Автор : "fifti_fifti"
Название книги: Охотники за плотью (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/fifti_fifti/ohotniki-za-plotyu-si

========== 1. Призрачный город. Старые шрамы. Глава 1. Нападение. ======

Глава 1. Нападение.

Едва грязный рассвет забрезжил на горизонте, как на одной из малоизъезженных дорог, которые в бесчисленном множестве испещряют просторы Миннесоты, выросло несколько блеклых теней. Похожие на бесплотных призраков, эти слепые пятна неспешно двигались в тумане; они скользили подобно кораблю, державшему свой курс к местам, известным лишь его парусам.

Их было четверо.

Вроде бы не присутствовало в их внешности ничего примечательного, но все же при ближайшем рассмотрении проступало несколько резких особенностей, отличавших каждого из этих молодых мужчин от обычных людей. При их появлении даже одинокие птицы затихали в деревьях, напуганные таким внезапным вторжением. Лай собак смолкал вдали, пока фигуры отрывисто двигались, склонив головы и засунув руки в карманы потертых джинсов.

Путник, идущий слева ото всех, был одет в залатанную кожаную жилетку и сапоги, наподобие байкерских. Лицо его обезображивал глубокий и уродливый, давно зарубцевавшийся шрам, который пересекал всю скулу от виска до подбородка. Следом за первым, немного позади, шагал еще один парень, спрятавшийся в воротник куртки. Лохматые черные волосы были короче с одной стороны, а с другой спадали чуть ниже плеч и наполовину скрывали лицо.

Двое других выглядели менее колоритно — оба светловолосые, среднего роста и довольно худощавые, а черты их лиц выдавали особенности натуры. Они были резкие и тяжелые. Нижняя челюсть самого крайнего парня казалась слишком массивной, из-за чего создавалось впечатление, будто он собирался оскалиться, зарычать и броситься на любого, кто бы ни встретился на его пути.

В их поступи, движениях, взгляде, проскальзывала еле уловимая дикость, подобная звериной.

Путники держали курс к ближайшему городку, горбатый силуэт строений которого уже вырисовывался сквозь плотный осенний туман. Лучи солнца поутру едва пробивались в этот мир через смазанные облака, и оттого все вокруг казалось выцветшим и душным. Мертвым.

— Долго нам еще? — хрипло проворчал светловолосый парень с конским хвостом, засовывая руки глубже в карманы джинсов.

— Чего ты волнуешься, Дагон. Рано или поздно придем. Не думаю, что эта дыра отличается чем-то от других, ей подобных. Так и чего спешить? — отозвался ему шрамированный.

— Голод замучил, Марлоу. Мы не жрали нормально три дня. Последний раз не считается. Я готов загрызть даже лошадь.

— Ты не любишь лошадей. Слишком толстая шкура, — раздался третий голос, спровоцировавший взрыв смеха, надтреснутого, как лопнувшее стекло. Подобно гиенам, трое друзей залаяли над этой забавной шуткой.

— Замолчите, — прервал их гогот молчавший до того момента черноволосый. — Я из-за вас не могу ничего расслышать отсюда.

Его разные глаза, один красный, другой голубой, блеснули в матовом мареве. Все звуки немедленно прекратились. Спутники тревожно переглянулись.

— Что ты там слышишь, Данте? Мы найдем там хоть немного еды? Или нам опять уходить голодными?

— Я сказал заткнитесь и шагайте молча. Все равно у нас нет другого выхода.

— Пока, — хищно облизнулся его товарищ со шрамом. — Но ты, как и всегда, найдешь нам пищу. Ты всегда находишь.

Брюнет не отреагировал. Его сосредоточенное лицо заострилось немного, выдавая внутреннее напряжение.

Еще некоторое время они двигались молча. Вскоре по обеим сторонам раздолбанной колеи потянулись невысокие постройки, покошенные и побитые серые дома, слепые окна, смотрящие на незваных гостей недружелюбными ввалившимися глазницами. Весь город будто вымер в боязливом ожидании надвигающейся опасности. Ни одного прохожего не встретилось загадочным визитерам на улице в этот ранний час.

— Постойте. Мне надо немного подумать, — тот, кого спутники именовали Данте, встал на тротуаре и чуть ослабил молнию на куртке. — Мне сложно соображать, когда голод выедает внутренности.

— Давай быстрее. У нас самих терпение не вечно, — утонченный блондин с ежиком торчащих во все стороны волос устало привалился к стенке ближайшего дома. Его брат тоже остановился, а затем и вовсе сел прямо на тротуар, смачно харкнув себе под ноги и оставив на асфальте кровавый след. Он брезгливо размазал его носком ботинка.

— Ненавижу все это. Я гнию изнутри, как будто во мне все еще осталось что-то от человека. Сколько еще мне надо придушить тварей, чтобы это прекратилось?

Никто не удостоил его ответом. Все сосредоточенно вглядывались в лицо черноволосого Данте, который прикрыл глаза и чуть уловимо шевелил губами.

— Центр города. Я вижу: там можно кое-чем поживиться. Клубы. Дешевые шлюхи. Продажные души. Все как всегда.

— Ну хоть что-то, — лицо Марлоу приобрело хищное выражение. — Мне уже все равно. Я в настроении повеселиться.

Данте кивнул. Он открыл глаза. Его правый зрачок налился кровавой пеленой, а уголок рта изогнулся в кривой усмешке.

— Тогда не будем терять времени. Нам стоит дождаться сумерек и пока не особо привлекать к себе внимание.

Его спутники были согласны. Все четверо остро переглянулись между собой. Теперь им осталось просто осесть где-то до темноты…

Утро было серым и хмурым. Городок медленно скидывал с себя оковы сна, не желая просыпаться, и только в одном из неприметных кафе у центра города ближе к десяти часам жизнь уже била ключом.

— Парень, не спи. Вынеси вон тот ящик, он тут не нужен! — владелец заведения недовольно посмотрел на одного из своих подчиненных — светловолосого Эмбера Морригана, который трудился сегодня в баре один за всех.

Мальчишке приходилось нелегко: народу в зал, несмотря на ранний час, набилось прилично, а вот обслуживать клиентов никто не помогал. По этой причине большинство из них злились и нервно оглядывались в поисках объекта для вымещения раздражения.

— Парень, я уже полчаса жду! Если мне немедленно не принесут еду, я просто не буду платить!

— Эмбер! Где мое пиво?

— Эй ты! Подойди сюда, прими наш заказ!

— Одну минуту, — молодой человек улыбался всем и сразу и очень старался успеть в несколько мест одновременно. — Ваш кофе, яблочный пирог и салат.

Он ловко балансировал между столиков с подносом, разнося бесчисленные тарелки, кружки и столовые приборы. Пот лил с него в три ручья, а в голову настойчиво лезли мысли о душе и мягком полотенце, которые ждали его дома. Беда была лишь в одном: до конца смены оставалась еще прорва времени, но короткая стрелка на часах не двигалась с места, будто приклеившись к циферблату.

Эмбер вздохнул и пошел на забег по сотому кругу. Он как раз собрался отнести три порции омлета на третий столик, как вдруг над входной дверью звякнул колокольчик.

Парень нервно обернулся, чтобы глянуть, кому еще не спалось в этот утренний час. Создавалось такое впечатление, что все жители города собрались позавтракать именно в «Дуглас и Ко», как будто в округе не осталось других мест, куда бы можно было закатиться с пятничной газетой.

Компания из четверых человек зашла внутрь и огляделась. При их появлении все посетители, как по команде, подняли взгляды. В небольших городках, наподобие этого, незнакомцев замечали за километр.

Вошедшие показались Эмберу необычными, но даже не потому что их была целая группа, а оттого, что от присутствия чужаков по спине еле уловимо пробежали мурашки. Тянущее, не очень определенное ощущение защекотало под лопаткой. Парень задумчиво изучал широкую спину высокого брюнета, который тоже косо глянул на него из-под вороной челки. Посетители кафе довольно быстро потеряли интерес к прибывшим и продолжали поглощать свой завтрак, а вот Эмбер все еще приглядывался, застыв посреди зала с подносом, пока голос хозяина не вывел его из ступора:

— Морриган. Последнее предупреждение! Шевели задницей!

Светловолосый официант тут же захлопал ресницами и вспомнил о делах. Он поспешил в сторону кухни, внушив самому себе, что ничего странного в этих людях на самом деле не было, просто это были проезжие, которые зашли позавтракать, равно как и все остальные посетители. Они уедут через пару часов, возможно, через день. Никто не задерживался надолго в Гринвуде, где даже мухи дохли от скуки.

Эмбер уже не видел, как внимательные глаза, красный и синий, проследили за его движением, не упуская ни одного шага.

Один из четверых (тот, что со шрамом) тоже обернулся, чтобы посмотреть, куда таращился его приятель.

— О, пожалуйста, — тихо взвыл он. — Давай лучше найдем тебе милую одинокую старушку без жестких моральных принципов?

— Ты видел, как он похож? — не обращая внимания, Данте продолжал сверлить юношу взглядом.

— Данте. Для этого достаточно быть просто очередным блондинчиком с глазками цвета лазурного неба. Они все одинаковые.

Один из братьев, вполуха прислушивающийся к разговору друзей, тоже поднял взгляд от меню.

— Знаешь, Дан? Тебе пора прекратить копаться в себе. Иначе совсем свихнешься. Ты и так становишься неуравновешенным, ища то, что уже давно истлело в могиле.

— Не надо проповеди читать, Элай. Не тебе мне указывать. Мы все не от лучшей жизни застряли в этом соленом мире, — огрызнулся брюнет и сделал вид, что изучает карточку со специальными предложениями заведения. На деле его внимание было жадно сосредоточено на облезлых дверях кухни, из-за которых вот-вот могла показаться фигура блондина.

Светловолосый Элай обменялся быстрым взглядом с Марлоу. Он покрутил пальцем у виска. Данте напрягся, подобно голодному волку в засаде, и продолжал поглядывать в сторону кухни через каждые пару минут.

— Убийства, кругом насилие и страх. Как можно жить в таком мире, это же уму непостижимо, — донесся до четверых парней голос пожилого джентльмена, сидевшего через столик от них.

Мужчина читал газету и хмуро водил пальцами по одной статье. Марлоу с любопытством обернулся в его сторону.

— Плохие новости? — участливым тоном спросил он.

— Хуже некуда. Только подумайте. Изнасилования. Убийства. И все это в наше время, всего лишь в паре десятков миль от нас. Что за псих должен быть человек, сделавший это, — он наглядно продемонстрировал невольным собеседникам надпись в издании, которая гласила: «Жестокий маньяк снова принялся за дело. Новые жертвы».

Живописные фотографии изуродованного трупа девушки с разных ракурсов прекрасно дополняли колонку. На одном из фото крупным планом была показана метка в виде двух пересекающихся треугольников — такую находили на теле каждой жертвы, убитой с особой жестокостью.

— Почему сразу псих. Я просто немного увлекся, — заметил Дагон вполголоса.

Данте бросил на него предостерегающий взгляд. Его светловолосый друг тут же умолк и отвернулся в окно. Веселая улыбка искривила его губы подобно изломанной в грозовом небе молнии.

— Действительно, это просто ужасно, — сочувственно цокнул языком Марлоу. — Но бояться не стоит. Вряд ли они доберутся сюда.

— Не сомневаюсь. А если и так, я ему лично оторву яйца, если встречу, — посетитель кафе браво выпятил грудь в выцветшей жилетке. Одним махом он осушил свой кофе под насмешливым взглядом парня со шрамом, лицо которого заострилось и приняло хищный вид.

— Марлоу. Не при дневном свете, — Данте без труда разгадал мысли своего спутника и положил ладонь ему на плечо.

— Да что ты, брат. Я всего лишь руки помыть. Перед едой, — тот легко отодвинул стул, вставая со своего места.

Данте напрягся. Он тоже поднялся, чтобы быть вровень с товарищем.

— Сядь, Мэл. Иначе нам всем придется отсюда уйти. Ты знаешь правила.

Прищуренные глаза двух друзей встретились в короткой немой схватке. Взгляд Марлоу был уверенным и жестоким, но и Данте не собирался уступать в этой баталии. Его смуглое обветренное лицо было полно решимости. Мэлу пришлось нехотя пойти на попятную.

— Проповедник долбанный. Как был святошей при жизни, так до сих пор не уймется, — прошипел он сквозь зубы. За его спиной прозвенел колокольчик: старик, с которым они вели светскую беседу уже вышел из забегаловки.

— Не при дневном свете, — ледяным тоном повторил Данте.

Стиснутые челюсти и очень недобрый вид друга были ответом на эти слова. Элай и Дагон напряглись, заметив, как салфетка в диспенсере на их столике начала дымиться. Данте тоже увидел это. Он сделал вид, что случайно столкнул его локтем на пол. Высоко зашнурованный сапог его прошелся по горящей бумаге, довольно быстро локализовав катастрофу.

— Кажется, жертвы сегодня будут особо жестокие, — жизнерадостно заметил Элай и спокойно перелистнул страницу меню.

Но Данте уже не слушал — он снова переключился. Его глаза, наконец, нашли в толпе объект интереса. Он жадно обводил фигуру светловолосого официанта, вылизывая взглядом каждую его черту.

Парень был удивительно похож. Движения его рук. Поворот головы. Блеск его взгляда. Как будто ожившая картинка из памяти, так внезапно воплотившаяся в реальность. Венка на шее Данте начала пульсировать в томительном предвкушении.

Марлоу зло сжал зубы при виде заострившегося лица друга. В такие моменты Дантаниэл особо напоминал полоумного изголодавшегося хищника, наблюдавшего из засады за своей жертвой. Как невменяемый, вот уже многие столетия он гонялся все за одним и тем же призраком и никак не хотел взять в толк, что у него никогда не получится его схватить. Это не вызывало никаких эмоций, кроме жалости.

Мэл был чертовски взбешен, но не стал выражать свои мысли вслух. Данте уже давно был не мальчишка, и за ним не нужно было ходить со слюнявчиком и указаниями, что делать. Парень со шрамом раздраженно уставился в окно. Он был очень голоден. А еще, терпеть не мог, когда его останавливали.

====== продолжение ======

Сумбурное утро пятницы плавно превращалось в такой же сумбурный день, а затем и вечер. К пяти часам Эмбер чувствовал себя измученным и уставшим, не готовым абсолютно ни на какие подвиги, хотя он помнил, что друзья привычно будут ждать его в клубе через полчаса. Это было единственным местом во всем городе, куда они иногда заглядывали, чтобы немного развлечься, но сегодня даже мысли о знойных танцах и огнях ночной жизни уже не доставляли молодому человеку радости.

Эм с трудом пересилил себя. Он, как всегда, пересчитал выручку в кассе, попрощался со взмыленным хозяином «Дугласа и Ко», выгреб из банки чаевые, которых, к счастью, скопилось немало и отправился на выход.

— Двадцать пятьдесят, двадцать семьдесят… — считал он, едва шевеля губами и раскладывая мелочь по номиналу. — Двадцать один. Мама будет рада.

Молодой человек довольно похлопал по звенящему и туго набитому карману. Не каждый день получалось насобирать столько. Кроме зарплаты, чаевые были всем, на что приходилось рассчитывать на работе в кафе. Эмбер все еще не терял надежды завершить свое медицинское образование в вечернем колледже, так что место официанта оставалось его единственным шансом на выживание. Больше у них с матерью не находилось никаких других вариантов — они оба выбивались из сил, чтобы хоть немного свести концы с концами.

Паренек задумчиво брел к клубу, размышляя о лучшей перспективе. Он думал, купить ли себе новые джинсы или все же хорошей еды на неделю. Второй вариант как раз начал побеждать. Убедившись, что прорех в одежде не прибавилось, Эм решил, что неплохо было бы временно перестать таскать с работы гамбургеры и остатки промасленной картошки, хотя бы до следующей получки.

Порыв ледяного ветра полоснул прямо по коже под тонкой курткой и выгнал юношу на одну из наиболее оживленных улиц города. «Счастливый случай» гласила вывеска на обшарпанном доме, возле которого толпилось несколько молодых людей.

— Привет, ребят, — поздоровался с ними Эмбер, пожав руки двум своим приятелям и клюнув в щеку Райли — девушку одного из них.

— Ты выглядишь совсем дохлым. Где твой запал, приятель? — поинтересовался Кимбел, вяло докуривавший свою сигарету.

— На работе остался. Лежит где-то под столиками. Я выхлебал целую канистру кофе и все равно сплю на ходу.

Друзья кивнули.

— Как всегда.

— Ну, не у всех же есть богатый папочка, который платит за все, что у тебя есть, — ехидно поддел в ответ блондин, тоже выбивая сигарету.

Они стояли и молча курили некоторое время. Только Райли о чем-то негромко шепталась с Мики, нежно прячась в его шею своей ненакрашенной мордашкой. Ким выдыхал в морозный воздух тонкие струйки дыма, а Эмбер от нечего делать рассматривал людей, проплывающих мимо него по осенней улице. На мгновение ему показалось, что на другой стороне мелькнуло знакомое лицо. Какой-то темноволосый парень в кожаной куртке и высоких ботинках на шнуровке быстро шагал по тротуару. Но, впрочем, он тут же скрылся в одном из магазинчиков, так и не дав шанса себя разглядеть.

— Эй, Морриган. Ты идешь?

Эмбер очнулся, поняв, что друзья настойчиво тянут его за рукав.

— Да, иду. Сейчас докурю...

Парень снова бросил взгляд на ту сторону, но больше не обнаружил ничего подозрительного. Мысль о том, кем мог оказаться загадочный прохожий, так и ускользнула в глубину сознания.

Эмбер не стал заморачиваться. Мало ли таких парней могло найтись в Гринвуде? Он бросил сигарету на асфальт и скрылся в шумных недрах помещения «Счастливого случая».

Через пару песен молодой человек был достаточно пьян, чтобы забыть о своей усталости. Пара кружек пива, которые он смог себе позволить, довольно быстро ударили в голову, и поэтому он даже нашел в себе силы потанцевать с друзьями. Компания весело смеялась, отдаваясь во власть зажигательной музыке.

Эмбер стянул майку через голову и двигался в ритм мелодии с голым торсом, притягивая к себе любопытные взгляды девчонок вокруг.

— Напомни мне, почему он еще целка? — крикнул Ким на ухо Мики, чтобы перекрыть рокот децибел, когда они оказались оттесненными от друга толпой особ женского пола. Все девушки желали получить доступ к симпатичному блондину с косой челкой, который улыбался им белозубой улыбкой из центра танцпола.

— Не знаю. Я бы на его месте уже давно оттрахал половину Гринвуда. С его-то внешними данными.

— Завидуйте молча, мальчики, — рядом возникла веселая Райли. — Вам слабо зажечь толпу, как Эм?

— Да уж, звезда местного разлива. Пошли еще выпьем, Ким. В отличие от него, у нас хотя бы на выпивку деньги есть.

В клубе становилось жарко. Эмбер улыбнулся парочке девушек, окружавших его. Они все не случайно оказывались рядом, бросали косые взгляды, полные надежд. Казалось трудным сосредоточиться и выбрать из всех них ту, которая была бы особенной. Так хотелось бы иметь рядом кого-то не просто на одну ночь, кого-то не похожего на других, бесхитростного и милого. В маленьком городке осталось мало девушек, чьи глаза бы не начинали потухать от слов: «Прости, я не могу купить тебе даже мороженого, потому что у меня самого последние пара баксов до зарплаты». Эмбер никогда не пытался выдавать себя за того, кем он не являлся, и в итоге это не всегда служило ему хорошую службу. Чаще всего ему приходилось наслаждаться вечерами в гордом одиночестве.

— Я на выход, ребят, пойду покурю, — еле выдохнул он, падая за столик к друзьям, когда смог выбраться из плотного кольца людей, обступивших его.

— Давай, давай, Казанова. Только оденься хоть, чтобы не простудиться.

Эмбер подмигнул приятелям и, стащив со стола сухарик, удалился в сторону выхода, не надевая майку. Ему было хорошо и легко. Все сомнения по поводу того, что стоило сегодня приходить в клуб, развеялись, как по волшебству. Танцы и непринужденная атмосфера, накаленная от жара извивающихся тел, помогала отвлечься от тяжелых мыслей. Парень вышел в переулок и с улыбкой прислонился к кирпичной стенке голой спиной, с наслаждение втягивая струйку дыма глубоко в легкие. Морозная осенняя ночь тут же начала немилосердно щипать его обнаженную светлую кожу, но это доставляло приятные ощущения — помогало остудиться.

Can you teach me how to fly?

See, I’m scared to die…

We’ve only just begun to learn to crawl

(Black Lab – Learn to Crawl)

— Огоньку не будет? — раздался рядом чей-то хриплый голос, заставивший молодого человека обернуться.

====== продолжение ( слабонервным не рекомендую) ======

Рядом стоял парень, одетый в черную кожаную куртку и джинсы. Половина его лица была скрыта рваными волосами цвета вороного пера, а один пронзительно-голубой глаз внимательно изучал собеседника и следил за его реакцией.

— Пожалуйста, — Эмбер пожал плечами и протянул зажигалку.

— И сигареты. Если не затруднит.

Эма не затруднило. Он отдал парню пачку и вернулся к своему занятию по изучению ночного неба, которое темнело над головой и мерцало точками ярких, как искорки, звезд.

— Ты всегда в этом клубе тусуешься? — после глубокой затяжки последовал новый вопрос.

Эмбер снова удивленно спустился на землю.

— В смысле? Это вообще единственный клуб в городе. Ты что, не знаешь? — он белоснежно улыбнулся, удивляясь неосведомленности незнакомца.

— А, ну конечно. Маленькие городки, я запамятовал… — тот спокойно кивнул, продолжая курить. Его широкая грудь приподнялась и снова опустилась. — Как тебя зовут?

— Эмбер, — представился Эм, немного сбитый с толку таким поворотом дела.

— Эмбер. Это как догорающий пепел? Красиво. Тебе идет это имя.

1) Ember – обычно мн. ч. (тлеющий) уголёк; горячая зола ◆ перен. остаток (чувств, воспоминаний и т. п.) ◆

— Спасибо, наверное, — блондин поежился и посмотрел на собеседника еще раз. — Слушай, твое лицо мне кажется знакомым, я уже видел тебя где-то?

— Сомневаюсь.

— Нет, точно! Кафе. Ты там был, с друзьями. Вы сидели за десятым столиком… Оставили почти половину чаевых, которые я насобирал сегодня. Я должен тебе сказать спасибо!

— Не стоит. Те, кому принадлежали эти деньги до тебя, уже мертвы, — таким же ровным и бархатистым тоном произнес чужак и с интересом посмотрел на свои ногти.

Нехороший укол почувствовался под лопаткой. Эмбер снова поднял глаза на странного типа. Его острый взгляд почему-то показался холодным и безжизненным. Заглянув в это лицо, светловолосый молодой человек ощутил, что мысли в его голове начинают тяжелеть и комкаться, как загустевший клей.

— В смысле, мертвы?

— В прямом. Лежат и не дышат. Никаких рефлексов, никаких чувств. Никаких разговоров… И просыпаться им больше не надо. Идеальное состояние для осени, не правда ли? — выпущенный незнакомцем сигаретный дым сложился в пару колец.

Какой на это можно дать ответ? Эмбера начало немного вести от алкоголя и переизбытка кислорода в смеси с никотином. Вдобавок, он мало что понимал из речи этого парня.

— Смешная шутка. Ладно, все равно, спасибо тебе. Я пойду… Можно мне зажигалку обратно? Это мамин подарок, я ее очень люблю.

Никакой реакции. Незнакомец посмотрел на предмет, повертев его в руках.

— Мамин подарок. Значит, ты не один. Очень жаль… Кому-то будет больно тебя терять.

— Слушай, серьезно. Мне не нравится такой тон разговора, сейчас сюда выйдут мои друзья, так что лучше бы тебе… — слова застряли в горле.

Эмбер не понял, как это произошло, но уже в следующую секунду губы загадочного незнакомца были едва ли в паре сантиметров от его лица.

— Твои друзья ничего мне не сделают. Впрочем, мне было бы интересно посмотреть, как бы они попытались, — насмешливые интонации и ледяное дыхание, обжигающее шею. — Ты красивый. Очень напоминаешь мне кое-кого. Гораздо больше, чем все, кого бы я ни встретил раньше. Наверное, еще и вкусный…

Эм попытался рвануться в сторону. Что-то было не так. Инстинкт самосохранения начал подавать сигналы SOS. Сердце, заведенное быстрым танцем, принялось стучать быстрее и было готово выломать ребра.

— Бьется. Ты боишься. Вы, люди, такие смешные. Страшитесь того, что рано или поздно все равно произойдет. Не лучше ли сдохнуть молодым и красивым? Не смотреть, как твое лицо изуродуют морщины и темные пятна старческого разложения… У тебя есть такой шанс, разве это не прекрасно?

— Отвали от меня. Что тебе нужно? — хриплый выдох, только наполовину вслух.

Пальцы брюнета вдруг до боли сдавили горло жертвы, четче обозначая голубые вены и грубо прижимая мальчишку к стене. Кирпичная шероховатость остро царапнула кожу.

— Мне уже ничего не нужно. Лет около трехсот, а может, и больше… — незнакомец сделал вид, что задумался, словно пытаясь подсчитать слишком большие числа в уме. — Но вот от некоторых плотских наслаждений я, к сожалению, отказаться так и не смог. Видишь ли, мы все же чем-то привязаны к этой бренной оболочке. Нам надо как-то кормиться. И эмоции лучше всего утоляют голод, ты даже не представляешь, насколько.

— Отпусти. Я не по этой части… — Эмбер снова попытался рвануться в сторону. Его тело плохо слушалось. Он в панике метался взглядом по переулку, где не было ни души. Соображать не получалось. Как бы позвать на помощь?

— Не трудись, — легко считал его мысли брюнет. — У меня, к сожалению, нет времени ломать твои привычки милыми уговорами и цветами. Я хочу именно тебя и потому получу именно тебя.

Его тонкие смуглые пальцы отвели в сторону рваную вороную челку. Эмбер едва не вскрикнул от ужаса, когда увидел, что второй глаз парня красный, подобно спелому яблоку. В нем, как в водовороте, крутились какие-то образы, кричащие женщины, мужчины, бесконечные переплетенные тела, жутко изворачивающиеся и белеющие, и будто плавающие в крови. Словно пламя бушевало в центре этого маленького Ада. Эмбер попытался отвернуться, но не смог. То ли когти, то ли твердые пальцы, впились в его скулы и зафиксировали голову в одном положении.

— Не бойся. Это последние полчаса твоих мучений. Как же ты приятно пахнешь...

Его голос пошел на интимное понижение, перетекая в возбужденный шепот. Внезапная резь. Руки незнакомца прошлись вдоль всего торса светловолосого парня, оставляя длинные рваные царапины. Эмбер сжал челюсти, не издавая не звука. Зрачки его чуть дрогнули от немой боли.

— Ты молчишь? Забавно. Обычно все кричат. Ладно, наплевать. Все еще только началось.

Последовал удар. Эмбер мотнулся в державших его руках, сильно приложившись затылком о стену. В сознании сгустилась темнота. Он на секунду потерял из виду того, кто быстрыми движениями разрывал его одежду. Осталось не так уж много работы — футболку Эм все еще сжимал в кулаке. Мальчишка вцепился в нее, как в последний шанс на спасение. Кинжально-острые крючья когтей вырвали вещь из его пальцев. Послышался треск разрываемого ремня, лопнувшей кожи. Джинсы оказались сдернуты вниз резким рывком.

— Отстань… — последняя попытка оттолкнуть.

В ответ донесся шершавый, хриплый смех. Он прозвучал прямо над ухом, ввинчивающийся в мозг, такой издевательский, лижущий и ласковый.

— Нет, мальчик. Я слишком проголодался. Тебе придется потерпеть.

Снова рывок. Немыслимый и страшный, тошнотворный водоворот чувств. Когда зрение чуть прояснилось, Эмбер осознал, что его развернуло к стене. Скула проехалась по шершавой кладке, а колени и ладони уперлись в мертвый кирпич. Начинающие теплеть пальцы шарили по его паху. Паника продирала до самых костей, и показалось, что хуже уже быть не может, но затем этому решению пришло на смену другое — хуже быть могло. Прикосновения чужих лап вдруг стали еще чувствительнее. Под ними кожа будто бы плавилось, превращаясь в сплошной ожог. Липкий страх заполнял каждую клеточку, было чертовски больно и почему-то влажно. Ничто больше не казалось реальным. По ощущениям, все сухожилия и мышцы разрывались, не оставляя ни одного живого места, ни миллиметра, свободного от агонии. Она обдирала своим шершавым языком все существо.

— Пусти. Если тебе нужны деньги, забери…

Хохот, скорее похожий на леденящий визг, перебил все попытки что-то сказать.

— Глупый мальчишка. Они мне не нужны. Не в них счастье. Счастья вообще нет. Ни для кого.

Эмбер негромко застонал. Он услышал звук раскрывающейся ширинки, и тут же, через секунду, твердая плоть проскользнула между ягодицами. Он пытался выцарапать свою свободу. Взмокшие ладони лихорадочно ощупывали кирпич, Эм ломал ногти, но не мог двинуться даже на миллиметр. Волю будто сковало, а конечности оставались ватными и кукольно-послушными.

— Не дрыгайся. Тебе и так будет достаточно больно, — незнакомец легко вошел в податливое теплое тело, заставляя мальчишку покрыться бисеринками мелкого, липкого пота. Эмбер замер, ощущая каждое движение, которое разрывало его нервы. Он чувствовал, как раздвигаются мышцы, напрягаются, и становится еще ужаснее. Наверное, такое же ощущение испытывает тот, кто режет уже открытые раны.

— Что же ты все молчишь. Ненавижу молчание, — брюнет изо всех сил вцепился зубами в плечо жертвы, оставляя кровавые отпечатки в форме челюсти. — Кричи. Громче.

— Нет… — еле слышный, как шелест ветерка, ответ. — Проваливай к дьяволу.

— Я уже там был, — новый укус. Парень жестко оттянул светлые волосы, которые слиплись от крови на виске.

На его лице четко прорисовалось настоящее наслаждение, нервные окончания сводило мелкой судорогой, похожей на разряды электричества в самых чувствительных точках системы. Он жадно и грубо обхватывал торс мальчишки, стараясь войти глубже, сделать больнее. Его толчки были ритмичными и настойчивыми. Это были колебания на грани больного удовольствия, грубое, порывистое движение души, которое поднимало со дна самые тяжкие воспоминания. Блондин сжимался, в попытке отпихнуть это существо, сделать что угодно, чтобы прекратить конвульсии, но все его старания делали только хуже. Черноволосый парень внезапно прекратил свои грубые действия и полностью вышел. Эмбер подумал, что все закончилось, но эта надежда рассеялась моментально. Он был резко развернут и оказался лицом к лицу с хищником, лишавшим его свободы воли и последней капли дыхания. Выражение лица твари изменилось. Оно больше не казалось мягкими и отрешенным. Оно больше не казалось человеческим. Скорее, это выглядело, как животный оскал. Морда наподобие волчьей отчетливо обозначилась в его чертах. Эмбер схватил ртом воздуха. Это оказалось своевременно, потому что потом жаркое тело налегло на него, прижимая к стене. Дышать дальше не представлялось возможным.

— Хочу посмотреть на твою мордашку. Она у тебя такая смазливая. Даже не буду тебе ее портить.

Нападавший быстро сорвал парню джинсы еще дальше, опустив их ниже голеней. Сильные руки мощно подняли жертву, выше, разводя его колени шире.

И снова толчки возбужденной плоти, которые заставили Эмбера слегка застонать и заметаться по стене. Жестокие и быстрые, глубокие проникновения мешали соображать. И все же, даже в своем беспомощном положении Эм сделал единственное, что было возможно. Он подался чуть вперед и изо всех сил вцепился зубами в сережку, которая болталась в ухе твари прямо перед его носом.

Противный солоноватый привкус крови заполнил его рот, когда он рванул кусочек металла на себя. Существо в обличье волка взревело нечеловеческим рыком боли.

Блондин изо всех сил стиснул зубы. Его отшвырнуло на асфальт. Он приложился лопатками о мокрую поверхность, до вакуума в легких.

— Ах ты, сучонок, — прошипел озверевший монстр. Его морда исказилась от бешенства. — Ты пожалеешь об этом!

Что-то сверкнуло слева. Еще боль. Много боли, парализующей сознание. Зверь наслаждался каждым своим действием. Он приложил к шее парня ладонь и, прикрыв трепещущие веки, что-то тихо пробормотал на неизвестном языке. Шипение и запах паленой кожи наполнили воздух, а на коже светловолосого юноши осталась отчетливо видневшаяся отметина — два маленьких пересекающихся треугольника, острых, как пики.

— Ты меченый. Теперь, даже если ты выживешь, я найду тебя. Я выкопаю тебя даже из могилы!

От криков боли в голове закладывало уши. А затем просто не стало ничего. Эмбер продолжал лежать на земле, впуская внутрь это существо. Он только мог сжимать зубы, чувствуя металл вырванной с мясом сережки, и мечтать о том, когда все это прекратится. Почему-то именно в этот момент в воспаленном бреду мелькнуло лицо матери и ее слова: «Не возвращайся домой поздно, слышишь?»

Поздно. Было уже поздно. Это все, что разобрал Эм, откатываясь в никуда. Его розовый язык пробежался по пересохшим губам, а ресницы медленно опустились, закрыв все такие же неподвижные и пустые зрачки.

— Дантаниэл! — раздался в переулке чей-то далекий вопль. — Ты спятил? Ты что делаешь?!

Топот приближался. Голос вывел обезумевшего монстра из оцепенения. Он задрал свою оскаленную морду, чтобы посмотреть, кто смел отвлекать его от священной процедуры танца похоти. Над ним навис Марлоу, бледный, как диск луны. Его лицо раздвоилось в налитых кровью зрачках волка. Зверь кончил в тело своей жертвы с последним резким движением. Волны его возбуждения спадали, но по мере того, как в голове прояснялось, он начал осознавать, что-то пошло не так. Человеческий облик возвращался капля за каплей, с лап клочками сходила шерсть, но слепящий туман по-прежнему застилал обзор. Это все началось в тот момент, когда мальчишка так внезапно принялся сопротивляться и укусил его.

— Ты спятил? Ты же сдохнешь как вшивая шавка после такого выброса эмоций! — Марлоу схватил друга за ворот кожаной куртки. — Как тебе в голову пришло трахать девственника? Это запрещено! Не хочешь глотнуть святой воды и отсосать серебряное распятие?

— Что со мной… — слабо прошелестел призрак человека, в которого превращался Данте. Он быстро терял краски, становясь блеклым, подобно выцветшему мелу на асфальте после дождя.

— Как ты мог не почуять, что он целка, Дантаниэл! Тебе триста с хреном лет, ты один из самых опытных ворлоков. Тебе нужно было просто порвать его, как всех остальных, засушить на память его красивые ушки и привет!

— Он не... Я не почувствовал.

— Золотое правило номер один, не ищи жертву возле клубов и в кафе, сам знаешь! При таком большом количестве людей ошибиться раз плюнуть! Раз плюнуть, ты слышишь меня, идиот? Ты никогда не определишь, кто перед тобой, их мысли кругом, их чувства, все это один засасывающий водоворот!

— Марлоу… Я не могу идти…

— Сука, еще б ты смог! — Мэл смачно плюнул на землю. — Кто же тебя просил?

Он порывисто натянул на друга джинсы и, взвалив его себе на плечо, поспешил с ним прочь, туда, где темнота могла бы скрыть их из виду.

А Эмбер так и остался лежать на земле. Он с трудом приподнялся, глядя на удаляющиеся спины. Может, это была всего лишь игра его воображения, а может, реальность, но две твари растворились во мраке ночи, как будто их кто-то порывисто стер ластиком. Как рябящие духи, которых никогда не существовало. Мальчишка привстал на руках, силясь подняться, с трудом подтянул джинсы, застегивая пуговицу дрожащей рукой. И затем рухнул на землю без чувств.

Please remember me I’ll break the silence

I’ll return one day

Please remember me

With the code of tears you’ll get another play

(Cold in may – Remember me)

====== продолжение ======

— Ребят, куда Эмбер пропал? — Ким лениво попивал пиво в баре и смотрел по сторонам. Веселье толпы начало стихать. Через пару минут после ухода красивого блондина девчонки разбрелись с площадки; кое-кто начал подтягиваться к выходу.

— Да хрен его знает, уже минут сорок курит, — Мики задумчиво посмотрел в сторону двери. Внезапно толпу людей прорезал леденящий души визг. Он перекрыл грохот музыки, проплыл над головами, подобно бою тревожного барабана.

— Мамочки! Вызовите скорую!

Кричала какая-то девушка. А за ней включилась и еще одна. Райли встревоженно встряхнула светлыми волосами и быстрее своих друзей рванула в сторону скопления народа, чтобы посмотреть, почему никто не выходил из помещения. Ким и Мики тоже поспешили за ней. Они протолкнулись через многочисленные плечи и спины, с трудом работая локтями, наступая на ноги и слушая в свой адрес все известные ругательства, которые только придумало человечество.

— Не могу понять, чего они столпились, как бараны, — Мики начал понимать: произошло что-то плохое.

Когда он выскочил на улицу, первое, что бросилось ему в поле зрения, было тело. Оно страшно белело в темноте, на фоне грязного и мокрого асфальта. Разбитое, как сломанная кукла, оно было перепачкано в крови. Острые лопатки и бусинки выступающих позвонков, светлая шевелюра — все это показалось троим друзьям знакомым. До боли в глазах.

— Мики. Уводи отсюда Райли, живо, — Ким побледнел, как полотно.

— Эмбер! — закричала девушка и попыталась рвануть в сторону друга. Стройный блондин казался разорванным на лоскутки, как будто неумелый портной выкроил его из остатков кожи.

— Уведи, кому сказал, — рявкнул Кимбел, прикрывая рот рукой, чтобы не стошнить. Он с трудом пересилил себя и заковылял к распластанному на земле другу на негнущихся конечностях. Никто в толпе не шевелился, словно мертвые марионетки без команды кукловода. Неодушевленные тени, не люди.

— Эмбер, — Ким осторожно присел рядом, боясь притронуться к покалеченному телу. — Пожалуйста, скажи, что ты жив.

— Кимбел… — кровавая струйка стекла у парня из уголка рта, и показалось, будто порез разошелся на светлой коже.

— Чувак, держись, мы вызовем тебе скорую. Только держись… — голос и колени друга дрожали от шока.

— Ким, нет. Встать... Помоги встать.

— Эмбер, лежи, ты бредишь. Я побуду с тобой. Тише…

— Встать, — слабый, но такой настойчивый шепот. — Я отдам… тебе последние двадцать баксов…

— Морриган, заткнись, мы найдем этого выродка, который так тебя отделал. Но ты не должен волноваться: все будет хорошо.

— Ким… Я… Оторву тебе яйца. Помоги мне встать…

Кимбел поднял голову и окинул толпу диким взглядом.

— Кто-нибудь скорую вызвал, что вы смотрите, придурки? — заорал он не своим голосом.

Ледяные перепачканные в крови пальцы вцепились в его запястье. Синие глаза Эмбера полыхнули холодной злостью.

— Кимбел. Единственное… что мне нужно… такси.

— Нет, Эмбер, нет… Ау! — друг вырвал у него свою руку, когда ногти блондина больно вжались в его кожу, оставляя кровавые лунки. — Да что на тебя нашло?

— Сука, хоть раз в жизни сделай, что я тебя прошу, — злой невменяемый шепот. Затухающие зрачки Эмбера казались ненормально яркими даже в темноте.

Кимбел панически огляделся. Спустя пару минут толпа все же соизволила очнуться. У девушки, которая стояла ближе всех, по лицу бежали слезы глухого страха. Люди удивляли своей непоколебимостью и мрачным молчанием. Зная, что это была самая идиотская мысль, Ким вытащил свой телефон. Он искренне уверился в том, что Эмбер спятил. Несколько гудков тянулись вечно. На том конце линии послышался приветливый голос диспетчера, которая уточняла адрес, куда нужно подать такси. Ким ругал себя на чем свет стоит за то, что нес весь этот бред и не делал то, что действительно нужно. Он не мог соображать внятно.

— Да. Через сколько приедет? Пять минут? Хорошо. Ждем. Да. Нет. Предупредите водителя, чтобы застелил заднее сиденье целлофановым мешком. Тут одному парню плохо после клуба.

Эмбер слушал его отрывистую речь, пока вмерзал в грубый асфальт. Райли все же умудрилась вырваться из рук Мики и подбежала к нему. Ее лицо тоже было в слезах. Она дрожащими руками стащила с себя тоненькую куртку, которой едва хватило, чтобы накрыть Эмберу плечи.

— Все будет хорошо, слышишь? Они тебя побили? Ограбили? — всхлипывая, шептала девушка.

Парень еле заметно кивнул. Даже этот незначительный жест дался ему с колоссальным трудом, зато он убедился, что хотя бы голова его не отделена от тела.

— Не шевелись. Не надо… Нам надо заявить в полицию.

— Нет… Рай… Встать. Помогите встать. Ничего больше, — как заведенный, шептал блондин.

Девушка сжимала его руки, стараясь отдать парню хоть часть своего тепла, но все ее старания растворялись во льду бесприютной лунной ночи, ставшей свидетелем событий ужасных и удивительно странных для их маленького и спокойного городка. Приехало такси. Осторожно, стараясь причинить Эмберу своими действиями как можно меньше боли, Мики и Кимбел, подняли его на руки и мягко уложили на заднее сиденье, назвав водителю адрес Кима. Зеваки не собирались расходиться. Они все еще стояли и глазели, пока жертву нападения сажали в салон, а он судорожно морщился при каждом движении и закусывал губу, словно вот-вот был готов лишиться сознания. Эмбер не знал, догадывались ли друзья о том, что произошло, сейчас это было беспокойство из параллельной вселенной. Свисая с рук Мики безжизненной ветошью, он мог думать об одном: лишь бы мама ни о чем не узнала. У него не было пульса, не было мыслей, и только зубы все еще до скрежета сжимали какой-то крохотный металлический предмет...

====== 2. Данте. ======

http://s45.radikal.ru/i109/1404/f0/c08706bdc170.png – атмосферная картинка к главе.

Мэл Марлоу никогда не отличался нежностью и лаской. Каким-то неведомым образом природа ворлока обделила его и не дала парню этих чудесных добрых качеств, вместо этого подарив ему взгляд гадюки, умеющий убивать на расстоянии, черное прокуренное сердце и кулаки, способные крушить камни. Эти самые кулаки сейчас наматывали ворот кожаной куртки Дантаниэла Блэра Баррингтона – черноволосого мальчишки-священника, а по совместительству опасного и кровавого колдуна, который задержался на этом свете немного дольше, чем предполагал отец-создатель. Сейчас Данте был не очень наглядным представителем своего вида. Он больше напоминал бледную тряпку, даже отдаленно не похожую на человека и вот уже полчаса блевал кровью, кажется, на полном серьезе подумывая отдать душу Великому Владыке Темного Царства – мрачному и бессменному князю Вельзевулу – в вечное услужение.

— Ну, Данни, вот придем на место, я тебя самого выебу и наизнанку выверну, — угрожающе прошептал Мэл, изнемогающий от жары и тяжести тела, туго сводившего его плечи.

Он не мог понять, как упустил друга из виду. Их компания разошлась после посиделок в кафе, продлившихся целых пять часов до иголок в заднице. Данте свалил, как только запримеченный им официант закончил рабочий день, но Мэл ни за что бы не подумал, что тому придет в голову охотиться таким образом. Марлоу и сам бродил по улицам до вечера. Под конец он углядел шикарную одинокую проститутку у дороги. Девушка явно искала приключений на свою обтянутую леопардовыми лосинами задницу. Блуднице несказанно повезло, что она успела сесть в чью-то тачку за несколько секунд до того, как Мэл пересек дорогу. Впрочем, его и самого тут же отвлекли: ухо дико обожгло болью, будто кто-то приложил раскаленную кочергу прямо к мочке, и он зарычал, схватившись за это место, а когда отнял ладонь, обнаружил кровавые пятна на коже. Это означало только одно: кого-то из собратьев-ворлоков лишили самого могущественного талисмана-защитника в виде сережки с выкованной руной. Такая была у каждого странника тьмы, дарованная с целью охранять и оберегать своего обладателя. Марлоу, конечно, поспешил на помощь, хотя все еще злился на Данте за сегодняшний диалог в кафе. Поняв, что натворил его собрат, он едва не потерял сознание от бешенства второй раз за день.

Парню со шрамом пришлось остановиться на середине своего нелегкого пути. Данте снова начало выворачивать всем, что он успел сожрать в той дешевой забегаловке. Вид его внутренностей был не самой приятной для обозрения вещью.

Марлоу морщился и немилосердно сбросил ношу с плеч, хватая его за волосы. Он оттянул их как можно сильнее, чтобы его приятель не запачкал свою шикарную волчью шкуру в процессе прощания со своим желудком. У Мэла появились планы на друга, он вдруг яростно захотел снять с него скальп.

— Марлоу. Что со мной… — невнятно пробормотал Дантаниэл, когда конвульсии прекратили бить его тело.

— Давай так. С какого момента ты помнишь?

— Мы с вами в кафе… Я слежу за блондином… Дальше ничего. Мы расходимся.

— А дальше, — Марлоу дружелюбно собрал в горсть его волосы на макушке. – Ты, долбоеб, пошел трахаться. С девственником. Который сожрал половину твоего уха вместе с талисманом-защитником!

Ослабевшими пальцами Данте схватился за левую мочку. Вместо привычного клыка он нащупал только болезненную кровавую рану.

— Моя серьга, — простонал он.

— Твоя серьга, — Мэл выпятил нижнюю губу и посмотрел на друга блестящими от притворной жалости глазами. В следующую секунду не ожидавший такой подлости Данте был снова брошен на землю, пробовать на вкус верхние породы почвы щедрой северной Минесоты.

Марлоу поднялся на ноги и нервно прошелся туда-сюда по незнакомой местности. Больше всего это походило на какой-то лесопарк в черте города, деревья вырисовывались из темноты, предоставляя путникам, не имеющим ночлега, отличный шанс заиметь таковой. Мэл решил, что туда-то им и нужно направить стопы, но он не собирался разбираться со всем один.

Подумав так, парень со шрамом приложил пальцы к вискам.

— Veni, frater, te invoco … Veni, frater… * — забормотал он себе под нос в надежде, что Элай и Дагон еще не успели закатиться в какой-нибудь притон и устроить там кровавую баню. Их было невозможно докричаться в двух случаях: когда они жрали или когда самозабвенно сношались, как две гиены, забыв про то, что конец света собирался наступать еще не скоро.

Veni, frater, te invoco … Veni, frater – Приди, брат мой, я взываю к тебе. Марлоу бормочет заклинание вызова на латыни.

На этот раз Мэлу повезло очень быстро.

— Veni, frater … — продолжал нашептывать он. Веки его немного подрагивали. Когда он открыл их, среди деревьев мелькнула знакомая тень и фиолетовые глаза. Элай, очень недовольный и хмурый, материализовался на тропинке.

— Ты чего, Марлоу? Я думал, ты пойдешь на охоту, — заметил он, ежась от холода. — Неудачный вечер?

— Вся моя жизнь сплошной стресс, с тех пор, как я связался с этим долбоебом. Сам полюбуйся, — темноволосый ворлок кивнул на корчащееся на земле тело.

Данте сжимал и разжимал кулаки, царапал землю задубевшими пальцами, как будто пытался уцепиться за нее и удержаться в сознании. Плотно сомкнутые губы и испарина на лбу говорили о том, что ему становится все хуже. Адамово яблоко судорожно ходило под пергаментно-белой кожей. Он пытался лихорадочно глотать. Элай присвистнул.

— Мерул тебя забери. Это что еще за явление Дьявола? Так вот почему мой талисман так накалился!

— Да, это наш Данни, — нежно пролепетал Мэл сквозь сцепленные зубы. – Ебнутый маньяк-выродок в пятом колене. Оттрахал того мальчишку из кафе, теперь лежит и сам дохнет в корчах.

— Что-о-о? Но это ведь сумасбродство! Я думал, он убьет его, как обычно, и покончит с этим… У него должно было хватить ума попридержать коней! Какого черта ему приспичило?

— Ты меня спрашиваешь? Я не знаю, что нам делать, Элай, я с таким еще не сталкивался. Кроме Дантаниэла все из нас почувствовали, что парень опасен; я готов был поклясться, что он всего лишь поиздевается над ним, порежет, как мешок, прибьет и выкинет в канаву. Ничего более!

Элай обернулся. Его лицо стало сосредоточенным, когда он присел на корточки рядом с другом и отвел со лба Данте перья угольных волос. Ворлок слегка зашевелил губами, произнося какие-то заклинания, а Марлоу в это время нервно смотрел на происходящее. Из них четверых Элай оставался единственным знающим толк во врачевании, пусть даже и черном, как сама ночь, так что если кто и мог придумать, как помочь в такой ситуации, так это был он.

Под его пальцами со слегка отращёнными ногтями восковая кожа полуживого Данте начала покрываться светящимися фиолетовыми узорами, похожими на кружевную вязь. С губ светловолосого лекаря соскальзывали слова, которых почти не было слышно, – ночной ветер скрадывал его речь. Прошла целая вечность, прежде чем он вышел из транса и напряженно встряхнул кистями рук.

— Не могу, Мэл. Он меня не пускает. Его сознание темное, как бездна времен. Тут нужно нечто более мощное, чем наша магия. Этого чудовищно мало…

— Кинжал с кровостоком. Давно хотел прикупить. Прибить его, и долой мучения!

— Я не пойму, как это случилось. Ведь Данте — мощнейший экстрасенс, он чувствует на подлете даже то, чего еще не произошло, — Элай удивленно вгляделся в искаженные черты лежащего на земле друга.

— Ты забыл: он адекватен, когда дело не касается смазливых блондинчиков, черт бы их побрал. Как же я их ненавижу, — парень со шрамом тоже присел на корточки рядом с собратом. — Его ослепило желание взять то, что он так хотел. Оно однажды уже не привело его ни к чему хорошему. И опять все те же грабли. Теперь хрен знает, что с ним делать. В таком состоянии он не сможет даже ходить, я уж молчу про остальное.

Элай и Марлоу некоторое время молчали в попытках придумать решение.

— Давай его отнесем куда-нибудь, где никто не ходит, — было единственным, что пришло в голову светловолосому лекарю. – Если не полегчает, будем соображать. А пока у нас не так много вариантов.

— Здорово. Он вообще-то тяжелый, как сволочь.

Внезапно со стороны дороги послышался шум, а через пару минут показался и тот, кто его поднял. Дагон быстро приближался к ним, по частям вырисовываясь из ночного воздуха.

— Наши талисманы… — начал было он, но тут же осекся, увидев, что его новости вовсе не такие уж новости. Элай и Мэл глянули на него с одинаково каменным выражением лица.

— Мы тебе все расскажем по пути. А теперь нам надо двигать отсюда, — Марлоу обреченно выдохнул и все же подхватил Дантаниэла на руки.

Не так уж часто его подтачивали угрызения настойчивого червячка совести, но именно сейчас настал такой момент, когда острые зубы этого существа прорезались и начали доставать довольно сильно. Он должен был предостеречь Данте от необдуманных действий, но именно сейчас стало уже пздно что-то предпринимать.

Они шли недолго. Лесопарк оказался глухим и безлюдным в это время суток. Уже через несколько минут безостановочного движения три фигуры вышли на небольшую полянку, со всех сторон окруженную деревьями.

— Полагаю, все на этом, — Мэл опустил лихорадочно потеющего приятеля на мерзлую землю. – Тут наше путешествие можно завершить.

Друзья обступили бессознательное тело со всех сторон.

— Знаешь, что я ненавижу больше всего? — задумчиво изрек Дагон.

— Отрицательный резус-фактор? – предположил Мэл.

— Нет, кроме этого. Я ненавижу ждать. Время тянется просто бесконечно, а ведь у нас его и так никто не отнимает.

На этом Элай и Марлоу присоединились к нему во мнении. Ситуация балансировала на грани между “плохо” и “очень плохо”. Их совместное неписаное правило гласило: если устраиваешь кровавую грызню в одном месте, будет лучше не задерживаться там долго, ведь огромный мир обладал пространством достаточным для поиска ночлега и пищи. Это была не единственная причина: вторая сложность заключалась в том,что Хантеры могли бродить неподалеку, а с неподвижным, почти умирающим товарищем на руках двигаться дальше не представлялось возможным. Кроме прочего, это значило, что ближайшие несколько дней им не стоило высовываться и развлекаться на полную катушку, а это уже тянуло на рекорд.

Марлоу молчаливо сделал круг по полянке. Становилось холодно. Элай и Дагон принялись собирать ветки, валявшиеся тут и там, на земле и под деревьями. Если ожидание собиралось затянуться, то им нужно было как-то пережить этот период.

— Поддай огоньку, Мэл, — Дагон собрал приличное количество прутьев, чтобы получился небольшой костер.

Марлоу подошел к кучке веток и вытянул руки. Искорка пробежала по его предплечью от локтя до запястья. Кончики пальцев его начали краснеть, как если бы были сделаны из металла и сунуты в раскаленную добела печь. Он слегка прикрыл веки. Огненная сфера размером с небольшой мяч сорвалась с его ладони и осветила крошечную полянку, поджигая сложенные шалашиком ветки и хворост. Костер вспыхнул несколько раз, дрогнул и разошелся зеленоватым пламенем, возле которого можно было греться остаток этой сумасшедшей ночи. Элай присел на бревно, валявшееся неподалеку. Дагон подошел к нему, пристроил брату голову на плечо, обнимая его левой рукой. Иногда Марлоу задавался вопросом, зачем эти двое вели странствующий образ жизни в поисках приключений – ведь для того, чтобы испытывать полный спектр всех самых болезненных чувств им не нужен был никто, кроме друг друга.

Элай потерся носом о щеку брата и улыбнулся. Они умолкли, не продолжая движения, а Мэл отвернулся и обхватил себя руками, все еще ежась от порывов ветра. В этом году осень выдалась на редкость промозглой, и почему-то именно сегодня это ощущалось особо остро.

Данте внезапно заскулил и резко вывернулся, полностью превратившись в волка. Его одежда лопнула и разошлась по швам, клочки джинсов плавно опали на землю. У парня был чудесный дар влипать во все возможные приключения и собирать их на свою шкуру, как репей. Марлоу сел на землю рядом с ним и оперся спиной о ствол дерева.

— Вы спите. Я за ним присмотрю, — буркнул он.

Элай и Дагон согласились. Через минуту, когда колдун со шрамом бросил взгляд в их сторону поверх пылающего костра, на бревне сидели уже не люди. Это был огромный коршун с блестящими черными глазками и пестрым оперением и рыжий лис с темными кончиками ушей, который суетливо вынюхивал что-то на земле. Мэл остался один. Он пододвинулся ближе к огню. Разные зрачки волка, рычащего и изворачивающегося в агонии, отражали блеск колеблющегося пламени. Данте держался наполовину в сознании. В его памяти, в воспаленном мозгу, как сумасшедший водоворот, кружились несвязанные картинки, целые хороводы ощущений и отблесков ушедших лет. Он словно плыл и не очень понимал, где находится. Мелькала среди прочих одна мысль, которая никак не давала ему покоя, плотно засев под шкурой и выжигая там страшные дыры. А может, это была и не совсем мысль, скорее образ – бездонные голубые глаза, плавно меняющиеся в иную форму – они становились то серыми, то зелеными, под цвет морской волны. А еще там присутствовали тонкие черты лица, все еще живые в памяти, даже несмотря на то, что сам их обладатель был мертв вот уже несколько столетий...

====== продолжение 1 ======

Англия, 17 … год.

— Данте. Да-а-анте-е-е, — мягкий и вкрадчивый голос внезапно распорол тишину, как тонкое лезвие. Он проплыл над пыльной конторкой и пошевелил волосы на затылке темноволосого юноши, склонившегося над большим фолиантом. Улыбка против воли наползла на губы священника, ведь мелодия, так сладко напевающая его имя, была ему знакомой.

Преподобный тут же одернул себя. Он мигом вспомнил, что не должен был вестись ни на какие уговоры демона с золотыми кудрями, который был послан в этот мир из самого ада лишь затем, чтобы смущать его покой.

— Да-а-анте, я знаю, что ты тут. — Текучий тембр щекотал и вылизывал уши.

— Я занят, Адам. Зайди попозже, — строго отозвался Дантаниэл в надежде, что это сработает.

— А врать нехорошо. Ты же священник, — шаги все приближались. Они отстукивали по каменным плитам, гулко раздавались в сводах церкви, в такт начинающему ускоряться сердцу преподобного.

Юный священник порывисто встал и попытался запереть дверь на засов, пока не стало слишком поздно. К сожалению, когда он обернулся, то понял, что уже опоздал. Голубоглазый Адам появился в дверях с неизменной нахальной улыбкой. Он оперся плечом о дверь и принялся внимательно изучать облаченную в ткань темной сутаны стройную фигуру священника. Данте весьма недовольно прочесал собственные взлохмаченные черные волосы. отчаяние скользнуло в этом жесте, что не укрылось от проницательных глаз светловолосого юноши.

— Адам, серьезно, ты не можешь сюда приходить так просто, — служитель церкви совладал с собой.

— Хм. Это почему? — вкрадчиво, как игривая кошка, промурлыкал посетитель.

— Потому что мы в церкви.

— Это я понимаю. Но я как раз думал, что дом Господа открывает для всех свои врата?

Данте вздохнул. Это никогда не бывало просто. С ним.

— Пожалуйста, Адам, мне действительно надо доделать… — он немного притормозил, замечая, что тот отходит от дверного косяка и плавно начинает проникать в комнату. Медленной и грациозной походкой, немного смахивающей на женскую, юноша сделал шаг в комнату. Затем обернулся и изящным движением прикрыл дверь. Тонкие пальцы с массивным серебристым кольцом легли на засов. Уже через мгновение Данте оказался запертым в ловушке холеной парой аристократичных рук Адама Бёрнли — сына местного мецената, который выделял неограниченное количество средств на реставрацию их маленькой церкви.

Преподобный отступил назад. По комнате поплыл свежий аромат душистого алиссума – медово-сладкий запах, смешанный с нотками свежескошенной травы и сена. Было трудно с чем-то перепутать его. Было трудно дышать.

Мальчишеская улыбка Бёрнли стала еще шире и задорнее.

— Ну. Вот так гораздо лучше, — он снова обернулся. Сапфировые зрачки его блеснули в свете лучей солнца, пробивающегося через единственное окно под потолком темной комнатки.

— Адам. Открой дверь, — в тоне Данте послышалась тревога.

— Мм. Давай поторгуемся. Что мне за это будет?

— За это я сделаю вид, что ты сюда не приходил и мы забудем об этом. Оба.

— Какой серьезный. Люблю, когда ты такой, — не обращая никакого внимания на строгий голос, Адам сделал еще один шаг к объекту своих издевательств.

— Бёрнли, не делай этого … — неровно произнес Данте, стараясь успокоить ненормальный темп своего пульса.

Молчание. Адам опустил ресницы, затем снова их поднял. Данте, не отрываясь, смотрел в его лицо, замечая, что оно почему-то становится ближе. Еще ближе. Совсем близко… Он мог почувствовать дыхание на своих губах – то самое, теплое, ласкающее его чувствительные рецепторы.

— Ты пропадаешь всю эту неделю. Избегаешь меня?

— Нет. Да… Нет… — Данте окончательно и мастерски загонял себя в тупик. — В смысле, у меня много работы. Некогда.

Копчик преподобного уже уперся в угол стола, за которым он только что доживал последние минуты своей жизни. Он вдруг обнаружил, что отступает, пятится назад, словно нашкодивший пес.

— Опять врешь.

Данте молчал. Его взгляд невольно скользнул по губам молодого человека, а тому, в свою очередь, не составило труда отследить это движение. Крупное кольцо волос упало на его лоб от легкого поворота плеч. Данте перевел глаза на золотистые локоны. Адам с интересом наблюдал, как в лице преподобного мечутся все мыслимые и немыслимые терзания души.

— Ну? Так и будешь столбом стоять? — спокойный вопрос, который прозвучал хлестко, как удар плети, рассекающей воздух.

Данте плотно зажмурил веки. Знай он, каким это окажется проклятием, жутким и очень мучительным, он бы никогда не позволил себе подобную слабость. Для начала — Адам был женат. Будь данная деталь единственной бедой, связанной с именем этого утонченного блондина, все оказалось бы не так трагично. Но вторая проблема была куда хуже – он был женат на родной сестре Данте, Рейчел Блэр Баррингтон, миловидной рыжеволосой девушке, которой преподобному приходилось смотреть в глаза дома вечером по возвращении домой. Но и это было не все. Еще более безнадежной, чем две предыдущие, казалась третья напасть… Руки Адама осторожно легли на талию молодого священника, очерчивая контуры его тела. Данте сделал один— единственный глоток воздуха, который был сейчас ему необходим. Бёрнли не давал ему прохода с того самого момента, как они впервые встретились. Пределом для Данте стало понимание того факта, что и он смог найти в себе ответные чувства к этому молодому мужчине. Он попросту не мог сопротивляться всепоглощающему обаянию Адама. Бёрнли был смелым и отчаянным, к тому же никогда не сдавался и шел напролом, не давая шанса ни себе, ни тем, кто его окружал, оглянуться и посмотреть на то, что они творили. Он не давал шанса понять, что воспылать эмоциями к священнослужителю было неправильно. Его язык коснулся манящих его полных губ Данте. Он будто пробовал их на вкус. Преподобный напрягся всеми мышцами, в попытке выстоять на последнем рубеже, но его сопротивление было сломлено всего одним предложением.

— Я так скучал по тебе, — интимный шепот прополз дрожью по всему телу.

Дантаниэл заскулил, как маленький волчонок.

— Что ты меня мучаешь? Нам нельзя встречаться, и ты это знаешь, — руки его обхватили стройного юношу, крепко прижимая его светлую голову к груди. Собственные слова казались разумными только в некоторые моменты, но, к сожалению, их силы было не достаточно, чтобы раз и навсегда оборвать эту тонкую, но такую прочную нить, ведущую к безграничному безумию.

Адам улыбался. Его губы послушно раскрылись для поцелуя. Он налег на своего тайного возлюбленного всем телом, всем существом, судорожно закапываясь пальцами в его волосы. Данте вобрал в себя его язык, всасывая его, как ядовитое жало, и безропотно поддаваясь магии, затмившей его разум. Его губы, как проклятые, оставались на поругание чужим губам, так что это мракобесие казалось нескончаемым. Темноволосый священник покрывал поцелуями шею, лицо, каждый дюйм теплой кожи юноши. Ресницы Адама трепетали от удовольствия и триумфа.

— Я знаю, что нельзя. Но я так не могу больше, Данте. Я думаю о тебе каждый день. И особенно, когда я с Рейчел, я так боюсь назвать ее твоим именем.

— Я так не могу, ведь она моя сестра ...

Ладони Данте стиснули ягодицы Адама, крепко впиваясь ногтями в его кожу через ткань. Если путь к счастью лежал в достижении максимального удовольствия, избегая при этом боли, значит, они оба где-то пропустили поворот в нужном направлении. Адам неумеренно жарко дышал в рот, жадно целующий его губы, гладил плечи и шею Данте, расплавляя их своими ладонями. Изнеможение и желание кружили голову двум мужчинам, теряющимся друг в друге. Ничего не помогало против этой зависимости и даже тот факт, что Данте так старался избежать фарфоровой мордашки Адама всю эту неделю. Это лекарство не приносило облегчения, наоборот, напряжение соскучившегося тела давало о себе знать только сильнее. Теперь, когда Бёрнли извивался в его руках, покорно делясь своим теплом, Данте не понимал, как можно было держать себя в узде.

— Пришел по мою душу, — обреченно шептал он в его влажные, чуть припухшие губы.

— Возьми меня, Дантаниэл. Я уже устал тебя об этом умолять, — настойчивые ладони и ласковый язык, движения пальцев по лицу смывали все: уверенность, решимость противостоять. Оставалось лишь желание — дикое и неутолимое, как воск горящей свечи. Оно текло по телу и оставляло после себя незаживающий красный след.

— Я не могу … Мне нельзя, я давал обет… Ты знаешь.

— Я знаю. Но ты ведь так этого хочешь, — настойчивое трение и ладонь, сжавшая центр удовольствия под свободной черной тканью одеяния священнослужителя до судорог. – Зачем ты сопротивляешься?

— Адам, нет …

— Данни, пожалуйста …

Серые глаза Данте распахнулись. Только Адам мог произносить это глупое ласковое имя так, что захотелось продать весь мир. В голове щелкнуло что-то. Белоснежная рубашка юноши соскользнула на пол, разорванная на груди. Адам согласно зарычал, когда сильные руки подхватили его под ягодицы и усадили на бедра, немного покачивая в стороны. Он обвился вокруг желанного им тела, как плющ вокруг ствола дерева.

— Это неправильно. Мы будем гореть в аду, Бёрнли… — последнее, что было сказано в пределах комнаты, ставшей святилищем одного из семи смертных грехов, объединившего в слитном порыве две заблудших души.

— Значит, так тому и быть. Хочу гореть. С тобой. Под тобой… — Последние слова были сказаны жарко и четко. Без единого сомнения.

Это желание исполнилось в тот же час. Адам изнемогал от сладкой муки, поваленный на поверхность стола в тесной церковной конторке. Он даже не мог стонать, хотя его легкие разрывались от выдохов наслаждения. Его существо жадно принимало все прикосновения и любовь, подаренную черноволосым молодым священником, который встал на путь вечных мучений ради него. Томные изгибы двух тел в ласкающих ладонях, абсолютная покорность каждому движению: они как будто танцевали вместе невыносимо прекрасный и сладкий танец, пока их бедра прижимались плотнее, а возбуждение откровенно касалось кожи. Адам разводил колени еще шире, чтобы ощутить, движения твердого тела между ног. Перекрещенные лодыжки юноши вздрагивали от каждого толчка. Данте медленно поднимал и опускал его бедра, возвращая их в прежнее положение еще и еще, с деликатностью совсем ему не свойственной. Молочно-белая грудная клетка Адама подрагивала, нестерпимое жжение раскручивалось внутри под взглядом сумасшедших серых глаз Дантаниэла. Охваченные блаженной теплой негой, они не замечали бега времени. Данте был немного несмел, но настойчив, оставаясь при этом нежным. Так хотелось сделать все, чтобы не причинить боль юноше, бившемуся в его руках. Они шагали к блаженному краю вместе, наслаждаясь, растворяясь друг в друге и теряясь с каждым нежным стоном. Данте рычал, не в силах сдержать импульсы, сотрясающие его тело. Неправильно и, одновременно с этим, так прекрасно. Что может быть более правильным? Мелодия их голосов в слитном аккорде достигла высочайшей точки в один момент – если бы Дантаниэл мог приказать сердцу перестать биться именно в этот миг, ему было бы не жаль сделать это. Они лежали некоторое время на полу без одежды на разорванной белой рубашке Адама и черном церковном одеянии Данте. Два цвета словно смешались в их сознании, перепутав все личные и моральные правила. Стерев все ответы.

— Ты теперь мой, — Адам накрутил на палец золотую цепь с крестом, висящую на шее его любовника, подтягивая его к себе для поцелуя, глубокого и нежного.

— Я не смогу смотреть на Рейчел, Бёрнли. Что мне теперь сказать ей? Что я горю при одном взгляде на твое лицо?

Довольная улыбка тронула губы светловолосого юноши.

— Я сам не знаю. Мы придумаем что-нибудь, хорошо? Просто не оставляй меня. Я не могу без твоего тела, оно манит меня с первого дня, как я увидел тебя. Я без ума от тебя, Данте...

Без ума – это слишком мягкое сравнение. Данте плотно сжал веки. Им обоим было тяжело принимать эту новую реальность, где они были теперь неразрывно связаны. Но пути назад уже не существовало– ни для кого из них. Возможно, этот грех и послужил той самой точкой невозвращения. Но кто бы мог предсказать это с точностью тогда? С того дня что— то неуловимо изменилось в их жизнях. Данте больше не мог зайти в церковь без того, чтобы не начинать нервно чесаться и оглядываться по сторонам. Ему все время казалось, что кто-то узнает, пронюхает, высмотрит их с Адамом маленький секрет. Он отдраил с мылом всю комнатушку, где ими так недолго, но так сладко владела страсть, желая смыть тягучий запах трав с пола и столешницы. Затем он перестирал четыре раза свою сутану, перечитал все известные ему молитвы, мечтая, чтобы проклятый Бёрнли прекратил охотиться за его душой во снах и в реальности, хотя надежда на спасение была крайне слаба. Молодой человек стал его ночным кошмаром. Данте снилось его светлое тело на его простынях, открытое лишь для его объятий, бесстыдные выдохи и прогиб спины, колени, сжимающие его бедра, бесконечные скольжения двух поверхностей кожи – светлой и смуглой, похожих на кофе с молоком. Это не прекращалось ни на мгновение. Он просыпался в ледяном поту у себя дома далеко за полночь, а вокруг него были скомканные, влажные одеяла. Данте обнаруживал себя встрепанным и напряженным, как струны инструмента, из которого можно было извлечь мелодию только если провести смычком. Адам стал его смычком. Его дикой страстью, проводником в мир тайных, запретных наслаждений. Данте пришлось съехать из дома. Они с Рейчел и родителями жили в двух половинах одного и того же коттеджа на окраине города, но с некоторых пор, по понятным соображениям, ему стало совершенно невозможно там находиться. Адам бледнел и отворачивался каждый раз, как они пересекались в пределах комнат. Данте сдался первым. Он уехал ближе к центру, сняв себе небольшую комнатку, которую едва тянул на свое крошечное жалование, но это было все, что ему оставалось. Если бы это помогло. Бёрнли и там не оставлял его в покое. Его юное шелковое тело оказывалось под боком каждый раз, как только Рейчел уезжала куда— нибудь по делам или отворачивалась, не успевая проследить за своим суженым. Данте любил его до изнеможения, выжимая на податливое теплое существо всю свою страсть и утопая все больше и больше. Он так и не понял, как это случилось, но в одну из таких ночей сердце не выдержало мучений. Он выдохнул Адаму прямо в лицо, изливаясь на его молочно-белый живот:

— Я люблю тебя, Адам… — простонал он, крепко и до судорог сжимая его плечи.

Молодой человек отрешенно хлопал ресницами, приходя в себя. Данте понял, что хватил через край, не сдержав в себе этот порыв. Он прикусил язык от страха. Возможно, этого не следовало говорить, не следовало падать с головой в то, что никогда не стало бы чем-то большим, чем тайной связью.

— Правда? — Адам привстал на локте и внимательно вгляделся в красивые черты лица в темноте.

Данте облизал сухие губы и прикрыл веки. Затем судорожно кивнул.

— Данни, — Адам расплылся в нежной улыбке и провел пальцем по его скуле. – Если бы ты знал, как много это значит для меня. Как бы я хотел принадлежать одному тебе.

Он крепко обнял молодого человека, целуя его влажную шею и грудь. Данте показалось, что именно в тот момент мир обрушился на него и не было уже ничего, что могло бы их сломить. Адам тоже любил его, он слышал это в биении его сумасшедшего сердца. Это стало единственной причиной для того, чтобы хотеть шагнуть в новый день. Им было хорошо друг с другом, а Дантаниэл слишком быстро увяз в своем неправильном счастье. И все могло бы быть замечательно, насколько это было возможно в их ситуации, если бы не случилось одно жуткое событие, разом поставившее точку в этой запретной истории любви.

Как— то раз, примерно полгода спустя, преподобный брел по весенней улице в компании своего приятеля – Мэла Марлоу. Они были знакомы уже лет десять или около того. Этот необычный высокий и широкоплечий мужчина однажды пришел в церковь, чтобы исповедаться и замолить свои грехи. Данте выслушал его, дав ему добрый духовный совет, как всегда и делал для всех нуждавшихся. Марлоу поблагодарил его. Затем пришел через неделю, а затем еще, и еще… И вот уже много лет его визиты носили постоянный характер: Данте даже удивлялся, если случалось так, что Мэл не заглядывал в их скромную обитель.

Так бывает иногда, что те, кому доступны многие людские тайны, получают доверие и вне церкви. Это произошло и с Данте. Поначалу Мэл казался ему отстраненным и чужим, немного грубым человеком, который любил в одиночестве коротать свои часы, но затем они подружились, поняв, что у них есть нечто общее, и потому довольно часто проделывали вместе путь домой.

Мэл жил в одном из высоких, тесно лепящихся зданий в центре города, в соседнем квартале, и работал надсмотрщиком в городской тюрьме. Данте было не удивительно, что этому мужчине так часто хотелось излить кому-нибудь душу. Семьи и детей у Марлоу не было, возраста он был среднего, профессия его оставляла желать лучшего – никому не приходилось сладко в казенных домах, находись эти люди с той стороны решетки или с этой. Вот и Марлоу был угрюм и мрачен. Дантаниэл и сам не понимал, чем обязывался такому вниманию. У него иногда возникали подозрения, что Мэл в чем-то похож на него по части любовных пристрастий, но смелости спросить у этого сурового мужчины прямо он не находил, пока однажды Марлоу сам не завел эту тему.

— Забавная штука жизнь, — заметил он, когда повернул на нужную улицу перед высоким кирпичным домом. – Мы сегодня повесили одного парня. Никогда не догадаетесь за что, отец Баррингтон.

— И за что же? – Данте мечтательно проводил взглядом белое облачко, которое плыло в небе. Цвет небосвода напомнил о голубых глазах Адама, блестящих и таких лучистых. Он знал, что сегодня ночью снова увидит этого безумного мальчишку и жил лишь этой мыслью весь день.

— За мужеложство. Просто потому, что он предпочитал не женщин.

С высоты, на которой парил, священник очень резко снизился на грешную землю. Его зрачки слегка расширились, выдавая волнение.

— Э… Надо же. Но ведь это… Закон. Так? *

С XIII века законы против гомосексуализма существовали и в Англии и во Фландрии, где содомия считалась «преступлением против божественного величия» и наказывалась смертью. С 1317 по 1789 г. прошло 73 процесса. В 1533 году в Англии был принят Buggery Act, предусматривающий наказание в виде смертной казни за содомию, включая однополые сексуальные контакты, анальный секс и зоофилию. Виновные в преступлении подвергались казни через повешение. В случае доказанной попытки совершения указанных деяний обвиняемые наказывались тюремным заключением.

— Так. А вы не считаете, что это неправильно: таким образом наказывать тех, кто делает свой выбор иначе, чем другие, преподобный?

Данте потерялся. Он не знал, что можно ответить на такую провокацию. Иногда рядом с Мэлом Марлоу он чувствовал себя лишенным одежды и всех покровов, как будто этот проницательный человек видел его насквозь. Такой момент наступил и сейчас.

— Все мы равны перед лицом Всевышнего. За свои грехи отвечают все, поздно или рано, не так ли, Марлоу? Значит, не имеет значения, когда. Это просто… происходит. С каждым из нас, — Дантаниэл слегка расслабил начавший вдруг давить воротничок.

— Так. Но я не спрашивал про Всевышнего, преподобный. Я спрашивал ваше мнение.

Данте нервно огляделся. Знакомая чесотка начала одолевать его. А Марлоу, казалось бы, наслаждался подобной реакцией.

— Мое мнение резко отрицательное. Это противоестественное деяние против церкви и против Бога, — сжав зубы, солгал Данте.

— Хм. Почему-то я разочарован вашим ответом, — уголок губы Мэла дернулся немного вверх. – Я думал вы более…Мм… Свободны во взглядах. А что бы вы сказали, если бы я вам сознался, что сам являюсь одним из тех, кто практикует содомию? Мое предпочтение – не только женщины. Я также не против мужчин.

Глаза в глаза, ровно на секунду. Достаточно для того, чтобы щеки Дантаниэла полыхнули пожаром.

— Мэл, вы понимаете, что то, в чем вы сознаетесь мне … Против всех правил? Учитывая, что вы один из сторонников закона.

— Конечно, понимаю. Но я же могу вам доверять? Считайте это моей тайной исповедью, святой отец.

— К-конечно. Я не стану говорить о таком на каждом шагу. Но впрочем, мне пора, Мэл. Был рад вас видеть!

Криво улыбнувшись, Данте попятился. Он свернул чуть раньше, чем предполагалось и проделал свой путь до дома чуть ли не бегом, стараясь спастись от настойчивого взгляда, который, он был уверен, продолжал проедать его в спину.

— И вам всего доброго, отец Баррингтон, — темноволосый мужчина улыбнулся прохладной улыбкой и через некоторое время тоже задумчиво побрел своим путем.

Данте же летел, как не в себе, прочь от того места, где он только что чуть не выронил собственное сердце. Мысль о том, что однажды смерть за содеянное могла постигнуть его или Адама, резала его, словно тупым ножом. Ему почему-то до смерти хотелось увидеть Бёрнли, просто понять, что Мэл говорил не о нем, когда рассказывал свою страшную историю. Желание его разгорелось настолько сильно, что он, не думая ни о чем, поймал кучера, проезжавшего мимо и, заплатив ему пару монет, спешно покатил к дому сестры. Он старался не появляться там чаще, чем необходимо, но сегодня этот личный негласный закон не имел силы. Сердце колотилось слишком быстро. Мысли были слишком черными. Все вдруг потеряло свои краски и хотелось лишь немного василькового цвета, который таился в глазах у одного-единственного человека. Данте доехал до места назначения довольно быстро. И уже с порога понял, что что-то не так. Из окон кирпичного коттеджа доносились крики и ругань – их было слышно у самой тропинки.

— Я не понимаю тебя, Адам. Ты стал совсем не похож на себя, — резко вылетел из распахнутого окна обрывок фразы Рейчел. – Ты едва ешь. Почти не бываешь дома. На меня – ноль внимания… Скажи сразу, у тебя появился кто-то? Не ври мне. Я за милю чую твоё вранье!

— Рейчел, не надо, — приглушенный ответ. Тот самый родной голос, живой. Данте должен был бы успокоиться прямо сейчас, услышав, что все в порядке, что его дурацкие сомнения оказались напрасны, но не мог двинуться и заставить себя не слушать, того что происходило.

— Рейчел, не надо. Рейчел, не сейчас. Рейчел, я устал… Это все я слышу каждый день от тебя, Адам! Говори, как ее имя? Я нашла у тебя в кармане чей-то платок с инициалами! Чей он?

Данте машинально схватился за внутренний кармашек своей сутаны. Из-за чувствительной слизистой его постоянно мучила страшная аллергия. Вот уже пару дней он не вспоминал о недуге. До этого момента.

Карман был пуст. Платка не было. Проклятый романтичный Бёрнли вечно таскал его вещи, чтобы «оставить при себе что-то на память о прекрасных мгновеньях».

— Рейчел. Я купил его на распродаже. У меня чувствительная слизистая, — раздался чуть приглушенный ответ. Было похоже, что Адам ушел в дальний конец комнаты, откуда его было хуже слышно.

— Чувствительная слизистая? Где же я уже слышала эту песню в детстве. Не от моего ли брата ты научился говорить подобное?

— Рейчел, Данни тут ни при чем.

— Данни? Что еще за Данни?

Дантаниэл похолодел от ужаса. Прежде, чем Адам успел зайти дальше в своих бессмысленных оправданиях и все уничтожить, он взлетел на крыльцо и открыл дверь в комнату, приветствуя всех своим внезапным и крайне торжественным визитом.

— Добрый вечер, Рейчел. Адам, — Дантаниэл поприветствовал их сухо и отстраненно, очень сильно сдерживаясь, чтобы не взять Бёрнли за шиворот и не тряхнуть как следует прямо при сестре. В последнее время фраза «мне все равно, что будет. Мне надоело прятать ото всех свою истинную сущность» все чаще срывалась с губ этого строптивого мальчишки в разговорах. Данте ругал себя на чем свет стоит за то, что он не усмотрел в этом ни одного тревожного сигнала. Адам всегда пер напролом, так с чего ему останавливаться теперь?

Светловолосый молодой человек слегка побледнел.

— Ты. Что ты тут делаешь?

— Вот и я хочу тебя спросить. Ваши крики слышны на весь двор. Не очень-то прилично говорить так, что все прохожие в курсе ваших дрязг, — довольно резко заметил Данте.

— Ну, в общем–то хорошо, что ты зашел. – Адам усмотрел в этом некий знак. — Рейчел, я состою в сексуальной связи с твоим братом, — резко выпалил он, заставив преподобного подавиться своими словами, как костью. – Ты это хотела узнать? Так вот оно, живое доказательство. Ты как раз вовремя, Дантаниэл.

Рейчел моргнула. Раз, другой. Ее пальцы судорожно сжали найденный платок с инициалами – Д.Б.Б.

— Дантаниэл Блэр Баррингтон, — прошептала она, все поняв. – Это правда, Данте?

— Нет. Нет, конечно, как это может быть правдой, — кошмар сбывался с оглушительной скоростью, заставляя ее брата потеть и нести ересь. – Как я могу … Я давал обет безбрачия, я никогда в жизни не делил свое ложе с …

— Врешь, — усталый шепот Адама пресек его желание говорить. — Ты всегда врешь, Данте. Разве не вчера ты потрясающе имел меня на коленях и шептал в ухо, что собираешься жить до самой старости занимаясь этим только так?

По щекам Рейчел побежали прозрачные дорожки. Ей не требовалось повторять дважды: она всегда была смышленой девушкой.

— Не может быть… — она прижала бледные ладони к щекам.

Данте не успел сказать или сделать что— то. Сестра попятилась от них, как от эпидемии чумы. Подол ее платья мелькнул в дверях, и в мгновение ока топот каблучков раздался на дорожке, удаляясь в неизвестном направлении. Данте рассвирепел. Он отвесил Адаму такого мощного тычка, что тот отлетел к стене и смахнул по пути несколько глиняных горшков со стола. Они разлетелись вдребезги, как и сердце священника, внезапно ухнувшее с очень большой высоты.

— Какого же демона ты наделал, Бёрнли? — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

— Прости меня, Данни. A не могу больше жить этой двойной жизнью. Я хотел лишь одного… — светлая голова свесилась вниз. – Но это оказалось сильнее меня.

Was That Just Goodbye

You Know I Couldn’t Tell

A Heart That’s made of Gold

Doesn’t Mean That it’s For Sale

You Taught Me How to Love

And Set Me Up to Fail

Gave Me Prayers Without the Words

A Cross Without The Nails

And Let Me Go

(One less Reason – Ghost)

====== продолжение 2 ======

В отсветах костра скользили тени. Данте выгнулся и, в очередной раз, резко изменил обличье: вот уже снова не волк, а человек лежал на земле, дрожащий в агонии. С его губ срывались непонятные звуки: то ли слова, то ли рык, то ли стоны безумной боли, все усиливающейся с каждым моментом. Марлоу настороженно прислушался. Ему показалось, что в своем страшном бреду Баррингтон звал его. Он опасливо покосился в сторону бревна. Лис давно спал, свернувшись клубком. Коршун примостился рядом, засунув голову под крыло, и только волк все еще нарушал своим беспокойством тишину ночи.

— Марлоу, мы арестованы! Что теперь с нами будет? Вы можете сделать что-нибудь? Хоть что-нибудь? — бессвязно бормотали бледные губы.

Кажется, в своем путешествии по памяти Данте снова вернулся в свое человеческое существование, в ту ночь, когда его и Адама Бёрнли схватили по подозрению в содомии.

— Данте. Я тебе сейчас бошку разможжу, клянусь Вельзевулом, — Марлоу подполз к нему на коленях и присел рядом, пытаясь расслышать его слова. – Диалог нашей с тобой тысячелетней давности ты помнишь наизусть. Но вот про то, что людей с признаком особой духовной чистоты нельзя трогать ты, конечно, забыл.

Ногти друга цепко впились в его запястье, заставив Мэла прикусить губу от боли. Данте снова выгнулся. Его обнаженное мокрое тело блестело, как чешуя рыбы, выброшенной на берег.

— Марлоу, я вас умоляю, сделайте что-нибудь!

— Да что я могу сделать? Ты уже все без меня сделал!

Он попытался высвободиться, но это оказалось так же нереально, как если начать грызть дужку амбарного замка зубами, в попытке открыть его.

— Нас казнят?

— Казнят. Анально. Отпусти мою руку!

Дан, разумеется, не слышал ни слова из сказанного.

— Напомни мне, какого хера я с тобой мучаюсь вот уже триста лет? Жил себе спокойно. Убивал. Трахал все подряд. Никого не трогал. Нет, угораздило, — продолжал ворчать Марлоу, отталкивая его руку.

Волк снова заскулил. И снова пасть вместо челюсти, рык, плавно превращающийся из человечьего в звериный. Глаза Данте изменили форму, а лобная кость немного удлинилась, создавая забавное сочетание черт человека и кого-то отдаленно похожего на пса.

Зато у Мэла появился шанс отползти от приятеля и получить обратно свое кровоточащее запястье. Он и сам помнил тот день до сих пор, как будто тот был вырезан на холсте его памяти кривым ножом. Адама Бёрнли и арестовали той же ночью, по показаниям его жены – заплаканной миссис Рейчел Баррингтон. Прибывшим полицейским молодой человек сам признался в содеянном, однако же, от своих показаний по поводу связи со священнослужителем отказывался, в бессмысленных попытках исправить фатальную ошибку. Он постепенно понимал, что наделал, подставив своим признанием их обоих. Поначалу Данте пребывал в отчаянии. Он готов был лично свернуть фарфоровую шею Адама, пока в агонии метался по комнате до самого прибытия служителей закона. Они оказались в ловушке. У них даже не было времени собраться и сбежать из города и оставалось только одно – ждать, когда их схватят и растерзают за блуд и страшное преступление против веры и закона. Потом на смену отчаянию пришло дикое сожаление, раскаяние и горечь, почему-то не осталось сомнений в том, что наказание за становление на путь греха не заставит себя долго ждать. Всевышний не мог долго терпеть подобное богохульство, и расплата за содеянное несомненно настигла бы тех, кто посмеялся над законами мироздания. Так оно и вышло. Несмотря на все уверения, мольбы, слезы и просьбы ополоумевшего Бёрнли, обоих мужчин конвоировали в городское отделение тюрьмы и заперли в камерах до наступления рассвета. Это была непростая ночь, в ходе которой никто из них так и не смог сомкнуть глаз. Марлоу быстро разузнал, что случилось. Как только смог, он поспешно отправился на работу, чтобы повидаться с преподобным.

— Быстро же вы сменили взгляды на личную жизнь, святой отец, — заметил он, ехидно складывая руки на груди.

— Вы были правы, Марлоу, — Дантаниэл в отчаянии ходил по камере. — Я гомосексуалист, так же, как и Бёрнли. Но это ни в коем случае не должно было вскрыться!

— Я знал это, думаете, я случайно затеял этот разговор? Но я не хотел увидеть вас тут, Данте. Тем, что выдал ваш секрет, этот юноша подставил под удар не только своё будущее.

— Я знаю. Знаю! Но он не выдержал, такая жизнь и для него и для меня была слишком сложной! Вы себе не представляете, что это такое – прятать свою истинную суть! – в отчаянии шептал черноволосый священник.

У него было достаточно времени, чтобы разобраться в своих чувствах и проанализировать поступок Адама. Наверное, он никогда не смог бы простить его до конца, но понимание того, что они виноваты в равной степени, пришло к нему чуть позже, когда удалось немного остыть.

— Ну отчего же. Я представляю, каково это – быть не таким, — зрачки темноволосого тюремщика сверкнули зеленой вспышкой, Данте даже показалось, немного ярче, чем обычные глаза.

— Я не должен был позволять ему соблазнять себя. Это все началось пару лет назад, когда мы только познакомились. Он сразу положил на меня глаз – его прикосновения, взгляды, все это шло к одному. И я дурак, не понимаю, какой демон овладел моим телом и душой! — еще одна длинная серия шагов из одного угла камеры в другой.

— Успокойтесь, преподобный. Вы служитель Бога: не думаю, что у властей хватит духу поднимать руку на священника.

— Нет! — Данте гневно обернулся. – Я отвечу по всей строгости, если потребуется. Мой грех не смоет даже смерть! Я очень далеко зашел!

— Даже смерть… — тихо и задумчиво пробормотал Мэл, потирая подбородок. — Вы боитесь ее, преподобный?

Данте медлил с секунду, прежде, чем ответить.

— Я боюсь. Но то, что мы натворили – еще страшнее!

Сладкая сказка за пару дней обернулась проклятием. Марлоу ошибся лишь в одном, рассудив, что можно ожидать от закона снисхождении по отношению к преподобному. В противовес, именно духовное звание и сослужило ему дурную службу. Когда подробности истории всплыли и распространились по небольшому городку, люди вышли на улицы с требованием казнить извергов, публично поругавших моральные устои, институт брака, а так же уважение и любовь к семье. Решением, принятым от 28 августа 17… года, святого отца Дантаниэла Блэра Баррингтона и его любовника, Адама Бёрнли, было решено казнить на виселице в назидание всем, кто отваживался бросать вызов Богу подобным грубым и постыдным образом. Дантаниэл молча и сдержанно принял это решение. Он поджал губы в тонкую струнку и простоял несколько дней, отвернувшись в окно тесной тюремной клетки. Он был счастлив с Адамом то недолгое время, что им довелось пробыть друг с другом, и за эти короткие мгновения счастья он готов был простить ему этот опрометчивый поступок. Их история являлась неправильной с самого начала, возможно, ей не суждено было кончиться иначе. И хотя смириться с тем, что судьба так жестоко распорядилась их жизнями казалось невозможным, у Данте отчасти получилось принять все то, что выпало на их долю. По правде сказать, его накрыло апатией. И как будто даже смерть не была больше так страшна. Счастья просто не существовало. Ни для кого. Мэл Марлоу заходил еще пару раз, пытался немного приободрить преподобного. В утро казни именно он вызвался сопровождать заключенных, чтобы их привести решение судей в исполнение, его лицо выглядело немного перекошенным и бледным. В последний раз, когда ему удалось пройти мимо камеры Дантаниэла, он остановился ненадолго и передал ему кое-что.

— Преподобный отец, я хочу кое-что дать вам, — сказал он, торопливо оглядываясь. — Вот возьмите. Это … что-то вроде лекарства, оно снимет боль и немного облегчит ваши страдания. Перед виселицей…

В руку недоумевающего Данте лег крошечный стеклянный сосуд с какой-то темной жидкостью.

— Вам надо проглотить его не позднее, чем за пару часов до повешения.

— Что? Но Марлоу… — Данте хотел вернуть ему капсулу.

— Нет. Не надо святой отец. Вы были добры ко мне все эти годы. По правде, кроме вас у меня больше нет близких друзей. Я хочу сделать для вас хотя бы что-нибудь, что могло бы облегчить вашу ношу, — быстро шептал надзиратель. — Это должно сработать.

Дантаниэл внимательно посмотрел на него. В его взгляде его блеснул огонек благодарности.

— Тогда я могу попросить вас об одной услуге? Вы могли бы… дать ее Адаму? Чтобы ему не было больно?

— Я передам. У меня есть еще.Но помните, не позднее, чем за два часа. Вы сделаете это, святой отец?

Данте кивнул, немного помедлив.

— Спасибо вам, Марлоу. Вы хороший человек. Да благословит вас Господь, — шепнул заключенный, принимая подарок.

— Благословит, не сомневаюсь. Мне жаль, что так получилось… Дантаниэл, — тюремщик впервые назвал своего друга по имени.

— И мне, Мэл. И мне…

You Taught Me How to Love

And Set Me Up to Fail

Gave Me Prayers Without the Words

A Cross Without The Nails

And Let Me Go

It Was Enough to Make It Right

Just Not Enough to Save Your Life.

(One less Reason – Ghost)

Волк взвыл. Мэл вздрогнул и очнулся. Он отключался ненадолго, уходя в свои мрачные воспоминания, которые иногда тоже охотились за ним одинокими лунными ночами. А затем все стихло. Черная шкура Данте снова начала редеть, под ней проступила человеческая кожа. Друг принял обычный вид. Он лежал на своей разорванной одежде и бездонными, опустевшими глазами смотрел в ночное небо. Мэл предпринял очередную попытку подойти к нему. Друга било тяжелейшим ознобом, а капельки пота катились по его плечам и животу, словно вода с птичьих перьев. Марлоу нашел один из лоскутков его изодранной одежды, валявшейся на земле, и попытался вытереть испарину с бледного лба. В красном зрачке Данте он видел мелькающие образы того дня как наяву – они мучили бессмертную душу преподобного и никогда не оставляли его в покое. Петля виселицы с раскачивающимся в ней подрагивающим телом, немного удлинившимся под тяжестью собственного веса. Светлые волосы на безжизненной голове Адама, шевелить которые теперь мог только ветер. Закрывшиеся голубые глаза. Последний взгляд, который двое людей, поплатившихся за свою любовь, бросают друг на друга над толпой людей в последний раз перед тем, как попрощаться навсегда. Слезы, бегущие по лицу. Ужасные шрамы на душе, так и не закрывшиеся со временем, но, наоборот, оставшиеся там страшными гниющими ранами. Залечить их не мог даже бег столетий. Марлоу довольно часто задавался вопросом, почему Дантаниэл просто не вырвал с мясом предателя Бёрнли из своей груди. Он продолжал любить этого парня даже теперь, спустя триста лет своих скитаний по его милости. В тот день Мэл дал преподобному Баррингтону свою кровь. Ему это казалось самым верным решением и единственным выходом из сложившейся ситуации. Шанс на то, что это сработает был очень мал – ведь души священнослужителей неподвластны чарам тьмы. Он знал одно – совершив свой грех, Дантаниэл отрекся от церкви, расщепил собственную сущность, и этого оказалось достаточно для того, чтобы закляте сработало. Насильственная смерть не должна была уносить таких людей, как Дантаниэл – это было несправедливо и потому Марлоу потрудился, наложив на колбу с жидкостью несколько мощных заклинаний.

Его план сработал.

Пальцы Данте перехватили его руку. На этот раз получилось намного спокойнее и нежнее.

— Обними меня, Мэл… — еле слышный шепот в ночи заставил Марлоу вздрогнуть.

— Брат, ты случаем не тронулся умом, пока лежал в горячке? — устало отозвался темноволосый колдун. Получилось это и вполовину не так ядовито, как он планировал.

Впервые за последние пару часов Данте невесело хмыкнул через боль и одолевающие его кошмары.

— Ты можешь устраивать браваду перед Элаем и Дагоном, но со мной этот чертов фокус никогда не пройдет. Ты это знаешь.

Марлоу стиснул челюсти. Чертов сучонок стал слишком проницателен с годами и для этого ему даже не были нужны колдовские силы. Мэл начал медленно расстегивать потрепанную жилетку. Сняв и положив ее на землю, он встал на колени и расстегнул джинсы, отбросив их туда же. Данте проследил за его действиями. Марлоу никогда не задавался вопросом о предназначении нижнего белья и, как следствие, носить его тоже не считал нужным. Огоньки его ядовито-зеленых глаз друга неоднозначно блеснули в темноте. Теплое тело легло сверху на Данте, прижимая его к мерзлой земле.

— Так лучше? — тихо спросил Мэл, склоняясь ближе к его лицу.

— Гораздо, — нашел в себе силы ответить Данте. Он тут же поморщился, потому что его тело пробило стрелой боли. — Хотя мне кажется, что сейчас я действительно умираю.

Марлоу потянулся и отвел черные пряди с его лба. Он принялся растирать дрожащее тело ладонями. Его руки снова потеплели и чуть покраснели от магии – он старался не разогреваться чересчур сильно, чтобы не наделать Данте пару лишних ожогов на его и без того разукрашенном теле.

— Докатились мы с тобой, Мэл. Кто бы мог подумать, да? Два вечно скитающихся полусгнивших трупа.

— Я не знаю, как ты, Дан, а меня в общем-то устраивает такая жизнь, — уверенно ответил друг со шрамом. Его бедра тесно и тепло притерлись к слегка выпирающим косточкам брюнета. Пальцы четко очерчивали красивые мышцы и плечи на теле, горевшим под ним от озноба. Он лег так, чтобы заглянуть в лицо другу, который улыбался его ласкам. Его дрожь начала постепенно стихать.

— Конечно. Предел мечтаний, — Данте фыркнул. — Напомни, почему даже преисподняя отторгает нас?

На секунду в вещем глазу черноволосого ворлока снова отразились картины. Срезанная веревка. Доски кленового пола у помоста, на которые он смотрит бесконечно и долго, не понимая, почему снова проснулся, ведь еще вчера его тело тряслось от агонии в виселичной петле под стенами городской ратуши. Потом мелькнули чьи-то знакомые руки, волокущие его прочь с места казни. Потом многие годы попыток понять и принять свою новую сущность и тот факт, что для того, чтобы достойно умереть со своим грехом, надо сначала прожить вечность, мучаясь последствиями выбора. Марлоу внимательно следил за тем, о чем думал Данте. Непроизвольный ряд его потока сознания позволил Мэлу убедиться, что за все годы его друг так никогда и не понял все до конца. Но по крайней мере, он не сомневался в верности их дружбы.

— Наверное, просто у нас такая судьба – вечно бродить по миру, как двум неприкаянным вурдалакам, которые одни и друг для друга. Всегда.

Данте усмехнулся.

— Но мы хотя бы не одиноки.

— Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — хрипло прошептал ему Мэл.

— Я поправлюсь, Марлоу. Не будь таким сентиментальным. Раз уж вытащил меня с того света… Теперь мучайся и не жалуйся на меня.

Темноволосый парень со шрамом ничего не сказал. Им с Данте никогда не надо было ничего друг другу объяснять. Он высунул язык и прошелся по шее бывшего преподобного, стирая капельки его пота, слизывая симптомы лихорадки. А еще через минуту его черты начали меняться, плечи стали шире, обнаженное тело покрылось черной лоснящейся шкурой. Данте провел ослабевшей рукой, ласково почесав за ухом огромную пантеру с рассеченным зеленым глазом, которая прижимала его теперь к земле намного тяжелее и теплее, чем это с делал бы человек.

— Спокойной ночи, тигр, — Дантаниэл улыбнулся, почувствовав на щеке шершавый язык еще раз. – Я тоже рад, что ты со мной.

====== 3.Странности. ======

http://s005.radikal.ru/i212/1404/77/013ec382f446.png – к главе

— Осторожнее, ребята. Он едва живой, — прошептала Райли, открывая с негромким металлическим лязгом дверь дома Кима. Из всех друзей только он жил без родителей и имел полную свободу действий, потому отвезти Эмбера сюда казалось самым разумным решением (если, конечно, считать сейчас разумным хоть что-то, кроме обращения в скорую).

— Не тронь меня, — Эмбер оттолкнул руки Мики, который пытался помочь ему выйти из машины. — Я могу сам.

На удивление, Эм действительно поднялся. Он пошатывался, каждый шаг давался ему с видимым трудом, кровь сочилась из рваных ран на теле, но парень не проронил ни слова, упорно доковыляв до входа своими силами.

— С-спасибо, что подвезли, — Кимбел бросил напуганному таксисту деньги и засеменил вслед за другом, возле которого уже роился Мики. Тот искренне пытался оказать помощь, но получал на это лишь раздраженный взгляд и просьбу отойти. Хорошо, что водитель такси предпочел ни о чем не спрашивать. Ким не имел понятия, какие объяснения можно придумать для подобного.

— Эмбер, Эмбер, стой! Ты накапаешь кровью на ковер. Погоди!

Кимбел ворвался домой вперед друга и спешно застелил все у входа пакетами из супермаркета, которые Райли принесла с кухни, но Эмбер не обратил на это никакого внимания. Он смахивал на зомби или какую-то еще нежить, только выбравшуюся из могилы. С безвольно свешивающимися вдоль тела руками, он смотрел перед собой, но глаза его на самом деле не видели ничего. Угловатыми, дерганными рывками парень проследовал в темноту прихожей, двигаясь так, будто каждый шаг доставлял ему дикую боль.

Райли, Ким и Мики застыли на пороге, без понятия, что делать.

— Где ванная? — хрипло спросил Эмбер, не оборачиваясь.

— Налево, вторая дверь. Ты же знаешь! — дрожащим голосом пробормотал Ким и мысленно попрощался со своим ковром, по которому друг прочавкал прямо так, в грязных кроссовках.

Никакого ответа. Как будто глухая стена. Только след кровавых капель напоминал о том, что еще минуту назад тут кто-то стоял.

— Ребята… Мне показалось или ран на нем стало меньше? — тихо спросила Райли двух дрожащих парней.

— Очень трудно определить. Он весь похож на исполосованную картошку, — отозвался полумертвый от страха Мики.

— Что это была за херня? Что нам с ним делать? Его надо отвезти в полицию, желательно заехать по пути в скорую, — так же негромко отозвался Ким, не сводивший глаз с двери в санузел.

Ему казалось, что они привезли домой не Эма, а кого-то чужого, лишь отдаленно похожего на их друга.

— Погоди, давай посмотрим, что дальше будет. Может, нам удастся его разговорить?

Трое друзей тревожно переглянулись, а затем в нерешительности отправились на кухню. Им всем хотелось срочно промочить пересохшее от учащенного дыхания горло.

Эмбер вернулся где-то через час, в своих порванных в некоторых местах джинсах, перепачканных в крови. Однако ран на нем действительно как будто стало меньше — он промыл их, и теперь его кожа блестела в свете тусклой лампочки. Друзьям на обозрение представились его глубокие, открытые порезы во всей красе. Блондин медленно повертелся перед зеркалом, апатично осмотрев свою фигуру.

— Иголка с ниткой найдется? — поинтересовался он бесцветным тоном. Ответа не последовало. Мики, Ким и Райли, парализованные удивлением, стояли в дверях и смотрели на него, как на приведение.

— Что вы так смотрите? Я же медик. Я могу зашить себя сам.

— Эмбер. Послушай, у тебя шок. Нам надо позвонить твоей маме. В полицию, куда угодно. Это нельзя так оставлять. — настаивал Ким.

— Нельзя? Мы уже оставили. Иголку и нитки.

Кимбел подошел к комоду, достал швейный набор, который держал на любой случай, кроме такого, и протянул его Эму.

— Ну, ты хотя бы проспиртуй… Дать водку?

Молчание. Эмбер медленно повернулся к зеркалу и откусил от черной катушки примерно дюймов десять нитей. Затем он сложил их вдвое и принялся за работу. Серебристый кончик иголки прошил кожу и прошел насквозь, с тихим шуршанием стягивая вместе края одной из шести самых глубоких ран.

— Ужас, — Райли прикрыла ладонями лицо и уткнулась в грудь Мики. — Ребят, сделайте вы с ним что-нибудь ...

— Эмбер … — попытался сделать что-нибудь Ким.

— Только подойди, — в руке блондина опасно сверкнули портняжные ножницы.

Друзья замолчали. У них не находилось ни единой мысли, с чего надо начинать расспросы, когда Эмбер вел себя так.

Парень стоял перед зеркалом, как замороженный. Он поднял взгляд и посмотрел в лицо своему отражению. Оттуда на него холодно таращился человек, которого Эм видел впервые. Он словно оказался заперт в новом теле, и вроде бы ничего не изменилось — все те же голубые глаза, ясный и прямой взгляд, золотистая челка — все осталось таким же, как с утра, когда он встал, поцеловал свою маму и ушел на работу. Но это было так лишь внешне; внутри тем временем бесконечной рекой растекся лед, сковавший все органы равнодушием.

Эмбер затруднялся сказать, что он чувствовал. Он помнил что-то, обрывками. Помнил о боли. Помнил о странном парне у клуба. Помнил о руках, шарящих по его телу, о привкусе крови, заполнившей рот, о сережке, которая теперь надежно покоилась в кармане его джинсов. Снова о боли… Но это было все, что он мог достать из своей памяти, словно она прятала от него что-то более важное и пыталась замаскировать произошедшее, представить все нереальной иллюзией или кошмарным сном.

Еще один стежок.

Эмбер не задавался вопросом, почему это случилось именно с ним. Это мог быть и другой парень или девушка его возраста, который тоже с так же случайно вышел покурить ночью на обезлюдевшую улицу. Дрожь от непонимания и несправедливости уже стихла. Может, ситуация казалось ужасной и безысходной, но в голове мыслей на этот счет просто не осталось. И не хотелось ничего — ни думать, ни переваривать все это, ни копаться в себе.

Еще стежок.

Это случилось. Теперь надо просто закрыть записи и перевернуть страницу. Эмбер провел кончиками пальцев по гладкому шву. Ровно. Как у хирурга.

В абсолютном молчании он откусил вторую нить. Его пальцы снова принялись за дело. И снова ни звука в темноте и тишине оглохшей комнаты, до тех пор, пока работа не была завершена. Осмотрев себя в зеркало, парень безмолвно свесил голову. Он напомнил себе монстра Франкенштейна, наспех сшитого из обрывков чужих человеческих тел.

Но ничего. Это все можно пережить.

Отвернувшись от зеркала, он прошел мимо друзей на кухню, без спросу открыл шкаф с алкоголем и налил себе полный до краев стакан виски. Ким, Райли и Мики прошли за ним, все еще не представляя, как завязать беседу.

— Ты совсем не хочешь об этом поговорить? — Райли посмотрела на друзей, и снова сделала попытку пойти на контакт.

— Нет. Тут не о чем говорить. Простое нападение и ограбление, что вас удивляет? Такое сплошь и рядом случается.

— Да, но ты уверен, что больше ничего не произошло? Ты выглядишь, как выжившая жертва ритуального убийства, — сболтнул Мики, за что тут же получил тычка под зад от более тактичной Райли.

— Ничего. Я вышел из клуба. Он подошел со спины, попросил прикурить. Я ему отдал зажигалку, но от бросил меня на землю, побил, полоснул чем-то вроде ножа или кастета с когтями и смылся. Ему не нужны были деньги или ценности. Просто повеселиться и все.

Райли прикрыла рот рукой. Ким содрогнулся от ужаса.

— Эмбер, — он завел шарманку по сотому кругу. — Надо найти этого выродка. Если не хочешь подумать о себе, подумай о тех, кого он еще может изуродовать. Если ты не заявишь в полицию …

— Я не хочу в полицию, ясно? Об этом никто не должен знать. Никто, это сложно понять? — срывающимся голосом прорычал Эмбер. Голубые глаза блеснули от бешенства и полыхнули ледяным светом. Стакан в руке парня внезапно пошел трещиной, как будто был сделан не из граненого стекла, а из хрупкого хрусталя. Янтарный виски брызнул во все стороны, окропив стены, пол и стол.

Друзья отпрянули с порога.

— Хорошо. Эмбер, хорошо, мы поняли, — быстро зашептала Райли, хватая за руки двух ребят. — Мы больше не поднимаем эту тему. Да?

Эмбер похлопал ресницами в удивлении осматривая свои руки, то со стороны ладоней, то с тыльной стороны. Странное ощущение на секунду охватило его кисти, как будто их свело острой ледяной судорогой, но он не увидел никаких внешних признаков — все та же бледная, покрытая мелкими царапинами кожа. Это было очень ново.

— Но тебе все равно надо позвонить матери. Она, должно быть, уже извелась от страха… — напомнил Ким.

— Я так дойду. Одолжи мне майку и куртку, — прекратив созерцать свои пальцы, Эмбер поднял потухший взгляд.

— В такое время? — в один голос удивились Райли и Мики.

— А что не так со временем? Два раза бомба не падает в одну и ту же воронку. Как-нибудь дойду.

— Чувак, нет, мы тебя про… Ладно, ты дойдешь так, — быстро свернулся Ким, легко поняв по взгляду, что Эмбер совершенно не настроен на ведение дипломатических переговоров. Ребята никогда прежде не видели друга таким, ведь этот мягкий и тихий парень редко повышал голос, даже если его что-то сильно злило. Он всегда улыбался, никогда не демонстрировал свое раздражение, и только последние полчаса рычал и дергался, как дикое, свирепое животное, в котором сложно узнавался человек.

Ким посторонился в дверях. Звериной, дерганной походкой Эм прошествовал обратно в коридор.

— Я буду ждать на улице. Хочу покурить, а ты вынесешь мне одежду, — велел он твердым тоном.

Кимбел напоследок еще раз озадаченно переглянулся со своими друзьями, но исполнил просьбу. Во всем был виноват посттравматический шок. Эмбер впал состояние, близкое к невменяемому, и при всем своем бешенстве умудрялся оставаться спокойным, как ледяная глыба. Такое было ненормальным для человека, получившего подобные тяжелые травмы. Хотя и от самих травм, которые по всем подсчетам должны заживать месяцами, остались лишь незначительные воспоминания.

Удивительно.

Найдя в недрах шкафа рубашку, старую куртку и шапку, Кимбел вынес все это наружу, продолжая ворчать про себя и усиленно соображать, как бы незаметно проводить Эма до дома.

Когда он показался на пороге, Эм растерянно шарил по карманам джинсов. Сигареты он нашел, а вот зажигалка, его любимая, со смешным Микки-Маусом, куда-то пропала.

— Она осталась у него, — еле слышно пробормотал парень.

— Кто? — Ким передал ему одежду.

— Моя зажигалка.

— Тьфу на тебя, Морриган. Ты бы лучше освоил в медицинской энциклопедии главу на тему, что делать, когда твое тело напоминает фарш. А ты о какой-то зажигалке думаешь.

— Нет. Она моя. Я хочу ее обратно, — глядя в ночную даль, Эм решительно сжал кулаки.

На этом моменте Ким действительно побоялся, что их друг тронулся умом. Он очень понадеялся, что Эм шутит, и ему не придет в голову предпринимать ничего самостоятельно, или тем более пытаться искать того парня.

Райли и Мики вышли на крыльцо. Эмбер как раз надевал футболку, отданную ему Кимом. На удивление, до этого ему не было холодно без одежды, хотя морозная ночь ощутимо пощипывала лица его друзей.

— У тебя татуировка? Я не знал… — заметил Мики, когда Эм чуть отвел в сторону светлые волосы.

— Где? — тот без интереса провел рукой по шее.

— Вот тут, — Райли тоже увидела два скрещенных треугольника и осторожно ткнула в них пальчиком.

Эм зажал это место ладонью. Прикосновение Райли было ему неприятно. Он не хотел, чтобы его сейчас трогали, он просто мечтал добрести до дома и дойти до своей комнаты. Но теперь, когда она сказала, в памяти всплыло рычание, которое пробежалось током вдоль хребта: «Ты помеченный. Теперь я найду тебя и выкопаю даже из могилы …»

Эмбер слегка пошатнулся. Кое-какая часть воспоминаний вернулась к нему одиноким клочком и встала на место, дополняя жуткую картинку сегодняшней ночи.

— Эм, ты чего? — Мики переполошился, хватая его под локоть. Эм едва не свалился, впрочем, тут же поймал равновесие.

— Ничего… Не трогайте меня, ладно, ребят? Я домой пойду. Спасибо вам за помощь…

Эм укутался в куртку и обхватил себя руками. Все той же болезненной медлительной походкой парень направился в сторону выхода.

— Ни на шаг от него не отставать, ясно? — Райли ущипнула Мики за задницу.

Тот все понял и, немного погодя, направился вслед за другом. Никто из них не хотел больше сюрпризов этой ночью.

We begin with such miracles

In time we all face failure

Fighting through it all

The faith was lost and splintered now

You gave up somewhere along the way

Can we say

We believe in something more than fate?

Read more: Eye Empire – More Than Fate Lyrics | MetroLyrics

(Eye Empire — More Than Fate )

====== продолжение 1 ======

Для друзей что-то изменилось с того дня, и в результате непредвиденная и трагичная ночь после посещения клуба стала переломным моментом в их беззаботном существовании, однако Ким, Райли и Мики оставались единственными, кто думал об этом сутки напролет: каким бы удивительным это ни казалось, больше никто не придал жуткой истории значения, и она почти не наделала шума в маленьком городке, не попав даже в газеты и прочие СМИ. Люди были не в курсе о случае вопиющих и жестоких нападений или просто делали вид, будто ничего не произошло.

Начиная с самой жертвы нападения.

Мики в тот вечер проследил за Эмбером до самой двери, но ничего подозрительного не обнаружил. Он вернулся к дому Кима, который жил через пару улиц, абсолютно без новостей.

Сложность заключалась в другом. Эмбер, может, и не хотел ничего говорить, но отец Мики — мистер Ривьера, — работал в полиции. Он был давним другом Морриганов и по этой причине его сын сомневался, что у них получится долго скрывать от него подробности.

Но все же трое друзей посоветовались и пришли к умозаключению, что не станут больше поднимать эту тему. Что бы там ни произошло, Эмбер не хотел разговаривать, и они с уважением отнеслись к желанию друга, каким бы сумасбродным оно ни казалось.

Райли задумчиво смотрела на дорожку, по которой ушел Эм, и размышляла о чем-то своем. Вся эта ситуация выглядела до боли подозрительной, но для ясной картины явно недоставало каких-то кусочков, а отыскать их без помощи Эма их все равно не представлялось возможным.

Подозрения Райли только усиливались день ото дня.

Эмбер вернулся домой, не глядя в глаза своей матери. Она поняла, что с сыном произошло что-то плохое, по его разорванной одежде и чужой футболке. Конечно, ему удалось убедить ее в том, что произошло всего лишь пустяковое ограбление, он не стал отдавать ей двадцать долларов чаевых и изменил свое решение насчет того, куда их потратить. Ему были противны эти деньги, но выбора тут не оставалось: теперь покупка новых джинсов оказалась неизбежна, потому что старые Эм сжег в бочке с бензином на заднем дворе на следующий же день.

Миссис Морриган поначалу переполошилась и умоляла сына подать заявление в полицию, но Эмбер отказался наотрез, радуясь, что у него получилось скрыть под длинными рукавами следы порезов и побоев. Мать ругалась некоторое время на его легкомыслие, но в итоге не стала сильно на него давить, отложив эту мысль до ближайшей встречи с отцом Мики.

Эм отпросился с работы и колледжа на время, что дал самому себе на переосмысление своего будущего. Голова его оставалось абсолютно пустой, пока он стоял и смотрел на догорающую одежду и сжимал в руках сережку — единственное, что у него осталось материального как воспоминание о той страшной твари, которая своими когтями разделила его жизнь на «до» и «после».

Задумчиво повертев крошечный клык с загадочным узором, Эмбер размышлял о том, что тот ему напоминал. Он не выглядел простым украшением: сережка приятно теплела в ладони каждый раз, как к ней прикасались, и казалась будто бы живой. Как будто вещица отзывалась на действия человека, ей владеющего.

Мальчишка положил ее на стол и созерцал часами, сам не понимая, чего хотел добиться. У него возникло необъяснимое ощущение, что владелец украшения не оставит это так просто; Эмбер не пытался ни с кем говорить об этих опасениях и просто надеялся, что его страхи напрасны.

Он удивлялся сам себе. В его памяти, в его восприятии возможность переживать все то, что с ним произошло, будто заблокировалась. Он ходил замороженный и задумчивый, тихий, как тень, но тем не менее жизнь не остановилась для него. Каким-то образом он нашел убедительный способ делать вид, что все хорошо и довольно успешно следовал этой роли, сам для себя и для окружающих.

Вот так просто. Перечеркнуть тот день и постараться вытереть все мысли о нем.

В мутной темноте прошла суббота и воскресенье. А за ними наступил понедельник. Эмбер, чтобы как-то отвлечься, решил не пропускать работу в этот день.

К счастью, порезы затянулись быстро: поразительно для той степени тяжести, которую определил по себе сам будущий медик. Проинспектировав кожу через пару дней, Эм обнаружил, что его швы уже сошлись настолько, что можно было даже безбоязненно удалить нитку. Его руки больше не покрывали царапины, и он даже мог ходить нормально, почти не морщась от боли на каждом шагу. Осталась лишь небольшая хромота, но это удалось списать на «подвернутую ногу», так что хозяин ресторана не сказал ни слова, когда Морриган ввалился в понедельник с опозданием на полчаса.

Когда Эм зашел в кафе, он машинально посмотрел на десятый столик, и что-то мелькнуло в памяти, неприятно царапнув шершавым хвостом. Но парень сжал зубы, опустил голову и отправился за свою стойку разливать кофе и раскладывать бутерброды по тарелкам. Все стало как и обычно, а вскоре должно было вернуться в свою колею окончательно.

Вот только Ким, Мики и Райли продолжали беспокоиться. Райли настояла на том, чтобы присматривать за другом, чувствуя своим неповторимым женским чутьем, что тут что-то не так. Она провела некоторые наблюдения, и по тому, что у нее получилось, девушка очень надеялась, что Эм передумает и все же решит поговорить.

Ей довольно скоро представился шанс немного вразумить этого парня.

В понедельник они с Мики прикинулись независимой парочкой и зарулили в кафе, чтобы, как выразилась Райли, «не спускать глаз с объекта».

Эмбер заметил их присутствие и грустно опустил ресницы. Он не хотел видеть своих друзей, потому что общение с ними начинало напоминать ему о чем-то, что хотелось забыть, затолкать глубоко и далеко в недра памяти.

У него получалось. Почти получалось.

Райли печально следила за ним из-за своего меню. Сегодня по залу ходил другой официант, и Эмберу удавалось успешно делать вид, что он всего лишь декоративное приложение к стойке с сэндвичами. Он даже не подошел к их столику, прикинувшись «чересчур занятым».

— И все же, он далеко не в порядке, — заметила Райли, не отводя глаз от приятеля.

— С одной стороны — да, он выглядит, как покойник. Но что ты хочешь, ведь мало времени еще прошло. Он оклемается и станет нашим прежним Эмбером, веселым и притягивающим к себе все внимание, — Мики тоже обернулся через плечо, с сомнением изрекая эту фразу.

Эм не смотрел в их сторону, и у Мики появился шанс изучить его получше. Райли была права: в нем неуловимо изменилось что-то. Лицо его стало жестче и резче. Губы, сжатые в струнку, больше не улыбались каждому клиенту. Но самое странное было даже не это, а его глаза. Они будто бы стали светлее и чуть ярче, как будто Эмбер взял в привычку носить очень яркие контактные линзы. Это наблюдение тоже выдвинула Райли, но его, впрочем, поддержали все.

За своими размышлениями друзья не обратили внимания, как у стойки начали происходить некоторые непонятные вещи. Райли резко обернулась, услышав звон бьющейся посуды. Эмбер стоял и растерянно смотрел на кофейник, лежавший осколками на стойке, а под ним растекалась теперь большая темная лужа. Парень непонимающе хлопал ресницами и упорно пытался разобраться, как все это произошло. В горячем, пять минут назад вскипевшем кофе лежали три крупных кубика льда. Он удивленно взял один в руки. Лед был настоящий: его край сверкнул в свете ярких ламп, переливаясь, как чистый хрусталь.

Все выглядело бы не так уж подозрительно, но Эм совершенно точно помнил, что он не добавлял ничего такого в эспрессо. Главный менеджер, как демон, тут же образовался за его спиной и зашипел парню в ухо:

— Убрать все тут, Морриган. Немедленно.

Эм обернулся к нему, не трудясь даже посмотреть на старшего сотрудника.

— Сам вижу! Нет нужды об том говорить, Монтейт, я не слепой.

Оглушительная тишина накрыла всех присутствующих. Райли напряжено привстала из-за своего столика.

— Что ты сказал? — менеджер сложил руки на груди. — Повтори?

— Я сказал:”Отвали”. Ненавижу, когда за моей спиной кто-то стоит и дышит в ухо!

— Ясно. Сдай свою табличку, Морриган. Ты отстранен от работы, придешь через пару дней, когда остынешь. И мы с тобой поговорим насчет нарушения субординации.

Эмбер, наконец, обернулся. Глаза его блеснули ненормальной стальной злобой.

— Да пожалуйста, — он сорвал бейджик. — Все равно нет никакого желания приходить в этот сральник.

Светловолосый официант бросил на столик полотенце, сорвал свою служебную рубашку, не заморачиваясь с пуговицами, и остался в одной футболке. Эм перемахнул через стойку, нарочно задев и сбив еще две тарелки. Далее он сдернул с вешалки свою куртку и вышел из кафе, громко хлопнув дверью.

Райли выразительно посмотрела на Мики.

— Ну что, прежний Эмбер, да? — серьезно сказала она.

— Пошли поймаем его. Это становится просто невозможно.

И уже вместе, бросив на столик пять баксов, они поспешно вышли из кафе вслед за другом.

Эм шел не оборачиваясь, удаляясь вверх по осенней улице. Шагать быстро не получалось, так как он все еще хромал, и потому Райли не составило большого труда догнать его.

— Эй. Халк, подожди! — она повисла на рукаве друга, и тот зло обернулся в ее сторону.

— Я же велел вам оставить меня в покое! — рыкнул Эм, пошевелив дыханием светлые волосы девушки.

Мики нагнал их и тоже встал рядом. Он сжал кулаки.

— По-твоему, это смешно, Эмбер? Ты только что, возможно, лишился единственной работы! На какие шиши ты собрался поддерживать семью, скажи на милость?

— Семья сама может себя поддержать. Я задолбался вкалывать в этой вонючей забегаловке, где платят гроши. Я лучше пойду в больницу мыть полы, — четко пояснил Эм и снова отвернулся, чтобы продолжать путь.

Но Райли настойчиво выросла на его пути.

— А я думаю, — она положила ладонь на его грудь, — нам надо поговорить. Причем срочно. Мне есть, что тебе сказать…

— Отстань, Райли. Я разобрался в себе. Со мной все в полном порядке.

— Действительно? — светлые глаза девушки прищурились. — Ты сам не свой. Рычишь на нас, как Цербер, и спасибо, что у тебя всего одна голова. Ты грубишь менеджеру. Все бьешь и крушишь. Ходишь, как тень, не принимаешь никакую помощь … Конечно, все в порядке! Поговори с нами, не загораживайся!

В ее тоне звучало отчаяние. Эмбер немного сбавил обороты при виде ее блестящих глаз.

— Райли, я… — на секунду девушке показалось, что Эм вот—вот готов расстаться с признанием, но потом он резко свернул в сторону. — Я должен идти. Пойду хотя бы в колледж. Не могу сегодня оставаться дома.

Мики посмотрел на свою девушку и помотал головой. В этой ситуации повлиять на решение упрямца было крайне сложно.

— Ладно, Эм. Послушай. Ты можешь сделать хотя бы одну вещь, которую я попрошу? — Райли решилась пойти на крайнюю меру.

Эмбер все еще хмурился и смотрел исподлобья. Он глянул поверх ее плеча на кружащиеся на дороге листья.

— Не знаю. Зависит от того, что это будет.

— Зайдем ко мне домой? Я не думала, что мне пригодится эта вещица, но я хочу кое-что подарить тебе… — задумчиво произнесла Райли. — На счастье, просто чтобы было. Это тебе не составит труда сделать?

Эм неопределенно повел головой. Он не знал, в чем тут подвох, но отказываться все—таки не стал. Он смахнул с лица золотистую челку и засунул руки в карманы.

— Ладно. По вынужденным обстоятельствам я сегодня не работаю. Так что … — он развернулся, чтобы идти в сторону дома Райли.

— Я не смогу пойти с вами, ребят, — Мики поддернул свой рюкзак. — Мне на тренировку пора. Без меня справитесь?

— Да иди уж. Спасибо, что подождал со мной, — Райли клюнула его в щеку и двинулась вслед за Эмбером, который уже достиг перекрестка.

Они свернули на одну из тихих улочек и всю дорогу до дома молчали. Райли не так хорошо знала этого светловолосого друга Кима и Мики, поскольку встречалась с последним всего несколько месяцев, но не нужны были экстрасенсорные способности, чтобы сопоставить два и два. Эм казался хорошим и светлым парнем, просто в этот темный период жизни было необходимо поставить на место его мозги.

Вечером в воскресенье Райли не удержалась. Она порылась в Интернете на темы случайных особо жестоких нападений. И то, что она откопала, привело ее в ужас. Она не могла оставить Эма одного и без абсолютной поддержки. Когда они попали к ней домой, молодой человек без интереса осмотрелся. Он никогда не заходил к Райли, и на первый взгляд тут оказалось довольно мило и обычно. Девушка жила со своими родителями и училась в школе. Она была довольно самостоятельной и милой, из всех предыдущих выборов Мики этот Эмбер одобрял больше всего.

Он пошевелил рукой какую-то фарфоровую фигурку на полке.

— Ну? О чем пойдет речь?

— Погоди секунду, я тебе принесу, — девушка показала ему указательный палец. Она зашла в свою комнату и через минуту вернулась оттуда с книгой, листами бумаги и чем-то зажатым в кулаке.

Эм сразу напрягся от ее виноватого вида.

— Только обещай мне, что не будешь орать и сразу же хлопать дверью, хорошо?

— У меня выбора нет, я уже согласился, — буркнул Эм.

Райли задумчиво кивнула. В руки парню опустился рисунок: два пересекающихся треугольника, один побольше, другой — поменьше. ( http://s017.radikal.ru/i444/1404/de/d8c244c676f0.png – картинка)

Эмбер машинально схватился рукой за шею. Он прекрасно узнал этот значок. Такая же метка осталась на его коже после нападения. Он битый час рассматривал ее в зеркало на выходных, пытаясь понять, как можно свести этот ужасный знак.

Райли внимательно смотрела на него. Затем в ход пошла следующая фотография, точнее, фотографии. Девушка. Парень. Еще одна девушка. Растерзанные настолько, что в них даже не сразу узнавались люди. На некоторых участках их тел были выделены области и даны более крупные планы. Треугольники. Два в одном, один меньше, другой больше.

Эм отбросил от себя картинки, как какую-то страшную гадость.

— Это что, Райли? — мертвым тоном спросил он, облокачиваясь лопатками о дверь. Ему внезапно стало очень сложно стоять.

— Это криминальная хроника. Говорят, что маньяк, говорят, что целая группа психопатов. Но я не особо верю в эти полицейские бредни, а знаешь почему?

Эмбер молчал и трясся. Ему стало страшно, очень страшно, но он не проронил ни звука, внимательно слушая то, что ему скажут дальше.

— Моя сестра, ну, не родная, конечно… Тоже стала их жертвой. Она живет …жила… в городке чуть южнее отсюда, примерно милях в двадцати. Ну, в общем, ей повезло намного меньше, чем тебе.

— Я…Райли, мне … Я хочу уйти. Мне пора.

— Я просто должна тебе сказать, моя тетя — медиум и специалист по всяким таким штукам, говорит, что это не был человек. Ты не разглядел нападавшего, Эмбер? В нем не нашлось чего-то… необычного?

Эм закрыл глаза. В его воображении, ринувшись разом, хаотично толкаясь и спеша, вспыхнули картины: страшная оскаленная волчья морда. Сверкающие когти. Болтающаяся перед носом серьга. Хриплое дыхание хищника.

— Райли, я хочу уйти, — повторил он мертвыми губами.

— Хорошо. Но просто возьми это, ладно? — девушка спешно разжала его ладонь и вложила в нее какой — то предмет. — Не хочу желать тебе, чтобы это пригодилось. Но, пожалуйста, надень его и не снимай. Он отпугивает злых духов и усиливает защиту.

Посмотрев на свою трясущуюся руку, Эмбер понял, что в ладони его был зажат серебристый кулон. Маленький кувшинчик, набитый какими—то травами сверкал в свете хмурого осеннего утра, проникающего своими лучами в комнату.

— Твои раны зажили слишком быстро… Ты же понимаешь это, Эм? — девушка мягко коснулась его плеча. — С тобой творится что-то странное.

— Я… Мне пора, — Эмбер еле выдохнул.

Он машинально сжал подарок в руке. Через несколько секунд духу его уже не было в квартире Райли, а девушка так и осталась грустно стоять и изучать мелко раскачивающуюся дверь.

Осталась одна надежда, что ее маленький, но жестокий урок все же будет воспринят Эмбером правильно. Райли рассчитывала, что в итоге он все же пойдет на контакт...

====== продолжение 2 ======

Когда Мэл проснулся, серое небо было уже светло-молочного оттенка там, где касалось горизонта. Он посмотрел на свои руки, которые снова превратились в человеческие. В этот момент к нему пришло понимание, почему стало так холодно: шкура пантеры сошла с него во сне и больше не укрывала их с Данте от порывов ледяного ветра.

Элай и Дагон делись куда-то, по крайней мере, бревно, на котором они вчера засыпали, пустовало.

— Твари инцестные, хоть бы разбудили, — тихо прорычал Мэл и снова уткнулся в прохладное плечо Дантаниэла, мирно спавшего под ним. Пожалуй, даже чересчур мирно для его горячей натуры.

— Дан? — Марлоу вскинул голову. Он сообразил, что друг еле дышит, и потряс его за плечо, сползая с гладкой груди. — Данте. Дан, — он продолжал его трясти, стараясь дозваться на все лады. — Дантаниэл… Ликантроп хренов, вставай. Уже утро.

Ликантроп = оборотень.

Никакого ответа, даже единого движения. Марлоу внимательно вгляделся в знакомые черты. Его сердце, или что бы ни билось теперь на его месте, дернулось в тревожном осознании: что-то пошло не так.

Мэл огляделся и сделал единственное возможное действие, от которого Дантаниэл всегда начинал орать и виться, как центр смерча. Он прижался к его губам, стараясь хоть на минуту ощутить дыхание, хотя бы понять, что он жив. И снова – ни ответа, ни знакомой теплоты, ни посылов ко всем дьяволам и демонам, которые только существовали в природе.

Отсутствие жизни. Как будто он был…

Марлоу отогнал эту страшную мысль.

— Нет. Вот же черт…

Он проворно вскочил на ноги и натянул свои давно не видавшие стирки джинсы. — Где эти двое выродков? Куда они делись, твою мать, когда впервые так нужны…

Выродки словно услышали его призыв. Веселый смех донесся из-за деревьев, и вскоре светловолосые бестии — так их иногда именовал Данте во времена, когда еще мог говорить, — появились из недр парка.

— О, ты уже проснулся. Не хотели тебя будить; мы посмотрели, как вы спокойно спите, и решили вас не трогать, зная, как вы обычно выматываетесь после …

Громкий звериный рык огласил небольшую местность и срикошетил от деревьев, вспугнув стайки молчаливых птиц. Элай не успел продолжить, как тут же оказался болтающимся на ближайшем низком суку, с плотно прижатыми к стволу лопатками.Налитые кровью глаза Марлоу выдавали лютое, непроглядное бешенство, от которого даже видавшему многое Элаю стало не по себе.

— Ах, будить не стали, блондинки безмозглые? Данте еле жив, и вы об этом знаете! О чем вы думали? Куда вы ходили?

— Мы поесть достали. Мэл, ты не мог бы отпустить моего брата? Мне не по себе, когда ты выглядишь, как разъярённый Ариман*.

*Ариман — дух-разрушитель, олицетворение злого начала

Мэл свесил голову. Он согласно кивнул. Уже в следующий миг свободный, как птица, Элай летел через всю поляну в гущу противоположных деревьев. Для мощности Марлоу подкрепил его полет одним известным заклинанием.

— Данте… Почти не дышит, что нам теперь прикажете делать? — рявкнул он на оторопевшего Дагона.

Тот открыл и закрыл рот, затем отбросил оторванную женскую руку, которая свисала с его плеча и задумчиво почесался. Элай, разозленный и красный, показался из-за кустов, вынимая из блестящих волос сухие веточки.

— Ах ты внебрачный выкидыш Лилит*, — надвинулся он на Мэла, тут же получив немой предупреждающий взгляд от брата, который гласил: «Не связывайся сейчас. Опасно.»

*Лилит — злой дух. Первая жена Адама. Ночная демоница, которая убивает детей, мать всех демонов

Марлоу тоже едва дышал. Его будто парализовало от бешенства. Он сжимал и разжимал кулаки, стараясь унять злобу. Глаза ворлока полопались и покраснели, а кожа вот-вот была готова покрыться шерстью демонической черной пантеры, в которую Мэл превращался только в некоторых случаях: когда чертовски злился или был так же чертовски игрив и покорен. Сейчас второй случай Дагон отмел. Проявление этой светлой ипостаси вообще видело не так уж много народу, так как Марлоу с головы до ног был соткан исключительно из свирепости и раздражения. Один Данте мог совладать с его настроениями, но сейчас он лежал на земле бездвижный и бледный, и именно в том крылась причина вспышки гнева Мэла, это было ясно и лисенку.

— Марлоу, ты только не кипятись. Мы сейчас все уладим. На, закуси пока, — Дагон толкнул ему носком ботинка оторванную руку, которую они с Элаем припасли для себя. К сожалению, сейчас это уже было не актуально.

— Нам надо вызвать Шакс! — не слыша его, отозвался темноволосый ворлок. — Это единственный выход.

Элай, который все еще кипел от гнева, чуть случайно не обернулся коршуном от подобной информации.

— Мэл. Сядь. Отдышись. Не надо звать Шакс. Ты же не хочешь, чтобы твои глаза и уши кровоточили, как было в прошлый раз?

— Нам надо вызвать Шакс. Если вы мне не поможете, я вырежу вам языки и заговорю их сделать это без вашего участия. Вы знаете, я могу.

Братья обреченно опустили плечи. Диалог здесь, очевидно, вести никто не собирался.

— Мэл, ты хорошо подумал? Великая Шакс не любит, когда ее беспокоют по пустякам.

— Это не пустяк. Это жизнь того, кто стоит десятка Шаксов, Велиалов, Авонов и Бариаров! — рыкнул Марлоу, перечисляя всех своих старых знакомых, с которыми у него по жизни так и не сложились доверительные отношения.

— Ладно. Хрен с тобой. Иди сюда, Элай. Все равно он не успокоится. Придется вершить очередные глупости, — сдался Дагон.

Элай грязно ругаясь на родном венгерском, отряхнулся и подошел к ним. Он встал так, чтобы смотреть лицом на запад – туда, где небо было чуть темнее.

— Мы об этом пожалеем, — предупредил он и тут же получил тычка от Мэла, который сжал его запястье с единственным, как могло показаться, намерением, — оторвать собрату всю руку. Другая рука Марлоу вцепилась в ладонь Дагона.

Только сложив все их силы, можно было позвать ведьму-мать – великую Шумерскую шептунью, чьи речи были правдивы до боли. Буквально. Ее голос был шершавым, как скользящая по шелку бритва, но если не закрывать уши при помощи волшебных затычек и не прикрывать глаза, они начинали кровоточить. К ее призыву Марлоу прибегал лишь раз в своей жизни, когда надрался до чертей и вырезал в пьяном угаре один маленький европейский городок, по случайности умертвив нескольких избранных, кому была дарована великая судьба. Великая Шакс тогда едва не убила его, но, увы, не могла позволить себе подобную слабость – ведь ее делом были всего лишь предсказания. После того случая ее с Мэлом отношения остались очень натянутыми. Она подсказала ему, как исправить ситуацию и переместить нужные души в другие смертные сосуды, но за это Марлоу поплатился частичной глухотой, которую не мог вылечить пару десятков лет кряду.

Сейчас лицо его оставалось бледным, но решительным. Дагон даже удивился, насколько сильно Марлоу желал исправить то, что они натворили.

— Затычки, — Мэл произвел на свет несколько заколдованных ватных шариков, которые все еще держал при себе. К сожалению, их оказалось всего четыре. Тот, кто говорил с вещуньей, обязан был слышать ее слова. А вот чтобы вызвать великую, силы одного ворлока точно не хватило бы.

— Мы готовы, Мэл. — Элай и Дагон заложили уши. Марлоу стоял посередине. Это значило, что говорить с Шакс предстояло ему.

— Dhat kann ec it tolfta, ef ec se a tre uppi, vafta virgil na, — тихим шепотом, не выше, чем это требовалось, начал бормотать Мэл двенадцатую песнь “Речи Высокого”, мысленно обращаясь к своей руне — огненному символу, который даровал ему силы.

— Sva ec rist, oc i runom fac — тихо продолжил Дагон, сжимая руку крепче. Его сережка довольно ощутимо пульсировала от напряжения. Светловолосый маг земли подключил свой голос их вызову.

At sa gengr gumi, oc maelir vidh mic, — закончил Элай, чьи черты лица снова начали напоминать птичьи. Он плохо контролировал свои превращения, когда нервничал. Маг воды дрожал и Мэлу пришлось подтащить его выше, чтобы не нарушать контакт.*

http://s019.radikal.ru/i626/1404/b3/51be1a2c3055.png – вот, кого они собрались вызвать)

С точки зрения великого колдовства сейчас происходит полная, нигде ранее не описанная ересь, вы же понимаете, да? А вы любили сериал «Зачарованные»? ))) Тем не менее, автор просит не повторять дома. Когда ребята закончили читать заклинания, у меня из стены вышел какой-то круторогий козел, спиздошил из холодильника кочан капусты, и был таков. А вообще, совет: не пейте много кофе на ночь О_о Но отвлеклись. Давайте посмотрим, что же скажет Шакс.

Три ворлока некоторое время продолжали стоять и читать, повторяя одни и те же слова без конца. Темная магия требовала определенной доли терпения и они настойчиво ждали, не прерывая ритуал. Дагон понял, что все шло как надо, когда посмотрел в лицо Мэла и увидел кровавую слезинку, сбежавшую по его подбородку. Листья на лужайке поднялись в своем резвом танце и вскоре водоворот, поднимавший их, усилился. Ветер стал неистовее. На последних словах, после десятого чтения волшебной песни, в центре шторма нарисовалась высокая фигура женщины.

Она была темнокожая, страшная, как ночные кошмары некрещеных младенцев, с белыми, ничего невидящими глазами, направленными на восток.

Кожа ее была покрыта всеми известными волшебными рунами, а неизменный ворон-буревестник сидел на ее плече, готовый подтвердить правдивость ее слов. Волшебный шар многих судеб полыхнул в ее руках янтарным блеском и погас; слепые глаза вещуньи теперь смотрели на трех колдунов, из которых тот, что стоял по центру обливался жгучими кровавыми слезами.

— Вы звали Шакс, она пришла, — хрипло каркнул ворон. — Что вам надо от Великой?

— Нам… — Марлоу ничего не видел из-за боли, которая долбилась в его ушах и органах зрения, — нужно узнать, как прервать обряд инициации. Один из наших друзей трах… эээ …лишил святого дара невинности одного местного юношу. И, кажется, дал ему немного своей крови. Ну, случайно, вышло. Теперь смертный получил часть его способностей, насколько я знаю правила. А Дантаниэл подыхает от потери сил…

— Обряд инициации прервать невозможно есть, — тихий шепот вещуньи прорезал молчание осени. — Его возможно довести до конца лишь. Или же немного приостановить, чтобы дать человеку, павшему жертвой ворлока, шанс выбора.

— Нам, пожалуйста, последнее, — лицо Марлоу скривилось от боли. — Я не хочу еще одного психа в нашу компанию, у нас нет места и всем устраивает дивная и сплоченная шведская … в смысле просто дивная семья.

— Мэл Марлоу, — тихо прошептала женщина. — Твое имя написанное в моем шаре есть. Это ты убил избранных путников в девятнадцатом веке тогда?

— Было дело. Виноват. Под градусом и сам князь Веельзевул один раз балет танцевал! Но сейчас не об этом речь. Тут Данте умирает. Я не хочу, чтобы это произошло, он вроде как тоже избранный. Я его выбрал, чтобы снять с него шкуру лично.

Колдунья нахмурилась.

— Чтобы обряд к жизни воплотить, кинжал особый нужен. И дитя чистое, которое колдун опорочил. И крови его капля…

— Капля? А чего так худо? Я могу и литр надоить. Мне только ножичка не хватает.

— Добровольное слово его ритуал завершит…

Окровавленное лицо Мэла исказилось еще сильнее.

— Добровольное. Черт бы его побрал, это сложнее. Мы же черные маги, нахрена нам гуманность?

— Лишь добровольно крови каплю ворлоку отдав, юноша жизнь его спасти поможет есть. Но позднее выбор совершить ему придется, колдуном ли, как вы все стать, а может, и уйти навечно… Но все в руках его, его и только.

— Нет, уйти-то мы ему поможем. Где мне достать нож? — Марлоу едва не терял сознание от боли. Ему уже было глубоко до фонаря, что говорило вещее существо, лишь бы она побыстрее объяснила простые выходы из сложных случаев.

— Возьми любой. Сгодится всякий вам. Но только не с серебряным клинком. Заклинание над ним прочти, что над алтарем читают жертвоприношением перед, — страшный шепот заползал в уши, мешая слышать внятно. Мэл старался изо всех сил, зная, что Элай и Дагон не помогут ему, если он что-то упустит.

— Понял. Кинжал. Заклятие. На все согласный бывший девственник. Что-нибудь еще?

— Еще… Когда безумства будешь совершать, так думай наперед! — последний совет грянул как гром, хотя был сказан тишайшим оттенком шепота. Мэл готов был поклясться, что у него снова лопнула левая барабанная перепонка. Ему составило такого труда ее залечить в прошлый раз, что он застонал от досады. Данте ответит ему за это. По полной программе.

— Да ни причем здесь я, вашу мать, есть. Это все Данни. Волк-осеменитель чертов, — простонал он хриплым от боли голосом.

— Ответила на твой вопрос я. Не задерживай меня есть.

— Да упаси великий темный князь. Мне еще неделю питаться одними ухо-горло-носами, — Мэл ослаб на одно колено. — Мы отпускаем тебя. Спасибо за помощь, Великая! — он дернул за руки Элая и Дагона, которые были не в курсе всего происходящего, хотя и присутствовали лично. Те, как болванчики, повторили его слова, зная наизусть, что в конце надо обязательно попрощаться с шептуньей. Будучи особой очень древней, она чтила все эти формальности.

Через минуту в вихре опалых листьев уже не стоял никто. Черный ворон, который каркнул: «Hoc est verum. Ad ultimum*» сделал последний круг над поляной и тоже исчез во вспышке магического света.

________________

Ворон подтвердил: Все сказанное — правда. До последнего слова.

Марлоу завалился на землю, как подкошенный. Если бы он мог описать словами, как ему было нечеловечески больно, он бы мог извести на это пару толстенных пачек бумаги и покрыть их чистым матом. К сожалению, руки его плохо слушались, поэтому он ограничился громким, надрывным стоном.

— Чувства делают людей уязвимыми, — пробормотал Элай по-венгерски, открывая один глаз и убеждаясь, что колдунья действительно ушла. На Марлоу было страшно посмотреть — он закрывал лицо руками и старался побороть слабость в теле. Кровь стекала по его груди, сочилась из глаз и ушей, но он все же нашел в себе силы парировать:

— Изъясняйся человеческим языком, пожалуйста. Терпеть не могу, когда вы с Дагом на своем бормочете. И почини меня. Немедленно!

Элай склонился над ним и положил руки ему по обе стороны лица. Его глаза закатились, будто он был в трансе. Фиолетовые руны оплели тело Мэла абстрактными фиолетовыми узорами. Он начал напоминать древний памятник всем известным видам письменности. Зрение его прояснялось, спустя мгновение он уже снова смог различать черты друзей и черты лежавшего на земле бездвижного Дантаниэла.

— Эй, у меня перепонка лопнула, — возмутился Мэл, когда понял, что Элай закончил дело только наполовину.

— Мэл, если ты хочешь, чтобы у нас хватило сил на заклятие клинка и возвращение Данте, с этим придется повременить. Шакс высосала нас, как пустыня летний дождь.

— Мать вашу за чернокнижную ногу. Ладно… Как скажешь, док… — Мэл повертел пальцем в ухе, радуясь, что он мог слышать хотя бы одним.

— Что тебе сказала Шакс? — Дагон вынул из ушей волшебные затычки и отдал их Мэлу.

— Нам нужен кинжал, одна штука. И небольшое кровопускание одна штука. Сложность тут заключается в том, что оно должно быть добровольное. Для этого нам надо достать мальчишку… Одну штуку.

— Задачка, — Элай удивленно провел по светлым волосам. — И что, ты сможешь его привести?

— Как два пальца, ребята. Как два пальца … — хрипло пообещал Мэл, не добавив, впрочем, вертящуюся на его уме фразу: «если еще не поздно»

====== 4. Инициация ======

http://i031.radikal.ru/1404/df/a85f8e3d451e.png

Разумеется, о походе в колледж в этот день речи больше не шло. Эмбер спешно вернулся домой и улизнул к себе в комнату, чтобы запереться там от любых посетителей.

Райли и ребята оказались правы: что-то было серьезно не так. Эм и сам не мог понять, что именно с ним случилось и как все это можно объяснить. Он гонял от себя настойчивую мысль о том, что он видел волка, там, в переулке. До этого момента. У него получалось списывать это на стресс, бог знает какие эмоции, на страх, на выпитый в тот вечер алкоголь. До этого момента. Он не думал, что окончательно спятил. До этого момента.

Но поверить собственным уговорам не получалось. Зато получалось вспоминать сюрреалистичную действительность в кожаной куртке и светлых джинсах, с телом человека и головой хищной черной псины. Такие твари не существовали в реальности. Или существовали?

Как назло, не у кого спросить. Не Райли или матери же это рассказывать? Последней даже не было дома — коттедж стоял безмолвным и мрачным без ее голоса и шагов. Эм прислушался. Не раздавалось ни скрипа крыши под порывами осеннего ветра, ни шелеста деревьев – ничего. Внезапно это показалось молодому человеку подозрительным. Шум в голове мешал соображать. Эмбер теперь слышал его постоянно, с той самой ночи; какие-то слова, сумбурное рычание стали его постоянными спутниками, да еще переживаний добавлял этот загадочный инцидент в кафе…

Молодой человек снова прислушался. Ему показалось, что со стороны окна что-то царапнуло, будто птица взлетела или кошка щелкнула когтями по железному козырьку. Он на всякий случай обернулся. Здесь не могло никого быть, ведь комната находилась втором этаже, и все же странное желание закрыть окно вдруг возникло необычайно сильно. Подчиняясь внутреннему порыву, Эм так и сделал.

Отодвинув занавеску, молодой человек выглянул наружу. Все та же картина, что он наблюдал все девятнадцать лет своей жизни: трухлявое дерево, разросшееся на их лужайке до неимоверных размеров и перекошенные плиты дорожки, через которые пробивалась трава. Отсюда, из комнаты, можно было почти что расслышать шелест листьев. После смерти отца весь коттедж пришел в упадок, а средств на его восстановление не находилось.

Слева мелькнула какая-то тень. Эмбер вгляделся в сумрак, чтобы понять, что это, но видение исчезло довольно скоро, и он не успел его поймать в поле зрения. Эм приложил ладонь к окну. Ему вдруг захотелось почувствовать холод под своими пальцами. В голове роилась какая-то белиберда, но парень разобрал среди прочих всего одно загадочное слово, которое звенело отчетливее других.

— Congelo*, — задумчиво пробормотал Эм. Что бы это могло значить?

Congelo — застынь. (лат)

Легкое покалывание в пальцах снова дало о себе знать. Эм уже испытывал его – сегодня в кафе. На глазах мальчишки, прямо под ладонью, стекло начало покрываться самыми настоящими зимними узорами, наподобие тех, которые оставляло дыхание зимы в декабре, но сейчас на улице стоял всего лишь октябрь, а температура вряд ли опускалась ниже нуля. От удивления все существо Эмбера замерзло вместе со стеклом. Он немо открывал рот, словно рыбка в аквариуме, любуясь красивыми цветами и острыми, как пики, линиями. Эти узоры вышли из-под его ладони; он был уверен, что сотворил их только что, просто произнеся таинственное слово.

— Мать твою, это что за хрень? — Эм отмер и посмотрел на ладонь. На прозрачной поверхности остался отпечаток его пятерни, который начал тут же бежать слезливыми дорожками. Узоры нарисовались изнутри комнаты.

— Балуешься своей новой магией? — внезапно раздался за спиной резкий, прохладный тембр.

Эм подпрыгнул, как ужаленный.

В дверях стоял какой-то неизвестный тип. Скептичная улыбка кривила его лицо на одну сторону. Уродливый шрам пересекал щеку от виска до подбородка. Паранормальный зеленый свет зрачков мерцал, как огни габариток на ночной трассе. В руках незваный гость держал выломанный с мясом замок, в котором Эмбер легко узнал ручку от собственной наружной двери.

— Прошу прощения, что без стука. Но ты запер окно, и у меня не было другого выхода. Точнее, входа…

Незнакомец отбросил ненужную железку куда-то в угол комнаты.

— Чтобы быть вежливым, я представлюсь сразу и разрешу твои сомнения. Меня зовут Мэл Габриэл Марлоу III, потомственный чернокнижник, садомазохист, извращенец, маг огненной стихии и в целом очень неплохой парень. А ты — Эмбер Морриган, полагаю? Будет конфуз, если я ошибся домом.

Эмбер ошарашенно пытался нащупать хоть какой-то твердый предмет, чтобы опереться на него. Он узнал урода по шраму. Этот тип тоже был в тот день в кафе. За десятым столиком. Марлоу не стал ждать ответа и огляделся с любопытством.

— Неплохая конура. Не многовато ли для тебя одного? Или ты живешь не один?

Эм снова глотнул воздуха.

— Понятно. Ну будем считать, что не один. — Марлоу скользнул скучающим взглядом по фигуре мальчишки. — Похоже то ты не особо общителен. Не понимаю, что в вас всех находит Данте…

Это имя полоснуло прямо по мозгам. Каким—то шестым чувством Эмбер понял, о ком шла речь.

— Тем не менее, позволю себе заметить: ты неплохо держишься. Обычно его жертвы не выживают. Ты, можно сказать, везунчик. Твоя новая магия помогла тебе залечить раны быстрее…

— Что тебе надо от меня? — хрипло изрек Эм, упираясь лопатками в стену.

— А, так ты не немой? — Марлоу сделал вид, что очень удивился. Он взял с полки книгу по современной медицине. — Медик? Это будет гремучее сочетание. Медик и маг ледяной стихии. Ты мог бы быть как второй Элай.

— Что еще за маг ледяной стихии? — справляясь с сухостью в горле, спросил Эм.

— Совсем зеленый, — Марлоу отбросил первую книгу на пол и взял в руки томик Толкиена. — Кстати, странно, Назгулы, Хоббиты тебе должны быть знакомы. А как насчет … ворлоков? — его перекошенная улыбка стала еще шире.

Эмбер мысленно шарил на столе. Он вспомнил о Райли. Она знала. Она говорила ему про это — это был не человек. Надо было остаться тогда, дослушать до конца. Мэл внимательно пригляделся к смертному мальчишке, который стоял перед ним ни жив, ни мертв.

— Может, ты и не знаешь ничего о ворлоках, но хочешь ты этого или нет, ты теперь частично один из нас. Ты взял кое-что у того парня, как и он у тебя, и я пришел сюда за тем, чтобы это вернуть.

Сережка. Он говорил о сережке. Надо было ее сразу выбросить …

— А еще, — Мэл скинул на пол следующую книгу, — Мне пригодится твое согласие.

— Мое… что?

— Согласие. Отдать мне каплю, всего лишь маленькую капельку крови… Потому что по иронии злой судьбы тому, кто тебе подарил частицу магии, сейчас приходится значительно хуже, чем тебе. Я возьму немного. Вот этим кинжалом, — чужак завел руку за спину и достал из-за пояса джинсов тонкое острое лезвие.

Эм дернулся. Его пальцы нашарили на столе амулет — маленький кувшинчик, набитый травами. Только бы Райли оказалась права насчет этой вещицы.

— Так что скажешь? Пока я еще добрый, мне нет нужды кромсать тебя и выбивать признание принудительно.

— Иди нахрен… — злые слова слетели с губ Эмбера прежде, чем он успел себя сдержать.

— Что? Я сегодня плохо слышу, — Мэл повертел пальцем в покалеченном ухе.

— Пошел. Нахрен… — повторил Эмбер уже отчетливее.

Колдун слегка удивился такому повороту дел. Правая бровь с парой колец пирсинга немного выгнулась.

— Ты с характером? Надо же… Хорошо подумал? Обычно я считаю до пяти ...

Эм крепче стиснул пальцы. Металл оберега немного потеплел в его ладони. Что-то в тоне незнакомца показалось парню странным. Марлоу поспешил подтвердить его слова. Страшное, перекошенное лицо ворлока вдруг оказалось на расстоянии волоска от лица Эмбера. Слева сверкнуло лезвие.

— Но сегодня я сделаю исключение. Я не в настроении заниматься математикой.

Ворлок порывисто намотал на кулак футболку мальчишки так что эластичная ткань затрещала по шву.

— Поясняю доступно. Ты дашь мне кровь. Потому что иначе умрет тот, кто нужен мне живым.

— Пусть дохнет. Ты не получишь от меня добровольно ни капли!

— Ты уверен? Я могу вырезать из тебя признание силой и ты будешь истекать живительной красной жидкостью, пока не начнешь умолять меня забрать ее у тебя, — клинок вдавился глубже в кожу Эма.

Эм прикрыл глаза. Тяжелое дыхание темноволосого парня шевелило его волосы. Если бы только знать, как пользоваться тем амулетом, если бы только придумать хоть что-то, чтобы отпихнуть от себя эту тварь. В голове вертелись мысли, слова на неведомых языках, какая-то демоническая ересь.

— Et gelu, dum putas!* — завопил что есть сил Эмбер – первое, что ему пришло в голову. Язык, на котором он говорил, казался отдаленно знакомым. Как ни странно, это сработало. Амулет чуть потеплел в его ладони. А потом руку и вовсе обожгло льдом. Эмбер готов был поклясться: во всем виновата эта маленькая ерунда на веревочке.

* Et gelu, dum putas — пусть тебя скует льдом!

Марлоу зашипел, как кот. Сноп ледяных искр шарахнул его прямо в лицо, вырвавшись из-под ладоней светловолосого мальчишки. Яркая вспышка осветила помещение, и на секунду Эм потерял тварь из виду. Когда он проморгался, то понял, что его больше не держали. Мэл лежал на полу в другом конце комнаты. Все его тело, одежда, были покрыты инеем. Огненный ворлок с трудом привстал на локте, пытаясь сфокусировать взгляд. Из его обмороженной, рассеченной губы сочилась кровь.

— Ах ты крысеныш… — тихо выдохнул он, опуская лохматую темную голову. — Ты подписал себе приговор, мальчик. Я найду тебя, когда ты станешь уже не нужен. И выпотрошу, скормив твои внутренности Данте. Одну за другой.

Эмбер дрожал, как осиновый лист. Сомнений не возникло — это были его силы. Он мог управлять своими желаниями, а значит, он больше не был беспомощен. Взгляд синих глаз полыхнул бешенством.

— Только сунься сюда еще раз. Я тебе заморожу башку и разможжу ее молотком! — выкрикнул он, стопроцентно веря собственным словам.

Глаза Мэла сузились. Если бы не вызов Шакс, у него бы нашлись силы стереть пацана в порошок, жаль, что сейчас тотальная аннигиляция объекта оказалась невозможна. Марлоу зло сплюнул на пол.

— Ты придешь сегодня в парк. Иначе я доберусь, не до тебя, так до твоей подружки. Или до твоих дружков, как их там зовут — Мики и Ким? До твоей матери. Они будут медленно умирать на твоих глазах. И ты будешь виноват в этом!

Взбешенный Марлоу едва не взрывался. Его кожа начала краснеть. Он проворно вскочил, и в ту же секунду с растопыренных пальцев в кожаной перчатке слетел сноп искр. Пол под ногами Эмбера зашипел, пустив по помещению едкий запах паленого дерева. Поначалу крохотный, а затем все больше, огонь мигом разошелся опасным пожаром, заставившим сердце мальчишки остановиться от страха.

— Сегодня. Ночью. В парке. И принеси с собой сережку, — рыкнул ворлок напоследок. На глазах Эмбера внезапный посетитель обернулся огромной черной пантерой.

Парень в ужасе смотрел на его алую оскаленную пасть. Издав громогласный рык, Мэл смел на пол весь стеллаж с книгами и, махнув длинным хвостом, исчез тем же путем, что и появился.

— Блин… Этого не может быть… — Эм понял, что пламя загнало его в угол. Оно уже перекинулось на ножки кровати, начало лизать занавески. — Как же тебя… Замерзни… — Эм выставил ладонь, защищаясь от жара.

Огненные языки все еще подбирались к нему. Ничего не менялось.

— Уйди…Уходи… Сгинь… Пожалуйста, — парень попытался отогнать пламя кроссовком. — Congelo, — он с трудом вспомнил верное слово и заслонил рукавом лицо. Черный, кислый дым начал щипать ему глаза. — Congelo… — пошептал Эмбер и начал оползать по стенке.

Ледяное дыхание ворвалось в комнату. Оно подняло в воздух разбросанные книги, листочки и какие— то конспекты. В мгновение ока языки пламени превратились в острые, прозрачные хребты, наподобие тех, что покрывали макушки Гималаев или Альп. Они поднимались вверх по мебели, застыв точно в таком же положении, как минуту назад, когда помещение объяло пламя. Квадратными глазами Эмбер таращился на свою комнату, теперь похожую на ледяную пустыню. Он с трудом выдрал шнурки кроссовка из замерзших глыб. В воздухе все еще витал черный угарный дым, но пожара больше не было. Оглушающая тишина рванула в уши. Все эмоции как то разом запульсировали на чудовищных скоростях.

Эмбер посмотрел на серебристый кувшинчик в своей руке. Райли сказала «отгоняет злых духов». Отлично отгоняет, просто круто!

Парень хмыкнул, раз, другой. А через секунду молчание комнаты уже растворялось в безудержном, истеричном смехе мальчишки, с которого за один день было достаточно …

Когда домой вернулась миссис Морриган, первое, что она увидела, была разнесенная в щепки дверь. Ее будто бы разорвало динамитом, вокруг, тут и там, валялись обломки досок.

Женщина схватилась за сердце.

— Эмбер... Эмбер! — ее сумочка упала на пол, а содержимое раскатилось по паркету. Миссис Морриган забежала в прихожую и хотела спешно искать сына, но внезапно услышала звук, поражающий своей чужеродностью. Это был смех. Безостановочный и заливистый, он плыл вниз по лестнице словно в приюте для больных душой.

миссис Морриган остановилась. Хохот точно доносился из комнаты сына.

— Хахаха, — надрывался парень неестественным, резким смехом.

Проработав медицинским экспертом в морге последние десять лет, Эмили Морриган не могла назвать себя слабонервной, но сейчас даже она ощутила себя не в своей тарелке.

Гадая, что могло стрястись, женщина начала подниматься. По всему пролету тянуло гарью. Собачий холод из развороченной двери продирал до костей. Она поежилась и заглянула в комнату к сыну.

Эмбер бродил по помещению от стены до стены. Подбирая с пола разные предметы, он снова бросал их прямо в лужи натекшей откуда-то воды и не прекращал при этом хохотать, переходя в низкий рык.

— Эм, что с тобой произошло? — миссис Морриган прикрыла ладонью рот.

— Мам... Это... Это... — он поднял с пола книгу Толкиена, и тут же снова уронил ее, не сдерживаясь от смеха. — Ма-а-а-а-ам, это... В общем, это не то, чем кажется.

Эмбер бросил бесполезные попытки по уборке. Ледяные пики замерзшего пламени в его комнате подтаяли, но не до конца — теперь от них остались лишь смазанные бугорки. Эм затруднялся ответить, чем это могло казаться. Его смех становился все отрывистее, а затем и вовсе перешел во всхлипы. Он закрыл ладонью глаза и, отвернувшись от матери, добрел до своей испорченной, мокрой насквозь кровати. Пятна гари на покрывале не смутили его. Парень рухнул в них носом, вдыхая острый запах. Запах его сломанной жизни.

— Эмбер, что случилось? — повторила миссис Морриган и несмело прошла внутрь. Ее девятнадцатилетний сын не проронил ни слезинки за все время их тяжелой жизни, но в последние дни с ним действительно творилось что-то необъяснимое.

— Мам… Ничего. Нет, все в порядке, я… Просто был неудачный день, — он старался отвернуться. — Я, кажется, вылетел с работы. А когда пришел домой. Тут … это.

Миссис Морриган смотрела на это очень удивленно. Она терялась в догадках, какого рода извращенцу могло приспичить вламываться в чужой дом для того, чтобы наморозить в комнате ее сына целую пещеру йети.

— Ты не пострадал? — она осторожно перешагнула через ледяные хребты. — Почему тут пахнет гарью?

— Не знаю. Мам, я правда… — Эмбер снова уткнулся в подушку и сорвался.

Он не мог сказать ей. Он не знал, что говорить.

Эмили села на кровать своего сына и ласково прочесала его светлые волосы. Она всегда делала так в детстве, чтобы успокоить его, если у него был жар или неудачи в школе. Сделала она так и сейчас. Парень съежился от прикосновения, как будто его собирались бить, но не проронил ни слова. Глаза миссис Морриган сузились. Когда ее пальцы коснулись шеи мальчика, что-то мелькнуло под его волосами.

— Эмбер, — она удивленно выдохнула, — это что, татуировка?

Он похолодел, потому что совершенно забыл про чертову метку. Его лицо было спрятано, и только это спасло от жуткой участи быть пойманным на лжи.

— Она не настоящая. Мы с Кимом краской баловались …

Миссис Морриган слегка присмотрелась.

— Ты уверен? Это выглядит как ожог …

Эмбер дернул плечом.

— Да нет же. Это все сойдет через пару дней… Мам, это сейчас вообще не важно, — он все же сел на кровати и отодвинулся, заглядывая Эмили в глаза. — Что нам теперь с этим делать? — он обвел глазами свою комнату, отводя опасную тему.

Женщина смотрела на него очень недоверчиво. Эмбер прекрасно знал этот немой родительский укор.

— Для начала я вызову полицию. Это нельзя так оставлять, — ее взгляд стал чуть мрачнее. Это значило: она мысленно поставила галочку поговорить об играх с краской и горячими предметами чуть позже.

— Полицию!? — Эмбер поперхнулся, вдруг сообразив, что он услышал. — Я вообще имел в виду, что нам нужен мини-ремонт, на который нет денег!

— Нет, Эмбер. Сначала мы вызовем полицию, — на этот раз миссис Морриган оказалась непреклонна. — Это уже выходит за всякие рамки.

Она красноречиво осмотрела место катастрофы. Эмбер примолк. Вот это уже были проблемы почище любого Марлоу.

Все дело было в том, что отец Мики — мистер Ривьера, — работал в местном полицейском отделении. Он был хорошим другом ныне покойного Тома Морригана — отца Эмбера.

Эм не видел ничего хорошего в том, что в это дело вмешается кто-то из его знакомых, ведь они, чтобы отдать дань старой дружбе, могли начать копать слишком усердно.

Парень снова рухнул носом в изуродованное покрывало. Кошмар продолжался. По долгу своей службы мама тоже была связна со многими структурами и не приведи Дьявол, кто-то из них расскажет ей о сериях загадочных убийств и изнасилований, с наглядным пособием в виде фотографий с рисунками двух пересекающихся треугольников.

Эмбер натянул повыше воротник толстовки, чтобы скрыть метку. Он знал, что вариантов здесь осталось немного, и все равно придется пойти вечером в парк. Принять такое решение оказалось непросто, но лучше пусть эти твари доделают начатое, заберут, что хотят, чем будут мучить людей, которые этого не заслуживали. Друзья и близкие вообще не подозревали о существовании жестоких колдунов и это должно было так и остаться.

Кроме всего прочего, Мэл дал понять, что знал адреса. Знал имена. Эмбер не сомневался: этот выродок просто не оставит в покое, всех их.

Эм никому не пожелал бы увидеть то, что видел сам, поэтому сделал один возможный выбор и постарался свыкнуться с мыслью, что, возможно, это был последний момент, когда он мог побыть со своей мамой…

====== продолжение 1 ======

Страшные картины не прекращали терзать сознание до вечера. Эм заклеил входную дверь, насколько в доме хватило полиэтиленовых мешков, хотя труд оказался напрасным: это все равно не останавливало лютый холод, проникающий в помещение с улицы, так что в любом случае небольшие сбережения Эмили, отложенные на колледж сына, в ближайшее время предстояло потратить совершенно на иные цели.

Эм не стал говорить матери, что с теми приключениями, в которые он умудрился влипнуть, вся их жизнь, возможно, скоро превратится в такие же щепки, и остановить их не сможет никакая дверь.

Часов в восемь к ним заехал Мистер Ривьера на служебной машине, осмотрел все и велел некоторое время не трогать ничего в комнате. Он сделал фотографии места событий и уверил, что вплотную займется этим вопросом. Этого Эмбер и опасался больше всего: как бы не хотелось оставить при себе всю информацию и держать ее подальше от законников, впутаться все равно пришлось.

Морриган-младший соврал на голубом глазу, поклявшись, что он знать не знал, как все произошло. Надо было отдать должное Мики в том, что его отец так до сих пор оставался в неведении о нападении у клуба. Эмбер мрачно подумал про себя: учитывая то, что его хладный труп через пару дней мог оказаться в парке, вполне вероятно, что этой тайне не придется оставаться под завесой долго.

Когда большие часы в гостиной показывали одиннадцать, Эм прекратил, наконец, нервно ходить туда-сюда. Он поднялся в свою комнату, взял со стола злополучную сережку и отправился на улицу.

— Ты куда это? — его мать выглянула из кухни. Она казалась уставшей и вымотанной.

— Мам, я до Кима дойду, — Эмбер грустно опустил голову. Его сердце разрывалось от боли и понимания того, что он делал нечто неправильное.

— Так поздно? Могу я на правах старшей в этом доме сказать тебе, что не стоило бы этого делать? — Эмили провела рукой по пышному каштановому каре и отвела пряди с усталых глаз – точно таких же синих, как у ее сына.

— Можешь. Но я все равно пойду, — Эмбер надел капюшон и повернулся. Он едва мог смотреть ей в лицо.

Эмили поджала губы. Она не могла ему запретить, в конце концов, Эмберу было уже не пять лет…

— Только не задерживайся допоздна. Мне уже хватило того, что случилось несколько дней назад.

— Не беспокойся. Я … вернусь, — сын взялся за покореженную дверь и на секунду приостановился. — Мам?

Женщина обернулась.

— Я… Люблю тебя. Спасибо тебе за то, что ты для меня делала всю мою жизнь.

Она посмотрела на мальчика очень озадаченно, но тот уже скрылся в темноте и не дал ей ни единого шанса спросить, к чему прозвучали эти неожиданные слова.

Дорога до парка прошла, как в тумане. Эм не стал заворачивать по пути ни к Мики, ни к Киму, ни к кому, кто мог бы его остановить. Его пальцы до боли стискивали металл чертовой сережки в кармане толстовки, но кроме него не забыл Эм прихватить и свой талисман, близость которого обнадеживала.

Около парка уже ждали. Когда он дошел до полосы, где начинались деревья, на дорогу выплыла чья-то тень. По мере приближения парень смог различить его черты. Это оказался молодой человек с длинным конским хвостом и очень острым взглядом, его тяжелые челюсти были плотно стиснуты, а оттенок глаз представлял собой нечто среднее между цветом морской волны и ультрамарином. Зрачки незнакомца ярко сверкнули в ночи. Он втянул носом воздух, будто пытаясь определить по запаху, кто стоял перед ним. Его повадки и немного заостренные черты лица делали его похожим на лисицу.

— Не думал, что ты на самом деле придешь. Ледку не найдется? — насмешливо спросил он, остановившись на дорожке.

Эмбер вздрогнул. Он ожидал увидеть того шрамированного парня или его друга с разными глазами, но его встретил незнакомый… человек. Сколько же еще этих тварей бродило в округе?

— Совсем мальчишка, — процедил Дагон (а это был именно он), осмотрев Эмбера с ног до головы. — Но вкус у Данте предсказуемый, конечно. Хотя… я бы его, пожалуй, поддержал …

Он хищно облизнулся, заставляя человека попятиться от страха.

— Боишься, — ворлок захихикал, демонстрируя узкие белые зубы. — Правильно делаешь. Скажи спасибо, что я не Марлоу и сегодня сыт. Кстати, респект тебе или как там это сейчас говорят в народе. Не каждый юный апрентис может так легко отделать пятисотлетнего колдуна.

— Сколько-о-о-о ему лет? — против воли выпалил Эмбер, вместо того, чтобы спросить, что еще за апрентис.

— Пятьсот. А ты думал сколько?

— Лет… Тридцать пять? — Эмбер захлопал глазами.

Лис снова захихикал.

— О, нет. Мэл просто хорошо сохранился. Тридцать пять ему было во времена охоты на ведьм, в шестнадцатом веке. Про святую инквизицию слышал? Ну вот… Этот монстр — их рук дело. Меня зовут Дагон, кстати. Беттельхейм. На случай, если ты меня видишь последний раз, считаю вежливым хотя бы представиться, — добавил он радостно.

Эмбер с достоинством поднял голову. Что бы ни говорили эти создания, он приготовился ко всякому. Если бы только это придавало храбрости…

— Пошли. Нам придется пройтись немного. К сожалению, Данте до тебя сам добраться не сможет.

Эмбер слушал его вполуха. Его начало тошнить, но Дагон не унимался: игривое настроение, сытость и внезапно проснувшаяся общительность делали свое дело. Ворлока тянуло поболтать:

— Ты один пришел. Что же так неосмотрительно?

— Не хочу, чтобы кто-то знал, — буркнул Эмбер, глядя себе под ноги.

— Странный ты. До тебя еще никто не мог Данте на обе лопатки уложить.

— Все когда-то бывает впервые. Но мне нет дела до его лопаток. Я вообще не хочу его видеть.

— А. Ну, это ерунда. Скоро ты так думать не будешь, — лисье хихиканье снова прорезало тьму.

Эмбер зло покосился на спутника. Ему сейчас не хотелось что-либо выяснять, и тем более вспоминать о той твари.

— Я тебе расскажу, в чем фишка. Пока мы с тобой идем… — словоохотливый Дагон же преисполнился оптимизма. — Ты теперь вроде как часть его. Как и он — часть тебя. Марлоу ведь не рассказал тебе ни слова? Наверняка, набросился и сразу же потребовал отдать ушко или пальчик по доброй воле.

— Нет, он не рассказал, — Эм плотнее сжал челюсти, вспоминая о неприятной встрече.

— Ну, я так и знал. В тебе — кровь ворлока. Думаю, ты и сам заметил. Твои глаза изменили цвет, ты чувствуешь новые силы. Дальше тебе надо принять решение, идти ли по этой тропе до конца или нет. Стихия сама выберет тебя, согласно силе твоего темперамента, а потом — дело за малым. Решишься — сила твоя станет гораздо больше. Но есть одно но. Знаешь какое?

— Понятия не имею.

— Все просто. Тебе надо будет всего лишь… умереть. И – вуа-ля!- ты бессмертен и свободен, как ветер, — блондин, казалось, был вполне доволен своим объяснением.

Эмбер сжал руки в кулаки.

— А если не выберу?

— Если не выберешь, она так и останется в твоем организме. Может, ослабеет или уйдет со временем, я не знаю, — Дагон пожал плечами. — Тут тоже есть свои нюансы; поверь мне, пока ты человек, ты не ощутишь ее в полной мере. Но даже тогда, стоит этой малой частице магии начать утекать, как ты соскучишься по ней очень быстро. Она как наркотик, и, если пробуешь раз, уже не можешь жить без нее. Сам убедишься… Когда она начнет оставлять твое тело и ты будешь терять жизнь, это окажется еще больнее. Тебе придется искать ворлока, согласного поить тебя кровью из пробирочки, пока ты не решишь прекратить это и прыгнуть с моста подальше от адских мучений. Считай, ты теперь апрентис* — это как ворлок, только наполовину.

апрентис — от англ. подмастерье, ученик колдуна

Голос парня танцевал в ветвях и отскакивал от стволов деревьев. Эмберу никогда не приходилось ходить в этот лесопарк ночью. Чтобы как-то отвлечь себя, он подумал, что, если выберется отсюда живым, больше в жизни не будет ходить в парки.

— Нет. Я не выберу быть таким, как вы. Я сделаю все, что нужно… И уйду. И больше никогда вас не увижу, — уверенно отозвался он, выдыхая облачко ледяного воздуха.

Хитрые глаза Дагона остановились на нем.

— И снова ошибаешься, Данте тебя так просто не оставит. Он у нас с прибабахом. Ты сейчас дашь ему свою кровь и завершишь первый этап инициации. Ваша связь на первых порах станет удивительно крепкой. Он сможет найти тебя где угодно и когда угодно. Да и меченый ты, — блондин внезапно вывернулся и ткнул Эмбера пальцем в шею, как раз туда, где осталась татуировка.

Эм очень резко махнул в его сторону рукой. Быстрее, чем успел сообразить, что не стоило злить этого типа. Но Дагон лишь хрипло расхохотался.

— Не нервничай. Я просто пытаюсь тебя предупредить о том, что тебя ждет. Тебе не будет неприятен Данте теперь, когда он твой создатель. Ты будешь хотеть его, хотеть быть с ним, чтобы он обращал внимание только на тебя; тебе будут сниться кошмары с его участием, сладкие или безумно прекрасные – не важно. Поверь мне: я знаю, каково это, — Дагон мечтательно улыбнулся.

— Я могу попросить тебя заткнуться? Он сломал мою жизнь. Я похож на урода, сбежавшего из морозильной камеры. За мной ходят какие-то… — Эмбер скосил глаза на своего спутника, — непонятные существа. Я уж не говорю про то, что он кровавый убийца и насильник!

Дагон не прореагировал на просьбу прекратить болтать. Ему было слишком весело.

— Данте просто нетерпелив и любит развлекаться. На самом деле он хороший парень.

— Суперский. Не знаю никого лучше.

Эм не стал добавлять, что будь его воля, он бы кастрировал эту тварь и отправил в изолированную камеру на одиноком острове. На этот раз Дагон тоже замолчал и принялся наслаждаться звездным небом в одиночку. Им осталось уже недалеко до места назначения.

Тропинка ответвилась, уводя двоих путников в глушь. Эм остановился, как вкопанный, когда его проводник хищно улыбнулся и начал сворачивать куда-то в сторону с основной дороги.

— Что ты встал? Тебе пока рано бояться. Ты нужен живым. Как следствие, даже Марлоу тебе ничего не сможет сделать. А вот потом советую тебе бежать… Мне велели тебя привести. Другой команды не давали …

Подобно нимфе, манящей моряков на рифы, он повел плечом. Его лицо казалось бледным и нереальным во мраке ночи.

— Ничего. Я смогу. Я должен… Они меня отпустят… — дрожа, прошептал Эмбер сам себе. — Я им нужен. Иначе бы они уже убили меня.

На ватных ногах, он сделал шаг в сторону удаляющейся спине спутника, стараясь не думать о том, что красивая луна в небе сегодня может стать свидетелем его последнего выдоха. Когда деревья расступились, Эм увидел жуткое и одновременно с тем очень завораживающее зрелище. Это была поляна, незаметная с основной дороги, а костер освещал ее таинственным светом, теплым и слегка зеленоватым изнутри. Вокруг стояли три фигуры. Эмбер сразу узнал одного из них. На секунду повернувшись, Мэл Марлоу смерил парня очень пылким взглядом, настолько пронзительным, что ноздри тут же заполнились запахом паленого хлопка.

— Потуши. У тебя рукав горит, — Дагон вежливо подал Эмберу горсть земли, появившейся в его ладонях словно из ниоткуда.

— Черт, — Эм быстро сдернул толстовку и сбросил ее на землю, под общий смех всех присутствующих.

Начиналось. Рядом с костром стоял еще один парень, его Эмбер тоже узнал – вся четверка присутствовала в кафе в тот самый день. Блондин чем-то смахивал на Дагона, только волосы были короткие. Его заливистый смех напомнил крик хищной птицы и от вида нелепых танцев человека, он аж согнулся пополам. Эм тяжело дышал, любуясь, как его верхняя одежда сморщивается и обращается в пепел.

— Ну вот. Опоздали. — Дагон с сомнением посмотрел на остатки толстовки.— Ну ладно. На Марлоу не обращай внимания. У него это называется “теплый прием”.

И снова визгливый хохот двух блондинов, хотя Эмбер уже не слушал их. Он смотрел в другом направлении. На земле, чуть ближе к огню, лежал черноволосый парень. Одежды на нем почти не осталось, лишь жалкая тряпочка заматывала бедра. Он был бледен и выглядел скорее как мертвый, чем живой, но не узнать его оказалось невозможно.

Это был он. Те самые черты. Тот самый разворот плеч. Те самые руки, которые срывали с одежду с жертв, как незначительную бумажку. Эм болезненно отвернулся. Ему не хотелось смотреть на эту мразь потому, что воспоминания все еще жили в его памяти.

— Что? — не понял Дагон. — Тебя его вид смущает или что? Он вообще часто ходит в чем мать родила. Скажи спасибо, что мы его прикрыли, а то из-за его превращений все шмотки лопаются.

— Делай, что тебе нужно быстрее, — прохрипел Эмбер.

Трое ворлоков хищно посмотрели друг на друга. Мэл достал из-за пояса уже знакомый заколдованный нож.

— Мудрое решение. Иди сюда, мальчишка.

Эмбер помедлил. Ему было очень страшно, а в голове почему-то всплывали немногочисленные просмотренные фильмы о кровавых жертвоприношениях. Поневоле вспомнились кадры из «Кладбища домашних животных», Эм даже представил себе кривую табличку, с нарочитой ошибкой, болтающуюся при входе. Это был последний фильм который он посмотрел, возможно, в прямом смысле этого слова.

Марлоу терял терпение. Под его злобно блеснувшим взглядом, человеку пришлось сделать шаг вперед. Эмбер свесил голову и двинулся к распростертому на земле телу.

Данте или как бы его ни звали действительно не подавал признаков жизни, а Эм обнаружил у себя очень двойственные чувства. Он ведь мог просто не отдавать свою кровь – убежать, отказаться, что угодно – только бы не позволять этой твари выжить. Но был ли тут выбор? Очень злой и задетый за живое Мэл нависал над ним, как палач, готовый на все, чтобы довести ритуал до конца.

— Ты хочешь добровольно отдать каплю крови? — он посмотрел на мальчишку сверху вниз.

Эмбер молча протянул ему руку.

— Ты должен это сказать! Запомни это: вся сила колдуна — в словах. Твои мысли не имеют и половину значения, — раздраженно изрек Марлоу.

— Да готов я, вашу мать! Не отпарывай всю кисть. Когда я уйду отсюда, я все еще планирую стать хирургом.

Челюсть Мэла немного сжалась от злости.

— Кто сказал тебе, что ты отсюда уйдешь? Вставай на колени.

Эмбер не хотел стоять под острием с опущенной головой и не видеть при этом ничего.

— Я кому сказал? — рявкнул Мэл и выбросил вперед руку, делая в воздухе царапающее движение, как будто сжимая когти.

Горло Эмбера тут же сдавило, как если бы кто-то накрутил ремень на его шею. Он задохнулся и против воли припал на одно колено рядом с обездвиженным Данте.

— Мэл, полегче. Добрая воля, — напомнил Элай, расслабленно куривший чуть в стороне. — А то не сработает.

Марлоу выругался на каком-то одному ему понятном наречии. Эмбер почувствовал, что его немного отпустило. Он еле дышал от страха.

— Руку, — новый приказ.

Мальчишка протянул ладонь.

— Да не так, идиот. Надо, чтобы твоя кровь попала ему в рот. Над лицом держи.

Миг — и клинок изо всей силы впился Эмберу в кожу, заставив парня застонать от боли. Марлоу нарочно воткнул острие очень глубоко и прокрутил, наслаждаясь болезненным выражением лица мальчишки.

— Я не обещал быть нежным, как юная дева, — довольно ощерился он.

Эмбер стиснул зубы, чтобы не издать ни звука. Пара рубиновых капель упала на губы черноволосого колдуна. Мэл приоткрыл ему рот и постарался сделать так, чтобы Данте глотнул.

— Сережку, — потребовал он, напряженно вглядываясь в лицо бессознательного друга.

Дрожащими пальцами, Эмбер долез до кармана и протянул Марлоу крошечный серебряный клык.

Острый коготь вырос на указательном пальце колдуна. Он сжал им мочку уха Дантаниэла, чтобы кончик прошел насквозь. Тот дернулся немного, а Мэл, приободренный тем, что Баррингтон впервые за последние сутки среагировал, вдел ему сережку в образовавшуюся кровоточащую дырочку.

— Прости брат. Пробьем тебе другую мочку. Старая уже не пригодна.

Эмбер, как зачарованный, смотрел на лицо парня. Ресницы Дантаниэла дрогнули.

Пара глаз, красный и синий, распахнулись, окинув всех присутствующих прозрачным взглядом. Он вряд ли на самом деле видел, что происходило вокруг. Его зрачки казались пустыми: подобные можно было наблюдать у тех, кто умирал клинической смертью, но затем ворлок сделал вдох, а за ним и еще один. Марлоу жадно следил за его движениями и понимал, что ритуал сработал. Великая Шакс, как всегда, оказалась права. Не было ничего сильнее, чем связь колдуна с его подопечным — она могла выпить всю силу и иссушить тело ворлока, как изюм, но так же могла снова налить его органы силой. Подобно токам, которые чувствует ребенок в утробе матери, создатель и его творение оставались на всю жизнь привязанными друг к другу. Марлоу знал это не понаслышке.

За их спинами Элай взял Дагона за руку и переплел его пальцы со своими. Они могли понять чувства Мэла — для него Данте был всегда особенным, ровно, как и наоборот.

Но теперь в их маленьком дуэте, кажется, образовались дополнения.

Глаза Данте приняли осмысленное выражение. Он посмотрел на Мэла, слегка улыбнувшись ему. А затем перевел взгляд на Эмбера. В зрачках его мелькнуло что-то. Красный глаз больше не показывал бесконечных картин убийств и мучений жертв, в нем, как на телевизоре с помехами, мелькнуло всего одно изображение. Переулок. Он, прижимающий к стене светлую голову.

Он узнал.

Это длилось всего секунду. После этого затылок его соприкоснулся со стылой землей. Ворлок снова лишился чувств. А Эмбер так и стоял на коленях парализованный этой жуткой картиной, ощущая, как будто невидимая ниточка тянула его существо, его взгляд к лежащему на земле парню. Странное ощущение.

Его ладони и ступни были ледяными. Поляна погрузилась в абсолютную тишину. Эмбер осторожно поднял голову, стараясь оторвать взгляд от страшного лица колдуна, лежавшего на земле. Все три ворлока странно смотрели прямо на мальчишку.

— Ну что ж, — предостерегающее шипение Мэла поползло по полянке, — инициация завершена. Что там у нас на повестке дня? Надо приготовить что-нибудь на ужин…

Эмбер понял, что это тот самый момент, когда настала пора срочно брать судьбу в свои руки.

— Et gelu, dum putas! — резко выкрикнул он знакомые слова. Он повторял и учил про себя всю дорогу как единственную молитву, способную помочь. В прошлый раз это сработало на ура и отбросило Марлоу на несколько шагов, не подвело оно и на этот раз: амулет на груди снова вспыхнул. Теперь все получилось значительно сильнее, а болт ледяной молнии громыхнул, как пушка, ослепив всех на поляне ядреной вспышкой.

Мэл оказался готов к случайностям. Он выставил руки, и заслонился, пробормотав заклинание огненной защиты, но это все равно сработало всего лишь наполовину. Его отшвырнуло на несколько метров, дав Эмберу то, что было сейчас нужнее всего: драгоценные секунды.

Когда Дагон, которому досталось чуть меньше, прекратил щуриться и смог проморгаться, мальчишки на полянке уже и след простыл. Удаляющийся звук его кроссовок отстукивал по мерзлой земле, затихая в направлении дорожки.

На Марлоу же было страшно посмотреть. Он медленно поднялся с земли. Взгляд его сверкал как у разъяренного Дьявола. Он отряхнул колени и одернул жилетку, заодно не забыв поправить волосы.

— Это. Было. Последнее. Что. Он. Сделал. В своей. Никчемной. Жизни.

Черты Марлоу начали медленно смягчаться, как будто он был все еще заморожен. Огромная черная пантера, в которую превратился ворлок, приготовилась разорвать вновь обращенного апрентиса на кровавые лоскуты.

— Ядреный чертополох, я уж и забыл, какими мощными могут быть неуравновешенные новички, которые не соизмеряют свои силы с тем, что они хотят получить, — заметил Элай, вытряхивая иней из своих светлых прядей.

Над полянкой медленно закружились снежинки. Инициация точно прошла успешно. Теперь человек имел гораздо больше сил – ведь до этого снегопад явно не планировался.

— Когда Мэл так рычит, даже мне не по себе, — Элай поежился.

— Эээ… Марлоу? — Дагон сделал шаг вперед. — Слушай, возможно тебе покажется диким то, что я говорю… Но давай повременим с приготовлением блондинчика на ужин? Мне кажется, это не самая удачная мысль.

Мэл с гортанным рыком обернулся в его сторону.

— Что ты имеешь в виду? — его голос до неузнаваемости изменился, стал низким и более грубым, хотя человека в нем все еще было больше, чем зверя.

— Мы сделали, что нужно. Давай подождем, пока… Данте… э-э-э… пробудится? Ты же знаешь, какой он может быть нервный, если ему не нравится что-то или если кто-то убивает его блондинчиков?

Дагону было наплевать на жизнь смертного мальчишки. Он думал в первую очередь о себе и еще раз о себе любимом. Разборки Дантаниэла Баррингтона и Мэла Марлоу совершенно несправедливо были обделены учебниками истории и не внесены в списки самых кровавых сражений в судьбе человечества. Возможно, это легко объяснялось тем, что все, кто попадал под руку в этот момент, подыхали в муках, и историка, который мог бы это записать, попросту не находилось.

Один раз Мэл не послушался и уничтожил любимую футболку Данте — это случилось не так давно, каких-то лет тридцать назад. Дантаниэл снял ее с одного паренька, убитого им в городской подворотне. Сам процесс убийства шел долго и мучительно, так что Данте даже решил оставил себе деталь одежды своей жертвы в напоминание о приятном времяпровождении.

Он тогда заделался жутким материалистом — это оказался какой-то новый период в его жизни, когда он предпочитал жить в доме, иметь собственный шкаф с одеждой и ходить в душ каждый день. Мэл от нечего делать оставался с ним. Это не продлилось долго — по понятным соображениям нервы у последнего сдали очень быстро, ведь он никогда не планировал докатываться до такого образа жизни.

Этот этап как раз закончился из-за пресловутой футболки. Мэл забросил ее в машинку с чем-то цветным и тем самым оставил на ней не отстирывающиеся пятна.

Дагон никогда не хотел бы повторно стать свидетелем того, что учинил Данте, когда это обнаружил. Он вызверился, как адов пес. Их с Марлоу тела летали в порыве бешенства по всему дому. Это был мини-коттедж на отшибе, где закадычные друзья вырезали небольшую семью и прикарманили к себе их собственность.

Когда Дагон почувствовал неладное и матерелизовался у них дома, он обнаружил два полуживых трупа. Мэл лежал на перевернутом обугленном диване, встрепанный и наполовину удушенный стальной цепью от ворот гаража. Будучи магом воздушных сил, телепатом и телекинетиком, Данте обтер им все стены и потолок, пробуя пробить головой друга новый вход на второй этаж, а возможно, даже не один.

Он не мог применять силы против Мэла, но нашел иной способ, вцепившись взглядом в его любимейшую жилетку и мотая лучшего друга за шиворот. Сам Данте лишился части волос справа и получил мощнейшие ожоги. Правда, с тех пор он так и ходил, не отращивая черные патлы до конца — в знак последующего примирения с Мэлом. Это было очень жаркое представление. Марлоу не разговаривал с ним месяцами, пока Данте не согласился, что действительно хватил через край.

От этого факт не перестал оставаться фактом. Дантаниэл был горяч и скор на решения, к тому же, он очень не любил, когда случайности происходили без его ведома. Что-то подсказывало Дагону: просто инициированный бывший девственник и инициированный бывший девственник по кусочкам представляло в данном случае большую разницу.

Мэл все еще смотрел на лисьего ворлока очень злыми глазами.

— Марлоу, серьезно, — подключился Элай. Тебе ж никто не мешает прийти и растащить красавчика на нитки, предположим, завтра? А сейчас мы добудем другой еды. Будь хорошей кисой. Прекрати рычать.

Мэл трясся от бешенства. В последние дни все, что он терпел — лишь одни сплошные унижения и ограничения.

— Пойдем поохотимся, брат? Это ты любишь. Ну его, этого девственника. Я б не стал с ним связываться — вон до чего он Данте довел.

Мэл не отозвался. Он болезненно зарычал и, обернувшись обратно в парня, широким шагом пересек полянку, скрываясь среди стволов деревьев быстрее, чем братья успели открыть рты. Сейчас он явно был не намерен ни с кем разговаривать. Он хотел побыть один.

Прошла одна секунда. Две. Элай расслабленно опустил плечи.

— Дьявол. Кажется, отлегло. Я уж думал сейчас грянет, даже начал вспоминать заклинание телепортации. Данте бы его потом наизнанку вывернул.

— Знаешь… Мэла можно понять. Ты вообще представляешь, что сейчас начнется? Он никогда не делил Данте ни с кем.

Элай сумрачно уставился на него.

— Да, вариантов тут немного. Либо этот блондинчик подохнет завтра. Либо Мэл убьет его через неделю. И еще не известно, в каком из случаев мальчику повезет больше.

Оба ворлока посмотрели в сторону деревьев, где скрылся Эмбер. Почему-то оба они не сомневались, что это еще далеко не конец истории, начавшейся с поруганной чести юного дарования…

Кроссовки Эмбера глухо стучали по земле. Он несся, как не в себе, подгоняемый колючим ветром и своим ледяным, глухо бухающим сердцем, прыгавшем в ритме драм-н-бэйс. «Кленовый Парк» был пуст и казался мертвым, по-особенному безжизненным именно в это время суток. Ни шелеста ветерка в голых корявых ветвях деревьев, ни света желтой луны с ее темными пятнами — только бесконечный мрак вокруг. А может, это просто потемнело в глазах от быстрого движения? В любом случае, Эмбер не планировал сдаваться просто так. Даже если его собирались разорвать на тысячи клочков, это пусть это окажутся клочки, которые хотя бы пытались спасти свою жизнь бегством.

Он мог бороться. Ледяные силы теперь пульсировали в его теле. Их прилив чувствовался как девятый вал — бесконечный кайф и возбуждение, желание делать все и сразу, желание крушить весь мир. Желание жить.

Может, какая — то часть его старого существа оторвалась, как тромб и канула в неизвестность, там, на мокром асфальте у клуба. Но на смену ей пришел новый Эмбер, которого еще предстояло познать и который собирался цепляться когтями и зубами за то, что все еще принадлежало ему.

Вереница ночных деревьев не кончалась, но впереди, к удивлению мальчишки, уже послышался шум дороги. Это значило, что выход недалеко.

Эмбер повиновался внезапному ощущению и остановился. Он прислушался.

Его восприятие обострилось в разы — слух и обоняние стали резкими, как никогда. Внутреннее чутье подсказало с пронзительной ясностью: за ним никто не гнался. Он не слышал шагов в своем направлении, как и злого дыхания, не видел приближающегося силуэта огромной мускулистой кошки.

Парень застыл. Он вдруг понял, на этот раз его отпустили. Он не понял как, не стал гадать почему. Их было слышно: ворлоки находились далеко. Он ощущал биение их черных сердец, и оно слышалось не рядом.

Эм приложил руку к горящей от быстрого движения левой стороне груди. Было трудно сказать, чем обернется теперь для него очередная выходка с ледяным броском, но по крайней мере, у него будет время подготовиться к следующему визиту Марлоу.

И на этот раз он будет во всеоружии.

Парень решительно свел брови и побежал в сторону дома.

Не останавливаясь.

====== 5. Перемены — это всегда болезненно. ======

http://s019.radikal.ru/i605/1404/70/88298871455f.png

Марлоу пришел к огню только через пару часов, но от бешенства не мог принять человеческий облик еще минут двадцать, и только справившись с собой, он сел и отвернулся в сторону без попыток идти на контакт.

Один Веельзевул мог знать, какие чувства одолевали черное нутро этого парня. Мэл весь перепачкался в чьей-то крови и довольно долго очищался, накладывал на себя заклятия, отмывающие кожу от запекшейся корки.

Дагон и Элай не лезли к нему, ведь Мэл был одиночкой по натуре и не нуждался в компании, чтобы прийти в норму.

Братья изредка кидали взгляды то на него, то на Данте, но тоже не решались сделать шаг в их сторону. Их неписанное правило гласило: существовать вместе, но не пересекать чужую территорию, тем более занятие для них нашлось довольно быстро.

Дагон в облике лисы учуял неподалеку одинокого путника. Какой-то человек сбился с дороги и очень кстати пробил шину прямо у входа в парк. Лису не пришлось долго выбирать момент, чтобы напасть на него со спины и уволочь в направлении их лужайки.

Человек визжал и молил о пощаде, пока Элай по одному отрезал его пальцы — самую ненужную и несъедобную часть тела. Но после того как Дагон наложил на рот жертвы заклятие, прошившее губы суровой нитью, визги смолкли.

Некоторое время братья наслаждались своим любимым занятием. Они называли это танцами живого трупа – когда человек извивался в агонии, но не мог произносить ни звука. На этот период Элаю и Дагону не было никакого дела до того, что происходило вокруг; даже тихо выкипающий в стороне Марлоу не особо обращал на себя их внимание.

Зато потом ситуацию немного разнообразил Данте, который начал предпринимать попытки просыпаться к глубокой ночи.

Началось это внезапно для всех. Приятель очнулся от своих ночных кошмаров и, глубоко выдохнув, резко сел под углом девяносто градусов. Ему показалось, что по его телу прошлись чьи-то острые когти, а живых мест на нем не осталось.

— Мммм, твою мать, кто меня возил по трассе за грузовиком? Я был привязан троссом или развлекался добровольно? — выдохнул он и снова упал на лопатки, подняв с земли столбы пыли.

Элай и Дагон услышали его слова. Как по команде, они оторвались от своего занятия и бросили тело, над которым издевались, вырезая на коже всякого рода рунические символы. Мужчина лет пятидесяти уже не шевелился, а дыхание не срывалось с его губ, хотя еще пять минут назад он заходился в немом истеричном реве.

Зато другой труп, который пугал всех своим бледным видом пару суток до этого, внезапно ожил и даже попытался заговорить.

— Надо же, спящий красавец, — Элай подошел и опустился на одно колено рядом с другом. — Ты очнулся?

Чтобы назвать Данте красавцем, требовалась очень богатая фантазия. Он сейчас выглядел, как побитый пес, а черные волосы слиплись от пота и пыли, изжелта-бледная кожа и запавшие щеки выдавали в нем признаки недавней болезни, и теперь ворлок с трудом приходил в себя.

— Кажется. Что со мной стряслось?

— О, Данте, это действительно долгая история. Ты помнишь хоть что-нибудь?

— Частями. Марлоу говорил что-то про ритуал и про девственника… Потом я, кажется, отрубился. Помню вас. Какие-то лица. Но они для меня как в тумане, деталей не разобрать.

Братья переглянулись.

— Ну, это общее. Пошли. Пожрешь с нами. Мы как раз приготовили. А там и расскажем тебе, что произошло.

Они помогли другу подняться. Данте обнаружил, что кроме каких-то тряпок, едва прикрывавших его тело, на нем нет никакой одежды. Очевидно, история будет исключительно занимательная.

Так оно и вышло. Когда Элай и Дагон закончили, перебивая друг друга, Данте мог только хвататься за переносицу и задаваться вопросом, как он мог сделать все это лишь одним единственным действием и за один вечер.

— Господи. Я пацана инициировал? Вот черт. Парни, вы уверены, что вы не выдумываете? — он прищурился, в надежде, что те скажут что-нибудь отрицательное. Но этого не случилось.

— Да, Данте. Ты немного, вроде как, слегка перегнул.

Черноволосый колдун задумался.

Скверно. Очень скверно.

Он не планировал становиться папой, просто оттрахав какого-то очередного мальчишку, одного из миллионов ему подобных.

— Мда, задачка. Я только проснулся и сразу такая информация, — ворлок прислушался к себе. В голове стояла непрозрачная муть, крутились какие-то образы, неразборчивая ерунда, но ничего не показывалось с точностью.

Данте решил, что память вернется к нему, но не сразу. Он и сам еще не до конца вернулся. Какое-то забавное ощущение щекотало между ребер.

— Ты знаешь, это малая часть твоих бед, — глаза Дагона скользнули куда-то поверх обнаженного плеча друга. Данте повернулся в ту сторону.

Злой Мэл сидел поодаль от их веселья и бормотал какие-то проклятия, прикладывая руку к искалеченному уху. Он очень хотел выработать систему, которая помогла бы ему восстановить утраченную перепонку не за двадцать лет, а хотя бы за пару дней. Должна же современная медицинская магия делать хоть какой-то прогресс?

Данте почувствовал подозрительный укол под лопаткой. Это всегда случалось, когда он осознавал вою вину. Дурацкое чувство.

— Он ненавидит меня?

— Знаешь… Этого тебе лучше Мэла никто не скажет. Выразим это так: он пришел в бешенство. Помнишь тот случай в коттедже? Ну вот, что-то вроде того. Ты его здорово вывозил мордой тогда, а сейчас даже не прикладывал к этому сил. Он вскрыл когтями весь этот маленький город, чтобы тебя вытащить… Чуть Элаю хребет о дерево не перебил.

Данте все стало ясно. Дальше объяснять не имело смысла. Характер Мэла он знал, как линии на своей ладони.

— Я вас оставлю, парни, — он вытер окровавленные после трапезы пальцы о незначительную ткань, прикрывавшую его наготу. Бросив ветошь прямо там, где сидел, Дантаниэл поднялся на ноги. Многие столетия жизни ворлока стирали моральные принципы, которые раньше были ценны для него.

— А, да. Не спеши. Удачи тебе, брат, — искренне пожелал ему Дагон. Он знал, что Данте понадобится это пожелание.

====== продолжение 1 – (слеш и мерзости можно найти тут) ======

Tie your lover down while you are free,

That would seem like pure hypocrisy.

This is my head, you’re in my world,

And there’s no one but you.

(Starsailor — Fidelity)

— Мэл? — Данте аккуратно подкрался к другу, стараясь не подходить с правой стороны, потому что правый хук у Марлоу был во много крат больнее, чем левый. — Почему ты не ешь вместе с остальными?

— Оставьте меня в покое! — Марлоу резко обернулся. Глаза его сверкнули ярким огоньком, когда он увидел того, что стоял за его спиной. Данте готов был поклясться: это были радость и удивление, но упрямый Мэл никогда в жизни не сознался бы в этом напрямую. Вместо этого он предпочел сделать вид, что ему все равно.

— А, это ты. Я не слышал, как ты подошел. У меня проблема образовалась, я пытаюсь ее решить, — добавил он чуть спокойнее.

Одна его рука была нечеловеческой и выглядела как нечто среднее между лапой пантеры и кистью – черная, покрытая мехом, с длинным когтем, которым Мэл чертил на земле всякие загогулины.

— Как же она называлась. Курабра. Кабабра, — зло прошипел он и стер грубым ботинком свой неудавшийся рисунок.

— Абракадабра. Если ты имеешь в виду то самое первозаклинание против различных болезней.

Вид злобного друга повеселил Данте, несмотря на всю трагичность ситуации.

— Да, его, — Мэл снова отвернулся и принялся чертить на земле символический треугольник, состоящий из разных букв.

— Элай и Дагон мне все рассказали, — Данте положил руку на плечо друга. — Ты со мной говоришь? Или мы теперь враги навсегда?

— А? Ты не мог бы говорить громче… — раздраженно рыкнул Мэл.

Его плечи заметно напряглись от движений кончиков пальцев на коже, но он не сказал ни слова. Дантаниэл закатил глаза. Он пододвинулся к нему чуть ближе и коснулся губами его уха.

— Non audieritis me*… — прошептал он. Это должно было ненадолго помочь и хотя бы чуть снять боль. — Прости меня…

Non audieritis me — Данте говорит: “Ты меня услышишь”.

Его теплое дыхание заставило Марлоу вздрогнуть. Он проигнорировал вторую часть сообщения, сжал челюсти и упрямо схватился ладонью за свой временно восстановленный орган слуха.

— Это что еще за хрень? — буркнул он, когда понял, что сделал Данте.

— Я тоже кое-что умею. Не только разрушать.

Мэл поднял глаза. На секунду Данте снова увидел зеленые искорки благодарности, но Марлоу тут же скрыл их и отвернулся в сторону. Данте задумчиво прикусил губу.

— Я серьезно. Редко приходится говорить тебе такие вещи, но… прости меня, Мэл, — он сел рядом с ним на землю после короткой паузы. — Я не думал, что все это дойдет до такого. Я знаю, что ты всегда меня предостерегаешь…

Марлоу хмыкнул. Он предостерегал. Но его, разумеется, никогда не слушали.

— Ты всегда спасаешь меня. — Данте ткнулся носом в его шею и вдохнул знакомый, притягательный запах: чуть солоноватый, немного горький от дыма. Марлоу всегда пах пламенем и сигаретами. — Я должен тебе сказать спасибо. Ты же знаешь, что лучше тебя у меня друга нет?

— С последним не согласен, ты меня явно недолюбливаешь. Но по первому я предъявлю тебе счет. Готовь вертолет и миллион долларов.

— Мэлоди*, ну не злись на меня … — Данте, как ласковый щенок, продолжал тыкаться в его скулу, в его плечо. Он скучал по нему, пока бродил в своей темноте, и знал, что это сработает, ведь сердце Мэла начинало биться быстрее с каждой секундой.

*Мэлоди — да, вы угадали, это музыка. =) Родители Мэла пошутили, но он терпеть не может это вспоминать. Все, кто знал, что его звали не просто Мэл, были уже мертвы. И последние секунды их жизни оказались не самыми приятными мгновениями.

— Как ты меня назвал, сучонок? — Марлоу сбросил Данте с себя, повалив его на лопатки и прижав запястья по обе стороны от головы.

— Мэлоди, — издевательски прошептал его друг и откинулся на спину.

Марлоу начал покрываться черной шерстью от бешенства. Линия роста волос сползла чуть ниже, придавая ему забавный, хотя и очень рассерженный вид.

— Когда-нибудь я тебя выпотрошу, Данни. И буду наслаждаться твоими собачьими визгами. Потому что ты давно нарываешься.

Дантаниэл вырвал руку и взялся двумя пальцами за язычок молнии на его жилетке. Металлический ползунок с шуршанием поехал вниз.

— Порвешь свою любимую жилетку, кретин. Не превращайся.

— Я из-за тебя уже вторую ночь не сплю. Почти не жру. И, что еще хуже, ни с кем не трахаюсь. Не слишком ли много проблем ты нам организовал?

— Думаю, я смогу тебе частично помочь, — стянув жилет, Данте потянулся к пуговице на джинсах огненного приятеля.

Мэл посмотрел вниз. Похоже, кое-кто действительно приходил в норму, раз решил прибегнуть к своему лучшему способу попросить прощения. Лицо Марлоу приняло хищный вид. Он разглядывал парня под собой, обозревая его длинную шею, выступающие косточки ключиц.

— Ты думаешь отделаться так просто?

— Конечно. Ты ведь готов под меня лечь на любой поверхности, признай это, — продолжать пересекать черту Дантаниэл. У него хорошо получалось.

Мэл сдавленно рыкнул. Такое заявление в свой адрес он уже не мог простить. Еще через мгновение Данте услышал треск лопнувшей ткани. Джинсы Марлоу все же приказали долго жить. Гигантские мышцы выросли под шкурой, превратив контуры тела человека в четкие очертания огромной кошки. Уже не человек, а рычащая пантера сидела на Данте сверху и скалилась ему прямо в лицо.

— Да-да. Большой мальчик, — Дан тоже улыбнулся. Он знал, что не пожалеет о том, что немножко взбесил Багиру, — так он прозвал это обличье Мэла. Сейчас небольшая разрядка была просто необходима им обоим.

Марлоу трахался, как бог, когда злился, потому Дантаниэл не стал терять времени и тоже поспешно превратился в свою волчью сущность.

Элай и Дагон услышали только его счастливый собачий визг. Он всегда становился несмышленым щенком, когда дело касалось развлечений. Куст с шорохом расступился, и два тяжелых звериных тела с рычанием скатились в овраг, ломая ветви и шурша листьями.

— Блин. Нафига я отдал Мэлу те волшебные затычки? — Дагон задумчиво обжевывал вырезанную полоску человеческой кожи, потягивая ее как жвачку. — Мы ж сегодня не уснем под звуки счастливого семейного единения.

Элай удрученно выбросил в костер ненужную косточку. Ему было лень искать себе другую поляну для ночлега, поэтому он просто уставился в темноту и постарался не прислушиваться к дикому животному рычанию, которое становилось все громче.

— М-м-мэл … — прошептал Данте, вылизывая языком его грудь и соски, горячо дыша ему в ключицы. Марлоу снова принял свое нормальное обличье, только оставался напряженным и продолжал дышать, как разъяренное животное.

— Что?

— Не будь девчонкой, ладно? Хочу почувствовать всю твою мощность. Делай со мной сегодня все, что ты хочешь.

Мэл дьявольски возбудился и просить его дважды было не нужно. Данте уже начинал жалеть обо всем, что он вытворял в эти дни. Марлоу раздвинул своими бедрами его ноги и туго зашел без предупреждения и растяжки, продираясь через дикое животное наслаждение. Черноволосая голова парня под ним сладко откинулась. Мэл загреб в горсть его спутанные волосы, кусаясь, царапая тело под собой. Данте тихо скулил и улыбался сквозь сжатые зубы, помогая другу толкаться в себя, стараясь сделать это как можно грубее и жестче. Он любил, когда Мэл делал это с ним так: бесцеремонно и без прелюдий. Марлоу вообще был единственным парнем, кому он позволял так с собой обращаться. А еще Дантаниэл знал, что Мэл тоже любил делать это именно с ним. Это было просто, как дышать, и иногда так же необходимо из-за нерушимой связи создателя и подопечного.

Данте скучал по его телу, так адски скучал, что почти забыл, каким оно может быть сильными и красивым, как могли ходить его мышцы и как закрывались в сладкой судороге удовольствия ярко-зеленые глаза. За многие столетия вместе они перебывали в разных стадиях, иногда готовые перегрызть друг другу глотки от бешенства, а иногда способные зализать друг друга до царапин, но хороший секс из их отношений не уходил никогда.

— Я тебе покажу девчонку, мопс несчастный, — Мэл не трудился быть мягче. Его размашистые и глубокие движения заставляли Данте скулить, как голодного волчонка. Лучшее из наслаждений приносило невероятное удовольствие; он любил чувствовать, как Мэл хочет его, как он вдалбливает его в горизонтальную поверхность и оставляет на коже кровавые укусы.

— Да, Мэл. Ты знаешь, как я люблю… — выдавил из себя Данте, еле способный сказать хоть пару связных слов.

Марлоу знал. С трудом отрываясь от извивающегося под ним тела, он щелкнул пальцами. Ремень из его разорванных джинсов пополз, как змея, и обвился в два оборота вокруг запястий Данте. Он подтащил парня чуть вверх.

— Ты будешь умолять меня прекратить. Ты уверен, что согласен?

— Валяй уже...

С прижатым к животу членом Данте готовился ко всему, что бы ни сделали с его телом. Он хотел мощнейшей разрядки. Немедленно.

Мэл беспощадно валял его по земле несколько часов. Он всегда становился безумным, если его правильно подогреть, тем более для всплеска эмоций была причина.

Их дыхание, совместное напряжение, стоны и шепот, переходящий в рычание, сливались в единую музыку, понятную только им двоим. Любимую только ими двоими. Следы укусов были болезненны, но так дико возбуждали. Данте крепче сжимал мышцы, зная, что от этого Мэл тоже будет шипеть. Марлоу терся об него, окатывая бесконечными волнами жара. Его язык ползал по всему телу друга, подобно змее. Под стать своей животной сущности, Мэл вел себя невероятно пластично, умудряясь одновременно вылизывать торс Данте от пупка до сосков и делать так, в глазах у парня темнело от желания кончить. Он не выдержал через пять минут после первого раза. Марлоу мог быть настолько же эротичен, насколько и жесток. Глаза Дантаниэла закатились, и он блаженно закусил губу, изливаясь себе на живот, пачкая их обоих мутной жидкостью. Его рык пролетел над всей поляной, заставив задремавшего Дагона злобно выругаться и крепче укутаться в куртку. Еще через пару минут неутолимый Мэл довольно грубо отымел свою жертву на коленях, не давая ему выдохнуть после первого раза. Он нарочно взял такой угол, чтобы чувствительно проезжаться по нервной точке, из-за которой Дантаниэл царапал ногтями мерзлую землю и непроизвольно превращался в волка. Он очень старался подавить трансформацию, но от сумасшедшего желания, удовольствия и накаляющегося бешенства он не мог поделать ничего. В итоге он плюнул на высокую мораль и гордость и превратился в животное окончательно, а Марлоу закончил свою работу в облике пантеры. Это был процесс неконтролируемо приятной отдачи своего тела тому, кто так прекрасно умел им владеть. Когда Данте снова стал обычным парнем, вымотанным и обезвоженным, Мэл привалил его спиной к стволу дерева, закрепив ремень на толстом суку так, чтобы его жертва никуда не делась.

— Ну? Тебе еще? Или хватит? — он заглянул в его разные глаза. Собственные черты Марлоу исказились от возбуждения и еще каких-то эмоций, появлявшихся тогда, когда они делали это лицом к лицу.

— Хватит? И это все, на что ты способен? — тихо прошептал Данте.

В моменты вроде этого он улыбался как ребенок и становился таким человечным и мягким. Теплое воспоминание кольнуло Мэла под ребрами. Когда он встретил его черт знает сколько лет назад и посмотрел сквозь сетку исповедальни, он увидел его именно таким — просто юношей двадцати пяти лет, с запутавшимися мыслями, с темным настоящим и таким же темным будущим. Он тогда и помыслить не мог, что этот невинный мальчик станет развратным демоном и будет отравлять и одновременно делать такой сладкой всю его вечную жизнь. Он не мог помыслить, что ему станет так невыносимо сложно обходиться без его дыхания. Может, существование, на которое он обрек обе их души, тоже не было лучшим путем, но кому бы не хотелось, чтобы рядом шагал друг, который мог понять и подставить свое плечо, до самого конца?

Данте всегда был идеальным вариантом. Его идеальным вариантом.

— Ты действительно животное, — Мэл уткнулся в его плечо, продолжая совершать движения. Получалось значительно чувственнее и медленнее. Ямочки на его пояснице обозначались четче, с каждым толчком вперед, и медленно разглаживались при движении обратно. Он начал уставать. Данте всегда забирал все его силы.

— Мэл, ну еще немножко. Пожалуйста. Мне этого так не хватало… — грудь парня дрожала, как в лихорадке. Марлоу целовал его шею, его плечи. Спина черноволосого колдуна до крови царапалась о ствол дерева, но он не обратил внимания; ему было так дико и по-животному хорошо, что боль не проникала дальше поверхности кожи.

— Ты не забывай, это ты валялся двое суток подряд. А из меня вызов шептуньи все силы высосал… из-за тебя.

— Тогда развяжи мне руки. Я тебе помогу.

Мэл сделал то, что ему сказали, и снял его запястья с ветки. Данте накинул все еще стянутые кисти на широкие плечи Марлоу. Его ноги плотно обвились вокруг двигающихся мышц его талии. Он с удовлетворением толкался навстречу, постепенно наращивая темп. Ладони Мэла придерживали его, не давая соскользнуть. Их тела взмокли от пота. Мэл тихо зашептал что-то неразборчивое.

— Что, Мэлоди? — шепотом переспросил Дан, перебирая его волосы.

— Я рад, что с тобой все в порядке… — Марлоу налег на Данте всем телом, прижимаясь к нему и тыкаясь носом в его шею.

— Я тоже. Ради моментов вроде этого...

Они доделали все уже лежа. Мэл мягко опустил Данте на лопатки и сделал еще пару глубоких движений. Он хотел, чтобы парень под ним зарычал как настоящий волк, а не скулил как новорожденный щенок. Данте сделал это. Он изогнулся всем своим телом, заметавшись по земле, и взвыл — хрипло и протяжно, как будто не менял обличье зверя. Его черные волосы прилипли ко лбу. Дыхание сбилось. Марлоу кончил в его тело, не трудясь покидать его на этот раз. От приятного ощущения Данте глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Довольная улыбка на его губах согрела Мэла лучше любой шкуры.

— Люблю… — внезапно выдохнул Данте.

— Что? — Мэл нервно вскинул голову.

— Секс с тобой. Невероятный кайф… Ни с кем больше такого не бывает.

Мэл хмыкнул. Получилось немного грустно, но Данте уже не увидел этого. Он занимался тем, что блаженно считал звезды в черно-синем небе.

— С чего бы тебе его не любить. Ты достаешь меня практически с самого того момента, как я тебя инициировал, — Марлоу прилег рядом. Широкие мышцы его спины гудели от многочасовых телодвижений. —

Домогаешься, насилуешь и все не можешь понять, что я всего один и на всех меня физически не хватит.

— Ну, на меня тебя всегда хватало, — хищный лик Данте тут же вырос напротив его носа. Усталый Мэл лениво покосился на него.

— Чего тебе, пес?

— Марлоу. А ты меня до сих пор трахаешь только потому, что у тебя есть непреодолимая сексуальная привязанность ко мне как к твоему созданию? Или тебе правда в кайф?

— Отстань, Дан, — зеленые глаза начали темнеть. Возбуждение в них стало спадать.

— Значит, в кайф. А ты помнишь, как мы с тобой от нехрена делать изображали женатую пару в пятидесятых?

— Конечно, помню. Такое забудешь, — Марлоу содрогнулся от ужаса.

— А помнишь те фотки с пляжа? Вот скажи, нафига мы уехали из Лос-Анджелеса? Хорошо же было… Тепло хотя бы, — от сумасшедшей расслабленности и радости пробуждения удивительно быстро крепнущего Данте повело на разговоры.

— Оседлая жизнь не для меня. Сколько раз тебе говорить. Мы тогда едва не перегрызлись, как пожилые супруги. Ты сам понимаешь это.

— Да, понимаю. Но иногда же можно чередовать? Честно… После того, что со мной только что приключилось, я бы передохнул. Немного.

— Когда у тебя впереди вечность, я за всплеск эмоций и адреналин, ты уж прости. Не хотел бы видеть нас престарелой четой с пультом от телека и возрастным простатитом.

— Нет, ну уж это точно не грозит нам, — Данте рассмеялся, совсем как мальчишка. Мэл поражался, насколько в нем иногда проступала эта сущность.

— Не грозит. Потому что мы с тобой странствующие волки. Ну и еще пантеры, — пошутил Мэл. — А вообще ты спать сегодня думал? Я устал. Ты загонял меня, мальчик.

— Это потому, что я моложе, — Дантаниэл дурашливо заполз на его спину и устроился щекой на его шее. — А ты старый… колдун!

— Как же я тебя иногда ненавижу, ты бы знал.

— Не ври. Ты меня любишь. Иначе не стал бы терпеть, — Данте вылизывал его шею. Он был так рад вернуться, так рад, что у них с Мэлом было еще все впереди. Его эмоции бурлили на невероятном уровне.

Он чувствовал что-то новое в груди, как будто какой-то огонек вдруг зажегся в нем. Возможно, его не очень здоровый сон пошел на пользу. Данте мало что помнил, но чувствовал в себе огромный прилив сил разобраться со всем. Завтра.

А Мэл промолчал. Он всегда молчал, когда хотел, чтобы разговор прекратился и Данте это знал. Они так и уснули вместе, как привыкли делать это на протяжении многих столетий, — бок о бок. Черный волк и такая же чёрная пантера — такие несовместимые, они всегда оставались рядом, что бы ни произошло. С этой мыслью бывший преподобный Дантаниэл Блэр Баррингтон, а ныне просто Данте прикрыл свои разные глаза и погрузился в крепкий расслабленный сон.

«Если бы все умели трахаться, как Мэл Марлоу, этот мир стал бы куда более улыбчивым», — с этой сладкой мыслью Данте проснулся с утра, ощущая невероятную, давящую ломоту в мышцах. Все его тело приятно болело и гудело, как после долгих физических упражнений.

Самочувствие было на удивление замечательным, особенно, если сравнить с состоянием последних нескольких дней. Дантаниэл улыбнулся. Потянувшись, он приподнялся на локте, обнаружив себя лежащим на земле и накрытым жилеткой Мэла.

Сам Марлоу уже ушел. Очень типично для него — никогда не просыпаться рядом с тем, кого он вчера имел до возгорания. Однако, когда Данте огляделся, он вспомнил, что для ухода Мэла была еще одна причина: его ежедневные физические упражнения, которых тот никогда не пропускал.

Мэл нашелся неподалеку, одетый в новые, неведомо откуда взявшиеся джинсы. Он подтягивался на огненном кольце, сотворенном им посредством простейшей магии. Широкие мышцы его спины ходили под кожей, позволяя обозревать его огромную татуировку — большое адское пламя, лижущее поясницу и лопатки. Когда он двигался, алые языки шевелились и оживали, напоминая о настоящем пожаре – истинной сущности Мэла.

Данте невольно залюбовался им. Что бы кто ни говорил, Марлоу не был лишен своей доли обаяния и невозможной колдовской притягательности, устоять против которых казалось довольно трудным делом. Неудивительно, что его жертвы довольно часто шли с ним добровольно. Этот парень умел убеждать.

Данте с улыбкой обнаружил на земле горку одежды, сложенную для него парой заботливых рук. Он даже догадывался чьих.

Майка и джинсы оказались его размера. В стороне, возле потухшего костра, валялись два свежих мужских трупа, лишенных кожи. Это объяснило появление одежды. Кому-то с утра повезло оказаться за столом. Жаль, что не в качестве гостя.

Данте не переставал улыбаться. Он встал и быстро оделся, радуясь, что можно было размять затекшее тело. За пару дней без сознания оно соскучилось по движению.

Дагон, который стоял в стороне, обернулся на шум.

— Ну наконец-то. Мы решили, что тебя опять контузило, — ехидно заметил он.

Данте продолжал потягиваться типичными движениями волка.

— С чего меня должно контузить? Никогда не чувствовал себя лучше…

— Мы заметили, — светловолосый ворлок задрал одну бровь, выразительно намекая на завершение вчерашней ночи.

— Да ладно тебе. Мы же вам не мешали?

Дагон злобно метнул в него горсть земли. Он был сильно занят. Трупы, которых в их логове за пару дней накопилось приличное количество, начали распространять характерное амбре. Дагон принял миссию борьбы за чистоту на себя. Будучи сихийным магом земной тверди, он, подобно Моисею, развел ладони в стороны и пробормотал заклинание. В тот же час поверхность земли разверзлась. Горка трупов, как колбаски на прилавке магазина, соскользнула в образовавшуюся яму и скрылась там с глухим шлепком.

— Ну вот, дело плевое. Зато хоть не будут тут вонять.

Дагон пробормотал что-то еще и закрыл раззявившуюся земную пасть, присыпав ее сверху для верности выпуклым могильным холмиком.

— Отлично, как всегда, — Данте хлопнул его по плечу. — Покойтесь с миром, братья.

Все же хорошо, что они с Мэлом странствовали не одни. Дагон и Элай отлично дополняли их компанию. Конечно же, они четверо остались не единственными ворлоками в этом мире. Были и другие — женщины, мужчины, погибшие насильственной смертью и хлебнувшие до этого крови колдунов. Они становились черными магами, если выбирали для себя этот путь.

Но не всем из них удавалось найти себе таких братьев. Особенно ценным было то, что Элай и Дагон подчинялись стихиям земли и воды. И если Марлоу был пламенным, как сам пожар Инферно, а Данте обладал всеми качествами, присущими воздушным элементалам, то именно Элай и Дагон прекрасно уравновешивали и дополняли их взрывные темпераменты. Маги четырех стихий могли лучше защищать друг друга и замыкать кольцо сил природы.

Вспомнив о последнем, кого не поймал в поле зрения, Данте поискал глазами Элая. Ему нужен был хороший утренний душ, чтобы взбодриться, а имея рядом водного колдуна, далеко ходить было не нужно.

— Эй, Элай, — Данте подошел к нему. — Окати меня? Я пахну псиной.

— И не только псиной, — сморщил нос его собрат.

Данте поспешно стащил новую, принесенную Мэлом майку. Элай сосредоточился и через секунду в Дантаниэла, сотворенная из ниоткуда, ударила мощная струя ледяной воды. Парень зарычал.

— Потеплее нельзя? Не май месяц.

— У, какие мы нежные! — злорадно скривил губы Элай и сделал похолоднее.

Марлоу, который продолжал подтягиваться, наблюдал краем глаза за этим действом. Данте хотя и морщился, все равно упорно стоял под тугими струями, стекающими по его коже, шее и ровной смуглой груди. Он игриво раскрывал рот, пытаясь поймать капли языком, отряхивался, как обыкновенный пес, и брызгался точно так же. Это был самый противоречивый человек, которого только можно себе представить, — он предпочитал принимать водные процедуры в джинсах, позерски играя мышцами. Ему невероятно шло полное отсутствие футболки.

Мэл постарался подавить улыбку. По необъяснимым причинам его настроение сегодня тоже держалось на высшей отметке с самого утра — он больше не злился и почти не жалел утраченных нервов. Оживший Данте напоминал ему веселого весеннего волчонка, и значит, ушла необходимость сотрясать весь мир, чтобы вернуть его к жизни. Что могло быть лучше?

Марлоу спрыгнул с кольца и отряхнул ладони. Дантаниэл закончил с водными процедурами. Он обернулся и посмотрел на него. Мэл прекратил улыбаться, заприметив хищный блеск в глазах друга.

— Данте… Нет! — он попытался защититься, но не успел среагировать. Следуя своим типичным волчьим повадкам, тот радостно рыкнул, и, прямо так, как был, — в своей мокрой одежде, с прилипшими волосами, – набросился на Мэла и сбил его на землю. Вместе они покатились по промерзшему грунту, рыча, как два зверя.

Элай закатил глаза.

— И для кого я душ настраивал? — он недовольно отвернулся. Сегодняшнее утро и ему показалось чересчур позитивным.

— Ну, и что ты делаешь, сволочь такая? — ругнулся Мэл, непроизвольно обнимая Данте за плечи, когда они остановились и перестали катиться. — Какой тогда был смысл мыться?

— Убить запах болезни, — Данте игриво тянул его за ухо. — Посуши меня? Сейчас вся грязь отвалится сама.

Марлоу улыбался. Данте так редко видел его улыбку в последнее время. Ему хотелось скулить от радости и распирающего его легкие счастья.

Положив ладони на голову друга, Мэл нагрел их. Он начал водить по коже парня, чтобы стряхнуть капли. Его прикосновения были приятными. Пожалуй, даже слишком.

— У меня встает, — доверительно доложил Дантаниэл, прижимая Мэла к земле.

— Рад за тебя. Когда у тебя не встает?

Дантаниэл задумался. Да. Пожалуй, такого с ним еще не случалось. Они с Марлоу еще некоторое время игриво толкались, весело переругиваясь и мотаясь, как в стиральной машинке. А потом Данте лизнул друга в щеку и поднялся на ноги, подавая ему руку. Он был почти сухой, бодрый и выспавшийся. Осталась только одна проблема.

— Жрать! — громко грянул парень и направился к горке оставшихся частей тела, которые казались еще пригодными в пищу.

Такой вид диеты приходилось поддерживать всем им. Обычная еда тоже была ничего, но именно мясо себе подобных насыщало лучше всего и было самым тяжелым. Оно могло перевариваться сутками и, поев, к примеру, нежное, лишенное мышц филе, нужда думать о еде не возникала еще довольно долго. Все ворлоки были хищниками в самой своей сущности, но даже не это было самое главное. Праотец-колдун — великий Маарр, — однажды отведав мясо брата своего, им же заколотого во сне, подарил своим детям возможность жить вечно.* Взамен же они должны были истреблять плоть убиенных ими человеческих созданий. Ярость, инстинктивное желание уничтожить врага в буквальном смысле слова — вот что руководило этим первобытным позывом есть себе подобных, ведь древнее правило гласило: за съедением человека уничтожался и его дух. Он переходил в собственность к духу его победителя, а это, в свою очередь, давало последнему новую силу и храбрость. Давало ему вечную жизнь...

_______________

*Опять же, писательские ереси. Маарра — город, где, согласно преданию, крестоносцы остановились и с голодухи тоже занимались каннибализмом. А вообще автор считает, это фу, если что =) Но фантазия уже поперла. Разрешите поясню, в данном тексте ворлоки олицетворяют собой все самое черное в людях и нарушают все табу (секс с мужчинами, секс с родственниками, насилие, каннибализм, суицид и т.п.) Автор не болен, он искренне любит только печеньки ))

Лис, волк, пантера и коршун уселись на поваленное бревно, завершая остатки своей страшной трапезы. Удовольствие, вызываемое этим способом питания было сложно скрыть. Они получали невероятные эмоции и потому молчали, пока не прикончили все, что нашлось в запасе.

Дагон забросил обглоданную косточку в кусты и довольно облизал пальцы.

— Ну? Теперь нам не надо больше прятаться на этой поляне, раз Данте теперь на ногах. Какие планы? — Предлагаю мотать из этого места, — Мэл вытер тыльной стороной руки губы. — Мне тут не понравилось. Скучно и простора мало, не разгуляешься. Я вчера весь город вдоль и поперек исследовал. Мне понадобилось всего пару часов времени. Общественных мест мало. Народу тоже. Нас тут быстро накроют, как в восьмидесятых, помните? Когда мы еле ноги от полиции унесли, которые гонялись за «сектой головорезов». — Уйти? — Данте удивленно поднял брови. — Одну минуточку. А как же наш новый друг? Мы разве не хотим с ним познакомиться поближе?

Элай и Дагон обратили взгляды в сторону бывшего преподобного. Этого-то они и опасались.

— Ты о мальчишке? А что с ним? Бросим его тут, да и все, жил же он как-то до нас.

— Да, но из вас всех один я с ним так и не пообщался. А ведь интересно. Мне всегда интересно смотреть за тем, как рождается новый ворлок! — Данте жизнерадостно прочесал волосы с той стороны, где они были длиннее. — Надо же понять, кого я создал? Плюс ко всему, некоторое время я не смогу его оставить… Чисто физически, это самый кайф, когда силы только начинают расцветать. Я же не могу такое пропустить!

— Он не ворлок. Теоретически он все еще смертный. И не напоминай о нем, это в твоих же интересах, а то я начинаю выкипать. Он меня два раза льдом шарахнул, — раздраженно буркнул Мэл. — Да ладно вам. Тут по соседству есть еще городки. Все, что нам надо, — традиционная схема. Поселимся тут ненадолго, а исследовать будем всю округу. Уже холодно. Нам же надо где-то зиму переждать? Мы не можем спать на земле, у Мэла снова радикулит разыграется. Сказав эти слова, Данте заржал. Мощный подзатыльник сбил его с бревна, но это не остановило волка. Он сел на задницу и вцепился зубами Мэлу в ткань джинсов. — Дан. Я тебя сейчас убью. Что на тебя нашло с утра? — Мэл посмотрел на него сверху.

— Нишнаю. А вы не щущтвуете? — он все еще держал штанину, и потому говорить внятно было затруднительно. — Эмощии. Они букващно вещде! Меня сегодня необыкновенно прет на свершения, — он получил еще тычка и выплюнул ткань. — Тьфу, вы чего такие скучные?

— Возможно, потому, что мы вымотались. Мы вызывали Шакс, ты забыл? — Элай в этот раз тоже встал на сторону Мэла. — И нас все еще трясет от слабости.

Данте уныло махнул на него рукой.

— Ай, ладно! Вам просто надо взбодриться. Здесь есть казино? — Есть. На каждом шагу. Вегас по сравнению жалкое ничто, — осклабился Дагон. — Ладно. Давайте так. Мы не охотимся днем. Потому предлагаю вам походить по этому городку, поискать себе жилье. Хоть отель по дешевке. Что скажете? — выдвинул новый способ развлечений Данте.

Мэл пожал плечами. Он ничего не думал по этому поводу. Точнее, не думал ничего положительного. Дагон выдал нечто среднее между кивком и неопределенным пожатием плечами, а Элай продолжал смотреть на макушки деревьев и ежиться от холода.

— Значит, решено, — Дантаниэл быстро свернул ярмарку и как всегда решил все и за всех.

— Идем искать нам дом.

Никто не стал с ним спорить. Друзья, знающие его много столетий, понимали — на свете попросту не было занятия бесполезнее. Гораздо с большим успехом они могли попробовать двигать с места кирпичную стенку.

Элай и Дагон тревожно переглянулись. Они так и знали.

====== продолжение 2 ======

Эмбер в это время был дома. Он провалялся всю ночь на диване, мучаясь от страшных кошмаров, беспокойных и мрачных, как само Средневековье.

Для начала, он удивлялся, что остался жив и что к нему через пять минут не ворвалась толпа парней, плюющихся огнем.В его ледяных видениях за ним гонялась огромная пантера, а он никак не мог сбежать от этой зверюги. Так получалось, что Марлоу настигал его везде, набрасываясь в самые неожиданные моменты.

Эмбер не мог заснуть. Он не привык спать не в своей комнате. Он не привык спать в бреду. Он не привык спать, когда внутри все клокотало от удивительной силы, с которой он не мог справиться. Он не привык бояться двадцать четыре часа в сутки… Этот список можно было продолжать еще долго.

Парню все время казалось, что в дом кто-то ворвется. Он даже достал из ящика стола старый пистолет отца, просто на случай. Надпись на нем гласила: «Офицеру Томасу Морригану. В знак верной дружбы от Хагена Ривьеры». Родители работали когда-то вместе с отцом Мики. А потом в один день папа просто не пришел со службы. Его застрелили в попытке урегулирования уличной разборки, которых тогда часто вспыхивали в неблагополучном Гринвуде.

Эмбер был слишком маленьким, чтобы помнить это. От того события в памяти осталось только одно ощущение: их дом опустел наполовину. Из него ушли некоторые вещи, некоторые чувства и эмоции, зато остался пистолет и старая полицейская форма, которую Томас Морриган когда-то надевал каждый день, уходя на работу.

Почему-то мама не стала выбрасывать это напоминание, наверное, она надеялась, что в один день в их дом вернется чувство надежности и защищенности. Но этого не произошло. Эмбер вырос раньше, и, к сожалению, Эмили этот период только добавлял забот, а никак не отбавлял их. Эм осторожно повертел оружие. Он никогда не учился обращаться с такими штуками, но теперь, похоже, настала пора выведать у Мики азы этого искусства. Будучи сыном офицера, Ривьера-младший не понаслышке знал, как надо правильно нажимать на курок и заряжать обойму, хотя в этом все еще оставалась загвоздка: Эмбер пытался сообразить, как открыть другу только вершину айсберга, не раскрывая при этом ту глыбу, скрытую под водой… В голову на эту тему как-то ничего не приходило. Зато подумав об айсбергах, Эм пропустил момент, когда случайно заморозил пистолет и покрыл его коркой льда толщиной с ноготь. Он тяжко вздохнул. Если бы только можно было контролировать эти чертовы вспышки гололедицы. Пока он понял только то, что его заклинания напрямую зависели от эмоций. Наиболее сильными оказывались те, что появлялись в момент испуга или раздражения, или же когда в сознании внезапно вспыхивали странные обрывки заклинаний. А еще в памяти почему-то невольно задержалось то, что сказал Марлоу: «Запомни это: вся сила колдуна — в словах. Твои мысли не имеют и половину значения…». На пути к решению этих загадок можно было мозг сломать. Отложив замороженное оружие оттаивать на столик, Эмбер до пятого часу утра бродил по дому, как неприкаянный призрак.

Он боялся и не знал, что ему ждать. В такой ситуации было трудно даже строить планы на грядущий день. Промаявшись до наступления утра, Эм так и не пришел ни к чему определенному, а ближе к одиннадцати к ним заехал мистер Ривьера. Ради этого мама вернулась ненадолго с работы, чтобы узнать новости. Офицер вошел в дом и устало сел за кухонный стол, где тысячи раз заседал со своим другом Томасом во времена их общей службы в полиции.

— Ну? Есть мысли? — Эмили, как заправский детектив, опустилась напротив и напряженно уставилась на него.

— Полна голова. Но не тех, что тебе нужны.

— Папочка… Можно я не пойду сегодня в школу? Я хочу с тобой в полицейский участок. Мы с тобой вместе можем найти этих дрянных дяденек, да?

Эмили с улыбкой посмотрела на маленькую дочку Хагена. Сестренка Мики — крошка Лиз — сегодня вынужденно путешествовала с отцом. Ему приходилось брать ее с собой на службу, когда жена или старший сын не могли присмотреть за самым юным членом семьи.

— Ты и так живешь в участке. Не жуй пальцы, — строго одернул ее отец и сам вынул ручонку девочки изо рта.

Рыжеволосая Лиз посмотрела на него громадными глазами. Для ребенка начальной школы она и в самом деле знала о полиции больше, чем многие взрослые.

— Что за дрянные дяденьки? — миссис Морриган взяла со стола печенье и дала его девочке. Та с удовольствием принялась за подарок, тихо поблагодарив тетю Эмили.

— Да так... Сумасшедший дом у нас тут творится, — мистер Ривьера устало протер лицо. — В городе стали люди пропадать. Уже три человека. Их семьи заявку подали, Грейсон Хоббарт, Алекс Тин и Майлз Кроуфорд

— вчера они не вернулись домой. Одного сегодня жена хватилась, два дня спустя после пропажи.

— К нам в морг они не поступали, — миссис Морриган свела брови на переносице.

За ее спиной Эмбер очень громко разбил чашку, зазевавшись и поставив ее мимо тумбочки. Все обернулись на него, и даже крошка Лиз прекратила заниматься поеданием печенья.

— П-пропали? — Эм вжал голову в плечи. — А… Ну, там обстоятельства… известны?

— Нет, — мистер Ривьера напряженно сжал свою чашку. — Что касается вашего нападения. Тут мы тоже ничего не нашли. Ни отпечатков. Ни следов. Ничего, что могло бы дать нам зацепку.

Эмбер сглотнул. Еще бы. Марлоу действовал аккуратно и тихо, как кошка, несмотря на то, что устроил погром, достойный стада обезумевших носорогов.

— Но должно же хоть что-то было остаться? — недоумению миссис Морриган не находилось предела.

— По всем признакам. Ваша дверь как будто взорвана, — мистер Ривьера согласно потер подбородок. — Но Эмили, поверь мне, ничего. Магия.

Эмбер за их спиной достал вторую чашку, но и она со звоном загремела на пол.

— Дорогой, может, не надо бить сразу всю посуду? — миссис Морриган задумчиво обернулась на сына.

— Дядя Эмбер такой странный, — крошка Лиз тоже заинтересовалась его поведением. — Пап, а ты заметил, какие у него глаза? Ну точно как у нашей Марсии.

Сиамская кошка Мики показалась Эму крайне обличительным сравнением, но к счастью, никто не обратил внимания на слова ребенка.

— Это неприлично, Лиз, обсуждать людей, тем более при них, — снова сделал замечание мистер Ривьера. Он задумчиво посмотрел на дочку и адресовал следующие слова уже Эмили: — В таком городе и детей-то страшно одних отпускать. Я все время звоню Мики, чтобы он предупреждал, где он есть. Ты же знаешь его девушку, Райли?

— Да, конечно. Очень милая девочка. Они заходили к нам как-то все вместе.

— Ну так вот, не знаю, в курсе ты или нет, у нее недавно двоюродную сестру убили зверским образом. И точно так же, никаких следов. Я боюсь, как бы до нас не докатилось. Тот городок находится всего в паре десятков миль от нас.

Эмбер непроизвольно вцепился в столешницу. Его опасения сбывались с ураганной скоростью:

— Да что ты, какой кошмар. Бедная девочка… Ты знаешь, ведь на Эмбера недавно …

— Мам! — парень поспешно прервал ее признание. — При чем тут это? Мы собирались только рассказать о нападении на мою комнату!

— Дядя Эмбер? Зачем тебе столько льда? — Лиз снова мастерски отвлекла внимание взрослых.

— Черт… — тихо выругался Эм и обернулся. На кухонной тумбочке громоздилась целая гора кристально чистых кубиков.

Все снова воззрились на него. Эм поспешно встал так, чтобы закрыть своим телом вид на собственное произведение.

— Это я достал… из морозилки. Собирался охладить сок, — на ходу выкрутился он. — Я к тому что… Хаген, вы же не думаете, что это все связано? Нападение на наш дом, все эти пропавшие люди?

— Я не имею понятия, что мне думать, Эмбер. Я знаю только одно: в этом городе происходит что-то странное. А мне даже не с чего начать расследование. Для начала, отсутствуют люди. Ну или хотя бы их трупы. То есть нет никакого преступления.

Эм в ужасе передернулся. Эмили же продолжала сверлить сына странным взглядом. На секунду ей показалось, что Эмбер знает что-то, при том намного больше, чем он рассказывал. Парень быстро спрятал взгляд. Он резкими движениями принялся устранять последствия ледяной катастрофы. Потряхивая огненно-рыжими кудряшками, Лиз подбежала к нему и протянула печенье.

— Держи, дядя Эмбер. Сьешь печеньку, и тебе станет немного веселее, — радостно улыбнулась девочка.

— Спасибо, кнопка, — Эм невесело улыбнулся ей в ответ. Если бы все было действительно так просто, как в детстве…

Парень терся на кухне до последнего. Он нарочито медленно убрал лед, со скоростью улитки налил себе сока, повозился для виду с милашкой Лиз, и все это ради того, чтобы не пропустить ни слова из разговора матери с мистером Ривьерой. С каждым словом полицейского и новыми деталями его рассказа нехорошее ощущение все сильнее шевелилось под лопатками. Почему-то Эмбер знал, что за пропажами стояла небезызвестная ему компания из четырех человек, которые временно обосновали свой маленький шалашик в лесопарке. Ему, как никому другому, это было очевидно, но высказать свои подозрения вслух он, разумеется, не мог. Офицер Хаген ушел через полчаса, взяв за руку Лиз и обреченно свесив голову. Он выглядел действительно уставшим и вымотанным. На вопрос Эмбера, можно ли ему наконец снова воспользоваться своей комнатой, полицейский ответил, что он не видел в этом никакого греха. Все фотографии хранились в участке, а следов все равно обнаружить не удалось. Хотя бы что-то хорошее в его визите все же нашлось. Эмбер отправился наверх. Эмили пробыла дома недолго, так и не получив ответа на свой вопрос. Она поджала губы, еще раз задумчиво посмотрела на сына и все же спросила его:

— Эмбер… ты уверен, что не хочешь ничего мне рассказать?

— Рассказать о чем? — он опустил голову и прикинулся клиническим идиотом.

— Почему-то мне кажется, что ты недоговариваешь…

Молчание. И снова проклятый червь совести, который грызет изнутри ходы и от которого так сложно избавиться. Поговорка о том, что все тайное становится явным рано или поздно, была известна Эмберу. Но так же он знал и другую: счастье в неведении. Он не догадывался, насколько ему еще хватит сил водить мать и полицию за нос, но пока это получалось, он собирался придерживаться тактики.

Еще брезжила крошечная надежда, что ворлоки оставят их жизнь и больше не вернутся разрушать ее.

— Мам, что я могу знать? Я так же, как и ты, услышал сегодня впервые всю эту информацию, — самоуничтожаясь, соврал парень. Его рука сжалась на перилах, пока он проделывал путь наверх.

— Ну смотри. Меня не оставляет впечатление, что тебя гложет что-то.

— Я… убираться пойду. Ты опять на работу?

— Да. Мне жаль, что Хаген ничего не нашел… Но, может, скоро это все выйдет на чистую воду.

— Может, — Эмбер уже скрылся из виду. — Пока, мам. Я у себя буду.

Через пять минут он уже услышал скрип шин ее старенькой Хонды. Эмили уехала, а ее сын так и остался наедине со своей бурлящей совестью и единственным желанием — овладеть как можно скорее новыми силами, чтобы всякие ледяные происшествия больше не заставали его врасплох. Он задумчиво осмотрел погром. Мокрый пол вспучился в тех местах, где подтаявший лед образовал глубокие лужи. Книги, упавшие со стеллажа, разбухли. Теперь их страницы напоминали скорее вату, чем бумагу. В слегка подсохшей, но все еще видимой воде плавали различные предметы — ручки, тетради, даже безнадежно испорченный пульт от маленького телевизора. Эмбер вздохнул и принялся за устранение катастрофы. Он возился пару часов, пока спину не начало ломить от бесконечных телодвижений и попыток отдраить пол от пятен гари. Ничего не помогало.

В конце парень плюнул и устало привалился к ножке кровати, сев на задницу.

— Какой смысл быть колдуном, если ты должен заниматься всем этим? — ворчливо заметил он и отбросил тряпку.

Эм утомленно прислушался к себе, а заодно и к тишине дома. Дагон говорил, что от этой силы будет сложно отказаться. Но пока все, что чувствовал Эмбер, было лишь легкой дрожью и ощущением чего-то инородного, живущего внутри. Ему поневоле вспомнились происшествия не такой уж большой давности. Его затянувшиеся, как на собаке, раны. Частичная блокировка памяти. И еще этот подозрительный ритуал, после которого стало как будто бы сложнее управлять внутренними порывами. Эмбер покосился на пистолет. Он принес его в комнату и положил на столе. Это вроде как успокаивало. Жаль, что оружие не всегда находилось под рукой. Нужно было научиться как-то защищать себя без его помощи.

— Ладно… Надеюсь, ничего плохого не случится, если я попробую, — выдохнул он и посмотрел на свои ладони. — Ведь срабатывало уже? И пока еще я не стал наркоманом, зависящим от магии.

Он решил начать с простенького.

— Нуу… Отмой все! — Эм указал рукой на тряпку, сам не зная, чего ожидал. Скорее, это должно было произойти, как в мультиках: ветошь сама по себе запорхает и отдраит ему все комнату. Но ничего не изменилось, а легкий запах гари все еще щекотал нос.

— Ну? Мэл сказал, вся сила в словах… Так и чего? Вставай! Работум! Дисциплине, арбайтен, хенде хох!

Ничего. Парень задумчиво почесался. Возможно, все дело в интонации, которой все это произносилось, он читал подобное в книгах о Гарри Поттере.

— Вставаре! Двигус! Шевелиум! Может, уже оживешь хоть на секунду?

Молодой человек попытался вложить в голос больше страсти и латинских окончаний.Он ткнул тряпку пальцем, чтобы хоть как-то ее подтолкнуть. Тонкая корочка льда покрыла мокрую ткань, заледенев паутинкой на ее поверхности. Эмбер прищурил один глаз. Такая реакция уже не удивляла его. Может, стоило попробовать говорить на другом языке? Первые несколько раз получалось. Но тут возникла проблема. Эмбер не знал других языков. Латынь на медицинском уровне ему бы сейчас вряд ли помогла, а неверная память настойчиво подсовывала только одно выражение из выученных недавно: «hirci, orum*». Что поделать, лингвистика никогда не была его сильной стороной. Какие-то отрывочные фразы роились на самой периферии его сознания — резкие, но энергично двигающиеся. Он не мог поймать никакую из них.

hirci, orum — волосы подмышечной впадины. (лат.)

Когда твой мир в обломках, а разрушение уже рядом,

Приходи к нам.

Если все люди кажутся незнакомцами,

Ты найдешь отдых в мгновениях спокойствия.

(Gregorian — Moments of Peace)

— Move*… — внезапно разнесся по помещению свистящий шепот. На глазах Эма тряпка поднялась в воздух, заставив его обледенеть. Как был на коленях, парень застыл, не смея посмотреть на окно. Он чересчур увлекся азами магии и не почувствовал приближения опасности. Сердце забилось быстрее. Сейчас оно признавало присутствие кого-то еще, другого ворлока, точно так же, как тогда в парке. Эмбер мог слышать его пульс...

Move — двигайся.

====== продолжение 3 ======

Медленно, как в фильме ужасов, Эм посмотрел в сторону окна. На его подоконнике, самоуверенный, как лев, сидел знакомый черноволосый парень в наполовину расстёгнутой кожанке. Его разные глаза, красный и синий, смотрели на человека в упор и танцевали от веселья похлеще одичавшей тряпки. В руках он держал пистолет. Он медленно разряжал обойму, одну за другой вынимая пули, так, что те со звонким лязгом падали на пол.

Расправившись с ненужным оружием, Данте отбросил его и поднял руку.

Вслед за ветошью в пляс по комнате пустились мелкие предметы. Салфетка сорвалась со стола, потянув за собой диски и старые солнечные очки. Разбухшие книги закружились в дьявольском водовороте. Полтергейст, организованный внезапным гостем, продолжал вертеться, как вихрь.

Движения ладоней Данте были хаотичны, и только взгляд его, подобно взгляду проворного хорька, остро целился в мишень. Не на хоровод предметов, не на испорченную комнату, он был направлен прямо на Эмбера, который забыл, как дышать.

— Все, что ты делаешь, — это лишь иллюзия. Реальны твои чувства. А твои слова могут помочь тебе эти чувства оформить, — тихо прошелестел ворлок с окна. — Тебе надо подумать… Очень сильно этого захотеть. И только после этого твое желание станет реальным.

Эмбер не двигался. Его ногти впились в доски пола. Внезапно все, что было в воздухе, со шлепком и дробным стуком упало вниз. Напоследок на макушку Эма свалилась рамка с фотографией — та, где они с мамой стояли и обнимались на его девятнадцатый день рождения. Очевидно, последний нормальный день рождения в этой жизни.

— Упс. Прости. Это было случайно. Тебя сильно контузило? – с ухмыллкой спросил ворлок.

Небесно-голубые, глубокие, как лазурит, глаза мальчишки были пусты. Губы плотно сжаты в тонкую струночку.

— Эмбер. Тебя ведь так зовут? По правде, это все, что я помню, ты уж извини, — Данте немного помолчал, а затем обвел взглядом комнату. — Марлоу тут зачетно прибрался. Но не вини его. Он нормально не жил в доме уже лет четыреста.

— Пошел вон из моей комнаты, выродок, — прошипел Эмбер, не слушая его речей.

Данте прищурился.

— Ой, да ладно тебе. Ты же не хочешь сказать, что злишься на меня за тот случай у бара? Это был всего лишь грубый минутный секс. Подумаешь.

— Пошел вон. Из. Моей. Комнаты, — все тот же разделяющий слова свист.

— Знаешь… Я сегодня в хорошем настроении. Но ты бы поосторожнее на поворотах, я могу передумать, — Данте прищурился.

В правой руке его появился какой-то предмет. Колдун повертел его, явно с той целью, чтобы обратить на жест внимание.

Эмбер зацепился взглядом за его движение. В руках ворлока появилась его зажигалка, та самая, с Микки-Маусом, подарок матери на прошлое Рождество. Эмбер вцепился в нее взглядом. Он не использовал ни единой сигареты с тех пор, как вернулся в мир живых после ночи в клубе.

— Наверное, для тебя она дурное напоминание. Но все равно держи … — Данте бросил зажигалку парню. — Мне она не нужна, у меня на это есть Мэл. Возвращаю. В знак благодарности за то, что ты вернулся и все же спас меня.

С легким клацаньем вещица упала под руку все еще стоявшего на четвереньках мальчишки.

— Я не хотел тебя спасать. Мне хотелось, чтобы ты сдох. Такие, как ты, не должны жить… Я сделал это только потому, что думал о родных и друзьях, которым твой дружок угрожал смертью, — выплюнул Эмбер новую серию злых слов.

Данте был все еще благодушен. Но улыбка больше не расплывалась на его лице.

— Я же сказал, осторожнее на поворотах. Может, я и не могу убить, в силу нашей связи. Но это не значит, что я не могу тебя изуродовать… Ты в курсе, что на меня твоя магия действует только наполовину, если вообще действует? Я твой создатель, и при случае, если разозлишь меня, тебе будет некуда бежать.

Эмбер переваривал услышанное. Знать бы, что из этого было блефом. Неужели этот тип теперь будет тереться рядом вечно, пока не доделает свое грязное дело?

Данте наблюдал за бледным парнем уголком красного глаза и щурился, будто слушал далекую, малосвязную речь, которую пытался разобрать.

— Да, я не уйду, — кивнул он, легко вычитав мысли блондина. — Я пришел рассказать тебе о том, что на самом деле значит наше с тобой единение, если можно это так назвать. Ты мне интересен не только, как объект, который выжил после моей атаки, хотя такого отродясь не случалось. Есть и еще кое-что, — Дан прохладно ухмыльнулся. — Мне сложно сдержаться и находиться вдали от твоих новорожденных сил. Я хочу распробовать тебя, Эмбер …

— Если я еще раз тебя увижу, я найду способ, как тебя убрать!

Каким-то неведомым образом Эм потерял свой страх. Но ненависть, желание вырвать этому созданию сердце и скормить его акулам были по-прежнему сильны.

— Я ненавижу тебя всеми силами души. Ты уничтожил всю мою жизнь.

— Ну, поскольку мне все равно особо нечем заняться, я мог бы тебе помочь с твоей магией. Но ты, как я смотрю, не настроен на контакт. И с каких это пор девственники стали такими принципиальными?

Эмбер не выдержал. Его зрачки налились ядрёной злобой. Быстрее, чем он успел понять, что сотворил, он выкрикнул всего одну фразу:

— Evanescunt*, — его голос резко рассек молчание помещения. Амулет-кувшинчик, который Эм так и не снял, снова напомнил о себе, заледенев, как нижняя секция морозилки.

Evanescunt — исчезни.

Волна холодного воздуха, мощная, как ураганный ветер, метнулась в сторону Дантаниэла. Будь он обычным человеком, его бы непременно размазало по стенке или выбросило из окна на покривленную временем дорожку. Но этому парню оказалось достаточным всего лишь поднять ладонь и раздраженно поморщиться, отмахнувшись от сильнейшего потока, как от осенней мухи.

— Мда. Неважное у нас новое знакомство. Ты меня совсем не слушаешь… А я начинаю злиться. Это нехорошо.

Он развернул ладонь. Сгусток воздуха, практически видимый и плотный, остановился в его пальцах. Черноволосый колдун что-то прошептал и вернул волну по направлению к тому, кто ее создал. Магия была милостиво ослаблена его заклинанием, но Эмбера все равно ударило в лицо, как подушкой безопасности, раскрывшейся в момент катастрофы.

Он позорно и неловко отлетел и шлепнулся на спину в центре захламленной комнаты.

— Пока ты ничего из себя не представляешь, хотя апломба, конечно, как у царя Преисподней, — Данте скептично хмыкнул. — Тебе нужно многому научиться, чтобы меня одолеть, мальчик. На вот… почитай.

Он хлопнул в ладоши и произвел на свет потрепанную книжечку, маленькую, как спичечный коробок.

— Это первоосновы. История. Некоторые заклинания… Тебе достаточно произнести увеличивающее заклятие и книга станет больше, — Данте бережно повертел ее в руках. — Ты легко сделаешь это. С моей кровью ты впитал некоторые знания. Но обращайся с ней осторожно. От сердца отрываю, Мэл мне ее в свое время дал. Я ее наизусть помню, так что теперь она твоя. Так сказать, подарок от дедушки Марлоу переходит в нашей семейной ветви от отца… к сыну.

Эм не очень понял, о чем толковал этот черноволосый демон. Ворлок положил томик на подоконник.

— Она ответит на некоторые твои вопросы, — колдун продолжал скалиться. Затем он поднялся на ноги и посмотрел в окно. — А мне пора. Не сказать, что рад был нашей встрече. Но я надеюсь, ты изменишь мнение. Это в твоих же интересах. Перемены – это всегда болезненно. Не для тебя одного…

Дантаниэл изрек эту незыблемую философскую мудрость и обернулся. Вновь обретенная сережка сверкнула в его ухе крохотным отблеском. Миг, и гаденькая улыбка уже исчезла из виду, как и сам ворлок. Он спорхнул прямо через окно, позерски расставив руки, подобно самоубийце. Но Эмбер даже не рассчитывал на такое легкое избавление. Книжка, шелестящая на сквозняке страницами, осталась напоминать о том, что черноволосая тварь снова была живее всех живых и еще вернется.

Эмбер дрожал. От бешенства и понимания безысходности ситуации. Эти мерзцавцы выбрали именно его жизнь, именно этот маленький городок, чтобы все портить. И значит, они собирались максимально приложить силы, чтобы довести все до конца.

Эм все меньше чувствовал в себе способность переваривать информацию в одиночку. Ему нужно было с кем-то поговорить. И на ум пришла только одна кандидатура…

No tomorrow for me without breaking it.

====== 6. Вопрос выбора ======

Райли вернулась из школы довольно рано. Из-за того, что преподаватель заболел, весь класс отпустили с последних двух уроков логики и статистики.

Девушка положила в комнате сумку, переоделась в домашнюю одежду и пошла варить себе кофе. У нее оставалось несколько часов до встречи с Мики и дополнительных занятий по языкам, так что не помешало бы перед этим основательно зарядиться бодростью.

Резкий звонок в дверь вывел ее из размышлений: Райли не ждала гостей. Пожав плечами, девочка направилась в прихожую, по пути размешивая горячий напиток в кружке.

— Кто там? — она на всякий случай прислонила ухо к двери.

— Райли? У тебя найдется минутка? — раздался с площадки такой знакомый, но такой убитый, глухой голос.

Худенькие плечи девушки опустились. Одно из двух: либо Эмбер пришел с чистосердечным признанием, либо с ним, не приведи великая мать-колдунья, случилось что-то похлеще. Райли отперла дверь и пропустила друга в прихожую.

По его лицу было сложно определить что-либо. Выглядел он на редкость хреново. Его даже, кажется, колотил озноб.

— Эмбер… Что с тобой произошло?

Вместо ответа парень в изнеможении прислонился к стене и достал амулет, подаренный ему парой дней ранее.

— Объясни мне, почему эта фигня реагирует на все выбросы магии?

Эм не сомневался, что у Райли не дрогнет ни единый мускул на лице при упоминании слова на букву «м». Так оно и вышло. Руки девочки опали вдоль тела. Она тоже поняла, что оказалась права: Эмбер не выдержал и все же пришел поговорить по душам.

— Это не пятиминутный рассказ… Пойдем, присядем? Нам есть что обсудить.

В знак согласия Эмбер принялся стаскивать кроссовки. Он планировал задать очень много вопросов.

Ребята сели у стола. Эм подпер скулу рукой и безнадежно уставился в стену, пока Райли наливала ему второй кофе. Закончив, она устроилась напротив и подтолкнула гостю чашку.

