Автор : "Marlu"
Название книги: Тетрадь для мемуаров (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/marlu/tetrad-dlya-memuarov-si

========== Глава 1 ==========

Весть о том, что герцог Сивардский покинул этот грешный мир, распространилась по Иззекийскому королевству со скоростью лесного пожара. Несмотря на то, что герцог был домоседом — возраст давал о себе знать, новость достигла столицы меньше чем за два дня.

— Подумать только, — сказал король Аэлиг, читая депешу, — он казался вечным. С герцогом ушла целая эпоха…

Кронпринц почтительно склонил голову: когда на отца находило такое настроение, свое мнение стоило держать при себе. В противном случае батюшка разражался бесконечными рассказами о былом. Алгернон уважал отца, но приступы меланхолии считал слабостью, недостойной альфы.

— Я думаю: не доставить ли тело покойного герцога в столицу? — размышлял между тем король. — Пусть дальняя, но родня. Вроде бы у него и сынок на склоне лет родился. Позаботиться надобно.

— Отец, у герцога наверняка имеется семейный склеп, и он бы хотел остаться среди дорогих ему людей. Если есть сын, значит, есть кому озаботиться похоронами. Да и сыновья из воздуха не берутся, возможно и супруг имеется. Вряд ли он поедет во время траура в столицу. Не помню, чтобы у герцога здесь был дом, — кронпринц нахмурился, он в самом деле почти ничего не знал о герцоге, кроме того, что тот был уже стар на момент его рождения.

— Может быть, может быть, — король побарабанил пальцами по столу. — Но персона известная. Езжай, отдай дань уважения и по месту разберись, что там с наследниками и наследством. Сынок-то вроде омегой был, если память мне не изменяет. Если не замужем еще и не сговорен, надобно проследить — абы кому герцогство не препоручишь.

Алгернон поклонился. Тащиться никуда не хотелось, но статус наследного принца диктовал обязанности, которые всегда стояли на первом месте, в отличие от желаний. Оставалось только решить, отправляться ли в путь сейчас или утром. Он сверился с картой, прикинул расстояние — выходило не так уж много, но за один день все равно не добраться.

— Собери вещей на неделю да прикажи подать экипаж через два часа. Мы едем в Сивардию. — Велел он доверенному слуге, подумав, что как раз успеет наведаться на половину второго отца: тот терпеть не мог, когда узнавал новости не из первых рук. К тому же перед дорогой можно будет выпить чаю с пирогом — завтрак был уже довольно давно, а до обеда еще далеко.

— Милый, милый Алги, я даже немного тебе завидую, — папа был как всегда картинно оживлен. — Новые люди, свежие панорамы и интересные пейзажи… Да-да! Определенно завидую.

Алгернон пил чай и заученно улыбался. Отец ни в коем бы случае не принял предложения поехать вместе, он вообще терпеть не мог покидать дворец, как будто бы в его отсутствие могло случиться что-то непоправимое.

— Милый, милый Алги, по возвращении я жду от тебя наиподробнейшего отчета, — щебетал отец, заламывая украшенные десятком разномастных перстней пальцы. — Ах, как бы было замечательно, если бы ты делал путевые заметки! Мемуары, ты должен думать о будущих мемуарах!

«Я не жалуюсь на память», — чуть было не сказал Алгернон, но вовремя прикусил язык — отец не любил, когда с ним не соглашались, и становился невозможно капризен.

— Я постараюсь, — вместо этого произнес он и улыбнулся, покосившись на кекс.

— Чудесно, просто чудесно, — просиял отец и, сорвавшись с места, подбежал к секретеру. — Вот!

— Прелестная вещица, — согласился Алгернон, принимая толстую тетрадь в переплете из тисненой кожи с золотым обрезом.

— Достойная наследника, — согласился отец и потрепал его по волосам. — Надеюсь по твоем возвращении прочитать много интересного.

— Конечно, — Алгернон представил себе унылые вечера за попытками написать нечто такое, что могло бы прийтись по вкусу требовательному омеге.

— Сильван! Собери его высочеству в дорогу вот этих чудесных кексов с цукатами, орехового печенья и булочек с черничной начинкой. Быстрее!

Алгернон растроганно улыбнулся: пусть даже мимолетная, но забота была приятна. Он попрощался, приняв невесомый поцелуй в щеку как родительское благословение, и пошел к себе. У него оставалось не более получаса, чтобы надеть дорожное платье и выйти к экипажу.

***

Барт терпеливо ждал, когда его высочество изволит спуститься. Настроение падало с каждой минутой, хотя кронпринц и не был виноват в дурном расположении духа начальника охраны. Увы, он был не волен выбирать ехать или нет. Случайность. Его дежурство. Наверное, прав был его старый денщик, убеждая уехать служить в дальний гарнизон, но добровольно отправиться в ссылку у Бартоломью духа не хватило. Обычно он не занимался сопровождением монарших особ, но сегодня звезды, наверное, сошлись особенным образом.

— Капитан?

Барт вздрогнул и обернулся. Наследный принц стоял в двух шагах, вопросительно изогнув бровь.

— Ваше высочество, — ровным тоном произнес Барт и открыл дверцу кареты.

Принц долю секунды помедлил, скользнул испытывающим взглядом по его лицу и с небрежным изяществом устроился на обитой бархатом скамье. Бартоломью закрыл дверцу, вскочил на коня и дал команду отправляться.

Предаваться невеселым размышлениям и сетовать на несправедливость судьбы было некогда. Столица изобиловала узкими улочками, и порой приходилось осаживать особо резвых горожан, которые проявляли любопытство и буквально лезли под копыта лошадей. Кронпринц этого не видел, но у сопровождавших не было ни минуты без напряжения. И только лишь за городскими воротами стало немного легче. Там уже не было таких толп, а редкие подводы и экипажи сами старались убраться с дороги и встать на обочину, едва заслышав требовательный звук рожка.

Обед их ждал в большом постоялом дворе. Посланный раньше отряд подготовил к приезду кронпринца отдельные комнаты. Бартоломью оставалось лишь проследить, чтобы его высочество без помех проследовал в нужном направлении. Чуть поколебавшись, он решил оставить охрану у дверей, а сам пошел в общий зал и заказал себе большую кружку ягодного отвара. Безумно хотелось выпить чего-нибудь покрепче, но ответственность за жизнь и благополучие наследного принца делала эту мечту несбыточной. Он мысленно пообещал себе непременно напиться с сослуживцами сразу по возвращении в казармы. Барт сидел в уголке, раздумывая, стоит ли заказать себе что-то еще — до ужина еще долго, но аппетита не было совершенно.

— Маетесь, капитан? — лейтенант из отряда плюхнулся рядом и поставил перед собой кружку сидра.

Барт поморщился. Фамильярность раздражала, как и неумение держать себя в руках.

— Не стоит пить на службе.

— Бросьте, капитан, — лейтенант сделал жадный глоток. — С этой ослиной мочи не запьянеешь.

— Тем более не стоит, — твердо сказал Барт и решительно забрал кружку, выплеснув ее содержимое за окно. — Вдруг у вас живот разболится с этой, — он понюхал остатки пойла и поморщился, — дряни.

— Эх, капитан, — произнес лейтенант и грустно улыбнулся. — Нет в тебе понимания.

— Лейтенант Карвер, мое понимание воинской службы регламентируется Уставом, который бы и вам выучить не мешало.

— Зануда, — едва слышно пробормотал лейтенант и ушел требовать у хозяина «той же бурды, что и у капитана». Бартоломью поморщился, сделал вид, что не расслышал шепота, и одним глотком допил кисловатый отвар. Командовать альфами всегда было тяжело, и давать слабину, особенно в мелочах, не стоило. Он проверил экипаж и лошадей. Перекусил за общим столом, велев сменить тех парней, которые охраняли комнату кронпринца, и счел, что двух часов для обеда и прочих дел вполне достаточно, после чего поднялся наверх и постучал в дверь.

— Ваше высочество, пора. Иначе…

Дверь распахнулась, как будто принц ждал приглашения ехать дальше прямо за ней. Алгернон скользнул взглядом по капитану и молча сбежал вниз, Барту ничего не оставалось делать, как последовать за подопечным и сесть в седло.

До темноты было еще долго, в первый летний месяц солнце садилось поздно. Поэтому Барт питал надежду, что к вечеру следующего дня они будут уже на месте. Хорошо бы еще и выехать с рассветом, но тогда пришлось бы общаться с принцем более необходимого, и отряд не преминул бы заметить их натянутые отношения.

— Вперед, вперед! — закричал форейтор, и экипаж тронулся, набирая скорость.

Капитан пришпорил коня, выбрасывая из головы лишние мысли. В конце концов можно было зайти в комнату принца, лично проверить ее безопасность, тогда и поговорить. Он поморщился: выполнять служебные обязанности, когда к ним примешиваются личные отношения, достаточно сложно.

========== Глава 2 ==========

Замок на фоне садящегося солнца казался устрашающим и огромным. Барт прикидывал, успеют ли они добраться дотемна — дорога шла в гору, а лошади устали, да и недовольная физиономия кронпринца в окне кареты не добавляла хорошего настроения. В любом случае, ночевать в открытом поле глупо, правда, и ехать по темноте по незнакомой дороге тоже не слишком хорошее решение.

— Сатклифф, Гласскок, скачите вперед, пусть все будет готово к приезду его высочества, — приказал он и покосился на надменный профиль. Кронпринц тут же задернул занавеску, но Барт успел увидеть презрительную усмешку, искривившую губы.

Через час взмыленные лошади въехали во двор замка. Несколько слуг жались на крыльце, освещая факелами небольшой вымощенный выщербленным камнем пятачок.

Барт оглядел жалкую кучку людей, вышедших их встречать, и не нашел никого, кто походил хотя бы на управляющего. Как в таких условиях устраивать принца на ночь, он не представлял, но деваться было некуда. Пару раз рявкнув на свой отряд, прикрикнув на слуг и потребовав немедленно проводить его высочество в удобную комнату, он первым вошел в тяжелую дверь вслед за беспрестанно кланяющимся слугой. Хотелось верить, что управляющий или кто-то другой, облеченный властью в этом доме, спешно приводит покои для высокого гостя в порядок.

Против ожидания, замок не выглядел запущенным. За ним явно следили, и только траурные ленты, щедро развешанные тут и там, говорили о том, что ожидаются большие перемены.

— Здесь, ваша милость, — слуга согнул спину в низком поклоне и указал на прикрытую дверь.

Барт вошел первым. Комната оказалась большой, с несколькими окнами, с роскошной кроватью под балдахином. Он быстро проверил, что скрывается за плотными шторами, уверился, что этаж достаточно высок и балконов поблизости нет, заглянул под кровать, ощупал складки полога… И все это время ощущал спиной насмешливый взгляд принца.

— Все в порядке, ваше высочество, — не показывая раздражения, ровно доложил он.

— Разумеется, — лениво согласился принц, — до нас сюда заходили только прибраться утром.

— Но… — Барт прикусил язык — спорить себе дороже.

— У альф, дорогой капитан, обоняние на порядок выше. Запах уже успел подвыветриться, но он смешивается с лимоном и воском. Паркет натерт, позолота сияет — уборщик старался. Скорее всего, предполагали, что будут гости. Подготовились, — принц снизошел до пояснений очевидных вещей. Барт был вынужден благодарно поклониться. Он и сам пришел примерно к таким же выводам, пусть и не обладал столь замечательным чутьем, но обратить внимание на свеженатертый паркет или отсутствие пыли был в состоянии. Но во всей этой истории кое-что казалось странным. Доверяя внутреннему чутью, он усилил меры безопасности, сделав вид, что не заметил недовольства его высочества, и, пожелав тому спокойной ночи, ушел — ему лечь в кровать до утра вряд ли удастся.

Барт даже и не мечтал завтракать вместе с принцем, собираясь перекусить вместе со всеми на кухне, но запыхавшийся слуга передал, что его ждут в круглой столовой. Пришлось отложить кусок свежеиспеченного хлеба с холодным мясом и идти выяснять, чего желает его высочество. В том, что с охраняемой особой все в порядке, он не сомневался. Доложили уже.

— Господин капитан решил заставить нас ждать? — принц сидел за накрытым столом и был не в духе.

— Простите.

— Садитесь же!

Бартоломью удивился, но присел на краешек стула.

— Я рассчитываю на приятное общество и возможность обсудить наше пребывание здесь, — процедил почти сквозь зубы принц. — Не разочаровывайте меня, Бартоломью.

— Простите, ваше высочество, — Барт сел ровнее и взял салфетку, испытывая нечто большее, чем неловкость.

