Автор : "chate" Название книги: Кто ищет - тот найдет (СИ) Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/chate/582730-kto-ishchet-tot-naidet-si ========== Глава 1 ========== Вот уже два года Никита и Владислав, друзья-студенты, снимали одну квартиру на двоих. Хоть и учились они на разных потоках, но как-то быстро сошлись и подружились, причем никакого двойного дна в их дружбе не было, хотя оба оказались людьми нетрадиционной ориентации. Встретившись на сдаче документов, они как-то сразу прониклись доверием друг к другу, а когда вышли из аудитории, Владислав предложил сходить в кафе и Никита согласился, смущаясь и запинаясь. Учитывая то, что Никита был парнем крупным, почти под два метра, при этом далеко не худосочным, его смущение показалось Владу очень… милым. Никита ему напоминал панду, игрушку-великана, с которой Владислав любил засыпать в детстве. В кафе ребята разговорились, знакомясь. Никита Луганцов, подавший документы на автомобильно-дорожный факультет, собираясь получить специальность “проектирование и строительство автодорог”, был парнем неразговорчивым, темноволосым, спортивного телосложения. Причем внимание привлекала не столько внешность Никиты, сколько его улыбка, немного смущенная, но очень обаятельная. Именно благодаря этой улыбке Влад не сразу заметил сломанный когда-то нос, а еще у Никиты были удивительные глаза цвета молочного шоколада, оттененные длинными ресницами. В остальном лицо было несколько грубоватым, с квадратным подбородком и высоким лбом. Когда Владу все же удалось вытянуть из Луганцова некоторые факты жизни, оказалось, что новый приятель из семьи со средним достатком, несколько лет занимался борьбой, отсюда крепость тела и сломанный нос. И еще Влад вскоре понял, что Никита очень стесняется своего тела, вернее, он все время боится что-нибудь задеть и уронить, а то и разбить. При всем этом двигался он достаточно плавно, можно даже сказать, красиво, если бы не вечно сутулящиеся во время ходьбы плечи. Так парень хотел казаться ниже, чтобы не выделяться среди людей, и Влад моментально поставил диагноз: комплекс неполноценности. Нет, Влад не был психологом, просто нахватался от мамы всяких умных терминов, вот и применял их. Самому Владиславу в жизни повезло больше. Он был сыном обеспеченных родителей, всегда получающий желаемое, и только врожденное благоразумие позволило ему не стать типичным мажором, прожигающим свою жизнь в клубах. Нет, в бары и клубы он ходил - как без этого? - но четко чувствовал свою норму и никогда не напивался до невменяемого состояния, а наркотики вообще обходил десятой дорогой. Темно-русые вьющиеся волосы, серо-синие глаза, привлекательное лицо и рост чуть выше среднего – все это делало его мечтой всех окрестных девчонок, тогда как сам Влад мечтал о крепком мужском плече рядом. В какой-то мере новый друг стал исполнением давней мечты, но… не в том смысле, в котором хотелось. Оба парня как-то интуитивно поняли, что их может связать только крепкая дружба, а не нечто большее. Владислав, вопреки родительской воле, поступил в архитектурно-строительный университет, хотя мать мечтала, чтобы сын стал врачом, причем пластическим хирургом, а отец видел его продолжателем своего фармацевтического бизнеса. Сам же Владислав Самойлов мечтал заниматься восстановлением архитектурного наследия, так что выбрал архитектурный факультет, собираясь специализироваться на реконструкции и реставрации исторических домов и усадеб. Тогда, в кафе, они говорили о многом, пока Никита не упомянул, что хочет снять комнату в городе, потому что в общежитии уже был и жить там не очень-то хочет. - Я думал на работу устроиться, чтобы оплачивать жилье, а то ни условий для учебы нормальных, ни воды горячей, да и два туалета на этаж – это как-то стремно: припечет, а там очередь. Вот тогда Влад понял, что это судьба! - Ничего не надо. У меня квартира однокомнатная в городе, недалеко - отец позаботился, - а одному жить скучно. Я думал позже, когда познакомлюсь, кого-нибудь со своего курса пригласить, а теперь тебя приглашаю. Стол письменный, правда, один, зато диванов два, ванная и туалет раздельные, кухня небольшая, но все необходимое в ней есть. Пешком минут за двадцать до университета дойти можно, если идти спокойным шагом, а бегом - так и за десять доберешься. И вода горячая постоянно. Предложение было настолько заманчивым, что Никита почти не раздумывал. Он, правда, и слышать не захотел, чтобы жить за счет нового друга, настояв на том, что половину квартплаты будет вносить регулярно, только на работу устроится. Работа для него тоже быстро нашлась. Можно сказать, что Никите крупно повезло: бару, что рядом с домом, был необходим охранник-вышибала, так что парня-борца взяли не раздумывая. Работа по графику “вечер через вечер” оказалась вполне выгодна и в смысле оплаты, и в плане учебы, так что Никиту все устраивало. По крайней мере именно так он утверждал в разговорах с Владом, который повадился в смену друга наведываться к нему в бар, чтобы посидеть спокойно с бокалом пива, разглядывая местную публику. Около полугода они жили спокойно, а потом у Влада случился срыв на почве влюбленности не в “того человека”. Самойлов оказался человеком влюбчивым, хотя и не легкомысленным, он просто искал того, кто сможет оценить его по достоинству. И вот парень влюбился в великолепного представителя мужского племени, высокого и мужественного, а тот оказался убежденным гетеросексуалом. Мало того, услышав признание, мужчина так разошелся, что Никите пришлось спасать своего соседа от побоев, благо все дело происходило в том самом баре и как раз в смену Луганцова. Кто-то из очевидцев даже полицию вызвал, но к прибытию патруля в баре уже установились тишина и покой, а виновника переполоха Никита, с разрешения директора, увел домой, закончив смену на два часа раньше. Влад тогда прорыдал до утра, жалуясь на свою судьбу, а Никита утешал как мог. Под утро, не выдержав горестных стенаний, он вдруг склонился над Владом и поцеловал его. Самойлов мгновенно умолк, ошеломленно глядя на друга, а потом сам потянулся за поцелуем. Так у них и пошло. Нет, полноценным сексом их отношения нельзя было назвать, ребята просто помогали друг другу избавиться от желания с помощью рук, а иногда и минета, но дальше этого дело никогда не шло. Оба оказались пассивами, причем стопроцентными, так что каждый из них все еще мечтал о своем единственном и неповторимом, с которым ему будет хорошо. Влад по-прежнему регулярно находил объект для влюбленности, но ему всегда катастрофически не везло, а с некоторых пор и Никита понял, что такое безответная любовь. Стаж его работы в баре подходил к двухлетнему рубежу, когда Луганцов увидел ЕГО. Никита и сам был парнем не мелким, с широкими плечами и хорошо развитым телом - все-таки регулярные занятия спортом оказали на него свое влияние, - однако этот мужчина был на полголовы выше, при этом ни о какой неуклюжести движений и речи не шло. Он двигался плавно, словно вышедший на охоту кот, и так же, по-кошачьи лениво, оглядывал посетителей бара, а от вида его светло-синих глаз по спине Никиты пробегал холодок. Этот темноволосый мужчина просто однажды зашел в их бар, бросив равнодушный взгляд на охрану, мнущуюся у входа, а потом прошел внутрь и занял дальний столик. Заказал довольно дорогой коктейль и чашку крепкого черного кофе, да так и просидел почти три часа, медленно попивая и отшивая всех парней и девушек, что пытались составить ему компанию. Никита в тот вечер не мог отделаться от ощущения, что за его спиной стоит хищник. Луганцов даже ожидал, что вот-вот начнутся неприятности, но все прошло на удивление тихо, хотя обычно редкий вечер обходился без драки или скандала. Видимо, подвыпившая публика тоже чувствовала, что с этим посетителем не стоит связываться. Мужчина в тот вечер ушел сразу после полуночи. С его уходом Никита почувствовал, как сжалось сердце, словно он только что потерял что-то очень важное. Внутренний голос буквально умолял догнать, но природная робость взяла свое, и Никита остался на своем месте, с тоской глядя вслед незнакомцу. Через три дня он появился снова. Это была пятница, бар был полон народа, причем в большинстве своем уже нетрезвого, но Никита, как раз разбирающийся с очередными дебоширами, спиной почувствовал присутствие в зале этого мужчины. Выставив довольно сильно набравшегося парня проветриться, Луганцов оглядел зал и увидел незнакомца все за тем же столиком. И снова не отважился подойти, изредка бросая на мужчину настороженно-любопытные взгляды, а вот на себе его внимание ни разу не ощутил. Видимо, незнакомец был не из тех, кого интересовали немного неуклюжие парни, работающие в охране бара. С первого визита незнакомца в их заведение прошло почти два месяца. Мужчина неизменно появлялся в баре по вторникам и пятницам: заходил около девяти–десяти часов вечера, заказывал все те же коктейль и кофе и уходил сразу после полуночи, по-прежнему ни с кем не общаясь. Каждый раз при его появлении сердце Никиты начинало биться чаще, а когда мужчина уходил, замирало от тоски. Дошло до того, что в эти дни Луганцов начал ходить в бар, даже если была не его смена. Он брал томатный сок, забивался в самый дальний угол барной стойки, из которого хорошо был виден зал, а если танцующие в его середине люди немного расходились, то и самый дальний столик, и сидел там, пока незнакомец не уходил восвояси. Вскоре Влад заметил столь странное поведение своего соседа и потребовал объяснений. Никита долго отнекивался, а потом все же рассказал о своей странной любви к человеку, который его совершенно не замечал. Влад, как истинный друг, посочувствовал, даже попытался вытащить Никиту на какое-то безумное свидание «вслепую» с парнем из интернета, но из его благородной затеи ничего не вышло. Парень оказался шутником, просто приколовшимся над незадачливым Самойловым, так что ребята зря проторчали в парке до темноты, ожидая его. Когда же через час после назначенного времени друзья направились домой из парка, к ним прицепилась пятерка бритоголовых парней, решивших проучить парочку педиков. Драка была кровавая, но недолгая: встретив сопротивление со стороны Никиты и получив несколько довольно существенных ударов, противники ретировались, оставляя на поле боя двух стонущих соратников по разбою. Никита и Влад тоже не остались невредимыми, но все же вышли из драки победителями, а все благодаря тому, что Луганцов после той ссоры Влада со своей любовью показал другу несколько нехитрых приемов и научил уклоняться, избегая ударов. - Ну что, будете еще «педиков» задирать? – вдохновленный успехом Влад легонько пнул одного из стонущих парней, а потом замер, с удивлением разглядывая браслет на его руке. – Полуночный Странник? Это же его браслет! - Самойлов тут же опустился на корточки и схватил за грудки бритоголового. - Эй ты, а ну, говори, где парень, с которого ты эту цепочку снял? - Нигде, - прохрипел бритоголовый, баюкая вывернутую руку, – это моя цепочка. У нас в банде все такие носят. А Полуночный Странник – это ник одного из наших ребят. - Вы что, всегда так развлекаетесь: вызываете парней на свидания, а потом избиваете их? – тут же влез в разговор Никита, понявший, что нападение не было случайностью. - Редко, только когда кого-то подходящего находим, - тут же ответил бритоголовый, которого Влад после вопроса друга отпустил и даже руки вытер, словно те испачкались. Больше говорить было не о чем, и друзья ушли из парка, хотя по дороге домой Влад устроил небольшой слезный «концерт». - Ник, вот почему я такой глупый? – Самойлов всхлипнул, уткнувшись в грудь друга, как только они покинули парк, благо уже было темно и на них никто не обратил внимания, а то разорванная куртка одного и довольно мятый вид обоих непременно привлекли бы внимание патруля. – И Полуночный Странник этот – козел! - Владик, ну что ты? Ты замечательный, умный, добрый, красивый. Правда. Просто… ну… - Невезучий я, - тяжело вздохнув, Влад отстранился. – Все приличные мужики обходят меня стороной, считая охотником на папика, а я же не такой, ты же знаешь. - Знаю, - Никита и сам шел, тяжело вздыхая. Ему, как и Владу, отчаянно не везло. – Пойдем домой, а? Ну его, это свидание, нагулялись уже. Дальнейший путь домой прошел без приключений, а уж там, после горячего чая с печеньем, Влад окончательно успокоился и ошарашил друга предложением: - Тебе надо измениться, внести в свой облик какую-то яркую деталь, и тогда твой незнакомец тебя непременно заметит. От такой резкой смены темы Никита сначала опешил, а потом отрицательно покачал головой, покрепче обхватив свою любимую чашку, словно руки об нее грел: - Какую еще деталь? Я же охранник, а не официант или бармен. У нас костюмы темные и рубашки или белые, или светло-синие. Бейджик, что ли, в красный цвет покрасить? - При чем тут бейджик? Галстук надень яркий, шарф или вставь цветок в петлицу. - Ага, галстук, - невесело усмехнулся Никита, - и буду я похож на клоуна или придурка, сбежавшего из дурдома. Не знаю уж, что хуже. - Так ты это сделай в нерабочий день. Вот завтра, в четверг, тебе на смену, а послезавтра пятница, как раз ЕГО день и у тебя выходной будет. Все очень удачно складывается. - Ничего не удачно, - буркнул Никита, приложив пальцы к разбитым губам. Один из нападавших его все же зацепил, хорошо хоть, по касательной, так что все зубы остались на своих местах. - Так, ты это брось! Шрамы украшают мужчину. А я все же подберу тебе что-нибудь для пятницы. Вот посмотришь, он непременно обратит на тебя внимание. - Влад, а может, не надо? Я как-нибудь сам разберусь, - Луганцов уже сто раз успел пожалеть о своей откровенности. - Нет, сам ты еще долго будешь круги вокруг него нарезать, а я тебе помогу быстро и качественно во всем разобраться. А теперь пошли спать. Утро вечера мудренее. ========== Глава 2 ========== Как Никита ни сопротивлялся, но в пятницу Влад все же отправил его в бар, повязав на шею друга шелковый платок бледно-лимонного цвета. Причем узел оказался каким-то очень мудреным, а на вопрос Никиты «что за фигня?» Влад ответил: - Виндзорский узел. Я его в кино увидел несколько лет назад, так полгода потом потратил, чтобы научиться такой узел вязать. Очень элегантно. Куртку можешь не надевать: сегодня тепло, пиджака хватит. Кончики узла были заправлены под белую рубашку, воротник уложен так, чтобы расстегнутая верхняя пуговица привлекала внимание к непривычной для Никиты детали туалета, а затем сам Луганцов был выставлен за дверь с напутствием: - И без рассказа о вашем знакомстве домой не приходи. Конечно, Влад смеялся, говоря это, так что всерьез слова друга Никита не воспринял, но шейный платок все же не снял, хоть по дороге к бару и порывался сделать это раз десять. Заняв уже привычное место, Луганцов на этот раз повернулся к залу спиной, стесняясь показывать столь яркую деталь своего нового облика. Сам себе он сейчас напоминал синицу, хорошо хоть костюм был черным, а не синим, иначе Никита даже из дома не отважился бы выйти. Бар, как всегда, жил своей жизнью: шумел разноголосой толпой, гремел музыкой и звенел бокалами, однако появление того самого мужчины Луганцов буквально спиной почувствовал. Украдкой оглянувшись, он заметил, что незнакомец занял свой обычный столик и теперь делал заказ подошедшей официантке. Эта девица была у них в клубе новенькой, но Никите она с самого начала не понравилась, и дело было вовсе не в том, что он гей. Эта дамочка вертела хвостом перед всеми сколько-нибудь солидными клиентами, слишком уж открыто предлагая себя. Такие особы в баре обычно не задерживались: находили себе папика и увольнялись, или их увольняли, если клиенты начинали жаловаться на излишнюю прилипчивость персонала. В данную же минуту, глядя на то, как официантка буквально навалилась полуобнаженной грудью на стол, очаровывая посетителя, Никите захотелось придушить ее собственными руками. - “Кровавую Мери”, - процедил сквозь зубы подошедшему бармену Луганцов, пытаясь заглушить клокочущую в груди злость. Когда же бокал оказался в ладони, Никита выпил коктейль залпом, совершенно не ощущая вкус, а потом рванул с шеи дурацкую тряпку, словно она душила его, и поспешил на воздух. Он чувствовал, что если еще минуту пробудет в этом баре, то просто взорвется и сотворит какую-нибудь глупость. Например, пойдет, оттащит за волосы ту