— Ладно. Вижу, ты созрел и разве что не лопаешься от новостей. Выкладывай, что у тебя?

Эмбер молча протянул руку и коснулся начинающей теплеть керамики. Он всего на секунду сосредоточился, еле слышно пробормотав уже знакомое «congelo». Холод под его пальцами распространился, как паутина, и затрещал, ощутимо воспаряя в помещении морозной дымкой. Райли приподняла левую бровь. Через несколько секунд Эмбер пододвинул ей монолитный ледяной цилиндр, в который превратилась красная кружка вместе с жидкостью.

— Не подогреешь? Немного остыл… — продолжая таращиться в пустоту, равнодушно попросил Эм.

Ему было все равно, даже если бы Райли сейчас закричала или наставила на него кухонный нож. В своих попытках свыкнуться с происходящим он уже дошел до ручки. Но девушка молчала. Более того, она совершенно не казалась удивленной тем, что увидела.

— Я так и знала, — Райли с интересом повертела новообразовавшуюся сосульку. — Приобрел магические способности, да? Как это произошло, Эм? Если среди твоей прямой родни нет ведьм или колдунов, есть лишь один способ вступить в их ряды…

— Дай угадаю. Получить хоть каплю их крови и проглотить ее? — выдал свою версию Эмбер.

— Да. Именно так. Ты… сознательно это сделал?

— Нет. Меня никто не предупреждал… Я только вышел покурить… А в результате получил то, что имею. Когда он напал на меня, Райли, я всего лишь пытался себя защитить. Оставить себе что-то от него или тоже сделать ему больно. Я схватил зубами его сережку… и растоптал всю свою жизнь, — глухой, как из-под пола, голос потонул в молчании.

Райли без слов поняла, что не нужно задавать вопросов о том, как именно это случилось. Она знала не понаслышке о жестокости ворлоков. Это были твари без морали, совести и любых других обременительных принципов. Сборище всех отрицательных черт и нарушенных табу человечества, воплощенных в неприкаянных созданиях, которые мучились сами и мучили других, вот что они из себя представляли.

Девушка потянулась через весь стол и взяла Эмбера за руку.

— Я знала, что с тобой что-то не так. Ты в последнее время сам не свой, Эм. Но я не хотела оказаться права… — она помолчала немного, собираясь с мыслью. — В такой ситуации одно я тебе скажу точно… Ты не должен замыкаться в себе и искать причины. Эти твари никого не щадят. И ничего святого у них нет. Они — исчадие порока и греха и сметают все, что вырастает на их пути.

— Я догадался, Райли. Но мне от этого не легче. Я теперь один из них.

Девушка потянула ладони Эмбера на себя. Ее пальцы были теплыми.

— Не говори так. Ты просто не знаешь: не все колдуны отваживались вставать на такой путь. Многие из них предпочитают жить обычной жизнью, подобно простым смертным. Иногда люди даже не замечают, что эти особенные создания живут рядом с ними.

— Ты специально говоришь это, чтобы я сейчас в довесок к чашке не разъел стол своей щелочью, — горько отмахнулся молодой человек.

— Думаешь? — девочка взяла из подставки для приборов палочку для китайской еды.

Она посмотрела на неживой предмет с несколько секунд, заставляя Эмбера вынырнуть из своих мрачнейших мыслей и внимательно приглядеться к тому, что начало происходить в пределах кухни. Губы Райли зашевелились. Она прикрыла веки, а у Эма одновременно с тем поползла вниз челюсть. Прямо при нем палочка начала превращаться в маленькую веточку. Из нее, как открывающаяся ладонь, показались липкие листочки; пушистые почки лопались и набухали, снова выдавая новые и новые зеленые побеги. Желтое соцветие распустилось на конце получившегося отростка. Девушка держала в руке уже не безжизненный предмет; это была самая настоящая срезанная ветка какого-то дерева.

Райли улыбнулась.

— Липа обыкновенная. Всегда хорошо, когда ты знаешь основы магии: можешь посмотреть, чем было то, что ты используешь для еды.

— Райли, — Эмбер еле мог выдать хоть одно связное слово. — Ты …ты… ворлок?

— Нет, Эм. Ворлоки — это злые колдуны. Я предпочитаю термин волшебница или ведьма. Но это тоже не до конца про меня. Моя мама… — девушка указала на фотографию на стене. На ней девочка стояла рядом с миловидной, невысокой женщиной с круглым лицом. — Как ты думаешь, легко ли в маленьком городке, вроде Гринвуда, держать успешную лавочку с цветами и растениями, где постоянно толпа народу?Она унаследовала этот дар от своей мамы. Та — от своей. Ну и так далее … Для того чтобы обладать нашей силой, нам не надо убивать и мучить людей. Мы просто… существуем, понимаешь? Мы живем, рождаемся, умираем, как обычные люди… Это вопрос выбора. Твоего выбора.

Она вложила растение в одеревеневшие пальцы парня.

— Твою мать… Вокруг меня не осталось вообще никого нормального. Они просто пришли… и заявили своим присутствием: вот мы, мы есть, — бессвязно бормотал Эм единственную мучающую его мысль, — Райли! — он внезапно перешел в другое состояние и резко поднял голову. — А Мики-то знает?

Светловолосая девушка покачала головой.

— Не думаю. Точнее, может, он в курсе о том, что ворлоки и ведьмы есть. Но про меня — нет. Это вообще не такая информация, о которой стоит кричать на каждом шагу, как думаешь? Так что язык за зубами, Эмбер. Я молчу про тебя, ты молчишь про меня, идет?

— Идет, конечно, идет! Черт. Знаешь, у меня… столько вопросов! Ты ведь можешь знать на них ответы?

По мере их разговора с души Райли постепенно начал соскальзывать большой камень. Эмбер все же оказался необычным парнем. Он не пал духом после своего насильственного преображения. Ненаигранный блеск снова зажегся в его взгляде, как будто то, что с ним случилось, лишь подтолкнуло его к желанию разобраться в новой жизни. Невероятно ценным было то, что он не сдался, а принял все как есть и теперь продолжал грести в нужном направлении.

— Ну, не все. К сожалению, большая часть вопросов – загадка и для самой. У меня просто есть дар… Но я его не развиваю, — изрекла девушка с улыбкой.

— Не развиваешь?! Райли. Ты на моих глазах только что вырастила дерево! — Эмбер помахал перед ее носом благоухающей липовой веточкой.

— Это малая часть… Если б ты знал, насколько более сильной может быть сила созидания! Волшебники могли бы возводить целые города, восстанавливать парки, очищать атмосферу… Лечить! — темп речи светловолосой ведьмы становился все быстрее. — Но, Эмбер, в современном обществе те, кто не похож на других, всегда страдают. Вспомни святую инквизицию. Всех людей, отличавшихся от остальных, ждала печальная судьба. Даже ворлоки понимают, что не справились бы с таким давлением, и потому они не выдают своего присутствия так уж открыто. Нас не так много. Возможно, несколько сотен… Но, если люди узнают о существовании колдунов, ничего хорошего не выйдет. Потому моя мать держит эту тайну в строгом секрете. Мы переезжали столько раз, что я уже даже не знаю, где мой настоящий дом!

Эмбер потрясенно молчал. Для него в эти мгновения с оглушительной скоростью складывался пазл, и на образовавшейся картине вырисовывались невероятные вещи. Целый новый мир, и он сам все больше становился частью этой Вселенной.

— Это невероятно, — парень нервно прочесал шевелюру. — Я и мыслить не мог, что такое бывает… Еще каких-то пару дней назад…

— Бывает! — Райли очень оживилась. — Пойдем. Я тебе кое-что покажу. Заодно и задашь свои вопросы! Всегда проще знать, что тебя есть кому поддержать!

Сказав это, она подняла парня со стула и затолкнула его в свою комнату.

За ближайшие полчаса Эм узнал о мире ведьм и колдунов намного больше, чем от Данте, Дагона и Мэла вместе взятых. Райли, может, и не являлась полноценной практикующей ведьмой, но знала очень много из истории появления этих созданий. Таким образом, Эмбер разузнал, что произошли колдуны от темного колдуна Маарра и его жены, темной жрицы Шакс, считавшейся матерью всех ведьм.

Их дети столетиями бродили по свету. Некоторые из них мирно шли со своим даром по жизни, продолжая род через потомков, а некоторые не могли смириться со смертью и потому предпочитали кормиться эмоциями и чужой силой. В таком виде эти древние создания дожили и до современности.

Эмбера едва не стошнило, когда Райли упомянула о том, что ради вечной жизни ворлокам приходилось питаться своими жертвами. Пусть даже это и была всего лишь легенда, сомнений не оставалось — если бы Данте и ему подобным понадобилось поддерживать такого рода диету, они бы не остановились и перед этим.

Эмбер, в свою очередь, тоже поделился с ней всем, что накипело на его душе. Он рассказал Райли про появившиеся силы, про вторжения, про инициацию. Девушка понимающе кивала, иногда прикрывая рот на особо страшных моментах. Это оказалось удивительно приятное ощущение, сбросить на кого-то часть своего груза. Эмберу становилось легче с каждым сказанным им словом.

— О, Эмбер. Значит, ты добровольно с ним связался… — выдохнула она, когда друг выдал ей историю о своем чудодейственном путешествии в парк.

— Что-то вроде того. Ты думаешь, это все равно, что подписать себе приговор?

Райли оставалась задумчивой.

— Нет… не думаю. В самом деле, какой у тебя еще был выбор? Я удивлена твоей смелостью. Серьезно. Не каждый бы на это отважился.

— Да уж… не каждый дурак.

Они оба немного немного подумали.

— Слушай. Но это же не значит, что я завтра же начну превращаться в шакала или кого бы там ни было? Ты говорила, что у всех ворлоков есть животная сущность, — Эмбер перелистнул картинку в одной из книг, на которой были изображены два крупных сражающихся леопарда.

— Нет, конечно, этой магией нужно овладеть. Я, например, не превращаюсь. Такое приходит не сразу. Кроме всего прочего, не забывай: ты не полноценный колдун, пока ты еще… жив, — Райли сделала небольшую паузу, прежде чем довести мысль до конца.

— Это обнадеживает…

— Все, что я хотела сказать, — в любом человеке играет роль его натура. Его природа, если хочешь знать. Если ты склонен к созиданию, тебе нечего бояться: ты никогда не станешь деструктором, — пояснила Райли, указывая все новые и новые статьи в бесконечных энциклопедиях.

— Я уяснил. Но мне теперь надо что-то придумывать. Может, я и не деструктор… Но я знаю целую компанию тех, кто уже определился в этой ипостаси, — светловолосый молодой человек задумчиво закусил губу. — А у тебя … есть статьи про то, как защитить себя и своих близких от нападений?

— Боюсь, что тебе тут придется больше тренировать свои силы. И, что самое вероятное, помочь тебе могут только те, кто тебя создал.

— То есть Данте и его проклятые прихлебатели.

Райли согласно кивнула.

— Природа у колдунов одна. Но сущность разная. Ты понимаешь, это как смежные области разных профессий. Что-то общее. Но и разного слишком много. Ты не можешь обратить свою силу против создателя. Зато ты можешь взять у них кое-что полезное, как бы дико это ни звучало.

— А заклинания? Есть какие-то… не знаю, круги из соли там… мел…

— Это лишь атрибуты. Ворлоки почти ничего не боятся. Но убить их можно. У них есть кровь, откуда следует, что они могут быть убиты физическим способом. Есть особые ритуалы, оружие, способные сделать это. Другое дело, что застать чернокнижников врасплох почти нереально…

— Здорово. А я-то надеялся. Впрочем, тогда мне понятно, почему Данте пришел ко мне и первым делом разрядил обойму.

— Верно. Но я боюсь, тебе просто придется смириться и некоторое время делать то, что он говорит. Не пытайся его атаковать. Трехсотлетний колдун в любом случае окажется сильнее девятнадцатилетнего мальчишки.

— Ну, это мы еще посмотрим, — Эмбер гневно свел брови. — Ты просто не видела, как я круто стреляю льдом, когда зол.

— Смотри. Это все очень опасно. Судя по твоему рассказу, эти личности — те еще мерзавцы…

— Да. От них буквально веет злом. Но это все можно побороть. Я хочу уничтожить его, Райли, — Эмбер отложил книгу. — И рано или поздно я найду способ.

Она неопределенно погрызла кончик карандаша, которым до этого водила по строкам.

— Но не откладывай амулет, хорошо? Твой кувшинчик. Ты оказался прав насчет него: он немного усилит любую магию. Он помогал мне, когда я только начинала… ну… колдовать. Но тебе теперь он нужнее, ведь у каждого ворлока должен быть свой талисман-хранитель.

— Спасибо тебе за него. Наверное, не будь он рядом, я бы уже был не здесь.

— И все же постарайся не нарваться. Избегай общения с Данте. И не иди в лобовую.

— Да если б это было так просто. Я боюсь, что они явятся домой тогда, когда мать окажется рядом. Что тогда? Как мне все это ей объяснить?

— Никак. Пока этого не произошло — молчи. Чем меньше людей об этом знает, тем проще. Данте будет искать встречи – выбери нейтральную территорию, кафе, тот же парк, улицу. О нашем разговоре им не упоминай, они не очень любят светлых колдунов, считают их вырождением рода. Моя сестра — Замира – я тебе говорила про нее – тоже была колдуньей. Не удивлюсь, что они радовались гораздо больше, когда поняли, кого они убивают… — складочка залегла между бровей девушки. Ее лицо немного потемнело.

— Я очень сочувствую, Райли. Нам всем нужно быть осторожнее. Пока эти типы в нашем городе, черт знает что будет происходить. Я не имею понятия, сколько они тут просидят. Ты представляешь, что начнется в Гринвуде, если у них это в норме вещей — убивать так много народу за раз?

— Я представляю. Хотя картина не из приятных. Поэтому и говорю: с ними надо общаться спокойнее. Сквозь сжатые зубы… Но без нервов.

Эмбер задумчиво смотрел на свои руки. Без нервов. Легко сказать! Ему хотелось вырвать Данте кадык и бросить его на проезжую часть. Но в словах девушки прозвучала изрядная доля логики… Если Данте не мог уйти просто потому, что хотел оставаться рядом со своим новорожденным учеником, значит, тут присутствовало не так уж много вариантов. Либо дать ему эту возможность и просто молча принимать помощь, чтобы не злить. Либо уйти из города с ними.

Эмбер содрогнулся при мысли, что ему тоже однажды придется встать на тропу странствующего колдуна-людоеда. Он такого и помыслить не мог.

Выбор. Все и всегда упиралось в выбор. Только вот был ли он на самом деле, вот в чем вопрос. Эм устало протер лицо, спрятав его в ладонях. Его мысли начали тяжелеть и путаться — во всем была виновата чертова дарованная Марлоу бессонная ночь.

Подняв глаза, парень обратил внимание, что Райли смотрит на часы. Эм сообразил, что ему пора идти, ведь он и так отнял слишком много ее времени.

— Спасибо тебе, Райли. Правда. Действительно стало намного легче.

— Да ну, не за что, — ее лицо оставалось светлым и милым. — Если что, ты всегда знаешь, что можешь со мной поговорить. Придешь домой, поспи. И все же почитай книгу Дантаниэла, не отказывайся. Это теперь часть твоей сущности и тебе придется ее развивать. Просто не переходи грань, и все…

— Не переходи грань. Я понял. Я не обязан становиться такой же тварью.

Светловолосая колдунья согласилась с ним.

— Ладно. Ты права. Пойду домой… Немного высплюсь.

— Умная мысль. И кстати… Последнее. На твоем месте я бы попыталась вернуть себе работу в кафе. Ты об этом думал?

— Думал. Завтра к ним зайду.

— И что ты скажешь?

— Как что… Поговорю о нарушениях субординации, конечно! — на этих словах Эмбер поднялся и все же отправился к двери.

====== продолжение 1 ======

— Данте, нет, нет и еще раз нет, — Мэл остановился на дорожке, как вкопанный, поняв, куда несло его перевозбужденного собрата на ночь глядя.

В отличие от него, Мэл, Элай и Дагон провели время, просто отдыхая от массы событий последних дней. А вот Дантаниэл времени не терял. Вернувшись из своего рейда, он схватил Марлоу и поволок его смотреть какую-то находку.

— Смотри. Это же идеальное место! — черноволосый ворлок крепко держал друга за запястье, чтобы тот не попытался смыться от греха подальше.

— Данни, — устало принялся Марлоу объяснять по сотому кругу, — мы не находим коттедж. Мы не оседаем, как четыре одиноких гомика, с Элаем и Дагоном в соседних комнатах. Мы не чувствуем холода, как обычные люди, и отлично выживаем прямо так, на природе. Когда у тебя есть дом, легко навлечь на себя лишние вопросы. Мы это уже раз триста проходили!

— Ну Мэл! Мы не должны спать на земле! Подумай: иногда это круто! Мягкая постель! Вы сегодня и торчали целый день на своей поляне! Хоть бы кто пошевелился сделать что-то полезное!

Марлоу немо скрежетал зубами. Дантаниэл действительно был неугомонным, если ему вбивались в голову некоторые идеи.

— Данте, нет… Это окончательно!

— Марлоу, да. Чего тебе терять? Я все проверил: там живет одинокая старушка. От города довольно далеко. Все, как надо! Кто ее вообще хватится?

— Да что за напасть такая. Что тебе сказал этот мальчишка, что ты ведешь себя, как одичавшая зверюга?

Данте раздраженно загладил длинные волосы. О содержательной встрече со своим апрентисом он вспоминать не хотел.

— Ничего он мне не сказал. Невменяемый экземпляр. Попытался запустить в меня заклинанием. Я ему отдал книгу – он мне даже спасибо не сказал! У меня стресс. Мне надо как-то развлечься… Пошли, Марлоу, поджарим бабуле пятки!

На середине этого пассажа Мэл встал, как вкопанный. Данте, который все еще держал его за руку, сделал рывок и тут же вернулся назад, натолкнувшись на широкую грудь лучшего друга.

— Ты… отдал... мальчишке… мою… Малую Книгу Заклятий? — Марлоу был похож на дракона, у которого из ноздрей едва не валил дым.

— Нахрена она тебе? Ты ее составитель – ты там наизусть помнишь каждую букву!

— Нахрена!? — Зрачки Марлоу начали становиться вертикальными и очень узкими. — Я тебе скажу, нахрена! Я в нее вложил сто лет работы и все свои знания!

— Странно тогда, что-там-нетристраницы, — пробормотал Данте очень неразборчиво, почти не разделяя слова.

Однако Мэл прекрасно его расслышал. Через несколько секунд острый на язык Дантаниэл лежал в канаве в стороне от дороги. Верхом на нем сидел крайне взбешенный друг, прижимавший его коленом к стылому грунту.

— Мэлоди! Стой, стой! Я беру сказанное обратно ! — брыкался Дантаниэл, чувствуя, как руки ворлока начинают нагреваться и ощутимо сдавливать его горло. — Я ценю все твои шесть высших! Ты самый умный человек, которого я знаю! Самый сильный, самый смелый!

— Сученыш! Если он ее испортит, я тебе задницу порву, выколачивая из тебя извинения!

— Я понял, понял! Я его предупредил! — Данте начал затихать, прощаясь с кислородом.

— И не смей называть меня Мэлоди. Если я тебе позволяю это во время секса, это не значит, что тебе все теперь можно! — Мэл последний раз ткнул друга носом в землю и поднялся на ноги.

Веселые щенячьи глаза тут же уставились на него. Дантаниэл перевернулся и заложил руки за голову.

— Ну, так что насчет коттеджа? Против этого ты уже не так уж возражаешь?

Марлоу обнажил глазные зубы.

— Мэээл, ну давай, соглашайся. Честно, мы тут не застрянем надолго. Не дольше, чем это нужно, чтобы девственник набрался сил и отпустил мое любопытство. А потом снова здравствуй дорога… Годы странствий. Все, как ты любишь.

— Ты хочешь коттедж, мопс?

Данте согласно закивал, приподнимаясь на локтях и внимательно слушая условия.

— Тогда никаких домашних тапочек с кроликами на день рождения. Никаких «дорогой, вот твой кофе в постель» — даже в шутку! У нас с тобой раздельные комнаты. И ты не лезешь ко мне по вечерам с просьбами «давай посмотрим вместе комедию»!

Данте закивал в три раза яростнее.

— Я все записал… Про кофе… Это всего один раз было! Я просто пошутил!

— Ну вот постарайся, чтобы больше такого не повторялось.

Дантаниэл понял, что победил. Он поспешно встал, отряхивая джинсы и одергивая кожаную куртку.

— Отлично! У нас будет дом! — услышав недовольное кошачье ворчание, он тут же поспешил уточнить подробности: — Добротный такой, суровый дом на четырех никак не связанных друг с другом мужиков, объединенных общей брутальной миссией!

Мэл ничего ему на это не ответил. Если дать Данте шанс продолжать подколы, это могло продолжаться до вечера.

Мои руки в крови,

В больном мозгу проносятся сотни мыслей

Я убегаю с места преступления

Последняя вещь, которая мне остается – это то,

Что я уже делал.

Хотелось бы мне повернуть и начать все с начала.

Эти мысли все еще гложут меня.

(Running From The Scene Of a Crime — Manic Bloom)

— Какой твой план, гений? — Мэл засунул руки в карманы джинсов и уставился на одно освещенное окошко небольшого коттеджа у края шоссе.

— Не могу поверить, что ты меня спрашиваешь об этом, док. Это же твоя запатентованная стратегия!

Марлоу расправил плечи. Хищный блеск в его зрачках напомнил еще раз о том, что не так уж он на самом деле был против небольшой охоты. Он просто любил стоять на своем.

Двое парней осмотрелись и поспешно перешли проезжую часть. Домик стоял в отдалении от остальных: за ним не было видно ни других коттеджей, ни людей, ни даже машин, проезжавших мимо в этой глуши. Лес и поле — вот что окружало это одинокое строение на краю мира. Идеальное место для того чтобы ненадолго залечь на дно. Мэл и Данте дошли до калитки и осторожно приоткрыли ее. Скрипнули плохо смазанные петли.

— Я или ты? — шепотом спросил Мэл.

— Я. У меня латентный актерский талант… — Данте сцепил пальцы и хрустнул суставами, разминая руки. — Лови меня, Багира…

С этими словами он весьма натурально закатил глаза и, сделав стойку подстреленного лебедя, начал терять сознание. Мэл еле успел подхватить его на середине пути до земли.

— Комедиант долбаный, — проворчал он и подтащил Данте немного вверх. Руки черноволосого ворлока согласно замкнулись за его шеей. В таком виде, со свисающим с одной стороны Данте, Мэл с трудом доковылял до дверей домика.

Он исступленно принялся колошматить ладонью в дверь.

— Прошу, откройте, — жалостливые нотки его голоса огласили окрестности. — Есть кто-нибудь дома?

В глубине послышались неторопливые, шаркающие шаги. За окошком зажегся свет.

— Помогите нам, — повторил Марлоу. — Моему другу очень плохо! Мне кажется, у него прихватило сердце!

Дверь открылась на длину предохранительной цепочки. Марлоу увидел пожилую женщину, не очень опрятного вида, в ночной сорочке. Она подозрительно и цепко смотрела на двух незнакомцев.

— Пожалуйста. У вас есть телефон? Или хотя бы стакан воды!

— Я не открываю дверь незнакомцам… — отрывисто отозвалась хозяйка коттеджа.

Услышав это, Данте болезненно застонал, оседая на землю. Мэлу было действительно сложно его держать, поэтому он не стал стараться и выпустил его тело. Друг тушкой шлепнулся на голые доски крыльца.

— О нет, Джеймс, — продолжал ломать драму Мэл. — Ты дышишь?

Он присел на корточки, обеспокоенно заглядывая парню в лицо. Красный глаз «Джеймса» слегка приоткрылся. В нем за секунду промелькнуло все, что Данте на самом деле думал об умении Мэла обращаться с сердечниками.

Марлоу постарался не злорадствовать.

— Джеймс, ну скажи же что-нибудь! — изо всех сил подавляя улыбку, попросил темноволосый парень. Женщина скрылась в доме и через минуту появилась уже в чем-то наподобие халата.

— Покажите мне свое лицо, — потребовала она встревоженным тоном.

Мэл посмотрел на нее, как кот из Шрека. В глазах его читался весь спектр добрых человеческих побуждений.

Серые глаза старушки прищурились. Парень перед ней не был похож на преступника, скорее, на представителей радикальной молодежи. У него было несколько колец пирсинга, открытое лицо и яркие глаза. Он совершенно не казался опасным. Разве что этот глубокий шрам через всю скулу…

— Ладно… — женщина все же сжалилась над ночными путниками. — Вы сможете занести его на диван? Мы попробуем вызвать врачей… — цепочка на двери негромко звякнула.

—Конечно. Конечно… Спасибо вам огромное, — Мэл подхватил бесчувственного товарища, который даже не старался перебирать ногами. — Вставай, Джеймс!

Женщина посторонилась в дверях. На вид ей можно было дать лет семьдесят, может, чуть меньше. В любом случае, свой век старая кошелка уже отжила.

— Вон туда… — она запахнула халат и указала рукой в сторону продавленной, побитой молью кушетки. — У меня есть необходимые сердечные лекарства. Что принимает ваш друг?

— Кровь… — прошипел Данте и поднял голову. — Универсальный эликсир!

При виде его хищного красного глаза во взгляде пожилой леди мелькнул страх. Ее тонкие губы приоткрылись в немом крике, но было уже поздно. Ледяные пальцы ворлока резко замкнулись на горле женщины, прижимая изо всей силы сонную артерию. Ногти вошли в кожу, разрывая вены. Раздался хруст. Данте понадобилась ровно секунда, чтобы немного усилить свое желание силой ментального заклинания, и вот уже голова старухи, лишенная движения, безвольно свесилась набок. Кровь хлестала из открытой раны, выходя легкими толчками. Тело осело на пол, сделав финальный, непроизвольный шаг. А потом все стало тихо. Не было ничего проще.

— Марлоу! — чудодейственным образом вылечившийся Данте тут же прекратил умирать и гневно глянул на друга, вытирая окровавленные пальцы о халат жертвы. — Какого хрена ты меня уронил?

— Я уронил? Когда?

— Только что на крыльце, — напомнил Данте, обнажая плечо женщины и прикладывая к нему ладонь. Противный запах паленой плоти поплыл по помещению, а на пергаментном, немного пожелтевшем теле осталась свежая отметина в виде двух пересекающихся треугольников.

— Ах, это. Ну знаешь… Актер всегда должен страдать за правое дело. Реалистичности ради.

— Ты засранец хренов, — недовольно известил его Данте. Он посмотрел на проблему в виде трупа, который образовался у них на полу. — Ну-ка давай, избавься от этой тетки. И я тогда, так и быть, подумаю, как тебя простить.

Мэл, который уже начал собственнически осматривать небольшой домик, безвременно перешедший в их владение, обернулся к другу.

— Не понял? Это приказ?

— Так точно. Выполняй, — Данте пнул руку бесчувственного тела по направлению к товарищу.

Тот не шевельнул ни единым мускулом.

— Один момент. Давай уясним. Ты хотел коттедж, я тебе помог достать коттедж. Это все, о чем мы договаривались, не так ли?

Данте посмотрел на него. На губах Мэла играла ехиднейшая из всего арсенала его улыбок. Марлоу всегда начинал препираться, когда ставил целью разозлить кого-то. Зачастую это удавалось ему с пол-оборота, поскольку Данте терпеть не мог, когда его не слушали. Черноволосый парень сжал кулаки.

— Марлоу. Мы не будем ждать, когда придет землевладелец Дагон. Ты же можешь ее сжечь! Она сейчас зальет кровью наш новенький чистый пол!

— Я-то все могу, разумеется, — Мэл сложил руки на груди. — А что мне за это будет? Последнее время я от тебя только и слышу подколы и оскорбления. А мне это не нравится.

Он развернулся, чтобы идти на второй этаж, но тут же натолкнулся носом на чей-то нос. Разъяренная физиономия Данте возникла на пути как раз вровень с его лицом. Сейчас бывший духовный отец выглядел не самым святым созданием на свете.

— Марлоу. Быстро убери тело. Ты отказываешься меня слушаться?

— Знаешь… Иногда у меня просто нет настроения потакать твоим капризам, — пресно заметил кошачий колдун, обходя внезапное препятствие с грацией пантеры.

Его тут же вернуло обратно мощным толчком. Разговор был еще не окончен.

— Стой тут. Я тебя насквозь вижу, как и твои кошачьи хитрости! Ты нарочно меня злишь?

— Ты не можешь меня видеть. Я твой создатель, Данни. На меня твои телепатические штуки не действуют.

Данте хмыкнул. Значит, Марлоу собирался подписать себе приговор…

Он предупреждающе напряг мышцы и в ту же секунду сделал резкий бросок вперед. Его руки крепко стиснули бедра Мэла, одновременно с тем грубо сжав кожу его на пояснице. Он хотел сделать как можно больнее. Парень со шрамом негромко рыкнул от ощутимого жжения. А еще пару мгновений спустя пара сильных, одинаковых по мощности тел, уже каталась на полу, брыкаясь, лягаясь и вжимая друг друга в доски. Подобно мини-смерчу, они подметали все на своем пути.

Данте ощетинился как волк, набрасываясь на Марлоу в попытке его укусить. Мэл же довольно ловко уворачивался от его атак. Его клыки стали чуть длиннее и тоньше. В таком виде они напоминали оскал настоящего кота. Парень шипел и вырывался, царапая своего лучшего друга по открытым участкам кожи.

— Какой же ты гад, — со смехом выдавил Данте, еле разделяя слова. Он не мог сделать ничего, Мэл нарочно щекотал его мягкими лапами. У него появился длинный черный хвост, который обмотался вокруг шеи Дантаниэла и душил его махровой удавкой.

— Я гад? Ты себя-то в зеркало видел, сукин сын?

Он тоже ржал; Данте видел, что Марлоу изо всех сил пытается придать потасовке полнейшую серьезность. Но его старания проваливались. Из-за смеха руки-лапы Мэла разжались, и он непроизвольно позволил оппоненту взять над собой верх. Мэл входил в раж очень быстро, как и любая кошка, и так же быстро терял грань между игрой и реальностью. Это была их маленькая забава: когда они оба заводились до крайней степени, небольшие победы вроде сегодняшней напоминали им о том, какой они были отличной командой. Данте оскалился и метнулся вперед, вцепившись зубами в ворот жилетки Мэла.

— Эй! Порвешь, — Марлоу протестующе мотнул головой и все же ухитрился сбросить с себя нападавшую на него хищную зверюгу. В пылу потасовки Данте раскраснелся, волосы его встали смешным ежиком. Мэл остановился и перестал катиться. Его руки легли на талию парня, прижимая его голову к груди. Он продолжал смеяться, хотя получалось уже не так весело. Им просто нужно было притормозить прямо сейчас. Мэл отфыркивался. Он посмотрел на Дантаниэла снизу и постарался угомонить ускорившееся дыхание.

Данте перестал кусаться. Повинуясь внутреннему чувству, он лег сверху всем весом и отвел со лба Мэла мешающиеся волосы, заглядывая в его зеленые глаза.

— Напомни мне, почему я еще не прибил тебя, Марлоу? Ты — это самое ужасное, что приключалось со мной за всю мою вечную жизнь, — он игриво ткнулся носом в его подбородок. — И характер у тебя, как у шакала! Не понимаю, каким образом твоя истиная сущность — пантера.

— Я бы на твоем месте правда помолчал. От священника в тебе есть одна только внешняя оболочка, отдаленно похожая на того Дантаниэла, которого я знал раньше. Я тоже всегда интересовался, как ты вообще попал в ряды духовников? С твоими-то гениальными задатками.

Данте невесело хмыкнул. Он скатился с Мэла и прилег с ним рядом на полу. Его спина взмокла от их зверской грызни.

Да уж, когда-то он и правда не мог помыслить, что будет проклятым скитальцем, всего лишь бренным сосудом для грехов, в котором не останется ничего живого. Когда-то он был более чем человечен и собирался отдать годы на услужение Богу.

Сколько же тысяч лет назад это было. Сто? Двести?

На ум ему почему-то пришел один-единственный миг его долгой жизни. Случайные обрывки воспоминаний проплыли в голове, как клочки, как фрагменты старых картин. Тот самый вечер, когда он впервые проснулся ворлоком и столкнулся с вопросом выбора, обнаружив рядом с собой одного небезызвестного типа, изменившего всю его жизнь... Комментарий к продолжение 1 Rox Yan, Erick Weird – пасибо за беттинг!

Постоянным читателям спасибо за ваши замечательные отзывы) Они вдохновляют!

====== продолжение 2 ======

Англия, 17… год.

Сознание как будто раздвоилось.

Дантаниэл плыл над толпой, подобно ангелу, созерцая головы тех, кто остался под ним. Все они — мужчины, женщины, дети — смотрели на него и показывали пальцами, словно говоря: вон, смотрите. Его душа теперь свободна. Она уплывает…

И тут же возникло новое ощущение, поражающее своей дикостью. Будто острые когти настойчиво схватили такое легкое, ставшее невесомым существо и поволокли его обратно, к земле. И вот уже ни толпы не видно, ни виселиц, зато ощутимо царапается пол под лопатками. Преподобный приложился о него с такой мощью, что пришлось распахнуть глаза.

Он судорожно вздохнул и, открыв рот, сел, прямой, как палка. Резкая боль в шее застелила его сознание. Он глотал воздух, царапал доски пола маленького помещеньица, в котором находился, и никак не понимал, что это все значило. Он также не понимал, что значил его сон и куда попала его душа.

Это место не напоминало Рай или Ад. Даже отдаленно.

— Дантаниэл? — чей-то тихий, знакомый шепот. — Вы проснулись?

— Где я? — не чувствуя своего языка, прошептал преподобный. Он слабо откинулся на горизонтальную поверхность. Плыть над толпой бестелесным облачком ему нравилось куда больше — это было не так больно. Его голова будто отделилась от тела, а на месте осталась сплошная кровавая рана.

— Святой отец, вам нужно поесть хоть что-нибудь…

Поесть? А разве те, кто умирали, все еще были привязаны к этим плотским необходимостям? Дантаниэл снова попытался открыть глаза. На этот раз взгляд фокусировался отчетливее. У него получилось даже разглядеть некоторые предметы, замызганные стены, свисающую клочками паутину. Лунный свет сверкал серебряными искрами и отражался в стеклах множеств блестящих колб, каких-то бутылок и скляночек, в бесчисленном количестве расставленных то тут, то там, на столах вдоль стен.

— Где я? — повторил Дантаниэл, не чувствуя своего тела.

— Вы у меня дома. Но об этом никто не знает, кроме вас и меня.

— Это вы, Мэл? — Данте наконец сообразил, кому принадлежал этот голос. В последний раз они с Марлоу виделись прямо перед казнью. В этой или в той жизни?

— Вы угадали, преподобный, — демоническое лицо друга, подсвеченное огарочком свечи, появилось рядом. Дантаниэл невольно подумал о нечисти. В таком освещении мрачноватый тюремщик выглядел, как вурдалак, пришедший по его душу. Если бы Данте не знал, что Мэлу можно доверять, он бы сейчас очень испугался.

— Я себя очень странно чувствую, Марлоу, — признался Дантаниэл, созерцая игру вспышек света на стене. Они становились то ярче, то затухали совсем. — Я жив?

— Как посмотреть, святой отец. Все зависит от того выбора, который вы сделаете. Пока вы живы. Я вас вернул на этот свет… У вас сейчас сломана шея*, поэтому не пытайтесь ей двигать. Но это пройдет… Через некоторое время пройдет…

В Англии применялась разновидность повешения, когда человека сбрасывали с высоты с петлей на шее, при этом смерть наступала мгновенно, от разрыва шейных позвонков. Существовала “официальная таблица падений”, с помощью которой высчитывали необходимую длину веревки в зависимости от веса осужденного (при слишком длиной веревке происходит отделение головы от тела).

Даже дыхание отнимало слишком много сил. Святой отец силился понять, о чем толковал ему старый знакомый, но никакой ясности у него все равно не появлялось.

— Что это значит, Марлоу?

— Вы выпили моей крови. Я чернокнижник, Дантаниэл. Я знаю, как оживить человека и вернуть в его тело вырванную душу. Оно работает, но не во всех случаях… Только на тех, кто искренне хочет вернуться.

— Этого не может быть. Я не мог… Да и разве всех чернокнижников не преследует святая инквизиция? — молвил Дантаниэл и все же попытался покрутить головой. Было дьявольски больно. Он тихо застонал.

— Лежите, преподобный. Вам надо набираться сил. Святая инквизиция сжигала меня четыре раза. И что же? Как видите, живее всех живых. Не отличить от обычного человека… — хмыкнул Марлоу.

Данте даже представилась на секунду его улыбка. Мрачная, изогнутая на уголках, как ведьмин полумесяц. Юноша начал понимать, что это не шутка. Прислушавшись к тому, что шептала ему память, он вспомнил кое-что.

Ведь он действительно умирал.

Его и Бёрнли отвели на виселицу, он даже слышал шуршание скользящей петли. Помнил агонию горящего тела. Дикую боль и горечь. Было очень печально покидать этот мир, холодно и безумно одиноко. А потом просто не стало ничего. И вроде бы вечная темнота, которая ведет души в Рай или Ад, согласно всем Библейским учениям, должна была принять его бесплотное существо. Но почему-то снова этот свет, а не тот. И снова Марлоу. Последнее, что помнил Дантаниэл о дне своей человеческой жизни, — яркие зеленые глаза, которые спокойно смотрели на двух мучавшихся в петле пленников. Ни единый мускул не дрогнул тогда на лице Мэла.

— Пресвятые угодники. Наверное, я согрешил. Я так сильно согрешил, что небеса отказались принимать меня… — обреченно пробормотал священник. — Но постойте… что же с… Адамом?

— Боюсь, святой отец, Адам Бёрнли больше не с нами. Я сделал все, как вы просили, и тоже передал ему капсулу с кровью… Но не смог ему помочь, он отдал душу Богу даже с моим вмешательством.

Данте умолк. Эти слова резанули его больнее бритвы, больнее острого клинка. Поверить в услышанное было выше его сил. Он тихо всхлипнул.

— Я понимаю. Значит… он заслужил покой. Больше, чем я. Ведь я пал гораздо ниже Адама…

— Святой отец, не говорите так. У каждого из нас свой путь. И вы с достоинством проходите свой…

— А вы, Марлоу? Довольны своим путем? — шепотом спросил Дантаниэл, когда смог подавить туман едких слез, сжимающих горло. Он прикрыл усталые веки.

— Скорее, да. А что же мне быть недовольным? Я существую уже двести лет. Меня, как вас отвергло небо… За эти годы я познал как радость, так и горе… Но время, что дано мне на земле, — бесценно. Вы скоро сами это поймете, Дантаниэл. Вам нужно просто это увидеть…

Данте очень старался увидеть. Но все, что сейчас обступило его, была лишь непроглядная ночь. Снаружи и внутри, только страшная, затягивающая дыра стала его постоянным спутником. Этот крест без гвоздей сулил сгибать его плечи вечным бременем.

Эмоции нахлынули на преподобного шквалом. Было так трудно понять, в чем он провинился перед высшими силами, что они поступили с ним так жестоко…

Впоследствии у него ушли долгие недели и даже месяцы на принятие того факта, что он был больше не нужен Богу, которому служил верой и правдой все сознательное время своей жизни.

Ему пришлось отказаться от своей сутаны. Он не пытался искать контакта с безутешной семьей. Да и как бы он объяснил им свое неожиданное возвращение из мира мертвых? Все, что он знал, все, что любил, рушилось на глазах и не стало ни надежды, ни правды, ни веры. Ни самой жизни.

Только Мэл оставался его верным другом. Он обернулся его проводником в этом новом мире. Подобно паромщику, перевозившему души через реку Стикс, он сопровождал своего ученика во всем, давал ему советы, помогал не падать на каждой выбоине.

В ту ночь они вместе провели часы до рассвета — того самого первого рассвета, обозначившего начало чего-то нового для них обоих. Мэл помогал своему товарищу по несчастью справиться с болью. Когда грязные лучи пробились сквозь хмурые облака и осветили комнату, Дантаниэл увидел все уже иным взглядом.

И хотя ему было жутко и страшно, хотя он не понимал, почему только его накрыла темнота, не оставив ему того человека, ради которого он был готов на все эти испытания, чуть погодя пришло прозрение: это ведь в самом деле было невероятно.

Будучи мертвым, он сидел и разговаривал. Мог есть и пить. Видеть и слышать. И хотя все, чему его учили, все христианские теории отвергали подобную жизнь, жизнь после смерти, он нашел в себе душевные силы остаться и со временем даже вкусил прелесть такого существования. Как оказалось, смерть была не всесильна. Марлоу обернул это для него с положительной стороны. Он сказал тогда: «Примите это, как чудо, Дантаниэл. Черный Жнец каким-то образом пропустил один маленький колосок на своем поле». Данте внимательно слушал его. Он не знал, было ли это проклятье или благословение. Но в его душе теперь было столько сил, столько желания двигаться дальше, что он окунулся с головой в эту новую черную магию.

Мэл смотрел на его восстановление с улыбкой. А когда через некоторое время его товарищ перестал созерцать с тоской небо, выскребая из своей души остатки раненых чувств, он подвинул к нему чашу, наполненную какой-то блестящей бурой жидкостью.

— Это для начала, преподобный отец. После этого я расскажу вам об одном главном минусе, с которым вам придется смириться, если хотите оставаться вечно молодым и красивым, ибо нет на свете жизненной сущности мощнее, чем у людей. Но поверьте. Оно того стоит…

И Дантаниэл верил ему. У него не было другого выбора. А потому он протянул ослабевшую руку. И выпил все. До последней капли.

Силы не поддающиеся объяснению,

Запри двери и помолись.

Помолись Богу – мы проживем тысячи лет, но ради чего?

Каждый день я думаю про это,

Взвесить все и рискнуть,

Подождать, пока придет понимание:

Хватит, значит хватит.

Сыграйте эту медодию на моих похоронах,

Чтобы я услышал ее. В другой жизни.

(Smile Empty Soul — Afterlife)

— Эй, — из задумчивости Дантаниэла вывел голос Мэла. — О чем размечтался? Выглядишь, как будто спишь с открытыми глазами.

— А. Так, ни о чем. Вспоминаю… прошлое. Как мы с тобой только познакомились… Ну, ты знаешь… — Данте потряс головой, прогоняя назойливые образы. Словно водоворот цветных иллюзий, эти мысли захватили на секунды его сознание.

— Я так и понял. У тебя всегда становится вид загадочный, как у долбаной Джоконды.

Огненный ворлок тоже притих. Они так и лежали вдвоем на полу, рядом с трупом убитой ими женщины, которая жестоко поплатилась за свою доброту. Мэл изучал испещрённый трещинами потолок. Затем он достал из кармана пачку сигарет.

Данте тоже потянулся за порцией никотина. Они вытянули по одной. На кончике указательного пальца Марлоу заплясал огонек. Данте прикурил от него и сделал глубокую затяжку. Немного подумав, огребет он по шее или нет, парень улегся щекой на ровную грудь Марлоу, чтобы послушать мерный такт его сердца.

Тот удивленно скосил глаза вниз. Еще пару минут назад Дантаниэл не был в настроении на подобные щенячьи ласки.

— Мэл? А почему ты тогда меня выбрал? — пролежав некоторое время, Данте проследил пальцами след по линии груди и до ремня на джинсах. — И до сих пор держишься только меня… Ну, и Дагона с Элаем, поскольку они тебе не мешаются и делают все, что ты им скажешь.

— Ну? Это уже трое, а не ты один. Чем не компания? Мне хватает. Они, кстати, наверняка обыскались нас.

— Я думаю, за те годы, что они с нами, они уже привыкли. Они догадаются, что у нас опять «момент священной дружбы».

Парни немного помолчали, прежде, чем Дан снова принялся за свое:

— Ну, а если серьезно? Ты же не потому меня инициировал, что боялся оставаться один, правда ведь?

— Данте? Много будешь знать, превратишься вооон в ту бабулю, — Мэл указал кончиком сигареты на труп женщины.

— Не превращусь. Ты просто все время отводишь эту тему. Не говоришь о причинах. Но ведь ты был совсем один, когда мы познакомились. Ты — один из самых жестоких ворлоков, которых я знал. И тем не менее оставил меня при себе… заботился обо мне, как о ребенке.

— Великий Веельзельвул, ты и был ребенком. В жизни не видел никого более несмышленого. К чему эти вопросы? — Мэл поерзал. Ему не нравилось, когда Дантаниэла начинало тянуть в философию прошлого. — Ты был моим другом, Дан. Единственным, кому я доверял. Тебе этого мало?

Теплая ладонь черноволосого парня поползла по его груди под жилеткой, причиняя нестерпимое жжение.

— Я помню… А кто был твой создатель? Почему ты никогда не виделся с ним? Ведь по факту, твой создатель — это твой… — Данте задумался, подбирая верные слова. — Самый близкий человек. Твой лучший друг. Твой идеальный любовник…

Ресницы Мэла дрогнули на последних словах.

— Своего создателя я не знал. Я тебе об этом как-то говорил. А один оставался потому, что мне так нравилось.

— Значит, потом разонравилось? — предположил Данте, выпуская в воздух облачко дыма в форме волка.

Мэл поддержал его игру. Крошечная пантера появилась рядом и набросилась на творение Данте, развеяв его в клочки.

— Я не планировал заводить тебя, малыш. Ты был маленьким настырным мопсом, который вторгся в мое одинокое существование. Я решил напоить тебя в тот день, когда тебя должны были повесить. Хотел дать тебе второй шанс.

А вообще уж ты-то должен быть в курсе, что ворлокам одной крови лучше держаться вместе. Даже если они по темпераменту, как кошка с собакой.

— Да, наверное. На нашем примере я просто пытаюсь понять, что мне делать с этим мальчишкой. Я ведь не хотел его оставлять в живых. Он будет, как бельмо на глазу, постоянно напоминать мне о… сам знаешь о ком, — Данте болезненно поморщился. — Что если меня к нему начнет тянуть, как к тебе?

— Значит, начнет тянуть. У тебя есть выбор? Старайся держать себя в руках. На первых порах его присутствие будет невыносимым для тебя. Вспомни свою инициацию. Ты сдержаться не мог без того, чтобы не выкипать через край каждые пять минут. Но это был всего лишь твой способ заглушить боль, не так ли?

Данте угрюмо молчал. Зато он не очень-то любил, когда его считывали, как открытую книгу. Из них двоих тьма подарила дар телепатии только ему. Мэл лез не в свою стихию.

— В данном случае тебе решать, что делать с мальчиком. Хотя я бы попросту свернул цыпленку шею. Но сейчас это несколько иная ситуация. Тебе будет больно, если он пострадает.

— Я не готов к такой ответственности. Черт бы побрал этого блондинчика. Это все произошло потому, что меня так и не отпустило со смерти Адама. Сколько же еще столетий должно пройти?

— Некоторые люди оставляют шрамы. И это не тебе решать, Данни. Вопросы чувств вообще неподвластная магии штука...

Дантаниэл задумался. Это ласковое имя так странно звучало из уст Мэла. У Адама когда-то получалось совсем по-другому. Более… по-детски и невинно?

— Я постараюсь осмыслить это. Думаю, мне придется нанести парню еще пару визитов. Но знаешь что? Я бы правда не смог без тебя, Мэл, — Дан ткнулся носом широкую грудь, заставляя Марлоу поморщиться и изойтись мурашками. — Ты вытащил меня из стольких передряг. Ты делаешь интересной мою жизнь. Не будешь меня ревновать, если меня сорвет с цепи?

— Убери эти щенячьи нежности. Я не могу тебя ревновать. Для того чтобы ревновать, нужны чувства иного характера. Мы с тобой не парочка, Данте. Мы с тобой лучшие друзья.

— Я просто не хочу потерять тебя, Мэлоди. Ты же можешь мне пообещать, что останешься со мной, что бы ни случилось?

Марлоу очень тяжело вздохнул. Его выбор в этой ситуации тоже был не так уж велик.

— Я очень постараюсь себя контролировать, — буркнул он. На этих словах его рука чуть сильнее сжала запястье Данте. — А вообще… пошли-ка звать Элая и Дагона. У нас еще труп на руках…

====== 7. Тайна следствия. ======

http://i023.radikal.ru/1406/b7/674a1d1d20ee.jpg – к главе

Прошло пару недель с тех пор, как Эмбер поделился с Райли своей маленькой тайной, и, как ни странно, жизнь за это время не особенно бурлила событиями. Напротив, подозрительные мир и спокойствие воцарились в городе: ворлоки больше не вторгались в размеренное человеческое бытие, магия не вырывалась из-под контроля в неподходящие моменты, а Эмили перестала сверлить сына острым вездесущим взглядом. В довершение всего Эмбер даже смог убедить менеджера принять его обратно на работу, что стало самым неожиданным и приятным сюрпризом.

На фоне предыдущих, не слишком хороших событий это казалось необычным. Эмбер отделался крайне легко; уяснив то, что “субординация — это святое” (особенно если твой директор — старый лысеющий хрен с завышенным чувством собственной важности), Эм выслушал выговор, кивнул с каменным лицом и все же получил бейджик и допуск обратно к стойке с сандвичами.

И вроде бы все налаживалось, ничто не предвещало изменений к худшему, пока в одно прекрасное утро дверь кофейни не распахнулась и туда не влетел весьма встрепанный Хаген Ривьера в компании своего напарника Диллона Батлера.

— Нет, это просто нескончаемо, — офицер бросил на стойку газету. — Сделай мне двойной эспрессо, Эмбер.

Парень покосился на самый жирный заголовок местных новостей Гринвуда. «Восемь человек пропало без вести», – гласили крупные кричащие буквы.

Парень машинально плеснул очень горячий кофе себе прямо на руку. Зато стало предельно ясно, куда направили усилия Данте с его приятелями.

— Мать твою, — ругнулся Эм себе под нос.

Полицейский, к счастью, не заметил его реакции. Выглядел Хаген неважно, еще более уставшим, чем пару недель назад.

— Ты подумай, у нас вот вроде и маленький городок, а все равно пресса выкапывает способы наделать желтых сенсаций, — продолжал офицер ругаться на весь зал.

— Потому и выкапывает. Потому что от окраины до окраины несколько миль, — отозвался ему Диллон, пожимая плечами. — Вот новости у нас со скоростью света и распространяются.

Эмбер продолжал нарочито медленно заряжать кофемашину. Его уши превратились в высокочастотные локаторы на тот момент, пока офицеры стояли рядом.

— Лезут не в свое дело, как мухи, ей-богу. Если наш городок такой маленький, где тогда эти восемь человек, а? Мы все обыскали. Ноль. Пустое место. Как в воду канули.

— И лесопарк вы прочесали? — невольно ляпнул Эм, не успев себя проконтролировать.

Мистер Ривьера странно посмотрел на него поверх очков.

— Конечно. С него начали. Это самое вероятное место, где можно спрятать труп, если дело дошло до убийства.

Эм мило улыбнулся ему. Получилось не очень убедительно.

— Да. Конечно, просто предположил.

— Парень, мы тоже сериалы смотрим, — Диллон скептично посмотрел на него снизу вверх. — Но ты занимайся лучше кофе: это твоя работа. А уж наша — людей искать.

Эмбер мысленно выкинул на его рыжую макушку жмых от кофе и отвернулся. Было дико обидно просто сидеть сложа руки. Он ведь мог помочь. Но как это сделать, не выдав себя с головой?

Парень раздраженно вытер пот со лба. Его немного потряхивало. Похоже, что в эту ледяную пору простуды и кашля он умудрился урвать у болезни свой кусок. Стараясь не подавать виду, Эм стоически держался на ногах, так как не хотел оставаться без чаевых еще пару суток.

Внезапно по спине его пробежал холодок. И он был совершенно не простудного характера.

Эм закончил готовить кофе, отдав две чашки мистеру Ривьере и Диллону. Полицейские взяли свой заказ и отсели за самый дальний столик, как вдруг над дверью пронзительно звякнул колокольчик. В этот раз его мелодичный звук громогласно взорвался в ушах, подобно гранате. Обернувшись, Эмбер едва не взвыл.

Его чутье опасности снова сработало с опозданием.

В кафе, по-лисьи оглядевшись, зашел Дагон со вторым светловолосым парнем, чьего имени Эм не помнил. И, конечно, завершал процессию Данте, легкий на помине. Последний был в темных очках и выглядел, как блестящая суперзвезда с обложки журнала. Его волосы больше не свисали патлами — они были чистыми и пушистыми, как мех животного. Одежда была новой и явно не из самого дешевого магазина, неизменной осталась только затасканная кожаная куртка. Элай и Дагон тоже лучились всеми позитивными эмоциями. Данте махнул им рукой, указав занять свободный столик, и те пошли в указанном направлении.

Эмбер вздрогнул, когда вошедший перевел взгляд на него. Опустив очки кончиком пальца, Данте улыбнулся и продемонстрировал парню ряд белоснежных зубов. Точно как животное.

Эм до боли вцепился в стойку. Стройная фигура начала движение в его сторону.

Парню понадобилась ровно секунда, чтобы потерять дыхание. И целая вечность, чтобы убедить себя в том, что при большом скоплении людей твари не станут нападать.

Данте подошел максимально близко, заглядывая блондину в лицо.

— Привет, красавчик. Скучал по мне?

Эм стиснул челюсти.

— Отодвинься от меня. Иначе я тебе за шиворот весь эспрессо вылью, — раздельно прошептал светловолосый официант, оглядевшись и убедившись, что его никто больше не слушал.

Его носа коснулся приятный запах одеколона или ментолового средства для бритья. В Данте изменилось что-то с прошлой встречи. Эмбер двинул себе очень ощутимого мысленного подзатыльника за подобные мысли. Он даже не понял, как они прокрались к нему в голову, но вот Дантаниэл очень даже понимал. Он продолжал улыбаться, будто слышал каждое слово, как сказанное вслух.

— У, ну зачем же так грубо, — произнес ворлок, когда прекратил подзеркаливать мысли. — Ты же на самом деле совсем не про это думаешь...

Эмбер взмолился. Он твердил себе только одно слово: «Выдержка. Выдержка и выдержка еще раз». Дантаниэл окинул его похабным взглядом, остановившись на шее и спадающих светлых волосах, которые прикрывали позорное клеймо.

— Что, удается маскироваться? Ты молодец. Понимаешь, что к чему.

Голос сквозь сжатые зубы был ему ответом:

— Вали отсюда. Иначе я созову всю полицию города. Они растерзают вас, как шавок, за все, что вы натворили.

— Валяй. Подставь под угрозу себя за то, что ты знал это и скрывал. И заодно подставь их жизни. Мы с братьями можем уложить одной левой весь местный отряд…

От злости у Эма вырвалось облачко ледяного дыхания. Данте, который был близко, поймал этот пар губами.

— Вообще, не могу понять чем ты снова недоволен. Как видишь, я тебя не достаю. Держу дистанцию. А как твои успехи? Читал книгу?

— Да. Искал в ней разрывающее заклятие!

Эмбер глянул поверх плеча собеседника на народ в зале. На сей раз никто не обращал внимания на незнакомцев. Даже офицеры не подняли головы, занятые чтением своей газеты. Данте слегка обернулся и проследил за его взором.

— Ах, это. Не нервничай, — он повернулся обратно. — Легавые не заподозрят нас. На них небольшая ментальная доработка. Для них мы — не более, чем местные жители. Мое маленькое секретное оружие против полиции, — ворлок был крайне доволен собственной изобретательностью.

Эм разглядел несколько веснушек на его смуглой коже. Данте смешно морщил нос, когда улыбался. Его можно было бы принять за обыкновенного парня. Если бы не некоторые странности…

Эм потряс головой. Разум сегодня отказывался работать внятно. Во всем была виновата чертова простуда.

— Что тебе принести, чтобы ты отвалил? — устало спросил он, разжимая заледеневшие руки.

— Для начала три латте и пару вегетарианских сэндвичей. Только учти, я учую, если отравлено. А потом… — взгляд Данте сделался многообещающим. — Элай и Дагон собрались в соседний город, на разведку. А я совершенно свободен… Ты не хочешь составить мне компанию и немного прогуляться?

— Я лучше сдохну. И только потом подойду к тебе ближе, чем на милю, — уверенно отрезал Эм.

— Точно? Я бы на твоем месте прислушался к совету ведьмочки быть со мной помягче… — Дантаниэл опустил темные ресницы. Эмбер отчего-то зацепился за них взглядом и таращился до тех пор, пока демон снова не поднял взгляд.

— Что ты сделал с Райли? — эта мысль пришла в голову следующей, как только Эм прекратил залипать.

— Я? Да упаси Дьявол… Я просто считал твои мысли, вот и все. Но для справки, я могу узнать сущность любого человека в этом городе. Я даже слышу, как колотится твое сердце… И если понадобится, мне не составит труда…

— Во сколько? — быстро перебил Эмбер.

Данте с уважением глянул на него.

— Геройствуешь? Значит, любишь своих друзей. Я тоже любил своих. Когда они были живы. После твоей смены. Буду ждать тебя у выхода.

С этими словами ворлок бросил на стойку тридцать баксов и ушел, не забыв захватить сэндвичи. Эмбер же остался на месте, представляя из себя не более, чем выпотрошенную оболочку человека. Его колени подгибались от страха. Все, что он смог сделать — отослать СМС Райли с текстом, в котором спрашивал, все ли в порядке. Получив удивленное «Да, а у тебя?», он относительно успокоился.

Это был только его злой рок. Он знать не знал, что приспичило демону, который изредка бросал на него долгие взгляды из-за столика, но готовился к самому худшему.

Когда смена закончилась, Эм нарочно задержался на пару лишних часов, не в состоянии заставить себя выйти на улицу. Он знал, что где-то там стоит эта сволочь, дышит и ждет его, как стервятник ждет свою жертву.

Под конец менеджер начал косо посматривать и явно намекать, что за переработку он все равно доплачивать не собирается. Эмбер с трудом взял себя в руки. К тому же, из-за жуткого озноба ему стало невыносимо стоять. Тяжело выдохнув, он намотал шарф и вышел на осеннюю улицу.

Конечно, маньяк был во всеоружии. Все та же шикарная улыбка. Руки в карманах. И садистский взгляд поверх очков.

Кошмар наяву.

При виде Эмбера глаза колдуна сощурились. Он оценивающе окинул всю фигуру парня. Выбросив сигарету, Данте сделал шаг к нему навстречу.

— Не подходи ко мне, — процедил Эм и повернулся, чтобы идти в сторону центра. Ему сейчас хотелось оказаться там, где были люди. Данте схватил его за рукав куртки и развернул к себе.

— Знаешь, я не привык, чтобы со мной так разговаривали!

Мощный толчок в грудь отшвырнул его на два шага назад.

— Тогда привыкай. Я сказал: не подходи ко мне, выродок.

Злость мальчишки была настолько сильной, что даже Данте стало немного не по себе. Этот смертный был из отчаянных. Не каждый день такое увидишь.

Их взгляды встретились. В лице ворлока скользнула легкая растерянность. На мгновение тот показался Эму обыкновенным парнем с грустными глазами, но это впечатление тут же исчезло. Примерно в тот момент, когда взор Данте снова стал колючим и злобным.

— Как знаешь, — едко прошелестел он.

Так просто и коротко. Эмбер почувствовал животное наслаждение от того, что он его задел. Однако и Данте не собирался от него отставать. Он медленно побрел по улице вслед за парнем, держась в паре шагов за его спиной.

— Знаешь? Я думаю, нам имеет смысл заключить договор. Иначе мы не сможем общаться, и рано или поздно я откушу тебе голову, — натянуто заметил колдун, когда немного подостыл.

— Я не собираюсь с тобой общатьс. Ты просил меня пойти с тобой? Я иду с тобой. Говорить нам не обязательно.

— Обязательно. Иначе ты просто сдохнешь – и все, — Дантаниэл проследил взглядом за машинами, одиноко прокатившими по пустынной улице. — Тебе Дагон уже объяснил. И зря ты думаешь, что это шутка. Ты уже начинаешь чувствовать утечку магии.

Утечку магии? Эмбер насторожился, хотя виду предпочел не подавать.

— Давай еще раз поясню. Без крови ворлока ты не сможешь существовать. Тебя переломит желание обладать силой, рано или поздно ты сдашься. Тебе надо поддерживать жизнь. Ты находишься не то что в самой стандартной ситуации с правом выбора.

— Обойдусь как-нибудь, — все тот же угрюмый ответ.

Дантаниэл начал про себя припоминать одну молитву, которую читал за упокой тех, кто покидал этот мир. Эмбер был недалеко от таких несчастливцев. Буквально на волосок.

— Обойдешься? Ну-ну. Посмотрим, — в голосе ворлолка слышалось бешенство и насмешка. — Через какую-нибудь неделю.

К огромному удивлению Эмбера, он не стал продолжать движение. Сжав и разжав кулаки, Данте свернул на одну из ответвляющихся улиц и пошел прочь. Не оборачиваясь.

Эмбер обомлел. Он ожидал чего угодно, только не этого. По какой-то причине эти слова показались ему страшнее, чем если бы демон вдруг накинулся на него и снова попытался взять силой. Или если бы вдруг начал колдовать посреди бела дня или захотел убивать. Сказанное прозвучало, словно «ты сам подписал себе приговор».

Эм стоял посреди тротуара, рассеянный и сбитый с толку. Холодный ветер трепал его волосы и мысли. По шее скатилась ледяная капля. Эм будто бы таял, как снеговик при оттепели. И почему-то именно в этот момент он действительно поверил Данте…

Комментарий к 7. Тайна следствия. мой новый баннер http://www.picshare.ru/uploads/140628/G64knlBHOj.png

====== продолжение 1 ======

Вернувшись домой после безэмоционального хождения по улицам, полуживой Эмбер с трудом ввалился в прихожую. В своих мрачных мыслях он механически забрел в дальнюю часть Гринвуда. Без конца сворачивая в новые незнакомые переулки и улочки, парень заблудился и потому вернулся поздно в попытках найти путь обратно.

Дома никого не оказалось. Значит, мать еще не вернулась со смены.

Эм позвонил ей на мобильный, но услышал, что “абонент временно недоступен”. Такое часто случалось, ведь толстые стены морга не пропускали жизненных сигналов извне. Впрочем, Эмбер перестал волноваться, когда трубка в руке через пару минут завибрировала сама. «Мама» было написано на экране. Эмбер нажал на «ответить».

— Мам, ты почему еще не дома? — он приложил динамик к уху.

— Эмбер. У меня сегодня много работы. И мне… нужна твоя помощь, — ее голос звучал странно.

— Моя? Но, мам, я же еще не переходил к практике в морге, чем я…

— Просто приезжай. Только осторожнее на улице, хорошо? Ты мне нужен. Срочно.

Трубка пошла короткими гудками отбоя. Эмбер таращился на телефон еще с пару секунд, прежде чем понять, что за шмель ужалил Эмили. Но когда она говорила таким тоном, дело точно было дрянь.

Эмбер спешно накинул куртку и, теряясь в догадках, поехал в морг.

В помещении его встретила на редкость мрачная атмосфера и даже для морга это казалось разрывающим душу зрелищем. В коридоре стояла женщина, которая рыдала на плече у бледного, сгорбившегося мужчины. Чуть поодаль сидел еще один человек с маленькой девочкой на руках. Светлые глаза ребенка остекленели, как у куклы. Эм не сразу сообразил, кто были все эти люди. В воздухе висело тревожное, давящее ощущение.

Навстречу Эмберу из железных дверей вышел мистер Ривьера.

— Салют, парень, — не очень весело поздоровался он. — Давно не виделись.

— Хаген, что здесь творится? Что с этими людьми?

Тут был и еще народ. На лицах у всех отпечатался след истерики. Никто не говорил ни слова, только завывания леди в черном плаще прорезали тишину здания.

— Это все родственники тех, кого нам удалось найти.

— Удалось найти? — Эм аж поперхнулся. — Но ведь еще утром…

— Утром наши ребята с овчарками как раз прочесывали парк. Предсказания твои сбылись, как ни странно. Трупы обнаружили на поляне, в общей братской могиле. Обезображенные. Некоторые без конечностей или голов. И многие из них с клеймом… — взгляд мистера Ривьеры скользнул по шее Эмбера.

Тот быстро зажал открывшийся рисунок ладонью. Он просто не мог поверить в это.

— Ты ничего не хочешь нам сказать? — лицо мистера Ривьеры оставалось непроницаемым.

За его спиной нарисовался силуэт усталой Эмили. Она убрала с бледного, вспотевшего лба прядь рыжих волос.

— Я прошу вас. Пройдите на опознание. Нам удалось привести тела ваших родных и близких в порядок, — тихо прозвенел ее голос, когда она обратилась к людям.

Глянув на Эмбера из-под опущенных ресниц, она развернулась и скрылась в помещении. И больше не сказала ни слова.

Эм сглотнул.

— Мистер Ривьера. Вы ж не хотите сказать, что я…

— Я ничего не хочу сказать, Эм. Я просто хотел, чтобы ты увидел всех этих людей. И понял, что, если ты что-то знаешь, лучше дать показания. Так мы найдем мерзавцев быстрее.

Сердце мальчишки оборвалось. Еще с утра он только начал представлять, что жизнь его, возможно, когда-нибудь снова наладится. А теперь это… В памяти, конечно же, яркой лампочкой зажглись слова Данте, такие свежие и болезненные: «Мы с братьями можем уложить одной левой. У тебя не получится нас сдать».

И что теперь нужно было говорить? Выдать с потрохами этих тварей? По всей вероятности они уже свалили из леса или просто не дали себя обнаружить. Нельзя же было продолжать покрывать их дальше?

Дорога до участка прошла в абсолютном молчании. Эмбера посадили в машину, как какого-то главного подозреваемого, и спасибо, что не надели наручники.

От двери до двери он мучился вопросом, как стоило поступить.

Мистер Ривьера провел его прямо за свой стол, усадив напротив. И в этот раз это была не та дружеская беседа, которую он поддерживал обычно, когда Мики и его друзья заходили в участок. Сейчас Хаген выглядел строгим и отстраненным.

— Я слушаю тебя, Эмбер…

— Вам мама все рассказала, да?

— Видишь ли, если на человека нападают, он не станет этого так просто замалчивать. Из чего я могу сделать вывод, что ты что-то скрываешь. Я вполне понимаю беспокойство Эмили. Но и ты пойми меня правильно… — полицейский вопросительно посмотрел на парня, предлагая ему продолжать самому.

Но Эм не собирался. Он упрямо отвернулся в окно. Бледное отражение глянуло на него оттуда. Похудевшее лицо. Резкие черты. И мечущийся взгляд. Парень вытер пот со лба.

— Мне нечего сказать здесь. Да, на меня напали. Но это не то, что вам нужно…

— Ты знаешь этого человека? Видел его лицо?

— Нет. Не знаю, — после секунды молчания.

— Ты уверен?

— Я уверен. Он напал со спины. Лица я не разглядел. Он оставил ожог… И все. Я очнулся в такси на руках у… — на этом месте Эм прикусил язык.

— На руках у?

— Кима и Мики, — Эмбер самуничтожился. После такой подставы Мики в жизни больше не станет покрывать его зад.

— Значит, Мики об этом знал. Прекрасно, — тонкие губы офицера поджались. — Я поговорю с ним дома.

Эмбер едва не приложился головой об стол. Этот разговор с самого начала пошел не так, как надо. Да что там, этого разговора вообще не должно было состояться. Однако дальше стало только хуже:

— Это не была попытка насилия? У многих жертв присутствуют следы проникновения, — мистер Ривьера взял в руки протокол, чтобы его изучить.

Как ведро ледяной воды в лицо. Эмбер аж задохнулся от такой прямоты.

— Нет, не была! — он вскочил на ноги. — Вам не кажется, что такой диалог можно вести немного в другом тоне? Я не ваш подозреваемый. И сказать мне нечего! Я не знаю, кого вы ищете! Может, он уже в другом городе!

Разум советовал Эму остановиться и не психовать, но парень не мог сдержаться. Вместо этого он сверкнул ледяными голубыми глазами и вылетел вон из участка. В конце концов его никто не держал.

Эма трясло от бешенства. Не на Данте, не на мать, не на мистера Ривьеру. На себя за то, что он не сдержался и отреагировал не так прохладно, как собирался изначально. Он был готов ко всякому, и в итоге оказался не готов ни к чему.

Какого вообще черта маме приспичило выставлять его на обозрение всему участку? Она ведь могла решить все проблемы дома, в узком кругу!

Эмбер со всей дури долбанул кулаком по фонарному столбу, мимо которого проходил. В руке хрустнуло что-то. От дикой боли мышцы свело до самого плеча, но парень не остановился. Он продолжал идти вверх по морозному тротуару в направлении к дому. Прерывистая ледяная дорожка тянулась за ним, покрывая асфальт тонкой корочкой инея, но Эм не обернулся ни разу, чтобы это заметить.

Зато это прекрасно видел другой человек, наблюдавший за действом с противоположной стороны улицы. Данте задумчиво изучал спину мальчиишки в тоненькой, не по погоде легкой ветровке. Редко он сталкивался с такими упертыми типами. Навскидку легко было назвать всего пару таких существ. Одного из них он видел в зеркале, когда ему периодически приходила мысль туда посмотреться. Второй…

— Наблюдаешь? — раздалось из темноты хищное шипение.

Данте слегка обернулся. Острый локоть лег на его плечо, а затем и весь Марлоу образовался из сумерек и навалился на приятеля своим немалым весом. Дантаниэл слегка покачнулся.

— Помяни дьявола – он и появится… — хмыкнул черноволосый парень, все еще созерцая мерзлую улицу.

— Ты вспоминал меня?

— Ни на секунду не забываю. Как раз перечислял про себя самых упертых остолопов, каких я знаю.

— Ммм. Ну и что? Я все еще во главе списка?

— Вот уж не уверен, — честно сознался Дантаниэл. — Кажется, у нас обоих есть еще один конкурирующий экспонат…

— Этот, что ли? — Мэл пренебрежительно стрельнул взглядом в направлении, куда скрылся Эм.

— Этот. Не выдал нас. Я загадал про себя, выдаст, — точно прибью. Но он держится, как кремень.

— Ну и отлично – нам же меньше проблем. Полиция нас не сразу найдет, пока ты нас прикрываешь своими психологическими наворотами. А когда до них дойдет, где искать, мы уже свалим. Да ведь, Данни? — Марлоу выдохнул другу в ухо.

— Да, Мэл. Конечно. — Данте все же повернулся к нему и получил мягкий тычок в скулу. Мэл потерся об него, как кошка, сгоняя с себя усталость долгого дня, в ходе которого он оставался на ногах с самого утра. Марлоу занимался важным делом: пытался искать места, где можно было охотиться безбоязненно.

Он пребывал в курсе того, что полиция обнаружила трупы, потому что как раз проходил мимо парка в момент, когда там выли сирены и подъезжали машины коронеров. Это значило, что временно они потеряли свое идеальное место. Добросовестный Мэл старательно выискивал новые темные закоулки в затхлом маленьком городке. Он как раз приглядел парочку возле дороги. Неплохо было бы их окрестить.

— Пойдем поохотимся? Как раньше. Только ты и я?

— Мэл, давай не сегодня? Я очень устал. Я хочу кое о чем подумать… — с этими словами Дантаниэл похлопал Марлоу по пояснице, выкрутился из-под его руки и действительно пошел в сторону дома, а Мэл так и остался стоять и серьезно смотреть в пустоту. Это был крайне неожиданный поворот событий…

====== 8.Магия иной стихии. ======

http://s019.radikal.ru/i619/1406/d0/13cb36134b8e.jpg картинка к главе

Впрочем, Марлоу оказался не единственным, для кого привычное течение вещей вдруг сменило направление.

— Эмбер, выйди. Ты со вчерашнего вечера там сидишь, — умоляла миссис Морриган, стоя под дверью сына на следующий день после его появления в морге.

Это была чистая правда. Вот уже сутки в знак протеста Эмбер не ел, не спал и почти не разговаривал. Вместо этого он торчал у себя, листая Малую Книгу Заклинаний (так он перевел это латинское название, которое появлялось на корешке, только если смотреть под определенным углом). Там он пытался найти иной способ сохранить свою магию без помощи Данте. Пока поиски безнадежно проваливались.

Эмбер все еще дико злился, а его и без того отвратительное самочувствие лишь ухудшалось с каждым часом. Это началось, когда он добрел домой и завалился в комнату, отделив дверью ожесточенный внешний мир от себя. Жуткий озноб мешал ему стоять, и стоило огромного труда пройти даже пару шагов без того, чтобы не начать крениться набок.

К счастью, ему не пришлось торчать в кафе, ведь ближайшие дни была не его смена, Эм не смог бы выдержать пытки. Он провел все время в постели, мокрый как мышь, и смог подняться только ближе к вечеру. Так он и сидел, замотанный в одеяло и во всю свою одежду, в попытках убедить себя, что это была просто простуда.

— Эмбер, мне стоит беспокоиться о том, чтобы пришла полиция и высадила дверь? — снова раздался с той стороны приглушенный голос.

— Конечно! Зови! Всех зови! Раз самой не хватает духу справляться с тем, чего ты НЕ ПОНИМАЕШЬ, — потеряв терпение, рявкнул парень.

— Слава всем святым, ты живой. Эмбер… Ну прости меня, что я зашиваюсь на работе. У меня нет времени справляться со всем одной! Ты мог бы мне хоть немного помочь?

— Я помогаю, видишь? Не напоминаю о своем существовании никоим образом, — грубо отрезал сын и снова углубился в чтение.

Сидя у кровати и используя ее как опору под спину, парень надел наушники и включил громкую музыку.

Ему ничего не нравилось, все злило и раздражало. Но особенно неприятным было то, что выхода всему этому он не видел. Загнав себя на стену, Эм убедился только в одном — без чужой помощи ему просто с этим не справиться. Существовала только одна загвоздка. Выходить и искать дружеские уши он не собирался. Райли могла бы его понять, но Эмбер не хотел злоупотреблять ее добротой.

Как и Ким с Мики, она тоже беспокоилась, писала ему СМС, Эмбер же добросовестно отмахивался и игнорировал каждый писк телефона.

— Саламандра, — пробубнил он себе под нос, открыв новую страницу, — символ алхимического процесса обжига, так она “живет в огне и питается огнем”. Саламандры считались наиболее ядовитыми, а их укус — смертельным. В древности верили, что саламандры способны жить в пламени, поскольку у них очень холодное тело.Заветное желание поможет исполнить магия огня, в частности, самые низшие духи в иерархии этой стихии — саламандры. Нарисовав прямо на полу треугольник, главная вершина которого будет ориентирована на юг — место обитания саламандр, необходимо поместить в центр треугольника кристалл или шар из прозрачного стекла. На бумаге написать желание, которое поручено выполнять…

Эмбер оторвал глаза от книжицы. Заветное желание. Конечно! У него было заветное желание. Он хотел, чтобы все, что происходило в последние дни, оказалось просто страшным сном.Затуманенный мозг отказывался соображать иначе, температура жутко ломала все тело а глаза покраснели и болели, но Эмбер упорно вчитывался в последний абзац. Это оказалось не совсем то, что он искал, но тоже могло сработать.

Парень выдохнул. Поискав по комнате что-нибудь подходящее, Эм наткнулся глазами на обугленную ножку стула, все еще валявшегося в углу до лучших времен. Он схватил обломок и принялся рисовать, периодически сверяясь с книгой.

— Хочу, чтоб все это прошло. Превратилось просто в кошмарный сон. И когда я проснусь… — кривая ножка со скрежетом проехалась по доскам пола, — все… будет… по...другому.

Парень вытер пот со лба.

— Центр треугольника. Юг, — он включил приложение-компас на мобильном телефоне и остался вполне доволен этим. — Шар из прозрачного стекла. А… ты вполне подойдешь… — он схватил со стола стакан из-под сока, который тайком затащил в комнату ночью. — А теперь… надо написать свое желание.

Сверкая глазами, как безнадежный пациент дома скорби, Эм закончил очерчивать фигуру. Он отбросил уголек и полюбовался на свое творчество. Конечно, не Микела́нджело, но сойдет на первый раз. За дверью стало подозрительно тихо. Очень похоже, что мама оставила свои попытки повлиять на ситуацию и временно капитулировала. Эмбер злорадствовал.

Далее в книге сказано, что желание надо прочесть громко и три раза. Парень прикрыл глаза. Снова их открыл… И принялся за декламацию.

Миссис Морриган находилась уже действительно не у двери его комнаты. Она заслышала звонок в дверь и отправилась посмотреть, кого к ним принесло под вечер.

Это оказалась Райли. Когда Эмили открыла ей дверь, девушка стояла на пороге, ежась от холода, и переминалась с ноги на ногу.

— Райли? Какой сюрприз, — брови миссис Морриган поползли вверх. — Не ожидала тебя увидеть.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась поздняя гостья. — Да, я вроде как… Что-то вроде посыльного. Ким и Мики пытаются дозвониться до Эмбера, но он не отвечает на наши звонки. С ним все в порядке?

Выражение ее лица было обеспокоенным. Миссис Морриган мрачно посмотрела в сторону лестницы наверх.

— Если бы я знала, Райли. Дело в том, что Эмбер не хочет говорить со мной… Может, ты знаешь, что с ним творится в последнее время? Он стал агрессивный. Замкнутый…

Закушенная губа была единственным ответом на вопрос. Но Райли не успела сказать ничего больше. Из комнаты Эмбера раздался страшный грохот. Дверь немного выгнулась наружу от оглушительного взрыва, который потряс стены помещения.

На одну секунду и у Райли, и у Миссис Морриган заложило уши от кошмарного грохота. Обе женщины прижали ладони к голове, инстинктивно защищая слух. Им показалось, что неподалеку как минимум разорвался снаряд.

— Что это было, — одними губами спросила побледневшая Эмили, когда смогла снова стоять на ногах ровно, на деле же она практически кричала потому, что не слышала своего голоса. Но Райли казалось, что это был еле слышный шепот.

— Я не знаю… — девушка помотала головой.

И затем они, не сговариваясь, побежали наверх уже вдвоем.

— Эмбер, Эмбер… Открой! Что ты делаешь? — миссис Морриган ударила в дверь ладонью.

— Эмбер! — Райли подергала ручку..

— Он заперся там со вчерашнего вечера. Не могу его дозваться, — Эмили в отчаянии повела ладонью по ровной поверхности. Вся краска покрылась пятнами копоти. — Я зову полицию!

Райли похолодела. Этого еще не хватало.

— Подождите! — она твердо и уверенно положила женщине руку на плечо. — Я смогу сама посмотреть. Но вы не могли бы… принести мне стакан воды?

— Воды? — изумлению Эмили не было предела.

— Да, воды, — миловидные черты Райли заострились. Она сейчас выглядела намного взрослее, чем на самом деле. Миссис Морриган почувствовала странное шевеление под кожей. Взгляд Райли немного остекленел, а мама Эмбера ощутила потребность сделать шаг назад.

— Если это поможет, — женщина неуверенно моргнула. Слегка пошатываясь, она обернулась и начала спускаться по лестнице, все еще мучаясь догадками.

Райли убедилась, что Эмили исчезла из поля зрения. Пришлось немного воздействовать на скорость принятия ею решения. Колдунья протянула руку и, коснувшись ручки, прошептала замысловатые слова. Было сложно пытаться разрушать, будучи ведьмой с заложенной в генах магией созидания, но Райли нашла способ. Через минуту ручка двери была «спасена» со своего привычного места и попросту вынута из паза при помощи заклинания вытягивания.

Девочка порывисто открыла дверь, зная, что лучше бы ей первой увидеть произошедшее в комнате.

Зрелище, открывшееся ей, выглядело, несомненно, сногсшибательным. Райли застыла в неподвижности, напряженно рассматривая распластанную на полу фигуру сквозь задымление. Эм тряпичной куклой лежал на спине. Только голова его закатывалась, и рот открывался, как у аквариумной рыбки. Взгляд парня был полон ужаса. Райли окатило волной этого вещего страха. Она прижала ладонь ко рту. В комнате пахло огнем и выбросом магии.

Она сразу поняла, что случилось, — для этого не нужно быть гением. В своих попытках дознаться до сути колдовства Эмбер попытался использовать заклинание не своей стихии. Райли только читала о таком сумасбродстве, но из того, что она выяснила, стало понятно: случилась катастрофа.

Данте лежал дома на продавленном диване. Он курил уже пятую сигарету подряд и таращился в потолок. В помещении громко рубила тяжелая музыка. Элай и Дагон, которые тоже обретались неподалеку, очень быстро превратили их новое жилище в маленький технорай. Они достали где-то в подвале старейший компьютер и, подключив его, играли в гонки, которые отображались на экране в виде допотопных кубиков.

— Ты жульничаешь! — возмутился Элай и налег на брата плечом, оттесняя его от клавиатуры.

— Нет! Каждый выкручивается как умеет! — Дагон залаял по-лисьи и рванул управление на себя.

Между братьями очень быстро завязалась нешуточная потасовка. Они идиотски ржали и в раже драки едва не падали со стула. Элай придавил брату коленом пах и нажал туда побольнее, чтобы Дагон не думал с ним сражаться.

— Осторожнее, твою мать! Без развлечений на всю жизнь останешься! — напомнил Дагон, отталкивая брата.

Им обоим пришлось очень быстро заткнуться. Огромная черная пантера в углу издала свирепейший рев. Братья так и застыли в немой баталии, с шиворотом Элая, намотанным на кулак Дагона. Последний едва не лишился самого ценного в этой схватке, но недружелюбный Мэл, как и всегда, решил их дрязги в мгновение ока.

Потасовка прекратилась.

— Ой. Кажется, наш тигр не в духе, — беззлобно бросил Элай и отпустил лисье ухо. — Прости меня, Даг. Давай оставим наши выяснения до момента, пока не останемся наедине, — последняя фраза была сказана им уже по-венгерски.

Данте же не подумал шелохнуться от шума. Он не делал со вчерашнего вечера ровным счетом ничего, даже самого слабого подобия движения не исходило с его стороны. Мэл тоже притих. Все утро он молча глодал в углу чью-то огромную мускулистую ногу, явно отнятую у ее прежнего владельца насильственным путем.

Данте запрещал ему таскать в дом трупы, но Мэл решил проблему просто. Он не превращался в человека и, как следствие, не мог ответить на претензии. Он оставался в облике огромной черной кошки довольно долго, и все вокруг понимали, что в таком виде к нему лучше не подходить.

Дагон предположил, что охота для Мэла выдалась не самой удачной. Вероятно, владелец ноги спасся бегством на оставшихся конечностях.

Братья вернулись в игру. Данте продолжал игнорировать шум вокруг. Было вообще не похоже, что он жив.

Но затем все сомнения развеялись. Черноволосый ворлок внезапно взвыл и изо всех сил схватился за голову. Он скатился с дивана, не переставая бормотать проклятия.

Элай и Дагон обернулись на голос. Даже Марлоу прекратил заниматься грызней.

— Как больно, черт… Уберите…

Данте перекатился на спину и выгнулся, обхватывая ладонями виски. Его тембр медленно перетек в рык. Элай неуверенно бросил взгляд на Дагона и направился в сторону корчащегося на полу собрата.

— Дан. Ты чего?

— Заклинаниие… — Данте еле мог говорить. — Заклинание… Он … Прочитал…

— Кто прочитал? Данте, вырази связно! Мы тебя только недавно откачали! — подключился Дагон, обеспокоенно опускаясь на одно колено рядом с Элаем.

— Мальчишка. Прочел заклинание не своей стихии… Элай, выруби эту бооооль, — стон Данте перешел в скулеж.

Элай спохватился.

— Non nocet*, — прошептал он и подул Данте в ухо.

* не болит (лат)

Пронзительный волчий скулеж тут же начал смолкать. Дантаниэл лежал на полу, покрытый бисеринками мелкого пота и силился дышать. Это получалось с трудом.

— Я… оторву … ему… член… — тихо и очень зло выдохнул он, когда темнота в голове рассеялась.

— Постой, прежде чем займешься интимом. Может, объяснишь? Что в тебя вселилось?

— Да не в меня, тугодумы! Этот кретин прочел заклинание не своей стихии. Ты, что ли, не знаешь? Элай, с тобой же тоже случалось по неопытности!

Элай опустил фиолетовые глаза.

— Ну было. Подумаешь, влез в земную магию.

— Ты пытался вызвать землетрясение в Дебрецене! * — поправил его Дагон.

__________________

Дебрецен — второй во величине город в Венгрии

— Не суть как. Ты же нашел, как меня откачать? — пожал плечами Элай.

Данте не слушал их. На дрожащих руках он поднялся принялся ползти до лестницы. Полутемная гостиная была тесно заставлена потертой мебелью и слишком людна, а на втором этаже находилась удобная кровать. Ему хотелось полежать.

— Стой… — Дагон оторвался от созерцания лица брата и снова обратился к Данте. — А ты разве не пойдешь посмотреть, что с мальчишкой?

— Нет, — хрипло рявкнул волк. — Пусть сдохнет. Мне все равно.

Как был на четвереньках, Дантаниэл пополз на второй этаж.

Дагон удивленно указал в его сторону и немо вопросил брата, что все это значило, но тот только пожал плечами. Единственный, кто мог догадываться о чем-то, был Марлоу, но он же оставался единственным, кто не шелохнулся все это время и продолжал сдирать зубами человеческую кожу о своего «окорока». Имея характер весьма скверный, Мэл часто игнорировал друзей. Но только не когда дело касалось Данте.

— Мэл? Ты не хочешь… — попытался поднять вопрос Дагон.

Большая черная кошка искоса глянула на него. Марлоу взял зубами недогрызенную ногу и, волоча ее по полу, скрылся в направлении соседней комнаты, чтобы там его царскую персону не доставали.

— Все ясно, — вынес вердикт доктор Элай. — Значит, опять эти двое цапнулись.

— И что думаешь?

— А что мне думать? Помирятся…

— Да я не про них. Если парень прочел заклинание не своей стихии, эффект может быть непредсказуемым. И на нем, и на его создателе, — светловолосый колдун загладил прядь за ухо.

— Да. Я помню. У меня тогда чешуя с рук не сходила, и я чуть не сдох от магической отдачи!

— Угу. И меня чуть с собой не утянул, как своего создателя! — Дагон собирался еще долго припоминать брату этот инцидент с землетрясением.

— Ну, справились же? — Элай заискивающе заглянул в его невероятные лазурные глаза.

— Угу. Твоими молитвами, — буркнул лис. — Ладно. Действительно. Сами разберутся… Мы-то тут при чем?

====== продолжение 1 (жестокости тут) ======

Райли поспешно выбежала из комнаты и вернула ручку на место, сделав вид, что так и было. Шаги с кухни приближались в ее сторону. Не нужно допускать, чтобы миссис Морриган увидела то, что там творилось. Райли сразу поняла, что дело плохо. Как бы это кошмарно ни звучало, помочь тут могло только одно: присутствие Данте или еще кого-нибудь из черных ворлоков.

Самая сумасбродная идея на свете сейчас казалась единственно верной. Несколько секунд последняя сцена повторялась у Райли в голове — закатившиеся, лишенные зрачков глаза Эмбера. Голубая сеть вен. Страшные конвульсии парня. Это точно зрелище не для слабонервных. А что если он не придет в себя?

— Вода, Райли, — вернувшаяся Эмили обеспокоенно смотрела на девочку.

Пришлось выпить до последней капли. Райли лихорадочно соображала, что ей нужно было решать теперь.

— Миссис Морриган… — она отдышалась, вернув стакан хозяйке дома. — Вы мне можете пообещать? Я приведу одного… ммм… друга. Он может вскрыть дверь так, чтобы не ломать замок. Это один… знакомый Эмбера. Но вы ни под каким предлогом не должны входить в эту комнату и вызывать полицию. Вы пообещаете? Я уверена, что все в порядке…

— Что? Но Райли! Мы слышали взрыв!

— Нет. Эм… он ответил мне, — девушка снова пронзительно посмотрела на миссис Морриган, зачаровывая ее разум. — У него там… эээ... медицинские опыты вышли из-под контроля.

Миссис Морриган не поверила ни единому сказанному слову, но щекотание под кожей велело ей не спорить. Эмили так и стояла, сжимая стакан. Гулкие шаги Райли уже спускались вниз по лестнице.

— Все в порядке, Миссис Морриган! Я сейчас позову на помощь, — донеслось уже от входной двери.

Женщина посмотрела ей вслед. Как бы ни старалась, понять хоть что-то из происходящего ей не удалось.

— Теперь что? — Райли выбежала на дорожку, в панике соображая, что ей давало это выигранное время.

Она не могла пойти к Дантаниэлу и его друзьям и пытаться объяснить ситуацию, ведь вероятнее всего из такого похода можно просто не вернуться живой. Плюс, их местоположение было неизвестно. Но возник еще один вариант, ведь простая истина оставалась простой истиной: когда имеешь дела с телепатическим колдуном воздушной стихии, его всегда можно попытаться достать посредством заклинания мысленной связи.

А потому Райли спряталась за ближайшее дерево и обняла ствол руками, чтобы быть ближе к природе. Корнями деревья подключались к одному и тому же источнику магии, ручейку вечной жизни, который давал им силу. Его можно позаимствовать, если мать-природа окажется благосклонна.

«Мать-природа, даруй мне сил своих немного, чтобы услышать голос собрата моего, колдуна по имени Данте… Пусть отзовется мне создание твое…»

Некоторое время в голове стоял шум, слышались разрозненные голоса без всякой связной последовательности, однако сила мысли вела Райли по нужной тропе. Вскоре она услышала тот самый голос, который был нужен ей: озлобленное волчье ворчание, смешанное с человеческой речью. Данте тоже было больно – почувствовать его агонию оказалось легко. Райли как наяву видела картины, высвечиваемые краткими вспышками молнии. Парень лежит и корчится на кровати, объятый злобой и желанием, чтобы это прекратилось. Его полусогнутые пальцы тянут одеяло. Длинные черные волосы разметались как нити…

«Дантаниэл…» — голос девушки осторожно проник в его сознание. Райли старалась сделать это аккуратнее, чтобы не причинить страданий существу.

«Что? Это еще кто?» — резкое карканье не ожидавшего вторжения колдуна.

«Ты не знаешь меня… Я друг Эмбера. Поговори со мной…»

«Ах ты, чертовка! Нет, я тебя прекрасно знаю… — голос на секунду затих, пытаясь проследить вибрации, исходящие от колдуньи. — Ты Райли! Маленькая природная ведьмочка!»

Райли дрогнула. Впрочем, не удивительно, что Дантаниэл сразу понял, кто она. Такому опытному колдуну, как он, это не стоило ничего.

«Вон из моей головы, пока я не вырвал твое сознание из тела!»

«Послушай меня, заблудшее дитя тьмы, — быстро зашептала девушка. — Приди к своему созданию. Эмбер нуждается в тебе и твоей крови… Он погибнет, если ты не поможешь ему. Он слишком слаб, его магии уже не хватит».

«Черта с два! Слышишь? Черта с два я к нему подойду. Он будет умолять меня на коленях, чтобы я дал ему свою кровь… Даже самую каплю!»

Новая вспышка боли, жгучей, как лава в жерле вулкана. Даже Райли почувствовала ее отголосок на периферии нервных окончаний.

«Нет. Ты должен… Тебе самому полегчает. Тебе тоже нужен Эмбер. Пока ваша связь еще хрупкая, ты пострадаешь… Спаси его».

«Отстань!»

«Дантаниэл, пожалуйста. Он примет твою кровь… И не станет сопротивляться. Вам нужно поддерживать колдовскую связь…»

«Иди к черту, я кому сказал!!» — рявкнул Данте. Райли ощущала, что он обезумел от непонимания, куда себя деть.

Похоже, на нем лежало какое-то медицинское заклинание, но оно слабо снимало симптомы. Райли сосредоточилась. Как непрактикующей колдунье, ей стоило огромного труда поддерживать контакт так долго. Телепатическая связь на дальние расстояния выпивала из нее силы, как солнце забирало воду из почвы. Но она сделала над собой усилие. Очень постаравшись, девушка начала вытягивать часть его мучений и забирать их себе, чтобы Дантаниэл слышал ее. Чтобы он понял.

Злобное урчание в голове смолкло.

«Как ты делаешь это?» — подозрительно спросил ворлок.

«Магия предков… Добрые ведьмы не так беспомощны, как ты думаешь. Дантаниэл, пожалуйста, — повторила Райли. — Я не могу говорить с тобой долго…»

«Даже чертов Элай снял симптомы лишь наполовину…»

«Я помогу тебе. Но… Данте… Ты сам… Знаешь… — связь начала теряться. Дерево уже не помогало поддерживать разговор. — Я сняла твои страдания. Помоги… Мне в ответ…»

«Уйди из моей головы», — голос резко оборвался.

«Ты придешь?»

«Слишком много чести будет… Мать вашу», — новая порция ругательств.

А затем все затихло. Райли прикрыла веки. В голове ее пульсировали тысячи раскаленных игл. Она прикрыла лицо руками и попыталась не заплакать. Ее усилия оказались напрасными. Как она могла подумать, что на злых ворлоков можно положиться? Страшная резь кромсала ее нутро, но это было все, что она получила взамен на свою попытку помочь.

Внезапно прямо перед ней выросла какая-то тень. Существо появилось на дорожке, материализовавшись будто бы из воздуха. Подняв глаза, девушка охнула. Злые глаза, красный и синий, смотрели на нее сверху вниз, пригвождая к земле. Она даже не могла рассмотреть черты. Все в сознании двоилось и покрывалось слепыми, жгучими пятнами боли.

Райли опустила лицо в ладони. Связь позволила Данте обнаружить ее. Вот сейчас он просто сотрет ее в порошок, растерзает на клочки одним движением когтей.

— Блондинка. Я так и думал, — Данте опустился на корточки и грубо схватил ее за ворот красного пальто. — Чего вам на месте не сидится? Жила бы себе спокойно и читала книжечки про сладких мальчиков.

— Ты пришел, — Райли слабо приоткрыла губы.

— Я пришел посмотреть на тебя. Не каждый день встретишь такое безрассудство. Вы с этим пацаном стоите друг друга.

— Данте. Эмберу нужна твоя помощь. Я ни в коем случае не встаю на твою сторону – ты должен это понимать… Но когда дело касается магической связи, правила едины для всех. Не мне тебе это рассказывать… — девушка с трудом открыла затуманенные агонией глаза.

— Не тебе. В теории, я могу с тобой разделаться. Прямо сейчас.

— Можешь. Должно быть, это действительно большое удовольствие – мучить тех, кто слабее тебя? Но знаешь... Еще больше сил требуется, чтобы собрать волю в кулак… и действительно помочь нуждающемуся.

Данте сморщил нос и оскалился как волк. Его человеческие черты хаотично искажались.

— Ты уверена, что не пожалеешь о том, что попросила меня об этом?

— Нет. Я ни в чем не уверена. Но ты — его единственный шанс. А он — твой, — девочка не выдержала. Тихо застонав, она сползла по стволу дерева от боли.

— Чертовы ведьмы, — Данте выпустил ее воротник. — Только и умеют проповеди толкать.

Немного подумав, колдун исподлобья глянул на входную дверь дома Эмбера. Что ж. У него был шанс отомстить блондинчику за то, как тот разговаривал в последний раз…

— Вставай. — Данте грубо поднял Райли на ноги одним движением. — Будешь прикрывать меня.

Она кивнула слабо, но с надеждой, что ей удалось достучаться до чернокнижника. Вместе они пошли обратно к дому. Черноволосый колдун не трудился быть деликатнее с девушкой; его пальцы до боли впивались в ее локоть.

— Там… Мама Эмбера. Я сама с ней поговорю, — Райли вымученно облизала губы. — Она не знает, кто ты. Я сказала, ты друг. Я немного зачаровала ее…

— Сейчас я ему покажу друга, — многообещающе подтвердил ворлок, пропуская остальные слова.

— Райли? — на пороге возникла встревоженная миссис Морриган. — Кто этот молодой человек?

Взведенный Данте смотрел на женщину с каменным выражением лица, в котором не скользнуло ни тени приветливости.

— Это Дан… Даниэл… — Райли покосилась на него. — Блэк. Он тут недалеко живет как раз.

— Доброе утро, — поздоровался Данте тоном, каким обычно читают молитву у гроба.

— Здравствуйте… П-приятно, — неуверенно откликнулась миссис Морриган. От присутствия молодого человека у нее в желудке скрутился прохладный ком. — Я не припомню, чтобы Эмбер говорил о вас.

— Вам же лучше, — “вежливо” отозвался Данте и прошел наверх, небрежно прислонив Райли к стене.

С минуту обе женщины смотрели на его удаляющуюся спину. Данте повернул ручку несколько раз. Убедившись, что она не поддается, он закрыл спиной вид на свои действия и с хрустом вывернул замок двумя пальцами. Через мгновение он уже исчез с виду.

— Миссис Морриган? — Райли опустила ресницы в искренней надежде, что ее решение окажется правильным. — Пойдемте на кухню? Даниэл справится.

— Ты уверена, что нам не надо больше никого звать? — продолжала волноваться мать.

— Нет.Идемте…

Данте застыл на пороге, рассматривая картину, представшую его взору. «Памятник удивительному идиотизму» — так бы он окрестил сие произведение, если бы кто-то спросил его мнения.

Он сделал пару шагов и опустился на колени возле бьющегося тела. Забыв предупредить мальчишку о том, как пользоваться книгой, он не ожидал такого. Ворлок намотал волосы Эмбера на кулак и заглянул в его молочные глаза. Сейчас Эм выглядел помертвелым, блеклым, даже пострашнее, чем сама Шакс в момент изречения пророчеств.

— Знаешь? Ты на деле по самую глотку меня достал, мальчик. За последние столетия никто не причинял мне столько проблем, сколько ты за пару недель.

Никакого ответа. Эмбер молчаливо трясся. Данте впервые видел случай полного истощения магии. Он осмотрел руки и веки парня, покрытые синеющим разветвлением вен. Сухие и белесые, как при смертельной болезни, губы шептали нечто нечленораздельное, будто недуг медленно высасывал душу из тленного сосуда. По сути, это и была болезнь. Магическое голодание очень быстро откачивало жизненные соки блондина.

Данте попытался подключиться к сметенному разуму, чтобы посмотреть, где бродил его подопечный. В голове Эмбера царила полная каша. Страшные картины наводняли его сознание, и среди этих призраков оказалось сложно разобрать что-то внятное. Хриплый трескучий шум мешал слышать, но одно Дантаниэл разобрал с поразительной четкостью. Желание. Эмбер загадал желание, и звучало оно примерно так: «Хочу, чтобы то, что происходило в последние дни, оказалось просто страшным сном».

У Данте вырвался хриплый смешок.

— Дебил. Какой же ты дебил… Нельзя произносить такое вслух, тем более вытягивая желание из темной магии.

Неудивительно, что теперь Эмбер лежал на полу белее кости. Его рвали самые настоящие кошмары. Привидения с обглоданными, изуродованными лицами. Адские псы, резкими движениями настигающие его существо, которое пыталось спастись. В тех видениях Эм пытался отмахиваться от атакующей нечисти, но кулаки его пролетали сквозь пустое место, а бежать просто не оставалось сил. Он маялся в своей скользкой от крови клетке. Ему мерещилось, что стены сдвигаются и гвозди, торчащие наружу, готовы пронзить его тело. Он кричал и царапался, ощущая зловонное дыхание демонов вокруг себя.

Дантаниэл же с любопытством следил за этой околесицей. Тьма извращала желания, и он как никто другой знал об этом. В своей попытке избежать страшного настоящего мальчишка попал в не менее мучительное нереальное.

Данте подумал немного. Нет, прежде чем вести с больным разговор, он собирался насладиться зрелищами сполна.

Потому он сел и с удовольствием принялся слушать надрывный скулеж смертного, бредившего всеми возможными ужасами. Это оказалось занимательно, ведь представить себе то, что являлось парню в мире страха, не мог даже опытный и развращенный Данте.

Примерно через полчаса, когда Эмбер прекратил даже шевелиться и только хрипел, как умирающий от рака легких, Дантаниэл со скучающим видом взглянул на часы на столе. Важно было не переборщить с цирком. Человек легко мог сойти с ума, запертый в плену у ужасов.

— Ладно. Мне надоело тут торчать. Та собака с оторванной головой выглядела уже не интересной. Незачет режиссеру, — колдун и щелкнул пальцами.

Малая Книга Заклинаний воспарила со стола и подлетела к нему. Ворлок довольно быстро нашел в ней антидот от глупости. Он пробормотал недлинное четверостишие, и через пару мгновений с глаз Эмбера спала пелена. Парень все еще был не в себе, но вменяемость начала по капле прорезаться в сознании.

— Ну привет, Эми, — Данте посмотрел на руку парня, которую тот ушиб о столб, когда в порыве злости выбегал из полицейского участка. Смуглые пальцы колдуна сжали распухшие суставы, отчего Эмбер тихо и болезненно заныл.

— Это чтобы привести тебя в чувство. Вернуть, так сказать, туда, куда нужно.

— Ты… — с губ Эма сорвалось что-то невнятное.

— Что я? Твой спаситель? Ну, наверное. Зуб за зуб. Я возвращаю тебе долг. Вообще не люблю быть должным, — Данте холодно посмотрел на мальчишку. — Сейчас ты послушаешь меня, ребенок. Мне надоели твои выкрутасы. И потому я предлагаю тебе сделку.

Эмбер с трудом фокусировал взгляд. Сил его хватило разве только на то, чтобы медленно прикрыть и снова открыть глаза.

— Ты сейчас же. Просишь у меня прощения за все, что ты наговорил. Просишь моей крови. И если меня удовлетворит то, что я услышу, я, так и быть, дам тебе сил. И тогда завтра, в полночь, я жду тебя. И учу тебя минимальной магической грамотности, чтобы ты не мог больше воротить дел. Тебе ясно? — Данте навис над ним, как привидение. В остром лице ворлока не отражалось ни капли сочувствия.

Эм снова медленно прикрыл ресницы, соглашаясь.

— Отлично. Тогда я слушаю тебя, — он сложил руки на груди.

— Прости меня… — умирающий на губах шепот еле-еле долетел до Данте.

— Не слышу, — ворлок зло схватил руку Эма и снова сдавил суставы.

— Прости, — тот закусил губу. Ледяная слеза скатилась по его виску. — Мне нужна твоя помощь…

— Хм. Уже лучше. Ты обещаешь слушать и делать то, что я говорю?

Слабый кивок. И снова пальцы Данте сжали болезненный ушиб.

— Я обещаю, — произнес Эм вслух.

— Ты мне не хамишь. Не дерзишь. И не отталкиваешь.

— Я обещаю, — повторил Эм.

— И если мне понадобится немного физического контакта, ты не будешь отказывать, — последняя реплика была тверже остальных.

Эмбер замолчал. Его белые веки обреченно прикрылись. Выхода не осталось.

— Ну? — Данте нетерпеливо толкнул его в плечо.

— У тебя есть мое слово, — еще одна слеза скатилась вслед за первой.

— Отлично. Смотри. Попытаешься обмануть меня — мигом снова окажешься в небытии, — Дантаниэл хищно смотрел на него.

Его волчьи зубы, острые, как два стилета, выперли вперед ровно настолько, чтобы этого хватило прокусить немного кожи на запястье.

— Моя кровь будет тебе стоить дорого, парень. Жизнь наша, увы, не бесплатна.

На этих словах он капнул на обесцвеченные губы Эмбера пару рубиновых капель. Эм старался не думать о том, что он делал. Он просто слизнул их языком. Соленый привкус напомнил ему о ледяной ночи в переулке и о событиях, которые столкнули его с этим опасным существом. Как жаль, что тот день нельзя было вернуть и вырвать из тетради своей жизни.

Данте жадно следил за тем, как бледные щеки человека наливаются румянцем. Прошло пару секунд, и Эмбер уже смог держаться. Он привстал на локтях, но взгляд его оставался пустым и убитым. Страшные видения в лабиринтах, которых он плутал целую вечность,так и стояли перед его глазами.

— Так. Ну что ж. Я свою часть сделки выполнил. Теперь твоя очередь, — Данте многозначительно поддел край его майки. — Если не будешь создавать проблем, я обещаю сделать это быстро.

— Я не могу… Я еле держусь, — тихо простонал Эм. — Я тебя не обману. Давай завтра? Или когда-нибудь потом.

— Нет уж. Тебя никто не просил читать заклинание, оттягивающее силы. Теперь делай, что велено.

Миссис Морриган налила в чашку уже третью порцию горячего чая.

— Тебе не кажется, что они там уже долго?

Изможденная Райли кивнула и улеглась лбом на стол. Боль, которую она старалась не показывать, тихо отступила. Это значило, что Эмбер вернулся в норму, насколько это могло произойти в их ситуации, но тем не менее необходимость промывать миссис Морриган разум все еще стояла. Объяснить происходящее доступными человеку словами Райли не могла. И потому ей приходилось заставлять маму Эма верить в то, что ее сын и его друг действительно решали какую-то важную проблему.

— Нет. Все нормально, — хрипло отозвалась девочка. На самом деле, ей так не казалось. С Эмом было что-то не так. Иначе бы Данте не торчал там уже второй час.

Пальцы с когтями медленно скользили по обнаженной коже. Эмбер сначала посмотрел на колдуна с недоверием, но затем оно тут же сменилось паникой. Парень сделал пару инстинктивных попыток скинуть его лапы с себя, но Дантаниэл настойчиво ткнул его лицом в пол и дал понять, что сейчас не стоило играть с огнем.

— Это будет тебе уроком, — бессердечно прошептал ворлок, коснувшись языком его уха.

Эму пришлось позволить ему частично стащить с себя одежду. Он не сопротивлялся физически — на это попросту не было сил, зато его нутро исходилось в крике протеста. Его глаза потускнели, когда он почувствовал знакомое скольжение и тугое вхождение.

Его тело стало лишь оболочкой, тюрьмой для души, заблудившейся в неправильном месте. Не в то время.

Лежа на обугленном полу, Эмбер пусто изучал доски и ощущал себя беспомощной вещью, при помощи которой демон удовлетворял свое животное желание. За дни, проведенные со своими опасениями, Эм привык к мысли, что вторжение может повториться. Если бы только это хоть чуть смягчило отвращение.

Он терпел молча, стиснув кулаки и плотно сжав веки, еле дыша в когтях монстра, на сей раз реального, живого и пошло сопящего ему в ухо. Только теперь у него больше не было шанса сбежать…

Вернуться из мира ледяных ужасов, лишь чтобы обнаружить новое измерение Ада.

Черноволосый парень грубо потянул свою жертву за волосы, вынуждая встать на колени, и Эмбер повиновался. Было противно, а еще безумно обидно так безропотно слушаться эту тварь. Минуты жизни бессмысленно пролетали мимо. Нет, не пролетали. Мучительно тянулись.

Новый толчок. Еще и еще. Пока вечность сменяла вечность.

Ворлок налегал всем весом, раскрывая тугие стенки импульсивным движением. Он плотно прижимался к неловко сжавшемуся мальчишке, который держался прямо, как доска.

Данте наплевал на его отсутствие эмоций. Он просто получал то, чего хотел, и тихо постанывал от удовольствия, празднуя свою победу.

Ему было не обязательно видеть лицо смертного, чтобы знать, что губа его закушена до крови, чтобы чувствовать, как он протестующе вертится, но осознает, что лучше будет помолчать. Данте не зажимал его рот. Он знал, Эмбер не станет звать на помощь.

Толчки были агрессивными и такими знакомыми. Эмбер прекрасно помнил их, ведь болезненную память мышц нельзя стереть так просто. Разница нашлась в одном — в этот раз Данте не вонзал в кожу острые когти. Он был сорвавшйся и слишком резкий, но движения его бедер к огромному стыду не оставляли равнодушным. Эмбер сцепил зубы, прислушиваясь к внутреннему трению. Защитные рефлексы начали отказывать. Внизу живота что-то начало наливаться постыдной сладкой тяжестью.

Данте не замечал его возбуждения. Он провел ладонями по красивой спине и талии, отмечая про себя прекрасную физическую форму мальчишки. В меру ровные мышцы, ничего лишнего — как фигура, выточенная скульптором по классическим канонам. Тонкая шея, в которую было так приятно впиться кончиками пальцев, чтобы вырвать из его горла хрип. Слишком идеальный, чтобы оставаться недоступным. Такой узкий. Типичный девственник.

И такой удивительно похожий на оригинал.

Подумав об этом, Данте снова последовательно перетек мыслями в другое место и в другое время. Светлая голова, которая раскачивалась перед ним в такт его пульсации, вдруг показалась ему темнее, а оттенок волос поменялся с медового на рыжеватый. Уже не Эмбер, а Адам — дух вечной бездны проклятой памяти — замаячил в его ладонях. Все такой же, как тысячи лет назад.

— Адам… — тихо соскользнуло с перекошенных в судороге губ.

Эмбер не понял, что он только что услышал. Кровавый молот, долбящий в ушах, отвлекал его от шума. Было ли это чье-то имя, или просто Данте слишком потерялся в ощущениях, отпустив себя и наслаждаясь своими действиями? Эм не стал ничего переспрашивать, хотел, чтобы все кончилось быстрее.

По сравнению с теми кошмарами, из которых вырвал его Данте, этот еще можно считать цветочками. Эм старался мысленно убедить себя, что он был благодарен этому парню за спасение. У него мало что получалось.

Он впился ногтями в пол. Осталось совсем чуть-чуть, он чувствовал это. Его мучитель сделал сильный толчок вперед и перестал ритмично врываться в тугую плоть. Данте с негромким рыком опустился на влажную спину Эма, лишенную футболки.

Светловолосый молодой человек едва дышал. Пот лил с него в три ручья. Как и Данте, он силился прийти в себя. Ворлок не мог не заметить, что у мальчишки под ним был стояк размером с телевизионную вышку. Он хмыкнул.

— О, прогресс, — удовлетворённый смех раскатился по комнате. — Глядишь, начнешь и правда кайфовать и не будешь такой табуреткой. Я бы тебе помог с разрядкой, но, к сожалению, и так уже потратил много сил. Так что жду тебя завтра. В полночь. У перекрестка. Не опаздывать, — он вытерся о футболку Эмбера, похлопал парня по спине и, натянув штаны, вышел из комнаты.

— И да, — довольная морда на секунду сунулась в дверной проем. — На пятидесятой странице есть заклинание. Оно поможет тебе убрать срач.

С этими словами Данте окончательно исчез из истории этого дня, решив, что он приложил достаточно усилий.

====== 9. Учитель и ученик ======

http://radikal.ru/lfp/s016.radikal.ru/i335/1406/67/e78694ae2438.jpg/htm картинка к главе

Ничего. Просто пусто и темно, как в колодце. Эм лежал в ночи, свернувшись клубочком на своей кровати и приходил в сознание.

Прилив вернувшихся сил ощущался довольно сильно, но это совершенно не радовало, ведь то, каким путем довелось их получить, не стоило пережитых боли и унижения. Эм ощущал себя опустошенным и растоптанным, слишком слабым, чтобы выстоять против напора проклятого демона, который играл его жизнью, как хотел.

Эмбер ощущал, что продолжал увязать все глубже. Он оказался сам виноват в попытке оттолкнуть самого Дьявола. Теперь ничто на свете не казалось ему чернее и грязнее, чем необходимость выпрашивать жизненные силы у этой твари.

Каким бы диким это ни казалось, но попыток избавиться от Данте Эм больше не хотел предпринимать. После взрыва, отбросившего его в мир иллюзорного страха, он боялся даже дышать. Даже мысли о том, во что его могла снова втянуть черная магия, пугали до дрожи.

Одиночество и страх накрывали с головой, и от этого соленые слезы, не переставая, катились по вискам. Эм не пытался их остановить. Еще одна частичка души оторвалась с мясом после визита Дантаниэла. Даже позорные мысли о самоубийстве посещали голову, но Эм знал, что не мог себе позволить подобного малодушия, ведь его мама не заслуживала такого наказания.

Она не должна оставаться одна, тем более даже смерть не решила бы вопрос; напротив, она сделала бы все только хуже.

Как замкнутый круг, состоявший из одних лишь острых камней и стекол, этот водоворот событий вращался с оглушительной скоростью. Больно и бессмысленно, как биться о стену лбом. Эм вытер слезы и тихо всхлипнул, вытирая щеку об одеяло.

После ухода Данте прошло часа три. Мама и Райли (кажется, это ее голос слышался через дверь) безуспешно пытались достучаться, просили открыть дверь, но Эм не мог их видеть.

Он просто сказал им, что все хорошо, но показаться им на глаза значило раскрыть свой секрет. После магического выброса комната была похожа на ядерную свалку, и если Райли это не удивило бы, то нервы матери точно стоило поберечь.

Эм догадывался, что появление Данте не обошлось без помощи его подруги. Он поставил себе галочку поговорить с ней потом, когда он оклемается. Если он оклемается.

Прикосновения ворлока все еще противно горели на коже. Эмбер не одевался. Он лежал на кровати голый и пытался свыкнуться со своим новым телом и разумом. В его голове резкими вспышками полыхали видения — страшные костлявые твари, тянущие к нему свои лапы. Челюсти, лязгающие возле его горла. Острые крючья и иглы под кожей… И под конец, бесконечное движение чужого тела. Глубоко, под кожей, откуда было сложно достать.

Эм не думал, что заснет после того, что пережил. Это было слишком близко и слишком больно. Он перевернулся. Безмолвный свет таинственной луны заливал его комнату. И не находилось никакого ответа на то, что делать теперь, потому что с каждым принятым решением становилось лишь безнадежнее.

Разве я не был на твоей стороне,

Когда ты хотел скрыться,

Когда твое сердце умерло,

А я не снял твою боль?

Промозглое серое утро походило на рваный полиэтилен – такое же прозрачное и бессмысленное. В пятом часу утра Эм устал бояться за свой разум. Чтобы не лежать без дела, он влез в джинсы и попытался забыть. Со стеклянными глазами он убирал, расставлял на свои места некоторые вещи в комнате.

Вспомнив про пятидесятую страницу, он с сомнением покосился на книгу заклятий. Томик, дарованный Данте, был немедленно водворён в нижний ящик стола и заперт на ключ. Решение оставалось единственным: больше не трогать эту дрянь.

Эм болезненно морщился и ползал, разгребая осколки, обломки и не видя ничего перед собой. Смысла собирать все это тоже не было, ведь, ворвавшись в одну секунду, колдуны снова превратят все в руины. Эмбер только привел в порядок уцелевшие человеческие книги. Они были нужны ему для завершения обучения.

Жизнь все еще продолжалась. К сожалению.

В остальном, Эм плюнул на все. Он подумал, что будет просто запирать свою комнату от матери подальше. Его существование теперь имело мало что общего с привычными представлениями Эмили.

Сегодня была суббота, и Эмбер даже не спустился к завтраку. Он вылез ближе к обеду, насквозь больной и разбитый, взял в кухне одно печенье и стал дожидаться ночи. Никто не отменял того факта, что вечером снова придется смотреть в глаза Данте. Быть с ним рядом. Слушать его омерзительный голос.

Когда в двери начал поворачиваться ключ, Эмбер взвился и в мгновение ока спрятался у себя. Пусть мама лучше думает, что он ушел или спит.

— Эмбер? — тихо позвала Эмили. Ответа не последовало. Что ж, в последнее время это уже не удивляло. Мать не стала предпринимать попыток идти на контакт. Это было нетипичным для Эмбера — вести себя таким образом, но Эмили надеялась, что этот период не продлится долго. Она устало протерла лицо и отправилась в свою комнату, чтобы лечь спать пораньше.

Работа Райли не прошла бесследно: Миссис Морриган волновалась обо всем и вполовину не так интенсивно, как следовало бы, Эм же так и просидел взаперти в ожидании полуночи. А когда на город спустилась чернота, он бесшумно вышел и отправился к перекрестку. Отвращение и неприятие бурлили в его организме страшным ядом, но также он понимал, что ему действительно нужно учиться. Как минимум, чтобы постоять за себя и в конце концов все же наподдать твари, уничтожавшей его жизнь.

Данте с бессменной улыбочкой – верным признаком того, что он пребывал в игривом настроении, – ждал на углу. Увидев Эмбера, он засиял еще ярче.

— Я уж думал, ты не придешь. Хотел было материализоваться у тебя в комнате.

— Нет надобности, — таращась в пустоту, отозвался Эмбер. Он старался не смотреть в лицо, которое вызывало только желание бежать сломя голову.

— Вижу. Ну, раз ты тут, то пойдем. Заметь, я делаю это по доброй воле, — подчеркнул Данте свою щедрость.

— Спасибо, — мертвой куклой отозвался Эм.

Данте немного раздражал его безразличный тон. Но он решил, что это подправится парочкой активных жизненных уроков.

— Вижу, ты немного оклемался. Поздравляю. Надеюсь, ты усвоил информацию? Пусть это будет первая лекция — никогда не суйся в магию не своего порядка.

Эмбер проследил за полетом какой-то ночной птицы. Он не особенно слушал, что говорил ему Данте, стараясь мысленно отрешиться от всего, что сейчас происходило. Мощный и весьма неприятный тычок в бок тут же напомнил ему о том, зачем его позвали.

— А это будет второй урок. Слушай меня. И отвечай мне, когда я тебе задаю вопросы, — ледяным тоном отрезал ворлок.

Эмбер положил ладонь на ребра и ничего не сказал. Ему все еще было дико больно после вчерашнего.

Они с Данте вместе двигались куда-то в сторону от города. Коттеджи, маленькие домики становились все реже. И вот наконец показался пункт назначения.

— Это наш дом. Временно. К слову, и остались-то мы в этом городишке только из-за нашей с тобой маленькой… магической интрижки, — Данте задумчиво почесался. — Мы будем тренироваться тут. Хотя мои братья вряд ли окажутся в восторге… так что тебе надо вести себя осторожнее.

Эмбер похолодел. Он знал этот дом. Тут некогда жила мисс Парвуд — его старая учительница начальной школы. Женщина была на пенсии и уже давно не работала, как он слышал. Похоже, у полиции было еще одно нераскрытое убийство. Впрочем, скорее всего, они даже не знали о том, что оно произошло.

— Где прежний обладатель?

— Как тебе сказать. Она… воспарила. Во всех смыслах этого слова. Мэл сжег то, что от нее осталось, не переживай. Трупы мы не оставляем, – подтвердил его опасения Дан.

Кровь прилила к щекам. В голове мелькнуло одно слово — «выродок». Последовал новый тычок в бок, уже с использованием когтей.

— И последнее. Поосторожнее! Я все еще могу читать твои мысли! — напомнил Данте, отворяя калитку. — Марш на свободное пространство. Тренировка начинается.

Эмбер повиновался, стараясь подавить в себе желание кинуться на Данте и бить его головой о землю до последней капли ворлочьей крови.

Они зашли за дом, где нашлось удобное место, не заметное с дороги. Эмбер нерешительно остановился и огляделся. С виду обычная местность. Разве только тишина угнетала. Даже птицы и звери предпочитали не приближаться к этой прóклятой глуши.

Данте подошел со спины. Эм дернулся и рванул в сторону, почувствовав его дыхание.

— Спокойно. Давай я сразу предупрежу, сегодня на секс не рассчитывай. Мне хватило пока, да и день сегодня выдался тяжелый. Так что строго по делу. Итак, — продолжал он уже серьезнее. — Два основных завета ты уже усвоил. Без подпитки тебе не жить, раз. В чужую магию не лезть — два. Теперь разберем три, как работают элементарные заклинания.

Эмбер повел плечом, показывая, что он вроде как слушает. На деле его мучил только один вопрос: как бы сделать так, чтобы все прошло быстрее. Данте раздраженно проигнорировал отвлеченную мысль мальчишки. Вместо этого он пожелал себе терпения и продолжал:

— Итак, тебя интересует, откуда в твоей голове взялись все эти знания латыни в таком ее проявлении. Я читал твои мысли, чтобы ответить на все вопросы, которые ты мне все равно не задашь. Все заклинания идут из древности. От первых ворлоков. Мать всех языков и все такое, — Данте махнул рукой на эти несущественные лингвистические мелочи. — Суть в чем. Заклинаний много. Но эффективно использовать ты можешь только некоторые.

— Ты мне уже говорил. Слова, подкрепленные искренним желанием, — машинально отозвался Эмбер, вспомнив их диалог, когда Данте пришел к нему и устроил полтергейст.

— Надо же, ты запомнил, — сварливо отозвался преподаватель азов темной магии. — Так и есть. Только когда ты поймешь, чего хочешь, у тебя станет получаться. Эмоции важны! Постепенно научишься контролировать.

Тон ворлока сейчас звучал монотонно и совсем не враждебно. Эмбер на секунду отключился. Когда Дан не нападал и вел себя спокойно, он действительно чем-то смахивал на человека. За своими мыслями Эм не заметил, как раздраженный преподаватель умолк. Похоже, сегодня был только один шанс заставить мальчишку слушать. Эмбер немного зазевался и пропустил атаку.

— Замораживай! — Дантаниэл мощным броском отправил в его сторону крупный садовый булыжник, валявшийся у дорожки.

Эм не успел увернуться и камень угодил ему прямо в солнечное сплетение, намертво выбив дыхание. Эмбер согнулся пополам. Больно, как под грузовик попасть. Он начал плавно оседать наземь, а его наставник устало закатил глаза. Затем, Дан подошел и сел рядом со своим незадачливым апрентисом.

Конечно, чего еще можно было ожидать от твари вроде этого ворлока?

— Эмбер, — от этого имени скорчившийся парень вздрогнул. Данте впервые так обратился к нему. — Смысл был в том, чтобы проявить силу! А не стоять, как груша для битья!

— Ты нарочно это сделал… — зло прохрипел с земли светловолосый мальчишка.

— Открою тебе секрет. Многое в этой жизни неожиданно. И враг, если нападет, письмо с уведомлением не вышлет, — сумрачно заметил Дан.

Эм молчал. Он съёжился как ребенок, ожидая, что боль схлынет хоть чуточку. Ненависть к Данте воспылала в нем с новой силой, но ворлок просто игнорировал это детское бешенство.

— Минуты не прошло, а? Чую, надо звать доктора Элая… — проворчал Дантаниэл и тоже сел на землю. Ему стало скучно.

Некоторое время они молчали. Когда Эм пришел в себя и смог снова видеть, Данте уже успел начертить на земле целый алфавит при помощи прутика, парившего в воздухе без помощи рук.

— Вот. Сфотографируй в памяти. Это руны. У каждой стихии своя, — он указал на ряд непонятных крючков и загогулин. — А это — латинский алфавит…

— Твою мать, я знаю латинский алфавит! — не выдержав, взорвался Эмбер. — Как, по-твоему, я собираюсь стать медиком?

— Случайно? Так же, как и колдуном? — красный глаз Дантаниэла насмешливо блеснул. — Ладно, хрен с тобой. Значит, перейдем к рунам. Твоя — вот эта, — он указал прутиком на ту, что была похожа на улитку, — когда тебе надо усилить заклинание, мысленно рисуешь ее. У нас с братьями есть специальные сережки, зачарованные помогать их хозяевам. На них руна выдавлена, чтобы питать нас силой. Ты не понаслышке знаешь про наши талисманы.

Эм мрачно кивнул. Не понаслышке — самое то верное слово.

— Чем больше заклинаний ты читаешь, тем сильнее твой талисман. Значит, чем старше ворлок, тем страшнее ему оказаться без своей защиты, — продолжил Дантаниэл.

— Обязательно сережка? Или что-то, что было бы с тобой постоянно?

— Второй вариант. Про сережки — это мы с Дагоном придумали. Сережку меньше вероятность потерять.

— На твоем месте я бы проверил эту информацию, педагог хренов.

— Не умничай. Здесь я за умного, — отрезал Дантаниэл.

Эм мысленно сжал свой кувшинчик. Он болтался у него на шее постоянно, даже в дУше. Ему так действительно было уютнее. Талисман леденел каждый раз после выбросов магии.

— Так. С рунами разобрались. Далее. Если можешь стоять, вставай. Сейчас будут танцы. Так что не зевай! — Данте поднялся с земли и протянул Эмберу руку. Тот машинально принял ее и только потом сообразил, что сделал. Он в ужасе отдернул ладонь, но ворлок даже не обратил на эту мелочь внимания. Он уже обшаривал взглядом территорию на предмет локации чего-нибудь потяжелее.

— Итак. Ты понял? Руна. Желание. Заклинание. Попробуй те, что ты уже использовал, — темноволосый парень поджал губы и прищурился. В воздух взмыло сразу несколько объектов. Глаза Эма немного расширились от напряжения.

— Замри, — тихо прошептал он на латыни, и предмет завис прямо перед ним в воздухе, покрывшись тонкой корочкой льда. Данте не казался особо впечатленным.

— Лучше. Но недостаточно. Давай, не будь цыпленком. Покажи, на что ты способен!

Следующие полчаса для Эмбера прошли в мучительной игре в смертельные вышибалы. Он старался увернуться от кирпичей, камней, веток и крупного сора. В ход шло все, даже предметы утвари вроде старой лейки, которые Дантаниэл собрал по всему участку. В попытках спастись от жестокого урока Эмбер вытворял такое, что было не под силу даже здоровому человеку. Он мало что понимал, и эта суета представлялась фантастическим танцем, который довольный Данте заставлял его выплясывать. Самозабвенный урок продолжался несколько часов, как показалось Эмберу, хотя на деле прошло всего несколько минут.

— Хватит, — попытался взмолиться он, еле увернувшись от грабель, летящих ему в лицо.

— Нет. Продолжаем, — его мучитель веселился больше всего от подобной подачи материала. Эм еле сдерживался, чтобы не направить заклинание в его улыбчивую морду.

В один момент из открытого окна коттеджа даже вырвалась сковородка. Вслед за ней в проеме возник крайне возмущенный Дагон:

— Слышь? Телепат ху*в! Она у нас вообще-то единственная!

— Мы заняты, не мешай! — не глядя, отмахнулся Данте и продолжил бомбардировать Эмбера подручным барахлом.

Дагон удивленно уставился на них. Объятый праздным духом развлечений, Дантаниэл весьма разошелся. На него было интересно смотреть — он стал красный и взмыленный, каким бывал в моменты охотничьего азарта или если дурачился с Мэлом. Теперь к списку его увеселительных мероприятий, кажется, добавилось еще одно. Правда, не сказать, чтобы само развлечение выглядело довольным от такого времяпрепровождения. Эмбер морщился и еле успевал обернуться, каждый раз, как в него летело что-то еще. Сил в его теле все же набралось маловато, чтобы вести себя так активно, но Данте не давал ему ни секунды передышки. Он маниакально блестел зрачками и подбрасывал все новые и новые вещи, стараясь зарядить как можно более неожиданно. Дагон покрутил пальцем у виска и исчез. Он знал, что Данте был немного покалечен головой. Но чтобы настолько…

Эмбер же еле ковылял, продолжая бесконечно отражать атаки. Он тоже взмок и секунду даже забыл, где находился, и что это была территория его лютых врагов. Он забыл, что еще час назад не хотел даже смотреть на тварей. На время этого занятия все изменилось. Он просто пытался выжить, и потому все прочие заботы ушли на второй план. Истиная цель Данте только потом дошла до него. Ворлок казался не слишком ожесточенным сейчас. Но даже этого хватало, чтобы навести на Эмбера суеверный ужас.

К счастью, тренировка не продлилась долго. Еще минут через десять Данте отпустил последний камень и упер руки в колени.

— Уф. Я выдохся, — констатировал он с тяжелым выдохом. — Знаешь? Совсем нелегкое дело играть с магией. Вообще говоря, это запрещено. Но ради святой миссии воспитания потомства…

Потомство, как подкошенное, завалилось на мерзлую землю. Эм не чувствовал рук. Не чувствовал ног. И только злость вялой бабочкой трепыхалась под лопаткой. С него лило, как с Ниагарского водопада.

Энтузиазм черноволосого колдуна затух очень вовремя. Кошка довольно быстро потеряла интерес к своей мышке.

— Все на сегодня. Дверь сам найдешь, — просто бросил Данте. — Прости, что не провожаю, в этом городе мы — самая страшная напасть, но мы сейчас будем дома. Так что ходи смело.

— Отличное наставление, — Эмбер зло посмотрел на него с земли. Забытые на время баталии болячки снова давали о себе знать. Синяки, разбитое запястье, болящие мышцы ног и спины — все это в момент взвыло в его теле страшнейшей болью, втрое сильной, чем до этого.

Данте никак не прореагировал на этот выпад. Он отстраненно стоял и смотрел, как Эмбер с большим трудом пытается подняться. Когда это получилось, Дантаниэл окинул его инспектирующим взглядом.

— Ладно, сегодня ты был не такой уж мешок, как обычно. Посмотрим, как справишься с чем-то посложнее.

— А что, еще будут занятия? — выпалил Эм забавнейшую на вкус Данте шутку. Ворлок коротко и резко рассмеялся.

— Слушай, ты такой ребенок. Даже удивительно, я в твоем возрасте был намного взрослее…

Эмбер продолжал убивать его взглядом.

— Я просто не понимаю, зачем это тебе, — он обреченно опустил плечи. — Почему ты не оставишь меня в покое?

Данте задумался. По правде, эта мысль изредка навещала его голову. Впрочем, уходила она тоже довольно быстро.

— Это было бы скучно. Пока мне любопытно, я нашел себе компанию. Не с одним же только Марлоу мне общаться все мои бесконечные тысячи жизней… — его смех снова разнесся в глуши. — Ладно. Завязываем базар. Я в душ. Чего и тебе советую. Через три дня. На этом же месте.

С этими словами Данте махнул своему апрентису рукой и скрылся в доме. А Эм заковылял в направлении дома, больной и разбитый, как старый инвалид.

Уже когда он был у калитки, сильный удар в спину настиг его, заставив немного качнуться вперед и едва не упасть. Эмбер гневно обернулся. Дантаниэл смотрел на него, бесчувственно сложив руки на груди. Он не отказал себе в удовольствии запустить в своего подопечного лейкой напоследок.

— Урок усвоен не до конца. Никогда не поворачивайся к врагу спиной. Ты даешь ему ненужное преимущество, — заметил он и, назидательно выгнув бровь, скрылся в доме.

А Эмбер только и мог мысленно посылать в его сторону все известные проклятия. Он надеялся, что поганый выродок услышит его…

====== продолжение 1 ======

После этого прошло пару дней.

Когда Эм смог ходить не хромая, он начал показываться на глаза матери. Инцидент с полицией он, конечно, ей не забыл. Впрочем, Эмили и без того чувствовала себя не в своей тарелке. События прошлых дней отображались в ее памяти смутно, но она осознавала, что часть ее вины была в том, что они с сыном отдалились слишком сильно. Они находились в пределах одной кухни, но как будто в разных странах. Эм задумчиво размешивал ложкой кофе и молчал, таращась в стол бездонным взглядом, а Эмили не знала, как начать разговор.

Собственный ребенок казался ей отчужденным и неродным, словно другой человек был заперт в его теле. Конечно, это было невозможно. Но как же он сумел так кардинально поменяться в такое короткое время?

Эм уходил на работу, возвращался и проходил мимо, не говоря ни слова. И не искал контакта ни с кем. Он просто пытался подавить свою внутреннюю злость.

Вечером, на второй день, к ним в дверь снова позвонили. Эмили с облегчением обнаружила, что это были Мики, Райли и Ким. У нее затеплилась надежда, что хотя бы друзья могли сотворить чудо и вернуть к жизни ее увядающего мальчика.

— Миссис Морриган, здравствуйте. Мы пришли к… — Райли многозначительно указала глазами на дверь комнаты друга. — Он сейчас сможет поговорить с нами?

— Не знаю, Райли. Он сам не свой. Он ни с кем не говорит, просто ходит мрачный и молчит.Попробуйте хоть вы с ним пообщаться. Мики, ты же можешь объяснить ему, что твой отец просто хочет помочь?

— Я не знаю, Эмили. Я и сам до конца понимаю не все.

Райли опустила ресницы. Она, разумеется, ничего не рассказала своим друзьям. Ее версия была полуправдива: Эмбер вышел из себя. Когда она пришла его навестить, он громил комнату и никого к себе не пускал. Поскольку Эм ни за что не расскажет, что с ним стряслось на самом деле, Райли показалось безопасным привести ему в гости Мики и Кима. В конце концов, кто, если не они, могли немного растрясти друга детства? Если только Ким воздержится от своих постоянных подколов, разумеется.

Эмили посторонилась в дверях, пропуская ребят внутрь.

Райли и Мики переглянулись.

— Пойдем, — предложила девушка. — Ты — его лучший друг. Он тебя послушает.

Мики сильно сомневался в ее словах.

— Эмбер? — он поднялся и осторожно постучал в дверь. — Старик, открой нам. Это Ким и Мики.

Тишина некоторое время была единственным ответом. С той стороны либо не слышали, либо не хотели открывать. Ребята поняли, что это было второе, так как под дверью мелькнула тень.

— Эм, — Ким переглянулся с Мики. — Хорош, ты всех нас пугаешь. Выйди, расскажи нам, как тебе помочь?

— Никак, ребят. Оставьте меня в покое, ладно? — хрипло попросил он, судя по голосу, удаляясь в другой конец комнаты.

Мики постучал еще раз.

— Черта с два. Давай вылезай оттуда. Хватит драму ломать.

Молчание.

— Эмбер, — видя, что друзья терпят фиаско, Райли подошла к ним. — Не отгораживайся. Мы хотим тебе хорошего…

Дверь неуверенно отщелкнулась. Эм, болезненный и с царапиной на лице, вышел к ним. Он постарался загородить своим телом вид на комнату и быстро закрыл дверь.

Его ресницы опустились. Мики присвистнул.

— Вау, мужик. Тебя что, дикие животные трепали?

Райли толкнула его локтем. Мики тут же умолк под немного вспыхнувшим взглядом друга.

— Нет. Не совсем. Ребят? Сейчас не самое подходящее время… — Эмбер смотрел поверх их плеч. Взгляд парня был рассеянным.

— Оно у тебя в последнее время такое всегда. Мы хотя б можем зайти к тебе? — Ким сделал шаг в сторону комнаты, но натолкнулся на ледяные голубые глаза, яркие, как зимнее небо.

— Нет. Я не приглашал. Хотите остаться — пошли на кухню, — довольно резко буркнул парень.

Ким удивленно замер. Мики свел брови на переносице.

— Э… Ладно. Ты только не рычи. В кухню, так в кухню…

Они спустились и сели на четыре табуретки — ровно столько помещалось в тесной кухоньке, где едва могли разминуться пара человек. Эм привидением проплыл мимо. Включив чайник и отвернувшись в окно. Своим видом он напоминал друзьям немую статую, всегда находящуюся в одной и той же безмолвной хандре и хранящую одной лишь ей известные секреты.

— Эм, мой отец не подсылал меня, я тебе сразу говорю, — Ривьера поднял руки, заведомо защищась от нападок. — Но я хочу тебе сказать: он недавно меня как куриную жопку выпотрошил. Задавал странные вопросы…

Эм обреченно выдохнул. Конечно. После того разговора в полицейском участке.

— Он сказал, что ты можешь быть одной из… Ну… выживших жертв того, что происходит… вокруг?

— Мики, — Эм повернулся к нему. — Я закончил этот разговор с твоим отцом. И не думаю начинать его заново. Мне нечего вам сказать.

— Да, но не как сыну копа, а как твоему лучшему другу! Я не узнаю тебя в последнее время. Что нам сделать, чтобы ты вернулся?

— Честно, Мик? Ничего. Иногда все меняется, и с этим ничего не поделаешь! Перемены… они болезненны, знаешь?

Райли, которая как и всегда была на страже порядка, схватила Мики за руку.

— Стоп. Это все не так делается, — она покачала головой. — Давайте так. Мы забудем обо всем. И просто пойдем покатаемся на аттракционах в субботу. Идет?

Ким и Эм переглянулись.

— Райли… Нам всем по девятнадцать. Кимбелу вообще уже двадцатник. Какие аттракционы? — недоумевая, поинтересовался ее молодой человек.

— Мики, поясняю для тех, кому девятнадцать, но кто все равно остается неглубоким, как чайная ложка, — мягко подколола его Райли. — Смысл в том, чтобы нам с вами провести время вместе. Как раньше!

Мики фыркнул и обиженно отвернулся. Эм продолжал глазеть в окно. Лунный свет на мощеной дорожке интересовал его куда больше. Тени за окном шептали что-то, манили, звали к себе. Как бы было хорошо просто скрыться в этой ночи. Она была бы такой приятной, бархатистой на ощупь. Вечной…

— Эмбер? Ты с нами? — ребята в ожидании смотрели на него.

— А… Я вам сильно нужен? Я не очень люблю попкорн и вату.

На данный момент единственным желанием Эма было лишь то, чтобы на следующий день не стряслось ничего нового.

— Ради тебя все затеваем, — обреченно выдохнул Ким. — Я вообще все это перерос в десять.

Эмбер склонил голову. Не сказав ни “да”, ни “нет”, он предоставил друзьям выбрать, что это значило.

— Ну ладно тогда. Значит, так и сделаем. Все забыли… И идем кататься. В субботу. — Райли жизнерадостно решила за всех проблему. — А теперь нам пора, да, ребята?

Ким и Мики пожали плечами. Эм не предложил им остаться. Не предложил чаю. Он просто стоял, как декоративное приложение к кухне, и странным взглядом смотрел в пространство.

— Полагаю, да, — Кимбел поднялся. — Пошли, Мик. Сегодня еще Лейкерс против Ягуаров играют. Я не хочу пропустить.

Они, о чем-то негромко болтая, направились к выходу. Райли быстро подошла к Эму, как только ее парень скрылся из поля зрения.

— Ну? В двух словах? Он вернул тебе магию? Ты теперь в порядке?

Эм заторможенно кивнул, не поднимая головы.

— Да. Он мне ее вернул. И даже согласился делать это и далее…

— Эмбер, — ее мордашка просветлела. — Так это же хорошо… Может, он не такой уж плохой, как тебе кажется?

— Да. Взамен я должен подставлять ему свой зад, когда ему понадобится, — все тот же ледяной тон, не выражающий ничего. — Кстати, это крайне неприятно. Ты знала?

Райли задохнулась.

— Что? — ее большие глаза тут же заблестели от страха.

— То. Что слышала, — Эм наклонился к ней чуть ближе. — Знаешь, Райли? Есть такие случаи, когда дать человеку умереть — это самый лучший вариант. И не надо пытаться вмешиваться со своей заботой.

Девочка оглушенно задохнулась. Слова Эма прозучали хлестко и жестоко. Даже лицо его стало резким, будто высеченным из камня. Райли сделала шаг назад.

— Но… я только…

Эмбер уже не смотрел в ее сторону. Поразительное смешение красок на ее мордашке порадовало его. Он захотел, чтобы Райли тоже кое-что поняла и посмотрела на мир трезво, а не как школьница с цветочками и бабочками в голове.

Светловолосая ведьма всхлипнула. Эм глянул в отражение в стекле. Закрыв лицо руками, Райли побежала прочь, с осознанием того, что в этом была большая часть и ее вины. Эм лишь ухмыльнулся. Как говорил Данте: урок, который пошел на пользу.

Парень встряхнул головой. Наваждение спало с него, как мутная пелена. Он понял, что только что сделал, и это понимание ударило, словно молот. В коридоре раздались громкие возгласы недоумения. Но когда Эмбер выскочил, чтобы попросить прощения, Райли и Мики уже не было. Девушка убегала, сотрясаясь от плача, а Ривьера спешил ее догнать, чтобы понять, что так расстроило ее. Ким стоял на середине дорожки, в свете единственного фонаря. Он бросил на Эмбера очень неоднозначный взгляд. Острый и пронзительный, он пролетел через все расстояние и ударился о глухую стену, ту самую, за которой теперь был в заточении его друг.

Наверное, именно в этот момент Эм ощутил, что все действительно не будет так, как прежде, и его с друзьями разделяла все сильнее увеличивающаяся пропасть. Зато он придумал, какой вопрос задаст Данте при встрече.

Кимбел больше не смотрел на Эма. Он прикурил сигарету и отправился за Мики и Райли, скрываясь в объятиях сумерек.

====== продолжение 2 ======

— Почему я так часто теряю контроль? — фигура молодого человека быстро пересекла площадку, служившую газоном в летнее время. Эмбер встал прямо напротив Данте, дыша на него праведным гневом во мраке ночи. Сегодня пришло время второго жизненного урока от магистра всех неприятностей, а для Эмбера — момент задать ему важный вопрос.

— Воу. Тише. У меня лицо задубело, — Данте отодвинул извергающего ледяной пар мальчишку от себя. — Какая муха тебя укусила?

— Ты! Твои долбанные советы! Почему я становлюсь таким же озлобленным… как ты?

— А! — Дантаниэл понимающе осклабился. — Погоди, я, кажется, понял, о чем ты. Теряешь контроль над собой?

— Что ты со мной сделал? Какие еще меня ждут неожиданности? — продолжал наступать светловолосый парень, собираясь вытрясти из ворлока признание силой.

— Честно? Я ничего с тобой не делал. Это ты немного недопонимаешь. Ты уже не человек. И черная магия в тебе начинает делать свое дело, только и всего. Тебе остается только поддаться ей побыстрее. Поэтому, чем больше практики, тем живее это случится. Может, начнем наши занятия?

— Нет уж. Сначала ты мне расскажешь начистоту, как контролировать злость! — Эмбер сложил руки на груди.

Данте сделал шаг к нему.

— Сбавь тон, мальчик. Ты немного не в том положении, чтобы чего-то от меня требовать!

Но Эм даже не моргнул. Он уперто смотрел на ворлока. Данте понял, что его урока по укрощению строптивого хватило не так уж надолго. Ребенок снова начал терять страх. Что ж, раз он хотел знать… Это можно было списать на часть их образовательного момента. Ворлок выдохнул сквозь зубы.

— Впрочем, ладно, раз ты так настаиваешь. Я поделюсь с тобой. Оторву от сердца. Когда я стал ворлоком, мне никто не давал выбора. Это просто… произошло. В одночасье. И в отличие от тебя, я очнулся уже… мертвым, — он жизнерадостно улыбнулся, демонстрируя белые волчьи зубы.

Эмбер внимательно слушал.

— Знаешь, иногда жизнь оборачивается не так, как ты хочешь. И в ней происходит не то, чего хочешь ты… — голос Дантаниэла плавно перетек в шершавый шепот. — Я не понимаю, почему ты жалуешься. Перед тобой открывается новая жизнь, новые возможности. Но и чем-то из старого придется жертвовать… Например, своей человечностью! Ты не можешь оставаться нежным и любящим цветочком днем и жестоким чернокнижником ночью. Ты либо шагаешь во тьму. Либо… — он провел рукой по шее, многозначительно заканчивая свою речь.

— Я тоже не выбрал для себя такую жизнь! — крикнул Эмбер. — Это ты меня заставил! Ты не Бог, чтобы решать за кого-то!

Не соображая, что делает, парень изо всех сил толкнул Данте, несмотря на их договоренность и запрет сражаться с наставником. Он просто не мог сдерживаться, когда внутри фонтаном колоссальной мощности бурлили обида, непонимание и злость.

От толчка волосы закрыли лицо Дантаниэла рваным каскадом. Когда он обернулся, медленно и жутко, его формы уже не были человеческими. Это была та самая хищная тварь из ночного переулка. Эм задохнулся от страшных воспоминаний. Красный и синий, глаза ворлока гневно выедали его изнутри.

Эмбер хотел рвануть с места, но сильная зверюга в мгновение ока настигла свою жертву. Обхватив мальчишку поперек талии, Дантаниэл мощно припер его к стенке дома. Эму показалось, что от этого тычка над стареньким коттеджем подпрыгнула крыша. Вся жизнь промелькнула перед глазами поспешным локомотивом. Кажется, в этот раз Данте действительно вышел из себя. Он рычал и хрипел, капая слюной с раскрытой пасти. Его сильные пальцы замкнулись на горле Эмбера.

— Еще одна… твоя… выходка… и я пущу тебя на объедки, тебе понятно? — гортанный голос его вибрировал. — Твое прошлое померкло, превратилось в прах. Ты не вернешь того, за что ты цепляешься! Прими это, как дар! Посмотри со стороны на свою мелочную, бесполезную жизнь! Есть ли в ней что-то, что стоит так беречь? Это все превратится в прах быстрее, чем твои волосы тронет седина!

Из последних сил Эм заглянул прямо в его гадкую гнилую душу. Свет и воздух покидали его легкие.

— А у тебя есть? То, ради чего ты живешь? Ты просто пустая мертвая оболочка, которая не стоит… ничего! Неужели ты никогда не думал, что прожить короткую жизнь рядом с родными и любимыми гораздо лучше?

«С родными и любимыми лучше… лучше… лучше…» — эти слова эхом отдались в голове волка.

Данте взревел. Его вой разлетелся по окрестностям. Эм понял, что теперь он точно перегнул. Сейчас его просто разорвут на клочки и убьют в нем человека окончательно.

Волк занес для удара свои страшные когти. Эмбер прикрыл глаза, принимая грудью свою участь. Но страшного удара не последовало. Вместо этого Дантаниэл почему-то мешкал.

Эм экспериментально открыл один глаз. Зверь тяжело дышал и был ощетинившийся, готовый к бою. Но в то же время что-то другое скользнуло в его горящем взгляде. Была ли это боль или обреченность, Эмбер не понял точно, но уже в следующий момент Дан схватил его за шкирку и изо всех сил бросил на землю.

— Вон отсюда, — рявкнул ворлок голосом, напоминавшим крик древних чудовищ. — Сегодня уроки отменяются. Не попадайся мне на глаза в ближайшие дни!

Эмбера не надо было просить дважды. Снявшись с места, он быстрее пули вылетел за ограждение и побежал так, что его легкие готовы были рвануть от давления. Свирепый волчий вой, похожий на хрип умирающего существа, звучал в его ушах всю дорогу до дома. Это было последнее, что он слышал от Данте, пока раздумывал, чем ему обернется эта выходка…

====== 10. Зачем нужна вечность ======

картинка к главе http://s006.radikal.ru/i213/1406/d3/f1a3d831a42a.jpg

Лежащий на брате Дагон вздрогнул и проснулся. Элай под ним зашевелился и тоже открыл неестественно яркие глаза.

Страшный грохот и скрежет на втором этаже разбудили обоих блондинов. Они еще некоторое время прислушивались к жуткому погрому и никак не могли взять в толк, какого же черта проклятому Данте не сиделось тихо еще хотя бы часик.

— Элай… Заколдуй мне уши? Преврати их во что-нибудь менее чувствительное, — Дагон сонно обнял брата, чтобы уйти в мир Морфея еще ненадолго.

— Я не умею, — светловолосый парень уткнулся ему в шею и продолжил размеренно дышать. — Что если я тебя потом не расколдую? Зачем тебе две лягушки вместо слуховых проходов?

Наверху что-то грохнулось. И тут же раздался страшный собачий рык, звон и шум.

— Я убью его. Не держите мне руки… — Дагон открыл левый глаз.

Никто и не думал ограничивать его свободу. Даже Мэл молчаливо курил на окне, изучая пустую серую улицу. В принципе, все было бы хорошо и идеально, если бы Дантаниэл вот уже который день не выкипал из кастрюли. Горячий, как Везувий, он продолжал и продолжал громить свою маленькую комнатку в дальнем углу коттеджа, не объясняя причин своей ярости.

К сожалению, это было не единственное место, где его торнадо выходил из-под контроля. Под руку попадало все: кухонный стол, табуретки, стулья, посуда, техника, ванная комната, комната братьев, софа, о которую Мэл точил когти…

Поначалу Элай и Дагон пытались что-то чинить при помощи магии, но очень быстро осознали, что это бесполезно. Через пять минут все восстановленное снова обращалось в развалины.

Вот и сейчас братья лежали под перевернутым диваном. К слову, он совсем не был перевернутым, когда они укладывались.

Дагон немного пошевелил мозгами.

— Мэл? Ты с нами? — поинтересовался он, уныло зевая.

Марлоу поднес сигарету к губам и сделал глубокую затяжку. Это означало, что он жив, но разговаривать не входило в его планы. В отличие от Данте, он в последние дни отрешился от бренного мира и парил где-то далеко от физической оболочки.

Элай и Дагон переглянулись. Им, в общем-то, было все равно, вот только упорно создавалось впечатление, что Данте и Марлоу вступили в какой-то лютый и одним им понятный конфликт.

— Мэл, серьезно, — Элай поднялся на локтях. — Это уже ни в какие рамки не лезет. Он нам тут все поломает… Мы с Дагоном только всю технику наладили.

— Я тут при чем, — пасмурно рыкнул Марлоу.

— Ты тут при том, что тебя Дантаниэл слушает, в отличие от нас. Так почему бы тебе его не угомонить?

Марлоу выбросил сигарету прямо на пол и затушил ее носком мощного ботинка.

— Потому… что это была его идея, остаться тут. Я был изначально против. Если он не может справиться со своей жизнью — это тоже не моя беда.

Элай обреченно откинулся на лопатки. Он уже начал скучать по короткой вспышке волчье-кошачьей любви. Из всех этапов грызни Данте и Мэла этот был самый терпимый. Ледяное молчание тоже можно было вынести, но только не когда молчал один Мэл, а Данте ревел взъерепенившейся зверюгой.

— Мэл? Ну что у вас опять случилось?

— Ничего не случилось. Почему что-то должно было случиться?

— Потому что ты даже из комнаты выходишь, когда он входит, — Дагон и Элай снова переглянулись.

— Ну… Зачем утруждать человека и пытаться его заставить прожить вечность рядом с теми, кто ему осточертел до самых печёнок? — поинтересовался он ровным, совершенно сухим тоном.

— Постой. Это Данте так сказал? Ерунда. Мы же ему как братья… Он никогда такого не скажет.

— Не скажет. Конечно нет, — окончание фразы Мэл пробубнил тише и снова отвернулся в окно. Кто бы знал, сколько всего интересного можно услышать, если наложить на разорванное ухо заклятие усиления восприятия…

Наверху раздался новый взрыв. Марлоу поморщился от гиперчувствительности. Минусы у этого способа лечения тоже были.

— Ладно. Значит, будем справляться своими силами, — констатировал Дагон.

Они с Элаем выбрались, сели на перевернутый диван и вытянули вперед руки, сжатые в кулак.

— Кто проиграет, тот и идет, — прищурился Элай.

— Да уж не кто выиграет, понятное дело. Камень, ножницы, бумага,— оба брата показали раскрытую ладонь. — Эх, черт, давай еще раз. Камень, ножницы, бумага! — они покачали кулаками. На этот раз Дагон показал ножницы, а Элай остался неизменным в своем выборе…

— Чееерт. Всегда я проигрываю! Ты жулик! — Элай сбросил брата с вершины дивана, откуда тот победно улыбался младшему.

— Иди. Укроти собачку, — радостно ржал длинноволосый Дагон уже с пола.

— Пошли вы оба, — Элай гневно обернулся и плеснул в брата горсть воды. Он не сомневался, что разборка, если состоится, то будет очень жаркой.

Однако уже через минуту младший из братьев вернулся из своего недолгого путешествия, причем способ его возвращения был весьма внезапный. Обратившись в коршуна и теряя перья, он летел прямо на Дагона. Очень злой и ощетинившийся волк выбежал ему вслед и застыл на верхушке лестницы, топорща холку. Весь его вид говорил о том, что трогать себя он не даст. Дагон втянул руку и позволил брату приземлиться на предплечье. Птичьи глаза были стеклянными и полными тревоги и непонимания.

Погладив его по шелковистым перьям, Дагон понял, что Элай прекращает сжимать лапами его руку. Коршун спрыгнул на диван и снова превратился в парня.

— Ну… Я попытался, — донес он и нервно продолжал смотреть на Данте. — Еще на словах: «давай поговорим» он перестал меня слушать.

— Ладно. В конце концов, нам не впервой наблюдать подобное, — неуверенно сказал Дагон.

Элай мрачно пожевал губу. Когда они с Данте и Марлоу только познакомились, те тоже были в весьма натянутых отношениях. Для Данте это был период сомнений во всем, что его окружало, даже в самом себе. Этот этап продлился чуть ли не с десятилетие, и теперь хотелось бы верить, что это было не начало похожей депрессии.

Элай и Дагон знали об этой истории только по рассказам Марлоу. В момент, когда они повстречались с двумя друзьями, им как раз удалось помочь Данте и Мэлу немного помириться.

Жаль, что такая тактика работала не всегда. Повторить тот фокус они вряд ли смогли бы…

====== продолжение 1 ======

Венгрия. Где-то на пути в Трансильванию. 18… год.

— Я не возьму в толк, — раздраженно буркнул Мэл, отвернувшись от своего спутника в окно экипажа, катившего по побитым европейским дорогам. — И чего тебе в жизни не хватает? Я, конечно, за путешествия и все новое. Но Данте… Трансильвания?

Молчаливый юноша сумрачно глянул на него с противоположного сиденья. Он ничего не собирался комментировать на эту тему, так они уже обсудили ее миллионы раз. Мэл не ожидал от него ответа. Он знал, что его не последует.

Прошло чуть более ста лет с тех пор, как Данте присоединился к кругу черных ворлоков. Можно было сказать, что он удачно прошел все этапы трансформации и свыкся с новой жизнью, но несколько лет назад странные настроения овладели его существом. Это было то, что Мэл называл кризисом вечного существования. В один момент Данте потерял цель, не понимая смысла своих скитаний. И если поначалу он почти без боли смирился с даром тьмы, то много лет сустя Мэл все чаще стал слышать от него вопрос: «зачем все это нужно?»

Он объяснял подопечному свою точку зрения. Путешествовать. Получать знания. Смотреть, как уходят люди, сменяясь новыми поколениями. Как умирают эпохи. Как превращается в пепел все привычное и уступает на смену чему-то иному… Это же было так интересно.

У него самого был такой период непонимания, но сейчас Мэл даже не задумывался об этом. Последние десятилетия ему было о чем заботиться, теперь, когда с ним рядом был его неугомонный лучший друг. Данте не давал ему ни секунды спокойной жизни.

К сожалению, Мэл не знал, как помочь ему, ведь Дантаниэл не слушал никаких уговоров. Вот Марлоу и ездил с ним по свету. Искал то неведомое, что могло бы подсказать: Вот! Вот зачем нужно бесконечное время.

Последним выбором Дантаниэла стала Трансильвания — историческая область на северо-западе Румынии. Мэл бросил взгляд на пальцы друга, которые барабанили по книжке в твердом переплете. Начитавшись про приключения лондонского юриста Джонатана Харкера, Данте решил тоже обратить внимание на эту часть Европы.*

Он думал, что люди, живущие там, могли знать куда больше о колдунах и ведьмах. Марлоу пытался ему пояснить, что если один писатель внезапно стал успешным, выпустив сомнительную книжку про несуществующих кровопийц, это совершенно не значило, что те земли действительно кишели приключениями.

В романе «Дракула» ирландского писателя Брэма Стокера главный персонаж, вампир-граф Дракула, живёт в Трансильвании. Впоследствии Трансильвания часто фигурировала в произведениях на вампирскую тематику.

Но Данте был упрям. И вот, в результате, их повозка уже битый час катила к крошечному городку под названием Дебрецен, который лежал на пути к их основному пункту назначения.

Мэл устало протер лицо платком. Ему было жарко. В этом году лето было душным, как удавка.

Тихие мощеные улочки незаметно сменили лес и раздолбанную дорогу. Левое колесо повозки прекратило наконец проваливаться в колею, и Марлоу смог вздохнуть с облегчением. Ему уже давно было все равно, в какой стране оставаться на постоянное проживание, но вот неудобства вынужденных перемещений он выносил со сжатыми зубами. К сожалению, это было не то время, когда путешествовать при помощи магии считалось нормальным: был риск встретиться с охотниками на ворлоков в очередной раз. Возница остановился.

— Данте, стой. Вон постоялый двор, — Мэл схватил спутника за локоть, когда бывший преподобный направился прочь от повозки, совершенно в другую сторону.

— Справить малую нужду мне можно? — бровь молодого человека вызывающе изогнулась дугой. — Или хочешь за спиной постоять?

— Можно. Иди справляй. Жду тебя через несколько минут.

Данте кивнул и ушел. Северо-западные земли встретили их лесами, довольно мрачным пейзажем и одинокой лачужкой в пару этажей, примостившейся прямо на краю города. Дантаниэл вернулся через десять минут. Мэл готов был поспорить, что все остальные девять, что не были потрачены на биологические потребности, он просто любовался окрестностями. Нарочно. Потому что знал, что его ждали.

— Вещи свои не забудь, — Марлоу указал на его небольшой чемодан. — Я уже отпустил возницу.

И снова ни слова в ответ. Как будто все вокруг виноваты в том, что Данни сбился с пути истинного. Мэл правда старался быть терпеливым. Но как же иногда хотелось применить грубую физическую силу.

Они прошли в низенькую дверку, над которой висела вывеска с монеткой и надпись на венгерском, гласившая: «Добро пожаловать».

За столиком у входа суетился невысокий худощавый юноша, с волосами, стянутыми в конский хвост. Когда кто-то зашел в их скромную обитель, он нервно поднял голову. Глаза его были ненормального оттенка. Данте никогда не видел таких зрачков с глубоким лазурным отливом.

При виде Мэла и Данте, челюсть юноши удивленно поползла вниз. Мэл понимающе хмыкнул. Взгляд этого венгра горел слишком ярко, да и черты лица явно не были чертами простого человека. В этот момент все трое догадались, что имели общий маленький секрет.

— Ну вот. Это уже мне больше нравится, — хмыкнул Данте. — Видишь? Не так уж та книга была глупа. А ведь мы еще не доехали!

— Вы говорите по-английски? — окидывая блондина внимательным взглядом, спросил Мэл.

— Немношка, — еле выговаривая слово, произнес владелец ночлежки. — Чего вы хотеть?

— Мы? Мы… путешествуем. Понимаешь? — Мэл указал на свой чемодан.

— Я понимай. К сожалений, у нас нет комната… — глаза его были довольно холодны. Он не радовался чужакам.

— Ki van ott, Dagon?* — раздался голос откуда-то с лестницы.

Кто там, Дагон?

— Senki sem*, — коротко буркнул в ответ блондин.

Никто.

Из их мини-диалога ни Данте, ни Мэл ничего не поняли. Однако, когда вниз спустился обладатель второго голоса, он тоже удивленно уставился на чужеземцев.

— Вы к нам зачем, — его английский был не лучше, чем у первого юноши, а черты лица немедленно стали такими же острыми. — У нас не радуются тем, кто не отсюда!

— А мы-то как не радуемся, что мы тут, — “вежливо” завернул Мэл. — И все же вопрос стоит. Где нам найти место для ночлега?

— У нас не искать… Только один комната… — тот, кого назвали Дагоном, сверился со своими записями.

— Одна нас устроит, — пожал плечами Мэл.

— Кто сказал тебе? Можно мне в кои-то веки немного комфорта? — озлобленным тоном поинтересовался Данте.

Марлоу улыбнулся ему, как мог бы это сделать сам Сатана, поджаривающий на костре грешников.

— Данни. Не убивай мои нервы. От них из-за тебя уже и так мало что осталось.

— На другом конце город есть еще... ночлежка. Спросить у них, — посоветовал владелец постоялого двора, давая понять, что разговор подходит к концу.

— О нет. Прошу вас. Мы устали… дайте нам одну комнату… И разойдемся на этом. Мы хорошо заплатим! — Мэл прекратил сверлить дыры в своем друге и снова обратил взгляд на светловолосых бестий.

Юноши переглянулись. Из-за схожести черт Мэл предположил, что они братья. Но странная деталь бросилась в глаза — второй молодой человек не был инициирован, он был обычным смертным. Поняв, что на него смотрят, он спрятал взгляд.

— Сколько вы… здесь оставаться? — подумав немного, спросил тот брат, что был с конским хвостом.

— На пару дней. Точка нашего назначения совсем не здесь, — заверил их Мэл.

— Вообще-то, — внезапно встрял Дантаниэл, который изменил планы на ходу, — мне и тут нравится. Мы побудем две недели. За двойную оплату!

Мэл бросил на него удивленный взгляд. Настроения Данте были переменчивы, как погода Туманного Альбиона.

Владельцы постоялого двора явно принимали решение. Это походило на диалог без слов — как будто они пытались сообразить, что важнее — получить денег или выкурить из города двух подозрительных чужаков.

— Два неделя. Не более, потом мы обещать комнату кому-то еще… — наконец безучастно решил тот, кого назвали Дагоном.

— Разумеется. Спасибо за понимание, — Данте быстро достал свой кошелек. — Сколько с нас?

Через полчаса, расплатившись, они с Мэлом были проведены в тесную комнатушку с единственным окном, кроватью и комодом. Более ничего не было тут — ни раковины, чтобы умыться, ни пространства, чтобы развернуться.

— В конце коридор уборная, — буркнул неприветливый молодой венгр. — С утра до десять вам подадут завтрак. Обед найти себе сами.

— Да это не проблема. Обед найдем, — Мэл задумчиво почесался, глядя на кровать под тощим покрывалом. Она была единственная и не сказать, чтобы очень большая.

— Всего вам доброго тогда, — буркнул светловолосый молодой человек, старательно произнося согласные. Этим он вызвал у Данте скептичную улыбку.

Дверь закрылась за его спиной. Данте тут же рухнул на постель, сбивая одеяла и разбрасывая подушки. Мэл смотрел на него спокойно, как взрослый мог бы смотреть на несмышленого ребенка.

— Две недели? — он снял свою шляпу и пиджак, повесив их на спинку стула. — Что укусило тебя, Дантаниэл?

— Что хочу, то и делаю. Куда нам спешить. У нас же впереди вечность, — заметил тот, продолжая валяться.

Мэл равнодушно повел плечом. Он предпочитал не спорить. У него было не то настроение. Зато у Данте было настроение выяснять отношения.

— Тебе здесь не нравится, — заметил он, изучая широкую спину друга. — У тебя всегда такой взгляд, когда ты чем-то недоволен.

— Какой взгляд? — мужественно сопротивлялся провокациям Мэл.

— Как у недовольной женщины средних лет, — маленькая комнатка наполнилась резким лающим смехом.— Как будто тебя не устраивает твоя жизнь.

— Кого из нас она не устраивает больше? — подходя к комоду на изогнутых ножках, Мэл открыл ящик и начал складывать туда свои вещи.

— У меня все в полном порядке, — Дантаниэл нежился на дырявом покрывале, пахнущем сыростью.

— Да. Конечно. И поэтому ты проделал весь этот путь просто, чтобы найти себе новых приключений?

— Ну, нашел же? Видел глаза этого парня? Он точно ворлок.

— Да. Тут и спорить нечего.

Данте удовлетворенно кивнул.

— Ну вот я тебе и говорю. Почему бы нам не пообщаться с ними? Может, они бы рассказали нам что-то интересное. О местной жизни?

— Вперед, — Мэл равнодушно продолжал свои дела. — Я книжку почитаю. У меня есть чем заняться.

Данте не был доволен этим ответом. Он не был доволен, когда Мэл оставался таким спокойным и невозмутимым, поэтому взял подушку и кинул ее в друга, чтобы тот обратил на него внимание.

— Нет, Мэлоди. Ты пойдешь со мной, — четко информировал его Данте.

— Не пойду.

— Мэлоди, — повторил Данте, нарочно выводя его из себя. — У твоих родителей очень богатая фантазия!

По комнате поплыл еле ощутимый запах паленого. Если бы Мэл мог превращаться в дым и улетучиваться в те моменты, когда разговор начинал ему не нравится, он бы сделал это именно сейчас.

— Мэээээлодиии, — певуче протянул Данте и тут же понял, что добился своего. Мэл обернулся, сверкнув жгучими зелеными глазами. Его мощные руки схватили соседа по комнате за грудки и встряхнули пару раз, приводя в вертикальное положение.

Данте развлекался, смотря в его лицо. Словно маленькое пламя полыхало в зрачках Мэла. Конечно, он не стал терпеливо сносить подобный злобный цинизм.

— Еще одно слово… И я тебя превращу в объедки! — известил он Данте, который свисал с его рук.

— А вот и нет. Ты пойдешь со мной. Исследовать город.

— Да? Ну это мы еще посмотрим, — Мэл грубо бросил его обратно на кровать. Сняв с себя жилетку и оставшись в одной рубашке, он взял полотенце и громко хлопнул дверью, направляясь к уборной.

Данте остался один. Он продолжал посмеиваться, радуясь, что довел Мэла до белой горячки. Может, Марлоу и не пошел бы с ним. Зато теперь он не вел себя, как равнодушное бревно.

Данте откинулся на жесткий матрас. На ум ему почему-то пришло утро, когда он встретил свой первый рассвет уже в обличье ворлока. Он навсегда запомнил именно это утро: те, что были раньше, стерлись из его памяти. Когда первый бледный свет коснулся окон, и заблестели колбы и склянки, расставленные на столах у Мэла, он точно понял, что что-то стало другим; свет становился ярче и ярче, и серое утро разорвало тогда тьму. Взошло солнце. Первое солнце, которое Данте увидел уже не глазами человека. Причудливые, удлиненные тени лежали на полу. И Мэл сидел спиной к стене, не сомкнув глаз всю ночь.

Теперь Данте лежал и думал о том, как боролся со своей сущностью, которую он перестал понимать. Он много сомневался в себе с самого начала. Не знал, с чего ему начинать снова жить. Лишь потом он справился с этим, нашел в себе силы продолжать. Данте уже давно попрощался со светом и с прошлым. Его тело переродилось и все больше напоминало тело ворлока, нежели человека, и со временем все вроде бы стало предельно просто.

Так отчего же было так сложно понять смысл существования теперь?

В таких мыслях прошло несколько дней. Мэл не тянулся особо разговаривать со своим другом. Все дни он провел, изучая книги и выписывая что-то в свой блокнот. Данте было скучно торчать рядом. Мэл изо всех сил демонстрировал ему свое равнодушие, поскольку все еще злился. От этого становилось еще скучнее.

Данте не стал просить у Мэла прощения за свое поведение. Ему тоже было все равно. Он надел свою самую светлую рубашку и шел бесцельно бродить по городу, сам не зная зачем.

На третий день его поиски привели к неожиданному результату, и они с Марлоу нашли небольшое разнообразие в скучной жизни этого городка. Стоило заметить, что даже извращенный и опытный Мэл был немного шокирован открытием.

Мэл хотел уточнить у хозяина постоялого двора, в каком месте в этом городке можно достать писчую бумагу. У него кончались расходные средства и он не мог больше заносить в свой блокнот то, что ему хотелось. Данте от нечего делать пошел с ним, радуясь, что у Марлоу появилась причина вылезти из своего панциря.

Они спустились вниз и огляделись. У входа никого не было. Братья исчезли в неизвестном направлении.

Из вежливости Мэл и Данте подождали некоторое время. А затем потерявший терпение Дантаниэл пустился на поиски. Он обнаружил небольшую дверь, ведущую в другую комнату. Переглянувшись с Мэлом, который пожал плечами, Данте приготовился постучать, но застыл на полпути, услышав странный шум. Это были голоса. Два мужских тембра, которые что-то неразборчиво шептали за дверью.

Данте прислушался. К голосам примешивались выдохи и протяжные стоны. Даже Мэл, который стоял на расстоянии, расслышал это. Его лицо начало расплываться в ехиднейшей улыбке. Он махнул головой, и Данте впервые за последние дни послушался его; он слегка приоткрыл дверь, стараясь, чтобы та не скрипела.

Рты друзей невольно приоткрылись.

Братья, которые держали заведение, были там. В тесной, заваленной пыльными книгами конторке Дагон прижимал Элая (Данте на днях выяснил имя второго юноши) к столу. Его губы и язык неустанно выполняли свою работу, вылизывая шею светловолосого молодого человека, кожу на его обнаженной груди под распахнутой рубашкой.

— Miért nem akar lenni, mint én? * — неразборчиво спросил Дагон.

— Én nem akarok járni, a sötétségbe. Attól tartok, az örökkévalóság… — донесся до Данте тихий, сбивчивый от страсти ответ.

— De akkor mi lehet együtt…

— Почему ты не хочешь стать как я?

— Я не хочу шагать во тьму. Я боюсь вечности...

— Но ведь тогда мы были бы вместе всегда.

Данте не понял ни слова, да и вообще самым разумным сейчас было бы просто уйти, оставить этих двух людей с их страшной тайной. Но почему-то он не сделал этого. Мэл тоже несколько оторопел. Он сложил руки на груди и оценивающим взглядом скользнул по подтянутой спине блондина и тому, что было ниже. Руки Элая поползли по талии брата, спуская с него брюки и белье, открывая постыдные виды в полной мере. Дагон же тихо дышал, позволяя Элаю все, что угодно. На голове его, вместо обычных, человеческих ушей, появились заостренные рыжие лисьи ушки.

Марлоу одобрительно присвистнул без звука. Данте отвернулся, когда рука Дагона спустилась по обнаженному животу его брата, затем ниже, заставляя юношу с короткими светлыми волосами сильно застонать. Он понял, что в ближайшее время им с Мэлом никто не ответит на их бытовые вопросы.

Дантаниэл попытался было развернуться, но предательская половица старого, полусгнившего венгерского коттеджа громко скрипнула под его ботинком. Зрачки Марлоу расширились. Братья в комнате резко подняли головы.

— Чеееерт, — простонал Данте и быстро метнулся в тень. — На выход, Мэл, — он бодро схватил Марлоу за рукав, и оба поспешили скрыться. Друзья вышли на улицу, подставив лицо палящему солнцу. Мэл изумленно хлопал глазами. Данте тоже был не в себе.

— Братья… и любовники? — Данте глянул на Мэла, словно ища в его чертах ответа.

— Ну. А ты еще нас странными называешь … — Мэл прочесал пятерней топорщащиеся темные волосы. — Вельзельвуул меня забери, сколько лет по свету уже хожу… Но такого…

Данте тоже впервые увидел две вещи. Первая была очевидна. А ко второй можно было причислить Марлоу, лишенного слов.

Ворлоки быстро пошли подальше от постоялого двора. Им обоим нужно было подумать, что теперь сказать тем юношам при встрече.

Они бродили по городу до самой ночи. Даже Данте притих, прекратив провоцировать товарища своим поведением. Вывернув на свою улицу, они переглянулись.

— Ну? Он нас сейчас выставит и все, — буркнул Данте, представляя грядущий разговор.

— Значит, найдем другой ночлег. Не впервой, — как можно ровнее отозвался Мэл и продолжал движение.

Однако же планы их изменились моментально. Когда они проходили мимо колокольни, располагавшейся рядом с постоялым двором, крики сверху привлекли их внимание. Данте и Мэл задрали головы, чтобы узреть, кому не спалось в этот поздний час. К их удивлению, это оказался все тот же новый знакомый. Тонкая фигурка Элая маячила на перилах. Его лицо казалось бледнее луны, а ветер рвал распахнутую рубашку.

— Tudom, hogy az Ön számára — крикнул он, как птица в ночи.

__________________

Если хочешь, я сделаю это ради тебя…

А в следующую секунду его тело, как маленькая бумажка, спорхнуло с высоты. Данте и Мэл вздрогнули, когда оно с хрустом шлепнулось на мостовую. Конечности юноши вздрогнули. Брызги крови, подобно мазку кисти ужасного художника-гиганта, разлетелись на метры вокруг.

— Ну вот… — Мэл болезненно прикрыл один глаз. — Что-то мне подсказывает, разбираться с нами теперь никто не станет.

Дверь ночлежки со скрипом отворилась. Перепуганный Дагон вылетел на улицу, хватая ртом теплый летний воздух.

— Eliah, Eliah, — кричал он, размазывая слезы по лицу. На улице появились люди — они выбегали из своих домов, заслышав шум.

Данте с Мэлом тоже подошли к молодому человеку, чтобы посочувствовать его утрате. Данте машинально вцепился в запястье лучшего друга. На секунду ему представилось, что было бы, будь он на месте безутешного Дагона. Это с ним уже случалось однажды и больше повторять такое он бы не хотел.

А затем что-то изменилось. Элай, с окровавленным и разбитым лицом, внезапно застонал. Поднявшись на руках и посмотрев на своего брата, он как-то странно захрипел. Данте внимательно вгляделся в его лицо. Глаза юноши теперь имели яркий фиолетовый оттенок.

— Еще одна жизнь, плутающая во мгле, — понятливо изрек Данте.

Ту ночь они провели, разгоняя зевак и помогая чудом выжившему Элаю вправить сломанные ноги и руки. Его вопли оглашали весь дом еще несколько часов. Данте воспользовался заколдованными затычками. Он крепко зафиксировал молодого человека, пока Марлоу с хрустом лечил его от глупости. Дагон закрыл лицо руками, вздрагивая от каждого стона, резкого, как визг пилы.

Все, что друзья поняли из бессвязной речи и безостановочного потока рыданий молодого венгра, — они с братом крупно повздорили в тот день. Дело дошло до драки, в ходе которой Элаю досталось немного крови Дагона, пару лет назад перешедшего на темную сторону. А потом Элай решил, что это знак. Он сделал то, о чем Дагон просил его уже очень и очень давно. Представление было выполнено с треском.

Закончив с починкой бедного, еле дышащего юноши, Дантаниэл отсел в сторону и уставился в стену. Мэл искоса глянул на него, понимая, что в поисках ответов на свои вопросы друг умудрился всколыхнуть собственные черные воспоминания.

Трое ворлоков так и ожидали — втроем, отдельно друг от друга, каждый в своих внутренних мирах. А с наступлением рассвета, младший из братьев сделал глубокий вдох и проснулся. Он окинул взглядом всех присутствующих… Посмотрел на встрепанного Дагона, который не сомкнул глаз всю ночь. Все вспомнив, он опустил ресницы и снова откинулся на окровавленные простыни.

На этом моменте Мэл и Данте покинули комнату, дав братьям время поговорить. Данте тоже был не в себе. Он через каждые пять минут застывал на месте, а его душа словно покидала тело. Он изрек только одну фразу за весь вечер:

— Знаешь… Ну, по крайней мере я могу понять поступок Элая. Наверное, он правда хотел остаться с Дагоном навсегда. Может, в этом и есть смысл. Жертвовать ради тех, кого ты любишь?

Мэл согласился. Он тоже мог это представить…

====== продолжение 2 ======

Мы так молоды,

И время наше только начало отсчет.

Но я уже подумываю, как бы сбежать из этого мира,

Мы ждали так долго, когра настанет миг.

Мы так хотели быть вместе после смерти.

А ты умрешь сегодня? Ради любви?

(HIM — Join Me)

Элай глянул на брата из-под полуопущенных век. Дагон тоже посмотрел на него. Он потянулся, мягко коснувшись губами небритой щеки того, с кем делил эту вечность. По крайней мере, с тех пор они никогда не жалели о своем решении присоединиться к темноте вместе.

Мэл через пару минут взглянул на них через плечо, почувствовав, что в гостиной стало удивительно тихо. Конечно, если не считать звуков поцелуев, которые становились все глубже и откровеннее.

— О, нет. Я на это уже столетиями любуюсь! — он раздраженно затушил сигарету и спрыгнул с окна.

Немного подумав, Мэл все же отправился наверх, откуда доносился грохот. Ему неврозы Данте тоже начали надоедать. Пора было напомнить собачке его место на коврике возле двери.

Шаги Марлоу загрохотали вверх по ступеням, а еще через некоторое время звуки страшнейшей звериной грызни наполнили дом. Оторвавшись от умопомрачительных поцелуев, Дагон перевел замутненный взгляд в сторону второго этажа.

— Напомни, зачем мы их терпим такое долгое время?

Элай помотал головой. Он не помнил. Что бы ни происходило вокруг, все, что было нужно ему, всегда оставалось в его

руках.

Через десять минут голый по пояс Мэл показался на ступеньках. Злой и исцарапанный, в наспех застегнутых джинсах, он нес Дантаниэла через плечо. Кое-какое неудобство в превращении в животных все же было — с одеждой эти вспышки чаще были несовместимы. Данте был без сознания, а с его рассеченной губы капала кровь. Это значило, что в этот раз терпения Мэла уже не хватило на гуманное обращение. Он небрежно сбросил тушку друга на пол и вернулся на свой подоконник травиться никотином.

Мысленно Марлоу поставил себе галочку успокоить животное чуть позже, когда оно очнется.

Животное открыло глаза через полчаса. Данте не сразу разобрался, каким образом он оказался на лопатках, глядя в потолок, если еще минуту назад он с удовольствием крушил и разбирал по полочкам шкафы на втором этаже. Его глаза налились кровью, в результате чего оба зрачка теперь выглядели примерно одинаково. Элай и Дагон мудро слились из гостиной, заметив, что вулкан начал бурлить и содрогаться.

Данте дробно зарычал. Марлоу обернулся. Закатив глаза, он отвел сигарету в сторону и поднялся на ноги.

— Давай, Данни. Нападай на всех, кто напоминает тебе о твоей старой болячке, — пробормотал он.

Данте летел к нему на всех порах, явно не обниматься. Мэл поймал его в воздухе одной рукой. Огненное кольцо обвилось вокруг шеи волка, удушая его и вырывая из груди животные хрипы. Марлоу не спеша сделал затяжку. Свободной рукой он придавил Дантаниэла к земле при помощи заклинания, не забывая делать ошейник потуже. Волк хрипел, царапал лапами пол, смотря на Мэла, как глубоководный хищник. Но на Марлоу это давно уже не действовало. Он был почти вдвое старше Данте и ему ничего не стоило распороть его на семейство маленьких волчат, если это потребовалось бы. В мгновение ока Дантаниэл оказался на спине, дрыгая лапами, как большой перевернутый жук.

Мэл подождал, пока он уймется и превратится в человека, чтобы с ним можно было нормально разговаривать. Парень изменил форму минут через пять. Его грудь нервно опускалась и поднималась, но дергаться он прекратил.

Мэл снова сделал затяжку и подошел к нему грациозной кошачьей походкой. Сев на его бедра, он меланхолично посмотрел вниз на друга.

— Перебесился?

— Слезь с меня, кот облезлый, — прохрипел Дантаниэл, который тоже не любил, когда ущемляли его волю.

— Неправильный ответ. Значит, ждем еще, — Мэл выдохнул в воздух сумрачную висельную петельку.

Данте попытался брыкаться, но огненное кольцо сильнее сжалось на его горле. Мэл решил, что еще немного, и он перестанет тратить силы на то, чтобы его охлаждать. Придется немножко подпалить Данте наглую шкурку.

— Слезь, — новый хрип.

— Ты прекратишь нападать?

— Слезь, — как заведенный, повторял Дантаниэл.

Мэл понял, что разговор вести бесполезно, если не сделать, что Данте хочет, и потому все же встал. За спиной огненного ворлока в воздух бесшумно поднялась старая ваза. Данте отвлек на себя все внимание, потирая горло. Мэл обернулся через плечо и молниеносно рассек приближающийся к нему предмет моментально мелькнувшим в его руке огненным хлыстом. Осколки сыпались прямо на Дантаниэла, которому пришлось прикрыть голову, чтобы не получить еще десяток лишних царапин.

— Закончили, детка, — Марлоу гневно повернулся к нему. — Я вижу насквозь тебя и все твои штучки.

Его голос перешел в низкий рык. На этих словах Данте действительно прекратил бунт. Он гневно откинулся на лопатки.

— Не хочу оказывать услугу твоему мальчишке, но я думаю, тебе надо успокоиться.

— Не тебе решать!

— Дан. Мы это проходили уже столько раз… — Мэл устало потер переносицу. Почему раз в сто лет на тебя снова находит ЭТО? Я начал подозревать рецидив еще в том затхлом кафе. Отпусти, черт бы тебя побрал… И живи дальше.

— Я уже не держу! — Данте нервно шарил руками по полу. Иногда он напоминал раненое животное, у которого под кожей сидел шип, не дававший ему спокойно спать.

— Конечно, — язвительно согласился Мэл . — А почему тогда тебя задело то, что мальчишка нажал на твою самую больную мозоль? Ты и сам постоянно сомневаешься в себе. Если бы не сомневался, тебе было бы пофиг.

— Мне пофиг! Меня бесит, что этот цыпленок позволяет себе такие выбросы в мой адрес!

— Чушь собачья. Он тебя задел. Но вообще, знаешь что? — Марлоу покачал головой, удивляясь непонятливости друга. — Его реакция мне отчасти ясна. Ты пугаешь его. Этот молокосос еще вчера был человеком, который даже не подозревал о ворлоках. Если бы я в свое время был буйным, как ты, тебя бы уже разорвало на клочки!

— Ты бы никогда этого не сделал!

— Да. Тебе исключительно повезло. Потому что, когда надо, я могу взять себя в руки. Хотя иногда я правда еле сдерживаюсь. Но если бы ты был внимательнее, ты бы увидел, что он — твоя зеркальная копия. И реагирует так же, как ты триста лет назад.

— Ты тоже иногда рвешь, как голодный гепард! До сих пор!

— Да с тобой рядом иначе невозможно! — рявкнул Мэл. — Послушай мой совет, я давно тебе твержу, — он порывисто взял новую сигарету. — Разберись у себя на чердаке. Иногда помогает. И найди подход к мальчишке. Иначе у вас обоих нихрена не выйдет. А если ты будешь продолжать в своем духе, я вас обоих порву к чертям заклятием тотальной анигиляции, — с этими словами Марлоу повел бровью и осел обратно на окно.

Данте знал — в его словах не присутствовало и грамма шутки. Из всех ворлоков Мэл остался одним из немногих, кому был известен этот древний секрет. Больше ни он, ни Марлоу не проронили ни звука. По правилам их личных отношений, им теперь требовалось время, чтобы немного остыть.

Элай с Дагоном, которые сунулись в дверь, выдохнули. Нет, все же не существовало смеси более взрывоопасной, чем те, кто был обречен скитаться по свету бок о бок вечно…

====== 11. Другой подход. ======

Попытка Райли воссоединить то, что безнадежно распадалось, привела к полнейшему фиаско. Вернувшись домой после встречи с друзьями Эм подумал про себя лишь одно: «хорошо, что больше не надо ломать эту дружелюбную комедию».

Он стащил кроссовки, накинул на вешалку свою куртку и отправился заливать горе чаем.

— Мам? — на всякий случай позвал он.

Ответа не последовало. Эмили снова куда-то ушла.

Эмбер промаршировал в кухню. Сев там, он отдышался и попытался переварить все, что произошло с ним в последние дни. Для начала: сегодня, перед тем, как встретиться с друзьями, ему пришлось полчаса извиняться перед Райли. Дикий стыд сживал его со свету, и потому Эм нашел в себе сил купить девушке горшочек с цветком, дойти до ее квартиры и даже посмотреть ей в глаза.

Было видно, что Райли плохо спала все дни и была напугана, но Эмбер все же смог пояснить ей, что под словосочетанием «подставлять свой зад» он имел в виду совершенно не то. Данте был жестокой тварью, легко прибегающей к физической силе и не более того. Его ответ убедил Райли, и под конец их диалога она все же улыбнулась. Эмбер клюнул ее в щеку и сказал, что у него просто выдалась хреновая неделя. Он пообещал контролировать себя и впредь не бросаться неосторожными комментариями.

Однако, когда пришли Мики и Ким, веселое настроение так и не явилось к компании старых друзей. Они отправились в парк, где хорошо провела время только крошка Лиз, которая шла за ручку со старшим братом. Она одна отъездила все десять билетов на карусели и съела годовой запас сахарной ваты. Райли каталась с ней, чтобы не отпускать ребенка без присмотра.

Эмбер же в это время дергался и оглядывался. Ему постоянно казалось, что из толпы за ним следили прищуренные волчьи глаза. Ему казалось, что Данте вот-вот нарисуется из воздуха, схватит за шкирку и уволочет его за угол демонстрировать ему истинный смысл фразы про зад. Это было тошнотворно — жить, постоянно оглядываясь по сторонам.

Эм пребывал наполовину в этом мире и наполовину в своих мыслях, а потому, быстренько выпив с Кимом и Мики по пиву, он умчался «по делам», радуясь, что отделался от их компании.

В реальности он просто поступил, как требовала его взбудораженная душа, и спрятался с чашкой чая дома. Нужно было поразмышлять над тем, что теперь делать со своей запущенной учебой и остальной жизнью, тем более, что поле для размышлений было колоссальным.

Однако же, зайдя в комнату, Эмбер тут же застыл. На окне мрачный, как грозовая туча, сидел Данте. Он был помятый, небритый и не особо дружелюбный на вид. От одного его вида у Эмбера в организме ссохлись все органы.

— Бля, — выдавил он и рванул вон из комнаты, выронив чашку.

Данте нарисовал в воздухе символ в виде петли. Всего одно движение, и ручка оказалась заблокированной намертво.

— Нет… нет, откройся... — Эмбер дергал и дергал. Он тихо заскулил, сообразив, что ее держит.

Мальчишка считал последние мгновения своей жизни, но ничего не происходило. Никто не нападал. Не бил. Не кусал. Подозрительное молчание за спиной ввело Эма в ступор.

Он развернулся. Дрожа всем телом, он осторожно поднял взгляд и увидел, что Данте устало протирает лицо, как будто ему тоже до смерти осточертело все, что происходило вокруг него. Эм вжался лопатками в дверь. Вот сейчас… он нападет, кинется и нападет.

— Да не собираюсь я на тебя нападать, заткнись ты уже! — рявкнул взбешенный ворлок.

От его рыка Эмбер моментально заглушил мотор. Сердце все еще долбилось в заднице, а руки дрожали, но он не хотел злить демона. Ворлок некоторое время смотрел на него, как на не особо далекое создание. Затем Данте оглядел комнату и подозвал к себе Малую книгу, которая вырвалась из нижнего ящика, вывернув с мясом скважину.

Колдун недовольно посмотрел на это, взял томик в руки и перелистнул взглядом несколько страниц. Найдя нужную, он прочитал:

— Mundum!*

___________

*Чистить

В помещении началось нечто невообразимое. В воздух поднялись книги и предметы. Данте бросал на них взгляд и расставлял все на свои места. Вещи кружились в бешеном ритме, в сумасшедшем порядке, сталкиваясь и вертясь, как снежинки в метель.

Дантаниэл затолкал в шкаф оставшиеся тома, не поленившись выстроить их по алфавиту. Затем он привел в порядок стол и оборванные занавески. Перелистнув следующую страницу, ворлок поискал другое четверостишие. Прочитав и его, он вывел с пола пятна, поправил обугленный и убитый ковер.

Затем он запустил новое заклятие и очистил кровать и покрывало. Когда Эмбер прекратил моргать от страшного мельтешения, он еле не подавился от удивления: его комната выглядела чище, чем в день их въезда в этот дом.

Эмили точно позвонит в скорую после такого, да Эмбер и сам был готов сдаться по доброй воле.

Дантаниэл отложил книжечку и слез с окна. Последним объектом, который он решил привести в порядок, стала чашка. Силой мысли ворлок поднял осколки с пола, собрав их воедино, и даже налил ее до краев чаем, как полагалось. Этой фишке они с Мэлом научились у одного Шанхайского колдуна, когда решили попробовать на вкус немного азиатов и махнули в дальние страны.

Он задумчиво вручил Эмберу блюдце. Тот без слов принял подарочек. Глаза его были по размеру больше диаметра донышка чашки. А далее произошло совсем невероятное:

— Какие твои любимые места в этом городке? — угрюмо спросил Данте.

Разумеется, ответа не последовало. Эмбер так и стоял, дрожа всем телом. Ложка на блюдечке издавала дробный звон в его нетвердых руках.

— Я задал вопрос!

— Озеро, — выпалил Эмбер, вспомнив правило номер один — отвечать сразу и быстро.

— Замечательно. Допивай чай и пошли, — буркнул волк. Он снял заклятие с ручки и, воспользовавшись дверью, начал спускаться вниз по лестнице.

Эмбер некоторое время не мог не то что допивать, он боялся даже моргнуть. Данте не разорвал его в клочки. Почему? Дрожащая рука поднесла чашку к губам. В этом не оказалось никакого смысла; половина жидкости все равно осталась на воротнике, но Эм хотя бы попытался промочить сухое горло.

Справившись с шоком, он осторожно выглянул в коридор. Дантаниэл сидел на нижней ступеньке лестницы, сцепив пальцы. Он тихо ненавидел Мэла за его способность влиять на психику. Тихо ненавидел белобрысого мальчишку, из-за которого эта самая психика шаталась, как карточный домик. Тихо ненавидел психику за то, что она стала слишком слаба с течением столетий. И так до бесконечности.

Эмбер стал спускаться. Он хотел обойти ворлока по дуге, но тот цепко взглянул на него снизу вверх.

— Ты допил?

Угрожающий тон его говорил о том, что, если Эм не сделает этого, ему придется закусить чашкой не по доброй воле. Парень спешно закивал и выхлебал остатки в два глотка. Его не волновал чай, его волновал Данте. Точнее, его непонятное настроение.

— Марш на выход, — ворлок поднялся на ноги и засунул руки в карманы джинсов.

Схватив куртку, Эм сделал, что сказали, и вышел на холодную улицу. Промозглый ноябрь налетел на них призрачным дыханием и поднял волосы, открывая острое и смуглое лицо Данте. Эмбер смотрел на него стеклянными глазами. Ворлок молчал. Грешным делом Эм решил, что его вели на озеро топить, но Данте ничем не выдавал своих намерений, так что Эму пришлось мучиться молча.

— Ты любишь осень? — неожиданно спросил черноволосый колдун.

Отвечать быстро и сразу.

— Не люблю!

— А я любил когда-то. Я не дожил до осени совсем немного. Месяц или полтора.

Отвечать быстро и сразу.

— Это вообще очень унылая пора, — выпалил Эм первое, что вертелось в голове.

Данте страдальчески покосился на него. Он побоялся, что немного переборщил в их предыдущие встречи и обеспечил парню лишний дефект в голове.

— Блин. Что ты строчишь, как пулемет? У тебя же есть настоящее мнение… Так говори, как есть!

Связь с реальностью все еще не восстановилась для Эма. Немного подумав, он криво переформулировал фразу:

— Мое мнение… Ладно. Попробую… Так пойдет? Ты жив сейчас. Так кто тебе мешает наслаждаться тем, что есть?

Данте неопределенно качнул головой. Наверное, нормально для начала. Мышиное сердечко мальчишки при этом заходилось в испуганной скачке. Человеку было страшно до вздутия вен на шее, и Данте впервые осознал: то чувство неоспоримого превосходства, которое он обожал, сейчас дико мешало налаживать контакт.

— Так. Неплохо, но одно замечание… Сделай одолжение, прекрати ссать кипятком. Заметь, я тебя пальцем не трогаю, а твоя чехарда в голове не дает мне разобраться, что тебе говорить…

— Но ты можешь тронуть, — настороженно прощупал почву мальчишка.

— Могу. Но не буду, если ты а) будешь делать, что я говорю и б) не станешь лезть туда, куда тебя не просят, — красный глаз парня вспыхнул чуть ярче. — Теперь прекрати скулить. Сделай вдох и выдох.

Эмбер сделал вдох и выдох. Должно было полегчать. Должно было.

— Хорошо. Но ты задал вопрос. Я на него ответил, — упрямо проговорил Эм.— Ты просто непредсказуемо реагируешь… Я не знаю, чего мне ждать.

—Да-да, я понял. Я тварь. Хорошо, что ты меня боишься… Но, к твоему сведению, я не такой пустой и недалекий. Я понимаю, что тебе трудно. Мне тоже было трудно… миллиард лет назад. Я бросался на всех — на стены, на людей. На Мэла. Как ты. — Данте пнул валявшийся мелкий камушек. — Это типично для молодых ворлоков.

— Правда? — Эмбер распахнул глаза.

— Да.Все было точь-в-точь.

Блондин понятливо кивнул. На этом Дантаниэл предпочел закончить тему «успокойся, сын мой» и тоже заткнулся. Он даже немного вспотел. Кто бы знал, как это нелегко — применять при разговоре технологии, отличные от привычных…

Постояв на дорожке, они двинулись в направлении парка. Точнее, пошел Данте, а Эм сообразил, что у него нет выбора. Они напряженно шли, пока вдали, за серыми домами, не показался крошечный городской островок с деревьями. Оба парня — и черноволосый колдун, и его ученик — старались понять, о чем говорить с тем, другим существом из параллельного мира. Данте давно отвык вести длинные диалоги с едой, а Эм и вовсе не привыкал разговаривать с теми, кто в любой момент мог кинуться и вцепиться ему в горло.

— Унылое место. Как ты тут живешь? — Данте проводил взором жирного скунса, вяло перебегавшего дорогу.

— С детства, так и живу. Отец умер, когда я был маленьким. Мы с матерью работаем вдвоем, еле на жизнь хватает.

Механический, хотя и более развернутый ответ слегка успокоил Данте.Значит, мальчик еще не тронулся окончательно. Обнадеживало.

— Ты ведь ни черта не рассказал ей о том, что с тобой?

Эмбер грустно помотал головой.

— Нет. Ей не нужно знать. Никому не нужно знать.

— Правильно. Трепись поменьше. Тебя все равно не поймут те, кто через это не проходил. Ни твои друзья. Ни твоя семья.

Эм подозрительно скосился на ворлока. Что это было? Дружеский совет? Данте продолжал свои внезапные откровения:

— Я тоже никогда не говорил своей семье. В последний раз они видели меня болтающимся на виселице со свернутой шеей. Этот “прекрасный” образ остался в их сердцах до заката их дней.

Эмбер содрогнулся от представления.

— И ты больше никогда не встречал их?

— Никогда. Они бы немного не поняли, если бы у них на пороге возник живой труп, отдаленно напоминающий их сына, — губы ворлока изогнулись в печальной улыбке.

— Но… Это же ужасно… Как же ты жил, так просто отказавшись от всего?

— Просто? — тон Данте приобрел горький оттенок. — Это не просто, мальчик. Ни для кого и никогда. Мне очень помог Мэл. На мое счастье, он был более терпеливый создатель, чем я. Хотя по сути, тварь редкостная. Я тоже доводил его до белого каления.

— Хм. Зато ты трезво смотришь на вещи, раз понимаешь, что ты псих, — непосредственно хмыкнул Эм.

Данте достал из кармана сигареты. Он поразился наглости мальчишки. Нет, все же этот пацан заслуживал более крепкой взбучки. Эмбер машинально подал Дантаниэлу зажигалку, заметив, что тот шарит по карманам. У ворлока, как всегда, патологически отсутствовал этот предмет обихода.

Что-то знакомое мелькнуло на дне памяти. Эм отдернул руку. Зажигалка с Микки-Маусом упала к их ногам. Данте сам нагнулся, чтобы ее поднять.

— Ладно. Это все лирика, — он прикурил и вернул вещицу Эмберу. — С твоими задатками я уверен: ты справишься.

Эмбер продолжал стоять, опустив нос в свой шарф. В данный момент он действительно справлялся с собой. Данте прошествовал мимо и сел прямо на землю, на берегу у небольшого прудика. Застарелые листья гонялись по его поверхности, как маленькие кораблики.

Эм подумал, это было верхом идиотизма — сидеть рядом с маньяком и любоваться на природу, но все же лучше, чем пытаться покалечить друг друга, поэтому из двух зол парень выбрал наименьшее.

Эм подошел и тоже сел на прошлогоднюю траву, с шумом выдыхая облачко пара.

— Что… на тебя нашло сегодня? — задал он вопрос, мучавший его от самого дома. — Чего вдруг ты готов на мирные переговоры?

— Ничего. Пробую другой подход.

— Так гораздо лучше, — честно сказал Эмбер и тоже достал сигареты. Он не курил уже около месяца. Даже странно: он не замечал, как пролетело время. Оказывается, он так давно был не человеком.

— Лучше. Но ты не обольщайся, так будет не всегда. На занятиях я не стану тебя щадить.Если ты не разобрался, я сейчас очень пытаюсь себя держать в руках.

— Значит, прогресс налицо, — выдал Эмбер и тут же получил тычка под ребра.

— Не наглей. Я всегда могу передумать.

Эмбер верил в это. Но странное чувство поселилось у него под ребрами. Его боязнь медленно перетекла в прохладную настороженность. Он не знал, можно ли доверять такому чувству, но сейчас внутренний инстинкт самосохранения не подавал голоса. Украдкой посмотрев на профиль Данте, Эм подумал: ведь правда, такого можно было бы представить и в обычной жизни, каким-нибудь исполнителем радикальной музыки. Или черт-знает-кем-еще из креативной сферы. Кто бы мог сказать, что это на самом деле опасный убийца?

Эмбер настолько ушел в себя, что не заметил, как Данте тоже скосил глаза. С минуту он в упор изучал светловолосого парня. Эм потряс головой, тут же стушевавшись.

— У тебя натуральный цвет волос? — внезапно спросил Данте. Он протянул руку и повертел в пальцах золотистый локон мальчишки.

От этого прикосновения Эмбера бросило в жар. Ощущение было весьма неоднозначным.

— В каком смысле? А какой же?

— Крашеный.

— А. Нет. Я же не девчонка… — пренебрежительно фыркнул Эм.

Данте кивнул. Он так и думал.

— Еще вопросы будут?

— Будут, — спокойно кивнул ворлок. — И пока ты не ответишь на все, мы отсюда не пойдем никуда, — он полез в карман и достал мятую бумажку, исписанную неровным почерком. — Я запасся. Будем учиться общаться, мать твою за ногу… — его каторжный вздох зазвенел в прохладном воздухе. Все удовольствие процесса было явно прописано на смуглом лице.

Эмбер едва не заржал, увидев этот список. С одной стороны, он разделял чувство полнейшего неприятия, с другой — испытал чертовское облегчение. Пусть даже таким неловким способом, но Данте все же повел себя разумно, пытаясь наладить контакт.

Вероятно, этот шанс надо было хватать, пока не поздно.

Они сидели, наблюдая за утками и просто привыкая к чуднóму чувству. И Эмберу, и Данте было странно то, что они просто так могли говорить, не крича, не пытаясь ежесекундно применить магию, и болтать невпопад о любой, приходящей на ум ерунде. Это оказалась просто беседа, похожая на ту, что могла развернуться между людьми, которые едва знали друг друга, но которые хотели бы немного сократить расстояние. Так удивительно и внезапно, просто сложить оружие, посмотреть друг другу в глаза и принять тот факт, что без криков можно говорить гораздо продуктивнее.

Эм был все еще не в себе. Наверное, поэтому он ни разу за весь разговор не вспомнил о том, что Данте — его враг и редкостная тварь, которую он ненавидел всеми силами души. Но сегодня его появление, его поступки и разговоры были за гранью привычного.

Наверное, в такой ситуации следовало бы удивляться только способности чему-нибудь еще удивляться. Эмбер не мог разгадать этого парня. И еще больше не понимал своей реакции. Данте ошеломил его, и от этого ошеломления Эм даже забыл, как надо правильно дышать.

Они спокойно обсудили шумную музыку, некоторые интересы и пристрастия к сладкому. Данте отвечал и тоже задавал вопросы, притворяясь совершенно нормальным парнем. У него получалось мастерски. Эм понятия не имел, что ворлок может быть таким.

Они немного увлеклись и закончили “сеанс анкетирования” через пару часов. Спокойно договорились встретиться завтра. Спокойно докурили. Данте сказал, что у него еще были какие-то дела. Эм побоялся спрашивать детали. Он еще не был готов узнать столь личные подробности.

А затем его просто отпустили домой. И все. На этом все кончилось…

Сказать, что Эмбер был очень удивлен, значило просто вежливо промолчать. Он пару раз оборачивался по дороге, пока шел домой в абсолютном тумане. По пути его почему-то преследовал хриплый смех, похожий на лай собаки.

Он завалился в свою комнату и решил, что ему надо поспать. Возможно, тогда, проснувшись, он придет в себя и поймет, что это был лишь плод его воображения.

Это не могло быть реальностью…

====== продолжение 1 ======

— Как все прошло? — Дагон глянул на промаршировавшего мимо него по комнате Данте.

— Жутко. Мы просто сидели. И разговаривали, как два закадычных дружка. Одну минуточку… Это что еще такое? — он сбился с курса мысли и указал в угол комнаты, где лежал окровавленный труп собаки.

— Это? Это Мэл откуда-то притащил. Не знаю, он не докладывает. Наверняка ритуалы свои проводит.

Данте с отвращением посмотрел на густо-чернильную кровь. Край лужи достиг кисточек ковра и окрасил их в багровый оттенок.

— Сколько раз говорил ему не таскать сюда мертвяков. Дагон, похорони это…

Дагон кивнул, отложив эту мысль на потом. Сейчас он был сильно занят. Сидя на диване, парень держал на коленях планшет и карандаш, срисовывая на изжелта-белый лист вазу с цветами и абстрактным орнаментом на ободке.

Задумчивый взгляд Данте спорхнул на него. Братья иногда напоминали ему хиппи. Было загадкой, почему они вообще подались в черную магию. Слишком уж миролюбивые твари…

— Какие у вас планы? — Дантаниэл потряс головой, выбивая из нее пацифистские мысли. Он зевнул и по-волчьи вытянулся перед камином, согревавшим уютным треском гостиную.

— Ты про далеко идущие? Или какие? — Дагон смахнул светлую челку и бросил взгляд на друга поверх планшета.

— Давай начнем с далеких.

Дагон понял. Данте завел эту тему, значит, они точно застряли тут надолго. В принципе, он так и полагал.

— Мы с Элаем как всегда. Пойдем втираться в доверие к горожанам. Может, выждем немного.

Данте знал, к чему он клонил. Эти двое не любили бездельничать. Иногда, интереса ради, они с братом устраивались на какую-нибудь обыкновенную работу, чтобы, как они выражались, «не ржаветь мозгами».

Было сложно представить область деятельности, которую братья еще не перепробовали за столько лет.

— Что на сей раз? Танцоры? Бармены? Офисный планктон?

— Я думаю… — Дагон отодвинул от себя рисунок и критически посмотрел на него издали. — Преподаватель искусств в колледже. У них как раз освободилась вакансия, прошлого мы съели на той неделе.

Данте усмехнулся.

— Ну, вы свистните, когда вам надо будет ментально заколдовать администрацию, — он зевнул и свернулся клубочком у огня.

— Конечно.

Данте прикрыл веки. Он частично был уже не в этом мире. Переживая заново впечатления прошедшего дня, он опять оказался у озера. Там он смотрел на кораблики — рыжие и бурые листочки, проплывающие мимо него, и отчего-то улыбка сама собой просилась на его губы. Это был удивительно спокойный день. Давно он не проводил время так просто, болтаясь по городу и разговаривая с кем-то о всякой ерунде.

Странно, но это оказалось так… естественно? В памяти всплыли чьи-то слова, он слышал их недавно, но уже не мог вспомнить где. Они шептали: «Ты жив сейчас. Так кто тебе мешает наслаждаться тем, что есть?»

Наверное. Наверное, так было правильнее всего. С этой мыслью Дантаниэл вытянул лапы и погрузился в спокойный волчий сон.

А на следующий день пришло время очередного урока черной магии.

Эмбер мог гадать, что ждало его теперь. Он всю ночь ворочался, раз за разом прокручивая в голове нелепый диалог минувшего дня. Проснувшись по утру, он обнаружил, что его комната сияет кристальной чистотой, и из этого он сделал вывод, что все, чем он бредил вчера, действительно произошло на самом деле.

И значит, Данте не собирался рвать его в клочки?

Когда светловолосый парень подошел к дому ворлоков под покровом ночи, окна были открыты настежь. Оттуда лился приглушенный свет, рубила громкая музыка, а Данте неспешно курил под деревом, созерцая бездонное ночное небо.

Эм отбросил сигарету. Как будто ничего не происходило.

— Опаздываешь, — равнодушно буркнул ворлок.

— Прости. Мама задержала, никак не ложилась. Мне было не выйти.

— Понятно. Ну вот тогда и тема нашего занятия.

— Как избежать родителей? — Эм удивленно поднял бровь.

— Примерно. Новые типы заклинаний, — Данте выбросил окурок и зачесал длинные волосы, собирая их в хвост.

Его лицо показалось таким молодым и открытым. Если бы не красный глаз, его можно было назвать обаятельным. С натяжкой.

Эмбер снова одернул себя. Вот опять это странное чувство. Каждый раз, как Данте вел себя спокойно, возникали эти странные идеи...

— Хватит жрать меня взглядом, — ворлок нетерпеливо посмотрел на него. — Тебе уже объясняли — это нормально, когда у тебя появляются неопределенные желания касательно твоего наставника.

— У меня не появляются!

— Да ладно, как будто я не слышу. Я сначала Мэлу тоже так говорил. До того, как он трахнул меня как щенка и решил все мои сомнения.

Эм вытаращился на него. Эта беседа началась не с того и не так. Предыдущая была куда лучше. Он на всякий случай опять напомнил себе, что Данте был его злейшим врагом… Почему об этом вообще надо напоминать?

— Да, да, да. Продолжай говорить себе это, — ворлок насмешливо глянул на парня.

Эмбер отошел от него на шаг назад. Ему совершенно не нравился взгляд ворлока в такие моменты.

— Ладно, может, начнем? — черноволосый колдун нетерпеливо смотрел на своего апрентиса. — Вижу, тебя сильно поразил тот факт, что иногда я могу и просто разговаривать.

— Поразил — не то слово, — буркнул Эм.

— Какие типы магии ты знаешь, Эмбер? — перебил его Данте.

— Типы? Не знаю, белая и черная там.

— Так. Ладно, не все так запущено. Есть еще разделение на стихии. А еще магия бывает защитная, боевая, бывает магия созидания и разрушения, магия призыва, бывает некромантия, бывает порча и сглаз, лечебная магия, бывают обряды обращения воли — все эти привороты и прочая мура… Бла-бла-бла, — закончил Данте, наблюдая, как глаза Эма становятся все шире. — Пока ты в курсе только о первых нескольких. В связи с чем позволь задать тебе вопрос: что ты знаешь о хантерах?

— Хантерах? Это как охотники? Ну. Это такие люди. Берут ружье и идут в лес стрелять опоссумов.

От окна раздался дикий смех. Элай, которого загрызло любопытство, сидел на подоконнике и наблюдал за разворачивающимся действом.

— Не могу… Берут ружьеее… и стреляют опоссумов… — он схватился за живот и согнулся пополам, с трудом удерживаясь за откос, чтобы не свалиться вниз. — Данте? Где ты этого мальчика откопал?

Дантаниэл тоже хмыкнул. Эмберу совершенно не понравилось то, как эти двое потешались над ним.

— Что я сказал смешного, Данте? — процедил он, впервые на своей памяти назвав колдуна по имени. Прозвучало непривычно.

Тот прекратил улыбаться. На секунду в его взгляде мелькнуло что-то неопределенное.

— Ничего. Просто ты… такой зеленый. Совсем ничего не смыслишь.

— Так урок сегодня будет? Я могу и домой пойти, если что.

— Ты пойдешь домой, когда я тебя отпущу. Ладно. Не отвлекай, Элай. Если смотришь, смотри молча.

— Да пожалуйста, — светловолосый ворлок вытер слезы и с хрустом раскусил яблоко, стянутое им из вазочки с фруктами. —

Я просто не сдержался.

— Охотники или хантеры — наши злейшие враги. Чтобы стало понятнее: они — потомки древних инквизиторов. Они знают много способов, как сделать твою смерть исключительно мучительной.

Эм хмыкнул.

— Погоди. Есть еще твари пострашнее тебя с Мэлом?

Данте недовольно покосился на Элая, который снова зашелся в визгливом хохоте.

— Есть. Это вторая причина, по которой мы больше странствуем. Нельзя оставаться на одном месте долго. Они находят колдунов и выслеживают их. Кстати, потому тебе стоит осторожнее бросаться словами. Не особо разговаривай с теми, кого плохо знаешь, о своих силах.

— Но… Я думал, твоя магия безгранична и безнаказанна? — предположил Эм.

— Не совсем. Неумеренное использование истощает. Плюс по этим вспышкам тебя можно легко вычислить… так что не злоупотребляй.

— У нас был один знакомый. Камалио, помнишь его, Дан? — поддержал с окна Элай. — Расскажи мальчишке эту историю.

— Он бегал, странствовал со своей женой… Они не делали ничего плохого, даже не убивали без надобности, просто таскали трупы, где могли. Его легко раскрыли. Он был хороший парень, мы познакомились с ним на озере Катемако*, в Мексике, — взгляд ворлока приобрел задумчивую отрешенность.

Озеро Катемако и городок с одноименным названием в штате Веракрус давно считаются центром альтернативной медицины в Мексике, являются средоточием аномальных явлений и уже более 2000 лет имеют репутацию так называемого «места силы» для всех, кто общается с потусторонним миром. Еще с доколумбовых времен здесь процветали нетрадиционная медицина, шаманство и колдовство.

— И что с ним сделали?

— Посадили на кол. Перед этим вырезали его глаза… Ты знаешь, что душа останется слепа, если перед смертью ее обладателю вырезают глаза? Она будет вечно бродить во тьме, не зная пристанища. Тот парень даже не обратился в пепел, как должен был бы обратиться после колдовской смерти. Его жену убили так же. Их лишили всего. Амулетов. Сердца. И глаз… — Данте по очереди тронул все, что называл, на себе. Он поднял взгляд и посмотрел на бледное, сосредоточенное лицо мальчишки. — Поэтому имей осторожность. Мы с братьями стараемся не использовать силы без надобности…

— Но… Наши занятия?

— Наши занятия относительно безопасны. Пока рядом Элай, Дагон и Мэл. Мы замыкаем силы природы, потому что во всех нас живет разная стихия, которая защищает нас. Потому мы и путешествуем вчетвером.

— Да, иначе бы мы с Дагом уже давно пришили этих невротиков, — гоготнул Элай.

Данте запустил в него мелкой веткой. На этот раз он даже не потрудился использовать заклинания.

— Нихрена себе… Я думал, инквизиция — это долбанное средневековье, — отозвался Эмбер.

— Ты думал неправильно. Поэтому пока ты еще решаешься, кем тебе стать, рекомендую освоить магию защиты, нападения. И созидания.

— Ладно… Ты опять будешь кидаться в меня предметами?

Данте немного поразмыслил.

— Нет. Думаю, не стану. Но Элай мог бы научить тебя паре трюков.

— Я? — поперхнулся ворлок, едва не свалившись со своего насеста.

— А ты думал? Зрелища не бесплатные. Покажи мальчишке те фокусы, которыми ты развлекаешь малышей в цирке…

Элай скривился. Он сегодня был настроен исключительно на роль зрителя, однако, спорить он все же не стал.

— Тьфу. Сидел никого не трогал, — спрыгнув, парень присел на корточки. — Эй, щеночек, щеночек! Иди сюда!

На секунду Эму показалось, что Элай спятил. Он поглаживал пустоту, как будто там действительно было живое существо. Но через пару секунд воздух в том месте начал сгущаться. Эм увидел очертания, лапы, голову, похожую на собачью… Уже не пустое место, а настоящий, не отличный от живого, щенок матереализовался из ниоткуда. Он смешно косолапил и заливисто тявкал, виляя хвостом, пока Элай трепал его по холке. Все было бы нормально в этой картине. Если бы зверь не был полностью соткан из воды.

Эм непроизвольно вцепился Данте в руку.

— Что это за херня, — прошептал он, страшно округляя глаза. Его ногти впивались ворлоку в кожу.

— Сделай одолжение, отпусти мое запястье, пожалуйста, — вежливо попросил его Данте.

Эм послушался. Он был слишком занят аква-дворнягой, чтобы соображать, что он творил.

— Venite, et facere*, — пробормотал Элай что-то невразумительное. Щенок развернулся и закосолапил в сторону Эмбера.

*приди, создание

— О-фи-геть, — тот присел на корточки и склонился, чтобы получше рассмотреть четвероногое. — Разве… таким не только светлые ведьмы занимаются?

Он несмело протянул руку и попытался коснуться зверя. Мокро. Как настоящая вода.

— Нет. Но это не значит, что нам это нравится, — многообещающе заметил Элай.

Поверх головы Эмбера Данте ухмыльнулся нехорошей улыбкой. Элай кивнул и щелкнул пальцами. В руках Эмбера щенок из маленького начал разрастаться. Он становился все больше и больше и вскоре начал походить на добермана, а затем на небольшую пастушью овчарку. Его морда отвратительно вытянулась, глаза вылезли на лоб. Оскаленная пасть обернулась прямо к Эмберу. Парень застыл. Что-то было не так. Элай управлял животным, а Данте подозрительно отошел на пару шагов назад.

— In oppugnatione! — выкрикнул Элай.

в атаку !

В следующую секунду тварь, которая теперь больше напоминала голодного крокодила, кинулась к Эмберу. Тот вскрикнул и еле успел заслониться руками.

— Вот блин, — донесся до ворлоков его обреченный выдох.

Парень очутился словно в центре огромного фонтана. Страшные челюсти сомкнулись на его горле. Эмберу пришел бы немедленный конец, окажись этот дракон реальным, но в результате всего этого парень всего лишь поплыл, как рыбка в аквариуме. Огромная наземная волна мотала его из стороны в сторону, пока Элай, чьи глаза уже застилали слезы смеха, не прекратил издевательств.

— Я не могу больше, — услышал Эм глухой ржач, пока хватал от страха воздух и вместе с тем глотал воду.

Огромный поток всей своей массой хлестко шлепнулся ему на макушку. Тишина, больше похожая на глухоту, обступила со всех сторон. Эмбер больно упал на колени и ладони. Свет и образы вернулись к нему не сразу, но когда он проморгался и прокашлялся, услышал даже не два, а три голоса, громко закатывающихся в визгливом хохоте.

— Ты видел это, Данте? Русалочка… — скулил Элай. Он насмешливо сложил губы и вытаращил глаза, открывая рот как рыба.

Данте не мог стоять. Он съехал по дереву, заливаясь, как тот самый щенок минуту назад.

— Твой чертов юмор, Элай… — хохотал он, закрыв лицо руками. В окне Эм заметил Дагона, который услышал шум и тоже высунулся посмотреть, что случилось. Его душил смех, как и остальных ворлоков.

— Ах вы твари, — Эм осмотрел себя.

На улице стоял ноябрь, а он оказался мокрый с головы до ног. Злость вскипела в нем ледяной волной и будто снежный ком скрутился в солнечном сплетении. Стихийная злоба была вот-вот готова вырваться из его тела. Посмотрев на закатившегося, еле живого от смеха Данте, Эм не выдержал. Он медленно поднялся на ноги.

Данте хотел его остановить, так как смотрел фильм Терминатор и был в курсе событий, но оказалось уже поздно: взбешенный мальчишка, повинуясь внутреннему инстинкту, резко выбросил руки в сторону Элая. Фиолетовые глаза водного ворлока расширились от изумления.

— In oppugnatione! — заорал Эмбер, вкладывая в слова всю свою злость и ненависть к этим коварным тварям.

в атаку !

Эм решил попробовать на Элае его же оружие.

Огромная волна ледяного ветра налетела на демона воды. Элай прохрипел что-то невнятное и тут же впечатался в стену дома. Лужайка, часть дерева, которая попалась на пути взрывного урагана, все моментально покрылось инеем. Морозные дорожки побежали по стенам, с хрустом покрывая вертикальную поверхность изморозью. Вода в бочке, которая стояла неподалеку, застыла. Под полной луной, освещавшей лужайку возле маленького коттеджа, нарисовалась странная картина: в ноябре, в бесснежном последнем месяце осени, в одной части города наступила настоящая зима. По крайней мере, коттедж ворлоков теперь напоминал сказку Снежной Королевы. А может, и Снежного Короля.

Эмбер удивленно посмотрел на свои руки. Он один сделал все это?

Превращенный в сугроб Элай еле отлип от стенки. Его так мощно впечатало туда, что немного прогнулись доски. Дагон приподнял одну бровь. Даже Данте прекратил ржать и сел, прямой, как статуя.

Никто не произносил ни слова. Эмбер первый нарушил молчание.

— С Новым Годом, — он язвительно отряхнул ладони. — Простите, если вы не возражаете, мне надо домой. Переодеться.

Что-то подсказывало ему: трое ворлоков не пойдут за ним вслед экстренно мстить за сорванные занятия. Он злорадствовал, что смог отплатить им их же монетой. Дагон проводил его очень неоднозначным взглядом.

— С гонором паренек. Далеко пойдет. Ты нормально, Элай?

— Зуб на зуб не попадает. И это при том, что мы стойкие к холоду! А вообще… это было даже… забавно? — он неуверенно улыбнулся брату.

— Зайди в дом, — тот закатил глаза. — Попробуем тебя погреть.

Светловолосому ворлоку пришлось закрыть окна. На улице действительно воцарился собачий мороз.

Из всех них только Данте не проронил ни слова. Он смотрел на раскачивающуюся калитку и провожал взглядом фигуру, которая удалялась в сторону от их коттеджа. Он поднялся на ноги.

— Пошел учить мальчика уму-разуму? — Элай обернулся напоследок, обнимая себя руками.

Данте кивнул. Он в жизни не видел такого чокнутого человека.

— Да. Не ждите меня ребят, ладно? — он махнул рукой и скрылся в сумерках.

— Да мы уже все поняли. Ромео чертов, — продолжая стучать зубами, Элай все же зашел в дом. Он надеялся на отличную порцию силы трения. После того, что с ним произошло, был только один действенный способ изгнать из своего тела дух обморожения. С этой мыслью он направился к ожидавшему его за дверью брату…

====== продолжение 2 ======

— Эмбер. Стой, — Данте нагнал молодого человека уже у перекрестка. На лице его было неопределенное выражение. — Отстань, Дантаниэл, — Эм снял с себя толстовку и куртку, на ходу выкручивая их и капая на дорогу. — Из всех самых долбанутых типов, которых я встречал, ты и твои дружки самые… самые… — он обернулся, чтобы выплюнуть ведьмаку в лицо последнюю часть оскорбления, но слова так и застряли в горле.

Данте улыбался как мальчишка, который получил в подарок на день рождения то, чего так давно хотел. На секунду Эму стало страшно. Эта улыбка была такой искренней и светлой, как будто это не чертов ворлок стоял сейчас перед ним. Это был совершенно другой человек.

Эмбер понятия не имел, что это еще за новая сущность, лично он с ней сталкивался впервые. Он открыл рот, закрыл его. Слова и определения этому явления потерялись в его голове.

— Самые веселые? — спросил Данте, продолжая делать это жуткое, несвойственное ему лицо. — Самые придурки! — зло рыкнул Эмбер и встряхнул свою толстовку, чтобы Данте тоже достались капли.

Тот заслонился, а затем отряхнулся, как пес.

— Да ладно тебе. А ты русалочка! — он вышел вперед и начал по-рыбьи открывать рот.

Эмбер стиснул зубы. После их разговора у пруда Данте словно подменили. Было сложно сказать, что его так развеселило. Но сейчас он не вызывал ничего, кроме раздражения.

Его подколы и собачий лай не смолкали до самого дома. Эмбер немо молил небеса или того, кто был в ответственности за всех колдунов, избавить его от этого проклятия. Но проклятие не исчезало. Оно черноволосой тенью преследовало до входной двери и продолжало смеяться, смеяться и скалиться, как маска на параде шутов.

Эмбер едва держался, чтобы не наподдать ему. Однако в последнее время ему слишком многое сходило с рук, он все еще подозревал, что Данте может психануть в любой момент и снова стать злобным людоедом. Неизвестно, что оказалось бы хуже…

— Рыыыыбкааа, — прошептал колдун Эму на ухо уже у входной двери, наваливаясь со спины. — Еще одно слово… — Эм гневно обернулся, но бестия тут же со смехом растворилась в ночи и высказывать свои претензии оказалось некому. — Я тебе покажу рыбку, маньяк чертов, чтоб вас всех разорвало на несколько бесов, — Эм гневно хлопнул дверью, наконец чувствуя себя в безопасности.

Он прошлепал по коридору, продолжая ругаться.

Эм запустил в машинку свою толстовку и майку. Развесил в ванной куртку. И только сделав это, пошел к себе в комнату раздражаться уже там.

Однако, когда он оказался внутри, тут же едва не застонал. Ему в нос ткнулась книга, открытая на странице с изображениями каких-то водных жителей.

— Тритон обыкновенный. Как тебе? — предложил Данте, указывая на фотографию уродливой земноводной ящерицы. — Почти как та, которая загнала тебя в мир кошмаааров.

— Это моя комната. Ты не возражаешь?

— Нет, — намек пролетел мимо. — Я не возражаю.

Данте нагло плюхнулся на кровать, сбивая покрывало.

— Данте? Я устал, серьезно… — Эмбер хотел согнать его с кровати. Но тот продолжал игриво скалиться оттуда и ни на секунду не думал сворачивать вечеринку. — А то что мне будет? — Заморожу, — Эм устало зевнул. — И не говори мне, что ты мой создатель и на тебя это не действует. — Но это так и есть. — Мне все равно. Я спать хочу и мне прохладно. Двинь! — Полегче. Я тоже много чего могу. — Дантаниэл перехватил запястье мальчишки, который толкал его в сторону.

Его тон стал многообещающим. До Эмбера плавно начало доходить. Он поднял глаза и увидел все тот же, такой знакомый взгляд хищника. Он уже встречал такой же. Два раза.

Тело моментально стало ватным. Эмбер совершенно забыл про эту часть договора. Он рванулся, чтобы высвободить свое запястье, но Данте не дал ему сделать этого. Он дернул мальчишку на себя, заваливая его на кровать и подминая своим весом.

Эмбер метнулся под ним. Потом еще. Но ворлок был слишком силен. Запах его тела защекотал ноздри – свежий, немного смешанный с запахом волчьей шерсти.

— Пусти, — тихо и серьезно попросил Эмбер.

Должна же была остаться в Данте хоть капля той, вменяемой сущности?

Она, как казалось, осталась, но в то же время трансформировалась в нечто иное. Дантаниэл был спокоен. В нем не осталось звериной дикости и резкости, которые Эм наблюдал в его повадках раньше, но и на человека он был похож лишь отдаленно. В какие-то моменты больше, в какие-то — меньше.

Разные глаза ворлока внимательно изучали немного вздернутый нос и широкие брови блондина, присматривались к его чертам. Эм ощутил себя лягушкой на предметном стекле микроскопа, и это ощущение оказалось не самым приятным.

— Ты очень странный, — ворлок подул на его челку. — Напоминаешь мне кое-кого. И в то же время ты другой. У тебя совсем отсутствует чувство самосохранения.

— Не согласен. Рядом с тобой я постоянно держу его включенным, — сказал Эм.

— А знаешь, что я могу видеть некоторые вещи наперед, Эмбер? Не только то, что происходит сейчас, или твои мысли… — голос ворлока пошел на понижение.

— И что там? Как я найду способ убрать тебя из своей жизни?

— О, нет. Этого не случится. Зато: можешь ли ты представить, как ты ноешь подо мной. Совсем не от боли… Твои пальцы дрожат, ты сам стаскиваешь с меня одежду… Ты умоляешь меня делать это с тобой как можно дольше, — ворлок говорил и говорил, а Эмбер тихо растворялся в одеяле от ужаса. — Твои губы полуоткрыты в сладком стоне. С них срывается имя, мое. Забавно… Я думал, рыбки не умеют говорить…

— Такого никогда не будет… Ты получаешь то, что хочешь, силой. Это нечестно! — Эм подался чуть вверх, чтобы оттолкнуть Данте грудью. Тот лишь улыбнулся, задержав похотливый взгляд на его аккуратных сосках.

— Будет. Ты уже начинаешь испытывать смешанные чувства. А я… просто немного помогаю тебе.

Последний рывок. Эмбер понимал, что это безнадежно, но это было все, что он мог и, значит, следовало вырываться из последних сил.

— Данте… Не надо, — тихо попросил он, чувствуя грубоватые поцелуи с участием зубов на своей коже.

— Надо. Но так и быть, сегодня я постараюсь снять твою боль… чтобы ты не зажимался, — ворлок потянулся к пуговице на его мокрых джинсах.

Глаза Эмбера снова потускнели. В них бился испуг, желание оттолкнуть. Желание сбежать. Но Данте знал маленькую хитрость, как скорректировать это. Если совсем немного повлиять на волю мальчишки, он хотя бы перестанет биться и брыкаться.

Он влез в его голову. Пройдя темными тропами извилистого сознания, Данте сделал всего лишь один небольшой укус, в самую сердцевину страха. Глаза Эмбера закрылись; открылись. И вуаля — во взгляде уже не осталось той отрешенности и нежелания. Только кристальная чистота и острейшее внимание к процессу. То, что нужно…

— Что ты сделал со мной? — Эмбер почувствовал это.

— Немного поиграл с настройками, — Данте стянул вниз его джинсы и его боксеры. — Хочу, чтобы ты прекратил смотреть на меня, как затравленный зверь… Смотри на меня, как будто всего лишь твой урок. Урок умения владеть своим телом.

Эм откинулся на покрывало. В его голове с потрясающей четкостью мелькнула мысль — Данте мало того, что постоянно мучил его. Ему хотелось, чтобы его жертва при этом стонала и извивалась в сладострастной агонии, прося большего. Эм с ужасом представлял, что будет теперь, когда его защита понизилась процентов на сто. Дыхание около его паха щекотало нервы. Он никогда не позволял кому-то так близко осматривать себя. Данте как будто завис на самом интересном моменте.

—Все же не понимаю я мужчин, которым интересны женские тела, — донесся до Эма его далекий голос. — Пустые сосуды, ничего более. Вот настоящая красота, — он провел ладонью по внутренней стороне бедра мальчишки, по ногам, поднимаясь выше. Эм заливался краской позора. Он не хотел ни на секунду думать, что эти поглаживания были ему хоть на грамм приятны. Но он думал об этом. Ненавистный Данте добился того, чего хотел.

— М-м. Тебе нравится, когда я делаю так? — Дантаниэл провел ладонями по коже под его коленями. Эм самопроизвольно прижался задом к покрывалу, объятый толпой мурашек.

— Просто сделай, что тебе надо, и уходи. Не играй со мной…

— А если я в настроении? Поиграть? Именно сегодня? — ворлок возник прямо над Эмбером, хищно улыбаясь. Его бедра прижались к паху светловолосого молодого человека. Эм чувствовал его сильное, пульсирующее возбуждение,

Данте же вслушивался в учащенное биение сердца его жертвы. Он на секунду снова замер, прежде чем продолжать. Большие глаза василькового цвета смотрели на него снизу вверх. Ощущение дежавю пронзило тело до кончиков пальцев на ногах. Как будто это было вчера…

— Постарайся расслабить мышцы. Твое тело примет меня в любом случае. Но вот будет ли это больно или приятно, решать тебе.

Мучительное желание волока разрасталось, как воздушный шарик. Было некуда деться от томления и сладкого натяжения — Данте казалось таким естественным делать это именно так, когда парень тихо ерзал под ним. Дантаниэл придавил его плечи. Настойчиво и жестко он принялся надавливать на вход, заставляя мальчишку выгнуться. Был ли это протест или же стремление помочь — Данте не уловил. В голове Эмбера был шум, как будто кто-то пустил помехи. Но пальцы, вцепившиеся в бедра, уже не отталкивали. Эмбер словно ждал, что будет дальше. Данте медленно протолкнулся внутрь. Всего лишь пару дюймов, а в глазах уже потемнело от непоборимого наслаждения. Он сегодня удивлял сам себя. Подождав, пока мальчик привыкнет к его присутствию, он сел и посмотрел на тело под собой. Ему иногда нравилось делать это именно так — чтобы видеть возбуждение партнера. Данте немного помассировал его ладонью. Ресницы Эмбера прикрылись и снова открылись. Он отвернулся, сгорая от стыда.

— Ну вот видишь? Не так это на самом деле и страшно. Теперь. Выгнись. Ты почувствуешь, я попаду по одной волшебной точке. Тебе понравится.

Эмбер не собирался. Он собирался лежать до второго пришествия и сносить все унижения молча.

— Вот упертый, — Данте покачал головой. — Если это сделаю я, будет не такое ощущение. Хотя, впрочем… — он положил Эмберу руку на живот.

Эм почувствовал, как его тело само встает в мостик. Он приподнялся всего на несколько дюймов, и Данте смело толкнулся, проезжаясь по бугорку нервных окончаний.

Эм непроизвольно выдал такой глубокий и сдавленный выдох, больше похожий на стон, что даже Данте позавидовал.

— Лучше. Ладно. На этом моменте я отключаюсь, — тихо известил он, дрожа от возбуждения. — Ты меня сейчас немного сбил с настроя учить.

Эму все еще было дико стыдно. Он просто не сдержался, ощущение оказалось таким новым. Он вцепился в одеяло, надеясь, что Данте не станет вытворять чего-то еще в таком роде.

Ворлок действительно больше не доставал его нравоучениями. Он прикрыл веки. Его ровные, мерные толчки закачали кровать.

Она скрипела под их весом, а Данте не старался быть тише. Он вколачивал Эмбера в матрас с такой мощностью, что у того едва ли не треснули ребра. Это было дикое ощущение. Приятное и неприятное одновременно, абсолютно лишенное страха и всех покровов, оно было похоже на параллельную реальность. Еще вчера Эм и помыслить не мог, что он добровольно подойдет к Данте ближе, чем на милю. Но уже сегодня он стискивал зубы, чтобы подавить рваные выдохи — чересчур глубокие и рвущиеся из его груди. Он пытался остановиться, любым способом. Не возбуждаться. Не думать о теле, двигающемся внутри него. И не дышать.

— Не сдерживайся, если тебе это начинает нравиться, — тихо прошептал шершавый голос в ухо.

— Мне не нравится. Это ты играешь моей волей…

— Врешь. Твой твердый член трется об мой живот. Если бы ты не возбуждался физически, этого бы не было. Чтобы закрепить материал, думаю, я даже помогу тебе… В этот раз...

Эмбер попытался дергаться.

— Нет. Не трогай меня! — запротестовал он. — Делай все быстрее и проваливай.

— Как скажешь. Рыбка.

Рука Данте легла на его возбуждение. Он не слушал никаких разумных доводов, начиная потирать и поглаживать то, что было в его ладони. Эм хватанул ртом воздуха и закатил глаза. Этого еще не хватало…

— Уберись… — сбивчиво шептал он.

— Да-да, — донесся до него упертый ответ. — Сейчас закончу. И уберусь.

Данте понадобилась всего пара движений. Эм тихо заскулил и кончил себе на живот под его ладонями. Чертово животное добилось своего. Данте удовлетворенно размазал жидкость по торсу мальчишки. Его кристальные глаза на секунду закрывались, он видел это. Эмбер начинает вставать на путь истинный. Толковый был паренек...

Данте кончил в три глубоких толчка. Марлоу был прав — иная тактика работала. Теперь надо было продолжать в том же духе…

====== 12.Новый поворот событий. ======

картинка к главе http://i057.radikal.ru/1406/49/1b65283eabb6.jpg

Мэл стоял у окна на втором этаже и курил. Зеленые глаза его были направлены на лужайку и внимательно скользили по фигурам, передвигавшимся там резкими скачками, подобными игрищам осоловелых весенних кузнечиков в период сезонного обострения.

Прошло уже две недели с их разговора с Данте, и Марлоу мог по праву гордиться собой: он сумел внушить волчонку некоторые простые истины правильного поведения со строптивыми человеческими детенышами. Это помогло, и с тех пор результат определенно давал о себе знать — теперь в доме воцарились близкие к идеальным тишина и покой, а Дантаниэл с мальчишкой орали друг на друга исключительно снаружи; там же они кидались магическими заклинаниями разной мощности, но, хвала великому владыке Везельвуулу, хотя бы не пытались калечить друг друга и тащить в дом свои дрязги. У них наступило затишье, и это было бальзамом для ушей.

Мэл уныло раз глянул на то, как Данте хватает запястья парня и силится поставить их в верное положение для сотворения заклинания. Горе-педагоги Элай и Дагон вертелись неподалеку и тоже принимали участие в театральной постановке под названием «научи юного апрентиса».

Марлоу, рассматривая сие жалкое зрелище, лишь мог скептично фыркнуть. На его взгляд, слишком много внимания уделялось одному-единственному цыпленку, и лучше бы братья занялись действительно стóящим делом. Убийством, например.

Он обернулся.

Девушка лежала на полу и испуганно смотрела на высокого темноволосого парня со шрамом, который поначалу обещал ей бурную ночь, полную приключений, а затем повалил ее и зачем-то связал.

Мэл завороженно смотрел на голубые вены, пульсирующие под розово-серой кожей, пожелтевшие от краски волосы, мелкую дрожь тонких бескровных губ. Перед ним сегодня оказалась та самая блудница, которая не досталась ему первой ночью из-за Данте. Но сейчас мальчишка был слишком занят, чтобы обращать внимание на мир вокруг, а Мэлу никто не мешал заниматься тем, что он так любил: как следует развлекаться.

Он ласково и по-кошачьи подошел к девушке и опустился рядом с ней на колени.

— Ты любишь кого-нибудь? — внезапно спросил он, улыбаясь одними губами. — Да, — ответила она. — Почти каждую ночь.

Прокуренный хриплый хохот вспугнул одинокого ворона, наблюдавшего за картиной с окна.

— И не устала? — Любить?

Мэл кивнул. Он протянул руку и скользнул кончиками пальцев по ее коже. По ее волосам.

— Нет. Это то, что приносит наслаждение мне, — ее грудь поднималась и опускалась под вульгарным, слишком открытым топом.

— А я устал. Я так чертовски устал, что у меня даже нет сил бороться, — шепот темноволосого парня лизнул ее уши. — Но к слову. Знаешь, что приносит удовольствие мне?

Отрицательно помотав головой, девушка продолжала изучать его заинтересованным взглядом.

— Смерть, — Мэл продолжал водить пальцами по ее шее, спускаясь ниже. — Еще я люблю руки. Я люблю глаза, они особо сочные. И я люблю… крики…

Девушка продолжала улыбаться. Мэл наложил на нее заклятие, чтобы не болтала слишком много. Теперь она просто внимательно следила за его движениями. За его губами, которые говорили что-то ей неведомое. Его голос приятно дополнял образ настоящего и грубого мужчины — именно таким он представлялся ей там, глубоко внутри.

— Так мы собираемся приступать к делу? — нетерпеливо поерзала девушка.

— Конечно. Только докурю, — Мэл показал ей сигарету.

Когда дымок развеялся в полумраке комнаты, ворлок обернулся. Зрачки его были вертикальными и узкими, как у кошки. В ухе блеснула серьга в виде креста с какими—то причудливыми узорами.

— Твои последние слова? — мягко промурлыкал Мэл.

— О… Мои последние слова? Не забудь про презерватив, — блудница снова зашлась в хриплом смехе. Мэл положил руку ей на горло и слегка сдавил, пока она не замолчала, хрипло булькнув.

— Ты хорошо подумала? — его коготь начал распарывать тонкую кожу ее шеи. Почувствовав прикосновение острого холода, блондинка медленно открыла глаза. Мэл поднес жертвенную чашку к свежей ране, чтобы оставить себе немного крови на потом. Девушка моргала, старалась не дать векам снова опуститься. Казалось, ее взор застилала пелена.

— О чем я должна была подумать? Я чувствую себя немного странно.

— Это нормально перед смертью. — Отозвался Мэл, наклоняясь и вглядываясь ей в глаза. — Тебе хочется спать? — Да… — еле слышно простонала гостья.

Мэл поднял ее на руки и отнес на свою кровать. Ничего страшного, если она немного запачкает ее кровью. Его коготь прошелся по всей ее одежде, распарывая ткань по шву, открывая взору тайны худого тела. Девушка была не в очень хорошей форме для человека ее профессии. Обвисшая грудь. Немного пожелтевшие соски. Неаккуратно выбритая промежность. Она смотрела сверху вниз на своего мучителя и сонно хлопала ресницами.

— Отвратительное тело, — вслух высказался Мэл. — Твои ноги тонкие, как спички.

— Но это все, что у меня есть… — из последних сил выдохнула ночная бабочка.

Мэл провел когтями по ее животу. Если аккуратно распороть его, желудок не пострадает и никто не узнает, что она ела на завтрак.

— Нет… — жалобно захныкала девушка, чувствуя боль, продирающуюся через заклинание оцепенения. Ей осталось совсем немного, чтобы затихнуть навсегда. Мэл взялся за ее волосы, и она закричала. Он аккуратно провел когтем по лбу, отделяя прядь за прядью вместе с кожей.

— Ну, почему же нет? Я слышал, лысые женщины тоже кому-то нравятся, — в его изумрудных глазах не было ни капли жалости или желания остановиться. Он грубо вырвал еще прядь, пока проститутка продолжала исходиться в воплях.

— Зачем ты делаешь это… — ее пустые глаза смотрели в потолок. С губы бусинкой скатилась кровавая пенка.

— Дай подумаю… Потому что мне так нравится? Но если что, я не заставляю тебя радоваться вместе со мной. Тебе это вряд ли доставляет удовольствие, как мне. Я убийца. Убийцы не знают жалости…

Девушка перестала дергаться. Мэл выжег на ее плече два треугольника. Некоторое время он смотрел на ее изуродованное бездыханное тело. Пододвинув к кровати стул с облезлыми ножками, он сел и закинул ногу на ногу, снова закурив.

Ну вот и все. Все же она не сбежала от своей участи. Ворлок скрестил на груди тонкие руки покойницы. Так она выглядела лучше. По форме ее тело теперь отдаленно напоминало человеческое. Из распоротого живота сочилась прозрачная жидкость. Синие губы дрожали в финальной агонии.

— Нет ничего проще, чем умереть, не правда ли? — Мэл указал в ее направлении сигаретой. — Расскажешь потом?

Он запрокинул голову и рассмеялся, как мог бы смеяться глубоко душевнобольной человек. Возможно, за пятьсот лет что-то в его сознании действительно изменилось безвозвратно. Но, в конце концов, он никому не должен был ничего объяснять. Ему хотелось убивать. И он делал это так, как считал нужным.

*** — Ты видишь, как я держу руки? Что ты машешь ими, как бабочка? — Дантаниэл выходил из себя в попытках объяснить Эмберу значение позы при занятии магией. — Положение тела в пространстве так же важно, как и внутреннее состояние! — Я делаю, как ты! Ты сам не знаешь, чего ты хочешь! — кричал Эм на пределе собственного голоса. Если бы неподалеку жили соседи, они бы, несомненно, оказались в курсе подробного педагогического произвола. — Держите меня, парни, я ему сейчас что-нибудь оторву, — стремительно двинувшись на Эмбера, Данте хотел схватить его, но Дагон некстати встал между ними. — Тихо, Данни. Лежать. Давай я покажу? Иди перекури, ты слишком нервный.

Дантаниэл исторг страдальческий рык. Бросив поверх плеча земного мага взгляд на Эмбера, он сделал мальчишке страшные глаза, на что получил в ответ по-детски высунутый язык. В этот раз гнев Данте не напугал Эмбера. По правде, он не пугал его уже пару недель, за которые поведение ворлока оставалось где-то на грани с тем, что можно считать нормальным.

Дан был не более, чем нетерпеливым психом, не умеющим грамотно объяснить свои наставления. Но вот Дагон оказался на деле более вменяемым наставником. Его лазурные глаза улыбались.

— Не злись на Данте. Он с людьми общаться давно разучился. Ты просто делай, как он говорит.

— Я заметил, что разучился. Вы, ребята, по сравнению с ним еще дружелюбные типы.

Элай бросил взгляд на брата. Таинственная улыбка слегка тронула губы блондина.

— Нам не на что жаловаться. А он всегда был свирепым парнем. Я вообще удивлен, что он пошел на это и возится с тобой, как с ребенком.

— Я не просил его возиться, — Эм посмотрел на Дантаниэла, который зло распаковывал новые сигареты.

— Но он положил на тебя глаз и не отстанет, пока не наиграется. Так что терпи молча. Он на самом деле неплохой, правда. Щедрый, когда нужно. Дружить умеет. И если не орет, то может тебе рассказать много интересного.

— Это я уже понял, Дагон. Не рекламируй мне его. То, что он жестокая тварь, тоже не отнять.

— Не отнять. Это можно только принять… — кивнул ворлок. — Но ладно. С этим сами разберетесь. Вот смотри, как я показываю, — он поставил руки в верное положение. — Ты уже и сам понял — твоя магия будет сильнее, если ты освоишь некоторые простые жесты…

Эмбер послушно осваивал. Он повторял все за лисом, мысленно благодаря его спокойный темперамент и радуясь, что земной ворлок сдерживался и не выкипал ежеминутно, как некоторые. Данте же сверлил своего апрентиса кислотным взглядом. Эм старался не обращать внимания на его недовольство и концентрировался только на словах Дагона.

Вообще он начал ловить себя на мысли, что немного пересмотрел отношение к Данте, а это, в свою очередь, даже помогло сбавить оборотов в общении с ним. Да, он был противный, как липучая смола, и злобный, как казнь египетская. Но если об этом ненадолго забыть, его можно было терпеть. Скрепя сердце.

Эмбер выдохнул. Все было ничего, пока Дантаниэл не пытался лезть в его голову и заставлять входить во вкус игр в постели. Разум волей-неволей возвращался к тому постыдному случаю двухнедельной давности, который все еще вызывал нервную чесотку.

Эм наивно полагал, что произошедшее в его комнате окажется разовой акцией, но после этого все зашло немного дальше. Данте поставил себе твердой задачей обучить своего апрентиса всему, что он знал сам, даже в сфере сексуальной жизни, и для этого он не скупился на радикальные меры.

Пару дней назад, чертов ворлок не отставал несколько часов кряду, и за все это время предательское возбуждение ни разу не опустилось, так и держалось до конца, к большому удовлетворению рычащего Данте, для которого это был признак перевоспитания.

Коварный колдун повадился вырубать в сознании Эмбера тумблер страха, и после этого больше не хотелось брыкаться и бурлить всеми видами отвращения и гнева. Эм молчаливо сносил издевательства, а осознание содеянного возвращалось лишь через пару часов и было вдвое не таким оглушительным, как в первые разы.

Разум и тело словно сговорились и вместе вытворяли пугающие вещи. Данте же только развлекался, приговаривая: «Ну? Что я тебе говорил? Скоро так и кайфовать начнешь…»

Эти слова мучительно отягощали мысли. Эмбер очень старался затолкать неприятные опасения на дно души, зашить их глубже и замять туда, откуда невозможно достать. Занятия по колдовству ему очень помогали в этом, но он все равно побаивался, что предсказание Данте сбудется. Настойчивый ведьмак проникал в его разум со своей философией слишком усердно.

Глаза в глаза, на одну секунду. Ворлок повернул голову, чтобы посмотреть на успехи мальчишки. Поняв, что на него тоже смотрят, он поспешно отвернулся обратно и сделал вид, что все еще раздражен.

Когда Дагон закончил свои наставления, Эмбер вытер со лба бегущий пот и выдохнул.

— Полагаю, все на этом, — Дагон тоже выбился из сил. — Ты молодец. Быстро схватываешь!

Он похлопал парня по плечу, и они начали расходиться. Эмбер перекинул ремень спортивной сумки через плечо. Теперь он завел полезную привычку брать с собой сменную одежду, на случай, если Элаю снова приспичит пошутить. Но, к счастью, инциденты не повторялись.

Махнув рукой братьям, Эм поблагодарил их за участие в занятиях. Даже удивительно, что эти двое были твари одной крови с Данте. Напоминание об этом всегда работало с трудом.

Эм вышел за ворота. Темная тень неслышно скользнула за ним и как всегда пристроилась по левую руку, чтобы доставать всю дорогу до дома своими приколами. К этому Эм тоже привык. Данте иногда провожал его от нечего делать.

Сейчас ворлок почему-то молчал. Эм тоже молчал. Он достал зажигалку и прикурил, выдохнув с шумом струйку дыма в сизый воздух.

— У тебя прогресс, — вдруг заметил Дантаниэл, смотря себе под ноги.

— М? — Эм немного задумался. — Ты о чем?

— О магии. Ты уже не такой неуравновешенный, как был.

— Ах, это… Ну так и ты стал рычать на две октавы тише, — пожал плечами Эмбер. — Значит, верным путем идем?

Данте кивнул. Они еще немного помолчали.

— А почему Мэл никогда не веселится с нами? Мне показалось, даже Элаю и Дагону нравится идея развлекаться со мной, как с новой игрушкой…

— О. Мэл это темная тема, его тебе не понять. Он сложный человек и общаться ни с кем особо не любит. Ты представляешь его себе весело бегающим по газону среди созданных Элаем магических струек?

— Пожалуй, нет, — вынужден был согласиться Эм. — Мне просто кажется, ему все это не очень нравится. Вокруг вашего дома даже птицы не летают. — Да все равно ему. Он всегда такой был, сколько я его помню. Из него улыбку можно разве что ломом выбить. Ему это ничего не будет стоить, а для тебя станет последним, что ты сделаешь в своей жизни.

Эм понимал это. В отличие от Данте, Мэл не казался ему вменяемым даже изредка. Он не сталкивался с этим парнем после той ночи в лесу, когда завершилась инициация, и весьма радовался этому факту.

Они с Данте начали переходить дорогу, но тут ворлок вдруг встал, как вкопанный. Эм проследил за направлением его жадного, остекленевшего взгляда. У тротуара, блестященький и сияющий новизной, стоял отличный красный Ферарри.

Пасть Данте не изменилась на волчью, но раскрылась так же широко, а слюна закапала с нее, как у любого хищника, увидевшего добычу. Под лопаткой Эмбера нехорошо шевельнулось подозрительное предчувствие.

— Дан? Ты чего там встал? Я домой пойду…

— Ты посмотри, какой красавец, — глаза Дантаниэла блестели всеми оттенками вожделения, потому он совершенно не слушал голоса нудной светловолосой совести. — Всегда любил такие.

— Ладно. Люби. Я пошел, — Эм сделал шаг в сторону, но ему тут же преградили путь.

— Куда пошел? Погоди. У меня идея, — ворлок взял мальчишку за рукав. — Спорим, ты никогда не катался на такой тачке?

— Что? — Эм похолодел. — Данте. Нет, нет и еще раз нет! Такие тачки у нас в городе даже мимо не проезжают. Это наверняка кто-то не местный. Мафия, не знаю. Президент Америки. Забудь об этом!

— Ты что, нельзя упускать такой шанс, — Дантаниэл немного опустил молнию своей куртки. — Иди-ка сюда, мальчик. Сейчас я тебе покажу высший класс!

Такого Эм ожидал меньше всего, но Данте уже возился с замком. Миг, пара движений его ловких рук, и дверца радушно распахнулась, демонстрируя шикарное нутро, дороже пары таких коттеджей, в котором жил Эм.

— Прошу, — ворлок указал мальчишке рукой, чуть склонившись в галантном жесте. — Данте. Мы ввяжемся в неприятности…

Глаза ворлока вдруг появились нереально близко. Он подошел к Эму как тогда, в переулке, опаляя дыханием его щеку.

— Я — твоя самая большая неприятность. Быстро залез в машину!

Эмбер закатил глаза. Две недели Дантаниэл держался и был адекватен. Наверное, его терпению попросту пришел конец…

Миллион миль в час,

Мы глотаем прерывистыее линии.

Мы съедаем тротуары,

Игнорируя мелькающие мимо огни.

Продираясь через призрачный город,

Мы бежим по безжизненным улицам.

Ночь пройдет мимо нас,

И кажется, что мир исчезнет.

Но я буду рядом с тобой.

(Story of the Year — Sleep)

====== продолжение 1 ======

Они неслись на сумасшедшей скорости, глотая точечные линии дорожной разметки и лишаясь разума. Тротуары, дома, деревья — все это сливалось в бесконечную кашу по краям дороги и оказалось сложно разобрать что-либо в напряженном воздухе, который обтекал машину со всех сторон. Он был практически ощутимый и жидкий, насквозь пронизанный лунным светом.

Данте по-волчьи взвыл. Эмбера несколько напрягало то, что стрелка спидометра зашкаливала уже за двести, а руки ворлока были не на руле. Он следил за управлением одним взглядом, наслаждаясь сумасшедшей ездой в миллион миль в час.

— Обожаю скорость, — Дантаниэл открыл окно и подставил заострившуюся морду голодному ветру, треплющему перья его волос. — Да. Да. Прекрасно. Ты не мог бы держать руль? — Что? Ах, это, — Данте махнул рукой на эту незначительную деталь. — Не ссы, мы так с Марлоу иногда веселимся. Я всегда так вожу. — Класс. Неудивительно, что он такой нервный. — Ну… У меня нет прав, — ворлок оскалился и закинул руки за голову.

Его все это весьма забавляло. Эмбер же хватал ртом холод ночи и слушал, как сердце качает кровь втрое быстрее. В этом не было ничего правильного, если полиция это обнаружит…

— Ты можешь заткнуться и просто получать кайф? — Данте, который, конечно, расслышал причитания, наклонился ближе к мальчишке. Он заглянул прямо в его синие глаза и весело подмигнул, словно у него с Эмом был общий секрет на двоих. Щелчок — и Эмбер снова осознал, что его страх утекает, подобно воде в ванной, если открыть затычку.

— Перестань лезть в мою голову, чудовище! — выругался парень, когда заметил, что перед его глазами все снова приобрело невероятную четкость.

Данте хрипло рассмеялся, но Эму почудилось, что за один миг он излечился от многолетней глухоты. Безумный ритм сердца по-прежнему звучал в ушах, но теперь к нему присоединились раскаты металлического смеха, и вместе они слились в общий гул. Как будто улицы кричали их с Данте имена, но они продолжали игнорировать пролетавшие мимо огни. И все менялось, словно по волшебству. Ночь проносилась мимо и растворяла красный Ферарри, мчащийся на крыльях ветра. Эмбер чуть подался вперед. Теперь, когда ничто не отвлекало его мысли, в голову начали лезть совсем другие странности.

— Твою мать, мы похожи на ветер, — прошептал он, увидев сплошную серую массу.

— Да, детка, — довольно прошептал Дантаниэл. — Люблю ночь и трассу, когда больше никого вокруг и только скорость… И ночной воздух обнимает тебя. Это еще лучше, чем вечность.

Эм слушал его вполуха, но вполне понимал, о чем говорил колдун. Вдали мелькнул новый пункт назначения, оленьи глаза и фары встречного грузовика. Новая табличка известила их о том, что они уже в соседнем городе, спасибо, если не в соседнем штате. Эму почему-то стало все равно, как бы неправильно это ни было, он поддавался напору ворлока, которому были чужды все правила. Парень откинулся на спинку сиденья и посмотрел на Данте. Тот тоже не мигая смотрел на своего спутника. Его губы тронула улыбка, та самая – светлая и лучистая. И Эмбер к удивлению нашел в себе силы криво улыбнуться ему в ответ.

Данте делал невозможной его жизнь. Но в то же время, с ним она вдруг перестала казаться пресной.

Они гоняли по ночным дорогам до рассвета, и никому не хотелось ломать разговорами залитую призрачным светом тишину. Эмбер негромко включил музыку, а когда они вернулись обратно в Гринвуд, он сообразил, что не ложился со вчерашнего дня. Все это время ему просто не хотелось думать о сне.

Жаль, что раннюю смену в кафе при этом никто не отменял. Данте кинул тачку на какой-то улице, похожей на ту, где они ее нашли. На его взгляд они все были одинаковые.

— Завтра. Как всегда. Не опаздывай, — привычно бросил он, захлопывая дверцу.

Эм был слишком усталый, чтобы сообразить, что машину следовало бы вернуть именно туда, откуда они взяли ее.

— Ага, — сонно зевнул он. — Я помню. Пока, Данте.

За спиной раздался призывный свист. Эмбер обернулся.

— Эй, — Дантаниэл уходил, пятясь спиной. — Скажи, весело было?

Эмбер с секунду подумал над ответом. Положа руку на сердце, он готов был сознаться, что да. Но подлый ворлок и без того считал его мысли.

— Я так и знал, — он довольно кивнул. — Ты перевоспитываешься!

А затем, развернувшись, он отправился к себе. Эму совсем не понравилась последняя ремарка. Но мысли комкались в голове, и он не стал перебирать эту кашу. Морриган побрел к себе, едва не падая на ходу.

Данте продолжал посмеиваться, когда зашел домой. Его волосы и одежда пахли ветром, а в голове было пусто и хорошо; ни единая мысль не могла сейчас потревожить его благодушия, пока он не увидел, во что превратилась их прихожая.

Дантаниэл замер на пороге. На полу, у стены, у камина и у кресла лежали три девушки. О том, что это были люди, можно было догадаться исключительно по смутно сохранившимся признакам — все трое были поломаны и изуродованы, как дешевые куклы и практически превращены в кровавую кашу. Волосы, вырванные вместе с кожей, валялись по всему полу, комья изодранной одежды давали понять, что расставались с ней жертвы не по своей воле. В помещении стоял запах крови и сырого мяса. Четвертая женщина стонала в углу, пока Мэл трудился над ней, активно работая бедрами и вжимая ее лицом в пол.

— Развлекаешься? — Данте прикрыл за собой дверь.

Ответа не последовало. Мэл был слишком занят процессом и не хотел обращать внимания на отвлекающие мелочи. Он вдавливался в девушку с агрессивной скоростью; Данте на секунду даже завис от такого мельтешения. Блестящее тело Марлоу было похоже на чешую рыбы, извивающейся на крючке. С одной разницей — сейчас рыбаком был сам Марлоу, а четыре несчастных — пойманными на его крючок селедками. К сожалению, дохлыми.

— Я говорил тебе не таскать в дом трупы? — снова напомнил Дантаниэл, так и не дождавшись реакции. — Они не были трупами, когда пришли. Все честно, — хрипло отозвался Мэл, не сбавляя темпа.

Девушка под ним больше не стонала. По всем внешним показателям она была уже не так уж жива: из спины ее торчал нож с кровостоком, как раз такой Марлоу хотел себе купить очень давно.

— Когда закончишь, — Данте кивнул на окровавленные останки. — Убери тут все.

Он прошел мимо, устало потягиваясь. Ему сегодня хотелось только спать, а потому он даже не стал вступать с другом в перепалку. Тот проводил спину волка очень колючим взглядом.

— Как скажешь, Данте. Как скажешь.

Эмбер же не мечтал о том, чтобы спать. Точнее, он мечтал — все время и как только его взгляд касался горизонтальных поверхностей, но возможности такой ему не представлялось.

В кафе нашлось много дел. Нужно было прочистить забившуюся кофемашину, разрезать сэндвичи, кому-то что-то продать, не сбиться со сдачей.

Эм плыл по реальности на автомате, не обращая внимания на то, что происходило вокруг. Он даже не заметил, как посетителей стало на одного больше и в кафе образовался отец Мики. Сегодня он снова был не один, только на этот раз с ним за руку шла Лиз, а не его напарник.