— Что вы думаете об этом месте? — принц немного взял себя в руки и приступил к завтраку.

— Здесь довольно мило, за замком следили. Покойный герцог был рачительным хозяином, — Барт, забавляясь, озвучил очевидные вещи.

— Кхм. Разумеется. Но почему его сын не спустился к завтраку?

«Можно подумать, ты не посылал узнать, почему», — подумал Барт, но вслух произнес:

— Молодой омега еще не оправился после смерти отца. Он очень болен. Я было распорядился послать за семейным доктором, но меня уверили, что он и так непременно явится не позже полудня.

— Ох уж эти нежные создания, — снисходительно проворчал принц. — Говорят, он был весьма болезненным ребенком. Герцогу хватало хлопот со здоровьем малыша.

— Я тоже слышал, что герцог постоянно возил сына на воды, — согласился Барт, глотая остывшую кашу.

— После завтрака обязательно нужно навестить юношу, — принц пригубил чашку с чаем.

— Час назад он еще спал, — сказал Барт. — Возможно, ему дают успокоительные.

Принц пожал плечами — если особа королевских кровей желает выразить соболезнования, то кто посмеет пройти против такового желания?

Барт давился невкусной кашей и пил отвратительный чай. Казалось, что тот, кто его заваривал, нарочно собрал все особенно гадкие травы. Наверное, если бы залить кипятком сено для лошадей, вышло бы не в пример вкуснее. Барт с тоской вспоминал недоеденные хлеб и мясо, которые вряд ли дождутся его возвращения.

— Ну что ж, — произнес принц и встал, — теперь можно навестить бедного сироту.

Барт порадовался окончанию пытки и с готовностью поднялся тоже, готовый следовать за его высочеством.

— Эй, любезный, — принц поманил лакея, прислуживавшего за столом, — проводи-ка нас к больному.

Слуга побледнел, попытался было спихнуть эту обязанность на кого-то другого, но под тяжелым взглядом кронпринца сник и поплелся куда-то вглубь замка. Барт немного позавидовал способности укрощать строптивцев всего лишь взглядом. Увы, он, бета, был лишен такой возможности. Правда, и альфам далеко не всем удавалось добиться подчинения таким образом, но в королевской семье этому, похоже, обучали с детства.

— Распустил герцог слуг, не правда ли, Бартоломью? — говорил тем временем принц, сверля глазами напряженную спину идущего впереди лакея.

— Возможно, они еще не привыкли к тому, что старого хозяина нет, — деликатно предположил Барт.

— Хм, может быть, — согласился принц. — Альфам, даже слугам, тяжело подчиняться омеге с непонятным статусом.

Лакей споткнулся.

— Осторожней, любезный, — принц заговорщицки подмигнул Барту, тот пожал плечами: интриги и подобные игрища были чужды его натуре. Какой смысл кидать палку в кусты в надежде, что разворошишь муравейник? Слуга есть слуга. Выстраивать крепость на песке бессмысленно. Пока нужно просто осмотреться и понаблюдать.

— Сюда, ваше высочество, — слуга остановился возле двери.

— Доложи о нас.

Слуга с неохотой поднял руку и два раза стукнул, а затем завопил в едва приоткрытую дверь:

— Его высочество к господину Сэсилу!

Барт до боли прикусил губу изнутри, чтобы не рассмеяться в голос. Принц от такого представления подавился воздухом и закашлялся. Слуга же, поняв, что натворил, припустил бегом по коридору.

— Вряд ли он придет за расчетом, — пробормотал Барт и первым вошел в комнату. Его поразила духота, царившая в полутемной спальне. Плотно задернутые шторы едва позволяли различить тело, лежащее на кровати.

— Дьявол, — пробормотал принц и отодвинул тяжелую ткань к стене. Стало немногим лучше — сбоку к окну почти вплотную примыкала стена из потемневшего от времени камня.

— Сэсил? — Барт подошел ближе к лежащему на кровати молодому человеку, тот с трудом приоткрыл глаза и облизал сухим языком покрытые коркой губы.

— Молодой хозяин болен, — в комнате появился пожилой омега с подносом. — Простите, господа, но вам лучше уйти.

Барт смотрел, как слуга пытается напоить молодого человека из чашки, поддерживая голову, ласково уговаривая. Горло сжал спазм. Он резко обернулся — принц стоял рядом, зажимая свой чувствительный нос надушенным платком.

— Пойдемте, ваше высочество, не думаю, что с нами в состоянии разговаривать.

Принц безропотно покинул спальню и всю дорогу до своей комнаты хмурился.

— Велите привести доктора сюда, как только он осмотрит несчастного омегу. Нужно узнать, отчего он так заболел.

— От горя, — буркнул Барт. — Некоторым тяжело перенести потерю близких.

— Или его отравили, — возразил принц и сел в кресло.

— Кому и зачем это нужно? — пожал плечами Барт, не воспринимая абсурдное с его точки зрения предположение всерьез.

— Родственники, враги, мало ли…

— У герцога, насколько я знаю, нет родственников. Состояние в случае смерти перейдет короне, как и замок, — Барт позволил себе едва заметную улыбку, так, легкий намек на то, что сам его высочество мог быть заинтересован в безвременной кончине единственного наследника.

— Замок в любом случае перейдет, если сироту не выдать замуж за верного короне лорда. Майорат не подразумевает передачу имения омеге. Был бы альфа… Герцогу не повезло. Единственный сын — и такая неприятность. Интересно, он сговорен?

— Боюсь, нам пока никто не ответит на этот вопрос, — сухо произнес Барт. — Прошу прощения, кажется, я слышу, что подъехал экипаж. Пойду, проверю.

— Проверьте, Бартоломью. Проверьте. И возвращайтесь назад.

Барту не понравилась улыбка, скользнувшая по губам принца. Он ощущал ее спиной, пока шел к двери, и ему казалось, что она прилипла между лопаток, потому что и в коридоре, и на лестнице он чувствовал почти нестерпимое желание почесаться.

========== Глава 3 ==========

Алгернон выглянул в окно. Разумеется, никакого экипажа не было и в помине — капитан забыл или просто не знал, что окна этой комнаты выходят в нужную сторону. Сбежал. И было совершенно очевидно, что он вернется или по приказу, или вместе с доктором, когда тот все же соизволит явиться. Принц прошелся по комнате, заглянул в гардеробную, где камердинер приводил в порядок одежду, вернулся обратно. Заняться в этой дыре было совершенно нечем. Алгернон достал тетрадь, подаренную отцом, и долго не решался начать, все же к тому, чтобы писать мемуары, он готов не был.

«Два дня пути до замка герцога выдались довольно скучными. Большую часть дороги я дремал, слушая ворчанье камердинера. Взять его в карету было не самой лучшей идеей, но накануне ему прострелило спину, и, по натуре своей будучи жалостливым, я не мог позволить Джону сесть в седло или ехать вместе с кучером.

Сопровождать нас выпало капитану Лиордану…»

Алгернон усмехнулся своим мыслям и продолжил: «Бартоломью Лиордану. Удивительно, но стандартная синяя форма совершенно не идет ему. Он это понимает и пытается скрыть эффект шейным платком другого тона. Капитан, видимо, на хорошем счету у командования, раз ему прощаются такие вольности, как проявление хорошего вкуса».

Принц грыз кончик пера, размышляя, стоит ли доверять бумаге некоторые свои мысли. Они выходили за некие рамки, нарушали неписаный кодекс королевской семьи, поэтому он постарался выражаться как можно более нейтрально: «Ранее капитану не доводилось охранять особ королевской крови. Это чувствуется по некоторой нервозности, легкой неуверенности в собственных силах, но он держится с неизменным достоинством и неплохо справляется с порученным ему делом. Остается неизвестным, получено ли это задание капитаном в результате безупречной службы, или же все решил слепой случай». Алгернон поставил точку, так и не написав, что его удивило назначение в охрану именно Бартоломью — неписанные правила соблюдались порой строже всех приказов.

— Ваше высочество, — стук в дверь и голос самого предмета размышлений заставили принца поспешно спрятать тетрадь в ящик. — Доктор прибыл, он сейчас у больного.

Алгернон побарабанил пальцами по столешнице: идти в пропитанную миазмами болезни комнату не хотелось, но желание понаблюдать за естественными реакциями всех действующих лиц пересилило.

— Идемте, — отрывисто бросил он и, нарушая все мыслимые правила приличия, подхватил капитана под руку, мгновенно почувствовав, как закаменели под пальцами его мышцы. — Идемте, — повторил он и повел деревянно шагающего рядом Бартоломью в сторону лестницы.

— Ваше высочество, — взмолился капитан на первом же лестничном марше, — прошу вас…

— Прошу прощения, — легко извинился принц и насмешливо посмотрел на Барта. — Но уверяю вас, никто ничего не видел, а если и видел, то все равно высказать свое мнение не посмеет. Успокойтесь, капитан. К тому же вы сами виноваты, что сбежали. Это просто попытка вас удержать.

— Ваше высочество!

— Вы единственный человек в этом богами забытом замке, с которым я по статусу могу общаться. Не заставляйте от скуки искать себе развлечений, я ведь могу и приказать, — Алгернон сделал паузу, — устроить охоту, например.

— Как будет угодно вашему высочеству, — Бартоломью поклонился. Принц сжал кулаки, стараясь не выйти из себя — непрошибаемый! Бета, что с него взять.

— Надеюсь, мы поняли друг друга, — процедил сквозь зубы Алгернон, но ответа так и не дождался. Стоять дальше на лестнице было уже совсем неприлично, и он, рассерженно тряхнув головой, пошел вверх. Капитану деваться некуда, пойдет следом.

Комнату омеги, видимо, проветрили и убрали. Пахло лекарствами, бесчисленное количество которых в пузырьках и баночках стояло на изящном туалетном столике, жалось на подоконнике и выглядывало из раскрытого саквояжа доктора.

— Что с ним? — отрывисто бросил принц и достал из-за обшлага надушенный платок; порой острое обоняние оборачивалось настоящей пыткой.

— Нервная горячка, — доктор почтительно поклонился, на секунду задержав взгляд на фигуре принца, удачно подчеркнутой покроем светло-серого камзола. — Сэсил был очень привязан к отцу.

— Насколько опасна болезнь?

— Она не заразна, ваше высочество.

— Насколько она опасна для самого наследника? Можно ли его перевезти в столицу, например, — уточнил принц.

— Сложно сказать, в таких случаях вся надежда на силу организма пациента. Но Сэсил всегда был очень болезненным ребенком, и я бы не рисковал, трогая его с места. До столицы путь неблизкий.

— Как долго может продлиться болезнь? — отрывисто спросил принц.

— От недели до, — доктор неопределенно помахал рукой, — полутора месяцев где-то.

Бартоломью, почтительно стоявший рядом и не помышлявший о том, чтобы вступить в беседу, с мстительным удовольствием увидел ужас, промелькнувший в глазах его высочества. Затем спохватился: ему-то тоже придется сполна насладиться общением со скучающим подопечным.

Доктор взял омегу за запястье и всем видом дал понять, что собирается заботиться о здоровье своего пациента, невзирая на титулы и звания присутствующих.

— Пойдемте, капитан. Нам стоит кое-что обсудить, — принц кивнул на дверь, Бартоломью со смешанными чувствами отвел глаза от расстегнутой рубахи больного омеги — доктор собирался слушать его через специальную трубку — и нехотя покинул спальню.

В коридоре принц давал указания охране привести врача после осмотра к ним в гостиную, и Барт понял, что избежать общества его высочества сегодня не получится. А также, скорее всего, и завтра, и послезавтра, и…

— Так что вы думаете о болезни нашего милого Сэсила? — принц расположился в кресле и закинул ногу на ногу.

Барт замер с почтительно склоненной головой и попытался собраться с мыслями.

— Да сядьте же! — рявкнул принц.

Барт осторожно присел на краешек кресла, принц шумно вздохнул.

— Мне кажется, что доктор хорошо знает и давно пользует герцогского сына.

— Пользует? — Алгернон приподнял правую бровь и забавлялся краской смущения, выступившей на скулах капитана.

— Лечит. Следит за здоровьем, — пояснил свою мысль тот и опустил глаза, волнение выдавали лишь подрагивающие ресницы.

— Конечно, — мягко согласился принц, — вы хорошо держитесь, Бартоломью.

— Что? — капитан вскинулся и уставился на принца, не мигая.

— У вас очень красивые глаза, знаете?

— И зачем вы мне это сообщили?

— Может быть, просто пытаюсь вывести из равновесия? А может быть, оценил необычный и глубокий оттенок. В сочетании с каштановыми волосами…

— Что вам за печаль? — Барт спохватился и вовремя прикусил язык. Его невыносимое высочество почти добился своего. — Простите, я был невежлив.