официантку и предложит незнакомцу… себя. Ночной воздух немного освежил горячую голову. Теперь Никита уже не рвал сложно завязанный галстук, а старался развязать его на ощупь, но Влад так мудрено закрутил узел, что удалось только еще больше все запутать. - Чертова удавка. Чтобы я… еще когда-нибудь… Окончательно расстроившись, Никита заправил растрепанный шейный платок под воротник, застегнул верхнюю пуговицу, чтобы этого безобразия не было видно, и уже собрался идти домой, кивнув на прощание второй смене охранников, замерших на входе, когда двери клуба отворились, выпуская на улицу гомон веселящихся людей, а вместе с ним… Незнакомец кивнул парням на входе, словно старым знакомым, а потом его взгляд остановился на Луганцове. - Огонька не будет? – бархатный мужской баритон заставил душу Никиты завибрировать, словно он был инструментом, на котором музыкант должен вот-вот заиграть. - Не кур… курю, - поперхнувшись, кое-как выдавил из себя Никита, сожалея, что не носит в кармане зажигалку, тогда он смог бы… он бы… - И это правильно. Нечего свой организм смолоду травить, - одобрительно кивнул мужчина, чуть улыбнувшись, и Никита почувствовал, как сердце в груди забилось с бешеной скоростью: его кумир одобрил, что он не курит! Быть может, у него теперь есть шанс? Пусть совсем крохотный, но шанс. - Меня Никита зовут, - произнес Луганцов и сам себе мысленно дал пинка, настолько неуверенно, даже просительно это прозвучало, словно он выпрашивал продолжение знакомства. - Очень приятно, Никита, - мужчина протянул ему руку, которую Луганцов тот час же пожал. – Бородин Илья Михайлович. Светло-синие глаза смотрели на Никиту немного насмешливо, но не нагло, а как-то… по-доброму, так что парень немного осмелел и задал вопрос, которого сам от себя не ожидал: - А почему вы вышли? Полночь еще не скоро. Брови Бородина удивленно приподнялись. - Ты так хорошо изучил мои привычки? Никита почувствовал, что краснеет. - Не то чтобы изучил - просто заметил, - пробормотал он, стушевавшись. - Вы не похожи на остальных завсегдатаев бара, вот я и… Луганцов пожал плечами, не зная, как еще пояснить свой интерес, не нарываясь сразу на скандал с обвинениями в неправильной ориентации. - Наблюдательный, значит. Это хорошо, - одобрил Бородин, задумчиво глядя на Никиту, а потом кивнул в сторону погруженного во мрак парка: - Разборка в парке - не твоих ли рук дело? - А что? – заданный вполне нейтральным голосом вопрос заставил насторожиться. - Ничего такого, просто любопытно стало, кто так ребят отделал. Они утверждали, что нападающих было восемь. - Врут: мы с Владом вдвоем были и они сами к нам полезли, - выпалил Никита и тут же понял, какого дурака свалял. – Вы из полиции? - Нет, - Илья Михайлович белозубо усмехнулся, – не из полиции, просто по роду службы имею с ней контакты. Давай-ка пройдемся. Бородин двинулся к парку, и Никита, словно привязанный, побрел за ним. Несколько минут они шли молча, а потом Илья вдруг остановился и указал рукой на одну из лавочек, смутно виднеющихся среди кустов сирени. - Давай присядем. Расскажи мне о себе. В армии ты не служил, я правильно понимаю? - Нет, - Никита вздохнул и послушно сел на лавку. Внутренняя энергетика этого человека подавляла, заставляя слушаться его и подчиняться. – Я поступил в архитектурный университет, так что получил отсрочку на время учебы. - А потом что планируешь делать? Никита пожал плечами: - Я особо не загадывал. Наверное, отслужу положенный срок и пойду работать. Я на автодорожном учусь. - Нужное дело. Дороги у нас хреновые. - Потому что дураков много, - рассмеялся Луганцов, вспомнив любимую поговорку Влада. - Верно, - Илья Михайлович поддержал его смех, а потом неожиданно протянул руку и взлохматил волосы Никиты. – Хороший ты парень, Никит. Девушка есть? Смех тут же застрял где-то в горле, и Луганцов отрицательно покачал головой, опустив взгляд на собственные туфли. «Хорошо, что темно и он не увидит, как я покраснел», - подумал он, а Илья уже задавал следующий вопрос: - Что ж так? Ты парень видный. - Я… ну… не нравился никто, - кое-как выдавил из себя Никита, чувствуя себя полным идиотом и изрядным трусом. - Совсем-совсем никто или только девушки не нравятся? – вопрос был задан таким насмешливо-мурлыкающим голосом, что Никита понял: над ним просто издеваются. «Ну правильно, если он знает про драку, то ему наверняка сказали и то, что подрались те битые ребята с геями, так что остальное вполне понятно». И так Никите стало обидно за эту игру в кошки-мышки, что он, не раздумывая, вскочил и бросился по дорожке прочь из парка, желая как можно скорее оказаться дома. Только уйти далеко ему не удалось: буквально через пять шагов его настиг ураган, смел, прижимая к дереву, чтобы… начать целовать, жестко сминая губы. Луганцов поплыл, чувствуя себя беззащитным котенком в лапах тигра. Именно о таком он всегда мечтал, именно так хотел, и то, что сейчас его желание может исполниться, вскружило голову не хуже вина. Краем сознания Никита уловил чей-то протяжный стон, но даже не понял, что стонал именно он, обнимая прижавшего его мужчину, послушно подаваясь к нему всем телом, словно умоляя не останавливаться. Увы, блаженство продлилось недолго: Бородин вдруг прервал поцелуй и отстранился, тяжело переводя дыхание. Никита же еще несколько секунд пребывал в блаженной неге, прежде чем понял, что все закончилось. Видя расстроенно-недоумевающее выражение на лице молодого человека, Илья усмехнулся: - Не таким должен быть первый раз, - выдохнул он на ухо Никите, обжигая его дыханием. - Откуда ты знаешь, что будешь первым? – машинально спросил Луганцов и только потом понял, что Илья говорил о другом, об их общем первом разе. И это понимание заставило покраснеть и смущенно потупиться. - Значит, тем более все должно происходить не в парке под деревом, - протянул Илья, соблазнительно облизнувшись, и у Никиты мурашки пробежали по телу от возбуждения. Умом он понимал, что Илья прав, что, позволив взять себя в ночном парке, сам ставит себя в разряд если не шлюхи, то доступного для любого, но тело, познавшее вкус первой настоящей страсти, с разумом не соглашалось. Тело ждало, а скорее, даже жаждало продолжения, отчего сердце учащенно билось в груди, а дыхание никак не могло выровняться. А еще Никите вдруг захотелось расплакаться от обиды, что его отвергают, пусть и из благородных побуждений. В эту минуту он, как никогда, хорошо понимал влюбчивого и вечно разочаровывающегося в мужчинах Влада. Сейчас он бы и сам с удовольствием устроил истерику, но был более сдержанным благодаря воспитанию и дисциплине, что позволило Никите держать себя в руках. - Умница, я знал, что ты справишься, - вдруг произнес Илья совершенно нормальным тоном, отстраняясь, как будто и не было того безумия, что всего минуту назад дурманило им головы. - Это что, была… проверка? - получив утвердительный кивок, Никита почувствовал, как злость узлом сворачивается в животе и поднимается к горлу. – Зачем? - Мне нужно было понять, кто ты и как я сам отношусь к тебе, но и поцелуй, и мои слова о нашем первом разе были настоящими. И если ты согласишься пойти со мной на свидание, то оно уже не закончится так мирно. - Ничего не понимаю, - Луганцов помотал головой, словно пытаясь сбросить наваждение. – Ты не гей? Почему ты устраиваешь проверки не только мне, но и себе? - Гей. Актив. Только опыт в выборе партнеров у меня не настолько большой, чтобы сразу понять, хочу я тебя просто трахнуть разочек и забыть или готов на более длительные отношения. - И что? То, что ты меня отпустил, значит… - Значит, что ты не просто трах на один вечер. Я хочу большего. Тебя я заметил в первый же день, как и твои взгляды, но ты еще совсем зеленый, а мне не хотелось ошибиться, принимая твой мимолетный интерес за что-то большее. А сегодня я понял, что ты действительно заинтересовался мной. Будем встречаться? Учти, я человек беспокойный, могу среди ночи сорваться, если позвонят, или по нескольку дней не бывать дома. Работа у меня такая, но бросать ее я не собираюсь, говорю сразу, чтобы потом никакого недопонимания не было. - Я согласен. Только я студент, так что живу не один, а с приятелем - так удобнее и дешевле. - Понимаю. Обещаю не ревновать. А теперь, может, я провожу тебя? От нелепости подобного предложения Никита чуть не рассмеялся. - Я же не девушка. - Знаю. Но в этом парке восемь отморозков совсем недавно избили бедных беззащитных парней из местной банды малолеток. Вдруг на тебя нападут? В голосе Бородина было столько поддельной заботы, что Никита все же рассмеялся, чувствуя себя невозможно счастливым, а Илья громко вторил ему, пугая местных котов. - Слушай, - отсмеявшись заговорил Луганцов, вытирая выступившие на глазах слезы, - а кто были те ребята, что о драке уже в городе говорят? Нам с Владом уже следует бояться и искать нору поглубже? - Да нет, - Илья поморщился. – Пара сынков богатых родителей, один - сын местной шишки из полиции, остальные - так, шушера мелкая. Но, поскольку в полиции уже лежит несколько заявлений об избиениях в этом парке, а попавшие под раздачу ребята очень напоминают тех, на кого жаловались, делу ход давать не будут - прикроют их задницы. Но ты все же будь осторожен и приятелю своему скажи. Береженого Бог бережет. Шли они молча. За руки не держались, просто шли рядом, при этом Никита ощущал своего спутника самым близким и родным человеком на земле. Он буквально чувствовал исходящий от Бородина жар и наслаждался его близостью. Когда они почти подошли к дому, в котором жил Никита, Илья остановился. - Номер телефона своего дашь? - Конечно, - Луганцов быстро надиктовал номер, а потом оглянулся на дом и кивнул на него Илье. – Второй подъезд, код - два-восемь-ноль, третий этаж, сорок шестая квартира. Зайдешь на чашку чая? - Как-нибудь зайду, но не сегодня, - Илья немного помолчал, глядя на темные окна дома. – Я позвоню тебе завтра. Вернее, уже сегодня. Никита бросил взгляд на экран - телефон показывал ровно полночь, а Луганцов даже не заметил, как время пролетело. - Хорошо. Мне сегодня вечером на смену. - Значит, я смогу встретить тебя после работы и проводить, - улыбнулся Илья. - Да, я буду ждать. - Тогда до встречи, - Бородин протянул руку, прощаясь. - До встречи. Никита пожал ему руку, немного сожалея о том, что они не попрощались поцелуем, но проявлять инициативу пока не решался. Так они и расстались. Никита забежал в подъезд, оглянувшись только на его пороге, но Ильи уже нигде не было. Влад не спал, юзая интернет. Впрочем, Никита и не ждал, что его любопытный друг упустит шанс узнать все новости из первых рук. - Ну как? – всполошился Влад, стоило Луганцову переступить порог квартиры. - На пять балов, - ответил Никита, счастливо улыбаясь. – Он такой… такой… м-м-м… - С тобой все ясно, - Самойлов улыбнулся, хлопнув друга по плечу. – Пойдем попьем чайку, и ты мне все расскажешь. Я там пирожных прикупил. Эклеры, между прочим, твои любимые. - Скорее твои, сладкоежка. Да и рассказывать почти нечего. Мы только поговорили и поцеловались. - Вот об этом и расскажешь. Цветные круги перед глазами были? Дыхание перехватывало? Сердце из груди выпрыгивало? Тогда это любовь, мой дорогой друг. И не отнекивайся, и не упирайся, я все равно все из тебя вытрясу. Теперь они уже оба смеялись, потому что Влад действительно обладал способностью заставлять обычно немногословного Никиту говорить. И он все рассказал, грея ладони о чашку давно остывшего чая, при этом глаза Самойлова восторженно блестели, а немного безбашенная улыбка говорила Никите, что друг рад за него. Очень рад. ========== Глава 3 ========== Утро субботы выдалось хмурым и ветреным, но хорошее настроение это Никите не испортило. Повалявшись немного в постели, с полного одобрения Влада, тоже любившего подремать подольше, Луганцов все же встал и направился сначала в ванную, а затем занялся завтраком, решив сделать омлет с овощами и сыром. Вскоре аппетитный запах и шум закипающего чайника привели на кухню зевающего Влада. - Умывайся, сейчас брошу сыр в омлет и заварю чай. Через пять минут можно садиться за стол. Омлет Никита делать любил и умел. Он у него всегда получался пышным и вкусным, так что Влад без разговоров отправился в душ, чтобы поскорее оказаться за столом. Когда с завтраком было покончено, Никита разлил по чашкам чай и придвинул Владу сахарницу. Сам он предпочитал пить чай натуральным, не забивая его вкус сахаром, а вот друг оказался убежденным сладкоежкой, так что три чайные ложки сахара быстро перекочевали из сахарницы в чашку. Сделав первый глоток, Влад счастливо вздохнул, опершись спиной на стену. - Ну, какие на сегодня планы? - Как всегда по субботам, - Никита пожал плечами, – сначала занимаемся уборкой, потом идем по магазинам, затариваемся на неделю, готовим, а вечером я на смену. - Фу, что это за распорядок? – возмутился Влад. – У тебя же завтра свидание, можно сказать, судьбоносное, а ты об уборке думаешь. Никита покраснел, когда друг напомнил ему об Илье. Он и сам не забыл о свидании, но когда об этом говорит посторонний, пусть и друг… - Ой, да не красней ты. Когда мы друг другу отсасывали, ты не был столь… скромен и щепетилен, - Влад уже откровенно смеялся, а Никита только и мог, что отворачиваться, смущенно бурча что-то под нос. - Значит, делаем так: сейчас собираемся, идем по магазинам, но не за продуктами - их можно и потом купить, - а за вещами. Ты же не хочешь на свидание с мужчиной твоей мечты пойти в старых трусах, вылинявшей от времени рубашке и потертых джинсах? Да, они чистые и не рваные, не спорю, но представь себе: ты перед ним раздеваешься, а на тебе старые трусы… - Влад многозначительно замолчал, вопрошающе приподняв брови, и Луганцов понял, что от нового гардероба ему не отвертеться. Прикинув, сколько у него на карточке осталось денег, Никита тяжело вздохнул и кивнул, соглашаясь с планами друга. Очень уж опозориться не хотелось, хоть он и не был уверен в том, что на следующем же свидании окажется в постели Ильи. Ходить по магазинам Луганцов не любил, и если ему надо было что-нибудь купить, то делал это быстро, целенаправленно выбирая только нужные отделы в магазинах или на рынке. Зато Влад мог часами ходить между рыночными рядами или по магазинам, иногда убивая на это почти весь день только для того, чтобы купить себе пару носовых платков. В результате их субботнего похода Никита чуть не опоздал на работу, зато стал обладателем нескольких пар носков, набора мужского белья с дурацким названием «Стармен», новых джинсовых брюк черного цвета и темно-серой рубахи с длинным рукавом. Влад утверждал, что все это удивительно идет его другу, а сам Луганцов густо краснел, вспоминая звезду, расположившуюся на трусах на самом интимном месте. И все бы ничего, но звезда эта была сделана из полупрозрачного материала, так что ничего не скрывала, а, наоборот, подчеркивала. За этим бельем Влад затащил друга в секс-шоп, причем затащил - в буквальном смысле этого слова. А когда Никита отказался платить за подобное «белье», Самойлов сделал это сам, сказав, что это подарок и он очень обидится, если друг его не примет. Пришлось брать, под насмешливым взглядом продавца в интимном магазине. Но особенно неловко Никите стало, когда оказалось, что довеском к покупке выступали одноразовая упаковка лубриканта, так называемый пробник, и десяток презервативов. Из секс-шопа Никита вылетел красный, как рак вареный, а Владу хоть бы что, еще и посмеивался над приятелем, изверг! После целого дня, проведенного на ногах, отстоять всю смену в дверях удалось с трудом. Никиту так и тянуло присесть, а лучше прилечь, но он мужественно терпел, благо что в баре выдался удивительно спокойный день. Пара скандальных девиц и драка на автостоянке не считались. Обычно в пятницу и субботу все словно с ума сходили, а тут прямо повезло Никите. Добравшись домой, он быстро ополоснулся и тут же рухнул на свой диван, моментально засыпая. Во сне ему явился Илья, ласково нашептывающий что-то на ухо, отчего по спине парня бежали мурашки, а в животе разливалось приятное тепло. Проснувшись со стояком, Никита быстро переместился в ванную, чтобы решить эту проблему, и только тогда обратил внимание на дневной свет за окном. Часы на кухне показывали одиннадцать - так долго Никита еще никогда не спал. Быстрый осмотр квартиры показал, что Влада нет дома, зато на столе ожидал завтрак в виде бутербродов и записка: «Буду к полудню. Если уйдешь раньше – ни пуха ни пера. П.