Автор : "Nitka" Название книги: Бабочки в животе (СИ) Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/nitka/babochki-v-zhivote-si Слишком непрочно-живая, Словно погибшая кукла. Странная, слишком иная, Воском застывшая рухлядь. Кисло-лимонная долька С чаем опустится в глотку. Грубая, милая, злая Хлещешь без закуси водку. Робкая, рыщешь без стаи, Как одиночка-волчица. Храбрая, будто из рая. Рысь, затаившись. Тигрица. Куришь свои сигареты Марки ни разу не женской, Песни твои все пропеты, Музыка где-то на Венской. Рвёшься, куда-то стремишься, Пастью сожравши все грани. Ловко от всех отдалишься, Слушая патоку брани. С ветром своим растворишься, Бросив судьбу на предпутье. Ну, и куда же ты мчишься, Когтем рванув стали прутья? Сучка в растрёпанных чувствах, Знаешь, как сделать всем больно. В сердце расстелена пустошь. Ну, а теперь ты довольна? Жжешь на балконе поэмы, Стерва, богиня, и только. Быстро решаешь проблемы, А у тебя их вон сколько… Врубишь рок-металл по-полной, Сбив спесь с придурков-соседей С радостью мрачно-невольной, С грацией бурых медведей. Ржешь неприлично, как лошадь, Правила выкинув в свалку. Тех, кто зайдёт на жилплощадь, К чёрту пошлешь. Всё насмарку. С чувством плюя на законы, Собственноручно шьёшь судьбы, Шлюха с неверным каноном, Взять за углом и нагнуть бы. Блядь с неисчислимым стажем, Трахнешь электрикой станций И растворяешься, скажем, Без вести в грязи субстанций. Спишь в ореоле из славы, Мерзость лаская руками, Критик на грани расправы, Стену развалишь словами. Столько листов не хватает, Чтобы раскрыть, кто такая. Строки снежинками тают. Мразь! Но родная… живая… С самого раннего возраста я ничем и никем не дорожила. Даже если бы отец или кто-то из братьев-близнецов внезапно умер, я бы расстроилась – не больше. Кто-то может назвать меня бесчувственной скотиной или избалованной неблагодарной девчонкой – я даже не стану отрицать. На правду не обижаются. Единственное, что для меня имело хоть какое-то значение, – это секс. Не помню, когда я впервые им занялась, наверное, лет в двенадцать-тринадцать, с каким-то парнем, закадрившим меня прямо на улице. Сначала мы разговаривали по телефону, потом договорились встретиться. Ему было откровенно плевать, кто мой отец и сколько денег на моей кредитной карточке, что мне нравилось до безумия. И я решила сбежать вместе с ним, оставшись жить у него в квартире. И, конечно же, его не смущал мой возраст – в девятнадцать лет, да ещё наркомана, по-моему, вряд ли что-то волнует. На следующий день меня нашли братья, перед отцом в ущерб себе отмазали, но устроили такой скандал, что я при всей своей стервозности дня два отходила. Может, люди считают нас сорвиголовами – меня эдакой принцессой, а их слугами-охранниками на услужении, но на самом деле всё не так. Защитят перед другими, но могут и наорать, и больно ударить, и довести до слёз. Они знают что, когда и как сказать, чтобы слова поразили нутро не хуже отравленной стрелы. Вбить в глотку одним презрительным «Шлюха», будто перетрахалась не с одним, а как минимум с сотней. Заткнуть ядовито-небрежным «Проститутка», заставив при всём отсутствии скромности покраснеть до ушей. И добить чем-то настолько священным, связанным с единственной неприкосновенной святыней, матерью, что сама потом начинаешь считать себя уродливым ничтожеством, прогнившим изнутри. После этого отец нашел нам Мадам Воспитательницу, и отправил в какую-то академию на учёбу. Наверное, с этого всё и началось. Волей случая я встретилась с Михаилом Нишовским. Надо сказать, сначала я приняла его за наивного простака из села. Вот какой дятел променял бы хороший, красивый рисунок на какой-то рассказ о задрыпанной