— Жаль, — принц улыбнулся. — Было бы интересно посмотреть на вас настоящего, не закованного в латы условностей. А про внешность, считайте, что я завидую. Мне досталась слишком смазливая мордашка от папочки-омеги и его же золотые кудри.

— Еще скажите, что вы никогда не пользовались этим.

— О! Еще как пользовался. Но хочется-то быть настоящим альфой…

— Предполагается, что я должен сейчас начать уверять вас в истинной альфовости и мужественности? — Барт ничего не мог с собой поделать, принцу удалось его вывести из себя. — Давайте будем считать, что я уже исполнил гимн вашей исключительности, а то пропустим обед.

— А ты забавный, Бартоломью, — принц негромко рассмеялся и рывком встал, толкнув обратно в кресло попытавшегося подняться Барта. — Я думаю, имеет смысл узнать друг друга получше.

И конечно, именно этот момент выбрал доктор, чтобы появиться в сопровождении слуги.

========== Глава 4 ==========

Барт злился. На подчиненных, которые без конца подшучивали на предмет их якобы романа с принцем. На принца, который забавлялся ситуацией и нарочно подливал масла в огонь, постоянно приглашая к себе в комнату то на партию в шахматы, то для того, чтобы обсудить здоровье «нашего милого Сэсила». Но больше всего Барт был зол на себя. На то, что не может реагировать спокойно, на то, что каждый раз ведется на подначки.

Раздражение Барт старательно держал внутри. Крепко сжимал зубы и старался выглядеть безразличным. Когда-нибудь все закончится. Нужно только набраться терпения. В глубине души он понимал, что попал в охрану принца по ошибке, ведь существовало неписанное правило: государевых сирот держать подальше от двора и монарших особ. «Привилегия» в виде королевской фамилии, которую давали подкидышам-бетам, оборачивалась для них службой в приграничных гарнизонах или отдаленных приходах. Его почему-то оставили в столице, то ли оценив усердие, то ли за давностью лет подзабылась незыблемость правила. Но Барт был уверен, что по возвращении его ждет долгая дорога. Ссылка. Или почетное назначение куда-нибудь в глушь. От этой простой мысли на душе стало легче: если уже все предрешено, стоит ли переживать по пустякам?

— Вы сегодня улыбаетесь, — принц проявил наблюдательность за завтраком и не смог промолчать.

— Погода отличная.

Алгернон обернулся к окну.

— Действительно, сегодня будет солнечно. Как насчет верховой прогулки? Сидеть в этом унылом замке невыносимо.

Барт согласно наклонил голову и попытался впихнуть в себя ложку липкой размазни, которую повар по ошибке называл кашей. Принц же ел так, словно ничего особенного в такой стряпне не видел. Неужели во дворце кормят так же?

После завтрака они традиционно навестили больного, тот все так же был плох, метался по подушке, и слуга, неодобрительно косясь на посетителей, обтирал его лицо влажной тканью. Мокрые черные волосы открывали высокий лоб, болезнь очертила резче скулы, заострила аристократический нос. Нет, Сэсил был меньше всего похож на смазливого омегу, очень и очень далек от канонов красоты, воспеваемых поэтами.

— Ему сложно будет найти мужа, — принц, словно эхо, повторил мысли Барта, едва они вышли из комнаты больного.

— Бедняга, выжил бы.

— Будем надеяться на заботы доктора. Кстати, надобно будет ему сказать, чтобы не курил в спальне. Куда это годится — пациент чуть не при смерти, а врач дымит как каминная труба.

— А разве он курит? — рассеянно поинтересовался Барт, в уме прикидывая, кого сегодня взять для сопровождения и какую лошадь выделить его высочеству.

— Портьеры пропахли табачным дымом.

— Надо же, я не заметил.

— У альф обоняние развито гораздо сильнее, чем у бет и омег.

Барт пожал плечами: сильнее и сильнее. Если его высочеству хочется похвастаться острым нюхом и умением подмечать детали, то кто он такой, чтобы мешать ему в этом?

— Впрочем, это, наверное, неважно, — принц внезапно пошел на попятную и решил сгладить углы. — Доктор вряд ли будет вредить пациенту, не так ли?

— Да, — согласился Барт и пошел к конюшне, отдавая распоряжения на ходу.

— Нет, оставьте охрану. Мы прокатимся вдвоем.

— Но ваше высочество, я отвечаю за вас и считаю, что одного меня недостаточно для обеспечения безопасности, — Барт сгорал от стыда под насмешливыми взглядами двух альф, от сопровождения которыми так настойчиво отказывался принц. Они молча слушали перепалку и не произносили ни слова, но это пока. Барт хорошо представлял, как эта сцена будет обсуждаться за его спиной.

— Капитан, не будем терять время. Носиться по солнцепеку в полдень я не собираюсь.

Барт натягивал перчатки и чувствовал себя зеленым новичком, которому указали его место. На альф он смотреть избегал, с ними всегда было сложно, но раньше его хотя бы уважали.

— Вам что-то непонятно, господа? — Алгернон уперся взглядом в одного из наглых охранников. Внутри все кричало, что нужно поставить зарвавшихся и возомнивших о себе слишком много альф на место. Напомнить о субординации. Об уставе и присяге. Но он усилием воли сдержался — и так оказал Бартоломью дурную услугу.

— По возвращении прослежу, чтобы этих не слишком умных сержантов отправили служить на Гнилые болота, — Алгернон получил удовольствие от выражения их лиц.

— Ваше высочество!

— Для службы во дворце отбирают умных, хорошо воспитанных и умеющих держать язык за зубами людей. Сплетники и любители сунуть нос не в свое дело едут служить туда, где эти милые привычки не усугубятся и не приведут к беде. И вообще не понимаю, зачем я говорю очевидные вещи, — Алгернон тронул поводья и направил лошадь к воротам.

— Спасибо, ваше высочество, — Барт не смог удержаться от сарказма. — Если раньше у них было хоть какое-то сомнение, то сейчас…

— Зато уважать будут, — принц остановился на пересечении двух дорог, решая какую выбрать.

— Вы думаете мне нужно такое уважение?

— Бартоломью, их грязные мысли нас не касаются, пока остаются только мыслями. Как только презрение или снисходительность вылезают наружу, это нужно пресекать и жестко. Мне удивительно, что, дожив до двадцати шести лет и дослужившись до чина капитана, вы не научились стоять за себя.

— Обычно я не попадаю в такие ситуации, когда…

— Праведный Бартоломью? Бедный правильный мальчик, не подверженный страстям?

— Ваше высочество, зачем вы упорно пытаетесь вывести меня из себя?

— Может быть, просто хочу увидеть тебя настоящим? Без этой твоей брони…

— Вы не оставите попыток влезть в душу и потоптаться по ней сапогами, — убито произнес Барт. — Вам даже в голову не может прийти, что я такой и есть. Обычный человек. Спокойный и уравновешенный. Не эмоциональный. Я бета, ваше высочество. Мы такие и есть. С рождения. Кстати, вон, кажется, доктор едет, — он пришпорил коня и поскакал навстречу экипажу

Принц, сжав зубы, последовал за ним.

— Доброе утро, господин Абеглен, — поздоровался Барт, осаживая лошадь возле остановившийся кареты. — Вы решили навестить Сэсила пораньше, по холодку?

— Доброе, — доктор снял шляпу и поклонился. — Да, и понаблюдать за ним подольше. Мне кажется, есть признаки приближающегося кризиса.

— Разумное решение, — одобрил принц. — Может быть, вам имеет смысл пока пожить в замке?

— Я бы рад, — доктор крутил шляпу в руках, — но кроме Сэсила у меня еще несколько пациентов, к которым приходится ездить. Да и принимаю на дому я довольно часто… Госпожа Швегглер вот-вот должна родить…

— Жаль, жаль. Втроем мы бы составили партию в карты, да и коротать вечера было бы приятнее. Уверен, у вас в запасе миллион разных историй, — принц болтал, но поглядывал по сторонам, готовый вот-вот распрощаться, к облегчению доктора.

— Простите, господин Абеглен, нет ли у вас с собой табаку? — быстро спросил Барт в тот момент, когда возница уже почти занес руку с кнутом над спинами лошадей. — Страсть как курить хочется, а мои запасы уже вышли.

Доктор на секунду растерялся, но тут же взял себя в руки:

— Я вам непременно пришлю из дома.

— Бартоломью, с каких это пор вы курите? — поинтересовался принц, глядя вслед облаку пыли.

— Подозреваю, что с сегодняшнего дня, как и доктор. Ведь табаком от него не пахло, так ведь? Зря, что ли, вы его так обнюхивали.

— Верно, — медленно согласился Алгернон. — Тогда зачем был нужен этот фарс?

Барт улыбнулся и промолчал: принц не дурак, сам догадается.

========== Глава 5 ==========

Обратно в замок они не спешили. День был слишком хорош, чтобы провести его в душных комнатах. Барт обнаружил небольшое озерцо, и принц первым спрыгнул на землю, похлопал лошадь по влажной шее и пустил ее щипать сочную зелень.

— Не стесняйтесь, капитан, — принц скинул камзол и улегся на траву, раскинув руки.

Барт оглядел прибрежные кусты, посмотрел вдаль — никого — и спешился.

— Как насчет того, чтобы искупаться?

— Это неразумно, ваше высочество. Незнакомый водоем и полная уязвимость в воде…

— Твоим благоразумием, Барт, можно торговать на развес.

— Именно благодаря ему я дослужился до капитана и имею честь охранять ваше высочество.

Принц повернулся на бок, подпер голову рукой. Небрежно прихваченные лентой волосы рассыпались по плечам, придавая лицу неожиданную мягкость. Барт чуть дольше, чем позволяли приличия, задержал взгляд на этой картине и отвернулся, подумав, что принц прав — альфе с такой миловидностью должно приходиться несладко.

— И что за думы покрыли морщинами твое чело, капитан?

Барт пожал плечами и отпустил, наконец, повод, который бессознательно теребил.

— В детстве вам, наверное, приходилось драться, доказывать, что вы альфа, — сказал он.

— Драться? Помилуй, да с кем же? С гувернерами или учителями? Ты же не думаешь, что у меня было много друзей? А те, которых одобрял отец, вели себя более чем почтительно, благонравно обсуждая богословские трактаты или отличия холодного оружия севера и востока.

— Скучное было детство?

— Не то слово, — принц сорвал травинку, посмотрел на нее и передумал совать в рот. — А у тебя? Ты дрался?

— Нет. В приюте не дозволялось такое поведение. За нами хорошо присматривали и воспитывали в строгости.

— Друзьями обзавелся?

— Приятелями скорее, — Барт пожал плечами, многих из тех, с кем делил общую спальню, он уже не помнил. — В двенадцать уже распределяют кого в кадетские корпуса, кого в духовные училища. Мне повезло, оставили в столице.

— Повезло, — эхом отозвался принц и уставился невидящим взглядом на камыши с другой стороны озерца.

Барт присел на траву. Хотелось улечься на спину, раскинуть руки и перестать думать о прошлом, о проблемах в настоящем, а просто наслаждаться теплым погожим днем.

— Так друзья-то у тебя есть?

Барт поморщился от настойчивости его высочества.

— Нет.

— Не понимаю. — Принц сел. — Почему?

— Характер не позволяет, — неприязненно ответил Барт.

— Высокомерный сноб? Зануда? Педант? Что не так с характером?

— Ваше высочество, мое окружение меняется так часто, что не хватает времени узнать кого-то получше. К тому же говорят, что обычно друзьями обзаводятся в детстве. Совместные игры, шалости…

— Игры и шалости, — повторил принц и вздохнул. — Может быть, все-таки искупаемся?

Барт подошел к воде. Берег был сырой, с застоявшейся водой в ложбинках, дно илистым.

— Если вы хотите кормить собой пиявок, а я уверен, что им здесь полное раздолье, то кто я такой, чтобы мешать вам? Зверушкам тоже нужно что-то есть.

— М-да, — принц оценил шутку. — А шалость была так возможна.

— Я никому не скажу, ваше высочество, что в борьбе между рассудком и чувствами здравый смысл победил благодаря пиявкам.

— Можете говорить об этом на каждом углу, — махнул рукой принц. — Все равно вам никто не поверит. Альфы не боятся мелких тварей, а наследники никогда не ведут себя предосудительно и неосторожно.

Барт растерялся, когда принц показал ему язык и залился веселым смехом, его высочество был совершенно непредсказуем.

— Вы ведете себя как ребенок!

— А почему бы и не подурачиться? Долг и обязанности всегда успеют лечь на плечи неподъемной ношей. Разве у тебя в жизни были такие моменты полной свободы? А, Барт? Расслабься.