С.: Не забудь «подарок от фирмы» - приду проверю!» Выругавшись - действительно ведь наглости хватит проверить, а потом устроить концерт за то, что не ценит «дружеской» заботы, - Никита нашел упаковку лубриканта и оторвал колечко презерватива от золотой ленты из фольги, чтобы положить их в кошелек, когда соберется идти с Ильей. Потом подумал и на всякий случай присоединил к ним второе колечко. А вот перед выбором белья Никита завис надолго. В упаковке находилось трое трусов, что должны были подчеркнуть его достоинства и скрыть недостатки, как указывала реклама. Все они имели разный цвет - черный, белый и телесный, - и, соответственно, разного цвета были звезды-вставки. Белое Никита сразу отложил в сторону, а вот перед выбором черное-телесное завис на добрых полчаса, пока не выбрал телесное белье, решив, что черное будет выглядеть слишком… вызывающе. Выбор был сделан, одежда аккуратно развешана, все остальное разложено, но телефон молчал. Послонявшись по квартире без дела, Никита решил заняться приготовлением обеда, благо капуста в доме имелась, так что он быстро настрогал ее и стушил, решив использовать как гарнир к сосискам. Влад пришел как раз вовремя, притащив пару пакетов с овощами с ближайшего рынка, куда, собственно, и отлучался. Друзья сели обедать, только Никите от волнения кусок в горло не лез. Луганцов все поглядывал на телефон, лежащий возле тарелки, но экран оставался по-прежнему темен. Несколько раз Никита сам включал телефон, проверяя, есть ли связь, Влад же, хитро поглядывая на друга, только улыбался. - Ты как нетерпеливая девица ждешь, что… Договорить Самойлов не успел, потому что его прервала пронзительная мелодия сигнала, а на экране высветился незнакомый номер. Влад поморщился: он давно убеждал Никиту поставить на телефон нормальную песню, а не какую-то абракадабру, но друг упорно отказывался, уверяя, что к этой музыке привык. И сколько Влад ни доказывал, что музыкой это пиликанье назвать нельзя, Луганцов оставался непреклонен. А вернее, упрям как баран, под знаком которого он, собственно, и родился. - Да, слушаю, - быстро проговорил Никита, чувствуя, как сердце отстукивает сумасшедшую чечетку в груди. – Через час? Смогу. Хорошо. До встречи. Отключив телефон, Луганцов еще минуту сидел в ступоре, глядя на погасший экран. - Ну, что он сказал? – не выдержав, затеребил друга Влад. - Через час у центрального входа в парк. И еще велел куртку обязательно надеть. - Так, давай одеваться, - тут же подскочил Влад. – Хотя нет, сначала душ и все что надо, а потом одеваться. - Думаешь, душ обязательно? Может, мы просто погуляем? - Может. А может, нет. Тебе оно надо, опозориться в самый ответственный момент? – Никита отрицательно закрутил головой, чувствуя себя еще более неуклюжим, чем обычно. – Вот, а потому в душ. Через час благоухающий и облаченный в обновки Никита стоял у центрального входа в парк, ожидая Илью. Он нервно расхаживал взад-вперед, поминутно одергивая ветровку и поглядывая на проходивших мимо людей, а когда рядом с ним остановился черный хромированный мотоцикл, Луганцов немного отошел в сторону, чтобы тот не закрывал ему обзор. Каково же было его удивление, когда мотоциклист снял шлем и окликнул знакомым голосом: - Не меня ждете, молодой человек? Илья, одетый в черную кожаную куртку и такие же штаны, держал подмышкой черный шлем с зеркальным забралом и улыбался Никите, довольный произведенным эффектом. - Илья? - Он самый, - рассмеялся Бородин, а потом протянул Никите другой шлем, темно-бордовый. – Надевай, и поехали, покатаю. Сказать, что Никите понравилось, – значит ничего не сказать. Город проносился мимо смазанным пятном, мелькали деревья, люди, машины, а Луганцов сидел позади Ильи, обнимая его руками, изо всех сил прижимаясь к спине, и жалел только об одном: шлем не давал почувствовать, как ветер бьет в лицо. Когда они попадали в пробки и Илья ловко маневрировал между машинами и людьми, Никите хотелось кричать и смеяться от счастья, раскинув руки в стороны, но ему было неловко выражать свои чувства столь открыто, поэтому он просто улыбался, наслаждаясь близостью самого лучшего мужчины на свете. Если бы кто-нибудь спросил его, сколько времени продолжалась их поездка, Никита ни за что бы не смог ответить. Он просто помнил, как они ехали по городу, пока не оказались за его пределами. Помнил, как кружили между деревьями, пока не выехали к какой-то речке. Помнил, как целовался с Ильей там, прижатый к дереву, и как сладко ныли после этого губы, и как больно упирался возбужденный член в шов с молнией, пока ехали обратно. Помнил, как оказался в подъезде и снова целовался, поднимаясь в лифте из подземного гаража. Помнил свое облегчение, когда Илья расстегнул проклятую молнию и приспустил его белье, выпуская наружу истомившийся член. А потом были прикосновения к головке и тихий шепот-вопрос, который Луганцова и отрезвил: - Ты правда хочешь этого? - Да, - Никита решительно тряхнул головой, но руки Бородина вдруг поправили на нем одежду, разве что молнию застегивать не стали, и исчезли. Сразу стало невыносимо стыдно, словно он напрашивался на секс и ему отказали, но крепкий поцелуй быстро выбил из головы подобные мысли. - Никита, я пока приму душ, а ты проходи в спальню, устраивайся. Там есть сок и фрукты, если хочешь. Извини, но ничего крепче кофе дома не держу. - Мне и не надо, - тут же ответил Луганцов, а Илья, кивнув в сторону двери слева, скрылся в ванной. Только сейчас Никита сообразил осмотреться. Квартира оказалась довольно большой. Дверь справа, за которой скрылся Илья, вела в ванную комнату, судя по тому, как зашумела там вода. Рядом оказался туалет, дальше коридор изгибался буквой «г», ведя на кухню, а вот комнат в квартире оказалось две. Ближайшая к кухне дверь вела в гостиную, которая оказалась светлой, довольно большой комнатой, хоть и скудно обставленной мебелью. Зато техника в ней была довольно приличная: плазма на стене, комп со всеми полагающимися причиндалами, музыкальный центр, расположенный на небольшом возвышении возле дивана. Светло-бежевые гардины были распахнуты, так что Никита смог заметить довольно красивый вид на вечерний город сквозь едва колышущийся из-за открытого окна тюль. В эту комнату Никита заходить не стал, просто осмотрелся с порога и двинулся дальше, оказавшись у той самой двери, на которую ему кивал Илья. Здесь было так же светло, как и в гостиной, и так же мало мебели, только кровать и пара тумбочек, а также трехстворчатый шкаф в углу, у двери, и плазма на стене перед кроватью. Возле кровати еще имелся маленький столик на колесах, на котором стояла ваза с виноградом, яблоками и бананами, а также пакет апельсинового сока и пара стаканов. Гардины в спальне оказались нежно-голубого цвета с белыми полосами. Так же, как и в гостиной, здесь было раскрыто окно, только из него открывался уже другой вид: городской центральный парк и небольшой участок озера. Значит, Илья жил совсем недалеко от них. Прикинув положение дома и высотность, Никита чуть не присвистнул: этот дом у них в районе называли «белым» за то, что жили в нем преимущественно бизнесмены. Теперь Луганцов смог более здраво взглянуть на Илью. Мотоцикл, на котором они ехали, наверняка был не самой дешевой игрушкой. Никита как-то читал, что приличный байк стоит дороже нового мерса средней руки. Понимание того, что Илья - обеспеченный человек, пугало. В голове мелькнула мысль: «Он может подумать, что я из-за денег…», но додумать ее Луганцов не успел, так как на пороге вырос Илья, облаченный в бордовый халат и с мокрыми после душа волосами. Он сразу почувствовал, что настроение у Никиты изменилось, а может, и увидел это по его глазам. - Что-то не так? – тихо поинтересовался Бородин, чуть наклонив голову влево. - Все так, только… это все… - Никита обвел руками комнату, не зная, как правильно выразиться, чтобы его поняли. - А, ты имеешь в виду квартиру? Так она не моя, - Илья спокойно прошел к кровати и сел на нее, принявшись общипывать виноград. – Я, когда в город перевелся, сначала квартиру снимал, а потом друг, с которым мы когда-то вместе служили, предложил мне тут пожить, сам-то он уехал на три года за границу по делам, вот я тут и обосновался. Он мне еще и машину свою оставил, но я ей не особо пользуюсь, предпочитаю по городу на двух колесах передвигаться - так и быстрее, и надежнее. Кстати, ты есть не хочешь? А то можем заказать. Тут на первом этаже ресторанчик есть неплохой. - Никита отрицательно покачал головой, чувствуя себя очень неловко. Хотя член в штанах все еще требовал внимания к себе, но настрой прошел. - Тогда давай телевизор посмотрим, - поняв, что происходит, предложил Илья, перебравшись на противоположную часть кровати и выразительно похлопав по месту рядом с собой. – Просто полежим и посмотрим. - Что ты меня как девушку уговариваешь? – Луганцову было немного обидно за такое обращение, а вот Илья вдруг развеселился. - А ты не веди себя как девушка на первом свидании: и хочется, и колется, и мама не велит, - интонация, с которой эта фраза была произнесена, заставила Никиту улыбнуться, отбрасывая все страхи и переживания, и прилечь на указанное место, скинув туфли. Теплое тело Ильи рядом, как ни странно, не напрягало, так что, устроившись поудобнее, Луганцов спросил: - Что смотреть будем? - Не знаю, сейчас поищем, - взяв с ближайшей тумбочки пульт, Илья включил телевизор и принялся перещелкивать каналы, комментируя: - Новости, мыло, мыло, реклама, футбол. Будешь смотреть футбол? - Никита отрицательно покачал головой. - Тогда идем дальше: политика, реклама, балет, мыло, боевик, мультики. Оставим мультики? Смотри, какие смешные ребята: руки до пола, глазки навыкате, хвост… или это не хвост? Ну, все равно. Ночью такие приснятся – не отмашешься. Вскоре Никита уже откровенно смеялся над комментариями Бородина, а потом они наткнулись на канал для взрослых. Илья еще пару минут рассуждал о достоинствах грудастой красотки, появившейся на экране, вызывая тем самым взрывы смеха у Никиты, а потом, отложив в сторону пульт, перекатился на бок, чтобы провести ладонью по груди Луганцова, медленно расстегивая пуговицы на рубашке. Никита сглотнул, понимая, что Илья настроен на несколько иное времяпрепровождение, чем просмотр телевизора, а тут еще аккомпанемент охов и ахов пошел из динамиков, так что Луганцов немного взволновано посмотрел на открытую дверь спальни, убеждаясь, что в случае чего сможет сбежать. Возможно. - Ты можешь уйти, - правильно истолковав взгляд Никиты, произнес Илья, расстегнув последнюю пуговицу, но Луганцов отрицательно покачал головой, чувствуя, как к нему возвращается утраченное было возбуждение. - Тогда я выключу телевизор, если ты не возражаешь. Раздражает меня этот международный язык порнографии. Тихий щелчок пульта - и экран потемнел, а в следующую секунду Никита почувствовал, как по его груди заскользили чужие ладони, побуждая выгнуться им навстречу, чтобы более полно ощутить горячее прикосновение. Новая порция поцелуев вскружила голову не хуже вина, а когда губы и язык закружили вокруг пупка, спускаясь все ниже и ниже, Никита вообще потерялся в ощущениях. Он даже не помнил, когда с него стянули джинсы, зато хорошо запомнил потрясенное лицо Ильи, увидевшего его «звезду». Мужчина, казалось, захлебнулся от удивления, а потом, тихо простонав, начал целовать член прямо сквозь ткань, изредка обхватывая его губами. Позже Никите было стыдно вспоминать об этом, но, почувствовав впервые влажный поцелуй ТАМ, он вдруг кончил, пачкая свое новое белье, не в силах сдержать хриплые стоны. Илья же быстро сорвал с него проклятую тряпку и начал неистово вылизывать испачканный живот, изредка прикусывая кожу зубами. - Мой мальчик. Мой, - слышал Никита между поцелуями-укусами и понимал, что этим все не закончится. Он хотел сказать, что у него с собой есть все необходимое, но Илья уже приподнялся на локтях, нависая над ним, чтобы поцеловать. Ощущать на чужом языке собственный вкус было странно, но не так противно, как он раньше воображал себе. Да, они с Владом не раз помогали друг другу расслабиться, но желание целоваться после этого как-то не возникало. Теперь же оно стало таким всепоглощающим, что Никита инстинктивно обвил Илью руками за шею, не давая отстраниться, пока дыхание не сбилось окончательно. - Позволь мне так же… - попросил Луганцов, немного отдышавшись, и Илья, на миг задумавшись, согласно кивнул. Сбросив халат, он лег на спину, позволяя рассмотреть свое тело во всей красе. Вид его возбужденного естества поразил Никиту в самое сердце. Сам он, как и Влад, не отличался большим размером, а здесь… - Это целый Колóсс, - выдохнул он, кончиками пальцев касаясь обнаженной головки. - Ну, до Колосса Родосского ему далеко, - немного напряженно улыбнулся Илья, - к тому же он не из глины, так что буду очень благодарен если ты… а-а-ау! - Бородин вскрикнул, когда Никита наклонился вперед, решившись приласкать его языком и губами. Пришлось потрудиться, доводя Илью до разрядки, но оно того стоило. Вид искаженного страстью лица настолько завел Никиту, что он вновь возбудился. Сперма оказалась горьковато-пряной на вкус, но это не испугало и не оттолкнуло, а, наоборот, подзадорило перейти на новый, более тесный уровень отношений, тем более что Илья, как только его дыхание немного выровнялось, перевернулся, укладывая Луганцова на спину и устраиваясь у него между ног. Новый минет сопровождался новыми ласками. Лубрикант Никиты им не понадобился: у Ильи был свой, которым он и воспользовался, подготавливая парня. Первое проникновение оказалось немного болезненным, несмотря на долгую растяжку, но Илья замер, давая Никите привыкнуть к себе, а вскоре взмокший парень уже сам двигался навстречу, умоляя не останавливаться. Такого потрясающего оргазма Никита еще никогда не испытывал. Когда он пришел в себя, Илья, с тревогой заглядывающий ему в лицо, облегченно выдохнул: - Как ты? Может, пить хочешь? - Хочу. И есть тоже. Только сначала душ принять бы. Илья тут же чмокнул его в кончик носа. - Сейчас закажу ужин. Где душ - ты знаешь. Останешься у меня на ночь? Никита на мгновение задумался, а потом с сожалением помотал головой. - Завтра утром на занятия, да и Влад будет волноваться. - Тогда попей сок, я отнесу тебя в душ. Пока ты будешь мыться, закажу еду, а потом провожу тебя домой. - Зачем нести? Я сам, - поднимаясь, начал возражать Луганцов, но тут же охнул, падая обратно. - Это все потому, что кто-то слишком резво скачет, - тут же рассмеялся Илья, подхватывая его на руки. - Нет, это все потому, что у кого-то слишком большой инструмент, - тут же нашелся с ответом Никита, все еще морщась от дискомфорта сзади. - Ничего: душ, мазь, свечка - и будешь как новенький. - Ты еще скажи, что до свадьбы заживет. Теперь смеялись уже оба. Так легко и хорошо Никите давно не было, несмотря на некоторые неудобства. А душ они все же принимали вместе. Илья собственноручно вымыл своего парня, иногда целуя его и нашептывая всякие непристойности, потом отнес его в спальню, накормил и отвез домой на машине, решив, что в седле байка Никите будет не совсем удобно. Прощались они не долго: всего один поцелуй, но какой… После него Никита почувствовал, что будет с огромным нетерпением ждать новой встречи, даже если боль в самом интимном месте не уляжется. Однако Илья оказался прав, прописывая ему «лечение»: утром Луганцов испытывал лишь легкий дискомфорт, на занятиях сидел без каких-либо проблем, да и на работе отстоял свою смену вполне нормально, благо понедельник был спокойным. И только грустно вздыхающий и выспрашивающий подробности Влад заставлял Никиту смущаться и краснеть, невольно вспоминая прошедшую ночь. ========== Глава 4 ========== Владислав влюбился. Впервые влюбился по-настоящему. Он понял это, когда увидел мужчину своей мечты, потому что влюбленность в остальных «кумиров» была легкая, восторженная, можно даже сказать, какая-то детская. А эта была настоящая любовь, с болью в груди и желанием видеть каждый день, пусть и мимолетно. Все началось с того, что в понедельник у Влада отменили последнюю пару. Он отправился домой раньше, не дожидаясь Никиту, которому предстояло отсидеть еще две лекции. По пути Влад решил заглянуть в супермаркет, чтобы пополнить холодильник, ведь