он разговаривает с окном, и человека, стоящего впереди, не было и вовсе. Не потому что Джеймс ему не отвечал, его присутствие слишком слабо ощущалось, он будто бы пропадал. Роузу грудь сдавило, и дыхание сперло от этого чувства. Это было слишком необычно - чувствовать такое, находясь рядом с Джеймсом. - Может, ты осмотришь и Джеймса? - спросил Роуз у Джулиана, когда тот лег в кровать, хотя нет, упал на нее, закрыв глаза и сдавленно застонав. Эван спокойно спал, хотя температура его тела не снижалась ни на градус. Но он хотя бы спал, благодаря лекарствам и заботе Джулиана. Поэтому сам Джулиан мог хотя бы ночь провести в своей постели рядом с Роузом. - А что такое? Он заболел? - проговорил Джулиан как-то нехотя, но все равно беспокоясь. - Думаю, да… он ужасно странно себя ведет. - Я его почти не вижу. Он не бывает у Эвана, значит, болеет и не хочет его заразить? - рассуждал сам с собой Джулиан, убрав руку от лица и открыв глаза, смотря в потолок. - Когда я с ним говорил, он меня будто не слышал. Сказал пару бессмысленных слов и все время пялился в окно. И курил. Он слишком много курит, не думаешь? - Да, погода скверная. Его запросто могло продуть… - Ты меня не слушаешь, Джулиан! - вкрадчиво и громко сказал Роуз, скосив глаза на парня, который дернулся и, проморгавшись, повернул голову на Роуза. - Что такое? Ты же сам сказал, что Джеймс заболел? - Да, я считаю, что он заболел, но это не совсем та болезнь, которая бывает от погоды или которую можно вылечить, если ты понимаешь, о чем я, - прохладным тоном сказал. - Думаешь, у него что-то случилось? - Эван. Я думаю, это из-за него, больше причин-то и нет. Он избегает его? Джулиан растерялся. - Я… я не знаю. Я мало что замечаю, когда занят делом. Да и Эван… черт, он так плох, я от него ни на секунду не отхожу. Даже поесть забываю или поспать… а ты мне о Джеймсе. Я даже не знаю, появлялся ли он в комнате или нет. Я его и в доме-то не видел, - вздохнул Джулиан, закрыв руками лицо и надавив ладонями на глаза, которые слипались. - Джеймс будто мысленно пропадает. Теряет с нами связь, понимаешь? Это плохо, я думаю, - закрыв глаза, сказал Роуз, медленно погружаясь в пелену снов. Не спалось снова Джеймсу, который расхаживал по комнате и которому все внезапно надоело. Ему надоело курить, ходить, видеть себя в зеркало, сидеть на месте, жить. Ему надоело само свое существование, хотелось чего-то, только он сам не понимал чего. Он плохо ощущал самого себя, и даже это ему надоело. Он даже не помнил, что сегодня разговаривал с Роузом, он не помнил, что тот ему сказал. И еда… кто снова принес еду ему в комнату? Почему вдруг он чувствовал себя так неопределенно, так… будто бы это не он сейчас ходил по комнате и не он доставал из пачки новую сигарету. «Эван… Эван, черт возьми, как ты? Я же так не хочу, чтобы что-то мешало нам, чтобы тебе было больно, чтобы тебя все это так мучило. Ты же такой правильный, хороший, ты же такой хрупкий и родной мне, Эван. За что, черт возьми. За что все это тебе? Колени Джеймса подкосились, и он упал на пол, сев в позу лотоса и поставив локти на свои щиколотки, уткнувшись лицом в свои ладони. Меж зажатых пальцев струилась дымом сигарета, иногда подрагивая, потому что дрожали и сами пальцы Джеймса. Внутри было пусто, но он все равно чувствовал переизбыток чего-то. Слезы снова лились вовнутрь, глаза Джеймса были сухими. Ударов сердца он не слышал, все из-за отдаленного, густого страха. Губы изредка дрожали, открывались и безмолвно, лихорадочно произносили: «Эван». Почему у него никогда не получалось произносить его имя с такой же странной интонацией, с которой Эван произносит его? Джеймс не знал, что Эван постоянно зовет его, что он будто в бреду снова и снова произносит его имя, хотя ему было больно говорить, ему было больно даже дышать. Боль сковала все тело, и Эван мог лишь сжимать одеяло своими худыми руками, которые, казалось, похудели только больше, ведь он редко ел вообще. Вены обжигало каждый раз, когда Джулиан вкалывал лекарство или ставил капельницу. Все остальное время они ужасно болели, будто их разрывало изнутри. На теле его появились заметные синяки, которые он случайно ставил сам себе, не слишком понимая, что делает, пытаясь хоть как-то заглушить боль внутри. Грудь ходила ходуном, и с каждым вздохом разум затуманивался, и он готов был упасть в обморок. Если бы не тошнота, которая мучила его каждый день и ночь больными рефлексами. Кашель не оставлял его, кровь по-прежнему выходила вместе с ним, пугая до смерти как и самого Эвана, так и всех, кто становился невольным свидетелем этого. - Это все пластина… она ранит его внутри. Но… но я не пойму почему, ведь все было в порядке до этого, кровь не выходила, - рассеянно произносил Джулиан, вытирая кровь с дрожащих рук Эвана, несмотря на все его протесты и просьбы оставить его одного. То, что происходило с пластиной, волновало всех. Сам Ленц невольно думал об этом, ведь Джулиан был прав, раньше такого не было. Что изменилось за это время, что произошло такого, что заставило его организм так себя вести? Было столько вопросов и ни одного ответа, ведь все те, кто знает… все они были далеко и врагами. Удивительно, как некоторые стремились помочь Эвану и как весь мир этому будто бы противился. «Отступи и дай ему пожить спокойно, он ведь заслужил», - мысленно думал Эдриан, в очередной раз поморщившись, услышав страшные и утробные стоны Эвана и все эти слова, вылетающие из его губ. - Джеймс… где Джеймс? - Эван плакал, не в силах больше сдерживать боль и какой-то немой страх, застывший у него внутри. - Где он, Джулиан? - как-то истерично, но очень жалобно спрашивал он, хватаясь за голову и переворачиваясь на бок, свернувшись калачиком. - Джеймс неважно себя чувствует, Эван, я думаю, он у себя, - растерянно говорил Джулиан, большими, полными сожаления глазами смотря на Эвана, который бился в истерике вперемешку с болью и невероятной усталостью. Даже в таком состоянии, даже сейчас Эван думал не о себе, а о Джеймсе, которого, казалось, он не видел целую вечность. Он скучал по его рукам, которые всегда так бережно, но так по-собственически трогали его тело. Он скучал по его ровному, слишком эмоциональному и ироничному голосу. Скучал по его глазам, таким красивым, голубым, так хорошо сочетающимся с его светлыми, мягкими волосами. Скучал по его поцелуям, по которым Эван сразу понимал, какое у него настроение. Скучал просто по его присутствию, потому что был полностью зависим от него на всех уровнях: на моральном, физическом, эмоциональном. Ему не хватало его. Не хватало его слов, улыбок, глаз, ночей, проведенных вместе. Сейчас все это было таким маленьким по сравнению с тем, что творилось в душе у Эвана. «Так мало, почему так мало», - звучал внутри его истеричный голос, говоря о времени, отведенном Эвану в этом мире, в то время как рыдания уже стали открытыми, от которых у Эдриана леденило душу. Он невольно вспомнил все те моменты, которые у них были. Он вспоминал все от начала до конца. От того самого момента, как впервые увидел Джеймса в лаборатории. Такого чужого, незнакомого. Сейчас ему было абсолютно непонятно, как Джеймс мог быть незнакомым или чужим. Ведь он выучил его всего за все эти месяцы. И он готов был поклясться, Джеймс был его жизнью. Не будь его, у Эвана ничего бы не было, у него и так отняли его собственную жизнь, насильно поместив в лабораторию и лишив какого-либо права. А Джеймс… в его лице к Эвану вернулась жизнь, вернулось право быть счастливым и жить так, как все. Даже лучше, потому что у него был он. Джеймс не говорил, что любит, но… но к.о.м.у н.у.ж.н.ы б.ы.л.и с.л.о.в.а, когда есть его глаза, поступки и простое присутствие рядом? Если это была не любовь, тогда Эван не знал, что такое любовь. И казалось, он не хотел знать, его устраивало и то, что между ними. Эван зажег внутри Джеймса огонь, а Джеймс подарил Эвану жизнь. Именно поэтому он не мог перестать думать о нем, о том, что скучает сейчас по нему, о том, что ему безумно хотелось просто взять его за руку. У него всегда были холодные руки, и они так приятно охлаждали кожу. Просто рядом… он хотел ощущать его рядом. - Я не увижу его… я больше не увижу его! - снова зарыдав, пролепетал Эван, зарываясь лицом в подушку и сжимая рукой одеяло. Джулиан пошатнулся и сделал шаг назад, натыкаясь на руки Роуза, которые бережно погладили его плечи. - Увидишь… конечно же, что за глупости, - пробормотал Джулиан, хватаясь за голову и чуть прикрывая глаза, быстро вздыхая. – Эван, тебе просто очень плохо… не думай о глупостях, Джеймс здесь, - таким же отрешенным тоном проговорил Джулиан, покачиваясь незаметно из стороны в сторону и проводя рукой по лицу, пытаясь стереть усталость и дрему. Эван только что-то простонал в ответ, но никто не услышал, что именно. Вся комната была переполнена каким-то эмоциями и действиями. Заведи сюда обычного человека, он не выдержал бы этого напора чувств, ему бы все это быстро надоело, и у него разболелась бы голова. - Я… я открою окно, здесь, должно быть, слишком жарко, - пролепетал Джулиан, дернувшись в сторону. Путь ему перегородил Ленц, схватив за плечи и остановив, отчего тот непонимающе открыл глаза и как-то испуганно посмотрел в глаза Ленца, заморгав. - Ты открыл его десять минут назад, успокойся, - оповестил тихим и ровным голосом его Ленц, - ты слишком устал, Джулиан. Ты должен пойти и поспать. От этих слов брови Джулиана взметнулись наверх, а на лице появились какие-то нервные нотки. - Что? Поспать? Не надо, а как же Эван… - Все в порядке, ты уже вколол ему обезболивающее, он скоро заснет. - Но он… - Он истерит так каждый вечер, иди, - Ленц чуть подтолкнул его к выходу, кивнув Роузу, который и сам давно понял, что Джулиану нужно отдохнуть. Молодой врач все еще колебался. - Если ты не отдохнешь, то не сможешь ничего сделать, когда ему станет хуже, - прохладно сказал Роуз, подходя в парню и тоже направляя его в сторону двери, которую только что открыл Уилл, неся в руке графин с прохладной водой. Он как-то скептично осмотрел Джулиана, а затем, закатив глаза, прошел в комнату мимо Ленца. - Он прав, Златовласка, ты еле стоишь и выглядишь не лучше самого больного, - дернув бровями, произнес он, и Джулиан нахмурился, сдавшись. - Ладно… Ладно, вы правы, может, мне правда стоит поспать, - пролепетал он, выходя из комнаты. - Но если что… - Конечно, - кинул Ленц, снова кивнув Роузу, который закрыл за ними дверь. С уходом Джулиана атмосфера в комнате не стала лучше. Наоборот, стало мрачнее, хуже, воздух стал давить на легкие. Ленц крутанулся вокруг себя и, как-то дернувшись, подлетел к окну, открыв его нараспашку и позволив ветру забраться в комнату и откинуть волосы Ленца назад. Он глубоко вздохнул, будто бы это могло как-то помочь, и снова повернулся лицом к комнате, в которой никогда не горел полный свет, только торшер у выхода и лампа на тумбе у кровати. Казалось, было тихо, но это было не так. Ленц обреченно посмотрел на кровать. Эван по-прежнему заходился рыданиями и медленно менял позы, то подтягивая колени к груди, то резко выпрямляя их, но практически всегда он лежал лицом на подушке, которая хоть немного заглушала эти страшные рыдания. Уилл стоял над ним, уперев руки в бока и глядя на него как-то заинтересованно, с любопытством. Ленц не понял, к чему это, но… кто вообще когда-либо понимал Уилла? Их глаза встретились в каком-то немом контакте. Ленц прохладно изогнул одну бровь, а Уилл закусил изнутри губу, заметно вздохнув: его плечи поднялись и резко опустились. - Тебе будет только хуже, - смог выдавить из себя Ленц, снова опустив глаза на Эвана. Уилл внимательно посмотрел на хозяина дома, будто бы оценивая его попытку успокоить эту истерику. - Джеймсу тоже плохо, знаешь… мне кажется, он заболел. Эван ни на секунду не остановился. Он чувствовал, как грудь внутри обжигает и чем-то больно сдавливает. Он чувствовал, что подушка уже пропиталась горячими слезами, а руки стали нервно дрожать то ли от боли, то ли от рыданий. Он не мог остановить слезы, не мог успокоиться сейчас, он снова вспомнил о нем, вспомнил, как хочет его, как ждет каждую секунду, как любит его малейшее движение. Горло сжалось, и он не мог теперь издать и звука, начиная уже задыхаться, прислоняя руки к лицу и пытаясь стереть пелену слез. - И так каждый вечер, - как-то устало, но тяжело произнес Уилл, прислоняя ладонь ко лбу и прикрывая глаза. - Он не может… болеть… - хрипло и еле слышно произнес Эван в подушку, снова издав тот страшный звук, который бывает, когда человек начинает задыхаться. Ленц нахмурился и сделал шаг к кровати, сложив руки на груди. - Почему не может?.. - Не может! - истерично произнес Эван, хватаясь рукой за волосы и сжимая их, чувствуя, что еще чуть-чуть, и он снова потеряет сознание. - Джеймс тоже человек… - проговорил Ленц, бросив взгляд на Уилла. Тот внимательно смотрел на Эвана. - Я… я болею за него… - снова затрясшись, выдохнул он. У Ленца защемило сердце. Слов Эвана сейчас вряд ли кто-нибудь, да понял бы, Уилл вообще скривился и страшными глазами посмотрел на него, будто бы шарахаясь от него, как от какого-нибудь психа. Но Ленцу почему-то стало ужасно грустно, ему казалось, будто бы он понял, о чем говорил Эван. - Он не может… - да, его слова были полным бредом, но… Ленц сам чувствовал себя как-то странно из-за того, что понял его. Он положил руку на шею и расстегнул одну пуговицу на рубашке, чувствуя, как духота стала сжимать его горло. Удивительно, но в комнате было холодно. - Этот дом сходит с ума! - как-то слишком наигранно и нервно произнес Уилл, подняв руки вверх и громко усмехнувшись. - Черт возьми, - уже мрачно добавил он, опустив руки и вздохнув, подошел ближе к тумбе, стараясь не обращать внимания на Эвана с его рыданиями, и начал собирать на поднос всякие использованные колбы с лекарством, полотенца, салфетки. Ленц удрученно на это посмотрел. Когда в этом доме хоть раз что-то было нормально? Делайт даже забыл, когда именно это было. Он забыл, когда Джеймс приехал из Дарк Холлоу, когда Эдриан переступил порог этого дома, когда они позвонили Джулиану, когда он поцеловал Джеймса. Такое ощущение, что был болен сам Ленц, а не кто-то другой. Это все его странная способность чувствовать других людей. Честное слово, иногда он прямо-таки горел желанием от нее избавиться и быть холодным, равнодушным ко всему аристократом. Таким, каким всем и всегда казался. «Что будет, когда все это закончится? Это вообще когда-нибудь закончится?» - пронеслось в голове у Ленца. Врал. Он безнаказанно врал себе, ведь он давно знал ответы на эти вопросы. Эван вдруг резко стих. Он прекратил рыдать и трястись, его тело замерло, а глаза уставились в одну точку, на дверь ванной, которая была закрыта. Но вряд ли он смотрел на дверь. Скорее всего, его глаза просто на ней замерли, сам взгляд был слишком отсутствующим и пустым, какого у него практически никогда не было. Уилл, продолжая собирать мусор, медленно покосился вниз, на Эвана, чуть выгнув одну бровь. Ленц тоже настороженно на него посмотрел, не понимая, как тот так быстро смог успокоиться. Даже не успокоиться. Смолкнуть, заткнуться, прекратить. В одно мгновенье. Слезы застыли в его глазах, губы по-прежнему были приоткрыты, а глаза даже не моргали, просто смотрели в одну точку. Ленц не видел его лица, поэтому подумал, что тот просто отключился, потерял сознание, как часто такое бывает. Он кинул взгляд на Уилла, и тот медленно покачал головой, искоса посмотрев на хозяина дома. Ленц нахмурился. - Эван? Тебя опять тошнит? Что не так? - произнес Ленц, и это в сознании Уилла прозвучало так, будто бы он прямым текстом сказал: «Эван, рыдай, и тогда мы будем знать, что все нормально». Уилл даже незаметно усмехнулся, качнув головой и нагнувшись вниз, собирая колбочки. Эван Ленцу не ответил, только принялся дышать тяжело-тяжело, но обычно для его состояния. Такое ощущение, будто бы он просто был в трансе, поэтому не отвечал, но все его тело делало то же, что и обычно. «Наверное, подействовало лекарство», - подумал Ленц, тяжело вздохнув. Уилл поднял поднос и развернулся, направляясь к двери. Ленц проводил его прозрачным взглядом и внезапно остановил, подняв руку. - Уилл, ты не мог бы… - парень остановился, повернув голову к Ленцу и чуть вздернув брови, вопросительно на него посмотрев. Ленц покосился на Эвана, который продолжал лежать в такой же позе, тяжело дыша. - Ты не мог бы остаться с Эваном сейчас? Тебе же все равно делать нечего, а мне нужно поговорить с Джеймсом. - Мог бы, - пожав плечами, сказал Уилл, тоже повернувшись и посмотрев на Эвана, отчего волосы упали ему на лицо. Он быстро выдохнул воздух вверх, и они сами убрались с лица, все так же небрежно лежа на его голове. - Спасибо, - Ленц забрал у него поднос одной рукой и пошел к двери, стараясь сильно не шуметь. Уилл постоял с минуту на одном месте, кусая губы, а затем просто упал в кресло, что стояло напротив кровати Эвана к нему лицом. Он забрался на кресло с ногами, чувствуя, что по комнате гуляет ветерок, и сложил руки на груди, остановив свои глаза на Эване. - Я, как только тебя увидел, понял, что от тебя будут проблемы. Ты выглядишь так, будто ты их источник, понимаешь? - произнес Уилл так, будто бы Эван действительно внимательно его слушал. - Я понятия не имею, насколько тебе хреново, но, может быть, ты уже перестанешь всех пугать, а? Лучше было, когда ты просто слонялся по дому, читал эти чертовы книжки и любезничал со всеми, даже со мной, хотя со мной не надо любезничать, я это ненавижу. Что с тобой было не так, черт возьми, я понятия не имею. Но это было намного лучше, пусть ты меня и бесил тогда. Есть один плюс: сейчас ты меня не бесишь. Но лучше, когда ты меня бесишь, тебя все любят, и все довольны. Чем… чем вот это все сейчас, - фыркнул Уилл, отвернув голову к лампе и закусив губу. В комнате повисла тишина, но спать было невозможно. Да и не хотелось. Уилл был не из тех, кто спит ночью. *** Ленц медленно обошел, казалось, весь дом. К великому удивлению, остановившись в холле, он заметил Джеймса именно здесь, сидящего на лестнице так миниатюрно, подтянув колени к груди и поставив на них локти, опустив голову и, видимо, смотря себе под ноги. Ленц удручено вздохнул и медленно подошел к лестнице. Минут двадцать назад Джеймса здесь не было. Он действительно был как призрак: незаметным, перемещающимся так тихо, что никто не желал останавливать на нем взгляд. Ленц практически не говорил с ним все это время, ну, или их разговоры были какими-то… немного односторонними. Похоже, Джеймс дошел до своего предела. У каждого человека есть свой предел, и каждый доходит до него по-разному. У некоторых случается истерика, у некоторых просто упадок сил, другие же не могут сидеть на месте и начинают дергаться и расхаживать из стороны в сторону, неся полный бред. У Джеймса Кортвуда это проявлялось в эмоциональности по нарастающей. Он отключал все свои органы чувств, погрузившись глубоко в себя. У него наконец-то появились мысли, и с их появлением он понял: это его предел. Они были страшными, не такими, какими он хотел их видеть и он точно уж не хотел думать ни о чем таком. Он не заметил даже, как рядом на ступеньки сел Ленц, опустив ноги чуть ниже и громко вздохнув, будто бы осуждающе, его вздох казался странным даже ему самому. Он заметил, что глаза у Джеймса перестали быть пустыми и стеклянными, что в них появился какой-то смысл. Б.о.л.ь. Они были полузакрыты, блестели и были какими-то потускневшими. Краснота глаз объяснялась его усталостью и недосыпом, хриплое дыхание - курением. Он даже сейчас курил, его пальцы зажимали сигарету, из которой медленно струился дым. Ленц посмотрел на нее. - Хватит мучить себя, Джеймс, - устало произнес Ленц, снова посмотрев на профиль блондина. Ни один мускул на его лице не дрогнул, казалось, будто он не услышал. Но нет, Джеймс слышал. Его отпустил бред и желание себя убить впервые за эти дни. - Если бы это делал я, - хрипло произнес он, поднося сигарету к губам. Эта затяжка показалась Ленцу вечной. - Ты болен, Джеймс, - сказал он, бережно убрав волосы от его лица. - Нет, - Джеймс покачал головой, отстраняя сигарету от губ и выдыхая белый дым. - Я здоров. - У тебя температура, - он даже не сразу заметил руку Ленца на своем лбу. Такую холодную, приятную. - Нет, меня просто трясет, - нервно улыбнувшись, выдохнул Джеймс. - Хватит курить. Это тебе не помогает. - А что помогает? Скажи что, я все сделаю, - твердо сказал Джеймс, повернув голову к Ленцу и посмотрев ему в глаза. Ленца передернуло от его взгляда. Он вряд ли когда-нибудь хотел видеть своего Джеймса именно таким: потрепанным, с больными глазами и мелкой дрожью. Так уставшего от чего-то, несчастного. Джеймс выжидающе смотрел в глаза Ленцу, но тот не отвечал ему. Джеймс закатил глаза, вставая. - Это бессмысленно. - Джеймс, стой, - твердо потребовал Ленц, наблюдая за тем, как Джеймс медленно встал на ноги и собирался подняться наверх. - Отвали, - кинул блондин, махнув рукой, снова прислоняя сигарету к губам. Ленц усмехнулся и схватил его за руку, крепко, до боли сжав ее. - Нет, хватит, это уже слишком. - Ты не знаешь, что такое слишком, - огрызнулся Джеймс, резко дернув руку на себя. Из хватки Ленца ее вырвать не получилось. - Я знаю, что слишком для тебя, этого достаточно, - прохладно произнес Ленц, подняв глаза и серьезно посмотрев на Джеймса, который ухмыльнулся. - О-о-о, давай, Ленц, реши все за меня, как обычно. Ты же так много обо мне знаешь, верно? - будто бы пьяным голосом проговорил Джеймс, чуть нагнувшись к Ленцу, все еще пытаясь вырвать свою руку. Ленц прищурился, плотно сжав губы. Трудности иметь дело с таким, как Джеймс, были просто налицо. С ним было не справиться, когда он был в таком состоянии. Он начинал язвить, плеваться ядом и постоянно что-то припоминать. - Джеймс, достаточно. Ты испытываешь себя и других. - Отпусти, больно, - поморщившись, сказал Джеймс, пытаясь выкрутить запястье из руки Ленца. Тот сжал его только сильнее. - Не отпущу, черт возьми, ты поговоришь со мной, хочешь ты этого или нет! - повысив тон, сказал Ленц. Его лицо приняло тот самый аристократический вид, при котором простые люди предпочитали не подходить к нему ближе, чем на метров пять. Он выглядел ледяной глыбой, отпугивающей, неприступной. Это действовало на всех, кроме Джеймса, который скривил губы в какой-то странной улыбке и выдохнул белый дым ему в лицо. - Да кто ты такой, чтобы я тебя слушал? Какое отношение ты имеешь ко мне, почему бы тебе просто не отвалить? Знаешь, что?! А не пойти ли тебе куда подальше со своими разговорами? - ядовито произнес Джеймс, закатив глаза и раздраженно топнув ногой, расслабив руку. - Да отпусти ты меня, не хочу я с тобой разговаривать. - Всем сейчас тяжело, не веди себя так, будто бы существуешь ты один, это, как минимум, эгоистично, - холодно сказал Ленц, стараясь пропускать мимо ушей все эти обидные фразы Джеймса. Кортвуд зло сузил глаза и снова посмотрел на Ленца, сжав руку в кулак. - Тяжело? Вам тяжело? - он нервно посмеялся, как бывает при истериках. Но Джеймс не истерил, его просто выносило. Снова. Один из сдвигов Джеймса. - Ой, пожалуйста, прекрати это, а?! Какого черта тебе-то тяжело? А Эдриану? А всем им? Они не знают его так, как знаю я! К нему никто не относится так, как отношусь к нему я! И я, в отличие от тебя, не лезу ни к кому со своими разговорами, пытаясь все облегчить. Не будет легче, черт возьми, Делайт, поймешь ты это или нет?! И я не собираюсь с тобой говорить, можно подумать, что я нуждаюсь в твоих разговорах! Еще чуть-чуть, и Джеймс сорвался бы на крик. Он с силой выдернул свою руку из руки Ленца, но брюнет не дал ему уйти. Он быстро встал и толкнул Джеймса к стене, о которую тот с глухим звуком ударился. Делайт упер обе руки в эту стену по обе стороны от плеч Джеймса и навис над ним, чувствуя, как блондин сверлит его взглядом. - Не истери, - утробно сказал Ленц, будто приказывая. - Я в порядке, это ты пристал. - Мы все волнуемся об Эване. Только я еще волнуюсь и о тебе. Ты добавляешь проблем, черт возьми, Джеймс. Ты не желаешь меня слушать, не желаешь быть там, отказываешься от еды и пугаешь всех нервными срывами ночами. Как это понимать?! - Как хочешь, так и понимай, - огрызнулся Джеймс, - мне плевать, как ТЫ это будешь понимать. Мне вообще плевать на тебя, если хочешь знать. Это мое состояние, и мне плевать, что тебя оно так волнует. Я что, виноват в этом? Виноват в том, что мешаю здесь всем жить? Или, может, я виноват в том, что ты влюбился в меня? Ха-ха, я сейчас умру от смеха. Не того ты выбрал, черт возьми. Мне плевать на всех, кроме себя… - Джеймс не закончил. Послышался звук звонкой пощечины, и его голова мотнулась в сторону, волосы занавесили лицо. Ленц ударил несильно, только чтобы Джеймс прекратил этот свой заезд. Но он ударил его впервые. Ничего не почувствовав. Было больно где-то глубоко внутри, но эту боль было легко подавить, ведь он знал, что Джеймс говорил это специально. Но также он знал, что Джеймс всегда говорил, что думает. От этого и было обидно, но он не вправе был обижаться на него за это. - И него… - пролепетал Джеймс так тихо, что Ленц сначала не расслышал. Дыхание блондина сбилось, а голова так и остановилась, повернутая в сторону и завешенная волосами. Губы Джеймса дрогнули. - Мне не плевать на него… - Я знаю, - сказал Ленц, проведя пальцами по той щеке Джеймса, по которой он его и ударил, убрав волосы, заправив их ему за ухо. Взгляд у брюнета стал более внимательным и остановился на слезах, которые медленно стекали по щекам Джеймса. Ленцу кольнуло сердце. В последний раз он видел его слезы… он даже не помнил когда. - Ты нужен ему, прекрати его избегать, - произнес Делайт, погладив Джеймса по шее. Грудь его лихорадочно поднялась, и Ленц услышал вздох. Сорванный, нервный. Будто внутри пробили пробку безразличия. - Я избегаю его, потому что я слишком слаб в этом плане, понимаешь? - тихим голосом спросил Джеймс, сморгнув очередную слезу. - Я равнодушен ко всему. Меня никогда и ничего не волновало. Я потерял мать, друзей, репутацию, тебя. И мне было плевать, - Джеймс спустился на шепот, медленно повернув голову к Ленцу. - Но мне не плевать на него. Я не могу смотреть на то, как этому человеку больно, п-понимаешь? Я готов смотреть, как умирают сотни, тысячи людей, но не он один. Я все отдам, лишь бы никогда этого не видеть. Ленц плотно сжал губы в одну линию, тихо вздохнув и положив руку Джеймсу на плечо. - Как я могу не понимать, если я чувствую то же самое к тебе? - как-то снисходительно спросил Ленц, посмотрев Джеймсу в глаза. Тому будто бы все не верилось, что это слезы стекали по его щекам. - Но разве не в этом смысл любви? Ну… быть рядом, когда кому-то из вас плохо. Ты ему очень нужен, он хочет видеть тебя. Будь сильным, Джим. - Я боюсь этого, - признался Джеймс, скривив губы, которые чуть дрожали. - Вдруг он умрет. - Вдруг. И ты не будешь жалеть, что не был эти последние секунды с ним рядом? Джеймс, похоже, задумался, чуть опустив голову, глядя себе под ноги. Ленц прикрыл глаза, закусив губу. - Буду. Но… легче, когда я не вижу его. Или когда вижу его только здоровым, понимаешь? Когда он улыбается, когда он может ходить, кидать какие-то странные, не характерные ему фразы. Мне легче, когда все хорошо. Наверное, я очень слабый человек, но я не готов к трудностям, - нервно улыбнувшись, сказал Джеймс, шмыгнув носом. - Если бы ты не был готов к трудностям, ты бы не пошел на это, согласись. Вы и так много пережили, и ты не отказался от него. Он нужен тебе. Так же, как и ты ему. - Наверное, ты прав, я эгоист. Потому что даже сейчас я думаю о том, как будет плохо М.Н.Е, если он умрет. Как Я не хочу быть там с ним, потому что ему плохо. Я вечно думаю только о себе, - простонал Джеймс, стирая со щек слезы. - Когда ты в последний раз плакал? - Не знаю, - пожав плечами, сказал Джеймс. - Ты плачешь из-за него. Это уже признак того, что ты не эгоист. Докажи это еще раз. Переступи через себя и свои страхи и иди к нему. Разве ты не хочешь его увидеть? - Хочу, - одними губами прошептал Джеймс, прикрыв глаза. - Ну так иди, - Ленц отступил назад, давая Джеймсу дорогу и медленно забирая у него из пальцев сигарету. - Иди, Джеймс, вы должны быть вместе, - Ленцу сложно давались такие слова еще из-за тех иллюзий, что он сам себе построил. Из-за того, что думал, что Джеймс не может быть счастлив с кем-то еще, кроме него. Это было неправильно, но ведь каждому из нас хочется думать, что мы для кого-то весь мир, правда? *** Эван сжал рукой одеяло и открыл глаза, сонно и как-то устало уставившись на Уилла. Тот смотрел в книжку, которую читал недавно сам Эван, быстро перелистывая страницы и кривя губы в странных улыбках. Эван ощущал себя в каком-то трансе. Он смутно понимал, какое сейчас время суток, что здесь делал Уилл и где были все остальные. Он чувствовал тупую боль в теле и голове, которая отдавалась ударами словно молотка. Ощущение невесомости никуда не пропало. В горле снова пересохло. - Уилл, - тихо позвал Эван, проморгавшись. Уилл поднял голову, вопросительно посмотрев на Эвана, - дай мне воды, пожалуйста, - попросил Эван, медленно, очень медленно моргая, чувствуя, как перед глазами начинает все расплываться. Уилл молча встал на ноги, поправив и так мятую рубашку, и, подойдя к тумбе, налил в стакан воды. После чего он подошел к кровати, присел на нее и чуть приподнял голову Эвана совсем бережно, от Уилла таких движений редко когда можно было дождаться. Эван опустошил стакан и судорожно вздохнул, чувствуя, как холод обволакивает пищевод. - Не понимаю, как ты живешь здесь без Лили. Как ты вообще можешь так жить, - вдруг произнес Эван, а Уилл замер, не спеша вставать с кровати. Он округлил глаза и плотно сжал губы и стакан рукой. - Без любимого человека. Должно быть, очень тяжело. Невыносимо. И как ты так живешь… Уилл сузил глаза и медленно встал, не отрывая взгляда от Эвана. Внутри что-то сильно обожгло. - Он в бреду, похоже, не понимает, что несет, - вдруг послышался сзади все тот же знакомый, сухой и прохладный голос Джеймса, очищенный ото всякой иронии и сарказмов. - Не обижайся на него, - Джеймс подошел к Уиллу и посмотрел на него. Уилл пошатнулся и отошел назад, странно оглядев Джеймса, будто бы увидел призрак. Выглядел он не ахти. Уставший, потрепанный, да и глаза красные-красные, будто бы рыдал часа два не переставая. - Спасибо, что был здесь, - кинул Джеймс, опуская руку и дотрагиваясь пальцами до лица Эвана. Уилл кивнул и, закатив глаза, поставил стакан на стол, направившись к выходу из комнаты. Внезапно он остановился и, поколебавшись, вернулся, забрав с кресла книгу. Джеймс посмотрел на Эвана, который открыл глаза и поднял их, встречаясь с ним взглядом. С минуту он спокойно смотрел ему в глаза, изредка моргая, но затем губы его задрожали, и он попытался улыбнуться. - Джим, - прошептал он, поднимая руку и переплетая свои пальцы с пальцами Джеймса. Совсем слабо, будто бы он не мог сжать руку сильнее. - Джим, не уходи. Внутри Джеймса все будто сжалось до минимальных размеров. Даже сердце, казалось, стало биться тише. Вот, чего он боялся. Он боялся этой слабости, этого шепота, этих еле выдавливаемых слов. Он боялся видеть его таким бледным, но таким горячим на ощупь, боялся видеть боль на его лице. Джеймс медленно опустился на кровать рядом с Эваном, а потом и вовсе лег рядом с ним на бок, внимательно смотря ему в глаза. Эван тоже смотрел на него и вынужден был отпустить его руку. Запах сигарет и духов резко обжег нос Эвана, и он вдохнул поглубже, потому что это все было таким родным. Джеймс вдруг протянул руки и завел их за спину Эвана, быстро и крепко-крепко прижав его к себе. Эван как-то благодарно улыбнулся, чувствуя, что глаза снова обожгло, и уткнулся лицом в грудь Джеймса. А Джеймс поставил подбородок на макушку Эвана, на его вкусно пахнущие мягкие волосы и еще крепче прижал его к себе, соединяясь с ним всем телом, буквально чувствуя его всего. Страх куда-то делся. Джеймс просто понял, что сейчас не время было бояться. Эван хотел быть с ним, и не время было думать о себе. Нужно было отдать ему себя. - Не уйду, - шепнул он, медленно проведя пальцами по его волосам. *** Джеймс проснулся под утро. Точнее, может быть, он и не проснулся бы, если бы Эван не так сильно дрожал и не пытался заглушить все эти стоны от боли, что разрывала его тело. Кортвуд открыл глаза, почувствовав, как Эван, которого он заключил в объятья, свернулся калачиком и заткнул руками себе рот, сильно зажмурившись и дрожа всем телом. Его тело было таким горячим, что в холодной комнате Джеймс практически не ощущал холода. А его дрожь была такой сильной, что, казалось, дрожал сам Джеймс. Кортвуд как-то напряжено или даже испуганно посмотрел на него, чуть отстранившись и привстав на локте. - Что… что, что такое? Тебе снова плохо, да? - быстро проговорил Джеймс, опустив руку и убрав волосы Эвана ото лба. - Эван, черт возьми. Прекрати сдерживать себя, - простонал Джеймс, прекрасно замечая, что Эван просто не хотел будить Джеймса. Он тихо всхлипывал, хотя не плакал, и заглушал стоны руками, кусая пальцы и губы до крови. Его тело билось в лихорадке, и Джеймса охватил такой ступор, что он даже забыл, как дышать. - Эван! - снова громче позвал он, тряхнув его за плечо и перевернув его на спину, открывая взору его лицо. - Эван, я не уйду, только… Эван открыл глаза и как-то умоляюще посмотрел на Джеймса, закусив губу и сжав пальцами его свитер на груди. - Больно… снова, - еле прошептал он, сорвано выдохнув и изогнувшись всем телом. Джеймс принялся бегать глазами по его телу. - Я… я позову Джулиана сейчас же, только подожди. - Нет, не уходи! - крикнул Эван, когда Джеймс встал с кровати и ринулся к двери. - Эван, я быстро, потерпи, - кинул Джеймс, выбегая за дверь, громко хлопая ей по инерции. Он со всех ног побежал к лестнице, потому что комната Роуза и Джулиана была наверху. И каждый его длинный шаг отдавался у него в голове каким-то больным сигналом «быстрее, быстрее, быстрее». Не время бояться. Не время паниковать. Он впервые видел так близко приступ Эвана, и в то время как все уже привыкли, он к этому привыкнуть не мог. Да казалось, если бы он видел это раз в двадцатый, он все равно бы не привык. Разве к такому можно было привыкнуть? В любой момент этот приступ мог стать последним. - Эй, Кортвуд, ты чего с утра пораньше как слон по дому, - недовольно пробурчал Лейсли, сонно выйдя из своей комнаты и потирая глаза. Джеймс даже не остановился, только повернулся, кинув: - Там… там Эван… – и, не окончив, завернув в холл, ринувшись к лестнице. Лейсли округлил глаза, которые вмиг стали трезвыми и ничуть не сонными. - Эван?! - произнес он, выходя из комнаты и посмотрев вслед Джеймсу. Джеймс затарабанил в дверь Джулиану с Роузом так сильно, что, казалось, мог слышать весь дом. Затем, не дожидаясь ответа, он резко открыл дверь, залетая в их комнату, пытаясь унять дыхание. Джулиан подскочил на кровати, испуганно сжав одеяло и поднеся его к своей груди, будто бы был девушкой. Роуз сонно открыл глаза, протерев их рукой, и возмущенно уставился на Джеймса, который чуть ли не согнулся пополам, отдышавшись. - Кортвуд, ты что, с ума сошел, что ли, ты видел, какой час… - недовольно проговорил он, падая обратно на подушку. - Доброе утро, - успел съязвить Джеймс, выпрямляясь. - Джулиан, прости, я бы не пришел, просто Эван… - Эван? - настороженно произнес Джулиан, вставая. - Ему плохо! - выдохнул Джеймс, умоляюще посмотрев на Джулиана. Тот округлил глаза и соскочил с кровати, метнувшись к своей сумке, лихорадочно ее открывая. - Сейчас-сейчас, - бормотал он, извлекая из нее какую-то колбочку и шприц. - Пошли. Пошли скорее. Джеймс не помнил, как они добрались до комнаты, казалось, он просто слетел с лестницы и в два шага миновал холл и длинный коридор. Запыхавшись, они с Джулианом ворвались в комнату, откуда доносились слабые, но больные стоны Эвана и тихий шепот Лейсли, который, не раздумывая, прибежал сюда. - Ему хуже, - проговорил Эдриан, вставая с кровати и оглядываясь на Джулиана. Увидев рядом Джеймса, он как-то многозначительно улыбнулся, кивнув. Джеймс окинул его взглядом и уперся рукой в спинку кресла, прислоняя руку к животу. - Сейчас, - пробормотал Джулиан, быстро стирая с лица сон и опускаясь перед Эваном на колени, беря в руки его руку и готовя шприц, - сейчас будет легче. Эван сжал зубы, отчего его челюсть резко и четко обрисовалась. Из его губ послышался тихий рык и стон, а другая, свободная рука быстро сжала рукой одеяло. Джеймс встревоженно на это посмотрел, не переставая кусать и так покусанные губы. Джулиан что-то тихо бормотал ему, вводя лекарство, а Лейсли подошел к Джеймсу, переводя сбивчивое дыхание. - Так не может продолжаться все время, - простонал Джеймс, отворачиваясь и хватаясь за голову, - не может. - А что ты предлагаешь? - выдал Лейсли, закатив глаза. - Не знаю. Ничего. Я даже не понимаю, что с ним и как ему помочь, черт возьми. Я ничего не знаю! Лейсли поколебался с минуту, смотря себе под ноги и тарабаня пальцами по своему же локтю. Затем он повернулся к Джеймсу, выразительно посмотрев ему в глаза и, сглотнув, произнес: - Есть только один человек, который знает, что с ним такое и как ему помочь. И ты знаешь, о ком я говорю, никто больше не поможет, ты же понимаешь, - Джеймс замер, заглянул Лейсли в глаза, чуть приоткрыв губы, с которых не слетело ни звука. Лейсли кивнул и продолжил. - Позволь мне ей позвонить. ========== Глава 34 ========== По холлу пронесся отдаленно напоминающий звук дождя, когда капли сталкиваются с асфальтом. Цоканье каблуков. Звонкое; было слышно, что это и впрямь были каблуки. Ленц, сидя у себя в кабинете, прислушался. Да. Он слышал даже отсюда эти звуки. Медленно отстранив сигарету от губ, он чему-то красиво улыбнулся. Девушка, определенно это была девушка, и у не были шпильки. Делайт не знал почему, но он сразу подумал о том, какие красивые у нее, должно быть, были ноги. Худые и длинные. Обутые в туфли или нет, скорее, высокие сапоги на высокой шпильке, ведь идет дождь. Ленц покосился в окно, увидев стекающие по стеклу капли. «Точно сапоги», - подумал он, снова улыбнувшись, прикуривая. Вероника поежилась. Так же она поежилась еще и в машине, как только увидела этот огромный дом. На самом деле она не имела особого понятия насчет того, что такое Дейтон и кто там живет. Увидев этот роскошный дом, она подумала, что явно ошиблась адресом. Теперь, увидев еще и этот шикарный, но темный холл оттого, что свет здесь включался только в редких, особых случаях, когда Делайты устраивали приемы, она снова поежилась. В таких шикарных помещениях она еще не была. Огромная полукруглая лестница опоясывала весь холл, красивый мраморный пол блестел даже в темноте, и мебель, черт, она засмотрелась на мебель, не в силах отвести взгляд. Шикарные кресла, подставки для зонтиков, стулья и журнальные столики. Она глянула дальше, сделав пару шагов по мраморному полу. Дотронувшись рукой до перил, Вероника посмотрела вверх, свесив с плеча длинный светло-рыжий хвост из волос. Наверху было темно, но оттуда слышалось тиканье часов. Вероника обернулась, посмотрела в сторону коридоров. Свет шел откуда-то справа. Должно быть, там была гостиная. Она сделала пару шагов туда и замерла, чуть приоткрыв губы. Огромная, просторная гостиная в светлых тонах поразила ее. Окна во всю комнату, задернутые бордовыми шторами, большое белое пианино, кожаная мебель, камин, библиотека. - Я что… во дворце? - произнесла она, немного поморщившись. Как бы ее это ни восхищало, это было немного… странно. Немного? Неправда. Это было слишком странно и вызывало слишком большие подозрения в ее голове. Сдвинутые брови все никак не расходились, а суженый взгляд все никак не мог стать чистым и доброжелательным. Она сжала в руках сумочку и закусила губу, прислушиваясь. Было слишком тихо. Ни единого звука, будто бы дом разом опустел. Дверь ей открыл дворецкий, которого она приняла поначалу за хозяина дома, но потом он куда-то испарился, она даже не успела понять когда и куда именно. Впрочем, путей к отступлению у него было предостаточно. Огромные коридоры с двух сторон внушали Веронике, что дом просто необъятный, потому что они тянулись глубоко и далеко, казалось, у них не было края. Ее мучили сразу несколько вопросов, разрывающих ее голову и не дающих покоя. Во-первых… чей это был дом и зачем она сюда приехала? Не спутала ли она адрес, или, может, это была какая-то подстава? Что здесь делал, например, Лейсли, который позвонил ей и проговорил с ней практически час, что-то объясняя, рассказывая так эмоционально, что она пару раз пыталась положить трубку, приняв все за шутку. Они даже поссорились, но Вероника дослушала его до конца. Сказать, что она была удивлена? Нет, конечно же, нет, Лейсли не мог так просто уволиться, не появившись в лаборатории, а только написав заявление и испарившись. Тем более этот парень в доме Кортвудов, как бы он ни отнекивался и ни молчал, по нему было видно, что что-то все же произошло. Веронике внутренний голос с самого начала подсказывал, что Джеймс выкинет что-то подобное. Уж очень его волновал этот парень из палаты 366, и слишком много он о нем говорил. Она-то Джеймса знала. Знала его загоны и возможности. Он мог все. Правда все, если захочет. И она не так сильно волновалась за этого парня-пациента, как остальные, потому что он был с Джеймсом. Джеймс из принципа позаботится о нем, он по-другому не сможет. Он же хочет что-то доказать отцу, а ради этого Джеймс мог все. Но вот этот звонок Лейсли рано утром ее озадачил и привел в ступор. Давно она так ни с кем не разговаривала. Конечно, все не могло быть так гладко. Конечно, парню станет хуже, она знала, по-другому никак. Но она почему-то была удивлена, что ей позвонили. Нет, конечно, больше всего она была удивлена тому, что Лейсли - с ними, но то, что они ей позвонили, ее тоже удивило. Она же была непосредственно связана с лабораторией. Ладно, если откинуть в сторону ее работу, но Эрик. Она бы уже, зная этот факт, не позвонила бы сама себе, а они рискнули. Но она бы не выдала их. Никогда и ни за что. Только если… «Черт возьми, Джеймс, надеюсь, ты не угробил его, иначе я действительно это сделаю», - она вздохнула, положив руку на перила лестницы и постучав по дереву пальцами и длинными ногтями. Она по-прежнему кусала свою алую губу и переминалась с ноги на ногу, вздыхая. - Вы Вероника Брикс? - вдруг спросил где-то сзади чей-то тяжелый и очень странный голос. Она обернулась, отпустив зубами губу, и уставилась на юношу, который просто выбивался из общего образа этого дома. Он был таким… небрежным. Небрежно одетым, стоял в свободной ленивой позе и смотрел на нее так… будто бы она была врагом народа, честное слово. Таких тяжелых и будто бы мертвых глаз она никогда не видела. - Да, это я. Но… черт подери, откуда ты взялся, я не слышала, как ты подошел, - она выставила указательный палец вперед, чуть поморщившись. Парень закатил глаза, вздохнув, а Вероника не понимала одного. - Ты кто? Хозяин этого дома? Сын хозяина? - А что, похож? - парень выгнул бровь и уставился на Веронику как-то глупо. Она сузила глаза, выпрямившись. - Я бы сказала, на кого ты похож, - огрызнулась она, убрав волосы назад. - О, на кого же? - иронично проговорил парень, усмехнувшись. Вероника растянула губы в совсем не радостной улыбке. - На бездомного проходимца, вот на кого. Ты слуга? Хотя, о боже, о чем я? Здесь даже слуги, должно быть, шикарные, ты точно не из этих. Тогда кто же ты? Неужели реально какой-то проходимец? - М-м, нет, не угадала. Я просто грабитель. Как видишь, с охраной тут не очень, и я периодически ворую здесь еду. Ведь, как ты уже поняла, я с улицы, что я забыл в таком шикарном доме, верно? - произнес Уилл так убедительно, что Вероника почти поверила, выгнув бровь и уперев одну руку в бок. - Кормишься, значит? - О да. Вот в очередной раз зашел. А тут, смотрю, мое место уже занято какой-то девушкой, смахивающей на ночную бабочку, вообще. Эй, это вообще-то мой дом, ищи себе другой, - дурачился Уилл вполне серьезно, огрызаясь и скаля зубы. Давно он так ни с кем не беседовал. Девушка практически прыснула, усмехнувшись, но затем быстро сделав мрачное лицо. Он увидел родинку около ее аккуратного заостренного носа и засмотрелся на нее, вспоминая, что у Лили была почти такая же. - И каким это местом, интересно, я похожа на ночную бабочку? - вдруг спросила она, посмотрев на Уилла очень иронично, чуть растянув один уголок рта в ухмылке. - Тем же, каким и я на бездомного проходимца, - цокнул Уилл, закатив глаза, - и где твоя фантазия, в самом деле? - Там же, где и твое чувство стиля. Уверяю, они потеряны навсегда, - отчеканила она с какой-то фальшивой долей разочарования. Уилл посмотрел на нее так внимательно, как только мог, прямо в глаза своими тяжелыми мертвыми глазами. Вероника не отказала ему в игре в гляделки и тоже уставилась на него, чуть сузив свои глаза. Они оба слышали, как тикали часы на втором этаже и какая в доме помимо этого была тишина. Он слышал ее дыхание, ровное и глубокое, она же чуяла запах его духов, еле уловимый и свежий аромат. Почему-то внутри стало как-то тепло. - Ты мне нравишься, - вдруг сказал Уилл, выдавив что-то наподобие улыбки, ведь еще никто так долго не выдерживал его взгляда и никто не пререкался с ним так долго, похоже, тоже имея тоже в этом какой-то опыт. - Ты мне тоже. Не подумай ничего, - она усмехнулась и отпрянула от перил, сделав к нему пару шагов. Цоканье каблуков снова разнеслось по холлу. - Давно я не беседовал с такими вот личностями, - признался он, протянув руки и кивая ей, показывая, что хочет помочь снять ее пальто. Вероника подошла к нему ближе, расстегивая пуговицы. - И ты всех гостей так приветствуешь? - хмыкнула она, повернувшись к нему спиной. - Нет, обычно их приветствует Делайт. А я стою рядом и вывожу его из себя, - с его лица не сходила легкая ухмылка. - Так, значит, ты слуга?- спросила Вероника, опуская руки и позволяя Уиллу стянуть с себя красное пальто. - Нет, - Уилл поморщился, скривившись, - вообще, подразумевается, что да, но нет. Я просто здесь живу, иногда делая мелкие добрые дела, - иронично произнес он, усмехнувшись. - Я Уилл. - Уилл, значит, - она повернулась к нему, поправив свой черный свитер, - ну, как ты понял, я Вероника. От тебя приятно пахнет, - заметила она, вдохнув поглубже. Уилл перевесил пальто у себя через предплечье и посмотрел в ее светлые и большие глаза, выгнув бровь. - Правда? - Да. У меня у парня такие же духи, - она улыбнулась, уголки ее глаз сузились. Уилл тоже улыбнулся. - О, только… не убирай далеко, - спохватилась она, указывая на пальто, когда Уилл развернулся, чтобы уйти. - О, не беспокойся, отсюда еще никто так быстро не уезжал, - иронично пропел он. Вероника приподняла брови, поджав губы. - Чего? - протянула она, не поняв. - Он прав, боюсь, что тебе придется здесь задержаться, - вдруг прозвучал откуда-то сверху до боли знакомый голос. - Насильно держать, конечно, не будем… боюсь, это стечение обстоятельств, - прозвучал и второй, но уже не знакомый, а какой-то низкий, но очень звонкий голос. Благородный голос. Вероника обернулась к лестнице и чуть не выронила из рук свою сумочку от удивления и того, что сердце ее подскочило. На верхних ступеньках она увидела высокого и очень красивого брюнета, который явно был из высших кругов. Хозяин дома, она сразу это поняла. Он с гордым видом стоял на ступеньках, привалившись к перилам боком и сложив свои руки на груди. Он напоминал ей Дориана Грэя, вот прям точную его копию, ведь, читая это произведение, она представляла его именно таким. Он и должен быть именно таким. Высоким, с красивой фигурой, утонченным лицом и блестящими длинными волосами. Чего только стоили его глубокие глаза и полуулыбка, застывшая на его губах. Разумеется, раньше она сталкивалась с аристократами, но чтобы такими… Но ведь даже не он привлек ее внимание. На него она всего лишь взглянула, немного задержав на нем взгляд, тщательно осмотрев его. Сердце подскочило у нее из-за другого. По лестнице к ней спускался Джеймс Кортвуд. Тот самый Джеймс, которого она знала все это время, одетый в белоснежный свитер и темные облегающие джинсы. Со светлыми волосами, которые стали еще длиннее и теперь доставали ему до плеч, и слабой улыбкой, но такой искренней, от него таких улыбок трудно было дождаться. Вероника же сохраняла полное спокойствие, которое ей было присуще почти всегда. Хладность и спокойствие были ведущими эмоциями в ее работе, и в обычной жизни ей было трудно от этого отделаться. Джеймс счел ее взгляд слишком серьезным. - Я в курсе, что ты хочешь сказать или, может быть, сделать… - проговорил блондин, остановившись напротив нее и засунув руки в карманы своих джинсов. - Но не убивай меня сейчас, я тут кое-кому еще нужен. Вероника продолжала спокойно смотреть ему в глаза, а Ленц улыбнулся его словам, потому что они прозвучали не холодно и даже не спокойно. В его словах была жизнь, была улыбка, эмоции. Он давно не слышал его голос таким, особенно ввиду последних событий. Должно быть, он действительно был рад видеть эту девушку. Вероника расслабила поджатые губы, которые немного дрожали от напряжения, и все всматривалась в его глаза. Бесцветные, знакомые глаза, которые не ожидала увидеть вообще. Джеймс легко ухмыльнулся, и она сдалась, опустив плечи и резко выдохнув, будто бы задерживала дыхание. Джеймс улыбнулся, а она опустила голову, покачав ей. - Джеймс, ты паршиво выглядишь, - натянутым голосом призналась она, сдавленно улыбнувшись, еще раз взглянув на него. Он действительно выглядел намного хуже обычного. Бледное его лицо приобрело какие-то сероватые оттенки. Большие темные круги под уставшими и красными глазами пугали. Щеки стали впалыми, и скулы очертились еще больше, он похудел. Конечно, ведущими были глаза. Такие… слишком уставшие, замученные и блестящие, будто бы он вот-вот заплачет, но она знала, что он этого не сделает. Она только не понимала, почему он так выглядит, что произошло с ним? - И от тебя жутко несет сигаретами, фу, - она поморщилась и тут же улыбнулась, он прикрыл глаза и улыбнулся, обнажив свои зубы. Джеймс посмотрел ей в глаза и как-то нетерпеливо закусил губу выжидающе. Вероника вздохнула, снова почувствовав, как между ними что-то натянулось. - Ой, ну ладно, я скучала, да, - устало протянула она, протягивая руки и хватая Джеймса за плечи, притягивая его к себе. Она знала, как он это ненавидел, но ведь и она это не любила. А когда оба человека вместе делают что-то, что им не нравится, это… объединяет еще больше. Джеймс обнял ее, обнял крепко, сцепив руки в замок за ее спиной. От нее вкусно пахло духами, шампунем и… лабораторией. Да. Джеймс слышал этот запах, и он не мог понять, это снова у него в голове или от нее правда пахнет больницей. - Ты думаешь, я не знала, что ты собирался сделать? - прошептала она так тихо, чтобы услышать мог только Джеймс. - Если бы ты не знала, ты бы не оставила папку на столе и я бы ее не взял, - вкрадчиво сказал Джеймс, и Вероника отстранилась от него, посмотрев ему в глаза. - Мы друг друга поняли, - произнесла она, усмехнувшись. - Даже чуть больше, чем надо было, - таким же тоном произнес он. Вероника подмигнула ему. - И ты не злишься? - Что? Я? Злюсь? Не, ты что, - фальшиво протянула она, помотав головой. - Ты украл проект своего отца, за которым я следила несколько лет и угробила в него столько сил. Ты разжег такой хаос, заставил меня не спать ночью, все время пить кофе и иногда срываться на моем будущем муже, который лишился проекта и способа повышения квалификации и срывался на мне в ответ почти каждую ночь. Ты разрушил все это и спрашиваешь, не злюсь ли я? Нет, ты что, - Вероника сделала мрачное лицо и снова покачала головой, судорожно вздохнув. - Я знал, что ты поймешь, - сарказмом протянул Джеймс, ухмыльнувшись. Вероника сдержалась, чтобы не дать ему подзатыльник. - Стоп, подожди, - Джеймс резко убрал этот тон и взглянул серьезно на Веронику. - Ты сказала… будущего мужа? - Ну, мы решили пожениться, - легко произнесла она, пожав плечами. Джеймс был в шоке. - Ты серьезно? Когда вы это решили, если ты говоришь, что там паника и хаос? - В перерывах между ссорами, - она улыбнулась, облизнув губы, - надо же чем-то разбавить всю эту атмосферу. Тем более мы довольно долго вместе, нет смысла тянуть. Джеймс проморгался, сдвинув брови, но затем губы его дрогнули в улыбке. Грудь что-то приятно обожгло. - Я рад. Правда рад, что это все не помешало вашим отношениям, - сказал он, а Вероника как-то благодарно, но чуть самодовольно ему улыбнулась. Ее взгляд снова устремился вверх, и она посмотрела на хозяина дома, невольно улыбнувшись. - Добрый вечер, - поздоровалась она, кивнув. - Я Вероника. - О да, я знаю, - Делайт закивал, медленно спустившись, - уже наслышан о вас, мисс, - официально проговорил он, подходя к ней и беря ее руку в свою, поднося к губам. - Я Ленц Делайт, хозяин всего этого борделя, - довольно серьезно, но с улыбкой проговорил он, поцеловав ее руку. Вероника подавлено прыснула, улыбнувшись, но затем она замерла, посмотрев ему изумленно в глаза. Ленц выпрямился, отпустив ее руку, и тоже посмотрел ей в глаза, не понимая, почему она так чему-то поражена? Девушка посмотрела на Джеймса, а затем снова перевела взгляд на хозяина поместья, как-то хитро сузив глаза. - О, значит, Ленц… значит, и я наслышана о вас, - также хитро произнесла она, делая несколько шагов вперед и снова останавливаясь у входа в гостиную. Ленц дернул бровями, вздохнув. Джеймс поежился. - Там что, все знали, что ли? - произнес Ленц, покосившись на блондина. Тот устало прикрыл глаза. - Я понятия не имею, откуда они все знают об этом, - честно сказал Джеймс, положив руку на сердце. Вероника зашла в гостиную, осмотревшись. Джеймс и Ленц проследовали за ней. Сказать, что у Кортвуда поднялось настроение, это ничего не сказать. Вероника - одна из немногих потрясающих, легких и очень глубоких людей, которые его понимали. Он мог ей рассказать что угодно, зная, что она не осудит. Так же поступала и она. С ее приездом в душе Джеймса что-то отлегло. Видеть ее рядом было каким-то облегчением, ведь она знала, она все знала, ей не надо было ничего объяснять. И он надеялся, что она сможет помочь. - Я хочу закурить, - вдруг произнесла она, открывая сумочку и извлекая оттуда пачку сигарет, - звонок Эдриана очень взволновал меня, Джеймс, - пробормотала она, зажав сигарету губами. - Он бы не позвонил, не будь это так срочно. Мне жаль, что мне пришлось оторвать тебя от работы но… да какая к черту работа, если тут есть дела и поважнее этой чертовой работы, - сказал Джеймс, подойдя к ней и всматриваясь в ее волосы, в высокий хвост. Вероника повернулась к нему и затянулась, прикрыв глаза. Она всегда так делала. - Мне не по себе, честно, - призналась она, выпустив дым и облизнув губы, - мне приходится обманывать начальство. Эрика. Я и так рискнула, приехав сюда, но я не могла не приехать, ведь… ‘08139’ - это и мой проект тоже. Я столько сил в него угробила, я так тряслась за него, - серьезно сказала она, лицо ее изменилось, став напряженным и серьезным. - Эван, - механически поправил Джеймс, забегав глазами по полу. - М-м? - Вероника снова затянулась. - Это его имя. Зови его Эван. - Вот как? - хмыкнула Вероника, отстранив сигарету от губ и открыв глаза, взглянув почему-то на Ленца. - Он обычный человек, - произнес Джеймс дрогнувшим голосом, - совсем обычный, нет у него никакой душевной болезни, это все выдумки. Он абсолютно нормальный, такой же, как я. И его зовут Эван. Вероника внимательно посмотрела на Джеймса, почувствовав, как ее сердце забилось сильнее, чаще и отчаянней. За окном тарабанил дождь, откуда-то слышалось тиканье часов и громкие вздохи хозяина дома. Дыхание Джеймса она тоже слышала, а еще и удары своего сердца. Стало жутко не по себе. Ужасно, просто до боли не по себе, будто что-то сдавило ее внутри и не отпускало. Она будто в чем-то с болью убедилась. - Скажи мне, что ты его не угробил и он живой, - произнесла она, Джеймс посмотрел на струящийся дым из ее сигареты. - Он… жив, - сдавленно произнес он. - Жив, но ему ужасно плохо. И никто не знает, что с ним. Все так хотят ему помочь… ты знаешь… ты знаешь, сколько людей старается ему помочь? Он потрясающий, Вероника, все хотят ему счастья, но никто не может ему помочь, ведь никто не понимает, что с ним. Все карты знаешь только ты. И да, я знаю, ты не в праве мне помогать и даже не обязана этого делать. Я последняя скотина, все разрушил, всех подвел, я подонок, знаю, - снова дрогнувшим голосом проговорил Джеймс, вздохнув. Вероника, сузив глаза, на него посмотрела. - Но он. Он-то ни в чем не виноват, помоги ему. - Я прекрасно понимаю, на что иду, - произнесла девушка, стряхнув пепел в пепельницу на столе, - но если от меня что-то зависит, то я помогу. *** Вероника отпустила руку Эвана и посмотрела сосредоточенно на циферблат. Ее брови сдвинулись, а взгляд медленно поднялся на лицо Эвана, и получилось так, что она смотрела на него исподлобья. Эван не смотрел ей в глаза. Он вообще опустил глаза, глядя в одеяло и подчиняясь движениям Вероники, словно кукла. А она делала с ним все: измеряла температуру, слушала дыхание, заставляла вставать и шевелить руками, смотрела на глаза, горло, давила ему руками на грудь, слушала пульс, и последним ее действием было измерение давления. Эван за все это время практически не сказал ни слова, только тогда, когда просила Вероника ответить что-то вроде «да» или «нет». Все замерли, следя за ее работой. У Джеймса на лице даже временами появлялась ухмылка, когда она, сосредоточенно глядя на Эвана, серьезно ему что-то говорила, будто приказывая. Все они: Джулиан, Ленц, Джеймс и Эдриан следили за работой профессионала, глядя на Веронику, как на какого-то супергероя, и только тихо перешептываясь, не желая ей мешать. Очень внимательно следил и Джулиан, потому что иногда она обращалась и к нему, говоря что-то, совсем непонятное для кого-то вроде Джеймса или Ленца. И когда Джулиан отвечал ей, все удивлялись тому, что он ее прекрасно понимал. И все равно, как бы доброжелательно Джулиан ни выглядел и ни говорил, Вероника сохраняла хладность и все то же спокойное, сосредоточенное выражение лица. Ее светлые сдвинутые брови, нахмуренный вид, плотно сжатые губы и взгляд исподлобья как бы говорили, что ей лучше не мешать. А Эван действительно выглядел каким-то неживым. Он вяло двигался, смотрел вниз своими красными и вечно уставшими глазами и глубоко дышал, так тяжело, что, казалось, слышали все. Джеймс все боялся следующего приступа, его вообще начинало колотить от этого, особенно когда он вспоминал ту ночь, когда пришлось разбудить Джулиана. Так страшно было смотреть на Эвана. Но куда страшнее было держать его в руках, сжимая его и чувствуя у себя по телу всю эту дрожь, которая передавалась от него. Джеймс ему что-то шептал постоянно. Он даже не помнил, что именно, но шептал не останавливаясь. Он действительно чувствовал себя очень тревожно рядом с ним, но он понял, что находиться рядом и обнимать его - это лучше. Лучше того, чтобы переживать все это поодиночке, хотя бы потому что не было времени сходить с ума. Когда он был один, он замыкался и все время впадал в какие-то странные состояния. С Эваном же этого просто не происходило. Все внимание было приковано к нему, все действия и слова посвящены ему. Было… легче, пусть и страшно. - Что ж, все плохо, не к чему это скрывать, - строго и прямо сказала Вероника, встав и отстегнув от руки Эвана аппарат, измеряющий давление. Эван медленно скосил глаза на ее руки, посмотрев на ее аккуратный маникюр. Все будто оживились, посмотрев на нее и напрягшись. Особенно напрягся Джеймс, потерянно проследив за Вероникой. - Все показатели ухудшились с прошлых раз, насколько помню… м-м, Джеймс, дай мне папку, - скомандовала она, но ничего не произошло. Джеймс не сдвинулся и с места, продолжая смотреть на Эвана большими и полными смысла глазами. Ему ужасно кольнуло в сердце, и его охватила такая тоска, что сразу же захотелось просто подойти к нему и обнять, обнять так сильно, как только можно. Вероника протянула руку назад, смотря на Эвана, и, тоже почувствовав, что ничего не происходит, обернулась на Джеймса со строгим лицом, которое тут же разгладилось от напряженных морщин. Она немного рассеянно посмотрела на него, моргая, не очень понимая, что с ним происходит. Повисло молчание. Эван медленно взял одну руку во вторую, царапнув ногтем кожу на большом пальце, и тоже поднял глаза на Джеймса, встретившись с ним взглядом. Все это заметили, даже Вероника, которая приоткрыла губы и медленно посмотрела на Эвана, который смотрел на блондина не моргая. Казалось, будто они о чем-то говорят. О чем-то, известном только им. - Джеймс, - шепнул Джулиан, чуть пихнув Джеймса в бок локтем. Джеймс не шарахнулся и не дернулся, просто медленно перевел глаза на стоящего рядом Джулиана, также медленно пройдя к креслу, и взял папку Вероники. Все проследили за тем, как он подошел к ней и отдал ей папку, быстро взглянув и на нее. Вероника настороженно отвела от него взгляд, тряхнув головой. - Вот точно, - опять серьезно сказала она, открыв папку и быстро что-то посмотрев, - показатели ухудшились. Причем нехило так, - даже как-то удивленно произнесла она, вздохнув. Вместе с ней вздохнули, казалось, все. - Вы говорили, что случаются обмороки? - Да, - кивнул Джулиан. - Очень странные обмороки. Он просто отключается, - произнес Эдриан, кашлянув. - Как кукла, - добавил Ленц, хмыкнув. Вероника серьезно и настороженно посмотрела на Эвана сверху вниз. Тот все не поднимал на нее взгляда, пялясь куда-то в одеяло, точнее в свои бледные и худые руки. - А еще он не ест, плохо спит, теряет нормальный цвет лица, у него заторможенные реакции, и его постоянно тошнит, - говорила она таким тоном, будто самого Эвана в комнате не было. Джеймс и Эдриан подняли на Веронику глаза, выжидающе за ней наблюдая, пока сама девушка, закусив губу, смотрела оценивающе на Эвана, о чем-то явно задумавшись. Ее глубокий вздох говорил только о том, что она была чем-то разочарована. Он был тяжелым, быстрым и каким-то замученным. Она часто так вздыхала, Джеймс помнил. Обычно после этого следовало плохое настроение, несколько кружек кофе и курение. Вероника уперла одну руку в бок, а вторую поднесла ко лбу, нагнув голову и прикрыв глаза. Вздох повторился. - Все очень плохо, да? - произнес Эдриан, медленно моргнув. Вероника оторвала руку от лица, открыв глаза. - Более чем. Он умирает, - прохладно сказала она, подняв голову и посмотрев снова на Эвана, который застыл, медленно сжав одну руку второй, боясь поднимать глаза на кого-либо. Атмосфера в комнате стала какой-то… мрачной. Все затихли, замерев в тех позах, в которых стояли, и ни единого звука, кроме тяжелого дыхания Эвана, не было слышно. Ленц стиснул челюсти и опустил глаза в пол, чувствуя, как сердце вдруг екнуло. Эдриан прикрыл глаза, про себя хорошенько выругавшись, на самом деле, он взбесился. У Джулиана задрожали губы, а глаза сразу же стали блестящими, казалось, он сейчас разрыдается. Вероника смотрела на Эвана, а Эван сидел, как кукла, не реагируя. И все будто бы боялись смотреть на Джеймса, который на самом деле выглядел очень напряженно, но потеряно. Руки его потянулись к карманам, и он вынул оттуда сигарету, раздраженно пытаясь ее зажечь. Руки его предательски задрожали, а палец все время соскальзывал с зажигалки. Он выругался, рассердившись, и Ленц, не выдержав, просто подошел к нему и остановил его руки своей, поднеся к сигарете огонь от своей зажигалки. Джеймс поднял на него свои глаза, и внутри Ленца чем-то полоснуло. Ужасные глаза, полные боли и какой-то тупой ломающейся надежды. Они были сухими и стеклянными, как тогда, когда он пять дней проходил по дому в трансе, сходя с ума. Ленц засмотрелся на него, а Джеймс дернулся, отойдя к окну, открыв его и нервно закурив, смотря куда-то вдаль. Внутри все разрывало так, будто его легкие кто-то наполнял воздухом, как шарики, и они скоро не выдержат и лопнут. Было больно, страшно и до слез обидно. Как же он боялся этих слов. Вероника посмотрела на Джеймса, сузив глаза. Вообще, его поведение и внешний вид ее слишком волновали, чтобы остаться незамеченными. Уж слишком Джеймс странно на все реагировал и слишком плохо он выглядел для Джеймса Кортвуда. Взгляд Вероники снова упал на Эвана, на ту цепочку, что мирно поблескивала у него на шее. Золотую, явно золотую, и такую аккуратную, Вероника засмотрелась на нее. - Кровь… - послышался чей-то хриплый, очень сухой голос, но почему-то пробирающий буквально до костей. Вероника проморгалась, уставившись на Эвана. Он снова вздохнул и поднял голову, не отрывая взгляда от одеяла. - Что? Ты о чем? - не поняла она, снова сев на кровать и потерев рукой лоб. Несмотря на рассказы Джеймса, Эван все равно казался ей не слишком приспособленным к жизни. - Он о своем кашле. У него помимо простых приступов бывают приступы кашля постоянно. С ним выходит кровь, причем много. Его это пугает, - произнес Ленц, облизнув губы, поняв, что, кроме него и Эдриана, никто больше говорить не мог, - впрочем, и нас тоже. - Мы не понимаем, откуда столько крови. У него там внутри рана какая-то или что?.. - растерянно проговорил Эдриан, до боли закусив губу. Каждый раз, заговаривая с Вероникой, он чувствовал себя не в своей тарелке. Он даже объяснить не мог почему. Вероника внимательно посмотрела на Эвана, на его красивые волосы, сильно выпирающие ключицы и снова на ту цепочку, не понимая, откуда она могла взяться. Она