— Хорошо, что у вас такие моменты были и есть. А мне нужно выполнять свой долг.

— Не человек, а оживший Устав воинской службы, — пробормотал принц и поморщился. — Самому не тошно?

— Мои личные переживания не имеют отношения к…

— Замолчи! — выкрикнул принц. — Молчи, не порти хороший день.

Барт закрыл рот и поклонился.

Еще около часа Алгернон валялся на траве и смотрел в нестерпимо яркую синеву неба, но вместо умиротворения и радости от ощущения свободы он чувствовал только глухое раздражение. Умеют же некоторые испортить настроение. Он изредка косился на стоящего рядом Бартоломью, но тот был неподвижен, как изваяние, даже не переминался с ноги на ногу.

— Едем обратно в замок, — приказал Алгернон и нехотя встал.

Лошади разбрелись, довольные обретенной свободой, и их пришлось ловить. Не то чтобы они убегали, но косились и отступали при приближении.

— Надо было привязать, — буркнул Барт, — но я думал, что они хорошо обучены.

Алгернон промолчал, показывая свое недовольство испорченной прогулкой. Весь путь до замка они проделали в молчании.

— Я собираюсь отдохнуть в своей комнате, проследите, чтобы меня не беспокоили.

— Как будет угодно вашему высочеству, — ответил Барт и вручил повод конюху.

Молодой парень, почтительно кланяясь, забрал обеих лошадей и повел в конюшню. Алгернон снял тонкие перчатки, сжал тонкую, нагретую жаром рук кожу и пошел к парадному входу. Сзади слышались размеренные шаги капитана, но он не позволил себе оглянуться: дуться так дуться.

В комнату за ним никто не пошел. Наверное, это было правильно, но за последние несколько дней Алгернон настолько привык к обществу капитана, что впервые почувствовал одиночество. Он скинул камзол, оставшись в одной батистовой рубашке, развязал шейный платок. До обеда оставалось около часа, но это время совершенно нечем было занять. Свобода свободой, но рутинные обязанности во дворце, пусть и не приносившие особого удовольствия, позволяли чувствовать себя важной персоной. И отлично справлялись со скукой.

Алгернон постоял у окна, но открывающийся вид был давно изучен до мельчайших подробностей.

— Тоска, — пробормотал Алгернон и достал тетрадь. — Подозреваю, что отец озадачил меня просьбой вести дневник исключительно в насмешку.

Он устроился за бюро и попытался обдумать, что можно было бы доверить бумаге. Написал несколько ничего не значащих фраз про погоду, похвалил природу, заметил, что повар слишком привык готовить для покойного хозяина подходящие для его возраста блюда и что есть это с каждым днем становится все сложнее. Алгернон пожевал кончик пера: почему-то писать про Бартоломью не хотелось. Их отношения были чем-то очень личным, тем, чем невозможно поделиться даже с молчаливым дневником. Он захлопнул тетрадь, убрал ее в ящик и взглянул на часы — оставалось около двадцати минут, как раз хватит времени, чтобы освежиться. Алгернон позвал слугу.

Барт довел обиженного принца до его покоев и удалился, поручив заботу о высочайшей безопасности паре серьезных бет. Извиняться перед его высочеством он не собирался. Даже отдавая себе отчет, что, как последний болван, поддался на провокацию, что вышел за рамки уставных отношений — все равно не собирался. Исправить ситуацию можно, но принц будет сопротивляться. Ему скучно. И этим все сказано. Нужно было сразу держать дистанцию, но когда его высочество кронпринц Алгернон чего-то хочет… Он умеет быть внимательным, очаровательным, дружелюбным — каким угодно, лишь бы добиться цели. Барт догадывался, что возможности избежать общества принца у него почти не было. И ему очень хотелось надеяться, что обида его высочества даст возможность восстановить дистанцию, вернуть все в прежнее русло, забыть.

Барт подошел к комнате охраны и остановился. Из-за полуоткрытой двери раздавались голоса, чьи-то задорные выкрики — свободные от службы, наверное, играли в карты или в кости. Он представил, как войдет сейчас и веселье тотчас же прекратится. Кто-то извинится и выйдет якобы по нужде, кто-то вспомнит о важном деле, останутся самые нерасторопные, которые вовремя не сообразили быстро сбежать. Барт вздохнул и пошел к лестнице — сидеть в караулке среди кислых лиц и слушать напряженное молчание не тот отдых, который ему нужен. Зато можно пойти и проведать больного омегу. Узнать, как идут дела и что думает по поводу течения болезни доктор.

Увы, доктора на месте не оказалось. Барт оглядел пустую спальню и нахмурился — ни доктора, ни слуги, куда это годится? Больной лежал на кровати, укрытый как-то слишком небрежно. Предчувствуя дурное, Барт подошел ближе и положил руку ему на лоб — слишком застывшим казалось тело — и буквально утонул в распахнувшихся темных глазах.

— Простите, я подумал, что… — пробормотал Барт и запнулся, не решаясь сказать «умер».

Молодой человек улыбнулся краешком губ.

— Я капитан королевской стражи из сопровождения его высочества принца Алгернона.

— Собираетесь арестовать меня? — голос у наследника герцога оказался совсем не подходящим для омеги, таким глубоким и бархатным, что у Барта побежали мурашки по всему телу.

— Хм? А есть за что? — Барт спохватился, что молчит непозволительно долго.

— Дайте-ка подумать, — потянул наследник, поблескивая глазами из-под полуопущенных век, и Барт мог бы поклясться: блеск был хитрым. — Кому-то приглянулось поместье?

— Ваши владенья майорат, логичнее выдать единственного наследника замуж, — сухо сказал Барт.

— А потом положить этого бесполезного наследника в склепе рядом с отцом, — пробормотал тот.

— Король милостив и не допустит…

— Вы сами в это верите? — омега невесело усмехнулся уголком рта, от чего на щеке появилась ямочка, Барт заворожено смотрел, как меняется от эмоции к эмоции его лицо.

— У вас очень богатая мимика…

Сэсил растянул губы в улыбке и ничего не сказал. Барт судорожно втянул воздух — даже такая неискренняя улыбка полностью преобразила лицо наследника герцога, сделала его красивым той живой красотой, которая и привлекает внимание, и не приедается никогда.

— Увы мне.

— Это вы курили в комнате? — не сдержался Барт.

— Дурные привычки весьма живучи. Грешен, — Сэсил поправил одеяло и из-под него выглянул край домашнего халата. — Я оказался не слишком хорошим актером, — вздохнул он. — Вон как быстро меня раскусили.

— Зачем вам это было надо?

— Теперь уже неважно. Идите, докладывайте вашему любовничку…

Барт вспыхнул, закусил губу и отвернулся. Слова почти незнакомого человека внезапно отдались в душе болью.

— Простите, — покаянно произнес тот и сел в кровати. — Я не имел права так говорить. Он вас принуждает? — внезапно спросил он.

— Я не хотел бы об этом говорить, — твердо сказал Барт и прислушался — из-за двери доносились неясные голоса. — Ложитесь! — Приказал он.

Чуть промедлив, тот все же лег и укрылся, вопросительно глядя на Барта.

— Халат подберите, — прошептал он, голоса раздавались совсем близко.

— Капитан, что вы здесь делаете? — вошедший принц удивленно приподнял бровь, доктор топтался рядом и нервно поглядывал в сторону больного.

— Молюсь о здравии наследника герцога Сивардского, — ровно ответил Барт.

— Благое дело, — одобрил доктор.

— И я отчитал слугу, который курил в комнате у больного. Надеюсь, это больше не повторится.

В глазах принца мелькнуло разочарование, но он только холодно кивнул.

— Прошу прощения, мне нужно отдать пару распоряжений службе охраны, — сказал Барт и поспешно вышел, оставаться в комнате дальше не было причин. Его никто не удерживал.

========== Глава 6 ==========

На обед Барт не пошел, поел вместе со всеми, старательно не обращая внимания на удивление в глазах сослуживцев. Он все время подспудно ожидал приказа явиться в столовую, но принц решил иначе, и Барт вздохнул свободнее. Велел ближе к вечеру провести тренировку, проверил, как несут службу дежурные, сделал замечания по внешнему виду… В общем, окунулся с головой в служебные обязанности, черпая в них подобие успокоения.

В беготне по замку время летело почти незаметно. Принц после обеда заперся в своей комнате и предавался послеобеденному сну, как доложил один из сменившихся охранников. Барт вздохнул спокойнее и при первой возможности проскользнул в то крыло, где находилась спальня наследника герцога. Он осторожно заглянул в дверь — доктора рядом с мнимым больным не было. Зато сидел слуга, сложив руки на коленях, и, кажется, дремал.

— Как здоровье молодого господина? — громко спросил Барт над ухом слуги, тот неловко вскочил, уронив стул.

— А, это вы, — сказал наследник и повернулся на бок, подпер голову рукой. — Иди, Карл, принеси нам лимонада. В такую жару самый лучший напиток, не так ли?

Слуга немного потоптался на месте, но все же ушел выполнять распоряжение хозяина.

— Так что вы хотели от бедного больного омеги, капитан?

— Просто зашел проведать, — Барт поднял стул и уселся на него верхом, положил подбородок на спинку и улыбнулся.

— В этой жизни, капитан, просто ничего не бывает.

— Тогда считайте, что любопытство.

— Даже так?

— А почему нет? Беты тоже люди и подвержены тем же страстям, что и альфы с омегами.

— И у бет тоже есть душа, как бы некоторые богословы ни уверяли в обратном.

— Насколько я знаю, за подобные высказывания уже лет сто лишают сана или сословных привилегий, — сухо произнес Барт. — Но вы ловко уходите от ответа.

— А я могу вам доверять?

— Мой ответ что-то изменит?

— Туше, — фыркнул наследник и снова улыбнулся той своей неповторимой улыбкой, от которой внутри у Барта становилось тепло.

— Туше, — повторил Барт и слабо улыбнулся в ответ.

— Судя по тому, что вы не донесли о моей болезни его высочеству, думаю, что некоторую долю доверия вы все же заслужили. Через два дня я обещаю все рассказать. Даю слово.

— Так уж и все? — усмехнулся Барт.

— Ну-у…

— Ваш лимонад, господа, — произнес запыхавшийся слуга.

— Карл, совершенно не нужно было так бежать, — произнес наследник, отпивая из высокого стакана прохладный напиток.

— Расторопные слуги нынче на вес золота, — Барт тоже пригубил лимонад и нашел его превосходным.

Карл что-то пробурчал в ответ и встал у изголовья кровати.

— Боюсь, что мне нужно уже идти, — с сожалением произнес Барт. Слуга забрал у него стакан.

— Увы, да. Спасибо, что скрасили мое одиночество, капитан, но скоро придет Руперт, то есть доктор, и вам все равно придется…

Барт мысленно отметил эту оговорку, но и без нее было понятно, что без доктора обойтись было бы невозможно. Судя по всему, тот не пришел в восторг от идеи молодого наследника, но отказать почему-то не смог. Возможно, тому причиной давняя дружба с герцогом и теплые чувства, перенесенные на его сына. Гадать Барт не хотел. Ему была обещана откровенность, и он собирался узнать как можно больше.

— Тогда не смею больше занимать ваше время, — Барт встал и поклонился.

— Капитан, — окликнул его наследник уже у двери, — как ваше имя?

— Бартоломью, простите, что не представился. Можете называть меня Бартом, мне будет приятно.

— Сэсил. Но если попробуете звать меня как-то иначе — пожалеете.

Барт согласно наклонил голову — Сэсил был настолько уморительно серьезен, что удержаться от смеха стоило больших трудов. Наследнику, наверное, страсть как хотелось быть взрослым.

Алгернон пообедал без аппетита. Капитан решил игнорировать совместную трапезу, и это задевало. За столом было скучно, и не было возможности беседой приправить безвкусные блюда. После прогулки он час провел в своей комнате, писал письма. Одно было отчетом по поездке — отец должен быть в курсе событий, и такая задержка с докладом однозначно вызовет недовольство. Лучше заранее попытаться смягчить гнев его величества и объяснить свое долгое отсутствие важными причинами. Он надеялся, что намеки на попытку устранить молодого омегу послужат достаточным оправданием.

Второе письмо потребовало гораздо больше времени и дипломатического искусства. Второй отец никогда не довольствовался простым перечислением фактов. Его интересовали и мысли, и чувства, которые вызывали у сына те или иные события. Сложно было писать правду, а неправды отец не терпел. Алгернон изгрыз перо, изобретая иносказания и аллегории, которые мог бы понять только тот, кому было адресовано письмо. Беда в том, что всю почту просматривал секретарь. А неписаное дворцовое правило гласило: доверие не должно быть абсолютным. Предать или продать может любой.