в субботу они этого так и не сделали, да и всякие бытовые мелочи вроде моющего средства для посуды надо было прикупить. Так что, вооружившись списком, Самойлов поспешил в ближайший магазин, как раз расположенный по пути домой, а там… Всякие контртеррористические учения давно перестали быть редкостью в городах, так что, кроме кучи зевак, мало кого интересовали, вот и Влад хотел было пройти мимо, когда увидел ЕГО. Мужчина, командовавший бойцами, выкуривающими «террористов» из жилого дома, стоял с рацией в руках возле военного “бобика”. Одетый в форму цвета хаки и черный бронежилет, на голове - черная же каска с затененным щитком, поднятым вверх, так что лицо поначалу было видно не очень хорошо, но что-то в фигуре и движениях привлекло внимание Влада. Этот человек ему напомнил тигра, одного из самых опасных, но и самых красивых хищников мира. Когда «террористы» были скручены и увезены на машине, командир по рации дал отбой и к “бобику” подкатил автобус, в который начали загружаться бойцы группы захвата. В этот момент мужчина снял свою каску, мазнув рассеянным взглядом по собравшейся толпе, и Влад окончательно пропал. Темно-каштановые волосы незнакомца отливали на ярком солнце красным золотом, а синие глаза оказались такими пронзительными, что Самойлов не удивился бы, скажи ему кто-нибудь, что этот человек видит всех насквозь. Владу даже показалось, что взгляд синих глаз задержался на нем немного дольше, чем на остальных людях, но все же решил, что ему это только почудилось, потому что мужчина тут же развернулся и сел в “бобик”, а тот умчал его вниз по улице; следом двинулся автобус, увозя бойцов. Народ, обсуждая увиденное, потихоньку начал расходиться, а Влад все стоял и стоял, глядя в ту сторону, куда машина умчала его мечту. Он не знал, сколько прошло времени, а очнуться его заставил несильный удар в плечо от проходившего мимо парня. Тот, следуя по своим делам, просто пихнул мешавшего ему человека плечом и даже не извинился, но догонять обидчика и выяснять отношения Влад не стал. Глянув на часы, он вздохнул, сожалея о том, что, скорее всего, больше никогда не увидит синеглазого мужчину, а потом поспешил в магазин. Мечты мечтами, а кушать хочется регулярно. Покупая чай, Самойлов выбрал черный индийский - именно такой любил Никита, - и вновь его мысли вернулись к незнакомцу: «Никита своего Илью вон сколько обхаживал и только в пятницу осмелился с ним познакомиться, да и то Илья первым подошел, так, может, и мне повезет? Вот встречу его однажды на улице или в клубе… А интересно, в какой клуб ходят военные? Надо будет пробить этот вопрос, может, именно там мы и встретимся». С такими мыслями Влад прилетел домой и, сгрузив покупки на стол, бросился к компьютеру. Задать вопрос поисковику – минутное дело, но, к огромному разочарованию, клубов, любимых военными, оказалось немного, зато баров, особенно спортивных, – больше дюжины. Самойлов тщательно выписал все адреса, решив обязательно посетить их все, вдруг повезет? При этом он так увлекся, что только по долетевшему до него аромату понял, что уже вечер, Никита разобрал все покупки и приготовил ужин. - Что бы я без тебя делал? – произнес Влад, выходя в коридор, где друг обувался, собираясь на работу, и тут же встрепенулся. – Кстати, а к вам в бар военные ходят? - Военные? – Никита задумался, а потом покачал головой. – Вроде бы нет. У нас все больше молодежь с района развлекается, а что? - Знаешь, только не смейся, но я… - Влюбился, - закончил за него Луганцов, понимающе улыбнувшись. - Ага, влюбился. Увидел сегодня на улице и понял, что он именно тот, кого я всегда мечтал видеть рядом с собой. - И кто он? - Не знаю, в том-то и дело, - тяжело вздохнул Влад. – Знаю только, что он военный, и все. - Как же ты его искать будешь? – Никита сочувственно покачал головой, понимая, что встретить нужного человека в огромном городе – все равно что иголку в стоге сена искать. - Хочу по барам походить, может, встречу его где-нибудь. - А может, на то место вернуться, где ты его видел? – предложил Никита. – Может, он там часто бывает. - Нет, я его случайно увидел: там учения какие-то были, вот он там и стоял, командовал. - Тогда надо узнать, что за учения и кто командир, - так будет проще всего. А журналисты или телевизионщики там были? Если да, тогда в газете или по телевизору об учениях точно расскажут. - Не знаю, не обратил внимания, - Самойлов растерянно замер: ему и в голову не приходило, что все может быть намного проще, чем он себе наметил. - Тогда включай шестичасовые новости местные, там обязательно расскажут, если снимали. Если нет, ищи в интернете, а завтра новостные газеты вместе просмотрим. - Спасибо, Ник, - в порыве благодарности Влад обнял друга, а потом бросил взгляд на часы: до начала вечерних новостей еще пара часов, так что можно было спокойно поужинать и просмотреть задания на завтра, ведь учебу еще никто не отменял. - Не за что, - Никита обнял его в ответ, похлопав по плечу, – только не раскисай раньше времени. Мы его обязательно найдем. - Не буду. Счастливо отработать. Ребята расстались, и Влад тут же устремился на кухню набрать еды, а потом переместился с тарелкой к компьютеру, чтобы попытаться поискать в интернете сведения об интересующем его мужчине. Через полчаса он стал обладателем нескольких рассказов об увиденном и фото с мобильников, но нигде не упоминалось, что же за части брали «террористов», да и фотографии командира никто не выложил. Разочарованный Влад чуть не пропустил начало новостей, но и там была сказана всего пара фраз да показан процесс ареста “террористов”. Кто, что, откуда – ни слова. И только в самом конце, когда “арестованных” вели к машине, на заднем плане мелькнул зеленый “бобик” и стоявший возле него мужчина. От разочарования Самойлов чуть не заплакал, и только просьба друга не раскисать помогла сдержать слезы. И снова были безрезультатные поиски в интернете. Около полуночи, отчаявшись, Влад сам начал задавать интересующий его вопрос на всех форумах, на которых обсуждалась эта тема, но вразумительного ответа так и не дождался. Вернувшийся после работы Никита чуть ли не силком оттащил Влада от монитора, пригрозив вообще вырубить машину, если друг еще хоть минуту просидит перед экраном. - Завтра утром посмотришь на ответы. Как проснешься, так и посмотришь. Все равно сегодня ты с ним не побежишь знакомиться, - именно эти слова стали решающим аргументом в пользу сна, и Влад сдался, но будильник выставил на полчаса раньше, чтобы времени хватило на все. Укрываясь одеялом, Самойлов думал, что волнение не даст ему уснуть, но стоило голове коснуться подушки, как он буквально провалился в сон, чтобы увидеть там ЕГО: мужчина смотрел на него, посмеиваясь, а потом потянулся за поцелуем. Влад, сердце которого чуть не выскочило из груди от восторга, зажмурился, ожидая, когда его коснутся чужие губы, но в этот момент зазвенел будильник. Самойлов подскочил на кровати, проклиная того извращенца, что придумал эту адскую, верещащую по утрам штуку. - Чего ругаешься? – сонно пробормотал Никита, отворачиваясь к стенке лицом. – Сам его поставил на такую рань. - Точно! – Влад взвился и бегом бросился к компьютеру, однако, запутавшись в одеяле, едва не растянулся на ковре. Хорошо, стол стоял достаточно близко, так что Самойлов в него буквально врезался, больно ушибив левую ладонь. Шипя от боли и тихо ругаясь, он включил компьютер и… взвыл: надпись на экране говорила о необходимости внести предоплату за пользование интернетом, чтобы получить доступ в сеть. - Ну почему?! Почему я такой невезучий?! – хлопнув в сердцах по столешнице, Влад снова взвыл, вновь ушибив и так болевшую руку. - Влад, успокойся, - Никита обнял его, подойдя сзади, а потом взъерошил несчастному другу волосы, пытаясь приободрить. – Сейчас пойдем на лекции, заглянем в супермаркет - благо он круглосуточный, - оплатим интернет через терминал. Тогда сможешь влезть в свою Всемирную паутину и узнать что захочешь. Нужно только еще немного потерпеть. - Да, потерпеть. Тебе легко говорить, ведь твой Илья тебя сегодня снова на свидание пригласит, а я… - он горестно шмыгнул носом. - Хочешь, пойдем с нами, я вас познакомлю. - Нет уж, - вздохнув, Самойлов отрицательно покачал головой, – не хочу оказаться пятым колесом в телеге. Ты иди сам, а я поищу своего военного. Может, мне наконец улыбнется удача. - Обязательно улыбнется, - Никита потискал еще немного Влада, как большую игрушку, а потом резко отскочил от него. – Чур, я первый в ванную, - и бросился бежать к заветной двери, весело смеясь. - Ах ты… - Самойлов бросился следом и дернул за ручку, но защелка уже сработала, отрезая его от заветной цели. Пришлось вежливо постучать в дверь, получив в ответ: - Занято. Спинку тереть не надо. Поставь лучше чайник. - У-у, эксплуататор! – выкрикнул Влад, шутя погрозив двери кулаком, а потом отправился на кухню ставить чайник и доставать из холодильника колбасу на бутерброды. Завтрак прошел в теплой и дружеской обстановке. Потом Влад вспомнил, что накануне вечером даже не открывал задания на этот день, и бросился к учебникам, просматривая заданный материал и одеваясь. Все это время он с тревогой поглядывал на часы, прикидывая, хватит ли ему времени, чтобы заскочить в супермаркет к терминалу. По всему выходило, что времени хватает, но, чтобы попасть вновь на форум, надо было или ждать до обеда, или сбежать с занятий, но тут уже совесть начинала бунтовать: прогуливать очень не хотелось. Не для того Влад поступил в архитектурный, вопреки воле родителей, чтобы вылететь из него за прогулы или неуспеваемость. К учебе он относился довольно серьезно, хоть и не считал себя ботаником или заучкой. В общем, из дома Самойлов вышел, поторапливая Никиту и ругая себя за то, что отказался в свое время от смартфона со скоростным интернетом в пользу обычного, дешевого, ничем не примечательного телефона. Все потому, что не собирался пользоваться какими-либо его функциями, кроме как для связи. По его глубокому - ранее - убеждению, телефоны нужны были, чтобы звонить, а не снимать или фотографировать, общаться в интернете и все в том же духе. Теперь Влад очень об этом сожалел, но исправить ситуацию сию же минуту было просто нереально. С оплатой проблем не возникло, а вот на занятиях так и не удалось сосредоточиться. Влад поминутно глядел на часы, почти не слушая преподавателей, а записывая что-либо в тетрадь, время от времени впадал в прострацию, вспоминая свою случайную встречу с мечтой. Ничто не длится вечно. Занятия тоже. Как только прозвенел звонок, сообщивший об окончании последней лекции, Влад сорвался с места и бегом устремился на выход, собираясь попасть домой как можно скорее. При этом он не обращал внимания на то, что толкал кого-то, чуть не сбил с ног на выходе одну из студенток, да и под машину вполне мог угодить пару раз, однако ангел-хранитель не зря ел свой хлеб. Владислав добрался домой быстро и без происшествий. К компьютеру он устремился, едва скинув туфли, а раздеваться начал только после того, как началась загрузка, но тут Самойлова подстерегало жесточайшее разочарование: на его вопрос не было ни одного нормального ответа, только приколы и насмешки, начиная от «Ты что, террорист и хочешь выявить и заранее устранить главного врага?» до «У Путина спроси!». От всего этого Владу хотелось материться и даже врезать особо ретивым шутникам, поставив шикарнейший фонарь под глаз или свернув нос набок. Пришедший домой Никита, тихо снующий по квартире и собирающийся на свидание со своим Ильей, раздражал не меньше придурков из интернета. Хотя совсем недавно Влад искренне радовался за друга, нашедшего свою любовь. Особенно бесили виноватые взгляды, которые Самойлов изредка ловил на себе. В результате он запустил первую попавшуюся игру, чтобы хоть как-то отвлечься, но погрузиться в нее с головой, как бывало раньше, не вышло: перед глазами все время стоял тот мужчина, что раздражало и злило до слез. Оставалась одна надежда: бары. Но где гарантия, что он не зря убьет несколько вечеров, обходя их? Этого никто не мог обещать. Никита действительно чувствовал себя предателем. У него-то все было хорошо: Илья оказался прекрасным любовником и отличным человеком, в которого невозможно было не влюбиться. А вот Влад страдал. Долгожданный звонок от Бородина заставил Никиту вздрогнуть. Услышав короткое «Жду», Луганцов нажал на отбой и виновато посмотрел на друга, сидевшего к нему спиной. - Влад, я пошел. - Да. Короткий злой ответ и напряженные плечи вызвали новый приступ самоистязания, хотя, по сути, Никита понимал, что не виноват в страданиях друга. Оставшись один, Самойлов еще немного потерзал мышку, а потом вырубил компьютер и начал одеваться. У него на вечер была назначена довольно обширная программа. Два клуба, десяток баров - и везде Владислав спрашивал у барменов о мужчине, которого увидел и полюбил сразу и навсегда. Но даже если и находился кто-то похожий под описание, то это оказывался не тот человек, которого он искал. Вконец вымотанный и разуверившийся во всем на свете Влад возвращался домой далеко за полночь. Возле подъезда он увидел серую иномарку и двух человек, целующихся возле нее. В первом он без труда узнал Никиту, а когда друг, попрощавшись, забежал в подъезд и второй мужчина начал обходить машину, чтобы сесть за руль, Самойлов чуть не заорал в голос. Спасло его только то, что он, не хуже голодной собаки, впился зубами в собственный кулак. Это был тот самый незнакомец, которым Влад грезил вот уже два дня. Илья, мужчина, с которым встречался Никита, был тем самым, в кого влюбился он сам, окончательно и бесповоротно. Когда автомобиль, мелькнув красными фарами, исчез со двора, Самойлов осел на землю в том месте, где стоял, подтянул колени к груди и горько заплакал. Он не мог отбить парня у друга. Не имел права. Значит, должен был отойти в сторону и не мешать чужому счастью, даже если собственное сердце разорвется на кусочки. Наплакавшись, Влад поднялся, вытерся и медленно поплелся домой. Никита встретил его в коридоре, встревоженно заглядывая в лицо. Скрыть красные от слез глаза было невозможно, да Самойлов и не пытался. Ему было так плохо, что он просто прошел в комнату и упал на диван, уткнувшись лицом в подушку. - Влад, ну не надо так расстраиваться. Знаешь, я тут подумал: у Ильи много друзей-военных, может, он тебе поможет. - Нет! – выкрикнув, Влад резко сел на диване, пугая друга. – Не вздумай ему ничего говорить! Понял?! Ничего! На миг у Самойлова в голове мелькнула мысль выставить Никиту из дома с вещами, пусть катится к своему Илье, и желательно прямо сейчас! Но в следующее мгновение он увидел боль в глазах друга и остыл. Никита переживал за него так искренне, что ответить ему черной неблагодарностью было просто невозможно. - Прости. Не надо ничего говорить ни Илье, ни кому-то другому. Я уже нашел его, и он… - на мгновение Влад запнулся, а потом продолжил: - И он не тот, о ком я мечтал. - Это ничего, - Луганцов сел рядом с другом, обнял за плечи, притягивая к себе его голову, – ты обязательно найдешь свое счастье. Я же нашел, и ты найдешь. Он будет самым лучшим, этот мужчина твоей мечты. - Обязательно? – всхлипнул Влад, чувствуя, как новая порция слез рвется наружу. - Обязательно. Это неправда, что мужчины не плачут. Плачут, когда им очень-очень больно. ========== Глава 5 ========== Утром Влад чувствовал себя настолько плохо, что на занятия не пошел. Смерив ему температуру, Никита скормил другу найденное в аптечке жаропонижающее и напоил Самойлова горячим чаем с медом. От молочной каши Влад отказался, проглотив только пару ложек. Луганцов хотел вызвать врача, но друг заупрямился, убеждая, что все скоро пройдет и так. Поскольку температура была не слишком высокой, Никита все же рискнул оставить его одного, отправившись на лекции, но после каждой пары отправлял Владу СМС-сообщения, спрашивая о самочувствии. Сначала думал звонить, но потом решил, что Самойлов мог заснуть. Будить его не хотелось, а сообщения у них были на беззвучном режиме, так что спящего не потревожат. Что, собственно, и произошло после второй лекции: если на первое и второе сообщения пришел ответ: «Все Ок», то следующие остались без ответа. Никита убеждал себя, что Влад спит, но смутное беспокойство заставляло нервничать. После окончания третьей лекции он помчался домой, попутно