вдруг закивала, а Джеймс посмотрел на нее, поднеся сигарету к губам и проморгавшись. Ленц взглянул на Джеймса, увидев его мокрые глаза. Он почти заплакал. «Не хочет сейчас. При всех», - подумал Ленц, тяжело вздохнув. Вероника облизнула губы, сузив глаза. - Грудь ведь болит, да? - спросила она конкретно у Эвана, тот кивнул, выдохнув. - Болит. Иногда даже выдыхать больно. Разрывает изнутри,- снова таким же голосом проговорил Эван, почему-то скосив глаза на Джеймса. - Кашель больной? Грудной? - снова строго спросила Вероника, сложив руки на груди. - Да, - снова отозвался Эван. - Кровь темная? В смысле, м, бордовая? Или алая? - Темная, - произнес он, нервно скрестив пальцы. - Страшная, - шепотом добавил он, глупо смотря в одеяло. Вероника снова закивала, вздохнув. И все снова услышали этот недоброжелательный вздох. Джеймс быстро выдохнул дым, затушив сигарету и выбросив ее в окно. Его руки потянулись к еще одной. - Ты знаешь, что с ним? - поспешно произнес он, кусая губы. - О да, я думаю, я в курсе, - сказала девушка, повернув голову к Джеймсу и недоверчиво посмотрев на сигарету, вытащенную из кармана. Она выгнула бровь, приоткрыв губы, а Джеймс, не обращая на это внимания, закурил, прикрыв глаза. - Ты думаешь? - неуверенно уточнил Лейсли, прищурившись. - Да, я думаю, потому что наверняка я знать не могу, - как-то раздраженно сказала она, зыркнув в его сторону. Старая неприязнь давала о себе знать. - Могу предположить, что это от пластины, что внутри него. Нет, это, конечно, понятно, что она - причина всего этого, но… я думаю, с ней что-то не так. - Да ну? - сарказмом протянул Эдриан, усмехнувшись. Джеймс строго посмотрел на него, медленно переведя глаза на архивиста. - И все хуже, чем можно было предполагать. И, черт возьми, это просто сенсация, - каким-то странным тоном произнесла девушка, глаза ее округлились, будто бы она что-то поняла. - Черт возьми… это невероятно. - Может, поделишься своей гениальностью? - снова съязвил Лейсли, прищурившись. Вероника встрепенулась, облизнув губы. Эван вдруг поднял на нее глаза, чтобы увидеть ее реакцию. - Дело в том, что… что мы все ошибались. Все мы в лаборатории, думая, что все прошло успешно. Пластина не прижилась, - она резко развернулась, посмотрев на нахмурившегося Джеймса. - Она не прижилась! Мы ошибались, тотально ошибались. - Но как делегация из таких умных, почти гениальных ученых могла ошибиться?.. - не понял Лейсли, нахмурившись. - Что это все значит вообще? - тихо произнес Эван, которого никто не услышал, кроме Джеймса. - Вероника, неужели они реально разом все ошиблись? - недоверчиво произнес Джеймс, прикурив. - Но как она могла не прижиться, если он еще живой, - махнув рукой в сторону Эвана, дрожащим голосом протянул Джулиан. - Я думаю… думаю… - пробормотала Вероника, забегав глазами по телу Эвана, сосредоточенно что-то обдумывая. - Она же сказала, что он умирает, - произнес Роуз, которого вообще в этой комнате до этого времени никто не замечал. - Тебе хочется в это верить, что ли? - огрызнулся Джулиан на эмоциях. Роуз спокойно моргнул. - А какая разница, во что мне хочется верить? Он умирает, это факт. И она только что назвала тебе причину, - также спокойно произнес Роуз, взглянув на Джулиана. - Может, она сначала прижилась, а потом… - попытался Ленц, сразу же замолчав. - Не говори так! И так понятно, что он умирает, зачем ты… - вдруг завелся Джулиан, пристально глядя на Роуза. - Может быть, вы заткнетесь?! - громко сказал Джеймс, тут же прикрыв глаза и устало прислонив руку ко лбу, поджав губы и шумно переведя дыхание. Само сочетание слов «Эван» и «умирает» не вязалось у него в голове, и он не намерен был слушать все это. И это подействовало: Роуз и Джулиан замолчали, поджав губы и поняв, что это было глупо. - Точно! - вдруг почти вскрикнула Вероника, от голоса которой все поежились, округлив глаза. Джеймс посмотрел на нее, округлив глаза, а она обернулась на Ленца. - Да-да, ты прав, Делайт. Она прижилась, как все и думали, ведь особых проблем не было, да. Но потом, проблемы ведь начали потом, и они должны были начаться… - она снова открыла папку и порылась в ней, что-то читая. - Потом… они начались сейчас, и пластина…она… она начала отторгаться, - мрачно завершила она утробным голосом. Все снова замерли. - Подожди. Ты хочешь сказать, что все эти проблемы… они не зависели от того, что я похитил его оттуда и держал в неподобающих условиях? - прищурившись, спросил Джеймс, видимо, пропустив слова про пластину. - Именно, - пролепетала Вероника, строго посмотрев на Эвана, - именно, они должны были начаться. Проблемы. Позже. Даже если бы он остался, я думаю, это просто ошибка, она не прижилась. Точнее не до конца, они что-то упустили, заранее обрадовавшись, здесь что-то глубже… У Джеймса внутри что-то отлегло. Значит, не из-за него Эван сейчас так мучается. Значит, он не виноват в том, что ему так плохо только потому, что Джеймс захотел выкрасть его из лаборатории. Значит, он не виноват, что кому-то хуже от его желаний. Внутри предательски сжало желудок, а сердце быстро подпрыгнуло, разогнав адреналин по венам. Слова Вероники про состояние Эвана не выходили у него из головы. - Значит, отторгаться, - задумчиво проговорил Ленц, прикусив губу. Вероника закивала. - Организм начинает отторгать инородное тело. Отсюда такая боль и кровь, это вполне объяснимо. Это все оболочка, я думаю. Раньше она удерживала пластину там, заставляя его тело принимать ее как часть организма. Сейчас же, видимо, оболочка разрушилась, дала однажды трещину, и все пошло по нарастающей. Сейчас ее практически нет, я думаю, пластина отторгается, став инородным телом, - Вероника забегала глазами по телу Эвана, не посмотрев на его испуганное и какое-то напряженное лицо. Эван же стал искать понимания и поддержки в Джеймсе, который и сам смотрел на него с какой-то надеждой и жалостью. Эван сглотнул, поджав губы и снова опустив взгляд на руки, которые чуть подрагивали. - Была ошибка… она была, все не прошло так гладко. Его состояние. Она жутко влияет на его здоровье, я даже удивлена и поражена, с какой быстротой это происходит. У Эвана еще безумно слабый иммунитет, видимо, «Этоний» тоже перестает помогать. - Он… он кончается, кстати. Его почти не осталось, - произнес пустым голосом Джеймс, подняв взгляд на Веронику. - Я привезла. Довольно много, - быстро сказала она, похоже, как-то на автомате, потому что погружена была в другие мысли. - Но как ты узнала? - не понял Кортвуд, прищурившись. Вероника внезапно улыбнулась, но не так, как улыбаются обычные люди. Улыбнулась снисходительно, чуть хитро и будто бы насмехаясь, но все равно по-доброму. - Джеймс, когда я проверяла кабинет в поисках того, что ты мог бы взять с собой, я обнаружила, что ты взял папку и «Этоний». А если ты взял мою папку и если ты сделал все правильно, то по моим подсчетам «Этоний» бы стал заканчиваться где-то сейчас, - легко произнесла она, пока Джеймс все больше и больше выгибал бровь. - Ты считала? - Каждый день, - со вздохом произнесла Вероника, снова повернувшись к Эвану. Джеймс еле проглотил ком, застрявший в горле. - Я могу вас о чем-то попросить? - спросила она, сузив глаза и не отрывая взгляда от Эвана. По ее голосу было уже понятно, что любой ответ она проигнорирует и им придется выполнить то, что она просит. Джеймс хорошо знал этот ее голос. - Можно попросить вас покинуть комнату? Я бы хотела поговорить с Эваном наедине, - попросила она, не отрывая взгляд от Эвана. Все немного опешили и даже переглянулись недоверчиво. Первым вышел Ленц, галантно поднявшись, кивнув всем остальным и выйдя из комнаты. Роуз с Джулианом тоже вышли, и Лейсли, вздохнув, тоже пришлось удалиться. Джеймс не сдвинулся с места, отстранив от губ сигарету и посмотрев сквозь дым на сидящего на кровати и поникшего Эвана. - Джеймс, я ничего с ним не сделаю, иди, - надавила на него голосом Вероника, зыркнув в его сторону. Джеймс хмыкнул и оторвался поясницей от подоконника, подойдя к двери и медленно выйдя из комнаты, не обернувшись, как он обычно это делал. Вероника вдруг встала и вздохнула, сняв свои тонкие прямоугольные очки и положив их на тумбу. Хотелось растереть глаза руками, но толстый слой туши этого не позволял. Она сложила руки на груди и взглянула на Эвана, будто выжидая. Тот молчал, опустив голову. - Ты стесняешься? Или почему-то боишься на меня смотреть? - вдруг спросила она у него, выгнув бровь. Эван вздрогнул и чуть округлил глаза. Она почти попала в цель, ему было не по себе. - Вероника не враг, - говорил Джеймс перед ее приездом, когда Эван снова вставил свое возражение этому. - Она из лаборатории, - вкрадчиво произносил он, тяжело дыша и почти срываясь. - Лейсли тоже из лаборатории, и что? Ему ты доверяешь! - А ей нет. С чего бы, она тоже замешана в этом проекте! - Ей можно верить, Я ей верю. А если я ей верю, то и ты поверишь, понятно? Она поможет, доверься мне, - говорил Джеймс, пытаясь его переубедить. Эвану ничего не оставалось, как подчиниться, и пусть Вероника пока не сделала ничего плохого, неуверенность в ней почему-то никуда не пропала. Эван будто колебался, а, оставшись с ней наедине, вообще почувствовал себя не в своей тарелке. Уязвимо. - Вот так, отлично, - сказала Вероника, улыбнувшись снова прохладно и как-то хитро, когда Эван поднял на нее глаза и посмотрел исподлобья, плотно сжав губы. - Эван, - произнесла она так, будто бы пытаясь привыкнуть к этому имени. - Тебя Джеймс так назвал? - Он, - кивнул Эван, внимательно смотря девушке в глаза. - Много времени потребовалось, чтобы начать доверять ему? - как на допросе, спросила она, чуть сузив глаза. Эван покачал головой. - Нет? - удивилась она. - Нет, - повторил Эван, только тихо, - он вытащил меня оттуда, и он не очень был похож на какого-то маньяка или плохого человека, почему бы ему не доверять? Тем более что мне ничего не оставалось. - Ты сам хотел сбежать? - спросила она, выгнув бровь. Эван тоже чуть приподнял брови. - Я не мог, насколько вы помните… - Мы на «ты», - сказала Вероника, выставив ладонь вперед и прикрыв глаза. - Хорошо… насколько ты помнишь. Я не очень-то способен был на это. Он помог. И всегда помогал, и сейчас помогает, я бы без него… - он будто подавился воздухом, замолчав и забегав глазами по комнате. - Джеймс иногда способен на странные поступки, - усмехнувшись, сказала Вероника, прислонившись поясницей к тумбе и размяв шею. - Многие не любят его. Знаешь, почему? - Догадываюсь. - Он слишком гордый. Слишком ироничный, плюется ядом, сарказмами, вечно говорит, что думает, и обижает всех. Ни во что не ставит отца и других людей, думает только о себе и своей выгоде и всегда, всегда отталкивает от себя людей своей манерой себя вести и разговаривать, - произнесла она с какой-то даже удовлетворенностью, но затем вдруг горько хмыкнув. - Но он хороший на самом деле. Потому что, когда он только увидел тебя там, он мне покою не давал. Он так серьезно взялся за это, что… что я была уверена, он выкинет что-то такое. Разрушит всю систему, устроит хаос, не подумав, но… сделает что-то такое, хорошее. - Он очень хороший, - дрогнувшим голосом проговорил Эван, опустив голову и даже чуть улыбнувшись, услышав слова Вероники. - И вот сейчас я вижу его таким. Таким странным, будто другим. И вижу тебя тоже другим. Ведь все это время ты лежал, прикованный к этой постели, с кучей трубок, никакими реакциями, вечно молчал и смотрел в потолок, как труп. Я не думала, что ты… такой, - призналась она, сузив глаза и опять посмотрев на этого парня, такого болезненного, худого, со странными чертами лица, но такого по-особенному красивого. Она бы могла сказать, что он красивый. Он не был милым или смазливым. Наоборот, он был слишком не милым, слишком болезненным, но его взгляд был таким добрым, полным смысла, а чуть пухлые губы иногда подрагивали в слабой улыбке. И поэтому он был красив. Он красив внутри, и это делает его красивым снаружи. - Эван, ты знаешь, насколько все плохо? - спросила Вероника очень проникновенным голосом с долей сожаления. Эван поднял голову и медленно, но очень тяжело вздохнул. - Да, я знаю. - И ты очень боишься того факта, что ты умираешь, - не спросила, а подтвердила она, отведя от него взгляд. - Нет, - вдруг качнув головой, ответил Эван. Волосы упали ему на лицо, скрыв глаза, - я не боюсь умирать. Я боюсь оставлять Джеймса одного. - Боишься оставлять Джеймса… одного? - глупо повторила Вероника, глядя в стену большими от изумления глазами. Эван посмотрел на нее. - Да. Джеймса всегда окружает много людей, но он все равно чувствует себя одиноким постоянно. Но он такой потрясающий человек для меня, я так хочу, чтобы у него все было хорошо, - Эван скатился на шепот, судорожно вздохнув. - Я благодарен всем тем, кто помогает мне и пытается помочь. Но Джеймсу я благодарен больше всего, и я никому никогда столько счастья не желал, как ему. - Его счастье… - ты? - проговорила Вероника, уставившись на Эвана. Лицо ее стало серьезным, но до безумия удивленным. Она надеялась, что ей показалось. - Неужели… между вами что, что-то есть? Эван моргнул пару раз, смотря девушке в глаза. Он никогда не видел такой удивленной и… какой-то разочарованной реакции на это явление. Обычно все догадывались сами, а Вероника ничего этого не заметила? Не заметила их косых взглядов, слез на глаза Джеймса, его странное поведение и многозначительные фразы, что он отпускал Эвану. Неужели она правда этого не заметила? Или не хотела замечать. Вероника сомкнула губы, сложив руки на груди, и внимательно выжидающе смотря на Эвана. Тот подумал, что надо было бы кивнуть. - Ты так сильно влюблен в него? - настороженно спросила она, чуть прищурившись. - Влюблен ли я в Джеймса? - Эван глупо улыбнулся. - Не знаю, мне не нравится слово «влюблен». Что оно значит? Люди постоянно разделяют влюбленность и любовь. Мол, любовь - это высшее чувство, а влюбленность - это что-то гораздо ниже любви, но выше дружбы, что-то, что на время, да? То есть, если сравнивать, то влюбленность - это как попробовать что-то, а любовь - это съесть? Я никогда этого не понимал и не хочу понимать. Я считаю, что если человек что-то чувствует, то он просто чувствует, и ему не нужно думать о том, слабы ли его чувства или сильны. Я говорил Джеймсу, что люблю его, потому что обычно именно это говорят, когда чувствуют что-то такое, вроде того, что чувствую я. - Это так… искренне, - проговорила Вероника, медленно кивнув Эвану. На самом деле, она даже заслушалась его, забыв о том, что вся эта любовь между ними - просто катастрофа, потому что она подсознательно именно этого боялась. Боялась, что между ними произойдет что-то большее, чем просто помощь. - Но… Эван… нет, ты не пойми неправильно, но ты уверен, что правда любишь его? Что способен на любовь? - Ты что… ты по-прежнему считаешь меня каким-то… отсталым? - Эван издал горький смешок, покрутив рукой у виска. - То, что я все то время, проведенное там, молчал, выглядел как-то не так, еще не значит, что я умственно отсталый или какой-то не такой. А печать в личном деле ничего не значит, Джеймс же нашел его, сказал, что это специально… - Нет-нет, Эван, стоп, - перебила его Вероника, выставив руку вперед, - никаким отсталым я тебя не считаю, и я сама понимаю, что это бред, правда, не понимаю, зачем это все, но ладно. Я про другое. Просто… ты уверен, что это любовь, а не чувство благодарности или… - Уверен. Поверь, я никогда не чувствовал себя так. И уже никогда не почувствую, потому что вот он - человек, с которым я могу себя так чувствовать, кому могу дарить внутреннее счастье и поддержку. И если бы не это все, мы были бы всегда вместе, пока оба бы не умерли. Я точно это знаю. И если это не любовь, то я не знаю, что такое любовь, - ответил Эван, серьезно посмотрев в глаза Веронике. Девушка отметила, что в его глазах появились какие-то невиданные до этого искорки. Что-то страстное, пламенное и уверенное. Таким глазам невозможно было не поверить. - И как долго у тебя это к нему? Эван пожал плечами, поджав ноги и садясь в позу лотоса, сгорбившись. - Мне кажется, что все это время. - С первого дня? - Может, и так. - Так это он тебе подарил? - спросила Вероника, садясь на кровать и указывая на цепочку. Эван опустил голову, поддев пальцами золотую цепочку. - Да, - он слабо улыбнулся, но так искренне, что сама Вероника еле сдержала улыбку, - у него такая же. Он сказал, что они фамильные. - Это действительно много значит для него. - Представь, сколько это значит для меня, - с усмешкой сказал Эван, подняв глаза на Веронику. Та улыбнулась. - Так вот, значит, почему Джеймс так паршиво выглядит. Он просто волнуется за тебя. А я-то думала, что успело произойти, он курит без остановки, выглядит совсем не так, как раньше… - И он болеет. У него вечно температура, его постоянно клонит в сон, колотит, - удрученно проговорил Эван, опустив руки. - Это на нервной почве. Такие, как Джеймс, плюют на весь мир, найдя другой мир в каком-то человеке. Они входят в него полностью. И тонут, и тонут, и тонут, - с улыбкой проговорила она, опираясь рукой на кровать и склоняя голову набок. В окно засветило уже оранжевое от заката солнце, и капельки дождя заблестели на стекле. Всю комнату озарил яркий свет, и они прищурились одновременно, усмехнувшись. Эван поднял на нее глаза, слабая улыбка все не сходила с его лица. Вероника подумала, что что-то в нем все же есть. *** Когда Вероника вышла из комнаты Эвана, мирно прикрыв за собой дверь, то стоявший у балкона, что был рядом, Джеймс ринулся к ней, придя к жизни. Лейсли не сдвинулся с места, а только лениво развернулся, оторвав взгляд от потрясающе красивого заката. Джеймс схватил Веронику за плечи и серьезным, но очень усталым и подавленным взглядом посмотрел ей в глаза. - Пожалуйста, скажи, что ты знаешь, что делать, - простонал он умоляющим тоном, стиснув ее плечи и встав почти вплотную. Девушка дернулась, округлив глаза и придержав рукой очки, что были надеты на голову вместо ободка. - Джеймс, я же все уже сказала… - Неужели все так плохо? Или есть надежда? Надежда есть? - маниакально повторял Джеймс, срываясь. По крайней мере, дыхание его стало сорванным, тяжелым и немного истеричным. - Надежда всегда есть, Джеймс. В этом случае, я думаю, все так… - Нет, не говори этого! - прикрикнул он, встряхнув Веронику за плечи. Лицо его исказилось, а глаза снова заблестели. - Не говори, я не хочу это слышать, не говори, что он умрет… вот так вот просто умрет, - повторял Джеймс сквозь зубы, чувствуя, как глаза защипало, и Веронику он уже видел сквозь пелену слез. Брикс почувствовала, как дрожат его руки, сжимающие ее плечи, и внимательно серьезным взглядом посмотрела на его слезы. - Джеймс, я не знаю, что тебе сказать… - призналась она, растерянно захлопав ресницами и быстро облизнув губы. Лейсли нервно закусил губу, сжав руками перила балкона и перемнувшись с ноги на ногу. Трудно было видеть Джеймса таким. Как бы понимаешь, что все хуже некуда, когда теряет самообладание самый хладнокровный и спокойный человек в доме. - Скажи, что все будет хорошо, - повысив голос, истерично сказал он, снова встряхивая ее за плечи каждый раз. - Скажи, что это временно, что его организм справится. Скажи, что он не умрет вот так вот просто, что он не будет мучиться! Скажи, что ты придумаешь, как ему помочь, черт возьми, Вероника, придумай, я прошу тебя, помоги ему, не дай ему умереть, так нельзя, - слезы потекли по его щекам, а сам он затрясся в немых рыданиях, закусив губу и смотря Веронике в глаза своими суженными, полными боли глазами. У девушки в этот момент чуть сердце не остановилось от его крика, истеричного голоса и рыданий. Джеймс? Джеймс Кортвуд, разве это был он? - Скажи, что ты поможешь ему. Ты же последняя надежда, скажи, что придумаешь, ты же придумаешь, Вероника… - Хорошо! - вдруг тоже крикнула Вероника, не выдерживая этого и поднимая руки вверх, хватая ими руки Джеймса. - Хорошо, хорошо, я все придумаю, я помогу, - спокойно заверила его она, отцепляя от себя его руки и сжимая их, медленно кивая. - Я придумаю, Джеймс, конечно, придумаю, у меня уже есть кое-какие мысли и… все будет под контролем, только успокойся. Голос Вероники обладал очень странным качеством. Он умел влиять на людей. Тональность ее голоса была такой странной иногда, что становилось не по себе, видя, как она умудряется быстро успокаивать людей, в основном ничего не делая. Голос ее в такие моменты становится бархатным, немного низким, но теплым, будто бы родным. Ей мгновенно верят и хотят верить. Так же и Джеймс. Слезы застыли в его глазах, а сами глаза смотрели на Веронику доверчиво, с надеждой. Он опустил руки, но затем снова поднял и стер со щек слезы, протяжно вздохнув. - Я придумаю, только успокойся, - снова тем же голосом проговорила она, погладив Джеймса по плечу. Джеймс кивнул, быстро проморгавшись, раздражаясь на самого себя за свои же слезы, и, еще раз проведя ладонью по щекам, подошел к двери комнаты Эвана, положив на ручку двери свою руку и сжав ее. Вероника наблюдала за ним, закусив губу и сложив руки на своей груди. Лейсли тоже смотрел на Джеймса, только иногда переводя взгляд на саму Веронику. Блондин вздохнул и зашел в комнату, закрыв за собой дверь. В этот же момент у Вероники опустились плечи, и она закатила глаза, сделав лицо до безумия мрачным. - Ты не знаешь, что делать, верно? - саркастично пропел Лейсли, усмехнувшись. - Понятия не имею, - мрачно кинула девушка, выйдя на балкон, вздрогнув от прохладного ветерка, - я даже… о черт, не представляю. - Он, серьезно, умирает? Вот прям… стремительно? - проникновенным голосом спросил Эдриан, облизнув губы. - Стремительней некуда, - Вероника достала из кармана джинсов пачку сигарет и вынула оттуда сигарету, зажав ее двумя пальцами. - На самом деле, я думала об этом. Думала каждый вечер, сидя в лаборатории. Но я все думала, что… что ладно, он умрет, значит, так надо, никому хуже не станет. А он, оказывается, успел стать чьей-то жизнью. - Джеймс помешан на нем,- сказал Эдриан, помахав рукой и отгоняя от себя дым, который выдыхала Вероника. Он тоже заметил эту странную манеру закрывать глаза, прикуривая. - Это все так усложняет. Они любят друг друга… вот жесть-то, - Вероника хмыкнула, покачав головой и уперев локти в перила, выгнув спину и согнув одну ногу в колене. Лейсли же забрался на эти перила, сев на них и посмотрев на закат. Он ничего не ответил ей, а Вероника снова хмыкнула, прикурив. - Что? - поинтересовался Эдриан, прищурившись от солнечного света. - Да нет, просто… не ожидала я этого всего. Здесь столько людей… и все такие, - она округлила глаза и покачала головой, посмотрев вверх. - Огромный особняк, похожий на дворец. Его хозяин, Ленц Делайт, один из известнейших благородных и богатых аристократов. Другой же, Роуз МакАлистер, тоже с довольно-таки интересной и знатной фамилией. Его парень, по какой-то счастливой случайности учащийся на врача и помогающий Эвану. А еще и этот Крис, человек из прошлого Эвана, который вдруг тоже становится обладателем денег, но по-прежнему оставаясь никем. Джеймс Кортвуд, наш Джеймс, который влюблен в этого парня до потери пульса просто, до истерических ноток в голосе и злобного, но потерянного взгляда и нервной трясучки. Наш Джеймс, который искренне улыбается и чувствует себя, несмотря ни на что, счастливым. Когда ты видел Джеймса счастливым? - она посмотрела на Лейсли, и тот покачал головой, опустив взгляд. Она хмыкнула. - И ты. Человек, дежурящий ночью в кабинете Кортвуда и смывшийся наутро, замешав во всем этом и какого-то слугу. - Слуга замешался в это сам, я ни при чем, - Эдриан слабо улыбнулся. Слабо, но обаятельно, не так сладко, как обычно, - главное, чтобы этому слуге не слишком-то доставалось. - В первые дни доставалось будь здоров, - с иронией проговорила Вероника, стряхнув вниз пепел, - сейчас вроде отстали, но… Эй, погоди, тебе есть дело до этого? - Что-то не так? - Лейсли выгнул бровь, скептически уставившись на девушку. - Я не поняла, это этот дом так влияет на людей, что ли? Парень из лаборатории, который не отличался ничем от амебы, сейчас разговаривает такими речами, что челюсть отпадает. Равнодушный и холодный Джеймс становится страстным и счастливым, эмоциональным любовником. Эдриан Лейсли, которому всегда мало секса, вдруг всерьез беспокоится о другом человеке, которого видел пару раз, - она издала нервный смешок. - Вы все шутите надо мной, что ли? Надеюсь, со мной ничего не произойдет? Лейсли вдруг вздохнул, закатив глаза. - Ты не знаешь главной шутки, - интригующе, но мрачно проговорил он, прикусив губу. Вероника выгнула бровь, отставив руку с сигаретой и глядя на Лейсли исподлобья. - Мне кажется, Джеймс тебе не говорил, иначе я не проступил бы это шоу на твоем лице. Мы уже объясняли, что Джеймс возвращался домой, чтобы забрать личное дело Эвана, ну… чтобы разобраться там в этом всем, все дела. Так вот, он узнал кое-что такое, что просто взрывает мозг на миллионы маленьких частиц и заставляет тебя… - Ближе к делу, - мрачно сказала Вероника, выгнув бровь. Лейсли убил ее взглядом. - Все это время Эван был сыном Ганса и братом твоего Эрика. Поздравляю с новостью, вон там, в комнате, лежит фактически твой будущий родственник, - Лейсли растянул губы в противной улыбке и быстро заморгал, выжидая. Дым медленно струился из сигареты и попадал Лейсли прямо на лицо, отчего он снова махал руками и корчился. Но даже сквозь дым он увидел лицо Вероники, на котором заиграло больше десяти оттенков настроений. Удивление, шок, недоверие, скептицизм, ирония, глупая улыбка, снова серьезность, дикий шок, и закончилось все это резким смехом и убийственным голосом. - Я ждал этого! - выставив указательный палец в сторону лица Вероники, сказал Эд. - Это значит, что и ты не знала об этом. Что еще раз подтверждает то, что Ганс не хотел, чтобы кто-то об этом знал. Он скрывал это, подлый ублюдок. - Ты сейчас так пошутил? - пропустив его слова мимо ушей, сказала Вероника, прикурив и посмеявшись. - Да мы сами долго «ржали», когда узнали. Так неожиданно, будто в фильме каком-то. Надо было бы еще музыку эпичную и много интригующих моментов запечатлеть. А потом так открыть папку, а там так: «Клайд Джордж Ганс», - Лейсли фальшиво засмеялся, а Вероника подавилась дымом, серьезно посмотрев на архивиста. - Ах, да. Его имя Клайд. Ну… настоящее. Но оно тупое какое-то и не подходит ему, согласись? Вот Джеймс и… - Эрик бы так никогда не поступил, - стеклянным и дрожащим голосом проговорила Вероника, со стальной уверенностью перебив Лейсли. Тот мрачно покосился на нее, опустив руки и перестав жестикулировать. - Он бы никогда так с братом… - Да он и сам не знает и не знал. Все мы знаем нашего Эрика. Понятное дело, что он не стал бы, - фыркнул Лейсли, закатив глаза. - Эван… брат Эрика, - Вероника покачала головой, понимая, что в это просто невозможно поверить. - Он его брат. - Повтори это еще раз, - с иронией сказал Лейсли, улыбнувшись. - Поверить не могу просто… - А ты приглядись, кстати. У них носы одинаковые, я только недавно заметил. Такие же маленькие и прямые. Сразу понятно, кто есть кто, - фыркнул Лейсли, покачав ногой в воздухе. Вероника нахмурилась, вспоминая лицо Эвана. - А еще мы недавно с Джеймсом говорили… он сказал, что у Эвана родимое пятно на косой мышце есть, - сладко протянул Лейсли, ухмыльнувшись. Вероника снова подавилась дымом. - Быть того не может! - Слева… - Черт! - выругалась она, выпрямившись и прикрыв глаза. - Убедилась? - выгнув бровь, спросил Лейсли. - Брат он, брат. У Эрика ведь тоже есть, сам видел, - Эдриан потянулся к руке Вероники и выхватил у нее из пальцев сигарету, затянувшись. - Какой-то гребаный бред. Ну как такое может быть? У меня аж внутри что-то… - Перевернулось? - Ага, - кивнула она, выдохнув. - Ну ничего, Джеймс тут уже к этому привык, он даже не удивился, - усмехнулся Лейсли, отдавая Веронике сигарету.- А когда вы жениться собрались? - В конце весны, - мрачно и потерянно произнесла Вероника, думая о другом. - О, ясно, - Лейсли посмотрел вдаль, снова качнув ногой, - и все-таки Джордж - ублюдок, и мне плевать, что он твой свекор будущий или что там… - Да, свекор, - пролепетала она, закусив губу, - я и так к нему относилась не ахти, а теперь, после этого. Боже, спасибо, что Эрик явно пошел не в отца. - Он у нас душка, - противно протянул Эдриан, сладко улыбнувшись. - Ой, заткнись. Повисла тишина. Такая безмятежная погода сейчас была впервые за неделю. Дождь прекратился, солнце село, оставив приятный свет после себя. Деревья поблескивали от дождевых капель, медленно раскачиваясь под легким ветерком, который шевелил волосы Эдриану и Веронике. Безусловно, было тяжело. Было тяжело и боязно за состояние Эвана, было замешательство по поводу того, что Эрик и Эван - братья. Было трудно осознавать, что Вероника обманула всех и сейчас находилась здесь, в доме Делайта, с такими же предателями, как она. Но эти предатели образовывали какую-то прочную семью, которую не разбить ничем, даже лабораторией. Было странное ощущение того, что она помогает тем, кому нельзя помогать, но она очень хочет это сделать. Все эти люди, не зависимо от статуса, были вместе. Веронику поражало это рвение людей помочь человеку. И сейчас, глядя на закат, она почему-то впервые чувствовала себя так странно, свободно и безмятежно. - Ты останешься здесь? - тихо спросил Эдриан, посмотрев на девушку, волосы которой при этом свете отдавали огненно-рыжим с золотым блеском. - Да, - кивнула она, вздохнув, - я сказала Эрику, что навещаю маму. Мол, на несколько дней. - Умно ты с ним. - Он мне доверяет, - проговорила она. - Не знаю только, помогут ли мне эти несколько дней что-то придумать или нет… Она не договорила. Заиграла мелодия, и вибрация в кармане заставила девушку дернуться и потянуться к джинсам рукой. Она вынула телефон и посмотрела на дисплей, закусив губу. - Кто? - Это Эрик, - сказала Вероника, вздыхая. - Ври убедительнее, Рони, - странным снисходительным тоном сказал Эдриан, явно передразнивая Эрика. - Ты теперь - одна из нас. Вероника убила его взглядом поначалу, но затем напряженные морщинки на ее лбу разгладились, и она слабо улыбнулась Эдриану, который быстро ей подмигнул. Девушка прислонила сотовый к уху и быстро отошла в другой конец балкона. Эдриан наблюдал некоторое время за ней со слабой улыбкой на лице. - Да… да, конечно, спасибо. И я люблю тебя, - нежным голосом говорила Вероника, смеясь в трубку. Эдриан опустил глаза вниз, почему-то улыбнувшись еще больше. «Наверное, это так круто - кого-то по-настоящему любить». *** - Тебе точно лучше? - спросил Джеймс, повертев зажигалку в руке и смотря на Эвана, который пришел в комнату Джеймса на втором этаже и стоял сейчас у окна, где стояли цветы. - Да, вполне, - легко ответил Эван, кивнув. Вообще, эту комнату трудно было назвать комнатой Джеймса, потому что сам Джеймс уже давно перебрался на первый этаж к Эвану. Здесь он появлялся иногда, когда его слишком угнетала та атмосфера, что складывалась в той комнате. Эвану она тоже не нравилась все больше, ведь все его приступы происходили именно там. Но он все равно любил ту комнату, потому что там все произошло. Многие самые приятные моменты тоже произошли там, поэтому переезжать на второй этаж Эван отказался, и Джеймс сам перебрался к нему. Здесь было тихо. Не шумели слуги, и не было слышно голосов всех тех, кто присутствовал в доме. Роуз снова уехал из-за работы, нехотя, но оставив Джулиана одного. Джулиан почти все свое время проводил в компании Вероники и Эдриана, которые похоже что забыли про все свои прошлые неприязни, ведь теперь их объединяло намного большее. Ленц иногда спускался к ним, оставив работу или переложив мелкие обязанности на Криса, который, кстати, нехило ему помогал. Казалось, что любой, кто пришел в дом Ленца, найдет здесь понимание и дело. - Ненужных людей нет, - как-то сказал Ленц, и его слова уже не раз находили подтверждение. Погода была хорошей уже какой день. Угнетающего и тоскливого дождя не было, наконец-то выглянуло солнце. Даже Джеймсу, которому ровным счетом было плевать на погоду и который немного не любил солнце, такая погода пришлась по душе и заставляла улыбаться. Улыбаться заставлял и Эван, которому стало немного лучше, правда, Джеймс не понимал, как ему могло стать лучше, если внешний вид его ухудшился еще больше. Лицо приобрело какой-то сероватый оттенок, губы вообще побелели, а подглазники стали какими-то темно-красными, что делало глаза еще более уставшими и придавало взгляду мученические нотки. Разумеется, внешнее состояние Эвана всех пугало, Вероника измеряла его показатели практически каждые пять часов, постоянно вздыхая и качая головой. Похоже, что все только ухудшалось и ухудшалось, и Джеймс снова чувствовал тот тягучий и отдаленный страх, который пробирался к его сердцу. Но Эван умудрялся всякий раз успокаивать его, просто прикасаясь к нему. Это действительно было какой-то магией, ведь еще ни одно прикосновение не действовало на Джеймса так. А сейчас Эван пришел к нему в комнату. Просто так сам встал с кровати и пришел. Джеймс даже опешил, увидев его, ведь он собирался пострадать в одиночку и обдумать все те беспокойные мысли, что были у него в голове. К тому же он думал, что Эван слишком плох для того, чтобы встать и прийти. Но он убедил его, что ему лучше и ему просто скучно. - Я уже говорил, как люблю, когда ты надеваешь мои вещи? - спросил Джеймс, медленно улыбнувшись и чуть прищурившись, глядя на фигуру Эвана, который стоял лицом к окну и разглядывал цветы. - Прости, - тихо выдохнул Эван, тоже чуть улыбнувшись. - Нет, я серьезно, - Джеймс улыбнулся еще больше, осмотрев спину Эвана, которую красиво облегал его белый свитер. - Тебе он идет намного больше, чем мне. - Тебе все идет, - закатив глаза, сказал Эван, уперев одну руку в подоконник. - Я в нем теряюсь, - Джеймс все не мог оторвать глаз от его фигуры. В этом свитере он не казался уже таким слишком худым и несчастным. Он казался просто хрупким, тонким и высоким. Длинный свитер только вытягивал его фигуру, а облегающие джинсы красиво подчеркивали его ноги. Слишком бледную и худую шею скрывал большой белый ворот, то же было и с руками, поэтому Эван и выглядел совсем обычно, а не болезненно в этой одежде. - Ты просто бледный. И у тебя волосы слишком светлые, вот и теряешься, - Эван оглянулся, и Джеймс увидел его обаятельную улыбку. Внутри все сгорало от желания снова сжать его тело, уткнуться ему в волосы и простоять так вечность. - Но я люблю, когда ты надеваешь белое. Ты сразу становишься таким белым и… таким милым. - О, милым, - протянул Джеймс, чуть прикрыв глаза и повернувшись боком на диване лицом к Эвану, - это самый странный комплимент, что мне говорили. - Я рад, что я первый, кто заметил, что ты очень милый, - с некой долей иронии произнес Эван, улыбнувшись шире и отвернувшись, проводя рукой по стебельку большого и красного цветка. - Если я бледный, то какой тогда ты? - ухмыльнувшись, спросил Джеймс, не отрывая от Эвана глаз. Эван задумался, чуть прищурившись и посмотрев на солнце. - Я даже не представляю, как называется такой цвет кожи, - признался он, издав смешок. - М-м-м, призрачный? - сострил Джеймс, Эван обернулся. - Я вообще как ходячий труп, ты не заметил? - М, нет. При виде тебя я всегда слишком увлечен той мыслью, что хочу тебя, - Джеймс противно улыбнулся в лучших традициях, скрыв, что глубоко в душе его немного передернуло. Эван улыбнулся, отвернувшись, и чуть прикусил губу, почему-то чувствуя сейчас себя счастливей всех. - Цветы любишь? - спросил Джеймс, заметив, как Эван все это время разглядывает стоявшие на подоконнике красивые цветы, трогая их руками и иногда наклоняясь, вдыхая их запах. Ленц цветы просто обожал, причем неважно какие. Ему было главное то, что его дом пестрил зеленью и пах самими цветами. Именно поэтому цветы были в каждой комнате, в коридорах, на лестнице и иногда даже свисали с потолка, а задняя стенка дома у него вся украшена виноградной лозой. - Люблю. Цветы всегда полны жизни. И они очень красивые, таких я еще не видел, - ответил Эван с улыбкой в голосе, разглядывая какой-то голубой цветок. - Там нет фиалок? - спросил Джеймс, немного сузив глаза. Эван пробежался взглядом по подоконнику. - Не-а. Зато есть гибискусы. - Странно. Ленц помешан на фиалках, - пожав плечами, сказал Джеймс, прекрасно помня, что это его любимые комнатные цветы. - Ему они подходят, - многозначительно протянул Эван, повернувшись к Джеймсу лицом и прислоняясь поясницей к подоконнику. - Как ты это определяешь? - Джеймс выгнул бровь, закинув ногу на ногу. - Ну… у меня от каждого человека остается в голове свой образ. Я просто создаю какой-то комплекс из того, что мне человек показывает. Как он общается, как ведет себя и что он любит. Я просто представил образ Ленца, он просто состоит из очертаний и каких-то определенных цветов. В случае с Ленцом, то это какие-то нежные цвета. Да и сам Ленц, он же… он же какой-то теплый, нежный, но решительный и очень запоминающийся. Ему подходят фиалки, даже очень, не думаешь? - Эван внимательно взглянул на Джеймса, который глубоко о чем-то задумался. Он перевел взгляд с цветов на Эвана и вздохнул, проморгавшись. - Раньше не думал, но сейчас ты меня убедил, - Эван улыбнулся, сложив руки на груди. - У тебя очень интересное мышление. Эван пожал плечами, задумавшись. - Когда нечего делать, остается только думать, - он снова обернулся, взглянув на деревья, что росли неподалеку, чувствуя, как солнце греет его спину. - Мы в этом похожи, - усмехнулся Джеймс. Эван улыбнулся и посмотрел на Джеймса, разглядывая его красивое светлое лицо и яркие глаза. - Хватит уже курить, - произнес Эван проникновенным голосом, тяжело вздохнув. Джеймс все равно поднес сигарету к губам, затянувшись. - Я сегодня мало курил. - При мне ты выкурил уже три сигареты. - Всего три, - прошептал Джеймс, закрывая глаза и выдыхая белый дым. Эван понял, что его не переубедить, поджал губы и с укором на Джеймса посмотрел. Кортвуд открыл глаза, увидев этот взгляд Эвана, и улыбнулся, издав смешок, так обаятельно, что любой бы растаял. - Мне нравится твое выражение лица, нечасто тебя таким вижу. Эван закатил глаза, качнув головой, и, не выдержав, улыбнулся. - А у тебя есть любимые цветы? - спросил он, внимательно взглянув на Джеймса. - Не знаю, - фыркнул Джеймс, поднеся сигарету к губам. - Брось, у всех они есть. - М-м-м, ну, мне чисто визуально нравятся герберы, - пожав плечами, сказал Джеймс, серьезно задумавшись, - а вообще, я странной любовью люблю ирисы. - Почему? - Мою мать назвали в честь этого цветка, и она его очень любила, - Джеймс покосился на стол, где в рамочке стояла фотография его матери, на которую он был так похож. - У нас дома всегда стояли ирисы. И отец всегда ей их дарил. А когда она умерла, отец дал мне букет ирисов, чтобы я положил их на могилу матери. Я стоял над ее могилой и смотрел на эти цветы, понимая, что ненавижу их, - Джеймс пожал плечами, затянувшись, Эван не отрывал от него взгляда. - Но через несколько лет отец подарил мне их на день рождения. Я не знал, как на это реагировать, пока на следующий день рождения мне их не подарил Ленц. Я понял, что они мне нравятся. Они красивые и какие-то символичные, что ли. Мне никогда не дарили других цветов, может, именно поэтому я так люблю ирисы. Эван улыбнулся ему, заметив улыбку и на его губах. Джеймс подмигнул Эвану, положив руку на спинку дивана и подперев ладонью голову. - А у тебя есть любимые цветы? - спросил Джеймс у Эвана, отметив про себя, что ему это действительно интересно. - Нарциссы, - ответил Эван, будто зная, что Джеймс задаст такой вопрос. - Почему нарциссы? - Джеймс выгнул бровь, стряхнув пепел в пепельницу. - Не знаю, - Эван пожал плечами, качнув головой, - на самом деле, я никогда их даже в руках и не держал. Мне вообще никто и никогда цветы не дарил. Но я помню, как в каком-то городе, идя куда-то с Крисом, я на витрине увидел стоящие цветы, и они мне безумно понравились своей красотой и аккуратность. Я даже не знал, как они называются, узнал только потом, увидев по телевизору. Но с тех пор мне нравятся нарциссы. Они очень красивы. - Да, они красивы, - согласился Джеймс, еле припомнив, как вообще выглядят нарциссы. - Джеймс, я тут подумал, - Эван перемнулся с ноги на ногу, как-то хитро посмотрев на блондина, - ты не заметил, что нам больше подходят цветы друг друга? - В смысле… чисто образно тебе больше подходят ирисы, а мне нарциссы? - спросил Джеймс, облизнув губы. Эван кивнул. - Почему ты так решил? - Ну… тебе, несомненно, больше подходят нарциссы. Знаешь же легенду о Нарциссе? - Ты намекаешь на то, что я похож на Нарцисса? - Джеймс глупо улыбнулся, посчитав это бредом. - Ну, по крайней мере, раньше ты мне отдаленно именно такого и напоминал. Просто весь твой образ. Ты аристократ, ты гордый, с уверенной походкой, поднятой головой и до безумия самоуверенный. А еще ты очень красивый. Как Нарцисс, - Эван улыбнулся. – Тебе, несомненно, подходит этот цветок. А ирис больше подходит мне, потому что ирис… это что-то более скромное и… не такое значимое, - проговорил он, посмотрев в пол. Губы его дрогнули в улыбке. Джеймс очень снисходительно и по-доброму на Эвана посмотрел, встав и нагнувшись к столу, потушив сигарету. Он подошел к Эвану, подняв руки и взяв его лицо в ладони, словно в чашечку, чуть приподняв и посмотрев ему в глаза. - Значит, ирисы тебе вообще не подходят. Потому что ты - что-то очень значимое, да и не только в моей жизни. И ты уж точно не скромнее меня, то, что я аристократ, не делает меня лучше или хуже обычных людей, - сказал Джеймс поистине то, что он все это время думал о своем статусе. Эван улыбнулся. - И я считаю, что тебе очень подходят нарциссы, потому что ты именно такой в душе, ты знаешь себе цену, как бы ты ни скромничал. А мне… мне больше подходят кактусы, я считаю, - Эван посмеялся, и Джеймс тоже издал смешок к концу фразы. Руки Эвана потянулись вверх и обняли Джеймса за талию, крепко ее сжав и притянув к себе. Джеймс пропустил руку немного дальше, так, чтобы указательный палец лег у Эвана под ухом, а большим пальцем он мог гладить его по щеке и челюсти. Кончики пальцев Джеймса коснулись до его волос, а сам Джеймс заглянул ему в глаза, улыбнувшись. - Я знаю себе цену только рядом с тобой, - шепнул Эван, подняв голову и приоткрывая губы, будто прося Джеймса его поцеловать. Блондин выполнил его немую просьбу и приблизился к нему, прихватив губами его губы и зацепляясь за них, не отрываясь, просто замерев. Эван глубоко вдохнул воздух и сделал шаг ближе к Джеймсу, вставая к нему вплотную и обнимая еще крепче. Джеймс пропустил язык в его рот, встречаясь с его и чуть наклоняя голову набок для удобства. Губы Эвана были самыми желанными губами для него, он ни с кем не целовался так значимо и глубоко, как с ним. Все поцелуи, что были до него, были просто поцелуями. С Эваном же это приобретало какой-то такой смысл, который понять могли только они. Эван прекрасно целовался. Лучше, намного лучше всех, Джеймс был уверен. Джеймс отпустил его лицо, и его руки упали на тело Эвана. Такое хрупкое и худое, Джеймс снова мог пересчитать его кости. И он сжал его, сжал так сильно, как и хотел, услышав сиплый вздох, когда они наконец друг от друга оторвались. - Джим, ты меня задушишь, - сказал Эван, приподнимаясь на цыпочки. Ему ничего не оставалось, как обнять Джеймс за шею и лечь щекой на его плечо, чувствуя, как Джеймс все сильнее и сильнее сжимает его. - Ну и пусть, - ответил Джеймс, зарываясь носом в его волосах и вдыхая их вкусный, уже до боли родной запах. Его руки чувствовали кости Эвана, но он не прекращал сжимать его, как куклу, совершенно понимая, что это живое тело, и это тело его, только его, и он никогда не хочет его отпускать. Ни тело, ни самого Эвана. - Я так люблю тебя, Джеймс, - нежно прошептал Эван, улыбнувшись и закрыв глаза, сипло вздохнув, чувствуя, что дышать и правда стало сложнее. Джеймс с какой-то болью посмотрел в окно, глаза предательски защипало, а губы дрогнули, приоткрывшись. Он сделал резкий и невольный вдох, который Эван сразу же заметил, открыв глаза и напряженно сдвинув брови. Настроение передалось и ему. - Скажи, что тебе лучше, скажи, - попросил Джеймс, отстраняясь и наконец-то отпуская его. Эван встал плотно на ноги, посмотрев Джеймсу в глаза. - Я же говорил, - губы Эвана дрогнули в улыбке. - Мне лучше, видишь? Он улыбнулся шире, но Джеймс не видел. Как может быть лучше, когда ты выглядишь как призрак с красными блестящими глазами и дрожащими губами? Джеймс плотно сжал губы и, вздохнув, тронул рукой щеку Эвана, о которую тот сразу же нежно потерся. - Все хорошо, - снова проговорил Эван, ласково улыбнувшись. Он поднял руку и зацепился пальцами с пальцами Джеймс, беря его руку в свою. Второй рукой он тоже дотянулся до его руки, подняв их на уровне своей груди и крепко сжав, чувствуя мелкую дрожь. - У тебя руки дрожат, - произнес Эван, дотрагиваясь до пальцев Джеймса губами, - сильно. - Это от нервов, - отмахнулся Джеймс, почувствовав его теплое дыхание на пальцах. - И от курения, - Эван многозначительно посмотрел ему в глаза. - Я брошу, - проговорил Джеймс, поцеловав Эвана в голову. В дверь вежливо постучались, и Эван с Джеймсом насторожились, не поняв, кто это мог быть, ведь обычно стучалась только прислуга или Джулиан. У них у обоих промелькнула мысль, что это мог быть Джулиан, но, зачем ему понадобился Джеймс, непонятно. - Да-да? - повысив голос, кинул Джеймс, отстраняясь от Эвана и поворачиваясь к двери. Дверь распахнулась, и в комнату вошла Вероника, которая сейчас выглядела даже красивей обычного. Волосы у нее были распущены, а они у нее они были длинными и прямыми от природы, поэтому сейчас они спускались по груди и доставали до середины живота. На ней был очень легкий макияж и не было очков, которые она надевала для работы. Нежно-голубая кофточка с глубоким вырезом подчеркивала ее глаза, а джинсы красиво стройнили и вытягивали ноги. Джеймс видел Веронику в любом состоянии. Не накрашенной, уставшей и не выспавшейся, утром или на каком-то вечернем приеме, и в форме лаборатории за работой. Он видел ее любой, и всегда считал ее красивой. И сейчас он чуть улыбнулся, увидев ее на пороге своей комнаты. Она выглядела расслабленно, как еще ни разу не выглядела в лаборатории. - Джеймс, можно с тобой поговорить? - спросила она, выгнув бровь и взглянув на Эвана. - Это быстро, - заверила она, чуть улыбнувшись. Джеймс обернулся на Эвана, и тот улыбнулся, кивнув и подняв руки на уровне груди. - Конечно, без проблем, - сказал он и вышел из комнаты, улыбнувшись Веронике. Девушка закрыла после него дверь и быстро развернулась к Джеймсу, быстро подойдя к его столу. - Скажи мне, что ты что-то придумала, - простонал Джеймс, сев на диван и потерев рукой глаза. - Как он? Я вижу, все нормально, или мне показалось? - пропустив мимо ушей просьбу Джеймса, сказала Вероника, указав на дверь. - Ну… он сказал, что все в порядке и ему лучше. Но ты его видела? Какой там в порядке. - Видела, вот и спрашиваю, - буркнула Вероника. - Ты курил? Я тоже хочу, дай сигарету. Девушка подошла к нему, а Джеймс потянулся в карман за сигаретой, как-то странно на Веронику взглянув. - Ты какая-то возбужденная, Вероника, нет? - он протянул ей сигарету и зажигалку, девушка отошла от него, прикурив. - Я просто разговаривала с Эдрианом… - С Лейсли? - Джеймс удивился. Когда они в последний раз так просто р.а.з.г.о.в.а.р.и.в.а.л.и? - Да, а потом меня осенило, - произнесла она, прикурив, - ну, а Эд сказал, что то, что я придумала, вполне хорошее такое предложение, и я должна рассказать тебе… - И ты пришла рассказать мне, - кивнул Джеймс, усмехнувшись, - давай пропустим ту часть, как ты шла. - Да, хорошо, - быстро кивнув, произнесла Вероника, - хорошо, так вот. Ты просил меня помочь Эвану и придумать что-то, думая, что я знаю больше всех, ведь я следила за ним и… верно? - Джеймс кивнул, не понимая, к чему она клонит. - В общем-то, ты и Эд позвали меня в этот дом, думая, что я знаю больше всех, да? - Вероника… к чему ты… - Я далеко не тот человек, который знает больше всех, - перебила она его, мрачно посмотрев ему в глаза. Джеймс удивился, открыв губы и собираясь что-то сказать. - Есть еще человек, который знает намного больше… - Ты имеешь в виду Эрика? Вероника затянулась, прикрыв глаза и сделав паузу. - Нет, - выдохнула она, пройдясь по комнате, - нет, Эрик явно не знает того, что знает Джеймс Магуайер. - Что? - не понял Джеймс. - Кто это? - Это хирург, проводивший операцию,- пояснила Вероника. - Это он вживлял пластину. Он был лучшим хирургом лаборатории, и он знает об этом все. - И ты хочешь попросить у него помощи? - нервно хихикнув, спросил Джеймс, поняв, что Вероника на полном серьезе именно это и предлагала. - Ну… я предположила, что он может помочь, потому что я не могу. - С какой стати ему нам помогать? - Почему нет, мы просто объясним ему ситуацию. Я его лично знала, он может помочь, - сказала Вероника, затянувшись. - Операция, что он провел Эвану, была его последней операцией. Он уже в возрасте, именно поэтому решил покинуть лабораторию, выйдя на заслуженный отдых. Он согласился провести ее, потому что никто, кроме него, сделать этого не мог, он очень умен и всегда все делает блестяще. - Но даже он не понимал, какое безрассудство он делает, - хмыкнул Джеймс, закатив глаза. - Его попросили - он сделал, вот и все. Он понимал, как важен для лаборатории этот проект. А сейчас его с лабораторией ничего не связывает, поэтому… поэтому ему незачем нас выдавать, - она пожала плечами, увидев в глазах Джеймса большие сомнения. - Джеймс, соглашайся, это последний выход. Только он сможет точно сказать, что с ним такое и что делать. Я поняла, что ему нельзя дать умереть. Он брат Эрика, и… - Уже знаешь, да? - Ага, - протянула она, вздохнув. Джеймс колебался. - И где ты собралась его искать, блин? Раз он покинул лабораторию, а все архивы хранятся в лаборатории? - сострил Джеймс, выгнув бровь и закинув ногу на ногу. Вероника снова хитро улыбнулась своей фирменной улыбкой, мрачно уставившись на Джеймса. - В моей папке есть абсолютно вся нужная информация, Джеймс. Я очень продуманный человек, - Джеймс приподнял брови, подавившись воздухом. Действительно, откуда ей было знать, что адрес этого Магуайера ей еще понадобится? - Не могу не согласиться, - буркнул Джеймс, покачав головой. - Ты согласен? Я, конечно, могу сделать все по-своему, не спрашивая тебя, но с твоим согласием мне будет спокойно, ты как бы отвечаешь за него, все дела, - спокойно произнесла она. Джеймс одарил ее мрачным взглядом. - Лучше согласись со мной, иначе я действительно сделаю все по-своему. - Ладно, - протянул Джеймс, встав с дивана и уперев руки в бока, - ладно, хорошо, только ты проследишь за тем, чтобы он действительно нас не выдал. Мне не очень хочется убивать старика. - О, Джеймс, - Вероника издала смешок, улыбнувшись, - ты неисправим. - Да я за него душу продам, не то что кого-то убить, - фыркнул он, налив в стакан воды. Вероника внимательно посмотрела на него, кивнув. - И я понимаю тебя, - ответила она, направившись на выход из комнаты. - Я найду его. Все, что требуется, сказать Эвану. Он не очень-то рад новым людям, как я заметила. Джеймс задумался, помрачнев. Он вспомнил, как рассказывал Эвану про Веронику, которую он лично хорошо знал и доверял ей, и как Эван отпирался. А сейчас ему предстоит рассказать ему про человека, которого сам Джеймс вообще не знает, и он не знает, можно ли ему доверять или нет. Задача не из легких. - Я постараюсь… да, - неуверенно произнес Джеймс, скривившись. - Удачи, - со смешком пожелала Вероника, выйдя из комнаты. ========== Глава 35 ========== Напряжение росло с каждой минутой, потому что мало кто понимал, что происходит. Доктор Джеймс Магуайер оказался совсем не таким, каким его представлял себе Джеймс и даже Эван. Грозных глаз, как у Оливера Кортвуда или Джорджа Ганса, у него не было, зато взгляд его был чересчур проницательный, а еще он был скуп на эмоции. Серьезно, как только он перешел порог этого дома, он улыбнулся несколько раз, и то все эти разы были посвящены Веронике как самому красивому существу в доме. Магуайер был высокий и полный, в лучших традициях всех престарелых ученых. На вид ему было лет шестьдесят, не меньше. Он часто вздыхал и качал головой, сожалеюще смотря куда-то в сторону. И вечно повторял: «Не дело, не дело». Его седые волосы и густая борода только прибавляли ему лет, а яркие зеленые глаза были единственным привлекательным пятном на его лице. Голос хирурга напоминал голос какого-то актера, которого Джеймс все никак не мог вспомнить. Он даже произнес это вслух, и Лейсли согласился с ним, сказав, что тоже узнает его голос. С этим человеком трудно было найти общий язык, кто бы ни пытался к нему обратиться. Он все делал по-своему, отвечал как-то замудренно и нехотя и постоянно, постоянно вздыхал. И разговаривать с ним могла только Вероника. Она его понимала просто с полуслова, любезничала с ним, но все равно выглядела очень хладно и задумчиво, как всегда. Увидев Эвана, Магуайер очень долго смотрел ему в глаза. Никто так и не понял, что произошло в этот момент, но смотрел он и правда долго. Никто не прервал этот контакт глазами, никто не хотел вмешиваться. Джеймс все время стоял рядом с Эваном, не желая оставлять его ни на минуту, и пару раз хирург взглянул и на него, как-то очень иронично, при этом усмехнувшись. Эван ему не доверял. До трясучки просто не доверял, всегда молчал и недоброжелательно смотрел в глаза, немного нахмурив брови. Губы его были плотно сомкнуты, а уставшие и блестящие глаза были полны холода и смотрели уже через силу, потому что Эвана ужасно мутило и вообще тянуло спать. Джеймс иногда встряхивал его за плечи, шепча что-то успокаивающее и бодрящее, чтобы он совсем не раскис. Он все еще был обижен на Джеймса за это маниакальное решение помочь ему и приплетать других людей. Эван слишком привык к этим людям и этой атмосфере, а сейчас сюда вмешивались и другие. Зачем? Эван не хотел, чтобы ему помогали, потому что он знал, что ему не помогут и это просто трата времени. Его времени, которого осталось немного. - Ты всегда такой неприветливый, Эван? - спрашивал Магуайер после этой игры в гляделки. Он тихо посмеялся, а Эван дернулся, опустив глаза в пол. - Он мало кому доверяет, сами понимаете… - пролепетала Вероника, нервно прокашлявшись. - Да-да, понимаю, - вздохнул хирург, заглянув в папку Вероники, ища там все ее сводки касательно его состояния. Его голос не казался Эвану голосом спасителя. Он вообще не выглядел для него таким, хотя все присутствующие и считали его безумно умным. По крайней мере, для Джеймса он именно таким и выглядел. У этого старика были очень глубокие глаза, и его взгляд и тяжелые вздохи говорили, что он много уже повидал и много знает. Вероника заверила, что он не собирается связываться с лабораторией. - Он сказал, что ему незачем говорить с ними, потому что они не просили его о помощи, - прошептала она, пока Магуайер осматривал Эвана. - А, то есть, если они попросят о помощи, он тут же нас сдаст? - недоверчиво проговорил Джеймс, наблюдая за ним и Эваном. Вероника хмыкнула. - Кто знает… но они не просили его и вряд ли уже попросят. Они считают, что и так много людей вовлечены в это, а это плохо, ибо этот проект, вообще-то, тайный, сам понимаешь, - она пожала плечами и, услышав свое имя, быстро подошла к хирургу, сев рядом с Эваном на диван. Джеймс колебался. Он, как и Эван, не очень-то доверял новым личностям, но если это был единственный способ помочь Эвану… помочь хоть как-то. Джеймс и не надеялся на грандиозную помощь, и что Эвану резко полегчает, и он обо всем забудет. Нет, конечно, так не будет, но надеяться хоть на какую-то помощь можно было, раз уж он такой крутой хирург и ученый. - Черт, о чем они там говорят? - не выдержал Джеймс, устало вздохнув. Хирург вот уже пол с лишним часа разговаривал с Вероникой на балконе, что-то неторопливо обсуждая и рассматривая ее папку. Эван нервничал, Джеймс нервничал еще больше. Особенно у Эвана подскакивало сердце, когда Джеймс Магуайер медленно оборачивался, глядя на него так долго и так странно, что Эвану становилось ужасно неловко и даже страшно, даже не представляя, что они там могут обсуждать. - Я говорил, что это плохая идея, - простонал нервно Эван, поворачиваясь к Джеймсу и пряча лицо. - Ну почему он так смотрит на меня? - Может, потому что в последний раз тебя видел нетрудоспособным овощем, прикованным к кровати с кучей трубок и швом во всю грудь? - сыронизировал Джеймс, нервно усмехнувшись. Он даже боковым взглядом увидел мрачное лицо Эвана. - Расслабься, ладно? Посуди сам, как ему еще на тебя смотреть, может, он просто думает, что с тобой делать. - Это меня и пугает, - с мурашками на теле прошептал Эван. Джеймс приобнял его рукой за плечи и дотронулся губами до его волос. - Я не дам ему сделать что-нибудь плохое, мне-то ты доверяешь? Эван мрачно поднял на него глаза, нехотя вздохнув. - Доверяю, - шепнул он, сделав к блондину шаг и кладя голову ему на плечо. - Нашли время нежиться, - со смешком протянул Лейсли, развалившись в кресле и закатив глаза. Джеймс убил его взглядом. - Ты разве не должен быть на балконе с ними? - А смысл? Я все равно ничего не пойму из того, что они говорят, - удрученно проговорил он, посмотрев в сторону балкона. Джеймс вздохнул, серьезно уставившись на Магуайера, который не отрывал взгляда от Эвана. На Эвана посмотрела и Вероника, волосы которой поднял ветер, чуть потрепав их. Она быстро пригладила свои распущенные волосы и снова склонилась над папкой, размяв шею. Скоро начало февраля, и Джеймсу не верилось, что время идет так быстро. Его и самого уже задолбали все эти проблемы, новые люди, приступы Эвана. Если бы можно было, они бы с Эваном уехали. Туда, где они смогли бы быть вдвоем, потому что даже этот дом стал на Джеймса безмерно давить. Хотелось уехать в какую-то глушь, в лес и запереться там в каком-нибудь небольшом доме. Или, наоборот, уехать в мегаполис и поселиться в небоскребе, смешаться с толпой и ничем не отличаться от остальных. И никаких проблем, никаких обязанностей и людей, которые будут им мешать. Он посмотрел на Эвана, который устало потер глаза и тоже поднял глаза на Джеймса, чуть приподняв уголки губ. Ну почему Джеймс так любил его улыбку? Она была такой красивой и обаятельной, хотелось пронести эту улыбку через всю свою жизнь, как и самого Эвана. Потому что, какие бы проблемы ни случались, что бы ни произошло, если он улыбался, время преломлялось. Если он улыбался, значит, что-то внутри Джеймса грело еще больше и будто бы ласково шептало его голосом: «Все будет хорошо». - Я хочу, чтобы с тобой все было хорошо, - прошептал Джеймс, округлив глаза, поняв, что произнес это вслух. Он растерялся немного, а сердце екнуло, будто бы он признался в любви или сказал что-то очень неловкое и то, что не должны были слышать. Эван посмотрел на него, внимательно заглянув ему в глаза, и улыбнулся еще теплее и ласковее, отчего уголки его глаз сузились. - Мне всегда хорошо, когда ты рядом, - сказал он, пожав плечами. Нельзя сказать, что Джеймса это не успокаивало. Он хотел, чтобы Эван был счастлив. А если он счастлив рядом с ним, то он будет с ним столько, сколько потребуется. Он будет всегда рядом. - Итак, Эван, - снова прозвучал старческий голос хирурга, который отдал в руки Вероники папку и подошел к Эвану, не отрывая от него взгляда. - Все плохо, насколько мы понимаем, да? Эван сглотнул, почему-то сразу же покосившись на Джеймса. Тот смотрел только на Магуайера, чуть приподняв бровь и плотно сжав челюсти. Эван хмыкнул. - Не знаю я, что вы там понимаете. Я все равно ваших речей про мое состояние не понимаю, но у меня все отлично, не считая того, что я умираю. Но плевать на это, потому что внешние факторы меня более чем устраивают, и я готов умереть в такой обстановке, раз уж на то пошло, - уверенно ответил Эван, даже растянув один уголок рта в ухмылке. Джеймс тоже ухмыльнулся, ему понравился ответ Эвана, ведь такого хирург точно не ожидал. Магуайер чуть приоткрыл свои тонкие губы и осмотрел Эвана с ног до головы, поднявшись взглядом по его худому телу, которое скрывала одежда Джеймса. Эван уже привык после очередной ночи, проведенной вместе, одеваться в его одежду. А все остальные в доме научились распознавать по этому признаку, когда именно у пары был секс. Магуайер остановился на глазах Эвана, прищурившись и вглядываясь в них почти не моргая. Джеймс покосился на Веронику, которая пожала плечами, тоже не понимая этой паузы. - Почему вы так на него смотрите? - не выдержал Джеймс, вмешавшись в их зрительный контакт, услышав сорванное дыхание Эвана. Хирург перевел взгляд на него. - Я просто ожидал увидеть его немного другим, - признался врач, усмехнувшись. - Каким? Прикованным к постели? Не умеющим говорить или выражать свои мысли? - Джеймс иронично дернул бровью, Вероника вздохнула. - Ну, признаться, что да, именно таким. Ибо его показатели слишком плохи для того, чтобы он нормально двигался или свободно выражал свои мысли, - сказал Магуайер, пригладив седую бороду рукой. - А еще он не отличается особой тягой к жизни, я думал, будет наоборот. - Жизнь? - Эван усмехнулся, поспешно улыбнувшись. - А что это такое? А тяга к жизни? Меня окружают потрясающие люди, готовые мне помочь в любую секунду. У меня появились друзья и близкие люди. А еще любимый человек, который всегда рядом со мной и который делает меня счастливым еще и потому, что Я делаю его счастливым. И я абсолютно счастлив. Если это жизнь, то я определенно чувствую тягу к жизни, и я хочу жить как можно больше, - сказал Эван, переведя дыхание. Сердце почему-то забилось быстрее, и его снова замутило. Джеймс положил руку ему на спину, заметив, что что-то было не так. - А еще я ужасно болен. Меня выворачивает наизнанку каждый день, я вечно падаю в обмороки в неподходящий ситуациях, я кашляю кровью, у меня грудь разрывает болью, а еще иногда я хочу пристрелить себя, когда начинается приступ, потому что мне ужасно больно, и я вижу, как больно всем людям, видящим это. И если ЭТО жизнь, то нет, я определенно не чувствую тяги к жизни, и жить я не хочу, лучше бы я умер, серьезно. - Жизнь - это то, что ты перечислил только что. Все вместе, - спокойно ответил Магуайер, моргнув. Его заинтересовал Эван как личность. - У каждого свои приоритеты. Каждый человек решает сам для себя, что такое жизнь, так вот, я предпочитаю об этом не задумываться. Потому что вся жизнь может уйти на мои раздумья о том, что же такое жизнь и как правильно жить. Я живу. И мне хорошо, только когда все идет так, как надо. Да, может быть, я трус, но я не люблю трудности. Я не умею с ними бороться, хотя понимаю, что надо, потому что Джеймс иногда дает трещину. Даже такой сильный человек, как он, может ломаться временами. А я не могу, потому что если сломаюсь и я, то мы оба утонем, - Эван судорожно вздохнул, а Джеймс почувствовал, как он напрягся. На самом деле, он заслушался его, потому что Эван сейчас говорил очень искренне, и голос его ломался временами, будто бы ему было больно говорить. «Ты сильный. Ты очень сильный», - мысленно шептал Джеймс, чувствуя какую-то гордость. - Я ненавижу, когда что-то мешает мне быть счастливым. Но я слишком ценю всех этих людей, чтобы жаловаться им на то, как мне ужасно. Они и сами это видят, и им больно. Я ненавижу, когда людям больно из-за меня. Поэтому в такие моменты я не живу, а просто существую. Для меня жизнь - это такое состояние, когда я ее чувствую, когда я понимаю, что мне хорошо, и я могу улыбаться. И я стараюсь делать это как можно чаще, потому что в моем положении я понимаю, что могу просто не успеть, - Эван посмотрел хирургу в глаза. Тот одарил его проницательным взглядом и даже кивнул, медленно прикрыв глаза. Вероника вздохнула, содрогнувшись. Она полюбила речи Эвана за дни, проведенные в этом доме. Он всегда говорил как-то проникновенно, то, что думает, не боясь ошибиться. - Если вы хотите знать, хочу ли я вашей помощи или нет, то я отвечу, что хочу только в том случае, если это не помешает мне жить. Неважно, сколько я проживу, важно - как. И не думайте, что меня лучше убить, чтоб я не мучился, потому что я не мучаюсь, мне отлично. - Да ни за что, - вдруг возмутился врач, улыбнувшись. Эван подавился словами, вздохнув и расслабившись, увидев эту улыбку. Джеймс, наконец, понял, почему Эван так боялся этого хирурга и так не доверял ему. - Это собаку проще убить, чем вылечить, а человеку помочь всегда нужно попытаться. И… о боже, Эван, ты ли тот парень, которого я оперировал в сентябре? Мне нравятся твои мысли и твой настрой, с тобой будет приятно иметь дело. И я обязательно постараюсь помочь и сделаю то, что от меня зависит. - Так вы нашли выход? Вы знаете, что с ним и что делать? - поспешно спросил Джеймс, делая шаг к хирургу. - Не спешите, молодой человек, - хирург снова улыбнулся, - разумеется, я знаю, что с ним, я же с ним это и сделал. Эта пластина была у меня в руках несколько месяцев назад, я знал, что что-то могло пойти не так. Не бывает таких блестящих операций. Она не могла так хорошо прижиться. - Так Вероника права? Пластина отторгается? - серьезно спросил Ленц, взглянув на хирурга. Магуайер тоже обернулся на хозяина дома. - Да, мисс Брикс права, - сказал он, указав на Веронику. Та сглотнула, поджав губы и взглянув на Джеймса, - она отторгается, но перед этим она забрала слишком много его здоровья и жизненных сил. И сейчас она только усугубляет ситуацию, раня его изнутри. - Что же будет потом?.. - спросил Лейсли, с