Алгернон закончил обед и лично явился в отведенную охране комнату. Барта среди находившихся в ней не было. Он хотел было спросить где капитан, но не захотел привлекать лишнего внимания, и уйти молча тоже показалось неудачной идеей.

— Через час должен отправиться гонец в столицу. Пусть зайдет за письмами, я дам указания, — отрывисто бросил он и ушел, хлопнув дверью.

Искать капитана Алгернон не собирался, но разузнать, где тот пропадает, стоило бы. Вот только как сделать это, не задавая вопросов и не привлекая внимания? Настроение испортилось окончательно. А впереди еще ждал бесконечный вечер, провести который за чтением книг совершенно не хотелось.

От нечего делать Алгернон навестил больного омегу. Напугал доктора, который выронил из рук склянку с какой-то микстурой и долго и путано извинялся за это. Слуга ползал по полу, собирая осколки и подтирал пол, натыкаясь на немногочисленную мебель, словно у него глаз не было вовсе. Омега безучастно лежал, повернувшись к стене. Алгернон собрался уже было сбежать из бедлама, когда доктор в оправдание слуги сказал:

— Простите, ваше высочество! Этот слуга новенький. Старого пришлось прогнать — курил, мерзавец, прямо здесь.

Алгернон кивнул — вот и нашлась разгадка. Все оказалось до смешного просто и он попрощался, пожелав здоровья доктору и пациенту.

— Пришлите ко мне капитана, — Алгернон отрядил на поиски капитана одного из стражей и стал думать о том, что пора бы сделать вид, что ничего не было, и вернуться к прежним отношениям. Не дурак же капитан, чтобы не принять предложение мира.

— Я же не требую чего-то невероятного, — пробормотал он, меряя шагами комнату в ожидании Бартоломью.

— Простите, ваше высочество, но капитан Лиордан не может сейчас подойти.

— Мне кажется, что кто-то зарвался, — процедил Алгернон, чувствуя, что неконтролируемый гнев готов выплеснуться наружу.

— Капитан Лиордан инспектирует укрепления замка, — доложил посыльный. — И никто не знает, с какой стороны его искать.

Алгернон неподобающе выругался.

— Как только появится — немедленно ко мне! — рявкнул он.

— Будет исполнено! — охранник с нескрываемым облегчением выскочил за дверь.

— Барт! — Алгернон стукнул кулаком в стену.

Боль слегка отрезвила. Он прошел в ванную и плеснул в лицо прохладной воды. Оперся на края туалетного столика, позволяя каплям стекать за воротник и оставлять следы на светлом сукне камзола.

— Зачем я это делаю? — спросил он у своего отражения в зеркале. — Зачем?

Отражение молчало, только смотрело в ответ несчастными глазами.

========== Глава 7 ==========

Защитные сооружения замка Барту совершенно не нравились: древняя система укреплений, высохший ров, заржавевший механизм подъемного моста — все это было ужасно. Командир замкового гарнизона сначала просто не исполнял указания чужака-беты, а затем подал в отставку:

— Пока был жив герцог, я служил ему верой и правдой. Пришли новые времена, а я уже слишком стар, чтобы выучиваться новым порядкам.

— Но его сыну может понадобиться ваша помощь, — попытался было удержать его Барт.

— Бросьте. Сэсил омега, отрезанный ломоть. Муж увезет его в свое имение.

— А если не увезет?

— Все равно сюда нагрянут перемены. Не хочу видеть, как рушится мой привычный мир, и не желаю дожидаться пинка под зад. Новый хозяин придет со своим отрядом.

Барт нахмурился: этот альфа так уверенно говорил про нового хозяина, что удержаться от вопроса оказалось невозможно:

— Вы знаете, кто будет мужем наследника?

— Наследника? — насмешливо фыркнул командир гарнизона. — Омеги не наследуют титул, и имение может достаться только его сыну-альфе, если это недоразумение все же его родит. Отец слишком много воли давал мальчишке, но, может, и сговорил за кого. Мне неведомо.

Альфа говорил снисходительно, поглядывая на Барта с изрядной долей высокомерия.

— Вас словно и не учат ничему в этих королевских приютах. Живете и думаете, как по книжкам, а в мире все гораздо сложнее. Я всегда говорил, что дурная это жалость, бесполезная трата казенных средств. Толку от беты ждать — скорей от ящерицы шерсти дождешься, — альфа сплюнул себе под ноги и зашагал к воротам.

Барт вспыхнул и сжал кулаки — выпад в его сторону был бессмысленным и жестоким, хотя за годы в кадетском корпусе он и привык к такому отношению: бет до сих пор считали существами низшего сорта. Хотя уже и не отрицали их полезность для общества. В некоторых случаях.

Предаваться жалости к себе было некогда, стоило заняться делом. Мнение Сэсила здесь вряд ли имело значение — омег вопросы безопасности по определению волновали мало.

Барт не замечал, как летит время. К вечеру он уже изрядно устал, но возвращаться в замок не собирался. Посыльного от принца развернул без раздумий — некогда отвлекаться. И почти перед самым наступлением темноты он решил проверить полуразрушенную старую башню чуть в стороне от самого замка. Никакого стратегического значения она иметь не могла, но вот стать пристанищем какого-нибудь сброда — вполне.

— Осмотреть осторожно, — приказал он. — Она, похоже, еле держится.

— Не бойтесь, капитан. Тысячу лет стоит и еще сотню продержится! — трое из отряда пришпорили коней и помчались к развалинам наперегонки.

— Осторожно я сказал! — крикнул им вслед Барт, но они сделали вид, что не услышали. — За ними, — велел он оставшимся и тронул поводья.

Дурное предчувствие оправдалось. Барт и два молоденьких лейтенанта не успели доехать до западной стены башни совсем чуть-чуть, когда она обвалилась, погребая под камнями успевших спешиться альф.

— Мэрвин, скачи за подмогой. В деревне возьми пару телег и крепких ребят. И факелы в замке.

— Почему не взять наших ребят? Больше толка будет.

— Потому что их обязанность охранять принца. Выполняй приказ!

Мэрвин развернул лошадь и помчался обратно, благо что солнце еще не совсем скрылось за горизонтом и дорога была вполне различима.

— Ну что, Вилмар, давай попробуем начать разбирать завал. Время дорого.

Одного из альф удалось откопать довольно быстро, еще до появления подмоги и наступления полной темноты. Он был жив и даже пришел в себя.

— Как себя чувствуешь? — Барт присел рядом, оттащив его подальше и устроив в безопасном месте.

Альфа промычал что-то неразборчивое.

— Главное — жив. Вернется Мэрвин с телегой, отправим тебя в замок, там доктор осмотрит, — Барт болтал и болтал, пытаясь за словами скрыть страх за жизнь лейтенанта и свою беспомощность — тьма наступила совершенно непроглядная, и хоть как-то облегчить страдания раненого он не мог.

Когда явилась подмога, Барт принялся руководить спасательными работами. Командовать крестьянами оказалось куда труднее, чем привычными к приказам солдатами. К утру он едва держался на ногах и почти сорвал голос. А ближе к обеду откопали оба тела. Барт смотрел на то, как грузят покойников на телегу, и пытался решить, стоит ли распорядиться о захоронении здесь или попытаться доставить тела в столицу.

Крестьяне стояли вокруг и не собирались расходиться, о чем-то переговариваясь. Барт запоздало подумал, что им, наверное, нужно заплатить, и стал лихорадочно думать, где брать денег.

— Господин капитан, — один из крестьян, как видно, самый уважаемый, обратился к нему, — а нельзя ли эту башню того, взорвать?

— Взорвать? — Барт удивился.

— Разобрать бы надо, да боимся, что рухнет, если тронуть.

Барт посмотрел на остатки башни, подумал, что взрывать тоже опасно и лучше бы расстрелять из пушек, да только где ж их взять?

— Господин капитан, сделайте милость, помогите. Дети же здесь играть любят, парочки по ночам шастают. Бродяги от непогоды укрываются, да бедные люди, кому за постой платить нечем. Завалит, не дай бог, греха не оберешься.

— Надо в замок ехать, за порохом, — Барт потер лицо ладонями, усталость давала знать.

— Откуда в замке порох? Они же лет триста ни с кем не воевали, — удивился кто-то.

Барт даже отвечать на такую глупость не стал — в Сиварде, как в любом старинном замке, был пороховой склад, опечатанный сейчас королевским гербом и охраняемый стражей.

— Не в карманах же господин капитан носит тот порох, — рассудительно добавил еще кто-то. — Раз говорит: надо ехать, — так поехали. Телеги-то одной хватит?

— Хватит, — Барт влез в седло. Ему хотелось скорее добраться до замка, узнать, как дела у раненого, перекинуться парой слов с доктором и лечь спать, а не заниматься взрывными работами. Но и оставлять эту никчемную башню тоже не стоило, правда, дело было и не в просьбе крестьян — ее все равно нужно было сравнять с землей. Бесполезное сооружение и с точки зрения безопасности неоднозначное.

— Говорят, что эту башню поставил второй герцог Сивардский, женатый на племяннике тогдашего короля, — староста. Видимо, решил развлекать господина капитана всю дорогу до замка. — Но, несмотря на родовитость, супруг рожал одних бет. И несчастный герцог, понимая, что муж ему изменяет — ну не бывает так, чтобы в знатных семьях появлялись бракованные дети — запер его в башне, а ключ был только у него и у доверенного слуги. В положенный срок родилось дитя, да только слуга выкрал его и увез в неизвестном направлении, а племянник короля сбросился из окна на камни. Герцог долго горевал, искал сына, да где ж его найдешь. Потом женился второй раз на скромном омеге из местных дворян. Там-то у них все хорошо уже было.

— Печальная история, — сухо сказал Барт.

— Да уж, — согласился староста. — Это сейчас бетам хорошо. Свозят со всех земель в королевские приюты, учат пользу приносить. Они и рады стараться — понимают свой долг перед отечеством. В былые-то времена никто бы и возиться не стал. Прикопали бы, вот и вся недолга. А нынче-то живут в тепле и довольстве.

Барт вздохнул, плотно сжал губы и процедил:

— Угу.

— Да не обижайтесь, господин капитан. На правду-то чего обижаться? Все ведь так и есть.

— Я не обижаюсь, — сухо заверил старосту Барт. Теперь к свинцовой усталости добавилось отвращение к себе.

Он старался не слушать пожилого альфу, но тот не прекращал разглагольствований о месте бет в жизни. О деде нынешнего короля, который повелел строить дома призрения для брошенных младенцев, о том, как сложно сначала было убедить народ везти ненужных детей за тридевять земель, о специальных отрядах, которые первое время ездили по стране и собирали несчастных малышей… Но Барт был слишком уставшим и подавленным, чтобы заткнуть зарвавшегося альфу, упивающегося своим статусом.

— Да замолчите же! — не выдержал лейтенант, ехавший рядом, и покосился на Барта, ожидая выволочки за нарушение субординации.

— А ты не затыкай меня, щенок!

— Замолчите все! — рявкнул Барт. — А то эта башня будет вечно стоять памятником вашей глупости и гордыне.

Староста надулся и молчал всю дорогу до замка.

Пока грузили порох, Барт успел перекусить, выпить чаю и послать слугу узнать, как дела у раненого, прежде чем отправиться обратно к проклятой башне. Принцу доложили о состоянии дел уже без него, и реакция его высочества на происходящее оставалась пока неизвестной. Но Барт догадывался, какой именно она будет.

========== Глава 8 ==========

Алгернон томился ожиданием. Выслушивал доклады о подвигах капитана и старался не сорваться. Пытался даже понять мотивы, но на ум шла только обида: капитан слишком серьезно воспринял их размолвку. Глупо получилось. Он не омежка, которого можно заставить делать что угодно, лишь нахмурив брови. Бет в проклятых приютах воспитывают все же иначе. Желания угождать им не прививают. Если вечером Алгернон лег спать в уверенности, что за завтраком недоразумение можно будет обратить в шутку, то к обеду следующего дня едва сдерживал негодование. Гасил в себе порывы прогуливаться у окон и высматривать на дороге гнедого капитанского жеребца. И прикусывал язык, чтобы не отдать приказ немедленно ехать к башне самому. Это уж точно было бы верхом глупости.

