Автор : "Mia_Levis" Название книги: Мир твоими словами (СИ) Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/mia_levis/mir-tvoimi-slovami-si ========== Часть 1 ========== Глава пробная, поэтому совсем маленькая. - Да, сегодня в полдень. Пришлешь мне информацию о нем? Буду ждать, - Андрей сбросил вызов и задумчиво постучал кончиками пальцев по дубовой поверхности стола, за которым сидел. Настенные часы показывали девять утра, а это значило, что у него было еще три свободных часа, чтобы хотя бы немного ознакомиться с биографией какого-то художника-авангардиста, у которого Андрей должен был взять небольшое интервью для журнала, в котором он работал последний год. Тяжело вздохнув, он открыл электронную почту, по которой его ассистентка уже успела прислать необходимые данные. Как и ожидалось, все “искусство” нового “гения” на деле оказалось мазней, очень напоминающей рисунки Анечки - трехлетней племянницы Андрея. Это оказалось еще одной причиной, чтобы посетовать на несправедливость коварной судьбы, из-за прихотей которой Андрей, один из самых лучших студентов своего курса, должен был согласиться на предложение малотиражного журнала. От мыслей Андрей отвлекся лишь спустя несколько минут, выключил компьютер, откинулся на спинку стула и посмотрел на оконное стекло, по которому кривыми зигзагами стекали потоки дождя. Осень окончательно вступила в свои права, заливая серый асфальт и заставляя многочисленных жителей Москвы прятаться под зонтами и вжимать голову в плечи, не замечая никого и ничего вокруг. Иногда Андрею казалось, что эти невидимые зонты всегда в руках у людей, потому что даже в солнечную погоду они смотрели под ноги, торопились и суетились, как муравьи, спешащие выполнить дневной план необходимых действий. Раньше Андрея очень смешила эта суетливая масса, напоминающая ему перекатывающееся желе, но сейчас, когда розовые очки были сняты, а реальность маячила впереди перспективой долгие-долгие годы провести в жалких попытках разговорить серых людей, возомнивших себя великими, он с грустью осознавал, что и сам превратился в объект насмешек для тех, кто еще способен смеяться искренне. Он тоже стал серым, хотя и пытался искусственно добавить красок в свое жилище, образ, манеру говорить. На деле все оказывалось тщетным, потому что ему хотелось большего, хотелось иметь перспективы и влияние, хотелось быть оцененным и признанным. Переведя взгляд от окна, Андрей медленно поднялся, посмотрел на часы и, уверившись, что у него достаточно времени до назначенной в кафе встречи, взял большой черный зонт. В конце концов, дождь - не повод отказывать себе в прогулке. *** Кровь соленая. Неприятно. Поэтому Он высовывает язык, позволяя падать на него дождевым каплям. Так почти незаметен привкус соли и ржавчины во рту, и легче сглатывать. Вокруг иногда проходят люди, и Он смотрит на них пристально. Он помнит, что нельзя глазеть, потому что мама говорила когда-то, что так неприлично, и людям неприятно, когда им лезут в душу. Но Он не лезет, Ему просто любопытно, как любопытно всякому, кто видел мир лишь украдкой, так мало, что и не верится, что Он живет уже семнадцать лет. Люди идут быстро, их злит дождь, хотя он не сделал им ничего плохого. Они не смотрят на Него, потому что заняты мысленным монологом с тем существом внутри, которому так принципиально важно знать, когда зарплата, почему метеосводка опять обманула и по какой причине именно их облила водой проезжающая машина. Со временем Ему надоедает смотреть на людей. Люди - это скучно. И Он ложится просто на горчично-желтую траву, не обращая внимания, что грязь пропитывает порванную в нескольких местах ветровку. Грязь - это нестрашно. Уж Он-то знает, что такое “страшно”. Он смотрит на небо. Для кого-то оно серое, а для Него волшебнее любой пестрой краски. И Он улыбается, как когда-то давно, когда мама не забыла о его дне рождения. То, что она вспомнила, было огромным счастьем и наилучшим подарком. А теперь все небо Его, и разве это не дар? И Он жмурится, и капли дождя стучат по закрытым векам. Холодно. Но хорошо, Господи, как же хорошо знать, что ты можешь ощущать холод! - Эй, ты живой? - Он открывает глаза, чтобы встретиться со взглядом темно-синих глаз. Над Ним склоняется какой-то человек, и Ему кажется, что этот человек святой, потому что он коснулся Его плеча. Коснулся? Не побрезговал, не испугался, не прошел мимо? Да, Он точно святой. - Ты слышишь меня? Ему хочется много сказать, прокричать, так, чтобы мир услышал, но Он не может. Он только склоняет голову в неуверенном кивке и завороженно следит, как мужчина недоуменно приподнимает брови, пожимает плечами и отходит, скрывшись за черным зонтом. Он все также лежит на увядшей траве, смотрит в свинцовое небо, ловит капли на язык. Холодно. Тело болит от недавних побоев. А Ему все равно, потому что сегодня Он понял, что не одинок. Ведь если тебя коснулись, значит, ты уже не одинок? ========== Часть 2 ========== Осенью темнеет особенно быстро, поэтому Андрей несколько минут постоял на крыльце, возле двери кафе, где проходило его интервью с художником, размышляя, стоит ли вызвать такси или все же прогуляться пешком. С одной стороны дождь все еще моросил, но с другой - после долгого и крайне нудного общения с героем следующего выпуска, у Андрея жутко разболелась голова, а лучшим лекарством в данном случае он считал прогулку. Взвесив все за и против, Андрей все же тщательно спрятал диктофон с материалом во внутренний карман куртки, раскрыл зонт и неспешно направился по привычному маршруту, обходя лужи. По дороге он зашел в магазин, купил сигареты и кофе, хотя и обещал себе уже многократно бросить хотя бы первую из вредных привычек. Но обещания легче давать, чем сдерживать их, поэтому Андрей прогнал навязчивый голос, вопивший о слабохарактерности и вреде для здоровья, расплатился, бросил покупки в небольшой пакет, и направился дальше, не осматриваясь по сторонам, а предпочитая следить за асфальтом под ногами, чтобы ненароком не вступить в лужу. Возможно, что он так бы и не заметил того паренька, которого еще днем заприметил лежащим просто на лужайке возле одной из многоэтажек, если бы не звонок мобильного, который заставил его оторваться от несвязных размышлений о несправедливости судьбы и поднять взгляд. Андрей сразу же заметил мальчишку на том же месте, где он валялся днем. Казалось, что за прошедшие часы тот даже не пошевелился, разве что лужа под ним стала больше, а влажная земля превратилась в сплошную грязную жижу, в которой, как подозревал Андрей, парень извалялся с ног до головы. - Алло… - пошарив в кармане и не смотря на экран, ответил Андрей, продолжая прожигать взглядом “недоумка” - так мысленно он уже окрестил мальчишку. - Андрюша, где ты? - звонкий голос на другом конце провода заставил Андрея поморщиться. На самом деле Наташа хорошая, милая девушка, но ее навязчивость и желание играть роль “мамочки” для большого мальчика часто доводила до бешенства. Андрей и сам не помнил, когда эти отношения из свободных и временных превратились в серьезные, но Наташа уже строила далекоидущие планы, а Андрей не хотел пока рушить ее иллюзии, позволяя ситуации как-то решаться самостоятельно. - Я… иду домой, - рассеяно ответил Андрей, занятый в это время намного более важной проблемой: решением, как поступить - пойти дальше или все же поиграть в доброго самаритянина и заставить недоумка хотя бы встать с земли. Что за глупый ребенок? Он наверняка уже заработал воспаление легких, а родителям потом лечи последствия его нелепой выходки. - Пешком? Ты хорошо оделся, взял зонт? - Наташа сразу же добавила в голос встревоженных интонаций, что заставило Андрея поморщиться еще сильнее. Она бы еще спросила, не прыгал ли он по лужам, честное слово. - Да, пешком. Да, оделся. Да, взял зонт. Извини, мне не удобно говорить. Планы не поменялись, ты возвращаешься послезавтра? - поинтересовался Андрей, одновременно с этим тяжело вздохнул и быстрым шагом, чтобы не передумать, направился вдоль по лужайке, по направлению к парню, который все также имитировал бревно на мокрой земле. - Да, возвращаюсь, конечно, - Наташа уже несколько недель гостила у отца, живущего в Питере, что с одной стороны радовало Андрея, ведь порой она была совершенно несносной, а телефонные разговоры, как ни крути, пережить легче, чем общение с глазу на глаз, но с другой - он относился к ней с нежностью и трепетностью, что, конечно, не могло компенсировать тот факт, что любовь в их отношениях была лишь со стороны Наташи, но этого было вполне достаточно, чтобы Андрей мог соскучиться по ней. - Ладно, я позвоню завтра. Одевайся теплее, хорошо питайся и не вздумай курить! Люблю тебя. Целую. Пока. - И я тебя. Пока, - Андрей нажал на “отбой”, спрятал телефон в карман и медленно присел перед мальчишкой, к хладной тушке которого он уже успел подойти. - Эй, ты! Ты что спишь, придурок? Парень ничего не ответил, его веки были все так же прикрыты, и Андрей уже по-настоящему испугался, особенно когда заметил, что губы паренька приобрели мертвецки-синий оттенок, а кожа наоборот была бледной, что только сильнее выделяло ярко-фиолетовые круги под глазами. Он коснулся его плеча, встряхнул довольно ощутимо, и облегченно выдохнул, когда парень открыл глаза, которые в неверном свете осеннего заката показались абсолютно черными. Какой у них по-настоящему цвет Андрей так и не вспомнил, хотя и пытался. - Вставай давай! Ты что под кайфом или пьяный? Замерзнуть хочешь? - Андрей заставил мальчишку усесться, и поморщился, когда заметил, как по худой шее стекает жидкая грязь и скрывается за отворотом изорванной и явно маленькой по размеру ветровки. - Тебе плохо? Позвонить твоим родителям? Мальчишка отрицательно замахал головой с таким усердием, что Андрей испугался, как бы она не свернулась или вообще не оторвалась. Он недоуменно свел брови, пристально посмотрел на паренька еще раз: огромные глазища непонятного цвета, в которых легко читался страх вперемешку с каким-то странным, даже смущающим, щенячьим восторгом, разметавшиеся волосы, - рыжие, кажется, - которые спереди торчали иголками, а на затылке были испачканы землей, опухшие губы, несколько царапин на скуле и, насколько помнил Андрей, большой лиловый синяк под глазом, который он заметил днем, но не мог различить в быстро сгущающихся сумерках. Кроме того, одежда была явно старой и маленькой для парня, на левом кроссовке почти отклеилась подошва, поэтому Андрей сделал вывод, что мальчишка из неблагополучной семьи, либо просто сбежал из дома в поисках приключений. - Ладно, не хочешь звонить родителям, так давай позвоним кому-то из твоих родственников. Может бабушка? - парень отрицательно помотал головой. - Тетя? - Снова отрицательный ответ. - Ты вообще умеешь говорить? Вот этот вопрос кажется сбил с мальчишки всю ауру беззаботности и равнодушия к окружающему миру. Он уставился на Андрея, как будто тот задал вопрос на непонятном языке, а спустя мгновение весь сжался, притянул ноги к груди, обхватил их руками, положил подбородок на колени и, опустив взгляд на свою обувь, едва заметно вновь помотал головой. Такого ответа Андрей не ожидал. Он вообще был не из тех, кто подкармливает собачек на улице или жалеет пьяниц, которые спят под заборами. Андрей всегда считал, что все в мире происходит по правилу естественного отбора: кто сильнее, тот и выигрывает. Именно поэтому он корил себя, что в свое время не смог “вырвать” для себя более лакомый кусок пирога, не занял должность, о которой мечтал. Так и здесь, он не хотел жалеть этого немого мальчишку, который смотрел на него, как на древнее божество. Ну немой, и что? Миллионы людей в мире имеют физические недостатки, Андрей же не в силах помочь им всем. Но циник в нем так и не одержал верх, поэтому Андрей, тяжело вздохнув и мысленно назвав себя “болваном”, поинтересовался: - У тебя нет дома и идти тебе некуда, правильно? - на этот раз мальчишка кивнул утвердительно, а потом поднял взгляд вверх, позволяя мелкой мороси крошечными, но частыми капельками оседать на его бледной коже, посиневших губах и длинных ресницах. - Вставай, пойдем ко мне. Переночуешь, а завтра что-нибудь придумаем. Взгляд, который бросил парень на Андрея после этих слов, был преисполнен настолько сильной благодарности, что Андрей даже неловко отвел взгляд. Как будто он ему остров в Средиземноморье подарил, ей-Богу. Ну, подумаешь, повел себя как сердобольная старушка и предложил диван, с порцией вчерашней каши в придачу? Но парень, казалось, был готов грохнуться в обморок от эйфории, которую смог проявить только в широчезной улыбке и в пожатии руки Андрея, которую он обхватил своими тонкими пальцами и сжал настолько сильно, насколько смог… - Ладно, давай, вставай. Темно уже совсем, а нам еще минут двадцать идти, - с этими словами Андрей поднялся, подождал, пока его сегодняшний “гость” тоже встанет, молча подвинул зонт, чтобы накрыть их обоих, хотя за время “беседы” они оба успели промокнуть насквозь, так же молча притянул паренька за локоть, когда он шарахнулся в сторону, одарил его строгим взглядом, которому научился у Наташи, и поволок за собой, мысленно обдумывая, что же ему теперь делать с этим свалившимся на голову несчастьем. ========== Часть 3 ========== Андрей переступил порог своей квартиры, щелкнул выключателем, зажигая в прихожей яркий свет, потом обернулся к двери и тяжело вздохнул. - Что ты стоишь? Проходи! - Андрей потянул мальчишку за рукав мокрой куртки, вынуждая переступить порог. При свете его лицо выглядело просто пугающе бледным, а на посиневших губах и веках виднелись следы бурых кровоподтеков. Кроме того, на скулах и подбородке можно было различить лиловые синяки, оставленные, видимо, несколько дней назад. - Неплохо тебя разукрасили. Снимай обувь, куртку, и проходи, - Андрей хотел прибавить еще какую-то банальность, например, “будь как дома”, но передумал, вместо этого воспользовавшись возможностью внимательнее рассмотреть мальчишку, который присел, чтобы развязать шнурки на дырявых кроссовках. Совершенно обычный, хилый, как большинство детей нынешнего поколения, невысокий. Единственной отличительной чертой можно было назвать волосы, которые, Андрей не решался утверждать, учитывая обильный слой грязи на голове мальчишки, вроде бы были рыжие. Не той яркой рыжиной, когда можно смело применить определение “оранжевые”, а теплым оттенком расплавленного меда. Андрей мысленно фыркнул, отругав себя за второсортные эпитеты, которые он зачем-то подобрал для характеристики цвета волос мальчишки. Тем временем парень неуклюже стянул обувь, аккуратно поставил ее в угол, и смущенно улыбнулся, убрав мокрую прядь со лба. Глаза у него оказались темно-карие, почти черные, и на лице не было ни единой веснушки, что как-то не вязалось со стандартной внешностью рыжеволосых людей. Лишь спустя минуту Андрей осознал, что они все еще стоят в прихожей, и он чересчур откровенно рассматривает своего сегодняшнего гостя. Кашлянув, Андрей произнес: - Хорошо, куртку снимай, - парень быстро стянул маленькую ему ветровку, оставшись только в простой серой футболке. “Неудивительно, что посинел весь. В такой-то одежде”, - подумал Андрей, но вслух ничего не произнес, лишь кивком головы предложил мальчишке следовать за ним. Возле двери ванной Андрей остановился, повернулся лицом к своему гостю, и произнес: - Постой минутку. Я принесу тебе что-нибудь из своей одежды. Она наверняка будет тебе велика, но на одну ночь сгодится, - с этими словами Андрей распахнул дверь своей комнаты, оставив парня возле ванной. Тот проводил его взглядом, потер саднящие ребра, прикрыл глаза и прислонился лбом к стене, потому что стоять с каждой секундой становилось все сложнее. Но, несмотря на физическое состояние, сегодня для Него был самый счастливый день, потому что именно сегодня к Нему впервые проявили участие. *** - Эй, ты что? Плохо? - Андрей обхватил мальчишку за талию, оттаскивая от стены, на которую тот уже практически лег. Парень открыл глаза, улыбнулся устало, но искренне, и отрицательно покачал головой. - Угу, я вижу. На ногах не стоишь. Пойдем, - Андрей одной рукой открыл дверь в ванную комнату, подхватил футболку и спортивные штаны, которые положил на тумбочку, увидев, что его гость едва не падает в обморок. Удобнее перехватив парня, Андрей помог ему зайти, заставил стать возле стены и опереться на нее, хотя упрямец и дернулся, указав пальцем на грязь, налипшую на волосах. Все возражения Андрей проигнорировал, оставив паренька возле стены в надежде, что тот не грохнется без чувств, пока Андрей будет набирать горячую воду в ванну. Открыв краны и налив какой-то ароматный гель, Андрей наконец-то обернулся. Парень стоял там же, где был оставлен, снова опустив веки. Андрей отметил, что ресницы у паренька по-настоящему девичьи, и отбрасывают тени на щеки. Интересно, кому понадобилось так избивать парня? Андрей редко ошибался в людях и почему-то был уверен, что этот мальчик хороший человек. Хотя, быть может, на мнение Андрея повлияла немота парня, которая определенно вызывала жалость? Не берясь судить так скоро, Андрей просто пожал плечами и громко произнес, чтобы вернуть к реальности почти уснувшего парня. - Давай-ка я помогу тебе раздеться, - мальчишка сразу распахнул глаза, и в этот момент Андрей мог поклясться, что они поистине черные, без какого-либо коричневого оттенка. А спустя секунду Андрей понял, что так показалось из-за того, что зрачки мальчишки расширились от страха. Он покачал головой с такой энергией, что с волос во все стороны полетели капли жидкой грязи и комочки уже засохшей земли. - Ладно, я отвернусь, если ты смущаешься. Но помочь тебе смыть грязь с волос все равно придется. Андрей развернулся, недоуменно нахмурившись. И чего так испугался парень? Как-будто он его сейчас насиловать будет, честное слово. За спиной раздавался шорох одежды, еще через минуту прозвучал тихий плеск воды, и, мысленно досчитав до десяти, Андрей обернулся. - Не слишком горячо? - поинтересовался он, подходя ближе, и титаническими усилиями сдерживая усмешку, заметив, что мальчик покраснел, как благородная девица. На вопрос паренек уже привычно покачал головой, и Андрей добавил: - Давай-ка помоем голову, а потом уже домоешься под душем. Андрей намочил ладони и начал мокрыми руками смывать основную массу, которая засохла и теперь была, как грязевая маска на затылке. Уже потом, когда Андрей наконец-то добрался до волос, он взял шампунь и несколькими энергичными движениями вспенил его. - Дальше сам? Или помочь? - Мальчишка вновь замотал головой, и Андрей улыбнулся, вытер руки и добавил: - Полотенца здесь, одежда вон, на тумбочке, если что-то понадобится - постучи в дверь. Я подожду тебя в коридоре, - Андрей вышел, тихо прикрыв дверь, и опустился просто на пол, прислонив спину к стене. И зачем он взял на себя такую заботу? Ведь он не нянька и не благодетель. Там, на улице, под дождем, казалось, что все значительно проще, нужно только обогреть и накормить несчастного. Но сейчас, в теплоте собственной квартиры, Андрей осознал, что его решение было очень опрометчивым, ведь он не сможет завтра утром прогнать его, но и не сможет помочь. Андрей запустил пальцы в темные волосы и устало прикрыл глаза, пытаясь не думать о завтрашнем дне и надеясь, что все решится само по себе. *** - Вкусно? - с опаской поинтересовался Андрей, наблюдая, с каким животным аппетитом мальчишка накинулся на вчерашнюю гречку. Тот закивал, на этот раз утвердительно, и Андрей улыбнулся, позволив себе немного понаблюдать за пареньком. Горячая ванна сделала его человеком, по крайней мере на щеках появился легкий румянец, и он уже не напоминал ходячего мертвеца. Волосы, все еще влажные, оказались по-настоящему необычными, почти золотыми, и в свете люстры переливались янтарным оттенком. Одежда Андрея на мальчишке висела бесформенным мешком, худые руки, покрытые синяками, казались еще тоньше в широких рукавах просторной футболки. Парень поднял взгляд на Андрея и тот наконец-то отвлекся, встал из-за стола, достал из комода блокнот и черную ручку и протянул их гостю, который наконец-то доел: - Наелся? - Андрей дождался утвердительного кивка, а