жалостью взглянув на Эвана, которого в дрожь бросало от таких разговоров. - Могу предположить, что, когда тело полностью отвергнет пластину, он просто умрет, - пожав плечами, сказал хирург, снова осмотрев Эвана с ног до головы. - То есть… ничего нельзя сделать? Вот, значит, как? - хмыкнув и нервно дернувшись, сказал Джеймс, потянувшись за сигаретой зло и раздраженно. Эван положил руку ему на плечо, пытаясь успокоить. - Нет, знаешь, мы нашли решение. Мы его нашли. Но это будет непросто, и еще не понятно, принесет ли оно результат или нет, мы не уверены, - проговорила Вероника, встав рядом с хирургом. Все замерли. - Ну говорите же, - взмолился Джеймс, прикурив и закусив губу. Магуайер с Вероникой переглянулись. - В этой ситуации единственным правильным решением будет просто удалить пластину из его тела, - спокойно сказал врач, сузив глаза. Эвана передернуло, и холодный ветерок пробежал у него по спине. - Как это… удалить? - не понял Лейсли, прищурившись. - Провести операцию, в ходе которой пластина будет изъята. Операция по сложности превышает ту, что была до этого, но это вполне возможно. - Мне одному кажется, что стало как-то прохладно, - пролепетал Эван, сев на диван и обняв себя руками. - Просто удалить пластину? Провести операцию? Это все, что требуется для того, чтобы приступы прекратились? - Джеймс с надеждой посмотрел хирургу в глаза. - Джеймс, дорогой, я не знаю, насколько это ему поможет, его организм дал слишком большой сбой. Я просто предлагаю это сделать, потому что ничего другого не остается. Внутри него - чужеродное тело, и я считаю, его лучше удалить, пока оно его не убило. Иначе он умрет в диких муках, - проговорил Магуайер, а Джеймс почувствовал, что вовсе не успокоился, даже замешкался, не зная, отдавать Эвана в руки хирурга или нет. - Он же так плохо себя чувствует… разве эта операция не повредит ему? - нервно спросил он. - Боже, меня трясет, закройте окно, - взмолился Эван, которого опять многие не услышали. - Оно закрыто, Эван, успокойся, не нервничай, - проговорил Ленц, опустив руку Эвану на плечо. - В том-то и проблема, Джеймс, мы не знаем наверняка, - сказала Вероника. - Чисто теоретически это должно помочь хоть немного облегчить его состояние. Но есть несколько опасений по поводу того, что он может умереть в ходе операции, - Вероника нервно сглотнула, перемнувшись с ноги на ногу. - Это опасно, но стоит рискнуть, иначе будет еще хуже. - Решение должен принять только ты, Эван. Против твоей воли тебя никто резать не будет, - сказал Магуайер Эвану, заметив, как его трясет от страха. Эван поднял свои блестящие глаза на него, поставив локти на колени и принявшись раскачиваться вперед-назад, быстро помотав головой. - Нет-нет, я не буду решать, только не это, - быстро проговорил он дрожащим голосом. - Я не стану, пусть Джеймс, Джеймс решит, я не хочу. Все перевели взгляд на Джеймса, который чуть не подавился дымом, закашлявшись. Он обернулся на Эвана, округлив глаза, и прокашлялся, поморщившись. Джеймсу такие решения принимать тоже было не очень-то легко, и его здорово полоснуло от страха в душе. - Ты уверен, Эван? Я считаю, что доктор прав, и ты должен сам все решить, это твои желания и… - проговорил Джеймс, подойдя к Эвану и сев перед ним на колени. Эван здорово боялся, это Джеймс уже понял. И он сам не мог не бояться, видя все это. - Нет. Нет-нет-нет, я не смогу. Ты же знаешь, я откажусь, откажусь, понимаешь?.. - глаза у Эвана заслезились еще больше, и он стал нервно всплескивать руками, которые Джеймс сразу же поймал, сжав и потянув его на себя, успокаивая. - Ладно, все, спокойно, - прошептал Джеймс, дотрагиваясь губами до его лба и успокаивая его истерику. Вероника умилилась этому, а Магуайер медленно кивнул чему-то своему. - Хорошо, я приму решение, но я не хочу заставлять тебя делать то, чего ты бы не хотел, понимаешь? - П-понимаю, - проговорил Эван, кивнув, - но я доверяю тебе, поэтому ты решай, мне все равно. Джеймс посмотрел ему в глаза, чувствуя, что мир рушится на две половины. С одной стороны было слово «нет» и чувства Джеймса вместе с решением не пускать Эвана на операцию, ведь он может просто умереть под скальпелем хирурга, так и не очнувшись. С другой стороны было слово «да» и здравый смысл, кричащий, что это стоит сделать, ибо нужно рискнуть, ведь Эван может умереть в муках с этой пластиной внутри. - Тогда я хочу, чтобы ты согласился на операцию, - твердо сказал Джеймс, кивнув. Эван судорожно и невольно набрал в легкие воздуха, прикусив губу до боли и сжав руки в кулаки. - Да… да, я хочу, чтобы ты согласился, потому что у меня есть предчувствие, что после этого тебе станет лучше и тебя перестанут мучить приступы. - А как насчет того, что я могу умереть в ходе операции? - тихо спросил Эван, посмотрев Джеймсу в глаза. Тот быстро покачал головой. - Нет, ты не умрешь, я уверен. Просто доверься моим чувствам, ладно? - Джеймс взял в руки его лицо и погладил большими пальцами его впалые щеки, кивнув. Эван тоже медленно кивнул, поколебавшись и все не отпуская зубами губу. - Решение принято? - неуверенно спросил Магуайер, подойдя ближе к Джеймсу. - Да, проведите эту чертову операцию и вытащите эту пластину, - сказал Джеймс, встав с колен и затягиваясь сигаретой. - Ты уверен? - спросил Ленц, прищурившись. Джеймс обернулся на него. - Если Эвану суждено умереть… то он умрет без этой штуки внутри него. Без этой чертовой пластины, понятно? Поэтому проведите операцию, - твердо сказал Джеймс, прикрывая глаза и громко вздыхая. Магуайер решил быстро согласиться, пока никто не передумал, потому что и сам считал, что операцию лучше провести. - Хорошо, я проведу операцию, - сказал доктор, снова беря в руки папку Вероники и открывая ее, что-то быстро в ней ища, - только… я говорил, что это одна из самых сложных операций, что я проводил? Мне придется извлекать инородное тело, что находится рядом с диафрагмой, делая большие надрезы, есть риск, что… Эван протяжно и жалобно застонал, упав грудью на свои колени, и Джеймс посмотрел на это, закатив глаза. - Давайте пропустим эту часть, мы все равно не сможем в полной мере представить, насколько это тяжело, - терпеливо сказал Джеймс, облизнув губы. - Я это к тому, что не собираюсь проводить ее один, иначе я его просто убью, - хмыкнул Магуайер, что-то быстро написав в папке Вероники и вручив ее ей. В зале повисло гробовое молчание, и только взгляд Джеймса стал каким-то слишком знакомым всем присутствующим. Он стал до боли саркастичным, ироничным, в нем читался сарказм. Казалось, он сейчас снова выдаст что-то такое, из-за чего люди на стенку лезли раньше при общении с ним. Но Джеймс сдержался, только слишком ИРОНИЧНО и фальшиво вздохнув и чуть растянув уголки рта в улыбке. - И где… простите, вы собираетесь брать людей, чтобы провести эту чертову операцию? Не на лабораторию ли вы намекаете? - захлопав ресницами, спросил Джеймс. - А я и не знаю, где ВЫ будете брать этих людей, - посмеявшись, ответил хирург. Лицо Джеймса стало мрачным, а все присутствующие быстро переглянулись, даже Вероника, которая не знала, что потребуются еще люди. - Да, это ваши заботы, и в них я вникать не хочу. Но ко дню операции вы должны найти мне трех ассистентов и одного главного ассистента, который будет моей правой рукой. Это тоже должен быть хирург, я любителей не принимаю, они угробят весь процесс. Главный ассистент должен иметь опыт, и я не знаю, где вы его найдете. Но без него операция невозможна. - Вы нас прямо озадачили, - протянул Ленц, вздохнув. Эван поднял голову, по-прежнему кусая свою губу и разглядывая всех, кто просто опешил от заявления хирурга. Им предстоит найти четыре человека, кто разбирается в операциях. Отлично. Где искать? Где найти хоть кого-нибудь? - Простите, но… допустим, людей мы найдем. А где вы собрались проводить эту операцию и когда? - спросил Лейсли, встав с кресла и размяв кости. - О, я свободен в любой день, я же на пенсии, - проговорил ученый, взглянув на юношу поверх очков. - А все подробности можно обсудить, как только вы найдете ассистентов. Так что, Вероника, дорогая, мне нужно с тобой поговорить, я тебе все объясню, у меня есть кое-какие мысли по этому поводу, - произнес более мягко хирург, обернувшись на девушку. Та быстро кивнула, нагнувшись к столу и собрав с него все свои документы. - Так что, как только мы разберемся со всеми этими деталями, я снова приеду сюда и проведу эту операцию. Главное, чтобы он остался живым к этому времени, - мрачно закончил врач, и Эван судорожно вздохнул, упав на бок и закрыв глаза как-то слишком театрально. Все покосились на Эвана, а хирург испуганно округлил глаза, дернувшись. - Что с ним? - пролепетал он, разглядывая расслабленное тело Эвана, который лежал на боку, свесив руки с дивана. Лицо его не было видно из-за упавших на него волос, а пальцы чуть подрагивали. - Обморок, опять, - удрученно вздохнул Джеймс, направившись к дивану. И он не знал, на самом деле, отчего этот обморок был: от начинавшегося приступа или чувствительности Эвана к таким разговорам. *** - Итак, нам нужно найти четырех людей, которые согласятся провести эту чертову операцию и которые хоть немного смыслят в этом всем, - официально проговорил Роуз, усмехнувшись и пройдясь по гостиной. Дождь снова лил как из ведра, погода, похоже, тоже подчинялась всеобщему настроению. В гостиной собрались, казалось, все обитатели дома, даже прислуга вместе с Уиллом, который стоял неподалеку, прислонившись плечом к арке. Все выглядели довольно мрачно, вечно переглядываясь и о чем-то глубоко думая. Один Роуз расхаживал по гостиной, меряя всех взглядом. Джеймс тоже стоял, но стоял у окна, медленно покуривая и смотря на дождь потерянным взглядом. Он всю ночь не спал из-за того, что у Эвана начался приступ. Снова страшный и болезненный, как и раньше. И это снова убедило его в необходимости операции. - Есть предложения? - спросил Роуз, выгнув бровь. - Нет? Отлично. - МакАлистер, как ты вообще себе это представляешь? Ты решил искать ассистентов среди нас, что ли? Кто здесь хоть каплю на это подходит? Кто согласится вообще? - Лейсли закатил глаза, прикрыв их рукой и свесив голову с ручки кресла. Роуз скептически на него посмотрел. - Ну… я, например, - проговорила Вероника, сидящая на диване с Джулианом. Сейчас даже Джеймс оторвался от увлекательного вида из окна и посмотрел на совершенно спокойную девушку. - Ты? Ты метишь в ассистенты? - Лейсли усмехнулся, а Роуз заинтересованно на девушку посмотрел. - Я уже обсуждала это с Магуайером, предложив свою кандидатуру, - холодно произнесла она, вздохнув. - Он согласился, ведь я могу это сделать. Я же не главный ассистент, а просто ассистент, и я справлюсь с задачей. Я знаю об Эване все, я так долго его наблюдала. И я присутствовала на всех операциях Джеймса Магуайера, так что… - она пожала плечами, а Джеймс ухмыльнулся, снова отвернувшись к окну. - Так… ладно, - проговорил Ленц, облизнув губы и закинув ногу на ногу. - Один ассистент найден, осталось два не основных, - Ленц задумался, пройдясь взглядом по всем присутствующим. - Нужен кто-то, кто имеет врачебный опыт… Кто-то, кто не боится крови и трудностей… Кто-то, в ком можно быть уверенным, - пролепетал он, и все взглядами начали искать этого человека среди них. Выглядело забавно, они будто бы искали убийцу, играя в Шерлока Холмса. - Я могу, сэр, - вдруг произнес голос откуда-то издалека, и из маленького кружка слуг вперед вышел Нойманн, сложив руки на груди. Все покосились на него, даже Вероника обернулась. - Нойманн? Ты уверен, что сможешь? - спросил хозяин дома, прищурившись. - Ну… других кандидатур, как я вижу, нет, так что. Я имею опыт и крови не боюсь. И очень ответственный, вы же знаете. Я готов помочь, сэр, - проговорил Нойманн, кивнув. Ленц медленно облизнул нижнюю губу, тут же закусив ее. - Я за, почему нет? У нас есть выбор? Берите, пока дают, сам же просится, - хмыкнул Лейсли, подняв голову и взглянув на Нойманна. Тот кивнул ему, растянув уголки рта в улыбке. - Так что, второй ассистент найден? - спросил Роуз, уперев руки в бока и останавливаясь на месте, глядя на прислугу. - Похоже, что да, - хмыкнул Уилл, проговорив это как всегда убийственным голосом. - Отлично, остался последний ассистент, - сказал МакАлистер, забегав глазами по присутствующим. - И тут тупик, - произнес он, усмехнувшись. - Черт, и что делать? Не брать же каких-то левых людей! - сказал Лейсли, когда пауза затянулась, и все просто сдались, не зная, где искать еще одного ассистента. Джеймс вглядывался в капли дождя и серое, почти бесцветное небо, которое тоже было мрачным, как и атмосфера в доме. Эван спал в комнате, и он безумно хотел к нему. Его не радовали все эти разговоры, его не радовал страх Эвана по поводу операции. Он просто боялся, что будет больно, боялся приборов, скальпелей, наркоза, боялся всего, ведь его так этим пугали в лаборатории. И Джеймс переживал за него, разделяя его страх. Хотелось поскорее пережить все эти дни. - Как насчет тебя, Джулиан? - медленно спросил Джеймс, выдыхая белый дым. Взгляды устремились на Джеймса, а потом и на Джулиана, сидящего на диване. Повисла тишина. Красавец-блондин опешил, округлив глаза и забегав ими по лицам, не зная, что ответить, а Джеймс усмехнулся, понимая, что попал в цель. - Он ведь прав, Джулиан, - поддержал Ленц, взглянув на Стрэтфорда, - ты же учишься на хирурга, разве нет? - Да… - кивнул Джулиан, тут же осекшись. - Но я считаю, что это плохая идея, у меня ничего не выйдет. - Не отпирайся, Джулиан, - сказала Вероника, посмотрев на сидящего рядом блондина. - Нойманн никогда не проводил операции, а я просто наблюдала со стороны. А у тебя уже была практика… - Мелкая, - поправил Джулиан, нервно облизнув губы. - Все равно, - сказала Вероника, пожав плечами. - Джулиан, детка, ты сможешь это сделать, - впервые подал голос Крис, ухмыльнувшись. Роуз тут же метнул на него прожигающий взгляд, плотно сжав челюсть. Джулиан тоже посмотрел на него, но Крис даже не дернулся, подавив в себе желание замолчать. - Больше некому, ты последний, кто остался на роль ассистента. У тебя была практика, а еще ты очень хочешь помочь Эвану. Ему нужна операция, и, если ты можешь помочь, почему отказываешь? - Я не уверен просто, - Джулиан покачал головой, закатив глаза. - Мы поможем, - сказал Нойманн, чуть улыбнувшись. Джулиан замолчал, умоляюще подняв глаза на Роуза. Тот сложил руки на груди и внимательно посмотрел своему парню в глаза. МакАлистер кивнул, прикрыв глаза. - Ты сможешь, я верю в тебя, - сказал он, отчего Джулиан вздохнул, закусив губу. - Ты должен помочь. Джеймс все всматривался в капли, только делая вид, что его здесь нет. На самом деле он слушал каждое слово, произнесенное ими, слышал каждую фразу и очень надеялся, что они поскорее найдут последнего ассистента, хотя он прекрасно понимал, что его просто негде искать. - Хорошо, я помогу, - медленно и неуверенно произнес Джулиан. Вероника улыбнулась, а Роуз одобрительно кивнул, снова принявшись ходить по комнате. - Только вот толку от меня, если мы все тут понимаем, что найти главного ассистента нам не удастся? Снова повисла пуза. Вероника устало откинула голову на спинку дивана, напряженно всматриваясь в потолок. Крис решил промолчать, все равно он сам ничего не знает и предложить не может. Роуз отвернулся к окну так же, как и Джеймс, Лейсли и Ленц переглянулись, и Эдриан удрученно двинул бровями, вздохнув. Один Уилл насмешливо глядел на всех, скривив губы в ухмылке. - Я что-то тоже не представляю, где вы будете искать квалифицированного хирурга с опытом работы, который не откажет в этой незаконной операции, - сказал он, отчего всем стало только хуже. Иногда Ленцу казалось, что было бы лучше, если бы Уилла вообще не существовало, пусть иногда он и говорил годные вещи. Но зачастую он лишь усугублял атмосферу и подливал масла в огонь. - Я так понял, долго тянуть нельзя? Нет, и вы реально надеетесь найти кого-то за это время? Может, у кого-то где-то есть знакомые ученые-хирурги? - с иронией протянул он, покачав головой. Никто не решил отвечать Уиллу, все только продолжили думать и погружаться в свои мысли. И всем это тоже казалось абсурдом. Найти кого-то умного, опытного, понимающего, в чем дело. Найти хирурга, правую руку Магуайера. Где? И главное как? За эти-то несколько дней. Вероника выжидающе покосилась на Джеймса, закусив губу изнутри, внутри что-то ныло и скребло на душе, но она смотрела ему в затылок, все-таки решив сказать это вслух. - Ты же понимаешь, о чем я думаю, верно? - спросила она, глядя на Джеймса. И стало так тихо, как, казалось, не было никогда. Даже дыхания стали тихими и незаметными, все покосились на Веронику и Джеймса, подозрительно прищурившись. - Понимаю, я сам об этом думаю, - хмыкнул Джеймс, затянувшись. - А еще я думаю, что это абсурд - просить его о помощи. - Это единственное решение, - парировала она, раскачивая ногу, что была закинута на ногу. - И я тоже думаю, что это абсурд. - Он далеко не первый, кому можно доверять, - сказал Джеймс, выдыхая белый дым. - Он квалифицированный хирург, проводивший операцию Эвану. - Лидлманн там был, - Джеймс развернулся, взглянув на Веронику. Девушка прищурилась, сложив руки на груди. - Лидлманн не поможет, - сказала она, покачав головой. - С чего ты взяла, что он поможет? Он непосредственно связан с лабораторией. - Он не поступит так с ним. - Он не ты. - Он и не его отец, - Вероника облизнула пухлые губы, вздохнув. - Да, потому что он его сын. - У тебя нет выбора, Джеймс. - О нет, у меня есть выбор, - Джеймс усмехнулся, затушив сигарету. - Эвану требуется операция, а, если не будет главного ассистента, не будет операции! - Мы не можем просить его о помощи! Мы не можем ему доверять, - Джеймс покачал головой, отвернувшись. - Ты не можешь, а я могу. И нет у тебя выбора, ты и сам это знаешь, - сказала она, хмыкнув. - Где ты найдешь кого-то лучше него? Нигде, только он понимает, в чем дело, и может это сделать. - Он не станет! - повысив голос, сказал Джеймс. - Да о ком вы, черт возьми?! - не выдержал Роуз, качнув головой и громко усмехнувшись. Спросить хотел уже любой, присутствовавший в этой комнате, кроме Лейсли, который прекрасно знал, о ком они. Остальные же просто следили за их разговором, чувствуя себя лишними. Вероника сверлила взглядом Джеймса, который отвернулся к окну и упер руки в бока, думая над словами Вероники и затылком ощущая ее взгляд. Вероника же вздохнула, чуть растянув уголок рта в ухмылке. - Об Эрике, - ответила она, взглянув на голову Джеймса, которая дернулась в неодобрительном жесте. *** - Чей это адрес, Рони? - Эрик засунул одну руку в карман своего халата и прислонился плечом к стеклу окна, которое протянулось во весь коридор лаборатории. - Просто приезжай сюда, и я все тебе объясню, хорошо? - прозвучало в трубке, а затем послышался сдавленный и быстрый выдох. Она курила. Эрик сдвинул брови и облизнул свои тонкие бледные губы, перемнувшись с ноги на ногу. За окном уже темнело, дождь во всю тарабанил по стеклу. Отсюда, с пятого этажа, был виден лес, окружающий лабораторию и освещаемый несколькими большими и светлыми лампами. Но в основном Эрик видел в окне свое же отражение. Молодого юношу с уставшим серьезным лицом, яркими синими глазами и красивой шевелюрой. А еще маленькой родинкой на подбородке, которую так любила Вероника. - Разве ты не поехала навестить своих родителей? - неуверенно спросил Эрик, сдвинув свои тонкие от природы брови на переносице. - Да, - быстро ответила девушка, кашлянув. - Да, все так и было, но планы изменились, говорю же. - Чей это там голос? - Эрик насторожился, услышав помимо голоса Вероники еще чей-то, отдаленно что-то напоминающий ему голос. Знакомый голос. Высокий, тягучий и сладкий. Повисла пауза. - Ничей, - отмахнулась Вероника, помолчав. - Послушай, здесь есть люди, кроме меня, в чем проблема? - Голос знакомый. - Тебе показалось, - снова быстро произнесла она, видимо, затянувшись. - Рони, я не очень понимаю, что происходит… - признался Эрик, которого эта ситуация немного беспокоила. - Я понятия не имею, где находится этот Дейтон и… - Я же говорю, пригород Йорка. - Я только что вернулся из Йорка, зачем мне ехать обратно, Рони? - Потому что… это важно? Потому что Я тебя прошу? - произнесла Вероника своим прохладный, но очень проникновенным голосом. - Послушай, Эрик, просто приезжай, ладно? Я тебе сказала, как проехать на электричке, там просто поймаешь такси, адрес записал?.. - Записал… - пробормотал парень, покосившись на свою руку, где черной ручкой были написаны цифры и адрес. - Отлично, - сказала она, голос ее дрогнул, стал каким-то преломленным и тяжелым. - Рони, у тебя все в порядке? Что-то произошло, я знаю, - Эрик оторвался плечом от стекла, прищурившись. - Я тебе все объясню, правда. Просто приезжай. Ты приедешь? - спросила она, буквально затаив дыхание, но все равно он слышал ее короткие вздохи в трубке. Эрик поколебался с секунду и снова бросил взгляд в окно, на свое отражение. - Д-да, приеду. Поговорю с отцом и приеду. - Нет! - перебила его Вероника так громко, что Эрик поморщился, отстранив телефон от уха. - Только не называй ему адрес, ладно? Не говори, куда едешь. - Это еще почему? - подозрительным тоном спросил Эрик, прищурившись. Вероника замялась. - Просто не говори. Потом все объясню, главное - не говори никому о том, куда ты едешь и зачем. И что я тебя позвала, тоже не говори, просто приезжай как можно скорей, - попросила девушка. Эрик вздохнул, устав от каких-то тайн. - Да, хорошо, не беспокойся, я приеду, - протянул Эрик, потерев рукой уставшие глаза. - Спасибо, я люблю тебя, - шепнула Вероника, тут же положив трубку. Эрик вслушивался в короткие гудки, смотря на свое отражение. - И я тебя люблю, - проговорил он как-то устало, положив сотовый в карман и разворачиваясь, выходя из этого коридора на лестничную клетку. Обогнув ее, он вышел к лифту, вызвав его и привалившись плечом к стене. Яркий свет лаборатории слепил глаза, а Эрику ужасно хотелось спать, он ни разу за эти два сумасшедших месяца не выспался, пока они всей лабораторией играли в Холмса и искали мальчишку Кортвуда, который посмел выкинуть такой трюк. Все лаборатория была на ушах, вся полиция, охрана и все ученые первые недели были просто озабочены этой проблемой, отложив все свои дела в сторону. Сейчас же общая паника приутихла, но искать Джеймса не переставали ни на минуту. Его вечно спокойный и холодный отец сходил с ума, перебирая адреса и пытаясь мыслить, как его безумный сын, чтобы хотя бы предположить, где он мог находиться. Кажется, месяц назад они вышли на след. Да, был некий Томас Блэквуд, который заявил, что Джеймс останавливался у него. Правда, никто так и не понял, что произошло, мужчина путался в показаниях, и у него была травма головы. А спустя несколько недель он умер, совершив суицид. Известно было, что Джеймс покинул дом ночью и с ним был еще один парень. Тогда у всех появилась надежда, что их все-таки найдут. Но след обрывался здесь же, в Лидсе, никто не знал, куда следовать дальше и куда мог деться Джеймс. Дома караулила охрана и сами сотрудники лаборатории. Сам Эрик только вчера вернулся из Йорка, проведя там две недели из-за той выходки Лейсли. Ему нельзя было доверять, Эрик почему-то это знал. И теперь он просто сбежал. Взял и сбежал, а еще пропало дело ‘08139’ этого мальчишки. Какого черта, спрашивается? И четыре дня назад, проводив Веронику в лабораторию, он не думал, что и она сбежит. Она сказала, что ей нужно навестить отца и мать, ведь отпуска отменили всем из-за этих проблем. Что же случилось на самом деле? - О, Эрик, дорогой, - Лидлманн зашел с ним в лифт, когда двери открылись. Эрик проморгался и нажал на кнопку, привалившись поясницей к поручню лифта. - Ты к отцу? - Да-да, хотел кое-что обсудить… - проговорил парень, нахмурившись. На самом деле он редко улыбался, в отличие от того же Лидлмана, который улыбался всем и постоянно. - А вы куда? - К себе, мне Кортвуд поручил спуститься в архивы… - Мистер Кортвуд здесь? - Эрик удивился, ведь в последнее время Оливера Кортвуда мало кто видел. - Да, он ездил по делам, как он сказал… на самом же деле, я считаю, что он просто искал Джеймса, - Лидлманн закатил глаза, усмехнувшись. - Я, конечно, все понимаю, но мне кажется, это все слишком. Такая шумиха, ты не думаешь? И не угасает же! Я считаю, парню просто захотелось свободы. А еще внимания отца, раз он выкрал его проект… смелый мальчишка, - Лидлманн посмеялся, сузив глаза. - Я считаю, все уладится само собой. - Думаешь, Джеймс сам вернется? - Эрик скептически выгнул бровь, не веря в энтузиазм хирурга. Уж он-то Джеймса знал, тот пойдет до конца. - Абсолютно точно, мой мальчик. Ваш этаж, - улыбнувшись, произнес хирург, указав рукой на раскрытые двери лифта. - Удачи, Эрик. - И вам, - кинул Эрик, выйдя из лифта в длинный и шикарный прозрачный коридор. Стены были сделаны из стекла так же, как и крыша. Пол тоже был прозрачным, но он был украшен махровым ковром, поэтому восьмой этаж был не так страшен под ногами. Эрик прошелся по одинокому и опустевшему коридору до больших и белых дверей и покосился на приоткрытый кабинет Оливера Кортвуда, что находился рядом. Кажется, Лидлманн был прав, и Оливер действительно вернулся в лабораторию. - Добрый вечер, - Эрик закрыл за собой двери и бодрым шагом прошелся до стола отца, за которым самого Джорджа Ганса не оказалось. Сам глава лаборатории стоял около стеллажа с документами, что-то увлеченно изучая. - Добрый ли… - проговорил статный мужчина, сдвинув свои густые брови. Эрик уселся в его большое кресло, чуть сползши с него, и закинул ногу на ногу, посмотрев на отца. - Что-то случилось? - Финансовые сводки не сходятся, а так все отлично, о чем ты, - сарказмом протянул Ганс, усмехнувшись. Эрик тоже иронично улыбнулся, покосившись на окно, за которым вспыхнула молния. - Слушай, отец… - Нет, - отрезал Ганс, не поворачиваясь к сыну. Эрик нахмурился, взглянув на отца. - Я же даже не спросил ничего… - Все равно, мой ответ - нет. - Но это важно! - Насколько? - Это касается моей будущей свадьбы,- проговорил Эрик так легко и свободно, что ему можно было поверить. Он крутанулся в кресле, повернувшись к столу, и посмотрел на фотографию, стоявшую в рамочке. На ней были запечатлены Вероника и сам Эрик в новогоднюю ночь, когда вся лаборатория собралась в большом зале отпраздновать. - Мне нужно съездить к Веронике… - К ее родителям? - Ага, - кивнул Эрик, вздохнув, - ее родители хотят меня видеть. - Зачем? Мы виделись на новый год, - буркнул Джордж Ганс, встав на цыпочки и достав со стеллажа еще один документ. - Уже месяц прошел. Тем более свадьба, все дела. Хотят кое-что обсудить. - И когда? Надолго? Ты здесь, вообще-то, нужен. - Да-да, я понимаю, - закивал Эрик, встав с кресла, - поэтому я не задержусь. Завтра утром поеду. Дня на два или больше. Или, наоборот, меньше, кто знает? В общем, быстро. Рони сказала, это быстро. Джордж повернулся к сыну и тяжело взглянул на него через очки. Общие черты лица сразу выдавали в Эрике его сына. Узкий и прямой нос, чуть приподнятые брови, синие глаза и острые скулы, придающие лицу утонченности. Эрик был копией самого Джорджа в юности. - Только, Эрик, давай договоримся, что это будет действительно быстро. Сама Вероника уехала, а она здесь нужна. Теперь уезжаешь и ты. Прикажешь мне всех отпустить? - Отец, я быстро, ты меня знаешь, - отмахнулся Эрик, подойдя к окну, - я и сам ненавижу все эти посиделки, - он поморщился и закатил глаза для пущей уверенности. Ганс смерил сына взглядом и снова отвернулся к стеллажам. - Хорошо, но потом ты отработаешь все эти дни в двенадцатом отделении, - проговорил медленно Ганс, и лицо Эрика стало мрачным. - Да, отец, - устало выдохнул он, поникнув плечами. «Вероника, надеюсь, это того стоит». *** - Джеймс, ты с ума сошел?! - Эван снова завелся, и теперь уже напряглись все, потому что эти его истерики никому еще не удавалось прекратить. - Нет, ты серьезно, ты рехнулся, что ли?! Как ты мог этого допустить? - Да я и сам не знал, что она и правда ему позвонит, - простонал Джеймс, прикрыв лицо руками и шумно выдохнув. Эван закатил глаза и попытался отдышаться, потому что это все просто ужасно выводило его из себя. - Сначала ты просишь поверить Веронике, которая приезжает сюда из самой лаборатории, чтобы мне якобы помочь, потом ты просишь доверять этому хирургу, который хочет разрезать меня и вытащить эту чертовщину, сам не зная, умру я или нет во время операции. А теперь ты просишь поверить сыну того придурка, который затащил меня в лабораторию и назвал меня своим проектом?! - Эван сузил глаза и повысил голос так, что Ленцу он отдавался где-то в сердце своей тональностью. Голос у Эвана не был истеричным или высоким, наоборот, он был холодным, но сорванным, будто бы он только что пробежал кросс. Лицо его покраснело от злости, а руки сжимались в неуверенные кулаки, чуть подрагивая. Сам же он вообще еле стоял, потому что после тяжелой ночи его трясло, и волноваться ему вообще нельзя было, Вероника старалась его успокоить. - Я не прошу тебя ему доверять, ведь я сам ему не доверяю, - проговорил Джеймс, отпустив лицо руками и взглянув на Эвана, который приоткрыл рот, округлил глаза и выдал истерический смешок. - Что? - он нервно посмеялся, тут же успокоившись и схватившись за голову руками, быстро помотав ей. - То есть ты сам не знаешь, выдаст нас этот врачишка или нет? Черт возьми, ты и сам не знаешь, поможет он или нет, и ты позволяешь ей это сделать?! Джеймс, да что с тобой? - Эван, ее не остановить. Ты попробуй повлияй на нее! - Джеймс тоже повысил тон, закатив глаза. - Мы говорили на эту тему, и я отказался брать его в главные ассистенты. А она пошла и позвонила ему. Она все делает по-своему, я ничего не решаю! - Джеймс перехватил руки Эвана и, сжав их, опустил, притянув самого парня к себе. - Давай ты успокоишься и не станешь сходить с ума раньше времени, окей? Эван бешено на него уставился, будто бы Джеймс только что сказал что-то вроде того, что он не любит его, а все это время был влюблен в Уилла. По крайней мере, выражение лица его было именно таким. - Я-то?.. Да я в порядке, Джеймс, - Эван резким движением просто вырвал свои руки из хватки Джеймса, прищурившись, - да мне отлично просто. Супер. Зашибись! А что, не видно, что ли? Ну, подумаешь, сейчас в этот дом приедет тот, кто запросто нас сдаст, и я больше никогда тебя не увижу, подумаешь, все отлично, - Эван нервно засмеялся, развернувшись и направляясь на выход из гостиной, но сразу же остановившись, быстро привалившись к стене и схватившись за голову. Джеймс вздохнул и подошел к нему, приобняв за плечи. - Успокойся, тебе плохо уже… - проговорил он, тронув рукой горячий лоб Эвана. - Снова температура, не истери. - Да, я не истерю, Джеймс, - уже спокойно, но дрожащим голосом проговорил Эван, взглянув на Джеймса. - Я просто боюсь этого человека, он нас выдаст, я снова окажусь в лаборатории. - Эван, не будь так категоричен, - проговорил Ленц, взглянув в сторону Эвана и отложив ноутбук дальше на диван. - Стоит попробовать с ним поговорить, он тоже человек… - Да он из лаборатории! Он один из тех придурков, что упекли меня туда, он один из них!.. - Эван подавился воздухом, замолчав и зажмурившись, почувствовав, как грудь снова заболела. - Да, Эван, а еще он - твой брат родной, и я думаю, этот факт что-то значит, - сказал Джеймс, подумав, что если не сейчас, то уже никогда. Эван поднял опущенные глаза на Джеймса, посмотрев на него какими-то уже совсем не шокированными глазами, а, наоборот, уставшими. Уставшими от правды глазами. Эван поморщился и оторвался от стены, схватившись руками за грудь и согнув плечи, судорожно вздохнув. Джеймс кивнул, увидев в его глазах немой вопрос, и положил руки ему на плечи, погладив их. - Я не говорил, потому что подумал, что мне не придется этого говорить, но раз так пошли дела… - Он же сын главы лаборатории, - тихо прошептал Эван, посмотрев Джеймсу в глаза, - как он может быть моим братом? - Вот так, - пожав плечами, ответил Джеймс. - Глава лаборатории - твой отец, получается. Не спрашивай, Эван, я сам понятия не имею, как так получилось, хоть все эти годы бок о бок с этими людьми прожил. Я просто не знаю… - Отлично, - настроение Эвана снова резко поменялось, он снова стал беситься, что-то внутри стало закипать, он скинул с себя руки Джеймса и пошел на выход из гостиной, но не быстро, быстро он идти и не мог. - Отлично, супер, меня чуть не угробил мой отец, а теперь сюда едет мой брат, чтобы сдать меня лаборатории, зашибись. - Эван, я не дам ему этого сделать, - серьезно заверил Джеймс, быстро отправившись за ним и пытаясь его остановить. Эван вырвался из его хватки, снова метнувшись на выход. - Да он не послушает тебя! Не послушает! - Эван обернулся на Джеймса, вырывая из его рук свою худую и бледную руку. - Как ты его остановишь? Никак, раньше думать надо было… - кинул он, развернувшись обратно и резко остановившись как вкопанный, подавившись словами и даже задержав дыхание. Глаза его сами округлились, а челюсть чуть отвисла, сердце забилось сильней. Он чуть не врезался свои телом в совершенно не знакомого ему юношу, теперь просто встретившись с ним глазами и уставившись в эти синие глаза в каком-то страшном шоке и недоумении. Джеймс почувствовал, как Эван расслабился и больше не вырывался из его рук, поэтому тоже поднял глаза, почувствовав, как по спине пробежал холодок. На него смотрели глаза Эрика Ганса. Такие же, какими он их и запомнил. Ярко-синие, чуть суженные к краям и серьезные, тяжелые. Невольным страхом пробрало и Джеймса, он остановился тоже в одной позе рядом с Эваном и отпустил его руку, которую до этого сжимал. Сам же Эван не мог оторвать глаз от этого парня. Он был выше него, пришлось поднять голову, чтобы смотреть в его глаза. Эрик бегал глазами то по Эвану, то по Джеймсу, с каждой секундой удивляясь все больше и больше, но это, скорее, было не очень приятное удивление. Ленц тоже посмотрел на гостя, вытянув шею и чуть-чуть усмехнувшись. Ему было интересно увидеть этого Эрика, чтобы понять, похожи они с Эваном или нет. Определенное сходство было, они были бы больше похожи, если бы Эван выглядел более здорово и не так худощаво. Сзади Эрика стояла Вероника и несильно сжимала пальцами свою шею, нервно кусая губы. Эрик не мог найти слов. - Вероника… - серьезно проговорил Эрик, и теперь заволновалась Вероника, потому что он называл ее по полному имени только когда был рассержен или расстроен. - Вероника, как это понимать, черт возьми? - он обернулся на девушку, посмотрев на нее сужеными, рассерженными глазами. Та встрепенулась и подняла брови, захлопав ресницами. - Я же сказала, что все объясню… - Я, наверное, упустил этот момент? - с долей иронии спросил он, прищурившись. - Я не успела, ты слишком быстро дошел до гостиной, - мрачно произнесла девушка, обойдя своего парня и встав рядом с Джеймсом. Эрик просто бешено забегал глазами по всем троим. Эвана все не отпускал страх, он даже вздохнуть нормально не мог, Джеймс недоброжелательно уставился на Эрика чуть исподлобья, а Вероника была расслабленнее всех, просто сложила руки на груди и прикусила губу, хлопая ресницами. - Кортвуд… - проговорил Эрик, остановив свой взгляд на Джеймсе и смерив его взглядом. - Какого… черта?! Я что-то не очень понимаю, какого хрена сейчас происходит… - Я же говорил, - пролепетал Эван, прикрывая глаза и зло сжимая губы. Эрик уставился на него. - Ты разговариваешь?! - выпалил он, округлив глаза и качая головой. Вероника выставила руки вперед, браслеты на ее руке зазвенели. - Так, все… спокойно, просто спокойно, - проговорила она, практически встав между Джеймсом и Эриком, между которыми уже стало что-то кипеть. - Я позвала тебя не выяснять отношения, Эрик, а для помощи… - Вероника, а ты ничего не попутала? - взбесившись, произнес Эрик, всплеснув руками. - Лагеря там, нет?! Что ты вообще здесь делаешь? Что ОНИ здесь делают, почему ты с ними? - Да ты же объяснить даже не даешь, - сказала она, холодно на Эрика посмотрев. - Какие объяснения? Ты о чем, Вероника? - Эрик нервно усмехнулся, закатив глаза. - Мы ищем, черт возьми, этих двоих два месяца, не спим ночами, стоим на ушах, а ты так спокойно приводишь меня сюда, в место, где они все это время были, пытаясь что-то объяснить?! Вероника прикусила губу, опустив руки, но затем сложив их на груди. Что ж, она знала, что будет нелегко, все-таки он сын главы лаборатории. Но у нее было несколько карт в руках, просто она не хотела их поспешно раскрывать, Эрик должен был перебеситься. - Мне ничего не оставалось, как спокойно привести тебя сюда, потому что если бы я тебе сказала, куда и зачем ты едешь, ты бы выдал все отцу… - Да, именно так я бы и сделал, разве не это было нашей целью? Разве это не то, чего мы все так хотели, черт возьми, а? - Эрик качнул головой, прислонив одну руку ко лбу.- Я… я поверить не могу, что ты обманула меня. - А как по-другому? Ты же ничего не понимаешь, Эрик! - повысив голос, сказала Вероника, прищурившись. - Мне и не надо ничего понимать. Ты все это время, черт возьми, знала о том, где он. Ты все время знала, видя, как сходит с ума отец, как рву на себе волосы я, как вся лаборатория не может найти себе место. И ты одна все это видела и знала. И молчала, обманывала всех! - Она не знала, - твердо сказал Джеймс, не отрывая взгляда от Эрика, - не знала она. Мы позвонили ей всего пару дней назад. - Джеймс, вот только твоих слов не хватало, правда, - поморщившись, произнес Эрик. Вероника снова подняла на него взгляд. - Эрик, это правда. Я ничего не знала, они позвали меня несколько дней назад. Тогда, когда я якобы поехала навещать маму, - спокойно произнесла она, взглянув Эрику в глаза. Тот посмотрел на свою девушку как-то разочарованно. - Почему ты молчала? - спросил он, покачав головой. Вероника опустила взгляд и обернулась на Джеймса, который тоже устало вздохнул. - Потому что ты бы сдал их. А я не хочу, я передумала, понимаешь? На самом деле, я никогда и не хотела, чтобы их нашли, потому что Джеймс сделал огромную услугу этому парню, вытащив его оттуда, этот проект - полная утопия и убийство, понимаешь? И Джеймсу просто нужна помощь, но никак не обратное… - Джеймсу… помощь? - Эрик иронично вздохнул, прикрыв глаза. - Ты понимаешь, что несешь? Этот человек устроил все то, что сейчас там происходит. Мы разделились на две стороны, между нами негласная война, понимаешь? И тут выясняется, что есть двойной агента, типа тебя, - Эрик покачал головой, усмехнувшись. - И меня, - пропел сладкий голос Лейсли, который спустился по лестнице и быстро пересек холл, зайдя в гостиную, но перед этим потрепав Эрика по плечу. - Привет, дорогуша, как ты? - так же сладко проговорил он, улыбнувшись. Джеймс усмехнулся, чуть ли не прыснув, а Эрик в шоке проводил взглядом Эдриана, который остановился здесь же, у арки, сложив руки на груди. - О, я должен был догадаться, - закивав, сказал Эрик. Вообще, похоже было, что он закипал. - Да, конечно. Больше тут никого нет? - он обратился к Джеймсу, зло на него глянув. - Ты никого больше не приплел, нет? Лидлманна? Литошу? Балдога, который так случайно упустил вас в том кафе, м, нет? - Нет, здесь больше никого нет, - твердо и сквозь зубы сказал Джеймс, и Эрик быстро закивал, снова посмотрев на Веронику. - О какой помощи ты говоришь? О каком добром деле? О какой услуге? Чем этот наглец помог этому парню? Он - собственность лаборатории, - Вероника покачала головой, и Эрик замолчал, оставив губы приоткрытыми. Он упер руки в бока, чуть сузив глаза. - Обычно человек не принадлежит никому. Только самому себе. Лаборатория отобрала у него право быть человеком, она имела право так делать? Нет, - холодно произнесла Вероника. Эвана жутко замутило от нервов и боли в груди. Он обнял себя руками, чувствуя, как это все на него стало давить, к этому добавился еще и страх. Тупой страх, что его сейчас заберут у Джеймса и отправят обратно. Этот парень не внушал доверия. - Это был и твой проект тоже, ты занималась этим все эти годы, и теперь ты так спокойно об этом говоришь?! - Я всегда думала над тем, насколько это неправильно! И только Джеймс сделал что-то по-настоящему стоящее… - Да, он отцу пытался что-то доказать! Глупые подростковые прихоти! - поморщившись, рявкнул Эрик, кивнув взгляд на Джеймса. - Он делал это не из-за отца, он человеку помог! - Вероника тоже повысила голос, встав напротив Эрика и подняв голову, чтобы смотреть ему в глаза. - Да какому человеку, он же, как овощ, нетрудоспособный, о чем ты?! - Я нормальный, - твердо и хрипло прозвучал чей-то голос. Вероника отступила назад и скосила глаза на Эвана, склонив голову чуть набок. Эрик тоже в недоумении перевел глаза на этого парня, который выглядел просто ужасно даже на фоне такого же уставшего и болезненного Джеймса. Кости выпирали отовсюду, большие глаза потеряли цвет и стали красными и какими-то неживыми. Его било мелкой дрожью, а губы были сухими и очень бледными. От одного его вида становилось не по себе. - Я нормальный, понятно? Я такой же, как и ты, я обычный человек, ты ничего не понимаешь, - проговорил Эван, взглянув Эрику в глаза. Того перекосило от недоумения и какой-то раздраженности. - Нормальный? Ты нормальный? Ты себя видел?! Ты всего лишь эксперимент и не больше, ты только выглядишь как человек, - сказал он, качнув головой, Вероника быстро перевела глаза на Эрика, моргнув пару раз и не найдя, что сказать. Джеймс сжал руки в кулаки. - Не смей так говорить! - твердо и громко сказал он, сделав к Эрику шаг. - Не смей, он ничем не отличается от тебя, меня или кого-либо еще. И то, что творила лаборатория, никак не сказывается на его статусе, понятно? Он прекрасный человек, в отличие от всей этой вашей лаборатории, поганых роботов, которые деньги на чужих жизнях срубают! - А как ты смеешь так говорить, Кортвуд? - рявкнул Эрик, Эван поморщился и прикусил губу, почувствовав, как глаза защипало. - Ты пошел против родного отца, встав на сторону какого-то мальчишки, которого даже не знаешь! - Вот как ты заговорил? - сладко протянул Эдриан, что стоял неподалеку, прислонившись спиной к арке. Эрик глянул на него, увидев на его губах все ту же противную улыбочку, сладкую до невозможности.- Интересно, что ты скажешь, узнав, что этот мальчишка, которому Кортвуд не дал умереть, - твой брат? - Эдриан! - повысив голос, сказала Вероника, прикрыв глаза рукой и отходя на пару шагов в сторону. Ленц почему-то усмехнулся, встав и поправив свою черную жилетку, красиво облегающую талию. - Когда, если не сейчас, Вероника? - снова протянул Лейсли, только теперь его улыбка приобрела что-то от Моны Лизы. Стала не такой сладкой, а, скорее, очень натянутой и недоброжелательной. - Он же сейчас сдаст их, разве ты не видишь? - Мне тоже показалось, что все к этому и сводится, - доброжелательно сказал Ленц, сложив руки на груди, - пора было открыть карты, Вероника, Эдриан прав. - Не смотри так, Эрик, это правда, - твердым и убийственным голосом проговорил Джеймс, не отрывая взгляда от Эрика. Тот покосился на Джеймса, оторвавшись от Эвана. Затем он посмотрел на отвернувшуюся Веронику, на улыбающегося Лейсли и на незнакомого парня, что стоял у дивана. Глаз у него стал невольно подергиваться. - Да вы что тут все рехнулись, что ли?! - не выдержал он, всплеснув руками. - Этот эксперимент - мой брат? Больше ничего не хотите? - Джеймс, пожалуйста, - Эван повернулся к Джеймсу, посмотрев на него жалостливыми глазами, и Джеймс перевел на него взгляд, немного удивившись. Пока шли все эти разборки, он даже не смотрел на Эвана и не видел, как того просто потряхивало от нервов, страха и раздражения. Лицо его перекосилось, глаза прикрылись и стали какими-то мокрыми, будто бы он вот-вот заплачет. Губы у него чуть подрагивали, пусть и были плотно сжаты в одну линию. Джеймс поднял руку и положил ее ему на спину, погладив ее. - Все нормально, спокойно, - твердо сказал Джеймс так тихо, чтобы услышал только он. - Ничего не нормально, - прошептал он, невольно всхлипывая, - ничего, разве ты не видишь? - Эрик, это правда, я сама не поверила, когда узнала, - твердо сказала Вероника, даже не повернувшись к Эрику. Тот покосился на ее спину, покачав головой. - Кто это выдумал вообще? Где таких фантазеров брали? - он усмехнулся, скорее, от нервов и прошелся чуть по комнате, уперев руки в бока. - О, да нет, все гораздо проще, - произнес Лейсли, снова улыбнувшись, - это было написано в его деле, - Эрик остановился, замерев. - Клайд Джордж Ганс, - жестикулируя, сказал Эдриан. - Клайд? - Эрик нервно улыбнулся, будто бы готовый засмеяться. - Клайд… Джордж… Ганс?.. Вы, черт возьми, все прикалываетесь надо мной, шутники? Больше ничего не выдумали? - Эрик, это правда! Эван - твой брат, родной брат, он сын твоего отца, который и упек его в лабораторию непонятно зачем. Поверь уже, это все правда! - взмолилась Вероника, повысив голос. Эван зажмурился, опустив голову, Джеймс и сам стал закипать, как и Эрик, которого не отпускало. - Ты все что угодно выдумаешь, лишь бы я согласился держать это в секрете, да? - Эрик усмехнулся, взглянув на Веронику, а затем и на Лейсли. - Вы всерьез думаете, что я сжалюсь и стану помогать? Ах, нет же, вы так не думаете, именно поэтому выдумали, что этот парень - мой брат. МОЙ брат, ага. Хорошая легенда, и с фактами вы ознакомлены, конечно. Кто придумал? Дай угадаю, - он снова посмотрел на Веронику, усмехнувшись. - Ты, да? Конечно, ведь только ты знала, что у меня мать ждала еще одного ребенка, но потеряла его. Только ты знала об этом, Вероника, как ты могла такое придумать, - тыча в Веронику пальцем, серьезно спросил Эрик. Волосы выбились из его прически и упали ему на лицо, из-за чего он каждую минуту был вынужден их поправлять. Вероника быстро обернулась на Эрика, хвост из волос ударил ей по лицу. - Эрик, очнись! Я ничего не выдумывала, этот парень и есть тот самый ребенок, твоя мать не теряла его, он живой, и вот он стоит перед тобой! - повысив голос еще больше, сказала она, щеки ее покраснели, а дыхание сбилось. - Брось, дорогуша, приглядись, вы же даже похожи, - протянул как всегда,негромко и сладко Лейсли, улыбнувшись. Эрик покачал головой, устало вздохнув. - Так, все, мне это все надоело, я звоню отцу, - быстро проговорил он, направившись на выход из гостиной. Вероника метнулась к нему, встав перед ним и останавливая его плечом, которым уперлась ему в грудь. - Не смей! - крикнула она. Она взял ее за плечи, встряхнув. - Вероника, не мешай мне, черт возьми! - Эван, успокойся, - проговорил Джеймс, схватившись одной рукой за голову, чувствуя другой, как Эвана бьет в лихорадке. - Нет! - вскрикнул Эван, истерика снова началась. С этим вскриком остановилась даже Вероника, которая в шоке просто уставилась на Эвана. На него уставился и Эрик, все порываясь выйти, уже достав телефон. - Нет, ты что, не видишь, все кончено! Он нас сейчас сдаст… - Нет, Эван, ничего не будет, - Джеймс схватил его за плечи, крепко сжав их, Эван принялся вырываться, как безумный. - Я же говорил… я говорил тебе, почему ты меня не послушал! - Эван вырвался из его объятий и кинулся в холл так быстро, что Джеймс просто остался стоять, рассеянно смотря, как Эвана останавливает Лейсли. Точнее, как Эван врезается в него, в его объятия, которыми Лейсли его сдавил, не давая вырваться. Эван стал дергаться в стороны и вниз, чтобы отцепиться от него или вырваться, но Лейсли слишком крепко держал его. Его колотило. Трясло в лихорадке, по щекам лились невольные слезы, а дыхание было тяжелым, сорванным из-за больной груди и ужасного самочувствия. Лейсли пытался ему что-то сказать, успокоить, но он не слушал, а только дергался. Так сильно, что один раз ударил рукой Эдриана по лицу. Тот только зажмурился, но сжал его сильнее, замечая, как к ним подошел Джеймс, остановившись в метре и устало, с болью наблюдая за этой истерикой. Эван подогнул ноги и резко пихнул Эдриана в грудь, из-за чего тот стал терять равновесие. Но Лейсли просто не успел отцепить свои руки от Эвана, поэтому на пол они упали вместе, перекатившись по нему несколько раз. Эван попытался встать, но Эдриан схватил его руками поперек талии и подтянул к себе, заламывая руки и переворачивая на спину, сам садясь на пол. - Скорее, пятно! - сдавленно крикнул Лейсли Джеймсу, который округлил глаза и приоткрыл губы, выгнув одну бровь, не понимая, что именно хотел сделать Эдриан. А Лейсли тем временем уложил Эвана спиной к себе на колени и обхватил его поперек груди, крепко сжав ее. Эван все продолжал вырываться, выгибаясь и что-то сдавленно пытаясь выкрикнуть. - Отпусти! - только и смог расслышать Эрик, который в шоке на это все смотрел. - Скорее, Джеймс! - кинул Лейсли, взглянув на Джеймса. Тот не отрывал взгляда от Эвана, колеблясь. Вероника сориентировалась быстрее, подбежав к Эвану и сев перед ним на колени. Джеймс просто наблюдал за тем, как она задрала ему свитер почти до груди и схватила его за джинсы, расстегнув только одну пуговицу. Эван стал вырываться только сильнее, а Джеймс только выгнул бровь, не очень понимая, что происходит. Вероника приспустила немного его джинсы и оголила его выпирающие кости. Эван замер, прикрыв глаза, а Лейсли многозначительно поднял глаза на Эрика; сладкая улыбка с его лица сползла. - Смотри! - ткнув пальцем в родимое пятно, сказала Вероника, тоже взглянув на Эрика. Тот подошел ближе, в шоке опуская телефон и закрывая его, видимо, передумав уже куда-то звонить. Ноги его невольно подкосились, и он упал на колени перед лежащим Эваном, смотря на его небольшое родимое пятно на левой косточке. Глаза его не были полны шока или удивления, они были просто большими и задумчивыми, блестящими. Вероника отползла чуть дальше, отпустив джинсы Эвана, и принялась поправлять кофточку, которая задралась, параллельно слушая уставшее и сбившееся дыхание Лейсли. Тот уже перестал крепко сжимать Эвана, который, кажется, успокоился, открыв глаза и глядя на своего брата. Джеймс нервно кусал губу, а его руки уже машинально потянулись за сигаретой. Их перехватили руки Ленца, который тоже подошел к нему и покачал отрицательно головой. - Да не может быть… - прошептал Эрик, подняв руку и медленно протянув ее к Эвану, дотронувшись холодными пальцами до его родимого пятна. - У меня такое же… и у матери, - сказал он, качнув головой и подняв глаза на Эвана, который перестал рыдать и просто смотрел на Эрика каким-то потерянным взглядом. - Ты – мой брат? - спросил спокойно он, уголки его губ нервно дрогнули. - Да неужели, - простонал Лейсли, закатив глаза и падая спиной и головой назад на мраморный пол. Ленц усмехнулся, улыбнувшись, а Джеймс устало прикрыл глаза, все же достав сигарету. Вероника подползла на коленях к Эрику, положив руку ему на плечо и взглянув на его профиль. - А теперь, когда ты успокоился, позволь мне все тебе объяснить. *** - Тебе не холодно? - Эрик зашел на балкон, на котором, привалившись к перилам, стоял Эван. Его волосы несильно трепал ветер, а само лицо было видно, только когда он поворачивался на свет от гостиной, на улицу уже опустились сумерки. - Нет, мне и так очень жарко, - произнес он, скрыв, что сердце его подскочило, когда Эрик встал рядом с ним. - Температура? - Который день, - Эван кивнул, подняв голову и посмотрев на деревья, которые затряслись от ветра. - Покурить вышел? - Я не курю, - Эрик хмыкнул, шмыгнув носом. Эван чуть дернул бровями, усмехнувшись. - Ну, хоть кто-то. - Я тебя искал, - сказал Эрик, посмотрев на профиль Эвана. Тот тоже повернулся к нему, посмотрев на него сквозь волосы, упавшие на лицо. - Ты не обязан со мной разговаривать только потому, что выяснилось, что я твой брат, - пожав плечами, сказал Эван. - Но я хочу, почему нет? - Эрик качнул головой, чуть растянув уголки рта. Эван на него недоверчиво, но как-то благодарно посмотрел, вздохнув. - Я хотел сказать, что после того как Вероника и Джеймс четыре часа насиловали мне мозг всей этой историей, я принял решение тебе помочь и стать главным ассистентом на операции, - Эван опустил голову, поставив предплечья на перила и скрестив пальцы. - И ты не выдашь нас после этого? - неуверенно спросил он, облизнув губы. - Нет, что-то… не хочется, - поморщившись, проговорил Эрик, тоже посмотрев вдаль. - Из-за этой всей истории я обижен и зол на отца. Я ничего этого не знал, он поступил слишком неправильно, чтобы оставаться на его стороне, - Эрик вздохнул, покачав головой. - Паршивая ситуация, если честно. - Это уж точно, - Эван усмехнулся, кашлянув и схватившись рукой за грудь. - Тебе слишком плохо, да? - Эрик взглянул на него с некой тревогой. Эван не хотел врать. - Да, это ужасно. Поскорей бы все это прекратилось. - В каком смысле? - Мне плевать в каком. Это слишком больно, чтобы каждый день это выносить, - Эван прикрыл глаза и глубоко вздохнул, его начинало мутить. - Прости меня, - Эрик нервно усмехнулся, отвернувшись и посмотрев вниз, на лужи, что образовались вокруг особняка. - Ты не виноват, откуда тебе было знать? Вы там все были под руководством этих двух безумцев, так что… - Мне даже не верится, что это мой отец, - твердо сказал Эрик, сжав зубы на паузе. - Как он так смог? Хотя… я, конечно, представляю как. Но… но он так уверенно врал насчет твоего состояния. - А как так получилось? - спросил Эван, взглянув на Эрика. - Как получилось, что я твой брат, а ты не знал обо мне? - Да он же не говорил мне никогда об этом. Сказал, что ребенка потеряли, - Эрик пожал плечами, прикрыв глаза, губы его дрогнули. - Мне было семь лет, когда мама забеременела. А отец был одержим идеей, что она ему изменяла. Я и сам видел ее с другим мужчиной, да и я общался после этого всего с ним. Он не такой уж и плохой, я никогда не винил его в том, что моя семья рушилась. У моего отца был не самый лучший характер, маме было сложно. А с тем мужчиной ей было хорошо, но она не признавалась отцу. А потом она забеременела, и она была так счастлива, она всегда хотела двоих детей. Отец ее не бросил, сказал рожать, хотя считал, что ребенок точно не его. - Так я его сын или нет? - Эван нахмурил брови, повернувшись лицом в Эрику, тот вздохнул, облизнув губы. - Нет, ты сын того мужчины, иначе отец не поступил бы так с тобой. Он был уверен, что ты не от него, наверное, провел экспертизу. Беременность у мамы протекала очень сложно, хуже, чем обычная беременность у обычных женщин. И роды были ужасно сложные, причем схватки начались на шестом месяце, а увезли ее в роддом рожать на седьмом, ты оказался недоношенным, - Эрик посмотрел на Эвана, в его глаза. - Мама умерла при родах, так и не узнав, жив ее ребенок или нет. Но отец сказал, что она потеряла ребенка, тем более он был недоношен. Маму похоронили, и на похоронах я видел того самого мужчину. На самом деле, он подошел ко мне и спросил про ребенка. Я сказал, что он мертв, а он заплакал. Мне было семь лет, но я никогда это не забуду. Эван опустил взгляд и посмотрел себе под ноги, растерявшись. Грудь его почему-то сдавило. Не от боли, а какой-то обиды. Обиды от того, что у него был отец, что он плакал из-за того, что считал его мертвым. Что его, Эвана, совершенно незаконно отобрали у родителя, который, возможно, стал бы воспитывать его. Обида на то, что его мать умерла, хотя так ждала его. - И меня отдали в приют? - спросил Эван дрогнувшим голосом. - Сначала ты был там, в роддоме, ну, знаешь, в специальных палатах для нездоровых детей, - пояснил Эрик, еле проглотив ком, застрявший в горле. - Я смирился с тем, что мой брат умер, отец тоже делал вид, что ему все равно. Но на самом деле он все знал. Знал и не говорил. А потом появился штамп в документах о том, что ты умственно отсталый, и тебя просто упекли в этот долбанный приют, чтобы никто не забрал тебя. А дальше я знаю, что было, это уже не было секретом. Лаборатория наблюдала тебя все эти годы, растила тебя и подгоняла под свои стандарты, сделав из тебя проект. Хороший из отца стратег получился. Ребенок не его, значит, можно творить все, что угодно. - А тот мужчина… он живой? Он не знает обо мне? - Нет, не знает. Живет в Бирмингеме, как и я с отцом. Я с ним больше не общался, Эван, - Эрик покачал головой, поджав губы. - Понятно, - практически прошептал Эван, вздохнув. - Я и не знал, что у меня есть брат. Думал, я всего лишь случайная сирота. - Так и я думал, что ты мертв, - Эрик нервно улыбнулся. - Ты не подумай, я улыбаюсь, потому что счастлив. Эван тоже улыбнулся, обнажив зубы, и издал тихий смешок. - Можно тебя обнять? - вдруг серьезно, но неуверенно спросил Эван, внимательно взглянув на Эрика. Тот тоже посмотрел ему в глаза, чуть приподняв брови. - Д-да… конечно, - Эрик тоже улыбнулся еще шире и сделал отделяющий его от Эвана шаг. Он руками обнял его за шею и спину, прислонившись щекой к его волосам, и Эван положил голову ему на грудь, тоже не сильно крепко обняв руками его поперек талии и спины. Эван прикрыл глаза и медленно улыбнулся, чувствуя себя с каждой секундой все счастливей и счастливей. У него есть брат. Настоящий брат, который поможет ему, который не сдаст, который тоже любит его. - Какие нежности, - протянул Джеймс, заходя на балкон и ухмыляясь. Эван оторвался от Эрика и взглянул на Джеймса, чуть улыбнувшись. - Я рад, что вы поладили и свадьба не сорвалась. - Я бы убил тебя, Кортвуд, серьезно, - Эрик усмехнулся, закатив глаза. - В очередь, Ганс, - иронично сказал Джеймс, дернув бровями. - Ты придумал, что скажешь отцу? - Я с ним вообще говорить не хочу. Сам позвонит и поинтересуется, где я, я отчитываться не собираюсь. - Оу… птенчик вылез из-под папочкиного крыла, - детским голосом протянул Джеймс. Эрик убил его взглядом. - Не всем же, как тебе, Кортвуд, вылезать из-под него с рождения… - Я тут узнать хотела… - Вероника отодвинула штору и заглянула на балкон, осмотрев всех троих. - Мне Магуайер звонил насчет даты… - Даты? - Эван дернул бровью, сложив руки на груди. - Даты операции, - пояснила она. - Он предлагает в ближайшие дни. - Когда именно? - спросил Эрик, облизнув губы. - Послезавтра?.. - произнесла Вероника, сжимая в руке телефон. - О нет, - встрепенулся Джеймс, выпрямившись и почти вскрикнув. Все покосились на него, удивившись. - Нет, только не в ближайшие три дня. - Почему? - не понял Эван, приподняв брови. - У тебя гороскоп на эти три дня плохой, - быстро кинул Джеймс, взглянув на Эвана. Тот закатил глаза, прыснув. - А серьезно? - А серьезно, неважно. Но не в эти три дня, ладно? - Джеймс взглянул на Веронику. Та задумалась, опустив глаза. - На пятый день? Четвертого числа, в понедельник? - предложила она, посмотрев на Джеймса выжидающим взглядом. Джеймс покосился на Эвана. - Ты как? - спросил он, приобняв его рукой за плечи. - Пусть будет четвертого числа, я не против, - сказал он, все равно почувствовав, как пальцы похолодели. - Тогда четвертого. Надо скорее вынуть эту штуку из тебя, - сказал Вероника, усмехнувшись. - И идемте ужинать, там уже все собрались, - крикнула она, выйдя из балкона. Эван оторвался поясницей от перил и, взглянув на Джеймса, улыбнулся ему, направившись на выход из балкона, где горел свет от гостиной. Эрик и Джеймс проводили его взглядом и тоже медленно направились за ним. Эрик внезапно остановился и, подождав, пока Эван скроется за шторой, остановил Джеймса за плечо. Кортвуд обернулся, приподняв брови, а Эрик протянул ему какой-то листок. - Что это? - не понял Джеймс, принимая этот листок в свои руки. - То, о чем мы днем говорили, - тихо сказал Эрик. Джеймс поднял на него загоревшиеся глаза, - позвони по этому телефону. - Думаешь, хорошая идея? - Попробовать стоит, - пожав плечами, сказал Эрик, - позвать меня сюда тоже было не очень хорошее идеей, но… - он многозначительно улыбнулся, подмигнув. - … но попробовать стоило, - закончил Джеймс, засунув листок к себе в карман. - Верно… - Джеймс медленно ухмыльнулся и сделал пару шагов к выходу. – О, и еще, Джеймс… - блондин остановился, обернувшись. Эрик ему медленно улыбнулся. - Я рад, что у Эвана есть такой, как ты. - Надо же, как мнения могут за пару часов меняться, - усмехнувшись, сказал с иронией Джеймс. Эрик на него укоризненно посмотрел, и Джеймс расслабил лицо, подмигнув ему. - Это правда. А теперь пошли ужинать, у меня во рту ничего с самого утра не было, - издав смешок, сказал Эрик, быстро направившись к шторе. Джеймс закатил глаза и тоже нехотя, но улыбнулся, последовав за ним и заходя в гостиную, где его теплым взглядом встречал Эван. ========== Глава 36 ========== - Проснулся наконец-то, - Джеймс склонился над Эваном, уперев руки по обе стороны от его головы в его подушку, заметив, как дыхание его стало неровным и сам он стал просыпаться. Эван сонно и нехотя открыл глаза, пытаясь проморгаться. Увидев над собой Джеймса, лицо его озарила слабая улыбка, его бледные губы чуть растянулись, обнажив зубы. - Доброе утро, Джеймс, - по привычке сказал Эван. Он говорил эту фразу каждое утро, и Джеймс ее особенно любил. Его утро не будет добрым, если он не услышит от Эвана эту фразу. - Сейчас четыре дня, уже давно не утро, - Джеймс издал смешок, закатив глаза. Лицо Эвана стало недоумевающе удивленным, и он медленно захлопал ресницами, поднимая руку и протирая глаза. - Это все из-за приступа ночью,- сказал Эван, вздохнув, - я всегда долго сплю, когда они случаются. - А сейчас легче? - Сейчас да, - он как-то слабо, но очень искренне улыбнулся, глядя Джеймсу в глаза. Но потом его что-то будто насторожило. Он опустил глаза и взглянул на белые манжеты на руках Джеймса. Взгляд его поднялся по белым рукам блондина и задержался на его стоячем белом воротнике, который опоясывал черный и тонкий атласный галстук. Эван чуть приоткрыл губы и немного приподнял брови, решив взглянуть на самого Джеймса, ведь до этого он только в глаза ему и смотрел. - Какой же ты… красивый, - выдохнул Эван, глядя на него большими и изумленными глазами. Сказать, что Джеймс выглядел как-то по-другому, это ничего не сказать. Он выглядел… так, каким его всегда представлял в мыслях Эван, когда слышал о том, что Джеймс был аристократом. Должно быть, именно так он и выглядел все то время, что прожил без Эвана в своем поместье. На нем был надет потрясающий и явно дорогой костюм, какие надевают на какие-то праздники. Строгий и узкий ремень опоясывал его зауженные и облегающие брюки, на черной и приталенной жилетке висела позолоченная цепочка и поблескивали пуговицы; плечи казались шире и сильнее в этой белоснежной рубашке, и сам Джеймс похож был на какого-то принца. Он старался не выглядеть болезненно, как это было последние две недели. Взгляд его стал блестящим и ироничным, как всегда. В глазах играли искорки. Светлые и длинные волосы были красиво уложены в прическу, они были зализаны с одной стороны и свисали к лицу с другой, чуть прикрывая правый глаз. Его потускневшая за эти дни кожа стала ярче и приобрела здоровый оттенок. А привычная ухмылка плотно приклеилась к его лицу. Он был… каким-то другим, у Эвана даже дух захватывало от его вида. Ему казалось, что он спит. - Что это на тебе? - наконец смог спросить Эван, когда Джеймс отпрянул от него, выпрямившись и поправив жилетку. Эван привстал на локтях и теперь мог разглядеть всего Джеймса, увидеть, как ему шли такие наряды и как все-таки статно и завидно он выглядел. - Это обычный костюм для таких торжеств, как это, - пожав плечами, сказал Джеймс, развернувшись и походя к креслу. - Каких… таких? - Эван нахмурился, не на шутку подумав, что это и правда сон. - Сейчас увидишь, - усмехнулся Джеймс, разворачиваясь и кладя на кровать еще один костюм. - Надень это. Брови Эвана взметнулись вверх, и он недоверчиво покосился на костюм, дотронувшись до него руками. Он раскрыл рубашку, увидев перекинутый через ее ворот галстук, он тронул руками штанины брюк и атласную поверхность жилетки. Он молчал несколько минут, а Джеймс с легкой улыбкой за ним наблюдал, засунув одну руку в карман и пригладив свои волосы. - Джеймс… что происходит? - Эван невольно улыбнулся, подняв глаза на блондина. Тот загадочно пожал плечами и отошел к окну, чтобы открыть его. - Чем скорее ты это наденешь, тем скорее узнаешь. Джеймс усмехнулся чему-то своему, наблюдая за тем, как ветер медленно раскачивает деревья. Дождь прекратился, но все небо застлали тучи, образовав единую, однородного серого цвета массу. Солнцу было не пробраться сквозь них, они были слишком плотные для его лучей, но слишком слабые для дождя. Февраль в этом году начался с капризной погоды. - Я никогда таких вещей не носил, - признался Эван, застегивая рубашку. - Никогда не поздно, - отозвался Джеймс, прикуривая и затягиваясь. - Я даже не знаю, пойдет ли мне это, - снова неуверенно протянул Эван, вздохнув. - Сейчас и увидим, - Джеймс обернулся к нему, выдохнув белый дым и посмотрев на спину Эвана, которую облегала белая рубашка, заправленная в черные брюки. Он стоял у зеркала, поправляя воротник и оценочно оглядывая себя. Джеймс подошел к нему, увидев, как он взял галстук и накинул на шею. Эван издал какой-то тихий смешок и широко улыбнулся, оглянувшись на Джеймса. - Я понятия не имею, как люди пользуются галстуками… - признался он, а Джеймс усмехнулся, на его лице застыла улыбка. Он подошел к нему и повернул его за плечи к себе, беря галстук двумя руками и зажимая сигарету губами. Эван сделал к нему шаг, встав почти вплотную, а Джеймс стал медленно завязывать галстук, внимательно на него смотря. Эван же не отрывал глаз от Джеймса. Такого красивого Джеймса, который выглядел прямо как Ленц Делайт, который постоянно носил такие наряды. Джеймс вдруг поднял медленно глаза, никак не ожидая встретиться взглядом с Эваном. Эван округлил свои глаза и приоткрыл губы, которые дрогнули