Подаренная тетрадь заполнялась ровными строчками безликих фраз. В момент, когда прозвучал взрыв, рука дрогнула, и на странице расплылось огромное чернильное пятно. Алгернон промокнул кляксу, словно против воли отметив время, и записал: «Сегодня под руководством капитана Бартоломью Лиордана была подорвана старая башня. Взрыв прогремел ровно в четыре часа пополудни, крестьяне из окрестных деревень встретили такое знаменательное событие громкими криками, долетевшими даже в мои покои в замке. Радость». Он пощекотал кончиком пера нижнюю губу и решил не пересказывать предания, в королевстве таких башен, орошенных слезами и кровью невинных жертв супружеского или отеческого произвола, без счета.

С другой стороны, в мемуары неплохо бы включить какие-нибудь философские рассуждения, сдобрить их политически правильными мыслями… Алгернон поморщился и захлопнул тетрадь, снова убирая ее в ящик бюро.

— Будем считать, что мне еще рано думать о мемуарах, к тому же политический курс со временем может меняться, — пробормотал он себе под нос.

— Вы что-то хотели, ваше высочество? — камердинер высунулся из своей каморки и застыл в ожидании.

— Кхм, — Алгернон подумал, что с привычкой разговаривать с самим собой нужно что-то делать. — Да. Прикажи подать обед на двоих сюда, как только явится капитан Лиордан. И его самого предупреди, — добавил он.

Слуга ушел выполнять приказ. Алгернон встал у окна, заложил руки за спину. Вдалеке по груде камней, оставшейся от башни, двигались темные точки. «Как мухи, слетевшиеся на падаль, — подумал он. — Вряд ли имеет хоть какой-то смысл разбирать руины до последнего камня. Скорее, кто-то пустил слух о спрятанном сокровище. Их всегда ищут в развалинах. И не только недалекие крестьяне, аристократы тоже грешат. Не хватало только, чтобы Барт остался присматривать за процессом. С него станется. Ответственный».

Сколько он так простоял, Алгернон не знал. От размышлений его отвлек вернувшийся камердинер.

— Обед сейчас подадут.

— Капитан вернулся?

— Да, ваше высочество. Просил дать ему несколько минут, чтобы привести себя в порядок.

Алгернон кивнул и снова отвернулся к окну.

— Ваше высочество, если я вам сегодня не нужен…

— Развалины покоя не дают? — усмехнулся Алгернон. — Не нужен, сам справлюсь. Можешь идти любоваться грудой камней.

— Благодарю вас, ваше высочество, — камердинер поклонился и посмотрел на дверь.

— Иди уже!

В одиночестве Алгернону побыть не удалось, тотчас же появились слуги и принялись накрывать на стол. Оставалось дождаться капитана.

Барт напоследок окинул взглядом копошащихся в развалинах людей. Даже степенный староста перебирал булыжники, придирчиво рассматривая и недовольно отшвыривал прочь. Народные верования порой принимали очень странные формы. Барт покачал головой: пусть ищут свои обереги и талисманы. Люди так держатся за свои суеверия, чудно.

Он поколебался немного, стоит ли оставлять кого-то из солдат для присмотра, но потом решил: не надо — свое дело они уже сделали, остальное не их печаль.

— По коням, — скомандовал Барт, и небольшая кавалькада направилась к замку.

Перед глазами плыли цветные пятна, в ушах стоял беспрестанный шум. Безмерно хотелось освежиться, хоть в том озерце, куда он не позволил лезть принцу, хоть у колодца во дворе замка, но еще более сильным было желание лечь в кровать. Держать глаза открытыми удавалось только усилием воли.

— Капитан, вас требует к себе принц. Немедленно, — сообщили ему, едва Барт спешился во дворе замка.

— Хорошо, только приведу себя в порядок, — ровно ответил он, едва не застонав от досады: ну что принцу опять надо? Развлечений ищет, его высочество.

Времени было в обрез. Барт намочил полотенце из кувшина и кое-как обтерся — это было лучше, чем совсем ничего. Потом пришлось влезать в мундир, повязывать галстук, причесываться и уговаривать себя потерпеть еще немного: принц был в своем праве узнавать новости из первых рук.

В голове немного шумело, когда он шел по лестнице к покоям его высочества. Оставалось надеяться, что лихорадочный блеск в глазах от недостатка сна его высочество не истолкует превратно.

Барт деликатно постучал в покои принца, дождался разрешения войти.

— Бартоломью, рад, что вы почтили меня своим визитом, — принц говорил тихо, чуть растягивая слова и отстраненно улыбался.

У Барта дернулся правый глаз, он отвесил глубокий поклон и замер в почтительной позе, дожидаясь дальнейших распоряжений.

— Перестань так себя вести, — принц хрустнул пальцами и махнул рукой в сторону накрытого стола. — Садись. Голодный же наверняка.

— Благодарю вас, ваше высочество.

— Ладно. — Принц уставился на него немигающим взглядом. — Я был не прав. Приношу свои извинения.

Барту показалось, что он ослышался.

— Ваше высочество?

— Мое высочество повелевает тебе есть, капитан, — принц вздохнул и снял крышку с ближайшего блюда. — Мясо с овощами. Наверняка невкусно, но будем утешать себя тем, что очень полезно.

— Благодарю вас, — Барт уже без удивления наблюдал за принцем, решившим лично поухаживать за сотрапезником.

— Вина?

— Не стоит, — Барт отказался, но его бокал был уже полон.

— За удачное завершение опасного дела, — сказал принц и поднял свой бокал.

Барту ничего не оставалось делать, как поднести к губам свой. Вино оказалось крепким. Он поспешно, насколько позволяли приличия, попытался поесть, но принц желал знать подробности. Барт старательно отвечал, стряхивая усталость, но голос его высочества был слишком ровным и монотонным, чтобы не действовать усыпляюще.

— Еще вина? — предложил Алгернон и потянулся за бутылкой, не дожидаясь ответа. — Барт?

Алгернон прижал бутылку к груди и вздохнул.

— Барт, — он потряс его за плечо и повторил громче: — Капитан!

Бартоломью на секунду нахмурился, но продолжал крепко спать. Его лицо казалось беззащитным и непривычно мягким.

— Ладно, спи, — Алгернон поставил бутыль на место и принялся ковырять вилкой в тарелке: еда была как всегда пресной и аппетита не вызывала.

Во сне Барт стал клониться на сторону, едва удерживаемый низким подлокотником.

— Ах что б тебя! — Алгернон подхватил тяжелое тело под мышки и рывком приподнял, прижав к себе, и скорее почувствовал, чем услышал короткий вдох, прежде чем Барт положил голову ему на плечо.

В комнате не было ничего, кроме кровати. На нее-то и пришлось положить сонного капитана, который не проснулся и после того, как с него сняли камзол и сапоги. Алгернон прикрыл Барта одеялом и долго смотрел на него, улыбаясь — ситуация казалась забавной.

========== Глава 9 ==========

Барт проснулся, как от толчка. Открыл глаза и сначала не понял, где находится — это точно не была его комната. Рядом кто-то тихо сопел. Барт медленно повернул голову: на соседней подушке спал принц. Барт закусил губу, понимание происходящего нахлынуло сразу, и это понимание делало больно. Вечер. Усталость… Он заснул за столом. Ради шутки или какого-то извращенного понимания о благодеянии его высочество не стал его будить и уложил в свою постель. Барт откинул одеяло и встал — хвала богу, одежда почти вся осталась на нем. Мятую рубашку скроет камзол, который сиротливо висел на спинке стула, об остальном можно не волноваться. Он старался не шуметь, одеваясь. Не хватало только разбудить принца — объясняться с ним было бы изрядным испытанием для выдержки. Барт не хотел рисковать и тихо выскользнул из спальни.

Альфа, несший караул у двери, скользнул по нему ничего не выражающим взглядом и отвернулся. Барт вспыхнул, но выговаривать за несоблюдение Устава не стал. Наверное, так и правда лучше.

Барт почти бегом спустился по лестнице и стремительно вошел в столовую, по раннему времени не ожидая там никого застать. Но за столом сидела одинокая фигура, облаченная в черные траурные одежды.

— Доброе утро, — произнес Сэсил. — Присоединитесь?

Барт словно налетел на препятствие, остановился, задумчиво разглядывая непривычно строгого и холодно-отстраненного омегу.

— Благодарю, — Барт сел на предложенный стул и подождал, пока для него накроют стол, решив не обращать внимания на чужие взгляды, но зубы сжимались сами собой.

— Мы сами справимся, можешь идти, — Сэсил отпустил слугу. — Увы, весть о том, где вы провели ночь, стала общественным достоянием. Простите их любопытство. Они не со зла.

— По скудоумию только, — процедил Барт и воткнул нож в масло, как если бы этот несчастный кусок был его врагом на поле боя.

— Простите. Это и не мое дело тоже.

— Вы уже оправились после болезни?

— Вполне, — Сэсил улыбнулся до ямочек на щеках, хотя улыбка и не задела слишком серьезных глаз. — Доктор творит чудеса.

— Доктор просто волшебник, — согласился Барт и усмехнулся: — Не хотите объяснить, как вам удалось склонить уважаемого человека так рисковать репутацией? И зачем все это было нужно.

— Совершеннолетие.

— Простите?

— Вчера мне исполнилось двадцать три года, — Сэсил отодвинул тарелку и положил кисти рук на край стола. — Я стал полностью дееспособным и не нуждаюсь в опекуне.

— Я все равно не понимаю, зачем. Слишком маленький срок, чтобы…

— Не понимаете? — странным тоном переспросил Сэсил. — Бедному, убитому горем омеге тут же назначили бы опекуна. Мяукнуть не успел бы.

— На две недели разве что, — Барт мог бы понять опасения наследника, если бы опека могла продлиться хотя бы год. — И доктора в авантюру втянули.

— Втянешь его, — пробормотал Сэсил и сжал кулаки. — Сам предложил, я-то в тот момент мало что соображал. Отца только-только в склеп отнесли.

Барт терпеливо ждал, боясь прерывать поток откровений. Замкнется в себе, потом правды не дождешься.

— Бетам в каком-то смысле даже лучше. Они никому не нужны. Простите. Я испугался, что опекун не станет тянуть и быстренько подберет мужа — как же, герцогство нужно пристроить в надежные руки. Состояние опять же. Не глупому же омежке им управлять…

— Но траур…

— Кого это волновало бы, когда на кону такой лакомый кусок? — Сэсил пожал плечами. — И да, я понимаю, что вы сейчас скажете, что опекуном сына герцога скорее всего стал бы сам король, а он милостив и плохого не пожелает. Но я не хочу быть разменной монетой в политических играх, потому что… Не хочу.

Наблюдать за Сэсилом было занятно, его живое и выразительное лицо говорило больше, чем слова. И Барт его понимал, как и свободолюбие и желание быть независимым, но рано или поздно ему все равно придется думать о браке. Двадцать три прекрасный возраст, но еще года два-три, и о Сэсиле начнут говорить как о перестарке, что он будет делать тогда? Даже герцогское наследство не поможет сделать хорошую партию.

— Я понимаю ваше нежелание окунаться в брак, когда еще тело отца не остыло, но, заглядывая в будущее… Крепкий брак помог бы смириться с потерей, разве нет?

— Я в трауре, — перебил Сэсил и криво улыбнулся. — А в плане крепкого брака могут быть проблемы. К тому же я ревнив, хотя это и последнее, что отвращает меня от семейной жизни.

Барт собрался было сказать, что это все обычные страхи перед неизведанным, что альфы могут быть преданными и чуткими супругами, но Сэсил уже встал:

— Прошу прощения, я хотел бы навестить склеп.

Барт тоже встал — их глаза оказались на одном уровне. Сразу стали понятны сомнения Сэсила по поводу счастливого брака. Рост для омеги был совершенно неприличный, не всякий альфа рядом чувствовал бы себя уверенно.

— Позвольте вас проводить, — Барт и сам не знал зачем напросился, но ни оставаться одному, ни идти в караулку и ловить на себе понимающие взгляды не хотелось.

— Проводите, — согласился Сэсил. — Четверти часа вам хватит, чтобы привести себя в порядок?

Барт вспыхнул и отвернулся.

— Так хватит, или накинуть еще четверть?

— Хватит, — Барт взял себя в руки и уточнил: — Где встречаемся?

— У выхода из замка, конечно же.

На сборы ушло чуть больше времени, чем рассчитывал Барт. Пришлось переодеваться, потому что он не мог ходить в том, что напоминало о вчерашнем позоре. Военная форма казалась спасением — ее строгий вид не располагал к фривольным беседам и многозначительным намекам. Впрочем, герцогский наследник должен обладать достаточным тактом, чтобы деликатно обойти скользкие моменты. Главное снова не попасть в лапы принцу — время завтрака его высочества неумолимо приближалось.