Девочка приветливо помахала Эмберу, который подпольно наливал себе эспрессо из рядом стоящей кофемашины. Лиз поскакала за свободный столик, напевая какую-то песенку. Сегодняшний день до боли напомнил Эму тот момент, когда его жизнь изменилась навсегда. Тогда он тоже ходил вялый и сонный, а отец Мики с утра зашел за традиционной дозой пончиков. А в результате…

Парень похлопал глазами, чтобы не возвращаться в это малоприятное прошлое. Он даже был не уверен, что это происходило на самом деле.

— Эй, Эмбер, ты спишь? — А? — блондин осоловело посмотрел на полицейского. — Я говорю, бейгл с индейкой и беконом. А Лиз хватит и зефира. — Сейчас сделаю, — Эмбер полез под прилавок. Снова вылез оттуда, потому что бейглы и зефиры были не там. Полез в другие дверцы, нашел там только упаковку кофейных зерен... — Эмбер, почему бы тебе не взять с витрины? — посоветовал мистер Ривьера, удивленный такой непрозорливостью. — А, да-да. Сплю. Всю ночь… конспекты учил, — зевнул Эм и выдал Хагену все, что он просил. — Похвально, — одобрил офицер.

Эм улыбнулся ему. Они не общались толком после того случая в полицейском участке. Сейчас в глазах мужчины не было и тени прежней суровости, он был весел и, кажется, всем доволен. Даже не пытался снова разузнавать, хочет ли Эм поделиться с ним чем-нибудь сокровенным. Было сложно сказать, насколько этот вопрос отступил в тень, но пока папа Мики не бдел за порядком, можно было жить спокойно.

— Хочешь прикол, Эмбер? — просто поинтересовался мистер Ривьера, когда получил свой заказ. — Да, — машинально отозвался Эм. На деле он хотел только спать. — Сегодня с утра поступила жалоба. У нас в Гринвуде у одного заезжего бизнесмена Ферарри пропал. Забавно, да? Ферарри. В Гринвуде, — полицейский усмехнулся, а Эмбер мигом проснулся.

Он вспомнил, какими “конспектами” занимался всю ночь. Данте. Этот ворлок снова влез в его голову. Они оставили машину на одной из улиц. Черт побери, ведь нужно было вернуть ее на то же самое место!

Все эти мысли очень красочно отобразились в лице молодого человека, а Мистер Ривьера странно смотрел на его меняющиеся черты.

— Эмбер? — он забрал свой бейгл. — А, да-да. Весьма забавно. Я вспомнил кое о чем, — болезненная улыбка исказила лицо мальчишки. — Понятно. Ну, если это по делу, ты всегда можешь нам сообщить, не так ли?

Эмбер сумбурно кивнул. Глаза полицейского внимательно просканировали его поверх очков. Затем мистер Ривьера ушел к дочке, за пятый столик.

— Черт, — Эм поник плечами. — Опять этот гаденыш поиграл с моей головой!

Почему ощущения всех последствий поступка приходили только потом? Как будто магия Данте спала с глаз, как пелена, и стало понятно — как ни крути, это они были причастны к угону машины. Они трогали приборную панель. Они оставили там свои отпечатки.

Эмбер едва не сполз под стойку от ужаса. Черт бы побрал Дантаниэла, не надо было его слушать. Это снова не принесло ничего, кроме неприятностей.

Эм как в воду глядел. Пару часов спустя полицейские прочесали городок и вскоре Ферарри обнаружили, в другом его конце. И конечно, снятие отпечатков сказало все само за себя.

Мистер Ривьера явился к ним в кафе уже второй раз и теперь на его лице не было ни следа прежней доброжелательной улыбки.

— Конспекты, значит? Эмбер, я попрошу тебя пройти с нами, — тяжело сказал он парню, ничего не понимая.

Зато Эм осознал все за двоих.

— Не надевайте наручники. Я сам дойду, — он стащил через голову свою форму и вышел вон из-за стойки.

Ему не хотелось, чтобы все кафе говорило об этом.

Дорога до участка тянулась как в фильме ужасов. Эмбера вывели и усадили перед другим полицейским давать показания.

— Итак, мистер Морриган. Вы объясните нам, каким образом отпечатки оказались на приборной панели? — А вы как думаете, — Эмбер мрачно съехал со стула. — Я ничего не думаю. Я задаю вопросы. Как вы открыли машину, не оставив следов взлома? — Она была открыта. — Нет. Мистер Такида уверен, что ставил сигнализацию. Значит, ее отключили вы? — Может, кто-то другой. Она была открыта. Скажите, офицер… На ней только мои отпечатки? — Эм обреченно прокручивал в голове, что сказать на это матери. — Да. Только ваши. Ну, и хозяина, разумеется.

Мысленно обозвав Дантаниэла подлой крысой, Эм откинулся на спинку сиденья. Конечно, он сделал это нарочно. Он знал заранее, что сотрет все следы.

— Я не знаю, кто открыл машину. Я сел за руль. И завел ее. Проволокой, — Эм прикрыл руками лицо.

Этот трюк он видел в каком-то боевике. Больше в голову сейчас не лезло ничего.

— Проволокой, — записал полицейский. — Вы были один? — Да. Да, офицер, я был один. — Не стану спрашивать, что двигало вами, мистер Морриган, ваш отец в нашем отделении был одним из лучших сотрудников. Как жаль, что вы сбились с этого пути и не пошли по его стопам.

Эмбер зло поднял глаза.

— Мой отец мертв! Как и все прошлое, этот момент давно покрылся пылью! Если надо меня увести, уводите, и не читайте проповедей!

Полицейский кивнул. У них на руках было чистосердечное признание. А значит, нужно просто дождаться дальнейших разбирательств.

К вечеру к камере допустили бледную Эмили. Она узнала все еще днем, но из-за невозможности дозвониться до Хагена никак не могла попасть в участок.

У них со старым другом не получалось взять в толк, что могло найти на Эмбера, что он совершил нечто подобное. Мистер Ривьера успокоил старую подругу, дал ей немного валиума и вместе они пошли говорить с мальчиком не как полицейский и заключенный. А как родители со сложным подростком, чье поведение в последнее время срывалось с рельс.

Эм сидел на полу в тесной камере, откинув голову. Тут было сыро и промозгло, но он не ощущал когтей холода. Он ощущал только неприязнь, страх и непонимание, ругая себя за то, что доверился ворлоку. В Данте не было ровным счетом ничего хорошего. Его улыбка была фальшивой. Все, что он делал, было фальшивым. У него даже не было настоящей жизни, он только выдавал себя за живого человека.

В воображении Эмбера хаотичным водоворотом проносились картины. Холодные глаза. Рука, открывающая машину. Серая полоса дороги, слившаяся с небом. На какой-то момент ему ведь действительно показалось, что этот выродок мог быть открытым парнем, не таящим за душой ни капли злого умысла.

— Эмбер, — голос матери вывел его из ступора. Она стояла прямо около решетки. — Мам. Привет, — хриплый, такой неродной голос. — Ну, что ты натворил? — А что я натворил. Сама все видишь… — Эм приложил ладонь ко лбу. Он даже не хотел подходить ближе. — Честно, вижу, Эм. Но ничего не понимаю. Ты меняешься с каждым днем все больше. У тебя есть хоть какое-то объяснение тому, что творится?

Последний вопрос был и впрямь любопытным. Знал бы кто на него ответ.

— Нет. У меня нет никаких объяснений, — Эм уныло ткнулся носом в колени.

Эмили и офицер Ривьера переглянулись. Эмбер не проронил более ни слова, и они сообразили, что ничего не добьются от мальчика. Простояв около решетки с несколько минут, они развернулись и медленно побрели к выходу.

На миссис Морриган накатило не сразу, только у дверей она дала волю рыданиям и спрятала лицо на плече старого друга.

— Что мне теперь делать, Хаген, — спрашивала она, орошая слезами его униформу. — Он как с цепи срывается. Что будет с ним? — Я не могу тебе сказать сейчас, Эмили, в этом городе произошла череда серийных убийств. Нам сейчас как никогда не до актов угона и подобных мелочей. Я ничего не обещаю, но попробуем списать это на хулиганство, ведь машина нашлась? — Да, но мне все равно придется вносить залог! У нас нет таких денег! — ее слезы продолжали безостановочно бежать по лицу. — Придумаем что-нибудь. Тебе надо сейчас пойти домой и попытаться остыть. — Остыть? Мой сын в тюрьме! Я помыслить боюсь, что бы сказал на это Том! — глаза женщины прожигали офицера насквозь. — Да, при Томе все это никогда не дошло бы до такого. Он всегда имел холодную голову и знал, что делать, — офицер Ривьера с грустью вспомнил старого друга. — Меня больше удивляет, что Эмбер ничего не говорит о своей татуировке. Мне не хочется пугать тебя, Эмили, но я думаю, он все же знает того, кто за всем этим стоит. И скрывает его по каким-то причинам.

— Так, и что ты предлагаешь?

— Ну. Возможно, нам стоит немного последить за ним. Не в дневное время, когда он на виду. А ночью. Ведь машину Такиды тоже брали ночью? — Кошмар. Нет, Хаген, нет! Мой сын не может покрывать убийцу! — Я тоже хочу в это верить. Но давай попробуем для начала смягчить его вердикт?

Эмили вытерла слезы. Она не знала, что тут можно смягчить. Словно черные тучи сгустились над Гринвудом и над их жизнью, и они не собирались рассеиваться. Они собирались принести грозу.

====== продолжение 2 ======

Элай пролетал над городом как раз в то время, когда Эмбера вывели из кафе. Он пригляделся, но зоркий глаз хищной птицы не обманывал его: эту светлую макушку было сложно с чем-то перепутать. Только она притягивала к себе все возможные неприятности, таящиеся в захолустном городке.

Коршун снизил полет и приземлился на здание полицейского участка, но это ничего не дало ему, так как Эмбера уже завели внутрь. Он покрутил птичьей головой и решил, что первым делом ему надо было обо всем срочно рассказать Данте. Кажется, у них образовалась проблема.

Он влетел в открытое окно второго этажа, но Дантаниэл даже не думал просыпаться от шума. Его чудный сон сопровождался слабым собачьим поскуливанием и дерганьем правой руки.

Элай спрыгнул к нему на покрывало, поспешно превращаясь в человека.

— Баррингтон! Преподобный! — он потряс собрата за плечо. — Чума на оба наши дома!

Данте заворочался и отвернулся. Он устал, как собака, и до чумы ему не было никакого дела. Будь это хоть все четыре всадника старины Апокалипсиса, он намеревался досмотреть свой сон про ветер и дорогу, извивающуюся бесконечной лентой под колесами его машины.

— Данте, Ариман тебя задери, очнись. Эмбера твоего в полицию забрали! — Элай дернул сонного парня сильнее. — Он не мой. В смысле как загребли? — Дантаниэл открыл один глаз, не соображая, что из этого было сном, а что уже нет. Элай выглядел крайне обеспокоенным. — Я не знаю, в каком смысле! Может, тебе виднее? — пожал плечами коршун.

Данте сел на кровати. Кирпичики его сознания вставали на место. Он вспомнил. Машина. Наверняка во всем была виновата эта крошечная шалость.

— Факккк, я все время забываю. Чертовы человеческие законы! — он глянул на свои гладкие, лишенные отпечатков руки. — Ну и что будешь делать? Как ни крути, мальчишка теперь за решеткой. Как же ты без своей мышки? — Блин, а что я сделаю? — Ну не знаю там… Поговорить с ним? Пробовать поддержать? — Ты за кого меня принимаешь? — гневно нахмурился ворлок. — Я не его мамочка! Это ваша с Дагоном роль — слюни подтирать! — С одной стороны, ты прав, — проигнонрировав последние слова, отозвался Элай. — Но с другой, ты взял за него ответственность… Тебе ведь не все равно, что с ним станет? — пожал плечами коршун. Как же у братьев все было просто и логично, как в мире розовых лилий и нежных незабудок! Данте тяжело глянул на друга, обрабатывая в голове какую-то мысль. Он решался некоторое время, прежде чем изречь ее. — Чтоб его разобрало, — выругался Дантаниэл, не понимая, как он в это все втянулся. — Фигли он в этого полицейского айсбергом не запустил? Нас-то он почем зря об стены мордой возит! — Да, особенно тебе достается, бедненький, — хмыкнул Эл, вспомнив про вмятины в досках, оставленные его затылком. — Это уже детали. На отца родного нельзя руку поднимать, древний завет! — огрызнулся Дантаниэл. — Ты сможешь покрутиться там в своем обличье птицы и присмотреть, чтобы мальчишка не делал глупостей? Из всех нас твоя животная сущность самая… неприметная.

Коршун неопределенно почесал заросшую щеку.

— Ну. Если это тебе действительно необходимо, — нехотя выдохнул он.

Данте насупленно посмотрел на него и кивнул. От этого мальчишки можно было ожидать чего угодно, будет лучше, если объект останется под надежным присмотром...

Элай поступил, как ему велели. Он все это время торчал у камеры, примостившись на козырьке, так, чтобы Эмбер не заметил его. Но это не пригодилось — мальчишка так и просидел, пряча лицо в ладонях, а детектив Ривьера, который старался выполнить обещание быстрее, все же добился смягчения приговора.

Через пару дней за Эмбера назначили залог в три тысячи долларов. Для Эмили это была катастрофа, сравнимая с той, как если бы ее сына вовсе не выпустили из тюрьмы.

Она принялась обзванивать всех своих знакомых и просить у них денег, кто сколько мог дать. С большим трудом ей удалось насобирать нужную сумму. После ремонта двери осталось всего полторы тысячи, остальные деньги ей дал сам Хаген и несколько подруг, которые искренне сочувствовали безутешной матери юного преступника.

Эмили не имела понятия, когда будет все это отдавать и как при этом платить Эмберу за колледж, если он все же сможет доучиться.

Они с сыном сидели на кухне глубокой ночью и смотрели друг на друга, как сыщик и допрашиваемый в тесной, обитой металлическими листами комнатушке. Эм зажал голову ладонями, а его мама по сотому кругу мешала в чашке чай, при этом совершенно не видя, что она делала.

— И как нам теперь расплачиваться со всем, Эмбер? — глухо спросила она. Разумеется, ответа ей никто дать не мог. Эмбер все еще не понимал, как он позволил себя в это втянуть. Всего одна ночь — и вот он уже главный подозреваемый в угоне очень дорогой машины. В его личном деле была печать об аресте. Кому нужен сотрудник с такими показаниями? — Я не знаю, мам. Не знаю, уговорю Монтейта дать мне двойную смену в кафе… — Попробуй. Но учти, я тебя арестовываю, Эмбер, — ответила на это Эмили. — Я буду проверять твое присутствие в комнате каждые пять минут. Буду смотреть, чтобы ты ходил на работу и возвращался с нее вовремя. Ты будешь посещать все лекции. И возвращаться каждый день не позже десяти часов! — Что? Мам! Но это невозможно! — парень вскочил на ноги. — Разговор окончен. Ты и так сделал все, что мог, — с этими словами она грустно вышла из кухни.

Отлично. Конечная станция.

Шторы в комнате колыхались от еле уловимого порыва ветерка. Когда разгневанный Эм поднялся к себе, помещение показалось ему чужим; привыкнув к тюремной обстановке, было дико иметь возможность спать на мягкой кровати и ходить в сортир не в вонючую заплеванную дырку. Он бросился на постель, закрыв лицо руками.

Данте. Одно мерзкое имя вертелось в голове. Один черный человек, который портил все, единственным волчьим запахом своего присутствия.

Как демон-разрушитель, обращающий в смрад все, к чему бы ни прикоснулся, он всего лишь попытался сделать нечто хорошее и уже, казалось, подавал надежды на реабилитацию в глазах Эмбера. И вдруг снова рывок цепного пса, и снова что-то ломается по его вине.

Он был словно море, то спокойный и размеренный, то шумный, как девятый вал. С ним надо было держаться настороже двадцать четыре часа в сутки. Да что там, с ним вообще не стоило общаться.

Вот только как можно было отстранить от себя эту заразу? Просидев в заточении, Эмбер снова продумал себе всю голову, пока не протер в мозгу дыры, и в результате снова ни к чему не пришел. Как и в прошлый раз. Как и в предыдущий.

— Так ты думаешь, я сделал это нарочно, да? — неожиданно прошелестел знакомый, грубоватый голос в комнате.

Эмбер подпрыгнул, как ужаленный. На его окне, ну конечно, сидел сам Дьявол собственной персоной.

Некоторое время они прожигали друг друга взглядами, но Эмбер и не думал ничего ему отвечать. Цена дружбы с ворлоком встала для него в неоплатную цену. Дантаниэл первый отвел глаза.

— Впрочем, я не удивлен, что ты так решил. Просто забыл предупредить, я не собирался тебя подставлять, — он поднял ладонь и показал ее Эмберу. — У меня нет отпечатков пальцев. Мэл выжег мне их пару столетий назад.

Ладонь молодого человека выглядела абсолютно гладкой, как мольберт, на который художник еще не нанес свой рисунок. Это была идея Марлоу и расчет тут оказался прост: ворлоки давно не числились среди живых людей, и значит, у них не должно было оставаться ничего от них. Для этого Марлоу уничтожил все, что могло его подставить, и начал он со своих человеческих качеств, а также некоторых физиологических признаков. Позже этому были подвержены и Данте, а затем Элай и Дагон. Так было проще скрываться от полиции и оставаться непойманными в веке, когда изобретались все новые и новые технологии для преследования преступников. Они могли просто не оставлять никаких следов после убийства.

Реакции на этот невероятный рассказ не последовало, потому что Эм не мог себе ответить на вопрос — почему это должно волновать его ? Данте тоже не счел нужным объясняться далее.

— Ладно. Что сделано, то сделано, — он немного пожевал губу, а затем швырнул на колени парню какой-то пакет. Вещь была довольно объемной, плотной и прямоугольной по форме. — Возьми. Это деньги. Тут шесть тысяч, намного больше, чем попросили за твою голову. Если дело только в них, то это не проблема. Мэл все равно никогда не проверяет свои запасы… — Мне не нужны твои подачки! — тон мальчишки прозвучал резко, как крик ночной птицы. Он с силой швырнул пакет обратно, но Данте успел среагировать и поймать ценный груз. — А я бы на твоем месте подумал, что важнее — гордость? Или нервы тех, кого, как ты говоришь, ты любишь. Твоя мать в соседней комнате пьет уже третью рюмку коньяка… — Проваливай к Дьяволу, заботливый хрен, — Эм отвернулся от него и снова бросился на кровать. — Я отменяю уроки, Данте. Меня посадили на цепь, как псину. На этом наши встречи придется прекратить. — Ну, с этим я разберусь… Если хочешь, я могу закол… — Я не хочу, чтобы ты никого заколдовывал! Ты ничего не понимаешь! Не лезь в наши головы, ты только рушишь мою жизнь. Все плохое в ней происходит по твоей вине! Самое лучшее, что ты можешь сделать для меня, — просто уйти!

Ворлок все так же напряженно смотрел на него. Лицо его поначалу не выражало никаких эмоций, а затем легкая печать досады и раздражения омрачила резкие черты.

Возможно, в первый раз в своей жизни Данте почувствовал укол вины. Такого не было, когда Эмбер по незнанию отправился в мир кошмаров и даже когда Мэл провалился в волчью яму, напоровшись плечом на кол, из-за того, что Данте отвлекся и не почуял опасность.

Но неужели после этого Элай сказал бы, что мальчику нужна поддержка? Черта с два!

Эмберу показалось, что его горькие слова достали до понимания Данте. Ему было все равно, кинется ворлок на него, или нет — это не имело никакого значения. Он опустил глаза, а когда снова их поднял, подоконник был абсолютно пуст. И только мешочек с деньгами так и лежал там, где демон его оставил.

Был ли это конец или нет, Эмбер не знал. Но, по крайней мере, Дантаниэлу хватило чести и совести оставить все, что он разрушил, как есть…

====== 13. Зеленоглазое чудовище. ======

Постепенно ревность превращается в злобу

Свое обещание, данное сыну после ареста, Эмили действительно сдержала. Она заглядывала к нему в комнату очень часто, буквально через каждые пять минут, запрещая запираться даже на время, и Эм, положа руку на сердце, не мог определить, чем такое содержание принципиально отличалось от тюремного.

Смешанное чувство беспомощности и собственной слабости вспыхнуло в нем с невиданной силой, и в который раз Эм спрашивал себя, могло ли стать еще хуже. Он жалел, что был не в состоянии поделать ничего с подобным произволом.

Зайдя к нему поутру в один день, мать удивилась состоянию комнаты: все это время она предполагала, что этой части дома нужен срочный ремонт, но теперь там вроде бы снова царили идеальная чистота и порядок. Эм в ответ на изумленный возглас только буркнул «я всё отмыл», исчерпав тем самым назойливые вопросы.

Но проблем на этом не убавилось. Вскоре по их головы пришла новая напасть, которой Эмбер даже не слишком удивлялся. Чертов Монтейт все равно разнюхал про арест и уволил его из кафе, аргументировав тем, что им были не нужны кадры, позволяющие себе брать чужое. Менеджер резко намекнул, что однажды это мог оказаться бумажник кого-то из посетителей, а ему бы не хотелось подобных проблем.

От такого тона Эмбер взбесился до белой пены. Он немедленно забрал свою коробку с вещами, в тот же день написав заявление. Случившееся лишь наполовину расстроило его чувства: все равно это место напоминало не о самом лучшем периоде его жизни. Да, работа в маленьком городке была проблемой, но не настолько глобальной, чтобы убиваться из-за вонючей забегаловки, насквозь пропахшей кофе и сыром. Эм не забыл напоследок вывести из строя кофемашину – пусть Монтейт повозится и найдет того, кто бы разбирался в ней так же хорошо, как «тот, кто берет все, что плохо лежит».

Бывший официант «Дуглас и Ко» действительно не был в отчаянии. Он помнил, что на крайний случай в нижнем ящике стола, запертый на ключ рядом со злобной Малой Книгой Заклинаний Мэла, лежал толстый пакет с деньгами. Когда Эму удалось немного остыть, он счел, что лучше сохранить подарочек Данте, даже против голоса собственной гордости. Сделав это, Эмбер пошел против своих принципов. Он осознавал, что избавиться от денег фактически значило бы подписать себе приговор, ведь они с матерью были в долгах, как в шелках, усыпанных алмазной крошкой.

Эм отдал часть суммы Эмили и заверил, что не грабил банк, а просто одолжил у Кимбела. Подозрений это не вызвало — миссис Морриган была в курсе, что друг ее сына никогда не испытывал проблем с финансами.

Это стало своего рода облегчением для нее, так как находиться в долгу у офицера полиции казалось не совсем этичным в их ситуации. В тот же день Хаген получил обратно свои деньги. Если бы он только знал, откуда взялась эта сумма, он бы, наверное, сжёг ее немедленно одним взглядом, но Эм все равно твердо решил отработать все, что он потратит из подачки Данте, даже если придется с костями вывернуться из тела.

Он не хотел видеться с ворлоками. И пока это получалось, он намеревался держать максимальную дистанцию.

Данте парил по дому хмурой тучей. Элай и Дагон не лезли к нему, подозревая, что сделай они это, как тут же огребут по первое число. Ситуация была знакомой до боли, и во всем оказался виноват все тот же пресловутый мальчишка. С самого того момента, как они приехали в этот городок, Эмбер только и маячил незримой напастью над их существованием. Это уже даже становилось скучно, хотя братья подозревали, что и это еще не конец.

Так оно и оказалось, и в итоге бочка с порохом все же рванула. Слабые места всегда прорываются первыми, вот и в их истории именно такое место и дало трещину.

Это началось внезапно, когда братья мирно раскачивались в гамаке, сотканном из магии и подвешенном под потолком комнаты на первом этаже, а Данте брел мимо, что-то неразборчиво бурча себе под нос. Терпению его пришел конец, когда он случайно споткнулся о руку, вывалившуюся из-за дивана. Конечность принадлежала очередному трупу, который, ну конечно же, материализовался дома благодаря Мэлу.

Рубашка Дантаниэла затрещала по шву – он наконец нашел причину выместить свою злобу. Увеличиваясь в размерах, ворлок медленно двинулся наверх, где его друг уже который день сходил с ума. Мэл в эти дни был неузнаваемый: он стал отстраненным еще более, чем обычно, грубил всем, исчезал из дома неизвестно куда и убивал прямо-таки в несметных количествах. Запершийся в темноте, вдали от друзей и прочих двуногих созданий, вдыхая запах убитых им людей, он предпочитал коротать часы в гордом одиночестве.

Элай и Дагон задолбались выносить за ним объедки и хоронить их у леса, недалеко от дороги, и именно поэтому Данте не вытерпел. Он с ноги распахнул дверь в самую дальнюю комнату, облюбованную Мэлом.

— Я кому сказал не таскать в дом эту гадость? Жри на улице, — Данте увидел, что Мэл сидит на кровати с книжечкой, болтая в бокале темную кровь. Тот, кому она принадлежала ранее, валялся рядом с его кроватью, не подавая признаков жизни.

— И тебе доброе утро, Дантаниэл, — Мэл поправил очки и меланхолично перелистнул страничку.

Данте в жизни не видел более позерского типа. Зрение Мэла могло пронзать расстояния дальностью в мили и без оптики.

— Я сказал, убирай отсюда это! Сам! Дагон не должен за тобой прибирать!

— У, — Марлоу бросил на него взгляд поверх чтения. — Какая злая собачка. Малыш, мне стоит надеть на тебя ошейник?

Данте кипел, но держался из последних сил.

— Мэл, весь город на ушах. Полиция рыщет везде. Я не могу вечно их заколдовывать – рано или поздно нас вычислят они или Хантеры!

— Да пусть вычисляют. Уйдем отсюда, и все.

Данте прочел название на обложке его книги. «Поющие в Терновнике». Литература про совращение священником маленькой девочки. Неудивительно, что Марлоу был весь такой мечтательный и отстраненный. Дантаниэлу же было далеко до состояния духовного баланса. Ему пришлось из последних сил сжать кулаки, держа себя в руках.

— Мы не уйдем отсюда, пока я не решу, — зрачки его начали сужаться. Черты лица черноволосого парня снова трансформировались в волчьи.

— Конечно, я забыл. Твоя маленькая белобрысая птичка. Как поживает наш мальчик? Я слышал, это из-за него полиция теперь взъерепенилась. Смотри, как бы он первый не вывел их на нас.

— Не будь сволочью, Мэл! Что на тебя нашло в последнее время?

— Ничего. Сижу никого не трогаю. А вот ты, — он снял очки и указал ими на Данте, — меня пугаешь. Рассказываешь этому типу то, чего он знать не должен. Нянчишься с ним, как с грудничком. Ты какого хрена берешь у меня без спросу деньги? — последняя фраза была сказана очень въедливым бухгалтерским тоном, от которого Данте закатил глаза.

— Решил пересчитать в кои-то веки? Зачем они тебе? Ты все равно предпочитаешь шарить по карманам тех, кого ты пялишь!

Это была чистая правда. Мэл всегда знал, как добывать средства к существованию. Иногда он умело выбирал жертву – по качественному костюму или дорогой машине. Он умел в любую минуту раздобыть наличные деньги, а Данте знал, что у него в банке всегда найдутся вложения. Дан помогал ему в финансовых вопросах. Обычно Мэл не говорил ему ни слова, если друг брал с их общего счета пару тысяч на игры в казино или одежду. Но только не сейчас. Сейчас Мэл смотрел на него точно окаменевший. Ему не нравилось, что Данте влез в его кошелек без спроса в этот раз.

Данте, не выдержав, снова отвернулся. Его начало трясти от бешенства. И на этот раз это было не то игривое кошачье-собачье настроение. Это была одна из ссор, грозивших обернуться катастрофой.

— Они мои. И я не разрешал тебе их брать, — отрезал огненный ворлок. — Тем более отдавать их этому сопляку.

Это было окончательное пересечение границ.

— Нет. Ты все это вытворяешь, только чтобы досадить мне! — Данте рыкнул, а формы его тела резко поменялись. Одежда треснула по шву совсем, и вот уже волк, а не человек, запрыгнул на кровать, выбивая у Мэла из рук его пойло.

Страшный, свирепый рев вырвался из груди Марлоу. Словно вихрь, его существо охватила дрожь. Через секунды черное кошачье тело изогнулось, растягивая человеческую кожу. На том месте, где только что лежал темноволосый ворлок, нарисовалась разозленная взъерошенная пантера.

Ёе бугристые мышцы играли под лоснящейся шкурой, и при виде черной сволочи рассудок почти покинул Данте — так он хотел наподдать этому дегенерату, который за последние дни только и делал, что отравлял всем жизнь. Может, созданию и нельзя было применять против создателя свою магию, но зато в ход отлично шли зубы и когти. Пантера была больше и сильнее волка, но Дантаниэл имел преимущество в виде юркости и проворства подобных тем, которыми могла бы обладать пустынная гюрза.*

змеюка такая, понятное дело. С резким броском. Стремная, сука О_о

Как два жадных шакала, крупные звери стремились быстрее напасть друг на друга, скалясь и хрипя. Желание уничтожить, превратить оппонента в кровавое месиво — вот что за инстинкт владел сейчас их разумом. Сильные тела возились в крови, размазывая ее по покрывалу и стенам. Затем пантера и волк скатились на пол, наполняя дом звуками тяжелого звериного дыхания и возни.

Дагон и Элай влетели в комнату чуть погодя, заподозрив, что в этот раз шутить их друзья перестали. На их глазах Мэл вцепился Данте в шкуру и придавил его морду к полу, мотая друга как игрушку. Железные лапы царапали нос и глаза волка, а хвост кота яростно мотался, как обрубок агонизирующей конечности, выдавая крайнюю степень бешенства.

В помещении все было пронизано злобой, пахло потом и гарью. Данте исхитрился. Впившись зубами в шерсть Мэла, он выдрал у него клок с мясом, отчего Марлоу издал звук крайне жалобный, похожий одновременно на мяуканье и на вопль адской боли.

Дагон и Элай не понаслышке знали — Дантаниэл, если терял контроль, действительно мог драться, как стервятник.

— Ребята, ладно вам! — Дагон сделал шаг, чтобы разнять шипящий, разящий все вокруг торнадо, но Мэл и Данте зарычали на него, ощетинившись в холке. Только в этом друзья достигли согласия за последнее время.

Пока враг был отвлечен, разъяренный и раненый Мэл метнулся в окно, осыпая блестками стекол стол и пол. По большей части, ему было все равно, что он сигал прямо со второго этажа, ведь его кошачья сущность позволяла такие трюки. Опомнившийся Данте взвыл от возмущения: его сущность немного отличалась, зато клокочущее бешенство брало свое, а потому, немного сгруппировавшись, он тоже метнулся следом, неловко плюхнувшись на землю. Две черных стрелы устремились в сторону леса через всю лужайку устраивать свои разборки вдали от тех, кто мог вмешаться.

Что-то подсказывало Элаю, ему придется попотеть, затягивая их раны, когда они вернутся.

— Я говорил, что будут проблемы, — Дагон обеспокоенно прислонился к раме, в которой, как зубы хищника, все еще торчали стекла.

— Да тут пророком быть не надо, — поморщился Элай. — Еще пара выходок Дантаниэла, и Марлоу точно слетит с катушек. Я такими злыми их не видел, даже когда они напились на ярмарке в Торонто и полезли разносить прилавки.

Братья переглянулись. Проблемы день ото дня только приумножались и никак не хотели делиться.

Дантаниэл вернулся через пару суток, мокрый, покрытый смердящей грязью и злой, как адов пес. Ни одна живая бестия не могла сказать, в каких степях носило блудного сына преисподней. Он без сил рухнул на коврик, превратившись в человека, и выглядел отощавшим и диким. Его кожа была вся в ссадинах и побоях, а довершал картину огромный шип, торчащий из руки. Глаза волка горели злобой; вокруг обозначилась легкая синева, подобная той, что проявляется у покойников в час их последнего вздоха.

Элай с Дагоном побоялись спросить, где был Мэл; с того момента он все еще не возвращался. Надеясь на разумность Данте, они понадеялись, что он хотя бы был жив, и в пылу драки Дантаниэл не потерял контроль настолько.

Братья сидели и ждали, затащив преподобного внутрь и налив ему мисочку с кровью — единственным, что он смог принять внутрь.

Так прошло еще несколько дней, а за ними еще, и вот уже на смену ноябрю незаметно подошел декабрь. Первый месяц зимы в Минессоте и окрестностях принес людям легкую наледь на дорогах, обжигающий ветер с реки и участившееся количество аварий на обезлюдевших шоссе.

Весь мир погрузился в слякоть еще более серую и унылую, чем до этого.

Эмбер бессмысленно слонялся по городу и обрывал со столбов листовки с объявлениями из серии «требуется человек, выгуливающий собак», «вакансия официанта», не брезгуя даже «бейбиситтером». Последний вариант, правда, остался на крайний случай, но если что, Эм готов был рассмотреть и его. Он все еще лелеял надежду отработать и отдать Данте долг. Лет через сто.

За этим занятием он не заметил подкравшейся к нему болезни. Пару дней спустя, Эм ощутил, что его стало трясти, что значило: недостаток крови ворлока в организме брал свое. Парень знал, что если все пойдет как в прошлый раз, то ему все равно придется идти за дозой, и против всех желаний смотреть мерзавцу Данте в глаза.

В то же время Эмбер ловил себя на странной мысли: ему не принесло облегчения отсутствие Дантаниэла в его жизни. Напротив, это начало казаться немыслимым и непривычным. Все существо охватывало непонятное, тревожное чувство, которого Эм не мог объяснить сам себе. Он точно знал, что что-то было не так, но прийти в дом колдунов, постучаться в дверь и сказать: «Привет, как жизнь, вы мне тут не объясните..?» он тоже не мог.

Вместо этого молодой человек шел срывать очередное объявление и откладывать жуткую встречу любыми способами.

====== продолжение 1 ======

Эта зима принесла нелегкие испытания всем обитателям Гринвуда. В полиции офицер Хаген безуспешно пытался решить головоломку пропажи еще десятерых людей. Не все из них были из этого округа, но сам факт настораживал. Восемнадцать трупов, и это только за последние пару месяцев. Офицеру было страшно подумать, во что перерастет подобная кровавая бойня, если не остановить психа, который ее учинял. И по-прежнему ни единой зацепки по делу.

Конечно, такие вспышки случались и раньше. Офицер склонился над картой, где точками были отмечены все города, где произошло подобное. Динамика была нелинейной. Сначала маньяк орудовал в маленьких городах южнее и западнее. Затем они сместились на восток. Затем перебрались на север. В движении его не было никакой логики, и все же офицеру казалось, будто он упускает нечто важное…

Он до боли вглядывался в хаотичную паутину, не находя в ней системы. Это было похоже на движение гонимого ветром смертельного облака, выжигающего все на своем пути. Кто мог передвигаться с такой скоростью? Почему они оставляли после себя ритуальные метки?

Одни тайны и никаких ответов.

— Эй, Хаген, возможно, тебе будет интересно взглянуть? — в кабинет постучался один из офицеров, держащий в руках прямоугольный желтый конверт. — Может, мы кое-что накопали, — неуверенно доложил он. — Спрашиваю сразу, мне это понравится?

Ривьера не смотрел на него, он аккуратно втыкал булавки в карту. Убийства у Рочестера. Затем у Манкейто. Они начались с промежутком в пару дней.

— Может, и не понравится, — задумчиво сказал второй офицер. — Скажи-ка, ты веришь во всякие паранормальные явления? Ведьм, колдунов… призраков? — Нет вообще-то. А что? — Смотри. Треугольники… символы единения. Именно они были выжжены на шеях жертв, так? — Ну, допустим. — Так вот, еще издавна люди верили в магическую силу треугольников. Равносторонний треугольник символизирует завершение. Те, что были найдены на телах жертв, — именно такие, абсолютно ровные, выжженые как будто бы клеймом и краской. — Это я видел, к чему ты клонишь? — К тому… что такие же отметки мы находили с десяток лет назад в Каролине. Дакоте. Монтане, — полицейский по одной бросал на стол фотографии жертв, найденных в тех штатах. — И самое интересное… — он поднял еще одну пачку фотографий. — То же самое повторялось много лет назад, самое первое похожее упоминание относится к убийству аж семидесятипятилетней давности! — То есть ты хочешь сказать, что это какой-то старик, который проводит пенсию таким извращенным образом? — офицер Ривьера раздраженно опустил плечи. — Ну не знаю, старик ли, — полицейский бросил на стол черно-белые статьи с различными рисунками, в каждом из которых были вписаны треугольники. Перевернутые треугольники. Треугольники, выстроенные в пирамиду. Прямоугольные, равнобедренные, закрашенные или нет. Символы были разные, но объединенные одной и той же геометрической фигурой.

Офицер Ривьера недоуменно поднял взгляд на напарника.

— Ты читай, читай ниже. — «…cредневековые охотники на ведьм утверждали, что Дьявол навсегда клеймит своих обращенных, чтобы таким образом скрепить их обещания служить и повиноваться ему. Он метит своих приспешников, проводя по их телу когтем или раскаленным железом. Иногда дьявол облизывает обращенных, тем самым так же отмечая их принадлежность к своему учению. По общему мнению, он клеймит их в конце обрядов инициации, которые проводятся на ночных шабашах…» — Мистер Ривьера с отвращением передернулся и продолжал читать. — «Метка всегда делалась в “скрытых местах”, например под веком, под мышками и в различных впадинах тела. Наличие такой метки считалось подтверждением того, что обвиняемый человек был волшебником или ведьмой. Считалось, что все ведьмы и колдуны имели на своем теле, по крайней мере, один след дьявольского клейма. Обвиненные в колдовстве во время суда подвергались тщательному осмотру. Шрамы, родимые пятна, природные отметины и нечувствительные участки кожи, которые не кровоточили при уколах, расценивались как метки дьявола». Слушай, — мистер Ривьера закончил чтение и оборвался на середине абзаца. — Это же бред полнейший. Средневековые ереси! К тому же метки у всех них на видных местах! — Кто знает, может, правила изменились? Подумай сам: ритуальные убийства. Одинаковые знаки… Это может быть вспышка ведьминой активности! — Нет, не может! — категорично отозвался мистер Ривьера. — Скорее всего, мы просто ищем психопата-серийника, который купил бычье клеймо! — Да-да. Семидесяти пяти лет от роду, а то и старше. И не оставляющий отпечатков. Я думаю, нам надо позвать медиумов, которые могли бы сказать, участвовали ли в убийстве магические силы… — Майк? Иди-ка ты кофе попей? И успокойся. Я знаю хорошее место, — мистер Ривьера сел за свои записи и вцепился пальцами в волосы. Он был слишком на взводе, чтобы отвлекаться на подобную чушь. — Ну, как знаешь… Я просто предложил. А там ты сам решай, тебе распутывать, ведь это твой случай, — его помощник пожал плечами и вышел.

Мистер Ривьера так и остался сидеть и изучать карту пустым взглядом. Его глаза то и дело останавливались на фотографиях. В конце концов он разозлился и забросил их в ящик стола.

Всю жизнь он считал себя человеком практичным, не верящим в шаманство, ловцов снов и танцы с бубном, а потому пути решения искал под стать своей натуре.

Похоже, сын Эмили оставался единственной зацепкой, но слежка за ним пока не принесла никаких результатов: мальчик не делал ничего подозрительного и странного.

Если бы это только умаляло количество трупов и пропавших без вести…

Через пару дней Эмберу стало безнадежно плохо. Его начало шатать и мутить, а переходы из нормального состояния в состояние истощения стали слишком резкими. Он еще не научился улавливать момент, когда наступал крайний срок, и потому пропустил удар, проснувшись одним утром мокрым, как мышь, и с чувством невероятной слабости.

Он обреченно откинулся на подушки. Это значило только одно: встречу с Дантаниэлом больше нельзя откладывать. Эмбер гадать не мог, что скажет ворлок, ведь в теории, тот мог просто послать его к черту после последнего разговора.

Но делать было нечего. Эм с трудом оделся, еле-еле управляя своим телом, и отправился к крайней черте Гринвуда. Вся дорога туда для него была застелена туманом, плотным, как дым. Эмбер видел перед собой только расплывающиеся пятна и невнятные формы; все прочие детали ускользали от него, словно он нырял с аквалангом на большой глубине.

К счастью, нужный коттедж был не так уж далеко. Когда смазанная крыша замаячила в конце улицы, Эмбер уже с трудом перебирался от дерева к дереву в попытке дойти живым. Было неудивительно, что он не замечал машины, едущей за ним. Офицер Ривьера как раз направлялся по делам и чисто случайно заметил бледного и еле живого мальчика.

Сначала полицейский хотел его подвезти или предложить помощь, только вот внутреннее чутье подсказывало: что-то было не так. Эмбер брел в направлении от центра города, а офицер Ривьера знал мало общественных мест в той степи.

Его разобрало любопытство. Он все еще размышлял о том, что рассказал ему Майк. Фотографии с ведьмиными отметками притягивали его мысли даже из ящика стола, но Хаген отогнал их от себя и внимательно уставился в окно. Сейчас у него появилась цель поинтереснее…

Дагон глянул в окно и первым увидел приближение объекта. Данте к тому времени уже относительно оклемался — он лежал на диване нервный и взвинченный, сложив руки на груди, волнуясь за Мэла, который все еще не показывался. На его отсутствие в первый день Данте бросил только одну фразу: «пускай катится в инферно, ублюдок», и больше они эту тему не поднимали. Правда, постепенно это чувство переросло в беспокойство, ведь никто знать не знал, все ли в порядке со вспыльчивым Марлоу, который мог попасть один Маар знает в какие переделки.

Дантаниэл чувствовал себя лучше, но при появлении Эмбера у Дагона сложилось стойкое подозрение, что реабилитация прощалась с ними на страницах этой главы.

— Ээ… Данте? Я не знаю, как тебе об этом сказать… Кажется, у нас гости. — Без тебя знаю, — рыкнул волк. — Я его мысли слышу уже минут десять. Он еще и полицию за собой привел… — Погоди, я думал, ты заколдовал их? — Заколдовал. Он будет считать, что мы всего лишь местные жители. Ничего опасного, — невнятно отозвался колдун и отвернулся носом в спинку дивана. — Этот мальчишка сейчас дуба даст прямо на нашем газоне, — Дагон аккуратно отодвинул занавесочку. — Мне нет никакого дела! — Да ладно тебе, ты его хоть в дом заведи, пока Марлоу нет! — включился Элай. Они видели, как Эмбер с трудом держится, сползая на один бок у раскидистого дерева. Мальчик с усилием попытался идти, но все, на что его хватило, — лишь привалиться к стволу и прикрыть глаза. Он выглядел не очень живым. Хотя даже мертвые, пожалуй, сейчас не приняли бы его за своего. — Данте… — начал было проповедовать Дагон, но Дантаниэл уже вскочил с дивана, прекрасно слыша их внутричерепные причитания. — Вы что, няньки? — взревел он. — Мой апрентис! Что хочу, то и делаю! Если захочу — буду им пол мыть, чтоб понял свое место! А если захочу, чтоб он сдох, значит, он сдохнет! — Ну, так вот он уже это делает, — Элай наблюдал, как паренек без сил сползает на землю. — Вашу мать, — Данте сверкнул в их сторону глазами. Взвинченный до предела, он долбанул дверью и вышел на улицу. Иногда ему хотелось закопать святош Элая и Дагона, которых жизнь в вечной счастливой любви делала слишком мягкими. Не приведи Шакс дожить до такого.

Продолжая злобно урчать, Дан сжал кулаки и пересек лужайку, находя взглядом самую главную из всех своих проблем. Эмбер сидел под дубом и едва шевельнулся при приближении Данте.

Ворлок навис над ним, как смерть с косой. Его выразительное недоброе лицо помрачнело, подобно бурой туче.

— Какие гости, — язвительно рыкнул он. — Подожди… Что же ты делаешь тут? Разве не из-за меня вся твоя жизнь летит к чертям? — Данте… — слабо простонал Эмбер, оседая на землю. — Как полагаю, ты пришел за моей кровью? Прошу прощения, мне нечего тебе дать. Ее всю выпил Марлоу! Ты за каким хреном на нас копов навел? — Капельку… — Эмбер ничего не слышал. В его ушах долбился целый оркестр.

Дантаниэл стиснул зубы. Бледное лицо блондина заострилось. Он был похож на умирающего в крайней стадии. Ворлок одним рывком поднял его за шкирку и прислонил к стволу, чтобы заглянуть в несмышленые синие глаза. Эмбер повис на его плечах. Ноги отказывали ему, и он уже не мог держаться ровно.

В его взгляде была абсолютная пустота. Данте даже на секунду стало не по себе от такого потустороннего вида.

— Данте, пожалуйста, — мальчишка подался вперед, падая и заваливаясь на его грудь. — Держи дистанцию!

Черноволосый колдун пытался оторвать его от себя, но Эм крепко обхватил его за шею. От его хватки в позвоночнике что-то хрустнуло.

— Данте, пожалуйста, — повторял Эмбер, не понимая, что творит. Он немного отслонился и заглянул в его лицо. Волосы ворлока были собраны в хвост, открывая на обозрение веснушки и вертикальную складочку между бровей. В глазах Эма на секунду прояснилось, а затем снова расплылось. Эму было все равно, что он сейчас вис на своем злейшем враге. Этот человек мог ему помочь. Он должен был ему помочь. — Я тебе ничего не должен, ты забываешься. Ты сказал мне уйти. Я ушел. — Ну, тогда приди обратно. Можно подумать, для тебя что-то значат мои слова… — сам не понимая, что плетет, лепетал Эмбер. — Мы с тобой договаривались, ты даешь кровь… — Знаешь что? — взорвался Дантаниэл. — Ты наглый, маленький хомяк, который лезет на бульдога… — колдуну пришлось резко заткнуться.

Внезапный, как бомбежка Хиросимы, Эм ни с того ни с сего прижался губами к его рту. Данте не ожидал подобного и потому застыл изваянием от подобного выпада.

Расчет был прост — Эмбер, у которого от любых звуков неприятно звенело в ушах, хотел тишины и потому решился на крайние меры. В прошлый раз Данте хотел получить от него расплату, значит, и в этот раз надо было как-то убедить его принять хотя бы аванс. Эм не знал, куда это приведет, но пути назад уже не было…

Пути назад нет,

Когда жизнь – заряженный пистолет,

Ты нажимаешь на курок.

Пути назад нет.

Прошлое остается в прошлом

И я благодарю бога, что это не продлится вечно...

(There’s no going back — Sick Puppies)

Он осторожно потянул зубами за нижнюю губу. Щетина колола подбородок, напоминая, что он впервые собирался целовать не девушку, а мужчину. От Данте пахло сигаретами и примесью чего-то горького, вроде алкоголя, но Эм откинул от себя все ощущения. Он продолжал настойчиво раскрывать его губы языком, требуя, чтобы Дантаниэл сделал хоть один шаг в ответ. Он вцепился пальцами в рубашку парня, крепко сжимая его плечи.

Данте охренел от такой наглости и даже забыл, что хотел сказать. Впрочем, он был не из тех, кто терялся надолго. Довольно грубо схватив волосы парня, он оттянул их и заглянул в его лицо. Да, он мог читать мысли мальчишки; и все же, некоторые его поступки откровенно заставали врасплох, вот как сейчас. Наверное, потому что в те моменты Эмбер просто не думал ни о чем.

— Что. Ты. Делаешь. — Поинтересовался ворлок тихим ледяным тоном. — Все, что я могу… — Эм учащенно дышал. — Ты же любишь физический контакт… — Я люблю секс. Про поцелуи я ничего не говорил. Я никогда не целуюсь! Это для сопливых малолеток! — Но это все, что я могу сейчас… — твердил Эмбер, как заведенный.

Перед его глазами маячили лишь губы, сжатые в тонкую линию. Он замотал головой, высвобождая волосы, и с поразительной настойчивостью провел по шершавой коже языком еще раз, хотя Данте и бездействовал. Эмбер не представлял, что делать, но продолжал и продолжал касаться губ парня, чувствуя гневные вибрации его напряженного тела.

И никакой реакции на просьбу остановиться. Значит, мальчик хотел поиграть? Что ж…

Данте сделал ответный короткий бросок вперед. Его руки замкнулись на талии паршивца-экспериментатора. Эм успел тихо выдохнуть, не понимая, какой вулкан он разбудил. Дантаниэл вернулся в прежнее положение и снова зажал в горсть светлые волосы, резко дернув их назад; одинокая слезинка скатилась по виску Эмбера. Мальчик тихо заскулил от слабости и начал сползать вниз, но Данте, который принял игру, не дал ему упасть. Он стиснул стройное тело, ощущая его теплоту, без церемоний прижался к дрожащим губам и жадно обвел их языком, развязно, влажно и похабно, закусывая их еще и еще. Нужно было показать парню, на что он шел, решив поцеловать ворлока.

Эмбер не сжимал губы, стараясь успеть за движениями Данте. Колдун прикусил ему нижнюю губу и резко проник внутрь, не позволяя очнуться. Он скользил языком все дальше и глубже внутрь, туда, где было горячее всего. Касаясь кончиком языка стенок рта мальчишки, он тут же срывался и возвращался к губам, оттягивая их и сминая до боли. Он целовал его грубо, жестко, буквально насаживая на свой язык, но Эмбер сам напросился.

На секунду синие глаза распахнулись. Блестящие, словно покрытые глазурью, они выражали весь спектр смешанных чувств.

Ладони Данте стиснули ягодицы Эма, сдавливая их крепко, а парень едва дышал от неистового напора. С космической скоростью перед глазами летели мили, огни, машины, разные глаза… Данте готов был поспорить, что ребенок ожидал немного другого, насмотревшись сопливых фильмов про романтичные поцелуи для девственников.

Он же засасывал его губы с одержимостью, ему вполне свойственной, и сжимал до боли мышцы на лопатках, пробираясь прямо под куртку. Эм послушно позволял и отвечал с полной отдачей, раскрывая рот шире; он просто не успевал делать ничего другого. Дантаниэл начал заводиться. Дикое и новое ощущение поднималось снизу живота, как в ту ночь, у клуба, когда им завладело лишь желание взять и причем сделать это, откинув все доводы разума. Влечение, с которым было невозможно бороться, завело его в Реку Ада. Глаза ворлока распахнулись.

Эмбер внезапно очень больно и до крови укусил его нижнюю губу. Мальчишка поспешно слизывал капельки, попавшие ему на язык. Взгляд его начал становиться осмысленным.

— Данте? — Эм очнулся и пришел в себя, как только получил кровь. В его лице было полное непонимание происходящего. — Ты мне за это ответишь, малыш, — многообещающе покачал головой колдун, зажимая губу тыльной стороной ладони. Он тоже словно очнулся. Состояние было похоже на кислородное голодание, а незнакомая слабость в коленях предательски сотрясала тело.

Эмбер откинулся затылком на ствол дерева. Он мало что помнил из происходящего в последние минуты, но вид встрепанного, дышащего дымом Дантаниэла дал ему понять, что напомнят ему об этом весьма скоро.

Глаза колдуна нехорошо блеснули. Он сделал шаг к обнаглевшему смертному.

— Ну что ж, ты собирался выдать мне аванс? — его дыхание обожгло губы. С этими словами Эмбер снова был прижат к дереву...

Элай и Дагон наблюдали за картиной из окна и едва не вывихнули челюсти от подобного зрелища. За те двести лет, что они знали Дантаниэла, они готовы были поклясться, что тот вообще был не в курсе существования таких видов взаимодействий, как поцелуи и ласки. Он всегда рычал одно: «Поцелуи — для сопляков. Я — убийца. Для меня только крики и мольбы о пощаде…» Мэл внушил ему такую философию.

— Вот тебе и убийца. Элай, тебе не кажется… — Дагон указал в сторону Данте и Эмбера, которые глубоко и довольно грубо засасывались, явно теряя внешний мир. Причем было не понятно, в чьих руках инициатива: Дантаниэл поднял мальчишку чуть выше, удерживая его в одном положении и прижимая к стволу, но и тот вроде бы не отставал. Голова блондина непроизвольно откинулась, а веки были плотно сжаты; губы без конца отвечали на поцелуй, как будто парень был заведенный. — Мне кажется, что это полный… крах системы. Если до этого я полагал, Данте еще можно спасти, то теперь даже не знаю, что и думать. — Я знаю, что думать. Как бы Мэл не увидел этого… — Если ты про этих двоих на лужайке, — раздался за их спинами голос Марлоу, — то мне абсолютно все равно. Пусть делает что хочет, это его жизнь и его мальчишка. Но пусть не лезет на мою территорию. — Мэл! — братья одновременно обернулись. — Где ты был?

Выглядел Марлоу, как жертва неудачного эксперимента очень жестоких ученых. Он был весь в кровоподтеках и царапинах, совсем как Данте несколько дней назад. К плечу парень прижимал окровавленную тряпку, а из одежды на нем были неведомые безразмерные шмотки. Довершал образ местного бродяги огромный синяк на лбу.

— Я? Очнулся в канаве через пару часов. Поохотился в соседнем городке, чтобы утолить голод и не раздражать нашего волчонка. Вернулся сюда, вспомнив, что у меня есть дом. Жизнь прекрасна! — Марлоу, у тебя нога сломана? — Элай заметил торчащую через прореху в ткани кость.

Мэл с удивлением посмотрел вниз.

— Хм, действительно, — он сделал одно резкое движение и с противным хрустом вправил ее на место, немного поморщившись. — Неприятности случаются. — Давай помогу затянуть раны? — так же осторожно предложил младший из братьев. — Нет надобности. Все это заживет. В отличие от моего мнения о Данте. Я в душ, если не возражаете.

С этими словами он захромал в сторону ванной.

— Великий Веельзевул, — Дагон прочесал пятерней встрепанные волосы. — У меня от его вида аж желудок сжался.

Элай мрачно кивнул. Глянув в окно, он заметил, что разборки Эмбера и его противоречивого наставника уже перешли в горизонтальную плоскость. Кажется, преподобный буквально принялся исполнять свою угрозу, по поводу мытья мальчишкой пола…

— Достаточно… — прошептал теряющий сознание Эм. Он уже чувствовал себя лучше, но зато теперь Данте выпивал из него дыхание, оставляя лишь скорлупку, дочиста вылизанную изнутри. — Нет, почему, ты же хотел поцеловать меня, — рыкнул волк. Он прижимал мальчика к мерзлой земле, согреваясь от теплоты его тела. — Так что же ты? Целуй, пока я позволяю.

Эмбер попытался удержать его. Он слегка оттянул черный хвост, неумышленно играя с отдельными прядями. Волосы Данте были жесткими на ощупь, как волчья шерсть.

— Тебе не обязательно быть грубым со мной, — тихо пробормотал Эм. — Я уже видел, что ты можешь быть и другим. — Я не люблю, когда я не контролирую ситуацию. Я не люблю, когда за меня решают. Я не люблю поцелуи. И кроме всего прочего, я люблю быть грубым, — Данте зло посмотрел ему прямо в глаза, нависая над парнем на вытянутых руках. — А ты слишком много на себя берешь.

Эмбер кивнул. Эмоции и жизнь плавно наполняли его тело, и оттого уголков его губ коснулась улыбка.

— Да. Я тоже могу быть упрямым. Как ты, — он отвел волосы с лица колдуна. Данте на секунду моргнул, ощутив это касание. Оно показалось ему лишним. Слишком личным, таким, которого не надо было допускать. — По тормозам, Эмбер, — он убрал его руку. — Не надо делать вид, что ты знаешь меня. Не лезь в мою душу. Этого я тоже не люблю…

С этими словами он все же встал, поправил развороченную рубашку и хмуро зажал тыльной стороной ладони прокушенную губу. Эм приподнялся на локтях, созерцая его с земли.

— И все же… Я должен сказать тебе спасибо, что ты мне не отказал… И… за деньги.

Данте подумал с минуту.

— Пожалуйста, — буркнул он. — Тебе что-нибудь еще? Хочешь немного моих нервов? Или мозг, подать тебе на тарелочке в виде пуддинга?

— Нет. Я… Домой пойду, хорошо?

Дантаниэл мрачно кивнул. Перед глазами его все мутилось.

А Эм поднялся, отряхивая свою одежду и, махнув ворлоку рукой, побрел в сторону своего дома. Он уже не испытывал трудностей с тем, чтобы ходить самостоятельно.

Данте проводил его очень неоднозначным взглядом. Удивительно наглый тип.

Он чувствовал, что полицейский все еще следит за Эмбером, но, просканировав мозг офицера, убедился, что коп немного отвлекся на зрелище и в результате думал о всякой однополой ерунде. На всякий случай скорректировав его разум еще раз, Данте успокоился.

Он возвращался домой, все еще параллельно офигевая от проворности мальчишки. Показать бы ему настоящий физический контакт, чтобы знал свое место. Вот только этот поцелуй совершенно выбил из седла, и вдобавок Данте хотел узнать, что с Мэлом, ведь они не виделись несколько дней. Ему сейчас было не до апрентиса.

За это время у Дантаниэла появился один важный и безотлагательный разговор к Марлоу; в конце концов, нужно было убедиться, что с ним все в порядке.

Данте вообще уже не так уж злился на своего горе-создателя, но вот что надумал Марлоу, оставалось загадкой, которую еще предстояло разрешить.

====== продолжение 2 ======

Офицер Хаген задумчиво сжимал руль. Щекотание в его голове в один момент выдуло все сомнения и он выкинул из мыслей то, что тревожило его. Собственно, теперь он даже не мог четко вспомнить, что это было; в его голове все комкалось и мялось, как загустевший клей.

Он забыл, зачем приезжал сюда и чего хотел добиться. В этом доме жила пожилая учительница — миссис Парвуд, кажется, он даже видел ее на прошлой неделе. А может, это было немного ранее?

Офицер посмотрел на свой фотоаппарат. Странно. Может, там могло бы найтись минимальное объяснение. Он прощелкал последние снимки. Душа его ушла в пятки на несколько коротких секунд.

Конечно. Эмбер Морриган. Эмили просила проследить за ее сыном, чтобы понять, почему он вел себя так странно. Офицер вгляделся в фигуры на картинке. Они были смазанными, но разобраться, что к чему, было не мудрено. Эмбер, обнимающий какого-то парня. Эмбер, целующий какого-то парня. Эмбер, лежащий на земле с этим же парнем…

Офицер похлопал глазами. Всю жизнь он считал мальчика нормальным, не из этих. Но доказательства говорили сами за себя.

Только что именно это доказывало? И как нужно было предъявить все это Эмили?

Офицер еще раз покосился на дом миссис Парвуд. Кто был второй парень? Ее сын? Внук? Все, что офицер помнил о нем, было одно словосочетание: «Я из этого города». Наверное, он обронил это при встрече? Значит, информация о нем должна была сохраниться в компьютере. Нужно было просто поискать по базе. С этой мыслью офицер отрешенно перебрал пальцами по рулю, повернул ключ в зажигании и отправился в участок.

Все это было очень загадочно…

Данте захлопнул за собой дверь. В голове его все еще стоял густой туман, а мысли разбредались в неизвестных направлениях. Он прислонился к твердой поверхности, слегка прикрывая ресницы и успокаивая сбившееся дыхание. Подобный французский спорт не был его сильной стороной. Элай и Дагон сочувственно смотрели на вошедшего, словно прощались с глубоко больным человеком на больничной койке.

— Что, насладились шоу? — Дантаниэл кисло глянул на них. — Порадуйтесь. Это был последний раз. Больше такого не повторится. — Конечно. Мы ничего не говорим. — Животное вернулось? — вместо ответа спросил Данте, злобно слизывая языком кровь с губы. Мальчишка не пожалел сил прихватить его побольнее.

Братья указали ему в сторону ванной, откуда доносился шум воды. На момент Дантаниэлу стало жаль, что он не мог подзеркалить мысли Мэла и понять его настроение, потому пришлось дожидаться, когда тот покинет убежище.

Через полчаса Марлоу вылез из санузла в облике пантеры и захромал к себе, вверх по лестнице, уныло волоча хвост. Задняя лапа все еще была в нерабочем состоянии, он сильно переваливался и еле смог дойти до комнаты, чтобы посмотреть, во что она превратилась.

Конечно, Элай и Дагон вынесли все трупы. Мэл недовольно окинул свою заляпанную запекшейся кровью опустевшую обитель, в которой никому не разрешал ковыряться. Его жилище было осквернено. Оглядевшись, он обернулся человеком и тяжело улегся на кровать. Пружины жалобно скрипнули под его весом. Ничего в этом мире не вечно — и дружба, в которой не сомневаешься, могла дать трещину; и даже труп не собирался остаться просто поболтать.

Через пару минут компания для Мэла нашлась. В его святыню, осторожно ступая, закрался Данте. Он опустил глаза, не зная, как подойти к другу и что ему сказать. В этот раз они дрались, как последние животные, павшие ниже, чем свиньи в грязи. Данте припомнил только пару таких серьезных стычек, но причины их уже давно канули в недра памяти. Сейчас же раны были все еще свежи, а Мэл не смотрел на него, хотя приближение врага не было для него сюрпризом.

Данте тихо подкрался к кровати и опустился на одно колено, созерцая страшные раны и шрамы, оставленные его когтями. К старым добавилось несколько новых, более глубоких увечий. Они блестели на свету, обнажая кровавое нутро и напоминая о том, что друзья иногда могут ранить гораздо больнее, чем злейшие враги.

Данте провел время, осмысляя их с Марлоу горячую глупость. Ведь в мире не было никого ближе них, не было никого более тесно связанного. Марлоу был его божеством, самым лучшим человеком, на которого хотелось походить во всем. Данте чувствовал себя провинившимся щенком, видя его изуродованную спину.

Теперь, когда Мэл был в поле зрения, Данте чувствовал колоссальное облегчение и в душе осталось лишь желание помириться с ним, чтобы молчание не висело между ними напряженной нитью.

— Мэл… — Данте осторожно погладил его по боку. — Пошел вон из моей комнаты!

Данте прищурился. Он знал, что заслужил это.

— Мэл, тебе надо промыть раны... — Пошел вон. Из. Моей комнаты, — свистящий, как змеиное шипение, голос.

Что ж, Мэл явно не нашел в себе способ примириться с горящей в его сердце обидой.

— Нет. Не пойду, не поговорив. Можешь наподдать мне второй раз. Ты сам-то дрался не хуже голодного леопарда…

Марлоу повернулся к нему с искаженным от бешенства лицом.

— Какая часть словосочетания «отвали от меня» тебе непонятна? — Вся, — Данте упрямо смотрел на него.

Мэл тоже смотрел на него с нескрываемой злобой. Его известково-белое лицо было твердым.

— Я не хочу тебя видеть. Проваливай. Уходи. Чтоб духом твоим здесь не пахло. Катись к Дьяволу. Выметайся, — однообразно сыпал синонимами Марлоу. — Перестань, — Данте потянулся и сжал его плечо. — Ну прости меня. Ты тоже не подарок… Я просил тебя не таскать сюда мертвяков… Ты меня не слушал. — Я не в настроении сейчас говорить, — Мэл резко скинул руку друга, а в воздухе, как дым горьких сигарет, снова повис запах ссоры. — Нет, ты в настроении... Ну пожалуйста. Я совсем не видел тебя в последние дни. — Мне же лучше, — темная бровь изогнулась ломаной линией. — Не лучше. Я не рад, когда ты не рад. — Данте настойчиво оттолкнул его руки и забрался на кровать, обнимая точеные плечи, мощную шею и подаваясь вперед, чтобы ощутить тепло знакомого тела. От Мэла свежо пахло гелем для душа и немного осенними листьями и горечью. — Мне скучно без тебя. Разве это так трудно понять? — Пошел вон с моей кровати, псина. Марлоу был серьезен. Он гневно отпихивал его от себя, совсем не в шутку.

— У тебя уже есть массовик-затейник, который ради тебя готов хоть раком встать. Ты даже меня готов уделать из-за злобы на него.

— Нет, мне нужен именно ты, — Данте продолжал гладить непокорную пантеру. — При чем тут все другие? — Дантаниэл навис над ним, ероша темные волосы. Он отодвинулся и заглянул в глубокие изумрудные глаза. — Тебе очень больно? — Нет, мне щекотно. — Давай я все поправлю? — Ты не поправишь. Ты сделаешь хуже. Лучшее, что ты можешь, Данте, просто не трогать меня… — Ты не думаешь так на самом деле. В одиночку ты не справишься. Ведь мы с тобой как две половины. Я — одна. А ты — вторая…

Это то, что заставляет боль уйти,

Но не смогло удержать тебя.

Мы слишком сломаны,

И нет ни волшебного клея, ни трюков,

Наша связь утеряна.

Глядя на твою улыбку, мне хотелось чихать, –

Тогда мы были неразлучны, как сиамские близнецы.

В тебе столько грации,

Все бы отдал, чтоб быть рядом.

(Placebo — Lay Me down)

— Где ты вычитал эту ересь, придурок? В книжке о Ромео и Джульетте? — Мэл протестующе вертелся в объятиях, желая лишь одного: чтобы его оставили и не трогали то, что болело при каждом касании. — Нет. Я это вычитал в тебе. Данте избавил его от необходимости лишних телодвижений. Он встал на колени и медленно освободился от своей футболки, расстегнул джинсы, отбросив в сторону и их. Он примагничивал взгляд своими действиями, а Мэл, ругая себя на чем свет стоит, поддавался и следил за его руками. — Лежи смирно, — было последнее, что изрек Данте, перед тем, как превратиться в волка; Мэл обреченно отвалился на подушку.

Не было никакого спасения от этой холеры, но ведь выбора никто не предлагал. Никогда.

Огромный волк тихо заскулил, склонившись над ранами, чувствуя боль того, кому он совсем недавно наносил их. Он принялся осторожно зализывать рубцы, чтобы склеить обратно все то, что он сломал, облегчить агонию ободранной души. Пушистая шкура болезненно ласкала кожу, и Мэл невольно улыбнулся. Он медленно провел по его шерсти, погружаясь в транс от прикосновений колючих волосков. Пропуская выдохи, он ощущал теплый бок животного рядом и слишком быстро сдавался.

— Перестань. Так щекотно, — проговорил Мэл, сжимая покрывало, но Данте все равно продолжал. Расстилаясь, как дымок перед рассветом, он вылизывал его теплую, пахнущую морской свежестью кожу, тыкался влажным носом в его живот и грудь, закрадываясь дыханием в душу, ложился сверху, обнимая Мэла лапами и ласково подметая хвостом по его ногам. Все тот же радостный щенок, которого в нем временами было больше, чем вдумчивого, сознательного человека. — Когда же ты повзрослеешь, — выдохнул Мэл еле слышно. Он не хотел прощать, но зачем-то все равно запускал пальцы в жесткую шкуру, гладил острые, довольно подергивающиеся уши, касался коротеньких усов и растворялся в ядовитых объятиях, которые отравляли его вечность и заставляли пресмыкаться в унижении слишком долго.

Мэл непроизвольно потянул носом, принюхиваясь к черной шкуре. Его запах уже стал иной. Больше не горький и отдающий свободой ночных дорог и безрассудством. Теперь он пах привязанностью и чем-то чужим. Этот острый дух перемен заставлял хотеть чихать.

Не следовало тешить себя надеждами, что этого не случится в один день, ведь было невозможно держать дикого волка при себе вечно. И заплатить за то, чтобы он оставался рядом, тоже было невозможно. Никакие деньги или магия не способны купить волю хищника; животное, свободное, как Данте, не предназначалось для содержания на привязи, даже если сам волк еще не понимал, во что он ввязался...

Данте терся о лучшего друга мордой, покорно, как ручной пес. Он покрывал все раны блестящей пленкой слюны, которая должна была немного облегчить боль, убрать все черные мысли. Новый тычок влажным носом Мэлу в живот и взгляд, скользнувший чуть ниже. Мэл был возбужден от его прикосновений, а Данте нагло пользовался его слабостью. Его волчий язык прошелся по тонкой кожице, задевая головку налитого кровью органа, от чего Марлоу немного подался вперед.

— Данте… перестань, — он вывернулся, стараясь отползти на живот. — Это лишнее… — Это никогда не бывает лишним. Я сказал, лежи, — уже не лапы, а ладони ласково ползли по груди темноволосого колдуна.

Дантаниэл с улыбкой заглянул в его лицо, напоминая о том, что все еще было в их руках и о том, что прежде всего они были лучшие друзья, а не враги, готовые загрызть друг друга, как Каин и Авель. В их запасе все еще могла найтись магия, чтобы поправить то, что они наломали. Данте не хотел отрываться от того, кого он считал своим сиамским близнецом. Своим братом по крови и в душе. Своим идеальным партнером.

Он лег на Мэла, нежно целуя его в висок и осторожно касаясь его волос.

— Ты простишь меня? — шепотом спросил он в его ухо.

Но Мэл ничего не ответил. Да и что на это можно было сказать? Он никогда не мог всерьез злиться на Данте. Никогда не мог твердо сказать ему «нет», даже если это было жизненно важно, не мог просто закрыть перед его носом дверь, когда он был лишним. Он не был лишним. И в этом была проблема. Вместо этого Мэл лежал обнаженный и подверженный его влиянию больше, чем когда-либо; он не знал, что теперь делать с тем, к чему они пришли. Поэтому просто выдохнул:

— Закрой дверь. Сквозит из окна.

Разные глаза волка пристально изучали его в ответ. Мэл до сих пор помнил, когда в последний раз видел их серыми. В моменты вроде этого он ненавидел улыбку Данте, как сам Ад, от которого вечно спасался в ее уголках.

Данте кивнул. Окно в комнате Мэла все еще скалилось острыми зубьями разбитых стекол. Ворлок вытянул руку и, не глядя, запустил в дверь заклинанием. Она захлопнулась, как по волшебству.

— Тебе нужен постельный режим, — промурлыкал черноволосый парень.

Облизнувшись, он спустился вниз, к концентрации возбуждения Мэла, которое явно требовало к себе внимания. Пожалуй, он бы дорого отдал, чтобы видеть его таким как можно чаще.

Тихое рычание Марлоу отдалось вибрацией по кровати, когда горячий рот прошелся по всей длине его ствола. Знакомый вкус и запах заполнили рецепторы, вызывая нескончаемое удовольствие; за многие столетия Данте привык к цвету его кожи и глаз, к изгибу его улыбки. Он мог безошибочно найти его тело среди других, даже если бы его лишили зрения; он прекрасно знал форму и венки на протяжении всех девяти дюймов чистой эстетики Мэла.

Данте нравилась его беспомощность — он слышал сбивчивые стоны и участившийся пульс и ощущал горячие ладони на своих плечах и шее. Было легко представить, как Мэл запрокидывает голову и тяжело дышит от наслаждения, уже не контролируя свои порывы. Темноволосый ворлок ненамеренно сжал коленями ребра парня и толкнулся бедрами вперед. Конечно, Мэлу пришелся по вкусу такой способ дарить свое прощение. Данте он тоже был по вкусу. Он выпрашивал его дюйм за дюймом, вылизывая каждую пульсирующую венку, всасывая все до конца и заставляя Мэла утробно хрипеть. Громче.

Они никогда не стеснялись своих животных сущностей, а Данте не стеснялся заглатывать его орган по самое горло, лаская языком по всей длине. Он просунул руки под его подтянутый зад и смял его ягодицы, впиваясь в них ногтями. Вскипевший Мэл глубоко толкался в его рот, так, что Данте пришлось чуть попридержать тигра. Он нарочно прикусил его зубами, небольно, отрезвляя страсть, нахлынувшую на темноволосого парня, затем погладил языком уздечку и снова проскользнул до самого основания, вырвав из груди Мэла судорожный хрип.

— Данни… — в голосе пантеры послышались мягкие характерные вибрации и почему-то отчаяние.

Этим стоном Мэл повернул ключ в зажигании. Он точно простит. После такого даже мертвый простил бы.

Дантаниэл сделал еще одно резкое движение головой, так, что нос его коснулся лобка друга. Он не выпускал разгоряченную плоть изо рта. Мэл произнес его имя, значит, правда хотел этого. Данте не собирался останавливаться ни в каком случае. Он чувствовал его член языком — гладкий и такой приятный на ощупь. Мэл опять грубо уперся в его горло. Чувствовалось, что он был на пределе возможностей. Данте ощущал ртом его пульс, который колотился в ритме с сердцем. Еще пара движений и горячая струя наслаждения ударила в гортань, заставляя волка довольно улыбнуться. Он обхватил Мэла плотнее и сделал еще движение, пока Мэл по-змеиному изгибался и вился в его руках. Затем Марлоу расслабился. Его зеленые глаза распахнулись; они были абсолютно опустошены. В последний раз чувствительно лизнув его, Данте довольно вытерся и завалился рядом, любуясь усталым, чуть взмокшим лицом друга.

— Уф. Ну, что скажешь? Я все так же хорош в этом, как и сто лет назад? — Ты… себе… льстишь… — Марлоу еле дышал. — Я никогда не говорил тебе, что ты хорош.

С трудом открыв глаза, Мэл считал звезды. То ли в комнате стало облачно, то ли Данте выпил из него все силы, в буквальном смысле этого слова, но задымление мешало видеть ясно.

— Да, ты прав. Я лучший, — спокойно заметил он. — К тому же, ты произнес мое имя. — Я хотел посоветовать тебе убрать зубы. — Ерунда. Тебе нравится, когда я делаю это с зубами, у тебя спина взмокает, и ты кончаешь, как подросток.

Мэл махнул рукой и не стал ничего отвечать. Было безумно лень вести споры сейчас, когда уже не имело смысла. Они пролежали недолго, любуясь заскорузлым потолком. Потом Марлоу повернулся и посмотрел на Данте, все еще ждавшего ответа.

— Ты простил меня? . — Еще пара твоих оглушительных минетов, и я подумаю, — со вздохом сдался Мэл. — Ты простил. Ты просто не хочешь признавать. — Если ты такой умный, зачем спрашивать? — Я не такой умный. Иногда ты для меня загадка, Мэл. — Например в чем? — Например, ты точно не ревнуешь меня к мальчику? Ты всегда можешь мне сказать, я сделаю все, что ты скажешь мне. Твое слово для меня закон. В серьезных случаях, конечно, — на всякий случай подчеркнул Данте.

Марлоу ровно посмотрел на него. Все же иногда Данте бывал удивительно несмышленым. Даже несмотря на свой, казалось бы, не юный возраст, он все равно не понимал, что иногда наступали такие ситуации, когда любые слова, любые законы, какими бы суровыми они ни были, уже не имели значения. Мэл знал это не понаслышке, наверное, теперь пришла пора и Данте выучить этот урок.

Марлоу прикрыл веки: он дико устал…

— Данте… Задолбал, реально. Мы уже это обсудили. Я ничего не чувствую. Я даже не уверен, что у меня еще есть сердце… Оно сгнило, когда ты на свет не родился. — Не ври мне. У тебя доброе сердце, если ты позволяешь ему быть таковым. Но ты сам не свой последние дни. Что с тобой? Уж мне ты можешь сказать?

Молчание некоторое время висело в комнате рваным покрывалом.

— Ничего. Нет настроения и все. Мне не нравится этот городок. Я мру здесь от скуки. — Но пока мы вынужденно тут, я могу тебя попросить соблюдать осторожность? Пожалуйста. Не плоди дома все эти трупы, ладно? И позволь Элаю затянуть твои раны. — И тогда что случится? — поинтересовался расслабленный Мэл. — И тогда ты будешь моей любимой кисой, — пошутил Данте и взъерошил его темные волосы. Он знал, что теперь Марлоу точно вывесит белый флаг примирения.

====== 14. Неблагодарная работа. ======

Офицер Хаген еще раз помял три фотографии в руках, раздумывая над тем, куда их определить. С одной стороны, такая информация не принесет никакой пользы следствию, и раскрывать ее не имело смысла; с другой — нужно было поставить Эмили в известность о маленькой тайне ее сына. Вдруг она могла узнать его загадочного молодого человека и подсказать, кто он такой?

Хаген вгляделся в смуглое лицо на фото. Неопределенное чувство снова посетило его: парень казался ему смутно знакомым. Черноволосый. Довольно высокий. Атлетического телосложения… Офицер твердо уверился, что встречал его в этом городе раньше: этот тип был просто обычным местным. Но интересная вещь — база данных не дала ничего по запросу о родственниках миссис Парвуд. Не мог же он быть ее любовником? Конечно не мог, ведь судя по фото, он явно не увлекался женщинами… Тогда что он делал в ее доме в тот день?

Когда голова офицера готова была взорваться от противоречивых домыслов, он запечатал фотографии в конверт и, все еще хмурясь, направил колеса в морг — к Эмили Морриган прямо на работу. Им нужно было поговорить без присутствия Эмбера.

Эмили обнаружилась в операционной. Она и главный патологоанатом — доктор Пирсон — изучали труп мужчины, поступившего к ним утром из местной больницы.

 — Пишите, Эмили, — продиктовал Пирсон, завершая вскрытие. — Причина смерти: инфаркт миокарды.

Эмили послушно сделала пометку. Мистер Ривьера по долгу служебного положения был вхож в помещение морга, хотя Пирсон и покосился на него крайне недобро.

— А, это ты, Ривьера, — буркнул он.

 — И тебе доброе утро. Что тут у вас, новые поступления?

— Да. В этом месте работа не стоит, — Эмили отложила свой планшет с таблицей. — Этот еще счастливчик, дожил до семидесяти, естественная смерть. Оставил жену, детей, внуков.

Хаген не мог с ней не согласиться. Кто бы мог подумать, что в Гринвуде такое однажды станет действительно ценной редкостью?

 — Можно тебя на пару слов, Эмили? — офицер Ривьера взял женщину под руку. — Ну, будем смущать доктора.

 — Иди-иди. Сюда вообще посторонним нельзя, — сварливо заметил патологоанатом.

— Да, мы уже закончили. Я могу отойти, доктор Пирсон? — Эмили стянула резиновые перчатки.

Тот недовольно заворчал и продолжал возиться со своими инструментами. Эмили сочла это за согласие, и они с Хагеном вышли за дверь.

— Ну? Что привело тебя сюда? Опять Эмбер что-то натворил? — глаза женщины тревожно заблестели. — Нет. В смысле, ничего криминального. Но скажи-ка мне. У него есть друзья, которые появились недавно или о которых ты слышала впервые? — Нет. Я знаю Кима, Мики. Знаю Райли. На этом все.

 — Ладно. А у него… мммм… есть девушка?

 — У Эмбера? — брови Эмили изумленно поднялись. — Да нет… Он все искал себе какую-то особенную, которая бы отлично подошла ему, веселую, понимающую, интересную… Даже странно слышать такое в двадцать первом веке, тем более от парня. Мне кажется, в Гринвуде он долго пробьется с поисками. А что?

 — А он никогда не говорил, что может играть немного… не за ту… команду? И в действительности ищет веселоГО, понимающеГО и милоГО… парня?

— Что?! Нет, Хаген, это исключено. Он одно время ходил за одной девочкой. У него были планы, но потом они разбежались… Ты мне можешь сказать, к чему все эти вопросы?

 — К тому, что теперь он, кажется, ходит за мальчиками, — офицер обреченно достал фотографии и показал их подруге.

Эмили окинула их беглым взглядом. Ей хватило всего пары секунд. После этого она начала заваливаться набок.

— Эм! Да ты чего! — переполошился мистер Ривьера. — Что с тобой? Что вы смотрите? — эти слова были адресованы уже в адрес уборщицы. — Где у вас тут можно воды достать?!

Через десять минут Эмили привели в чувство. Они с Хагеном сидели на металлической лавочке для ожидающих, в главном вестибюле, и оба лихорадочно потребляли воду из кулера.

 — Хаген… Этого не может быть. Это какая-то ошибка. Это не Эмбер, — пролепетала женщина..

— Да. Я бы тоже хотел верить. Но ты еще скажи, что с ним не парень.

Эмили цепко вгляделась в черты лица брюнета. Они не казались ей знакомыми. В голове было слабое щекотание, но не более того. На месте воспоминания словно должно было возникнуть что-то, но поймать эти скользкие мысли оказалось невозможным.

 — Я не могу поверить. Да что же это такое в последнее время? — Эмили прижала руки к щекам.

 — Я тебя поддерживаю. Я бы за такое закопал своего сына. Как хорошо, что у него есть Райли…

Миссис Морриган посмотрела на него, как питон мог бы посмотреть на кролика.

— Да. Прости. Что-то не то говорю… — поправился мистер Ривьера. — Так ты не знаешь его?

Эмили снова опустила глаза в ненавистную фотокарточку.

 — Ни единой черточки. Я как будто его видела где-то, но в жизни не вспомню где.

 — У меня та же история. И я его где-то видел. Непонятно все это… — мистер Ривьера вздохнул.

Они немного помолчали.

 — Что будешь делать с этим, Эм? — спросил Хаген, когда понял, что разговор продолжаться не будет.

 — А ты бы что сделал в моей ситуации?

 — Не знаю. Убил бы. Потом воскресил, наверное, и попытался поговорить.

 — Я в обратном порядке сделаю, — вздохнула Эмили.

C этой мыслью она постаралась дожить до конца смены и не спятить от того обилия фактов, что свалились на ее бедную материнскую голову так внезапно.

Эмбер сидел за столом над книгой заклинаний и таращился бездонными глазами в такое же бездонное небо. Мысли его волей-неволей возвращались к событиям, которые не давали ему покоя вчера и днем ранее. Первое из соображений было — нафига иметь сущность колдуна и при том не иметь шанса даже заработать себе на жизнь таким способом? А вторая — нахрена нужно было засасывать проклятого Данте? Откуда в голову вообще могла прийти такая дрянь?

К сожалению, память вернула некоторые обрывки того происшествия, хотя Эм ужасался и пытался запихивать их обратно в недоступные недра. Не помогало. Настойчивые кадры, губы, руки, прищуренные жалящие глаза так и вились в воображении реалистичными и болезненными образами, слишком правдивыми, чтобы признать их плодом фантазии. Вспомнив подробности, Эмбер в который раз мысленно дал себе пинка. Ему было страшно осознавать, что он, а не Дантаниэл выступил в качестве инициатора этого действа. Это же надо было придумать — «это все, что я могу дать тебе»? Лучше бы в морду дал. Этого Данте заслужил куда больше.

Эм протер рукой лицо. В него верно вселился какой-то демон. Что угодно, но целовать мужчину? Да еще кого — противного Дантаниэла, липучего, как репейник?

Даже нужда крови тут была слабым оправданием.

Уныло перелистнув страницу, Эм подумал — хорошо бы найти универсальное средство и вытирать себе память каждый раз после общения с ворлоком. Жаль, это была скорее утопия.

Внезапно парня от мыслей отвлек шум. В двери повернулся ключ. Кажется, мама вернулась домой немного раньше срока.

Пожав плечами, Эмбер быстро убрал книгу, привычно запер ее в ящик и начал спускаться вниз.

На Эмили не было лица.

— Мам? — парень удивленно подошел к ней. — Ты чего?

 — Пойдем присядем, Эмбер, — женщина устало посмотрела на сына.

— Что? Но я ничего не делал! Я оставался дома все это время!

 — Пойдем. Ты мне кое-что расскажешь.

Эм поплелся за ней, лихорадочно перебирая в голове, где он опять прокололся. Мать села на табуретку и положила перед ним продолговатый конверт. Увидев на нем отметку отделения полиции, Эм сразу заподозрил неладное.

 — Открывай, — мать подперла подбородок кулаком и зачем-то отвела глаза.

Эм открыл дрожащими руками. На глянцевую столешницу вывалилось несколько цветных фотографий. Он некоторое время таращился на них большими глазами. Сначала он даже не понял, чья эта шутка.

 — Мам… Это… Это… Что?

 — Вот и я тебя хочу спросить. Это что?

В голове Эма сразу начали мелькать самые разные догадки. Как такая пленка могла попасть в руки к матери? В уме перво-наперво вспыхнуло одно: это все проделки Данте. Только вот вопрос — какая ему была с этого выгода?

 — Как они к тебе попали? — мрачно спросил Эмбер, все еще надеясь на объяснения.

 — Мистер Ривьера проезжал мимо. Я его просила приглядывать за тобой по мере возможности. Оказалось, не зря. Эмбер. Кто этот мальчик?

На этом моменте Эм аж поперхнулся.

 — Что значит, попросила следить?

 — Это значит, ты на испытательном сроке. Ты потерял мое доверие, сын.

Эм не мог поверить в услышанное. Он даже прочистил правое ухо, чтобы понять, не оглох ли он.

 — Потерял доверие? Мам, если ты не поняла. Просто на случай, — он почувствовал, как кулаки его сжимаются и леденеют сами собой. — У меня сейчас не самый удачный период. Я бы хотел немного больше твоей поддержки. Но ты только и делаешь, что орешь… И даже не пытаешься меня понять!

 — Я пытаюсь, Эмбер, не говори мне, что я не пытаюсь! Но ты ни слова не рассказываешь мне, а у меня нет дара телепатии, чтоб прочитать твои мысли! — миссис Морриган в отчаянии хлопнула ладонями по столу.

Верно. Такой человек в этом мире уже существовал. Он лез в голову и все этим уничтожал. Еще не хватало маминого вмешательства.

— Да, конечно. Во мне вся причина. И потому надо за мной следить, как за изуверским преступником, — Эмбер поджал губы. Его мысли сейчас взрывались в голове, как блоки атомного реактора. — С меня хватит!

Он он поднялся на ноги резко, как шаровая молния, готовая облететь помещение, а затем вышел в коридор и схватил с крючка свою куртку.

 — Куда собрался? — Эмили направилась вслед за ним.

 — Куда? Куда-нибудь. Отсюда подальше!

Эм громко хлопнул дверью. Его настроение ушло в ноль. Мама выбежала за ним в одной легкой кофточке, ежась от порывов колючего ветра.

 — Эмбер! Немедленно вернись домой. Ты наказан!

 — Нет уж, черта с два! — не останавливаясь даже на секунду, парень упорно двигался дальше.

Слова Эмили хлестали его, обжигали, подобно ударам бича, но он больше не поворачивался к обидам лицом. Словно молния, именно в этот момент парня пронзила леденящая мысль: ведь у них с матерью действительно было мало что общего теперь. Просто поразительно, как можно так отдалиться от самого близкого человека в рамках каких-то месяцев? Огромные удивленные глаза Эмили горели на белом лице, как две голубые льдинки.

 — Вернись, Эмбер. Давай поговорим!

— Мам, Эмбера уже нет. Ты просто этого так и не поняла, — неслышно прошептал он себе под нос. Слова умерли, едва слетев с губ. Это был один из тех немногих раз, когда Эм готов был признать: в этом случае Дантаниэл оказался прав.

Молодой человек брел по одиноким улицам, раздумывая, куда закатиться на ночлег. Денег он с собой не взял, так что мысли об отелях или хостелах пришлось отмести сразу. У Мики было семеро по лавкам. Райли… Это было бы очень странно — идти и ночевать к девушке лучшего друга. Хотя ее общество сейчас бы не повредило, она одна могла вправлять мозги, как целая дивизия психологов. Ким. Конечно, Ким! У него целый дом оставался свободен сутки напролет.

Эм предпринял над собой усилие. У Кимбела мама станет искать вернее всего. Но что еще тут придумать?

Эм достал свой старенький телефон и набрал номер друга. Тот, как всегда, где-то шарился, именно поэтому пришлось ждать ответа целых триста лет.

 — Ну давай. Чего застрял, — Эмбер нервно курил.

 — Привет! Это Ким. Сейчас я не могу подойти к телефону. Оставьте свое сообщение…

 — Ну и пошел нафиг, — буркнул парень и отключился.

Меньше вопросов будут задавать и спрашивать, по какой причине приличный мальчик Эмбер, отличник и маменькин сынок, сбежал из дома. В конце концов, ночевку на улице никто не отменял.

Окна чужих домов светились в темноте, и на секунду бесприютная ночь показалась Эму невосполнимо одинокой. Небо заволокло сизыми тучами; оно было темно-лиловое, а в вышине слабо мерцали маленькие звезды.

— Привет! Это Ким. Сейчас я не могу подойти к телефону. Оставьте свое сообщение…

Эм психанул. Он отключил мобильный и пошел бродить по центру городка, состоявшему из пары кафешек и одной площади. За всю жизнь он обошел его раз пятьсот. Пришла пора сделать и пятьсот первый круг.

Он шлялся по обмороженным улицам без устали и потратил около часа. Еще никогда он не чувствовал себя более ненужным, помятым и брошенным, непонятным самому себе, друзьям и даже родной матери. Вот если бы Данте…

Эм на секунду застыл на месте. Данте. Как он мог забыть? Нет. Это был просто сюрреалистичный вариант. Хватило уже и того, во что все это вылилось. Хватило уже и того, что они целовались на газоне, как последние придурки под прицелом камер копов и любопытных глаз Элая с Дагоном.

Жуть. А если Ким и Мики про это узнают?

Становилось холодно. Эм плотнее закутался в куртку. Он не чувствовал ледяных порывов так, как чувствовал их раньше, и все же хотелось найти убежище, где для него была бы готова хоть капля уюта.

Молодой человек тоскливо глянул в сторону дороги. А что. Ведь Элай с Дагоном были не такие плохие ребята. И если неподалеку не будет Марлоу …

Нет. Об этом надо было просто забыть, как о страшном сне.

Вдруг налетел порыв ветра. Cловно подхваченный им, Эмбер снова ненароком развернулся в сторону коттеджа миссис Парвуд, а ныне Данте и Ко. Эта была какая-то напасть.

Парень вздохнул. Ладно. В конце концов, все самое страшное с ним уже все равно случилось.

====== продолжение 1 ======

Элай, Дагон, Мэл и Данте прохлаждались дома, развлекая себя игрой в ножички* новым кинжалом Марлоу, добытым им в бардачке машины очередной несчастной жертвы. Элай уже сидел с перебитой ладонью, но все равно оставался доволен и улыбчив. Соблаговоливший временно отрешиться от затворничества Мэл играл с ними, и вместе компания веселилась до упаду, как в старые добрые времена.

— Руку на стол, твою мать! Готов? — Данте одним глотком махнул стакан виски и отставил в сторону дымящуюся сигарету.

чудесная детская игра, когда надо втыкать нож в стол между растопыренных пальцев на скорость. Возрастные ограничения 30+ и справка из психдиспансера.

Дагон кивнул ему и распластал пятерню на столе.

— Не покалечь. Чтобы не как в семидесятых. — Но мы же прирастили тебе этот палец? — пожал плечами Элай. — Да, но мне было неприятно с ним расставаться. И то это удалось только потому, что мы быстро сориентировались, — справедливо отозвался его брат и сосредоточенно уставился на подрагивающее лезвие. — Готовсь… Цельсь… Твою маааать… — все удивленно подняли головы на Данте, который внезапно лишился запала и даже опустил руку. — Вы, должно быть, шутите!

Он бросил кинжал на стол и рывком подошел к окну, чуть отодвигая занавеску. Через весь газон к ним уныло плыла знакомая высокая фигура, с невыразительным лицом, спрятанным в воротник куртки. Дантаниэл заслышал его мысли слишком поздно. Сейчас был не самый лучший момент для визитов, особенно учитывая те намерения, которые нес Эмбер в их сторону.

Дагон тоже заметил пришельца. Он хмыкнул.

— Если я правильно понимаю, этот человек идет к нам сам, так? — Так, чтоб его по автостраде распидарасило. Чего тебе? — грубо прорычал Дан, поднимаясь на ноги и раскрывая дверь. — Привет… — Эм уловил сладковатый запах алкоголя, исходящего от ворлока. — Ты сейчас занят? — В смысле? Я уже лет двести ничем не занят, только первые сто еще пытался что-то изобразить …

Эм украдкой приподнялся на цыпочках и заглянул за его плечо.

— Ты с ребятами? — А с кем мне еще быть? — Мы без тебя продолжим, Дан! — крикнул ему Элай. — Да я подойду сейчас. Не могу понять, что ты бормочешь? Что за фотографии, какой поцелуй? — повернулся ворлок, снова бесцеремонно считывая мысли Эмбера. Парень с досадой покосился на него. — Ничего. Я с матерью цапнулся. Коп, который за мной следит, сделал наши фото... Тогда… Ну, ты помнишь, — он натолкнулся на блуждающий взгляд Дантаниэла, который на самом деле мало что разбирал из этого лепета. — Неважно уже. Просто я из дома ушел. Можно я у вас… пересижу? Найдется место?

Дантаниэл прищурился и холодно посмотрел на мальчика. Когда он ответил, голос его был приглушен и немного насмешлив:

— Эмбер. Ты соображаешь, что ты спрашиваешь? Мы ворлоки. Убийцы. Мэл в кои-то веки не сидит в затворничестве, он с тебя шкуру сдерет, если увидит неподалеку. — Я уже неподалеку. Что, мне теперь на улице мерзнуть? Дай я тебе напомню, если бы не ты… — он ткнул пальцем в грудь ворлока, продолжая гнуть привычную линию, но его немедленно оборвали на полуслове. — Ты... — Данте обернулся на секунду, проверив друзей и понизив голос, чтобы они не навострили уши, — обнаглел в край, малыш. Ты не можешь меня шантажировать, уясни это! Ты все время твердишь про то, что было бы, если бы не я! Но при этом не забываешь ходить за мной хвостом, когда тебе надо! — Не называй меня малышом. Я не твой питомец.Ты мне тоже должен кое-что, Данте.

Борьба двух одинаково горящих взглядов длилась с несколько секунд, пока Дантаниэл держал оборону. Он все еще находил силы удивляться наглости и упорству смертного, непробиваемого, словно бетон. Сказать, что он начинал уставать от этого, значило бы просто мрачно промолчать.

Впрочем, его тут же начали посещать кое-какие мысли. Ведь Мэл будет очень рад гостю, особенно, если этим гостем окажется Эмбер. Если мальчишка терял страх, то Мэл точно знал дюжину способов нагнать его обратно. Данте коварно улыбнулся.

— Ладно. Я тебе должен. Хорошо. Может, стоит тебя проучить и действительно оставить у нас. Пусть Марлоу к тебе привыкать начинает, — изрек он покорным тоном.

Эмбер прищурился, выискивая подвох.

— Но учти. Кроватей у нас нет. Единственный диван внизу Мэл когтями изодрал до пружин. — На полу посплю. Это лучше, чем на улице. — Ну-ну. Потом не жалуйся. И не говори, что это я нахожу тебе проблемы.

Эмбер согласно кивнул. Условия были приняты.

Данте только слегка посторонился в дверях, чтобы Эм бочком протиснулся мимо него. Ворлок насмешливо рассматривал его сверху вниз и не спешил двинуться ни на дюйм, из-за чего мальчишке пришлось обтереться о его грудную клетку. Недовольно зыркнув на мерзавца, Эм предпочел ничего не возражать. Дантаниэл явно наслаждался тем, как его подопечный ломается, а Эмбер старался сохранять лицо. Он с каменным спокойствием прошел внутрь и повесил куртку на крючок.

— Привет, ребят, — парень махнул Дагону и Элаю. Те кивнули ему в ответ.

В нос тут же ударил сладковатый душок чего-то сырого. Так иногда пахло в магазинчике мясника, накатывая немного специфическими волнами. Повернувшись, Эм остолбенел от ужаса. Лицо его принялось меняться. На полу, в блестящей луже свежей крови, лежал на животе какой-то мужчина в застиранной рубашке и старых брюках.

— Не обращай на него внимания. Это Джон, наш гость. Он, конечно, не представился, это я прозвал его Джоном, — хохотнул Дагон. — Но в любом случае, он не станет возражать против компании.

Эмбер с отвращением зажал рукой рот и нос. Данте склонился к его уху и прошептал:

— Тошнит, малыш? Хочешь, позовем мамочку?

Шустро помотав головой, Эм лихорадочно сглотнул. Запах растерзанной плоти, сухое хриплое дыхание в ухо заставляли хотеть бежать, но он знал, что должен остаться, просто чтобы доказать себе, что он не был трусом. Чтобы доказать Данте, что его штучки больше не действовали.

— Нет. Мне все равно. Пусть… Джон тоже… веселится… — голос парня дрогнул. Наверное, в своей жизни он не произносил ничего более циничного.

— Ну ладно. Твое решение. Эй, ребята! — Данте обратился уже к троим присутствующим. — У нас гости. Вы не возражаете, если Эм посидит с нами? Ему в последнее время мало приключений на его задницу.

От такого заявления Мэл выгнул бровь с пирсингом. Эмбер несмело скользнул по старшему из ворлоков взглядом. Все благодушие темноволосого колдуна, не покидавшее его весь вечер, улетучивалось бесследно; стоило мальчишке показаться в поле зрения, как лицо Марлоу перекосилось в неопределенном выражении, а бицепсы напряглись как перед подготовкой к рестлерскому поединку.

Неровный ритм сердца смертного, учащенный от страха пульс — он мог слышать все это, но не сделал ни единой попытки хотя бы улыбнуться. Рядом с ним было свободное место, и Эмбер, решив, что вреда не будет, шагнул в ту сторону. Мэл разгадал этот жест и обнажил глазные зубы на полдюйма. Этого оказалось вполне достаточно: смышленый Эм тут же сменил траекторию, мигрировав на подлокотник изодранного дивана.

Тишина в комнате стала напряженной. Данте прикрыл дверь и вернулся ко всем.

— Ну? Чего застыли. Я в игре. Будешь с нами в ножички, Эми? — он продемонстрировал мальчику окровавленный кинжал. При виде раскуроченной, хотя и немного подлеченной руки Элая, Эм предпочел отказаться. — Нет. Я так могу посидеть. — Зря. Учти, мы можем быть громкими, когда напьемся. Тебе лучше не отставать. Плесни себе что-нибудь. — Минуточку, — неторопливый голос заставил всех обернуться. — Раз ты наш гость, нехорошо отказывать хозяевам в гостеприимстве, — улыбка расцвела на неестественно довольном лице Марлоу. Ворлок ухмылялся безмятежно, почти ласково, но Эмберу вдруг стало не по себе.

— Не стоит, — буркнул Элай. — Без пальцев пацан останется, да и все тут.

— Ничего. Мы уже выясняли, что это исправимо.

— Ты пьян, Мэл. Завтра покажешь свои фокусы, — попытался вступить Дагон.

— Тихо! — рыкнул Марлоу. Он сделал это не в полную силу голоса, но от неожиданности дернулись все присутствующие. — Нам не нужны адвокаты. Мальчик сам за себя может все сказать. Правда… Эмбер?

Эмбер покосился на Дантаниэла, но тот упорно не смотрел в его сторону. Подсказки ждать было неоткуда.

— Мэл. Перестань. Мы просто продолжаем, как будто его здесь нет, — попытался урезонить Элай.

Такое обращение немного возмутило Эма. С какой стати о нем говорили так, будто он был пустым местом?

— Погоди, — Эм тут же пересмотрел свое решение. — Если вы объясните мне правила...

— Эмбер, это дурацкая затея. Не стоит.

— Нет, почему. Раз он просит. Мне не десять лет, думаю, я справлюсь.

— Большой мальчик, — Марлоу выпятил губу и скорчил гримасу, сделавшую его выражение излишне комичным, смахивающим на уродливую маску. Накал атмосферы потрескивал в комнате как разряды, но Эм притворялся, что не заметил провокации. Данте подошел и сел рядом с Мэлом, по левую руку от своего наставника.

В поведении Дантаниэла снова изменилось что-то. Он избегал смотреть мальчикшке в глаза и был прохладен, как нижняя секция морозильника. Сейчас он принял сторону своих собратьев.

— Конечно большой. Не каждый парень его возраста может похвастаться тем, что дружит с ворлоками. Да, Эмбер? — хитрый взгляд Данте просканировал парня ровно за одну секунду. После чего колдун снова отвел его. — Да, Данте. Так какие правила? — Все легко. Главное бесстрашие. Скорость. Не терять внимание. И… постараться не обмочить штаны, — уточнил Мэл под общее фырканье братьев. — В чем цель? — Эм выдержал его взгляд. — Цель — продержаться, если ты ведомый. Не оттяпать пальцы, если ведущий. Пятьдесят ударов. Каждый десяток быстрее предыдущего. Потом выпиваешь это, — Мэл со звяканьем поставил на стол перед мальчиком бутылку с янтарной жидкостью. *

Правила придумал Мэл. Нет, должен быть в истории тот, на кого свалить все мои психологические отклонения?

— Что за пойло? — Ты всегда задаешь столько вопросов? — угольно-черная бровь Марлоу раздраженно выгнулась. — Ну, я могу узнать, что там не мышьяк, разбодяженный в керосине? — Не мышьяк. Поверь, если нам захочется тебя убить, будет достаточно щелкнуть пальцами.

Первобытная жестокость, которая исходила от Марлоу, скользнула в его взгляде мертвой сталью. Сгорбившись, ворлок заглянул Эмберу в лицо снизу вверх, проверяя его реакцию. Эм заметил, что передние зубы его выпирают, как острые стилеты. Подобно оскалившемуся хитрому коту, колдун только и ждал прокола, но Эмбер старался не подавать виду, что ему было не по себе; Данте мог чувствовать страх, а этого было нельзя допускать.

— Отлично, — с нерешительным видом Эм присел рядом с Дагоном. — Чья очередь? — Моя. Давай, Данте, — Дагон положил руку на стол, а Дантаниэл скользнул взглядом по ножу, хватая его и жестко фиксируя в воздухе без помощи рук. Кроме натянутых нервов и прочно сжатой челюсти, только его глаза участвовали в этой острой психологической игре. — Ты готов? — ухмылка ворлока расплылась от уха до уха. — Как всегда, — Дагон сдержанно кивнул.

Без всякого предупреждения смертельно опасное оружие принялось молниеносно отстукивать жуткий такт. Улыбка Данте изогнулась хищной линией, пока он играл с холодным клинком. Эм даже не успел насчитать первые десять ударов — они оказались неуловимы глазу на той скорости, которую задал Дантаниэл. На виске Дагона показалась испарина. Он нервничал, но этого было недостаточно, чтобы Данте смягчился; даже наоборот, он счел это поводом ускориться. Эм в ледяном поту таращился на порхающее лезвие, готовое дать осечку и в любой момент пробить насквозь руку светловолосого ворлока, раздробив его кости: мощное лезвие вполне было способно на такое. Данте прищурился. Во взгляде его сверкало ненормальное, отчужденное бешенство и искры азарта. Никто не сводил с него взгляда, пока он не закончил. Дагон выдохнул, расслабляя плечи только тогда, когда нож с лязганьем брякнулся на стол. Старший из братьев, не глядя, махнул заранее налитый для него стакан с виски.

— В следующий раз не делай такое лицо, будто ты маньяк. У меня создалось впечатление, будто ты в себя нырнул и поставил себе целью пригвоздить мою руку к доскам. — Прости, на момент я правда отключался, — Данте непосредственно улыбнулся. — На одну минуточку. — Изверг, — буркнул Дагон. — Не зря у тебя такая кличка была. — Изверг? — позволил себе вклиниться Эм, который тоже колоссально порадовался завершению первого раунда и сохранению целости конечностей Дагона. — Кто тебя так окрестил?

Данте похлопал по плечу парня, сидящего рядом с собой.

— Мэл. Больше никто не может, иначе это чревато. Давай, старик. Наша очередь. Покажи, на что ты способен.

Марлоу исподлобья глянул на друга. За старика он бы, пожалуй, подумал над тем, стоило ли придерживаться правил игры и бить мимо пальцев. Но затем он лениво вытер тыльной стороной руки рот и поднялся. Задержав внимание на Данте, Марлоу некоторое время испытующе разглядывал своего апрентиса. Тот не пасовал, выдерживая экзамен. Со стороны это выглядело, как обмен мыслями, частицей энергии, без слов, и Эм на секунду почувствовал себя лишним в их компании.

Одно то, какими глазами Данте поедал Мэла, выдавало глубину его привязанности с головой. Эмбер невольно спросил сам себя, мог ли он однажды посмотреть так же на своего создателя. Для него это было чужое, недружелюбное существо, даже несмотря на все уверения Дагона и самого Данте о том, что наставник — это святое. По мнению Эмбера, это правило могло распространяться не на всех апрентисов. Но определенно, в случае Данте и Мэла становилось ясно без слов: это явно была любовь по гробовую доску.

Внезапно Дантаниэл зыркнул на мальчика очень пристально:

— Ты не мог бы думать тише? Спасибо. Я хотел бы сосредоточиться, пока Мэл рубит меня в капусту.

Эмбер вспыхнул и немедленно прекратил. Запульнуть бы в Дантаниэла льдом, вот было бы круто. Но вместо этого он принялся наблюдать, как Мэл жестом фокусника поднимает нож и прицеливается.

— Готовься. Данте… — его тон был очень многообещающим. — Я всегда готов, Марлоу. Всегда готов. И они начали.

Я сгнил внутри

Я слаб и боюсь того, что я могу найти.

Я сгнил внутри. И я испуган.

(Rotten Inside)

====== продолжение 2 ======

Эм прекратил мучительно дергаться только после третьего захода, все остальное время он провел, мысленно выжимая свою футболку. Ворлоки были потрясающе быстры. Словно потусторонние силы вселялись в их тела на момент, когда этим парням требовались внимание и сосредоточенность. Руки их шустро двигались, ударяя лезвием между пальцев и, как по волшебству, движения ускорялись, становились все живее и живее. Последние десять из пятидесяти ударов кинжала и вовсе сливались в единую линию. Эмбер задерживал дыхание, налегая на алкоголь, пока Мэл не закончил издеваться над здоровой ладонью Элая.

А затем внимание Марлоу снова обратилось на гостя.

— Ну? Насмотрелся? На. — Мэл услужливо подал Эму кинжал. — Выбирай любого из нас.

Парень поднялся на ноги.

— Я… выберу… Данте? — неуверенно протянул он.

Пожалуй, этому никто не удивился.

— Вставай, пес. Можешь попрощаться со своим пальцами, — Мэл печально похлопал друга по плечу.

— Что? Но я думал, наоборот... — веко Эма дернулось от непонимания.

— Ты первый должен попробовать. А потом кто-то проверит твою выдержку, — пояснил Дагон.

— Я... не…

— Трусишь? — кошачьи зрачки Мэла презрительно окинули мальчишку.

— Нет, — горячий, слишком поспешный ответ.

— Тогда бей и не ссы, — Мэл швырнул нож через весь стол. Клинок холодно брякнул о дерево.

— Помни, мальчик, я знаю, где ты живешь, — полушутя-полусерьезно заметил Дантаниэл. — Ты должен быть быстрым и точным. Твоя рука-продолжение лезвия. И наоборот.

Эм воззрился на клинок. Он никогда не держал ножа, за исключением случаев, когда резал бутерброды под носом Монтейта. Но сейчас шутки кончились и четыре пары внимательных глаз таращились на него, с интересом, ожидая продолжения. Эм постарался не терять марку. Его пальцы легли на теплую изогнутую рукоять.

— Руку на стол, — прохрипел он, поднимая взгляд на Данте.

— Ой, боюсь-боюсь, — Дантаниэл закатал рукав рубашки на случай, если крови будет много. Его смуглая ладонь легла на столешницу. — Бей. Малыш.

Эм старался не поддаваться соблазну и не вспоминать Данте все его пакости, грязные прикосновения и то, сколько всего этот гад сломал в его жизни.

Парень прицелился. Дыхание остановилось на острие клинка. Нужно было колоть осторожнее и внимательнее. Эмбер поставил кончик между средним и указательным пальцем. Выдохнул. И начал медленно переставлять лезвие… Марлоу от этого прыснул, как публика в первых рядах комедийного шоу.

— И это все, на что ты способен? Бабуля на костылях, и та ковыляет быстрее! Так не пойдет, мальчик.

К своему ужасу, Эм ощутил, что его рука против воли начинает двигаться быстрее. Лезвие плясало адский танец, а паршивец Данте смотрел прямо в лицо своему ученику, улыбаясь, как садист. Эм понял, кто ускоряет нож. Он мелькал все резвее и резвее, Эм уже еле успевал ловить его отблески. Он еле успевал считать, сколько раз он попал: сталь сверкала, как проклятая, а дыхание терялось, не могло остановиться. Как удары лесоруба-убийцы, тычки кончика о стол оглашали тишину сумасшедшим стуком.

— Данте, какого ты хрена делаешь? — по лбу проползла капелька ледяного пота, едко стекшая в глаза.

— Проверяю твой самоконтроль, — прошептал демон одними губами.

Эм едва не погибал. Секунды тянулись вечно. В голове полыхала всякая ересь, но затем, как спасительный луч, вдруг сверкнула единственная мысль. Эм вспомнил уроки и то, как Данте без конца кидался в него предметами. Все верно! Он ведь мог остановить его магию и при этом не воздействовать на ворлока напрямую!

Быстрее, чем Дантаниэл разгадал коварные намерения, Эм прошептал знакомые слова. Рука его с хрустом покрылась болезненной коркой льда. Дорожки побежали по локтю до запястья, и вот уже вся конечность превратилась в сверкающую неподвижную глыбу. Нож застыл над столом в дюйме от среднего пальца Дантаниэла.

Дагон открыл челюсть, а Мэл прекратил ржать. Эм же тихо возненавидел момент, когда решил постучаться в двери этого коттеджа в поисках ночлега. Из всех эта оказалась самой неудачной идеей. Его предплечье напоминало замороженную курицу. И это было больно.

— Очень умно, — лишенный шоу, Дантаниэл, прищурившись, сложил руки на груди. — Так нечестно, Эмбер. Ты нарушил правила.

— Это ты нарушил. Я бы двигался с собственной скоростью, если бы ты не полез! — парень поморщился от оглушающей рези.

— Девка. Я так и знал, — Мэл за его спиной презрительно скривил губы. Ему понадобился один легкий щелчок пальцев, и с локтя Эма тут же закапало на стол. Изо льда в полымя. Все предплечье горело, оттаивая, как сосулька в марте. Парень встряхнул мокрым рукавом и ощутил, что морозное онемение начинает спадать.

— Если тебе сказали: не отказывайся, значит, ты не имеешь права. Если сказано: бей — значит, бей. Если велели двигаться быстро — значит, надо двигаться быстро. Вот так, — рассвирипевший Мэл подошел к мальчику, и его глаза зажглись немыслимой злобой прямо возле лица Эмбера. В следующий момент колдун схватил его ладонь. На секунду парень почувствовал себя героем замедленного кино, а сознание происходящего не просочилось в его мозг даже на долю секунды. Бросив руку Эмбера на стол, Мэл со всей силы всадил нож — прямо в центр ладони, пригвоздив ее к столешнице. Раздался противный хруст. Брызги крови мелким бисером окропили футболку и лицо Эма, а мальчик бесшумно выдохнул от удивления.

Рука была все еще не родная, может, поэтому адская боль не пронзила нервы и не вырвала сознание из тела. Эм непонимающе перевел взгляд на Марлоу, заглянув в его искаженное бешенством лицо. Светлые ресницы закрылись, затем медленно открылись…

— Не пускай сопли. Даже в таких мелочах ты должен делать так, как тебе говорит твой наставник. Ясно? — Марлоу произнес эти слова почти шепотом, но до Эмбера дошло каждое из них, и даже придыхание в конце имело значение. Он немного пошатнулся.

Данте же так и стоял, сложив руки на груди. Костяшки его пальцев побелели немного, но он не проронил ни звука, не попытался вступиться или сказать хотя бы пару слов в знак защиты подопечного.

Только Элай с Дагоном решились сделать шаг, когда Мэл отошел. Братья взяли Эма за локоть и осторожно вынули нож. Лезвие по-змеиному проскользнуло по плоти, режа намного глубже, чем просто под кожей.

— Ничего, Эм. Со мной сегодня тоже случилось, — успокаивающе пробормотал младший из братьев. — Я поправлю. Затянется быстро.

Он невесомо зажал покалеченную ладонь парня в руках и что-то зашептал, покрывая вязью рисунков окровавленные пальцы. Эмбер не слушал древнее бормотание ворлока — он стоял и тупо смотрел в пространство. Его уже не пугала дикая, подступающая волнами боль, и стало до обморожения все равно, как той ночью, а в мозгу пульсировала лишь одна мысль: Мэл.

Он был не человек. И Данте — тоже был не человек. Насколько же жестокими тварями могли быть эти создания? Эм осознал, что никогда не хотел бы стать похожим на них и наплевать на все, что считал важным когда-то. Для ворлоков человеческое тело казалось лишь оболочкой, тонкой пленкой без души, которую легко растерзать и выбросить, выпотрошив, как пустой мешок.

— Жить будешь, — Элай тем временем минимально затянул порез. По крайней мере, из него хотя бы перестала хлестать кровь. — Выпей двойную. Полегчает.

Эм как в тумане принял стакан и, не глядя, махнул содержимое. Марлоу закурил и уселся на свое место, Данте же заткнулся и перестал довольно скалиться. Эм поднял на него взгляд.

Ни тени сожаления в смуглом напряженном лице брюнета. Просто гипсовая маска, на которой нарисованы человеческие черты. Элай с Дагоном тихонечко перекинулись парой фраз, занимая свои места, но веселая игра с оружием уже прекратилась сама собой.

— Что, больше не будет никто? — Мэл удивленно огляделся по сторонам. — Эх, жалость. Ладно. Я тогда пойду потанцую с Джонни.

С этими словами он дохромал до трупа мужчины. Неразборчиво пробормотав что-то, Мэл нагнулся и впился пальцами в его запястье. Раздался противный хруст и рука бедолаги вывернулась из сустава с громким чавканьем. Эм созерцал картину опустошенным взглядом. Марлоу взвалил конечность на плечо, оторвал вторую и, пробормотав что-то типа: «люблю крылышки», принялся ковылять наверх. Его сломанная нога еще не сгибалась и всем своим видом Марлоу напоминал пирата с деревянным протезом.

— Мы тоже к себе пойдем, — Элай и Дагон почувствовали запах разборок. Толкая друг друга локтями, они спешно улизнули из виду. Данте и Эм остались одни.

Эм не ждал от создателя сочувствия или воплей: «Я же предупреждал!». Он их и не получил.

— Моя дверь средняя. Иди в комнату. Я отолью и вернусь, — это было все, что выдал Данте.

Эмбер впервые за пятнадцать минут решился посмотреть на свою руку. Она дрожала и была покрыта розовенькой кожицей в центре ладони. Как тогда у клуба, порезы зажили через каких-то пару дней, всего лишь застыв вечным следом на душе. Сейчас выходило и того быстрее. Осталась только грубая метка в форме удлиненного ромба и сеточка крови на одежде, в напоминание о том, что все произошло на самом деле.

И больше ничего.

Вернувшись, Данте застал Эма все еще сидящим в углу и созерцающим свою ладонь. Как юродивый в приюте для нищих духом, он искал в ее линиях понимание того, что произошло и не находил его.

Данте вздохнул. В его памяти было еще свежо то, как он однажды вывел Марлоу из себя и тот перебил ему палкой все суставы на руках. Это было куда больнее, чем жалкая ранка, к тому же уже затянувшаяся. Ворлок помялся немного. Наверное, на сегодня это было достаточным уроком.

Он подошел к Эму и взял его под локоть.

— Пошли, колокольчик ты наш. Я предупреждал тебя.

Ворлок поднял еле стоящего на ногах апрентиса и, подталкивая коленом, пропустил его вперед себя по лестнице.

Им предстоял еще очень долгий путь. Очевидно, не самый легкий.

Эмбер мутно огляделся. Часть сознания пульсировала и возвращалась, часть же была по-прежнему недоступна, но он подумал о весьма странной в данный момент вещи: «И зачем миссис Парвуд было нужно сразу три комнаты наверху, ведь она была одинокой женщиной?»

— У тебя шок, вот ты и несешь всякий бред. Сядь, — Данте толкнул его на кровать, как только они зашли в комнату. — Дай сюда руку.

Эм безмолвно подчинился, и Данте проницательно вгляделся в рану. Порез был не страшен, от такого никто не умирал, но колдун буквально чувствовал, как нервные окончания пульсируют от боли, хотя мальчишка и молчал висельником. Он все время молчал, даже тогда в переулке…

Почему, черт бы его побрал?

Дантаниэл скривился от раздражения, отгоняя эту мысль. На смену ей пришла другая: небрежный Элай имел вредную привычку лечить только поверхностно. Надо будет на досуге напомнить ему смысл слова «лекарь».

Эмбер дернулся оттого, что Данте зачем-то поднес его ладонь к губам. Сухие и теплые касания быстро порхнули по нежной, едва заросшей кожице. Сначала Эм хотел выдернуть запястье, но Дантаниэл протестующе заворчал, как псина.

— Смирно сидеть!

Ворлок что-то шептал. Его губы снова и снова касались ранки, а Эм ощутил, словно холодные пальцы прошлись по спине. Приятно. Как при поцелуе… Он испугался такой мысли и все же выдернул кисть.

— Да что ты все дрыгаешься, как целка? — вышел из себя Дантаниэл.

Эм прислушался к своим ощущениям. Боль ушла. Частично.

— Ты… Ты снял ее? — глаза его поползли на лоб. — Нет. Я поговорил с инопланетянами. Сейчас они прилетят за тобой, ты жди. Дождешься когда-нибудь, — последняя многообещающая фраза была брошена уже с кровати, которая жалобно скрипнула под немалым весом ворлока. — Я всегда у стенки. Не толкаться, одеяло не тянуть, ноги, руки не разбрасывать, я могу и откусить. Подушка одна, можешь взять себе, у меня нет привычки ее использовать. Спокойной ночи. — Постой, ты что, хочешь, чтобы я тут спал? — Эми. Малыш. Я тебе уже говорил, что ты меня задолбал? Да. Ты спишь тут. У тебя есть еще варианты? — Но… — Хочешь на пол? — Нет. — Тогда молчать. А то переложу тебя к Мэлу. Рано или поздно ему все равно надоест вытанцовывать с Джонни.

Эм заткнулся. Его голова шла кругом. Он боялся даже подумать лишнего, чтобы не взбесить Данте, который наверняка все считывал. Его разум был слишком уставший, чтобы соображать.

Новые ужасы копились пачкой, как подарки под елкой на Рождество, и если бы завтрашний день помог решить хоть одну из проблем...

Была ли вообще надежда, что все станет светлее?

Вопросов было очень много: как мириться с мамой? Как теперь избежать Мэла и какого все же хрена творилось у Дантаниэла в голове? Чего из этого нужно было бояться больше? Эмбер тихо заскулил. Ему медленно, но верно начинало становиться достаточно.

Он даже не пошел отмываться от крови, потому что не осталось сил. Вместо этого парень постарался неловко примоститься, чтобы не касаться Данте, занявшего две трети кровати. Поначалу он не думал, что сон тронет его и пальцем, но уже через минуту, к его собственному удивлению, Морфей прибрал к рукам его воспаленное сознание и склеил веки, словно положив на них неподъемные гантели. Сознание человека просто не выдержало обилия событий этого напряженного дня.

А вот Дантаниэл долго не смыкал глаз. Он поглаживал собственную ладонь, в которой все еще пульсировала острая отдача – точно такое же ощущение, как и у Эмбера. Все же это была чертовская ответственность — содержать апрентиса. На первых порах все их эмоции, вся их боль чувствовались, как собственные. Конечно, Мэл знал про это, ведь он тоже через это проходил.

Просто в пятнадцатом веке людей учили совсем иной выправке, и иногда Данте радовался, что Марлоу потерял часть садистских наклонностей по дороге к веку двадцать первому.

С этими мыслями ворлок тяжело вздохнул и тоже отрубился, немного погодя. С чертовым мальчишкой он уставал, как адов пес.

Неблагодарная работа.

====== 15. Похищение ======

— Хаген, Эмбер пропал, — с этих слов началось утро офицера полиции, мирно наслаждавшегося последними крупицами сна. С трудом разлепив глаза, мистер Ривьера глянул на прикроватную тумбочку. Часы на ней горели страшными цифрами: 5:09

— Куда пропал? — спросил он, не очень вежливо зевая в трубку. Голос Эмили Морриган был дерганный, как обрубок оголенного высоковольтного провода.

— Когда знают, куда пропал человек, не звонят в полицию, Хаген!

— Эмили, сейчас пять утра. Мне вставать только через час! Я ничего не соображаю, конкретнее можешь? — со второго раза он нашарил на тумбочке свои очки и криво нацепил их на нос.

— Глупость произошла. Я показала ему эти фото. И он психанул. Хлопнул дверью, ушел. До сих пор его нет, — кратко и по делу отрапортовала она.

Мистер Ривьера переложил мобильный в другую руку. Чтобы не разбудить жену, он сонно откинул одеяло, угодив левой ногой в правый тапочек, а правой — в левый. Тихо поднявшись и прокравшись в коридор, он притворил за собой двери.

— Друзей обзванивала?

— Вот. С тебя начала, — известила его миссис Морриган мрачным тоном.

Хаген кивнул.

— Жди здесь, — он положил телефон на тумбочку и сонно отправился в комнату Мики.

Сын спал, с головой накрывшись одеялом. Лиз тоже была в своей кроватке, ее золотисто-рыжие кудряшки переливались в лучах пробивающегося утра. Ни признака Эмбера Морригана в их доме, если только Мики не спрятал его под своей кроватью, что было маловероятно.

— У нас нет, — хрипло выдохнул мистер Ривьера, вернувшись обратно к телефону. — Киму звонила? Райли?

— Хаген, я и без того подозреваю, где он. Практически уверена. Он с этим парнем, — дрожащие нервные нотки дали офицеру понять, что Эмили на пределе. Отец Мики мысленно поставил себя на ее место. Наверное, свяжись его сын с парнем, он еще вчера был бы на пути к той твари, со служебным пистолетом, заряженным на полную обойму.

— Хочешь, чтобы я проверил?

— Пожалуйста, — короткий, безо всякого сомнения, ответ.

Во сне Эмбер нервно дернулся, когда что-то тяжелое опустилось на его плечо и придавило сверху, заставив открыть глаза.

Хмурый свет утра пробивался через незнакомые драные занавески; чужая комната встретила молодого человека недоброжелательными мрачноватыми красками и пыльным дыханием, а воспоминания не сразу вернулись на законное место. С минуту Эмбер лежал и пытался с трудом вернуться в свое сознание.

Затем рецепторов обоняния коснулся сладковатый запах алкоголя и волчьей шерсти. Остаточный пульс боли в правой руке передернул до самого плеча и сразу же тошнотворной волной накатило воспоминание вчерашней ночи: развороченная до мяса ладонь, кровь, стекающая с ножа. Губы Данте на коже…

Эмбер вздрогнул и вскочил. Он был у ворлока. Он был в постели Данте.

Слегка обернувшись, светловолосый молодой человек увидел знакомую фигуру, которая, к счастью, лежала с закрытыми глазами. Мысли в голове скомкались и аннигилировали. Это была конечная станция.

— Ты хоть когда-нибудь прекращаешь ныть? — усталые глаза черноволосого парня раскрылись и уставились на мальчишку.

— Убери грабли, — вместо ответа Эм предупреждающе скинул его конечность со своего плеча и тяжело бухнулся на спину.

Лежа молча и привыкая к новому рассвету, они думали, каждый о своем. Ворлок тупо таращился в потолок. Он закинул руки за голову и странствовал где-то в мире своих черных раздумий. Но тишина и спокойствие недолго царили в спальне:

— Ты мне все еще должен за кровь, — вдруг вторгся в сознание Эма скользкий шепот парня, надумавшего развлечение на следующие полчаса.

— Я помню. Щедрость твоя не знает границ, — горько буркнул Эм, который уже обо всем догадался.

— Значит, одежду сам снимешь… — последовал новый ответ.

И снова влажные лапы легли на его бедра, Эм уставился в окно, запрокинув голову и наблюдая за огромной птицей, накручивающей в небе петли высшего пилотажа. Это был Элай, который, имея выгодное отличие от своих приземленных братьев, любил по утрам отдаваться воле ветра.

Везло же ему. Просто расправить крылья и улететь от всего подальше.

— На меня смотреть, — Дантаниэл лениво щелкнул пальцами, и голова Эма зафиксировалась в одном положении. Его глаза невольно остановились на черноволосой твари, которая нависала над ним на вытянутых руках и явно раздумывала, каким видом извращений скрасить себе досуг в этот раз.

— Так что там с нашими уроками? — промурлыкал ворлок, отводя подушечками пальцев волосы с метки на шее своей жертвы и обрисовывая ее черты. Треугольники. Маленький, а за ним побольше.

Эмбер поежился от его наигранной нежности. Лучше бы трахнул по-быстрому и отвалил ко всем чертям.

— Никуда я не отвалю. Я собираюсь делать это медленно. Чтобы ты ощутил каждый дюйм своей обязанности.

— Горю от напряжения, — вздохнул Эм, чувствуя, как его ремень сам собой выползает из петель, а ткань джинсов шершаво тянется вниз, обнажая его утреннее возбуждение. Конечно, для Дантаниэла это стало новым поводом для насмешки.

— Горишь, значит? Это я и сам вижу. Трудно такое пропустить, — его пальцы ласково легли на член мальчишки, стягивая нежную кожицу и размазывая влагу по головке. — Кстати, это классная мысль. Почему бы ее не попробовать…

Эм скосился на него, чтобы считать с улыбчивого лица хотя бы намек на то, что задумал Дан. Но, впрочем, его любопытство было удовлетворено крайне быстро.

— Сomburet*, — Данте слегка наклонился к его лицу.

гореть

Теплые язычки пламени заплясали на коже после этих слов. Щекочущие, словно крылья бабочки, они вылизывали Эма шершавыми кончиками, заставляя возбуждение подниматься по телу тяжелыми волнами. Эм скривился, как от боли, веки его дрогнули, прикрывая синие глаза. Данте же в это время принялся избавляться от одежды, не забывая внимательно наблюдать за возрастающей сладкой агонией своей жертвы. Этому трюку его тоже научил Мэл, который знал толк в истинных наслаждениях.

Эм изогнулся, как рыба, выброшенная на песок, будто хотел выбраться наружу из-под кожи, пылающей всеми мыслимыми и немыслимыми красками противоестественного удовольствия.

— Данте… — тихо попытался что-то возразить он. Получилось слишком протяжно, скорее как зов, сорвавшийся с губ.

— Я слушаю тебя? — кругообразные движения пальцев вокруг сосков мешали Эму выдохнуть хоть что-либо, отдаленно напоминающее связный ответ. Кайф волнами катился по рукам и ногам парня, а медленное горение вводило тело в такое исступление, что Эм, громко застонал от возбуждения и стиснул зубы до скрипа.

— Прекрати этот циииирк.

Эм безумно хотел утолить проснувшуюся в нем жажду, но ему не удалось добраться рукой до центра возбуждения, потому что в тот же самый миг Данте порывисто пресек все попытки разрядиться самостоятельно.

— Почему? Мне нравится, как ты елозишь. Как блестят твои ненасытные синие глаза. Через минуту ты будешь мечтать о том, чтобы я вошел в тебя и непрерывно затрагивал твои нервные окончания, — ворлок с удовольствием наблюдал судорожное подрагивание розовых губ блондина. — У всех нас есть минуты слабости, Эмбер. Не сопротивляйся им.

Вкрадчиво и изящно, с удивительной для волка грацией, Данте лег на свою жертву и плавно отодвинул пряди волос с его лба. В самом деле, какой красивый мальчишка. Данте подумал, что не смог бы устоять перед ним, даже если бы ситуация повторилась. Как хорошо иметь шанс обладать таким телом, когда бы ни вздумалось.

Он высунул язык и неторопливым, шершавым движением провел кончиком по шее парня. Блестящее тело блондина вилось, торопливо корчилось и просило прикосновений. Жаркий, хотя и все отрицающий Эмбер приоткрыл залитые страстью глаза; Данте был уверен, что он сам попросит оттрахать его в ритме ускоренного пульса, но вместо этого с губ соскользнуло лишь:

— Сволочь...

На этот раз Данте даже не стал огрызаться и рычать. Его собственный ум был слишком затуманен, чтобы отвлекаться. Податливое, такое живое тело билось в его ладонях, от него исходил жар и запах легкой победы. При таком раскладе до внешних раздражителей уже не было никакого дела.

Демон хищно вылизывал светлую кожу, шею и плечи, мучил укусами выпирающие ключицы.

В Эмбере с новой силой вспыхнула жажда — неуемное вожделение тела другого человека. За всю свою жизнь он не припомнил такой больной схватки со своим разумом. Пошлые и неприличные образы маячили в его сознании, и Данте видел их в кристальных глазах мальчишки. Желудок ворлока чуть сжимался от предвкушения того, как это будет хорошо, именно сегодня.

Чувство наполненности и натяжения проползло по нервам удивительно приятной волной. Эмбер захрипел, но сжал зубы и не дал стону рвануться наружу.

— Почему же ты все время молчишь? — Данте грубо сгреб его волосы в кулак. — В этом смысл секса — говорить, что ты думаешь, при помощи стонов.

— Это не секс. Я тебе уже объяснял…

Эмбер погибал от сумасшедшего давления внутри и еле сдерживался, чтобы не начать двигаться самостоятельно, лишь бы продлить эту сладкую тяжесть. — Это насилие. А ты — обыкновенный выродок.

— А это всего лишь твои слова, — Данте провел языком по его подбородку и губе, переходя на скулы. — Твои мысли выдают тебя, мальчик.

Он притянул его к себе в бесконечном поиске пульсирующей венки на шее. Великолепные пылающие ощущения заставляли Эма задыхаться. Он почувствовал еле уловимый запах алкоголя и тяжесть тела ворлока, прижимающего его к кровати; движения его органа внутри поджигали нервы и тело. Руки сами по себе ползли по коже колдуна, прижимая ближе его поясницу. Эм словно очутился в ярком пятне света, который ослеплял, лишал мыслей, волны эйфории в этот момент расходились по всему животу, вплоть до ступней ног.

Вращательным движением Данте медленно входил в его тело, и Эмбер чувствовал его остро, как никогда до этого; решительные, небрежные толчки выколачивали из легких дар дыхания.

Дантаниэл на секунду задумался. Раз Эмбер думал, что знал про секс и насилие абсолютно все, значит, нужно было показать ему небольшую разницу. Тихо, чтобы мальчишка не заметил, ворлок убрал свой контроль, прекращая подавлять волю светловолосого парня. Как он и думал, Эмбер не просек этого. Он продолжал извиваться, а голова его металась по подушке в бешеном ритме. Данте внезапно дико захотелось укусить его. Попробовать — какой он на вкус. Сладкий? Немного горький? С привкусом льда или упрямства?

С трудом подавив это желание, он коснулся губами шеи мальчишки, поставив ему глубочайший засос; он не переставал вдалбливаться в него — направленно, энергично и очень глубоко.

Эмбер снова откинул голову. Глаза его раскрылись на секунду. Он скользнул взглядом по напрягающимся в такт группам мышц на груди и животе Данте, по двигающемуся глянцевому основанию его члена, прислушался к учащающемуся дыханию и судорогам. Он испытывал крайне смешанные ощущения. Почему было так приятно?

Эм зашипел, прогоняя эти мысли. Ритм Данте был просто сумасшедшим. Парень резко вцепился руками в простынь и рванул ее на себя с такой силой, что послышался треск разрываемой ткани. Дантаниэл рыкнул и толкнулся вперед с оглушительной скоростью, принося им обоим дикую, пульсирующую разрядку, от которой Эм выгнулся мостиком и прокусил до крови губу.

Краска прилила к лицу. Он отказывался думать. Отказывался верить. И отказывался открывать глаза. Сознание никак не хотело проясняться.

— Ты смотри. Кончил без рук? Какой талантливый мальчик, — едва отдышавшись, Данте снова принялся донимать его бесконечными насмешками и подколами. Он знал, что так и будет.

— Данте… отвали… от... меня… — тихо дышал Эмбер и пытался восстановить зрение. Его тело отклоняло импульсы мозга.

— Да все уже. Расслабься. Хотя… Ты и так был неплох в самом конце.

Ехидство его тона заставило Эма насторожиться. По какой-то причине ему показалось, что Данте едва сдерживается, чтобы не заржать.

— Что ты хрюкаешь?

— Ничего. У меня только что был отличный секс, я расслабленный и мне хорошо.

— Врешь. Колись… — ватный язык с трудом выговаривал слова. Эмбер вытер пот со лба дрожащей рукой.

— Ничего я не делал, Эмбер. Ты сделал. Я снял с тебя заклятие, опутывающее волю, минут пять назад.

Вязкий пот пробил тело мальчишки, выступив на коже ледяными каплями. Он приподнял голову и с надеждой посмотрел на улыбчивое и весьма довольное ворлочье лицо.

— Врешь?

— И не думал даже, — Дантаниэл вытянулся всем своим поджарым телом, довольно разминая плечи. — Ты кончил сам. Без моей помощи. Умница.

Эм побагровел. Стыд залил его краской с ног до головы, а он только и мог тяжело дышать. Взгляд Данте жег его кожу; Эму стало жутко от своей слабости. Он отвернулся в сторону, и сам не мог понять, что теперь делать и зачем Дантаниэл добивался этого каждый раз.

Ворлок внимательно наблюдал за реакцией. Он видел, что его апрентис действительно ломается. Осталось уже не так уж много, чтобы окончательно разнести его вдребезги. А что? Это было даже забавно…

====== продолжение 1 ======

С этого момента Данте вел себя просто невыносимо. Игривое настроение овладело им с головой и не прекращало сживать Эмбера со свету. При этом повадки ворлока были как у избалованного щенка — Данте кусался, к счастью, не больно, хватая зубами за уши и открытые части тела; он не давал одеваться, три раза стаскивая с Эма окровавленную футболку и норовя завалить парня на кровать просто ради прикола. Он бодался и ржал, доставая своего апрентиса до самых печенок, не слушая того, что ему сейчас как никогда хотелось побыть в одиночестве.

Где уж там. Ополоумевший волк набрасывался на мальчишку снова и снова, не давая даже покинуть комнату. Эм отставлял в сторону раненую руку, которая все еще побаливала, и обреченно сражался с врагом за право личного пространства.

— Поиграй со мной, мышка, — оживленно шептал Данте, наваливаясь на блондина со спины и прижимая его к двери. — Да отстань же ты от меня, — Эм вырвал у невозможного создания край своей футболки. — Поиграй со мной, — Данте обхватил его руками поперек торса и мотнул как игрушку, едва не отрывая Эма от земли. — Дан, отвали, реально. Мне отлить нужно, — парень еле отбился от него, но Данте все равно увязался за ним, напирая и дыша в спину. — Я за тобой пойду. Вдруг сбежишь…

Дыхание хищника преследовало Эма, когда он вышел на улицу немного проветрить мысли, когда сел за стол, подпирая голову, когда попытался на секунду закрыться в ванной, чтобы хоть чуть привести себя в порядок.

Данте был везде. И спасения от него не находилось ...

В конце Эмбер плюнул и отсел на драный диван — размышлять о своей судьбе уже там. Датнаниэла не смутил вид торчащих пружин. Он взял на окне два яблока, завалился головой на колени к Эму и принялся смачно чавкать, отделяя дольки когтем.

— На вот. Видон у тебя не потому бледный, что я тебя трахаю, как куклу, а потому, что ты не жрешь ни черта и думаешь слишком много. — Не делай вид, что тебе не все равно, Данте, — процедил Эм, отвернувшись в окно. Отросшая челка падала на его глаза, и направление взгляда было сложно проследить. Данте мысленно скользил по шее, по футболке мальчишки и не мог взять в толк, какого хрена у него снова так сильно вставал, ведь прошло всего ничего с момента, как они вылезли из постели. — Мне не все равно. Ты мне нравишься, и я тебе дал это понять с первых минут нашего знакомства, — издевательски фыркнул ворлок и все же сунул Эму в руку яблоко. — Ешь. Это единственная человеческая еда в доме. Мы только любим фрукты и растительное, на остальное у нас есть Джонни и ему подобные.

Эм содрогнулся, вспоминая вчерашнюю заварушку. Кровавые полосы на полу — вот все, что сохранилось от их мертвого гостя, остальных признаков присутствия трупа в доме уже не было.

Впрочем, Элай, Дагон и Мэл сами куда-то исчезли. Эмбер с Данте остались одни, на попечение друг друга. — Не хочу я твое яблоко, — буркнул Эм, когда Данте поднес его к губам и заставил откусить. — Хочешь. Иначе затолкаю насильно.

Эм резко вырвал яблоко из его пальцев и посмотрел на волка с остервенением.

— Что? Ненавидишь меня? Ненавидь-ненавидь. Все равно не денешься никуда, — Дан завалился обратно на колени парня, нарочно надавливая затылком на ширинку. Брови его игриво приподнялись.

Эм хотел было согнать его и снова пересесть, но внезапно лицо Данте изменилось. Из улыбчивого и расслабленного оно моментально стало цепким и настороженным. Демон дернулся и сел прямо, как сторожевой пес. Не очень понимая, что на него нашло, Эм тоже напрягся. А затем ситуация немного прояснилась.

В дверь кто-то постучал.

— Миссис Парвуд? — Эм узнал голос и обледенел. Это был никто иной, как Хаген Ривьера. — Вы дома? Мне нужно с вами поговорить!

Пальцы блондина порывисто вцепились в запястье ворлока.

— Дан. Не трогай его, я прошу. Он отец моего лучшего друга, — зашептал Эм, видя, как хищные глаза колдуна начинают поблескивать в предвкушении веселья. — И что теперь? Он сам к нам пришел… — волчий хвост ожесточенно подметал диван. — Данте. Я тебя прошу. Не делай ничего такого.

На одну секунду Дантаниэл с любопытством повернулся к парню. Лицо мальчишки казалось утомленным и бледным. Он был такой беспомощный в своем испуге.

— Я подумаю. Но тебе лучше скрыться с глаз долой. Он ищет именно тебя, судя по его мыслям. — Давай не будем открывать дверь? Как ты объяснишь ему, кто ты? — Эм с тревогой смотрел на полупрозрачное стекло, за которым маячила тень. — Наблюдай за мастером, — Данте оскалился своей неповторимой шикарной улыбкой.

Эм застыл. Продолжая вилять черным хвостом, Дантаниэл добрел до двери и приоткрыл ее, впуская в полутьму прихожей сероватый свет осеннего утра. На пороге действительно стоял офицер — невысокий мужчина средних лет в форменной одежде.

Он просканировал открывшего ему парня любопытным взглядом. Это был именно тот тип с фотографии — высокий, со странной ассиметричной прической, скрывающей половину лица.

— Чем могу помочь, офицер? — Дантаниэл расслаблено прислонился плечом к косяку и сунул большие пальцы в петли джинсов. — А вы, мистер… — О, как невежливо с моей стороны. Я Дэниэл. Блэк, — Данте сделал вид, что действительно вспомнил о манерах и протянул полицейскому руку.

Пожав ее, офицер Ривьера продолжал вопросы:

— Я ищу миссис Парвуд. Она не появляется уже очень давно. — Она уехала, — не мигая глазом, солгал Данте. — Крайне спешно и, возможно, надолго. Ее сестра сильно приболела, почки, знаете ли, такая неприятная вещь. — А вы… — А мне она сказала присматривать за домом и садом.

Офицер Ривьера изумленно огляделся. Было необычно думать о саде в это время года. Когда он повернулся обратно, лицо молодого человека оказалось в паре дюймов от его лица, а яркий голубой глаз заглядывал прямо в душу. Данте медленно провел пальцами по своим волосам, отводя черную челку. Красный зрачок пылал кровавой пеленой, заставив офицера немо дернуться. Он хотел сделать шаг назад, но ноги его словно приросли к земле. Изможденные тени мелькнули в этом алом омуте, а голос, шершавый и выцветший, прошептал:

— Тебе нечего здесь искать. Ты не найдешь тут ни Эмбера Морригана, ни тех, кто совершает кровавые убийства. Ты придешь на работу и уничтожишь все фотографии. Уяснил?

Офицер покорно кивнул. Его голова чуть склонилась набок, а взгляд остекленел.

— Ты забудешь этот разговор. Все, что ты будешь помнить, — миссис Парвуд здесь больше не живет. Здесь нечего ловить.

Эмбер высунулся из-за дивана. От этого воркующего тембра даже ему стало не по себе.

— А теперь пошел вон отсюда. Танцуя польку, — Данте оттолкнул мистера Ривьеру в грудь одним пальцем и принялся с любопытством наблюдать, как тот отходит, затем становится в причудливую позу… и пускается в пляс.

Движения его были ломаными и быстрыми, и живой среднеевропейский танец в его исполнении превратился в нечто комичное и ужасное. Будто мертвая кукла, управляемая невидимым кукловодом, он плясал, как заведенный, удаляясь к своей машине.

Эмбер вылез из-за спинки, рассматривая в стекло его фигуру. Негодование и непонимание бурлили в его сердце неистовым фонтаном. Данте смеялся, запрокинув голову и обнажая острые клыки; казалось, его смех заполнил всю комнату. Это было отвратительно.

— Зачем ты делаешь это, — спросил Эмбер, выползая из укрытия и вставая за его спиной, когда машина полиции уже скрывалась в конце улицы. — Как же то забавляет меня, — Дантаниэл вытер слезы. — Люблю свое моральное превосходство.

Эм не стал читать ему нотации про правила поведения. По правде, при виде этого цирка его начала глодать еще одна мысль:

— Дан, а ты сможешь сделать тоже самое… с моей мамой? В смысле, внушить ей кое-что, — Эм немного помялся, сомневаясь в удачности затеи процентов примерно на сто. — Хочу, чтобы она просто забыла, сколько я причиняю ей боли. Но только без польки и твоих издевательств.

Данте перестал отфыркиваться и повернулся к своему апрентису.

— Что я слышу? Ты сам просишь меня? — Да, — глаза Эма были серьезны. — Она тоже знает слишком много.

Немного подумав, Дантаниэл согласился.

— Ладно. Я зайду к тебе вечером. Но пока ты тут, я хочу, чтобы ты поиграл со мной, — он многообещающе притянул парня к себе. — Побудешь моей мышкой!

Эм тяжело вздохнул. А что еще ему оставалось?

====== продолжение 2 ======

В этом году осень была особо хмурая. Темнеть начинало достаточно рано, и Мики, глянув на часы, решил, что пора звать Лиз в дом. Его младшая сестренка уже довольно долго играла снаружи, решив, что пойдет гулять со своим мишкой, потому что «свежий воздух полезен для здоровья».

В черте города справедливость этого заявления была сомнительна, к тому же ветер уже становился довольно прохладным. Мики как раз направлялся к двери, но вдруг в кармане его завибрировал телефон. Глянув на дисплей, он заулыбался — Райли всегда звонила ему под вечер и уж такой-то разговор нельзя было пропустить. Парень нажал на «прием».

— Привет, лучик, — промурлыкал он в трубку, остановившись у подножья лестницы. — Рад слышать тебя...

Лиз обернулась. Ей показалось, что неуловимый шорох раздался в темноте, за ее спиной. Она взяла медвежонка за лапу и вгляделась в сумрак, чтобы рассмотреть, кто это был.

— Тедди, как думаешь, это к нам в гости пришли? — тихо спросила она, увидев высокую фигуру на дорожке у их дома. Лица было не разглядеть: мужчина двигался бесшумно, опустив голову вниз и немного сгорбившись.

Это был незнакомый дядя. Будучи смышленым ребенком, Лиз знала наверняка — нельзя разговаривать и даже находиться рядом с такими людьми. Она прижала плюшевую игрушку к себе. Мики будет ругаться, если выйдет и обнаружит ее у забора, ведь ей было велено не отходить из поля зрения. Детское сердечко забилось в тревожном предчувствии.

А затем что-то изменилось. Фигура присела на корточки. Зрачки прохожего полыхнули ненормальным фиолетовым свечением, когда он поднял голову и улыбнулся маленькой рыжеволосой девочке, наблюдавшей за ним с любопытством.

Глаза Лиз распахнулись удивленно: прямо под рукой незнакомца, из блеклого ночного воздуха, возникла волнообразная фигура; очертания ее были нечетки, но уже через несколько мгновений девочка увидела, что к ней, заваливаясь и урча, косолапил маленький щенок. Он был соткан полностью из воды, но выглядел абсолютно как живой.

Медвежонок выпал из рук Лиз. Она сделала несмелый шаг в сторону чудесного питомца.

— Ой… Он как настоящий… — тихо прошептали детские губки. — Да. Если ты хочешь его видеть таким, — раздался голос из темноты. — У меня таких очень и очень много.

Лиз удивленно присела на корточки, рассматривая через забор невероятное волшебство, открывшееся ее глазу.

— А ты покажешь других? — девочка протянула руку. Ее пальцы прошли сквозь голову собаки. Она была мокрая, ну совсем как настоящая вода. — Конечно. Выйди за забор. И я покажу тебе то, чего ты не видела никогда в своей жизни…

Лиз послушалась. Она бы и не подумала сделать что-то подобное раньше. Но этот голос был совершенно безвреден, он звал ее, и она должна была подойти к нему. Разве можно было устоять перед этим мягким, журчащим, как ручеек, тембром?

Лиз со скрипом отворила старенькую калитку и вышла на дорожку. Ветерок налетел на нее и растрепал рыжие волосы под цветной шапочкой.

Молодой человек ласково улыбался ей. Он погладил девочку по голове, и мягкие рыжие волосы коснулись щеки девочки. Та замерла, застыла у него в руках, как статуя. Большие влажные глаза смотрели на незнакомца.

— Идем, дитя, — он протянул ей когтистую лапу, больше похожую на птичью, и Лиз без промедления взяла ее. Темнота окутала ее, мягко обняв настойчивыми лапами. Через минуту на дорожке уже не было ни девочки, ни светловолосого юноши. — Лиз! — кутаясь в свою толстовку, Мики закончил говорить по телефону с Райли и вышел встретить сестру.

Двор поприветствовал его абсолютной пустотой. И только брошенная игрушка — любимый медвежонок Лиз, с которым она никогда не расставалась, — лежала на земле и таращилась на Мики пустыми и блестящими глазами-пуговицами…

— Данте. Ты мне обещаешь? — Эм остановил его ладонью на дорожке около дома, чтобы в последний раз убедиться, что ворлок не будет вытворять ничего из того, что он любил делать. — Слушай. Еще раз спросишь, и я нарочно сделаю все наоборот! — начал свирепеть колдун. — Хорошо. Хорошо, не стану спрашивать, — Эм нервно облизнул сухие губы. Отчего-то он жутко нервничал.

Под конец Данте стал снова вести себя сносно, и Эм не планировал это портить. Они целый день маялись всякой ерундой: после того, как Данте устал тискать свою светловолосую игрушку, они сидели и тупо смотрели телевизор в комнате внизу, поедая обнаруженные в шкафу орешки и обсуждая дурацкую прическу диктора.

С Данте и его переменчивым настроем можно было спятить, но Эм не стал спрашивать, зачем ворлоку понадобилось держать его при себе и почему Дантаниэл не мог сделать все то же самое один. Вероятнее всего, ему просто было дико скучно, вот он и пытался развлечь себя в отсутствие собратьев любым способом.

Пересмотрев все каналы, они сделали пару кругов по улицам в абсолютном молчании, утопая каждый в своих мыслях, а затем завернули домой к Эмберу. Он выполнил свою часть договора и провел с Данте целый день. Теперь пришла пора и ворлоку исполнять свое обещание.

— Маму зовут Эмили, — зачем-то довел до сведения парня Эм. — Да хоть Нельсон Мандела, — хохотнул волк и занес руку для звонка.

Однако он не успел завершить начатое — дверь раскрылась и миссис Морриган собственной персоной показалась на пороге. По ней нельзя было сказать, что чувствовала она себя хорошо: женщина была бледна, а глаза ее очерчивали четкие темные круги. При виде двух молодых людей, одним из которых был ее блудный и весьма потрепанный сын, брови женщины поползли вверх.

— МАМА!!! — возопил Данте, не дав ей опомниться. Он радостно раскинул руки, чтобы обнять миссис Морриган. Та не ожидала такого и испуганно метнула взгляд на Эмбера, который от этого вопля тоже побледнел полотном. Данте впал в новую крайность: он с легкостью оторвал Эмили от земли и пустился с ней в пляс, словно сумасшедший. Он понял по-своему слова «только без своих обычных фокусов», и теперь ураган его воображения полетел в новую степь.

— Эмбер, Эмбер, смотри, мы уже подружились, — напевал он шутливо, подмигивая парню синим глазом. — Мы с тобой чудесно заживем, когда поженимся, правда, дорогой?

Эм прикрыл усталые глаза рукой. Конечно, Данте подслушал все его мысли и знал, что они вертелись в основном вокруг того, что скажет мать на появление в доме того парня с фотографии.

Спотыкаясь о мебель и громко напевая, Дантаниэл в неистовой пляске таскал Эмили за собой по всем углам. Уложенные в аккуратную прическу волосы женщины разлетались в стороны, а голова откинулась назад; она силилась что-то сказать, но от неожиданности дар речи покинул ее.

Только мгновение спустя паразит выпустил ее. Эм не выдержал этого кошмара и отодвинул мать от взбесившегося ворлока, заслоняя собой от его лап.

— Я сказал тебе без фокусов! — Эм начал терять терпение, а взгляд его сверкнул стальным бешенством. — Если еще раз хоть пальцем ее тронешь… — Да тихо ты, тихо, — примирительно поднял руки усмехающийся Дантаниэл, — я просто рад семейному воссоединению! — Эмбер, — мать в ужасе вцепилась в рукав сына. — Что все это значит? — Ничего, мама! Просто у Дан… иэла, — Эм запнулся об это имя, — такой своеобразный юмор. Мы пришли сказать тебе… — Мы женимся! Разве не здорово? — грянул на всю гостиную Данте, светясь яркими красками радуги и улыбаясь женщине голливудской улыбкой. — Эмбер… — тихо прошептала Эмили. — Скажи мне... — Не слушай его, — Эмбер отмахнулся. — Мам, мы пришли сказать тебе кое-что другое!

Дантаниэл рассмеялся, как шакал, запрокинув голову назад. Ему это напоминало нелепую, но смешную комедию заезжего цирка. Эм хотел прекратить это и не знал, как. Впрочем, Данте уже и сам наигрался. Он оттолкнул своего апрентиса в сторону и сделал шаг к его матери, которая с опаской отступила назад. Но он взял ее за плечи и ласково пододвинул к себе.

— Слушайте меня, леди, которую мне запрещено трогать, — его мурлыкающий тон наполнил комнату. — Вы забудете все, что происходило сейчас в пределах этого помещения, и забудете то, что говорил вам полицейский. Вы оставите в покое Эмбера и его пристрастия, потому что это его личное дело… Вы не будете совать нос в его комнату, а будете только заниматься своей работой. Все на этом, — он мягко подул в лицо Эмили, и та моргнула от неожиданности.

После чего Дантаниэл сделал шаг назад и встал по правую руку от Эмбера.

Миссис Морриган моргнула еще раз, другой. Взгляд ее сначала был не очень осмысленным, но затем она сосредоточилась на сыне, который напряженно ждал ее ответа. После этого женщина перевела взгляд на другого молодого человека, незнакомого ей ни единой черточкой лица. В голове ее стоял невообразимый шум и лишь одна фраза вертелась, как заведенная катушка магнитофона: «будете только заниматься своей работой».

— Эмбер, ты уже дома, — отрешенно произнесла миссис Морриган. — Как хорошо. Я как раз шла на работу…

С этими словами Эмили огляделась, как умалишенная. Не задаваясь вопросом, который сейчас час и какое время суток, Эмили медленно и дерганно двинулась к вешалке, взяла с нее свой плащ, влезла в сапоги и, не глядя ни на кого, вышла за дверь, мягко притворив ее за собой.

Как только шаги ее смолкли и удалились по направлению к машине, Эм кинулся к Данте совсем не затем, чтобы его обнять. Он со скрипом вцепился в ворот его кожаной куртки и со всей юношеской силы припер тварь лопатками к двери.

Данте не прекращал ржать, как больной. Его хриплый хохот перерастал в низкий, собачий рык и обратно, а у Эмбера от ярости темнело в глазах.

— Выродок! Не трогай мою мать больше никогда! Ты можешь делать все, что угодно со мной. Но не трогай моих родных и друзей! — Тише… Тише… — Дантаниэл пытался отдышаться. — Лежать, малыш. Все уже кончилось. Разве это было не забавно?

Защити меня от того, что я так хочу.

Защити меня.

Мы – жертвы своей судьбы

Помнишь как мы праздновали,

Мы пили и курили дурь до поздней ночи.

А теперь мы совсем одни.

Защити меня от моих желаний ...

(Placebo — Protégé Moi/ Protect me)

Эм дышал льдом от бешенства. С оскаленными зубами Дантаниэл походил на дикое животное, которое нужно усмирить. Он все еще конвульсивно трясся от веселья, а Эм в исступлении желал приложить демона заклинанием помощнее и бить до тех пор, пока его лицо не превратится в кровавую кашу. Он представлял себе, как разбивает его правильный нос, и Данте сгибается и хрипит, захлебываясь в водопадах крови. Он заслуживал этого.

Дантаниэл же едва мог остановиться от сумасшедшего веселья. Он внезапно дернулся вперед и схватил Эмбера за талию, крепко прижимая к себе.

— Ты такой смешной, Эми. Не помню, было ли мне с кем-то веселее, чем с тобой в последнее время.

Эм хотел сказать что-то, но слова его застряли в горле. Горячие губы жадно приникли к его рту и закрыли доступ к кислороду. Он хотел воспротивиться и не мог. Хотел оттолкнуть, но его запястья сковало словно железными наручниками, и для этого Данте понадобилась всего одна рука, лишившая мальчишку возможности двигаться. Вторая ладонь коснулась затылка и притянула светлую голову так, чтобы Эм не мог вырываться.

Язык ворлока влажно разделил губы, бесцеремонно скользя в жаркую глубину, совсем как в прошлый раз. Свежий, такой живой привкус человека сводил его с ума. Он позволял себе вольности, нападая на Эмбера и сжигая рот дыханием.

Между ними завязалась настоящая борьба. Эм сначала хотел откусить скользящий змеиный язык, который настойчиво гладил его по внутренней стороне щеки, но затем отвлекся на прикосновение. Данте ласково и совершенно ему несвойственно тронул свободной рукой его левую скулу, проводя пальцем от выступающей кости до надбровной дуги. Это сбило Эмбера с толку еще больше, чем если бы Данте начал его бить, кусать или унижать.

Пальцы ворлока играли с его волосами и не стремились причинить боль. Эм раскрыл рот и тут же поплатился за это, почувствовав настойчивое вторжение, еще более глубокое, ощущая ласковые прикосновения, которые, к его ужасу, совершенно не были неприятны – они были неожиданны и не более того.

Эм не собирался делать этого, но затем все же вырвал свои руки из хватки Данте. Он вцепился в его талию, задирая куртку и касаясь горячей кожи. Ему так захотелось попасть в глубину его влажного рта, укусить его за губу еще раз, сделать ему больно и вырвать из его горла хрип — болезненный и полный недовольства.

Эм захватил его губу зубами и обвел языком обозначившиеся клыки, похожие на два крошечных очень острых стилета. Данте судорожно дышал, Эм чувствовал движения его жаркого тела ладонями, проползая по ровной спине до лопаток и ловя биение его сердца. Ворлок не дергался и не рычал, он позволял мальчишке делать с собой абсолютно все. Его пальцы несильно сдавливали шею, прижимали парня к груди, и это было движение совершенно не похожее на их обычные грубые взаимодействия.

От удивления Эмбер забыл думать про то, что он был зол на Данте, как черт. Он отлип от его губ с большим трудом и дико захлопал глазами. Ворлок тоже не понял, что произошло, — его лицо было озадаченным, а взгляд — лишенным осмысленности, как будто его тело сделало все само по себе. По лопатке брюнета скатилась капелька пота, Эм стер ее ладонью, все еще сжимая его в своих объятиях.

Оба парня едва дышали, подозрительно изучая друг друга дикими взглядами.

— Сука… ты опять влез в мою голову? — прошептал Эмбер.

Данте молчал. Он ничего такого не делал, но зато очень хотел знать, кто поиграл с его мозгами. Впрочем, он опомнился довольно скоро, и прежняя веселая улыбка тут же стерлась с его лица.

— Расскажешь об этом кому, — хрипло прошептал он, — откушу тебе башку.

Произнеся это, он высвободился из объятий, отодвинул Эмбера от себя подальше и вышел на улицу, громко хлопнув дверью.

А Эм так и остался сверлить пустоту диким взглядом. У него в голове вертелся только один вопрос: Какого. Хрена?

====== 16. Я не как ты. ======

Дома у офицера Ривьеры никто не спал. Времени перевалило далеко за полночь, но бледный Мики все еще сидел, твердый, как мраморное надгробие, а миссис Ривьера мерила шагами комнату от угла до угла, и даже любимая сиамская кошка Лиз нервно подергивала хвостом на окне, глядя в пустоту, словно в ожидании чего-то.

Отец семейства все еще не возвращался. Вся полиция Гринвуда сбивалась с ног в поисках Лиз Ривьеры — маленькой рыжеволосой дочки Хагена, которая пропала внезапно прямо от крыльца своего дома.

Райли тоже была неподалеку. Когда раздался звонок, она не разобрала ни слова из сумбурной речи Мики, потому что ее молодой человек слишком бессвязно шептал в трубку; в его словах отчетливо проскальзывали только два слова: «Лиз» и «что теперь делать», остальное было сложно расслышать из-за дрожи.

Райли спешно дошла до его дома, где убедилась, что тешить себя иллюзиями и надеяться на лучшее бесполезно: остаточные следы выброса магии присутствовали везде — как рваные клочки ваты, они висели на заборе, лежали на дорожке, свисали с ветвей деревьев. Почувствовать их оказалось несложно, ведь ворлоки были нечистоплотные существа и не стремились зачищать следы своей активности. Разряды колдовства ощутимо потрескивали в воздухе, и Райли с сожалением осознала, что в округе точно поорудовал один из колдунов.

Но она не проронила ни слова, не выразила сомнения ни единым жестом. Все молчали, потому что нервы у членов семьи натянулись до предела.

— Они не найдут ее, Райли, — тихо изрек Мики, лихорадочно сжимая ее руку. — Не говори так. Надежда есть всегда, — отвечала девушка и гладила его по плечам, чтобы хоть немного снять нервную дрожь.

Прежде, чем прозвучало еще хоть слово, она мысленно наслала на миссис Ривьеру небольшое сонное заклятие, растворяя ее страхи и боль, затем то же самое проделала и с Мики. Это было все, чем могла помочь сейчас светлая магия, ведь успокоить безутешных родителей и старшего брата могло лишь появление Лиз дома.

А она все не возвращалась.

Темнота шепталась за окном. Мики видел в том глубоком сумраке беду, которая постучалась в двери их дома, и тогда в голову в очередной раз пришла мысль, что словно злой рок коснулся мирного Гринвуда. Все это началось в ночь, когда напали на Эмбера — именно с тех пор в жизни некогда сонного провинциального городка изменилось все: выродок-убийца ступил на тихие улочки, чтобы патрулировать ночами дороги и нести за собой смерть и разрушения.

Мики не мог простить себе, что оставил сестренку без присмотра, во всем была его вина. Если бы он не отвлекся на звонок или чаще выглядывал в окно, крошка Лиззи сидела бы сейчас с ними, а не бродила одна где-то впотьмах в объятиях самой смерти.

Прикосновения Райли слегка успокаивали. И все же Мики не думал, что сегодня у них дома хоть кто-то станет дышать спокойно.

Миссис Ривьера уже устала изводиться. Она лежала в сумраке гостиной, уронив голову на стол, ее плечи вздрагивали нервно, колени, укрытые кружевной шалью, вибрировали мелкой конвульсией. Ей снилась маленькая рыжеволосая склоненная головка, подсвеченная тусклым огнем. Она скользила в тени, удаляясь все больше и больше, а длинные белые пальцы уже тянулись погасить хрупкое пламя ее свечи.

Миссис Ривьера вздрогнула и очнулась. В полтретьего ночи ее муж вернулся домой и отрицательно помотал головой. Лицо его выглядело больным и напряженным, а хороших новостей он не принес. Полицейские прочесали весь город в поисках девочки, но, даже несмотря на все старания, ни единого рыжего волоска не нашлось в его пределах.

Осталось просто сидеть и смотреть на стены. Ждать было мучительно. Представлять себе худший исход ситуации — больно. Но страшнейшим из страданий оказалось оставаться в неведении.

Телефонный звонок прорезал тишину комнаты тогда, когда этого уже никто не ждал. Райли уснула клубочком на коленях Мики, но вздрогнула от этого острого трезвона. Мистер Ривьера нетвердой рукой поднял трубку. Оттуда донесся голос его напарника:

— Хаген. Приезжай к парку.

И все. Больше ни слова. Ни намека. Ни жеста.

И тогда надежда оборвалась, как солнечный лучик, перекрытый плотными шторами…

Лиз нашли у дороги. Ее худенькое, неподвижное тельце лежало в канаве, присыпанное мусором и пластиковыми бутылками. Прядь кучерявых волос была перепачкана в крови, лицо девочки оказалось развернуто вниз под неестественным углом, и по этой изломанной позе офицер Ривьера понял — все кончено.

Он хотел подбежать к ней и поднять ее на руки, но полицейские уже оцепляли место преступления желтой лентой. Дочь в мгновение ока оказалась далеко, гораздо дальше, чем за многие мили. Она стала просто очередной жертвой череды жестоких, бессердечных убийств.

Обрывки страшной ночи мелькали в сознании офицера. Резкие слепые пятна. Сигналы холодных красно-синих сирен. Шуршание черного мешка. Чьи-то голоса, по сто раз переспрашивающие одно и то же. Он не видел ничего перед собой, ведь вокруг сгустилась только непроглядная тьма. Его крошка, маленькая Лиз, которая еще с утра спала в своей кроватке, как фарфоровый ангел, была мертва.

Миссис Морриган присутствовала на посту, когда узнала о случившемся. По правде, сейчас была не ее смена, но по какой-то причине она оставалась в морге, думая о работе и только о работе.

На ее столе завибрировал телефон. Услышав страшные новости, женщина едва не упала в обморок. Поначалу ей показалось, что это злой розыгрыш. Ей хотелось бы в это верить, как и всем присутствующим, но когда несколько человек в полицейской форме внесли в зал черный мешок, все сомнения и надежды растворились во мраке реальности.

Эмили перевела взгляд на людей, безмолвно стоявших вокруг и не знавших, что делать, потом на несчастного Хагена, который за одну ночь состарился лет на двадцать. В памяти женщины именно сейчас всплыл тот день, когда не стало ее мужа, тогда на дворе тоже стояла осень и его тело с простреленным легким внесли и положили на хирургический стол, как доказательство того факта, что ничего уже не будет прежним.

Жизнь остановилась на некоторое время, она всегда останавливалась в этом помещении.

Эмили осторожно приподняла край черного мешка. Рыжие кудряшки показались оттуда, словно лучик солнышка заглянул в лишенную окон коробку.

— Я прошу вас очистить комнату, — тихо выдохнула Эмили. — Хаген, тебе тоже придется уйти. Я сделаю все сама.

Глаза Эмили наполнили слезы, но она стояла непоколебимая, как и всегда. У нее была своя работа и ее приходилось выполнять.

Офицеры увели под руки мистера Ривьеру. Для него время теперь потекло совершенно в другом темпе…

Эмбер в это время беспокойно ворочался дома в своей постели, он все еще оставался единственным, кого не коснулись страшные новости.

Тишина крошечного городка показалась ему слишком мрачной. Эм оторвал голову от подушки в пятом часу утра. Он никогда не просыпался так рано без будильника, и ему сразу почудилось, что что-то не так. Молчание было оглушающим. Слишком плотным и неестественным. Слишком напряженным и таинственным.

Старый дом не издавал ни звука, а мать, кажется, еще и не возвращалась с работы. Вообще Эмили довольно часто оставалась в ночную смену, но в этот раз что-то изменилось. В такие минуты подобная непредсказуемость пугала Эмбера всерьез, и потому он быстро соскочил с кровати, оделся и, даже не трудясь позавтракать, помчал в морг.

Дурное предчувствие не подвело. Как и в прошлый раз, в здании он обнаружил много людей. Но даже не это оказалось самым удивительным, самым удивительным оказалось увидеть Мики, который сидел под бледно-зеленой стенкой, спрятав лицо в ладони, и рыдал навзрыд, как маленькая девочка.

— Мики! — Эм спешно кинулся к нему, опускаясь на одно колено. — Ты чего?

Райли тоже была зареванная. Даже Ким сидел с ними, серый и взъерошенный. Все друзья собрались, и никто из них не удосужился позвонить, чтобы рассказать о случившемся.

Райли перестала созерцать окно и перевела на друга серые глаза. Они казались выцветшими и блеклыми, абсолютно лишёнными красок.

— Эм… Лиз, — только и смогла выдавить девушка перед тем, как рыдания снова сдавили ее горло.

Эмберу почудилось, будто ему дали по голове чем-нибудь тяжелым. Лиз? Та крошка Лиз — сестренка Мики? Маленькая девочка с кнопкой вместо носа? Что могло случиться с такой малышкой?

А затем до Эмбера дошло, быстро, словно иголка прошила разум острием понимания. Ему стало ясно, что случилось, и кто за всем этим стоял. Четыре темные тени, пришедшие в их город, чтобы ломать жизни.

Элай. Дагон. Мэл. И Данте.

Эм немо опустил плечи. Понимание его кончилось, а волнение, злость, гнев и бешенство поднялись в душе шквальной волной. Как лавина, готовая вот-вот сойти со скал, кипучая горечь начала подкатывать к горлу.

Этого следовало ожидать, ведь рано или поздно ворлоки добрались бы до его родных и близких: беда никогда не приходила одна, как известно, она вела с собой за руку целый выводок горестей и новых смертей.

Теперь было уже слишком поздно. Напасть пришла, а Эм не знал, что сделать и что сказать.

Он обвел взглядом помещение. Плач доносился со скамейки, вокруг которой сгрудились три офицера. Эм отклонился подальше и увидел маленькую, измученную, страшно сгорбившуюся фигурку миссис Ривьеры. Должно быть, она плакала очень долго. Горько и отчаянно рыдая, она принялась трясти полицейских, пытаясь пробудить их сделать что-нибудь, затем она взглянула на Эмбера, и слезы новым потоком хлынули у нее из глаз.

Эм взглянул на Мики. Никогда прежде он не видел своего храброго друга таким сломанным. Он хотел протянуть руку и коснуться его плеча, но его запястье тут же оказалось схваченным и грубо вывернутым влево.

— Не трожь меня, — тихо просвистел Мики сквозь зубы.

Райли прекратила всхлипывать. В это время, в этом месте, такое поведение казалось чем угодно, только не нормальным. Даже Ким перестал бесконечно играть цепочкой ключей от машины.

— Мик, ты чего, приятель? — удивлению Эма не было предела. — Я только хотел… — Ты сделал, Эмбер, все что мог! Отец просил тебя, несколько раз просил сказать, что это за тварь и что ты о ней знаешь! Но ты молчал. И вот, смотри куда оно привело, твое молчание…

Эм потерял дар речи. Переведя взгляд еще раз, он увидел глаза Кима, которые расширились от изумления, мордашку Райли, перепуганную и помятую. Мики походил на человека, вполне отдававшего себе отчет в том, что он говорил. Выражение его лица казалось невозмутимым, а руки судорожно комкали край толстовки.

— Ты превратился в неизвестного чужака, Эмбер. Не делай вид, что ты мой друг теперь, — отрезал Мик, более чем уверенный в словах, которые соскользнули с его губ.

Райли положила руку ему на плечо, пытаясь заглянуть в безумные глаза.

— Что ты говоришь? Мики! Вы даже в детский сад вместе ходили! Ваши отцы работали рядом всю сознательную жизнь! Эмбер — твой лучший друг! — А знаешь? — Мики снял ее руки со своих плеч. — Всему когда-то приходит конец. Ведь разве мы не убедились в этом на примере с Лиз?

С невыразимым ужасом Эм отшатнулся, захлопал глазами. Как холодная пощечина, эти слова болезненно обожгли его. Он посмотрел на Кима в поисках поддержки, но парень не удостоил его взглядом в ответ. Мики мгновенно поднялся на ноги и направился к двери, Ким, как верный пес, зашагал следом, ни слова больше не говоря, а Эм так и остался сидеть, словно облитый ледяной водой.

Райли попыталась подняться и догнать двух идиотов, которые устроили ссору в ненужном месте и в неправильное время, но те ушли так быстро, что девушка не успела сказать и слова поперек их ослиной тупости.

Она стояла посреди зала морга понурой статуей, почти такой же, как Эм.

Да. Мики был прав. Они все были правы. Надо было не сидеть в тени, трясяcь как заяц под кустом. Именно сейчас Эм осознал всю глубину своего эгоизма. Наверное, потому что в словах друга услышал отзвук собственных терзаний, а его жестокие, выплюнутые в сердцах слова напомнили о тех сомнениях, которые Эм давил в себе не раз. Как и все воспоминания о ворлоках, о времени, проведенном с ними, сегодняшнее происшествие немного расставило все на свои места, ведь подлинная жизнь никогда не может быть найдена по соседству с теми, кто несет смерть.

Осознание содеянного пришло к Эмберу теперь. Возможно, будь он хоть чуть-чуть повнимательней, сознательнее и смелее, он бы положил этому конец, сразу же избавился от Данте, нашел бы способ, что угодно, чтобы стереть с лица земли этого выродка. Наверняка ему удалось бы заметить признаки надвигающейся опасности намного раньше.

Эта тварь осталась в городе только из-за магической связи. Если бы этого не произошло, если бы всего этого попросту не случилось…

Эм схватился ладонями за голову. На них начали оборачиваться люди, а Райли, которая перестала проедать глазами стеклянные двери, подошла к нему и опустилась рядом. Лицо ее было печально.

— Иди за ними, я не обижусь, Райли. Я сделал все, что мог, чтобы услышать это.

Руки девушки сомкнулись на его ладонях.

— Я не думаю, как они, Эмбер. Я думаю, у тебя не осталось выхода. Ты попал в очень сложную ситуацию. Твоя связь с ворлоком — это очень опасная и тонкая штука. Ты не мог быть в отдалении. А им пришлось остаться ради тебя… — тихо начала шептать она, чтобы больше их никто не слышал. — Не надо пытаться меня защитить! Я должен был ему сопротивляться! — Каким образом? — в глазах девочки сквозило отчаяние и сочувствие. — Ты — жертва. Такая же, как Лиз. Как все остальные… Мики просто этого не понимает, но у него шок… Он со временем оттает.

Эм перевел глаза на ее светлую челку.

— Нет, Райли. Это все очень далеко зашло, — он мягко отодвинул ее руки. Одна идея пришла ему в голову. – Помнишь тот день? Когда я попал в мир кошмаров, а Данте примчался, чтобы меня вытащить… Я прочитал тут в книге, что первое время он чувствует все то же, что и я. Это правда? — Правда… К чему ты клонишь, Эм? — непонимание скользнуло в серых глазах. — Ворлоки должны беречь своих апрентисов. Данте сам тогда чуть не умер от боли. Я знаю… Потому, что я забирала его боль… — лицо Райли чуть скривилось от неприятного воспоминания. — Берегут они, — еле слышно буркнул Эм. — Очень берегут. Нет, тут все намного сложнее. Данте — это черная, насквозь прогнившая тварь, не знающая ни тоски, ни любви, ни жалости. — В каждом из нас есть что-то хорошее, Эм. Даже в этих больных созданиях. Они становятся такими не от лучшей жизни…

— Не оправдывай их. Они забрали жизнь маленькой девочки. Они забрали Лиз, Райли. Для них люди — просто звено пищевой цепи. Я должен был предвидеть это.

— Куда ты? — девушка подозрительно посмотрела на его спину. — Домой. Мне надо кое о чем подумать, — Эмбер кивнул ей. Через минуту духа его присутствия уже не было в морге, а Райли проводила взглядом его понурые плечи. По какой-то причине тон Эма совершенно не понравился ей…

Когда все закончится? Словно сон

Снова и снова моя жизнь вращается вокруг меня

Закружит все опять, пока я сам

не нажму стоп-кран.

Я бы в жизни не подумал, что предел мой — здесь

У меня не было мысли тут застрять

И мне казалось, что все будет проще, чем есть

Ну, что ж, раз я ошибся. Снова.

(Sick Carousel — Lifehouse)

====== продолжение 1 ======

— Я не как он… Я не хочу стать как он… — тихо шептали бледные губы молодого человека, который возвращался домой в тумане своих тяжких мыслей.

Воспоминания, эмоции, чувства — все это сливалось в голове в одну болезненную кашу. Слова лучшего друга. Смерть Лиз. Разные глаза твари, смотрящие через простанство, — образы кружились тошнотворной каруселью без надежды на остановку, как сумасшедший цикл страшных событий, конца которым не видно, даже если смотреть в бинокль.

В груди все разрывалось от адской боли. Как они могли поднять руку на ребенка?

Эм был так потрясен, что не мог вымолвить ни слова, проходя домой и поднимаясь к себе в комнату. Он взглянул за окно, где только начинался новый серый день. Они все теперь тянулись одинаково и безлико — скалящиеся, как опасные твари, пахнущие псиной и лающие прямо в лицо. Угольки предыдущей жизни догорели и рассыпались в пустыню дымящегося серо-красного пепла. Больше нечего было спасать. И надежды тоже не было.

Перед мысленным взором Эма проползла вся его предыдущая жизнь. Именно в этот ее момент он подумал, что у него в руках уже не осталось ничего.

Парень достал старый отцовский пистолет, ствол так и валялся в комнате с последнего посещения Данте. Пусть ненавистному выродку будет больно в последний раз, чтобы он понял хотя бы что-то своей безумной непроходимой головой.

Эм проверил обойму. В барабане все еще остались пули. Он бросил взгляд на их с мамой счастливую фотографию на столике, глянул за окно, чтобы посмотреть на помертвелое зимнее солнце, и приставил дуло к виску.

Его синие глаза закрылись, ритм пульса бился в сумасшедшем темпе. Но книга и правила не могли врать, Данте точно почувствует эту небольшую прочистку мозгов.

— Знаешь… В одном фильме говорили, что лучше в рот стрелять. Так оно вернее, — проплыл в комнате насмешливый голос, на сей раз уже от двери.

Эм не открывал глаза. Он догадывался, что его создатель узнает, придет и будет скалиться шакальей пастью, чтобы посмотреть на это. Эмберу было все равно. Палец скользнул на курок, но прежде, чем прогремел роковой выстрел, оружие вырвалось из захвата и вспорхнуло вверх быстрой птицей.

Эмбер порывисто сел на кровати, преисполненный злобой и желанием убить тварь, броситься на него, вцепиться ему в горло, разорвать, чтобы он лежал на полу кровавыми ошметками…

Данте прислонился плечом к косяку и со скучающим видом наблюдал за происходящим концертом.

— Огнестрельное детям не игрушка, — заметил ворлок и прокрутил пистолет на пальце. — Отдай… — голос Эма был железный и мертвый. — Вот еще. Чтобы ты снес свою хорошенькую тыковку? Нет уж, так не пойдет, Эми. Этим проблему не решишь.

Эм оскалился. В некоторые моменты он ловил себя на мысли, что все больше становился как они — ходячим мертвым животным, отвратительным и гадким. Ему хотелось это остановить.

— Ну-ну, убери зубки. Да, ты становишься как мы. Это неизбежно, пойми ты. Ты черный маг, хоть и недоделанный. Зато, если ты убьешь себя, рискуешь стать им полностью. Об этом ты забыл?

— Я не забыл! Я надеюсь, что просто не проснусь! Что магия даст сбой и вечная темнота избавит меня от этих мучений!

— Да не избавит она тебя. Спасения в ней искать бесполезно! Поверить не могу, я ведь тоже был как ты, Эмбер. Наивный и непонимающий ребенок, который тыкался во все углы и спрашивал небеса, за что они так поступили со мной, — Данте отбросил пистолет в угол и сделал шаг к своему упертому апрентису.

Тот вздрогнул и начал отползать дальше. Еще немного, и он плюнет на неписаный закон не обращать магию против своего создателя и изойдется в попытках пробить этой твари голову.

— Попробуй, посмотрим, кто окажется сильнее, — Данте продолжал подбираться к нему. — Не будь дураком. Твоих сил против меня в любом случае не хватит.

Его хладнокровие немного отрезвило парня. Щурясь, Данте тоже посмотрел за окно. Прежде Эм редко видел его таким спокойным, он словно стал лучше — не известно, случившееся ли послужило тому причиной или что-то другое, но Дантаниэл казался уставшим и серьезным, выглядящим намного старше, чем тот взбалмошный щенок, в которого он перевоплощался временами.

Дан с тяжелым выдохом сел на кровать. Разум Эма работал в режиме нон-стоп, а сердце колотилось от ненависти. Данте строго зыркнул на него из-под косой челки.

— Опять причитаешь. Да не убивал я девочку! — рявкнул он так, что глаза Эма рефлекторно расширились. — Это был Элай. Весь вечер проходил довольный, все свиристел о том, как мощна детская энергия.

— Мне все равно… Вы все твари одной крови!

— На твоем месте я бы не был столь самоуверен. Местоимение неверное. Мы одной крови, Эмбер. Хочешь ты этого или нет.

— Нет.

— К слову, это не был вопрос. Господи. Как же Мэл снова оказался прав? Шельма никогда не ошибается, — Дан усмехнулся и провел рукой по черным волосам. — Не возьму в толк, как он не прикончил меня? Когда я был мальчиком, как ты. И такой же занозой в заднице, — взгляд его на секунду скользнул по светлым волосам Эмбера. — Хотя нет. Пожалуй, я был взрослее тебя. Я познакомился с Мэлом, когда мне не исполнилось еще и двадцати. Прошло несколько лет с нашего знакомства, и затем он обратил меня. Но время было другое, я уже был мужчиной в твоем возрасте. А ты… ребенок.

Эм не отвечал ему. В этом не было нужды, ведь Данте все равно мог слышать его внутреннюю дрожь.

— Тебе противны мы и все, что мы делаем. И я привык не сразу, Эми. Ты думаешь, я родился таким? — он отвел челку и продемонстрировал свой страшный красный глаз. — Нет. Я был человеком. У меня была семья. Любимая сестра. Жизнь… И даже, каким бы странным это тебе ни казалось… любовь, — Эм дернулся, как от крика. Это слово из уст Данте звучало чуть ли не противоестественно. — Ты будешь смеяться, но именно из-за нее я и попал сюда, сосланный в вечный Ад, гореть в котором мне суждено до скончания времен. Дар тьмы не был нужен мне. Но в отличие от тебя у меня даже не было выбора.

Эм притих, слушая эту внезапную тираду.

— Ты хочешь знать значение такой жизни? Его нет. Я так и не нашел его с годами… Я находил, терял, снова находил. Смотрел, как умирают близкие мне люди. Как умирает время!

Эмбер пытался понять глубину его молчаливого взгляда. Данте взял со стола Малую Книгу Заклинаний, осторожно проводя пальцем по ее корешку. Он словно собирался с духом, чтобы рассказать апрентису сказку собственного сочинения и заодно открыть главные, незыблемые истины.

— И все же, — ворлок задумался, — я не понял до конца, зачем все это нужно. Зачем я не мертв. Но разве не ты сказал мне, Эми: так почему не наслаждаться каждым днем? Ведь разве не это есть дар? — Нет. Это пустота, страшнее, чем сама смерть! — Страшнее, чем сама смерть. Хочешь, я покажу тебе, что страшнее ее лица? Не бойся, — Данте поспешил успокоить мальчишку, который дернулся в сторону. — Ты ведь собирался пригласить старуху с косой к себе сегодня? Значит, тебе нечего терять?

Эмбер хотел вскочить, но пальцы ворлока легли на его горло знакомой хваткой. И точно как тогда, Данте наклонился, внимательно рассматривая черты парня, волосы и светлую кожу.

Эмбер должен был увидеть, как это больно — терять все на свете. Значит, пришло время показать ему.

Кровавый глаз смотрел прямо на молодого человека, и он не мог оторваться от пурпурных недр. Та роковая ночь у клуба снова встала перед ним, как наяву. А затем все изменилось, как будто комната растворилась, уступая место иному пространству. Вот уже не стены со знакомыми спокойными обоями окружали их, это оказалась новая, зыбкая реальность, больше похожая на ту, что можно было видеть во сне.

Эмбер увидел его. Он увидел молодого человека, с темными волосами, немного длиннее, чем сейчас, и не выстриженными с одной стороны. Знакомая улыбка и серые глаза делали его обаятельным и совсем не уродливым, а привычная звериная дикость отсутствовала в движениях и манере речи. Он весело смеялся и казался юным и беспечным. Рядом с ним из крови выплыла еще одна фигура, другого молодого человека — светловолосого и привлекательного. Они смеялись и смотрели друг другу в глаза, их губы соединялись в жадных, страстных поцелуях, а тела двигались в унисон в постели. От их горячих стонов кровь прилила к щекам Эмбера, он ощутил на секунду, будто обмакнул кончики пальцев в чужое счастье, которое коснулось его своими крылышками, легкое и прекрасное, как тень летнего дня. А затем все изменилось. Резко цвета приобрели рубиновую насыщенность. И вот уже нет двух смеющихся юношей, нет той беспечности, есть только окровавленная виселичная петля, в которой, чуть подрагивая, висят разбитые надежды и мечты. Эмбер дернулся. Ему стало дико и неприятно, хотелось уцепиться за эти образы двух любящих беспечных душ. Удержать их…

Но вместо этого он просто наблюдал и не мог сделать ничего. Боль, горечь и отчаяние захлестывали его потоком. Протягивая руки, он пытался понять, почему было так больно, и не мог…

Он всхлипнул. По щекам его покатились слезы.

— Хватит с тебя, — Данте поморщился. — Ненавижу эти воспоминания. Иногда меня от них тошнит…

Эмбер резко вырвался из сна. Его душили агония и истерика, подобные тем, которые испытывают безнадежно душевнобольные люди. Данте больше не смотрел в его сторону. Он злобно отвернулся, вцепившись в одеяло, руки его начали покрываться шерстью, а пальцы становились скрюченными когтями.

— Как видишь, я был человечен, как и ты.

— Адам… — тихо прошептал Эм. — Так вот кто это...

От его слов в мозг Данте словно сверло въехало. Он коршуном воззрился на парня.

— Не произноси при мне это имя, — членораздельно прошипел он.

— Ты был священником. Ты? — Эмбер с трудом вытер слезы, бегущие по щекам.

— Да, представь себе. И потерял все. Душу. Бога. Веру. Любовь… Сестру, Рейчел. Я любил ее, она была моим рыжим демоном. Я ужасно поступил с ней… — голос Данте вибрировал, как камертон. — Она так и не простила меня, до самой смерти.

Эмбер молчал, слушая эту тихую исповедь.

— Она умерла немногим позже меня. Пару лет спустя, от неизлечимой болезни. Я даже нашел в себе силы прийти на ее похороны. Через пару лет сгинул мой отец. Моя мать. Мои друзья, один за одним, они уходили во тьму, а я не понимал, почему она забирает их и не принимает меня… — Из-за крови колдуна? — Эм потрясенно обнял себя за плечи. По какой-то причине его начал бить озноб. — Из-за нее. Мэл говорит, возвращаются лишь те, кто очень хочет вернуться. Кто не закончил свои дела на этой земле… Вот и я вернулся. Завершать, — его последние слова были горькие, как слишком соленая вода. — Но Данте… Не это делает тебя злым. Ты выбрал этот путь. Тебе так легче его пройти? Не подпускать к себе никого и ничего… Убивать в себе свою человечность? — Это философия Мэла. Но я предпочитаю придерживаться ее. Он железный, как стальной прут, и прямолинейный, как скоростная трасса. Я со временем перенял многие его положительные качества. Мы с ним никогда и ни за что не цепляемся. Это главное правило!

Эм пораженно молчал. Сегодня в пределах этой комнаты было сказано столько личного, что он даже не понял, куда делась вся злоба. Он увидел перед собой его таким, каким Данте был глубоко в душе. Злым и израненным существом, до самых недр больным самой болью. Должно быть, это ужасно — нести на себе такой крест столетиями…

— Нечего на меня так смотреть. Мы не играем в молчание ягнят, — Данте передернулся от вида огромных синих глаз, пронзающих его насквозь. — Ты знаешь слишком много лишнего. По-хорошему тебя давно пора прибить. — Прибей. Сделай свою душу еще чернее. Или как там гласит ваша с Мэлом философия, — дрогнувшим голосом буркнул Эм.

Данте кисло покосился на мальчишку. Ему не хотелось больше говорить. Он и пришел-то сюда только потому, что не выдержал страшный душевный рев своего апрентиса, пробиравший даже сквозь сон по утру, когда все нормальные ворлоки еще спали.

— В моей душе нет ни одного светлого пятнышка. Нет светлых чувств. И грязнее стать я уже не могу… — отрезал ворлок. — А разве ты не любишь Мэла? — вдруг тихо спросил Эм. Эти слова сами по себе соскользнули с его языка.

Данте сжал кулаки.

— Любовь разная бывает. Он был и есть всем, что я знаю. Он самый лучший человек и я благодарен, что он остается рядом. Он все для меня... Но даже это я понял не сразу. Мне стоило многих лет выдержки простить его поступок и принять данный мне дар. — Он все для тебя? И что… всего тебе мало? — все тот же непонимающий голос. — Это уже лишнее, Эмбер. — Данте вскинулся, как цепной доберман. На этой теме он снова стал собой — колючим и властным, не готовым идти на компромиссы. — Я показал тебе то, что тебе позволено узнать. Мне очень жаль, что ты потерял близкого человека. Но закончим на этом. В конечном счете вся жизнь — это сплошная череда потерь, — он слегка склонился к мальчишке. — Я забираю твой пистолет. Не вынуждай меня идти в кухню и собирать там ножи и вилки. Если еще раз услышу, что ты думаешь покончить с собой, приду и так оттрахаю, что мать родная не узнает.

С этими словами он взвился точно ветерок, и исчез, колыхнув шторы своим дыханием.

Один дьявол был в курсе того, что нашло на этого сына Преисподней.

====== 17. Поруганные принципы ======

Похороны Лиз состоялись в понедельник. На них собрались только родные и самые близкие друзья, больше семейство Ривьеры не хотело видеть никого из округи, хотя выразить соболезнование вызвались очень многие.

Эмбер долго не решался подойти к разинувшей пасть яме, готовой поглотить крошечный гробик. Ему казалось, что, лишь увидев полированную крышку, он распрощается с последней мыслью о спасении, как будто вместе со светлым ребенком ушло из их жизни нечто доброе и счастливое. Ушла надежда.

На Мики, его отца и миссис Ривьеру было страшно взглянуть. Тени, а не люди стояли на противоположном конце выкопанной могилы и прятали лица в ладонях, пока священник читал надгробные речи. Райли вышла вперед и осыпала крышку белоснежными нарциссами*. Могло показаться удивительным, что она умудрилась достать весенние цветы в середине декабря, но люди вокруг слишком горевали, чтобы заметить эту крохотную странность.

Цветы Смерти — мак и нарцисс. Последний часто связывается со сном, смертью и воскресением, потому что он, увядая летом и проводя зиму под землей, весенней порой снова покрывает луга, радуя глаз и распространяя нежный аромат, привлекающий внимание. Еще одна теория — нарцисс цветет и увядает быстро.

Прах к праху, дух к духу. Все уместилось в шести простых словах.

Пришедшие почтить память разошлись через полчаса, и только Мики с Райли остались стоять и взирать на свежезасыпанный холмик. Они едва ли могли поверить в происходящее.

Эмбер с матерью отправились к ним домой, чтобы поддержать друзей в нелегкий час. Все это время Эм тенью просидел в углу, ведь Мики теперь не разговаривал с ним, а мама занялась помощью по хозяйству и ушла куда-то вглубь дома.

Раскол внутри и снаружи.

Наверное, в это была вина капли крови ворлока: именно она отпугивала верных друзей, готовых раньше пройти огонь, воду и медные трубы.

Эм их не винил. Каким бы странным это ни казалось, в последнее время Данте стал ему гораздо ближе, чем все присутствующие в этой комнате вместе взятые. По крайней мере, ворлок хотя бы мог понять — каково это, быть не таким, как все.

Теперь Эмбер это знал.

Он поболтал виски в стакане, поправив воротничок своего черного пиджака, и предпочел налегать на выпивку, чтобы отогнать безрадостные мысли. Возвращение в себя давалось ему очень нелегко.

В мрачном молчании прошли вторник и среда. Спасительное оцепенение, которое позволяло не сорваться все эти дни, исчезло без следа. Эм продолжал жить и твердил себе, что ему все еще есть ради чего ползти. Его тайная сила, волшебный дар замораживать, к сожалению, был не властен над временем, и пришлось сделать над собой большое усилие, чтобы не увязнуть в горечи и унынии по горло.

Глубокие сомнения просыпались в душе, а разговор с Данте, как ни странно, включил какой-то рычажок, направив мыслительный процесс совершенно в иное русло – в вечную темноту, откуда нет возврата. Кроме размышлений об истинной сути ворлока, Эм будто продолжал слышать голос собственного разума, который звучал громко и отчетливо. Он говорил: «Ты знаешь, что должен сделать. Сойди во тьму и покончи со всем раз и навсегда».

Рано или поздно каждый должен принять решение.

Эм морщился. Нет уж. Сначала надо попробовать стать не таким, как Мэл с Данте, пусть даже открывшим свои относительно светлые стороны. Это было куда сложнее, чем просто поддаться.

В четверг Эм устал сидеть за книгами по медицине, в компании с чашкой чая и печеньем; дурные предчувствия не оставляли его за скучным занятием, а строки немилосердно расплывались перед глазами. Эма донимали разные терзания, в прошлый раз, чтобы избавиться от них, хорошо помогли только занятия по магии.

Юный апрентис поразмыслил с несколько минут и все же сходил за Малой Книгой Заклинаний, чтобы приняться за ее изучение. Ему надоело бесконечно копаться в себе и возвращаться в памяти к неприятным событиям минувших дней.

Перелистнув пару страниц, он остановился на последних. Статья, которая была там приведена, казалась самой маленькой и все же невольно привлекла внимание. Она гласила:

Созидание — это благая деятельность. Созиданием называют то занятие, которое приносит, как правило, общественную пользу. В магической речи «созидание» имеет оттенок некого величественного, особо важного или очень полезного деяния. (Далее неровным почерком была сделана чернильная пометка — «СКУЧИЩА».) А затем была приписка: Созиданием занимаются только унылые и юродивые. Настоящие ворлоки только разрушают! )

То, что нужно.

Эм поднял руку и сосредоточился. Чтобы сделать что-то из ничего, нужно было найти в себе хотя бы одно светлое пятнышко и идти к нему в попытке создать вещи более сложные, чем кубики льда. Эм подумал в этот момент о Лиз — о ее солнечной улыбке и рыжих волосах. «Съешь печеньку и тебе станет немного веселее», — слова девочки всплыли в памяти точно живые. Парень улыбнулся против воли. Затем на ум пришли слова, сказанные уже Райли: «Мы живем, рождаемся, умираем, как обычные люди… Это вопрос выбора. Твоего выбора».

Пальцы обожгло холодом. Приоткрыв один глаз, Эм проверил, получается у него что-то или нет. Он осторожно поднял руку, опасаясь, как бы из-под его ладони вместо льда не вышло маленькое прыгучее чудовище. Парень уставился на свое творение.

Получилось плохо — всего лишь кипа снега и необточенных сосулек.

— Еще раз, — Эм выдохнул.

Кажется, ему предстояла нелегкая работа.

Через пару часов молодой человек задумчиво почесался. Он перебрался к себе в комнату, чтобы матери в глаза не бросились следы его деятельности в кухне, и там его попытки все же увенчались успехом: под вечер его стол был уставлен батареями ледяных фигурок. Кривые глыбы, неведомые формы занимали всю рабочую поверхность, маленькие и большие, они скорее напоминали нелепо отбитые кусочки айсберга, которым неумелой рукой юного мастера придали форму, отдаленно напоминающую очертания животных. Но самый последний эксперимент оправдал себя.

Эм с интересом изучал тонкую розочку, лежащую на его ладони. Ему все же удалось создать ровный цветок, похожий на настоящий по размеру и виду, при том на сие создание можно было даже смотреть без слез.

Конечно, в подобном фиаско было виновато отсутствие творческой жилки, но зато фигурки простояли на столе довольно долго, а тонкая ледяная скорлупка не истончалась ни на грамм: они все еще выглядели так, будто только вышли из-под руки своего создателя.

Эм снова почесался и отложил розочку.

Во время работы забавное ощущение поселилось под его кожей, как будто тысячи маленьких мурашек щекотали его своими лапками. Сказать, что это значило, было трудно — Эм настолько углубился в свои магические труды, что совершенно не замечал ничего вокруг.

Парень посмотрел вниз. Ширинка его джинсов выдавала напряжение. И вроде ему было не с чего возбуждаться, но факт оставался фактом: его организм настойчиво требовал внимания.

Эм закатил глаза. Не могла же магия сказываться таким образом? Наверное, ему просто нужно было отдохнуть.

С этой мыслью он поправил ширинку и отправился в сторону душа.

— Тьфу, и ради этого свою кровь тратил? — буркнул Данте, почувствовав очередной магический укол в пальцах. Он мысленно пролетел расстояние до дома своего апрентиса только за тем, чтобы убедиться, что Эмбер смотрит на картинку с розой и силится воссоздать ее в реальности, используя древнее волшебство как обыкновенный 3D принтер.

Все эти дни Дан был не в настроении приближаться к мальчишке и мониторил его дистанционно. Попытки отчаянного самоубийства Эм больше не предпринимал, но, в связи с шоком, кажется, возникла проблема и похуже. Этот парень окончательно тронулся умом.

— Что ты там бурчишь? — Дагон поднял голову от учебника искусства, чтобы взглянуть на своего товарища. — Научили на свою задницу. Сидит. Розочки строгает, мать его, — Дантаниэл беспомощно приложился лбом о стол и отставил в сторону сигарету, которая дымилась в его пальцах. Он даже не притронулся к ней, пока созерцал пространство.

Дагон скользнул по нему взглядом и переглянулся с Элаем.

— Искусство, это же хорошо? Пусть себе творит, — заметил он, вновь склоняясь над учебником. — Это вам хорошо. А по моей линии не может быть святош-созидателей!

Мэл скептично хмыкнул. Он валялся на диване и метал дротики в стену, на которой кровью была нарисована кривая мишень.

— Прошу прощения, я сам тебя еле отучил жалеть телят и барашков, которых ты даже не мог поначалу обескровить без слез, — съехидничал он.

Данте злобно уставился на него.

— Это было тогда. Времена меняются, Мэл! — Времена всегда одни и те же, Данни. Просто мы смотрим на них по-другому.

Проигнорировав эту шпильку, Данте предпочел отвести тему.

— Как дела в вашем колледже? Вы прилично себя ведете, меня еще не вызывают к директору? — покосился он на братьев.

Элай значительно помахал стопкой тетрадей.

— Очень интересно. Видишь, Дагон лекцию готовит. Я проверяю. Нам немного проще преподавать то, что соотносится с историей и искусством. Ведь мы жили в то время. — Я всегда знал, что у вас с головой не в порядке, — Данте махнул на них рукой. — Вы там не жрете первокурсниц? — Нет. Люди не только еда, с ними интересно просто поговорить, — внезапно выдал новую версию Элай. — Ужас, — Данте горестно посмотрел на бычок, превратившийся в его пальцах в пепел. — Я живу с извращенцами. — Я бы на твоем месте реально помолчал, — снова вклинился Мэл, прикладываясь к бутылочке пива. — Это ты нас из дома не выпускаешь который день и заставляешь отчитываться обо всем, что мы делаем. Я начинаю звереть. — Вы отбиваетесь от рук. При таком обилии трупов первыми нас с большей вероятностью накроют легавые, а не Хантеры. Диета, Мэл, диета. Нам не обязательно жрать столько! — Полиция вернее накроет нас из-за твоего мальчика, который с ними на короткой ноге. В это я готов поверить, — дротик с глухим стуком воткнулся в стену. — Я думаю, Данте просто взбесился из-за той маленькой девчонки, — Элай пожал плечами. — Да, и еще из-за того, что его игрушка теперь смотрит на него, как на большого страшного маньяка, — Мэл выпятил губу и слезно глянул на Данте. — Вот он и съезжает с катушек, чтобы голубоглазая ромашка не шевелила в его сторону лепестками. — Заткнулись! Я сказал временно не убивать — значит, не убивать! — кулак Дантаниэла с силой опустился на стол. Предметы на нем подскочили от вибрации.

Его гневный вопль потонул в шакальем хохоте. Элай и Дагон скалились, как гиены, и веселились, подобно маленьким детям, а Мэл обреченно закатил глаза.

— Мы слушаем, слушаем. Ты только не кричи, а то не встанет больше! — он кинул выразительный взгляд на нижнюю часть тела друга, который явно нечеловечески мучился из-за своей связи с блондином.

Данте начал злиться. Сидеть взаперти с этими троими ему уже осточертело до корней зубов. Подкожный зуд и жуткое возбуждение начали медленно сживать его со свету. Стоила ли возможность контролировать собратьев таких жертв? Данте уже позабыл о своей сдерживающей роли в их компании, ведь за занятостью с юным дарованием пришлось отпустить на самотек события, которые без присмотра немного, чуть—чуть, слегка вышли из-под контроля.

Он прикурил новую сигарету. Элай и Дагон уже не обращали на него внимания, они увлеклись своими тетрадями, а Мэл вернулся к игре в дартс. В подвале сохранилась парочка свежих трупов, но это было и все, что Данте позволил Дагону притащить к ним. В остальном на чрезмерный разбой, насилие и убийства временно пришлось наложить вето.

Ворлок угрюмо посмотрел в окно. Настроение его уже который день было поганым. Он раздражался, сам не зная почему, ему не хотелось есть, плохо спалось, все тело зудело, вдобавок Дагон с Элаем загоняли его на потолок своими похабными поцелуями и женским сюсюканьем. Удивительно, как они не уставали друг от друга на протяжении столетий, даже напротив, со временем их привязанность, казалось, только крепла. Ведь нельзя же было оставаться сытым отношениями с одним и тем же человеком на протяжении двухсот лет?

Данте затянулся. Он бы так в жизни не смог. Как два женатых педика. Ужас, а не жизнь.

====== продолжение 1 ======

Мики лежал у себя в комнате и курил. Он смотрел, как на потолке начинают появляться тени занимающегося вечера, и думал, что без Лиз этот дом потерял свою живость и искорку. Без рыжеволосой девчушки все стало пусто и по-другому, как бывает в ясный день, если солнце прячется за тучи.

Он разглядывал свои руки, безмолвно созерцал стену, затем вздохнул и поднял глаза. Его взгляд встретился со взглядом Кимбела, который тоже не спал. Друг валялся на раскладушке, стоявшей рядом с кроватью сестры. Это было его добровольное желание — остаться ради поддержки. С самого дня похорон он не отходил дальше, чем на пару метров, и за это Мики был ему крайне признателен.

— О чем думаешь, чувак? — Ким заметил, что Ривьера очнулся от невеселых размышлений. — Ни о чем. В голове совершенно никаких мыслей. Я все еще не могу привыкнуть к тому, что ее нет.

Кимбел сочувственно взглянул на него. Он сам был единственным ребенком в семье, и родители никогда особо не церемонились с ним, откупаясь от своих обязанностей машинами, домом и персональным банковским счетом. Иногда Ким хотел бы очутиться на месте Мики и иметь настоящую, любящую семью. Наверное, жутко было наблюдать, как разваливается то, что раньше стояло тверже каменной крепости.

— И не привыкнешь. Я до сих пор не могу выкинуть из головы свою кошку. А тут человек...

Мики воззрился на него как на глупого. Ким немного стушевался.

— Да. Прости. Идиотское сравнение. — Мне теперь за отца страшно. Он стал словно безумный… Он и на неделе странный был, а в последние дни так и вообще. Ты тайны хранить умеешь, Ким? — вдруг спросил Мики, резко выпрямляясь. — Чувак, ты ж меня всю жизнь знаешь… — Кимбел непонятливо уставился на него.

Мики потянулся и, отогнув матрас, достал оттуда файл с какими-то фотографиями.

— Да просто тут такое. Такое не каждому расскажешь, — он немного подумал и помял в руках свою находку.

Бросив на нее взгляд, Кимбел задрал бровь.

— Мужик, это что за околесица? — Не знаю. На самом деле, я сделал копии незаконно… Я зашел к отцу на работу, а там… — Мики протянул другу картинки.

Ким пролистал их и окинул беглым взглядом. Треугольники. Ведьмины метки. Какая-то чернокнижная ерунда.

— Но Мики… — от удивления парень даже лишился слов. — Твой отец такой практичный коп, он же не может верить в весь этот бред! — Почему тогда я нашел это у него в столе? — тон Мики пошел на понижение. — Признаться, я и сам… Не знаю… Понимаешь, иногда мне кажется, некоторым вещам только это и может быть разумным объяснением! — Да? Это каким же? — Кимбел с отвращением рассматривал фотографии трупа девушки с треугольниками, выжженными на коже. — Например, почему их до сих пор никто не поймал? Папа занимался этим делом, а затем начал нести какой-то бред и резко переключился, — темп речи Мики становился все быстрее. — В день, когда решил напрямую заняться зацепкой, вернулся и как одержимый принялся смотреть шоу про польку… Пританцовывал со стеклянными глазами до часу, пока мать его не увела. Он здорово напугал меня. И еще эти метки… Вся история как будто заколдована! — Воу, воу! — Ким попытался урезонить его. — Мик, тебе надо остыть…ты просто в шоке, вот и все. — Да не в шоке тут дело, Кимбел, — Ривьера отбросил от себя фотографии. — Дело тут в том, что все сходится, понимаешь? Идет в одну линию!

Друзья глянули друг на друга. Во взгляде Кима не скользнуло и тени уверенности в том, что это могло быть правдой, но, пожевав губу, он предпочел не спорить с взбудораженным приятелем.

— Ну допустим. Но что ты предлагаешь? Выслеживать эту ересь самостоятельно? — недоумению парня не было предела. — Может быть. Я не оставлю это просто так, Ким. Я сам обследую этот парк. И мне хотелось бы попросить твоей помощи.

В комнате воцарилось напряженное молчание. Кимбел отвел глаза в сторону, усиленно раздумывая о том, что тут стоило сказать.

— И что? Если помогу тебе, что ты этим докажешь? — Я не буду сидеть без дела, — уверенность Мики могла брать города. — Ты знаешь, я решил для себя, в тот день, когда смотрел на то, как сдается мой отец… Я хочу найти тварей, Ким. И я раскрою это дело. — И ты не будешь говорить ничего Эму?

Мики глянул на него из-под полуопущенных век.

— Нет. Меня не покидает ощущение, что он связан с этим. Я не стану разговаривать с ним. У меня нет на это сил. — Ладно, гений. Хочешь поиграть в детективов? Я поддержу тебя. Что для этого потребуется от меня?

На этот вопрос Мики многообещающе задрал бровь.

— Для начала, никому ни слова, особенно Райли. А там видно будет.

Три дня спустя Эм обнаружил себя в непонимании еще более глубоком, чем до этого.

Магические эксперименты временно пришлось отложить, так как тело принялось вести себя странно, Эму никак не удавалось совладать с собой на сто процентов, а новые сильные ощущения все больше наводняли его существо. Сняв напряжение в душе, ровно через полчаса он заметил, что организм требует продолжения банкета. Повторив эксперимент, нервы удавалось немного успокоить, но и этот эффект не длился долго. Все три дня тянулись как в страшном сне, а правая рука уже начала потихоньку болеть, имея все шансы и вовсе отсохнуть.

Проснувшись по утру, Эм ощутил боль и ломоту в теле, неприятные порывы и мысли, остро концентрирующиеся лишь в одном направлении, а в довершение всего, жуткий озноб не давал ему уснуть. Эмбер лежал в своей кровати и стремился унять дрожь, сотрясающую его подобно электрошоку.

Парень откинул одеяло. Ему было жарко и холодно одновременно. Затем снова накинул покров. Снова откинул. И сел на кровати.

Бред. Откуда взялся весь этот бред?

Организм отказывался слушать команды «успокойся» и «лежать». Он маялся и протяжно хотел чего-то.

Эмбер сходил вниз попить воды. Три раза покурил. Сходил отлить. И все равно одна и та же история — стада мурашек, жаркими волнами несущиеся по коже, и волоски поднимались, вставая под углом девяносто градусов, пока тугой узел скручивался внизу живота.

Эм посмотрел туда. Ткань боксеров довольно видимо оттопыривалась от напора и грубо терлась о начинающее возрастать возбуждение. Кроме всего прочего, это было немного болезненно.

— Как же достал, зараза… — он нервно потер восстание. Облегчения это не принесло, лишь только раззадорило зуд.

Эм взял учебник и попытался полистать главу по половой системе, припоминая, что мог знать о подобных расстройствах.

В книге не было ни слова о взбесившихся гормонах, только «гормональный сбой», «перевозбудимость» и «силденафилосодержащие препараты» *

препараты типа виагры.

Ни то, ни другое, ни третье не подходили по описанию, а ковыряться в дебрях медицины в третьем часу ночи уже не возникло желания. Эм посидел. Постоял. Походил. И все равно остался ни с чем: на дипломатические переговоры организм идти отказывался.

— Что же ты за сука такая, — парень лег на кровать животом вниз, постыдно прикрываясь одеялком, как будто в комнате мог быть кто-то еще, подслушивающий его тайну. Секунды тянулись как на раскаленной адской сковороде.

Он сжал себя в кулак и попытался вызвать лед, но напряжение все равно держалось на отметке «высоковольтное».

С тяжелым вздохом Эму пришлось лезть пальцами под резинку боксеров. От болезненного желания сводило мышцы. Эм прикусил губу, ругая себя за то, что ему пришло в голову заниматься этим, ведь с появлением в его жизни Данте физическая потребность отпала сама собой. Какого же демона происходило сейчас?

При воспоминании о демонах в голове вспыхнуло лицо чертовой сволочи. Эм хотел было подумать «твою мать, только не сейчас», но почему-то не смог. Глаза ворлока смотрели прямо на него из недр возбуждения. Они словно смеялись над ним, пока Эм пытался совладать с неукротимыми позывами.

Возможно, во всем было виновато отсутствие Дана, который канул куда-то на несколько дней без объяснения причин. Эму не нравилось это молчание, но поделать он ничего не мог.

В памяти, как по команде, прорезались страшные слова: «можешь ли ты представить, как ты ноешь подо мной. Совсем не от боли… Твои пальцы дрожат, ты сам стаскиваешь с меня одежду… Ты умоляешь меня делать это с тобой как можно дольше…»

— Черта с два, Данте. Черта с два, — тихо шептал Эм, продолжая двигаться вверх и вниз и получая нестерпимое удовлетворение. — Черта с два говоришь? Тогда почему ты вот уже десять минут вспоминаешь, как я трахал тебя, и возбуждаешься, как весенний кот?

Эм дернулся, вызвав своим рывком жалобный скрип кровати. Он резко обернулся и обнаружил демона на своем окне. Легкий на помине, Данте улыбался ему оттуда тонкими губами.

— Нет-нет, ты продолжай, — он подпер кулаком подбородок и уткнул локоть в колено. Сидя по-турецки, как мудрый джинн, колдун принял позу созерцателя. — Я не хочу тебя отвлекать.

— Пошел вон из моей комнаты, Дан, — от стыда Эм готов был провалиться сквозь матрас. — Что ты тут делаешь?

— Да то же, что и всегда. Зашел спросить, как дела. Но теперь вижу, что хорошо.

Эм воздел глаза к потолку, в ужасе прикрывая лицо ладонями. Ему хотелось сдохнуть от стыда. Так вот кто играл его разумом! Как он не смог сразу это определить?

— О нет, — Дантаниэл поднял руку в свою защиту. — Не сваливай все это на меня. Я был дома, смотрел кабельное после полуночи. И только потом почуял, что кое-кому жарко без меня. Не мог же я такое пропустить? — его тон был издевательским, но Эм услышал в нем еще какие-то нотки.

Подняв голову, он глянул на ворлока. Взгляд его был весьма странный: слишком напряженный для его привычно грубой маски, слишком отстраненный и немного озадаченный. Пальцы левой руки колдуна нервно поигрывали кончиком занавески, словно он усердно думал о чем-то.

Я никогда не боялся большой высоты

Или резкого полета

Я никогда не боялся жестокой драки,

Не боялся умереть!

Но сейчас я хочу прекратить эту гонку, потому что ты пугаешь меня,

И мне не нравится то, к чему мы идем.

Я знаю, ты будешь скучать по мне.

Потому что теперь ты целуешь меня по-другому.

Example – Changed The Way You Kiss Me )

Комментарий к продолжение 1 Продолжение скоро))) Зызызы))

Осталось всего несколько частей.

====== продолжение 2 ======

— Врешь. Ты нагло врешь, Данте… Это все твое влияние, — прошипел Эм и без сил рухнул на лопатки. Его организм неизбежно поддавался наваждению.

Глаза Данте подозрительно блеснули. *

Похожие слова говорил Дану Адам во второй главе.

Он слез с подоконника и медленной походкой дошел до кровати, склоняясь над мальчишкой.

— Я вру? — черноволосый колдун гневно сжал кулаки. — Это зов крови, идиот! Ты маешься потому, что хочешь меня, — сам еще не понял? Я не подходил к тебе всего несколько дней, и ты уже завываешь, как шакал! Половое желание — это воля твоего тела. Ты рвешься ко мне, потому что оно принадлежит мне, — закончил он низким голосом. — Проваливай в Ад... — Эмбер не желал слушать этот жаркий шепот. — Ты в этом так уверен? И ты совсем не хочешь, чтобы я остался? — пальцы осторожно прикоснулись ко лбу блондина, наиграно ласково убирая волосы. Раскрыв глаза, Эм почувствовал дыхание возле своего уха. — Ты не хочешь, чтобы я лег на тебя, разорвал твою одежду, грубо натянул тебя, до темноты в глазах? Разве не этим ты бредишь уже который день?

Жар и холод полосовали тело мальчишки. Повернувшись, он рассмотрел: ворлок был не меньше возбужден, и это легко читалось в его взгляде.

— Ты и сам хочешь того же, — вяло парировал Эм, загребая одеяло. — Это из-за тебя мы застряли вместе, черт бы его побрал!

Он поплатился за свою проницательность. Рука Данте легла на его пах, потирая там, болезненно сминая кожу и заставляя парня выгнуться аркой. Затем ворлок настойчиво пробрался под боксеры, сжал возбужденный член в кулаке и сделал пару резких движений, не жалея сил на свои толчки. От грубости этого жеста Эм тихо заскулил.

— Не переживай за меня. Я найду, кого мне завалить, чтобы снять боль… — мягко промурлыкал Данте. — Пусть это будет какая-нибудь одинокая, идущая домой бедная жертва. Но ты будешь продолжать мучиться один…

Всего пару секунд понадобилось Эму на размышление. Жжение просто сживало со свету.

— Ладно… Только заткнись… — Эм внезапно очень настойчиво притянул голову ворлока и сжал жесткие волосы на затылке. — Делай все быстрее и без прелюдий… — Ммм… Совсем другой разговор, мальчик. Совсем другой, — как дьявол-соблазнитель, ворлок довольно отодвинул коленом дрожащее тело и лег на него, расслабляясь всеми мышцами. — Только вот беда, я уже чуть было не передумал. Поэтому тебе придется меня как следует попросить… — Дан, не будь сукой. Я и так вытираю ноги обо все свои убеждения относительно тебя! — Ну, вот и об это вытрешь, — колдун наклонился ближе к губам мальчика. — Я хочу услышать это. — Помоги мне. Твою мать, я сейчас разорвусь…

Запястья Эмбера были схвачены и зафиксированы за головой. Дыхание Данте обжигало его кожу и лишало чувств.

— Нет, не так. Ты скажешь: трахни меня, Данте. Пожалуйста.

Эм еле расслышал эти слова. Из-за шума в голове он не мог соображать внятно, а ладонь, продолжающая массировать его возбуждение, убивала возможности сосредотачиваться. Эм тихо выдохнул и еле слышно прошептал:

— Пожалуйста? — Хорошо. А теперь все целиком? — Чтоб тебя порвало на тридцать Дьяволов, — Эм вырвался и вцепился в его плечи, заглядывая в ненавистное лицо сумасшедшими глазами. — Ты ведь все равно останешься! Но если тебе легче: трахни меня. Пожалуйста! Так сойдет?

— Вполне, — Данте вибрировал, как заведенный механизм. — Жаль, у меня нет календаря под рукой. Я бы обвел этот день красным маркером…

Эм откинулся обратно. Неуемное вожделение столкнуло его с края пропасти. Он не хотел произносить это вслух, но еще хуже, если бы Данте бросил его так.

Ворлок щелкнул пальцами. Его одежда, ремень, джинсы — все это воспарило в воздух в один миг. Края одеяла затрепетали, как у ковра-самолета, а боксеры Эма улетучились быстрее, чем мальчишка успел это понять. Взору Данте открылась покрасневшая возбужденная плоть, сочащаяся смазкой. Брюнет жадно задышал сквозь зубы, чувствуя, как рот его наполняется слюной.

При виде пылающего от похоти тела ворлок почувствовал, что сам готов сорваться. Он терпел все дни, чувствуя свое не менее сильное побуждение ворваться к этому мальчишке и сделать его во всех известных позах, а услышав его распаленные мысли, Данте и вовсе не стерпел. Как можно было держаться, если зудящее возбуждение диктовало ему не совместимые со здравым смыслом вещи?

Данте ласково прошелся руками по красивому торсу, делая кожу парня более теплой и разогревая ее, как пластилин. Эм вздрогнул под его касаниями. Ощущение показалось удивительно приятным. Эмоции рвались из-под контроля, а жажда физического контакта была настолько сильна, что в глазах темнело.

Данте по привычке немного снял страх, не притрагиваясь при этом к воле мальчишки. В этот раз Эмбер хотел его сам. Не было нужды принуждать его.

Эм зашипел, когда твердый орган начал медленно входить в его тело. Это было больно, почти как в первый раз, но Данте сделал все верно.

Одновременно с болью это приносило колоссальное облегчение, так было гораздо правильнее и проще понять искренние ощущения, без притворства масок и ложных слов.

Новый толчок. Эмбер закусил губу. Данте не подавал виду, хотя глаза его прищурились от сосредоточенности.

— Еще? — тихо спросил он. — А что, ты уже сдаешься? Продолжай. Вспомни, как ты делал это со мной в первую ночь… Это из-за тебя мы привязались так, что отрезать все больнее с каждым днем. Ты должен это ощутить, Данте.

Демон вздрогнул немного. Сказав это, Эм продолжал смотреть прямо на него, выразительно и цепко. Он выглядел так уверенно и даже в своей безысходности умудрялся находить пути демонстрировать превосходство.

Как же это раздражало и заводило.

Зрачки мальчишки расширились от мощности движений. На грани с мучением ощущения начали перерождаться в садистское удовольствие, заставляющее стиснуть челюсти. Он надеялся, эта боль немного отрезвит их обоих…

Дантаниэл наблюдал за его мимикой. В голубых глазах Эма плескалось неприкрытое неприятие, смешанное с наслаждением в равных пропорциях. Чистый и убийственный коктейль из противоречивых впечатлений омывал Дантаниэла волнами удовольствия.

Игрушка так красиво ломалась под его пальцами.

Эм отвечал на его пристальный взгляд, не разрывая контакта. Словно заколдованные, они делали это лицом к лицу до ломоты мышц. В изнеможении запрокидывались головы. Скрип кровати подыгрывал ритму проникновения. Движения внутри текли как бальзам на рану, а раздраженное тело принимало их, возгораясь все сильнее.

Неправильно, но так сладко.

Данте сам поражался тому, насколько упрямый человек стал необходим ему. Он не мог остановиться, горячо дыша в его губы, продолжал движения, тогда как Эмбер под ним тихо скулил от ощущений, путешествующих по его венам. Данте снова посмотрел на его губы...

Какие же соблазнительные, раскрытые именно для того, чтобы впиться в них поцелуем. Ворлок хотел сдержаться и нажать на тормоза, он дал себе обещание больше никогда этого не повторять, и все же не смог. Чувствуя вкус прерванной невинности, дрожащее и теплое дыхание этого живого и горячего парня, он едва не задыхался и уже в который раз позволил себе слишком много вольностей.

Он прикоснулся губами к нижней губе Эма, заставив того изумленно распахнуть ресницы. Парень не ожидал такого, подаваясь вперед всем телом, он судорожно выдохнул глубоко в рот Данте. Его язык был вытянут наружу и тщательно обследован дюйм за дюймом.

Данте колотился от собственной слабости. Эм кусался, не трудился быть осторожнее, использовал и зубы, и губы, чтобы ответить на поцелуй.

Управление потерялось, а нервы безнадежно отказывали; следующие минуты Данте провел в суровой борьбе за свое дыхание. Эмбер налетал на него, касался грудной клеткой и тем самым отвлекался от боли, которую испытывало его тело. Они сражались, как два животных, равноправных по способностям причинить вред своему противнику, и тогда демон непроизвольно выпустил когти. Не удержавшись, он разорвал кожу на спине мальчишки, размазывая кровь по его лопаткам. Его собственные плечи покрылись льдом, пока Эмбер цеплялся за них, как за последнюю надежду.

Ему было так позорно хорошо от этих ласк и поцелуев, что он не сдержал тихий, еле слышный стон. А за ним еще один.

— Надо же, кто запел, — прошептал колдун сбивчивым тоном, вполовину не таким жестким, как обычно. — Надо же, кто не любит целоваться, — в тон ему откликнулся Эм. Его собственные губы припухли и раскраснелись от укусов.

Данте спрятал лицо в изгибе его шеи. Смотреть на мальчишку стало невыносимо. Движения стали глубже и медленнее, а Эм продолжал ритмично дышать, непроизвольно толкаясь навстречу каждой фрикции.

Волчий хвост Данте все быстрее подметал по ногам, ощущения зашкаливали за грань и переливались, как вода через край стакана. Тихое рычание в ухо напоминало довольное мурлыканье. Данте снова нашел губы мальчишки и слегка сдавил шею, раскрывая шире плотно сжавшийся рот. Было до одури приятно одновременно целовать его и вдалбливать в постель уверенными и дикими толчками. Эм провел по спине Данте, трогая лопатки и спину, переползая чуть ниже.

— Хвост не трожь… Это святое… — хрипло выдохнул ворлок. Его голос звучал мягко, почти просяще. — Хорошо… Не трогаю… — Эм несмело гладил его по пояснице и прикрывал ресницы, однако не разрывал контакт.

Стиснув кулак на возбуждении мальчишки, Дантаниэл начал двигать руку в такт, чтобы довести его до конца. Эм не сопротивлялся ему. Он покорно поддавался этому сумасшествию.

На болезненной периферии, когда чувство наслаждения вскипело волной и немного выместило боль, он выгнулся в последний раз, тихо зашипев как кот, и дергано толкнулся Данте в ладонь. Ворлок снова вцепился взглядом в его лицо. Волшебное ледяное свечение охватило мальчишку именно в этот момент. Данте впал в неистовство, заполняя его и одновременно выжимая из него последние соки. Собственная разрядка показалась ему не такой яркой. Все внимание было отвлечено на Эмбера, который тихо всхлипнул и раскрыл пронзительные синие глаза.

От его оргазма Данте словно окатило холодной волной. С последним выдохом Эм рухнул на лопатки. Данте повалился на него, не в состоянии дернуть даже пальцем. Ему показалось, что ледяная молния прошила тело.

Оба парня остались без сил, мокрые и обалдевшие. И ни один из них так и не понял, куда они укатились…

— Это… — Эм задумался над тем, что тут можно сказать, — не было похоже на твое обычное поведение, — он медлительно перевернулся на живот. — Ты как будто потерял контроль? — Ничего я не терял, — буркнул Данте, отводя глаза. — Я за тобой тоже не замечал склонности к садизму раньше. Его тело было легким и невесомым, как воздушный шарик, а возбужденное натяжение больше не доставало. Терапия действительно помогла им обоим.

Они лежали и мрачно созерцали подушки. Данте совершенно это не нравилось. Эм перевел на него взгляд, так что от его проницательности демону почему-то захотелось спасаться.

— Чего смотришь? — Ничего… — Эм хмыкнул и протер рукой лицо. — Значит, ты тоже изводился все эти дни. Мы правда теперь будем привязаны в этом отношении? — Ты думал, я шучу? Жизнь — это боль, мальчик, — Данте поежился от собственных слов. — Ужас. А вот о чем ты думал, когда нападал на меня? — О легкой добыче преимущественно. Я откуда знал, что ты окажешься таким…

Эм ждал ответа, но Данте, как назло, растерял мысли, которые роились до этого в его голове.

— Таким живучим, — закончил он и неуютно сложил руки на груди. — Повезло, как утопленникам. Все из-за тебя. Трах-машина хренова, — Эмбер фыркнул, утыкаясь лицом в подушку. В этом не было ничего смешного, и даже Данте не поддержал его веселья. Он созерцал потолок и серьезно опасался за свое моральное состояние. — Двинь в сторону. Я спать хочу, — Эм отсмеялся и вытер слезы истеричного смеха. — Твое дело, хочешь быть тут или нет. Мне все равно. — Вот она вся благодарность… — плоско отозвался Дантаниэл. — Я, между прочим, из сил выбился! — Можешь полежать рядом. Но подушку не получишь. Ноги-руки не разбрасывать. А то наподдам, — Эм нагло зевнул. — Спокойной ночи.

Данте не думал оставаться рядом с ним. Но он был в таком шоке и так чертовски вымотался всего с одного раза, что до собственных принципов уже не было никакого дела. В конце концов, он тоже расстался с ними. И кажется, только сейчас начал понимать, во что он влип…

====== 18. Счастливого Рождества ======

Мерные удары нарушали тишину кухни вот уже около часа, и это было причиной, почему сонный и весьма недобрый Дагон, пошатываясь, брел вниз по лестнице. Он просто хотел посмотреть, кому из собратьев не спалось в пятом часу утра.

В его представлении это могли быть только Данте или Мэл. Разумеется, эти типы не сидели на одном месте и секунды: Дан вел себя непонятно весь вчерашний вечер и завязывался в узел под звуки порно, доносящиеся от телевизора, а затем и вовсе исчез с негромким хлопком, бросив нечто вроде «да твою же мать!»; Мэл же принял его исчезновение, как сигнал к старту и обрадовался, что его теперь никто не держит. Он наплевал на запрет покидать дом и отправился на охоту один, причем сделал он это так быстро, что Дагон даже не успел открыть рот и остановить его.

Сейчас, во избежание разборок, земляному магу хотелось обнаружить в кухне именно Марлоу, однако, завернув туда он со вздохом убедился, что не судьба.

Там сидел Дан. Полюбовно обнимаясь с бутылкой виски, бывший преподобный бился головой об стол. Он периодически посмеивался нехорошим смехом и приговаривал:

— Не лизаться, как девчонки. Лежать в постели рядом не более пяти минут. Не смотреть в его лицо. Не позволять ему трогать себя за хвост… Не рассказывать ему личные подробности…

Из бессвязного бормотания было сложно что-то разобрать, но вид приятеля был таким разбитым, что Дагон тоже занервничал.

— Дан? — он прошел в кухню и склонился над парнем. — Ты чего? Волк поднял уставшее и измученное лицо. Оно было белое и невыразительное, словно с него стерли губкой все эмоции. Застывшие, как у статуи, черты делали его похожим на мертвеца. Двигались только его разные глаза: они не могли сфокусироваться и разглядывали предметы на кухне, не концентрируясь на них. Этот взгляд словно просил помощи или совета и не находил его. Однако, напрямую, Данте явно просить не собирался. — Ничего. По-о-олная норма, — протянул он и снова приложился к горлышку.

При малейшем движении в его вещем зрачке неслись беспорядочные образы прошлой ночи. Среди них вертелись губы, глаза, ладони и лица, пальцы, ползущие по шее, горячее дыхание и полураскрытые губы, движение двух тел, сплетенных вместе. Дагон некоторое время всматривался в околесицу. Впрочем он тут же ощутил, что от подобной порнографии у него начинает подниматься температура. Если то, что он видел в сознании ополоумевшего Данте было реальностью – это значило, что дело совсем плохо. Земляному магу понадобилось ровно несколько секунд. После этого он ощутил стойкое желание присесть.

— Если тебя трясет из-за связи с апрентисом, не переживай, такие периоды не всегда… — начал было он, но Данте перебил его: — Дагон, мне не нужна терапия. Я справлюсь. Сам, — глухо отрезал черноволосый парень.

Лис замолчал. Его попытка проявить каплю дружеских чувств провалилась с блеском.

Видения Данте норовили выпрыгнуть из темноты, они вертелись безо всякого порядка, как карусель, и издевались над истощенным сознанием волка. Скосившись на светлые волосы Дагона, Дан тяжко вздохнул. Именно в этот момент он ненавидел всех блондинов самыми глубокими силами души.

— Дагон? Ты никогда не думал покраситься?

Лис хмыкнул от его странного вопроса. Данте, казалось, не понимал, что он городит, по крайней мере, его взгляд не выдавал наличия разума. Задумчиво скользнув глазами по столу в поисках того, что стоит сказать, старший из братьев заметил ледяную розочку. Красивый цветок переливался в свете тусклого утра всеми цветами радуги. Проследив за его проницательным взглядом, Данте поспешно смахнул творение со стола. Хрупкая фигурка тут же разлетелась на мелкие, блестящие осколки. Затем Дан поставил табуретку на две ножки и опустился лбом о стол, отрывочно выдыхая. Он закончил с очередным приступом алкоголизма, а Дагон заправил волосы за ухо и предпринял попытку проявить такт:

— Давай поговорим, Дан? Может, я смогу помочь тебе. Ты слишком драматизируешь ... — Серьезно. Я в порядке, просто оставь меня, хорошо? — пробормотал измотанный Данте еще через некоторое время, поняв, что приятель не собирается никуда уходить. — Ты уверен? — Нет… — буркнул Дан. Затем, задумавшись: — Да… Нет… Блин, какой чертов верный ответ на твой вопрос?

Дагон хотел сказать что-то, но их дискуссия прервалась весьма прозаическим образом: в прихожей хлопнула дверь. Земляной маг бросил взгляд на вход, где появился вымазанный в крови и крайне взъерошенный Мэл.

Поначалу лис захотел немедленно ретироваться, ведь это они с Элаем выпустили Марлоу, не желавшего больше сидеть взаперти, но Данте в таком состоянии даже не заметил их недосмотра.

Мэл у двери снял и выжал жилетку, избавляя ее от крови, которой та была пропитана насквозь. Взгляд колдуна остановился на пьяном, еле живом друге. Кивнув на него, Марлоу безмолвно поинтересовался, что произошло, но Дагон лишь развел руками.

Это выглядело более, чем красноречиво.

Мэл устало прикрыл веки и поднес руку к виску, потирая его, словно тот нестерпимо ныл. Он не собирался сейчас давать Данте очередную беседу из серии «как бороться с летальной привязанностью», так как ему самому было хреново. Ворлок перевел взгляд на глубокую рваную рану на руке: царапина осталась от ногтей девчонки, которую он убивал в парке ночью, так что проблема поважнее занимала его мозг.

Нужно было избавиться от этой боли.

Усталые зеленые глаза слегка подернулись дымкой. Обычно Мэл был очень аккуратен и не позволял ни клочку шерсти упасть на землю, но на сей раз голод и нетерпение усыпили его осторожность. По этой причине он потерял много сил и хотел только одного: спать.

Данте страдальчески глянул на него из кухни, и на секунду у Марлоу мелькнула мысль, что в более жалком виде друга было представить крайне трудно. Он презрительно хмыкнул.

— Я к себе пойду, — процедил ворлок и принялся подниматься наверх, прихрамывая на едва сросшуюся ногу. Пьяный Данте снова опустил голову на стол. — Мне надо полежать, — слабо буркнул он.

Там он и затих. Пот градом катился по его щекам. Дагон положил руку другу на плечо, утешительно похлопав страдальца, и тоже ушел.

На самом деле, ничего смертельного не должно было произойти, Дагон не понаслышке знал, каким наркотиком могла стать привязанность к своему творению, и поначалу, после инициации, они с братом иногда так жаждали близости, что едва не рвали зубами одежду друг на друге. Но со временем это должно было схлынуть. Немного.

Данте было не привыкать, он ведь прошел все это с Мэлом. Только почему ощущение чего-то иного сейчас витало в воздухе? Дагон чуял, что в ближайшее время развитие событий этой истории еще даст о себе знать.

А Данте что-то подсказывало, что он чертовски попал, и если бы только определить, как остановить страшное качение по наклонной, он сделал бы это без промедления.

Его тело было чересчур легким, низ живота наполнен приятной тяжестью и удовлетворением, а в желудке словно царапались маленькие довольные кошки. Но зато сам их обладатель был не в себе еще более прежнего.

Ему не нравилось, как горели его нервы. Не нравилось все еще ощущать следы горячих ладоней смертного мальчишки и мысленно повторять губами форму его губ.

Это было еще хуже заточения в мире кошмаров.

И именно в этот самый момент Данте дал себе обещание прекратить всякое общение с Эмбером на ближайшие дни, насколько это было возможно...

Жестокий месяц декабрь не прошел безболезненно ни для кого. Настала пора отчаяния, пришло начало новой, безрадостной жизни, текущей своим чередом и влекущей неизбежные перемены.

Для людей это оказался период уныния и страха, порожденного вторжением в их город неуемного нечто, несущего смерть и разрушения, для ворлоков же он стал временем серого и безрадостного существования, в котором все дни походили один на другой, как мертвые близнецы.

Все чего-то ждали. В эту безмолвную войну каждая из сторон вступила с неравными силами, и по пути события продолжали уносить терпение и энергию.

Мики сидел в машине Кимбела и нервно курил. Ледяное дыхание зимы бесшумно закрадывалось сквозь полуоткрытое окно и цепко хватало ледяными пальцами за незащищенные участки тела, нос и щеки.

Взгляд парня был направлен в темноту, а пальцы барабанили по бардачку в такт негромкому скрежещущему дабстепу, доносящемуся из динамиков. Мики потянулся и выключил предсмертные хрипы радио.

— Чувак, ты точно готов пойти туда? — на всякий случай в последний раз спросил Ким и покосился в сторону парка.

Деревья, подобно безмолвным хребтам затаившегося гиганта, высились в темноте, пока Мики и Ким наблюдали за входом противоположной стороны дороги. Надежно укрытые покровом ночи, друзья смотрели на единственный фонарь, который мигнул прощальным желтым глазом и погас. Словно маяк он подсказал им: пора.

— Ким, если ты не хочешь, я пойму, — Мики стиснул рукоять пистолета, запрятанного под курткой. — Но я уже решил для себя… — Да сказал же, что помогу, значит, помогу, — Ким неуютно поежился. — Просто место мне не нравится. Даже не факт, что они нашли все трупы в этой глуши.

Ривьера неопределенно повел плечом. По словам отца, это было то самое место, где обнаружили Лиз. Мик не терял времени и разузнал подробности дела, чтобы понять, с чего начать поиски.

Полиция вроде бы прочесала территорию, и все же оставалось в этой истории много недосказанного, недоделанного и ненайденного, словно разгадка ускользала прямо из-под носа. Мики мало представлял себе, чем обернется их путешествие, и все же надеялся, что оно увенчается успехом.

— Пошли, — парень выбросил тлеющую сигарету.

Ким тяжело вздохнул и открыл дверцу машины с негромким щелчком. Два друга перешли дорогу.

— Для большего успеха дела предлагаю разделиться, — шепот Ривьеры в темноте прозвучал как звон металла. — Сегодня обследуем полосу у дороги. Завтра займемся левой частью. Затем центр и дальняя окраина. — Нет, чувак, у нас только один фонарик, ты уж извини, — Ким помахал небольшим брелоком на цепочке, а Мики закатил глаза.

Луч дрожащего света плясал на дорожке, подобно призраку в ночи. Быстрые шуршащие шаги звучали отдаленно, как в потустороннем мире, пока друзья двигались среди деревьев.

— Я все еще не понимаю направление твоей мысли, — Кимбел поднял выше застежку молнии на куртке. — Если ты полагаешь, что все это связано с ведьминой чертовщиной, что ты хочешь найти здесь?

Мики держал глаза опущенными вниз, чтобы не споткнуться о крючья корней.

— Я хочу найти хоть одно тело раньше полиции, — отрывисто выдал он, чем вверг Кима в невероятное замешательство. — Труп? Мики, ты сдурел? Я к покойнику и на шаг не подойду! — Я сделаю это. Мне нужно самому во всем убедиться, — в словах Ривьеры прозвучала какая-то зловещая, непробиваемая уверенность, и Ким пристально посмотрел на него. Как ему все это не нравилось.

Отец Мики в последние дни стал сам не свой, но если говорить о его сыне, так тот и вовсе тронулся умом, помешавшись на идее сделать все вместо полиции. Он даже вел себя, как заправский коп. Например, ему удалось вытащить у отца старый списанный пистолет, с которым тот начинал свою службу в полиции. Он изучил все материалы по делу и вывел кучу замысловатых записей и схем в своей тетради. В самую первую ночь он не сомкнул глаз, вынашивая дьявольские планы расследования, пока у него не возникла эта идея с вылазкой.

Кимбел старался не допускать мыслей о том, что он мог сейчас оставаться дома в теплой кровати. Чем дальше они заходили в лес, тем меньше перспектива обшаривать темноту в поисках ее загадок нравилась ему.

Его глаза нервно пронзали ночь. Они с Миком походили на крадущихся животных, ищущих приключения на свой пушистый зад. Деревья обступали их черными столбами, а ветви потрескивали на ледяном ветру, как гремучая змея. Под ногами хлюпала и скользила подтаявшая грязь.

Они забрели довольно глубоко, когда Мики внезапно схватил друга за рукав.

— Вон туда посвети, — уставившись куда-то под своды ветвей большого дерева, он постоял минуту, потом резко сорвался с места и бросился вперед, к лежащему на земле растерзанному телу.

Ким еле сдержал рвотный позыв. Глухая темнота донесла до него чуть ли не радостный возглас Мики:

— Нашли! — Пиздец, как повезло, — Кимбел спрятал нос в ворот куртки.

Мики с ужасом и трепетом склонился над растерзанной женщиной. Из того, что от нее осталось, он предположил, что она могла быть довольно молода, не более тридцати лет. Одежда на ней висела клочьями, а кожа была исполосована следами когтей наподобие звериных.

Достав фотоаппарат-мыльницу, Мики принялся делать снимки. Его внимание привлекли два выжженных треугольника на плече неизвестной. Он поставил свой рюкзак на землю и обошел вокруг, высматривая детали.

— Ты только посмотри, — прошептал он. — Как будто это сделал не человек. Как будто какое-то животное! — Не понимаю твоей радости, Мик, — Кимбел встал за его спиной, с отвращением рассматривая поблескивающую растерзанную плоть. — Радости тут нет. Я просто не думал, что наши поиски увенчаются успехом так быстро, — еще один щелчок фотоаппарата. — Смотри, все тот же значок. Треугольники, — Ривьера поднял с земли веточку и осторожно отвел ей волосы женщины, открывая взору страшное клеймо. — Да, это мы уже уяснили, — Ким явно стремился отсюда уйти. Он поспешно оглядывался по сторонам. Ему показалось, будто где-то хрустнула ветка…

Мики, завороженный своей добычей, не обращал на друга никакого внимания. Достав из рюкзака тетрадь с наблюдениями, он принялся выписывать толстеньким карандашом то, что замечал, — о рваных ранах, о клейме и брызгах крови, разлетевшихся вокруг тела, подобно лепесткам мелкого цветка. Находка очень захватила его, и он перестал смотреть по сторонам.

— Мик? — позвал его Ким. — Я хочу отсюда свалить.

Мики не слушал. Он приглядывался к жертве. Руки женщины были перемазаны в крови, но в ее ладони чернело и еще что-то, зажатое между плотно стиснутых пальцев. Он потянулся, чтобы отогнуть их веточкой, но окоченение не позволило ему даже сдвинуть их на миллиметр. Поморщившись, Мик надел кожаную перчатку и потянулся, чтобы взять предмет. От отвращения Ким усиленно глотал слюну, но ком в горле мешал ему сделать это.

— Это похоже на… шерсть? — Мики изумленно держал двумя пальцами клочок с прилипшими к ним кусочками кожи. — Новый поворот событий. Ты только посмотри, Ким.

Ответа не последовало. Повернувшись, Мики хотел сказать другу, чтобы тот шел к машине, если ему становилось страшно, но слова застряли на подступе. Одубевший Ким будто врос в землю. Рот его был перекошен, а глаза расширились от ужаса. Парень таращился куда-то между деревьев; проследив за направлением его взгляда, Мики тоже застыл, как пораженный молнией.

Силуэт высокого мужчины выделялся на фоне деревьев. В отблеске бледного и мертвого света луны виднелись четкие очертания его плеч и головы. Здоровенная фигура, кажущаяся исполинской в сумерках, с замедленной грацией поплыла в сторону двух друзей.

— Доигрался, детектив, мать твою… — Кимбел вцепился в рукав куртки Мики. — Тикаем отсюда. Он прирежет нас, как крыс!

Парни развернулись в попытке скрыться, но сухой надтреснутый смех догнал их на середине пути. Кроссовки Мики примерзли к почве, как и у Кима, который безуспешно силился вырваться. Неведомый магнит держал их крепко, лишая шанса на спасение.

— Иногда попадаются довольно безрассудные смертные, — хрипло заметил голос, приближаясь в их сторону. — Не каждый день увидишь, как люди сами охотятся за ворлоками.

Повернув голову, Мик уставился на синего от ужаса Кимбела. Он чувствовал себя виноватым. Если бы не его идея, Киму бы не пришлось находиться в этом лесу сейчас. Рука парня легла на рукоять пистолета под курткой. Это был их единственный вариант...

— Нет надобности, если не будете делать глупостей, мы разойдемся с миром, — проскрипел голос. — Повернитесь ко мне.

Словно неведомая сила схватила друзей и развернула за шивороты к незнакомцу. Ким трясся, как травинка на ветру, а его пальцы все еще сжимали рукав куртки Мики.

Мужчина сделал шаг в их сторону, медленной, ломаной походкой. Каждое движение будто бы давалось ему с колоссальным трудом. Его лицо невозможно было разглядеть во мраке: капюшон скрывал глаза и мешал рассмотреть черты.

Он подошел и осмотрел труп под деревом. Склонившись над ним, незнакомец прошептал сквозь зубы:

— Боже, дай силы нашим рукам! Боже, дай силы нашему духу! Мы должны выстоять в этом поединке Добра и Зла и казнить подонков, убивающих невинных, детей и женщин. Аминь!

Зеленое свечение окутало тело. Мужчина вытянул вперед руки, поднимая дымок и листья в воздух. Они кружили, создавая страшный колдовской смерч, и касались кожи человека, его поднявшего.

Мики и Ким в ужасе таращились на зрелище, представшее перед ними. Страшный сон, о котором Мики до этого лишь догадывался, воплощался в реальность прямо на его глазах. Неизвестный будто принюхивался к телу, вбирая в себя пары, поднявшиеся от его поверхности. Когда свечение померкло, он выпрямился и встал, прямой, как ствол дерева.

— Она будет покоиться с миром. Попадет в самое лучшее место… — заметил мужчина, словно это объясняло то, что только что произошло.

Затем взгляд его обратился к дрожащим мальчишкам.

— Поверьте, я не сделаю вам ничего плохого. Но тем не менее, я хочу воспользоваться случаем. Наша беседа для меня гораздо важнее, чем вы думаете. Давайте начнем поскорее, — заметил он и ослабил хватку.

Мики и Кимбел рухнули на колени, как подкошенные. Оба, как по команде, принялись ползти назад на четвереньках, пока не уперлись спиной в ближайший ствол.

— Мое имя — Луций Хименес, — мужчина склонился в учтивом полупоклоне. — Возможно, вы уже слышали мою фамилию? *

Преемники Торквемады, Диего-Деса и особенно Хименес, архиепископ толедский и духовник королевы Изабеллы, закончили дело религиозного объединения Испании во времена инквизиции. Томаззо Торквемада — главный хрен, подметавший целые семьи и подвергавший их сожжению, зачастую ни за что. Его имя еще появится в ходе нашей истории.

Незнакомец откинул назад длинные черные волосы и застыл в ожидании. Прошло секунд сорок, но отвечать ему все еще никто не собирался. Смертные дышали, как загнанные зайцы, и пялились на него стеклянными глазами-пуговицами.

— Ладно. Это будет слишком долгая история, и я не буду вам рассказывать об инквизиции. Скажу просто, что тварь, которую вы ищете, нужна и нам тоже. Так что, по всей вероятности, мне с вами по пути.

Мики тяжело сглотнул, Ким впился ногтями в почву, а мужчина все продолжал.

— Впрочем, вам повезло, что вы встретили меня, а не их. Они бы не отпустили вас так просто.

Незнакомец кашлянул, чтобы прочистить горло, и еще раз глянул на труп. В его черных, как ночь, зрачках скользнуло сожаление.

— Это мир на грани. Сегодня, когда моих братьев по вере зверски убивают подонки, у которых нет Бога и нет совести, у нас нет ничего, кроме жажды мщения. Посему я хочу попросить вас рассказать мне, что вы знаете о тварях, которых выслеживаете.

— Мы… Мы ничего не знаем. Мы сами пришли в этот парк за ответами, — дрожа, отозвался Мики.

Кимбел все еще был парализован ужасом и потому молчал, как проклятый.

— Да, но у тебя есть кое-что, что могло бы нам помочь, — незнакомец подошел прямо к мальчишкам и присел на корточки. — Отдай мне свои записи. — Я не могу… Отец меня прибьет, — Мики попятился назад, пряча под куртку файл с фотографиями. — Я хочу сам выследить их. Найти урода, который убил мою сестру!

Незнакомец кивнул.

— Понимаю. Но ты не справишься с ними один. Тебе будет нужна наша помощь для этого.

Свет луны упал на его голову, и Кимбел пискнул от отвращения и страха. Половина лица мужчины застыла, как мерзкая парализованная маска, как будто два человека одновременно жили в его чертах. Слева виднелась обезображенная морда, обезьянья или какого-то еще животного, похожего на человека лишь отдаленно. Перехватив его взгляд, чужак пояснил:

— Не обращайте внимания. Это паралич, насланный одним колдуном. Уже не вылечить, больно сильный сглаз, — он беспечно махнул рукой. — Но, по крайней мере, я смог бы рассказать вам, как защитить свои семьи от этих тварей. Если ты согласишься идти на контакт, мы можем помочь друг другу.

Кимбел стрельнул глазами на Мики, который стоял на четвереньках, поедая мужчину взглядом, смешанным с подозрительностью, страхом и благоговением.

— Если это поможет найти их... — к своему ужасу услышал Ким.

— Мик, одумайся, что ты несешь, — еле слышно прошептал друг, но его, разумеется, никто не слушал. — Поможет. От нас мало кто ускользает, — противная улыбка зазмеилась на лице мужчины. — Отдай мне материалы. И я скажу тебе, где найти тех, кто сможет тебе помочь.

Пальцы Мики потянулись и нерешительно взялись за файл с бумагами.

— Обещаешь? — с надеждой спросил он. — Слово средневекового инквизитора. В наше время его было не принято нарушать, — кивнул страшный человек. — Все, что я знаю… — Мики протянул ему файл. — Эта чертовщина перемещается по всем штатам. Никто не может ее выследить. — Люди не могут, — человек задумчиво почесал щеку. — Но у нас свои методы.

Мики посмотрел на свою руку, в которой осталась прямоугольная белая карточка.

— Свяжись с нами. Возможно, нам будет о чем поговорить, — чуть подгнившие коричневые зубы мелькнули в щели улыбки Луция. — Нами? — Мики опустил глаза на карточку, где мелькнуло название «Tribunal del Santo Oficio de la Inquisición, LLC».

На карточке написано: ООО «Трибунал священной канцелярии инквизиции» (исп. Tribunal del Santo Oficio de la Inquisición, широко известный как Испанская инквизиция — суд, созданный в 1478 году католическим монархом Фердинандом II Арагонским и Изабеллой I Кастильской. Призван поддерживать чистоту католической веры в их подданствах, а также заменить собой средневековую инквизицию, которая находилась под папским надзором.

— Да. С нами, — человек поднялся на ноги. — Был рад нашему знакомству, молодые люди.

Он натянул ниже капюшон и скрылся в ночи быстрее, чем появился. Мики с Кимом так и остались стоять на четвереньках на мерзлой земле. Только визитка, зажатая в кулаке Мики, напоминала об этой загадочной ночной встрече.

— Мики, — зашипел Ким, как пустынная гадюка. — Выкидывай эту хероту немедленно! Мы с тобой возвращаемся домой! Ривьера сидел, как застывшее изваяние. — Слышал меня? Мотаем отсюда! Домой! — Ким дернул друга за куртку. — Они помогут нам, Ким, — глаза Мики были все такие же стеклянные. — Нам нужно с ними связаться!

Кимбел сообразил, что разговаривать с ним сейчас бесполезно. Сжав зубы, он с трудом убедил себя поговорить с этим парнем потом.

Он поднялся на ноги и, продолжая дрожать, схватил друга за шкирку. На сегодня их чудесная ночная прогулка была окончена.

====== продолжение 1 ======

А пока друзья решали свои вновь образовавшиеся проблемы, Эм маялся в отсутствие вестей от Данте. С их последнего раза вместе прошло несколько дней, но этот случай заставил парня серьезно задуматься о произошедшем.

Конечно, проснувшись поутру, Эм не обнаружил ворлока рядом. Это было облегчением, потому что понятие о том, что нужно было говорить, отсутствовало напрочь.

Дантаниэл пришел, сделал все, как обычно, и просто ушел, растворившись без следа и объяснений. Предсказуемо.

Большую часть времени Эм провел у себя в комнате за занятиями магией. Его первая удачная розочка пропала куда-то, зато появился стимул продолжать свои попытки. Он создавал фигурки, цветы и несложные формы, складывая их на пол в углу комнаты, и смотрел в окно, где в эти дни разыгралась настоящая метель.

Зима наконец вступала в свои права. Она выметала из Гринвуда последние солнечные лучи, тревожила воспоминания и мысли, укрывала сонным покрывалом дома и дороги.

Скользкие улицы застыли во мраке, и в дни вроде этих Эм был даже рад, что ему не приходилось выходить на работу. Никто так и не отозвался на его заявки, все потенциальные работодатели ограничивались туманным «мы подумаем» и закрывали перед лицом молодого человека двери.

Эм оставил все попытки достучаться до них. В крайнем случае, всегда была возможность устроиться уборщиком на полставки, ведь, как говорила миссис Морриган, «уж кто-кто, а фасовщики гречки всегда нужны».

От усердия парень высунул кончик языка и отставил крошечного ледяного Микки-Мауса, который получился вполне реалистичным. Посмотрев на него, Эм вспомнил кое о чем…

На этой неделе должен был наступить канун Рождества и, значит, самое время украшать дом. Эм выбрал из всей горы получившихся фигурок самые красивые и пошел расставлять их по всем комнатам: такая идея как раз пришла к нему во время его творческих стараний.

Закончив с фигурками, он развесил гирлянды и выставил елку, затем повесил поздравительный плакат у входа и закрепил омелу над дверью. Взор его остановился на зеркалах. Он как раз прикидывал, что можно создать красивые узоры, но тут в дверь вдруг позвонили.

Эм отложил мысль на потом и пошел открывать. На пороге обнаружилась покрасневшая с мороза Райли. Видимо она забежала погостить после школы.

Эм обрадовался ее приходу. Он уже давно не видел ее.

— Привет, Эм, — сдержанно поприветствовала его девочка. — Рад видеть тебя, — Эм клюнул ее в щеку, запуская внутрь. — Ты чего так рано? — Да вот. Понимаю, что вопрос дурацкий… Но у тебя нет Мики? Не могу до него дозвониться уже который день.

Молодой человек грустно опустил ресницы. В этот раз Рождество для него немного изменилось. Начать с того, что лучший друг не разговаривал с ним, отпираясь от всякой помощи и заканчивая тем, что Эм вообще не знал, как идти с ним на контакт.

— А разве он не ушел в горы заливать свое горе и винить меня во всех неприятностях? — Парень скептично глянул на Райли сверху вниз.

Тени промелькнули в ее лице. Вялая надежда на встречу не оправдалась.

— Значит, он не у тебя. — Не думаю, — Эм пасмурно сунул руки в карманы.

Они немного помолчали.

— Но я могу пройти? Или ты с… ?

Эм отрицательно помотал головой.

— Нет, Данте не рядом. — Так значит, он оставил тебя в покое?

Отвернувшись, Эм отправился на кухню. Перед глазами его пронесся ряд неприличных воспоминаний. Тяжелое и властное дыхание в ухо, руки, приподнимающие его поясницу, слабые стоны, наводняющие голову и затмевающие разум. Влажные бедра, трущиеся о его пах.

Оставил в покое… Конечно.

— Как тебе сказать. Он заходит ко мне. Возможно, стал вполовину не такой противный, как был раньше. По крайней мере, мы научились находить с ним компромиссы… — неуверенно протянул Эм. — Я очень рада слышать это! Всегда лучше найти общий язык, чем наносить друг другу увечья и шрамы.

Общий язык. Такой влажный и горячий, проникающий кончиком до глубины рта…

— Да, — Эм протер усталые глаза и выгнал проклятую порнографию из туго думающей головы. — Еще немного, и я перестану хотеть его убить. Чаю? — Можно, пожалуй, — Райли присела на табуретку. — Эту красоту ты сделал? — она указала на фигурку весьма кривого, на взгляд Эма, гнома. — Это уродец. Но да, я, — предпочел он ответить за свои действия. — Очень красиво, — Райли повертела гнома в руке. — Но ты поосторожнее с этим. Когда я шла, я увидела клочки твоей магии, это всегда очень заметно. — То есть, ты видишь, где живет колдун? — Эм удивленно воззрился на девочку. — Нет, вижу только темную магию. Светлая — для меня родная. А чужеродную легко вычислить, ворлоки оставляют много следов…

Эм пожал плечами.

— Ладно. А как этого избежать? — Никак, просто старайся творить поменьше колдовства. Остаточная энергия рассасывается через пару дней. Но вокруг твоего дома ее сейчас полным-полно. — Учту на будущее, — Эм уселся напротив гостьи и пододвинул ей чай и печенье. — Я уже делаю успехи, по сравнению с тем, когда я только начинал, меня еще можно назвать стабильным…

Райли кивнула, хотя взгляд ее все еще оставался отрешенным.

— Волнуешься за него? — Эмбер прищурился, опуская взгляд на чашку. — Ты себе не представляешь, — Райли печально вытащила из пачки одно печенье и, повертев его, положила обратно. — Я буквально чувствую его боль. Мики никогда не был таким разбитым, как в последние дни. — Я не могу ничем помочь, Райли. Он не подпускает меня к себе и отбивает все мои звонки, — развел руками Эм. — Но он сильный парень. Не станет делать глупости. Я до сих пор помню, как у него умерла бабушка, мы с ним тогда учились в пятом классе… Он был единственным, кто не проронил ни слезинки и просто молча пережил все это. — Возможно, он держался слишком долго. Но мне хотелось верить, что ты прав. Ко мне от него идут очень странные вибрации, — девочка уныло положила подбородок на стол. — Как будто это он… А как будто и другой человек. Как ты, когда ты начал меняться. Просто у него это менее значительно.

Эм не мог выразить в словах, как он понимал это. Он мог сказать то же самое о самом себе. Как будто он… А как будто и другой человек. Наверное, в этом и был смысл движения по жизни. В переменах, которые не всегда легко принять и понять.

Он положил руку на плечо Райли.

— Не заморачивайся. Нам всем сейчас нелегко. Просто будь с ним рядом, когда ему потребуется. Он это оценит… Пойдем. Хочешь, я тебе покажу менее удачные ледяные эксперименты?

С этими словами он утянул подругу за собой, чтобы продемонстрировать свои страшные магические потуги.

Признаться, слова Райли не принесли утешения, так что все дни до Рождества Эм слонялся нервный и мучился идиотскими мыслями из серии «придет ли матери в голову снова собирать полный дом друзей и родственников?», «куда девать следы магического творчества в таком случае?» и, что было самым непонятным, «какого хрена пропал Данте, и нужно ли было что-то придумывать ему в подарок на Рождество?».

Эм готов был залезть на стену от безделья. К празднику вопросы и желание их разрешить перевесили инстинкт самосохранения и логику, так что парень, помешкав немного в дверях, все же решил дойти до коттеджа ворлоков, чтобы убедиться, что Дан не повесился от горя после произошедшего в спальне очередного поцелуя.

Эм ощущал самой кожей, что им стоит поговорить, а потому замотался шарфом и вышел наружу, несмотря на крупицы острого снега, бьющего прямо в лицо.

В доме колдунов царил полнейший беспредел и гогот. Праздничный дух светлого Рождества, распространившийся в городке, был зверски убит в этом месте.

Во-первых, Элай и Дагон устроили магическое побоище на кухне, разукрасив все помещение объедками, желтками яиц и нутром взорванного холодильника. Получилось это не специально — просто братья не поделили плиту и книгу рецептов, а в дальнейшем все вылилось в холодную войну, зацепившую прихожую и клочок лестницы. Братья не разговаривали друг с другом и предпочитали находиться в разных концах дома, злобно бурча под нос всяческие ругательства на родном венгерском.

Во-вторых, Данте не хотел принимать участия в веселье. Он тяжело отходил на диване от чертовского похмелья и корчился, накрыв голову подушкой, чем выводил из себя и без того злого Мэла. Марлоу настаивал на том, чтобы вместо гирлянды развесить над камином трупы кошек, связанных между собой хвостами, и просил у друга телекинетической помощи, но на свои благородные старания получал лишь молчаливый отказ.

— Данте, сука, вставай! Быстро подвесь их, и дело с концом. Это кровавое пятно не отмывается от стен и надо его прикрыть! Ты настаивал на жизни в коттедже? Ты и украшай! — Мэл, отстань от меня. Я не в настроении сегодня отмечать. Я в настроении блевать… — глухо отозвался Дантаниэл из-под подушки.

Он был сам не свой и до праздника ему не было никакого дела.

Разозленный Мэл с глухим шлепком сбросил кошек на пол и отправился убивать Данте мануально. Этот депрессняк начал порядком бесить его.