в улыбке. - Джеймс, ты так круто выглядишь, - сказал Эван так тихо, будто смущаясь, - ты похож на аристократа… хотя о чем я… ты и есть аристократ. Эван отметил, что Джеймс изменился даже в поведении. Нельзя было сказать, в чем именно и как именно, но изменения тоже произошли. Он будто, надев костюм, стал на время каким-то другим человеком. Или же он просто стал собой, тем, кем был всегда. Своей другой стороной. Джеймс ухмыльнулся, выдохнув в сторону белый дым и подцепив пальцами лежащую на кровати жилетку. Он накинул ее на руки Эвана и подтянул ее до самых плеч, застегнув ее на три тонких металлических застежки, которые сразу же заблестели в зеркале. - Посмотри… - сказал Джеймс, поднимая его подбородок и заставляя его смотреть в зеркало. - Ты ведь тоже на него похож. Эван посмотрел на себя в зеркале, и брови его изумленно приподнялись. Ему… шло. На удивление даже Джеймса, который подумал, что ему, такому болезненному и худому, совершенно не пойдут костюмы. Нет, осанка у Эвана была просто идеальная, и жилетка только подчеркивала это, брюки красиво облегали длинные ноги, скрывая их болезненную худобу, то же было и с руками. Длинную шею красиво обрамлял стоячий воротник, на манжетах поблескивали запонки. Джеймс невольно улыбнулся, увидев его таким. Таким… прекрасным, совсем не болезненным и совершенно не выглядящим как человек без истории и рода. Можно было подумать, что Эван правда был аристократом. Без сомнений, именно так он и выглядел. - Может, скажешь, куда мы идем? - со смешком спросил Эван, идя с Джеймсом по темному и длинному коридору особняка. Он невольно опускал глаза все время, чтобы посмотреть на походку Джеймса. Такую уверенную, твердую, какая и должна быть у человека таких кругов. Джеймс поправил свой галстук, не переставая чему-то слабо ухмыляться. - О, тут недалеко, - заверил Джеймс, все время держа голову прямо и чуть приподнято, смотря вперед как бы свысока. Эван вдруг странно занервничал, засунув руку в карман брюк и посмотрев вперед, где виднелся свет из холла и гостиной. Странно, обычно в холле редко горел свет. - Хорошо… тогда хотя бы зачем это все? - любопытство Эвана не знало предела, Джеймс уже понял. - Узнаешь, - тихо сказал Джеймс, взглянув на своего парня. - И где же только твоя память, Эван? Я несколько раз тебе об этом говорил, а ты все забываешь… - О чем ты мне говорил? - Эван спохватился, округлив глаза и пристально смотря на профиль Джеймса, который улыбался, словно кот, хитро и тягуче. Они завернули к холлу, и Джеймс сбавил шаг, теперь идя к гостиной неторопливой походкой. - Это что… музыка? - Эван нахмурился, посмотрев вперед, готовый поклясться, что слышит отдаленно тихую и плавную музыку. Сердце его забилось, а внутри все разрывало от интереса и каких-то загадок. Джеймс усмехнулся. - Какое сегодня число? - спросил он, глядя Эвану в затылок. Тот сдвинул брови, все еще слыша эту музыку. - Первое февраля?.. - Второе, - тихо поправил Джеймс. - Второе… - пролепетал Эван, заворожено глядя на свет, льющийся из гостиной. Джеймс обогнал его и зашел в гостиную раньше, остановившись у арки и развернувшись к парню. - Да… а что должно было быть второго числа? - интригующе спросил он, убирая одну руку за спину и еще больше выпрямляя осанку, поднимая голову вверх. Эван подошел к нему, слабо улыбаясь и непонимающе глядя в глаза. Теперь его взгляду открылась весь зал. - Мой… день рождения, - сказал Эван, внезапно вспомнив. Но он не успел удивиться тому факту, что забыл про собственный день рождения, его намного больше удивило совсем другое. Его поразила гостиная, которой… не было. От нее не осталось ничего того, что помнил Эван. Будто бы это была совсем другая комната. Комната без ковров, с мраморным блестящим полом, который переливался из-за люстры, такой большой и свисающей вниз огромной каплей, озаряющей весь зал янтарным светом. Бордовые шторы были задернуты и подвязаны черными лентами, по углам стояли огромные вазы с какими-то разноцветными цветами; цветами было украшено и белое пианино, и зеркала, что внезапно здесь появились. На самом деле они всегда здесь были, просто прислуга по просьбе Ленца занавешивала их тканью, он считал, что они здесь ни к чему. Но сейчас они так прекрасно вписывались в эту атмосферу. Белая и заставленная дорогой мебелью гостиная вдруг стала просторной и пустой золотой комнатой, которая сверкала и блистала, которая внезапно оказалась будто в несколько раз больше и выше. Сверкающий пол, по которому разносился звон каблуков туфель, был таким чистым и блестящим, что в его отражении можно было видеть всех тех людей, что здесь собрались. У Эвана отвисла челюсть. Здесь были все те, кого он знал, с кем провел бок о бок все эти дни, но… но их здесь не было. Вместо них были совершенно другие люди, одетые в дорогие костюмы и разошедшиеся по всему залу, держа в руках бокалы и разговаривая между собой, будто бы ведя светскую беседу и абсолютно ничего не замечая. - Боже… - протянул Эван в полном шоке, когда увидел Криса, одетого в смокинг и красиво причесанного, стоящего рядом с… Лейсли? Это точно был Эдриан Лейсли? Тот самый сладко-приторный парень с противным голосом и суженными глазами? Сейчас он был сам на себя не похож в этом белом костюме и с зализанными назад волосами. Он высоко держал голову и улыбался, разговаривая с Крисом. Но улыбался не сладко и не капая сиропом, а легко, прохладно, как улыбался обычно Ленц Делайт, который стоял неподалеку и пил что-то из своего бокала. Эвану всегда казалось, что Делайту более аристократично выглядеть просто невозможно. Он ошибался. Шикарная прическа, шикарные блестящие туфли, приталенный черный пиджак с бабочкой, блестящие перстни на руках, и этот высокомерный, но ласковый взгляд… У Эвана глаза разбегались. Он медленно перевел взгляд на окно, у которого стояли Джулиан и Роуз. И Эвану просто захотелось вскрикнуть от всего того удивления и непонимания, что происходили в его душе. Но вместо этого он только широко улыбался, видя и их тоже одетыми так же, как и остальные, в индивидуально подобранные наряды с красивыми прическами. Джулиан тоже внезапно стал аристократом из обычного парня, изучающего медицину. Его низкий рост будто бы немного увеличился, ноги стали длиннее, а ровная осанка красиво переходила в узкую талию. Он обернулся и одарил Эвана уже не таким чересчур милым взглядом, его взгляд был благородным и снисходительным, как и у самого Роуза, у которого этот взгляд был всегда. Вероника наконец-то повернулась, все это время стоя спиной к главному гостю этого торжества. Она отвела руку, на которой была надета перчатка, в сторону, зажимая пальцами бокал, и сделала легкий реверанс, нагнув голову и улыбнувшись. Эвану сперло дыхание от ее вида. Какая же она была потрясающая. Джинсы и легкие кофточки сменило длинное и облегающее платье в пол без бретелек, держащееся на красиво подчеркнутой груди. Все платье было светло-сиреневого оттенка, но оно было украшено тяжелыми и темно-лиловыми и сиреневыми блестками размером одна с монету. Ее платье переливалось, отражая янтарный свет, и слепило глаза. Она будто бы вся светилась. Блестела и большая серебряная заколка на ее волосах. Сами ее длинные и прямые рыжие волосы были распущенны и разделены на две половины. Одна лежала на ее открытой спине, а вторая спускалась по ключице к груди и животу. Заколка убирала волосы с этой стороны от лица, открывая ее ухо, в котором также поблескивала маленькая сережка. Эрик стоял рядом с ней, положив руку ей сзади на уровне талии и смотря на Эвана с легкой улыбкой на лице. Теперь он не был сыном безумного ученого и уставшим хирургом. Теперь он был настоящим парнем из высших кругов, приглашенным на какой-то светский прием. Он был без пиджака, но его рубашка была в черных узорах, а швы на ней были украшены черным гипюром. Вместо галстука на нем была тонкая двойная лента, закрепленная позолоченным маленьким держателем. Куда делись все те люди, которых знал Эван, он понятия не имел. - Боже, - снова произнес он, даже не представляя, что еще можно сказать. - Вот и я говорю… боже мой, - Эван обернулся на голос, и брови его поползли вверх от вида зашедшего гостиную Уилла. Небрежного и вечно ленивого Уилла больше не было. Перед ним стоял красивый юноша в шикарном костюме, по дороговизне не отличающимся от остальных, хотя он был прислугой. Волосы его, которые всегда были растрепаны, были красиво уложены, а взгляд хоть и был таким же тяжелым, как всегда, именно на Эвана он посмотрел как-то более снисходительно. - И это все ради тебя, ты можешь себе представить? - Уилл усмехнулся, обведя рукой комнату, и засунул другую руку в карман, глядя на Эвана. Тот снова повернулся к залу и зашел наконец в него, следуя за Джеймсом. - Черт возьми… куда делась вся мебель? - Эван издал смешок, и Вероника с Джеймсом засмеялись тому, что его интересовал этот вопрос. - Нам повезло, что ты так долго спал, правда, - сказал Ленц, отставляя руку с бокалом в сторону. Какой-то парень из прислуги, которой здесь было полно, подошел к нему с бутылкой шампанского и налил его до половины бокала. Ленц кивнул ему. - О да, и правда повезло, потому что мой поезд задержали почти на два часа, я думал - опоздал, - брови Эвана, которые успели опуститься, сейчас снова взметнулись вверх, и Джеймс улыбнулся, увидев эту реакцию. Сам же Эван пытался найти среди всех тех, кто его окружал, обладателя этого голоса. - Ник? И ты здесь? - губы Эвана дрогнули, когда он нашел взглядом черноволосого и невысокого парня, что стоял рядом с Джулианом и сейчас медленно подходил к нему. Эван уже и забыл ту ноту, на которой они в прошлый раз расстались, сейчас это было все не так важно по сравнению с тем, что происходило. Ник, волосы которого были распущенными и свисали к плечам, переливаясь на свету, медленно улыбнулся, пожав плечами. - О да, смог вырваться на день. Не мог же я пропустить такое… - Ник поднял глаза и оглядел комнату, не найдя, что сказать. - Это и правда очень удивительно, - проговорил Джулиан, обнимая Роуза за талию и тоже поднимая глаза вверх, наслаждаясь красивой обстановкой. - Да тут все в шоке, - без тени улыбки и радости в голосе проговорил Уилл. Все покосились на него, даже Эван усмехнулся, с укором на него посмотрев. - В приятном шоке, - поправился Уилл, сдавленно растянув губы в… улыбке? По крайне мере, было похоже. - Это так круто… вы все такие потрясающие, я просто… просто не нахожу слов, передо мной будто совершенно другие люди. Я никогда не видел вас такими, - Эван медленно прошелся по залу, подняв руки и указывая на каждого, кто здесь был. Все улыбались, переглядываясь и ласково смотря на Эвана. - Мне не верится, что вы все это придумали… - Благодари Джеймса. Это была полностью его идея, все это придумал он, - Вероника обвела рукой комнату и снова посмотрела на Эвана. Ее алые губы медленно растянулись в улыбке. Эван перевел взгляд на Джеймса, который стоял, как всегда, дальше всех, наблюдая за Эваном, стоя в строгой позе, но смотря на него все тем же родным и ироничным взглядом. Эван медленно подошел к нему, глаза его благодарно блестели. - Поверить не могу, что ты сделал все это для меня, - проговорил он, смотря блондину в глаза. Джеймс перемнулся с ноги на ногу, поджав губы, и медленно пожал плечами. - Ты же говорил, что хотел бы побывать на каком-нибудь королевском приеме… - Джеймс дернул бровями, усмехнувшись. - Ну… королеву мы не нашли… - Но зато у нас есть особа, отдаленно напоминающая Кейт Мидлтонн, - со смешком в голосе сказал Лейсли, задевая несильно плечом Веронику. Та закатила глаза, но, почувствовав, как рука Эрика крепко взяла ее за талию, рассмеялась, посмотрев ему в глаза. Джеймс тоже улыбнулся, кивнув. - Это правда. Надеюсь, и это сойдет, - пожав плечами, сказал он. Эван покачал головой, глупо улыбаясь. На самом деле он просто не знал, как реагировать. Даже тошнота, которая мучила его пару минут назад, отошла на второй план, и сейчас он этого, как и боли в голове, просто не замечал. Эван протянул руки и обнял Джеймса за шею, встав к нему вплотную. - Сойдет, - шепнул он, усмехнувшись, - огромное спасибо тебе… - С днем рождения, - тоже шепнул Джеймс ему на ухо, крепко сжимая его тело руками. Даже сейчас, когда все радовались и когда положено было радоваться, Джеймс не мог найти себе место. Ему было больно внутри. Больно и страшно отпускать Эвана на операцию, страх потерять его усиливался с каждым днем. И сейчас, видя, как он улыбается, так хотелось, чтобы он улыбался всегда. Чтобы никогда больше не плакал и не страдал. Чтобы всегда был счастлив и всегда был с ним. Все гости и хозяин дома переглянулись, заметив перемену настроения Джеймса. Он просто закрыл глаза и зарылся носом в его волосы, прижимая его к себе. Всем стало понятно, в чем дело, но ведь так не хотелось грустить хотя бы сегодня. - Ну так что… поднимем бокалы?! - громко произнес Лейсли, поднимая свой полный бокал и обходя всех, становясь в середину зала. Все будто оживились, засуетились, принялись наполнять бокалы и подходить к Лейсли. Эвану с Джеймсом тоже всучили бокал с шипучей золотой жидкостью, и Эван, обняв одной рукой Джеймса за пояс, встал в середину зала и тоже поднял бокал. По залу прокатился тонкий звук столкновения стекол, и шампанское из многих бокалов перелилось через край, намочив руки. Они сразу же расступились и отпрянули назад, громко и радостно вскрикнув. Вероника засмеялась и поднесла бокал к губам, запрокидывая голову назад. Джеймс повернулся к Эвану и быстро подмигнул ему, видя на его губах улыбку. Эван был красив. Красив, как и любой в этом зале. Джеймс впервые почувствовал себя радостно на приеме. Пусть они и сами сымитировали этот прием, но сейчас он казался реальней всех тех, на которых он раньше был. Скучные и нудные приемы с кучей надменных богачей его не вдохновляли, вот эти «аристократы» ему нравились куда больше. Искренние, знакомые, радостные. Все они делали это ради Эвана, и Джеймс ценил каждого человека, решившего помочь. Но почему Джеймсу все равно казалось, что все это торжество по случаю его дня рождения, которое по несчастливой случайности оказалось перед операцией, носило какой-то символичный характер? Не думал ли сам Эван, что это последняя радость в его жизни? Не ощущал ли он себя так, словно и правда может умереть под скальпелем послезавтра, и сейчас он должен провести как можно больше времени, веселясь? Джеймс ни на секунду не мог отделаться от этой мысли, как бы он ни улыбался. И сейчас, видя Эвана, такого красивого, улыбающегося с искрящимися глазами, он не мог поверить, что этого человека когда-нибудь… не станет. - Ты снова в трансе? - Джеймс моргнул, дернувшись, когда рука Ника хлопнула его по плечу, сжав его. - Брось, все же хорошо, - брюнет улыбнулся, заглянув Джеймсу в глаза. Кортвуд тоже посмотрел на своего слугу. - Да… сейчас да, - кивнул он, отпив со своего бокала. - Ты всегда думаешь о плохом, верно? - мрачно заметил Ник, качнув головой. - Должно быть, я просто пессимист, в этом моя проблема. - Ты же сам сказал, что счастлив, когда ОН счастлив. Посмотри, - Ник повернул Джеймса к небольшому кружку из людей, что образовался посреди зала и во главе которого был Эван, который над чем-то смеялся. - Разве это не счастье? Ник посмотрел на профиль Джеймса, заметив, что, несмотря на его грустные и глубокие глаза, уголки его губ дернулись в чем-то наподобие улыбки, которую он скрыть просто не мог. Ник похлопал его по плечу и тоже пошел в этот круг, засунув руку в карман и подойдя к Эвану, стараясь избегать взглядом Эдриана. На самом деле Ник понимал, что внутри творится что-то совершенно странное для него. Когда он ехал сюда, он знал, что здесь будет Эдриан, ведь он писал ему об этом. Как оказалось, переписываться намного легче, нежели общаться в жизни. И за все то время, что Ник был в доме, они так и не пообщались как следует, в чем сами же были виноваты. Ник даже стоять рядом с ним не мог, потому что, если он оказывался рядом с Лейсли, а в радиусе метра не было больше чем троих человек, его начинало просто что-то разрывать изнутри, а, когда они случайно сталкивались взглядами, взгляд у Ника леденел, и он быстро его опускал… смущаясь? Ник смущался, но чего? Почему он себя чувствовал так, как в тот раз, когда они переспали с Джеймсом и он боялся встречаться с ним взглядами наутро. Почему то же самое происходило и сейчас, ведь у них с Эдрианом ничего не было? - Нет, - Вероника засмеялась, выставив руки вперед и загадочно улыбаясь. - Нет, знаете, какое самое большое достижение вообще? - все переглянулись, а она выдержала приличную паузу. - А то, что Лейсли здесь уже больше двух недель, и он по-прежнему не старается к кому-то пристать, - она закивала, а Эрик округлил глаза, прыснув. - Эд, ты ли это? - произнес он, и даже Джеймс ухмыльнулся, закатив глаза. Эдриан слащаво улыбнулся, закрыв глаза и расставив руки в стороны, принялся медленно кивать, будто бы его в чем-то похвалили. Он открыл глаза и зацепился взглядом за темные глаза Ника, который стоял перед ним около миниатюрного Джулиана и статного Роуза. Ник глаза округлил и быстро посмотрел куда-то в сторону, прикусив губу и делая вид, что он очень заинтересован разговором. Внутри у Лейсли в такие моменты мир переворачивался. Он лично взгляд до самого конца отвести не мог. Он просто чувствовал, как внутри будто бы что-то обжигающее разлилось, что приковало его к месту и заставило чувствовать себя неловко, как пятиклассник у доски. - А ты, Ник, ты знаком с этим человеком? - вдруг спросил Эрик, кивнув за свою спину на Лейсли, которому наливали еще один бокал шампанского. Лейсли был повернут боком, и поэтому никто не увидел, как брови его взметнулись, а губы сжались, дрогнув. - Ой, хотя нет, подожди, мне кажется, это плохая идея, - Вероника засмеялась, развернувшись и выходя из круга, доставая сигарету, а Джеймс внимательно посмотрел на Ника, с которым творилось что-то странное. - А, д-да нет, мы знакомы. Ну… в смысле, он же тоже был у Джеймса в доме тогда, мы… мы знакомы, - пролепетал Ник, запинаясь и поспешно выпивая из бокала. Эдриан повернулся к нему и скользнул взглядом по совсем не плавным изгибам его тела, которые так красиво подчеркивал костюм. Взгляд остановился на его худых пальцах, широких ладонях и запястьях с выпирающими косточками. Эдриан сглотнул. - Да, но не так близко, как хотелось бы, - проговорил он, пытаясь улыбнуться, как обычно. И Джеймс понял, что и с Эдрианом что-то не так, потому что сейчас, пытаясь слащаво улыбнуться, улыбка у него вышла самая нормальная, как у любого нормального человека. Когда он в последний раз так улыбался? - Ты заметил, что с ними что-то не то, - шепнула Вероника, выдыхая белый дым совсем рядом к уху Джеймса. Тот только кивнул, прищурившись. - Надеюсь, эти заезды пройдут, - буркнул он, покачав головой и поставив свой бокал на пианино. - Кто знает, - девушка пожала своими худыми плечами и подошла к своему будущему мужу, обворожительно улыбаясь. - Сколько тебе исполняется-то? - негромко спросил Роуз, обернувшись на Эвана, тот не успел ответить. - Семнадцать, - перебил Эвана Крис, усмехнувшись. Эван посмотрел на него, улыбнувшись. Сам же он не особо представлял, сколько именно ему лет, потому он никогда не праздновал свой день рождения. Это был первый и самый потрясающий раз. - Значит, ты младше Джеймса всего на год, - как-то многозначительно произнес Роуз, приподняв бровь и ища взглядом Джеймса. Тот замер, приподняв брови и мрачно посмотрев МакАлистеру в спину. - На что ты намекаешь? - протянул он, а Роуз дернулся, резко обернувшись. - Да на то, что ты вечно ведешь себя так, будто бы считаешь себя умнее и старше всех, - спокойно ответил Роуз, пожав плечами. Джеймс пару раз моргнул и глубоко вдохнул в себя воздух, прикрывая глаза. - Джеймс, успокойся, - ласково промурлыкал Эван ему на ухо в полной тишине, потому что все перестали разговаривать, наблюдая за реакцией Джеймса. - Это же правда, - добавил Эван и резко отпрянул от него, когда Джеймс обернулся и фальшиво улыбнулся ему. - Знаешь, какой подарок я сделаю тебе на день рождения? - сладким голосом пропел Джеймс, пригладив одной рукой волосы. Эван вопросительно приподнял брови, сложив руки на груди и не переставая улыбаться. - Заткнешься? - тихо и тоненьким голоском спросил Эдриан, стоявший у пианино. Джеймс поднял указательный палец вверх, поджав губы. - Угадал, - отчеканил он, опустив голову и усмехнувшись. Лейсли растянул губы в улыбке одновременно с Ником, которого смешило поведение Джеймса. Вечно холодного и ироничного Джеймса, который устроил этот прием в честь этого человека, который пару месяцев назад находился в лаборатории в качестве подопытного кролика. - Но на самом деле подарить я хотел не это, - Джеймс снова прервал поднявшийся гул и, интригующе посмотрев Эвану в глаза, развернулся, направляясь не спеша к пианино. - Я решил сделать это снова, пусть меня об этом и не просили. - Так ты правда заткнешься? - с наигранной надеждой в голосе проговорил Эдриан, ласково взглянув на Джеймса, когда тот подошел к нему. Джеймс мрачным взглядом одарил бывшего архивиста и подвинул его в сторону толчком, так что Эдриану ничего не оставалось, как просто отойти к остальным гостям, которые повернулись к Джеймсу, выжидающе на него глядя. Эван встал впереди всех рядом с Джулианом, сжав в руке свой бокал и нахмурив брови, когда Джеймс, поднявшись на цыпочки, что-то взял с крышки пианино. - О Боже. Неужели это то, о чем я думаю?.. - проговорил Ленц, сузив глаза. - К сожалению, да, - выдохнул Джеймс, усмехнувшись и открывая стеклянную крышку, беря свою скрипку в руки. - Где подвох? - хмыкнул Ленц, зная, как Джеймс не любил играть. Глаза у Эвана загорелись еще больше. - Рядом с тобой стоит, - пропел Крис, дотронувшись локтем до локтя Ленца. Тот дернулся, повернув голову и посмотрев на Эвана. Губы его медленно растянулись, а взгляд перестал быть подозрительным. - Что только ни сделаешь ради любви, - шепнул Ленц, горько усмехнувшись и прислоняя бокал к губам. - Что только ни сделаешь ради того, чтобы увидеть, как Джеймс Кортвуд ломает себя, - так же тихо шепнула Вероника, посмеявшись. Ленц скосил глаза на девушку, ухмыльнувшись. - А как же любовь, Вероника? - с фальшивым разочарованием спросил Крис, тоже на девушку посмотрев. - Любовь? Да он никогда ему этого и не скажет, - фыркнула она, сложив руки на груди и чуть вздернув подбородок. - Именно поэтому вместо того, чтобы просто это сказать, он ищет вот такие вот сложные пути. Мол… вещи сами все скажут. Ленц медленно кивнул, понимая, что именно так и есть, и посмотрел на Джеймса, который устроил скрипку на своем плече, взяв в руки смычок и покрутив его в руках. Так получилось, что голова была наклонена набок именно так, что волосы, не уложенные лаком, свисали по его лицу, прикрыв глаза, видны были только губы Джеймса, которые как всегда были скривлены в красивой ухмылке. Джеймс внезапно тряхнул волосами, приложил смычок к струнам, оттопырив тонкий и длинный мизинец, и поднял глаза, посмотрев только на Эвана, который задержал дыхание, пытаясь сдержать глупую ухмылку. - Для тебя, - проговорил Джеймс ту самую фразу, которую однажды Эвану уже говорил. Рука Джеймса дернулась, и тихий звук струн отошел от его скрипки, принявшись литься волнами по залу, оборачиваясь вокруг каждого человека, что мешал ему пройти дальше. Прислуга распорядилась, чтобы основная музыка стихла, и сами слуги встали снова по углам, скосив глаза на блондина, который закрыл глаза, дернувшись чуть вперед, отчего волосы снова упали ему на лицо, прикрыв верхнюю его часть, свисая вниз к подбородку. Прекрасные звуки, издаваемые его скрипкой, завораживали и заставляли задерживать дыхание абсолютно всех, потому что не хотелось мешать этой музыке своим дыханием, боясь сделать вздох, лишь бы эти волны из звуков не дрогнули от этого вдоха. Джеймс снова стал тем человеком, каким он становился при игре на скрипке. Он больше не был Джеймсом Кортвудом, он был скрипачом с мыслью, с идеей, и главной его целью было донести эту мысль до публики. В данном случае для Эвана, кому он и посвятил эту мелодию. Эта музыка уже отличалась от той, что Джеймс играл Эвану не так давно. Здесь среди тонкой, но звонкой красоты слышалась грусть. Определенно нотки грусти разбавляли все это изящество, и придавали мелодии трогательность, и западали в сердца, зацепляясь за них. Глаза у Эвана заблестели, а грудь заболела из-за того, что он не мог нормально дышать. Дыхание сперло, а рука сжалась в кулак, губы дрогнули. Ему казалось, что он влюблялся в Джеймса все больше и больше с каждой секундой. Казалось бы… куда больше? Но, оказывается, в его сердце еще было место, не заполненное им, и сейчас эти места заполнялись, словно пришивая эту любовь невидимыми иглами-нотами, прекрасными звуками, что издавала скрипка Джеймса. Блондин нахмурился, и его брови сдвинулись на переносице, а губы плотно сжались, он резко вздохнул, дернувшись, быстро проведя смычком по тонким струнам. Резкий и звонкий звук разлетелся по залу, а за ним еще и еще. Вероника даже прикрыла глаза от наслаждения, она, как и многие здесь, просто обожала звуки скрипки. Ее действие разделил и Ленц, на губах которого повисла легкая ухмылка, он будто о чем-то вспомнил. Глаза у Джулиана заслезились, и он поднял голову, чтобы посмотреть на своего парня. Роуз поймал его взгляд и словно улыбнулся ему глазами, отчего Джулиан вздохнул и положил голову ему на грудь, снова переведя глаза на Джеймса. Уилл стоял у арки, прислонившись к ней плечом. Играющего Джеймса он не видел, потому что он стоял как раз с ним на одной черте, и арка мешала его увидеть. Но зато он прекрасно слышал эту грустную мелодию. Слышал ее, опустив глаза вниз и засунув руки в карманы, чувствуя даже на своем ледяном сердце неимоверную тяжесть. Мелодия стихла. Джеймс перестал дергаться, остановившись и выдохнув, опуская скрипку и открывая свои блестящие, но холодные глаза. Всем было грустно. Но это, скорее, была приятная грусть, оставляющая приятный осадок и желание всплакнуть от счастья и красоты этой мелодии. Эван поднес руки к лицу и громко вздохнул, почувствовав, что снова может дышать. Все покосились на него, и Джулиан трогательно простонал, увидев, что тот плачет. - Боже, как это мило, - протянул он, улыбнувшись, а Роуз только крепче сжал рукой его плечи. - Я надеюсь, это слезы счастья? - спросил Крис, выгнув бровь и пересекаясь взглядом с Ленцом. - Конечно, - прошептал Эван, отрывая от лица руки и смотря на Джеймса, глупо улыбаясь, - я не знаю, что сказать, Джеймс… - признался он, прикрыв глаза и не переставая улыбаться. Джеймс тоже растянул свои губы в чем-то, что отдаленно напоминало улыбку, и сглотнул, чтобы проглотить этот ком грусти и тоски, застрявший в горле. - Скажи, что тебе понравилось, - пожав плечами, сказал Джеймс, подняв глаза на Эвана. Тот подошел к нему, буквально в пять шагов миновав все это расстояние. - Как мне могло не понравиться? Это одна из самых прекрасных вещей, что я только слышал, - сказал он, заражая Джеймса своими глупыми улыбками. - Но… но я никогда не слышал эту мелодию, вообще никогда. - Да… потому что она моя, - пожав плечами, ответил Джеймс, скромно улыбнувшись, разворачиваясь и кладя скрипку обратно в стеклянный ящик. Челюсть отвисла не только у Эвана. - Ты тоже это слышала?.. - пролепетал Эрик, скорчив гримасу. - Мне не показалось? Вероника покачала головой, поднимая глаза на возлюбленного, а затем и на Ленца, который и сам-то не ожидал такого. Эван глупо смотрел Джеймсу в спину, не зная, что сказать. - Ты сам сочинил эту мелодию? - спросил он, а Джеймс выпрямился, уперев руки в бока. - Ну… меня внезапно навестило вдохновение, как раньше, - пожав плечами, ответил он, развернувшись и вальяжно подойдя к Эвану. - Многого я о тебе не знал, - сарказмом протянул Ленц, ухмыляясь. Джеймс ухмыльнулся ему в ответ, сузив глаза, и обнял Эвана вокруг талии, качнувшись в сторону. Вскоре слабая хватка рук Эвана настигла спину Джеймса, а затем его талию, ребра, шею. Джеймс опустил голову и натолкнулся на его губы. Уже приоткрытые, ожидающие поцелуя. Джеймс замер и закрыл глаза, подняв руки и пригладив ими волосы Эвана, положив одну руку ему на впалую нежную щеку. Запахи сигарет, духов и шампуня смешались, образовывая самую вкусную смесь, которую вдыхал Эван и так не хотел терять этот запах. Это был длинный, горький поцелуй. Горький из-за сигареты, что Джеймс практически только что выкурил. Но Эвана это не смущало, он хотел его целовать, хотел чувствовать его губы. К тому же его нос сейчас ловил свежий и вкусный аромат его духов, но Эван боялся, что Джеймс почувствует привкус крови на его губах или языке из-за недавнего приступа. Но Джеймс так и не оторвался от него. Не оторвался, хотя отчетливо ощущал этот солоноватый металлический привкус. Но это был Эван. Эван, которого хотелось целовать и зажимать всегда. Вот только сильно его теперь уже не сожмешь, ему становилось больно, о чем Эван и сказал ему сегодня ночью. - Тебе нужно стать музыкантом, Джеймс, - сказал Эван, оторвавшись от него, но все не открывая своих глаз. - О да, самым худшим музыкантом за всю историю Англии, - иронично протянул Джеймс, опустив глаза и смотря на закрытые веки Эвана и на его красивую улыбку. Он погладил пальцами его лицо, подняв палец и убрав его длинную челку на один бок, чтобы открыть глаза и его тонкие брови. - Ученый из тебя вышел бы еще паршивее, - хмыкнул Эрик, закатив глаза, - так что хуже некуда. - Нет, ты был бы прекрасным музыкантом. Я бы так этого хотел, - протянул Эван, упав Джеймсу на грудь головой и сцепив руки в замок за его спиной. - Мечтай, - хмыкнул Джеймс, но ласково, прислонившись щекой в его пушистым волосам. Музыка снова заиграла. *** Праздник был в самом разгаре, и он действительно напоминал какой-то прием, потому что здесь не было кучи дешевого алкоголя, модных песен и громких выкриков или тостов. Все было настолько цивильно и приятно, насколько это могло быть. Негромкие разговоры, приятная музыка, дорогие напитки и самая лучшая еда от самых лучших поваров. Казалось, весь дом вымер, и сейчас он был здесь в этой гостиной, озаренной янтарным светом. У Эвана все еще разбегались глаза от красоты этих людей, с которыми он прожил бок о бок все эти два месяца. А еще он все никак не мог оторвать взгляда от Джеймса. Такого красивого, аристократичного, родного Джеймса. - Ты так улыбаешься, будто бы только что понял что-то действительно прекрасное, - сказал Джулиан Эвану, отойдя в сторонку и наблюдая за его счастливым лицом. - Нет, я просто счастлив, что этот человек только мой, - выдохнул Эван, действительно гордясь этим. Гордясь тем, что он был парнем Джеймса Кортвуда. Умного, красивого, смелого, готового на многое ради него. Было, чему завидовать и чем гордиться. Было, из-за чего быть счастливым. Он наблюдал за ним. Джеймс о чем-то разговаривал с Эриком и Вероникой, которые увлеченно что-то всем рассказывали, обращая внимание на какие-то фразы Джеймса. - Мы решили пожениться в мае. Сразу после дня рождения Рони, - сказал Эрик, обнимая девушку за голые плечи. Блестки на платье снова ослепили глаза Эвана, и он поморщился, скривив губы в ухмылке. - Вы бы видели лица ее родителей… - А что было? - любопытно спросил Роуз, сердце у которого билось от таких разговоров все сильнее. Он нервно перемнулся с ноги на ногу и бросил взгляд на Джулиана. Тот кивнул ему, и Роуз понял, что тот не понимает, в чем дело. А дело было в том, что он давно хотел сделать ему предложение, но все осложнила та ссора, из-за которой появились какие-то натяжки. Но кольцо по-прежнему лежало в сейфе МакАлистера, оно стояло целое состояние, и он просто мечтал однажды надеть его на палец Джулиана. Поэтому все эти разговоры про свадьбу жутко возбуждали его. - Они до последнего не верили, что он сделает мне предложение, - фыркнула девушка, дернув головой, как настоящая аристократка. Джеймс улыбнулся, увидев это. - Не верили в серьезность намерений… - Прямо как мои родители, - громко, чтобы она услышала, сказал Джулиан. Вероника обернулась на него, сложив брови домиком. - О, правда? Тогда мы друг друга понимаем. - Да, родители Джулиана очень… сложные в этом плане, - пожав плечами и поморщившись, сказал Роуз. - Мы вместе год, а они все не привыкнут. - Смирятся, не волнуйтесь, - Вероника махнула рукой, поставив пустой бокал на поднос, что нес в руках один из слуг. В другой части гостиной Ленц, Крис и Эдриан разговаривали на другую, не менее интересующую их тему. - Ты сегодня сам не свой, Лейсли, - протянул Крис, опираясь спиной о стену и смотря на Эдриана, который был слишком задумчив. - Он прав, ничего не случилось? - Ленц допил шампанское из бокала и кивнул слуге, чтобы тот подошел. - Нет, все в порядке, - покачав головой, быстро ответил Лейсли, улыбнувшись. Улыбка снова не была сладкой и приторной как обычно. - Все отлично. Странно, о чем они разговаривают? - он обернулся, смотря на другую компанию. Вероника громко смеялась. - Я же говорил, Вероника рассказывает о подготовке к свадьбе, - пожав плечами, ответил Крис, которого такие разговоры вообще не интересовали. Эд быстро дернул головой. - Я не про них… а про Эвана с Ником, - почему-то даже имя его было слишком трудно произносить. Оно было какое-то… обжигающее язык. Сердце билось так отчетливо, когда он смотрел на него, на его густые опущенные ресницы, красивую осанку, длинные ноги и блестящие прямые волосы, которые были такими потрясающими от природы. Сколько он его не видел? Неделю? Две? Три? Что в нем так успело поменяться? Гул разговоров скатился на шепот, когда музыка сменилась на легкую, красивую и плавную и стала гораздо громче. Джеймс поднял голову и обернулся на Ленца, который кивнул, прикрыв глаза. Губы Джеймса дрогнули в ухмылке, и он, поправив галстук, подошел неторопливо к Эвану, прерывая его разговор уже с Джулианом; Ник отошел к пианино. - На любом приеме есть эта часть, - сказал Джеймс, эффектно тряхнув волосами и протягивая Эвану руку ладонью вверх. Лицо Эвана стало каким-то предвкушающим, удивленным, а глаза медленно опустились вниз на эту самую руку. - Т-танец? - выдал Эван даже утверждающе, чем вопросительно. Джеймс кивнул, улыбнувшись. - Станцуешь со мной? - учтиво спросил он, будто бы и правда находился на приеме и просил танца с незнакомым человеком. Эван выдохнул и ласково ему улыбнулся, положив свою руку поверх его ладони. - Как я могу отказать? - произнес он, и Джеймс сжал его руку, подведя его к середине зала, где уже медленно танцевали Вероника с Эриком. Девушка пропустила руки под локтями Эрика и зацепилась пальцами за его плечи, встав к нему вплотную и положив голову на его плечо. Он плавно положил руки на ее талию и поставил подбородок на ее макушку, чуть склонив голову набок. Все это время она танцевала с закрытыми глазами, но, когда рядом возник Джеймс, она открыла их и улыбнулась, наблюдая, как блондин вздохнул, с упоением глядя на Эвана. Он подтянул его за запястье к себе и обнял руками его чуть выше талии, чувствуя через рубашку его ребра. Эван положил ладони Джеймсу сзади на шею, погладив ее и подняв на него глаза, не опуская их до самого конца танца. - Это типа репетиция нашего первого свадебного танца, - Эрик тихо посмеялся, глядя куда-то вперед, а Вероника ухмыльнулась, он слышал ее вздох. - Может, и ты разделишь со мной танец? - Роуз дотронулся до волос Джулиана ладонью, пригладив их и заглянув через плечо ему в глаза, которые опять были блестящими. Он был одним из самых трогательных и сентиментальных людей, и он не мог спокойно смотреть на то, как красиво и плавно танцевали Вероника и Эрик, как Джеймс отстранялся от Эвана, держа его за руку и вращая один раз вокруг себя, снова притягивая его к себе вплотную за талию. Он не мог спокойно смотреть, как в воздухе летает что-то прекрасное. - С радостью, - прошептал Джулиан, улыбнувшись так обворожительно, что Роуз ответил ему на эту улыбку. Он обожал, когда Джулиан улыбался именно так. Не обычно, а так кокетливо, счастливо и широко. Вскоре и они танцевали на середине зала, просто обняв друг друга и, похоже что, растворяясь друг в друге полностью. Остальные более холодные люди остались стоять на месте, стоя совсем рядом друг с другом и переглядываясь, тут же отводя взгляд. Ленц с тоской наблюдал за Джеймсом. Как бы он ни был за него счастлив, желание быть тоже там, рядом с ними и с ним, не угасало. Хотелось танцевать. Хотелось чувствовать чье-то тело рядом, хотелось кого-то обнимать. Но, похоже, ему это не светит. Крис лениво наблюдал за парочками, иногда переводя взгляд на люстру, отмечая то, насколько она была шикарна. На самом деле он думал о чем-то вообще отдаленном. У Ника сжалось сердце, когда Эдриан оказался так близко к нему, ведь он только что стоял аж за Ленцом? Ник медленно скосил глаза вправо, крепко сжав одной рукой запястье второй и поджав губы. Лейсли на него не смотрел, он с легкой улыбкой наблюдал за парами, что танцевали в середине. Отличный мастер притворяться, ведь внутри все сгорало от какого-то тупого желания прикоснуться к нему, тронуть хоть пальцем. Пропустить руку меж его прямых волос, погладить его щеку, дотронутся до губ. Потрогать пальцами эти не плавные изгибы его тела совсем легонько, еле ощутимо. Вдохнуть его запах, обнять одной рукой, черт возьми, его это с ума сводило, ведь он буквально чувствовал его присутствие рядом. Все внутри кричало о том, что ему срочно нужно коснуться его. Ник еле подавил в себе желание шарахнуться в сторону, когда увидел руку Лейсли, которую тот ему протянул. Он глупо скосил на нее глаза, приоткрыв губы и боясь поднимать глаза на самого Эдриана. Тот держался уверенно, расслабленно улыбаясь, сузив глаза, хотя сердце внутри подскочило до горла. - Чем мы хуже? - произнес Лейсли, с улыбкой смотря на колеблющееся выражение лица слуги Джеймса. Ник смущался. Смущался, как последняя девушка, которую пригласил на танец парень ее мечты. - Хочешь станцевать со мной? Я умею, честно, - Эдриан посмеялся, иронично дернув бровями. Ник все-таки поднял глаза на него. - Ты приглашаешь… меня? - у Ника глаза округлились и стали еще больше и темнее, чем раньше. Лейсли усмехнулся. - Ну… тебе же руку протягиваю. - Я… о, я не… и … я, - быстро и невнятно пролепетал Ник, с ужасом понимая, насколько глупо это прозвучало. Лейсли выгнул одну бровь, но глубоко в душе облегченно вздохнул. Не один он до смерти боялся сделать хоть что-то с ним. Ник резко закрыл глаза и, сжав губы, сдавленно вздохнул, успокаиваясь. - Думаю, в этой ситуации мне стоит просто заткнуться и пойти танцевать, - сдержанно ответил Ник, поднимая руку и позволяя Эдриану взять себя за руку. Лицо Лейсли внезапно озарила сладкая улыбочка. - Правильно, молодец, - промурлыкал он, потянув его за руку, наконец-то сжав ее. Он не знал, что самое страшное, но самое прекрасное впереди. Он наконец-то коснулся его, да, но сердце его билось так быстро, а руки немного подрагивали, и из-за этого он не мог решиться, за что же Ника обнять. Куда положить руки, до чего касаться пальцами? «Надо обнять за талию… или чуть ниже. Ох, нет, нельзя чуть ниже, он подумает, что я слишком наглый. Нужно обнять где-то за ребра… что, прямо за ребра? Лейсли, ты с ума сошел, нельзя так хватать его. О черт, он смотрит на меня. Так, ладно, спокойно, я просто обниму его за плечи… за плечи? Нет, нет! Ни в коем случае, тогда он подумает, что я слишком не уверен в себе, черт возьми…» - Лейсли мысленно застонал, чуть скорчив лицо в мученической гримасе. Ник сам сделал к нему последний отделяющий их шаг и, глубоко вздохнув, взял его одной рукой за руку, чуть приподняв их руки, а вторую положив ему неуверенно на плечо, такое сильное, несмотря на всю хрупкость самого Лейсли, плечо. Ник поднял на него глаза, а Лейсли мысленно мрачно отвесил себе пощечину. «Ну вот, молодец, заставил делать его первый шаг. Супер, зашибись, именно так все и должно было быть», - Лейсли постарался непринужденно улыбнуться ему, опуская вторую руку и заводя ее ему за спину. Он положил ее чуть ниже лопаток Ника и притянул к себе так резко, что Ник охнул, но затем и улыбнулся, встав к нему вплотную и касаясь грудью его груди. «Ох, черт, да что со мной, зачем я так его схватил?» - Лейсли закатил глаза, но затем он понял… Он трогает его, он касается его, он может ощущать его, и ему хватило этого, чтобы откинуть ненужные мысли в сторону и просто наслаждаться танцем. - У меня галлюцинации? - Крис проморгался, тряся головой. - Не-а, - протянул Ленц, усмехнувшись и тоже взглянув на Эдриана с Ником. - Лейсли без этого не сможет. Не сможет стоять в стороне, пока другие развлекаются. - А ты можешь? - Крис повернулся к нему, ухмыльнувшись. Ленц пожал плечами, сложив руки на груди. - Мне ничего другого и не остается. - Неправильно будет пропускать этот танец… - намекнул Крис, глядя на Ленца исподлобья. Тот сохранял спокойное выражение. - Обычный танец… - Брось, Делайт, я же вижу, что ты хочешь станцевать, - не выдержал Крис, выпрямившись и одернув свой пиджак. Ленц дернул бровями, сглотнув. - Пошли… - С тобой? - Ленц повернул голову на Криса, двусмысленно на него глянув. Крис сузил глаза, приоткрыв губы. - А чем я тебя не устраиваю? Всего лишь танец… - Нет, ты не подумай, - Ленц покачал головой, понимая, что не хотел задевать его тем, что сказал. - Я не подумаю, если мы пойдем танцевать, - ехидно проговорил Крис, облизнув губы. Ленц усмехнулся, подавляя улыбку. - Давай, Делайт, ты не можешь пропустить этот танец… - Ты, Форрест, я вижу, тоже, - закатив глаза и все-таки дернувшись вперед, кивнул в середину зала Ленц. Джеймс с диким выражением лица за этим наблюдал. Его не так удивили Эдриан с Ником, как эти двое одинаковых по росту и телосложению и совершенно разных по статусу человека, которые сейчас танцевали рядом. Их поза была куда сдержанней остальных, но она была легче из-за одинакового роста. Крис будто бы в шутку обнял Ленца одной рукой, перекинув ее через его плечи, а вторую опустил на его неярко выраженную талию. У него все туловище было узким, не слишком треугольным, прямым, поэтому талия была не очень выделена. Ленц повторил те же движения Криса и тоже обнял его одной рукой за плечи, а второй за талию совсем легко, сдержанно. И все эти пять пар так по-разному, с разными настроениями и желаниями танцевали под эту прекрасную музыку. Джеймс и Эван смотрели друг другу в глаза. Лейсли жадно разглядывал свою добычу, пока Ник думал, куда наконец деть свои глаза. Вероника и Эрик друг на друга не смотрели вообще. Глаза их были закрыты. А Джулиан и Роуз негромко о чем-то переговаривались, последняя же пара тоже о чем-то говорила, смотря, скорее, на остальных, чем друг другу в глаза. - Ты счастлив? - вдруг спросил Джеймс все тем проникновенным неуверенным голосом. - Конечно, - шепнул Эван, обнажив зубы, - я счастлив, Джеймс, правда. И это все из-за тебя. Ты делаешь меня счастливым. Джеймс улыбнулся, прикрыв глаза, но все равно продолжая смотреть на Эвана из-под ресниц. - А ты, Джеймс? Ты счастлив? - спросил теперь уже Эван, внимательно взглянув на Джеймса. - Да, - выдохнул блондин, голос его дрогнул. Он был счастлив, но не улыбался. - Да, я счастлив, и я не хочу, чтобы это когда-нибудь прекратилось. - Праздник будет продолжаться, пока фейерверки звучат в твоей голове ,- проникновенно и серьезно сказал Эван, заглянув Джеймсу в глаза. Тот посмотрел на него очень внимательно, с опаской. Эван будто бы сам все знал. Он знал, и от этого Джеймса кольнуло в сердце. - Это замечательный праздник, Джеймс. У меня никогда не было столько сюрпризов, - восторженно добавил Эван, не отрываясь от глаз блондина, в которых отражался свет от люстры. - О, на этом сюрпризы не закончены, - загадочно проговорил Джеймс, облизнув нижнюю губу и смотря в сторону холла. Взгляд его зацепился за взгляд Эрика, который коротко ему улыбнулся, кивнув. Они думали о разном, но в одном направлении. Джеймс ждал. Просто ждал, решив не привлекать внимание Эвана и просто смотреть ему в глаза. Дверь оказалась открыта, поэтому Лили не стала звонить, стучать и ждать, пока дворецкий любезно ей откроет. Все-таки если, уехав из поместья, хозяйкой его она себя уже не считала, то, ступив на эту территорию, она ощутила себя ей вновь. Это так же ее дом, как и Ленца, и, несмотря на то что она может явиться сюда в любое время, какая-то доля волнения все-таки в груди присутствовала. В холле был включен свет. Большая люстра (такая же была и в гостиной) озаряла холл янтарным светом, отчего перила лестницы чуть поблескивали. Она аккуратно и неслышно закрыла дверь, сжав одной рукой свой клатч, а второй поправив воротник своего серого полушубка. Лили сделала пару шагов к гостиной, услышав, как там играет громко музыка, такая плавная и красивая, что все, должно быть, танцевали, к тому же голосов слышно не было. Красное платье, что спускалось из-под полушубка, струилось по ногам и красиво шевелилось, когда она делала шаг. Оно было приталено сверху и свободно к низу, прикрывая ее ноги и туфли. Она медленно шагнула в зал, останавливаясь у арки и растягивая свои алые губы в улыбке. Запахло ее домом. Как бы ей ни нравилось жить в Лондоне или Блэкберне, в ее квартирах никогда не было такого запаха, как здесь. Какого-то высокого, благородного, старинного запаха. Запаха стен, картин, растений и одеколона. Казалось, он всегда был в ее памяти, и сейчас она улыбнулась, сделав вдох. - М-м, я что-то не помню, чтобы они кого-то звали еще, но раз уж вы пришли, то давайте сюда вашу верхнюю одежду, Делайт ненавидит, когда по его дому шастают в верхней одежде, - поморщившись, сказал Уилл, подойдя в какой-то гостье со спины. Он мысленно перебрал в голове всех знакомых и тех, кто в последнее время здесь бывал, но ему казалось, что все те, кто хоть как-то был связан с Эваном, уже пришли и были в зале, танцуя. Это, кстати, тоже казалось ему просто бредовее некуда. Ну какие могут быть танцы? А веселье? Накануне операции, которая ну просто стопудово пройдет неудачно. Лили задержала дыхание и довольно улыбнулась, подняв руку, расстегнув свой полушубок, который застегивался всего на три пуговицы. Уилл протянул руки, смотря в пушистый капюшон, что был накинут на голову гостьи. Джеймс улыбнулся, заметив Лили у арки. Эван увидел эту его улыбку и тоже улыбнулся ему, но, поняв, что эта улыбка посвящена не ему, он быстро обернулся, остановив танец. - А, я смотрю, братец не меняется, - звонким голосом произнесла гостья, аккуратно сняв с себя капюшон и отставляя назад руки, чтобы Уилл смог снять с нее полушубок. Но Уилл замер, взяв ее за края шубки и страшно подняв глаза снова на ее голову, которая теперь уже не была в капюшоне. Когда Уилл увидел насыщенно-красные волосы, уложенные на макушке в прическу и по цвету подходившие к ее платью, у него внутри сжало ребра и сперло дыхание. - Впрочем, как и ты, Уилл. «Нет… этого просто не может… - полушубок остался в руках Уилла, а сама Лили сделала шаг вперед и обернулась, улыбаясь, - быть…». Уилл мотнул головой и чуть не выпустил из рук ее одежду, только крепче схватив ее руками и прижав к себе, смотря на девушку, как на приведение. Музыка стихла, и остановилась не только пара Джеймса и Эвана. Остановились все, недоумевающее смотря на гостью. Точнее, недоумение было на лице всех, кроме тех, кто с Лили раньше встречался, ну и Криса, который видел ее на фотографиях в кабинете Ленца. Особенно странно на Лили смотрел Ленц. Он опустил руки, отпустив Криса, и замер на месте, немного сдвинув брови и через весь зал смотря на гостью, которая вся переливалась красным. Ее любимым цветом. Девушка издала смешок, увидев реакцию Уилла, и быстро, одним движением руки смахнула с его плеча белое перышко, что там лежало. Уилл медленно покосился на свое плечо, почувствовав запах ее духов, а, когда взглянул снова вперед, Лили уже повернулась к гостям, делая к ним четкие и уверенные шаги, высоко держа голову и уперев одну руку в бедро. Какой-то хилый слуга, который замер на месте на ее пути, округлил глаза, когда она встала перед ним и дернула бровями. Он быстро спохватился и отступил в сторону, сглотнув и, похоже, побледнев. Джеймс одобрительно дернул бровями, не было ничего удивительного, она вела себя как хозяйка. - Потрясающе, давно у нас дома не было такого, - Лили развела руки в стороны и посмотрела вверх, на огромную люстру. - А мебель что? Снова вторая гостиная пострадала, - она посмеялась, и только ее смех прерывал все это гробовое молчание. - Дорогой… кто это? - непонятливо произнесла Вероника, обернувшись на Эрика. Тот все еще расширенными глазами наблюдал за гостьей, медленно качая головой. - Понятия не имею, - ответил Джулиан, заметил на себе вопросительный взгляд Роуза, который искал ответы в парне, ведь Джулиан был здесь все время, а Роуз постоянно отлучался. Хотя все и перестали обниматься и расступились, встав лицом к гостье, Ник и Эдриан друг друга оставлять не спешили. Они были повернуты к ней боком, все еще обнимая друг друга и стараясь не смотреть в глаза. Лили остановилась возле них, дернув бровями и улыбнувшись еще шире. - Надо же… я здесь никого не узнаю. Эй, Эван вообще здесь? - она снова посмеялась, а Эван громко выдохнул, поняв, что ему не кажется. - Да, я… здесь, - Эван улыбнулся и сделал шаг к Лили, которая обернулась и чуть склонила голову набок, протянув руку и положив ее Эвану на плечо. - Лили… господи. Я не думал, что увижу тебя еще раз. - Как только я узнала про твой день рождения, я отложила все дела, - гордо произнесла она, вздернув подбородок. Вероника косилась на нее какими-то странными глазами, понимая, что перед ней не просто девушка, косящая под высший круг. Она и есть высший круг, она аристократка. - Так что я сразу же приехала сюда, пусть и дорога была долгой. Но, думаю, наш дорогой Делайт не будет возражать против неправильной парковки у его дома, я остановилась прямо перед воротами, - произнесла она с долей ехидства, найдя в толпе глазами брата. - Я рад, что ты приехала, - произнес Эван, улыбнувшись, а Лили старалась сильно не рассматривать его, потому что это было неуважительно, а выглядел он действительно плохо. – Но… как ты узнала об этом? - Мне Джеймс позвонил, - она повела плечом, взглянув на вечно ироничного Джеймса, который стоял позади Эвана, чему-то радостно ухмылялся. Лили ему кивнула. - И тебе здравствуй. - Ты опоздала, - произнес он с неким укором, усмехнувшись. - Ты видел, какая погода? - возмущенно сказала она, также усмехнувшись. - Это кошмар, я же не использую электрички. Как ты представляешь меня там в этом наряде? - она сделала шаг назад и указала на свое шикарное длинное красное платье, которое закрывало плечи спереди и, наоборот, открывало спину сзади. - Мне пришлось ехать длинным путем, а то там дороги размыло… - О, надеюсь, проблем не было? - Ленц засунул руки в карманы и поднял голову, спросив это с некой долей иронии. Джулиан и Роуз, стоящие перед ним, расступились, открывая его взору Лили, которая осклабилась, резко к нему повернувшись. - О нет, Ленц, что ты. У меня почти никогда не бывает проблем, - она снова повела плечом, уперев руку в бок. - Дождь не помешал, и слава Богу. - Я рад, что снегопад прошел и дороги не замело, иначе ты бы не смогла приехать, - снова с иронией сказал Ленц, улыбаясь, точнее, ухмыляясь. Лили тоже растянула губы, и Эдриан громко хмыкнул, прекрасно уловив между ними связь. Дело в том, что ее лицо и миндалевидные глаза были копией лица Ленца сейчас. Одинаковая ирония, одинаковые выражения лица и ухмылки. - Порадуйся хотя бы этому, - легко произнесла она, усмехнувшись. Джеймс качнул головой, закатив глаза, а Эван поджал губы. В конце концов, так и должно было быть. - Чему? Тому, что ты спустя год соизволила сюда вернуться? - лицо Ленца приняло серьезное выражение, но Лили все же оставалась при улыбке. - О, да кто говорил о возвращении? - она издала смешок, закатив глаза; Ленц прищурился, сложив руки на груди. - Я думал, именно об этом мы и говорили, нет? - спросил Джеймс, стоящий у нее за спиной. - Я здесь, потому что меня позвали, так что… - То есть, если бы тебя позвал я, ты бы и мне не отказала? - Ленц выгнул бровь, ожидая подставы, Лили посмотрела брату в глаза. - Нет, - легко произнесла она, и Ленц дернул бровями, приоткрыв губы, - обратно ты меня не звал, да и я не горела желанием вернуться. - И весь этот год ты строила из себя обиженную особу, хотя запросто могла прекратить весь этот цирк? - Я думала, обиженную особу строил из себя ты, - она захлопала ресницами, усмехнувшись и натыкаясь взглядом на Роуза МакАлистера, вмиг узнав его. - О, да я ошиблась. Знакомые лица все-таки тут есть. - Прости… ты это мне? - Роуз выгнул бровь, а Лили кивнула, улыбнувшись. - Но мы не встречались… - Встречались вы, - бросил Ленц, взглянув на Роуза, - года полтора назад. Один раз, ты ее просто не запомнил. Хотя как ее вообще можно было не запомнить? Это же самый скандальный человек, которого я только знаю. - Ну… кто-то же в семье должен быть таким, - пожав плечами, ответил Эван. Лили улыбнулась ему, ее было не задеть. - Простите, но… я что, одна не понимаю, что происходит? - как-то неловко произнесла Вероника, Лили посмотрела на нее, быстро пробежав взглядом по ее сверкающему наряду. - Странно, что я тебя не знаю, - сказала она, сузив глаза. - Ты случайно не из Фостейнов? - Кого?.. - не поняла Вероника, захлопав ресницами. А Джеймс вмиг понял, про кого говорила Лили, ведь Фостейны были знатными людьми в их кругах. Сын Фостейнов учился с Джеймсом на курсе, а Веронику Лили, должно быть, приняла за его будущую жену, которая очень напоминала ее, особенно волосами. - Или ты одна из дочерей Дантесов? Я пересекалась с Дантесами недавно, они мне жаловались на то, что мой братец снова забрал всех конкурентов себе, - она тихо посмеялась, взглянув на Делайта. Лицо Вероники было неописуемо удивленным и непонятливым. Лили заметила это, тоже пару раз моргнула и сдержанно улыбнулась. - Я это к тому, что ты явно аристократка же, да? А если ты аристократка и в доме моего брата, значит, мы должны были где-нибудь еще пересечься… - Но я не аристократка… - пожав плечами, сказала Вероника. Лейсли прыснул, и Ник улыбнулся, увидев, как он дернулся. - Вероника… аристократка… ну да, - сказал Эдриан, широко улыбаясь. Эрик убил его взглядом, а Вероника помрачнела. - Как… вообще? - Лили снова смерила ее взглядом, признаваясь себе, что Вероника выглядела вполне аристократично. - Вообще, - кивнула Вероника. - Печально, - отрезала Лили, натыкаясь глазами на прелестнейшего парня, что стоял рядом с Роузом. Вероника захлопала ресницами, сглотнув. Ленц посмотрел на нее. - О, не обращай внимания, Вероника. У нее работа такая - всех смущать, - укоризненно произнес Ленц, и его сестра усмехнулась, взмахнув рукой, изобразив ей «бла-бла-бла». – Ах, и да. Это Лилиан Делайт, моя сестра, если кто не знает, а я знаю, что многие не в курсе, - мрачно проговорил Ленц. - Почему ты никогда не рассказывал? - спросил Джулиан, взглянув на хозяина дома. - Да, Ленц, почему ты никогда обо мне не рассказывал? - Лили захлопала ресницами, затем просто закатив глаза и подойдя к слуге, который вручил ей бокал с шампанским. - Ты выкинула меня из своей жизни, может, поэтому? - Ты сам ее из нее выкинул, не припоминаешь? - отозвалась сестра, снова поворачиваясь к толпе и прислоняя бокал к губам. - Как? Тем, что я был собой и отказался быть тем, кем видели меня родители и глупые стандарты? - спросил Ленц. Гостям показалось, что они сейчас находятся между двух огней, и только Джеймс улыбался, понимая, как давно они этого ждали. Уилл наблюдал со стороны, стоя на том же месте, на каком и стоял. Он все не мог оторвать от Лили глаз, она казалось нереальной. Словно из снов, словно исчезнет сейчас, ведь она так легко приехала сюда. Уилл даже забыл, сколько они не виделись, потому что она не поменялась вообще. Все та же улыбка, те же горящие глаза, красные волосы и звонкий смех. Все то же. Такое родное. Это что-то все это время жило внутри Уилла, надеясь на встречу, все-таки никаких надежд она не давала. Вообще никаких. Просто уехала. И так же легко приехала обратно. Она была такой свободной, в то время как Уилл полностью был подчинен ей. - Ладно, хорошо, я виновата, - произнесла Лили, махнув рукой. Даже эта фраза прозвучала как-то лениво и нехотя, но хотя бы без сарказма. Ленц дернул бровью. - О нет, нужно срочно покинуть помещение, сейчас что-то будет, она признала себя виноватой, - театрально произнес он. Многие переглянулись, издав смешки. - Радуйся, пока я не забрала слова назад, - мрачно произнесла она, качнув головой. - Я виновата только в том, что у меня были неверные убеждения. А в том, что мы не виделись год… - Виноват я, да? - иронично произнес Ленц, кивнув. - Да оба виноваты, - сказал Джеймс, вмешавшись. - Не думаете? - Я и хотела это сказать, - указав рукой на Джеймса, сказала Лили. - Что это будет, ты перестала меня в чем-то обвинять? - Ленц растянул губы в прохладной ухмылке и вздохнул, покачав головой и глядя на свою сестру. - Мне кажется, вам лучше просто признать, что это все было ошибкой, и смириться с присутствием друг друга в этой комнате, тем более что, кажется, кое-кто уже привык и не собирается отсюда уезжать, поэтому… - Джеймс дернул плечами, усмехнувшись и по очереди взглянув то на Лили, то на Ленца. - Поэтому давайте просто продолжим, я уверен, Лили всем понравится, она забавная, когда не такая высокомерная, - Джеймс ехидно улыбнулся, посмотрев на Лили. Она передразнила его улыбку. - Кортвуд, я скучала по этой идиотской улыбочке, - проговорила она, подойдя к нему и обняв одной рукой его за плечи. - Я же говорил, - пожав плечами, сказал Джеймс, глядя на гостей. Вероника и Лейсли издали смешок, а Эрик улыбнулся, подавая руку девушке и представляясь. - У тебя отличное платье, - сказала Лили, пожимая руку Веронике, - я не хотела тебя задевать, если что, это все моя манера говорить. А платье и в правду отличное. - Спасибо, - Вероника издала смешок, - ничего, все в порядке, мне почему-то было приятно. - Ты здесь такая же хозяйка, как и Ленц? - спросил Лейсли, по-прежнему все не отрываясь от Ника. - Мое почтение, несмотря на то что я гей, я точно могу утверждать, что вы красавица, - снова сладким голоском пропел Лейсли. Лили довольно улыбнулась. - И вы уж точно приятнее, чем ваш брат, - серьезно добавил Эдриан, и Ник засмеялся, не выдержав. Ленц громко хмыкнул, закатив глаза, а Лейсли обернулся к нему, улыбнувшись. - Ленц, дорогуша, я не хотел тебя обижать… - Его? Обижать? Успокойтесь, Эдриан, по-настоящему обижаю его только я. Ведь так, Ленц? Ты так любишь обижаться, - Лили посмеялась, взглянув на брата, и он убил ее своей иронией в глазах, кивнув. Джеймс усмехнулся, глядя на все это и притягивая к себе Эвана за талию. - Здесь, кстати, есть кто-нибудь из натуралов вообще? Или это закрытая гей-вечеринка? - усмехнувшись, спросила она. Некоторые засмеялись, даже Ленц улыбнулся, покачав головой. - Боюсь, натуралы здесь только мы, - сказал Эрик, обняв одной рукой Веронику и подойдя ближе к Лили. - Ну… и еще кое-кто, - намекнул Джеймс, облизнув нижнюю губу. Эван довольно улыбнулся, взглянув на Уилла, который по-прежнему стоял так же у арки. Лили положила клатч на крышку пианино и резко развернулась к Уиллу так, что подол ее платья взметнулся на мгновение вверх. Ее глаза встретились с его, ведь он так и не отрывал от нее взгляда. Она улыбнулась ему. Тепло и ласково, не так как обычно, при этом медленно кивнув. Уилл сделал к ней несколько медленных шагов, остановившись в двух метрах от нее, которые преодолела уже она, подойдя к парню вплотную и даже слыша, как он вдыхает и выдыхает воздух. Их дыхания столкнулись, а запахи духов перемешались воедино. Уилл посмотрел на родинку на щеке возле ее носа, скользнул взглядом по ее скулам, густо накрашенным миндалевидным глазам, как у Ленца, тонким и светлым бровям, опускаясь к ее губам. Чуть пухлым, не таким, как у ее брата, с ярко сияющей помадой. Лили подняла одну руку и дотронулась холодными пальцами до впалой щеки Уилла. Он громко выдохнул и чуть нагнул голову, сталкиваясь с ее пальцами теперь и скулой. Лили улыбнулась и подняла уже вторую руку, заводя ее ему за затылок и приглаживая его волосы. Грубые, совсем не пушистые, но такие приятные на ощупь и такие красивые по цвету. Его тяжелые и неживые глаза встретились с ее легким и красивым взглядом, и поначалу казалось, что им нечего делать друг с другом, ведь они такие разные. Да, оболочки были разные, противоположные друг другу, но содержание… сколько точек соприкосновения, сколько нежных чувств, которые тоже может испытывать и Уилл, ведь он тоже человек. Уилл поднял руки и взял лицо Лили в чашечку, погладив ее щеки своими большими пальцами. Девушка улыбнулась и прикрыла глаза. И Уилл тоже улыбнулся. Он улыбнулся широко, искренне, красиво, отчего у Эвана внутри что-то перевернулось. - Он улыбается… - пролепетал он, а Джеймс сжал его еще сильнее, поставив подбородок ему на плечо. - И правда, - дернув бровями, сказал Крис, толкнув локтем Ленца, который тоже обернулся и взглянул на сестру, а затем и на слугу, которого сейчас трудно было назвать слугой. Уилл улыбался, обнажая зубы, в точности копируя улыбку Лили, которая не сходила с ее губ. - Ты вернулась… - сказал он, выдыхая ей в губы и ловя ее встречное дыхание. - Как я могла забыть о тебе? Никогда, - заверила она, качнув головой и обвивая его шею руками. - Как же долго я ждала того момента, как снова смогу обнять тебя. - Мне бы только увидеть тебя, - Уилл издал смешок и коснулся губами ее губ, сжав их и громко выдохнув. Лили чуть наклонила голову набок и тоже закрыла глаза, улыбнувшись на мгновение и только шире открывая губы. - Как же, черт возьми, мило, - сказал Джулиан, улыбаясь. Вероника закивала, только сильнее обняв Эрика. - А я так хотел, чтобы сегодня все были счастливы… - сказал Эван, посмотрев на Джеймса. - И даже Уилл счастлив в итоге. Это ты. Это все ты. - Ну, не будь тебя, и не было бы ничего из этого, - сказал Джеймс, заглянув ему в глаза и коснувшись губами его лба. Уилл не выдержал и, оторвавшись от ее губ, сжал Лили так сильно, как только смог. Девушка слабо вздохнула и, усмехнувшись, издала смешок, тоже обвив спину Уилла руками и сдавливая его так же сильно. Она поставила голову ему на плечо и зажмурилась, прикусив губу. Почему на глаза просились слезы, если она была счастлива? Почему хотелось разрыдаться в его объятьях, твердя ему о том, как сильно же она скучала, и никогда больше его не отпускать? Ведь весь этот год она ни о ком, кроме него, и думать-то не могла. - Когда я зашла, вы, кажется… танцевали? Мне не показалось? - спросила Лили, отрываясь от Уилла и поворачиваясь к гостям. - Я прервала этот танец, и мне неловко. И вообще, кто сказал, что я тоже не хочу танцевать? - Лили широко посмеялась, а Джеймс обернулся к слуге, который отвечал за музыку, кивнув ему. - Музыку же! - громко скомандовала Лили, обнимая Уилла и отходя вместе с ним назад, в середину зала. Уилл сжал пальцами ее талию и пошел за ней, не переставая широко улыбаться. Эта музыка снова заиграла. Чей-то голос разлился по залу, и все посторонние голоса стихли, все снова разошлись по парам с большой охотой. Ведь побыть наедине, когда рядом с тобой еще множество людей, это по-настоящему круто. Лили и Уилл прикоснулись лбами друг к другу, став вплотную с закрытыми глазами, просто наслаждаясь присутствием друг друга. - Совсем как раньше, - сказал Уилл, тронув рукой ее уложенные волосы. - И правда, - сказала она, улыбнувшись и касаясь носом его носа. Крис и Ленц оказались рядом с ними, и Ленц чуть отклонился назад, наклоняя голову, чтобы достать губами до уха Лили. - И что, мне теперь снова делить с тобой дом? - спросил он с долей иронии, но снисходительно, по-доброму. Лили открыла глаза, усмехнувшись. - Уверяю, я не потревожу тебя надолго. Уилл тоже открыл глаза, страшными и убийственными глазами уставившись на девушку. Та заметила это, поспешно улыбнувшись. - Мы не потревожим, - пообещала она, снова касаясь лбом его лба. Ник повернул голову в сторону, наблюдая за всеми теми, кто танцевал рядом. Лицо его по-прежнему озаряла улыбка, ему давно не было так хорошо. Точнее, ему никогда не было так хорошо, потому что он никогда не танцевал с человеком, который ему нравился. По-настоящему нравился, ведь от Эдриана сердце замирало, а внутри все трепетало и смущалось, когда он на него смотрел. Было странно осознавать, что он тоже ему нравится. Лейсли не мог удержаться. Он все это время смотрел только на него, ведь взгляд Ника его уже совсем не смущал и не стеснял. Его рука сама поднялась и потянулась к его волосам. Он тронул его за их кончики, поднимаясь выше и заправляя прядь его волос за ухо. Ник замер, глаза его застыли поначалу на месте, но он быстро перевел их на Эдриана, а затем и на его руку, что погладила его по щеке, будто бы попробовала на ощупь, а затем скользнула ему под волосы, держа его за затылок и спускаясь к шее. Ник вздрогнул, когда холодные пальцы скользнули под ворот. И Лейсли решил поддаться желанию. Ведь… ну, он же не убежит, в самом деле. А вот уехать может запросто. Скоро. А Эдриан так и не успеет этого сделать. Он нагнулся к его лицу, услышав, как Ник сдавленно то ли от волнения, то ли от испуга вздохнул, и, улыбнувшись самому себе, дотронулся совсем легонько до его губ. Ник глаза сразу же закрыл, засмущавшись, а Лейсли сжал губами его губы, будто бы только пробуя их на вкус. Такие… вкусные. Пухлые и мягкие, такие приятные, Эдриан никогда не целовал Т.А.К.И.