дозвонившись до директора бара и отпросившись у него на этот вечер. Директор мольбам внял и отпустил, сказав, что поменяет его с парнем из другой смены. Так что, выйдя, Никите следовало отработать два дня подряд, четверг и пятницу, но в тот момент он был согласен хоть на неделю отработок, лишь бы не бросать друга одного. Уже перед самым домом Луганцов дозвонился Илье, сообщив ему об изменениях в своем расписании из-за болезни Влада. - Что-то серьезное? – тут же забеспокоился Бородин. - Нет, кажется. Температура утром была тридцать семь и пять, я ему таблетки дал, но от врача Влад отказался. - Понятно. Когда придешь домой, смеряй еще раз и, если будет высокая, звони врачу или в скорую - смотри по обстоятельствам. Если что-то будет нужно – звони, не стесняйся, я после работы заеду и все привезу. - Хорошо, спасибо. Заходя в подъезд, Никита нажал отбой. Он никогда не пользовался лифтом, предпочитая ходить пешком, да и ломался тот слишком часто. Вот и сейчас кабина застряла где-то между этажами, о чем свидетельствовали стук в лифтовой шахте и погасшая кнопка вызова. Кто-то со злостью пинал заклинившую дверь и ругался. Только поднявшись на второй этаж, туда, где голос стал слышан четче, Никита понял, что застрял в лифте Влад. - Влад? Это ты? - Я, я. Натюрлих. - Ты что там делаешь, ты же болеешь? - Сижу я там. Вернее, тут. Хотел к третьей лекции прийти - у нас сегодня тематический зачет был, - а застрял здесь. - Аварийку вызвал? И почему ты мне сразу не позвонил? - Нет, не вызвал. Переговорник в лифте не работает, а телефон разрядился. - Я сейчас, подожди минутку. Найдя табличку с номерами аварийной лифтовой службы, Никита быстро набрал нужный, назвал адрес, попросил скорее приехать, потому что человек, застрявший в лифте, болен и нуждается во врачебной помощи, на что услышал: - Заказ принят. Ждите. Ожидание затянулось на три часа. Все это время Никита сидел на ступеньках второго этажа, рассказывая застрявшему в лифте Владу анекдоты и смешные истории - все, что смог вспомнить. А потом они вместе пели песни и вспоминали стихи из школьной программы. Несколько раз Никита перезванивал в аварийную службу, но там отвечали: «Ждите, скоро будут» - и больше ничего. Когда в кармане Луганцова зазвонил телефон, он уже охрип от трехчасового общения через двери лифта. - Знаешь, Влад, я теперь буду уважать преподавателей, читающих лекции: это же надо столько времени говорить без перерыва, - просипел Никита, вытаскивая телефон, а увидев, кто звонил, поспешил ответить: – Да. - Привет, как дела? – в голосе Ильи звучало неподдельное беспокойство. - Плохо. Влад в лифте застрял, а аварийка уже три часа доехать сюда не может. - Понял, сейчас все будет. На этом связь оборвалась, но через десять минут в подъезде действительно появились ремонтники, ругая на все лады олухов, не умеющих пользоваться лифтами. - Лучше обратите внимание на состояние этих лифтов, и меньше разговоров, тогда дела будет больше. Голос, раздавшийся за спинами двух мужиков в рабочей спецовке, мог принадлежать только Илье, причем очень недовольному, можно даже сказать, злому. Те ничего не ответили, быстро поднялись наверх, и вскоре лифт двинулся вниз, чтобы на первом этаже выпустить своего пленника на свободу. Там его встречали Никита и Илья, при виде которого у Самойлова в глазах потемнело. Бородин сориентировался быстро: он подхватил падающего Влада на руки и мотнул головой Никите: - Веди. Несколько лестничных пролетов - и Луганцов впустил в квартиру Илью, несущего на руках потерявшего сознание Влада. - Вызвать врача? – пока Бородин укладывал парня на диван, Никита нервно переминался рядом. – Пока не надо. Жара нет, скорее всего, твой друг переволновался, вот ему и стало плохо. Принеси воды. Нашатырь в доме есть? - Есть, сейчас принесу. Никита принес из кухни аптечку, в которой нашлось все необходимое для оказания первой помощи. Еще минута - и Влад пришел в себя, кашляя от удушливо-резкого запаха нашатыря. - Вот и хорошо, - тут же улыбнулся Илья, поднося к губам Влада стакан с водой. – Пей. Самойлов, зажмурившись, смахнул с глаз невольно выступившие после нашатыря слезы и начал пить, но тут в его животе пронзительно заурчало. Влад поперхнулся, смущенно покраснев, а Илья рассмеялся: - Да, я тоже не отказался бы поесть, а то грохнусь в голодный обморок, совсем как ты. - Я сейчас, - тут же засуетился стоявший рядом Никита. – Картошка жареная с котлетами и капустный салат пойдут? - Все пойдет, - согласно кивнул Илья. – Я так голоден, что слона готов слопать. - Слона нет, есть куриный фарш, картошка и овощи. Дайте мне минут сорок, и можно будет ужинать. Как только Никита выскочил из комнаты, чтобы поскорее накормить свою голодную «семью», взгляд Бородина остановился на парне, все еще лежавшем на диване, и Влад тут же весь сжался, словно желая оказаться как можно меньше и незаметнее. - Так, а теперь быстро, внятно и четко: что происходит? Почему ты меня боишься настолько, что в обморок падаешь? Не припомню, чтобы мы раньше встречались. - Не встречались, - Самойлов упорно отводил взгляд, боясь выдать себя, а сердце трепетало в груди, как заячий хвостик, – и не боюсь я вас. С чего вы взяли? - С того: когда ты вышел из лифта, то в обморок падать не собирался, и только когда увидел меня - испугался, побледнел и упал. Жду объяснений. - Ничего такого, о чем вы подумали, не… кхм… нет, - голос Влада дал петуха, выдавая своего хозяина с головой, – мне просто стало плохо, и все. Илья недоверчиво хмыкнул, перехватил пальцами подбородок Влада и повернул его голову так, чтобы видеть его глаза. Под пронзительным взглядом Самойлов испуганно замер, словно кролик перед удавом, а Бородин, поглядев минуту на него, вдруг улыбнулся. - В понедельник. Мальчик из толпы. Ты смотрел с таким восторгом, что я невольно обратил на тебя внимание. Значит, ты и есть друг Никиты, который ищет свою случайно увиденную на улице любовь, а он… - Не надо, - прервал его Влад, закрывая ладонями лицо, – пожалуйста, ничего не надо говорить. Это было мимолетное увлечение. Высокий военный, сильный, мужественный – на такого трудно было бы не обратить внимания, вот я и увлекся. Но это было очередной ошибкой. Можете у Никиты спросить, сколько раз за последние два года я влюблялся. - Не буду я ничего спрашивать, он мне и так о тебе много рассказал. Даже просил помочь найти какого-то военного, только подробностей вашей встречи не знал; просил, чтобы я с тобой поговорил сегодня, когда от меня возвращаться будем. Самойлов вспомнил свое мимолетное желание выставить друга из квартиры и вновь устыдился: Никита о нем не забыл, даже найдя своего мужчину, а он хотел… «Ой, как же стыдно!» - Илья, ты картошку какую любишь? Позажаристее? – голос Никиты из кухни прервал их разговор, заставив Бородина встать. - Мы с тобой позже об этом поговорим, - пообещал он Владу, направляясь в сторону кухни. Больше Илья в комнату не возвращался. Он остался с Никитой, помогая ему в приготовлении ужина, а вот Влад так и не смог себя заставить присоединиться к ним. Только когда ужин был готов, Луганцов пришел за ним и за руку затащил на кухню. Посадив друга напротив Ильи, он сел между ними и принялся насыпать в тарелки нехитрую снедь, пытаясь вызвать Влада на разговор, но Самойлов или молчал, рассеянно вертя вилку в руках, или отвечал односложно, часто невпопад. Ужин вообще превратился для него в пытку, но встать и уйти Влад так и не решился, боясь выдать себя и мучаясь от близости человека, который никогда ему принадлежать не будет. Когда же ужин практически подошел к концу, у Ильи вдруг зазвонил телефон. Резкая мелодия прервала разговор, и Бородин, мгновенно посуровев, ответил на звонок. Пара коротких «да», потом не менее короткое «буду» - и он поднялся из-за стола. - Спасибо за ужин, но меня срочно вызывают. Увидимся позже. Никита посмотрел на него с грустью, ведь он так и не побыл с любимым человеком, а вот в глазах Влада, знавшего о работе Ильи чуть больше, мелькнул страх. Отворачиваясь, Илья мимолетно подмигнул Самойлову, но это ничуть не успокоило Влада. Однако Никите, кинувшемуся провожать мужчину, он решил ничего не говорить. По крайней мере, пока. С уходом Бородина в квартире воцарилась странная гнетущая тишина. Чтобы хоть как-то отвлечься, Влад взялся за мытье посуды. Вернувшийся Никита молча присоединился к нему, так что вскоре на кухне был полный порядок. Можно было отправляться спать. Никита долго ворочался, переживая за Илью, хотя тот, целуя его на прощание, сказал, что это просто очередная ложная тревога, ими, мол, вообще богата его работа. А вот что за работа и когда вернется - пояснять не захотел. Сказал: «Потом все расскажу» - и уехал на своем мотоцикле, махнув рукой на прощание. От этого почему-то стало намного тревожнее, так что, вернувшись в квартиру, Луганцов молча взялся за наведение порядка, да и потом особого желания разговаривать у него не было. И, даже уснув, продолжал переживать, часто просыпаясь от тревожных сновидений, но вспомнить, что конкретно снилось, никак не мог. Только ощущал, как холодный пот выступает на лбу да часто бьется встревоженное сердце. Влад знал, что Илья служит не в стройбате, а потому никак не мог уснуть, мучаясь от неизвестности, изредка впадая в какое-то подобие сонного оцепенения. Он слышал, как ворочается Никита, и сам переживал не меньше друга. В результате оба они проснулись еще до рассвета и больше заснуть не смогли. Повозившись немного, Луганцов встал и, с согласия Влада включив телевизор, отправился в душ. Он почти закончил мыться, когда крик друга заставил его сорваться с места, и Никита чуть не упал, поскользнувшись на кафеле в ванной. Влад стоял перед телевизором, по которому показывали репортаж из аэропорта. Там несколько террористов захватили заложников и самолет, забаррикадировались в нем и требовали от пилотов, чтобы те везли их в Израиль. Пилоты, закрывшись в кабине, отказались взлетать, а потом и вовсе сбежали оттуда с помощью спецназа. Самолет был окружен войсками спецназначения, готовыми в любой момент начать штурм, так что террористы все больше бесились, требуя то вертолет, то миллион евро, то пилота, чтобы смог поднять их самолет в воздух. - Ты чего кричал? – Никита тронул друга за плечо, а когда тот обернулся - увидел, какими испуганными были глаза Влада. – Что случилось? - Илья там, – Влад ткнул пальцем в экран. В это время показали штаб быстрого реагирования, собранный в аэропорту для решения данной проблемы, и Никита почувствовал, как земля уходит у него из-под ног: возле стола с какими-то схемами боком стоял Илья в военной форме и черном бронежилете. Заметив, что на него направлена камера, Бородин отвернулся, что-то коротко сказав стоявшему рядом седовласому мужчине. В следующий момент картинка изменилась, но перед глазами Никиты все так же стоял Илья, находящийся в самом «жерле вулкана». - Мне надо ехать туда, - наконец выговорил Луганцов и принялся лихорадочно собираться. - Я с тобой. Влад не отставал от друга, так что через двадцать минут они были на улице, вызывая машину. Увы, но все службы такси уже были оповещены о происходящем в аэропорту, так что заказ неизменно отклонялся. Никто не хотел рисковать. - Надо искать частника, - наконец нашел выход из ситуации Никита, когда Влад в отчаянии уже начал заламывать руки. В пять утра машин на улице оказалось немного. К счастью, Луганцов вспомнил, что возле бара, где он подрабатывал, почти до утра дежурила пара частников, развозящих пьяных клиентов по домам. Туда-то ребята и бросились сломя голову. Им повезло: вишневая “девятка” как раз отъезжала от закрывшегося бара, когда ей наперерез кинулись двое парней. - В аэропорт! – выкрикнул Никита, упав на капот взвизгнувшего тормозами автомобиля. Водитель, матерясь, выскочил наружу, собираясь проучить кидающихся под колеса клиентов, но Влад достал из кармана несколько тысячных купюр и сунул их ему в руку. - И очень быстро. - Садитесь, - тут же сменил гнев на милость водитель, и “девятка” рванула по утреннему городу, изредка нарушая правила. К самому аэропорту автомобиль не пустили: на дороге стояло оцепление полиции и военных, разворачивающих все машины назад, так что добираться в эпицентр антитеррористической операции ребятам пришлось «огородами». Здание аэропорта тоже было оцеплено, так что пришлось остаться снаружи, вместе с несколькими десятками встречающих или желающих улететь граждан, отказавшихся эвакуироваться по разным причинам. Их отсюда не гнали, но и вернуться внутрь не позволяли, мотивируя это требованиями безопасности. Какая-то женщина рыдала в толпе, причитая о своем муже, оказавшемся одним из заложников; кто-то переживал за детей, кто-то - за родителей. Равнодушных или просто зевак здесь не было. Один мужчина попробовал критиковать власти за то, что допустили подобный беспредел, но его быстро заткнули, посоветовав отправиться на переговоры с террористами или не разевать варежку, пока его самого не прибили. Собственно говоря, это Никита не выдержал напряжения, но, как ни странно, его быстро поддержали остальные родственники и друзья потерпевших, не говоря уже о Владе, во взгляде которого читалось желание вмазать говоруну как можно сильнее. Еще около часа продлилось напряженное ожидание, а потом кто-то из имеющих радио в телефоне выкрикнул, что спецназ пошел на штурм, и все замерли, вслушиваясь в короткие далекие хлопки выстрелов и треск очередей. В какой-то момент Никита схватил Влада за руку, испуганно охнув. Влад тоже что-то почувствовал, потому что переплел пальцы с пальцами друга и сжал их так, что они даже хрустнули, но Луганцов даже не обратил на это никакого внимания, слишком волнуясь за Илью. Еще около получаса они мучились неизвестностью, а потом в раздвижных дверях показались люди и к зданию начали подъезжать машины скорой помощи, забирая тех, кто нуждался в госпитализации. Среди зрителей поднялось волнение, люди рванулись вперед, выкрикивая имена своих родных и близких, и оцепление расступилось, пропуская всех желающих к зданию аэропорта. Никита с Владом попытались проникнуть внутрь здания, но туда ход был закрыт. Луганцов попытался объяснить, что им нужен командир спецназа Бородин Илья Михайлович, но их развернули, велев не мешаться под ногами. Постепенно люди, оккупировавшие вход, разошлись и разъехались: кто в больницу на скорой помощи, кто домой на собственной машине или на такси, водители которых оказались особо стойкими и храбрыми. Ребята так бы и простояли в дверях, ничего не зная об Илье, если бы Влад не заметил, как из грузовых ворот выезжает скорая. - Туда, - толкнул он Никиту, указывая на раскрывающиеся ворота, и ребята бросились со всех ног вперед, чуть не столкнувшись с седовласым мужчиной в форме, провожавшим машину скорой. - Вы кто? Куда? – гаркнул он на парней. - Мы Бородина ищем, - задыхаясь от бега выдохнул Влад. - Бородина? - брови мужчины удивленно приподнялись. – Его только что забрала скорая, - он указал на машину, почти скрывшуюся за поворотом, а Никита уже развернулся и бросился бежать следом за ней. Разумеется, догнать автомобиль было не по силам, и, как назло, ни одного такси рядом не оказалось. Никита со стоном опустился на землю, чувствуя, как сердце рвется в груди от боли; рядом упал задыхающийся Влад. - Что… делать… будем? – выдавил из себя Самойлов, с трудом переводя дыхание. - Искать, - хрипло ответил Никита. – Сейчас вернемся в город и будем обзванивать все больницы, пока не найдем. ========== Глава 6 ========== Только позвонив на шестой по счету номер, они получили утвердительный ответ. Никита тут же сорвался в больницу, где оказался его Илья, и Влад не отставал от друга, тоже искренне переживая. В отделение их не пустили без разрешения главврача, поскольку они не являлись родственниками, так что пришлось ребятам попотеть. Вернее, уговаривать, умолять и упрашивать седого и очень строгого мужчину стал Никита, а Влад под шумок попытался пробраться в нужное им крыло больницы, но был остановлен охраной. Когда же Никита появился рядом с заветным письменным разрешением на посещение, Самойлов на радостях чуть не обнял охранника. - Бежим скорее, - выкрикнул он, таща Луганцова за собой, хотя тот и не собирался медлить. Просто врач ему уже успел сообщить, что с Ильей не произошло ничего особо страшного, если не считать таковым ранение мягких тканей плеча. В палату