— А я сказал вставай! Что с тобой такое в последние дни? Ты же любишь семейные праздники. Мы твоя семья. Так отметь с нами! — Марлоу толкнул ногой диван настолько сильно, что тот отъехал на несколько метров, а Данте скатился с него и загремел на пол вместе с подушкой.

Элай опасливо покосился на двух друзей. Дело снова запахло дракой. Они все просидели взаперти слишком долго, и Мэлу явно не хватало пространства для выплеска эмоций.

— ОТСТАНЬ! — рявкнул Данте так громогласно, что у него самого заложило уши. — Я не лезу к тебе и прошу просто оставить меня в покое!

Глаза огненного ворлока сузились.

— А я в настроении поговорить. Давай же, Данте! Ты мой лучший друг, кто, как не ты, скрасит мой досуг!

Лучший друг оскалился. Ему не понадобилось много времени, чтобы выйти из себя, и уже через секунду он почувствовал, как теряет контроль. Парень едва успел сдернуть через голову майку, прежде чем его тело увеличилось в размерах.

Огромный волк стрелой метнулся к Мэлу, который тоже довольно быстро превратился в свою животную сущность. Они клубком покатились по комнате, кусаясь и рыча, пока Данте не очутился под пантерой: Мэл был успешнее за счет нормального состояния здоровья. Он подождал обратного превращения Данте в человека, и хотя тот бился и рвался, его разбитое хмельное тело все равно не позволяло сражаться бодро.

— Оставь меня, Мэл, — тихо выдохнул черноволосый парень. — Мне правда хреново. — Тебе хреново потому, что ты пил все эти дни, как насосная станция, — Мэл безжалостно прижимал его к полу. — Но я, кажется, знаю хорошее универсальное лекарство.

Почувствовав его намек, твердо упирающийся в пах, Данте отвернулся. Он согласился бы без промедления, в любое другое время, но только не в момент, когда мир переворачивался для него с ног на голову.

— Мэл, не хочу. Оставь меня в покое, — глаза его немо изучали доски ламинатного покрытия. — Меня тошнит, а ты мотаешь меня, как перед полетом в космос. Это все кончится очень плачевно.

Он столкнул друга с себя и поднялся. Его черные волосы слиплись от жара. Стащив со стола сигареты, Дан взял с дивана плед и замотал им бедра.

Марлоу свирепо смотрел на него с пола. Рождество и День Толерантности к Душевнобольным были в его понятии разными праздниками. Он рыкнул и отжался, поднимаясь на ноги. В его планы входило немедленно продолжить веселье, только вот его благородные стремления были скорректированы.

— Да вы что, издеваетесь?! — Дантаниэл внезапно застыл у двери, как статуя. — Только его здесь не хватало…

Он уловил легкий дух человека, движущегося в их направлении. От сумбурности мыслей Эма черноволосому ворлоку захотелось лезть на стену. Он готов был сейчас видеть кого угодно, но только не своего апрентиса.

В голове блондина была какая-то каша. Там в беспорядке вертелись слова «подарок», «что я ему скажу», «может, не надо?» и еще какая-то околесица. Данте попытался мысленно послать ему пучок ледяных ужасов, чтобы развернуть парня к дому, но силы отказывались слушаться. Волк в панике таращился в окно.

Мрак и кошмар последних дней его жизни плыл в их сторону.

Мэл тоже заметил незваного гостя и от такого счастья даже прекратил раздуваться и беситься. У него появилась новая мысль.

Раздался стук в дверь. Элай разумно исчез на второй этаж, чтобы не видеть того, как озверевший от скуки Марлоу рвет на части этого светловолосого мальчика; они с Дагоном сошлись во мнении, что уже начали к нему привыкать.

— Чего тебе? — зло рыкнул Дантаниэл, рывком распахивая дверь и впуская холодный воздух с улицы.

Его желудок тут же скрутился в нервный комок. Эмбер был такой чертовски хорошенький в своем огромном шарфе и сдвинутой набекрень шапке, что захотелось взвыть и вцепиться себе зубами в руку. Все эти дни Дан пытался выгнать из своего рта привкус мальчишки, заполоскать алкоголем воспоминание о его сладком дыхании. Он был весьма разочарован тем фактом, что это получалось лишь наполовину.

— Я тоже рад тебя видеть, Дан, — яркие глаза Эмбера смущенно опустились. — Просто зашел спросить, как ты. — Я нормально, — придерживая плед и стараясь закрыть своим телом вид на раздрай в комнате, Данте подался чуть вперед. — Но ты не вовремя. Уходи.

Эмбер пожал плечами.

— Понятно, — его взгляд скользнул по смуглой груди и низко сползающей ткани единственного покрова Данте. — Похоже, ты не один. Но я не собирался задерживаться надолго, в любом случае.

Дантаниэл почувствовал его смятение. Эм закопошился и достал из кармана своей куртки маленькую коробочку.

— Я только хотел дать тебе это. — Что это? — Ворлок подозрительно посмотрел на яркую обертку. — Что-то типа… не знаю, сегодня Рождество, и я подумал, что даже ты должен получить подарок… — неловко закончил парень и опустил нос в шарф. — Осторожно, оно может разбиться.

Проигнорировав бестактное «даже ты», Данте машинально принял коробочку. Понимание того, что подобное выходило за все рамки, пришло не сразу, но когда это случилось, в мозгу ворлока словно щелкнуло что-то. Он смотрел на свою ладонь с минуту, затем его удивленный взгляд поднялся на Эма. Разные глаза прищурились, стали колючими и недобрыми, а затем и вовсе злыми.

— Малыш, ты, кажется, забываешься. Мы с тобой не друзья, чтобы обмениваться нежностями, — он нарочно бросил коробку на землю как можно сильнее.

Эм равнодушно проследил за его жестом. Что ж, это уже было больше похоже на Данте…

— Ладно. Это дело твое. Вижу, что ты не скучал. Я тоже… — Эм надвинул чуть ниже свою шапку. — Я пойду. Мне еще нужно сделать кое-какие дела.

Он отступил на шаг, но тут за спиной черноволосого ворлока внезапно раскрылась дверь. На пороге показался абсолютно голый Мэл, с неизменной сигаретой в зубах.

— Как? Уже уходишь? — его взгляд хаотично перемещался по лицу мальчишки и не предвещал ничего хорошего. — Погоди, может, у нас тоже есть для тебя подарок.

В мгновение ока он схватил парня за запястье и, оттолкнув с порога Данте, втянул жертву внутрь. Дверь захлопнулась за их спинами, а Дантаниэл остался на улице под порывами ледяного ветра.

— Я смотрю, вы уже подружились, — Мэл поставил руки с двух сторон от головы мальчишки и оперся о дверь. — Ведете себя, как парочка. Это очень мило, что вы дарите друг другу подарочки. Ты думаешь, он теперь твой бойфренд? — Отстань, — Эм опомнился, поняв, что его тело прижато к двери мощно напирающим парнем. — Я уже уходил! — А ты не останешься на праздничный обед? Вдруг Данни приготовит тебе что-нибудь особенное и уложит тебя в кроватку? — Отвали! Я могу тебя так шарахнуть льдом, что ты укатишься отсюда к чертовой матери… — Это может стать твоими последними словами, мальчик, — Мэл высунул язык и липко провел им по шее Эма. — Как ты вкусно пахнешь. Не удивительно, что Данте уже который день крышу рвет. Можно я откушу кусочек?

Эм почувствовал зубы на своем ухе. Но в следующую секунду Мэла отвлек звук разбитого стекла за спиной. Он резко обернулся.

Огромный волк комком влетел в комнату через окно и ощетинился, смотря на Марлоу снизу вверх налитым кровью взглядом.

— А, — понимающе кивнул Марлоу. — Тебе не нравится, когда я трогаю твою игрушку, Данте? Я просто развлекусь и верну его тебе. Целым… Ну или почти.

Его смех прошелестел по комнате, как кошачье шипение. Данте превратился в человека.

— Отойди от него, Мэл. По-хорошему говорю. — Хм. Мне просто интересно… А что будет, если по-плохому? — Если по-плохому, тебе это не понравится. Отпускай его. И мы с тобой поговорим. Ты ведь этого хотел? — Хотел. Но больше не хочу, — Мэл со скучающим видом повернулся к Эмберу. — У меня появилось занятие поинтереснее.

Но прежде, чем он успел продолжить, его мощно толкнуло в сторону.

— Отвали, я кому сказал, — Дантаниэл вырос напротив него, загораживая собой Эма. — Выбери себе противника равного по размеру и силе!

Эм застыл от удивления, точно так же, как и Дагон, который вышел из кухни на шум. Точно так же, как и Мэл, который медленно поднял голову и посмотрел на Данте очень многообещающе.

— Ты уверен в своих словах, Данни? — спросил он таким тоном, что сомнений у всех присутствующих просто не возникло: сейчас вспыхнет Ад и рухнет Израиль.

Дагон аппарировал на второй этаж с негромким хлопком, чтобы предупредить Элая.

— Эмбер… — обреченно прошептал Данте. — Вали отсюда. Живо.

Выдохнув, мальчишка рванул дверь на себя, а через секунду его уже и след простыл. У него в голове билась только одна мысль: еще никогда простой подарок на Рождество не оборачивался такой катастрофой…

Комментарий к продолжение 1 Осталось совсем немного до конца :) А пока как-то так)))

====== 19. Дотла ======

Огонь уже не полыхал. Он просто слабо глодал голые доски...

Элай материализовался на полянке первым, примерно час спустя после того, как они с братом предпочли благоразумно исчезнуть из коттеджа. Дагон появился следом через минуту. Увидев, что произошло с их убежищем, оба ворлока замерли перед унылым зрелищем. Убегая, братья даже не думали, что все кончится так, не говоря уже о том, чтобы позаботиться о мало-мальски ценных вещах.

— Твою мать, я же конспекты не проверил! — вцепился в волосы Элай. — Что я скажу своей группе?

Дымок курился от головешек, бывших некогда уютной гостиной и кухней. Теперь дом напоминал черные палки от средневековой виселицы или скелет сгнившего и разложившегося животного. Он в мгновение ока превратился в погребальный костер, где сгинул овсе, и особенно — последние надежды на то, что в Данте и Мэле осталась хоть капля разума. Братья засомневались отыщется ли среди руин хоть кто-то живой.

По сравнению с этим все остальные случаи их бешенства были лишь жалкой искрой.

Дагон наблюдал, как магический огонь, вызванный Марлоу быстро дожирает стены, распространяя в воздухе смрад и едкую гарь. Он долизывал крыльцо и балки, и остановить его было невозможно.

Братья зажали носы, бегая кругами по любезной их сердцу местности, все еще не веря, что эта часть их жизни так внезапно развалилась.

— Давай копать… — закашлялся Элай. — Сюда вскоре набежит толпа любопытных смертных! Нам надо вытащить этих долбоебов. — Может, не надо? Меня достали эти два дебила, готовые пристукнуть друг друга даже несмотря на то, что жить не могут по отдельности даже пяти минут!

Элай махнул рукой. Быстро избавившись от одежды, он превратился в коршуна и принялся кружить над пепелищем в поисках уцелевших. Вскоре он увидел перебитую руку, выглядывающую из-под огромной перекладины. Его высокий вибрирующий крик, немного напоминающий дребезжащий свисток, огласил окрестности.

Дагон закатил глаза. По его мнению, все это было чересчур. То, что устроили в этом городке Дан и Мэл, — чересчур. То, как Данте вел себя с мальчишкой, — чересчур. То, как оборачивалась со временем, — чересчур. То, что они спалили дом своей ссорой, — чересчур.

Он тихо матерился и все же пошел разгребать обломки в том месте, где кружил Элай.

— Move, — буркнул он, приводя их в движение и откидывая в стороны.

Угли, горы пепла — все это отлетало прочь под воздействием его магии. Увидев неестественно вывернутую руку и клочок косой черной пряди, он узнал Данте, который не подавал признаков жизни.

— Один идиот нашелся, — Дагон зло сплюнул на землю. — Помоги мне, Элай!

Вдвоем они вытащили парня из-под раскаленных головешек и уложили на мерзлую землю поодаль от фундамента. Глаза Дантаниэла приоткрылись слегка, а затем снова закрылись. Он был жив.

— Давай искать Мэла, — Элай закашлялся и снова обратился в птицу.

Он кружил и кружил над выжженной пустошью, но никаких признаков Марлоу обнаружить не удалось. Он словно… обратился в пепел остатков собственной магии.

— Нигде нет… Нигде, — бормотал Элай, бегая вокруг уже в образе человека.

Дагон застыл. Если бы с Мэлом случилось что-то, они бы почувствовали. Парень словно сквозь землю провалился, но оставаться на месте пожарища долго было бы безумством. Скрыться где-нибудь сейчас казалось самым разумным…

— Элай, нам надо отсюда мотать, — предупредил Дагон, оборачиваясь на бездвижного Данте.

Его брат согласился. Вдвоем они подхватили бесчувственного товарища и поспешно исчезли в направлении парка…

Дантаниэл очнулся довольно скоро. Губы его сжались в суровую ниточку, пока братья волокли его в сторону, подальше от глаз любопытных смертных. Они прислонили преподобного к дереву и дали отдышаться.

По крайне злому виду и глубочайшей царапине в виде когтей через всю щеку стало понятно, что про таинственную загадку Мэла лучше не спрашивать: Данте пребывал не в настроении говорить.

Обогнув парк по краю, три колдуна вышли к реке и обнаружили там огромную трубу коллектора, вполне подходящую, чтобы спрятаться в ней. Так они и поступили.

Стены сливной трубы были грязные, и запах стоял, как возле городской свалки, в окружении сточных канав; темнота поглотила три фигуры, скользнувшие в ее недра. Освободившись от помощи друзей, Дантаниэл отсел в сторону.

Фигура его походила на одинокий белеющий труп. Даже при слабом свете с улицы проступали только его очертания: парень злился и зализывал собственные покрытые копотью и сажей раны. Элай с Дагоном не стали лезть к нему. Нужно было дождаться сумрака и уже потом выйти искать Марлоу или тешить себя надеждой, что тот перебесится и вернется сам. Пойти к коттеджу сейчас было все равно, что сдать себя полиции добровольно, ведь в таком маленьком городке пожарище обнаружат очень быстро.

Дантаниэла терзал единственный вопрос: какого хрена вселилось в Марлоу? Словно он, а словно и жестокий демон, вырвавшийся из недр ада, оказался на его месте и вытворял все эти вещи. Перед внутренним взором, как наяву, стояла жуткая картина: глаза, блестящие инфернальным изумрудным блеском, гаденькая улыбочка и когти, готовые бесконечно рвать даже тело самого лучшего друга, отношения с которым в последнее время натянулись похлеще, чем магические нити.

Данте вспоминал. Моменты драки вспыхивали в его памяти рваными клочьями. Мэл выныривал то справа, то слева, со злостью нанося бесконечные удары, легко швыряя друга о стены. Тяжелый хук по ребрам последовал незамедлительно; Данте вспомнил, как он, взбешенный, вцепился в ногу Мэла, твердую, как железо. Марлоу тоже упал, ударился о пол и злобно зарычал. Дальше все смешалось. Они не выпускали друг друга, старались пнуть в живот, бить в глаза, в самые больные места на теле. Наконец, Дан вспомнил, как он вырвался, сильные руки подняли его в воздух. Он прекрасно понимал, что будет дальше: взбешенный Мэл легко отшвырнет его на несколько метров и просто подожжет дом, силы у него хватит.

Избитый и покалеченный, Данте терял сознание и чувствовал запах огня и дыма, наполняющих нос. Взбешенный Мэл уже не первый раз заметал все следы их пребывания, попросту вытирая их с лица земли пламенем разрушительной силы, только раньше он хотя бы предупреждал об этом заранее.

Дантаниэл ничего не понимал. За все триста лет дружбы он впервые видел Марлоу таким отстраненным, замкнутым и разозленным на внешний мир. Раньше к нему легко было найти подход, но сейчас будто закрывалась та дверь, в которую Дан раньше имел привычку входить без стука.

Ворлок обнял себя руками. Без лучшего друга, без крыши над головой и даже без одежды ему вдруг показалось достаточно этой чертовой вечной жизни. В голове всплыли слова Эмбера, брошенные сгоряча: «А у тебя есть? То, ради чего ты живешь? Ты просто пустая, мертвая оболочка, которая не стоит… ничего! Неужели ты никогда не думал, что прожить короткую жизнь рядом с родными и любимыми гораздо лучше?»

В моменты вроде этого подобное доедало изнутри. Данте зло схватил крысу, шнырявшую возле его ноги, и запустил ее в противоположную стену, с хрустом размозжив животному череп.

Возможно, эта жизнь была ничем иным, как проклятием, а постоянный баланс на грани сомнения и правильности лишь быстрее толкал с обрыва.

Невыносимо было даже думать об этом. Дан обхватил голову руками и постарался просто ненадолго забыть…

Комментарий к 19. Дотла Ну вот и продолжение ссоры Данте и Мэла. Доигрались, дети! =) осталось еще около 6 частей до конца.

====== продолжение 1 ======

Минуло еще несколько дней, и Мики провел их в очень глубоких раздумьях. В кармане его лежала заветная карточка, и, как бы он ни хотел забыть о встрече в лесу, все мысли его возвращались лишь к одному: обещание.

Тот подозрительный человек казался надежным, а верить ему было единственным выходом. Мик перебирал, перематывал в голове сказанное им и в итоге пришел к мнению, что ему нужно встретиться с этими людьми.

Нервный Кимбел названивал ему через каждые пять минут с вопросом: «Как дела?», не решаясь, впрочем, пойти к другу домой и проверить лично. Мик уверял его, что все в порядке. Но под конец его нервы сдали.

Он сел на кровать и, немного поколебавшись, набрал номер с карточки. Еще никогда в жизни сомнения не одолевали его настолько сильно.

— ООО, Трибунал священной канцелярии инквизиции «Молот Ведьм», — спокойно ответил на том конце провода женский голос через пару гудков. — Чем я могу вам помочь?

— Я… ээээ… я… — Мики растерял все слова и храбрость.

— Проглотил язык? — насмешливо подсказал голос.

— Вроде того, — выдохнув, парень пытался продолжать. Женщина словно знала заранее, кто будет звонить. — По правде, я и сам не знаю, зачем связался с вами.

— Кто дал тебе этот номер? — в голосе послышалась насмешка.

— Химменс… Луций, — неуверенно припомнил Мик имя нового знакомого.

— Луций, — в голосе прозвучали нотки понимания. — Ясно. И что ты хочешь? У тебя есть информация, которую ты готов сообщить?

— Нет. Я не знаю, черт. Он сказал, вы можете как-то помочь!

На том конце возникла пауза.

— Возможно, — женщина тоже перешла на шепот. — Мне сейчас не очень удобно говорить. Но если Луций обещал тебе помощь, значит, мы готовы помочь. Ночью. У церкви. После того, как луна взойдет.

Трубка пошла короткими гудками быстрее, чем Мик успел сообразить что-то.

Он так и сидел, таращась на динамик и усиленно соображая, был ли этот разговор реальностью или плодом его фантазии.

К ночи его решимость сошла на нет. Необходимость встречи неизвестно с кем, тем более в одиночестве, пугала до смерти. Проблем, конечно, не возникло, ведь родители настолько отрешились от внешнего мира, что даже не заметили, как сын тихо выскользнул за дверь и покинул комнату. И все же неопределенное чувство не оставляло Мики.

На шестьдесят процентов он был бы не против, если бы его кто-то остановил.

Путь до церкви прошел в абсолютном беспамятстве. Мики неуверенно огляделся, чтобы посмотреть, не ходил ли кто вокруг. Окрестности хранили молчание, только деревья стонали в ночи, подобно душам без упокоя.

Ривьера поежился. Сказать, что ему было не по себе, значило ничего не сказать.

— Бу! — внезапно раздался голос над его ухом.

От неожиданности Мики подскочил, как ужаленный. Он оступился и сделал два неловких шага назад, под общий гогот трех внезапно возникших на его пути фигур. Все они были в капюшонах, и та, что в середине — пониже и потоньше остальных, — с явной насмешкой изучала человека из-под прикрытия.

— Луций. Где ты его нашел. Он же юный совсем. И не подготовлен физически.

— Это вопрос чести, Скайлер. Мы дали обещание… — мужчина, который стоял слева, учтиво склонился перед Мики. — Мы уже знакомы. Разреши представить тебе моих друзей, — Луций указал рукой на девушку и молчаливого мужчину рядом с собой. — Наши имена можно найти в любых учебниках истории, если копаешь достаточно глубоко. — Скайлер Торквемада, Конрад Ренье.

— Мики, — тихо шепнул Ривьера, кусая бледную губу.

Вероятно его имя тоже скоро найдут. В местном некрологе.

Безмолвный спутник кивнул. Женщина сняла с головы капюшон, открывая взору свое миловидное, но холодное лицо с несколькими шрамами. Ее зеленые глаза внимательно скользили по новому знакомому.

— Итак. Сразу к делу, — она отвела со лба белые пряди, поблескивающие проседью в ее черной гриве. — По твоему голосу было не очень понятно, что ты отдаешь себе отчет в том, что творишь.

— Так и есть. Я просто не знаю, что еще мне делать… — Мики чувствовал себя абсолютно по-идиотски.

— Попробуем тебя просветить. Я изучила твои материалы. Не больно-то они нам помогли, все это нам было известно и без тебя, — женщина пожала плечами. — Но ладно. Как ты уже мог понять, мы — инквизиторы. Охотники на ведьм и колдунов по всему миру. Эти твари шарятся в его уголках, но именно в вашем городишке их активность особенно усилилась.

Мики хлопал глазами, слушая ее быструю речь.

— Королева Изабелла — моя бабка — и ее духовник, отец Томаззо, были моими наставниками. К сожалению, я не знала их так хорошо, как мне хотелось бы…

Томаззо ( на европейский манер – Томас) Торквемада уже упоминался в предыдущей главе. Себастьян де Ольмедо называет его «молотом еретиков, светом Испании, спасителем своей страны, честью своего ордена». Имя Торквемады стало нарицательным для обозначения жестокого религиозного фанатика. Он решил пойти навстречу Изабелле Португальской и взять на себя ряд обязанностей по воспитанию её дочурки Изабеллы-младшей (в нашей истории— мамы Скайлер). Проявив себя неплохим воспитателем, произвел на ребёнка хорошее впечатление. Рассказывая маленькой Изабелле о милости Бога, чудесах святых отцов, благодати и прочем нравственно-религиозном, с первых дней знакомства начал прививать девочке зачатки религиозности. Оттуда все и пошло!

— Постой… Разве они не в пятнадцатом веке жили? — жалобно выдал Мики единственное познание об этих исторических личностях.

— Совершенно верно. А что тебя тревожит?

— Ну… Примерно то, что это было около шестисот лет назад?

— Да. Все так и есть. У нас есть свои способы поддерживать жизнь. Мы пришли в этот мир, чтобы очищать землю, чинить духовный розыск, вершить суд и расправу над еретиками, очерняющими лицо этой планеты, — слова Скайлер просачивались сквозь зубы с шипением. — Мы должны вечно нести свой крест. «Молот Ведьм» не щадит никого. Каждая тварь, исповедующая противоестественную веру, должна быть уничтожена! — тон девушки становился все горячее, по мере того, как она говорила.

— Но этого просто не может быть! — Мики в удивлении помотал головой, словно отказываясь слушать.

Три фигуры переглянулись. Прохладная улыбка коснулась губ Торквемады, когда она перевела взгляд обратно на мальчика.

— Я думаю, тебе стоит пройти с нами. Для наглядности…

Путь был едва освещен. Странные личности не проронили ни звука все время до входа в церковь и в итоге зашли под каменный свод, молчаливо склоняя головы. Мики не мог отогнать от себя впечатление, что вокруг действительно не двадцать первый век, он словно попал в иную реальность, в древность, безмолвно ступая за новыми знакомыми по каменным плитам. Ему никто не мешал развернуться и уйти, но вместе с тем покинуть это место не представлялось возможным.

Любопытство и желание выполнить обещание, данное самому себе, заставляли молодого человека идти. Не оборачиваясь.

Он поднял глаза и увидел новый вход, подсвеченный смутным пятном. Один из мужчин достал фонарь, освещая себе дорогу, пока силуэты плыли к дальнему нефу.

— Почему у меня такое ощущение, что мы здесь незаконно? — пробормотал Мики себе под нос.

— Нет ничего незаконного в том, чтобы выполнять волю божью, — туманно отозвался Луций.

Пробормотав нечто невнятное, мужчина склонился над люком, ведущим в подвал.

— Сюда.

Вдруг сердце Мики забилось ровней; тревога и страх начали покидать его, утонули в невозмутимом спокойствии, точно обломки кораблекрушения, смытые с берега волной отлива.

— Ты идешь? — Женщина еще раз обернулась.

— Да, — Мики уверенно посмотрел на нее.

Изображения исчезали и таяли, как гаснет картина на сетчатке закрытых глаз. Фигуры принялись плыть вниз по винтовой лестнице. Их движения были хотя и спокойны, но необычайно стремительны, угловаты, как у зомби. Рядом с ними Мик казался сам себе карикатурой на человека. На нижней площадке Луций отворил дверь в стене, за ней начинался еще один темный коридор.

— Охотники, или хантеры, — внезапно заговорила Скайлер, — существовали с древних времен. Ирландия, Европа, Испания — нет почти ни одной страны, которой бы не коснулась чума ведовства. Твари, обратившиеся к магии, подвергались гонениям и массовым сожжениям, начиная с раннего средневековья и позже.

— Но охота же прекратилась, когда люди поняли свою ошибку! — возразил озирающийся по сторонам Мик.

Скайлер слегка обернулась.

— Не было никакой ошибки. Просто все это… ммм… ушло с виду. Охота все еще идет. Эта война никогда не прекратится.

— Но…

— Слушай внимательно. Эти уроды никогда не были безобидны. Они убивали, всегда и везде, чтобы поддерживать собственную жизнь. Они проводили ритуалы, отравляли воду и воздух, насылали эпидемии, грабили и насиловали мирное население… Все наши беды исходили от них и только от них!

Мики заткнулся. Он молча переваривал то, что слышал, и при этом его удивление было невозможно описать словами.

— Мы выжигаем нечисть. Преследуем и делаем так, чтобы их души вечно горели в Аду и не попали даже в чистилище. Они не заслуживают этого, — лицо женщины заострилось, когда она остановилась, чтобы посмотреть на парня. — Мы сейчас зайдем в особую комнату. Если ты действительно хочешь найти тех, кто покалечил души твоих родных, я думаю, мы сможем тебе доверять?

Мики кивнул. Еще никогда он не хотел чего-либо более сильно.

— Хорошо, — Скайлер пронзительно глянула на него. — Но не падай в обморок.

Дверь открылась. Впечатление о том, что время изменило свое течение, будто бы хлестнуло Мики по лицу. Они очутились в громадной темной комнате наподобие бального зала. Не пойми откуда взявшийся подвал был явно древнее, чем здание церкви. Дверь за их спиной захлопнулась, и свет пропал раньше, чем он успел рассмотреть помещение, затем раздался шорох шагов и голос Скайлер, немного гулкий из-за обилия камня:

— Все, что ты сейчас увидишь, — для многих уже история. Но только не для нас. Мы все еще можем изменить этот мир. Ты обещаешь хранить молчание о нашей встрече?

— Обещаю...

Несколько огоньков, вспыхнув, осветили свод. От увиденного Ривьера пошатнулся и вцепился в ближайшую стену.

— Помещение перед тобой – место, куда попадают только охотники. Оно открыто нам из любой церкви мира, где бы мы ни оказались.

— Как это возможно?

— Я объясню все по порядку. Иди, — женщина слегка подтолкнула его ладонью.

Свет фонарика Луция рассеял темноту даже у дальних стен зала, молчавший все это время до этого Конрад высоко поднял свой фонарик и медленно двинулся вперед, обходя помещение по периметру.

В дрожащем, неровном луче вокруг Мики открылся фантастический мир картин в глубоких, мрачных тонах, крючьев, ржавых, металлических предметов, клеток и орудий пыток. Кресло с гвоздями наружу стояло у дальней стены. Железная Дева висела под потолком, таращась на вошедших мертвыми, бездонными глазницами. *

«Желе́зная де́ва» (англ. Iron maiden) — орудие смертной казни или пыток, представлявшее собой сделанный из железа шкаф в виде женщины, одетой в костюм горожанки XVI века. Предполагается, что, поставив туда осуждённого, шкаф закрывали, причём острые длинные гвозди, которыми была усажена внутренняя поверхность груди и рук «железной девы», вонзались в его тело; затем, после смерти жертвы, подвижное дно шкафа опускалось, тело казнённого сбрасывалось в воду и уносилось течением реки.

Мики ошарашенно всмотрелся в ближайшую картину. На ней было изображение казни и сжигания ведьм на костре, выполненное в таком грандиозном масштабе, что казалось, будто бесчисленное множество призрачных персонажей возвышалось над ними в полумраке. С содроганием он взирал на омерзительных, кровожадных палачей, как они сталкивали негодные тела умерших в зловонный ров, тянули за собой телегу, груженную человеческими черепами, обезглавливали трупы, валяющиеся на земле или свисающие с виселиц. В вышине над бескрайним адом безжизненной дымящейся пустыни, над армией уродливых и обезглавленных женщин, спешащих на кровавую бойню, одиноко звонил колокол. Парень отвернулся, не в силах сдержать отвращение, но спутники взяли его под руку и подвели к следующей фреске, изображаюшей падение ангелов. Проклятые существа, сброшенные с божественных высот в пылающую бездну, полную пирующих монстров, казались такими прекрасными и живыми, что Мики невольно поежился. Луций тронул его руку, но парень не шевельнулся, вглядываясь в парящие на недосягаемой высоте фигуры ангелов с трубами. На мгновение чары, окутавшие его, спали, и внутри возникло внезапное чувство восхищения, правда, оно тут же прошло, оставив после себя только смутное сожаление, точно некая призрачная драгоценность выскользнула из рук, прежде чем он успел насладиться обладанием ею.*

сознаюсь сразу, описание взято и адаптировано из одной моей любимой худ. лит. Не удержалась, я люблю этот кусочег! Он сюда так хорошо вписался!

— Занимательно, не правда ли? — холодный голос Скайлер продолжал шипеть в левое ухо. — Падшие существа. Такие же, как демоны и ведьмы...

Мики огляделся по сторонам, ему почудилось, что нарисованные монстры ожили. Это походило на падение в знакомую черную бездну, как случалось в предчувствии обморока. Комната поплыла перед глазами.

— В наши дни ворлоки идут намного дальше. Они не скрываются, убивают людей — невинных детей, женщин, которые могли бы продолжать род и жить долго и счастливо. Они не знают ничего святого.

— Кто это там в углу? — Мики глазел на огромную клетку, в которой сидел дряхлый, одетый в лохмотья старик.

— Это один из них, — тихо отозвался Луций. — Мы не можем существовать вечно без крови ворлока. Также его магия помогла нам открыть входы в церковь. Но это не значит, что мы сами такие же, мы подавляем в себе злые начала. Мы живем лишь для того, чтобы убивать их. *

Все по законам жанра! Мнящие себя выше других охотники в данном тексте страдают паранойей и избыточной религиозностью. Как и положено любым нормальным дяденькам и тетенькам со сдвигом по фазе, они хронически не переваривают колдунов, притом не брезгуют испитием их кровушки святой миссии ради. Да и помещеньице их из любой точки мира доступно явно не просто так. Помимо того, они люто ненавидят любые упоминания о собственной неправоте, ненавидят ворлоков и прочих нарушителей спокойствия.))

Как заколдованный, Ривьера поплыл в сторону пленника. Собственные шаги резонировали в ушах, бухая там кровавым молотом. Луций, Конрад и Скайлер не пытались его остановить — они стояли и наблюдали за парнем, открывающим для себя новые горизонты мироздания.

Мики остановился возле прутьев, зачарованно разглядывая существо внутри клетки. Он рассмотрел слабое сияние волос, белое застывшее лицо. Странное и загадочное, оно слегка развернулось в его сторону. Будто высушенное временем и пытками, оно не казалось ни живым, ни мертвым, и только горящие от боли зеленые глаза оставались в движении. Они спокойно смотрели на мальчишку, губы не шевельнулись, но Мики услышал шепот в голове. Ворлок говорил, что он знает, зачем они здесь, и не нужно ничего объяснять.

— Не смотри на него долго. Он может подавить твою волю, — заметила Скайлер. — Это очень древний экземпляр, сидит в заточении со времен сожжения ведьм, а существует и того дольше. Мы держим его тут, чтобы брать его кровь. Малой капли достаточно, чтобы поддерживать себя в форме.

— Чудовищно, — Мики вышел из транса, потрясая головой. — Как же вы можете охотиться на них и одновременно с тем потреблять их, как продукт?

— Это вынужденные меры. Единственные, которые мы себе позволяем, — отрезала девушка. — Эта тварь вырезала целые деревни, не щадя ни мужчин, ни женщин, ни младенцев, ни скот, — она подошла к клетке. — Придется долго отвечать за свои поступки. Верно, Калеб?

В руках ее откуда ни возьмись появилась раздвоенная на конце железка. Существо в клетке зашипело и оскалилось, когда прут пронзил его кожу. Мики с ужасом понял, что у создания отсутствовал язык, вместо него во рту зияла рваная пустота, открывшаяся взору, когда он оскалился.

Скайлер недолго довольствовалась своим превосходством. Она прокрутила железку пару раз, задумчиво извлекая прут и разглядывая его кончик.

— Если ты раз подсаживаешься на кровь ворлока, ты уже не сможешь слезть с нее. Это почти как умереть — пути назад нет. И все же открывает новые перспективы… — Женщина высунула язык и задумчиво слизнула каплю. От отвращения Мики едва не вывернуло прямо на пол.

— Ну ладно. Все это лирика, — брюнетка со звоном отбросила прут. — Давай поговорим о твоем конкретном случае. Луций почему-то считает, что тебе можно доверять.

Она отошла и встала рядом со своими собратьями. Их фигуры сливались с темнотой и казались ее частью, а Мики не мог проронить ни слова, скованный по рукам и ногам своей неприязнью.

— Твои материалы дали нам понять, кто стоит за всем этим. Речь идет о тварях, за которыми мы охотимся уже не одно столетие, — продолжала девушка.

— Ты знаешь их? — Мик удивленно вскинул голову.

— Приходилось сталкиваться. Это Мэл Марлоу с его компанией головорезов. Нам трудно поймать их, потому что магия стихии прикрывает их. Но мы можем преуспеть, если у тебя есть, что еще рассказать нам… — ее вопросительный тон предполагал продолжение речи.

Ели бы Мики знал, что из этого действительно относится к делу. Он снова нервно глянул на картину с ведьмами, а затем на своих спутников

— Я… не так много знаю, — срывающимся голосом выдал он. — Это все началось с того момента, когда напали на моего лучшего друга...

Он поспешно, перебивая сам себя, принялся тараторить обо всем, что творилось в последнее время. Охотники не встревали в его речь, они изредка переглядывались и обменивались многозначительными взглядами.

— Вот и все, мой друг просто отстранился от меня, я перестал узнавать его, но на этом и все… — закончил Мик, плавно завершая рассказ.

— Похоже, у нас появился реальный шанс обнаружить их, — тихо пробормотал Луций. — Если один из них создал себе апрентиса...

— Значит, будет оставаться рядом с ним первое время, — вполголоса закончила девушка.

Мики быстро переводил взгляд с нее на высоких мужчин и обратно.

— Что это значит? Вы же... Эмбер пострадает?

— Нет нужды волноваться, — Скайлер перевела глаза на мальчика. — По факту, он еще человек. Его можно спасти. Но в свою очередь, он может вывести нас к ним… С этим придется поработать.

Не продолжая эту мысль, девушка задумчиво уставилась на Мики. То же самое сделали и Луций, и Конрад, и ведьмы с огромного полотна, которые словно таращились на человека в ожидании его решения.

— Мы хотим предложить тебе вступить в наши ряды, — решительно выдала Скайлер, делая шаг вперед. — Я думаю, с твоей помощью мы вполне сможем взять их.

— Что? Меня? — поперхнулся Мик. — Но я… Я… Я даже узнал про все это только вчера, а уже сегодня вы требуете, чтобы я стал... — Он панически кинул взгляд на картину.

Дрожащий круг фонарика вырос и окреп, а из полумрака один за другим выступали кошмарные сюжеты. В воображении Мики перещелкивались кадры и все разумные доводы. Вся его жизнь рушилась на глазах... Вырожденцы и уроды с полотна, раздувшиеся в гробах трупы, чудовищные всадники и выходящее за всякие мыслимые пределы грандиозное собрание средневековых гравюр, оккультной символики и барельефов — все это мутилось перед глазами, захватывая в водоворот событий жутких и тем не менее грандиозных во всей своей сути. Помещение давило на него ореолом храма смерти.

— Мы не можем ничего от тебя требовать, — заметила Скайлер, опуская глаза. — Для начала мы просто хотим, чтобы ты подумал обо всем вышесказанном. И принял верное решение...

====== продолжение 2 ======

Мэл все не появлялся. Прошло еще несколько дней, и только тогда Дагон с Элаем решились вылезти из коллектора и сходить на разведку к их уничтоженному месту жительства.

Данте не пошел с ними. Подобно Горлуму, голодному и неодетому, он сидел в углу, отвернувшись к стене, и залечивал свои наружные и внутренние раны. Он не ел и не спал, не считая нужным даже выбираться на свежий воздух. Только раз Элай добился от него сбивчивого ответа «нет» на вопрос: «не надо ли принести чего-нибудь поесть?»

После этого разговор был окончен. Лис и коршун оставили друга, обернулись в животных и отправились к пепелищу посмотреть, не обнаружился ли там их заблудший кошачий товарищ.

Горы только что выпавшего снега присыпали руины. Здесь явно побывали люди: обрывки желтой ленты полоскались на ветру, а свежие следы виднелись под верхним слоем наста, но никаких признаков присутствия Мэла не обнаружилось и в помине.

Дагон узрел под балками какой-то цветной предмет. Потянув за ленточку, он вынул на свет небольшую подарочную коробочку, вероятнее всего, принадлежащую Данте.

Они не стали надолго задерживаться у развалин коттеджа. Простить выходку двух друзей братья все еще находили затруднительным, как и понять то, что нашло на Мэла с Данте в последнее время.

Они молча вернулись к трубе.

— Думаю, это твое, — Дагон бросил коробочку к ногам Дантаниэла. — Она лежала прямо на поверхности.

Тот покосился на молчаливое напоминание о том, кто все это устроил, и снова ничего не сказал. Чертов пацан всегда появлялся не вовремя. Если бы не его явление, Мэла бы удалось сдержать. Да что там говорить, если бы не его явление, вся эта ситуация изначально не слетела бы, как поезд с промасленных рельс.

Чертов блондинчик. И почему же так сильно хотелось дойти именно до него и заглянуть именно в его кристальные глаза, в надежде, что объяснение отыщется там каким-то неведомым образом?

Дан чувствовал, что почти спятил, дозревая до этого шага. Наверное, пора было сделать это. Только бы найти в себе сил попросить Элая настроить душ и достать где-нибудь одежду...

Эм терялся в двойственных чувствах все эти дни. Мысли влетали в его голову как шквал магических искр. Он уже был в курсе того, что произошло с домом миссис Парвуд, и, к своему ужасу, ощутил легкий укол беспокойства; а тот факт, что Дантаниэл не появлялся, пугал его больше, чем доставлял радость. Эм чувствовал себя виноватым в произошедшем и уже в тысячный раз задал себе вопрос, за коим чертом ему приспичило соваться к этим типам, ведь на его памяти это ни разу не принесло ничего хорошего.

Выругав себя на чем свет стоит, Эм не добился от своего разума внятного пояснения. Он глянул на маму, которая смотрела в комнате телевизор. После редакции мозгов от Данте Эмили стала отстраненная и немного замкнутая, словно вместе с её материнскими заботами и тревогами волк частично отнял и ее разум.

— Мам… Мне надо немного голову проветрить. Ты меня отпустишь? — Немного постояв в дверях, Эм решил, что сидеть дома он больше не мог.

Женщина посмотрела на него рассеянным взглядом.

— Ты к Мики? — тихо спросила она.

Эм уже сто раз говорил ей, что они с Мики были в напряженных отношениях. Она снова забыла об этом…

— Да, мам. К Мики, — сын поджал губы.

Миссис Морриган так же отстраненно кивнула и вернулась к просмотру передачи, отвлекавшей ее от мрачных ощущений. Она теперь все время думала о работе, как и велел Дан, и как раз сейчас смотрела репортажную съемку о вскрытии.

Эм передернулся от видов вывернутых наизнанку трупов. Все же у матери были действительно железные нервы.

Зато она не спрашивала о Данте. Это было в разы ценнее.

Я думал, что ты уйдешь из моих мыслей,

И что, наконец я нашел путь,

И научился жить без тебя.

Я думал, что это только вопрос времени,

До тех пор, пока у меня было сто причин

Не думать о тебе.

Но это оказалось совсем не так,

И после всего я все еще не могу отпустить тебя...

( The Cult — Painted on My Heart)

Комментарий к продолжение 2 Маленький кусок вдогонку.

====== продолжение 3 ======

Эм уныло брел по тротуару, объятый холодом, одиночеством и непониманием. Вот к чему они пришли в конце всей этой истории: всего лишь обломки разрушенных жизней, людей и даже ворлоков.

У него в голове было столько информации, что череп вот-вот готовился лопнуть по шву. Взгляд молодого человека скользнул по первой попавшейся машине, припаркованной у дороги. Это оказался старенький мерседес, потрепанный и побитый ржавчиной, которая почти съела его крылья.

В сознании щелкнуло что-то, и вдобавок очень кстати всплыли воспоминания о ночи, когда они с Даном угнали Феррари. Эм вспомнил ветер, врывающийся в открытое окно и треплющий волосы, вспомнил полное отсутствие тревоги…

Вот если бы Дан был рядом, чтобы одним щелчком пальцев отключить все те мысли, что варились в мозгу, как в огромном котле… Нет, все, хватит. Никаких больше воспоминаний о ворлоке. Никаких.

В конце концов, хватит.

Эм надел перчатки и подошел к замку. Если бы знать, как делать это правильно… В итоге оказалось проще разбить стекло.

Какая теперь, к черту, была разница, что подумает полиция?

Эмбер открыл изнутри дверь и сел за руль.

Пробормотав вертящиеся на уме слова, парень завел двигатель с третьего раза. Он легко вырулил на дорогу и выжал газ на полную мощность. И снова полетели мили, деревья и покрытая инеем трасса. Эм открыл окно и высунул руку, наслаждаясь льдом и холодом, цепляющимся за его кожу.

Так и должно быть, ведь он теперь был лишь наполовину человек, значит, надо иногда давать волю своей второй сущности.

— Ты быстро учишься, — услышал он тихий голос рядом с собой.

Машина немного вильнула влево, но Эм быстро справился с управлением.

Сердце его могло бы выпрыгнуть из груди, парень сжал челюсти и руль крепче и слегка повернул голову, чтобы посмотреть на пассажирское сиденье.

Данте выглядел кошмарно и больше смахивал на мертвяка, чем на живого человека. Его волосы были стянуты в хвост, а губы поджаты в тоненькую линию. Он все же отмыл следы гари и сажи, но ссадины и синяки по-прежнему украшали поверхность его лица. Усталые глаза цепко смотрели в лобовое стекло, и по ворлоку не казалось, что он пребывал в хорошем настроении для разговора.

Эм не стал спрашивать его ни о чем. Он вел машину, занятый своими смятенными мыслями, пока среди деревьев не показался просвет. Скосив глаза влево, Эм заметил серебристое поле, покрытое инеем и залитое лунным светом. Оно напоминало засахаренную пустыню.

Парень подумал слегка и начал останавливаться, Дантаниэл не сказал ему ни слова, и они просто свернули с проезжей части. Остановившись в открытой местности, и ворлок, и его апрентис сидели некоторое время молча, разглядывая завораживающий лунный пейзаж.

Эм откинулся на спинку сиденья и извлек сигареты. Данте протянул ему зажигалку. Скользнув по ней взглядом, Эм в удивлении узнал свой подарок на Рождество, с которого все это и началось. Он придумал ее сам: выковав изо льда красивый резной корпус, он запечатал в нее зажигательный элемент так, что можно было легко извлечь пламя одним чирканьем колесика.

Лед и пламя. Две несовместимых сущности в одной.

— Я тоже теперь могу выпендриваться, как ты, — невесело хмыкнул ворлок.

Эм кивнул и отвернулся, выдыхая дым в открытое окно.

— Значит, ты остался жив. Честно, не ожидал еще раз встретиться с тобой, — спокойно заметил Эм. — Я видел, что вы сделали с коттеджем. Не думал, что вы с Мэлом можете так драться. — Я тоже не думал. Поверь мне, в этот раз мы вышли за все допустимые рамки, — Дан болезненно погладил вывернутую руку.

Еще один выдох сизого сигаретного дыма в воздух.

— Прости, что причинил тебе эти неприятности. Надеюсь, вы помиритесь. — Я не собираюсь с ним мириться. Он съехал с катушек и получит свое, когда решит вернуться, — железно отрезал Дантаниэл.

Пожав плечами, Эм ничего не ответил. Ему не было никакого дела до разборок этих двоих. И только один вопрос не давал ему покоя:

— Ты защитил меня от него. Зачем? Разве тебе не доставляет кайф смотреть, как мучаются другие?

Дантаниэл постучал по приборной панели.

— Тут все проще, чем ты думаешь. Я все еще могу чувствовать твою боль. Когда я причиняю ее тебе, это еще терпимо, потому что я могу соизмерять ее со своим болевым порогом. Но под Мэлом, — Данте выразительно поцокал языком, — ты бы не выжил. Этот парень не знает сигнала «стоп».

Эм вспыхнул. Он быстро вывернул ключ в зажигании и заглушил мотор. Ему захотелось на улицу, немного проветрить бушующие чувства. Щеки парня пылали пламенем стыда.

Данте с любопытством проследил за подобной реакцией и слегка улыбнулся. Невинность мальчишки, все еще сохранившаяся в нем еле видимой ниточкой, дико забавляла. Все черные мысли постепенно отступали, когда Дан смотрел на профиль этого разъяренного мышонка.

Он тоже вышел из тачки и привалился к капоту, любуясь на яркие звезды. Эмбер хмурился и упорно пялился только на деревья, пока Данте размышлял, как выразить вслух то, что он собирался сказать дальше.

— Я… — он задумчиво провел рукой по волосам, — должен тебя поблагодарить за твой подарок, наверное. Никто мне не дарил подарков уже очень и очень давно. — А Мэл или Элай с Дагоном? — предположил Эм, поднимая чуть выше ворот куртки. — Мэл дарит мне только следы от когтей. У него своеобразное представление о дружбе. С Элаем и Дагоном у нас не те отношения. А вообще-то, прожив под двести лет с одними и теми же людьми, ты представляешь себе, что ты мог еще им не говорить, не делать и в том числе не дарить? — Розового единорога, — мрачно сострил Эм, чем вызвал у Данте удивленный взгляд. Затем ворлок усмехнулся и опустил глаза. — В любом случае. Полагаю, я должен ответить тебе?

Дан полез в карман куртки и протянул руку. Эмбер с недоверием глянул на его сжатый кулак.

— Что там? Ядовитая жаба? Вообще мы с тобой не друзья, чтобы обмениваться подарочками. — Да ладно тебе, после того, что я с тобой делал, ты боишься какой-то жабы?

Дан насильно вложил предмет мальчишке в ладонь. Разжав ее, Эм увидел крошечную сережку, совсем как ту, с которой для него началась эта история. Украшение было спиральное и чем-то отдаленно напоминало молнию.

— Пришлось поиздеваться над твоим дурацким кувшином, но это стоило того. Я уже давно собирался отдать ее тебе, да все не представлялось шанса. Полчаса выкапывал ее сегодня среди обломков коттеджа. Счастье, что она не пострадала, это было бы малоприятно.

Эм схватился за шею, но его амулет действительно пропал. Данте еле слышно рассмеялся, глядя за тем, как лицо мальчишки меняется и становится злым.

— Ты спер его! — Позаимствовал! — поправил Данте. — Усовершенствовал, доработал и вложил в него черную магию. Она будет лучше защищать тебя. — У меня не проколоты уши, — Эм рассматривал свой изменившийся до неузнаваемости амулет. — Это исправимо, — ворлок пододвинулся к нему ближе.

Эм не успел понять что-либо. Дантаниэл сильно обнял его, как медведь, не давая дернуться. Дыхание коснулось щеки, шершавая щетина немного кольнула ухо, а затем клыки сомкнулись на мочке, причинив короткую, острую боль. Эм зашипел, но Дан отстранился от него довольно быстро. Он облизнул уголок губы.

— Первая положительная. Люблю ее больше всех. Не удивительно, что от тебя так классно пахнет, — серьезно выдал он, не обращая внимания на огромные глаза мальчишки. — Извращенец, — Эм схватился за покалеченную мочку. — Убери руки, заражение занесешь, — Данте одернул его, как маленького, и вкрутил сережку на полагающееся ей место. Эм с недовольством глянул на него, но больше ничего не сказал. Он притронулся к ранке, словно пытаясь свыкнуться с еще одним напоминанием о своей сущности. — Тебе идет, — заметил Дантаниэл, оглядывая свое ювелирное творение. — Охрененно, — тяжко выдохнул Эм и снова уставился на деревья.

Темное небо накрывало их плотной крышкой, как будто заточив в одну банку, без возможности выбраться наружу. Дантаниэл закончил изучать профиль мальчишки и тоже переключил внимание, отворачиваясь в сторону.

— Не теряй ее. В ней — твоя сила. Если с тобой что-то случится, твои собратья это почувствуют. Связь в разы усилится, если ты станешь настоящим ворлоком.

— То есть если я умру. — То есть да. Хотя на твоем месте я бы не очень спешил в Великое Нигде. — Что еще за Нигде? — Эм так и держался за пульсирующее ухо.

— Ну как. Великое Нигде. Безвременье. Пустота. То, у чего нет начала и нет конца, нет дня рождения, — объяснил Дантаниэл. — Место, куда попадаем все мы. И ворлоки, и люди, когда наше время заканчивается. Если, конечно, правильно умереть.

— А как же Рай и Ад? — Рай и Ад, — ворлок задумчиво кивнул. — Возможно, их нет. Но в любом случае, туда попадаешь за особые заслуги. А Нигде, оно просто… есть, понимаешь? Там ты ждешь вечность, перед тем, как тебе скажут, куда идти дальше. — Ничем принципиально не отличается от обычной жизни, — Эм дернул плечом. — Наверное. Я не знаю, я не умирал, — осмотревшись, Данте запрыгнул на капот, сочтя его местом достаточной чистоты. Ворлок оперся спиной о стекло и снова уставился на звезды.

Эм слегка обернулся к нему, а затем снова принялся созерцать окрестности. Данте привычно щелкнул пальцами. Капюшон куртки мальчишки скрутился жгутиком, после чего парня против воли немного приподняло в воздух и проволокло по металлу, так, что он тоже приземлился, упираясь лопатками в дворники.

— Не делай этого со мной. Я не твоя игрушка, — глаза Эма гневно сверкнули, когда он немного опомнился и сообразил, что произошло. Данте спокойно смотрел на него. — А мне так нравится. — Но мне не нравится. Ты всегда можешь просто попросить! — Можно подумать, что ты сделаешь то, что я говорю тебе. — Зависит от смысла просьбы, — возмущенно буркнул парень.

Некоторое время они провели в молчании, потому что Данте вел себя так, словно ждал какого-то шага. Он вообще сегодня казался серьезным, как атомная война, а Эмбер изучал его черты, разгадывая его дальнейшие намерения.

Безмолвная борьба продлилась недолго, ворлок скосился, изучая соблазнительно приоткрытые губы мальчишки и не отрывая от них глаз. Они будто блестели от меда, в который Дан влипал все глубже. Эм перехватил его взгляд, попутно теряя дыхание и последние капли разума.

Ему показалось, что Данте стал ближе, сомнение легко читалось в разных глазах парня. Для ворлока это была несусветная глупость — пытаться целовать того, кого он раньше считал не более, чем игрушкой, едой, с которой не стоило церемониться. И все же он делал это.

Не высказанные ими слова так и повисли в воздухе, как запах озона перед грозой.

Дыхание коснулось губ Эма теплотой, и поначалу поцелуй показался почти невесомым, а до рецепторов дошел только горьковатый привкус сигарет и гари. Эм положил ладонь на плечо черноволосого парня, чуть задержав его. Он заглянул в его лицо, напомнив себе в миллионный раз, что это был Данте — беспощадный садист и выродок.

Но он не хотел его отталкивать.

Сознание играло в хитрые игры, Эм сделал последний выдох, после чего несмело подался навстречу ворлоку, который осмелился сократить расстояние первым. Они столкнулись лбами и носами, втягиваясь в поцелуй все сильнее по мере продолжения и вынужденно останавливаясь только тогда, когда светлые пятна принялись застилать сознание; их дыхание стало утекать, как от плавания на большой глубине.

Небо в просвете над деревьями тревожно побледнело. Эм опустил руки вниз, пробираясь под футболку демона, и сидел, потрясенный, налегая грудной клеткой, и ощущал, как грубые пальцы пытаются неловко перебирать его волосы в ответ. Он ощущал, как зубы смыкаются, сталкиваясь над влажным, ищущим языком...

Отстранившись на одну секунду, Эмбер заглянул в лицо колдуна в поиске ответа. Его не было. Дан был хмурый и сбитый с толку, отчего россыпь веснушек проступила на носу гораздо ярче. Его человеческие черты впервые не искажались до волчьих, словно слабость привела парня в неистовое замешательство. Ворлок хотел этих прикосновений, больше, чем собирался демонстрировать, а Эмбер терял разум от непонимания и удивления.

— Данте... Фигли ты делаешь? — тихо пролепетал Эм, который еле мог поймать дыхание. — Мы с тобой не в тех отношениях. Сам же говорил...

— Тогда не целуй меня в ответ, какие проблемы? — Ворлок машинально продолжал сжимать ворот его куртки.

Эм не выдал однозначной версии. Кажется, проблемы у них обоих возникли большие. Ощущение теплоты, нахлынувшее с внезапными ласками, поджигало их кожу слишком чувствительно, безвозвратно погружая обоих в тихое безумие.

Когда появилось это новое чувство?

Никто из них не знал. Молчание сподвигло Данте продолжить. Он моргнул и немного подался вперед, осторожно захватывая губы мальчишки. Приоткрыв ресницы, сквозь сплетение ветвей он увидел зарю по-новому: что-то изменилось даже в дневном свете в последние дни. Далекий и крошечный, словно белый огонек, мерцающий на дороге, ему мерещился новый исход их истории.

Его руки спокойно гладили Эмбера по груди под рубашкой, толкая парня на лобовое стекло, и он послушно ложился на это небольшое пространство. Он не сопротивлялся. В противостоянии больше не было никакого смысла, тем более что и Данте не видел резона получать желаемое одной лишь грубостью. Он расстегнул куртку парня и принялся покрывать поцелуями его шею.

— Не бойся. Я не стану тебя сегодня мучить. Я не в том состоянии, — тяжело выдохнул он, успокаивая страхи, пульсирующие под кожей человека.

Эм благодарно выдохнул. Боязнь отступала. А может, она и вовсе больше не появлялась?

Разделавшись с рядом пуговиц на хлопковой ткани его рубашки, Данте встал на колени, поцеловал плоскую грудную клетку и живот, делая это удивительно осторожно и спокойно. Ворлок выпрямился на руках, нависая над мальчишкой. Не так уж это было и противно — просто находиться рядом и обмениваться энергией без прямого сексуального контакта.

Дан потряс головой. Что за странные девчачьи мысли? — Что? — шепотом спросил его Эм. — Ничего. Не могу поверить в то, что я делаю. Ты плохо влияешь на меня, мальчик. — Ты на меня тоже, — Эм провел рукой по его скуле.

И снова поцелуй, горячий, гораздо более страстный, чем следовало быть такого рода поцелую. Уже даже не понятно, кто начал или продолжил это. Дантаниэл не был жесток, хотя назвать его ласковым у Эма получалось только с очень большой натяжкой. Он был просто он. Неправильный, дикий, израненный, делающий все прежде, чем хорошо подумать. Но в конце концов, в нем было что-то положительное, и иногда даже не так уж хотелось убить эту тварь и разорвать его на части.

— Я слышу все твои мысли, — напомнил волк, вылизывая тонкую светлую шею. — Я не пытаюсь ничего скрыть. Пусть все идет, как идет… Хотя я понятия не имею, что будет дальше, Данте.

Дан оторвался от своего занятия. Их взгляды встретились, будто в попытке найти оправдание своим действиям.

— И я, — честно и впервые серьезно признался он и отвел пряди волос со лба мальчишки. — Но в этом тоже есть интерес, так?

Наверное. Наверное, они узнают это, просто оставаясь в объятиях этой ночи и друг друга.

  Комментарий к продолжение 3 Немного ванильки. Данте пора к доктору. Сенькс ту Чернильная, inspiration73, которые отозвались в прошлой части! Все для всех моих читателей! =)

====== 20. День, когда все оборачивается не так. ======

Ты хочешь знать, когда придет твой день,

И говоришь, что ты недалеко от срыва,

Твои ночные крики — просто слабости момент,

Улыбкой скалится и двигает к обрыву.

Бессонной полночи не опадает пелена,

Ты ненавидишь, тут же любишь, снова ненавидя,

Ты говоришь, что лучше умереть, чем жить, как я,

И что не хочешь гнить со мною в этом мире.

Избитый путь усыпан крошками стекла,

Впиваясь, он до крови сердце обрезает,

Когда же ты поймешь, что так, как я, как я,

Любить тебя не сможет ни одна душа живая?

Жаль, ты не замечаешь то, что вижу я,

Ты мне даешь пространство, только в нем так душно,

Ведь для меня все это началось с тебя,

И то, что там осталось, где-то до, уже не нужно.

Я вечно рядом, в отражении скользя,

Но ты не смотришь, утонувший в сожаленье,

Надеюсь, миг, когда заметишь ты меня,

Придет быстрее, чем столетнее затменье.

Мы были друг для друга — кот и пес,

Два путника, два друга одиноких,

Но только кто же знал, что путь из слез

Пойдет не вместе, а в разрозненном пороке?

Волк вернулся к трубе коллектора на рассвете, насквозь пропахший ветром, глубокими поцелуями и близостью тела человека. Он не чувствовал себя собой, не чувствовал своих лап, а мысли кружили в голове сумасшедшим роем и не давали успокоиться.

Наверное, Мэл и Дагон были правы… С этим надо просто смириться и попытаться принять то, что смертный мальчик заставлял его трехсотлетнее тело жить так, как оно не жило уже много веков подряд. Словно пробуждалось от присутствия человека нечто глубоко спящее, захороненное в самых недрах души. Рядом с ним становилось так легко, Данте и сам не заметил, как пустил этот туман в свою голову. Прокручивая в голове все моменты прошедшей ночи, он едва мог отдать себе отчет в том, чтó вытворяло его сознание. Губы двигались сами по себе. Руки гладили и ласкали податливое теплое тело, которое доверчиво выгибалось ему навстречу, и было достаточно только этого спокойствия, приносимого трепещущими пшеничными ресницами. И не осталось ни света, и даже время ненадолго перестало течь в своем привычном темпе. Все было как во сне, странном и удивительно реальном. Таком живом.

Но если это было неправильно, значит, ум и тело просто отказывались вести себя привычно. Но сегодня у Данте даже не осталось сил бороться с этим…

Волк превратился обратно в человека. Он нес свою одежду в зубах, пока оставался в животном обличье, пробираясь обратно к коллектору. Быстро одевшись, парень дошагал до водосточной трубы у реки, полностью отданный своим мыслям.

Если бы можно было передать, как сладко горело его нутро, он смог бы потратить несколько листов бумаги. Жаль, что его чудесное настроение тут же испортилось при виде одного типа, которого Дан никак не планировал встретить сейчас.

Зеленые глаза уставились на него в упор, когда ворлок подошел ближе. Прислонившись к огромной трубе, Мэл стоял и наблюдал, закинув руки за голову, словно он не отсутствовал несколько дней без единой весточки. В своей любимой жилетке и потертых джинсах, с неизменной улыбкой на лице, он казался легкомысленно беззаботным.

Конечно, он умудрился спалить весь дом, но спасти то единственное, ради чего он жил в этом мире: любимую безрукавку.

— Ромео, как мне жаль, что ты Ромео! Отринь отца да имя измени, а если нет, меня женою сделай, чтоб Капулетти больше мне не быть!*

Мэл насмешливо цитирует Шекспира, где Джульетта уговаривает Ромео предать свою семью (свое истинное происхождение), намекая на то, что Данте тоже забывает свою сущность.

— Отвали, Марлоу. Ты уже сделал все, что мог. Не забывай, что шут в той истории погиб первым, — буркнул Дан и попытался обойти его слева.

Печальная улыбка коснулась губ пантеры.

— Шут. Ты прав. Это все, чего я заслуживаю услышать в свой адрес после всего.

Дан снова предпринял попытку избавить себя от его общества. Мэл потянул носом воздух, словно пытался выследить добычу.

— Ты пахнешь странно. Чем-то новым, — он спокойно убрал руки в карманы. — Я уже давно заметил.

Дантаниэл остановился. Ни злобы, ни желания нарочно вызвать гневную реакцию не проявлялось в лице Марлоу. Он выглядел не более, чем изможденным. Весь его возраст сейчас выдавали глаза — глубокие, но такие усталые.

— Я сам не знаю, что это, — Данте исподлобья смотрел на него. — Не узнаю себя.

— Ты меняешься, — Мэл пожал плечами. — Я тебе говорил, что так и случится.

— Да, но ты не предупреждал, что мой самый лучший друг будет вести себя при этом, как последний придурок, и оказывать мне минимум поддержки, — Дантаниэл ковырнул носком ботинка горку снега. Унылый и мертвый пейзаж расстелился вокруг них, и на секунду и показалось, что безвременье раскинулось на мили, переместив место действия за границы этого мира. Словно в Великом Нигде, куда они и хотели когда-то попасть. Вместе.

— Не говори мне, что я не поддерживал тебя. Я старался. Но у меня тоже есть свои принципы, Дан. Разве опыт прошлых лет ничему не научил тебя?

— Нет. Я все еще надеюсь, что ты образумишься и прекратишь разносить все наши дома и любые попытки начать жизнь на одном месте.

— Я не могу. В этом весь я. И ты прекрасно знаешь это.

Конечно, Данте знал. Как со стенкой разговаривать.

— Мэл... Давай закончим на этом? Я адски устал, — он обошел друга и присел на край трубы, бессмысленно уставившись в снежную даль и на реку, застывшую в ожидании оттепели.

Мэл сделал то же самое. Они так и сидели вдвоем, боясь сказать и сделать еще что-нибудь, чтобы не вспыхнуть и снова не взорваться. Дагон с Элаем отсутствовали. Наверное, ушли куда-нибудь на охоту…

— Я подумал, Дан. Теперь, когда ты нашел для себя новое развлечение и твоя жизнь впервые за многие столетия стала тебя устраивать…

Дантаниэл навострил уши, удивленный этой странной интонацией.

— Я не говорил тебе такого, — заметил он, отколупывая бетонную крошку с края трубы.

— Зачем слова? Ты сам знаешь, что не сможешь уйти. Ты не будешь это отрицать.

В памяти снова вспыхнули поцелуи. Горячие, долгие и такие предательски упоительные. Они отразились в красном зрачке ворлока, что не укрылось от Марлоу. Он даже не удивился подобному воспоминанию. Дан быстро сморгнул.

— Смогу. Не сейчас, но я смогу, — упрямо возразил он.

— Нет. Не обманывай себя, малыш, — его создатель грустно хмыкнул.

Подняв глаза на лучшего друга, Данте удивился его уверенности. Мэл был похож на мудрого, отрешившегося от жизни сфинкса. Так нетипично для него.

— Марлоу, говори, к чему ты клонишь? Ненавижу, когда ты играешь в философа, сам знаешь — я не могу читать твои мысли.

— Ты никогда не думал, что по сути нас ничто не держит вместе? Мы с тобой совсем разные. Может, нам пора пойти своим путем? — облачко пара вырвалось изо рта на этих словах.

Точно в такой же пар превратился и Данте, полностью выпав в осадок от подобного заявления.

— Мэл? Ты совсем, что ли? — он засмеялся.

Его смех никто не поддержал. Данте прекратил веселиться, с ужасом понимая, что в этот раз, кажется, шутки кончились.

— Я много думал о том, что случилось. Может, нам стоит побыть отдельно некоторое время? — глаза пантеры не врали.

Данте стало не на шутку страшно. Он пододвинулся чуть ближе к другу, очень быстро забывая, что все время до этого собирался выпустить Мэлу кишки.

— Мэл, хорош! Серьезно! Я и дня не хочу провести без тебя, — Дантаниэл ничего не понимал. — Ты уродский хрен, конечно... Но я даже после всего произошедшего не уверен, что разделить нас под силу кому-то!

— Под силу. Ты уже смог, — Марлоу улыбнулся непонятной отрешенной улыбкой. — В конце концов, у тебя всегда будут Элай и Дагон…

Дантаниэл в отчаянии вцепился в рукав жилетки Мэла.

— Ты не серьезно, — с надеждой сказал Дан глухим голосом. — При чем тут Эл и Даг? Мне нужен именно ты.

Мэл отвел со лба друга черные волосы.

— Я никогда не был серьезнее. Даже когда говорил, что тебе пора подстричься.

Дан изучал его широкие брови, его лицо так близко. Было так странно слышать подобное от Мэла. Всю их жизнь именно он был инициатором того, что им нужно оставаться вместе.

— Я не в силах тебя держать, — Данте обреченно опустил плечи. — Но если для тебя это что-то значит, я не хочу тебя терять.

— Ты не потеряешь, — Марлоу отрицательно помотал головой. — Если захочешь, конечно. Если что, ты всегда знаешь, где меня найти. Но на этом периоде нашей жизни, я думаю, нам лучше разойтись.

Он встал, сняв руки с плеч лучшего друга. Ни единый мускул не дрогнул на его лице, только Данте непроизвольно вцепился в его запястье, все еще не веря, что это ему не снилось.

— Дан, — Мэл выразительно посмотрел вниз. — Я не могу оставить тебе на память всю руку. Максимум это может быть волосок.

— Ты такой придурок, Марлоу, — Дантаниэл, у которого жутко испортилось настроение, опустил нос в свою куртку.

— Возможно. Но я хочу попробовать поискать что-нибудь еще в этом мире. Вдруг в нем есть что-то, чего я еще не видел?

Дантаниэл молчал. Он знал, что самым верным сейчас было просто кинуться, сбить Мэла на землю, связать его, вызвать срочно Дагона с Элаем или уйти с Марлоу, плюнув на все. Сделать что угодно, лишь бы Мэл прекратил смотреть на него, как античная статуя.

Но он сидел и изучал его спину, не понимая, когда он проморгал еще один поворот не туда.

— Будь осторожнее. Апрентисы — существа, в корне меняющие твою жизнь, — хмыкнул Мэл и, хромая, скрылся в стороне дороги.

Дан вышел посмотреть, куда он делся: все, что он увидел, были лишь следы человека на снегу, которые через несколько метров менялись на кошачьи.

Элай и Дагон появились через несколько часов. За все это время Данте даже не сдвинулся с места. Этот выбор, данный ему, он не мог сделать сам. И сейчас даже лучшие друзья не могли ему помочь...

Все то же сырое и темное помещение обступало со всех сторон. Справа и слева доносился тихий шелест черных одежд, шорох камешков под ногами и тихие переговоры. Мики стоял на полу перед огромным алтарем, над которым возвышалась семифутовая фигура Луция.

— Микаэль Хаген Ривьера, — прочитал охотник слова клятвы на древнем языке. — Готов ли ты служить братству верой и правдой, защищать его, прикладывать все возможные усилия, чтобы поддерживать его тайну?

— Repromissionem*, — отозвался парень, цепляясь за края своей алой мантии.

Мики говорит: обещаю. Наш храбрый, но несколько недалекий мальчик решился.

— Обещаешь ли ты не щадить ни врагов, ни друзей, если они окажутся на стороне нечистых?

— Repromissionem.

— Обещаешь ли ты не таить секретов от братства, ибо любое отступление карается смертью?

— Repromissionem.

Скайлер довольно взирала на обряд посвящения из-за плеча черного священника. Она знала, что юноша примет присягу. Его пылающий взгляд выдавал отчаяние и готовность на все.

— Ты обещаешь исполнять любую работу, которую бы ни поручило тебе братство?

— Repromissionem.

— Подайте мне мой меч, — обратился Луций к стоявшему за его спиной Конраду. — Ввести сюда ведьму.

Двое человек рывком подняли Мики на ноги прежде, чем он успел завершить последний слог. Он задыхался, пот градом катил по лбу и щекам. Парень огляделся и посмотрел вверх — на узкий готичный балкончик, опоясывающий изнутри все помещение. Катария Монтойя, Риджвуд Годой — все они были здесь. Больше сотни охотников собрались из разных уголков света, чтобы посмотреть на обращение новенького. Мики уже знал некоторых из них, а они все прибывали и прибывали, заполняя своими телами пространство узкого каменного выступа.

Вдруг от темной стены медленно отделилась тень. Два рослых хантера втащили в зал маленькую фигурку, закованную в кандалы. Мики на секунду прозрел. Ее светлые волосы показались ему отдаленно знакомыми, а серые глаза смотрели с болью и сожалением, будто ждали, что все это окажется неправдой. Она так напомнила кого-то…

— Лусия Хемидиссет, двадцать семь лет. Держит лавочку редких товаров, при обыске обнаружилась ведовская литература и книги черной магии.

Мики удивленно смотрел на девочку. Она была маленькая и хрупкая, как первый весенний цветок, со светлой кожей и яркими веснушками. Кто бы мог подумать, что такая, как она, может тронуть кого-то хоть пальцем?

— Твои сомнения понятны, — кивнула Скайлер. — Но помни о своей сестре. Она могла бы жить, если бы не эти твари. Ведьмам никогда нельзя доверять!

— Прошу, не делайте этого, — тихо прошептала девочка с заметным французским акцентом. — Я никому не делаю зла. Я только хотела помочь своей маме, она очень болеет...

Подошедший Луций наотмашь ударил ее по лицу.

— Молчи, прислужница Дьявола! Иначе это будут твои последние слова.

Сделав это, охотник вложил в руку мальчишки тяжелый меч.

— Твоя первая жертва. Если бить наотмашь, голова отлетит сразу. Ты должен будешь выпить ее кровь.

— Что? Но я… Не… — глаза Мики в ужасе расширились.

— Ты принес присягу, — напомнила Скайлер и сложила на груди руки.

Толпа свешивалась со всех сторон, и вдруг свечи вспыхнули ярче. Молоденькая девушка дрожала в руках своих карателей, а охотники взирали сверху, расположившись, словно в одной из лучших лож в театре: они все чуяли свежую кровь. Сомнения делали лицо Мики похожим на каменную маску, Скайлер же не спускала с парня глаз, настойчиво ожидая его действий.

Мики неуверенно занес меч. Он не знал, чем будет лучше тех, кто ходил по улицам и уносил жизни невинных людей, ведь эта девушка ничего не сделала ему, но почему-то его душа отозвалась без страха, с каким-то иным чувством, подобным тому, которое испытывали зрители, глядя на волшебное театральное действо, в окружении хрупких декораций. Словно мистическое таинство, вышедшее из недр веков, должно было совершиться прямо сейчас.

Луций взмахнул черным плащом и отошел, ступая как медведь, вызывая в толпе невольные возгласы, вздохи и благоговейный шепот.

— Помни. Если ты не сделаешь этого, это сделает кто-то за тебя, — напомнил он, оставляя мальчишку одного перед выбором. — Но последствия могут быть непредсказуемы.

И тогда Мики шагнул. Перед внутренним взором полыхнуло и погасло лицо Лиз: милые рыжие кудряшки, как тугие пружинки, дернулись и застыли во времени. Вложив в удар всю свою силу и бешенство, Мики напомнил себе, что, переступив через эту смерть, он получит доступ к клану охотников, которые помогут ему выследить настоящую тварь.

Удар. Тихий вскрик боли, не прошедший дальше барабанных перепонок.

С тихим чавканьем оторвалось что-то. Отделяясь от тела, светлая голова медленно накренилась и отпала от шеи, повисая на лоскутке кожи. Кровь, как магма, брызгала наружу, выплескиваясь толчками из обмякшего тела. Разрубленные светлые волосы осыпались на пол светлой соломкой.

Свет чуть погас. Толпа молчала. Луций сделал шаг. Забрав из рук Скайлер серебристый кубок, он подставил его под струйки тянущейся жидкости.

Холодный металл коснулся пальцев Мики.

— Пей.

Парень машинально сжал тонкую ножку пальцами. Осталось всего ничего до завершения. Злая смелость придавала сил. Он мог сделать что-то, помочь очистить мир от холеры, убийц и извергов.

Мики сделал глоток, потом еще… Он не стал допивать до конца: соленая и противная, кровь потекла в горло и нос, наполняя отвратительной тяжестью желудок.

Мики выплюнул все обратно, сгибаясь в три погибели. Двое охотников справа и слева снова подхватили его под руки.

— Достаточно! — Скайлер подняла руку. — Поприветствуйте нового члена клана охотников!

Несколько мгновений публика стояла молча и неподвижно.

Потом раздались неуверенные хлопки, и плотину прорвало. Бурная овация охватила хантеров. Свечи на стенах вспыхнули ярким светом, и люди задвигались, возбужденно переговариваясь друг с другом. Женщина в середине одного из первых рядов на балконе торопливо шагнула вперед, сдернула с головы капюшон и прокричала:

— Слава великому «Молоту Ведьм!» Да здравствует чистый мир, без грязи, магии и чернокнижников!

Кто-то, опустив голову, быстро проталкивался к застеленному дорожкой проходу. Вдруг вся толпа разом, точно по команде, повалила к дверям.

— Тебе некоторое время будет плохо. Нужно уйти, — Скайлер склонилась к уху Мики и взяла его за плечо. — А у нас есть еще кое-какие дела…

Шум не стихал в его ушах, но доносился через пелену неприятных ощущений. Прикосновения были слишком острыми. Дыхание — слишком горячим.

Чары рассеялись. Словно двери распахнулись навстречу свежему вечеру, впуская в голову туман прозрения: Мики только что убил девушку. Не просто девушку, ведьму. Своими руками он казнил одно из этих отродий, очерняющих своим присутствием Гринвуд.

И ему это понравилось.

Комментарий к 20. День, когда все оборачивается не так. Предпроследняя часть. )) Все жестче и жестче

====== продолжение 1. Конец первой части. ======

— Мам? — Эмбер повесил ключи на крючок и шагнул в полумрак прихожей. — Ты еще дома?

Он не так уже долго бродил по улицам, собирая по клочкам разрозненные мысли. По идее, Эмили еще не могла уйти — было всего пять часов утра, как раз самое время вставать на работу.

Как и обычно, Эм заглянул в кухню, бросил куртку на рядом стоящее кресло. Щелкнул выключателем…

Как странно… В доме не было света. Перебои с энергией были частыми в этом квартале, но не в пятом же часу утра, когда все мирное население еще спало?

Эм удивленно пожал плечами.

— Мам? — он зашел в комнату.

Дыхание умерло на губах. Глаза сначала не поверили в то, что они видели перед собой. Парень встал, опираясь локтем о дверь, приоткрыв рот и смотря прямо.

Эмберу показалось, что он зашел в чей-то другой дом, не в собственный: его мама смотрела телевизор, когда он уходил, и была жива.

Эм закрыл веки, снова их открыл.

Тело рыжеволосой женщины раскачивалось под люстрой, как маятник, страшно отмерявший секунды. Под собственной тяжестью оно удлинилось, а конечности казались ненормально увеличенными. Глаза ее смотрели в пустоту. Эм тоже смотрел в пустоту.

Это страшное мертвое тело не могло принадлежать его матери, которая постоянно улыбалась и была полна энергии, как журчащий ручей.

Пелена медленно отступала, но Эм все еще чувствовал привкус крови на губах. Ему показалось, что он прикусил их в попытке закричать, в попытке сделать хоть что-нибудь, чтобы кошмарная картинка рассеялась. Запах смерти примешивался к запаху зимней сырости, а отчаянный стук обреченного сердца гулким эхом отдавался под сводами ребер. Эм громко вздохнул. Затем еще.

А потом тишину гостиной прорезал крик, больше похожий на дикий рев умирающего животного. На стене кровавыми буквами было написано послание:

«Передай Марлоу и его прихвостням, что мы найдем их. Лучше, если они придут сами, тогда, возможно, их смерть будет менее мучительна.

PS. Мы наблюдаем за тобой. Выбери верный путь!»

Эмбер не мог понять, что происходило. Он не хотел в это верить…

Внезапно кто-то резко налетел сзади. Скинуть или вырваться из лап этого создания не представлялось возможным, его объятия были сильны, как тиски, а сухая ладонь моментально легла на рот, перекрывая возможность говорить.

— Тихо, это я! — прошипел в ухо хриплый голос Данте. — Не брыкайся. Нам надо уходить отсюда! Срочно!

Он крепко обнял мальчишку, прижимая его к себе и тихо бормоча какие-то слова. Туман окутал их вдвоем, и через секунду в том месте, где они стояли, уже не было никого.

Еще через мгновение дверь дома сорвалась с петель, и в помещение влетел Конрад Ренье, Луций Хименс и Риджвуд Годой — высокий рыжий парень, который принимал участие в сегодняшней инициации.

— Вот же черт, а? — рыкнул Луций через зубы. — Совсем немножечко не успели!

Взмахнув своим плащом, охотник проследовал в гостиную.

— Эта ловушка должна была сработать. Почувствовав боль апрентиса, его хозяин в любом случае должен был явиться!

— Он и явился. Только толку, он сразу понял, что это мы. Этому мальчишке не десять лет, вся шайка Марлоу — это прожженные головорезы, знающие все наперед, — Риджвуд сплюнул прямо на пол гостиной. — Скайлер будет в гневе.

— Еще бы ей не быть. Она этих парней столетиями не может к стенке припереть, — заметил Луций.

Он огляделся. По всей комнате витал запах псины и вспышек магии.

— Ладно, наше послание все еще тут. Может, он одумается и сам придет?

Сказав это, охотник окинул помещение взглядом и вышел прочь, прихватив с собой своих спутников.

— Мама... — Эм в истерике бился в железной хватке Данте. Они стояли на пустыре возле коллектора, в объятиях декабря, зимнего раннего утра и смятенных эмоций. Дан вцепился мальчишке в запястья, чтобы тот прекратил колотить в его грудь кулаками.

— Тихо, перестань, — Дантаниэл прижимал его к себе, надеясь, что он успокоится и перестанет по-птичьи биться в его руках.

Сегодняшнее утро было полно сюрпризов. Не успев избавиться от шока после весьма непонятного и неожиданного расставания с Мэлом, Данте тут же приобрел еще одну боль в сердце, сродни той, что испытывают при инфаркте. Она передавалась ему от мальчишки, который рыдал, захлебываясь слезами в его руках. Эти эмоции были настолько сильны, что Данте и сам едва не поддался такой же истерии, если бы не знал, что ему нужно успокоить глупого ребенка.

— Ты уже не поможешь ей, Эмбер, тихо. Тихо... — его пальцы путались в светлых волосах обезумевшего мальчишки.

До Эмбера медленно, но верно начало доходить. Со всей своей силой, нахлынувшей, как девятый вал, он резко отпихнул демона от себя. Глаза его метали ледяные молнии.

— Ты, — с губ его стекало ледяное шипение. — Это все из-за тебя! Кто из вас это сделал! Ты? Элай? Дагон? Кто?

В руках его образовалась огромная ледяная глыба. Не думая, что творит, Эм изо всей силы швырнул ее в Данте. И почему ему раньше не пришла в голову идея использовать свою силу именно так?

Дан быстро среагировал и рассек ее в воздухе одним взглядом. Снежные блестки опустились на его шею и плечи. Они растаяли там, превратившись в крошечные капли.

— Здорово, чем я теперь виноват? Мы были вместе, помнишь? — Данте раздраженно свел брови на переносице. — Мы тут ни при чем. В дело вмешались хантеры!

Мальчишка не слушал его. Он создал из воздуха еще одну глыбу льда, а затем еще. Данте легко отбивался от этих песчинок. Он заслонил лицо руками, когда в него полетели сразу три ледышки. Элай и Дагон, ощетинившись, вылетели на шум.

— Дан, что... — Элай в ужасе раскрыл глаза, увидев приближающуюся к нему глыбу. Он едва успел отскочить в сторону.

— Уйдите отсюда! — прорычал Дантаниэл. — Я справлюсь сам!

Сделав последний рывок, он увернулся от особо крупного айсберга. Эм боролся до изнеможения, надеясь, что вместе с его силами уйдет и боль. Но она не уходила.

Данте перекатился по снегу, подкараулив момент, когда пальба прекратится. Он сгруппировался и сбил мальчишку с ног, заваливая его на спину.

— Уймись, если ты уймешься, я смогу все объяснить... — тихо шептал ворлок совсем не злым голосом.

— Уберись от меня! Сгинь в чертов ад! — Эм надрывался в его руках и продолжал рыдать, как маленький ребенок.

Данте гладил его по волосам, по щекам, прижимая к себе и к мертвой земле. От эмоций человека его собственное нутро продолжало обливаться кровью.

— Non nocet, — тихо прошептал он в его волосы, пахнущие влагой и льдом. — Non nocet … *

не болит

Он продолжал шептать всякую ерунду, ожидая, когда тело под ним разожмется и прекратит биться крупной дрожью.

— Пошли отсюда, реально. Тут сейчас будет или очень жарко… Или очень холодно, — Дагон дернул Элая за рукав. — Даже Марлоу уже не выдержал.

Данте немного выдохнул. Страшные спазмы немного откатились. Он мягко погладил мальчика по шее. Глаза Эмбера были пусты, когда ворлок немного отодвинулся, чтобы заглянуть в них.

— Ты слышишь меня? Не заставляй меня тебя заколдовывать, — Данте отвел его волосы. — Помнишь, я говорил тебе про хантеров?

Все тот же пустой взгляд был ему ответом.

— Я слишком поздно почуял их. Я бы мог, если бы моя голова в последнее время работала... нормально, — ловко завуалировал Данте, избегая подробностей. — Они нашли нас. У меня и Мэла с ними старые счеты.

И снова никакой реакции.

— Их возглавляет эта костлявая сучка, Торквемада… И Луций, ее дружок, мясники почище нашего. Только прикрываются благой миссией, мать их, но на самом деле такие же охотники за плотью... Слушай, я не хотел, чтобы так получилось, — он проследил за дорожкой прозрачных слез, бегущей по вискам мальчишки, и встряхнул его за ворот. — Прекрати реветь. Пожалуйста.

— Уходи... — единственное слово, которое сорвалось с припухших, пересохших губ.

Данте выпрямился над мальчиком на руках.

— Ты этого действительно хочешь? — немного помолчав, спросил он напряженным голосом.

— Уходи… — бессмысленный глухой ответ.

Дантаниэл кивнул.

— Хорошо. Я уйду, как скажешь. Но сначала нам с Элаем и Дагоном нужно подумать, как с тобой быть. Я не отпущу тебя домой прямо сейчас.

Склонившись над парнем, он всего лишь с секунду заглядывал в его зрачки. Затем темнота заволокла сознание Эма, и он отключился.

Данте так и стоял над ним на четвереньках некоторое время. Эм был спокойный, как спящий ангелок. Какого же черта это не могло оставаться так всегда?

Ворлок поднялся на ноги и отряхнул колени. Поразмыслив, что сейчас правильнее, Данте все же решился. Он щелкнул пальцами, с легкостью подняв тело мальчишки в воздух.

Тащить его при помощи магии уже не осталось энергии и сил, поэтому Данте просто взял парня на руки. Расскажи ему еще пару месяцев назад, что он будет вытворять подобное, он бы рассмеялся этому человеку в лицо, но почему-то сейчас хотелось что угодно, только не смеяться.

Колдун осторожно пролез в широкую трубу под очумелыми взглядами братьев.

— Что? — буркнул Данте. — Нечего на меня так пялиться. Это вынужденные меры!

— Конечно, — Элай опомнился и отвел глаза.

Дан прошел мимо и неловко сполз по стенке. Тяжелая бесчувственная ноша придавила его тяжестью к земле.

Некоторое время все молчали.

— И что теперь, Дан? Они нашли нас. Нам теперь нельзя высовываться.

— Сам знаю, — огрызнулся Дантаниэл. Он коснулся губами линии роста волос на лбу мальчишки. Ему так легче думалось. — На мой взгляд, тут не так уж много вариантов.

Дагон и Элай ждали продолжения пламенной речи. Они глазели на своего друга, который осторожно раскачивал свою ношу в объятиях. Вряд ли он отдавал себе отчет, как выглядел со стороны.

В его взгляде плескалось неподдельное беспокойство за этого мальчика, и не было нужно обладать даром прорицателя, чтобы понять, как Данте на самом деле начал сожалеть о том, что все это зашло настолько далеко.

Минуты молчания текли очень медленно.

— Дан? А как же Мэл? Мы не пойдем за ним?

— Мы уйдем отсюда. Точнее, я уйду. Я должен увести хантеров за собой, а вам, ребят… — он поджал губы. — В общем, я знаю, что вы хотите остаться. Жизнь рядом со мной и Мэлом стала невыносимой. Я сам это вижу… Вы же не привлечете к себе внимание, если снизите колдовскую активность и некоторое время поживете, как простые смертные?

Братья стыдливо спрятали носы в воротники курток.

— Ничего, я все понимаю, — ворлок подтянул выше сползающего с его плеча апрентиса. — Рано или поздно… Это должно было произойти, ведь так? Мы не вечно будем вместе…

— Но ты уверен, что справишься один? Ты никогда не отходил от Мэла, даже от нас, дольше, чем на пару дней!

— Дагон, я не ребенок. Зато… — Данте выразительно посмотрел вниз. — Другой ребенок действительно пострадал из-за нас. Сейчас я даже не знаю, что я сказал бы сам себе на его месте.

Братья замолчали. Никто из них не ожидал, что их история придет к такому финалу. И уж точно они не ожидали такого решения и таких слов от Данте…

— Но ведь ты и мальчик... — Дагон выразительно посмотрел на Дана, который уже второй раз за день отрывал от себя людей, ставших ему ближе всего.

— Нет никакого «я и мальчик», ясно? Это изначально было ошибкой. Будет лучше, если мы разойдемся. Я немного подправлю ему воспоминания... Может, и не смогу стереть все, но... В чем-то станет легче, нам обоим. А вы двое, — Данте внимательно посмотрел на братьев. — Раз уж остаетесь тут, приглядывайте за ним как следует, ладно? Хантеры не тронут его, если он не будет дурить и использовать магию.

Братья кивнули, опуская ресницы.

— Тогда осталась только одна проблема, — Данте начал затихать. — Вы сможете достать мне стерильный водонепроницаемый пакет, ребят?

Эм проснулся резко и неожиданно, от боли в шее. Он сел, весьма удивленный тем, что оказался здесь. Последнее, что он помнил, было... Он немного призадумался. Вспомнить, что было, оказалось достаточно трудно.

На открытом окне колыхались занавески, а в голове стоял нудный гул и звон.

— Мам? — Эм прислушался к звукам в доме. Вокруг было подозрительно тихо. — Ты дома?

Глянув на часы, он сообразил, что уже около одиннадцати утра. Конечно, Эмили не могла быть дома.

Какое странное ощущение. Эм поднялся, закрыл окно и направился на кухню. В этой тишине таилось нечто, словно старый особняк стал свидетелем событий необъяснимых и жутких, но выдавать своих секретов не собирался.

— Бред какой-то, — Эм потер лоб.

Дойдя до кухни, он обнаружил на столе записку, написанную незнакомым острым почерком:

«Привет.

Глупо начинать такое письмо с приветствия, все же… Прости меня за то, что все так получилось. Я правда этого не хотел.

Не рви письмо сразу. Стоит сказать, что для меня в последнее время сюрпризов произошло не меньше, чем для тебя.

Вся наша жизнь — сюрприз, наверное, так сказал бы Мэл. А я… Черт, я не мастер писать письма…

Я хочу тебе сказать, что я немного прибрался. Насколько мог, конечно. Я искренне соболезную твоей утрате. Терять всегда нелегко, будь ты пятисотлетним ворлоком или всего лишь обыкновенным мальчишкой.

Ни мы, ни хантеры больше не побеспокоим тебя. Я позабочусь об этом. Но не используй магию слишком усердно.

PS. Я оставил для тебя подарок в морозильнике, чтобы у тебя не случилось магического голодания. Ну… А что делать с физической привязанностью… Не знаю. Думаю, разберешься без меня.

Во всяком случае, ты вряд ли будешь скучать по мне. Ты сам говорил: самое лучшее, что я могу сделать, — просто уйти.

Также не думаю, что ты станешь искать меня. Просто попытайся жить дальше.

Все на этом.

Пока.

Д.»

Эмбер отложил записку. Он ничего не понимал. Если ее оставил Данте, то какого черта он куда-то собирался исчезнуть? Он же не мог отлипнуть от его задницы даже на секунду. И что еще за «соболезную потере»? Разве кто-то умирал?

Выглянув в окно, Эм увидел только дерево и площадку, укрытые холодной ватой. Всё вокруг на несколько минут показалось блеклым и пустым, будто бы стертым с лица жизни магическим ластиком. Снежная ткань переливалась холодными тонами, пока Эм водил взглядом туда и обратно.

Слева мелькнула какая-то тень. Волк?

Да нет, наверное, это только показалось...

Внезапно тишину прорезал телефонный звонок. Резкий, как скрип ножа по стеклу, он вырвал из некоего оцепенения, охватившего Эмбера по рукам и ногам.

— Эмбер? — раздался на том конце голос мистера Ривьеры. — Пожалуйста, приезжай в морг. Боюсь, у нас плохие новости...

Я звезда, ты звезда. Нас приказано сжечь.

Кто-то сдал и достал aдреса наших встреч.

Полоснет по глазам и никто не найдет.

Соскользнут голоса,и сломается лед.

Ты ничей без ключа, как могила постель.

И пора убегать, и они на хвосте.

Улыбнись, обернись, занавесь зеркала.

Разорви и скажи: нет меня, нет тебя.

Замыкай, утекай, ты уже не такой.

И рука не дрожит. Все в порядке с рукой.

Можно мстить дважды два, и мозги выносить.

А простить никогда, никогда не проси.

Хорошо, хорошо. Я придумаю месть.

Порошок все что есть. Умножаю на шесть.

Не звони, не ищи, я устал, я устал.

Я тебя не хочу, ты меня зae…л.

Скажи зачем я жду тебя? Зачем немые облака, плывут ко мне издалека. И тают.

(с) Тату – Скажи Зачем. Текст немного изменен.

Вот так вот. Печаль? Не знаю. Не вижу никакой другой развязки на этом этапе истории, потому что есть всего одна вещь, которая держит Эмбера тут. Была.

Так что для него этот этап жизни надо закрыть. Как можно понять, это не конец фика. Но конец части. Некоторое время прод не будет, я решила дать народу отдохнуть и править новый год без кровушки и кишок.

Огромное спасибо моим бетам, особенно Ведьме Амарант и Rox Yan, которые мучились и дошли до самого конца. Также спасибо Лейсиль и Erick Weird, которые помогали бетить начало. Без вас читатель загнулся бы :)))

Огромное спасибо постоянно появляющимся читателям. Спасибо, что продолжали оставлять комментарии и делиться мыслями. LaVirus,_North Star_, cvetlik, Вечеслава Чех,Чернильная, I. H. E, Shi-shi, I am Batman3021, Nezabudka.wos-sib.ru и Нике Асмодей, которые писали чаще всего, интересовались, ивертелись ужом вместе с главными героями)) ОТДЕЛЬНОЕ СПАСИБО Nezabudka.wos-sib.ru, Rox Yan и Shi-shi за подарки! Вы сделали мне очень большой сюрприз!

Также спасибо

игровая принцесса, dark_cat12, Kumiko Mochizuki, Альфа для Омеги, kristenss, Хора, Lonely wanderer, San Sebastian, NISEI, SayuriRei,ASI_Leiko, Хэли, inspiration73

Желаю всем удачи! Спасибо за ваше внимание!

И последнее: ИСТОРИЯ ЖИВЕТ ТОГДА, КОГДА ЕСТЬ КОМУ ЕЕ ЧИТАТЬ :) (с) Роулинг

====== Охотники за плотью – 2. Непримиримая ярость ======

Автор: fifti_fifti

Беты (редакторы): Ведьма Амарант, Rox Yan, CherryWhiteness

Фэндом: Ориджиналы

Пэйринг или персонажи: м+м

Рейтинг: NC-17

Жанры: Слэш (яой), Ангст, Драма, Фэнтези, Мистика, Экшн (action), Философия, Даркфик, Мифические существа, ER (Established Relationship)

Предупреждения: Смерть персонажа, Насилие, Инцест, Нецензурная лексика

Описание:

Спустя два года, события и герои возвращаются. Эмбер потерял все, что имел. Данте ушел из города, уводя охотников. Мэл решил, что ему лучше побыть одному. Мики потерял себя и не может отыскать путь обратно. Все части старой истории переплетаются самым невероятным образом. Интересно, куда заведет героев магия и жажда крови в этот раз?

Посвящение:

Шизофриниечка, дорогая, пойдем! У меня есть коньячок на миллион звезд, нам с тобой давно пора поговорить по душам.

Публикация на других ресурсах:

Зя с моего разрешения. Низя без него.

https://pp.vk.me/c623829/v623829117/12de2/7X_O5bWVYGc.jpg баннер.

Примечания автора:

Еле дописала. Постаралась дать ответы на все вопросы! Не судите строго, векторы повествования немного сместились, мне кажется, эта часть по всему отличается от первой, я не имею понятия в какую сторону. Постаралась учесть многие просьбы!!!! ЫЫЫ!!! Надеюсь, вы успели по ним соскучиться :)

Решила не заводить отдельную тему. А вот не знаю, пришло в голову. Будет огромный многотомничище :))))

http://s020.radikal.ru/i719/1411/6e/af4c79c7a672.jpg – герои

http://f-picture.net/lfp/i004.radikal.ru/1411/0b/ea8484ecd532.jpg/htm – обложка фика

Наедине с оставшимся желанием,

Ломая тишину непослушными пальцами,

Как на глубине, задержу дыхание,

Нам всё предстоит узнать самим.

Когда-нибудь и, может, не под этим солнцем,

Но всё вернётся, знаю, всё вернётся.

Когда-нибудь поймём, коль сердце не остыло,

Зачем всё было с нами, зачем всё было.

В свете настольной лампы, перебирая в памяти,

Приму таким, как есть всё, что хотел исправить,

Устав бежать, приобретать и тратить,

Что я возьму с собой за горизонт на закате?

Сколько рук пожато, рассветов встречено?

Всё идёт по кругу, циклично, но не вечно,

Однажды обязательно проснёмся,

Чтобы ответить на все свои вопросы.

И мы возьмём с собою так немного,

Не золото, не сумки с потёртыми джинсами,

Лишь память о любви, и в долгую дорогу

Нам всё предстоит сложить самим.

(Бандэрос – Не Под Этим Солнцем)

Едва рассвет забрезжил на горизонте размытым пятном, как на одной из пустынных серых дорог Техаса выросла небольшая черная тень.

Похожий на бездомного пса, крупный волк неспешно двигался в тумане; он хромал на правую лапу, словно каждое движение давалось животному с трудом, и нес в зубах неаккуратно скомканные джинсы. Путь его лежал к новому городу, вырисовывающемуся вдали из горячего марева.

Громады низких и обрубленных домов скалились, подобно зубам во рту падшего гиганта. Четвероногий путник рассматривал их разными глазами, размышляя, найдет ли он в этом месте то, за чем пришел: свое потерянное время.

Узкие улочки пустовали в ранний утренний час, а жара уже сейчас становилась несусветной. Волк свернул с дороги в один из переулков, а через несколько минут оттуда показался уже не зверь; это был молодой человек, довольно высокого роста, суровой внешности, с копной черных волос, наполовину прикрывающих лицо.

Засунув руки в карманы, странник отделился от тени и побрел своей дорогой. Его носа достиг знакомый запах, который вел его в нужном направлении.

Проходя мимо безлюдного переулка, парень услышал приближающийся шум. Дверь одного из ночных заведений распахнулась, исторгая на свет не слишком трезвую компанию из трех человек.

Брюнет остановился. Смертные громко смеялись, а затем рыжий склонился в три погибели, смачно выплевывая содержимое своего желудка прямо на тротуар.

— Блевотный Генри, — смеялись, едва не падая, двое его друзей. — Еще ночь не кончилась, а ты уже уделал весь бар!

Тот показал им средний палец и, не поднимая головы, продолжил бороться со спазмами. Черноволосый путник наблюдал со стороны, слегка приподняв бровь. Вышедший из бара мужчина взглянул на незнакомца и хлопнул по плечу своего приятеля. Они оба воззрились на чужака.

— Эй ты! Что таращишься? — грубо рявкнул тот, что был ниже ростом.

Черноволосый огляделся, словно проверяя, с ним ли разговаривали эти мексиканцы.

— Да, я к тебе обращаюсь! Что ты тут забыл? Проваливай куда шел, пока мы тебе не наваляли! — последовал новый окрик.

— Да ты нашел с кем связаться, Хуан. У него даже рубашки-то нет. Это просто какой-то бродяга.

Черноволосый тихо засмеялся, опуская голову вниз. Длинные пряди его волос скользнули, прикрывая лицо. Через одну секунду он сделал шаг по направлению к местным. Пара сдавленных возгласов раздалась в переулке. Они начали затихать в стенах окружающих домов, а вскоре и вовсе смолкли.

Данте (а это был именно он) поправил рубашку, не забыв прихватить пару кед, уже не нужных этим парням, и пошел дальше своим путем. У него сегодня была еще масса дел…

Данте прибыл в Эль-Пасо, Техас. В эпоху освоения Дикого Запада Эль-Пасо славился средоточием разного рода авантюристов, разбойников и грабителей, привлекая к себе всех, кто хотел избежать закона. Сегодня уровень преступности там чуть выше, чем по всем Штатам, а еще это самый жаркий город мира (по некоторым данным. Самое то для этого типа:)

Прошагав еще три квартала, путник снова потянул носом.

Он ходил здесь. Точно. Неповторимый запах его тела было сложно с чем-то перепутать.

Ворлок оскалился и продолжил движение к цели.

В одном из баров, в основной своей массе скопившихся именно в этой части Эль-Пасо, оказалось совершенно безлюдно. Немного подумав, Дан шагнул в ближайшее полутемное помещение. Сейчас народ уже не веселился. Музыка стихла, и только две девицы не очень тяжелого поведения стояли у стойки. Стоило новому посетителю зайти, как они вцепились в него голодными и хищными взглядами; то же самое сделали и взлохмаченный, нетрезвый бармен и двое завсегдатаев, пивших пиво за столиком в дальнем углу.

Но не они вызвали у Дантаниэла острейший интерес. Ему был нужен кое-кто еще.

Он прошагал к бару и плюхнулся на высокий табурет возле него. Бармен нарочито отводил глаза, делая вид, что он крайне занят какими-то коробками, словно это заведение приносило миллионный доход, а не являлось обыкновенной третьесортной рыгаловкой, где каждый клиент был на счету.

Дантаниэл внимательно посмотрел на бутылку дорогого виски на полке. Понемногу она сама по себе начала съезжать с краю, и вскоре звон разбитого стекла прорезал безмолвие помещения. Парень сочувственно поцокал языком.

— Ай-яй-яй, или как там у вас, мексиканцев, говорят в народе, — он подпер кулаком подбородок. — Не плеснешь мне чего-нибудь?

Раздраженно уставившись на образовавшуюся лужу, смертный пошел за тряпкой и только потом обратил внимание на посетителя.

— Чего тебе? — не очень дружелюбно рявкнул он.

Дантаниэл повертел в руках цветной зонтик, добытый им из соседней подставки. Он пристально разглядывал смертного, отчего тот почувствовал срочную необходимость пододвинуться ближе. Неведомая сила тянула его, но остановиться оказалось сложно, даже когда острый край стойки больно впился ему между ребер. Он склонялся все ближе и ближе к посетителю.

Дантаниэл же не отводил от него глаз. Он продолжал ровно сидеть, закинув ногу на ногу, и при том не шевелился ни на дюйм; его улыбка растянулась почти до ушей, пока он наблюдал это занимательное действо.

— Скажи мне, друг, — Данте подцепил острым концом зонтика безвкусный, оранжевой расцветки, галстук бармена. — Ты, наверное, должен примечать любых посетителей в этом баре, особенно, если они такие же не местные, как и я?

— Я должен примечать, — отозвался мужчина как эхо.

— Молодец. Так вот, у тебя в баре не появлялся парень со шрамом? Высокий. С темными волосами. Жилетка, видавшая еще королеву Викторию*. Не урод, если не превращается в кошку или вусмерть не налижется виски…

Викто́рия — королева Соединённого Королевства Великобритании и Ирландии с 20 июня 1837 года и до смерти, императрица Индии с 1 мая 1876 года (провозглашение в Индии — 1 января 1877 г.).

— Не могу давать такой информации… — раздался механический ответ.

— В самом деле? — Дантаниэл слегка прищурился.

Пробежав взглядом по ключицам мужчины, он углядел цепочку с медальоном-монеткой.

_______________

Поверье гласит, надо заговорить монетку, и это даст шанс откупиться от детей тьмы. Их силы не будут действовать/будут действовать частично, вот Данте и не может его уговорить. Некоторые люди обладали удивительной проницательностью и излишними познаниями об избавлении от нечистых. Однако работают они далеко не на всех ворлоках; если те сильно злы или обладают большой силой, спастись окажется сложно.

Данте мысленно потянул за шнурок медальона и тот соскользнул с шеи человека, со звоном брякнув о прилавок.

— А так? — спросил парень добрым голосом.

— Он был здесь вчера. Тип с татуировкой на спине, — ход разговора моментально пошел в нужное русло. — И позавчера заходил. Возможно, если ты подождешь, сегодня он придет снова, — голос мужчины был похож на глухо надиктованную пленку.

— Отлично. Спасибо. Вот тебе на чай, — Данте воткнул ему в сомбреро зонтик. — Ну, и как бонус, можешь остаться в живых. За разговорчивость!

Он милостиво оттолкнул человека от себя.

— А теперь плесни мне чего-нибудь. Мне предстоит жестокая ночка.

Жизнь Эль-Пасо набирала темп. К полудню улицы мегаполиса наполнились машинами и спешащими куда-то людьми, затем чтобы к вечеру снова успокоиться и уйти в тишину. Удивительно, что даже в этой части города, где располагались в основном злачные местечки, дешевые забегаловки и весьма бюджетные квартиры, сновало столько народу.

Когда время перевалило уже за двенадцать, Дантаниэл снова подошел к клубу. За сегодняшний день он успел найти дешевый хостел, принять душ и немного отдохнуть, потому что едва мог таскать ноги, не спав почти две ночи до этого; теперь же бодрость и силы снова наполняли его тело.

Он лениво следил за людьми, вылезавшими из машин и спешащими навстречу ночной жизни, а затем глаза его выхватили в толпе кое-кого. Зрелище заставило ворлока усмехнуться.

Конечно. У задней стенки клуба. И после этого он еще будет говорить, что нельзя охотиться у мест большого скопления людей?

Дантаниэл выкинул сигарету и принялся пересекать дорогу, не оглядываясь по сторонам.

— Твои мышцы такие твердые, — тихо вещала девушка, прижимаясь к стенке под тяжестью высокого шатена. — Интересно, ты везде такой же… большой?

Она захихикала, вешаясь на своего спутника.

— Это зависит от того, как со мной обращаться, — хрипло ответил ей на ухо мужчина, чье лицо скрывала тень.

— Я найду способ. Но может… мы сперва пойдем в какое-нибудь особое место? Я немного голодна.

— Я тоже. Но ты можешь мне с этим помочь, — его руки многообещающе поползли по груди девушки, расстегивая ее блузку и стягивая лифчик.

Она что-то тихо застонала.

— Извините, что отвлекаю, — донеслось из-за их спин деликатное покашливание. — Вы только вдвоем развлекаетесь? Или примете третьего?

Марлоу застыл. Привалившись к вертикальной поверхности, он медленно обернулся через плечо и столкнулся взглядом с пронзительным синим глазом, просвечивающим через рваную черную челку. Тот, кто их отвлек, заинтересованно оценивал ситуацию.

Красноречивое молчание воцарилось в переулке.

— Я понимаю, конечно, что предложение мое весьма неожиданно и бестактно. И все же, — засунув руки в карманы, Данте прислонился к той же стенке.

Их с Мэлом взгляды горели, как искры высоковольтных проводов; сам Марлоу стоял, не в силах пошевелиться. Он превратился в камень, разрушающийся под штормовыми волнами нахлынувших эмоций.

Данте не мог оторвать взгляд от его лица несколько долгих мгновений.

Волосы друга отросли и начали немного прикрывать уши, а черты изменились и стали будто бы немного жестче. Губы его поджались в тонкую линию, а вся радость от встречи так и была написана на лице.

Дантаниэл взглянул под ноги, прервав контакт. Девушка начала чувствовать себя лишней в этой внезапно образовавшейся компании.

— Ты его знаешь? — она осмотрела Данте с головы до ног. — Красавчик. Давай возьмем его к себе?

— Не думаю. У меня вдруг куда-то все желание пропало, — буркнул Мэл хриплым голосом. — Наверное, в ближайшие лет сто не встанет больше.

— Да ладно тебе, — начала спорить девушка. — Ну все же так хорошо начиналось!

— Ну вот, теперь оно закончилось. Сгинь, — весьма резко бросил Мэл и опустил руки.

— Я!? Одну минутку, мы же собирались... — начала было протестовать блондинка, хотя ее речь тут же прервали:

— Сгинь! — рявкнул Марлоу, как тигр, так, что его жертву моментально сдуло на несколько футов в сторону. — Скажи спасибо этому типу, что у тебя есть такой шанс!

— Грубиян! — девица гневно уставилась на несостоявшегося кавалера.

— Не мы такие, жизнь такая, — Данте сочувственно глянул на нее. — Если хочешь, можешь оставить нам телефончик. Мы с тобой свяжемся попозже.

Гневное фырканье и стук удаляющихся каблучков были ему ответом.

— Ну как хочешь, — пожал плечами он. — Думаю, нам и без того найдется, чем себя занять.

Мэл не смотрел на друга. Его яркие изумрудные глаза вместо этого прожигали стену противоположного дома. Когда он заговорил, тон его звучал ровно и плоско.

— Как ты нашел меня? — больше не вопрос, а утверждение.

Дантаниэл немного подумал, прежде чем ответить.

— Да как тебе сказать. Пришлось попотеть. Не то чтобы ты так уж ждал этой встречи, да ведь?

Мэл пожал плечами.

Красноречиво.

Они вышли из переулка и медленно побрели вдоль улицы. Странное ощущение не покидало обоих. После разлуки в два года расстояние сократилось так внезапно, что восприятие реальности давало небольшие сбои.

— Как твоя, как ты… ну, жизнь? — неловко промямлил Данте, протягивая другу пачку сигарет.

Они вытянули по одной. Мэл хотел по привычке прикурить, не пользуясь зажигалкой, но Данте уже подставил ему огонек. Скосившись, Мэл обнаружил в его руке странное устройство с корпусом из стекла. Лишь приглядевшись, он сообразил, что предмет на самом деле сделан изо льда.

Мэл даже не стал спрашивать, откуда взялась эта штука.

— Нормально моя жизнь, — он уставился на огни проезжающей мимо машины. — Города сменяют города, люди не задерживаются глубже пищеварительной системы. Твоя?

— Примерно так же.

Снова молчание.

— Где остановился? Как всегда, в лесу обитаешь?

— Нет, в отеле.

Не похоже на Марлоу. Очередная затянувшаяся пауза.

— А ты?

— А я не сплю третьи сутки, — Данте показательно зевнул. — Зайдем?

Они как раз достигли входа какой-то пивной. Охота для Мэла сегодня закончилась, потому он не стал сопротивляться. Завернув в двери забегаловки, друзья скрылись в ее темных недрах, однако уже через полчаса выкатились обратно, сжимая кулаки и зубы.

Разговор явно не клеился.

— Данте, я… в отель пойду. Что-то устал.

— Я могу навязать тебе свою компанию? Мне все равно негде спать.

Лицо Марлоу перекосилось на миг, как от нервного тика, но он не стал отказывать лучшему другу. Данте в эти мгновения терялся в догадках о том, кто теперь стоял перед ним. Этот отстраненный парень совершенно не напоминал того Мэла, каким он привык его видеть.

Наверное, два года поисков имели значение, и за это время огненный друг таки успел угнаться за тем, что хотел найти; то, за чем он отправился, не объясняя причин.

Оставалась надежда, что он немного оттает и тогда язык его постепенно развяжется. С этой мыслью Дан сунул руки в карманы и поплелся за ним...

Я построю стену.

Она будет высокая, как небоскреб,

Чтобы держать тебя подальше от меня.

И я смогу притвориться,

Что тебя нет.

Почему это так трудно?

(After Midnight Project – All She Wanted)

http://www.youtube.com/watch?v=Ky9g2FAcXAo

Комментарий к Охотники за плотью – 2. Непримиримая ярость Ну вот и я :) Решила не тянуть с выкладкой, потому что этот фик, кажется, ждали.

Я к нему привязалась и не смогла закончить в одну часть. Надеюсь, дорогой читатель не возразит.

До нового года осталось несколько дней, а я начинаю выкладывать первую из миллиарда частей :))) Всех с Новым Годом! Пусть у вас в душе всегда цветут незабудки, никогда не забывайте товарищей, не ешьте человечков, бойтесь голубоглазых блондинов и любите кошечек и песиков :)

Ну а мы понадеемся, что в этой части герои будут вести себя хорошо! Огромное спасибо дорогим читателям, которые всегда со мной :)

====== продолжение 1 ======

http://s017.radikal.ru/i406/1411/a5/973773e3b06d.jpg – картинка к главе

Они не смотрели друг на друга в лифте. В номере Мэл включил свет, прислоняясь к стене и скидывая обувь, а Данте тем временем гонял от себя колючие сомнения.

— Ладно, — он провел рукой, убирая с лица черные пряди. — Долой маски. Теперь, когда мы одни, я хочу спросить: где настоящий Мэл?

Знакомые, но такие отстраненные глаза пронзали холодом. Марлоу не улыбался их уголками как всегда и вслух по-прежнему не произносил ничего, пока тишина не начала давить на уши.

— Не понимаю, о чем ты, — выдавил он, одернув бессменную жилетку и проходя к бару.

Его ровная спина и подтянутый зад в светлых джинсах теперь маячили у окна. На вид ничего не изменилось.

Только на вид?

— Марлоу, хорош комедию ломать. Я протопал мили ради тебя. Что с тобой такое? — начиная раздражаться, Дантаниэл достиг его в два шага.

— Ты сорвал мне охоту, — безучастно отозвался Мэл, наливая себе в бокал виски.

— Ты мне два года жизни сорвал! Какого хрена ты скрывался от меня, владыка темного царства тебя забери?

— Я был занят. Поиски себя и все такое… Я же сказал, что хочу немного подумать, прежде чем возвращаться. А что, разве ты не прожил это время счастливо со своим мальчишкой? — губы огненного ворлока впервые за их встречу растянулись в некоем подобии ухмылки.

— Нет. Я ушел из Гринвуда в тот же день, у меня на хвосте постоянно болталась Торквемада...

При упоминании этого имени Мэл дернулся и выплюнул все, что набрал в рот.

— Что!? И ты решил ее ко мне привести!? — нервно выругался он, машинально коснувшись шрама.

— Это более сложная история... — ответ Данте был лишен эмоциональной окраски.

— Как я полагаю, ты собираешься поделиться, — Мэл взглянул на него из-под насупленных бровей.

— Нет. Не совсем так, — Дантаниэл стал к нему ближе еще на шаг, — тебе нет нужды волноваться, я избавился от преследования пару недель назад. Я пришел тебе сказать другое... — он склонился чуть ближе, и Марлоу пришлось заткнуться от ощущения его дыхания на щеке. — Я все это время провел, пытаясь угадать – жив ты или уже не очень. Скажи честно, сукин кот, ты вообще собирался вернуться?

— Собирался. Как нервы вылечу. Но кто бы уважал мои пожелания? — сварливо буркнул огненный ворлок.

Дантаниэл едва ли не касался губами его шеи. Пальцы Мэла крепче сжали стакан с виски.

— Я скучал по тебе, — Данте обхватил друга за талию. — Места себе не мог найти и только чувствовал всю свою вечность на плечах. Ни одна секунда не прошла мимо меня, я считал каждую из них, целых два года.

— Какой ужас, — от прежнего ехидства в голосе Мэла не осталось и следа. Внимание парня непроизвольно сконцентрировалось на метущем волчьем хвосте, показавшемся из-за пояса джинсов Данте.

— Тебе без меня было грустно? Хоть капельку?

— Капельку было. Мне не хватало твоих идиотских шуточек.

— А мне не хватало всего тебя, — шепот Данте пробирался под кожу. — В моменты, когда было особенно тоскливо.

— Конечно, о ком тебе еще думать, чтобы стало еще хреновее, — Мэл сделал еще один быстрый глоток виски.

— Не играй со мной, — Данте привычно взялся за молнию на жилетке. — Почему ты такой холодный? Потеплей. Пожалуйста…

Он провел руками по его шее и впадинке у горла, по плечу, где кожа была особенно тонкая и теплая. Вне себя от нетерпения и нахлынувших чувств ворлок продолжал движение.

— Можно мне? — спросил он, слегка опуская металлический язычок. И снова знакомый тон в ответ:

— Даже не знаю. А что мне за это будет?

— Как насчет... того, что ты любишь больше всего?

— Сигареты?

— Ты знаешь, о чем я, — Данте прервал речь, прижав ладонь к его плотно сжатым губам.

Движение руки, и длинная серебристая застежка уже не препятствует планам. Данте стянул жилетку с послушно опущенных плеч и отбросил ее на пол.

Марлоу был открыт для него. Данте зарылся лицом между его шеей и плечом, провел кончиками пальцев по обнаженной спине, почувствовав, как прошла по ней нервная дрожь и как напряглись бицепсы друга.

В вещем глазу черноволосого ворлока всегда отражалась правда. Сейчас там проплывали образы: они с Мэлом, на пару столетий моложе, валяются на газоне в каком-то парке, в дурацкой одежде того времени. Они не могут унять смех, и прохожие с неодобрением косятся на них, обходя стороной и сочтя их за пьяных. Затем снова они с Мэлом теснятся на одиноком пятачке земли в лесу, тесно прижимаясь друг к другу. Они с Мэлом таращатся в огромный экран открытого кинотеатра в каком-то Дьяволом забытом штате. Они с Мэлом брызгаются как два идиота на обезлюдевшем ночном пляже. Приятные воспоминания…

Данте обрисовывал кончиками пальцев его огромную татуировку, сбивая ход мыслей Мэла. Как будто все на миг стало как раньше, как будто спутались карты и рухнули стены, а недостающий кусочек души вернулся на место. От этого чувства Марлоу пошатнулся. Данте поймал момент. Он ткнулся в его щеку, обнимая руками за шею, и промурлыкал еле слышно:

— Ты так знакомо пахнешь. Напоминает мне о том времени, когда мы были только вдвоем. Помнишь? — он внезапно очень крепко обнял своего создателя. — Ты сказал мне на прощание, что я не должен тебя терять. Я не хочу.

От его слов, от его действий, тепла и близости Мэл почувствовал, что его уши начали превращаться в кошачьи. Он скользнул приоткрытыми губами ниже по щеке Данте и несмело обнял его в ответ одной рукой.

— Обхвати сильнее, — еле слышно попросил тот.

Марлоу тихо выругался. Он стиснул своего апрентиса так, что ребра парня едва не пошли трещиной.

— Больше похоже на тебя, — Дантаниэл наконец почувствовал себя в плену его силы, его тела, провел языком по его шее.

В слепой неодолимой тяге его губы начали спускаться и обвели бусинку розовой плоти у соска. Данте коснулся его кончиком языка, немного помедлил, с мучительной радостью вдавливая ладони в спину лучшего друга, затем продолжил между поцелуями опять и опять приникать губами к его тренированному телу. Извечная привязанность, его излюбленное, самое верное наслаждение…

Мэл осторожно притронулся к черному хвосту, немного подрагивающему у основания. Данте сжал в горсть темные волосы, силой мысли вынимая ремень из петель джинсов друга. За ним поползли вниз и сами джинсы.

Подобно ненасытившемуся щенку, Дантаниэл провел рукой по его твердому органу, обводя пальцем открывшуюся головку. Мэл тихо застонал и откинул голову. Если бы можно было передать, как его тело хотело продолжения…

Данте провел рукой по стволу вверх и вниз, сдавливая все грубее с каждым разом. Заметив, что веки Мэла непроизвольно закрываются, он тихо приказал:

— Ложись, — Данте надавил на его плечи, опуская друга на пол.

Затем он медленно избавился от оставшейся одежды. Некоторое время они молча изучали черты лиц друг друга, вновь привыкая к давно забытым ощущениям. Дантаниэл отвел со лба пряди темных волос.

— Скажи что-нибудь, Мэл, — тихо прошептал он в ухо друга, проводя языком по мочке.

— Сядь на меня… — Мэл прикусил губу, небольно сжимая его бедра.

Данте улыбнулся. Он слегка приподнялся, а затем снова опустился. Головка потерлась о тонкую сжатую кожицу при входе в тело; Мэл поерзал и нетерпеливо подался вперед, но Данте не спешил. Для начала он заглянул в зеленые глаза своего создателя.

— Не закрывай их в этот момент, — тихо велел он и начал понижаться. Чувство тяжелой наполненности потекло по нижней части бедер. Данте и Мэл сжали зубы, сцепившись взглядами и прислушиваясь к биению сердец друг друга.

В зрачках Марлоу всполыхнул и погас адский огонь. Парень немного приподнялся корпусом. Его руки властно удерживали торс Данте, облокачивая его лопатками на колени.

За этим последовал мощный толчок в глубину, от которого волк откинул голову, сжимая зубы. Знакомое удивительное ощущение содрогнуло его тело в предвкушении. Горячий орган внутри немного пульсировал, отключая мысли и чувства, кроме одного: безумно хотелось двигаться.

Мэл приподнял его еще раз. Затем еще. Он смотрел на открывшуюся бордовую головку его члена и терял этот мир.

Данте начал скользить сам. Он взял очень быстрый темп, и вскоре у обоих парней начало сводить мышцы.

Мэл беспорядочно трогал его лобок и пах, переходя на талию и ребра. Данте был гибкий и гладкий, совсем как мальчишка. Годы были не властны над его красотой, оставляя его таким же юным и пластичным, как несколько столетий назад.

Они импульсивно перекатились. Мэл развел его бедра чуть в стороны, медленно входя до самого упора. Кайф заполнял каждую клеточку, и впервые за последнее время пятисотлетний колдун испытывал невероятное спокойствие. Казалось, чувство сумасшедшего единения с лучшим другом достигало своего пика с каждым толчком, оно текло под кожей и было как никогда сильным.

— Я тоже по тебе скучал, — сознался Мэл, ложась на Данте сверху и покрывая поцелуями скулы и плечи. Он сделал нарочито глубокое движение.

Данте подавался бедрами вверх, позволяя Мэлу полноценно заполнять себя, касаться нервных окончаний и менять угол вхождения. Марлоу скользил мягко и легко, но давление его было крайне чувствительно, а толчки – нетерпеливы. Постепенно Мэл перешел на свою естественную кошачью скорость. Желание насесть на него как можно резче, перехватив боль, выпить из него все соки, было так сильно, что выдержка давала слабину. Мутная жидкость начала толчками выплескиваться на живот Данте уже лишь через пару минут их активной возни.

Мэл ощутил, как семя потекло по его паху. Он усмехнулся, ни на секунду не останавливая фрикций.

— Девчонка, — поддел он друга.

— Заткнись, — еле слышно прошептал извивающийся от наслаждения Данте. — Продолжай. Просто продолжай… Не вынимай…

— Тише, пес, не скули. Мы только начали… — Мэл лизнул его в щеку.

Теряясь на периферии сознания и бреда, Мэл рассматривал картины в красном зрачке друга. Видения дрожали, будто в барахлящем телевизоре, потому что от удовольствия Данте ничего не соображал.

Мэл и сам едва сдерживался, но продолжал упираться в его простату. Он судорожно гладил обнимающие его ноги и сильно сминал задницу парня, заставляя Данте громко стонать. Заглянув в его блаженное лицо, огненный ворлок потерял контроль. Магия теплыми волнами поплыла по его телу. На ковре вокруг них, словно от бензиновой дорожки, пробежало пламя; оно разгоралось, вылизывая их крохотными язычками, которые Марлоу инстинктивно пытался охлаждать. Как маленькие кошки, огоньки царапали и гладили их тела, доставляя остроты ощущений. Данте снова непроизвольно выгнулся, кончая себе на живот еще раз.

— Дьявол, да что со мной сегодня… — в изнеможении шептал он, ерзая на ковре, как змея. — Марлоу, ты что, заклинание наложил?

— Больно надо. Я и без заклинания могу тебя оттрахать так, что ты надолго это запомнишь, — Мэл размазал его жидкость по груди. Сокращающиеся мышцы пресса пульсировали под его ладонью.

Объятые пламенем, они продолжали делать это лицом к лицу. Мэл прикусил мочку покалеченного уха Данте, проводя языком по краешку зажившей ранки. Его лучший друг быстро дышал и двигался, а затем совершенно неожиданно взял лицо Мэла в свои ладони.

Прошла одна секунда, две. Его язык разделил губы парня, заставив того вздрогнуть от неожиданности. Мэл почувствовал влагу и движение, приятный привкус заполнил его рот, а зубы столкнулись с зубами Данте. Он хотел отодвинуться, но сильные руки затянули его обратно.

— Не оставляй меня больше, — еле выдохнул Данте, погружаясь во внезапный порыв.

Мэл машинально ответил ему, раскрывая рот для поцелуев, лаская его языком и губами и сжимая в руках его ягодицы. Он сильно толкнулся в тугой зад, вырывая из груди блаженный стон – свой и Данте. Поцелуй заставил обоих сбиться с ритма. Глубокий контакт временно пришлось прекратить.

Мэл опустился на Данте, кусая его губы. Огонь вспыхнул сильнее, но они не замечали ничего; мир вокруг слился в бесконечную массу, сотканную лишь из поцелуев, ласк и жара двух изнемогающих тел. Мэл сделал еще одно конвульсивное движение и не сумел сдержаться. Он глухо застонал и излился в теплое и обволакивающее нутро, отдавая Данте все свои силы и свое желание. Он сцепился с ним, как животное, чтобы не потерять жар, вложить каждую капельку своей энергии. Поток бесконечного удовольствия окатил Данте с ног до головы. Прижав к себе Мэла крепче, черноволосый парень наслаждался каждым моментом, чувствуя подрагивающую головку и горячую жидкость, заполняющую его изнутри.

Его бедра дернулись вверх в последний раз. Он едва дышал, еле мог понять, что произошло. Отлипая от губ Марлоу, он откинулся на ковер. Пожар вокруг не стихал. Взгляд Мэла сделался стеклянным и еще более диким, чем до этого.

— Вау… — прохрипел Дантаниэл, прикладывая ладонь ко лбу.

Мэл откинулся рядом, прикрывая пальцами губы. Они горели, как от ожога. Данте полежал немного и повернулся к нему.

— Убивать будешь? — ненавязчиво спросил он, делая невинные глаза.

— Следовало бы. Фигли ты творишь?

— Не удержался. Извини.

Они немного помолчали.

— В этом нет ничего такого. Я думал тут на досуге: поцелуи — это не так уж неприятно…

— Конечно нет, — Мэл начал приходить в себя и поджал губы. — Только так друзей не засасывают, Дантаниэл! Мы с тобой это уже как-то раз обсуждали.

— Ты не просто мой друг. Ты самый лучший человек в моей жизни, — Данте принялся вылизывать его плечо, собирая с него капли спермы. — Я правда разобрался в себе, Мэл. Я хочу быть где угодно, но только если там будешь ты. Без тебя все идет… непривычно.

Непривычно. И не более того. Конечно, не мог же он просто так взять и все понять? Мэл устало потер глаза.

— Не знаю, чего тебе в жизни не хватает, Дан. То подай тебе блондина, а то не уходи от меня, Мэл. Ты уж решил бы?

— Для меня это совершенно разные вещи. К тому же, я закончил с этим. То, что мы оставили в Гринвуде, уже не склеить.

— Расскажешь мне? — Мэл обнял настойчиво тыкающегося в его плечо парня одной рукой.

— Завтра. Я устал… — волк сонно зевнул. — Ты поспишь со мной?

Мэл снова примолк. Данте, кажется, уже уснул на его плече, не дожидаясь ответа, оставив своего создателя лежать и думать, не приняться ли ему за философский трактат на тему заблудших душ, не знающих покоя для себя и заодно лишающих тихой жизни окружающих.

Ничего нового для него тут не было. И все же он предпочел отложить эту мысль. В конце концов, одному человеку в день было достаточно информации.

Всего лишь одно прикосновение ставит все на свои места,

Вкус твоих губ скрадывает мою боль.

Заглядывая в глаза, я вижу то, что медленно убивает тебя.

Не борись. Ведь я знаю, что без этого ты не сможешь жить,

Пусть я буду тем, кого ты захочешь использовать.

Я буду твоим антидотом, а ты — моим лекарством от холода ночи,

Оставь все проблемы. Притворись, что все в порядке.

Я использую тебя.

Я хочу использовать тебя, чтобы все забыть.

(Digital Summer – Use Me (Acoustic)

http://www.youtube.com/watch?v=ioTchDLI9h0

Блаженно разлепив глаза с утра, Данте ощутил множество эмоций сразу, но больше всего его заняла нижняя половина, которая напоминала о вчерашней горячей ночи вполне реальной болью. Это было такое приятное чувство, что ворлок едва слышно промурлыкал от удовольствия. Дан уже давно не чувствовал себя так замечательно, примерно с самого того момента, как покинул Гринвуд.

Повернув голову, парень замер. Обессилевший Марлоу спал рядом с ним; он впервые не ушел, не стал отодвигаться в сторону и остался лежать, мирно дыша и обнимая своего ученика одной рукой, точно так же, как заснул вчера.

Дантаниэл не хотел спугнуть его спокойствие; некоторое время он тоже оставался без движения, изучая ровные черты лица Мэла.

К сожалению, вся нирвана кончилась, когда выспавшийся Марлоу приоткрыл ресницы. Поняв, что его нагло рассматривают, он тоже уставился на Данте в ответ. Пролежав так с минуту, огненный ворлок отвернулся и уставился в потолок.

— Ты почему не растолкал меня? — последовал строгий вопрос.

— Потому что ты не ворчишь, когда в отключке.

Данте смотрел на него с легкой улыбкой на губах. Если бы Мэл попытался выразить, как ему не нравился такой взгляд, он бы мог написать целую книгу, но в итоге предпочел молчать, свыкаясь со своими мыслями.

— Хорошо спалось? — Дан первым нарушил тишину.

— Хорошо. Впервые за последнее время, — невесело хмыкнул Мэл.

Его друг приподнялся на одном локте. Скользнув взглядом по лицу Марлоу, он заглянул в его бездонные зеленые глаза. Все мысли и сомнения сейчас отражались там, словно Мэл начал сожалеть о произошедшем этой ночью. Он вытащил из-под Данте руку и немного отодвинулся.

— Ладно, слушай… Нам явно надо поговорить. — Дан зевнул и протер лицо. — Кому-то из нас стоит начать первым?

— Начинай ты. Я буду слушать, — тускло отозвался Мэл.

Данте ткнул его пальцем под ребра.

— Тогда посмотри на меня. Не выношу твой холод. После того, что было вчера, тебе нет нужды притворяться, что это вышло случайно.

Закатив глаза, Мэл развернулся с тяжким вздохом. Его ресницы все еще были немного опущены.

— В общем, — Дан выдохнул. — Моя история в два года состоит из двух этапов. Один – это то, чего ты уже не застал в Гринвуде. И второй – после этого.

Он быстро просветил молчаливого Марлоу в подробности того дня, когда они виделись в последний раз. В лице старшего ворлока не отражалось никаких эмоций, ровно до того момента, пока не прозвучало имя Скайлер Торквемады. Тогда Мэл напрягся, как кот перед прыжком, и дослушал с выражением, которое можно наблюдать разве что на похоронах: его бледное лицо, исполненное злобы и отвращения, показалось еще более острым в обрамлении темных волос.

— Значит, Элай с Дагоном не с тобой, — протянул Марлоу крайне задумчиво, как только Дан закончил излагать суть дела.

— Нет. Они остались, — подтвердил Дан. — Как и Эмбер, которому я лишь немного подправил память. А после этого я увел хантеров за собой. Я не знал, что еще делать. Казалось, они точно знали каждое мое место следующего перемещения. Я уводил их дальше и дальше от Гринвуда. Жертвы мои становились нескончаемыми в других городах и штатах, я тратил столько магической энергии, сколько могли бы потратить все мы, вместе взятые. В итоге это сработало — они купились. Они оставили Гринвуд и пустились за мной в погоню, ну а я… — Дан тяжело выдохнул, припоминая эти нелегкие годы. — Я просто бежал и пытался сбить их с толку.

Посмотрев на него с недоверием, Марлоу изрек:

— Это самое безрассудное, что можно сделать, Дан. Отделиться от своих собратьев и удариться в бега одному.

— Но ты же ударился?

— Я старше вас почти вдвое. У меня есть множество приемов, о которых ты даже не слышал.

Данте молчал. Как никогда Мэл казался ему внезапно повзрослевшим и мудрым, новым человеком, которого предстояло узнать заново.

— Да, и поэтому ты тоже скрылся, как мелкий грызун в темноте городских трущоб, — подколол его волк. — Что бы ты ни говорил, тебе тоже нужна компания. Чем ты занимался тут?

Дан подобрался еще ближе и осторожно отвел темные волосы с лица Мэла. Тот перехватил его руку.

— Прекрати эти ласковые игры, меня от них в дрожь бросает. Устрой руку куда-нибудь и лежи смирно, — попросил он. Данте положил — ему на бедро. Мэл скосил глаза, но ничего ему не сказал.

— Не отводи тему, Багира. Что ты тут вытворял?

— Ничего особенного. Не выделялся из толпы… Ел только по мере необходимости. Двигался бесшумно, не нападал днем. Повидался с некоторыми старыми знакомыми, узнал кое-что новое из азов темной огненной магии. Как я и сказал, искал себя.

— Создал себе еще одного апрентиса? — ревниво поинтересовался Дан.

— Данте, если я создам себе еще одного, противного, как ты, для меня это будет верный билет в Великое Нигде, — мрачно сострил Мэл.

— Замечательно. Предпочитаю оставаться единственным твоим любимчиком.

Мэл снова промолчал. На этой ноте Данте показалось, что он хотел сказать что-то иное, и лишь в последний момент свернул в другую сторону.

— И ты не планируешь возвращаться в Гринвуд? — вдруг спросил Марлоу, продолжая созерцать потолок.

— Нет. Что мне там делать? Эта история закончена.

— Ты так просто бросил своего ученика? — невеселая ухмылка.

— Я думаю, он справится. Мальчик далеко не дурак, — Данте начал хмуриться. — Давай оставим эту тему, Мэл?

Марлоу пожал плечами. Внезапно Данте дернулся и приподнялся на локтях. Мэл тоже поднял голову и краем глаза уставился на его напряженную фигуру.

— Ты чего, Дан… — начал было он, но его апрентис приложил палец к губам.

— Марлоу, какой тут этаж? — спросил он резким шепотом.

— Пятый, а что? — Мэл подозрительно смотрел на него.

— Забирай шмотки, киса. Они нашли нас.

— Ты же говорил, что сбросил их с хвоста!

— Значит, выследили! Давай живее. Эх, черт, только собирался проведать, что тут дают на завтрак, — с этими словами Данте резко вскочил и подхватил с пола свои джинсы. Обратившись в огромного волка, он посмотрел на Мэла.

Тот проворчал что-то, но упрашивать его дважды оказалось не нужно; обернувшись пантерой, он тоже подхватил в зубы свою жилетку, и два мощных зверя как стрелы одновременно метнулись в сторону окна. Через секунду раздался острый звон битых стекол.

Собачий скулеж и тяжелый шлепок упавшего тела известил о том, что один из ворлоков приземлился не совсем удачно, но это уже было не главное. Главное было то, что они успели.

Три пули бесшумно прошили пластиковую дверь в районе замка, и в комнату вошли три фигуры.

Женщина брезгливо оглядела логово колдуна, которым пропахло все помещение. В воздухе стоял запах секса, магии и алкоголя. Разбитая бутылка с виски растекалась на полу, извещая о том, что еще совсем недавно в этой комнате присутствовали обитатели.

— Все тот же Марлоу, — Скайлер брезгливо покосилась на полинялый коврик, покрытый мутными белыми пятнами. — Кобель и выродок в третьем поколении.

— Да. Все как в старые добрые времена, — вслед за женщиной в комнату зашел Луций.

— Поначалу я не думала, что он будет мучить меня столетиями. Знала бы, прикончила бы гаденыша сразу, как мы встретились, — ее зеленые глаза полыхнули ярким пламенем. — Ладно. Он не уйдет далеко, в любом случае. Рано или поздно мы накроем их, — хмыкнула она и подошла к разбитому окну…

Комментарий к продолжение 1 http://s017.radikal.ru/i420/1411/17/a225650d07f4.jpg – картинка к главе еще одна, зызы)))

Песни, которые я слушала, теперь будут со ссылками. А вдруг пригодятся?

Добавочка ко вчерашнему :)))) Всем счастливого нового годика овечки! Я решила выложить первую главу до конца, чтобы уж наверняка. Следующая часть через неделю.

Счастья всем!

====== Глава 2. Новая старая жизнь ======

http://s018.radikal.ru/i511/1412/32/4a42c2592110.png картинка к главе.

Daylight shines down on my private hell (с) Howling Dollhouse

Дневной свет просачивается в мой личный ад.

Сегодня распорядок дня в главном здании больницы шел как обычно — со своими часами пик и часами затишья. За стенами госпиталя жители города изнывали от неимоверной скуки и пекла — тридцать два градуса в тени, влажность воздуха семьдесят восемь процентов. В такую погоду никто не показывал носа на улице, спасаясь от температуры в помещениях под кондиционерами или же под спринклерами на садовых лужайках, если они были установлены.

Лишь наиболее состоятельные пациенты да немногие счастливчики из врачебного персонала укрывались от ада в палатах с вентилируемым воздухом.

Младший ординатор Эмбер Морриган в их число не входил. Он оставался среди тех, на кого в этот день скинули всю основную самую подвижную и не очень чистую работу. Обливаясь потом, молодой человек раздумывал о том, как его начинало утомлять хождение из одного корпуса в другой. Вот и сейчас не прошло и полчаса, как его снова позвали:

— Морриган, зайдите в ординаторскую, — раздался в серо-зеленом больничном коридоре громогласный окрик главного врача.

Эм устало протер шею. Слабость все же начала брать свое после долгого рабочего дня. Он размял позвоночник и обернулся.

— Миссис Парсонс нужно поменять катетер. Мистер Даррел из палаты номер восемь просил перевязку… — врач до бесконечности перечислял накопившиеся за день дела. Едва Эмбер сунул нос в ординаторскую, как доктор тут же всучил в руки младшему сотруднику амбулаторные карты, довершенные для полного комплекта стопкой белья.

— Вот. Это отнесешь в палату шестнадцать. Там нужно перестелить кровати.

— Хорошо, доктор Кониген, — без энтузиазма ответил парень и отправился выполнять поручение.

В палатах этого этажа в этот час было, пожалуй, скучнее, чем обычно. Регулярные процедуры, раздача лекарств и обходы врачей закончены, до обеда оставалось немного свободного времени, но кое-кто из сестер уже спешил на улицу выпить кофе, пока остальные занялись приведением в порядок давно скопившихся на их полках историй болезни.

Скука, одно название.

«Жалобы на непрекращающиеся боли в брюшной полости…», — начал записывать Эмбер в историю болезни пожилой миссис Уолш, но затем, задумавшись, остановился. Необычное ощущение кольнуло под лопаткой, заставив парня почесаться и продолжить. «Жалобы на…»

— Врача! — двери клиники внезапно распахнулись, и в них влетел перепуганный и бледный мужчина, вопль которого заставил всех обернуться, а Эмбера — выронить ручку.

— Ножевое, моя дочь! — кричал он как не в себе, в панике мечась по коридору от двери до двери.

— В чем дело? — к нему тут же сбежались доктора.

— Мы покупали книги! И тут на нас в магазине напал человек с ножом и в маске, я пытался защитить нас, но моя девочка… — его речь плавно перетекла в бессвязное бормотание, затихающее в светло-зеленых стенах, но Эмбер дернулся как от подачи тока.

Сердце пропустило удар.

— Что стоишь, Морриган? — врач повернулся к нему. — Каталку! Срочно!

Пульс заколотился еще быстрее.

Шум и суета взорвались грохотом в тихих коридорах. Некоторое время все бегали вокруг, не обращая внимания больше ни на что, в попытках спасти жизнь девушки.

Внезапный инцидент застал врасплох абсолютно всех.

Эмбера словно резко вырвало из собственного тела. Он помнил, как еще минуту назад стоял в коридоре и маялся от жары и наплыва документации, а затем каким-то образом переместился в операционную, где с проворством осьминога пришлось ассистировать и подавать хирургу то зажим, то лоток.

Жизнь Гринвуда совсем недавно начала приходить в относительный порядок и никаких изнасилований и убийств больше не случалось на сонных улицах, но именно в такие моменты возникало желание сказать: хорошему быстро настает конец.

— Лезвие не задело жизненно важных органов, жить будет, — вытирая пот со лба, констатировал врач. — Успокой ее отца, Эмбер.

Замороженно кивнув, парень снял резиновые перчатки.

Мужчина в коридоре продолжал кричать, лихорадочно сжимая подмышкой окровавленное издание энциклопедии с надписью «Ведьмы и колдуны. История».

Когда Эмбер вышел, его взгляд машинально уцепился за мрачную обложку.

Ощущения были подобны тем, что может испытывать человек, стоящий на рельсах и слышащий резкий гудок приближающегося поезда. Свет воображаемых фар полоснул по глазам, пока парень пытался проморгаться.

— Я прошу прощения, — внутренняя дрожь мешала светловолосому молодому человеку говорить. — Врач заканчивает операцию и говорит, что все будет в порядке. Скажите, — его взгляд невольно сполз на корешок. — Зачем вам… эта книга?

Лишенный ума отец поднял на юношу взгляд. Он не сразу понял суть вопроса, такого странного в сложившейся ситуации.

— Мы покупали книги! Моя дочь увлекается всем, что связано с магией… И тут внезапно на нас в магазине напал человек, я пытался защитить нас… — как робот принялся отчитывать он заготовленную реплику.

Эмбер выпрямился. Это очень ему не понравилось.

Не в состоянии добиться чего-то от безутешного мужчины, молодой человек завернул за угол. Посмотрев на часы, парень понял, что еще было не слишком поздно. Он достал телефон.

Всего лишь несколько знакомых цифр, пара гудков, и на том конце послышался знакомый приветливый голос:

— Эмбер! — динамик немного завибрировал от мягкого девичьего тембра.

— Привет, Рай, — Эм сухо кашлянул. — Ты там как?

— Все в порядке. Что-то случилось?

— Нет, я просто… Не знаю, на всякий случай захотелось услышать твой голос.

Девушка немного помолчала.

— Нет, ты бы не стал звонить так просто и задавать такие вопросы. Мы с тобой друзья. Я на подходе чую, когда ты врешь.

— Я не вру, — Эм прикрыл рукой динамик и огляделся. — Я недоговариваю. Просто у нас тут пациент… странный. И я забеспокоился. Ты не замечала ничего необычного? Может, слышала новости?

— Новый пациент? Как это связано со мной? — недоумение слышалось в ее звенящем голоске. — Никаких новостей у меня нет.

— Не телефонный разговор. Сходим сегодня куда-нибудь? — Эм быстро сделал на регистратуре пометку об окончании своей смены.

— Хорошо… — голос ее был недоуменным. — Ты встретишь меня?

— Как всегда, — быстренько договорившись с подругой о встрече возле старого кафе, парень отключился.

====== продолжение 1 ======

Задумчиво выйдя на улицу, Эмбер достал сигареты. Руки его все еще слегка подрагивали от шока.

Какой странный день.

Со временем Эм научился гонять опасные мысли о колдунах и ведьмах, успешно делая вид, что тварей попросту не существовало в природе, но случай в клинике пробудил в нем некоторые забытые ощущения.

Морриган леденел, представляя, что это снова могли оказаться они. И вроде бы присутствие колдунов не чувствовалось поблизости, но тогда почему так колотилось сердце?

Наверное, в этом была виновата память, ведь ворлоки всегда врывались внезапным ветром, сносящим все на пути своего движения, а старые раны и воспоминания проходили не так-то быстро. Горечь и сожаление, глубокое непонимание никак не могли найти свой покой на дне души.

Эмбер сделал лихорадочную затяжку. Вдруг безумно захотелось, чтобы кто-то сказал, что это всего лишь пустые страхи.

Поправив на плече рюкзак, парень медленно направился к кафе. Проходя мимо знакомых мест, он чувствовал тупые уколы прошлого под кожей.

Много чего изменилось с тех событий, и даже могила Эмили на местном городском кладбище уже успела порасти травой. С тех пор для Эма все плавало как в тумане, за которым ожидал острый обрыв, и не осталось вокруг ничего и никого, способного подсказать верный путь.

Парень прошел по той самой улице, где раньше располагалось помещение «Счастливого случая». Теперь там была заколоченная свалка, облюбованная бомжами и мародерами; сам клуб уже давно съехал из города по причине малой прибыли.

Все покидали этот оскверненный и брошенный Богом городишко.

Райли ждала у входа в кафе. Как ни странно, заведение оставалось единственным местом, продолжавшим процветать. Сквозь стекло Эмбер заметил разжиревшего Монтейта. Менеджера никоим образом не коснулась разруха и запустение, царящие вокруг. Он полировал прилавок тряпочкой, довольно поблескивая бейджиком в свете ртутной лампочки.

— Зайдем? — спросила Райли, когда Эм поприветствовал ее и клюнул в щеку.

Парень кивнул. Райли похорошела со временем, это было сложно отрицать. Она немного подросла, укоротила волосы, и лицо ее стало взрослым и слегка задумчивым. Мики был полным идиотом, отказавшись от такой девушки…

Они зашли внутрь и сели за ближайший столик. Поначалу молчание стояло между ними, но когда Райли получила свой молочный коктейль, внимание ее переключилось:

— Эмбер, у тебя такой вид… Неужели Данте?

— Нет. Постучи по дереву, — быстро перебил парень. Упоминание этого имени все еще бросало его в дрожь. — Все намного сложнее.

Райли понимающе кивнула.

— Да. Мы не говорим о нем. Я помню.

Эм кивнул.

— Мы не говорим о ворлоках вообще. Но сегодня придется сделать исключение.

Он быстро рассказал ей о случае в больнице. Райли слушала внимательно, изредка склоняя голову в знак понимания.

— Эмбер, ты уверен? Это все может быть цепью случайностей, — задумчиво пожевав губу, заметила она.

— Может. Но почему-то мне так не показалось, — буркнул он, болтая соломинкой коктейль.

— Ты боишься, что они вернутся? — тихо спросила Райли.

— Не знаю, — слишком поспешный ответ. — Я просто ничего не понимаю. После двух лет одиночества и полного отсутствия их в моей жизни, у меня все еще есть впечатление, что они стоят за моей спиной и дышат в затылок. Я не получил никаких ответов… И все это кажется мне до безумия странным. Как будто из книжки вырвали страницы, понимаешь? Я должен был ее дочитать, а в результате часть памяти просто слизнуло ластиком… — пытался в сотый раз пояснить он то, что не мог разложить по полочкам даже в своей голове.

— Ты говорил. Но ты же знаешь, что всегда будешь чувствовать их, — попыталась в который раз объяснить девушка.

Мрачно кивнув, Эмбер уставился в окно.

— У меня есть ощущение, что они ближе, чем я бы хотел. Именно сегодня я снова вспомнил, каково это. Я все равно не могу ни в чем разобраться, Райли.

Она посмотрела на него с теплым сочувствием.

— Давай я скажу, что тебе это просто кажется и покончим с этим. Думай о хорошем, — она взяла его ладонь в свои руки. — Ты же решил для себя, что самое правильное будет просто забыть?

Кивок.

— Ну вот, — Райли улыбнулась. — Не бери в голову эти случайности. Он оставил тебя. И это к лучшему.

— Ты ничего не слышала от Мики? — решил Эмбер поспешно сменить неприятную тему.

Девушка отрицательно помотала гловой.

— Нет. Для меня он отрезан, как отрезаны рекой два противоположных берега. Я не могу пробиться к нему.

Эмбер отхлебнул немного коктейля. Это было всего лишь очередным сюрпризом, которое преподнесло для них время.

Мики отрешился от всего, словно поклялся не подходить к друзьям ближе, чем на милю. Он полностью слетел с катушек и выставил вон почти всех общих знакомых и даже Райли, с головой замкнулся в себе, а его родители, видя изменения, творящиеся с сыном, уныли и глубоко отчаялись повлиять на ситуацию.

Все это была цепь объяснимых и вполне себе понятных событий, каждое из которых вытекало одно из другого, раскручиваясь, как необузданная цепная реакция. Как стопка домино, где падение всего одной фишки неизбежно влекло за собой падение остальных.

Райли осталась для Эмбера единственным другом. Все остальные обходили его стороной, будто чувствовали немую угрозу, исходящую от парня.

Эмбер не очень расстраивался. Он и сам не имел теперь времени и желания заводить связи, а Райли придерживалась его точки зрения, ведь, будучи ведьмой, и ей было не так-то просто сохранять свой секрет и параллельно поддерживать с кем-то контакты. Болезненные отношения с Мики оставили на девушке отпечаток, заставляя ее хмуриться больше, чем Райли бы этого хотелось.

Ривьера признавал теперь разве что общество Кима. Кстати, сам Кимбел тоже был хорош в своей уверенности, что он помогает другу реабилитироваться. Период реабилитации растянулся, а вот их совместной дружбе это ни капельки не приносило пользы. Все они общались по отдельности, только Ким заглядывал иногда, чтобы поддержать Эмбера, которому первое время было сложнее всего, но в последние месяцы и он не высовывал нос из своего убежища, отмазываясь смутным “дела”.

В целом, Райли описала все довольно точно. Как два разрозненных берега. Больше ничем не связаны… Двое по одну сторону баррикады, и двое по другую.

— Знаешь, Райли, после того, что он даже не пришел поддержать меня на похоронах, я не думаю, что мы когда-нибудь помиримся, — мрачно изрек Эмбер, выныривая из своего забвения.

— Да. Я бы тоже долго думала, как такое простить. Я не понимаю, он как будто стал совершенно другим Мики, — ресницы девушки тревожно затрепетали.

— Мы все стали другими. И он не исключение. Ты видела, как изменился его отец? Я столкнулся с ним недавно. Он постарел за эти два года лет на двадцать.

— Я видела. Не удивляюсь, почему он ушел из полиции.

— Зато Мики отлично справляется с его обязанностями. Я ему всегда говорил, что он прирожденный коп.

Друзья немного помолчали.

— Если бы только я знала, как вытащить его из уныния. Я ничего не понимаю. Он словно выключился. Будто не осталось в нем никаких чувств, как селективная немота накатила*… — отчаяние послышалось в ее голосе.

Селективная немота — термин, используемый психологами, когда человек не может говорить в конкретных ситуациях или с конкретными людьми вследствие психологических травм.

— Ты все еще не теряешь надежды вернуть его? — Эмбер поднял глаза на девушку.

— Я не теряю. И мне бы не хотелось, чтобы ты ее терял… — она смотрела на него почти умоляюще.

Это было очень сложно. Не терять. Не разочаровываться. Не бросать на полпути. Эмбер и сам не знал, где найти место для себя на этой брошенной всеми пустоши.

— Я не знаю, как мне поступить, Райли. Я даже не уверен, что могу до конца разобраться со своей жизнью, — тихо сказал он, смотря, как оседает пенка от сливок.

Девушка словно очнулась.

— Да. Да, прости. Я забыла, что для тебя эти темы тоже болезненны, — она немного пододвинулась и постаралась прогнать из их разговора печальные нотки. — Как твои дела в больнице?

— А что с ними может быть не так. Отрабатываю. Прохожу практику. Спасибо Данте и его мешку с деньгами, что я хотя бы смог закончить колледж. Только я все равно не получаю должного опыта в этой захудалой дыре. В ней можно разве что узнать про артрит, болячки пенсионеров и старческое недержание, — уныло буркнул парень.

— Не говори так. Мне не нравится твой настрой. Ты бываешь иногда значительно бодрее.

— Бодрее. Но только не сегодня… Это нападение, Райли, и эта книга ведьм не дают мне покоя. Как дурное предзнаменование… Как будто возвращение холеры…

Эмбер не хотел пугать свою подругу. Когда в глазах ее зажглись тревожные искорки, он сообразил, что перегнул палку.

— Ладно. Все… Закончили. Я действительно слишком много работаю. Мамин старый начальник говорит, что я не должен ночевать в больнице, наверное, усталость сказывается.

— Сказывается. Тебе точно надо отдохнуть. Иди поспи, а то ты уже начинаешь выдумывать… — ласково засмеялась девочка.

Отвернувшись в сторону, Эм подумал, что выдумывать было самым верным глаголом.

Все на этом. Никаких ворлоков.

Только почему было так сложно себя убедить?

— Я… пройдусь, Райли, ладно? — негромко пробормотал Эмбер, отводя со лба светлые волосы, когда они вдвоем вышли из кафе.

— Ты уверен, что ты в порядке?

— Не уверен. Я хочу к маме зайти, — Эм ковырнул кроссовкой мелкий камешек.

Райли понимающе кивнула.

— Конечно. Только осторожнее…

Все скверные переживания позднего вечера снова охватили девочку. Пробудилась тревога, больше похожая на страх. Райли смотрела на силуэт друга, исчезающий во мраке, и как никогда понимала: Эмбер не сможет справиться со свалившейся на него ношей один.

Данте поступил правильнее всего, сбежав из Гринвуда. Но вместе с тем он обрек на сильнейшие душевные терзания того человека, который нуждался в его присутствии больше, чем хотел это признать.

Райли пыталась помочь, но не находила в себе столько сил и не могла объяснить Эму, почему для него все сложилось так.

Никто не мог.

Она только мысленно запустила в друга заклинанием, чтобы немного успокоить его волнение. Это было единственным способом вмешательства, которое могла себе позволить светлая ведьма.

====== продолжение 2 ======

Уверенность в том, что непременно должно случиться что-то ужасное, все еще трепетала в душе, и Эм не мог ее отогнать.

Улица, огибающая кладбище, оказалась пустынна. Обитые светлым сайдингом небогатые дома стояли на удивление безмолвными, словно внутри они пустовали, как декорации на заброшенной съемочной площадке. Казалось, что вместо людей за стенами скрываются неведомые, но страшно любопытные твари.

Передернув плечами, молодой человек поднял голову и посмотрел на небо. Оно было необычного матово-молочного цвета, плотное и гладкое, точно гигантская перевернутая чаша.

Воздух сгустился. Эм всей кожей ощутил на себе чей-то пристальный взгляд и обернулся. Вдруг что-то темное мелькнуло у ствола старого клена перед входом на кладбище, заставив мальчика напрячь зрение.

Это оказалась собака. Зверь сидел неподвижно в гуще темно-зеленых листьев ближайшего кустарника и неотрывно смотрел на позднего посетителя. Эмбер как зачарованный уставился на животное. Он еще никогда не видел такой огромной и лоснящейся псины с блестящей иссиня-черной шерстью. Каждая деталь была ясно различима: темные глаза, острый взгляд, поблескивающий черный нос.

Пес выглядел агрессивно, но сидел так неподвижно, что вполне мог показаться восковой копией живого существа. Тем не менее, разглядывая его, Эмбер вдруг почувствовал, что понемногу начинает взмокать. Жар волнами растекался по его шее и щекам. А все потому, что пес как-то по-особенному на него смотрел.

На ум снова назойливо пришло воспоминание о ночи около клуба: обернуться, чтобы увидеть красные глаза своей смерти. Эм до сих пор помнил каждую черточку его лица, он помнил каждое прикосновение Данте. Глядя на лоснящийся мех животного, он вспомнил угольно-черные перья его волос… Запах опасности.

Нет. Это надо было прекратить. Прежде чем Эмбер сообразил, что делает, он уже сбросил на землю свой рюкзак и подобрал увесистый камень с обочины подъездной дорожки.

— Убирайся! — с неожиданной злостью прошипел он. — Прочь отсюда! Все мои проблемы из-за тебя! — сказал он невидимому собеседнику. Только в воздухе затихло последнее слово, как мальчик изо всех сил швырнул камень.

Листья посыпались в разные стороны, но псина удрала целой и невредимой. Взмах его хвоста слегка колыхнул листву и произвел немного шума. Местечко под деревом опустело.

— Твари, — тихо выругался Эмбер, словно обращаясь к своим внутренним демонам.

Снова подобрав свой рюкзак, парень прошел по дорожке вдоль рядов ровных надгробных камней. Их черный силуэт выплывал из темноты разнообразными вкраплениями на фоне зеленой травы. Оглядевшись, Эм устремился в сторону дальних рядов могил.

Где-то здесь была крошечная могилка Лиз. А чуть поодаль находился еще один камень, побольше. Надпись на нем гласила: «Эмили Риджвуд-Морриган, любящая мать, замечательный друг. Нам будет тебя не хватать…»

Эту плиту заказали и оплатили ее коллеги, у Эмбера не было свободного цента на подобную роскошь. Он стер пыльный покров с соседнего надгробия, читая надпись: «Томас Морриган. Офицер, погибший при исполнении своего долга».

Вот и все, что осталось от его семьи. Вот и все, что осталось от всей жизни. Два побуревших камня, в которые своими острыми зубами уже принялось вгрызаться время.

Эмбер медленно опустился на одно колено и немного склонил голову. Он сам не понимал, что могло привести его ночью в это место. Наверное, хотел убедиться в том, что ему все это не снилось и что реальность действительно была именно такая. Часто, бывая тут, Эм пытался заставить себя поверить и не мог сделать этого.

В воспаленной, наполовину стертой и покореженной памяти мелькали лица. Глаза и губы Данте, их последняя ночь вместе, когда Эмбер почти поверил, что в ворлоке могло проснуться что-то хорошее. Затем пустота и звонок. И объяснение от полиции: кто-то внес тело Эмили в морг, оставив ее на столе. Ни записки, ни подробностей смерти обнаружить так и не удалось, а Эмбер, как ни старался, не мог отыскать их в своей голове.

Никто ничего не объяснил.

Его просто поставили перед фактом: он остался один. Данте больше не приходил. Ни на следующий день, ни через неделю, ни через две. Проведав коттедж ворлоков, Эмбер с удивлением обнаружил одни обломки и руины.

И все. Больше ничего, кроме пакета ворлочьей крови в холодильнике и записи с извинениями, которую Эм заморозил и оставил у себя на столе в напоминание: это все, что он получил в конце этой истории.

А дальше все пошло как прежде. Какие-то люди спрашивали, не нужна ли помощь. Доктор Пирсон устроил сына своей погибшей коллеги в госпиталь по своим каналам. Для Эмбера наступило время попыток самоубеждения, что все так и должно быть. Он не знал, во что верить. У него из памяти словно вырвали кусок, и теперь приходилось притворяться, что это лишь маленькая ранка. Жизнь напоминала криво зажеванную пленку, где рукой неумелого монтировщика оказались вырезаны самые важные кадры.

Эмбер прикрыл ладонями глаза. Он ненавидел Данте и не мог себе простить того факта, что продолжал думать о том, как бы ему хотелось снова взглянуть в эту морду. Взглянуть и дать ему в зубы так, чтобы они посыпались на землю.

— У меня ничего не получается, мам… — тихо прошептал парень, вытирая с глаз набегающие слезы. — Ты не должна была пострадать. Это все из-за меня…

Его тихий голос шелестел в темноте ночного летнего кладбища. Однако Эмбер никак не ожидал, что кто-то ответит ему:

— Все всегда бывает только из-за вас. Вы проклятое вырождение рода, гниль на теле этого мира…

Подняв взгляд, мальчик едва не задохнулся от ужаса. Над могилой стоял высокий человек, чье лицо было скрыто капюшоном.

— Торквемада велела не трогать тебя до поры до времени, пока ты еще человек. Но честно, я не понимаю, почему мы должны терпеть вас. Я бы вырезал вас до единого — всех, кто по доброй воле продолжает якшаться с ворлоками!

Эм не успел ничего сказать или возразить. Мощный удар, последовавший незамедлительно после этих пугающих слов, выбил искры из глаз и опрокинул парня на спину.

Эм не использовал магию около полутора лет. Он не понял, о чем говорил этот незнакомец.

— Где твой создатель? — под длинным рукавом плаща мелькнул кривой нож.

— Я… Я не знаю. Я не хочу его видеть, он оставил меня и ушел. Я не слышал о нем ничего вот уже пару лет, — забормотал Эмбер, вытирая кровь с уголка губы. — Что вам нужно от меня?

— Вырезать из тебя правду, — донесся скрипучий голос из-под капюшона.

Эм развернулся и хотел бежать, но новый мощный удар едва не лишил его сознания. Мальчик тихо вскрикнул и упал лицом в траву, вдыхая запах земли.

— Эй, — раздался неподалеку звонкий окрик. — А почему бы тебе не выбрать противника своего размера?

Где-то рядом мелькнула тень. Мужчина, напавший на Эмбера, резко вздернул голову. Светловолосый силуэт мелькнул неподалеку, как птица, взлетающая с дерева.

— Кого я вижу, — рыкнула тень в капюшоне. — Прихвостень Марлоу.

Дрожа как лист, Эм с трудом посмотрел наверх. Сквозь пелену в глазах он различил знакомые черты. Длинные волосы. Каменные, сжатые до остервенения челюсти. Дагон встал над ним, заслоняя от внезапного нападения.

— Да. И я здесь не один. А вы, твари, начинаете забываться, — заметил он, раздвигая ладони, словно делая магические пассы. В его руках возникла длинная боевая палка. — По-хорошему уйдешь? Или мне тебя заставить?

— А ты попробуй! — рыкнул мужчина.

Лис ощетинился. В следующую секунду между ним и незваным ночным гостем разгорелась нешуточная потасовка. Дагон был хитер и проворен, но и противник не отставал от него по силе и ловкости. Эмбер только и успевал следить за их мелькающими локтями, коленями и лезвием ножа, опасно сверкающим возле уха светловолосого парня.

— Эмбер, мотай отсюда, — тихо прохрипел лис, прижимая капюшончатого к земле. — Этот упырь тебе не по силам. У него амулет, защищающий его от магии!

Эмбер впал в обездвиженное состояние. Со скоростью поезда перед ним снова замелькали картинки, движения, лица. Ультрамариновые глаза ворлока пронзали его насквозь.

— Я кому сказал? — выдохнул Дагон и тут же получил коленом под дых. Ворлок полетел на землю, а сверху на него набросился таинственный охотник.

— Не используешь свои чары? Правильно делаешь… Мы перебьем всех вас как бездомных псов, если почувствуем всплеск, — прорычал мужчина, доставая нож.

Лицо Дагона перекосилось от сосредоточенности. Он оттолкнул мужчину мощным сапогом, и тот немного пошатнулся.

— Dolor*, — тихо шепнул он, все же направляя магию в сторону своего оппонента.

Боль

Тот немедленно согнулся пополам, давая колдуну необходимые секунды. Дагон двинул ему локтем по затылку. Послышался противный хруст. В следующую секунду на конце боевой палки ворлока мелькнуло лезвие, и светловолосый парень в размашистом прыжке отсек нападавшему голову.

Все произошло так быстро, что Эм ничего не успел сообразить. Он еле дышал, отползая и упираясь спиной в ближайшее могильное надгробие. Сердце его выбивало ритм колес скорого поезда.

Дагон со стоном осел на одно колено. На его белой рубашке чуть ниже ребер расплывалось огромное вишневое пятно. Как клякса, оно становилось все больше и заметнее, пока не пропитало тонкую ткань наполовину.

— У тебя дар влипать в неприятности, мальчик, — тихо прошептал ворлок, царапая землю. — Черт… Кажется, у него был ядовитый клинок.

Зубы блондина плотно сжались, а Эмбер все еще вдавливался лопатками в ближайший камень.

Его вырвали из привычной реальности и снова поместили в ту, где нормальные люди должны были соседствовать с паранормальными существами.

Простонав, Дагон опустился на землю. С дорожки, ведущей к выходу, послышался топот.

— Брат! — тихо вскрикнул возникший из воздуха Элай, опускаясь рядом с теряющим силы молодым человеком.

— Ты сможешь меня вылечить? — тихо прошептал Дагон.

— Не здесь, — Элай нагнулся чуть ниже, едва касаясь его уха. — Здесь они уловят нас. Я видел еще двоих у дороги…

— Тогда отнеси меня… Я… не смогу идти сам, — с этими словами Дагон потерял сознание.

Бледный Элай попытался поднять его, но сил на то, чтобы тащить бесчувственного брата, у него не осталось. Он поднял взгляд на Эмбера.

— Помоги мне? — его голос ввернулся в мозг, будто шуруп. — Он ведь пытался тебя защитить…

Эм вцепился в сочную траву.

«Нет, нет, нет и еще раз нет», — настойчиво говорил голос разума, но поделать с ним Эм ничего не мог. И Элай, и Дагон все равно казались более, чем реальными.

— Эмбер, я прошу тебя, соображай быстрее… — Элай обхватил брата за талию. — Я все тебе объясню. Но пожалуйста, не падай в обморок. Нам надо отсюда валить.

Эм с трудом поднялся. Ноги его предательски тряслись.

— Какого хрена ты тут делаешь? — проблеял он, едва ли держа себя в руках.

— Пойдем со мной… Мы не сможем поговорить здесь.

С этими словами ворлок развернулся и направился в сторону лесопарка, маячившего в отдалении смазанными макушками. И после этого Райли будет говорить, что все это игры воображения?

Они плелись через темную чащу, по очереди переваливая лишенного сил Дагона. Эм всю дорогу безуспешно пытался уверить себя, что ему мерещится все, что он видит и что на самом деле он не мог встретить этих типов в черте города снова, но тяжесть свисающего с его рук тела доказывала лишь обратное.

Небо казалось вполне обычным в этот необычный день. Легкий ветерок гулял по листве и шумел в деревьях, а Эмбер с трудом переводил дух. Дальше по тропинке, где они шли, замаячило непонятное убогое сооружение, сложенное из ветвей, листьев и стволов деревьев. Больше всего это напоминало шалаш, построенный неумелыми руками детей лет семи.

Когда они подошли ближе, Эм убедился в своей правоте. Нечто выглядело ужасающе.

— Ты извини, у нас тут не убрано, — Элай тихо щелкнул пальцами. — Но выбирать не приходится, особенно после того, как Мэл сжег коттедж. Все равно сейчас жара. Укрытие нам нужно только для того, чтобы спать…

Затащив брата внутрь, Элай с трудом отдышался. На небольшом пространстве было сложно развернуться, но он нашел место и устроил Дагона возле стены.

— Потерпи, брат, — он убрал с лица его волосы, заслышав слабый стон. — Будет немного больно.

Его пальцы схватились за рубашку, разодрав ее вдоль ребер по шву.

— Extract… * — тихо прошептал колдун, поморщившись, как от собственной боли.

_________________

Извлечь

Эмбер вздрогнул от нечеловеческого крика Дагона. Элай тут же дернулся и наложил на брата заклятие немоты, чтобы его крики не привели в эти места ненужных ночных странников.

— Прости… Это единственный способ сделать это быстро, — Элай стер слезы, бегущие по щекам парня. — Потерпи…

Через кожу ворлока проступили кровавые пятна. Элай продолжал шептать, и вот уже яд собрался на поверхности его тела большой зеленой каплей. Она горошками стекалась в одно место и в итоге собралась в один блестящий, подобный бусинке, шар. Еле живой, Дагон упал на лопатки, почти не дыша от боли и слабости.

— Все. Уже все, — Элай отбросил каплю в сторону, покрывая поцелуями его скулы. — Ты какого хрена полез на нож? Знаешь же, как хитры бывают охотники.

— Случайно вышло. Извини, — Дагон сжал и разжал кулаки. — Они не получили мальчишку?

— Нет. Здесь он. Ложись, — тихо добавил Элай по-венгерски и положил брату руку на лоб.

Как только веки светловолосого парня прикрылись, фиолетовые зрачки водного мага уставились на искателя ночных приключений.

— Ну? — буркнул он ровным голосом. — Что ты смотришь на меня, как на гадюку? Хоть бы спасибо сказал, что мы твою задницу вытащили. Изволь пояснить — что ты делал в такое время на кладбище?

— Не подходи ко мне… — Эмбер помотал головой, очнувшись от кошмара.

— Начинается, — Элай закатил глаза. — Что на этот раз мы сделали не так? Ты сам сюда пришел, помнишь?

Эмбер помнил. Это была ошибка. Он сделал шаг назад.

— Вы… Вы… Какого вы тут делаете? Вы что, все это время были тут? — крайне недобрым голосом прошептал Эм.

— Преисподняя тебя забери. А где нам быть? — Элай раздраженно хлопнул по карманам штанов. — Я не хочу, чтоб мне потом Данте глаз на зад натянул.

Эмбер моргнул.

— А что тебя удивляет? Он отправился уводить охотников подальше отсюда. Мы за тобой присматриваем, чтобы ты не валял дурака… — будничным тоном продолжал маг. — Не удивляешься, что за полтора года у тебя не было желания воспользоваться магией? Нам приходилось подавлять тебя, чтобы ты не дурил…

Эмбер снова моргнул.

— Ясно. Полная контузия, — Элай тяжко вздохнул. — Присядь. Нам надо поговорить.

— Я не буду с тобой говорить! — взбрыкнул Морриган.

— Ладно. А я буду. Но ты все равно присядь, — мощная волна магии усадила Эма на ближайшее поваленное бревно. Парень хотел было возмутиться и встать, но Элай сделал в воздухе движение в виде петли, и Эм почувствовал себя связанным по рукам и ногам.

— Красота, — ворлок отряхнул ладони. — Так вот. Прежде, чем ты сорвешься и побежишь от нас, сверкая пятками… Конечно, будет кощунством рассказывать тебе всю подноготную, но просто на случай: ты в курсе, что в городе снова орудуют охотники?

— Пусти меня немедленно! — продолжал упираться Эмбер.

— Ты меня слушаешь? — Элай гневно свел брови. — Охотники, Эмбер. О-хот-ни-ки на ве-дьм. Ты понимаешь, кто это?

Эм упрямо дернулся.

Посмотрев еще раз на стонущего Дагона, Элай снова обернулся.

— Данте ответит мне за это, — еле слышно прошептал он. — Ладно. Кратчайший ликбез. Послушай меня. Они преследуют нас столетиями, убивая всех и особенно не разбирая, настоящих ворлоков они уничтожают или нет. Притом они потребляют нашу кровь, гасят собственную магию, перешедшую к ним от нас, и иногда откачивают энергию мертвых. Если кто-то спросит моего мнения, я бы сказал, в некоторых отношениях они твари почище нашего, — ворлок задумчиво поскреб щеку. — И они опасны! Как ты видел, они знают множество боевых приемов. Да и амулеты эти их — стремные штуки, они не позволяют направлять на них силу волшебства полноценно. В своем роде, хантеры к ней имунны… Мы все сталкивались с этими уродами. И поверь мне, самый лучший способ — просто не связываться. Если их много, одолеть их будет трудно.

Поджатые в струнку губы Эмбера были ответом на эту тираду. Элай, казалось, не замечал его раздражения.

— В последнее время эти твари совсем потеряли страх. Они и раньше преследовали нас по пятам, но теперь и вовсе прут изо всех щелей. За два года вновь обращенных стало в разы больше. Та девчонка сегодня в больнице…

Эти слова вызвали более бурную реакцию. Эмбер вздрогнул.

— Да-да, не удивляйся, что я знаю ее. Маленькая любительница темной магии… Ее подрезал один из новеньких. Кровавый дурачок, который пока не умеет скрывать следы и кидается на то, что движется, думая, что все, кто скупает книги по магии, относятся к ворлокам.

— Вы следили за мной? — продолжал гневно шипеть Эмбер.

— Разве не с этого я начал наш разговор? — Элай удивленно приподнял бровь.

— И ни разу не пришли мне на помощь, хотя видели, как я хожу по стенам? — глаза юного апрентиса едва ли не лопались от бешенства.

— Зная, как ты отреагируешь? Ни за что. — Элай сложил руки на груди. — Ты меня даже сейчас не слушаешь, о чем с тобой можно было говорить на пике бешенства?

Эм снова мотнулся в тисках заклятия.

— Ненавижу вас. Твари.

— Может, ты и имеешь на это право после всего. Но поверь мне, теперь, когда охотники снуют вокруг, тебе лучше пойти с нами. Я и Дагон уходим из города на днях, — Элай слегка прищурился. — Мы идем искать Данте и Мэла. Пусть они и последние психи, но с ними нас не смогут накрыть… А поодиночке мы слабее, что и показало сегодняшнее нападение.

В первой части упоминалось, что у четверых друзей разная магия и вместе она составляет четыре силы природы – огонь, воздух, воду и огонь. Это делает их сильнее. А вы смотрели сериал «Зачарованные»? =)

— Вот и катитесь! Подальше от меня!

Элай подошел к нему и упер руки в колени.

— Вот скажи мне, в кого ты такой осел? — он доверчиво заглянул мальчишке в синие глаза. — Знаешь же, что я прав. И понимаешь, что желание быть рядом с Данте загоняет тебя на стенку. Так почему не сделать как легче?

Щеки Эма полыхнули от стыда.

— Пусть меня лучше растерзают хантеры, чем я снова окажусь рядом!

— В самом деле? — Элай продолжал нависать над ним. — Может, тебе было бы интересно узнать, что именно хантеры убили твою мать, тогда как Данте вовремя вытащил тебя из-под их носа?

Молчание немедленно воцарилось на полянке. Эмбер даже перестал дергаться.

— Что ты знаешь об этом? — быстро спросил он, стискивая зубы.

— Не так много. Только то, что это сделали они. Они хотели выманить Данте, скорее всего. Но у них это плохо получилось…

Взгляд апрентиса потемнел. Посмотрев на это, Элай стушевался.

— Зря я это сказал…

— Я знал, что все это из-за него. Этот мудак вылизал мне память, как стеклышко, — голова Эмбера свесилась в печальном движении.

— Он хотел как лучше. Впрочем, это тебе и стимул. Найдешь его и порвешь ему пасть, — беззаботно пожал плечами Элай. — Ну или он, как всегда, снимет твое напряжение, а то смотреть на тебя в моменты приступов возбуждения бывало откровенно больно.

— Развяжи меня, Элай, — тихо прошептал Эмбер. — Сейчас же.

— Да я же разве сопротивляюсь? — ворлок щелкнул пальцами, и путы опали с тела человека. — Подумай над моим предложением.

Эмбер с трудом поднялся на ноги, окинув парня взглядом, полным ненависти.

— Ой, боюсь-боюсь, — устало зевнул тот. — Принимай решение быстрее. У тебя пара дней. Мы будем тебя ждать на этом самом месте до полуночи пятницы. Потом тебе никто не поможет и придется сваливать одному!

Эмбер больше не взглянул на него. Сжимая кулаки и зубы, он удалялся прочь, исполненный праведного бешенства.

— Все равно явится, — тихо бросил ему в спину Элай и ушел в шалаш успокаивать пострадавшего брата.

Комментарий к продолжение 2 Вот и пришел конец нашему спокойствию :) Всем привет, всех целую, всех всегда рада видеть, ну вы знаете!

====== Глава 3. Как рождалось пламя ======

Данте поморщился и еще раз глубоко вздохнул. Свет белесой луны проникал сквозь ветви деревьев и заполнял призрачным отблеском небольшой клочок травы, где они с Мэлом нашли свое пристанище недалеко от города. Как в старые добрые времена.

— Дай сюда, — старший ворлок опустился на корточки перед другом и осмотрел его правую ногу.

— Не надо, — Дантаниэл страдальчески прикусил губу.

— Надо. Сиди смирно.

Безболезненно вправить смещенную лодыжку будет трудно. Мэл немного пораскинул мозгами, подобрал с земли палочку, чтобы сунуть ее Данте в зубы.

— Кусай.

— Мэл, я сам.

— Кусай, кому сказал, — Дантаниэлу помимо воли пришлось открыть рот и ощутить шершавую кору в уголках губ.

— Шадишт… — тихо пробормотал он и зажмурился.

Его безумный, слегка приглушенный вопль боли пронзил тишину леса, но Мэл не повел и ухом. Как и всегда, он не трудился быть нежным и ласковым. Марлоу очень быстро развернул щиколотку так, что та с хрустом приняла прежний вид.

— Ссссука. Чтоб тебя… Дрянь... — Данте изо всех сил сжал плечо друга, оставляя на коже лунки от ногтей.

— Жить будешь. И я здесь ни при чем. Во-первых, надо группироваться при прыжке, а во-вторых, это проклятая тварь Торквемада виновата, — яркие глаза Мэла сверкнули от злобы во мраке опустившихся сумерек.

— Да. Виновата, да… — продолжал бормотать Данте, жмурясь до слез. — Скажи мне, Мэл. Ты что, не мог найти себе другую сучку, чтобы начать с нее свое вечное скитание?

Марлоу отодвинулся от него и уселся на задницу, обнимая колени.

— Знаешь, я не выбирал, — проворчал он. — И вообще, это закрытая тема. Мы ее не обсуждаем.

— Ты всегда так говоришь. И в результате вот, — его апрентис раздраженно указал на свою распухшую ногу.

— Заживет как на собаке. Черный юмор, — пояснил Марлоу на случай, если Данте не понял. — Сам виноват.

Дантаниэл пригладил волосы.

— Ты знаешь, даже для Торквемады это немного слишком. Почему они так активны в последнее время? — черноволосый колдун принялся мысленно перебирать известные ему заклинания, чтобы снять боль. Это помогало немного сосредоточиться.

— Да хрен их знает. Я никогда не мог понять эту женщину.

Дантаниэл покосился на него.

— И ты не расскажешь?

— Нет! — резкий, как удар молнии, ответ.

Младший ворлок мог лишь догадываться, почему Мэл постоянно сворачивал с этой тропы, если диалог заходил куда не следует. Наверное, шрамы, оставшиеся от тех событий, были особенно страшными, иначе он не стал бы так зажиматься.

— Мэл? — Данте осторожно потянулся к нему. — Кис-кис-кис…

— Я тебе дам кис-кис! — Моментально взвился Марлоу. — Не смей со мной так разговаривать!

— А хочешь, почешу за ушком? — в глазах Дантаниэла плясал ужасающий демонический костер.

— А хочешь, я тебе кадык вырву?

— Ну Мэл. Ну как брат брату…

— Это слишком далекое прошлое, Данте. Оно кануло в колодец времени еще раньше, чем твоя история с мальчишкой Бёрнли.

С досадой поморщившись, Дан изрек:

— В том и проблема. Моя история с мальчишкой Бёрнли не закончится никогда. Именно поэтому мы сейчас здесь… Полагаю, и у тебя со Скайлер схожие счеты?

С этим домыслом даже сложно было поспорить. Мэл уставился на диск огромной луны, плавающей в чернильном небе. Контур ее колебался, и казалось, словно листик перемещается по поверхности бездонного озера.

— Меня ночные посиделки не настраивают на душещипательные беседы, ты уж извини, — последняя попытка отвязаться от назойливого, бледного от боли собрата, который тут же принялся протестовать:

— Я тебе всегда все рассказываю. У меня от тебя вообще секретов нет, — выложил последний козырь Данте.

— Иногда это не так уж круто.

— Кис-кис-кис… — Данте потянулся, чтобы погладить его, и Мэл психанул:

— Ты отъебешься тогда?

Сговорчиво улыбнувшись, Дантаниэл настроился на долгую лекцию. Событие было историческое по своей значимости. Марлоу впервые открывал перед ним последнюю, самую интересную карту…

Нервно пробормотав проклятие, Марлоу выдохнул. Он еще раз недовольно зыркнул на своего апрентиса, получив его ответный взгляд, и тихо произнес…

— Ладно. Не перебивай.

Тишина оглушает меня.

После всех этих лет, что я провел в одиночестве,

Мне так и не стало ясно, куда утекло мое время.

Но ты — все, что у меня есть.

И если завтра я умру, я просто хочу, чтобы тебе это было известно:

Ты — все, что у меня есть.

(Motley Crue – If I Die Tomorrow)

Шотландия, 14… год.

— Подойди, Мэлоди… — высокий мужчина, сидящий на деревянной лавке в углу хижины, поднялся на ноги и взглянул на своего преемника. Его спокойные и отрешенные глаза скользили по помещению, где собралась вся семья Марлоу — старший сын, женщина лет пятидесяти в залатанном и покрытом пятнами переднике и маленькая девочка с темными волосами, обрамлявшими худое и бледное лицо.

Высокий молодой человек в ожидании глядел на своего отца, крепко сжимая столешницу. За окном стоял ранний осенний вечер, полный солнечного света и шелеста тусклой, начинающей желтеть листвы. Мэл покорно склонил голову и поднялся.

— По старшинству ты должен сделать это первым, — мужчина протянул сыну серебристый кубок.

— Но ты уверен, что это поможет, отец? — спросил юный преемник, закусывая губу.

— В этом году нам уже не на что надеяться. Год выдался голодным и неурожайным. Мы не протянем эту зиму на тех жалких остатках, что хранятся у нас в погребе, — донесся до него сухой, каркающий ответ. — Наш скот умирает на полях, да и сами мы, того и гляди, издохнем от холеры.

Секундное промедление заставило старшего мужчину свести брови на переносице, а затем продолжить речь:

— Этот способ испытанный. Многие семьи чернокнижников уже давно испили крови волшебника. Это дарует им невероятные силы и вечную молодость, если они выбирают встать на тропу подобной жизни. Ты сомневаешься, сын?

— Нет, отец.

— Тогда испей, Мэлоди. Род Марлоу должен продолжаться в веках.

На запястье отца зияла рваная рана. Из всего семейства Марлоу лишь он один был обращенным. Тот колдун, что обратил его, был его отцом; теперь и Калеб должен наставить на этот путь своих детей.

Мэл заставлял себя не смотреть на то, что он пил, иначе не смог бы вынести отвращение и запах железа, тут же начавшего щекотать ноздри. Он никогда не делал ничего подобного и потому с трепетом взял чашу. Он утешал себя тем, что такая честь выпадала не каждому, и потому благоговейно приостановился перед тем, как продолжать. Темная жидкость поблескивала и походила на манящий густой эль, вяжущий привкус которого оставил на языке забавное ощущение, когда Мэл поднес сосуд к губам.

— Сделай больший глоток, — голос отца звучал решительно.

Мэл сделал как велено — он глотнул, а за первым последовал еще глоток и еще один. От терпкого привкуса, наполнившего рот и нос, часть крови не удалось удержать. Юноша выплюнул ее, кашляя и чихая, с трудом подавляя рвотные спазмы. Его снова и снова тянуло попытаться открыть глаза. Он начал задыхаться. Но одна мысль не покидала его ни на минуту — он теперь стал иным, избранным тьмой. Вечным.

Малые капли попали в горло, Мэл ощутил, как живительная сила теплой патокой растекается по его нутру. Пошатнувшись, юноша сделал несколько нетвердых шагов. Чувства, окутавшие его тело, необычным образом сплетались внутри, меняли его; жар прилил к лицу, коснулся кожи изнутри. Мэл поднял голову и взглянул на мир новыми глазами. Он знал, что теперь навсегда прощался с человечностью и прошлым существованием. Теперь ему придется пить кровь колдуна до тех пор, пока его собственная смертная оболочка не умрет, но до этого нужно принять решение встать на сторону ночи окончательно. Это был последний золотистый закат, который Мэл встречал как человек.

— Молодец, сын, — отец с одобрением склонил голову. — Теперь твоя очередь, Майя! — чаша по очереди перешла по кругу сначала к женщине, затем к маленькой девочке.

Едва серебристый край коснулся ее губок, как в дверь кто-то постучал. Семейство в изумлении застыло, так и не окончив ритуал. Отец, сын и мать переглянулись — и в глазах у всех троих мелькнуло одно и то же выражение: тревога, смешанная со страхом в равных пропорциях.

— Охотники… — прошептали вздрагивающие бледные губы матери. — Калеб, они схватят нас!

— Нет! — властно прервал ее речи муж. — Никто не посмеет тронуть и волосок на голове кого-то из Марлоу, пока я хозяин этого дома!

Он воздел руки к потолку в молитвенном жесте. Мэл стоял в углу и взирал на отца с нескрываемым восхищением и восторгом. Пальцы Калеба подрагивали, а губы шевелились; он выглядел так, словно на секунду погрузился в транс, глубокий, как бездна. Отец бормотал заклинания на латыни, и из его слов можно было мало что разобрать, но когда вспышка, озарившая помещение, померкла, комната вновь приняла прежний вид. Алтарь и жертвенная чаша исчезли, а на смену в центре стола возникла плошка с дымящейся похлебкой.

— Открой, Мэлоди. Мы продолжим, как только они уйдут, — произнес он, опуская ладони.

Старший сын повиновался. Подойдя к двери, он осторожно приоткрыл ее и тут же наткнулся на знакомые зеленые глаза, удивленно глядящие на него с остроносого бледного личика. От сердца его немного отлегло.

— Скайлер… — Мэл расслабленно выдохнул. — Что привело тебя сюда?

— Пришла проведать тебя. Ведь уже вечер, ты не забыл? — Девушка отошла чуть в сторону, открывая вид на тихую, таинственно замершую природу. Бегло оглядев дорожку, Мэл убедился, что никто больше не стоит за ее спиной и не хочет потревожить их покой.

— Нет, я не забыл. Я готов встретиться с тобой, но позже. Видишь ли, моя дорогая сестра – Клодет, ей немного нездоровится, — покривил душой Мэлоди, поджав губы и рассматривая гостью сверху вниз.

На одну секунду во взгляде Скайлер мелькнуло любопытство. Она попыталась заглянуть внутрь дома, но Мэл закрыл собой обзор на комнату, возвышаясь в дверях, как исполинский истукан.

— Как жаль, — девушка оставила попытки и опустила ресницы. — А я думала, мы с тобой сможем немного прогуляться к реке…

— Мы сможем. Что если я навещу тебя примерно через час?

Скайлер собиралась что-то еще сказать, но затем передумала. Взгляд ее остановился на шее темноволосого юноши. Она протянула руку и взяла двумя пальцами воротничок его простой крестьянской рубашки.

— Смотри-ка, что это? У тебя кровь?

Не ожидая такого, Мэлоди отшатнулся в сторону. Это прикосновение было ему чужеродно. Скайлер являлась его невестой, многие пророчили им свадьбу, но именно сейчас появление девушки пришлось как никогда некстати. Юноша отошел на два шага назад и прикрыл кровавое пятно рукой. Скайлер созерцала его испытующим, прохладным взором. Она была не из тех, кого стоило бояться, тем не менее, Мэл ни за что не сказал бы ей правду.

— Мы закололи свинью, — не мешкая, изрек он. — Прошу меня простить. Я сейчас действительно немного занят.

— Ну разумеется, — улыбка изогнула губы девушки у уголков, и Скайлер понимающе шагнула назад. — Тогда я буду ждать тебя?

Когда она посмотрела в глаза Мэла, зрачки молодого человека показались ей чуть ярче. Теперь они были не просто зеленые, а яркие, как изумруд. Его явно обуяли симптомы лихорадки: юный Марлоу едва ли стоял на ногах, а пальцы стискивали притолоку слишком усердно, так, что побелели суставы. Это не укрылось от внимания Скайлер, только вот Мэл не дал ей как следует себя рассмотреть. Он поспешил завершить разговор как можно вежливее.

— Конечно. Я приду, не сомневайся, — юноша обернулся на своего отца, недвижно взирающего на него из центра комнаты.

Скайлер покинула их дом и двор, а Мэл все еще в задумчивости провожал взглядом ее фигуру. Да, это было в высшей мере неосмотрительно — колдовать средь бела дня. Но ритуал обращения требовал особой сосредоточенности и периода, когда силы ведущего чародея приобретали невероятную мощь. Сейчас наступило самое подходящее время.

Вернувшись в дом, Мэл проследил через окно, как Скайлер удаляется, как ее серое платьице треплет ветер, как она легкой походкой уходит по дорожке. Он был знаком с этой девушкой довольно давно: самые уважаемые люди в поселении — Скайлер и ее братья — жили здесь дольше всех. Отец всегда говорил, что жениться на такой женщине будет честью, только вот здесь оставалось одно «но»: после сегодняшнего ритуала ее будущему супругу станет довольно трудно скрывать свою истинную сущность. Времена сейчас наступили тяжелые, по дорогам бродили охотники на ведьм, которые, того и гляди, могли наведаться в любую деревню и устроить там бойню, если только заподозрили бы кого-то в ведовстве.

Мэл знал, что помолвка уже не за горами. Скайлер всегда говорила, что любила его, что они должны держаться вместе, и потому обе семьи точно не станут откладывать событие надолго. Мэл тревожился по поводу предстоящей церемонии, но не только потому, что теперь у него нашлось что скрывать. Кроме всего, он не до конца понимал, что сам чувствует к этой женщине. На его взгляд, она бывала слишком холодна и никогда достаточно тепла; что-то в ней пугало его и сбивало с толку, словно неведомая сила скрывалась в темных уголках ее души. Мэл старался отделаться от подобных странных и отвлекающих мыслей, но в такие дни как сегодняшний это удавалось с большим трудом.

Мэл убедился, что девушка ушла. Повернувшись, он снова встал в центр комнаты. Сейчас самая главная задача была завершить ритуал…

Позднее вечером, когда ритуал уже закончился, он исполнил свое обещание. Вернувшись за Скайлер, он застал ее дома с ее названым братом по имени Луций. В отличие от сестры, во внешности этого молодого мужчины отсутствовал даже намек на дружелюбие, а в его фигуре и взгляде все говорило о том, что шутить с ним точно не стоит. В присутствии Луция Мэлу всегда хотелось отвернуться или исчезнуть из поля зрения, и потому он даже не стал переступать порог дома. Ему еще нездоровилось после первичного обращения, а мир предательски уплывал из-под ног. Вероятно, Луций счел его за пьяного, потому что презрительно бросил взгляд на его фигуру. Он открыто недолюбливал того, кто претендовал называться мужем его дорогой сестры.

— Здравствуй, Мэлоди, — хрипло и без тени улыбки поздоровался он.

— И тебе доброго здравия, — Марлоу сложил руки на груди, подавляя качку.

— Куда вы собрались с моей сестрой на ночь глядя, позволь тебя спросить?

Скайлер закатила глаза, однако же не стала вмешиваться.

— Куда бы мы ни пошли, она будет в безопасности, — односложно отозвался Марлоу.

Луций пронзительно и въедливо изучал его взглядом, но Мэлу было слишком плохо, чтобы обращать внимание. Он и Скайлер вышли из дома и побрели к лесу. Девушка отстраненно смотрела в сторону, словно ее тревожила какая-то мысль.

— Что-то стряслось? — Мэл всмотрелся в ее черты, когда молчание показалось нестерпимым и тяжелым.

— Ты любишь меня, Мэл? — спросила темноволосая девушка прежде, чем ее спутник успел завершить последнюю часть фразы.

— Хм… С чего этот вопрос? Люблю, это бесспорно. Не люби я тебя, разве же могли мы пойти под венец?

— Хорошо. Тогда скажи мне… — она на секунду приостановилась и взяла молодого человека за руку. Пальцы ее оказались холодны. — Тебе есть, что мне сказать? Что-то, о чем мы оба можем пожалеть?

Кожу Мэла словно закололи маленькие иголочки. Снова возникло то мучительно тревожное чувство, которое охватывало его иногда при взгляде в глаза Скайлер Торквемады. Казалось, она знала что-то, чего не мог знать ни один смертный, но и Мэл в свою очередь понимал, что почует опасность, если бы Скайлер представляла угрозу. Он отвел взгляд. Вокруг них шумели кроны высоченных столетних дубов; солнечный свет уже погас, и все поселение на северной окраине Шотландии погрузилось в таинственную мглу. Еще никогда слова не находились с таким трудом.

— Нет, мне нечего тебе сказать. Я не стал бы обманывать свою невесту… — пробормотал Марлоу и, пересилив себя, улыбнулся. — Тебе действительно не о чем беспокоиться.

Даже несмотря на то что погода была теплая, по коже безостановочно тек холодок. Скайлер почему-то выглядела до глубины души задумчивой, охваченной невиданной тоской. Зеленые глаза ее потемнели на мгновение, приобрели необычный оттенок от накативших чувств.

— Очень хорошо, — произнесла она тихо, как ручеек, журчащий неподалеку. — Тогда и я тебе скажу… Я тоже люблю тебя, Мэлоди. Ты веришь мне?

Почему так дрогнул ее голос в этот момент?

Кивнув, Марлоу рассудил, что пора закончить этот двусмысленный разговор. Сделав шаг в сторону Скайлер, он прижал ее к себе и заставил замолчать, приникнув губами к ее губам. Пусть лучше время пройдет быстрее за поцелуями, чем за неприятными обсуждениями.

Услышав последнюю часть рассказа, Данте, который до этого сидел и внимательно слушал, прыснул, прервав речь лучшего друга весьма невежливым образом. От неожиданности Мэл сбился на полуслове и гневно воззрился на своего апрентиса.

— Что смешного я говорю, Дан?

Бывший преподобный веселился так сильно, что едва ли не захлебывался от смеха.

— Марлоу. Стой… Стой… — резвился он, явно силясь что-то сказать. — Погоди… Ты едва не женился на Торквемаде? На ней? Этой заполошной бабе с яйцами?

Дантаниэл видел, что сейчас надо остановиться и прекратить, иначе он не дослушает оставшуюся часть истории, но не мог ничего с собой поделать. От смеха земля начала расплываться перед его глазами.

— Я так и знал. Вот потому я не хотел рассказывать это тебе, — вдохнул брюнет и, поднявшись на ноги, собрался уйти в другой конец поляны. Данте нагнал его и встал так, чтобы загородить проход.

— Стой! — он уперся другу в грудь двумя руками. — Стой, Багира, я не хотел… Я не... Я не… — его лицо перекосилось, и он снова прыснул, как ребенок, утыкаясь Мэлу в грудь от хохота.

Марлоу свирепо рыкнул. Черты его лица поменялись, сделав парня наполовину похожим на кошку. Отвесив Данте оплеуху, он оттолкнул его с дороги и все же отошел на несколько метров, скрещивая руки на груди.

— Все. Я закончил на этом. Дальше домысливай сам, — донесся до Данте его приглушенный злобой голос.

— Ну… Погоди, Мэл, не полыхай! — Его апрентис вытер набегающие слезы. — Я прошу простить меня, я бестактный урод, да. Но просто ты и она… Это уму непостижимо.

— Я рад, что ты отметил, — Мэл нервно мотал появившимся из-за пояса кошачьим хвостом. — Это я про бестактного урода, конечно.

Данте подошел к нему сзади и поймал кончик мечущейся пятой конечности. Он потянул Мэла на себя, и тот зашипел, зло вздыбив холку.

— Отвянь!

— Ну Марлоу… Я не специально, ты же знаешь меня, — Данте навалился на него сзади и обхватил, чтобы жертве было трудно сбежать. — Расскажи до конца. Я не стану больше перебивать.

Он начал осторожно тянуть за хвост, чтобы вернуть дружелюбие друга. Мэл не собирался реагировать, и Данте потянулся к его талии, поглаживая живот, кожу на бедрах, забираясь кончиками пальцев под край джинсов.

— Мэл!

— Чего ты добиваешься? — Марлоу схватил его за запястье и резко развернулся, демонстрируя парню свое раздражение.

— Расскажи мне. Я не стану перебивать… — Данте мягко улыбнулся ему и высвободил кисть.

— Ты даже не прекращаешь улыбаться!

— Я улыбаюсь потому, что я почти начал забывать, какой ты несдержанный. Ты себе не представляешь, как мне не хватало твоих дурацких вспышек… — лицо Дантаниэла светилось такой искренней и неподдельной улыбкой, что Мэл закатил глаза.

— Не подлизывайся! — напряженно буркнул он, все еще сердясь.

Вместо ответа Данте обвил его шею руками и притянул к себе. Старший ворлок не знал, куда деть руки, он так и оставил их скрещенными на груди.

— Нет, правда, — тихо прошептал Дантаниэл ему в ухо. — Я рад, что я с тобой. Я чувствую себя… в безопасности. Ты совсем не изменился за эту пару лет, что мы не виделись.

Прикрыв веки, Мэл с несколько секунд терпел насилие. Потом он схватил Данте за талию и отцепил его от себя. Заглянув парню в лицо, он снова увидел глаза — горящие и яркие, такие детские, что было просто пугающе.

— Дантаниэл, что с тобой? Не веди себя так, меня сбивает с толку твой щенячий восторг, — произнес он все еще недовольным тоном.

— Ладно тебе. Просто я знаю, как повлиять на тебя, чтобы ты сделал то, что я хочу, — ехидно заявил его собрат. — Рассказывай конец истории.

Мэл поджал губы, не отрывая взгляда от его лица. Данте мог быть сущим дьяволом, Марлоу чуть это не забыл за то время, что провел в отдалении от него. Но он вспомнил теперь.

— Ну Мээээл… — тихо и жалобно прошептал друг в последний раз.

Марлоу провел рукой по его волосам, пропуская жесткие пряди сквозь пальцы.

— Знаешь? Я жалею, что Торквемада никогда не была как ты.

— Почему?

— Я бы не вытерпел, прибил ее сразу и не мучился бы целую вечность.

Комментарий к Глава 3. Как рождалось пламя Продолжение истории Марлоу в следующей части. Всем счастливых выходных! :)

====== продолжение 1 ======

Прошла пара дней с момента ритуала первого обращения. И Мэл, и его сестра, и матушка уже пришли в себя достаточно для того, чтобы продолжать заниматься магией.

— Fiat firmamentum in medio aquanim et separet aquas ab aquis, quae superius sicut quae inferius et quae iuferius sicut quae superius ad perpetranda miracula rei unius. Sol ejus pater est… — тихий голос отца плыл по помещению, приглушенный чтением вторящих ему членов семьи.

Да будет твердь на средине воды и да отделит воды от вод: те, которые выше, от тех, которые ниже; и будут те, которые ниже, подобны тем, которые выше. Солнце — её отец, луна — мать…

Мэлоди сидел по правую руку от своего создателя. Его мать и сестра расположились напротив, они держали свечи, окуривая помещение благовониями и ритуальными травами. Теперь, когда сила объединяла всех их, стало намного проще творить магию — она вытекала из-под пальцев послушная, как ласковая вода. Клодет вобрала в себя воздушную стихию, мать и отец – водную. И только Мэл стал горячим, как пламя, ему легко поддавалась природа огня. Он чувствовал себя сильным как никогда теперь и знал, что новая жизнь покажется еще лучше прежней.

Они читали заклинание медленно и по очереди, шевеля губами и раскачиваясь в такт.

Внезапно, как от порыва мощнейшего ветра, дверь пошатнулась под ударом. Отец не успел вскочить или сделать что-либо. Со следующим толчком она и вовсе слетела с петель, и в помещение ворвались люди.

Мэлоди узнал их тут же. За их спинами развевались плащи, а лица горели ненавистью, злобой и отвращением.

— Ты была права, сестра! Они ворлоки! — закричал тот, что стоял ближе всех.

Калеб Марлоу попытался вскочить и наложить на вошедших заклинание, но человек в плаще развернулся в молниеносном движении. Он со всей силы метнул кинжал так, что лезвие прошло через ладонь главы семейства и пригвоздило его руку к стене. Калеб взвыл от боли, а Мэл вскочил и прижал к себе сестру, закрыв ее своим телом.

Луций проследовал в комнату медлительной и важной походкой; вслед за ним (от увиденного Мэл шире открыл глаза) ступала Скайлер. Она старательно не смотрела в его сторону, зато ее взгляд — полный ненависти и огня — скользил по потолку и стенам. Смрад этого помещения заставлял ее глаза слезиться.

— Я так и знала. Он всегда мне врал, — тихо прошептала девушка.

— Они не просто ворлоки, сестра. Это одни из самых древних колдунов. Ты была права насчет них, — вполголоса заметил Луций.

— Сжечь тут все, — велела женщина сквозь зубы. — А этих… — она все же посмотрела на своего “жениха”, который побелел от страха и бешенства, — на городскую площадь. Соорудить костры…

Никто не успел ничего понять. Охотников было слишком много, чтобы спорить или сражаться с ними. Едва завидев, как людей вытаскивают из дома, связывая по рукам и ногам, остальные жители поселения начали суеверно креститься или убегать, охваченные страхом смерти. Сила колдунов безгранична — это то, что они читали в книгах, знали по рассказам своих предков. Если колдун селился неподалеку — все место считалось проклятым. Ворлоки могли убивать одним взглядом, ели детей, сношали скот и, несомненно, заслуживали худших из мучений. Никто не пытался помочь соседям, так что скоро вся семья Марлоу была привязана к толстенным столбам с сооруженными под ними огромными кострами.

Луций взял факел, вернулся в дом и поджег его на глазах у Калеба, который в безумии смотрел, как их жизнь превращается в руины всего лишь за какие-то жалкие секунды.

— Я только хотел защитить их! Пожалуйста, вы не понимаете! — кричал он, силясь выпутаться из веревок. — Мы не делали ничего плохого!

— Вы родились. И в этом ваш грех, — криво усмехнулся охотник с перекошенным лицом.

Клодет рыдала от страха и билась, как крошечная птица.

— Скайлер! — закричал Мэл. — Ты сошла с ума! Оставь мою семью!

Но девушка не слушала его. Ее как будто подменили — не было ничего в ее лице, что выдавало бы в ней ту, кого Мэл знал, кого он целовал всего лишь пару дней назад. Она показала свое истинное лицо — холодное и безразличное.

Огонь уже охватил стены и пол их хижины, и остановить его было невозможно. Люди из поселения суетились вокруг дома соседей в неистовой средневековой радости, созерцая, наслаждаясь тем, как выгорает зло. Мэл не понимал, как все это перевернулось в одночасье, но слова Скайлер теперь приобретали для него жуткое, такое острое значение. «Ты не хочешь ничего мне рассказать?» — спросила тогда она.

Конечно, она все поняла уже в тот момент. Мэл боялся и не хотел думать, что он попросту не смог предотвратить смерти своих близких. Если бы он понял сразу, что Скайлер была одной из них, может, он смог бы предупредить, спасти хотя бы родителей и сестру. Но теперь стало уже слишком поздно.

Торквемада схватила факел и двинулась в его сторону. Лицо ее казалось зловещим и диким в отблесках пламени. И тогда Мэл предпринял последнюю попытку докричаться до своей бывшей невесты:

— Скайлер! Пощади мою семью! Тебе нужен только я! — Попытался он воззвать к ее сознанию.

Девушка нарочно отводила глаза, не поднимая их и не смотря на юношу, который кричал ей с вершины собственного погребального погоста.

— Скайлер! — крикнул Мэл на пределе своего голоса.

— У тебя был шанс сказать свои последние слова, Мэлоди. Теперь же, — она безмолвно подошла к подножию костра. — Теперь же тебе остается только молиться…

Таинственная тишина повисла на площади. Лица людей казались каменными, высеченными из гранита масками. Когда Мэл окинул их взглядом, ему почудилось, будто он находится в параллельном мире. Никто не собирался им помогать. И даже та, которой, как думал Мэл, стоило доверять, предала его и привела на плах своими же руками.

Скайлер наконец подняла глаза, чтобы в последний раз взглянуть на бывшего жениха.

— Я думал, у тебя есть ко мне чувства… — тихо прошептал он.

— Чувства? А у тебя они были? Нет, мой дорогой. Ты никогда не был честен со мной, я поняла это по кровавому пятну на твоей рубахе. О каких чувствах может идти речь… — женщина поднесла факел и медленно подожгла нижние поленья. — Но знаешь? Я все-таки сделаю тебе подарок на прощание и подожгу тебя первым. Тебе не придется видеть их смерти. Видит бог, ты мог бы облегчить свою и их участь. Если бы во всем сознался…

Закончив, она забросила факел прямо в центр костра. Искры разлетелись в стороны, моментально охватывая одежду и нижние края кафтана Мэла, который, стиснув зубы, чувствовал, как огонь начинает пожирать его тело.

Больше ничего не имело значения; вся жизнь, любовь и ненависть, желание спасти тех, кем Мэл дорожил, слилось в нем в единую мелодию боли. Он слышал крики отца и плач сестры — ее голос звучал сипло от дыма и постоянного напряжения, он слышал причитания матери, но громче всего, громче гоготания толпы и победных криков охотников, ревело внутри разгорающееся желание мести. Пламя заставило Мэла ощутить несправедливость всей кожей, он чувствовал свою беспомощность, но все же не было полымя безумнее, чем то, что сжигало его душу, и не было ничего, что могло бы остановить этот бурлящий поток. Огонь непримиримой мести родился именно в этот момент, а вместе с ним — желание спалить все вокруг своей болью. Мэл сжимал зубы и извивался в агонии, его кожа лопалась пузырями, а жадное пламя дошло уже до середины груди, но молодой колдун не проронил ни звука, чтобы не радовать скалящегося и клокочущего от радости Луция. В самый последний момент он поднял обожженные глаза и посмотрел прямо на Скайлер.

— Тебе не жить, тварь. Я вернусь за тобой, — только и прошептал он перед тем, как вырванная из груди душа покинула его тело.

Данте замолчал. От желания подшучивать и валять дурака уже не осталось и следа.

Они с Мэлом снова сидели на земле, слушая шелест теплого ветра в деревьях. Когда Марлоу закончил, настроение его окончательно испортилось. Он молча поджигал взглядом мелкие сухие листочки возле правого ботинка.

— Мэл… — тихо произнес лишенный слов Данте.

— Я был бы тебе признателен, если бы мы обошлись без твоих идиотских замечаний, — старший ворлок устало протер лицо ладонью.

— Нет, что ты… Я не буду, — Данте закусил губу и попытался найти подходящие слова, но они как-то не шли в голову, поэтому он просто спросил: — Но почему ты не сразу почувствовал опасность?

— Я был слишком молод тогда, моих сил не хватило даже на то, чтобы сорвать веревки, — горько буркнул Мэл. — Хантеры всегда были осторожны, носили с собой обереги и монетки. В тот день они навесили их на веревки, чтобы я не выбрался.

Вспомнив бармена, с которым и сам столкнулся недавно, Данте содрогнулся. Да, это он вполне мог понять.

— Ты не знаешь, выжил ли кто-то из твоей семьи?

— Нет. Меня казнили первым. Я больше никогда их не видел.

— Они могли бы остаться…

— Они не остались, Данте. Я пять сотен лет скитался по этой земле и не встречал никакого напоминания о том, что кто-то из них мог спастись. Торквемада уничтожила их, а я поклялся, что убью ее, как только мне представится такая возможность… За многие столетия я не раз встречался с ней. Она сжигала меня несколько раз, думая, что может убить. Но она ошибалась… — зеленые глаза Мэла полыхнули резвой вспышкой, когда у его ног загорелся особо крупный листик. — Однажды я сам найду ее. Когда она будет меньше всего этого ждать. И тогда она заплатит за все, что отняла у меня.

Его слова так походили на исповедь. В сознании Данте, свежие и четкие, промелькнули видения — он помнил, как встретил Мэла, когда тот впервые пришел в его церковь. Уже тогда преподобный знал, что что-то гложет душу этого человека, но теперь открывшаяся картина описывала все яснее некуда.

— Ну, она же не разбила твое сердце? — тихо прошептал Дантаниэл.

— К счастью, нет. Я никогда ее не любил. Скорее, доверял ей, никогда не считал ее опасной. И так просчитался. Торквемада сумела подобраться совсем близко, обманула бдительность и чуткий слух, на которые я полагался всегда, даже в минуты смятения. Я не услышал приближения катастрофы. А потом все, что мне осталось — просто стоять и смотреть, как рушится то, во что я верил. Она выжгла все живое, отняв у меня тех, с кем, как я думал, я буду жить вечно… — волосы темноволосого ворлока упали на лицо и прикрыли грусть в его глазах.

Дантаниэл не выдержал. Он опустился на колени и подполз к Мэлу, обнимая его за шею. На этот раз Марлоу не стал его отталкивать; он сидел недвижный как статуя и просто ждал. Данте прошелся пальцами по его волосам, по его шее. От его тепла Мэл почувствовал сотни легких бабочек в районе желудка — это ощущение не менялось никогда в течение всей его жизни.

— Мэл, тебе не нужно быть одному. Ты же знаешь, что всегда можешь положиться на меня и что я никогда тебя не предам? — тихо шептал Данте в его ухо. — Я всегда буду с тобой, убегаешь ты от меня или нет.

— Я уже говорил, что считаю, что мне смертельно повезло? — Мэл тяжело вздохнул и замкнул руки на его талии.

— Повезло или нет, не важно. Но если ты хочешь, чтобы я помог тебе найти Торквемаду и вывернуть ее наизнанку, я сделаю это. Ради тебя.

Марлоу отстранился от него. Лицо его было серьезным.

— Так, Данте. Вот чего я от тебя не прошу, так это лезть животом на вилы озлобленных средневековых изуверов. Мы неспроста скрывались от них все это время, хотя нас было четверо! Они тебе не по зубам, когда их слишком много. Пообещай мне, что ты не будешь делать никаких глупостей? Это только моя война, — решительно произнес колдун.

Дантаниэл молчал некоторое время прежде, чем дать ответ.

— Я сделаю все, как ты скажешь мне, Мэл. Но не проси меня быть снисходительным к этой твари, если она попадется мне в руки.

Сомнение читалось в глазах Марлоу. Данте знал, что у Мэла не было причин верить ему, — тот прекрасно осознавал, каким неугомонным мог быть его апрентис. Но Мэл молчал, и Данте просто привлек его к себе, чтобы скрепить их небольшой договор объятием.

Мэл прикрыл веки. Можно ли прожить годы, ни разу не поговорив о своих чувствах с кем-то еще? А как насчет бесчисленных лет скитаний по всем закоулкам земли в поисках ответов на свои вопросы?

Марлоу не хотел рассказывать о том времени, что он провел, восстанавливая свою жизнь после сожжения дотла, и потому умолчал о подробностях произошедшего с ним после инквизиции. Но в его памяти эти картины сейчас стояли живее некуда, появляясь клочками, как выцветшая мозаика.

Первое время сознанию Марлоу было некуда возвращаться. Все его тело, подвергнутое поруганию на площади перед лицом деревни, обратилось в изувеченную гору костей и плоти. Ворлок висел на столбе, в назидание всем в поселении, чтобы народ даже не думал отрекаться от веры, ведь Молот Еретиков не знал слова «пощада».

Тогда жители удивлялись тому, что сын колдуна не обратился в золу. Они видели в этом дурной знак и от страха перед необъяснимым несколько дней спустя срезали веревки и бросили Мэла прямо у подножия костра, не хороня его тело в земле.

Но Марлоу недолго провел в состоянии беспомощного эмбриона, обожженного, абсолютно без одежды, без возможности ходить или хотя бы позвать на помощь.

На тот момент он не колдовал по-настоящему ни разу, только слушал, как делал это его отец. Но тогда от этого зависела его жизнь. Придя в себя, он воздел ослепшие глаза к небу и продолжал мысленно бормотать все известные ему целебные заклинания, как если бы произносил их в последний раз всего час назад. Он полагал, в действительности они никогда не забывались. Его отец научил его всему. И это помогло.

Когда же Марлоу очнулся и почувствовал себя достаточно сильным для того, чтобы подняться, он посмотрел на ворота ближайшего к нему дома. Во дворе спокойно гуляли куры. На сей раз Мэл понял, что у него не будет другой возможности. Он был тем, кого лишили не только шанса, но и самой жизни. Как еще он мог спасти себя?

Инстинкт убийцы, проснувшийся в нем с невероятной силой, диктовал новоявленному ворлоку, что нужно делать. Мэл теперь стал существом, порожденным тьмой, обреченным вечно пребывать среди теней, охотиться и таиться. Его отец рассказывал про эту последнюю стадию обращения, и Мэл знал, что не выживет иначе. А раз охотиться, то почему бы и не убивать? Почему не следовать своей истинной природе? Если этого нельзя изменить, можно было с таким же успехом этим наслаждаться. Мэл вполне мог обрушить свои темные побуждения на эту деревню, жители которой так жестоко поступили с ним.

Он испытывал безумную жажду мести. Но сначала ему нужно было набраться сил...

Уже на следующее утро женщина в самом крайнем из домов кричала поутру оттого, что кто-то перебил всех ее кур, лишив птиц крови и даже внутренностей. Марлоу сбежал. Его тела не нашли ни рядом с костром, ни в соседнем лесу.

Поселенцы жили в страхе несколько лет, запирая на ночь двери и боясь за своих детей. Они боялись не зря, пятнадцать лет спустя Мэл вернулся в родные края и сравнял деревню с землей, превратив ее в груды углей и дымящегося пепла. Он не нашел там Скайлер или какого–либо упоминания о своей семье. Вместе с другими охотниками Торквемада покинула местность, забрав с собой все упоминания о роде Марлоу, хотя последний оставшийся в живых и знал, что война на этом не заканчивалась. Наоборот, она только начиналась. Мэл был готов убедить их в этом всеми возможными способами.

И тогда он пустился на поиски женщины с черными волосами и зелеными глазами. Он перебирался из города в город, ютясь в ночлежках и чужих домах. Именно такая жизнь и ожидала выжившего сына потомственного колдовского рода. Поначалу он скитался по земле, скрываясь от преследования, проводя бесчисленные месяцы в ползании по лесной грязи в поисках скудной пищи и сна в зловонных норах. Он жил как мог, набираясь сил и знаний, едва выживая в пору зимних холодов, пока его тело еще не привыкло к природным условиям настолько, что Мэл смог спать на земле, не нуждаясь в ночлеге и любой другой пище, кроме мяса.

Он оставался в полном одиночестве, подобно дикому животному в пустыне, и потратил половину жизни на то, чтобы докопаться до сути того, зачем он все еще был тут, если на это не находилось никаких причин.

Те дни были погружены во мрак и уныние; Мэл помнил, как жил, совершенно никому не нужный, и думал, что на свете, кроме него, не было больше ворлоков, живущих столетиями. Других себе подобных Мэл никогда не встречал.

В один день груз эмоций придавил его настолько, что Марлоу не смог придумать, куда еще ему обратиться. Может, инквизиция и преследовала тех, кто исповедовал иную веру, но церковь всегда была тем местом, куда безбоязненно мог зайти каждый, не объясняя никому причин своей тоски. И Мэл впервые в своей жизни сделал совершенно неожиданную вещь: он пошел в ближайший храм Господа. Сел перед решеткой исповедальни. И начал свою речь. И именно тогда он встретил его — того человека, ради которого был готов жить, жить уже не просто ради себя одного, а ради двоих, и встречать каждый новый день с надеждой на то, что прошлое удастся забыть. Ему казалось, что он смог заполнить пустоту в душе и даже отчасти смириться с собственными демонами.

Но при этом Мэл никогда не открывал никому страшной правды о том, как это тяжело — жить вечно.

А затем по какой-то причине все это стало неважным. И охота за Скайлер, и сложность жизни ворлока, и вечность, прижимающая к земле своим весом. Мэл готов был отложить все это на неопределенный срок просто потому, что рядом с ним появился тот, кто сделал это самое вечное существование терпимым… Жаль, что Мэл никогда бы не решился сказать этого Данте прямо.

Данте ощутил, как руки лучшего друга все крепче сжимают его ребра. Дыхание Марлоу в шею показалось бывшему преподобному удивительно горячим. Мэл и Данте стояли, обнявшись, ощущая порывы ласкового ветра, касающегося их своим теплом. Друзья не отходили друг от друга ни на шаг.

— Ты в порядке? — осторожно спроси он, проводя рукой по шее Мэла.

— Я всегда в порядке, — глухо бросил Марлоу.

— Ты хотел что-то сказать мне? – переспросил Данте, которому показалось, что его создатель молчит о чем-то еще.

— Ничего особенного. Давай спать, пес. Утро вечера мудренее…

Комментарий к продолжение 1 Ну вот так. Получается, что застала она его врасплох. А потом Мэлу уже стало не до того, чтобы ее искать, потому что он встретил кого-то получше :)

Вот такой вот балет. Всем дорогим читателям пламенный привет :)

====== Глава 4. Непростое решение ======

У Эма осталась пара минут до полного саморазрушения. Парень схватил подушку и запустил ее в стену, вслед за ней полетели ваза и рама от картины, далее последовало еще что-то бьющееся. Эм не разбирал, что он крушил вокруг себя. Он был на грани отчаяния: бешенство и безысходность клокотали и бурлили в душе нескончаемым потоком, они накатывали волнами и размывали внутренние органы, а слова Элая вертелись в этом вихре как заевшая пленка. «Нам приходилось подавлять тебя, чтобы ты не дурил».

Телохранители хреновы. Конечно, они просто не могли показать свой нос неподалеку; это же так трудно — физически поддержать того, кого они могли бы назвать своим собратом!

Перебирая в голове события прошедших лет без ворлоков, те серые дни, которые Эм едва мог припомнить теперь, он начинал осознавать, что это время действительно прошло для него впустую в эмоциональном плане. Ни вспышек злости и раздражения, ни всполохов магии — ничего этого он не замечал за собой. Вокруг него сгущались непроглядный мрак и полнейшее ничто. Разумеется, ему помогли контролировать ворлочью сущность. Как он мог не понять очевидного?

Сейчас силы вроде бы вернулись, по крайней мере, Эмбер мог чувствовать их пульсацию намного отчетливее, а это значило, что его руки больше никто не держал связанными. Вот только легче от этого не становилось. Наоборот, Эмберу сильнее хотелось разорвать все, что он видел, уничтожить мысли, которые наводняли его голову. Уничтожить все вокруг…

В стену полетел старый анатомический манекен Эмили — на нем мать когда-то тренировалась и изучала строение тела. К черту это все.

Эм ощущал себя загнанной жертвой, лишенной свободы выбора. В изнеможении опустившись на вывороченный и лишенный подушек диван, парень закрыл лицо руками. Что теперь нужно делать, теперь, когда обнаружилось, что ворлоки не покидали город? Самым разумным казалось просто собрать вещи и уйти самому, бежать прочь из этого хаоса. Эм не мог больше стоять и смотреть, как темное облако плывет в его сторону, неся смерть и разрушения. Как Элаю вообще хватило храбрости стоять и спокойно толкать речи про спасение? После всего, что они сделали.

После того, как они убили Лиз.

Эм понимал, что внять советам Элая и сбежать значило бы дать ненужную слабину и встать на одну ступень с колдунами, пуститься во все тяжкие, как они. Стать как они.

Этого не могло случиться. Эмбер обещал себе сделать все возможное, чтобы не походить на Данте. Чтобы ничто больше не напоминало о нем.

От водоворота мыслей раскалывалась голова, и чем больше Эмбер думал, как ему лучше поступить, тем становилось труднее принять верное решение. Он снова вскочил и принялся метаться по развороченному коттеджу, переворачивая новые и новые предметы.

Вокруг стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь скрежетом бьющихся предметов. И тут внезапно мороз пробежал по коже, потому что у двери раздался скрип — как будто половица треснула под мощным сапогом. Морриган остановился, давая себе небольшую передышку, вытер вспотевшее лицо и бросил взгляд на вход. На секунду ему показалось, что там кто-то стоит, но это не могло быть правдой. Кому придет в голову слоняться у чужого порога глубокой ночью?

Эмбер только собирался сделать шаг по направлению к окну, чтобы убедиться, что это разыгравшееся воображение подшучивало над ним, как вдруг дверь слетела с петель, а стекло лопнуло и с треском брызнуло осколками, похожими на капли воды. Мальчишка тряпичной куклой отлетел к стене, сползая по ней рядом с манекеном. В его легких от удара не осталось воздуха, в голове стоял невообразимый шум, и все гудело, но сквозь пелену Эм заметил, как прихожую наводняют то ли тени, то ли люди, чьи лица прикрыты капюшоном. Все они носили темные одежды и смахивали на того парня, с которым Дагон разделался на кладбище.

А затем опять последовал какой-то всплеск движения. Эмбер ощутил, что его схватили сильные руки. Он начал бешено отбиваться, изо всех сил стараясь высвободиться, но эти руки держали стальной хваткой.

— Ну привет, ворлочье отродье, — раздался над ухом хриплый голос. — Вот мы и встретились, мальчик.

— Кто ты? Что тебе надо от меня? — Эмбер ожесточенно взмахнул кулаком, стараясь попасть незнакомцу в уязвимое место или в центр капюшона. Ничего хорошего это не принесло: его тело тут же оказалось прижато, словно булыжник навалили сверху. Эм оказался беспомощен, как кролик в когтях охотника.

— От тебя ничего. Скорее, — в голосе прозвучали задумчивые нотки, — мы устали ждать. Твой создатель так и не пришел за тобой, хотя мы надеялись, ты выведешь нас к нему. Я думаю, пора ускорить этот процесс.

На мгновение Эм обмяк, словно подчинившись, а затем попытался напрячь мышцы, чтобы вырваться на свободу и нанести удар. Жестокие руки только еще сильней его сжали, делая всю борьбу жалкой и бесполезной.

— Не будь таким упрямым, мальчик. Тебе сейчас некому помочь. Где те двое, которые были с тобой на кладбище? — прорычала тень ему в лицо, опаляя кожу смрадным дыханием.

— Я понятия не имею, о ком вы. Я даже не знаю их имен… — Эм постарался отвернуться от противной рожи.

Мужчина глянул через плечо, туда, где стояли трое его напарников.

— Врешь. Это те две твари, что шарятся с Мэлом Марлоу, я прекрасно знаю их запах. Я чую каждого до единого ворлока в этой дыре… Включая тебя.

Эмбер собрал последние силы.

— Тогда… Ты найдешь их и без меня, — Морриган посмотрел на тень под капюшоном, стараясь заглянуть в лицо своей смерти. Страха не было. Было безразличие, боль и пустота. А затем он почувствовал, как жесткие пальцы хватают его за волосы, запрокидывая голову и обнажая горло.

— Ты хорошо подумал?

— Катись в задницу, — тихо прошептал Эм. — Лишь бы все кончилось быстрее!

По какой-то причине охотник молчал. Он словно принюхивался к своей жертве перед тем, как нанести решающий удар.

— Удивительно, как скоро вы перестаете напоминать людей, — с изрядным спокойствием констатировал он. — Впрочем, этого следовало ожидать: проходило время, а ты продолжал питаться кровью ворлока. Значит, эта дрянь уже пустила метастазы в твою систему… — шептал он ледяным голосом. — Думаю, нам действительно стоит тебя убрать. Нам нужно было это сделать сразу же, как мы поняли, кто ты такой.

Эм заледенел от этих слов. Напоследок охотник произнес, склонившись прямо к его уху:

— Жаль, что твоя мать умерла зря. Убивая ее, я полагал, что это принесет иные результаты. Впрочем, скажи нам спасибо — ей не пришлось видеть, каким уродом становится ее сын.

В глазах Эмбера полыхнуло ледяное пламя. Молодой человек бешено посмотрел в лицо скалящейся обезьяне. Улыбка, странная, парализованная на одну часть лица, — вот все, что он видел перед собой в это мгновение. А затем, как будто сказанные вчера, в памяти всплыли слова Данте: «Открою тебе секрет. Многое в этой жизни неожиданно. И враг, если нападет, письмо с уведомлением не вышлет. Когда тебе надо усилить заклинание, мысленно рисуй свою руну. Она поможет тебе» — шептал ворлок так близко, словно стоял над самым ухом.

Эм сосредоточился всего на одну секунду. В его воображении скрутилась улитка — его руна, запечатленная на подаренной Данте сережке. Ухо обожгло острой болью и жаром. Нападавший незнакомец вдруг очень громко закричал, а когда Эмбер раскрыл веки, чтобы проморгаться от вспышек перед глазами, он увидел, что сжимающие его кулаки полностью сковало льдом.

— Он заморозил меня! Заморозил! Как это получилось, ведь на мне талисман?! — визжал от боли охотник, силясь вырваться.

Теперь Эмбер повис в его хватке в буквальном смысле этого слова. Холодные пальцы крепко стискивали его одежду, мешая вырваться. И тогда на ум пришла другая мысль… Точнее, это даже была не мысль, а слово, Эм не слышал, чтобы заклинания всплывали в его сознании вот уже целых два года, но сейчас этот момент настал снова.

— Frangere!* — выкрикнул он прямо в лицо нападающему.

________________________

Разбить

Послышался треск и хруст льда. Визг в голове стал нереальным, а может, он звучал снаружи?

— Мои руки! — кричал незнакомец. — Что вы стоите? Сделайте же что-нибудь!

Все снова произошло слишком быстро, чтобы понять. Лед тут же разлетелся на осколки, заставляя охотника завыть от боли. Его кисти теперь напоминали два обрубка, ошметка мяса, криво обрезанных магическим ледяным лезвием. Пока он визжал и корчился, трое оставшихся охотников попытались атаковать, но шлепнувшийся на пол Эмбер порывисто откатился в сторону. Он удвоил усилия, давая поистине бешеный отпор ворвавшимся в его дом уродам.

— Congelo*! — выкрикнул парень самое первое заклинание, которое навсегда сохранилось в его памяти, как спасительное.

________________________

Застынь

Силы, дремавшие в глубине тела, вырывались наружу. Эм слишком долго сдерживал себя, подавляя магию внутри, и сейчас она била нескончаемым потоком, способным погружать в зиму целые города.

Под ногами хантеров образовалось ледяное поле. Атакующие растерялись, не поняв, куда вдруг подевалась твердая земля. Скользя и унизительно падая, они покатились в центр комнаты, крича грязные ругательства, Эмбер же не собирался останавливаться. Он вдруг вспомнил все — до последнего момента — уроки, которые давал Данте, все, что старший ворлок говорил о магии. Слова не имели и половины той силы, что несли в себе эмоции, и значит, нужно было просто захотеть, чтобы хантеры сгинули.

Непримиримая ярость застилала глаза. Отказавшись поддаться, Эмбер сделал собственную боль еще сильнее, и вместе с ней возникло ужасное чувство, как будто душу вырывают из тела подобно молодому деревцу; словно языки ледяного пламени лизали человеческую плоть теперь, когда Эм поддавался порыву. Отголоски этой боли возникли сначала в кисти и плече, а затем разбежались по груди. Эмбер почувствовал сильнейшее головокружение и понял, что комната в мгновение ока сковывается холодом. Дорожки льда с хрустом распространялись по полу и стенам, и вскоре все пространство: диваны и кресло, шторы, коврик у двери и скатерть — напоминало Северный полюс. Если бы не четыре застывшие фигуры, Эмбер не сразу сообразил бы, насколько его эмоции вышли из-под контроля. К сожалению, очевидное оказалось трудно игнорировать.

Эм кашлянул раз, другой. От холода и нервов его начало трясти, но вместе с тем в груди поднималось ненормальное, жестокое злорадство. Парень не мог вспомнить, как это получилось, как он позволил этому произойти. Вспышка силы пробудила в нем стремления, которые лучше было оставить в покое, и предопределила дальнейший ход событий. Жажда мщения, наслаждение запахом страха и свирепый триумф убийства — вот что в действительности кружило голову. Редко Эма обуревали настолько острые вспышки, он никогда не ощущал потребность убивать так сильно. Вены его словно наполнились жидким льдом. Все мысли сделались холодными: Эм не мог думать ни о чем, кроме желания получить кровь убийц его матери.

Они говорили, он не справится один? Элай и Дагон не верили в его силы? Черта с два. Ему никто не нужен, чтобы защитить себя. И они не нужны.

Медленно, как больной, парень поднялся на ноги. Он проскользил по полу к застывшим фигурам охотников, замечая, как перекосились от боли и удивления их жестокие лица подо льдом.

— Убивать говорите? Вы хотите убить колдунов, твари… Ну что же, интересно, как вам удастся это. Из другого мира! — зрачки мальчишки полыхнули ядовитым синим пламенем. Еще никогда Эмбер не чувствовал себя таким сильным, таким сорвавшимся с катушек.

Он с наслаждением схватил замороженный стул.

— Это тебе! За мою маму! — он с размаху ударил одного из охотников предметом мебели. Ледяная фигура треснула и захрустела, но не поддалась с первого удара. — Это тебе за то, что испортили прихожую! — еще один удар посыпался на головы безмолвных фигур. — А это… — Эм изо всех сил зажмурился. — За меня!

Он воздел руки в воздух, точно как показывал ему когда-то Дагон. Магия рванула с кончиков пальцев, заполняя дом кристальным дыханием. Острые и длинные ледяные сосульки вырвались из-под пола, корежа мебель и сохранившиеся половицы. Одна из застывших фигур издала вздох – по крайней мере, так послышалось Эмберу, когда ледяные пики пронзили тело нападавшего насквозь.

Брызги крови алой росой окропили лед. Эм ощутил ненормальное, животное удовлетворение оттого, что он видел перед собой. Наверное, это то, что чувствовали Данте, Мэл или Дагон, когда убивали своих жертв.

Что же. Не так это и сложно.

— Ну а ты, — Эмбер отряхнул ладони и посмотрел на последнюю, лишенную рук фигуру. — Останешься. Не стану до конца уподобляться Данте.

Положив руку на лоб скорчившемуся от боли хантеру, Эм сосредоточился. Капли воды потекли по лицу и подбородку живой статуи, пока голова не оттаяла. Моргающие глаза болезненно уставились на мальчика, совершая слабые движения. Лицо мужчины казалось странным — половина его застыла, словно высеченная из камня, и была обезображена, похожа на морду животного. Это стало видно теперь, когда капюшон не прикрывал лицо урода.

— Твое имя? — тихо, но твердо прошипел Эм.

Мужчина силился повернуться и посмотреть на своих товарищей.

— Ах ты тварь, — он углядел нанизанные на ледяные пики тела. — Надо было не жалеть тебя! Не ждать, когда ты наберешься сил!

— Тебе не повезло, кажется, это уже произошло, — Эмбер сцепил зубы. — Имя!

— Я ничего не скажу тебе! — выплюнул незнакомец, снова переводя глаза на парня. — Для этого тебе придется меня убить!

Эмбера начала утомлять эта беседа. Не узнавая себя, он схватил с пола обломок льдины и полоснул мужчину по лицу.

— Имя! Я убью тебя, если это потребуется! — прокричал он в бешенстве и смахнул кровь с рук.

— Нет! Можешь делать со мной что хочешь! — суровые глаза оставались решительными.

— Ах так? — вкрадчиво осведомился Эмбер. — Знаешь. Убить тебя — это то, что следует сделать незамедлительно, после того, что сделал ты. Но еще я думаю, что мне стоит передать с тобой послание тем, на кого ты работаешь.

Эм криво улыбнулся. Все той же льдиной, изо всех сил вдавливая ее в кожу незнакомца, он нацарапал на его лбу: «Катитесь в Ад». Мужчина стонал от боли, но не разжимал зубы. Эмбер не закончил, пока не был удовлетворен плодами своих усилий.

— Когда они придут за тобой… Скажи им, чтобы они не пытались меня искать. А если, — Эмбер подправил написанное, поставив в конце жирный восклицательный знак, — они попробуют, я размозжу им бошки так же, как сделал это с твоими руками. Ты уяснил?

С этими словами он отбросил льдину.

— Ты труп, мальчик, — охотник выплюнул кровь, стекавшую по его лицу. — Я передам твои слова. Только учти, что для тебя они станут последними.

Эмбер сложил губы трубочкой и закивал, несомненно соглашаясь со всем сказанным. Он заморозил голову нападавшего обратно, чтобы она не болтала слишком много.

Все на этом. Эм не понимал себя, не понимал, как его сил хватило, чтобы сделать все эти вещи, но, осмотрев поле деятельности, он ощутил одно — отсутствие жалости. Пустота в душе, которая возникла в момент сильнейшей вспышки магии, как будто стала объемнее, хотя Эмбер и не почувствовал успокоения от своего поступка. В конце концов, это значило, что он действительно не отличается от Данте и ему подобных.

Оскальзываясь и спотыкаясь, парень на ощупь побрел в кухню. Все казалось ему неродным и странным. Наверное, он больше не имел права пребывать в этом доме, не мог осквернять его своим присутствием. Это место, где он родился и вырос, слишком часто напоминало ему о том, что он потерял. О том, что он уже не человек. О том, что он никогда не начнет нормальную жизнь. О том, что его родители не увидят, каким он стал. Даже работа в этом городе — и та была нужна лишь затем, чтобы занять свои мысли и заполнить черноту в душе. Сегодня эта чернота вырвалась наружу, и не было никакого спасения от ее ядовитых щупалец. Эм понял, что последнее время жил с шорами на глазах, теша себя надеждами на то, что все это каким-то мистическим образом исправится. Но это оказалось неправдой, а магия не работала так. Она работала только тогда, когда нужно было разрушать — жизни, людей, время…

Что же. Значит, выбора и правда не осталось.

Эм прислонился к кухонному стеклу, устало глядя на улицу. Вспышка магии оказалась настолько сильна, что слоем снега теперь покрылись дом, лужайка и подоконники снаружи, и даже забор превратился в сплошную ледяную глыбу. Такое точно не останется без внимания соседей.

— Вот такое хреновое лето,— безэмоционально прошептал парень и прикрыл глаза.

Он уже знал, что будет делать дальше. Но ему хотелось хоть немного собраться с мыслями.

Комментарий к Глава 4. Непростое решение Как сказала моя подруга: ну он и отжог. Точнее... отледенил?

Всем привет. Не злитесь никогда до такого состояния :)))

====== продолжение 1 ======

В середине ночи Данте вздрогнул и проснулся. Он схватился за голову, когда перед его внутренним взором пронесся ряд вещих видений, пугающих своей реалистичностью.

— Он не мог, — тихо прошептал ворлок, проворно сгоняя остатки сна. — Марлоу! Марлоу, проснись!

Мэл, как и всегда, лежал под боком в своем животном обличье. Данте же случайно скинул личину, когда увидел, что натворил его находящийся за многие мили апрентис.

— Мэл, твою мать! — Дантаниэл раздраженно дернул огромную кошку за неподвижный хвост. Марлоу шевельнул лапой и открыл изуродованный шрамом зеленый глаз.

— Превратись в человека. Надо тебе что-то показать! — Дантаниэл сел на землю и выпрямил спину.

— Ну что еще, — рыча и грациозно зевая, Мэл соизволил принять облик парня. — Что тебе надо, пес? Ты пришел за мной сюда нарочно докучать?

— Нет, смотри!

Привычным жестом Дан отодвинул волосы и, чтобы не быть голословным, продемонстрировал создателю свой красный зрачок. В нем отразились поистине устрашающие картины. Мэл скептично выгнул бровь, увидев знакомое лицо: любимое блондинистое создание Данте значительно подросло за пару лет. Теперь мальчик спокойно швырялся магическими силами направо и налево, разбрасывая взрослых хантеров, как шахматные фигурки.

— Что я могу здесь сказать, — изрек Мэл, досмотрев до конца. — Пиздец твоему снеговичку! Он уделал самого Луция, Торквемада ему яйца отрежет, поджарит и заставит сожрать, — ворлок уныло почесал встрепанные волосы и снова сонно прикрыл глаза.

— Мэл! — тон Данте звучал напряженно и раздраженно. — И это все, что ты можешь сказать?

— А что еще? — собиравшийся отворачиваться Марлоу снова повернулся. — Он твой ребенок. Не мой. Сколько раз тебе напомнить?

— Ну ты посмотри, что он творит! Он отпустил его живым! Лучше бы он его ухайдокал и оставил тех троих! — возмущению Данте не было предела. — И вообще, откуда у него такая потрясающая мощь?

— Современное поколение, знаешь. Подростков так сложно понять, все эти прыщи, ночные поллюции, выбросы магии, — фальшивым тоном обеспокоенного педагога заметил Мэл. — Ты же не думал, что он навсегда останется глупым полипом? Его силы растут. Талисман ты ему дал. Научил его всему. Радуйся на свою голову, — голос Марлоу звучал глухо, потому что Мэл снова предпринял попытку завернуть разговор.

Данте хмуро смотрел на него. Если бы он умел стрелять взглядом, Марлоу бы уже захлебнулся в собственной крови.

— Я серьезно, говнюк! Откуда у апрентиса такая сила? Ты же наверняка знаешь ответ!

Мэл ухмыльнулся одним уголком губы.

— Давай вспомним день его обращения, — принялся пояснять он, как маленькому ребенку. — Ты ничего не помнишь?

— Помню что? Я трахнул его у клуба. Не надеялся, что мое знакомство с ним продлится больше десяти минут!

— Верно. Он был девственником, пока ты не запустил лапы в его штаны! Я тебе говорил не связываться с ними? Вот к чему это привело! Его сила непредсказуема, к тому же ее слишком долго подавляли. Он был в бешенстве. Сказать наверняка, куда его заведет собственное колдовство не сможет даже сама Шакс!

— Но ведь чертовы охотники опутаны целой горой амулетов!

— Это уже не ко мне вопрос. Спроси своего недоношенного. Я могу только предположить, что когда мы злимся, заклинания приобретают большую силу, вполне вероятно, что его злоба пересилила магию оберегов.

Зрачки Марлоу гневно блеснули во тьме. Он явно давал понять, что продолжать этот разговор бессмысленно. Осознав это, Дантаниэл обессиленно шлепнулся на лопатки, созерцая огромное звездное небо. Сказать, что ему понравилось увиденное и услышанное, значило бы очень капитально соврать. Конечно, он не ожидал, что Элаю и Дагону удастся сдерживать мальчика долго, но тем более он не ожидал такого мощного выброса энергии. Один-единственный недоученный до конца апрентис одной левой отымел целую группу взрослых охотников, подкованных амулетами, ножами и многолетними знаниями о том, как можно уничтожить колдуна.

До каких же пор тот случай у бара будет напоминать о себе знать, Вельзельвул бы его побрал?

У Данте не было сомнений, что месть, которая последует после этого, будет просто ужасной. Хорошо если от этого цыпленка останется хотя бы пепел. Ворлок повернулся, подворачивая под себя больную ногу и проклиная в мыслях день, когда Эмбер родился на свет.

— Я думал, — внезапно догнал его мысли голос Мэла, — ты говорил, что Гринвуд и мальчишка для тебя остались в прошлом?

Его вопрос прозвучал настолько ехидно, что Данте поморщился от этого тона.

— И? Да, я говорил, — стараясь не поддаваться на провокацию, буркнул Дан.

— И чего ты тогда так завелся? Вибрируешь, как мотор у спортивной тачки.

— Да ты хоть представляешь, что теперь начнется, когда этот идиот покалечил самого Луция — правую руку твоей бывшей? — снова взвился Данте, не понимая, что тут еще нужно объяснять. Похоже, для Мэла эти новости были не так уж удивительны.

Насмешливое и ехидное лицо Марлоу снова обернулось к нему.

— Конечно, — изрек старший ворлок, изгибая губы в саркастической улыбке. — Дело в охотниках. Уж не за них ли ты беспокоишься?

— Нет, я беспокоюсь не за них! — Дантаниэл сложил руки на груди. Он начал жалеть о том, что вообще решил завести этот разговор.

— Я так и думал, — тем не менее, продолжал Марлоу. — Твоя проблема в том, Дан, что ты не можешь разорваться пополам. Ты говоришь, что ты покончил с этим, но это не так, и ты это знаешь.

— Я покончил с этим!

— Да? — Мэл был все еще едок, как утечка ядерного топлива. — Тогда вопрос не по теме: скажи мне, что ты делал эти два года?

— Искал тебя…

— Искал меня, хорошо. И ты никогда не мучился отсутствием мальчишки? Тебе не хотелось вернуться, поговорить с ним… Тебя не мучила совесть от того, что ты не знаешь, как он там и что делает? И тебя не беспокоит сейчас, что он один, не известно где и что целая стая обозленных хантеров готова порвать его в клочья? — тон Мэла пошел на повышение, так что Данте пришлось нахмуриться.

— Не беспокоит! И вообще, при чем здесь это?! — волк раздраженно приподнялся на локтях.

— При том, — хмыкнул Марлоу, зная, что попал в десятку с близкого расстояния. — Ты по-прежнему беспокоишься о нем. Ты не можешь вырвать часть себя, просто сказав: «он остался там».

— Ничего я не беспокоюсь, он сам велел мне проваливать! Я заебался слушать, как его напрягает мое общество, — сварливо буркнул Дантаниэл. — Наши отношения тут не имеют значения!

— Ты само отрицание, Данте. — Мэл скептично поцокал языком. — Охотники — лишь половина твоей заботы. Тут в другом дело — ты понимаешь, что не сможешь вести привычный образ жизни рядом с мальчишкой, и это тебя в действительности достает. Но ты можешь попробовать дать себе ответ на вопрос — чего хочешь ты сам? Если ты найдешь истину — ты успокоишься. Потому что, если бы тебе не было до него дела, ты бы не вскакивал среди ночи в ледяном поту.

Данте поморщился. И когда это Мэл стал таким отстраненным и противным? Таким, мать его, философским?

— Да не знаю я, чего я хочу! — вспылил преподобный, хлопая руками по голой земле. — Я сам не понимаю, к чему в итоге пришел!

— Вот и он не понимает. Вы похожи с ним в этом. Две заблудшие души.

— А ты познал суть мироздания, да? — резко ответил Дан, с которого сон слетел, как не было.

— Посмотрим. Скажем так, я не терял времени зря… И возможно, нашел небольшой ключик к тому, чего я хочу достичь, — туманно изрек Мэл после недолгих раздумий.

— Рад за тебя. Когда будешь в настроении — не забудь просветить.

— Слушай, спи, а? — огненный ворлок потерял терпение. Он снова начал превращаться в животное. — И не выноси мне мозг. Ты сегодня это делаешь весь день. Элай и Дагон теперь его няньки. Не ты, — на этих словах связная речь прервалась, перетекая в звериное рычание, а тяжелая лапа накрыла Данте поперек туловища.

Тот попытался высвободиться — но куда там, Мэл оказался несоизмеримо тяжел в своей животной сущности.

— За что мне… вы… оба… — простонал Дантаниэл и все же неловко свернулся на голой земле. Подозрение на то, что он сегодня не заснет, начало одолевать его все сильнее именно с этого самого мгновения.

Ну вот и все. Кажется, основные вещи собраны.

Эмбер взглянул на свои руки. Он не знал, кем он стал теперь. Убийцей? Ворлоком? Наполовину человеком? Одно было точно: подобному существу не место среди этого живого мира, такого светлого и… не мертвого.

Родной дом, все, что окружало, больше не принадлежало человеку. Эм поднялся в свою комнату и застыл на пороге, пытаясь вспомнить, сколько раз пытался собрать себя по кусочкам на этом самом полу. Сто раз? Тысячу раз? Наверное, уже не сосчитать.

Только результат остался тем же — снова разбитое нутро, похожее на фарш, вылезающий из мясорубки. В душе не сохранилось ничего из того, что стоило бы спасать.

Эм направился к столу, выдвинул ящик и затолкал в рюкзак книгу с заклинаниями — пожалуй, это была та единственная вещь, которую стоило взять с собой в новый мир. Она была такая же черная, как и недра открывшейся в магическом свете души.

Эм смертельно устал. Он окинул взглядом свою комнату в последний раз. Все на этом. Прочь, прочь из старой жизни.

Маленькая капсула с кровью ворлока на первое время, книга заклинаний, оставшиеся деньги и еда — вот и все, что позволил взять себе Эмбер.

Он прошел мимо изуродованных трупов охотников, застывших изваяниями посреди коридора. Только презрительно скривленные губы выдали то, что чувствовал Эм относительно всего этого. Может быть, совесть и осознание проснется потом. Но сейчас пора идти.

Эм вышел за калитку, немного постоял, любуясь в пустые, почерневшие окна коттеджа.

— Прости меня, мам. Я больше не могу так жить, — сказал он себе под нос.

Под пальцами Эмбера забор, за который он схватился, как за последнюю соломинку, начал покрываться ледяной корочкой, наподобие той, что сковала прихожую. Молодой человек тихо бормотал знакомые слова, а от его касаний лед расходился все дальше и дальше, и вот весь особняк превратился в огромный куб, где слой наледи теперь был толще, чем стены подземного бункера.

— Вам понадобится потрудиться, чтобы зайти сюда, — Эм моргнул. Из его глаза сбежала слезинка, затем еще одна. Он выдохнул струю морозного пара и воззрился на последнее свое творение: посреди дорожки, где так часто бегали они с Мики и Кимом, где останавливалась когда-то мамина машина, возвышалось ледяное надгробие. Надпись на нем гласила: «Морриган, Эмбер. Тот, кто так и не нашел свой путь во тьме».

Под надписью стояла дата, завершенная сегодняшним числом.

Кивнув тому, что видел, Эм постоял еще немного, затем открыл дверцу Хонды, припаркованной у тротуара, и уехал в гордом одиночестве.

Комментарий к продолжение 1 https://f1.nwstatic.co.uk/forum/uploads/monthly_10_2012/post-10773-0-67935900-1350657537.jpg — картинка к главе, если ее еще не было :)))

Все. Эмбер уезжает из города. Я решила выложить последний кусочек, т.к. в нем нет ничего особенного. Плюс, все кто читает, вроде уже собрались :))

Всем хороших выходных!!

====== Глава 5. Война объявлена ======

http://s020.radikal.ru/i701/1502/fc/cd0ec98616b1.jpg – к главе ( картинко)

За исключением нескольких охотников, которых Мики не знал, в здании церковного подвала не было никого. Молодой человек мрачно постукивал пальцами по подлокотнику кресла, где он просидел битый час, рассматривая карту города. Там краснели всего три жирных креста. Это значило, что в этом месяце три ведьмы, или человека, заподозренных в ведовстве, казнены в черте Гринвуда.

Мало. Чудовищно мало для того, чтобы называться Трибуналом и Молотом Ведьм. Неугодных должны умертвлять пачками — сотнями, тысячами, чтобы они не поднимали головы, захлебываясь в собственной крови. Ривьера стиснул зубы и отбросил карту. Он бы, конечно, продолжил размышлять над тем, как сделать работу Хантеров более эффективной, но его планам положили конец, когда в зал внезапно ворвался весьма встрепанный Конрад Ренье.

Что-то в его появлении испугало Мики, и он даже сам не заметил, как выпрямился в кресле, насторожившись и стараясь расслышать новости, принесенные этим охотником. Разобрать разговор с такого расстояния оказалось сложно, потому Мики пришлось взять свечу и подойти к группе людей, шепчущихся в глубине залы. Внезапное появление Ренье подняло в душе юного полицейского загадочное волнение. Конрад наверняка сообщал какие-то страшные известия, потому что в темноте лица Хантеров превращались в жуткие, перекошенные маски, и Ривьера пристально разглядывал их, гадая, что могло так напугать опытных свирепых воинов.

— Луций, Луций, — перешептывались Охотники. Они казались напуганными, словно сама смерть обманом пробралась в их тайную обитель и таилась теперь в каждом темном углу подвала Всех Церквей.

Из любопытства Ривьера встал за спиной Ренье и попытался разузнать детали.

— В чем дело? — поинтересовался он, так и не дождавшись внятного пояснения.

— Луций! — обернувшись, бросил Конрад, как будто это давало исчерпывающий ответ.

— И что с ним? — Мики вопросительно вздернул бровь.

— Его покалечил один из ворлоков. Наши уже работают на месте преступления.

Услышав новости, Мики немного побледнел.

— В каком смысле? Луций — один из лучших, его не могли поймать!

— Могли. И мучения его страшнее, чем сама смерть… — отвернувшись, Конрад стиснул челюсти, едва не искрошив зубы от одолевавшего его гнева.

Чем дольше продолжались эти разговоры, тем неувереннее чувствовал себя Мики. Почему-то ему показалось важным узнать детали именно этого происшествия.

— Конрад, — выдохнул он, положив руку Охотнику на плечо. — Где это случилось? Я хочу посмотреть, что за дом...

— Я не знаю точный адрес. Там было что-то про Айви-лейн!

— Айви-лейн? — дурное предчувствие в душе Мики вспыхнуло еще сильнее, моментально разгораясь как пламя. Он знал эту улицу. Конрад вновь обратил взор на других охотников и застыл, глядя на их сумрачные, безрадостные фигуры. Сильный порыв сквозняка, налетевший из коридора, колыхнул волосы всех присутствующих.

Когда Ренье обернулся, Мики уже и след простыл, только массивные петли открытой раскачивающейся двери поскрипывали в такт колебаниям. Хантеру же было не до того, чтобы беспокоиться о том, что там посетило голову этого парня. Ему поручили найти среди охотников того, кто смыслил в обычной человеческой медицине.

Мики притормозил у края тротуара, дожидаясь, пока загорится зеленый. Он летел на всех парах, минуя людей, огибая автомобили и пролетая мимо знакомых домов. Свою полицейскую машину он оставил возле участка. Способ перемещения выбирать не приходилось, потому что Ривьера не хотел, чтобы его видели; никому не полагалось знать, какое стороннее хобби нашлось у одного из офицеров стражи порядка Гринвуда. Когда Мики приблизился к знакомому адресу, сердце его забилось отчаяннее. Он попытался не обращать на это внимания, но его кожу покалывало иголочками дурного предчувствия. Кроме того, невообразимый холод вдруг коснулся лица и осел на губах, как будто тот страшный декабрь двухлетней давности вновь вступил в свои права в середине лета.

Тонкие волоски на руках Ривьеры вставали дыбом. Между порывами ветра воцарялась какая-то чудовищно гулкая тишина, шуршание собственных ног по дорожке казалось парню поистине оглушительным. Вылетев на улицу, он даже не понял, что произошло.

Возле дома Эмбера толпились люди. От самого коттеджа остался теперь лишь голубой силуэт — все остальное сковывал кристально-чистый куб льда. Узкая тропа вела меж свежих сугробов, многие из которых возвышались даже над человеком.

— Что за… — с удивлением прошептал Ривьера.

Охотники, он узнал их по голосам и лицам, толпились вокруг, перешептываясь и показывая пальцами на коттедж.

— Мики! — через толпу людей к нему пробилась охотница по имени Катария. — Как хорошо, что ты тут. Сделай что-нибудь! Нам надо извлечь тела прежде, чем ими займется полиция.

— Я… Я попытаюсь, но Кай… Скажи мне, какого черта тут стряслось? Это место напоминает зимний каток! — начиная дрожать от лютого мороза, прошептал Мик.

Глаза женщины остановились на молодом полицейском. Большинство из охотников были в курсе о том, кто Ривьера такой, и знали его историю, потому Кай собралась с силами, прежде чем указать глазами на надгробие, возвышающееся посреди ледяного хаоса.

— Эмбер. Мы были правы насчет него, Мики. Он — один из ворлоков, — тихо произнесла женщина и отошла в сторону.

Могильная плита сразу же бросилась в поле зрения парня. Широко распахнутые глаза Мики тут же опустели от осознания случившегося. Он никак не мог отвести взгляд от надписи, его сердце заколотилось еще быстрее.

— Он… мертв?

— Никто не знает. Мы только слышим присутствие Луция, он внутри этого дома.

Не в силах поверить в происходящее, Мики растолкал плечом Охотников и коснулся пальцами ледяного куба. Похожий на зеркало, лед искажал отражение и светился под лучами пробивающегося рассвета.

Мики вспомнил, как узнал о том, что случилось с матерью Эмбера пару лет назад, узнал о том, что его друга подозревали в связи с колдунами. Поначалу Мики даже не находил в себе сил выразить Морригану соболезнования: его останавливал тот факт, что Эмбер мог стать одним из них. А теперь, когда Ривьера узнавал все больше о повадках этих тварей, сомнений у него не оставалось — его лучший друг выдавал все симптомы, как бы ни старался вести себя так, словно ничего не произошло. Значит, он действительно стал иным...

Мики не помнил, когда же так отдалился от Эмбера, но он ругал себя за то, что так ошибался в дружбе с этим человеком. Он ненавидел его скрытность, из-за которой колдунов не удалось остановить вовремя, поймать их, спасти тех, чьи жизни они украли. Спасти Лиз. В этот миг Мики захотелось увидеть Эма, заглянуть в его лицо и разбить его — такое же белое и пустое, как этот лед. Однако вместо этого ему пришлось стоять и наблюдать, как Катария медленно, шаг за шагом, движется к дорожке. Она заметила следы шин на асфальте и развернулась, ежась от порывов ледяного ветра.

— Кажется, апрентису, который сделал это, удалось уехать, — констатировала она, хотя Мики и сам все понял.

Люди вокруг негромко переговаривались. Ривьера полагал, что нельзя чувствовать себя более далеким от человека, чем он чувствовал себя по отношению к Эмберу. И все же новый огонь полыхнул в его сердце. Огонь, в очередной раз напомнивший, что нет предела желанию: понять, почему все так.

Эмбер был не лучше, чем все колдовские твари.

— Мики, — Кай выпрямилась и все же собралась с силами. — Пора действовать. Мы не можем стоять просто так.

Очнувшись, Мик достал телефон.

— Я позвоню кому надо. Скажу, что возьму на себя это дело, — тихо сказал он.

Женщина подошла к нему, пересекая всю лужайку, и уже когда Ривьера слушал гудки, осторожно положила ему руку на плечо.

— Мне жаль. Я знаю, вы были близки.

— И мне жаль, Катария. Но они все еще пожалеют, что сделали это с Луцием… И с Лиз.

Комментарий к Глава 5. Война объявлена Не приведи боже иметь таких вот друзей, кеке:) Всем хороших выходных!

====== продолжение 1 ======

Эмбер протянул руку и покрутил ручку радио, чтобы хоть как-то разбавить тишину салона мчащей по ночной трассе старенькой Хонды.

Злоба уже стихла, и теперь осталась только уверенность в том, что все, что происходит, — правильно. Парень смотрел на дорогу и вспоминал ту ночь, когда они с Данте угнали Ферарри. Затем одно видение сменило другое, и на ум пришел последний вечер, когда они летели по шоссе, затем остановились в поле… Дальше все терялось в тумане. Уже с того момента в голове начинало что-то барахлить. Словно воспоминания открывались, но только частями, не полностью, и сколько бы Эмбер ни пытался ковыряться в себе, у него не получалось заставить память вернуть эту часть его жизни, и не осталось никакого напоминания о том, как все могло бы случиться на самом деле. Почему все произошло так?

Эм крепче сжал руль и все же попытался сказать себе, что убийцы казнены. Они не смогут сунуться к нему теперь, когда знают всю его мощь. Пусть только попробуют.

— А знаешь? — на заднем сиденье, после негромкого хлопка, раздался знакомый голос. — Это было даже неплохо, твою мать, для новичка.

Эмбер резко вывернул руль, так, что нос машины вильнул влево. Он обернулся назад с искаженным от бешенства лицом и увидел самодовольно улыбающуюся рожу Элая.

— Ты проспорил мне два пассива, Дагон, — повернулся блондин уже к брату, который казался все еще бледным и сползал с сиденья, потому что перемещение отняло все его силы. — Я тебе говорил, что он сбежит сегодня? Видишь, как мы вовремя?

Дагон слабо застонал на заднем сидении. Он все еще был не в настроении говорить.

Эмбер нажал на тормоза, заставив Хонду со скрипом затормозить. Он стискивал зубы несколько секунд, а затем вышел из машины и в мгновение ока оказался около заднего сиденья.

— Выметайтесь, — он со щелчком открыл дверь и гневно уставился на братьев. — Вы, ваши боевые ранения и все остальное!

— Погоди, а разве ты не против небольшой компании? — продолжал валять дурака Элай, однако заметил в синих глазах Эмбера мелькнувшее ледяное пламя и тут же свернул цирк.

— Ладно, — он тоже выбрался наружу, уложив голову брата на сиденье. — Давай так, я тебе расскажу, что произошло с тобой только что. А ты в ответ перестанешь помышлять о том, чтобы использовать на нас свои штучки. Тебе уже хватит на сегодня.

— Марш из моей машины, — гнул свое Эмбер пустым и неживым голосом.

— Великая Шакс, как же хорошо, что я не Марлоу, — коршун в отчаянии провел руками по светлым волосам. — Ты можешь хотя бы секундочку послушать того, кто в десять раз тебя старше, парень?

— Нет.

— А зря. Ты сегодня немного отличился, ты не заметил? Твоя вспышка магии не только осветила весь город, ты при этом еще умудрился выплеснуть столько сил, сколько у тебя в принципе нет, поскольку ты еще не умирал.

От этих слов Эмбер замолк и перестал сверлить Элая злым взглядом.

— Я отдаю себе в этом отчет, — бросил он, пряча руки в карманы.

— Вряд ли, — Элай скривил губы в некоем подобии усмешки. — Иначе бы ты понял, что для тебя это, во-первых, нетипично, а во-вторых, опасно. Та пустота внутри — ты ее чувствуешь? Она возникла не потому, что ты почесал там, где чесалось, казнил пару убийц и немного вышел за рамки. Временно ты не сможешь пользоваться своей магией, потому что израсходовал все резервы.

Изумленный, Эм с недоверием посмотрел на блондина. Он не верил ни одному слову этих хитрых, прячущихся под колодой созданий. Но откуда тогда Элай знал все настолько точно? Эм поднял руку и попытался вызвать лед, как привык это делать, но вместо этого с его пальца сорвалась одна слабая голубая искра. Огонек опустился на одежду Элая и застыл там крошечной снежинкой.

— Видишь? Не вру, — светловолосый ворлок смахнул иней с одежды. — Ты беззащитен как ребенок на то время, пока силы не вернутся к тебе.

От злости Эмбер едва не пнул ни в чем не повинную машину Эмили.