Е губы. И никогда в его жизни не было поцелуя столь невинного. Правда, потом вся эта невинность прервалась, и его язык скользнул глубоко в его рот, и поцелуй стал каким-то упорным и собственническим. Ник только вздыхал иногда и пытался унять сердцебиение, которое с ума сходило от какого-то возбуждения и приятного чувства в груди. - Пошли… отойдем? - спросил Лейсли, отрываясь от него и беря одной рукой его подбородок. Ник так и оставил губы приоткрытыми, вздохнув и подняв голову, будто бы ожидая еще поцелуя, а затем еще и еще. - П-пошли, - выдохнул он, все же открыв глаза и отпуская рукой талию Эдриана. Лейсли усмехнулся и, облизнув губы, осмотрел все те пары, что танцевали рядом. Он опустил руку и взял в нее руку Ника, крепко сжав ее. Их глаза столкнулись, и Эдриан кивнул в сторону холла, начиная пробираться через эти плавно качающиеся тела. Ник сдавленно улыбнулся сам себе, готовый взорваться от счастья, когда они, минув всех, медленно обернулись, чтобы не привлекать внимание. Но все были слишком увлечены друг другом, поэтому никто не заметил, как в огромной гостиной на одну пару стало меньше. *** - И кто же будет проводить эту операции? - спросила Лили, захлопав ресницами. Она чувствовала, как голова становилась какой-то легкой, а настроение только поднялось, должно быть, она слишком много выпила. Уже перевалило за десять, стемнело, когда они еще танцевали. Джулиан посмотрел на девушку, чуть ослабив свой галстук. - Джеймс Магуайер, выдающийся ученый, - гордо ответила Вероника, вздернув подбородок. - Хм, не слышала о таком, - задумчиво протянула Лили, пожав плечами. - А вы, значит, будете ему помогать? Втроем? - она окинула взглядом Эрика, Веронику и Джулиана. - Нет, там будет еще и Нойманн, - ответил Ленц, стоявший неподалеку и прислонившийся поясницей к пианино. - Нойманн? Наш Нойманн? - Лили засмеялась, прикрыв глаза. - Ах, как чудесно. И как? Волнуетесь? - Немного, - пожав плечами, сказал Эрик. - Есть такое, - согласилась Вероника. - Ужасно! - протянул возмущенно Джулиан, в шоке посмотрев на предыдущих отвечающих. Он не понимал, как можно было оставаться такими спокойными. - Ужасно волнуюсь, меня трясет какой день, я даже спать нормально не могу! - Джулиан, не к чему так волноваться, - пожав плечами, сказала Вероника. Джулиан посмотрел на нее глупым взглядом. - А мне кажется, есть причины волноваться, - пожав плечами, ответила Лили, - довольно опасная операция. - Я бы на месте Эвана вообще на нее не соглашался бы, - сказал Уилл, подойдя ближе и обняв Лили за талию. Та улыбнулась и отклонилась чуть назад, положив голову ему на плечо. - Я бы тоже. А без нее никак? - сузив глаза, спросила она. Эрик покачал головой, собираясь ответить. - О чем говорите? - к ним подошел Эван, улыбаясь и потирая уставшие глаза. - Да так, - быстро встрепенулась Лили, осмотрев снова всю троицу, стоявшую перед ней. Она перевела глаза на Эвана и тоже улыбнулась, стараясь не обращать внимания на его уставшее, слишком бледное лицо. - Как ты, именинник? Надеюсь, все хорошо? Выглядишь устало. - Он всегда так выглядит, - сказал Уилл, ухмыльнувшись. Лили пихнула его незаметно в бок. - Да, он прав, - отмахнулся Эван, пожав плечами. - Как себя чувствуешь? - уже серьезнее спросила Вероника, глядя в его уставшие глаза. - Голова чуть болит и грудь, как обычно… но это мелочи, я просто счастлив сейчас, - сказал он, поспешно улыбнувшись. – Я просто поражен всем этим. - Джеймс Кортвуд делает такое ради кого-то… да мы все тут поражены, - Эрик издал смешок, встречая взглядом Джеймса, который разговаривал с Ленцом и Крисом, стоя неподалеку. - А меня больше забавляет то, что, пока в лаборатории весь этот хаос, мы здесь на приеме, веселимся, танцуем, выпиваем, - Вероника рассмеялась, посмотрев на Эрика. - Да они были бы в шоке, узнав об этом. Джеймсу удалось, несмотря на все эти неприятности, устроить потрясающий прием. - Это правда, - кивнул Роуз, взглянув на Джеймса, - он молодец. - Да. Он потрясающий, - ласково произнес Эван, тоже, как и все, посмотрев на Джеймса. Блондин заметил на себе взгляды и, не отрываясь от разговора, повернулся к этой компании, подняв бокал и подмигнув Эвану. Эван помахал ему рукой, вздохнув. - Мне будет его не хватать. *** Ник ударился спиной о дверь, потянув за собой и Эдриана. Рука его лихорадочно забегала по ней в поисках ручки, пока губы и глаза занимались совершенно другими делами. Лейсли сжал руками его ребра, практически пересчитав их, все не отрываясь губами от его губ, целуя глубоко, быстро и страстно. Это было уже не похоже на то, что было там. Куда-то делось все стеснение и смущение, куда-то делась вся неловкость. Сейчас их чувства просто разошлись, и они поддались одновременному желанию сделать друг с другом все. Ника невозможно было не хотеть, Лейсли это уже понял. Но это было не тупое желание, какое он чувствовал хотя бы раз к каждому присутствующему в этом доме, это были не тупые приставания к Джеймсу и не сладкие прикосновения к Ленцу, который вообще его не переносил, это не было простыми озабоченными играми и забавами. Это был Ник, и с ним хотелось всего этого намного больше и как-то по-другому. Когда Эдриан лез к кому-то еще, он никогда ничего не боялся. Сейчас же, завалившись с Ником в комнату и громко захлопнув за собой дверь, сжав его тело и насилуя его губы, Эдриан волновался. Он по-настоящему волновался, как в первый раз. Да что там, он с ним разговаривать даже боялся, вдруг он скажет или сделает что-то не так? И Лейсли понимал, что наличие этого волнения и страха уже что-то значило. Ника нельзя было упускать, его нельзя было отпускать, забывать или играть с ним. Только чувства, только самые сильные и высокие намерения. Ник сдавленно вздохнул, дыхание его сбилось от поцелуев, а в комнате стало душно. - Надо открыть окно, - прошептал Ник, когда Эдриан резко подцепил его за бедра и поднял на руки, заставляя его обвить ногами свой торс. Ник устроился поудобнее, схватив руками лицо Лейсли, зарываясь пальцами в его волосах и выгибая шею, подставляя ее поцелуям. - К черту окно, - возбужденно шепнул Лейсли, укусив его не больно за шею, отчего брюнет сдавленно вскрикнул, и сразу же зализывая место укуса. Ник облизнул пересохшие губы и опустил голову, наклоняя ее и прихватывая губами губы Эдриана. Волосы снова упали ему из-за спины на плечи и скрыли шею, покрытую засосами и поцелуями. Эдриан оттянул его нижнюю губу и улыбнулся, увидев и его улыбку. Ник глубоко и быстро дышал, горячо выдыхая ему в щеку, и Лейсли, чувствуя это дыхание, только больше возбуждался. Какое же он был… милый, красивый, прелестный, какими же страстными были поцелуи с ним, какое возбужденное было дыхание. Откуда он, слуга, научился Т.А.К целоваться и вести себя? - Ты же не против?.. - уточнил Лейсли, подходя к креслу и опуская Ника на него, опираясь о ручки своими руками и склоняясь над ним, все еще прихватывая губы. От них невозможно было оторваться, но Лейсли не собирался делать что-то против его желания. Может быть, у кого-то другого он вряд ли бы это спросил, но перед ним был Ник, и его разрешение просто необходимо. Ник помотал головой, произнеся одними губами: «Нет», и положил руку Лейсли на щеку, погладив ее большим пальцем, потянувшись за очередным поцелуем. Ник промахнулся и вместо губ поцеловал Эдриана в нос, отчего сразу же засмеялся, запрокинув голову назад и обнимая парня за шею. Лейсли тоже засмеялся, опускаясь для удобства на колени и раздвигая ноги Ника, устраиваясь между ними своим торсом. Ник перестал смеяться и открыл глаза, посмотрев в потолок. Все равно настроение было каким-то задорным: то ли шампанское действует, то ли волнение, от которого даже руки трясутся. Он же делал уже ЭТО с Джеймсом, почему было так страшно? Нет, сам секс как факт его вообще не страшил. Ему было страшно делать это с Лейсли. Вдруг ему не понравится, вдруг что-то пойдет не так. Лейсли снова чмокнул Ника в губы и поднес руки к его рубашке, начиная ее медленно расстегивать, наблюдая за реакцией Ника. Тот замер, задержав дыхание, но потом он подумал, что нельзя было показывать свое волнение, нужно выглядеть так же уверенно и непринужденно. Поэтому он тоже поднял руки и стал расстегивать Эдриану рубашку, стаскивая ее с него. Тело у Эдриана не было супер-накачанным, он, скорее, был подтянутым в меру. У него были не широкие плечи, но и не узкая талия. Узкая талия, скорее, была у Ника, который с детства был плоским и худым. Лейсли опустил на пол его рубашку, нагнулся и поцеловал Ника в мягкий живот. Ник снова улыбнулся, почувствовав, как волосы, упавшие Лейсли на лицо, щекотали его живот и бока. Эдриан проложил дорожку из поцелуев до самой пуговицы брюк Ника и поднял на него глаза, хитро улыбаясь. Ник облизнул губы, тут же закусив нижнюю. Дыхание его стало уже не отрывистым и быстрым, а тяжелым и томным оттого, что он уже чувствовал напряжение в штанах. Лейсли эти вздохи только больше заводили. Как можно было ТАК дышать? Эдриан взял Ника за бедра, подтянув к себе и стаскивая штаны, расстегнув их перед этим. Ник послушно сдвинул ноги, позволяя Эдриану снять с него штаны вместе с бельем, кинув их туда же на пол. Эдриан посмотрел Нику в глаза, улыбнувшись, а затем медленно опустил глаза, посмотрев на то, что Ника слишком выдавало. Сам Ник сильно засмущался, и щеки его налились краской, а прикушенная губа стала бледной, он все не хотел ее отпускать. Лейсли раздвинул его ноги и снова лег между ними, целуя его грудь, соски, ребра, бока, опускаясь к животу и ставя засосы даже здесь, будто помечая его всего. Ник закрыл глаза и выгнулся, только сильнее развернув ноги, закинув их на ручки кресла. Лейсли опустился ниже и полностью сел на свои пятки, на мгновение он положил руку на то, из-за чего Ник так смущался, и сжал его, смотря ему в лицо. Ник зажмурился, и дыхание его остановилось, язык облизнул губы. - Какой же ты… красивый, - вырвалось у Эдриана, который не мог не произнести это вслух, ведь он был красивым. Потрясающе красивым, особенно сейчас - обнаженным, смущающимся. Ник открыл глаза и встретился с его глазами, пару раз моргнув. Лейсли многозначительно дернул бровями и медленно опустил голову, его губы занялись делом. У Ника в первые секунды глаза на лоб полезли, но затем приятные ощущения заставили его просто забыть обо всем и поддаться наслаждению. Он закрыл глаза и откинул голову на спинку кресла, выгнув спину и тихо застонав. Лейсли тоже открыл глаза, не отрываясь от того, что делал, и посмотрев на Ника из-под ресниц, довольный его реакцией. Спустя несколько минут стоны Ника стали громче, и он испуганно прижимал руку ко рту, боясь, что кто-нибудь в доме мог их просто услышать. Он выгибался, сжимал рукой ручку кресла, прикусывал губу и сжимал плечи Эдриана своими ногами. Лейсли оторвался от него и, проведя большим пальцем по уголку своих губ, посмотрел на Ника, который открыл глаза и быстро подтянулся вверх, обхватывая его шею руками и соединяя свои губы с его. Сердце билось у обоих, они будто поняли, что это не случайная встреча. Не случайный секс, и они это никогда не забудут. - Черт, - выругался Лейсли, остановившись и отстраняясь от Ника, - у меня резинок нет, - выдал он, закатывая глаза, готовый убить себя за это. - Ничего, - быстро пролепетал Ник, открывая глаза, - давай так… Лейсли дернул бровями, но удивиться не успел, Ник потянул его за собой, и они оба упали на кресло, принявшись делать это «так». *** - Я хочу, чтобы ты был со мной, - сказал Лейсли, застегивая свои штаны и смотря на Ника, который поправлял ворот своей рубашки. Этот прекрасный час они провели вместе, и теперь Ник смущался еще больше, только что сделав с ним «это» несколько раз. - П-правда? - от неожиданности выдал Ник, тут же затыкаясь, понимая, что ему вообще лучше молчать, когда он чем-то поражен. Эдриан улыбнулся, кивнув. - Правда. Мне никто не нужен, кроме тебя, я сейчас это понял. Понимаешь, что-то внутри щелкает, и ты понимаешь, что вот он человек, либо бери его и иди, либо забудь о счастье вообще, - Лейсли пожал плечами и надел рубашку. Ник набрал в легкие воздуха, покачав головой. - У меня сейчас… такое же чувство, - выдохнул он, улыбнувшись. Лейсли тоже улыбнулся, подойдя к зеркалу и натягивая галстук. Ник наклонился вниз за своим, но тут же остановился, зажмурившись от тупой боли. - А… как ты себе это представляешь? Мы из разных домов и… и все то, что происходит, - как бы невзначай заметил Ник, пожав плечами. - А что, это помеха? Нет, мы уедем. - Уедем? - глаза у Ника округлились так, что, казалось, они сейчас просто вывалятся от удивления. Он быстро заправил одну прядь за ухо и растерянно посмотрел на Лейсли, который повернулся к нему, засунув руки в карманы. - Куда? - В Уэльс, - легко ответил Эдриан, будто бы ответил на вопрос: «Как дела?». - Уедем в Уэльс, когда все это утрясется, и все. У меня есть там родственники, они помогут устроиться… Мне нужно начать новую жизнь, эта никуда не годится. А если начинать новую жизнь, то никак не одному, согласен? Вот я и хочу, чтобы ты был со мной, потому что я никого не хочу видеть рядом с собой так, как тебя. Ты нравишься мне даже больше, чем я сам ожидал. Ник покраснел, глупо улыбнувшись. - Ты тоже нравишься мне, - заверил Ник. Эдриан усмехнулся и подошел к нему, взяв его за руки. - Но вот так вот все кинуть и уехать… - Ник колебался. - Ник, - промурлыкал он, пригладив рукой его волосы, - соглашайся, тебе все равно здесь делать нечего, а со мной ты всегда будешь счастлив, я обещаю тебе. Он прислонился лбом ко лбу Ника и облизнул губы, вздохнув. - Тебе же понравилась идея, я вижу. Ты просто боишься, я прав? - Ну… - протянул Ник, быстро заморгав. - Я волнуюсь, да… это же переезд не в Бристоль, а в Уэльс, и… - он замялся. - И я лично прослежу, чтобы тебе там понравилось, - Лейсли улыбнулся, хмыкнув. - Я был там много раз, так чудесно вообще. Я сниму все свои сбережения и найду там работу. А ты закончишь обучение там, подумаешь. Или ты просто не хочешь ехать со мной? - Я бы поехал с тобой куда угодно, честно, - Ник улыбнулся, подняв голову и посмотрев Эдриану в глаза. - И я поеду, только вот… - Только что? - Лейсли настороженно посмотрел ему в глаза. - Ах да, я же забыл. У тебя же это все как бы… м, работа? Ну, прислуживать в доме Джеймса? - Типа того, - Ник пожал плечами. - И что, ты никогда не сможешь вырваться оттуда? Вообще? - Нет, это другие редко смогут вырываться, потому что род Джеймса очень старый и слугами там буквально рождаются. Но я слуга Джеймса, и только он может решать что-то насчет меня, - Ник облизнул распухшую губу и перемнулся с ноги на ногу. - Да он и сам говорил, что всегда мечтал свалить из своего дома, а, когда он свалит, мне там делать нечего, и я могу запросто уехать оттуда. - Это же отлично, - Эдриан обрадовался, взяв лицо Ника в свои руки, - он же отпустит тебя без сомнений. Ник тоже улыбнулся. - Да, я тоже так думаю… - Поговори с ним, ладно? Или мне с ним поговорить? - Нет, лучше я, - Ник кивнул, но затем сразу охнул, когда руки Эдриана сдавили его так крепко, что дышать стало тяжело. - И где же ты был всю мою жизнь?.. - риторически спросил Лейсли, гладя одной рукой его волосы, а второй прижимая его к себе. Ник пожал плечами, улыбнувшись. - Там же, где и всегда. *** - Джеймс, мне кажется, я умру от счастья, - сказал Эван, обнимая Джеймса за шею и заходя к себе в комнату. – Я даже не представляю, сколько сейчас времени… - Где-то час, - сказал Джеймс, улыбнувшись, поцеловав Эвана в шею, он уже успел расстегнуть ему рубашку. - Почему мы ушли? Все еще продолжают веселиться там, - проговорил Эван, все же не желая отпускать Джеймса и отходить от него. Джеймс толкнул его вперед, но придерживая рукой за талию, поэтому на кровать они упали вместе. Джеймс оказался сверху. - А мы и веселимся, - промурлыкал блондин, касаясь носом носа Эвана, - просто хочу побыть с тобой наедине. - Я тоже этого хотел, на самом деле, - признался Эван, закусив губу и соединяя потом свои губы с Джеймсом. Блондин убрал от его лица волосы, отстранившись от него и разглядывая его лицо в мельчайших подробностях. Правда, слишком его разглядеть у Джеймса не получилось: в комнате было темно, свет они так и не включили, а подняться и включить было лень, да и незачем. Джеймс пропустил волосы Эвана через свои пальцы и улыбнулся ему, когда тот вздохнул, счастливо улыбнувшись. - Мог ли я подумать, что когда-нибудь смогу отпраздновать свое день рождения… так, - восторженно прошептал Эван, закрывая глаза. Джеймс ухмыльнулся. - Мог ли я подумать, что когда-нибудь найду человека, ради которого буду готов сделать все, - прошептал в ответ блондин. Эван открыл глаза, вытянув руки и обвив ими шею Джеймса. - Я бы тоже сделал бы все для тебя, - признался он, устало посмотрев Джеймсу в его голубые глаза. - Джеймс, не грусти… - попросил он, заметив, как улыбка с его губ сползла, а глаза снова стали какими-то холодными, но тоскливыми. - Слышишь? Не надо, - сказал он, подтягиваясь и утыкаясь носом в плечо Джеймса. Тот пропустил руки под его спиной и сжал его, несмотря на то что Эвану было больно. - Я не хочу тебя отпускать… - сказал Джеймс, смотря в одну точку на одеяле, - не сейчас… - Ну, так… не отпускай меня, - губы Эвана дрогнули, он только сильнее сжал его шею, тронув губами его ухо. Джеймс покачал головой, сдавив его ребра. - Не отпущу, - Эван не стал жаловаться на то, что ему было больно. Его обнимал Джеймс, он хотел его обнимать, так пусть обнимает сколько хочет, когда захочет и как хочет. Он никогда не попросит его отпустить или ослабить хватку. - Ты такой потрясающий. - Как и ты, - Эван улыбнулся. - Мы подходим друг другу. - Ты бы понравился моей матери, - вдруг сказал Джеймс, внезапно подумав об этом. - Несомненно понравился бы. Теперь грустно стало и Эвану, хотя он и понимал, что нельзя грустить. - И я ей понравлюсь, - пообещал он, - когда-нибудь. Джеймс понимал, о чем он говорит, и слышать о таком с его уст было ужасно мучительно. «Почему ты так все понимаешь? Забудь об этом». - Иди ко мне, - ласково сказал Эван, отпуская его и обхватывая теперь уже его лицо руками. Джеймс поцеловал его губы, чувствуя, как пальцы Эвана пошли ниже и теперь уже начали расстегивать его рубашку. Джеймс принялся делать то же самое, для начала ослабив его галстук. Пальцы Эвана скользнули под рубашку Джеймса, стянув с него жилетку и уронив ее на пол. Джеймс не прекращал целовать его губы, которые за эти два месяца стали ему родными. Он одной рукой сжимал его худое плечо, а второй принялся расстегивать его рубашку, справившись с жилеткой. Но он внезапно оторвался от Эвана, замерев и открыв глаза. - Стой. Еще кое-что, - пролепетал Джеймс. Эван тоже открыл глаза, проморгавшись. - Что? - не понял он. Джеймс поднял глаза на тумбу, на которой стояли часы, и присмотрелся. 0:59. Секундная стрелка медленно ползла по циферблату, а он выжидал, прикусив губу и не отрывая от него взгляда. Эван непонятливо моргал, нахмурив брови и опустив руки. Повисло молчание. Секундная стрелка достигла цели. 1:00. Джеймс задержал дыхание и прислушался, сузив глаза. Буквально через секунд пять, послышался слишком громкий хлопок, а за ним еще и еще. Эван округлил глаза, покосившись на окно. - Это, - Джеймс осклабился, встав с Эвана и поднимая и его за собой, который как завороженный наблюдал за разноцветными огнями, что освещали комнату, вспыхивая в воздухе за окном. - Фейерверк?.. - пролепетал Эван, улыбнувшись по-детски счастливо. - Да. В твою честь, - сказал Джеймс, не отрывая от его счастливого лица глаз. Эван метнулся на выход из комнаты, и Джеймс поспешил за ним, усмехнувшись. Эван достиг конца коридора и вышел на балкон, в лицо тут же ударил свежий и прохладный ветер. Он поднял голову и положил руки на перила, широко-широко улыбнувшись. Фейерверк взмывал высоко в воздух со свистом, взрываясь там, разлетаясь на десятки ярких и разноцветных огоньков: желтый, красный, фиолетовый, зеленый и синий цвета освещали его лицо и весь двор, деревья, отражаясь в каплях дождя на стеклах и в лужах. - С днем рождения, - проговорил Джеймс где-то сзади, подойдя ближе, протянув Эвану букет белоснежных красивых цветов с ярко-желтой сердцевиной. Эван опустил глаза на них, пару раз моргнул и взял в руки цветы, улыбнувшись и посмотрев на Джеймса. - Нарциссы, - только и смог выдавить он, почувствовав, как глаза его снова заслезились. Эван прижал цветы к груди и подошел ближе к блондину, положив голову на его плечо. - Огромное тебе спасибо. - И тебе, - шепнул Джеймс, обняв его одной рукой. Послышался какой-то шум и галдеж где-то рядом. Они повернули головы вправо и увидели, как на балкон гостиной вышли все те, кто остался там. Они подняли такой шум, что казалось, что соседние поместья просто обязаны были услышать. Они кричали что-то неразборчивое, скорее, просто радуясь. А Вероника и Лили разбавляли эти жесткие и мужские голоса. Визг, крики, хлопки фейерверков, смех - все перемешалось воедино. И вся эта компания, заметив Джеймса и Эвана на соседнем балконе, что-то крикнула им, тоже что-то неразборчивое, подняв бокалы и чокаясь ими. Эван улыбнулся и взглянул на Джеймса, который покачал головой, иронично дернув бровями. И все они перевели свои взгляды на ярки огни, мерцающие в воздухе. Казалось, н.и.к.т.о не уснет этой ночью. ========== Глава 37 ========== - Ленц?.. - Делайт дернулся, и рука, подпирающая его голову, соскользнула со стола. Он резко открыл глаза и попытался проморгаться и унять сердцебиение. Голос Эвана и хлопнувшая дверь разбудили его. Он не спал, просто задремал из-за недосыпа, да и довольно пасмурная, мрачная погода с утра не вдохновляла на бодрые действия. Ленц поднял глаза и посмотрел на Эвана поверх очков, все еще моргая, чтобы черные круги перед глазами перестали плясать. – Ты не спишь, да? Я почему-то знал. Эван быстро попытался улыбнуться, но улыбка вышла слишком слабой, поэтому он просто, немного помявшись на месте, все же прошел в кабинет Ленца, скрестив пальцы рук и соединив локти, будто смущаясь. - Да, у меня много работы, некогда спать, - Ленц вздохнул и откинулся на спинку своего кресла, снимая очки и протирая все же глаза рукой. – Тебе-то почему не спится? Мы же все так поздно легли, а сейчас… - Ленц взглянул на полку, на которой стояли небольшие часы. - Сейчас начало седьмого утра. - Мне не спится, - Эван пожал плечами. - Джеймс еще спит, а я не могу. Наверное, из-за… - Волнения? - Эван взглянул на Ленца, перебившего его; нижняя губа его дрогнула, но затем губы сомкнулись, и он вздохнул, кивнув. - Угадал. - Как настроение-то перед операцией? Позитивно настроен, надеюсь? А то представляю, какого тебе после каких-то таких заявлений Уилла, например, - Ленц усмехнулся, качнув головой. Эван приподнял уголки рта, переминаясь с ноги на ногу. - Уилл - один из немногих здесь, кто привык к суровой реальности и кого бесит чересчур позитивное отношение ко всему. Его можно понять, и его мнение по поводу операции… идея же и правда похожа на утопию, ты так не считаешь? - Эван чуть наклонил голову вбок и посмотрел на Ленца с искренним любопытством. - Нет, я так не считаю, - сказал Ленц, взглянув на Эвана чуть исподлобья. - А ты? Эван пожал плечами и сделал пару шагов к столу Ленца. Делайт незаметно для самого Эвана рассмотрел его с ног до головы. Эван всегда надевал вещи, которые были просторными или даже большими. Иногда он надевал вещи Джеймса, как сейчас, и они, несомненно, были ему большими, каким бы худым сам Джеймс и ни был. У него были широкие плечи, поэтому этот пуловер, что сейчас надел Эван, облегал спину и руки, а на Эване эта вещь просто висела, и даже самих запястий, как и рук, видно не было. Казалось, он утопал в нем, что создавал такое впечатление еще и его нездоровый, даже слишком болезненный вид. - Я этого боюсь. По-моему, совершенно нормальная реакция. - Ну, угроза смерти всегда страшна, - снисходительно ответил Ленц, поудобнее устроившись в рабочем кресле. - Нет, - Эван покачал головой, улыбнувшись. Ленца передергивало всегда, когда он улыбался. Вчера он улыбался весь день и вечер, и это было красиво и трогательно. Сейчас его улыбки были слабыми и слишком натянутыми. Но Ленц не осуждал его, по-другому и нельзя было уже. - Я не боюсь смерти или еще чего-нибудь… я боли боюсь или того, что после операции, если я выживу, я не смогу полноценно быть с Джеймсом. А ему будет только хуже, если я буду в таком состоянии, я понимаю, тебе неприятно об этом слышать… - Успокойся, - Ленц помотал головой, выставив руку вперед, - я прекрасно все понимаю и не собираюсь строить из себя ревнивую истеричку, я не такой. У вас любовь, я вижу, я не мешаю. Эван снова растянул губы в улыбке, обнажив зубы. - Именно поэтому я считаю, что лучше бы я умер во время операции. Ну… сразу, знаешь, чтобы не было потом последствий. - Джеймсу будет хуже, если ты умрешь во время операции, потому что он тебя на эту операцию и отправил. Он же будет потом ужасно карать себя за это, думая, что ты мог бы прожить намного дольше, если бы не его согласие. - Да, наверное, ты прав, - Эван опустил голову и ресницы, покусав нижнюю губу, - но мне не кажется, что я прожил бы много без этой операции. Ну… понимаешь, я уже чувствую, что не проживу долго, слишком хорошо ощущается. - Тебе стало хуже? - Ленц не отрывал от него взгляда, немного нахмурив брови, не понимая его реакции. Эван улыбался. Он улыбался, но, скорее всего, от горького осознания того, что он сейчас сказал. Он с легкостью это признает, но когда начинает задумываться над тем, что его просто не станет… Все продолжат жить, Вероника с Эриком поженятся, Роуз и Джулиан уедут, Лили и Уилл будут здесь, Джеймс будет ужасно сходить с ума тоже здесь, не зная, что сделать со своей жизнью… Но жизнь-то будет продолжаться. А его больше не будет. Именно поэтому он и улыбался. Ему не верилось. - Да, я… мне ходить даже уже тяжело, - Эван поднял на него глаза, снова перемнувшись с ноги на ногу. Ленц приоткрыл губы, вздохнув. - И есть совершенно не тянет. Не потому что мне становится плохо потом или больно. Я просто не хочу есть, понимаешь? Как и спать. А усталость из-за этого чувствую постоянно. Я просто не знаю, куда себя деть. Вчера было… просто потрясающе, - Эван поднял руки к груди и улыбнулся уже более убедительно. - Я никогда не чувствовал себя так круто, это помогло забыть о болезни. Но не о том, что приступ скоро снова повторится, а через день меня буквально вскроют, чтобы извлечь из меня эту самую штуку… Покажи мне человека, Ленц, кто свято верит, что все пройдет удачно, просто прекрасно, без осложнений и прочего. Так бывает только в фильмах… - Джеймс, - Ленц повел плечом, поставив руки на стол и сжав пальцы в замок, - Джеймс верит, потому что перед ним вся эта пелена любви. Именно она не позволяет ему думать, что что-то может пойти не так. Конечно, каждый из нас в душе опасается, что что-то может случиться. Каждый боится, ты видел, как Джулиана трясет? Эван поджал губы, медленно кивнув. Ленц вздохнул и закинул ногу на ногу, качнув головой. - Каждый в глубине души думает, что что-то пойдет не так. Каждый подсознательно этого боится. Но каждый понимает, что так будет лучше. Потому что эта пластина убивает тебя. Потому что даже если ты умрешь, то ты должен умереть без нее. Она - часть лаборатории, о которой все так хотят забыть. Все это время Джеймс пытался доказать жизни, что он что-то может. Что он лучше отца, что он может взять ответственность за человека, как за домашнего питомца. Он слишком слаб, чтобы признаться всем, что он не справляется, но достаточно силен, чтобы признаться себе. Именно поэтому он собрал здесь столько людей, каким-то просто магическим образом убедив их, что им надо принять нашу сторону, - Ленц взглянул на Эвана серьезно, будто разговаривал сейчас с кем-то из подчиненных и коллег. Эван кое-чего не понимал, а стоило бы. - Эта операция - не конечный результат в этой борьбе Джеймса против лаборатории. К черту лабораторию, ему плевать на нее. Это борьба за твою жизнь, он осознал, что ты - часть этой жизни, и он боится ошибиться. Он всю жизнь считал себя взрослым, и только сейчас он стал принимать взрослые решения. - Я не хочу, чтобы он делал ошибки и считал себя виноватым. Это же стечение обстоятельств, - Эван пожал плечами и тяжело вздохнул. Лицо его стало потерянным и растерянным. - Он все равно будет, понимаешь, этого не избежать. Даже если ты сейчас, выйдя из кабинета, пойдешь на лестницу, споткнешься и ударишься головой о перила, отчего и умрешь, он будет винить только себя, а не стечение обстоятельств, - Ленц развел руками, усмехнувшись. - В конце концов, и я себя винил, когда с ним что-то случалось. Мне казалось, что я не доглядел, не уследил, раз уж я брал за него ответственность. Да я и сейчас буду винить себя, если что-то с ним случится, так что… Эван замер, судорожно вздохнув и обняв себя руками. Ленц понял, что заговорился и упустил важное. Эван не просто так пришел к нему в кабинет. Эван никогда не приходил просто поболтать к нему. Наверное, потому что сам образ Ленца как-то не вязался с обычными разговорами. - Садись, Эван, тебе же тяжело стоять, - Ленц указал на кресло, что стояло перед его столом, и прикрыл глаза, понимая, что, если бы он не предложил, Эван бы никогда и не сел. Эван сделал пару шагов к его столу и медленно опустился в кресло, сев на самый край, сдвинув колени и зажав ими свои ладони. Он все это время смотрел в пол, а Ленц с интересом наблюдал за ним, снова разглядывая его и незаметно качая головой: он еще никогда не видел таких болезненных людей. - Ты ведь хотел о чем-то поговорить, да? - Да, - Эван быстро кивнул, подняв на Делайта глаза, - хотел попросить тебя кое о чем… - Попросить меня? - Ленц выгнул бровь, насторожившись. Эван сглотнул и снова кивнул, заглянув Ленцу в глаза. - Я просто больше не знаю, к кому обратиться, ты же… ты же оказываешь какое-то влияние на Джеймса, я это уже заметил. Да и тебе не наплевать на него, так что… - Эван, ты пугаешь меня, - Ленц усмехнулся, издав смешок. Эван помрачнел, застыв. - Ленц, когда я умру… - О нет, - Ленц выставил руку вперед, заерзав в кресле, - нет, не нагнетай, ладно? Это не лучшая тема, на которую можно поговорить, и… - Нет-нет-нет, Ленц, - Эван выставил руки вперед, оживившись, - нет, ты выслушаешь меня, ладно? Потому что я не вижу в этой теме чего-то страшного лично для меня. Ты же не суеверный и не веришь в то, что, говоря на эту тему, я скорее умру? Или что? Бред это все, хоть говори или не говори на эту тему, я все равно умру. И ты, Ленц, один из самых реалистичных людей, и ты можешь спокойно это принять. Я не могу поговорить с тем же Джеймсом, он заткнет меня и не станет слушать, и я его понимаю. А ты станешь, ты же сам понимаешь, что все и будет так. Так что не отворачивайся и поговори со мной, пока я не умер, ладно? Ленц замер и поднял на Эвана глаза, серьезно на него посмотрев. Эван поджал губы, но грудь его тяжело поднималась и опускалась, такое ощущение, что он запыхался, пока говорил это. Почему Ленц прервал его тогда? Да потому что все только и делают, что говорят о том, как боятся, что Эван умрет. Ленц относился к этому совершенно спокойно, Эван был прав. Не потому что он парень его любимого Джеймса и он в принципе не должен относиться к нему слишком круто, а потому что Ленц всегда и ко всему относился так. Если Эван умрет, значит, так нужно, и никто ничего сделать уже не сможет. Но прервал он его потому, что его достали эти разговоры других об этом. Он эмпат. Ему все это настроение в доме моментально передавалось, и ни о чем другом он вообще думать и не мог. Его это начинало угнетать, и он это не любил, потому что обычно он относится к такому достаточно спокойно. Как и к расставаниям, ссорам и прочему. - Хорошо, что именно ты хотел? - спокойно спросил Ленц, полностью повернувшись к нему и тихо вздохнув. Эван тоже вздохнул и отклонился чуть назад, сжав одной рукой другую. - Я хотел поговорить насчет Джеймса, - сказал Эван, и Ленц насторожился, сдвинув брови. - Ленц, когда я умру, я хочу, чтобы ты помирил его с отцом, - Эван поднял на аристократа глаза, глядя чуть исподлобья, неуверенно. Ленц выгнул бровь и пару раз моргнул, приоткрыв губы. - Чтобы я… помирил его с отцом? - Да, - Эван кивнул, вздохнув, - потому что меня беспокоит то, что с ним будет, и мне не нравится это. Я достаточно знаю Джеймса, чтобы сказать, что он сломается после этого всего. Если не уже, ты видел, как его от сигарет трясет? Он слишком много курит и слишком плюет на себя… - Джеймс такой. И он всегда таким был, - Ленц пожал плечами, опустив глаза на свои руки. - Вот и я о чем. Он не сможет жить здесь, в этом доме. Ты же понимаешь это, Ленц, как бы ты и ни пытался его здесь удержать… - Я понимаю. - Поэтому я хочу, чтобы он помирился с отцом. Чтобы эта стена сломалась, ему нужен отец, каким бы он ублюдком и ни был, - Эван прикрыл глаза, облизнув нижнюю губу. - Он не сможет один, его сломает это все. Меня слишком беспокоит то, что с ним будет, именно поэтому я боюсь умирать: не хочу, чтобы с ним что-то плохое случилось, он же… он же такой хороший, - уголки губ Эвана дрогнули в улыбке. Ленц усмехнулся и тоже приподнял один уголок, кивнув. - Я понимаю твое желание, Эван. Более того, я разделяю его. - Правда? - Эван поднял глаза, большие глаза, полные какой-то надежды. – И ты сможешь это сделать? - Смогу, - Ленц кивнул, оторвавшись спиной от спинки кресла и наклонившись грудью к столу, придвинувшись к Эвану ближе. Тот выпрямился, все не отрывая от Делайта своего взгляда. - Пообещай мне, - попросил Эван, губы его дрогнули. Взгляд Ленца быстро скользнул вниз на его бледные губы, которые тот сразу прикрыл, немного сжав. Слишком выпирающие ключицы, выглядывающие из-под пуловера, тоже привлекли его взгляд, он опустил его ниже, рассмотрев их, заметив, как грудь поднималась и опускалась немного сбивчиво, неровно, будто дрожа. Кожа у него была действительно бледной. Не сама по себе, разумеется, просто так такого оттенка не бывает. Почему-то Делайта настигло желание дотронуться до него. Просто потрогать его кожу без каких-либо намеков на что-то. Просто желание, просто интерес, какая она, грубая и неприятная или бархатная и тонкая? Ленц быстро поднял свои светлые глаза и посмотрел в глаза Эвану, который взгляда от него вообще не отводил. - Обещаю. *** - Ник, я не пойму, ты что, серьезно? - Джеймс оторвался от деревьев, что колыхались от ветра за окном, и посмотрел на своего слугу, который тоже поднял глаза на него и быстро заморгал, засмущавшись. - Да… - растерянно проговорил Ник. Ему вообще на эту тему сложно было говорить с Джеймсом. Во-первых, он просто стеснялся об этом говорить, во-вторых, Джеймс все воспринял скептически и с какой-то насмешкой. А когда понял, что Ник говорит серьезно, то просто убийственным взглядом на него посмотрел, отстранив сигарету от губ и покачав головой. - Ты и Лейсли? ЛЕЙСЛИ? Что вас вообще может связывать? - Джеймс иронично усмехнулся и прихватил сигарету губами, быстро отстраняя ее и выдыхая. - Если ты правда в него влюбился, то ты выбрал совершенно не того человека. Вот честно, Ник. Как другу говорю. - Да ты же его не знаешь, - быстро произнес Ник с какой-то улыбкой в голосе. - О нет, - протянул Джеймс, подняв голову вверх и посмотрев в потолок своей комнаты, - нет, я его отлично знаю, именно поэтому и говорю тебе это. - Но у нас все так… по-другому. Я нравлюсь ему. По-настоящему нравлюсь, он сам так сказал. А еще он сказал, что ни к кому такого не чувствовал раньше, и… - Лейсли? Боже, Ник, он чувствует это к каждому, к кому хочет подкатить, я тебя уверяю, - Джеймс мрачно на него уставился, а Ник нервно заправил выбившуюся из хвоста прядь за ухо. - Он же… такой. Он очень скользкий, он обожает кого-нибудь кадрить, причем не важно вообще, кто этот человек, главное, чтобы он был рядом. Он делает это машинально уже. Со скуки. Это в его природе, все давно привыкли. - Больше он этого делать не будет, - серьезно сказал Ник, сложив руки на груди и прислонившись бедром к столу. - Почему ты такой наивный? - Потому что он влюблен в меня, - уверенно ответил Ник, покусав нижнюю губу. - Он влюблен в каждого, блин, - серьезно ответил Джеймс, покачав головой, - а еще он просто не умеет влюбляться. По-настоящему влюбляться, чтобы без флирта и этих вечных красивых лживых слов… - Да нет же, Джеймс. Я точно знаю, я видел вчера его глаза. Он говорил правду. И он так обрадовался, когда услышал о взаимности… - Эдриан обрадовался? - Джеймс закатил глаза, затянувшись. - Он же вчера выпил. Он весь вечер радостный был, если ты понимаешь, о чем я, - Джеймс многозначительно взглянул на Ника, ухмыльнувшись. Слуга не понял его, быстро заморгал и чуть надул губы, будто бы обидевшись. На самом деле, он просто задумался. - Я о тебе. Ты был с ним весь вечер, на него хоть кто-то не наплевал, ему перепало. А чего бы и не радоваться? - Нет, Джеймс, ты все-таки не знаешь его, - Джеймс громко усмехнулся, закинув ноги на диван и прислонив пальцы, зажимающие сигареты, к губам. - Он глубже, чем ты думаешь. У него тоже есть душа, и он может влюбляться. Да, может, он какой-то ветреный и все время к кому-то лезет… но теперь этого не будет. Я не понимаю, почему ты не хочешь принять это. - Ник, не думай, что я не принимаю этого тебе назло или еще что-то, - Джеймс обернулся, посмотрев на Ника. - Я говорю это тебе, потому что не хочу, чтобы тебе было больно или неприятно после того, как он получит желаемое и тупо испарится. Ты дорог мне в какой-то степени, а я знаю, как ведет себя этот человек, а еще я знаю, как на все реагируешь ты. Тебе будет больно. Ему же только секс от тебя и нужен. - Да он был уже у нас, - резко ответил Ник, тут же побледнев и поняв, что сказал не то, что хотел. Джеймс внимательно посмотрел на друга, приподняв брови, а Ник побледнел еще больше, приоткрыв губы и не находя, что еще сказать. - И слова о… влюбленности были уже после этого, так что… - Быстро он своего добился, - Джеймс прикрыл глаза, затянувшись и усмехнувшись, - и все эти слова. Боже, да он говорил это, наверное, потому что ему понравилось. А ему не могло не понравиться, я знаю, я же сам спал с тобой… - Прекрати-и, - перебил его умоляюще Ник, быстро закрыв покрасневшее лицо руками. Джеймс издал смешок, улыбнувшись. - Хорошо, ладно. Но ты понял, к чему я клоню. - Да, я понял… понял, но все равно не согласен с тобой, - Ник опустил руки, и его улыбку снова сменило непоколебимое выражение лица. Джеймс закатил глаза и покачал головой, выдохнув белый дым. - Понимаешь… у нас все по-другому. У меня впервые так, Джеймс, я влюблен в него. Он безумно интересный, умный, добрый. Он же только строит из себя такого сладкого и ветреного любовника. Он же не такой, ему нравится, когда его таким считают. Мы все эти две недели общались. А сегодня ночью я вообще узнал его лучше некуда. У нас сходятся почти все интересы и вкусы, мы любим одни и те же фильмы, читали одни и те же книги… - Вы разговаривали на тему книг, фильмов и прочего? - убийственным голосом проговорил Джеймс, выразительно выгнув одну бровь. Ник странно на него посмотрел. - Ну, да… - Что это с Лейсли? - усмехнулся блондин, положив голову на ручку дивана. - Что-то я не помню, чтобы он когда-либо говорил на серьезные и нормальные темы. - Со мной говорил… и переписывались мы о том же. Знаешь, как это меня отвлекало от всего, что было в доме? Они же прочно полагали, что я в курсе всего того, что случилось. Лезли с этими допросами и прочим. Остальные из прислуги и так держались от меня далеко, а тут вообще возненавидели, кажется. Общение с ним здорово отвлекало меня. Он писал по поводу и без, писал каждое утро: «С добрым утром», каждый вечер: «Приятных снов», и прочее… Писал, что скучает, - Ник пожал плечами и опустил глаза, чему-то улыбнувшись. Джеймс прокрутил его слова в голове, и по мере понимания всего этого у него брови сами собой взлетали вверх от кого-то неимоверного удивления. Лейсли и забота. Забота и Лейсли. Это же почти то же самое, что и чистая, открытая симпатия к другому человеку и ЛЕЙСЛИ. Это же более чем странно. Что с этим миром? - Когда вы танцевали еще… - М-м? - Ник поднял голову на Джеймса, поджав губы. - Вы еще когда танцевали вчера, я подумал, что это конец. Потому что Лейсли отчаялся и полез к тебе. Все, это финиш вообще. Ника кольнуло в сердце. - Ты считаешь меня хуже остальных? - А я это сказал? - Джеймс взглянул на него искоса, приподняв бровь. Ник глядел на него непонимающим, напряженным взглядом. - Я сказал «отчаялся», потому что ты мой друг. И ты работаешь у меня дома. - Ему, кстати, вообще плевать на то, что я слуга. Он сказал, что ему это неважно и я нужен ему как человек. Что такой, как я, всегда был нужен ему. А он мне. Мне он правда нравится… - В тебе-то я и не сомневаюсь, Ник, - простонал Джеймс, прикрыв кистью руки глаза. - Я… забочусь о тебе, что ли, не знаю. В твоих чувствах сложно сомневаться, ты не можешь мне врать. Просто не умеешь. А Лейсли умеет. Он вообще мастерски врет. Главное, чтобы ты видел, где он врет, а где правда. - Мне кажется, я вижу, - пожав плечами , ответил Ник. - Чтобы ты потом не разочаровался в этом человеке… - Если я разочаруюсь, то это будет только моя вина и мои ошибки. Но я уверен, что этого не будет, - Джеймс устало взглянул на Ника и, затушив сигарету о пепельницу, обнял себя руками, потому что тело пробило мелкой дрожью. - Закрой, пожалуйста, окно… - попросил Джеймс, закрывая глаза и хмурясь. Ник кинул взгляд на окно, приподняв брови. - Оно закрыто, Джеймс, - беспокойно протянул Ник, оставив губы приоткрытыми. - Правда? - Джеймс открыл один глаз и посмотрел на Ника, а затем открыл и второй и покосился на окно, не поверив. Ник обеспокоенно сдвинул брови, и Джеймс, заметив это, поспешил пояснить. - Это все Эван. Без него я замерзаю, - Джеймс усмехнулся, снова закрыв глаза, все-таки не понимая, почему ему было так холодно, если температура в комнате не менялась. Ник чуть улыбнулся, прикусив губу, но затем он снова вспомнил, зачем пришел, и лицо его приняло серьезное выражение. - Джеймс, - снова позвал Ник. Блондин глаза не открыл, только выгнул одну бровь, вздохнув, - помнишь, ты как-то сказал, что ты смог бы отпустить меня? В смысле вообще из дома, освободив от прислуги, если бы я собрался куда-нибудь уехать? Джеймс открыл глаза, посмотрев на Ника из-под ресниц, тихо усмехнувшись. - Так ты пришел выяснить, в силе ли мои слова? - Можно и так сказать… - Ник пожал плечами, закусив губу. - А ты что… куда-то собрался? - Нику дыхание сперло. То есть до этого момента он был полностью уверен в том, что хочет уехать, но ему было как-то странно говорить об этом Джеймсу. Было странно просить его отпустить себя уехать. С Лейсли, на чей счет он вообще сомневался. - Эдриан хочет уехать со мной в Уэльс, - сказал Ник после недолгой паузы. Джеймс чуть приподнял бровь, скептично посмотрев на друга. Ник затаил дыхание. - Просто… он сказал, что хочет начать новую жизнь там. Со мной. Когда все здесь уладится. Он бы не поехал без меня, хотя очень хочет. Меня же тут тоже ничего, кроме тебя, не держит. Вот я и подумал… - Ты действительно хочешь поехать? - спросил Джеймс, перебив его. Ник посмотрел в его глаза своими большими темными глазами. - Да, хочу. - Поезжай, - пожав плечами, ответил блондин, снова закрывая глаза. Ник подавился воздухом поначалу. Вот так быстро? - Ты отпускаешь меня?.. - Ты же мне не раб, чтобы держать тебя постоянно возле себя. Ты мой друг, но чуть-чуть зависишь от меня в плане работы. И если ты действительно хочешь этого, то это твоя жизнь, кто я, чтобы мешать? Поэтому я освобождаю тебя от работы. И пусть я привык к тебе за все эти восемнадцать лет, держать я тебя не буду, если твое счастье где-то и с кем-то, - Ник улыбнулся, сжав одной рукой другую руку, и Джеймс улыбнулся ему в ответ как-то одобрительно и красиво. - Только, Ник, убедись, что это ТОТ человек, это единственное, чего я прошу. Убедись в нем, если решаешь доверить ему свое сердце и жизнь. - Спасибо, Джеймс, - Ник кивнул, отстранившись от его стола, - правда спасибо, я благодарен тебе за то, что ты всегда как-то по-особенному относился ко мне. Я бы не выжил в этом доме без тебя. - Как и я без тебя, - Джеймс снова улыбнулся, вздохнув. - Господи, ты и Лейсли, поверить не могу. Ник рассмеялся, и Джеймс в ответ издал смешок, покачав головой. Пусть эта идея и не казалась ему такой уж хорошей, но Ник тоже не маленький мальчик и мог принимать собственные решения. Если уж он так уверен в своих и его чувствах, то без проблем, пускай делает все, что вздумается. Джеймсу остается только надеяться, что все будет так, как Ник себе и представляет. - И еще, Джеймс… - Ник остановился у двери, обернувшись к Джеймсу. Тот открыл глаза, покосившись на него. - С тобой точно все хорошо? Ты выглядишь как-то… болезненно. - Нет, ничего, все в порядке, - Джеймс растянул один уголок рта в ухмылке. - Я просто не выспался, вот и все, не волнуйся. И если встретишь Эвана, скажи, чтобы поднялся сюда. - Сказать, что ты замерзаешь?.. - Ник хитро улыбнулся, отчего уголки его глаз сузились, а Джеймс снова повернулся к двери, сузив глаза. - О да. Скажи именно это. *** Джеймс вышел на балкон, что находился в конце коридора на втором этаже. Перед этим он все-таки не поленился спуститься вниз и надеть свитер с высоким пушистым воротником и длинными рукавами. Его знобило целый день. То ли оттого, что погода начала портиться, то ли от тупого волнения, что он чувствовал перед операцией. Парадокс: на операцию ложился Эван, а страшно было Джеймсу. Причем он просто не знал, что будет делать все те часы, которые эта операция будет длиться. Куда себя деть, зная, что будет происходить за дверью? Джеймс Магуайер должен был приехать завтра около обеда или после обеда, потому что сама операция будет проводиться вечером. И все это время будет идти подготовка комнаты, всяких приборов, плана операции. У Джеймса от этого нервный тик начинался, он готов был на стенку лезть, в самом деле, к тому же видя Эвана совершенно спокойным. Понятное дело, что спокойным он старался выглядеть специально, чтобы сам Джеймс меньше волновался, но Джеймсу почему-то не становилось от этого легче. Он ужасно беспокоился за него. Он смотрел в его большие глаза и какой раз убеждался, что вот он, идеальный для него человек, парень его мечты, любовь всей его жизни. Он понял это так быстро, всего за эти два коротких месяца. И ему было жутко обидно и злостно оттого, что, когда он это понял, судьба подкидывала какие-то трудности, эксперименты, ловушки. Почему ему было так плохо? Чем он заслужил все эти страдания, боль, операции? Разве он заслужил прожить такую короткую жизнь и умереть всего в семнадцать лет? Он же такой потрясающий, он же должен жить долго, долго и счастливо, потому что, проживи он долго, он бы всегда, каждый день бы чему-нибудь учил Джеймса и окружающих людей. Он же так замечательно говорил, у него были такие искренние мысли. Он не боялся сказать глупость или что-то странное, ведь это его мнение и его видение жизни и любви. Конечно, его суждения значительно отличались от мыслей того же Джеймса, да и любого в доме. Может, потому что он смертельно болен? Меняется ли в сознании человека хоть что-нибудь от этого? Джеймс был уверен, что если и меняется, то это был не тот случай. Эван был таким сам по себе. Он всегда был таким странным, в чем-то романтичным, в чем-то резким. Даже та история с нарциссами, как же она поразила его. Эван же такой открытый, добрый, мечтательный. Такие люди просто обязаны жить долго и учить других людей относиться к жизни проще и легче. По крайней мере, Джеймс думал, что только благодаря ему он все еще не сошел с ума от разлада с отцом, другими людьми или просто от своих мыслей, которые были его и оружием, и проклятием одновременно. Джеймс отстранил сигарету от лица и опустил руку на перила балкона, облокотившись о них и глубоко вздохнув, тут же поежившись от какого-то холодка, что пробежал у него где-то даже внутри. Он весь день чувствовал какую-то слабость, но спать его вовсе не тянуло. Просто не было сил что-либо делать, он только и мог, что лежать с закрытыми глазами и все время о чем-то думать. И Эван, который провел с ним большую часть дня, даже не пытался заставить его расшевелиться. Ему и самому было не очень хорошо. Джеймс подумал, что ему даже стало хуже. Хуже стало еще и на празднике вчера, просто он как только мог старался скрыть это. Но от Джеймса трудно что-либо скрыть. Сегодня все только ухудшилось. Он отказался от еды, мало говорил и вообще практически не поднимался с дивана, где они с Джеймсом на пару удобно устроились. Оба были без сил, оба чувствовали неимоверную слабость. - Я, конечно, все понимаю, Эван никогда не отличался большой подвижностью и бодрыми состояниями, но ты-то, Джеймс? Тебя Эван заразил желанием проводить все дни лежа, что ли? - спрашивал Джулиан, который поднялся наверх поставить Эвану капельницу. Эван так и не открыл глаза, а Джеймс через силу ответил: - Погода плохая, - и все. Может, он и на самом деле считал, что это из-за погоды, но все же что-то внутри подсказывало, что здесь что-то другое. К тому же… он никогда не чувствовал себя так… даже не плохо, нет, устало. Будто бы находясь в какой-то прострации, в состоянии невесомости, лежа на диване неподвижно. И как только он предпринимал попытки встать и что-то сделать, его начинало качать и даже мутить. Впрочем, есть его тоже, как и Эвана, не тянуло, поэтому они и правда провели день вместе, просто лежа рядом и иногда разговаривая. Все беспокоились, но никто не выражал беспокойство вслух. Некоторые отшучивались, как Джулиан или Ник, что Джеймс просто выдохся. Вероника сама была погружена в мысли по поводу Джеймса, но так и не находила ответа. Разочарованно делала вздохи, продолжая заниматься своими делами. Только Эдриан продолжал сохранять спокойствие, по-прежнему улыбался и пытался поднять всем настроение. На самом деле он давно понял, что именно происходит с Кортвудом младшим. Джеймс же думал, что он сам виноват в своем состоянии. Просто он так помешался на Эване и беспокойстве о нем, что его состояние стало передаваться и ему. Просто, пролежав весь день с ним в обнимку, он внезапно это осознал. А еще он понял для себя, что пусть он и чувствовал себя не очень хорошо, но это было чертовски приятно - вот так вот лежать, касаясь друг друга. И без слов. Эван и правда как-то по-особенному грел. От него исходило тепло, даже не потому что у него постоянно была высокая температура и дышал он очень горячо, выдыхая Джеймсу в оголенное плечо. Он грел где-то на моральном уровне. Внутри было тепло, снаружи холодно, именно так Джеймс чувствовал себя весь день. Сейчас же, когда Эван заснул, хотя был только поздний вечер, Джеймс стал чувствовать холод еще и внутри. Еще и прибавилось беспокойство о том, что он просто еле-еле передвигался. Медленно ходил, держался за стенку и жаловался, что все тело ломит от тяжести. - Если бы я только мог тебе помочь… - прошептал Джеймс, выдыхая белый дым. На самом деле, ему казалось, что сигарет он уже не чувствовал. Не чувствовал запаха дыма, не ощущал дыма, что он вдыхал в себя. Казалось, он просто вдыхал воздух, а не сигарету. Это его тоже беспокоило, но не так, как Эван. Все-таки курил он уже давно, да и чего беспокоиться об этом? От курения, может, и умирают, но не в восемнадцать лет же. Джеймс оторвал взгляд от вечернего темно-фиолетового неба и опустил глаза вниз, чуть приподняв одну бровь. Дело в том, что этот балкон располагался на лицевой стороне дома, прямо над парадной дверью, и выходил на небольшой и уже давно неработающий фонтан у дома. Но дело было не в нем. Впереди были ворота и выезд из поместья, а прямо внизу, около этого фонтана, стояла машина. А еще там стояли Эдриан и Ник. И они обнимались. Просто прилипли друг к другу и не отрывались. Видно было, как крепко Ник обнял Лейсли за спину, положив голову ему на грудь. Видно было, как медленно Лейсли гладил его рукой по распущенным волосам, и было слышно, как он что-то негромко ему говорил. Но Джеймс отчетливо слышал, что тон его голоса был вовсе не таким высоким и сладким как обычно. Голос был бархатным, тихим, несвойственным этому человеку. Джеймс чуть наклонил голову вперед, стряхнув пепел куда-то в сторону. Ну надо же. Лейсли упорно делает вид, что заинтересован в нем. Он даже провожать его пришел во двор, а Ник должен был уехать еще полчаса назад, если Джеймса не обманывала память. В доме все так радовались тому факту, что они наконец-то нашли друг друга. Особенно радовался Эван, особенно скептично относился к этому Джеймс. Да, ему все еще это казалось бредом. И любовь Лейсли к Нику - бред, и переезд в Уэльс - тоже бред. Похоже, что Эдриан просто наобещал ему горы взамен на то, что Ник будет послушно быть с ним рядом. Ведь Эдриан такой. Ему все время нужен человек, но совершенно неважно какой. К которому можно приставать, такой и нужен. Какие там чувства, какой внутренний мир? Он видел в Нике жертву, как хищник, вот и все. И пусть Джеймс и отпустил Ника, формально освободив его от обязанностей в доме, в Дарк Холлоу Ник обязан был вернуться, ведь никто и ни о чем не знал. И пусть Джеймс и согласился пойти ему навстречу, он все равно считал это абсурдом, а согласился лишь потому, что он не вправе удерживать человека. Он никогда не чувствовал себя отцом, который всегда так легко распоряжался слугами. Ник и не был слугой, он его друг. И это его решения, пусть сам все решает со своей жизнью. Джеймс даже негромко усмехнулся, качнув головой и перемнувшись с ноги на ногу. Стоять было как-то вообще тяжело, силы, похоже, покидали его с каждой минутой. Он подумал, что вообще не выспался сегодня, раз его так ломило. Эдриан подождал, пока машина выедет за ворота поместья, и, засунув руку в карман джинсов, глубоко вздохнул. Он мотнул головой, потому что ветер поднял его волосы, и теперь они лезли ему в лицо. В конце концов пришлось вытащить руку из теплого кармана и поправить прическу самому. Джеймс на балконе снова перемнулся с ноги на ногу и шаркнул подошвой своих ботинок по основанию балкона. Эдриан, услышав звук, быстро обернулся и посмотрел вверх. Джеймс, не отрывая от него взгляда, прислонил сигарету к губам и немного сузил глаза, выдохнув белый дым, смотря на Лейсли как-то из-под ресниц. Лейсли понял, что тот все это время стоял там, и его улыбка стала более заметной, хотя его лицо вечно носило улыбку, к этому уже привыкли. Спустя несколько минут Эдриан сам поднялся на второй этаж и зашел к Джеймсу, отодвинув тюль и тихо открыв дверь на балкон. Джеймс даже не обернулся, он знал, что это был Эдриан, он уже понял, что, похоже, от разговора с ним ничего не спасет. - Я тебя сегодня вообще практически не видел, - сказал Лейсли, развернувшись и прислонившись к перилам балкона спиной, глядя на Джеймса как-то по-своему иронично, но ласково. - Я неважно себя чувствую просто, - сказал Джеймс, натянув рукава свитера на самые пальцы и чуть съежившись, снова затянувшись, - да и Эван не хотел выходить. - Он волнуется? - Все волнуются. - А он? - А он нет, - хмыкнул Джеймс, опуская голову и глядя себе под ноги. Волосы упали ему на лицо, и теперь Эдриан его не видел. - Ну… он боится, конечно, но мне этого не показывает. Он не хочет выглядеть смелым или еще что-то… Я просто думаю, что ему не хочется, чтобы я волновался, или его просто слишком все достало, и он хочет поскорее отделаться от этого. - Я, конечно, все понимаю, ты волнуешься, все дела, но, если тебя это успокоит, наша мисс непоколебимость сказала, что они с Магуайером нашли способ немного укоротить операцию, - пожав плечами, сказал Эдриан. Джеймс покосился на него чуть исподлобья недоверчиво. - Вероника? - Ну да. Она что-то говорила об этом Джулиану и Нойманну, большинство из того, что она сказала, я благополучно не понял, но речь шла про то, что можно будет укоротить время операции. - Что-то меня это не успокоило, - Джеймс скривился, снова прикрыв глаза и навалившись на перила, перенеся вперед центр тяжести, казалось, он засыпал на ходу. - Я знал, - снова пожав плечами, сказал Лейсли, внимательно наблюдая за Джеймсом. Все, как он и думал: Джеймс медленно терял свои силы. И проблема была вовсе не в погоде и не в Эване. И даже не в недосыпе, как казалось Джеймсу. Все было гораздо глубже, но проще для понимания. - Тебе он правда нравится? - вдруг спросил Джеймс, практически перебив Эдриана, который собирался рассказать Джеймсу все. Глаза Лейсли чуть увеличились, а брови взметнулись вверх. - Ты про?.. - Ника, да, - быстро отрезал Джеймс, повернув голову к Эдриану. – Ты правда чувствуешь к нему что-то, кроме тупого желания переспать? - Да, - со смешком ответил Лейсли, улыбнувшись, - да, Джеймс, он правда нравится мне. И да, он сказал, что ты не особо-то в это веришь. - Да, не верю. - Но ты отпустил его, - сказал Эдриан, чуть прищурившись. - Потому что я не имею права его удерживать, - так же ответил ему Джеймс, сузив глаза. - Мне плевать, будет ли Ник работать у меня в доме или нет. Но мне не плевать на то, что что-то внутри меня говорит мне о том, что все это бред и ты тупо обманываешь его. - Ну, так заткни это что-то, потому что вот он я, и я говорю тебе о том, что он мне нравится, - уже серьезно произнес Эдриан. Джеймс захлопал ресницами, прикрыв рот и стряхнув пепел от сигареты. - Почему даже такой холодный и черствый человек, как ты, может влюбиться по-настоящему, а я нет? Я гораздо теплее тебя, и я гораздо проще отношусь к людям… - Проблема не в том, что я такой холодный и не могу никого полюбить. Проблема в том, что ты слишком теплый и можешь полюбить всех, если нужно. Если ты кого-то хочешь, например. А Ник красивый, с этим трудно поспорить, - Джеймс хмыкнул, затянувшись. - А еще он очень наивный. Может, не столько наивный, сколько хочет доверять и верить кому-то. Он добрый, он всем и всегда готов дать шанс. Так что даже тебе, законченному ловеласу, он без единой задней мысли поверил, согласившись уехать с тобой невесть куда. Он сказал, что вы действительно сошлись. Характерами, вкусами, чем там еще, не пойму… - Дело не во вкусах, а в том, что мне с ним чрезвычайно легко. Как ни с одним человеком вообще. Он понимает меня с полуслова буквально. И он до безумия приятный, я готов раздавить его в своих объятьях, понимаешь? Просто обнять и стоять так, пока нас не оторвут друг от друга, - Джеймс внимательно на Лейсли посмотрел, пару раз моргнув. Сколько раз он чувствовал это к Эвану. Да что там… он и сейчас это чувствовал. Сейчас, когда Эван спал и когда сильно обнимать его было нельзя, потому что ему было тяжело. Неужели Лейсли чувствует что-то похожее? - Я не понимаю, почему сейчас пытаюсь что-то тебе доказать… наверное, чтобы успокоить твою бдительность и убедить в том, что со мной он будет в порядке? - Может, и поэтому, - Джеймс пожал плечами, выкинув окурок куда-то далеко в голые кусты, - а, может, потому что тебе нравится об этом говорить, ты же обожаешь эти темы. - Я Ника обожаю, а не темы, - буркнул Лейсли, закатив глаза. - В общем, не знаю, насколько убедительно ты говорил, но он поверил тебе, - Джеймс посмотрел вдаль, снова содрогнувшись от холода. Лейсли заметил, как губы его стали немного подрагивать. - А еще он прочно влюбился в тебя, а он никогда ни в кого не влюблялся, так что это надолго вообще, я уверен. И раз уж ты предложил ему уехать с тобой и жить вместе с тобой, хотя вы знакомы недели две, то, будь добр, не кидай его, если вдруг почувствуешь, что он тебе надоел. Соизволь хоть привезти его обратно… - Нет, я не привезу его обратно, потому что он нужен мне там, - Лейсли издал смешок, повернувшись к Джеймсу лицом и облокотившись предплечьем о перила. - Джеймс, я в восторге от него, честно. Я никогда себя так не чувствовал. Мне так хорошо, что просто… - Я тебя понимаю. Если мы, конечно, говорим об одном и том же чувстве, - хмыкнул Джеймс, ухмыльнувшись. - Ладно, хорошо. Может, ты и правда влюбился, а я не прав, потому что у меня в голове прочно засел стереотип насчет тебя. - Избавляйся от него, - промурлыкал Эдриан, улыбнувшись. Джеймс качнул головой. - А, может, я просто завидую тому, что у вас с Ником есть будущее. В смысле… не у тебя и не у Ника. А у в.а.с, - тихо сказал Джеймс, наклонив голову и продолжая как-то горько ухмыляться. - Ты не веришь в то, что у вас с Эваном есть будущее? - Я-то верю. Только вот больше никто в это не верит. А я смотрю на него каждый день и верю все меньше, он увядает. А вчера, когда мы с ним танцевали, мне казалось, что лучше и быть не может, я бы хотел вечно с ним так танцевать, хоть и ненавижу танцевать, - сказал Джеймс. Эдриан тяжело вздохнул, сжав губы. - Наплевать на других. Думай только о том, что греет тебя, и все. - Может, ты и прав, - пожав плечами, ответил блондин, потянувшись вниз, к своему карману, за очередной сигаретой. Эдриан проследил за ним, и, когда Джеймс вытащил из кармана сигарету и зажигалку, быстро перехватил его руки, сжав их и отбирая сигарету. - Не надо. Иначе будущего у в.а.с точно не будет, - сказал Лейсли, выворачивая сигарету между пальцев Джеймса. Кортвуд опешил, с удивлением посмотрев на Эдриана. - Лейсли… ты чего? Что на тебя нашло-то? Ой, или ты тоже считаешь, что я курю слишком много, а это жуть как плохо… - Да, я считаю так… - Да многие так курят, - перебив его, резко ответил Джеймс, - курят, и ничего. А у меня вошло в привычку, я так успокаиваюсь, понимаешь? - Джеймс, это другие люди могут курить, сколько им вздумается. А ты нет, ты не можешь, - проникновенным голосом ответил Лейсли, выкинув сигарету через балкон. Кортвуд иронично на Лейсли посмотрел, моргнув. - Чем Я отличаюсь от ДРУГИХ людей? - Многим, - отмахнулся Эдриан, посмотрев на деревья. - Нет, ответь, - возмущенно протянул Джеймс, повернув Лейсли за плечи на себя. - Ладно, хорошо, открыть тебе секрет? - серьезно спросил Лейсли, взглянув Джеймсу в глаза. Тот чуть скривился, не поняв, что за секреты насчет него вообще могут быть. - Мне просто совестно оттого, что я все знаю и ничего не делаю. - Ты о чем, Эд? - О твоем деле, - сказал Эдриан, выдохнув. Джеймс приподнял брови и выжидающе уставился на архивиста. - В общем, я в курсе, почему твое дело было в архивах. Ну, помнишь… тогда… - Я помню, - убийственным голосом заверил Джеймс. - Ну, так вот. Я просто прочел его после того, как ты пропал с Эваном. Чисто любопытство, понимаешь. И на самом деле все не так страшно, как ты думал. Правда, есть одна деталь, которая напрягает. - В каком смысле? Черт возьми, Лейсли, я поверить не могу, что ты так и не сказал мне про это! - Ну, сейчас же говорю, - Эдриан улыбнулся, - молчи и слушай. В общем, все на самом деле безобидно. Твой отец просто разработал вакцину… - В.А.К.Ц.И.Н.У? - у Джеймса глаза на лоб полезли. - Ну да, вакцину. И… в общем, смысл этой вакцины заключался в том, что она… как бы сказать, повышала иммунитет, вот, - Лейсли замялся, покусав губы. - Ну, насколько я понял, это была такая вакцина чистого и крепкого здоровья вообще. Твой отец сначала ее на животных тестировал, а потом, как родился ты, он стал и тебе ее вкалывать с точностью до часов почти. Я имею в виду каждые полгода в детстве, и увеличил этот промежуток на год после того, как ты вырос… - Я что… первый человек, на ком он опробовал вакцину? - Джеймсу не терпелось обвинить отца в чем-нибудь таком. Но почему-то цели этого действия отца не казались ему такими страшными. Неужели отец хотел просто… - Ну, да. - Супер. - Но он был уверен, что все пройдет хорошо, вот и поступил так. Он тебе счастья только хотел, вот и все. Здоровье тебе укреплял всеми способами, ты же очень слабым в детстве был. Даже этой вакциной… я почитал твою медкнижку, Джеймс, ты же вообще практически никогда не болел. Только по мелочи там, ветрянка, простуда. А так же вообще никогда. Тебе эта вакцина все эти годы укрепляла иммунитет и прочее. Вот ты и здоров как бык. - Охренеть, - только и мог выдать Джеймс, покачав головой и потерев ладонью лоб.