школе? Если бы он попросил, я бы и так рассказала. Следующая наша встреча началась с того, что мы собирались поиздеваться над Мадам Воспитательницей, а он попался под руку – лишняя рабочая сила никому не помешает, поэтому я и подключила Нишовского к «операции “Ы”». А что же потом… потом… наверное, потом я познакомилась с Ней. «Стерва!!!» - так и кричали яркий макияж и броские шмотки. Вдобавок эта блядская стрижка, когда чёлка прикрывает глаз. Это позже я узнала, что за челкой она пытается скрыть шрам, а за внешностью – неуверенность, а пока воспринимала её как соперницу, конкурентку, наглую выскочку. И потекли дни, в течение которых я подговаривала близнецов на развлечения, походы в разной степени паршивости забегаловки, чтобы как-то удовлетворить свою жажду секса, или, как её называют по-научному, «нимфоманство». Заодно мы знакомились ближе с Мишей и той самой стервой – Викой. Она бесила меня, выводила из себя, хотя я и не понимала почему. А может, и не искала причины. - О чём задумалась? – прерывает мои мысли негромкий голос. Поднимаю голову, смотря, как блондинка присаживается на стул рядом. Когда мы стали близкими и я перестала быть чужой для этой необыкновенной компании «зелёных»? По-моему, ещё в тот момент, когда Миха, после того как Женя уехал, ходил полностью никакой. У него при всей этой целостности будто вытянули стержень, лишили чего-то важного по его же инициативе. Не знаю, что у них там произошло, но это сильно ударило по человеку, которого я считала и считаю одним из своих самых близких друзей. А потом ещё смерть Алины… Это стало точкой преткновения двух параллельных линий судеб. У меня слишком плохая память на события, чтобы я смогла добавить что-то ещё. - О ерунде. Неважно. - Мне важно. Когда ты думаешь о чём-то с таким серьёзным лицом, мне становится страшно за окружающих, - теперь вижу, что она в прекрасном настроении – что-то тихо напевает себе под нос, а на губах весёлая улыбка. Перед ней я могу не притворяться вечно радостной «девочкой в загуле». - Вспоминала, как мы познакомились, - ухмыляюсь в ответ, провоцируя на действия. Наша грязная, извращённая игра началась. Прячет провокационную улыбочку. Мы не виделись почти месяц и обе хотим большего. Нахрен мужиков, в нашей маленькой игре важен не член, а человек – партнёр. Она заказывает огромное мороженое на две ложки и подсаживается ближе. Забыла предупредить – мы играем раскованно, на людях, как две меркантильные шлюхи, устраивая практически незаметное представление для похотливых зрителей. Нас палили, и не раз, ошарашено глядя на раскрасневшиеся лица и развратную руку в мокрых трусах. - Мороженое для эффекта? – спрашиваю, глядя на официанта, несущего лакомство. Игриво ему подмигиваю и тут же слышу ленивый вопрос: - Собираешься подключить третьего, как я мороженое? Чего она не любит больше всего, так это если я с кем-то трахаюсь до неё. Даже если это было неделю назад – как гончая, за милю чует мужской запах. Поэтому я, на радость близнецам, перестала спать со всеми подряд. Она не знает об этом, а я и не собираюсь говорить, пока не спросит напрямик. Хочет считать меня мразью, ласково называя «мерзавкой», пусть считает, я не против. Это даже добавляет какого-то шарма нашим недоотношениям. - Он ещё слишком маленький, - тихо, но совершенно искренне смеюсь. – Посмотри, мальчику от силы шестнадцать, не развращай юное создание. Всё-таки я люблю Белоруссию, классно, что Вика приехала именно сюда, хоть и лететь далековато. Мальчишка вежливо улыбнулся, ставя заказ, в ходе которого они с блондинкой обменялись парой реплик. - Что сказал? – интересуюсь, втыкая ложку в шарик клубничного мороженого. Я, как обычно, ни