— Когда вернется моя магия? — резко спросил он.

— Через пару дней. До этого времени предлагаю тебе не выгонять нас с Дагоном в лес. Нам-то что, мы и еще шалаш соорудим. А вот ты в опасности, парень. В большой.

— Мне все равно. Будь что будет. — Эмбер решительно сжал кулаки.

Дагон жалобно застонал с заднего сиденья, и тогда Элай выложил на стол еще одну карту.

— Ну, если тебе все равно, то нам нет. После того, что ты устроил в городе, все хантеры мира стекутся сюда, чтобы преподать нам урок. Я не хочу оказаться под рукой, когда это случится, — Элай кинул взгляд на все еще слабого брата. — Пока мы не можем перемещаться… Но чисто по старой дружбе. Не подбросишь нас до Техаса?

— Почему Техаса? — не ожидая такого, обреченно спросил Эмбер, забыв, что собирался рявкнуть резкое «нет».

— Он далеко от Гринвуда, — Эмберу показалось, что Элай слишком поспешно свернул лавочку, отвечая на этот вопрос. — Почему нет? Там тепло и хорошо. И Катемако* по пути!

___________________

Озеро, упоминалось в 1 части. Озеро Катемако и городок с одноименным названием в штате Веракрус давно считаются центром альтернативной медицины в Мексике, являются средоточием аномальных явлений и уже более 2000 лет имеют репутацию так называемого «места силы» для всех, кто общается с потусторонним миром. Еще с доколумбовых времен здесь процветали нетрадиционная медицина, шаманство и колдовство.

— Ты недоговариваешь! — Эмбер подозрительно посмотрел на привязчивого парня.

— Вовсе нет. О чем мне недоговаривать? — поняв, что жертва сдается, Элай начал садиться обратно в машину.

— Я не поеду в Техас, это другой конец штатов, — буркнул Эм, поразмыслив еще немного.

— Ну и ладно. Довези нас хотя бы куда-нибудь. Мы сейчас не можем перемещаться самостоятельно, Дагон пока инвалид. Нам главное продержаться пару дней, а там видно будет, — светловолосый парень положил голову своего брата к себе на колени. — Тебе же все равно, куда ехать? Мы обещаем тихо себя вести, чтобы ты не нервничал. Но сейчас нам действительно лучше убраться отсюда.

Эму совершенно не нравилось то, что он слышал. Скорее всего, Элай собирался искать двух своих потерянных собратьев, а Эм был уверен, что не собирается встречаться с этими двумя психами лицом к лицу. Только вот прямо сейчас у него уже не нашлось сил спорить. Их поездка ничего не изменит — он знал, что в любой момент высадит братьев там, где сочтет нужным. А потом — прощай, бывай здоров.

Кроме того, его все же немного пугала перспектива оставаться совершенно беззащитным. Проклятый Элай мастерски вселил в душу зерно сомнения насчет того, вернется ли магия. Эм стиснул зубы, мысленно проклиная стечение обстоятельств за такую неудачу. Все сегодня шло не так.

С этой мыслью, скрепя сердце, парень сел на место водителя.

Всего на пару дней. Такое обещание он дал себе, взглянув на братьев в зеркало заднего вида и повернув ключ в зажигании.

Комментарий к продолжение 1 Вот смотрите, что вы делаете своими комментариями, а? У автора сдают нервы

и он начинает постить шустрее чем планировал, ну разве так можно давить на психику бедной девочки :)

А на самом деле ничто так не радует меня, чем такие замечательные читатели, как вы :)

====== продолжение 2 ======

— Осторожнее, — тихие, текущие, как ручеек, голоса наполняли помещение под каменными сводами церкви, где собрались все Хантеры, которые находились неподалеку. Они выходили из темного прохода в углу и толпились, опоясывая кольцом небольшое пространство в центре зала. Там лежала одинокая обескровленная фигура.

Прошло много часов с того момента, как полиции и спасателям удалось извлечь тело Луция из огромного намороженного куба, возвышавшегося посередине Айви-лейн. Лед поддавался с трудом, и в результате помогли только газовые горелки, которые растопили путь к двери. По счастью, внутри дом оставался полым, он не представлял из себя монолит, но тех охотников, которые остались погребенными внутри ледяной могилы, было уже не спасти. Подавал признаки жизни только Луций — процент обморожения, полученный им в результате нападения, ввел его в кому, но не лишил жизни. Хантер едва дышал, а из рваных ран, оставшихся на месте рук, сочилась кровь. Окоченение помогло в одном — оно немного предотвратило колоссальную кровопотерю.

Мики с трудом удалось убедить полицию оставить это дело. Он решил заняться всем сам, и, как только ситуация позволила, тело Хантера было похищено из больницы и привезено под своды церкви, где он и лежал, на грани между жизнью и смертью. Мики знал, что это рискованно — подставлять себя таким образом. Но это было важно для братства, и он хотел помочь им, чем мог.

От двери раздался стук каблуков, и по каменной плитке проскользнула тень.

— Луций! — Скайлер влетела в помещение, бросаясь на колени возле обездвиженного тела. — Что они сделали с тобой!

Черные волосы женщины с седой прядью упали на лицо, закрыв ее глаза. Руки Торквемады дрожали, а влажные губы не могли произнести и пары слов.

— Он жив, Скайлер… — тихо прошептал кто-то в толпе.

— Жив?! — резко подняв голову, взвизгнула женщина. — Что вы называете жизнью? Это? — голос ее гулким эхо отразился от каменных сводов и затерялся в толпе. — Это не жизнь! Это хуже смерти!

Ладони ее легли на скулы названого брата.

— Прими, о Всевышний, эти молитвы, со слезами тебе ныне приношу от нас, недостойных слуг твоих, к твоему образу к тебе самому здесь сущему и внемлющему молению нашему. Верни мне брата моего, слугу твоего покорного, недостойного смерти страшной… — забормотала она слова молитвы, точно полоумная. Сейчас она не выглядела, как бравая охотница, положившая конец не одному поколению ворлоков и ведьм на этой земле. Она бормотала, как лишенная спокойствия души женщина, моментально превратившаяся в старуху из цветущей молодой особы. Она размазывала по лицу слезы и не обращала внимания на бросаемые на нее косые взгляды.

— Скайлер, — пара рослых охотников попытались поднять ее с колен.

— Не покидай нас, сын отца своего — создателя, ибо дела твои не завершены еще на грешной земле, — ее голос пошел на повышение, и собратья отпрянули от нее в страхе попасть в немилость.

Все боялись и уважали эту женщину, потому что только она, Луций и еще несколько хантеров видели рассвет эпохи преследователей ведьм. Более того, Скайлер одна из немногих стояла у истоков этого движения, и ослушаться ее слов не смели даже самые свирепые воины.

Под ладонями Скайлер Луций слабо застонал. От боли его парализованное лицо перекосилось и сморщилось с одной стороны, но даже это Торквемада расценила как добрый знак. Луций отрыл глаза ровно на одну секунду, затем снова их закрыл. Но этого хватило, чтобы Скайлер действительно поверила в то, что он может прийти в сознание. Руки ее, до этого сжимавшие полы плаща собрата, отпустили ткань.

— Кто это сделал? — хлесткий, как свист плети, вопрос рассек воздух.

— Мальчишка. Неопытный колдун, — ропот прошел по толпе.

— Имя! — закричала Торквемада, срываясь на хрип и смахивая с обезумевшего лица черные спутанные пряди.

— Его зовут Эмбер Морриган. Он исчез. Но мы найдем его!

— Найти! — женщина встала во весь рост, и присутствующим показалось, что чернота в помещении стала плотнее. — Принести мне живым! Удвоить, утроить силы, не спать, не есть, убивать каждую колдовскую тварь на своем пути! — кричала она на пронзительной, визгливой ноте. — Вы не будете отдыхать, пока я не получу тех, кто сделал это с моим братом. Обращайте в нашу веру всех, чью жизнь покалечили ворлоки, ибо только вместе мы изгоним чуму из нашего мира!

Она подлетела к клетке, где, бледный и замученный, сидел плененный ими древний колдун. Схватив железный прут, Скайлер резко ткнула им существу прямо под ребра.

— Твой сын пожалеет о том, что он все еще ходит по этой земле. Он будет вымаливать у меня смерть!

Существо в клетке жалобно завыло. У него не было языка, чтобы сказать, как ему больно, но глаза его выражали бесконечную глубину страданий.

— Вон. Вон отсюда, разойтись! — взвизгнула Скайлер, отбросив прут. — Мы начинаем с сегодняшнего дня, и вы не посмеете вздохнуть, пока дышит зло!

Сказав это, женщина бросилась вон из залы, прикрыв лицо рукой. Она знала, что о Луции позаботятся, но смотреть на самого сильного из охотников, который выглядел сломанным, как старая кукла, оказалось для нее невозможным.

В помещении осела мертвая тишина. Все осознавали: сегодня произошло что-то ужасное.

Один шаг отделял всех от войны — жестокой и кровопролитной, в которой ворлоки и люди, не наделенные никакими способностями, должны столкнуться в страшной схватке. В последнее время хантеры прилагали все усилия, чтобы искоренить зло — они нанимали многих новобранцев, которые хотели насытиться кровью убийц, создавали оружие и ритуалы, массово уничтожали ворлоков, но и этого было чудовищно мало. Как зараза, они все равно ползли по всей планете, распространяясь намного быстрее, чем человеческие силы могли их остановить.

Все осознавали, что, для того чтобы воплотить в жизнь пожелание Скайлер, потребуются просто невероятные усилия и экипировка как на маленькую армию.

Народ начал тихо роптать. Мики все это время стоял в отдалении от сцены действия. Все, что мог предложить он — полицейское прикрытие, возможно, связь с силовыми структурами, которые был шанс привлечь для борьбы с убийцами. Но была тут одна загвоздка: люди не должны знать о существовании подпольной организации, и потому разглашать секрет он не имел право. Увы, на этом поле боя им можно рассчитывать только на свои силы.

Несколько Охотников подобрали несчастного Луция и понесли его в отдельную комнату. Среди них нашлись врачи, которые могли оказать пострадавшему помощь на месте. Мики не заметил, как все разошлись и покинули зал церкви. Конрад Ренье вышел в середину зала:

— Охотники. Братья! — голос его разнесся под тихими сводами. — С сегодняшнего дня нам придется объявить войну ворлокам. Боюсь, то, что мы называли действиями до этого момента, покажется лишь слабым бездействием. Нам нужно собраться и определить группы, бросить отряды во все точки мира. Мы достанем оружие, чтобы отомстить за то, что они сделали с нашими собратьями. Через неделю мы встречаемся на этом же месте. Оповестите всех, кого можете, вы слышали слова Скайлер. Нам нужно больше новобранцев!

Пока он говорил, Мики решал про себя одну-единственную задачу. Он хотел и должен был попасть в ту группу, которая пустится в погоню за Эмбером Морриганом. Теперь для него это стало вопросом чести…

====== Глава 6. Новые обстоятельства ======

Мы живем внутри бомбы, которая отмеряет наше время.

Цвета смешались. Зеленые, красные провода – все они одинаковы,

И мы не знаем, выживем ли.

Но мы достигли нулевой отметки. Я хочу попытаться.

А ты – просто езжай, потому что все может кончиться завтра.

(Just Drive – Four Year Strong)

Уже сгустились сумерки, когда старенькая Хонда достигла дальней границы Айовы. Минессота с ее знойным летом осталась позади, и теперь мимо окна мелькали бесконечные леса, поля, поселения и городки других штатов.

Прошла пара дней с отъезда из Гринвуда, а Эмбер не находил в себе сил даже прикрыть глаза и погрузиться в сон. Он двигался на автопилоте и казался самому себе бесчувственным, работающим на остаточной энергии роботом. Этого нельзя было сказать об Элае и Дагоне, которые отлично себя чувствовали. Придя в чувство, Дагон превратился в лису, чтобы не занимать много места на заднем сидении, и тихо спал, пока Элай в обличье коршуна охотился в полях. Эмбер надеялся, что в один момент назойливый спутник просто вылетит и потеряется, но этого, увы, не происходило: каким-то образом ворлок всегда находил дорогу обратно.

В один момент он стрелой впорхнул в открытое окно и, вернувшись в привычный, не очень одетый вид, сел на переднее сиденье, смачно облизывая пальцы.

Эмбер даже не стал спрашивать его о том, чего тот наелся. Сам он ничего не хотел, причем в этот пункт входило также нежелание отвечать на вопросы стремящегося поболтать блондина. Эм сжимал руль и смотрел в пространство, продолжая ехать как можно быстрее и дальше, чтобы скорее высадить этих двоих в любой ближайшей к Техасу точке.

— Слушай, — Элай снова предпринял вылазку к неприступной цитадели. — Давай я тебе поймаю мышку? Ты же должен хоть что-то есть?

Никакого ответа на провокацию не последовало, Эмбер все еще таращился на извивающуюся под колесами дорогу.

— Эм, Дагону нужно побегать, давай немного приостановимся и разомнем конечности? — еще один вопрос, на который Элай все же получил ответ:

— Выметайтесь! Я вас не держу!

— Только не нервничай! — ворлок примирительно поднял руки. — Какой же ты резкий. Прямо как диарея.

Эм снова не среагировал на подкол и понадеялся, что от него наконец отстанут, но не тут-то было. Элай внезапно переключился на новую тему:

— Слушай. А ты… совсем не рассматриваешь наше предложение найти Данте и

присоединиться к ним с Мэлом?

Эмбер глянул на парня так, словно собирался уничтожить взглядом.

— Зря ты так… — пожевав губу, блондин немного подумал: — Между прочим, он по-особенному к тебе относится, это просто чтобы ты знал.

— Элай, я не хочу об этом говорить, — Эмбер устало протер лицо, удивившись, что его намек не понят.

— Просто ты должен это осознавать, и все, — пожал плечами водный маг и отвернулся.

Мимо проплывало поле, возможно, просто сорная трава, но все равно красивые, с фиолетовыми, желтыми и белыми лепестками, цветы вдруг показались Эму тем местом, где можно ненадолго остановиться.

— Ведь все же... Данте рискнул, ворвавшись к тебе в дом прямо перед тем, как туда вторглись охотники. Как думаешь, почему? — продолжал разговаривать сам с собой Элай.

Эмбер заглушил мотор и срулил в поле. Внезапно он почувствовал такую усталость, что в пору было растянуться прямо на траве и уснуть, как и полагается настоящему ворлоку без крыши над головой.

— Ладно, все, не хочешь обсуждать его, я понял! — коршун улыбнулся, от чего его тонкий нос показался еще острее.

— Выметайся из тачки, — твердо произнес Эмбер.

— Да ладно тебе, нельзя быть таким нытиком!

— Вон из тачки! — заорал Эмбер, теряя терпение. — Я собираюсь немного поспать на заднем сидении. Вы бубнили, что вам негде бегать? Пожалуйста, целое поле!

— Но мы продолжим путь потом? — подозрительно уточнил ворлок.

— Вечером, — отрезал Эмбер.

Дагон быстро превратился в человека, чтобы открыть дверь, потом снова обернулся лисицей и выскочил наружу как стрела, обрадованный тем фактом, что ему не нужно сидеть взаперти. Элай тоже превратился в хищника и, кинув на Эма еще один подозрительный взгляд, устремился в голубую высь.

Эмбер пробормотал какие-то ругательства, а затем перебрался на заднее сидение Хонды. Ему нужно было поспать хотя бы несколько часов. У него осталось мало сил, и их стоило восстановить перед тем, как продолжать путешествие.

Проснулся он через пару часов, но совсем не оттого, что его разбудили звуки. Наоборот, когда он раскрыл глаза, вокруг царила пуленепробиваемая тишина. Ни пения птиц, ни шелеста ветерка, даже запахов не доносилось с улицы. Эмбер настороженно сел и посмотрел через окно на застывшую природу. Вроде бы ничего не изменилось, и в то же время все вдруг показалось совершенно иным. Повиновавшись внутреннему предчувствию, Эм открыл дверь и выбрался из машины. Дикое ощущение тут же посетило его — ему вдруг захотелось, чтобы Элай или Дагон, а лучше они оба, оказались рядом.

Стряхнув с себя наваждение, парень двинулся в дальнюю часть поля. За ковром из ярких цветов виднелись крыши домов какого-то городка. По карте здесь проходило сразу несколько дорог, так что не удивительно, что недалеко обнаружились постройки.

Эм остановился на углу, не доходя до ближайшего дома. Внезапно витрина одного из магазинов взорвалась от сильного толчка. Из нее, брыкаясь и рыча, вылетели два человека и покатились по дороге.

— Смерть колдунам! — донесся до Эмбера рык рослого мужчины, который наносил удар за ударом в лицо противнику. Его жертва хрипела и издавала нечленораздельные звуки, пытаясь защитить себя, но напрасно. Тот, который атаковал, был явно сильнее — в мгновение ока он нанес последний удар и положил конец сопротивлению. Громадная нога в черном сапоге наступила на лицо поверженного врага. Тот уже умолк: нападавший одним движением разбил его лицо в кровавую кашу.

Эмбер дернулся. Звуки вернулись в его мир с этим рыком, потому он предпочел скрыться за домом возле которого стоял.

— Смерть колдунам! — повторил мужчина и еще раз как следует пнул мертвое тело, хотя было совершенно ясно, что оно больше не пошевелится.

В этот миг на улице показалось еще пять человек, у всех в руках были банки с зажигательной смесью.

— Сжечь это поселение Дьявола! — взревели они и начали забрасывать ближайшие дома самодельными бензиновыми бомбами.

Один из коттеджей вспыхнул тут же. Следом за ним занялся соседний, а вскоре и вся небольшая улица начала полыхать.

Эмбер попятился на пару шагов назад и тут же врезался спиной во что-то мягкое. Кто-то стоял прямо позади него...

— Любуешься видами? — поинтересовался Дагон, чье лицо напоминало сосредоточенную каменную маску.

— Вы можете хоть раз забыть о спецэффектах и не подкрадываться сзади? — Эм гневно уставился на ворлока, прикладывая ладонь к груди слева. Его сердце едва не выскакивало наружу.

— Я вообще-то тут Элая жду, — светловолосый парень прислонился к стене горящего дома. — Он хотел поохотиться, но, похоже, здесь это не принесет никаких результатов.

— Где он? — Эм огляделся, поняв, что второго брата рядом нет.

— Сейчас вернется, — без тени беспокойства бросил лис. — Он не настолько глуп, чтобы попасться в лапы этим салагам.

От группы беснующихся Охотников отделилась одна фигура. Эмбер поднял руку, чтобы в случае чего защитить себя остатками магии, но незнакомец сдернул с головы капюшон и направился в их сторону, пока Хантеры продолжали с шумом разносить дома. Это оказался Элай, добывший себе новую одежду. Все его лицо было перепачкано в крови, которая, конечно же, принадлежала не ему. Видимо, она была того хантера, с которого коршун стащил шмотки.

Он обернулся и поспешно скрылся за углом дома, где его ждали Эмбер и Дагон.

— Уф, — Элай вытер рукавом вспотевшее лицо. — Ну и неприятные же типы! Даже доесть не дали.

— Какого черта вы охотитесь среди бела дня? — шикнул Эмбер, ощущая, как левая щека начинает нагреваться. Кажется, настала пора уносить ноги от пожарища, пока пламя с горящего рядом дома не начало перекидываться на одежду.

— Слушай, тебя часом не Данте покусал? — хмыкнул Дагон, но тут же свернул диалог. — Извини. Плохая шутка. Просто он всегда заботился о том, чтобы мы бодрствовали только ночью.

— Мы есть хотим! Не все же нам в закрытом пространстве сидеть! — возмутился Элай и толкнул Эма и своего брата обратно к машине. — Не стойте. Я не хочу, чтобы они нас заметили.

Эмбер еще раз оглянулся через плечо, чтобы посмотреть на догорающие остатки небольшого поселка. Несмотря на напускную уверенность, братья Беттельхеймы казались не в своей тарелке, их спины выдавали явное напряжение.

— Почему охотники громят это место? — не выдержал Эм, когда они все же дошли до машины.

— Потому что, Эмбер, — Элай обернулся к нему и посмотрел как на глупого. — Они будут сейчас громить все поселения, где, как им кажется, царит опасность.

— Почему?

— Да потому что ты устроил шоу! — доходчиво разъяснил Дагон. — Ты чуть не угробил правую руку Торквемады. Готов поспорить, она съедет с катушек от бешенства.

— Или уже съехала, — Элай вжал голову в плечи, когда за их спинами раздался взрыв, словно на воздух взлетел целый пороховой склад. Со стороны пожарища раздались победные крики и улюлюканье — похоже, это охотники как следует развлекались, поджигая оставшиеся здания.

— Но там же люди! — глаза Эмбера тревожно расширились.

— Нет, людей там нет, — отрицательно покачал головой коршун. — Когда я туда зашел, они уже были мертвы.

— Что? — Эмбер дернулся от такого возмутительного спокойствия.

— Что слышал. Их вытащили из домов, перерезали глотки и сложили возле здания местной церквушки.

Порыв непонятно откуда взявшегося ветра пронесся по лугу, раздувая волосы Эма и заставляя разноцветные цветы трепетать над землей. Пальцы юного апрентиса сжались в кулак сами собой.

— Но они же не должны трогать простых смертных!

— Прости, Эмбер, что напоминаю, но разве на примере своей мамы ты не убедился, какие они мясники? Они трогают тех, кого подозревают. Одна книга, одна маленькая деталь на твоей одежде, родинка в неположенном месте, и они устроят кровавую бойню, как в средние века! Это их идеология! — Элай задумчиво всматривался в дымное марево, скрывшее из виду крохотное поселение. — Я ожидал этого. Сейчас начнется скотобойня.

Эм пораженно молчал. Дагон залез на заднее сиденье и уставился в боковое окно.

— Может, поедем уже? — Элай кивнул на место водителя. — Нам надо убираться отсюда. Хотя толку. Они перемещаются по церквям. Церкви есть в любом месте. Мы в опасности, пока не найдем более-менее спокойный город!

Эм не стал спрашивать, что значит «перемещаются по церквям». Он все еще был в шоке от услышанного. Без разговоров он сел за руль и завел мотор. Мимо снова потянулись мили, серая дорога. Элай на сидении рядом наконец-то заткнулся, но теперь уже Эм и сам не радовался этому факту.

— Кто на меня напал там, дома? — все же решился спросить он.

— Луций. Тот, кого Торквемада считает своим братом, — глухо отозвался Элай, отвернувшись в окно. — И я понятия не имею, как ты применил магию относительно него. Должно быть, ты был очень зол.

Эм сжал руль. Он тоже не знал.

— Чем нам это грозит?

— Сам видишь. Полчища мародеров будут громить города и городки в поисках тебя и тех, кто тебя окружает.

— Я справлюсь с ними?

— Нет. Не советую тебе вытворять то, что ты проделал дома.

— Зачем вам на озеро Катемако?

— Это викторина? — ехидно ответил Элай вопросом на вопрос.

— Говори, — раздраженно рыкнул Эмбер.

— Блин. Данте тебе как-то рассказывал — там ежегодный слет ведьм. Чем больше нас, тем меньше шансов, что эти твари до нас докопаются. Поэтому советую тебе поехать туда, малыш.

Эмбер проигнорировал «малыша» и от гнева едва не пропустил поворот на Арканзас.

Что за адскую машину он запустил? Могло ли в этом мире найтись хоть что-то, что не превращалось в обломки от одного его прикосновения?

— Черт… — Эмбер потянулся за сигаретами.

— Да, парень. Сложный ты человек, — тихо подтвердил его мысли Дагон с заднего сиденья.

— Я не поеду туда, где Данте! — упрямо рыкнул Эм, глянув в зеркальце заднего вида.

— Да и не надо. Главное, попади на слет всех ведьм и колдунов. А там надумаешь, куда тебе двигать дальше. Может, решишь остаться с ними, — выдал дельный совет Элай. — Просто тебе никак нельзя находиться во внешнем мире одному.

Сердцем и умом Эмбер понимал, что братья правы. Они хотя бы казались разумнее и бесхитростнее, чем Дантаниэл и Марлоу вместе взятые.

— Я бы не советовал тебе отказываться так сразу, — Элай открыл окно и высунул голову наружу, впуская в салон теплый летний воздух. — Так что… не руби с плеча, парень, — с этими словами он замолчал, погруженный в свои мысли.

Комментарий к Глава 6. Новые обстоятельства Уговаривают, твари. Пока охотники там бесятся, у Эма есть все шансы быть вовлеченным в авантюру.

Решила выложить 2 главы. Без главных героев читать не так интересно, я понимаю :) А встреча все блииииже!

Всех с прошедшим днем вазелина и хорошего читабельного воскресенья.

====== продолжение 1 ======

Когда Райли узнала о случившемся, из глаз ее сами собой закапали слезы. Еще недавно она разговаривала с Эмбером, они сидели и болтали в кафе почти как обычные люди, а уже сегодня печальные новости потрясли весь Гринвуд, так что даже в газете написали об этом случае. Статья гласила: «В одном из городов Америки спасатели полдня размораживали дом, закованный в лед».

Сказать, что события шокировали, значило просто промолчать. Рай было очень совестно перед лучшим другом, ведь в последний день их встречи она не смогла помочь ему ничем, кроме поддерживающего заклинания. Если бы только она могла сделать что-нибудь еще, поговорить с ним, остаться с ним, то, возможно, этого не случилось бы!

Светловолосая ведьма вытерла слезы. Кроме Эмбера, у нее совсем не было друзей в Гринвуде. Мики теперь относился к ней равнодушно, с Кимом она никогда не была близка, и только Эм мог выслушать, поддержать и помочь дельным советом…

Хотя девушка и понимала, что слух про его погибель не подтвержден, потому что спасатели не нашли тел или каких-то признаков присутствия хозяина дома на месте преступления, легче от этого не становилось. Эм просто испарился, не сказав ни слова, и, если он действительно исчез, то Райли не совсем поняла — почему он ни о чем не предупредил ее? Она пыталась разузнать информацию через друзей и знакомых, но те были сбиты с толку не меньше, чем все остальные.

Райли удивлялась, что эта история не получила большой огласки. Словно кто-то стоял на страже, не давая новостям утекать на сторону. Похоже, выход здесь был единственный — пойти напрямую к полицейскому участку.

Девочка стояла перед входом и наблюдала, как из здания выходят люди. Вот прошел Хаген — отец Мики — сгорбленный, побитый жизнью старик с поседевшей головой. В нем не осталось ничего из того, что делало его узнаваемым раньше. Райли с сожалением смотрела, как мистер Ривьера садится в машину, захлопывает дверь и уезжает, смотря в пустоту. Пустота теперь стала самой большой частью его жизни, ведь после смерти Лиз он потерял всякую надежду на светлое будущее.

Райли грустно поджала губы. Ее взгляд тут же задержался на ком-то еще: еще одна знакомая фигура появилась из участка и тоже направилась в сторону машин.

Мики почти не разговаривал с Райли, обычно приветствуя ее быстрым кивком, если они случайно встречались на улице, а когда она однажды наткнулась на него в пустом коридоре у входа в кабинет его отца, он даже не поднял глаз, но в душе девочки все равно теплилась надежда пробиться к бывшему молодому человеку.

— Мики… — окликнула его Райли.

Он обернулся на знакомый голос. Девочка заметила, что и сын мистера Ривьеры выглядит уставшим, словно не спал несколько ночей, даже скулы его выпирали и выглядели чуть четче, чем обычно.

— Райли, — произнес Мики прохладным тоном.

Внезапно Райли поняла, что не знает, с чего начать диалог. Все заранее отрепетированные ею фразы улетучились куда-то.

— Ты… Мы… — неловко начала она. — Можем поговорить?

— Говори, я слушаю тебя, — все тот же прохладный тон.

— Не здесь. Мне нужно немного твоего времени.

Ривьера поднял руку и посмотрел на часы.

— Нет. К сожалению, я опаздываю на важную встречу.

— И это все, что я могу услышать от тебя, после того, через что мы прошли вместе? — Райли сурово нахмурилась, сделав шаг к нему навстречу.

Мики быстро огляделся и, взяв ее под локоть, отвел немного с людной части.

— Я знаю, о чем ты хочешь спросить. Я не могу давать тебе подобную информацию, Райли, — твердо сказал он.

— Но ведь Эмбер наш лучший друг! Как ты можешь не волноваться за него? — тон колдуньи пошел на повышение.

— Он был моим лучшим другом. Раньше. До того, как своим молчанием свел мою сестру в могилу, — прошипел Мики сквозь сжатые зубы.

Посмотрев в его отрешенное, горящее гневом лицо, Райли хотела сказать ему, что все это неправда, что Эмберу тоже приходилось тяжело в последнее время, что он никогда бы не отвернулся от друзей, если бы его не вынудили обстоятельства, но Мики выглядел таким отгороженным, что отпало всякое желание что-то ему внушать. Он не понял этого тогда, с чего это должно измениться теперь?

— Ты просто находишь виноватого, Мик, — вместо этого устало выдохнула девочка. — Тебе не на ком сорвать свою злобу. Вот ты и не знаешь, куда себя деть.

Теперь Ривьера, по крайней мере, на нее смотрел. Взгляд парня медленно скользнул поверх ее макушки, а затем блеснул недобрым огоньком. Мики покачал головой, словно в недоумении, и, наконец, поинтересовался:

— Ты пришла читать мне нотации?

— Может, кому-то пора сделать это! — Райли сжала кулачки, повышая голос, чтобы сказанное лучше дошло до парня.

— Знаешь? Ты мне никто, чтобы указывать, как мне жить, что мне де… — Мики заткнулся потому, что звонкая пощечина заставила его отвернуться в сторону и прервать свою речь. Разгневанная Райли одернула край своей красной футболки и отошла от него на шаг назад.

— Одумайся, Мики. Пока еще можно что-то исправить и ты не распугал всех своих друзей, — немедленно и без колебаний продолжила она. — Эмбер — твой друг. Ты должен узнать, что с ним, тебе ясно? Я хочу знать, что он не мертв. И ты… — она с презрением подняла подбородок. — Что ты тоже не мертв.

Райли показалось, что взгляд Мики стал еще жестче, но он ни слова не сказал на грубый жест своей бывшей девушки. Он только прижал руку к щеке и ошарашенно уставился на нее.

— Что, не ожидал? Мне давно пора было сделать это. Может, так ты поумнеешь, — развернувшись на каблучках, Райли зашагала через дорогу прочь от того типа, который не собирался идти ей навстречу. Пока. Она немного подкрепила свою пощечину заклинанием, надеясь, что это сработает.

Райли считала, что Мики откровенно ходил по грани, издалека пиная все понятия обо всем святом — о дружбе, семье и любви — и тут же убегая от наказания. Он не просто переступал через границы дозволенного — он буквально смешивал все старые ценности с грязью. Почему он стал таким? Райли не понимала. Так ничего и не добившись, она решила сама осмотреть место происшествия. Она могла понять правду по остаточной энергии у дома Эма.

А Мики так и стоял, в удивлении глядя вслед той, кого, как он думал, знал лучше себя самого.

====== Глава 7. Встреча ======

— Послушай, я понимаю, это чертовски сложно для тебя — не делать так, как считаешь нужным только ты. Но, пожалуйста, не отходи от нас ни на шаг в этом городе, — Дагон решительно схватил Эмбера за шкирку и вернул на место — на дорогу рядом с собой, получив в ответ на это весьма недовольный взгляд из-под платиновой челки.

— Я не просил меня держать. Вы сказали: «Доберемся до Техаса и бывай», — огрызнулся Морриган, высвобождая свою руку. — У нас с вами разные цели!

— Да поняли мы! — обернувшись, рыкнул Дагон.

— Ты в одном из его самых крупных городов. Потерпи еще немного, ладно? — сквозь зубы, но пока еще вежливо попросил Элай. — Хотя бы до момента, пока мы не найдем пустынную улицу! Мне не по себе, когда вокруг толпа и ты не знаешь, кто из них кто! Мы чуем только ворлоков. Хантеров распознать сложнее!

Эмбер тоже стиснул челюсти, хотя вырываться прекратил. Спустя еще пару дней они достигли Эль-Пасо, и теперь Дагон с Элаем настороженно шли по тротуару, поводя носами, словно хищники в поисках добычи. Эм уже жалел, что позволил им затащить себя сюда. Он все еще сомневался в том, что ему так уже необходима компания братьев. Момент, когда им сорвет крышу и они пойдут истреблять местное население, мог наступить крайне внезапно, а потому Эм старался держаться от двух ворлоков на расстоянии.

Он отошел в сторону, мрачно опуская голову. Размышления о том, как избавиться от этих двоих, не оставляли парня в покое. Эм прикидывал, что сможет свалить от них, как только они уйдут. Нужно было просто подкараулить верный момент. В конце концов, он и так здорово задержался рядом с этими типами; их теория о бродящих в округе хантерах, конечно, доставляла Эму массу дискомфорта, но еще больший дискомфорт он ощущал, понимая, что позволял завести себя в пекло к самому Дьяволу.

— Черт побери. Он тут, ты чуешь? Они оба тут, — в это время прошептал брату Дагон, словно прочитав мысли мальчишки. Он имел в виду, конечно же, Данте и Мэла.

— Я уже в курсе, — убедившись, что Эмбер не смотрит и не слушает, поддержал беседу Элай.

Ворлоки обеспокоенно переглянулись. Разумеется, они догадывались, куда ехали, но ведь Техас был большой, и шанс, что они попадут сразу же в тот город, где остановились Данте и Мэл, — один к десяти, если не меньше. Братья не были морально готовы бросаться из огня в полымя так сразу, но, похоже, в этот раз они попали в десятку.

— Что делать будем? Он же весь Эль-Пасо в руины превратит! — Дагон кинул взгляд на застывшего у витрины магазина мальчишку. Скучающий Эмбер рассматривал автозапчасти, шины и масла, выставленные на обзор для проходящих покупателей.

— Импровизировать. Попробовать не нарваться на Данте сразу же. Зайдем куда-нибудь на вечер. А там разберемся. Но от себя Эма я не отпущу — дороже выйдет. Если силы к нему вернулись, или, того хуже, если он столкнется с Дантаниэлом, на месте этого города образуется воронка.

Элай согласно кивнул. По правде, они оба начали побаиваться этого человека, ведь по своей горячности он мог наломать очень много дров...

Данте же в этот момент было не до улавливания вибраций своих собратьев — он пребывал уже не в этом мире. От скуки и неистребимой лени он раздобыл бутылку виски и теперь лежал посреди пустыря, созерцая звезды. Они с Мэлом торчали там уже несколько дней, не двигаясь с места.

Сам Марлоу, казалось, не особенно это замечал. Он расположился неподалеку, чертя на земле прутиком какие-то символы, а заодно приговаривая заклинания. Он словно отрешился от собственной физической оболочки. Данте скользил по нему взглядом и думал о том, что все-таки его лучший друг стал немного загадочным за то время, что они не виделись.

Мэл вел себя тихо и еще более отстраненно, чем раньше. В такие периоды, как этот, он впадал в настроение заниматься какими-то своими исследованиями, смысла которых Данте не понимал. Ответы Марлоу на любые вопросы звучали спокойно и разумно, но… что-то в нем было не так: неизвестная задняя мысль, скрытый расчет, едва уловимое отчуждение.

Данте никак не давали покоя его слова: «Однажды я сам найду Торквемаду, когда она будет меньше всего этого ждать. И тогда она заплатит за все, что отняла у меня». Они безостановочно вертелись в голове, и Данте никак не мог их отогнать. У него складывалось впечатление, что Марлоу не хочет ему открывать всю правду до конца, вот почему его молчание казалось ненормальным и даже пугающим.

Глянув на друга, он поймал на себе его взгляд и тут же стушевался.

— Что ты смотришь на меня так? Пошел бы лучше прогулялся, — предложил ему Мэл.

— Не хочу. Мне и тут хорошо, — отозвался Данте. Он был пьяный и расслабленный, и в его голове действительно осталось мало места для дельных мыслей; сейчас там царил приятный туман и обволакивающая пустота. — А вообще, может, мы развлечемся с тобой, как раньше?

Мэл задумчиво бормотал что-то себе под нос и оттого ответил не сразу.

— Как развлечемся? — нехотя отозвался он и снова принялся негромко нашептывать заклинания.

— Ну не знаю там. Давай сходим куда? — ударивший в голову хмель диктовал Данте излишнюю инициативность. Черноволосый ворлок поднял голову. В его голосе звучала щенячья настойчивость, желание во что бы то ни стало получить немедленный ответ и добиться своего.

— Сходи без меня? Ты же большой мальчик, — Мэл пожал плечами.

— Меня? Одного? Ну уж нет! — Данте нетвердо поднялся на ноги и, качнувшись, отправился к своему другу. — Что-то меня штормит. Мэл, ну пойдем, потом свои письмена дорисуешь!

— Потом их сдует или смоет. Книгу мою ты отдал мальчишке, и мне негде посмотреть заклинание, — обвинительно заметил Марлоу.

— Ну да-да. Виноват. А что это?

— Так, некоторые старые записи, — уклонился от детального ответа Мэл. — Ничего интересного.

Данте попытался вглядеться в них, но его так вело от пьянства, что это оказалось невозможным. Он печально вздохнул и отпил еще:

— А когда ты закончишь?

— Пара часов. Не могу вспомнить один символ.

— Ну, тут я тебе не помощник, вряд ли я смыслю больше тебя в этих каракулях.

— Да, Данте. Это не твое. Ты не мог бы сойти с руны скорости? Ты стираешь мой труд, — Мэл легонько толкнул его в сторону.

— Давай так, — Дан послушно поднял правую ногу, прекращая уничтожать искусство. — Я к тебе не пристаю сейчас. А вечером мы находим какое-нибудь веселое заведение и отрываемся там по полной. Как ты смотришь на это? — бывший преподобный вопросительно взглянул на друга.

— Может быть. Не обещаю, — отмахнулся от него Мэл.

— Ну чего ты такой скучный? — продолжал настоять на своем Данте.

Мэл не удостоил его ответом. Данте некоторое время стоял над его душой.

— Можно я задам тебе вопрос? Обещаю, что последний на сегодня, — предпринял Данте новый выпад пойти на сближение.

— Я не ношу бельё. У тебя не получится узнать, какого оно цвета.

Друг хмыкнул его дурацкой шутке.

— Нет, все твои интимные подробности для меня не секрет. — Он немного помолчал, собирая свои расплывающиеся мысли. — Я хотел поговорить о другом. Все те два года, что тебя не было… Ты ведь думал поймать Скайлер?

На этом моменте Мэл задрал голову.

— Как тебе сказать. Были какие-то мыслишки.

— Тогда почему ты не искал ее в течение всей жизни, что я знаю тебя? Ты как будто не стремился встречаться с ней лицом к лицу, хотя были шансы. А сейчас будто озабоченный носишься с этой мыслью.

— Не хотелось и все, — насупился Марлоу, старательно отводя щекотливую тему. В такие моменты он радовался, что бывший преподобный не может сканировать его разум.

— Почему? Мы с ребятами могли бы тебе помочь, если бы ты сразу нам все рассказал.

— Я не хочу никому ничего рассказывать. Такое тебе в голову не приходило? — устало хмыкнул Мэл, продолжая чертить руны.

— Ладно, — Данте прищурился. — Ты можешь увиливать сколько хочешь… Но ты имей в виду, наш разговор еще не закончен.

— Я в курсе, что ты никогда не отстанешь.

— Так мы пойдем куда-нибудь вечером?

— Я занят, Данте.

— Пойдем или нет?

— Может быть, — Мэл устало перевел на него взгляд, понимая, что разговаривать с другом в таком состоянии не имеет смысла.

— Договорились, — Данте опять обнял бутылку и ушел таращиться на облака.

Мэл тоскливо глянул ему вслед. Он действительно хотел бы сбросить Торквемаду с хвоста, и ему оставалось совсем чуть-чуть, чтобы найти нужное заклинание. Но это было до того, как Данте вмешался в его историю снова, потому что Мэл не планировал впутывать лучшего друга в это дело.

Марлоу нахмурился и склонился над своими записями. У него в голове вертелась одна идея, которую он очень хотел воплотить в жизнь…

Данте не стал его доставать. Он со вздохом лег на нагретое место, где уже отпечатался его силуэт. Небо начало становиться темнее и окрасилось в бледно-лиловые тона, а в вышине слабо замерцали маленькие звезды; время медленно тянулось к вечеру.

Чуть погодя Дан все же оторвал Марлоу от его бесконечных письмен. Будучи не в состоянии найти решение и заодно недостающую руну, Марлоу впал в невменяемое состояние и крайне глубокое уныние, и тогда друг улучил момент и схватил его за руку. Он был уже достаточно пьян, чтобы справиться с парнем, чья сила превышала его способности в несколько раз.

Вдвоем они миновали несколько улиц и очутились на шумном проспекте, где располагались многочисленные кафе, клубы и прочие заведения, оживающие по вечерам. Они пробивались сквозь толпы народу, вдыхая знакомый запах человечины, охоты и крови. Данте все это время поглядывал на Марлоу, который словно не замечал окружающего мира, — он все еще казался погруженным в свои мысли.

Склонившись к другу, Дан многообещающе прошептал в его ухо:

— Поохотимся сегодня? Только ты и я… Я задолжал тебе пару раз.

Почувствовав запах алкоголя, исходящий от друга, Мэл хмыкнул.

— А ты точно в состоянии?

— Я всегда в состоянии, Багира. Всегда, — Дан улыбнулся другу и сжал его ладонь.

Ночная жизнь набирала обороты.

Парой часов позже Эмбер практически отчаялся избавиться от преследующего его повсюду хвоста в виде двух весьма назойливых братьев:

— Ну ладно! Эмбер, перестань упираться! Ты просто посидишь, пока мы оглядимся! Нам надо с чего-то начинать! — Дагон тянул Эмбера за рукав, пока Элай толкал блондина со спины ко входу одного из заведений.

— Да отцепитесь вы от меня! — бодался парень. — Я не хожу и никогда больше не буду ходить в клубы! Чего пристали?

— А вдруг ты вляпаешься в неприятности? Ты же не будешь тут стоять, покорный как монашенка?

— Буду! — Эмбер упрямо вырвал свой рукав. — Только отстаньте!

— Да что же это такое. Ты просто невыносим… — Дагон устало вытер пот со лба. — Я не могу с этим мальчишкой, Элай.

— Я тебе сочувствую, — коршун огляделся. — Но не могу ничем помочь… — второй брат тоже бросил бесполезные попытки по укрощению строптивого. — Пошли. Поищем своих. И заодно приценимся, как много охотников ошивается в округе… Они всегда выбираются на ночь глядя.

Эмбер был счастлив, что избавился от надоедливых братьев. Он накинул капюшон толстовки и прислонился к стене, доставая сигареты.

— Счастливо повеселиться. Потом расскажете, а я тут покурю.

Наконец для парня наступила абсолютная тишина: злобно ворча, братья скрылись в недрах одного из заведений.

Эм устало потер переносицу.

Мимо туда-сюда проходили люди. Веселые и смеющиеся, они скрывались в барах, которые глотали их подобно хищникам и изрыгали на свет потоки шумной музыки и света. Эмбер прислонился затылком к стене и вдохнул едкий дым. Получив шанс побыть наедине со своими мыслями, он обрадовался такой возможности.

Эм огляделся по сторонам. Положа руку на сердце, он не намеревался стоять на одном месте и послушной овечкой дожидаться возвращения братьев. Эму показалась весьма странной настойчивость ворлоков, которые явно чуяли близость своих. Эта черта была присуща абсолютно всем колдунам, и сейчас, стоя в этом городе, под светом ярких огней, Эм опасался, что в итоге попросту позволит хитрым существам завести себя в лапы к Данте.

Он не хотел встречаться с другими колдунами. Ему по самое горло хватило теперешней компании.

Вытянув руку вперед, Эм осмотрел свои пальцы.

— Glacies*, — прошептал он, надеясь, что не вызовет этим возвращение ледникового периода или эпохи динозавров.

*Лед

С его пальцев сорвалась крошечная искра. Мусорный бак напротив покрылся инеем с угла, в который угодил магический разряд. Это значило, что сила возвращалась. Если использовать ее умеренно, значит, можно не бояться. Эм рассчитывал на свои способности и знал, что может постоять за себя сам.

Он еще раз воровато огляделся. Конечно, если убежать быстро, сесть в машину и укатить, Дагон и Элай не успеют спохватиться. Понятно, что они смогут в любой момент материализоваться в тачке, и тогда один владыка темного царства знает, чем обернется такая попытка к бегству. И все же попытаться стоило.

Эм не хотел чувствовать себя пленником. Братья говорили, что он волен идти куда угодно. Ну что ж…

Внезапно черный вход соседнего заведения распахнулся, и оттуда не слишком трезвой походкой выкатился высокий парень, который едва удержался на ногах, запнувшись о порог.

Эм машинально поднял голову, без особого интереса окидывая его взглядом. Но, приглядевшись внимательнее, он дернулся и застыл, словно приклеенный. Брюнет был несомненно ему знаком…

Комментарий к Глава 7. Встреча http://media-cdn.tripadvisor.com/media/photo-s/02/a8/8a/85/cafe-club-b-52.jpg — место встречи изменить нельзя. Картинка к главе.

Ну :))) Вот оно и начинается... Или продолжается?

====== продолжение 1 ======

Глаза цвета автомобильной аварии,

Я не должен смотреть, но не могу отвернуться.

Тело как плеть,

Посыпь соль на мои раны и смотри, как я не могу

Преодолеть собственные чувства к тебе.

Я смотрю на тебя как хищник,

Как будто я хочу разорвать тебя, отделяя твои конечности

одну за другой.

Когда этот голод пройдет?

(Bring Me The Horizon – Deathbeds)

— Давно так не веселился, — засмеялся парень, хотя рядом не было компании, которая могла бы слышать его откровения. — Черт побери, где мои сигареты?

Задрав голову, он пригляделся и увидел, что находится в переулке не один. Эмбер так и не донес фильтр до губ. Он сжал его пальцами так сильно, что деформировалась папиросная бумага.

Половину лица брюнета скрывали рваные волосы цвета вороного пера, а один пронзительно-голубой глаз уставился на «незнакомца».

— Ммм, — Дантаниэл выпрямился и окинул взглядом темную фигуру, двоившуюся в его глазах. — Смотрю, не я один решил подышать? Огоньку не найдется?

Не узнавая того, кто стоял перед ним, он сделал шаг в сторону мальчишки.

Глаза хищника бесцеремонно пожирали «новую жертву». Способность телепатии ворлока сейчас капитально подводила своего обладателя. Эмбер узнал этот взгляд. Как волк, готовый рвать свою жертву на кусочки, медленно отделяя его конечности и кожу, Дантаниэл снова обгладывал его глазами. Знакомые движения. Эмбер уже встречал их однажды, пару лет назад. Он знал, что он не должен смотреть, и не мог отвернуться. Тело его дернулось, словно в конвульсии, то ли от желания броситься на этого человека, немедленно вцепиться ему в глотку зубами, то ли от позыва просто сбежать, как можно быстрее, не оборачиваясь назад. Но как бы то ни было, Эм просто молчал и чувствовал, что его кровь закипает.

Дантаниэл сделал еще один шаг к нему. Знакомой, крадущейся поступью, точно призрак, он скользил, пока не оказался совсем рядом. Его губы замерли едва ли в паре дюймов от лица Эмбера.

— Ты молчишь? Нехорошо молчать, когда тебе задают вопро… — на этой фразе брюнет подавился собственными словами.

Косой свет упал на лицо мальчишки, стоявшего перед ним. В этот момент ворлок был готов отдать на отсечение свою серьгу добровольно, только бы поверить в то, что зрение не обманывает его. Он ощутил, как жизнь покидает легкие. Это не могло произойти с ним второй раз за его долбанную вечную жизнь.

Темноволосый хрипло вздохнул, потом еще и еще. Как астматик без ингалятора, он издал несколько лихорадочных выдохов. Потом он шагнул назад. А затем:

— Черт. Нет. Только не ты… Я не мог выпить столько… — сказав это, он развернулся и со скоростью ракеты рванул обратно в клуб, недра которого подсвечивались красным отблеском, вызывавшим ассоциации разве что со входом в Ад.

Эмбер сейчас тоже поджаривался в Аду, своем личном. И там, в нем, он только что столкнулся с самим Сатаной.

— Марлоу, Марлоу! — Бледный как смерть преподобный углядел широкую спину друга у бара. — Нам надо валить… Там…

Он осекся. Словно два хмурых инкуба, Дагон с Элаем стояли рядом с Мэлом.

Марлоу даже не повернул головы в сторону зовущего его друга. Он, несомненно, уже был осведомлен о том, что граната упала дважды в одну и ту же воронку, а заодно о том, что его старые друзья зашли в тот же клуб. Проклятый радар по обнаружению собратьев не работал в местах большого скопления людей, тем более что клуб оказался набит так, что в нем не поместилась бы и пара лишних посетителей.

За пятьсот лет Марлоу уже устал удивляться. Зато до него дошла одна непреложная истина: когда неприятностям нужно найти бедовую голову, этот мир становится удивительно тесен.

— Неееет… — от отчаяния Дантаниэл моментально протрезвел и вцепился в собственные черные волосы. — Скажите мне, что они это несерьезно!

— И тебе здравствуй, Дан, — мрачно поздоровался Элай. — По правде, мы знали, что вы неподалеку. Но вокруг столько народу, что мы просто не учуяли вашего присутствия. Вижу, ты тоже удивлен. Мы бы выбрали другой способ найти вас, поверь мне.

— То есть… — Данте ошарашенно махнул головой в сторону входа. — Я действительно видел его? — он суеверно перешел на шепот, словно боялся призвать на свою голову египетскую казнь.

Братья переглянулись и стали еще мрачнее.

— Его, его. Прибило прибоем, — подтвердил Дагон. — Не разминулись в море ваши корабли.

— Ясно… — Данте улыбнулся двум друзьям шикарнейшей из своих улыбок, которые он был способен выдавливать только под градусом. — Ну здорово, тогда бывайте, мне нужно… в туалет!

С этими словами он попытался юркнуть в толпу, в направлении выхода, но четыре руки проворно отловили его на полпути.

— Нет, брат. Мы не спешили искать вас, но раз уж это произошло… — Дагон задержал его за плечо. — Мы передоверяем тебе твою ношу. Твой парень нас смертельно достал…

— Нет-нет-нет, вы меня не заставите! Я не наступаю дважды на одни и те же грабли! — паниковал Дантаниэл. — Видите?! Меня многому учит жизнь, я не стал нападать на блондина у клуба, вы не посме… — его голос потонул в ритме грохочущей музыки и сбился из-за того, что Элай с Дагоном поволокли его к выходу.

Дантаниэл обреченно вис и брыкался в руках двух братьев. Он не мог поверить в то, что все снова возвращалось на круги своя. Он не был готов встретиться с Эмбером — только не так, не так скоро, не при таких обстоятельствах и не через такое количество успешных попыток скрыться от него, самого себя и от воспоминаний о тех происшествиях, которые сотрясали мирный Гринвуд пару лет назад.

Ворлок панически соображал, что ему нужно делать теперь, ибо с течением времени одна проблема так и осталась нерешенной: Данте понятия не имел, что ему сказать мальчишке при встрече…

Эмбер опомнился довольно быстро. Хватая ртом воздух, он попятился прочь из проклятого переулка, где едва не получил сердечный удар. Бежать. Прочь, подальше от этого места, подальше от ворлоков, от напасти, которая ударила его, как внезапная вспышка молнии.

Он так и знал. Почему он не послушался собственного шестого чувства?

Эм развернулся и действительно побежал, так быстро, как могли нести его ноги, в сторону машины, брошенной в паре кварталов отсюда. Он бежал, натыкался на разные глаза, на людей, странно смотрящих на него, словно спрашивающих: в чем причина паники? Эм не мог ответить им. Он не мог ответить сам себе, почему при виде Данте сердце начало отбивать такой страшный, смертельно опасный галоп.

Переулок, где стояла тачка, оказался совершенно безлюден. В панике Эмбер запрыгнул на переднее сиденье и начал вставлять ключи в зажигание.

— Давай же… Давай, — тихо шептал он, однако тут же услышал глухой стук по металлу. Резко задрав голову, он увидел лицо Дагона через лобовое стекло. Светловолосый ворлок опустил ладони на капот Хонды, чтобы остановить беглеца. По ярко-бирюзовым глазам блондина уже не казалось, что он добр и готов на мирные переговоры.

— Вылезай из тачки! — раздался приглушенный толстыми стеклами голос.

Показав ему фак, Эмбер продолжал свои попытки спасти последние крупицы собственного достоинства.

— Эм, хорош дурака валять! — возле водительской дверцы возник Элай.

Эм не слушал их. Он быстро заблокировал дверь, в ужасе смотря в зеркальце заднего вида. Сзади отражались еще два человека: Мэл и Данте стояли на дороге, засунув руки в карманы. Они выглядели как две бледные тени, заточившие когти, чтобы затащить его в ад.

— Мы не сделаем тебе ничего, чего ты психуешь? — недоумевая, спросил Элай.

— Насчет «ничего» я бы проверил информацию, — мурлыкая, протянул Мэл и улыбнулся как хищник.

Машина наконец-то завелась. Ворлоки едва успели отлететь в стороны — так резко Эмбер газанул с места.

Дагон беспомощно посмотрел на Данте. Тот казался бледнее, чем обычно, он стоял с плотно сжатыми губами и не знал, что предпринять.

— Останови его, Дан! — крикнул Элай, увидевший, что машина целенаправленно едет вперед. При этом Эмбер не беспокоился о том, что по пути он может передавить пару-тройку своих собратьев.

Дантаниэл тихо выругался. Подняв руку, он сосредоточился и прошептал какие-то слова. Автомобиль начал буксовать на месте, но и Эмбер не думал сдаваться. Вместо этого он зажмурился и попытался выжать газ на полную катушку, хотя и знал, что от четырех взрослых колдунов ему точно не сбежать.

«Эм… — раздался в голове знакомый, но такой тихий голос. — Отпусти педаль. Так скорее сожжешь двигатель».

«Пошел вон из моей головы!» — рыкнул Эмбер и вдавил педаль еще сильнее.

Его машина жалобно рычала, потому что не годилась для таких трюков.

«Мне сложно тебя держать».

По лбу и щекам Данте начал струиться пот. Он сжал челюсти, сражаясь со своим неукротимым апрентисом.

— Давай я поджарю его, и дело с концом? — Мэл, который успел заскучать, глядя на это безумное зрелище, достал сигареты и принялся меланхолично распаковывать новую пачку.

— Нет… — тихо прохрипел Данте. — Отойдите!

Громко зарычав, он сделал магический рывок. Упираясь ногами в дорогу на месте, где стоял, он изо всех сил дернул Хонду на себя. Раздался визг покрышек, после чего в воздухе поплыл запах паленой резины. В результате двигатель все-таки чихнул и заглох, в последний раз позволив машине проехать немного вперед.

— Ого… Ну ты зверь, — Дагон с уважением посмотрел на Данте, который едва дышал и обливался потом от перенапряжения.

Хонда остановилась. Эмбер вжал газ в пол, но это не помогло. Он обернулся. Ему было уже нечего терять. Дантаниэл, немного постояв, сошел со своего места. Город был все еще полон звуков ночной жизни и людей, но Эмбер все равно собирался остановить приближение твари любой ценой. Его не волновало, сколько народу или хантеров увидит это.

«Эмбер… — услышал он призыв к разуму. — Не думай про это… остановись!»

Когда голос в его голове рассеялся, Эм вышел из секундного транса. Он изо всех сил сжал руль, зажмурил глаза, а затем выкрикнул:

— Congelo!

— Нет! — раздался снаружи отчаянный вскрик.

Машина в мгновение ока покрылась толстой коркой льда. Весь ее корпус, двери и часть окон оказались закованы в глыбу, наподобие той, что Эм оставил дома, в Гринвуде. Он дрожал от холода и нервов, но все же нашел в себе силы проверить: нажав на ручку, он пару раз дернул дверь. Та не поддавалась. Он оказался узником в собственной клетке изо льда, в которую заковал себя по доброй воле. Это значило: если он не может выйти, то и ворлоки не могли к нему войти. То, что надо.

Ему не стоило слушать советов Дагона с самого начала.

— Вы знаете, что у вашего ребенка большие проблемы с психикой? — все тем же издевательским тоном осведомился Марлоу.

— Вы все можете заткнуться?! — внезапно вышедший из себя, Дантаниэл обернулся к лучшему другу.

— Ауч. Это было грубо, — невозмутимо покачал головой Мэл.

Данте подошел к стеклу. Он хотел приложить силу ума и разбить лед, но слой был настолько толстый, что хватило всего лишь на небольшую трещину.

Немного подумав, Дантаниэл заглянул в окно. На его глазах Эм обнял себя руками и переполз на заднее сидение, свернувшись там калачиком и накрывшись собственной курткой. Мальчишку всего трясло от озноба, а мысли его слились в бессвязную кашу, но было не похоже, что он собирается отступать.

— Ну? И что теперь? — очень вовремя поинтересовался Элай.

— Теперь можно мне его поджарить? Раз уж охота у нас опять сорвалась из-за него. Знаете, мне перестает нравиться, насколько это становится систематичным, — Марлоу сложил руки на груди.

— Не надо его жарить. — Данте устало поставил руки на капот. — Лучше помогите мне его дотолкать до пустыря. Я не справлюсь один, — тяжело выдохнул черноволосый парень и опустил плечи.

Элай и Дагон переглянулись. С Данте творилось что-то странное — он больше не казался бодрым и веселым, по виску его катились капельки пота.

Друзьям было невдомек, что именно в этот момент Дантаниэл получал не самые приятные ощущения. Его настигло то, чего он боялся: боль мальчишки, бушующая, ревущая в сердце, сживала со свету. Дантаниэл пытался скрыться от нее, но теперь, когда Эмбер оказался рядом, чувства, эмоции снова зашкаливали, увеличенные в несколько раз силой привязанности колдуна к своему созданию.

Данте не думал, что ему понравится пребывать рядом с этой бомбой замедленного действия слишком долго. Но какой у него был выбор?

Комментарий к продолжение 1 http://hdwallpapers360.com/wp-content/uploads/suv-frozen-car-image-hd.jpg — истерики они такие истерики :))) Еще порция разборок, бвахаха.

====== продолжение 2 ======

— Где собаки? — Скайлер прошлась мимо рядов выстроившихся в шеренги охотников, проверяя их обмундирование. — Мало талисманов! Добавьте еще! — прикрикнула она на двух юных новобранцев, с тревогой взирающих на нее.

Сегодня наступил день великого собрания, день, когда Скайлер велела явиться почти всем охотникам, чтобы дать им последние инструкции.

— Скайлер, оружия на всех не хватит… — тихо подошла к ней Катария, — Конрад не сможет обеспечить несколько тысяч хантеров.

— Дадим только умелым воинам. Мальчишкам — пистолеты с разносящими пулями и доберманов.

Мики, Риджвуд и Конрад стояли за ее спиной, пересчитывая амулеты, заготовленные специально для каждого, кто готовился идти в атаку на ворлоков. Все охотники были здесь — старые и молодые, новенькие и те, кто отдал служению Молоту бóльшую часть своей жизни. За несколько дней подвал под старой церковью изменился кардинально: теперь он напоминал полигон, и, хотя пространство было довольно вместительным, от толп собравшихся хантеров и сложенного горами оружия здесь вряд ли нашлось бы место и упавшему яблоку.

Каждый приносил с собой, что мог. Торквемада велела всем прочесть кодекс охотника за ведьмами — выучить наизусть несколько непреложных правил, которые должен был знать каждый, кто имел отношение к Молоту Ведьм.

Не бояться. Бить сразу и не ждать, когда ударят тебя. Не жалеть ни маленьких, ни пожилых, ни женщин, потому что они могут ударить в спину. Вырезать глаза перед тем, как сжечь тела, чтобы дети ночи бродили во тьме вечно и не попадали ни в Рай, ни в Ад. Сажать на кол, чтобы смерть их была еще мучительнее. Сжигать все деревни, в которых больше двадцати процентов населения — ведьмы или колдуны.

— Наше главное оружие — это неожиданность… неожиданность и страх… страх и неожиданность! — Воскликнула Скайлер, повторяя слова Луция, которые он всегда говорил перед тем, как отправляться в бой. — Мы можем взять их количеством, если будем помнить о фанатичной преданности организации! Охраняйте вашу веру! Сжигайте еретиков и антихристов, убийц и демонов! — кричала она, сея суеверный трепет в сердцах охотников.

Мики ощутил, что мышцы живота подрагивают, пока он пытался справиться с волнением. Сможет ли он проявить себя в этой войне? Ведь все это время он в основном наблюдал, помогая инквизиторам как служитель закона. До этого хантеры никогда не брали его на охоту. Но теперь пришел час для всех. Пришел час и для него доказать, на что он способен.

— Отто, Риджвуд, Катария и Конрад! — Скайлер обернулась к группе за своей спиной. — Вы наберете тех, кто будет способен возглавлять мини-отряды. В каждом отряде не менее пяти человек! Не менее двух групп на каждый штат. Стать ушами, глазами, слиться с природой, но вырыть из могил все ведьмины отродья и захоронить повторно!

— Да, Скайлер, — тихо прошептала Кай.

— Выбрать только тех, кто способен вести на поле бой! Вы помните, что армии охотников мрачны и неуловимы! Вы должны вызывать ужас у проклятых еретиков!

На мгновение Мики отключился. Иногда, в такие моменты, как этот, его пугала фанатичная преданность Скайлер. Он шел на эту войну сражаться за то, что отняли у него, но рвение и бешенство Торквемады было отчасти понятно и не понятно ему. Он сомневался, сможет ли проявить такую же решительную жестокость, как эта женщина.

Впрочем, Мики получал от нее достаточно мотивации. Только почему в памяти так часто всплывали слова Райли, сказанные ею при последней встрече? «Ты просто находишь виноватого». Это так задело Мики, что он не мог даже спать той ночью после разговора с бывшей девушкой. Он вертелся и думал, как бы хотелось ответить ей иначе, он продумывал все детали разговора, но в итоге его злость перешла в жестокую обиду. Мик понимал, что кое-где он, возможно, и перегнул палку, но теперь пути назад уже не было. Ни для кого.

Он кинул косой взгляд в сторону скрючившегося в клетке Калеба. Колдун сидел на корточках, сгорбившись и перебирая скрюченными пальцами в воздухе. Почти лишенный ума, он вечно шевелил губами, но не мог сказать и слова или даже произнести заклятие. Интересно, за что его постигла такая жестокая участь — вечно сидеть в заточении и служить пищей тем, кто стремился очистить мир от ворлоков?

Мики потряс головой, выходя из странного состояния. Задумываться о причинах не было его делом. Он просто должен был делать то, что говорил ему кодекс инквизитора. Он должен мстить!

— Не забывайте о том, кто вы, братья и сестры. Вы стоите на страже спокойствия этого мира, — дрожащий голос Скайлер отражался от стен. — Да пребудет с вами свет Молота Ведьм!

— За Молот Ведьм! — закричали со всех сторон возбужденные охотники.

— За Молот Ведьм, — тихо прошептал себе под нос Мики.

====== Глава 8. Упрямство и боль. ======

Аккуратно облизывая уголки рта, Элай приземлился у костра. Дагон и Данте околачивались рядом, Мэл сидел, отвернувшись ото всех и уставившись в ночную даль. Из своих собратьев только он один хранил загадочное и мрачное молчание. Лис и коршун взглянули на Данте и махнули головой в сторону Марлоу, безмолвно спрашивая: почему он такой?

«Забейте. Что вы, Мэла не знаете?» — слабо отозвался им Дантаниэл, не открывая рта.

Волчий ворлок потратил слишком много сил на то, чтобы докатить огромную замороженную клетку с Эмбером до того места, где любопытные глаза случайных прохожих перестанут преследовать их. Из-за перенапряжения желание ворочать языком у ворлока исчезло напрочь. Теперь ледяная машина стояла неподалеку, а Элай и Дагон периодически косились на Дантаниэла, которому они уже успели рассказать все, через что им пришлось пройти с этим мальчишкой.

— Почувствуйте мою боль, — только и ругнулся Дан.

— Мне кажется, тебе надо поговорить с ним, Данте. Вы не можете вечно бегать друг от друга, — заметил Элай, когда прошел еще час, в течение которого никто не проронил ни звука. — Хотя столкнуть вас лбами так резко не входило в наши планы, теперь выхода нет…

Из-за Эмбера, излучавшего холод одним своим присутствием, в горячем ночном воздухе висело натягивающее нервы напряжение.

— Спасибо за совет, Элай, — сухо поблагодарил Данте. — Но я не хочу получить воспаление легких. Я один раз чуть не умер от него, когда мне было сто пятьдесят.

— Да, это ужасная история, — сочувственно произнес Дагон. — Но нам в любом случае придется двигаться дальше. Мы наследили магией, и нам неплохо бы найти Деревню Чародеев, чтобы скрыться там. Мы так и знали, что вы с Мэлом направитесь в эти края.

— Мы пойдем. Но мы будем продолжать оставлять следы магией, если покатим эту тачку прямо так. А ты знаешь правила — они убивают всех и каждого, кто оставляет отпечатки ближе, чем на расстоянии пяти миль от границы.

— Я знаю. Именно потому и советую тебе найти подход к своему ворлочонку. Нас он и слушать не желает, — аргументировал Элай.

— А меня он слушать станет? — Данте раздраженно указал рукой в сторону глыбы льда, как бы говоря: вы сами-то в это верите?

— Он станет. Ближе тебя у него нет никого в этом мире. Мы следили за ним последние два года. Он скучал по тебе. Возможно, оттого он так злится. Ты… просто не будь собой… Постарайся помягче, у него… действительно сложный период. — Дагон зевнул и поднялся на ноги.

Дантаниэл опустил лицо в ладони. У него тоже был, мать его, сложный период. Сложный мальчишка. Сложные чувства. И сложный Мэл, который едва ли не издавал вибрации, как камертон, недовольный тем, что вся шайка снова собралась возле него без его согласия. Это походило на жужжащий улей, в который залетела чужая пчела. Рано или поздно субстанция снова рванет. Без вариантов.

— Мы спать, Изверг. А тебе я бы не советовал смыкать глаз, — Дагон красноречиво выгнул бровь, покосившись на машину, и похлопал Дантаниэла по плечу.

Братья улеглись возле костра, обнявшись, как две лианы. Элай поднял взгляд. Улыбнувшись брату, он поцеловал его в губы медленным и долгим поцелуем. При виде этой нежности бывший преподобный предпочел отвернуться и сесть к зрелищу спиной. Чертов пример счастливой любви, скользнувшей в вечность. Если бы так могло случиться с каждым, насколько меньше в этом мире было бы проблем.

Дантаниэл ощущал, как в голове его мечутся абсолютно противоположные мысли и воспоминания о людях, оставивших след в его жизни. Адам. Мэл. Эмбер. Все они вперемешку роились там и не давали ему покоя. Как странно. За последнее время Данте не так уж часто вспоминал о старой ране. Видение о потерянной любви, мучившее его столетиями, внезапно показалось зыбким призраком, слишком далеким и нереальным, чтобы чувствовать его тягу. Зато Эмбер теперь материализовался рядом. Данте не заметил, как его мысли снова утекли в другую сторону. Наверное, дело было в том, что ему хватало забот со своим апрентисом и со своим создателем, которые рвали его на куски, как две гарпии, перетягивая каждый в свою сторону. Дантаниэлу просто не осталось времени думать ни о чем другом, кроме них двоих.

Как всегда, после большого выброса магии, к ворлоку вернулась сверхчувствительность, жалость к себе и невероятная слабость. Кроме того, вывернутая после неудачного прыжка нога все еще саднила. Приступы своей и чужой боли не давали сомкнуть глаз, и в результате Данте провел время, любуясь на замерзшую машину и решая смертельно важный и не менее сложный вопрос: что сказать мальчишке, чтобы он прекратил пыхтеть как еж и выдавать всех вспышками хаотичного волшебства.

Братья и Мэл уже давно улеглись. Последний закончил чертить что-то на земле, затем встал, разделся, аккуратно сложил свои вещи и, превратившись в кота, свернулся клубком подальше от потухшего костра. Дан взглянул через плечо на его рисунок. Чертеж выглядел как огромная, исполосованная узорами змея, смотрящая на восток, а у Дана возникало мало представлений о том, что это значило. Он не лез к своему другу с вопросами, так что Марлоу просто тихо отошел ко сну. Он вообще мало разговаривал сегодня.

Данте не мог и мечтать о такой роскоши, как отдых. Он смотрел на дверь машины, ожидая любой пакости от своего взбалмошного, мать его за ногу, апрентиса.

Эмбер лежал на заднем сидении и тоже старался не спать и не думать. Он делал это не для того, чтобы успокоиться, а потому что поганый Дантаниэл терся рядом и мог подслушивать все его размышления. Эм столько времени жил в постоянном страхе перед встречей с ним, что теперь, когда она действительно произошла, ощущение реальности немного подводило.

Ему ничего не помогало. Мысли все равно упорно возвращались к одному и тому же. Едва погрузившись в них, Эмбер понял, что не может унять дрожь. Он коснулся своей сережки, которую носил, не снимая. Ощущая металл украшения, он не мог не поддаться желанию вспомнить некоторые вещи…

В голове его, непрошеные и незваные, всплыли картины, появление которых до этого момента удавалось подавлять. Эм вспомнил одинокие ночи, которые он проводил дома, точно так же поглаживая сережку и ощущая страшную тоску и одиночество. Он вспомнил мгновения отчаяния. Мгновения холода. Мгновения ожидания, когда взгляд его непроизвольно цеплялся за окно и за тот подоконник, на котором Данте так никогда и не появился. За целых два года!

Он совершенно забыл о том, что у него вообще был ученик. Разумеется, с чего ему помнить? Сколько таких же глупых мальчишек пали его жертвами на пустынных и темных дорогах штатов, пока он развлекался любимыми способами?

Эм стиснул обивку заднего сиденья. Самым страшным воспоминанием были даже не мгновения страха, а приливы желания чужого тела. И не просто тела, а именно прикосновений Данте — грубых, жестоких, но таких неповторимых и нужных. От этой привязанности оказалось так сложно избавиться, а сейчас, когда ворлок дышал рядом, чужеродное жжение забурлило с новой силой. Эмбер боялся этого больше всего, он опасался, что Данте почует его тягу. Он всегда все чуял.

Терпеть восстание собственного тела казалось невозможным. Эм мысленно поставил себе задачу: сбежать, как только Дантаниэл и его собратья уснут.

Он иногда выглядывал в окно, разморозив себе небольшой участок для обзора, но фигура ворлока оставалась неподвижной. Дантаниэл сидел и таращился в пустоту усталыми, отстраненными глазами.

Эмбер ждал. Он старался не уснуть, старался подавить тягу внизу живота, старался унять пульс… В результате, промаявшись бессонницей и судорогами, он поймал момент. Шанс улизнуть представился ближе к четырем утра — еще не до конца севший телефон говорил о том, что время самое подходящее, да и Дан уронил голову на руки, сидя на бревне. В ночи он выглядел бездвижным, как древняя статуя. Кажется, он уснул.

И тогда Эм предпринял отчаянный шаг.

Сосредоточившись, он взялся за ручку машины. Парень растопил лед, стараясь действовать крайне бесшумно, и осторожно приоткрыл дверь. Главное — добраться до автобусной остановки, а там можно будет перебраться в любой город, неважно куда. Эм взял свои куртку и рюкзак — все самое необходимое, чтобы продержаться несколько дней. Потом он выгреб из бардачка все деньги.

Эм не замечал, как из сумерек за ним внимательно следят два разных глаза. Данте предвидел, что собирается сделать мальчик, и для этого ему даже не надо было слышать его мысли. Он ждал, когда Эмбер отойдет подальше. Тогда можно будет поговорить с ним как следует, особенно если придется повышать голос.

Эм обернулся в последний раз. Все четыре ворлока спали. И тогда он схватил свои вещи и побежал, как можно быстрее. Не оборачиваясь.

Пожалуйста, вернись ко мне,

Я так долго жил одними старыми воспоминаниями.

Я хочу сжечь этот старый дом, потому что знаю —

Ты не вернешься.

Пожалуйста, давай начнем сначала.

Жизнь прекратилась в тот день, когда за тобой захлопнулась дверь,

Чтобы чувства изменились, нужна целая жизнь,

Но я не могу больше ждать...

(Paper Dolls — Wake The Light)

Комментарий к Глава 8. Упрямство и боль. https://sparrow1969.files.wordpress.com/2010/06/camp_fire.jpg – картиночка небольшая. И небольшая продочка о том, как два дебила не могут решить свой вопрос миром.

====== продолжение 1 ======

— Стоять, малыш, — раздался хриплый, до дрожи знакомый голос прямо рядом с ухом, словно ветер прошептал в голове эти слова.

Сильные руки схватили Эмбера за рюкзак. Парень почувствовал рывок и тут же оказался поверженным на землю мощным тычком. Дантаниэл не церемонился: он сорвал с мальчишки его ношу, отбросив ее в сторону, и как следует навалился на блондина, прижимая к сухому грунту. Он разгреб его волосы возле уха для того, чтобы провести со своим учеником очень содержательную лекцию:

— Когда же ты поймешь, дуралей, что ты не можешь быть сильнее и умнее, чем четыре взрослых колдуна?

Эм не отвечал. Он лежал подозрительно тихо, не сопротивляясь ни единым движением. Данте даже подумал, что случайно переусердствовал применением силы и лишил мальчишку сознания, но когда он осторожно перевернул блондина, то сразу же наткнулся на его пронзительный, полный боли взгляд. Синие, смертельно грустные глаза смотрели в никуда. В Данте что-то дернулось от той боли, отражение которой он увидел в лице Эма.

Ворлок всего лишь раз помнил такую отрешенность и пустоту — в тот день, два года назад, когда вытащил его из-под носа охотников. В день, когда Эм лежал на земле белее снега и глотал слезы. Дантаниэл нескоро смог выкинуть из головы этот образ, и вот сейчас он снова предстал перед ним, такой же безнадежный, отрешенный и болезненный.

Морщась и стараясь преодолеть собственную слабость, Данте склонился над парнем и осторожно отвел волосы с его лба. Эмбер был в сознании. В его голове шевелилась всего одна мысль, одна эмоция. Одно слово, заменяющее ему все чувства. И это было слово «ненавижу».

— Ты ненавидишь меня, да. В конце концов, когда твои чувства ко мне менялись? — невесело хмыкнул Дантаниэл и поставил руки по обе стороны от светлой головы.

Некоторое время он изучал лежащего под ним парня. Знакомые ощущения начали шевелиться где-то в глубине души ворлока, однако Эмбер продолжал смотреть не на своего наставника, а изучать звезды. Дантаниэл прислушался к мыслям блондина. Он знал, чего тот хотел. Он видел все его страхи и желания…

— Я полагаю… Ты будешь не против, если я верну тебе твою память до конца?

— Я ничего от тебя не хочу. Ничего, Данте… — ледяная слеза скатилась по виску мальчишки.

— Это я уже слышал. Жаль, малыш, но тебе придется потерпеть. Ни тебе, ни мне не легче от твоих порывов восстановить память самостоятельно.

С этими словами ворлок моргнул. И вновь алый как Ад омут открылся виду Эма, когда Данте наклонился еще ближе, щекоча волосами его лицо. Эм хотел отвернуться, не смотреть в вещий глаз, но Данте властно придержал его за горло. Кровавый пруд втянул парня целиком. Дантаниэл не скупился на красочность — он постарался, чтобы Эм вспомнил все, до самой последней капли, ранее высушенной из его памяти при помощи колдовства.

Эмбер вертелся в водовороте страшных образов: мама, ее тело, висящее на люстре. Они с Данте катятся по снегу, не разбирая, кто и куда наносит удары. Они с Данте целуются на капоте машины. Ворлок вдевает в его ухо серьгу. Затем новая вспышка и снова образы: ворвавшиеся в дом люди — те же самые охотники в капюшонах, обыскивающие комнаты, в голове звучит что-то про «создателя». Хантеры ищут Данте. После этого — новая вспышка, Эмбер увидел, как они с Даном сидят в какой-то трубе — удивительная картина, ворлок держит его на руках, покачивая, как маленького ребенка, что-то шепчет в его ухо, но слова так сложно разобрать. А потом всего одна фраза, сказанная его собственным голосом: «Уходи. Это лучшее, что ты можешь для меня сделать…»

Эм понял, что он начинает тонуть. Эмоции, захлестнувшие его, были во много раз сильнее, чем он мог выдержать. Данте прекратил мучить его довольно скоро. Эм захлебывался и кашлял, слушая восстановившиеся видения в голове. Криво вырванный из памяти клок встал на место, но от этого не полегчало ни на грамм. Блондин сел на земле, резко выпрямившись и судорожно вдыхая. Смятение — вот как можно окрестить все, что творилось в его душе после вторжения Дантаниэла. Он схватился за шею, словно это помогало набрать хоть чуть-чуть кислорода.

Дантаниэл все еще стоял перед ним на коленях — напряженный и не знающий, чего ожидать. Эмбер прикрыл глаза на секунду-другую. Он моргнул, собираясь с мыслями. Отлично, видения, показанные ему Данте, были очень красноречивы. Какой замечательный заботливый ворлок был его создатель! Он спас его, рискуя своей шкурой, как это благородно…

В голове полыхнула новая вспышка злобы. Эм давно мечтал сказать Данте именно эти слова, даже больше, чем те, где перечислял все виды ненависти по отношению к этому парню. Он кинулся вперед, как хищник, не соизмеряя свои силы. Он был готов убивать и клятвенно пообещал себе выполнить данное намерение.

Дантаниэл, который пропустил атаку, оказался поверженным на лопатки.

— Почему ты бросил меня гнить одного в этом городе?! — пальцы Эма вцепились в глотку черноволосого колдуна.

Дантаниэл брыкался под ним несколько секунд, потом с трудом отцепил руки блондина от себя, скрутив запястья мальчишки и прижав их к груди.

— Ты сам орал мне в лицо, что это лучшее, что я могу сделать для тебя! — хрипел он, не зная, радоваться ли ему, что Эм наконец среагировал, или срочно спасать свою жизнь от пришедшего в себя апрентиса.

— Ты же никогда меня не слушал! Почему ты ушел, урод? Неужели ты не видел, как мне было плохо все это время? Как я лез на стену в поисках ответов и не находил их? Как я ждал, что ты явишься и ответишь мне на них, разъяснишь хоть что-нибудь? — Голос Эмбера переходил в крик. Они с Данте покатились по земле, притом Дантаниэл очень старался вспоминать совет Дагона насчет «быть помягче».

— Я все видел! Не было ни дня, чтобы я мысленно не заходил навестить тебя, Эмбер!

— Тогда почему ты не вернулся? Я нуждался в тебе, как никогда!

Злые слезы мешали словам, они бежали бесконечно вместе с вернувшимися воспоминаниями. Данте с трудом дышал, утомленный магическим истощением и дракой.

— Ты все знаешь, я же показал тебе правду! — еще раз пояснил черноволосый парень. — Хантеры ожидали, что я останусь рядом со своим апрентисом, и в любом случае достали бы и тебя, и это сработало! Два года ты жил, Эмбер. Ты дышал, ел, спал, потому что они не пытались тебя поймать или поранить! Я подумал о тебе, в кои-то веки за все то время, что ты знаешь меня! Я даже стер тебе память, чтобы ты не мучился подробностями!

— Ты вообще не думаешь ни о ком, кроме себя! — крикнул мальчишка. Его всего трясло, а Данте почувствовал, как в его груди что-то кольнуло слева, в районе сердца.

Эм закрыл лицо руками и отпустил свою жертву. Он уткнулся лбом в колени, но его плечи продолжали вздрагивать от бешенства. Данте ничего не осталось, кроме как смотреть на его бушующий гнев.

Он и сам хотел бы отдышаться. Он отполз от Эмбера подальше, чтобы обезопасить себя от его ярости. На его виске быстро колотилась венка.

— Я знаю, какого ты мнения обо мне. Поверь мне, в своих мыслях ты всегда был крайне красноречив, — Данте сел и выпрямился, тоже потирая передавленную шею. — Только ты ошибаешься в одном. Я думал не о себе!

Эм посмотрел на своего создателя с гневом, свойственным разве что дикому животному.

— Но… Это не все… — с трудом выдал он, когда собрался с духом. — По правде, я не знал, что тебе сказать, что я могу сделать, чтобы смягчить утрату, — он опустил глаза, а Эмбер продолжал слушать. — Я хреновый создатель и не могу стать лучше, хотя, может, и стоило бы попытаться. Но я понятия не имею, как сделать это, потому что ты воспринимаешь в штыки абсолютно все мои попытки!

Злость и обида во взгляде Эма сменились легким изумлением. Он смотрел на Дантаниэла и хмурился в ожидании продолжения. Бывший преподобный стиснул зубы и сделал печальный выдох. Ещё никогда и никому он не говорил тех слов, которые собирался сказать сейчас Эму.

— Прости меня. Я знаю, что сломал твою жизнь. Твоя мама… она… не заслуживала такой участи.

Это звучало так неловко и странно, что Эмбер открыл рот. Ворлок казался раздосадованным, жестокость ушла из его взгляда. Сейчас он не представлял из себя абсолютно никакой угрозы.

— Что ты смотришь на меня так? — Дантаниэл хмуро взглянул на него. — Не тебе одному было плохо. Иногда ты своими завываниями просто со свету меня сживал. Знаешь, сколько раз я хотел вернуться и наподдать тебе хороших пенделей?

— Но ты не вернулся! — отчаянно твердил Эм. — Ты бросил меня, как ненужную вещь!

— Да потому, что я не могу помочь тебе, Эмбер! Я не смогу заменить то, что ты потерял! И не смогу унять твои страдания!

— Ты можешь хотя бы попробовать быть менее бесчувственным, мать твою! Ты говоришь, что хочешь стать хорошим создателем? Тогда научись изредка смотреть на людей не как на кусок мяса! Не ходи по их головам, как будто они подножный корм!

— Разве то, что я делал для тебя, не доказательство, что я хотел сделать что-то полезное? — начал заводиться Данте.

— Может. В тебе мелькали проблески, надежда на то, что ты можешь стать лучше! Но что я вижу, Дантаниэл? Я появляюсь тут, а ты пьяный в стельку и охотишься за очередной беспомощной жертвой возле клуба, легкомысленный, как весенний щенок! Конечно, ты скучал. Конечно, тебе было плохо! — голос Эмбера пошел на повышение. — Но ты всегда был жалким трусом! Проклятым глупцом, который думает только о своей выгоде! Ты никогда не сможешь стать хорошим создателем, ты для этого слишком эгоистичен!

Дантаниэл вспыхнул от его слов. Он быстро рванулся вперед так, что глаза его оказались совсем рядом с голубыми глазами Эма, суженные, как у хищника перед броском.

— Поубавь тону, мальчик! Я все еще сильнее тебя, ты не забыл?

— Мне все равно! Я тебя не боюсь, Данте! Ты последняя сволочь, которую…

Дантаниэл зарычал и повалил парня на спину, захватывая его запястья и прижимая их к земле. Эмбер с испугом замолк, уставившись на его дьявольский оскал...

====== продолжение 2 ======

Данте держал себя из последних сил. Он наклонился ниже, в обжигающе ледяное лицо мальчишки. На секунду Эму показалось, что ворлок собирается его укусить, но тот лишь смотрел на него и явно боролся с собой. Рядом с Эмбером в его душе открылись шлюзы, бурный поток всевозможных чувств рвался наружу и заставлял напрягаться каждый мускул его усталого тела. Насколько проще было держаться подальше от взрывного смертного. Данте скользнул взглядом по светлой челке, раскрасневшимся губам и шее мальчишки. Он зажмурился. Снова открыв глаза, он произнес, стараясь сделать свой голос мягче:

— Поумерь пыл. Ты можешь пожалеть о сказанном. Я собираюсь предложить тебе сделку, — Дантаниэл прошептал эти слова, но они прозвучали достаточно веско, чтобы Эмбер прекратил вырываться.

— Что еще ты хочешь получить от меня?

— Ничего. Все намного проще, чем ты думаешь. Я попытаюсь переломить себя и сдерживаться в твоем отношении, быть твоим наставником, как ты того хочешь, но взамен…

Эмбер приподнял голову и удивленно уставился на него.

— Взамен ты прекращаешь создавать мне трудности. Пожалуйста, я не могу больше сражаться с тобой. Ты меня еще в Гринвуде замотал…

Голос ворлока прозвучал так непривычно умоляюще, что Эмберу пришлось подняться на локтях и заглянуть в его лицо. Дантаниэл не лукавил. Он казался взлохмаченным, опустошенным и очень, очень усталым, словно глубокий старик взирал на мир из недр его молодого тела.

— Твой ответ? — Данте продолжал сверлить мальчишку подозрительным взглядом.

— Ты под заклятием противоестественной покорности? — так же напряженно спросил Эмбер.

— Нет. Просто я хочу тишины и покоя в своей голове. Мне надоело слышать твою непримиримую ярость.

— Дан… Я… Мне будет лучше одному. У нас с тобой никогда не складывались отношения… — тихо и серьезно прошептал Эмбер. Вся злость на этого человека начала превращаться в свинцовое безразличие.

— Ты настолько на меня зол? Я знаю твой ответ, но… и тебе, и мне будет спокойнее, если ты останешься. Ты и сам знаешь это.

Эмбер обреченно рухнул на лопатки. Он ожидал чего угодно, но только не подобных слов, сказанных совершенно точно не тем ворлоком, которого он помнил, знал и боялся. Почему Данте вел себя так мягко сегодня? Эм не понимал.

— Проклятые Элай и Дагон. Я знал, что не стоит им доверять. Там Мэл. Мэл ненавидит меня, — эти слова прозвучали как последний аргумент, который Эм привел в свое спасение.

— Не переживай. Я попробую взять Марлоу на себя. Он не самая большая проблема, если его не доставать. Как дойдем до поселка Чародеев, сможешь от всех нас держаться подальше.

— Дагон и Элай говорили мне об этом, — без особого намерения поддерживать беседу буркнул Эмбер.

— Очень хорошо. Сейчас лучше ненадолго скрыться. Охотники слишком тупы, чтобы догадываться, что не все колдуны ходят по дорогам, подставляя свой зад под их когти. Давай я расскажу тебе завтра? — Данте устало зевнул. — Ты перестанешь валять дурака?

— Я понятия не имею, Данте. Я не имею ни малейшего представления, чего ждать хотя бы от следующего мгновения, — с расстановкой произнёс Эм.

Дантаниэл тоже не имел. Внимательно смотря на мальчишку, который был так близко к нему, он попытался влезть в его голову. Там, в сумбурном сознании блондина, комкались мысли. Однако они уже не были такими острыми и резкими, как изначально. Если бы только это был конец трагедии…

— Нам надо поспать. У нас всех был тяжелый день, — еле слышно прошептал Дан. — А завтра решим, как поступим.

— Я не давал свое согласие, — буркнул Эм, предпринимая попытку скинуть его с себя.

— Завтра решим… Simul*!

Вместе

Эмбер дернулся из рук Дантаниэла, но оказалось уже поздно. Его запястье оказалось прикованным к запястью ворлока невидимыми путами: подобно наручникам, мощные чары прочно скрепили их вместе.

— Тебе придется поспать рядом со мной остаток ночи.

— Данте! — Эмбер тут же вышел из равновесия. — Прекрати! Мы так не договаривались!

Дантаниэл хмыкнул. Он поднялся на ноги, мощным рывком поднимая за собой и мальчишку. Уголки его губ загнулись вверх.

— Я очень стараюсь переступать через себя и быть мягким. Ну, насколько могу, — он задумчиво почесал черную шевелюру. — Я знаю, бесполезно просить тебя перестать создавать нам обоим проблемы. Поэтому пока будет так.

— Пусти! Деспот чертов, — Эмбер уперся ногами в землю, но Дантаниэл с легкостью потянул его в свою сторону.

— Как в старые добрые времена, — довольно произнес ворлок. — Я и мой малыш.

Эм едва не завыл от бессилья. Дантаниэл нагнулся и поднял с земли рюкзак и куртку парня. Отряхнув, он заботливо накинул ее на плечи своего апрентиса.

— Пошли, парень. Не заставляй меня воздействовать на тебя силой.

Он потянул заключенного, беря его за руку. От этого прикосновения Эмбер дернулся, но вырываться оказалось просто бесполезно.

Дантаниэл чувствовал невероятное облегчение от того, что он хотя бы предпринял попытку объясниться с Эмом. Он даже почти не жалел собственных поруганных гордости и упрямства.

— Ложись! — Данте кивнул на землю рядом с потухшим костром.

— Я хочу в машину!

— Привыкай спать на земле, машина не всегда будет рядом, — Данте потянул парня вниз.

Эм закатил глаза.

— И почему я не сбежал? Ведь знал же. Я все прекрасно знал… — тихо сокрушался он, невольно опускаясь на колени после сильного рывка.

— У тебя не было выбора. Элай и Дагон хорошие друзья, — хмыкнул Данте. — Скажи им спасибо, что ты доехал в сознательном состоянии.

— Зашибатые.

Двое парней неловко легли на лопатки, не зная, как еще разместиться так, чтобы скованные руки не мешали им.

— Убери заклинание. Я не хожу, когда сплю! — попытался пойти на переговоры Эм.

— Честно, я тебе не доверяю. Ты слишком своенравный тип, — Данте развернулся на бок.

— Эй! — тут же раздался гневный окрик.

Данте оглянулся, чтобы понять, почему Эм был недоволен.

— Так неудобно!

— Хорошо, давай ляжем как удобно… — со всем согласный Данте был готов на все, лишь бы наступила тишина.

— Никак!

Волк пододвинулся ближе к мальчишке и завел руку ему под голову.

— А так?

— И так не лучше. Отпусти!

— Нет. Спи! — Данте мысленно поставил себе галочку быть особенно жестоким, когда он будет убивать в следующий раз.

Эм некоторое время вертелся, не зная, как лечь.

— Данте, пошли хотя бы в машину! — попытался парень вымолить каплю комфорта, но ворлок накрыл его рукой, пододвинув к себе и заставив его замолчать.

— Если ты просто полежишь рядом со мной, тебе станет легче. Для начала. Обними меня, через пять минут ты уснешь.

— Я не собираюсь тебя обнимать. Я собираюсь…

— Ты можешь помолчать? Разбудишь Мэла, — Данте подул мальчишке в лицо. Он осторожно проскользнул в его сознание и привычно выключил там нужные функции.

Ресницы Эмбера тут же прикрылись, а дыхание стало тихим, как у мышонка.

— Наказание… — простонал Дантаниэл и обнял его двумя руками. — Расскажи мне кто, что до этого дойдет, смотался бы из Эль-Пасо еще вчера.

По правде сказать, теперь он чувствовал поистине оглушительное спокойствие. Мальчишка был в его руках — теплый и живой, хотя и до безумия злой. Но этот знакомый запах кружил Данте голову, и он готов был на что угодно, лишь бы светловолосое чудовище просто тихо побыло рядом. Как будто недостающий кусок души вернули на место. Мэл был одним кусочком пазла, а Эмбер — другим. Дантаниэл не представлял, как он будет объясняться с Марлоу, как он выживет меж двух огней, но отрицать он не мог — без этих двух уродов его существование превращалось в сущий ад. Данте коснулся лба Эма губами, с наслаждением втягивая теплоту его близости.

С этим приятным ощущением бывший преподобный, а ныне могущественный, хотя и весьма запутавшийся в себе колдун, погрузился в спокойный и крепкий сон.

Марлоу не мог поверить, что все стихло. Он лежал, молча созерцая темноту, и во мраке его зеленые глаза горели ярко, как звезды на небе.

Заснуть было тяжело. Точнее, все шло нормально, пока двое сумасшедших не принялись орать в попытках найти общий язык и решить проблемы нетрадиционными способами, то есть без драки и применения разрушительных видов магии.

Хвост пантеры дергался из стороны в сторону, выдавая нервное напряжение его обладателя. Мир восстановившегося за пару лет равновесия Мэла рушился на глазах.

Этим все должно было кончиться, черт побери, Марлоу осознал это еще на той стадии, когда Данте заявил ему, что он забыл о мальчишке и оставил Гринвуд далеко за спиной.

Конечно. Свежо предание.

Может, Данте и не собирался возвращаться в Гринвуд, но та часть истории, которую он боялся больше всего, все равно настигла его, так что для Мэла появление Эмбера не стало сюрпризом.

Марлоу обернулся. Данте и Эм легли рядом, одновременно с тем ворча и стараясь поддерживать расстояние, однако напряжение, которое висело над поляной, прошло. Расслабленность и спокойствие накрыли местность, а разряды электричества перестали потрескивать в воздухе, как перед грозой. Мэл фыркнул и отвернулся. Как будто Эмбер и Данте только вчера родились, обнаружив силу своей связи и ее побочные действия. Два идиота.

Мэл не понаслышке знал, как это странно — быть привязанным к кому-то настолько, что собственная воля отказывалась повиноваться своему хозяину. Почти жизнь, но не жизнь. Неспособность видеть ясно. Существование, как в замедленном движении. Все действия на автопилоте. Невероятное спокойствие наступало лишь тогда, когда баланс восстанавливался и две половинки одного целого снова находили друг друга. Как он и Данте. Или как Данте и Эмбер.

За пятьсот лет Мэлу так и не удалось найти способ разорвать связь, да он и не пытался. Только с появлением Эмбера он стал преследовать эту цель особенно активно, хотел избавиться даже от мыслей о Данте, при этом каждый раз наталкиваясь на один и тот же результат: шевельнуться даже на шаг было невозможно. Связь с апрентисом держала мягко и нерушимо, всегда напоминая о себе, и это приносило одновременно и боль и удивительное умиротворение. Все холодное тело темноволосого парня жаждало тепла, вот только Мэл не хотел делить этот свет с кем-то еще.

Утомленный собственными гневом и отчаянием, Марлоу опустил голову на твердую, высушенную ветрами мексиканскую почву и прикрыл веки. Найти бы силу, чтобы преодолеть порочный круг. Смотреть на перемены, происходящие с Дантаниэлом, было страшно, потому что он отдалялся и менялся, отрекаясь от принципов, которые ценил и любил раньше.

Мэл не хотел этого. У него больше не осталось сил наблюдать то, что он не мог изменить. Он знал, что ничего уже не будет так, как раньше… Великий Вельзелвуул, почему все это стало так сложно?

Марлоу не обещал самому себе, что ему удастся сдержаться и не облегчить всем жизнь, разорвав Эмбера на клочки. И с каждой секундой ему было все сложнее контролировать собственный гнев.

Большой кот накрыл голову лапами. Он тоже жалел, что не смотался сразу же, как только Данте снова показался на горизонте. В очередной раз понадеявшись, что все образуется, Мэл лишь обрек себя на новую боль, и теперь она вспыхивала внутри, яркая, как пламя. Она вырывала из души самое лучшее, забирая даже желание вступать в завтрашний день.

Марлоу проворочался еще несколько минут. После этого он раздраженно рыкнул, поднялся и принялся удаляться в сторону дороги, волоча хвост по земле.

Ему захотелось поохотиться, потому что оставаться рядом с Данте и Эмбером он не мог.

Интересно, в какой из девяти кошачьих жизней тишина в душе вообще была возможна?

====== Глава 9. Сколько веревочке ни виться ======

Проснувшись с утра, Дагон первым обнаружил странность. Поначалу он даже не понял, что не так, вроде бы все его собратья присутствовали на месте: Элай, как и всегда, лежал рядом, Мэл — чуть поодаль ото всех, Данте и Эмбер валялись, обнявшись и связавшись узлом, как две гадюки… Ворлок задержал взгляд на последней парочке и удивленно протер глаза. Стоп. Это еще что?

Он приоткрыл рот и похлопал брата по руке. Элай тревожно завозился и попытался отвернуться, но Дагон проявил настойчивость. Он ущипнул его за бок, и тому пришлось открыть один глаз. Дагон указал пальцем на тех, кто притянул его внимание. Элай тоже глянул в ту сторону и сел прямо, как будто в него попала молния.

— Это что еще… — прошептал он, разглядывая пальцы Данте, запутавшиеся в светлых волосах мальчишки. Эмбер не отставал: он тоже сжал своего создателя, как родного, словно боялся потерять контакт с ним хотя бы на секунду.

— И вот ради этого… РАДИ ЭТОГО они трепали нам нервы? — начал выкипать Элай, когда понял, что переговоры Данте и его ученика наконец-то хоть к чему-то пришли.

— Что ты хочешь. Они всегда в отрицании. Ты же не надеялся, что их встреча пройдет легко? — Дагон устало протер ладонью лицо.

То, как эти двое бережно прижимались друг к другу, пытаясь просто остаться рядом ради собственного спокойствия, говорило само за себя. Они едва ли не срослись задницами, не выдержав и пяти минут друг без друга на близком расстоянии.

— Они два года нам трахали мозг! — буркнул Элай. — Где моя моральная компенсация за испорченные нервы?

Его брат пожал плечами.

— Думаю, тебе не стоит ее ждать, — задумчиво почесался он.

Зрачки коршуна подозрительно сузились. Словно обдумывая какое-то решение, он поднял в воздух руки и направил их в сторону Данте и его светловолосого плюшевого мишки.

Поняв, что хочет сделать его брат, Дагон в ужасе зажал уши, но было уже поздно.

– Frigida aqua!* — злобно прошептал Элай.

Холодная вода

Сотканная из воздуха струя ледяной воды ударила в спящих парней. По силе напора она больше походила на хлещущий из брандспойта поток — острый, болезненно-ледяной и быстро отрезвляющий сознание.

— Какого?! — Данте вскочил, как ужаленный, как и Эмбер, с которого ручьями стекала вода. Оба парня рванулись в стороны, чтобы увернуться от бьющей в них струи, но сила инерции вернула их на место: заклинание, сцепившее их запястья, все еще действовало. Эм и Данте налетели друг на друга, захлебываясь и барахтаясь на скользком песке.

Визгливый смех братьев огласил окрестности счастливым колокольчиком. Душ прекратился.

Рассвирепевший Данте попытался вскочить на ноги, чтобы дать обидчикам сдачи, но Эмбер не поддержал его. Тяжкий балласт в виде мальчишки не позволил ворлоку сделать рывок, насмешив братьев еще сильнее.

— Скованные одной цепью! — веселился Элай, вытирая слезы под взглядом начавшего превращаться в волка собрата.

— Обхохочешься. Я вам припомню это, придурки, — пригрозился он, чем вызвал новую волну смеха и неадекватное веселье двух блондинов.

Раздраженный Мэл проснулся, искоса глянув на шумных соседей. Сонно наколдовав себе затычки, он воткнул их в уши и продолжил спать дальше как ни в чем не бывало.

А вот Данте уже было не до сна. Он протер рукой мокрое лицо и гневно воззрился на свою руку. Прошептав заклинание, он расколдовал их с Эмбером, чтобы двигаться по отдельности, а затем перевел взгляд на братьев.

— Ну и? Какого вы нас разбудили?

— Мы? Пардон, мон ами, спите дальше! Просто вы были похожи на двух маленьких мирных ангелочков, и я решил обмыть ваше примирение! — растягивая губы в ехидной улыбке, заметил ворлок.

— Мы не мирились, — страдальчески вздохнул Эмбер и осмотрел свою мокрую насквозь одежду. — Меня заставили остаться обманом!

— Как угодно, — пожал плечами Элай. — Вы не разорвали друг друга на куски и на том спасибо.

Данте встал и принялся стаскивать с себя одежду, которая все равно была хоть выжимай. Эмбер стрельнул быстрым взглядом в его направлении и так же поспешно опустил глаза в песок. Секунду спустя на его голову шлепнулась мокрая майка Данте, которую тот скинул, чтобы продолжать водные процедуры.

— Давай еще душ, раз уж начал, — буркнул ворлок, приготовившись к новой порции холодной воды.

Элай наградил его в полной мере. Бывшему преподобному пришлось сжать зубы от собачьего холода. Эмбер смотрел на это в ужасе, потому что, по его мнению, то, что вытворял Дан, скорее напоминало акт самопожертвования, чем попытку следить за гигиеной.

Ворлок быстро освежился и встряхнулся как пес, откидывая назад влажные черные пряди.

— Высохнуть надо, — заметил он, когда все закончилось.

— Ну извини, с этим мы помочь не сможем. Это только Мэл у нас сушилка! Но он делает вид, что не знает, кто мы, — хмыкнул водный маг.

Бросив взгляд на своего создателя, который уже вернулся с охоты, Данте решил подождать с тем, чтобы будить лихо. Так и не одеваясь, он сел обратно на песок.

— Твоя очередь в душ, — обратился он уже к Эмберу.

— Что? А, нет… Спасибо, — вежливо отозвался парень. — Я… как-нибудь обойдусь.

Элай с Дагоном переглянулись.

— Ты знаешь… тебе надо привыкать, мы всегда так делаем. Моемся как попало, спим где попало, едим что попало… В этом тоже есть дух авантюры.

— Спасибо, Элай. Мне не хочется, — чуть тверже повторил блондин.

— Хочется! — Данте прищурился и одним взглядом стащил с Эма мокрую футболку.

Тот возмущенно обернулся к нему, но волк и не думал останавливаться.

— Не поросенком же тебе ходить? — взгляд его скользнул по голому торсу блондина и дошел до пуговицы на его джинсах. Эмбер попытался уцепиться за них, но не тут-то было: магическая сила создателя подтолкнула и подняла его на ноги, а штаны сползли вниз сами собой, что заставило Элая и Дагона снова рассмеяться.

Ни слова не говоря, Эм неохотно стащил их до конца и покачал головой.

— Вы садисты, — тихо пробормотал он.

— А это? — не унимающийся Данте красноречиво указал взглядом на боксеры.

Эм чувствовал злорадное клокотание ворлока, даже не глядя на него.

— А это останется, — твердо буркнул парень.

— Ну-ну, — Данте вцепился взглядом в резинку последней детали одежды.

Почувствовав, что боксеры сползают, Эм попридержал их рукой и снова обернулся на бывшего преподобного.

— Дан? Отстань. Если ты эксгибиционист, то я не страдаю этим!

— И я не страдаю. Я наслаждаюсь, — с улыбкой отозвался ворлок.

— Отстань! — Эм двинул ногой, швырнув в парня песком. — Элай, давай быстрее. Данте меня задолбал.

— Привыкай, — тяжко вздохнул Дагон. — Он такой большую часть времени.

Элай сделал, как попросили, он направил в Эмбера струю магческой воды, сделав ее немного теплее ради первого раза.

— Учти, подогрев оплачивается отдельно, — пошутил он, мысленно выключая поток, когда Эм закончил с утренним душем.

— Как мне повезло. Про полотенце я могу не спрашивать?

— Можешь, — милостиво разрешил колдун.

Все так же не смотря на своего создателя, Эм обнял себя руками и отсел на солнце, чтобы быстрее согреться.

— Ну? Какие планы на сегодня? — отряхнув ладони, спросил Дагон. — Мы двинем дальше? Или как? Ты с нами, Эмбер? Раз уж… мы вместе…

Данте пытливо глянул на мальчишку в ожидании ответа. Эм не знал, что ему сказать. Еще вчера он был готов дать стопроцентное «нет» в качестве ответа, но сегодня сбился с толку окончательно. Ему так хорошо спалось рядом с Данте, что мысли все еще бродили в голове, не находя своего места, и восстановиться им не помогал даже ледяной душ. Эм бы дорого отдал, чтобы такое спокойствие воцарилось в его жизни хотя бы на некоторое время.

— Я знать не знаю, во что вы пытаетесь впутать меня, — буркнул он, когда молчание затянулось на несколько секунд.

— Но ты уже не так уж против нашей компании, — Данте бесцеремонно считал его мысли, копаясь там, как в общедоступной папке с файлами.

Эмбер покосился на него, как на противную муху. Что было толку отрицать действительное сейчас? Он и сам не знал, что ему думать.

— Предположим, я потерплю Данте и попытаюсь не убить его уже через пять минут пути, — собравшись с мыслями, изрек парень, задумчиво сцепляя пальцы. — Но если я поеду с вами. Что нас ждет там, куда мы двинемся? Вы так и не рассказали мне в деталях.

— Слет колдунов в Поселке Колдунов, — снова весьма туманно отозвался Дагон.

— Это я уже слышал. И что это за место?

Ворлок и братья переглянулись, что не укрылось от Эмбера.

— Только выкладывайте все начистоту, ладно? — Морриган отвел со лба мокрые пряди. — Не пытайтесь затащить меня туда обманом.

— Окей, никакого обмана, — Данте выдохнул. — В общем. Это место защищено магией. Оно находится прямо возле озера Катемако, и ты не найдешь его ни на одной карте…

— И?

— И там живут те ведьмы и колдуны, которые хотят свободно заниматься магией. Даже охотники не знают про это место, оно охраняется сильнее, чем государственная казна, — задумчиво произнес Дагон. — Вокруг силовое поле, которое невозможно обнаружить, и все, кто находится за барьером, — сами себе хозяева.

— В чем подвох? — Эмбер слегка прищурился. — Почему вы сами не живете там?

— Подвоха нет. Там нет правил. Нет законов. В общем, похоже на средневековую общину, где царит произвол и анархия. Нам скучно жить в ограничении. Представь себе, каково это: проводить вечность в пространстве, которое можно перейти от границы до границы за день? Спятить можно.

Эм пожал плечами, а Дагон продолжал:

— Просто все ворлоки разные. Там живут и древние, и новенькие, но только чистокровные колдуны. Некоторые из них никогда не выбираются в человеческий мир, предпочитая только питаться людьми, которых доставляют за барьер местные охотники за плотью. Некоторые путешествуют. Как мы! Там можно встретить как дружественно настроенных колдунов, так и откровенный сброд.

Не удержавшись, Эмбер невежливо фыркнул.

— При всем моем богатом воображении, ребят, — он обвел красноречивым взглядом троих друзей.

— Нет, Эмбер, — Данте покачал головой. — Мы далеко не самые неприятные экспонаты. Мы бесхитростные, прямолинейные и не скрываем того, что мы сволочи. В этом же месте ты не сразу поймешь, кто есть кто на самом деле…

— Почему-то мне не очень нравится то, что вы рассказываете, — напрягся Эм.

— Там мы будем в безопасности. Но только если ты не будешь от нас отходить. По сути своей ты все еще человек, и они могут заинтересоваться тобой. Но ты, разумеется, волен сам решать.

Нонсенс. В безопасности. Рядом с Данте и Мэлом, которые одни стоили целой шайки кровавых вурдалаков.

— Я не хочу туда идти, — тихо произнес Эм.

— Как пожелаешь. Но я уверен, что идея оставаться снаружи перестанет казаться тебе удачной очень быстро, — повторил Данте. — После того, что ты вытворил дома!

— Я должен был стоять и спокойно смотреть, как они рушат мою жизнь?

— Конечно, нет. Но этим ты только разозлил их, вот и все. Но повторяю: давить на тебя мы не станем.

Эмбер кинул на Данте быстрый взгляд. Все это казалось ему жутко подозрительным, уж больно покорным был Данте, но проклятое любопытство уже начало сжигать Эма изнутри. Дантаниэл чувствовал начинающееся замешательство своего ученика и потому улыбался ехиднейшей из своих улыбок. Эмбер колко посмотрел на него, впрочем, не продолжая препираться. Он уже позволил братьям заманить себя обратно в объятия худшей из напастей, так что вряд ли ситуация могла стать еще печальнее.

— Ну, допустим, я согласился. Что дальше? Сколько мы там пробудем? — продолжал пытливо интересоваться парень. — Я буду свободен и смогу уйти, если мне понадобится?

— Сколько захотим. По крайней мере, там нас не накроют хантеры, ты сможешь уйти. Полная демократия и свобода выбора. Но захочешь ли ты?

— Это уже мне решать, — буркнул Эмбер.

— Конечно. Решать тебе, — хмыкнул Данте.

Проигнорировав его смешок, Эм поднялся на ноги.

— Ладно. Но это только на первое время, — еще раз предупредил он экстремально спокойных Элая и Дагона.

За спиной мальчишки Данте закатил глаза. «Нытик!» — одними губами прошептал он.

— Я есть хочу. Здесь неподалеку есть хотя бы бензозаправки с магазинами? — Эм тоскливо осмотрел свою безнадежно мокрую футболку, к которой к тому же прилип песок.

— В паре миль отсюда, — кивнул Данте, как всегда мысленно сканирующий местность.

— Отлично. Тогда я за едой.

Посмотрев на машину, Эм засомневался, что она заведется. Немного подумав, он решил, что займется ею потом. Перекинув мокрую майку через плечо, парень обернулся и увидел, что вместо Данте рядом стоит огромный черный волк.

— Нет, ты со мной не пойдешь, — разгадав его намерения, запротестовал Эм.

Но он ошибся, Данте проигнорировал его попытку отстраниться.

— Дан, серьезно, ты не похож на левретку. Ты выглядишь как огромный хищник!

Волк продолжал гипнотизировать его разными, но безумно честными глазами.

— Да не сбегу я! Что ты ходишь за мной, как тень?

Дагон и Элай с любопытством смотрели на пререкание ученика и учителя.

— Ладно, прекрасно! — взорвался Эмбер. — Но к людям ты не подойдешь… — с этими словами он взял из рюкзака деньги и отправился за едой пешком.

Данте спокойно проследовал за ним, притворившись милым четвероногим компаньоном. Ему просто не хотелось одеваться.

Проводив их взглядом, Дагон покачал головой.

— Спятить можно.

— Точно. Мальчик и его верный пес, — братья проводили компанию долгим взглядом. Затем оба ворлока покосились на Мэла, который традиционно не хотел принимать участие в их веселье. Обоих посетила мысль — что начнется, когда Марлоу надоест держать себя в руках и делать вид, что он пятое колесо в телеге? Радовало одно: на сей раз действо хотя бы началось не в замкнутом пространстве…

Комментарий к Глава 9. Сколько веревочке ни виться Спасибо моим дорогим читателям, что они есть!! <3 А в слееедующей части ... * брови*

====== продолжение 1 ======

Эм и Данте вернулись через полтора часа. Эмбер задумчиво ел шоколад, а волк следовал за ним, вынюхивая что-то на земле. Вел он себя все это время крайне смирно, только удивил заправщика в магазине у колонки, который заподозрил, что черная зверюга не могла быть обыкновенным псом. Продавец странно скосился на Эмбера, взявшего колу, сэндвич и шоколадку, но не сказал ни слова, пробив парню его покупки.

Данте семенил рядом, а Эмбер все размышлял о вчерашнем разговоре. Когда вокруг не было Элая, Дагона или Мэла, ворлок становился другим человеком — более тихим, менее вредным и вполне сносным. Эм настолько устал от собственной злости, что действительно решил временно перестать заниматься самоедством. После выяснения отношений ему стало намного проще дышать.

Он невольно покосился на волка, очень надеясь, что в животном обличье Дан не умеет читать мысли. Хотя кто его знал? Он вообще состоял из одних странностей.

К полудню, когда солнце взошло высоко, Эмбер почти отчаялся починить тачку. Мэл и Дагон исчезли неизвестно куда, и на пустыре остались только Данте и Элай, которые лениво развалились на солнце, созерцая синее небо.

Делать в такую жару никому из ребят не хотелось ничего. Данте все же соизволил надеть джинсы и от нечего делать пошел приставать к Эмберу, который безнадежно пытался вникнуть в систему проводов под капотом машины.

— Этот провод не туда подходит, — заметил Дан, вставая так, чтобы отброшенная им тень перекрывала мальчишке обзор.

— Я знаю, куда он подходит! — Эм подул на ошпаренный какой-то железкой палец.

— Тогда зачем подсоединяешь его не туда?

— Чтобы ты спросил, — силился Эм соединить два контакта, которые, как ему казалось, должны быть вместе. — Дан, ты не мог бы не загораживать мне свет?

— Да, не мог бы. Нет, не мог бы. Какой из вариантов тебя устроит? — вежливо предложил выбор Дантаниэл.

Эм недобро покосился на него и ничего не сказал. Данте впал в одно из своих игривых щенячьих настроений.

— Оставь в покое мои инструменты, — Эм схватил отвертку, которая ускользала из-под его пальцев точно живая.

— Почему? Это весело! — Данте небольно стукнул мальчишку по лбу рукояткой.

— Помощи от тебя ноль, так хотя бы не мешай! Как я, по-твоему, заведу эту чертову машину?

— Вот так? — Данте щелкнул пальцами, и мотор тут же зарычал на все лады, готовый к новым свершениям.

— Ах ты сука… — вышел из себя Эмбер. — Ты стоял и смотрел, как я два часа на жаре пытаюсь починить мотор, который ты сжег… И ни разу не сказал, что можешь сделать это сразу?

Данте сделал вид, что он очень удивлен.

— Да, а что? Это же очень увлекательное зрелище — смотреть, как медик пытается сделать вид, что он техник.

Эм бросил на капот промасленную тряпку.

— У тебя секунда форы. После этого я догоню тебя и намну бока!

— Давай. Надеюсь, бегаешь ты лучше, чем разбираешься в тачках, — хмыкнул Дан, не двигаясь с места.

Эмбер только дернулся в сторону, как противного ворлока уже и след простыл. Данте переместился в другую часть пустыря, показывая оттуда язык своему апрентису.

— Идиота кусок, — продолжал ругаться Эмбер, хотя на деле уголки его губ изогнулись в дурацкой улыбке.

Данте с хлопком появился за его спиной.

— Ты смеешься, — заметил он и снова прислонился к машине.

— Нет, — отрезал Эмбер, захлопывая крышку.

На одну секунду их взгляды встретились. Данте тоже улыбался. От его близости Эму захотелось податься назад, немного отойти, чтобы темноволосый парень не стоял перед ним, такой мягкий и спокойный. Он все еще не мог простить ему вчерашний разговор, из-за которого сегодня было так сложно как следует рассердиться. Ворлок внимательно изучал лицо мальчишки, скользя по нему сверху вниз. Эм облизнул сухие губы. Во рту его от жары исчезла слюна, и почему-то было нереально придумать оправдание тому, почему он смотрел на Данте и не отводил взгляд.

— Я закончил с машиной, — Эм наконец отвернулся. Мы можем ехать дальше?

— Можем, — кивнул Дантаниэл. — Только учти, тебе придется бросить тачку недалеко от границы с Деревней Чародеев.

— Насколько недалеко?

— Миль за десять. За пять мы должны будем забыть про магию. Нам и тут-то не стоит ей швыряться, — заметил ворлок.

— Машину же можно будет спрятать… Я не хочу ее терять, — Эм тоскливо посмотрел на Хонду. Она все еще напоминала ему о доме...

— Посмотрим. Этого я не могу тебе сказать, — уклончиво ответил Дан и поджал губы.

Мэл и Дагон вернулись скоро, каждый погруженный в свои размышления. Скептично посмотрев на готовых и ждущих во всеоружии собратьев, они переглянулись.

— Должно быть, вы пошутили? — Мэл презрительно скривился.

— Давай, Марлоу. Полезай на заднее сиденье, доедем до Катемако за пару дней! — впервые за сегодня Данте попытался вступить в мирные переговоры со своим сложным создателем.

— Я? На заднее сиденье? — Мэл с сомнением сунул руки в карман штанов.

От такой прохлады во взгляде Эмберу стало не по себе.

— Хочешь, сядь на переднее, мне все равно, я с Элаем и Дагоном сяду. Но приземлись уже куда-нибудь! — Продолжал накалять атмосферу Дан.

Мэл хмыкнул. Своенравно сорвав жилетку и джинсы, он сбросил их на землю.

— Ну уж нет. Увидимся через пару дней. У границы с Деревней Чародеев, — обернувшись кошкой, старший из ворлоков подхватил в зубы свою одежду.

Через минуту его темный силуэт мелькнул крошечным пятном вдалеке, а Данте так и остался стоять и хмуриться.

— Он точно дойдет? — с сомнением спросил Элай.

— Понятия не имею. Он не очень разговаривал со мной эти дни, — сознался Данте. — Я его видел нормальным только один… раз. Все остальное время он провел, вычерчивая на песке какие-то фигуры и не особо возвращаясь во внешний мир.

Братья печально хмыкнули. Ничего нового для себя они не узнали.

Немного помрачневший Дан забился на переднее сиденье. Элай и Дагон привычно заняли заднее.

Эмбер еще раз спросил себя, был ли он уверен в том, что делал, но ответа на этот вопрос так и не нашлось. Парень вздохнул и взялся за руль. Пришла пора выдвигаться.

К вечеру они достигли Монтеррея. На границе с Мексикой Данте основательно развлекся, подсовывая пограничникам разные бумажки и играя с психикой людей, так что те с уверенностью приняли обертку от утренней шоколадки Эма за документы и паспорта.

Дагон и Элай ржали, как кони, но Эмбер к их веселью не присоединился. Он нервно барабанил пальцами по рулю и дожидался, когда же стражи порядка раскусят эту забавную игру, попробуют арестовать Дана, а тот в ответ перегрызет им глотки в считанные секунды. Но, к счастью для стражей закона, Дантаниэл пребывал в благодушном настроении и сегодня (Эмбер едва ли не перекрестился от счастья, когда они наконец преодолели погранзаставу) обошлось без расчлененки.

Они остановились ближе к ночи в каком-то пустыре среди скал и нескольких невысоких деревьев. Кроме скудного пейзажа, вокруг не было ничего: ни поселков, ни возможности где-то переночевать.

Эмбер не очень довольствовался такой перспективой, он чувствовал себя одиноко, лежа на заднем сидении машины и выкуривая одну за одной, а заодно слушая, как в поле Данте и Дагон громко смеются и рассказывают друг другу истории.

Самому Эмберу было не до смеха. К вечеру для него наступили часы мучений, так как его тело снова принялось бунтовать: по рукам и ногам бегали стада мурашек, тек пот, низ живота ощутимо тянуло, а в воспаленном сознании мелькали картины, откровенность и пошлость которых зашкаливала за грани дозволенного.

Эмбер старался не думать, он старался не поддаваться влечению, но теперь рядом с Данте это казалось невообразимо трудно. Он невозможно хотел, чтобы его создатель сейчас пришел к нему, и от силы этого желания чернело перед глазами.

Данте отсмеялся веселому анекдоту, который рассказал Элай. Когда его улыбка померкла, он прислушался к мыслям мальчишки. Он ощущал его тягу.

Зовущие мысли Эмбера было невозможно игнорировать. Данте слышал на расстоянии, как колотится сердце мальчика — учащенно, подобно тиканью бомбы с часовым механизмом. Данте ненадолго застыл, рассматривая открытую дверцу старенькой Хонды. Как странно. Еще недавно он не думая набросился бы на этого парня и взял его силой, как привык. Что же заставляло его медлить теперь?

— Дан? — Дагон и Элай удивленно глянули на остекленевшего собрата. — Чего ты?

— Н-ничего. Я слушаю… — неуверенно бросил он и уставился в костер.

— Так вот, я говорил, что… — на этом речь Дагона снова начала уплывать. Теперь Данте услышал, как Эм принялся перебирать видения, все те моменты, которые они провели вместе. Красочные и до ужаса реалистичные, они задирали волоски на шее ворлока. Данте снова посмотрел в сторону машины.

— Парни? Я вас оставлю? Ненадолго? — перебил он Элая, который как раз рассказывал про нападение на кладбище и разоренный городок недалеко от Эль-Пасо. — Мне надо выяснить одну… вещь.

Братья примолкли. Не дожидаясь ответа, Данте встал и медленно направился к машине.

— Ну все. Ближайшие два часа мы его не увидим, — жизнерадостно заметил Элай, ничуть не обескураженный тем, что его больше не слушали. — А ты, Дагон? Не хочешь последовать его примеру?

Губы светловолосого ворлока расползлись в хищной и крайне многообещающей улыбке.

Эмбер вздрогнул. Приоткрытая дверь машины чуть скрипнула, словно легкий ветерок качнул ее, и через мгновение в просвете показался Данте — удивительно тихий, спокойный и немного усталый.

Когда он заглянул внутрь, во взгляде его мелькнуло неопределенное выражение, но Эмберу хватило этих секунд, чтобы осознать: сейчас последнему рубежу его спокойствия наступит конец. Он проследил за тем, как ворлок опускается на колени и проползает вдоль заднего сиденья, складывая руки на серой обивке. Данте пристально изучал парня, словно ожидая каких-то слов или пытаясь угадать реакцию по его лицу. Эм повернулся набок. Он хотел бы что-нибудь сказать, но не знал, как подобрать нужные слова. Да и стоило ли что-то говорить?

Его мысли начали путаться и превращаться в бессвязную кашу. Ресницы, веснушки, прямой нос Данте — все это возвращалось как из самых страшных кошмаров, точно таким же, каким Эм помнил их с последней встречи, с одной лишь разницей: сейчас черноволосый колдун казался смирным, как укрощенный хищник. Он ждал. Его взгляд скользил по губам Эмбера, его платиновой челке, по скулам; и тогда парень осознал, что неловкая тишина, воцарившаяся между ними, слишком затянулась.

Затем Данте протянул руку. Мгновение — и Эмбер уловил его суховатое прикосновение. Пальцы ворлока легко тронули светлую прядь волос, отводя ее чуть в сторону. Данте задумчиво провел по щеке Эма, перешел на подбородок, где отрастала колкая щетина. От его касаний парень прикрыл веки. Внизу живота что-то скрутилось в узел, словно возбуждение распространялось по всем клеточкам тела. Этот контакт показался таким естественным и нужным, однако Данте по-прежнему не делал ничего больше, разве что пододвинулся чуть ближе. Теплота его дыхания осталась на коже легким ветерком. Она заставила Эма переключить внимание на губы парня.

Ворлок первый осмелился нарушить дистанцию. Он начал медленно задирать футболку Эмбера, используя силу мысли. Он делал это спокойно, без резкости и желания надавить на волю человека, при этом продолжал внимательно следить за его реакцией. От волны приятных и волнующих ощущений Эм откинул голову, начиная слегка дрожать. Данте подтянулся и навис над ним, разглядывая его тело, кружки открывшихся взгляду сосков, светлую дорожку волос, уходящую по животу под джинсы. Под его рентгеновским взглядом парень ощущал себя совсем беззащитным. На мгновение показалось, будто Данте тоже не в силах подобрать слова. Но затем тот четко произнес:

— Ты совсем не меняешься...

На этих словах он нагнулся и обвел языком правый сосок Эмбера, от чего блондин едва не задохнулся. Ему стоило бы сказать Данте, чтобы тот прекратил... Но он не мог сделать этого.

— Почему я должен меняться? — крепко зажмурив глаза, выговорил Эм, все же находя силы на ответ.

Ворлок внимательно посмотрел на него, отвлекаясь от своего занятия.

— Не знаю, я... думал, за два года ты станешь другим. Но я рад, что ты остался таким, каким я создал тебя, — тон ворлока был приглушенный и разгоряченный.

Эм стиснул кулак. Его спина взмокла в мгновение ока от этого шепота, и Дан, разумеется, уловил его дрожь. С каждым движением он вспоминал, почему его так безумно вставлял этот мальчишка. Данте бережно провел ладонью по животу Эма, переходя на его широкие плечи. Тот напрягся от осознания того, что и ворлок испытывает непреодолимую тягу к нему, это было так легко угадать — по взгляду, по его крадущимся действиям и сбившемуся дыханию. Эм неуверенно и мягко взял парня за запястье и задержал его кисть. Движение получилось дерганным и неестественным, потому что на самом деле он не хотел останавливать его. В эти минуты гордость, чувство собственного достоинства и горячо лелеянная обида отступали на второй план.

К счастью, Данте все понимал. Он продолжал. Настойчиво расстегнув пуговицу и молнию на джинсах Эма, он немного спустил их вниз. За ними последовала резинка боксеров, открывшая вид на возбужденную, сочащуюся смазкой плоть.

— Знаешь? На твоем месте я бы точно не стал сопротивляться. Больнее, чем это, быть уже не может, — затуманенным взглядом ворлок изучал красивый, ровный член и едва не облизывался от такого вида. Эм обреченно выдохнул. Несмело вцепившись в плечо Данте, он подтащил его к себе. В этой игре не осталось смысла, поэтому ужасным и одновременно чудесным облегчением для Эма стали невольно слетевшие с его языка слова, которые так долго вертелись в голове:

— Ладно... Помоги мне, не будь садистом. Я сейчас просто лопну.

Дантаниэл ждал только этого. Он послушно лег на заднее сиденье и крепко прижал парня к обивке.

— Волшебное слово? — жадно прошептал он в ухо блондина.

— Давай быстрее, — неразборчиво буркнул Эмбер.

Данте понадобилось тридцать секунд, чтобы сдернуть с мальчишки остатки одежды, а заодно освободиться от мешающихся джинсов самому. Он полностью лег на Эма, обнимая его, потираясь об него напряженным животом и заставляя того еле слышно стонать. Он так давно не видел его под собой, казалось, что столько вообще невозможно протянуть. Наверное, он действительно по нему скучал. Подушечками пальцев Данте провёл по его шее, а затем приподнял за подбородок, чтобы Эм смотрел только на него. Тот сейчас мало что соображал. Данте вдыхал его знакомый запах. Каким же потрясающим мог быть вкус смертного, если не пытаться его кусать, а всего лишь вдыхать его присутствие.

Синие глаза мальчишки доверчиво блестели.

Данте склонился немного. Его взгляд скользнул по губам парня. Все вдруг показалось ничтожным и мелким — все, кроме близости губ, которые были слишком доступны, чтобы противостоять подобной слабости. Эмоции, те, которые Дан подавлял в отсутствие Эма, хлынули обратно нескончаемым потоком. И какого же Вельзевула так колотилось в груди?

Влажный язык скользнул в рот Эма, и парень сразу же ответил Данте, так, будто ничего не менялось, будто только вчера они последний раз лежали на капоте машины, укрытые сумерками, и дарили друг другу капли своего тепла. Мальчишка дышал жарко и влажно, притягивал голову ворлока к себе, гладил его шею и плечи, переходя на лопатки и спину. Его руки требовательно стискивали бока создателя, словно Эмбер хотел, чтобы Дан прижался еще ближе. Грубоватые, покалывающие касания черноволосого волка ласкали незащищенную кожу. Поцелуй Данте был такой приятный, немного жесткий. Такой знакомый...

В лице ворлока мелькало удовольствие. Данте провел ладонью по паху парня, проводя ею ниже и дальше. В зрачках мальчишки скользили сумасбродные эмоции. Эм доверял Данте, тот слышал биение человеческого пульса.

Все вдруг стало так просто. Зачем нужно было терзать себя? Данте не знал. Очень громкий и неприличный стон парня разнесся по салону машины, когда Дан начал входить. Тягучее чувство наполненности потекло по нижней части бедер, на грани с болью появилось невыносимое удовольствие и небольшая щекотка под самой кожей. Эмбер почувствовал не просто страсть, а колоссальную волю к освобождению, настолько мощную, что она содрогнула все его тело.

Данте сжал его, не давая наслаждению выплеснуться слишком быстро, и обвел языком контуры губ парня. Чуть дрожа, Эмбер ответил ему, хотя и был сосредоточен на другом. Он получил то, чего так хотел: Данте наконец-то заполнил пустоту внутри него, и это чувство было самым нужным сейчас. Эмбер думал только об этом.

Дантаниэл выпрямился над парнем на руках. Он требовательно закинул ноги Эма себе на бедра, заставляя того сжать себя коленями. От каждого прикосновения внутри зарождалась восхитительная дрожь, смешанная с острым кайфом. Эм заглянул ворлоку в лицо, а Данте слегка подтянул его бедра, туго заходя до самого предела. Его ресницы прикрылись. Эм явственно ощущал, какие отчаянные усилия требуются Данте, чтобы контролировать своё тело — не дать себе сорваться. Он двигался очень осторожно.

От напряжения на грани с болезненным удовлетворением оба не могли даже сглотнуть слюну. Вид разгоряченного мальчишки заставлял Дантаниэла сосредотачиваться и мучительно сдерживать собственную разрядку. Он двинулся еще сильнее, еще глубже. Эмбер извернулся под ним. Он безумно хотел, чтобы Данте ускорился.

— Будет не очень приятно, — прочел его мысли Дан.

— Плевать... Сделай движения сильнее... — Эм подался навстречу, помогая парню толкаться в себе. От его встречных фрикций ворлок тихо зарычал. Мальчишка хотел его, Данте мог слышать его неприличные мечущиеся мысли.

Поддавшись желанию, Данте перетянул Эмбера на себя, откинул его лопатками на свои колени и сделал так, как попросил его Эмбер. Он углубил собственные толчки силой мысли. Эм закусил губу. В такой позе что-то внутри чувствительно сжималось. От твердой пульсации тело уплывало на волнах удовольствия. Дан никогда не видел свое создание таким. За прошедшие два года Эм сильно погорячел, рядом с ним так хотелось потерять контроль. Дан нажимал на парня грудной клеткой, стискивая одной рукой его запястья. Эм таял в пылу его движений. По виску ворлока проползла капля пота, и Эм, потянувшись, слизнул ее языком. Он ощутил солоноватый привкус кожи, ощутил близость своего создателя. В ответ Данте взъерошил его светлые волосы. Он хрипло дышал, а его волчий хвост, который, как и всегда, появился в самый волнительный момент, неистово колотил по спинке сиденья. Когда же между ними стерлась эта грань, и страх, недоверие ушли в неизвестном направлении?

Эм смотрел в лицо своего создателя. Он добровольно пошел на его объятия. И почему это волновало сейчас в меньшей степени? Он не успел сообразить. Накопившаяся внизу живота тяжесть стала невыносимой и растеклась горячо и сладко, и тогда мальчишка откинулся в изнеможении, все еще не смея открыть глаза. Все произошло так быстро и оказалось таким мощным, что в голове зашумело. Данте громко застонал, зажмуривая до боли веки. Эм почувствовал его теплоту и влагу внутри себя, а еще такое невероятное облегчение, словно на зудящую рану положили прохладное лекарство. Светловолосый парень со стоном рухнул на своего создателя. Цветные звезды плавно меркли перед его взором.

— Ммм... — глухо простонал Эм, двинувшись в последний раз и обнимая ворлока за шею. Это было все, на что он оказался способен сейчас.

Дан поддел носом его подбородок и ненасытно присосался к припухшим губам. Ему хотелось еще раз ощутить их вкус. Эм отвечал ему. Он гладил лицо и ключицы Данте, заправляя за ухо пряди жестких черных волос. Ему нравилось, когда Дан был именно такой — спокойный и неагрессивный. В таком состоянии находиться с ним рядом было приятнее всего.

— Ну хоть что-то тебе во мне нравится, — тяжело выдохнул уставший брюнет.

— Перестань подслушивать меня… — протянул Эм. — Мои мысли не для тебя.

— А для кого же, если они касаются меня?

— Для галочки, — парень все еще едва дышал.

Данте погладил его по голове. Удивительно, ему совсем не хотелось быть грубым с этим мальчиком.

— Ты хочешь еще? — тихо спросил волк, касаясь носом уха блондина, когда их дыхание немного восстановилось.

Эм облизал губы. Какой был смысл сражаться теперь. Он чувствовал, как что-то стекает по его бедру, чувствовал, как его живот сладко свело от этого вопроса.

— Я хочу... — отметая всякие доводы разума, прошептал парень.

Ствол Данте начал наливаться кровью, так и не опав до конца. Эм невольно улыбнулся. Ворлок хищно облизнул губы. Да, это был его мальчик. Он и не ждал от него иного ответа…

Дан гонял его еще несколько часов. Словно подросток, впервые дорвавшийся до другого тела, он не мог выйти из Эмбера. Он раздвигал бедрами его ноги, входя в парня глубоко и под всеми углами, он заставлял его стонать, как заведенного, царапать обивку и шептать какие-то проклятия.

В один момент Данте схватил Эма за плечи и всего одним толчком вогнал внутрь так сильно, что парень вскрикнул и изогнулся, капая себе на живот неопадающим членом. От этой картины Данте затрясло во внезапно накатившем оргазме. Теперь, когда Эм был рядом, он ощущал удивительные спокойствие и легкость, словно и сам скинул с плеч неподъемный груз. Блондин все еще сжимал его руками и ногами. Его отпустило, только когда Данте легонько подул ему в лицо.

Они оба не знали, что сказать на это друг другу. Эмбер провел языком по пересохшим губам, а Данте отловил взглядом этот жест. Он последний раз двинул бедрами и прижался к паху мальчишки, так и не выходя из его тела. У него даже не осталось сил подвинуться.

— Жить будешь теперь? — спросил Данте, не уверенный, что сам ответил бы на свой вопрос положительно.

— Буду. Но плохо, — еле слышно прошептал Эмбер.

Данте мягко посмотрел на него. Поддаваясь внутреннему порыву, Эм чуть приподнялся и коснулся губ ворлока легким, как прикосновение крылышек бабочки, движением, выразив в этом все, что он мог на данный момент: всю свою признательность и доверие.

— Ты целуешь меня? — в тоне Данте скользнула ирония.

Эм опустил ресницы.

— Ты мне помог. Спасибо…

— Не за что… — Данте попытался высвободиться из его хватки, но теряющий сознание Эм крепче сжал руки.

— Ты не уйдешь?

— В каком смысле? Я сейчас в тебе больше, чем наполовину, дай я хотя бы подвинусь, — со вздохом проворчал ворлок.

Эм немного ослабил хват.

— Мне действительно спокойнее с тобой. Полежи хотя бы немного рядом. Пока я не засну, — прошептал он, уже роняя голову в сладком полусне.

Дантаниэл искренне удивлялся этому мальчику. Насколько он мог быть противоречив, ровно настолько же он был иногда удивительно уверен в определенных желаниях. Данте погладил его по виску. Все же это было крайне утомительным занятием — содержать собственного апрентиса.

====== Глава 10. По пятам ======

Время клонилось к вечеру, когда в одной из церквей Эль-Пасо раздались тихие шаги. Здание стояло пустынным вот уже несколько десятков лет, так как его реставрацией никто не занимался, и в результате годы заброшенности лишили его былой роскоши. В подобных руинах чаще селились вороны, падальщики и бродили мародеры, которые грабили красивые и некогда богатые интерьеры и продавали вещи по дешевке на местном рынке.

Одиноко сидящая на окне птица каркнула и снялась со своего места, как только в дальнем краю церкви скрипнула дверь. Любой священник и боголюбивый прихожанин, зайдя сюда, с уверенностью сказал бы, что согласно планам в церквях такого типа и вовсе не должно быть никакой двери, но, тем не менее, факт оставался фактом — очертания прохода нарисовались на стене, старые петли заскрипели, и наружу, кашляя и отряхиваясь, вышли четыре фигуры.

Маленький кружок света плясал на проеденных временем плитах, но даже он скрылся, когда охотники шагнули под одинокие своды. Конрад Ренье направил луч фонаря на пол и стены, проверяя, чисто ли вокруг. Из-за его спины выглянул Мики. Он внимательно осмотрелся и перевел взгляд на массивный алтарь, исписанный граффити. Под его основанием валялись пустые бутылки и упаковки от чипсов. Все здание выглядело оскверненным и мрачным, но, несмотря на общий унылый вид, в груди Ривьеры что-то сжалось от предвкушения скорых приключений.

— Здесь все чисто, — Конрад быстро обошел церковь. — Мы можем выходить.

Катария дернула к себе рвущегося с цепи добермана. Скайлер велела не кормить собак, чтобы они были злее, и потому животное натягивало ошейник, доставляя охотнице массу неудобств. Сама Торквемада очень хотела пуститься в погоню за группой ворлоков, которые лишили ее названого брата самой жизни. Но затем она поняла, что сейчас нужнее Луцию, и осталась сидеть возле него. Мики, Катария, Конрад и еще один новичок отправились в погоню без нее.

— Это то место? — осторожно спросил Мик, ступая по замызганному полу.

— По идее да, в прошлый раз выродков заметили неподалеку. Это единственная церковь в Эль-Пасо, где о нашем появлении не узнает никто.

Мики поправил огромный охотничий нож на поясе. Ему было спокойнее, когда он мог ощущать холод оружия в своей ладони.

Он услышал, как за спиной тревожно дышит новичок, которого им распределила Катария. Обычно новобранцев не допускали на важные задания, но сейчас народу и так категорически не хватало, потому к каждой группе присоединяли даже мальчишек, попавших в клан от силы неделю назад. Мики и сам не чувствовал себя опытным бойцом и был счастлив, что Кай пошла ему навстречу и позволила находиться именно в группе, пустившейся по следам Эмбера.

Патруль должен был дежурить по графику. Всего одна ночь на поиск, чтобы после этого их отряд могли сменить другие хантеры. Проблема у все еще числящихся в живых охотников стояла одинаковая: их обычную жизнь еще никто не отменял. Для Мики это значило, что уже через пять часов после окончания похода ему нужно возвращаться на работу, откуда он сможет прикрывать задницы собратьев со своего официального места в полиции. Его частые отлучки уже давно начали вызывать удивление у начальства, но Ривьера надеялся, что в итоге это хотя бы оправдает себя.

Пока он был с охотниками, им позарез требовалось найти следы присутствия ворлоков в этом регионе. Кроме личных причин, на это была и еще одна: Скайлер дала всем задание приносить с каждого рейда по голове ведьмы, и Мики даже думать не хотел, что ждет их в случае провала. Он не собирался щадить колдовскую дрянь. Даже более того, ему до смерти хотелось найти именно Эмбера и его новых дружков самому. Желание свершений росло в Мики, а руки его чесались сделать хоть что-нибудь полезное, так как он знал: когда жажда становилась невыносимой, нужно было просто слепо следовать за ней и не думать ни о чем, не сомневаться ни в чем. Нужно было идти и убивать.

Увы, времени на поиски катастрофически не хватало. Рано или поздно массовыми убийствами все равно заинтересуются высокие чины и силовые структуры, а это значило, что действовать надо скорее. Эта маленькая негласная война с колдунами уже начала выходить за все мыслимые и немыслимые рамки.

Вечерние часы в районе города были тихими. Четверо охотников настороженно шагали по улицам, стараясь не привлекать к себе особого внимания, а потом Ривьера снова услышал голос Катарии рядом.

— Нам повезет, если мы воспользуемся амулетом. Вспышки магии ворлоков еще долго сохраняются на местах, где они прошли, вот почему мы должны взять карту и поводить над ней кристаллом. Он притянется туда, где остались клочки волшебства.

Мики стоял и смотрел на то, как Кай водит по карте особым талисманом, заговоренным чуять проявления абракадабры. Доберман в ее руках натягивал поводок и рыл когтями землю.

— Нам в ту сторону, — Конрад глянул на восток, когда кристалл указал направление.

Четыре хантера вышли на дорогу и некоторое время шагали в молчании, пока не достигли крайней границы города. Пройдя еще пару миль вдоль леса, они набрели на какой-то пустырь. В этом месте на карте кристалл вел себя странно: как птичий клюв, он тыкался в одну и ту же точку и вертелся, как юла, явно указывая в направлении от дороги.

Мики заметил следы шин, ведущие влево. Он толкнул Катарию локтем и указал на отпечаток. Выглядели следы странно, словно машина не ехала, а кто-то волок ее по земле. Они были размазанными и хаотичными, лишенными всякой системы.

— Они были здесь, — Конрад принюхался, брезгливо морща нос. — Те самые, которых ищет Скайлер.

Доберман зарычал и завыл, вырываясь вперед. Охотница не удержала поводок, и собака скрылась в сумерках, взяв след и устремившись к границе с Мексикой.

— Похоже, они покинули эти места, — задумчиво протянул Конрад. — В любом случае, нам нужно идти за псом. Он выведет нас к нужному месту.

С этими словами хантеры побежали в сторону, где скрылся доберман.

Эмбер проснулся, когда солнце стояло уже высоко. Открыв глаза, он потянулся, сладко улыбаясь тому, как отлично чувствовало себя его тело. Оно впервые за многие месяцы не было напряжено, как перетянутая гитарная струна, а чувство расслабленности и эйфории билось в каждой клетке, так что хотелось обнять весь мир, радостно крикнув: «Наконец-то я не мучаюсь!» Это было прекрасное чувство.

Эму всё ещё казалось, что это не по-настоящему. Словно он спит, и ему снится приятный сон, от которого стало так тепло и спокойно. Эйфория лишь немного сошла на нет, когда организм очнулся окончательно, а Эмбер вспомнил, что ему пришлось сделать ради этой потрясающей легкости.

Глянув на спящего рядом, как сурок, Дантаниэла, парень немного поморщился. Значит, эта ерунда ему не привиделась.

— Ну… Я молодец, — обреченно заметил Морриган, потирая ладонью глаза и вспоминая, как хорошо они провели время.

— Знаешь… Если ты к этому привыкнешь и перестанешь реагировать, как будто трахаться со мной для тебя новость, тебе станет легче жить, — донесся до него приглушенный сиденьем голос ворлока.

— Для меня это новость. Каждый раз думаю: и почему, что бы ни происходило, все всегда упирается в тебя? — Эм попытался высвободить из-под парня затекшую руку.

— Вот она, вся благодарность. Мне показалось, вчера ты не очень-то и возражал относительно меня, — бессердечно напомнил Дан и отвернулся, пряча нос от солнечного света. — Все три раза.

От воспоминания Эм немощно откинулся обратно на сиденье. Что было толку сокрушаться теперь? Парень криво посмотрел на своего создателя, удивляясь, как они оба поместились на таком маленьком диванчике.

Все это потому, что ворлок практически лежал на нем, согревая теплотой своего тела. Эмбер еще некоторое время усердно старался смириться со случившимся, пока не получил по голове от Дана, который не хотел с утра слушать эти внутренние завывания.

— Эмбер. Сделай одолжение — заткнись, а? — попросил черноволосый парень очень вежливо. — Не порти мне утро. Впервые за пару лет я не слышу шум в голове. Не создавай его снова.

Эм мысленно обругал Данте всеми известными ему словами, однако спорить прекратил.

Когда они вылезли из машины, наполовину одетые и разобранные, то обнаружили абсолютно голых Элая и Дагона в такой же неловкой ситуации. Обнявшись, братья лежали возле потухшего костра, и по их позе Эм понял, что для них ночь тоже прошла не без приключений.

— Голубая устрица*, — буркнул Морриган, несколько смущенный этим зрелищем.

Бар из фильма «Полицейская Академия»

— А, эти-то, — отмахнулся Данте. — Не обращай внимания, когда мы с Мэлом узнали, что они вместе, он неделю поил меня только первоклассным виски. Моя психологическая травма была слишком глубока.

— А… так можно? Они же братья, — Эмбер задумчиво почесался, лишь сейчас задумавшись о сути ситуации.

— Видишь ли… Кто им запретит? Эти двое никогда не сомневались в своем выборе. Они и живут вечно, как ворлоки, только потому, что им хорошо друг с другом. Слабо представить?

Эм замотал головой. Потом закивал. В общем, ему действительно было слабо.

— Советую не приставать к ним с моралью. Они могут превратить тебя в гриб, — хмыкнул Дан и, показательно вжикнув молнией ширинки, пошел отливать.

Чтобы свернуть этот разговор, Эм отвернулся и тоже занялся утренними делами. Достав из рюкзака воду, он прополоскал рот, все еще косясь на мирно спящих братьев. Такой бродячий образ жизни Эму совершенно не нравился, а еще хотелось в душ и нормально поесть, но он надеялся, что по пути к Катемако им все-таки встретится мотель или какая-нибудь дешевая забегаловка.

Данте в это время тревожно оглядывался по сторонам. Задержав на нем взгляд, Эм предположил, что ворлок беспокоится о Мэле, поскольку тот все еще не думал появляться.

Заметив, что Дан поворачивается, Эмбер поспешно отвел глаза. Он не хотел встречаться с ним взглядом. Воспоминания о вчерашней ночи все еще были слишком свежи в его голове, и когда мысли возвращались к тому, что происходило, уши его тут же начинали покрываться свекольной краской. Дан кинул на парня ехидный взгляд и ухмыльнулся. Его забавляло, с каким усердием Эмбер делал вид, что он тут был совершенно ни при чем.

Собравшись, ворлок пошел будить Элая и Дагона. Братья заныли, но тем не менее превратились в свои животные сущности и переползли на заднее сиденье досыпать уже там.

Дорога снова замелькала под колесами, а пока они ехали, Эм вспомнил, что совершенно забыл позвонить Райли. После ухода из Гринвуда ему было некогда останавливаться, но сейчас, когда все в голове пришло в относительный порядок, обычные, самые прозаические мысли вновь начали наводнять сознание.

Затем в голову пришла одна особенно неприятная идея. Эм вдруг подумал, что в один прекрасный день хантеры могут напасть на семью Райли, если узнают, кто она такая. А ведь светлая ведьма не сможет одолеть целое полчище взбунтовавшихся фанатиков, и потому Эм дал себе обещание оповестить ее о том, что с ним все в порядке. Он должен был убедиться, что и Райли невредима, вот только мобильный приказал долго жить. Эм совершенно забыл о зарядке, и в результате его телефон попросту сдох. Кроме того, Морриган не представлял себе, что должен сказать своему единственному другу после того, как даже не нашел сил с ней попрощаться.

Жажда убежать от себя, заманчивое путешествие со всем разнообразием страхов и открытий сейчас показались Эму самой опрометчивой глупостью, которую только мог совершить человек в его ситуации, особенно учитывая то, что он почти добровольно сдал себя в лапы Дантаниэла. Снова.

Данте сидел, отвернувшись в окно, и не слушал эти угрызения совести, так что Эм остался один на один с собственными душевными терзаниями.

Заприметив вывеску «Мотель. Почасовая оплата», Эм начал сруливать с дороги. Данте тут же выпрямился на сиденьи.

— Так. Стоп. Я думал, я тебя вчера достаточно гонял! — начал протестовать он.

— Я хочу есть, в душ, и мне нужно позвонить, — отмахнулся от него Эмбер.

Данте собрался поймать его за руку, но своевольный мальчишка уже выскользнул из машины.

— Вылезайте. Подождете меня часок в забегаловке! — крикнул он и кивнул в сторону кафе, находящегося на территории заведения.

Дантаниэл вздохнул. Пока они ехали, на пути им встретились аж три церкви, располагающиеся в небольших поселениях вдоль дороги. Жди проблем от тех мест, где неподалеку находились храмы и прочие богоугодные заведения. Неужели Эм не мог найти другой мотель, чтобы наслаждаться гигиеной там?

Ворча, Данте обернулся и принялся толкать Элая и Дагона. Лис и коршун ругались, когда натягивали одежду, но делать было нечего: прочитав прейскурант и, видимо, удовлетворившись ценой, Эм скрылся в здании, что означало — скоро его ждать не стоит.

— Понесла нелегкая, — невесело констатировал Дагон.

Мальчишка отсутствовал примерно с полчаса. Вскоре он показался довольный и с влажными волосами и подошел к ждущим его ребятам, которые сидели на капоте, уныло подперев головы.

— Ну? Ты все, принцесса? — Данте глянул на него, раздосадованный этой заминкой.

— Нет, — как ни в чем не бывало заметил Эм. — Теперь поесть! Но! — заметив, что ребята уже почти готовы кинуться на него с кулаками, Эм выставил руки в свою защиту. — Я обещаю, что возьму с собой остатки еды, и нам не придется больше останавливаться!

Сказав это, парень улыбнулся и отскочил от ворлоков от греха подальше.

На территории мотеля действительно обнаружилась забегаловка. Данте, Элай и Дагон поплелись за Морриганом, сунув руки в карманы джинсов.

Над дверью звякнул колокольчик.

Эм протиснулся внутрь, сразу же замечая, что заведение в этот ранний час абсолютно пустовало. Кроме продавца — высокого парня на вид едва ли старше Эма, — тут больше никого не было.

Внезапно Эма словно стрелой пронзила мысль: он узнал это помещение. Стойка с сэндвичами по левую руку от кассы, знакомая кофемашина, грязноватые, салатово-желтые цвета в интерьере, пластиковые столики — все это пробудило в нем удивительно реальные воспоминания. Стрельнув взглядом за спину бармена, он увидел знакомый логотип на стене: та же сеть ресторанов, в которой он работал два года назад.

Молодой человек за стойкой закончил протирать прилавок и поднял глаза. Компания из четверых человек не очень понравилась ему.

Вошедшие показались ему необычными, но даже не потому, что их была целая группа, а оттого, что от присутствия чужаков по спине еле уловимо пробежали мурашки. Тянущее и не очень определенное ощущение защекотало под лопаткой. Парень задумчиво проводил широкую спину высокого брюнета, который тоже косо глянул на него из-под вороной челки. Ранние посетители довольно быстро заняли столик у окна, а один из них — блондин с удивительно яркими голубыми глазами — отделился от группы и подошел к стойке, облокачиваясь на нее всем весом.

— Привет, — поздоровался Эмбер, замечая, что парень настороженно смотрит на него. — Можно сделать заказ?

— Полагаю, это то, для чего вы здесь, — официант нехотя достал блокнот.

— Сэндвич с индейкой, только без кунжута, — начал быстро говорить Эм. — Потом кофе — латте средний, без сахара, и яблочный пирог. Только доливайте доверху, а не как обычно. А этим, — он обернулся, стрельнув взглядом на Данте, — три салата. Овощных!

Все записав, парень кивнул, еще раз смерив Эмбера подозрительным взглядом. Он скрылся в недрах служебных помещений, а Эм вернулся к себе за столик.

— Ладно. Раз уж ты заманил нас сюда, — Данте дернул парня за руку и хищно наклонился к его уху. — А что будем есть мы?

— Я заказал вам овощной салат, — от рывка Эм неловко плюхнулся рядом с ним.

— Детка, мы хищники. Мы не едим овощной салат, — поверх его плеча красный глаз Данте жадно измерял офицанта, который снова вернулся и принялся расставлять на подносе четыре тарелки и чашку.

— Даже не думай, Данте, — Эм угрожающе посмотрел на него. — Мы сейчас доедаем обычную еду и уходим, тебе ясно?

— А не слишком ли ты раскомандовался, мальчик? — Дантаниэл снова пополз по его плечу, как ядовитый плющ.

Эм дернул рукой, пытаясь скинуть с себя его лапы в общественном месте.

— Реально, Эмбер, кто его хватится? Он же тут один! — теперь уже Дагон уставился на официанта поверх меню.

В этот момент, как по заказу, открылась дверь и из служебного помещения, легкая, как маленькая птичка, выскочила девочка. На вид ей можно было дать не больше восьми лет. С важным видом она подошла к столику, где разместилась единственная в этот ранний час компания. Поставив перед Эмбером готовый кофе, ребенок объявил:

— Ваш сэндвич. Мой брат сейчас принесет остальное.

Сказав это, она развернулась и пошла обратно, громко топая каблучками, а Эм только и успел вскользь ее поблагодарить.

Парень резко помрачнел. Ее рыжие волосы, бантик и курносый нос внезапно и очень остро напомнили о Лиз. Мысли Эма тут же начали утекать. Он растерянно смотрел на девчушку, которая с деловым видом продолжала помогать своему брату, и растворялся в малоприятных воспоминаниях, вновь перенесших его в Гринвуд. Парень опустил глаза и поджал губы. На лице его отразилась глубокая задумчивость. Эм собрался с духом сказать что-то, но умолк, не произнеся и двух слов. Что было толку уговаривать убийц?

Конечно, это изменение настроения не укрылось от Данте. Ворлок перестал вертеть соломинку и закатил глаза.

— Ладно, не сопливься, мы не будем есть ее братика. По правде, я и сам против того, чтобы охотиться днем, — он поскреб немного заросший подбородок. — Можешь успокоиться.

Эм удивленно взглянул на него.

— Ты серьезно?

— Да. Уймись.

Еще с секунду блондин изучал ворлока большими глазами, и от его пристального внимания последний почему-то отвел взгляд.

— Спасибо… Я… буду очень благодарен тебе… — наконец произнес Эмбер.

— Спасибо в карман не положишь, — Данте стащил с его тарелки сэндвич и отхватил от него большой кусок. — Тебе придется заказать себе другой бутерброд.

Эм улыбнулся. Это действительно много значило для него. Взгляд Данте под косой челкой был лишен всякой серьезности. Его зрачок, единственный, который видел Эмбер, лучился искорками веселья, словно ворлок был готов вот-вот улыбнуться. Эм помотал головой.

— Ладно, небольшое дело. Я еще закажу, — с этими словами он мягко хлопнул Дантаниэла по плечу и снова отправился к стойке.

Тот проводил взглядом его задницу. Неопределенное выражение лица ворлока не менялось, пока он хищно следил, как Эм облокачивается на прилавок и снова начинает что-то тихо говорить официанту.

Дагон и Элай наблюдали за этой красноречивой сценой. Они смотрели на своего собрата, как на человека, больного терминальной стадией какой-нибудь крайне опасной болезни. Одно волчье ухо, показавшееся из-под копны черных волос, выдавало радостное щенячье настроение Дантаниэла.

— Учтите, я слышу все, о чем вы думаете, — свистящим шепотом предупредил братьев волк, продолжая пожирать взглядом стройного блондина.

— Мы ничего не думаем, — заверил его Элай.

— Я делаю это не потому, что он меня попросил. Мне просто лень рыпаться, — счел нужным заметить Дан.

Эм обернулся к нему от стойки и улыбнулся. От вида его улыбки Дантаниэл ощутил, как в области ширинки начинает немного твердеть.

— Конечно, ты делаешь это не потому, что он просит тебя… — саркастически фыркнул Дагон, замечая эту перестрелку взглядами.

Данте никак не отреагировал. Он все еще изучал ровную спину Эмбера и ловил свое сознание, которое почему-то начало утекать не в ту степь. Он продолжал бы и дальше мысленно лапать блондина под одеждой, если бы его кое-что не отвлекло. В голове ворлока раздался знакомый шум. Сначала маленький, а потом все живее и живее, он нарастал подобно подкатывающей к берегу волне. Данте тут же очнулся и напрягся, готовый к атаке, вслушиваясь в отдаленные голоса, приближающиеся в направлении кафе.

Спокойствие уходило, уступая место хмурой сосредоточенности. Парень еще мгновение смотрел на своего апрентиса, буквально сверля его глазами, а затем перевел взгляд на Элая и Дагона.

— Хантеры? — Элай без слов понял его замешательство.

Данте кивнул.

Комментарий к Глава 10. По пятам Вот так, кое-кто теряет свои позиции со свистом и я говорю, конечно, не только про смертного мальчика :))) Ахахах :)))

А вообще, с 8 Марта вас, мои дорогие читательницы и читатели, если они есть :))))) Все равно это весенний праздник, ну вот я и желаю вам, чтобы вас в жизни тоже согревала ЗВЕРСКАЯ ЛЮБОФКА, яркое солнышко и хорошая погода!!! Огромное спасибо за ваши замечательные, позитивные отзывы, за вашу привящанность к этому фику, автор счастлив, что народ счастлив, если он счастлив :)))

Радости вам и побольше хорошего настроеничка!!!!

====== продолжение 1 ======

Заслышав знакомое слово, Эм тоже обернулся. В голове его возник голос Данте, лишенный прежнего игривого настроя: «Подойди ко мне, Эмбер!» Мальчишка побледнел. Ни слова не говоря, он отошел от стойки и встал рядом с создателем, плечом к плечу, готовый слушать любые его команды.

— Дан, что… — начал было Эм, но ворлок резко дернул его к себе, то ли желая защитить, то ли просто прекратить всякие расспросы. Парню пришлось замолчать.

Появление хантеров не заставило себя долго ждать. Трое человек, вооруженных пистолетами и арбалетами, влетели в кафе и наставили оружие на колдунов.

— Именем Трибунала! — закричал рослый мужчина, вышедший вперед всех остальных охотников. — Вы арестованы!

Продавец за прилавком побледнел. Он так и остался стоять, рука с тарелкой зависла на половине пути до стойки, и только звуки капающего молока нарушали тишину в помещении.

Дан, Элай и Дагон не повели и бровью. Эмбер сжал кулак, крепко хватаясь другой рукой за запястье своего наставника.

— Мы арестованы? В самом деле? — уголки губ Дантаниэла изогнулись в ядовитой усмешке. – Вы что, полицейских сериалов пересмотрели?

— Руки вверх! — рявкнул охотник и уверенно поднял пистолет чуть выше.

Данте продолжал наслаждаться комедией. Втроем он, Элай и Дагон были сильнее троих людей, пусть и вооруженных.

В это же самое время в кафе влетел четвертый хантер, ростом чуть ниже остальных. Эм зацепился за него взглядом. Что-то показалось знакомым в этой фигуре... Парень не успел додумать свою мысль, потому что охотник сдернул с головы капюшон. Эмбер судорожно вздрогнул.

Такие знакомые глаза Мики Ривьеры смотрели на него со смесью удивления и неприязни. Губы бывшего лучшего друга были плотно сжаты.

В помещении повисла тишина. Потерявший нить происходящего, Данте перевел взгляд с Эма на этого парня. Прищурившись, он влез в голову своего апрентиса в попытке выяснить, почему тот вдруг застыл, как изваяние. Когда он разобрался, губ его коснулась усталая улыбка. Удивительно, как это именно Эмбер умудрялся собирать на свою шкуру весь репейник?

— Я должен был увидеть это своими глазами, — процедил сквозь зубы Мики. — Так ты теперь заодно с ними, Эм?

— А ты… Что ты делаешь, Мики? — дрожащим шепотом проговорил парень. Он не мог поверить в происходящее. Какое-то жуткое мгновение Эм думал о том, что ему это только кажется, его лучший друг не мог стоять по ту сторону баррикады. Мики ведь даже не знал, кто такие были колдуны! Или знал?

— Я очищаю мир от тварей вроде вас! За Молот Ведьм! — крикнул Мики и молниеносно достал пистолет.

Грянул выстрел. Эмбер не успел ничего сказать или сделать, он только закрыл уши, спасаясь от оглушительного взрыва. Элай и Дагон напряглись, как гончие. Данте стоял впереди всех, но пуля, предназначавшаяся ему, зависла в воздухе, так и не достигнув своей цели. Данте с ледяным спокойствием задержал ее взглядом.

Медленно, следя за движением, он начал разворачивать ее обратно. Эм за секунды сообразил, что тот собирается сделать. Хищная улыбка ворлока растянулась почти до ушей, когда он поднял глаза на онемевших от изумления хантеров. Он направлял их оружие против них самих!

Эму потребовалась секунда. Рывком налетев на своего создателя, он повалил его на пол, рухнув за ним следом. Сбившаяся с курса пуля просвистела и отскочила в сторону. Она так и не долетела до охотников.

Возле стойки раздался вздох и всплеск.

— Взять их! — услышал Эм страшный крик, прогремевший в помещении как гром.

Раздались еще выстрелы. Дагон и Элай с хлопком аппарировали со своего места и тут же возникли за спинами атаковавших. Они не стали пробовать бороться с ними с помощью магии, так как знали, что все хантеры носили под одеждой талисманы, защищавшие их от сил зла.

Длинная боевая палка, снабженная лезвием, сверкнула в руках Дагона, как яркая вспышка. Истошный визг одного из охотников, которому ворлок отсек кисть, прозвучал громогласной сиреной. Мики спустил с поводка огромного пса, который тут же прыгнул на Элая и вцепился ему в предплечье.

Завязалась настоящая драка, но Эмбер не смотрел на собратьев, в это время он отвлекся на кое-что другое: из-под прилавка, где до этого стоял мальчишка-бармен, вытекала густая и темная, как эль, лужа крови. Перед Эмом лежало бездыханное тело. Лицо официанта выглядело мертвенно-бледным, а зрачки сильно расширились. Где-то в стороне пронзительно кричал один из охотников. Потом к нему присоединился лай лисицы, но Эм не мог пошевелиться и обернуться на эти звуки. Потрясенный, распластанный на полу, он все-таки исполнился какого-то странного ощущения — ему показалось, что все это нереально. Тело его словно раздвоилось, и от страха парень прилип к кафелю, боясь даже поднять голову.

Данте застрелил человека. Это было последнее, о чем подумал Эм перед тем, как кто-то схватил его за руку, вывернув ее так, что хрустнули суставы. Чьи-то острые когти вспороли кожу. Зашипев от боли, Эмбер обернулся и взглянул на стоявшего за его спиной.

Это оказался Данте. Перекошенное от бешенства лицо человека-волка выглядело в этот момент ненормальным от злобы и гнева.

— Я с тобой еще поговорю, — многообещающе рыкнул Дантаниэл.

Рывок.

Еще секунду назад Эм лежал на полу, а сейчас почему-то стоял в гуще драки, завязавшейся между ворлоками и хантерами. Данте очутился позади них с поразившей Эма быстротой. Он молниеносным движением вцепился Дагону в руку, сжимавшую палку, и поспешно переместился с ним с поля событий, выволакивая парня с легкостью, как будто тот весил не больше щенка. Элай испарился следом за ними, услышав, как Данте пробормотал что-то такое, в чём он разобрал только слово «машина». После этого наступила тишина.

В воздухе прогремел последний выстрел. Оставшиеся одни на поле боя, охотники дико озирались по сторонам. Пес, который до этого висел на руке Элая, тушкой шлепнулся на пол, не понимая, в каком направлении исчезла его жертва.

— Куда они делись? — проревел Конрад, сдергивая с головы капюшон.

За ним то же самое повторила Катария, которая вот-вот должна была получить удар и потому стояла в боевой стойке, готовая отражать атаку. Мики опустил оружие. Произошедшее быстро дошло до них.

— Они слиняли! Крысы! — заорал Ренье, слушая всхлипы лишенного кисти мальчишки — недавно призванного на службу хантера, чьего имени Конрад даже не знал.

Вопли паренька с трудом преобразовывались в слова.

— Кровь! Настоящая! — рыдал тот, рассматривая свой кровавый обрубок.

— Настоящая, ты уж не сомневайся, — грубым ударом взбешенный Конрад вырубил его, чтобы он не завывал. Мики вздрогнул от его действия.

— Выбросим его около местной больницы. Все равно он был никудышным воином.

Со стороны прилавка кто-то закричал. Обернувшись, три охотника увидели маленькую девочку, появившуюся неизвестно откуда. Рыжеволосая, не более восьми лет от роду, она стояла над трупом брата и кричала, кричала, как заведенная, словно разум ее повредился и отказывался принимать любые команды. Затем она упала на колени, громко рыдая и размазывая по лицу слезы.

— Ради всего святого, — Конрад в три быстрых шага пересек пространство кафетерия, прикрывая фигурку девчушки своим громадным телом. Затем послышался противный хруст. Крик смолк.

Словно насекомое, на которое внезапно навели луч фонаря, сердце Мики совершило прыжок.

Если до этого Ривьера был холоден, и все это время голова его лихорадочно работала, пока он пытался сражаться с напавшими на них тварями, то теперь он просто онемел от ужаса. Как Конрад мог поднять руку на ребенка?

Ренье встал, спокойно смотря на труп.

— Они ушли от нас. Чертовы твари, — прорычал он.

Увидев, как таращится на него младший из охотников, Конрад задрал левую бровь. С виду Мики был не в порядке.

— Что? — глаза Конрада сузились, как у ядовитой гадюки.

— Зачем ты сделал это? — Ривьера опустил взгляд, скользнув им по бездыханному телу маленькой девочки.

— Когда мы сюда зашли, тут все насквозь пропахло ворлоками! Откуда ты знаешь, что эти, — он презрительно кивнул на трупы бармена и его сестры, — не были одни из них?

— Она ребенок, Конрад, — тихо произнес Ривьера.

От этих слов могучий хантер словно увеличился в размерах, а Мики сжал кулаки, готовый к чему угодно.

— А ты помнишь правила, мальчик? — зашипел на него охотник. — Бить сразу и не ждать, когда ударят тебя. Не жалеть ни маленьких, ни пожилых, ни женщин, потому что они могут ударить в спину!

— Она не была ведьмой… — гнул свое Мики. — Тебе… тебе надо было просто на ком-то сорвать злость.

Сказав эти слова, Мики вздрогнул. Он уже где-то слышал их. Сказанное звенело в его голове тревожным колокольчиком, но он никак не мог вспомнить, почему оно казалось таким знакомым. Тоненький женский голосок повторял и повторял их, словно сверло ввинчивалось в мозг. Мики моргнул. Он сделал шаг назад, за ним еще. Затем молодой полицейский гневно посмотрел на Кай и Конрада и вылетел вон из забегаловки. Что-то щелкнуло в его голове в этот момент. Он не собирался стоять и смотреть на то, как хантеры калечат невинных.

— Какие же новички все нервные. Надо очистить тут все, — проводив его крайне недобрым взглядом, буркнул Конрад. — А этих… — он посмотрел на бездыханные тела. — Обезглавим. Нам надо показать Торквемаде хоть какой-то трофей!

Комментарий к продолжение 1 http://woodyboater.com/wp-content/uploads/2011/09/Road-Trip-Motel.jpg — картинка к прошедшей главе и обещанный и предсказанный читателями трешак :))) Ну как трешак так, чуточку.

====== Глава 11. Выяснение отношений. ======

Элай с Дагоном настороженно вышли из машины. Идиллия в Эдеме, так толком и не начавшись, плавно подходила к концу.

Прошло несколько часов с тех пор, как четверо парней покинули придорожное кафе в мотеле. Элай прижимал к окровавленной руке тряпку, найденную им на заднем сиденье, и старался остановить кровотечение. Пока они ехали, ему было даже не до заклинания облегчения боли: тачку трясло так, что они с братом едва не валились с сиденья. Эмбер гнал проклятой фурией под прицелом Данте, приложившего к педали газа мысленное давление.

Ворлок ослабил хватку, лишь когда немного успокоился. А затем, ни слова не говоря, он заставил машину съехать к обочине, после чего заглушил мотор, выволок Эмбера наружу и вцепился в его футболку мощной хваткой, склоняясь так, что его нос почти касался носа блондина.

— Зачем? — прорычал он парню в лицо, почти укладывая того на капот.

— Он мой лучший друг, Дан… Я не хотел, чтобы он пострадал, — тихо прошептал Эмбер, сжимая его запястья.

— Ты не хотел, чтобы он пострадал? Он стоял на стороне Охотников, Эмбер!

— Это какая-то ошибка! Я уверен, он не… Может, он просто хотел найти меня?

— И потому сказал тебе, что он собирается очистить этот мир? Наставил на меня пистолет и выстрелил?

Эмбер и сам не соображал, как еще можно это толковать. Все, что он видел сейчас — только злые глаза своего создателя, который рвал когтями его ворот.

— Мы пойдем, Данте? — тихо поинтересовался Элай, беря Дагона за руку.

— Стоять! — рявкнул Дантаниэл.

Он наклонился над Эмом так низко, что парень мог различить каждую клеточку кожи, красную радужку, брови ворлока, почувствовать его дыхание.

— Я твой создатель, мальчик. И ты только что фактически предал нас, своих собратьев!

— Данте, не надо все извращать, — Эм осторожно попытался отцепить от себя его когти.

— А знаешь, что делали с предателями в то время, когда жил я?

— Представляю. Зная тебя, точнее, каким ты был, когда мы только познакомились, думаю, это было не самое легкое время.

Услышав эти слова, Дагон и Элай все же попытались свинтить. От злости Дантаниэл начал покрываться шерстью на висках, а Эм смотрел в его лицо и проваливался в бесконечный кошмар, прерываемый только горячим дыханием ворлока. Все самое жуткое, что случилось или ещё может случиться с ним, с теми, кто ему был дорог, уже произошло. Он не мог найти в себе ни капли страха, весь страх остался там, в кафе у мотеля. Парень осторожно положил руки на скулы своего создателя и попытался погладить его, чтобы немного снять его бешенство.

— Дан, ну не рычи на меня. Что бы ты сделал на моем месте? — устало спросил он, убирая с лица парня темные волосы в надежде, что с Данте можно договориться. Но в результате тот рассвирепел еще больше:

— Убери с меня руки! — утробно взревел ворлок.

От давления капот машины начал впиваться в задницу Эма.

— Дан… отпусти. Ты можешь легко считать мои мысли, я не собирался тебя предавать! — чуть дрожа, отозвался парень.

Он знал, что не должен отводить глаза. В красном зрачке Дантаниэла мелькали все известные человечеству пытки, напасти и козни. Блондин выдерживал, рассматривая образы того, что ворлок хочет сделать с ним, хотя и знал, что на самом деле Дан верит ему. Он не станет вступать в схватку сейчас, только не теперь, когда они расставили почти все точки над «i».

Волчий хвост хлестал Эма как удары бича, но парень продолжал встречать грудью опасность. Он испытывал некоторое облегчение от того факта, что его еще не разорвали: если бы подобное случилось пару лет назад, от него не осталось бы ничего, кроме шкурки, Данте попросту выпотрошил бы его, как таксидермист. Сейчас он медлил, словно ждал чего-то. Эм невольно содрогнулся, на секунду представив, что ворлок мог бы вернуться к старым принципам воспитания. Эмбер еще раз попробовал дотянуться до Дантаниэла, но тот дернулся в сторону. Отпустив ворот майки своего апрентиса, Дан отошел. Эм шлепнулся на нагретый солнцем металл Хонды. Чуть подрагивая, отчаянно хватая ртом воздух, он поднялся и посмотрел на брюнета, ожидая удара, но вместо этого тот отошел еще на шаг назад, дыша как загнанный шакал.

— Чтобы через десять минут, когда я вернусь, вы были тут. Больше никаких остановок, никаких поблажек, никакой охоты до самого Катемако! Вам ясно?

Сверкнув клыками, он развернулся и ушел. Кулаки его сжались до хруста. Через пару секунд его уже и след простыл, а Эм глянул на братьев, схватившись за передавленное горло. Те таращились на него с состраданием и нескрываемым удивлением.

— Что? Тоже хотите сказать, что я предатель? Давайте, — хмыкнул Эм, давая им полный карт-бланш в этом вопросе.

— Да нет. Ничего такого, — обезоруживающе подняв руки, заверил его Дагон. — Мы не устаем охуевать от того, во что ты превращаешь Дантаниэла. Он отпустил тебя просто так.

— Я превращаю? Он и сам довольно неплох. Та еще зверюга, — Эм покосился на скалу, за которой скрылся ворлок. Оттуда летела каменная крошка и слышалось рычание — это Данте срывал злобу на чем-то менее живом, чем его апрентис. Эмбер поморщился, а Дагон резонно заметил:

— Все равно у него прогресс. Сам видишь.

— Возможно, он еще напомнит мне. Потом, — тяжело вздохнул блондин. — Но это ладно. Дан для меня не проблема, наверное. Я найду, как с ним разобраться. Но что нам делать с Охотниками, ребят? Я понятия не имел, что среди них мой лучший друг.

— Это засада, конечно, но… риск того, что ты с ним встретишься в деревне, минимален. Да ты и сам видел, эти типы были не так уж опасны. Когда мы вчетвером, нам нечего бояться.

— Да не в этом дело, — Эм тяжело вздохнул. — Просто я должен как-то ему помочь… Несмотря на то что мы уже не такие уж друзья… А вдруг он пострадает? Он же нихрена не знает о том, какими опасными на самом деле могут быть колдуны! Это все слишком сложно! — он вцепился пальцами в собственные светлые пряди.

Дагон и Элай с сочувствием глянули на него.

— Ты не можешь приставить другу свою голову, Эм.

— И что мне? Сидеть и надеяться, что его не убьют в одной из стычек?

— Мой совет таков… Ты не можешь быть везде и за всех. Потому тебе просто надо сделать выбор. Все и всегда упирается в выбор. Ты это осознаешь? — мягко заметил Элай.

Выбор. Эмбер скептически хмыкнул. То же самое когда-то говорила Райли. «Для того чтобы обладать нашей силой, нам не надо убивать и мучить людей. Мы просто… существуем, понимаешь? Это вопрос выбора. Твоего выбора». Почему же и им всем нельзя было просто существовать? Кому вообще нужна эта безумная, назревающая, как гроза, война?

Рычание за скалой смолкло. Похоже, Дан немного выпустил пар.

— Я не скажу, что твое решение будет легким, парень. Но ты уж попытайся взять себя в руки, — Дагон похлопал мальчишку по плечу.

— Почему вы такие, ребят? — Эм все же отнял ладони от лица и посмотрел на братьев. — Вы никогда не относились ко мне как к мясу. И помощи от вас иногда больше, чем от… — он красноречиво махнул головой в сторону четвертого, на данный момент невидимого члена коллектива, чье неразборчивое бурчание за скалой все еще оглашало окрестности.

— Да тут все просто на самом деле, — хмыкнул Элай. — Мы ничего не имеем против тебя. Ты нам нравишься, парень. В хорошем смысле, конечно.

Братья переглянулись, соглашаясь друг с другом.

— В тебе есть стержень. Иначе ты бы не выстоял против всех этих… эээ… трудностей.

— Но Дан, конечно, тот еще подарочек, — прибавил Элай, замечая, как черноволосый друг уже идет в их сторону. — Так что держись. И это… Извинись перед ним. Он не любит, когда его слабости видит кто-то еще.

— Это я понял уже, — Эм виновато опустил голову в плечи.

Данте даже не смотрел на него, он прошел мимо, как ветер, колыхнув своим движением волосы на головах Элая и Дагона, и сел на место, громко шарахнув дверью.

— Быстро в машину! — рявкнул он через открытое окно.

— Ну вот, пожалуйста, — Элай закатил глаза и смиренно отправился на заднее сиденье.

Комментарий к Глава 11. Выяснение отношений. http://s017.radikal.ru/i430/1503/64/4b3c3891cd22.png – не знаю, что на меня нашло, но я решила показать вам свои черновики, откуда я беру и копирую сюда этот фик :)) Вот примерно столько осталось до конца второй части!! Не пойму, как оно так быстро получается, но наверное это потому, что я каждую главу разбиваю на части и пощу чаще, чем бедненький читатель может прожевать :((( ОСТОРОЖНО, СПОЙЛЕРЫ :))) Зато вы видите – фик дописан, я не врёт!!

И второе! ОЧЕНЬ ВАЖНО! :) ОРГОМНЕЙШЕЕ спасибо замечательным читателям, которые поддерживают автора, кидают в него тапки и не боятся выражать свое мнение. Если бы не вы, этой истории не было бы. Ну, или была бы, но выкладывать ее было бы совсем не так интересно. Огромное спасибо всем, кто не боится высказываться, тем, кто присоединился недавно и кто оставляет мне такие замечательные комментарии!!! Очень вы мне нравитесь :))))

Еще ни в одном моем фике не было ни столько отзывов, ни столько лайков. На рекорд идем. :)

Спасибо моим замечательным бетам/по совместительству читающим меня! Вы мне очень помогаете!

Ваш больной автор :)

====== продолжение 1 ======

Мики не мог понять, в чем он оказался не прав в очередной раз. Злые слезы набегали на глаза, как волны, пока парень быстрым шагом двигался обратно к церкви, туда, откуда они с Катарией и Конрадом вышли каких-то несколько часов назад. Жуткий, непреодолимый страх поднялся из глубин его души и нарастал все больше с каждой секундой. Подхваченный им, Мики шагал очень проворно, чтобы мысли, черные и липкие, не успели его догнать.

Он хотел скорее попасть в Гринвуд, не дожидаясь остальных Хантеров.

В голове парня, как снаряды на войне, взрывались крики: крики охотников, крики ворлоков, но более всего — крик маленькой девочки, который так и застыл в памяти, как пронзительная песнь подстреленной птицы.

Мики хотел, чтобы наступило молчание, такое нужное ему. Вскоре неподвижная, будто каменное изваяние, заброшенная церковь выросла на его пути. Свет занимающегося дня играл на ее стенах единственным проблеском во мраке. Налетевший порыв ветра подогнал Ривьеру, и молодой человек шагнул под своды, проходя мимо уцелевших безмолвных икон. Они осуждающе глазели на бредущую фигуру в капюшоне, Мики чувствовал их взгляд, но не оглядывался. Он дошел до двери, нарисовавшейся в стене при его приближении. Открыв ее, парень исчез в знакомых темных коридорах.

Он не знал, разозлится ли Конрад на него за отлучку, эта забота отошла на второй план. Мики сейчас злился достаточно сильно, так что ему не было дела до Хантеров. Ни на секунду он не хотел допускать мысли, что так капитально прокололся. Он уговаривал себя так много раз: вот сейчас он казнит несколько ведьм и наступит облегчение, вместе с тем мысли о смерти сестры отойдут на второй план. Но ожидания не оправдывались раз за разом, а в душе по-прежнему царили только пустота и боль. Пустота, боль и слова Райли, которые засели так прочно и навсегда: «Ты просто стараешься выместить злость». Те самые слова, которые Мики и сам бросил Конраду в лицо перед тем, как уйти.

Ривьера уже не знал, что в этой ситуации было черным, а что белым. Он мог точно сказать одно: поступок Ренье в чем-то отрезвил его, дал понять, что и Охотники тоже могли быть убийцами — злыми, не ищущими справедливости тварями. Разве та маленькая девочка заслуживала такой смерти? Для Мики ответ на этот вопрос был единственным — нет. Но на этом все понимание ситуации подходило к концу. Молодой человек понятия не имел, где искать все остальные ответы, но надеялся, что получит их у той девушки, которая изучила этот мир лучше, чем Мики знал сам себя.

Райли сидела дома, грустно рассматривая восходящее солнце. Она была все еще расстроена из-за встречи с бывшим молодым человеком, а заодно из-за того, что ей ничего не удавалось выяснить об Эмбере. Путешествие к его дому не открыло и половины той тайны, которая преследовала эту историю, но по какой-то причине Райли казалось, что детали происшествия словно нарочно скрываются от нее. Как же отыскать правду, если никто не хотел помочь?

Неожиданно кто-то позвонил в дверь. Девочка отставила чашку с кофе в сторону и устало пошла открывать. Она никого не ждала. Мама уже ушла на работу, а сил в идти в колледж попросту не нашлось. Может, это пришел кто-то из однокурсников?

Райли посмотрела в глазок и едва не лишилась дара речи, увидев того, кто стоял перед дверью. Исполненная самых плохих домыслов, девушка повернула ручку.

Мики тяжело дышал, прислонившись к стене, и молча смотрел на бывшую девушку. Та немного прищурилась. Выражение лица неожиданного гостя показалось ей странным, но еще более необычным было то, что Мики сам пришел к ней. Неожиданность этого факта смущала.

— Ты чего? — тихо спросила девочка, отходя на шаг назад.

Губы Мики немного дрожали, словно он едва справлялся с эмоциями.

— Хочешь… зайти? — неуверенно спросила Райли.

— Да, — было ей единственным ответом.

Мики прошел в коридор, не зная, куда деть глаза, не зная, с чего начать разговор. После того, что он наговорил и сделал Райли, у нее было полное право выставить его за дверь, но вместо этого девушка стояла и покорно ждала продолжения.

— Ты что-то узнал о… — Райли не стала заканчивать предложение, зная, что Мики понял ее и без слов.

— Он жив, — тихо успокоил ее Ривьера.

— Ну, слава Всевышнему, — выдохнула Райли, хотя тут же нахмурилась. — Но почему же он ничего не говорит? Он даже не позвонил мне!

— Он ворлок, Райли. И путешествует с ними. Как ты себе представляешь — в нем остались хоть какие-то дружеские чувства? — довольно резко бросил Мики. Он не думал, что после этих слов последует какая-то реакция, но она последовала. Райли застыла, как пригвожденная, и слушала мерные удары собственного сердца. Откуда Мики узнал о ворлоках? Он ведь все это время стоял в стороне и не мог ничего подозревать… Неужели у него была информация? Значит, сейчас нужно было просто не спугнуть его желание идти на контакт впервые после всего того, что произошло. Райли облизнула губы и, собрав в кулак все мужество, что у нее еще оставалось, произнесла:

— Я верю в то, что дружеских чувств в нем больше, чем ты представляешь. Если ты готов мне что-то рассказать, давай лучше пройдем на кухню?

Она тихо развернулась, а Мики направился за ней. Парень сел за стол и уронил голову на руки. Прошла секунда, другая, а Ривьера все еще бежал по темным тропам собственного сознания в попытке догнать ту единственную мысль, которая билась в его голове. Он никак не мог понять, почему все это происходит именно с ним. Когда Райли обернулась, по щекам молодого человека бежали слезы. От удивления девочка выронила чашку так, что та брызнула осколками у ее ног.

— Мики? Ты чего? — Райли подошла и ласково склонилась, заглядывая в его глаза. — Что с тобой случилось?

— Я… не знаю, Райли. Все, что я делаю, получается из рук вон плохо. Ты… была права, я сам распугал всех своих друзей. — Мики молча обнял ее за талию и прижал к себе, утыкаясь лицом в ее грудь.

Райли ничего не оставалось, кроме как обхватить его вздрагивающие плечи в ответ.

— Расскажи мне от начала и до конца, Мики. В какие дебри тебя занесло? — она легонько поцеловала его в макушку.

Мики не среагировал. Он поднял голову и с секунду смотрел на бывшую девушку большими грустными глазами. К собственному изумлению, Райли чувствовала, что теперь он не удаляется с каждым мгновением. Сердце Мики бешено колотилось под рубашкой, вот-вот готовое выпрыгнуть из груди.

— Я охотник, Райли, — страшно прошептал Ривьера, сам не зная, зачем он вообще пришел рассказывать ей то, о чем он не имел права даже думать при посторонних. — Ты ведь знаешь, кто такие ворлоки и ведьмы?

Он вопросительно глядел на девушку в ожидании ответа. От его слов Райли замерла испуганной птицей. Что нужно было говорить?

— Я… Я думаю, что знаю… — начиная дрожать, прошептала она.

— Я присоединился к Хантерам, охотникам за ведьмами и колдунами, два года назад. Думал, смогу с их помощью найти тех, кто убил мою сестру.

— Что ты натворил, Мик? — прошептала Рай холодным шепотом. — Ведь чтобы попасть в это сообщество, надо…

— Пить кровь ведьмы, да. А еще… надо убить ведьму, я так и сделал на посвящении, — тихо отозвался Ривьера, почти обезумев от горечи собственных слов.

Райли в его объятиях немного пошевелилась.

— Мик… Ты же… ничего не сделал с Эмбером? — тихо спросила она.

— Нет… — парень привлек ее обратно. От Райли исходило такое знакомое тепло, что не хотелось разжимать руки. — Наоборот, он спас меня сегодня. Он оттолкнул колдуна, чтобы тот не смог ранить меня. Зачем он сделал это? Я совсем запутался, Райли.

Ривьера быстро и сбивчиво рассказал девушке историю от начала и до конца. Светловолосая колдунья дослушала, внутренне сжимаясь от ужаса. Она и понятия не имела, что ее тихий и скромный Мики сможет пойти на такое. Поглаживая его по волосам, она все меньше представляла, как теперь выпутываться из того, во что он влип. Когда он закончил, Райли едва могла обрести дыхание. Мики знал, что сейчас, возможно, терял ее навсегда, читал для себя приговор в ее глазах; она смотрела на него задумчиво, немного холодно, так отчужденно, как на ведомого на смертную казнь за ужасные грехи.

— Они убили ее, Райли. Они просто ни с того ни с сего отняли жизнь маленькой девочки. Такой же, как Лиз, — печально закончил парень свой рассказ.

Райли взяла его лицо в ладони и посмотрела на дрожащие губы парня. Когда она заговорила, в ее глазах уже не было льда. По крайней мере, она очень пыталась убедить себя в том, что у нее остались силы поддержать этого запутавшегося человека.

— Мики… Самое главное, ты должен понять, что ты не прав. Не все колдуны плохие. Точно так же, как и не все Охотники представляют собой образец добра и света. Ты это понимаешь?

— Да, но я уже зашел слишком далеко… Как мне поступить теперь?

— Делай, как велит тебе твое сердце. Раз ты пришел сюда и рассказал мне все, значит, для тебя еще не все потеряно.

— Но как же так… Почему Эмбер никогда не говорил мне, что он с ними?

— Потому что… Ты не представляешь, через что ему пришлось пройти для того, чтобы обратиться, — еле слышно отозвалась девочка.

Мики задумчиво теребил края ее светлой домашней футболки с Минни-Маус.

— Но тебе-то он почему-то сказал? Почему? Ведь я его лучший друг! Он никогда даже не пытался со мной заговорить! Никогда не слушал меня!

— Да потому что, — светловолосая ведьма закатила глаза. — Ты тоже не слушал его! Иногда даже лучшие друзья бывают слепы!

На этих словах Райли склонилась и коснулась губами губ Мики. Ривьера прикрыл глаза, с удовольствием чувствуя ее дыхание. Золотистый свет тронул его ресницы. Мики прижимал девушку к себе и чувствовал, как тепло разливается по его телу. Он так давно никого не целовал и был удивлен, что Райли сделала первый шаг, однако, открыв один глаз, Ривьера понял, что сделала она это не просто так. Райли улыбалась, а от ее губ исходил яркий потусторонний свет, она словно вдыхала в Мики новую жизнь. Их поцелуй сверкал всеми красками радуги, и от такого зрелища парню пришлось отстраниться, чтобы с удивлением взглянуть на девушку.

— Я доверю тебе свой секрет. Несмотря на то что ты охотник за ведьмами. Я думаю, он все равно будет в безопасности с тобой… — Райли взяла ладонь Мики и приложила ее к своей руке, будто собиралась сравнить их по размеру. — Твое сердце не такое, как у всех. Оно не сдастся, оно будет биться, и в итоге ты найдешь решение, Мики.

Невероятное мерцание перешло на кожу. Между поверхностями ладоней парня и девушки открылось нечто наподобие иного измерения, Райли немного сосредоточилась, чтобы свет для Мики показался ярким, чтобы он и сам шел к этому свету и не сомневался в том, что все было правильно. Мерцание билось и пульсировало, как лампочка под большим напряжением. Мики с удивлением смотрел на то, как благодаря силам Райли в кухне зажигается настенное бра, за ней люстра, затем торшер в коридоре. Ривьера в панике огляделся. В кухне не осталось ни одного источника света, который не включился бы сейчас сам по себе.

— Ты?

— Одна из ведьм? — насмешливо проговорила девочка.

— Почему ты никогда не говорила мне? Почему ты говоришь мне об этом сейчас? — Мики ничего не понимал.

— Потому что… Каждому секрету свое время. Я делаю это лишь по одной причине, — Райли опустила плечи. — Если ты хочешь разобраться в себе, если тебе хоть чуточку дороги наши отношения, ты найдешь силы, как принять меня такой. Как принять такими всех остальных. И как сохранить этот секрет…

Мики поднялся со своего стула. Ему пришлось оторваться от Райли, потому что иначе он сполз бы на пол — так колотилось его сердце.

Два его лучших друга — оба теперь принадлежали к тому противоположному миру, представителей которого Мики дал клятву убивать без раздумья. «Возьми ее жизнь, прикончи ее», – говорил в его голове инстинкт охотника, но Мики знал, что никогда не смог бы поднять руку на эту девушку. Она была ему нужна — ее сильное сердце, ее понимание и поддержка, ее теплота.

Райли застала его врасплох. Как же она могла так долго скрывать свою истинную сущность?

Девушка улыбалась. Ее расчет с точностью оправдался. Кажется, Мики теперь был абсолютно не уверен в собственной правоте. При их последней встрече он казался совершенно непробиваемым, чего, к счастью, нельзя было сказать теперь.

Ривьера внимательно вгляделся в лицо светлой ведьмы. Для него она была самой милой и самой доброй из всех людей, кого он знал, она не могла оказаться плохой по определению. Райли мягко разглядывала его в ответ и ждала его реакции. Она ни на секунду не сомневалась в том, что Мики и не вздумает сделать ей ничего плохого. Ривьера шагнул к ней еще ближе. Некоторое время Хантер рассматривал ее черты, словно пытаясь убедиться в том, что та, кто стоит перед ним, — реальна.

А потом Мики понял, чего он хотел. Он пришел за ответом, и Райли дала ему крошечный намек. Мики хотел еще немного света, а потому он потянулся и замкнул руки на ее талии. Райли оказалась в его объятиях, он сам притянул ее к себе, осторожно закапываясь в ее волосы. Он до сих пор помнил ее запах, запах живого и близкого человека, сладкий, с примесью цветов и свежести. Его снова непреодолимо потянуло к ней.

Райли простила его, в ее глазах была теплота, она смотрела на своего заблудшего парня с пониманием и поддержкой, и именно сейчас Мики осознал, как ему этого не хватало.

Он был безумно рад, что Райли выслушала его.

— Извини меня, Рай. Наверное, я правда вел себя как последний мудак… — Мики затих на ее плече.

— Не стану спорить… — тихо отозвалась девочка. — Но я найду способ, как тебя исправить. Если ты, конечно, хочешь моей помощи.

Он отстранился от нее и посмотрел уже совсем другим взглядом.

— Я хочу. Ты расскажешь мне чуть позже? Во сколько вернется твоя мама? — прошептал он и приподнял девушку от пола. Сегодня он хотел только одного — наверстать те два года, что он провел без ее теплоты.

Комментарий к продолжение 1 Кое-кто начинает понимать. Главное все делать вовремя!

http://s019.radikal.ru/i604/1503/a6/b71d87555fa4.png — ну вот как-то так :)) Всем привет!

====== продолжение 2 ======

— Дан? — Эмбер тихо подкрался к своему создателю, который сидел, привалившись спиной к камню в отдалении ото всех.

Некоторое время назад Хонда остановилась в неопределенной местности, откуда до озера с его секретами было уже рукой подать. Глядя на Эма, начавшего клевать носом от усталости, Данте все же смилостивился и позволил притормозить в стороне от трассы, после чего свалил злиться на окружающий мир в сторону от основного действа.

Когда Эмбер позвал его, ворлок даже не отреагировал. Он «любовался на ближайший кактус», напоминая точно такое же растение всем своим видом. Выдохнув, Эмбер все равно пошел на дипломатический контакт. Он знал, что виноват. Опустившись на колени, парень внимательно смотрел на черноволосого колдуна. Интересно, хоть когда-нибудь они с Даном смогут разговаривать не на повышенных тонах? Или смогут, к примеру, просто вести себя как друзья, без того чтобы бесконечно срывать друг на друге зло? Надежда была так слаба.

— И не надейся, — вторил его мыслям Дан. — Я после твоей подставы близко к тебе не подойду.

— Подойдешь, — страдальчески вздохнул Эмбер. — Куда ты денешься.

Немного подумав, он подобрался еще ближе и поставил руки по обе стороны от головы Данте на гладкий камень, возле которого тот сидел. Когда ворлок поднял голову, он опешил от такой наглости. Лицо Эмбера зависло в дюйме от его уха, а нос касался его щеки.

— Прости меня, — тихо прошептал Эм. — Я не хотел тебя толкать… Это вышло не специально.

Ворлок довольно грубо отпихнул мальчишку.

— Не подлизывайся ко мне, — грубо буркнул он.

Глянув через его плечо на воркующих Элая с Дагоном, которые готовились ко сну чуть поодаль, Данте в который раз начал опасаться, что эти двое превратят его апрентиса в такую же курлыкающую тряпку. А Эмбер все не останавливался. Он снова приблизился к Данте и попытался его обнять. Ощутив дыхание на своих губах, Дантаниэл прикрыл глаза. По его рукам пробежали предательские мурашки, и Эмбер, разумеется, заметил их, когда посмотрел вниз. Он осознал — сейчас было не время отступать. Этот смелый поступок мог выйти ему боком, и все же попытка не считалась пыткой. Эм лизнул Дана в нижнюю губу. Затем еще. Затем еще. От его действий ворлок поджался, как гончая, готовая к атаке.

Эмбер провел большим пальцем по его темным ресницам, которые отбрасывали на щеки дрожащую тень. Еще касание влажного языка к пересушенным губам. Данте тихо вздохнул. Его зрачки чуть расширились. В следующее мгновение он в очередной раз грубо толкнул Эмбера, но тот ожидал чего-то вроде этого. Он успел схватить Дантаниэла за плечи и утянуть его за собой. Оба парня мощно шлепнулись прямо на землю, поднимая столбы пыли.

— Я кому сказал прекратить? — переспросил ворлок, сжимая в горсть светлые волосы и оттягивая голову мальчишки, чтобы до того быстрее дошло. — Твои игры ничем хорошим не кончатся!

— Не кончатся. Но ты же меня простишь? — такой же шепот, ни на секунду не уступающий по напору.

— Чего ты добиваешься, Эм? — уголок губы Данте чуть дернулся от этих слов.

— Чтобы ты все понял, — серьезно отозвался мальчик.

— Я понял. И хочу сказать: мне не нравится, когда ты начинаешь полагать, что тебе все можно. А еще мне не нравится, когда ты делаешь из меня идиота. Когда ты подставляешь меня на глазах у моих друзей. Они уже считают, что я слишком мягок к тебе!

— Да ладно тебе, я думал, мы с тобой договорились и решили заключить перемирие!

— Я могу в любой момент снова стать собой, — тихий шепот в густых сумерках зашевелил волоски на загривке мальчишки. — Спорим, тебе это не понравится?

— Я не боюсь твоих угроз… Не так, как раньше, — стараясь звучать уверенно, Эмбер улыбнулся.

Данте держал себя из последних сил. Руки мальчишки медленно обвили его плечи, согревая кожу. Ворлок на секунду опустил глаза, но она стала решающей для него. Он натолкнулся на взгляд синих, как спокойное море, глаз. Эмбер действительно не боялся его. Как же потрясающе быстро он находил пути проникать на чужую для него территорию. Глубина его теплоты затягивала Данте, подобно волшебному колодцу, подобно туннелю, из которого не было возврата.

Ворлок приоткрыл рот, чтобы выдать новую порцию возмущений, но Эм не дал ему этого сделать. Он прижался к губам парня, пользуясь своим горизонтальным положением, и уже через секунду убедился — Данте ответит ему. Может, его поцелуй и был вялым поначалу, но Дан хотя бы не отталкивал. В отблесках костра разные глаза придавали ворлоку поистине демонический вид. Эм уплывал от его близости, чувствуя, как ладонь брюнета грубо сжимает его шею.

Ищущий и влажный язык мальчишки не позволял Дантаниэлу спорить. Живое тепло разливалось по животу, заставляя что-то внизу предательски тяжелеть; Эм и сам удивлялся силе пламени, которое разгоралось в его груди. Это больше не казалось неправильным; это было таким нужным, всего лишь капелька тепла в море их с Данте вселенского одиночества.

Эм обхватил мощную талию ворлока, стискивая горячее тело и чувствуя, как Данте прижимается к нему пахом. Пальцы Эма быстро принялись разделываться с ремнем на джинсах Данте. Черноволосый колдун задышал быстро, как загнанный пес. Эмбер слышал нотки его глубокого голоса, смешанного со звериным рыком.

— Тебе нравится, когда я делаю с тобой так, признайся в этом, — неожиданно, со всей своей мальчишеской силы, Эм толкнул ворлока, опрокидывая его лопатками на землю. — И ты не злишься на меня, хотя и очень пытаешься это показать. Ты целуешь меня. Ты бы не стал меня засасывать, если бы так уж раздражался.

Нахальный голос прокрадывался Данте в уши, переворачивая его мысли. Эм быстро задрал майку парня, обнажая гладкую и смуглую грудь под тонкой тканью. Хотя глаза Дантаниэла и стали мутные от желания, он мигом очнулся, поняв, что потерял ведущую позицию. Эмбер ощутил мощный толчок в грудь. Его моментально сбросило в сторону.

— Какой же ты наглый. Я упустил что-то в твоем воспитании… — Дантаниэл навис сверху, избавляя себя от наполовину снятой футболки. — Ты хочешь моего прощения? Тогда отсоси его.

С этими словами он встал над Эмбером на колени, силой мысли разводя в стороны молнию на своих джинсах. Мальчик удивленно посмотрел на него снизу.

— Что? Ты уже не такой смелый? — издевательски спросил Данте, глядя на его озадаченное лицо.

Эм вспыхнул. Сказать по правде, в его желудке оборвались какие-то струнки при мысли о том, чего Данте хочет от него в этот раз. Но пасовать было нельзя, ворлок только и ждал слабости. Промедление длилось несколько секунд. Потом, стряхнув оцепенение, Эмбер посмотрел на ширинку, расстегнутую в ожидании дальнейших действий.

Не давая себе времени на сомнения, он зажмурился и выдохнул. Потянув ворлока к себе, он приблизился ртом к его паху. Немного неловко парень обхватил его за бедра, еще раз бросая взгляд на Данте. Тот рассматривал его сверху со смесью любопытства и скепсиса. Эм облизнул сухие губы. Сейчас или никогда. Не отступать.

Его пальцы несмело скользнули по твердому стволу брюнета, немного подрагивающему от напряжения. Вид и терпкий запах ворлока привели Эма в такое смущение, что его уши (по крайней мере, так показалось парню) превратились в языки пламени, распространяющие жар дальше по щекам и шее.

Данте внимательно наблюдал за замешательством блондина, который явно медлил. Дан слышал его мечущиеся неловкие мысли и веселился еще больше. Он ускорил процесс, силой телепатии толкая Эмбера ближе к себе так, что его губы слегка коснулись головки. Эм сжал пальцы крепче.

— Ну? И где твоя смелость? — все так же развлекаясь, прошептал Дан.

Эмбер поднял на него взгляд, затем снова его опустил.

— Дай мне минуту. Я все сделаю, — решился он, едва собираясь с духом.

Слегка застонав сквозь зубы от возбуждения, Данте ощутил, как кончик языка парня осторожно касается крупной вены, ведущей от головки члена к его к основанию.

— Не дергайся, — сказал наконец Эм и впился пальцами в бедра Данте. Он собирался извлечь из ситуации максимум пользы и сделать все так, чтобы Дан и думать забыл о своих бесконечных издевках.

Тот хотел воспротивиться, но руки, сжавшие его зад, отвлекли его мысли. Не ожидая толчка, Дан рухнул на лопатки, лишаясь возможности смотреть. Эмбер положил ладони на его живот, не давая парню двинуться. Хотя колени мальчишки и дрожали, а пальцы плохо слушались, он приступил к своему влажному занятию, и уже очень скоро Дан начал забывать, где находилось небо, а где земля. Не очень умелые движения Эма разжигали его еще сильнее, чем те, которые делал бы кто-то другой, более опытный и извращенный. Язык мальчишки был влажный, двигался так осторожно и бережно, что Данте тихо заскулил. Он дернулся, пытаясь применить немного магии, заставить Эмбера взять в рот глубже, но почему-то не смог вспомнить ни одного, даже самого простого заклинания.

Чуть смыкающиеся зубы доставляли острые ощущения, Дан чувствовал, как головка касается горла Эмбера, если тот позволял толкаться в себя глубже, и тихо плыл на волнах безумной эйфории, заполнявшей каждую клеточку его тела. Это были совсем не те ощущения, которые он привык получать от секса, более теплые, более живые и совсем не механические. Эмоции растекались под кожей, оставляя за собой волшебный след. Данте застонал чуть громче, выдавая себя с головой. Он мог бы заставить Эмбера двигаться так, что из глаз парня полились бы слезы, мог бы засадить ему до самого горла и показать, чего стоила его выходка в кафе, но вместо этого лежал, вслушиваясь в ощущения своего тела. Почему оно так отзывалось на касания мальчишки? Ворлок хаотично запустил пальцы в светлые волосы парня, поглаживая его за ушами. На смену грубости приходила знакомая жесткая ласка. Данте заводили движения и мысли Эмбера и его безрассудная смелость. От удовольствия ворлок тихо задышал и выгнулся в пояснице, начиная покрываться мехом вдоль позвоночника.

Мальчишка бессердечно пользовался положением. Конечно же, он ощущал реакцию ворлока, и это предавало ему сил. Его несмелые, робкие движения становились все увереннее, все быстрее, вместе с тем как тело Данте изгибалось под его пальцами. Он заглатывал Данте до основания, играя языком с его уздечкой и немного смачивая слюной ствол, чтобы было удобнее по нему скользить. Он гладил его рукой между ног, вырывая из груди парня редкие хрипы. Данте толкался в его рот, несдержанно требуя еще.

Эм хотел, чтобы ворлок кончил как можно быстрее и не думал, что он может вечно морально возвышаться над своим учеником. Он обвел языком его головку, погружая Данте во влажную глубину своего рта, вцепился пальцами в его задницу, приближая разрядку. Данте хотел что-то сказать, он открыл рот, чтобы попросить Эмбера двигаться медленнее, но не успел. Язык мальчишки коснулся крошечной дырочки на кончике головки, и от этого движения Дан ощутил, как в его животе взорвались сотни великолепных горячих искр. Вместо просьбы с его губ сорвался откровенный стон.

«Ээээмбер…» — вдруг ворвался в голову Эма знакомый голос. То ли мысль, то ли действительно высказанное вслух и больше похожее на мысль. Как будто это была мысль, переданная от… Данте?

От неожиданности Эм поперхнулся. Горячая струя освободившейся энергии ударила ему в горло, и он послушно слизнул все до последней капли. Как только Данте прекратило трясти от оргазма, он рухнул на лопатки, ощущая жар, откатывающий горячей волной от его лица. Едва он снова смог различать предметы, он захлопал глазами, а потом приподнялся на локте и очень недобро уставился на своего апрентиса.

— Тебе послышалось. И молчи, что бы ты ни собирался сказать! — проворчал он, хмурясь, как преподаватель, рассерженный своим нерадивым учеником.

Эм ошарашенно кивнул. Он не знал, что он собирался сказать. Но в любом случае это было бы что-то очень изумленное.

Данте обессиленно рухнул на землю. Перед глазами все плыло. Ощущение влаги, движущегося по нему горячего рта все еще не проходило. Все его тело горело от прикосновений мальчишки. Кошмарное ощущение. Слишком приятное, чтобы можно было его допускать. Какого черта надо было терять над собой контроль настолько?

Эм тоже представлял себе концовку их маленькой разборки как угодно, но только не так. Он вытер пот со лба и осторожно пододвинулся к обессилевшему ворлоку. Заглянув в его лицо справа и слева, Эм обнаружил, что Данте, скорее, пребывает в легком шоке от собственного порыва, чем обдумывает все мыслимые и не очень средневековые пытки и казни. Эм решил промолчать во избежание дальнейшего накала страстей. Он задумчиво почесался и вытерся тыльной стороной ладони.

— Ты больше не дуешься? — на всякий случай спросил он.

— Еще одно слово… И я тебя в мясо уделаю, — нервно отозвался Дан.

— Да все, все… Молчу, — Эм немного поколебался. — Давай спать, — не сомневаясь, что ворлок остыл, парень осторожно устроился рядом с ним прямо на земле, стараясь не пододвигаться чересчур близко.

Данте же так и лежал, таращась в бескрайнее синее небо. Он не думал, что сегодня вообще сможет заснуть.

Комментарий к продолжение 2 Эм идет в атаку. Данте проигрывает по всем фронтам :) Всем весны и марта :)))

====== Глава 12. Граница ======

Когда наступил рассвет, Данте уже не спал. Некоторое время он лежал и смотрел на светлую голову мальчишки, постепенно переползшего к нему под бок от холода. Он думал обо всем, что произошло вчерашним вечером.

Самому ворлоку было не до самозабвенного сна. Дан крутился до глубокой ночи и мучился воспоминаниями, ощущениями, мыслями в попытках провалиться в царство Морфея. Это удалось ему с большим трудом, потому что в душе бушевали самые разные эмоции, начиная от уже остывшей злости, заканчивая непониманием — куда все это пришло? Раньше Данте было легче чувствовать себя сильнее и знать, что он мог возвышаться над Эмом, но нет, этот мальчишка ломал всю систему, перестраивая ее на свой лад. Как у него это получалось?

Данте загладил светлые волосы парня за ухо. Во сне тот улыбался своим сновидениям одними лишь уголками губ; он совершенно не был похож на взрослого человека, скорее на ребенка, которому пришлось повзрослеть намного быстрее, чем он планировал. Мысленно проследив линию от бровей вниз до кончика носа Эма, Данте вспомнил их первую встречу в кафе. Эмбер тогда так напомнил кое о ком... Но сейчас Данте казалось удивительным то, как он мог так ошибиться. На деле, у Эмбера и Адама не было почти ничего общего, они оказались совершенно разными, похожими внешне, может быть, но в остальном их характеры, голос, повадки — все кардинально отличалось. Эмбер напоминал своенравного зверька, который делал все поперек — поперек своей воле и воле всех остальных. Наверное, если бы он принял животную сущность, он стал бы хорьком. Ему бы это очень подошло.

Ворлок потряс головой. Слишком много мыслей. Стараясь не разбудить лихо, он вытащил из-под Морригана руку, которую тот нещадно придавил в попытке прижаться ближе к теплому телу. Осторожно встав, Дан дошел до машины, все еще терзаясь печальными самокопаниями, нашел там остатки чипсов в пакете и недопитую колу. Он осторожно собрал все это и пристроил возле Эмбера, чтобы тот смог поесть, когда проснется.

В конце концов, кроме злости на этого ребенка, Данте помнил о том, что дал обещание заботиться о нем, насколько это возможно. Ему и самому нужно было подкрепиться. Кинув взгляд на Элая и Дагона, Дантаниэл хотел было ненадолго покинуть место их стоянки, но тут его внимание привлек след. Изумленно подняв брови, ворлок присел на корточки. Кошачья лапа, которая, несомненно, принадлежала зверю намного более крупному, чем простой домашний питомец, осталась на песке возле костра виртуальным напоминанием о последнем члене коллектива, который был слишком горд, чтобы путешествовать со своими собратьями.

Как видимо, та же гордость не позволила Мэлу разбудить друзей, потому тот ограничился простым набегом на их мини-лагерь. Данте огляделся. С виду ничего не изменилось. Значит, Марлоу просто зашел проверить, как дела. Данте не понимал только одного — почему этот упрямый кот не мог оставаться рядом? Он сжал кулаки и решил, что попробует найти Марлоу, а потому быстро снял одежду и, неловко побросав ее, исчез из лагеря в обличии огромного волка.

Когда Эмбер проснулся и обнаружил рядом с собой «завтрак» и сброшенную одежду Данте, он хмыкнул. Потянувшись и задумчиво влезая ладонью в чипсы, Эм решил, что ворлок действительно его простил. Эм мог сказать то же самое и о себе, в нем уже не было ни капли злости на своего создателя, ведь Данте, к удивлению, как будто стал теплее на несколько градусов. С ним было так… по-другому теперь. Интересно, и почему он слинял после вчерашнего?

От самого очевидного вывода Эмбер поморщился. Наверное, направился убивать. Элай с Дагоном зашевелились неподалеку и тоже решили немного подкрепиться. В обличии коршуна Элай вылетел на открытое пространство и в два счета наловил им с братом каких-то сурикатов. Эму пришлось отвернуться от тошнотворного зрелища, чтобы его собственный нехитрый завтрак не покинул желудок.

— Что? — прочавкал Дагон, улыбаясь кровавыми зубами. — Было бы лучше, если бы мы ели людей?

— Было бы лучше, если бы мы вообще не обсуждали этот вопрос, — зеленый Эмбер отложил свой пакетик.

Скорее бы дойти до этой, мать его, деревни. Вдруг там можно будет наконец-то по-человечески питаться?

Когда вернулся Данте, он выглядел встрепанным и сытым. Его попытка поиска Мэла не увенчалась успехом, но Дан решил, что уж в Деревне Чародеев точно встретится со своим создателем, и потому не стал предаваться поискам долго. Заметив пятна крови на его одежде, Эмбер передумал есть вообще. Дан же избегал его взгляда. Он изучал деревья, землю под ногами, небо и Дагона с Элаем, но собственный апрентис вызывал в нем удивительное равнодушие.

Ни слова о вчерашней выходке в кафе. И ни слова о последующем инциденте.

— Нам придется оставить твою машину тут, — только и изрек Данте, когда Эм вопросительно посмотрел на собратьев, интересуясь, почему они не садятся.

— Уже сейчас? — Эмбер нахмурился.

— Сейчас. Мы недалеко от деревни, нам придется идти пешком все оставшееся расстояние. Это немного, уже к вечеру будем на месте.

Эм свел брови на переносице. Когда у него была машина, в душе еще теплилась надежда, что не все потеряно. У него оставалась крыша над головой, напоминание о матери и о доме. Эмили так любила эту старую развалюху. Кроме всего прочего, в багажнике можно было хранить все съестные припасы. Как так — просто оставить ее тут?

— Как у тебя все сложно. Не думай ты про это сейчас. Дагон! Эй, Дагон! — свистнул Данте светловолосого ворлока.

Тот обернулся.

— Сможешь вырыть яму, достаточно большую, чтобы туда влезла эта тачка?

Оценив масштабы просьбы, Дагон пожал плечами.

— Да как нефиг делать!

Он забормотал какие-то слова. Земля под ногами задрожала. Эм с удивлением заметил, как его машина начинает опускаться ниже, словно грунт проваливался под ее колесами. Он стоял и смотрел на то, как Хонда погружается, как ее крыша равняется с поверхностью земли, а вскоре и весь корпус скрывается в огромной напоминавшей могилу яме.

Парень подошел к краю.

— Вау. И что теперь?

— И все. Дагон осторожно засыплет ее. Если будешь возвращаться один, я скажу тебе способ, как поднять ее на поверхность, — спокойно пояснил Данте, складывая руки на груди.

Эм испытывал смешанные чувства, но поделать что-то было уже сложно.

— Ладно. Не сопи, малыш. В деревне найдем персонально тебе крышу над головой. Или ты уже передумал туда идти?

Тон Данте звучал насмешливо, но, когда Эм посмотрел на него, ворлок улыбнулся. Эм покачал головой.

— Я все еще думаю, — из вредности сказал он.

Дагон в это время аккуратно сравнял почву, причем сделал это так, чтобы не вся яма оказалась засыпана землей, а только тонкий слой прикрывал ее сверху. Это противоречило всем законам физики: ловушка напоминала кастрюлю, которую прикрыли крышкой, но магия, конечно же, позволяла творить и такие фокусы. Несколько минут спустя даже Эм, Элай и Данте не смогли бы сказать, что с этим местом что-то не так.

— Впечатляет, — выдал Эмбер.

— Да, земная магия не самая слабая. Я много чего могу! — похвастался лис, отряхивая ладони.

— Мы должны двигать. Не наступайте на это место. Выглядит так, будто тот, кто может много чего, не подумал о том, что сюда может провалиться случайный путник, — съехидничал Данте, чем вызвал у Дагона ответную кривую усмешку.

Компания двинулась в путь. Эмбер, Данте, Элай и Дагон продирались по лесистой местности, где это было возможно, чтобы не привлекать к себе внимание проезжавших мимо водителей, хотя некоторые из них все равно порывались останавливаться и спрашивать, не нужна ли помощь. Под предупреждающим взглядом Эмбера, Данте приходилось спокойно внушать им всем то, что помощь не нужна. Вскоре они свернули с основной дороги, углубляясь в какие-то дебри.

Эмбер глазел по сторонам. Мексиканский штат Веракрус оказался довольно диким местом. Так уж получилось, что за всю свою жизнь Эм почти не покидал пределов Гринвуда, а потому невольно разевал рот, рассматривая красоты природы. Мексиканское нагорье, окруженное мощными хребтами Сьерра-Мадре на западе и востоке, осталось позади. Теперь мимо мелькали разве что деревушки и небольшие поселки, где едва ли насчитывалось несколько жителей. Колоритное местное население вперемешку с обычными городскими жителями сновало тут и там за изгородями домов, периодически бросая взгляды на загадочных молодых людей, нарушивших своим присутствием тишину этого утра.*

Полет фантазии, на деле это целиком туристическое место, коренного населения, как мне показалось, там крайне мало :)

— Вас вообще хоть что-нибудь удивляет? — зазевавшись, Эм понял, что отстал от Данте на несколько десятков шагов. Он нагнал ворлока и остальных, когда те удалялись от озера, совершенно не обращая внимания на его красоты.

— Эм, мы были тут раз двести. Может, больше, я сбился со счета после первого десятка, — спокойно объяснил ему обливающийся от пота Дантаниэл. От жары ему пришлось стащить футболку и идти прямо так, в джинсах, которые он отчистил заклинанием, чтобы не привлекать к себе внимание видом крови на шмотках.

Эм с секунду изучал его широкую блестящую спину. Потом он стряхнул наваждение и принялся снова рассматривать местность.

Возле следующего дома что-то готовила темнокожая женщина. Она помешивала варево в большой кастрюле, стоявшей на улице. Эм уловил сладкий запах специй, свежего супа и лаврового листа; затем вдруг тошнотворной волной накатил смрад чего-то сладкого, наподобие тухлых яиц, от чего парню пришлось зажать нос. Женщина отложила длинную железную ложку, выпрямилась, уперлась руками в бедра и проводила ворлоков тяжелым, недобрым взглядом.

— Это и есть Деревня Колдунов? — тихо шепнул Эм на ухо Данте, заметив двух мужчин, сидящих на земле и толкущих в ступах какие-то снадобья. Они выглядели дико: тощие, как давно некормленный скот, и грязные, как оборванцы. Исподлобья посмотрев на чужаков, пока те проходили мимо, местные заворчали что-то нечленораздельное на своем языке.

— Нет, Эми. Это не Деревня Колдунов, — так же негромко ответил Данте. — Это те, кто живет здесь, занимаясь чем-то вроде магии. Хантеры принимают их за настоящих ворлоков. Они убивают их, кроваво и беспощадно, местное население только и страдает от их набегов. Это те, кто считает себя колдунами, но по сути являются подножным кормом, легкой добычей для Хантеров. Это те, кто никогда не умирал…

«Как я», — добавил Эм уже за него. Повинуясь странному и пугающему ощущению, он догнал своего создателя и вцепился в его запястье.

Дан слегка обернулся. Он не стал гримасничать и отталкивать мальчишку. Закатив глаза, он поубавил шагу и позволил Эмберу идти рядом, пока они проделывали свой путь по побережью, где причудливым образом сочеталась дикая природа, туристические достопримечательности и жилища тех, кого Данте окрестил подножным кормом.

Деревня кончилась. За ней начинался глухой лес, но ворлоки, как ни странно, шагнули именно туда. Элай и Дагон уже скрылись в чаще, не обращая никакого внимания на Данте и Эма.

Дан дернул парня за руку.

— Не отставай. Иначе будешь ночевать в лесу. И не вздумай следить здесь настоящей магией, а то тебя быстро прирежут свои же.

Эм выдохнул. Сколько же правил.

Вдруг кусты возле них расступились. Дагон и Элай, чьи спины маячили чуть впереди, шарахнулись в стороны, готовые любой ценой защищаться от нападения. К счастью, это оказалось не нужно, а навстречу вышел всего лишь один их общий знакомый.

Данте закатил глаза и опустил плечи.

— Мэл, твою мать… — выдохнул он, едва не дымясь. — Какого хрена? Нельзя без спектакля?

— Не мог отказать себе в удовольствии. Видели бы вы свои лица, — прохладно хмыкнул Марлоу, мельком оценив соприкасающиеся руки Эма и Данте. Защищая своего апрентиса, волк машинально выдвинулся вперед, готовый к броску. Поймав этот взгляд, Дантаниэл опустил плечи и сделал шаг в сторону от Эма.

— Что ты тут делаешь? — сумрачно поинтересовался он. — Ты ведь был на нашей стоянке ночью! Почему не остался?

— О, не хотел вас будить! — Мэл поднял руки в свою защиту. — Зачем вам такой зверь, как я? Вы так чудно спали. Как две милые влюбленные парочки, — он захлопал ресницами, вызывая у Эма нервную чесотку. Ему совершенно не нравилась мысль о том, что Марлоу шастал рядом, пока они предавались объятиям Морфея. И уж точно ему не нравился такой его тон.

Впрочем, Марлоу не собирался атаковать. Он казался благодушным и сдержанным.

— Давно ты здесь? — проигнорировав шпильку, Данте окинул его подозрительным взглядом с ног до головы. Мэл выглядел немного потрепанным, как будто до этого его преследовала свора диких гончих. На щеке его красовался огромный кровавый порез.

— Понимаешь ли. Давно — очень спорный вопрос. Давно в этом мире или давно возле озера?

— Перестань валять дурака. Ты знаешь, о чем я, — нетерпеливо перебил его философствования Данте.

— Ну, я пришел с утра. Немного позавтракал, — Мэл хищно ухмыльнулся и отвел ветки ближайшего кустарника.

Эм в ужасе выдохнул. Изуродованные и вывернутые наизнанку, у ног Мэла полулежали два трупа. Возможно, они были молодыми девушками, а может, парнями, это оказалось крайне трудно сказать по тому, что от них осталось. Темные локоны одного из них свалялись от крови, какая-то жижа стекала по их подбородкам, а из распоротых животов выглядывали розовые внутренности. Но самое страшное было не это. Для большего эффекта Мэл умудрился подвесить их за шею, намотав концы веревок на ближайший сук, чтобы жертвы были немного приподняты от земли и выглядели как висельники.

Страшные воспоминания тут же мелькнули в сознании мальчишки. Он вдохнул удушливо-сладкий, тянущийся из деревни запах специй, и в его воображении он смешался с отвратительным смрадом разложения. Теперь Морриган стоял совсем близко к тому, что ему удалось забыть, к тому дню, когда он вернулся домой и нашел тело матери — точно такое же обездвиженное, повешенное на люстру, как груда никому не нужного хлама. Мэл сделал это нарочно, Эм точно понял это.

Он сжал челюсти. По виску его скатилась ледяная капля.

— Прости, Дан. Я... отойду.

Не дожидаясь ответа, молодой человек развернулся и зашагал в обратном направлении. Только кустарник шевельнулся за его спиной. В голове, горячие и обжигающие, вертелись страшные картины прошлого — те самые, которые Данте заставил его вспомнить совсем недавно… Сжав зубы, Дан проводил взглядом своего апрентиса.

— Тебе обязательно было делать это, Мэл? Ему пока сложно выносить вид смерти. Тем более в таком виде.

Марлоу поцокал языком.

— Ай-яй-яй. Бедный мальчик. Может, стоит оставить его тут? Деревня Чародеев явно не его место.

— Я не отпущу его от себя. Ему не придется видеть то, чего он не должен видеть, и я прошу тебя помочь мне в этом, — процедил Дан сквозь зубы. — Ты не издевался надо мной, когда я был вновь обращенным!

— Времена меняются, Данте. Как и все мы, — философски заметил Марлоу.

Он улыбнулся противнейшей из своих улыбок и, больше не говоря ни слова, направился прочь.

— Идите за ним, парни. Я догоню, — велел Данте напрягшимся Элаю и Дагону. Им двоим тоже не понравилось то, что натворил Мэл. Иногда он все-таки хватал через край.

Перед тем, как развернуться и уйти, Дагон привычным движением избавился от трупов. Развязав веревки, он убрал тела обратно в кустарник. После этого братья кинули на Данте сочувствующий взгляд и безмолвно пожелали ему удачи.

Дан вернулся к мальчишке, который стоял за деревьями и наблюдал за гладью блестящего озера в просвет между стволами. Его кулаки были плотно сжаты.

Прислонившись спиной к дереву, увитому какой-то лианой, Данте положил Эму руку на шею. Здесь он не мог использовать заклинания, чтобы помочь мальчику мысленно, но его осторожные поглаживания немного отвлекли. Эм вышел из транса. Он разглядел что-то наподобие жалости в разных глазах ворлока, но уверенным быть не мог. Лицо Данте нечасто выдавало эмоции, а Эм был слишком сбит с толку, чтобы вникать сейчас.

В отдалении раздались голоса. Это значило, что Мэл и братья уже достигли стража на рубеже границы, отделяющей Деревню Чародеев от внешнего мира, но Данте на время отогнал от себя идею о необходимости передвигаться. Кажется, для него пришло время вспомнить азы проповедования.

— Ты в порядке? — начал издалека Данте.

— Более чем, — резко буркнул Эмбер.

— Более чем, — машинально повторил Дан. — Я так не думаю. Так нельзя, Эмбер. Ты слишком уязвим там, где твои воспоминания особенно темны. Ты должен уметь защищаться не только магией. В тебе совершенно отсутствует умение постоять за себя психологически в неожиданные для тебя моменты.

— Может, это потому, что я обычный парень? Который не привык видеть лицо смерти каждый день своей жизни? — веско аргументировал Эм.

— Ты был обычным парнем. Но больше это не так.

— Спасибо, что напомнил!

Дан закатил глаза. Как же он раньше мог выслушивать прихожан, не желая отвернуть им голову? Он подумал немного, прежде чем заговорить.

— Впрочем... Я могу тебя понять. Когда Мэл заставил меня впервые убить и, более того, съесть… Ну в общем, не важно, ты знаешь подробности, — быстро свернул лавочку Данте, увидев, как Эм меняется в лице. — Я не спал днями. Мэл не ходил за мной с успокоительным, он молча наблюдал за мной, лишь изредка помогая советами. Я преодолел это сам. Не сразу, но со временем. Поэтому, возможно, это самый лучший путь — просто попытаться свыкнуться с этим?

— Не требуй этого от меня так скоро, Дантаниэл, — перебил его Эмбер. — И не требуй от меня понимания. Мэл — чудовище. Я боюсь его еще больше, чем боялся тебя когда-то!

— Он не чудовище, — Данте машинально погладил мальчишку по шее. — То, что вижу в нем я, говорит мне, что он добрый. В глубине души.

— Настолько в глубине, что даже Марианская впадина* смотрит на него с уважением! — рыкнул Эмбер, вытирая с нижних век оставшиеся слезы.

Самое глубокое место из известных на Земле, она же глубина Челленджера

Данте засмеялся, а Эм кисло покосился на него.

— Просто не связывайся. Ты не так уж часто видишь его.

— Я счастлив. Данте?

— Что? — ворлок прекратил созерцать природу и посмотрел на начинающего затихать парня.

— Не становись как он. Ты гораздо приятнее такой, как сейчас, потому что, когда ты рядом с Марлоу, тебя едва можно узнать. Я не хочу снова оставаться один, — Эм вцепился в край его футболки, не отдавая себе отчет в том, как прозвучали его слова.

По спине ворлока пробежала дрожь. Он не забыл свое обещание. Но также он знал, что Мэл будет нарочно делать его жизнь несносной, пока Эмбер находится рядом.

— Я буду с тобой. Я обещаю, — Данте осторожно стер капли пота со лба парня.

Они молчали, некоторое время просто рассматривая друг друга. Разные глаза ворлока точно притягивали взгляд. Эм понял, что стоит к Данте слишком близко. Рука ворлока сжимала его запястье.

— А тебе... — Эм опустил глаза и все-таки отстранился. — Было легко? Ну, проходить через все это самому?

— Нет. Это был один из самых сложных периодов моей жизни. Я даже не уверен, что я преодолел его, ничего не потеряв. Иногда не уверен, что он для меня закончен, — Дан погрузился в задумчивое состояние.

— Я помню, ты показывал мне свою историю, — Эмбер слабо сжал его руку. — Тебе тоже было тяжело. Но, по крайней мере, ты можешь понять, каково мне сейчас.

— Я понимаю. Я немного растерял с годами свою человечность, но я все понимаю, — Данте провел рукой по своим волосам. — Если ты не хочешь или не можешь расстаться со своими человеческими качествами, заставить тебя не сможет ни одна живая сила. Наверное, в этом тоже есть какая-то прелесть? — он пожал плечами.

Эм смотрел на него большими синими глазами. Под его взглядом Данте поспешил закончить речь:

— В общем, я-то постараюсь помогать тебе. Но при Мэле, — он покачал головой, — держись жестко. Марлоу очень любит находить слабые стороны.

Эмбер кивнул. Хотя бы сейчас Данте звучал как нормальный человек.

— Пойдем. Ты разберешься со всем постепенно. Не пытайся сделать всего сразу, — ворлок взял своего апрентиса за плечо. — Ты стоишь? Или мне тебя под руку вести?

— Не надо со мной нянчиться, как с маленьким, — Эм вздохнул. Он нерешительно посмотрел в сторону тропинки.

— Да нет там трупов. Успокойся. Добрый дядя Дагон прогнал всех монстров из шкафа. Пойдем, малыш, — насмешливо проговорил колдун.

Эм был слишком истощен, чтобы реагировать на его колкости. Он поплелся за Дантаниэлом, который принялся углубляться в чащу.

Комментарий к Глава 12. Граница http://media-cdn.tripadvisor.com/media/photo-s/01/f5/40/7b/reserva-natural-de-nanciyaga.jpg — к главе.

Вот вам киса :))) Я не слишком быстро выкидываю? Меня тут не будет около недели потому пока так. Я надеюсь, что мне представится возможность постить это оттуда, где я буду.

Всем привет :) Спасибо моим дорогим читателям, как и всегда.

====== продолжение 1 ======

— Перед тем как мы войдем, — ворлок слегка обернулся через плечо. — Не делай резких движений. На вопросы стража отвечай четко и по делу. Когда попадем в деревню, от меня ни на шаг, пока я не скажу. Ни с кем не разговаривать. К чужим ворлокам не приближаться, они там не очень любят полуобращенных. Точнее, — Данте немного подумал, — любят больше, чем следует.

Эм сумрачно кивнул. Просто отлично — его сожрут какие-нибудь мэлообразные каннибалы.

Однако Дан уже отвлекся. Он подобрал с земли горстку мелких камешков и бросил их вперед. Те отскочили от воздуха, словно впереди возникла невидимая стена.

— Отлично. Мы на месте. Аperi!* — пробормотал он.

Aperi — появись, откройся

Возможно, эти слова предназначались не Эмберу, но у парня тоже открылся рот. Прямо из воздуха перед ними внезапно соткался огромный темнокожий колдун. За его спиной заметно вибрировало силовое поле, которое сверкнуло на мгновение, а затем погасло, когда громила покинул его пределы. Тело стража покрывали крупные узоры и шрамы, а тяжелый пояс из литого золота перехватывал середину его тела. Торс исполина был нагой. Его глаза невероятного оранжевого цвета оглядели Дантаниэла сверху вниз. Даже Дан, которого Эмбер никогда не назвал бы маленьким, выглядел тростинкой по сравнению с этим парнем. Эм машинально шагнул за спину своего создателя. Он видел, как напряглись мускулы Данте.

— Кто такие? — проревел громила загробным голосом, от которого у Эма заложило уши.

Дан поморщился. Он-то знал, что на деле этот парень говорил еле слышным шепотом.

— Как же я ненавижу этих древних, — процедил ворлок. — Когда они говорят, у меня лопается мозг, — затем уже чуть громче он добавил: — Не реви, Рэмир, у нас нет колдовских затычек. Нам нужно попасть в Деревню Чародеев.

— Кто такие? — повторил страж. Пустые оранжевые глаза смотрели на Дантаниэла с подозрением.

— Данте. Ты знаешь меня. Дантаниэл Баррингтон. А это, — он слегка обернулся, — Эмбер Морриган, мой… ученик.

Тот, кого Данте назвал Рэмиром, затих. Его зрачки закатились внутрь глазниц, и на секунду могло показаться, будто он уснул, и только бельма его ничего не видящих глаз страшно поблескивали на солнце. Но потом страж, или кем бы он ни был, снова моргнул и «обрел» зрение. Эм почувствовал шевеление в голове. Похожее ощущение возникало, когда Дан колдовал с его разумом. Парень решил, что страж считал его мысли или что-то вроде того.

— Данте может пройти. Эмбер — нет! — изрек страж, опираясь на свою огромную секиру. От удивления Эм аж отошел на шаг назад.

— Это почему я не могу пройти? — возмутился он и тут же получил тычка от Данте.

— Я кому сказал молчать? Рэмир, он мой ученик. Деревня — то место, где я смогу научить его паре фокусов. Нам нужно пройти.

— Он человек!

— Он наполовину обращенный… — поправил охранника заставы Данте.

— Деревня для чистокровных колдунов. Мы не принимаем полукровок! — страж немного повысил голос, но Эм едва не рухнул на колени от его рыка. Дан вцепился мальчишке в плечо, поморщившись на левую сторону.

— Слушай, друг. Мы должны пройти. Оба, — твердым, не допускающим возражений тоном продолжал спорить он. — Хочешь, я позову Шакс? Помнишь эту женщину? Вы с ней чудно поговорили лет этак тысячу назад. Она тогда тебя здорово уделала. Можем повторить. Она ведь не догадывается, где ты прячешься?

Закончив свою речь, ворлок принял точно такую же позу, как и страж, причем весь его вид говорил о том, что он наслаждается произведенным эффектом. Рэмир от его наглости даже немного увеличился в размерах.

— Ты мне угрожаешь? — гневно надвинулся он на Дантаниэла.

— Зришь в корень, приятель.

Еще с секунду существо сопело, явно собираясь с мыслями. Даже Эмбер слышал его гортанные вибрации.

— Хорошо же, — к всеобщему облегчению выдал великан. — Он пройдет. Но сначала отгадает загадку, которую я придумаю ему!

— О нет… Рэмир, Эмбер сейчас не в настроении. Мы пойдем. Освободи нам проход.

— Сначала загадка! — проревело существо, не желая сдаваться.

— Что за загадка? — оглушенный его воплем, спросил Эмбер.

— Великий Вельзевул! — Данте понизил тон. — Этот тип стоит здесь столетиями. Он проклят, не может сдвинуться с места. Вот и выдумывает невесть что…

Угрюмый исполин, по-видимому, обладал феноменальным слухом. Он надолго задержал недружелюбный взгляд на Данте, а потом посмотрел на его ученика. Эмбер заметил краем глаза, как его создатель, которого было сложно чем-то смутить или напугать, невольно поежился под этим взором. Данте, кажется, действительно нервничал.

— Тебе придется гадать, Эм. Причем я не смогу тебе подсказать, он читает мысли…

— Я не гений! Что будет, если я не догадаюсь? — в панике прошипел Эм.

— Попытайся. Я верю в тебя, парень, — Данте сжал его плечо. Ладонь его показалась удивительно теплой.

Эм поднял голову и взглянул снизу вверх на страшное существо. Он заставил себя стоять ровно, хотя в животе словно застыл лед.

— Эээ… ладно? Давай свою загадку, — выдохнув, мальчишка храбро сжал кулаки.

— Хорошо. Но помни, если твой ответ неправильный, ты не пройдешь… Я как раз ужасно проголодался.

— Да поняли мы. Не тяни, — Дан тоже заметно нервничал.

Эм хотел было отказаться, но уже не успел. Страж начал громко декламировать:

— Так слушай: там, где встречаются черное и белое, как день и ночь, стучат копытом в поле кони рядом с королевской башней. С той, с этой стороны томятся в клетках королевы и слоны. Нету корон у этих королей, ладья без весел и без хобота слоны. Без лиц пехота, восемь лишь шагов от края и до края. Скажи мне, что это за вещь?

После завершения речи Эм едва мог стоять, не то что думать. Он зажимал левое ухо, из которого, как ему показалось, начала сочиться кровь. Проблема была в том, что он услышал только часть загадки. Из-за рева в голове остальная часть прошла мимо него. Но из того, что он смог разобрать, все было просто предельно ясно. Эм удивленно глянул на побледневшего Дантаниэла.

— Попроси его повторить! — едва прошептал тот. — Я не расслышал ни черта!

— Я расслышал частично. Это же детский сад, если тут нет никакого подвоха… Я думаю, это шахматы!

Челюсть Дантаниэла поползла вниз. То же самое случилось и с Рэмиром, который никак не ожидал такого быстрого и легкого поражения.

— Ты не мог догадаться так быстро! — раздосадованно воскликнул страж, всколыхнув соседние кусты и травинки под ногами Эмбера и Данте. Сердце мальчишки радостно подпрыгнуло при мысли о том, что он все же справился.

— Может, и не мог. Но я догадался! — Эмбер смело смотрел на стража. — Ты обещал меня пропустить!

Рэмир был возмущен, но не стал нарушать уговор. Скрипнув белыми, как слоновая кость, зубами, проклятый колдун отошел в сторону.

— Мы еще встретимся с тобой… И тогда я придумаю загадку сложнее! — погрозился он. С этими словами гигант обиженно отдернул полог, и тогда перед глазами Эма предстал целый новый мир. Словно в театре, где за кулисами ожидало невероятное действо, парень увидел ее — Деревню Чародеев. Уже не лес и джунгли Мексики стояли перед ними, это было целое поселение, состоящее из многочисленных причудливых и необычных домиков.

Решительно настроенный Данте не дал Эмберу насладиться красотой с их наблюдательного пункта снаружи. Поняв, что путь свободен, он проворно схватил своего апрентиса за шкирку.

— Пока, Рэмир. Счастливых тебе новых размышлений о вечном, — Дантаниэл тут же исчез из виду, утянув за собой блондина.

Обернувшись, Эм увидел, как огромный страж пропал. Только полог невидимой занавеской задернулся за их спинами, скрывая великана из виду. Как странно. Его не было видно как снаружи, так и внутри. Магия!

Данте тут же набросился на своего апрентиса, прижимая его к куполу силового поля. Эм ощутил лопатками покалывание невидимой магической преграды, отделявшее этот мир от настоящего.

— Слушай, и в кого ты такой умный? — Данте сложил руки на его груди, с пристальным прищуром изучая мальчишку. — Я бы ни за что не догадался так быстро.

— Но это же элементарно, Дан! Я расслышал только часть, но он точно сказал — ладья без весел! Что это еще может быть?

Данте улыбнулся ему, весьма довольный тем, каким прозорливым оказалось его создание. А вот Эмбер его счастья не разделял.

— К слову, ты не предупредил, что он будет доставать меня с расспросами!

— Честно, я забыл. Я бы сказал тебе, но мы с ребятами уже давно не полукровки. Он не приставал к нам никогда со своими глупостями.

Эмбер хмуро глянул на него. Не похоже, что Дан собирался его обманывать ради развлечения.

— Но кто он такой? Он не похож на обыкновенного колдуна.

— Он древний. Они все с прибабахом. Они что-то вроде колдунов, а что-то вроде колдовских божеств, мы вызываем их, если дело совсем плохо. Рэмир безвредный экземпляр, только занудный до ужаса.

— Да? Он вроде бы собирался меня съесть! — как бы между прочим заметил Эмбер, все еще прижатый к преграде.

— Ну ты же умник. Значит, нечего бояться? — легкомысленно пожал плечами Дан, продолжая с любопытством изучать лицо мальчишки. Сколько же еще сюрпризов таила в себе эта смазливая мордашка? Эм начал смущаться под его взглядом. Почему в последнее время Данте смотрел на него так странно?

— Знаешь, Данте? Будь у меня выбор, я бы лишил тебя всех родительских прав, — хмыкнул парень, все же находя в себе силы улыбнуться.

— Конечно. Но у тебя нет выбора! — колдун проворно схватил его за руку. — Пошли. Деревня ворлоков ждет нас, малыш.

====== Глава 13. Деревня Чародеев ======

— Мы упустили их в этом районе, — расстелив на столе карту, Конрад воткнул булавку в место, где он и остальные охотники встретили колдунов в последний раз. — Как странно. Теперь они как будто движутся в направлении от Штатов.

Взяв амулет-кристалл, Ренье покружил им над картой. Волшебная подвеска магическим образом ткнулась в одно единственное место к югу от Техаса. Уже не первый год она все время указывала только на одну точку в штате Веракрус, но Конрад знал, что другие хантеры уже исходили ту местность вдоль и поперек. Они не нашли там никого, кроме кучки жалких шаманов и мексиканских приверженцев иной религии, но озеро Катемако все равно как нарочно притягивало к себе обнаружитель магии.

Ренье задумчиво повертел амулет, поcле чего перевел глаза на Катарию.

— Я думаю, все дело в этом чертовом озере. Уже который год мы вырезаем все местное население от мала до велика. И все равно он указывает на то, что магия там. Что думаешь, Мики?

— А? — молодой полицейский очнулся от созерцания стены. Он отрешенно смотрел на картину и вот уже пятнадцать минут видел в ней что-то иное, отличное от страшных пейзажей, посвященных казни еретиков.

Конрад нахмурился. С того происшествия в кафе этот новенький стал нравиться ему все меньше. Мало того, что он самовольно удалился со службы на два дня, так теперь его было еще и не достучаться, словно он все время парил в облаках.

— Извини, Конрад. Я… слушаю. Ты говорил о Луции, да?

— Нет, Мики. О Луции я говорил пятнадцать минут назад. Ты сказал, что рад, что он очнулся, а потом ушел в себя. Может, есть что-то, что ты хочешь нам рассказать?

— Нет, все в порядке, я просто... Помирился со своей девушкой.

— Поздравляю. Но, может, ты вынырнешь из своих амурных воспоминаний, и мы продолжим по делу?

— Наверное, — Мики попытался сосредоточиться и склонился над столом.

По правде говоря, после разговора с Райли, в душе его стало настолько спокойно, что охота на ведьм временно отступила на второй план. Мики старался не демонстрировать этого, потому что знал – ему не стоит навлекать на себя подозрения. Парень вздохнул. Надо было послушать Конрада.

— Я говорил про то, — Ренье посмотрел на него, как на жалкого жука, повторяя по второму разу сказанное ранее. — Что все водится к этой местности. Озеро Катемако. Ты что-нибудь знаешь о тех местах?

— Впервые слышу.

— Ну, значит, нам стоит детальнее заняться расследованием, — хантер воткнул в карту еще одну булавку и взял оружие. — Пошли. Я знаю, где там ближайшая церковь.

Эмбер застыл от изумления, увидев, как изменился мир, когда они с Данте шагнули за черту силового поля. Зрелище, которое предстало перед ним походило на сказку, вроде той, что можно встретить в книге или фильме о волшебниках. Подобная аналогия приходила в голову нечасто, но сейчас именно она оказалась самой подходящей.

Перед двумя парнями развернулась кривая улица, на одной стороне которой высились черные и мрачные скалы. На другой стороне вилась, играя в отблесках света, неведомая речушка, которой точно не было на карте в этой местности. Да что там, само поселение представляло собой иное измерение, не занесенное ни в одну энциклопедию или книгу, знакомую людям. В небе ярко светило солнце, но на другой половине, тут же, висела луна, которая освещала своим светом только половину поселения.

Деревья были необычные. Разные по форме, разные по размеру и виду, они росли тут и там, чуть поодаль от домов, напоминая причудливый, всех цветов радуги, парк.

Но и это было не самое изумительное. Самым странным оказались строения. Посмотрев на них, Эмбер решил, что владельцы их уж точно не страдали отсутствием оригинальности.

Некоторые дома казались яркими и гладкими, словно вылепленными из сахара или теста для какого-то фантастического торта. Круглые дома, квадратные дома, дома со множеством крыш и разноцветных вставок, дома со множеством окон. Были даже летающие дома: над головой Эмбера и Данте проплыл огромный дирижабль, раскрашенный под каменную кладку. Приглядевшись, Эм понял, что это и была каменная кладка. Огромная махина без крыльев пролетела мимо, едва не задев верхушки деревьев и скрывшись за ближайшей громадой скал. Стоило ли говорить, что жилища ведьм на мрачной стороне улицы радикально отличались от тех, что стояли там, где царил солнечный свет и тепло?

Эм проводил громадный дом взглядом и тут же обернулся, услышав, как над одной из крыш грянул гром. Набежали тучи. Сию минуту ураганный ветер сдул вниз охапку влажных листьев, развеяв ее по мостовой. Возле соседнего особняка на углу ребятня возрастом не старше двенадцати лет на вид каталась на импровизированном катке. Они радостно закричали и принялись превращать листья в крошечных пищащих котят всех мыслимых и немыслимых окрасов. Животные махали хвостиками и просились на руки, а Эм потряс головой. Такое он мог представить себе разве что под очень тяжелым веществом. Парень отвел взгляд. Возле другого дома, через дорогу, какая-то ведьма в остроконечном купальнике поливала в саду огромные, размером с голову взрослого человека, хризантемы.

— Вон, — Данте прервал его размышления, кивнув в сторону ребятни. — Там живут твои родственники. Те, кому подвластна магия льда.

— Данте... — глаза Эмбера чуть расширились. — Но… это же потрясающее место!

— Не составляй впечатление, не вникнув в суть. Ты вскоре поймешь все сам. Но кое-какие плюсы тут, конечно, тоже есть. Например, твоя магия будет здесь усилена в разы. Здесь ты можешь делать что угодно, только осторожнее – не перегибай палку, – прищурившись, изрек ворлок.

— И никакого контроля?

— Никакого.

— И хантеров?

— И хантеров. Здесь мы под защитой силового поля. Они физически не смогут пройти сюда.

— Но… Это же очешуительно*, — Эмбер зачарованно двинулся в сторону ближайшего дерева.

От фаната русского перевода Винчестеров :))

Солнечный свет ровно освещал его могучий ствол. Зашумели листья. Обернувшись, Эм увидел, как остальные деревья движутся сами собой и вот уже небольшая опушка превращается в густой лес, как будто пейзаж не стоял на месте. Лучи играли на разномастной листве пышных крон. Сквозь кору проступали очертания низкого каменистого берега и ручейка, вода в котором весело искрилась и сверкала, словно освещенная солнечными лучами. Внезапно Эм обнаружил, что дерево ненастоящее. Весь этот живой трехмерный лес словно был создан мастерской рукой художника на тонком шелковом полотне, слегка трепетавшем при каждом, даже самом слабом, движении воздуха.

— Ну вот тебе и первое открытие, — хмыкнул Данте. — Не верь глазам своим. Тут все создано при помощи магии. А она бывает обманчива!

С этими словами Данте взял своего апрентиса за локоть и повлек его в сторону домов.

Элай, Дагон и Мэл стояли тут же. Они разговаривали с какими-то знакомыми им ворлоками, притом беседа их казалась крайне дружелюбной. Эм все еще глазел по сторонам, а Данте пошел поприветствовать собратьев.

— Даааанте, сколько лет, сколько зим, — елейно улыбнулся Дантаниэлу колдун, тот, что стоял ближе всех к светлой стороне улицы.

— Сальтарен, Бальтазар, — Данте довольно прохладно улыбнулся им. — Ридлок.

— Что же вы так надолго нас покинули? — обнимая его, как давно невиданного родственника, сказал тот, кого Данте назвал Сальтареном.

Эм взглянул на них. Один из колдунов был старше, но два других – точные его копии, – казались моложе раза в два. Сальтарен носил длинные и вьющиеся рыжие волосы. При его росте он казался довольно тонким, его можно было бы даже назвать красивым, если бы не неприятное выражение лица, перекошенное на правую сторону. Ворлок выглядел так, словно под носом у него находилась куча не очень приятно пахнущих тряпок. Двое других смотрелись менее колоритно, оба такие же высокие, как первый, но волосы их были обыкновенного, русого оттенка. Только самый дальний ворлок носил в губе массивное кольцо. Глаза у всех троих отливали ярким, бирюзовым цветом.

— Не приходил потому что дела были, — туманно ответил Данте, снова вытаскивая Эмбера из размышлений.

Взгляд рыжеволосого Сальтарена упал на светловолосого мальчишку.

— Ооо, дорогая мать-колдунья, а кто этот прекрасный молодой человек? — глаза незнакомца немного расширились. — Как тебя зовут, юноша?

— Эмбер, — тихо представился тот, не получив от Данте никакой команды молчать.

— Мы раньше не встречали тебя. Ты новенький?

— Он новенький, да! Он полукровка! — вежливо подсказал Мэл и улыбнулся лучезарной улыбкой. Данте злобно глянул на него.

Услышав про полукровку, Сальтарен непонятно ухмыльнулся.

— Этот мальчик – мой, — тихо, но очень весомо заметил Дантаниэл. — Он пришел сюда со мной. Все время будет находиться рядом со мной. И уйдет вместе со мной, это ясно?

Некоторое время, Сальтарен сверлил Эмбера очень неприятным взглядом. Эм моментально почувствовал себя товаром на рынке, который подвержен пристальному вниманию со стороны коллекционера редкостей и дорогих украшений.

Данте собственнически положил Эму руку на плечо, чтобы тот не думал рыпаться. От этого жеста стало удивительно спокойно. Эм подвинулся чуть ближе к Дану и исподлобья покосился на ворлоков.

— Да поняли мы. Мы завязали с этим, Данте. Не переживай, — ровно отозвался голубоглазый Сальтарен. — Мы больше не занимаемся магической хирургией.

— Хватит и того, что вас уже трое, — кивнул Дан.

«Данте, что это за хрены?» — осторожно спросил его Эмбер, уверенный, что ворлок считает его мысли.

«Позже», — оборванно ответил тот.

Разновозрастные близнецы, или кто бы они ни были, в ожидании смотрели на пришельцев.

— Так вы надолго к нам, как я понимаю? — спросил тот, что стоял по центру. Он говорил медленно, смешно растягивая гласные.

— Не знаем. Вы же слышали новости? — Дагон, который до этого рассматривал меняющиеся тучи, перевел взгляд на дорогу. — Охотники нынче слетели с катушек. Режут всех, от мала до велика. Ну вот мы и решили пока что побыть здесь. А там как пойдет.

— Мы рады вам, — Сальтарен елейно улыбнулся. Его взгляд снова остановился на Эмбере. Мальчик вдруг почувствовал острый прилив симпатии по отношению к этому ворлоку. Как странно. Еще минуту назад тот ему определенно не нравился.

— Мы рады любому путнику, у которого не осталось пристанища на большой земле. Веракрус скроет вас надежно, друзья мои. — Продолжал расстилаться Сальтарен, улыбаясь сладчайшей из улыбок, которую только можно было вобразить.

— Кстати, насчет этого, — в беседу вступил Элай. — Живы еще наши дома? Или их сдали какому-нибудь странствующему магу по дешевке?

— Живы, — промурлыкал русоволосый Ридлок. — Сегодня они стоят в конце дальней аллеи.

— Сегодня? — переспросил Эмбер.

— Здесь все меняется каждый день. В этом еще одно неудобство, чтобы дойти до дома, тебе будет мало только запоминать маршрут. Я тебя потом научу, — тихо шепнул Дан ему на ухо.

Эмбер кивнул. Новые знакомые не спешили отходить в сторону.

— Мы пойдем. Устали с дороги, — бросил им Дан и протиснулся бочком мимо дома, который ходил волнообразными движениями, как рябь на озере. — Еще встретимся, ребят.

Он утянул Эма за собой и поспешно скрылся за углом улицы под пристальными взглядами всей компании.

— Я думал, вы вместе… — Ридлок посмотрел на Мэла, потеребив кольцо в губе. — Как необычно видеть Данте с учеником. Он всегда был так предан тебе, Марлоу.

Во взгляде темноволосого волока сверкнуло нечто неопределенное.

— Времена меняются, — недобро буркнул тот.

— Как скажешь, — поднял руки Сальтарен. — Просто любопытно.

Однако на этом расспросы прекратились.

Эмбер обернулся, убедившись, что разношерстная компания скрылась из вида.

— Данте, почему они такие разновозрастные… тризнецы? — не выдержал он молчания своего создателя.

— Это сложная история. Сальтарен – извращенец, он создал свои точные копии при помощи частей тела других людей. То, что ты видел – красивая обманка. На деле – это вечно молодые, оживленные магией трупы. Он заколдовал их, чтобы они ходили, говорили, делали все, что он хочет. Что-то наподобие апрентисов… Но на свой, извращенный лад. Слышал про Франкенштейна? Ну так вот, считай – это его благоговейный почитатель.

— Чего?! — Эмбер аж отшатнулся от волка, услышав подобную гадость. — Это и есть та самая магическая хирургия?

— Она самая. Держись подальше от Сальтарена. Он умеет внушать то, о чем ты в жизни никогда не подумаешь. И это еще не самый яркий экземплярчик.

— Куда уж ярче, — Эм все еще пребывал в шоке от услышанного. — А почему ты никогда не говорил, что у вас есть дома?

— А что такого удивительного. Это Мэл достал нам их. Когда умирает какой-нибудь настоящий колдун, его имущество отходит к этой земле. Территория деревни не особенно расширяется, колдуны уходят и приходят, некоторые умирают, и чтобы их владения не пропадали, их дома отдают тем, кто подходит по очереди.

— То есть раньше они принадлежали кому-то еще? Забавно.

— У Элая и Дагона – да. Моя история немного другая. — Мэл сделал мне подарок на день рождения, он перенес сюда тот дом, в котором я прожил всю свою жизнь с семьей. Когда был человеком. Думал, мне так будет легче адаптироваться, когда я психовал, как ты.

Эмбер не стал приставать к ворлоку с расспросами. Кажется, Данте было некомфортно об этом говорить. Он проводил взглядом бегущую мимо стаю разномастных животных, среди которых были кошки, большой пес, змея и гиена. Те проскользнули мимо по дороге, не обратив внимание на двух идущих по дороге друзей.

— Это животные сущности. Как понимаешь, тут очень часто можно встретить не людей, – пояснил Дан.

— Понимаю, — Эм проводил взглядом извивающийся хвост огромной черной кобры. — А почему тут так… Странно разделяется улица? На светлую и темную стороны?

— Потому что погоду и время дня здесь устанавливают сами колдуны. Дома перемещаются в зависимости от времени дня туда, куда им нужно. Как же много от тебя вопросов, — Данте повлек Эма в ближайший переулок. — Мы пришли. Вот он, мой дом. С синей крышей. Элая и Дагона – вон тот, с желтой. А вон тот…

Посмотрев на огромный и мрачный, вытесанный точно из монолитного камня гроб, выполненный в лучших традициях Голливудского ужастика, Эмбер догадался без слов:

— Мэла.

— Точно. Заваливай, — Дан прошептал какие-то слова и затолкал своего апрентиса коленом внутрь.

Эм снова осмотрелся. Странно. Он ожидал увидеть черноту, мрак и готичные статуи, но дом Данте ничем не отличался от обычного жилья, того, которое можно встретить и в человеческом мире. Разве что смотрелось оно немного старомодно. Выглянув в окно, Эм обнаружил, что в небе висит огромная луна. Она стояла высоко над верхушками деревьев и заливала светом светлые стены и подоконник, чисто подметенный дощатый пол. Удивительно. Снаружи дом стоял в дневной половине и казался маленьким, но попав внутрь, Эм углядел лестницу, ведущую на второй этаж, которого не наблюдалось снаружи. Совершенно точно, коттедж, зажатый между двумя другими домами, был одноэтажным, а вот изнутри оказался намного больше.

— У тебя тут пятое измерение? — сообразил Эмбер.

— Да. Моя комната когда-то была на втором этаже, рядом с комнатой моей сестры, — сухо ответил Дан. — А по поводу интерьера – тут все осталось почти так, как и было при моих родителях. Кроме всего, я и сам не люблю вычурности и наворотов.

Эмбер никогда не думал, что Данте так сентиментально хранит частицу своего прошлого. Он посмотрел на самый обыкновенный цветок, стоящий на окне. И как тот не засох за столько лет?

— Магия, — коротко ответил ему Данте. — Тут все держится на магии, перестань уже этому изумляться. На втором этаже есть душ, я не стал им пренебрегать. Кровать, диван…

— Ты хочешь, чтобы я остался с тобой? — осторожно спросил Эмбер.

— Эм. Ну ты же такой умный, — Данте устало обернулся на него. — Где тебе жить?

— Не знаю, просто это как-то… странно.

— Мне кажется, это единственный вариант, — Данте прошелся по прихожей, оценивая обстановку. — Хочешь, могу наколдовать тебе компьютер. Книги. Что хочешь. Чтобы ты только лежал рядом молчаливой рыбкой и не создавал мне проблем.

— Я не очень часто смотрю что-то, — Эмбер улыбнулся его словам.

— Хорошо. Тогда марш в душ. Через пятнадцать минут жду тебя тут.

— Куда мы пойдем?

— На экскурсию по незнакомой местности, — бровь ворлока многообещающе выгнулась.

Комментарий к Глава 13. Деревня Чародеев http://i.imgur.com/39zF9.jpg

====== продолжение 1 ======

Поход на второй этаж поначалу обернулся для Эма маленькой катастрофой. Коридор тоже не стоял на месте и все время сворачивал то в одном, то в другом направлении, открывая перед гостем проходы в разные помещения. Эмбер сбился со счета где-то после десятой двери, за которой обнаружился абсолютно пустой чулан, однако потом все же набрел на ванную, отделанную под дерево и выполненную в теплых тонах. Молодой человек огляделся. Если предположить, что жилище человека — это отражение его внутреннего мира, то значит, внутри у Данте царило полное спокойствие. Вот уж трудно было заподозрить!

Эм приостановился. Интересно, каково это — возвращаться в свое прошлое после того, как отсутствуешь сотнями лет? Что должен чувствовать человек, который однажды потерял все и при том предпочитал хранить сундук из-под былого так бережно? Эмбер провел пальцами по эмалированному краю раковины. Данте действительно был полон загадок. Эму одновременно и хотелось, и было страшно узнавать их все.

Парень нашел там все банные принадлежности, приготовленные будто бы специально для него. Вода за его спиной включилась сама собой. Эм разделся и шагнул под теплые струи и как следует отмылся, стирая с себя всю грязь и дорожную пыль. Он даже не стал задаваться вопросом, откуда в таком месте взялся водопровод.

Закончив, молодой человек обернулся. Его выстиранная и выглаженная за такое короткое время одежда висела в воздухе, словно привидение, дожидающееся действий. Весь этот дом жил своей жизнью, отслеживая каждый жест гостя и ловя каждую его мысль. Чувствуя себя немного смущенным от такого гостеприимства, Эм взял свою рубашку и джинсы.

Затем он спустился вниз, периодически оглядываясь и проверяя, не следит ли кто за ним. В этом доме даже у стен были глаза и уши.

Заметив его задумчивость, Данте хмыкнул.

— Что тебя так шокирует? Ты забыл, что у меня телекинетическая магия? Этот дом отражает всю мою суть, он тоже читает мысли.

— Он как будто дышит мне в спину, — Эм неуверенно потеребил воротничок чистой рубашки.

Данте тоже выглядел свежим и побритым. Когда он только успел?

— Здесь две ванных. Точнее, нет. Здесь столько ванных, сколько я захочу, — ответил ворлок. — А дом… Он просто наполнен волшебством. Ты найдешь в нем все, что хочешь, то, что ты пожелаешь…

— У всех колдунов так?

— Нет. К Мэлу лучше не соваться. Там склеп. У Элая и Дагона — голубой уголок. Давно не заглядывал к ним, но в последний раз я встретил там разноцветную бабочку. Каждый настраивает все так, как хочет. Для этого и существует магия. Тут ты можешь пользоваться ей в неограниченном режиме.

Эмбер посмотрел на свои ладони. Они словно искрились голубым светом, парень ощутил, как волшебство течет по его телу приятными волнами.

— Попробуй, — Данте скрестил руки на груди, изучающе рассматривая своего ученика. — Тебе понравится.