они ввалились вместе, но если Никита сразу бросился к лежащему на кровати Илье, обрадовавшемуся посетителям, то Влад неуверенно замер на пороге, во все глаза глядя на Бородина, обнявшего одной рукой своего парня, тогда как вторая, левая, оказалась перебинтована от локтя до плеча. - Как вы меня нашли? – смеясь, спрашивал Илья, обнимая чуть не плачущего от счастья Никиту. Мужчина улыбался, явно радуясь их приходу, да и вообще не выглядел умирающим, а то, пока они искали его и ехали в больницу, Влад себе уже успел нафантазировать черт знает что! От облегчения в глазах Самойлова потемнело и он чуть не рухнул на пол, хорошо, что дверной косяк оказался рядом, на него Влад и оперся, вцепившись для верности руками. - Мы телевизор смотрели, а там ты, - вздохнув, заговорил Никита, оглядываясь в поисках стула. Влад, первым перехвативший единственный стул, поднес его ближе к кровати, чтобы присесть, а Никита так и остался сидеть на краешке кровати раненого. – Приехали в аэропорт, но нас не пустили, а потом тебя увезли на скорой. Пришлось поискать. Если бы не Влад, я бы с ума сошел. - Понятно, - кивнул Илья, после чего протянул руку Самойлову. – Спасибо. - Не за что, - смущенно буркнул Влад, пожимая горячую ладонь. - Врач сказал, что тебя выпишут уже завтра - рана неопасная, - но тебе все равно несколько дней нужен будет уход. - Предлагаешь себя в роли няньки? – тут же понимающе усмехнулся Бородин. - А как же твоя работа? - Ой, - Луганцов ошарашенно замер - он о работе даже не вспомнил, - но тут же, взглянув на друга, нашел решение проблемы: – Влад, поможешь? - Конечно, - кивнул тот раньше, чем понял, о чем его просили. - Ну вот, пока я буду на работе, с тобой посидит Влад. Никита радостно улыбнулся, Илья, глядя на него, так и лучился удовольствием, а Влад отвернулся к окну, чтобы не выдать своего отчаяния. Эти двое были так счастливы вместе, что… у него сердце в груди переворачивалось от зависти. Самойлов тоже очень хотел, чтобы этот мужчина смотрел на него таким же счастливым взглядом и наглядеться не мог, а на деле… «Чудес не бывает». Встречу прервала медсестра, заглянувшая в палату на секунду, чтобы передать: - Бородин, вас ждут в процедурном. Девушка тут же скрылась, а Илья закатил глаза и застонал притворно отчаянно: - Эти эскулапы… Вот уж точно говорят, что живым от них никто не уйдет! - Только не говори, что боишься врачей, - насмешливо фыркнул Луганцов, поднимаясь. - Не боюсь, а опасаюсь: мало ли куда они свои трубки пихать начнут, - расхохотался Бородин, легко поднимаясь с кровати, но тут же Никите пришлось его ловить, потому что от резкого движения у Ильи закружилась голова. - Завтра придете? - Конечно, - Никита кивнул. – Что тебе принести? - Только не апельсины с бананами. Терпеть их не могу. С детства. Наведайся ко мне домой, возьми из шкафа брюки с рубашкой, ну и все такое, да туфли не забудь, а то в берцах топать по городу не слишком удобно. Ключи у консьержа возьмешь - он пропустит, я сейчас ему позвоню. - Ладно, - Никита согласно кивнул и дернулся к Илье, словно собираясь обнять его, но в последнюю секунду остановился в нерешительности и просто пожал на прощание руку. – Мы пойдем. Влад, уходя, тоже пожал руку Илье, но при этом подумал, что, будь Бородин его мужчиной, он ни за что не постеснялся бы обнять его на прощание, даже окажись они на площади, полной народа. *** Выписка Бородина прошла быстро: эпикриз уже был готов, как и лист с назначениями. У ворот больницы взяли такси. На перевязки, правда, Илью обязали приезжать в больницу, но это уже были сущие мелочи. Влад помогал и с возвращением раненого домой, и с уборкой, и с готовкой, но те шесть часов, что он через день проводил наедине с мужчиной, превратились для него в сущую пытку. Быть рядом, на расстоянии вытянутой руки, а то и ближе, но не сметь дотронуться или показать свои чувства – что может быть мучительнее? И все же Самойлов крепился, старательно переводя изредка возникающие неловкие моменты в шутку, только у него это не слишком хорошо выходило, по крайней мере Илья иногда одаривал его странным, совершенно нечитаемым взглядом, от которого по спине Влада пробегали мурашки, а в животе начинало тяжелеть. Вечерами, когда у Никиты была смена, он едва выдерживал шесть часов, после чего несся сломя голову домой, чтобы подрочить в ванной, сбрасывая накопившееся за это время напряжение. При этом он представлял себе, как Илья ласкал бы его, окажись Самойлов сам на месте более удачливого друга, и белые брызги летели на кафель с завидной частотой, вот только легче после этого не становилось. Перелом произошел на четвертый день такого «дежурства». Передав “смену” Самойлову, Никита ушел, чмокнув Илью в уголок губ и получив в ответ такой же легкий поцелуй, а когда дверь за другом захлопнулась, Влад понял, что настроение у Бородина не самое радужное. Буркнув что-то не очень ясное в ответ на вопрос об ужине, он ушел в гостиную, включил телевизор и начал щелкать пультом, переключая каналы. Влад постоял минуту в коридоре, а потом, пожав плечами, отправился на кухню, где его ожидала начищенная картошка и записка: «Влад, картошку отвари, рыбу (она в холодильнике) пожарь, салат (там же) порежь и проследи, чтобы Илья все съел!» - Да, мамочка. Криво усмехнувшись, Самойлов полез в холодильник, чтобы извлечь из него три розово-красные рыбины с выпученными глазами и топорщащимися плавниками, размером почти в две его ладони каждая. Морской окунь был уже очищен от чешуи и выпотрошен, так что нужно было только обвалять его в муке и пожарить. На плите даже сковородка подходящая стояла, но Влад не учел коварства холодной тушки: стоило ему начать обваливать в муке первую рыбину, как в правую ладонь врезался спинной плавник окуня. Одна из иголок вонзилась возле большого пальца и тут же сломалась. Влад вскрикнул, отдернув руку, но было уже поздно. Все старания по извлечению шипа не увенчались успехом, а после десятка неудачных попыток место укола начало ощутимо побаливать. В сердцах плюнув на все, Влад все же закончил обваливать в муке первую рыбу и кинул ее на сковороду, попутно поставив на огонь картошку. Пока рыба жарилась, Самойлов все ковырял и ковырял многострадальную ладонь, даже кровь выступила, но упрямый шип так и остался сидеть в ранке. Он очень мешал, когда Влад орудовал ножом, нарезая салат, когда жарил следующие две рыбы, но поделать с этим Самойлов ничего не мог, а потому просто молча терпел. Когда все было готово, Влад позвал Илью ужинать и накрыл на стол на двоих, оставив порцию Никиты в сковороде, чтобы еда не сильно остыла к его приходу. Бородин появился на кухне хмурый, что-то снова буркнул под нос, глядя на накрытый стол. Дождавшись, когда он присядет на свое место, Влад начал поворачиваться к плите, чтобы поставить чайник, но тут нога его скользнула по кафельному полу и пришлось схватиться обеими руками за стол, чтобы не упасть. Боль прошила раненую коварной рыбой руку, так что Самойлов невольно вскрикнул, а в следующее мгновение Илья был на ногах рядом с ним. - Что случилось? Где болит? – в голосе Бородина звучала неподдельная забота, так что Влад невольно показал ему раненную ладонь. - Вот, шип с плавника загнал. Илья осторожно перехватил пострадавшую ладонь, кончиком указательного пальца провел по указанному месту, выискивая шип, а нащупав его, поднес ладонь к лицу и… лизнул ранку, после чего прикоснулся к чувствительной коже зубами. Первое же прикосновение Влад встретил тихим стоном, а прошедший по ладони язык вызвал такой прилив возбуждения, что Самойлов чуть не опозорился, испачкав брюки. Не в силах стоять на ногах, он привалился бедром к столу, опрокинув на пол ложку и чуть не сбив салатницу, а в следующую секунду Илья сплюнул и произнес: - Вот и все, занозы больше нет. Влад почти не слышал, что ему говорили: в голове шумело, сознание плыло, он только и видел, как шевелятся губы Ильи, такие близкие, манящие, такие… Поцелуй был спонтанным, Влад ничего не планировал и не подгадывал удачный момент, а просто чуть приподнялся на цыпочках, потянувшись к чужим губами, и… все произошло само собой. На мгновение Илья замер, но испугаться того, что его оттолкнут, Самойлов не успел: чужие губы дрогнули, принимая ласку и даря ее в ответ, и Влад поплыл, не понимая и не осознавая ничего, кроме сладкого, сводящего с ума поцелуя. На мгновение ему показалось, что он сейчас упадет, теряя сознание, но сильные руки подхватили, приподняли, усаживая на твердую поверхность. Горячее тело Ильи прижалось к телу Влада, пах к паху, дыхания окончательно слились, и Самойлову было уже не до того, что там грохнуло рядом с ним и кто сдавленно простонал. Так хорошо Владу еще никогда не было, но все же поцелуй не мог длиться вечно. В какой-то момент они отпрянули друг от друга, и Самойлов понял, что натворил: он практически соблазнил мужчину своего друга. Своего ЛУЧШЕГО и ЕДИНСТВЕННОГО друга! - Мне… мне надо идти, - сдавленно выдавил из себя Влад, медленно сползая со стола, куда его усадил Илья. Нога задела валяющуюся на полу миску из-под салата, да и сам салат оказался вываленным на пол. - Подожди, нам надо поговорить, - Илья прижал правой рукой левую, раненую, к груди и сделал шаг вперед, чтобы преградить дорогу, но Влад не собирался слушать, что скажет ему Бородин. Всхлипнув, Самойлов проскользнул мимо, больно ударившись боком о дверную ручку. В коридоре он тоже не задержался: схватил пиджак и кроссовки и вылетел из квартиры, не слушая крики вслед. Сердце Влада выскакивало из груди, слезы подступали к глазам, на пороге подъезда он больно ушиб большой палец на ноге, потому что так и продолжал бежать в одних носках, но все равно не остановился. Не мог остановиться. В свою квартиру Влад влетел не останавливаясь и, только оказавшись в комнате, понял, что дверь была открыта, хотя он точно знал, что запирал ее. Испуг холодной волной пронесся по телу, пиджак и кроссовки вывалились из рук, дыхание замерло. Влад настороженно прислушался, пытаясь определить, один ли он в квартире, и тут на кухне что-то тихо звякнуло. Испуганно сглотнув, Самойлов прокрался к двери на кухню, прихватив с собой для защиты один кроссовок, и… выдохнул от облегчения: за столом сидел Никита, медленно помешивая что-то ложкой в чашке. - Никит, ты что здесь делаешь? – отбросив свое «оружие», Влад сел напротив друга, а когда тот поднял на него пустой взгляд, понял, что… - Ты видел? Утвердительный кивок был едва заметен, но он был. - Проверка была, бар закрыли, я вернулся… - договаривать дальше не было смысла, и так все было понятно. С тихим стоном Самойлов сел на табурет и, поставив локти на стол, закрыл лицо ладонями. - Прости, если сможешь, - пробормотал он приглушенно. – Илья ни в чем не виноват, это я… сам. Никита качнул головой, словно отвергая слова друга, прикрыл глаза ладонью, словно их резал яркий свет, а потом сказал: - Все так, как и должно было быть. Я знал, что он со мной ненадолго. И знаешь, даже рад, что это ты, а не какой-нибудь… - голос неожиданно сел, и Луганцов немного помолчал, а потом прокашлялся и продолжил: - Я завтра съеду, чтобы вам не мешать. - Что? – Влад застыл, потрясенный словами друга, а потом затряс головой, отвергая такую уступчивость. – Нет-нет-нет, между нами же ничего нет, он любит тебя, а я… Это просто минутная слабость была: он мне помог, а я его за это поцеловал, и… все как-то само получилось. Честное слово. Илья… он очень любит тебя, а я… поступил подло, так что пойму, если ты не захочешь больше со мной общаться, только не бросай его. Он же мне не простит этого никогда, потому что… - Не надо, - Никита поднял вверх открытую ладонь, останавливая быструю речь, – я уже все продумал. С тобой ему будет лучше. Ты ему подходишь больше, так что… - Нет, не подхожу! – Влад уже сорвался на крик, в тщетной попытке достучаться до друга и остановить его, отговорив от самой страшной и роковой ошибки в жизни. – Ты волевой, сильный и подходишь ему гораздо больше, чем глупый, влюбчивый и немного смазливый парень с глупыми мечтами. Когда я исчезну из вашей жизни, он и не вспомнит обо мне, а ты… - Нет, исчезнуть должен я. Илья - он достоин лучшего, чем неуклюжий парень, и… - А может, вы меня спросите, чего я хочу? – голос Бородина, раздавшийся из коридора, заставил умолкнуть обоих. Пройдя на кухню, Илья устало опустился на табурет, что, вскочив, подставил ему Никита, а потом потер ноющую после ранения руку и посмотрел на обоих парней, задержав на каждом из них взгляд на несколько секунд, а затем заговорил: - Я понял, что мне нравятся парни, когда мне исполнилось шестнадцать. Поскольку в моем окружении это считалось позором, я как мог давил в себе подобные порывы, так что, когда получил повестку в армию, даже обрадовался, решив, что там-то мне точно будет не до любви. Сам попросился в десант. Отслужил срочную, поступил в академию, получил звание и вернулся обратно в армию, где и служил, пока не получил ранение в одной из горячих точек. На этом моя служба завершилась, но переходить на гражданку не захотел, вот друзья и помогли: нашли место в отделе по борьбе с терроризмом. В общем, жизнь моя была полна всевозможных… поворотов, но в одном я оказался не прав: влечение к мужчинам никуда не делось. Я стал ходить по ночным заведениям, изредка снимая парней на одну ночь, и тут же менял клуб или бар, чтобы не встречаться с ними больше. Номер телефона, естественно, не оставлял, да и они не особо меня разыскивали. Это было приятное времяпрепровождение без претензий на что-то большее, пока в одном баре я не наткнулся взглядом на охранника, привлекшего мое внимание. Парень был явно спортсменом, но при этом я видел, как он зажат и не уверен в себе. Сам не знаю, что побуждало меня из раза в раз приходить в этот бар, но я ходил, чтобы посмотреть на тебя, Никита. Услышав свое имя, Луганцов ахнул, хотя Влад уже давно догадался, к чему ведет Илья. - Да, ты мне понравился с первой же минуты, заинтересовал. Мне захотелось не просто уложить тебя в койку, а получить что-то большее, но я видел, что ты не избалован вниманием, в отличие от моих предыдущих партнеров, и не хотел ломать тебе жизнь, потому и молчал столько времени, хоть и видел, как ты на меня смотрел. А когда я все же поцеловал тебя – понял, что уже не смогу отпустить. Наша первая ночь стала просто незабываемой. Я влюбился в тебя по уши, как мальчишка, но при этом понимал, что будущее наше под большим вопросом. Что тебе может дать отставной вояка, даже квартиры собственной не имеющий и побирающийся по друзьям? Да, мне, конечно, пообещали свою жилплощадь, но в нашей стране, как известно, обещанного три года ждут, а ты молодой красивый парень с планами на будущее, зачем я тебе? Так я думал, но отказаться от тебя уже не мог, ты стал моим наркотиком. А потом я увидел Влада. Сначала случайно заметил в толпе зевак лицо и не придал этому особого значения, а когда ты, Никит, рассказал мне о своем друге, который ищет какого-то военного, случайно встреченного им на улице, вдруг вспомнил то лицо и уже не мог выбросить его из головы. Я запомнил его не очень хорошо, скорее это был какой-то мимолетный оттиск на душе, но все же что-то тревожило меня, не давая забыться. Влад вздрогнул, когда речь пошла о нем, и бросил виноватый взгляд на Никиту, молчаливо прося прошения за то, что не рассказал другу об Илье сразу, как только понял, кого искал. - Знаете, ребята, я всю жизнь не понимал тех людей, которым не хватало одного партнера. Считал, что они с жиру бесятся, заводя при жене любовницу или сразу двух, а то и любовников. А потом, встретив вас, и сам попался в эту ловушку - по-другому я такой расклад даже назвать не могу. Вы нравитесь мне оба. По-разному, конечно, но ОБА. Никит, ты сильный, тебя можно обнять, не боясь «сломать», ты принимаешь мою силу как должное и подчиняешься ей, словно молодой, необученный законам охоты хищник, отчего я завожусь еще больше. Тебя хочется завоевать, покорить и не отпускать никогда и никуда. Слушая Илью, Никита глубоко и часто дышал, не отрывая взгляд от его лица, не в силах поверить, что это все о нем. - Влад, - Бородин чуть повернул голову, встречаясь взглядом с Самойловым, - ты словно глоток воды, свежий и немного пряный, пьянящий, но с тобой не хочется использовать силу - тебя хочется нежить, носить на руках, может, даже баловать, но не как младшего братика, вовсе