потом продолжил: - Напиши, пожалуйста, свое имя. Парень взял ручку, на несколько секунд замер, что-то обдумывая, а потом быстро нацарапал совсем детским почерком “Женя”. Андрей не знал, правда это или нет, но теперь хотя бы мог хоть как-нибудь обращаться к своему гостю. - Хорошо, Женя. Сколько тебе лет? - Женя вывел цифру “семнадцать”, и Андрей прекратил расспросы. Его еще многое интересовало, но он решил, что на сегодня стоит оставить Женю в покое. - Ясно, ладно, давай я сделаю тебе чай, а потом отведу в комнату. Поздно уже. Андрей отошел к плите, а Женя положил голову на сложенные на столе руки и прикрыл глаза. Он чувствовал себя защищенным и счастливым. Тем особенным счастьем, которое не имеет ни начала, ни конца, а просто зажигается яркой искоркой под влиянием каких-то мелочей, столь неважных для большинства людей, но невероятно ценных для тех, чья жизнь переполнена лишений и страданий. Когда Андрей обернулся к столу, Женя уже спал. Он улыбался, и Андрей не решился будить его, решив сегодня играть няньку до конца, и отнести его в комнату на руках. ========== Часть 4 ========== Андрей бережно опустил Женю на кровать, накрыл одеялом, убрал с его лба золотистую прядь и медленно вышел в коридор, тихо прикрыв дверь. А потом он еще долго сидел на кухне, обхватив дымящуюся чашку с чаем ладонями, и думал о сегодняшнем дне, который начался так прозаично и закончился столь необычно, знакомством с этим странным немым мальчиком. На столе все также лежал листок, на котором неровным почерком было выведено имя и возраст гостя Андрея. Все, что он знал. Имя и возраст. Достаточно ли этого для того, чтобы довериться человеку? Андрей мог с уверенностью сказать, что нет, но и просто прогнать Женю он не мог. Слишком светлым, слишком чистым казался этот паренек. Яркое пятно среди множества серых людей. В итоге, так и не решив ничего, Андрей направился в ванную, а потом в спальню, где провалился в тяжелый, неспокойный сон. *** По стеклу струйками стекала дождевая вода. Женя сидел на подоконнике, склонив голову на колени, и невидящим взглядом наблюдал за тенями, пляшущими по углам. Настольная лампа светила настолько слабо, что света хватало лишь на то, чтобы разогнать темноту небольшого участка комнаты. Стол и лампа на нем стояли неподалеку от окна, именно поэтому Женя и сидел здесь, иногда вздрагивая, когда порыв ветра заставлял громко дребезжать оконное стекло и бесноваться черные тени, столь сильно пугающие Женю. Часы показывали уже второй час ночи, время, когда шестилетнему ребенку давно пора видеть красочные сны, но страх не позволял мальчику встать с подоконника и дойти до крошечной кровати, которая, как назло, стояла в самом темном углу. Поэтому он продолжал сидеть, дрожа в тонкой майке, иногда смотрел в окно, в надежде, что скоро вернется мама. И пусть она его отругает и ударит, а она обязательно это сделает, но ее присутствие хотя бы избавит Женю от холода страха, который так крепко объял его, заставляя сдерживать дыхание и зажмуриваться до белых пятен под веками. Но минуты шли одна за другой, а мама не возвращалась, совершенно забыв, что у нее есть ребенок. Да, нежеланный и ненужный, но все же ее родная кровь. И когда небо совсем рядом в очередной раз прорезала ярко-синяя вспышка молнии, освещая комнату, Женя беззвучно заплакал, не в силах произнести ни слова, не имея возможности ни закричать, ни громко зарыдать, как того ему хотелось. Женя резко распахнул глаза и сел на кровати. Несколько секунд он лишь недоуменно осматривался кругом, осознавая, что находится не в той комнате, которая ему только что снилась и где он жил до недавних пор. Но совсем скоро Женя вспомнил, где именно находится, и облегченно откинулся на подушки, устремив взгляд в темный потолок. На улице, так же, как и в его сне, шел дождь, монотонно стуча по стеклу. Женя повернулся на бок, подложил руку под голову, и закрыл глаза, намереваясь снова заснуть. Ведь он уже не маленький мальчик, теперь он знает, что тени в углах никогда не причинят вреда. Слишком хорошо Женя осознал, что бояться нужно живых людей, а не монстров, скрывающихся в темноте. Это люди причиняют боль. Но очередная вспышка молнии и последовавший за этим раскат грома разбил все самообладание. Воспоминания настигли Женю слишком внезапно, не давая времени подготовиться и закрыться броней абсолютной апатии и фатализма, как он привык. Больше не было сил надеяться, не возникало желания помолиться Господу, не верилось, что мир прекрасен, просто люди не хотят этого замечать. Все, что испытывал сейчас Женя - страх. Бесконтрольная паника, от которой не спасали ни закрытые глаза, ни мысленные уговоры здравого рассудка. Напротив, чем сильнее Женя жмурился, тем больше картинок мелькало перед закрытыми веками, раня снова и снова, так же безумно больно, как и впервые. Он видел маму - злую или печальную. Она всегда либо кричала, либо плакала, и не было и дня, чтобы она не прокляла и жениного отца и самого Женю, которые отняли у нее лучшие годы, забрали молодость и красоту. Неизвестно, достигали ли ее проклятия бывшего мужа, но на голову ее сына они сыпались с завидным постоянством, наказывая его опять и опять за чьи-то чужие грехи. А еще он видел детей, с которыми так хотел играть когда-то, но для которых был лишь поводом для смеха. Удобная мишень, которая не может пожаловаться, не может ответить, а лишь улыбается блаженно и нелепо, как будто так и надо, как будто он заслужил. И каждую ночь, лежа в кровати, Женя думал, что завтра все будет иначе, ведь он прилежно молится Богу, и тот обязательно исполнит его просьбы: сделает маму счастливой, и ей больше не придется уходить по ночам, и подарит ему, Жене, друга, одного-единственного, который будет говорить о мире, о жизни, о себе, а Женя будет только слушать, радоваться успехам друга, оплакивать горести друга, жить жизнью друга. Шли дни, а жизнь не менялась. Быть может, Бог слышит лишь людей, способных говорить или даже кричать, вопить о помощи? А Женя ведь не мог, поэтому все продолжалось: мама - злая или печальная, насмешки - обидные или не очень, побои - до синяков или до кровавого кашля. Все, как прежде. И сейчас, в стенах чужого уютного дома видения не отпускали Женю, сменяя друг друга хаотично или же вообще сталкиваясь, перемешиваясь в сплошной клубок боли и отчаянья, которые стали верными спутниками Жени. Через несколько минут, когда сил лежать неподвижно больше не оставалось, а бессмысленный, но от этого не менее сильный, страх довел Женю едва не до истерики, он наконец-то встал и, быстро преодолев расстояние до двери, распахнул ее, быстро выходя в неосвещенный коридор. Длинные спортивные штаны и футболка нелепо болтались, делая Женю похожим на странное привидение. Пройдя немного, Женя смог различить дверь, которая, он помнил, вела в ванную комнату, а значит, напротив должна была находиться спальня Андрея. И Женя не задумываясь положил руку на дверную ручку комнаты, потому что точно знал, был уверен, что Андрей хороший, он не прогонит, а наоборот защитит от всех страхов и воспоминаний, не дающих спать. Открыв дверь, Женя тенью проскользнул внутрь, немного постоял возле кровати, рассматривая Андрея в свете частых молний. Тот спал на животе, лицо во сне казалось умиротворенным, а между бровей не было той складки, которая появлялась всякий раз, когда Андрей смотрел на Женю. Быть может, Бог услышал молитвы и послал Жене друга? Того самого, одного-единственного, который будет просто разговаривать с Женей, а может иногда - если Господь будет милостив, конечно - даже будет заботиться о нем, как сегодня? Женя верил в это верой ребенка - абсолютной и безоговорочной, поэтому осторожно лег на самый краешек кровати, чтобы не потревожить сон своего лучшего, неважно, что единственного, друга. Укрываться Женя не стал, он не боялся холода. Главное, что в этой комнате он наконец-то был не одинок… *** Андрей проснулся внезапно. Просто открыл глаза, вслушался в шум дождя, перевернулся на спину, взглянул в окно, за которым все еще было темно, и повернулся на бок, намереваясь заснуть опять. А спустя мгновение уже широко распахнул глаза, привстал на локте и уставился на силуэт, спящий на другой стороне кровати. Мальчишка дышал очень тихо, лежал неподвижно, на самом краю, и Андрей только подивился, как он еще не свалился на пол. Правильнее было разбудить Женю, отправить спать в свою комнату, ведь, в конце концов, они совершенно чужие люди, и подобные ситуации переходят уже все границы приличий, как считал Андрей. Но он так и не сделал этого, в очередной раз сдавшись, посчитав, что странный день можно и закончить странно. Поэтому Андрей набросил на Женю одеяло, обхватил его рукой за талию и привлек к себе, уткнувшись носом в мягкие шелковистые волосы на затылке. Мальчик смешно засопел, удобнее устраиваясь в чужих объятиях. “И что мне с тобой делать, ребенок?” - вопрос Андрея так и остался без ответа, ведь уже через минуту он крепко заснул, еще сильнее прижав к себе Женю. ========== Часть 5 ========== Бледные лучи рассветного солнца проникали сквозь зазоры в шторах, падали на пол и кровать, освещая комнату бледно-желтым светом. Андрей все еще спал, прижав к себе Женю и уткнувшись губами ему куда-то в район виска. А вот Женя проснулся уже давно - старая привычка вставать на рассвете - и теперь лежал совершенно неподвижно, боясь ненароком разбудить Андрея. Вместо этого, чуть повернув голову, Женя принялся пристально рассматривать своего спасителя. Лишенный возможности говорить, он все же приобрел значительно более важные умения - слышать и видеть. Не так рассеянно и отвлеченно, как это свойственно большинству людей, а вдумчиво и глубоко, определяя внутреннюю сущность человека за внешним обликом. В действительности обычно Женя не пытался понять людей. Слишком часто они напоминали животных - агрессивных и жестоких, - поэтому легче было просто абстрагироваться от мира, видеть все и ничего одновременно, любить всех одинаково и никого конкретно. Ведь те люди, которых он пытался узнать лучше, перед которыми открывался, приносили ему лишь боль, оказывались абсолютно гнилыми внутри, и ему с каждым разом было значительно сложнее воспринимать эту грязь, ведь каждый раз это обманывало его еще живые надежды, разрушало мечты и вновь ввергало в тот кокон иллюзий, в котором весь мир был гротескно-прекрасным, а сам Женя счастливым, тем жалким счастьем блаженного ребенка, который и побои принимает с благодарностью. Но сейчас ему было интересно понять Андрея, узнать о скрытых желаниях, о планах и стремлениях, ведь для Жени этот человек был едва ли не святым. Другом. Первым и единственным. Именно поэтому он увлеченно рассматривал умиротворенное во сне лицо, освещенное солнечными лучами, отмечая каждый нюанс. И черные волосы, слегка вьющиеся, насколько Женя помнил, у Андрея на затылке, и тонкие, но четко очерченные губы, и едва заметный шрам на подбородке, и густые ресницы, и складку между бровей, которая появлялась, когда Андрею, видимо, снилось что-то не слишком приятное. Но все это было на поверхности, а внутри, Женя почему-то был уверен, тоже скрывался замечательный человек. Не идеальный, конечно, но разве в идеальности есть что-то настоящее и прекрасное? Размышления Жени неожиданно были прерваны Андреем, который начал ворочаться во сне и, пытаясь занять более удобное положение, перевернулся на живот, закидывая на своего гостя одну ногу, привлекая как можно ближе к себе под бок и утыкаясь сухими губами куда-то в уголок губ Жени. Парень немного нахмурился, пытаясь обнаружить в голове какие-либо знания касательно степени приличия подобного положения. Его мать никогда не утруждала себя общением с сыном, поставив крест на своем “отсталом” ребенке, поэтому Женя часто казался совершенно социально не адаптированным, не знал тех граней, которые устанавливало общество. Но никакого дискомфорта он не испытывал, поэтому так и остался лежать, ощущая теплое дыхание на своей щеке и рассматривая солнечные зайчики, пляшущие на белом потолке. *** Андрей просыпался медленно, чувствуя себя до необычного уютно и тепло. Когда он наконец-то открыл глаза, то не сразу понял, к чьей щеке прижимается своей, но потом поднял взгляд и, осознав, что чуть ли не сверху лежит на своем госте, резко отшатнулся. Сначала Андрей хотел сказать какую-то грубость, потому что, в конце концов, этот мальчишка явно перешел все допустимые грани - мало того, что пришел в его постель ночью, так и еще и лежит с ним в обнимку. Хоть бы отодвинулся, честное слово. Но Женя улыбнулся. Этой своей детской улыбкой, в которой было слишком много искренности для одного человека. Да и смотрел он уже знакомым Андрею восторженным взглядом, поэтому язык не поворачивался обидеть мальчишку. По сути, он на многое странно реагировал, поэтому неудивительно, что и в этой ситуации не нашел ничего противоестественного. А вот Андрей, как любой взрослый человек, конечно же, нашел, и его, естественно, смущал факт того, что он чувствовал себя волнующе, держа этого паренька в объятиях, хотя и не осознавал, кто рядом с ним. - Доброе утро, Женя, - пробормотал Андрей, когда пауза стала неприлично долгой. - Эм… Как спалось? Хорошо? - Женя энергично закивал, и Андрей мысленно дал себе подзатыльник: какого хрена он это спросил? Еще не хватало, чтобы парень расценил это, как предложение и в дальнейшем спать в одной кровати. Последняя мысль заставила нахмуриться, ведь “дальнейшие ночи” никак не входили во вчерашний план Андрея, но, как он и предполагал, с приходом утра проблема уже не казалась столь легко разрешимой. Ведь действительно мало было просто накормить несчастного и дать ему приют на одну ночь, невозможно было прогнать его сейчас. Андрей тяжело вздохнул, понимая, что вчерашнее приключение затягивается. - Ладно, иди в ванную. А потом на кухню, - пробормотал Андрей, и Женя послушно выпутался из одеял и, прошлепав босыми пятками по паркету, скрылся за дверью. Андрей же запустил пальцы в волосы, провел пересохшим языком по губам и, тяжело вздохнув, направился готовить завтрак. *** Женя с аппетитом сжевал подгоревший омлет, улыбнулся и, обхватив ладонями чашку с дымящимся чаем, вопросительно посмотрел на Андрея, который рассеянно ковырял вилкой в тарелке. Тот, почувствовав взгляд, кашлянул и сказал: - Мне сейчас нужно на работу. Я оставлю тебя здесь. Можешь посмотреть телевизор, почитать. В общем, чувствуй себя как дома. Я зайду в магазин и куплю тебе одежду твоего размера. И еще нам нужно будет обсудить, что делать дальше, Женя, - парень сразу сжался и опустил взгляд на деревянную поверхность стола. Неужели Андрей прогонит его? Ведь он так нужен Жене, с ним хорошо и тепло, и нестрашно совсем-совсем. Он ведь друг, один-единственный, и Бог не может забрать его. Видимо, на лице Жени отразилась вся гамма испытываемых им эмоций, потому что Андрей поспешил добавить: - Эй, парень, ты что? Я не собираюсь тебя прогонять. Будем думать, как поступить. Ясно? - И, поддавшись порыву, Андрей потрепал Женю по шелковистым рыжим волосам, ласково улыбнулся и, дождавшись от мальчишки кивка, встал из-за стола. *** Андрей вернулся домой поздно. Он так и не решил, как поступить, поэтому настроение у него было не из лучших. Женю он нашел в его комнате, тот спал, свернувшись в клубочек. Волосы упали на лоб и глаза, делая лицо мальчишки еще более юным. Андрей, стараясь ступать бесшумно, подошел ближе, накрыл Женю одеялом и присел возле кровати на корточки. - И как нам теперь быть, несчастье? - на этот вопрос Андрей не знал ответа, поэтому только вздохнул, еще несколько минут понаблюдал за спящим Женей и наконец-то вышел в коридор. Через мгновение в кармане завибрировал телефон, и Андрей, чтобы не разбудить гостя, прошел на кухню, прикрыл двери, а только потом ответил: - Алло, привет, Наташа. - Привет, Андрюша! Ты дома? Я целый день не могла до тебя дозвониться, - озабоченно поинтересовалась девушка. - Много работы было, не имел возможности говорить, - устало пробормотал Андрей, садясь за стол. - Бедненький мой. Ты завтра встретишь меня? У меня рейс в три часа. - Конечно, встречу, - ответил Андрей, думая о том, ел ли что-нибудь Женя. Он был готов поспорить, что нет. Вот глупое дитя! - Я соскучилась, дорогой, - послышалось на другом конце провода, и Андрей поморщился. Вот как завтра он будет объяснять наличие в его квартире парня, о котором он знал лишь имя и возраст, да и то, возможно, ненастоящие? Наташа, конечно, добрая девушка, но этого странного порыва Андрея она однозначно не поймет. Как можно понять, если он и сам не понимает себя? - Я тоже, Ната. Я тоже. Ладно, я очень устал. До завтра, хорошо? Спокойной ночи, - Андрей нажал на “отбой”, даже не дождавшись ответа. Приняв душ, он зашел в свою комнату. Несколько мгновений подумал, а потом закрыл дверь на щеколду. Жене стоит понять, что нельзя спать в одной кровати. Андрей не мог объяснить лично, ему было жаль обижать парня, было сложно видеть непонимание и боль в глазах этого светлого и чистого ребенка. Легче было просто захлопнуть дверь у него перед носом… ========== Часть 6 ========== - Мама, не уходи, пожалуйста, - ребенок, которому было не более четырех лет, обхватил ручонками ногу худой, болезненно бледной женщины. По щекам мальчика стекали крупные слезы, лицо покраснело, а голос жалко дрожал, пока он снова и снова повторял свою просьбу. - Я боюсь оставаться один. - Женя, прекрати! Отстань от меня, проклятый! - мать разжала детские пальцы, оттолкнула сына так, что он упал на грязный пол и, пока тот пытался подняться, захлебываясь рыданиями, вышла из дома, звонко хлопнув дверью. - Мамочка! - Женя громко крикнул, надеясь, что она услышит, вернется. Действительно, услышала. Через мгновение в замочной скважине повернулся ключ, и послышались удаляющиеся шаги. Женя ворочался на кровати, сжимал пальцами одеяло, боролся с невидимыми тенями. И плакал. Беззвучно плакал, безуспешно пытаясь выбраться из оков очередного сна о своем прошлом. Подобное ему снилось редко, эти сновидения были, как из прошлой жизни, той, в которой он еще умел говорить. Иногда Женя даже думал, что, возможно, это просто плод его воображения, а не настоящие воспоминания. Но боль от этого не становилась меньше, а слезы менее горькими. Через какое-то время картинки исчезли, сменились блаженной темнотой, но вскоре Жене начал сниться новый сон - тот, который уже долгие годы был для него наибольшим кошмаром, его личным адом. Женя снова сидел на подоконнике, дрожа, как осиновый лист на ветру, всматривался в черноту, пытаясь различить в темноте хоть что-то, какой-то источник света, что помогло бы ему не чувствовать себя одиноким и испуганным. За его короткую жизнь можно было насчитать сотни ночей, которые он проводил у окна, сжимая пальцы в кулачки. Но в этот раз он лишь безвольно прижимался горячим лбом к прохладному стеклу, не трудясь стирать соленые капли слез. Он болел уже несколько дней, сегодня ему было особенно плохо, и он так надеялся, что мама останется с ним, обнаружив, что у него жар. Но она лишь равнодушно прижала ладонь ко лбу сына и велела ему спать, мол, “сон - лучшее лекарство”. И плевать ей было, что один он спать не может, что он всего лишь перепуганный ребенок, который нуждается в родительской любви и обычном человеческом тепле. Она ушла, как уходила всегда. А потом возле двери раздался шум, послышались приглушенные смешки и пьяное бормотание. Женя сразу же оказался возле порога, бросился к маме, крепко обнял ее за ноги и прошептал: - Ты пришла. Мамочка, мне так плохо. - Женя, какого хрена ты не спишь?! - она привычно отстранила его, и мальчик смог заметить силуэт высокого мужчины, маячащий за материнской спиной. - Быстро в кровать! - Это твой сын? Совсем на тебя не похож, - с противным смехом произнес мужчина, присев перед Женей на корточки и больно сжав пальцы на его подбородке. От него неприятно пахло дешевым пойлом и горьким сигаретным дымом, поэтому мальчик недовольно поморщился, что, видимо, было замечено, потому что мамин “друг” больно дернул Женю за кудряшки на затылке и, сузив глаза, прорычал: - Что, пацан, противно? Ишь ты, какая неженка… Слышал, что мать сказала? В