Эмбер сосредоточился. Размышляя о том, что можно сделать, чтобы ничего не сломать, он направил магию в угол. Всего лишь представив одну вещь, Эм сбросил с кончиков пальцев небольшой голубой шар. Упав посреди комнаты, тот разбился на мелкие ледяные кусочки, окатив их с Данте волной холода, и разросся невероятно прекрасным кустом ледяных роз, который мог не таять, пока Эмбер не позволил бы ему сделать это. Если раньше на это требовались дни усилий, то теперь колдовство сработало за одну секунду, а результат впечатлил даже Данте.

— Ну ты даешь, — хмыкнул он. — Мог бы стать неплохим садовником, зачем тебе быть врачом?

— Да уж, — Эм удивлённо посмотрел на свои руки. — Я бы много чего мог, если бы обладал такой силой за границами этого мира.

— Ты можешь. Мы уже обсуждали. Ну да ладно. Все это лирика, — Данте открыл дверь. — Пойдем. Покажу тебе мир колдунов, малыш.

С этими словами они снова вышли на дорожку. Подняв голову, Эм посмотрел на небо. Там висело солнце, а на ум Эму почему-то снова пришла Райли. Она ведь все еще пребывала в неведении о том, где носило ее лучшего друга. Эм не знал, выберется ли он из этой деревни теперь, но размышлял, как бы дать подруге знать, что с ним все в порядке.

— А ты уверен, что она должна быть в курсе? — прервал его мысли вкрадчивый голос Дантаниэла. — Разве мертв не значит мертв?

— Я не знаю, Дан. Я не разобрался со своей старой жизнью. Просто отвернулся от всего, но Райли... Она заслужила того, чтобы знать. Она никому бы не сказала, я просто не хочу, чтобы она переживала за меня. Хочу знать, что и с ней все в порядке.

— Думаю, тебе нет нужды маяться. Спасенный тобою дружок коп и так ей все разболтает.

Услышав упоминание о нем, Эм вздохнул и покосился на своего создателя, не понимая, к чему тот клонит. Ворлок ехидно разглядывал его в ответ.

— Ты что-то знаешь? — поинтересовался Эмбер.

— Кто тебе такое сказал?

— Дан? Лучше колись сразу. Ты ничего с ними не сделал?

— Вот она вся благодарность. Что я мог сделать, если я все это время нахожусь при тебе?

— Откуда я знаю. Ты на многое способен, — неуверенно заметил Эмбер.

— Спасибо за то, что доверяешь мне. Но раз уж тебя интересует, с твоей подружкой все в порядке. Когда умирает ворлок или ведьма, мы чувствуем это, — пожал плечами Дан, глянув на мальчишку. — Кроме всего прочего, я иногда слушаю ее мысли, чтобы не было неожиданностей.

Эм удивленно посмотрел на него. От его взгляда на затылке Данте немного привстали волоски.

— Ты проверял ее? Ради меня? — спросил парень, стараясь подавить улыбку.

— Нет, конечно! — поспешно буркнул Дантаниэл и почему-то отвел глаза. — Просто говорю и все. За последнее время ни одной светлой ведьмы не пострадало. Пока фанатикам попадались только черные колдуны.

— Я очень рад это слышать, — Эмбер облегченно выдохнул. В самом деле.

Он хотел сказать что-то еще, возможно, даже поблагодарить Дантаниэла за участие, но не успел. Как раз в этот момент дорога начала менять направление. Некоторые дома словно поплыли и перетекли с солнечной стороны на темную и наоборот. Эм едва устоял. Ему пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть. Соседний дом немедленно изменил форму. У одного из коттеджей съехала крыша, сменив при этом свой цвет. Молодой человек подождал, пока перестанет трясти. Качка двинула его в сторону. На шатающихся ногах он попытался дойти до ближайшего столба, чтобы ухватиться за него, но ничего не вышло — тот упрыгал как лягушка, а Данте продолжал потешаться, глядя на то, как его апрентис неловко делает шаги и едва не падает, как годовалый младенец.

— Держись, парень, это всегда происходит неожиданно, — рука ворлока схватила Эмбера за шкирку. Тот вцепился в своего создателя, чтобы не потерять баланс.

С удивлением Эм понял, что они с Данте повисли в воздухе. Ворлок не трудился с попытками осторожно балансировать, он просто приподнял самого себя от земли силой мысли.

Эм обнял его, удивленный тем, как Данте легко держал их обоих. Взглянув вниз, потом наверх, мальчишка натолкнулся взглядом на улыбку черноволосого парня. Данте откровенно развлекался, от вида реакции, которую вызывают его действия.

— Ты умеешь летать? — спросил Эмбер, замирая от удивления.

— Не летать. Левитировать, — так же негромко ответил Дан. — Но только здесь, в обычном мире, это требует очень много сил.

Когда улица закончила вихляние, апрентис и его наставник все еще висели, не разнимая рук. Эм скользнул взглядом по ресницам, губам Данте. Потом пришло понимание — лицо ворлока было всего лишь в паре дюймов от его носа.

— Если ты отпустишь меня, мы сможем пойти дальше, — с улыбкой проговорил Данте, раздувая светлые волосы за ухом Эмбера.

— Да-да. Конечно, — блондин опомнился и поспешно убрал руки.

Дан опустился. Неловко разойдясь в стороны, парни медленно побрели вдоль по вставшей на место дороге.

Магический воздух был чист и свеж, как после короткого дождя. По одному из домов стекали капельки воды, переливались всеми цветами радуги на листьях и траве в саду. Эм рассматривал причудливые кусты с цветами, размером с крупное яблоко, касаясь головой растительной арки, под которой они с Данте как раз проходили.

— Здесь живут не только те, кто выбирает черную магию, — начал свою экскурсию Дантаниэл. — Есть еще светлые ведьмы — их дома в основном яркие, со множеством цветочков и всяких розовых пони. Есть ворлоки, с ними ты уже частично знаком, — черноволосый парень гордо поднял подбородок. — Есть чернокнижники, некроманты, демонологи, оккультисты — те, кто применяет заклинания разрушения, магии смерти и хаоса. Есть те, кто прибегает к магии природы, есть лекари, есть пожиратели трупов, есть воры, убийцы, насильники и все это на одной территории. Как ты понимаешь, натолкнуться можно на кого угодно. Законов нет ни для кого. Управления тоже.

— И как же они уживаются на одной территории, не превращая все в анархию? — Эм отшатнулся от желавшей напасть на его ухо гигантской мухоловки.

— Здесь правит мнение большинства. И страх быть изгнанными из Деревни, конечно. Многим дорого это место, вот они и не выступают. Каждый дом здесь своя отдельная территория. И во многие из них лучше не заходить без приглашения. Впрочем, — Данте немного поразмыслил, — в некоторые даже с приглашением соваться не стоит.

Эмбер разглядел огромный, возвышающийся в отдалении от всех особняк. Его черный силуэт выделялся на фоне мрачного неба, и оттого строение казалось массивным и ужасно опасным.

— Вот тебе пример. Там живет целая семья головорезов. Единственные, кому удалось выжить с древних времен целой общиной. Они почти не выходят оттуда. Кстати, туда я тоже не рекомендую тебе подходить.

— Скажи лучше, куда подходить можно?

— К светлой стороне. Хотя нет, зная тебя, лучше не стоит. Они могут тебя обратить и превратить в Белоснежку, — Данте шутливо взъерошил соломенную шевелюру своего апрентиса.

— Перестань, — Эм с улыбкой согнал его руку. — Что вон там? — он указал на кривые ряды палаток, которые высились в конце улицы.

— Это магический рынок. Там ты можешь купить что угодно, от сушеного тритона до заколдованного клинка. Мэл один раз надыбал себе чучело медведя, которое оживил магией. В итоге эта зверюга перегрызла много местного населения, и нас едва не турнули из деревни навсегда, если бы пацифистские феечки с соседней половины все не уладили, — Данте ухмыльнулся, вспоминая старые добрые времена.

— Потрясающе.

В конце улицы появились ряды палаток, где продавались предметы ритуального культа и различные снадобья, свисающие огромными пучками, цветные глаза, защитные талисманы и сушёные зародыши каких-то животных.

— Но я все равно не понимаю, почему вы не живете в Поселке всегда? — пнув мелкий камушек, спросил Эм.

— Потому что оставаться на одном месте столетиями безумно скучно, ты не находишь? Кроме всего… тут слишком большое скопление разных видов магии, иногда она непредсказуемо влияет на нас.

Эм кивнул. Он собирался продолжить беседу, но отвлекся на волшебные торговые ряды.

Рынок представлял собой огромный квадрат свободной от построек земли, окруженной зданиями самых многообразных видов, загонами для животных и прочими помещениями, роль которых было затруднительно определить с ходу. Из земли, подобно спинам, вырастали палатки и кривобокие прилавки, создающие нечто вроде лабиринта навесов и тентов, затененных пучками свисающих трав.

Повсюду сновали люди в разной одежде. Красные, синие, зеленые волосы мелькали вокруг подобно молекулам в броуновском движении. Самым удивительным у ворлоков казались глаза — разноцветные и яркие, как самоцветы. Некоторые колдуны изумленно смотрели на Данте, некоторые махали ему рукой. Но в большинстве своем все они косились на Эмбера, который чувствовал себя неудобно от такого количества любопытных косых взглядов.

— Почему они все так смотрят на меня?

— Ты человек, — напомнил Дан, преодолевая очередную серию прилавков. — Люди здесь очень ценятся. К тому же такие, как ты.

— Такие, как я?

— Блондины. С первой группой крови. Красивые.

— Нет, ну а если серьезно? — хмурясь, переспросил мальчишка.

— Я серьезно. Они смотрят на тебя, как на очень красивую вещь. Ты думаешь, почему я захотел получить именно тебя? Ну так и они понимают, что ты полукровка. Красивый полукровка.

Слегка повернув голову, Дан подмигнул мальчишке. Эм хмыкнул и покачал головой.

Вдруг впереди выросла огромная фигура. Высоченный колдун в волчьей шкуре преградил двум парням дорогу. Дан отвлекся от созерцания своего апрентиса и развернулся, чтобы не врезаться в неожиданную преграду.

— Сколько ты просишь за него? — зрачки громилы жадно блестели, фокусируясь, ну разумеется, на светловолосом ученике волшебника.

— В каком смысле? Он не на продажу, — Дантаниэл тут же нахмурился. — Он живой человек.

— Но ты на территории рынка. Значит, продаешь! Я дорого дам. Сколько ты хочешь?

— Я сказал нет, — ворлок чуть приосанился, сжимая пальцы Эмбера. — Освободи нам путь, Хем!

Эмбер и спросил бы, кто в этой деревне не собирается посягать на его свободу, но почему-то понял, что и сам знает ответ. Ему не нравилось, сколько народу здесь заинтересованы его персоной. Зачем Дантаниэлу приспичило привести его в такое людное место?

— Для чего он тебе, Баррингтон? Ты же не станешь содержать ученика. Это не по тебе, — продолжал настаивать незнакомец.

— Откуда ты знаешь? — Данте вызывающе надвигался на него в ответ.

Немая перепалка длилась с несколько секунд.

— Мой дом. И горшок с золотом! Я всегда хотел себе кого-то вроде него! — противный колдун обнажил золотые зубы.

— Он уже стал мне дороже, чем мешок с золотом, столько нервов на него вымотал. А дом у меня есть свой, — хмыкнул Данте, все еще не собираясь отступать. — Уйди с дороги.

Вокруг уже начинала собираться толпа любопытных. Женщина с длинными седыми волосами внимательно наблюдала за сценой действия. В толпе Эмбер заметил Дагона и Элая, которые тоже пришли на рынок и болтали со своими старыми знакомыми. Рядом с ними стоял и Мэл. Пожалуй, только на его лице сейчас цвела улыбка, яркая, как арка радуги.

— Соглашайся. Не каждый день такое предложение получаешь, — продолжал упрашивать незнакомец.

— Я уже подумал. Нет.

— А что если я заберу силой? — ворлок в шкуре снова надвинулся на Дантаниэла.

— Попробуй, — устав слушать, как эти двое обсуждают договор аренды без его участия, Эмбер сам вышел вперед. — Я не вещь, чтобы мной распоряжаться в таком тоне, тебе ясно?

Данте крепче сжал его руку.

«Эмбер, тихо. Мы не справимся с ними всеми, если начнем драку…» — сказал Данте, пробираясь в суматошное сознание мальчишки.

«Ты говорил, каждый сам за себя? Смотри», — Эм поспешно выбросил вперед руку, направляя магию на ворлока.

В мгновение ока нависший над ними колдун схватился за самое чувствительное место и согнулся пополам. Его обтертые кожаные штаны заледенели в районе ширинки, а народ, наблюдавший сцену со стороны, удивленно охнул. Эмбер развернулся и прищурился, устремляя лед в сторону. Он начал распространяться с феноменальной скоростью, вскоре покрыл дорожки, палатки и дома, а на крышах выпал снег. Две зазевавшиеся ведьмы, которые шли по дороге и не смотрели под ноги, поскользнулись на образовавшейся корочке и упали, громко бранясь и частично превращаясь в птиц.

Эм опустил плечи и отошел на шаг назад.

— Я не предмет для торга. Я наполовину ворлок. Такой же, как и вы! — крикнул парень, замечая, как все остальные колдуны в изумлении отпрянули на шаг, не желая быть замороженными.

Прежде чем Дан опомнился, Эм схватил его за руку и рванул в сторону леса. Почему-то он знал, что никто не станет за ними гнаться, все были слишком удивлены представлением, которое устроил своенравный ученик колдуна.

Дагон и Элай устало переглянулись, провожая взглядом спины улепетывающих друзей.

— И все-таки в тот день Данте собственным членом подписал себе приговор на всю жизнь, — негромко и сквозь зубы заметил лис. Его брат не нашел, что сказать, и потому просто закивал в ответ.

Комментарий к продолжение 1 http://assets.nydailynews.com/polopoly_fs/1.1043302.1332131788!/img/httpImage/image.jpg_gen/derivatives/gallery_1200/kfexterior-jpg.jpg

http://4.bp.blogspot.com/-jXLs1K_rVPU/UNDM9QoxZ3I/AAAAAAAABFg/eZpQIYCuJOY/s1600/DSH+Kitchen+Roelof+Bakker+02.jpg

C космической скоростью комета под названием чувство, приближалась к планете под названием разум. БУМ!

Кстати. Тут много раз поднимался этот вопрос, мне вот интересно, каким животным видится всем Эмбер? :))) Ника и Вика, вы можете не отвечать, я знаю, что вы скажете :)

Всем приятного чтения.

====== продолжение 2 ======

Эмбер бежал быстрее ветра. Мальчишку начал душить смех. Кто бы мог сказать, как нелепо выглядели лица у тех, собравшихся на рынке? Обернувшись, он заметил, что Данте тоже смеется.

Ворлок и его апрентис бежали в сторону колдовского леса, пока деревья не скрыли их из виду возле небольшой реки. Только тогда Эм повалился на колени, задыхаясь от хохота.

— Ты видел их физиономии? Ты видел, как…

Данте не дал ему договорить. Он накинулся на Эма сверху, повалив его на землю и прижав всем телом к траве. Его губы оказались близко, а дыхание знакомо защекотало кожу, шурша, как ветерок в листве. Парень даже не понял, что происходит. Данте захватил его губы своими. Его язык жадно скользнул в приоткрывшийся рот. Он положил руку на шею Эма, как будто хотел его задушить. Тепло его ладони обожгло кожу. Светловолосый молодой человек часто-часто задышал, машинально обнимая ворлока в ответ.

Он удивленно распахнул глаза и посмотрел на Данте снизу глубоким взглядом. На одну секунду оба потеряли связь с внешним миром. Эм ответил на поцелуй, прочесывая черную челку ворлока. Данте спешил. Он целовался так, словно опаздывал на поезд. Его пальцы скользили по венам на шее, чуть вниз, опускаясь на ключицы. Данте играл с волосами Эмбера, налегая на парня грудной клеткой и закусывая его нижнюю губу. Эм погладил его волчьи уши. Дантаниэл дернул ими, словно боялся щекотки.

Внезапный поцелуй затянул обоих парней с головой. Эм схватил Данте за запястья, притягивая того к себе; теплота в животе росла и накатывала, как волны.

Ворлок оторвался от мальчишки лишь через некоторое время. Он понял, что пора прекратить, когда дыхание покинуло его легкие, как будто кислорода перестало хватать. Голова кружилась. Эмбер затих, откинулся на траву, проводя языком по припухшим губам. Его грудь часто поднималась. Он выглядел вырванным из реальности, словно сознание на секунду покидало его. Так бывало всегда, когда Данте делал что-то подобное. Что на него нашло?

— Когда-нибудь… наступит такой день, и ты доиграешься, парень. Ты найдешь такого врага, которого не сможешь заморозить. И что тогда? — поинтересовался Дан, возбужденно блестя глазами.

— Тогда у меня будешь ты. Ты же не даешь меня в обиду? — бессвязно проговорил Эмбер. Он слишком устал, чтобы думать внятно. Ощущение магии, кружившее в воздухе, мутило его голову.

Дантаниэл внимательно смотрел на мальчика. Он усмехнулся. Сегодня какое-то особенное настроение овладело ими обоими, ворлок чувствовал, как и сам немного дуреет от близости человека, с которым было просто невозможно оставаться серьезным.

— Я стараюсь тебя защищать. Но ты как будто нарочно ищешь приключения на наши задницы.

— В этом весь я, — Эм отвел челку колдуна и посмотрел на его красный глаз.

Некоторое время они восстанавливали дыхание, рассматривая друг друга. А затем Эмбер вдруг изрек:

— Твой глаз. Ты ведь не всегда был таким? Интересно, как бы ты выглядел, если бы у тебя не было этой штуки?

— Я бы выглядел менее колоритно. Но если ты хочешь посмотреть, я могу показать, — пожал плечами Дан.

— Персональное зрелище? — Эм привстал на локтях. Данте, который все еще сидел на его ногах, выпрямил спину.

— Да. Но взамен ты потом сделаешь кое-что и для меня. Идет?

— Смотря что это будет.

— Это будет интересно, — Дан склонил голову. — У Деревни Чародеев есть еще одно полезное свойство. Ты можешь менять свою внешность как тебе угодно. Ну, почти.

На этих словах ворлок моргнул. Когда он открыл глаза, перед Эмбером сидел обыкновенный парень, черноволосый, довольно складный. У него были серые радужки и веснушки на носу, проступившие чуть сильнее, чем обычно. Данте не изменял свои волосы, прежними остались только они, но лицо поменялось кардинально, и Эмбер даже удивился, насколько это оказалось просто. В этот момент в его желудке образовалась пустота. Какое странное чувство. Данте было лет тридцать на вид, но сейчас, в своем обычном обличии, он выглядел совсем как мальчишка.

Эм смотрел на него, как мог бы смотреть на любого из своих друзей, и видел перед собой обычного человека — немного вспыльчивого, твердого, но не такого уж и жестокого, если к нему привыкнуть. Эм потянулся, касаясь его скулы. Ворлок сидел и смиренно ждал его прикосновений. Он слегка прикрыл ресницы, ощущая эту теплоту.

— Так гораздо лучше, — проговорил Эмбер, внимательно рассматривая его простые черты. — Ты обаятельный, если не рычишь. Тебе кто-нибудь это говорил?

— Мэл. Но у него это получается не так, как у тебя, — негромко отозвался Данте. Без своего прикрытия он чувствовал себя незащищенным и очень ранимым. Он вдруг понял, что ему некуда деть взгляд.

Эмбер улыбнулся. Удивительно, что Данте открывался перед ним. Может, его удастся перевоспитать?

— Полегче с выводами. А ведь до тебя меня таким видел только Марлоу, — ухмыльнулся Данте. — Лет триста тому назад.

Эм ничуть не смутился тому, что его мысли опять считали.

— Все когда-нибудь делаешь впервые.

Парни замолчали. Неужели это все было влияние Деревни? Наверное, об этом и говорил Данте, когда рассказывал о ее непредсказуемом эффекте скопления всех видов магии.

Эм откинул Данте в густую траву. В любом случае, сейчас ему хотелось одного — просто отдохнуть, впитывая в себя волшебство земли, на которой они оказались вдвоем.

Мальчишка и его создатель пролежали довольно долго, просто болтая о всякой ерунде. Эмбер улыбался, рассматривая солнце и луну, одновременно висящие в колдовском небе. На всякий случай он спросил Данте, не влетит ли им за то, что они заморозили яйца того парня на рынке, на что получил легкомысленный совет забить и не париться. Там найдется, кому его разморозить.

Они смотрели на то, как меняется небо. Поляна заходила ходуном, и Эм и Данте обнаружили, что лежат теперь в тени раскидистой ивы, а река петляет совершенно в другом направлении. Легкий ветерок обдувал их, и почему-то обоим верилось: нет ничего лучше моментов вроде этого — когда можно просто лежать и не бояться ничего. Не бегать ни от кого.

— Ты хотел, чтобы я сделал что-то, после того как ты покажешь мне свое истинное лицо, — тихо спросил Эмбер, разглядывая розоватые блики в траве. При ближайшем рассмотрении это оказались жуки, крылышки которых покрывали разноцветные розовые огоньки.

— Да, об этом, — разомлевший на солнышке волк повернулся к нему. — Я тебе не говорил, но ты можешь попробовать превращаться. Здесь, в этом месте, даже апрентисы могут принимать свои животные обличья.

Эм так и сел, пораженный подобным заявлением.

— Что? Я? В животное? — от такой перспективы волосы на загривке у мальчишки встали дыбом.

— Да. Ты. В животное, — Данте заинтересованно наблюдал за парнем. — Мне интересно посмотреть, какая она, твоя сущность?

— Это не больно? Ты все время трансформируешься частями! Такое впечатление, что тебе нужно много сил, чтобы совладать с собою до конца.

— Мы так делаем, когда волнуемся, возбуждаемся или злимся. Но здесь, — Дан обвел взглядом место, где они находились, — тебе достаточно просто той магии, которая витает в воздухе…

Он потянулся и призывно расстегнул несколько пуговиц на рубашке парня, а потом, махнув головой, подал сигнал, чтобы Эмбер дальше действовал самостоятельно. Морриган колебался. Встав на колени, он расстегнул все до конца и задумчиво сбросил рубашку на траву.

— Мне же не нужно раздеваться целиком?

— Ты этого боишься? — Данте вцепился взглядом в пальцы, остановившиеся возле пуговицы на джинсах. — Я видел тебя и в более откровенных ситуациях.

— Мне кажется, вся эта деревня смотрит сейчас на нас!

— Не смотрит.

Тень ивы скрывала Данте и его ученика из виду. Ворлок не стал мучиться долго и силой мысли сам спустил с Эмбера последнюю одежду, поняв, что парень соберется нескоро.

— Это необходимость, иначе ты разорвешь шмотки. Нам будет нечего надеть на тебя, — выдал последний аргумент Данте, с удовольствием рассматривая живот Эмбера и переводя взгляд ниже.

Эм смущенно опустил глаза.

— Да ладно тебе, — Данте хищно улыбнулся. — Я же тебя не трогаю. Я только смотрю.

Оглядев свое тело, Эм не заметил никаких странностей. На вид ничего не изменилось.

— И что я должен делать теперь?

— Теперь тебе надо постараться сосредоточиться. Выпусти всю свою энергию, боль, злость, все, что накопилось в тебе за это время. Просто собери все это в солнечном сплетении, немного сконцентрируйся, — Данте прищурился, пытаясь объяснить это как можно доходчивее. — Твоя сущность найдет тебя сама. Тебе не надо представлять какое-то конкретное животное.

Эмбер прикрыл ресницы. Мимо мелькали уже знакомые картины, но теперь к ним добавились еще и впечатления сегодняшнего дня. Мэл и его кровавые трупы. Страж при входе в деревню. Ворлоки на колдовском рынке. Данте и его поцелуи. Эм улыбнулся, ощутив, как пальцы ворлока ползут по его руке. А потом весь мир начал уплывать куда-то.

«Ты обещал только смотреть», — хотел сказать Эмбер, но вместо этого из его груди вырвалось неглубокое кошачье мурлыканье.

Подняв голову, Эм понял, что Данте смотрит на него расширившимися от изумления глазами. Опустив взгляд, он разглядел мех, посмотрел на собственные лапы… Как странно выглядел этот мир, если видеть его глазами не человека!

— Нифига себе! Снежный барс! — прошептал Дантаниэл и погладил красивого голубоглазого кота по мягкой шкуре. Он осторожно почесал Эмбера за ухом, замечая, как тот преступает лапами от удовольствия.

Определенно, Данте просто везло на кошек. Он начал осторожно скидывать и свою одежду, чтобы присоединиться к мальчишке. Сейчас веселье только начиналось.

Комментарий к продолжение 2 http://www.fresher.ru/images/snezhnyj-bars/10.jpg

По заказу верных читателей :)) Минус одна вселенская загадка! Респект всем, кто догадался, я не сомневалась в своих читателях. Тем кто высказывал иные предположения спасибо за оригинальность! Мнений было прям очень большое множества. Всем любви и бантиков :)))

====== Глава 14. Врозь ======

К вечеру, дождавшись сумерек, охотники за ведьмами начали потихоньку расходиться в свои регионы.

После инцидента в кафе Мики, Кай и Конрад остались без четвертого члена коллектива, узнав о происшествии с которым, Торквемада довольно сильно разозлилась. Как и следовало ожидать, она не позволила кому-то еще присоединяться к группе, ведь народу и так не хватало просто катастрофически.

Мики кутался в свой плащ, когда они вышли из здания одной церкви, ближайшей к тому месту, где предложил остановиться Конрад. Выслушав Ренье и его теорию про то, что магия может быть сосредоточена возле озера Катемако, Мики пожал плечами. Как это часто бывало в последнее время, он согласился идти туда без лишних пререканий, хотя на деле его уверенность в том, что он поступал правильно, рушилась с каждой минутой. Сейчас он увидел другой, новый свет, и этот свет сбивал его с пути, который Мики целых два года считал единственным и верным для себя. А может, наоборот, он два года плутал по бездорожью и только сейчас нашел свой маяк? Ответа юный охотник пока не знал.

Вернувшись в своих мыслях к разговору с Райли, Мики вспомнил, как они договорились, что теперь у них не будет секретов друг от друга. Они встретились еще раз после того случая и проболтали целую ночь, делясь всем, что накопилось в их душах за эти два года. Мики понял, что он безумно скучал без нее. Ему даже не было важно, ведьма Райли или нет, он с точностью понял это для себя. Но зато, отбросив от себя одну проблему и помирившись с девушкой, юный хантер обрел сразу три других трудности. Во-первых, белокурая колдунья в очередной раз напомнила ему, что теперь ее неблагоразумному молодому человеку до конца жизни придется где-то доставать волшебную кровь, чтобы не свалиться от бессилья, потому что амулеты против магии хоть и гасили проявление магических способностей, но никак не помогали от магической жажды. Во-вторых, Мики знал, что у него не получится сбежать из клана без того, чтобы его не сочли предателем. И в-третьих, он окончательно запутался в своих чувствах к Эмберу. Да, Мики злился на лучшего друга, но эта была совсем не та злость, которая толкала его на совершения изначально. Теперь это больше походило на непонимание и раздражение, а еще и желание выяснить все о канувшем в воду Морригане.

Мик испытывал виноватую благодарность за то, что Эм спас ему жизнь при их последней встрече. Бывший лучший друг стал ворлоком, или кем бы то ни было, но вместе с тем остался человеком, это легко читалось в его глазах. Но почему же тогда друг предпочел ходить за этими ребятами? Почему никогда не говорил, как дорого ему стоило его обращение?

Вина за неспособность понять чувства Эма подтачивала Мики изнутри. Теперь он спрашивал себя, какой Дьявол завладел на тот момент его разумом? Он был слишком ослеплен собственными яростью и горем, чтобы хотя бы попытаться прислушаться к тому, что творилось вокруг него. Не удивительно, что Эм тогда ходил такой замкнутый и нервный. Пережить такое потрясение смог бы не каждый.

Если бы Эмбер не молчал, скольких неприятностей им всем удалось бы избежать! А теперь Мики глодала лишь одна мысль: как он мог так опрометчиво поддаться на уговоры Луция и даже не подумать о последствиях?

Терзаемый невеселыми размышлениями, Ривьера увязался за Конрадом, исполненный надежд, что ему все же удастся добраться до Эма быстрее, чем это сделают другие Хантеры. Он бы очень хотел сказать кое-что своему другу.

Очередная церковь, в которую их вывел Конрад, оказалась почти на окраине штата Веракрус. Пройдя всего несколько домов, Мики, Катария и Конрад остановились на каком-то заброшенном пустыре, где Конрад привычно произвел на свет карту. За пустырем маячил высокий сетчатый забор с витками колючей проволоки поверху. Там заканчивалась граница штата, а дальше начинались леса. В этой одинокой местности не пробегали даже дикие животные. Прочитав на заборе табличку «Осторожно, под напряжением», Мики так и не понял, кого и от кого охраняла эта сетка: в районе, на расстоянии нескольких миль, была всего лишь пара незначительных поселений. Он поежился, предпочитая не задавать Ренье этот вопрос.

— Вот смотрите, — Ренье развернул карту. — Мы почти у озера. У нас с вами одна ночь, чтобы обследовать округу. Я предлагаю начать дальше и постепенно сужать круги поиска, подходить вот к этому месту, — он указал на булавочную головку, воткнутую в карту.

— Почему ты так уверен, что взял верный след? — недоумевая, пожал плечами Мики.

— Я давно наблюдаю за этим регионом. Обычно ворлоки оставляют следы по всему миру, но вот тут… В районе ближайших нескольких миль они словно теряются. Ни разу за всю историю существования клана никто не видел крупных вспышек магии в районе Катемако, — охотник задумчиво почесал массивный подбородок. — Но амулет все равно указывает именно сюда, все следы теряются на расстоянии пяти-десяти миль от этого пятнышка на карте. О чем это говорит?

— О том, что именно там магию искать не стоит? — пожал плечами Мик.

— Нет, парень. Это говорит о том, что там что-то есть. И мы найдем это, — зрачки Ренье хищно блеснули. — Мы начнем издали. Возьмем радиус десять миль. Разделимся… Нам надо обследовать все, дюйм за дюймом.

Раздав всем указания, рослый Охотник скрылся в темноте, удаляясь вдоль забора. У них впереди была целая ночь. Целых несколько часов на то, что Мики уже не так уж и хотел обнаружить.

— Удачи, — Кай махнула рукой и тоже двинулась в своем направлении.

Мики удрученно вжал голову в плечи. Просто прекрасно — ночью, в незнакомом месте, да еще и в поисках неизвестно чего. Юный Хантер нервно покосился на опутанный колючей проволокой забор и побрел в сторону деревьев. Возможно, не самая умная в мире мысль, но зато вероятнее шанс найти что-то самому, а там уже можно звать на подмогу Конрада и Кай, если возникнет такая необходимость.

Оказавшись среди деревьев, Мики достал из кармана фонарик и на всякий случай его сжал. С освещением ему все-таки было спокойнее, так он хотя бы знал, что в любой момент не наступит на очередной труп, если вдруг случится его обнаружить.

Пока вокруг стояла изумительная тишина. Пожалуй, Конрад прав: это какое-то странное место.

Ривьера шел, держа ухо востро, стараясь не споткнуться о коряги или не сойти с тропинки. Видно не было почти ничего, зато сквозь просветы в деревьях проглядывала небольшая поляна.

Немного побродив по лесу и основательно устав, Мики захотел выйти на открытое пространство. Ему казалось удивительным, как в Мексике дикие, выжженные и сухие пустоши перемежались с такой густой растительностью.

Вообще-то по лесам ходить было опасно, а ночью тем более. Многих это остановило бы, не будь они Хантерами. Мики старался отвлечься и не думать о том, что произойдет в случае, если он наткнется на ворлоков совершенно один. Его пистолет — единственное оружие, которое имелось под рукой, — приятно оттягивал кобуру. Но как только Мики подумал о пистолете, тут же очень близко к нему раздался крик, заставивший парня замереть.

Крик был женский.

Ривьера тут же спросил себя, стоило ли ему бежать в ту сторону. В теории, это могла оказаться Катария, а может, и загнанная в ловушку ведьма, но Мики пришлось соображать быстро. Если этот вопль приведет сюда ворлоков, все они: и Мик, и Кай, и Конрад — попадутся в опасную ловушку.

Сомнения Мики разрешились, так и не начавшись. Из-за деревьев послышались шаги. Бледный и напуганный, Конрад нарисовался в ночи, как призрак, безмолвно бродивший по грешной земле. Его глаза были черны.

— Катария… — тихо прошептал он и ринулся туда, откуда донесся крик. Он бежал почти бесшумно, и Мики ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Они тут же вылетели из леса на какой-то пустырь.

Там их ждала поистине удивительная картина. Мики не сразу понял, что это такое, но увидел, что на пустоши, где они оказались, разверзлась огромная яма. По форме она была правильной прямоугольной формы и напоминала глубокую, зияющую могилу.

Оттуда снова раздался вскрик. Конрад подлетел к краю и опустился на колени, моментально выхватывая из темноты лучом фонаря лицо Кай. Женщина была бледна. Она наблюдала за своими собратьями из ямы, стоя на крыше чего-то по виду напоминающего машину.

— Ты как? — Конрад внимательно осмотрел глубину. — Что-то сломала? Повредила?

— Нет, — дрожащими губами пробормотала охотница. — Я кричала от неожиданности.

Поняв, что им ничто не угрожает, Мики опустил плечи. Его колени все еще ощутимо дрожали. Они с Конрадом подали руку, чтобы помочь Катарии выбраться из западни, и только потом смогли осмотреть место происшествия.

От удивления присвистнул даже Ренье.

— Вот же мать твою, — заметил Хантер, освещая дрожащим фонариком то, что было на дне ямы. — Это что? Чья-то тачка?

— Похоже на то, — Кай отряхнула подол своего плаща и осмотрела разодранное колено. — Не понимаю… Когда я шла, тут не было никакой ямы. Я не могла не заметить ее!

Мики внимательно пригляделся к находке. Пока Кай и Ренье выясняли, откуда взялась ловушка, Мики обнаружил странную деталь. Машина показалась знакомой ему…

— Конрад? Посвети фонариком, — перебил Мики своих друзей и указал пальцем на крышу автомобиля.

Когда Ренье сделал, как попросили, и помог осветить металл покрытия, сердце Ривьеры дрогнуло. На крыше, так и не оттертые до самого конца, были отпечатки их с Эмбером детских ладоней. Эмили тогда пришла в бешенство — ее сын со своим другом вляпались в краску, которой она освежала забор. Когда они убегали от рассерженной миссис Морриган, Эм пробежался прямо по крыше Хонды, забравшись на нее и думая, что мать не достанет его там. То же самое сделал и Мики. Конечно, Эмили наваляла им тогда по первое число, но с тех пор эти следы так и не удалось вывести до конца…

— В чем дело, Ривьера? Ты выглядишь так, словно муху проглотил! — с раздражением буркнул Конрад.

— Н-ничего… кажется… мне знакома эта тачка, — еле слышно выдавил Мики и очень быстро рассказал Ренье свою историю.

Комментарий к Глава 14. Врозь http://cs4849.vkontakte.ru/u48877108/122193023/x_5edaba87.jpg

====== продолжение 1 ======

Когда наступил рассвет? Эмбер этого не знал. В этом месте, в этой деревне, все сезоны и время дня сменялись бесконечно и постоянно, и не было никакой системы, никакой границы того, где начиналось лето и заканчивалась зима или где день приходил на смену ночи.

Данте указал на огромную гору, которой еще пять минут назад не было рядом с лужайкой, где они стояли, и вдвоем ворлок с его апрентисом взбежали на нее, чтобы сверху наблюдать за тем, как в деревушке кипит жизнь. Эм смотрел вниз на то, как занимается утро, на то, как играют светлые и темные тона, и никак не мог понять — что плохого в этом чудесном поселении? Даже они с Данте будто изменились в одночасье, чувствуя, что у них все же одна общая цель и общая магия на двоих. Здесь они становились близкими друзьями, а может, это под воздействием волшебных флюидов вдруг показалось, что компании лучше друг друга им не отыскать? По крайней мере Эм поймал себя на мысли, что создатель был единственным, кто оставался рядом и мог показать ему все премудрости волшебства.

Эм не сопротивлялся его близости. Сейчас он хотел видеть Данте рядом больше, чем кого-то еще.

Лохматый темный волк подошел к барсу со спины и лизнул его в загривок. Белый кот лениво прикрыл глаза. В своем животном образе Эм чувствовал, видел этот мир совершенно иначе, и не хотелось менять никого и ничего, не хотелось даже думать о том, что все может стать иначе.

Мимо по ветру проплыли мелкие желтые листья. И тут же, вслед за ними, полетели семена одуванчика, похожие на крошечных самостоятельных насекомых. Сколько сейчас было времени? Разве это имело значение здесь?

Снежный барс перевернулся на спину, обхватывая черного волка лапами. Рыча и кусаясь, они игриво скатились с холма и завалились в кусты, где еще некоторое время боролись на абсолютно равных физических условиях. Эмбер чувствовал в себе небывалую силу, а Данте позволял ему демонстрировать ее. Ему нравилось, с какой грацией мальчишка теперь мог играть с ним, нравилось ощущать его мощное звериное тело. Он был чем-то похож на Марлоу, такой же большой и мягкий кот, слишком легко ведущийся на ласку. Черный волк нападал на него, не стремясь причинить боли, он валял его по траве и кусал за уши, от чего Эмбер игриво мурлыкал. Если бы он был в человеческом обличье, Дан предположил бы, что он смеется, но тот пока не спешил превращаться обратно. Им обоим было хорошо и так.

Их одежда валялась неподалеку. Сутки успели поменяться столько раз, что, живи Эмбер и Данте в человеческом мире, они бы, наверное, состарились на несколько столетий, но в этом месте время словно текло иначе. Эм почувствовал себя усталым и только так сообразил, что по его биологическим часам уже наступило время сна.

Они с Данте так и заснули — на земле, свернувшись клубком и утыкаясь друг в друга носами, как старые друзья. Обоим казалось удивительным такое спокойствие. И вместе с тем оно было самым нужным.

Когда Эмбер проснулся, над ними ярко светило солнце. Луна ушла в другую часть поселения, и сейчас ворлок и его апрентис обнаружили себя в осеннем дне и с гудящими лапами.

Точнее, когда Эм посмотрел на них, это были уже руки, но вчерашняя ночь бесконечного бега и проб животного тела на выносливость все равно давала о себе знать.

Парень улыбнулся. В полусне он дотянулся до Дантаниэла и провел рукой по его спине, чтобы убедиться, что и ворлок тоже скинул свое обличье. Дан еле слышно застонал и приоткрыл один глаз, безмолвно говоря мальчишке «привет».

— Ммм, — Эм перевернулся на живот, вдыхая запах травы, на которой они валялись абсолютно без одежды. — После того как превращаешься в животное, всегда такое ощущение? У меня чувство, что мной мыли пол.

— Не всегда, но поначалу непривычно. Твоя животная сущность и ты — это две части одного и того же целого, когда у тебя нет сил, ты можешь черпать их из своей второй половины, но сначала она забирает их у тебя. Эта функция недоступна для новичков в обычном мире.

— Иногда я жалею, что я новичок.

Ворлок заинтересованно приподнял одно веко.

— Но ты же знаешь…

— Знаю, знаю, одно движение, и я могу перейти окончательно. — Эм приподнялся и наклонился к нему. — Мой ответ по-прежнему «нет»!

— Очень даже зря, — потеряв интерес, Дан снова погрузился в нирвану. — Мы бы с тобой могли круто поразвлечься.

— Мне и так неплохо. К слову… где здесь можно достать обычную, человеческую еду?

Этот вопрос вынудил Дантаниэла снова поднять голову. Об этом он как-то не подумал.

— Обы-ы-ы-ычную? — протянул он, слегка зевая. — На рынке должно быть полно, светлые зануды ведь должны чем-то питаться, раз не жрут человеческое мясо.

— Ты же понимаешь, что после вчерашнего мне там лучше не показываться, да?

— Я могу тебе наколдовать. Но результат, вероятнее всего, окажется непредсказуемым. Я был при жизни священником, кулинария не моя стезя.

Эм хмыкнул. Местность снова поменялась. Холм, с которого они рассматривали деревню, исчез. Зато прямо рядом с ними высилась огромная, в несколько футов, яблоня.

— А это можно есть? — тут же прикинул молодой человек, указывая на ее спелые пригибающие крону плоды.

— Думаю, да. Вреда точно не будет.

Чуть прищурившись, Данте подманил с земли одно красивое и спелое яблоко, которое показалось ему самым крупным. Эмбер с легкостью поймал его, улыбаясь ворлоку уголком губ.

— Спасибо.

Тот слегка кивнул. Сорвав себе еще одно, он тоже принялся за трапезу, хотя в этом и не было необходимости, ведь его доставал голод совершенно иного характера. Впрочем, о местных ресторанах рассказывать Эму он пока не собирался.

— Ты побудешь сегодня самостоятельным мальчиком? Можешь осмотреть дом, если захочешь, можешь отойти от него недалеко, если обещаешь мне не влипать ни в какие приключения.

— А ты?

— Мне нужно уладить кое-что, поболтать с парой старых приятелей. Вдобавок, в отличие от тебя, я не смогу питаться одними яблоками, — отбросив в сторону огрызок, Дан поднялся на ноги. — Я могу на тебя рассчитывать? Вечером я вернусь к тебе.

— Конечно. О чем речь.

Вдвоем они неспешно оделись и направились обратно к домам. По дороге Данте рассказывал, как вернее всего найти именно то, нужное крыльцо.

— Чтобы не заблудиться, посмотри на дорогу. Видишь?

Эм опустил глаза.

— Если ты попросишь ее привести тебя куда нужно, она не станет тебя сбивать с толку без причин. Ducit*, — прошептал Данте.

Веди.

Тотчас под ногами что-то зашевелилось. Эм увидел, что камни, которые мостили улицу, начали приподниматься подобно хребту огромного динозавра. Одна полоса дороги значительно выделялась над общим уровнем. По ней Эмбер понял, куда нужно двигать.

— Ты дойдешь сам? — Данте вопросительно посмотрел на парня.

— Конечно. Я же не маленький мальчик.

— Ну смотри. Не занимайся без меня самодеятельностью, — с этими словами ворлок махнул ему рукой и тут же скрылся из виду за углом одного из домов.

Эмбер кивнул сам себе и, глядя под ноги, принялся внимательно искать дом Данте с синей крышей в переплетении незнакомых улиц. Он свернул всего два раза, как вдруг кирпичи начали вести себя странно. Кладка снова сместилась, решая, куда ей нужно вести своего путника. Эм удивленно смотрел, как играют булыжники, уходя то вверх, то вниз, наподобие клавиш пианино. В итоге линия снова выстроилась довольно четко, но почему-то вела теперь не прямо, а направо.

— Это что еще… Ducit! — скомандовал Эм, но никакого результата это не принесло.

Пожав плечами и решив, что так и надо (мало ли, как могла магия вести себя в этом месте?), молодой человек двинулся в заданном направлении. Через минуту ходьбы он уперся в дверь чьего-то дома, но совершенно не того, который показывал ему Данте. Дом бывшего преподобного был аккуратный и гладкий, с покатой крышей. Это же жилище напоминало грубый, неотёсанный куб, из которого торчало множество труб, трубочек и каких-то соломинок. Казалось, все здесь: стены, крыша — было сделано из сплошных полостей. Из трубы вырывался странный зеленоватый дым. Старая ощипанная метла сама собой подметала облезлый коврик, двигаясь под дверью забавными угловатыми движениями. Поневоле Эм задержал на ней взгляд. В бочку, которая стояла под стеной дома, с крыши стекала подозрительная мутная жидкость. Прежде чем Эм задался вопросом, что это могло быть, дверь дома распахнулась и навстречу, сияя жемчужной улыбкой, вышел всем довольный Сальтарен.

При виде его Эм попятился назад. Внезапно появившийся на пороге колдун сделал вид, что очень удивился гостю.

— О, привет, Эмбер! — знакомое противное выражение исказило его физиономию. — Ты чего здесь бродишь?

Эм не шелохнулся для приветствия. Вместо этого он настойчиво смотрел под ноги и ждал, когда кладка снова поменяет направление. Сальтарен внимательно проследил за его взглядом.

— О, я понимаю. Ты шел за дорогой. Данте не сказал тебе, что эта система иногда сбивается?

— Говорил. Но я не думал, что это случится с первого же раза. Я пойду, извини.

— Погоди. Я могу попросить Ридлока тебя проводить, он знает все места в этом городе, — склонив голову, вежливо предложил рыжеволосый ворлок.

— Нет надобности. Я доберусь, — Эм продолжал пятиться назад.

Когда он поднял голову, то натолкнулся на насмешливый взгляд лазурных глаз.

— Куда же ты так спешишь? Погоди, ты даже не хочешь поздороваться с моими братьями?

Вспомнив о природе происхождения этих самых «братьев», Эм твердо дал свой ответ:

— Нет, спасибо.

— Ну как знаешь, — пожал плечами ворлок. Некоторое время он не произносил ничего, но когда Эм решился на него взглянуть, он вдруг почувствовал острый приступ непонимания: а куда он все-таки так спешил? Опустив руки, блондин озадаченно вытаращился на колдуна.

— Данте запретил нам к тебе приближаться, и я уважаю его желание, — вкрадчиво заметил Сальтарен, останавливая рукой взбесившуюся метлу. — Но тебе-то никто не мешает ходить там, где ты пожелаешь?

— Мне никто не мешает.

— Конечно. И ты, наверное, проголодался?

— Я проголодался, — роботом повторил Эмбер, чувствуя прилив невероятной симпатии к рыжеволосому.

— Вот и замечательно, — значительно радушнее повторил Сальтарен. — Кстати, иногда мы с братьями едим обычную, человеческую еду. Ты ведь любишь сэндвичи?

— Я люблю сэндвичи.

Сальтарен доброжелательно протянул гостю руку, приглашая его пройти в дом.

— Тогда идем. Уверяю, Данте не о чем волноваться.

— Не о чем волноваться, — улыбнулся Эмбер и зачем-то сделал шаг вперед.

Сальтарен довольно наблюдал за ним, проверяя каждое его движение. Как только Эм оказался внутри, он натолкнулся взглядом на прислонившегося к столу Ридлока и Бальтазара, застывшего в напряженной позе возле окна.

— Присаживайся, — Сальтарен отодвинул стул, предлагая его гостю, и Эм безмолвно воспользовался приглашением. Три ворлока с интересом наблюдали за ним. Сальтарен кивнул Ридлоку, и тот начал доставать из шкафчика чашку. Наполнив ее мутной жижей, он поставил ее перед Эмом.

— Ну? — Сальтарен уселся напротив, подперев рукой голову, как покорный слушатель. — Раз уж ты зашел, давай познакомимся ближе. Как же тебя угораздило связаться с Баррингтоном? Он ведь тот еще тип.

— Я не люблю об этом говорить, — Эм покосился на пойло. — Что это?

— Чай. Сейчас Бальтазар принесет сэндвичи, — все это время Сальтарен не отводил от Эмбера взгляд. Парень почувствовал бы себя неловко под прицелом его бирюзовых глаз, если бы не невероятные приливы симпатии, которые он ощущал по отношению к незнакомцу. Он откинулся на спинку стула и взял в руки предложенную чашку, не задумываясь о том, что он пьет. Он доверял Сальтарену. Как можно было ему не доверять?

— Значит, он взял тебя силой, раз у тебя есть метка в виде треугольников на шее? — предположил рыжеволосый ворлок, постукивая по столу длинными тонкими ногтями.

— Не в этот раз. В этот раз я сам последовал за ним, — выкрутился Эмбер, отхлебывая ароматный напиток и понимая, что рыжий имел в виду совсем не это. — Вкусно. Что в нем?

— Имбирь, — Сальтарен продолжал свои расспросы. — Какие у вас с Данте отношения? Только физические? Или нечто большее?

Эм хотел было возмутиться и высказаться довольно резко, но вместо этого ответил прямо:

— Физические. В последнее время стало намного лучше.

— Понятно. Иногда апрентисы отвечают иначе, — хмыкнул он, хотя Эм и не понял, что он имел в виду. — Ты любишь своего создателя?

В голове что-то странно защекотало.

— Я считаю его… своим хорошим другом. С ним стало проще, когда Данте перестал ненавидеть меня, — выпалил Эм, сам не осознавая, какой бред он нес. Он посмотрел на чашку, которая вдруг показалась ему удивительно тяжелой.

— О, так он ненавидел тебя? — за спиной Сальтарена Ридлок переглянулся с Бальтазаром. — Как думаешь, он придет за тобой, если тебе будет угрожать опасность?

— Я… — Эмбер ощутил странную тягу. Его тело немного накренилось влево, и, посмотрев вниз, парень увидел доски пола. — Так не думаю… Он ведь не знает, где я.

— Очень хорошо, — надменное лицо Сальтарена исказила змеиная ухмылка. — Не думаю, что ты представляешь для него ценность, иначе он не приволок бы тебя сюда, оставив просто так посреди улицы.

Эм удивленно поднял голову. Трое ворлоков таращились на него жадными, блестящими глазами. Эм хотел было поднять руку, чтобы протереть глаза, но его кисть стала невероятно тяжелой. К каждой конечности словно привязали тонну кирпичей.

— Я странно себя чувствую.

— Я выкачал всю твою магию, только и всего, — рыжеволосый ворлок мягко приподнял его подбородок пальцами, заодно снимая с Эма сережку-талисман. — Но я это поправлю. Скоро ты станешь еще красивее, чем есть сейчас.

С этими словами он щелкнул Эма по носу. Парень погрузился в непроглядную темноту.

====== продолжение 2 ======

Данте задумчиво брел по улице, которая вела его в северную часть деревни. Отчасти он радовался, что мальчишки сейчас нет рядом, потому что то место, куда он направлялся, было не для глаз смертного, да и Мэл вряд ли бы обрадовался подобной компании.

Волк учуял присутствие лучшего друга неподалеку и решил воспользоваться шансом. Он хотел все же попробовать убедить Марлоу вернуться в более социальное состояние или хотя бы объяснить причины своего бешенства.

Данте прошел мимо дома, где жили чернокнижники, в район потрошителей, копателей могил, убийц и маньяков. Разумеется, где еще Мэл мог облюбовать себе чудесное местечко в баре, если не за общим столом с какими-нибудь похожими на него дружелюбными личностями?

Толкнув дверь в одну из малоприметных харчевен, Данте оказался внутри мрачного помещения с закопчёнными стенами. Со стен тут и там свисали «трофеи» — конечности, головы, куски кожи тех несчастных, кому «посчастливилось» гулять неподалеку от Деревни.

Сейчас Дан оказался в самом ее «желудке», если можно так выразиться, и смотрел в ее истинное лицо. То, что оставалось на поверхности, вне стен подобных заведений, было всего лишь маской, напускной личиной, и отдаленно не отражавшей ужасы, творящиеся вдали от любопытных глаз. Настоящая Деревня Ворлоков скрывалась в домах колдунов, за стенами и в подвалах, там, где каждый хозяин обиталища устанавливал свои личные правила и порядки. Чаще всего о них не говорили прилюдно, но таковы уж законы небольшого поселения — здесь все равно все знали все и обо всех, так что пищевые пристрастия здешних обитателей не были секретом для Данте.

Многие из колдунов предпочитали даже держать у себя специальные помещения для хранения и заморозки трупов. Дан тоже был не прочь перекусить не выходя наружу, но терпеть не мог, когда мертвяков таскали домой, именно потому он безбоязненно оставил мальчишку у себя — там Эмбера вряд ли ждали бы какие-то сюрпризы.

Ворлок криво ухмыльнулся колдунам, которые смотрели на него из-за дальнего столика. Он знал их почти всех, но сейчас его интересовали не они. Его интересовал тот мрачный тип, что торчал у стойки, склонившись над миской с какой-то похлебкой. Марлоу сидел там в окружении Винсента и Молл Сандерс — двух известных на всю деревню извращенцев и любителей (во всех смыслах этого слова) маленьких детей.

На стойке перед ними высилась гора мяса. Руки, ноги, неразделанные конечности — в заведениях такого рода это называли «особое блюдо». Для того чтобы достать человеческие останки, несколько колдунов выходили в рейды каждую неделю. Они отходили на пять миль от Деревни, в зону, где разрешалось пользоваться магией, аппарировали во все уголки мира, похищали и приносили в поселение всех, кто подвернется им под руку: детей, женщин, мужчин, скот — словом, тех, кто зазевается и даст застать себя врасплох. В поселении спрос никогда не мог быть удовлетворен достаточным предложением, ведь, будучи натурами особо извращенными, многие ворлоки испытывали предпочтения только к определенным видам пищи. К примеру, Данте знал одну колдунью, которая любила исключительно темнокожих людей, утверждая, что их мясо самое сочное, хотя технически это звучало как полная ерунда: в пищу годились абсолютно все.

Многие попадали на стол прежде, чем успевали очнуться и понять несправедливость своей участи. Прочих же, которым везло меньше, запирали в клетки и везли на человеческий рынок, место в паре кварталов отсюда, где каждый колдун мог найти себе жертву на свой вкус.*

Пришлось перечитать много всякого о маньяках. Моя фантазия тут при чем лишь отчасти)) зызы ))

Оценив масштабы пиршества, Дан отодвинул стул и шлепнулся рядом с Марлоу, улыбаясь краешком губы Молл и ее мужу.

— Здорово, Дан, — Винс протянул ему руку, и Данте ее пожал. — Давненько вас тут не было.

— Эта маленькая деревушка слишком тесна для нас. Там, за ее пределами, — целый мир, ждущий открытий.

Уцепившись взглядом за соблазнительно торчащую из тарелки Марлоу косточку, Дан вытянул ее и принялся за свой нехитрый завтрак. Мэл недовольно отодвинул еду.

— Эй. Почему бы тебе не заказать самому? Подожди, когда к тебе подойдет Сэмюэл.

Подняв взгляд на бармена, Дан махнул рукой, давая понять, что ему ничего не нужно.

— Не хочу. Я из твоей тарелки потаскаю.

Не сказать чтобы Марлоу обрадовался, услышав это заявление. Он отвернулся к Молл и Винсенту, с которыми до прихода Данте у него явно клеился более оживленный разговор.

— Могу я спросить тебя, Мэл? — начал Данте, ничуть не стесняясь лишних ушей. — Долго ты будешь от меня бегать?

— Я? Я ни от кого не бегаю, Данте. Я просто занимаюсь своими делами.

— Мы вас оставим, ребят, — Винс деликатно кашлянул и кинул на стол монету — валюту местного производства, которая ходила только в деревне ворлоков.

Молл и ее муж свалили прежде, чем в баре начало пахнуть паленым. Мэл раздраженно проводил их спины.

— Ну вот видишь, что ты наделал? Ты отпугнул мою компанию. Я, между прочим, вел важный разговор о пользе мяса!

— Не сокрушайся так уж сильно, — Данте задумчиво повертел в руках белоснежную кость. — Скажи мне, что с тобой, Мэл. Мне показалось, что я знаю тебя, — там, на полу, в номере. Ты был честным и открытым со мной, но сейчас передо мной как будто другой человек.

В помещении громко играла музыка. На возвышении, которое служило импровизированной сценой, четыре темнокожих колдуна отбивали такт на барабанах, обтянутых человеческой кожей. Публика шумела и веселилась, но от этого шума Дан только раздраженно поморщился. Мэл не смотрел на него. Он сверлил взглядом противоположную стену.

— Со мной все в полном порядке, — плоско отозвался он и поджал губы.

— Мэл, мы все еще друзья? — Данте пододвинулся ближе.

Услышав этот вопрос, Марлоу дернулся. Однако теперь он хотя бы соизволил взглянуть на своего апрентиса.

— Друзья, — чуть поколебавшись, буркнул он.

— Тогда скажи мне, что с тобой, — Дан потянулся и попытался взять его руку, но Мэл отодвинул ее.

— Со мной все нормально, Данте. Ты воспитываешь не тот объект. Где твой мальчишка?

Марлоу снова подтянул к себе тарелку и занялся едой.

— Я так и знал, что дело в нем, — Данте закатил глаза. — Я ведь уже сто раз спрашивал тебя!

— И я не позволю тебе сделать это в сто первый. Я сказал: «Со мной все. В полном. Порядке».

От раздражения Дан едва ли не оставил следы ногтей на деревянном барном прилавке. Он сделал медленный вдох и точно такой же медленный выдох.

— Ладно. Оставим эту тему, я понял. Почему меня не покидает ощущение, что ты что-то задумал?

— Может, потому, что так оно и есть? — вопросом на вопрос отозвался Марлоу.

— Мэл. Ты заставил меня пообещать, что я не буду делать никаких глупостей. Скажи мне и ты, ты же не собираешься выбираться наружу, искать там приключения на свой зад или лезть к Торквемаде?

— Передай мне, пожалуйста, соль? Еду тут готовят просто отвратительно…

Данте едва не схватился за голову, услышав подобную реакцию.

— Марлоу! Ты спятил? Ты же не пойдешь за сумасшедшей бабой в логово этих фанатиков?!

— Прекрасно, я возьму сам. Я не говорил, что собираюсь в их логово. У меня иные намерения.

— Мэл, послушай меня.

— Отстань!

— Мэл!

Марлоу вскинулся, как цепной бульдог, моментально теряя всякое терпение и способность вести дипломатические переговоры.

— Я сказал отстань! — бешено взревел он, делая это так громко, что даже музыканты в углу прекратили отбивать ритм.

В зеленых зрачках кошачьего ворлока вспыхнуло инфернальное пламя. Тарелка с его едой вспыхнула и загорелась, распространяя по всему помещению запах паленой плоти. Данте застыл. Спохватившись, он дотянулся до стакана с кровью, который обнаружился на том же столике, и плеснул ее в образовавшийся костер, чтобы предотвратить очередной пожар в этом заведении. Оно и без того сгорало уже сотню раз, за исключением тех случаев, когда излишне буйные посетители топили, взрывали или сравнивали его с землей по неосторожности.

— Прекрасно. Говорить ты не хочешь, — прохладно констатировал Дан, со стуком отставляя стакан на прилавок. — Конечно, именно так поступают настоящие друзья.

Все взгляды в баре были устремлены на них. Дантаниэл пожал плечами и, отбросив кость, принялся пробираться к выходу из помещения. Он был так дико зол, что в глазах его едва не лопались сосуды.

Мэл некоторое время прохладно провожал его спину. Потом он вспомнил кое-что, он давно собирался попросить Данте отдать ему одну вещь. Ворлоки в харчевне все еще таращились на Мэла, и под их взглядами он встал, чтобы догнать Данте.

Черноволосый парень обернулся, когда Мэл схватил его за руку уже у двери. На секунду Данте даже решил, что Марлоу соберется попросить прощения или что-то вроде того, но вместо этого тот изрек:

— Мне нужна моя Малая Книга заклинаний.

Его тон был уже мягче, чем секунду назад. Но в глазах, в его чертах не было ни намека на того Мэла, которого Данте знал раньше. Он по-прежнему выглядел холодно и отчужденно.

Дан смерил его таким же прохладным взглядом в ответ. Значит, Мэл хотел забрать свой подарок? Что ж…

— Она у меня дома. Если она тебе так нужна, — он безразлично повел плечом, как бы предлагая Марлоу самому додумать окончание предложения.

Его создатель сдержанно кивнул.

Комментарий к продолжение 2 Киса буянит :)

====== Глава 15. Нападение. ======

Мики немного подрагивал, рассказывая свою историю об их с Эмбером детстве. Когда он закончил, Конрад прекратил рассматривать яму от машины и обернулся на своих спутников. Молодой полицейский разглядел в глазах Хантера хищный блеск.

— Ну что ж, — пробормотал Ренье. — По крайней мере мы нашли то, что искали.

Катария, которая уже опомнилась от шока, подняла на него глаза.

— То есть ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что раз они бросили машину, значит нам будет очень просто их догнать, — заметил хантер, сбрасывая в яму носком сапога крупный ком почвы. — Они не могли удрать далеко. Земля еще свежая!

— Так, может быть, они еще придут? Нам не имеет смысл подождать тут? — осторожно предположил Мик. — Они могут намеренно сбивать нас со следа.

— Нет, — Конрад посмотрел в сторону дороги. — Нам имеет смысл дойти до озера. Кажется, мы все-таки на верном пути, — заявил он и быстро скрылся в темноте. Только его плащ мелькнул напоследок, обдав Мики небольшой волной воздуха.

Мики растерянно посмотрел на Кай.

— И что нам? Идти за ним?

— Какие у тебя еще предложения? — на всякий случай уточнила темнокожая женщина, выхватывая тонкий нож. — У Конрада нюх на колдунов. Так что пошли, — с этими словами она тоже поспешила к шоссе.

Отблески костров виднелись сквозь деревья. Вскоре, когда Конраду надоело идти вдоль дороги, он поспешно свернул к чаще и начал прорубать себе маршрут напрямик, ступая кратчайшим путем. Остановился он только достигнув края леса. В просвете между деревьями Мики заметил людей — они плясали вокруг огня, так что пламя отбрасывало на их лица причудливые тени. Женщины и мужчины танцевали свои демонические ритуальные танцы. От одной из хижин поднимался дым. Мимо прошли две мексиканки, несущие огромный лист какого-то дерева, в котором, как в сосуде, была собрана вода. По всему поселению стоял ужасающий запах чего-то паленого.

— Я так и знал, — зрачки Ренье сузились, когда он смотрел на это действо.

— Знал что?

— Местные. Видишь, что они делают?

Мики видел. Но ни черта не понимал.

— Танцуют?

— Да. Танцуют. Они всегда танцуют и жгут ритуальные благовония, когда в их поселение вторгаются чужаки, по их мнению, это отгоняет злых духов.

Ренье задумчиво почесал подбородок.

— Ты хочешь сказать, те, кого мы ищем, где-то здесь? — прищурившись, уточнил Мик.

— Нет, не совсем… Мы нападали на эту деревню сотни раз, вырезали всех от мала до велика, но в результате проходит время, а они опять стекаются сюда. Но не здесь истинное зло. Оно прячется где-то там, — Конрад указал кончиком кинжала на противоположную от озера сторону, где во тьме переговаривались между собой высоченные деревья.

Мики поежился.

— Так как нам это узнать?

— Смотри… — скользящей тенью Ренье покинул укрытие.

Как волк, охочий до сырого мяса и свежей крови, он темным призраком метнулся к людям. Их лица скривились от ужаса, когда они увидели, кто приближается в их сторону со стороны леса.

— Охотник! — взвизгнула какая-то женщина, но, прежде чем ее крик затих в воздухе, Конрад схватил ее за волосы и перерезал глотку от уха до уха.

Мики вздрогнул.

— Бежим, — Катария тоже достала свой клинок и направила его на шаманов. — Поможем ему!

Когда они напали, огонь все еще озарял людей. Какая-то женщина, полностью раздетая и перепачканная в крови, просила пощады, но Катария, державшая ее со спины, вонзила ей клинок между лопаток. Конрад легко отбивался от невысоких мексиканцев: он один почти был на голову выше, чем все те, кто встретил этой ночью свою погибель. Мики опрокинул ногой повозку с травами и кинулся на помощь в борьбе с колдунами. Испуганных людей теснили к озеру, и никто из них даже не пытался оказывать сопротивления. Они кричали и умоляли о помощи, но Ренье, на чьем лице змеилась сумасшедшая улыбка, был беспощаден. В этот момент никакой хищник не мог бы сравниться с ним, никакой ядовитый гад не посмел бы атаковать его. Даже Мики стало не по себе от вида блестящих глаз этого Хантера. Он знал, что происходило нечто ужасное, но старался не допускать даже мысли о том, что это неправильно. Эти люди были совершенно безвредны, они не выглядели как опасные ворлоки даже внешне. Если бы они были опасны, разве стали бы они кривить рты и умолять о пощаде? Почему они не использовали свои силы, как сделали это те трое, из кафе? Мики всадил нож в живот какого-то шамана, который кинулся ему наперерез, угрожая огромной палкой. По руке потекла горячая кровь. У Ривьеры оставалось в запасе всего несколько секунд, чтобы добить жертву, и он сделал это. Он потерял счет пустеющим глазам, которые затухали вокруг него на поле этой страшной резни. С последним вздохом к его ногам рухнула какая-то девушка. Женщины — вот на кого они напали. Какой-то старик. И всего один взрослый мужчина, да и тот уже истекал кровью, пока Катария стояла над ним, обнажая зубы, как древний индейский идол.

Когда все закончилось, Охотница вытянула над поверженными руки. Зеленое свечение окутало тела и впиталось в кожу женщины, наполняя ее глаза живым блеском. Этот ритуал Хантеры называли «воровство душ» — когда человек умирал, они забирали себе ее энергию. Эта своеобразная традиция заменяла нужду питаться мясом и при том позволяла существовать столетиями. Хантеры, которые хотели продолжать свое дело через века, были привязаны к подобному ритуалу. Новообращенные охотники отваживались на него далеко не всегда. Чаще они носили амулеты, которые гасили магию во всех ее проявлениях, но такие Катария, Конрад и Скайлер зашли намного дальше.

Иногда Мики и сам задавался вопросом, чем же такие охотники принципиально отличались от ворлоков, однако вслух он никогда не выражал свою мысль. Это было крайне чревато.

Ривьера радовался, что был все еще жив. По крайней мере ему не надо было заниматься этой гадостью. Он был еще жив.

— Пощади! — пискнула женщина в заляпанном сарафане, когда Конрад схватил ее за волосы. — Мы ничего не сделать! Мы прийти купить несколько трав!

— Трав… Как давно ты в этом поселении? — Ренье приблизил свое лицо к ее, утыкаясь ножом ей в щеку и оставляя на смуглой коже кровавые следы.

— Пара дней! Пара дней! — причитала она, складывая руки в молитвенном жесте.

— Пара дней. Отлично. Отвечай на мои вопросы! Были ли в этих краях люди, отличные от вас всех по внешнему виду?

— Я не знать!

— Они здесь? В этой деревне? Или они пошли куда-то еще?

— Я видеть четверых мужчин! Но я не знать, кто они, клянусь, я не знать!

Глаза Ренье жадно блеснули.

— Куда они пошли?

— Туда. Они шли туда! — колдунья в руках Ренье начала терять сознание от боли.

Конрад смилостивился. Он понял, что она больше ничего не скажет. Один удар ножа, и мексиканка с хрипом замолкла навсегда.

— Быстро в лес! Не станем тратить силы на этот сброд. Нас ждет кое-что поинтереснее.

Оставшиеся люди в ужасе отступили на шаг.

— Не бойтесь. Смерть все равно придет за вами. Скоро! — зловеще рыкнул Ренье напоследок, перед тем как скрыться в чаще.

Хантеры бежали, с трудом продираясь сквозь роскошную растительность, придерживая полы путающихся вокруг щиколоток плащей и спотыкаясь о корни в темноте. Луна, проливающая свой мягкий свет на кусты и лианы, делала и без того зловещую картину еще чернее. По крайней мере так казалось Мики, бегущему быстрее, чем позволяло его дыхание. Он слышал, как хлюпает почва под его ногами, как Ренье впереди дышит подобно дикому вепрю. Они неслись вдоль озера, достигая его дальнего края, и вдруг там, где деревья, огромные, исполинские тропические кустарники, немного расступились, Конрад снова остановился. Он указал ножом куда-то в сторону.

Катария выглянула из-за его спины и слегка побледнела.

У их ног, вывороченные и распотрошенные, лежали два свежих трупа. Было трудно сказать с точностью, сколько им времени. Взглянув на них, Мики мог бы предположить, что им где-то около пары дней. Выглядели они ужасно. Конечно, Ривьера думал о разных опасностях, подстерегающих их на каждом шагу в этом жутком лесу, но не предполагал, что столкнется с ними так быстро.*

Зря Мэл не любит убирать за собой.

Мики совсем не хотелось представлять, что они втроем: он, Ренье и Кай — только что добровольно загнали себя в ловушку, где бродили самые опасные твари из тех, что только можно встретить в мире колдунов.

Резкими переваливающимся движениями, стараясь не особо шуметь, Ренье направился в чащу. Он шел на ощупь, потому что свет луны уже не проникал сюда. Мики полез в карман и нашарил там фонарь. Дрожащий свет заплясал на земле, но Конрад, обернувшись, тут же зашипел на младшего Хантера:

— Убрать!

Мики послушался. Двигаясь бесшумно, как рыси, они ждали атаки с любой стороны. А затем Конрад, долгое время шедший впереди, неожиданно скрючился, словно его под дых ударил чей-то кулак. Он тихо застонал и опустился на колени, прижав к груди руку, которой до этого ощупывал дорогу.

— Ммм… — только и услышал Мик его слабый стон.

Они с Кай тихо присели рядом.

— Ты чего, Ренье? — тихо прошептала женщина.

— Магия. Там, впереди. Не трогайте ее.

Мики посмотрел вперед. Воздух в том месте чуть-чуть вибрировал, рябил, словно по его поверхности шли еле заметные волны, искажающие чёткие очертания деревьев и листьев.

— Они поставили там что-то вроде силового поля. Оно там, между нами и ними, — бормотал с земли Конрад, прижимая к груди обожженную руку. — Мы нашли их, ребята. Нам нужно созвать сюда остальных...

Данте быстро пересек последнюю улицу. Не прошло и часа с того момента, как он решил оставить Эмбера и пойти делать дела, но на сегодня весь его запал уже иссяк. Мэл следовал за другом, угрюмо опустив голову, а Данте не собирался ничего с ним обсуждать. Все уже было сказано в той забегаловке.

Отперев дверь, черноволосый колдун только бросил своему наставнику:

— Жди здесь, — и скрылся в полумраке коридора. — Эмбе-е-ер! — крикнул он, обращаясь уже к мальчишке, который, ну конечно, должен обнаружиться где-то неподалеку.

Уставившись на второй этаж, Данте постоял минуту, ожидая, что парень спустится к нему или выйдет слева поинтересоваться, что за шум, но дом оставался на удивление тихим. Данте недовольно сложил руки на груди.

— Эмбе-е-ер, мне нужна моя Книга Заклинаний!

Реакция осталась прежней.

Мэл, который торчал снаружи, докуривая в гордом одиночестве, с любопытством сунулся в дверной проем.

— Мальчика потерял? Может, его увели лепреконы? — предложил он интересную мысль, на что тут же получил очень недобрый взгляд.

— Обхохочешься, как смешно, — огрызнулся Данте и промаршировал наверх искать апрентиса самостоятельно. Перепрыгнув через перила, он мягко приземлился на втором этаже, преодолевая сразу несколько ступеней одним махом. Где же был этот чертов пацан?

Пусто. Дантаниэл бродил из комнаты в комнату в поисках своего незадачливого мальчишки и не находил ни следа его присутствия — в ванной, в бывшей комнате родителей, в комнате сестры. Ворлок свел брови на переносице. Куда его могли унести черти?

«Эмбер?» — предпринял он еще попытку достучаться до его сознания уже посредством ментальной связи.

Тишина. Данте только сейчас сообразил, что в его голове царила абсолютная, ненормальная тишина. Он бросился вперед, кубарем скатываясь вниз по лестнице.

— Не может быть… — ворлок пробежал по первому этажу, но с тем же результатом. Мальчишка точно не мог быть в какой-то из комнат, открытых по его желанию. Будь он в доме, Данте все равно услышал бы его.

Мэл, прищурившись, следил за его беготней с порога. Когда его друг растерянно остановился в центре коридора, Марлоу с тяжким вздохом выкинул сигарету. Он уже понял все без слов.

— Потерял?

— Марлоу… Мне сейчас не до твоих идиотских шуток. Где этот дуралей может быть?

В глазах Данте сверкали искры неподдельной паники. Марлоу поджал губы и собрался со своими последними силами.

— Где оставил, спрашиваю?

— Там. Пошел искать тебя, велел ему идти по дороге к дому. Он должен быть уже здесь!

— Тихо, не ори, — Марлоу поморщился, как от звука разорвавшейся на близком расстоянии гранаты. — Место показать сможешь?

Внутри Данте закипали все виды бешенства, но еще сильнее этого в душе поднялся безотчетный страх. Страх при мысли о том, что могут сделать со смертным мальчишкой опытные и гораздые на все виды извращений ворлоки, на случай, если тот попадет им в лапы. Дан выскочил за дверь быстрее пули, искренне надеясь, что то место, где они расстались с мальчишкой, еще не съехало со своего прежнего расположения. Марлоу, не задавая лишних вопросов, побежал следом за своим другом.

— Здесь, — Дан резко затормозил возле одного из домов, когда они пронеслись вихрем по всему поселению, пугая своим видом вереницу добрых колдуний, мирно идущих по своим делам с ведрами наперевес. — Я оставил его здесь!

— В квартале чернокнижников и упырей? — Марлоу против воли начал задыхаться от смеха, так и не успев вдохнуть после быстрого бега. — Данте… Ты… Ты… — он едва мог подобрать нужные слова. — Идиот… Совсем голову потерял. Ты же знаешь, что дорогу может изменить кто угодно, обладающий достаточным навыком и просто позвавший к себе твоего пацана?

Данте озирался по сторонам. Он был в отчаянии. Без мыслей Эмбера в своей голове он никогда в жизни не сможет найти его в этих домах. У них не было времени врываться и обыскивать все подвалы, черт бы его побрал. Как же он мог его упустить?

— Дай сюда руку, — отсмеявшись, прохрипел Марлоу.

Дан поморщился от боли, когда Мэл прокусил его ладонь, впустив кровь так, чтобы та стекала на камни.

— Что ты…

— Тихо, — довольно грубо оборвал его создатель, становясь на колени прямо на дороге и начиная шептать какие-то слова. Данте сжал кулак. На его глазах алые бусинки начали оживать. Они собрались в одну ниточку, которая как змейка начала свое движение и собралась ручейком в щели между двух соседних камней.

— В мальчишке твоя кровь. Она приведет тебя к нему… — пояснил Марлоу, поднимаясь на ноги.

И действительно, струйка стремительно потекла куда-то, а Дан, который совершенно не подумал об этом самом простом способе, очень внимательно посмотрел на Мэла.

— Я скажу тебе спасибо после. Идем, — он побежал по переулку. Марлоу, усмехаясь себе под нос, без лишних слов устремился за ним.

Данте остановился как вкопанный перед дверью, несомненно знакомой ему. Ну конечно, он мог и не терять времени и догадаться сразу. Сальтарен и его ожившие кровавые ошметки…

====== Продолжение 1 ======

Эмбер с трудом открыл глаза. Это далось ему нелегко, потому что веки весили по тонне, словно были склеены чем-то тягучим и вязким. Все тело гудело и зудело, а слабость едва позволяла совершить даже маленький вдох.

Он хотел что-то сказать, но его парализовало от бессилия, а при попытке заговорить из груди вырвался лишь слабый стон.

— Нет-нет-нет, — тут же раздался голос где-то рядом. — Не пытайся открывать рот. Я уже нанес тебе на глаза и губы специальный раствор.

В животе что-то скрутилось жутким давящим узлом. Эма едва не стошнило от запаха, который ударил ему в ноздри. Парень все же смог немного приподнять левое веко, чтобы увидеть, где он находился.

Слева маячила фигура. Справа возникла еще одна, рыжеволосый мужчина подошел к молодому человеку и склонился, заглядывая ему в лицо.

— Ну что за упрямец. Мне придется обрабатывать их снова. Возможно, второй раз тебе будет больно.

Эм дернул рукой, чтобы провести по лицу, но понял, что его запястья чем-то привязаны. Двинув ногой, он обнаружил, что веревками было опутано все его тело. Свободной осталась только голова, и то ею почему-то не получалось вращать до конца.

— Что со мной… — хрипло прошептал парень.

— Ты в моей лаборатории. Видишь ли, я обошел весь рынок, чтобы найти себе подходящий материал для нового апрентиса. Но они все не годятся, они некрасивые, ведь ворлоки тащат сюда всех, кого поймают, но красивых… — расплывчатая фигура Сальтарена погрозила Эмберу пальцем. — Только единицы. Из-за этого мне даже пришлось прекратить свои опыты. А вот ты, — ворлок протянул последнюю гласную, как будто смаковал леденец, — совсем другое дело. От тебя так вкусно пахнет. Будет грех упустить подобную возможность…

Эм сделал усилие и распахнул глаза шире. Прямо на него из темноты кусками выплыла комната. Она стала цельным сюжетом не сразу, но когда это случилось, парень едва не задохнулся от ужаса.

Подвал оказался темным и мрачным помещением. Первым, что бросилось в поле зрения, был верстак.

Перепачканный в крови, он походил на гигантскую истерзанную тесаком разделочную доску, на который не очень аккуратный мясник разбросал ошметки — мясо, руки, пальцы, клочья волос. Вдоль стен громоздились колбы с заспиртованными в них головами. Крючья, на которых были подвешены руки, разных размеров ноги, и тела ровным рядом висели вдоль дальней стены. Запекшаяся кровь неаккуратными пятнами была разбрызгана на стенах и полу. Страшные ковры, сделанные из человеческой кожи, были прибиты к потолку. Внутренности. Они валялись всюду и везде, а рои мух, перемещавшиеся с одной кучи на другую, довершали мерзкую картину. Сняв с верстака белого червя, Сальтарен отправил его себе в рот и облизнулся.

— Нравится? Ты скоро станешь частью моего нового ученика. По правде, я не хочу тебя кромсать. Меня устраивает в тебе практически все… Но правила есть правила, ты не можешь оставаться живым, — противно захихикал ворлок, беря в руки большие щипцы. Он немного призадумался, щелкая ими, как ножницами. — К слову, ты знал, что это единственный способ создать себе нескольких апрентисов?

Сейчас Эмбер задавался этим вопросом меньше, чем когда-либо.

— Да-да, все так и есть, малыш! — колдун хмыкнул, расценив закатившиеся глаза мальчишки за сомнение. — Только один апрентис, пока жив предыдущий. Но я смог побороть эту систему!

Его глаза жадно блеснули.

— Подумай, о чем бы ты попросил меня напоследок. Я готов выполнить любое твое желание.

Эм не успел вымолвить ни слова. За спиной Сальтарена дверь вдруг разлетелась в щепки, и в помещение ввалился свирепый и вздыбившийся, как гризли, Данте, а за ним (у Эмбера засосало под ложечкой при виде второго персонажа) спокойной походкой вошел Марлоу. Оглядев подвал Сальтарена, Мэл с уважением присвистнул.

— Ну ничего себе! Где ты достал такие крючья?

Не обращая на друга внимания, Данте сделал шаг вперед. По его виду совершенно нельзя было сказать, что он готов шутить.

— Положи эту штуку, урод. Иначе я воткну ее тебе в зад, и ты пожалеешь о том, что вообще родился на свет, — Дан угрожающе обнажил передние зубы.

— Да-а-анте, — Сальтарен действительно опустил щипцы. — Какой сюрприз. По правде, я не надеялся встретить тебя так быстро…

Его лазурные глазки забегали по помещению. Ридлок и Бальтазар, которые обретались неподалеку, тут же встали и подошли к своему создателю, готовые обороняться вместе с ним до последней капли крови, на случай, если возникнет необходимость.

Она не заставила себя ждать. Дан не стал предупреждать. Он не стал тянуть. Бросившись вперёд, он моментально обратился в волка, разорвав по швам собственную одежду.

— Ну вот, пожалуйста. Начинается, — Мэл закатил глаза. Неспешно и бережно он снял любимую жилетку, сбрасывая ее на пол подальше от греха.

Дальше все произошло так быстро, что Эм не успел даже вздохнуть. Огромные и черные, до удивления похожие, волк и пантера ринулись в гущу драки, а Сальтарен моментально превратился в маленького рыжего кота. У него не было абсолютно никаких шансов против гигантских зверюг, и все же, выпутавшись из своих ставших огромными вещей, он предпринял попытку улизнуть мимо нападавших к двери. Дантаниэл перехватил его маневр. Он ловко извернулся и сомкнул челюсти прямо поперек шерстяного тела рыжего ворлока. Раздался противный кошачий визг и хруст. Кровь хлынула потоком на пол, брызнула на стены и дверь. Лая как собака и терзая оставшиеся от колдуна куски, Дан отшвырнул их в угол.

— Не-е-е-ет! — взвыл Ридлок, бросаясь на колени и тоже обращаясь в кота. Это было крайне странное животное, сшитое словно из нескольких разных кошек. Оно жалобно замяукало и метнулось в угол заслонять собой то, что осталось от его хозяина. Дан нагнал его там и одним ударом лапы заставил затихнуть на безвременный срок.

Из троих нападавших Бальтазар поступил разумнее всего. По крайней мере он хотя бы попытался использовать магию. С удивительной быстротой он швырнул в Данте сноп искр, но Мэл оказался наготове. Зарычав, он черной стрелой кинулся на ворлока и резким движением сжал челюсть на его боку. Бальтазар завизжал. Лапы пантеры стиснули его подобно стальному обручу, а раны, которые оставлял Марлоу, казались огромными и наполненными болью колодцами.

— Не-е-е-ет! Оставь, я отдам тебе мальчишку! — кричал Бальтазар, захлебываясь и комкая слова. — Оставь меня и моих братьев!

Данте обернулся человеком и тут же оказался рядом с последним оставшимся апрентисом. Затем он склонился к нему, схватив за волосы, и отчетливо прошептал:

— Когда сошьешь обратно своего хозяина… Передай ему мои слова в точности. Запоминай: никогда. Не трогай. То. Что. Не принадлежит. Тебе. Эмбер — мой апрентис. И если его еще хоть пальцем тронут, они будут иметь дело со мной. Уяснил?

Бальтазар быстро закивал. Марлоу, который все еще оставался в облике пантеры, игриво потянул его за палец и окончательно оторвал беспомощную руку, висевшую на одной полоске кожи. На удивление Эма, никакой крови не было — из шва, которым к телу крепились конечности, как у тряпичной куклы, торчали нитки. Бальтазар рухнул на колени поломанной марионеткой. Всхлипывая, он поднял свою руку, неловко раздирая непослушными пальцами кожу, и отполз с ней в угол, прижимая к груди два кошачьих трупика, которые еще совсем недавно были его братьями. На ходу он кинул Данте что-то. Это оказалась серьга-талисман, та самая, которую Дантаниэл сделал для своего ученика пару лет назад. Он сжал ее в кулаке.

Ворлоку не было никакого дела до слюней униженного хозяина дома. Он прекрасно знал, что некроманты смогут оживить друг друга в два счета, обладая навыками возвращения к жизни. Из них всех туго будет только Сальтарену, которому придется привыкать к новому шву поперек всего корпуса.

Данте поспешно достиг Эма. Заглянув в его лицо, он отвел пряди волос с его лба. Проверив шею и запястья, зачем-то осмотрев его за ушами, он тяжело выдохнул.

— Он не успел тебя отравить.

— Данте… — тихо простонал мальчишка не своим, сломанным голосом.

— Потом. Я разберусь с тобой потом… — пообещал ворлок и положил Эму руку на лоб. Для парня снова наступила абсолютная темнота.

Отвязав, Данте взвалил его на плечо. Сердце его все еще колотилось не на своем месте, но дикий страх уже отступил. Осталось всего немного…

— Пойдем, Мэл. Здесь нам делать нечего.

Марлоу заурчал. Взяв в зубы связку кишок, которую нашел на полу, и не забыв свою жилетку, он затрусил за другом.

Казалось, прошла вечность до того момента, как Эмбер открыл глаза. Мэл и Данте внесли его домой, не обращая внимания на косые взгляды прочих ворлоков, которые пялились на двух не особо одетых друзей, волокущих к дому бесчувственного человека. Плевать. Главное оказаться в безопасности.

Данте положил мальчишку на кушетку, склоняясь ниже и укладывая так, чтобы тот не свалился. Мэл стоял за их спинами, Данте был уверен, что друг оставался там некоторое время, однако, когда он повернулся, дверной проем уже пустовал. Не приняв благодарности, не желая слышать ответных слов, Марлоу просто испарился, посчитав, что теперь без его присутствия вполне обойдутся.

Данте грустно поджал губы. С него на сегодня было достаточно приключений, он не хотел выяснять отношения сейчас. Он устал и невозможно хотел прилечь, хотя речи об этом просто не шло. Эмбер нуждался в помощи.

Не двигаясь, блондин сверкающими стеклянными глазами смотрел в потолок. Сальтарен отнял всю его магию, и потому Данте пришлось усыпить мальчишку, чтобы тот немного набрался сил. Он осторожно вдел Эму в ухо серьгу, но это не особенно помогло. Вид парня, напоминающий неглубокую кому, безумно пугал Дантаниэла. Он принес Эму воды, но безо всякого толка. Мерцающее облако магии померкло вокруг парня, он был похож на умирающую фею, а Данте совсем перестал чувствовать его силы. Тело Эма казалось безжизненным, мягким, как воск, и лишь в открытых глазах светились знакомые огоньки, дающие надежду на то, что он очнется. Трудно сказать с уверенностью, но Данте полагал, что мальчику будет достаточно всего лишь немножечко крови ворлока, чтобы прийти в норму. Вот только бы он вернулся.

Обессиленный, Дантаниэл ходил вдоль и поперек по комнате. Устав двигаться туда-сюда, он сел. Поняв, что так мысли заедят его окончательно, он снова встал, сел на крыльцо и сам не заметил, как впал в нервную дремоту. Проснулся он оттого, что его кто-то звал.

— Данте…

Дан очнулся ото сна и обернулся. Ослабевший Эм сполз с кушетки, и, встав на четвереньки, пытался изобразить что-то на тему «подняться и дойти до своего создателя».

Дантаниэл мигом оказался возле него. Он подхватил блондина, который от слабости едва мог шевелить языком.

— Куда же тебя все время несет, твою мать, — отчаянно прошептал ворлок, склоняясь к его лицу.

— Кровь… — словно не слыша, отозвался Эмбер. Его пальцы коснулись подбородка, ключиц создателя, умоляя его хотя бы о малой капле.

— Сейчас, погоди. Погоди… — Данте поспешно выпустил когти. Он склонился над Эмом и немного распорол себе кожу на шее. Это было единственное доступное место для парня в таком положении.

Увидев капли, Эмбер потянулся к ним, как ненасытный вампир. Перед его глазами сейчас маячила только эта крохотная царапинка. Дантаниэл прижал кровоточащую ранку к губам блондина и нетерпеливо произнес:

— Пей…

Эм повиновался его приказу, а Данте продолжал шептать:

— Пей сколько нужно…

Эмбер прилип к источнику сил губами, блаженно, как младенец. Все внимание, все фибры его тела и души сосредоточились на шее Данте. В тот миг кровь стала для него единственным источником жизни. Данте стал его источником. По мере того, как теплая жидкость заполняла его организм, Эм превращался то в глыбу льда, то тут же снова обращался в пламя и затем обратно в лед. Это был первый раз, когда он пил кровь ворлока в таких количествах, первый раз, когда ему пришлось есть ее не из пакетика, милостиво ждущего в морозильнике. Живой солоноватый привкус возвращал силы, а Дан болезненно морщился от того, как мальчишка кусал его зубами, желая отхватить еще. Больше.

— Хватит… Все, Эм, много тоже нельзя… Ни тебе, ни мне, — через минуту Данте погладил его по волосам, чтобы немного успокоить парня. Он прижимал светлую голову к себе, окрепшие руки Эма душили его, как кольца удава. Человек начал возвращаться к жизни.

Парень, чьи губы чуть ли не слипались от эликсира жизни, и сам понял, что ему уже достаточно. Он немного отстранился от своего создателя и пока еще с трудом приоткрыл глаза.

— Извини меня, Дан! Он поймал меня… — поспешно прошептал Эмбер. — Я помню, что ты мне говорил, я не должен подходить к чужим ворлокам. Он заколдовал меня, я хотел от него бежать, но он сковал мою волю или что-то вроде того…

— Тихо… — Данте осторожно откинул его, слушая, какой горячий бред нес мальчишка. Он приложил палец к его губам и стер с них собственную кровь. — Я тоже виноват. Не должен был оставлять тебя одного.

— От меня и правда одни проблемы, — Эм обнял своего создателя, чувствуя влагу бегущей по его шее крови. — Тебе очень больно?

Данте сейчас мало беспокоила собственная боль. По сравнению с невероятным облегчением, которое он испытывал, она была ничем.

— Все пройдет… — пробормотал ворлок, поглаживая Эмбера по спине.

Эм обнял его. Он зажал рану на шее темноволосого парня ладонью. Подув на разорванную кожу ледяным дыханием, он немного снял боль. От его бережных прикосновений стало чуть легче. С мальчиком было все в порядке. Эта мысль возвращала спокойствие и невероятную радость его создателю.

Эм отстранился. Его взгляд скользнул по губам ворлока. Данте моргнул. Эм освободил из захвата его плечи и обхватил ладонями лицо, притягивая черноволосого парня к себе. Очень нежно, почти невесомо поцеловал Данте. Его действия были настолько осторожными и трогательными, что ворлок неожиданно понял, что моргает часто-часто, ловя дыхание мальчишки. С каждым поцелуем Эм плавно заполнял его уже не льдом, он заполнял его своим теплом. Он вторгался в его пространство так мягко, так настойчиво, что противиться этому было просто невозможно. Впервые за столько лет Данте вдруг осознал: он безумно испугался. Старая схема каменного безразличия отказывала рядом с Эмом. Черт побери, почему этот ребенок ломал все, чего касался?

— Я даже не успел испугаться. Как ты нашел меня? Ведь дорога всегда меняет направление? — спросил Эмбер, отрываясь от его губ.

— Кровь привела меня. Мэл помог, — неразборчиво ответил Данте, отдаваясь касаниям горячих ладоней.

Эмбер кивнул. Магия Сальтарена покидала его существо толчками, он чувствовал это. Его руки легли на талию ворлока, обнимая его торс, затем легонько заползли под пояс его штанов сзади.

— Ты меня не бросил…

Данте не успел ответить. Пальцы Эма были везде, он хватался за своего создателя, как утопающий за соломинку.

— Эмбер… — Дан остановил его руку, которая полезла к пуговице его джинсов, сшитых заново при помощи заклинания починки.

Эм протестующе надавил на его грудь. Все его страхи, вся его боль, все, что он пережил за те короткие пять минут в подвале, слились в единое чувство — страшной вины и благодарности Данте за то, что тот проявлял такое невероятное терпение и все же поступил так, как и должен поступать создатель. Эмбер ощущал его заботу теперь. Данте действительно менялся ради него, и, кажется, Эмбер сам менялся вместе с ним.

— Прекрати, Эм… Перестань... — Дантаниэл откинул голову, позволяя мальчишке целовать свою шею.

— Нет. Я хочу тебя, — удивляя самого себя, прошептал блондин.

Свет погас. Волшебные слова, которые Данте так любил, вырубили в нем последний тумблер контроля. Данте мысленно попрощался со своим разумом. Губы мальчишки казались такими живыми и мягкими.

Данте некоторое время только отбивал его укусы, а потом они с Эмом завалились на пол и покатились в направлении кушетки, утянув за собой маленький столик и напольную лампу.

Яростно дыша, Дантаниэл замкнул руки за спиной парня. Он отвечал на поцелуи, не прекращая ощущать удивительную легкость и трепет чуть ниже живота. Эм явно одурел от крови, но черт бы его побрал, какой же он был горячий. Дан помотал головой, не собираясь возвращаться в реальность. Пальцы Эма проползли по грубой джинсовой ткани, остановились на ширинке Данте и сжали его там. Ворлок откинул голову. Нет, ему не хотелось останавливаться…

Данте стиснул бедра Эма, купаясь в теплоте ладоней человека. Он не думал о том, что все это переходило его личные границы больше, чем когда-либо. Блондин улыбнулся. Данте коснулся уголка его губ большим пальцем, очерчивая контуры, и мягко толкнул парня в грудь, чтобы уложить его на лопатки. Тот послушно откинулся, ожидая всего, что бы ни последовало. Удовольствие и желание вспыхивало между ними крошечными искрами, соединяя, притягивая друг к другу их тела. Эмбер никогда не замечал этого раньше, но сейчас он видел — внутри Данте открывался родник еще более глубоких эмоций — намного сильнее тех, что он демонстрировал изначально; это было похоже на магию такую же мощную, как и та, что била ключом в Деревне Чародеев. Руки Эма гладили широкую спину ворлока. Данте стянул с парня его перепачканную в крови одежду.

Радостное ощущение растекалось по телу, подобно тихой ряби на зеркале безмолвного прозрачного пруда, когда Данте прижался к паху Эмбера животом. Парень терялся в сумасшедшем ответном порыве, который исходил от него самого. Прикосновения купали его в теплоте, отвечая всем потаенным и самым темным просьбам его души. Он начал дрожать от удовольствия, предвкушения и желания тела — именно этого тела, с которым некогда был связан насильно, а сейчас продолжал быть рядом уже по доброй воле.

Данте тоже не понимал, что делал с его разумом этот мальчик. Посмотрев на своего создателя, Эм прищурился:

— Данте, превратись для меня? В обычного парня…

Дан нахмурился. Эта часть его жизни осталась в далеком прошлом, но сейчас... В родном доме, с Эмбером, он был готов позволить себе совершенно лишиться даже своей защиты. Данте открыл глаза. Они были серые.

— Вот так? — тихо и серьезно спросил он.

Без тени улыбки Эм кивнул.

По спине ворлока пробежал холодок. Он немного двинулся вперед. Эмбер протяжно застонал. Данте осторожно входил в него, желая причинить своему мальчишке как можно меньше боли. Эм выгнулся под ним сильнее. Его спина моментально покрылась потом, а ноги напряглись, как перед прыжком на длинную дистанцию. Данте взмок от своей попытки сделать все иначе, не так, как он привык делать это обычно. Боль уходила. Она уже не отвлекала Эмбера от того, что так нравилось ему. Он не мог врать сам себе: движения, руки, губы, теплота Данте заводили его до дрожи.

Ворлок сделал еще один короткий толчок, выходя и входя обратно в податливое тело. Он выдохнул. Эм впивался в его поясницу. Данте сжимал, гладил его, заставляя их тела двигаться в едином ритме. Его язык медленно скользил по языку Эма. Мальчишка хотел поймать его, поиграть в ту же самую игру.

Как же ему нравилось чувствовать энергию, которая передавалась от Данте. Ему нравилось, как Данте обнимает его, трогает там, где никто и никогда не трогал. Эм двигался самостоятельно, выгибаясь так, что хотелось кричать. Своими движениями Данте задевал в нем чувствительную точку. Ворлок прижал его запястья за головой, стискивая его ладони, а затем поднялся над парнем на вытянутых руках. Взгляд его серых глаз пригвоздил блондина к полу. Данте резко двигался, делая свои толчки все глубже и жестче. Им обоим хотелось этой разрядки. Эмбер не отводил от него взгляд, хотя в его глазах все темнело и плыло. Лицо Данте — вот и все, что он видел, обыкновенное, с закушенной губой и серыми глазами.

Данте столько раз предвидел этот сладкий момент в своих мыслях. В зрачках Эма отражалось искреннее, кристально-чистое наслаждение, такое, какое Данте всегда мечтал увидеть в нем. Правда, в своих видениях он никогда не замечал того, что отдавал больше, чем на самом деле хотел принять. Удивительное чувство. Никакая магия не смогла бы подарить удовольствия большего, чем то, которое Данте получал в эти секунды.

Не сдерживаясь, он прошептал, наклоняясь к лицу мальчишки:

— Ты — мой. Не хочу тебя ни с кем делить.

Эм застонал. Это прозвучало так честно и жестко, что он даже не смог выжать ничего в ответ. Данте коснулся шеи парня кончиками пальцев, пошевелив возвращенный на место талисман. Его мальчишка. Только его. Значили ли эти мысли то, что он начал терять разум?

Еще несколько жадных толчков. А затем Эм застонал так сладко, что Данте оставил кровавые лунки на его плечах — следы от ногтей, которые вошли глубоко в кожу блондина. По его бедрам прошел спазм удивительной мощи, что-то теплое, одновременно с тем сладкое и такое болезненно приятное, как это бывало раньше, при жизни. В это мгновение Данте пожалел, что у него нет дара повторять мгновение снова и снова. Он сделал еще одно инстинктивное движение. Затем еще. А потом рухнул на Эмбера и со стоном ушел в бесконечную темноту.

====== Глава 16. Осада ======

В общем подвале Всех Церквей было темно. Обнаружив силовое поле, Конрад и думать забыл про обожженную охранной магией руку. Превозмогая боль, он схватил Мики и Катарию и помчался с ними к ближайшему же входу в храм божий, чтобы объявить о немедленном сборе всех свободных групп охотников. Мешкать было нельзя ни в коем случае, ведь если за преградой действительно обнаружится что-то, это станет самым грандиозным побоищем со времен большого уничтожения ведьм в Средневековье.

Мики не разделял энтузиазма хантера. Он хмурился и опасался того, чтó они могут встретить за завесой той тайны. Будь это вурдалаки, уроды и трупоеды, попытка их убийства могла оказаться гибельной для самих охотников, потому что силы тех, настоящих убийц во много раз превышали силы всего Молота Ведьм, сколько бы амулетов против силы ведовства те ни носили при себе. На этот раз, спеша за Ренье, Мики понимал, что шутки уже кончились.

Приблизившись к знакомой комнате, Ривьера услышал мерный стук дерева, жуткие вопли и вой. Нахмурившись, парень сделал шаг в знакомое помещение и застыл, словно пораженный шаровой молнией. Сегодня в их инквизиторской было жарко. Охотники на ведьм получили богатый улов, напав на городок, в котором обнаружилась целая секта фанатиков и приверженцев черной магии. В этот раз хантеры даже не отказали себе в удовольствии и приволокли всю группу на дознание, сочтя, что те могут выдать более ценную информацию и раскрыть местоположение своих собратьев, которые причастны к занятиям магией.

Жуткий скрип оказался лязгом десятка пыточных орудий; охотники привели их в действие по случаю особого торжества. Стоны и вопли пытаемых ведьм отскакивали от стен, как отголосок той боли, которую предстояло испытать всем решившимся исповедовать иную философию. Посмотрев под ноги, Мики отшатнулся. Он увидел, что по полу ручейком течет кровь, красная и густая, как растопленный мед. Парень сделал вдох и выдох.

На дыбе был растянут какой-то темнокожий мужчина. К счастью для него, он был уже скорее мертв, чем жив. Напоминая куклу, у которой кто-то вырвал зрачки и заменил их отблеском адского пламени, он висел со свернутой головой и торчащей наружу костью. Сняв с потолка «железную деву», хантеры заталкивали в нее визжащую полураздетую женщину не очень опрятного вида. Чуть поодаль, за картиной, еще два охотника развлекались тем, что по очереди отрезали пальцы рыжеволосой девушке, на вид едва старше самого Мики. Она боролась, шептала что-то, хотела что-то объяснить, но слова умирали, так и не слетев с ее губ, и терялись в лязге и скрежете. Мики отвернулся, когда Риджвуд — огромный хантер из тех, что вели клан охотников через столетия, — вытянул язык пытаемой огромными щипцами и занес над ним нож.

Чья-то отрезанная кисть белела на полу в темноте, напоминая резиновую игрушку из магазинов ужасов. Мики заметил, с каким удовольствием смотрит на это из противоположного угла Скайлер. В последние дни мало кто видел ее, она чаще проводила время со своим пострадавшим собратом Луцием, но сегодня был явно особенный день, раз даже Торквемада решила снизойти до того, чтобы спуститься в общий подвал.

Несмотря на то что Мики до этого редко видел подобные вакханалии, он понял, что ему достаточно и этих пяти минут, проведенных в затхлом помещении, пропитанном запахами крови и страха. Отслаивающаяся от костей плоть, клочьями свисающая с безжизненных тел, бельма ничего не видящих глаз, переломанные ноги и руки — он словно оказался в стране кошмаров.

Ренье не обращал внимания на происходящее. Он подбежал к Скайлер и принялся что-то быстро-быстро говорить ей на ухо. По тому, как стало меняться ее лицо, Мики понял: она заинтересовалась услышанным.

Скайлер бы давно уже истребила всех колдунов, если бы ей ничто не мешало и если бы она знала, где их гнездо. В этот раз ничто не помешает ей совершить задуманное. Одобрительно хлопнув Конрада по плечу, охотница дьявольски улыбнулась. Ликование — вот что горело сейчас в ее глазах.

Услышав шепот Ренье, древнее создание, которое сидело в клетке, тревожно завозилось. Мики перевел взгляд на Калеба, который привычно молча сносил все удары и пытки. Сейчас же он протестующе схватился за прутья, приближая свое лицо к решетке и открывая лишенный языка рот в немой просьбе. Он протянул руку, словно желая позвать на помощь.

Скайлер перестала улыбаться. Мики смотрел, как она отходит от стены и склоняется над существом, сжимая его пальцы до хруста.

— Что, Калеб, не нравится то, что ты слышишь? — промурлыкала женщина, скаля рот в улыбке. В ее руке Мики заметил ножницы с прорезью посередине. Он знал, для чего нужна эта штука.

— Ты боишься? — Скайлер просунула палец колдуна в отверстие и слегка сжала ручки. — Боишься, что я доделаю свое дело и выжгу ворлочью опухоль с лица земли? Твой сын будет среди мертвых быстрее, чем ты сам окажешься там…

Раздался противный хруст. Немое существо извивалось всем телом и выло, пока Скайлер сжимала ножницы и улыбалась, как лишенная ума. Отделив палец, она взяла его в руку, задумчиво повертев кошмарный трофей.

— Думаю, нам пора выдвигаться в путь, — женщина убрала его в складки своей мантии и оттолкнула воющего ворлока ногой, так что тот уполз прочь, прижимая к груди покалеченную руку. Его нечеловеческие, истерзанные болью глаза пусто уставились в потолок. Мики прикрыл веки. В его воображении нарисовалась бойня гораздо кровавее той, что развернулась в подвале под церквями. А крики все не стихали…

Неважно, как сильно ты стараешься —

Часы вспять уже не повернуть.

Ты не вернешься к тому моменту, когда солгал сам себе,

Ведь тогда чувства не были важны.

Твои секреты и сожаления удерживают тебя

От того, чтобы заходить слишком далеко.

Ты не позволяешь им утянуть себя на дно,

Но продолжаешь жить в темноте.

Ты просто ищешь любви, но ничего не получается.

Во всем виноваты твои секреты и сожаления...

(Pillar – Secrets and Regrets)

http://m.youtube.com/watch?v=7m19NznH0QE

Мэл сидел на пороге своего мрачного дома, задумчиво сжимая в пальцах сигарету. Хотя она уже осела сизым пеплом и прогорела практически до самого фильтра, он еще не сделал ни единой затяжки. Не замечая практически ничего вокруг, кошачий ворлок следил за тем, как по земле гоняются небольшие осенние листочки, прилетевшие с южной стороны. Сейчас в этой части Деревни Чародеев стоял тихий вечер, а Мэл так и не смог удержаться от того, чтобы не вспоминать.

В последнее время это было все, чем он занимался. Он вспоминал. Вспоминал о прошлом, о тех годах, что остались далеко, там, куда уже невозможно дотянуться, и думал — зачем нужно было проходить весь этот путь, только чтобы увидеть, как мир разваливается на глазах?

Хотя разве дело было в окружающем мире? Оглядевшись по сторонам, Марлоу видел, что на самом деле не изменилось ничего вокруг. Все те же трава, деревья и листья, то же солнце, та же жизнь — все так и оставалось нетленным, как и столетия назад. Менялся только его мир. То, что было привычным раньше, ломалось, а Мэл не совсем понимал, что он пытался отыскать среди обломков. Он сам стал другим изнутри и ощущал себя отсутствующей частью собственной жизни. Забавное ощущение.

Когда начались эти перемены? Столетие назад, два? Нет. Наверное, когда пришло понимание: так, как раньше уже не будет никогда. А может, когда Мэл начал терять единственного человека, который был нужен ему больше, чем все остальные.

Почему так быстро? Ведь прошло всего каких-то триста лет. Чудовищно мало в сравнении с вечностью. Темноволосый парень выдохнул с теплым табаком немного воздуха. Жаль. Жаль, что в конце концов у него так и не нашлось достаточно сил, чтобы во всем признаться и чтобы сказать Данте еще одну вещь, о которой тот должен был узнать давным-давно...

Англия, 18… год.

Голубые облачка неспешно проплывали мимо. Мэлоди наблюдал за ними, сидя на скамье в парке и подставляя лицо под порывы ласкового весеннего ветерка. Он прикидывал, кого ему хотелось бы поймать сегодня — ту красивую девушку? Или вон того молодого человека, зазевавшегося возле тротуара? Этот вопрос оставался практически единственной проблемой, которая стояла остро; все прочие трудности уже давно не тревожили темноволосого ворлока.

Молодой человек потянулся, разминая затекшие конечности, и запрокинул голову, блаженно зевая. Когда он повернулся, запримеченный им юноша уже пересекал дорогу, скрываясь в неизвестном направлении. Как жаль. Мэл так и не успел решить, умрет ли тот сегодня или останется влачить свое жалкое существование на бренной земле.

Но это была не беда. Марлоу ничуть не расстроился тем фактом, что он остался без обеда. Поймает в другой раз. Жизнь для него сейчас ползла неспешно и спокойно, как улитка, проделывающая свой путь по ветви дерева. Даже забавно. Недавно он так часто стал задумываться — а зачем вообще куда-то спешить? Они с Данте остались вдвоем. У них впереди маячила целая вечность. Их жизнь уже несколько лет смахивала на стоячий пруд в летнюю безветренную погоду. После обращения Данте настолько успокоился, что почти перестал просыпаться ночью в ледяном поту, кричать, срывать свое зло на предметах и мебели и на своем наставнике. Он вел себя весьма дружелюбно, как всегда, когда на него снисходило благодушное настроение. Иногда даже слишком…

Мэл отвлекся от своих мыслей, потому что внезапно кто-то быстро подошел и поцеловал его в щеку. От неожиданности темноволосый ворлок едва не выронил яблоко, которое было зажато в его руке. Марлоу обернулся. Данте, сверкающий как золотая монета, стоял над ним. По его виду можно было сказать, что он очень доволен своей неожиданной выходкой.

— Попался! — радостно заметил бывший преподобный, опускаясь рядом с другом на лавочку. — Десять-ноль в мою пользу! Ты проигрываешь с разгромным счетом. Собираешься что-то предпринимать?

Марлоу закатил глаза. Сколько же раз он говорил Дантаниэлу, чтобы тот прекратил щенячьи нежности, особенно на публике. На этом периоде жизни Дан пустился в какие-то новые, странные эксперименты с их дружбой. Для начала он предложил снова осесть в Лондоне, хотя и не любил возвращаться в Англию. Он предложил снять квартиру на двоих, чтобы не «тратить лишние средства». Он покупал продукты, привязался к быту и убивал людей лишь по необходимости, пытаясь заставить и Мэла вести себя тихо, не поднимать много шума на улицах города. Собираясь в театр или оперу, он всегда упрашивал лучшего друга пойти вместе. Возвращаясь из театра домой, он часто пил красное вино и становился таким ласковым, что Мэл просто не мог противиться его магии. Он шел с ним в его комнату, где они занимались любовью до того момента, пока оба не отключались от истощения. Данте делал все возможное, чтобы его создатель тоже перенял эти обычные жизненные привычки, и сам Дан всегда говорил, что «ничего странного не происходит». А еще он любил повторять: «Мы же вместе с тобой? Почему бы нам не жить как обыкновенным людям?» В его понимании это значило и вести моногамный образ жизни, оставаясь обычной парой.

Мэл сходил от него с ума, он даже не был уверен, что придавал этому слову положительное значение в подобные моменты. Очень часто он стал видеть в разных глазах друга искорки, те самые, которые он так хотел и так боялся там усмотреть. Ему стоило больших сил сдерживаться и говорить себе, что это просто очередной период в жизни — тот самый, когда Данте испытывал на прочность обе их нервные системы и экспериментировал с собственными чувствами, «играя в отношения». Иногда даже всезнающий Мэл не мог ответить на вопрос: к чему все это шло?

Марлоу снова отвлекся, а Дантаниэл поймал момент. Пока друг уходил в себя, Дан проворно наклонился к нему и поцеловал, на сей раз в губы. Получилось довольно коротко, потому что Мэл вовремя схватил его за плечи и немного отодвинул в сторону.

— Одиннадцать-ноль! — только и успел быстро объявить Дантаниэл, — и это только за сегодня!

— Ты прекратишь делать это? — полушепотом попросил его очнувшийся Марлоу. — На нас уже все глазеют. История с Адамом Бёрнли тебя что, ничему не научила?

Дантаниэл проводил хитрым взглядом двух почтенных леди, которые шли мимо них по парку, подозрительно посматривая на пару довольно фривольно ведущих себя юношей.

— Не прекращу, — Дантаниэл взял его яблоко и откусил кусок, тут же вкладывая его обратно другу в руку. — Я хочу расшевелить тебя. Ты сегодня опять угрюмый!

Марлоу опустил глаза. Когда он повернулся, Дантаниэл порывисто пододвинулся и встретил губы друга, прижимаясь к ним своими губами с привкусом яблочного сока. В мгновение ока Мэл оказался захваченным врасплох. Данте обхватил его голову, чтобы Мэл не вырывался. Он подтянул его к себе, ласково проводя кончиком языка по его зубам, открывая его рот так, чтобы Марлоу и не думал сопротивляться. Он кусал, сминал его губы, дыша жарко и смело, пододвигался ближе и делал это так успешно, что даже сдержанный Мэл не устоял. Он выдохнул и начал медленно отвечать на поцелуй. Дан приоткрыл глаза, чтобы посмотреть на его реакцию. Марлоу в этот момент глядел прямо на него. Он казался удивленным и немного ошарашенным, так что Данте умело воспользовался его удивлением. Его губы снова вошли в полуоткрытые губы Мэла, а его язык остановился у его сомкнутых зубов, пытаясь проникнуть дальше. Марлоу приоткрыл рот и пропустил его язык внутрь; их языки встретились, немного пульсируя, пробуя на вкус этот неожиданный поцелуй. Яблоко все-таки выпало из руки Марлоу. Дантаниэл почувствовал, как оно прокатилось по его ботинку и затерялось где-то в траве. Мэл не дышал.

Данте ощутил, как ладони друга ложатся на его талию, мягко сжимая ткань рубашки. Мэл не знал, куда себя деть, и от этого незнания казался сейчас таким беззащитным, таким простым и ранимым. Данте любил делать это с ним. Его поцелуй в такой жаркий день утолял жажду лучше, чем глоток воды. Почему же Мэл никогда не позволял им обоим окончательно перейти все грани? Данте закинул руку за его шею, притягивая Марлоу к себе еще ближе. К несчастью, наваждение длилось всего несколько секунд. Мэл все же взял себя в руки. Он перестал отвечать на поцелуй и сделал попытку немного отдалиться. Зеленые глаза ворлока потемнели от желания, Данте точно видел это. Его пальцы немного подрагивали от напряжения. Марлоу приложил ладонь ко лбу, словно приходя в себя, а потом нахмурился, как будто происходящее не очень нравилось ему.

Его затуманенный взгляд быстро потух, сменяясь крайне неопределенным выражением. Дан недовольно откинулся на спинку скамейки.

— Ну что опять, Мэл? Хорошо же было!

— Дантаниэл. Еще одна такая выходка, и я съеду от тебя. Помяни мое слово! — хриплым голосом пообещал Марлоу. — Иногда ты хватаешь через край.

По его спине сбежала капелька пота.

— Но почему? Ты всегда подчеркиваешь то, что между нами все-таки есть дистанция! Как будто не радуешься тому, что мы вместе, — так же, понижая голос до полушепота, произнес Дан. — Чего ты так боишься?

Его глаза казались большими и полными обиды. Мэл подумал, что действительно задел его.

— Дан… Ты немного… не понимаешь этого, — начал он, потирая шею и отводя взгляд в сторону. — Нам не нужно делать это просто потому, что мы обречены проводить вечность вместе.

— Нет, не понимаю. Ты через раз произносишь мое имя, когда кончаешь, и никогда не используешь презервативы*, предпочитая делать это в меня. Ты трахаешь меня так, что у меня темнеет в глазах каждый раз. Ты носишь мои вещи. Заботишься обо мне, хотя сам этого не замечаешь или не хочешь признавать. Мы с тобой даже живем вместе! Даже мясо едим из одной тарелки! Но парой называть ты нас не собираешься ни в каких видах. Целоваться ты тоже отказываешься. Я не понимаю этого! Иногда ты плещешься как вулкан, говоришь и делаешь такие вещи, которых никогда и никто не делал для меня, кроме тебя. Между нами столько личного, сколько найдется не у каждой пары. Но через пять минут ты снова слишком холоден и делаешь вид, что ничего не происходит. Что с тобой не так?

Да, они тогда уже продавались, но были очень дорогие)))

— Данте… — Мэл устало прикрыл веки. — Мы не можем не спать вместе. Это всего лишь обмен энергией, без которого мы не проживем! Но поцелуи — это уже немного… другое! Ты переигрываешь, пытаясь добавить в это немного чувств.

— Ага. Чушь собачья! — все больше распаляясь, ворчал Дантаниэл. — Ты сам веришь своим словам?

— Данте…

— Знаешь что, Мэл? Ты просто лжец. Самый обыкновенный лжец, который запутался в собственных эмоциях!

На этих словах Дан встал со скамьи. Мэл тут же поднялся следом и схватил его за запястье.

Он никогда не мог объяснить этого своему апрентису. Он не был уверен, что понимает это и сам… Дан не представлял, чего требовал. Почему вообще этот разговор обязательно всплывал у них с периодичностью раз в десяток лет?

— Есть еще одна вещь, которую я тебе никогда не говорил, — выпалил Марлоу, сам не зная, как он собирается сказать Данте то, что вертелось на его языке со времен их перехода в вечность.

— Да неужели? Что ты боишься показаться мне теплее, чем статуя на центральной площади?

— Нет. Черт, это связано с… тобой… с днем, когда я превратил тебя в ворлока… — посмотрев в его полные гнева и непонимания глаза, Мэл подумал о том, что его слова повлекут за собой. Он замялся. Данте ждал от него продолжения, но Мэл вдруг ощутил, что слова не идут к нему.

— Есть одна вещь… — пытался продолжить он, чуя, что теряет почву под ногами. Возможно, сказав это, он потеряет лучшего друга насовсем.

— Знаешь что? — Дан не дал ему договорить, как и всегда, вспылив прежде времени. — Нет никакой вещи. Ты просто боишься. Скажи прямо.

Марлоу опустил плечи. Его попытка признаться во всем проваливалась с треском, как и его уверенность, что он вообще сделает это хоть когда-нибудь.

— Зачем ты все усложняешь? — устало спросил Мэл, как только Данте обернулся к нему. — Ты же прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь. У нас и так… теплые отношения. Я просто не хочу, чтобы мы переходили границы…

— О чем ты, Мэл? Мы давно их перешли, — раздраженно буркнул Дантаниэл, стряхивая его руку и направляясь к выходу из парка.

Такой упорный. Он всегда был очень упорным. Нет, Мэл никак не мог забыть тот день, как и многие другие дни, когда они с лучшим другом не достигали взаимопонимания в вопросе, где все же находилась граница их отношений. На самом деле Мэл и не желал забывать те чудесные моменты, пусть даже в ходе выяснения отношений у них с Данте обычно тряслись стены и пол. Невзирая на все случившееся, он всегда держал в голове образы того золотого времени, когда лучший друг все еще доверял ему, как себе, и оставался рядом всегда.

Мэл не забывал те дни, Дан требовал большего, а он сам не мог сказать ему самых главных слов, которые вертелись на языке целыми столетиями. Может, и нужно было хоть раз перешагнуть через себя? Оставить за спиной все секреты и сожаления и зайти так далеко, как ему всегда хотелось… Жаль, но этот шанс ускользнул прежде, чем Мэл успел его схватить. Так уж вышло, что больше к тому разговору они с Данте практически не возвращались.

Мэл до сих пор помнил его губы — такие горячие и мягкие. Если чувства были под контролем, почему так разрывалось что-то в груди, вызывая безумную, въедливую тоску? Мэл так дико скучал. Скучал по его теплоте, по его прикосновениям и взглядам, которые остались для них обоих в далеком прошлом. Данте был теперь другой — поняв, что его ничто не держит, он ушел. Мэл знал, что его период горячей нежности пройдет. Может быть, он и сам помог ему пройти? Но в любом случае, он никогда не хотел, чтобы Данте путал с любовью чувства, которые испытывал к своему создателю.

Данте с тех пор стал суше и чуть строже. Мэлу стоило больших усилий держать заложенный им же фундамент и вбивать в своего апрентиса немного жесткости, и если поначалу Данте смотрел на него такими большими и доверчивыми влажными глазами, то со временем и этот огонек в нем пропал. Он просто принял правила игры. Партнеры. И не более того.

Больше он никогда не предпринимал попыток поцеловать своего создателя… Это был последний поцелуй, который помнил Мэл, — после этого больше не было других, за исключением того случая, на полу в дешевом мотеле, после их долгой разлуки. С тех пор при любом упоминании поцелуев Данте выкипал, как вода из кастрюли, и говорил: “Я никогда не целуюсь. Я же не девчонка”. Сделал ли Мэл правильно, что никогда не шел навстречу этому горячему мальчишке, который сам не понимал, чего он хотел? Наверное, да. Отрывать его было бы больнее, если бы чувства вышли из-под контроля.

— О чем ты, Мэл? Мы давно перешли границы… — тихо повторил Марлоу, усмехаясь собственным словам.

Он задумчиво сцепил пальцы.

— О чем мечтаешь, Марлоу? — его размышления были прерваны весьма прозаическим образом...

Комментарий к Глава 16. Осада https://c2.staticflickr.com/4/3577/3378470333_58947f31d1.jpg

http://www.france-in-photos.com/cache/ile-de-france/brie/blandy_cave_650.jpg

http://www.yurdigital.com/system/files/imagecache/product_full/product/3236/detailed/MD2.jpg

Немного картинок для визуализации

====== продолжение 1 ======

Дагон и Элай выросли словно из ниоткуда и стояли теперь, отбрасывая тень на своего старого друга. В руках они держали пакет с высушенными косточками.

— Да так, ни о чем, — ворлок потряс головой, выныривая из викторианской эпохи и из собственных угрызений совести. Он действительно слишком много думал, пытаясь сделать невозможное и вернуться в памяти в тот день, чтобы все-таки сказать Данте правду о его обращении. Марлоу прислонил руку ко лбу козырьком, спасаясь от яркого солнца. Пока он сидел, сезон уже успел смениться, принося с собой дыхание весны. Возможно, именно потому братья выглядели так мечтательно, стоя рядом и дожевывая потроха, купленные на ближайшем человеческом рынке.

— С тобой можно посидеть?

Мэл пожал плечами и осмотрелся. Подвинувшись на крыльце, он дал братьям немного места, чтобы те могли приземлиться. Сложив руки на коленях, он устроил на них подбородок и затих, продолжая предаваться своим очень невеселым размышлениям. Элай и Дагон переглянулись.

— Как твои дела? Мы с тобой почти не разговаривали с момента встречи.

— И с чего вы решили, что сейчас тот самый момент, когда нужно это сделать?

— Да ничего мы не думали. Просто шли мимо.

Они все недолго помолчали. Марлоу явно не собирался поддерживать разговор, он так и сидел, а догоревшая сигарета в его пальцах чуть подрагивала от порывов ветерка.

— Ты точно в порядке? — предпринял первую попытку Элай. — Ты выглядишь немного потерянным.

— Я мало сплю в последнее время. И у меня есть одно дело, которое я давно собирался сделать. Теперь, кажется, самое время исполнить задуманное.

Его туманный ответ заставил Элая поднять голову.

— Это как-то связано с Хантерами? — тихо спросил он, почти уверенный, что получит положительный ответ.

— Может быть.

— Хочешь нанести визит старушке Скайлер? — продолжал свои осторожные расспросы Элай.

— Ребята, вы обещаете, что Данте не узнает ничего об этом? — неожиданно мягко спросил Мэл и поднял голову, смотря на братьев. В его зеленых глазах больше не было обычной непримиримой ярости, которая бушевала, когда кто-то заводил с ним эту тему. Сейчас там царило спокойствие. Мэл вдруг показался братьям усталым, измотанным человеком, вполне соответствующим своему возрасту.

— Что ты удумал?

— Вы помните про заклятие тотальной аннигиляции?*

________________

Оно упоминалось в первой части, в конце главы «Зачем нужна вечность». Аннигиляция – уничтожение.

Дагон аж приоткрыл рот от удивления.

— Марлоу. Ты хочешь провести обряд? Ты что, с ума сошел?

Мэл посмотрел на него со спокойствием, присущим разве что людям, которым объявляют, что их диагноз неизлечим.

— Я не исключаю этого. Пока рядом был Данте, я просто не мог так поступить. Но теперь… Пришло время свести эти счеты.

— Марлоу, Данте все равно тебя прибьет. Откопает и прибьет. Потом закопает, снова выкопает и так по кругу. Заклинание в ста процентов случаев убивает того, кто его накладывает!

— Да. Но вместе с тем он убивает и сто процентов тех, кто находится рядом, — задрав бровь, заметил чернокнижник. — Я думаю, Охотники не задержатся надолго. И если они придут, я собираюсь сделать так, чтобы они очень пожалели, что вообще родились на свет.

Губы ворлока поджались в тонкую ниточку. Братья от изумления перестали жевать.

— Это акт самоубийства Марлоу. Я вполне серьезно, — заметил Дагон, обреченно опуская плечи. — Тебе не стоит этого делать без надобности.

— Я и не буду. Без надобности. Просто я почти восстановил этот древний секрет… Хотел вам сказать.

Элай помрачнел. Его это совершенно не радовало. Он знал, что Мэл занимался какими-то таинственными заклинаниями в последнее время, но и подумать не мог, что друг вспомнит эту старую, тем более опасную и запрещенную технику, которую на свете, кроме самого Марлоу, знали от силы несколько живущих ворлоков. Разрывное заклинание или заклинание тотальной аннигиляции мог прочесть только один человек. Притом он должен стоять в центре круга, очерченного на земле ивовой ветвью или мелом на камнях, и быть таким взбешенным, что сама дрожь земли по сравнению покажется детской погремушкой. Заклятие требовало вдумчивого чтения, а запомнить все слова мог только тот, кто знал этот язык. Эффект его оказывался сумасшедшим, заклятие разрывало на клочки всех, кто окажется в центре круга. Включая и того, кто его читал. Исключений почти не было, из нескольких известных истории случаев выжило всего три колдуна, которые не смогли завершить ритуал, испугавшись боли, но их жизнь после можно было назвать нормальной только с очень большой натяжкой. По силе заклинание тотальной аннигиляции могло сравниться разве что с заклятием высвобождения стихий*.

_________________

Тоже мощная штука. Оно еще всплывет позже.

— Дан ничего не узнает. Вы обещали молчать, — напомнил друзьям Мэл, рассматривая заходящее солнце над крышами домов.

Дагон и Элай хмуро смотрели на старого друга. Конечно, они обещали. До того, как Мэл открыл им все свои карты.

— И каков твой план, герой? Собрать всех Хантеров в одном месте? Чтобы выстрелить в них и сжечь их всех до самого корня?

— Пока подожду, — Мэл сложил пальцы, плотно прижимая их кончиками друг к другу. — Мне кажется, очень скоро ситуация изменится… Они сами придут сюда.

— Я не узнаю тебя, Марлоу, — Элай продолжал хмуриться. — Я понимаю, что из всех нас ты один знаешь все эти древние заклинания Хаоса и Разрушения, но, может, имеет смысл как следует подумать над последствиями?

— Я подумал. Мне уже нечего терять, — буркнул Мэл, опуская взгляд вниз.

Конечно, Элай и Дагон не станут замалчивать такое. Элай открыл рот, чтобы выдать новую порцию возмущений, но Марлоу резко поднялся и подул ему в лицо, быстро проделав то же самое и с Дагоном. Братья заслонились рукавами, а когда открыли глаза, крыльцо рядом с ними уже пустовало. Дагон непонимающе захлопал ресницами.

— Что это было? — он посмотрел наверх. — Почему мы сидим около дома Мэла? Наш на другой стороне улицы.

Элай удивленно пожал плечами. Он тоже ничего не понимал, а в голове его стоял странный и очень настойчивый звон. Ни один из братьев даже не подумал, что кое-кто мог оказаться настолько наглым, чтобы стереть у них кусочек последнего воспоминания…

Когда наступил вечер и окрестности погрузились во мрак, стены церквушки, стоявшей на расстоянии мили от озера Катемако, завибрировали. Дрожь шла как будто бы из-под земли, как будто сотрясался древний вулкан, пробудившийся от многовековой спячки.

Дверь, нарисовавшаяся в дальней стене, слетела с петель. Охотники десятками, сотнями потекли по проходам нефа и между скамьями, стремясь на выход из сдерживающей их обители. Хрипы и лай собак, их визги и натянутые поводки наполняли воздух хаотичным гулом.

Темные фигуры, напоминающие всадников апокалипсиса, опускали ниже капюшоны. Они стремились лишь в одно место, к барьеру, отделявшему этот мир от того, который все они жаждали уничтожить.

Множество сапог подняло пыль на дороге, ведущей к озеру. После этих людей в ближайшем поселении не осталось никого и ничего: те, кого пощадили Конрад, Кай и Мики после своего посещения ближайших поселков, умирали мучительной смертью, нанизанные на клинки ножей озверевших инквизиторов. Крики жертв затихали обесцвеченным гортанным бульканьем на тропе, вдоль которой двигалась вереница воинов смерти. Они двигались по ней, сея смертельный ужас, от которого люди или какие-либо другие существа теряли волю и силы. Остановились они только тогда, когда наконец достигли силового поля, обнаруженного Конрадом.

— Осадить периметр! — тихо велела всем Скайлер, чьи зеленые глаза жадно блеснули во мраке ночи.

====== Глава 17. Секреты и сожаления. ======

Эмбер лениво приоткрыл веки. Сквозь неплотно задернутые шторы он разглядел, что за окном стоит яркий солнечный день. Конечно же, в этом месте это ничего не значило, по людскому времени сейчас вполне могла оказаться ночь, и, вероятно, именно по этой причине так отчаянно не хотелось выбираться из-под одеяла. К слову, Эм не заметил, когда это успел оказаться на кровати, он точно помнил, что в последний раз засыпал с Данте на полу. Наверное, это Дан перенес их сюда, раз уж была возможность спать в более комфортных условиях.

С того момента, когда они вернулись из подвала Сальтарена, прошли целые сутки, и Эмбер уже чувствовал себя намного лучше; они с Дантаниэлом почти не вставали, пока приходили в себя после эмоциональной встряски.

Периодически проваливаясь в дремоту, то снова выныривая из нее, парни лениво перекидывались ничего не значащими фразами. Данте только раз встал, чтобы наколдовать Эмберу что-то хотя бы отдаленно напоминающее еду. Получилось не очень съедобно, но Эм с улыбкой употребил все до последней крошки, потому что был голоден и ценил старания своего создателя.

Данте не покидал его ни на минуту, никуда не спешил, не рычал, не ругался и вел себя удивительно тихо и покладисто. Разве что, проснувшись в очередной раз, потерял терпение и от скуки принялся будить мирно спавшего парня:

— Дан, перестань, — с улыбкой промурлыкал Эмбер, чувствуя, как перышко, которое ворлок извлек из подушки, порхает вдоль его спины.

— Просыпайся, — Дантаниэл назойливо куснул его за плечо. Потом еще раз, поскольку Эмбер все равно отворачивался от него.

Эм приоткрыл одно веко. Продолжая улыбаться, он накинул на наглеца руку и прижал его к подушке, чтобы тот знал свое место. Дантаниэла, конечно, не устроила такая перспектива. Он вывернулся и схватил мальчишку поперек корпуса, подмяв его под себя, не прекращая сжимать его, стискивать его бока, кусать его за уши. Эм со смехом пытался столкнуть его, но Данте оказалось не так-то просто одолеть. Они вдвоем катались по кровати, смеясь и рыча, пока Эмбер не обнаружил, что у него, как это бывало у Данте в моменты потери контроля, вырос пушистый и белый кошачий хвост. Это было такое забавное ощущение, как будто что-то защекотало в районе копчика. Эм зажмурился и задумчиво вытащил его из-под себя. Данте тоже уставился на эту находку, и губ его коснулась довольная улыбка.

— Ну вот. Ты спрашивал, как оно происходит? Вот так и происходит, когда ты хоть немного теряешь над собой контроль, твоя животная сущность начинает становиться сильнее.

— Удивительное ощущение, — Эмбер пощекотал кончиком хвоста нос своего создателя, отчего Данте улыбнулся и отвернулся. — Я человек. И одновременно с тем немного животное.

— И все же это лучше, чем если бы ты стал каким-нибудь совенком, — хмыкнул черноволосый парень.

Некоторое время они помолчали. Затем Эмбер привстал на локте, окидывая своего создателя мягким взглядом.

— Ты в последнее время такой странный, — Эм положил хвост так, чтобы он продолжал щекотать Данте подбородок. Ворлок снова отмахнулся от назойливой конечности, крепко стискивая мех в кулаке. — Ты словно стал мягче…

— Брось. Я был таким же, каким ты знаешь меня, — Дантаниэл уставился в потолок, где плясали причудливые тени. Старый дом шумел, как деревья на ветру, и было так комфортно лежать в его тишине.

— Нет. Ты поменялся, — Эм посмотрел на его черты и глаза, которые Данте так и оставил человеческими. — Поначалу я думал, что это просто твои попытки казаться лучше. Но ты действительно другой.

Дантаниэл повернулся в его сторону.

— Ты же не хочешь сказать, что я перегибаю? — угрожающе спросил он.

— Нет. Не перегибаешь.Ты просто стал более понимающим и чутким. С тобой стало приятнее… находиться рядом.

— Рад это слышать, — с некоторой долей сарказма заметил Дантаниэл. — Но не могу ответить тебе тем же. Ты, знаешь ли, не перестал мне казаться занозой в заднице.

Эм улыбнулся. Они еще некоторое время помолчали. Дурацкая улыбка сама собой наползала на губы Данте, когда он смотрел на этого парня. Их взгляды встретились, и Эмберу почему-то до ужаса захотелось отвести глаза. Он смутился и опустил ресницы, поражаясь неведомому чувству, начавшему подниматься снизу живота. Впрочем, это не продолжалось долго: одна мысль появилась в его голове, и он решил, что спросит у Данте об этом. К счастью, мгновения, проведенные в подвале Сальтарена, почти не отложились в памяти, но единственный образ все же держался в сознании, не позволяя перестать думать об одном и том же. Данте, который закончил улыбаться, внимательно смотрел на парня, уловив перемену его настроения.

— Знаешь что? — Эмбер мягко опустился на подушку.

— М?

— Мне на мгновение стало жалко Бальтазара.

Заметив, что Данте аж приподнимается от удивления, Эмбер поспешил успокоить его.

— Нет, ты не понял, — он потянул того обратно, обнимая его за шею. — Когда ты перекусил Сальтарена, я почти почувствовал, как его апрентису было больно. Ты этого не ощутил?

Дантаниэл утих и послушно лег обратно на мальчишку. Теперь понимающая улыбка коснулась его губ.

— Ах, это. Да. Апрентисам очень больно терять своих создателей, равно как и наоборот. Ты уже и сам ощутил, какая сильная эта связь, — Дан внимательно рассматривал местечко на хвосте Эма, где темный мех так причудливо сочетался со светлым.

— Как же он будет жить без него?

— Никак. Я не убивал этих придурков. Возможно, пока ты спал, выживший Бальтазар сшил обратно двух своих братцев-потрошителей, — Данте поморщился, представляя себе этот процесс.

Эм даже не удивился его словам. Но изрядное облегчение накатило на него, когда Данте сказал это. Он был не уверен, что хотел бы остаться без своего ворлока, каким бы дуралеем тот ни был. Забавная мысль. Данте повернулся на бок, внимательно слушая внутреннее бормотание Эмбера.

— А знаешь, что еще сказал мне Сальтарен? — отвлекаясь, потряс головой тот.

— Что?

— Что все ворлоки могут создавать себе только одного ученика. Почему так, Данте? Ведь это же значит, что для тебя я навсегда останусь единственным? Ты знал про это, когда шел на такой риск?

Услышав эти слова, Дантаниэл искренне рассмеялся.

— Нет, это невозможно. Ворлок может создать себе сколько хочешь апрентисов.

— Я не знаю, Сальтарен сказал, что именно потому он и создает себе копии и делает их так много! Ты чего, Дан?

От его слов Дантаниэл вдруг перестал улыбаться. Он ощутил, как по спине его ползет ледяной кубик. Сначала маленький, а потом все больше и больше, он увеличивался и стекал по позвоночнику вниз, теряясь где-то чуть ниже копчика. Данте сглотнул.

— Вообще-то… Я никогда не думал об этом… — ворлок поднялся, чтобы внимательно посмотреть на Эмбера. — Это. Вряд ли это возможно, Эм…

Он сел на кровати. Глаза его, все еще серые после той ночи, постепенно начали приобретать свой привычный вид. Эмбер тоже сел, удивленный такой внезапной вспышкой нового настроения.

— Я что-то не то сказал?

Данте ничего не отвечал. Некоторое время он сжимал покрывало и таращился в одну точку на полу. Эм попытался тронуть его еще раз, но остановился на полпути, услышав спокойное:

— Где твоя Малая Книга Заклинаний? Ты ведь взял ее с собой?

Когда колдун немного обернулся, он был бледен.

— В моем рюкзаке, — немного сбитый с толку, Эм указал в сторону своих сброшенных в кучу вещей.

Дантаниэл поднялся с постели. Ничуть не стесняясь своей наготы, он подошел, склонился над сумкой мальчишки и начал переворачивать ее, делая вид, что никуда не торопится. Но при этом взгляд его остекленел, а движения оставались резкими. Он явно с трудом контролировал себя. Дан продолжал до тех пор, пока не нашел то, что искал, — книгу Мэла, в которую тот с незапамятных времен записывал все свои секреты. Используя силу мысли, черноволосый парень листал страницы как заведенный, надеясь обнаружить хотя бы какое-нибудь подтверждение словам Эмбера. Его сережка слегка колебалась в ухе, пока ворлок бегло читал знакомые острые буквы. Словно бешеный дух вдруг вселился в его тело. Так продолжалось минут десять.

— Данте. Ты чего? — Эмбер все еще надеялся добиться реакции.

Ворлок плотно стиснул челюсти.

— Данте?

— Эмбер, ты посидишь немного один? — выдал Данте вместо ответа. Лицо его было искажено от напряжения. — Пожалуйста, пообещай мне, что ты не будешь заниматься самодеятельностью. Держи!

Наколдовав большое яблоко, Данте кинул его блондину. Все его действия вдруг стали быстрыми, угловатыми, как будто он злился или волновался. Эм открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Дантаниэла уже и след простыл. Обернувшись большим волком, тот выпрыгнул за дверь, при этом не забыв захватить книгу, а Эмбер так и остался сидеть в полном непонимании того, что он все-таки сделал неправильно…

Комментарий к Глава 17. Секреты и сожаления. http://s017.radikal.ru/i433/1504/41/ab9f887c9546.png

====== продолжение 1 ======

Большой черный зверь бежал по улице. В его разных полных непонимания и боли глазах отражалась только одна мысль: это не может быть правдой. Данте никогда не задавался вопросом о создании, потому что до недавнего времени вообще не собирался заводить себе ученика, но теперь разум его метался в смятении. На свете существовал только один персонаж, который мог знать ответ, и сейчас Дан был готов услышать любые его разъяснения.

Волку потребовалось время, чтобы найти Мэла. Запах Марлоу терялся в деревне, но все же оставался особенным. Только в этом запахе присутствовала нотка чего-то горького и немного тянуло одиночеством, он стоял особняком от остальных запахов. Дан уцепился за эту тонкую ниточку, пока не преодолел расстояние до знакомого дома в несколько прыжков. Передняя дверь оказалась открыта, и потому волк безбоязненно влетел внутрь. Он огляделся по сторонам, ища своего создателя.

В коридоре было темно; Марлоу редко появлялся здесь. Следуя своим принципам, он отрицал всякую привязанность к материальному миру, но притом не забыл сделать свое жилище уютным на свой лад. Вокруг царила тьма. Вдоль стен высились мрачные скульптуры и висели какие-то картины, в основном в черных тонах. На полу валялись кости. Конечно, у себя Мэл не стеснялся разводить бардак и плодить столько частей человеческого тела, сколько ему было угодно. Данте молнией пронесся по темному коридору. Его не интересовали эти остатки. Его интересовал сам Марлоу.

Хозяин дома обнаружился на заднем дворе. Мэл называл это место садом, но по сути это выглядело всего лишь как площадка, окруженная деревьями. Данте застыл на пороге, смотря на своего создателя удивленными глазами.

Мэл сидел в глубокой задумчивости, облокотившись о колени и опустив лицо в ладони. При приближении друга он сел ровно. Их взгляды встретились, и в этот раз Мэл понял: оттягивать разговор, о котором он вспоминал совсем недавно, уже не имело смысла. Прошло уже слишком много времени с тех пор. Он выдохнул.

— Ты принес мою книгу? — заметил Мэл, кивая на экземпляр, зажатый в руке у Дантаниэла. Тот принял свой человеческий вид и стоял теперь, стиснув пальцы на кожаном переплете.

— Ты просил ее, я принес. Но я отдам тебе ее при одном условии…

Мэл молча поднял на него взгляд.

— Не надо. Я знаю, что это будет за условие. — Тихо сказал он. — Подойди ко мне…

Сердце волка колотилось сейчас как чокнутое. Он никогда не думал, что однажды они с создателем будут стоять вот так, словно по разные стороны каменной стены. И не друзья и не враги, просто до невозможности отдалившиеся друг от друга люди, которые по совпадению делили между собой вечность. По его тону Данте уже понял, каким будет ответ. И все же он медленно подошел и опустился на колени перед Марлоу, снизу вверх заглядывая в его зеленые глаза.

Мэл с трудом пересилил себя. Он протянул руку. Данте настороженно следил за его движениями. Мэл пропустил несколько темных прядей лучшего друга через пальцы, смотря, как они рассыпаются и ложатся обратно. Он грустно улыбнулся, заметив, как Дан напрягается от его движений.

— Мэл, это правда, что один ворлок может создать себе только одного апрентиса? — негромко спросил Дантаниэл.

Склонив голову, Мэл коротко кивнул.

— Я всегда пытался сказать тебе об этом. Были моменты, когда я был на грани.

Данте поморщился от боли и гнева. Он сжал руку на колене Мэла так, что пальцы впились в ткань его джинсов.

— Но ты так и не решился. Ты знал об этом, когда давал кровь мне и Адаму в тот день в тюрьме?

Еще один кивок. Данте пристально смотрел на друга, но Мэл ответил на этот немой вопрос стеклянным взглядом. Друзья некоторое время молчали. В груди Данте поднимались непонимание, обида и страх, которые оказалось так сложно сдерживать.

— Тогда почему я выжил? Кому ты дал ее первым? Мне или ему?

— Тебе, — негромкий очень сдержанный ответ.

В глазах Данте рушился целый мир. Его мир, мир их с Мэлом многолетней дружбы. Как он мог утаить от него этот факт? Факт того, что, что бы ни случилось, кровь могла вернуть к жизни всего лишь одного человека?

— Почему, Мэл? — выражение лица Дантаниэла приняло каменную твердость. Его тело казалось Мэлу напряженным, как пружина, и лишь в глазах светились знакомые огоньки. Теперь он знал все.

— Ты был моим лучшим другом, Данте, всегда. И я всегда буду выбирать тебя, — вот и все, что сказал Мэл. Он убрал руки и немного отстранился от парня.

Наконец последняя преграда рухнула. Мэл никогда не решался разрушить ее своими усилиями. Удивительно, что получилось так долго это скрывать. Мэл знал, что после этого разговора потеряет доверие Данте навсегда, но, в любом случае, он был благодарен ему за тот путь, что они прошли вместе.

Щель, нет, целая пропасть разверзлась в этот момент между Данте и его создателем. Черноволосый ворлок не поднимался. Он так и стоял на коленях, видя перед собой лишь расплывчатое пятно. Он осознал всю глубину эгоизма того, кому доверял всего себя. «Ты был моим лучшим другом». Слишком прозаическая причина, чтобы даровать кому-то вечную жизнь, притом не спрашивая его согласия.

«Боюсь, святой отец, Адам Бёрнли больше не с нами, — Данте вспомнил эти слова Марлоу, как будто они звучали только вчера. Его негромкий голос донесся из темноты сознания. — Я сделал все, как вы просили, и тоже передал ему капсулу с кровью… Но не смог ему помочь, он отдал душу Богу даже с моим вмешательством. Примите это как чудо, Дантаниэл. Черный Жнец каким-то образом пропустил один маленький колосок на своем поле».

В тот день все, что Данте знал, рухнуло на глазах. Не стало ни надежды, ни правды, ни веры. Ни самой жизни.

Как сейчас.

Губы Данте скривились в такой горькой усмешке, что Мэл поежился. Казалось, еще мгновение, и собрат бросится на него с кулаками.

— Я был твоим лучшим другом? — голос ворлока звучал устало и хрипло. — Нет, Мэл. С лучшими друзьями так не поступают. Ты никогда не считал нужным рассказывать мне все. И посмотри, до чего это довело нас, брат.

Дантаниэл положил книгу под ноги своему создателю.

— Ты обрек меня проходить этот путь в мучениях вечной жизни. Ты знал, что я не хотел жить тогда, когда умирали мои близкие. И все же ты стоял и спокойно смотрел, делая так, как считаешь нужным ты. Так о какой дружбе идет речь? — вздохнув в последний раз, Данте встал и начал пятиться назад.

Мэл не сводил с него глаз. Боль, сожаление, грусть — вот что Данте увидел в его взгляде. Мэл хотел сказать что-то еще, он поднялся, чуть приоткрывая рот, но Данте не стал слушать. Развернувшись, он мгновенно превратился в большого волка и метнулся прочь из этого сада и из этого дома, где остался тот человек, в котором он так ошибся.

Марлоу сжал кулаки. Он знал, что так и будет. Отрывать было больнее всего.

Грустно постояв несколько мгновений, кошачий ворлок моргнул и наклонился за книгой. Ну что ж. Зато теперь он мог закончить работу…

====== продолжение 2 ======

Данте снова бежал. Он бежал так быстро, что его волчьи глаза заслезились от ветра, он летел, как проклятый, на самый край деревни, где никто не смог бы его найти. В его сознании, волчьем и человечьем, билась одна и та же мысль: почему?

Почему Мэл никогда не говорил сразу? Зачем нужно было скрывать это так долго, чтобы потом выплюнуть правду в лицо, словно вековая дружба ничего не значила для него?

Черт бы его побрал. Данте не мог этого понять. Мэл был его братом. Больше чем братом, его родной душой, пусть и немного заблудшей, но все же, они всегда привыкли доверять друг другу самые страшные тайны, они прошли бок о бок целую вечность, принимая как дар ту дружбу, что сложилась между ними в самые темные времена — для каждого из них. А теперь его создатель поступил так, словно ждал чего-то, ждал случая все испортить… Отрезать от себя скальпелем, чтобы было больнее. Ничего не скажешь, его план сработал!

«Зачем, Мэл…» — рычал волк, хотя из его пасти не вырывалось ни звука. Только хрип, только сбившееся дыхание, бьющееся сердце и непонимание того, почему все изменилось.

Впрочем, Мэл всегда был темным. Данте до сих пор помнил тот день, когда он стоял за решеткой, помнил, как Мэл протягивал ему руку, давая свое «благословение». Как же он тогда сказал? «Преподобный отец, я хочу кое-что дать вам. Это… что-то вроде лекарства, оно снимет боль и немного облегчит ваши страдания».

Уж точно облегчило.

Конечно, Данте понял позже, что Мэл даровал ему второй шанс. Но притом тот никогда не говорил, что это был шанс, отобранный у другого человека… Не просто у человека, у Адама!

Все же нет ничего более циничного, чем навязанная вечная жизнь. Данте вспоминал, как сжал тогда стеклянный сосуд с темной жидкостью, как Мэл сказал ему, что возвращаются лишь те, кто очень хочет вернуться.

Ложь. Для этого просто достаточно сделать глоток первым… Данте сделал его. Он навсегда оказался запертым в колючем мире с самим сатаной, который всегда притворялся его лучшим другом.

И как хорошо у него получалось! Сладкая сказка, которую писали много столетий, за мгновение обернулась проклятием. У нее не могло быть счастливого конца. Ни для кого.

Черный волк задыхался от бега. Он знал, что не уйдет далеко, потому что деревня не так уж велика, а от краю до краю ее можно было пересечь за один день, но летел, пока его лапы слушались, а дыхание вырывалось из пасти вместе с хриплым рыком. Когда Данте не смог больше нестись быстрее ветра, он упал в траву за извивающейся колдовской рекой и завыл, так громко и протяжно, что даже птицы на соседних ветвях испуганно спорхнули и взмыли в голубую высь.

Сейчас в этом мире не осталось никого, кто мог бы утешить раненое животное.

Ты научил меня, как любить,

Приготовил меня к падению.

Дал мне молитву без слов,

Крест без гвоздей

И отпустил.

Нам не хватило причин для того,

чтобы сделать все правильно.

И спасти твою жизнь..

(One less Reason – Ghost)

Несколько часов спустя небо заволокло серыми тучами, и теперь там, в недостижимой вышине, уныло проплывали облака. Эмбер таращился на них через окно и никак не мог взять в толк, что он сказал или сделал такого, от чего Данте вдруг сорвался и убежал, не пояснив ни слова о своем поведении.

Нарастающее чувство беспокойства подсказывало: что-то пошло неправильно. Данте бы уже давно вернулся и не отсутствовал бы несколько часов, если бы все было в порядке.

Именно сейчас Эм безмерно жалел, что не мог обладать силой, которая ему неподвластна: в моменты вроде этого он хотел бы иметь видение и телепатию Данте, тогда, возможно, он смог бы придумать способ, как найти своего ворлока среди прочих разумов в поселке. Эмбер мерил шагами комнату. Теперь, когда он узнал, что мир колдунов полон опасностей, в нем немало мрака и жестоких существ, он совсем не хотел, чтобы Дан оставался там один, какой бы идиотской ни казалась эта мысль.

Эм уже наполовину извел свои доводы и попытки успокоиться. От нечего делать он принялся использовать силу просто так, вырастив на окне несколько горшков с оригинальными ледяными цветами. Затем стер пыль. Переставил с места на место парочку книг. А потом его терпение лопнуло.

Парень тоскливо покосился на дверь. После магии Сальтарена он все еще ходил не слишком уверенно, и тем не менее он решился нарушить завет Данте по поводу того, что не стоило покидать дом. Он должен был пойти и хотя бы попробовать отыскать ворлока. Эм сосредоточился и прикрыл глаза.

Стараясь вспомнить все советы создателя, молодой человек представил себе тот день на лугу, когда ему пришлось превращаться впервые. Собрав все эмоции: любопытство, волнение, страх — в солнечном сплетении, как и учил Данте, мальчишка ощутил, что его тело завибрировало, словно по нему с ног до головы прокатилась тяжелая волна. Земля начала уплывать в сторону. Эм покачнулся, вот-вот готовый упасть. Когда он взглянул вниз, доски пола все еще ходили волнообразными движениями. Эм опустился на четвереньки, пол стал намного ближе от сумасшедшей качки. Парень снова моргнул, а затем, в изумлении оглядевшись, увидел перед собой уже не руки, а лапы.

Повертевшись и посмотрев на собственный пятнистый хвост, Эм поводил чутким кошачьим носом. Все же было что-то в превращениях, что пока пугало его до дрожи, но сейчас он отмел от себя все сомнения и страхи, которые только мешали думать трезво. Эм решил, что в виде кота уж точно накликает на свой пушистый зад меньше проблем. Заручившись этой мыслью, снежный барс выбежал вон.

Он двигался по улицам крайне бесшумно и быстро. Ступив на дороги Деревни Чародеев, он словно прошел по мосту, ведущему в самые заповедные уголки мира колдовства, и это ощущение преследовало его, пока он передвигался по стороне, где царила темнота. В этом месте таились опасности и обитал страх, и на протяжении нескольких, как показалось Эмберу, миль он не встретил ни единого пятнышка света, до того момента, пока снова не застал утреннее солнце. День и ночь, сезоны — все они сменялись, пока он бродил от дома к дому, рассматривая красочные фасады. Мрачноватая семейка прошагала мимо, не обращая никакого внимания на красивого снежного кота, крадущегося мимо водосточной трубы. На первом этаже одного из домов какая-то женщина прибивала к огромной деревянной доске глаза разных формы и цвета. Эм с отвращением подумал – как это они не растекались у нее в руках, но предпочел не останавливаться, чтобы выяснить это.

Ведьмы, ворлоки парами-тройками в одиночку проходили по улице. Расчет оправдался: животная сущность действительно привлекала к себе мало внимания, так что Эмбер брел спокойно, пока дорога не сменила направление. Это доставляло значительные неудобства четвероногому путнику, который сбивался с пути всякий раз, когда это происходило. Эм уже потерял счет бесчисленным поворотам и тупичкам, он потерял счет дверям и окнам, слепо таращащимся на него со стороны.

Ему становилось не по себе все больше. Данте нужно было найти как можно скорее, Эм и сам не знал, откуда возникло такое странное ощущение.

Так, в своих поисках он не заметил, как оказался у дальней границы. Выйдя из-за дерева, барс заметил великана Рэмира, возле которого стояли четверо колдунов весьма суровой наружности.

— На всякий случай не идите северной тропой, я слышал, Охотники недавно снова вырезали там половину населения, — произнес кто-то из той четверки.

Чуткий кошачий слух уловил эти слова. Эм навострил уши, пригибаясь ниже к земле и рассматривая колдунов, явно готовящихся к походу.

— Отойдем в восточном направлении. Дориан — ты идешь левее, Залимар — ты — направо. Я и Тиль пойдем по прямой. Как и всегда. Пять миль, затем аппарируем! — раздавал инструкции тот, что выглядел как неотесанный древний валун.

Ворлоки кивнули. Все они смотрелись колоритно: с длинными волосами, разными глазами, светящимися, как габаритные огни во мраке ночи, опустившейся на эту часть поселения. Они еще некоторое время поговорили о чем-то между собой, а потом исполинский страж отдернул полог, выпуская их из деревни. Обернувшись, те ушли. Последним Эмбер заметил зеленоглазого рыжего ворлока, который намотал на руку ремень от кожной сумки, перебрасывая ее через плечо.

«Наверное, идут за людьми», — решил про себя Эм, вспомнив, как Данте, лежа в постели и старательно замалчивая подробности, рассказывал ему, что колдуны иногда выходят, чтобы охотиться во всех точках мира.

Он содрогнулся. Не хотел бы он увидеть их возвращение, да и времени стоять и наблюдать у него не было.

Эмбер без устали бродил по улицам, разыскивая своего создателя. Случайно оказавшись перед дверью его дома один или два раза, барс сообразил, что попросту наматывает круги, заплутав в магических закоулках коварной деревни. Заглянув внутрь, он убедился, что Данте все еще не возвращался. Эмбер грустно полежал на пороге, немного восстанавливая силы, а затем принял единственное верное решение.

Вспомнив про себя заклинание, которое выстраивало дорогу, он отправился на поиски дома Элая и Дагона. Может, братья смогут подсказать способ вернуть блудного создателя?

Эму повезло: те оказались дома. Почему-то они сидели на крыше, расстелив между собой бумагу и выкладывая на нее непривычные глазу сушеные травы. Эм сел прямо под стенкой и начал внимательно таращиться на братьев, чтобы те обратили на него внимание. Первым спохватился Дагон. Он глянул вниз, а потом ткнул под локоть Элая, кивая на незнакомого белоснежного кота, рассматривающего их во все глаза.

— Чего ему надо? — буркнул Элай, откладывая на край газеты огромную головку чеснока. — Пошел вон! Кыш! Нам не нужны бродячие торговцы!

— Да это я, ребята! — тяжко вздохнув, Эмбер превратился в себя.

Глаза ворлоков тут же округлились. И Элай, и Дагон непроизвольно сползли взглядами по торсу мальчишки и остановились ниже пояса, заставляя Эмбера слегка покраснеть.

— Неплохо… — заметил Дагон, почесывая затылок и имея в виду, ну конечно же, животный облик блондина.

Эм шагнул за ближайшую бочку и упер руки в бока.

— Хватит на меня пялиться. Тем, кто не держит глаза при себе, от Данте потом достается сильнее всего.

— Я могу его понять теперь, — захихикал Элай, заставляя и брата присоединиться к нему.

Их веселье продолжалось ровно до того момента, пока Эм не поднял с земли мелкий камешек и не забросил его на крышу, угодив Дагону точно в лоб.

— Если вы закончили, я бы хотел рассказать, что стряслось. Данте пропал.

Отсмеявшись, лис спрятал мелкие зубки.

— Оу. И ты думаешь, что он канет в историю без твоего вмешательства?

Эм пожал плечами.

— Понятия не имею. Все это вышло так странно. Может, вы знаете, куда он мог деться?

Перебивая сам себя, парень рассказал друзьям о своих приключениях ближайших дней. Когда он закончил, улыбка сползла с лица ворлоков. Элай и Дагон тревожно переглянулись.

— Очень странно, — лис потер кончик носа, оставив свое занятие по раскладыванию сухих луковиц. — Я думал, Дан это знал. Он не мог не знать, что ворлоки создают себе только одного апрентиса.

— Да что это значит, кто-нибудь может мне объяснить? — Эмбер сжал кулаки от волнения.

— Я думал, Мэл за сотни лет их дружбы нашел время с ним поговорить, — не слушая Морригана, вторил брату Элай.

— Я задал вопрос, — продолжал гневно вопрошать Эмбер с земли.

— Я понятия не имею, Элай. Я никогда от тебя не скрывал тот факт, что ты останешься для меня единственным, — тихо и серьезно ответил длинноволосый блондин.

— Вы, придурки! Что это все значит? — Эмбер повысил голос, швыряя в Элая еще один камень.

Братья наконец прекратили обмениваться многочисленными глубокими взглядами и соизволили обратить внимание на беснующегося мальчишку.

— Похоже, это значит, малыш, что Мэлу и Данте сейчас лучше не попадаться на пути.

Элай быстро просветил его в ход своих размышлений. Когда он закончил, голубые глаза Эма по диаметру совпадали с ободом бочки, за которой тот скрывался. Он с секунду молчал, пытаясь сложить два и два. Когда он понял, к чему клонили братья, веко его дернулось, как от тика.

— То есть вы хотите сказать…

— Я ничего не хочу сказать, — Дагон поспешно поднял руки в свою защиту. — Но поверь мне. Если мы не ошибаемся, тебе лучше не встречаться с тем Данте, который начинает копаться в себе и в причинах своего появления в рядах ворлоков. Из всех, кого я знаю, он самый неопределенный тип, и вопрос этот для него крайне болезненный.

Пальцы Эма сами собой сжались в кулак. Про болезненное отношение Данте к жизни в целом и своему создателю в частности Эмбер знал не понаслышке, хотя, впрочем, он тут же задался вопросом — чем принципиально отличалась их с Данте собственная история? Разве только тем, что Дан никогда не врал и всегда выставлял напоказ все, даже свои самые отрицательные черты? Ладно. Плевать. Речь сейчас шла не о том. Она шла о другой, заблудшей на задворках этого мира душе…

— Нам надо найти его, парни, — выныривая из размышлений, произнес Эм севшим голосом. — Он сейчас по кирпичикам всю деревню разберет.

Словно в подтверждение его слов, в конце переулка раздались возгласы и крики. Нахмурившись, Элай и Дагон спрыгнули с крыши. Все втроем они переглянулись и, не сговариваясь, побежали на шум. Эм обратился в барса, чтобы двигаться быстрее.

====== продолжение 3 ======

Добежав до угла и завернув туда, три друга увидели, как крыша над одним из домов подлетела, будто ее подбросило мощным взрывом. Эм ничего не успел сообразить, дверь заведения тоже рванула с петель, и из нее хлынула (от отвращения барс попятился) настоящая кровавая каша. Руки, ноги, кости – все это вперемешку напоминало страшный кисель, от которого у Элая и Дагона жадно заблестели глаза, а Эмбера затошнило с невероятной интенсивностью.

— Вон из моей харчевни! — раздался гневный вопль.

В следующую секунду хозяин забегаловки появился на пороге, с громогласным ревом превращаясь в огромного гризли.

Его голос потонул во вздохе толпы. Следом вывалился Данте, которого выбросило на улицу мощным заклинанием. По обломкам, в которых тот барахтался, Эм понял, что его создатель, вероятнее всего, разобрал по полочкам какой-то ящик или бочку с потрохами.

— Еще раз появишься здесь, Баррингтон, оторву тебе башку! — грубо прорычал полумедведь-получеловек.

Дан ощетинился. Разумеется, подобный тон разговора вызвал у него вполне предсказуемую реакцию. Глаза его страшно мелькнули, а затем, не давая оппоненту опомниться, он кинулся вперед и повис у гигантского хищника на шерсти. Он вырывал ее клочьями, впивался в медведя зубами и когтями и бился, как озверевшая тигровая акула.

Медведь не ожидал такой молниеносной атаки. Неловко сделав шаг назад, огромный зверь с треском завалился на спину. Он сокрушил своим весом ступени и напугал прочих ворлоков, которым не посчастливилось попасться на пути. Как ополоумевший, волк бросался на гризли, а изумленные собратья едва уворачивались от стремительного кома из двух животных тел, летевшего в их направлении. Звуки звериной грызни наполняли воздух. Дагон схватился за голову. Он сообразил, что это всего лишь начало драки; переглянувшись, вслед за медведем в свои животные сущности обратились двое парней, видимо, помощников хозяина забегаловки. Лопнувшая одежда лохмотьями посыпалась с них, и вот уже не люди, а два шакала метнулись в сторону Данте, тоже повисая на его шкуре справа и слева. Волк неистово замотал головой. Его сил явно не хватило бы на то, чтобы побороть всех этих ворлоков, но притом Данте не собирался поумерить пыл. Он вряд ли понимал, чем ему грозит эта схватка. Нападавших было намного больше, но черный зверь в неистовстве повторял атаку, вымещая всю свою злобу на тех, кто не был виноват в его обиде.

— Ну почему из всех именно он наш друг? — страдальчески вздохнул Элай, следуя примеру ворлоков и тоже обращаясь в свою птичью сущность.

Эмбер рывком бросился вперед. Стоило вмешаться, иначе твари попросту разорвали бы Дантаниэла на тысячи мелких глупых волчат. Взревев, как дикий, барс набросился на медведя. Он схватил его за шерсть и тем самым отвлек зверя на себя. Будучи хищником небольшого размера, Элай не мог последовать его примеру. Он кружил над полем боя и в основном целился оппонентам в глаза. Обратившийся в лиса Дагон налетел на двух шакалов. Все вместе они покатились по полу помещения, бывшего основным залом забегаловки. Барахтаясь, оскальзываясь в крови, животные ревели и грызли друг друга, не разбирая, где чьи лапы, головы и хвосты. Где-то в стороне волк заревел, а потом сразу же взвизгнул, отброшенный в сторону мощной лапой огромного гризли. Он едва не захлебывался кровью, хлынувшей из разлетевшейся в щепки бочки, в которую угодил из-за удара; не пробыв там и секунды, он снова метнулся вперед. Зубы его вошли в призывно открывшуюся медвежью плоть, он без промедления наносил жертве удары и укусы. Друзья остались незамеченными. Данте было все равно до того, что происходило вокруг.

Пока Эм отвлекался, чтобы глянуть на него, один из шакалов повис на нем, как пиявка, пачкая кровью белоснежную шкуру. Барс взревел от боли. Несколько мгновений пролетели в попытках отбиться от нападавшего на него ворлока и показались ему целой вечностью. В голове неслись безумные мысли. Эм рванул в сторону. Откуда-то раздался волчий визг, и Эм понял, что сейчас его создателю приходится особенно несладко. Барсу хватило мгновения, чтобы как следует наподдать шакалу, по счастью, не превышающему его в размерах, и отшвырнуть его на несколько метров от места потасовки. Он воспользовался моментом, пока на него никто не нападал.

Зная, что, возможно, делает самую большую ошибку, Эм откатился в сторону. Ему понадобилась пара секунд, чтобы превратиться в человека. Поднявшись на колени, мальчишка сосредоточился изо всех сил.

— Congelo! — заорал он и направил все свои силы, все свое дыхание на гигантского медведя, готового нанести Данте последний, самый страшный удар. Удивленные кровавые глаза огромного хищника остекленели. Его тело моментально начало покрываться коркой льда, а два шакала, которые поначалу замерли в немом ужасе, попятились назад с поджатыми куцыми хвостами.

Некоторые ворлоки все еще находились в заведении, но не участвовали в драке. Они зароптали. Вмешиваться в потасовку не входило в их планы, потому они просто стояли и наблюдали за зрелищем, потешаясь тому, как развлекались четверо друзей. Такие схватки были привычны в этих местах.

От истощения Эмбер опустился на четвереньки. Его даже не волновало, что он стоит голый перед всем баром. Элай и Дагон приземлились рядом с ним. Драка была закончена, так толком и не начавшись.

Данте глянул на друзей больными, совершенно невменяемыми глазами. Пройдя несколько шажков, он заскулил и рухнул на окровавленный пол, полностью теряя сознание. Эм и сам был готов потерять, если бы не знал, что ему надо тащить на себе этого придурка до самого дома…

— И почему ситуация повторяется так часто? — сетовал парень сквозь зубы, скидывая полуобращённого Данте на пол прямо в коридоре, когда они все-таки доковыляли до двери. Дагон шел в облике лиса, хромая на одну лапу, а Элай, который пострадал чуть меньше, помогал Эмберу дотянуть Данте до порога. Втроем они ввалились в прихожую. Эм без сил указал на кровать в соседней комнате, все еще разворошенную после их с Данте телодвижений. Братья были слишком уставшими, чтобы комментировать бросившийся им в глаза бардак.

— Положите его сюда, я сам с ним разберусь.

Элай помог Эмберу складировать Дантаниэла на указанное место.

— Ну и проблем от вас, — все же решил высказаться лис, возвращая человеческий вид. Он в изнеможении покрутил шеей, чувствуя, что в ней не осталось ни одного целого позвонка.

Эмбер не слышал его. Он смотрел только на Данте, который открыл глаза и лежал, уставившись в пустоту. От него словно веяло обреченностью и безнадегой.

— Ладно. Мы… пойдем… — Элай потянул брата за руку. — Мы сыграли свою роль отличных друзей и понимаем, когда мы уже лишние.

— Спасибо, парни. Вы и правда хорошие друзья, — Эмбер слегка обернулся к ним.

— Ну, хоть от кого-то благодарность за все годы дружбы, — проворчали ворлоки уже у выхода.

Эм опустился на колени. Данте выглядел скорее как мертвый, чем как живой, и на секунду парню стало так его жалко, что сердце сжалось в тугой комок. Кажется, Дан был очень глубоко ранен, и рана эта намного хуже, чем физические увечья, снова начала кровоточить в его груди. Так бывало иногда, если проехаться по больному и сорвать с ранки едва образовавшуюся корочку.

— Данте? Хочешь поговорить? — Эмбер сел рядом с ним, стараясь, чтобы его голос звучал не громче шепота.

Никакой реакции. Лишь одинокая слеза скатилась по виску ворлока и затерялась в его густой черной шевелюре. Эмбер тяжело выдохнул. Наверное, в этой ситуации он мог сделать только одно. Немного подумав, он пододвинулся и лег рядом со своим создателем, обхватывая его руками. Данте захотел вывернуться. Он гневно зашевелил волчьими ушами, которые так и не сошли с его головы, но у него не осталось физических сил сопротивляться.

— Тшшш… — Эмбер погладил его вдоль спины, осознавая, что он не сможет сделать большего сейчас. — Если захочешь, расскажешь потом.

Они с Данте так и лежали, обнявшись и молча рассматривая узоры на ковре. Эм не хотел тревожить своего создателя, который, несмотря на всю мудрость и долгую жизнь, так и не научился справляться со своими самыми большими сомнениями. На самом деле, у Данте тоже была своя слабая сторона. Он вовсе не являлся непробиваемым супергероем, каким хотел казаться; просто он был слишком гордым, чтобы демонстрировать свои переживания кому-то еще. Эмбер старался ни о чем не думать, чтобы не сбивать его с мысли и не будить в нем рычащий и бьющий озлобленной болью вулкан. И все же не мог прекратить проделывать свой мысленный путь к одному и тому же вопросу: каково это — жить целую вечность с незаживающим гнойником в груди?

Эму было жаль Данте прямо сейчас. Он вспоминал в такие моменты, как Дантаниэл выходил из себя, когда их разговор касался вечности. Ворлок вовсе не был пустой и мертвой оболочкой, которая не стоила ничего, со временем Эм убедился в этом. Нельзя сказать, что он сменил мнение сразу, но, начиная с какого-то момента, он действительно понял чувства своего создателя. Боль не заживала в душе темноволосого парня, она принимала несколько видов, то стихая, то снова накипая, как волна, но никогда не смолкая до конца. Дантаниэл всегда говорил, что жизнь зачастую оборачивается не так, как ты хочешь, и чем-то из старого в любом случай приходилось жертвовать. Он говорил, что, если прошлое померкло, превратилось в прах, нужно принять это как дар. Верил ли он сам своим словам сейчас? Этого Эмбер не знал. Зато он понял что-то еще: чем ближе он подходил к Дану, тем больше обнаруживал, сколько общего у них было на двоих.

Данте молчал, к счастью для Эмбера, не слушая его мысли. Он сосредоточился только на своих внутренних терзаниях и пребывал глубоко в собственной памяти, где они с Мэлом все еще оставались друзьями. Он всегда так низко ценил окружавшую его жизнь и ставил дружбу с Марлоу так высоко, что достать до этой планки было практические нереально — никому и ничему. Возможно, именно поэтому теперь приходилось падать с высоты со скоростью тысячи миль в секунду на острые камни суровой правды. Теперь, когда рухнула стена, закрывавшая обзор на горькую действительность, Данте вдруг подумал, что вместе с теплым чувством к лучшему другу ушло все, что было некогда важным и нужным, ведь Мэл всегда оставался тем человеком, который удерживал его безраздельно. Он находился рядом, даже когда все остальные уходили в небытие. Данте вспоминал. Все те дни, все те столетия, что Мэл шагал рядом с ним, пролетали перед его взором, как кадры немого, бессмысленного кино с мертвыми актерами и плоским сюжетом. Какого черта Марлоу оказался таким двуличным? Данте не мог этого понять. Он не мог этого принять и тем более простить. Зато теперь, как пазл, в его голове складывалась картина: вот почему Марлоу всегда был таким отстранённым, часто отводил глаза, редко разговаривая на тему ученика и учителя. Он старался избегать любых тем, связанных с мотивами его поступка, хотя Данте и спрашивал его миллионы раз. Но лучший друг всегда молчал, и сейчас Данте только надеялся, что теперь Марлоу хотя бы станет стыдно. Если бы только это умаляло низость содеянного им…

Ужас, отвращение и обида прочно утвердились в душе темноволосого парня, они поднималось из самых недр, заполняя все пространство чернотой и пустотой. Ничего не помогало.

Данте сжал в кулак простынь, от безысходности стараясь найти хотя бы какой-то материальный объект, чтобы выместить на нем злость. Эмбер уловил его движение. Он буквально ощущал вибрации гнева, исходящие от создателя, и потому не говорил ничего. Он просто представлял себе, как это ужасно — разочаровываться в самых близких людях.

Прошло еще полчаса, прежде чем Дан зашевелился. Он перевернулся, выворачиваясь из обнимавших его рук, и сел на край кровати, с тяжелым выдохом обхватывая голову руками. Эм напрягся, думая, что ворлок собирается встать и снова пойти чинить где-то погром, но вместо этого Данте просто сидел, сгорбившись, как древний старик. Он созерцал движения лучика света на ковре. Эмбер тоже спустил ноги с кровати и сел рядом, настойчиво пододвигаясь к парню плечом. Данте поднял на него больные, уставшие глаза. Мальчишка рассматривал его хмурые брови, вертикальную складочку между ними. Дан оказался таким же обращенным против воли созданием. Интересно, о чем он думал в эти секунды? Удивленно моргнув, Эм увидел, как яркие зрачки колдуна потухают. Прикрыв веки и снова их открыв, Данте принял свой человеческий вид. Значило ли это, что он все же готов идти на контакт?

— Я не просил вас вмешиваться, — ворлок действительно решил нарушить тяжелую тишину в комнате.

— А что ты хотел? Чтобы те шакалы разорвали тебя на несколько мелких волчат? — невесело хмыкнул Эм в ответ его выпаду.

Дантаниэл созерцал его из-под насупленных бровей. Эмбер не стал ждать, пока его постигнет участь груши для битья. Вместо этого он сделал вдох и выдох, понимая, что вести разговоры сейчас нужно крайне осторожно.

— Я знаю, что произошло, — негромко произнес мальчик.

Черты лица ворлока заострились от этих слов, но Эмбер все же закончил свою речь:

— Я не думаю, что Мэл хотел утаить это от тебя. Он слишком ценит тебя для того, чтобы делать такое без причины. Подумай сам, он всегда был так близок к тебе. К вам двоим и подойти было страшно… ну… раньше...

Дантаниэл фыркнул.

— Раньше. Вот именно, что раньше. Все меняется, как любил говорить сам Марлоу!

— В тебе говорит обида. Глядя на вас, я не могу себе представить друзей более тесно связанных. Он любит тебя, Дан, это видно и невооруженным глазом!

— Очень любит. Настолько любит, что поджал хвост и не рассказал мне о том, что я стал ходячим трупом по его сволочной прихоти.

— Не суди его строго за то, что он считал тебя своим другом. Разве это плохо?

— Он эгоист. Вот в чем нет ничего хорошего. Он не посоветовался со мной ни разу за всю мою жизнь, Эмбер. При этом не забывал говорить мне, как это важно – быть свободным и иметь собственный выбор.

— А как насчет тебя самого? — стараясь звучать мягче, Эм качнулся в сторону ворлока и дружелюбно толкнул его плечом. — Точнее, как насчет того, что делал ты? Я тоже не хотел превращаться в полукровку. Но ты обратил меня против моей воли. Не видишь никакого сходства?

Данте сурово молчал, пока блондин подбирал нужные слова:

— Разве ты не благодарен ему за ту жизнь, которую он тебе подарил? Ведь ты никогда не задавался мыслью «почему». Тебе все это нравилось и так.

— Временами. Но временами я вообще не понимаю, зачем все это нужно...

Эмбер улыбнулся. Ему показалось, что сейчас они поменялись местами. Сейчас он был намного старше своего создателя и знал все лучше него.

— Мне это напоминает еще один разговор, который у нас уже состоялся однажды. Помнишь? Только все было с точностью до наоборот… ну… и ты тогда рычал, как цепной доберман.

— Я помню. Когда ты сказал мне, что моя жизнь ничего не стоит. Сейчас дело не только в моей вечности, с этим я уже ничего не поделаю, Эмбер. Дело в поступке того человека, который врал мне в лицо триста лет…

— Но подумай о хорошем. Ты должен быть благодарен Мэлу за все то, что он сделал для тебя, разве нет? Я не хочу его защищать, конечно…

— Я не благодарен ему за то, что он ведет себя как дерьмо в последнее время! Во всем, чем бы он ни занимался!

— Все мы не идеальны, — пожал плечами Эм. — Но он же твой лучший друг! Иногда наши друзья делают глупости.

Дантаниэл косо взглянул на своего апрентса. И чего это он вдруг стал таким умным?

— Кого я слушаю. Ты даже своего дружка-копа готов простить, хотя он бросил тебе в лицо, что ненавидит всю ворлочью стаю!

— Без этого никуда, ты уж извини. Просто найди в себе силы поверить в то, что это не изменит вашей дружбы в дальнейшем. Ведь даже я нашел в себе силы, чтобы простить тебя, хотя ты тот еще подарочек…

Данте взглянул на крошечные мимические морщинки, разбегающиеся у уголков глаз мальчика. Он хотел бы среагировать и ответить на эти наглые выпады, но у него не осталось совершенно никаких моральных сил на злобу. Какого хрена этот парень был таким мягким? Данте тяжело вздохнул. Он пододвинулся к Эму ближе и уткнулся носом в его плечо.

— И откуда ты такой знайка выискался… Какого Вельзельвула я докатился до того, чтобы позволять тебе умничать?

— Потому что на самом деле тебе нужна моя помощь. В этом нет ничего страшного… — Эм прижал его к себе, раздувая черные волосы на макушке. — Просто ты запутался. Наверное, и я бы запутался, если бы бродил так долго и не находил ни одного ответа на свои вопросы.

Данте ничего ему не сказал. Он был просто благодарен за то, что Эмбер был рядом. Все тело ворлока болело так сильно, что думать о чем-то он уже не мог… С этой мыслью он обнял своего апрентиса и устало прикрыл глаза.

В это время за границами деревни ворлоков стояла ужасающая тишина. Теплый ветер громче зашелестел листвой, и как только открылся полог, выпускающий колдовской патруль из мира магии в мир обычных людей, перед заставой появились четверо колдунов, готовых идти в поход за людьми. Оказавшись на опушке, один из них поднял взгляд. То, что он увидел, заставило его судорожно вздохнуть.

Охотники, сотни охотников, стояли перед границей деревни, держа на поводке рвущихся собак. Животные рыли землю когтями, капали слюной с клыков и пожирали четверых колдунов злыми глазами.

— Я был прав… — восторжествовал Ренье, увидев, как ворлоки соткались буквально из воздуха. — Мы нашли границу их убежища…

— Облава! — закричал темнокожий колдун со светлыми волосами. Он хотел кинуться обратно, но ворота в Деревню уже закрылись за его спиной. Рэмир не любил, когда кто-то звал его туда и сюда, он был слишком занят тем, что придумывал новые и новые загадки.

— Взять их, — крикнула Скайлер и спустила с поводка своего добермана.

Четыре колдуна обреченно опустили руки. Им было нельзя использовать магию рядом с границей, а это значит, что защитить себя привычным способом они тоже не могли.

— Aperi! — в панике взвизгнул невысокий светловолосый ворлок, ринувшись обратно к заставе.

Напавшие Хантеры не стали препятствовать попытке к бегству, да это было и не нужно. Ворлоки очень быстро оказались в кольце собак, и никто из них не успел сделать даже шага в сторону. Визги разрываемых на части колдунов наполнили воздух. Охотники одобрительно засвистели, наблюдая, как брызги крови вырываются фонтаном и распространяют в воздухе слабо уловимый запах железа. Специально обученные псы сразу же убивали ворлочьи отродья. Они были выдрессированы разрывать лица и терзать жертвы до такой степени, пока от них не останется лишь груда мяса. Ни один колдун, ни одна тварь не сможет собрать свое тело обратно после такого нападения.

— За Молот Ведьм! — возликовала Скайлер, слушая эти божественные, приятные ее уху визги.

— Aperi! — шептал светловолосый ворлок, чье тело уже напоминало истерзанную акулами тряпку. — Ap…

— Кто смеет тревожить вечного стража! — внезапно воздух затрясся, словно дрожь прошла по земле, поднимаясь из самого ее центра.

Боевые собаки заскулили и начали пятиться, отпуская свои жертвы, а когда их кольцо чуть разомкнулось, перед хантерами появилось существо огромного роста, лысое, как речной камень. Он смотрел на них исполненными ненависти ярко-оранжевыми глазами. Под кожей его бугрились мускулы, а взгляд пронзал тех, кто имел неосторожность повторно звать вечного дозорного Деревни Чародеев. Он напоминал ужасающего великана из какой-то детской сказки, разве что сказка эта не сулила ничего хорошего тем, кто в нее попал.

От страха Мики вцепился в плащ Катарии с такой силой, что та покачнулась. Даже глаза Скайлер расширились от ужаса при виде этой твари.

Исполин тоже заметил атакующих. Посмотрев вниз и увидев четыре растерзанных тела, он с яростным ревом топнул так, что земля задрожала под ногами хантеров. От его рыка первые ряды охотников отлетели на несколько метров. Мики зажал уши. Ему показалось, что барабанные перепонки не выдержат такого давления. Некоторых собак прижало к земле, они заскулили и начали пятиться назад, припадая к траве.

— Людишки! — ревело темнокожее существо. — Вам не пройти через заставу, пока я ее хранитель! Убирайтесь прочь!

С этими словами Рэмир хлопнул в ладоши. Мощный поток воздуха сбил на землю еще несколько рядов хантеров. Все они кричали и хватались за уши и глаза, которые кровоточили, словно острые осколки врезались в них от этого рева. Надсаживая горло и легкие, они начали бежать, отступать как можно дальше от опасного создания.

Рэмир гневно раздувал ноздри. Только страх, утроивший силу воли, помог хантерам ретироваться на благополучное расстояние, где чудовищные вопли колдуна уже не были слышны. От его голоса не хотелось больше жить. Ослепнув от боли, некоторые Охотники побросали свое оружие и побежали обратно к деревне, через которую прежде вышли к этому страшному месту. В ухе Мики возникло острое жжение. Временно или нет, парень полностью оглох на левую сторону.

Но к счастью, Рэмир очень быстро прекратил реветь. Подобрав с земли мертвых собратьев, он по одному забросил их за силовое поле. На лбу его вздулась длинная вена, все было перепачкано в крови, и каждый выдох доносился до хантеров, как гром перед грозой.

— Вы ответите за их смерти! — пообещал страж, молниеносно задергивая полог и скрываясь в деревне.

Поднимаясь с колен, Скайлер злобно скрипнула зубами.

— Это мы еще посмотрим, — приходя в себя, пробормотала она.

====== Глава 18. Миссия Эмбера ======

— Осада! — закричал кто-то под самым окном, заставив Эмбера резко раскрыть глаза.

Молодой человек и сам не заметил, как уснул, устроившись в объятиях Данте, с которым он проговорил до глубокой ночи. Вчера ворлок все еще был слишком расстроен, Эмбер долго уговаривал его предпринять усилие и отпустить от себя обиду, но сейчас было трудно сказать наверняка, что решил Дан; как только Эмбер задумался о том, что ждет их сегодня, ворлок тоже очнулся. Его глаза открылись, а взгляд скользнул по стене и покрывалу, по платиновой челке мальчишки. Равнодушие и легкое забвение, дарованные минутами непродолжительного сна, слетели с черноволосого парня в мгновение ока. Он расслышал то, о чем кричали все вокруг, и резко сел на кровати.

Эмбер насторожился. Если Данте ни с того ни с сего вскакивал с постели и выглядел как учуявшая добычу борзая, это не вело ни к чему хорошему. Как правило. Позади дома раздавались крики колдунов и звериное рычание. Оно распространялось все дальше и дальше, все быстрее и быстрее, и вскоре вся Деревня Чародеев потонула в шуме и воплях. Теперь Данте сосредоточился только на одном. Он мысленно подключился к источнику возгласов.

Их было слишком много. На сей раз они все звучали синхронно, и этот шум потряс Дантаниэла до глубины души. Потребовалось чудовищное усилие, чтобы сохранить ясность мыслей. Колдун прищурился, стараясь не пропустить ни единой фразы.

— Похоже, хантеры нашли Деревню Чародеев, — произнес он наконец, протерев рукой лицо и устало опуская плечи.

— Чего? — Эм подался вперед, удивленный его словами. — Как так? Она же невидима человеческому глазу снаружи!

— Да я-то откуда знаю? Напяливай шмотки. Все собрались на центральной площади.

Быстро одевшись, парни направились по извилистым улицам в сторону центра деревни. Данте шел абсолютно молча. Его сжатые кулаки и сощуренные глаза выдавали в нем крайнюю нервозность. Эмбер следовал за ворлоком, гадая, что они пропустили с момента той драки в баре, пока были заняты разбором личных жизненных неурядиц.

Когда они с Даном достигли места назначения, Эмбер удивленно замер. Стоило начать с того, что он вообще не знал, что в этой деревушке была центральная площадь, но, как только дома расступились, образуя своеобразный круг, Эм увидел, что на открытом пространстве высится деревянный помост, где суетятся несколько человек.

Вокруг вертелся настоящий кружащийся калейдоскоп: светлые ведьмы, темные маги — все собрались на небольшом пространстве, испуганно переглядываясь друг с другом. Даже мысли Данте и Эмбера оказались заглушены в момент, когда они подошли к толпе. Крики и вопли обрушились водопадом. Вторжение… Осада… Неуловимые обрывки разговоров.

В это головокружительном вихре было трудно что-то разобрать. Данте покрутил головой, находя Дагона и Элая. Братья начали пробираться через толпу, как только завидели своих друзей. Машинально Данте выловил среди других голов и темную шевелюру Мэла. Марлоу стоял в тени. Он сложил на груди руки и рассматривал происходящее действо как занимательную ярмарку, хотя было заметно, что и его взгляд затуманен совсем другими, невеселыми размышлениями.

Данте отвел глаза, как только Марлоу начал поворачиваться. Он побоялся встретиться с ним взглядом. Теперь, когда он видел лучшего друга, сердце екало от неприятного ощущения. Данте чувствовал себя безжизненным телом, грудой сломанных костей; все внутри него превратилось в кровавое месиво из мыслей, воспоминаний и осколков разбитых теплых чувств. Непреодолимая пустота все еще высасывала его душу. Отчего-то близкий друг казался потусторонним существом, в котором Данте с трудом находил что-то знакомое. После ночи, проведенной в попытках провалиться в сон и прекратить сожалеть, его сознание будто раздвоилось: с одной стороны, он осознавал, что триста лет дружбы действительно говорили о Мэле намного больше, чем его ужасный поступок, но с другой, Данте не был способен перешагнуть через свою обиду. Сейчас с его глаз спала пелена, и он понял, что все то время, что Мэл оставался рядом, он словно околдовывал волю и подчинял ее себе. Теперь же влияние создателя больше не было так сильно, и Данте будто отрезвел, удивляясь, как мог быть так слеп. Получив полную свободу и увидев реальное положение дел, он чувствовал себя глубоко потерянным. Он больше не знал, где его место в этой жизни, словно вечное проклятие снова принялось водить его душу по одному и тому же бесцельному пути…

Мэл на одну секунду задержал взгляд на лучшем друге. Он заметил, как Данте поспешно отворачивается в сторону, заметил застывшие на его лице боль и злобу. Что-то внутри дрогнуло от вида заострившихся черт друга, но Мэл не выдал свои эмоции никоим образом. Только его кулак сжался чуть сильнее при виде того, как Эмбер склонился и что-то тихо прошептал на ухо Данте. Тот кивнул ему в ответ, и они вдвоем начали удаляться в сторону — ближе к центру толпы вместе с Элаем и Дагоном.

В это время на помосте начало разворачиваться действо. Два огромных ворлока втащили на возвышение четверых колдунов (точнее то, что от них осталось) и бросили останки на голые доски, выставив их на обозрение окружающим.

В толпе кто-то завыл. Потом залаял. Потом раздался крик птицы. Все ворлоки разом принялись галдеть, стараясь перекричать друг друга.

— Охотники! — известил всех высокий темноволосый колдун с бледной кожей. — Они нашли нашу деревню!

Эмбер, который как раз пробирался через толпу, обернулся и застыл, словно парализованный. Будто неведомая сила пригвоздила его к этому леденящему кровь видению. Затем в глубинах его подсознания что-то щелкнуло и оборвалось. Он узнал этих четверых. Он видел, как вчера они покидали деревню… Данте обернулся на мальчишку, чтобы понять, почему тот затормозил.

— Как они нашли нас? Это же невозможно! — раздались голоса из толпы.

Черноволосый ворлок на помосте, который взял слово, внимательно оглядел собратьев.

— Возможно. И пока они рядом, мы не сможем выходить отсюда, все наши отряды будет постигать такая же участь! — он кивнул на трупы у своих ног.

— Так какие у кого идеи? Значит, надо выйти собраться с силами и наподдать этим людишкам! У нас хватит сил, если мы будем действовать сообща!

— Никакой магии возле деревни ворлоков. Первое правило! — раздался еще один лающий голос. — Без этого мы всего лишь жалкая кучка таких же вооруженных идиотов!

— Что толку не использовать магию теперь? — крикнули справа. — Мы делали это только, чтобы они не обнаружили нас!

— Мы устали от охоты! Надо разобраться с этими уродами! — еще голос откуда-то слева.

Его поддержало множество других возгласов, справа и по центру, все они поднимались, как огромная волна, а Эмбер испытал крайне дурное предчувствие. Если ворлоки решат напасть, то это значит, что в живых уйдет очень мало охотников, если вообще останется хоть кто-то. А если Мики тоже будет там?

Эм тревожно взглянул на Дантаниэла. Конечно, тот прочитал его мысли.

— И не думай рыпаться, Эмбер, — предупредил ворлок одними губами.

Колдуны на помосте начали о чем-то негромко переговариваться. Дан навострил уши, вслушиваясь в их речь. Они указывали на своих павших соседей, снова смотрели на толпу, и в итоге тот, что взял слово, обернулся к слушающим. Его глаза сверкнули недобрым блеском, когда он сделал шаг вперед.

— Нам нужно отправиться наружу и разведать обстановку. Есть ли среди нас добровольцы, готовые выйти за силовое поле?

— Среди нас нет дураков, чтобы идти на такое добровольно! Мы ничего не сможем сделать против них вчетвером или впятером! — донесся возглас откуда-то из центра толпы.

— Мы не станем на них нападать! — ворлок на помосте сжал кулаки. — Нам нужно просто посмотреть, сколько их!

— Данте, — не вытерпел Эмбер. — Нам нужно сделать что-то! Там Мики. Если они выйдут, я не верю в то, что обойдется без жертв!

— Единственное, что ты можешь сделать, – это стоять спокойно. Мы не пойдем наружу, — прошипел Дантаниэл, склоняясь к его уху.

— Но… — начал было мальчишка, однако его создатель посмотрел на него так, что Эмбер понял: дальше спорить бессмысленно. Данте сейчас был совершенно не в том эмоциональном состоянии, чтобы слушать пререкания.

Пока Эм усиленно думал, что делать, Дантаниэл вдруг перевел глаза за его спину. Его взгляд сосредоточился на сцене, и, оглянувшись туда, Эм с удивлением обнаружил Мэла. Кошачий ворлок поднялся на возвышение и тускло оглядел собратьев.

— Предположим, я готов пойти, — без особых эмоций сказал он. — Каков план?

Челюсть Эмбера поползла вниз сама собой. Данте, который тоже казался весьма ошарашенным, застыл. Достойный и гордый, как олимпийский небожитель, Мэл созерцал ворлоков, ни на секунду не сомневаясь в своем решении. Его зеленые глаза лучились решимостью и абсолютным, леденящим душу безразличием. Знай Эмбер наверняка, он бы предположил, что именно с таким видом идут на дело террористы-смертники, но поскольку он мог только представить, пришлось полагаться на свое воображение. Данте сжал кулаки.

— Нам нужно просто посчитать, сколько их. Прикинуть наши силы! — отозвался Мэлу ворлок на сцене.

— Это будет занимательно. Кто-нибудь еще хочет составить нам компанию? — Марлоу безэмоционально воззрился на толпу.

Теперь, когда заговор поддержал один из старших, смешки смолкли. Спорить с Мэлом Марлоу решился бы далеко не каждый в этом поселении.

— С-сколько человек вам нужно? — подал голос средних лет ворлок с одним иссиня-черным усом.

— Пары вполне достаточно.

— Я пойду.

— И я, — среди ворлоков несмело поднялись две руки.

Эмбер едва не схватился за голову, осознав, что это будет за бойня. Раз ее решил возглавить Мэл, значит, даже последний день Помпеи позавидует такой вакханалии. Кроме того, вряд ли сам Марлоу представлял, куда отправлялся. Дантаниэл таращился на лучшего друга, как ротвейлер на свежеразмороженный фарш, но Мэл не обращал на него никакого внимания. Он улыбнулся тем двоим, которые вызвались поддержать его безрассудную миссию.

Ворлоки начали проталкиваться сквозь толпу, чтобы встать рядом со старшим собратом. Эмбер снова не выдержал.

— Дан, что ты стоишь? Они убьют их всех, скажи ему! Мэл послушает тебя! Это же полная ерунда!

— Не лезь в это дело, Эмбер! — рыкнул Дантаниэл так, что у мальчишки на загривке встали короткие волоски.

Дан так и стоял, стиснув зубы. Он рассматривал ледяной профиль своего создателя, видя, как Мэл небрежно говорит что-то с возвышения. Ветер ерошил его темные волосы, а кольцо пирсинга в брови сверкало на солнце. И без советов Эмбера было ясно, что надо прекратить это, но Данте не мог заставить себя сейчас не то что подойти и заговорить с Мэлом, он даже смотреть на него мог с большим трудом. Он болезненно поморщился от осознания своей полнейшей беспомощности, однако нежелание вмешиваться в ситуацию было в нем гораздо сильнее. Мэл сам расставил точки. Зачем беспокоиться, если он всегда знал все лучше других?

Дагон с Элаем тревожно косились то на Марлоу, то на Данте, но ни тот, ни другой не делали и шага к прекращению войны.

— Дагон, — Эм толкнул друга локтем. — Ну и что, мы будем просто стоять в стороне?

По сжатым челюстям светловолосого ворлока стало понятно, что положительной реакции не последует.

— Я боюсь, это не наше дело, Эмбер.

Эм нахмурился. Это было не в его правилах. Шепоток в толпе окончательно смолк, а все ворлоки принялись ждать того, что произойдет дальше, и на этом моменте терпение парня снова дало сбой. Прежде чем подумать о разумности своих действий, Эм начал проталкиваться сквозь толпу. Дантаниэл, который не успел подслушать его вовремя, даже не заметил, как мальчишка исчез из поля зрения. Он открыл рот, чтобы позвать своего апрентиса, но плечи и спины колдунов, стоявших впереди, быстро скрыли светлую макушку из вида.

Эм воспользовался шансом. Он решительно пробирался к краю помоста через первые ряды недовольно оборачивающихся на него колдунов.

— Мэл! — позвал его мальчишка. — Мэл, прекрати этот дурдом!

Марлоу прищурился. Ему почудилось, что в правом ухе у него жужжит назойливая муха, уж больно знакомо звучал зовущий его голос. Чтобы понять, откуда доносится шум, ворлок глянул вниз и крайне удивился оборотам дела.

— Я знаю, что вы решите, — смертный парень и впрямь возник у возвышения.

Не слушая ни предостережений, ни собственного страха, он только надеялся сказать все, что хотел, быстрее, чем Данте доберется до него. Ворлоки, которые находились рядом в толпе, в удивлении уставились на осмелевшего мальчика.

— Конечно, так же проще — просто положить на лопатки кучу народу, — поспешно тараторил Эмбер. — Подумайте о том, сколько жертв принесет эта вылазка! Должен же быть другой выход!

— Отлично. И какие же у тебя предложения, парень? — колдун, стоявший рядом с Мэлом, издал дьявольский смешок.

— Надо поговорить с ними! Не знаю, или не показываться вообще! Мы же все равно под защитой купола!

Эмбер обернулся, увидев краем глаза, как рассвирепевший Дан бросился сквозь толпу, чтобы увести его прочь.

— Поговорить! — рассмеялась группа на возвышении. — Ты слишком мало знаешь, парень. Переговоры ни к чему не приведут, эта война длится испокон веков. И конец ей может положить только смерть!

— Но нам нельзя идти туда!

— Так может, хочешь с нами? Нам пригодятся такие, как ты.

— Пушечное мясо! — все тот же издевательский тон и несмолкающий гогот становились громче.

— Пропустите. Я сейчас ему выскажу свои предложения, — услышал Эмбер тихий, но удивительно отчетливый голос своего создателя. Судя по недовольным возгласам ворлоков, которых Данте расталкивал на пути, катастрофа все приближалась.

— А и действительно. Может, ты хочешь пойти с нами, а, Эмбер? — Марлоу присел на корточки, с насмешкой заглядывая блондину в лицо. — Попробуй. Интересно, что на это скажет твой волчонок.

— Мэл. Не делай этого…

Но Марлоу только усмехнулся. Поднявшись, он шаркнул ногой, пустив мальчишке в лицо облачко пыли.

— У меня свои планы, малыш. Не думаю, что тебе стоит в них вмешиваться, — процедил он сквозь зубы.

Мэл повернулся к своим собратьям, больше не обращая на Эма никакого внимания.

— Ладно. Лирику в сторону. Раз уж мы все тут. Я все рассчитал. Мы прочтем заклинание невидимости…

— Это хорошая идея, — ответили Марлоу ворлоки, одобрительно закивав. — Так они не заметят нас, а мы сможем обследовать их лагерь.

— Верно. Хороший враг — невидимый враг, — зеленые глаза Мэла хищно блеснули.

— А потом что?

— Вынесем им предупреждение. Красочное. Слушайте сюда…

Эмбер не успел насладиться спектаклем до конца.

— Иди сюда, малыш, — Данте, который быстро достиг своего апрентиса, едва ли не метал громы и молнии. — Я тебе покажу, что я думаю по этому поводу.

Среди ворлоков воцарилось абсолютная тишина. Шепоток прошел по толпе, колдуны не спешили расходиться. Они напряженно ждали то, что решат их собратья, но Данте не стал дожидаться с ними. Схватив Эмбера за шиворот, он поволок его прочь от людного места.

====== продолжение 1 ======

Очутившись за стеной ближайшего дома, Данте припер своего апрентиса к стенке.

— Почему… — зарычал он, почти касаясь кончика носа мальчишки. — Из всех самых упертых созданий на земле именно с тобой угораздило мне связаться?

— Отпусти меня, Дантаниэл! — ничуть не смутился Эмбер. Напряженная борьба их взглядов длилась с несколько секунд.

— Ты не будешь лезть в это дело! Тебе ясно? Я слышу все твои мысли!

— Мои мысли — это мои мысли! Кроме того, там твой лучший друг! Почему бы тебе не засунуть свою обиду в задницу и не попытаться спасти его жизнь?!

— Он был моим лучшим другом до недавнего времени! Но сейчас пусть делает что хочет! Не суйся не в свое дело, мальчик!

— И что даст его гибель, Данте? Успокоение? — Эм толкнул его грудью, но ворлок даже не шелохнулся. — Если тебе так проще, то мне — нет! Я не хочу, чтобы они исполосовали Мики на бекон!

Удивительная решительность молнией сверкала в его взгляде. Данте понял, что не сможет переубедить своего апрентиса таким образом. Он так и стоял, сжав челюсти, размышляя о том, что задумал несмышленый ребенок. Дан попытался подключиться к его сознанию, смотря на мальчишку и пригвождая его взглядом к стене, однако, проследовав знакомым маршрутом, он услышал лишь негромкое жужжание. Данте пролистал разум Эма как книгу, но страницы ее оказались абсолютно пусты, а единственным, что отчетливо раздавалось в мыслях блондина, был странный звук:

«Жжжжжжжж!» — повторял Эмбер, не давая ни одной лишней мысли вырваться из-под контроля. Он знал, что, если Данте считает его намерения, пощады можно не ждать. Странное, вызванное будто нарочно бормотание неприятно резонировало в сознании Данте. Волк прищурился, как гончая, готовая к охоте.

— Что это за… Как ты это делаешь?

«Жжжжжж», — отвечал ему Эмбер, сосредоточенный только на одной этой мысли.

Данте прижал его к стене еще крепче.

— Прекрати это, Эмбер!

— Отпусти. Ты просишь меня не лезть к тебе, тогда и ты не лезь в мою голову!

— Нет, твою мать, — с откровенной враждебностью ворлок стиснул горло парня так, что пальцы его впились в тонкую кожу. — Я не отпущу тебя, иначе ты наделаешь глупостей!

Эм приблизился к нему. На одну секунду его губы оказались в миллиметре от губ Данте, и тот непонятливо прищурился, чтобы предугадать, что сделает его мальчишка.

— Я вернусь, — прошептал Эм.

Его поцелуй длился ровно секунду. Данте прикрыл веки, не ожидая подобной атаки, а когда открыл, человека уже не было в его объятиях. Вместо него под ногами сновал большой белоснежный кот. Он подхватил с земли джинсы и рубашку и быстрее, чем Данте успел сориентироваться, скрылся в направлении площади. Дан проводил взглядом светлую кошачью спину.

— Я породил на свет самого дьявола! — не веря в происходящее, устало простонал ворлок.

Эмбер быстро добежал обратно до площади. Cлишком мало времени оставалось на раздумья, ведь то, что он собирался делать, граничило с безумием, но сейчас нельзя было поддаваться даже секундному сомнению. Спрятавшись за ближайший дом, Эм со скоростью пожарного надел свои джинсы и рубашку, наспех застегнул их и стал искать признаки небольшой группы собравшихся в поход ворлоков. Он хотел непременно найти Мики и притом сделать быстрее, чем до них доберется Мэл и его вновь собранная команда головорезов.

Внимательно осмотрев площадь, парень скоро заметил колдунов. Те удалялись от толпы, двигаясь в сторону выхода из Деревни Чародеев, так что Эмберу пришлось тоже скоро покинуть свое укрытие. Озираясь по сторонам, он поспешно метнулся за ними, мучаясь крайне острым опасением: как бы Данте не отследил его передвижения посредством ментальной связи. Кроме этого, Эм ничего толком не знал о заклятии невидимости. Если бы он мог описать, как было сложно стараться не думать ни о чем и одновременно с тем ломать голову над путями выхода из поселка, он бы обязательно засел за тот труд. Только чуть позже.

— Быстрее, — рыкнул Марлоу на своих собратьев. Те беспрекословно слушались старшего ворлока.

Эм услышал его голос и поддал скорости. Немного погодя, группа застыла у границы. Эмбер тоже застыл. Данте уже стоял там, всем своим видом демонстрируя раздражение и абсолютную неготовность идти на компромиссы. Эмбер тут же метнулся за дерево, чтобы не выдать свое присутствие ни единым движением.

Марлоу настороженно приостановился. Данте даже не глянул в его сторону, он сложил руки на груди, нервно всматриваясь в пространство. Мэл отвел взгляд, нарочно обращая все внимание только на команду ворлоков.

— Ты чего, Данте? — удивился один из колдунов. — Решил с нами?

— Нет, я не с вами. Я тут жду кое-кого, — хмуро отозвался тот.

Мэл односложно бросил своим товарищам:

— Полчаса на обход всего лагеря хантеров. После этого собираемся там, откуда я подам сигнал! — на этом он таинственно замолчал. Колдуны огляделись по сторонам, кидая последний взгляд на Поселок Чародеев. Каждый из них понимал, что они могут больше не вернуться сюда.

— Evanescunt*, — тихо прошептал Марлоу.

Исчезни

То же самое вслед за ним сделали и остальные.

Эмбер выдохнул. Сейчас или никогда.

— Evanescunt, — негромко повторил он. На его глазах ворлоки начали исчезать. Там, где они только что стояли, теперь осталась пустота. Забавное щекотание на кончиках пальцев заставило Эма опустить взгляд. В считанные секунды собственные ладони, кисти, потом руки по локоть и до плеча начали растворяться в воздухе. Эмбер удивленно моргнул, а когда зрение сфокусировалось, он увидел, что его тело пропало из виду. Он стоял на земле, ощущал себя так же, как и обычно, но, глядя вниз, видел лишь примятую собственными подошвами траву. Это было очень странное ощущение.

Уловив мысли и произнесенное заклинание своего ученика, Данте настороженно повернул голову. Затем он молча исчез со своего места с негромким хлопком. У Эма была ровно секунда, чтобы отскочить, и сделал он это крайне вовремя: ворлок аппарировал прямо за деревом, где скрывалась его жертва.

— Открывай, Рэмир, — послышались голоса возле границы.

Огромный страж повиновался. Эм не думал ни о чем. Он посмотрел на Дантаниэла, который озирался с хищным видом, не понимая, куда пропал его мальчишка. Он совершенно точно уловил обрывки его мысли именно отсюда.

«Прости, Дан, — подумал Эмбер так, чтобы ворлок услышал его. — Я к тебе вернусь. Я обещаю, я вернусь…»

Последним, что он увидел, были испуганные и злые, полные отчаянного бешенства глаза создателя. Данте все понял. Эм увидел, как четыре дорожки следов крадутся по траве вдоль ограждения. Это значило, что его собратья уже готовы покинуть пределы деревни. Эмбер поспешно рванул за ними. Рэмир как раз начал опускать занавес, но Эмбер успел проскочить мимо огромного стража, а полог границы задернулся прямо за его спиной.

— Нет… Твою мать… — взревел Дантаниэл и вылетел обратно к заставе. Он натолкнулся плечом на твердый магический купол, не успев схватить Эмбера.

— Черт бы тебя побрал, Эм… — Данте отчаянно вцепился себе в волосы.

Эмбер обернулся. Его создатель скрылся из виду, когда магия сверкнула финальным всполохом. Теперь, как и в день, когда они пришли сюда, за спиной колыхался лишь непроходимый лес. Силовое поле вновь надежно скрыло деревню из виду.

Эм дрожал от напряжения. Возможно, это был самый безрассудный поступок, который он когда-либо совершал в своей жизни, но он знал, что должен попытаться. Эм ожидал, что охотники нападут сразу же, если увидят вспышку у заставы, но этого не произошло. Когда отряд, а вместе с ним и Эм, оказался во внешнем мире, его встретила абсолютная, непроницаемая тишина.

Перед ворлоками-разведчиками не было ни полчищ хантеров, ни палаточного лагеря или вооруженной до зубов дивизии фанатиков; только обычный безмолвный лес, шуршащий листвой от порывов легкого ветерка.

— Это что за… — начал говорить кто-то справа и тут же умолк, как будто его толкнули в бок.

— Первое правило невидимки. Заткнись, — весомо посоветовал ворлоку знакомый грубый голос Мэла. — Правило номер два — ходи осторожно. Правило три — не верь глазам своим. И четыре. Ждите моего сигнала!

Сказав это, Марлоу двинулся в направлении деревьев. По крайней мере это выдала дорожка чуть расступающейся вслед за ним травы.

— Удачи нам всем, — пожелал чей-то еще голос, явно отступающий назад.

— Точно. Удачи, — отозвался Эмбер себе под нос. Сердце его долбилось так, что было слышно на всю округу.

====== продолжение 2 ======

Еще две дорожки следов на траве начали расходиться в разных направлениях. Стараясь помнить все четыре правила Мэла (который даже был не в курсе того, что в его отряде прибавилось народу), Эм с опаской двинулся прямо.

Ворлоки становились невидимыми и в любой момент могли появляться в том или ином месте, что несомненно давало им преимущества. Они любили вид крови, и потому на мирное окончание переговоров надеяться точно не стоило, зато стоило следить за временем и возвращаться невидимкой вместе с остальными, чтобы не пришлось снова разгадывать загадки проклятущего Рэмира. Задача не из легких.

Машинально пригнувшись, Эм шагал вперед. Услышав голоса чуть поодаль, он понял, что ступает в нужном направлении. Хантеры были здесь. Небольшими группками они отступили дальше от барьера, по всей видимости, боясь внезапной атаки. Эм разглядел двоих, которые наблюдали за заставой в огромный бинокль. К счастью, без громогласного рева стража границы появление четверых обитателей поселка Чародеев все же осталось незамеченным.

Хантеры ждали.

Немного в стороне Эм заметил шевеление кустарника, которое началось ни с того ни с сего. Ветер не поднимался, значит, это Мэл или кто-то из ворлоков подкрадывался к своим жертвам в обличье невидимой смерти с остро отточенными когтями.

Впрочем, потом Эм отвлекся. Он обнаружил того, кого искал. Мики сидел на огромном поваленном дереве, и по всему его виду было трудно сказать, что друг в порядке. Он вертел пальцем в ухе, словно пытался понять, почему вдруг перестал слышать внятно. Рев древнего охранника заставы оглушил его настолько, что Мики не улавливал даже собственного дыхания.

Рядом с Ривьерой стояла охотница. А еще поодаль, что было самым неприятным, лежали боевые собаки, которые наверняка почуют любое приближение чужака.

Немного подумав, Эмбер осмотрелся. Со стороны деревьев, там, где открывался вид на небольшую опушку, не было ни одного хантера. Стараясь не шевелить листья и не приближаться к псам, парень обогнул поляну по кругу и остановился за спиной лучшего друга. На данный момент ему представился единственный шанс достучаться до товарища. Станет ли Мики говорить после того, что произошло в кафе? Тогда он не выглядел как человек, готовый идти на контакт.

Мысленно пожелав себе удачи, Эм поднял с земли мелкий камешек. Прицелившись, он запульнул его в спину парня. Тот недовольно обернулся. К его удивлению, позади не оказалось никого, кто мог бы развлекаться таким образом. Мики посмотрел наверх. Пожав плечами и решив, что что-то упало с дерева, он снова отвернулся.

Эмбер мысленно выругался. Подняв с земли толстую веточку, он повторил трюк. Мики снова недовольно повернул голову, затем встал с бревна и пригляделся. В его глазах мелькнуло подозрение, плавно переходящее в испуг, и Эмбер притаился, сообразив, что он добился своего. Только бы ему не пришло в голову поднять шум на весь лагерь. Эм взял еще один камушек и изо всех сил запустил его другу в идиотскую голову, пока тот не смотрел в его сторону.

— Аууу! — Мики схватился за ушибленный затылок.

— Ты чего? — Катария тоже поднялась со своего места.

Ривьера показал ей указательный палец и осторожно двинулся в направлении, откуда доносилось шуршание травы. Это Эмбер юркнул за ближайшее дерево, чтобы быть готовым к атаке на случай, если она последует.

— Мики, не ходи в одиночку, — еще один хантер, по имени Кайл, тоже поднялся со своего места.

К счастью, Ривьера не послушал своих напарников и продолжал отходить к деревьям один.

— Эй? Здесь кто-нибудь есть? — он неуверенно обернулся на напряженную, как струна, Катарию.

Эмбер выждал немного. Прикинув, что на определенном моменте Мики скроется из виду своих собратьев, он сделал рывок и изо всех сил прижал ладонь ко рту друга. Мики дернулся в его объятиях, но, прежде чем он успел наделать глупостей, Эм начал быстро шипеть ему на ухо:

— Тихо, Ривьера, не думай орать. Если ты сделаешь это, я оторву тебе все, что выступает, и не посмотрю, что мы с тобой были в детстве лучшими друзьями.

Глаза Мики расширились. Воздух схватил его. Более того, воздух разговаривал с ним голосом Эмбера Морригана. От этой мысли Мики заколотился, как рыба, выброшенная на берег.

— Тихо, я кому сказал. Я хочу с тобой всего лишь поговорить! Ты в опасности, придурок!

— Мик? С тобой все в порядке? — Катария ступала в его сторону, держа наготове огромный кривой нож. Она принюхивалась, как лиса, почуявшая добычу.

— Если я сниму руку с твоего рта, ты скажешь ей, что все в порядке? Кивни! — зловеще прошептал другу Эмбер.

Мики тормозил ровно одну секунду. После этого он быстро закивал.

— Смотри. В любой момент превращу тебя в ледышку, — пригрозил ему Эм и рискнул дать парню немного свободы.

— Я в порядке, Катария! — еле дыша пискнул Мики. — Я оступился!

Он чувствовал, что шутить Эмбер не намерен.

— Ты уверен? — женщина остановилась на полпути.

— Да!

Быстро вывернувшись из хватки друга, Мики вытер пот со лба. Он все еще не видел того, кто его держал, но с удовольствием готов был послушать занимательную историю проникновения Эмбера в их лагерь. Потому Ривьера быстро высунулся из-за дерева и помахал охотнице рукой.

— Видишь? Порядок со мной! — он натянуто улыбнулся.

— Не отходи один. Эти твари могут быть где угодно, — женщина напряженно опустила нож.

— Кстати об этих тварях, — пробурчал Мики уже тише. — Что ты тут делаешь?

Он не знал, куда смотреть. Эмбер все еще держал его одной рукой, но Мики никак не мог сообразить, где у того было лицо.

— Мне надо с тобой поговорить. Пожалуйста, Мик. Ты должен меня выслушать… — понижая голос, пробормотал Эмбер.

— Я слушаю тебя, черт бы тебя побрал! — Ривьера изо всех сил напрягал поврежденные уши и притом ощущал себя пациентом дома скорби, ведущим диалоги с воздухом.

— У меня не так много времени. Те ребята, с которыми я пришел сюда, настроены куда решительнее. Но, пожалуйста, Мики, сделай что-нибудь, хоть что-нибудь, чтобы эти придурки хантеры отступили с границ деревни! Им грозит смертельная опасность!

Мики снова высунулся из-за дерева, глянув, куда смотрели Катария и Кайл. Они озирались по сторонам и, кажется, даже не подозревали о том, что в их лагере был кто-то еще.

— Ты пришел не один? — подозрительно спросил Мик, поворачиваясь обратно.

— Нет. Со мной несколько… эээ… других колдунов. Дело не в этом. Оно в том, что вы лезете в атомный реактор, Мики. Беззащитными.

На лице Ривьеры в первый раз за все время отразилось некое подобие сожаления.

— А ты думаешь, я не понимаю? — тихо и горько прошептал он. — Я понял это недавно, но я не смогу ничего сделать, Эмбер. Я повязан с этими людьми клятвой, точно так же, как и ты повязан с колдунами зовом крови!

Весьма удивленный, Эм отпустил руку друга. Кажется, держать Мики не было надобности. Взгляд его был более осмысленный, чем при предыдущей встрече. Неужели до него начало доходить?

— Но ты хотя бы можешь убедить их не ворошить осиный улей, — хмурясь, изрек Эмбер.

— Нет. Ты тоже не знаешь, кто такие охотники! Они готовы на все, готовы даже сложить свои жизни за дело, которым они занимаются столетиями. Если они узнают, что ты тут, они порвут тебя на части. И я не смогу им помешать!

Эм отчаянно этого не понимал.

— Ну неужели нет ничего, что могло бы остановить их?

— Нет, — глаза лучшего друга блеснули, словно Мики вот-вот собирался прослезиться от бессилья. — Я ошибся, Эмбер. Я думал, что я поступаю правильно…

От боли сердце Эма сжалось, словно каменный кулак сдавил его ребра. Он едва не выругался вслух, лишь в последний момент вспомнив, что должен говорить шепотом.

— Что-то изменило твое мнение? Ты рассуждаешь совсем не так, как когда я видел тебя в последний раз.

— Райли. Я должен быть благодарен ей за то, что она внушила мне немного здравого смысла. Так странно. Все было как в тумане до разговора с ней. Потом… Я просто открыл глаза. Словно она наложила на меня заклинание, очищающее разум!

Эмбер понимал, о чем толкует лучший друг. Сила убеждения светловолосой ведьмы действительно была колоссальна. Если бы только это решало проблему.

— Ну тогда, раз тебе вернули смысл, я прошу тебя. Убирайся отсюда сам… Уходи прочь из этого леса, потому что если они нападут… в живых не останется никого. Ты слышишь меня? — произнес Эм, разделяя каждое слово, чтобы сказанное дошло до Мики быстрее.

— Я слышу тебя, Эмбер… Мне очень жаль, я не могу повлиять на ситуацию. Я сам захлопнул за собой эту ловушку!

— Это не наша с тобой война. Черт бы ее побрал, — Эм изо всех сил сжал руку на плече парня.

Мики вслепую подался вперед, чтобы нашарить очертания друга. Как странно. Ненавидеть кого-то настолько сильно, чтобы в один момент понять, что зло все это время находилось совсем в другом месте. Мики крепко зажмурился, прогоняя проклятый звон в ушах. Он бы хотел, чтобы охотники ушли. Он бы хотел, чтобы его лучший друг скинул обличье невидимки, чтобы им не нужно было стоять по разные стороны вдруг показавшегося таким бессмссленным побоища. Эм подошел к нему ближе, чтобы Мик смог его достать.

— Сложно говорить, когда твой собеседник невидимый. И все-таки, Эмбер… Прости меня за то, что я не понял тебя. Что бы с нами ни случилось, ты должен услышать это от меня. Мне. Очень. Жаль. И спасибо тебе за то, что ты спас мне жизнь, — быстро прошептал Ривьера, стискивая друга в объятиях.

Эм вздохнул с облегчением и почувствовал, как к его горлу подкатывает ком. Он радовался, что Мики не видел этого. И все-таки он добился того, за чем шел сюда. Это оказалось не так уж сложно — свалить с плеч огромный груз и поговорить с человеком, который наконец пришел к концу конфликта с самим собой. Может быть, они еще и не выиграли войну, но, по крайней мере, Эм понял, что с глаз друга спала пелена неуемного бешенства.

— Не за что. Сваливай отсюда. Сейчас будет предупреждение.

Мики не успел спросить, что за предупреждение. В центре леса раздался чудовищный взрыв, будто с космодрома в воздух взмыла ракета. Мики заскулил и закрыл уши, которые и без того болели после встречи с Рэмиром. И он, и Эмбер обернулись в ту сторону, когда смогли снова ровно стоять на ногах.

Мэл сделал все, как и обещал. Спустя полчаса он все же добрался до цели и устроил-таки свой незабываемый ударный соло-концерт.

Эмбер убедился, что его лучший друг в порядке. Он хлопнул Мики по плечу и как можно скорее рванул в сторону, откуда донесся взрыв. Он надеялся, что они с Ривьерой еще встретятся. В этой жизни.

Может, магию и нельзя было использовать в этих местах, но, похоже, Марлоу прекрасно обошелся и без этого. Вспомнив его демоническое лицо, Эмбер содрогнулся от ужаса. Только бы Мэл не подорвал весь проклятый лес. Думая про это, Эм бежал быстрее. Когда он добрался до чащи, его желудок скрутило острым спазмом.

Тела. Они были всюду, разбросанные тут и там в беспорядке и хаосе. Оторванные части, руки и ноги, головы — все это превратилось в одну сплошную кровавую кашу, безобразную и отвратительно реальную. Эм посмотрел на ближайшую к нему голову. Грязные лохмотья вместо шеи, кровь вокруг рта и на зубах, как будто женщина кого-то съела… она как будто улыбалась напоследок, говоря своим видом: вот к чему приводит война. Пока Эм глядел на нее, вокруг стояла оглушающая тишина. А может, это была тишина только в его голове? Едва он моргнул, звуки, стоны умирающих ворвались в уши, как взрыв. Люди ревели и выли вокруг, частично лишенные своих внутренностей и конечностей. Похоже, Мэл достал где-то оружие наподобие гранаты. В это же время над лесом пронесся его жуткий, леденящий душу хохот.

— Ну привет, Скайлер, — хрипло прокричал Марлоу из пустоты.

Хотя Эмбер и не видел его, он буквально представлял себе его искаженное от злорадства лицо.

— Ты хорошо подготовилась к встрече? Я вижу, и охотников привела в два раза больше. Извини, что пришлось немного подрезать их количество…

На поляну, бледная и испуганная, вылетела черноволосая женщина. На вид она была не так уж стара, но седые пряди в ее волосах выдавали возраст намного более древний, чем показывало ее лицо. При виде происходящего глаза ее наполнились оторопелой злобой. Прикрывая рот руками, она принялась бегать от одного тела к другому, рассматривая мертвые лица тех, кого она знала не одно столетие.

— Давно не виделись, — насмешливо заметил Мэл уже из другого конца поляны. — Вижу, ты не изменилась ни на грамм. Все такая же ведьма…

— Марлоу, — дрожа от бешенства, женщина поднялась с колен и уставилась в пустоту, туда, откуда доносился ненавистный ей голос.

Интонации Мэла радостно поднялись вверх.

— Как я рад, что ты помнишь меня…

Эмбер уловил легкое шуршание травы с той стороны. Охотники все прибывали. Некоторые из них зажимали носы и рты при виде каши, которую устроил ворлок. Мики и Катария вылетели на поляну вслед за Эмбером. Парень обернулся. На его глазах напарница Ривьеры начала терять сознание, сползая по стволу ближайшего дерева. Запах крови щекотал ноздри. Он витал над всей поляной вперемешку с запахом дыма и гари.

— Покажи свое лицо, сукин сын! — завизжала Скайлер, проворно подбирая с травы нож и наугад бросаясь туда, откуда доносился голос Мэла.

— Нет, такое не в моих правилах, детка.

Судя по голосу, Мэл отошел в другую сторону. Он подкрался к одной из уцелевших собак, барахтавшейся в луже собственной крови с оторванными лапами, и быстро свернул животному шею. Пес взвизгнул и затих с глубоким горловым бульканьем.

— Ты. Трус! — в глазах Скайлер сверкнула молния ярости.

— Нет. Трусость тут ни при чем, — ответил ей Мэл, посмеиваясь с другого конца поляны. — Это называется дипломатия. Вы получили первое предупреждение. Второго не будет. Проваливайте отсюда… Ты и твои прихвостни. Это наша территория, и здесь нет места никому из вас!

— Вот как? Думаешь, ты такой умный, Марлоу? Посмотрим, как тебе понравится это!

С этими словами Скайлер полезла в карман своего плаща. Дрожа, как больная, она бросила что-то на траву. Эмбер отступил на шаг от омерзения. Это что-то оказалось отрезанным человеческим пальцем, на котором посверкивал перстень. На поляне наступило абсолютное молчание. Даже Мэл не проронил ни звука, увидев страшный трофей.

— Ты был слишком занят все эти годы, чтобы задаваться вопросом, Мэлоди. Но я знаю твое слабое место. Я знаю все твои слабые места, — женщина визгливо захохотала. — Ты не догадываешься, какой особенной кровью питаемся мы с братьями? Чтобы не есть людей и жить вечно, нужен очень сильный колдун… Например, такой, как твой отец!

Рев пантеры, дикий, полный боли и злобы, оглушил всех присутствующих. Скайлер тоже завизжала. Огромный невидимый зверь набросился на нее из ниоткуда, едва она закончила свою речь. Ревущий вихрь таскал женщину по кругу, как заводной, время от времени с силой прикладывая к земле. Острые, как ножи, когти, которые могли сдирать кожу до костей, рвали ее одежду.

— Взять! — визжала Скайлер, выгибаясь от невыносимой боли. — Взять его, что вы стоите!

Охотники бросились в гущу драки, стремясь схватить Марлоу живым, а Эм застыл от удивления и страха. Все чувства разрывались в нем, резонируя, как граната, и он уже перестал понимать, кто вокруг него был врагом, а кто другом. Кажется, сейчас начнется.

— Давайте! — словно подтверждая его опасения, проревел из пустоты голос Мэлоди.

Эмбер отступил еще на шаг, замечая, как прямо из ниоткуда на поляну летят самодельные бомбы. Одна из них едва не угодила в его плечо, но, к счастью, парень успел увернуться в самый последний момент. Послышалось шипение, и затем все вокруг начало наполняться едким дымом.

В этот же момент из двух других точек, невидимых человеческому глазу, полетели еще заряды. Конечно, Мэл не мог не продумать пути к отступлению.

— К деревне, — рявкнул кошачий ворлок и метнулся обратно, в сторону барьера, перемещаясь огромными скачками. Трава расступалась, шурша в такт его резкому движению, а Эмбер словно вышел из ступора. Он тоже побежал. Если на этом их дипломатическую миссию в лесу можно было считать оконченной, значит, у него не было необходимости оставаться здесь.

— Схватить! — неслись в спину колдунам сумасшедшие вопли. — Не дать ему уйти!

Позади послышались крики и лай собак, но впереди Эм уже разглядел Рэмира, который раскрыл занавес для своих товарищей. Страж тоже заметил врагов, мчавшихся по направлению к Деревне. Он закричал, оглушая их своим воплем так, что первые подошедшие припали к земле от боли.

«Успел», — только и мелькнула в голове Эмбера спасительная мысль, хотя парень и сам морщился от рева исполинского стража.

За его спиной раздался крик и хруст. Уже стоя на границе, Эм обернулся на этот дикий вопль. Один из уцелевших охотничьих доберманов повис в воздухе, словно зацепившись за него, при этом его мотало в дикой тряске, а трава вокруг того места обагрилась брызгами алой крови.

Глаза мальчишки расширились. Заклятие невидимости спало с ворлока, которого трепал пес. Это оказался тот самый колдун, вызвавшийся из толпы и отважившийся отправиться в опасное путешествие со всеми. Эмбер хотел кинуться назад и помочь ему, но хантеры уже вылетели из-за кустов и набросились на жертву, в мгновение ока перерезав ему глотку. Пустые, лишенные жизни глаза ворлока закрылись. Охотники собирались как можно скорее доделать остальное.

Мешкать было нельзя. Глотая воздух, Эмбер с трудом справился с собой. Пока Рэмир не закрыл проход, парень рванул обратно. В деревню.

Комментарий к продолжение 2 http://s019.radikal.ru/i612/1505/60/38dcea982710.png — картинка к главе

====== Глава 19. Внутренние демоны. ======

Я остаюсь в своих мечтах, которым не суждено сбыться.

Все это напоминает жизнь, но только без тебя.

Я никогда не сдвинусь с мертвой точки.

Все это напоминает жизнь, но тебя в ней нет.

Я знаю, ты заслуживаешь большего,

Больше того ада, который я сотворил,

Если бы я смог прожить заново свою жизнь,

Я бы продал все за твой поцелуй.

Я никогда не получу тебя обратно.

Все это напоминает жизнь. Но без тебя.

(Hourcast — It’s almost like life)

Ввалившись в проем, Эм на секунду потерял сознание. Точнее, так ему показалось, потому что в глазах его потемнело, словно он нырнул в глубокий колодец. Это ощущение продлилось недолго. Когда парень проморгался, он увидел траву, потом свои руки, потом услышал чьи-то голоса. Устало подняв взгляд, Эм рассмотрел вырисовывающиеся вокруг него силуэты.

Заклятие невидимости спало с него от удара, и вслед за прояснившимися деталями парень обнаружил оставшихся ворлоков из отряда. А еще Мэла. И Данте. Все колдуны разом обернулись и теперь глазели на чудесное появление юного апрентиса у границ территории.

— Твою мать… А ты что здесь делаешь? — грозно надвинулся на Эмбера один из вернувшихся — черноволосый ворлок, у которого ус с одной стороны был отращен чуть длиннее, чем с другой.

Зеленые полные бешенства глаза Марлоу тоже увеличились в размере. Его взгляд прожигал почву под светловолосым мальчишкой.

Эмбер вытер пот со лба. Его же сейчас больше всего беспокоили не окружающие, его волновал Данте. При виде последнего парню стало плохо. Он немного забыл, что, возвращаясь в деревню, вероятно, столкнется со своей смертью, как это случилось с растерзанным гонцом минуту назад.

Бывший преподобный выглядел хищным и скорее напоминал белую акулу, чем человека или даже волка. Медленно и страшно он надвинулся на свое создание. Эмбер порывисто поднялся на четвереньки и попятился от хищника.

— Тихо, Данте, стой! Я же вернулся! — прошептал парень мертвыми губами, понимая, что сейчас этому факту не стоит так уж радоваться.

Он хотел развернуться и дать деру, но железная хватка задержала попытку к побегу. Мощная рука развернула парня за шиворот с такой силой, что Эм начал задыхаться.

— Тебе не жить, сученыш. Понял? — прошептал Дантаниэл не предвещающим ничего хорошего тоном. От его интонаций у Эма что-то застыло в желудке. Интересно, собственная магия могла превратить внутренние органы в лед?

Перед внутренним взором Эма пронеслись первые, не самые удачные встречи с Данте, злоба и бешенство ворлока, его острые обнаженные клыки и когти.

Возможно, придется переживать нечто в разы более ужасное, чем это было в самый первый день знакомства. Возможно, в разы хуже, чем это было во второй, третий, четвертый раз, вместе взятые. А возможно, описание этому даже не стоит и подбирать...

Эмбер вяло дернулся, но Данте крепко стиснул его, с каким-то странным выражением лица заглянув в его синие глаза. Отстранившись всего на секунду, он моргнул. А после и он, и Эмбер с хлопком исчезли с границ Деревни, больше не обращая внимания ни на что вокруг.

Пытающийся отдышаться Мэл проводил их усталым взглядом. Если бы он знал, что этот мальчишка будет неподалеку, он бы нашел способ изменить исход его истории. Конечно, где теперь Дантаниэлу беспокоиться о судьбах других вернувшихся колдунов, ведь главное, что его златоглавое сокровище не пострадало.

— Марлоу, что произошло? — любопытствующие ворлоки начали надвигаться на Мэла, но тот не стал слушать их вопросы. Он взревел, как раненый зверь, и, отвернувшись от всех, тоже исчез в облаке магии.

Изможденные и едва держащиеся на ногах другие колдуны из отряда остались одни со своей версией истории, которую им еще предстояло рассказать жаждущей зрелищ публике…

Вспышка волшебства сверкнула в полумраке комнаты. Как только она померкла, в ее центре образовались две темных фигуры. С одной стороны, казалось, будто это именно две фигуры, но в то же время они были настолько тесно сплетенными, что в некоторые моменты одна выглядела как продолжение другой. Одна из них мелко вибрировала от бешенства.

— Данте… — прошептал Эмбер, сдавленный стальными руками ворлока до темноты в глазах.

— Безмозглый щенок, — раздался Эмберу в ответ сбитый голос. Данте потянулся и сжал Эмберу горло.

Поначалу Эму обманчиво показалось, что Дан хочет его обнять, слишком уж надолго он задержал это прикосновение, но затем ворлок резко оттолкнул парня от себя. Мальчишка потерял равновесие и завалился на созданный им же куст ледяных роз, все еще возвышающийся посреди комнаты. Он повис на нем, как беспомощная муха в паутине. Кровь тут же начала бежать по рукам, с глухим стуком закапала на пол, пачкая одежду.

— Ну чего ты… — испуганно прошептал Эм. — Успокойся! Я же вернулся, Дан...

Рассвирепевший ворлок подлетел к нему и схватил за грудки. От бешенства он едва мог говорить. Колдун не превратился в волка, но лицо его напоминало черты хищника больше, чем когда-либо. Эму показалось на мгновение, что вместо особенного глаза у Данте сверкал большой, ограненный, ярко-красный рубин. Шипы неживых цветов впивались в спину Эма, рвали его джинсы. Губа блондина задрожала.

— Ты знал о том, что ты вернешься? Знал? По-твоему, это шутки, Эмбер? — проорал Данте в лицо парня, зашевелив на затылке мелкие волоски. — Ты мог сдохнуть там! И если ты ищешь смерть, зачем тогда я разбиваюсь в лепешку и защищаю тебя?!

От его злобы Эму стало по-настоящему страшно. Пожалуй, ему не было настолько не по себе даже тогда в переулке, когда с его телом обращались как с дешевой вещью, или когда он бродил по лесу, полному охотников; он не испугался настолько, даже когда вошел домой и обнаружил остановившиеся пустые глаза матери — это все осталось для него в давно ушедшей прошлой жизни. Ему стало страшно сейчас. На самом деле и до глубины души.

— Мне больно, — прошептал Эм, морщась от уколов ледяных растений.

— Больно? Это хорошо… Мне тоже было больно, когда собаки растерзали того парня, а я почувствовал жжение в амулете, не зная, кого из вас они убили.

— Ну прости меня. Я должен был туда пойти…

Данте усмехнулся очень нехорошей улыбкой. Он показался Эму усталым, даже измученным, словно сам только что провел кровавую битву и вышел из нее побежденным. Его ключицы выдавались немного, он весь будто поджался. Плотно стиснутые белые зубы его сверкнули в полумраке комнаты. А затем Эм потерял свою мысль. Ворлок резко размахнулся и ударил мальчишку в челюсть. Эмбер отлетел на несколько шагов в сторону и рухнул на четвереньки, больно приложившись ладонями и коленями об пол. Поначалу он даже не осознал произошедшего. Цветные звезды затанцевали перед его глазами безумные хороводы, а сознание раздвоилось. От боли Эм перестал видеть обстановку в комнате. Глядя на это, Данте встряхнул рукой. Он сделал еще шаг к мальчишке. Еще удар прямо под дых.

— Ты будешь слушать то, что я говорю тебе. Ты обязан слушать меня! — Данте схватил парня за грудки и взглянул в его испуганное, белее мела лицо. — Ты не играешь на два фронта, выбирая, где тебе удобнее! Охотники — твои враги. И если твой бывший друг среди них — он тоже становится твоим врагом! Это тебе ясно?

Эмбер слабо кивнул. За первым и вторым последовал еще один сокрушительный удар. Во рту появился солоноватый привкус крови. Цветные созвездия перед глазами превратились в пестрые полосы.

— Я твой создатель! И если ты не забыл, я могу снова вспомнить о своих старых привычках!

Намотанный на кулак Дантаниэла ворот мешал Эму дышать, и все же парень нашел в себе силы коротко кивнуть. Он знал, что виноват. Данте скалился, наклоняясь близко, но в синих кристально чистых глазах Эмбера не мелькало никакого сопротивления. В его глазах плескалась покорность. Покорность ко всему, что бы ни последовало за первыми ударами. Данте занес кулак еще раз. Эм внимательно смотрел на него. Тяжесть его веса внезапно показалась колдуну колоссальной. Он все еще держал мальчишку за футболку одной рукой. Что мешало размазать этого цыпленка по доскам пола? Данте никак не мог этого понять, ведь Эмбер заслужил отличную трепку. Еще один взгляд в лицо блондина. Что он смотрит как напуганный ребенок?

Кулак Данте дрогнул в воздухе. Эмбер моргнул. Ворлок прикрыл глаза, искренне желая своим нервам долгих лет жизни. Ему не нравилась эта покорность, ему не нравилось, когда Эмбер тихо сносил побои. Он молчал точно так же в самый первый день у клуба, словно был готов ко всему, что бы с ним ни случилось. От этого воспоминания Дан выдохнул. Зачем только он связался с этой холерой? Упертый, наглый, никого не слушающий хомяк!

Черноволосый парень резко оттолкнул мальчика от себя, от чего Эмбер вновь приземлился на пол. В лице ворлока мелькнула какая-то тень.

— Провали с глаз моих! Пока я не начал вспоминать уроки с ножом, которые любит Марлоу!

Эм моргнул. Он помнил тот случай, его рука иногда все еще дергалась конвульсивной болью после того, как Мэл всадил в его ладонь кинжал. От напряженного и звенящего тона Данте в ушах роилась целая какофония звуков. Из носа на разбитую губу капала кровь, заливая подбородок и криво застегнутую рубашку, она же наполнила рот, побежала по шее. От вкуса Эмбера замутило, однако он заставил себя проглотить ее вместе со слюной. Ребра ныли так, будто их переломали.

На негнущихся ногах мальчишка поднялся. Его взгляд периодически терял фокус. Когда он обернулся, уходя к лестнице, в его лице читались печаль и сожаление, при виде которых Данте обнажил клыки. Его трясло от злости на своего апрентиса, но пока он смог убедить самого себя в том, что надо успокоиться. Если бы этот ребенок знал, если бы он хотя бы догадывался, каких сил его создателю стоило прожить те жалкие сорок минут, что вся команда добровольцев отсутствовала в деревне, он бы, наверное, уже поседел от страха. Мало было того, что Марлоу подверг себя опасности!

К большому сожалению, Дан не чувствовал в себе сил на дальнейшие лекции и объяснения.

Ворлок сделал шаг назад. Под пронзительным взглядом Эма он терял всякий контроль и всю свою злость. Потому он развернулся и пошел в другую комнату, а Эмбер так и остался стоять, бессмысленно сверля остекленевшим взглядом дверной проем...

====== продолжение 1 ======

В стену полетело что-то тяжелое, а затем раздался звук разбитого стекла. Следом за этим в щепки разлетелся стол, сокрушенный ударом мощной руки Мэла, бешенство которого бурлило через край, как лава огромного беспокойного вулкана.

Сейчас Марлоу утратил все, включая большую часть человеческого подобия. Он ощущал жуткую слабость, смятение, головокружение, а вспышки темной магии полыхали в его венах, превращая их в сеть сухих и горячих проводов и обращая самого колдуна в человекообразное чудовище.

Подпитываемый неистовой яростью темноволосый ворлок метался по дому молнией, бросал на пол то, что попадалось под руку, проклинал всех вокруг: себя, всю эту тесную ворлочью Деревню. Но больше всего он проклинал Скайлер, а вместе с ней и всплывшие со дна души воспоминания о том, с чего это началось много сотен лет назад. Ненависть переполнила душу Мэла, и, казалось, прежняя неприязнь к охотникам была лишь капелькой воды в этом бурном, пенящемся океане. Множество раз за прошедшие столетия Мэл сожалел о том, что он не находил времени убить их всех, вырвать их глаза и сердца и втоптать в грязь. Он сожалел, что вместо этого он ускользал. Он ускользал от них, считая себя слишком свободным и гордым, чтобы обращать внимания на эту мразь. И вот к чему это привело!

Запах гари и запустения витал по всему дому теперь, когда Мэл сжигал все, что было дорого ему. Запах гари, запустения и тьмы. Как и пятьсот лет назад. Тот самый день — день, который оставил его тело в постоянной раздвоенности, — застыл в памяти Мэла мертвым пятном. Уже и не человек, еще и не покойник. Долгие пятьсот лет Скайлер ждала, чтобы сказать то, что держала за своей поганой, насквозь прогнившей душой: «У нас твой отец». От мысли о том, что они делали с ним все эти столетия, Марлоу начинало трясти.

Кошачий ворлок стиснул зубы, едва не искрошив их. Он знал, что тварь не могла врать. На отрубленном пальце, который Торквемада швырнула на лужайку, Мэл рассмотрел перстень, точно такой же, как у него, — с фамильным гербом рода Марлоу. Он изо всех сил хотел избавиться от образа лежащего на траве кусочка плоти, но кошмар преследовал его, как заноза под кожей, мешая размышлять трезво. Марлоу не думал, что на самом деле когда-нибудь сможет выкинуть эту картину из головы. С диким ревом ворлок опрокинул стол и несколько стульев и метнулся в соседнюю комнату, которой еще не коснулась его непримиримая ярость.

Он вспоминал годы боли и злости, что он пережил благодаря Торквемаде. Сколько зла она причинила его семье. Сколько зла она причинила лично ему. А ведь у Скайлер действительно было достаточно времени, чтобы спланировать все до самого конца, Мэл осознал это сейчас. Что она сделала? В день сожжения сняла все превратившиеся в обгорелую плоть тела до того, как очнулся ее враг? Навечно заточила их в клетки, чтобы глумиться над ними и держать за душой мысль, что у нее в рукаве навсегда останется старший козырь? Мэл мог только гадать, возвращаясь в памяти к событиям тех дней. Когда он впервые попытался приоткрыть свои обожженные и полопавшиеся глаза, сквозь пелену тумана он слабо различил три кучки, сложенные для костров. И три пустых палки, с которых сняли его родных. Он ведь так и не увидел их останков…

Он всю жизнь полагал, что его семья мертва, но никогда не подозревал, что может настолько глубоко заблуждаться.

В голове ворлока с ужасающей четкостью складывались недостающие частицы головоломки. Вот почему иногда он чувствовал, что его создатель все еще жив. Когда колдун разлучался со своим наставником или апрентисом, жизнь обоих начинала напоминать сущий ад. Мэл знал, что не должен был есть и спать, не должен был жить, должен был потерять всякий вкус к существованию, если бы его создатель умер. Но вспоминая себя, даже самые худшие периоды своей бессмертной жизни, он осознавал, что никогда не чувствовал себя как мертвое тело или растение, лишенное влаги. Нет, он никогда не умирал до самого конца… Его отец был жив. И в этом была причина.

Почему охотники выбрали именно семью Марлоу, чтобы продолжать преследовать их через столетия? Чертовы твари. Мэл искал их так долго, но мысль о таком обороте событий ни разу не посетила его голову. Выживать, питаясь кровью своего врага. Было ли на этом свете что-то более циничное?

Марлоу снова вынырнул из черных воспоминаний о тех далеких днях. Он сосредоточился и дыхнул огнем на ближайший к нему портрет ведьмы, который таращился на него из темноты масляными глазками. Огонь. Вечный огонь, который стал его сущностью, лизал краску, заставляя ее источать противный, едкий запах. Портрет съеживался, покрываясь сеточкой глубоких морщин.

Если бы только это помогало снять боль и раздражение.

Обманутый. Истлевший. Вечный и никому не нужный. Скитающийся по задворкам мира в поисках того, чего никогда не отыскать. Вот каким ощущал себя Мэл.

Огромный каменный камин разлетелся на куски под воздействием мощнейшего заклинания. Марлоу упал на колени, обессиленный после сегодняшней вылазки и от собственных безумных мыслей. Он опустил лицо в ладони. Тихий всхлип нарушил тишину комнаты. Один, за ним другой. Марлоу едва дышал. Как бы он желал именно сейчас вернуть того человека, который так легко снимал его боль. Почему это было невозможно? Мэл жалел. Обо всем, что он сделал. О своей вечности, лишенной права на окончание. О том, что он никогда не рассказывал Данте все до самого конца. И о том, что все это обернулось так…

Плечи ворлока содрогнулись несколько раз. Камни развороченной каминной кладки под его пальцами покраснели, как недра готового рвануть вулкана. Марлоу отшвырнул их от себя, и те, попав в стол, подожгли предмет мебели, словно тот состоял из бумаги. Пламя моментально охватывало помещение. Все это место напоминало центр ада, в котором остался всего один грешник. Мэл некоторое время не двигался, сгорбившись, как старая, побитая временем статуя.

Он уже принял решение. По правде, оно созревало давным-давно, но в свете последних событий Мэл понял, что у него попросту нет иного пути. Он был достаточно сильным, чтобы принять вызов, который бросила ему Скайлер. Торквемада так хотела этой войны? Она должна получить то, чего просила…

====== продолжение 2 ======

Эмбер едва мог говорить. Удар Данте оказался настолько сильным, что парень с трудом смог доползти до второго этажа. Доковыляв до ванной, Эм выплюнул кровь в раковину, посмотрел в зеркало на заплывшую скулу и постарался внушить себе: он это заслужил.

Молодой человек промыл раны. Наколдовав несколько кубиков льда, он приложил их к скуле. Мысли, одна за другой, вновь влетали в его голову, как осы в свой родной улей. Не сказать, что после сегодняшней вылазки сильно полегчало; мерзкие кошки все равно скреблись на душе, да еще и Данте метался по нижнему этажу, громыхая чем-то тяжелым. По этому бешенству Эм знал, что на это раз сильно перегнул палку. Наверное, стоило сказать спасибо, что он огреб всего лишь подачу в челюсть, а не получил целый набор переломанных ребер.

Волчье ворчание внизу смолкло только через пару часов. Звуки старого дома перестали выдавать настроение хозяина, даже скрип шагов больше не доносился снизу. Тогда Эм аккуратно зажал безумно болящие скулы рукой и на цыпочках вышел на лестницу, чтобы посмотреть, что делал Дан.

Ворлок сидел в кресле, отвернувшись к окну, и потреблял спиртное. Его суставы побелели от напряжения. Эм опасался даже предполагать, какие сумасбродные мысли метались в черной голове, потому, постояв немного, он вздохнул и снова поднялся в комнату, которую Данте разрешил ему занять. Там Эм улегся на кровать и отвернулся к стене.

Как же больно. Кулаки ворлока были будто каменные. Эмбер перевернулся на другой бок. Он хотел бы прогнать звезды перед глазами, но беспокойные размышления не давали ему заснуть. Стоило ему ненадолго погрузиться в себя, как в воображении вспыхивала картина: поляна, устланная телами, и кровь, везде и всюду, разбрызганная будто из баллончика. Парень с трудом сглотнул и крепче прижал лед к щеке.

Понимая, что заснуть не получится, Эм повертелся еще немного, а затем принялся размышлять о том, что станет со всеми ними в этом осажденном озлобленными охотниками месте. Что будет с Мики? Как хантеры поступят теперь, когда они нашли деревню? Они ведь не уйдут просто так и найдут способ, как пробраться внутрь. Это займет у них немного времени. А когда это случится — что дальше? Новая война? Силы будут совершенно не равны. Ворлоки будут на своей территории, а охотники могут рассчитывать только на антимагические амулеты. Разве что их фанатичная вера в свои силы могла сойти за бонус...

Эм промаялся довольно долго перед тем, как на короткое время провалиться в забытье; он очнулся оттого, что его кровать немного просела. Парень резко открыл глаза и посмотрел на фигуру, очертания которой виднелись в сумерках. Данте сидел молчаливый, как мыслитель Родена, и созерцал собственные сцепленные на коленях руки.

Начиналось.

— Так какого Аримана ты создаешь мне столько проблем? Просто скажи мне, Эм, и закончим на этом, — устало произнес ворлок и протер рукой лицо.

Эмбер не мог говорить, потому что его челюсть, кажется, начала распухать. Он пошевелил ее рукой, ощущая, что его создатель напряжен, как стальной прут.

«Я уже тебе объяснял, — произнес парень, не открывая рта. — Я не отступаю от своих друзей, когда они в опасности…»

«Ты идиот. Маленький упертый идиот, который нихрена не знает о жизни».

Эмбер отпрянул, увидев, что Данте поворачивается. Разные глаза ворлока блеснули в полумраке спальни. Мальчишка испугался, что тот снова захочет ударить, но этого не произошло. Вместо этого колдун перегнулся и заглянул ему прямо в лицо.

«Хочешь я тебе покажу, что чувствовал я, думая, что могу потерять своего ученика и своего создателя одновременно? Ты должен это понять».

Эмбер хотел отползти, но Дантаниэл поймал его за подбородок двумя пальцами, заставляя посмотреть на себя. Раздробленные кости челюсти мигом отозвались на это прикосновение, но еще больнее Эму стало, когда знакомый кровавый омут оказался близко. Кривая усмешка Данте была всем, что Эм успел рассмотреть перед путешествием. Алый зрачок ворлока казался темнее граната, а в лице его отражались несвойственное спокойствие и ледяная твердость. А затем Эм поплыл в бездну его памяти. Он увидел воспоминания своего создателя, увидел, как тот мечется вдоль невидимого ограждения и пытается найти хоть что-нибудь, хоть кого-нибудь, кто мог ему помочь. Данте задыхался от бессилия, гнева и обреченного беспокойства за тех, кто покинул деревню. За своего создателя и своего ученика…

Ворлок подождал, пока эмоции захлестнут Эмбера с новой силой и разобьют его ледяную уверенность в том, что у бессмертных каменные нервы, на струнах которых можно отыграть целый рок-концерт. Эм брыкался, дергаясь в поймавших его руках, но ворлочья сила Данте оказалась намного мощнее его рывков. Бывший преподобный был исполнен суровой решимости не отпускать мальчишку. Губы его чуть приоткрылись от усердия. Эм задрожал, охваченный агонией, удесятеренной силой мысли телепатического колдуна. Он терял. Сотни, десятки раз в своих мыслях Эмбер понимал, чтó такое боль от отсутствия того, с кем ты связан кровью и особым видом магии. С кем ты связан душой и телом.

Он ощутил то же, что ощущал и Данте. Немыслимое беспокойство кололо разум, словно момент опасности не проходил.

Данте помогал сознанию мальчишки удержать в себе все образы до единого. Пусть Эмбер выпьет тоску и боль до последней капли. Иногда нужно было его встряхивать, чтобы он не забывал свое место. Он до сих пор был всего лишь маленьким несмышленым ребенком, даже отдаленно не напоминающим взрослого человека.

Разум Эма бурлил и сопротивлялся, но Данте не отпускал, пока мальчик не начал конвульсивно дергаться. Затем Эм тихо всхлипнул, и с его влажных искусанных губ сорвалось:

— Отпусти меня…

Тогда очень медленно Данте убрал свое влияние. Он притянул взмокшее лицо парня к себе и прошептал:

— Это то, что чувствуем все мы, когда наша кровь в опасности.

Эмбер дрожал. Он вытер тыльной стороной руки слезу, бегущую по его виску. Данте чуть сильнее сжал плечи парня, наклоняясь к нему еще ближе.

— Я волновался за тебя. Неужели это так сложно, просто хотя бы во что-то ставить мое мнение?

Дан изучал поставленный собственным кулаком синяк, немного придавливая это место пальцем, а светловолосый парень терялся в собственных страхах и в догадках о том, что станет делать его ворлок. Дан обнял мальчишку за шею, крепко сжимая ее. Эм хотел что-то сказать, но Дан не дал ему сделать этого. Все же сменив гнев на некое подобие милости, он пододвинул Эмбера к себе, так что парню ничего не оставалось, кроме как уткнуться в воротник ворлока и вдохнуть такой привычный запах с примесью человеческого тепла и волчьей шерсти. Пальцы колдуна закопались в светлые волосы. Эм с удивлением обнаружил, что Данте тоже немного трясется.

Непредсказуемость этого парня вселяла в душу страх. Эмбер старался сейчас думать не о том, что разделяло их с Данте, когда они кусались, как два диких животных, ведь даже в его суровых жестах, во всей его злобе Эм больше не видел угрозы. Сейчас ему было проще думать о Данте, который заботился о нем, который старался защитить и предостеречь его, горячо обнимал его в моменты близости; о том Данте, который появлялся все чаще в последнее время. Подумав о нем так, Эмбер несмело отодвинулся и взглянул на него. Ровно с секунду они с ворлоком хмуро поедали друг друга взглядом, все еще оставаясь каждый на своей территории. А затем Дан сдвинулся на миллиметр… Дыхание светловолосого парня, теплое и близкое, обдало его губы.

— Я не хочу остаться без тебя. Может быть, я теряю Мэла… Но меня доводит до сумасшествия мысль, что я могу бродить совершенно один в темноте. Пожалуйста, Эм. Не делай больше так, как ты сделал сегодня. — Твердо попросил ворлок.

От его слов молодой человек тяжело выдохнул.

— Я же не нарочно, Дан. Я поступаю так, как велит мне сердце.

— Может, иногда тебе послушать свой разум?

— Я слушаю его сейчас.

Дантаниэл отвел со лба светлую прядь волос парня.

— И что он говорит?

— Чтобы я принял твое прощение...

— Кто сказал тебе, что я собираюсь его просить?

Вместо ответа Эм протянул руку и погладил его по щеке, перешел на его жесткие волосы. Данте замер от его прикосновения. Он проводил пальцы Эмбера взглядом, ощутив усиливающееся умиротворение. Прекратив злиться и немного собрав мысли, он почувствовал себя совершенно изможденным, и единственное его желание сейчас было лишь в том, чтобы его человек просто побыл рядом.

Глаза светловолосого парня окинули острое лицо колдуна — такое близкое. Эм коснулся пальцем щеки ворлока, словно проверяя реакцию хищника. Тот не нападал, и потому Эм осмелел. Приоткрыв рот, он коснулся губ Данте. Темноволосый ворлок сделал ответное движение. Он мягко отвечал на поцелуй.

В его зрачках все еще сохранились отголоски видений. В них плясала боязнь потерять. Боязнь отпустить. Боязнь сделать что-нибудь не так, от чего теплота снова ускользнет из-под ладоней, как это было много столетий назад. Данте обхватил Эма, решительно наваливаясь на него всем телом. Небольшое волнение охватило светловолосого парня, как и всегда, когда его создатель оказывался близко. Он давно привык к нему и к его замашкам и больше не сердился на вспышку его волчьего бешенства. Он остро в нем нуждался, зная, что только Дан способен подарить ему истинное спокойствие.

Ладони на спине и животе оставляли горячие дорожки. Эм почувствовал перемену, мягкую трансформацию губ ворлока, чувствовал, как тот ему поддавался с ответной отчаянной лаской. Крупная дрожь прошла по телу обоих парней. Эмбер сжал лицо брюнета в своих ладонях. Поцелуй становился все глубже, хотя челюсть Эма безумно болела, и отвечать полноценно он мог с трудом.

— Ты не заслужил моих поцелуев сегодня, — ворлок оттянул волосы мальчишки, заглядывая ему в лицо.

— Тогда для чего ты пришел? — упрямо произнес Эм.

Прикрытые веки Дантаниэла немного дергались. Стресс, нервы последних дней брали в ворлоке и его ученике свое. Оба парня остыли достаточно для того, чтобы загореться вновь с новой силой. Данте слушал биение горячего человеческого сердца. Руки создателя поползли по груди мальчишки, расстегивая пуговицы на его рубашке одну за другой. Данте принялся делать это медленно, но постепенно к его движениям добавлялась резкость, а вскоре он забил на аккуратность и где-то к концу разорвал ткань жесткими движениями, заваливая Эмбера на спину. Нить его терпения истончалась с каждой минутой.

Руки мальчика так же поспешно стягивали с Данте футболку. Смертный парень не успел осознать, как эта их демоническая разборка так быстро перешла в горизонтальную плоскость, но его тело реагировало на прикосновения ворлока вполне предсказуемо. Данте провел руками по животу Эма. Мысли и страхи мальчишки утекали, как утекает сквозь пальцы вода. Он погружался в волны нескрываемой теплоты и страсти, которая, нарастая, просилась наружу рваными выдохами. Глаза волка были близко, его горячее дыхание опаляло кожу, влажно танцевало на губах. Эмбер спустил до колен его джинсы. Он ловил ладонями движения мышц Данте. Под его пальцами ворлок ни на секунду не замедлялся, он тоже избавлялся от собственной одежды. Жаркое тело лишало Эма возможности двигаться. Руки Данте жадно трогали его, сминая его кожу и волосы.

Глаза в глаза на одну секунду. Эм сжал задницу Данте так, что все внутренние органы ворлока натянулись от желания повалить блондина на постель и толкаться в него, пока у мальчишки не сорвется голос. Ворлок сдавил бедра Эма своими. Обнаженная кожа под пальцами казалась мягкой на ощупь. Дан навалился на парня всем весом, позволяя Эмберу притянуть к себе его черную голову. Поцелуи опускались все ниже. Дан вылизывал плоский живот и соски мальчишки. От его действий кровь приливала к паху, заставляя Эмбера нервничать: возбудись его тело немного сильнее, он мог бы просто перегореть, как лопнувшая лампочка.

Данте настойчиво нажал бедрами, разводя в стороны чуть согнутые в коленях ноги парня. Эм в этот момент мысленно прощался со светлым миром.

Пульсирующими, горячими волнами предвкушение растеклось по всему телу. Сдавленный стон вырвался из открытого рта, когда Данте вошел безо всякой подготовки. Эм по-кошачьи выгнул спину. Его ладони скользнули по смуглой коже Дантаниэла. Прилив крови вызывал приятные покалывания в оголившемся кончике головки.

Темноволосый парень двигался очень чувствительно. Эмбер боролся с бредовыми мыслями о том, как он хотел Данте, о том, как это было хорошо – ощущать его твердость в себе, чувствовать разливающееся сладкое возбуждение во всех конечностях. С его губ сорвался короткий вздох, когда он испытал движения напрягшейся плоти. Данте ускорялся с каждой секундой, он вцепился Эму в ягодицы, разводя ноги парня шире. Его хаотичные касания охватывали грудную клетку мальчишки, разглаживали шрамы от собственных когтей, которые уже давно покрылись нежно-розовой кожицей. Дан улыбнулся Эму и мягко провел пальцами по его шее. Парень потянулся, словно кошка, и шутливо прикусил Дана за ухо. Ворлок поправил его волосы, касаясь скулы.

— Ты такой горячий, — прошептал Дан, наклоняясь прямо к губам мальчика.

— Это ты виноват, ты так заводишь меня, — Эмбер крепко обвил его ногами и руками. — И почему я все тебе позволяю?

Данте стиснул челюсти от возбуждения.

— Потому что ты и секунды без меня не проживешь. Не крутись. Я так сдамся быстрее тебя, — умоляющий шепот в полумраке.

— Извини, я не нарочно. Оно само получается.

Эм ощущал поцелуи и страсть, плещущуюся через край. Черноволосый колдун находился на грани проклятого блаженства. Губы на его губах, неуемные, двигающие его тело руки были всем, что он чувствовал. Он хотел себя остановить, сдержать от падения, но, к сожалению, оказалось уже слишком поздно.

Слизнув капельку пота с верхней губы ворлока, Эмбер толкнулся навстречу. Данте перехватил его запястья и скрестил их за головой парня, то плавно, то снова резко проталкиваясь в его извивающееся тело. Сейчас он мог сделать что угодно, лишь бы синие глаза мальчишки закатывались только от кайфа. Жаль, что физические возможности не позволяли выдержать долгих пыток.

Эм смотрел на живот Данте. Он наблюдал за красивой игрой мышц под кожей, за его прессом. Данте толкнулся еще раз, и это стало последней каплей. Эмбер, который сладко выгибался и бился под ним от резких движений, зашипел и кончил себе на живот, продолжая двигаться, как змея в движении. Это было невероятно возбуждающее зрелище. Дан медленно провел пальцем по головке члена парня и начал осторожно массировать его, чтобы усилить ощущение. Было сложно представить что-то более прекрасное, чем эти захлопывающиеся от удовольствия светлые ресницы и стекающий с губ сладкий стон.

Дан коснулся светлых ресниц пальцем и подождал, пока Эмбер прекратит закатываться в конвульсиях. Мальчишка обнимал его все еще напряженный торс. Затем его ладонь настойчиво столкнула волка в сторону.

Послушавшись, Данте лег на лопатки. Эмбер довольно быстро оказался сверху. Заглядывая в глаза Данте, он обхватил ствол парня и в несколько резких движений заставил его выгнуться от долгожданной разрядки. Дан не смог выдохнуть тихо, его финальный стон перешел в слышимый утробный волчий скулеж. Эмбер ткнулся носом в его живот. Он вдыхал его запах, слизывал с мягкого пресса капли его удовольствия.

Оба едва дышали. Данте затих. Его опустошенные глаза застыли, уставившись в потолок.

— Ну вот и поговорили, — заметил Эмбер, ложась рядом. — Считай, мы заключили перемирие?

— Не говори ничего, хорошо? Я сейчас слишком плохо соображаю, — буркнул в ответ волк.

— Как скажешь, — Эм коснулся его губ. — Извини, что я заставил тебя нервничать. Я правда… не хотел.

Дан лениво погладил своего мальчишку. Боль и бешенство почти мгновенно угасли от его поцелуев и ласки. Их сменило сильнейшее чувство спокойствия и мягкости, от которого Данте не хотел избавляться. Эм забирал его темноту и заменял ее на тепло и свет. Данте мягко гладил по спине парня, спускаясь чуть ниже, проводя пальцами по коже в том месте, где он только что безостановочно работал бедрами. Почувствовав влагу, Дан удивленно отстранился и увидел на руке немного крови.

— Черт… Почему молчал, дуралей? — он недовольно стиснул Эмбера за плечи.