нет. - Илья медленно встал, перевел взгляд с Влада на Никиту, а потом обратно. - В общем, ребята, не знаю, поймете ли вы меня - если честно, я сам себя сейчас не очень понимаю, - но я рассказал вам все как есть. Вы оба нравитесь мне. Вы люди, знающие, что такое дружба и любовь, и я не хочу терять кого-то из вас, как бы дико и кощунственно это сейчас ни звучало. Я также понимаю, что вам необходимо время для размышлений, а потому не тороплю. Решайте: хотите вы делить наши чувства на троих, или один из вас останется со мной, зная, что второй, пусть и мысленно, будет всегда рядом, или решите оба уйти от меня – ваш выбор я оставляю за вами, пойму его и приму. Свой я уже сделал, пусть и таким вот нелепым способом. С этими словами Илья вышел, оставив ребят одних на кухне, чтобы они могли поговорить наедине и решить между собой все вопросы. ========== Глава 7 ========== Никита тяжело вздохнул и опустился на табурет, еще хранивший тепло сидевшего на нем человека. Все, что сейчас хотелось Луганцову, - это забиться куда-нибудь подальше, свернуться там клубком и не вылезать. Илья был прав: уверенности в себе Никите очень не хватало. Мама потому и отдала его на борьбу, заметив, что сын растет тихоней; спорт сделал его более сильным, выносливым, но уверенности в себе так и не прибавил. Познакомившись с Ильей, Луганцов очень переживал, что однажды мужчина найдет себе другого, более красивого и опытного в постели, а когда увидел целующихся на кухне Илью и Влада, то понял, что этот момент настал. Сначала он чуть не бросился вперед, чтобы разлучить эту парочку обманщиков. И не просто оттолкнуть их друг от друга, а наказать, чтобы им было так же больно, как и ему в тот момент! Но все же гордости хватило на то, чтобы не устраивать сцен. Луганцов просто вышел из чужой квартиры, ничего не видя перед собой, и очнулся только тогда, когда открыл дверь “однушки”, в которой жил с Владом. Такой же чужой квартиры, как и та, из которой он только что ушел. В тот момент Никита понял, что уйдет и отсюда, как только соберет вещи, даже если несколько дней придется жить в парке. Предательство любимого человека и лучшего друга стало для него настоящим ударом. Не очень-то понимая, что он делает, Никита поставил чайник и заварил себе крепкого чая. Он так и сидел с чашкой в руках, не сделав ни одного глотка, когда в квартиру влетел Влад. Луганцов видел, как он промелькнул в коридоре мимо кухни, но так и не встал. Он просто не знал, что и как сказать другу, да и надо ли что-то говорить, ведь все и так понятно: он лишний, а значит, должен уйти. Когда Влад появился на кухне и попытался оправдаться, Никита не захотел его слушать, а потом пришел Илья и все стало еще запутаннее. Луганцову никогда не приходила в голову мысль, что можно было жить втроем. Это открытие его немного… нет, не испугало, а, скорее, обескуражило, как и то, что Илья действительно испытывал к нему какие-то чувства, а не считал простым развлечением. Хотя Бородин и говорил при встрече нечто подобное, но о любви они никогда не упоминали. Никита просто боялся признаться в своих чувствах первым: не хотел слышать, как любимый человек высмеивает их. Илья же о своих тоже молчал, превращая их встречи в легкий, ничего не значащий перепихон. Хотя, если говорить по совести, Никита был рад и такому, только бы остаться рядом с Бородиным. Но вот делить его с другим, пусть и хорошим другом? Над этим стоило задуматься. «В принципе, что изменится? В кровати нас будет трое, а не двое, но ведь мы и до того с Владом были не чужими людьми», - подумал Никита и поерзал на табурете, вспоминая самую первую близость с Самойловым, если простые ласки руками можно было так назвать. Он ведь тогда первый начал: понадеялся таким образом утешить отчаявшегося друга, да и Влад не возражал. Наоборот, принял его ласки, одарив своими в ответ. А если рядом будет Илья? Что тогда? Сможет Никита перебороть ревность и желание единолично находиться в постели этого мужчины? Пока у Луганцова не было ответа на этот вопрос. Влад между тем мучился схожей проблемой. Он любил Илью, да и Никита не был для него чужим человеком, и, в принципе, можно было бы согласиться попробовать любовь на троих, но было страшно. Если Самойлов не понравится Илье как партнер – это будет весьма болезненный удар по самолюбию, но если Бородин, попробовав, поймет, что Никита им не нужен, то сможет ли Влад не радоваться горю друга? Терять кого-то из них не хотелось. А сможет ли он сохранить и друга, и любимого? Сможет ли переступить через эгоистичное желание быть единственным и неповторимым? Сможет ли принять такие отношения и не пытаться «перетянуть одеяло» на свою сторону? Ответов на эти вопросы не было. «Надо попробовать, чтобы понять…» - Сможем ли мы делить одного мужчину… - вдруг произнес Никита, вторя его мыслям. - … на двоих, - закончил Влад. - В принципе, я не имею ничего против тебя, - вздохнув, Луганцов протянул другу руку. - Как и я против тебя, - Влад ответил крепким рукопожатием. - Но Илья… Как будем его делить? День ты - день я? - Думаешь, придется делить? Может, пустим пока все на самотек и попробуем принять то, что дает нам судьба, а там все как-то само разрешится? - Само? – Никита с сомнением поджал губы. - Да. Я предлагаю попробовать, а потом уже решать, хотим мы этого или нет. - Ну, давай попробуем. - Тогда, может, сейчас и пойдем к Илье, пока сомнения окончательно не разрушили все хорошее, что было между нами. Никита кивнул, нерешительно поднимаясь, а на пороге кухни замер. - Может… - Никаких «может». Илья прав: ты закомплексован. Вот сколько раз ты ходил в деканат просить за меня и других ребят из группы? Не сосчитать. А за себя? Ни разу. Ты сильный, работящий, умный, но не пробивной. Вот скажи мне, ты же участвовал в соревнованиях? - Никита согласно угукнул. - А ты хоть раз побеждал? - Ну, у меня три медали за второе место и одна - за третье, - Луганцов пожал плечами, не очень-то понимая, к чему клонит друг. - Второе и третье – это не то. И дело тут не в том, что, по расхожему мнению, второе место – удел неудачников. Дело в том, что ты ни разу не познал вкус победы, поэтому и не можешь до конца принять свою силу, свое истинное «я», себя, наконец. Отсюда и закомплексованность, и желание уйти в сторону, уступая свое место другому, тому, кто более настойчив, кто умеет толкаться локтями. - Ты меня за это презираешь? – голос Никиты звучал глухо, взгляд рассеянно скользил по полу, а сгорбленные широкие плечи вызывали у Влада желание стукнуть друга между лопаток, заставляя выпрямиться. - Нет, не презираю и не сочувствую. Эти чувства нужны только слабым. Ты просто еще не понял, что сильный. Я тебя уважаю как друга, как брата, как… да, пожалуй, как любовника тоже, хоть у нас с тобой все было не так, как с Ильей. Ты мне правда очень нравишься, я бы хотел иметь такого брата. - Брата? – Никита вдруг улыбнулся, встречаясь взглядом с Владом. – Братья не могут заниматься тем, чем занимались мы. - Вот таким ты мне еще больше нравишься, - Самойлов облегченно рассмеялся. - Ну что, пошли к Илье? Заездим его и заставим пожалеть о своем желании трахнуть сразу двоих. - Почему-то мне кажется, что это он нас заездит. - Думаешь, его хватит на двоих? – Влад задумчиво прикусил нижнюю губу. - Думаю, да. Только тебе сначала придется вымыть ноги. Самойлов только после этих слов понял, что стоит на полу в холодных и мокрых носках. Ойкнув, он крикнул, что сейчас все сделает, и скрылся в ванной, а Никита, посмеиваясь, отправился искать чистые носки для своего рассеянного друга, заодно и кроссовки собрать в коридоре, иначе до полуночи точно не успеть. Илья, закончив убирать на кухне, выпил таблетку обезболивающего и присел на кухонный диван, облокотившись на стол, сцепив ладони домиком и упершись в них подбородком. С появлением Никиты размеренная жизнь Бородина приобрела краски, а когда в нее вошел и Влад – понеслась вскачь, как взбесившаяся лошадь. Зайдя вслед за сбежавшим Самойловым в квартиру - благо дверь так и не была заперта, - Илья застал парней за весьма интересным обсуждением: оба старательно уступали его друг другу, а вот он сам вдруг понял, что потерять кого-то из них не готов. Вроде бы жадностью никогда не отличался, а тут готов был захапать обоих парней, не считаясь с их желаниями. Хотя нет, он-то прекрасно видел, что хотят его оба, да и сам Бородин был бы не прочь попробовать втроем, вот только согласятся ли ребята на такую, можно сказать, сумасшедшую идею? Этого он не знал, но разумный риск был одним из факторов его работы, и потому Илья рискнул: выложил им все как на духу, пусть и не так красиво, как хотелось бы, но не соврав ни единым словом. И вот теперь все, что ему оставалось, – ждать. И именно это ожидание сводило с ума сильнее всего. В голове то и дело всплывала мысль: что он будет делать, если они оба решат от него уйти? Как он справится в таком случае? И дело было вовсе не в сексе, которого, конечно же, хотелось до одури, ведь после ранения Никита не баловал его чем-то крепче минета, считая, что Илье нужно время восстановиться, а сам Бородин не хотел слишком уж давить на парня, настаивая на своем. Илье правда не хотелось терять кого-то из них. Эти двое словно дополняли друг друга, создавая целостную картину: сильный, но не очень уверенный в себе Никита и слабый, но жутко самоуверенный и взбалмошный Влад. Они были ему просто жизненно необходимы, чтобы и себя почувствовать целостной личностью, а не контуженной старой развалиной, которую выперли со службы под благовидным предлогом заботы о его здоровье. Здоровья ему хватало, а вот счастья… - Да и кому его хватает в нашей жизни? – грустно вздохнул Илья, вяло колупая несчастную рыбину, которую так и не попробовал. Бородин сомневался, что именно сегодня получит ответ на свое предложение жить втроем. Он предполагал, что в лучшем случае ребята подумают и разберутся в собственных чувствах и желаниях к завтрашнему дню, так что щелчок дверного замка стал полной неожиданностью. Вошедшие в квартиру Никита и Влад нерешительно остановились на пороге кухни, при этом в глазах первого Илья прочел недоверчивую, робкую надежду, а во взгляде второго светился испуганный вызов. Это заставило Бородина улыбнуться, вставая навстречу гостям. - Желаете поужинать? Салат, правда, весь пошел в мусорную корзину, но картошка и рыба еще остались. - Желаем, - выпятив подбородок и вскинув голову, заявил Влад, в то время как Никита утвердительно кивнул головой, неуверенно улыбнувшись. - Тогда прошу к столу. Сто грамм для скрепления договора предлагать не буду, да и нет у меня ничего спиртного, а вообще, я очень рад вас видеть. - Даже если мы пришли сказать, что оба отказываемся? – тут же пошел в наступление Влад, усевшись на кухонный диван. - Это было бы весьма прискорбно, но я бы все равно не стал вас принуждать к чему-либо. - Мы хотим попробовать, - подал голос Никита, перебивая уже открывшего было рот Самойлова, на что Илья понимающе кивнул. - Попробуем, а потом решим, как быть дальше. - Разумно. В таком случае… приятного аппетита. Ужин прошел в молчании. Парни вяло ковырялись в тарелках, да и Илье не очень-то еда в горло лезла. В результате, устав от гнетущей обстановки, Бородин поднялся. - Может, приляжем? - Уже? – Влад так сжал вилку, что пальцы побелели. - А как же твоя рука? – тут же забеспокоился Луганцов, а у Ильи вдруг стало очень тепло на душе от его заботы. - Я же не предлагаю ничего такого, просто ляжем рядом, посмотрим телевизор, пока спать не захочется. Облегченно выдохнув, Влад согласно кивнул и направился в гостиную, тогда как Никита сказал, что приберется на кухне, а потом присоединится к ним. В результате через десять минут все трое лежали в кровати бок о бок - причем Илья был в середине - и смотрели телевизор, вяло переговариваясь по поводу того, какой канал выбрать. Влад заснул первым, за ним и Никита провалился в царство Морфея, так что Бородин, выключив телевизор, обнял обоих парней и прижал их к себе. Луганцов, лежавший справа, вздохнул и прижался к его плечу, потершись о него щекой, а вот Влад, оказавшись прижатым к чужому телу, сразу же закинул на Илью ногу и руку, словно утверждая свои права на него. Это вызвало у Бородина счастливую улыбку, с которой он и заснул. *** Утро для Никиты началось с возбуждающих движений чужой ладони по члену и утробного стона рядом. Открыв глаза, он увидел мечущегося от удовольствия Влада, которому Илья делал минет, в то время как второй рукой ласкал член Никиты. По выгнувшемуся телу Самойлова, практически вставшему на лопатки, пробегали судороги удовольствия, говорящие о том, что парень вот-вот кончит. На мгновение перед глазами Никиты промелькнула картина поцелуя Влада и Ильи на кухне, но в отличие от прошлого раза больно не было. Может, виной тому рука, что так заботливо возбуждала его сейчас, или еще что, но Луганцов вдруг понял, что не против подобного времяпрепровождения. Даже более того, потянувшись к Владу, он прижался губами к его рту, ловя выкрик страсти, сорвавшийся в самый пиковый момент, в то время как Илья внизу пил из другого источника. Еще пара секунд - и вот уже Никиту опрокинули на спину, чтобы задрать его ноги повыше, разводя колени в стороны. Горячий рот нашел сосредоточение страсти, тогда как пальцы проникли внутрь уже не раз проторенной дорогой, чтобы довести до грани сумасшествия. Всего пара движений - и Луганцов был готов на все, лишь бы ему дали кончить. Он извивался, умоляя Илью взять себя, и тот не отказал. Первое проникновение было немного болезненным, но это приятная боль, за которой пришло наслаждение. Илья прекрасно знал тело своего молодого любовника, а потому не спешил, медленно подводя того к высшей точке удовольствия. Влад, пришедший в себя после первого оргазма, следил за любовной игрой Ильи и Никиты, облизывая враз пересохшие губы. Он хоть и получил уже свою долю удовольствия, от добавки не отказался бы, тем более что напористые движения Ильи и пронзительные стоны Никиты вызвали у него новый виток возбуждения. Недолго думая, Влад переместился поближе к ним и начал сначала облизывать соски Никиты, а затем спустился ниже, чтобы взять в рот головку его члена, истекающего смазкой. Такого двойного удовольствия Луганцов выдержать уже не смог и кончил, оглашая квартиру хриплым воем, мало похожим на голос человека. Выскользнув из расслабившегося после оргастических судорог ануса, Илья взглянул на облизывающегося Влада, чьи губы и подбородок оказались испачканы спермой друга. Несколько быстрых поцелуев, во время которых Илья умудрился подчистить языком довольное лицо Самойлова, - и руки мужчины перевернули парня лицом вниз, ставя на четвереньки. Начался процесс растягивания, такой мучительно медленный, что временами Влад начинал призывно повиливать бедрами, молча приглашая взять себя, но Илья был неумолим. Только лишь после того, как три пальца, не причиняя особого дискомфорта, смогли войти внутрь, их заменил член, медленно, но неумолимо прокладывающий себе дорогу в недра удовольствия под хриплые вскрики Влада. Спроси кто-нибудь Самойлова о том, каким был его первый раз с мужчиной, и он бы ответил: “Жаркий и крышесносящий”. Других слов к тому действу, что происходило в то утро, он просто не смог бы подобрать. Толчки, жаркий шепот на ухо о том, какой он тугой и прекрасный, движение руки на распираемом от удовольствия члене – все это слилось в одну волну, захлестнувшую с головой и вознесшую к небесам, туда, где мерцают звезды. Когда Илья почувствовал содрогания тугих мышц, он позволил и себе получить удовлетворение. Кончал долго, а после упал на кровать, ощущая себя выжатым до дна, но это опустошение было приятным. Сквозь сон все трое слышали звук будильника, настроенного на телефоне Никиты, но встать и выключить терзающую слух мелодию оказалось выше их сил. Так и дремали, обнявшись, пока солнце не затопило всю комнату ярким светом. Опоздав на учебу, Влад с Никитой остались дома у Ильи, который все еще находился на больничном, что привело к еще одному акту любовной игры вместо обеда, да и ужин они элементарно проспали. И только ближе к полуночи все трое проснулись, испытывая самые настоящие муки голода. Посетив по очереди ванную, поужинали омлетом, приготовленным на скорую руку Никитой, а потом засели за чаем, чтобы обсудить дальнейшую жизнь. - Что вы решили? – Илья немного