кровать иди, и только попробуй шуметь. Я тебя еще воспитаю по-мужски. Женя бросил полный надежды взгляд на мать, но она лишь указала кивком головы в угол, где стояла его постель. Пытаясь не заплакать, ребенок прошел в указанном направлении и, укрывшись тоненьким покрывалом, закрыл глаза. От матери его ограждала неряшливо висящая вдоль всей комнаты ткань, поэтому Женя не видел ни ее, ни гостя, зато отчетливо слышал звуки, происхождение которых он, конечно же, не понимал, но и заснуть из-за них не мог. А потом все затихло, и Женя почти уснул. В такие моменты ему было хорошо, ведь любимая мама рядом и неважно, что она ругает его и оставляет одного, ведь главное, что она всегда возвращается, и, Женя верил, обязательно защитит своего сына от всех монстров, прячущихся в темных углах. Но он так и не заснул: судорожно закашлялся и не мог остановиться, хотя и слышал проклятия и брань, доносящиеся с маминой половины комнаты. - Дьявольское отродье, ты что творишь? Разбудил меня, сучонок! Я тебе, ублюдок, покажу небо в звездах! Я за это плачу деньги твоей мамаше-шалаве? - и он больно ударил Женю ладонью по щеке. Мальчик заплакал, обиженно надул губы. Ведь он не хотел, правда не хотел никого будить! - Мамочка! - испуганно позвал ребенок. Но она была глуха к его крикам и мольбам. Ничем она не дала знать, что рядом, что любит, что защитит свое дитя. В ту ночь Женя понял, что никто и никогда не будет защищать его от чудовищ, сколько бы они не терзали его тело и душу. Мужчина долго бил Женю, из раза в раз повторяя одно-единственное “заткнись”. Удары прекратились лишь когда ребенок потерял сознание, а утром, когда Женя пришел в себя, он больше не звал мать. Не мог. Уже никогда не мог. Женя открыл глаза, провел ладонями по мокрым от слез щекам и быстро скатился с кровати. Ему было необходимо к Андрею, иначе он сойдет с ума, потому что снова ощущал себя ребенком - беззащитным и одиноким. И монстры скалили острые клыки, царапали когтями стены, тянули свои длинные лапы, чтобы ухватить Женю, лишить его рассудка, ввергнуть его в ту адскую агонию первобытного ужаса, которая с годами так и не становилась меньше. Он оказался возле знакомой двери через несколько секунд, повернул дверную ручку, но она не подалась. Еще несколько раз попытавшись, но не достигнув результата, Женя опустился на холодный пол, прижался спиной к двери, положил голову на дрожащие колени и позволил себе заплакать. Перед ним снова выросла стена отчуждения, он в очередной раз оказался ненужным, и не было сил бороться, не хватало веры мечтать о будущем. Снова было темно и холодно. Так всегда. *** Андрей так и не заснул. Покурил на балконе, перечитал свою новую статью, посмотрел файл с картинами очередного художника-пейзажиста - одного из возможных претендентов на “честь” красоваться на первой странице журнала, потом все же выключил ноутбук и попытался уснуть. Ворочался из стороны в сторону, пытался считать овец, наизусть прочел несколько стихотворений Пушкина, но сон упорно не желал приходить. Когда часы показали два, Андрей услышал, как поворачивается дверная ручка. Он задержал дыхание и зажмурился, сам не понимая, зачем прикидывается спящим, ведь Женя вряд ли сможет увидеть его сквозь стены. После нескольких попыток открыть дверь, все звуки прекратились. В доме было спокойно, Андрей убеждал себя, что поступил правильно, дал пареньку один из основных законов приличий, свойственных обществу. Но где-то глубоко в душе ехидный голосок нашептывал, что Женя не виноват, это Андрей боится странной нежности и трепетности, которые испытывает к этому едва знакомому ребенку. Женю действительно хотелось утешить, защитить от всех трудностей жизни, но в тоже время он не был родственником, другом. Он был просто мальчишкой с улицы. И эта привязанность не имела логики, была слишком болезненной и извращенной по критериям Андрея. Еще через полчаса Андрей сдался. Убедив себя, что всего лишь выпьет стакан воды, встал с постели. “Черт возьми, ты просто свихнулся, дружище!” - мысленно укорив себя, он все же распахнул дверь и потрясенно замер… Женя лежал на пороге, свернувшись в клубок, и дрожал так, что было слышно, как стучат зубы. - Да какого черта?! Вставай немедленно! - Андрей и не заметил, что повысил голос, зато Женя моментально отреагировал на такой тон: глаза, которые и так можно было спокойно назвать черными, расширились до такой степени, что даже радужки не было видно, и наполнились слезами уже в который раз за эту ночь, полные губы мелко задрожали, и весь он сжался, как-будто ожидал удара. - Перестань! Я никогда не причиню тебе вреда. Женя, не плачь. Ну-ну, что ты, глупый? И Андрей обнял его, прижал худое тело к себе, позволил мальчишке сжать пальцы на его плечах. У него была мертвая хватка, завтра будут синяки, но в тот момент Андрею было плевать. Важно было лишь согреть этого ребенка, показать, что он не одинок. Впервые Андрей осознавал, что нельзя пустить все на самотек, просто молча ждать, пока в Жене найдутся внутренние силы для борьбы со своими личными бесами, а необходимо помочь, потому что паренек заслуживал быть счастливым. - Входи, ты замерз. Что за глупость спать на пороге, Женя? - Андрей уложил парня, накрыл одеялом. - Необходимо было постучать. И… прости, что я запер дверь. Я… не могу объяснить. Последние фразы дались Андрею тяжело, ведь он действительно и сам не понимал мотивов своих поступков, настолько глубоко это скрывалось в подсознании. Но он чувствовал потребность извиниться и, успокоившись, лег рядом. А Женя прижался к нему крепко-крепко, ткнулся губами Андрею в подбородок, положил ладони на обнаженную грудь мужчины, и Андрей перестал дышать, замер каменной статуей, только чтобы не сойти с ума, не перейти грани, которые еще несколько дней назад были такими четкими, и вдруг, под воздействием этого странного ребенка, размылись, стерлись почти полностью. Часы громогласно отбивали секунды, Андрей уже решил, что Женя уснул, но тот неожиданно приподнял голову, просто хотел взглядом выразить всю степень своей благодарности. Лунный свет проникал в комнату, падал на их лица, которые сейчас были так близко, и губы всего в сантиметре - такая призрачная и неощутимая преграда. “Что ты делаешь со мной, глупое дитя?” - Андрей не озвучил свой вопрос. Просто немного поддался вперед, накрывая губы Жени своими. ========== Часть 7 ========== Женя не закрыл глаза, ведь он еще никогда и ни с кем не был настолько близко. Было невообразимо чарующе находиться в теплых объятиях человека, которого любишь. А Женя, конечно же, любил Андрея с самого первого момента: быть может по-настоящему, а, возможно, лишь путая благодарность с любовью. И он смотрел на дрожащие ресницы, на причудливые тени на щеках Андрея, просто наслаждаясь теплотой, которая переполняла все тело и концентрировалась в губах, к которым своими губами приник Андрей. Но спустя мгновение мужчина провел языком по мягкой плоти, и Женя тяжело выдохнул, ощущая, как обычная нежность сменяется чем-то незнакомым, слишком жарким, слишком острым. Он приоткрыл губы, и Андрей мгновенно воспользовался этим, проник в рот, медленно лаская язык мальчишки, проводя по ровной линии зубов, скользя по деснам, по небу и внутренней поверхности щек. Андрей понимал, насколько дико сейчас поступал, но и поделать со своим желанием ничего не мог, особенно, когда Женя робко и совсем неумело ответил на поцелуй, прижимаясь своим худым телом, которое била крупная дрожь, к обнаженной груди мужчины. - Женя, прости. Прости, пожалуйста, - Андрею стоило неимоверных усилий все же отстраниться, произнести слова, которые необходимо было произнести. В лунном свете он видел, как блестели Женины глаза, как соблазнительно были приоткрыты влажные после поцелуя губы, и ему оставалось только сцепить зубы и, как мантру, повторять “так нельзя, нельзя, нельзя”. Но Женя, конечно же, не понял, почему Андрей извиняется. Как можно извиняться за то, что он сделал Женю счастливым, подарил ему его первый поцелуй, заставил чувствовать себя так необычно, но вместе с тем невероятно прекрасно? Он яростно замотал головой из стороны в сторону, не зная, как объяснить, что извиняться не стоит, поэтому поддался вперед, обхватил ладонь Андрея, поцеловал запястье и прижался щекой к теплой руке. - Женя, глупый, спи давай. Поздно уже. Ну же, - Андрей улыбнулся, потрепал мальчишку по рыжим волосам, поцеловал в лоб и закрыл глаза. Он убеждал себя, что поступил правильно, старательно игнорировал болезненное возбуждение, настолько сильное, что выть от отчаяния хотелось. Андрей не понимал, что происходит, не знал, как вести себя дальше. Ведь поцелуй уже был, а значит, как прежде уже ничего не будет… *** Утром Андрея разбудило легкое касание шероховатых губ к его рту. Он открыл один глаз и, еще не окончательно проснувшись, резко перевернулся, прижимая Женьку к кровати. Черные глаза мальчишки расширились, но потом он счастливо улыбнулся. Ребенок ребенком. Андрей не сдержался, чмокнул его в мягкие губы и, отодвинувшись, пробормотал: - Доброе утро, чудо. У меня сегодня выходной. Хочешь погулять? - Женя энергично закивал, и Андрей, усмехнувшись, кивнул в сторону двери: - Тогда в душ, завтракать и идем. Одежда твоего размера в ванной. Когда Женя вышел, Андрей снова откинулся на подушках и уставился в потолок. Ситуация становилась все более странной: он не мог и не хотел отрицать, что испытывает странное, не поддающееся логическому обоснованию, влечение к едва знакомому, совсем юному мальчику. Он, взрослый человек, у которого есть девушка и устоявшиеся принципы титаническим усилием воли сдержался ночью от того, чтобы забить на всю свою “натуральность” и, как последний моральный урод, воспользоваться наивностью Жени. Нужно было принимать решение. Нужно было найти его семью, пока не поздно. А если родственников нет, то обратиться в социальные службы, занимающиеся заботой о подобных неподготовленных к жизни детях. Иначе рано или поздно Андрей перейдет черту, за которой уже не будет возможности возврата. Андрей тяжело вздохнул и направился на кухню. Быстро приготовил бутерброды, которыми привык завтракать, и сел за стол, дожидаясь Женю. Тот вышел спустя десять минут, с кончиков волос капала вода, теряясь за воротником просторной водолазки. “Да уж, стоило покупать одежду в детском отделе”, - рассеянно подумал Андрей, заметив, что и эти джинсы, и кофта висят на пареньке. Но это было лучше, чем вещи Андрея, в которых Женя тонул, поэтому мужчина быстро выкинул эти мысли из головы, тем более, что он уже отвлекся на наблюдение за капелькой воды, которая собралась на слипшейся прядке волос, упала Жене на лоб и медленно скатилась вниз - по щеке, а потом замерла в уголке губ, откуда мальчишка быстро слизал ее кончиком языка. Андрей сглотнул моментально образовавшийся в горле ком, неловко кашлянул, пытаясь прогнать видение розового язычка, которое сразу вызывало желание наброситься на Женю и поцеловать его. Кое-как справившись с эмоциями, Андрей произнес: - Садись, ешь, - Женя снова благодарно улыбнулся, быстро расправился с бутербродами и чаем, и вопросительно посмотрел на молчаливого Андрея. - Женя, а теперь я задам несколько вопросов, а ты ответь мне честно, хорошо? Мы ведь друзья, мне хочется знать о тебе больше. Договорились? Андрей заметил, что Женя немного напрягся, но парень все же согласно кивнул, с опаской поглядывая на листок бумаги и ручку. - У тебя есть родители? Женя вздрогнул, в глазах отразилась такая острая боль, что Андрей уже пожалел о вопросе. Какая, к чертям собачим, разница? Он не хотел причинять этому ребенку боль, а наоборот желал защитить его, уберечь, и плевать, что подумают люди. Но порыв прошел в то мгновение, когда Женя начал медленно выводить на листке буквы. Нельзя отступать. Нельзя! “Есть мама”, - прочитал Андрей. Он сцепил пальцы в замок и продолжил. - Хорошо. Она живет в Москве? В этот раз Женя не писал, просто молча кивнул и перевел взгляд в окно. Несколько минут в кухне царила абсолютная тишина. Лишь Бог знает, какая буря сейчас бушевала внутри этого немого мальчика, но Андрей терпеливо ждал пока тот справится с эмоциями. - Жень, посмотри на меня, - молчание затянулось, Андрей волновался, поэтому обхватил подбородок Жени пальцами и заставил того повернуть лицо к себе. Склонился к нему вплотную, обжег мягкие губы горячим дыханием, сбивчиво заговорил: - Я не заставлю тебя вернуться туда, где тебе плохо. Я тебя не предам. Я помогу, ты заслужил быть счастливым. Просто верь мне, ладно? Женя кивнул, обхватил руками Андрея за шею, мазнул неловким, детским поцелуем по чужим губам, ресницами кожу на щеке Андрея задел. Посмотрел жалобно, как будто просил не спрашивать сейчас, и Андрей уступил, сдался, прижался на несколько минут к желанным губам. Просто касание, просто ласка, как убеждал себя Андрей. Но он все же отстранился, запустил пальцы в разметавшуюся прическу и, вставая из-за стола, произнес: - Потом поговорим. Идем гулять. *** Небо затянули свинцовые тучи, нависшие над шумным городом однообразным покрывалом. Люди быстро шагали куда-то, вжав голову в плечи и смотря лишь под ноги. На лицах этой человеческой массы читалась лишь печать каждодневных забот и страх выбраться из своей скорлупы. Андрей перевел взгляд от сплошного потока прохожих, которые хаотичной толпой двигались по тротуару, на единственное яркое и светлое создание, которое здесь находилось. Женя сидел на лавочке, запрокинув голову вверх, морщил нос и что-то рассматривал в сером небе. Андрей уже несколько раз пытался последовать его примеру, всматривался, щурился, пытался найти хоть какой-то оттенок в сплошном сером, поворачивал голову и так, и этак, но так и не обнаружил ничего любопытного. - Женька, не замерз? - в конце концов, поинтересовался Андрей, лишь бы только привлечь к себе внимание. Женя отрицательно помотал головой и вопросительно приподнял темные, в отличие от волос, брови. Сначала Андрей не мог понять, что мальчишка хочет спросить или сказать, но потом озарение затопило приятной волной тепла. Ему нравилось ощущать заботу со стороны Жени, поэтому мужчина усмехнулся и сказал: - Нет, я тоже не замерз. Но давай зайдем в кафе. Дома снова нечего есть, ты уже заметил, что готовлю я неважно. Хоть накормлю тебя нормально, - улыбнувшись, Андрей кивком головы указал на небольшое помещение, в котором располагалось ближайшее кафе. Женя лишь пожал плечами, мол, “как знаешь” и, бросив последний взгляд в небо, направился за Андреем. *** Спустя полчаса, пообедав и заказав кофе для себя и горячий шоколад для Жени, Андрей неожиданно спросил: - Ты любишь рисовать? - он и сам не знал, почему задал именно этот вопрос, вместо сотни намного более важных, но ему хотелось, чтобы сегодня Женя улыбался, а значит и беседа должна была быть на “легкие” темы. Но такого энтузиазма Андрей не ожидал: Женя закивал головой и руками показал на огрызок карандаша, который у Андрея по профессиональной привычке всегда был с собой, и который сейчас лежал на столике. Протянув его Жене, Андрей начал наблюдать, как парень быстро что-то царапает на белоснежной салфетке. “Очень люблю. Я даже однажды ходил на урок в художественную школу”. - Серьезно? Почему же больше не пошел? - с интересом поинтересовался Андрей, прочитав короткое послание. Женя сразу понурился, молчаливо давая понять очевидное: немой ребенок из неблагополучной семьи, насколько бы он ни был талантлив, всегда остается обузой, которую не возьмет на себя никакая государственная школа. - А знаешь что, Женя. Я ведь журналист, работаю в журнале, беру интервью у известных и не очень художников. Некоторые из них откровенно бездарны, но есть и очень талантливые. Я бы мог договориться о нескольких уроках для тебя, если ты хочешь, конечно. Женя несколько мгновений смотрел на Андрея, и мужчина уже подумал, что сказал какую-то глупость, невольно обидел мальчишку. Но неожиданно Женя улыбнулся. Господи, как же он улыбнулся! Как будто ему подали звезду с неба на тарелке или подарили единорога. Парнишка кивнул, и Андрей не нашел, что сказать. Просто сжал его руку, лежащую на столе, провел по венке на запястье и опустил взгляд на пустую тарелку, потому что был уверен, что взгляни на него сейчас любой посторонний - сразу поймет, как стал за несколько дней дорог для него этот мальчик. *** Часы показывали уже начало третьего, когда Андрей с ужасом вспомнил, что ему необходимо в аэропорт, встречать Наташу. Домой они уже не успевали, поэтому перед Андреем встала дилемма: с одной стороны он боялся отпускать Женю одного, хотя и понимал, что это нелепо, ведь ему, в конце концов, не пять лет, но по готовности к трудностям он был совсем ребенком, это стоило признать, а, с другой стороны, - что ему говорить? “Жень, знаешь, давай встретим мою девушку?” Андрей впервые почувствовал всю катастрофичность ситуации, в которой оказался: Наташа возвращалась, а у него дома мальчик, с которым он целовался и который ему определено нравился. Тяжело вздохнув, Андрей произнес: - Женя, поехали в аэропорт. Мне нужно встретить, - он замялся, всмотрелся в любопытные глаза парня, скользнул взглядом по контуру столь привлекающих его губ и, смалодушничав, закончил: - подругу. В зале ожиданий Андрей не находил себе места. Он все порывался сказать правду, признаться Жене, что они ждут далеко не подругу, а девушку, которая считалась едва ли не невестой Андрея. Хотелось как-то оправдаться, объяснить, что это не предательство, что он просто запутался сильно-сильно. Но Женя жадно впитывал каждую мелочь, впервые в своей жизни оказавшись в аэропорту, и улыбался так радостно, что Андрей продолжал откладывать момент откровения еще на секундочку… А потом еще на одну. И еще. А потом уже было поздно, пассажиры вышли в зал, Наташа маленьким метеоритом пронеслась сквозь толпу, цокая каблуками по кафелю и с восторженной улыбкой остановилась перед Андреем. - Андрюшенька, родной мой, как же я соскучилась! - а потом она поцеловала его, на носочки встала, прижалась вплотную, пальцы запустила в черные завитки на затылке. - Как ты? Андрей не мог ни пошевелиться, ни ответить на поцелуй, ни сказать хоть что-то. Он чувствовал взгляд Жени, сидящего на одном из стульев позади. Давно он не чувствовал себя таким отвратительным трусом, последней сволочью. Он снова пустил все на самотек, и теперь все стало насколько плохо, что выхода не было видно. Он продолжал смотреть в голубые глаза Наташи, но вместо этого видел чарующую черноту других глаз - таких необычных и необходимых. - Хорошо, - наконец-то пробормотал он, пытаясь совладать с голосом. Андрей все не решался повернуться. Было страшно видеть разочарование и боль на лице человека, который тебе доверял. - Андрюшенька, что такое? Ты бледный такой! - Наташа сразу заботливо приложила тыльную сторону ладони к его лбу, пытаясь определить нет ли температуры. - Нет, Наташа, все хорошо, перестань, - Андрей отвел руку девушки и, тяжело вздохнув, произнес: - Я хочу познакомить тебя кое с кем. Андрей взял Наташу за запястье, медленно повернулся к сидениям и… потрясенно замер. Жени не было. - Наташа, ты не видела здесь паренька? Невысокий, худой, волосы рыжие у него? - Нет, а что за паренек? Андрей, ты объяснишь, что здесь вообще происходит? - Наташа говорила что-то еще, но он ее уже не слышал. Господи, что же делать теперь?! ========== Часть 8 ========== Небо стремительно темнело; серость становилась все гуще, насыщеннее, пока не превратилась в аспидную черноту - без звезд и месяца на небосклоне. Холодный северный ветер шелестел пожелтевшими листьями, горестно завывая порой. В окнах квартир загорался ярко-желтый свет, там было тепло и уютно. А вот Жене оставалось лишь смотреть на этот блеклый, кажущийся таким далеким свет, и жалко ежиться, когда порывы ветра становились особо сильными. В конце концов, он присел на лавочку у одного из подъездов, опустил голову на колени и запустил пальцы в рыжие пряди. Женя не понимал, что с ним происходит, почему так больно. Почему ему снова больно? Ведь он так долго учился безразличию, старался просто любить мир целиком, не впуская в свою жизнь никого конкретно. Потому что один дорогой человек зачастую