- Я… я просто в шоке, отец мне в жизни ничего такого не говорил. Хотя мог бы, не считаешь? Вроде бы ничего хренового он не замышлял, зачем скрывать? - А ты бы не разошелся на тему подопытных кроликов, лаборатории и всей прочей фигни? - Лейсли выгнул бровь, хмыкнув. - Я тебя знаю, именно это ты бы и сделал. Вот мистер Кортвуд и предпочел скрыть это от тебя. Все-таки он лучше этого Ганса. Он тебе здоровье всячески укреплял за счет своей работы. А Ганс морали и гуманности вообще не знает… - Я одного не пойму, - проговорил Джеймс, нахмурив брови. - Как ему удалось втайне от меня же вкалывать мне эту вакцину? Как вообще? Когда? - О, да тут все проще некуда, - Лейсли усмехнулся, покачав головой, - тебе же все прививки, что каждый год делают обычным школьникам в школе, а людям в больницах, в лаборатории делали? - Ну, да… там же как бы эти врачи и прочее. - Ну, и вот… подожди-ка, - Лейсли вдруг прервал сам себя и подошел к Джеймсу вплотную, схватив его за руку и за ворот свитера. Джеймс шарахнулся в сторону и попытался руку вырвать, но Эдриан только сильнее сжал ее, потянув большой ворот свитера вниз, оголяя ключицу Джеймса, а затем и плечо. Джеймс замер и уставился на Эда, как на сумасшедшего. - Лейсли, ты что творишь вообще?! - возмущенно воскликнул Джеймс, снова попытавшись отпрянуть в сторону. - Да подожди ты, не дергайся. Вот, смотри! - Лейсли полностью оголил плечо Джеймса и оттянул ворот еще сильнее, указывая Джеймсу куда-то в середину плеча. Джеймс недоверчиво покосился вниз на свое плечо и прищурился, сдвинув брови. - Видишь эти три точки? - Лейсли провел пальцем по трем маленьким впадинкам, размером с точку, поставленную ручкой, каждая. Они располагались в форме небольшого треугольника, но все же были заметны. Джеймс кивнул, вспоминая, что и раньше замечал эти три точки, но он никогда не уделял им особого внимания. - Вот это и есть места проколов с этой вакциной. В одно и то же место каждый год. Три укола. Тебе эти прививки вместе с обычными делали. А в последние годы тебе вообще обычные перестали делать, потому что вакцина так укрепила твой иммунитет, что дополнительные прививания тебе вообще не нужны. - То есть, отец все это время вкалывал мне… здоровье? Серьезно? Без какой-либо задней мысли? - Джеймс как-то наивно поднял глаза на Лейсли. Тот усмехнулся и отпустил Джеймса, поправив его ворот. - Господи, Джеймс, ну какая задняя мысль, он же твой отец. Он не показания с тебя снимал, он был полностью уверен, что все подействует. Он оберегал тебя, вот и все. - Все равно, это ничего не меняет. В смысле, моего отношения к нему - точно, - заверил Джеймс, фыркнув. - Как знаешь, - Лейсли перемнулся с ноги на ногу, - но… я говорил тебе про эту деталь, что меня напрягает? - Джеймс вопросительно посмотрел на архивиста, и тот, покусав губы, продолжил. - В общем, тут не все так просто… - Я знал! - Дослушай. У любого препарата есть побочные эффекты. У этой вакцины этот эффект тоже есть. Он заключается в том, что она может давать обратный ход… - Как это?.. - не понял Джеймс. Он оперся руками о перила балкона и снова поежился, внутри будто разлился холод. - А так, что она может как и укреплять твое здоровье, приводя иммунитет в норму и даже больше, так и способна за небольшое время полностью уничтожить его, убив тебя. И только от тебя зависит то, какой эффект она будет давать, - Лейсли пожал плечами, хмыкнув. - Твой отец тоже беспокоился об этом, кстати. Вот он вколол тебе вакцину. Она действует, ты здоров как бык, все отлично. Но так будет до тех пор, пока ты ведешь здоровый образ жизни. Пока ты следишь за здоровьем и не позволяешь себе лишнего. А как только ты забиваешь на себя и на свое здоровье, вакцина сразу же начинает убивать тебя… - Ты хочешь сказать, что мне нельзя?.. - Именно. Делать всего того, что ты делаешь сейчас. Курить. Раньше ты тоже курил, но как-то в меру, что ли. А сейчас все эти обстоятельства заставили тебя поехать с катушек и выкуривать сигареты просто тоннами. Это хреново, Джеймс, я вечно вижу тебя с сигаретой. Твой иммунитет уже дал сбой, а организм начинает разрушаться, получая сигналы к разрушению. Понимаешь? Эта вакцина делает весь твой организм гораздо устойчивее к болезням, но гораздо чувствительнее к сигаретам и прочему дерьму. Твой отец надеялся, что ты обойдешь это стороной, но ты постоянно куришь, черт возьми. Твой организм не справляется. - Звучит как бред, - выдал Джеймс, покачав головой и потерев лоб ладонью. Он выглядел скептично, но на самом деле все эти слова заставили его понервничать. - А ты думаешь, почему тебя так трясет в последнее время? Почему ты такой болезненный, недосыпаешь, тебе вечно холодно, пропал аппетит, и у тебя упадок сил? - Лейсли оглядел Джеймса с ног до головы быстрым взглядом. - Это все из-за этого, тебе нельзя курить вообще. Ты забил на себя, считай. И организм получил сигнал к самоуничтожению… - То есть, ты хочешь сказать, что я умру? - убийственным мрачным тоном спросил Джеймс, чуть выгнув бровь. Лейсли улыбнулся. - Нет, если сделаешь то, о чем тебя вечно просит Эван. Перестанешь курить. Перестанешь, и все придет в норму, - Лейсли щелкнул пальцами, отстранившись от перил. - Но, черт возьми, как сейчас-то? Сейчас операция, и неизвестно, что будет потом. И Эвану только хуже и хуже, и все мои мысли, они… - пролепетал Джеймс, забегав глазами по темному двору, который уже погрузился в ночь. - Я не могу бросить сейчас, я слишком нервный из-за этого всего. - Джеймс, учись справляться со всем без помощи сигарет, - сказал Эдриан, положив руку ему на плечо, сжав его. - Все-таки ты нам нужен. И Эвану. Следи за собой, в своей жизни все решаешь ты. А отец просто хотел помочь тебе, сделать как лучше… - А получилось как всегда, - мрачно сказал блондин, сложив руки на груди. - Ну, он старался, - Лейсли сладко улыбнулся, - подумай над моими словами. А лучше иди уже спать, ты неважно выглядишь. - Не говори мне этого, - Джеймса аж передернуло внутри. Эдриан снова широко улыбнулся и, облизнув губы, пошел на выход из балкона. - Спокойной ночи, - промурлыкал бывший архивист, оставив Джеймса наедине со своими мыслями. *** «Каждая потеря, Джеймс, делает тебя сильней». Джеймс буквально влетел в кабинет Ленца, не постучавшись, а просто открыв дверь нараспашку, залетев в кабинет и быстро закрыв ее за собой. У него была паранойя, он был в этом уверен более чем на сто процентов. Его все утро било лихорадкой, а сейчас, когда он проходил мимо большой гостиной и увидел там Веронику, Нойманна, Джулиана, Эрика и Эдриана, а еще и Джеймса Магуайера, который должен был приехать позже, его вообще внутри скрутило, а руки стали дрожать. Он видел, как они освобождали вторую маленькую гостиную от ненужных вещей. И он прекрасно понял, что операцию решили проводить в ней. Там был самый удобный для этого стол, да и сама она была больше обычных комнат, но меньше той же большой гостиной. Внутри Джеймса все рвало и метало, ведь все это было правдой. Операция состоится. Сегодня вечером. Даже сам Эван ужасно волновался и предпочитал отсидеться в комнате, пока там шла подготовка. Джеймс пообещал ему, что скоро вернется, но ему просто было необходимо поговорить с Ленцом или еще с кем-нибудь… хоть с кем-то, потому что ему казалось, что он сойдет с ума сегодня вечером. - Что Магуайер так рано делает здесь?! - с этим вопросом, буквально сметая все на своем пути, Джеймс ворвался в кабинет Делайта, громко хлопнув дверью. - Они решили, что он должен приехать пораньше. Точнее, он так решил, у него появились кое-какие изменения насчет операции, - спокойно ответил Ленц, читая какой-то документ и подпирая одной рукой голову. Он быстрым взглядом окинул Джеймса, отметив, что тот как-то слишком возбужден. - Какие… какие могут быть изменения, разве все уже не решено?! Как можно что-то изменять, когда операция - через какие-то считанные часы? - повысив тон, спросил Джеймс, направляясь к столу Делайта. Внезапно взгляд его привлекла Лили, что стояла у окна, обняв себя руками и смотря на улицу. Она была одета в какое-то легкое красное платье, что сочеталось по цвету с ее распущенными волосами. Похоже, у нее вся одежда была красная. Джеймс заметил ее и остановился, глупо на нее смотря и медленно моргая. – О… о, так вы… так я помешал, вы разговаривали? Ладно, ничего, я уже ухожу, - быстро проговорил Джеймс, так же быстро развернувшись и направившись к двери. Ленц проводил его странным взглядом, выгнув одну бровь и медленно понимая, что его лучше остановить, иначе он и правда уйдет, а он был не в таком состоянии, чтобы пересекаться с кем-то, кроме терпеливого и понимающего Ленца. - Нет, Джеймс, постой. Мы просто улаживали кое-какие дела, так что это неважно, останься, - Джеймс тут же развернулся и пошел обратно, похоже, он надеялся, что его остановят. - Джеймс, ты слишком волнуешься. Спокойно, он ведь профессионал. - Мне плевать, кто он, честно, - утробным голосом сказал Джеймс, отойдя к большому открытому шкафу, что стоял справа от стола Ленца. - Я просто, как только увидел всю эту подготовку к операции, так… черт, это все так хреново, такое ощущение, что я только что осознал. - Крис приехал, - вдруг произнесла Лили, моргнув и чуть выгнув свою бровь. Джеймс обернулся на нее, не расслышав. - Что? - Крис, - сказала она, кивнув на окно, - только что в дом зашел. - Странно, он сказал, что приедет позже, - сказал Ленц, взглянув на часы. - Видишь, сегодня все идет не так, - убийственным тоном сказал Джеймс. На него одновременно посмотрели и Ленц, и Лили, переглянувшись. - Джей, у тебя паранойя, - сказала Лили, улыбнувшись и все не опуская свою светлую бровь. - Она права. Впервые, - мрачно добавил Ленц, взглянув на Джеймса. Лили одарила его укоризненным взглядом, цокнув. - Да нет же, я серьезно говорю, - Джеймс качнул головой, облизнув нижнюю губу. - Мне сегодня сон приснился. Он мне уже много раз снился, я тебе говорил. Мне снова приснилась та сцена из детства. Я и отец на кладбище у мамы. Он меня тогда обнял, и это, кстати, был последний раз, когда он меня обнял, и сказал: «Каждая потеря делает тебя сильней, Джеймс», - Джеймс опустил глаза, прикусив нижнюю губу, а потом снова поднял их на Ленца, который внимательно смотрел на него, отложив документ. Лили тоже повернулась к Джеймсу, обеспокоенно на него глядя. - Ничего так, да, сон перед операцией? - Джеймс, это всего лишь сон, ты просто переволновался, - попытался успокоить его Ленц, но Джеймс был непоколебим. - А ты не веришь во все эти сны? Я в сны больше, чем в Бога, верю, - сказала Лили, пожав плечами. - А ты веришь в Бога? - Ленц выгнул бровь, взглянув на сестру. Та ухмыльнулась. - Нет, - сказала она, отойдя от окна и перестав обнимать себя руками, - но в сны верю. Они всегда что-то значат. - Джеймсу часто снится этот сон. Это абсолютно не значит, что с Эваном сегодня что-то случится, - серьезно сказал Ленц, сузив глаза. - Джеймс, почему ты никогда не думаешь о хорошем? Я прекрасно понимаю все твое волнение, тебе очень дорог Эван, и ты боишься его потерять… Но почему бы об этом просто не думать? Почему бы не заверить себя, что все будет хорошо? А думать об этом будешь, когда это случится. - Ты обнадеживаешь его, Ленц, - сказала Лили, манерно сев в кресло, что стояло напротив стола Делайта. Она поправила юбку своего платья и закинула ногу на ногу, положив руки на ручки кресла. - Я подбодрить пытаюсь, - как-то ядовито ответил Ленц, взглянув на сестру. - Я ко всему отношусь плохо, потому что, когда к чему-то относишься плохо, а все внезапно идет хорошо, тебе намного приятней от этого. А если все и происходит плохо, так, как ты думал, то ты не так сильно расстроишься, ты ведь этого ожидал, - проговорил Джеймс, покосившись в окно пустым взглядом. Вся его возбужденность и гиперактивность вмиг куда-то пропали. - Хотя о чем я? Как бы я об этом ни думал, хорошо или плохо, если он умрет, я морально умру вместе с ним, ничего не поможет. - Вот видишь, - сказал Ленц, дернув бровями. Лили покосилась на Делайта, прикусив губу, - так почему бы не настроить себя на лучшее хотя бы сейчас? Сейчас-то зачем убиваться? Ни тебе же, ни ему от этого не лучше. Ему так вообще не нравится видеть тебя таким. А ты представь, как волнуется он, это же его сегодня оперировать будут. - Да, и он будет под наркозом, а я буду за дверью сидеть, - убийственным тоном сообщил Джеймс, сузив глаза. - Без наркоза. - Хочешь, и тебе принесем? - задорно ответила Лили, улыбнувшись. Джеймс перевел глаза на девушку, усмехнувшись. - Да, пожалуйста. Желательно покрепче, - Лили улыбнулась шире, а Джеймс ухмыльнулся, прикрыв глаза. Ленц смотрел на Джеймса, отмечая то, насколько же он волновался. К тому факту, что Джеймс теперь принадлежит кому-то другому, Делайт уже привык. Но видеть Джеймса таким с каждым разом было все страннее и страннее. Конечно, любовь предполагала такие действия и чувства. Но Ленц все это время не подозревал, что Джеймс будет так за кого-то переживать, кроме себя. Вообще, у Ленца сейчас были немного смешанные чувства. У него было ощущение того, что все подходит к какому-то логическому концу. Он не стал говорить об этом Джеймсу или еще кому-то, ведь его просто могли не так понять. Но чувство это крепчало с каждый днем, и сегодня оно было особенно сильным. - Вот вы где, - в комнату вошел Крис, как всегда паскудно улыбаясь и снимая на ходу куртку. - А я-то думаю, где все остальные, а то этот консилиум ученых и хирургов не принимает меня в свой клуб, заперлись там, я не стал им мешать. - Мы с радостью тебя примем, - сказала Лили, разворачиваясь в кресле и встречая Криса с улыбкой на лице. Крис как раз шел к столу Ленца, неся что-то в руках, поэтому он задержался по пути у кресла Лили, взял ее за руку и манерно поцеловал ее в пальцы. Лили закатила глаза, покачав головой, а Крис прошел дальше к столу Ленца, кладя что-то возле него. - Тебе почта, - Крис положил куртку на подоконник и выпрямился, натыкаясь взглядом на задумчивого Джеймса. – О, и тебе доброе утро, Кортвуд. Я что-то не заметил тебя. - Ага, - быстро отозвался Джеймс, потерев пальцами свой лоб. Крис выгнул бровь, усмехнувшись. - Что опять-то случилось? Эвану хуже? - не понял он, странно взглянув на Джеймса. - Ему всегда хуже, - со вздохом ответила Лили, - а Джеймс все еще насчет операции… - Кортвуд, думай о том, что через несколько часов это закончится. Я всегда об этом думаю, когда иду к стоматологу, - Лили издала смешок, а Ленц переглянулся с ней, странно улыбнувшись. - Сравнил, - выдохнул Джеймс, оторвавшись от шкафа плечом и медленно направляясь на выход. - Ладно, не буду мешать. Да и Эван, наверное, заждался… - Все будет хорошо, - уверенно произнесла Лили, повернувшись в кресле к двери. Джеймс остановился на мгновенье, взглянув на нее усталым и пустым взглядом. Губы его чуть дрогнули в такой же усталой улыбке, но никому от нее не стало легче. *** Атмосфера в гостиной была… какой-то странной. Вообще, здесь изначально собрались те, кто проводил операцию, чтобы обсудить план еще раз. Но потом сюда стали подходить еще люди, и им ничего не оставалось, как впустить всех и просто успокоиться, перестав по сто раз обсуждать, что делать. Не было здесь только Эвана и Криса, который решил с ним поговорить. Все остальные, включая Уилла, были здесь. Приглушенный свет в гостиной и сумерки, опускавшиеся на улицу, придавали этой атмосфере еще больше мрачности и какого-то внутреннего опустошения. Повисло молчание. Одно из тех молчаний, которые были неловкими. Неловкими, странными и очень давящими на всех, кто здесь присутствовал. Джулиан не мог найти себе места. Он уже был одет в специальный халат и теперь руками перебирал его края, дергая ногой, закинутой на другую ногу. Он сосредоточенно смотрел в пол, кусая губы и вздыхая, иногда поднимая глаза и оглядывая остальных. Вероника сохраняла полное спокойствие и практически все время смотрела на Эрика, который сидел напротив нее рядом с Джулианом и все время окидывал его взглядом, пытаясь успокоить. Ленц задумчиво смотрел куда-то в сторону, подсознательно понимая, насколько же это молчание давит на его голову. Уилл, как всегда, стоял у арки, словно лишний, но в то же время такой свой. Он смотрел через всю гостиную на Лили, что стояла у Ленца, прислонившись боком к его креслу. Она сложила руки на груди и каким-то странным взглядом по очереди всех оглядывала, будто бы рассматривала как в первый раз. Роуз стоял позади дивана и держал Джулиана за плечи, тоже чувствуя, как тот волнуется. Он помнил, как тот не спал всю ночь, ворочаясь и, все же не выдержав, включив ночник и принявшись читать какую-то книгу. Роуз не стал ничего ему говорить, он и так все понимал. Рядом стоял и Нойманн. Он казался спокойнее всех, на самом деле, он был скуп на эмоции, и говорить ему было нечего, поэтому он просто смотрел себе под ноги, еще раз обдумывая план операции. То же самое делал и Джеймс Магуайер, который расхаживал по комнате у пианино взад-вперед, прикрыв рот ладонью и задумавшись об операции. Эдриан развалился поперек кресла, свесив ноги и голову с его ручек, как всегда. Как бы он ни старался раньше всех веселить, сегодня его окончательно переклинило, он не мог выдавить ни слова. Особенно сейчас, когда у всех в горле будто бы ком застрял. Джеймс стоял у окна, но будто бы в середине. Все в какой-то степени были повернуты к нему лицом, а он отвернулся к окну, глядя, как ветер бушует на улице, раскачивая деревья и завывая у крыши. Погода в конец испортилась, и Джеймс все думал, что снег, растаявший не так давно, скоро снова должен был выпасть. Внутри было тяжело, в частности и из-за того, что сам Эван сегодня очень много улыбался. Джеймс и сам был удивлен, но он, разговаривая с ним, затрагивал такие темы… такие отдаленные от всей этой операции. Казалось, они переговорили обо всем: о музыке и фильмах, о книгах и писателях, о временах года и воспоминаниях с детства; вспоминал в основном Джеймс, а Эван смеялся, когда он рассказывал что-то хорошее или веселое. Они даже поговорили насчет домашних животных, различных городах Англии. О других странах и личных отношениях к различным слоям английского общества. Джеймс не знал, откуда у него и у Эвана была такая тяга к общению сегодня, наверное, они просто решили так отвлечься, нервничая. И Эван улыбался. Лежа на кровати, тяжело дыша и устало смотря на Джеймса прикрытыми глазами, он улыбался. Так красиво, так мило и искренне, что Джеймсу каждый раз будто бы сердце вырывали из груди и играли им в футбол. Джеймс готов был накинуться на него в любой момент. Накинуться и обнимать так сильно, как только может. Целовать каждую впадинку и изгиб на его теле. Касаться его сухих и бледных губ, зарываться руками в его пушистых и красивых волосах, слушать его шепот и странный голос с этими странными паузами между словами. Лечь ему на грудь и слышать его томное тяжелое дыхание с каким-то больным сипом. Взять его за маленькую худую руку и сжать его пальцы. Просто прикасаться к его коже, вызывая мурашки, и смотреть в эти большие, красные и замученные глаза. Прижать к себе и быть для него всем. Всем. - Похоже, сейчас свершается все то, за что я и боролся все эти два месяца, - Джеймс почувствовал, что надо было что-то сказать. Он повернулся лицом ко всем тем, кто взглянул на него, будто его слова были каким-то сигналом. - Знаете, я ведь и сбежал то из лаборатории только для того, чтобы спасти ему жизнь. Я думал, что хоть тогда такой хреновый человек, как я, сделает что-нибудь хорошее. Я взвалил на себя эту ношу, и я все надеялся его спасти. Даже когда все было так плохо, что и представить было нельзя, я все еще надеялся, что все будет хорошо. Я не пытался что-либо доказать отцу, ведь некоторые именно так и думают сейчас. Нет, может, поначалу и да, но потом я понял, что отец и лаборатория не имеют к этому никакого отношения. Я просто хотел вытащить оттуда этого человека, потому что подумал, что он заслуживает жить. Многие говорили мне: «Джеймс, ты ошибся». И я колебался тогда и доказывал им, что это не так. Я врал. Я действительно сомневался в душе, но знаете что? Сейчас, когда эти два месяца прошли, когда то, что произойдет через полчаса, должно решить, как все пойдет дальше, когда я лично готов расстаться с жизнью ради него… я могу с уверенностью сказать, что вы не были правы. Я не ошибся, возможно, это был самый обдуманный и гуманный из моих поступков. И мне кажется, что ничего лучше в своей жизни я уже не сделаю. Да, может, я слишком переживаю насчет этого всего, мне тоже так говорили… но как можно не переживать, если сейчас решается не только его судьба, но и моя? Да, вы все мои друзья, вы дороги мне в какой-то степени, но он для меня - первый человек. У меня никого, кроме него, нет. И у меня никого бы и не было бы, если бы я не выкрал его оттуда и не ополчил против себя всю лабораторию. Да, против меня вся лаборатория, но со мной он, - Джеймс судорожно вздохнул и взял одну руку в другую, чувствуя, как они начали подрагивать. Никто не смел его прервать. Только Вероника опустила взгляд, смотря себе под ноги и задержав дыхание, слушая его. - И вы. Да, на самом деле… я благодарен всем тем, кто сейчас здесь, потому что… без вас, я не знаю, что было бы. Вы решили мне помогать, тем самым тоже втянув себя в эту череду событий, вынужденно скрываться и отказаться от нормальной жизни. Мне помогали люди, от которых я, на самом деле, меньше всего ждал помощи. Даже ты, Роуз, - Джеймс взглянул на МакАлистера, встретившись с ним взглядом, - даже ты помог мне. Хотя не обязан был и совершенно не должен, ведь у нас до этого были не самые лучшие отношения. Или Джулиан. Нашим знакомством я втянул тебя в такие неприятности, поставив под угрозу твои отношения с Роузом. А ты все равно приезжаешь сюда, чтобы помочь и провести эту операцию… - Джулиан улыбнулся, коротко кивнув. Джеймс перевел взгляд на Веронику и остальных людей из лаборатории. - Эдриан, ты меня поразил, честно. Своим этим действием, когда помог мне выбраться из моего же дома. Несмотря на все мои сдвиги или когда я срывался на тебя, ты не собирался выдавать нас или уходить. Я ошибался в тебе раньше. Ты совершенно не такой, каким иногда кажешься, - Эдриан мило улыбнулся ему, не капая сиропом как обычно, а довольно нормально, при этом подмигнув. - Вероника, Эрик, я ждал от вас помощи, и я ее получил, хотя, признаться, я и боялся, что у меня с вами что-то пойдет не так. Вы поставили под угрозу вашу работу и карьеру и приехали сюда, чтобы быть на моей стороне. Эрик, я до последнего думал, что ты позвонишь отцу, - Джеймс усмехнулся и взглянул на юношу в белом халате. Тот тоже усмехнулся и мотнул головой, улыбнувшись. - Лили, Уилл, Нойманн. Спасибо и вам просто за то, что вы рядом сейчас. Даже ты, Лили. Ты вернулась, оправдав мои ожидания. Пусть наша первая встреча и не была такой уже и хорошей, сейчас ты полностью закрепила в моих мыслях образ девушки, на которую можно положиться. А ты, Уилл, хоть ты и выносил мозги каждому из нас и неимоверное количество раз… все-таки иногда ты говоришь правильные вещи. Да даже этот беспризорник Крис, каким бы хреновым он ни был иногда, он все еще рядом, его стоит уважать хотя бы за это, - Джеймс пожал плечами, шмыгнув носом. Глаза его обжигало несколько раз, но слезы все не текли. Джеймс покосился на Ленца, что сидел в кресле сбоку от него. – Ну и, кончено же, Ленц… ты и так сделал для меня очень многое, ты же знаешь. И то, что ты продолжаешь делать… я ценю это, пусть и говорю обратное. Если бы не ты, я не представляю, где бы мы были сейчас. Черт возьми, вы все помогали мне бороться за мою жизнь. Нет, конечно же, это жизнь Эвана, но она и моя. Наверное, я всегда все-таки больше буду думать о себе. И я всегда думаю, как же мне было бы плохо, если бы я не встретил такого человека, как он. А вы все помогли мне сохранить его, хотя не обязаны были. Никто и ничего никому не обязан. Спасибо за помощь, сейчас все как будто… подходит к концу, что ли? Мог ли я подумать, что так привяжусь к нему? - Джеймс покачал головой, уголки губ его дрогнули. - Знаете, наверное, я всегда буду ненавидеть себя за то, что поначалу я не очень хорошо к нему относился и даже обижал. Но главное, что сейчас у меня внутри все хорошо, и я не хочу, чтобы это прекращалось. Джеймс закончил, чуть опустив голову и поднеся руку к лицу, дотронувшись пальцами до ресниц и смахивая выступившие слезы. Он наконец-то научился плакать при других людях, хотя никогда, никогда не умел раньше. Атмосфера в гостиной из мрачной стала какой-то трогательной и трепетной. У всех было ощущение какой-то незавершенности, но максимальной приближенности. Все волновались еще больше. - Такое ощущение, будто мы прощаемся, - выдохнула Вероника, нервно улыбнувшись, - нет же. Мы все еще вместе, и мы все еще должны бороться за его жизнь. - Согласен, - вдруг кивнул Уилл, усмехнувшись, - Джеймс, еще не время для таких речей. - Я сказал это потому, что хотел это сказать. Потому что я всегда думаю о себе, всегда чего-то прошу, требую, замешиваю в чем-то людей и… и все, - Джеймс снова поднял глаза, осмотрев всех. - А здесь я понял, что нельзя так. Вы все мне безумно помогли, и сейчас просто такой пик этого всего. Эта операция. Я бы так хотел, чтобы ее не было вообще, потому что я боюсь ее не меньше любого из вас, но она нужна ему, а значит, я просто должен довериться вам и ждать. Но… знаете что? Если вдруг что-то пойдет не так, ну, знаете, как бывает… вы понимаете, о чем я. Если вдруг он не выдержит или так получится, что что-то случится, - голос Джеймса дрогнул. - Не вините себя. Никто из вас, - он оглядел всех, кто должен был проводить операцию. Казалось, сердца этих людей замерли. - Потому что я знаю, насколько некоторых из вас это беспокоит. Перестань нервничать, Джулиан, - Джеймс чуть улыбнулся, взглянув на блондина, тот улыбнулся в ответ, опустив глаза, - если что-то случится, никто из вас не виноват. Это произойдет, потому что по-другому быть и не могло, вот и все. А что будет потом, не важно, никто ничего изменить не может. - Но можно постараться, - сказал Эрик, широко улыбнувшись. - Да, ведь можно же. Именно поэтому все мы здесь. - А знаете, как бы здесь тяжело и ни было, время, проведенное здесь, было просто отличным, - Эдриан наконец-то принял нормальную позу в кресле, скрестив ноги и улыбнувшись, - правда. Во-первых, я никогда не жил в таких домах, - Вероника посмеялась, и даже Ленц громко усмехнулся, качнув головой. - Во-вторых, я никогда не был на таких приемах, что мы устраивали недавно. В-третьих, если бы не это все, я бы так и не встретил парня, готового разделить со мной жизнь… - Ну, хоть не кровать, - усмехнулся Эрик, закатив глаза. - И это тоже, - сказал Лейсли, подняв указательный палец вверх. Его лицо озарила улыбка. – Ну и, в-четвертых, Эван - просто милашка, я только рад быть здесь и проводить с ним время. Как и с вами всеми. - Но раз от Кортвуда с Лейсли можно дождаться таких речей, то, наверное, и я скажу, - Вероника выпрямилась, отстранившись от спинки дивана и сложив руки в замок на коленях. - Эти дни были лучшими за всю мою жизнь, правда. Я никогда так себя не чувствовала. Так… свободно и потрясающе. И да, как бы тяжело ни было, все же мы справлялись. И здесь просто потрясающая атмосфера, потому что и хозяева дома - просто прекрасные люди, - Вероника взглянула на Лили и Ленца, улыбнувшись. - И чувствовала я себя просто прекрасно здесь, потому что ни от кого не зависела. Потому что меня окружали хорошие люди, я рада знакомству со всеми вами. - Мы стали какой-то семьей, - тихо проговорил Джулиан, обворожительно улыбнувшись. Роуз сжал его плечо, дотронувшись другой рукой до его головы и пригладив волосы. - А я просто люблю, когда в моем доме что-нибудь происходит. Не знаю, наверное, я очень часто чувствую себя как-то одиноко, ведь я всегда один в этом большом доме. А тут сразу, да так много людей. Да и каждый день случается что-то совсем странное и непредвиденное, - Ленц хмыкнул, сложив руки на груди и покачав головой. - Я все эти месяцы наблюдал, как Джеймс Кортвуд переступает через себя и свои принципы. И я рад тому, каким человеком ты стал. Этот парень изменил тебя. И как бы я тебя ни любил, я бы очень хотел, чтобы ты был с ним всегда, ведь ты счастлив с ним, а твое счастье очень важно для меня, - Ленц поднял глаза на стоящего рядом Джеймса. Тот тоже посмотрел на Делайта как-то многозначительно, будто разговаривая с ним глазами. - А я всегда готов помочь, если от меня что-то зависит, - пожав плечами, сказал Джеймс Магуайер. Он остановился на месте и прокашлялся, прикрыв рот рукой. - Может, я и сделал много чего не такого в лаборатории, но сейчас я постараюсь это исправить. Но я ничего не обещаю, я это вам уже говорил. Знаете, поначалу я сомневался в этом всем. Мол, правильно ли я поступаю, вмешиваясь в жизнь другого человека, который якобы находился в лаборатории? - Джеймс посмотрел на Веронику, а затем перевел взгляд на юную Делайт. - И знаете, смотря сейчас на вас всех, слушая ваши речи, я понимаю, что не ошибся с выбором. Вы и правда стали какой-то семьей, я впервые вижу, чтобы такие разные люди так боролись за жизнь одного-единственного человека. - А я изначально был против этой операции. Ну, подсознательно. Ибо она мне казалась жуткой и вообще ужасной какой-то, - сказал Уилл, сложив руки на груди и прислонившись затылком к косяку. Лили посмотрела на него, улыбнувшись. Каким же все-таки он был красивым. - Я все думал о том, поменяет ли она что-нибудь вообще, нет? Не проще ли от бедного парня просто отстать, пусть жизнь сама решает, как он ее проживет. Но сейчас я как-то понимаю, что… а вдруг это что-то все же изменит? Вдруг ему станет легче, и все это нытье, и подавленность остальных, и эти заезды Кортвуда прекратятся наконец? - Ленц закатил глаза, а Лили положила руку брату на плечо, переглянувшись с ним. - Так вот, если же ему так эта операция необходима, так вперед. Проведите же ее, а потом обменяетесь нежностями. А то, пока тут все эти сантименты, он все еще живет внутри с этой штукой. - Да, он прав. Давайте же извлечем скорее эту чертовщину из него, - сказала Вероника, встав. - А вот такой подход мне нравится! - Эдриан тоже вскочил с кресла, за ним поднялся и Джулиан, улыбнувшись. Даже Эрик медленно поднялся, переглянувшись с Вероникой каким-то нервным, но улыбчивым взглядом. - Да, давайте скорей проведем эту операцию, и я успокоюсь, - простонал Джулиан. Эдриан скорчил жалостливую рожицу и быстро перекинул руку через шею Джулиана, совсем по-дружески прижав его к себе. - Я готов, - сказал Эрик, сразу же покосившись на Веронику, которая протянула руки и обняла за шею его и Эдриана, крепко прижав к себе. - Ну что за нежности, - Уилл скривился, но тут же поймал на себе ласковый взгляд Лили, успокоившись и замолчав. - На счастье, - издав смешок, сказала Вероника, прислоняясь виском к виску Эдриана, что был с нее ростом. - Да, ведь все мы любим нашего милашку Эвана, так давайте же постараемся как для него, так и для Джеймса, - сказал Лейсли, мимолетно взглянув и на Джеймса из-под ресниц. Тот дернулся и, приоткрыв губы, тоже посмотрел через всю гостиную на Эдриана, медленно ему кивнув. - И я вас тоже люблю, - уже так отличающимся от всех остальных голосов голосом сказал Эван, появившись у арки, обнимая себя руками и улыбаясь. Все еще улыбаясь, Джеймс видел его улыбку. И все сразу же по цепной реакции обернулись на выход из гостиной, увидев там Эвана и стоящего рядом в вальяжной позе Криса, такого большого на фоне самого Эвана. - Зачем ты встал? Ты и так слаб, - сказал Джеймс спокойным и ровным голосом, обеспокоенно на Эвана взглянув. - Его было не остановить, - хмыкнул Крис, сложив руки на груди и подцепив зубами кольцо в губе. - Я просто никого из вас не видел весь день, - пожав плечами, ответил Эван, подходя к Джеймсу медленным и неуверенными шагами. Джеймс протянул руку, и он поймал его за нее, сделав еще шаг и падая головой ему на плечо, обвивая одной рукой его за пояс. - Милашка, слышал бы ты, какие прелести тут вначале Джеймс толкал, у-у-у, - протянул Эдриан, закатив глаза и улыбаясь. Эван посмотрел на Джеймса, чуть сощурив глаза. Невозмутимое лицо Джеймса стало прохладным. Он снова притворился, что ничего не было. - Но я его чуть ли не нес. Черт возьми, он даже ходить уже нормально не может. Лично меня пугает это все, так что давайте, делайте все то, о чем сейчас говорили. Тем более уже семь часов, как и планировали, - сказал Крис, тоже пройдя в гостиную и усевшись на диван. Все переглянулись и взглянули на главного хирурга; и Магуайер, потерев руки, поправил свой длинный халат. Джеймс крепче прижал к себе Эвана. - Я думаю, можно начинать. *** - Джеймс, что ты… - Эван оборвал сам себя, издав что-то похожее на смешок, когда Джеймс поднял его на руки легко и быстро, буквально сорвав с земли. - Я же и сам могу. Крис приврал, я могу ходить. - Может, я просто хочу поносить тебя на руках, ты же не возражаешь? - хитро спросил Джеймс, выгнув одну бровь. Эван обвил его шею руками и улыбнулся, закатив глаза. - Вот и отлично. Джеймс не спеша направился во вторую гостиную, дверь которой была открыта и в которую уже ушли Магуайер, Эрик и Вероника. Нойманн готовил оборудование, а Джулиан разговаривал с Роузом, похоже, опять переволновавшись. Джеймс крепче прижал к себе худое и такое легкое тело Эвана, чувствуя запах его волос. Такой отдаленный, приятный, еле уловимый. Как же он его любил. А Эван заметил, что от Джеймса не пахнет сигаретами. Да, Джеймс решил придержать коней после разговора с Лейсли, но пачка была у него в кармане. Он прекрасно знал, что не выдержит всего этого и закурит как минимум раз пять, пока Эван будет там, за закрытыми дверьми. Сердце у Эвана бешено билось. Ему казалось, что он смог успокоиться себя, сидя в комнате, но сейчас ему опять стало как-то не по себе и тупо страшно. Он же видел, как волновались другие. Он же чувствовал, как не хотел отпускать его Джеймс, который по-прежнему держал его в руках, остановившись над уже приготовленным высоким столом, что был посреди комнаты. Эван и сам не горел желанием опускаться на него. Он только сильнее обхватил руками Джеймса, одной рукой перебирая его волосы. - Клади его сюда, Джеймс, - сказал Джеймс Магуайер, указав на стол. Джеймс посмотрел на ученого и все же медленно и нехотя опустил Эвана на этот стол, чуть нагнувшись. - Как настрой, Эван? - ласково спросил Магуайер, взглянув на Эвана и положив ему на плечо свою руку. - Вам честно сказать?.. - со смешком и глупой улыбкой ответил Эван, согнув ноги в коленях и взяв одну руку в другую, чувствуя, как сильно дрожат пальцы. - Не волнуйся, сейчас успокоишься, - он похлопал Эвана по плечу и прошел куда-то дальше, подойдя к Эрику. Джеймс все не мог привыкнуть к обстановке этой комнаты. И это помещение было второй гостиной? Той милой гостиной с камином и шикарной мебелью? Сейчас вся мебель была максимально придвинута к стенам, а дивана здесь не было вообще, как успел заметить Джеймс. Вся гостиная находилась в каком-то полумраке, горела только большая, неизвестно откуда появившаяся лампа, которая точно использовалась в таких же целях, ибо не была предметом интерьера обычной комнаты. Что-то похожее в своих руках держал и Джеймс как-то давно в лаборатории, когда ему велели принести ее в кабинет 366, где тому же Эвану должны были проводить операцию. Рядом с этим столом, на котором сидел Эван, стояла большая тумба, на которую Нойманн поставил поднос с приборами. Эван невольно покосился на нее, оглядывая комнату, и задержал дыхание, округлив глаза. Скальпели, пинцеты, ножницы и еще куча острых и страшных предметов лежала на этом металлическом подносе. У Эвана даже дыхание сперло от их вида. Джеймс это заметил и тоже выглянул из-за его плеча, посмотрев на них. Они и правда были страшные. - Не волнуйся так, у тебя получится, - сказал Роуз, заправляя волосы Джулиана за уши и медленно беря его лицо в свои руки. - Ты умница, все будет хорошо. - Надеюсь, - быстро кивнул Джулиан, взял рукой руку Роуза, что лежала на его щеке. Он переплел пальцы и прикрыл глаза, пытаясь успокоить дыхание. Они стояли у дверей в малую гостиную, которая стала на этот вечер операционной. Нойманн, Вероника и Эрик уже были там, готовясь. - Я просто хочу, чтобы все и правда прошло хорошо. Без проблем или последствий. - Главное - сделай свою работу, как требуется, и все. Там уже сама жизнь распорядится, - пожав плечами, ответил Роуз, притянув Джулиана к себе и поцеловав его в лоб. Джеймс все не мог унять сердцебиение. Его аж замутило от вида приборов, света этой лампы и запаха, что здесь стоял. Понятное дело, это были всякие средства для дезинфекции комнаты, а еще и средство для перчаток и гигиены, но это было противно. Будто бы все только сгущало эту и так ужасную атмосферу. - Эван, снимай свитер и ложись поудобней, старайся расслабиться, - сказал Эрик, натягивая на руки перчатки и глядя на Эвана. Сам Эрик был уже давно в халате, с повязкой на лице, которая была спущена на подбородок для удобства, и в врачебной шапочкой на голове, чтобы убрать волосы. Эван кивнул ему и принялся стягивать с себя свитер медленно и как-то слабо. Эрик взглянул на Джеймса каким-то странным взглядом, и Кортвуд тоже поднял на него глаза, будто прося разрешения побыть тут еще немного. Ганс младший только вздохнул и быстро кивнул ему, отойдя к тумбе с приборами. Эван отдал свитер Веронике, которая передала его Роузу, стоящему за дверями, и лег спиной назад на стол, вытянув ноги и щурясь, оттого что лампа светила ему в глаза. Эрик заметил это и быстро отодвинул лампу в сторону, направив на себя. - Ты побудешь здесь?.. - тихо спросил Эван, поворачивая голову на Джеймса, что стоял рядом. Рука его зашевелилась в поисках другой руки, и Джеймс быстро поднял руку, схватив его сначала за пальцы, а затем полностью вложив его ладонь в свою, крепко сжав. - Да, пока ты не заснешь, - сказал Джеймс, кивнув и глубоко вздохнув, чувствуя, как внутри все немеет от тупого страха. Руки у Эвана дрожали, и эта дрожь передалась и ему. Он закусил губу и стал судорожно наблюдать за тем, что делали все ассистенты и хирург. В комнате наконец-то появился Джулиан, что-то сказав Нойманну. - Не бойся, доверься мне, ладно? - сказал Эрик, погладив Эвана по плечу и прохладно улыбнувшись. По-другому улыбаться он просто не мог, но улыбнуться брату хотелось. Эван кивнул и тоже вздохнул одновременно с Джеймсом. - Джеймс? - позвал он, открывая закрытые глаза и слабо смотря на Джеймса своими красными, как всегда, уставшими глазами, будто ища его взглядом. - Я тут, - прошептал Джеймс, сжав его руку своей холодной рукой, - я не уйду. - Вероника, можешь уже дать ему наркоз, - сказал громко Джеймс Магуайер, махнув девушке. Та быстро кивнула и подошла к какому-то аппарату. У Эвана подскочило сердце. Он сжал руку Джеймса так сильно, что у Кортвуда она онемела, но он молчал, стиснув зубы и тоже наблюдая за Вероникой. - Джеймс, - снова позвал Эван, повернувшись к нему. Блондин опустил свой взгляд на него, ласково, но обеспокоенно посмотрев ему в глаза. Эван как-то странно ему улыбнулся, будто бы он был чему-то даже рад. - Джеймс, я люблю тебя. Вероника это услышала и помедлила с аппаратом, взяв его в руки и остановившись на уровне головы Эвана, быстро взглянув на Джеймса. Тот, как-то опешив, глядел на Эвана, приоткрыв губы. Слезы в глазах Эвана застыли и все-таки не скатились с них; он плотно сжал губы и, еще раз улыбнувшись Джеймсу, повернул голову прямо, судорожно вздохнув. - Сейчас просто постарайся спокойно, но глубоко дышать. Ты почувствуешь слабость и головокружение, но не волнуйся, так надо. Спустя минут пять или чуть больше ты заснешь, - сказала Вероника, прислоняя к лицу Эвана небольшую маску только для рта и носа, которая стала наполняться каким-то мутным газом. Эван глубоко вздохнул и открыл глаза, смотря в потолок. Дыхание его было ровным и спокойным, он постарался как можно быстрее успокоиться. Джеймс все еще сжимал его руку, глядя на него как-то жалостливо, но с какой-то надеждой. Он наконец-то проглотил ком, стоявший в горле, и тихо, но отчетливо выдавил: - Я тебя тоже люблю, Эван, - Вероника оторвалась от аппарата и незаметно перевела глаза на блондина. Из-за маски было не видно, что она ухмыльнулась. Эван внезапно повернул голову к Джеймсу, не успев заснуть, и взглянул на него такими большими и красивыми глазами, что Джеймс вздохнул, чуть улыбнувшись. Он поднял руку Эвана и прислонил ее к губам, тихо прошептав: - Люблю. Уголки глаз Эвана сузились, похоже, он улыбнулся. Он сжал своей рукой руку Джеймса, но глаза стали как-то слабо и сонно на него смотреть. Спустя несколько мгновений и рука, сжимающая руку Джеймса, ослабла, и вскоре Эван закрыл глаза, погрузившись в принужденный сон. Джеймс опустил его руку и глубоко вздохнул, почувствовав горечь во рту. Такое бывало всегда, когда он хотел заплакать и сдерживался или не мог. Вероника отстранила маску от лица Эвана и выключила аппарат, начиная присоединять к Эвану все те капельницы и аппараты, которые были необходимы. Эрик снова взглянул на Джеймса, и тот быстро кивнул, снова кинув взгляд на такого расслабленного и безмятежного Эвана. - Удачи, - проговорил Джеймс, взглянув по очереди на каждого ассистента, заканчивая Джеймсом Магуайером. Джеймс закрыл дверь, выйдя из «операционной», и, подняв взгляд, увидел через арку, что вела в большую гостиную: там сидели все, никто так и не разошелся. Ленц продолжал сидеть все в той же позе, похоже, даже не вставая. Лили и Уилл устроились на диване, обнявшись и тихо что-то друг другу говоря. Разговаривали и Лейсли с Крисом, сидя друг против друга на креслах. Джеймс с минуту на них посмотрел и снова развернулся к этой большой двери, за которой вот-вот должна была начаться операция. Джеймс прислонился спиной к стене и сполз по ней вниз, сев на пол и поджав ноги к груди, глядя прямо на эту дверь. Затем он тихо шмыгнул носом и поднял глаза вверх, посмотрев в потолок сквозь пелену слез. - Мам… ты же меня слышишь, да? Пожалуйста, передай этому Богу, если он все-таки существует, чтобы он не забирал его так рано. Только не сейчас, ведь он так нужен здесь. Он должен жить, ты же видишь, какой он хороший. Он заслуживает жить, а не мучиться. Я и так много потерял, я не могу потерять и его, мам, - голос Джеймса сорвался на шепот. - Пожалуйста, единственное, о чем я прошу, это его жизнь. Он всегда обращался к матери вместо Бога. Он сомневался, существовал ли этот Бог или нет, но его мать существовала, он это знал. И она его слышала. Всегда слышала. Джеймс опустил голову и вздохнул, переводя дыхание. За дверью что-то отдаленно звякнуло, и Джеймс дернулся, приковав свой взгляд к двери. Впереди было несколько часов ожиданий, и Джеймс принялся ждать, а рука уже потянулась за первой сигаретой. ========== Глава 38 ========== Состояние, в которое все это время был погружен Джеймс, было чем-то новым для него. Он еще никогда не ощущал себя так, будто находился где-то за пределами своего тела, в какой-то тяжелой невесомости. Не было четкого ощущения того, что это он сейчас сидел на полу перед закрытой дверью, отдаленно слушая разговоры Лили, Лейсли и Криса, сидящих в гостиной. Руки сами тянулись за сигаретой, сами поджигали ее, губы сами обхватывали ее, а легкие сами вдыхали этот дым. Взгляд был приковал к двери и практически ни на секунду не отрывался от нее. Усталый болезненный взгляд и тихие, но тяжелые вздохи, разбавляющие тишину в этом коридоре. Джеймс никогда не чувствовал себя так, хотя он смог побывать уже практически во всех состояниях. Он никогда не чувствовал себя таким далеким жизни, где-то вне времени, не ощущая, сколько прошло часов и сколько еще остается. Его память сама прокручивала какие-то странные отдаленные моменты. Те, которые были два или полтора месяца назад. Он не спеша вспоминал каждый день, проведенный вместе с Эваном, пытался понять, когда именно стал чувствовать к нему все это, когда именно он его полюбил, когда понял, что жизнь без него уже не будет такой волнующей, страшной, но одновременно очень счастливой, насыщенной событиями и чувствами. Без него уже не будет этих эмоций. Когда это все случилось? Джеймс вспомнил, как Эван сказал, что влюбился в Джеймса сразу же, как только увидел его, увидев в нем своего спасителя. А Джеймс? Он же не мог влюбиться в него сразу, он же его не знал тогда, да и сам Джеймс помнил, что Эван поначалу как-то странно выводил его из себя. А может, это и есть любовь? Может, просто сам Джеймс подсознательно пытался отвергнуть ее, убедить себя в том, что это неправда, именно поэтому злился, язвил, пытался его задеть. Причем делал это специально, обдуманно, ему очень хотелось заставить Эвана чувствовать себя неловко, неудобно, обиженно, виновато. У него этого не выходило, но он все равно пробовал, просто в какой-то момент он перестал это делать, поняв, что вместо всех этих обидных фраз, толчков, оскорблений можно проводить с ним время намного приятнее. Ведь он тоже человек. Его можно держать за руку, касаться пальцами его лица, смотреть, как он спит, целовать его. Его можно было сжать и услышать тихий, но одобрительный хрип, почувствовать, что он - человек, и он рядом. И с ним никогда уже не будет одиноко, с ним уже никогда не будет этой тупой зависимости, как у него было с Ленцом. С Эваном было все как-то по-другому. В тысячи. В м.и.л.л.и.о.н.ы раз приятнее. Пока тело Джеймса ощущало эту тяжелую невесомость, а глаза медленно слипались и слезились, его подсознание поймало мысль о том, что это очень глупо - отдавать жизнь за любимого человека. Он ведь любимый человек. Он ведь тоже тебя любит, и у него не будет смысла или желания жить дальше без тебя. То есть, ты умираешь, чтобы он продолжал жить один. И в чем смысл? Раньше Джеймс думал, что любит Эвана так сильно, что, если бы его спросили, он бы без раздумий отдал свою жизнь ради него. Сейчас же Джеймс подсознательно понимал, что нет, он ошибался. Он любил Эвана и именно поэтому не умер бы, оставив его одного здесь, без себя. - Именно поэтому ты не можешь так просто бросить меня, - шептал Джеймс, прикрыв глаза рукой и выдыхая белый дым. Лейсли смотрел на него. Конечно, он знал, что Джеймс не бросит курить. Это привычка, он думал, что так успокаивался. Но на самом деле… каждый раз, когда он доставал сигарету, он осознавал, что все слишком плохо, чтобы не курить. А тем временем Джеймс безудержно пытался убедить себя в том, что он бросит курить, если Эван выживет. Обязательно бросит, ведь тогда у него появится желание и стимул это сделать. Ощущение невесомости нарастало с каждой минутой, руки перестали трястись, тело Джеймса полностью успокоилось от какой-то безнадежности и внутренних метаний. Только сердце билось громко, четко, а, когда Джеймс думал о плохом, оно отчаянно пыталась проломить грудную клетку. Разговоры становились все тише и тише, свет все тусклее и тусклее, звуки за дверью тоже, казалось, стихли. Джеймсу было страшно поднять голову, он больше не слышал, как его сердце отдавало удары. Дыхание затаилось, сигарета застыла в пальцах, и белый дым, струящийся из нее, размывал перед Джеймсом видимость. Все вдруг в один миг прояснилось. Прошло четыре с половиной часа операции. *** Вероника вышла из-за двери уже с оголенными руками, сняв при этом маску с лица, оттянув ее на подбородок. Ее усталые глаза еле глядели впереди себя, тушь немного осыпалась, будто она растирала глаза руками. Из-за двери, которую она быстро закрыла, пахло чем-то теплым, но противным, металлическим. Джеймс быстро уловил этот запах и медленно сглотнул, подняв глаза на Веронику. Ленц замедлил шаг и взглянул на девушку с каменным выражением лица холодными, выжидающими глазами. Джеймс умоляюще смотрел ей в лицо, а она будто назло все не хотела опускать свои глаза на него. - Он жив, - после недолгой паузы сказала Вероника, кивнув. Каменные лица присутствующих быстро смягчились, на лице Лили появилась улыбка, а Эдриан даже издал смешок, чуть не захлопав в ладоши. Вероника и сама быстро улыбнулась, взглянув на это и привалившись спиной к закрытой двери. Джеймсу казалось, что все эти часы из него вытаскивали все его оголенные нервы, натянув их просто до предела, все продолжая натягивать и натягивать с каждой минутой все сильнее. И сейчас все они разом лопнули. Каждый нерв порвался одновременно с другими, отпустив сердце Джеймса дальше биться, а легкие дышать. Он прикрыл глаза и закрыл лицо руками, судорожно вздохнув и почувствовав, как ладони обжигают слезы. Слезы какого-то тупого облегчения, но горькие слезы. Ему казалось, будто бы он всегда держал их в себе, а сейчас плакал впервые. Их было много, они были большими, а плечи Джеймса затряслись, дыхание стало неровным, всхлипы громкими. Ленц взглянул вниз на сидящего на полу Джеймса и опустил руку, погладив его волосы на макушке, улыбаясь чему-то своему устало, но облегченно, ведь Эван был жив. - Операция прошла… нормально, - пролепетала Вероника, растерянно на Джеймса взглянув. - Пластины больше нет, вместо нее больно большая рана… впрочем, это из-за нее операция длилась так долго. Мы не ожидали, что все будет… так, пришлось очень долго останавливать кровь и накладывать швы. Его состояние было нестабильным, слишком нестабильным, - Вероника устало вздохнула, стирая рукавом со лба капельки пота и оттягивая ворот халата, дергая им, будто бы ей было душно. - А сейчас? - спросил Роуз, серьезно на Веронику взглянув. Из-за двери вышел Джулиан, тоже сняв маску и страшными, большими и потерянными глазами осмотрев всех, кто встречал его взглядами. Лили даже усмехнулась: он смотрел на них так, будто за дверью шла война трансформеров или он только что побывал в Нарнии и говорил с Асланом. Теперь облегченно вздохнул и Роуз, чуть улыбнувшись и кивнув Джулиану. Казалось, он был без чувств. Такой потерянный, уставший, поведавший что-то ужасное, чтобы сейчас с кем-то говорить. - Сейчас все вроде бы в порядке, стабильно. Он отойдет от наркоза где-то через час или два, поэтому Магуайер не спешит уезжать сейчас, ему надо посмотреть, что будет, когда он очнется, - устало сказала Вероника, будто ненавидя то, что ей приходится это говорить. - Можно к нему? - каким-то охрипшим голосом спросил Джеймс, медленно поднимаясь спиной по стеночке, вставая на ноги и одергивая свой свитер. Вероника взглянула ему в лицо. Слез будто не бывало, только глаза блестели, выдавая его, а щеки и веки были красными и мокрыми. Брикс покачала головой, снова вздыхая. - Лучше, чтобы его никто не трогал сейчас, он должен очнуться. Никто не знает, что будет с ним потом… - Но операция ведь прошла успешно… - проговорил Джеймс, глядя на Веронику выпытывающими страшными глазами. - Да, конечно, но, Джеймс, мы не можем утверждать, что все будет хорошо потом. Нужно, чтобы он также успешно отошел от наркоза и пришел в норму. Ты сможешь зайти к нему, когда он очнется и его осмотрит Магуайер, - Вероника вздохнула, расстегивая халат и разминая уставшие плечи. - Мне нужно воды… - пролепетал устало Джулиан, плавно, как призрак, пройдя мимо Вероники и Джеймса, обходя Ленца и сталкиваясь с Роузом, который остановил его за плечи. - Я с тобой, - шепнул он, обняв его за шею и поморщившись от какого-то противного и врачебного запаха. - Джеймс, лучше иди спать. Вам всем нужно поспать, я знаю, - она перевела взгляд от Джеймса на Ленца, Лили, Уилла, Эдриана и Криса. - Ты права, я уже тела своего не ощущаю. Странно, ведь время детское, - Крис поморщился, прихватив зубами кольцо в губе. - Да… - пролепетала Вероника, прикрыв глаза, - быстро устаешь от всей этой атмосферы. Это вы еще там не присутствовали. - Я не усну, - обреченно заключил Джеймс, поникнув плечами и опустив голову. Ленц взглянул на него ласковым, но сдержанным взглядом. - Не будешь же ты всю ночь сидеть тут. Ничего не изменится, Джеймс. Все, операция пережита, самое трудное позади. Он очнется, и вы снова увидитесь, тебе лучше поспать, - сказал он, и Джеймс поднял на него глаза, как-то послушно кивнув. Тело не слушалось его, а разум отказывался верить в то, что там, за дверью, его Эван дышит. Он живой, и он очнется и может жить как прежде. Внутри него уже нет этой пластины, убивающей его. Он был свободен. Появилась какая-то малейшая надежда на то, что все будет хорошо. *** Вероника устало склонила голову и положила ее на спинку дивана, сидя боком и забравшись на него с ногами. Эрик почти сразу же, освободившись, устало пошел спать, крепко заснув, укрывшись одеялом практически с головой. То же сделали и Джулиан с Роузом. Джулиан вообще был не способен что-либо говорить, пояснять, рассказывать, поэтому Роуз просто отвел его наверх, уложив спать. Нойманн тоже удалился, обменявшись с Вероникой какими-то странными, доступными только им взглядами. Магуайер остался в малой гостиной вместе с Эваном, просто сидя за столом и что-то записывая в папку Вероники, иногда бросая взгляды на лежащего впереди Эвана, который еще не очнулся. Казалось, молчал весь дом, будто пройдя какую-то личную войну или страшный бой. Но это было не так. В гостиной, где горели только три торшера по углам комнаты, а ночь уже просилась в окно, из-за чего было темно и тускло, слышался тихий, взволнованный шепот. Веронике не спалось, она не могла спокойно пойти спать, как ее будущий и измотанный муж. Она тоже была измотана, но сердце ее отчаянно билось в груди, а губы были искусаны просто до предела. Лили всегда была совой и вела ночной образ жизни преимущественно, поэтому тоже осталась внизу, как и ее брат, который по просьбе Вероники и спустился сюда. Уилл и Эдриан тоже не спали. Уилл не спал, потому что хотелось побыть с Лили, рядом с которой он устроился в кресле. Эдриан не спал из-за того, что боялся пропустить что-то очень важное, ведь, если Вероника не пошла спать, это что-то значило. Чутье не подвело его, молодая Брикс решила поделиться несколькими деталями прошедшей операции. Предполагаемо с Ленцом, но людей как-то само собой стало больше. Джеймс их не слышал. Он сидел в кухне один, включив подсветку на барной стойке, выпивая уже вторую кружку кофе, смотря на свои пальцы, сидя в полной тишине, иногда вздыхая и дергая ногой. Он не слышал разговора, что был в гостиной, но они все равно говорили шепотом. - Я никогда не видела Эрика таким сосредоточенным… - устало пролепетала Вероника, качнув головой. - Правда никогда. Должно быть, это была самая тяжелая операция в его жизни. Да и в моей тоже… - Слава Богу, что она уже «была». И никогда не повторится, - прошептал Эдриан, медленно переведя глаза куда-то позади Вероники, на стоящий в углу торшер. Вероника тоскливо смотрела на подушку дивана, чуть выпятив губы. - Самое сложное в этой операции было то, что, начав ее, нельзя уже было останавливаться. Как только механизм был запущен, останавливаться, прерываться или обрывать все нельзя было. Каждая секунда, которую мы могли потерять впустую, могла оказаться решающей. На самом деле, это жутко страшно. Я всего лишь ассистент и почувствовала на своей шкуре, насколько это тяжело. А они? Магуайер и Эрик стояли над ним все эти четыре часа, не отвлекаясь ни на что другое. Они продолжали сохранять спокойствие и оперировать его, даже когда Эван… когда он… - шепот Вероники стих, а на ее лбу появились еле заметные морщинки. Ленц посмотрел на девушку, заметив, как плотно сомкнуты ее губы. Он качнул головой и тихо вздохнул, тоже шепнув: - Когда он… что, Вероника? Девушка дернулась и подняла стеклянные глаза на Делайта, немного округлив их и страшно посмотрев ему в глаза. - Я три раза думала, что пришел конец, понимаешь? Его сердце останавливалось три раза, три раза я слышала непрерывный, страшный, монотонный, пикающий звук, - ее шепот стал сорванным и трудным, будто что-то мешало ей говорить. Лили, опешив, взглянула на Веронику, чуть приоткрыв губы. Уилл качнул головой, настороженно переглянувшись с Эдрианом совсем случайно. Лейсли тоже был то ли в шоке, то ли просто слишком удивлен. В отличие от Ленца, который всегда сохранял спокойствие. - Боже мой, - пролепетала Лили, сглотнув, - Эван умирал… - Несколько раз, - утробно проговорила Вероника, тут же дернувшись и перейдя обратно на шепот. - Это ужасно, правда. Его сердце билось, билось, а потом все тише, тише, и тут так… - она выставила указательный палец вперед, нарисовав им в воздухе горизонтальную линию, изображая кардиограмму. - Остановилось. Я стояла рядом, смотрела на этот аппарат, потом оглядывала Эрика или Магуайера, а они все не отрывались, оперировали. А я видела, как растерянно захлопал ресницами Эрик и как он вздыхал, все ожидая, что сердце забьется опять. Им нельзя было отрываться… - И кто приводил его в чувства? - спросил Эдриан слишком громко. Лили взглянула на него, двинув бровями, и Лейсли прикрыл рот рукой, осекшись. Вероника вздохнула, прикрыв глаза. - Я. И Джулиан. Господи, как пугался в эти моменты Джулиан, на его лицо было смотреть страшнее, чем слышать эти звуки. Но он такой… взрослый становился в эти моменты. Такой серьезный, становился профессионалом, знающим свое дело. Удивительно, как способны меняться люди, когда видишь их в их стихии. Мы приводили его дыхание и сердце в норму, и казалось, что все пойдет нормально, но нет - сердце останавливалось снова. И снова, - ее голос дрогнул, и она быстро сглотнула, покачав головой. - Один раз его сердце не билось минуту или больше. Вот это уже было страшно, я ощущала, как у меня начинали подрагивать пальцы, я видела, как на меня смотрит Джулиан и Нойманн, как судорожно вздыхает Эрик и как негромко шепчет Магуайер, смотря Эвану на лицо: «Давай же. Ну, давай». У меня так много пронеслось перед глазами, серьезно. Я будто не жизнь человеку спасаю, я будто жизнь человечеству спасаю. Эта ужасная ответственность, волнение и страх. Я никогда, никогда так себя не чувствовала. Такое ощущение, будто бы умирал очень близкий и родной мне человек, хотя он брат Эрика, а не мой, - Вероника открыла глаза и снова посмотрела в пустоту, качая головой. Все смотрели на ее блестящие глаза, чувствуя, как замирает сердце, а руки немного покалывает от страха внутри. Все было позади. Но эти слова Вероники будто возвращали всех на несколько часов назад и впускали в эту комнату тоже наблюдать за всем этим. - Я никогда больше не хочу чувствовать себя так. Правда, увольте. Это слишком. - Но ты же тогда сказала, что операция прошла успешно и все было хорошо? - сказал Уилл, скрестив руки на груди и чуть сузив глаза. Лили посмотрела на него, все еще держа губы приоткрытыми. Затем она покосилась на Веронику, облизнув их. - Не могла же я сказать Джеймсу, что операция имела риск сорваться в любой момент, а Эван одной ногой уже был в гробу аж три раза, - возмущенно шепнула Вероника, посмотрев каким-то серьезным взглядом на Уилла. Тот пожал плечами, закатив глаза. - А есть смысл от него скрывать? Я не сторонник таких вот «тайн». Он обязан знать каждую деталь. - Джеймс принимает слишком близко к сердцу все, что связано с Эваном. Сейчас же все в порядке, он медленно приходит в себя, и Джеймсу, думаю, не нужно знать, насколько все было плохо на самом деле, - парировал Ленц тоже шепотом. Уилл перевел глаза на него. - Может, вы и правы в какой-то степени, но я все равно считаю, что Кортвуд должен все знать. Да он же сам даже поверить не может в то, что все прошло так гладко. - Почему-то сейчас я согласна с Уиллом, - произнесла как-то немного растерянно Лили. Уилл самодовольно улыбнулся. - Например, на месте Джеймса я бы хотела знать правду, все детали, которые были. Даже такие страшные. Лучше знать все это, чем обманываться тем, что все прошло так круто. - Лили, Джеймсу и так хреново, - сказал Эдриан, взглянув на юную Делайт. - Ему сейчас нужно только одно - увидеть Эвана. И все. Вряд ли он сам хочет разговаривать на тему операции и слышать, что сердце Эвана останавливалось. Лили задумчиво взглянула на бывшего архивиста и тихо вздохнула, откинувшись спиной на спинку кресла и немного съехав вниз, потеснив Уилла. В гостиной повисло молчание, слышны были только тихие вздохи Вероники и тиканье часов, что стояли в холле. Стрелки этих часов медленно перевалили за четыре утра, но рассвет не спешил радовать глаз, дом по-прежнему стоял в полумраке. Лили медленно обернулась, заметив в проходе Джеймса, который снова подошел к двери малой гостиной и остановился возле нее, опустив руку на ручку. Она закусила губу и повернулась обратно, подняв глаза на Эдриана. - Может, вы и правы. *** - Я знал, что ты не дотерпишь до утра, - сказал Джеймс Магуайер, приподнимаясь со стула и собирая в кучу какие-то бумаги, закладывая их в папку. Джеймс медленно закрыл за собой дверь, усталыми и какими-то настороженными глазами взглянув на хирурга, которого чуть освещал свет тусклой лампы, стоящей на столе. Это был единственный источник света в этой, как теперь уже казалось, большой комнате. Джеймс сделал пару неуверенных шагов вперед, будто ступал не по твердому полу, а по чему-то очень легкому, во что можно было провалиться. Магуайер повернулся к нему, уперев руки в бока, и укоризненным взглядом взглянул на подростка, который выглядел очень растерянно, потерянно и устало. Но даже через усталость, несмотря на то что его немного трясло от холода и внутренней опустошенности, глаза его были живыми, блестящими, какими-то умоляющими. Хирург вздохнул, покачав головой и все продолжая смотреть в глаза Джеймса, которые видны были даже при этом слабом освещении. Кортвуд сделал еще один аккуратный шаг вперед и выглянул из-за плеча ученого, глядя вперед, на диван, который стоял рядом с окном и на котором, было видно, что кто-то лежал. У Джеймса в сердце что-то отлегло, но затем быстро кольнуло; он перевел взгляд на старческое лицо Магуайера, которое по-прежнему выражало укоризненность. - Ладно, в конце концов, он и сам спрашивал про тебя, - вздохнув, тихо произнес хирург, разворачиваясь к столу и сгребая документы и папку Вероники себе в руку. - Не тревожь его сильно, он только недавно очнулся, - Магуайер серьезно посмотрел на Джеймса, который, казалось, вообще его не слышал, глядя куда-то вперед, за его спину. Ученый вздохнул и, покачав головой, медленно вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. Джеймс обернулся на негромкий хлопок, а затем он понял, что остался в комнате один. Один с Эваном, который лежал на этом диване. Джеймс тряхнул головой и, протерев глаза, которые тянуло спать, пальцами, не спеша подошел к этому дивану, пройдя через всю комнату. Эван открыл глаза, взглянув на Джеймса, на самом деле широко открыть он их не мог, он по-прежнему находился в каком-то странном невесомом состоянии, боясь пошевелиться, потому что каждое движение отдавалось болью. Джеймс судорожно вдохнул воздух в легкие, глядя на своего Эвана, который как-то изменился за эти часы операции и ночь. Темные круги под глазами были глубокими и отвлекали внимание от его нешироко открытых, красных и слезящихся глаз. Дыхание было тяжелым и сиплым, Эван не мог вдохнуть глубоко или резко, он делал это слабо, иногда вздыхая так громко, будто задыхаясь. Одеяло было натянуто до груди, и поверх него лежали худые и тонкие руки Эвана. Но даже из-под одеяла Джеймс видел, как виднелись бинты и повязки, опоясывающие и перевязывающие его худую грудь. В вены были воткнуты иголки, а рядом с диваном стояла капельница, по которой медленно капало какое-то вещество. Тут же рядом стоял и кардиоаппарат, тихо пикая и показывая ломаными линиями пульс Эвана. Джеймс посмотрел на капельницу, а затем быстро придвинул маленькое кресло, что стояло рядом, к дивану, опустившись в него и продолжая смотреть на Эвана. Он любовался им даже сейчас, когда Эван, казалось, выглядел даже хуже, чем было раньше. Эван не отрывал от него глаз, а его губы, которые были раскрыты (дышал он ртом), чуть задрожали в вынужденной улыбке. - Джеймс, - прошептал слабо он, быстро моргая, не давая глазам сомкнуться. - Я здесь, - отозвался Джеймс, наклонившись к Эвану и одной рукой аккуратно убрав волосы с его лица, поцеловал его в лоб, надолго задержав на нем свои губы. У Эвана не было температуры. Более того, лоб его был прохладным, а от волос все так же вкусно пахло ягодами. Джеймс оторвался от него, но задержал лицо у его лица, вглядываясь в его красивые глаза. Эван еще сильнее приоткрыл губы, стараясь пошевелить головой, и Джеймс нагнулся ниже для удобства. Их губы соединились в поцелуе, таком медленном, аккуратном и нежном. Джеймс будто боялся сильно сжимать его губы, боялся разойтись и начать целовать его страстно и с напором, хотя он так хотел. - Джеймс… мне так плохо, - со стоном произнес Эван, снова судорожно вздохнув. Глаза его заблестели еще больше, и Джеймс пошевелил рукой, которая по-прежнему лежала у него на голове, пригладив его волосы и теплым взглядом смотря ему в глаза. Эван боялся, Джеймс видел. Он никогда не видел столько страха и волнения в его глазах, как сейчас. Пелена слез придавала его взгляду еще больше жалости и боли, и Джеймс не выдержал и отвел взгляд, продолжая зарываться пальцами ему в волосы. - Это из-за наркоза. Ты просто отходишь от него, поэтому так плохо, - сказал, нет, прошептал Джеймс, коснувшись пальцами его лба, почему-то все подавляя желание улыбнуться. Эвану было плохо, но Джеймсу хотелось улыбаться, несмотря на это. Потому что он был живым. Он лежал сейчас здесь, смотрел на Джеймса, говорил, как ему плохо… Он говорил, и это самое главное. - Нет, мне… мне так больно, черт возьми, мне кажется, что я не чувствую своего тела. Но… но одновременно я чувствую, как сильно болят руки и грудь… Черт, ее разрывает, - сорвавшись на шепот, произнес Эван, закрывая глаза и тихо рефлекторно всхлипывая. Губы его задрожали, как обычно бывает при рыданиях, но Эван не рыдал, трудно даже было сказать, что он плакал. Слезы просто застревали у него в глазах, и, когда он моргал, они скатывались на подушку по его вискам, оставляя мокрые дорожки. Слышны были только его всхлипы и страшное дыхание, сиплое, тяжелое. Если бы раньше Джеймс просто в шоке бы ушел, лишь бы никогда не видеть его таким больным и никогда не слышать эти его стоны, всхлипы, жалостливый голос, то сейчас Джеймс ни за что бы не ушел. Он готов был сидеть с ним рядом всю ночь, все утро, день или недели, лишь бы самому видеть, что он жив, он дышит, и, если чувствует боль, это лишь подтверждает то, что он живет. - Ничего, - тихо шепнул Джеймс, все же улыбнувшись искренне и открыто, но Эван не увидел эту его улыбку, смотря в потолок сквозь пелену слез. - Это пройдет. Все пройдет. - Я смогу когда-нибудь встать? Смогу самостоятельно ходить или есть? Скажи, что это не навсегда, Джеймс, - умоляюще проговорил Эван, снова всхлипнув и переведя свои глаза на Джеймса. На самом деле, Джеймс никогда не видел глаза Эвана такими… другими. Совершенно не большими и красными, как раньше. Не глубокими и яркими. Нет, они не были светлыми и красивыми, как раньше. Но они были такими, будто бы он… будто бы он давно не живет. Маленькими, прикрытыми, тяжелыми, как у Уилла. Джеймс сглотнул ком, что застрял у него в горле, и потянулся, взяв его аккуратно за руку, что лежала у Эвана чуть ниже живота, переплетя с ними пальцы и чувствуя, что он его руку не сжимает