нервно теребил в руках чайную ложку, хотя сахар себе не насыпал. Влад с Никитой переглянулись, и Луганцов кивнул другу, давая ему разрешение говорить за обоих. - Мы остаемся с тобой, по крайней мере пока не окончим учебу, а там - как судьба решит, тем более Никита вон в армию намылился. Илья понимающе кивнул. - Только у меня условие, - вдруг заговорил Луганцов, бросая тревожные взгляды на своих любовников, – давайте не будем скрывать что-либо в наших отношениях. Не хочу вновь мучиться неизвестностью и подозрениями. Давайте будем говорить, если что будет не так - это будет честнее по отношению ко всем нам. И снова согласные кивки. - Тогда я хочу начать говорить правду первым, - Илья тяжело вздохнул, явно нервничая. – Эта квартира - моя собственная, и я был бы счастлив, если бы вы оба согласились переехать ко мне. Никита поначалу опешил - ведь Бородин еще совсем недавно говорил о том, что жилье принадлежит другу, - а потом понимающе хмыкнул: - Очередная проверка того, не повелся ли я на богатого папика? - Да, - Бородин покаянно опустил голову, – но она была последней, честное слово. - Ладно, поверю на слово, - снисходительно кивнул Никита, а Влад, глядя на них, уже откровенно смеялся. - Ну, раз мы решили все проблемы, пойдем спать или… - Или, - решительно кивнул Влад, но, поднимаясь, поморщился: все-таки для девственной еще вчера попы три любовных игры за сутки было многовато, – но я предлагаю ограничиться петтингом и минетом, а то завтра на лекциях мы сидеть не сможем. Очень-очень маленький эпилог - Илья! - оба счастливых выпускника налетели на мужчину, чуть не сбив его с ног. - Можем отправляться в ресторан, чтобы обмыть ваши дипломы? - смеясь, спросил Бородин, по очереди целуя своих парней. - Можно, - радостно закивал Влад и тут же доложил: - Никита назван лучшим выпускником университета. Сам Луганцов улыбался все так же смущенно, как и всегда, но теперь в его глазах поселилось новое чувство - уверенность в собственных силах и завтрашнем дне. - О-о, это требует особого подарка! - Илья и Влад заговорщицки переглянулись. - Значит, сейчас в ресторан, а потом… потом будем вручать подарки выпускникам. Самойлов в предвкушении облизнулся: он-то знал, что они приготовили для Никиты, да и ему самому достанется немало. - Чего стоим? Кого ждем? Вперед! Конец. ========== Подарок для отличника (сиквел-драббл) ========== Ужин в ресторане, посвященный удачно прошедшей защите дипломов, оказался выше всяких похвал. Одно смущало Никиту: Илья и Влад время от времени заговорщицки переглядывались, при этом Самойлов что-то прошептал официанту, а тот, понимающе кивнув, принес вместе со счетом какой-то пакет, который Илья перехватил сразу же, не давая Никите сунуть туда любопытный нос. Домой они добирались на такси, поскольку Бородин не отказал себе в удовольствии пригубить вина за ужином, а стоило им переступить порог комнаты, как он послал обоих парней в душ, пока делает очень важный телефонный звонок. Пожав плечами, Никита безропотно отправился в ванную, решив, что рано или поздно все равно узнает, что задумал Илья. Помогая друг другу, ребята быстро закончили приводить себя в порядок, а когда вышли, Бородин уже поджидал их, держа в руках широкую красную ленту. Никита хотел было спросить, зачем она нужна, но тут Илья шагнул к нему, крепко обнимая и притягивая к себе, чтобы поцеловать, а стоило Никите закрыть глаза от удовольствия, как на них легла та самая лента, тут же стянутая на затылке. Луганцов дернулся от неожиданности, но его удержали в четыре руки, не дав вырваться. - Сегодня все для тебя, любимый, - прошептал на ухо Илья, в то время как с другой стороны Влад начал вылизывать и прикусывать шею Никиты. – Позволь нам доставить тебе удовольствие. Луганцов заставил себя расслабиться, ныряя в новые ощущения, словно в омут. До кровати его довели, уложили на спину и начали ласкать в два рта и четыре руки, вынуждая изнывать от желания. Потом были пальцы, растягивающие его, и легкий холод в судорожно сжимающемся анусе. - Что это? – не выдержав, спросил Никита, нервно переводя дыхание. - Новый лубрикант с мятным эффектом. Освежает и заставляет намного острее переживать момент сексуальной близости, - продекламировал Влад, явно считывая информацию с упаковки. – А что, тебе не нравится? - Нравится, - простонал Никита, запрокидывая голову, когда пальцы в очередной раз прошлись по простате, – только в следующий раз не вздумайте взять что-нибудь с перцем или имбирем. - Мы же не звери, - рассмеялся Илья, вынимая пальцы, чтобы в следующую секунду в Никиту вошло… Луганцов понял, что в него всунули, только когда эта штука начала вибрировать, заставляя извиваться и вскидывать бедра в поисках облегчения, но Илья крепко держал его, время от времени двигая вибратором, пока Влад занимался верхней частью, дразня соски, вылизывая, покусывая и целуя все, до чего мог добраться. Когда Никита уже готов был кончить, его член у основания пережали, что заставило взвыть от разочарования, но ни сорвать повязку, ни приласкать себя руками никто не позволил. - Это чтобы ты не баловал, - тихо произнес Илья, и руки Никиты подняли вверх, пристегнули наручниками к спинке кровати. - Зачем это? Что?.. Уберите! – тут же забеспокоился Луганцов, напрасно дергая руками. - Ш-ш-ш, - Илья провел ладонью по его лицу, а потом начал едва ощутимо целовать, приговаривая: - Это… для того… чтобы ты… наслаждался… и не мешал… нам. Сегодня… все… только… для тебя. А дальше… спроси кто-нибудь у Никиты, что было дальше, и он не смог бы вразумительно ответить. Столь сильных эмоций и такого всепоглощающего удовольствия он еще никогда не испытывал. Вскоре голос уже охрип от криков и просьб, но ласки все длились и длились, накатывая оглушительными волнами, пока Никиту не смело в водоворот удовольствия, заставляя потерять сознание. Открыв глаза, он прищурился - настолько болезненным в первое мгновение показался горевший в комнате свет, - а потом разглядел склонившиеся над ним лица, на которых было написано переживание. Влад и Илья действительно волновались за него. - Ники, скажи, мы не перегнули палку? – голос Влада слегка подрагивал. Никита в ответ отрицательно покачал головой, а потом все же смог внятно выдавить из себя: - Изуверы вы. В следующий раз я буду над вами так же издеваться. - Ну, раз против следующего раза не возражаешь, значит все хорошо, - рассмеялся Илья, а Луганцов прикрыл глаза, чтобы даже случайно не выдать свои мысли. Через три дня у Бородина будет день рождения, вот тогда Никита обязательно отыграется на нем за все! ========== Любишь кататься… (сиквел-драббл) ========== День рождения Ильи Михайловича Бородина начался с… наручников. Собственно говоря, он проснулся от того, что его руки подняли, а потом защелкнули на запястьях браслеты. Инстинктивно дернувшись, Илья приподнял голову, разглядывая совершенно довольные физиономии своих парней. - Ну и что дальше? - Дальше? – Никита ехидно усмехнулся. – Дальше мы тебя поимеем в самой извращенной форме. Готов? - Конечно нет, - Илья на всякий случай подергал наручники, но они сидели крепко, хорошо хоть, внутренняя сторона у купленных в соответствующем магазине железяк была обита мягкой шкуркой, так что пораниться не получится и объяснять на работе оставшиеся следы не придется. - Значит, придется помочь тебе подготовиться, - сделал вывод Никита, кивая Владу на начавший подниматься член. Владислав, глядя в глаза Илье, провел языком по собственным губам, заставляя их призывно заблестеть, а потом медленно наклонился к поднимающемуся члену. Бородин закрыл глаза, готовясь почувствовать на обнажившейся головке прикосновения языка или губ своего сладкого мальчика, но вместо этого член внезапно сжало у основания. Протестующе вскрикнув, Илья взглянул вниз и узнал кольцо, что собственноручно покупал всего несколько дней назад, когда собирался поиграть в стиле легкого БДСМ. Мало того, рядом, на одеяле, лежали такой же знакомый вибратор и полупустой тюбик со смазкой! - Вы этого не сделаете, - хрипло выдохнул Илья, все еще надеясь на то, что ребята шутят. - Сделаем, - голос Никиты звучал многообещающе, а алчный блеск глаз Влада вообще вызвал холодные мурашки по всему телу. - Я не согласен быть снизу! - Бородин решительно дернул наручники, но цепочка выдержала, да и кровать, которую они покупали все вместе, когда только съехались, не думала ломаться. - А тебя никто не спрашивает, - Никита выразительно вскинул брови вверх и показал Илье ленту для глаз. - Ну, погодите, маленькие негодяи. Если вы это сотворите, то я, освободившись, сделаю все, чтобы вы месяц сидеть на собственных задницах не смогли. - Вы, господин подполковник, лучше не ругайтесь, - Никита потянулся к нему и быстро завязал ленту, лишая Илью зрения, – а то ведь я еще и кляп приготовил, могу им воспользоваться. В общем, этот день рождения Илья Бородин запомнил на всю жизнь. Кляп ему, несмотря на угрозы, все же не вставили. Зато растяжкой занимались по очереди оба «смертника», придерживая мужчине ноги, чтобы не брыкался. Потом в него ввели вибратор, сначала поиграв с ним так, а потом и включив на малую мощность, чтобы он раздражал простату, но не давал кончить. Убедившись в том, что все работает как надо, сняли кольцо, сдерживающее эрекцию, потом Бородину выпрямили ноги, придержав, а бедра оседлали, крепко сжав коленями. От этого вибрации внутри тела стали еще ощутимее, а в следующее мгновение Илья задохнулся, потому что его член взяли в руку, проведя пару раз по стволу, а затем мужчина почувствовал, как его плоть погружается в тугую бархатную глубину одного из парней. И начались скачки! Его мальчики сменяли друг друга, но до края Илью не доводили, а слезали, сделав несколько движений на нем, уступая место следующему «наезднику». - Мы поспорили, в кого ты кончишь, - промурлыкал ему на ухо Влад, в третий или в четвертый раз садясь на член Ильи. Бородин просто сбился со счета, сколько раз эти… паразиты измывались над ним подобным образом, пока он все же не кончил, оглашая квартиру громогласным, каким-то животным воем. Теперь тихо жужжащий внутри вибратор был скорее пыткой, а не удовольствием, но его тут же выключили и вынули. Потом быстро обтерли тело влажными салфетками, сняли повязку с глаз и наручники, даже немного занемевшие руки растерли, возвращая нормальное кровообращение. - Если вы думаете, что своей заботой смягчили мой гнев, то вы глубоко ошибаетесь, - медленно выговорил Илья, когда наконец-то смог отдышаться. – Сейчас я немного восстановлюсь, и вы оба получите от меня по полной программе, а пока… - Бородин окинул взглядом обоих парней, смиренно примостившихся на краешке кровати, припоминая свои ощущения перед тем как… – Никита, поздравляю. Надеюсь, вы спорили не на интерес. Принесите, наконец, мне воды, чтобы промочить горло, и… приласкайте друг друга. - Ура, праздник продолжается! – Влад хлопнул в ладоши и наклонился к гордо стоящему члену Никиты. Они-то кончить еще не успели. ========== Сладкий мальчик (сиквел-драббл) ========== День у Влада не задался. Все началось еще накануне, когда Никита объявил, что все же собирается служить. Илья его поддержал, сказав, что инженерные войска – это необходимая часть обороны страны, а вот Самойлов не понимал такого фанатичного стремления своих любовников служить родине. Впрочем, его мнения никто и не спрашивал. Сам Влад уже нашел себе работу, довольно неплохую, надо сказать, по восстановлению старинного загородного имения, но проект только начали готовить, так что в ближайший месяц предстояло заниматься нудной бумажной работой. Мало того, утром, перед самым рассветом, их разбудил телефонный звонок, которым Илью срочно вызвали на службу. Тревога хоть и была учебной, но могла изрядно потрепать нервы всем троим. Никита тоже дома не остался, отговорившись какими-то делами в военкомате, так что все хозяйство свалили на Влада. Промаявшись до обеда, он сварил картошку и приготовил пюре, умудрившись немного подпалить кастрюлю; пожарил курицу, пересолив ее; сделал салат, заправив майонезом с чесноком, потому что обычный майонез закончился, а идти за ним в магазин было лень. К тому же обедать Владу пришлось в гордом одиночестве, потому что ни один из его любовников домой прийти так и не сподобился. Дальше - больше: в пять вечера выключили свет. В принципе, на улице было еще светло, так что ничего страшного не произошло, но, когда Самойлова лишили возможности пользоваться интернетом и телевизором одновременно, он психанул и отправился… спать. Как ни странно, но уснул Влад быстро и, хотя сквозь сон он слышал щелчок входной двери, подниматься не захотел, решив, что любовники не маленькие, сами найдут себе и поесть, и… все остальное тоже. Зато холодное нечто, скользнувшее по члену, быстро вывело Влада из состояния сна. Он дернулся, но поднятые вверх руки оказались кем-то крепко зажаты, на ноги тоже кто-то навалился, а глаза завязали так плотно, что ничего нельзя было увидеть. - Что?.. Какого?.. - Тш-ш, не брыкайся, - вкрадчивый голос Ильи быстро погасил панику, а потом Влад почувствовал, как по его животу и ногам вновь заскользило что-то холодное. - Это что? – тут же снова забеспокоился он, ерзая по простыне, но вырваться из крепкого захвата так и не смог, хотя не особо-то и пытался. - Мороженое, - тут же промурлыкал Илья, и Влад ощутил, как горячий язык прошелся по холодной коже, обжигая. – Мы поужинали и решили получить десерт. Сладкий мальчик согласен быть десертом? – Язык скользнул во впадинку пупка, а затем ниже, начиная слизывать сладкую смесь с члена и яичек, пробуждая желание вполне определенного рода. - Да-а-а, - протянул Самойлов, запрокидывая голову, но тут мысль о мороженом заставила его встрепенуться и возмутиться: – А моя доля? - М-м, твоя доля? Никита, займись. В губы ткнулся палец со сладким содержимым, которое Влад тут же слизал, а потом чужие пальцы заставили его открыть рот шире, чтобы принять… - М-м-м, - Самойлов простонал, когда член Никиты, измазанный ванильным мороженым, оказался у него во рту. Член не был большим и возбужденным - с холодным мороженым-то! - так что поместился весь и сразу, а вот все, что мог сделать в такой ситуации Влад, - это начать интенсивно посасывать его, собирая языком тающие капли, скатывающиеся вниз. Постепенно член креп, Никита начал постанывать, невольно двигая бедрами, чтобы погрузиться в теплую «гавань» поглубже, а внизу продолжал священнодействовать Илья. Влад только надеялся, что мороженое не используют в качестве лубриканта, так что, почувствовав в себе теплые скользкие пальцы, вздохнул с облегчением, насколько позволял занявший рот член. Никита не выдержал первым, и рот Самойлова наполнился спермой, смешавшейся с привкусом молочной сладости. Словно ждавший этого Илья раздвинул ноги Влада и вошел в него одним плавным движением, бормоча о том, какой он сладкий, податливый и красивый. К счастью, надолго это не затянулось. Вскоре Илья излился, увлекая за собой и Влада, а когда они пришли в себя и приняли душ, чтобы не липнуть от сладости, Самойлова ожидала дополнительная порция десерта, на этот раз шоколадного. Решив не жадничать, он отсыпал по паре ложечек в креманки усмехающихся любовников, а потом уселся перед телевизором, обхватив руками ведерко со сладким и холодным десертом и прижав его к груди. - Жить, как говорится, хорошо. - А хорошо жить – еще лучше, - поддакнул Илья, попытавшись выгрести себе еще одну ложечку мороженого, за что получил ложкой по рукам. - Ты свою порцию уже всю слизал! - возмущенным тоном произнес Влад, отодвигаясь подальше от покусившегося на его приз мужчины. - И что, мне совсем-совсем больше не достанется? – Илья просительно посмотрел на Самойлова и облизал пустую ложку. Увиденное заставило Влада прыснуть со смеху, и капелька мороженого, сорвавшись с его губ, упала на грудь, рядом с соском. - Ох, ну ладно, эту капельку можешь слизать, разрешаю. И Илья слизнул, хитро посматривая на Никиту, примостившегося с другой стороны. Тот, уловив удачный момент, пока Влад прикрыл от удовольствия глаза, увел у того из-под носа полную ложку мороженого и теперь упоенно его слизывал, снимая кончиком языка по маленькому кусочку. - Хм, мальчики, а может, я побуду вашей креманкой на сегодня? Переглянувшись, парни согласно кивнули. - Развлечение продолжается! Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org