делает значительно больнее, чем чужая толпа. Было так легко восторгаться свободой, забывать о голоде и холоде еще несколько дней назад. До появления Андрея… Женя не знал, что значит тот комок, который образовался в горле в момент, когда он увидел, как красивая блондинка поцеловала Андрея. Поцелуй - это ведь хорошо. Это проявление любви и нежности. Значит она любит Андрея, и Женя должен уже за одно это относиться к ней дружелюбно, ведь и он любит его. Но что-то в этой логической цепочке не сходилось. И это “что-то” заставляло сердце болеть, а глаза наполняться предательскими слезами обиды и разочарования. Именно из-за этого чувства, Женя и сбежал сразу же, только чтобы не встречаться взглядом с синими глазами Андрея - такими родными. Интуитивно Женя знал, что так боль станет невыносимой, а предательство - очевидным. Холод проникал под кожу, разливался по венам, и Жене казалось, что все тело окаменело, превратилось в глыбу льда. Отстраненно он ощущал, что по спине начали барабанить крупные дождевые капли, обжигающе-холодные, чувствовал, что ветровка и водолазка под ней намокли и неприятно прилипли к коже. Какое-то время он еще подумывал зайти под крышу подъезда, но ноги как будто налились свинцом, а через мгновение и в голове не осталось никаких мыслей. Лишь темнота. *** - Андрюша, ты объяснишь мне, что происходит? - Наташа подошла сзади, к стулу, на котором сидел Андрей и положила руки ему на плечи. Склонилась ниже, поцеловала его в щеку, но Андрей молча отстранился. Сейчас он не был настроен что-либо объяснять. Прошло уже несколько часов, как они приехали домой. Андрей лелеял надежду, что застанет Женю возле подъезда, ведь когда они вышли из аэропорта, то его уже и след простыл. Но и здесь его не было. Небо потемнело, по оконному стеклу резво барабанил холодный осенний дождь. Андрей старался прогнать невеселые мысли, но страх сковал тело. Где же теперь искать этого ребенка? Быть может его опять кто-то избил или же он, как и при первой встрече, лежит в грязной луже, всматриваясь в черное небо. Андрей винил себя, что допустил подобное. Ведь он должен был помнить, что такое быть подростком, для которого любая обида - конец света. А Женька был особенным, слишком впечатлительным, поэтому и боль его была в сто крат сильнее. - Андрей! - Наташа уже повысила голос, потрясла Андрея за плечи. - Что такое? - Нат, я пойду пройдусь. Мне нужно найти паренька, - Андрей встал со стула и, быстро сняв с его спинки куртку, накинул ее на плечи. - Найти? Да ты с ума сошел! Это же Москва, Андрюшенька! Это как искать иголку в стоге сена. Кто он вообще такой? - Наташа подошла совсем близко, обеспокоенно всмотрелась Андрею в глаза. Ее пугало его состояние, беспокойство столь несвойственное для довольно апатичной натуры Андрея. - Наташа, я не могу сидеть дома. Не могу. Прости. - Зонт возьми, - тихо прошептала Наташа, когда Андрей уже вышел в коридор. Не такую встречу она ожидала… *** Андрей и сам не знал, почему пошел в эту сторону. Вряд ли человек, который хочет скрыться направился бы в место, где и произошло их знакомство. Ноги сами понесли, по узкой аллее, по бокам которой росли высокие каштаны, а потом к бульвару, вокруг которого располагалось несколько многоэтажек. Андрей пристально всматривался в лужайку с пожухлой травой. Там Женька лежал в тот раз, но сейчас его там не было. Андрей разочарованно вздохнул. Наташа была права - это нереально. Найти его самому не получится, а обращаться в полицию было бессмысленно. Женя не родственник, да и сообщить что-либо, кроме имени и возраста Андрей не мог. Сейчас, осознавая, что, возможно, он больше никогда не увидит его, Андрей готов был впервые в жизни молиться Господу, давать клятвы и обеты. И неважно, что многие из этих обещаний - всего лишь пустой звук, потому что слишком много отваги требуют. Главное было понять, что хоть кто-то ему поможет, поймет чувства, которые Андрей и сам еще не мог четко обозначить - неважно человек ли это из плоти и крови, либо божественная сущность. Хотелось вернуть время вспять, поступить иначе - правильнее и честнее. Как же хотелось всегда иметь второй шанс, как в компьютерной игре или телевизионной программе. Но жизнь - не примитивная игра. На принятие верного решения не отводится определенное время. Выбирать нужно сразу. И так выбирать, чтобы потом не сожалеть об упущенных возможностях и утраченных надеждах. Андрей, понуро опустив голову, все пытался решить, что же делать дальше. По зонтику стучали капли, тусклые лампы возле дверей подъездов бросали едва заметные блики на лужи под ногами. Одна из ламп постоянно мигала, как декорация из фильмов ужасов, то загораясь ярко, то едва светя. Андрей скользнул по ней равнодушным взглядом, аккуратно переступая особо большую лужу, отметил темный силуэт на лавочке и едва не задохнулся от затопивших вмиг эмоций. И облегчения, и страха, и ярости, и счастья. - Женька… - парень даже не пошевелился. Весь мокрый, голова зажата между коленей, только затылок, с потемневшими от воды волосами, виднеется. - Женя, черт возьми! Андрей присел рядом, обхватил парня за плечи и ощутимо потряс. Тот медленно поднял голову, несколько мгновений всматривался в лицо Андрея. Казалось, что он не понимает реальность это или сон. Но через какое-то время понимание отразилось в темных глазах, Женю затопили воспоминания о событиях сегодняшнего дня, и он сильно дернулся, вырываясь из чужих объятий. Лишь Господь Бог знает, как сейчас ему хотелось кричать. Просто вопить от несправедливости судьбы, которая лишила его возможности выразить словами, что он тоже живой, а не безмолвная кукла. И что ему больно, и страшно, потому что он только недавно избавился от зависимости от мамы, и теперь вновь зависим, только уже от Андрея. И его вновь предают, предпочитают ему кого-то другого. - Идем домой, - Андрей накрыл парня зонтом, хотя смысла в этом не было. Он был мокрый до нитки и мелко дрожал, стуча зубами так громко, что было удивительно, как они еще не раскрошились. Но Женька упрямо помотал головой и вскочил на ноги, всунул руки в карманы ветровки и зашагал по аллее. Андрей лишь вздохнул и, конечно же, последовал за ним. Уж теперь он его не отпустит. Нагнав Женю, Андрей обхватил его за локоть и заставил повернуться к себе. Парень дернулся, но не смог вырваться из стальной хватки. Он ощущал, как пресный дождь перемешивается с солеными каплями слез, стекает по лицу. Мама не любила слез, поэтому хорошо, что Андрей их не видит. Какое-то время они стояли молча, смотря друг другу в глаза, пытаясь в темноте различить хоть что-нибудь, что помогло бы им понять, как поступить дальше. В конце концов, Андрей бросил бесплодные попытки подобрать слова. Действия важнее. Они помогают осознать главное. Поэтому Андрей резко дернул Женю на себя, одну руку погрузил в мокрые волосы на затылке, другой - обхватил парня за талию и, мгновение насладившись таким детским непониманием, отразившимся у Женьки в глазах, накрыл его губы своими. Поцелуй получился довольно грубым; Андрей целовал жадно, как будто выплескивая все эмоции, накопившиеся за последние часы. Прикусывал Женины губы, врывался языком в теплый рот, вжимал худое мальчишеское тело в свое до хруста в ребрах. Это было безумно. Это было правильно. Ведь он обещал, что будет честен. А сейчас Андрей хотел целовать этого взъерошенного мальчишку, хотел держать его в объятиях и не отпускать никогда-никогда. И Женька отвечал неумело, хватаясь дрожащими ладошками за плечи Андрея, как утопающий за соломинку. Когда воздуха стало катастрофически не хватать, Андрей все же отстранился немного, но парня из объятий не выпустил. Наоборот, прижал еще ближе, склонился к его уху и прошептал: - Пойдем домой. Прости меня. Я должен был предупредить. Но я исправлю ошибку, обещаю. Ты нужен мне, Женька, слышишь? Я никогда не оставлю тебя одного. Больше не пугай меня так, - Женя мазнул ледяными губами Андрею по щеке и коротко кивнул. Он верил ему. Не мог иначе. ========== Часть 9 ========== - Снимай куртку, обувь и быстро в душ! Я приготовлю тебе горячий чай. Не удивлюсь, если ты простыл, - сварливо пробормотал Андрей, расстегивая молнию на ветровке Жени. С мокрых вещей под ноги лилась вода, образуя на паркете грязные лужицы. В коридоре раздались легкие шаги и в прихожей появилась Наташа, на ходу завязывая пояс на халате. Она только что вышла из ванной, вокруг головы было обмотано полотенце, вся свежая и раскрасневшаяся. - Андрюша, вернулся! Слава Господу! Ты нашел своего знакомого? - Наташа цепким взглядом мгновенно оценила Женю, не упустив ни состояние одежды, ни синяки, все еще хорошо заметные на бледной коже, ни юный возраст гостя. Наташа постаралась скрыть удивление, хотя искренне не понимала, что может связывать взрослого и достаточно успешного Андрея со странным мальчишкой, который производил впечатление беспризорника. - Как видишь. Наташа, это Женя. Он пока поживет здесь, - Андрею хотелось провалиться сквозь землю, когда на него одновременно поднялись две пары глаз: одни совсем светлые, как летнее небо, другие - черные, как самая темная ночь. Зато эмоции в этих столь разных глазах были одинаковые - удивление и непонимание. Наташа не понимала, что вообще происходит, а Женя не знал, как вести себя в присутствии девушки Андрея. - Эмм… Ясно. Приятно познакомиться, Женя. Меня Наташа зовут, - девушка первая нарушила затянувшееся молчание и протянула холеную ручку для пожатия. Женя покосился на нее с опаской. Она хочет дотронуться до него? И ей не будет противно? Мать всегда говорила, что даже присутствие Жени ей отвратительно, не говоря уже о касаниях. Бросив вопрошающий взгляд на Андрея и уловив в его синих глазах что-то напоминающее молчаливую поддержку, он протянул руку и очень легко сжал кончики пальцев Наташи. - Наташа, Женя замерз. Он пойдет в душ. Иди, - Андрей аккуратно подтолкнул парня, сам же подхватил девушку под локоть и повел на кухню. Им предстоял долгий разговор. *** Была уже глубокая ночь, а Женя все не мог заснуть. Иногда до его слуха доносились голоса на повышенных тонах, и тогда он отчаянно зажмуривался. Он всегда боялся криков, это значило, что у мамы испортится настроение, и она будет много пить, днями не вспоминая, что у нее есть сын. Но в этот раз кричала не мать и не их очередной “гость”. Преимущественно Женя слышал голос Наташи - резкий и пронзительный, и лишь иногда - Андрея. Разобрать слова не получалось, а через какое-то время крики прекратились: возможно, беседа стала спокойнее, а может они просто ушли в комнату. Женя старательно отгонял от себя неприятные воспоминания о ситуации в аэропорту, вместо этого, прижав кончики пальцев к губам, мечтательно вздохнул. Казалось, что он до сих пор чувствует вкус поцелуя Андрея. Женя верил, что в этот раз его не предадут. Успокоенный и согретый коконом из одеял, он уснул. *** - Наташа, ну что ты молчишь? - устало поинтересовался Андрей. Девушка сидела на полу, спиной прижавшись к дивану и прикрыв веки. Уже несколько часов их разговор шел кругами, по проторенной тропе лжи, сойти с которой у Андрея не получалось, хотя он и хотел. - Андрей, я не могу тебя понять. Только это меня пугает. Ладно, ты привел в свой дом незнакомого парня. Это я еще могу принять, замечательно, что ты проявил сострадание, - монотонно заговорила Наташа, растирая виски. Голова у нее, казалось, вот-вот разлетится на сотни осколков. - Но ты не хочешь обратиться в полицию или социальную службу. Не хочешь вообще ничего предпринимать. Ему семнадцать, Андрюша! Он ребенок! Еще и немой! Ты о нем ничего не знаешь, не можешь быть уверен, что он не врет касательно родителей. А если он просто сбежал и теперь его ищут? У тебя же масса проблем возникнет, ну как ты не понимаешь? Андрей слышал Наташу, но все ее слова воспринимались лишь как назойливое жужжание, отскакивали от сознания, как будто натыкаясь на металлическую преграду. Он не мог прогнать Женю или отправить его в пансионат для детей с физическими недостатками. Он обещал, что не предаст. - Наташа, он не врет. Я уверен. Пусть пока живет здесь. - Замечательно! А обо мне ты подумал? О нас? Я ведь хотела окончательно переехать к тебе! Мы будем жить втроем? Может он и хороший мальчик и все такое, но это же не значит, что можно вот так просто впустить его в дом на длительное время! Он чужой нам! Андрей зажмурился и рассеяно взъерошил волосы, пытаясь собраться с мыслями. Из всей тирады Наташи он отчетливо выловил лишь слово “чужой”. Хотелось засмеяться - нервно, надрывно. Женя чужой? Нет, он теплый, яркий, живой. Необходимый. Ответ созрел неожиданно. Андрей просто взял Наташу за руку и спокойно произнес, смотря в ее лучистые голубые глаза: - Ната, думаю, тебе пока не стоит перебираться ко мне. В комнате повисла тишина. Казалось, что воздух сейчас можно резать ножом на куски, таким вязким и тяжелым он стал. Лишь через несколько мгновений Наташа поджала губы, сдерживая жгучие слезы, выдернула ладонь и, поднявшись на ноги, проговорила: - Я иду спать. Останься, пожалуйста, здесь. Наташа ушла, Андрей же обессиленно опустился на диван. Спать в гостиной было, конечно, неудобно, но учитывая, как он обидел свою девушку - еще легко отделался. У Наташи была своя квартира, но, по сути, большую часть времени она проводила здесь, почти жила, поэтому вопрос с ее окончательным переездом не оговаривался. Это был признанный факт. До появления в их жизни Жени. Андрей чувствовал вину, ведь Наташа была хорошим человеком - немного навязчивым, да! - но все же она была рядом и в радости, и в горе, как принято пафосно говорить во время венчания. Она, наверное, была бы хорошей женой и замечательной матерью, но сейчас мысли о совместном будущем казались неприятными - блеклое и однообразное существование главы семейства просто-напросто угнетало Андрея. Постепенно мысли мужчины перетекли к Жене. Нужно было как-то провести серьезный разговор, объяснить, что их поцелуи - неправильны и аморальны. Какое право Андрей имел пользоваться наивностью и подростковой, еще неосознанной, чувственностью Жени? Как мог проявлять по отношению к нему извращенные желания, которые непонятно почему у него зародились? Андрей чувствовал свою ответственность за счастье и благополучие мальчишки, столь неожиданно свалившегося ему на голову, и намеревался сделать все, зависящее от него, чтобы обеспечить ему достойное будущее. Так будет правильно. Так будет честно. Главное сдерживать свои порывы. Андрей начал с того, что так и не зашел в Женину комнату, как хотел. В конце концов, он не младенец, с ним ничего не может случиться! *** Холодные пальцы сжимались на его шее, надавливали с такой яростной силой, что Жене не удавалось сделать ни единого вздоха. К горлу подкатывала тошнота, и ему оставалось лишь открывать рот в безмолвном крике, ощущая, как по подбородку стекает слюна вперемешку с кровью и капает на грязные, пожелтевшие простыни. Боль в груди казалась безумной, сердце отбивало стаккато, а по венам жгучей ртутью растекался страх, собирался каплями слез и кровавыми дорожками стекал по щекам. - Ублюдок, я тебя ненавижу! Слышишь меня? - мать разжимала пальцы, когда тело Жени становилось ватным и абсолютно невесомым. Он сползал с дивана, не зная, где пол, а где потолок, утыкался лицом в грязный пол и втягивал кислород в горящие пламенем легкие. Из носа лилась кровь. Соленая и металлическая на вкус. Кажется жалила язык и выжигала на слизистой горла язвы, потому что он вновь не мог дышать. Было так больно, и он задыхался, задыхался, задыхался… И громкий крик набатом звучал в ушах… - ЖЕНЯ! - Андрей обхватил щеки парня ладонями, наваливаясь сверху, чтобы унять приступ, который, казалось выворачивал кости и суставы наружу. Из носа Жени тонкой струйкой текла кровь, замирая в уголке мертвенно-бледных губ. Рот он то и дело открывал, и грудь вздымалась часто и рвано, как будто он боялся, что воздуха вот-вот не станет, а он надышаться не успеет. Андрея разбудил звук битого стекла. Решив проверить, что происходит, он и заглянул в Женину комнату, где обнаружил того на полу. Вокруг лежали осколки разбитого стакана, который Женя, видимо, столкнул рукой с прикроватной тумбочки. Андрей подхватил легкое тело, уложил обратно на кровать и вот уже несколько минут пытался привести мальчишку в сознание. Казалось, что он погрузился в беспамятство, и что-то не пускает его в реальность. - Женя, Женечка! Это я! Слышишь? - крики действовали только хуже, тело под ним металось, как будто одержимое бесами, поэтому Андрей сменил тактику. Проговорил совсем тихо, просто в губы, согревая ледяную кожу теплым дыханием. Подействовало. Женя расслабился, пальцы, которые до этого он с максимальной силой сжал на запястьях Андрея, оставляя на них лиловые синяки, разжались, дыхание успокоилось и пульс перестал биться загнанной птицей. Сон ушел, потревоженный непривычной для Жени нежностью. Андрей еще долго не шевелился, боясь, что Жене снова станет хуже, но парень был спокоен. Нужно было уходить. Наташа спала совсем недалеко, еще не хватало, чтобы она увидела его в кровати мальчишки и подумала, что у него появились ненормальные склонности. Хотя… Наверное, это было бы правдой. Решив, что утром он встанет пораньше, Андрей перекатился на бок, прижал Женьку к себе, уже привычно уткнулся носом в золотистое великолепие взъерошенных прядей и заснул, в любое мгновение готовый вновь отогнать демонов, терзающих его личное чудо. *** Женька спал на удивление долго. Наташа уехала утром, все еще обижаясь. Андрей знал, что она скоро остынет и вновь станет такой же заботливой, как прежде. Она действительно терпела все его недостатки, была чуткой и понимающей. Андрей даже, как ни странно было это признавать, был уверен, что и Женю она полюбит. Этот мальчик ведь так нуждался в заботе, а опекать Наташа умела ох как хорошо. Со временем она станет относиться к нему, как к младшему брату. Если бы и Андрей мог испытывать к нему лишь дружескую любовь… От размышлений его оторвало тихое шуршание в коридоре. Значит Женя встал, необходимо было его накормить. Благо, Наташа милостиво приготовила им завтрак. Андрей медленно открыл дверь своей комнаты и замер. На пороге ванной Женька сосредоточенно воевал с полотенцем, обмотанным вокруг бедер. Он только что вышел из душа, вновь не потрудившись нормально вытереться. Капли стекали по телу и нагло скрывались за белой тканью. Женя поднял взгляд, его щеки залило алым, а темные глаза слились по цвету со зрачком. Он неловко мотнул головой в направлении своей комнаты, что-то пытаясь объяснить и одновременно с этим проскользнуть мимо Андрея. - Женя… Иди сюда, - голос не слушался, срывался. Поэтому Андрей просто сжал пальцы на худом запястье и потянул Женьку на себя. Он не мог сдержаться, просто не обладал такой силой воли. В конце концов, сейчас он хотя бы поступал честно, не прячась от своих желаний в кокон из многочисленных “нельзя”. ========== Часть 10 ========== Ладони Андрея скользили по мокрой и прохладной коже у Жени на спине. Выступающие позвонки отчетливо ощущались под пальцами, не позволяя забыть, кого именно Андрей сжимал в объятиях. Но даже осознание, что Женя парень, совсем еще молодой и наивный, не могло сейчас унять желание, бушующее в нем. Поэтому он продолжал медленно пятиться спиной, зная, что кровать где-то недалеко, позади, и увлекал Женьку за собой, целуя его дрожащие и такие привлекательные губы, оставляя алые метки на шее. Кожа у него была влажной, а волосы пахли почему-то ванилью. Видимо, Женька по незнанию взял один из многочисленных шампуней Наташи. - Жень… - тихо выдохнул Андрей, когда наконец-то наткнулся на кровать и неловко опустился на нее, усаживая мальчишку к себе на колени. Женя продолжал сжимать полотенце на бедрах, но на поцелуи отвечал, даже иногда робко и неумело пытался перехватывать инициативу, проводя язычком по внутренней поверхности губ Андрея. Вот и сейчас он мазнул губами в уголок рта мужчины и быстро лизнул подбородок. Казалось бы, совершенно целомудренная и неискушенная ласка, но Андрей шумно втянул воздух и быстрым движением опрокинул Женю на кровать. Утро было довольно солнечным, поэтому комната была вся залита светом, и