вообще. - Конечно, пройдет, - заверил Джеймс, кивнув и тихо хмыкнув. - Я же тебе говорю, все пройдет. Ты поправишься, внутри тебя уже нет этой пластины. Тебе так плохо, потому что делали очень глубокий разрез, и внутри тебя швы. А еще тело в стрессе из-за наркоза. Все в порядке, так и должно быть, - уверенно сказал Джеймс, хотя он понятия не имел, как должно было быть на самом деле. Эван долго смотрел ему в глаза, после чего опять медленно моргнул, пара слезинок снова скатилась вниз. - Джеймс, послушай… - слабым голосом проговорил Эван, судорожно вздыхая. - Да?.. - Джеймс взглянул на его красивое, по-прежнему красивое лицо, чуть улыбнувшись и теперь уже увереннее сжимая его руку и пальцы. - Перед операцией… ты сказал… что любишь меня, - медленно, с паузами дольше обычного проговорил Эван, снова открывая свои страшные, слишком неживые глаза и глядя на Джеймса. - Ты же действительно сказал это?.. Мне же не послышалось из-за наркоза? - Нет, - шепнул Джеймс, покачав головой и дотронувшись свободной рукой снова до его волос. - Нет, я сказал, что люблю тебя, - губы Эвана вдруг дрогнули в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку. - Хорошо… - прошептал он, снова закрывая свои глаза. - Я знал, что ты любишь меня. Даже без этих слов… но… слышать это было… ужасно приятно, - Эван опять растянул уголки губ, судорожно вдыхая ртом воздух. Джеймс тоже улыбнулся и, положив подбородок на ручку кресла, склонил голову чуть набок, наблюдая за ним, за его лицом, руками, дыханием. Это все было видно только из-за лампы, что стояла далеко, на столе. За дверью слышалось какое-то шебуршание, шаги, шепот, но никто так и не вошел. Джеймс и хотел, чтобы никто не помешал ему, чтобы никто не выгнал его, хотя он подсознательно уже прекрасно понимал, что никто и не сможет его выгнать. Пусть только попробуют, он же не уйдет. Теперь Эван был полностью его, пусть еще и зависел от помощи Вероники или Эрика, но он был только его. Операция позади, пластины больше нет, а боль… Его ведь чуть ли не вывернули наизнанку, боль по идее просто обязана присутствовать, ведь так? Джеймс всеми мыслями надеялся, что это так. Ведь так не хотелось, чтобы Эвану было хуже, чем было до этого. Ведь это неправильно, они боролись за его жизнь, и он должен был жить. - Я всегда буду любить тебя, - сказал Джеймс с легкой улыбкой на лице. Странно, но эти слова так грели мысли до того, как он их сказал, и теперь оставили такой сладкий и приятный привкус на его губах. Хотелось облизать их и почувствовать его еще раз. Как же приятно было говорить ему об этом. - Я тоже, - шепнул Эван, и Джеймс чуть вздернул брови вверх, ведь он думал, что Эван заснул или отключился, так неподвижно и спокойно он лежал, - всегда. Джеймс медленно растянул губы в улыбке, и глаза его стали живее обычного. Из них исчез холод и ирония, они перестали быть тяжелыми, смотрящими надменно, с издевкой. Он ласково, удовлетворенно, с улыбкой в глазах смотрел на Эвана, аккуратно погладив большим пальцем его костяшки, перебирая пальцами его пальцы. Он почувствовал, как Эван попытался сжать пальцами его руку и как у него поначалу не вышло. Затем слабые пальцы Эвана обхватили длинные и тонкие пальцы Джеймса, совсем ненадолго, но сильно сжав их. Рука Эвана начала подрагивать, и он отпустил руку Джеймса, позволив ему просто накрыть своей рукой его. Кардиоаппарат продолжал пищать не слишком часто, ведь сердцебиение Эвана было слабее, чем обычно, как и все его тело, и реакции, и движения, и даже взгляд. Эвану было слишком плохо, даже чтобы снова начать жаловаться Джеймсу, ему казалось, что он и слова выдать из себя не мог. Он только открывал губы и сипло вдыхал в себя воздух, с силой выталкивая его из легких, не имея возможности вздохнуть поглубже. Грудь разрывало изнутри, когда он выдыхал, а сама кожа, которая была обмотана повязками и бинтами, горела, будто бы ее обжигали кислотой. Когда он открывал глаза и смотрел в темный потолок, то перед ними начинали плясать какие-то разноцветные круги, а сама комната будто бы начинала размывать свои очертания. Становилось страшно, но Эван был не в том состоянии, чтобы чувствовать что-то, кроме боли и усталости. Поэтому он просто закрыл глаза и провалился куда-то далеко в какое-то странное состояние, где не чувствовалась боль, только слабость и невесомость, но он прекрасно знал, что не спит. Он слышал как-то приглушенно и отдаленно звуки кардиоаппарата и прекрасно знал, что Джеймс давно заснул, ведь его рука уже не сжимала руку Эвана, как раньше, но по-прежнему лежала поверх нее и приятно грела, не давая замерзнуть. *** Эти несколько дней прошли просто взахлеб, будто одни сутки. В доме Ленца поселилась какая-то безмятежность и покой, что бывало только тогда, когда он жил здесь один с прислугой. Магуайер уже уехал, проследив за Эваном эти пару дней и сказав, что его помощь уже не требуется. - Всю необходимую заботу Эвану обеспечат Джулиан и Вероника. Эрика я тоже попросил приглядеть за ним, если потребуется помощь. Вы можете звонить мне в любое время суток и по любым вопросам, - заверил ученый, беря в руки небольшой кейс и направляясь к холлу, на выходя из дома. Ленц, Эдриан и Вероника решили проводить его. - Мы не потревожим вас по пустякам, - заверила Вероника, сдержанно улыбнувшись хирургу. Он улыбнулся ей в ответ, на самом деле, он всегда улыбался только ей и Лили по возможности. - Надеюсь, что все будет хорошо, так что… - На самом деле, каждый из нас с вами понимает, что в любую секунду может случиться что-то непредвиденное, правда? Это отрицает только Джеймс, просто он очень рад, что сейчас Эван пытается держаться в стабильном состоянии, - проворчал Магуайер, покачав головой. - Состояние у Эвана и правда стабильное, но я бы не сказал, что оно хорошее… - Мы понимаем, - снова произнесла Вероника каким-то металлическим голосом. - Просто чтобы вы были готовы к трудностям или… ну, вы все понимаете, - снова проговорил ученый, обеспокоенно взглянув на девушку. Та сжала губы, тихо вздохнув. - Да, конечно, - снова таким же голосом произнесла она, - только от его организма зависит, как все будет дальше… Я буду продолжать вкалывать ему обезболивающее и ставить капельницы. Джулиан будет делать ему перевязки, но… но он практически не ест, вот что меня беспокоит. Мы пытаемся вводить питательные вещества через капельницу… - Вот только выдержит ли его тело все это? - вдруг спросил Эдриан, закусив губу. Вероника скосила глаза на него, убив взглядом. - Что? По-моему, вполне нормальный вопрос, вы им не задавались? - Эдриан оглядел Ленца, а затем взглянул и на Магуайера, приподняв брови. - Его организм очень пострадал… - задумчиво произнес он. - Я думаю, что все будет хорошо, если вдруг случится какое-то чудо и если до этого времени вас не найдет лаборатория, - обнадеживающе прохрипел он, тут же прокашлявшись. - А так вам придется бороться за его жизнь. Джеймс думает, что все закончено, но вы ведь понимаете, что это не так, верно?.. Вероника и Ленц одновременно кивнули, а Эдриан сузил глаза и упер руки в бока, закусив губу. - А что думает сам Эван? - вдруг спросил он, выгнув одну бровь. - Мне просто интересно, как на все это смотрит он. Я с ним не разговаривал, там практически все время сидит Джеймс… - Он и не отойдет от него, - усмехнулся Ленц, - он там даже ночует, так что… - Я думаю, Эван обеспокоен своим состоянием. Но я слышал, как Джеймс все время говорил ему, что все будет в порядке. Знаете, это ведь тоже правильный подход. Лучше успокоить его, чтобы он не тратил нервы зря, чтобы ему не было еще хуже, чем сейчас, - проговорил Магуайер, выставив указательный палец вперед. - А нам остается надеяться, что его организм справится. Нужно дать ему время, вот и все. Надеюсь, я больше вам не понадоблюсь. Ну, знаете… я это в хорошем смысле сказал, - ученый тихо посмеялся, и Вероника тоже улыбнулась, обхватив себя руками и пару раз кивнув. Магуайер уехал, и все эти дни без него прошли слишком быстро, сам Джеймс не успел понять, когда именно наступило одиннадцатое число, если только, как ему казалось, «вчера» была операция. Все посчитали нужным молчать, и Джеймсу, как и Эвану, не говорили о том, что Эван «умирал» несколько раз во время операции. Сам Джеймс хоть и выглядел уставшим, как всегда, глаза его приобрели какой-то живой оттенок. Он больше не пропадал и не уходил в себя, подолгу пропадая на балконе. Он практически все время сидел с Эваном в гостиной, ведь Вероника решила, что Эвану пока не стоит долго держаться на ногах, поэтому он практически все время лежал. А если ему что-нибудь было нужно, то Джеймс помогал ему дойти. Первые шаги были самыми сложными, потому что Эван всегда по привычке хватался рукой за грудь, но сейчас нельзя было этого делать из-за бинтов. Швы кровоточили. Повязки меняли несколько раз на дню, и это было очень болезненным для самого Эвана. У Джеймса разрывалось сердце, когда он все это видел. Хотел прикрикнуть на Джулиана, чтобы он был аккуратен в своих действиях, хотя Джулиан делал все по максимуму аккуратно и медленно. Был один плюс: приступы у Эвана прекратились. Он перестал падать в обмороки и кашлять кровью. Это не могло не радовать, но в то же время радоваться было нечему. Потому что появилось кое-что другое, что Джеймса приводило просто в лихорадочный страх… Эван просто не мог прийти в себя. Он продолжал выглядеть так же, как и в первую ночь после операции. Слабо, потерянно и устало. Его кожа уже отдавала каким-то сероватым оттенком, темные подглазники будто увеличились, а сами веки стали красными и будто прозрачными, такими тонкими, что видны были все капилляры, как и синие и голубые вены на его исхудалых руках. Сколько Эван весил, никто даже предположить не мог. Он худел с каждым днем, щеки и так были впалыми, а теперь вместе с подглазниками и красными веками это смотрелось жутко, Эвану хоть сейчас можно было сниматься в каком-нибудь фильме ужасов, играя призрака или мертвеца даже без грима. Кожа на пальцах натянулась, ногти стали слишком слабыми, как и сам Эван. Сам он не чувствовал н.и.ч.е.г.о. Ни разрывающей боли, что была раньше, ни привкуса крови во рту. Он постоянно чувствовал себя расслабленно и невесомо, будто бы он не лежал сейчас на диване, а парил в воздухе. Ему казалось, что он не чувствовал все тело, хотя свободно двигал руками и ногами, правда, без резких движений. Когда он говорил, у Джеймса сердце кровью обливалось, потому что его энтузиазм и любовь к разговорам никуда не пропала. Но говорил он медленно, хриплым голосом, часто переходя на шепот и делая большие паузы, чтобы передохнуть. Первые ночи он вообще задыхался, потому что нормально вдыхать воздух было очень тяжело. Поэтому Вероника ставила на ночь ему аппарат искусственного дыхания. И с ним он выглядел просто ужасно в глазах Джеймса. Он снова стал узнавать того парня, что лежал в палате 366 тринадцатого отделения. Ему казалось, что он никогда уже его не увидит, но сейчас Эван был просто своей копией несколько месяцев назад. Джеймс постоянно приносил ему еду в комнату на большом подносе, и Эван только старательно делал вид, что пытается что-то съесть. На самом деле он только ковырялся в тарелке и иногда подносил еду ко рту, пытаясь разжевать и проглотить ее. Он делал это ради Джеймса, ему было жутко приятно, что он так заботится о нем, но кусок в горло все равно ему не лез. Напрасно все думали, что Джеймс успокоился и очень радовался тому, что Эван «хотя бы жив». Ничего Джеймс не успокоился, у него просто физически не было сил снова впадать в депрессии или заходиться лихорадкой. Опять же все из-за сигарет, которые он так и не смог бросить. А еще он просто понял, что должен быть рядом с Эваном. В.с.е.г.д.а. Потому что он так хочет, никто не сможет его прогнать или попросить подождать снаружи, пока его осмотрят. Он был в комнате всегда: утром, ночью, днем, во время перевязок, каких-то уколов или расспросов, которые постоянно устраивал Эрик, чтобы узнать про его здоровье. Джеймс был там всегда. Он видел, насколько все плохо, он прекрасно понимал, что после операции лучше Эвану не стало, он не тупой, чтобы этого не понимать. Но он старался сделать так, как и говорил ему Ленц: откинуть все эти ужасные мысли ради самого Эвана и надеяться, что все-таки все еще может быть хорошо. Надежда умирает последней, всем известно. Хотя Джеймс бы убил ее первой, потому что из-за этой самой надежды потом бывает так больно. И в итоге оба они жили ради друг друга и вечно делали что-то ради друг друга. Джеймс отказался от плохих мыслей и подавленного состояния, чтобы всегда быть рядом с Эваном ради него же, боясь не успеть. Эван старался улыбаться и как можно больше говорить, а еще пытался не жаловаться и все время ковырялся в еде для виду. Он правда старался есть, просто не получалось. И они, все время делая что-то ради друг друга, забывали про себя и про то, что им внутри обоим очень плохо от тупого страха друг друга потерять. Это беспокойство друг о друге отвлекало. Это можно было признать. - Ты снова не притронулся к еде, - сказал Джеймс, кинув взгляд на поднос с едой, которая была в целости и сохранности. Эван мученически на нее покосился, вздохнув. - Прости, я не хочу есть… - Почему ты извиняешься? Еда нужна тебе, Эван, ты должен поесть, - Джеймс умоляюще взглянул на Эвана, и тот очень долго смотрел на поднос с едой, кусая свои бледные и сухие губы. Повисла пауза, а затем глаза Джеймса и Эвана встретились вновь. Эван скорчился, виновато на Джеймса посмотрев, и медленно покачал головой, прекрасно понимая, что не затолкает всю эту еду в себя. Джеймс только закатил глаза и сдался, отойдя к окну. Эван выдохнул, понимая, что ему не придется мяться у этого подноса, ковыряясь в еде и ловя на себе умоляющие взгляды Джеймса. - Ты не можешь делать того, что от тебя просят, да? - спросил Джеймс, качнув головой и громко усмехнувшись, наблюдая за тем, как Эван медленно приподнимается и садится на диване, свесив с него ноги. - Тебе же сказали лежать, если тебе все еще плохо. - А ты сегодня не спрашивал, как я себя чувствую, - таким же слабым, но с нотками кокетства голосом произнес Эван, посмотрев на Джеймса с улыбкой. Блондин прошелся по гостиной, быстро глянув в окно, за которым собирались тучи. - Хорошо, и как ты себя чувствуешь? - назло ему спросил Кортвуд, и Эван закатил глаза, положив руки на свои ноги и сдвинув колени. - Нормально. Как обычно. - Как обычно или нормально? - Джеймс выгнул бровь, остановившись и прекратив ходить туда-сюда. Эван снова поднял на него глаза, прикусив губу. - Нормально. Правда, видишь, меня не клонит в сон, и я стараюсь не выглядеть как труп, - проговорил он, быстро улыбнувшись, обнажая зубы. - Иди ко мне, - снова кокетливым голосом проговорил Эван, протянув руки к Джеймсу. Кортвуд тихо усмехнулся, и его губы застыли в полуулыбке. Он быстро направился к Эвану и практически запрыгнул на диван, садясь рядом с ним. Эван обнял его, обвив руками его шею, и прислонился щекой к его щеке, громко и томно вздохнув. - Ты не выглядишь как труп, - после долгой паузы убийственным тоном выдал Джеймс. Эван почему-то рассмеялся. Совсем не звонко, как раньше, а тихо, приглушенно, но запрокинув голову назад. - Брось, - отмахнулся он, поерзав на диване и сев поудобнее, прислоняя руку к груди. - Не надо, - резко сказал Джеймс, выпрямляясь, садясь к Эвану боком и быстро хватая его за руку, обхватив своими пальцами его запястье. Эван поежился, и Джеймс ослабил хватку, отстраняя его маленькую руку от груди, положив себе на колени. - Ты что, забыл? Не трогай, иначе снова кровь пойдет. - Я уже рефлекторно, - простонал Эван, чуть выпятив нижнюю губу, - у меня там все жутко чешется. И горит ужасно, - поморщившись, произнес он, вздохнув. - Не обращай внимания на это, - сказал Джеймс, поставив локоть на спинку дивана и пальцами этой руки заправив пушистые волосы Эвана ему за ухо. Казалось, единственное, что болезнь обошла стороной, были его волосы. Похоже, они всегда были идеальными, блестящими и пушистыми. Джеймс сам практически каждый вечер запирался с ним в ванной и мыл эти волосы, подолгу не хотя отрываться от них, потому что сам Эван не был в состоянии этого сделать. Он очень долго равномерно наносил на них шампунь, также долго массировал кожу его головы, наблюдая, как он приятно жмурится и улыбается, что-то иногда ему говоря. А потом приятно горячей водой смывал всю эту пену, и волосы снова становились темными, прямыми и длинными, шелковистыми и ужасно приятными на ощупь. Джеймс обожал их, как и самого Эвана. - Да как не обращать, Джеймс? Это как комариный укус. Ты не можешь избавиться от желания почесать его. Так и я. У меня вечно это желание - просто взять и сорвать все эти повязки. Но я жутко боюсь увидеть этот ужасный шрам… - проговорил Эван, вздохнув и поднимая руку, потерев ей оголенную, бледную, с сероватым оттенком шею. Джеймс посмотрел на его шею и на оставшиеся после ногтей красные разводы на ней и подался вперед, уткнувшись в нее носом. - Ну, давай я отвлеку тебя, - тихо промурлыкал блондин, приподнимая подбородок и прихватывая губами эту сероватую кожу. Эван поежился, по телу пробежали мурашки от прикосновения влажных губ, которые сразу защекотали кожу. Он выгнул шею и прикрыл глаза, улыбнувшись. А Джеймс продолжал целовать его в шею. Медленно, совсем плавно, не так страстно, как раньше. Он поднимался с поцелуями к самому уху, целуя впадинку под ним, а затем снова спускался аж до самых ключиц. Его шея была такой теплой и приятной, бархатной, ее было до жути приятно целовать. Джеймс чувствовал, как Эван иногда вздрагивал от мурашек, слышал, как он вздыхал, облизывая свои губы. Он ведь тоже сгорал от желания отдаться Джеймсу в любой момент, где угодно и как угодно, но секс был физически невозможен для него. Но ведь поцелуи-то никто не запрещал. Джеймс поднял руку и коснулся пальцами подбородка Эвана, поворачивая его голову на себя и поднимаясь с поцелуями вверх. Когда он поцеловал его в челюсть, Эван открыл глаза и посмотрел вниз, на Джеймса, из-под таких же пушистых ресниц. Кортвуд тоже открыл глаза, поцеловав его сначала в уголок губ, а затем и прихватив и губы совсем легонько, будто дразня его. Эван не удержался и открыл губы сильнее, пропуская его в свой рот и обхватывая руками его лицо. Джеймс сжал его губы, оттянув нижнюю, и с громким чмоком отпустил их, выдохнув ему в приоткрытые губы. Эван поймал его дыхание и быстро улыбнулся. Как же он любил, когда Джеймс делал так. Медленно целовал его плечи и шею, поднимаясь все выше и выше, наконец, настигая его губы. Никакой пошлости или лишней страсти. Все нежно, аккуратно, медленно. Это ужасно возбуждало и умиляло одновременно. Эван влюблялся в Джеймса в такие моменты все больше и больше. Эван открыл глаза и как-то многозначительно и серьезно взглянул на Джеймса. Кортвуд ответил ему таким же взглядом, только на тон менее серьезно. Он так и не отстранил от своего лица и постоянно ловил его дыхание. - Джеймс, если вдруг я умру, я не хочу, чтобы ты когда-нибудь так целовал кого-либо еще, - проговорил Эван, глядя на губы Джеймса, будто боясь смотреть ему в глаза. Кортвуд очень долго рассматривал его глаза, которые были как обычно прикрыты, и через веки Джеймс видел тоненькие красные капилляры. Блондин чувствовал, как сердце сокращается все тише и тише, все медленней и медленней разгоняя кровь по венам. Руки похолодели, а челюсть стиснулась, обрисовав четкий контур. Иногда хотелось Эвана заткнуть, чтобы он никогда не говорил об этом. Но, с другой стороны, Джеймс прекрасно понимал, почему он все снова и снова заводит эти темы. - Не буду, - произнес Джеймс, привстав и перекинув одну ногу через Эвана, сев к нему на колени, но не полностью, чуть приподнявшись. Эван пронаблюдал за ним и, когда Джеймс оказался на его ногах, протянул руки и обвил ими шею Джеймса, все еще смотря на его губы. - Не буду, правда, - снова повторил Джеймс, и Эван надавил на его шею, притянув к себе и буквально столкнувшись с его губами своими. И этот поцелуй был уже не таким медленным и безобидным, как прошлый. В нем появился напор, появился вкус, какая-то сила, страсть. Эван чуть склонил голову набок, судорожно вздыхая, а Джеймсу захотелось сдавить его в объятьях, но он все время сдерживался, зная, что будет больно. Вместо этого он просто опустил руки и положил их ему на талию, погладив ее, а затем и сжав, пропуская ладони между его спиной и диваном и обнимая его, совсем легко притягивая к себе и стараясь не касаться грудью его груди. Эван тихо застонал, когда их губы оторвались друг от друга. Но этот стон прервался, губы Джеймса снова встретились с его, язык проскользнул в его рот. Дыхания не хватало, а губы Джеймса болели из-за того, что Эван всегда кусался и оттягивал их. Это было приятно, больно, но приятно, потому что после того, как он кусал его губу, Эван сразу же легонько сжимал ее своими губами, будто бы зализывал рану. Мурашки расходились по коже Эвана, он все еще пытался судорожно сделать вздох, но ему было все некогда. А Джеймс просто не понимал, как это: целоваться вот так вот с совершенно другим человеком. *** «Каждая потеря, Джеймс, делает тебя сильней». Просто бывает так, что внутри рушатся замки. Сколько бы их ни было. Все и разом. Одновременно. Рушатся вниз с диким звоном, а их обломки ранят потом органы и кости. И все тело начинает ломить, выворачивая наизнанку. Да, бывает так, что от эмоционального состояния страдает и физическое. Многим известно, что такое, когда все надежды и мечты разом рушатся, как вот эти вот замки, сметая на пути все прочие мысли, здравый смысл и трезвые, обдуманные поступки. Все это разом летит к чертям, когда эти замки, что подпирали все эти годы твое эмоциональное состояние, разом рушатся, разбиваясь о прочные кости. Джеймс буквально слышал этот грохот, потому что комната была большая, и он в ней был один. И все эти его замки, что рушились внутри, создавали ужасный грохот, что разносился по холлу, освещаемому огромной янтарной люстрой, которая загоралась только в особых случаях. У Джеймса в горле застрял булыжник, а сухие глаза защипало от чего-то больного и мокрого, потому что он прекрасно знал, что это был за случай. Если бы его попросили описать свое состояние или то, что он чувствует, он бы просто послал этого человека, потому это невозможно описать. Не было таких слов, не было таких определений. Внутри будто все горело огнем, обжигая органы, замки продолжали рушиться, но внезапно внутри будто разливался жидкий азот, замораживая огонь, превращая его в глыбу льда вместе и с сердцем, которое остановилось вместе с другим, которое остановилось немного ранее. Казалось, что ноги приросли к месту, а время остановилось. Или нет?.. Почему он не слышал тиканья, которое всегда было слышно в холле, доносясь со второго этажа? Почему сейчас все звуки будто исчезли, даже он сам не мог выдавить ни слова. И уже не было страшно… и даже больно не было. Было просто состояние полной отчаянности и неверия, Джеймсу хотелось, чтобы его ущипнули или сильно ударили, чтобы он очнулся и понял, что этого не было. Но никто не ущипнул его… н.и.к.т.о не ударил. Цветы. Господи, как же здесь было много цветов. Целая комната, нет… поляна белых нарциссов с золотыми серединками, которые блестели при янтарном освещении комнаты. Джеймс сдвинулся с места и опустил руку, чуть отстранив ее от тела. Пальцы коснулись бархатных и больших лепестков цветка. Может, Джеймс и не слышал звуков, но он четко ощущал этот запах. Совершенно не терпкий и не приторный, а легкий и сладковатый запах нарциссов. Точно так же пахли и те, что Джеймс подарил Эвану на день рождения после приема, когда они стояли на балконе и смотрели на фейерверк. С соседнего балкона тогда радостно кричали девушки и парни, поздравляя Эвана, а Джеймс чувствовал себя счастливей всех на свете… Где же сейчас это счастье? Какого черта оно так быстро испарилось? Цветы… почему здесь было так много цветов, они же были повсюду. У Джеймса разбегались глаза, которые по-прежнему были сухими; было ощущение, что они даже трескались от своей сухости. Рука сжала один бутон, но тут же отпустила его, боясь память. Сердце все так и не начинало биться. Красное дерево, которое все это время обрамляли эти цветы, вдруг приобрело очертание, и Джеймс пару раз моргнул, скользнув рукой по лакированному дереву. Легкие внутри сжимались, пытаясь поймать воздух, глаза трескались от сухости, а внутри уже разрушились практически все замки, и осколки плотно застряли в органах, поцарапав кости. И, несмотря на это все, Джеймс мог думать только об одном: он никогда не видел столько нарциссов в одном месте. Они не росли, а рассыпались по этому красному дереву, плотно прижимаясь друг к другу бутонами и сверкая своими сердцевинами. Но все эти бутоны не встречали его радостно раскрытыми лепестками. Они поникли, будто чему-то сильно расстроившись, но все равно оставаясь ужасно красивыми. Джеймс боялся поднять глаза, но что-то заставило его это сделать. Поляна из цветов кончилась, точнее, просто прервалась, и теперь он увидел руки… Бледные маленькие руки, аккуратные кисти и худые, обтянутые кожей пальцы, скрещенные в замок. Кожа отдавала уже не естественным ей серым или даже голубоватым оттенком. Но на ощупь она была такая же бархатная, как и всегда; Джеймс это почувствовал, аккуратно, будто боясь, что он проснется, прикоснувшись кончиками пальцев к его рукам. Цветы все еще лежали по бокам, будто укрывая или защищая его от чего-то, но точно не от Джеймса, которому хотелось сжать эти худые руки, расцепить их из этого страшного замка, поднести к губам и целовать, целовать, целовать… Глаза все же поднялись вверх, и Джеймс увидел его лицо. Такое спокойное и безмятежное, казалось, на его губах повисла легкая полуулыбка. Джеймс громко и судорожно вздохнул, потому что легкие его сжались. Его кожа блестела на этом освещении, глаза были легко закрыты, и казалось, что в любой момент ресницы могут задрожать, и он откроет их, сказав свое привычное: «Доброе утро, Джеймс». Но он не проснется… ведь он даже не спал. Волосы упали ему на лицо, но оно все равно было открыто. Открыто и красиво, идеально. И все эти нарциссы, лежащие поляной у него в ногах, были просто ничем, по сравнению с его красотой. Потому что он был безупречен. Даже сейчас просто прекрасен, Джеймс мог поклясться, он никогда не видел таких красивых людей. И даже бледные, синие губы не отпугивали его, наоборот, их хотелось сжать своими губами, открыть их и вдохнуть в него жизнь. Джеймс моргнул пару раз, заметив, как на шее Эвана поблескивает цепочка с красивой расписной буквой «К» посередине. Рука Джеймса потянулась вверх, и он отодвинув ворот, сжал свою цепочку. Внутри что-то сломалось снова… Но что, если замки были разрушены? Он смотрел в его лицо, в неподвижные закрытые глаза, синие губы, на его навечно сцепленные пальцы, и ему хотелось вытащить его оттуда, вытащить из этого гроба и сжать его тело так сильно, как только он мог. Комната вдруг закружилась, стала размытой. Джеймсу захотелось закричать. Нет, просто заорать. Он открыл рот, но из него не вырвалось и звука. Он испуганно поднес к горлу руки и стал зло сжимать его, царапая и задевая пальцами цепочку. Слезы капали Эвану на лицо и шею, а еще и на эти нарциссы, что лежали у него в волосах. Большие, громадные слезы капали прямо с глаз Джеймса, даже не удосужившись стечь по щекам. Джеймс только сжимал свое горло и пытался протолкнуть сквозь горло свой крик. Такое ощущение, будто душу вынули из его тела и кинули в ад, потому что Джеймс был уверен, именно так души чувствуют себя в аду. Ноги его подкосились, и Джеймс упал на холодный пол, который сверкал и переливался янтарным светом, ударив кулаком по этому самому полу. Он заходился глухими рыданиями, не понимая, что его легкие до сих пор не могли сделать вдох, а сердце по-прежнему было во власти этой глыбы льда. Внутри все потухло… Джеймс только чувствовал, как чьи-то руки обхватываю его плечи и пытаются поднять, но Джеймс не дается и сворачивается калачиком на этом полу, рыдая и прижимаясь щекой к холодному мрамору. Руки бережно погладили его по плечам, сжав их и снова потянув куда-то вверх. - Джеймс, пожалуйста… - проговорил голос, и Джеймс замер, смотря куда-то вперед на комнату, которая стала странно кружиться. - Джеймс, хватит, все, тише! Блондин открыл глаза, испуганно таращась перед собой и чувствуя, как все тело ломит, а руки ужасно затекли. Он пытался понять, что происходит, но плечи его продолжали трястись, а по щекам по-прежнему скатывались слезы. - Хватит, Джеймс, все… Это сон, сон, - тихо прошептал голос, и Джеймс моргнул пару раз, как-то наивно уставившись перед собой. Сквозь темноту на него смотрели глаза Ленца, и его руки сейчас сжимали его трясущиеся плечи. - Успокойся, - будто приказал он, поднеся руку к его лицу и стирая слезы с его лица. Он просто решил зайти и выключить ночник в малой гостиной, который Джеймс все время оставлял включенным. И когда он зашел, то увидел, как Джеймс, миниатюрно свернувшись в кресле, обнял себя руками и рыдал просто навзрыд, произнося имя Эвана, даже нет, постанывая его, чуть ли не крича. У Ленца тогда аж холодок пробежал по телу, такого он у Джеймса еще никогда не замечал. - Эван… - пролепетал Джеймс дрожащим голосом, делая ужасные и страшные вздохи, которые бывают от долгих рыданий. - Эван в гробу! - сморщившись и принимаясь снова рыдать, проговорил Кортвуд, вжимаясь в кресло и обхватывая руками свои ноги. - Он в гробу, Ленц… Такой бледный, мертвый, и эти нарциссы… они повсюду, Ленц, - Джеймс раздраженно и обессиленно закрыл лицо руками, зарыдав в них. - Джеймс, это… - Он умер, Ленц! Эван умер, - практически прокричал Джеймс, открывая лицо и тараща глаза на Ленца. Тот быстро спохватился и сжал руками его запястья, разведя их в стороны. - Тш-ш, ты же разбудишь его, Джеймс, - Ленц отпустил одну его руку и аккуратно взял Джеймса за подбородок, быстро повернув его голову вправо, на диван, который стоял вплотную к креслу, на котором безмятежно спал Эван. Джеймс вытаращил на него глаза, хватая ртом воздух. - Видишь? Он спит, он живой. Э.т.о п.р.о.с.т.о с.о.н. Паршивый сон, Джеймс. Джеймс пару раз моргнул, слезы сразу остановились, застыв в глазах. Он все еще продолжал судорожно вздыхать и дышать через рот, так как нос был заложен. Он медленно повернул голову на Ленца, покачав головой. Ленц кивнул и отпустил его руку, снова коснувшись его лица и стирая остатки слез. - Сон. Это сон, - твердо сказал он, а Джеймс покачал головой, еще больше вжавшись в кресло. - Я видел… Эвана… в гробу, - прошептал Джеймс, уже прекрасно поняв, что все это ему приснилось и боясь сейчас разбудить Эвана. - Это самое ужасно зрелище, Ленц, я никогда не хочу это видеть, - Джеймс снова затрясся, а на глазах снова появились слезы. - Я не хочу, чтобы он умирал, Ленц… Ленц растерялся. - Но он еще жив, Джеймс, ты же видишь. Он спит, все в порядке, тебе просто это приснилось… - Это ужасно, Ленц, - простонал Джеймс, вытирая рукавом свитера слезы. По спине пробежал холодок, а губы задрожали. - Обещай мне, Ленц, обещай, что, если он умрет, ты не дашь увидеть мне его в гробу… Пожалуйста, обещай, я не смогу это видеть… - Джеймс, это уже слишком… - Ленц, обещай! - громко шепнул Джеймс, поморщившись, снова вытирая слезы, да так сильно, что грубая шерсть свитера поранила нижние, чувствительные веки. - Хорошо, я обещаю, - быстро согласился Ленц, кивнув и пригладив Джеймсу волосы на голове. - Обещаю, слышишь? Все, успокойся и поспи нормально. Хватит плакать, разбудишь же его, - строго сказал Ленц, вставая. Джеймс кивнул и, быстро подняв и вторую руку к лицу, растер глаза рукавом, тоже поранив нижние веки. Ленц покачал головой и глубоко вздохнул, дойдя до стола и выключив лампу, которая уже раскалилась до предела. Комната погрузилась во мрак, и Джеймсу снова стало жутко не по себе. Рыдания быстро прекратились, а внутри все сжалось от холода. Джеймс безразличным взглядом уставился в окно, за которым от ветра качались деревья, и нащупал рукой руку Эвана, которую тот свесил с дивана. Он не слишком сильно сжал ее, чувствуя ее тепло и слушая сиплое и как всегда тяжелое дыхание Эвана. Джеймс подумал, что одну ночь можно провести и без сна. ========== Глава 39 ========== Утром у Джеймса совершенно не было настроения. Он так и не заснул ночью, думая, что этот сон мог присниться ему еще раз. Поэтому он просто просидел всю ночь в кресле, медленно перебирая теплые пальцы Эвана и наблюдая, как он спит. На самом деле, Джеймс много раз видел, как Эван спал. Он просто просыпался раньше и наблюдал за ним. Он был очень забавным. Пусть и спал он безмятежно и спокойно, не морщась, не жмурясь и сильно не ворочаясь, но он все равно был забавным. Эван часто приоткрывал губы, с которых срывался какой-то сонный вздох, а еще он тихо и мило сопел. Джеймс любил наблюдать за ним и делал это практически всегда, если просыпался раньше него. Он любовался, вид спящего Эвана доставлял ему во всех смыслах и вызывал улыбку. Этой ночью же Джеймс разглядывал Эвана с каким-то… странным интересом. Будто бы раньше он никогда не видел его спящим. Эван спал все так же спокойно, непринужденно, но сиплое и тяжелое дыхание, а еще и запах лекарств создавало странное ощущение того, что Джеймс находится в больнице. Слава богу, кардиоаппарат Вероника отключила два дня назад, решив, что Эвану он уже не нужен, его состояние было стабильным. Правда, стабильно плохим. Джеймса беспокоило то, как он спал. Он не дергался и не задыхался, только иногда делал резкие вздохи, будто бы проснулся. Ресницы его дрожали, он иногда недовольно хмурился, но почти сразу маленькие морщинки на лбу разглаживались, и лицо снова становилось спокойным. Джеймс успел возненавидеть это спокойствие. Он смотрел на лицо Эвана и все не мог прекратить представлять его в гробу. Прямо как во сне, окруженного поляной нарциссов. Это было самое красивое, но одновременно самое страшное зрелище из всех. Увидеть Эвана в гробу. У Джеймса даже сердце билось сильнее и руки холодели от представления этой картины. Он пытался выкинуть ее из головы, но, как только он поворачивал голову и смотрел на спящего Эвана, вместо дивана тут же представлялся гроб, вместо одеяла - нарциссы. Хотелось ударить себя же самого, лишь бы не думать об этом, прекратить представлять эту ужасную картину. Еще Джеймс все никак не мог перестать думать о том, что испытал во сне. Казалось, он до сих пор слышал грохот замков и чувствовал резкую горячую боль от поврежденных осколками органов. Он не мог ощутить в полной мере всю ту боль, что испытал во сне, но… Но ведь это был сон, ведь ему было так больно и плохо во сне, почему же сейчас, проснувшись, он все еще ощущает руки смерти на своих плечах? Во сне он тоже их чувствовал, но он четко понимал, что смерть не пришла его забирать. Она забрала Эвана и теперь стояла и будто бы утешала его. Это было ужасно, такое ощущение, что все эмоции разом высосали из него, оставив пустого Джеймса наедине с болью и полным одиночеством. Одиноким, брошенным… вот каким чувствовал тогда себя Джеймс. Он так ненавидел это состояние, и вот спустя два счастливых месяца без этого он снова почувствовал это во сне. Пускай это всего лишь сон, но он произвел на Джеймса слишком сильное впечатление. Ему будто бы дали почувствовать на мгновение, как это, «без Эвана», и он, ощутив это в полной мере, понял, что никогда в жизни не хочет это прочувствовать еще раз. Потому что Джеймс боялся того, что в жизни будет еще хуже, ведь во сне не может быть так больно, как в жизни. Проведя все эти долгие ночи с Эваном, Джеймс понял, что пусть лучше все будет именно так, чем как-то по-другому. Было сложно, Эвану всегда было плохо; да, приступов не было, но было такое ощущение, что он уже давно не живет. Он больше не увядал, и ему не становилось хуже, казалось, он уже достиг этого предела. И просто однажды Джеймс смог признаться себе в том, что он все уже давно понял. Джеймс смог признать то, что Эван умирал. Он понял это намного позже всех остальных, мешала любовь, которая отказывалась в это верить, но все же он смог это признать. На самом деле, Джеймс не понимал, как к этому относиться и что делать. Что делать? Быть рядом, потому что он этого хочет. И плевать на то, что в кресле спать неудобно и в малой гостиной не было балкона, чтобы выйти и постоять на нем, отдохнув от своих мыслей. Не атмосферы. Атмосфера рядом с Эваном всегда была потрясающей, он же так много улыбался, говорил и постоянно, постоянно пытался поцеловать или обнять Джеймса. Он был таким беззаботным и счастливым, и Джеймса перестало это удивлять. Просто он понял, почему он такой, он и сам стал чувствовать себя так же. Разве можно было убиваться и грустить, когда у тебя был такой парень? Ни за что, ведь он потрясающий. Джеймс готов был вечно сидеть с ним в этой гостиной, вечно разговаривать, пытаясь хоть как-то его покормить, вечно целовать его на ночь, выключая свет. И никто больше ему не нужен был. И все в доме это видели. И все по-своему радовались, видя Джеймса таким счастливым в последние дни. Никто не мешал им наслаждаться друг другом. Никто не просил Джеймса выйти во время перевязки или каких-то уколов. Он бы и не вышел, не бросил бы Эвана одного. - Джеймс выглядит таким счастливым, - с радостным вздохом сказал Эдриан, сидя в комнате Вероники и наблюдая, как девушка делает себе маникюр, сидя в махровом халате совершенно без макияжа или какой-то прически. Она была такой домашней. - И я рада за него, - сказала Вероника, чуть улыбнувшись. - И я бы хотела, чтобы это продлилось очень долго. - Что это? - Ну… это все, - она пошевелила пальцами в воздухе, взглянув вперед, на Лейсли. - Чтобы Эван подольше оставался жив, и все было в порядке. - Все и будет в порядке, - беззаботно пожав плечами, сказал Эдриан, соскакивая с тумбы и падая уже в кресло, чувствуя, что спина устала быть сгорбленной. - Ты, я смотрю, тоже никогда не думаешь о плохом? - с какой-то долей иронии произнесла девушка. - А что хорошего в том, чтобы всегда думать о плохом? - Ничего, просто мы постоянно про это говорим, вот я и еще раз подчеркнула то, что ты никогда не думаешь о плохом, - Вероника издала какой-то смешок, разглядывая свои ногти, но почти сразу же помрачнела. - А ты никогда не думал… что однажды мы будем заниматься своими же делами, а Эван умрет? Все будет как обычно в этот день, но его просто не станет? Ты не думал об этом? - Думал… - задумчиво произнес Лейсли, поймав на себе взгляд Вероники. - Смотрю, ты тоже… - Я представить даже не могу, что бы я чувствовала в тот момент. Вот правда. Даже сейчас, когда я вижу его состояние и понимаю, что все к этому и идет, я не поверила бы, что он действительно умер и его больше нет, - Вероника чуть приподняла брови, будто бы в шоке, и покачала головой. – Да я к нему стала как к брату относиться, несмотря на то что он брат Эрика, а не мой. - Ну, вы с Эриком - одно целое, считай, я понимаю твои чувства и ощущения, - пожав плечами, сказал Эдриан. - Смерть вообще - это естественно. Но я ненавижу, когда люди говорят: «Да на Земле люди каждый день умирают!». Да, умирают. И пусть умирают дальше, но не наш Эван. Он нужнее здесь. - Знаешь, меня Эван даже кое-чему научил, - произнесла Вероника, нанося лак на ногти. Эдриан посмотрел на нее, выгнув бровь и сделав страшные глаза. - Да ну? Тебя? Тебя кто-то чему-то научил? - сарказмом протянул Эдриан, издав смешок. Вероника тоже ухмыльнулась, покачав головой. - Просто, знаешь, у меня есть такая черта: я чуть что - сразу думаю, что все потеряно. Ненавижу это в себе, правда. Мы с Эриком часто ссоримся, и после каждой ссоры я думаю, что моя жизнь уже не станет прежней без него, что это конец и мне пора увольняться из лаборатории, лишь бы никогда его не видеть. А когда мы миримся, я начинаю чувствовать этот ужасный осадок, что остается после этих моих мыслей. Это хреново, - поморщившись, произнесла Вероника. - Эван научил плевать на все это, ведь в жизни есть вещи и пострашнее какой-то ссоры. Он научил меня тому, что настоящей любви даже угроза смерти не помеха, и я восхищаюсь им и его настроем. А еще и Джеймсом, который тоже наконец-то перестал убиваться и решил делать то, что считает нужным. Эван для меня - пример чего-то чистого и искреннего. Многим бы поучиться его отношению к жизни или любви. Так что не буду отрицать, я действительно чему-то научилась, - сказала Вероника, довольно на Эдриана посмотрев. Лейсли улыбнулся ей, чуть кивнув, ведь кому, если не ему, знать об этом? Он же тоже все время об этом думал. *** Джеймс смотрел на Эвана и не знал, верить ему или нет. Сейчас он стоял перед зеркалом и причесывал волосы, иногда вздыхая и снова взъерошивая их пальцами. Он сказал, что ему стало лучше и он может встать, ходить, даже бегать, как он сказал, а еще он хочет снова переехать в свою комнату и спать с Джеймсом на одной кровати. Его желание можно было понять, но Джеймсу не верилось, что ему и правда стало лучше. Все знают, насколько Эван умел притворяться. - Тебе правда стало лучше? - с долей скептицизма в голосе спросил Джеймс, встав около подоконника и смотря на Эвана, что тут же отложил расческу и развернулся к Джеймсу, улыбнувшись. - Ну, я же сказал, - он пожал плечами, направляясь к Джеймсу, - ты любишь мне не верить. - А ты любишь очень круто притворяться, что все якобы отлично, - фыркнул Джеймс, тоже сделав к нему пару шагов, закатив глаза. Эван улыбнулся, но его лицо тут же стало каким-то испуганным и потерянным. Он почувствовал, что начинает терять сознание, и тихо охнул, когда Джеймс, подорвавшись, пропустил руки между руками и ребрами Эвана и согнул их, чтобы Эван упал на них. Обнимать его было рискованно, грудь по-прежнему болела и на ней по-прежнему было куча повязок, но Джеймс подумал, что ему будет хуже, если он вот так вот резко упадет, да еще и заденет стол, что стоял рядом. Эван вздохнул, прижался руками и телом к Джеймсу и быстро поднял на него голову, растерянно улыбнувшись. Джеймс смерил его ироничным взглядом. - Я просто споткнулся. Край ковра загнулся, и я споткнулся об него, - он пожал плечами и собрал ноги в кучу, встав на них полностью и чуть отстраняясь грудью от Джеймса, чувствуя, что сердце сейчас выскочит. Близость с Джеймсом была всегда как в первый раз. Это касалось как и секса, так и просто каких-то соприкосновений, взглядов, поцелуев. Все было как в первый раз, изменилось разве что то, что эти движения и поцелуи стали смелее, какими-то собственническими и уверенными. Но сердце билось все так же, а гормоны радости просто зашкаливали, как сейчас, когда Джеймс не разомкнул руки, а продолжал прикасаться ими к его спине. Джеймс заглянул ему в глаза, а его руки медленно, еле прикасаясь к его кофте переместились со спины на его локти, а затем скользнули вниз к его запястьям. Эван продолжал как-то легко и слабо улыбаться, глядя на Джеймса и чувствуя, как его приятные руки сжали его запястья, медленно по ним погладив. Их пальцы переплелись. Совсем слабо, но ощутимо. - Это все ковер, - снова заверил Эван, пожав плечами. - Мне лучше. - Я верю, - кивнул Джеймс, быстро ухмыльнувшись. Каким же он был красивым. Красивым и милым, несмотря на все те изъяны, что подтверждали только то, что Эван был вовсе не милым. Но Джеймс считал его милым. Особенно сейчас, когда он оправдывался и слабо улыбался, стараясь выглядеть непринужденно. Эван вздохнул и отстранил одну руку, вывернув ее из хватки Джеймса, разворачиваясь и собираясь куда-то идти. - Не отпускай меня, - успел произнести Джеймс, прежде чем их пальцы расплелись и Эван отпустил его вторую руку. Эван почти сразу же остановился и развернулся, с каким-то совсем легким поражением или даже удивлением взглянув на Джеймса. Пальцы их рук все еще были переплетены, и Джеймс зажал пальцами его пальцы, не выпуская и смотря в его глаза. Эван как-то снисходительно склонил голову набок, тихо вздохнув, и снова сделал к Джеймсу разделяющий их шаг, отпустив его руку и теперь уже обеими руками обняв его за спину, положив голову ему на плечо. Джеймс уловил запах его волос, которые щекотали ему щеку, и только прижался этой щекой к его волосам, вытянув руки и все пытаясь положить их ему на спину, чтобы не задеть повязки. - Мне не больно, - качнув отрицательно головой, сказал Эван, и Джеймс уже смелее положил руки на его спину, медленно погладив ее одной рукой. Казалось, он чувствовал каждую его косточку, каждое ребро, каждый позвонок. - Какой же ты худой, Эван, - произнес Джеймс, повернув голову и глядя ему в волосы. - Все девушки, мечтающие похудеть, должно быть, завидовали бы мне, - снова вывернул все в шутку Эван, тихо посмеявшись. Джеймс тоже улыбнулся, снова прижавшись скулой к его волосами и вздохнув. Так не хотелось выпускать его из своих рук. Прекрасное тело, он бы мог обнимать или трогать его вечно, честное слово. - Джеймс… что у тебя с глазами? - каким-то милым голосом сказал Эван, когда, подняв голову и посмотрев на Джеймса, заметил на его нижних веках красные ранки. Джеймс моргнул пару раз и приоткрыл губы, глядя Эвану в глаза. - Не знаю… - проговорил Джеймс, соврав. Эван как-то странно ему улыбнулся, будто бы все поняв, и только поднял руки, проведя пальцами ему по нижним векам так бережно и аккуратно, трогая эти ранки и сжимая губы, чтобы не улыбнуться. На Джеймсе… На сильном и аристократичном Джеймсе они смотрелись так красиво и трогательно, что Эван не мог сдержать улыбку. - Хочешь, я открою тебе секрет? То, что ты еще не знаешь обо мне? - вдруг спросил Джеймс, глядя куда-то в сторону. Эван нахмурился, сдвинув брови и подняв голову, поставив на плечо Джеймса уже подбородок. Он задумчиво посмотрел в окно. - А я что-то о тебе не знаю? - с долей иронии прошептал Эван, и Джеймс тронул носом его волосы, тоже горячо в них прошептав: - Есть такое, - Эван отстранил от его плеча голову и поднял глаза, выжидающе смотря в голубые глаза Джеймсу. - В детстве я страдал клаустрофобией. Ну, не совсем в детстве, я думаю, это продолжалось вплоть до этого времени. Но я помню, как мама, а потом и отец, все время, укладывая меня спать, оставляли дверь открытой, как и окна, чтобы я не боялся этого. А когда я чуть подрос, я помню, как заявил отцу, что если вдруг я умру раньше него, то он может что угодно сделать с моим телом, серьезно, что угодно, только не класть меня в гроб, я этого ужасно боялся. Отец мне уже пообещал, что этого не сделает, а я все равно мечтал умереть так, чтобы от меня мало что осталось и в гроб просто нечего было класть. Понимаешь? У меня была ужасная фобия, слава богу, что сейчас я как-то одумался и понял, что нет ничего страшного в замкнутом пространстве… если в этом пространстве есть ты, - сказал Джеймс, оторвав одну руку от его спины и погладив его по щеке. Эван, который слушал его с чуть приоткрытым ртом, губы сомкнул и перестал дышать так тяжело и сипло, чуть улыбнувшись. - И почему ты решил рассказать мне это сейчас? Джеймс пожал плечами, снова его обняв. - Не знаю. Наверное, для того чтобы ты знал, что если раньше я шугался лифтов и даже метро, то теперь я бы с удовольствием застрял бы с тобой в лифте. Желательно надолго, - Джеймс улыбнулся, тихо посмеявшись. Эван тоже, выдохнув, засмеялся. - В лифте практически нечем заняться, мы бы заскучали… - О, ну не знаю. В лифте можно делать очень много занимательных вещей, - пошло прошептал Джеймс, опустив одну руку Эвану на поясницу, а затем и на ягодицы. - А… ну, тогда я бы даже хотел поселиться с тобой в доме, где есть лифт, - прошептал Эван, снова отстранив голову от его плеча и практически касаясь носом носа Джеймса. - И мы бы застревали в нем каждый день. *** Ночью Эван почувствовал себя как-то странно, ему вдруг стало как-то слишком душно в комнате, в то время как Джеймс спал в свитере, постоянно замерзая. Эван лежал головой на его вытянутой руке и смотрел Джеймсу в лицо, разглядывая его, окончательно проснувшись. С тех пор как они заснули, прошло часа два, не меньше. Но и не больше, Эван понял, что спал совсем мало. Джеймс спал на удивление спокойно, потому что практически всегда он спал очень тревожно, морщась, дергаясь, даже постанывая во сне. Эван не знал, что прошлой ночью Джеймс захлебывался слезами, сжимая себя же руками и произнося его имя несколько раз. Джеймс был красив, даже когда спал. Было в нем что-то просто до безумия аристократическое, что сохранялось даже во время сна. Была какая-то черта, на которую взглянешь и сразу подумаешь, что это спит аристократ. Пускай он иногда и правда морщился, вздыхая, а иногда вообще сворачивался калачиком, подтянув ноги и руки к груди и зарываясь лицом в подушке. Тогда он выглядел особенно мило и как-то беззащитно, Эван это его состояние тоже любил. И раньше, увидев это, Эван подвигался ближе к нему и тоже сворачивался калачиком так же, как и он, чуть вытянув руку и взяв его за пальцы. Самое главное - касаться его кожи во время сна. Такую же цель ставил себе и Джеймс, поэтому так не любил спать в малой гостиной, ведь там особо к Эвану не придвинешься. Зато можно было здесь, вытянув руки и обняв его, или взять за руку, или подвинуться и касаться носом его носа или губами его лба. Эвану это тоже нравилось, он любил подолгу разглядывать Джеймса, когда не спалось. Но сейчас ему не просто не спалось. Он чувствовал себя слишком странно, его голова думала о чем-то своем отдельно от Эвана, и эти «невидимые» мысли заставляли сердце Эвана биться в бешеном ритме. Эван и сам не понимал, что с ним было, что это за состояние? То ли ему было страшно, то ли он просто подумал о чем-то плохом и отталкивающем. То ли его тело будто бы мягко ему о чем-то напоминало. Хотя, на самом деле, совсем не мягко. Эван чувствовал всю ту слабость, охватившую его, в полной мере. Казалось, даже руку было поднять сложно, а глаза все время так и норовили закрыться, хотя спать не хотелось совершенно. Дышать тоже было тяжело, и Эван это ненавидел. Ненавидел, потому что начинал задыхаться через минуту, и ему приходилось делать этот больной, но глубокий вдох. Он чувствовал, что температура у него поднялась, и его тело охватила какая-то гипервентиляция. Он откинул одеяло в сторону и зажмурился, тяжело вздохнув. Тело схватило мелкой дрожью, но дрожью не от холода, от чего-то другого. Почему-то стало страшно, Эван будто что-то совсем внезапно понял. Что-то страшное. Джеймс наблюдал за ним, пусть и притворялся спящим. Он тоже пытался понять, что происходило с Эваном и почему он так странно смотрел на Джеймса, постоянно дергаясь, но стараясь делать это как можно незаметней. Он чувствовал его горячее дыхание и жар, который от него исходил. Похоже, у него снова поднялась температура. Рука, на которой лежал Эван, давно затекла, но он не мог ей пошевелить, ведь он же спал. Джеймс смотрел на Эвана из-под ресниц незаметно, стараясь не шевелиться. Но Эван все равно уловил его взгляд и замер, смотря ему в глаза. - Ты не спишь?.. - уточнил он, пару раз моргнув. Он как-то очень странно произнес эту фразу. Судорожно, будто с дрожью в голосе. Джеймс поерзал, и Эван поднял голову, поняв, что отлежал ему руку. Джеймс руку согнул, сгибая и разминая пальцы. - Не спится, - пожав плечами, ответил Джеймс. Хоть ему и не спалось, он все равно чувствовал эту сонную атмосферу, что повисла в комнате. Его тело было расслаблено, а рядом с Эваном было жарко, а ведь он спал в свитере. Особенно он это осознал, когда теплая рука Эвана скользнула ему под свитер на живот, проведя по нему пальцами вниз и аккуратно, но как-то судорожно поддевая резинку его спальных штанов. Джеймс глаза открыл, с искренним удивлением уставившись на Эвана, пару раз моргнув. Эван тоже заглянул ему в глаза, остановив свою руку, которая практически скользнула ему в штаны. - Эван?.. - только и смог произнести Джеймс чуть хриплым голосом. - Джеймс… Переспи со мной, - горячо выдохнув, попросил Эван, подтягиваясь к нему ближе и снова поднимая руку ему на впалый бок. Джеймс свои вытаращенные глаза никуда не убрал, он продолжал смотреть на Эвана так, как если бы он сейчас признался, что он - девушка или гермафродит или что вообще не любил Джеймса все это время. - Эван, ты чего? - Джеймс даже издал смешок, не поверив. - Ты ведь не в том состоянии, чтобы… - Джеймс, но я хочу, - Эван практически застонал, слушая, как бьется его же собственное сердце, и подтягиваясь к Джеймсу все ближе, пропуская руку за его спину и сжимая пальцы, царапая там его кожу. Джеймс поморщился и тихо выдохнул. Конечно, Эван его возбуждал, как он его может его не возбуждать? Другое дело, что Эвану должно быть как бы сложно заниматься сексом, и он сам это понимал. И так внезапно об этом заговорил… - Я хочу сейчас, Джеймс. Возьми меня, ладно? - Твое состояние… - Плевать на состояние, - Эван выдохнул Джеймсу в висок, тут же поцеловав его и приблизившись к его уху. - Я хочу тебя. Сейчас. И мне плевать на состояние, если я этого хочу, значит, я в состоянии это сделать. Разве ты не хочешь? - Хочу ли я? - Джеймс усмехнулся, качнув головой. - Да я сдерживался все эти недели, черт возьми… - Ну вот и отлично, тогда давай займемся этим прямо сейчас, - судорожно пролепетал Эван, закрывая глаза и чувствуя, как он и вправду начал возбуждаться. Джеймс поколебался немного, думая, соглашаться или нет. Взять Эвана хотелось безумно, но ведь ему может быть больно или неудобно. Какую позу вообще принять, чтобы сделать это с ним, недавно прооперированным? Эван выжидающе выдыхал ему в шею, целуя ее с громкими чмоками, пока Джеймс смотрел куда-то в сторону, судорожно облизывая свои губы. - Будет больно - скажешь, - вдруг быстро произнес Джеймс, приподнявшись так, что Эвану пришлось отодвинуться и убрать от него руку. Джеймс навис над ним, выжидающе смотря ему в глаза, и Эван перевернулся на спину, сползши чуть вниз. Джеймс забрался на него верхом, сев ему на бедра и сжав их ногами, улыбнувшись ему так, что это больше смахивало на ухмылку. Джеймс стянул быстро с себя свитер, бросив его на пол, а Эван почувствовал, что у него сейчас сердце выскочит наружу, пробив грудную клетку. Как же быстро оно билось. Причем на удивление это было вовсе не от вида полуголого Джеймса. Эван облизнул губы и протянул к Джеймсу руки, дотрагиваясь пальцами до его обнаженного торса, талии, мягкого живота и бедер, что чуть оголились из-за сползших штанов. Джеймс наклонился вниз, упершись рукой в подушку Эвана, и пару секунд просто смотрел ему в глаза, медленно растягивая губы в улыбке. Эван горячо и судорожно вздыхал, создавалось впечатление, будто бы он задыхался. Но Джеймс привык к этому дыханию. Он поцеловал Эвана в губы, сильно сжав их, а Эван открыл рот, пропуская язык Джеймса внутрь. Джеймс был прав, у него действительно поднялась температура. Но у Эвана всегда сбивалась температура, да и сейчас он был возбужден, вполне возможно, что это было как раз от этого. К тому же в комнате был выключен свет, а улица уже давно погрузилась во тьму, и Джеймс просто не видел, насколько болезненно выглядел Эван, который сейчас по привычке укусил Джеймса за нижнюю губу, оставляя на внешней стороне четкий след. Джеймс так же рефлекторно поморщился и облизнул губы, припадая к его шее и ставя медленно, но страстно на ней засосы, только свои метки. Эван прогнул спину и выгнул шею, зарывшись рукой в волосах Джеймса, который все-таки действовал аккуратно, стараясь не задеть его грудь ни рукой, ни своим телом. - Главное, чтобы тебе не стало хуже, - прошептал Джеймс, выдохнув ему в ключицу. - Все отлично, - так же выдохнул Эван, облизывая губы и смотря в потолок каким-то обреченным взглядом. «Хуже уже не будет», - пронеслось у него в голове, и он сглотнул ком, застрявший в горле. Джеймс чуть сполз вниз в ноги Эвана и, подцепив руками резинку его штанов, стал стаскивать их вниз вместе с нижним бельем. Эван подогнул ноги для удобства и прикусил губу, все еще глядя в темный потолок. Джеймс кинул его штаны на пол и сам стянул с себя всю оставшуюся одежду, заметив, что ему стало намного теплей, чем было раньше. Эван посмотрел на Джеймса, который снова оказался рядом, и раздвинул ноги, пропуская его сесть между них. Почему-то Эван никогда не смущался быть обнаженным перед Джеймсом, позволяя ему разглядывать себя. В нем просто не было этого смущения. Он мог смущаться, например, когда Джеймс говорил ему что-то потрясающе красивое или невзначай брал его трепетно за руку. Но смущаться, лежа перед ним голым? Почему-то никогда не было такого. Джеймс провел руками по внутренней часть бедра Эвана, и тот незаметно содрогнулся из-за мурашек, которые разбежались по коже. Джеймс снова осмотрел его обнаженное тело, рассмотрев каждый изгиб, каждую косточку и впадинку, каждую родинку и задержав взгляд на его родимом пятне на левой выпирающей бедренной кости. Эван снова дернулся от мурашек и шумно выдохнул. Джеймс понял, что тот улыбнулся, и поднял на него глаза, посмотрев пошло исподлобья, при этом сладко ухмыльнувшись. Джеймс чуть привстал и потянулся к тумбе, достав оттуда тюбик смазки и презерватив. Эван томно наблюдал за всем, что он делает, улыбаясь только тогда, когда Джеймс на него смотрел. Странно, что Джеймс еще этого не заметил. Блондин вошел в него аккуратно и медленно, сразу почувствовав, как Эван сжался, а затем и вздохнул, стараясь расслабиться. Мышцы ног сводило от того, что они были широко раздвинуты, и Эван чуть сдвинул их, сжав ими бока Джеймса. Кортвуд томно вздохнул и подтянулся чуть вперед, упер руки в подушку Эвана, принявшись плавно двигаться в нем, выдыхая ему в волосы, что лежали на лбу. Положение было не слишком удобным, он старался не касаться его груди, и Эван оценил его заботу, принявшись целовать его шею, плечи и ключицы. Как же было хорошо. Вот так вот. Без слов. Просто чувствовать его внутри себя, тихо постанывать при каждом его толчке и чуть жмуриться от еле ощутимой боли. С Джеймсом никогда не было по-настоящему больно, и это заставляло Эвана в какой раз понять, что он и правда какой-то особенный. Джеймса же бесило, что он не мог сжать тело Эвана, как раньше. Не мог пропустить руки под его спиной, не мог прижаться грудью к его груди и сжать ее так, чтобы Эван сипло вздохнул, зажмурившись. Хотелось облапать его всего, аж руки чесались, так хотелось это сделать. Но Джеймс прекрасно понимал, что нельзя, да и не ему было жаловаться, потому что он чувствовал себя просто потрясающе рядом с ним сейчас. Сердце Эвана, которое и так билось ужасно быстро, сейчас стало биться как-то… громче. Эван открыл глаза, продолжая покусывать губы, чтобы сдержать рвущиеся наружу стоны. Он совершенно странно для себя осознал, что теперь даже не слышит вздохов и стонов Джеймса, который ускорился в нем, гладил руками его лицо и зарывался пальцами в его волосах, целуя его шею. Он слышал только свое сердце, четкие и быстрые удары. Раз. Два. Три. Джеймс поднял голову и прихватил губы Эвана, сжав их и облизывая, тихо что-то промычав. Эван поднял обессилившие руки и обвил ими шею Джеймса, прекрасно понимая, что ему стало еще неудобней теперь избегать контакта с его грудью. Раз. Два. Три. У Эвана на глаза навернулись слезы от какой-то внутренней беспомощности и одновременно ощущения полного счастья. Чувства захлестнули его, и слезы полились по его вискам, капая на подушку и оставляя большие пятна. Он зажмурился, чтобы они скатились вниз, и тихо всхлипнул, погладив Джеймса рукой по шее. Раз. Два. Три. «Я не хочу. Не хочу. Не хочу умирать», - твердил Эван сам себе, судорожно всхлипывая и чувствуя, как кожа в тех местах, где ее целовал или трогал Джеймс, покрывается мурашками. Джеймс на секунду замер, затуманенным взглядом глядя на Эвана, который плакал так тихо, что, если бы Джеймс не поднял голову, он бы так и не увидел, что тот плачет. - Эван… - проговорил он, растерявшись и насторожившись. Эван почти сразу же, но слабо открыл глаза, попытавшись улыбнуться. Его руки сжались, и он резко притянул Джеймса к себе, просто вынуждая его соприкоснуться грудью с его перевязанной толстыми бинтами грудью. Джеймс было спохватился, попытавшись отстраниться, но Эван крепко сжал предплечьями сзади его шею, не дав ему этого сделать. - Мне не больно… мне никогда не больно с тобой, - выдохнул Эван, всхлипнув и искренне улыбнувшись своим же словам. Джеймс поднял голову и прихватил его губы, продолжая двигаться в нем так же быстро, как и было до этого. Эван плакал, закрыв глаза, но улыбался так открыто и так искренне, что Джеймс улыбнулся в ответ, почувствовав, как глаза защипало. Он чувствовал сейчас такую связь с ним, которую не способна разрушить ни одна существующая болезнь, потому что он слишком, слишком любил его. Эван громко застонал, выгнув шею и царапая кожу на спине Джеймса своими ногтями. Кортвуд боли не почувствовал, он только закрыл глаза, чуть зажмурившись и прикусив нижнюю губу, замерев в Эване на мгновение. Эван поджал пальцы ног и уткнулся носом Джеймсу в плечо, тоже зажмурившись, смаргивая последние слезы. Он не стал ничего говорить Джеймсу, внезапно ощутив себя счастливей всех на свете. Он только закрыл глаза и постарался привести в норму свое дыхание, которое и так было тяжелым, так теперь оно еще было и сбивчивым, слишком быстрым. Джеймс медленно поцеловал его в губы и широко ему улыбнулся, прислонившись лбом к его лбу. Каким же он был приятным, теплым и красивым. Как же хотелось задержать его возле себя подольше… Эван не знал, сколько было времени, когда он проснулся во второй раз. Но, на самом деле, это сейчас волновало его гораздо меньше, чем то, что вся комната перед его глазами расплывалась. Сердце билось слишком быстро, даже захоти Эван посчитать свои удары, он бы не смог, сбился бы со счета после пятого удара. Ему больше не было жарко, просто было ощущение, что тело просто пригвоздили к кровати. Рядом спал Джеймс, лежа на спине и повернув голову к Эвану. Эван громко всхлипнул, сразу же почувствовав слезы на своих щеках. Что-то внутри так сильно сжимало, что было такое ощущение, что это что-то, сжимающее его сердце или легкие, могло их просто раздавить. Где-то что-то отдаленно болело, ныло, но все тело было настолько слабо, что Эван просто этого не чувствовал. Он приоткрыл губы и глубоко вздохнул, глядя своими практически закрытыми глазами в потолок. Они практически не видели, было такое ощущение, будто темнота вокруг них сгущалась. Эван нашел в себе силы перевернуться на грудь и лечь головой на грудь Джеймсу, поджав под себя руки и поставив подбородок Джеймсу на ребра. Он снова громко всхлипнул и сморгнул слезы, чтобы увидеть лицо Джеймса. - Джеймс… Джеймс, - шепотом позвал Эван, с ужасом обнаружив, что голос будто пропал. Он потряс одной рукой Джеймса за плечо, и тот недовольно поморщился. - Джеймс, - снова сиплым и умоляющим шепотом позвал Эван, тряся его за плечо. - Эван?.. - открыв глаза и проморгавшись, спросил Джеймс, сначала пытаясь взглядом найти Эвана и только потом соображая, что он лежит у него на плече. Спросонья он и не заметил, что тот плачет и вообще шепчет, вместо того чтобы говорить обычным голосом. - Джеймс я… я люблю тебя, слышишь? - произнес Эван, сжав губы и прикусив нижнюю губу, смотря на Джеймса сквозь пелену слез. Руки у Эвана затряслись, и он сжал их в кулак, зажмурившись. Джеймс моргнул пару раз и как-то глубоко вздохнул, снисходительно улыбнувшись. - Слышу, - произнес Джеймс, согнув одну руку и обняв Эвана за спину и плечо, еще больше прижимая к себе. - Я тоже тебя люблю, ты же знаешь. Спи, иначе снова будешь усталым весь день, - зевнув, сказал Джеймс, снова закрывая глаза, повернув голову прямо. Эван посмотрел на него и лег щекой Джеймсу на грудь, слушая удары его сердца и роняя слезы ему на голую грудь. Его сердце билось совершенно по-другому. Спокойно, равномерно… здорово. В то время как сердце Эвана слишком быстро разгоняло кровь по венам, отдавая больной пульсацией в голове. Но совсем скоро эта пульсация стихла, и темнота действительно застлала все перед его глазами. В его мыслях наступила полная тишина, а в его душе поселился долгожданный, но больной покой. *** Джеймс проснулся сам, но очень рано, открыв широко глаза. Он понял, что вышел из сна как-то совсем легко, так же легко в него и погрузившись. В комнате стоял свежий и холодный воздух, который лился из приоткрытого на ночь окна. Джеймс ощутил на себе что-то тяжелое, но это была, скорее, приятная тяжесть. Он чуть нагнул голову, увидев на своей груди лежащего Эвана. Лица его Джеймс не видел, видел только его макушку и то, что он лежал очень миниатюрно, поджав под себя руки и плотно сдвинув ноги, которые были чуть в стороне. Джеймс придерживал его рукой за спину к себе с самой ночи. Сейчас он смотрел на свою руку, а затем и на Эвана, что лежал на его груди, и только спустя несколько минут он понял, что улыбается. Джеймс моргнул пару раз и перевел глаза на окно, заметив, что в комнате было как-то слишком темно для утра. Джеймс подумал, что это потому, что утро было раннее, да и пасмурная погода с темными тучами придавала атмосферности. Джеймс пригляделся, заметив, как за окном в воздухе что-то медленно кружится, мечется в разные стороны и даже взлетает вверх. Блондин сначала таращился на это с неким удивлением, а затем просто покачал головой, пошевелив рукой, пытаясь разбудить Эвана. - Эван… ты представляешь, снег идет, - со смешком выдал Джеймс, чуть улыбнувшись и замечая слой снега на деревьях, что росли у окна. - Серьезно, настоящий снег… - вполголоса проговорил Джеймс, снова покачав головой и усмехнувшись. - Эван… - снова позвал Джеймс, замечая, что Эван не проснулся и даже не пошевелился, как бы Джеймс его ни тряс. Джеймс