— Не важно. Это все уже не важно, Дан… — блондин снова потянулся и поцеловал его в губы. — Мне не было больно. Совсем…

Текучая нега наполняла оба их тела, постепенно распространяясь по комнате. Данте шептал какие-то слова, чтобы немного снять физический дискомфорт своего мальчишки, но Эм не особенно запоминал, что Данте ему говорил. Они помирились. И это было все, чего ему хотелось…

====== Глава 20. Если бы повернуть время вспять ======

Глава 20. Если бы повернуть время вспять

Было ли это прощаньем? Я не смог понять. Если сердце из золота, Это не значит, что его можно продавать. Ты учил меня любить И готовил к провалам и неудачам, Дал мне молитву без слов И крест без гвоздей. И отпустил. Мне уже лучше. Но ты спасешь меня? Мне уже лучше. Спаcи меня. (Ghost — One Less reason) — Скайлер… Ты в порядке? — Конрад сочувственно присел рядом, осматривая женщину, которая почти без дыхания привалилась к дереву и вытирала капельки пота с восково-бледного лба. Ее раны и страшные порезы, нанесенные Марлоу, все еще кровоточили. Вокруг раздавались крики раненых. Их глубокая скорбная нота холодила душу, но даже с этим напоминанием хантеры не могли осознать произошедшее. После нападения ворлоков на их лагерь в ушах у многих стоял жуткий звон. Те из охотников, кто не погиб от взрыва, были сильно оглушены. Они так и стояли, невидящим взглядом рассматривая поле, устланное обрывками человеческих тел, и обменивались перепуганными, полными боли взглядами. Несколько человек бродили между трупами, с ужасом глядя на обезображенные лица павших собратьев. Заходящее солнце блестело в каплях выпавшей, как роса на траве, крови, а листья отяжелели от влаги, и казалось, что проклятый дождь прошел над этой местностью. Скайлер едва держалась на ногах. Мэл основательно ее потрепал: большая часть ее мантии свисала клочьями, кожа была порвана в нескольких местах, – но в глазах женщины по-прежнему сверкал неизменный стальной блеск. Не произнося ни слова, Торквемада оттолкнула руки Конрада, который пытался ей помочь, и поднялась на ноги сама, держась за изувеченный бок. — У меня есть силы подняться самостоятельно, — процедила она и медленно побрела прочь от поля брани. Конрад не пошел за ней. Он опустил голову, думая о том, какую неоплатную цену стоила всем им вековая вражда. Всех терзали схожие мысли. Скайлер не одно столетие знала многих из погибших, некоторые из них не раз спасали ей жизнь, многих из них она помнила еще детьми, уже тогда подозревая, что позже они могут стать отличными хантерами — беспощадными, смелыми и собранными, готовыми положить свои жизни ради того, чтобы уничтожить тварей. Они всегда были рады умереть на этой войне. Торквемада зажала ладонью сочащуюся кровь. Сейчас она находилась посреди поля боя. Образы прошлого мелькали в ее сознании, но были видны размыто, как бы издалека. Проходя мимо кровавой лужи, Торквемада взглянула под ноги. В единственном освященном солнцем пятачке лежала чья-то голова. Не понимая смысла своего поступка, женщина подняла ее и уставилась в мертвое лицо. Кристофер Уорен. Охотник, чьи отец и брат погибли, сражаясь с ворлоками еще в восемнадцатом веке. Теперь и их последнего потомка уничтожил лишенный сердца выродок с зелеными глазами и багажом латинских проклятий в довесок. Скайлер покрутила голову, рассматривая ее невидящими глазами. Мыслями она была не здесь, она была далеко, в той единственной комнате под церковью, в укрытии, которое могли обнаружить лишь хантеры, знающие особый ключ. Она была уверена, что пришло время пойти на крайние меры. — Скайлер, — осмотрев раненых и убитых, к ней со спины подошла Катария. — Нам нужны врачи. Мы никак не ожидали такой потери в самом начале вылазки, мы так и будем стоять тут? — Баллисту сюда, — еле слышно пробормотала Торквемада, прикрывая веки оторванной взрывом головы убитого охотника. Катария осеклась, так и не договорив. — Что? Сюда? Но Скайлер… Мы не можем продолжать! Слишком много жертв. Ты и сама ранена! — Я сказала… — черноволосая охотница повернулась к ней, хватая ее за ворот мантии. — Пригнать сюда баллисту! Мы пробьем эту ведьмину преграду и сожжем всю их деревню во имя Молота Ведьм! Она порывисто отпустила Катарию, отталкивая ее от себя так, что женщина неловко оступилась. Никто не проронил ни звука. Мики стоял, пораженный и оглушенный случившимся. Конрад, каменный, как изваяние, поджал губы. Со всех сторон подходили те, кому удалось уцелеть при атаке. — Скайлер… — попытался достучаться до нее Мики. — Нам надо уходить. У этих ворлоков колоссальная мощь… Нам надо продумать нападение иначе! Торквемада не слышала никого и ничего. Как лишенная ума она подобрала полы своей мантии и отошла вглубь, предоставив оставшимся разбираться с последствиями побоища. Все молчали. Никто просто не знал, что еще можно на это сказать. — Вы слышали приказ. Доставить сюда баллисту… — раздался чей-то тихий голос в толпе. Мики прикрыл глаза. Нет, все-таки они не уйдут из этого поганого леса живыми.

====== продолжение 1 ======

Мэл не считал, сколько просидел на полу, сгорбившись и сражаясь со своими безумными мыслями. Он не знал, сколько сейчас времени. По правде, он не хотел этого знать, ведь теперь это имело еще меньше значения, чем когда-либо при жизни.

Потухшими глазами он оглядел свои сбитые костяшки. Возможно, когда принимаешь решение, вроде того, что вертелось в его голове сейчас, все самые важные принципы просто перестают существовать. Марлоу понимал, что должен собраться с силами, которые у него остались. Он поднялся на ноги. Пошатываясь и держась за обгорелые стены, за остатки гобеленов, каким-то чудом сохранившихся в его перевернутом жилище, он направился к главной гостиной, где оставил на столе Малую книгу заклинаний.

Марлоу взял ее в руки. В голове его воцарилась пустота, словно там образовался вакуум, поглотивший все мысли. Это было и хорошо. Переварив собственные терзания по нескольку сотен раз, Мэл уже не хотел думать ни о чем. Он открыл книгу на самой последней странице. Те ворлоки, в чьих руках она побывала, не догадывались, что неисписанные листы, на самом деле содержали в себе очень важные заклинания. Мэл не показывал их никому и никогда, думая в первую очередь о том, какие последствия может повлечь за собой их неправильное использование.

Он прошептал слова, и тотчас под его рукой, на развороте, начали выплывать строки. Он занес их сюда давным-давно, сразу, как только узнал древний секрет создания потайных записей. Это были руны — древний язык, доступный далеко не каждому. В них отсутствовало всего несколько символов, но за пару лет скитаний Мэл восстановил в своей памяти и их.

Наверное, пришло время унести эту тайну с собой. Марлоу зашевелил губами, считывая строки, занесенные его неровным почерком. По мере того, как он читал, страница выцветала на глазах, зато слова, четкие, как вырезанные острием ножа, возникали в памяти. Это был особый способ запоминания заклинаний. Мэл очень любил его использовать — прочитав всего один раз можно было сохранить в себе великое множество книг, важно только не переусердствовать и не забывать о том, что память человека не бесконечна, а от чрезмерного усердия можно сойти с ума.

Хорошо, что сейчас это не стояло проблемой. Мэл знал — у него не осталось столько времени, чтобы беспокоиться об этом. Закончив, он осторожно положил книгу на стол.

Ну вот и все. Кажется, он взял с собой не так уж много — только лишь нужные строки и свою силу, ту силу, что он пронес через столетия в надежде, что однажды она сослужит ему хорошую службу. Проходя мимо разваленного стола, мимо горящего портрета, Марлоу подумал об одном: все те места, где он когда-то жил, заканчивали одной участью. Ну что ж… Чего же и этому дому быть исключением?

Марлоу взял из ящика со всяким ненужным барахлом кусок мела и вышел за порог. Его губы прошептали известные и такие знакомые слова. Потом он захлопнул дверь.

За его спиной тут же вспыхнуло пламя. Поначалу маленькое, оно разгоралось и становилось все выше. Марлоу безразлично посмотрел на оранжевые языки, которые начали лизать дверь снизу, а затем перекинулись на крышу. Он чувствовал пламя внутри себя. Жуткий жар терзал его душу и внутренности. Его дом, единственная вещь, сохранившаяся со времен, которых не застал почти никто из живущих в этом мире, исчезал с лица земли. Мэл слегка улыбнулся и протянул руку, но как только поднес ее, из окон хлынул огонь, и ворлоку пришлось сделать шаг назад. Марлоу чувствовал, как сгорает его сердце за ребрами, в одно мгновение превращаясь в пепел, подобно мотыльку в пламени свечи.

Марлоу отвернулся. Нет, он не должен был поддаваться сожалению ни на секунду. У него еще осталось одно незаконченное дело, а времени было прискорбно мало. И с этой мыслью Мэл направился вверх по улице. Пусть исцеляющее пламя доделает все остальное…

Данте и сам не мог сказать, почему он проснулся. Открыв глаза, он даже не осознал, где находится, пока ритм его мыслей не стал замедляться и не превратился в долгий, ровный гул. В голову ворлока лениво прокрались воспоминания. Он подумал, что это удивительно прекрасное ощущение — просто лежать вот так, без движения, и ловить обнаженной кожей прохладу занимающегося утра.

После того, как они с Эмбером нашли общий язык, мышцы и спина ощущались как хорошо отбитое мясо, руки и шея болели, а ноги гудели как после пробега олимпийской дистанции. Вспомнив вчерашнюю ночь, ворлок прикрыл веки, улыбаясь приятным образам. Волшебство повторилось, как в предыдущий раз. Почему-то все последние моменты, связанные с Эмом, доставляли на удивление приятные эмоции. Забавное легкое чувство начинало щекотать в глубине груди от одной лишь мысли о светловолосом парне — оно появлялось где-то в солнечном сплетении и растекалось приятной негой от кончиков пальцев на ногах до самой макушки. Некоторое время Данте прислушивался к то затихающему, то усиливающемуся трепету в груди.

Мэл всегда говорил: апрентис и его создатель не могут испытывать друг к другу иных чувств, кроме физической тяги, которую так легко спутать с простой человеческой химией. Действительно ли это было правдой?

Задумавшись на несколько секунд, Данте вспомнил о Дагоне и Элае. Марлоу никогда не принимал их всерьез, он всегда говорил, что эти двое просто боятся неизбежного и потому выдают за чувства то, что происходит между ними. Но сами Элай и Дагон, конечно, не страдали от того, что один человек на свете не верил в их отношения. В их глазах, поступках, жестах никогда не проскакивало сомнения в том, что они созданы друг для друга и что они собираются следовать друг за другом до самого конца.

А что если такое чувство действительно возможно? В попытках вспомнить, что это значило — любить кого-то, Данте дрейфовал на волнах памяти, погружаясь в них все глубже. Любовь не была чужда ему, ведь именно она и стала началом его вечности. Но вместе с тем теперь было так сложно вернуть хотя бы малейшие воспоминания о тех прошлых эмоциях… Сосредоточившись, Данте попытался представить себе лицо Адама. Были ли чувства к нему похожи на то, что согревало душу сейчас? Были ли они теплее, холоднее? Безнадежнее? К своему огромному удивлению и ужасу, Данте не смог найти ответа в глубине своей души. Он не мог вообразить ни единой черточки бывшего любовника, не мог вспомнить былых ощущений, не помнил, что заставляло его страдать в прошлые, самые черные годы жизни, которые теперь померкли и превратились в пыль в его памяти. Лицо Адама менялось, как будто перетекало из одной плоскости в другую, и Данте видел перед собой другие синие глаза, знакомую платиновую челку, немного скошенную улыбку. Совсем не Бёрнли стоял перед его внутренним взором. Призрак прошлого будто играл, прячась в темноте, дальше от любых попыток искусственно пробудить старую память. Новая память и новые ощущения приходили на смену тому, что уже давно потерялось во времени и пространстве. Данте потряс головой, отчаянно стараясь прогнать нахлынувшие ассоциации.

Он не мог сказать были ли происходящие с ними перемены к лучшему, но одно одно знал наверняка: ему не хотелось даже представлять, какой могла бы снова стать эта жизнь без Эмбера. Этот мальчишка словно отталкивал тьму туда, где ей было самое место, на самые недра подсознания. Еще раз взглянув на парня, спящего рядом, черноволосый ворлок отвернулся в окно. Снаружи на стекле блестели капли, похожие на тающий лед. Он сползал по гладкой поверхности сотнями тонких пальцев. Преодолевая дремотное состояние и двигаясь крайне осторожно, чтобы Эм не проснулся, Данте пододвинулся к нему и невесомо поцеловал в шею. К сожалению, приятное молчание было недолгим: собираясь вставать, Данте ненароком задел парня рукой. Эмбер улыбнулся своему создателю сквозь сон.

— Ты куда? — хрипло спросил он, приоткрывая глаз ровно настолько, чтобы увидеть очертания собеседника.

— Покурить схожу на улицу. Спи… — мягко пообещал ворлок, коснувшись плеча мальчишки темными прядями волос с той стороны, где они были длиннее.

Он стянул с кровати сбившуюся простынь. За окном впервые за долгое время стояла промозглая осень. Ветер бросал в окно капли дождя и сырые листья, и потому в доме было немного прохладно. Данте замотал ткань вокруг бедер, направляясь вниз. На самом деле ему не хотелось курить. Ему хотелось немного остудиться, и он наделся, что ветер продует его темную голову.

Взяв свою зажигалку — ту самую, подарок Эмбера на Рождество — волк в раздумьях вышел на крыльцо. Он поежился от ледяных порывов и зажал узел плотнее, приземляясь на ступени, а потом всмотрелся в даль.

Улица казалась пустынной. Из-за тумана не было видно даже дальше кончика своего носа, и почему-то Данте почудилось, что с северной стороны тянет гарью. Он принюхался, улавливая этот запах. Наверное, местные опять подожгли какую-то харчевню. Обычное дело.

Данте сделал глубокую затяжку, с наслаждением пропуская дым в легкие.

— Угостишь сигареткой? — внезапно раздался рядом чей-то ровный, лишенный интонации голос.

Дантаниэл вздрогнул и поднял взгляд. Его лицо тут же стало серьезным и строгим. Через несколько секунд он увидел того, кто вырисовывался из тумана. Со всей этой чехардой и приключениями, которые обеспечивал Эмбер, мысли о ссоре с лучшим другом отошли на задний план. Данте вспоминал о Мэле, и, если это случалось, в душе появлялась лишь только ледяная, отчужденная прохлада. Он нахмурился еще сильнее.

Марлоу стоял над ним. Потрепанный чуть более, чем обычно, с потухшим взглядом и опущенными плечами, он напоминал тряпичную куклу, наспех скроенную из лоскутов разной ткани. Данте нехотя протянул Марлоу пачку сигарет — последнюю, что осталась с того дня, когда они вернулись из человеческого мира. Кажется, уже минула целая вечность, а ведь по обыкновенным меркам прошло всего несколько дней.

Мэл тоже опустился на ступени. Он взглянул на бесконечный, плотный, как сливки, туман. Хорошо, что дымка наползла на эту часть деревни сегодня: так отсюда не было видно пожара.

Горячая точечка гнева внутри у Данте уже не пылала слишком ярко, изливая свое сияние подобно целой звездной галактике. Странным образом он ощутил, что уже не хочет, да и не может выяснять отношения; его нервы и так были дырявые, как Швейцарский сыр.

— Чего ты хочешь, Мэл? — негромко спросил Данте, рассматривая тлеющую между пальцев сигарету. — Сказать мне что-нибудь еще? Что у меня есть брат или сестра, которых я никогда не видел и которых ты из лучших побуждений держишь у себя в подвале?

Мэл опустил взгляд, не отреагировав на колкость.

— Нет, Дан. Я ничего не хочу. Я уже попросил у тебя прощения. Но я жду твоего снисхождения… Я всегда знал, что день, когда мне придется тебе сказать правду будет не самым приятным для нас обоих.

— И потому тянул с этим триста лет, — понятливо кивнув, отозвался Дантаниэл.

В глазах Мэла читалась страшная печаль. Эти глаза, некогда горевшие как зеленый лед, теперь казались темными и пустыми, совершенно лишенными надежды. Примерно такую же пустоту Данте чувствовал и в себе, когда пытался найти хотя бы капельку понимания поступка лучшего друга.

В момент, когда они расстались два года назад, Марлоу решил, что ему лучше быть одному. Мог ли он уже тогда знать, к чему приведет его молчание? Наверное. Зараза одиночества и отчужденности давно проползла в его душу, разразившись там страшным заболеванием. Мэл не хотел ни с кем делить ни свои планы, ни свои мысли, ни свою жизнь. Возможно, ему вообще никогда не были нужны друзья?

Данте с шумом выдохнул струю дыма. Что ж, к этой мысли он уже привык. Его создатель всегда держал голову в холоде.

В лице Марлоу скользили трудноугадываемые эмоции. Не читая его разум, Данте мог бы предположить, что его выражение выдавало глубокое сожаление, тоску и горестное осуждение собственного поступка, но он воспринимал душевные терзания Мэла с прохладным равнодушием. Марлоу сам довел все до такого конца, и Дантаниэл не мог не возвращаться к одной и той же мысли: насколько все могло быть проще, если бы Марлоу хоть раз попытался посоветоваться, а не решал все один за двоих.

Через минуту тяжелого молчания Мэл докурил. Он выбросил сигарету и повернулся, взглянув на Данте. Налетевший порыв ветра взъерошил его темные волосы.

— В любом случае, — Марлоу тяжело вздохнул, словно решаясь сказать что-то еще, — я даже понимания не требую, я и сам не знаю, как поступил бы на твоем месте. Но я просто хочу, чтобы ты знал…

Данте слегка повернулся к нему, с подозрением ожидая еще каких-нибудь сногсшибательных новостей. Случайно встретившись с Мэлом взглядом, он ощутил, что зеленые глаза друга проникли в самую глубь его души. Данте вздрогнул от этой резкой перемены настроения. А затем, к удивлению, Марлоу порывисто пододвинулся и заключил Данте в объятия, так крепко, насколько хватало его сил. Он зажмурился, вдыхая знакомый запах сигарет и волчьей шерсти.

Дан не успел отреагировать. Старший товарищ поспешно произнес в его ухо:

— Ты знаешь, что лучше тебя друга у меня не было никогда. Я просто хочу, чтобы ты помнил об этом. Всегда.

Что-то в его голосе предательски дрогнуло. Выбросив сигарету, Мэл поднялся на ноги и поспешно зашагал прочь, больше не смотря на своего собеседника.

Дантаниэлу хватило всего секунды, чтобы опомниться. Он вскочил и рванул за другом, хватая его за руку. Темноволосый ворлок замер от рывка. Он стоял подозрительно молчаливый, отвернувшись и спрятав лицо в тумане. Туман — это все, что обступало их вокруг. Данте непонимающе потянул Марлоу к себе. Тот выглядел так, словно ему нужна была помощь.

— Марлоу, повернись ко мне…

Мэл только прикрыл веки, морщась от острой внутренней боли. Сердце Дантаниэла колотилось где-то в горле, потому что и он ощущал всеми клеточками души — сейчас происходило что-то неправильное, что-то было не так.

Когда Марлоу немного справился с собой и смог говорить, он опустил плечи. Данте силился разглядеть его лицо, но не мог. А затем Мэл глухо произнес:

— Знаешь, о чем я больше всего жалею?

Он медленно обернулся. На одну секунду Данте стало страшно от вида его больших, подернутых блестящей дымкой глаз. Быстрее, чем Дан успел понять, быстрее, чем он успел вздохнуть, Марлоу резко приблизился к нему. Выражение его лица изменилось с решительного на болезненно-обреченное. Он стиснул зубы, как если бы каждый шаг давался ему с огромным трудом. Небольшое промедление перед тем, как решиться. После этого Мэл притянул своего апрентиса к себе и порывисто стиснул его шею. Прикрыв ресницы, он нашел губы Данте, впиваясь в них поцелуем, от которого у черноволосого парня выбило дыхание. Данте так и стоял, парализованный, ощущая грубый напор человека, который всю жизнь запрещал ему целовать себя даже вскользь. Сейчас один владыка темного царства мог сказать, что творилось у Мэла в голове. Его рот казался таким властным и настойчивым. Данте почувствовал, как молния пролетела по всему его телу, заряжая каждую клеточку, заставляя сердце колотиться и делая дыхание прерывистым. Из-за этого он испытывал странную слабость и легкое головокружение. Мэл прижался к нему всем телом. От изумления Данте рефлекторно обхватил его одной рукой. Он раскрыл губы, немного подаваясь вперед и касаясь кончиком носа щеки лучшего друга. Боль, смятение и слепая обида отходили на второй план. Данте терялся в реальности происходящего. Поцелуй был такой горячий. Данте чувствовал губы Мэла как свои собственные, они оставили на его коже привкус горечи и тоски. Привкус разлуки. Дан захотел встряхнуть Марлоу за плечи и спросить его, что за концерт тот устроил, но не успел сделать этого: лучший друг прекратил поцелуй так же быстро, как и начал. Он отстранился от Данте, прикладываясь лбом к его лбу и крепко зажмуриваясь.

— Я больше всего жалею о том, что не могу поворачивать время вспять… — договорил Марлоу.

А затем — на это ему понадобилось лишь мгновенье — он исчез, просто растворился в воздухе бесследно, быстрее, чем с его губ слетело заклинание перемещения.

Последнее, что ощутил Дантаниэл, были скользнувшие по его груди ладони. Тепло прикосновения Мэла быстро растаяло на коже. Дан остался один стоять на ледяном ветру, который вдруг показался невероятно пронизывающим. Его сердце билось в ушах. Отчаяние и тяжелая грусть поднимались волной, хотя появление этих чувств было трудно объяснить. Просто Данте на подсознательном уровне знал, что что-то не так.

Мэл как будто… приходил попрощаться?

— Данте? — в тумане раздался негромкий голос Эмбера.

Волк стряхнул оцепенение, крепче заматывая простынь, все еще чудом держащуюся на его бедрах.

— Я не хотел вам мешать, просто тебя долго не было и… я проснулся, — немного сонный и дрожащий, блондин показался за его спиной.

Данте ничего ему не сказал. Он вглядывался в плотную молочную дымку. Запах гари все усиливался. Ворлок обернулся к своему ученику, растерянно взглянув на него.

— Я рад, что вы помирились, — Эм сделал еще один неуверенный шаг вперед.

— Мы не мирились. Слушай… Там на поляне, когда ты выходил за границы… не произошло ничего странного?

Эм нахмурился, собираясь с мыслями, но Данте избавил его от ненужных потуг. Не дожидаясь ответа, он бесцеремонно влез в голову мальчишки, роясь в его вчерашних воспоминаниях. Цвет постепенно спадал с его лица, пока он слушал то, что бормотал про себя его ученик.

— Была одна вещь, мне тоже было некогда тебя об этом спросить… — ничего не подозревая, начал Эмбер выкладывать все подробности. — Та женщина с темными волосами… Она сказала Мэлу, что держит у себя его отца, и…

— Почему вы мне сразу ничего не сказали? — взревел Дантаниэл, и без того все поняв. От злости он моментально покрылся шерстью на висках.

— Да когда нам с тобой было разговаривать! У меня челюсть до сих пор болит… Да и плюс ко всему, я вообще не в курсе ваших разборок! Куда ты… Данте?

Дан перестал слушать его. Сбросив с себя злополучную простыню, он встал на четыре лапы и в мгновение ока обернулся волком. Зарычав, как бешеный, он ринулся вверх по улице, надеясь лишь на одно: успеть.

Комментарий к продолжение 1 http://s019.radikal.ru/i636/1504/11/654e9d4ed79e.jpg -картинка к главе

====== продолжение 2 ======

Начинался дождь. Увидев издали дом Мэла, волк понял, что его надежды не оправдались. Он опоздал.

Руины. Там были только одни руины.

Обломки коттеджа дымились и тлели под стекающими каплями, а Данте с ужасом осознал, что это значило. Он рванул вперед изо всех сил, не жалея своих лап и легких.

Нельзя было терять ни секунды драгоценного времени. Он несся впереди ветра, рассекая густой и плотный туман. Краем глаза ворлок заметил мелькнувшее слева светлое пятно — знакомую белоснежную шкуру снежного барса. Не отставая, Эмбер следовал за своим создателем с решительным взглядом, даже не сомневаясь, что его помощь окажется необходима.

Данте очень жалел, что не мог аппарировать сейчас, ведь после ночи сплошных нервов и абсолютного морального и физического истощения он все еще чувствовал себя слишком слабым. Ворлок внутренне молился, чтобы его страхи не сбылись, а Мэл не совершил непростительную, фатальную глупость.

Он увидел знакомую фигуру издали. Марлоу стоял у пограничной заставы рядом с огромным великаном Рэмиром. Все происходило как в замедленной съемке. Мэл повернулся к стражу. Хлопнул его по плечу. Сделал шаг назад. Рэмир открыл перед ним ворота выхода из деревни. Мэл в последний раз обернулся на Поселок Чародеев. Увидев несущегося на него волка, он прищурился, грустно улыбаясь ему через пространство, разделяющее их. А затем он решительно шагнул за пределы силового поля. Занавес опустился, как погребальная вуаль, скрывая его из виду.

Данте добежал до преграды, налетая на нее грудью, царапая ее лапами и когтями. Он хрипел, как загнанная собака, и задыхался в собственном бессилии.

— Данте! Данте, стой! — Эмбер догнал его, тут же превращаясь в человека. Он хотел схватить ворлока за толстую шкуру, чтобы тот не разбился о преграду.

— Мэл… — как не в себе рычал наполовину человек, наполовину волк.

Он не мог поверить в то, что происходило, и потому барахтался в руках своего апрентиса, как беспомощный щенок, продолжая кидаться на барьер.

— Дан, стой. Не нужно. Да перестань ты…

Дантаниэл не хотел ничего слышать. Почему Мэл пошел сдаваться им в руки? Если Данте не испытал половины того испуга, когда Марлоу собирал свою разведывательную группу, то теперь страх накрывал тяжелой волной, и от него хотелось выть, хотелось царапать, хотелось рвать зубами небо, землю, что угодно, лишь бы только получить шанс задержать мгновение и вернуть Мэла обратно. Вельзевул бы его побрал. Данте ненавидел себя за то, что не догадался о его намерениях сразу.

Эм развернул его к себе с потрясающей силой, фокусируя на себе обезумевший волчий взгляд.

— Перестань… — тихо прошептал мальчишка и скрутил запястья бесконечно превращающегося парня. — Так ты не поможешь ему, Данте.

— Отстань. Не держи меня!

Данте столкнулся с Эмом и ударил его грудью, чтобы освободиться. Тот снова едва-едва не упал, отшатнулся назад и споткнулся о камень, чудом ухватившись за волшебную преграду. Найдя баланс, Эм снова метнулся вперед. Он обхватил Данте поперек корпуса обеими руками. Волк хрипел и рвался, его отчаянная ярость в любом случае пересилила бы все попытки Эмбера остановить обезумевшее создание, если бы только Данте не начал слабеть от ощущения безысходности.

Движения ворлока стали тише через несколько минут. Он начал оседать на землю и повис в руках мальчишки, как старая ветошь. Некоторое время Эм не отпускал его, а когда уверился, что Данте уже не может вырываться, прижал к своей груди.

— Тихо… Тихо… — он гладил вздрагивающие плечи обезумевшего парня. — Мэл сильный, они не смогут его схватить.

— Черта с два, Эмбер! Он пришел со мной попрощаться. Он даже… Он даже дом свой сжег, потому что собрался сдаться в их поганые лапы! Ты это понимаешь?

В глазах волка плескались физически ощутимые безнадега и боль. При одном представлении того, что переживает сейчас его создатель, Эмберу тоже хотелось завыть от тоски, ведь, поставив себя на его место, он осознал: он сам ни за что не пожелал бы увидеть, как его наставник с хладнокровной улыбкой идет на верную смерть. Сейчас чувства Данте для Эма стали острее, чем его собственные. Эм знал, что должен был помочь вернуть Мэла любым способом, но не мог разжать руки и выпустить бьющегося Дана за пределы территории. Таким образом эту проблему не решить. Уже не решить...

Эм прикрыл глаза, справляясь с хаосом собственных эмоций.

— Данте, пойдем к Элаю и Дагону. Вместе мы придумаем что-нибудь, слышишь? Мы придумаем, как вернуть Мэла!

— Я пойду за ним.

— Нет. Ты за ним не идешь. Ты нужен мне здесь… — Эм гладил его шею и плечи. Он коснулся губами макушки парня, стараясь передать ему хотя бы часть своего тепла. — Я не хочу тебя потерять.

Данте дрожал. Он лихорадочно вцепился блондину в предплечья, содрогаясь под каплями дождя, которые стекали по их обнаженным спинам. Как исправить все это теперь?

— Пойдем, — Эм потянул его на себя. — Пойдем к Элаю и Дагону. Мне кажется, у меня есть кое-какие мысли на этот счет.

Данте не хотел уходить. Он хотел выйти за проклятую загородку, схватить Мэла и втащить его обратно, чтобы он был тут, рядом с ним, прямо сейчас, но Эмбер держал слишком настойчиво и сильно. Слушая на удивление спокойные, ледяные мысли мальчишки, ворлок отдался в его руки. Он позволил себя увести, хотя и передвигался с ужасающим трудом. Сейчас он почувствовал себя плохо, как будто расстался с частью собственной плоти. Он и понятия не имел, что в один день ему придется подумать о том, что он больше никогда не увидит Мэла.

Но этот день пришел. И для Данте он стал чернее самой смерти…

Мы говорили, что пытаемся выиграть

Или потеряем всё...

Я оставил тебя в солнечном свете,

Но скучал по тебе сильнее всего.

И все эти мелочи

Казались бесконечными.

Когда я миллион раз говорил, что люблю тебя...

Но лишь про себя.

(Ghost — One Less Reason)

Оказавшись за барьером, Марлоу сжал кулаки. Он не думал ни о чем, не собирался жалеть о своем решении, не боялся неизбежного и даже не трудился над тем, чтобы стать невидимым, ведь теперь в этом уже не было никакой надобности. Он поставил перед собой всего лишь одну цель — дойти и поговорить с той женщиной, счеты с которой стоило свести уже давным-давно.

— Ворлок! — закричали охотники, увидев на подходе темноволосого мужчину лет тридцати на вид, в кожаной жилетке и с ярко-зелеными глазами.

— Скайлер! Ворлок! — кричали охотники. Суетясь и бегая по всей поляне, они принялись с опаской отступать назад.

Конрад тоже заметил чужака. Мэл шел к ним, сжав кулаки и гордо подняв подбородок. Его поза, с достоинством выпрямленная спина — все это говорило о том, что он явился с твердыми намерениями. Ренье узнал этого парня. Скайлер не понравится, если хантеры растерзают его быстрее, чем она увидит Марлоу лично.

— Держать собак! — рявкнул Ренье, давая собратьям знак оставаться на месте.

Мэл улыбнулся тонкой, но ехидной улыбкой и перевел взгляд с одного испуганного лица на другое. Охотники настороженно целились в него из арбалетов и пистолетов, ожидая любого подвоха от дитя тьмы, за которым они гонялись столетиями. Марлоу привычно сунул руки в карманы штанов. Его сережка качнулась от легкого движения плеч.

— О нет, — лениво протянул он. — Вы все меня не очень интересуете. Мне нужна Торквемада.

— Черта с два ты получишь ее! Открыть огонь! — приказал Риджвуд, который держался напряженно, как стальная пружина.

Он навел дуло на Марлоу. Щелкнул затвор.

— Не стрелять! Это какая-то ловушка! — Конрад обернулся, кидая гневный взгляд на ослушавшегося хантера.

Мэл поднял руки, показывая, что даже не собирается бороться. Каждый его жест сопровождался пристальным вниманием со стороны охотников, которые буквально поедали чужака глазами.

— Здесь нет никакой ловушки. Поверьте, если бы она была, вы бы уже лежали на земле лицом вниз, захлебываясь в собственной крови.

Марлоу перевел взгляд с дул пистолета на людей.

— Позовите мне сюда эту женщину. У меня есть что ей сказать.

Услышав шум, Торквемада подняла голову. Все это время она сидела на земле, привалившись к дереву и зажимая зубы от боли. Ее раны безумно саднили, но она старалась держаться из последних сил, чтобы не покидать отряд. Услышав голоса, Скайлер с трудом встала. Рана на ее животе была особо глубока и доставляла женщине немало проблем. Когда Торквемада вышла к собратьям, ее взгляд скользнул поверх их голов. При виде незваного гостя Скайлер едва не потеряла дар речи. Ей пришлось схватиться за ствол ближайшего дерева, чтобы не упасть от изумления и слабости.

— Ты… — прошипела она, рассматривая Марлоу со смесью ненависти и сумасшедшего, нечеловеческого презрения. Охотники расступились, давая женщине дорогу.

Скайлер молча смотрела на ворлока, не спеша подходить к нему близко. Те, кто находился рядом, видели, как изменилось ее лицо. Оно стало неподвижным и не выражало ничего, кроме злобы. Скайлер будто загипнотизировали. Ненависть в ее глазах обжигала, подобно раскаленным углям, и любой отвернулся бы, не выдержав такого, и только Мэл спокойно выстоял это испытание.

Немая борьба взглядов охотницы и ворлока длилась с несколько минут, потом Скайлер прикрыла веки, справляясь с плещущимися в ее душе эмоциями. Мэл не двигался. Торквемада вся подобралась, словно была готова прыгнуть вперед и вцепиться оппоненту в лицо. Марлоу невесело усмехнулся. Все те годы, что он бегал, скрываясь от своей участи, сейчас показались ему лишь пустой тратой времени. Вот к чему он пришел в итоге. Просто выйти и заглянуть в лицо смерти, опустить руки и признать, что столетия скитаний не стоили ломаного гроша.

Зачем нужно было так долго обманывать темноту?

— Как ты постарела. Ужасные морщины, — сделал Мэл «комплимент» охотнице, прерывая свои невеселые размышления. — Кто-нибудь говорил тебе, что вечная жизнь не так уж и хороша, если неправильно питаться?

— Заткнись! Ты… жалкий трус, который боится показать свое лицо… Мы схватим тебя в мгновение ока и вырвем тебе глаза и язык! Так что на твоем месте я бы была осторожна в своих действиях!

Марлоу забавлялся ее гневу. Стыд за собственное поражение при их недавней встрече изводил Торквемаду сильнее физической боли, но ее вялые попытки выглядеть устрашающе вызывали лишь снисходительную улыбку.

— Со мной и что похуже случалось. Твои угрозы не пугают меня.

Скайлер сделала несколько шагов к злейшему врагу, заглядывая ему в лицо. Она презрительно сморщила нос, будто ей не нравился запах, который исходил от ее оппонента.

— Ты насквозь пропах собственной сущностью, Марлоу, — женщина с отвращением сплюнула под ноги.

— Прости. Я думал, это всего лишь смердит гора трупов твоих бывших дружков.

Охотница отступила от него на шаг.

— Ладно, достаточно! Я вижу, ты подумал о том, что я тебе сказала, и решил принять разумное решение, сдавшись нам в руки?

Взгляд ее скользнул по потрепанной одежде Мэла. Чуткий слух охотницы ловил каждый шорох на поляне, Скайлер даже принюхивалась к воздуху, в надежде учуять неподалеку присутствие других колдунов. Она начала обходить Марлоу слева, рассматривая его как диковинную, очень древнюю скульптуру.

Скайлер видела его именно таким при их памятной встрече несколько столетий назад. Он ничуть не менялся. Однако что же заставило его, одного из могущественнейших ворлоков, которых все еще носила земля, просто так прийти со склоненной головой? Торквемада напряженно остановилась в стороне, держась крайне настороженно.

— Я решил, что предложу тебе кое-что, — отозвался Мэл, словно прочитав ее мысли. — Тебе следует над этим подумать. Надо полагать, твои силы так же ничтожны, как и раньше, иначе ты ни за что не стала бы трусливо прятать моего отца в подвале в надежде, что однажды я приду к тебе сам.

— Я делала это не ради того, чтобы ты пришел. Точнее, не только. Мне просто доставляла радость мысль о том, что мы можем мучить его вечно. Я расскажу тебе, что мы делали с ним. Готова поспорить, тебе это понравится! — слова срывались с языка со змеиным шипением.

Марлоу едва заметно моргнул. Кулак его инстинктивно сжался.

— На самом деле, — он чуть склонил голову, — и я пришел к тебе не для того, чтобы убивать, хотя мне очень хочется сделать это. Я хочу предложить тебе... сделку.

— Я не заключаю сделок с ворлоками. Я лишаю их жизни, как только могу дотянуться до их горла!

— Давай представим, что не до всех ворлоков ты можешь дотянуться. Один щелчок моих пальцев, и я исчезну. А те колдуны, что стоят сейчас за моей спиной в невидимом обличье, прирежут твою хваленую армию, как котят.

Услышав его слова, хантеры начали целиться в воздух, слепо тыкая пистолетами наугад. Марлоу рассмеялся при взгляде на их нелепые, ошалевшие лица.

— Ты лжешь! — прошипела Торквемада, на всякий случай отходя еще на шаг назад.

— А ты проверь меня. Они останутся тут, пока ты не примешь верное решение. После этого они уйдут.

— Что ты предлагаешь? — глаза Торквемады тревожно метались.

— Я иду с тобой. Взамен ты отводишь своих людей от этой границы и больше никогда не приходишь сюда. Я знаю, чего ради ты затеяла всю эту погоню. Тебе всегда хотелось получить меня. Я дам тебе то, что ты хочешь. Но ты должна уйти. И отпустить моего отца.

— А не слишком ли ты много просишь, дорогуша? Одной твоей дешевой шкуры для этого маловато!

Мэл поднял руку в воздух, делая вид, что собирается щелкнуть пальцами и тем самым подать знак своей невидимой армии.

— Не хочешь? Ладно, — жизнерадостно оскалился он, демонстрируя белоснежные глазные зубы.

Охотники снова наставили пистолеты на Мэла.

— Подожди! Я не сказала тебе «нет»!

Зрачки Скайлер загорелись огнем тревоги и любопытства. Она искала подвох в такого рода соглашении, но Мэл прекрасно знал ее тон. Скайлер всегда ослепляло только желание личной мести, она не могла не проглотить такую наживку. Женщина на секунду опустила взор. Она словно обдумывала какую-то идею.

Но в следующую секунду произошло нечто неожиданное: она вдруг резко подскочила к Мэлу и вскинула руку в воздух. Миг — и лезвие сверкнувшего в ее руке кинжала вошло колдуну точно в живот. Марлоу поморщился от боли, качнувшись немного в сторону.

Мики и другие хантеры вздрогнули от этой сцены. Все произошло настолько быстро, что они не успели сделать ни шагу в сторону Скайлер.

На доли секунды на поляне воцарилась тишина. Никто не нападал. Армия невидимок, которых обещал им этот колдун, не спешила защищать своего предводителя.

— Я так и знала… Блеф, — тихо сказала Скайлер, осторожно подходя к Мэлу и склоняясь очень близко к его лицу. — Трава за ним не была примята! За все эти годы я неплохо изучила тебя, Марлоу. Кто вообще пойдет защищать твою трусливую, насквозь пропахшую гнилью шкуру?

Мэл дернулся, превозмогая боль, но Скайлер ловко провернула нож, прочно удерживая свою жертву на лезвии.

— Ты пойдешь со мной. Но на моих условиях, — резко произнесла она, чувствуя, как по ее руке бежит теплая ворлочья кровь.

— Ты испортила мне жилетку. Сука, — выдавил Мэл прежде, чем в его глазах сгустилась темнота.

С этими словами он начал оползать на одну сторону.

— Оцепить здесь все! Когда придет катапульта, начать атаку! — крикнула Скайлер, жадно хватая Марлоу за грудки. — А мне надо поговорить со своим старым другом.

Комментарий к продолжение 2 http://nextcity.org/images/daily/House_Burnt_thumb.

JPG

====== Глава 21. План. ======

Приму удар в подбородок, сдеру кожу с колена,

Приму миллион ударов, прежде чем уступлю.

Крик — это все, что у тебя есть, а я истекаю кровью.

Я всегда возвращаюсь, я никогда не исчезаю.

Даже если здесь и сейчас сделаю последний вздох.

Я нуждаюсь в тебе, не уходи от меня...

Потому что я совершил ошибку.

Кажется, я повернул не туда.

Где-то на этом пути

Я доверился судьбе.

И все, что я знаю, — тебя нет.

Я никогда не увижу тебя снова.

(Wrong Turn — Blackout City Kids)

Вот уже двадцать минут Данте метался по гостиной Элая и Дагона и не мог успокоиться даже на секунду. Он рычал от бессилия, как дикий лев, насильно посаженный в клетку и не обращал внимания на призывы друзей к здравому смыслу, а также их попытки унять его бешенство.

По лицу было заметно, что Данте наполовину спятил от беспокойства. Максимум, на что Элай и Дагон смогли уговорить несчастного друга, — хотя бы намотать на бедра простыню, чтобы не шокировать окружающих сильными сторонами своей личности. Правда, для этого им пришлось приложить все свое умение убеждать и даже немного силы. Под глазом Элая начинал наливаться синевой большой расплывчатый фингал.

Данте было не до приличий и вежливости. Он ненавидел время за то, что оно текло так болезненно быстро. Он уже устал задаваться бесконечными вопросами о том, что делать. Он рвал и метал, начиная то угрожать друзьям, то рваться в бой, то изрыгать проклятия. Сейчас у него наступил новый период — Данте замолчал, но вибрации его волнения от этого не прекратились. Наоборот, они резонировали, отскакивая от стен и передаваясь всем присутствующим.

Элай и Дагон сочувственно следили за перемещениями друга по комнате. Как раз, когда Дагон в очередной раз хотел предложить ему присесть, тот вдруг прекратил скакать, а затем резко согнулся пополам и схватился за бок, начиная оползать на левое колено.

Эмбер, до этого сидевший на диване, тут же вскочил со своего места и подлетел к ворлоку.

— Данте, чего ты? — он заглянул в его лицо, но Дантаниэл только хрипел и не мог выразить ничего внятного.

— Мэл… — бессмысленно повторял Дан, раскачиваясь, как сумасшедший. — Мэл...

Отчаявшись помочь ему, Эм страдальчески посмотрел на братьев. Он искренне желал, чтобы те объяснили ему ситуацию. Терпению его медленно, но верно подходил конец.

— Я думаю, это значит, что он чувствует все, что делают с его создателем, — негромко предположил стоящий у окна Дагон. Руки его немного подрагивали.

Элай сидел за столом и бессознательно выдергивал перья. Он волнения он начал частично превращаться в птицу. Когда братья услышали новости, принесенные им Эмбером и Данте, они не поверили своим ушам. Они знали, что Мэл не мог просто так уйти и сдать себя в лапы этим тварям — это было так не похоже на него. Но теперь, при виде свалившегося на ковер и захлебывающегося в собственных ругательствах Данте, светловолосые ворлоки начали верить в то, что это не чья-то дурацкая шутка.

В комнате воцарилась полная тишина — та тишина, что давит на барабанные перепонки и распирает стены.

— Дан, пожалуйста, перестань, — шептал Эмбер, прижимая ворлока к себе. Он хотел успокоить его хотя бы немного, но какие слова ободрения могли бы сработать сейчас?

— Мэл… — Данте не слышал ничего вокруг.

— Ребят, я не могу на него смотреть, когда он такой. Нам нужно сделать что-нибудь, я вас очень прошу… — сказал парень еще через пару минут, окончательно сдавшись в своих попытках привести Данте в чувства.

— Хочешь, отведем тебя в кухню? Там ты его действительно не увидишь… — глубокомысленно заметил Элай, продолжая вытаскивать перья и сбрасывать их на пол.

— Это не смешно! Нам нельзя сидеть сложа руки. Если с Мэлом что-нибудь случится, вы же понимаете, Данте никогда себе этого не простит!

— Эмбер, какие твои идеи? Чтобы ты знал, там, за преградой, сотни охотников. Что мы тебе рассказываем? Ты сам там был. Мы специально скрылись в деревне, чтобы избежать этих идиотов. А теперь мы по доброй воле должны идти обратно?

— Я не знаю! Может, есть какое-то заклинание? Вам же виднее! Вы должны помочь своему другу!

Элай и Дагон переглянулись. Против этого аргумента им было нечего возразить. В комнате снова наступило недолгое молчание. Братья раздумывали над тем, что можно сделать в такой ситуации.

Вдруг Дан снова тихо застонал. Эм заглянул в его лицо, решив, что тот хочет что-то сказать.

— Мэл еще жив… Я пойду за ним. Я пойду за ним, что бы ни случилось… — отчетливо и очень решительно произнес он.

Дагон и Элай нахмурились. Эм обнял своего создателя крепче.

— Вы же понимаете, парни… Нам придется сделать это, я все равно не удержу его долго. Я не могу бросить его… — заметил он, утыкаясь носом во взмокшую черную макушку.

Данте до боли вцепился в его предплечья. Эмбер стиснул зубы и подтянул его к себе, чтобы тот не сполз на пол.

Некоторое время братья переглядывались, словно обмениваясь безмолвным мнением на этот счет. Каждый из них осознавал, как это было рискованно; даже если они найдут Мэла живым, где гарантия, что им самим удастся выбраться невредимыми? Фиолетовые глаза Элая скользнули по линии плеч брата, по его лицу. Обхватив пальцами очередной пучок перьев, коршун вырвал его с корнем, даже не посмотрев, что по его руке ручейком бежит кровь. Дагон проводил взглядом алую каплю. Кулаки его были стиснуты, словно он собирался с последними силами. Ожидая решения братьев, Эм едва не спятил от беспокойства. А потом Дагон изрек:

— Ладно. В конце концов, Мэл наши задницы тоже не раз вытаскивал. Хоть он и был занозой, от него живого больше пользы, чем если он вдруг скопытится, — лис со вздохом взглянул на Эмбера. — Но нам нужен план. Без плана мы и сами станем просто жалким пушечным мясом.

Эм вздохнул, облегченно зажмурившись. Он не находил ответ на вопрос, почему так нервничал из-за Данте, но сидеть под защитой магии тогда, как его создатель завязывался в узел от нервов, он не мог. Эм понимал, каково ему, потому что помнил, как больно терять близких.

— Мэл не говорил вам, ребят, куда собирается пойти? Хотя бы что-нибудь? — прищурившись, спросил Эм.

Элай внимательно прислушался к себе. И у него, и у Дагона возникало смутное ощущение, что эта информация должна быть в их сознании, но, когда они пытались вспомнить, что они могли знать о планах Мэла, в голове их не возникало ничего, кроме нудного жужжания.

— Кажется, нет, — отчаявшись разобрать что-то через этот гул, Элай потер переносицу, — но в любом случае, теперь это могут знать только охотники…

Данте съежился на этих словах. Его тело изнывало не столько от физической боли, сколько от мысли, что он терял драгоценные секунды понапрасну. Как бы он хотел, чтобы все это кончилось. Он злился на Мэла всего лишь каких-то несколько часов назад, но никак не мог предвидеть, что останется без него. Вероятность того, что он мог больше не увидеть Мэла никогда в жизни, сживала его со свету. Он никогда не хотел, чтобы все обернулось так.

— Мы пойдем туда, ребят, — решил Эмбер. — Примем обличье невидимок, и… я, кажется, знаю, кто нам сможет помочь, — последние слова он проговорил уже тише.

Услышав их, Данте резко поднял голову и уставился на своего мальчишку, будто видел его впервые.

— Конечно… Твой дружок-хантер! — разные глаза ворлока загорелись от возбуждения. — Он ведь знает дорогу в церковь!

В его взгляде появилась такая надежда, что Эмбер не посмел сказать «нет».

— Я надеюсь, Дан, — он помог своему создателю подняться с пола. Выглядел Данте до крайности плохо, бледный и встрепанный, с красными пятнами, проступившими от напряжения по всему лицу.

Элай и Дагон согласно кивнули.

— Ладно. Дайте нам хотя бы полчаса, ребят… Я хочу. Побыть наедине со своим братом, — негромко сказал Дагон.

Эм поджал губы. Он только надеялся, что им с Данте не придется прощаться друг с другом.

====== продолжение 1 ======

Эмберу стоило большого труда дотащить Данте до дома. Дан ковылял, как ходячий мертвец, заваливаясь то на одну, то на другую сторону. Он смотрел прямо перед собой и не видел ничего. Эм волок его за локоть, пробираясь в слепом наползающем тумане, который обступал дома плотным маревом.

Возле руин особняка Мэла Данте остановился. Он некоторое время глазел на дымящиеся обломки его темного жилища. Во взгляде бывшего преподобного, в его душе бушевала настоящая буря при виде того, во что превратился дом, который Мэл всегда так любил.

— Пойдем, — Эмбер мягко, но настойчиво потянул его за руку.

— Он знал… Сукин сын, он знал, чем все это кончится, — Дантаниэл содрогнулся от собственных слов.

— Он вернется. Мы найдем его, Дан…

Данте несогласно дернулся, но Эм был настойчив. Он решительно увел ворлока от печального зрелища.

Они дошли до дома в абсолютном молчании. Оделись в полной тишине. В полной тишине сели за стол, не смотря друг другу в глаза. В полной тишине посидели некоторое время, чтобы просто собраться с мыслями. Эмбер думал о том, как странно складывалась его жизнь. Куда бы он ни шел, неприятности находили его на каждом шагу, не давая передышки даже на мгновенье. Еще он подумал о том, как это будет нелепо — если они с Данте погибнут там, в неизвестности, зажатые в кольцо охотников за ведьмами. Закончить свою жизнь просто так, толком ее не познав, вдали от дома и… рядом с Данте?

Эм затрясся, поражаясь абсурдности этой идеи. Лет в пятнадцать он представлял свое будущее несколько иначе. Тогда он планировал однажды найти себе девушку, жениться, завести детей и тихо жить семейной жизнью где-нибудь в Гринвуде, пока старость не станет его основной и самой главной проблемой. Но вместо спокойной жизни он имел лишь разорванную в клочья судьбу. Все они: и Мики, и Райли, и мама, и Лиз — ожидали иного для себя и своих близких в те времена, когда им было что ожидать.

Эм загрустил, вспоминая о людях, которых он потерял на этом нелегком пути. Он не мог не прокручивать в памяти момент, когда покинул Гринвуд. А ведь если бы он настоял на своем, если бы никогда не поехал с Элаем и Дагоном, он бы не встретил Данте опять, и тогда ему не пришлось бы рисковать собственной жизнью ради этого создания, которое причинило ему столько боли. Но в то же время при мысли о ворлоках странное чувство разрасталось в душе теперь — чувство сожаления и понимания их эмоций. Ненависть уже давно не горела в сердце лютым пламенем после всего, через что они прошли вместе. Эм шел на помощь своему создателю, зная: все происходит так, как должно происходить. Он находился на своем месте: рядом с Данте.

Посмотрев на ворлока, парень хмыкнул. Да уж. Вот они, сбывшиеся мечты и светлая любовь.

Протянув руку, он переплел пальцы черноволосого колдуна со своими. Он не хотел ни в чем сомневаться сейчас.

Данте вздрогнул от этого прикосновения, словно забыл о том, что в комнате кроме него находился и кто-то еще.

— Все будет хорошо, — Эмбер сжал его ладонь. Веки ворлока болезненно прикрылись от его слов.

Когда Данте открыл глаза, он очень внимательно посмотрел на мальчишку. Эмбер никогда не видел такого пронзительного, полного отчаяния взгляда.

— Я не хочу, чтобы ты шел туда со мной. Я не должен жертвовать еще и твоей жизнью, — очень негромко, но твердо произнес Дан.

Эм покачал головой.

— Это мое решение. И я иду с тобой.

— Но ты не должен этого делать!

— Я знаю. Но... Ты не бросаешь меня в трудные минуты. А я хочу помочь тебе… — голос мальчика пошел на понижение, что заставило Данте поднять голову и внимательно посмотреть на него. Ворлок точно знал, что Эм сомневается в правильности своего поступка и боится неопределенности, ожидающей их за преградой. И все же он отважно делал то, что считал правильным. Не ради себя...

Данте нахмурился, не зная, стоит ли говорить хоть что-то, а Эмбер тем временем продолжил свою мысль:

— Я научился понимать: какое бы ни было твое настоящее, его надо принимать таким, какое оно есть, если его уже нельзя изменить.

Ворлок склонил голову, безмолвно соглашаясь с этими словами.

— Поразительно, что в последнее время мы меняемся ролями, Эмбер. Как будто это я всего лишь мальчишка, а ты — опытный, проживший столетия ворлок.

— Да... — Эм улыбнулся. — Я заметил это за собой давно — особенно когда ты открываешься передо мной с новой стороны. Тогда приходит понимание, что ворлоки стали частью моей жизни, равно как и наоборот. В любом случае… Может, я и противлюсь своей новой натуре, но не хочу убивать и разрушать, — Эм немного задумался над тем, что сказать далее, — но… я обязан тебе многим. Ты спасал мою жизнь уже несколько раз. Потому я хочу помочь тебе.

Рука Дантаниэла сжалась, захватывая пальцы парня чуть крепче. Эм затих, не продолжая свою сумбурную речь.

— Спасибо тебе, Эм. Я ценю то, что ты рядом.

Их дыхание было единственным, что нарушало тишину комнаты. И ворлок, и его ученик не могли сказать, какие чувства терзали их души теперь. Эм поднял глаза, встречаясь с грустным, но внимательным взглядом Данте. Боль и безнадега читались в нем, и Эмбер понял, что, просиди они еще немного, покинуть деревню Чародеев станет уже нереально. Подумав так, он решительно поднялся и отпустил руку своего создателя.

— Нам пора, Дан. Времени нет…

Ворлок поджал губы. Он это знал.

====== Продолжение 2 ======

Данте с мальчишкой снова преодолели несколько улиц. Осматриваясь по сторонам, Эмбер гадал, увидит ли он еще когда-нибудь это место? Деревня ворлоков, несомненно, была самым странным поселением на планете, и все же сожаления о его посещении у Эма не возникало. Какому еще смертному доведется повидать такое в этой жизни? Хотя бы за это Эм мысленно сказал братьям и Данте спасибо.

Улица привычно изменила направление. Сонная деревушка просыпалась — с той ее стороны, где сейчас двигались Эм и Данте, наступило раннее летнее утро. Ведьмы и ворлоки выходили из домов, приступая к своим волшебным делам. Они чувствовали себя под защитой магического купола и, конечно, знали, что хантерам ни за что не пробраться сюда.

Хорошо бы так оно и оказалось.

Элай и Дагон уже ждали возле своего дома, чуть выше по улице. Эм внимательно проследил за тем, как Элай заправляет брату за ухо выбившуюся прядь, а в ответ Дагон улыбается и сжимает его пальцы. Наверняка в этот момент эти двое тоже мучились мыслью о том, что могут больше никогда не увидеть друг друга.

— Пойдем, — тихо сказал Элай, когда заметил приближающихся Данте и Эмбера.

Вчетвером они опустили головы и, засунув руки в карманы, направились к границе территории.

Оказалось, что там царило оживление. Ворлоки и ведьмы, около десятка, стояли у барьера в ожидании новостей. Одна ведьма с длинными фиолетовыми волосами прижалась щекой к заграждению, стремясь расслышать то, что происходило снаружи.

— Что там, Мередит? — спросили ее три другие колдуньи с розовыми, желтыми и голубыми кудрями. Та, кого назвали Мередит, шикнула на них и продолжила свое занятие.

Внезапно мощный взрыв прогремел с внешней стороны магического купола. Любопытные ведьмочки в ужасе зажали уши, а Мередит и вовсе отпрянула от силового поля, с чувством сползая в самый натуральный обморок. Взрыв повторился. Он был такой колоссальной мощности, что земля задрожала под ногами всех собравшихся.

— Это что еще такое? — Дагон в удивлении уставился на брата. Элай пожал плечами. Изумленные ворлоки переглядывались между собой, не зная, что и думать.

В этот момент Эм решил, что один минус у преграды все же был. Чтобы отделить деревню Чародеев от внешнего мира как можно капитальнее, ее создатели сконструировали купол таким образом, что сквозь него нельзя было увидеть реальный внешний мир, ведь барьер только казался прозрачным. Снаружи безмятежно колыхались деревья, трава и цветы — все точно так же, как было, когда Эм и Данте подходили сюда. Кусты и зелень создавали ощущение, что деревушка расположилась в самой чаще мексиканских джунглей.

Но это была не правдивая картина. Эмбер знал, как выглядела правдивая: тела, тела десятков охотников устилали поляну так, что кровь их окрашивала траву в рубиновый оттенок. Всюду конечности и оторванные головы, искореженные взрывом гранаты фигуры, вызывающие приступы ужаса и тошноты одним своим видом. Отсюда это зрелище было недоступно, точно так же, как и с обратной стороны никто не мог увидеть, что творилось в Деревне. Если подумать, это было хорошо лишь отчасти. Минусом ситуации оказалось то, что непроницаемость барьера мешала понять реальное положение дел.

Наверное, это и имел в виду Данте, когда говорил, что в мире магии не стоит верить своим глазам.

— Мы узнаем, что там происходит, только если выйдем отсюда, — подтвердил мысли Эмбера Дагон.

Данте кивнул.

— Evanescunt, — решительно прошептал он и скрылся под заклятием невидимости. То же самое вслед за ним сделали и братья, и Эмбер. Молодой человек почувствовал знакомое покалывание в пальцах, а затем его тело исчезло, словно его и вовсе не существовало. Легкое головокружение и слабость в коленях на секунду сбили Эма с толку. Он не успел произнести и слова, как вдруг снова началось движение. Что-то в очередной раз с грохотом ударило по магическому куполу. Ворлоки покачнулись от этого сокрушительного толчка.

— Похоже, что они пытаются чем-то пробить преграду, — прошептал Элай.

— Ладно. У нас нет времени, чтобы думать, — услышал Эмбер шипящий голос Данте.

— Вы должны следовать за мной, ребят, я думаю, если они бомбардируют купол, это только нам на руку, оно их немного отвлечет, — неуверенно изрек Эм. — Идите на мой голос, но осторожно. Не нарвитесь на собак, — с этими словами он решительно прочел заклинание: — Aperi.

Огромный страж границы соткался перед ними как из воздуха. Рэмир осмотрел толкущихся у заставы ворлоков, но, не найдя тех, кто мог бы звать его, гневно заскрежетал зубами. Ему пришлось отдернуть занавес, ведь ему больше ничего не оставалось.

Четверо друзей проскользнули мимо исполина. Обернувшись на него, к своему удивлению Эм заметил, что огромный колдун снова стоит за их спинами. Он словно мог перемещаться в мгновение ока, находясь одновременно с той стороны заставы и с другой.

Впрочем, оказавшись снаружи, юный апрентис тут же отвлекся от своих мыслей, ибо то, что он увидел, поразило его воображение.

Охотники уже не прятались в глубине леса; теперь они стояли прямо перед преградой, но были слишком заняты, чтобы заметить колебание магии и появление нового персонажа на сцене. Все они возились с баллистой — огромной конструкцией, напоминающей несуразное нагромождение железок с пружиной. Эм часто видел такие в исторических фильмах про осаду какого-нибудь древнего города.

Четверо ворлоков в удивлении рассматривали этого монстра. Двое охотников заряжали в специальный желоб тяжелый снаряд. По форме он напоминал огромное пушечное ядро, подожженное по краям. Когда пламя вспыхнуло сильнее, некоторые охотники отошли на пару шагов. Те, что были ближе, оттянули оба плеча баллисты с помощью небольшой лебедки, соединенной с ними тетивой. Железка, вставленная одним концом в закрученный жгут, стремительно раскрутилась, разгоняя другой конец рычага до большой скорости. Горящее ядро со свистом пролетело над головами четверых ворлоков и ударилось в магический купол, который завибрировал, отбросив камень прочь.

Снаряд с шипением упал на траву. Пламя тут же распространилось, опаляя деревья и листья, опаляя зелень в том месте, где приземлился.

— Заряжай еще! — крикнул кто-то из охотников.

— Ворлок! — раздался еще возглас.

Увидев гигантского появившегося у барьера Рэмира, хантеры завопили. Те, кто сумел быстро достать пистолеты, направил их на исполинское создание.

— Стреляйте! — заорал Ренье, пятясь прочь от баллисты и доставая свое оружие.

Прогремели выстрелы. Эм едва успел отскочить от барьера: в том месте, где он стоял пару секунд назад, пуля срикошетила от купола и вошла в ствол растущего неподалеку дерева.

Рэмир зарычал. Некоторые пули, выпущенные нападающими, прошили его тело насквозь, от чего великан неловко шагнул и завалился на магическую преграду. Эм хотел было закричать и кинуться на помощь, но невидимая мощная рука нащупала его плечо, и парня поволокло в сторону, дальше от заставы.

— Мы все еще невидимы, не забывай! — прошипел над ухом знакомый голос Данте.

— Они же убьют его!

— Для того чтобы убить древнего — такого, как Рэмир — им придется попотеть. В любом случае, мы не поможем ему. Он не может далеко отойти от границы, Эм.

Эмбер едва дышал.

— Но… Он же показался им из-за нас… — пытался возразить парень.

Данте не стал слушать его. Не отпуская своего апрентиса, он продолжал волочь его в сторону. Сердце мальчишки билось в горле.

Раздались еще выстрелы. Обернувшись, Эм увидел, что огромный колдун борется за свою жизнь, изрыгая какие-то латинские проклятия. От его громогласного рева первые ряды охотников снова принялись отступать. Магия не действовала на них, отражаясь от амулетов, но против шепота древнего ворлока они оказались беззащитны. Исполин упал на землю, истекая черной кровью и сплевывая ее на траву.

— Спустить собак! — закричал кто-то.

Четыре огромных добермана сорвались с поводков и побежали в сторону темнокожего ворлока. Остальные хантеры тут же принялись заряжать новое ядро в катапульту. Натянув тетиву чуть слабее, охотники пустили горящий снаряд. Он угодил точно в торс Рэмиру, пробив в его грудной клетке дыру. Рев боли великана отразился от каждого дерева и всколыхнул траву у ног убегающих ворлоков. Сердце Эма едва не разорвалось от сожаления и страха.

— Ребят, они же прорвут барьер! — пришла парню в голову новая мысль, заставившая его вновь остановиться.

— В деревне есть кому ее защитить! Застава будет стоять, пока жив ее страж!

— Эмбер! Нам надо скорее искать твоего друга, иначе они могут обнаружить нас! — прошептал неподалеку напряженный голос Элая.

Эм знал, что младший из братьев прав. Непроизвольно он вновь вгляделся в просвет между деревьями. Охотники у заставы падали на колени, но продолжали держаться. Как бы цинично это ни звучало, но появление Рэмира удачно отвлекло на себя все их внимание.

Данте не стал любоваться их попытками убить стража Деревни. Примятая его шагами трава зашевелилась чуть поодаль, а затем дорожка стала уходить все дальше и дальше. Терять драгоценное время он просто не мог.

====== продолжение 3 ======

Четверо беглецов углубились в чащу, туда, где повсюду валялись куски тел охотников. Эмбер бежал, борясь с двойственными чувствами. Он все еще был в шоке от случившегося. Война ворлоков и охотников уже не обошлась без жертв, и ни в чем не повинный Рэмир стал лишь одним из многих, кто пал в кровопролитной бойне. Перед внутренним взором Эма так и стояла картина: оранжевые глаза стража, полные непонимания и боли. Эмбер осознавал, что путь назад отрезан, но его не отпускала мысль о том, что смерть этого существа будет на их совести. Он действительно сожалел об этом...

Парень не мог не оборачиваться назад, чем вызывал раздражение у Данте, который видел следы его нерешительных шагов на траве. Слева все еще слышался непрекращающийся гул голосов.

Эм выискивал среди голов других хантеров лохматую макушку лучшего друга и надеялся, что им не придется искать долго.

Старания четверых друзей увенчались успехом через несколько минут поисков. Они увидели сгорбленную фигуру Мики под деревом. Тот сидел, сжавшись в комок и зажав ладонями уши.

От грохота и рева умирающего стража его ухо снова пошло кровью. Мики почти обезумел, смотря перед собой в попытке справиться с кошмарными взрывами боли в голове.

— Вы здесь, ребят? — тихо позвал друзей Эмбер, надеясь, что братья и Данте не отстали.

— Здесь, где нам быть.

— Нам надо вытащить его отсюда.

Со стороны границы раздался еще один выстрел. В просвете между деревьев мелькнула рука, машущая из гущи собачьей стаи. Затем в воздух поднялась колоссальная нога, вдруг вырвавшаяся из плотного кольца. Рэмир колотил по земле так, что поверхность дрожала, будто под ней шел скорый поезд. Эм не мигал. С той точки, на которой они с ребятами находились, видны были только части этой ужасающей картины, потому он мог лишь домысливать детали.

Хантеры, оглушенные страшным ревом, силились подняться на ноги. Некоторое время погодя, Рэмир перешел на тихие завывания, так что охотники получили отличную возможность доделать начатое. Достав кривые ножи, они с трудом разогнали псов. Нанося страшные удары один за другим, они прекратили вой древнего стража, который больше не сопротивлялся нападающим. Один из охотников с силой ткнул огромным ножом в грудь исполина. Послышался последний надрывный крик.

Эм был уверен, что за его спиной братья и Данте тоже застыли, пораженные демонической слаженностью действий охотников.

— Черт… если они добьют Рэмира… Будет некому поддерживать магию деревни, — неуверенно прозвучал голос обескураженного Элая.

Через пару минут вопли у заставы стихли.

Мики некоторое время еще сидел на траве, зажимая уши. Затем он изумленно поднял голову и встал на ноги. Он пошатнулся, оглядывая местность бессмысленным взглядом. Все стихло.

Эм сделал шаг в его сторону. Нужно было уходить, пока сюда не вернутся другие хантеры.

— Мики… — тихо позвал он.

Ривьера не среагировал. Он так и стоял, держась за покалеченное ухо, и морщился от боли.

— Мик…

— Он некоторое время не будет слышать тебя. Шепот древних может повредить барабанные перепонки очень серьезно… — Дагон подтолкнул Эмбера, чтобы тот предпринял еще попытку пойти на контакт.

Эм шагнул вперед и положил другу руку на плечо. От его движения Мики дернулся и отскочил в сторону так, словно в него брызнули ядовитым веществом.

— Тихо! Это снова я, Мики! — чуть повысив голос успокоил его Эм.

— Эмбер? — вытаращив глаза, Ривьера глядел куда-то налево.

— Я справа. Да, это я.

В стороне послышалось победное ликование охотников. Эм и подумать боялся, что оно значило. Судя по металлическому лязгу, те снова принялись заряжать снаряды.

— Мы пробьем барьер! Давайте! — словно в подтверждение раздался голос из гущи драки.

Эм ничего не стал пояснять Мики прямо сейчас. Он не мог кричать здесь, а потому попросту схватил друга за шиворот и поволок его прочь от проклятой поляны. Данте и братья прикрывали тыл. Они бежали так быстро, что преодолели путь к деревне людей за считанные секунды и только тогда остановились. Здесь можно было говорить нормально.

— Мики. Нам нужна твоя помощь… — Эмбер притормозил и взял ничего не соображающего друга за плечи. — Ты был здесь, когда из деревни вышел тот колдун, высокий и темноволосый?

— Что? — как оглушенный, повторил Ривьера. — Эмбер, я почти тебя не слышу…

— Мать твою. Ты видел, как Торквемада уводила Мэла? — Эм перешел на крик.

Поняв, что от него хотят, Ривьера прищурился.

— Я видел… — тупым эхом отозвался он.

— Где он? — не выдержав, вступил Данте, надвигаясь на юного хантера.

— Дан, сейчас тебе самое время помолчать, — мягко прервал его Эмбер, сообразив, что в ход нужно пустить обыкновенную, не боевую дипломатию.

— Ты не один? — потрясенный Ривьера продолжал шарить глазами по разговаривающему с ним воздуху.

— Ах, черт, — выругался Эмбер. — Парни? Как снять заклятие?

— Removere, — произнес Дагон.

Мики тут же отпрянул, увидев, как прямо перед ним появились четыре взрослых колдуна — тех самых, из забегаловки. Два блондина смотрели на него насмешливым сверкающим взглядом, а вот темноволосый ворлок за спиной Эмбера выглядел совсем не так дружелюбно. Скорее он напоминал взбесившегося цепного добермана.

— Мики. Не бойся, они мои друзья. Они не тронут тебя, — умоляюще прошептал Эм. — Нам просто нужна твоя помощь.

Юный полицейский сглотнул. Переводя взгляд с одного лица на другое, он даже не знал, что тут можно сказать.

— Пожалуйста, Мики, времени нет, — взмолился Эмбер, оборачиваясь на Данте. — Тот ворлок… Он… тоже наш друг. Он попал в беду!

— Но вы ничем не поможете ему, ребята… Скайлер прикончит его. Она пырнула его ножом прямо в живот… Я сам видел!

— Это мы и без тебя знаем! Мэла такое не убьет, на это нужно гораздо более мощное оружие! — рявкнул Данте, который рвался из-под контроля.

— Перестань, Дан, — Эмбер обернулся к нему вполоборота и отчаянно взял его за руку, чтобы осадить его резкость.

Проследив за этим жестом, Мики изумленно расширил глаза. Но к еще большему его удивлению, высокий черноволосый ворлок за спиной Эмбера действительно замолчал без попыток атаковать, хотя и продолжая скалиться.

— Куда они повели его после этого? Пожалуйста, Мики, это очень важно! — настаивал Эмбер, вновь обращая внимание на друга.

— Скайлер вместе с пятнадцатью другими охотниками повели его в подвал всех церквей… Она сказала, им нужно поговорить со старым другом.

Дантаниэл побледнел. Эм прикрыл глаза, боясь даже подумать, чем может обернуться этот «разговор».

— Мики. Ты можешь показать нам это место? Пожалуйста… Без тебя мы не справимся. Нам нужно попасть туда и попытаться… спасти Мэла, — Эмбер сам не верил в то, что говорил, но рука Данте в его ладони была такой холодной и липкой от пота, что он понимал: медлить нельзя.

— Эмбер… Ты просишь меня о невозможном, это значит, что мне придется предать тех, кому поклялся служить верой и правдой…

Из леса за спиной четверых ворлоков и Мики раздались новые крики и взрывы, что заставило Дагона скептично скривить рот.

— Не хочу тебя расстраивать, парень… Но если они прорвут барьер, тебе уже будет некого бояться, — «жизнерадостно» резюмировал он.

Мики взглянул на сосредоточенное лицо Эма. Сейчас тот казался обеспокоенным и встрепанным, как никогда, как будто от принятого решения зависела его жизнь. Он стискивал ладонь ворлока в своей и до боли закусывал губу в ожидании ответа, а Мики задумался: зачем Эмберу нужно помогать уродам, сломавшим его жизнь? К сожалению, достойное объяснение никак не шло ему на ум.

Молчание разрасталось незримой стеной и постепенно заполнило все пространство над небольшой поляной. Перед глазами молодого полицейского промелькнули события прошедших недель, годы их с Эмбером дружбы, их ссоры и холод, из-за которого они были уже и не друзья и не враги. Боль в ухе мешала думать четко, но еще сильнее Мики глодали сомнения насчет того, как стоит поступить сейчас. Черт бы побрал этих колдунов. Ведь Скайлер говорила: убивать без лишних раздумий. Какие же тут могли быть колебания?

Когда Ривьера поднял взгляд, Эм все еще напряженно ожидал реакции. Светловолосый молодой человек нахмурился, видя терзания друга, но искренне надеялся, что Мики не откажет в помощи сейчас.

— Пожалуйста… — едва слышно прошептал Эм, зная, что Мики все равно вряд ли услышит его.

Полицейского охватило глубокое отчаяние. Плотный туман клубился в его голове и никак не хотел уходить, и парень устало прикрыл веки. Если он выполнит просьбу Эмбера, это значит, что хантеры с малой вероятностью простят предательство. Один неверный шаг — и тогда рухнет абсолютно все: все, что с таким трудом строилось целых два года пребывания в рядах охотников. Но с другой стороны, Мики задумывался, приобрел ли он в этот период нечто, что стоило беречь и за что стоило бояться? На этот вопрос он не мог ответить сам себе. Была ли принадлежность к клану дороже, чем дружба? Еще недавно Мики был готов любыми способами доказывать свою верность братству, но теперь его уверенность таяла с каждой секундой. Ривьера ощущал себя глупо и странно, понимая, что всего лишь цеплялся за воздух, в надежде, что это поможет ему облегчить боль. Тогда почему боль не проходила?

Мики взвешивал все за и против, и тогда посреди хаоса, зыбкие и едва различимые, снова всплыли слова Райли: «Это вопрос выбора. Твоего выбора». Вслед за словами светловолосой колдуньи на ум пришел разговор с другом тогда в лесу и то, как Эм бесстрашно оттолкнул ворлока в кафе. Ведь даже после всего он пытался помочь. Может, в войне они теперь и были по разные стороны баррикады, но долг оставался долгом, и Ривьере пришлось напомнить себе об этом еще раз.

Мики выдохнул. Что ж, это был его шанс поступить правильно… Лицо парня стало серьезным.

— Ладно, — неуверенно произнес он. — Но вам лучше опять стать невидимками.

Эмбер выдохнул. Он с благодарностью посмотрел на товарища. Мики, все еще оглушенный, медленно развернулся и захромал вверх по тропинке, мимо выжженного людьми поселения, а Эмбер и его друзья снова прочитали заклятие невидимости и устремились вслед за ним.

В это же самое время в лесу победно взревели хантеры. Баллиста, стреляющая огненными ядрами, наконец смогла пробить часть магического купола. Поверженный великан лежал у ног охотников, истекая черной кровью. Он все еще хрипел и что-то шептал, пока Конрад самолично не подошел к нему и не вырезал огромным ножом его оранжевые глаза. Это был особый ритуал для того, чтобы окончательно избавить душу ворлока от успокоения. После этого его дух уже не найдет путь обратно, как бы силен ни был маг.

Этот ворлок останется навеки блуждать во тьме.

Подняв трофей над головой, Ренье радостно оскалился. Хантеры вокруг него загорланили и начали заряжать баллисту новой порцией ядер.

— Смотрите, мне кажется, я что-то вижу! — вдруг сказал один из охотников, указывая в сторону вибрирующей в воздухе преграды.

Если еще несколько минут назад она казалась плотной и за ней проступали только деревья на противоположном конце поляны, то теперь через магический слой стали видны контуры домов. Ренье обернулся. С той стороны, как нечеткое отражение в зеркале, проступили людские силуэты. Конрад отошел на шаг назад, удивленный этим открытием.

Разномастные, различного возраста, цвета кожи и вида, ворлоки тоже увидели охотников. Они смотрели на них в оцепенении, не понимая, как это могло случиться и почему их деревню вдруг стало видно из внешнего мира.

Когда барьер начал истончаться, кто-то из ворлоков указал рукой на тело лежащего под ногами великана. Вздох немого изумления пронесся по толпе колдунов и колдуний, которые с ужасом обнаружили, что страж их заставы теперь мертв.

Налитые кровью и злобой глаза уставились на хантеров из-за барьера.

— Приготовить оружие, — велел охотникам Ренье. — Сейчас будет жарко.

====== Глава 22. Заклинание тотальной анннигиляции ======

Понял, я никогда не смогу победить

Иногда я чувствую, что потерпел поражение

Внутри, где начинается моё «Я»

Мой разум смеётся надо мной

Скажи мне, в чём я виноват?

Разве мы не одинаковы?

Вот почему я никогда не смирюсь

C фактом, который горит во мне

Я тот, кто выбрал свою дорогу

Я тот, кто не мог быть последним

Я чувствую, как жизнь тянет меня

Я чувствую, как злоба меняет меня

(Korn – Did My Time)

Мы выходим из пепла и в него же возвращаемся. (с)

Темные волосы колдуна прилипли ко лбу. Мэл попытался откинуть голову, но это оказалось не так-то просто, потому что каждое его движение причиняло нестерпимую боль, из глубины которой Марлоу вынырнул лишь с очень большим трудом. Теплая кровь струилась по рукам и ногам, стекала по груди, агония терзала все тело, но Марлоу лишь крепче сжал зубы и раскрыл глаза, ведь он был не из тех, кто так легко поддавался.

Губы ворлока слегка искривились в сухой и весьма циничной улыбке. Он нехорошо засмеялся, подняв глаза на Скайлер Торквемаду — женщину, чей ломаный силуэт выплыл к нему из мрака темного подвала всех церквей.

— Ну вот мы с тобой наконец и уединились, Мэлоди. Ты этому рад? — тихо промурлыкала охотница, делая шаг к ворлоку и наклоняясь прямо к его лицу.

С того момента, как они покинули поляну у Деревни, прошло всего около часа, и Мэл не мог сказать, что провел это время в неге и блаженстве. Сложно наслаждаться жизнью, будучи растянутым на чем-то вроде вертикальной дыбы, представляющей из себя гладкую доску с торчащими наружу гвоздями, которые болезненно впивались в спину при малейшем движении. Когда Скайлер подошла к Марлоу, она навалилась на него всем весом, чтобы тот ощутил каждый острый миллиметр вины за свое существование.

Марлоу отвернулся в сторону. Ему было противно видеть ненавистное лицо Торквемады близко. Само ее присутствие вызывало у ворлока тошноту. Сквозь пелену текущего по лицу пота Мэл попытался оценить обстановку места, куда его привели. Десяток фигур в капюшонах столпились вдоль стен, немо взирая на привязанного ворлока. Их лица напоминали огоньки свечей в темном безбрежном море, и на некоторое время Марлоу показалось, что он тонет, мучимый уколами сотни раскаленных игл.

Когда глаза немного привыкли к сумраку, скалящиеся стервятники выступили из мрака отчетливее. Руки Мэла были прибиты гвоздями, так что дернуться или пошевелиться он не мог. Но, по крайней мере, у него получалось вертеть головой. Этого вполне хватало.

Темноволосый ворлок сплюнул на пол и хмыкнул:

— Раскусила, что вышел из-за заставы один? — с улыбкой выдавил он, обращаясь к Скайлер. — Молодец, так держать. Значит, это и есть тот самый уютный подвал, где ты держишь свою секту?

— Да. А это мои братья, — Торквемада махнула рукой в сторону стоящих вдоль стен охотников. — Они пришли посмотреть на то, как ты мучительно прощаешься со своей жизнью.

Сказанные слова прозвучали мягко, как змеиное шипение, но Марлоу принял его с каменным выражением лица.

— Ты пыталась меня убить столько раз. Может, тебе пора бросить эти несчастные попытки?

— Я не прекращу, пока ты не будешь валяться у моих ног, выплевывая собственные внутренности… — Скайлер достала из складок одежды клинок, испачканный в крови, и повела им по лицу злейшего врага, прямо вдоль старого шрама, оставшегося со времен прошлой встречи с хантерами.

Колотая рана на теле Мэла все еще кровоточила. Он безмолвно накладывал на нее заклинания, чтобы продержаться чуть дольше, до того момента, пока у него не появится подходящий шанс, которого он так ждал.

— Твой шрам… — усмехнулась Скайлер. — Я до сих пор помню, как ты его получил.

— Да. Ты пыталась вырезать мне глаза, тварь, — криво улыбаясь, отозвался ей темноволосый колдун.

— Мне никто не помешает сделать это сейчас, — кивнула Торквемада, вдавливая лезвие в щеку злейшего врага и оставляя на коже глубокий порез.

— А ты не боишься, — тихо заговорил Мэл, — что я снова вырвусь из-под контроля и сделаю так, что ты пожалеешь о том, что родилась на свет? Мы уже проходили это. Много раз, Торквемада.

— Нет. Если ты вырвешься, тебя убьют мои братья. Как и всех тех, кто скрывается в логове. Как и твоего щенка, которого ты так бережно прячешь от нас все эти годы.

Услышав упоминание о Данте, Мэл непроизвольно дернулся.

— Оставь его в покое. Наша с тобой война началась до того, как он появился на свет.

Выражение лица Торквемады изменилось. Ее хищная улыбка растянулась, обнажая ряд жемчужно-белых зубов.

— Что слышу я, — клинок вдавился глубже в плоть темноволосого парня. — Ты боишься за него, а, Мэлоди?

Движения женщины были плавными и оттого казались такими острыми. Все тело Марлоу словно налилось свинцом, он хотел отвернуться, но этим лишь причинил самому себе более сильную боль. Говорить о Данте с этой дрянью не входило в его планы.

Скайлер схватила злейшего врага за волосы, запрокинув его голову, словно собиралась внимательно рассмотреть черты его лица.

— Поверить не могу. До чего ты докатился, Мэл? Ты ведь никогда и никого не любил, кроме себя, — через некоторое время прозвучал ее каркающий от смеха голос. — Ты серьезно? Пришел сюда сдаваться мне, думая, что я куплюсь на твой трюк и оставлю в покое твое отродье?

Ее вопрос потонул во взрыве хохота окруживших их охотников. Мэл оскалился, а затем тут же скорчился от боли. Самым острием кинжала Скайлер вырезала у него на лбу еще одну полосу. Всем доставляло радость наблюдать, как мучается один из самых могущественных ворлоков. С лютой ненавистью во взоре Скайлер нажала пальцем на одну из открытых ран на теле Мэла. Она смаковала каждое свое движение, стремясь продлить мучения пойманной в капкан добычи.

— Так вот, мой дорогой. Как только я покончу с тобой, — слова женщины звучали удивительно отчетливо, — я найду его. И первое, что я сделаю, — вырежу его глаза, наслаждаясь тем, как он молит меня о пощаде.

Мэл не слушал ее мерзкие речи. Он сосредоточился на заклинании снятия боли, чтобы хоть немного привести в порядок свои мысли. Данте был в безопасности, он помнил об этом. Мэл усиленно думал о приятном, пробуждая в себе воспоминания о тех далеких временах, когда у них с Данте была дружба — то самое лучшее чувство на свете, за которое было не жаль отдать свою жизнь. Как бы он хотел сейчас оказаться вне пространства и времени рядом со своим лучшим другом.

Но, разумеется, Марлоу не произносил ни слова, чтобы не тешить шакалов у стен помещения.

— Впрочем, есть и еще одна вещь, — Скайлер расценила молчание оппонента как слишком скорую сдачу и потому прекратила терзать его, немного опустив лезвие, — ты должен увидеть ее до того, как я заберу твое зрение. Ты ведь шел сюда за этим, Мэлоди?

Торквемада довольно проследила за яркой струйкой крови, стекающей по лицу ворлока. На лбу Мэла теперь красовалась четкая надпись, похожая на ту, что вырезал мальчишка-ворлок на лице Луция. Она гласила: «Ты сгоришь в Аду».

Мэл с трудом моргнул. Зрение уже начало подводить его. Скайлер повернулась к нему боком и отошла на пару шагов. При виде того, как кровь колдуна пропитывает его одежду, бежит по лбу и подбородку, стекает по шее, в зале раздался одобрительный гул.

В нескольких футах от Скайлер стоял старый хантер, которого Мэл помнил с незапамятных времен охоты на ведьм. Все они были матерыми охотниками, знающими свое дело во всем. Они собрались здесь, чтобы лично посмотреть на его смерть.

Что ж. Это к лучшему.

====== продолжение 1 ======

Скайлер обернулась, вглядевшись в темноту, а Мэл невольно проследил за этим взглядом. В его животе тут же скрутился болезненный узел. Он увидел, как хантеры выкатывают из угла огромную клетку, за решеткой которой сидел старый, поседевший колдун. Его волосы выглядели спутанными и нечёсаными, все лицо и предплечья покрывали огромные шрамы, а на руке не хватало одного пальца. Старик схватился за прутья, плотно прижимаясь к ним и рассматривая своего сына с удивлением, тоской и безумной болью. Нижние веки старого колдуна увлажнились. Он несомненно узнал того, кто находился перед ним, растянутый на дыбе, как кусок мяса в средневековой лавке.

Мэл тоже застыл от страшного зрелища. Молодой и мощный колдун в самом расцвете сил, каким он запомнил своего отца, теперь выглядел как обвисшая, поникшая ветошь. Калеб оставался недвижным. Некоторое время он хватал ртом воздух, продолжая внимательно рассматривать сына. Мэл отвечал ему на этот взгляд. Торквемада и все присутствующие искренне наслаждались зрелищем, но Мэл не обращал на хантеров внимания. Сейчас для него существовал только его отец.

Все ответы, все вопросы, которые он всегда так хотел задать, — все они были в лице человека, глазеющего на него из грязной клетки выцветшими, измученными глазами. Калеб открыл рот, чтобы что-то сказать, но его обрубленный язык не позволил ему издать ни звука.

— Отец, — прошептал Мэл, непроизвольно подваясь вперед.

Старый колдун зашевелил губами, протягивая руку через прутья. Его умоляющий взгляд остановился на Скайлер. Визгливый смех десятков собравшихся в подвале хантеров был ответом на немую мольбу ворлока.

— Что, Калеб, не верил мне? — Скайлер схватила металлический прут и в ярости ткнула колдуна под ребра. — Твой выродок сам приполз ко мне, на коленях! Можешь быть уверен в том, что сегодняшняя ночь станет последней в вашей никчемной жизни!

Калеб скорчился в агонии, но все же нашел силы подняться снова, хотя это и далось ему с трудом. Он указал пальцем на Мэла, округляя глаза, как безумный. Его губы зашевелились, словно он шептал молитву. Мэл почувствовал забавное щекотание под жилеткой. Оно напоминало сотни мурашек носящихся по его телу. Ощущение было незнакомым, но Марлоу отогнал от себя эти мысли. Он сосредоточился на том, что было так нужно ему. При виде измученного отца его в один миг захлестнула горячая и всеобъемлющая ярость, как раз та, которая была так необходима ему за те долгие холодные минуты, что он провел в подвале всех церквей.

Клетка с Калебом вздрогнула и поползла вверх. Она двигалась медленно, сначала рывками, потом пошла более гладко. Земля уплывала вниз, цепь раскачивалась, а Калеб впивался руками в железные прутья, продолжая трясти дверцу и шевелить губами. Охотники вокруг закричали с одобрением, провожая взглядами вечный источник силы. Марлоу тоже зло посмотрел на темницу, а затем перевел глаза на Скайлер.

— Отпусти его. Зачем тебе он, когда у тебя есть я! — крикнул он, делая резкое движение вперед. Гвозди пронзили его ладони, причиняя нестерпимую боль.

— Одно другому не мешает, Мэл. Одно другому не мешает. Он еще получит свое. Как и ты. Я не переживаю за вас. Вы даже не можете использовать против нас свою магию в этом помещении. Здесь все, — Скайлер протянула последнее слово так, словно находилась на сцене и играла роль, — опутано антимагическими талисманами.

На лбу Мэла проступила полоска черной кошачьей шерсти.

— Ты боишься меня, трусливая ведьма? Боишься, что я выпотрошу твои кишки и даже твои прихвостни не смогут меня остановить?

— Нет. Этого я не боюсь… теперь, когда ты, такой беспомощный, висишь передо мной и просишь пощады…

Скайлер не успела договорить. С внезапным рычанием Мэл снял с гвоздя левую ладонь. Для этого ему потребовалось собрать всю свою силу и выдержку, а неукротимая злоба лишь помогла принять это решение. Шляпка с негромким чавканьем прошла руку насквозь. За левой последовала правая ладонь, а затем, снявшись и пачкая кровью камни, Мэл рухнул на четвереньки и оскалился прямо в лицо той, которая была так уверена, что уже победила.

— Это еще не конец, Торквемада, — рявкнул он и тут же испарился со своего места, с хлопком оказываясь в другом конце помещения.

— Что? Но это невозможно! Ты не можешь использовать магию здесь! — тут же потеряв нить разговора, завизжала обескураженная охотница.

— Не тогда, когда я нахожусь рядом со своим наставником! Если ворлоки одной крови находятся рядом… — Мэл дьявольски засмеялся, появляясь совершенно в другом конце комнаты и слегка пошатываясь от большой кровопотери, — мы становимся вдвое сильнее. Кроме того, ты метко подметила… Я не могу использовать магию против тебя. Но мою магию у меня никто не отнимет. Я все еще могу читать заклинания!

— Ловите его! — завизжала Торквемада, указывая в угол, где Мэл склонился и что-то быстро начертил в углу, стараясь сделать так, чтобы его круг занял весь периметр комнаты.

— Попробуй поймай, — прорычал Марлоу и тут же снова исчез, появляясь уже в другом месте, где не было охотников. Он знал, что у него не так много времени. Его сил уже едва хватало, чтобы совершать перемещения.

— Взять, взять! — визжала Скайлер, с ужасом наблюдая, как ворлок возникает то там, то тут и улыбается ей своей неповторимой, ослепительной, хотя и окровавленной, улыбкой.

В следующий раз он появился уже около двери, пошатываясь и хватаясь за стену. Алый отпечаток его ладони остался на камнях четким и страшным пятном. Мэл закончил очерчивать ровно половину комнаты… Один из охотников развернулся и мощно метнул нож, пригвоздив плечо ворлока к камням. Мэл лишь немного поморщился. Он выдернул клинок, стискивая его в холодной и влажной ладони. Опустившись на колени, он сделал короткую меловую линию. Марлоу хотел аппарировать в другой конец помещения, но не смог. Последний штрих. Черт побери… Сейчас ему не помешало бы еще немного сил, всего немного, чтобы закончить начатое.

Хантер подошел и схватил его за волосы, грубо оттягивая назад голову ворлока.

— Тебе конец, отродье.

С этими словами он всадил Мэлу клинок под ребра и как следует прокрутил его.

Выбегая из деревни вслед за Мики, Эмбер не оборачивался. Ему все время казалось, что за спиной он чувствует провожавшие его взгляды хантеров, что они вот-вот набросятся на него и схватят, даже несмотря на магию-невидимку.

Внезапно Данте снова испытал острую боль. Эмбер услышал его сдавленный вскрик и остановился. Площадь примятой травы чуть левее от него увеличилась, словно Данте осел на одно колено в том месте, где только что стоял.

— Дан… — Эмбер на ощупь побрел к нему.

— Не трогай… — зарычал воздух дрожащим от злобы голосом.

По его тону Эм понял, что Мэлу нанесли еще один удар.

— Просто идите… И не останавливайтесь, — прошептал едва живой ворлок.

Эмбер хотел помочь ему подняться, но тот снова зарычал, и Морриган предпочел не спорить с создателем сейчас.

Они бежали. Эмбер следил за движением травы под ногами Элая и Дагона. Дорожка расступающейся зелени увлекала его по тропинке и дальше вниз, туда, откуда они пришли пешком. Мики очень спешил. Как назло, он был в той церкви всего пару раз и потому не помнил, куда нужно сворачивать. Он пытался успокоиться, сосредоточиться на поисках входа, но мысли бились в голове бесцельно и бестолково, как осы в стеклянной банке. Наконец, он решил, что нужно бежать по дороге направо. Мики едва не задохнулся от облегчения, увидев вдалеке шпиль ближайшей к ним церкви.

— Туда, — крикнул он и направился к невысокой каменной лестнице. Дойдя до площадки, он рванулся прочь по пустынному коридору.

Панический страх не давал Эмберу сосредоточиться. Он знал, что они шли прямо в логово хантеров, и не имело никакого значения, были ли они невидимыми или нет: все равно это была лотерея на удачу. Эмбер замедлил шаги, остановился посреди пустого помещения, в нерешительности глядя на спину лучшего друга, маячащую в конце нефа.

Мики быстро отыскал проход — черный, еще чернее, чем увитые плющом стены церкви. Похоже, одни хантеры знали, как открыть секретную дверь, ведь лишь при приближении Мики очертания двери нарисовались на дальней стене. В ноздри ударил сырой запах камней. Эм поднял голову: через окно, высоко в небе, в разрывах облаков, мерцали звезды. Он вздохнул.

Огромная лестница зигзагами уходила вниз по коридору. Как бы ни было страшно, этот путь должен продолжаться.

Ривьера обернулся на абсолютно пустую церковь за собой.

— Вы здесь? Вам нельзя отставать!

— Здесь мы. Начинай спускаться, — с этими словами Данте втолкнул мальчишку в темноту.

====== продолжение 2 ======

— Ты достаточно испытывал наше терпение. Скайлер привела тебя сюда только за тем, чтобы убить, но я считаю, что она была достаточно щедра, оттягивая твою кончину, — прошипел охотник, склоняясь над Марлоу и изо всех сил пиная его сапогом под ребра.

Ворлок захрипел, пытаясь встать с колен, но еще один удар ножом в солнечное сплетение выбил его дыхание.

— Ты сдохнешь… Как тебе давно и было пора, — шепот хантера едва доносился до сознания Мэла. Охотник по-прежнему крепко держал его за волосы.

Он поднес кинжал к глазам Марлоу. Тот дернулся, скалясь, как дикий кот. В это же самое время у двери раздался истошный визг. Хантер, державший Мэлу волосы, на мгновение отвлекся. Марлоу этого вполне хватило: он вырвался из сжимающих его рук и превратился в огромную пантеру, вцепляясь зазевавшемуся охотнику в лицо. Тот закричал от страха и боли, но Марлоу понадобился лишь один короткий бросок, чтобы вырвать из его шеи кусок мяса. Охотник хрипел, падая на пол и захлебываясь в собственной крови, силясь закрыться руками. Марлоу скользнул вокруг него, быстрый, как ветер. Казалось, на мгновение он обрел новую силу. Его удары оставляли на коже мужчины глубокие царапины и раны. Мэл не остановился, пока бездыханное тело врага не перестало даже дергаться.

Марлоу задрал морду. В церкви творилось нечто невообразимое: охотники кричали и дергались, один из них был прижат к стене, удерживаемый какой-то неведомой силой. В следующую секунду он задергался еще сильнее, а его руки и ноги начали с хрустом выгибаться под неестественными углами.

— Данте… — Мэл все понял. В голове его стоял монотонный шум. От упадка сил ворлок снова превращался обратно в человека.

Пошарив глазами по земле, он взял окровавленный кусок мела. Дикая боль не дала ему даже поднять руку. Взглянув на свои раны, Марлоу прищурился. Кажется, дело было плохо.

Он сделал еще движение, а потом немощно опустился на пол. Надо было немного собраться с силами.

— Ворлоки! — визжала Скайлер, забиваясь в угол. — Убейте! Остановите их! — она юркнула за огромную железную деву, в которой все еще была заперта мертвая ведьма из тех, что они поймали и мучили совсем недавно.

Данте сбросил с себя невидимость. Эмбер и братья не спешили делать то же самое.

— Congelo! — крикнул Эмбер, в попытке заморозить одного из охотников, хотя эффект от заклинания вышел немного неожиданным. С кончиков пальцев мальчишки сорвалась лишь крошечная голубая искра.

Здесь колдовские силы были такими незначительными. Эм уже привык, что в поселке Чародеев ему хватало лишь мысли для того, чтобы творить заклинания, но в наружном мире, к тому же в месте, опутанном оберегами и амулетами, его магия была несоизмеримо слаба.

— Покажите свои лица, трусы! — оставшиеся хантеры сбились в кучу, вставая спиной к спине. Они слишком боялись, чтобы обращать внимание на появление еще одного ворлока. Дантаниэл даже не взглянул на них. Он знал, что братья справятся с этой жалкой кучкой, а уж в невидимом обличье им и тем более ничего не угрожало.

Сейчас его интересовал кое-кто другой…

— Мэл! — Данте бросился на колени, поднимая друга и перехватывая так, чтобы было удобнее его перевернуть. — О нет…

Данте увидел то, чего он так боялся. Удар хантера. У Мэла было целых три ножевых ранения, и одно из них распороло его грудную клетку наискосок. Из раны текла липкая, горячая, как кипяченое молоко, кровь. Впервые в жизни Данте стало страшно, так страшно, что он едва не завыл, как маленький волчонок, которого вытащили из берлоги и отняли от родителей.

— Мэл… — тихо звал он, убирая с его измученного лица темные, слипшиеся от пота и крови волосы. — Мэл, пожалуйста, проснись. Проснись…

Марлоу открыл один глаз, с трудом фокусируя взгляд на своем ученике. Второе веко было сложно поднять, Скайлер все-таки умудрилась изрезать одну сторону лица до такой степени, что мимика подводила Марлоу. Мэл вяло шевельнул рукой и коснулся подбородка Данте.

— Ты пришел, — усмехнулся он, жмурясь от боли. — Я думал... ты ненавидишь меня...

— Я ненавижу тебя. Всеми силами души! Я сейчас так зол, что готов сам разорвать тебя на тысячи клочков. Какого черта ты наделал, Мэл?

Марлоу слабо приподнялся на локте. Данте помог ему, он прислонил его к стенке, усаживая так, чтобы не сделать другу еще больнее.

— Я еще не закончил начатое. Ты… ты должен мне помочь…

— Я не стану тебе помогать делать эти глупости. Мы найдем выход отсюда, немедленно!

— Уже слишком поздно, — из уголка губы Мэла пошла кровавая струйка. — Ты сам знаешь это, Данте. Они вскрыли меня, как патологоанатомы. Я захлебнусь в собственной крови через каких-нибудь полчаса и буду умирать мучительно и долго… Ты не спасешь меня...

Данте мотал головой. Он вцепился Марлоу в шею и прикрыл глаза, внушая себе, что это было неправдой. Его лучший друг смотрел прямо на него угасающим взглядом, и не было ничего печальнее его больших зеленых глаз, в которых словно тлел серый пепел.

Данте выдохнул. Он стер кровь с губы своего создателя. Ком в его горле мешал говорить, бешено бьющийся пульс не позволял думать внятно.

— Зачем ты сделал это, идиот? — одинокая слеза скатилась по щеке Данте, когда он прижался лбом ко лбу Мэла.

— Я живу на свете намного дольше, чем вы. Я должен был умереть очень давно… Прости меня, Данте. За то, что так долго лгал тебе.

— Ты должен остаться со мной! — нотки голоса Данте пошли на повышение.

За их спинами раздавались звуки грызни — это Дагон и Элай накинулись врукопашную на нападающего на них охотника. Хантеров осталось немного, около пяти человек. Эмбер вырубил еще одного хантера, который озирался по сторонам в поисках врагов.

Затем Эм огляделся. Его взгляд остановился на двух тихо шепчущихся фигурах в углу. Что Данте там так долго? Надо забирать Мэла и скорее валить отсюда, пока не нагрянули остальные!

— Данте… — Мэл осторожно погладил друга по голове. — Прости меня, малыш. Но оставшийся путь тебе придется идти уже без меня.

— Я не хочу. Ты заменил мне все, мою семью. Все, что у меня было в этой жизни, я имею только благодаря тебе. Моя вечность, она началась с тебя.

— И она продолжится. Твоя жизнь продолжится… — шептал в ответ Мэл, оставляя кровавые следы на одежде лучшего друга.

Он затих. Данте изо всех сил встряхнул его за плечи.

— Не уходи от меня… — проговорил он на последнем издыхании. Вся его сила, все его желания были сосредоточены только на том, чтобы вернуть Мэлу ускользающую жизнь.

— Еще не пора. Ты должен сделать кое-что для меня, — Мэл вложил ему в руку кусочек мела. — Я хочу доделать начатое.

Данте стиснул твердый предмет. Рука его все еще дрожала. Он нахмурился, не понимая, что Марлоу хочет от него.

— Пож… — Мэл с трудом мог говорить, — пожалуйста, очерти для меня круг по всей этой комнате.

Он закашлялся. Данте колебался некоторое время. Это была самая странная вещь, которую можно просить, умирая от кровоточащих колотых ран, но он не посмел ослушаться просьбы лучшего друга.

В мгновение ока он схватил мел и сделал то, что и попросил его Марлоу: пока никто не смотрел, он поднялся и провел оставшимся огрызком линию по периметру комнаты церковного подвала, там где ее не хватало. Дан вернулся быстрее, чем Марлоу успел снова открыть глаза.

— Что ты хочешь доказать сейчас, Мэл... — Данте склонился к нему, непонимающе хмурясь.

— Сними клетку. Клетку с моим отцом. Я скажу тебе еще одну вещь. Но сначала, пожалуйста…

Его глаза закатились. Преодолевая страх и дрожь, Данте пополз в сторону клетки, не поднимаясь с колен. За его спиной Дагон прикончил последнего хантера в этом помещении. Впрочем, это была не финальная встреча. Данте мог слышать мысли охотников. Другие приближались сюда, спасаясь бегством от деревни и шепчась где-то на поверхности. Подслушав их, волк понял: они скоро будут здесь.

Данте вцепился в клетку и силой мысли дернул ее на себя. Загремели цепи, подъемно-спусковой механизм с металлическим лязгом опустил темницу с сидящей в ней жертвой вниз. Дан замедлил ее уже у самой земли, с мясом вырывая дверцу. Калеб Марлоу упал в его руки, едва дыша и пытаясь что-то сказать. Он смотрел на Данте сумасшедшими глазами. Его тело казалось безжизненным, мягким, как воск, и лишь во взгляде светились знакомые огоньки. В зияющем рту старика шевелился темный обрубок языка. Дан поднял Калеба на руки, не слушая шипение, срывающееся с потрескавшихся губ. Старый ворлок указывал пальцем на своего сына, округляя глаза, но мысли его было сложно угадать. На некоторое время Данте попытался прислушаться к его внутреннему бормотанию. Он не мог разобрать ни слова из того, что говорил древний ворлок. Возможно, дело было в том, что его ум был полностью поражен безумием после стольких лет заточения, а может, в том, что заклинания, произнесенные им, звучали на древнем наречии. Калеб прикрыл веки, не прекращая шевелить губами, и тогда впервые посторонний звук вмешался в сознание Данте. Ворлок моргнул и удивленно огляделся, словно только что вспомнил, где находится. Он готов был поклясться, старик Марлоу на одну секунду сделал что-то с его сознанием. Данте вновь вгляделся в его лицо. Смотря на отца Мэла, он словно смотрел в пустоту; в мыслях ворлок был далеко отсюда.

Данте медленно поднялся на ноги. Сейчас ему не было дела до премудростей древней магии и спасения чьих-то душ, ведь Мэл нуждался в нем больше, чем когда-либо. Дантаниэл поспешно отошел к Дагону и Элаю, передавая старого колдуна им.

— Идите. Ребят, вам нужно уйти… — предупредил он.

Братья скинули с себя заклинание невидимости. Они с тревогой взглянули на лежащего на каменном полу Марлоу. Тот обратился в пантеру и каким-то образом умудрился доползти до центра комнаты, с трудом подволакивая левую лапу.

— А как же Мэл? — шепотом спросил его Элай.

— Я выведу его. Через одну минуту. — Данте вытер дрожащей рукой пот со лба. — Идите.

— Я не пойду без тебя, — уперся Эмбер. С Данте творилось что-то странное. Его руки и губы дрожали, как будто он подхватил лихорадку.

Ворлок посмотрел на него такими глубокими и несчастными глазами, что у мальчишки в желудке образовался ледяной ком. Дагон и Элай переглянулись. Данте протянул руку и мягко провел ею по волосам своего ученика.

— Уйди. Прошу тебя, Эм, — попросил он очень тихим голосом, который прозвучал как гром в каменных сводах помещения. — Я сейчас к вам вернусь. У нас не так много времени.

====== продолжение 3 ======

Сказав это, Данте развернулся и медленно побрел в другую сторону. Мэл лежал в центре комнаты, почти не подавая признаков жизни. Данте хотел сейчас остаться с ним.

Элай положил руку на плечо Эма, все поняв. Он зажмурился, бросив на Марлоу долгий и очень горький взгляд.

— Мы будем тебя ждать наверху.

Мики, который все это время стоял в стороне во избежание стычки, поспешил за ними.

Данте опустился на колени возле Мэла. Тот снова принял свое человеческое обличье. Страшная тревога охватила Дантаниэла, и она была во сто крат сильнее, чем страх. Его не утешало ничего, ведь он уже твердо знал, что их с Мэлом история, кажется, подходит к концу. Кругом было темно, плотный мрак наступал со всех сторон. Данте склонился над другом, не сдерживая собственное рваное дыхание.

— Ты должен… уйти отсюда скорее, чем они придут, — Мэл схватил ослабевшей рукой прядь его черных волос, подтягивая Данте к себе.

— Я останусь с тобой, — прошептал волк, опуская ладони на его плечи.

— Нет. Здесь будет жарко. У меня еще остались силы для последнего рывка. Но ты должен уйти, Дан.

— Нет, — Данте стиснул его ладонь изо всех своих сил. — Я не оставлю тебя здесь.

— Пожалуйста, не заставляй меня тратить силы. У меня их осталось не так уж много. — Мэл зажмурился, снова открывая уцелевший глаз. — По крайней мере у тебя есть кое-кто, о ком ты должен позаботиться…

— У тебя тоже, — Данте прикусил губу, чтобы не дать волю подкатывающим спазмам.

— Нет. Ты уже большой мальчик.

Мэл потянулся и коснулся сережки-амулета. Он расстегнул замочек и вынул ее из уха, вкладывая талисман в холодную ладонь лучшего друга.

— Считай это моим последним словом. Я хочу, чтобы ты ушел и продолжал жить. За нас двоих, хорошо?

Данте помотал головой, не желая слушать, но Марлоу все равно продолжал:

— Ты был прав... Я не имел права держать тебя насильно. Но теперь я открыл тебе все карты и потому прошу лишь одного: иди.

Данте не двигался. Он изо всех сил прижался к Мэлу, бессмысленно шепча заклинания, чтобы снять его боль.

— Наверное, осталась всего одна вещь, которую я должен тебе сказать, — вдруг произнес темноволосый ворлок, усмехаясь мягкой, немного болезненной улыбкой.

Данте поднял голову, однако Марлоу вновь слабо подтянул его вниз. Выдохнув, друг произнес с глухим хрипом то слово, которое никогда не осмеливался сказать вслух:

— Я люблю тебя, Дан. И всегда любил.

Марлоу сухо коснулся губами его волос, надеясь, что Данте поймет его правильно. Тот замер на одну секунду. Лучший друг старательно не смотрел в его глаза. Он отводил взгляд, даже на последнем выдохе скрывая свои истинные эмоции.

— Чего? — ошарашенно прошептал Дантаниэл, не веря своим ушам.

— Я должен был давно сказать тебе эти слова. Они же были причиной, почему я дал тебе свою кровь. И почему я мучился с тобой всю свою жизнь. Ты был тем, с кем я хотел бы разделить ее остаток. Спасибо тебе за то, что ты оставался со мной до самого конца.

Данте приоткрыл рот. Он не мог поверить в услышанное. Его сердце билось в горле, пульс колотил молотом по ушам, а в голове вертелась лишь одна мысль:

— Какого же хрена ты молчал целую вечность? Я ведь говорил тебе! Тысячу раз спрашивал, мы могли бы... Мэл, все могло бы быть по-другому! — отчаянно выдохнул Данте, хватая его за плечи.

— Нет, — Марлоу остановил поток его речи. — Пусть все идет, как идет. Ты не можешь изменить прошлое.

Еще одна кровавая струйка скатилась по его подбородку.

— Ты идиот, Мэл! Я всегда был готов ради тебя вспороть собственные кишки! Сколько раз ты слышал это от меня?

— Прости, Данте. Прости меня... — голос Мэла начал угасать. Говорить ему становилось все сложнее.

Данте крепко зажмурился. Еще немного, и он просто решил бы остаться тут, рядом с упертым ослом, который всегда отрицал очевидное. Он сделал усилие, чтобы выжать из себя не ругательства, которых, несомненно, стоил поступок Мэла. Вместо этого Дан сказал то, что Мэл должен был услышать.

— Я тоже люблю тебя, Марлоу. Ты всегда это знал. Черт побери, какой же ты идиот...

Дан отвернулся, подавляя слезы. Мэл кивнул. Сейчас он был не способен на большее. Из его зеленого глаза скатилась единственная, прозрачная, как родничок, капелька.

— Ты должен идти. Не оставайся со мной до самого конца.

Словно в подтверждение его словам наверху раздался взрыв. С потолка посыпалась пыль. Данте задрал голову наверх и услышал отдаленный крик.

— У меня еще осталось кое-какое дело, — Марлоу сухо кашлянул. — Я должен… надрать им задницы…

Данте не отходил от него. Ему казалось, что разжать руку он просто не в состоянии, но Мэл сам вытянул свои пальцы из его хватки.

— Иди. Я кому сказал, — оскалился он.

— Мы еще встретимся с тобой. Я тебе обещаю, — Данте наклонился и быстро поцеловал его в губы. — Я с тобой не прощаюсь.

С этими словами он поднялся на ноги. Еще один взгляд. Еще один. После этого темноволосый парень начал медленно пятиться к двери. Он шел и шел, смотря на истерзанную фигуру лучшего друга, который с большим трудом принял сидячую позу. Наступив на что-то мягкое, Данте невольно взглянул под ноги. Это оказалась жилетка — та самая, которую Марлоу так любил. После превращения в пантеру она снова треснула по шву, и Дан нагнулся, стискивая ее в кулаке.

Мэл махнул ему рукой. Данте развернулся, чтобы мысли не растерзали его нутро в клочья.

Он едва мог насчитать ступени. В его груди, в его душе зрела нестерпимая боль, которая не могла найти выхода. Он хотел уничтожить этот мир, каждую тварь, которая была причастна к случившемуся, каждого охотника, который стоял рядом и наблюдал за тем, как его лучшего друга рвут на части голодные средневековые псы. Данте с трудом подавил резкий выдох. Хантеры приближались. Сколько их было, он не мог сказать. Десять? Двадцать? В любом случае, в скором времени их не останется ни одного. Каждая чертова тварь, все еще оставшаяся бродить по этой земле, сдохнет в мучениях, страдая и визжа в агонии, в десять раз сильнее той, что испытывал Мэл перед своей смертью. Данте пообещал себе это.

Шатаясь, он вышел по коридору в ту самую церковь, в которую еще полчаса назад входил не осиротевшим черным волчонком. У него был создатель и лучший друг, а сейчас… Сейчас Данте даже не мог сказать, зачем он вообще выбрался из отвратительного подвала.

Когда в церковь влетели перепуганные охотники, они застыли на пороге, застав в помещении под всеми церквями завораживающую ужасом картину. По всему полу была разбрызгана кровь. В центре полулежала незнакомая фигура, которую никто из них не видел здесь раньше. Они немо осмотрелись вокруг, взглянули на трупы собратьев, не понимая происходящего. Ни единой живой души не осталось в этом забытом всеми богами подвале.

— Что случилось?! Где Скайлер? — шептались в толпе. — Мы должны рассказать ей…

— Кто это там, в центре? — перебил голос в середине толпы.

— Кто открыл клетку с колдуном?

Ответы на все эти вопросы найти присутствующие не могли.

— Astt Mm-man astt uchach jjatraja*, — вдруг поползло по подвалу зловещее, наподобие змеиного, шипение.

Мэл все-таки решил использовать свое финальное заклятие тотального уничтожения. Против такого никакие антимагические финтифлюшки уже не помогут.

Охотники, которые стояли ближе всего к говорящему, неожиданно почувствовали невероятную тягу. Против воли их ноги сами собой перешагнули меловую черту. То же самое начало происходить и с теми, кто стоял во втором и в третьем ряду, а вскоре и всех стоящих за пределами линии хантеров втянуло в комнату. Они испуганно озирались, не понимая, почему это начало происходить.

— Mm-an ka-alvechim jjatraja jifaic ka-alvechim… — продолжал едва слышно бормотать Мэл, зажимая кровавую рану в груди и стараясь говорить как можно отчетливее, чтобы заклинание получилось верным.

Кто-то из хантеров бросился к двери, но там словно возникла невидимая преграда, точно такая же, как та, что охраняла Деревню Чародеев.

— Он держит нас! Он хочет нас убить! Остановите! — взвизгнула одна из охотниц в толпе.

Хантеры выхватили ножи и побежали к жуткой, белеющей в темноте фигуре, страшным голосом читающей заклинания, но вокруг колдуна внезапно вспыхнуло яркое пламя. Хантер, бежавший первым, не успел остановиться. Издав жуткий вопль, он схватился за обожженное лицо, роняя нож.

— Doom nhirchat M-Man dem uchach dem nirichat, — продолжал шипеть Мэл, поднимая голову и смотря в глаза тем, кто таращился на него с ледяным ужасом.

Скоро все это кончится. Скоро все они сдохнут здесь, в этой проклятой обители, оскверненной их присутствием. Хантеры визжали, надсаживая глотки, и падали на колени, чувствуя, как их головы начинают пульсировать от страшного давления. Их внутренности словно разрывались изнутри.

— Jjatra ka-nhirchat M-Man dem uchach. M-Man dem uchach, — упорно повторял Мэл, ощущая, как его тело наполняет легкий, но теплый газ. Те люди, что стояли ближе к огню, видели, как меняется существо в центре адского пламени. Глубокая и густая нечеловеческая злоба в его взгляде сверкала, как лед. Его кожа начала бугриться и идти волдырями, и на миг те люди, что стояли между стеной огня и преградой, заблокировавшей выход, поняли, что значили слова «оставь надежду всяк сюда входящий». В воздухе проплыл тонкий стон, подобный тому, что может издавать животное, получившее смертельную рану. За ним последовала еще порция заклятий.

— Fujih mm-an dem nchairascht mman dem ka-alcvehim! — закричал Мэл на пределе своего голоса.

Людям хотелось зажать уши, только бы не слышать ужасающий болезненный визг, распространяющийся внутри их голов. Дыхание паром струилось из искривленных ртов хантеров. Их губы побелели от боли. Колдун же, который лежал в центре пламени, поник. Он больше не читал свою речь — в этом не было надобности. Он закончил.

Один за другим охотники начали падать на колени, разрывая на себе одежду и визжа в агонии. Кожа отваливалась с их лиц, словно они гнили заживо, словно время ускорило процесс их умирания, за считанные секунды превратив тридцать здоровых убийц в груды никому не нужного хлама.

Их сердца бились неровно, тяжело ухали в груди, кровь стучала в висках. Мэл дрожал и чувствовал, как царапает кожу заклинание, как магия разрывает его плоть. У него осталась всего пара секунд перед тем, как все кончится.

Слабый волшебный ветер донес слабый запах. Это был сладкий запах свежей человеческой крови, учуяв который, Мэл засмеялся. Он и сам чувствовал их боль. С его рук сходила кожа, волосы отпадали сами собой, но он продолжал смеяться, как умалишенный.

Запах живой плоти, сухое, хриплое дыхание, скребущие по камням пальцы — все это смешалось в сплошную кашу под церковными стенами. Среди криков Марлоу различил еще один звук: неровный ритм сердца, учащенный от страха пульс. Охотники умирали от ужаса и боли, корчась, как шелудивые псы, но среди звуков их сердцебиения все громче и отчетливее, ровно, как мотор, билось другое, самое сильное сердце. Сердце ворлока, который жертвовал своей жизнью ради того, чего он хотел добиться всегда: ради чистого мира, без охотников за плотью.

Загадочное покалывание под кожей было последним ощущением, которое посетило Мэла перед тем, как пламя вокруг разгорелось. Оно пылало, становилось все сильнее и больше, а затем вспыхнуло и грянуло взрывом колоссальнейшей мощности, сокрушая стены оскверненного места, слизывая пыточные орудия и страшные картины со стен, слизывая черноту и вычищая стены подвала всех церквей от многолетнего проклятия. Освобождая души тех, кто был заточен здесь, похороненный в единой могиле.

Когда огонь перестал гореть, отзвуки ледяного смеха все еще звенели в воздухе. Однако в подвале, заваленном камнями, погнутым железом и рухлядью, не осталось никого и ничего. Никого, кто мог бы издавать этот звук, и никого, кто мог бы выжить после пожара.

Пламя выжгло все, что попалось на его пути, включая и того, кто отважился его вызвать...

Это значило, что заклятие тотального уничтожения сработало на сто процентов.

====== Глава 23. Вопросы, оставшиеся без ответов. ======

Здание церкви осталось для Данте за спиной незадолго до того, как вернулись хантеры. Когда он покинул приют охотников, силы оставили ворлока, и он опустился на колени, мертво припадая к земле.

Это было единственное, что он смог. Единственное, на что у него хватило выдержки. Ветер кружил вокруг него, обратившегося лицом во тьму, одинокого и с пустыми руками.

Паника и отчаяние вспыхивали в самой глубине души парня ледяными огоньками, которые сливались в колючий вихрь. Данте сжал в кулаке клочки травы, в беспорядке росшие на земле. Глухой выдох подкатил к его горлу и сорвался с губ резким дыханием. Ворлок испытывал давление в солнечном сплетении, будто тяжелый камень улегся на дно его желудка.

Когда Марлоу был жив, его присутствие ощущалось всегда, и Данте мог легко узнать, что его создатель где-то рядом, готовый подхватить в случае падения. Сейчас это изменилось. Словно невидимая нить оборвалась там, под церковью, и осталась среди искореженных окровавленных пыточных орудий. И тогда к Данте пришло осознание: Мэла действительно больше не было.

Увидев своего создателя, Эмбер выскочил из-за ближайших деревьев, где они с Элаем и Дагоном скрывались последние несколько минут. Все это время он провел, нервничая и завязываясь в узел от беспокойства. Эм безумно хотел видеть Дантаниэла рядом и знать, что с ним все в порядке, но тот все не показывался. За ожиданием Эм прожил сразу несколько жизней и извел все доводы насчет того, что могло случиться на самом деле.

Облегчение от появления Данте было и вполовину не таким сильным. Эма поразило, что тот вышел один. Впрочем, для Дагона и Элая это не стало сюрпризом, незадолго до того их талисманы обожгло, будто пламя пробежало по кусочку металла. Они поняли: кажется, в эту ночь их незыблемый квартет станет трио. Братья держали Калеба под руки, с волнением рассматривая полумертвого от потрясения Дантаниэла.

Контуры его головы вырисовывались на фоне ночного неба; Эм напряг зрение, но не смог разглядеть лица своего создателя; только красный глаз ворлока поблескивал в свете луны. Слабый отблеск небесного светила осветил его ссутуленные плечи, спутанную гриву черных волос, ниспадавших рваным каскадом, и окровавленный темный рукав изодранной футболки.

Сделав шаг навстречу и тоже опустившись на колени, Эмбер положил руку на скулу своему создателю и заглянул в его лицо. Дан показался ему обреченным и мертвым, словно искра его жизненной энергии плавно затухала.

— Мэл? — тихо спросил Эмбер.

Данте отрицательно мотнул головой. Удивительная режущая горечь проскользнула в этом движении. Искусанные губы парня мелко дрожали. Эм осторожно прижал его к себе. Найти слов для того, чтобы выразить то, как ему было жаль своего создателя, он не мог.

Данте не отвечал на его объятия. Он отвернулся и уставился в сторону. Луна и звезды хладнокровно наблюдали за ним с высоты, трава бесшумно колыхалась под ногами. Одинокая тень скользнула по земле, тихо шепнув что-то в листве, но, как и любое другое видение, она быстро скрылась за деревьями. Данте проследил за ней взглядом. Она напомнила ему о чем-то, но ворлок не уловил эту мысль.

Ни Эм, ни Элай, ни Дагон так и не поняли — почему все это должно заканчиваться так, ведь охотники за ведьмами не могли уничтожить одного из самых сильных ворлоков, живших на этом свете.

Эмбер все еще обнимал Данте, когда внезапно со стороны, где прятались Элай и Дагон, раздался вскрик.

Эм обернулся в ту сторону. Старик Калеб, который до этого пребывал без сознания, внезапно затрясся и начал оседать на правую сторону. Дагон склонился, заглядывая в иссушенное временем лицо ворлока. Глаза его светились, наполовину сгнившие зубы сверкнули в страшном оскале. Еще один крик огласил окрестности, а в следующий миг изувеченное лицо Калеба Марлоу перекосилось, будто он страдал от нечеловеческой боли.

Данте тоже пристально взглянул на старого колдуна поверх плеча Эмбера.

Хрипло дыша, старик вцепился скрюченными пальцами в рукав рубашки Элая, и тот оступился. Он не ожидал такой прыти. К счастью, его рука быстро нашла опору в виде ствола растущего близ дерева.

Мокрая сгнившая ткань оставшейся одежды Калеба зловеще трепетала на ветру. Древнего ворлока колотила крупная дрожь. Он попытался вырваться из рук братьев, но Дагон успел схватить его. Калеб с неожиданной резкостью послал парню кулак в плечо. Очнувшийся Элай шагнул вперед и навалился на него, ощутив, как прогибается под ним худое тело колдуна. Должно быть, он совсем выжил из ума за те столетия, что провел в темнице.

Калеб завыл. Он вырвался из сдерживающих его объятий и опустился на колени, бормоча одними губами заклятья, от которых у присутствующих по коже побежали мурашки. Он выдирал собственные волосы, царапал землю когтями, а Дагон с Элаем даже не знали, как его остановить.

А затем ворлок внезапно замолчал. Задрав голову к небу, он закатил глаза так, что были видны одни белки. Его хриплое дыхание нарушало тишину ночи. Прошла секунда, две. После этого он вышел из транса и моргнул. Сознание вернулось к нему.

Что-то знакомое мелькнуло во взгляде зеленых выцветших глаз. Данте присмотрелся внимательнее в ожидании продолжения спектакля. Калеб вдохнул несколько раз, оглядываясь так, словно не понимал, где находится.

После этого он переключил внимание на Данте. В лице старика скользнуло недоверие. Он опустил взгляд, осмотрев свои руки и одежду, словно видел их впервые в жизни. Постепенно недоверие сменилось ужасом.

Нет, это не были глаза человека, больного или лишенного сознания. Это был осознанный взгляд, такой знакомый…

Поддаваясь неизвестному порыву, Данте хотел было подойти к ворлоку, но тот отшатнулся в сторону, как от проказы. После этого он выпрямился, прекращая созерцать собственное истлевшее тело. Данте сделал еще шаг, но Калеб поспешно заслонился рукавом. Ему понадобилась секунда. Две. А затем он исчез с негромким хлопком.

На поляне наступила тишина.

Эмбер опешил, как и Мики, который все еще не был привычным к такой близости волшебства. Рты Элая и Дагона приоткрылись.

Элай захлопал глазами с частотой крылышек колибри.

— Это… это… это… — заикаясь, попытался подобрать слова он.

— Как он?.. Он ведь ходячий труп! — закончил за брата Дагон.

Никто не отозвался братьям. Сердце Эма было готово выскочить из груди от страха. За одну ночь он пережил слишком много.

— Зачем вы отпустили его? — тихо выразил Эм вслух главную мысль, когда смог говорить. — Он же… Куда может деться пятисотлетний колдун в таком мире, как этот?

— Как будто мы умеем мысли читать! — раздраженно выступил со встречным обвинением Дагон. — Это не наша прерогатива!

На этих словах все перевели взгляд на Данте, но тот лишь молча глазел в пустоту. В его воображении все еще стояла вспышка — зеленые глаза, смотрящие прямо на него сквозь пространство. Как будто Калеб Марлоу узнал его?

Но этого не могло быть. Они не встречались никогда в этой жизни и вряд ли теперь встретятся вновь…

Данте провел рукой по лицу, в изнеможении опуская плечи.

— Я не успел считать его мысли, — тихо сказал он. — Понятия не имею, куда он испарился. Видимо, у них с Мэлом это семейное.

Братья хмуро переглянулись.

— Ты не пойдешь его искать? — осторожно спросил Дагон через пару минут тишины.

— Не знаю… Я ничего не знаю… — Данте обхватил голову ладонями, желая, чтобы друзья оставили его в покое.

— Как и все мы, — Эмбер мягко сжал плечо своего создателя. — Тебе нужно встать. Пожалуйста, Дан!

— Нам надо вернуться в деревню. Нужно убедиться, что там не осталось прихвостней Торквемады, — предложил самую разумную мысль Элай.

Услышав ее имя, Эм и Дагон удивленно посмотрели друг на друга. Они были так заняты, что даже не подумали о том, куда делась эта женщина. Погибла ли она там, вместе со всеми, или сбежала куда-то; они даже не могли припомнить, когда в последний раз видели ее.

Данте поморщился, как от зубной боли. Он медленно встал с земли и, опустив голову, шатающейся походкой начал уходить прочь от проклятой церкви. Он не желал больше вспоминать ничего из того, что произошло сегодняшней ночью.

Дагон, Элай и Эмбер медленно направились за ним.

Эм обернулся на полпути, сообразив, что Мики за ними не следует.

— Ты не идешь? — тихо спросил он, впрочем, и так все поняв.

— Нет. Прости, Эм. Боюсь, тут наши пути расходятся. Я не буду иметь дело с ворлоками. Я помог вам только потому, что… Ну ты понимаешь, — он страдальчески вздохнул и опустил руки. — Я должен очень серьезно разобраться в себе…

Эм понимал.

— Поедешь обратно в Гринвуд? — немного склонив голову набок, спросил он.

— Придется. Теперь нужно проделать большой путь. Я остался здесь, в подвал мне лучше не соваться.

— Они не будут искать тебя?

— Если осталось кому искать, — невесело буркнул Мики и сунул руки в карманы.

Эмбер обернулся на ждущих его Элая и Дагона. В словах друга была доля правды.

Неопределенность. Вот что все они получили в конце этой истории. Необходимость поставить где-то точку. Желание принять решение. Желание понять. И притом никакой ясности.

Всего лишь одна ночь положила начало чему-то новому, одновременно с тем оборвав хрупкие ниточки прежней жизни. Подняв глаза на лучшего друга, Эмбер грустно улыбнулся. Он был благодарен Мики уже за то, что тот не стоял сегодня на одной стороне с теми, кто желал смерти всем ворлокам.

Он мог представить, как тяжело другу было принять это решение. Вздохнув, Эм полез в карман и достал оттуда ключи от машины.

— Лови, — он кинул их Ривьере. — Спасибо тебе за помощь, Мик.

— Хонда? — Мики поймал брелок, с удивлением взглянув на него.

Эм кивнул, опуская глаза в примятую его шагами траву.

— Нет, Эмбер, не возьму. Ты ведь так ее любишь.

— Но ведь церковь абсолютно разрушена, ты сможешь добраться до дома только так! У меня в багажнике есть пара канистр с бензином.

— А как я вытащу ее из ямы? — продолжал недоумевать друг.

— В тебе ведь есть кровь ворлока, — синие глаза Эмбера серьезно блеснули во тьме. — Ты просто не задумывался о том, что иногда это не так уж плохо. Move*, — тихо шепнул он и на глазах Мики поднял с земли несколько некрупных камешков, не прикасаясь к ним руками. — Ты передашь от меня Райли привет?

___________________

Двигайся

— Просто отлично. За такое Ренье отрубил бы мне обе руки, — буркнул Мики, сжимая ключи в кулаке.

Он хотел сказать Эмберу что-то еще, но, когда поднял голову, заметил, что спины Элая, Дагона и Данте уже растворились в сгустившихся сумерках. Эмбер еще некоторое время смотрел на лучшего друга. В лицах обоих парней читались все те же вопросы без ответов, неразгаданные загадки, противоречия и сомнения, на разрешение которых им, вероятнее всего, будет мало и целой человеческой жизни.

Никто из них не знал, встретятся ли они когда-нибудь, и если да, какой будет эта встреча. Сейчас Эмбер понимал лишь одно: он должен остаться рядом с Данте, а Мики, слух которого перестал работать почти на восемьдесят процентов, хотел просто добраться домой и понять, с чем ему вступать в завтрашний день.

По крайней мере, они не расставались врагами.

Эм обернулся только один раз, чтобы махнуть Ривьере на прощание.

Увидев его улыбку, Мики покачал головой. Он помнил то место, где наткнулся на тачку. Положа руку на сердце, парень слабо представлял себе, как он будет вытаскивать ее в одиночку, пусть даже и заручившись помощью весьма сомнительного заклятия…

— И это… все? Все, что осталось от деревни? — Эмбер пораженно остановился у того места, которое раньше было отделено от внешнего мира волшебной заставой. Трава у барьера была обагрена кровью. Словно черное море, она растеклась под ногами, кровь охотников и ворлоков, кровь великана Рэмира, чей труп страшно возвышался во мраке, преграждая путь, подобно гигантскому срубленному дереву.

Все пространство превратилось в выжженную пустошь, а от построек, великолепных деревьев и магических садов остались всего лишь обугленные палки.

С ревом и треском в отдалении полыхало сразу несколько стволов. Пламя плавно догорало, вылизывая вершины остальных растений, пожирая потемневшие от копоти руины. Вся равнина оделась в цвета слепящего огня и пепла. Мертвые тела тут и там говорили лишь о том, что схватка была жаркой. Последний снаряд, посланный катапультой, лежал прямо у ног четверых друзей.

Огонь медленно умирал. Сверху падал пепел. Над сожженными деревьями клубился едкий дым, синея в первых проблесках рассвета. Враги добились своего — они уничтожили пристанище тех, кого ненавидели всеми силами души, и вместе с тем они и сами положили свои жизни на алтарь войны. Трупы, изувеченные, обугленные, со срезанными головами, разорванные на части, лежали тут и там, говоря о том, что мало кто из хантеров ушел живым. Исключение составляли разве что отступившие к церкви, но Данте знал, что о них позаботился Мэл.

Ворлок мысленно просканировал окрестности. В его голове не раздалось ни единого голоса. Неужели все хантеры, которые вышли на охоту в эту ночь, были мертвы? Единственное, что казалось странным на поле бойни, — отсутствие трупов ворлоков. Деревня была словно слизана с лица земли, но останков колдунов почти не было видно там, где прошлись своим сапогом яростные ненавистники магии.

Эм взглянул под ноги. Всего несколько ведьм, с вырезанными глазами и искривленными ртами, обнаружились у бывшей линии заставы. В шее мертвецов был раскрыт огромный разрез, покрытый все еще сочащейся кровью. У одного из трупов нитки бледных сухожилий едва держали голову у шеи.

Эмбер равнодушно отвел глаза. Впечатления последнего времени подготовили его к тому, чтобы не шарахаться от отвратительного зрелища.

Куда же делись тогда все ведьмы?

— Они ушли, — тихо произнес Данте.

— В смысле… Здесь все выглядит так, будто смерч пронесся по этим местам.

— Нет. Ворлоки намного сильнее, чем жалкая свора хантеров, — Данте поднял руку, прикрывая ресницы.

Боль и злоба, которые ревели, как смерч над полем брани, остаточная энергия ушедших собратьев и врагов кружили в воздухе и кричали о том, что искать чего-то в этих местах уже не стоит.

— Ворлоки слишком горды. Они высоко ценили поселок и свою независимость, поэтому покинули место, где их присутствие уже обнаружили, — мрачно заметил Дагон.

— Хантеры сами загнали себя в ловушку, придя сюда, — оглядываясь по сторонам, согласился Элай.

— И что теперь с ними будет? Что будет с этим местом?

— Может, отстроят заново в какой-нибудь глуши. А может, разбредутся по свету, скрываясь в своих норах, — сказав это, Дагон сжал кулаки.

— Но как же ваши дома? — продолжал недоумевать Эмбер.

— Никак. Они уничтожили их. Золотые правила ворлока гласят: никогда не оставляй за собой следов, если не хочешь быть схваченным.

— Но это же ужасно… Черт, это же был целый мир! — Эмбер с сожалением вспомнил про дом Данте, про то, как блестели его глаза, когда он рассказывал его историю.

— Забудь про них, Эм. Ничто материальное не должно держать тебя тогда, когда тебе суждено жить слишком долго, — мудро заметил Элай. — Так проще.

— Но как же…

— Я хочу отсюда уйти, — резко прервал их дискуссию Данте. — Покинули они это место или нет, неважно. Хантеры ответят за это, если они еще остались. Давайте двигать отсюда, ребят.

Он развернулся и тихо побрел прочь, терзаемый самыми черными демонами, которые только могли атаковать его вечную душу.

Вот так просто. Еще несколько часов назад все было настолько хорошо, что Эмбер даже не задумывался о том, чем обернется конец дня.

Они шли. Молча, продираясь через кустарники и растительность, выдыхая свои мысли в ночной, пронизанный запахом дождя и луны воздух. Все четверо были слишком поражены случившимся, чтобы выражать опасения вслух.

Эмбер терзался сотнями, тысячами вопросов на пути в никуда. Он не знал, в какую сторону они с собратьями пойдут, не знал, остались ли еще враги в этом мире, которых стоило опасаться. Не знал, что станет со всеми ними теперь, когда их осталось всего четверо. Он не знал, куда исчезла целая деревня, вместе со всеми ее прелестями и опасностями. Он не имел понятия, что станет с Данте, потому что при взгляде на последнего Эм невольно вспоминал о марионетках — лишенных души куклах, которые двигались не по своей воле. Ворлок шел, не разбирая дорогу и смотря в пространство стеклянными глазами.

Все было кончено. Мир пошатнулся в этот день, тот мир, к которому Эм уже, черт бы его побрал, начал привыкать.

Что будет, когда люди обнаружат выжженную пустошь и целую гору трупов неподалеку? Такой мощный взрыв точно не останется без внимания, и если кровавые происшествия в маленьком городке вроде Гринвуда еще могли пройти незамеченными, то теперь в это дело уж точно вмешаются люди. Эм содрогнулся при мысли о том, во что может вылиться подобная кровавая бойня. Он слишком устал, чтобы соображать. И где теперь было искать Калеба Марлоу?

Элай и Дагон шагали рядом. Лишь через пару часов пути друзья остановились и устало свернули с дороги, оказавшись в центре огромного песчаного пустыря. Там они спрятались за гигантскими валунами, надежно скрывшими их из вида. Им всем нужно было отдохнуть.

Они лежали на земле, рассматривая сверкающие точки на огромном покрывале неба над их головами. Братья держались за руки, переплетая пальцы. С уходом Марлоу и в их жизни ушла огромная часть истории, страницы которой они не планировали переворачивать так скоро. Они были рады, что не потеряли друг друга, но вместе с тем сердца их обливались кровью о потере друга. Кроме того, оба брата понимали, каково сейчас было Данте, который даже не мог идти ровно и хромал, как побитая собака, всю проделанную ими часть пути.

Эм не удивлялся тому, что потеря деревни не так уж шокировала их. На фоне остальных событий это было действительно незначительно. Сейчас больше собственных чувств, больше собственных страхов его сознание занимал лишь один человек.

Данте отвернулся ото всех и попросил не трогать его. Он положил наземь жилетку Мэла, снял собственную одежду и ушел куда-то в обличье волка. Его не было довольно долго, а Эм все это время не смыкал глаз, волнуясь за своего создателя. Он боялся даже на секунду снова представить, каково это — потерять самого близкого человека, и не просто человека, а того, с кем прошагал рядом несколько человеческих жизней.

Именно в эти мгновения Эм впервые подумал над тем, насколько ему не хотелось потерять Данте. Он бы не смог продержаться без него теперь, ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо в дальнейшем. Все действительно изменилось за считанные дни, проведенные в деревне ворлоков, и один владыка тьмы мог сказать, были ли эти изменения к лучшему.

Эм остро вглядывался в ночь, мысленно упрашивая Дантаниэла вернуться. Он знал, что одинокий волк слышит его.

Тот появился из темноты после полуночи, тихий, как сама смерть. Элай и Дагон, которым тоже не давали заснуть дурные мысли, обернулись к нему, но друг не подошел к ним. Он рухнул на землю, поднимая в воздух столбы мелкой пыли. Когда волк превратился в человека, Эм увидел в его ухе сразу две блеснувших сережки: его собственный талисман и еще один — серебристый клык и коготь, тот самый, с которым Мэл не расставался никогда.

Эмбер осторожно подошел к своему создателю, поглаживая его по жестким волосам. Он прилег рядом. На ум, как назло, лезли только ненужные и пустые слова. Поначалу Эм молча рассматривал его израненный, едва вздымающийся бок.

— Данте, — тихо позвал его Эм, когда молчание показалось ему нестерпимой тяжестью.

Данте не отозвался на призыв, но Эм все равно решил продолжать.

— Помнишь, ты говорил мне про великое нигде?

Легкий порыв ветерка, налетевший со спины, слегка всколыхнул черные волосы Дантаниэла. Стук его разрывающегося сердца был слышен на расстоянии.

— Ты говорил мне, — Эм погладил его по шее, — что существует место, у которого нет дня рождения, нет конца и нет начала? Место, куда попадаем все мы… Как думаешь, Мэл может быть там? И… моя мама. Они могут сейчас просто… быть? Но в другом месте, как мы с тобой?

Некоторое время от Данте не доносилось ни звука. По правде, Эмбер и не ожидал, что он ответит ему. Но затем он произнес очень тихим голосом:

— Я не знаю, Эм. Я не умирал, — точь-в-точь повторил он слова, сказанные им самим два года назад. По щеке ворлока скользнула одинокая слеза. Он сдержал глубокий вздох, чтобы сказать что-то еще: — Знаешь, что самое ужасное?

— Что?

— Я не остановил его. Я знал, что этим все закончится, потому что он собирался искать месть с самого начала. И я не попытался вразумить его… — пальцы ворлока крепко сжали грубую кожу жилетки. — Это все моя вина.

Нервы Эмбера не выдержали в этот миг. Отбросив все доводы разума, он обнял своего создателя, стараясь согреть его хоть немного. Ворлок не стал отворачиваться. Вся его боль, накопившийся гнев и эмоции вырвались наружу с глухим рычанием, которое обрушилось на Эмбера, как девятый вал. Новая боль, еще сильнее прежней, накрыла с головой, ввергая Эма в пучину самых горьких и печальных воспоминаний.

— Это не твоя вина, Данте… Не твоя… Мэл сделал свой выбор, он не хотел, чтобы ты пострадал… — горячо прошептал светловолосый молодой человек. Но Дантаниэл словно не слышал его.

— Я не представляю, что я буду делать без него… — выдохнул Дан, едва контролируя собственный ломающийся голос.

Чувства и эмоции Данте отражались от души Эма, как от зеркала. Тонкая ниточка тянула его по лабиринту, а клубок эмоций путался, становясь все больше. По крайней мере, Эм понял одно: терять по прошествии всей жизни бывало так же больно как людям, так и бессмертным колдунам. А возможно, именно поэтому особенно больно.

— Тише… — Эм шептал что-то неразборчивое, слушая надрывный, глухой голос Данте. — Я буду рядом с тобой, ты слышишь меня? Мы придумаем что-нибудь. Я не дам тебе пропасть!

Данте задыхался, продолжая вздрагивать от частых, глубоких спазмов. Минут через пять он смог говорить, но это получалось немного невнятно из-за сорванного голоса.

— Я не хочу, чтобы ты оставался со мной… — внезапно очень тихо сказал Дан.

— Что? — немного удивился Эм, отодвигаясь от него на пару сантиметров.

— Я ломаю всю твою жизнь. Я больше не хочу делать тебе больно… Тебе придется переживать все заново, если ты останешься со мной, потому что наша связь слишком сильна.

Эм приоткрыл рот, слушая его все больше и больше разгорячающийся тон.

— Данте, — он положил руку на смуглое плечо волка. — Тебе не нужно уговаривать меня сейчас! Ты не должен думать об этом…

— Я просто не хочу, чтобы ты страдал… — ворлок продолжал говорить, несмотря на предупреждения.

Эм накрыл его губы ладонью и пододвинулся ближе.

— Данте, замолчи. Я тоже не хочу слышать, как ты сдаешься. Не хочу. Ты делаешь мою жизнь невыносимой… Но я не смогу без тебя, ты понимаешь это? Я останусь рядом с тобой, даже если это будет стоить мне очень дорого. Потому что ты мой создатель. Вы с Мэлом научили меня кое-чему. Я не хочу тебя потерять, потому что я люблю тебя таким, какой ты есть!

Выпалив последние слова, Эмбер замолчал. Он не хотел говорить ничего такого, это вырвалось само собой. Его глаза, и без того огромные, как два сапфира, стали еще больше. Он немедленно залился свекольной краской. Данте вскинул на него изумленный взгляд. Парня окатило волной жара от этого удивительно бредового и такого не к месту брошенного словосочетания.

— Я… в смысле… я… то есть… — начал бормотать мальчишка, ужасаясь тому, что может последовать после этого. — В смысле люблю как своего создателя… Я…

Данте прищурился. В его взгляде мелькнуло смятение, которое тут же сменилось удивлением и затем недоверием. Несмотря на ситуацию, рот его приоткрылся, словно он собирался что-то сказать. Эмбер прикусил язык. Однако Данте не стал говорить ему ничего. Он не стал спрашивать или просить договорить. Вместо этого он опустил ресницы, а когда снова поднял, взгляд его был серьезный и глубокий, как ночь.

— Тебе тоже не надо ничего мне объяснять. Я… ценю твое присутствие, Эмбер. И все, что ты делаешь для меня. Но я не хочу принуждать тебя, — пробормотал он тихо, как ветерок.

— Ты не принуждаешь. Я хочу остаться с тобой. Я правда хочу.

Эм взял лицо Данте в ладони, отводя со лба парня влажную черную челку.

— Ты знаешь, что это так, — хриплым голосом закончил он.

Данте чуть склонил голову. Он смотрел на мальчишку долгим взглядом, сканируя его с благодарностью и глубоко затаившейся болью, которая теперь будет долго скрываться на глубине его души.

— Просто постарайся успокоиться. Я помогу тебе, если ты мне позволишь… — Эм прижался лбом к его лбу. — Нам не на кого рассчитывать, кроме друг друга.

— Я еще не осознал этого до конца, — невесело произнес ворлок, проводя пальцем по губам мальчишки. — Как странно складывается наша жизнь. Да, Эмбер? Еще вчера ты ненавидел меня всеми силами души. А уже сегодня, кроме тебя, у меня не осталось никого в этом мире.

Легкий ветер отнес немного в сторону эти слова. Пожалуй, именно сейчас они дошли до Эмбера как никогда прежде.

— Да, Данте. У меня тоже. Но нам придется принять это. Ведь другой жизни у нас не будет. Нам придется проходить через все вместе. Так будет лучше…

Ворлок кивнул. Он обнял Эмбера, легонько касаясь его губ. Его молчание значило больше, чем любые сказанные слова. Он не поблагодарил парня, не попросил его ни о чем. Он просто молча прижал его к себе, согреваясь о теплоту его доброго сердца.

Эмбер сжал его в ответ.

Сколько понадобится для того, чтобы понять, совершил ли он верный выбор? Сколько понадобится на то, чтобы помочь Данте найти свой путь? Этого он не знал. Более того, он не имел ни малейшего понятия даже на то, что будет дальше со всеми ними. Лишь одно он понимал наверняка: он, как никогда, хотел верить своим словам.

Данте уткнулся в его грудь, крепко стискивая челюсти. Они лежали, слушая тихий шум горячего ветра в скалах. Порыв словно пытался шептать что-то, и в его шепоте Эмбер разобрал:

«Все пройдет. Потому что завтра наступит новый день».

Уходя — уходи не прощаясь.

Оставляй за собой лишь ветер.

Не кричи, не ищи оправданий,

Растворяясь в кровавом рассвете.

Уходя — уходи навечно.

Без следа. Не сбавляй скорость.

Не ищи никогда встречи.

Успокаивай глупую гордость.

Уходя — утекай как время.

Как круги на воде исчезают,

Как сезоны в планетной системе,

По пути ничего не теряя.

Забирай все с собой, прячься,

Страхи, слезы, сомнения, память,

Чтобы выстрел последней отдачей

На тебе ни следа не оставил.

Уходи. Это проще, чем биться,

Чем сражаться, срывая голос.

Чем любить и душой открыться

Перед тем, кто любви достоин.

Уходи. Только помни: уходишь,

Значит, делай это серьезно.

Забывай. Заметай. Это сложно.

И спеши. А то вдруг станет поздно?

(с) Wa1king Disaster.

Конец второй части. Одна из читательниц завтра уезжает, потому я выложу остаток сегодня. Вот так вот :)

Вы будете ненавидеть меня до скончания дней? Не стоит :) Есть еще 3 часть, а если Вика и Ника как следует нажмут на глазки автору, может, еще выжмут и 4 :))) Хотя ИМХО, перебор уже, и изначально история, которая планировалась на 100 страниц разрослась сами видите вон куда :) В общем, не судите строго, сами видите, герои сильно меняются, уже и Эмбер не брыкается в руках Данте и сам идет к нему на коленочки, и Данте понизил уровень бдительности на 80 процентов и позволяет мальчику то, чего вообще позволять не привык :)) Ну а Мэл... Что с него взять, погорячился малость паренек :) Но вы ж не думаете, что его убили вот так просто, да? Ну, в 3 части посмотрим.

Кстати, насчет нее. Не знаю я, что с ней делать. Этот аккаунт совсем не безопасен :( Я к нему привязана, конечно, ибо тут этот фик весь выложен, все его лайки тут и комментарии тоже. Но его, кажись, читают те, кого бы я не хотела видеть среди своих читателей (то есть люди, совсем к фикбуку не относящиеся)

Вот я и думаю – продолжать выкладывать по главам и потом их скрывать?

Или окончательно перебраться в группу?

Сижу соображаю, может, вы подскажете. Я за второй вариант, конечно, но и первый не дает покоя.

Так, теперь самое главное. Не забыть, кому я должна сказать спасибо :))) Пройдемся по списочку.

ЗА БЕТТИНГ Замечательным Rox Yan, CherryWhiteness, которые ударно трудятся на фронту исправления моих жутких ошибок уже вторую часть.

ЗА ПОСТОЯННЫЕ ОТЗЫВЫ, ТЫЧКИ И ЗАТРЕЩИНЫ И ПРОСТО ВЕСЕЛОЕ ВРЕМЯ, КОТОРОЕ МЫ ТУТ ПРОВОДИМ ВМЕСТЕ – Лейсиль, A.K.134, inspiration73, _North Star_, I am Batman3021, Хэли, Amiliona, Nezabudka.wos-sib.ru, Alfa Genesis, Ника Асмодеус, Вечеслава Чех, Анабелька, Taisya, SayuriRei, CAmetista, germangirl, Nata-a, keo 000, Kakashka_booeeeee, Перлин, miramiki, ONIKAS, Злыдня Писюкастый, Арсений Дмитриевич, _Louis_de_Pointe_du_Lak_, Kerin.

ОНО ПОНЯТНО, что кто-то из девочек писал постоянно и много, кто-то поменьше, но пока я тут копировала все ники, надеясь никого не пропустить, я поняла все-таки КАК ВАС МНОГО, ОКАЗЫВАЕТСЯ. Это наверное первый мой фик, который вызвал такую реакцию :))) Если не говорить о фандомных вещах :)))

Отдельное спасибо вечной ударной гвардии в лице:

Лейсиль, CAmetista, A.K.134, inspiration73, Nata-a, Nezabudka.wos-sib.ru, I am Batman3021, – которые редко проходят мимо и всегда стараются оставлять комментарии! Ваша поддержка помогает фику жить, на самом деле :))

_North Star_

, которая читает меня, я не знаю уже сколько, со времен еще самого первого моего фика :)))) Терпение у тебя адское, вот что я тебе скажу :)) Amiliona, Ника Асмодеус, Анабелька, Хэли, – ваши комментарии и вклад в развитие этого фикшена просто неоспоримы. Спасибо вам за то, что вы всегда пишете и за то, что с вами так весело выкладывать главы :) Рада очень сильно, что где-то на просторах Интернета вы нашлись и спасибо за ваше постоянное внимание.

ЗА ПОДАРКИ! Мой профайл надрывается и стонет, но медали держит :))

«Пусть он не кончается! » от lobbio

«За великолепную фантазию!! ☆_☆» от keo 000

«:З» от Хэли

«Благодарю за сказку и магию» от Анабелька

«За талант» от Анабелька

«”За талант”» от Анабелька

«Отличная работа!» от _North Star_

«За потрясающую работу!!! » от keo 000

«За лучшую работу на фб!» от Amiliona

«Шикарная работа» от Хэли

«Спасибки огромное за ф!!!!!» от Хэли

«Черт, обожаю эту твою работу! » от Ника Асмодеус

«Лучшее из мной прочитанного» от lobbio

- Это все появилось за выкладку второй части. Люди, вы меня смущаете, в самом деле, у меня нету денежек ответить всем, те, что подарил нам фикбук, пока лежал, давно истрачены :((( Потому сорри, я можно словами скажу? Спасибо вам большое! Я реально не знаю, чем этот фик все вот это заработал :))))

Я искренне надеюсь, что я не забыла никого. Если забыла, немедля кинуть в меня тапком, я исправлю. Спасибо вам большое за терпение и за ваши отзывы / лайки! Третья часть ожидается к середине июня. Передохнем недельки две, а я пока подумаю, куда ее девать :)

====== Охотники за плотью – 3. Вес вечности. ======

Автор: fifti-fifti

Беты (редакторы): Rox Yan, CherryWhiteness

Фэндом: Ориджиналы

Пэйринг или персонажи: м+м (все остальное мелочи)

Рейтинг: NC-17

Жанры: Слэш (яой), Ангст, Драма, Фэнтези, Мистика, Экшн (action), Философия, Даркфик, Мифические существа, ER (Established Relationship)

Предупреждения: Смерть персонажа, Насилие, Инцест, Нецензурная лексика

Описание:

Спустя еще два года мы видим новую жизнь наших героев. Потеряв своего создателя, Данте лишается магии и вкуса к существованию. Он никак не может смириться с тем, что Мэла больше нет с ним рядом, и пытается найти хотя бы какие-то способы для возвращения людей из мира мертвых. Эмбер остается рядом с ним, однако его сердце разрывается от бессилия и отчаяния, ведь его попытки помочь приводят лишь к ухудшению отношений. В один день, поссорившись с Данте, молодой человек уходит из дома и встречает кое-кого...

Тем временем на сцене появляется новая фигура. Капитан полиции, который продвигается в деле по расследованию таинственных убийств дальше, чем кто-либо другой. Все части старой истории переплетаются самым невероятным образом. Интересно, куда заведут героев магия и жажда крови в этот раз?

Посвящение:

Дорогие читатели, вам, вам, вам и вам еще раз!

Публикация на других ресурсах:

Низя

Глава 1. Все меняется

We are nobodies, trying to be somebodies,

When we are dead.

(Marlyn Manson)

В вечернем воздухе разливался еле уловимый запах гари. Легкий, но острый, он веялся над мексиканской пустошью, заползал в щели между камнями и тянулся на многие и многие мили вокруг. Бесконечная южная земля дышала копотью, сохраняя в себе воспоминания о событиях двухгодичной давности. Потрескавшаяся почва под ногами все еще была пропитана кровью, а деревья шептались и рассказывали в сумерках историю о бессердечной бойне, некогда развернувшейся здесь между двумя издревле враждующими сторонами: инквизиторами и приверженцами черной магии.

У горизонта слабо светилось серое небо.

На дороге — единственной артерии, пересекающей местность штата Веракрус, — послышался вой автомобильных сирен. Природа замерла от звука приближающихся шин. Люди.

В последнее время они часто посещали окрестности озера. Природа молча наблюдала за тем, как несколько автомобилей с трудом катят по бездорожью, то и дело заваливаясь в ямы. Крупные капли дождя начали со стуком падать на капот и крыши машин, сначала одна, затем другая. Вскоре непроницаемая пелена теплого ливня повисла на пути, словно нарочно создавая препятствие движению полиции. Словно предостерегая их от опасности.

Офицеры слушали шум. Будто ручеек журчал, стекая по стеклам, крупные капли мягко ударялись о мокрую блестящую листву, тоненькие струйки ползли по стволам — сотни звуков смешались в сыром ночном воздухе.

Один из офицеров выглянул в окно, чтобы рассмотреть невероятную картину, ведь ливни в этих местах были удивительной редкостью. Дождь начался внезапно, словно оплакивал оскверненный приозерный край. В машине, за наглухо закрытыми дверями, было уютно и работала рация. Молодой сержант поежился и крепче сжал руль. Отличный день, чтобы расследовать дело о массовом убийстве. Просто прекрасный

Возле сержанта сидел другой полицейский и разговаривал с кем-то по телефону. Через пару минут машины доехали до края леса и остановились. Тот, что сжимал в руке трубку, нажал на отбой и обернулся.

Его лицо наполовину скрывали пряди густых каштановых волос. Серые немного печальные глаза с поразительным спокойствием обвели окружающий пейзаж и остановились на черных стволах, похожих на обгорелые палки в наступающих сумерках. Мотор заглох.

Оба мужчины некоторое время не произносили ни слова.

— Не знаю, как вам, капитан Мид, а мне это место просто до ужаса не нравится, — наконец нарушил тишину тот, что сидел за рулем.

Молчаливый сероглазый напарник не посмотрел в его сторону. Спокойное, сосредоточенное лицо не выражало никаких эмоций.

Сидящему за рулем захотелось отвести от него взгляд, а заодно стереть капли с оконного стекла, чтобы убедиться в беспочвенности своих подозрений. Усиливающийся дождь мешал рассмотреть даже часть картины.

— Твое дело не бормотать, а вести расследование. Выходи из машины, — ворчливо прервал молчание пассажир.

— Но там же льет как из ведра! Может, нам подождать?

Натолкнувшись на каменный взгляд собеседника, водитель подчинился.

— Ладно. Как скажете.

Вокруг послышалось хлопанье дверей. Офицеры выбирались из автомобилей, слышались переговоры и брань. Молодой сержант стиснул зубы. Подняв повыше ворот полицейской куртки, он открыл дверь и шагнул под ливень, всматриваясь в хмурую даль.

— И какого черта нельзя было выехать на пару часов раньше? — пробормотал он.

Сероглазый капитан следил за ним из салона. Неспешно докурив, он отбросил в сторону окурок и тоже выбрался на улицу. Люди с опаской глазели на шумящий лес.

Расследование массовых убийств в Веракрусе продолжались безрезультатно вот уже пару лет. На это дело были брошены лучшие сотрудники, почти все отделения полиции Мексики и Штатов, и капитан Дейн Мид не остался в стороне.

Напротив, он был приглашен специально для помощи местным полицейским, так как проявлял удивительный интерес к делу. Расследование зашло в тупик, так что власти уже почти потеряли надежду на успешное разрешение ситуации, однако капитан Мид был не из тех, кто так легко сдается.

Не дожидаясь, пока его коллеги соберутся с мыслями, он смело двинулся в сторону леса. Его спина скрылась среди стволов прежде, чем остальные успели моргнуть глазом. Один из офицеров окликнул Мида, но безрезультатно — этого человека было сложно удержать силой или разумными доводами.

Начинало смеркаться.

Из леса все больше тянуло гарью, а дождь усиливался. Что бы ни скрывалось в сердце немых джунглей, сейчас оно будто затаилось в ожидании внезапных гостей. Мид не боялся встретиться лицом к лицу с опасностью. Он просто делал свое дело, хотя и был предупрежден: стоило ему на шаг отойти от коллег в этих местах — и он мог уже не вернуться.

— Лучше бы ему притащить сюда свою задницу! После того как здесь пропали три наших офицера, — поежился один из полицейских.

Никто не ответил ему. Всех терзала одна и та же мысль: те, кто устроил кровавую баню, могли скрываться где угодно. Они не оставляли следов. Не оставляли шансов на выживание. И могли вернуться в любой момент. Зловещая тайна окружала лес непроницаемым ореолом и внушала людям безотчетный страх.

— Пошли за ним. Мне здесь не по себе. Чем быстрее закончим, тем быстрее уедем.

Группа полицейских вооружилась фонарями и пистолетами. Они начали проделывать свой путь в сердце мексиканских джунглей. В лесу ливень чувствовался слабее, но все равно уже через минуту офицеры были мокрые до нитки.

— Ми-и-ид! — громко позвал один из них, заставив остальных вздрогнуть, как от пушечного выстрела.

— Закрой хлебало, идиот! — со всех сторон тут же послышались тычки и шипение. — Здесь надо вести себя как можно тише!

Офицер прикусил язык. Его напарники с опаской озирались по сторонам, осторожно отодвигая листья и оборачиваясь на каждый шорох. Прямой угрозы не было. Наоборот, здешние места были настолько тихими, что впору было назвать это место идеальным. Для фильма ужасов.

Два года назад, после обнаружения района массового уничтожения, пошли слухи, что совсем не люди обитали в этих покинутых богом дебрях. Шаманы, приверженцы нетрадиционных вероисповеданий — вот кто облюбовал себе Веракрус и окрестности озера Катемако. Странным следствию показалось то, что и они тоже оказались среди жертв жестокого убийства. Полицейские выделили несколько групп жертв. Одни тела, растерзанные и выпотрошенные, лежали в полумиле от леса, возле мексиканской деревни, где торговали травами и магическими снадобьями. Среди них оказались старики, женщины, дети — все они были убиты ударом, распоровшим их грудную клетку от подмышки до живота. Другие (которых оказалось в десятки раз больше), разорванные будто взрывом, с обожжёнными лицами и выеденными внутренностями обнаружились чуть поодаль, в чаще. Рядом с ними нашли пепелище, похожее на остатки еще одного поселения. Ни карта, ни электронный прибор не показывали какого-либо населенного пункта в этих местах. Всего лишь несколько скелетов было найдено в сгоревшей местности, хотя удалось обнаружить вещи, ритуальные принадлежности, остатки изгородей и деревьев, раскиданных повсюду в беспорядке. Словно существа, жившие здесь, спешно покинули дома во время или незадолго до пожара, не забыв при этом прихватить все, что они смогли унести.

Отдел криминалистов предположил, что обитатели сами сожгли свое поселение, обороняясь от кого-то. Возможно, от тех, кто лежал поодаль от деревни на окровавленной траве лицом вниз. Но кто они были такие? Годы расследований внесли в это дело мало ясности.

Специалисты по поджогам, обследовавшие место, принесли тревожные новости: поселку (по их подсчетам) могло быть много сотен лет, но обнаружить информацию о его основании не удалось, как не удалось раскопать ничего о свидетелях пожара или выживших жертвах. Пламя, пронесшееся над местностью, вымело ее начисто. Да и кто бы смог выбраться живым после такого ада?

Несколько испуганных местных, которые жили в паре миль, рассказали полиции, что чужаки вторглись в их края, что по их вине произошло что-то ужасное, но они не говорили, что именно. Когда их привели на допрос, они только дрожали и кривили рты, так что добиться от них достоверной информации оказалось невозможным. Мексиканцы бормотали что-то обесцвеченными от страха губами, а полиции оставалось разве что теряться в догадках дальше.

По обезображенным рукам и лицам трупов, разбросанных в чаще, не удалось опознать почти никого. Все они погибли по разным причинам. Ни отпечатков пальцев, ни мотивов — ничего больше не принесли годы расследования этой бессмысленной и удивительной по своей жестокости расправы. Теории, которые выдвигались, звучали поистине дико: ритуальные убийства, жертвоприношение, древние обряды — это были лишь некоторые догадки, не подтверждавшиеся за отсутствием доказательств.

Именно за подтверждением полиция снова нагрянула в печально известный лес столько времени спустя. Мид, поставленный во главе операции, уверился в том, что они упускают нечто важное.

Полицейские двигались все быстрей, преследуемые запахом дыма; ветер разносил его по всей округе, гарь проникала в легкие и выедала глаза. Офицеры услышали шум. Обернувшись, они заметили дрожащий луч фонаря среди листвы. Мид шел немного впереди них, решительно удаляясь в сторону места трагедии.

Офицеры переглянулись. Этот парень всегда казался им странным и напрочь лишенным тормозов.

Группа осторожно пробиралась в глубь леса. Некоторое время спустя они вышли к истоптанной множеством ног поляне. Огромное пространство в центре было выжжено точно взрывом. Места здесь хватило бы для деревни, нет — для целого мини-города.

Пепелище уже давно поросло травой. Без трупов вокруг, без обагренных кровью деревьев оно казалось не таким зловещим. Молодые деревца показались из-под слоев золы, словно напоминая, что жизнь продолжается и вскоре катастрофа останется покрыта слоем почвы, а время в любом случае унесет тайну в могилу.

Мид прочесал бледными пальцами слипшиеся от воды пряди. Офицеры столпились за его спиной, освещая фонариками путь во тьме.

— Мы обследовали здесь каждый дюйм, каждый куст и дерево! Что еще вы хотите тут найти? — поежился тот, что ехал с капитаном в одной машине.

Мид не удостоил его взглядом.

— Если бы вы обследовали тут все до дюйма, вы бы раскрыли это дело уже давно. Вместо этого я должен доделывать за вас работу, — лишь донеслось из темноты.

Луч его фонаря двинулся вдоль кромки пепелища. Из-за дождя и сгущающихся сумерек видимость значительно ухудшилась.

Мид поджал губы. Картина была знакома ему. Может, он впервые попал в Мексику, однако не впервые видел преступления такой ужасающей тяжести. Полгода назад он встречал подобное неподалеку от Нью-Йорка, тогда в лесу нашли целую гору трупов с обглоданными лицами. Еще до этого кто-то прикончил небольшой городок, недалеко отсюда, вырезав почти все семейства на небольшой местности и сложив их у церкви. Года четыре назад город Гринвуд в Миннесоте трясло от странных и ужасающих по степени тяжести событий. И если бы это были единственные случаи. Мид не верил в то, что здесь обошлось без потусторонней силы. Он верил в то, что все события были связаны.

Твари, делавшие это, не являлись людьми.

Присев на корточки, капитан с трудом приподнял обугленную балку. Зубы его сжались от усердия. Методично обследуя руины фут за футом, Мид был твердо намерен не останавливаться и не уходить, пока не появится хотя бы одна зацепка. Для него не стояло вопросом, найдет ли он опасную тварь. Он просто знал, что должен сделать это.

Обгоревшие, крошащиеся в руках кирпичи и почерневшие балки сиротливо торчали из руин. Полицейский подошел поближе к одному из фундаментов домов и стер носком ботинка сажу с тропинки. Под слоем пепла обнаружилась расщелина булыжной мостовой. Криминалисты определили возраст поселения: несколько веков. Как столетиями никто не мог замечать этой деревни? Очевидно, твари хорошо скрывали ее.

За спиной капитана отряд из десятка полицейских бессмысленно бродил по пепелищу. Они не видели причин осматривать это тысячи раз исхоженное место. После отрядов полиции здесь побывали десятки любопытствующих: туристы, пресса, просто любители и искатели приключений — все они толпами бродили в окрестностях Катемако в поисках сенсации. Действительно значимые улики уже давно хранились в отделении полиции, если что-то могло считаться значимым в этой непонятной ситуации.

— Мне кажется, он просто немного тронулся головой после той истории. Ты же знаешь, что произошло? — один из офицеров подышал на замерзшие от ледяного дождя ладони.

— Да, псих-мститель, не нашедший в себе силы смириться со смертью брата, — кивнул второй.

Они продолжали шептаться за спиной капитана, пока тот осматривал остатки фундамента.

Темные джунгли затихли. Дождь постепенно начал прекращаться. Ветер, внезапно пронесшийся по поляне, создал иллюзию качающихся деревьев и содрогающейся земли. Полицейские замерли, в изумлении оглядываясь вокруг. Мид выпрямился и зорко вгляделся во тьму.

Над пустошью пролетел крик. То ли птица, то ли какое-то животное испустило его; офицеры невольно отступили, вставая плотнее друг к другу.

— Я же говорю. Твою мать, — прошептал один из них. — Не надо было сюда ходить.

Леденящий душу хохот был им ответом. Мид сжал рукоять пистолета под курткой.

А затем… Все произошло так быстро, что никто не успел среагировать.

Три кровавые вспышки полыхнули справа, слева и чуть позади. Бурча и лая, как отвратительные шакалы, из воздуха соткались тени. То ли животные, то ли люди, они двигались резкими зигзагообразными скачками.

Один из них накинулся на офицеров справа. Раздался хриплый крик. Существо выпустило когти и впилось в горло темнокожему полицейскому, который не успел отскочить. Предсмертный булькающий кашель прозвучал как выстрел. Человек в когтях твари скончался моментально. Другие офицеры смотрели то на ужасающую сцену, то на невероятных существ. Дрожание луча фонаря на темной траве выдавало их нервный тремор. С поразительной легкостью и резкостью неизвестные продолжали приближаться. Они гадко хохотали. Их голоса не были похожи на людские, их движения были звероподобны, точно сама преисподняя исторгла этих тварей из своего чрева.

Два других существа в мгновение ока аппарировали справа от группы офицеров, хватая за плечи светловолосую женщину средних лет. Они вырывали ее друг у друга из рук, как куклу, с нечеловеческой силой, так что ее конечности с хрустом выворачивались из суставов. Она кричала в агонии и в бессилии пыталась одолеть зло в получеловеческом облике. Обезумевшие существа выхватили пистолет из ее скрюченных пальцев. Легко подтащив полумертвое тело к себе, они с яростью глубоко вонзили клыки в кровоточащее горло. Голос женщины надломился, глаза расширились, руки хватали воздух, умоляя нападавших пощадить ее жизнь.

— Стреляйте! — заорал один из группы полицейских.

Но было уже поздно, трое снова исчезли. Только воздух подрагивал от их присутствия, и ледяной булькающий смех висел напоминанием о том, что секунду назад существа были здесь.

Мид тяжело вздохнул. Он вставал с земли и пошатывался, как пьяный. В глубине души он был готов к такому. Его взгляд зорко прожигал пустоту.

Мерзкий смех раздался снова. Знакомая кровавая вспышка озарила окрестности. Ворлоки веселились, издеваясь над беспомощными офицерами. Глаза их светились, как габаритки приближающейся машины. Сверкнули два острых собачьих клыка, глухой, сдавленный крик поднялся из самой глубины глотки полицейского, на которого набросились монстры. Они в один момент перегрызли ему горло. Движения монстров были так быстры, что казалось, будто фигуры парят над землей.

— Чего вы ждете?! — закричал кто-то из группы. Прогремели еще выстрелы.

Ворлоки исчезли и опять появились. Они делали это снова и снова, превращая людей в гору разодранных трупов и не замечая одного из офицеров, который стоял поодаль от остальных. Дейн Мид прицелился во тьме, прищуривая правый глаз. Накануне он специально зарядил пистолет разрывными снарядами. Ствол знакомо потеплел в руке. Всего один выстрел — и ворлок, который потерял бдительность, взвизгнул, лишившись половины головы. Его тело рухнуло, как подкошенное, обагряя траву густой кровью. Двое других существ резко обернулись. Они противно зарычали и бросились в атаку на того, кто посмел стрелять в них из темноты.

Две вспышки сверкнули справа и слева от капитана. Существа, готовые вот-вот разорвать Мида так же, как они рвали на куски других офицеров полиции, выпустили когти. Их каменные пальцы вцепились в бедро мужчины. Тот сжал зубы от боли, но успел сделать рывок в сторону. Он споткнулся о балки, упал назад и ударился головой о что-то твердое. Его руки нашли голову нападавшего и сжали ее как в тисках. Пальцы его путались в сальном меху животного, вырывая его с мясом. Он приставил пистолет к горлу твари и выстрелил быстрее, чем ворлок успел сомкнуть клыки на его шее.

Ткань куртки офицера лопнула по шву. Ворлок импульсивно дернулся, ухватившись за рукав Мида, и упал на землю бессознательной тушей. В толпе полицейских кто-то закричал. Прогремели еще выстрелы. Не помня себя, капитан перевернулся, подав последней твари прикладом в челюсть. Дерущиеся долго катались по земле, а потом Мид наконец подмял существо под себя. Под дождем он не мог рассмотреть тварей как следует, но теперь это удалось ему. В тусклом свете он увидел монстра: огромные светящиеся глаза, выпирающие из глазниц, два маленьких отвратительных отверстия вместо носа, звериный облик, противные гнилые зубы.

Его толстые от грязи и крови лохмотья висели на теле, как ветошь на пугале. Он тяжело дышал.

Прежде чем капитан выстрелил в третий раз, существо завыло и исчезло из его рук с молниеносной вспышкой.

После этого на поляне наступила гробовая тишина. Капитан поднял голову, чтобы посмотреть на уцелевших. Он и сам еще не понял до конца, закончилась ли атака. Его ребра нещадно болели, по ноге ручьем текла кровь, и все же он настороженно ждал еще одного появления тварей. Его не последовало.

Выжившие полицейские с криками бежали к автомобилям. Некоторые не разбирали дороги, двигаясь совершенно в противоположную сторону, а обезумевший молодой офицер, с которым Мид ехал в одной машине, упал на колени. Содержимое желудка с конвульсиями покидало его нутро.

Мид поморщился. Сколько еще подобных существ бродило в окрестностях? Были ли они последними? Или монстр пошел звать подмогу? Мид все же с усилием встал и посмотрел на застреленную тварь у своих ног.

Кровавая каша, в которую превратилось его лицо, мешала рассмотреть детали. Капитан вцепился в толстый мех, который начал клочками сходить с рук и ног нападавшего.

В голове стоял звон и мелькали вспышки. Ну что ж, надо доставить это в морг...

====== продолжение 1 ======

На стойке в коридоре звякнули ключи. Светловолосый молодой человек зашел в квартиру. Он повесил ветровку на специально отведенный крючок и скинул кроссовки. Усталое отражение выглянуло из глубин зеркала, когда юноша проходил мимо, и оно подсказало, что его обладателю неплохо бы отдохнуть после долгой рабочей смены в госпитале. Некоторое время парень изучал непроходящие круги под глазами и неаккуратную щетину, в итоге решив, что ситуация безнадежна. Прочесав пятерней отросшие волосы, блондин прошел в кухню. Чего стоило ожидать, если остаешься на работе сутками без особого желания возвращаться домой?

Где-то на улице провыла сирена. Часы показывали уже девять вечера, а в помещении царил полумрак, если не считать огней большого города, которые перемещались по полу цветными пятнами. Их причудливая игра создавала впечатление, что кухня находится в центре неоновой вывески. Сквозь широкие, ничем не прикрытые окна виднелись огни центральной части Города Ангелов*.

Лос-Анджелес. Действие временно переместится туда.

Целые мириады светлячков перемигивались под покровом сгустившихся сумерек, а чуть ниже виднелся проспект, вдоль которого туда-сюда сновали машины. Они проезжали, плавно ускользая во тьму. С этими крошечными огоньками перекликались отсветы ярких магазинов, фонарей и фар — словом, всего того, чем славился город голливудских улыбок, раскинувшийся на побережье Тихого океана.

Стемнело, но жара не собиралась спадать; духота проникала в помещение, и оттого казалось, что воздух прилипал к коже. Эмбер стянул через голову футболку и сбросил ее прямо на пол.

Шум оживленного района уже стал привычными для парня, и, по правде, перемены также не вызывали особой радости. Эм не становился счастливее оттого, жил ли он в огромных пятикомнатных апартаментах неподалеку от Голливуда или в квартире не больше спичечного коробка на задворках каких-нибудь трущоб. Какая разница, где протухать?

Молодой человек оторвался от созерцания разноцветных огней мегаполиса и залез в холодильник, чтобы достать оттуда бутылку светлого пива. Откупорив ее о дорогой дизайнерский стол, юный апрентис приложился к горлышку. Приятная прохлада тут же начала стекаться к желудку, с шипением охлаждая внутренние органы. Уже через пару минут Эм почувствовал себя лучше. Впрочем, в такой жизни были и плюсы; по крайней мере впервые в ней намечалась хоть какая-то стабильность: постоянная работа, приносящая довольно высокую прибыль, и квартира в центральном районе. Норма. Если не вспоминать кое о ком, кто был совсем не так уж доволен своим существованием.

Эм опасливо покосился в сторону дальней комнаты. К сожалению, с переменчивым настроем Данте каждый день превращался в лотерею, и было сложно сказать, в каком из пятисот ужасных состояний ворлок находится сегодня.

По проспекту с шумом пронеслась еще одна машина, а звезды в небе зажигались одна за одной. Посмотрев на них некоторое время, Эмбер со вздохом допил пиво. Пора положить спокойствию конец.

На ощупь (ни одна из ламп в комнатах не горела) Эмбер отправился в самый дальний конец квартиры. Оттуда не доносилось ни звука, если не считать запилов какой-то тяжелой ударной музыки. Очевидно, это означало, что Дан занимался саморазрушением. Эм наблюдал это уже два года с того времени, что они с Даном стали жить вместе.

Приоткрыв раздвижную дверь, Эм заглянул в спальню.

Его создатель был там. Он лежал голый на огромной кровати, рассматривая пляшущие на потолке тени, и курил, время от времени прижимая к губам фильтр сигареты. Спальня в темных тонах подавляла свет с улицы. Дан создал свое убежище собственными руками, расставив по углам таинственные книги и ритуальные свечи. Теперь он чувствовал себя спокойно только здесь. Возвращение в чувства проходило для него крайне тяжело, потому Эмбер даже не пытался покушаться на его уголок отчуждения.

Он встал в дверях, прислонившись к косяку, и принялся рассматривать своего создателя. За два года Дан изменился просто до неузнаваемости. Как бы страшно это ни звучало, но кровь Мэла Марлоу брала в нем свое, словно сделав его угрюмее, чем он мог быть, сделав его темнее.

Иногда Эму становилось страшно от того факта, что Дан снова может нырнуть в то состояние, в котором находился на момент их первой встречи. Тогда он был дерганным, раздражительным и бескомпромиссным. Сейчас было почти то же самое. Разве что прибавилось новое качество: в довершение всего он стал безразличным, скользя по самой грани того состояния, которое еще можно считать нормальным. Он отстранился от всего, сильно похудел и осунулся, потерял почти треть своего веса. Слабое сияние волос, белое застывшее тело выделялось на черных простынях контрастным пятном. Ничего не выражающее лицо его не менялось; жили лишь его разные глаза, апатично изучающие потолок. Губы ворлока почти не шевельнулись, но едва различимый шепот пополз по комнате:

— Так и будешь там стоять?

Эм хмыкнул, опустив взгляд на усыпанный окурками дорогой пол. Бычков было штук сто, не меньше, а все покрывало сплошь устлано грудами пепла. Как будто никотиновый вулкан взорвался в пределах комнаты.

— Ты тут не задохнешься? Ты бы хоть проветривал, что ли, — Эм разогнал дым рукой.

Данте не ответил и не пошевелился. Голос Мэрилина Мэнсона из колонок надрывно хрипел о том, насколько все в этом мире тленно.

Эмбер прошел в комнату и опустился на колени рядом с кроватью. Он коснулся губами виска своего создателя, приветствуя его после долгого рабочего дня. Ежик выбритых волос над ухом Дана защекотал нос парня. Это было еще одно нововведение, на котором настоял Дан, — теперь он не носил волосы длинными с одной стороны. Он подстриг их, избавившись от своей шевелюры и инфернальной челки, и Эм проходил через сложный период привыкания к такому его виду.

— Как ты сегодня? — молодой человек забрал у Данте сигарету и сделал затяжку.

Тот чуть скосил глаза в сторону, но не стал протестовать, вместо этого открыв пачку и выбив себе еще одну. Он поиграл любимой зажигалкой — цельным кубиком льда, который не таял никогда и ни при каких условиях.

— Лучше расскажи, как прошел твой день на работе, — вопросом на вопрос ответил Дан, игнорируя попытки Эма вывести его на диалог. Он часто делал так.

— Мой — обычно, — Эм поджал губы. — Несколько операций. Увеличение груди. Целый день ошивался в отделении, сортировал силиконовые вкладки для сисек. А ты? Выходил сегодня куда-то?

Данте отрицательно покачал головой. Он никогда не выходил из этой комнаты, разве что в примыкавшую к ней большую ванную. Его обиталище было единственным местом, которое не угнетало ворлока. Качество жизни, счет времени теперь не имели для него большого значения. Дан ориентировался только по Эмберу, наблюдая, как тот уходит и приходит с работы. Кажется, волосы парня стали длиннее, и отросла щетина, которой не было до этого. Эм менялся с каждым днем. Все менялось. И только Данте ощущал себя застрявшим посреди хоровода дней. Жизнь, но не жизнь, лишь странное подобие того, что было раньше…

— Никуда я не выходил. Я не привязан к этому миру.

— Зря ты так думаешь. Лучше бы ты хоть немного развеялся.

— Не лучше. Не хочу заморачиваться с работой или еще какой ерундой. Я же не ты.

— Дан, мы это уже обсуждали, я знаю, что ты думаешь по поводу моего человеческого образа жизни. Но я так не могу. Мы договорились залечь на дно, но мы же не можем с тобой вечно сидеть вдвоем дома? Мы спятим так быстрее, чем ты заметишь. Иногда мне кажется, что уже спятили.

Данте хмыкнул. Он не винил Эма за то, что тот не хотел с ним оставаться.

— Конечно спятили, — вместо традиционных споров на тему вечности Данте докурил и пододвинулся на кровати, перетягивая мальчишку в свою сторону. — Иди сюда. Ты устал?

Отставив в сторону сигарету, парень неловко завалился на грудь своего создателя, ощущая его теплый бок.

— Что это ты сегодня? — удивленно спросил Эм, делая очередную затяжку. — Ты же обычно не приближаешься ко мне.

— Ничего. Просто мне захотелось, чтобы ты лег рядом.

— Еще ведь наваляемся в постели. Завтра выходные…

Ворлок погладил светлые волосы мальчишки, наслаждаясь их шелковистой мягкостью.

— Разве выходные уже завтра? Я не заметил.

— Да, завтра суббота. Ты просто ничего не видишь. За сегодня ты не продвинулся в своих исследованиях?

— Нет. Некромантия для меня дело далекое. Но я уверен, мне значительно полегчает, только когда я найду способ возвращать людей из мира мертвых. Я знаю, что он существует, черт бы его побрал. Я точно знаю.

Эм согласно кивнул, но предпочел ничего не говорить. Опасные темы, которые не стоило затрагивать с Данте, включали в себя и оживление трупов в том числе.

— Мне бы хотелось знать, что с тобой все хорошо… — осторожно сказал Эм. — Как твои силы? Они к тебе не вернулись?

— К чему ты спрашиваешь? — рука ворлока напряглась под его плечом.

— Ни к чему. Просто.

Кажется, легкий настрой Дана начал меняться.

— Со мной никогда не будет все хорошо. И силы свои я потерял надолго.

— Ладно, ладно! Не заводись! Я все понимаю. Тебе не нужно мне еще раз объяснять!

— Тогда почему мы снова завели эту тему?

— Ну прости меня. Ты же знаешь, я хочу помочь тебе всем, чем могу.

Дан двинулся, как тень, едва различимый в наползающей темноте спальни. Огонек его рубинового взгляда скользнул по противоположной стене. Эм хорошо знал, чем заканчиваются такие беседы.

— Я был бы признателен тебе, если бы ты иногда знал, когда вовремя замолчать.

— Ну перестань, — Эм поцеловал шею черноволосого парня. — Ты реагируешь резко, что бы я ни сказал. Тебе нужно отдохнуть. Ты не можешь постоянно сидеть в затворничестве!

— Я могу и буду!

Пальцы Эма скользнули по обнаженным плечам ворлока. Тот не двигался, словно врос в постель. Эм напряг силы и убедился, что создатель поддастся ему. Он потянул того в свою сторону, касаясь губами его уха.

— Я не хочу, чтобы ты сидел один. Давай проведем завтрашний день вместе? Только ты и я, хочешь? А хочешь, возьмем с собой Элая и Дагона? Мне нужно всего лишь твое слово.

Рука Данте сжала простынь.

====== продолжение 2 ======

— Ну пожалуйста, Дан. Давай…

— Что я, этих гомиков не видел? Они сотнями лет маячат перед моей рожей.

— Они спрашивают про тебя. Хотят знать, как ты.

— Отлично. Скажи им, что я повесился, и покончим с этим.

Эм резко перевернул упрямца на лопатки, нависая над его лицом.

— Вот и скажешь им сам!

Прежде чем Дан успел что-то возразить, блондин склонился над ним. Его губы накрыли губы ворлока, чтобы тот не смел дергаться. Данте возмущенно зашевелился, но настойчивый парень блокировал его попытки. Эм приник к его рту. Он вдохнул запах геля для душа и сигарет, исходящий от Данте. Поцелуй был с привкусом горечи, но не той, которую оставляет никотин; той, что остается на губах человека, в очередной раз потерявшего все в этой жизни.

Поначалу Данте не отвечал. Эм захватил его язык, поглаживая широкие плечи своего создателя. Поддаваясь внутреннему порыву, Дантаниэл раскрыл рот и через минуту настойчивых приставаний впустил дыхание и тепло мальчишки глубже, позволяя ему вторгаться на запретную территорию. Ему было нелегко оставаться близким к Эмберу, но в моменты вроде этого сомнения немного слабели.

Данте потянулся, закапываясь пальцами в светлые волосы. Он провел рукой по шее Эма и плечу, переходя на подбородок. Эмбер улыбнулся. Он ненадолго оторвался от Данте, рассматривая его затуманенными после поцелуя глазами. Ворлок втянул немного сигаретного дыма и выдохнул его в лицо парню, остро отвечая на его взгляд.

— Пожалуйста. Один раз. Обещаю, я не буду приставать к тебе еще долго… Возьмем Элая и Дагона и двинем на побережье, немного поплаваем. Что скажешь? — продолжал настаивать Эм.

— Я не верю, что ты оставишь меня в покое, Морриган. За два года этого так и не произошло. С чего это должно измениться?

Молодой человек улыбнулся.

— Ну не могу же я тебя бросить? Я думаю, ты задержался в своем унынии. Призрак, за которым ты гонишься, всего лишь тень настоящего. Отбрось сомнения и следуй своим путем, как и велит твоя природа.

Дан резко подался вверх. Быстрее, чем Эмбер успел понять, он оказался под своим создателем, намертво прижатый к кровати его стальной хваткой. Звериная натура волка никогда не изменяла Дантаниэлу Баррингтону.

— Ты слишком много философствуешь.

Сердце Эма начало биться быстрее.

— Соглашайся… — упрямо прошептал он.

— Я соглашусь. Но просто потому, что мне кое-что нужно в одном квартале у побережья. Не потому, что ты меня попросил.

— Конечно…

Блестящие, как льдинки, глаза затягивали Дантаниэла. Дыхание человека оседало на его губах морозной свежестью. Данте поежился от такой близости.

Эмберу так не хватало такого его — живого и порывистого. Каким он был раньше. Эм пододвинулся, напрашиваясь на поцелуй, а Дан в ответ притянул к себе светлую голову и прижался губами ко рту мальчишки. Пальцы ворлока поползли вверх по его ровной груди, задевая соски и заставляя пальцы Эма дрогнуть и немного сжаться. Привкус табака заполнил ноздри. Эм внутренне ликовал. Неужели прогресс? После двух лет мучений и сплошной черноты?

Кровь приливала к низу живота, мешая обоим парням соображать трезво, и по этой сладкой тяге Данте знал, что не пожалеет, поддавшись на уговоры человека.

Его пальцы легли на горло Эма как когти. Твердая плоть вдавливалась в бедро; страсть черноволосого ворлока разогревала воздух, и на эти мгновения мир переставал существовать. Оставались лишь ритмичные удары сердца. Волны прокатывались по всему телу, Эм раскачивался вместе с ними, упиваясь поцелуем, чувственными прикосновениями и сознательной тягой к своему создателю. Он знал, что в глубине души Дан нуждался в помощи, и потому с готовностью протягивал ему руку. Он обещал, что будет делать это для него.

Молния ширинки медленно поползла вниз. Дан перекинул одну ногу, оседлав бедра мальчишки и поставив руку на его грудь. Глаза двоих встретились во мраке темной спальни. Эм чуть приподнял бедра, ожидая, что Данте стащит его одежду. Он нетерпеливо потерся об него, но ворлок не спешил.

Язык Данте прошелся по внутренней стороне щеки Эма, оставляя влажный след. Блондин почувствовал теплые ладони на своих бедрах, он отвечал Дану, глубоко и медленно, растворяя их обоих в горячем поцелуе. Жар в паху не стихал, он усиливался, особенно если Эм представлял, как Данте грубо тянет его на себя, выгибая его тело как ему угодно.

Сейчас Эм даже боялся подумать о том, как долго Данте не прикасался к нему. Погруженный в свои проблемы ворлок не замечал, что отгораживался от всего, что он любил, включая секс. Эм провел кончиками пальцев по его обнаженной груди. Данте дышал все чаще, поглаживая торс парня и пряча нос в изгибе его шеи. Эмбер был таким мягким, его тепло заволакивало вглубь бесконечного омута. Данте ласкал его живот и думал о том, как он устал бродить во мраке. Он устал скучать, искать в комнате пятый угол и несуществующие страницы в книгах. Если бы нашлось на свете хоть одно средство, которое снимет боль...

Данте взял Эма за руки и сцепил его пальцы со своими.

— Заморозь что-нибудь, — попросил ворлок хриплым шепотом.

Блондин приоткрыл глаза, выныривая из омута удивительно приятных поцелуев.

— Чего? — улыбнулся он, как будто Данте был глупым.

— Покажи мне свою магию. Мне нравится твоя сила.

Эм с сомнением откинулся на простынь. Дагон в таких случаях всегда говорил не давить на Данте. Потеря магии была побочным эффектом от стресса, и в таких случаях у ворлока мог пропасть абсолютно весь дар. Дан теперь едва мог творить даже простейшие заклинания. Это осознание доводило его до исступления, потому что теперь даже Эмбер был сильнее во много раз. Конечно, ради солидарности Эм никогда не пользовался своим даром, чтобы лишний раз не напоминать Данте о том, чего тот лишился, но если его ворлок просил сам…

— Ну же… — Данте нетерпеливо поднялся.

Через секунду пальцы Эмбера начали покрываться инеем от кончиков до запястья. Дантаниэл блаженно зажмурился, ощущая покалывания магии. Он приложил свою руку к руке Эмбера, словно соизмеряя их ладони. Мальчишка был его идеальным продолжением, иногда даже удивительно насколько. Прикосновения завели их обоих достаточно, чтобы хотеть продолжать.

В наступающих сумерках, под покрывалом полумрака две фигуры прижимались друг к другу все плотнее, не оставляя ни миллиметра свободного пространства. Они соединились в поцелуе, сначала неспешном и ленивом, а потом жадном и глубоком. Данте вылизывал своего мальчишку и оторвался, только когда воздуха перестало хватать. Он стянул с Эмбера джинсы и боксеры. Парень под ним тихо дышал, открываясь объятиями с полным, безграничным доверием.

Это было так легко. Данте провел мизинцем по его светлой улыбке, и Эм приоткрыл рот, захватив его палец. Данте толкнулся бедрами. Его член уперся Эмберу в живот. Короткий поцелуй в губы последовал после того, как Эм улегся на спину и обхватил ворлока коленями. Обволакивая мальчишку теплом своего тела, Данте оперся руками по обе стороны светлой головы. Пронзительно рассматривая своего партнера, он словно говорил: «Смотри на меня, не закрывай глаза», — и Эм смотрел, наслаждаясь тем, как Данте мягко входит в него, начиная двигаться и приносить им обоим такое знакомое наслаждение. Удовольствие прокатилось по телу от сосков до кончиков пальцев на ногах. Эм во всем повиновался движениям Данте. В моменты вроде этого он как никогда понимал, почему ворлоки так привязаны друг к другу. Ему нравилось, как Данте задевает его, когда ерзает по животу. Он выгибался специально, чтобы создавать больше трения.

Толчки заставляли парня тихо стонать и широко распахивать глаза. Им обоим нравилась эта игра. Данте сминал задницу мальчишки, туго вторгаясь в его тело. Эмбер под ним выглядел так горячо, что от его вида захватывало дух. Спазм кайфа проходил вдоль позвоночного столба от каждого толчка. Данте ненадолго покинул Эмбера, и тот было возмущенно задышал, но Дан лишь перевернул его, поставив на колени.

Эм послушно подавался назад. Он дрожал и тяжело дышал, бессознательно царапая простынь и сжимая ее в кулаках. Его голова кружилась от кайфа.

— Иногда я удивляюсь тебе… — Данте прикусил кожу на лопатке Эма, и тот лишь пробормотал что-то нечленораздельное, — насколько ты был занудной целкой раньше… Настолько… О черт…

Решив отомстить за оскорбление, Эм толкнулся навстречу, сжимая мышцы с поразительной силой. Данте закатил глаза, получив такой резкий, ошеломительный по своей силе толчок.

Пришлось замолчать. Ему вдруг смертельно захотелось укусить Эмбера, но темп движения не позволял сделать даже лишний вздох. Дан только прижался к влажной спине блондина, разглаживая его кожу, массируя его пах. Он начал проваливаться в блаженное полузабытье. Почти как глотнуть воздуха на большой глубине или как очнуться ненадолго от странного и неприятного сна.

Данте надавил на бедра парня, опуская его на матрас. Он двигал его сильнее, а Эмбер подавался навстречу еще резче. Его тело отвечало на каждую ласку, а безотчетное удовлетворение было верным спутником движений, которые делал Данте. Его создатель все больше входил во вкус, и именно сегодня он снова был горячий, как и раньше. Секс с ним наполнял удивительной энергией. Эм уже не чувствовал себя усталым и замученным. Он чувствовал себя живым и нужным, когда Данте обнимал его, целовал в губы, заполнял его собой. Именно сегодня показалось, что Дан находится на пути к исцелению. Могло ли это быть правдой?

Они жарко катались по кровати около часа, не обращая внимания на пепел, сигареты и разбросанные вокруг страницы из книг. Данте прикрывал мальчишке рот поцелуями, Эм отвечал на его движения, идеально повторяя каждое из них. Оба парня были в беспамятстве. Ощущение полного единства возникало именно в эти минуты, оно было нужно им обоим, чтобы напомнить о том, что они оба живы.

В самый острый момент голова Эма запрокинулась, а с губ стек исступленный стон. Он отразился от бокалов в баре и затих в квартире. Жар залил все тело от паха до макушки. Темная страсть, извечная привязанность ученика к его создателю держала их все так же крепко, не позволяя сойти с порочного круга. Некоторое время Эм и Данте прижимались друг к другу, содрогаясь от единовременной разрядки. Эм ощущал, как теплая сперма капает ему на живот. Удивительно долго. И так же удивительно хорошо.

Невыносимо было даже думать о том, что этого могло никогда не быть. И почему-то Эм не мог представить, что место Данте в его жизни займет кто-то другой. Он распахнул глаза. Что за дурацкие мысли?

Темнота начала потихоньку пропадать. Парень откинулся на подушки. Он был бездвижен, как мертвый. Его губы были искусаны, на запястьях остались синяки, волосы в беспорядке разметались по подушке. Едва шевелясь, Эм вылез из-под Данте, лениво целуя его в губы. Свои самые горячие оргазмы он всегда записывал на счет этого парня. Впрочем, ему было не с кем сравнить, ведь Данте по-прежнему оставался его единственным партнером. Немного отстранившись, Эм посмотрел на него, а тот, не сводя глаз с мальчишки, легонько прикоснулся к его лицу.

Может быть, действительно пришло время к переменам? Как бы хотелось верить в это.

====== Глава 2. Чужая жизнь ======

Проснувшись по утру, Эм долго не хотел открывать глаза. Он улыбнулся, прокручивая в голове вчерашнюю ночь. Касания Данте все еще горели на остывшей коже, приятно напоминая о произошедшем. Если бы можно было ненадолго задержать время и оставить все как есть, Эмбер с удовольствием махнул бы пару сотен баксов на несколько лишних часов. Как жаль, что пока никто не владел таким видом магии.

Вспомнив о планах на выходные, молодой человек все же потянулся и сел на кровати. Если Данте не передумает, возможно, сегодняшний день пройдет отлично!

Однако, оглядевшись, Эм понял, что его создатель куда-то исчез. Только развороченные простыни, сбитые подушки и запах табачного дыма все еще говорили о том, что в спальне пару часов назад находился кто-то еще. Задай Эмберу кто-нибудь такой вопрос раньше, он бы без труда сказал, что ворлок пошел на охоту, но сейчас вряд ли это было так, ведь Данте перестал охотиться. Доходило до нелепости: Эму даже иногда приходилось приносить ему сырое мясо из магазина, чтобы тот не отощал окончательно.

Эмбер обернулся к двери. При дневном свете апартаменты казались еще больше, так что возможность рассмотреть последствия вчерашних заклинаний Дантаниэла представилась просто великолепная. Каждый раз это было что-то новое. Сегодня по всей комнате, тут и там, были разбросаны книги, мел, свечи, бумага, тетради и перья. В углу разбрызгана кровь. Повсюду лежали какие-то потроха. На полу, прямо на новом дорогом ковре, была прожжена огромная дыра. Заваленный, как в антикварной лавке, стеклянный стол едва не подламывался от тяжести предметов, громоздящихся на нем. Положа руку на сердце Эм пугался того, что он видел, когда входил в эту комнату. Ему ужасно хотелось выкинуть все барахло прямо на улицу, оставив дизайнерскую мебель в ее привычном виде, и останавливала молодого человека лишь вероятность грандиозного скандала.

Еще раз взглянув на кровавое пятно в углу, Эм поморщился. Дан часами ворошил черную литературу, чтобы обнаружить хоть один способ вызвать душу ворлока из царства мертвых. Диски, купленные в магическом квартале, амулеты, записи, фильмы о некромантии — словом, все то, что вселяло ложные надежды, в беспорядке находилось здесь же.

Первое время Эмбер честно пытался помочь Дантаниэлу с заклинанием, рылся с ним в книгах, поддерживал его в чем мог и терпел все его выходки, но Данте чаще срывался и кричал, что слышит все мысли и прекрасно знает, что сила воскрешения для Эмбера является сказкой сродни историй о волшебной палочке, единорогах и русалках. К сожалению, он был прав: Эм действительно не верил в жизнь после смерти.

Он знал, что некромантия позволяет делать нечто подобное, но для этого душа не должна быть так уж далеко от тела, а само тело должно оставаться в целости и сохранности. В случае же с Мэлом речь шла всего лишь о кровавых ошметках, разбросанных по подвалу Всех Церквей после заклятия тотальной аннигиляции. Эмбер боялся выражать это вслух. Они с Данте не нашли нужного заклятия, и в итоге это чуть не закончилось очередным скандалом, а Дан отстранил своего апрентиса от исследований, не разрешая больше вмешиваться в свои дела. Пару раз они даже подрались так жестко, что разговаривать друг с другом у них не возникало желания еще около двух недель. А потом Данте почти полностью потерял свои силы и работать над поиском информации больше не мог. Он не просил помощи. Только лежал и молча умирал изнутри, объятый целой стаей ревущих демонов.

Куда же он делся сейчас?

Исполненный дурацких предчувствий, Эмбер поднялся. Намотав на бедра простыню, он отправился на поиски.

С кухни доносилось слабое жужжание. Как будто Данте… смотрел телевизор? Это на него не похоже, скорее он улетел бы жить на Марс.

Зайдя в кухню, Эм обомлел. Данте действительно буднично восседал за столом и наслаждался апельсиновым соком под негромкое бормотание новостного канала на огромном плазменном экране.

— Доброе утро, — поздоровался он и пододвинул Эмберу второй стакан.

Эм так и остался в дверях, не в силах пошевелиться от изумления. Простынь, неплотным кольцом обхватывающая бедра, скользнула к его ногам.

Дан поднял взгляд, проследив за тканью.

— Что? — пожал плечами он. — Тебя удивляет, что иногда я пью сок?

Сделав шаг в просторную кухню, Эм подошел к ворлоку и склонился над ним так, словно видел впервые в жизни. Тот снова недовольно покосился на парня.

— Тебя что, лихорадит? Перестань так на меня пялиться.

— Ты ведь не выходишь из комнаты? — только и нашел в себе сил прошептать Эм.

Данте не среагировал на его реплику. Он отвернулся к экрану, прибавил пультом звук и поджал губы.

— В пятницу, одиннадцатого июля, отряд полиции снова совершал расследование по делу о массовых убийствах в Мексике, — донесся бодрый голос ведущей утренних новостей. — Как стало известно, из пятнадцати офицеров, отправившихся исследовать район возле Катемако, восемь скончались на месте от увечий, не совместимых с жизнью. По словам выживших, на них напало существо, наполовину человек, наполовину животное. Отряд полиции пытался отстреливаться. Нападавший атаковал офицеров с молниеносной скоростью. Капитан Мид, поставленный полицией Штатов во главе операции, пока отказывается комментировать случившееся. В результате атаки были убиты двое нападавших. Как уточнили официальные источники, это может быть связано с убийствами…

На этом связная речь прервалась. Данте поморщился и переключил на музыку, не обращая внимания на Эмбера, который выплюнул сок при воспоминании об озере.

— Стой! Стой, зачем ты сделал это? — молодой человек предпринял попытку вырвать у Дана пульт.

— Зачем я буду это слушать? Катемако осталось за спиной. Как и все остальное.

Эмбер сделал еще несколько тщетных попыток завладеть символом власти над плазмой. Данте испепелил его кровавым взглядом.

— Данте! Но это же полиция, а вдруг они найдут ворлоков?

— Они уже нашли. И сразу же остались без головы. Думаешь, они так легко дадутся им в руки? Люди понятия не имеют куда лезут. Я пошел в душ, — залпом опрокинув в себя стакан, Данте поставил его в двойную раковину и удалился в сторону ванной.

Эм схватил пульт, переключив обратно, но было уже поздно: новостной канал перешел на сводку о погоде. Тихо выругавшись, Эмбер мысленно отвесил Дану подзатыльник.

С тех пор как они покинули окрестности Деревни Чародеев, шум вокруг дела об Охотниках никогда не стихал. Найденные трупы, выжженное пепелище, ритуальные убийства, домыслы и слухи были всего лишь частью той информации, что уловил Эмбер из обрывков газетных новостей и разговоров коллег.

Весь мир потрясла страшная новость о маньяках, перемещающихся со скоростью света и убивающих всех на своем пути.

Каждый раз, слыша разговоры, Эмбер дергался, как больной, потому что он знал намного больше, чем все любопытные вместе взятые. Постоянные опасения уже невероятно утомили его. Странно, что никто так и не понял, что в это дело ни в коем случае не стоит лезть. Нужно было просто признать, что расследование зашло в тупик, забыть, никогда не поднимать этот вопрос и не вспоминать про окрестности у озера!

С другой же стороны, если не пытаться принять меры, сколько еще людей пропадет без вести на страницах этой кровавой истории? Куда ни кинь, всюду клин. И главное, Эма не покидало противное ощущение, что история еще повторит себя — слишком уж много ворлоков осталось на земле скитаться без особой цели. И все они были крайне злы на людей за вторжение на их территорию.

Эм нахмурился. Преодолевая все доводы здравого смысла, он отправился в ванную. Он хотел поделиться своими сомнениями с Данте. Нельзя же скрываться от разговоров вечно!

Комментарий к Глава 2. Чужая жизнь http://savepic.net/6998047.png — к главе

====== Продолжение 1 ======

— Данте!

Тот обернулся, услышав за спиной шаги.

— Великий Вельзевул, ты хоть когда-нибудь останавливаешься? — гневно спросил ворлок, нанося на лицо состав для бритья.

— А что, если они и в самом деле узнают о том, что колдовство существует? Это ведь неправильно. Они могут начать преследования по всему миру, как охотники!

Услышав знакомое слово, Дан напрягся. Еще одно основное правило гласило: никаких слов на букву «о» и «х» в его присутствии.

— Пусть преследуют. Мне абсолютно все равно!

— Но сколько людей еще может погибнуть!

Дан обернулся, взбешенный настойчивостью своего апрентиса.

— Я кому сказал? Меня это не касается! Для меня не существует магии. Как и охотников. Как и всех тех, кто пытается копаться в этом дерьме!

Неловко дернув рукой, Данте выругался. Лезвие соскользнуло. Белая бритвенная пена в этом месте моментально начала окрашиваться в багровый оттенок.

— Кровь, — прошептал Эмбер, хватаясь за полотенце, но Данте оттолкнул его руку.

— Отвали! Ты собирался звать Элая и Дагона? Вперед. Пока я не передумал поддерживать ваш цирк!

Еще немного постояв за его спиной, Эм вышел из ванной. Сказка кончилась. Дан побыл в нормальном состоянии ровно один вечер. Выспавшись, он снова превратился в Хайда* — свою вторую половину, испытывавшую раздражение ко всему, что его окружало.

Из рассказа Стивенсона «Загадочная история доктора Джекилла и мистера Хайда».

Эм в гневе бросил полотенце на кровать и принялся натягивать джинсы. Ничего правильного. Нет, в этом не было абсолютно ничего правильного!

Дан даже не пытался выяснить, где были уцелевшие ворлоки и охотники, если кто-то из них действительно выжил. Он даже не пытался узнать, где была Скайлер! Первое время он еще пытался бороться, когда в нем била непримиримая ярость. Но потом она затухла, как затухает пламя стаявшей свечи, и даже святая месть отошла на второй план. Данте вбил себе в голову, что без Мэла он никто и жить ему уже не надо. Если бы это решало проблему!

Эм порывисто застегнул ширинку. Хорошо, что Элай и Дагон будут сегодня рядом. Может, хотя бы братья подскажут, как лучше поступить в подобной ситуации.

На тумбочке завибрировал телефон. Не посмотрев на экран, Эмбер схватил трубку, ожидая, что это один из пациентов клиники звонит уточнить дату приема. Но вместо этого из динамика донесся щебечущий и легкий голос Райли.

— Эмбер! — радостно произнесла она, когда тот нажал на прием.

По спине пробежал приятный холодок. Уж кого Эм ожидал услышать меньше всего, так это ее. Это не значило, что он потерял с ней связь, вовсе нет. Разобравшись со своими проблемами, Эм все же нашел в себе силы позвонить и извиниться за внезапное исчезновение, а Райли в свою очередь поняла и простила своего заблудшего друга. Они перезванивались раз в пару месяцев, и, честно говоря, Эм был рад слышать ее голос именно сейчас.

— Привет, Рай! Как ты? — улыбаясь, спросил он.

— Со мной все в порядке! Как ты?

Прекрасно. Лучше не придумаешь. Нельзя даже понять, существование ли это.

— Я отлично! Мы с Данте… — в ванной оглушительно хлопнула дверь, — собираемся на побережье!

— О! Так это же замечательно! Извини, если отвлекаю… — голос девушки доносился глухо, словно расстояние, пролегавшее между городами, имело значение.

— Ты не отвлекаешь. Мы еще не выходим.

Райли на том конце рассмеялась. Эм вымученно протер лицо и приготовился делать то, что получалось у него почти профессионально: наводить тень на плетень.

— Ты совсем пропадаешь! Даже не звонишь…

— Работа выматывает. Ты же знаешь, я в клинике иногда торчу по две смены.

— Я знаю! Я так рада слышать, что ты наконец нашел постоянную работу!

Нашел. Потому что Данте загипнотизировал главного врача, когда еще мог творить магию...

— Да, Райли! Теперь наслаждаюсь по полной программе, — в коридоре с грохотом обрушилось что-то. Эм заслонил ладонью динамик, чтобы до девушки не донеслись эти залпы бешеной артиллерии.

— Как погода?

— Отличная.

Единственное, что в Лос-Анджелесе есть хорошего.

— Вы все еще живете с Данте? В той шикарной квартире, которую ты мне фотографировал?

— Да, снимаем. У одного… м-м-м… человека.

Которого Дан сожрал на задворках у клиники два года назад.

— Я очень рада слышать это, Эм. Данте хорошо себя ведет?

— Да. Мы с ним, — из коридора раздался рык и ругань, — лучшие друзья.

Райли замолкла ненадолго, вдохновленная такой речью. Эм утопал в матрасе, все глубже погружаясь в собственное вранье. После возвращения Мики в Гринвуд Райли звучала как самый счастливый человек на свете. По правде, она не знала и половины истории, произошедшей в Деревне Чародеев. По тому, что Эм слышал от нее, он уловил, что Мики не рассказал своей девушке и части ужасов, свидетелями которых они стали. Это было даже к лучшему. Эм поддерживал эту игру. А вместе с тем, он ни за что не хотел бы вывалить на Райли все то дерьмо, которое происходило сейчас в его жизни.

— Это прекрасно! Я хотела тебя спросить, — в голосе девушки послышались веселые нотки. — Ты собираешься в родные места? Навестить нас, посмотреть, как дела?

Эм хотел бы ответить, что не собирается даже под страхом расстрела, потому что Гринвуд для него связан с самыми черными страницами в жизни, но не стал. Вместо этого он взял себя в руки:

— Ну… Может быть. На кладбище убраться. Посмотреть, во что превратился мой дом.

— О, не переживай! Я часто хожу к твоей маме, ее могила в полном порядке. Мики позаботился о доме, полиция запрещает даже фотографировать его.

— Надеюсь, когда он таял, стены не прогнили до основания, — буркнул Эм, замечая краем глаза, как Данте входит в комнату в драных джинсах и расстегнутой рубашке.

— Нет, все в порядке. Я присматриваю за домом. Эмбер, ты уверен, что у тебя все хорошо? Ты звучишь странно.

— Все хорошо. Просто съел что-то не то на завтрак. Так ты что-то хотела мне сказать?

Райли замялась, словно собиралась выдать большой секрет.

— Я бы хотела сделать это при личной встрече. Ты сможешь вырвать для нас время?

— Не на этой неделе. У меня несколько важных операций.

— После?

— Да, после.

— Хорошо. Я буду ждать твоего звонка! — девочка попрощалась и повесила трубку.

Как только ее звонкий голос пропал, Эм сразу же ощутил пустоту. Райли обладала удивительным свойством поднимать настроение тогда, когда никто не мог его поднять. Он действительно почувствовал себя немного лучше после разговора.

Дан не посмотрел на своего ученика, он рылся в шкафу с одеждой. Отыскав там бейсболку, он надел темные очки и посмотрелся в зеркало.

— Даже смерть живее, — мрачно обронил он.

И больше ни слова.

Эм проводил взглядом его спину. По какой-то причине идея ехать на побережье в таком настроении уже не казалась ему удачной…

====== Продолжение 2 ======

Мы смотрим на Калифрнию из окна,

У нас большие черные машины

и куча историй о том, как мы переспали со всеми киновездами,

Возможно, я уеду отдыхать в Испанию,

Оставлю свои крылья,

Запью крепким свои заботы

И улечу куда-нибудь, где никто не знает меня.

(Counting Crows — Holiday in Spain)

Единственная постоянная величина, чьи жизни, как могло показаться, не менялись никогда, были Элай и Дагон. Иногда Эм завидовал им. Он не понимал, каким образом братьям удавалось сохранять теплые отношения на протяжении столетий, при этом жить вместе и не хотеть убивать. Жизнь друг без друга имела для них мало смысла, и никто по-прежнему не мог разбить их тандем.

По правде, это была их идея залечь ненадолго на дно в большом городе вроде Лос-Анджелеса. Дагон предположил, что так будет лучше, что среди небоскребов и толп народа им будет легче оставаться незамеченными, а Данте — приходить в себя после потрясения. Эм послушал их.

При первой же возможности братья устроили свою жизнь. Они нашли себе работу и квартиру, почти отказались от магии, прикрываясь благовидным предлогом о том, что «пока лучше не выдавать себя». Эм, который всегда тянулся к обычному, последовал их примеру, потому что Данте было все равно до того, что происходит вокруг него. После того как не стало деревни, братья не отходили далеко, объяснив это тем, что теперь им стоит держаться вместе. Тем более, они понимали, что с потерей создателя Дан может начать вести себя неадекватно. К сожалению, они как в воду глядели.

Братья предупредили Эмбера о том, что он должен вызывать их сразу, как только возникнет опасность. В это определение входило сразу очень много понятий, Эм даже составил целый список, классифицировав события по степени тяжести: от рева и крушения мебели до вспышек бешенства и беспорядочных убийств на улицах города. Эм надеялся, что призывать Дагона и Элая на помощь придется нечасто, однако всегда держал свой амулет наготове для вызова. На случай.

Макушки светловолосых ворлоков показались издали. Братья ждали у дороги, негромко переговариваясь о чем-то своем.

Жара поднималась от асфальта, но в машине — новой дорогой спортивной иномарке (приятный бонус от прежнего владельца апартаментов) было прохладно и хорошо. Эм взглянул в зеркальце заднего вида, закурил еще одну сигарету из смятой пачки и открыл дверь, приветствуя радостных, как весенний день, ворлоков:

— Привет, парни!

Дагон улыбнулся Эму в ответ голливудской улыбкой.

В темных очках оба брата напоминали полицейских, патрулирующих пляжи. Иногда Эму приходилось напоминать себе о том, что они не обычные люди, очень уж буднично те смотрелись в непринужденной солнечной обстановке города, среди его покрытых стеклами небоскребов, утренних пробежек в парке и хотдогов за пару баксов.

Только их зверские замашки выдавали в них нелюдей.

Дан буркнул что-то с заднего сиденья. Он так и остался в безрадостном настроении, скрываясь в затонированном пространстве меж двух задних стекол. Он прятал лицо под кепкой, а руки — под длинным рукавом. Взглянув на него, Элай понял, что звезда не в духе. Он закатил глаза и плюхнулся на заднее сиденье, стараясь не пододвигаться к агрессивно настроенному товарищу слишком близко.

Иногда братья радовались, что Дан больше не умеет читать мысли. Теперь рядом с ним можно было держать при себе какие угодно планы и знать, что это не обернется землетрясением. Дагон решил, что спросит у Эмбера, в чем дело, но немного позже, когда Данте пойдет поплавать в океане и немного остудит горячую голову.

Спортивная машина катила по дороге, рассекая солнечный свет. До побережья было около часа езды. Сегодня в воздухе не витало даже намека на туман, хотя завтра он, возможно, появится, ведь туман — неизменный спутник жары. Эм смотрел на дорогу, на то, как почти плавится от лучей солнца темный асфальт. Город за окном сиял призрачными витринами и проносился мимо, подобно поспешно промотанной пленке. Приглушенные солнечным светом массивные небоскребы деловой части, остроконечные крыши домов у побережья — все это казалось неродным. Оно казалось неродным, и оттого Эм чувствовал себя неуютно.

А ведь когда-то он едва мог позволить себе оплатить лишнюю поездку на автобусе. Сейчас он имел все, что хотел. Ну, или почти все. Делало ли это его счастливым?

Иногда он чувствовал, что примеряет на себя чужую жизнь. Пожалуй, ему не хватало определенности и спокойствия, а ведь порой так хотелось знать, что завтрашний день не принесет ничего необычного.

Вскоре автомобиль вырулил на обширное побережье. Заглушив мотор, Эм некоторое время оставался без движения.

Данте на заднем сидении докуривал новую пачку, бросая окурки прямо на пол. Дагон и Элай достали плед и выбрались наружу. Они собирались спасти хотя бы свои выходные.

Эм не стал заводить разговор с Данте. Тот выбросил сигарету и тоже вышел на улицу. Его фигура начала быстро удаляться в сторону берега. Дан не стремился снимать одежду или кепку. Он обогнул несколько рядов купальщиков и плюхнулся на песок, по пути стащив кроссовки и сбросив их рядом. Как только он отошел на безопасное расстояние, Дагон тут же коршуном накинулся на Эма.

— Он вообще хоть что-нибудь жрет? Ты посмотри, на нем же одежду вешать можно и никто не отличит от вешалки!

Эмбер устало протер рукой лицо.

— А ты пытался разговаривать со стенкой и уговаривать ее съесть мясо? Он целыми днями сидит в своих книгах, думая, что он может найти способ и вернуть то, что потерял!

Элай нахмурился, а Эм продолжал тираду:

— Он не охотится, не выходит из дому, не убивает. Я приношу ему мясо из ближайшего магазина. Он потерял почти все свои силы! Иногда он разговаривает сам с собой! Он становится тенью, парни. Да что там, его даже на секс не тянет!

Проходящая мимо пара удивленно обернулась на троих парней на последнем предложении, но Эм не обратил на них никакого внимания. Услышав о таком повороте, братья замолчали. Это уже действительно звучало тревожно.

— Я не знаю, что мне с ним делать. Он не возвращается, — Эм взял из багажника упаковку с газировкой. — Ваш план не срабатывает, вы думали, что в большом солнечном городе ему станет лучше, но он только утопает в себе, еще глубже, чем до этого. Почти как жизнь. Но не то…

Братья следовали за мальчишкой по пляжу. Что-то подсказывало им, что к Данте лучше не соваться. Они отсели отдельно и продолжили наблюдать за другом со стороны.

— Но Эм, ты же понимаешь… — Дагон пожал плечами, не продолжая эту фразу.

Сделав большой глоток газировки, Эм в упор взглянул на него.

— Понимаю. Существует только один человек, способный его вернуть. Но его нет! Мэла нет, ребята!

— Тихо, не паникуй. Дан бывает нормальным, ты сам говорил, — полушепотом отозвался Элай. — Тебе надо просто поймать его в этом состоянии и понять, что его радует, чтобы ограждать его от депрессии!

Дан недобро покосился в их сторону, словно мог слышать, о чем шепчутся его друзья.

— Его радует самокопание! Он бывает нормальным. Вчера был. Несколько часов! Но уже сегодня он накинулся на меня, когда я попытался поговорить с ним о…

Эм взглянул на братьев, ожидающих продолжения.

— В общем, не важно. Просто поговорить.

Элай криво ухмыльнулся.

— Только не говори, что ты снова далдонил ему об охотниках или полиции!

Эм снял солнечные очки, сунул их в сумку. Потом снова достал, снова их надел. И отвернулся. Братья тяжко вздохнули.

— Эмбер, — Дагон страдальчески похлопал его по плечу. — Ну ты же знаешь с детства — не суй руку в мясорубку. Будет фарш. Теперь мне понятно, чего Дан такой дерганый...

— Но полиция вынюхивает возле деревни ворлоков! Вас не пугает, что в один день они могут прийти по ваши головы? — Эм снова резко обернулся. — Я не хочу, чтобы нас нашли!

— Нет. Мы не оставляем отпечатков, забыл? Теоретически, нас вообще не существует в этом мире, не говоря уже о том, что поймать нас почти нереально.

— Вас — да, — Эм помахал перед его носом рукой, пошевелив пальцами. — А я все еще смертный! О том, что я в Лос-Анджелесе, знают всего пять человек. Для остального мира я Эмбер Морриган, парень, который канул в анналы истории еще со времен вашей гринвудской резни бензомечом!

— Не заводись, — Элай отхлебнул прохладной шипучки. — Мы давно предлагали тебе выжечь отпечатки. Так будет безопаснее!

— Нет, спасибо, — буркнул Эм, продолжая внутренне кипеть. — Я еще хочу немного пожить. Как человек!

— Тогда не жалуйся. Данте сделал все, что мог. Он загипнотизировал ваших соседей. Твоих коллег... Его последний полезный поступок до того, как он окончательно съехал.

— Я не жалуюсь. У меня все прекрасно. Я живу с маньяком. У меня нет друзей. Нет нормальной жизни. Народ на работе до сих пор думает, что меня зовут Кевин Уолш! — безрадостно фыркнул Эм.

— Ну и пусть думают! — пожал плечами Элай. — Перестань трястись, как осиновый лист. Мы были возле деревни. Наши как следует убрались там и сожгли все трупы, включая труп старины Рэмира. Они замели следы, выставив все так, будто только охотники виноваты в потасовке. У полиции нет против нас никаких доказательств. За тысячи лет... за тысячи лет, Эмбер! Они никогда не поймали ни одного из ворлоков. Только охотники знали, кто мы. У них на руках нет тела ни одного из наших, а даже если есть, они ничего не докажут.

Эм не очень-то верил его словам. Тревожное чувство шевелилось на дне его желудка, потому что он слышал сегодня по телевизору: на тех полицейских напали не люди. Это были наполовину звери! Долго ли им понадобится на то, чтобы завершить расследование? В синих глазах мальчишки играл отсвет солнечных лучей и беспокойство — беспокойство за себя, за Данте, за завтрашний день. Война не прошла бесследно ни для кого. Эм иногда до сих пор просыпался в ледяном поту, терзаемый страшными видениями прошлого. Не удивительно, что паранойя сживала его со свету. В конце концов, Эм должен был внушить спокойствие себе самому прежде, чем объяснять это Данте, а это казалось просто невозможным.

В этот момент парень отвлекся. Данте, который устал сидеть в стороне, поднялся и принялся скидывать с себя одежду. Оставшись в одних плавках (по счастью, Эму удалось убедить его взять их с собой), Дан начал заходить в воду.

Дагон толкнул Эма локтем. Тот понял намек. Он быстро отставил содовую и увязался за своим создателем.

Ворлок удалялся от него. Эм не хотел оставлять его без присмотра. Однако, когда он дошел до кромки, блестящая спина Данте уже маячила довольно далеко. Тот избавлялся от своих проблем чрезвычайно просто — он просто уходил от них, делая вид, что их не существует.

Эм остановился на полпути. Догонять Изверга не имело смысла. Наверное, он хотел побыть один… Такое настроение часто находило на него.

Иногда он понимал, что Эм и братья всеми силами стараются вытащить его на свет. Но Дан не был уверен, что он хотел видеть свет. Это крайне затруднительно, когда все вокруг застилает темнота. Лишь постепенно до него начали доходить масштабы произошедших в его мире перемен. Дан не знал, в каком направлении ему двигаться. Он чувствовал себя абсолютно потерянным. Зная, что без Мэла ему будет плохо, он никогда не мог представить, что боль в груди будет сживать его со свету. Чего стоила такая жизнь?

Он окунулся. Не думать было невозможно. В голове яркой молнией промелькнула грустная мысль: раньше они с Мэлом тоже позволяли себе немного отдыха. Они останавливались в каком-нибудь прибрежном городке и отрывались там на полную катушку. Они охотились и смеялись, иногда напиваясь вусмерть в дешевых кабаках. Они могли оставаться вместе часами, не уставая друг от друга, в то же время постоянно ругаясь, как кошка с собакой. Никто не мог даже представить, как Данте скучал по тем временам. Черт бы его побрал, он даже сосредоточиться не мог. Он даже не мог убить какого-нибудь заблудшего прохожего...

Словно в напоминание о последнем, что-то блеснуло на солнце. Вынырнув из своих размышлений, Дан пригляделся. В его направлении приближался человек. Какой-то купальщик или купальщица в плавательных очках загребал мощными движениями по направлению к берегу.

И тогда это началось. Словно щелкнуло что-то в глубине сознания. Данте понял, что ему нужно. Он улыбнулся, как хищный демон, и, немного поразмыслив над своими действиями, принялся двигаться наперерез пловцу. Сонливый ступор схлынул с него на мгновенье. Вспомнив о Мэле, об охоте, о славном времени вместе, Дан вдруг подумал, что не так это и сложно — просто сделать так, как привычно. Сделать так, как было хорошо раньше. Может, так эта боль уйдет?

Ворлок плыл все быстрее и неистово жаждал живой крови. Возможно, даже некоторые силы вернутся, если как следует подкрепиться. Дантаниэлу не терпелось поскорее выяснить это.

Зеленые глаза девушки удивленно уставились на возникшего не пойми откуда молодого человека. Ей было не больше тридцати лет на вид. Она приоткрыла рот в немом испуге, увидев красный глаз черноволосого парня. Дан улыбнулся ей, нежась в ослепительных лучах солнца, которое играло в его темных, блестящих от влаги волосах. Звуки со стороны берега больше не отвлекали. В голове стоял жуткий гул. Жажда вызывала зуд в глазных зубах, и Дантаниэл провел по ним языком, чтобы сгладить жжение.

Он протянул руку.

— Привет… Развлечемся?

Эм в ужасе обернулся. Из воды раздался душераздирающий, полный боли женский крик. Все, кто были на пляже, вскочили с матов и лежаков, озираясь и вглядываясь в даль.

Эмбер побледнел. Он знал, что это значило, но не хотел, чтобы его опасения подтвердились хотя бы на один процент. Широко открыв глаза, парень увидел брызги. Что-то происходило в той стороне, отсюда было сложно разглядеть, потому что Дан заплыл довольно далеко.

Сквозь яркий солнечный свет Эм до боли в глазах вглядывался в даль. Раздался еще один крик. Спасатели спрыгнули с вышки и поспешно оседлали водный скутер, намереваясь ринуться на помощь утопающей. Эм запаниковал. Что бы ни происходило, они не должны увидеть Данте! Только не сейчас, когда внимание всех новостных агентств и так привлечено к убийствам!

— Черт! — тихо выругался Эмбер. Он метнулся обратно, туда, где оставил Дагона и Элая.

— Ничего не говори, — Дагон поспешно стянул через голову футболку. — Я достану его. Прикройте меня.

Эм и Элай встали так, чтобы вспышка магии не была видна никому на пляже. К счастью, это было и не нужно, все сейчас смотрели лишь в сторону лазурной кромки океана, наступающего на берег.

Дагон с хлопком исчез со своего места и аппарировал в воду, как раз в том месте, где над поверхностью снова показалась макушка Дантаниэла. Тот обернулся. Его окровавленный рот был искривлен в сумасшедшей улыбке, а глаза горели бешеным огнем. В этот момент он не выглядел как человек. Это было какое-то чудовище, вампир, покойник, ожившая нежить, вышедшая из собственной могилы, чтобы напиться человеческой крови.

Старший из братьев никогда не считал себя слабонервным, однако от этого зрелища у него пошли мурашки. Ничего подобного он не видел с тех пор, как Дан заприметил в кафе мальчишку четыре года назад. Тогда его глаза блестели так же жадно и свирепо. Данте всегда был самым ярым противником охоты в дневное время. Но сегодня он нарушил даже собственные правила.

Несмотря на ступор, Дагон потряс головой.

— Как в старые добрые времена! — сумасшедше захохотал Данте и вцепился зубами в кусок оторванной плоти. Девушка была мертва. Ее бездвижное тело покачивалось рядом на поверхности воды, огонь ее жизни потух. Огромное кровавое пятно расплывалось на лазурной глади, и в центре него был Данте — бешеный убийца, вновь сорвавшийся с цепи.

Как стервятник с человеческим лицом, он раздирал на части труп. Неведомая сила проснулась в нем, он отбросил оторванные руки девушки, впиваясь в ее плечо. Голова ее висела на ниточке, едва прикрепляясь к телу. Данте словно не видел ничего вокруг, охваченный сильнейшей жаждой.

— Так, парень. На сегодня твой отдых закончен, — Дагон поджал губы. Сказав это, он схватил собрата за плечо и поспешно аппарировал с ним вместе обратно к берегу.

====== Глава 3. Выход есть всегда ======

— Меня ни с кем не соединять! — гневно крикнул Мид в надрывно звонящую трубку. Телефон пошел короткими гудками и замолчал, а капитан устало опустился, скрипнув сиденьем служебного кресла.

Прошли, казалось, недели с момента нападения в лесу, хотя на деле едва ли минуло несколько часов, но Мид все продолжал сидеть и созерцать стену. Он смотрел, как догорающий день оставляет после себя окровавленный горизонт. Тревожные и липкие страхи наводняли сознание, не давая полицейскому вздохнуть свободно.

Разумеется, громкое возвращение дела об убийствах взорвало все средства массовой информации. Пресса словно сорвалась с цепи, и хотя руководство полиции и пыталось сохранить тайну, это не удавалось потому, что слишком много крови проливалось каждый раз, как кто-то сковыривал старую болячку. Не удивительно, что бравые ищейки желтой прессы тут же принялись копать в нужном направлении.

Папарацци не останавливало ничто. Они искали любые способы пробраться в участок, чтобы состряпать очередную сенсацию. Мид не удивился, если бы прямо сейчас люди с камерами и микрофонами материализовались за его окном на десятом этаже, вполне обходясь без помощи лифта.

Капитан устало опустил лицо в ладони. Полученные раны саднили, но он не ехал в больницу. Там его ожидал тот же самый ад: бесконечные вспышки камер, блокноты и скрип ручек, вопросы, вопросы, уймы вопросов, тогда как ему хотелось просто успокоиться и как следует подумать над тем, что удалось обнаружить.

Итак, завеса над тайной приоткрылась. Твари, устраивающие нападения, не принадлежали миру людей. Возможно, это звучало странно и дико, а верить в это мог только лишенный разума человек, но Мид, пожалуй, давно не относил себя к разряду нормальных или впечатлительных. В конце концов, ему уже не раз угрожали путешествием в дом с желтыми стенами.

Запив черным кофе таблетку от боли, капитан загрузил компьютер. Входя в полицейскую базу данных, он сжал в кулаке канцелярский нож для бумаг. Воспоминания, которые он собрался поднять со дна, будут не из приятных.

На мониторе замерцали картинки. Фотографии одна страшнее другой выплыли из виртуального пространства. Взглянув на дату и время сделанных снимков, Мид поморщился. Четыре года назад. Ровно четыре года назад случилась очередная вспышка особо жестоких убийств. Ровно четыре года назад в маленьком городке на севере штатов кто-то вырезал половину населения.

Серые глаза полицейского некоторое время бегали по тексту, а затем остановились на названии. Гринвуд. Дейн помнил это слово, словно оно было вытатуировано на подкорке его мозга. Именно тогда у него впервые зародились подозрения о том, что убийства совершал не человек. Капитан уставился на фотографию. Маленькая девочка по имени Лиз Ривьера тоже стала жертвой маньяков. Она была дочерью старого друга, Хагена Ривьеры, который служил в полиции в тех местах. Мид давно не видел его, но слышал, что старый знакомый вплотную занимался делом, пока не спятил от горя и не отошел от дел. До боли похожая ситуация. Накопав досье, Мид обнаружил, что у Хагена остался сын, который тоже получил звание и должность в полиции. Интересно, они могли что-то знать? Была ли у них информация о том, как одолеть тварей?

Продолжая читать, капитан зацепился за упоминание о другом странном событии. Фамилия, затронутая в сводке, тоже была знакома ему: Морриган. В статье говорилось о сыне другого погибшего офицера, который пропал без вести, притом дом его, как сообщала новость, оказался покрыт льдом от фундамента до самой крыши. Даже фотография прилагалась. Посмотрев на нее, Мид улыбнулся. Снимок был сделан летом. Не слишком ли прохладно для июля, пусть даже и не самого южного штата? Кажется, этого парня так и не нашли. А рядом, разумеется, стояла другая фамилия: Ривьера. Кому, как не другому полицейскому, фигурирующему в сводке, вести это дело? Поразительно много совпадений для одного крохотного провинциального городка.

Мид задумался, сопоставляя данные. Cамые последние убийства произошли далеко от Минессоты, и все же было трудно отделаться от ощущения, что все это звенья единой цепи. Может, полиция взяла ложный след, и не стоило ехать в Катемако, а сначала следовало снова наведаться в Гринвуд?

В любом случае, о том, чтобы соваться к озеру, речи теперь не шло: путь туда был отрезан. Значит, надо идти другой дорогой.

Посмотрев за окно, капитан нахмурился. В комнате стало еще жарче. В открытое окно задувал горячий ветер. Он, не переставая, шептал о чем-то и тем самым навевал тоску. Картинка на экране сменилась. Теперь там отображался труп мужчины средних лет. Он лежал в неестественной позе, с вывернутыми под немыслимыми углами конечностями. За ухом, чуть ниже линии роста волос, чернели два треугольника. Подпись у фотографии гласила: «Джон Мид. Полицейский. Жертва номер 9».

Время от времени Дейн возвращался в памяти к этим фотографиям. Люди с треугольниками на шее, изуродованные трупы, и среди них его собственный брат, расследовавший это дело очень давно. Иногда по ночам последний диалог с Джоном преследовал капитана, как будто произошел пару минут назад.

— Не надо туда ехать. Не бросай меня здесь одного.

— Я должен, Дейн. Это мой долг.

Достав из досье клочок бумаги, Мид прочитал последние вырезки из дневника Джона. Он был хорошим копом и знал, чем рисковал.

Если ты прочитаешь это, Дейн, значит, меня уже нет в живых. Я в обиталище ведьмаков. Это колдовское место. Существа, которые забрали меня, не являются людьми. Мне остается только молиться. Я сделал свое дело и передаю его тебе в надежде, что ты доведешь его до конца. Не позволяй мне уйти напрасно.

Сейчас я лежу в их подвале, распластавшись на полу и бормоча уже не молитвы, а какие-то невразумительные просьбы. Я знаю, никто не услышит меня. И все же, я хочу, чтобы ты понял, с чем…

На этом строки обрывались. Капитан так и не узнал, что хотел донести Джон, потому что на на клочке бумаги расплылось большое кровавое пятно, замазанное следами копоти и гари. Этот обрывок, как и некоторые другие доказательства, нашли в районе Гринвуда в обгоревшем коттедже пожилой учительницы местной школы. Мид даже помнил ее имя — миссис Парвуд. Женщина тоже числилась пропавшей без вести. Вероятнее всего, в ее доме некоторое время жили те же твари, что выжгли половину леса. Какое интересное совпадение.

Снова и снова читая письмо про себя, Мид добился того, что строки превратились в бессвязный набор символов. Ему показалось, что слова отдавались у него в ушах, пока наконец не почувствовал, что не в силах больше выносить их. Он вспомнил те дни, когда ему принесли весть о гибели брата. Потрясенный, почти убитый смертью близкого, Дейн едва не довел себя до истощения и лишь с большим трудом вернулся в мир живых. Выносить душевную боль и оставшийся на губах привкус отчаяния было безумно тяжело. Во сне Мид часто видел лицо брата, оно преследовало его, пока черные точки не скрывали образ во мраке. Лишь немного оправившись, Мид поклялся довести дело брата до конца.

Другие полицейские, подходившие, чтобы выразить соболезнования, просили раскрыть им тайну послания, заключенного в письме. Дейн тогда не был уверен, что и сам знал ее. Он молчал. Говорил всем, что это был самый обычный серийный маньяк, отвергал доводы, объяснял, что это не могло оказаться правдой. Но со временем он дошел до истинного смысла. Все сказанное было правдой, и нападение у озера лишь убедило его в этом на тысячи процентов.

Сверхъестественные силы существовали в природе. И они были опасны.

Капитан никак не мог выкинуть из головы напавшее на него существо. Желтые глаза горели в воображении слишком ярко, смрадное дыхание все еще стояло в носу. Неземное свечение словно окутывало оборотня. Мид вспоминал, как чувствовал свою полную ничтожность перед ним. Что будет, если объявить войну колдунам? Их количество было неизвестно. Что, если их сотни, тысячи? Ведь тогда ни один вид оружия не справится с этой напастью. Здесь нужно действовать намного аккуратнее.

Еще раз взглянув в свои записи, полицейский прочитал выведенные там факты. Ведьмины метки. Жестокие существа, не похожие на людей, личности которых невозможно опознать. Магия. Обгорелые церкви. Территория по всему миру, моментальные телепортации в пространстве. Двадцатые годы. Сороковые. Пятидесятые. Семидесятые. Разорванные трупы. Бессистемные убийства. Как все это связано? Вероятно, твари убивали просто ради удовольствия. Мид подозревал, что они потребляли в пищу то, что могли добыть, от этой догадки даже у бывалого сотрудника полиции по коже бежали мурашки.

Самым странным в этом деле казалось то, что не все жертвы были помечены значком треугольника. Почему на некоторых телах отсутствовало клеймо? Значило ли это, что не одна, а целых две стаи озверевших убийц бродили на свободе? Почему они таились в тени, как шакалы, а затем начинали нападать на все, что движется? Как можно остановить эту нечисть? И кто были те, другие, чьи трупы без отпечатков пальцев лежали на поляне у внезапно образовавшейся деревни с амулетами на шее?

Голова шла кругом. Мид взглянул на часы. Его идея посетить поселение возле Катемако не увенчалась успехом. Погибли другие, невинные офицеры, оставившие свои семьи и свой долг невыполненным.

Еще некоторое время Дейн обдумывал решение, которое не давало ему покоя. Затем он набрал на телефоне несколько цифр.

— Клаудиа? — на том конце провода послышался ответ секретаря. — Меня ни для кого нет. На несколько дней я возьму отпуск. Нет. Не надо, я сделаю все сам. Спасибо.

Сказав это, он повесил трубку. Кажется, пришла пора снова навестить Минессоту...

====== продолжение 1 ======

Ты потерял свой путь, и взгляд твой такой отстраненный,

Столько всего нужно сказать, что слова не идут.

Я разрываю свою связь из-за того, что ты делаешь.

Ты дал мне много ложных обещаний,

Говорил мне неправду,

Я так старался понять тебя,

Но теперь вижу лишь твои далекие от меня глаза.

Твои далекие глаза.

(Your Distant Eyes – Adakain)

— Как ты мог так поступить? — не выдержал Эмбер.

Он остановил машину на середине пути до Лос-Анджелеса и выскочил наружу, вытащив неистово смеющегося Дантаниэла за грудки.

Ворлок точно обезумел. С того момента, как Дагон аппарировал с ним из воды, прошло уже около четверти часа, а Данте все еще заходился в ненормальном смехе и вытирал слезы такой же ненормальной истерики. Даже братья не поддерживали его веселья. Обоих преследовало ощущение того, что их товарищ начинает немного перегибать палку.

— Ну как же, ты мне сам сказал, Эми. Делай то, что велит твоя природа. Отбрось сомнения и следуй своим путем… — выговорил Данте сквозь хохот, заставляя Эмбера открыть рот от удивления.

Парню показалось, что его оглушили тяжелым мешком с кирпичами. Он не мог этого понять. Дан казался таким нормальным, таким… обычным еще вчера. Не прекрати он разговор сексом, Эм даже сказал бы, что смог достучаться до его сумасбродного сознания. Но это оказалось не так. Вот каким было истинное лицо Дантаниэла — резкое, грубое, как у животного. Этот тип словно делал все назло и пытался сказать: «Вы же хотели меня видеть рядом с собой в выходные? Ну так получайте, что заслужили!»

— Слушай, — собирая последнее мужество в кулак, нашел в себе силы пробормотать Эм. Он шагнул к Данте, — это не ты. Вернись ко мне, пожалуйста, я не могу с тобой говорить, когда ты такой.

Ворлок неожиданно подался вперед, обхватывая его за шею. Его губы оказались совсем близко к уху мальчишки.

— А ты не думал о том, что мне не нужно, чтобы ты со мной говорил? Я уже сказал тебе раз, скажу и еще. Иногда лучше вовремя замолчать! — он довольно грубо отпихнул Эмбера от себя. Следы запекшейся крови в уголках губ приобрели коричневатый оттенок. С ними Дан напоминал клоуна из фильма ужасов.

Эм пошатнулся, едва не споткнувшись о подвернувшуюся под ногу корягу. Поймав равновесие, он с обидой посмотрел на своего создателя. Немного погодя парень опомнился, он сжал кулаки и шагнул было в сторону Данте, но Дагон выбрался из тачки и остановил его рукой.

— Погоди, Эмбер. Мне кажется, сейчас не лучшее время… Зная Данте…

— Я знаю Данте не меньше, чем вы! Не говорите мне, что я не знаю. Не вы наблюдаете его вспышки злобы последние два года. И не вашим хребтом он дважды ломал стол на кухне, просто потому что его жизнь не устраивает его! Я живу в кошмаре последние два года, Дагон! Я подавляю все его эмоции! Не говори мне, что я не знаю, как с ним разговаривать!

Данте не слушал выяснения отношений относительно своей скромной персоны. Отвернувшись, он совершенно спокойно расстегнул ширинку и принялся отливать прямо на колесо машины. Он не испытывал стеснения по поводу проезжавших мимо автомобилей. Когда дело было сделано, он застегнулся и снова обернулся к Эмберу.

— Сколько же от тебя шума. Ну подумаешь, проломил я тобой стол. Я же извинился. Сколько раз тебе говорил, не будь ты таким неженкой! Пора понимать, с кем ты связался, Эмбер. Я не твоя ласковая мамочка. Вижу, это все еще плохо доходит до тебя!

Эм дернулся от этого сравнения:

— Да. Знаешь ли, доходит с трудом! Я не понимаю этого, Данте. Ты бываешь теплым только те двадцать процентов времени, что остаешься самим собой! В остальное время к тебе не подступиться! Ты или не в духе. Или лежишь, апатично созерцая потолок. Ты обращаешься со мной как с твоей куклой! Или так, будто меня нет! Ты никогда не вел себя так с Мэлом!

В глазах Дантаниэла начал полыхать огонь. Взаимные оскорбления в этой сфере не вели абсолютно ни к чему хорошему. Элай предусмотрительно шагнул в сторону Дантаниэла, останавливая его, но тот отмахнулся от его руки. Его горящий взгляд изучал лицо мальчишки.

— Ты знать не знаешь ничего ни обо мне, ни о Мэле, мальчик! Ничего!

Гнев погас в лице Эмбера, сменившись отчаянием.

— Не знаю! Но мне хочется это понять! Расскажи мне! Все, что я вижу, — как ты закрываешься от меня за стальной дверью! Поговори со мной!

— Ты хочешь знать, Эм? — Слова сами возникали на губах и тут же вылетали на волю, как птицы из клетки. — Ты совсем не Мэл. Когда я потерял его, я не чувствую и половины той поддержки, что я чувствовал рядом с ним! Его магия подавляла мою, он был сильнее! Он был тем, кто составлял неотъемлемую часть меня! Ты никогда не сможешь стать как он!

Эм отступил на шаг назад, получая хлесткие слова прямо в лицо. Так вот оно что. Впрочем, этого следовало ожидать. Он холодно прищурился, нахмурив брови, а Данте замолчал, прерывая свою тираду.

— Да. Я не он. К счастью. Потому что это он столкнул тебя в темноту! — прошептал Эм сквозь зубы.

От этих слов Данте словно увеличился в размерах. Элай снова сделал попытку придержать его и тут же получил толчок такой силы, что непроизвольно шагнул назад.

— Не вмешивайся в это дело! — рявкнул ему Дантаниэл со знакомым басовитым рычанием в глотке. Эму даже показалось, что сила сейчас вернется к его создателю и он снова превратится в волка, но вместо этого Данте порывисто развернулся. Миг — и Эмбер уже лежал на капоте собственной машины, прижатый лопатками к нагретому металлу.

— Еще одно слово, и ты пожалеешь, что связался со мной! — выплюнул Данте ему в лицо.

— Я уже жалею! По крайней мере я понимаю, зачем тебе нужен я! Только чтобы срывать на мне злость! — повисла недолгая пауза. Оба парня — и апрентис, и его создатель — пожирали друг друга гневными взглядами.

— Я просто не хочу, чтобы ты вытаскивал меня на свет. Не хочу, пойми ты это! В моей душе нет ни одного светлого пятнышка! Ничего нет!

— Я не пытаюсь! — Эм постарался ответить как можно спокойнее, хотя и чувствовал подступающую досаду. — Нет занятия более бесполезного, чем внушать что-то каменной стене!

Сказав это, блондин сжал кулаки и отпихнул от себя ворлока со всей юношеской силы. Данте отпустил ворот майки парня и отошел, глядя на него пронзительно и резко. Некоторое время оба угрюмо молчали.

— Забавно. Мэл говорил об этом. Видимо, жить с кем-то в замкнутом пространстве и впрямь невозможно! От такой жизни начинаешь уставать еще быстрее! — через некоторое время пробормотал Дан, гневно сплевывая в сторону.

— Окей. Никаких проблем! — Эмбер поднял руки, показывая, что не собирается задерживаться. — Не вытаскивать тебя на свет. Не маячить на твоем пути. Позволить тебе упиваться собственным горем. Пошел ты в задницу, Данте, — лицо блондина перекосилось от злобы и отвращения.

На последней фразе он понял, что его нервы сдали. Эм не собирался ставить ворлоку в упрек его выходку на пляже. Он не собирался уговаривать и тянуть его за руку. Он не собирался доказывать, что имеет право на свою жизнь. И он не хотел оставаться рядом с монстром, который никогда не менялся. Он собирался уйти. Неважно куда.

Подумав так, Эмбер развернулся. Не мешкая, он направился прочь от Дагона, от Элая и, самое главное, прочь от Данте, который скрежетал зубами от бешенства.

— Не отворачивайся, когда я говорю с тобой, Эмбер! — рявкнул ворлок так громко, что водители проезжавших мимо машин обернулись на него.

Эмбер показал ему фак, оставив братьев одних на тропе войны. Те не знали, в какую сторону стоит бежать им. За столетия они безумно устали находиться меж двух идущих влобовую локомотивов под управлением Данте и Мэла. В новой пьесе всего лишь поменялись действующие лица, а вот ударная волна от взрыва не слабела. Может, мальчик и не дотягивал до Марлоу по силе и магии, но характер у него был как у злобного Аримана. И почему самым спокойным всегда выпадает больше испытаний для выдержки?

— Данте, — начал было Элай.

— Скажи что-нибудь, и я разорву твою совиную пасть! — Дантаниэл ткнул в его грудь пальцем. Впрочем, в глазах его мелькнуло нечто. Это не было беспокойство или раскаяние, нет. Это было что-то вроде усталости и понимания того факта, что все зашло слишком далеко. По крайней мере он уже не смеялся.

Дагон закатил глаза и исчез со своего места. Дан не обратил на него внимания. Он оперся спиной о крыло машины, где совсем недавно безответственно отливал на глазах у всей проезжей части, и прикрыл глаза руками. Перед его внутренним взором плясали темные круги. Как это обычно бывало после громких ссор, он не сразу обрел способность мыслить ясно. В сознании полоскались обрывки памяти, чувства, обида, боль и злость. Они разбегались и перемешивались в бессмысленном калейдоскопе, не принося никакого понимания и ясности.

Элай неторопливо огляделся и подошел к Данте, прикасаясь к его напряженному плечу.

— Дан…

— Какая часть словосочетания «оторву клюв» тебе непонятна? — рявкнул он, отнимая ладони от лица.

— Вся, — Элай убрал руку. — Просто я хочу сказать, что ты зря делаешь это. Тебе не удастся разогнать нас. Мы знаем, что тебе тяжело… Но ты попробуй принять нашу помощь без криков и шума?

— Вы все такие умные и все знаете? — не слыша последнюю часть, огрызнулся черноволосый парень. — Ты понятия не имеешь, что я не сплю ночами, потому что до сих пор вижу кровь на своих руках. Не знаешь, что я не остался с ним и не помог ему выбраться, послушав его чертовы увещевания! Я до сих пор помню его последние слова! Они гоняются за мной, вытравляя из меня всю душу! Ты в курсе этого?

Конечно, Элай догадывался. Но он решил не усугублять:

— Поверь мне, мы чувствуем, как тебе плохо. Только ты представь, каково Эмберу? Твои эмоции в десять раз сильнее для него, но он остается с тобой рядом несмотря ни на что. Может, стоило бы считаться с ним?

— Отлично! Теперь давай защищай его! — огрызнулся Данте, пиная мелкий камушек у дороги. Злость и гнев начали утихать. Дан сосредоточился, чтобы найти среди своего внутреннего пожара место хотя бы для небольшого вдоха.

— Я не защищаю его. Я просто говорю. Ты несправедлив. Потеря Мэла… Огромная утрата для всех нас. Но тебе не нужно срываться на друзьях...

Данте сжал зубы, чтобы не дать волю чувствам. В словах Элая была такая горькая правда, что на ворлока невольно накатила вина. Он часто задумывался: может, и стоило бы просто признать — все не так и уже не будет никогда. Мертвые не возвращаются. Они лежат тихо в своей могиле, оставив живых с их вечными проблемами, страхами и болью. Как сделал это Мэл.

Он забрал собой многое: дружбу, которая с его уходом дала трещину, свой дар вечности, который он заменил на дар вечных пыток. Он забрал с собой магию и желание жить. Он забрал с собой самое ценное, что Дан любил больше всего, — обличье волка. После того как дух создателя отнесся в Великое Нигде или другое место, где бы теперь он ни пребывал, Дан потерял самого себя. И со временем делал лишь хуже. Он терял тех, кто по какой-то странной случайности все еще находился рядом с ним.

Ворлок остро посмотрел вслед Эмберу.

— Пусть валит, — к удивлению Элая, выпалил друг. — Ему же будет лучше, если он уйдет. Рядом со мной он никогда не найдет то, что ищет.

— С каких это пор ты думаешь о нем? Я думал, тебя волнует только свое горе, — ехидно прищурился коршун.

Данте зыркнул на него, как охотник на загнанную добычу.

— Я не могу не думать о нем, мать твою. Он — это все, что у меня есть. Ты считаешь, я не знаю, что он чувствует?

Глаза Элая торжествующе блеснули.

— Это то, о чем я тебе и говорю. Ты любишь его. С того самого первого дня, как ты его увидел, ты не можешь глаз от него оторвать, я уж молчу про остальные твои части тела. Но отталкивая его, ты не сделаешь лучше. Он единственный, кто может позаботиться о тебе! Позволь ему самому решить, чего он хочет.

— Я не знаю, почему он повис на мне как клещ! — В голосе Данте скользнуло отчаяние. — Я никому не позволю воспитывать себя. Кстати об этом: ты что, в философы заделался?

— Да нет. Я просто знаю, каково это. Я тоже отталкивал Дагона и не хотел видеть его рядом с собой, не хотел его жертв. Я не хотел, чтобы он тянул меня во тьму. Но потом все это стало неважным. Потому что я люблю его. Со временем я понял, что это все, что мне нужно.

Если бы Данте мог выразить в словах, как ему не нравилось употребление этого проклятого глагола. Он скрипнул зубами и отошел от машины, обходя ее с водительской стороны.

— В любом случае, мальчишке со мной не по пути. Он никогда не станет как мы. Я вижу это в нем. Он слишком человечен, чтобы быть ворлоком. Он будет проводить вечера, используя магию лишь для того, чтобы строгать ледяные розочки, будет помогать пациентам и любить розовую радугу. Еще несколько десятилетий, и он сдохнет от какого-нибудь старческого заболевания, потому что ему будет противно даже думать о том, чтобы начать питаться как мы. Я в любом случае потеряю его. Когда-нибудь…

— Будешь с ним так обращаться, потеряешь его гораздо раньше, — пожав плечами, повторил светловолосый друг, — но опять же. Всего лишь мнение! — он поднял руки в свою защиту.

Данте открыл дверь.

— Заканчивай проповеди, Элай. Поверь моей жизненной истории, в них никакого толку, — с этими словами Данте надел солнечные очки и уселся на место водителя.

— Эмбер. Стой, — Дагон догнал мальчишку в конце дороги, как раз там, где она поворачивала на шоссе к Лос-Анджелесу. — Ты не сможешь пройти весь путь пешком.

— Отстань от меня, Дагон. Иди вытри сопли Данте. Ему это нужнее.

Дагон ответил что-то неразборчивое. Эм не расслышал внятно, а из всей фразы только слово «нервный» достигло его слуха.

— Я просто хочу тебе сказать, что ты не должен срывать на нем злость. Не лезь к нему, он рано или поздно переживет этот период. Ты не представляешь, какой он вспыльчивый.

Эм посмотрел на ворлока через плечо. Во взгляде его не было ни грамма доброты.

— Да. Ты прав. Ты представляешь. Ты из нас самый умный, самый смелый. Хорошо, — Дагон тут же пошел на попятный и забежал вперед, шагая рядом, чтобы не отстать. — Я просто хочу поинтересоваться, насколько переполнена чаша твоего терпения?

— Что тебе за дело?

— Мне? Абсолютно ничего. Просто Данте не выживет один. А мы с Элаем… В общем, у нас в квартире только одна кровать.

От такой прямолинейности Эм остановился как вкопанный. Он обернулся на лиса, который тут же опустил глаза.

— В том смысле, что… — начал было он, но Эм его перебил.

— В том смысле, проследить, чтобы он ненароком не стал вашей обузой! Я понял тебя, Дагон!

— Нет, не то чтобы это. Но в общем да, — лис ковырнул носком кроссовка чахлый куст придорожной травы. — Зато я прямолинеен!

Лицо Эмбера хранило непроницаемость. Он не разделял веселья лисьего ворлока, так что сияние физиономии Дагона погасло очень скоро.

— Ладно. Шутки в стороны. Смысл моего послания: не бросай Данте, Эм. Я понимаю, что терпеть его невозможно, а иногда хочется убить. Но... Кому как не тебе?

— Никому. Ему и так прекрасно.

— Вот уж дудки. Каким бы одиночкой он ни был, он всегда будет тянуться к своим. И особенно к своей родной крови. К тебе.

— Что ты хочешь от меня, Дагон? Ты слышал его, мне никогда не сравниться со святым Марлоу. Я не такой как он. Я не такой крутой. Мои яйца не брякают при ходьбе. Я никогда не заменю его, как бы я ни пытался! Я не нужен ему.

— Тебе не надо его заменять. Данте работает не так. Ты для него совершенно другой. Ты тот, о ком он может позаботиться. Его творение.

— Ты видел его заботу? Социальным службам давно пора пересмотреть его документы на отцовство. Я больше не могу. Он выел меня, как яичную скорлупу!

Дагон поколебался, а затем подошел и по-братски положил Эму руку на плечо. Парень отшатнулся, но ворлок лишь хмыкнул его движению.

— Да спокойно ты, я своих не ем. Я не Марлоу. Просто хочу сказать, что в этом и есть смысл апрентиса. Он поглощает твои эмоции. Ты просто затронул с ним тему, которую не стоило трогать. Неужели ты не замечаешь? Ты не можешь представить себе никого на его месте. Как бы зол ты ни был, ты любишь только Данте. Тебе все сложнее представить, какова твоя жизнь была бы без него. Ты возвращаешься домой, зная, что он будет так или иначе рад тебя видеть. Ты даже друзей не заводишь, просто потому что тебе хватает его одного. Вы не сможете жить отдельно друг от друга. Уже не сможете. Поверь мне, у нас с Элаем точно так же.

— У вас с Элаем есть взаимоуважение. Вы не вытираете друг другом стены и пол! В буквальном смысле! — проигнорировав тираду о преданности, буркнул Эм.

— Каждому свое. В одном ты не прав, Дан и Мэл дрались, как кошка с собакой, но то не мешало им оставаться лучшими друзьями. Так что, — Дагон подмигнул, — не теряй терпения, парень.

С этими словами он исчез. Эм хотел бы сказать ему что-то еще, но лис оставил его одного разбираться со своими мыслями. Это напомнило Эму сказку об Алисе и Чеширском коте. Тот тоже вечно испарялся, оставляя в воздухе лишь ехидную улыбку и недосказанность.

Эм потер виски.

Прекрасно. Без тачки. Без создателя. И без ключей от дома. Эм оставил их в бардачке, разумеется, не предполагая, во что выльется сегодняшнее приключение. А ведь он так надеялся на хорошие выходные. Уж точно. Самые лучшие.

Вместо расслабления слова Дагона лишь принесли ненужные мысли. Злоба отступила на второй план, но обида и боль никуда не ушли. Эм чувствовал, как нечто черное обжигает изнутри, и особенно сильно бурлила неприязнь из-за слов, брошенных Данте с такой легкостью: «Ты совершенно не похож на Мэла. Ты никогда не станешь как он».

Конечно, Марлоу для него будет идеалом всегда и во всем. Посмертный памятник всему темному и прекрасному.

Эм не имел обыкновения злиться на Данте из-за его привязанности. Зато сейчас он начал глубоко задумываться о том, что в действительности держало его создателя рядом с ним. Данте никогда не принимал их отношения всерьез. Он никогда не слушал, что ему говорят. Да что там, он даже не делал ничего такого, что могло бы хотя бы отдаленно сойти за жест понимания и заботы. Все это осталось в прошлой жизни. Эм до сих пор помнил его слова: «Я хочу, чтобы ты был со мной». Но так ли нужно это было на самом деле?

Еще немного постояв у края дороги, блондин сжал и разжал кулаки. Потом он все же двинулся в сторону города, надеясь добраться туда хотя бы к вечеру. У него было время подумать.

Однако через десять минут ходьбы планы оказались нарушены. Какая-то машина, фиолетовая с помятым капотом, преградила Эму путь, взвизгнув шинами и почти въехав в заграждение у дороги. Молодой человек чертыхнулся и отскочил. Чертова тачка едва не сбила его!

Мысли о несправедливости жизни тут же отошли в тень. Пульс бился на ненормальной скорости...

====== Продолжение 2 ======

— О, прошу прощения, — послышался сладкий девичий голосок. — Я не задела?

Дверь со стороны водителя распахнулась. Эм хотел было высказать все, что он думал, ибо слов у него за пару секунд накопилось предостаточно, но челюсть его отвисла еще до того момента, как слова сорвались с губ.

Девушка, которая вышла ему навстречу, была удивительно хороша. Блик солнца затанцевал в отражении ее солнечных очков. Длинные вьющиеся темные волосы рассыпались по смуглым плечам. Незнакомка поправила рубашку, застегнутую всего на пару верхних пуговиц, и виновато улыбнулась, сверкнув белоснежным рядом зубов. Вроде бы ничего особенного, и в то же время было в ней нечто такое, что заставляло хотеть посмотреть на нее во второй раз. Не отводить взгляд.

Голова Эмбера закружилась, словно он нагнулся над огромным, зияющим колодцем. Темные очки скрывали глаза брюнетки. По какой-то причине Эму безумно захотелось увидеть их. Казалось, прошла вечность, прежде чем он смог выдать:

— Надо… водить осторожнее, — он покачал головой, приложив руку ко лбу. — Я в порядке. Но могло быть хуже.

— Ты уверен? Тогда почему ты идешь один вдоль проезжей части? — девушка огляделась, словно в поисках его машины. — Может, тебе нужна помощь?

— Мне… Нет. Не нужна. Я дойду. Спасибо, — язык плохо слушался. Под внимательными глазами незнакомки Эм почувствовал себя чуть ли не голым. Какое странное ощущение. Эм уже видел подобный взгляд. Только где?

— А мы… с вами не знакомы? У меня такое впечатление, будто я вас знаю, — нахмурившись, спросил молодой человек.

— Не припомню. Но это можно исправить. Я могу подвезти тебя до города, — настоятельно предлагала незнакомка.

Эм тупо кивнул. Ноги плохо слушались его, но он предпринял усилие и двинулся в сторону машины. Все тело стало неродным. Парень несколько раз загреб в воздухе, прежде чем нашарить ручку. Он не знал, куда деть свои глаза. Еще пару минут назад он злился и выходил из себя, а сейчас удивительная легкость овладела его существом. Эм плюхнулся на переднее сиденье и уставился на приборную панель. Пластмассовый цветочек в горшке качал оттуда головой и махал лепестками. Эм зацепился взглядом за эту яркую игрушку. Какая уродливая игрушка.

Брюнетка села на место водителя.

— Риджина, — она протянула руку.

— Что? — притормозил Эмбер.

— Мое имя — Риджина, — засмеялась девушка. — Риджина Линч. Для друзей Джина. Агент по продаже недвижимости.

— А. Эмбер. Эмбер Морриган, — Эм мягко пожал ее руку. — Врач.

Взгляд брюнетки скользнул по лицу парня, по его шее, на секунду задержавшись на клейме в виде двух треугольников.

— Ничего себе. По тебе не сразу скажешь. Где тебя нужно будет высадить?