золото жениных волос переливалось янтарными и медовыми оттенками. Засмотревшись на это великолепие, Андрей не сразу заметил, как расширились глаза парня от смеси желания, страха и смущения. - Чудо мое, что такое? - поймав взгляд Жени, поинтересовался Андрей. Он, конечно, и сам волновался, не зная, насколько далеко заведет его неожиданный порыв, но не хотел, чтобы Женька боялся. Он должен быть счастливым. Он заслужил. Женя отвел взгляд, но Андрей обхватил его подбородок двумя пальцами, навис над ним, и прошептал куда-то в висок: - Посмотри на меня, Женя. Мальчишка послушно скосил взгляд, встречаясь с синими глазами Андрея. Тот улыбнулся и произнес: - Ты хочешь, чтобы я остановился? - Женя раздумывал лишь сотую долю секунды, а потом отрицательно покачал головой. - Ты же знаешь, что я никогда не причиню тебе боли и не сделаю ничего, что будет тебе неприятно? Андрей лукавил. Не по собственному желанию, конечно. Просто давать обещания, не имея совершенно никакого опыта в подобных отношениях было слишком самонадеянно. Но Андрей знал, что сделает все, что в его силах, чтобы оправдать доверие Жени. Этот ребенок крушил его представление о мире, расстапливал своим светом кокон, в который Андрей добровольно спрятался. Женя был яркой краской на сером полотне его жизни. Андрей не хотел его отпускать, не мог. Задумавшись, он пропустил тот момент, когда Женя утвердительно кивнул, окончательно вверяя свою судьбу в чужие руки. Очнулся Андрей лишь, когда Женька чмокнул его в щеку. - Мое чудо… - ласково протянул Андрей, взъерошив все еще влажные рыжие пряди мальчишки, а потом накрыл его губы своими. Руками Андрей успокаивающе поглаживал плечи Женьки, бормотал какой-то непонятный бред всякий раз, когда немного отстранялся, чтобы шумно втянуть воздух, напоминающий в тот момент раскаленную лаву. А Женя старательно запоминал каждое слово, каждый взгляд и прикосновение. Тщательно складывал в уголок памяти, чтобы вспомнить позже, когда будут терзать кошмары о прошлом. Он любил настолько сильно, так хотел кричать Андрею о своей любви, но лишь молча поддавался вперед, старательно отвечал на поцелуй и сжимал пальцы, комкая шелк черной рубашки на плечах мужчины. Было страшно, конечно же, но испуг постепенно растворялся, оставалось только ощущение горячих губ на его собственных, ловкого языка, изучающего каждый миллиметр его рта, и рук, которые, казалось, были везде. Вот пальцы скользнули по худой груди, невесомо пробежались вниз, по выступающим ребрам. Женька немного поелозил, потому что было щекотно, и Андрей понимающе хмыкнул куда-то в уголок его рта. Было приятно, что он мог чувствовать такие мелочи. - Щекотно? - со смешком произнес Андрей, отстраняясь. Женя кивнул, не отводя взгляда от лица мужчины, а потом убрал черную прядку, упавшую тому на лоб. Андрей перехватил тонкую руку, поцеловал кисть, покрыл чередой коротких поцелуев предплечье. - Не бойся, ладно? Женя кивнул, еще не понимая, чем вызвана эта просьба. А потом втянул воздух через нос, дернулся, в немом крике приоткрыл опухшие губы - Андрей быстрым движением опустил ладонь вниз, сдергивая белое полотенце, и легко сжал пальцы на основании члена парня. - Тшшш… Все хорошо, родной, слышишь? - вряд ли Женя услышал слова Андрея. В животе скручивалось напряжение, мышцы сводило судорогой. Казалось, что тело пылает там, где его касались губы и руки Андрея. Это было так странно. Так жутко и прекрасно одновременно. Слезы сами потекли из глаз, холодя разгоряченную кожу. Женя и не заметил, как прикусил губу до крови, пока во рту не растекся металлический привкус. Андрей видел, что Женя уже находится на грани. Может, стоило остановиться, пока не слишком поздно, но мужчина так хотел видеть Женькино лицо во время оргазма. Хотел, чтобы ему было хорошо. С ним хорошо. Поэтому он лишь увеличил скорость движений, крепко обхватывая ладонью член, круговыми движениями поглаживая головку, размазывая выступившие капли смазки по шелковистой коже. Женя выгнулся в пояснице, неосознанно пытаясь еще сильнее увеличить контакт и давление, получить разрядку. Андрей легко прикусил кожу на животе, скользнул языком во впадинку пупка, ни на мгновение не прекращая ласкать возбужденную плоть Жени. Хватило нескольких сильных движений, чтобы по телу парня прошла судорожная дрожь, а на руку Андрея брызнула теплая сперма. - Мой хороший, - прошептал мужчина, приподнимаясь на локтях и целуя Женю в лоб. Парень странно затих, только грудь тяжело поднималась и опадала, кожа влажно блестела в солнечном свете, зацелованные губы казались алыми и мелко дрожали. Было ощущение, что еще несколько мгновений, и Женя разрыдается. - Женя, Женечка, что такое? Я испугал тебя? Андрей и сам задохнулся от страха. Он почти сразу решил, что не будет заходить слишком далеко, хотя собственный стояк в джинсах вызывал жуткий дискомфорт. Но, возможно, и того, что произошло, было много? В конце концов, Андрей был взрослым и, хотя и переживал, но был в состоянии примириться со своими не совсем традиционными склонностями. А ведь о воспитании Жени, о его отношении к сексуальной жизни он ничего не знал. Андрей все корил себя, хотя Женя и покачал отрицательно головой. Не обратив внимание на жесты парня, мужчина завернул его в одеяла, перевернулся на бок и, устроив голову мальчишки у себя на плече, сбивчиво заговорил: - Женя, в этом нет ничего стыдного, понимаешь? Ты только не волнуйся. Женя уткнулся носом ему в шею, одновременно пытаясь вытащить руки, запутанные в одеяле. Андрей явно неправильно его понял. Женя был счастлив. Безмерно. До боли в груди и дрожи в коленках. И слезы были заменой восторженного крика и миллиона слов, которые так хотелось произнести. Женя все думал, как дать знать Андрею, что любит его и ни о чем не жалеет. - Женя, что ты возишься? - недоуменно спросил Андрей, заметив, что Женя совершенно не обращает внимание на его тираду, вместо этого пытаясь выпутаться из кокона одеял. - Давай помогу. Как только Андрей вытащил парня, тот обхватил ладошками его лицо. Посмотрел в глаза так пристально и легко поцеловал в губы. У поцелуя был вкус слез и крови, но это не мешало ему быть самым трепетным и прекрасным за всю жизнь Андрея. Он осознавал, что Женя таким образом дал ему понять, что не злится. Все хорошо. Андрей не смог сдержаться и глухо простонал, привлекая Женю ближе к себе. Его собственное возбуждение все еще было неудовлетворенно и причиняло почти непереносимую боль. Женя сжал пальцы на плечах Андрея, когда мужчина затащил его к себе на колени. Перед глазами плясали разноцветные пятна, и он с удивлением осознал, что вновь возбуждается. Щеки покрыл румянец смущения, потому что сидеть вот так - с перекинутыми по бокам тела Андрея ногами и членом, упирающимся ему прямо в живот было крайне неловко. Кроме того, он видел выпуклость под джинсами мужчины, и это заставляло его невольно задаваться вопросом: возможны ли между ними подобные отношения вообще? Он примерно знал, как это происходило между мужчиной и женщиной, кроме того слышал, что иногда мужчины тоже занимаются этим, но техническая сторона вопроса оставалась для него непонятной. - Тебе нечего стыдиться. Ты прекрасен, когда возбужден. И это естественно, что я хочу тебя. Мы никуда не спешим, мое чудо. Пойдем в душ? Не дожидаясь ответа, Андрей подхватил Женю под ягодицы, заставив переплести ноги за его спиной и понес в ванную комнату. Мальчик уткнулся носом ему в шею и зажмурился, втягивая самый родной и любимый запах. Счастье затапливало теплыми волнами, и голова кружилась от неверия, что его молитвы наконец-то услышаны. Он не один. Больше нет. Андрей опустил парня в ванну, отрегулировал температуру и напор воды и, позволив Женьке увлеченно перебирать баночки с гелями и солями, принялся раздеваться. Скинул рубашку, расстегнул ширинку, стягивая и откидывая джинсы на стиральную машину. Женя покосился на него и нервно сглотнул. - Тихо, просто совместное купание, Женя. Ничего против твоей воли, помнишь? - дождавшись кивка, Андрей спустил боксеры до щиколоток. Господи, сегодня ему стоило дать орден за выдержку! Обычно он не отличался терпением, поэтому член требовал разрядки, казался каменным и мелко подрагивал. Чтобы лишний раз не смущать Женьку, Андрей быстро залез в ванную, прижался спиной к бортику, скрываясь под густой пеной. - Иди сюда, - он потянул Женьку за запястье, заставляя перевернуться и прижаться спиной к его груди. - Хороший мой, не дрожи так. Я тебя люблю, - слова вырвались сами собой. Андрей испугался. Зачем он это сказал, дал надежду? Но испуг быстро прошел. Он ведь решил не бояться правды, а его чувства к Жене, хотя и возникли так неожиданно и резко, были истинными. Женька же часто-часто заморгал. Слово “люблю” мелкими иголочками вонзилось в сердце, наполнило жаром и такой первобытной эйфорией. Любит… Любит. Любит! Женя быстро повернул голову, награждая Андрея смазанным поцелуем в подбородок, а потом уголок рта. - Знаю, Женечка, знаю, - тепло проговорил Андрей. Ему становилось все легче и легче понимать молчаливые жесты, которыми с ним “разговаривал” Женя. Сейчас он признался ему в любви, Андрей был уверен. Улыбнувшись, мужчина набрал пену в ладони, проводя скользкими ладонями по шее, груди Жени, кончиками пальцев задевая вмиг затвердевшие соски мальчишки. Женя тяжело задышал, откинул голову Андрею на плечо, позволяя увлечь себя в глубокий поцелуй. Он чувствовал, как чужие руки гладят его живот, еще ниже, проводят по нежной коже на внутренней стороне бедра. Было горячо и так сладко. И абсолютно правильно, что бы там ни говорили люди. Женя и сам пытался доставить хотя бы немного удовольствия мужчине, водя дрожащими ладошками по его груди. Он чувствовал, как тот иногда инстинктивно толкается бедрами вперед, твердый член Андрея упирался в спину. Это смущало, но осознание, что его Андрею это приносит удовольствие, успокаивало Женю. Кроме того, его собственную плоть Андрей медленно гладил, и все мысли вылетали из головы. Женя вновь кончил быстро, он еще совершенно не привык контролировать свое тело в подобных ситуациях. Андрей успокаивающе погладил его по спине, поцеловал в шею, и, последний раз вжавшись бедрами куда-то в поясницу парня, тоже излился, глухо простонав. *** Женька уснул сразу же, как только его, вымытого и вытертого насухо, Андрей уложил на свою кровать. Два оргазма подряд явно измотали мальчишку. Сейчас он смешно сопел носом, иногда улыбаясь. Андрей надеялся, что в этот раз ему снится что-то приятное. Сам же он рассеянно перебирал золотистые пряди, иногда перемещая ладонь на голое плечо, выглядывающее из-под одеяла. Наверное, после сегодняшнего Андрей должен был рвать на себе волосы из-за обнаружившихся у него извращённых склонностей или, по крайней мере, терзаться мыслями, как скрыть эти самые склонности от окружающих, но ничего такого не было. Он любил, и любовь все оправдывала и очищала. В ней не могло быть ничего грязного или неправильного. За себя Андрей не боялся, только за Женьку. Хотелось, чтобы все было хорошо, чтобы он был счастлив и никогда-никогда, ни завтра, ни через долгие годы, не пожалел о своём решении. Подумав, что в его силах уже сегодня сделать Женьке маленький сюрприз, Андрей тихо выскользнул из кровати, предварительно подоткнув мальчику одеяло. Натянув джинсы на голое тело и взяв с тумбочки мобильный телефон, он вышел в кухню. - Алло, Сереж, привет. Это Андрей, помнишь меня? Сергей Вельяминов был одним из немногих художников, знакомством с которым Андрей был горд. Талантливый и спокойный, он производил приятное впечатление, поэтому Андрей надеялся, что он не откажет ему в небольшой услуге. - Андрей? Да, помню, конечно. Привет! Как ты? - Хорошо, спасибо. Слушай, я вообще-то по делу. - Слушаю. Неужели еще одно интервью? Недавно ведь давал, за прошедшее время ничего не изменилось, - со смешком произнес Сережа. - Нет, не интервью. Я хотел попросить тебя о нескольких уроках рисования, - на другом конце провода воцарилась гнетущая тишина, и Андрей поспешил добавить: - Я заплачу! - Андрюха, да какие деньги? Просто… Честно говоря, я помню, как ты рисуешь… Конечно, главное желание, но… Действительно то интервью проходило в непривычной для Андрея атмосфере: на конкурсе юных художников. Дети рисовали что-то, и Андрей с Сережей тоже смеха ради пытались выполнить конкурсное задание. Натюрморт Андрея получился кошмарным, это явно было не его. - Сереж, ты чего? Я же не для себя! Для… друга. Хорошего друга. - Эмм, ладно. Думаю, что завтра смогу подъехать. Подойдет? - Да-да, конечно, - радостно ответил Андрей. Продиктовав адрес и попрощавшись, он сбросил вызов, искренне надеясь, что Жене его сюрприз понравится. Вздохнув, Андрей принялся разогревать еду. Необходимо было разбудить Женю, часы показывали уже три дня, а они еще ни разу не ели. Но будить его не пришлось; как только Андрей выключил газ, в коридоре раздались легкие шаги, и Женька тихо проскользнул на кухню. - Проснулся, соня? Садись, кушать будем, - Женя опустился на стул и с аппетитом принялся за еду. Андрей с нежностью наблюдал за ним, поглаживая острую коленку, обтянутую сейчас темно-синей джинсой. - У меня для тебя сюрприз, - произнес Андрей, когда Женя наконец-то доел. Он взял его за руку, перетаскивая к себе на колени и, поцеловав в висок, сказал: - Завтра у тебя первый урок рисования. Женька несколько раз хлопнул огромными глазищами, смаргивая навернувшиеся слезы, широко улыбнулся и чмокнул Андрея в нос, зарываясь пальчиками в темные волосы и прижимаясь лбом ко лбу мужчины. - Пожалуйста, родной… Андрей уже хотел поцеловать соблазнительные губы, находящиеся в такой близости с его собственными, но не успел. Кто-то начал настойчиво звонить в дверь. ========== Часть 11 ========== - Оль? - Что ты смотришь на меня, как будто привидение увидел? Я что не могу навестить собственного брата? - миниатюрная брюнетка улыбнулась и быстро проскользнула в квартиру. Следом за ней семенила маленькая девочка, крепко держась за мамину руку. - Можешь, конечно! - Андрей поцеловал Олю в щеку и, склонившись, подхватил на руки племянницу: - А кто это у нас здесь? Привет, Анечка. - Привет, - пролепетала девочка, заворочавшись и требуя, чтобы ее поставили на пол. Андрей со смехом отпустил ребенка и вновь обратился к сестре: - Проходи. Как ты? Как работа? - Если бы ты чаще брал трубку, то не спрашивал бы. До тебя же не дозвониться, потеряшка, - сварливо произнесла Оля, склоняясь к дочке и помогая снять ей обувь. - У нас все хорошо. А у тебя? - сестра подняла на Андрея пристальный взгляд и тот неловко кашлянул. От нее никогда не удавалось что-либо скрыть, поэтому Андрей лишь неопределенно пожал плечами. В конце концов, сейчас не хотелось обсуждать перемены в жизни. Не помешало бы сначала разобраться в них самому. Спустя мгновение Андрей заметил Женьку, с опаской поглядывающего на гостей. Мужчина улыбнулся и протянул руку. - Жень, иди сюда, - подождав, пока тот подойдет, он обратился к сестре: - Оль, это Женя. - Женщина бросила на брата короткий взгляд. Видимо, ждала еще каких-то подробностей, но поняв, что Андрей ничего не собирается уточнять, приветливо произнесла, протягивая руку: - Здравствуй, Женя. Я сестра Андрея. А эта маленькая леди, - Оля кивком головы указала на дочь, с интересом рассматривающую Женьку, - Аня, моя дочь. - Привет, - тихо произнесла малышка и громким шепотом обратилась к матери: - Ма, я тоже хочу такие желтые волосы. - Оля засмеялась и произнесла: - Родная, так не получится. Цвет волос нельзя выбрать. Женя, побудешь с ней, хорошо? - Оля улыбнулась и вложила руку дочки в Женину ладонь. Андрей хотел возразить, но поймав строгий взгляд сестры, решил не спорить. Ясно… Никакой это не визит вежливости. - Жень, она любит рисовать. Возьмите в моей комнате карандаши и бумагу. Анюта, веди себя хорошо, - Женька одно мгновение смотрел на Андрея, а потом пожал плечами и, улыбнувшись девочке, ушел с ней в комнату. - Давай на кухню, - Оля подхватила брата под локоть. Она была старше на пять лет, и сколько Андрей себя помнил, всегда помогала ему. Не важно просил он ее об этом или нет. - Есть разговор? - с тяжелым вздохом произнес Андрей. Ответ он чудесно знал. - А сам как думаешь? Мне звонила Наташа. - Ммм, теперь все ясно, - неопределенно промычал мужчина, садясь за стол, напротив сестры. - Кофе будешь? - Нет. Мальчик справится с Аней? - Андрей на мгновение задумался, а потом кивнул. - Замечательно. Наташа сказала, что ты подобрал его на улице. - Правильно сказала. - Андрей, что происходит? Ты что-то предпринял, чтобы вернуть его близким? - Оля устало потерла глаза. Видимо, Наташа знатно накапала ей на мозг. - У него только мать. Ему с ней плохо. Я не заставлю его вернуться. Он достаточно взрослый, чтобы решать сам. И мое мнение не изменится! - последнюю фразу Андрей произнес с нотками раздражения. Во второй раз за сутки выслушивать наставления и требования было просто выше его сил. Оля несколько минут молчала. Смотрела пристально, кажется в самую душу. Андрей старался не отводить взгляд, хотя было и неловко. Создавалось ощущение, что сестра может запросто понять, какие отношения связывают его с Женей. Но когда напряжение в кухне стало уже физически ощутимым, Оля пожала плечами и примирительно произнесла: - Ладно. Почему не привел его ко мне? Наташа сказала, что он не говорит. - Оль, ты окулист. Чем ты поможешь? - невесело усмехнулся Андрей. Он и правда подумывал обратиться к сестре, работающей в одной из больниц города, но потом решил, что это вряд ли принесет пользу. - Андрюша, братец, может ты не будешь тупить? - сердито проворчала Оля. - Я обращусь к коллегам. Он ведь слышит, насколько я поняла. Не буду ставить диагноз, это и правда не мой профиль, но, думаю, нам необходимо обратиться к психиатру и неврологу. В общем, я позвоню тебе на следующей неделе, договорились? - Да, конечно! - Андрей энергично закивал. Мысль, что, возможно, Женька сможет говорить казалась такой сладостной. - Думаешь, Жене можно помочь? - Не радуйся раньше времени, - Оля немного остудила эйфорию брата, но потом все же добавила: - Но надеяться на лучшее тебе никто не мешает, правда ведь? - Дождавшись кивка, женщина продолжила: - Ладно, пойдем, пока Анюта не довела мальчика до истерики. - Да, точно, - Андрей поднялся из-за стола и двинулся к коридору, но Оля обхватила его за запястье и тихо произнесла: - Я надеюсь, что ты знаешь, что делаешь. Будь благоразумен, Андрюша. Андрей кивнул. Только сейчас он понял, что его сестра намного более проницательна и понятлива, чем он привык считать. Женя и Аня сидели на полу и что-то увлеченно рисовали. Андрей несколько минут стоял на пороге и любовался им: и золотистыми волосами, и легкими ямочками на щеках, появляющимися, когда он улыбался, и небольшой складочкой между бровей. Потом Женька увидел Андрея, немного покраснел и отвел взгляд. Мужчина понимающе хмыкнул. Да уж, он и сам чувствовал себя немного неловко, после происшествий утра, хотя это и было приятное смущение - та робкая осторожность и трепетность, которые устанавливаются в паре после самого первого сближения. Андрею так хотелось прижать Женьку к себе, втянуть сладкий запах, провести по шелковистым волосам и поцеловать манящие губы, но, увы, сейчас это было невозможно, поэтому он тяжело вздохнул и тоже опустился на пол, рассматривая художества племянницы. *** - Все, Женьк, они ушли. Устал? - Андрей присел на диван. Женя отрицательно покачал головой и перевел взгляд на телевизор, по которому все еще шел какой-то мультик, включенный специально для Аньки. - Какой же ты у меня еще ребенок, - с улыбкой пробормотал Андрей и прижал парня к себе. Женя расслабился, положил ладошки мужчине на грудь, а голову на плечо. Андрей решил не отвлекать свое чудо от просмотра. Просто рассеянно перебирал мягкие пряди, уткнувшись подбородком ему в макушку. Было тепло и уютно. Правильно. Андрей впервые за долгие годы чувствовал себя живым, и мир казался переполненным яркими красками. Казалось бы, всего лишь несколько дней, но Женя стал для него родным и любимым. Необходимым. Стоило признать, что впереди еще будет множество трудностей, но Андрей хотел верить, что они со