повернул голову прямо и опустил глаза на Эвана, который продолжал лежать в той же позе. Неподвижно, как-то слишком неподвижно. В голове у Джеймса что-то больно кольнуло. Кажется, прямо в мозг. - Эван? - уже громче позвал Джеймс, быстро приподнимаясь и садясь на кровати, сильнее тряся Эвана за плечо. Эван даже не шевельнулся, а когда Джеймс сел, то он просто по инерции подвинулся ему на бедра. Одна его рука упала с тела Джеймса на кровать, и Джеймс увидел его пальцы, такие худые, красивые. Они вовсе не сжимались и не дергались, как это было во снах. Рука Джеймса, которая лежала у Эвана на спине, вдруг странно задрожала, и пальцы его сжались, умоляюще царапнув Эвана по коже. - Эван… Эван, просыпайся, - проговорил Джеймс, услышав, как голос его сломался, став каким-то жалобным, что ли. Джеймс рукой погладил Эвана по голове, пригладив его волосы, и, шумно выдохнув, вытолкнул из легких весь воздух. - Просыпайся, пожалуйста, - прошептал Джеймс, опустив руку ему на шею и погладив ее своими пальцами. Эван не слышал его. Он даже не шелохнулся, продолжая так же неподвижно лежать. Джеймс только сейчас перевел взгляд на его упавшую руку, заметив то, как неестественно она лежала, согнувшись и как-то вывернувшись. - Эван, проснись! - отчаянно и зло сказал сквозь зубы Джеймс, быстро хватая его и переворачивая на спину, кладя к себе на колени и приподнимая его лицо одной рукой. Эван не спал… Джеймс сквозь застывшие слезы быстро оглядел его лицо, приоткрытые губы, впалые щеки и закрытые глаза, сквозь веки которых виднелись красные капилляры. Кожа его была просто ужасного серого цвета, казалось, что Эван просто исчезал и скоро пропадет, став прозрачным. Джеймс с ужасом вдохнул в себя воздух, замерев. Руки его стали трястись, и пальцы, поднесенные к лицу Эвана, жутко вздрагивали, а сердце, наоборот, замедляло свой ход. Джеймс понял, что не слышит его сиплого и тяжелого дыхания. - Эван… Эван, открой глаза! Ну… давай же, - тональность голоса Джеймса за эти две фразы поменялась раз пять, не меньше. Он почувствовал, как внутри что-то с ужасом ломается, и он понял, что совсем скоро услышит грохот. Его рука коснулась холодного лица Эвана и так и замерла на его щеке дрожа. Джеймсу захотелось заорать, но вместо этого он только с размаху ударил себя по щеке, зажмурившись и стиснув зубы. Щека горела от громкой пощечины, в комнате по-прежнему было тихо, и, открыв глаза, Джеймс понял, что это уже не сон. Он снова посмотрел на неподвижное лицо Эвана, ощущая тяжесть его тела на своих ногах, и рукой убрал волосы с его лба, открывая его светлые брови и такой же бледный с сероватым оттенком холодный лоб. Он недолго всматривался ему в лицо как завороженный, снова, как во сне, понимая, что было похоже, что Эван просто спал. Спокойно, безмятежно спал. Но его грудь больше не поднималась так же тяжело, как и раньше. Сиплого дыхания не было слышно, а ресницы вовсе не дрожали. Его тело и лицо замерло, застыв. Джеймс почувствовал, как его приоткрытые губы задрожали, и на лицо Эвану стали падать большие капли, стекая у Джеймса по щекам так быстро, что образовывали сразу несколько широких дорожек. Прошло где-то еще полминуты глухих рыданий, прежде чем ужасный и отчаянный крик разнесся по комнате. Джеймс закричал: «Нет», так сорвано и истерично, вперемешку с рыданиями и ломающимся голосом, что любой, кто услышал бы этот крик, просто замер бы, и кожа у него покрылась мурашками, потому что, казалось, ни один человек не может так отчаянно и страшно кричать. Джеймс сорвался на хрип, и рыдания, перестав быть глухими, стали уже открытыми. Джеймс наклонил голову, быстро подтянув и прижав к себе Эвана, и, уткнувшись носом в его пушистую макушку, громко, навзрыд зарыдал, прося только об одном: умереть сейчас так же быстро, лишь бы не чувствовать все то, что сейчас происходило в душе и что только еще должно было произойти. - Господи, что это было? - послышался голос Эдриана, который открыл дверь и зашел в комнату со странным выражением лица. - Я шел к вам, чтобы рассказать про снег, вы уже ви… - он прервал сам себя, застыв и с каким-то удивлением и искренним непониманием наблюдая за тем, как Джеймс, сев и сгорбившись, со всей силой прижимал к себе Эвана, рука которого упала на кровать и так же неподвижно лежала все это время. Джеймс рыдал, захлебываясь слезами и прижимаясь губами к голове Эвана. До Лейсли доходило очень медленно, но на самом деле он давно все понял. С того самого момента, как только услышал крик Джеймса, он просто не хотел это признавать. Губы Эдриана скривись, а рука, лежащая на ручке двери, дрогнула, сжавшись. - Нет, Джеймс, он ведь… - он оторвал глаза от Эвана, посмотрев на Джеймса, который прижимал его к себе, как игрушку, сильно сжав и начав медленно раскачиваться из стороны в сторону. - Господи… черт возьми! - Вероника, забежавшая в комнату, громко выругалась, прижав руку ко лбу и быстро подбежав к кровати. На самом деле, уже когда она подходила к комнате Джеймса, ее сердце обеспокоенно забилось, а руки похолодели. Ее чутье никогда не обманывало, и этого она и боялась. Ворвавшийся в комнату Джулиан толкнул плечом Эдриана, и тот только сделал пару шагов в сторону, ухватившись рукой за кресло и облокотившись об него, чтобы не потерять равновесие. Вероника, встав одним коленом на кровать, взяла Джеймса за плечи, а затем и спустилась на руки, принимаясь отцеплять его от Эвана. - Джеймс, отпусти его! Слышишь, отпусти, - она поняла, что крик сейчас неуместен, и сошла на шепот, уже не требуя, а прося Джеймса отпустить Эвана, которого он прижал к себе как можно сильнее. Джеймс только дернулся в сторону и снова зашелся рыданиями, гладя Эвана по голове и целуя его в волосы, надолго задерживая на них губы. - Этого… просто не может быть, - прошептал Джулиан, в полном шоке тараща глаза на кровать, на которой развернулась целая трагедия. Рыдания Джеймса слышны были даже в коридоре, и Ленц замедлил шаг, почувствовав, как в сердце сильно укололо. Он никогда не слышал, чтобы Джеймс так плакал. - Господи… ну, помогите же мне! - взмолилась Вероника, поднимая глаза на Роуза и Ленца, которые остановились в проходе застыв. Первым спохватился Ленц, буквально пулей подбежав к кровати и тоже вставая одним коленом не нее, сначала опустив руку на голову Джеймса, а затем и на его плечи, уже двумя руками сжав. - Джеймс, тише, не надо, - проговорил Ленц своим бархатным голосом, сжав руки Джеймса и расцепляя их, заставляя отпустить Эвана. У него получилось даже не за счет того, что он был сильнее Джеймса, а за счет того, что Джеймс сейчас находился в какой-то прострации и смутно понимал, что происходит. Вероника быстро села на кровать и теперь уже взяла Эвана в свои руки, аккуратно переложив его на свои колени и убирая волосы от его лица. - Пульс проверь, - быстро кинул Эрик, который ринулся на выход из комнаты, собираясь что-то принести. - Он может быть мертвым еще с ночи, о чем ты?! - громко и истерично сказал Эдриан, сглотнув и садясь в кресло, наблюдая за тем, как Ленц помог Джеймсу подняться, а сам тоже припал к Эвану, подняв глаза на Веронику, которая сосредоточенно, но судорожно решала, что делать. Около отрытой нараспашку двери Джулиан зашелся плачем, спрятав свои лицо в ладонях и отвернувшись ото всех, не сумев сдержать слезы. Плечи его затряслись, и он сгорбился, чувствуя, как между пальцев на пол стекают слезы. Роуз быстро обнял его и прижал к себе, сожалеющим и очень тяжелым взглядом сначала посмотрев на Эвана, а затем и на Джеймса, который в каком-то ужасе отошел от кровати, запинаясь и дрожа всем телом. На нем были надеты только штаны, поэтому эта дрожь была отлично видна. Эрик забежал в комнату, чуть не споткнувшись на пороге и выругавшись громко и четко, но никто не обратил внимания. Он сам подбежал к кровати, а за ним зашла и сонная, видно, что только проснувшаяся Лили в своем красном пеньюаре. Она в каком-то глубоком удивлении оглядела всех, кто стоял рядом, а потом перевела свои большие глаза и вперед, сталкиваясь с Джеймсом. - Джеймс?.. - произнесла она, тут же просыпаясь и глядя на блондина, которого трясло от рыданий и ужасной боли внутри. Она быстро шагнула в комнату и остановилась у кровати, у которой уже столпились Эрик, Нойманн, Ленц и Вероника. Лили громко ахнула и прикрыла рот рукой, расширив свои глаза просто до предела. Ленц поднялся на ноги и отошел от кровати, потирая свой лоб и громко вздыхая, глядя куда-то в сторону. В комнате поднялась какая-то неприятная суета, молчание прервалось громкими разговорами, в которых ничего было не разобрать, и стало как-то очень душно, хотя Джеймс еще пару минут назад чувствовал, какой же здесь был свежий и прохладный воздух. Ленц поднял глаза, натыкаясь ими на Джеймса, который отошел к середине комнаты, обнимая себя руками и тоже смотря на Ленца с застывшими слезами в глазах. - Джим… - медленно проговорил Ленц, поднимая руки и подходя к Джеймсу. Тот сначала покачал головой, а затем и шарахнулся назад, подавившись слезами. - Нет, Ленц… - дрожащим голосом попросил Джеймс, быстро помотав головой, отчего резинка сорвалась с его волос, и сами волосы ударили ему по лицу, рассыпавшись по его плечам. - Нет! - Джим, послушай… - Ленц попытался схватить Джеймса за руки, но тот дернулся как ошпаренный и зарылся одной рукой себе в волосы. - Нет, не трогай меня! Никто… не трогайте меня! - своим страшным голосом прорычал Джеймс, быстро кинувшись к открытой двери и выбегая в коридор, чуть ли не сбив стоящих на пути Роуза и Джулиана. Роуз только проводил его тоскливым и больным взглядом и снова перевел взгляд на Ленца, медленно покачав головой. Ленц запрокинул голову вверх и закрыл лицо руками, надавив ладонями на свои глаза. Внутри все было так скомкано и непонятно, что хотелось просто не просыпаться этим утром, вернув время обратно. Он не хотел оборачиваться и видеть лежащего на кровати Эвана с этим ужасным оттенком кожи, закрытыми глазами и нулевой реакцией абсолютно на все. Не хотелось видеть бедного и убивающегося Джеймса, рыдающего Джулиана, прослезившегося Эдриана, суетящихся Нойманна, Веронику и Эрика и не знающего что делать Роуза. Не хотелось видеть Лили, которая была все в том же шоке и из-за этого не могла заплакать или выдавить хоть слова. Она только смотрела на Эвана… того самого Эвана, который читал ее книги, говорил с ней про фильмы и любовь, обсуждая Джеймса и выслушивая ее рассказы про Уилла и семью. Эвана, с которым она больше не поговорит, не услышит его голоса и этих странных пауз, которые он делал между словами. А еще он так странно выговаривал имя Джеймса… - Господи, бедный Джеймс, - проговорила она, садясь на край кровати из-за того, что ноги ее подкосились. Эдриан упер локти в свои колени и закрыл руками рот и нос, взглянув на Лили покрасневшими глазами. - Черт возьми, что делать? - судорожно проговорил он, всхлипнув и вздохнув одновременно, прикрывая глаза и делая большую паузу. - Я… я не верю, что это конец. - Господи, Рони, ты не слышишь меня, - как-то раздраженно проговорил Эрик, и Ленц открыл глаза, убрав руки от лица и перестав расхаживать по комнате. Он вынул из кармана свои дорогие черные сигареты с позолоченным обрамлением и быстро прикурил, судорожно затягиваясь. - Эрик, только не ори, ладно?! - серьезно, но сдержанно, прохладно попросила Вероника, все еще держа на своих коленях Эвана. - И без твоего ора хреново… - Все… потеряно, - одновременно с ней сказал Джулиан, громко всхлипывая и говоря Роузу в грудь, отчего его слова казались приглушенными и тихими. Роуз только сильнее прижал его к себе, отворачиваясь к двери и прикрывая глаза, поставив подбородок Джулиану на макушку. - Все… все… Эван… - бормотал Джулиан, снова зайдясь слезами. - Может, стоит остановить Джеймса? - вдруг своим монотонным голосом произнес Нойманн, выпрямившись и размяв шею. Ленц покачал головой, выдохнув белый дым, прекрасно понимая, что Джеймса уже ничего не остановит. Процесс, разрушающий его с самого основания, уже запущен. - Ты понимаешь, что он чувствует? Как остановить-то? - вдруг серьезно кинул Роуз, закатив глаза и обреченно покачав головой. Нойманн приподнял брови, посмотрев на аристократа. - Нет, сэр, я про… - он указал пальцем в сторону окна, и все те, кто был в состоянии, просто повернулись и тоже взглянули в окно. Брови Лили сложились домиком, и между ними появилась морщинка. Губы девушки дрогнули, а глаза заслезились от того, что она увидела. А увидела она Джеймса, который лежал на снегу прямо около дома, вздрагивая и рыдая. - Боже… - проговорил Ленц, вздохнув и прислонив руку с зажатой между пальцев сигаретой ко лбу, тоже наблюдая за лежащим на снегу Джеймсом. На самом деле, такой цели, как упасть на снег посреди двора и рыдать, Джеймс себе не ставил. Он просто пытался убежать от всех своих страхов и от того, что было в доме, буквально не чувствуя землю под собой, и, выбежав во двор, он просто споткнулся о торчавшую корягу в покрытой снегом земле, упав и уже не сумев подняться. Он сжимал руки в кулаки, содрогался всем телом и бил руками по холодной земле, что обжигала кожу в тех местах, где она была открыта. Джеймс носом уткнулся в снег, и горячие слезы капали на него, прожигая насквозь. Было больно что-либо понимать. Одна мысль: Э.в.а.н м.е.р.т.в. Ее было достаточно, чтобы потерять самообладание и рыдать, лежа на снегу, чувствуя, как снежинки падают ему на голую спину, неприятно обжигая ее. Джеймс не сдерживался и не стискивал зубы. Он рыдал в открытую, страшно и громко, пытаясь этими стонами и всхлипами заглушить внутри грохот, что создавали падающие замки. Было больно оттого, что казалось, будто сердце останавливалось, а оно продолжало биться. Джеймсу хотелось умереть. Впервые. По-настоящему. Ему просто хотелось, чтобы его сердце остановилось, перестало биться, потому что внутри он ощущал, что был мертв, а если не мертв, то максимально приближен к смерти. А это ужасно - продолжать жить, когда внутри все умерло и все, все замки до единого были разрушены. - Почему… почему, ну за что… - сорвано выталкивал из себя слова Джеймс, сжимая в руке снег и трясясь уже не только от рыданий, но и от холода. В голове только и крутился этот вопрос: «Почему?», а ответов на него не было. Ни единого. Потому что Эван заслужил жить. Он заслужил того, чтобы не умирать в семнадцать лет, а Джеймс не заслужил того, чтобы остаться здесь и мучиться. Кто знает, сколько он проживет? Но… как это, жить без Эвана? Спать без него, просыпаться без него, есть, жить, существовать без него? Он же его жизнь, он же все его существование, которое так просто отняли, не дав насладиться им подольше. Джеймс никогда не думал, что человеку может быть так больно. Намного больнее, чем во сне. Теперь он думал, что сон был просто ничем по сравнению с реальностью. Джеймсу казалось, как внутри медленно, но стремительно разрывался каждый орган, лопались все капилляры, натягивались все вены, разрываясь, и кровь из них выливалась в организм. Иначе почему ему было так холодно? Он даже не осознавал того, что лежал сейчас на снегу полуголый и что его челюсть и зубы сводило от холода, а губы давно посинели. Только горячие слезы грели щеки, стекая по подбородку и капая на снег. - Забери… забери меня, - умоляюще выкрикивал Джеймс то ли матери, то ли Эвану, но ни один из них его не слышал. Джеймс свернулся калачиком, подтянув ноги к груди, и громко всхлипнул, облизнув соленые губы, которые ужасно дрожали от холода. В голове как назло проносились все те приятные, счастливые, но сейчас такие больные моменты, которые они с Эваном прожили вместе. Он вспомнил все: и как спал у него на коленях в электричке, и как Эван сидел на столе в библиотеке Лили и целовал Джеймса, сжав ногами его бедра. Он вспомнил, как поцеловал его в лоб тогда, в Блэкберне, когда они стояли на мосту, и как их сфотографировала Лили. Вспомнил, как они первый раз занимались сексом и как за окном выстреливал фейерверк. Вспомнил его прекрасный голос, большие болезненные глаза и эти паузы между словами. Вспомнил, как редко Эван начинал язвить и иронично перекидываться сарказмами с Джеймсом или как он улыбался иногда так искренне и открыто, а иногда так хитро и по-дьявольски настораживающе. Вспомнил, как они несколько часов назад занимались сексом, как Эван плакал и прижимался к Джеймсу, хотя ему было больно. Теперь Джеймс понял, почему он это делал. Он вспомнил, какая приятная была его кожа на ощупь, вспомнил, как Эван любил имя Джеймса и как он любил самого Джеймса. Его никто так больше не полюбит. И сам Джеймс не смог бы никого полюбить, потому что существовал только Эван, больше таких людей не было. Никто его больше не поймет так быстро, с полуслова, как он. Никто больше не будет слушать его истории и рассказы с таким интересом. Никто не станет смотреть на него с таким обожанием и любовью в глазах, будто бы они всю жизнь любили друг друга. Джеймс больше никогда не услышит по утрам: «Доброе утро, Джеймс», и его утро уже никогда не будет добрым. Он никогда больше не увидит этих глаз, не услышит его голоса, не сожмет его красивые и худые руки и больше никогда не прижмет его к себе, вдыхая вкусный и ягодный запах его волос… Почему было так больно, почему сердце Джеймса не остановилось вместе с его сердцем? Почему он должен терпеть жизнь без него и так убиваться сейчас? За что все это ему? - У меня… никого нет, - вместе с рыданиями глухо произносил Джеймс, сжимая уже онемевшей рукой снег. - Никого нет, у меня забрали всех, кого я любил или пытался любить. Всех, кто был мне дорог… а теперь ты забрал и его? Ты забрал моего Эвана, оставив меня здесь, одного! Какого черта, Бог?! - истерично с хрипом прокричал Джеймс, поднимая голову вверх и тараща глаза в светлое и противное на вид небо. - Какого черта?! Забери и меня, забери, я не хочу… не смогу, - Джеймс снова уронил голову на снег, слыша, как начал заикаться из-за холода. Он не знал, сколько именно пролежал там, рыдая и что-то кому-то говоря. Он не помнил, сколько именно моментов с Эваном прогонял у себя в голове снова и снова. Не помнил даже, слышал еще этот грохот внутри себя или нет, но он прекрасно знал, что уже пустой внутри… Он почувствовал только, как теплые и большие руки касаются его плеч и сжимают их, приподнимая его с холодного снега. - Давай, Джим, вставай… - проговорил голос Ленца где-то совсем рядом с ухом. - Не надо, Джеймс, ты заболеешь, - твердил он, поднимая Джеймса на ноги и укрывая его трясущиеся плечи пледом. Джеймс только потеряно, со слезами на глазах смотрел вперед. Причем выглядел он и правда потеряно, будто бы телом он уже был мертв, но душа в нем металась и рвалась наружу. - Пошли, нам нужно поговорить, - шепнул Ленц, поцеловав Джеймса в голову и смахивая рукой с его волос снег. - Не убивай себя, Джим. И Джеймс послушно пошел за ним, хотя он даже не слышал, что именно говорил ему Ленц. В его голове не звучал даже голос Эвана. Там было пусто и тихо. Так же, как и раньше. Джеймс снова остался один. *** Просто бывает так, что внутри рушатся замки. Сколько бы их ни было. Все и разом. Одновременно. Рушатся вниз с диким звоном, а их обломки ранят потом органы и кости. И все тело начинает ломить, выворачивая наизнанку. Да, бывает так, что от эмоционального состояния страдает и физическое. Многим известно, что такое, когда все надежды и мечты разом рушатся, как вот эти вот замки, сметая на пути все прочие мысли, здравый смысл и трезвые, обдуманные поступки. Все это разом летит к чертям, когда эти замки, что подпирали все эти годы твое эмоциональное состояние, разом рушатся, разбиваясь о прочные кости. Солнце все не выглядывало, и снег все не таял. Такое ощущение, что зима, попрощавшись, снова вернулась семнадцатого февраля, тогда, когда впервые за февраль выпал снег. В ту самую ужасную ночь. Но… была ли она настолько ужасней остальных прошедших дней? Поместье Делайтов снова стало тихим и спокойным убежищем, прячущимся за густыми деревьями, сквозь которые редко пробиралось солнце. Издалека можно было подумать, что в поместье никто не живет, пусть и выглядел дом тепло и дружелюбно, атмосфера вокруг него была какой-то слишком пустой, и казалось, что даже пахло стариной. Только вечером в нескольких окнах загорался свет, который чуть-чуть освещал темную улицу. Ночи здесь были до мурашек темными. В Дейтоне никогда не было поместий больше и шикарней, чем поместье брата и сестры Делайт, родители которых давно уже уехали в другую страну продолжать бизнес там. После отъезда юной наследницы Делайт перестал устраивать приемы, но ходили слухи, что он часто появлялся на чужих приемах с неким блондином, знатным своей плохой репутацией и проблемной психикой. Поползли слухи, но слухи - такое явление, которое исчезает так же быстро, как и начинается. У Джеймса никогда не было больной психики, просто только одному Ленцу было известно, что за кучей всех этих сарказмов и иронии скрывается очень ранимое и живое существо, которому нужен контроль и которое не знает, что делать со своей жизнью. И Джеймс Кортвуд явно не был каким-то плохим и ужасным человеком, который все делает наперекор отцу, чтобы отомстить ему за смерть матери или за то, что он бросил его одного расти в поместье среди слуг и прочей роскоши, которая ему была ничуть не нужна. Джеймс всегда был эгоистом и всегда жил только для себя, потому что никому другому его жизнь и не нужна была. Каким бы он богатым и красивым ни был. Он никому не был нужен так, как нужен был этому парню, которому он спас жизнь и в которого в итоге влюбился. Джеймс всегда был очень самонадеянным, потому что ни на кого другого ему надеяться и нельзя было, и Джеймс вовсе не был психом, как его мать, ему просто передалась ее странность и способность иногда «уходить от мира в себя», слишком большая подверженность зависимости от мыслей. Но Джеймс никогда не был плохим и желающим задеть каждого человека, что с ним говорит. Это было известно только Ленцу Делайту, и ему пора было поделиться этим с кое-кем еще. Задний двор поместья Ленца ничем не отличался от переднего, разве что здесь не было каменного и давно не работающего фонтана, который Ленц просто терпеть не мог, но он нравился Лили, поэтому он его не сносил. Задний двор Ленца был большим и белым. Снежная поляна, сквозь которую нельзя было увидеть землю или хоть одну сухую травиночку. Спереди, сзади и справа были деревья, целая роща деревьев, голых, без единого листочка. На голых ветках блестел иней, а если посмотреть сквозь них, то можно увидеть только темноту, ведь этот лес был, казалось, бесконечным и тянулся от Дейтона до самого Йорка. Казалось, именно этот лес заканчивался в Дарк Холлоу у поместья Джеймса. Ленц любил об этом думать, потому что это значило, что между их домами есть какая-то связь. Джеймс стоял посреди этой снежной поляны и смотрел вперед, иногда отрывая глаза от снега и переводя их вправо или влево, будто осматривая местность. Куртка, накинутая на его плечи, была не застегнута, да и ему самому не было холодно, даже учитывая то, что он и правда заболел. Возможно, Ленц был прав, и лежать полуголым на снегу было слишком. Похоже, вакцина действительно дала трещину, и болезни стали одолевать Джеймса. К тому же он так и не перестал курить и стал выкуривать еще больше. Все эти дни Джеймсу казалось, что он вовсе не жил, а выживал в этом доме. Никто так и не уехал, а Джеймсу необходимо было побыть одному. Но его никто не оставлял в покое, особенно тогда, когда Джеймс случайно поранился, а все подумали, что он попытался вскрыться. Нет, Джеймс не пытался покончить с собой, ему сил бы не хватило что-то с собой сделать. Он только и мог, что просить забрать его отсюда, но в последнее время просьбы эти прекратились. Он вообще з.а.м.о.л.ч.а.л. И вот так вот ни с кем не разговаривая, иногда выходя из своей комнаты и спускаясь вниз к другим, он и жил, хотя… разве такое назовешь жизнью? Жил кто угодно, но только не он. Внутри дома было еще хуже, чем снаружи. Снаружи хотя бы хватало воздуха и было ощущение того, что его никто и никуда не запирает. Но на улицу он редко выходил, он вообще редко вставал и что-то делал. Здравый смысл предлагал ему вернуться в школу, но… какая может быть учеба сейчас? Еще многое предстояло сделать, много слез выплакать, многое так и не сказанное сказать… какая школа? Школа сейчас была таким мелким по сравнению со всем тем, что происходило. Джеймс внезапно почувствовал себя выше всего этого, умнее всех тех, кто там учится. Он будто прошел школу жизни, и обычная школа ему была ни к чему. Как и тем, кто остался в поместье Делайтов, бросив работу. Только Роуз иногда отлучался и, как Джеймсу казалось, спасался где-то за пределами этого дома. Почему сейчас всем было не до разговоров, Джеймс понимал, но ему в глубине души хотелось с кем-то поговорить. Поговорить о многом, но в то же время ни о чем. С тем, кто бы выслушал, не осудил и в конце понимающе кивнул. С тем, кто вряд ли стал бы заумно отвечать ему, пытаясь успокоить. Но таким человеком был не Ленц. Странно, но им был даже не Эван, ведь это было уже невозможно. Джеймсу хотелось поговорить с несуществующим человеком, он сам понимал, что его нет, и от этого становилось только хуже. Но он хотя бы понимал, что еще живет, а не сошел с ума и не ушел в себя, запершись там. Потому что было хуже. Там уже точно не было Эвана и мыслей о нем, там были только мысли о жизни, пустоте, несправедливости, а еще и куча вопросов, на которые предстояло ответить. Ранки на нижних веках никуда не исчезали, а глаза практически болели от слез. Но нет, Джеймс больше не рыдал, как в тот раз, просто слезы всегда стояли у него в глазах, так и не скатываясь с них. Поэтому они всегда были блестящими, усталыми и ярко-голубыми. А еще очень напоминали глаза Эвана в те дни после операции. Такие же прикрытые и маленькие, замученные. Снег медленно кружил в воздухе и падал Джеймсу на плечи и волосы. Ветра не было, было достаточно тепло и тихо. Очень тихо. Слишком тихо для того, чтобы отвлечься от мыслей. Джеймс попытался сосредоточиться на местности, смотря по сторонам и приглядываясь, что-то представляя, морщась, жмурясь и стискивая зубы, громко вздыхая, лишь бы не позволить горячим слезам обжечь лицо. - Что ты делаешь? - услышал Джеймс голос позади себя. Голос совершенно не насторожил его, он только открыл глаза и снова посмотрел перед собой, смаргивая противную пелену слез и громко набирая в легкие воздуха. Джеймс даже не задумался, услышав голос, хотя раньше он бы здорово насторожился, а сердце в груди встало. Наверное, Джеймс был слишком опустошен, чтобы чего-то бояться, тем более какого-то голоса. Голоса из прошлого. - Ищу место для… - Джеймс подавился словами, издав какой-то звук, напоминающий то ли жалобный вздох, то ли приглушенный писк. Слезы снова обожгли глаза, а грудную клетку сдавило, не пропуская слова дальше горла.- Могилы… - еле выдавил из себя он, поднеся руку к лицу и снова шершавым рукавом растирая глаза, делая эти ранки более заметными. - Вот оно как…- тихо произнес голос, хмыкнув. У Джеймса внутри что-то резко сжалось, похоже, это было сердце, которое будто бы зажали в руке, а оно продолжало пульсировать и толкать кровь по венам. - Я знаю… чего ты хочешь, - произнес Джеймс, быстро обернувшись, отчего в голове это движение быстро отдалось болью. Он столкнулся взглядом с глазами отца и быстро, но судорожно вздохнул. - Я знаю, что ты очень зол, знаю, что ты хочешь устроить мне длинный разговор и промывку мозгов, - Оливер Кортвуд внимательно посмотрел на своего сына, а затем стал медленно подходить к нему, смотря прямо в глаза. Джеймс замолк, подавившись воздухом, но с места не сдвинулся, он слишком устал, чтобы бояться еще и отца. - Не знаю, может, ты хочешь еще и ударить меня, наказать, привезти обратно, напугать лишением наследства, ведь ты столько месяцев меня искал, я сорвал твой проект, я своровал у вас эксперимент, я устроил полный хаос, и меня теперь все ненавидят… Я знаю, чего ты хочешь, только… - Джеймс почувствовал, как по щеке все-таки прокатилась горячая слеза, и сжал дрожащие губы на мгновение. - Только не сейчас… не сегодня, не в ближайшую неделю или месяц. Давай не сейчас, я слишком устал, слишком много случилось того, чего не должно было случиться, я не смогу разговаривать с тобой или слушать тебя, я… - Джеймс не договорил, глядя в грудь отца, который, остановившись прямо перед ним, поднял руки и обхватил ими Джеймса, чуть склонив голову. Он обнял сына так крепко, как никогда еще не обнимал. По крайней мере, Джеймс не помнил, чтобы его когда-нибудь он так обнимал. Джеймс сначала глубоко в душе удивился, но потом просто закрыл глаза и громко выдохнул, всхлипнув. Оливер Кортвуд, перед тем как встретиться с сыном, провел несколько часов, разговаривая с Ленцом Делайтом. Что он чувствовал, когда Ленц позвонил ему и сказал, что Джеймс все это время был тут? Нет, не злость. Облегчение. Его сын все время был у Делайта в поместье, он жив, здоров, и все в порядке. Его в последнюю очередь волновало, что стало с его проектом. Но, когда он приехал, внутри поселилось какое-то чувство злости и желание отчитать сына или наказать его. И он бы сделал это, если бы не Ленц, который рассказал ему абсолютно все, все то, что произошло. У Кортвуда было такое ощущение, что он прочитал книгу или посмотрел фильм. Разве такое бывает в жизни? Но это случилось с его сыном, значит, да. А по ходу рассказа Оливер много раз чувствовал себя ужасно и даже оскорблено, особенно тогда, когда Ленц рассказал про Блэквуда и про то, что он хотел сделать с Джеймсом. Ему даже стало стыдно за то, что он пожалел его, узнав о его самоубийстве. Сначала он не поверил и до сих пор не верил бы, если бы сам лично не видел его труп, болтающийся в петле на шее в этой маленькой гостиной, где он пытался пристать к Джеймсу. Так этому ублюдку и нужно, Оливер бы точно не допустил, чтобы он после этого ходил по земле абсолютно целым и невредимым. Увидев Веронику, сына Ганса и Эдриана, он почему-то не удивился. Уж слишком резко они все пропали и слишком настойчиво Эрик не брал трубу. Но у него не было злости или обиды на Ленца, который не признался Кортвуду, что его сын был здесь, укрывая его и этот «проект». Он понял его, так поступил бы любой, кто дорожит Джеймсом. И Оливер только сейчас понял, от чего именно так упорно сбегал Джеймс и почему так не хотел быть пойманным. И у него впервые проснулось что-то теплое к сыну вместо осуждения и злости. - Джеймс, ты слишком долго обо всем этом думаешь, - вдруг подал голос отец, прижимая сына к себе и дотрагиваясь щекой до его волос. - Как не думать?.. Это… это конец, - Джеймс сошел на шепот, громко всхлипнув и зажмурившись, решив поддаться объятиям отца, хотя он и не очень понимал, что вдруг на него нашло. Неужели Оливер понял Джеймса, неужели он понял, что и его сын может любить и быть хорошим, как и остальные дети? - Нет, Джеймс, не конец, - металлическим, но ласковым голосом сказал старший Кортвуд, подняв одну руку и неуверенно дотронувшись до белесой головы сына. Как же долго он его не обнимал, когда это было в последний раз? Джеймс успел стать таким высоким, но он все равно был ниже своего отца, а еще он как-то заметно похудел, об этом говорили впалые щеки. На самом деле, даже несмотря на все его изменившееся в худшую сторону, усталое, но очень трогательное лицо, Оливер узнал в нем своего сына. Он даже сейчас был похож на Ирис, ведь она выглядела так же, когда понемногу начинала сходить с ума. - Не конец, все продолжается, жизнь не кончилась, перестань об этом думать. Зачем ты ищешь место для могилы здесь? - Оливер взглянул вниз за спину Джеймса, которая содрогнулась. -Потому что он прожил здесь все это время, потому что… - Хватит, это слишком. - Я не… - Джеймс, - серьезно сказал отец, взяв Джеймса за плечи и отстранив его от себя. Джеймс поднял на него глаза и судорожно вздохнул, смаргивая очередные слезы. - Когда ты успел так измениться? - Я не изменился, я всегда таким был. Просто ты был слишком занят, чтобы это заметить, - Джеймс качнул головой и посмотрел куда-то в сторону своим пустым, но каким-то обиженным взглядом. - Это правда, - тихо усмехнувшись, сказал Оливер, погладив плечи сына и рассматривая его, ведь он не видел его два с половиной месяца. - Я даже не знал, что ты способен т.а.к. кого-то любить. В этом отношении ты намного лучше меня. - Ты тоже любил мать, - еле выдавил из себя Джеймс, хотя на самом деле ему хотелось так думать. - Любил, но… но у нас были постоянные преграды для какой-то чистой и особой любви. Я удивлен, что тебя эти преграды нисколько не волновали. Хотя я не сторонник всего этого. Между любовью и работой я выбрал бы работу… - В этом и есть твоя проблема, - серьезно сказал Джеймс, взглянув отцу в глаза. Оливер замер, чуть сузив свои зеленые глаза и прикусив губу изнутри. – Тебе слишком была важна работа. Ты помешался, отец. Я признаю, что ты гений и прочее… но ты забыл обо всем, кроме работы. И это касается не только меня, - голос Джеймса дрогнул, и он закрыл глаза, губы его скривились. - Но и его… - Не обвиняй меня, Джеймс, - попросил отец, качнув головой. - Я не хочу тебя обвинять, я… - И себя тоже не обвиняй, - прервал его Оливер, взглянув ему в глаза, - ты-то уж точно не виноват. Джеймс поднял глаза на отца, и в них читалось еле заметное удивление. Отец ни в чем его не обвинял? Не кричал на него, не ударил, не стал читать нотации, не приехал сюда с полицией? Ладно, это можно было еще понять, но то, что он ни в чем его не обвинял. В Джеймсе проснулась некая благодарность ему, что ли. И это чувство было таким теплым, отдаленно греющим что-то внутри. - С каждой потерей ты становишься сильней, Джеймс, помнишь? - произнес отец, смахнув снежинки с его плеч. - Но я не хочу больше никого терять, - прошептал Джеймс таким больным шепотом, что Оливер обеспокоенно взглянул ему в лицо. - Я не хочу быть сильным, я просто хочу, чтобы он был рядом, вот и все. - А он и рядом, разве ты не чувствуешь? - Джеймс поднял глаза на отца, как-то странно на него посмотрев, а Оливер слабо улыбнулся, отчего уголки его глаз сузились. Джеймс выдохнул и поджал губы, ведь он не мог сказать точно, что не чувствовал Эвана рядом. - Я просто не знаю, что делать… - шепотом признался Джеймс, отведя взгляд в сторону, замечая, что он больше не плакал, но слезы все еще стояли в глазах. Оливер снисходительно на сына посмотрел, сжав его плечи. - Для начала пошли в дом. Хватит заниматься всем этим, Джеймс, - блондин опустил голову и сжал губы, поддавшись рукам отца, которые потянули его вперед. Он впервые послушал его. По-настоящему послушал, без претензий или пререканий. Отец был… прав, а Джеймс вдруг понял, что пустота внутри если не исчезнет, то у него всегда будут те, кто попытается ее заполнить. У них не получиться, но попытки будут. Значило ли это то, что он был не один?.. Слишком странно было сейчас это осознавать, ведь так долго он считал себя одиноким и никем не понятым. Эван изменил его жизнь, и только он мог изменить ее обратно, это было в его руках. Джеймс понял, что в какой-то степени зависел от него, забыв о других людях. Но он всегда будет чувствовать эту сильную, нежную и теплую любовь к нему, чем бы в итоге все ни кончилось, как бы долго Джеймс и ни прожил без него, без его слов или улыбок. Он был счастлив, что такой человек присутствовал в его жизни, был счастлив, что именно он оказался тогда в лаборатории. Джеймс был богат, ведь у него было такое сокровище. И оно будет у него всегда. Всегда. Оливер Кортвуд посмотрел на задумчивое и потерянное лицо сына, на его живые и блестящие глаза и чуть улыбнулся, обняв его за плечи и прижав к себе. Он еще никогда не чувствовал такую близость с ним; было такое ощущение, что он только сейчас осознал, что он - его сын, каким бы он ни был. Оливер наклонил голову и коснулся губами его волос, тихо прошептав: - Подожди, и солнце еще осветит твою жизнь. Оно всегда так поступает. Джеймс прикрыл глаза, заходя за угол дома, и сжал руками куртку, глубоко вздохнув. Ленц многозначительно посмотрел вдаль, сжав руками свои локти, и, чему-то медленно кивнув, задернул штору, отойдя от окна. Дом снова стал похож на давно забытый кем-то уголок. ========== Эпилог ========== Яркое июньское солнце освещало зеленые деревья и нагревало воздух, отчего он у самой земли начинал плавиться и подергиваться, как в мираже. Ветер гулял в кронах деревьев, и листья приятно шелестели, будто перешептываясь. Погода радовала своим теплом, оставив позади холодные и слишком серые дни. Даже в Дейтоне, окруженном лесом и высокими деревьями, было светло и ярко, солнце пробивалось сквозь кроны деревьев и освещало дом из светлого кирпича. Шторы были раздвинуты в каждом окне, пропуская солнце внутрь, а входная дверь всегда была открыта, на самом деле, она всегда была открыта летом, что не нравилось многим слугам, потому что опавшие и сухие листья залетали в дом и оседали в холле, шебурша под ногами. Но дверь никто и никогда не закрывал, таково было желание Ленца Делайта. Задняя дверь тоже была открыта, пропуская свет в темный коридор, и теплый, прелый воздух наконец-то сменил прохладную свежесть, что бывала по утрам. Да, утром было слишком прохладно, иногда срывался дождь, охлаждая зеленую землю и деревья, но сейчас, в разгар дня, когда солнце было в зените, стояла жаркая и летняя погода, которой Англия баловала нечасто. Спокойствие и тишину этого тихого места прервал резкий и шумный звук, который заставил любого бы дернуться и оторваться от своих дел, выглянув в окно. Небольшая и белая сверкающая машина резко завернула в ворота и едва успела притормозить перед фонтаном, чуть не задев его. Можно было подумать, что в машине сидел любитель рисковать или человек, который просто угнал чью-то машину и решил покрасоваться. Но на самом деле водитель просто любил скорость. Белая дверь хлопнула, и блондин, вышедший из нее, быстро потянулся, подняв голову вверх и жмурясь от солнца. Он не слишком любил солнце и жару, но ведь стояло лето, не время было жаловаться. Джеймс Кортвуд был из тех самых людей, которые оставались аристократами в любом образе в любое время. Но сейчас вся его надменность и гордость будто бы сочилась из всего его образа, а легкая ухмылка еще никогда не была такой сладкой и обворожительной. Джеймс кинул взгляд на работающий фонтан, который высоко поднимал прозрачную воду, и на пути к дому он опустил в него руку, намочив ее не такой уж и прохладной водой. Джеймс уверенной и быстро походкой зашел в дом, поправив на ходу свою полурасстёгнутую синюю рубашку, рукава которой он специально подвернул, чтобы не мешались, обнажив свои белые и тонкие руки. Джеймс запустил одну руку в длинные белые волосы и крутанулся на месте, стоя в холле в поиске хоть каких-нибудь признаков жизни. Наверху что-то громко звякнуло, и Джеймс понял, что там орудовала прислуга, услышав несколько женских и знакомых голосов. С лица Джеймса все не сходила эта фирменная ухмылочка, и он, развернувшись и зажав в руке ключи от машины и телефон, быстро направился в противоположную от гостиной сторону, туда, где располагалась кухня. Подходя к повороту, он услышал уже более четкие голоса, знакомые просто до предела, и улыбнулся, обнажив зубы, снова запуская руку в волосы и зачесывая челку назад. Он зашел в кухню и резко остановился, сложив руки на груди и глядя в спину какому-то слуге, который что-то выслушивал, изредка кивая и все повторяя: «Д-да, сэр». Слуга обернулся и, увидев Джеймса, глубоко удивился, сглотнул и ступил в сторону, открывая взгляду Джеймса высокого брюнета, одетого в белую рубашку с такими же подвернутыми рукавами, без пиджака, бабочки или галстука, который выглядел достаточно расслабленно. Ленц Делайт даже в таком виде смотрелся очень статно и гордо, этого было не отнять. - Я думал, что ты так и не заедешь ко мне, - со смешком произнес он, махнув слуге, который тут же, быстро кивнув, отлучился, пройдя мимо Джеймса и тщательно его осмотрев. Джеймс прекратил улыбаться и теперь только усмехнулся, делая шаги навстречу к Ленцу, который ухмыльнулся так же довольно и красиво. - В последний раз мы виделись на свадьбе. - Нет, все-таки решил, что нужно заехать, увидеться с тобой, - сказал Джеймс, крепко пожимая руку Ленца. Брюнет развернулся и прошел к барной стойке, положив на нее руки, с улыбкой осматривая Джеймса. - Отлично выглядишь, - сказал он, вытаскивая из кармана пачку сигарет. - Надеюсь, ты не врешь, а то в последнее время я только это и слышу, - недовольно фыркнул Джеймс, закатив глаза. Ленц издал смешок, покачав головой и вынув из пачки две черные сигареты. - Потому что это правда. Может, это и к лучшему, что я так долго тебя не видел, - пожав плечами, ответил Ленц. Он зажал губами сигарету и взглянул на Джеймса исподлобья, протянув одну и ему. Джеймс взглянул на его руку и покачал головой, поморщившись. - Я бросил. - Что это будет? - сарказмом протянул Ленц, убрав сигарету и поджигая свою. - Джеймс Кортвуд отказался от сигареты. В лесу кто-то умер, - произнес голос где-то сзади, и Джеймс, успевший сесть на высокий барный стул, быстро развернулся, выгнув бровь и издав смешок. Крис Форрест дернул бровями и слабо улыбнулся ему, вальяжно пройдя на кухню, разглядывая Джеймса с ног до головы, но незаметно. Нельзя было сказать, что Крис совершенно не поменялся за все это время. Поменялся еще как, теперь его трудно было назвать беспризорником, сиротой, отвязным хулиганом. Нет, конечно, взгляд его по-прежнему оставался хитрым и хищным, а серьга в губе, которую он все время теребил, никуда не делась, но он стал выглядеть очень цивильно. Походка его не была раздолбанной и ленивой, спину он стал держать прямо и только прямо, а еще вздернутый подбородок говорил о близком общении с Ленцом. Все-таки Делайт умеет влиять на людей если не напрямую, то подсознательно точно. - Как это мило, Кортвуд, что ты решил навестить нас, я думал, что больше никогда тебя не увижу, - фыркнул Крис, осклабившись. Ленц снисходительно дернул бровями, качнув головой, а Джеймс закатил глаза, снова переведя их на Ленца. - Я бы приехал. - Тебя ждали три раза. Официально. Неофициально этот ждал тебя каждый день, - сказал Крис, махнув на Ленца, и, подойдя к нему, опять осклабился. Он встал рядом с ним, и они встретились глазами, и этот контакт выражал какую-то не слишком смертельную, но все-таки войну как и глазами, так и улыбками - широкими, фальшивыми, неприятными. Джеймс усмехнулся, качнув головой, увидев все это. - Да. Я ждал Джеймса так же, как кто-то каждый день ждал Джулиана, который, как и Джеймс, не слишком спешит нас навещать. Угадай почему? - с иронией протянул Ленц, еще шире улыбнувшись. Крис дернул бровями. - Наверное, потому что живет он не в соседнем районе, а в другом городе, и мотаться туда-сюда очень неудобно, - фыркнул он, закатывая глаза. - Ври себе дальше, - отмахнулся Ленц. Крис снова столкнулся с ним глазами и сжал губы. Теперь игра в гляделки была дольше и напряженней предыдущей. Джеймс пронаблюдал за всем этим и громко издал смешок, поставив локти на стол и покачав головой. - А вы привыкли друг к другу, я смотрю. Лично я думал, что тебя уже здесь не будет, когда я приеду, - произнес Джеймс, беря в руки черешню из большой миски, что стояла тут же. Крис оторвался от Ленца и взглянул на Кортвуда, фальшиво улыбнувшись. - Размечтался. Он сам предложил остаться. - Иногда он меня достает, не буду врать, - протянул Ленц, скосив на Криса глаза, - но он очень полезен. Тоже иногда. А еще он часто бывает очень даже терпимым. Особенно по ночам, - сладко протянул Делайт, когда Форрест одарил его прищуренным взглядом, закивав. - Вы спите? - уточнил Джеймс, прожевывая ягоду и чуть вздернув брови. Крис подавил желание прыснуть, а Ленц закатил глаза, покачав головой. - Нет, но он очень любит приходить ко мне в кабинет и что-нибудь рассказывать. Особенно ночью. Знаешь, такие искренние разговоры, все дела… - Ну, да, знакомо, - фыркнул Джеймс, постучав косточкой от черешни по зубам. - Вы спите, понятно. Так ты теперь работаешь на Ленца? - спросил он, взглянув на Криса, который отошел к холодильнику, открыл его и согнулся пополам, затарабанив пальцами по ручке. - Ага. Никогда не думал, что у такого, как я, будет работа. - Ты очень способный, - с иронией протянул Ленц, исподлобья переглянувшись с Джеймсом. Тот еле заметно улыбнулся, снова посмотрев на Криса. - А ты, кстати, сделал, что я просил? - Да, я разослал все квитанции, позвонил Джефферсону и перевел деньги им на счет. А еще он сказал, чтобы ты не волновался по поводу встречи в среду, он все решит, - деловито ответил Крис, доставая яблоко и подходя к раковине, включив воду. - Отлично, спасибо, - кинул Ленц, затянувшись и выдыхая белый дым. Джеймс приподнял брови, усмехнувшись. - Ну ничего себе, - протянул он, моргнув пару раз, - ты просто волшебник, Делайт. - Некоторым людям нужен контроль, - пожав плечами, ответил Ленц. Крис развернулся, выключив воду, прислонился поясницей к раковине и, осклабившись, громко откусил яблоко. Джеймс ухмыльнулся, чувствуя запах сигаретного дыма, который Делайт хоть и старался выдыхать в сторону, он все равно сквозняком шел прямо на Джеймса. - А некоторым людям нужно постоянно напоминать, что стоит заехать к Делайту, который ждет не первый месяц, из-за их несобранности и забывчивости, - Джеймс закатил глаза и повернулся на стуле, оставив одно предплечье лежать на барной стойке. Крис перестал перемалывать челюстями яблоко и нахмурился, глядя на проход, в котором появился еще один юноша. - Кто это? - произнес Форрест, проглотив кусок яблока и быстро заморгав, еле сдерживая улыбку. Ленц громко усмехнулся, скосив глаза на Криса и покачав головой, снова посмотрел за голову Джеймса, где стоял юноша. Крис издал смешок и оторвался поясницей от раковины, сделав пару шагов к барной стойке. - Нет, серьезно, куда ты дел Эвана? Лицо Эвана из саркастичного и ухмыляющегося превратилось в очень приветливое, и улыбка, повисшая на его губах, заставила улыбаться и Криса, и Ленца, который улыбнулся слабее, но как-то снисходительно и довольно. Эван снял большие и солнцезащитные очки и, надев их ободком, прошел в кухню, кивнув Ленцу. Делайт осмотрел его. Сейчас, когда он снял очки, можно было увидеть его глаза. По-прежнему большие, но такие… живые, блестящие, яркие. У них наконец-то появился цвет: они были серо-зелеными, хотя Джеймс знал, что у Эвана были глаза-хамелеоны. Эван был одет в очень красивую и длинную легкую кофту с короткими рукавами приятного бежевого цвета. Короткие шорты открывали взгляду его длинные и худые ноги, которые перестали быть отпугивающее худощавыми и серовато-бледными. Наконец-то его кожа приобрела здоровый оттенок. Ну, как здоровый. Она по-прежнему оставалась бледной, но серость и голубизна пропали. Теперь его кожа казалась фарфоровой и будто блестела. Проведя полтора месяца в коме и еще несколько недель в каком-то трансе, пытаясь заново привыкнуть к жизни, он снова улыбался, снова зажег в Джеймсе огонь, который обещал всегда оберегать. Он снова каждый раз желал ему доброго утра, снова странно выговаривал его имя, так и не отделавшись от этой привычки. Он снова жил, хотя в первые дни ему это давалось очень трудно. Ведь не было надежды. Е.е н.е. б.ы.л.о. Ведь Джеймс готовился к его смерти каждый день. Он сидел рядом с ним все эти месяцы, не веря, что он когда-нибудь придет в себя. Это было настоящим чудом, все так говорили. Но подсознательно все они думали о том, что Эвана что-то вырвало оттуда. Вырвало из лап смерти. Была ли это любовь Джеймса? Возможно, вероятно, скорее всего. Не важно, что именно это было, ведь он снова открыл тогда глаза, снова увидел взгляд Кортвуда, а Джеймс снова почувствовал его рядом. Жизнь била Джеймса. Она била его часто, но никогда еще так не залечивала раны. После того как все его замки были разрушены, он на удивление не стал другим человеком. Он не поменялся. Он оставался все тем же Джеймсом только потому, что он открыл глаза. Он был его замком все это время. Он. Эван растянул свои пухлые губы в ухмылке и подошел к сидящему Джеймсу, который протянул руку и обнял Эвана за пояс, притянув к себе. - Ты так изменился, Эван, - сказал Крис, тоже подходя к барной стойке и кладя руку на железный поручень, что обрамлял края стойки. - С тех пор, как мы узнали его фамилию, он вообще почувствовал себя человеком. Полноценным человеком с именем, датой рождения и прошлым, - сказал Джеймс, взглянув на своего парня, который, казалось, весь светился. Эван склонил голову набок и усмехнулся, глядя Джеймсу в голубые глаза. Перемены произошли не только во внешности Эвана, но и в его поведении. Он стал излучать какую-то странную уверенность, гордость, но в то же время добрая улыбка и доброжелательные глаза напоминали о том, что это был Эван. Просто та жизнь, которой он сейчас живет, резко отличается от той, какой он жил раньше. Аристократическая атмосфера захватила и его, и теперь он и сам почувствовал себя именно таким, научившись кое-каким деталям, чтобы на людях полностью соответствовать Джеймсу. - А ты все еще Миллиган? - вдруг спросил Ленц, взглянув на такого красивого излучающего счастье Эвана. - Или мы уже можем называть тебя Эван Кортвуд? - Еще нет, ведь это всего лишь помолвка, - пожав плечами, ответил Эван, чувствуя, как пальцы Джеймса на его талии сжались. - Через год я уговорю его взять мою фамилию, - сказал Джеймс, дернув бровями. - Потому что ты должен носить ее. - Я и не отказывался, - с иронией протянул Эван, перекинув руку через шею Джеймса и обняв его за плечи. - Не отказывался, просто это требует времени. - А отец что сказал? - спросил Крис, внимательно посмотрев на Джеймса. - Он думает, что я всегда слишком спешу. Но… какая разница, мое решение не изменится через год или два. А кольцо очень красивое, оно ему идет, - пожав плечами, сказал Джеймс. Ленц протянул руку к Эвану ладонью вверх, и Эван, дернувшись, поднял свою, положив ее поверх руки Ленца. Крис подошел к Ленцу, а Делайт сжал пальцы Эвана и потянул руку чуть на себя, разглядывая на его тонком пальце золотое и блестящее кольцо, на котором блестел маленький и белый камушек. Ленц взглянул на Джеймса. - У тебя такое же? - Да, - ответил Джеймс, тоже подняв руку и оттопырив безымянный палец, демонстрируя такое же блестящее колечко, - но мне оно не так идет, как ему. - Да, по твоим словам, мне все идет, - усмехнулся Эван, закатив глаза, но тут же улыбнувшись. - Потому что это правда, - ответил Джеймс, фыркнув. - Я почему-то всегда был против помолвок. Не видел в них смысла, - произнес Крис, пожав плечами. Ленц посмотрел на него, вздернув брови. - По-моему, это очень трогательно, - сказал он, взглянув по очереди на Джеймса и на Эвана, - это как обещание, что вы будете вместе и готовы узаконить отношения. - Я тоже был против, Крис, - признался Джеймс, взглянув на руку Эвана, что осталась лежать на барной стойке. - Но мне этого очень хотелось. Наверное, когда находишь правильного человека, в голове что-то меняется. - А вот это правда, - со вздохом протянул Форрест, отведя взгляд. Ленц смерил его глазами. - А Вероника и Эрик? Они же тоже должны были приехать? - вдруг вспомнил Джеймс, резко переведя глаза на Ленца. - Так они давно уже. Еще с утра здесь. На заднем дворе сидят, пошли, кстати, к ним, - ответил брюнет, махнув на выход из кухни. Джеймс тоже поднялся и, перекинув руку через шею Эвана, пошел за Ленцом и Крисом к заднему двору. - А почему они так рано? - спросил Эван, глядя в затылок Ленцу. Тот обернулся. - У них какая-то заморочка с билетами. Рейс отменили, что ли. Они пробудут у нас еще четыре дня, - пожав плечами, ответил он. - Они так и собираются в Египет? - уточнил Джеймс, вспомнив, что Вероника что-то такое рассказывала на их свадьбе. - А что там насчет Джорджа Ганса? - Да, Египет, - за Ленца ответил Крис. - Они не общаются до сих пор. Не знаю, может, это и к лучшему. И дело даже не столько в Эване и в том, что он чуть не умер, а в том, что отец обманывал Эрика. Его это слишком задело. - Хорошо, что ты с отцом помирился, - тихо сказал Эван, красиво улыбнувшись. Джеймс довольно усмехнулся и вышел вслед за Ленцом и Крисом через открытую заднюю дверь во двор, тут же зажмурившись из-за солнца. Эван снова надел черные очки и улыбнулся, увидев сидящих на расписных стульях Веронику и Эрика. Девушка повернулась, услышав шаги, и быстро встала, широко улыбнувшись. - Мы уже думали, вы не приедете! - воскликнула она, поправив свое белое легкое платье и обняв по очереди Джеймса и Эвана. - О, я так рада вас видеть. - Я тоже рад, - сказал Эван, дотрагиваясь руками до ее длинных волос, что лежали у нее на спине. Джеймс пожал руку Эрику, глаз которого тоже не видел из-за очков. - Вы надолго здесь? Не знаю, говорил Ленц уже или нет, но мы здесь аж на четыре дня. Такие проблемы с рейсами, жесть, - выдал Эрик, улыбнувшись Эвану. - Нет, мы заехали буквально на полчаса, - сказал Джеймс, щурясь и приставляя руку козырьком ко лбу. - У нас регистрация через два часа, так что… еще же доехать надо, не дай бог пробка. - Так поезжайте в объезд, - легко произнес Ленц, садясь на лавочку и расстегивая пару верхних пуговиц на рубашке. - Мы и думали… - протянул Эван, перемнувшись с ноги на ногу. Эрик тщательно оглядел брата и Джеймса и, улыбнувшись, задержал взгляд на прищуренных глазах блондина. Их глаза встретились. - Все-таки Лондон? - уточнил он, кивнув. - Да, Лондон, - сказал Джеймс осклабившись. - Мы выбрали потрясающую квартиру, совсем недалеко от центра. - И там не очень далеко до консерватории, в которую Джеймс поступил, - сказал Эван, которого этот факт безумно радовал. - Признаться, я до последнего думал, что это шутка, - фыркнул Ленц, покачав головой. - Джеймс решил связать свою жизнь с музыкой. И после этого ты говоришь, что я волшебник? Волшебник - Эван, если смог убедить тебя. - Я просто понял, что ничего в жизни больше не умею, и это единственный выход, - иронично бросил Джеймс, закатив глаза. - Неправда, просто консерватория и правда потрясающая. И Джеймс был просто прекрасен на прослушивании, они готовы были оторвать его с руками, - лицо Эвана снова озарила гордая улыбка. - Да они просто узнали мою фамилию, вот и все, - сказал Джеймс, коснувшись щекой волос Эвана. - А еще я паршиво сдал экзамены в Раундвью, не знаю, как они согласились принять меня. Но все-таки это Лондон. Я всегда любил Лондон, да и Эвану там нравится. - Вас встречают? - спросила Вероника, доплетая косу из волос. - Да, Лили и Уилл будут ждать нас в аэропорту, - кивнул Эван, сложив руки на груди и поежившись от приятного ветерка, что щекотал кожу. - Они хорошо там устроились, кстати. Мы были поскромнее и выбрали квартиру, а они обустроили целый дом. - Не такой большой, как этот, - в шутку, прикинув, сообщил Джеймс. - Но все равно большой. - Их, кстати, тоже не дождешься здесь, - фыркнул Ленц, подставляя лицо солнцу. Рядом на стул упал и Крис, пихнув его в бок, чтобы не ворчал. - Или проще уже самим ухать в Лондон? - Они сказали, что приедут в начале осени. Ну, в крайнем случае на Рождество, - со смешком выдал Эван, улыбнувшись. - Мы тоже будем здесь на Рождество. А вы сможете? - он взглянул на Эрика и Веронику. - Да, конечно, - кивнула девушка, встретившись взглядом с мужем. - Сможем же? - Думаю, да, вполне. Что еще делать-то на Рождество, если не собираться огромными компаниями в чьем-нибудь огромном доме за чей-нибудь чужой счет? - иронично протянул он. Вероника одарила его укоризненным взглядом. - А как же твое лечение, Эван? Джеймс говорил, что им занимается его отец. То, что вы уезжаете, не помеха? - спросила она, посмотрев на Эвана, который играл в гляделки с Крисом. - Да, после закрытия лаборатории у отца появилась просто куча свободного времени, так что он будет приезжать к нам раз в месяц, чтобы сделать все необходимое, - громко сказал Джеймс, который заходил в дом набрать смску Лили, которая уточняла время прибытия, - лечение прерывать нельзя. - Оно, кстати, заметно помогает. Ты отлично выглядишь, Эван, - Эрик улыбнулся брату. Тот благодарно кивнул, еле сдерживая счастливую улыбку. - Вот и я считаю, что он просто прекрасно выглядит, - Джеймс снова обнял Эвана, сжав рукой его худое плечо. - Отец впервые сделал что-то стоящее. - Ну, не впервые… - протянул Ленц, усмехнувшись. Джеймс мрачно на него посмотрел. - Ну, да. Но неважно, там было одно большое НО, я мог умереть, если не прекратил бы курить… - Но прекратил же, - довольно сказал Эван, вспоминая, как Джеймсу было тяжело бросать. - С твоей помощью, - Джеймс красиво улыбнулся, обнажая зубы. - Мне, кстати, Эдриан на почту кидал фотографии их с Ником дома, интерьера и парочку личных тоже… - Нам тоже, - хором отозвались Ленц и Вероника, переглянувшись. - Я хотел распечатать, чтобы вам показать… - продолжил прерванный Джеймс, вскинув бровями, - да, смотрю, что нет нужды. Они что, всем это рассылали? Хах, ну, молодцы. - Ник выглядел таким счастливым на фото, - улыбнувшись, протянула Вероника. - Ага, я только не понял, когда он успел загореть, - фыркнул Джеймс, вспоминая все капризы погоды в этом году. - В Уэльсе просто все в порядке с погодой было. С самого конца апреля, как я помню. Он писал об этом, - сказал Ленц, пожав плечами. - А я считаю, загар ему идет. - А вот тебе нет, Делайт, так что лучше зайди в дом, - убийственным голосом сообщил Крис. Ленц убил его взглядом. - А тебе не идет быть заботливым. - Это еще почему? - Ты становишься противным, - поморщившись, ответил Ленц, даже не шелохнувшись и продолжая подставлять лицо лучам солнца, даже не замечая, что Крис испепеляет его взглядом. – Я просто помню, каким милым ты пытался быть с Джулианом… - Это так трогательно, - фыркнула Вероника, издав смешок. - Да, только он не оценил, - дернув бровью, ответил Делайт. - Его больше беспокоили разговоры о Роузе. - А что, они до сих пор в ссоре? - Джеймс удивился, потому что, насколько он помнил, поссорились они месяца полтора назад. - Ага, - кивнул Эрик, обернувшись на Джеймса. - Роуз ему все никак предложение сделать не может. - С самой зимы, - иронично произнес Эван, покачав головой. - Мы не скоро побываем у них на свадьбе. - Да, мне кажется, все у них будет хорошо. Вот перестанут ломаться и помирятся. Они же обожают друг друга, это видно. А ссоры… ссоры у всех случаются, - пожав плечами, сказала Вероника, переглянувшись многозначительно с Эриком. Все мысленно согласились с ней, ведь все прекрасно знали эту парочку и их любовь к ссорам, обидам, но очень страстными примирениям и клятвами о вечной любви. Во дворе повисло молчание, которое даже не хотелось прерывать. Солнце приятно грело, воздух не был раскаленным и неприятным, потому что ветер приятно холодил кожу. В траве стрекотали кузнечики, а еще кое-где распустились маленькие цветочки, радуя глаз. Все было так хорошо, что и описать было нельзя. - Так что, может, выпьем? - предложил Ленц, опустив голову и оглядев всех любопытным взглядом. - Да мы не успеваем уже… - протянул Джеймс, взглянув на часы. - А мне нельзя, - пожав плечами, интригующе сказала Вероника. Все уставились на нее, даже Эван, оторвав свой взгляд от цветов. Только Эрик довольно обнял ее за плечи, улыбаясь. - Боже, ты что, беременна? - громко выдал Крис, выпрямляясь и упираясь руками о сидение стула. - Прямое попадание, - ответил Эрик, усмехнувшись. Вероника счастливо улыбнулась, прикусив губу. - И какой срок? - спросил Эван, красиво улыбнувшись. - Месяц всего, - сузив глаза и вспоминая, сказала Вероника, - врачи сказали, что стоит ждать в феврале-марте. - Это же вообще замечательно, - сказал Ленц, разбавив свое строгое выражение лица улыбкой, - первая поженившаяся пара ждет первенца. Все справедливо, - со смешком выдал он. - Я помню, как Вероника мечтала сделать меня крестным, и надеюсь, она передумала, - утробным тоном сказал Джеймс, взглянув на девушку. - Не-а, - дернув бровями, сказала она, - все в силе. - Да меня нельзя к детям подпускать вообще. - Это правда, - иронично произнес Эван, кивнув. - Я помню, как он пытался «пообщаться» с сыном прислуги недавно. Джеймс мрачно посмотрел на своего парня, все остальные подавились смешками. - Да он сам упал, я не толкал его. - Да уж, конечно, - Эван запрокинул голову назад и повел плечом. - Джеймс и дети несовместимы, поддерживаю, - прибавил Ленц, подняв руку. Вероника закатила глаза, приоткрыв губы. Эрик прыснул. - А я говорил тебе, - сказал он девушке, уперев руки в бока. - Я верю в Джеймса, он сможет, - твердо сказала она, усмехнувшись. - Только не жалуйся потом, - Эван похлопал ее по плечу, осклабившись, заметив на себе испепеляющий взгляд Джеймса. - Так, это все, конечно, хорошо, но мы уже опаздываем, так что если мы не хотим, чтобы самолет улетел без нас, то мы должны уже ехать в аэропорт, - серьезно сказал Джеймс, взял Эвана за руку, потянув на себя. Вероника с Эриком тоже пошли в дом, и Ленц с Крисом тоже поднялись, чтобы проводить эту парочку. - На самом деле, зная любовь Эвана к машинам, я думал, что вы просто не спеша сами доедете до Лондона, не став тратиться на перелеты, - признался Эрик, выходя в холл и пересекаясь взглядом с Джеймсом. - Не спеша?.. - тоненьким голоском ответил Эван, обернувшись. - Да я с тех пор, как на права сдал, только так и гоняю на этой красавице. Скорость - это стопроцентно мое, я это понял, - убедительным тоном сказал Джеймс, выходя из дома и открывая машину, нажав на пульте управления большую кнопку. Машина тут же быстро издала какой-то пикающий звук, и на мгновение быстро зажглись фары. Вероника осмотрела машину, а Ленц прислонился плечом к открытой нараспашку двери. - Да, я заметил. Мне кажется, все соседние дома слышали, как ты притормозил. Еще бы чуть-чуть, и ты снес бы фонтан. - Не снес бы, - закатив глаза, сказал Джеймс. - Будь осторожнее, а то до аэропорта вы не доедете, Джеймс, я серьезно, - сказал Ленц, чуть приподняв брови и серьезно взглянув на блондина. Тот посмотрел Ленцу в глаза, красиво улыбаясь. Все-таки он никогда не перестанет о нем заботиться. - О, не волнуйтесь, - вдруг очень выразительным тоном произнес Эван, выставив руки вперед. - Если бы мы попали в аварию, умер бы я, я вам точно говорю. Меня почему-то так и норовят забрать обратно, с тех пор как мне чудом повезло избежать смерти. Но в любой опасной ситуации пострадал бы я, так и знайте. В доме Джеймса я чуть не убился раз десять, причем ситуации были самые нелепые… Так что в аварии Джеймс бы точно не пострадал. Все шишки - мне. - Вот уж нет, - серьезно сказал Джеймс, подойдя к Эвану и обняв его за шею, - я уже потерял тебя однажды и больше так не хочу. Ты полтора месяца был в коме, а потом еще две недели вел себя как овощ, не разговаривая и не подавая признаков жизни, все время лежа в кровати и смотря в потолок, не реагируя ни на что. Так что нет, такого же опыта мне не нужно. - Я до сих не могу описать, как чувствовал себя тогда, - покачав головой, сказал Эван, сделав страшные глаза, которых Джеймс не увидел из-за очков. - Такое ощущение, что я находился где-то далеко от реальности, но при этом я слышал каждое слово, произнесенное тобой… и вами. - Слава богу, что тебя откачали, - сказал Вероника, улыбнувшись. - Слава богу, что это в прошлом, - поправил ее Эрик, подмигнув Эвану. Тот тоже улыбнулся, переглянувшись с Джеймсом. Да, это было в прошлом, и этого больше не повторится. По крайней мере, Джеймс на это надеялся. Двери машины хлопнули, и Джеймс повернул ключ, кладя руки на руль и поворачивая голову назад, чтобы отъехать от дома и развернуться. Вероника помахала им, и Эван помахал ей в ответ, пристегнув ремень. Он откинулся на спинку сидения и положил на нее голову, чему-то улыбнувшись. - Проверь билеты, а то окажется, что мы их забыли, - сказал Джеймс, усмехнувшись и отъезжая от фонтана, что он чуть не задел. - Они на месте, - кивнул Эван, потянувшись назад и беря с заднего сидения сумку, поставив ее себе на колени. - Я буду скучать по ним. - Я не дам тебе скучать, - заверил Джеймс, хищно улыбнувшись, - у нас впереди столько времени… поверить не могу, что это время полностью наше. - Да и мне, на самом деле, не верится, - кивнув, ответил Эван, повернув голову на Джеймса и рассматривая его красивый профиль. - Только ты, я и Лондон. И вся жизнь впереди. - Мне так хорошо сейчас, Эван, - признался Джеймс, все сильнее нажимая на педаль газа и все дальше отъезжая от дома Делайтов. - Я так не хочу, чтобы это когда-нибудь закончилось… - Праздник будет продолжаться, пока… - Знаю-знаю, - быстро прервал его Джеймс, закивав, - пока фейерверки звучат в твоей голове, я помню. Прерванный Эван быстро улыбнулся, и Джеймс повернул голову к нему, так же довольно и широко улыбнувшись. Он прибавил скорости и открыл окна со своей стороны и со стороны Эвана. Ветер трепал их волосы, а солнце осталось позади и уже не светило в глаза, а только освещало их путь. Джеймс прибавил громкость музыки, и Эван высунул руку в окно, ловя ею воздух. Казалось, фейерверки в его голове н.и.к.о.г.д.а не устанут звучать. Джеймс все продолжал улыбаться чему-то своему, думая о предстоящем полете, встрече с Лили и Уиллом и размещении в своем новом доме. А затем и своей учебе в старой и престижной консерватории. Столько этапов жизни предстояло пройти, столько всего пережить. И не важно, какие препятствия будут попадаться ему на пути. Он справится, ведь рядом был человек, который всегда будет любить его и проходить все эти этапы с ним. И после долгих лет потерь и неудач у Джеймса было ощущение, что он наконец-то в.о.з.в.р.а.щ.а.е.т.с.я д.о.м.о.й. Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org