Барт старательно отгонял от себя понимание, что просто бежит от проблемы. Пора бы смириться — прихоть его высочества не могла продлиться долго. Сэсил «выздоровел», миссию можно считать завершенной. А по возвращении в столицу его ждет новое место службы, где принц не будет иметь над ним власти, той власти, которую он хочет себе единолично присвоить. «Приручить», — подумал Барт и остановился возле кованой ограды, за которой мрачно высился склеп.

— Я подожду здесь, — сказал он и присел на нагретый солнцем камень.

— Спасибо, — голос Сэсила прозвучал непривычно низко, он стоял, неловко вертя в руках шляпу с высокой тульей — где только нашел такую древность, их не носили уже лет тридцать точно.

— Вам нужно побыть одному, — тихо сказал Барт.

Сэсил кивнул, в его глазах читалась благодарность.

— Вам, наверное, тоже.

Барт молча кивнул и запрокинул голову, подставляя лицо еще нежаркому утреннему солнцу. Бездумно сидеть, нежась в его лучах, было приятно.

— Бартоломью?

Барт стряхнул с себя остатки дремы.

— Кажется, я заснул.

— У вас нос покраснел.

— И теперь ваше чувство прекрасного запрещает даже идти со мной рядом?

— Ну что вы, наоборот. Вы теперь чудесно оттеняете мою утонченную красоту.

— Где ваша шляпа? Хотите и себе такой нос?

— Оставил там. Отец очень любил ее… Глупо, да? Он был очень хорошим отцом.

— Расскажите о нем, — попросил Барт, понимая, как важно для Сэсила поговорить о близком человеке.

— Он был для меня всем. Я не знаю, как сказать иначе. Заботился, возил сначала к светилам медицины, а потом принял таким, каков я есть. Правда, винил во всем себя. Говорил, что был уже слишком стар, когда встретил моего второго отца и влюбился как мальчишка…

— А ваш второй отец? — Барт внезапно понял, что никто ничего не слышал о супруге герцога. — Простите, я допустил бестактность.

— Бросьте, — Сэсил махнул рукой. — Я не помню его. Он умер в родах.

— Соболезную, — Барту действительно было жаль — детям-омегам и так-то приходилось несладко, а тут даже некому пожаловаться. Барт сомневался, что альфа-отец смог бы утешать и направлять растущего сына в одиночку.

— Мне его жаль, как любого другого человека, слишком рано ушедшего из жизни. Но он сам принял решение рожать, хотя знал, чем ему это грозит, — Сэсил пожал плечами. — Надеюсь, я не кажусь вам слишком черствым?

— Нет, что вы.

— А вот отец мучился чувством вины всю жизнь и не снимал траур. Они поженились недели за две до моего появления на свет — папочка-омега не хотел связывать обязательствами сиятельного герцога. Так что я почти бастард.

— Сейчас традиции соблюдаются не так строго, так что это не имеет никакого значения. Главное, что вас признали, а поженились или нет, когда поженились, не так важно.

— Утешаете?

— Получается?

— Спасибо, — Сесил наклонил голову, разглядывая дорожную пыль. — Мне и правда было нужно выговориться.

— Я никому не расскажу ничего из того, что вы мне доверите. Даю слово.

— Это почти неважно. Но спасибо. Я собираюсь уехать после оглашения завещания. Сегодня днем приедет стряпчий.

— Волнуетесь?

— Нет. Я присутствовал, когда отец диктовал его. Так что не узнаю ничего нового.

— Вы думаете, что вас отпустят с миром? И вообще, зачем уезжать?

— Я совершеннолетний обеспеченный человек. Могу принимать решения сам. Никакие опекуны надо мной не властны.

— А воля короля?

— Вот поэтому я и стремлюсь уехать. Не хочу повторить судьбу второго отца и отдать концы, не разродившись, — лицо Сэсила стало жестким, и губы сомкнулись в тонкую нить. Сейчас он ничем не напоминал беззаботного молодого человека, которого видел перед собой Барт еще несколько минут назад.

— Почему вы так уверены, что будет так? Это на самом деле большая редкость, ведь организм омег полностью соответствует функции деторождения.

— Бартоломью, вы себя слышите? Устав ходячий! Боже, «организм омег полностью соответствует функции деторождения», — повторил он и нервно рассмеялся.

— Простите, издержки воспитания. Как научили, так и…

— Это вы меня простите. Я не должен был так говорить. У меня был любящий отец, а вам и того не досталось. И если вы мне будете говорить, что не все так плохо в этих ваших приютах, то я не поверю. Видел, что это такое.

— Но зачем?! — искренне удивился Барт. — Возможно, благотворительность…

— Нет. Решил посмотреть, что ждало бы меня, если бы не любовь отца.

— Что?

— Что-что… При рождении меня определили как омегу, но это не совсем верно. Я нечто среднее между бетой и омегой… Течка была в моей жизни один раз, ужасное состояние. Возможно, я и смог бы когда-нибудь забеременеть, но доносить до срока и нормально родить — нет. Не развилось у меня там что-то. Боюсь, что это плохая наследственность от отца-омеги, хотя другой отец винил во всем себя. Говорил, что был слишком стар, когда зачал меня…

Барт растерянно смотрел на ухмыляющегося Сэсила и не знал как себя вести. Услышанное просто не укладывалось у него в голове.

========== Глава 10 ==========

Когда Алгернон проснулся, Барта в спальне ожидаемо не было. Глупо было бы надеяться на совместное пробуждение. Алгернон и не рассчитывал, зная его характер. Но поговорить все равно придется. Зажать в угол, вызвать на откровенность. Объясниться.

— Ваше высочество, — камердинер был уже тут как тут. — Капитан изволил уйти около двух часов назад. Я не счел возможным его задерживать.

— Хорошо. Где он сейчас? Надеюсь, завтрак он не пропустит.

— Он оттрапезничал с наследником герцога, а затем они покинули замок.

— Как интересно, — процедил Алгернон.

— Прикажете разузнать?

— Да, хотелось бы новостей о чудесном выздоровлении бедного омеги. Я сам оденусь, иди.

Камердинер с сожалением отложил приготовленные бриджи и попятился к двери. Алгернон раздраженно сунул ногу в чулок: иногда такие вот неуместные проявления почтения выводили из себя. Хотя злиться нужно было бы только на себя — пустил дела на самотек, забыл, зачем завяз здесь, пытаясь наладить отношения там, где их быть не должно.

На завтрак вместо опостылевшей каши его ждал омлет с овощами, приготовленный весьма недурно. Алгернон хмыкнул: слуги расстарались для поднявшегося со смертного одра наследника, вот и гостям перепало от щедрот. Или Сэсил приказал расстараться, что тоже казалось похожим на правду.

— Ваше высочество, — один из лейтенантов охраны мялся поодаль.

— Говори, — Алгернон отложил вилку.

— Капитан и наследник позавтракали и отправились в склеп. Наследник изъявил желание посетить отца, а капитан вызвался сопровождать. Их встреча вряд ли была не случайной. Капитан удивился, увидев наследника за столом.

Алгернон кивнул и снова принялся за завтрак, хотя аппетит почти пропал. Похвалить за бдительность не поворачивался язык, оборвать доклад лейтенанта означало бы лишь подогреть интерес к происходящему. Он велел оседлать лошадь. Прогулка после завтрака казалась неплохим времяпровождением. Хорошо бы узнать, где склеп, чтобы даже случайно не поехать в ту сторону. Даже у принцев есть своя гордость. Выслеживать парочку на потеху окружающим он не собирался.

От греха подальше, Алгернон решил поехать к тому озерцу, где они были с Бартом. Воспоминания оно навевало не самые приятные, но зато обладало неоспоримым достоинством: склепов поблизости не было. Двое сопровождающих почтительно держались чуть позади и сурово оглядывали окрестности, словно пытались обнаружить в кустах пяток наемных убийц. Алгернон сожалел, что рядом нет Барта. С ним можно было побыть самим собой и даже немного подурачиться. Искать нейтральные темы для разговоров с охраной не хотелось, он не видел смысла в пустой болтовне. Не вовремя наследник выздоровел. Ох, не вовремя. Или как раз-таки в нужный момент? Барт-стервец уж не в сговоре ли был с милым омежкой? Алгернон несколько раз объехал озерцо, размышляя о том, как обвели его вокруг пальца. По всему выходило, что Барт выгораживал этого пройдоху. И доктор та еще прожженная бестия, не побоялся запятнать репутацию.

Алгернон вспомнил про разрушенную башню — времени до обеда было полно — и решил посмотреть на развалины. Груда камней не оправдала ожиданий. Издали она казалась живописными развалинами, а копошащиеся люди представлялись искателями сокровищ. Вблизи же все оказалось прозаичней — неровные обломки стен и грязные и потные крестьяне, невесть зачем перебиравшие камень за камнем.

— Возвращаемся, — сообщил Алгернон охране и пришпорил лошадь. Солнце поднялось уже высоко, и становилось жарко.

— Ваше высочество, — в замке его встретил чем-то расстроенный и упорно отводящий глаза Барт. — Прибыл поверенный герцога. На какое время вам угодно назначить чтение завещания?

Алгернон пристально посмотрел на него:

— Решил лично доложить? Похвально. Не перебарщивай с почтительностью, тебе не идет. Через час в той голубой гостиной, где гобелены. Там будет достаточно места для всех желающих. Собери слуг, наверняка хозяин кого-то из них пожелал наградить за верную службу.

Барт поклонился и ушел. Алгернон стиснул кулаки, направляясь к лестнице: как же с ним трудно!

Рассерженный Алгернон вернулся в комнату, отмахнулся от камердинера, позволив тому лишь снять опостылевший камзол. В такую жару хорошо бы ходить в свободной рубахе, но для принца это было недостижимой мечтой. Приходилось париться.

— Ваше высочество?

— Рэнс, да уйди же ты наконец. Принеси воды с лимоном и иди. Куда-нибудь.

Камердинер потоптался немного, вздохнул, но все же убрался из комнаты. Алгернон оттянул ворот рубашки и достал из ящика тетрадь. Он испытывал почти непреодолимое желание привести мысли в порядок, выплеснуть из себя то, что накопилось. Дневник мог бы быть неплохим помощником в этом деле, но затем страницы откровений придется сжечь. Поколебавшись несколько минут, он решился и обмакнул перо в чернила. Слова складывались в предложения сами собой. Алгернон едва заметил вернувшегося камердинера, но поднесенный стакан холодной воды оценил, выпил залпом и снова вернулся к дневнику.

— Ваше высочество, вас ждут, — доложил камердинер, и Алгернон словно очнулся. Пролистал исписанные страницы — чуть меньше десяти за какой-то час. Даже под руководством строгих гувернеров он не достигал таких успехов. Пришедшая в голову мысль всегда многократно обдумывалась, шлифовалась и только тогда могла быть доверена бумаге.

Он облачился в свежий камзол, вытерпел помощь камердинера и уже хотел было привычно сунуть тетрадь в ящик бюро, но опомнился — слишком доступное место, слишком легко добраться — и сунул тетрадь за пазуху. Камердинер сделал вид, что ничуть не удивился.

Алгернон поспешил в голубую гостиную. Народа там оказалось не так много, как можно было бы предположить: сам сирота, одетый в старомодное траурное платье, казавшееся слишком строгим для его возраста, Барт, стоящий чуть в стороне, душеприказчик в черной мантии и с полдюжины слуг у двери. Алгернон прошел вперед, сел в приготовленное для него кресло и махнул рукой — можно начинать. Стряпчий надел очки и стал нудно зачитывать обязательные формулы. Это могло занять много времени. По всей видимости, герцог был весьма дотошным человеком и не хотел, чтобы в завещании была возможность придраться хоть к чему-нибудь. Оспорить такой документ было бы невероятно сложно.

Слуги получили по пятьсот золотых монет каждый и Алгернон не выдержал, обернулся. Люди прижимали руки к груди и плакали от счастья — дар был весьма щедрым. Тем, кого отметил своей милостью герцог, работать теперь было без надобности.

— Сыну моему Сэсилу я завещаю хранить честь нашего рода и желаю, чтобы он осуществил свою мечту. Замок же, как майоратное владение, передаю в ведение короне вместе с библиотекой, конюшней и прочим имуществом.

— Это какая-то ошибка, — Алгернон встал и выхватил свиток с завещанием. — Не может же любящий отец лишить наследства…

— Нет-нет, — перебил его Сэсил. — Все правильно. Такова воля отца, и я ее исполню. Вечером меня здесь уже не будет.

— Послушайте, наследник, — Алгернон поморщился, это обращение к молодому человеку звучало сейчас насмешкой. — Вам нет необходимости уезжать. Мы решим этот вопрос. Да и как вы собрались путешествовать без денег?