всем справятся и переживут. Уже лежа в кровати и покрывая поцелуями шею Женьки, Андрей вспомнил о разговоре с Олей. Приподнялся на локтях и, чмокнув парня в нос, пробормотал: - Чудо, на следующей неделе мы с тобой пойдем в больницу. Женька испуганно расширил темные глаза и нервно сглотнул. Больницы он не любил. - Не бойся. Ничего страшного. Нужно понять, почему ты не можешь говорить. Женя, ты не помнишь случайно, в детстве ты разговаривал? Мальчик задумался на несколько мгновений. Ему часто снился собственный голос, да и сновидения, где он плакал и кричал постоянно преследовали его. Но эти воспоминания были такими далекими, поэтому иногда Жене казалось, что это лишь иллюзии, чей-то чужой голос, который он почему-то запомнил, а не его собственный. В конце концов, он неуверенно кивнул, а потом пожал плечами. - Ясно. Ладно, разберемся. Не грусти, чудо. Я же обещал, что не оставлю тебя, - Андрей улыбнулся, откинул Жене челку со лба и лег рядом, крепко обнимая мальчика. - Спокойной ночи, Женька. Женя заснул довольно быстро, свернувшись клубочком в крепких объятиях. Андрей же еще долго смотрел в потолок, пытаясь унять возбуждение, скручивающееся в паху. Наверное, Женька был бы не против, захоти Андрей пойти дальше, но мужчина и сам чувствовал, что нужно подождать, хотя бы немного. Хотелось быть честным, а значит стоило сначала разобраться с прошлым. С Наташей. ========== Часть 13 ========== Андрей не планировал рано просыпаться, но, обняв соседнюю подушку и поняв, что Жени рядом уже нет, все же с трудом открыл глаза. Сквозь зазоры в шторах проникал неяркий свет, а по стеклу часто барабанил дождь. Андрей потянулся и сел на кровати. Где-то с кухни доносился перезвон тарелок, давая понять, куда именно делся Женька. Андрей натянул рубашку и выскользнул из комнаты, на ходу приглаживая волосы. На пороге кухни он остановился, прислонившись к косяку, и, улыбнувшись, окинул взглядом свое чудо. Женя мыл посуду, иногда сдувая пышную пену с рук. - Доброе утро, Женьк, - произнес Андрей, подходя со спины и заключая талию парня в крепкое кольцо рук. Женя повернул голову и улыбнулся. На его носу белела мыльная пена, рыжие волосы находились в привычном беспорядке, поэтому Андрей сначала провел по носу пальцем, а потом еще и пригладил торчащие во все стороны пряди. - Ты рано встал. Все хорошо? Женя кивнул и провел по нижней губе язычком. Андрей не знал сознательно или нет парень его провоцирует, но не собирался отказываться от того, что ему предлагали. Сначала поцелуй был простым касанием, но потом Женя поддался вперед, всем телом прижимаясь к мужчине, позволяя чужому языку погрузиться в рот и сплестись с его собственным. Лишь когда воздуха стало не хватать, Андрей отстранился, щелкнул Женьку по носу и проговорил: - Сейчас позвоню Сереже. Он будет с тобой заниматься рисованием. Мне нужно съездить по делам, поэтому я его дождусь, а потом оставлю вас вдвоем. Если вдруг я не успею вернуться, то просто закроешься. Я постараюсь не задерживаться. Договорились? Женя кивнул, возвращаясь к посуде. Предстоящее занятие заставляло мелко дрожать пальцы, и он отчаянно кусал губы, стараясь не выронить тарелку. Это было так невероятно: кто-то делал ему подарок. И не просто подарок, а воплощал одно из его самых заветных мечтаний. Рисунок - это ведь не просто линии. Это настоящая история, рассказанная с помощью красок. А Жене многое хотелось сказать: и слова благодарности за это прекрасное ощущение защищенности и теплоты, которые он испытал в этом доме, и признания в чувстве, названия которого было ему неизвестно. Он надеялся, что Андрей поймет. Это было так важно. - Ты так дыры в ней протрешь, чудо, - голос Андрея оторвал Женьку от размышлений и красочных фантазий. Тарелку из его рук вытащили, а потом Андрей кивнул в сторону стола: - Садись, кормить тебя буду. *** - Сережа, привет! Проходи! - Андрей отступил, пропуская в квартиру невысокого мужчину. - Привет, Андрей. Как ты? - Все хорошо. Спасибо, что пришел. Слушай, мне необходимо сейчас уехать. Ты чувствуй себя как дома. И вообще спасибо, что согласился, - скороговоркой проговорил Андрей, натягивая пальто. - Брось! Иногда приятно почувствовать себя профессионалом и поучить новичков, - со смехом ответил Сергей. - Так где там твой друг? Пришел уже? - Да, он здесь. Женя! Иди сюда! - прокричал Андрей. А потом склонился к Сергею и зашептал: - Сереж, тут такое дело… Парень не говорит. Но он все понимает, с ним не будет проблем! - поспешил добавить Андрей, заметив удивление, отразившееся на лице Сергея. - Ладно, разберемся, - пробормотал он за мгновение до того, как из комнаты вышел Женя. Парень нервно ломал руки, но все же подошел, инстинктивно становясь поближе к Андрею. - Женя, это Сергей. Очень, не побоюсь этого слова, талантливый художник. Сережа, это Женя, - Андрей представил их друг другу и ободряюще улыбнулся Женьке. - Здравствуй, Женя, - нарочито весело произнес Сергей, протягивая руку для пожатия. Дождавшись ответного жеста и коротко сжав тонкие пальцы, Сергей обратился уже к Андрею: - Ну что ты стоишь, как заботливая мамаша? Иди уже, мы тут сами разберемся, - он подмигнул Жене и тот робко улыбнулся в ответ. - Ладно-ладно, ухожу, - подняв руки вверх, ответил Андрей и, последний раз кивнув, скрылся за дверью. На самом деле никаких срочных дел у него не было. По сути, с Наташей можно было поговорить и позже. Может быть даже было бы разумнее дать ей время немного остыть, но Андрей чувствовал уже давно забытое желание действовать. Не хотелось ничего откладывать на следующий день. Если еще совсем недавно Андрей долго сомневался в своем решении, то с появлением рыжеволосого чуда ему не хотелось тратить и минуты. Хотелось соответствовать Жене: такому живому и солнечному. И если даже в будущем у них ничего не получится, то это не меняло того факта, что с Наташей Андрей быть больше не хотел. Наверное, никогда не хотел, а просто привычно плыл по течению. Но пора было это менять. Спустившись в метро, он проехал несколько станций, все это время думая то о предстоящем разговоре, то о Женьке. Иногда он порывался позвонить Сергею, узнать нормально ли все, но потом отдергивал себя. Жене необходимо было учиться общаться с людьми. Андрей не планировал постоянно держать его в четырех стенах, а значит ему нужно было привыкать к компании. В конце концов, Сергей хороший человек и сможет найти общий язык с Женей. *** Андрей шел быстро, спрятав руки в карманах пальто и запахнув воротник. Он задержался и теперь нервно поглядывал на небо, которое уже давно стало темно-синим, покрытым сизым покрывалом облаков. Интересно, как там Женя? Он, конечно, не ребенок, но Андрей волновался, хоть и осознавал, что страх иррационален. Разговор с Наташей оказался тяжелым. Наверное, было бы значительно проще, если бы она кричала и проклинала его. Но нет, она сидела молча, обхватив чашку с горячим чаем руками. А потом задала лишь один-единственный вопрос “почему?”, а Андрей не знал, что ответить. Ведь он не мог сказать правду, потому что его привязанность к семнадцатилетнему парню была просто-напросто противозаконна. Поэтому ему пришлось говорить какие-то банальности, убеждать Наташу, что “вина в нем, в Андрее, а не в ней”. А потом она несколько часов сидела, уткнувшись носом ему в шею и изредка всхлипывала. Андрей же не мог оттолкнуть ее, хотя и напряженно всматривался в окно, на стремительно темнеющее небо. Когда Наташа наконец-то отстранилась, Андрей не смог сдержать вздоха облегчения, но, благо, она его не услышала. На прощание она попросила звонить и выразила желание остаться друзьями, на что Андрей, конечно же, ответил согласием. Время покажет, смогут ли они общаться. За раздумиями Андрей и не заметил, как поднялся на свой этаж. Нашарил ключ в кармане, провернул его в замке. Квартира встретила его гнетущей тишиной. На мгновение Андрей подумал, что Женька уже уснул, но потом заметил тонкую полоску света, пробивающуюся сквозь дверь в гостиную. Андрей тихо снял пальто и обувь и тихонько приоткрыл дверь, заглядывая внутрь. Женя лежал на животе, одной рукой подперев голову, а другой выводил что-то на листе бумаги. Андрей мельком подумал, что стоит купить ему мольберт, но мысль быстро покинула сознание, вытесненая другими. Женя был настолько увлечен, что не замечал ничего вокруг, лишь изредка замирал, задумчиво прикусывал губу, а потом его рука вновь начинала порхать над бумагой. - Жень… - тихо, чтобы не испугать, окликнул его Андрей. Женька резко повернул голову, а потом улыбнулся и постучал ладонью по полу возле себя. Андрею не стоило “повторять” дважды, он подошел и медленно опустился вниз, рассматривая рисунок. - У тебя дар, чудо. На листке был изображен пейзаж. Выполненный в карандаше, он не мог похвастаться яркостью, но каждая линия была четкой и идеально-правильной. Уже сейчас можно было предположить, что после уроков Женя сможет рисовать очень даже достойно. Андрей улыбнулся и потрепал парня по рыжей шевелюре, а потом обнял его за талию и затащил к себе на колени. - Тебе понравился урок? Сережа давно ушел? - Женя энергично закивал, а потом взял лист и быстро нацарапал карандашом: “Очень понравилось! Спасибо! Часа два назад”. - Не за что, Женьк, - Андрей поцеловал парня в шею и, не отстраняясь, зашептал: - Ты прости, что я задержался. Ты должен знать, Жень, что на самом деле я был у Наташи. Нам было необходимо поговорить. Женя немного напрягся, но все же не стал отстраняться. Было страшно спрашивать, он опасался узнать что-то неприятное, но неведение страшило еще сильнее, поэтому он сильнее сжал карандаш и написал: “Я понимаю. Она обижается, наверное. Тебе и правда стоило извиниться”. - Да. Извиниться тоже. А еще наконец-то сказать ей правду. Сказать ей, что я ее не люблю, - произнес Андрей, устраивая голову Жени у себя на плече и утыкаясь носом ему в висок: - А знаешь, кто помог мне это понять? Женя смущенно покачал головой. Не мог ведь Андрей говорить о нем? Это было бы слишком сказочно, так нереально. Но мужчина лишь улыбнулся, поцеловал Женю в лоб и потом добавил: - Ты, чудо. Потому что в тебе есть свет. Есть жизнь и яркие краски. С тобой хочется находиться рядом, возле тебя тепло. Ты показал мне, что жизнь не всегда стоит планировать, что иногда достаточно и минуты, чтобы принять самое правильное решение. Я сделаю все, чтобы ты был счастлив, чтобы получил то, что заслуживаешь. Потому что… - Андрей не договорил. Женя поддался вперед, прижался дрожащими губами к уголку рта Андрея. Его всего трясло - и от слов, сказанных ему, и от любви, которая разрывала на части. Хотелось кричать. Вопить, что он любит, что он счастлив. Но пока у Жени не было такой возможности. Зато он мог проявить все свои чувства иначе, поэтому Женя крепко обхватил Андрея за шею и потянул его на ковер. Иногда прикосновения говорят больше, чем слова. ========== Часть 15 ========== Утром Андрея разбудил противный перезвон будильника на мобильном. Не открывая глаз, он нащупал его на прикроватной тумбочке и ткнул в первую попавшуюся кнопку. Мелодия затихла, и Андрей едва не провалился в блаженство сновидения вновь, но потом усилием воли заставил-таки себя открыть глаза. Работу никто не отменял, вряд ли главного редактора заинтересует оправдание, сводящееся к фразе “целовался до четырех утра”. С Женей они и правда полночи практиковались в искусстве поцелуев - сначала на полу в гостиной, а позже переместившись в комнату. Тогда до безумия хотелось сорвать с мальчишки одежду и наконец-то взять его, окончательно сделать своим, но Андрей сдержался от порыва. Время еще будет, не стоило торопиться. Пока было достаточно и просто находиться рядом. Женя лежал на боку, подложив ладони под щеку, и Андрей позволил себе несколько минут понежиться в постели и полюбоваться мальчишкой. Приоткрытые губы, дрожащие ресницы и рыжие прядки на лбу визуально делали его еще младше, совсем ребенком. На мгновение неприятно кольнула мысль, что ему, Андрею, должно быть стыдно пользоваться невинностью и детской непосредственностью Жени, но мужчина сам себя успокоил, убедив, что у него нет плохих намерений. Он ведь искренне желал мальчишке счастья. Готов ли он был отпустить Женю, если тот так захочет? На этот вопрос ответить было так сложно, что Андрей отогнал его, просто искренне понадеявшись, что не только для него эти внезапно зародившиеся чувства были важны и жизненно необходимы. Хотелось верить, что у них есть будущее - счастливое и светлое. Лежать дольше не было возможности, поэтому Андрей тихо, чтобы не напугать, прошептал: - Женька… - мальчишка поворочался, потерся носом о подушку, а потом все же открыл глаза. Несколько раз недоуменно моргнул, но когда осознал, где находится и смог сфокусировать взгляд на Андрее, улыбнулся. Мужчина улыбнулся в ответ, легонько поцеловал мальчишку в уголок рта и произнес: - Я сейчас ухожу на работу. Буду вечером. Можешь поспать еще, если хочешь, но потом не забудь поесть. Андрей уже намеревался встать, когда Женя обхватил его за запястье тонкими пальцами. Он указал на себя, потом на Андрея и вопросительно приподнял брови. - Со мной поехать хочешь? - уточнил мужчина, и Женя радостно закивал. Было очень приятно осознавать, что Андрей понимает его, даже при помощи таких бесхитростных жестов. - Ладно, тогда марш в душ! У тебя десять минут! Повторять дважды не пришлось. Женька мгновенно скатился с кровати и унесся в ванную комнату. Андрей проводил мальчишку взглядом и снова улыбнулся. Господи, кто бы мог подумать, что счастье - это вот такие мелочи, как улыбка и радость в глазах дорогого человека. Раньше казалось, что для того, чтобы быть счастливым, всегда чего-то не хватало: недостаточно денег, влияния, связей, нелюбимая работа, неудовлетворенные амбиции. Но сейчас, лежа среди измятых простыней, Андрей смотрел в потолок и думал, что все эти блага проходящие, а чувства - это навсегда. А значит стоило уберечь того, кто пробуждал в нем столько всего нового, но безмерно прекрасного. Ради Жени впервые хотелось прикладывать старания, а не привычно плыть по течению. Еще раз улыбнувшись новому дню и почувствовав, что, несмотря на бессонную ночь, он полон энергии, Андрей встал с кровати. На кухне поставил чайник, наскоро сделал бутерброды и даже успел сжевать несколько прежде, чем Женя вышел из ванной. Раскрасневшийся, в бежевом свитере и светло-голубых джинсах, он шустро плюхнулся на стул, схватил с тарелки бутерброд и откусил большой кусок. Андрей невольно улыбнулся, ему было приятно, что Женя потихоньку переставал смущаться в его присутствии, молчаливо просить разрешения для каждого действия. Мальчик вопросительно приподнял брови и немного склонил голову вбок. - Ничего-ничего. Ешь. А я схожу в душ и поедем, - Андрей легко поцеловал подставленную щеку, пригладил солнечные, немного влажные пряди и отставил Женю в одиночестве. Тот рассеянно доел, сложил руки на столе и опустил на них подбородок. Из ванной комнаты доносился шум воды, и вскоре Женя почувствовал, как тяжелеют веки, а губы невольно растягиваются в счастливой улыбке. Он закрыл глаза буквально на минуточку, но мерные звуки и сладкие воспоминания вскоре убаюкали его, погружая в дрему. Никогда прежде он не чувствовал себя насколько спокойно, защищенным и нужным. Теперь Женя не боялся, что в любое мгновение на него обрушится поток брани или его и вовсе выставят на улицу, чтобы не мешал матери устраивать личную жизнь. Впервые он ощущал себя дома, именно поэтому было так тепло, уютно и разрозненные, вязкие мысли в сонном сознании были светлыми и умиротворенными. - Жень, потом будет жутко болеть шея, - мальчишка улыбнулся, услышав любимый голос. Медленно открыл глаза, мутным взглядом скользнул по контуру четко очерченных губ Андрея, который сидел перед его стулом на корточках. И, еще не сбросив с себя остатки дремы, Женя наклонился, прижался к мужскому рту целомудренным поцелуем. От Андрея пахло морозной свежестью геля для бритья, и мальчишка не сдержался, потерся носом о гладкую щеку и счастливо улыбнулся. - Проснулся? А теперь давай-ка ты пойдешь в комнату и хорошенько выспишься, мой хороший? У меня на работе скучно, ты утомишься еще больше. Но Женя резко покачал головой, кулаками протирая глаза и умоляюще прикусил нижнюю губу. Что значила какая-то усталость, когда можно было провести весь день в компании любимого человека? Андрей тяжело вздохнул, но не смог отказать. Интересно, сможет ли он вообще когда-либо сказать этому солнечному мальчику “нет”? - Упрямец… Ладно, тогда вставай. Мы уже опаздываем. *** В метро Женя пристально рассматривал людей. За свою жизнь ему не так часто доводилось спускаться в подземку, а если и доводилось, то мать строго-настрого запрещала смотреть по сторонам. Ей почему-то казалось, что по одному взгляду можно определить, что Женя немой и ей было стыдно за неполноценность своего ребенка, а поэтому она вынуждала его смотреть лишь себе под ноги. Андрей же не препятствовал, иногда только легко касался плеча, если Женя уж слишком пристально кого-то рассматривал и это замечали. В конце концов, людям не объяснишь, что этот мальчик смотрит не потому, что планирует смутить или разозлить их, а всего лишь потому, что весь мир для него кажется новым и необычным. - Следующая станция наша, - произнес Андрей, привлекая к себе внимание Жени. Тот кивнул и ухватился за ладонь, переплетая пальцы. Мужчина резко выдернул руку и воровато осмотрелся по сторонам. Ну что ты будешь делать? Все-таки стоило обсудить с Женей поведение на людях заранее. Скорее всего, парень не слишком понимал, что общество никогда не поймет и не примет их отношений. Андрей с каким-то гнетущим сожалением осознал, что вне безопасных стен квартиры эти чувства и перспективы, маячившие перед ними, больше не кажутся такими уж радужными. Наоборот, явственно проявлялись все сложности, преодоление которых требовало титанической силы воли. Была ли у Андрея эта сила? Он не знал… Легко быть смелым наедине, и как же сложно кричать о любви перед сотнями людей, готовых осудить, обвинить и унизить… И дело не только в нем! Женя! Совсем еще юный по возрасту, и настоящее дитя эмоционально - он, конечно, не был готов к такому порицанию. Может быть, он сам думал иначе, но он ребенок, многого не понимает. А вот Андрей понимал и ужасался… Господи, что же ему делать? Погруженный в тягостные мысли, мужчина и не обратил внимания на то, как сник Женька. Тот сразу засунул руки в карманы куртки, опустил голову и нахохлился, словно несчастный воробей. Он искренне не понимал, что сделал не так. Почему Андрей повел себя также, как раньше поступала мама? Неужели не понимал, что прикосновение - это “язык” Жени? Его возможность поделиться чувствами, привлечь внимание, проявить разрывающие на части эмоции. Мальчишка стиснул зубы и мысленно укорил самого себя. И так навязался, потащился за Андреем на работу, хотя тот, кажется, и не очень хотел его брать. Неудивительно, что мужчина теперь не в духе. Кому понравится, когда за ним таскаются хвостиком? Женя твердо решил быть сдержанным и лишний раз не навязываться. Главное, чтобы Андрей его не бросил… Он ведь так нужен ему. - Идем, Женьк, приехали, - Андрей дернул его за локоть, но сразу же отпустил. Так они и шли - не касаясь друг друга. *** Впрочем, на случае в метро неприятности не закончились. Своей ассистентке Андрей после секундной заминки представил Женю, как племянника его подруги. Мол, “парень интересуется живописью, вот и привел его на экскурсию”. Зачем Андрей соврал, Женька так и не понял. Ладно, если бы он не сказал, что любит его - это еще полбеды. Но неужели нельзя было сказать, что они друзья? Ведь друзья же? В итоге в кабинет Андрея Женя вошел уже совершенно подавленным и тихо присел на жесткий стул, куда ему указали. - Женьк, будешь что-то пить? Чай, сок? Или, может, кушать хочешь? - не глядя на собеседника и сосредоточенно просматривая какие-то бумаги на столе, поинтересовался Андрей. Естественно, отрицательный кивок он не увидел, поэтому спустя несколько секунд поднял-таки взгляд и повторил: - Будешь что-то? - Жене вновь пришлось покачать головой, а потом он сложил руки на коленях и принялся рассматривать