черта не смыслю в других языках. А зачем оно мне, я-то приезжаю к определённому человеку, прекрасно разговаривающему на русском или, на крайняк, на украинском. - Что ты хорошенькая, - усмехается, наконец-то наклоняясь к моему уху. Наиграно заботливо поправляет за ухо прядь и выдыхает. – Знаешь, что я хочу сделать с этим мороженым? Да, перед ней мне действительно не надо притворяться «вечно радостной девочкой в загуле». Ведь как Савкин покупает вишнёвый «Эклипс», лишь потому, что он нравится Нишовскому, так и я становлюсь плохой девочкой для Вики, от чего балдеем мы обе. Всё-таки мы как были, так и остались стервами. - Нет, но сейчас узнаю, - муркаю, намеренно сексуально облизывая чайную ложку. Пока никаких прикосновений. Может, на нас и косятся – мне по барабану. - Хочу раскатать по тебе это мороженое, по твоей груди, соскам, животу, и слизать всё это влажным языком, прикусывать упругие мягкие холмики, нашептывать на ухо пошлости, - ухмыляется стервочка моя, как будто весь мир у её ног. Не знаю насчёт мира, но я давно и прочно нахожусь там, хоть она об этом и не подозревает. - Это негигиенично, - хихикаю, отгоняя навеянную словами красочную картинку. Ненавижу своё живое воображение. - Мы перед этим помоемся, - заверяет, - и после этого, продолжим в душе. Что ж, мой черёд: - Ты засунешь в меня свои очаровательные пальчики, как любишь это делать. И я буду извиваться у тебя в руках, просить, чтобы ты двигала ими быстрее, целовать тебя до цветных пятен перед глазами. На секунду её глаза замутняются – никто ведь не говорил, что живое воображение только у меня. У неё оно ещё лучше, как-никак, а она художница. Скорее всего, со стороны это смахивает на секс по телефону, только в отличие от него, мы обе знаем, что после этого точно потрахаемся. - И прогнёшь спину, когда я прикушу клитор… - задумчиво кладёт в рот кусочек вишнёвого шарика. – Хотя-я-я это будет слишком легко, перед этим я тебя зацелую. - От поцелуев я точно не забьюсь в экстазе, - фыркаю. По крайней мере, при моём богатом опыте такого не случалось ещё ни разу. - Ты так думаешь? – Господи Иисусе, как же мне знакомо это выражение лица. - Думаю, - уверенно заявляю, подавляя чувство самосохранения, так и вопящее: «опасность». Вика наклоняется к самому уху, едва касаясь накрашенными губами мочки: - Знаешь, мне тут посоветовали один сексшоп. Я зашла… и выбрала один замечательный «инструмент». Мамочка, как же жарко. Кому как не мне знать, как ловко эта сучка с ним управляется – никакому мужику и не снилось. Трусы давно намокли, хорошо хоть, предвидя подобное, я надела юбку. Это был удар ниже пояса. - Вибратор? – в горле пересыхает. Нет, не от страха – от возбуждения и предвкушения. Хочу-у к ней домой. И к чёрту мороженое. Но блондинка продолжает, будто не замечая моего вопроса и умоляющего взгляда: - И ты будешь стонать, вопить и извиваться в моих руках. Мокрая и вспотевшая на коленях просить пощады. Хочешь? Рывком поворачиваю голову, теряясь в её блестящих глазах, и облизываю губы: - Хочу… Тут же бескомпромиссно отстраняется, как ни в чём не бывало подпирая рукой щёку: - Тогда сначала тебе придётся доесть мороженое. А потом мы пойдём. Ошеломлённо приоткрываю рот и, видя, что она не шутит, с ужасом смотрю на гору уже ненавистного лакомства, понимая, что меня крупно развели. Сучка. Моя дорогая избалованная стерва. На этот раз победа твоя, но не думай, что я не отыграюсь. Как только, так сразу. Сейчас же мне не оставалось ничего, кроме как запастись терпением и под её ехидным взглядом приняться за порцию, не обращая внимания на влажность нижнего белья. Будь уверена – я отомщу. Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org