— Благодарю за заботу, ваше высочество, но все давно решено. И у меня есть некоторая сумма, которой должно хватить на необходимые нужды.

— Так же нельзя, — Алгернон пытался воззвать к здравому смыслу омеги, который от обиды не видел иных вариантов дальнейшей жизни. — Останьтесь хотя бы на неделю, успокойтесь, и мы найдем удобное решение.

— Ваше высочество, — Сэсил улыбнулся открыто и располагающе. — Я не представляю никакого интереса в качестве жениха. У меня нет желания провести жизнь в компаньонах у вдового омеги или вступить в брак с шестым сыном какого-нибудь мелкопоместного дворянчика.

— Не так много возможностей для омег без приданого, — устало сказал Алгернон. — Даже принять послушание в храме не так просто. Столичные жрецы…

— Я знаю, — мягко возразил Сэсил. — Но в столицу не собираюсь.

— Тогда я буду настаивать, чтобы вас сопровождали до места! Не дело одинокому молодому…

— Могу согласиться только на сопровождающего-бету.

— Я полагаю, вы так намекаете на капитана Лиордана?

— Как бы я осмелился на такую непочтительность, ваше высочество, — Сэсил поклонился. — Позвольте идти? После болезни я еще быстро утомляюсь.

Алгернон встал, отпихнув от себя кресло. Образ беспомощного омеги трещал по всем швам — этот человек, которого он на несколько мгновений увидел перед собой, совершенно точно знал, чего хочет. И Алгернон не сомневался: делиться своими планами ни с кем не будет и сделает так, как угодно ему.

— Поступайте как знаете, — Алгернон махнул рукой, в самом деле, удерживать сына герцога Сивардского, когда он лишен наследства и не представляет интереса для королевства, смысла не было. Но его не покидала мысль о том, что где-то он знатно просчитался.

Алгернон пошел в конюшню. Рыкнул на надоевших до зубовного скрежета альф-охранников, чтобы оставили в покое, и плюхнулся на охапку сена в пустом деннике. Ему как никогда нужно было побыть одному и подумать. В соседнем стойле шумно хрустела овсом гнедая лошадь, и ей не было никакого дела до переживаний наследника престола Алгернона.

========== Глава 11 ==========

Он смотрел на сноп пылинок, танцевавших в луче солнечного света, лившегося из узкого оконца наверху. На душе было тягостно. Предстоял непростой разговор с отцом, но больше всего Алгернона волновал Барт. Именно с ним нужно было побеседовать приватно и откровенно.

— …уезжать именно сейчас? — голос Барта прозвучал неожиданно, и Алгернон вытянул шею, чтобы через щель в досках разглядеть проход между стойлами.

— Собираться в путь к ночи не слишком дальновидно, не правда ли? — ответил Сэсил. В дорожном костюме, сапогах и широкополой шляпе он возвышался над собеседником почти на полголовы. Саквояж коричневой кожи небрежно пристроил на ясли.

— Да, конечно. Глупо с моей стороны… Но все же охрана, его высочество еще никого не успел назначить.

— Поехали со мной.

— Что?

— Что тебя здесь держит? Постылая служба, на которой ты выше капитана никогда не поднимешься?

— Но это все, что у меня есть. И еще присяга.

— Присяга тому, кто ни во что не ставит таких, как ты? Поехали! Сменишь имя, будешь свободен.

— У меня нет ни гроша за душой, — Барт стоял вполоборота к Алгернону и грустно улыбался. — Я умею только служить короне. Как я смогу обеспечить себя и тебя?

— Всевышний! Я вполне могу позаботиться о себе сам. И о тебе. У меня корабль в порту Сейгмы и патент капитана. Не заставляй себя уговаривать, я не умею.

— А что ты сейчас делаешь?

— Не заставляй меня прибегать к запрещенным приемам! — Сэсил повесил шляпу на столбик

— Каким же…

Сэсил усмехнулся и шагнул ближе.

— Таким, — и накрыл губы Барта своими.

— Это было, — Барт уперся ему в грудь ладонями, то ли пытаясь отпихнуть, то ли удержать равновесие. — Жестоко.

— Ты любишь его? Но ему совершенно точно плевать на твои чувства. Что будет по возвращении? Посмотри на всех этих альф, сколько презрения в их глазах. Поедем! Свобода, Бартоломью. Свобода. Думай о ней.

— Не говори так о его высочестве. Ты его совсем не знаешь. Я буду дезертиром, — Барт опустил голову.

— Не буду, — Сэсил буквально выдавил из себя эти слова, видно было, что симпатии к принцу он не испытывает. — Обещаю больше не поднимать больную тему, но я должен знать. Ответь, пожалуйста, правду, — он помолчал: — Ты спал с ним?

Барт опустил голову и молчал.

— Ответь ему, ну же, — Алгернон резко толкнул незапертую дверцу и вышел в проход.

— Ваше высочество, — Сэсил отшатнулся. — Зачем вы так.

— Любопытство, мой милый, оно слишком часто приводит к непредсказуемым последствиям. Бартоломью, так ты ответишь этому чистенькому и порядочному до мозга костей молодому человеку? — Алгернон сделал вид, что ждет, пока Барт соберется с духом и хоть что-нибудь произнесет, совершенно точно зная, что тот не скажет ни слова. — Я удовлетворю вашу жажду правды. Мы спали вместе. Угодно вам знать сколько раз? Могу ответить и на этот вопрос: два раза.

Барт вскинулся и ошеломленно посмотрел на Алгернона.

— Неужели не помнишь?

Барт опустил голову.

— Второй раз был, как милый Сэсил вероятно уже знает, здесь. В замке. Капитан Лиордан бессовестнейшим образом заснул во время ужина за столом. Разбудить его не удалось, и я, каюсь, просто уложил его в свою постель. Была бы кушетка — уложил на кушетку, но хозяева не озаботились. Нести же его куда-то еще показалось не слишком удачной идеей — не пушинка. Снял с него сапоги и камзол и оставил до утра. Надеялся на выражение признательности, но не дождался. Скромняга-капитан сбежал, пока его благодетель еще спал.

— Кхм, — Сэсил нервно кашлянул и переводил недоумевающий взгляд с Барта на принца и обратно. — А первый? Вы как-то нелогично начали со второго.

— Не надо, — прошептал Барт.

— Надо, — ласково ответил Алгернон. — Зачем оставлять скелеты в шкафах? Сэсил, вы же любите Бартоломью?

— Он… Да, я его люблю. Иначе не звал бы с собой.

— Как в омут головой, да? — Алгернон вдруг почувствовал необычайную легкость. — У Барта не спрашиваю, вряд ли бы он поставил личное выше государственного, если бы не был безнадежно влюблен.

— Зачем вы так? — Сэсил покачал головой. — Нельзя без этих ваших придворных штучек и позерства?

— Милый Сэсил, я дитя дворца, — насмешливо пояснил Алгернон и небрежно положил руку на стойку денника. — Так вот, возвращаясь к нашему первому разу.

— Замолчите! — выкрикнул Сэсил. — Не надо! Не хочу слышать.

— Мне было двенадцать. Я очень хорошо помню этот день, когда пришел на половину отца-омеги. Его не было, зато был милый маленький мальчик лет четырех. Он показал мне свои игрушки… Мы долго играли и заснули прямо на ковре в обнимку. А потом пришли отцы и был ужасный скандал. Мальчик испугался и плакал, а меня отправили к себе. На следующий день уже никакого мальчика на половине отца не было. Был только он сам, заплаканный и печальный. Мне никто ничего не хотел говорить, но я все равно узнал: последний сын у родителей оказался бетой. Папа-омега не хотел отдавать его в приют и ругался с мужем, тот нехотя позволил жить бете в омежьей половине под присмотром специального слуги. В тот день слуга заболел, а отец был нужен на торжественном обеде в честь послов. И тут пришел я… Барта немедленно отправили в приют. Как ни протестовал отец, но его величество был непреклонен: у короля не может быть сына-беты. Единственное, чего удалось добиться, так это чтобы ребенка не отправляли далеко, а оставили в столичном заведении.

Сэсил стоял, зажав рукой рот.

— Я его почти не помню, — тихо произнес Барт. — Скорее образ, золотые кудри, кружева… Та жизнь всегда казалась мне всего лишь сном. Мне так долго запрещали даже думать об этом. Надо же, а меня, оказывается, любили…

— Не сомневайся даже, — едва заметно улыбнулся Алгернон. — Отец-омега выставил отца-альфу из своей спальни. Сказал, что не вынесет, если родится еще один бета. Его величество бушевал, но сделать ничего не мог. Потому тебя и оставили служить в столице — отец-омега умеет быть убедительным и не гнушается шантажом. Прости меня, брат. Я просто хотел с тобой подружиться.

— Я понял, но это было глупо. Клятва запрещает мне хоть намеком дать понять, что знаю из какой я семьи.

— Да, это было глупо, — признал Алгернон. — Быть друзьями и соблюдать условности оказалось невозможно. Сэсил, отдаю тебе это сокровище, и только попробуй…

— Понял, понял, — Сэсил закрыл лицо руками и мелко затрясся от смеха.

— Что случилось? — забеспокоился Барт.

— В десять лет ко мне вдруг подошел бродячий проповедник и сказал, что моим мужем будет принц. Кто бы мог подумать, что его слова сбудутся, — он опустил руки и жалобно закончил: — так… Всегда хотел быть подальше от дворцов и интриг.

— Барт, я отпускаю тебя с тяжелым сердцем. Понимаю, что с ним ты будешь счастлив, но, пожалуйста, не пропадай насовсем.

— Не знаю…

— Подожди, — Алгернон вытащил из-за пазухи тетрадь. — Вот, возьми. Ее мне дал перед отъездом отец. Сказал, что уже пора думать о мемуарах и вести дневник. У меня скучная жизнь, в которой ничего не происходит, так что пусть это будет твой походный дневник. Отцу будет приятно узнать тебя лучше. Испишешь — пришли. Мою почту не проверяют королевские секретари. Мы будем ждать. Я там начал писать кое-что… Сам потом решишь оставить или вырвать те страницы.

Барт кивнул и прижал тетрадь к себе, Алгернону показалось, что у него блестят глаза.

— И вот, держи, — Алгернон сорвал с себя заколку и поспешно снял кольца с рук, поблагодарив всевышнего, что сегодня зачем-то надел их. — На первое время хватит.

— Это лишнее, — подал голос Сэсил. — Отец хорошо обеспечил меня, состояние вполне позволит нам обоим безбедно жить.

— Я не могу отпустить Барта совсем без средств. А ваш отец предусмотрел все.

— Кроме своей смерти почти перед моим совершеннолетием, увы.

Алгернон смерил его взглядом:

— Но вы прекрасно вышли из положения.

— Едва не попавшись на курении. — Сэсил пожал плечами и надел шляпу. — Прошу прощения, но если мы хотим до темноты добраться до первой почтовой станции, то нам нужно уже выезжать.

— Берегите себя, парни, — получилось у Алгернона жалобно и неловко, и он поспешил обнять Барта.

— Спасибо, — сказал тот и обнял в ответ.

Сэсил выводил и седлал лошадей, а Алгернон все не мог справиться с собой и отпустить брата.

— Когда-нибудь я все равно стану королем и сделаю все, чтобы ты мог вернуться.

Барт прерывисто вздохнул, вместо ответа сжал Алгернона в объятии последний раз и отстранился.

— Прощай. Надеюсь, когда-нибудь свидимся, — сказал он хрипло и сел в седло.

— Не поминайте лихом, ваше высочество, — Сэсил приподнял шляпу.

— Алгернон, не надо церемоний. Не на приеме.

Сэсил отвесил шутливый поклон и вскочил на лошадь.

В конюшне сразу стало пусто. Пара лошадей в дальних стойлах пытались выяснить отношения через стену денника. Пылинки уже не так весело танцевали в солнечных лучах. Впереди намечались бесконечные и неприятные разговоры, готовиться к которым можно было начинать уже сейчас. Алгернон пошел к выходу. Какая-то мысль не давала ему покоя, и только увидев разлегшихся на траву в тенечке альф, он понял: Барт уехал, будучи все еще капитаном охраны. Нужно было принять у него отставку по всей форме или написать приказ о назначении в охрану герцогского сынка. Хотя… Алгернон вдруг подумал, что если написать прошение чуть-чуть изменив почерк, то все может оказаться не так уж плохо. Кто посмеет усомниться в слове кронпринца?

Алгернон повеселел и, насвистывая, отправился к себе в комнату. Нужно было отдать распоряжение о завтрашнем отъезде. Смысла задерживаться в Сиварде уже не было.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org