кабинет. Небольшой, но достаточно светлый, он производил странное впечатление из-за обилия картин, висящих на стенах. Разные стили, цветовые гаммы и темы изображений превращали помещение в сюрреалистический бедлам. Это настолько констрастировало с идеальным порядком на столе, с чего Женя сделал вывод, что все эти картины здесь развесил все-таки не Андрей. Впрочем, индивидуальности и духа владельца в кабинете не наблюдалось, поэтому, несколько минут посмотрев на изображения, Женя вновь заскучал. - Женя, вот бумага, карандаши. Если хочешь, порисуй, - предложение оказалось своевременным, но рисовать мальчишка не стал. Взял черную ручку и аккуратно вывел: “Эти картины ведь не очень хорошие. Почему ты их не снимешь?” - Женя подвинул листок, Андрей рассеянно прочитал, недоуменным взглядом осмотрел стены, как будто впервые видел на них изображения в дешевых рамках. - Это подарки от художников для редакции. Куда-то же их надо девать. Не домой же тащить, - Андрей улыбнулся и отвернулся к компьютеру. “Но ведь и в кабинете ты проводишь много времени. А из-за них здесь так странно”, - Женя и правда не понимал, зачем сознательно уродовать помещение. Андрей же, прочитав записку, недовольно нахмурился и пробормотал: - Женя, мне нужно работать. Давай потом, хорошо? - мальчишка положил ручку на стол и отвернулся к окну. Дождь пошел. Он грустно барабанил по стеклу, а Женя считал капельки. Одна… Вторая… Третья… Когда счет дошел до ста, Женя остановился. В глазах почему-то обидно защипало. Это все дождь, наверное. *** Казалось, что день длился вечно. Настроение было отвратительное, как у Андрея, так и у Жени. Один сожалел о своем опрометчивом решении взять его на работу, другой - о том, что не умел сдерживать порывы и разозлил любимого человека. Когда с работой наконец-то было покончено, Женя немного оживился и даже вновь с удовольствием рассматривал здания, дороги, а позже людей в метро. - Устал, Женьк? - с улыбкой поинтересовался Андрей, заметив, как мальчик зевнул, запоздало прикрыв рот ладошкой. Женя улыбнулся в ответ и пожал плечами. Не хватало только жаловаться. За семнадцать лет это были самые счастливые дни его жизни. Усталость и огорчение слишком жалкие чувства, чтобы говорить о них. - Ничего, мы почти приехали. Ужин, душ и хороший сон. Завтра я позже еду на работу. Но все же думаю, что тебе лучше остаться дома, - уголки губ Жени мгновенно опустились, но потом он серьезно кивнул и постарался сделать вид, что эта то ли просьба, то ли приказ Андрея его не кольнула. Нельзя навязываться! Через полчаса, когда они уже стояли возле двери квартиры, и Андрей пытался извлечь из глубоких карманов пальто ключ, произошло последнее неприятное событие в череде сегодняшних проблем. Андрей, обрадованный возвращением домой и донельзя уставший от необходимости сдерживать желание прикоснуться к Жене, еще на пороге, не закрыв дверь, обхватил его за талию и притянул в себе, увлекая в жадный, голодный поцелуй. Тот встал на носочки, запустил пальцы в черные завитки на затылке мужчины и неумело ответил. Увлеченные друг другом, скрежет ключа в замочной скважине они услышали уже в последнее мгновение, и Андрей успел оттолкнуть от себя Женю за секунду до того, как широко распахнулась соседская дверь. На пороге возникла полная женщина за сорок, просканировала обстановку взглядом заправской сплетницы и только потом пропела: - Здравствуй, Андрюшенька, - сама же уставилась на Женю, однозначно сгорая от желания узнать, что же это за незнакомый мальчик. Тот же прятал взгляд и неловко переступал с ноги на ногу, не зная, что ему делать. - Здравствуйте, Екатерина Викторовна, - Андрей кивнул и взялся за дверную ручку. Великолепно! Только этого ему и не хватало! - Андрюшенька, подожди! - соседка подошла ближе, шаркая комнатными тапочками. - Как там Наташа? Она ведь уже вернулась? Что-то я ее не вижу, - Андрей поджал губы, ощущая, как начинает клокотать в нем раздражение, и потом выдавил: - Да, вернулась. С ней все хорошо. Она пока у себя. - О, - Екатерина Викторовна округлила губы и состроила огорченную мину. Только глаза возбужденно сверкали, было видно, что она уже жаждет обсудить с подругами все подробности. - А это что за молодой человек? - Племянник моего друга. Живет пока у меня, - проскрипел Андрей и, предупреждая дальнейшие расспросы, резко добавил: - Нам пора. Всего доброго. Захлопнув дверь перед носом шокированной соседки, он еще несколько мгновений упирался в деревянную поверхность лбом, с ужасом думая, что бы произошло, если бы они с Женей попались. Чем он, черт возьми, думал? Как мог вообразить, что эти отношения реальны? Один день вне квартиры, и вся смелость и решительность сошли на “нет”, сменились обреченным пониманием, что все это нереально. Женя робко положил руку мужчине между лопаток, тот же вздрогнул, обернулся и тихо произнес: - Я пойду приготовлю что-то. Позову тебя потом, - Андрей ушел, Женя же присел на корточки, взялся за шнурок, но потом уткнулся лицом в ладони, зажал голову между коленей и тихо заплакал. Он все испортил. Разочаровал любимого человека. Потерял его. И как же теперь жить дальше? Той ночью они спали в разных комнатах. Вернее, Андрей курил сигарету за сигаретой, а Женя просто лежал, свернувшись в клубок. Темнота больше не пугала мальчишку, потому что страх потерять Андрея, услышать из его уст, что он, Женька, ему больше не нужен перекрывал все остальные. Больше всего он боялся снова остаться один… *** - Женя, сегодня мы едем в больницу. Оля будет ждать нас, - через три дня, за завтраком, сообщил Андрей. Это была самая длинная фраза, которую он произнес после того неудачного визита на работу. В остальное время все сводилось к пожеланиям доброго утра и спокойной ночи и дежурному “как дела?” Андрей видел, что Женя страдает. Мальчик и правда таял на глазах, стал совсем бледным и осунувшимся, почти не ел и мало спал. Андрею было так жаль, хотелось заключить его в объятия, утешить, объяснить, что они отдалились не потому, что так хочется, а для благополучия самого Жени. Но ничего этого он не сделал. Просто знал, что одно прикосновение - и он уже не сдержится: вновь будет целовать желанные губы и ласкать гладкую кожу. Потом будет только сложнее. “Я не хочу”, - Женя подвинул к нему блокнот, с которым теперь постоянно носился, давая прочитать написанное. - Женя, возможно, ты сможешь говорить! Это ведь замечательно. Давай попробуем, мы ведь ничего не теряем, ну? - мальчишка прикусил губу, отвернулся к стене, и Андрей наконец-то понял. - Ты врачей боишься? Женя резко обернулся, подтянул к себе блокнот и быстро написал: “Не боюсь. Просто не люблю”. - Ясно, - Андрей скрыл снисходительную улыбку и уверенно добавил: - Никаких иголок и болезненных процедур сегодня не будет. Думаю, в основном тебе придется писать. Не бойся. “Ты будешь со мной?” - новая запись оказалась совсем неразборчивой. Было ясно, что Женя очень боится услышать отказ. Андрей даже не мог предположить, что сейчас творится в этой рыжеволосой голове и что напридумывал себе мальчишка. Наверное, думает, что Андрей не любит его. Господи, как же объяснить ему… - Конечно. Я буду с тобой… - хотелось добавить “всегда”, но Андрей прикусил язык. Он обещал не врать хотя бы себе, не стоило строить такие далеко идущие планы. Необходимо жить настоящим. Сегодня он точно не бросит своего Женьку. Не сегодня… ========== Часть 14 ========== Не вычитано. *** Сегодня Женя задерживался у врача, и Андрей принялся нервно расхаживать под дверью кабинета, то и дело посматривая на наручные часы. Месяц… Вот уже месяц, как в его жизни появилось рыжеволосое чудо, перевернув устоявшийся образ жизни на сто восемьдесят градусов. Теперь в каждодневном графике появилась больница, нудные часы, которые приходилось просиживать на жестком стуле у кабинета невролога, психиатра, психолога, логопеда или еще какого-то специалиста. В квартире теперь царил полнейший хаос: кисточки, карандаши, краски, наброски и готовые картины находились повсюду. Иногда Андрей злился, не в силах найти свои собственные вещи в этом беспорядке. Несколько раз он даже подумывал пригрозить, что выбросит все художественные принадлежности Жени к чертовой бабушке, если он не научится аккуратности, но стоило ему увидеть счастливую улыбку, прикушеную в задумчивости губу или цветастый мазок краски на гладкой щеке мальчишки, и вся злость мгновенно испарялась. Как можно злиться на него - искреннего, светлого и такого теплого - из-за пустяков? Кроме того, он, Андрей, и так обижал Женю холодностью и отстраненностью, не хватало еще сильнее отдалиться из-за бытового скандала. После того злополучного дня, когда они вместе ездили на работу, их отношения стали прохладными. Женька, конечно, сначала пытался по привычке спать в одной кровати, выжидательно подставлял губы для поцелуя, но получив несколько неловких отказов, сводящихся к неразборчивому бормотанию, прекратил свои попытки. Он стал задумчивым, тихой тенью скользил по квартире, почти не выходил из комнаты, мало ел и, судя по темным кругам под глазами, плохо спал. И только рисование оживляло его; в такие моменты Женька весь светился, щеки покрывались румянцем, а в темных глазах загорались восторженные искорки. Именно поэтому Андрей всячески потакал этому увлечению: экскурсии, выставки, занятия с художниками, лекции и семинары по живописи теперь тоже входили в обязательный распорядок. С каждым днем “культурная программа”, как называл это мужчина, становилась все более разнообразной, и не раз уже после насыщенного дня Женя засыпал, как только его рыжеволосая голова касалась подушки. В такие мгновения можно было поправить ему одеяло, коснуться плеча, пробежаться кончиками пальцев по ключице и шее, где спокойно бился пульс. Иногда Андрей даже целовал его спящим - аккуратно, едва касаясь приоткрытых губ, чтобы не разбудить, но и этого хватало, дабы в ушах начинала шуметь кровь, а в паху предательски тяжелеть. В такие моменты было противно, возникало ощущение, что еще чуть-чуть, и он воспользуется беззащитным положением Жени - отбросит одеяло в сторону, стянет с худых бедер белье и, не заботясь о чувствах партнера, начнет жестко вколачивать его в матрас. Боже, да он ведь настолько беспомощен! Даже закричать не сможет, а сломать сопротивление почти ребенка - проще простого. Мысли были такими отвратительными, что Андрея начинало подташнивать, и он стремительно выходил из комнаты мальчишки, долго потом сидя на кухне, куря сигарету за сигаретой. Или же иногда запираясь в ванной, в глупой попытке избавиться от наваждения с помощью банальной дрочки. Позавчера же произошло и вовсе неприятное происшествие. Женя уснул просто перед телевизором, неудобно устроившись на небольшом диванчике. Сначала Андрей посчитал, что стоит разбудить парня, но во сне тот выглядел настолько расслабленно и умиротворенно, что мужчина не решился тревожить его. Вместо этого осторожно поднял на руки, перенес в комнату, бережно накрыл одеялом, коснулся целомудренным поцелуем мягких губ… и мгновенно потерял голову. Возбуждение вспыхнуло, словно электрический импульс, растекаясь по венам, скручивая внутренности в узел и лишая последних крупиц разума. И Андрей “поплыл” - толкнулся языком в жаркий рот, тисками сжал мальчишечью талию, резким рывком задрал свитер вверх, оголяя живот и грудь. Неизвестно, чем бы это закончилось, если бы Женька не дернулся испуганно, забившись в стальных объятиях загнанной птичкой. Шальной взгляд Андрея переместился на глаза парня - тот проснулся, и теперь был насторожен и явно в смятении, а еще у него мелко дрожали зацелованные губы. Вид его произвел эффект ушата ледянной воды: мужчина резко отстранился, поправил небрежно отброшенное одеяло, пробормотал “извини, пожалуйста” и выскочил в коридор. А потом, накинув на плечи куртку, и вовсе ушел из квартиры. Было необходимо остыть, чтобы не совершить чего-либо, о чем потом Андрей сожалел бы всю оставшуюся жизнь. В итоге, он напился в ближайшем баре и трахнул какую-то пышногрудую девицу в кабинке туалета. И самое неприятное, что даже получая разрядку, он сожалел, что барышня настолько фигуриста и на ее месте уж никак не представишь хрупкого Женьку. Впрочем, основная цель была достигнута - теперь он не боялся, что изнасилует паренька при следующей встрече. В квартиру Андрей вернулся на рассвете. Скинул ботинки и куртку, пошатываясь прошел на кухню за стаканом воды, но на пороге замер. За столом сидел Женя, положив голову на сложенные руки. Первым порывом было трусливо сбежать в комнату, но Андрей не успел. Мальчишка то ли услышал, то ли просто почувствовал чужое присутствие, но резко вскинул голову. Улыбнулся - тепло и искренне. В глазах отразилось облегчение и радость, и, видит Бог, больше всего в тот момент Андрею хотелось заключить свое рыжеволосое чудо в объятия и целовать, целовать, целовать до нехватки воздуха, до белых пятен перед веками и дрожащих пальцев. Но пока Андрей был погружен в мечтания, выражение лица Жени изменилось: улыбка медленно угасла, уголки рта опустились, и он часто-часто заморгал, как будто пытаясь не расплакаться. Андрей что-то спрашивал его, не помнил, что именно, но парень проигнорировал все вопросы и тихо выскользнул из кухни, оставляя мужчину в недоумении. Не мог он ведь догадаться о том, что произошло? Или мог? Выяснить это так и не удалось, но отношения их стали еще хуже. Теперь Женя демонстративно игнорировал Андрея, лишь неопределенно пожимая плечами в ответ на любые вопросы. Господи, как же сложно все это… Андрей тяжело вздохнул, потер глаза и вновь обеспокоенно посмотрел на часы. Почему же так долго? Усевшись на стул, он принялся прожигать взглядом дверь, уже начиная волноваться. Может, зайти и убедиться, что с Женькой все хорошо? Вначале на приемах Андрей был вместе с мальчишкой, но через несколько недель тот заявил, что в состоянии посещать врачей и без сопровождения. По сути, самостоятельность Жени радовала: он потихоньку становился увереннее и больше не спрашивал разрешения даже на самое безобидное действие. Но полностью “отпустить вожжи” Андрей не мог, уж слишком беспокоился о благополучии своего рыжеволосого чуда. Впрочем, вломиться в кабинет ему не позволила сестра, тихо подошедшая сзади и положившая руку Андрею на плечо. - Оль? Ты чего здесь? У тебя ведь смена закончилась? - Может, для начала поздороваешься, нет? - сварливо поинтересовалась она, садясь рядом. Мужчина покорно поцеловал подставленную щеку и вопросительно изогнул бровь. Знал, что Оля сама заговорит, когда посчитает нужным. И правда, спустя несколько секунд она заговорила - сосредоточенно и серьезно: - На самом деле я хотела поговорить о мальчике. Я обсуждала его ситуацию с коллегами, ты же знаешь, что его проблемы исключительно психологические. Физически он здоров, и поэтому, учитывая смену условий и образа жизни, а также лечение, которое он проходит, можно предположить, что его шансы вновь заговорить велики. Честно говоря, возможно, он бы уже говорил, если бы не некоторые нюансы. - Нюансы? - Андрей недоуменно нахмурился. Он, казалось, делал все, что в его силах, дабы Женя поскорее поправился. Чего же еще не хватает? - Андрей, какие у вас… отношения? - Я не понимаю причем тут… - Андрей! Просто ответь! - Оля повысила голос, но сразу же взяла себя в руки. Покосилась на дверь кабинета, потом склонилась к брату ближе, взяла его ладонь в свою и зашептала: - Я это говорю не для того, чтобы устроить тебе скандал. Я никогда бы не подумала, конечно, что у тебя такие… предпочтения… В общем, это мы обсудим как-нибудь в другой раз. Сейчас речь идет о мальчике, Андрюша. Ты, быть может, не видишь, но он же смотрит на тебя глазами преданного щенка. Ты взрослый уже и должен понимать, какую ответственность на себя возложил. Будь с ним честен, хорошо? Думаю, Женя достаточно умный мальчик, чтобы понять все правильно. Главное, чтобы ты сам понимал, чего хочешь и как будешь строить свое собственное будущее. Оля хотела еще что-то сказать, но не успела. Дверь открылась, и Женя наконец-то вышел из кабинета. - Наконец-то! Все хорошо? - Андрей поднялся навстречу, пряча взгляд от сестры. Было неловко сейчас смотреть ей в глаза. Неужели все так очевидно? Так легко понять, что Женя для него кто-то значительно больший, чем случайный знакомый, нуждающийся во временной помощи? Решив, что об этом он подумает позже, Андрей перевел внимание на Женю. Тот утвердительно кивнул на его вопрос, улыбнулся на Олино приветствие и немного нахмурился, когда всмотрелся в лицо Андрея. Как-то интуитивно ему всегда удавалось улавливать чужое душевное состояние, и вот сейчас Женя ощущал, что Андрей напряжен. Снова из-за него? Настроение как-то сразу испортилось, и всю дорогу домой Женька старательно отводил взгляд. За последние недели он слишком устал быть обузой. И с этим явно нужно было что-то делать. *** Женя спал плохо. Впрочем, это было совсем неудивительно, потому что крепкий сон в его жизни всегда был чем-то недостижимым, исключая те несколько волшебных ночей, когда Андрей позволял ему спать вместе с ним. Вот тогда было спокойно, никакие сновидения, навязчивые образы и тяжелые воспоминания не терзали, а человеческое тепло рядом умиротворяло и успокаивало. Но, к сожалению, после того неудачного совместного визита на работу, Андрей стал совсем другим. Нет, он, конечно, заботился о нем: возил по врачам и художественным выставкам, покупал одежду, кормил, позволял жить с собой - его помощь невозможно было переоценить. Но все же это не было то, в чем Женька больше всего нуждался. Сейчас уже и не верилось, что еще совсем недавно казалось, будто Андрей любит его. И неважно, в чем проявлялась эта любовь - в теплом взгляде, искренней улыбке, одобряющем похлопывании по плечу, мягких поцелуях или жарких ласках. Теперь не было ничего. Только сострадание и напряжение, насквозь пропитавшее воздух в небольшой квартирке. Сначала Женя ждал. Думал, что, возможно, что-то сделал не так, обидел или огорчил. Если бы можно было спросить! Ведь писать о таком - так неловко и нельзя потом сказать, что оговорился или что-то перепутал. Написанные фразы проявили бы все скрытые страхи и потаенные мечты, а Женя не знал, имеет ли право мечтать или перекладывать свои опасения на чужие плечи. Поэтому он молчал, лишь иногда неловко прижимаясь щекой к плечу и утыкаясь носом в шею, словно нашкодивший щенок, который не может извиниться иначе. Но Андрей не обнимал, не прижимал замерзшего Женьку поближе к своему горячему боку, а наоборот напрягался, выпрямлялся, словно Женя опасный и может чем-то навредить. А потом Андрей говорил, что на плите что-то не выключил (хотя Женька-то знал, что все он выключил!) и уходил. Сидел потом на кухне, курил и пил свой черный горький кофе, дожидаясь, когда Женя уснет. Со временем Женя заставил себя принять непреложный факт - он обуза. Так же, как это было с мамой. И значит ему нужно перестать мучить человека, который стал дорог, и уйти, не вынуждая Андрея озвучивать эту просьбу. И всякий раз он откладывал тяжелый момент. То ждал понедельника, то оправдывал задержку новой выставкой, уроком, приемом у врача, очень интересным фильмом по телевизору и еще десятками более нелепых причин. Позавчера же произошло и вовсе странное событие: он проснулся от поцелуя - глубокого, сильного, настоящего поцелуя. Конечно, Женя испугался и первые несколько секунд не мог понять, почему это вообще происходит, и значит ли это, что Андрей сменил гнев на милость? Но пока Женя собирался с мыслями, Андрей ушел и из комнаты, и из квартиры. А когда вернулся… Лучше и вовсе не вспоминать! Взъерошенный, с шальными глазами, зацелованными губами и алыми метками на шее. Женя видел мать в таком состоянии десятки раз, и как бы мало о жизни он не знал, понять, что Андрей был с кем-то оказалось несложным. Даже тогда Женя не ушел. Страдал, отводил взгляд, кусал губы, чтобы не расплакаться от отчаянья и обиды, но не уходил. И чего ждал, спрашивается? Каких-то перемен? Серьезного разговора? Окончательной точки? Наверное, просто надежда еще теплилась где-то глубоко в сердце, вынуждая остаться еще хотя бы чуть-чуть. А вдруг все переменится? Вдруг… Но сегодня что-то в Жене сломалось. Напряженный взгляд Андрея на сестру, задумчивость и уже привычная отстраненность - все это сыграло роль соломинки, под весом которой вся надежда рассыпалась. Скоро ему восемнадцать, и он сможет жить сам. Даже если не заговорит, даже если никогда больше не сможет верить людям - какая разница? Ведь тысячи людей живут - существуют! - так, а значит и он сможет, куда денется? Выбора ведь нет. Он - обуза. И ничего с этим не поделаешь. *** Андрей задумчиво кусал кончик карандаша, вновь и вновь перечитывая наброски новой статьи. Результат его не удовлетворял, в последнее время вдохновение обходило Андрея стороной и то, что раньше давалось легко, теперь требовало титанических усилий. Именно поэтому, когда Женя положил на стол перед ним записку, Андрей раздраженно нахмурился. - Что, Жень, срочное что-то? Я же работаю! - мальчишка в ответ лишь пожал плечами и обиженно поджал губы. Ресницы дрогнули, скрывая выражение темных глаз, и Андрей почувствовал, как болезненно кольнуло сожаление. Ведь подсознательно он чудесно осознавал, что его дурное настроение и натянутые отношения с Женей - следствие сдерживаемых чувств и желаний. Он ведь не виноват, это все его, Андрея, вина. Как говорила Оля, это именно ему необходимо решить, каково их будущее - будет ли оно совместным или раздельным. Но, черт возьми, сколько же смелости нужно было иметь для этого! И, наверное, именно поэтому Андрей все также безвольно плыл по течению. Ждал, когда судьба сама либо принесет его к берегу, либо бросит на острые подводные камни, силой вынуждая принять решение. Женя вышел из комнаты, Андрей проводил его задумчивым взглядом. Стоило ли остановить? Объяснить отстраненность, которая образовалась между ними в последние недели? Конечно, стоило! И не обязательно словами, ведь можно было просто схватить Женьку в охапку, сжать в объятиях до хруста в ребрах, зацеловать до нехватки воздуха. Все это сказало бы столько же, сколько и любые слова, если не больше, но и ведь дороги назад после этого не было бы. Нельзя играть чувствами человека, который доверяет. Поэтому Андрей решил ждать - пинка судьбы, знака свыше, удачного расположения звезд, еще черти знает чего - просто ждать. Тяжело вздохнув и потерев виски, он взял листок, мимоходом удивившись объему текста. Такие опусы Женька обычно писал только после уроков или выставок, когда его захлестывали впечатления. Но это письмо явно было другого содержания, и Андрей интуитивно напрягся, садясь ровно и с опаской приступая к чтению. “Андрей, спасибо тебе. Сейчас, уже спустя месяц, я понимаю, что в тот вечер, когда ты привел меня к себе, произошло чудо. Знаешь, я тогда не думал, что так не принято, и что чужих людей не водят в дом. Я больше боялся, что что-то испачкаю, сломаю или разозлю тебя. Это уже потом я как-то понял, что я все-таки тебе чужой и это просто неправильно, что я слишком задержался. Ты очень добрый и хороший, и я всегда буду помнить все, что ты сделал для меня. Ты появился тогда, когда я был совсем один и помог мне поверить, что все будет хорошо. Знаешь, я очень мало знал о мире. О том, как надо себя вести в обществе. О том, что можно, а что нельзя. Спасибо тебе, что разговаривал со мной. Благодаря этому, я теперь многое понимаю и смогу вести себя правильно. Теперь я могу уйти. Врач говорит, что я способен говорить, что все проблемы у меня в голове, ты ведь и сам знаешь. Так вот, я их, эти проблемы, решу, и все будет хорошо. И тогда я буду молиться за тебя уже вслух, так же, как молюсь сейчас про себя. Я тебе это обещаю. Еще я… В общем, спасибо за все и извини. С уважением и благодарностью, Женя”. Андрей задумчиво разгладил листок, выборочно перечитывая некоторые фразы. Хотел пинка? Получай! Теперь-то нужно что-то делать с этим глупым ребенком, который явно напридумывал себе что-то лишнее. Выбор невелик: либо отпустить уже навсегда, выкинуть из головы и жить как прежде, либо удержать, осознавая, что Женя расценит это, как обещание. Андрей бы, наверное, еще долго раздумывал, сомневался и анализировал - так ведь правильно, нужно действовать взвешенно и рационально, а не поддаваться инстинктам, - но грохот в соседней комнате вынудил поторопиться. Андрей вовсе не удивился, увидев опрокинутый мольберт, палитру красок и несколько набросков на полу. У Женьки такие маленькие катастрофы происходили десятки раз на дню, совершенно случайно, и всякий раз он жутко огорчался и пытался все исправить, как можно скорее. Вот и сейчас Женя стоял на коленях и старательно тер ковер рукавом собственного свитера, пытаясь устранить акварельное пятно. - Давай помогу, - Женя вздрогнул, неловко развернулся и мгновенно покраснел, закатывая перепачканный рукав. Андрей подавил улыбку, сейчас точно не время для веселья и иронических комментариев. Вместо этого он медленно пересек комнату, тоже сел на ковер и принялся собирать листы вокруг себя в аккуратную стопку. - Значит, ты уходишь? Женя опустил длинные ресницы, вновь пряча выражение глаз и коротко кивнул. - Ты хочешь уйти, Женя? - сейчас Андрей не знал, как себя вести. Не было ни подготовленной речи, ни заученной модели поведения. Оставалось лишь отпустить себя - поступить так, как хочется, спросить о том, что поистине важно. Женя прикусил нижнюю губу и кивнул. Врать, правда, он совершенно не умел. Румянец стал еще ярче, алыми пятнами расползся не только по щекам, но и по шее. Женя нервно дернул ворот свитера и весь напрягся в ожидании. Андрей бы многое сейчас отдал за возможность читать мысли и понять, что творится в Женькиной голове. - Посмотри на меня. Женя, посмотри! - Андрей отложил наброски, придвинулся ближе и, мягко обхватив мальчишку за подбородок, вынудил-таки взглянуть ему в глаза. - Ты хочешь уехать? Ты устал от моего общества? Я надоел тебе? Женя недоуменно расширил глаза и отрицательно покачал головой. Что за чушь! Это ведь он, Женька, надоел и именно он является обузой, но никак не наоборот. - Нет, - Андрей перехватил тонкое запястье, когда Женя потянулся к бумаге, - я не хочу, чтобы ты писал. Объясни так. Ты хочешь уехать или остаться? Чего ты хочешь, Жень? Несколько долгих секунд ничего не происходило. Андрей все также держал руку, чувствуя, как отчаянно колотится под его пальцами пульс, а Женя смотрел в синие глаза, едва не до крови кусая губы. Когда молчание стало звенящим и напряженным почти до физической боли, Женя все-таки решился - поддался вперед, прижимаясь поцелуем-касанием к чужим губам. И этого оказалось достаточно, чтобы наконец-то сделать правильный выбор. *** - Никуда ты не пойдешь, - Андрей резко дернул на себя Женю, вынуждая перебраться к себе на колени. - Что ты выдумал, глупый мальчишка? Ты нужен мне. Прости меня, Женька, прости, я вел себя, как последняя сволочь. Мне жаль. Андрей уже сам не понимал своего бессвязного шепота - все растворилось в поцелуях: мягких в одну секунду, яростных - в другую. Единственной связной мыслью было “не отпущу”, даже если мальчишка попросит. Но Женька мелко дрожал, неумело толкался языком в чужой рот, оглаживая, приглашая, давая согласие. И именно он принялся расстегивать мелкие пуговицы на рубашке Андрея - путаясь, дергая одеревяневшими пальцами мягкую ткань. - Тшш, не торопись так. Нам некуда спешить, - перехватывая руки и целуя запястья, пробормотал Андрей. - Можно и вовсе подождать с этим, если ты хо… - Женька не дал договорить. Поддался вперед, вжался, вцепился, словно от этого жизнь его зависела, поцеловал пересохшие губы, глотая конец чужой фразы. Не нужно им этих ожиданий больше, ведь не во времени дело, а в выборе и в желании держаться вместе, несмотря ни на что, как бы там ни было. Андрею оставалось только ответить, сжать мальчишку до хруста в ребрах, сминая колючий свитер на спине в пригоршни. И целовать, целовать, целовать - и в лоб, и в ямочку на подбородке, и в гладкие по-детски щеки, и в мягкость податливых губ. И не важно, что до красноты эти поцелуи, до синяков и меток - ведь нечего скрывать, потому что плевать, что мир скажет. Важно только, что Женька его, а он, Андрей, Женькин - и в этом истина, в этом все самое важное заключается. Вскоре Андрей мягко уложил Женю на ковер. Как-то отстраненно вспыхнула мысль, что на полу это неправильно, ведь это их первый раз и стоило бы перебраться на кровать, на гладкость шелковых простыней - снежно-белых, словно символ самой невинности. Но Женька был, кажется, абсолютно счастлив и так - среди своих набросков, на ковре, пропитаном горьковатым запахом акварели. Он смотрел шальными пьяными глазами, счастливо раскидывал руки и приоткрывал зацелованные влажные губы. На какое-то мгновение показалось, что вот сейчас он заговорит - как в любой сказке, где в момент кульминации все проблемы исчезают по мановению волшебной палочки. Но Женя лишь улыбнулся, потянулся вперед, обхватывая Андрея за затылок, привлекая к себе. Ничего, все еще будет хорошо. Как же иначе, если выбор сделан, если они теперь вместе? Больше Андрей не останавливал Женьку, наоборот принялся помогать ему с пуговицами на своей рубашке - сталкиваясь пальцами, мешая друг другу, небрежно стягивая ткань с плеч и отбрасывая ее куда-то в темный угол. Еще через секунду туда же последовал и Женин свитер. Мальчишка мягко заскользил ладонями по спине Андрея, кончиками пальцев очерчивая каждый позвонок, оглаживая поясницу. Сейчас он был совсем другим - смелым до безрассудности, отчаянным в своих желаниях. Он сам широко раскинул ноги, притянул Андрея ближе к себе, вынуждая прижаться бедрами, ощутить возбуждение друг друга. А потом и вовсе поерзал, задевая член Андрея через джинсы и срывая с губ первый протяжный стон. - И где ты этому научился, чудо? - выдохнул Андрей. Женька лишь пожал плечами, мол, “само как-то получается” и послушно запрокинул голову, позволяя поцеловать себя в беззащитно подставленную шею, лизнуть ярко-синюю венку, прикусить тонкую кожу на ключице. Он блаженно прикрыл глаза, когда влажный язык прочертил дорожку по груди, нырнул во впадинку пупка и замер возле пояса джинсов. Андрей пощекотал бока, поцеловал живот - спрашивая разрешения, в последний раз. И Женька понял - конечно, понял! - потому что впутал пальцы в темные волосы, погладил затылок и приподнял бедра. - После этого ты уже никуда не денешься, Женя, ясно? - Мальчишка медленно кивнул, и Андрей, ловко справившись с молнией, спустил и джинсы, и белье вниз. Женя на мгновение отвел взгляд, но потом упрямо поджал губы и прямо встретил взгляд напротив. Смотрел напряженно, из-под разлета темных бровей, ведь такая близость, до конца, между ними впервые, и ему жизненно необходимо было одобрение и признание, что он не разочаровал ожиданий. Но, видимо, восторг в глазах Андрея успокоил, потому что Женя шумно втянул воздух носом и подался вперед, целуя колючий подбородок и расслабленно прикрывая глаза. - Женя, все хорошо, - ласково пригладив рыжие волосы, пробормотал Андрей. Он и сам волновался, хотел, чтобы все было правильно, чтобы не причинить своему чуду лишней боли. Но, смотря на Женьку, - хрупкого, напряженного, но полного решимости дойти до конца - он не мог показать свой страх. Поэтому он решительно раздвинул худые ноги, спустился вниз, опираясь руками по бокам от тела парня, в мягкий ворс ковра, и легко подув на живот, наконец-то склонился над возбужденным членом Жени. Лизнул влажную розовую головку, слизывая несколько солоноватых капелек, провел языком по всей длине, мягко сжал губы на яичке. Женя дернул бедрами вверх, впился ногтями в плечи Андрея, приоткрыл рот в безмолвном крике. Ободренный реакцией, Андрей снова вернулся к члену, обхватил губами головку, осторожно посасывая. Отсутствие опыта окупалось огромным желанием сделать Жене приятно, поэтому вскоре Андрею удалось почти полностью погрузить член в рот. Женька завозил ногами по полу, вцепился сведенными судорогой пальцами в ковер, выгнулся в пояснице, подсознательно стараясь получить еще больше, еще… И Андрей не разочаровал: нескольких энергичных движений хватило, чтобы мальчишку затрясло в оргазме. Проглотив сперму, мужчина приподнялся, осмотрел разгоряченное, взмокшее тело под собой и жадно облизнулся, собирая последние вязкие капли с губ. Трахнуть Женьку хотелось до головокружения, но Андрей все же подождал, пока тот придет в себя, сфокусирует на нем взгляд и только потом прошептал: - Женя, идем на кровать, - понимание отразилось в темных глазах парня, он нервно прикусил губу, но все же кивнул вполне решительно. Андрей последний раз накрыл сладкие губы поцелуем, толкаясь в теплоту рта. Потом же встал, осторожно подхватил Женю под ягодицы и, отнеся в свою комнату, уложил на прохладные простыни. Женьку немного трясло, он смущенно отвел взгляд, когда Андрей сбросил брюки и белье, и нашарил в тумбочке крем, но Андрей понимал, что это не сомнение. Просто Женя волновался. Они оба волновались, и это вполне нормально, это значит, что им не все равно. - Я люблю тебя, - выдохнул Андрей, целуя изгиб плеча. Мальчишка улыбнулся. И это было ответное признание. Его способ сказать “я люблю тебя”. Андрей кивнул, шутливо щелкнул Женю по носу, чтобы отвлечь от манипуляций внизу. Он бережно отвел правую ногу, сгибая ее в колене, погладил напряженные ягодицы, пока мышцы немного не расслабились. Андрей поймал мальчишеские губы в поцелуе, сам же аккуратно скользнул внутрь, уже смазаными пальцами погладил отверстие. Перед глазами было уже совсем темно, хотелось не осторожничать, а трахнуть немедленно, но Андрею кое-как удалось взять себя в руки, выцеловывая сложные узоры на шее и груди. Женька снова был возбужден, влажный член мальчишки был зажат между животами, и Андрей одной рукой принялся ласкать шелковистую головку, кончиками пальцев поглаживая то крошечную дырочку, то уздечку, то и вовсе скользя по всему стволу, оглаживая мошонку. Женя вцепился пальцами в простынь и даже не заметил, как в него осторожно погрузился первый палец. Запоздало напряг мышцы, пытаясь вытолкнуть из себя посторонний предмет. - Тшш, Женьк, все хорошо. Ведь не больно, правда? Просто не зажимайся, чудо. Андрей принялся интенсивнее водить рукой по члену, отвлекая. Вскоре это принесло плоды: Женя откинул голову назад, жадно хватая ртом раскаленный воздух. Внутренние мышцы расслабились, и Андрей смог немного пошевелить пальцем, погладить теплые стенки. Сейчас мужчина был искренне рад, что читал в интернете информацию об однополом сексе - тогда он, конечно, убеждал себя, что это всего лишь любопытство, но сейчас это здорово облегчало дело. По крайней мере он знал, что Жене станет значительно приятнее, если только удастся найти простату и впоследствии постоянно стимулировать ее. Вскоре и правда удалось найти уплотнение, Андрей надавил немного, с удовлетворением отмечая, как Женька неосознанно поддался бедрами вперед, пытаясь усилить контакт. Андрею даже пришлось сжать член у основания, чтобы Женя не кончил раньше времени и, заметив, как тот посмотрел на него жалостливым взглядом, хмыкнул: - Не торопись, рано пока, - Андрей толкнулся вторым пальцем, снова отвлекая поцелуями и жаркими ласками. Прокрутил, развел в сторону, ожидая, пока мышцы покорно расступятся, впуская пальцы на полную глубину. Андрей понимал, что неплохо было бы больше времени уделить подготовке, но вид Женьки - раскрасневшегося, готового на все - лишал последних крупиц терпения. Хотелось уж наверняка сделать его своим, чтобы потом, когда будут возникать проблемы - а они возникнут, куда же без них? - помнить этот момент. Помнить и доверие, и ответственность перед человеком, который любит его и заслуживает лишь наилучшего. - Женька, смотри на меня, хорошо? Если вдруг станет больно, то дай мне знать, - Андрей был уверен, что поймет по выражению глаз, и именно поэтому пристально всматривался в них, когда медленно вытащил пальцы из тела Жени и положил его ноги к себе на плечи. Обильно смазав свой член кремом, Андрей приставил головку к растянутой дырочке. Женя шумно вздохнул, обнял напряженными руками мокрые от пота плечи мужчины и коротко, едва заметно, кивнул, давая знать, что все понимает и согласен идти до конца. Где-то на кухне трезвонил телефон, но даже если бы от этого зависела чья-то жизнь, Андрей бы уже не смог оторваться от своего Женьки. Медленно, миллиметр за миллиметром, он ввел головку, внимательно следя за эмоциями, отражающимися на лице Жени. Тот был спокоен, хотя и прикусил губу в момент, когда Андрей двинулся дальше, неумолимо раздвигая тугую плоть. Еще один резкий толчок - и Андрей полностью оказался внутри, с влажным шлепком соприкасаясь бедрами. - Тихо-тихо, мой родной. Тихо, - успокаивающе прошептал Андрей, заметив, как скопились слезинки в уголках глаз. Губу мальчишка прокусил до крови, но через несколько секунд, глубоко вдохнув, он счастливо улыбнулся. Погладил кончиками пальцев грудь Андрея, спустился к животу, очертил дорожку волос и наконец-то скользнул рукой вниз, как будто убеждаясь, что между их телами больше нет дистанции, что отныне они одно целое. Этот неискушенный жест окончательно лишил Андрея выдержки: он крепко сжал бедра, вынуждая Женю повыше приподнять задницу, и толкнулся. Раз, второй, третий, почти выскальзывая и снова погружаясь в жаркую глубину. - Люблю тебя, люблю, - исступленно прохрипел Андрей, но Женя, кажется, не услышал. Растворился, растекся по кровати, слепо скользя руками и ногами по взмокшим скомканым простыням, отдаваясь до конца, без остатка. Так, чтобы навсегда. И Андрей принимал этот дар - то мазнул губами по лодыжке, то погладил впалый мальчишеский живот, то сжав пальцами съежившиеся соски, то слизав несколько капель Женькиной спермы, которую успел поймать, когда тот кончил. И уже потом, когда Женя сжался внутри, срывая с губ Андрея протяжный рык и вынуждая его излиться внутрь, для обоих стало абсолютно ясно, что все будет хорошо. Ведь они вместе, и это правильно. И слов не нужно, все и так понятно. Иногда ведь достаточно просто коснуться. *** Год спустя. - Не задерживайся сегодня, Оля будет ждать нас, - Андрей пригладил взъерошенные рыжие волосы, поцеловал мягкие губы и преувеличенно-строго нахмурился, когда Женя кивнул. - Женя! - Не задержусь, - закатив глаза, ответил парень. - Вот так намного лучше. Не упрямься, тебе нужно тренировать речь. - Я больше люблю слушать, чем говорить, - Женька улыбнулся и чмокнул мужчину в подбородок. - Все-все, я буду разговаривать. Много-много. Буду рассказывать тебе какого цвета наши обои, и наволочки, и твои трусы… - Иди уже, - Андрей хмыкнул и, развернув Женьку к двери, звонко шлепнул по ягодицам. Тот лишь рассмеялся и быстро унесся по лестнице, как всегда не дожидаясь лифта. Андрей же медленно прошел на кухню, где закурил привычную сигарету и выглянул в окно. Это был их своеобразный ритуал - Женька всякий раз обязательно запрокидывал голову и отправлял ему воздушный поцелуй. И каждый раз Андрей благодарил судьбу, что поставила на его пути этого солнечного мальчика. Конечно, не все было легко. Ссоры, обиды, недопонимание - все это периодически случалось, как и в любых отношениях. Но они справлялись, искали выход, и это было самым важным. В конце концов, Женя смог поступить в колледж, вновь заговорил и ему все реже снились кошмары - и это уже было победой. Возможно, в будущем Женя сможет помириться с матерью, хотя пока он не был готов с ней общаться, а Андрей не настаивал. Для всего свое время. От размышлений Андрея отвлекло появление Женьки как раз под окнами. Тот задрал голову, отправил привычный воздушный поцелуй и одними губами проговорил “я люблю тебя”. И в этом беззвучном признании было больше искренности, чем в любом, даже самом громком, крике. Счастье оно ведь не в словах - оно в улыбке, блеске глаз родного человека. А счастье Андрея в этом рыжеволосом мальчишке, в каждом его маленьком достижении и большой победе, в каждом восторженном взгляде и теплом прикосновении сухих губ. Счастье в любви и свободе эту любовь признавать, не боясь, не оглядываясь на мнение толпы. Теперь Андрей знал это и поступал честно сам с собой и с близкими людьми. А значит теперь все будет хорошо, ведь иначе и быть не может. Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org