— Где угодно в городе. Оттуда доберусь, — односложно бросил Эм.

— Хорошо. Не возражаешь, если я закурю?

— Нет. Я тоже курю. Но я оставил свои сигареты в машине, а машина у… В общем, не важно. Угостишь сигаретой?

— Конечно, — Риджина вырулила на полосу движения. По бокам снова замелькали деревья и редкие придорожные строения. Эм принял предложенную сигарету и зажигалку и начал прикуривать. Новая знакомая посмотрела на него, обдумывая свой следующий вопрос:

— Так что же… Твой создатель бросил тебя одного просто так? Удивительно неосмотрительно с его стороны.

Эм поперхнулся, глотнув слишком много дыма. Лицо спутницы хранило загадочность. Она слегка повернулась и посмотрела на собеседника поверх очков. Ее глаза были желтые. Что-то подсказало Эму: вряд ли это линзы. Эм моментально потянулся к двери, намереваясь выпрыгнуть, пока машина не набрала приличную скорость, но все четыре гвоздика разом заблокировали двери. Парень рванул понапрасну. Ведьма рассмеялась при виде его попыток освободиться.

— Не переживай, я не ем чужих апрентисов. Я тоже полукровка, как ты. Кроме того, предпочитаю только овощи.

По спине парня сбежала капля ледяного пота.

— Фак. Почему я вечно нарываюсь на что-то. Либо меня хотят сожрать. Либо трахнуть. Либо просто везут в неизвестном направлении! — Эм немощно откинулся на спинку своего сиденья.

— Знакомая история. У меня с моей создательницей тоже плохо начиналось.

— Чего? — Эм нихрена не понимал.

— Слушай, — Джина повернула изящную голову в сторону парня. — Я не причиню тебе вреда, идет? Я… просто увидела, как ты ссоришься с теми ребятами. Полукровку очень легко заметить, так как наша магия неполная до того момента, пока мы не переходим в мир ворлоков целиком. Я сразу угадала тебя. Кроме того, треугольники на шее выдают тебя для тех, кто понимает в этом. И… — она сделала небольшую паузу, — ты показался мне… таким несчастным...

Этот тон прозвучал мягко, словно Джина извинялась за свое вторжение. Эм неожиданно вспомнил, откуда ему было знакомо такое ощущение. В деревне чародеев Сальтарен околдовал его, чтобы заманить к себе домой. Чертово поганое чувство! Разве что сейчас оно было чуть помягче. В голове стоял невероятный звон.

— Ты околдовала меня? — нервно спросил Эм.

— Немного, — Джина обезоруживающе улыбнулась. — Мне это помогает в работе. Это безвредная магия.

Эм едва не взвился от раздражения. Отличное начало знакомства. Безвредная магия!

— Ладно. Так уж выходит, что вся моя жизнь одна сплошная странность. Зачем я нужен тебе? — немного подумав, буркнул он.

— Да ничего особенного, я… Просто я… решила, что могу поговорить с тобой.

Первое правило, которое Эм выучил за годы общения с Данте, — никогда не доверять ворлокам и даже их апрентисам. Он нервно затянулся. Что-то здесь было не так.

— Какая твоя магия? — между делом буднично спросила девушка.

— Моя магия в том, чтобы влипать в каждую кучу дерьма, лежащую на моей дороге, — нервно огрызнулся Эмбер.

— Похоже, ты не очень-то общительный.

— Поживи с мое. Послушай, ты не могла бы? Вон мой дом. Можешь около него притормозить, — молодой человек указал на первую попавшуюся постройку у дороги.

— Это еще не Лос-Анджелес.

— Не важно. Я напрасно сел в машину. Я дойду, спасибо, что подвезла.

Джина затормозила.

— Как скажешь. Извини, что так получилось и что я наложила на тебя чары. Я не хотела тебя пугать, — она отвернулась в окно, поспешно поправив очки. Это движение показалось Эмберу слишком быстрым и нервным, словно девушка была готова заплакать. Она без лишних слов разблокировала двери.

Только этого еще не хватало. Эм судорожно обдумывал происшествия последних пятнадцати минут. Бред какой-то. И откуда ему было знать, что на уме у этой девицы? Но с другой стороны, ведь ему на пути никогда не встречался другой апрентис, такой же наполовину человек, как и он. А что, если Джина сможет дать ответы на его вопросы? Взглянув на нее, Эм не почувствовал особой опасности, скорее тревогу и участившийся от нервов пульс. Она была всего лишь полукровкой. Справиться с ней не составит труда.

Скользнуло что-то в движении ее опущенных плеч, словно она действительно расстроилась от проявленной внезапным спутником грубости. Эм сделал вдох. Выдох. И мысленно проклял все на свете. Особенно в этой речи досталось Данте, из-за которого сложилась подобная ситуация.

— Джина? Слушай, извини. Просто если бы ты знала меня, ты бы поняла, почему я такой дерганый. Последние годы сократили мое нервное здоровье примерно раз в десять. Я не хотел обидеть тебя.

— Все в порядке. Я понимаю.

Ее руки все еще дрожали, впрочем, девушка быстро справилась с собой. Неловкая улыбка тронула уголок ее губы.

— Я не говорю об этом обычно. Но отвечая на твой вопрос. Моя магия — лед. Я умею замораживать вещи, — решил загладить свою вину Эм.

Джина повернулась, услышав более дружелюбные интонации.

— Еще ни разу не встречала ледяного мага, — уголки ее губ поползли выше. — Не покажешь?

Эмбер дважды подумал перед тем, как сделать это. Данте оторвал бы ему за эту башку. Но к счастью, того не было здесь, а охотники теперь не слетелись бы как пчелы, только лишь почуяв вибрации волшебства. Эм снял с приборной панели игрушечный цветок с качающейся головой.

— Ну… как-то так, — он немного сосредоточился. В его руках пластиковое растение тут же превратилось в ледяной кубик. Лепестки замерли, намертво застыв в хрустальных гранях.

Изящные брови Джины поползли вверх.

— Вау. Ну, по крайней мере, когда у тебя вечеринка, ты можешь сэкономить на охлаждении коктейлей.

— Вся моя жизнь сплошная вечеринка, где я на чем-то экономлю, — невесело пошутил Эм. — А что умеешь ты?

— Ты видел, что я умею. Я могу очаровывать. Одного взгляда достаточно, чтобы люди шли за мной, куда я хочу и зачем я хочу.

Эм кивнул.

— Ты как Данте. Мой создатель, — пояснил Эм. — Умеешь читать мысли?

— Нет. Изольда говорила, что я смогу. Но только после смерти.

— Изольда?

— Да… Ведьма, которая обратила меня.

Эм задумчиво прочесал волосы. Да уж, такое не придумаешь нарочно. Пятиминутным разговором тут точно не обойтись.

— Думаю, нам лучше доехать до города. Я знаю там один тихий парк… Там мы можем спокойно поговорить, — прищурившись, пробормотал он.

Машина Джины притормозила у залитой солнцем тропинки. Эм вышел наружу, смотря себе под ноги. Люди бросали удивленные взгляды на фиолетовый автомобиль с помятым капотом, на красивого молодого человека со светлыми волосами и ярко-голубыми глазами и на невысокую брюнетку в огромных модных очках. Парочка поставила автомобиль на сигнализацию и принялась удаляться по дорожке вглубь парка. В это время Эм старался оформить в словах то, что уже смутно присутствовало в его мыслях. Вопросы, которые он хотел задать девушке, такой же, как и он сам, копились со скоростью света, но среди них никак не находилось одного-единственного, с которого стоило начать.

— Давно ты апрентис? — наконец нашелся в словах Эм. Стоило ему посмотреть на Джину, как щеки его отчего-то начинала заливать краска. Его загадочная спутница была такая красивая. И откуда взялись такие мысли?

— Я полукровка уже около десяти лет, — перебила направление его ускользающего хода размышлений Джина.

Эмбер присвистнул.

— Ничего себе. Мне до этого еще далеко. Дан обратил меня четыре года назад.

— Все равно немалый срок. Это не очень приятная история?

— Не очень. Я предпочитаю не вспоминать первые месяцы нашего с ним общения. Я тогда даже думал о суициде.

— Не рассказывай, если не хочешь, — Риджина понимающе кивнула. — Меня тоже обратили против моей воли. Изольда поймала меня. Она хотела меня съесть…

Эм напрягся, слушая печальную сказку, так похожую на его.

— Она обманом завела меня к себе. Я не интересуюсь женщинами. Но… она повлияла на мою волю. Я очень плохо помню, что произошло. Она мучила меня несколько дней.

— И что ты сделала?

— Приняла ее условия. Изольда согласилась отпустить меня. Взамен она хотела сделать меня своей прислугой, и я должна была приходить к ней, когда ей надо, в любое время дня или ночи. И выполнять любые ее желания, если ты понимаешь, о чем я.

Эм понимал. У него самого под боком был точно такой же маньяк.

— Черт. Неужели все эти истории одинаковы? — ошарашенно пробормотал Эм.

— Я думаю, дальше понятно. Годы жизни превратились для меня в кошмар. Красноглазый кошмар со скрюченными черными когтями и рыжими волосами, — продолжала девушка.

— Может, не стоит вспоминать?

— Нет, почему, — голос спутницы прозвучал резковато. — Это же была моя идея — рассказать? Я принадлежала ей полностью. Моя семья ничего не знала.

— И где теперь твоя семья? — с придыханием спросил Эм, боясь узнать ответ.

— Их убили охотники. Когда узнали, что их дочь стала наполовину ведьмой.

— Удивительно. Точь-в-точь как моя история. А твоя создательница?

— Она наигралась со мной. Я не видела ее уже около семи лет.

— Но разве она не пыталась тебя найти? Кроме того, кровь, — голос Эмбера зазвучал высоко, — тебе нужна кровь, чтобы кормиться…

Джина осмотрелась по сторонам, остановившись посреди тропинки. К счастью, никто не мог подслушать их здесь.

— Она не найдет меня. Я разорвала связь со своей создательницей, — быстрое, немного дерганое движение плеч дало понять, что девушка нервничает. — После такого она мне никто. Для нее я — лишь одна из миллиона ворлоков и ведьм. Она никогда не унюхает меня. А кровь я беру у… одного своего знакомого. Слабая замена, но… — Джина не закончила фразу, предлагая Эму домыслить за нее.

От полученной информации брови парня поползли наверх. Весь предыдущий разговор показался ему диким и странным, а его поворот — крайне внезапным. Эм сделал вдох. Риджина внимательно следила за его реакцией. Ветерок трепал ее вьющиеся темные волосы. Эмбер взирал на них и пытался собраться с мыслями. Он почувствовал, что по спине его течет липкий пот. Какое-то важное, но безумно неправильное открытие было готово совершиться именно в эти минуты.

— Но ты не могла разорвать связь. Это… Это невозможно! — наконец выпалил Эм.

— Почему ты так думаешь? — слабая улыбка коснулась губ девушки.

— Но разве есть такое средство, чтобы избавиться от привязанности?

— Все возможно, если очень этого хотеть, — Джина опустила пушистые ресницы. — Почему это так удивляет тебя?

— Потому что… для нас создатель… Он…

— Эгоист? В законченной стадии? Существо, которое не может любить? Которое ставит свои нужды первее нужд своего ученика? Который мучает тебя, насилует твое тело и душу, не уважает тебя? — подсказала Джина, делая свой тон еще резче.

— Не знаю как, но когда ты успела познакомиться с Данте? — нервно пошутил Эмбер. Впрочем, он тут же посерьезнел. — Я хотел сказать не это. Наша связь в крови. Там сидит вирус, который удерживает нас. Я думал, это навсегда.

— Нет ничего вечного, даже для ворлоков. Мне это было не нужно. Никогда, — решительно отрезала Джина. — Все колдуны одинаковые. Они не знают жалости. Я убедилась в этом, когда проводила время с Изольдой. Она никогда не любила меня.

Эмбер замолчал, переваривая услышанное. До боли похожая на его ситуация, из которой нет выхода. Нет выхода? Волшебные желтые глаза Джины вновь пронзили его насквозь.

— Не могу в это поверить, — приложив руку ко лбу, произнес Эмбер. — Все это время я думал, что обречен… проводить остаток вечности с ним!

— Ты любишь своего создателя, Эмбер? – внезапно очень прямо спросила новая знакомая. — Мне показалось, ты сомневаешься в правильности моих слов?

— Я… Не знаю. Он говорил мне сегодня такие вещи, что я уже не уверен, что нас с ним вообще что-то связывает. Все это более чем непросто… Но я не знаю, что я буду делать без него. Просто не представляю.

— Такое никогда не бывает просто, — Риджина опустила длинные, как перья, ресницы. — Но ты можешь сойти с этого порочного круга. Если захочешь.

В груди Эма разрастались сомнения, тревога и нерешительность. После всего, что они прошли с Данте, бросить его прямо так?

— Все зависит только от тебя, — проницательно приглядываясь к парню, Джина прикурила еще сигарету. — Нужна ли тебе такая жизнь. Ты молодой и пока еще больше человек. Зачем тебе это? Ты не просил такой судьбы. Подумай об этом.

— Я не просил. Никогда. Но разве… Разве ты не мучаешься, разорвав связь?

— Я похожа на ту, которая мучается? — впервые за все время разговора на лице девушки появилась улыбка. — Уже нет. Для меня это старые шрамы. Мне потребовалось время, чтобы отрубить и забыть. Но поверь мне, в итоге это стоило того. Теперь я живу свободно. Не завишу ни от кого. Могу устраивать свою жизнь. И не боюсь, что очередной день может стать для меня последним.

Эмбер разделял эти чувства, но был все еще в ступоре от услышанного.

— Слушай. Я просто могу предложить тебе свою помощь, если она тебе нужна. Мне кажется, тебе не стоит терять мой контакт. Держи, — Джина вложила в руку Эмбера белый прямоугольник визитной карточки, который извлекла из своей сумочки. — Сейчас в твоей голове слишком много вопросов. Но когда ты разберешься с ними, я смогу тебе помочь. Если ты захочешь…

Эм принял визитку. Надпись на ней гласила: «Риджина Линч. ООО «Лос-Анджелес Апартамент». Ниже мелким шрифтом значились номера телефонов. Эмбер снова посмотрел на новую знакомую. Странное чувство поднималось из глубины его груди, чувство того, что происходит нечто неправильное. Но вместе с тем, что было правильного в его ситуации? А вдруг это был шанс изменить свою судьбу навсегда?

Он снова с сомнением опустил глаза на надпись.

— Я думаю, я оставлю тебя наедине с твоими мыслями. Звони мне в любое время, — Риджина мягко коснулась плеча парня. Ее прикосновение осталось на коже мягким следом. — И помни: выход есть всегда.

С этими словами она развернулась и зашагала по дорожке прочь. Ее темные волосы блестели на солнце, а Эм смотрел вслед ее удаляющейся фигуре.

Мысли в его голове метались в темпе броуновского движения.

Черт побери. И что с этим делать?

  Комментарий к Продолжение 2 ВНИМАНИЕ, ЭТО 3 ЧАСТЬ. ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ ПЕРЕЕХАЛИ В МОЕ ЗАКРЫТОЕ СООБЩЕСТВО, ЕСЛИ ВЫ ХОТИТЕ ЧИТАТЬ ЭТОТ ФИКШН И ДАЛЕЕ ИЛИ ОЗНАКОМИТЬСЯ С 1,2 – МИЛОСТИ ПРОШУ, Я ДАМ ВАМ ССЫЛКУ, ГДЕ ВЗЯТЬ.

====== Глава 4. Просветление ======

Теплый ветер обдувал лицо старика, немощно ковыляющего вдоль ночной дороги. Никто не мог сказать, откуда поздний прохожий взялся здесь. Секунду назад пространство пустовало, и лишь затем из возникшей вспышки образовалось фигура. Он едва шел, переваливаясь на правую ногу и болезненно держась за бок. На узком морщинистом лице отображалось глубокое и искреннее страдание.

Лохмотья его одежды свисали, открывая в некоторых местах желтое, как пергамент, тело. Фары проезжавших мимо автомобилей слепили блеклые глаза. Их диоды напоминали огоньки свечей в темном безбрежном море ночи, и страннику казалось, что он тонет среди них, мучимый собственной тоской, болью и жаждой. Ему осталось не так уж долго. Он ощущал дыхание смерти в затылок и знал, что ему нужно лишь одно: немного потерпеть. Вес вечности, лежащий на его плечах, тянул немощное тело к земле.

Дорога, по которой он шел, была тиха и пустынна. Она пролегала через лес, как и многие бесконечные дороги Штатов. Здесь не было фонарей. Лишь кое-где в окнах редких построек горел свет, слышалось мычание домашнего скота. Когда не было машин, шоссе выглядело абсолютно безлюдно. Легкий и влажный ветер подул с местной речушки, которая извивалась в ночи блестящей змейкой.

Старик приостановился. У него осталось мало сил и двигаться дальше было трудно, ведь он провел в безустанных скитаниях вот уже около двух лет. Он застыл, неподвижный, точно каменное изваяние. За длинным частоколом какой-то фермы вздымались тени могучих дубов, и их кроны, покачиваясь, рождали какофонию звуков, заполнявших все пространство бетонной дороги до низко висящих звезд. Боль на мгновение оставила существо. Старик закрыл глаза и слушал легкое дыхание ветерка и тихий плеск воды. Вдалеке замычала корова.

Невероятный голод сжигал желудок древнего ворлока. Было трудно сказать, сколько дней он не ел. Он был слишком слаб, чтобы охотиться на людей или добывать себе пищу самостоятельно. Узловатые пальцы его сжались в кулак. Старик хотел, чтобы все скоро кончилось, чтобы покой, словно птица, скользнул в его обитель и воцарился там. Но пока этого не произошло, он должен был поесть. Мучения, связанные с голодом по плоти, было невозможно терпеть.

Некоторое время он стоял, более одинокий, чем любое из существ, сотворенных Богом, и смотрел в даль, как вдруг неподалеку притормозила машина. Окно со скрипом приоткрылось, и в тот же миг одинокий путник услышал голос, тяжелым рокотом ворвавшийся в волшебную паутину звуков ночи:

— Отец? Тебе нужна помощь? — поинтересовался круглолицый фермер.

Усталые, выцветшие глаза старика остановились на нем. Это оказался мужчина лет сорока, если судить по крохотным человеческим меркам.

Он обеспокоенно наблюдал за ночным странником. Тот едва дышал и смотрел подобно хищнику, затаившемуся в засаде. Его отросшие ногти глубже впились в собственные ладони. Он словно сжался от боли и слабости, отступил назад, спотыкаясь под взглядом человека. Затем отвел блеклый взгляд. Его рот открылся, как будто бы он хотел что-то сказать или попросить помощи, но с губ при этом не сорвалось ни звука. Говорить он не мог.

— Хочешь, я подвезу тебя? — так и не дождавшись ответа, нахмурился фермер. — Если ты ушел из дома и забыл, где живешь… Мы сможем позвонить в полицию.

Калека не шевелился. Фермер снова замолчал. Что-то необычное и дикое таилось в движениях этого пожилого человека. Внезапно мужчине захотелось уехать, а идея остановиться на безлюдной трассе уже не казалась такой удачной.

Белое, будто высеченное из мрамора лицо старика казалось непроницаемым. Затем, все так же не говоря ни слова, странник начал сходить с дороги. Только шорох в кустах оповестил о том, что еще пару минут назад он стоял тут. Фермер вытянул шею, вглядываясь во тьму. Куда он мог пойти? Он точно был не из местных и вообще не выглядел как кто-то, способный передвигаться самостоятельно.

Неожиданно в сумерках раздался рев боли. Это не был голос человека. Мычала одна из коров, до этого мирно пасшихся у дороги. Надрывное и протяжное, ее мычание повисло в ночи, перемешиваясь с горловым бульканьем. Через минуту все смолкло. В деревьях поднялся шум, раздались громкие удары, словно кто-то пытался забить животное насмерть чем-то вроде камня. Слух фермера безошибочно различил звук грызни и чавканье, будто хищник разрывал мясо, наслаждаясь его соком.

Мужчина застыл от испуга. Он покрепче сжал в руках ключи от машины. Он смотрел новости. По ночным дорогам бродили тени, убивающие все на своем пути, и этот старик был из них!

Еще один предсмертный рев прорвался сквозь треск кустов и шелест ночного ветерка. Задрожав, мужчина ринулся обратно к своей машине. Темная ночь имела свои тайны. Обернувшись, он разглядел светлую фигуру: дьявольски содрогаясь, старик склонился над трупом коровы. Он пожирал ее сырое мясо!

Объятый ужасом фермер вжал в пол педаль газа и рванул с места. Задние фары его автомобиля скрылись в ночи быстрее, чем мог бы двигаться ветер вдоль сторон одинокой ночной трассы…

Комментарий к Глава 4. Просветление http://s019.radikal.ru/i644/1507/0e/b2e1fd7f43ab.jpg

====== Продолжение 1 ======

Я сижу и смотрю на часы,

Пытаюсь собрать мысли.

И единственное, о чем я думаю, — это ты.

Я кричу самому себе, заставляю себя заснуть

И молюсь дьяволу, чтобы я не встретил тебя в своих снах.

Поверь мне, я знаю, что ты ждешь очень долго,

Но иногда самые слабые вдруг становятся сильными.

Поверь мне, потому что я был создан для снов, которые преследуют меня...

(Staind — Believe)

Который сейчас был час? Эм едва ли мог сказать. Он попал ключом в замочную скважину не с первого раза, потому что немного перебрал в соседнем баре и едва держался на ногах.

Риджина ушла, оставив его в парке со смятенными мыслями. С тех пор как они с распрощались у ворот, прошли целые сутки, и все это время Эм сжимал в кармане ее визитку и постоянно думал о разговоре, о странной встрече, нежданно случившейся с ним в переломный момент его жизни. Могло ли сейчас произойти нечто более непредсказуемое и удивительно нужное? В совпадения Эм верил с трудом. Тогда что это было?

Весь день мысли не давали парню покоя, не удивительно, что их обилие довело его до единоличной попойки и состояния полной разобранности. Эм несколько часов пытался найти правду на дне бокала Джека Дэниэлса, а заодно заглушить жужжание в голове, хотя в итоге подобный расчет не привел ни к чему.

Молодой человек осторожно шагнул в темную прихожую. Не включая свет, он осмотрелся по сторонам. Он старался не шуметь, чтобы не нарваться на своего создателя, если тот, конечно, обретался неподалеку. Эм еще долго не приходил бы обратно, если бы колоссальная усталость не брала свое. Глаза парня почти закрывались, а гордость под таким давлением отступала на задний план.

Немощно привалившись к двери, Эм закрыл ее за собой и принялся стаскивать кроссовки. На данный момент он знал твердо лишь одно: хорошо, что Данте больше не мог читать мысли. Ворлоку было совершенно не нужно подозревать о случившемся. В этом было что-то неправильное. Но слова, сказанные загадочной попутчицей, все еще горели в памяти ярким пламенем. «Ты не просил такой жизни».

Черт побери, как же она была права. Внезапно в темноте кто-то пошевелился, не дав Эму додумать эту мысль.

Парень пошатнулся и открыл глаза. Подняв взгляд, он тут же осознал, что его нестабильному спокойствию пришел конец.

Данте. Он стоял в тени коридора, скрестив руки на груди и прислонившись к стене. Оттуда он наблюдал за своим мальчишкой.

Глаза ворлока и его апрентиса встретились на доли секунд. Данте не подавал признаков дружелюбия. Острое беспокойство захлестнуло Эмбера липкой волной. А вдруг где-то в глубине все еще таилась та сила, которая могла пробудить в демоне его способности? Вдруг он все узнал? Почему у него был такой взгляд?

Выносить очередной поток ругани Эм был сейчас не в состоянии. Данте медленно, как готовящийся наброситься пес, начал приближаться к мальчишке. Его руки легли по обе стороны от головы Эмбера. Он навалился на него всем телом, наклоняясь ближе и прижимая к двери.

— Где тебя носило? — хрипло прошептал ворлок.

На таком расстоянии Эм разглядел, что оба глаза Дантаниэла покраснели, словно он не спал двое суток, однако опьянение глушило желание напрягать разум и гадать, чем опять страдал Дан.

— Я не обязан отчитываться перед тобой, — буркнул Эм, отодвигая своего создателя рукой. Мышцы Данте казались каменными. Он даже не сдвинулся с места.

— Ты обязан, черт бы тебя побрал! Ты живешь со мной! Где тебя носило?

— А… — Эм криво улыбнулся. — Так теперь я, оказывается, живу с тобой? Я думал, что ты здесь сидишь и «жалеешь, что остаешься с кем-то в замкнутом пространстве». Разве ты не нашел достаточно времени, чтобы собрать мои вещи?

Данте рванулся вперед, мощнее приперев парня к двери. В нем закипал ужасный гнев, будто свирепый хищный зверь пробуждался к жизни вновь.

— Отвечай на мой вопрос!

— Я не хочу с тобой разговаривать. Пусти меня, Дантаниэл, — по дыханию Эм понял, что Данте тоже пил. А может, это его собственное дыхание задерживалось на губах ворлока?

— Ты никуда не пойдешь, когда я говорю с тобой!

— Ты хотел, чтобы я ушел? Я ухожу. Я только возьму свои книги по медицине и разойдемся на этом.

Во взгляде Данте мелькали смешанные эмоции. Гнев. Недоверие. И вместе с тем беспокойство, которое появлялось иногда, когда Дан начинал осознавать, насколько он погорячился. Глаза ворлока искали что-то в лице Эмбера, искали намек на то, что его апрентис шутит, возможно, отголоски его несерьезности. Внезапно он показался Эму таким отчаянным и сломанным. Таким беззащитным.

Молодой человек опустил руки, внимательно приглядываясь к этому парню. Его страх проходил, уступая место холодной подозрительности.

— Пусти, — шепотом повторил Эм и поставил кулаки Данте на грудь.

— Нет. Не пойдешь.

— Пойду.

— Нет.

— Зачем все усложнять, Данте? Ты был предельно ясен, — устало сказал Эм. — Я не нужен тебе…

— Я такого не говорил! — резко выплюнул ворлок.

— Как странно, я думал, это подразумевалось. Ты запутался в себе. Сам не знаешь, чего ты хочешь!

— Я знаю, чего я хочу, — Дан наклонился, касаясь губами носа мальчишки.— Я хочу тебя. И ты будешь со мной. Я попросту вырву тебе ноги, если ты попытаешься уйти.

Голос ворлока звучал однотонно и тихо, однако Эм вспыхнул от его тембра, как спичка. Его ноги действительно подкосились, и если бы не дверь и не зажавший его в тиски Дан, он уже был бы на полу.

— Отвали. Ты пьян, — попытался Эм вырвать последние крупицы свободы.

Дан громко дышал. Его ладони поползли по талии Эмбера, задирая его рубашку. Ворлок наклонился еще ниже, касаясь щеки парня так легко, но решительно, что по спине Эма пробежала дрожь. Затем Данте спокойно сказал:

— Не отвалю. У тебя против меня нет никаких шансов.

Сказав это, он схватил Эма и поднял выше его руки, присасываясь к горлу. Тихий стон непроизвольно сорвался с губ блондина. Одной рукой Данте сжал задницу Эма, заставляя его упереться пахом в свое бедро. Наливающаяся кровью эрекция мальчишки выдавала его с головой. Тот загорался в руках Данте очень быстро.

Подняв глаза, Эм увидел, что Дан словно бы изучает его. Это привело парня в смущение, он хотел выпутаться из его объятий, но ворлок не отпускал.

Его вторая рука легла на шею Эмбера и сжала ее. Тот приоткрыл рот от боли, и Данте воспользовался ситуацией. Он скользнул по губам парня языком, нарочно прикладывая Эма затылком о косяк. Молодой человек уговаривал себя не поддаваться, прийти в чувство, но ладонь Данте легла на его ширинку, поглаживая и потирая чувствительное место так уверенно, что Эмбер лишь затвердел еще сильнее. Он выгнулся, позволяя Данте трогать себя, проникать языком в глубь своего рта. Данте вылизывал контур его губ. В ответ Эм тоже обвел языком его губы и спустился вниз по подбородку и шее. Что он делал, снова отдаваясь в руки этого существа? Ведь еще пять минут назад решение оттолкнуть его было так сильно. Но почему-то все его тело горело, а разум начал утекать в неизвестном направлении. Эм живо представил, как руки Дантаниэла будут стягивать его одежду. Чего Дан тянул?

Ворлок словно услышал эту мысль. Он оторвал Эма от двери, мощно заваливаясь прямо на полу в коридоре. Глаза его блестели, как у маньяка.

Губы, руки, все тело Эма дрожало от напряжения и разгорающегося желания. Данте сорвал с него майку, обводя языком его соски. Он нависал на руках, параллельно избавляясь от собственных вещей. Эмбер плавился под его прессом, чувствуя, что Дан действительно хочет спалить помещение силой трения. Он превращался в мягкое податливое масло в его руках. И почему Дан не знал других способов просить прощения?

— Погоди секундочку… Мне надо... в душ… — простонал Эмбер уже совсем другим голосом, сминая джинсы прижавшего его парня. Он надеялся, что Дан сможет хотя бы подождать, но напрасно:

— Пошел нахрен душ. Я хочу чувствовать твой запах, а не лизать мыло с маракуйей.

Черт с ним. Пусть уже закончит начатое. Эм чувствовал, что его лобковая кость была готова лопнуть от желания. Он оторвался от Данте, с удовольствием позволяя ему раздевать себя, стаскивать с себя остатки одежды. Колоссальное умение ворлока убеждать сейчас брало свое.

Они катались по полу и целовались. Небо и земля поменялись местами несколько раз в глазах обоих. Эм дышал сквозь зубы, мечтая лишь об одном: чтобы Данте не тупил и быстрее вошел. До самого предела.

Тот притормозил всего на одну секунду.

— Ты останешься? — он оттянул голову мальчишки за волосы. — Говори!

— Да, забери тебя преисподняя, — не в состоянии спорить простонал Эмбер.

— Скажи громче.

— Я останусь, Данте. Если ты останешься.

Ворлок довольно оскалился. В следующую секунду глаза Эмбера закатились от его напора. Пальцы демона грубо заскользили по твердой плоти блондина, сползая ниже и проникая дальше и глубже. Эм начал сам насаживаться на них, ощущая сухое трение в глубине. Данте негромко вздохнул, наслаждаясь тягой его мышц. Возбуждение вязким медом распространялось по венам, делая кожу горячей и чувствительной. Естественная смазка Данте оставляла на животе Эмбера теплый след. Руки ворлока ласково и жестко сжимали бока парня. Эм выгнулся, закусив губу. Все отходило на задний план: обида, боль и неприятности. Сейчас Данте был такой напористый и горячий, что Эм не хотел отталкивать его. Он любил видеть его таким. От осознания этой мысли молодой человек не сдержал стона удовольствия. Данте сжимал его член именно так, как было хорошо. Его упругая головка прижималась все сильнее. Данте сделал небольшой толчок вперед, и Эмбер заныл, жалея, что тот не двинулся жестче. В его паху тянуло туго и сладко.

В разных глазах Дана бились страсть и жестокость. Он был тяжелый и очень возбужденный. Спина Эма впечатывалась в пол. Данте нарочно прижал его к паркету, показывая парню свой полнейший контроль. Эм лишь продолжил его игру, насадившись чуть глубже и заставив черноволосого ворлока прикрыть веки. Эм уперся в грудь Данте ладонями.

В ответ Дан нажал бедрами, заставляя Эма развести колени шире. Не торопясь, добавляя своим движениям жесткости, он вошел во всю длину, заводя руки парня за голову, проникая между его ягодиц. Горячо. Данте входил резко, немного проворачиваясь внутри. Он нащупывал нужную точку, и от его движений теплая волна разливалась от поясницы до кончиков ушей. Эма бросило в краску, глаза прикрылись сами собой. Ему было безумно хорошо.

Данте следил за его губами, не отрывая от них жадный взгляд. Слова Элая бились в его мозгу, по мере того как он совершал движения. «Ты любишь его с самого первого момента, как увидел». Это не могло быть правдой. Не могло? Тогда почему было такое облегчение? Почему с приходом мальчишки перестало тревожно колоть под лопаткой? Почему так хотелось слышать его стоны? Выколачивать их из него. Знать, что он в безопасности. Знать, что он не уходит. Данте не хотел думать. Он хотел трахать Эмбера так, чтобы тот не смог больше ходить и даже ползать. Чтобы он остался рядом таким, какой он есть. Навсегда.

— Да-анте… — простонал Эмбер, ласково ероша волосы ворлока.

Данте двигался все размашистее, и мальчишка вскоре выгнулся, содрогаясь в конвульсиях накатившего оргазма. Ворлок наклонился и укусил его за шею — поцелуем это было сложно назвать. В ответ на грубость Эм гладил его, медленно проводил по груди, лаская, обводя его соски пальцами. Данте не думал останавливаться. Он резко схватил Эма за запястья и зафиксировал парня на своих коленях, чтобы тому было не вырваться. Запах пота плыл по комнате, а Данте стер с живота Эмбера белую жидкость, облизнув пальцы. Молодой человек закусил губу, чтобы не вскрикнуть, когда пошел новый напор, новая порция толчков.

Он смотрел в лицо Дантаниэла. Ненормальное. Зрачки красные, как яблоки. А может, он ошибался в том, что допускал мысль о жизни вдали от него? Это было невозможно. Невозможно не чувствовать его в себе. Не сейчас…

Эму захотелось рычать от собственной слабости, и он не молчал, впитывая в себя каждое движение и страсть, плещущуюся в сумасшедшем взгляде его создателя. Сила Данте проникала через грудную клетку, запуская сердце на невероятную скорость. От вспышек магии было нечем дышать. Эм посмотрел на пол — поверхность его полностью покрылась коркой льда.

— Я так люблю, когда ты теряешь контроль… — Данте опустил Эма спиной на пол, не спуская его бедра с колен и выгибая его в пояснице, чтобы видеть его под собой с раздвинутыми коленями.

Эм хотел сказать, что он тоже любит, когда Данте не ведет себя как животное, но слова так и не сорвались с языка.

Все затянулось непрозрачной дымкой; Эм покрылся липкой испариной и потерял счет накатившим на него волнам кайфа.

Сила гуляла по коридору и спальне, когда они переместились туда, кончив по несколько раз. Волшебство бушевало водоворотом, сила Эмбера и спящая сила Данте вместе. Судя по уровню энергии, они открыли какую-то черную дыру в иное измерение.

Эм поцеловал Данте, ощущая, как тот медленно касается его бедрами. Эмбер принимал его извинения, не сопротивляясь жару ворлока. Он обнимал своего психованного создателя ослабевшими руками и слабо двигался ему навстречу. Жар, схлынувший с них, оставил место неторопливой ласке. Данте замедлил ритм. Он входил и выходил, наслаждаясь видом замученного мальчишки. Его таз сводила судорога, но он все равно не хотел останавливаться. Он любил рассматривать светлое тело Эмбера на черной простыни.

Под конец Эм облизнул губы влажным языком. Данте хватило момента. При виде этого движения он излился в его теплое нутро, до боли кусая губу. Эм едва слышно застонал.

Данте подождал, пока волна спадет и оставит его охлаждаться. Ему было адски хорошо и лень двинуть даже пальцем.

— Ты ужасен, — через некоторое время Эм раскрыл глаза. В них все еще стояла темнота.

— Я прекрасен. Ты едва не откинулся подо мной… Впрочем, не удивительно, — вяло отозвался Данте.

Эм поморщился, не желая тешить самолюбие ворлока. Он был все еще на грани тьмы.

— Почему мне кажется, что ты хотел сказать мне что-то еще? — спросил Эм, когда дыхание вернулось к нему. — Когда я зашел?

— Я сказал все, на что способно мое красноречие. После этого твоя задница сможет разве только сидеть. Все остальное будет проблематично.

— Я не про это, идиот, — улыбнулся Эмбер, впрочем, признавая его правоту. — Ты знаешь, про что я.

— Ты про тот случай у машины? — Дан прикинулся юродивым.

Эм привстал на локте, в ожидании уставившись на него.

— Ну!

— Ну? — эхом отозвался ворлок.

— Я слушаю.

Дантаниэл медлил около пары секунд. Затем он лениво потянулся.

— Возможно, я сказал лишнего. Ты знаешь меня. На самом деле, мне больше нравится, когда твой голос зудит где-то рядом. Тебе не надо никуда идти от меня, — выдал он неразборчивое «извинение». Эм шлепнул его по макушке.

— Еще попытка?

— Что ты хочешь от меня, мальчик? — хлопнув руками по простыни, буркнул Дан. — Романтики, нежности и обещаний вечной дружбы? Я не могу этого сделать. Это не моя натура.

— Я даже не знал, что такие слова есть в твоем лексиконе. Скажи хотя бы, что тебе жаль, что ты испортил нам день и что это больше не повторится, — вместо этого потребовал Эм.

Данте принялся привычно тянуться до пачки сигарет.

— Нет. Это уже слишком.

— Скажи. Скажи, что тебе жаль. Скажи! — Эм вцепился в его руку, добираясь до чувствительной кожи под мышкой. Зажигалка выпала из пальцев ворлока и скользнула на пол.

— Ах ты, крысеныш! — Данте повернулся и набросился на парня сверху.

Эм засмеялся, снова оказываясь под ним. Данте некоторое время отвечал на обиду, а потом затих, отводя волосы со лба парня. Он смотрел на него некоторое время.

— Что? — спросил Эмбер, заметив, что Данте хмурится.

— Ничего. Просто думал тут. Пока было время.

— И до чего додумался?

— Да так. Мелочи, — Данте слез с него и все же поднял упавшую зажигалку. Но в его тоне скользнуло что-то, что заставило Эмбера перестать улыбаться.

— Данте, скажи мне. Ты нашел что-то?

— Нет. Не нашел. Хотя хотел бы. Ответ на вопрос: как долго это будет продолжаться, Эмбер? На самом деле?

— Как долго что? — Эм уверенно и быстро терял нить разговора.

— Твоя магия. И ты, — Данте обвел его силуэт сигаретой, оставив в воздухе дымную линию. — Как долго ты планируешь оставаться в этом мире напополам? Получеловеком-полуворлоком?

Эм замолчал. Странно. Данте редко поднимал этот вопрос таким образом.

— Но… Я же не могу умереть нарочно? Не совсем понимаю тебя.

— Просто любопытно стало. Как долго ты будешь тянуть с окончательным решением? Ты же думал, что ты собираешься делать со своей жизнью дальше?

— Почему это вдруг так заботит тебя?

— Не знаю. Просто спрашиваю.

Эм подумал немного, все еще не понимая до конца.

— Я рассказываю тебе почти все. Я собираюсь работать. Жить в квартире, чувствовать себя человеком, — начал неуверенно перечислять молодой человек. — Хотя бы немного. Как все! Я пока не менял свои планы, ведь тебе до поры было все равно, что происходит вокруг. Что происходит со мной...

Дантаниэл неопределенно повел плечом.

— Мне не все равно. Просто… Мы с тобой такие неодинаковые. Я думаю, при твоем упорстве ты так и будешь жить свои положенные восемьдесят лет. И станешь ворлоком, только когда твою поясницу скрутит артрит.

Эмбер закатил глаза.

— Дан, до этого еще долго. Давай не будем сейчас ставить под сомнение свободу моего выбора? Я хочу спать. Ты меня затрахал. Во всех смыслах. Мне завтра на работу рано вставать. И я так и не дошел в душ по твоей милости.

Данте мрачно кивнул. Эм всегда уходил от разговора о вечности. Типично.

Молодой человек отвернулся, пролежав так пять минут. Потом повернулся. Покрутился. И тоже сел.

— Перестань делать это! — возмущенно надвинулся он на Дантаниэла.

— Я молчу, — тот меланхолично стряхнул пепел на простынь.

— Вот и я про то же. Я чувствую твое дыхание мне в спину!

Данте докурил, затушив сигарету о спинку их с Эмом траходрома. Он улегся, подкладывая руку под голову, и уставился на своего партнера.

— Не беспокойся. Мое дыхание не сдует тебя с твоей мертвой точки, — криво улыбнувшись, съехидничал Дан. — Ты можешь и дальше продолжать верить в то, что жизнь наполовину — самое лучшее, что у тебя есть.

— Я не стою на мертвой точке. Я живу. И пытаюсь сделать живым тебя. Но вот разговор, который ты начинаешь, попахивает дохлятиной. Мы проходили это уже столько раз.

— У меня нет никакой уверенности в будущем. Я бы хотел знать, что ждет меня! — просто пояснил Дан, рассматривая потолок.

Эм протянул руку и мягко коснулся его щеки, лаская его большим пальцем.

— Никто не может предугадать, что скрывает каждый новый поворот, Дан. Я знаю, что неопределенность раздражает тебя. Но что я могу сделать? Только сказать тебе: «Живи этим моментом». И если я действительно нужен тебе, я останусь. Но в виде человека!

На этом тон молодого человека пошел на понижение. Дан хмыкнул.

— Я дал тебе понять, что ты мне нужен. Ты уже услышал, что хотел, и я попросил прощения за свои слова, — спокойно отозвался он, задумчиво потирая пальцем нижнюю губу. Какие-то мысли некоторое время бродили в его голове, но он отмел их все, потому что понял, что разговор снова заходит в тупик. Вместо этого Дан потряс головой и накинул на Эма одеяло.

— Ладно. Спи. Я послежу, чтобы мои демоны не тревожили тебя.

Эм лег. Он пододвинулся к волку, убирая с его лица прилипшую челку. Дан был такой мягкий сейчас. И похоже, действительно рад, что все наладилось.

— Не думай о плохом. Думай о том, что есть сейчас. Сейчас я с тобой. И я помогу тебе, если ты поможешь мне.

Мерцающий взгляд ворлока был внимателен. Он слушал, как Эм продолжает свою мысль:

— Жизнь ведь длинная штука, правильно? Может, и у меня, и у тебя будет время понять, чего мы хотим.

— Конечно, — Данте провел кончиками пальцем по треугольникам на шее мальчишки.

— В любом случае, ты узнаешь первым, когда я буду готов стать ворлоком. Не переключай канал, — уже проваливаясь в сон, улыбнулся Эм.

— Не буду. — Данте мягко поцеловал его в губы. — Спи.

Эм улыбнулся. Он обхватил своего мучителя двумя руками и прикрыл веки. Как же было хорошо: просто спокойно лежать с ним.

Дан решил, что полежит с Эмбером еще немного. У него были планы на оставшуюся ночь. До того как он услышал шаги Эма на лестничной площадке, он планировал в очередной раз взвесить цену вечности.

Потому что в отличие от мальчишки его выбор был невелик.

====== продолжение 2 ======

Сегодня я здесь, но завтра меня уже не будет.

Поторопись, а потом подожди,

Я здесь не ради нас с тобой,

А ты не можешь знать наперед историю наших жизней.

То, что смерть для меня, – жизнь для тебя,

В этом есть что-то неправильное.

Мне нужно немного пространства,

Чтобы подумать о том, чего я хочу для себя.

Но я не могу быть один...

(Decompression – Papa Roach)

С утра Эмбер проснулся довольно рано. Поначалу он даже не понял, почему его сознание дернулось и вдруг так захотелось открыть глаза.

Молодой человек услышал невнятное бормотание в комнате и осознал, что это послужило причиной его пробуждения. Он недовольно зашевелился. Его рука принялась шарить по постели в поисках Данте, который засыпал вчера рядом. Удивительно, но кровать на стороне ворлока пустовала. Эм приоткрыл один глаз и оглядел комнату в доступном с этой точки зрения направлении. Пустота была непривычной, ведь еще вчера Дан, утомленный после бурной ночи, кажется, не собирался вставать рано. Бросив взгляд на часы, Эм удивился: пять тридцать.

Какое-то шевеление нарушило тишину слева, и парень взглянул туда.

Данте стоял у окна и немного покачивался. Его поза, полуопущенные веки говорили о том, что он ушел глубоко в себя. Некоторое время Эм наблюдал за ним из-под едва открытых ресниц. Солнечный свет пробивался единственным лучиком в щелку между задернутыми шторами и чертил на плече Дантаниэла косую полосу. Его лопатки немного выдавались, так как черноволосый ворлок сильно ссутулился. На нем не было никакой одежды. Своим видом он напоминал древнего жреца, практикующего какие-то виды нетрадиционного ведовства.

Эм разглядывал его шею и спину, радуясь, что Дан не замечает его взгляда. Пробудившееся чутье нашептывало об угрозе, которая отчетливо ощущалась в помещении, и потому Эм ненадолго затаился, пытаясь привыкнуть к солнечному свету.

Сон медленно спадал с молодого человека, а воспоминания о вчерашней ночи возвращались одно за другим. Эмбер прокручивал в голове слова и жесты Данте, его горящий взгляд.

Сейчас все это исчезло. Ворлок снова изменился, как может меняться поток реки за крутым поворотом или порыв ветра в холодный осенний день.

Иногда Эму казалось, что в Данте жили сразу две сущности, и, кажется, сейчас та, вторая, снова взяла верх. Что же выгнало его из кровати так рано с утра?

Эм проследил движение Данте взглядом. Шаги ворлока были замедлены. Он зашевелил губами, водя пальцем по книге, где виднелись неведомые руны и письмена. В моменты, как этот, он и вовсе не напоминал живого человека, скорее заколдованную марионетку, совершающую манипуляции по команде кукловода.

Ворлок потянулся и взял в руки ступу, стоящую возле его ног. Эксперименты не оставляли его в покое ни ночью, ни днем.

— Я ждал тебя, — вдруг произнес Дантаниэл.

Эм дернулся от внезапного звука его голоса. Он открыл было рот, чтобы извиниться за свое вторжение, но слова застряли на половине пути. Речь была адресована не ему.

Данте делал что-то очень странное. Взяв щепоть сушеной травы из ступы, он поднес ее к носу, вдохнув мельчайшие песчинки и тут же зажав ноздри. Подождав, пока пройдет желание чихнуть, Дантаниэл открыл глаза. После этого он поднялся на ноги.

— Где ты был так долго? — новый вопрос, заставивший Эмбера затаиться и ждать продолжения. — Я… скучаю по тебе, Мэл, — Дан двинулся в сторону окна, уныло опустив голову. — Мне плохо без тебя. Когда ты вернешься?

Эму стало так жутко, что он едва не выдал себя громким вдохом.

Рука ворлока потянулась. Он словно собирался коснуться кого-то или чего-то, стремился пройти через пространство и время. Пройти в иной мир.

— Ты всегда молчишь. Ответь мне хоть раз…

Так вот что имел в виду Данте, когда говорил о том, что найдет путь! Черт бы его побрал, что за способ он выбрал? Эмбер приподнялся на локте, а затем и вовсе поднялся с кровати, не зная, как ему вести себя. Он осторожно приблизился к Данте со спины.

— Дан! — позвал он, от чего ворлок вздрогнул и обернулся.

Поначалу Дантаниэл даже не понял, кто звал его. Затем взгляд его приобрел осмысленное выражение. Это произошло не сразу. Брюнет моргал часто-часто, словно в его глаз залетела песчинка. Потом он нахмурился. Пелена спала, и теперь он смотрел на Эмбера с раздражением и даже злостью.

— Данте, — Эм облизнул губы. — Ты… употребляешь наркотики? Чтобы вызвать видения?

— Кто просил тебя вмешиваться? — последовал грубый и резкий, как собачий лай, ответ.

Эм приоткрыл рот, желая ответить, но не успел.

— Кто дал тебе право нарушать мое спокойствие? — новый вопрос еще более резким тоном.

— Данте. Погоди. Давай сядем и поговорим с тобой обо всем… — пытаясь успокоиться, Эм приложил руку ко лбу. — Это не выход!

— Поговорим? Мы уже поговорили обо всем. Я думал, ты понял, где та территория, куда тебе вход воспрещен! — Свет играл на лице ворлока, делая его демонический глаз ярче.

— Да, но не тогда, когда ты… Когда ты делаешь с собой это!

— Делаю что?

— Уничтожаешь себя. Так нельзя! Ты не сделаешь лучше…

— Можно мне обойтись без твоих советов? Я их не спрашивал!

— Я не могу смотреть на тебя, когда ты такой, ты понимаешь это? — не выдержав, закричал Эмбер. — Ты был нормальный вчера! Что с тобой произошло снова?

Мир и покой снова рушился на глазах. Эма обожгло холодом. Голова его словно ушла под воду, и он потерял способность думать внятно. Утратил способность ориентироваться.

Дан не стал отвечать на адресованный ему вопрос. Поджавшись, как пес, готовый к броску, он резко рыкнул:

— Тебе не нравится смотреть? Так не смотри!

Снова шагнув к столику, он взял с него новые травы и принялся крошить их, с шуршанием сжимая в кулаке. Эмбер пытался дозваться его. Он позвал его еще три раза, но тщетно, Данте словно обратился в каменную стену из безразличия и желания получить лишь одно. Любым путем.

— Данте! — в отчаянии крикнул Эм. Ответом ему была лишь непроницаемая тишина.

Что было толку разговаривать с ним? Сжав зубы, Эм схватил с пола свою одежду. От нарастающего бешенства его крутило и бросало во все стороны. Он задыхался, ничего не видя перед собой.

Что еще ему оставалось? Ему нужно было пойти и поговорить с кем-то, с кем угодно, чтобы они помогли вытащить Данте из его внутренней могилы. То, что Эм по ошибке принял за просветление в очередной раз, вовсе не являлось таковым. Дантаниэла накрывала темнота еще более непроглядная, чем до этого. Эм не мог поверить в то, что снова повелся на его обещания.

На нетвердых ногах, тех самых, которые Данте обещал вырвать, если его апрентис снова попробует уйти, Эм дошел до двери.

Наспех застегнув рубашку и влезая в первые попавшиеся кроссовки, Эмбер вышел на улицу. Он прошел туда-сюда, соображая, куда ему двигаться дальше. К Элаю и Дагону? Те уже задолбались слушать постоянные жалобы на трудности жизни с Данте. Друзей, которые могли бы понять эту проблему, среди обычных людей у Эма не было. Были Райли и Мики, но они проживали, черт бы их побрал, на другом конце Штатов. Внезапно Эм почувствовал себя одиноким и лишенным всякой поддержки. Все, что у него было, — это лишь жизнь рядом с Даном, и именно она трещала сейчас по шву, как слишком туго набитый песком мешок.

Вот бы можно было переместиться в Гринвуд в мгновение ока. Вот бы… Эмбер замер на этой мысли и встал прямо посреди тротуара. Вообще, в теории такое было возможно! Если вернуться к предыдущему пункту и забыть о том, что Элай и Дагон могли отказать в переноске тяжких грузов по всей Америке...

А вдруг помогут? Эм осторожно прикоснулся к своему талисману. Может, лезть в это, как и сказал Данте, и не стоило, но Эм просто хотел глоток воздуха, хотел за что-нибудь уцепиться, чтобы понимать, в каком направлении плыть по этому чертову течению, когда приходилось бороться за каждый миг своей жизни, с трудом доживая до следующего вдоха.

Но это то, на что обрек его Дантаниэл. И с этим приходилось жить.

Все еще держась за свою сережку, Эм медленно побрел по улице.

====== Глава 5. Цена вечности ======

— Доставить тебя куда? — в один голос спросили весьма сбитые с толку братья, когда Эм сумбурно пояснил им цель своего раннего вторжения.

Разумеется, в семь часов утра Дагон и Элай были недовольны вмешательством в их личную жизнь. Они появились в переулке только через пятнадцать минут после вызова и выглядели заспанными и помятыми. Эм не стал идти к ним домой, решив воспользоваться привилегией и вызвать братьев с доставкой – для этого ему понадобилось всего лишь мысленно обратиться к одной из рун, начертанных на его сережке.

— Мне нужно… Я… В общем, я хочу встретиться с Райли, — сбивчиво пояснил Эм цель своих действий.

— Тебе не кажется, что сейчас рановато? И вообще, учитывая твои отношения с законом, тебе там лучше не появляться. Что если кто-то узнает тебя? Как ты объяснишь свое воскрешение из мертвых?

Эм помнил об этом. Он до сих пор числился среди пропавших без вести по данным полиции Гринвуда. Был определенный риск в появлении в маленьком городке, но почему-то при таком стечении обстоятельств это волновало меньше всего.

— Я не пойду по людным улицам. Просто… Сделайте это. Кто-нибудь из вас! — настойчиво буркнул Эм. — Я буду дома у Райли. Кто меня там найдет?

— По-моему, это дурацкая идея,— предположили братья.

— Вы же можете! Сейчас никто не отследит выбросы магии!

— Нам не сложно. Просто почему вдруг… — начал было Дагон, но тут же смолк под пронзительным взглядом мальчишки. — Ладно! Гринвуд так Гринвуд.

Эм переминался с ноги на ногу от напряжения. На секунду отвернувшись, он утратил внимание и не заметил, как Дагон округлил глаза и прошептал брату одними губами: «Шизик». Затем ворлок шагнул к парню.

— Должен нам будешь за моментальный перелет! — вздохнул он и взял мальчишку за запястье.

— Хорошо. Только сделай уже…

— Держись, нервный. Куда тебя выбросить?

— У кладбища.

— Что, все настолько плохо? Ладно, все. Не дергайся. На счет три…

Эм начал было считать, но подлый Дагон испарился с места, не остановившись и на «два». Две фигуры исчезли из виду, подняв с земли небольшой столб пыли. Элай заслонился рукой, а когда отодвинул ладонь, ни брата, ни мальчишки уже не было в поле зрения.

— Точно шизик, — Элай пасмурно пнул ногой ближайшую мусорку. — Мы все заснем спокойно, только когда они выяснят свои отношения. То есть никогда.

Эм пошатнулся от толчка. Когда земля неожиданно ударила его по ногам, он едва не упал, однако остановился, поддерживаемый за руку светловолосым ворлоком. В силу привычки, Дагон выглядел спокойно, как истукан с острова Пасхи.

— Стой ровно, — ворлок подождал, пока качка прекратится. — Ты доволен? — спросил он уже более ироничным тоном.

— Спасибо, — пробормотал Эмбер и отвернулся. — Ты заберешь меня? Сегодня вечером?

— Это будет стоить тебе дорого, — хмыкнул Дагон, пряча руки в карманы штанов. — Но раз уж мы друзья, я сделаю скидку…

— Договорились, — поблагодарив его и похлопав по плечу, Эм поджал губы и направился в сторону рядов могил.

— Не за что. Кто мы такие, всего лишь ваши с Данте слуги…

Лишь шелест ветра отозвался ему. Эмбер уже почти скрылся из виду за рядами замшелых камней. Дагон постоял пару минут. После этого он помотал головой, что-то пробурчав себе под нос, и исчез во вспышке магии.

Время идет, мы движемся одни,

Мы одни,

Теперь, когда поле боя опустело,

И мы не сражаемся за свои грехи.

Меркнущие улыбки когда-то сверкали,

Но все умирает.

Затихают в молчании,

Воспоминания, которые мы любили,

Они похоронены.

Все умирает...

(Longest Road to Rome — Malrun)

Эм брел по тропинке, петляющей между надгробий, и не оборачивался. Злость и раздражение, которые он подавлял все время, теперь вырвались наружу. По щеке парня скатилась соленая слеза. Эм всегда ломался в этом месте. Здесь все напоминало об одном, о том, что кануло в прошлое и ушло в вечность, ведь такова была цена времени — забирать то, что принадлежало ему по праву. Все хорошее. Все светлое. Все, на что возлагались самые большие надежды.

Через два ряда могил Эм замедлил шаг возле увитой сорняком железной ограды, окружавшей небольшой и аккуратно убранный участок. Похоже, Райли действительно убралась здесь: кроме территории за заграждением, все было чисто.

Деревья шептались вдалеке о чем-то своем. Эм сел на колени, утыкаясь лицом в ладони и прислоняясь спиной к длинным витым железкам, недавно покрашенным чьей-то заботливой рукой. Это место казалось таким обреченным. Эм и сам был таким же — пустым и одиноким.

Немного успокоившись и отдышавшись, Эм вытянул руки и сосредоточился, произнося заклинания. На то, чтобы сделать это в человеческом мире, уйдут все силы, но Эм не жалел их. Под его ладонями, красивый и безумно похожий на живой, возник букет роз. Хрустальные листочки цветов пропускали свет. Сквозь стебли была видна примятая трава. Эм встряхнул руками, бессильно опуская плечи.

— Ну вот и я, мам… — сказал он. Никто не ответил ему.

После этого голос парня стих. Эм сел, привалившись спиной к ограде. Большой мир оставался безответным к его мольбам и единственному желанию — перевести часы на несколько лет назад. На некоторое мгновение Эм даже понял Данте и его стремление уйти от реальности так, как делал это сегодня с утра. В такие моменты, как этот, парню казалось, что он и сам не может вынести больше. Сколько еще придется терпеть перед тем, как все станет нормально?

====== продолжение 1 ======

— Мики, ну перестань! — Райли увернулась от его утреннего поцелуя в постели, наслаждаясь последними крупицами сна.

— Я тебя не слышу, — пробормотал Ривьера, продолжая преследовать ее и согреваться о теплоту ее дыхания. — Ну Райли…

— Ты не слышишь, только когда тебе это выгодно, а вовсе не потому, что у тебя травма, — засмеялась девушка. Ее золотые с розоватым отливом волосы упали на лицо, отчего она казалась встрепанной и милой. — Мне на работу вставать…

— Опоздай, — Мики потянул на себя ее футболку.

— Мики…

В этот момент шепот влюбленных заглушил громкий стук в дверь. Райли резко села на кровати.

— Ты чего? — раздосадованный, Ривьера тоже последовал ее примеру.

Райли прислушивалась. Мики не уловил ударов. Вот уже пару лет его слух оставлял желать лучшего. Молодой человек дотянулся до спинки кровати и стянул оттуда свой слуховой аппарат. Нацепив его на ухо, Мики тоже понял то, что встревожило Райли. Стук повторился.

— Черт. Кто это может быть в такую рань? — задумчиво почесался Мик.

— Не знаю. Наш сосед, мистер Джоунс?

— Давай не будем открывать? Немного поваляемся!

Райли шлепнула парня по макушке. Выбравшись через него из постели, она надела свой халатик и пошла к двери, почему-то ступая на цыпочках. Ее сердце билось в горле. Никто не приходил к ним с Мики так рано. Райли чувствовала легкие вибрации магии из-за двери. Она боялась того, кто мог излучать их. Ничего хорошего такие встречи не несли.

— Райли? — внезапно раздался из-за двери такой знакомый, но глухой голос.

— Эмбер? — девочка выронила пояс от халата.

— Извини, если я беспокою…

Райли даже не успела понять, как ее руки нашарили задвижку. Она немедленно распахнула дверь и втянула внутрь того, кто стоял на пороге. Девушка налетела на Эмбера светлым штормом, обнимая его и едва не прыгая от волнения.

— Как ты… как... как ты сюда попал? — тараторила Райли, радостно повисая на его шее. Эм был выше ее на голову, и потому ей приходилось вставать на цыпочки. — Ты ведь не собирался к нам?

— Похоже, пришлось передумать.

Эм не знал, куда деть руки. Райли душила его в объятиях, но он отвечал так слабо, что девочке пришлось немного отойти. Внезапный гость поспешно отвернулся и прикрыл рукой глаза, чтобы не выдать накатившие на него эмоции. Он ненавидел себя за слабость, но успокоиться просто не мог.

— Эмбер, что случилось? — Райли потянулась и отняла его руку от лица.

— Что-то в глаз попало, — молодой человек снова отвернулся.

— Что с тобой? — Райли обхватила его руками. — Расскажи мне.

За их спинами из комнаты образовался Мики. Его рот открылся со звуком кассового аппарата.

— Эмбер? — озадаченно произнес он, протирая глаза.

По правде, Мики не особо общался со старым другом. За него это всегда делала Райли, передавая по телефону привет от них обоих. Мики не чувствовал себя морально готовым к подобной встрече. Эм всегда говорил, что у него все в порядке, и Мики не считал должным доставать его. Только вот теперешнее состояние друга, похоже, и отдаленно не напоминало порядок.

— Принеси воды, — Райли обратилась уже к Мики. — Кажется, она нам понадобится.

Через пять минут Эмбер сидел на кухне, допивая третий стакан. Райли подала ему пепельницу, и Эм нервно закурил, вытирая ладонью глаза.

— Расскажи нам, — Райли отставила стакан, присаживаясь рядом с парнем.

— Все хреново, Рай, — Эм пессимистично приложил ладонь к голове, вызывая заклинанием прохладу. — Иногда мне кажется, еще немного и я взорвусь.

— Это Данте тебя довел?

Эм красноречиво промолчал.

— Но как же так, Эмбер? Я ведь звонила тебе совсем недавно! Все было отлично! Ты говорил, что Данте изменился!

— Да. В худшую сторону!

— Но он же арендовал апартаменты!

— Вырезав парня, которому они принадлежали до этого.

— Что? Но вы живете в таком классном городе! Почему он до сих пор делает это?

— Да потому что ему все равно где жить! Он ворлок, и привычная жизнь никогда не будет для него. Он всегда будет бездумно топтаться по людским жизням, — злобно выругался Эмбер, вспомнив сегодняшнюю утреннюю ссору.

— Но твоя работа…

— Данте загипнотизировал главного врача в день, когда я устраивался на нее. Тогда он еще мог творить магию. Вся моя жизнь — фарс!

— Вы же с ним так хорошо ладите…

— Нет. Не хорошо, Райли. Я соврал… — Эм поднялся, принимаясь мерить шагами кухню. — Я никогда не рассказывал тебе все до конца. Извини.

— Но почему, Эм? Ведь мы твои лучшие друзья? — Райли опустила ресницы, ошарашенная тем, что она услышала. Обида звенела в ее голосе.

— Я… не специально. После того как… мы распрощались, — Эм кинул взгляд на нерешительно стоящего в дверях Мики, — все пошло не так. Данте съехал с катушек. А вы... Ты была так счастлива, и я просто не хотел вас тревожить…

— Ты знал об этом? — глаза девочки гневно сверкнули и остановились на Мики, который тут же покрылся льдом вдоль всего хребта.

— Я тебя не слышу… — попытался срулить в кусты Ривьера.

— Не коси под дурачка! Говори серьезно! Из-за вас мне пришлось отменять работу!

— Не знал. Последний раз, когда мы встречались, они просто… растворились в ночи. Честно! — Мики перекрестил сердце, показывая, что говорит правду.

Райли гневно смерила его взглядом. После этого она снова перевела глаза на Эмбера. Тот вздохнул и рассказал им все, с самого начала. Он не утаивал ничего, продолжая ходить по кухне. Он рассказал о том, как Данте первое время держал себя в руках и даже пытался искать хантеров, чтобы им отомстить. Рассказал про то, как ворлок сдался и потерял силы, а заодно с тем стремление двигаться дальше. Как они поселились в большом городе в надежде, что станет лучше. Закончилась его история примерно через десять минут на крайне печальной ноте и рассказе о сегодняшнем утре. В это время Райли уже пила воду из стакана, а Мики сел на табуретку с квадратными глазами. По правде, он старался избегать темы отношений Эмбера с ворлоками в целом и с Данте в частности, но после объяснения друга многие ужасающие детали встали на место. За те два года, что Мики провел в Гринвуде, в отдалении от охотников, он получил шанс больше никогда не вспоминать о страшных событиях двухгодичной давности. Он и сам был не в порядке и старался починить свой внутренний мир с помощью Райли. У него почти получалось. До сегодняшнего утра.

— Ты испытываешь к нему такие положительные чувства… как так, Эм? Он же насильник и убийца, — непонимающе спросил Мик.

— Вы не знаете его так, как узнал я. Он… Он особенный, он не такой, каким показался мне сначала. Он стал мне поддержкой, моим создателем, другом и семьей. Всем сразу. Просто мы никогда не сойдемся в интересах. Он не такой, как я, — он вспыльчивый, переменчивый и совсем не терпеливый. Кроме того, он бессмертен, а я… — Эм не закончил эту фразу, перескакивая с мысли на мысль, — особенно тяжело стало после смерти Мэла. Я никак не могу убедить Дана, что это не он умер. Он не слушает меня. И когда мы вместе, мы лишь причиняем друг другу боль...

Друзья молчали, пораженные историей. Эмбер достал четвертую сигарету и закурил. Дым растворялся в воздухе и наполнял его резким, горьковатым запахом.

— Но что ты можешь сделать? Ты не сможешь вернуть ему Мэла!

— Нет, — Эм до боли сжал кулак. — Это не сможет сделать ни одна живая или мертвая сила.

На этих словах Райли нахмурилась.

— Как странно, — вдруг произнесла она. — На днях я читала книгу. И наткнулась в ней на статьи… Это может показаться тебе интересным.

Девушка задумчиво вышла из комнаты и вернулась с большим фолиантом, обернутым в обложку от кулинарной книги. Мики оторопело покосился на нее.

— Я думал, мы договорились. Ты выкидываешь из дома всю эту гадость, я при тебе не поминаю охотников и мы живем как нормальные люди! — тут же принялся качать права он.

— Прости, дорогой. Это бабушкина, если я ее выкину, моя мама сама сдаст меня хантерам. Смотри, — под обвиняющим взглядом Мики она положила книгу на стол. — Ты правильно говоришь, у ворлоков есть связь. Она очень тесная, и разорвать ее не может никакая сила…

— Можно разорвать связь. Я точно знаю, — вставил Эм и покосился на страницу.

Райли не обратила на последнюю реплику внимания.

— Потеряв создателя, ворлок всегда будет чувствовать недостающую часть самого себя. Но! — Райли перелистнула страницу. — Ты ведь сказал, что отец Мэла жив! Может быть, тебе стоит поискать его? Может, в связи по крови найдется ключ к разгадке?

— Какой ключ, Райли?

— Например, тот, что таит в себе его душа. Может, тебе удастся как-то ослабить боль Данте, используя силу Калеба? — Еще одна страница с шелестом легла на левую половину книги. — Ты говорил, что старик повел себя странно в день, когда его сына разорвало заклятием?

— Ну как сказать, он просто вырывался и бодался, как пациент дома скорби. Даже засветил Дагону и отпихнул Элая, в его-то возрасте! — Мики тоже припомнил ту ночь.

— Вот об этом я и говорю, — Райли снова перелистнула страницу. — Я читала ее для того, чтобы найти информацию о том, как магия передается из поколения в поколение. И там говорится не только о родстве по крови, но и о родстве душ. Для Мэла его создатель так же важен, как и для тебя – Данте. Теперь, когда между Калебом и Данте нет одного звена, может, они могли бы… быть связаны друг с другом? Вполне может быть, что заклинание Мэла сработало двояко. Тебе надо проверить, что стало с Калебом!

— Где мне его искать? Общение с ним ничего не даст мне!

— Погоди-ка, — Мики потянулся за своим телефоном и быстро начал что-то набирать на сенсорном экране. — Я совсем недавно… Видел где-то, — бормотал он, листая сводки из полицейской хроники. — Вот! Недалеко от Массачусетса произошло нападение! Один из фермеров клянется, что видел на дороге старика, который после свернул с трассы и на его глазах убил корову. Сводка гласит, что он охотился на скот в тех местах! Я еще тогда подумал…

— Что это может быть Калеб? — Эм изумленно поднял брови. — В Массачусетсе?

— Это там, где Сейлем*, — подсказала Райли. — Он мог направляться туда!

____________________

*Город, который связан с ведьмами, в Массачусетсе, на востоке. Старый Сейлем был известен строгостью своих пуританских нравов. Самым ярким проявлением пуританской нетерпимости стали расправы над «ведьмами», учинённые местными жителями в 1692—1693 годах.

— Что ему там делать? Сейлем — миф.

— Колдуны для тебя тоже были мифом около четырех лет назад. Ворлоки очень хитры, они всегда отвлекали от себя внимание, ты мог убедиться в этом в Катемако! Но не зря этот город был разнесен инквизиторами. Они не стали бы тратить свои силы просто так.

— Фантастика. Еще одно ведьмино поселение.

Эм взял книгу в руки, шурша ее пожухлыми страницами. Мики все еще сурово смотрел на предмет ритуального культа.

— Спасибо, ребят. Я… над этим подумаю, — Эм достал телефон и сфотографировал интересные статьи. — Я и так отнял много вашего времени.

— Да что ты. Ты наш друг, Эмбер. О чем может быть речь? — Райли пихнула локтем Мики, который молчал. Тот усиленно закивал, хотя не слышал и половины речи своей девушки. Эм взглянул на него. Ривьера тоже не выглядел как счастливый человек. Он выглядел намного старше, чем при их последней встрече. События кровавой распри оставили на нем свой след. Райли рядом с ним казалась совсем юной, еще совсем девочкой. Глядя на их лица, Эм вспомнил недавний разговор по телефону.

— Кстати, раз уж я тут. Вы мне хотели что-то сказать?

Румянец залил светлые щеки Райли.

— Ах это. Время сейчас не самое удачное… Может… Попозже?

— Я уйду сегодня вечером. Дагон заберет меня.

— А он не может забрать тебя попозже? Ему ведь все равно, — пожал плечами Мики.

— Я уже договорился. Он и так ворчал, что я использую его как транспорт.

— Ладно, — Райли выдохнула. — Мы. В общем, мы хотели позвать тебя на свадьбу, Эмбер.

Если бы Эм не сидел на табуретке, он бы упал. Рука Райли сжала плечо Мики. Ривьера смотрел куда угодно, только не на лучшего друга.

— Что? Но это же прекрасно, ребята! — впервые за долгое время Эм улыбнулся искренне и поднялся, чтобы обнять старых друзей. Они по очереди заключили друг друга в объятия, радостно смеясь этим добрым новостям. — Когда вы решились?

— Пару месяцев назад, — улыбнулась Райли.

— Да, мы хотели позвать и тебя. Но есть одна проблема, — Мики деликатно кашлянул.

Эм понимающе закатил глаза.

— Ты думаешь… Черт, ты думаешь, я приведу Данте? Как своего партнера? Ни за что. Он же сожрет всех гостей, — сказав это, Эмбер неожиданно рассмеялся. Мики удивленно посмотрел на него. Райли тоже замолчала. А через минуту в кухне стоял дикий, неуемный смех. Трое друзей лежали на столе, представив себе это уморительное, хотя и печальное зрелище.

Эм не мог сказать, каких эмоций он сегодня еще не испытал. От страха до злости, от грусти до радости, его состояние колебалось невероятными скачками. Райли и Мики хоть и не утешили его, но хотя бы дали ниточку к разгадке, и одного этого уже хватило, чтобы почувствовать себя лучше.

Отсмеявшись, Эмбер посмотрел на красные лица друзей.

— Ну вы даете. Я очень рад за вас, ребята. Посреди хаоса когда-то надо начинать отстраивать все заново, ведь так?

— Так, — глаза Райли лучились от смеха. — Мики не слышал ничего об охотниках с тех пор. Мы решили, что можем начать отстраивать свою жизнь с начала. Без сожалений.

— Без сожалений, — кивнул Мики.

Эмбер улыбнулся им. Он был рад, что его общение с ворлоками больше не стояло между ним и друзьями. Ему действительно хотелось верить, что и хантеры сгинули с лица земли, ведь терпеть еще и их порывы к убийствам было бы просто невыносимо. Они не давали о себе знать. По крайней мере, теперь никто не слетался на любые проявления магии в любых ее видах.

— Я обязательно приду на вашу свадьбу. Но вы должны придумать мне подарок!

— Ничего магического! — тут же поднял руки Мики. — У нас договоренность. Мы просто обычные люди!

Райли хотела сказать что-то еще, но в это время в дверь снова постучали. Трое друзей повернулись на звук, даже Мики, который настроил слуховой аппарат на максимум, теперь мог расслышать мельчайшие шорохи в помещении.

— Так. Эмбер уже здесь. Кого еще к нам могло принести этим полным сюрпризов днем? — брови Райли сползлись к переносице.

Эм опасался худшего. Худшим была его версия о том, что у двери мог образоваться Данте. Вычислить местонахождение апрентиса ему бы не стило ничего — достаточно только поймать братьев и набить кому-нибудь из них морду. На это ему бы вполне хватило сил.

— С вашего позволения, я открою сам. Оставайтесь здесь, — Эмбер бесстрашно отправился в коридор.

С полным расчетом на то, что увидит шайку ворлоков, Эм не стал спрашивать, кто там. Он только обернулся на Мики, напрягшегося за его спиной. Конечно, Ривьера не «не услышал» ни слова про то, что нужно остаться в кухне.

Эм распахнул дверь. Он на секунду забыл о всякой осторожности и о том, что ему лучше не показываться на глаза здесь. К его удивлению, это оказался не Дан.

Стоящий на пороге человек был довольно высок. Изможденное усталое лицо, серые глаза и каштановые волосы. Эм где-то видел эти черты. Но где? Он вцепился взглядом в служебную куртку. Капитан, судя по нашивке.

====== продолжение 2 ======

— Полиция. Мое имя Мид. Мне нужно переговорить с мистером Ривьерой, — представился полицейский, открывая перед Эмбером значок. — А вы, должно быть...

— Эмбер Морриган, — парень приоткрыл рот от удивления и обернулся на лучшего друга. Тот нахмурился, но кивнул.

— Добрый день. Я Мики, — отозвался хозяин квартиры.

Серые глаза капитана прищурились и остановились не на нем, а на Эмбере. Тот опомнился, отворачиваясь в сторону. Полицейский выглядел так, будто узнал его прямо с порога. Эм тут же перебрал в голове все свои провинности. Фигурирующее во всех местных газетах имя. Угон машины. Не надо было представляться настоящим именем! Но он никогда не попадался в лапы полиции, кроме того случая с мистером Ривьерой. Что этот коп забыл здесь? Как он вообще нашел Мики, ведь тот давно съехал от родителей!

Тем временем Мики вышел вперед, оттеснив Эма плечом.

— Чем могу быть полезен? — спросил он у полицейского.

— Здравствуй, Мики, — капитан склонил голову. — Ты, наверное, не узнаешь меня?

Тот отрицательно покачал головой. За годы службы в полиции он повидал стольких копов, что уже давно не задавался целью помнить их в лицо.

— Мое имя Дэйн. Я старый друг твоего отца. Мы раньше жили на соседних улицах. До того как меня повысили и перевели в Нью-Йорк.

Желудок Эма ухнул вниз. Этого еще не хватало!

— Кажется, припоминаю. Ваш брат, Джон. Дело о расследовании его гибели гремело на весь Гринвуд, — Мики прищурился, все же узнав этого человека. Он действительно бывал частым гостем в их доме раньше, просто лицо его с возрастом заострилось и изменилось.

— Верно, верно. Мы могли бы поговорить наедине? Я пришел сюда не как полицейский, а как человек, просящий помощи. — Мои друзья в курсе всех дел. Мне бы не хотелось держать от них тайн, — Ривьера держался мрачно, как утес у моря. Мид хмыкнул, скользнув взглядом по его осанке. — Ты весь в отца. Как он? — Сильно пострадал после смерти моей сестры. Почти не выходит из дома, живет на одну пенсию. — Прискорбно это слышать. В лучшие годы он был незаменимым сотрудником. Как и твой отец, Эмбер. Эм напрягался все сильнее. Ему не нравился этот взгляд. Слишком холодный. Скрывалось за ним что-то, что-то недоброе. — Когда ты потерял слух? — капитан переключил внимание на Мики и его слуховой аппарат. — При исполнении долга, — туманно отозвался Ривьера. — Боевая травма. — Мне очень жаль. Впрочем, я хотел поговорить не об этом, — Дэйн не стал больше тянуть и перешел к делу. — Ты помнишь тот день, когда сожгли коттедж на краю Гринвуда? — Именно тогда нашли вашего брата? — Совершенно верно. Позволь задать тебе вопрос. Ты или твой друг, — он выразительно посмотрел на Эмбера. — Могли бы знать тех, кто устроил этот поджог? — Если бы я знал, капитан, все сведения бы уже давно были в досье, — не мигая ответил Ривьера. — Личности ворлоков невозможно установить. У них срезаны все отпечатки и… — Эмбер больно ущипнул Мики за бок, чтобы тот прекратил трепать. Ривьера тут же замолк, вспомнив, что говорить в нем должен в первую очередь полицейский, а не бывший охотник. — В общем, личности их сложно установить, — быстро закруглился он. — Вот как, — Мид задумчиво склонил голову. — Вы не дошли ни до чего в расследовании этого дела? Какие-нибудь новые детали? — Боюсь, что нет. Все то же самое, что и у озера. Гарь и никаких следов. — Но ты произнес слово «ворлок», — спокойно заметил Мид. — Это значит, что ты веришь в их существование? — Пожалуй, так. Многие верят. Эти твари, совершающие убийства, — не люди, — согласился Мики. — Возможно, — Мид достал свой блокнот и сделал в нем какую-то пометку. — А ты не думаешь, что эти самые ворлоки могли действовать не одни? — Что вы имеете в виду? — Возле озера Катемако нашли еще группу тел. Все это были люди. Точнее не колдуны. У тебя нет никаких мыслей? Ривьера не повел и бровью. Этот тип определенно был осведомлен. Эмбер за его спиной вспомнил, где видел этого мужчину. Мид был одним из тех, кто выжил в ночь нападения на отряд офицеров полиции. Его показывали по телевизору, он вел дело о ворлоках. Вот почему он так интересовался! Эмбер попытался дать Мики знак, чтобы тот не думал болтать ничего больше. Впрочем, тот и без того держался хорошо: — Мы не расследовали дело у Катемако, капитан. У нас и в Гринвуде хватает работы. Не могу вам сказать. — И то верно. Ну а ты, сынок? — взгляд серых глаз скользнул по Эмберу. — Тебе есть, что мне сказать? Капитан изучал его лицо. После этого он перевел взгляд на шею, где на белой коже был виден след. Треугольники. Как и у многих жертв. Эм прикрыл клеймо ладонью. — Мне нечего вам сказать, простите. Я врач. Не полицейский, — мальчишка с достоинством поднял голову. — Хорошо. Я буду в городе некоторое время, — Мид повертел в руках фуражку. — Вот мой номер. Если что-то вспомните, наберите. Я всегда на связи. Мики взял протянутую карточку. — Хорошо. Всего доброго, капитан. Мид улыбнулся прохладной улыбкой. Развернувшись, он ушел, прикрыв за собой дверь. В коридоре будто лопнула струна. Из-за стены высунулась Райли. Последние минуты она стояла неподалеку и ловила каждое сказанное слово. — Я думала, он никогда не уйдет. Что ему надо в этом доме? — Я понятия не имею, Райли, — Мики казался бледнее, чем обычно. — Явно, что он приходил только расспросить про здоровье моего отца...

— К колдунье не ходи ворожить. Он спалил нас, — каменным голосом отозвался Эмбер. — Он пришел узнать про Данте и компанию. Если его брат погиб в коттедже миссис Парвуд, угадайте, чьих рук это было дело! Нет ничего хорошего в том, что он увидел нас вместе. Я пропал без вести два года назад. Как объяснить полиции мое присутствие здесь?

Мики и Райли озадаченно посмотрели на друга. Об этом они подумали только сейчас. — Черт… совершенно забыл… Твой ледяной дом! — Ривьера схватился за голову. — Он точно начнет под нас копать. И под тебя, и под меня. — Мы будем вечно расхлебывать последствия этой колдовской эпидемии. — Эм устало приложился лбом к косяку. — И что же нам делать? — бледнея, прошептала Райли. — Ну? Как насчет того, чтобы навестить мою старую закусочную? — увидев, что Райли смотрит на него как на больного, Эм поспешил пояснить: — Сытый желудок! Я хочу размышлять на сытый желудок! Один хрен, хуже стать уже не может. — Ну, и кроме всего прочего, можно немного позлить старину Монтейта.

====== Глава 6. Неопределенность. ======

Темнота и тишина теперь были хозяевами этого места, и даже тусклое солнце никогда не проникало сюда. Вокруг в кромешном мраке можно было разглядеть лишь одну печальную картину: железо и камни, горы покорёженных пыточных орудий валялись у стен и в центре забытой всеми комнаты. По полу сновали толпы крыс, червей и жуков — единственных живых тварей, которые постоянно обитали здесь. За исключением этого, подвал всех церквей можно было назвать пустым. Никто не заглядывал в него вот уже более двух лет, а время доделало свою работу и превратило пристанище охотников в гнилую братскую могилу.

Свежий воздух также не попадал внутрь с поверхности и не сбивал смрад; запах разложившейся плоти заполнял даже щели между камнями. Полицейские не нашли это место; подвал надежно берег свои секреты и сторожил территорию, очерченную невидимыми границами. Меловая линия вдоль стен частично стерлась за два года, но ее остатки кое-где все еще напоминали о событиях давно прошедших дней, о крови, пролитой под пристанищем божьим.

Внезапно со стороны лестницы раздались шаги. Поначалу едва слышные, затем все громче, они приближались, смутно отражаясь от кладки. Дремавшая в углу кучка крыс встрепенулась от ворвавшегося в тишину звука хриплого кашля.

А затем в тусклом свете единственного фонаря в подвал вошли фигуры. Пролетел порыв ветерка. Он всколыхнул столбы густой пыли, парящей в воздухе. Фигуры двигались медленно, как похоронная процессия, словно опасались чего-то. Пострадавшие от магического взрыва стены были перепачканы копотью, и женщина, которая шагала впереди, старалась не касаться их.

Она неуверенно двинулась вперед, правда, прошла только на несколько шагов. Открывшееся зрелище заставило ее зрачки расшириться. Кровь — первое, что бросилось ей в глаза. Кровь осталась на полу, хотя ее пятна немного выцвели со временем. Омерзительный запах вызывал тошноту. Вошедшая прикрыла ладонью рот и нос.

— Посвети, — тихо обратилась она к стоящему рядом мужчине. — Нам нужно знать, что из этого подлежит восстановлению.

Дрожащие лучи фонаря вырвали из мрака покореженные пыточные орудия. Фигуры незваных посетителей осветились, тут же вырастая из крохотных темных точек. Они рассматривали возящиеся рядом с железом шерстяные тела.

— Крысы. Они здесь всюду! — голос вошедшей дрожал от омерзения.

— Знаешь? Тебе повезло, что ты сама вовремя отсюда спаслась. Еще чуть-чуть, и тебя тоже заблокировало бы магической преградой. Ты могла так же стать пищей для них, — невесело заметил ее спутник.

Женщина скинула капюшон. Бледное лицо ее исказилось от бешенства.

— Не говори мне о везении, Конрад! Мы потеряли большую часть лучших охотников!

Ренье нагнулся, поднимая с пола какой-то предмет. Это оказалась небольшая коса с острым, искривленным лезвием. К ней прилипли пылинки. Хантер сдул их с лезвия, любуясь его заточкой.

— Большую часть. Но не всех. Инквизиция еще существует в мире. Некоторым, тем, кто не был с нами в ту ночь, удалось выжить!

— Мы должны вновь собрать все возможные силы! — из-за спины Ренье возникла Катария. Теперь ее лицо украшал огромный шрам, который шел от глаза до подбородка. Она получила его от одного из ворлоков, когда отступала с границ деревни.

— Да. Они нам пригодятся, — заверила ее Скайлер.

Другие охотники, стоявшие за спинами первых, роптали в тишине. После того как всем им чудом удалось сбежать, они уже не так уж хотели снова встречаться лицом к лицу с самой смертью и никогда не думали, что клан воссоединится, но Скайлер, Конрад и Катария нашли способ собрать их. Долг оставался долгом, а верность Молоту была превыше всего. Собраться вместе Хантеров заставила разве что боязнь впасть в немилость.

— Мы должны продолжать преследования до последней капли крови. Нашей или их! — фанатично прошипела Торквемада. Она повторила собственные давние слова, которые твердила в стремлении добиться своей основной цели: истребления всех ворлоков. Все это время она желала лишь одного и никогда не бросала попыток вернуться. Сейчас наконец пробил час.

— Нам надо убрать здесь все. На это потребуются недели, — Катария кивнула на замусоренный пол.

Торквемада двинулась к центру. Она шла туда, где белели остатки очерченной Мэлом Марлоу меловой линии. Женщина склонилась над рисунком.

— Зато, по крайней мере, это отродье больше не стоит на моем пути, — ее челюсти сжались от злобы.

Подняв глаза, Торквемада осмотрела пол. Ни кусочка, ни косточки ворлока, от него не осталось даже волоска. Охотница подозрительно обвела взглядом комнату. Она пришла сюда лишь затем, чтобы убедиться, что ее древний враг действительно исчез. Впрочем, ничто не доказывало обратного.

Марлоу не было. Целых два года он никак не давал о себе знать. Похоже, в этот раз все действительно пришло к своему логичному концу.

Однако же подозрения все еще глодали Скайлер. Она не доверяла ворлокам. Хантерам приходилось сжигать Марлоу несколько раз, и гарантии того, что этот случай последний, у них не было. Скайлер прикрыла ресницы. Она до сих пор помнила, как скрылась из подвала.

Пока завязалась потасовка, никто не заметил фигуру, метнувшуюся к выходу меж пыточных орудий.

Торквемада бежала. Вокруг слышался грохот, а позади оставались крики умирающих собратьев. Наверное, их было не так уж и много, только Скайлер тогда показалось, что она слышит целый хор голосов разрываемых заклятием людей. Она летела, не разбирая дороги, видя в центре леса алые всполохи. Целые полчища голодных убийц ждали ее там. На окрестности опустилась ночь, первая ночь, темнота которой пугала по-настоящему.

Когда женщина добежала до леса, там стоял вой, раздавались крики. Гудели надрывные стоны, неизбежные вестники мучительной смерти. Ворлоки сжигали собственную деревню, часть леса была объята пламенем, и оно напоминало преисподнюю. В яркой вспышке света гибли охотники, ведьмы. Они дрались, исчезая в лижущих их языках огня. Никто не мог взять верх в суровой схватке, так как силы были примерно равны. Хантеры держались за счет неожиданности нападения. Несколько ворлоков держали рубежи у границы. В облике животных они с диким ревом бросались на хантеров, рвали их тела, пока на поляну аппарировали остальные.

Но их становилось все больше. Увидев размеры деревни, охотница поняла, что им ни за что не победить. Объятая ужасом, она нашла тех, кто стоял в стороне от драки. Стволы деревьев мешали Катарии и Конраду подойти ближе. Задыхаясь в клубах дыма, Скайлер схватила их за шиворот. Риджвуд, на которого перекинулось пламя, катался по траве в попытках сбить его. Удушливый жар обжигал их лица, но они бежали, прочь, прочь из поганого леса, вместе с теми, кто еще мог бежать.

Видение затуманило внутренний взор Скайлер. Она помнила каждую секунду той роковой ночи. Ночи, когда лес и подвал под церковью стали братской могилой для десятков душ.

С большим трудом Торквемада собралась с духом. Ее лицо изменилось с отрешенного на решительное.

Изорванная картина с инквизицией на стене все еще напоминала о том, кто такие охотники и зачем они пришли в этот мир, а клетка, в которой раньше сидел Калеб, пустовала. Скайлер поджала губы.

— Убрать здесь все. Нам нужно добыть себе нового ворлока, — наконец приняла решение женщина. — У меня новый план...

Комментарий к Глава 6. Неопределенность. https://pp.vk.me/c623329/v623329709/3c289/WJ7n54OblWM.jpg

Всем, ко заинтересовался и хочет почитать, миости прошу в ЛС, я скажу где взять!

====== продолжение 1 ======

— Два бейгла и кофе, — совершенно невозмутимо обратился Эмбер к менеджеру за стойкой под едва сдерживаемый хохот Мики и Райли, которые наблюдали сцену со стороны.

Монтейт поднял глаза и тут же едва не лишился чувств. Эмбер Морриган собственной персоной возник в его забегаловке. Более того, он собственной персоной заказывал кофе! Не ожидая такого, менеджер попятился и едва не свалил по пути кофеварку.

— Что? Но… Ведь ты… — Монтейт смотрел на бывшего сотрудника с нескрываемым ужасом.

— Слухи о моей смерти сильно преувеличены, — с ухмылочкой отозвался Эм. — Я хочу кофе, Найджел.

От такой фамильярности мужчина средних лет растерял слова. Он с трудом дышал и смотрел на парня как на привидение. Эмберу было уже все равно. Его нервы не выдерживали. Раз уж Мид засек его, терять было попросту нечего. Дрожащими руками Монтейт принялся наливать кофе. Эм не переставал улыбаться ему, как ангельское видение, спустившееся с небес.

— Доброго дня, Найджел, — получив заказ, Эм поднял стаканчик и не забыл захватить бейгл.

Друзья отсели в угол, сотрясаясь там от хохота. Внезапное воскрешение Эмбера вызвало бурю эмоций среди посетителей маленького кафе. Монтейт тут же побежал шептать что-то на ухо своей помощнице, та тут же скрылась в подсобке, чтобы разнести новость дальше. Эм готов был поклясться, они все до сих пор помнили о его таинственном исчезновении, ведь тайну дома, покрытого льдом, так и не разгадали. Молодой человек не обращал никакого внимания на брошенные на него косые взгляды. Ему было абсолютно все равно.

Он, Райли и Мики провели весь день в городе, который хранил воспоминания об их жизни. Райли не пошла на работу, Мики прикинулся больным и тоже пропустил службу, а Эмбер вообще не знал, куда ему возвращаться. Определенность и стабильность никогда не шли его путем, и только встреча с друзьями внесла немного ясности, дав хотя бы какой-то намек на то, как стоит двигаться дальше. Правда, пока Эм не знал, когда стоит начать.

Он всматривался в лица проходящих мимо людей, в окна домов. Город его детства не менялся. У магазина напротив забегаловки, как и всегда, толпился народ. В закусочной было не отбиться от посетителей. По иронии судьбы, Мики и Райли заняли тот самый столик. Эм отлично помнил день, когда обслуживал его незадолго перед нападением, помнил взгляд разных глаз, направленный прямо на него. Жадный. Проникающий под самую кожу. Такой горячий.

Эм потряс головой. Теперь они тоже сидели под пристальным взглядом. На самом деле, на них таращились абсолютно все посетители.

— Ты в порядке, Эм? — наконец нарушила тишину Райли.

— Уже лучше, спасибо, ребят, — кивнул им Эм. — Я просто стараюсь свыкнуться с мыслью, что мне скоро придется возвращаться и снова встречаться с Данте.

— Лучше бы ты свыкся с мыслью о том, что Мид будет копать под нас, — Мики мрачно поиграл соломинкой. Его настроение от этой мысли падало все сильнее.

— Тут уже ничего не сделаешь. Спалились, — так же безрадостно отозвался Эм.

— Не думайте об этом сейчас. Мы можем еще немного погулять по городу? — предложила Райли.

Эм согласился. Мики же порадовался, что по долгу службы он мог найти себе прикрытие и никоим образом не выдать свою принадлежность к Молоту Ведьм. Даже если копы станут копать и под него, они вряд ли что-то найдут.

Снаружи шумели машины, люди входили и выходили из кафе, но Эмбер и друзья не замечали времени. Они ушли из заведения ближе к вечеру, проходя по знакомым улицам. Они даже навестили старый дом Морриганов, который теперь выглядел не так колоритно, как в день, когда Эм заморозил его. Часть снега стаяла и осталась лежать клочками тут и там, несмотря на то что прошло два года и сейчас снова наступило лето. Надгробие, которое Эм оставил в память о своем прошлом, тоже почти исчезло, хотя надпись все еще можно было различить: «Морриган, Эмбер. Тот, кто так и не нашел свой путь во тьме».

Эм печально хмыкнул.

— Но ты ведь всегда можешь вернуться сюда? — осторожно предложила Райли.

— Не думаю, Рай. Тот Эмбер, каким я был раньше, мертв. К тому же, ты видела, как на меня смотрели те люди в кафе? Что я скажу всем, просто так восстав из мертвых и прикинувшись, что все по-прежнему?

Мики и Райли поморщились от его слов. Да. Наверное, они все изменились.

Друзья побродили по территории дома, не став заходить внутрь. Это было опасно. Эм с сожалением взглянул на родные стены лишь за тем, чтобы снова развернуться и уйти, оставить все как есть и убрать память о своей человечности на самую дальнюю полку.

— Может быть, когда-нибудь. Вы же присматриваете за этим местом?

— Это охраняемая полицией территория, — кивнул Мики. — Никто и никогда не зайдет сюда без твоего разрешения. У меня твоя машина. Ты бы видел, какой спектакль пришлось устроить, вытаскивая ее из ямы!

— Береги Хонду. Мама любила старую развалину, — кивнул Эмбер.

Они еще недолго постояли у забора, а затем пошли знакомым путем в сторону кладбища. Огни городка удалялись, тускнели, и скоро позади осталось только бледное свечение на фоне мерцающих облаков. Сгустились сумерки. За этот день Эм так устал от воспоминаний, но все же стоял и смотрел на родные места, на колышущуюся за оградой траву. Он знал, что, может быть, никогда уже сюда не вернется. А может, еще и наступит тот день, когда он снова сможет назвать Гринвуд своим домом. Кто знает?

Райли обняла старого друга.

— Мы были рады видеть тебя, Эм. Ты знаешь, что всегда можешь рассчитывать на нас. Если устанешь от жизни в большом городе, возвращайся к нам. Мы придумаем что-нибудь.

— Посмотрим насчет этого. Но я точно не пропущу вашу свадьбу. Когда она?

— В конце лета. Мы будем ждать тебя. Ты позвонишь?

— Да. Спасибо вам, ребят. Мне правда немного лучше.

Они попрощались. На дорожке, чуть поодаль от того места, где стояли друзья, полыхнула вспышка. Из пятна тени появился Дагон, и Мики отшатнулся подальше, хмурясь, как средневековый крестьянин при виде нечисти.

— Да спокойно ты. После всего того, что между нами было, не имеет смысла притворяться, что ты не знаешь нас, — ухмыльнулся ворлок.

— Я, может, и знаю! Но я этим не горжусь! — огрызнулся Ривьера.

— Не переживай, я тоже не рыдаю о тебе ночами в подушку. Ты идешь, Эмбер? — Дагон протянул руку.

— Да. Да, Дагон. — Эмбер сделал к нему шаг, и светловолосый колдун взялся за его запястье. — Пока, ребят!

Сказав это, Эм исчез. Дымка окутала их с Дагоном на одну секунду. Когда она рассеялась, на дорожке уже не было никого.

— Я никогда не привыкну к тому, что он такой, — покачал головой Мики. — Некоторые вещи в моей жизни под запретом из-за всей этой истории. Я никогда не смогу пойти в церковь. Съесть мясо. И принять тот факт, что мой лучший друг добровольно живет с парнем, который обращается с ним как с тряпкой.

— Это его выбор, Мики. Ворлоки очень любят своих создателей, равно как и наоборот. Просто их привязанность немного другая. Нам не понять.

— Я заметил, — Ривьера содрогнулся. — Но когда мы придем домой, ты уберешь оттуда колдовскую книгу. Иначе я не засну, — сказав это, он обнял свою невесту. Вдвоем они отправились вниз по тропинке, не замечая того, что из затемненной припаркованной у тротуара машины за ними внимательно наблюдает кто-то.

Дейн Мид видел достаточно, чтобы сделать выводы. Подступив к своему расследованию с другого конца, он обнаружил еще ворлока и даже не одного, а нескольких. Мальчишка Морриган, чье загадочное исчезновение мелькало в некоторых газетах пару лет назад, был живее всех живых, и, разумеется, этому нашлась вполне объяснимая причина.

Мид покосился на статью, лежащую рядом с ним на пассажирском сиденье. Пока он ждал, у него нашлось время немного почитать. Поначалу Морриган числился среди жертв нападения, хотя и отказался давать показания в полиции. Затем он неожиданно покинул Гринвуд, оставив после себя опустошенный дом, похожий на кусочек Арктики. С его историей были связаны кучи трупов. Угон машины. Татуировка на шее. А теперь еще этот длинноволосый блондин, который соткался из воздуха, равно как делали это твари на поляне у леса.

Вероятнее всего, Морриган был замешан в истории, произошедшей здесь много лет назад, и притом мальчишка не выглядел опасным. Было трудно представить, чтобы этот голубоглазый блондин вдруг бросился на кого-то и, к примеру, впился в его горло. За ним нужно будет проследить. Куда он мог отправиться, если мог как по мановению палочки появиться в любой точке земного шара?

У Мида копилось все больше вопросов, и он знал, что на сей раз действовать придется очень осторожно. Шестое чувство подсказывало, что Морриган мог быть ключом к разгадке, именно той тайны, которая мучила душу капитана на протяжении многих лет. Подумав об этом, Мид завел мотор. Кроме этого парня была и еще кандидатура, интересная своими секретами: Ривьера. Коп, который знал кое-что о ворлоках, хотя и отрицал это. Боясь растерять мысли, Мид спешно тронулся с места и скользнул во тьму. Ему нужно было провести кое-какие поиски в досье.

====== продолжение 2 ======

Открой мне дверь,

Позволь увидеть тебя в лучах утреннего солнца,

И всё уладить, вытереть твои слезы.

Я все исправлю.

Я хочу, чтобы ты поверил в жизнь,

Но мне почему-то кажется, что тебя уже давно нет.

Разберёшься ли в себе, пока есть шанс?

Как же мне хотелось быть

Всем, чего тебе не достает.

Я б мог быть всем, чего тебе не достает.

Все время...

(Dishwalla – Every Little Thing (you wanted))

Дагон и Эмбер появились в центре комнаты, вырисовываясь из темноты, как монолитная скульптура. Эм поморщился и непроизвольно сделал несколько шагов вперед и назад, словно его мотало по палубе корабля.

— Фу. Никогда не смогу делать это сам, — он прикрыл ладонью глаза, спасая их от кружащихся пятен.

— Никогда не говори никогда, парень, — философски отозвался Дагон. — С твоего позволения, я удаляюсь. Иначе Данте…

— Иначе Данте — что? — раздался резкий голос в темноте.

Кто-то включил свет, а Эм и Дагон зажмурились от яркой вспышки.

— Я так и знал, что это ваших рук дело! — Дантаниэл сжимал в руке бутылку виски. — Это вы вкладываете Эмберу в голову ненужные идеи и таскаете его куда не надо!

— Какая потрясающая проницательность, — Дагон улыбнулся, грациозно склоняя голову. — И как ты до этого додумался?

— А и думать ничего не надо, — Данте сделал еще глоток виски. — Элай зашел сегодня. Целых восемь раз! С одним и тем же вопросом: «Как дела?»

— Я в курсе, — в голосе Дагона послышалось раздражение. — Он показывал мне синяк под глазом.

По правде, Дагон сам отправлял брата на разведку. Только в конце он понял, что идея изначально была не так уж удачна.

— Кто разрешил вам уходить куда-то с моим апрентисом? — не слыша его претензий, продолжал Данте.

— У твоего апрентиса есть свобода, Данте, — сжав кулаки, Эмбер вышел вперед. Его голова все еще немного кружилась, но он чувствовал себя готовым отстаивать свои права.

— Тебя никто не спрашивал! — рявкнул Дан. — Я говорю с Дагоном.

— Дан, тебе надо поспать, — заметил друг. — Пошли, мы поможем тебе…

Он сделал шаг в его сторону и хотел взять его под локоть, но Данте вырвался и оскалился.

— Ты не ответил на мой вопрос!

— И не собираюсь, — Дагон начал терять терпение. — Если Эм захочет, он сам тебе все расскажет. Не трепи мне нервы, шелудивый пес.

Услышав про пса, Дан вышел из себя. Он смотрел на Дагона так, словно тот был его врагом.

— Вы здесь не хозяева! Никто не имеет права вторгаться в мою жизнь! — рявкнул Дан. В следующую секунду он ударил бутылкой о дверной косяк, держа ее за горлышко. Виски и стекла брызнули снопом ослепительных серебристо-янтарных брызг. Данте метнулся к Дагону, выставив острые края бутылки, но тот, к счастью, обладал отличной реакцией. Дан был на взводе, к тому же сильно пьян, потому Дагон скорее издевался над ним, перемещаясь скачками по комнате.

— Дан, мне кажется… — светловолосый парень отклонился влево. — Ты… — скачок вправо, — перегибаешь! Я понимаю, что у каждого, — он аппарировал, появляясь за спиной Дантаниэла. — У каждого человека внутри существует предел. Люди иногда могут долго терпеть, перед тем как сломаться. Но, — он запрыгнул на стол, прокатившись по поверхности, как в голливудском боевике, — твой предел наступает слишком часто. Давай позовем тебе врача? Шивани. Помнишь Шивани? Она тебе поможет!

— Пошел ты со своими советами. Мне не нужна никакая знахарка!

— Ты уверен? У тебя красные глаза, — Дагону надоело скакать, и потому он встретил опасность грудью, хватая Данте за руки. — Очнись, Дан! Ты психокинетик, именно потому тебе стоит особенно сильно следить за головой! Все это еще болезненнее для тебя, чем могло бы быть для кого-то другого, и…

Дантаниэл вырвался и изо всей силы полоснул Дагона по лицу. Лис резко замолчал. Капли его крови слетели с кончика бутылки и упали на стену красивой артхаусной картиной. Эм в шоке прикрыл рот рукой.

— Дагон! Ты в порядке? — он метнулся через всю комнату, обхватывая лиса за плечи и заставляя его посмотреть на себя.

— Я в порядке, — рявкнул тот, зажимая рукой кровавую рану. — В отличие от твоего сумасшедшего приятеля!

Он поднял голову, и Эм увидел четыре глубоких и длинных кровоточащих линии на его скуле. Данте уже не нападал, он стоял в стороне, сжимая бутылку. Эм ужаснулся тому, что он видел. Дан совсем дошел до ручки.

Дагон тем временем высвободился из хватки Эма.

— На твоем месте я бы подумал двадцать раз, Эмбер, есть ли тебе за что держаться. Мне кажется, в некоторых случаях проще бросить, чем бороться! Не тот ли это случай? — светловолосый ворлок посмотрел на бывшего преподобного через плечо Эма и зло сплюнул на пол, вытирая кровавые следы. — Если тебе будет негде переночевать, скажи. Мы с Элаем найдем тебе место.

С этими словами он оскалился и исчез, оставив после себя лишь красные капли на полу. Эм едва дышал. Рваная челка падала на его лицо. Воздух со свистом проходил через сжатые зубы. Он обернулся так резко, что Дан не успел отойти. Эм вырвал из его рук бутылку и разбил ее о пол комнаты.

Он не боялся. Он был зол как адов пес.

— Ты… Ты соображаешь, что ты делаешь, Данте? — парень толкнул ворлока в грудь. — Он твой друг! Ты не можешь обращаться с нами так! Мы хотим тебе помочь!

— Я не позволял тебе уходить, — Дантаниэл схватил мальчишку за грудки, продолжая гнуть свое, как заезженная пластинка.

Эм оттолкнул Дана с такой силы, что тот сделал несколько шагов назад.

— Не подходи ко мне! Если ты подойдешь еще хоть раз, пеняй на себя, Дантаниэл. Я не стану за себя отвечать! — Мальчишка напрягся, как солдат. — Я изуродую твою морду, как ты изуродовал Дагона!

Некоторое время они сверлили друг друга бешеными взглядами. Данте ощетинился по-волчьи, но и Эм сейчас больше напоминал свою животную сущность. Он злился и тоже не намеревался отступать.

Поняв, что Дан принял к сведению и поддался угрозе, Эм разжал кулаки. Затем он вышел в коридор, громко топая, и захлопнул дверь на кухню, чтобы его не тревожило ничто и никто. Наверное, в этот самый момент в его голове лопнула струна. Если до этого сомнения одолевали его, сейчас он понял, что ему надо действовать — и притом действовать самому. Ему надо искать отца Мэла. Пусть даже это не приведет ни к чему, но сидеть сложа руки Эм просто не мог. Лишь бы это прекратилось. Жить в одном доме с озверевшим сумасшедшим, зависшим между двух состояний, он не намеревался.

Луна взошла над городом к ночи и запустила свой единственный желтый глаз в окно, а Эм все еще сидел на кухне, без конца перечитывая то, что ему удалось сфотографировать из книги Райли. Он только раз вышел из комнаты, чтобы притащить себе еще литературы и обложиться справочниками по заблудшим душам. Самый главный объект потенциального интереса всех психиаторов Лос-Анджелеса не стремился идти на контакт, чему Эм был несказанно рад.

Надо признаться, слова Райли никак не шли из головы. Будущая миссис Ривьера зацепила Эмбера разговорами о том, что в душе отца Мэла могла крыться разгадка. Но для того чтобы в этом разобраться, нужен был гораздо более мощный колдун. У Эмбера пока не имелось столько знаний. Он знал, у кого были, но подойти к этой рычащей разноглазой твари Эм бы не заставил себя ни за какие деньги.

— Переселе́ние душ или реинкарна́ция, — прочел Эмбер, листая один справочник. — Зачем мне ваше долбанное переселение! Мне просто нужно вызволить одну тварь из Ада, или куда он там попал! — бормотал парень, порывисто шурша страницами. — Черт тебя подери, Марлоу. Я никогда тебя не любил, но знал бы ты, насколько сильно это чувство сейчас! — Эм перелистнул еще лист. — Воскрешение. Группа религиозно-философских доктрин, согласно которым бессмертная сущность живого существа (в некоторых вариациях — только людей) перевоплощается снова и снова из одного тела в другое. Это не подходит!

А что, если воспользоваться советом Джины и попробовать разорвать связь Данте и Мэла? Это могло бы сработать?

Эм взял лист и принялся чертить план дальнейших действий. Как только тот начал походить на гигантскую сороконожку, юный апрентис скорчил недовольную гримасу и вырвал лист из тетради, комкая его и бросая под ноги.

— Еще раз, — пробормотал он и начал заново. Второй лист постигла та же участь, что и первый. Вскоре весь пол был замусорен бумажками. Эм в бешенстве разорвал тетрадь и разбросал клочки по всей кухне. Кажется, его нервы тоже начали сдавать.

— Я хочу, чтобы это кончилось, — парень обессиленно откинулся на спинку стула и закрыл лицо руками. В его голове вертелась какая–то херня. Улыбки Райли и Мики, перекошенное лицо Дагона, четыре кровавые полосы на его скуле. Каким психом надо быть, чтобы ударить собственного друга? Потом на ум почему-то пришел полицейский, который явился сегодня в дом к Мики. Его еще тут не хватало. Эм вспомнил его блестящие сталью глаза и поежился. Хорошо бы этот тип не полез в самое пекло и не принялся копать глубже. Потом разум снова переключился. Как разорвать проклятую связь с создателем? Как сделать так, чтобы Данте ожил и снова стал собой? Эм никогда бы не подумал, что он мог всерьез хотеть этого. Но оставить Дана в его теперешнем состоянии было бы бессердечно. Ворлок засыхал на глазах, как цветок без влаги, а Эм чувствовал, что медленно начинает выворачивать наизнанку все свои знания о том, как вернуть его к жизни. Скоро у него просто не останется вариантов.

— Ритуал обмена душ, — Эм пересилил себя и снова вернулся к чтению. — Это что еще за херня...

Парень углубился в пространные описания, заинтересованный подвернувшейся статьей. Как раз когда он нашел что-то интересное, сзади негромко щелкнула дверь. Это заставило Эма резко обернуться. Данте призраком вполз в кухню и остановился у порога, продолжая сжимать ручку двери. Эм не мог поверить собственным глазам. И после этого он еще смеет показываться так просто? Он гневно пододвинул книгу и сделал вид, что сосредоточенно изучает параграф. На деле его взгляд остановился между страниц и прожигал там дыру. Данте расценил это по-своему. Он не получил резкий отказ и потому подошел, выдвинул стул и сел рядом с мальчишкой. Эм нервно постукивал карандашом, который был зажат в его руке.

— Ты не читаешь, — заметил Данте тихим голосом.

— Отъебись.

— Какой ты грубый. Добавь хотя бы волшебное слово, — попытался пошутить Дантаниэл.

— Пошел ко всем демонам, псих!

— Я думаю, ты перегибаешь с волшебством, — ворлок печально ухмыльнулся.

— Я не перегибаю! Оставь меня в покое! Иди сломай что-нибудь в комнате! — Эмбер нервно поднял голову. В Данте не осталось и следа бешенства. Он сидел спокойно и смирно, как мраморное изваяние. Его глаза были печальны.

— Я не могу заснуть.

Эм бросил карандаш на стол.

— И что мне? Прийти и спеть тебе колыбельную? Не забудь положить рядом еще бутылку, чтобы ты мог колоть меня во сне!

— Я тебя и пальцем не тронул.

— В самом деле? Зато ты ударил Дагона! Как ты мог? Он твой друг, Дан! — возмущенный тон Эмбера все нарастал.

Данте опустил голову, свесив ее очень низко. Он выглядел виноватым и отчаянным.

— Я знаю. У всех вас есть причины никогда не прощать меня. Я могу это понять.

— Тогда зачем ты делаешь это? — Эм в отчаянии хлопнул по столу. — Твоя жизнь продолжается. Она продолжается, понимаешь? Ведь не ты умер!

— Иногда мне хочется, чтоб было наоборот, — тихо отозвался Данте.

Эмбер замолчал, услышав эти страшные слова. Данте сложил руки на столе и опустил на них подбородок, вымученно прикрывая ресницы.

— Я не думаю, что я выдержу долго, Эм. Не потому, что я этого хочу… просто… Знаешь, какие были последние слова, которые сказал мне Мэл?

Эм молчал, позволяя своему создателю говорить.

— Он сказал: я жил достаточно. Мне пора идти. А вдруг и мое время пришло, Эм? И мне тоже пора?

Плечи Эмбера опустились от подобного откровения. Он не знал, что сказать. Данте никогда не выдавал подобного раньше. Мир для него остался на одном конце ночной дороги, а он стоял в другом ее конце. Он больше не был убийцей и монстром и не делал все эти злые вещи нарочно. Он был потерянным. Это Эмбер тоже знал достаточно хорошо. Что бы ни двигало Данте сейчас, по крайней мере он был готов признать свою ошибку.

Эмбер стиснул челюсти, выдыхая воздух сквозь сжатые зубы.

— Еще раз, — он зажмурился перед тем, как произнести эти слова, — я услышу от тебя нечто подобное. И ты можешь не приходить ко мне с повинной. Я разорву тебя на части. Даже не думай о том, что ты сказал, Дантаниэл. Ты будешь мучиться на этой земле ровно столько, сколько потребуется. И пока старуха с косой не приберет тебя от старости, ты останешься тут. Тебе ясно?

Мысль об этом повергла Данте в скорбь. Он попытался представить, сколько еще ему придется скитаться прежде, чем это случится. Эмбер устало поднялся на ноги.

— Пошли. Я отведу тебя спать!

Данте кинул сомнительный взгляд на его книги.

— Я доделаю это потом. Пошли, — Эмбер подал ему руку. – И завтра же ты извинишься перед Дагоном. Если, конечно, он станет тебя слушать!

Данте встал. Его лицо оказалось вровень с лицом Эмбера. Он смотрел прямо на мальчишку. Его взгляд был пронзительным.

Данте сделал шаг вперед, прижимая Эмбера к себе за талию. Тот напрягся в его руках, но ворлок не делал ничего плохого. Он гладил парня по рукам и пояснице, проводя большим пальцем линию вдоль позвоночника. Его ладони снова стали теплыми и ласковыми. Он уткнулся Эмберу в шею. Все его тело обмякло, он обвис, вынуждая Эма обхватить себя руками. Данте прижался к теплому смертному парню очень сильно, словно боялся отпустить его даже на секунду. Эм погладил его по жесткой черной волчьей гриве. Что ему было делать с этим придурком?

— Ты останешься со мной, пока я не засну? — очень тихо спросил Данте, не оставляя Эму ни единого шанса дать отказ.

— Если ты не будешь распускать руки, — отозвался тот уставшим голосом.

— А если буду?

— Тогда я вырву тебе ноги.

Данте кивнул. Его это устраивало. С этой мыслью он толкнул Эмбера к спальне.

====== Глава 7. Следствие ведет Эмбер. ======

Эм представлял, на какой шторм он нарвется, если Данте узнает о его намерениях заняться поисками Калеба. Не в состоянии забыться, молодой человек ворочался до утра. Он терзался сотней сомнений, сотней мыслей и сотней демонов, и хотя после вчерашнего разговора Дан не доставлял больших проблем и заснул, как только его голова коснулась подушки, Эм все равно предчувствовал бурю. Во сне ворлок обнял своего ученика, прижимая его к себе, как игрушку, словно боясь, что тот уйдет или покинет его. Будто он чуял, что Эм замышлял что-то.

В душе светловолосого парня шевелились прежние сомнения. Он вспомнил все резкие и насмешливые слова Дантаниэла, его злую улыбку и агрессивные движения, когда тот был не в настроении соглашаться с чьим-либо мнением. Потом он заставил себя успокоиться и вернуть в память другого Данте. Эм вспоминал губы и слова, которые его создатель шептал ночами, если им овладевала страсть и присущая ему мягкость. Он мог быть таким ласковым и горячим, если хотел это показывать. Почему же это были не главные его черты? Дантаниэл имел свойство меняться, как меняется погода в межсезонье, но самым страшным было то, что Эм готов был верить каждому ему движению. Каждый раз он покупался на его улыбку. Каждый раз он был готов прощать. Каждый раз он растворялся в обещаниях ворлока. И еще ни разу это не принесло ничего хорошего, а разочарование становилось лишь сильнее день ото дня. Постепенно вера в лучшее засыхала, иссякала, как неглубокий колодец в жару. Эм и сам не знал, почему он до сих пор доверял Дантаниэлу. Наверное, потому, что знал, как только его вера падет, его и Данте уже не спасет никто и ничто. Именно потому Эмбер мысленно желал своей выдержке прочности. Он хотел спасти своего создателя. Только вот сделать это?..

Где найти такой несуществующий способ? Как перетянуть на свою сторону того, кто не хотел помогать сам себе?

Подобные мысли вертелись в голове парня до бесконечности, а решение все никак не приходило.

Промучившись этим незнанием, Эм так и не определился с тем, правильно ли это — действовать за спиной Данте. Исследования книг ничего не дали ему, но идея найти Калеба допекала Эма по-прежнему сильно. В конце концов, почему бы не зацепиться за эту ниточку? Эм уже спланировал схему действий. На первом ее этапе ему лишь оставалось верить в то, что Дагон и Элай не откажут в очередном моментальном перемещении.

Полежав еще чуть-чуть, молодой человек очень осторожно выбрался из объятий своего создателя. Он крался по дому как мышка, чтобы не шуметь. Стояло раннее утро, гораздо раньше часа, когда ему нужно выходить на работу, и потому Эмбер делал все, чтобы не разбудить чуткого волка и не вызвать его подозрения. Собрав свою одежду, блокнот для записей и наспех сделанный бутерброд, Эм вышел на улицу.

Как только дверь тихо щелкнула в коридоре, Дан открыл глаза. Его зрачки моментально сузились при тусклом свете, и он сел на кровати. Их с Эмбером постель пахла сигаретами и… недосказанностью. Данте знал, что Эм не мог заснуть, что он всю ночь ворочался и решал какие-то проблемы в своей светлой голове. Ореол его неуверенности был почти физически ощутим, и для этого Данте даже не были нужны его телепатические способности. Даже сквозь сон беспокойство мальчишки не давало спать и его ворлоку.

Выбравшись из-под одеяла, Данте отправился в коридор. Свернув оттуда в кухню, он быстро просмотрел книги, которые изучал Эмбер. Некромантия. Реинкарнация. Зомби. Ожившие трупы и жизнь после жизни — вот что читал Морриган. Данте давно запретил ему прикасаться к своим исследованиям, потому что Эм никогда не верил в то, что из этого может получиться нечто путное. Что изменило его мнение?

— Я ничего не понимаю, — Дантаниэл провел пальцами по хрупким страницам. — Куда он пошел?

— Я думаю, он пошел искать меня, — раздался знакомый голос от двери.

Данте улыбнулся. Он поднял глаза и как всегда натолкнулся на знакомый взгляд. Зеленые глаза в упор изучали его, а немного скошенная улыбка казалось резкой в утреннем свете.

— Он не найдет тебя. Я уже пытался, Мэл. Куда бы я ни шел. Где бы я ни был. Путь к тебе лежит через тьму. Я никогда не увижу дорогу через нее...

— Я прямо рядом с тобой сейчас…

— Ты всего лишь плод моего воображения, — Дантаниэл грустно отвернулся. — Эмбер прав. Мне пора принять это. Я даже начинаю забывать твое лицо.

Он поднял голову, чтобы посмотреть на лучшего друга. Его черты действительно казались смазанными. Вроде бы все так, как Данте и запомнил за свою сознательную жизнь, и в то же время что-то другое. Неужели пятьсот лет — это так мало для того, чтобы вобрать в себя человека, втянуть его в себя целиком?

Дан поднял руку, чтобы коснуться плеча Мэла. Его пальцы всего лишь прошли сквозь воздух. Марлоу никогда не становился реальным.

— Не теряй надежды… — улетая, прошептала тень. — Как только ты потеряешь и ее, все кончено...

— Мне бы так хотелось, чтобы ты был рядом. Чтобы вы оба были.

Ветерок, влетевший в открытое окно, унес видение с собой. Мэл растаял, как и любой призрак. Дан закусил губу, чтобы не дышать, чтобы не чувствовать, как бешено колотится сердце в груди. Он хотел задержать этот момент.

Чуть погодя черноволосый парень открыл глаза. Может, и было что-то болезненно неправильное в том, чтобы пробуждать в себе воспоминания таким образом. Но это был единственный способ. Сжав зубы, Данте взял в руки одну из книг. Спокойствие приходило только от одной мысли: Мэл не хотел, чтобы его лучший друг сдавался. Данте надо было чем-то себя занять, иначе он попросту спятил бы. Бывший преподобный понес книгу в самую дальнюю комнату. Там еще остались заклинания, которые он не опробовал...

Эм настойчиво трезвонил в знакомую дверь вот уже пять минут. Братья открыли не сразу. Сонный Дагон показался на пороге только через пару минут, и от его вида Эм аж сделал шаг назад.

— Ого… Ну ничего себе фингал, — Эм вцепился взглядом в сине-желтую от синяков щеку парня. Похоже, кто-то неудачно попытался залечить его рану. От прежних царапин не осталось даже следа, зато лицо блондина заплыло синевой наполовину.

— Ты спятил, Эм? — раздалось гневное ворчание с порога. — Шесть утра.

Эм не стал ждать или давать объяснения. Он нагло затолкал Дагона в квартиру, чтобы не развлекать диалогом соседей, и сам прошел следом.

— У меня тут возникла идея, которую надо срочно воплотить в жизнь! — Эмбер направился в гостиную, не обращая никакого внимания на недовольство хозяина жилплощади. — Райли и я решили, что нам надо отыскать старика Марлоу. Мне нужна твоя помощь. А потом можешь спать дальше!

— Что? — Дагон не мог поверить собственным ушам. — Старика Марлоу? Ты ударился головой, надеясь, что я помогу? После вчерашнего?

Мальчишка продолжал как ни в чем не бывало.

— Мне просто нужно в одно место. Я хочу, чтобы ты доставил меня туда.

Дагон открыл рот. Закрыл его. Потом снова открыл. Он не знал, на что здесь реагировать.

— В одно место? Я могу доставить тебя в одно место! — начал багроветь ворлок. — Я как раз собирался указать тебе туда путь!

Эм отмахнулся.

— Я проанализировал ситуацию и решил прислушаться к словам Райли. И решил, что мне надо в Сейлем!

— Ты прислушался, — эхом повторил Дагон.

— Ну да!

— Ты решил.

Эм кивнул.

— Тебе надо в Сейлем, — с мягкой улыбкой повторил блондин.

— Так точно.

— Замечательно.

Через одну секунду Эмбер барахтался в стальной хватке ворлока.

— Да ладно тебе, Дагон! — Эм ударил ладонью в закрывшуюся перед его носом дверь. — Вы же всегда были готовы прийти мне на помощь! Сами говорили, чтобы я звал вас, если нужно!

Лестничная площадка хранила ледяное молчание.

— Дагон! — Эм в отчаянии позвонил в звонок. — Открой!

Он звонил до тех пор, пока дверь снова не отворилась. На этот раз на пороге стоял горящий от бешенства Элай.

— Эмбер, мы спим! Если и есть способ помочь Данте — вот тебе совет: позвони в психушку. Там разберутся. Он полоснул Дагона бутылкой! По лицу!

— Я делаю это не ради Дантаниэла, — Эм поставил ногу на порог, заблокировав кроссовком дверь. — Это ради меня. Вы можете хотя бы выслушать?

Элай некоторое время силился отгородиться от звенящей над его ухом светловолосой проблемы. Он налегал на дверь так и сяк, но Эм оказался удивительно силен. После нескольких неудачных попыток ворлок немощно привалился к косяку лбом.

— Ну что. Что тебе надо от нас, дитя Аримана? — простонал он, поняв, что Эм бодр и полон намерений продолжать. Данте явно передал ему самое лучшее со своей кровью.

— Мне надо в Сейлем!

— Так вперед! При чем тут мы?

— Отнеси меня, Эл! Я не смогу без вас! Это несколько часов лету! — Эмбер повторно ворвался в коридор. — Ну, пожалуйста! Вам для этого всего лишь нужно щелкнуть пальцами!

— Нам для этого нужно всего лишь потратить сразу очень много магии! — по-своему перефразировал Элай.

— Пожалуйста. Мне нужно туда, это единственное место, где…

— Где ты можешь найти приключения на свой кошачий зад. Я понял, Эм!

— Нет! Там я смогу найти Калеба и, возможно, разгадать, как избавить Данте от его связи с Мэлом. Элай! Мне надо в Сейлем. Я очень сожалею о Дагоне. Я не поддерживаю Данте в его зверском отношении… — Эм звучал как механическая кукла с запрограммированной фразой.

Элай некоторое время изучал его снизу вверх.

— Есть какой-то другой способ, который мы можем предложить, чтобы ты отвязался? — тяжело вздохнул он.

Эм отрицательно замотал головой с ураганной скоростью.

— Это единственное место, которое могло бы дать нам зацепку!

— Почему ты решил, что Калеб вообще там? И что это за дурацкая мысль про разрыв связи?

— Долго объяснять. Просто сделайте, как я прошу!

— Это самая... глупая идея, которая только может прийти в голову.

— У тебя есть другие?

Элай поджал губы. Так уж получалось, что с того момента, как Данте абсолютно спятил, ни они, ни Эм не касались вопросов поиска отца Мэла. Но с чего Эм уверился, что лучший момент настал сейчас? Фиолетовые глаза ворлока насмешливо блеснули.

— Сделать, как ты просишь. Ты собираешься один идти в Сейлем. И искать Калеба в этой неведомой глуши.

— Да, я пойду один. Вы все равно не собираетесь мне помогать!

Дагон нарисовался из комнаты, мрачный, как само Средневековье. Оба брата поняли, что липучий Морриган явно дошел до ручки и теперь готов на все, какими бы дикими ни были дебри его исследований.

— Элай, даже не думай предлагать ему свою помощь! — предостерег брата Дагон. Он видел, что Элай очень сомневается и, вероятно, готовится совершить очередную дружескую глупость.

— Ты хочешь отправить его туда в одиночку? Ты же знаешь, что Сейлем непростое место! — обернулся к Дагону светловолосый парень.

Эм встрепенулся.

— Вы что-то знаете? И молчите?

Братья пасмурно переглянулись.

— Мы не могли тебе сказать. В этой информации есть то, чего тебе не стоит знать, ибо, если ты выболтаешь все Данте, он отправится туда и канет в водовороте черной магии!

Эм ястребом подлетел к нему.

— Что вы знаете? Я ничего не скажу Дану! Вы выяснили что-то?

Дагон устало потер саднящую щеку. Элай залечил ее не до конца, и теперь кожа там горела, словно в нее тыкали раскаленными иглами. Из-за этого настроение парня было на редкость поганым.

— Мы знаем, где старик. Он неспроста направляется к Сейлему. Деревня Чародеев никогда не была единственным местом на земле. Есть и еще точки, где концентрация волшебства примерно сто процентов на семью. Те, кто успел уйти из Деревни у Катемако, тоже находятся там. Сейлем сейчас не населен людьми, Эмбер. Там снова живут одни ведьмы и вурдалаки!

Эм прищурился.

— Откуда вам это известно?

— Слухами земля полнится! Наши друзья недавно появились у нас. Они рассказали. Хантеры больше не угроза, потому ворлоки решили восстановить свою жизнь. И поверь мне, в этот раз они даже не трудятся возводить волшебный барьер! Как думаешь, что это значит?

— Прямо в мире людей? — Эм удивленно поднял брови. — Наверное, это значит... Что опасаться им попросту некого?

— Вот именно. Им ведь некого бояться! — логично отозвался Элай. — Потому что там царит полный хаос и беззаконие. Весь сброд деревни Чародеев теперь ошивается там!

Некоторое время трое парней молчали.

— Я все равно пойду, — упрямо поджал губы Эм. — Я знаю, чего мне ждать.

— Не будь идиотом, — Дагон устало потер переносицу. — Вспомни, куда ты успел влипнуть в прошлый раз. Сальтарен был еще цветочком по сравнению с тем, что ждет тебя там. Старик Марлоу не станет разговаривать с тобой. Он сожрет тебя, не оставив от тебя и косточки! Если это не сделает он, сделают другие.

— Тогда помогите мне! Данте ничего не будет делать сам! Мы должны попробовать разобраться!

— Конечно, мы должны! — Дагон ехидно приложил пальцы к изувеченной щеке. — Он же наш лучший друг!

— Да. И он насмерть заблудился во тьме, — не замечая его намека, сжал кулаки Эм.

Элай, которому надоело слушать перепалку, принялся мрачно развязывать халат. Он уже понял, что выспаться сегодня им не суждено.

— Ладно. Ты невменяем. Раз ты так настаиваешь, я с охотой посмотрю, что у тебя получится, — скинув домашнюю одежду на пол, он удалился в комнату, сверкнув в дверном проеме ровной обнаженной спиной. Дагон страдальчески вздохнул.

— Ну, Эмбер... — злобно проворчал он, прикрывая веки.

Комментарий к Глава 7. Следствие ведет Эмбер. Всем, кто еще читает, большое спасибо, что вы со мной :)

А я хочу поделиться, я смотрела недавно всякие фильмы – и случайно наткнулась на этот: http://www.kinopoisk.ru/film/184365/

Сюжет такой – два парня, оба ВОЛКИ, ходят по деревушке в обличье людей :) В деревне пропадают люди, особенно старушки. Все, конечно, валят все на волков и боятся их. На их след с дубинками выходит все поселение, но этим двоим все равно, потому что к середине фильма они умудрились влюбиться друг в друга. Ничего не напоминает?

Это, конечно, не экранизация охотников, но при просмотре я не могла отделаться от ощущения, что есть очень много схожих моментов. Конечно, фильм британский, поэтому нашему, русскому восприятию покажется ГРИБНЫМ. Но зато там два офигенных актера, на которых только пускать слюни. Слеша вы там не увидите, но поцелуйчики будут.

http://k9kennel.skeeter63.org/woKromer.jpg

http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0//43/643/43643701_The_Wolves_of_Kromer.jpg

Я была обязана поделиться!

====== продолжение 1 ======

Усталые глаза старика изучали стену мрачного бара. Темно-красная жидкость плескалась в его бокале, а бармен подозрительно косился на посетителя. Старый ворлок провел у стойки уже несколько часов, напиваясь божественным нектаром, и при этом он не выглядел как человек, способный заплатить за три пол-литровых кружки крови; скорее он собирался отдать концы прямо здесь и сейчас. Алые глаза бармена сверкнули в полумраке помещения. Ему совершенно не нравился этот клиент. Он слегка обернулся, подзывая свою напарницу.

— Эй, Уиллоу. Ну-ка поди сюда.

Из-за закутка показалась остроносая девушка с неприятными, бегающими глазками.

— Тебе не кажется странным вон тот дед? От него идут удивительно сильные вибрации.

Та, кого назвали Уиллоу, огляделась. В баре присутствовало мало народу, и потому она безбоязненно применила свой трюк, который не стоило демонстрировать при других ворлоках. Девушка сосредоточилась. Ее волосы немного шевельнулись на лбу.

Она словно принюхивалась, хотя на деле ее губы шевелились и отщипывали по кусочку ауры загадочного визитера. Она слизнула языком его магию, надеясь, что старик не заметит этого. Он казался слишком погруженным в свои размышления, чтобы уследить воровство колдовства.

— Ворлок. Древний. Я никогда не видела никого такой силы, — забормотала девушка, открыв глаза.

Она взглянула на своего компаньона удивленно и встревоженно. Тот ожидал продолжения и непроизвольно склонился к собеседнице, взглянув поверх ее плеча. Старик сидел, пошатываясь и раскинув руки, чтобы не упасть. Он напоминал вековое дерево, которое лишь по случайности научилось ходить. Кожа старца уже начала светиться, словно он готовился перейти в мир иной.

В глазах помощницы бармена загорелось волшебное пламя.

— Это очень странно, Адакин. Я чувствую, что он стар, но его душа и его магия молоды. Я бы дала несколько столетий разницы между тем, что мы видим снаружи, и тем, что я чувствую внутри.

Оба встревоженно переглянулись.

— Мне не нравится его присутствие в моем баре, — заметил хозяин заведения. — Что будет, если мы попробуем выставить его?

Получить ответ на свой вопрос он не успел. За мутным стеклом у входа полыхнули две вспышки. Старый ворлок моргнул полуослепшими глазами, в мгновение ока приходя в себя. Он нетвердо вскочил на ноги и прищурился, с трудом разглядев темное пятно возле входа. Бармен и его сменщица замерли у стойки с бокалами. В кафе вошли трое.

— Меня сейчас вырвет, Элай. Ты нарочно кружился сильнее при приземлении, — пожаловался светловолосый молодой человек, который шагал слева.

— Да что ты, — совершенно спокойно отозвался его спутник. — Не может такого быть.

— Я знаю, ты сделал это в отместку за то, что я вас разбудил!

— Нет доказательств, я бы попросил снять с меня все обвинения.

Однако вошедшие прекратили перепалку, как только заметили того, кого искали. Зеленые глаза старика высверливали в них дыры с дальнего конца помещения. Не выпуская запястья Эмбера, Дагон взглянул на Элая, который напрягся, как гончая. Эм посмотрел на Калеба, затем на обоих братьев.

Немногочисленные посетители забегаловки тоже замерли, прекращая поглощать свою отвратительную еду. В невозмутимом взгляде братьев читалась смутная подозрительность и холодное недоверие. Некоторое время напряжение висело в воздухе.

Калеб Марлоу несомненно узнал вошедших. Это длилось секунду.

Эм открыл было рот, чтобы начать дипломатичные переговоры, но Калеб порывисто вскочил и кинул в сторону вошедших кружку с недопитой кровью. Ее содержимое расплескалось в полете, оставив на полу и одежде Дагона омерзительные кляксы. Старик хотел аппарировать, но слабость после многих дней пути была все еще слишком сильна. Дагон опередил Калеба. Он появился за его спиной, скручивая его руки и пригибая пожилого ворлока к полированной стойке.

— Надо же, какая встреча. Неожиданное совпадение, стоило нам аппарировать в первом же попавшемся пограничном баре, — с трудом выдохнул Дагон. — Не дергайтесь, Марлоу. Нам хочется просто с вами поговорить. Всего лишь поговорить!

Он принялся усаживать Калеба на табурет, но тот рванул вверх с нечеловеческой силой. Его глаза горели безумием, как в ночь у церкви. Эмбер и Элай подлетели к Дагону с двух сторон, чтобы унять бушующего старика. Молча сжав зубы, трое парней боролись с единственным ворлоком, который совсем не казался слабым. Его беззубый, лишенный языка рот открывался и закрывался, подобно акульему. В один момент зеленые глаза посмотрели прямо на Эмбера. Тот прирос к полу под этим взглядом.

Мальчишка был готов поклясться, что видел точно такой же пронзающий луч. Он принадлежал ядовитой гадюке, черной кобре, готовой убивать. Это был истинный взгляд Марлоу.

— Дагон, кажется, он собирается… — едва выдохнул мальчишка.

Марлоу не дал парню договорить. Прошептав что-то одними губами, он исчез. Элай, не ожидавший такой подставы, потерял равновесие и рухнул на табурет, больно приложившись спиной о стойку. В баре повисло гробовое молчание.

— Исчезнуть… — договорил Эм, хотя в этом уже пропала всякая надобность.

— Ну? — Элай смахнул с лица светлую челку. — Мы говорили тебе, он не станет нас слушать. Ты не придал моим словам значения! Что дальше, мозг операции?

Эм твердо посмотрел на него.

— Вы что, не видели? — вскрикнул он в негодовании. — Его взгляд. Он знает что-то, вашу мать! И не хочет об этом говорить! Я точно уверен!

— Он свалил, Эмбер! — Дагон произнес каждое слово раздельно, как для глупого. — Где нам теперь его искать?

— Я не знаю! Где-нибудь! — Эм перешел на крик. — Вам виднее, черт подери, вы же ворлоки!

К их перепалке тут же поспешил присоединиться бармен, которого вовсе не устраивало то, что его заведение столь наглым образом превращали в боксёрский ринг.

— Я знаю, где вы искать его точно не будете! — тигриные полоски начали прорисовываться на его щеках от злости. — Вы сейчас же покинете мое заведение. И единственное, что вам стоит найти, — это выход из бара! Немедленно!

Ведьмочка за его спиной казалась перепуганной и бледной.

— Не переживай. У нас нет резона здесь задерживаться, — оскалился Элай.

Втроем они выкатились из заведения в объятия пасмурного утра. Солнце уже взошло, но улицы городка казались мрачными, словно Средневековье царило в этих местах. Эм почувствовал себя очень неуютно.

— Постойте! — дверь за друзьями распахнулась, и из забегаловки выскочила та самая ведьма, помощница бармена. — Вы, кажется, знаете этого старика?

Дагон и Элай обернулись, смеривая ее сверху вниз подозрительными взглядами.

— Меня зовут Уиллоу, я воровка чар, — представилась девушка. — Но дело тут не в этом. Я думаю, вам стоит найти его как можно скорее!

— Это еще почему? — волнуясь, Эм выступил вперед, низко склоняясь над незнакомкой. Рука Дагона тут же мощно оттянула его за шиворот.

— Не подходи близко к ворам магии! Тебе что, Данте ничего не говорил о них?

Красные глаза помощницы бармена обиженно блеснули.

— Я не ворую без предупреждения! Адакин добровольно отдает мне часть своей магии, у меня нет нужды брать чужую!

— Тогда почему на тебе след недавно съеденной магии огня? — фиолетовые глаза Дагона подозрительно сощурились.

— Потому что… Этот старик… он не тот, кем кажется! — в отчаянии прошептала девушка. — Я только пыталась выяснить, кто он!

Эм переминался с ноги на ногу, нетерпеливо маяча за спиной Дагона.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, все же не вытерпев и снова подавшись ближе.

— Я сама толком не уверена. Он появился в этом городке на днях! Жить ему осталось совсем недолго, он умирает, может быть, ему отведено всего пару дней, — тараторила девушка, нервно оборачиваясь на дверь. — Я не знаю, кто он, как протянул во внешнем мире, но поверьте, здесь ему небезопасно! Тут найдется тот, кто захочет его душу и силу.

— О чем она говорит, Элай?

— О том. Когда ворлок умирает, его сила может найти нового владельца. Главное — в нужный момент оказаться рядом с умирающим. Ну, или помочь ему откинуться. Калеб знает, на что он идет. Видимо, он пришел сюда именно за тем, чтобы дожить остаток своих недолгих дней.

— Это еще не все… Он, — ведьмочка обернулась на голос, гневно зовущий ее из бара. — В общем, это не старик! Это какой-то другой колдун, только запертый в его теле! Я почувствовала это, когда коснулась его ауры!

От удивления Эм едва не поперхнулся собственной слюной. Дагон побелел до корней волос.

— Что ты имеешь в виду? Стой!

— Я должна идти. Простите! — ведьмочка виновато нахмурилась. Через секунду ее уже не было на дорожке. Табличка на двери бара перевернулась сама собой. Надпись на ней гласила: «Закрыто».

Элай сунул руки в карманы джинсов.

— Я знал, что все непросто с папашей Мэла, — он нервно пнул подвернувшийся под ногу камешек. — Я знал это еще с самого того момента, как он засветил Дагону в глаз!

— Я вечно страдаю больше других, — вставил свои пять центов тот.

Эм уставился в даль, осмысляя сказанное ведьмочкой.

— Но что значили ее слова? Какой другой колдун?

— Если бы мы понимали хоть что-то в этой чертовой чертовщине, я бы дал тебе ответ! Мы же не знаем, что охотники делали с ним, пока он сидел в клетке! Вообще непонятно, как он там выживал!

Эм кивнул.

— Давайте попробуем вспомнить. Вы вынесли его наружу. Что произошло потом?

— Потом он отключился, кажется, — пожал плечами Дагон. — После этого он погрузился в транс. Затем полез в драку и исчез.

Эм вспомнил ту ночь. По правде, он не думал, что когда-нибудь сможет ее забыть. Все они держали в памяти происшествие у церкви, однако никто из друзей даже не представлял, что им придется возвращаться к событиям столь детально. Что-то вселилось в немощное тело старца. Ни Данте, ни братья не были осведомлены о тонкостях его проклятой древней магии. Сейчас снова повторилось то же самое, но последние слова ведьмы из бара словно расставили все точки над «i». Эм пытался соображать. Какая–то мысль настойчиво мелькала в его голове, но он никак не мог ухватиться за нее. Кажется, она была связана с тем, что он читал вчера. Что же было написано в той книге? Это происходило ровно до того момента, пока Данте не вторгся в его исследования с предложением идти спать…

Внезапно Эм опомнился. Он сообразил.

Парень схватился за свой блокнот, который все еще машинально сжимал в руке. Бегло прочтя свои вчерашние записи, то бледнея, то краснея, он поднял глаза на братьев.

— Парни, а что, если он сделал «обмен душ»? — не веря сам себе, прошептал Эм. — Вы же знаете, что это такое?

Элай и Дагон резко переглянулись. Такая идея никогда не посещала их голову. Смысл слов мальчишки с трудом доходил до них. Обмен душ был очень древней магией. Откуда Эмбер знал про нее? Как и в случае с заклятием тотальной аннигиляции, подобный секрет был известен лишь немногим ворлокам. Но Дагон и Элай совсем не удивились бы, если бы Калеб Марлоу оказался одним из просвещенных.

— Обмен душ? Но… у него же… не было ничего, он даже заклинания читать не может! — хмурясь, отверг такую версию Дагон.

— Нет, у него было все что нужно! Тот, кто хотел бы отдать свою душу. Тот, кому хотели бы отдать. И целых четыре колдуна одной крови рядом. Он. Мэл. Данте… и я, — закончил страшные подсчеты Эмбер. — Видимо, ему хватило этого... Сами знаете, сила заклинания не только в словах.

От полученной информации братья открыли рты. Оба были заняты тем, что с вящим трепетом разглядывали лицо мальчишки.

— Черт бы тебя побрал, Вельзельвула ты сын, — Эму показалось, что еще немного — и Дагон суеверно перекрестится. — Почему ты догадался только сейчас?

— Я не знаю, мать вашу! Из здесь присутствующих вы более опытные ворлоки! Почему вам никогда не приходила в голову эта идея?

— Потому что мы не увлекаемся такой магией, Эмбер! — очень тихо пояснил Дагон. — Некромантия и переселение — это совсем не наше! Для этого надо быть отвязными придурками. Такими, как Мэл!

— Поверь мне, он таким и был! — хрипло согласился Элай.

Братья больше не наступали на Эмбера и не смеялись над ним. Теперь они смотрели на него едва ли не с трепетом.

— Не надо жрать меня взглядом. Вы не представляете, что я читал, пока Данте не отстранил меня от занятий магии. После этого я могу снять голливудский блокбастер, и он стопроцентно станет самым страшным фильмом за всю историю синематографа! — мрачно сострил молодой человек. — Но одно я знаю наверняка, парни. Нам надо срочно подтвердить свою теорию. И найти это существо, кем бы оно ни было… Он не мог уйти далеко!

====== продолжение 2 ======

После речи, которую толкнул Эм, братья словно проглотили языки. Они знали, что это могло значить. Если ворлок решал совершить обмен душ, по факту он вырывал из тела собственное существо и вселял туда кого-то другого. Как сосуд, который можно наполнить любой жидкостью. Если это было так, кого Калеб мог перенести в себя? Это мог оказаться лишь тот, кто находился с ним рядом. Данте казался более чем самим собой. Эмбер вроде бы тоже не отличался странностями. Себя Элай и Дагон не подозревали. Оставался только один вариант — Мэл. Вот кто жил сейчас в теле шестисотлетнего старца. Это могло бы объяснить странное поведение ворлока. Но если это был он, почему он убегал от лучших друзей? Если это был он, куда же тогда переселилась душа его отца? В его старое тело? Могло ли это быть правдой?

Эти и другие вопросы не давали троим друзьям покоя. Эм был бесконечно благодарен Райли за то, что она все же напомнила ему о Калебе. Он никогда не догадался бы о том, что Марлоу не так уж и мертв, если бы не взглянул сегодня в его глаза. Вот откуда взялся этот горящий гневом взгляд. Мэл. Проклятый Мэл был заперт внутри другого тела. Перед внутренним взором Эма мелькали картины, воспоминания его прошлой жизни. Перекошенные от бешенства черты темноволосого колдуна. Парящий над растопыренными пальцами клинок охотничьего ножа. Кровь. Море трупов. Ореол смерти и ужаса, который шлейфом стелился там, где проходил Марлоу. Это был он. Не мог не быть!

Эм не верил собственным мыслям. Явившись в Сейлем всего лишь за ответом на вопрос, он, кажется, обнаружил намного больше, чем собирался. И хотя у Эмбера никогда не было причин любить Марлоу, он знал, у кого были. И если вдруг появился бы хотя бы один чертов шанс на то, что Марлоу можно спасти, хотя бы один чертов шанс на то, что Дантаниэл не станет шизиком в расцвете лет, свихнувшись от тоски по своему создателю, Эмбер был готов вывернуть весь этот город наизнанку, чтобы узнать правду. Чтобы спасти Мэла. И Данте. И самого себя.

Сонное поселение просыпалось. В этот летний день здесь стояла пасмурная и мрачная погода.

Эм несомненно воодушевился бы осмотром окрестностей, если бы не ощущал себя не в своей тарелке и не осознавал, что нужно срочно искать полумертвого старика.

Местность полностью отличалась от Деревни Чародеев. Элай оказался прав, город Сейлем в самом деле превратился в поселение, полное магии. Только тут волшебство не било фонтаном, оно словно рассеялось по территории, скрывалось, таилось за дверями и окнами, пряталось в узких улочках и тупичках, и никто не заподозрил бы ничего странного, если бы не знал заранее, в чем здесь дело.

Поначалу на улице не было ни души: все ставни были захлопнуты, мертвый фонарь качался на ветру у входа в один из домов. Неубранный мусор на крыльце, сухие цветы в витрине запертого магазина, пустой бочонок перекатывался по темному двору одного дома — словно опасное заболевание выкосило жителей поселения.

В Сейлеме не было ни магических заграждений или исчезающих деревьев, ни парящих у дороги метел или реки, меняющей свое направление. Никто не щеголял здесь невероятными ледяными скульптурами, арками и цветами всех невероятных форм и размеров или постоянно меняющейся погодой. Зато опасность сквозила здесь даже в воздухе. Она ждала на каждом углу, в каждом темном и мрачном доме, на окнах которого висела паутина, в каждой ржавой железке, похожей на грабли. Магия вяло сочилась, как через марлю, и Эм впервые почувствовал укол жалости. Он хотел бы знать, что такое прекрасное и волшебное место, как Деревня, не кануло в вечность, превратившись просто в выжженное пепелище.

Грязные дома, выщербленные плиты тротуаров, угрюмые фасады — вся эта картина была прикрыта серым, как будто закрашенным карандашом, куполом рваного Сейлемского неба.

Эм смотрел по сторонам в поисках скрюченной фигуры знакомого им старика и не находил ее.

Три парня шагали все дальше и дальше по тротуару. На дороге начали встречаться жители. Ведьмы и колдуны попадались тут и там, но они не были дружелюбны. От них исходили лишь злые вибрации.

Эм понял, что было не так. Он не встретил ни одной светлой ведьмы на пути. Все в этом городе выглядело черным и мрачным.

— Дагон… — молодой человек не выдержал удушающего молчания. — Ты сказал, что ворлоки и ведьмы перебрались сюда после сожжения. Но где же тогда те, другие?

— Те, другие, не выживут в Сейлеме, Эмбер. В Деревне Чародеев они мирились с присутствием темных только потому, что были под защитой поля. Теперь, когда им некого бояться, они найдут себе другое место.

— Но я не понимаю. Почему тут все настолько открыто и на виду, — Эм указал рукой на крайне красноречивую вывеску: «Человеческое мясо. Пять долларов за фунт».

— Ты видишь это глазами ворлока, — негромко отозвался Элай. — Люди увидели бы здесь что-то совершенно другое. Им открывается не все. Это только часть поселения. Само интересное прячется от наших глаз.

— Значит, колдуны все же соблюдают осторожность?

— Не так сильно.

Эм подумал еще немного.

— Но ведь люди всегда были в курсе о тайне Сейлема! Сколько про это есть фильмов! Почему они не приходят сюда и не пытаются... не знаю… разогнать всех?

— Деревня была немного иной, к тому же более древней. Да и охотники тогда бродили толпами, сейчас их стало гораздо меньше. Людям никогда не уничтожить это место, да и не суется сюда никто, — резонно отозвался ворлок. — Все знают, что тут опасно. Даже тебе не по себе, хоть в тебе и бежит кровь темного колдуна, а ты представь, каково простым смертным?

— Да. Но не в последнее время, — подчеркнул Эмбер. — В последнее время охота на людей ужесточилась. Даже вспоминая свое детство, я никогда не слышал о таких количествах убийств!

— На самом деле охота была всегда, ведь в деревнях вроде этой всегда должно быть мясо… — философски заметил Дагон. — Просто тебе стало больше везти на странности.

— Да уж... — Эм передернулся. — Не напоминай.

— Сам начал.

Эм решил все же сменить тему. Думать о кулинарных пристрастиях ворлоков без содрогания он не мог.

— Дагон, а вы… не можете учуять… Марлоу? Или кто бы он ни был?

— В таком месте это очень сложно. Мы чуем колдунов. Сотни… Поиски Калеба могут занять очень долго. Он должен каким-то образом выдать себя.

— Но это же по времени займет столько, сколько у древних заняло строительство пирамид! — от безысходности Эм едва не вцепился в собственные волосы.

— Если ты прав и твоя теория верна, — Элай почесал нос, — то я бы предположил, нам стоит искать не в самом городе. Сами подумайте, что может толкнуть Мэла на решение материализоваться около домов? Он же социопат!

От того как Элай назвал его имя, Эм задумался. Упоминание Марлоу делало все таким... реальным. Он пока не мог принять того, что его теория верна. И все же… Процентов на восемьдесят он начал верить в собственную правоту.

Их пешая прогулка продолжалась больше двух часов. Сначала Эм пытался запомнить хоть какие-нибудь ориентиры, которые могли бы помочь найти дорогу обратно, но довольно скоро сдался.

Дома, дома продолжали таращиться на идущих по улице парней. Эм заметил лавку, торгующую колдовскими принадлежностями. Район, который они пересекали, был заполнен рынками и какими-то торговыми рядами. В этот ранний час людей на улицах было немного, а торговля только начинала разворачиваться. Предметы оккультизма и ритуальных жертвоприношений, зародыши ламы, взрослый скот, клетки с заветренным, стременного вида мясом, — все это попадалось Эмберу и братьям на глаза по мере того, как заходили дальше.

— Да, это место совсем не такое, как Деревня. Мне там понравилось больше. По крайней мере мне не хотелось оттуда уйти как можно скорее, — заметил Эм вслух.

— Удивительно слышать это от тебя, — заметил Элай. — Деревня была та еще дыра.

— Это была волшебная дыра. А здесь у меня впечатление, что это все липовые декорации, а не магия.

— Ты, главное, не ори об этом на всю улицу, — ехидно предложил Элай.

Заметив небольшое оживление народа у палаток, Эм вяло предложил:

— А может, нам местных поспрашивать?

— Да, не видели ли вы тут нашего друга Мэла? Он, возможно, скоро помрет и отдаст всю свою магию любому, кто поможет найти его, — встрял Дагон.

— Это несмешно! Стойте! — лицо Эма просветлело, словно он только что отрыл новый закон. — Ребята… Кровь Дана была смешана с кровью Мэла. Когда он дал мне свою кровь, значит ли это, что Марлоу мог передать мне немного своей крови?

— Да, в теории. К чему ты клонишь? — прищурился Элай.

— К тому! — Эм оживился. — Данте нашел меня, когда меня похитили! По крови! Он говорил мне! Мы могли бы попробовать сделать сейчас то же самое?

— Ты сегодня отжигаешь находчивостью, — Элай прочесал светлые волосы. — Но тогда нам надо свернуть с людных улиц. На нас тут и так косо смотрят из-за твоих воплей.

От оживления Эм едва не подпрыгнул. Он с Элаем и Дагоном свернули в переулок, где их не смогли бы увидеть. Смотря на перспективу улицы, с того места, где они стояли, Эмбер постарался выдохнуть.

— Что нужно для проведения ритуала? — осторожно поинтересовался он.

— Твоя кровь. И пара слов! — Элай выпустил коготь, предлагая Эму протянуть ладонь.

Эм поморщился, когда острый кончик вспорол его кожу.

— Я умру от столбняка, — в ужасе отметил он, смахивая алые капли на каменную кладку.

— Я чищу лапы регулярно! — оскорбился коршун. Склонившись над каплей, он прошептал какое-то заклинание, но Эм не расслышал его.

Поначалу ничего не происходило. Магия отказывалась работать.

— Может, мало крови? — Эм с готовностью подставил ладонь для повторного забора анализов.

— Я боюсь, дело не в этом, — Дагон внимательно смотрел на пятно.

— Нет же, смотрите! Работает! — оживленно прошептал Элай. — Она ведет нас, парни!

Эм тоже увидел это. Алая капля стеклась в трещинку в асфальте, а затем, все быстрее и быстрее, она побежала по направлению к другой черте города.

— За ней! — оживленно прокричал Эмбер, тут же срываясь с места.

Дагон и Элай побежали за ним. Троих друзей посетила одна и та же мысль. Раз зов крови сработал, значит, обе теории Эмбера имели под собой самые веские основания.

====== Глава 8. Потери и находки. ======

— Я так и знал. Она ведет нас к лесу, — пробормотал на бегу Дагон, оборачиваясь на своих спутников. — В этом весь Марлоу и их семейка. Вечно прячутся в дебрях.

— С ним никогда не было легко, — задыхаясь, отозвался Эм.

Старые дома и неприветливый город оставались в стороне. Подошвы троих парней с поразительной легкостью и быстротой отстукивали по асфальтированной мостовой, которая вскоре сменилась грунтом. Сердце долбилось в горле и волнующе толкало кровь от желудка к легким. Под косыми взглядами местных братья и Эм неслись к мерно покачивающемуся вдали лесу. В маленьких поселениях вроде этого было негде укрыться от любопытных глаз; они преследовали чужаков всюду.

Эм старался не обращать внимания на ворлоков, которые могли заинтересоваться ситуацией. Его волновала лишь ярко светящаяся рубиновая капля, текущая прочь.

К счастью, городок с его обитателями довольно скоро остался позади. Эм, Элай и Дагон пронеслись мимо последних домов, ведомые взбесившейся магией. Их окружала пустынная местность, мрачная, как любой сельский ландшафт. Неясные очертания деревьев и развалившихся пней рождали в душе незнакомую тревогу.

За считанные минуты Эму и братьям пришлось покрыть расстояние, как им показалось, в целую милю.

— Если… она… сейчас… не остановится… я… пас… — еле дыша, пробормотал на бегу Дагон. — Я… не… был… к… такому… готов!

— Заткнись… и… двигай!.. — продолжая галоп, продышал в ответ Эмбер.

По мере движения они углублялись все дальше в чащу прилежащего к дороге леса. Эм потерял всякую ориентацию на местности. На его взгляд, они все это время бегали по кругу, потому что пейзаж вокруг не менялся: смешанный лес выглядел так, будто уже много лет сюда не ступала нога ворлока или человека, повсюду валялись поломанные деревья, полуразложившиеся пни, подошвы скользили по темно-зеленому мху, а в глаза то и дело попадала паутина и мелкие соринки.

Но капля уверенно скользила по траве, точно указывая путь.

На бегу Эм запнулся о корень дерева и едва не завалился, однако почти у самой земли его поймали сильные руки Дагона.

— Не падай! Иначе… отстанем… — прошептал выбивающийся из сил ворлок.

Они продолжали бежать. Внезапно Эм остановился как вкопанный. Они вылетели на относительно свободное пространство среди деревьев. Серый свет почти не пробивался сюда, делая опушку еще более мрачной. Свежий воздух, утренняя прохлада — все это перемешалось в голове, заставляя блондина шататься. Он увидел его.

Старик Калеб лежал на земле лицом вниз. Лохмотья его изодранной одежды напоминали солнечный круг, равномерно распределившийся вокруг ворлока. Капля крови исполнила свое предназначение и пропала, впитавшись в землю у ног троих тяжело дышащих друзей. В ушах Эма зашумело вдвое сильнее. Неистовое волнение охватило парня: неужели Марлоу потерял последние силы при перемещении? А вдруг он…

Братья не сговариваясь бросились к телу.

— Он мертв? — дрожащими пальцами Элай отвел со лба ворлока упавшие на лицо жидкие волосы.

— Нет. Он жив. Смотри на движение груди, — Дагон склонился ниже.

— Калеб… — едва переводящий дыхание Элай встал на четвереньки. Его тон сменился на менее уверенный. — Мэл?

Старый ворлок отозвался. Он в изнеможении приоткрыл веки. В его взгляде скользнуло удивление и непонимание. Трое друзей в свою очередь глядели на него с опаской.

— Ребят, — губа Эма дрожала от напряжения. — Это… не может быть он?

— Это он, Эм… Я знаю этот взгляд, — руки Дагона задрожали.— Марлоу, какого же хрена ты даже не дал нам знать? — он осторожно приподнял старика, а по совместительству и своего друга от земли.

Трое друзей молча ожидали ответа, как будто тот мог последовать. Мэл с болью и сожалением опустил взгляд. Эм снова увидел его, там, в глубине. Молодой дух, запертый в древнем теле. Ведьмочка у бара оказалась права.

Это выглядело таким невозможным; и все же, с другой стороны, не было ничего более объяснимого.

— И что нам делать теперь? — огласил Эм вопрос, пришедший в голову всем присутствующим. — Как нам распорядиться этой информацией? Положим, мы каким-то образом вытащим оттуда Марлоу. Что дальше?

Старик, а точнее Мэл в обличье старика, замотал головой. Его безъязыкий рот дернулся и скривился, словно ворлок хотел что-то сказать, но он не мог.

— Я, кажется, знаю, почему он сопротивляется, — тихо предположил Элай. — Он знает, что если мы найдем способ, то попытаемся исправить ситуацию. И тогда его отец…

Светловолосый ворлок не закончил предложение, но Дагон и Эмбер и так поняли, к чему он вел.

— Его отец уже мертв. Он обменял свою душу на тело, в которое ему было некуда вселяться. То тело, которое разорвало заклятием, — напомнил Элаю брат.

— То есть… Если даже мы переселим его душу…

— Его отца мы уже не спасем, — закончил Дагон печальную цепь размышлений.

Все замолчали. Мэл закатывал глаза и едва дышал, а Эмбер даже представить не мог, что их путешествие закончится так. Но одно он понял точно:

— Нам надо взять его с собой, ребята. Не знаю, будет ли он бегать от нас. Но мы обязаны предпринять что-то…

Элай и Дагон поджали губы. Они уже догадались, кому выпадет честь присматривать за стариком…

С хлопком переместившись обратно в квартиру, Эмбер продолжал дрожать. Элай, находящийся за его спиной, отступил на шаг назад. Дагон отправился домой к себе вместе с умирающим Марлоу на руках, а его брат решил помочь Эмберу с моментальным возвращением обратно. Эм настоял на том, чтобы вернуться к Данте.

Некоторое время они с мальчишкой стояли молча, просто собираясь с мыслями. Течение событий сделало такой крутой поворот, что никто из друзей не представлял, как следует поступать теперь. Зрачки Элая казались расширенными, словно ему вкололи лошадиную дозу адреналина. Эм был готов поспорить, он и сам выглядел не менее взбудораженным.

— Одно я знаю точно, — все же изрек Элай, когда обнаружил, что точно стоило уяснить на данный момент. — Старайся не выдать все Данте. Если он узнает про это, он вытрясет душу Мэла силой. Тут надо действовать куда деликатнее. Мы завтра снова навестим Сейлем. Нам надо найти кое-кого и обратиться к ним за советом.

— А до той поры что? — глухо отозвался Эм.

— А до той поры ты ходил по магазинам, навещал бабушку, летал на метле… Придумай что угодно, но сделай вид, что про Марлоу ты не слышал вообще. Мы присмотрим за ним. Пока.

Эм кивнул. Элай постоял рядом еще недолго, затем он прошептал под нос что-то. Эм разобрал только слово «ненормальные». После этого коршун моргнул. Его фиолетовые глаза исчезли последними, а Эм остался стоять посреди прихожей, все еще убеждая себя в том, что никто из них не спятил.

Мэл был жив. По сути. Если не умирала его душа, значит, он все это время оставался в этом мире. Чертов урод, это из-за него Данте превращался в тень, это из-за него он не мог собраться и продолжать жить. Неужели Марлоу не понимал, что из-за его акта самоубийства пострадает еще один человек? Интересно, почему же за два года Данте ни разу не почувствовал, что его создатель был жив? Ведь писаное правило действует только в том случае, если ворлок расстается со своим наставником навсегда — только тогда он теряет силы и вкус к существованию. Что же в действительности произошло с Дантаниэлом?

Эм как раз повернулся к комнате, чтобы посмотреть, как дела у его создателя, как вдруг оттуда раздался громогласный взрыв. Даже в коридоре толчок колоссальной мощности почувствовался каждой клеточкой тела. Эмбер инстинктивно закрыл уши. В голове словно взорвался пакет с кровью. Горячая жидкость кипела и долбилась в перепонки, а от боли молодой человек едва не отключился. Он зажмурился, слушая звон, все остальные звуки померкли, мир вокруг померк. В темноте парень остался один, словно не было никакой надежды на просветление.

Эм с трудом нащупал дверь, стены. Кажется, он все еще стоял. Чудовищный удар выбил из головы все мысли. Все, кроме одной. Данте.

Комментарий к Глава 8. Потери и находки. http://s016.radikal.ru/i335/1508/d3/691b0388b05b.png

====== продолжение 1 ======

Эм наощупь двинулся в сторону спальни. Он боялся увидеть, что произошло. После такого взрыва ворлок мог попросту не выбраться живым. В помещении тянуло гарью. Тонкая прозрачная вуаль дыма окутала комнату. Эм ввалился туда и сразу же охватил взглядом все.

Кровать была перевернута вверх ножками. Дорогое черное постельное белье лежало на полу, разорванное на лоскуты. По жалюзи, пластинам с автоматической системой движения, поднималось пламя. Эм не сводил глаз с раскаленных углей, в которые превращался стол. Ножки разгорались с трудом, но огонь побеждал лакированное дерево, и предмет мебели медленно оседал на один бок, испещренный крошечными дырочками, через которые выступали пузыри. Комната быстро выгорала, и на месте мебели, в центре, плясал огненный Ад. Эму показалось, что в этом пламени с шипением исчезают последние капли его терпения. Он не думал, что от злости сможет вспомнить сейчас и простейшее заклинание, но оно все же пришло на ум:

— Congelo! — задыхаясь и кашляя, прошептал Эмбер.

Ледяные искры сорвались с его пальцев. Он уже делал так однажды — в самом начале, когда Мэл пришел в его дом и поджег там все. Сейчас происходила точно такая же история.

Пламя лизало мебель. Датчик дыма на потолке надрывался от писка. Ледяная магия побежала по полу, сковывая языки огня, прекращая их бешеный танец. Через считаные секунды все потухло. Лед застыл посреди комнаты острыми хребтами, а Эмбер в панике огляделся.

Данте был здесь. Его изломанный силуэт обнаружился на полу в дальнем углу комнаты. Черноволосый колдун пошевелился в попытке приподняться, но его руки подломились. Он снова рухнул вниз, захлебываясь в капающей с потолка воде.

Эм не волновался о том, что сейчас сюда сбегутся все соседи и пожарная охрана с пары соседних улиц. Он ринулся к Данте и упал рядом с ним на колени. Схватив своего создателя, парень перетянул его на себя.

— Данте… Что ты сделал!

— Мэл… — едва слышно отозвался тот. Пряди волос прилипли к его лбу и лицу. Эм едва понял, что хочет Дан. Он не разобрал слово.

— Мэл, — повторил Данте уже отчетливее.

Холодок стек по спине мальчишки. Кажется, он начал соображать. Оглядевшись, он увидел книги и какие-то травы, снадобья, толченные в ступе. Значит, Данте снова злоупотреблял заклинаниями и расширителями сознания.

— Ты опять колдовал?

— Я ищу способ вызвать его дух… У меня почти получается, — едва прохрипел Дантаниэл, подтверждая опасения.

— У тебя почти получается взрывать апартаменты! — заорал Эмбер и встряхнул его за плечи. — Ты понимаешь, что ты делаешь?

Данте сухо закашлялся. Он вряд ли вникал в слова своего ученика.

— Уйди… с моей дороги, Эм. Я могу… быть с ним рядом. Есть способ!

— Способ есть! Но не такой, как ты думаешь, я прошу тебя, Дантаниэл… — едва слышно отозвался Эмбер.

— Оставь меня. Не трогай, — Данте упрямо гнул свое.

Эм увидел в его кулаке жилетку — ту самую, которую так любил Марлоу. Данте пострадал сам, но сумел спасти самое дорогое, что у него осталось от друга.

Эм сел на пол, склоняясь над своим создателем. Дан не понимал и не принимал никаких советов и своими же руками расщеплял на атомы все, что у него было. Причудливое соседство двух частей его сознания никак не существовало в мире, а извилистые темные пути мыслей вечно водили своего обладателя по одной и той же кровавой дорожке. В глазах Данте полыхал угасающий огонь сумасшествия. В мире существовал всего лишь один персонаж, способный вернуть его разум.

Это его Данте звал бессонными ночами, когда не мог уйти в темноту и отдохнуть. Это он оставался в его снах, отравляя его реальность. Это он приходил перед рассветом в виде видения и никогда не становился настоящим. Эмбер понял именно сейчас с болезненной отчетливостью, что без Мэла Данте не будет существовать никогда. Он не сможет преодолеть свою тягу к невозможному, совладать со своими горечью, злобой и тоской по прошлому. Даже Адам — его старая боль — не сталкивал его в пропасть. Но Мэл смог. Вряд ли Данте на самом деле отдавал себе отчет, насколько сильно, безотчетно и преданно он любил своего создателя.

В этом и заключалась его слабость. Наверное, Дагон был прав. Собственная психокинетическая сила Данте обернулась его же демоном.

Но если еще с утра возвращение Мэла казалось таким же невозможным, как подсчет звезд на небе, то теперь исход ситуации виделся Эму совершенно другим. Смотря в пустое лицо своего создателя, парень совсем заблудился в собственных чувствах. Слова Джины вновь всплыли в памяти: ворлоки не любят.

Это было неправдой. Они умели любить слишком сильно, настолько глубоко и остро, что становилось больно. Но в одном Эм не сомневался: к нему Данте никогда не будет испытывать таких невероятных чувств. Вспышки его доброты и заботы прошли, они остались там, в Деревне Чародеев, до дня, когда не стало Мэла. Почему от этой мысли так неприятно кололо что-то в груди?

— Данте, — с трудом вынырнув из темных мыслей, Эм сглотнул ком в горле. — Я помогу тебе. Я сделаю все, что ты хочешь! Только, пожалуйста, очнись.

Дан пошевелился, вырываясь из его объятий.

— Нет… — его руки дрожали. — Я… должен продолжать! Мэл сказал мне, я должен пытаться…

— Я понимаю. “Мэл” сказал… Но ты не сделаешь лучше, если будешь смешивать такие ингредиенты. Попробуй что-нибудь другое… — Эмбер вытер бегущую по левой щеке слезу. Отчаяние сжимало его горло.

Дан царапал изуродованный ковер, а глаза его так и оставались пусты. Последние крупицы спокойствия покидали Эмбера. Данте жмурился от боли и слабости.

— Все будет хорошо. С тобой все будет хорошо, — прошептал Эм, покачивая ворлока в своих объятиях. Он не знал, кого сейчас уговаривал — себя или же своего создателя. — Давай я отведу тебя на диван. Мэл придет к тебе. Во сне. Только пожалуйста, Дан… Перестань делать глупости…

Данте хотел сказать что-то еще, но губы его едва шевельнулись. Видимо, взрыв оказался достаточно сильным, чтобы оглушить ворлока. Эмбер держал его еще несколько минут.

Рука Данте ослабела, а глаза прикрылись. Его челюсти сжались. Он был такой беспомощный в своем гневе. Отчаяние превратило его в жалкое существо, едва борющееся за свое существование. Сколько еще это могло продолжаться? День? Два? До следующего взрыва?

Эм не хотел рисковать его жизнью.

Он осторожно поднял Данте на руки, хотя тот был тяжелым, как глыба камней. За окном выли сирены. Кажется, кто-то все же вызвал пожарных. Разбираться еще и с квартирой не осталось сил.

Перехватив отяжелевшее тело поудобнее, Эм мысленно обратился к своей сережке.

— Элай… Ну же, я знаю, ты слышишь меня. Veni, frater!

Приди, брат!

Вспышка осветила комнату пару минут спустя.

— Эмбер, я думаю, ты злоупотребляешь… — начал было раздражённый ворлок, однако лицо его тут же изменилось. — Мать твою, что у вас произошло?!

— Нет времени объяснять. Дан взорвал квартиру. Мне надо срочно деть его куда-то!

— Куда? У нас дома как бы лежит чертов Марлоу! Мы же десять минут назад решили, что…

— Я знаю, что мы решили! Но он без сознания. Он ничего не узнает, если вы не дадите ему встать. Элай, я умоляю тебя, забери! Здесь сейчас будет толпа людей!

Сжав челюсти, коршун некоторое время стоял не шевелясь. Эм выглядел жалко и мокро, по его щекам стекала вода. Он моргнул и опустил взгляд, будто стеснялся взглянуть ворлоку в глаза. Тот опустил плечи, так и не высказав то, что собирался. Оба знали, какое это было безумие — оставить Дантаниэла там, где Мэл, пусть даже тот был не очень узнаваемый.

Элай тихо выругался. Все же приняв Данте на руки, он продолжал бормотать какие-то проклятия на родном венгерском. Фиолетовые глаза его выдавали весь спектр эмоций на тему того, что он думает об этом.

— Я скоро приду к вам, — Эм стер с лица капающую воду. Сигнализация надрывалась, отдаваясь диким шумом в голове. — Мне надо… кое-что уладить.

— Уж, конечно, тебе надо. Наслаждайся радостями жизни, ни о чем не волнуйся, — проворчал светловолосый парень, собираясь прочесть заклинание исчезновения.

Эм не стал говорить ему, что до радости в такой ситуации всем им было довольно далеко, тем более что ворлок уже не особенно слушал его. Фиолетовая вспышка света сверкнула, скрывая коршуна из виду.

Эм закрыл ладонями лицо. Один демон Вельзевул мог сказать, как сейчас разрывалось его сердце. Он и сам не мог понять, почему было так плохо. Словно он сорвался в пропасть, продержавшись до этого слишком долго. Чувства, привязанность к своему создателю — все это горело синим пламенем внутри него. Эм так устал постоянно разочаровываться в Данте. Дан не любил его. Пора было посмотреть праде в лицо. То, что было между ними, оставалось лишь на уровне физической близости, всегда.

Как странно. Эм никогда не замечал за собой способность думать о собственном чувстве к Данте как о чем-то большем, чем простом желании помочь и поддержать своего создателя. И все же, он думал сейчас, и размышления эти заставляли его разрываться.

Наверное, стоило послушать Риджину и прекратить, уничтожить связь, пока не поздно; излишняя слабость уже начала проникать глубже, чем следовало. Не связь Данте и Мэла надо было уничтожать. Стоило разрезать ту нить, что тянулась к Данте.

Молодой человек воздел руки над головой, страшно сверкнув глазами во мраке спальни.

— Пусть все отправляется в Ад, — тихо прошептал Эм. — Move!

Вещи поднялись в воздух. Подобно птицам, сорвавшимся со своего места, листы бумаги с шуршанием воспарили на несколько футов. Книги Данте, его травы, перья и всякий магический бред, медицинские справочники Эмбера с шелестом срывались с полок и взмывали в воздух.

Мелькнули осколки и ножки от стульев. Боль в груди не давала Эмберу вздохнуть. Похожее чувство вспыхнуло в нем, когда он уезжал из Гринвуда. Теперь его накрыло эквивалентное по силе ощущение. Он не мог совладать с собой.

— Я не хочу зависеть от тебя. Я больше не хочу, чтобы ты делал мне больно, — невразумительно шептал молодой человек, поднимая в воздух все новые и новые предметы. Вой под окном все усиливался. У Эмбера было несколько минут, одна или две. — Тебе никогда не нужен был я… Ты и подобрал меня на улице просто потому, что хотел развлечься…

В душе парня сверкали молнии. Он злился на самого себя за то, что ему было дело до того, что говорил или делал Данте. Когда Дан сумел подойти так близко и занять столько места в душе? Тяжелые удары крови в затылке подгоняли гнев мальчишки. Он зарычал как зверь. Листы, вещи и предметы сталкивались, превращаясь в яростный шторм.

Эм потратил все свои силы на то, чтобы успокоиться. Он опустил руки. Предметы с грохотом обрушились на пол и раскатились в разные стороны, а молодой человек отступил в тень. Пусть полиция потрудится, узнавая, что стряслось. Ему было все равно, что подумают пожарные: ограбление или поджог, без разницы. Пусть вся жизнь летит к чертям.

Проходя мимо вешалки, Эм стащил с нее толстовку. Открыв ногой дверь, он сбежал вниз по лестнице. Он несся вниз, вниз, вниз, не оглядываясь. Мимо пробежала пожарная бригада, но Эм не стал им препятствовать. У них не будет никаких проблем с тем, чтобы попасть в квартиру.

Пусть они найдут там что хотят. Этого не было там. Там не было ни ответов на самые простые вопросы, ни ответов на ложные надежды о том, что счастье и спокойствие существовали в мире.

Эмбер так и не встретил их. И более того, он всегда знал, что придет именно к такому завершению...

====== продолжение 2 ======

Солнце не встанет сегодня,

И нет нужды обяснять, что

Я видел, чем все это кончится. Каждый день.

Любовь начинается с улыбки, она разрастается

День ото дня с поцелуями и объятиями

И всегда заканчивается болью.

Ради тебя я готов умереть.

А ты? Готов умереть ради меня?

(4 Lyn – Hello, for you I’m dying)

Темнота парка поглощала тени. Солнце давно скрылось за горизонтом, а светловолосый молодой человек все брел по тропинкам, низко опустив голову и накинув капюшон толстовки. Он ходил так уже несколько часов, собираясь с оставшимися силами.

Не получалось. У Эма никак не получалось взять себя в руки. Он помнил, что обещал Элаю и Дагону прийти при первой возможности, но в результате не мог и помыслить о том, чтобы показаться рядом с Данте. Эм злился, винил свою гордость, внушая себе, что он нужен друзьям как никогда и сейчас самое неподходящее время сворачивать с пути, но не мог взять себя в руки. Поступок Данте раскрыл ему глаза на многое в их отношениях. Устав слоняться, Эм сел на лавочку и обхватил голову руками. Он должен был решить, что делать теперь.

Просидев еще с полчаса, Эм осознал, что одной головы ему уже не хватало; мысли, которые приходили на ум, перестали вмещаться в тесное пространство его сознания. Он снова принялся прикидывать, кто мог бы помочь ему, и на этом моменте направление размышлений невольно возвращалось к дню на солнечном шоссе и странной встрече, произошедшей тогда. Взглянув на экранчик телефона, Эм в очередной раз спросил себя — стоит ли делать то, о чем так настойчиво шептал внутренний голос?

Вдох и выдох. Эм достал из кармана белый прямоугольничек картона. Посмотрев на буквы, переливающиеся под лучами фонаря, парень начал набирать цифры. Ответ не заставил себя долго ждать:

— Вы позвонили в агентство по недвижимости Риджины Линч. В данный момент никто…

Услышав звук автоответчика, Эмбер едва не взвыл. Однако мелодичный женский голос тут же прервал запись:

— Добрый вечер, Риджина Линч. Чем могу помочь?

Эм почувствовал себя полным идиотом. Что он должен был сказать девушке, которая вдобавок являлась генеральным директором собственной фирмы?

— Я… Простите, я ошибся, — буркнул Эм и хотел повесить, но собеседница понизила голос и шепотом произнесла в трубку:

— Эмбер? Это ты?

Она запомнила.

— Это… Это… Да, я, — обреченно выдохнул он. — Я удивлен, что ты меня помнишь.

— Конечно, я помню. У тебя характерное придыхание на гласных. Погоди, я отойду в более тихое место, — послышались шаги, а затем голос девушки снова произнес: — Что с тобой случилось?

Ничего особенного. Очередная квартира разнесена вдребезги. Очередная жизнь. И еще никакого понятия, чего ждать от следующих двадцати четырех часов.

— Ничего. Мне хотелось с тобой поговорить. Ты… сможешь встретиться со мной? Сегодня?

— Конечно, Эмбер, — в голосе Риджины почувствовалась тревога. — Куда мне подъехать?

— В… парк. Где мы гуляли с тобой, помнишь?

— Я помню! Я как раз ухожу с работы. Я буду минут через пятнадцать.

— Мне дико неловко отрывать тебя от дела… Но я не знаю, к кому еще мне обратиться.

— Брось. Жди меня. И, пожалуйста, никуда не уходи.

Эм кивнул, закусив губу.

— Я понял.

Через двадцать минут фиолетовая машина Риджины с помятым крылом остановилась возле ворот. Девушка осмотрелась, вглядываясь в темноту парка. Все это время Эм прождал ее, скрываясь за ближайшим питьевым фонтанчиком.

— Боже мой. Ты выглядишь просто ужасно, — Риджина приложила руку ко рту, когда молодой человек показался ей на глаза. — Ты попал в неприятности?

Эм пожал плечами.

— Смотря что считать неприятностями.

Свет от уличного фонаря, падавший на лицо девушки, подчеркивал блеск ее волос и загорелую кожу. Длинная кофта нежно-зеленых тонов прекрасно гармонировала с ярко-желтыми глазами и длинной темной юбкой. Риджина была не менее очаровательна, чем при первой встрече, и Эмберу стало дико стыдно стоять перед ней с царапинами и пятнами сажи по всей физиономии.

Тем не менее, Джина не стала задавать вопросов прямо на месте. Она осмотрелась и ухватила собеседника под руку, увлекая его в сторону лавочки. Кивнув и убедившись, что вокруг нет никого, кто мог бы подслушать их разговор, она подняла взгляд на Эма. Парень видел по ее лицу, что она вслушивалась в каждое его слово. Предотвращая неизбежные вопросы, Эм рассказал ей все о сегодняшнем вечере. Приложив всю свою выдержку, он выдал то, что так настойчиво билось в его сердце:

— Я хочу порвать связь, Риджина. Я больше не могу так жить, — набравшись храбрости, закончил Эмбер, когда подвел к концу свою тираду.

— Это я заронила сомнение в твою душу, — Джина с сожалением прищурилась. — Я не хотела. Я не должна была рассказывать тебе все те ужасные вещи про меня и Изольду. Не все создатели такие…

— Нет, Риджина. Нет. — Эмбер приостановил ее. — Я давно думал об этом. Если бы я знал, что есть минимальный шанс, я бы… Я бы сделал это в самом начале! Еще до того как узнал Дантаниэла лучше.

— Ты узнал его лучше... — девушка немного задумалась. — Звучит так, словно он что-то значит для тебя. Ты не стал бы так переживать, если бы действительно хотел разорвать связь.

Эм едва не выругался. Сомнения и так одолевали его, как стервятники. Говоря подобное, Риджина ничуть не помогала их разрешить.

— Не важно, чего я хочу или не хочу, — Эм решительно помотал головой. — Ты была права, связь приносит мне только боль. Дан никогда не изменится. Он сам говорит мне: я не найду то, что я хочу, рядом с ним! — Услышав дрогнувший голос молодого человека, Риджина подняла глаза.

— Эмбер?

Тот отвернулся, пристально изучая свет фонаря. Столб двоился в его глазах, а чертов парк уплывал куда-то. Эмбер машинально сжал свою зажигалку. Он неосознанно вертел ее в руках все то время, что рассказывал Риджине свою историю. Та самая, со смешным Микки-Маусом, она все еще напоминала ему о том, как началась его история.

— Погоди минуту, — Джина развернула его лицо к себе, увидев блеснувшие глаза парня. — Ты и правда чувствуешь что-то к нему? Ты ведь говорил...

Некоторое время она ожидала реакции, но Эмбер ничего не отвечал. Он помнил, что говорил. Возможно, понимание пришло к нему именно в тот момент, когда он вынес Данте на руках из горящей квартиры, но факт оставался фактом. Эм сжал зубы, чтобы не сказать ни слова. Джина нахмурилась, увидев его напряжение. Все было слишком очевидно… После этого она произнесла с некоторым колебанием:

— Мне очень жаль. Я боюсь, в таком случае будет мало одного ритуала разрыва… Сперва ты должен разобраться с самим собой.

— Я разобрался с самим собой, все прекрасно! Мои чувства к нему не должны помешать. Данте даже не заметит, что лишился чего-то! Он любит только свое горе и Марлоу! Я не хочу, чтобы он постоянно плевал на меня!

Вопросительный взгляд Джины дал Эмберу понять, что она не разобралась в той части истории, где фигурировало имя Мэла. Эму пришлось отложить разговор еще на пару минут, чтобы посвятить новую знакомую в ситуацию вкратце. Он поведал ей о тайнах дружбы Мэла и Данте, не вдаваясь в особые подробности на тему охотников и дня, когда погиб Марлоу. Он рассказывал ей такие вещи, которые рассказал бы не каждому близкому, не то что первой встречной. Как это удивительно и странно — просто так обнаружить кого-то, кто разделял все страхи и опасения. Джина появилась так вовремя. Именно сейчас Эм больше всего хотел бы поговорить с кем-то, кто прошел через подобное. Риджина казалась такой доброй. Она не перебивала, просто хмурилась и слушала все, что говорил ее собеседник. Про привязанность. Про время, что они с Данте провели вместе. Про чувства, которые Данте выкинул в помойку, как только его собственная проблема заняла весь его мир. Риджина прикрыла рот рукой, услышав про его вспышки, про гнев, про попытки заменить реальность желаемым. Когда Эм закончил тем, с чего приступил к сегодняшнему циклу рассказов о трудности существования рядом с колдуном, в глазах собеседницы тоже блестели слезы.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, Эмбер, — тихо произнесла Риджина, вытирая глаза. — Ты хочешь нормальной жизни. Человека, который бы ценил тебя и любил, не заставляя тебя заслуживать любовь каждый день.

— Очевидно, мне не светит это. Пока он владеет мной, — повторил Эм и упер локти в колени, запуская пальцы в светлые волосы. — По правде, когда ты сказала мне про ритуал расторжения, я подумывал, что мы можем разорвать связь Мэла и Данте, чтобы он не мучился. Но теперь…

— Что теперь?

— Теперь, когда есть шанс на то, что Мэла можно оживить. Я думаю, что на самом деле я — тот, кто должен уйти.

Теплая ладонь новой знакомой легла на плечо парня. Она погладила его большим пальцем, заставляя Эмбера поднять глаза.

— Ты заслуживаешь большего! Ты не обязан всю оставшуюся жизнь ходить за ним и смотреть на то, как он любит своего создателя, отодвигая тебя в сторону.

— Я знаю. Дан так мне и сказал. Я никогда не заполню пустоту в его душе.

— Тебе не надо заполнять его пустоту. Ты не пятое колесо в их телеге, — пальцы девушки продолжали ласково гладить кожу. Они прошлись по шее Эмбера, принося успокоение. Расставляя все на места.

— Я знаю, — тихо признался молодой человек. – Поначалу все казалось исправимым, но потом превратилось в ад. Мне хочется живого общения, друзей, нормальной жизни, в конце концов. А не постоянной борьбы за существование!

Девушка улыбнулась, хотя лицо ее осталось грустным. Взгляд желтых глаз на секунду затуманился, и казалось, что она обдумывает какой-то план.

— Ты должен как следует подумать, Эм.

— Я подумал, – с жаром отозвался молодой человек.

Риджина внимательно смотрела на него.

— Если это твое окончательное решение, — осторожно произнесла она, — я скажу, что это самое лучшее, что ты можешь сделать сейчас. У тебя может получиться.

— Ты поможешь мне?

— Конечно. Но помни, Эмбер. Это вопрос не одного дня. Мне нужно твое полное согласие.

— Я сделаю все, что для этого потребуется! — обрадованно подтвердил он.

— Все, что потребуется для начала, — это никому ничего не говорить. Своим друзьям. И особенно своему создателю.

— Это вне всяких вопросов. Когда мы можем начать?

— Скоро. Я расскажу тебе про ритуал. Но сначала...

— Сначала?

— Тебе надо выспаться. И в душ, — девушка улыбнулась ему теплой улыбкой.

Эм кивнул.

— Я… Я отель сниму. Не переживай за это.

— Да ладно тебе, я ведь знакома с недвижимостью в этом городе. У меня самые лучшие апартаменты. Ты можешь затеряться в одной из семи комнат.

— Я не могу пойти к тебе! Я и так злоупотребляю вниманием!

— Эмбер, — в голосе девушки скользнули мягкие нотки. — Тебе не нужно отказываться от помощи сейчас. Ты не в той ситуации. Поверь мне, в свое время я бы продала почку, если бы кто-то предложил помощь мне.

— У меня нет лишних органов. Данте сожрал их все. Фигурально выражаясь…

— Поэтому прими мою поддержку бесплатно, — Джина протянула парню руку. — Идем. Завтра разберемся с тем, с чего стоит начать.

Эм поднялся, рассматривая спутницу сверху вниз. Они познакомились всего несколько дней назад, но сейчас этих границ попросту не существовало. Эм ощущал, будто знает Джину намного дольше. Ее хорошенькое личико выглядело совсем юным в тусклом свете фонарей. Отчего-то перестало хватать дыхания и пересохло во рту.

Позволяя Джине увлекать себя в машину, Эмбер спрашивал себя, чем закончится эта затея — перевернет ли она всю его жизнь или же это будет глупой ошибкой? Не придется ли сожалеть о том, что он собирается предать того человека, который заменил ему семью и друзей? В конце концов Эм утешился надеждой, что хотя бы сделает лучше для Данте.

Им всем предстоял трудный день. Начать хотя бы с того, что каким-то образом придется возвращать к жизни тело проклятого Марлоу.

Сколько же еще неприятностей им предстояло преодолеть на жизненном пути…

====== Глава 9. И снова Шакс. ======

Самолет рейсом Минессота — Калифорния уже ехал по посадочной полосе. Приятный голос стюардессы поблагодарил пассажиров, пожелав им хорошего дня, и Мид прищурился, чтобы посмотреть в окно. Вся его поза выдавала напряженность и нетерпение, потому что в данный момент мозг полицейского едва не плавился от накопившейся информации. С одной стороны, капитан радовался, что имел связи по многим департаментам и всегда получал самую любопытную информацию, которая была важна ему. Но с другой, иногда он хотел прекратить поток новостей и попросить мир остановиться хотя бы на секунду.

Мид задумчиво повертел телефон, по которому закончил говорить пару минут назад. Он получил сразу два сообщения: первое — из морга мексиканской больницы возле Катемако от врача, занимавшегося обследованием трупа ворлока, доставленного к ним после нападения у озера. Второе — от товарищей из лос-анджелесского отделения, которое занималось расследованием загадочных убийств на западном побережье.

Первая часть этой истории оказалась не столь занимательна, и Мид решил, что займется этой информацией чуть позже. Сейчас капитан взял новую цель — сотрудники департамента полиции Лос-Анджелеса сообщили, что в одном из районов города произошел взрыв в квартире, где проживал некто доктор Кевин Уолш. На месте событий пожарные обнаружили абсолютный погром и в довершение всего ледяные хребты, как по мановению волшебства выросшие в одной из комнат.

Это до ужаса напоминало еще одну историю. Поговорка «на ловца и зверь бежит» тут же пришла Миду на ум. Он как раз думал над тем, где искать Морригана, как вдруг понял, что трудиться особо усердно не придется. Вероятно, парень жил в бывшей квартире этого Уолша!

Тогда-то Мид и понял, куда ему стоит отправиться. Он в который раз взглянул на часы. Самолет как раз подъезжал к трапу.

Уже к вечеру рейс достиг Калифорнии. Жара стояла неописуемая, и даже асфальт плавился под ногами. Терзаемый самыми разными мыслями, капитан направил водителя прямо по адресу, где жил пострадавший врач клиники пластической хирургии, о котором шла речь в отчете.

Картина, заставшая Мида на месте, говорила сама за себя. В шикарных апартаментах царил бардак. Острый запах гари ударил в нос сразу же, как только полицейский достиг лестничной клетки. Этот аромат ассоциировался лишь с одними существами, и, зайдя в квартиру, Дейн понял, что не так уж он был далек от истины.

— Капитан Мид, полиция Нью-Йорка, — вновь прибывший показал свой значок двум подошедшим к нему офицерам.

— С каких это пор Нью-Йорк отвечает за расследования на другом конце континента? — подозрительно спросил офицер, возвращая бейдж.

— У меня личные цели. Я преследую колдунов, которые рубят в мясо невинных жителей.

— Колдунов, — фыркнул другой полицейский. — Очень смешно.

— Вам смешно, потому что вы не знаете столько, сколько знаю я, — Мид взглянул под ноги, где возвышались ледяные хребты. — Впрочем, у меня нет настроения вас просвещать. Занимайтесь своей работой. Я займусь своей, — сказав это, он отправился в дальний угол рассматривать кровавые пятна и оккультные символы, испещрявшие обои.

Он не заметил, что в углу стоял человек, внимательно изучающий его со спины. На нем тоже была полицейская форма. Когда все отвернулись, он подошел к Миду и сел рядом на корточки, стараясь сделать так, чтобы их не подслушали.

— Вы верите в ворлоков, капитан? — тихо шепнул он.

Мид обернулся и увидел перед собой крепко сбитого типа с ежиком коротко стриженных волос.

— Чем обязан? — недоверчиво отстранился Мид, продолжая изучать символы.

— Ну как же. Слышал, откуда вы. Нечасто нам заезжают гости из самого Нью-Йорка, чтобы расследовать какое-то «банальное квартирное ограбление», — резонно заметил внезапный собеседник. — Вы ведь тоже верите, что все это цепь одних и тех же событий?

Мид прищурился.

— У вас есть что мне сказать? — неоднозначно ответил он.

— Может быть, — загадочный коп протянул руку. — Меня зовут Дерек Одли. Возможно, у меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться.

Мид уставился на протянутую руку с недоверием. Немного поколебавшись, он пожал ее.

— Я слушаю?

Представившийся Дереком Одли тут же достал из куртки черный фломастер.

— Я слежу за такими, как вы, капитан, — с улыбкой заметил он. — Не пугайтесь. Есть одна организация, которая могла бы заинтересоваться сотрудничеством с вами.

— И что же это за организация? — Мид начал терять терпение.

Одли таинственно огляделся и взял Дейна за рукав. Он поднес маркер к запястью капитана. На руке Мида тут же начали появляться цифры, записанные неровным почерком.

— Что это? — Дейн недовольно посмотрел на запись. — Новый способ не тратиться на визитки?

Черные прыгающие буквы на руке гласили: «Трибунал Священной Инквизиции «Молот Ведьм», LLC».

— Извините, но если вы решили, что я похож на тех, кто вступает в секты, вы ошибаетесь! — он с отвращением начал стирать надпись.

— Как хотите. Если вы не желаете найти тех, кто убил вашего брата… — с насмешкой отозвался Одли. Его голубые глаза блеснули в отсветах яркого, почти красного солнца, когда Мид резко поднял голову. Он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но собеседник лишь таинственно улыбнулся. Пока Мид соображал над роящимися в его голове вопросами, Одли похлопал его по плечу.

— Это ваш выбор, капитан, — сказав это, он поднялся и отправился в дальний угол комнаты, к остальным сотрудникам полиции.

Элай и Дагон не спали. По правде, это было сложно, когда нежданно-негаданно на руках у них оказалось целых два полутрупа. Один из них задыхался на кровати, с трудом распахивая зеленые глаза; второй, контуженный взрывом, валялся на полу в соседней комнате.

Братья преследовали сразу две задачи. Первая из них заключалась в том, чтобы не позволить Марлоу попасться на глаза Данте. Вторая состояла в обратном: не позволить Данте маячить перед Мэлом. К счастью, это оказалось не так сложно: Дана слишком сильно ударило волной собственного идиотизма, и в результате он практически не просыпался. Братья растолкали его, лишь чтобы убедиться, что он в порядке. Затем во избежание трудностей хитрый Элай насильно влил в горло друга сонный отвар со словами: «Больной, проснитесь! Примите снотворное!» После этого он вытер пот со лба и изрек:

— Надо было сказать Эмберу раньше, чтобы поил его этой штукой каждый день. Скольких проблем удалось бы избежать!

— Вот наша проблема, — Дагон многозначительно указал на угасающего старика. — Хоть он и выпил крови, я не думаю, что ему осталось долго. Нам нужно срочно покормить его.

Закончив с насилием над Дантаниэлом, братья сгрудились возле Марлоу. Тому явно была нужна более серьезная помощь, но Мэл, разумеется, не собирался ее принимать добровольно. Он свирепо зыркнул на двух друзей. Оглядевшись в поисках бумаги и чего-нибудь пишущего, Дагон нашел блокнот.

— Марлоу. Я понимаю, что для тебя долг перед отцом — святое дело. Но не будь идиотом! Поговори с нами, — он вложил бумагу в белые пальцы старца.

Трясущаяся белая рука потянулась за ручкой. Марлоу судорожно старался удержать блокнот, но ничего не получалось, и Элаю пришлось подложить ему книгу.

«Я сделал свой выбор», — гласила надпись на листе. Кривые буквы выглядели как остро отточенные пики, врезавшиеся в бумагу.

— Ты идиот. Ты понимаешь, что своей выходкой обрекаешь на страдания не только себя одного?

Марлоу сурово поджал губы. Его ослабевшая рука вывела на листке: «Не лезьте в это… Я просто хочу тихо уйти».

— Ты уж извини, тихо не получилось. Придется нам тебя спасать. Можешь потом повесить наши шкурки над дверью, — Дагон пожал плечами. — Ешь! Завалил специально для тебя. Девушка. С первой положительной. Все как ты любишь! — На тарелке в его руках появилась горка аккуратно нарезанного филе. — Ешь, кому сказал!

Мэлу явно не нравилась сложившаяся ситуация. Предстать перед друзьями в таком виде никогда не входило в его планы, потому раздражение выражалось в каждом его жесте, в каждом его движении и нервных поворотах головы, однако Дагон был настойчив. Набив Мэлу рот, он деловито повернулся к брату:

— Я думаю, тебе пора искать Эмбера. У парня сложилась отвратительная привычка спешить к нам, только если что-то случается у него. Похоже, его не особо волнует тот факт, что он должен появиться здесь и помочь нам решить, что нам делать с этими двумя.

Элай вздохнул. После взрыва в квартире он не представлял, куда мог деться Эм. И все же последовав совету Дагона, он принялся скидывать с себя одежду.

— Надеюсь, меня не поймает какой-нибудь лос-анджелесский любитель птиц, — буркнул ворлок, превращаясь в коршуна и запрыгивая на окно.

— Удачи! — только крикнул ему в спину Дагон.

====== продолжение 1 ======

Недавно я думал, кто будет рядом тобой,

Займет мое место?

Когда меня не станет, тебе будет нужна любовь,

Чтобы стереть тени с твоего лица.

И если большая волна накроет меня с головой

И тогда между камнем и песком,

Я верю, что в этом мире ты как-то справишься один.

(The Calling — Whenever You Will Go)

Эмбер в этот момент только-только открыл глаза. Электронный будильник показывал двенадцать часов, а голова гудела, как медный котел. Парень не сразу сообразил, почему окружающая обстановка выглядит так странно. Хрустальная люстра свисала с потолка. На столике возле кровати стоял букет белых лилий. Эму пришлось долго рассматривать причудливые узоры на стене и игру красок на огромном холсте с морским пейзажем в изменчивом свете утра, прежде чем он сообразил, куда попал.

Лишь постепенно, кусочек за кусочком, воспоминания начали просачиваться к нему. Марлоу. Взрыв в квартире. Парк. Риджина. Эм был не у себя. Кроме того, был не у себя в двенадцатом часу — времени, когда в клинике начинался самый поток пациентов.

— Фак, — Эм отвалился на подушки. — Меня уволят. Я буду бездомный… Еще и безработный.

Он дотянулся до своего телефона. Двадцать три пропущенных вызова. Роскошь окружающего помещения померкла в глазах при мысли о том, что это могло значить. Парень вяло потянулся за своей одеждой.

Вспомнив о вчерашнем разговоре с Данте, он поморщился. С одной стороны, выболтать все Риджине казалось неосмотрительной глупостью, но с другой, после этого Эм ощущал себя значительно легче. Отчаяние уже не плескалось в душе девятым валом, и стало немного легче дышать. Парень протер руками лицо.

Все его тело саднило. Интересно, как поживал Данте сегодня? Все ли было в порядке? Надо срочно наведаться к братьям. А еще неплохо бы успеть в клинику и…

— Ты проснулся? — в комнату с улыбкой заглянула Джина.

Эм поднялся, перекидывая на плечо футболку. Взгляд девушки скользнул по его ровной груди и животу. Это длилось ровно секунду, после этого Джина довольно быстро подняла взгляд и посмотрела парню в лицо.

— Почему ты не разбудила меня? Я проспал все мыслимые и немыслимые лимиты, — взъерошив свою шевелюру, сказал Эм.

— Ты так хорошо спал. Тебе нужно было отдохнуть после всего, что на тебя свалилось!

Вот бы Данте сказал такое однажды. Эмбер отвесил себе невидимый подзатыльник за постоянные мысли о своем создателе.

— Не могу отрицать. Мне… правда отлично спалось, — Эм провел рукой по одеялу, поправляя его и опуская глаза. Риджина была одета в белый махровый халат. Ее темные вьющиеся волосы блестели от влаги после душа.

— Рада это слышать.

На секунду молодой человек посмотрел вверх и скользнул взглядом по ее блестящей шее.

— Я взяла себе полдня выходного, решила поспать немного. Я заслуживаю небольшой отпуск, — чуть потянувшись, произнесла Джина.

— Ты не говорила при первой встрече, что ты директор собственной фирмы, — вспомнил вдруг Эм.

— Не пришлось к слову, — хозяйка апартаментов легкомысленно дернула плечиком. — Я расскажу тебе больше, если у нас будет время. Ты ведь не передумал? То, о чем мы с тобой говорили вчера?

Сидя в одной из шикарных спален дома Джины, чувствуя себя намного лучше, чем днем ранее, Эмбер не сразу дал себе ответ на этот вопрос. Но затем он решительно поднял глаза.

— Нет. Не передумал.

— Тогда, — Джина хлопнула себя по коленям, заворачивая опасный разговор. — На завтрак, по делам. А вечером я расскажу тебе кое-какие основы!

Эм согласился. Собравшись, они спустились вниз. Солнце припекало, день был прекрасным и солнечным. Разоспавшийся молодой человек не хотел даже думать о магии, черноте и том, что ждало его впереди. Он не хотел думать о Данте. Но именно сейчас, именно в этом человечном мире, в который он окунулся на одну ночь, образ создателя охотился за сознанием настойчивее, чем обычно.

— Пойдем в ту кофейню? Я угощаю. Они делают отличные сэндвичи! — перебила его невеселые мысли Джина.

Увидев название, Эм поморщился. Недавно он уже был в похожем месте и на этом лимит его терпения исчерпал себя.

— Нет! — резковато бросил молодой человек, удивив этим спутницу до глубины души. — Я… я… работал в этой сети... до того как…

— О, я тебя понимаю, — Риджина не заставляла его продолжать.

— Именно там я встретил Данте...

Чувствовалось, что Джина немного смущена и не знает, что сказать. Эм предпринял попытку улыбнуться.

— Они там используют сахарозаменитель. Пойдем лучше в «Старбакс».

— Как скажешь.

Закупившись кофе и сэндвичами, Эм и Джина устроились на улице, скрывшись в тени разноцветного зонтика. Эм периодически бросал взгляды на свою спутницу. Она была такая красивая. Почему эта мысль появлялась с такой частотой в последнее время?

Белая рубашка отлично оттеняла ее загар. Золотые браслеты немного позвякивали на запястьях, когда она поправляла волосы. Ее глаза скрывали желтые очки. Эм никогда не догадался бы, что она полукровка, встреть он ее в обычной, жизненной ситуации. Как она могла оставаться такой… обыкновенной, не в плохом смысле этого слова?

— Не смотри на меня так, я начинаю краснеть, — по этому предложению Эмбер понял, что Джина заметила, как неприлично он пялится на нее.

— И-извини, я… Это на меня не похоже. Не в том смысле, что я не люблю девушек, просто… Я так привык, что я вечно с Данте. Такое впечатление, что в этой жизни у меня вообще не было шанса понять, какие люди меня привлекают. Дан все решил за меня, — попытался перевести ситуацию в шутку Эмбер.

Однако Риджину это не провело:

— Прекрати упоминать его имя. Это первое правило, если хочешь избавиться от зависимости.

— Я знаю, — Эм виновато улыбнулся. — С утра это не так-то просто, ведь еще вчера я и Данте… — под предостерегающим взглядом Эм замолчал. — Все. Я понял. Никакого имени. Похоже, это совсем не легко.

— Не легко. Но ты должен помнить, что ты — это ты. Самостоятельная ценная единица. Не его тень.

В данный момент самостоятельная единица уныло утопала в своем кофе.

— Я понимаю, Джина. Просто мне сегодня снова предстоит встретиться с ним. Элай и Дагон, наверное, обыскались меня. Я завершу все свои дела. И как только мы найдем, как вернуть Мэла в его старое тело, мы начнем наши занятия. Я обещаю.

— Но это не значит, что ты не можешь начать вникать сейчас. Тебе все равно некуда идти. Ты ведь зайдешь ко мне сегодня?

Эм стрельнул по ней взглядом. Риджина поспешила пояснить свое предложение:

— В том смысле, что… у меня все равно свободная комната, я дам тебе кое-какие книги…

— А… хорошо, — Эм поспешно поднялся со стула, потому что уже доел сэндвич. — Давай я провожу тебя? До работы?

— Что? О нет, Эмбер, я не поеду в офис, сейчас мне надо еще кое-куда. К тому же у меня есть машина. Тебя не надо подбросить?

— Нет. Я на метро. Отсюда две станции, — Эм посмотрел на девушку, подавая ей руку. Риджина тоже поднялась. Поняв, что надо бы что-то сказать, Эм изрек:

— Я хочу тебе сказать спасибо. За все. За то,что пустила к себе. И… и вообще.

Поймав ее улыбающийся взгляд, Эм осекся. Мысль, мелькнувшая в голове, появилась быстрее, чем он додумал ее. Не без неловкости или стыда молодой человек наклонился вперед. Риджина хотела что-то ответить, но Эм оказался быстрее. Он проворно поцеловал свою спутницу в щеку. От удивления она немного подалась назад, ее глаза расширились. Эм и сам силился объяснить, что на него нашло. Он помнил о том, что Джина умела воздействовать на разум, но это точно была не ее работа. Желание поцеловать ее возникло само, Эм просто хотел ощутить, каково это — прикасаться к обычному человеку.

Парень и девушка застыли у столика, стараясь балансировать и не пролить кофе. Взгляд Джины прожигал в Эмбере дыру. Ему осталось совсем чуть-чуть, он мог бы наклониться и…

На этом мысль прервалась. Эм почувствовал на себе еще один пристальный взор. С трудом оторвавшись от созерцания красивого лица девушки, парень посмотрел вниз. На столике сидел огромный коршун, который уставился на парочку с цепкой пристальностью. Эм дернулся, пролив на себя кофе.

— Черт. Мне пора, — отскочив еще на пару шагов, блондин принялся экстренно сушить майку. Риджина осмотрела коршуна очень въедливо. Эм не видел этого, но в ее взгляде блеснуло нечто неопределенное. На всякий случай она тоже попятилась от Элая.

— Знаешь его? — быстро спросила собеседница.

— Да. Это… мой приятель. Я позвоню тебе. По поводу твоей… операции.

— Конечно... операции, — Риджина на секунду растерялась, но затем поддержала игру. — Я буду ждать.

Сказав это, она принялась удаляться в сторону парковки, оборачиваясь на ходу под стук собственных каблучков.

Как только она скрылась из виду, Эм быстро перевел глаза на Элая.

— Это… Одна из моих клиенток. По совместительству оказалась ведьмой, представляешь? — хмыкнул он, указывая в ее сторону.

Элай продолжал смотреть на него не моргая.

— Ладно. Я… как раз собирался к вам. Пошли?

Сказав это, он направился к дому братьев, но не на метро, как пообещал Риджине, а пешком. Ворлоки жили неподалеку, облюбовав себе тихий район в стороне от центра. Элай неотрывно летел за Эмбером, пока тот гадал про себя, сколько коршун мог слышать. Он не хотел, чтобы Элай или Дагон видели его с Джиной. Для него она оставалось территорией свободной от ворлоков.

— Как это мило — видеть, что ты развлекаешься, свалив на нас Марлоу и Баррингтона, — не вытерпел наконец Элай. Уже на подходе к дому он превратился в человека и шокировал своим обнаженным видом пожилого охранника на территории жилого комплекса. Старичок не вовремя высунулся из-за газеты, заметив весьма странную парочку: абсолютно голого парня с короткими светлыми волосами и второго, высокого блондина с отросшей челкой, который, к счастью, был чуть более прикрыт.

— Меня обворовали, — очаровательно улыбнулся охраннику Элай. — Не берите в голову. Ну? — последние слова относились уже к Эмберу. — И когда ты собирался явиться к нам? В следующем веке?

— Прямо сейчас, — отозвался Эм. — Эта девушка… Это не то, что ты думаешь…

— Да все равно мне, кто она, трахай ты хоть гардероб в прихожей! Только не забывай, что ты поднял нас на ноги. Это ты свалил на нашу голову этих двоих, — коршун гневно обернулся, вызывая лифт. — Теперь твоя задача закончить начатое вместе с нами!

— Да не сопротивляюсь я. Я тоже хочу закончить, — Эмбер немного подумал. — Начатое.

Двери лифта раскрылись. Элай и Эмбер зашли в квартиру.

— Нашел его, — поделился коршун с выглянувшим из-за угла Дагоном.

— Самое время. Мне кажется, нам будет не так легко уломать Марлоу.

— Не говори, что он опять исчез, — нахмурился Элай.

— Нет. Просто ушел. В отключку, — жизнерадостно заметил светловолосый ворлок.

— Что? — в один голос переспросили Эм и Элай.

— Сами смотрите.

Оба парня вбежали в комнату. Марлоу лежал на кровати. По виду вообще было трудно сказать, жив он или все-таки больше мертв.

— И что нам с этим делать? — поинтересовался Эм. — Кто-нибудь имеет план действий?

— Никаких понятий.

— Нам нужно тело, в которое мы его переместим. Но старое тело Марлоу не годится, его немного… больше нет в этом мире! — справедливо заметил Элай.

— У нас нет времени думать.

— Я считаю, нам нужно позвать Шакс, — тихо сказал Дагон.

— Кого позвать? — Эм вскинул голову.

— Шакс. Колдунью мать. Она знает ответы на все вопросы. Особенно когда ситуация близка к критической.

Элай облизнул губы.

— Видишь ли, в чем дело, брат. Один из тех, кто умеет читать заклинание вызова, с нами сейчас не в кондиции. Для этого нужно три долбанных колдуна!

— У нас есть полворлока. То есть Эм. Этого должно хватить. Его сила велика! — Дагон подтолкнул Эма коленом под зад.

— Да вы объясните, что вы от меня хотите! — начал нервничать Морриган.

— Эмбер, дорогой, ты помнишь старину Рэмира? Ныне безвременно почившего по милости охотников?

— Я никогда его не забуду. Я едва не оглох из-за его рева!

— Верно. Сейчас ты будешь иметь шанс общаться с одной из его женщин.

Не слушая никакие протесты Эмбера, братья поволокли его в кухню. Достав колдовские затычки, они как ни в чем не бывало воткнули их себе в уши.

— Прости, Эм. Кто-то должен с ней говорить. Мы потом сошьем тебе перепонки обратно!

Эм хотел рвануть к выходу, но Дагон крепко вцепился в его запястье.

====== продолжение 2 ======

— Ты хочешь помочь Данте или нет? Времени у нас мало! — напомнил он. — Мы под это дело отдаем собственную кухню!

Эмбер хотел. Но не ценой своих ушей.

— Повторяй за нами, — Элай тоже схватил парня за запястье. — Dhat kann ec it tolfta, ef ec se a tre uppi, vafta virgil na…

— Стой… — Эм попытался выторговать последние крупицы свободы.

— …sva ec rist, oc i runom fac, — Дагон дернул его за руку.

Сережка Эмбера начала раскачиваться в такт заклинанию.

— …at sa gengr gumi, oc maelir vidh mi,— закончили братья третью часть, мысленно обращаясь к своим амулетам.

Черты лица ворлоков начали меняться от напряжения. Эм ощутил пульсирующую боль в голове. Он обернулся, потому что ему показалось, будто ветер пронесся по помещению, вскружив движением листья цветка на окне, который Дагон сентиментально держал при себе, обозвав его своим питомцем. Эм, стоявший посередине, ощутил, как колени его вот-вот готовы дать слабину. Вес невидимых чар давил его к полу. Тихим шепотом, не выше, чем это требовалось, Дагон и Элай продолжали шептать заклинание, повторяя одни и те же слова без конца.

Резь все усиливалась. Эм едва не потерял этот мир, ощутив, как его череп сжимает в тиски. По его щеке сбежало что-то влажное, но он не задался вопросом о том, что это могло быть. Все, что он видел перед собой, — это лишь расплывчатый силуэт.

Женщина. Она стояла посреди кухни. Она была темнокожая, страшная, как все страдания грешников во чреве огненной Геенны, с бельмами слепых, но вещих глаз, направленных на восток. Кожу ее испещряли все известные волшебные руны, а большая черная птица на ее плече остро уставилась на призывающих. Ветер, пронесшийся по кухне ураганом, стих.

Где-то с грохотом обрушилась посуда, и снова все смолкло. Эм смотрел на ведьму окровавленными глазами. Он сразу понял, что это не обычная колдунья. Кого вызвали Элай и Дагон? Что нужно было делать?

— Говори с ней. Ты должен слышать ее, — Элай крепче сжал руку мальчишки. — Зови ее «о Великая», все древние это любят!

— Великая, — машинально запнувшись, пробормотал Эмбер.

Колдунья внимательно смотрела на мальчишку, рыдающего кровавыми слезами.

— Зачем вы Шакс звать? — острый, как бритва, шепот полоснул Эмбера прямо по нервам.

Тот закусил губу от боли.

— Мы… не знаем что делать, о Великая! — прошипел мальчишка, морщась от боли. — Один из наших друзей попал в неприятность… Он… прочел заклятие тотальной аннигиляции! Одновременно с тем его душу вырвало из тела и поместило в тело его отца. Как нам вынуть ее оттуда?

— Тело найти подходящее есть, — нахмурилась колдунья. — Для того вы Шакс звать, чтобы вопросы задавать, что даже апрентис несмышленый решить может?

— Я и есть апрентис. Несмышленый, — проскулил Эм, едва не загибаясь от давления. — Связался на свою… голову. Не все так просто, о Великая. Тело, то, в котором Мэл сейчас находится, — оно умирает. Он не сможет прочесть заклинание!

— Заклинание прочесть любой может есть, кто в некромантии знает толк, — прищурилась колдунья. — Эмбер Морриган твое имя?

Эм начал опускаться на одно колено.

— Откуда вы знаете?

— Я в шаре судеб вижу все, — вещунья опустила крючковатый нос.

Яркий уличный свет освещал ее смуглое лицо; огромные белые глаза изучали Эма с нескрываемым интересом. Он хотел сделать шаг, но не мог даже пошевелиться от боли. И вдруг он осознал, что женщина видит его насквозь. Словно на ладони перед ней он лежал препарированный, как весенняя лягушка. Все: ворлоки, люди — никто не был сокрыт от Великой. Эм судорожно глотнул воздух и медленно выдохнул, стараясь скрыть сердцебиение. Мрачная фигура немного покачнулась. Эму стало казаться, что Шакс — единственная настоящая ведьма, а они втроем — лишь ее отражение в зеркале.

— У тебя доброе сердце, Эмбер Морриган. Зачем ты помогать Мэлу Марлоу, он прохвост, каких мало есть!

— Да если бы у меня был выбор… Без него Данте умирает, а я… его… к нему... в общем, слишком много людей пострадает, — неловко закончил Эм свое признание.

— К создателю своему ты привязался больше, чем тебе хотелось бы, — колдунья понимающе прищурилась, — где слышала я уже историю эту, древнюю как мир? И все одни и те же в ловушку чувств собственных попадают. И все одного ради! Но внемли же! Способ есть из тела умирающего вынуть дух.

Эм согнулся пополам от ее рева, но старался ловить каждое слово.

— Найти предмет, умершему принадлежащий. Хоть волос с головы, хоть амулет, значения не имеет есть! Создать такое тело, чтоб от старого не отличалось. Некроманты в этом смыслят! Как только тело есть, в него переместить душу нужную заклинанием! Читать его должен тот, кто тело новое создаст. И тот, кто душу передать готов. Без этого никак!

— Мне нужно согласие Мэла? Но он же полуживой! — воскликнул Эмбер. — Не говоря уже о том, что он скорее пришьет себе язык и снова его вырвет! Он не будет ничего читать!

— Без этого никак! — повторила Шакс. Страшный шепот заползал в уши, мешая слышать внятно.

— Ладно. Я постараюсь все запомнить… И тогда Мэл вернется?

— Почти таким, как был. Придет он снова мир трясти… — проворчала ведьма. Если бы Эм был еще в состоянии думать, он бы различил в этих словах самый ядовитый цинизм. К сожалению, ему было так больно, что он не соображал ровным счетом ничего.

— Великая. Спасибо.

— Совет тебе. Как решение какое будешь принимать — думай наперед, — шепнула женщина. — Не задерживайте меня есть! Сказала вам все, что знала я!

— Попрощайся с ней! — Элай дернул опадающего на одно колено Эма вверх. — Иначе она тебя убьет.

— Спасибо, что предупредил, — теряя сознание, злобно прошептал Эм. — Прощай, Великая!

Шептунья кивнула. Подняв еще один порыв ветра, она закружилась, круша своим движением мебель и кухонную утварь. После этого она исчезла.

Через минуту в кухне уже не было никого. Черный ворон, как и всегда, каркнул: «Hoc est verum. Ad ultimum*» — и сделал последний круг над столом, тоже исчезнув во вспышке магического света.

________________

Ворон подтвердил: «Все сказанное — правда. До последнего слова».

Эм рухнул на колени. В этот момент последняя ниточка его нерешительности относительно разрыва связи с ворлоками лопнула с негромким звуком.

====== Глава 10. Маргарет ======

— Вставай, неженка! — кто-то настойчиво хлестал Эма по щекам, и от этого парню пришлось приоткрыть глаза. — У тебя все получилось!

— Что? — собственный голос пробивался словно сквозь вату.

— Элай, у него ухо разорвано. Затяни, — послышалась еще одна невнятная реплика.

Нечто тяжелое надавило на плечо. Как в тумане Эм увидел светлую голову Элая, который неоднозначно наклонялся к нему и что-то шептал. Эм дернулся в попытке высвободиться, но это оказалось не так-то просто: младший из братьев стиснул свою жертву крепко.

— Смирно лежи. Иначе не смогу тебя залатать!

— Слезь с меня… Куда укатилась моя башка… — едва слышно простонал Эм.

— Да погоди ты, ненормальный. У тебя нет барабанной перепонки.

Только с огромным трудом Эм расслышал, что говорил ему коршун.

— В смысле — как? — обреченно прошептал оглушенный парень после нескольких бессмысленных попыок дернуться.

— Вот так. Ты разговаривал с Шакс чуть дольше, чем стоило.

— Шакс… — Эмбер захлопал глазами. — Я что, отключился? Нам же надо провести ритуал!

— Да погоди ты, ритуал. Полежи хоть одну минуту! — Элай спродолжал шептать заклинания. Красные вспышки мелькали в глазах Эма, пока рука ворлока сжимала его плечо. Затем светловолосый колдун зажал ладонями его уши, так что Эм услышал звук, словно завыла сирена. Она приближалась, и терпеть давление становилось просто невыносимо, но Элай не отпускал и все крепче стискивал голову подопытного. Вспомнив о способности ворлока больше калечить, чем лечить, Эм забрыкался изо всех своих сил.

— Перестань!

— Ладно, сойдет на первый раз, — светловолосый колдун наконец поддался. — Чтоб зарастить ее, нужно несколько таких сеансов. Но, по крайней мере, хоть что-то.

Эм отодвинулся в сторону. Голова его все еще гудела.

— Вы двое… — он укоризненно посмотрел на братьев, — едва не сделали меня калекой!

— Это еще начало приключений. Ты хотя бы слышишь этим ухом.

— Хреново, — Эм попытался подняться на локтях. Это удалось ему не сразу.

— Нам надо дуть в Сейлем, Эмбер.

— Опять? Что теперь мы там забыли?

— Там живут некроманты. Нам нужно срочно уговаривать их сшить Мэлу новое тело.

— Вы без меня не дойдете? У меня с некромантами как-то не сложилось!

— Да, во-первых, ты заварил всю эту кашу. А во-вторых, ты не справишься один с Мэлом и Данте, если они начнут выделывать привычные коленца. Я с ними посижу. Идите с Элаем, — покорно отозвался Дагон.

— Ты уверен? — коротко стриженный ворлок посмотрел на брата.

— Я ни в чем не уверен. Знаю только, что вам с Эмом придется уговаривать магических хирургов создать новое тело. И вам будет трудно после того, что Марлоу и Дан устроили в их подвале.

Эм устало прикрыл веки. Речь шла, ну разумеется, о Сальтарене. В памяти немедленно всплыли развешенные на крючьях кишки, мрачное помещение, кровь везде и всюду, а также горящие жаждой глаза ворлока. Эм помнил, как Сальтарен жадно полосовал его взглядом кусочек за кусочком; он и в самом деле пустил бы своего пленника на органы, если бы вовремя не вмешался Дан.

— Сальтарен никогда не станет помогать мне, это если не учитывать, что он вообще мог не выжить. Мэл и Данте покалечили его и его созданий. Из-за меня…

— Боюсь, у тебя нет выбора, детка… — Элай похлопал его по плечу. — Поэтому собирайся. Назад пути нет.

Эм знал. Посмотрев в сторону комнаты, где спал оглушенный Дантаниэл, он тяжко вздохнул. Ему нужно было взять у своего создателя амулет Марлоу...

Вспышка осветила поляну. Знакомое ощущение скрутилось в желудке тугой улиткой. Эм не представлял, сколько магии может выдержать его тело за один день. Прежде чем пойти на поиски некромантов, или, как ребята называли их, магических хирургов, ему пришлось приходить в себя с несколько минут.

Тишина мертвого сейлемского леса давила на покалеченные барабанные перепонки. Эм прикрыл глаза. Он пытался не растерять того, что говорила ему великая мать-колдунья, ведь, кроме него, никто другой не мог знать этой информации: ни Элай, ни Дагон не слышали ее речей.

— Найти предмет, умершему принадлежащий. Хоть волос с головы, хоть амулет, значения не имеет. Создать такое тело, чтоб от старого не отличалось. Некроманты в деле таком смогут помочь, — произнес Эм себе под нос, почти дословно вспоминая слова Шакс.

Успокоенный собственными рассуждениями, он произнес:

— Ладно. Пойдем, Элай. Нам нельзя медлить.

Тот слегка пошевелился и прошептал что-то утвердительное.

— А ты уверен, что нет других магических хирургов, которые могли бы нам помочь? — на всякий случай уточнил Эм.

— К сожалению… — Элай скривился. — Только эксперименты Сальтарена увенчались успехом. В отличие от других некромантов он знает особые секреты. Его копии живут и дышат, и хотя бы выглядят как настоящие люди.

— Ну да. Ридлок и Бальтазар… — припомнил Эм.

— Ну вот, — значительно сказал Элай. — Его создания тоже в курсе магии. Сальтарен передает им свои знания, правда эти твари молчат как убитые.

— И почему я не удивлен?

Эм и Элай скользили по обочине пустынной дороги, такой же извилистой и холмистой, как и любое другое пригородное шоссе. Окружающий пейзаж не изменился с прошлого раза. Он не стал дружелюбнее и приветливее или уютнее. Несмотря на то что стояло лето, Эм ощущал здесь приближение осени, словно колдовские чары призывали в это место сумрак и тьму. Здесь не было светлых ведьм, чтобы приносить теплоту и солнце.

Внезапно раздавшийся неясный звук отвлек парня и заставил обернуться. Где-то с хрипом взвыла собака. Лай прекратился так же резко, как и начался.

— Мне не по себе здесь, Элай, — Эм поморщился. — Впрочем, я не удивлен, что Сальтарен и прочие облюбовали себе именно Сейлем. Тут им как раз под стать.

— А по-моему, тут еще терпимо. Мы деревню не любили именно потому, что там постоянно рядом терлись светлячки. Здесь более… свободно? — пожал плечами ворлок.

— Свободно. Может. Но ты уверен, что тут безопасно?

— Там, где ворлоки, никогда не бывает безопасно. Запомни это навсегда, парень, — уголок губы светловолосого мага дернулся вверх.

— С вами мне привычно.

— Мы своих не трогаем. А здесь все смотрят на тебя с подозрением. Они затаились. После нападения на Катемако они не могут позволить себе потерять еще одну деревню. Они не стали защищать ее чарами, но поверь мне, это не значит, что гостям тут рады.

Эм ни в коем случае не думал так. Он обернулся, вглядываясь в чащу леса, который оставался за спиной. Было сложно разглядеть что-нибудь за переплетением стволов елей и раскидистого густого орешника. Чаща выглядела неприветливо, даже жутко. Все здесь выглядело жутко. Черные дома. Дорога: вверх, вниз — никого. Наверное, здесь даже не бывало машин!

— Ты вообще уверен, что Сальтарен жив? — продолжал расспросы Эм, просто чтобы не молчать.

— Ходили слухи, — Элай пожал плечами. — Он и его братья знают секреты воскрешения. Если один из них погибает, двое других знают, как сшить остатки. Горой друг за друга.

— Фрики. И где его дом?

— О, его дом найти проще всего.

— Как?

— По запаху.

Эм передернулся, снова вспоминая подвал и безумные горящие глаза рыжеволосого ворлока. К счастью, тот случай не особенно отложился в памяти, потому что большая часть приключения прошла в отключке. Дурное предчувствие не оставляло Эма, но вместе с тем он не хотел менять планы: ему было нужно закончить начатое и порвать с Данте навсегда. Он утешал себя лишь одной этой мыслью.

Тишина вокруг становилась все пронзительнее. Элай остановился на одном из перекрестков, чтобы принюхаться.

— Кажется, мы нашли, — он указал двумя пальцами на одно из приземистых строений.

Эм неуверенно шагнул в ту сторону. Дом выглядел темным и неприятным. Элай не отставал ни на шаг. Вдвоем парни постучали в перекосившуюся входную дверь.

Сначала никто не отвечал. Потом в засаленном темном окошке зажегся свет. Дверь со скрипом отворилась. Первые секунды в проеме виднелись только очертания какой-то фигуры; после этого незнакомец шагнул вперед, поднимая глаза. Это оказался довольно страшный тип с массивным подбородком и скошенным лбом. Его крысиные глазки с недоверием осмотрели чужаков.

— Нам нужен Сальтарен, — произнес Элай не здороваясь. — Мой нюх подсказал, что его можно найти тут.

Встречающий гостей ворлок не спешил исполнять просьбу.

— Хозяин приказал не пускать незнакомцев. Особенно с человеком! – грубо проворчал он.

— Я наполовину ворлок, — Эм приподнял бровь. — И мы Сальтарену не незнакомцы. Мы встречались. Правда, встреча та была не из приятных, — последние слова прозвучали так тихо, что даже Элай едва расслышал их.

За спиной встретившего их страшилы Эм разглядел комнату: там, у горящего камина, тихо переговаривались ворлоки. Их насчитывалось около восьми. Они все собрались у магического круга и читали какие-то книги. Тот, что сидел с краю, встретил взгляд Эма настороженно.

— Кто там, Азраил? — раздался еще один голос. Эмбер узнал его. Секунду спустя показался и сам его обладатель.

Сальтарен.

Комментарий к Глава 10. Маргарет http://showpic.ru/upload/150915/55f7d2036fd44.png

====== продолжение 1 ======

Выглядел он неважно, при ходьбе опирался на палку и переваливался на одну сторону, словно ему было тяжело двигаться. Рыжие волосы спутались и висели патлами по сторонам лица. Бледная кожа выглядела болезненно.

Зрачки ворлока тут же расширились. Ему хватило половины секунды, чтобы осмотреть пришедших, после этого он пискнул, как напуганная водой крыса. Дверь немедленно захлопнулась перед носом Эма и Элая.

— Он точно тебя помнит, — хмыкнул коршун.

— Азраил или как тебя! Скажи, что мы не причиним ему зла! — Эм умоляюще постучал в дверь второй раз.

Ворлок показался снова, на сей раз в окне. Выглядел он озлобленно и еще более неприветливо.

— Уходите! Сальтарен не рад вам.

В гневе Эм продолжал колотить в дверь.

— Открой, владыка темного царства тебя забери! Нам нужна твоя помощь!

— Пошли вон с моего порога! Я не хочу вас видеть! — услышали они голос хозяина лачуги.

— Пожалуйста, Сальтарен, не будь упрямцем! — Элай встал за спиной Эмбера. — Мы не собираемся нападать!

— Разумеется! Вы уже сделали все, что могли! — раздался обиженный ответ.

— Ну перестань. Это ведь ты первый принялся охотиться за мальчишкой. Тебя предупреждали не лезть на чужую территорию! — напомнил ему светловолосый ворлок.

— А теперь вы лезете на мою. Мой ответ — нет. Что бы вам ни было нужно, уходите!

Эм безнадежно отступил на пару шагов. Миссия проваливалась на полете.

— Приступаем к плану B, — Элай сцепил руки в замок и вывернул их так, что хрустнули суставы. Прежде чем Эм успел спросить, что еще за план B, его спутник закричал:

— Сальтарен! Я пришел к тебе с деловым предложением. Я подарю тебе мальчишку. Ты в ответ выслушаешь мою просьбу!

— Ты что, спятил?! — Эм вцепился в его рукав, холодея вдоль позвоночника.

— Доверься мне! — прошептал одними губами Элай, сделав этот так, чтобы возвышающийся за окном Азраил не учуял подвоха.

В доме воцарилось молчание.

— Не интересует, — буркнул немного дрогнувший голос из-за двери.

— Меня тоже, — Эм дернул Элая в свою сторону.

— Тихо, — тот толкнул мальчишку локтем и снова обратился к двери. — Подумай, Сальтарен. Красивый. Молодой. Около метра восьмидесяти пяти. Блондин. К тому же наполовину ворлок…

— Элай, прекрати пороть чушь! — Эм схватился за голову.

Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в нее пролез глаз и нос.

— С каких это пор ты распоряжаешься чужими апрентисами?

— Я не говорил тебе про этого мальчишку, — Элай исхитрился и моментально продвинул в образовавшуюся щель ботинок. Он проворно оттолкнул Сальтарена с дороги, а тот потерял момент и отступил, давая врагу преимущество. Все, кто были в доме, немедленно вскочили со своих мест.

— Ты должен послушать нас! — Эм влетел вслед за Элаем. — Пожалуйста!

— Я ничего вам не должен! — агрессивно рявкнул хозяин убогого жилища. — Из-за тебя я никак не могу восстановиться! Посмотри на меня! — он указал рукой на свою трость. — Меня сшивали три месяца! А мои прекрасные творения! Годы работы! Почти уничтожены!

— Прости,— Эмбер в отчаянии шагнул к нему. — Но мы правда нуждаемся в тебе!

Создания в комнате начали надвигаться на вошедших. Оглядев их, Эм с ужасом понял, кто они были. Из их кожи и стыков конечностей торчали нитки, у одного не хватало половины лица. Женщина, которая до этого читала книгу, выглядела так, словно была сшита из нескольких человек. Темные волосы не прибраны, глаза покраснели, разновеликие руки сжались в кулаки. Создания выглядели измученными, словно кто-то насильно держал их в этом мире. В маленькой тускло освещенной комнате они напоминали персонажей из фильма ужасов про какого-нибудь маньяка. Всюду: на гвоздях и крючках по стенам, в горшках, мисках и кувшинах, на столах – лежали останки человеческих тел. Только очаг освещал комнату, а изменчивые тени ложились на мрачные фигуры, делая их еще таинственнее.

Оживленные мертвецы молча глазели на гостей, но никто не двинулся без команды хозяина. Эм снова ощутил запах, именно сейчас он различил его явно: это был дух смерти.

Колючие глазки Сальтарена с неприязнью пригвождали незваных гостей к полу.

— Полюбовались? Это теперь моя новая семья. Они не дадут меня в обиду, — на всякий случай предупредил он. Ридлок и Бальтазар, которые выглядели получше остальных, околачивались здесь неподалеку, и вид их абсолютно не внушал дружелюбия.

— Послушай. Мы принесем тебе, что хочешь… Добудем тебе любой материал для работы. Назначай свою цену! — пошел на крайность Эм.

— Моя цена проста. Если вы хотите моей помощи — ты остаешься здесь, — Сальтарен обнажил глазные зубы.

— Я… — Эм отступил на шаг назад. — Не могу. Назначь любую другую!

— Я назначаю эту! — завизжал колдун. — Иначе вы проваливаете вон! Вон из моего жилища!

С этими словами толпа вырожденцев начала теснить Эмбера и Элая к выходу.

— Сальтарен, Мэл и Данте умирают. Нам нужно переселить душу Марлоу в здоровое тело! Они погибнут без твоей помощи, да послушай же ты! — Эм не успел опомниться, как оказался за дверью. Помощник Сальтарена по имени Азраил вытолкнул их обоих за шкирку так, что Элай едва не слетел с крыльца. Огонёк в окне погас. Дом тут же погрузился во тьму.

— Спасибо за помощь! — гаркнул Эмбер в закрытое окно.

— Черт побери. План А и B провалился, — Элай отряхнулся. — Приступаем к плану С?

— У нас нет плана С, твою мать! Шакс ясно сказала! Только некроманты могут нам помочь! — Эм в бешенстве пнул валявшуюся неподалеку бочку, и та с грохотом скатилась по ступеням. — Мы должны были уломать какого-то урода и провалились! А нам еще с Марлоу разговаривать, что в разы хуже!

— Ладно, не психуй, — Элай запустил пальцы в торчащие иголочками волосы. — Я знаю пару ребят, кому Дан еще не успел перейти дорогу. Но они тоже не то чтобы очень социальные, и результат может быть непредсказуем...

Какая-то тень мелькнула слева у изгороди. Эм и Элай резко замолчали, повернувшись в ту сторону.

— Кто там? — коршун прищурился, зорко вглядываясь в сумерки.

Молчание. Только шелест ветра — слабый, непрекращающийся — доносился до их слуха где-то вдалеке, в деревьях.

Эмбер начал спускаться с крыльца. Кто-то явно прятался за огромным, скошенным набок сараем для растопки печи.

— Эй? — он настороженно обошел сооружение.

Пара испуганных глаз в ужасе уставилась на него. Один из них был серый, другой зеленый. Курносый вздернутый нос, нитки, крепящие голову к шее, — это все, что разглядел Эмбер перед тем, как существо со вздохом спряталось от него снова.

Элай нахмурился. Он обошел с другой стороны. Ворлок, или что бы это ни было, шарахнулся от того подальше.

— Тьфу, черт. Это всего лишь один из экспериментов Сальтарена, — Элай сплюнул на землю.

Половую принадлежность существа было сложно определить. Скорее оно было похоже на девочку, а может, на крайне странного паренька. Оно было хрупким, почти невесомым. Ноги разной длины не позволяли ему стоять ровно. Оно немо моргало разными глазами.

— Чудовищно, — Эм с жалостью разглядывал увиденное. — Сальтарен просто монстр. Может быть, и хорошо, что мы не связались с ним. Как можно так издеваться над… людьми?

— Да. Я предпочитаю их просто есть, — буднично сказал Элай.

— Не ешь меня, — внезапно подало голос существо. — Я… могу вам помочь!

От изумления Эм замолк. Уши его разрывались от боли, но вряд ли он ослышался.

— Что расскажешь? — не понял он, бросая взгляд на Элая, который тоже насторожился.

— Я… Я слышала ваш разговор. Меня зовут Маргарет, — сбивчиво пискнуло создание. — Сальтарен — мой творец. Но… Я не хочу с ним жить. Он не доделал меня и не собирается заканчивать начатое… — уродец показал Эмберу руку, лишенную кисти. — Я могу помочь доделать то, что вы хотите. Но взамен вы найдете мне недостающие части!

Эм заметил, как существо стыдливо прикрывает волосами дыру вместо уха.

— А ты… умеешь?

— Могу попробовать. Магический хирург передал мне все знания, которыми обладает сам, — Маргарет пугливо кивнула.

Эм и Элай подозрительно переглянулись. Им подвернулась просто несказанная удача. Если, конечно, это можно было назвать удачей…

— Где гарантия, что то, что нам нужно, не будет выглядеть как ты? — Элай брезгливо окинул Маргарет с ног до головы.

— Я же говорю, он не доделал меня! Он не наложил заклинания, меняющие мою внешность, не додал мне некоторые части тела. Он так спешил закончить свою маленькую армию, что не гнался за качеством… — с трудом пояснило создание. По ходу разговора, оно поправило сползающую левую руку.

— Ясно. Думаю, мы сможем договориться, — Элай хищно улыбнулся.

Не забыв про Эмбера, он в мгновение ока схватил Маргарет за незначительную одежду и аппарировал от дома Сальтарена от греха подальше. Через пару минут они стояли неподалеку от поселка, в чаще леса среди шепчущихся деревьев.

— Допустим, мы поверили тебе, — Элай скрестил руки на груди. — Где гарантия того, что мы можем тебе доверять?

— Вы ничего не теряете, доверившись мне, — неуклюже переступая, ответило существо.

— Кроме времени.

— Мне понадобится пара часов, чтобы все сделать. С вашей помощью будет быстрее, — Маргарет огляделась. — Мы можем начать прямо здесь… Но… мне потребуется рабочий материал!

На этих словах Элай понимающе кивнул.

— Я наловлю. Ты только скажи, какого типа?

— Тело по размерам должно совпадать с телом того, кого вы хотите создать. Его даже не обязательно расчленять! Достаточно просто принести кого-то похожего и мертвого. Наложить несколько стежков, заклинаний… И все готово! — с оживлением забормотала Маргарет.

— Нет проблем. Присмотри за ней, — Элай буднично махнул Эму рукой и с хлопком аппарировал прочь.

====== продолжение 2 ======

Эм остался один в лесу, в каком-то захолустье, причем нечто стоящее перед ним нельзя было даже назвать человеком. Парень открыл рот, снова его закрыл. Сглотнул.

— Э-э-э… — его дар речи пропал. — Ну-у-у… С-спасибо тебе… за помощь, Маргарет? Честно, я не думал, что мы найдем кого-то... Так быстро?

Девушка убрала за ухо редкие волосы.

— Не благодари… ведь еще ничего не сделала.

— Уже одно то, что ты согласилась, — подвиг. По правде, я вообще не верю, что из этой идеи что-то получится.

Разные глаза внимательно изучали парня, и ему стало не по себе. Чтобы как-то продолжить диалог, он кашлянул и спросил:

— Ну... А ты… собираешься вернуться обратно, к Сальтарену?

Маргарет мотнула головой. Сделала она это настолько резко, что лопнул шов на шее.

— Я ни за что к нему не вернусь. Хотя он и мой создатель, это не значит, что я должна жить с ним!

Эм горько хмыкнул.

— Ты знаешь, что в таком виде тебя довольно быстро приберет к рукам какой-нибудь патологоанатом?

— Я могу измениться! Когда все части встанут на место, тело примет законченный вид! И можно будет прочесть финальное заклинание! Я могу стать кем угодно!

Эм поежился.

— То есть то, из чего мы сделаем Мэла, по сути будет трупом, но будет выглядеть так, как захочешь ты?

— Будет! Я превращу его. Никто не узнает этого, кроме нас.

— В чем подвох? Если бы все могли превращать трупы... Почему этим знанием обладает так мало народу?

— Подвоха нет. Не каждый рискнет связаться с этой магией, потому что если ты сделаешь что-то неправильно во время чтения, то она может забрать твою душу с собой. Кроме того, есть еще одна вещь.

— Какая?

— Тому, кто окажется в мертвом теле, будет хорошо только первое время. Несколько лет ваш друг и думать не будет о том, что происходит с его оболочкой. Но потом кому-то из вас придется наносить на него заклинания, если хотите сохранить его внешность. Он будет похож на того, кем был раньше. Но помни, это лишь личина. Я расскажу тебе, если захочешь, это не так уж сложно.

— Час от часу не легче.

— Вид тела — это ерунда! Самое сложное — переселить душу правильно!

— Погоди об этом. Нам бы сначала материал найти, — ворчливо заметил Эмбер.

Вспомнив собственные физические преображения в деревне, молодой человек мог с точностью сказать, что нет ничего невозможного, просто слишком уж легко все звучало на ее словах. Скорее бы вернулся этот проклятый Элай.

От нечего делать Эм кратко ввел Маргарет в курс дела о том, кто такой был Марлоу. Девушка понятливо кивала, однако по выражению ее лица Эм понял, что ее скорее интересует ее часть сделки. Потому он прекратил свою историю и тоже уставился во мрак.

Элай отсутствовал около получаса. За это время Эм успел выкурить три сигареты, измерить шагами поляну, притом постоянно наталкиваясь взглядом на нелепое существо, которое утверждало, что может выглядеть лучше. Эм сомневался в этом. Сильно. Он сомневался даже в том, что стоило доверять этой… ведьме. Но Маргарет глядела на него затуманенными глазами-пуговками и не произносила ни слова, а Эм все больше терял терпение.

Наконец Элай объявился на поляне с негромким хлопком. В его руках было двое человек, разумеется, неживых.

— Пришлось повозиться. Нелегко, знаете ли, найти одиноких водителей на ночной дороге, — заметил он, сбрасывая на землю темноволосого мужчину лет тридцати. Сходства с Мэлом в нем не было никакого. Он был лысоват, довольно полон, его руки безжизненно покоились на земле. Рядом с ним лежала женщина. При виде ее глаза Маргарет жадно заблестели.

— Я возьму с нее руку и ухо, — оживленно прошептала она.

— Забирай что хочешь. Только поторопись. Времени у нас не так уж и много, — с этими словами Элай швырнул на землю длинный нож…

Шум вокруг не смолкал. У барной стойки толпился народ. Все они проходили мимо, по случайности задевая фигуру, одиноко сгорбившуюся в углу.

Мид пил уже третий бокал виски. Маркерная надпись на его руке расплывалась от жара, и все же он внимательно изучал ее остатки; последние цифры еще можно было разобрать.

Не добившись ничего на месте преступления, капитан начал впадать в отчаяние. А что, если это расследование никогда не придет к логичному завершению? Он уже и сам не знал, что именно искал.

Во взорванной квартире обнаружились все те же следы, что и у леса, и в сожженном коттедже, и притом никого, кто мог бы их оставить. Остатки ритуалов, магические амулеты абсолютно везде — для Мида это уже не было новостью, зато мальчишки Морригана словно след простыл. Мид хотел найти что-то, кого-то, кто связал бы для него воедино все ниточки, кого-то, кто сказал бы ему, где искать убийц его брата.

Еще один взгляд на цифры. А если это и есть шанс?

Выйдя из взорванных апартаментов в восемь вечера, капитан почувствовал, что ему нужно отдохнуть. Он ощущал себя беспомощным. Всего несколько глотков, а алкоголь уже начал брать свое. Бездействие причиняло почти физическую боль.

Мид не хотел признавать, что кроме звонка по этому номеру у него не было вариантов. Он всегда считал себя разумным человеком и не полагался на волю случая, но теперь…

Он поставил стакан на барную стойку с негромким звуком. Янтарная жидкость отражала блеск ламп, а Мид смотрел на нее и принимал одно из самых сумасбродных в своей жизни решений. Еще немного, и он решится, когда отчаяние сживет его со свету. А может, не дожидаться? Позвонить, и все?

Мид достал телефон. Всего одно простое действие… Его палец завис над кнопками. Несколько коротких нажатий. В трубке послышались гудки.

— ООО, Трибунал священной канцелярии инквизиции «Молот Ведьм», — ответил на том конце провода напряженный женский голос. — Чем я могу вам помочь?

— Не знаю, чем вы можете мне помочь. Наверное, я совсем спятил, если звоню вам, — нетрезвым тембром пробормотал капитан.

— Кто говорит? — голос звучал раздраженно.

— Капитан Дейн Мид. Полиция Нью-Йорка.

Некоторое время собеседница хранила молчание.

— Кто дал вам этот номер? — в ответе послышалось недоверие.

— Один коп, — безразлично отозвался Мид. — Окли? Одли? Я не запомнил его фамилии.

Голоса и переговоры заполнили динамик. Было похоже, что женщина заслонила ресивер рукой, уходя куда-то в сторону.

— Ясно, — она снова вернулась на связь. — И что? Вы совсем потеряли надежду, капитан? — теперь в ее тоне слышалась издевка.

— Может, можно сказать и так, — Мид сделал еще один глоток. — Вы что-то знаете о ведьмах, не правда ли?

— Все. От того момента, что эти твари появились в нашем мире. Мы существуем для того, чтобы выжигать эту заразу. И никто не вправе нас осудить! — с вызовом прошептала женщина.

Рука Мида сжалась на граненом стекле. Слова сами по себе срывались с его губ:

— Что, если… Что, если я готов помочь? В обмен на информацию, которой вы можете обладать? — мягко предложил он.

На том конце возникла еще пауза.

— Возможно, это то, за чем я попросила связаться с вами, капитан, — женщина тоже перешла на шепот. — Приходите. Ночью… К любой церкви. После того как луна взойдет.

После этого трубка пошла короткими гудками. Мид спокойно улыбнулся и убрал телефон в карман.

— Эй, бармен! Еще виски.

====== Глава 11. Переселение душ. ======

Кругом сгустилась темнота. Черный лес не пропускал ни капельки света, и даже звезды не заглядывали на поляну, где вершился жуткий и чрезвычайный по своей значимости ритуал.

Эм не отрываясь смотрел за тем, как Маргарет берет длинный нож и, ковыляя подобно поломанной марионетке, обходит два трупа с одной и другой стороны. При этом губы ее не прекращали шептать неразборчивые слова, а лес вокруг, казалось, читал заклинания вместе с ведьмой.

— Мне нужны игла и нить… — тихо произнесла Маргарет, склоняясь над бездыханной белокурой женщиной. Судя по всему, спешащий Элай ударил жертву в висок, потому что на лбу у трупа расплывался огромный кровоподтек.

— Как хорошо, что ты предупредила заранее, — светловолосый ворлок полез в карман и достал оттуда катушку и воткнутую в нее иглу. — Я сообразил это уже потом, когда покидал чертов городишко!

Маргарет взяла длинный нож и протянутые ей принадлежности для шитья. Глаза ее блестели потусторонним светом, пока она порывисто отводила пряди со лба. Взяв за руку ту, кого Элай принес ей, она одним махом отсекла кисть и осмотрела ее как произведение искусства.

Это было завораживающее и одновременно с тем жуткое зрелище. Эм не двигался, наблюдая за ритуалом. Маргарет казалась такой хрупкой, но вместе с тем потрясающая сила крылась в ее рваных движениях. Она с благоговением прижала отрезанную кисть женщины к щеке, оставляя кровавые следы на собственной незначительной одежде.

— У меня будет все, чтобы закончить ритуал, — сказала ведьма.

Серебряная игла сверкнула в ее серых разномастных пальцах. С остервенением, присущим разве что хищнику, она принялась восстанавливать недостающую конечность. Элай присел на землю, ожидая, как она закончит. Маргарет устроилась, опустившись на колено. Она не сводила глаз с желанного ею подарка. После завершения она принялась за ушную раковину. Только игла проворно двигалась, завершая стежок за стежком.

Худое, сшитое наспех лицо девушки хранило потаенные эмоции. Эм гадал про себя — от чего зависела жизнь такого создания? Что делало ее одушевленной? Ведь, по сути, Маргарет была не больше чем ходячим трупом, созданным лишь волей ее хозяина. И все же она жила. Она говорила. Ходила. Обладала знаниями. Большие разные глаза смотрели вперед, брови шевелились, а ресницы слегка прикрывали взгляд.

Когда Маргарет закончила пришивать, она повернулась лицом к Элаю и Эмберу и заплакала. По ее щеке скатилась крупная слеза.

— Я закончена! Смотрите! У меня есть рука! — прошептала она, пошевелив пальцами.

— Мы безумно рады за тебя. А теперь не возражаешь? Мы выполнили свою часть уговора, — Элай многозначительно кивнул на труп мужчины.

— Я не обману вас. Вы увидите… — Маргарет прикрыла лицо ладонями. — Последняя стадия моего превращения!

То, что случилось дальше, было совсем невероятно. Эм настороженно напрягся, пока девушка бормотала. Иногда словно молния вспыхивала в полутьме, что-то негромко шептал налетевший слева ветерок. По необъяснимой причине Эму вдруг захотелось ощутить Данте рядом, потому что его присутствие привычно вселяло уверенность. Элай тоже чувствовал себя не в своей тарелке, словно и сам оказался неготовым к тому, что происходило. За спиной раздался шорох, затем еще. Вскоре шорохи стали доноситься со всех сторон, отовсюду и везде.

Эм пригляделся. Глаза его полезли на лоб. Тело Маргарет менялось. Ее волосы начали становиться гуще и темнее, спускаясь гораздо ниже плеч. Ее кожа приобретала цвет, с рук начали пропадать швы. Она прикрывала лицо, так, что было сложно разглядеть, что происходило, но зато ее фигура перестала заваливаться набок. Словно машина, у которой накачали колесо, ведьма приподнялась на одну сторону. Эм видел, перед ним стояло уже не существо, сшитое из тел многих разных людей, это была девушка — такая же живая, как он сам или как Элай. Маргарет отняла руки от лица. Ее кожа выглядела свежей и розовой.

Голос ведьмы надломился, когда она заговорила.

— Я… сделала это. Я могу колдовать! — она провела руками по своему новому телу, проверяя, чтобы все было на месте. Миловидное лицо в форме сердечка светилось от счастья.

— Это невероятно! Ты... совсем как живая! — выдал Эмбер, не особенно понимая, как это прозвучит.

В глазах Маргарет блеснули слезы. Она не обратила внимания на неловкое высказывание.

— Спасибо! Спасибо вам! — девушка вытерла лицо тонкими пальчиками, не позволяя себе расплакаться. — Теперь вы видите — я не вру! Сальтарен действительно передал мне свой секрет!

Зеленый от удивления Элай кивнул. Такое даже ему приходилось видеть не каждый день. Маргарет тем временем подошла к мужчине, распростертому на земле.

— В его случае все куда проще! — она протянула свои новые руки над лицом трупа. — Он целый. Я… должна только превратить его. Но для этого мне нужна личная вещь того ворлока, которого вы хотите увидеть перед собой.

Эм спохватился и полез в карман. Он снял сережку с Данте, когда уходил. Тот всегда носил талисман Мэла с собой.

— Вот. Это все, что от Марлоу осталось. Тебе хватит? — напряженно спросил Эм. — В его талисмане вся сила.

Маргарет кивнула. Конечности все еще плохо слушались свою обладательницу. Она взяла серьгу. Расстегнув на мертвом мужчине рубашку, она положила кусочек металла в центр его груди.

— Это имеет значение, — пояснила девушка. — Магия талисмана будет пропитывать его изнутри. Талисман помнит все о своем обладателе. Потому тело изменится. Наблюдайте, — прошептала она, опускаясь на колени.

Элай приблизился к Маргарет со спины.

Девушка прикрыла лицо трупа, продолжая нашептывать неведомые слова.

У Эма снова разболелось ухо. От шепота, заклинаний, от обилия мертвых тел и странных происшествий этой ночью он уже едва держался на ногах, и только понимание того, что все идет хорошо, заставляло его оставаться на месте. Он принимал участие в общем заговоре и, более того, сам положил ему начало.

Тело трупа немного удлинилось, меняя форму и комплекцию. Грудь стала шире, под кожей проступали мускулы. Пальцы стали длиннее и тоньше, губы — уже. Талисман Марлоу завибрировал, словно передавал часть своей магии девушке, которая творила волшебство, а затем отдавал ее новому, пока еще бездыханному сосуду для души.

Элай вставлял время от времени короткие замечания или кивал головой, ходя по кругу вокруг Маргарет и ее творения. Он советовал сделать темнее волосы или чуть увеличить носовую кость, а Эмбер наблюдал и прирастал к земле от изумления. Его сердце забилось. Тот, кто появлялся перед ними, был вполне узнаваем. Это был Мэл, только без шрама, без татуировок и пирсинга, без своего известного взгляда гадюки. Но его черты становились слишком знакомыми, и это пугало. Марлоу словно возродили заново, с точностью до мельчайших черт. Встрепанная темная шевелюра открывала высокий лоб, глаза были закрыты, будто он спал.

Спустя мгновение Маргарет закончила шептать. Ветер стих, и Элай невольно отступил назад. Для него эта ночь тоже стала слишком эмоциональной, и он не выглядел как человек, готовый к дальнейшему развитию событий. Для Эмбера же происходящее значило: все получалось. Он вернет Данте старую жизнь.

Порыв то стихающего, то поднимающегося ветра всколыхнул волосы мальчишки. Эм смотрел на образующееся тело равнодушно и отчужденно.

— Вот так, — пробормотала Маргарет, отнимая руки от своего творения. — Вы узнаете его?

— Больше, чем при прежней жизни, — Элай присел на корточки, осматривая человека, так похожего на их друга. Он взял нового Мэла за запястье, поднимая его руку. — Не хватает татуировок. Некоторых деталей. Но в целом… Это шедевр, Маргарет...

Комментарий к Глава 11. Переселение душ. http://showpic.ru/upload/150915/55f7d202e6874.png

Всем добрый день :))

По заказу Лейсиль, котрая вчера отмечала свой день рождения, я выложила главу до конца :))) Надеюсь, она оборвалась не на самом интересном :))) Всем – спасибо, что вы читаете, спасибо, что отвечаете и высказываете свои мысли :) Ну вот и вернулся к наам наш кошачий приятель, ну... или возвращается :))))) Есть такая песня у одной группы Theory Of A Deadman – Bitch Came Back :)

Лейсиль – с днем рождения :)))) Поздравляю тебя и желаю тебе в жзни побольше светлых и радостных моментов, побольше магии и побольше красивых мужиков :))))))))))))))) Огромное тебе спасибо за то что ты такой замечательный преданный читатель и хороший человек.

PS – прости, пожалуйста, что с опозданием, я вчера никак не могла вычитать 2 часть! Надеюсь, этого хватит, чтобы покрыть ммою оплошность :)))

====== продолжение 1 ======

Счастливая ведьма улыбнулась.

— Значит, остается всего одно?

Элай согласно склонил голову.

— Я схожу за Дагоном и Марлоу. Пора доставить душу сюда, — с этими словами он исчез.

Эм отвернулся, терзаемый самыми страшными демонами. Куда приведет их эта тропа? Очнется ли Мэл? Как уговорить его распрощаться с телом старика? Но острее всех остальных стоял еще один: как сказать обо всем Данте, если тот пришел в чувства?

Элай появился через пару минут. Вслед за ним возник Дагон. Он держал на руках бессознательного Марлоу. Оба брата выглядели усталыми, ибо постоянные перемещения и вызов Шакс вытянули почти все их силы.

— Если мы переселим их души… Значит ли это, что Калеб… — Эмбер не договорил, впрочем, понимая, что его мысль улавливается и без слов.

— К сожалению, да… — Маргарет подняла взгляд. — В одном из этих двух сосудов нет души. То, что вы видите перед собой, — всего лишь тело.

— Мы знали это, когда соглашались, — негромко сказал Элай.

Дагон не проронил ни звука. Он стоял и смотрел на распростертого на земле нового Мэла, который выглядел пугающе знакомо.

— Не могу поверить, — только и потряс головой он. — Марлоу выглядит как…

— Как Марлоу… — закончил за него Эмбер.

Трое друзей помолчали еще некоторое время.

— Вам нужно его добровольное согласие. Только так происходит переселение душ, — наконец нарушила тишину Маргарет, — Калеб, должно быть, очень мощный маг, раз умудрился сделать этот процесс односторонним.

— Он воспользовался присутствием всей линии своих потомков по крови, то есть Мэла, Эма и Данте, — отозвался Элай. — Сейчас мы лишены такой возможности.

— Потому и Мэл в день смерти при помощи своей магии обошел сотни амулетов и талисманов, — вторил ему Дагон. — Он чувствовал неподалеку присутствие своей крови.

— Вы не могли бы оставить меня с ним? На одну секунду? Я хочу сказать ему кое-что важное… — вдруг перебил братьев Эмбер, опуская ресницы.

Элай и Дагон с удивлением и подозрением вытаращились на него, но Эм настойчиво избегал их взглядов.

— Эмбер, по-моему, это не очень хорошая идея. Учитывая характер ваших с Мэлом отношений, — начал было Дагон.

— Я доделаю начатое до конца! И если я смог поговорить с Шакс, я поговорю и с Марлоу, — упрямо произнес блондин.

Братья отошли на шаг назад.

— Я хочу, чтобы мы ненадолго остались одни, — повторил Эм.

Дагон помедлил, но затем все же осторожно уложил старика на прохладную землю. В его лице все еще читалось сомнение.

Тело Калеба белело в ночи, как ветошь, а грудь едва вздымалась под лохмотьями. Братья все еще смотрели на Эма. На удивление, тот казался уверенным в своем решении. Маргарет тоже отошла, предоставляя ему шанс действовать.

Молодой человек присел на одно колено.

— Мэл. Мэл, ты слышишь меня? Я здесь, чтобы помочь тебе. Пожалуйста, позволь мне. Ради... вас с Данте.

И хотя детали отношений Марлоу с его апрентисом никогда не всплывали на поверхность в этой истории, это и не было нужно. Эм и так подозревал, что и Мэл любил Данте намного больше, чем хотел признавать даже для самого себя. Стеклянные глаза старика распахнулись, и юного апрентиса словно обожгло зеленым пламенем гнева, хотя он и постарался справиться со страхом.

— Я знаю, что мы с тобой не очень ладили, — продолжил Эмбер свою речь, — а у тебя нет причин слушать меня, но… Поверь мне, я знаю, почему ты сделал то, что сделал. Я знаю, почему ты решил уйти. Ты просто не хотел смотреть на то, как все, что ты любишь, утекает от тебя?

Верхняя губа старика дрогнула, обнажая гнилые зубы. Домыслив про себя то, что мог бы сказать Мэл, Эм решил, что это значило что-то вроде: «У тебя пять секунд форы. Потом я вырву тебе кадык».

— Не злись. Я говорю это потому, что начал понимать, что вы чувствуете. Дан стал ближе ко мне, и я осознал, что такое связь с создателем, — тон Эмбера пошел на понижение. — Для меня Дан — тот человек, которому я не хочу причинить вреда. Но, кажется, я делаю это одним своим присутствием. С момента, когда нас стало трое, он разрывается. Между мной и тобой, между своими чувствами. Я хочу закончить это… Не хочу, чтобы он мучился. Я многое прошел за те два года, что тебя не было, и понял лишь одно: ты позаботишься о нем лучше. Я никогда не говорил это никому. Но я скажу это тебе… — Эм набрался храбрости и выдохнул: — Я... люблю Данте. И хочу, чтобы он просто жил, как жил до меня...

Тишина повисла в воздухе. Дагон и Элай не слышали ничего из того, что прошептал Эм, а Мэл просто не мог ответить, однако по его реакции стало понятно, что направление верно. Все бешенство тут же исчезло из взгляда старшего ворлока, оно уже не сверкало, как молния. Теперь в его лице отражалось удивление и раздражение, смешанное с усталостью, а Эм почувствовал невероятные пустоту и облегчение. Он сжал и разжал кулаки, прежде чем продолжить.

— Я обещаю, что уйду с вашего пути. Ты никогда больше не услышишь напоминания обо мне. Просто поверь мне — ты должен вернуться. Затем, чтобы остаться. С ним…

Старый ворлок закатил глаза и таращился теперь прямо на небо. Лицо его было бледно, но что-то в этой неподвижно застывшей фигуре давало понять: он знал, что правды в этих словах было больше, чем ему хотелось бы видеть. Эм осторожно приподнял его голову, поворачивая ее в сторону нового тела:

— Мы вернем тебе тебя самого. Такого, каким ты был. Нужно всего одно твое слово.

Пальцы Марлоу судорожно вцепились в землю, а белые, словно вырезанные из кости, черты исказились от сосредоточенности.

— Нужно твое согласие. Мне очень жаль твоего отца. Но тебе еще есть… ради чего, — Эмбер выдохнул, немного поправив самого себя. — Ради кого жить.

Эм считал секунды. Элай и Дагон обернулись, чтобы посмотреть, что происходило. Старик взглянул на свое новое старое тело. В глазах его мелькали смятение, боль, нерешительность. И даже теперь, когда он выглядел бледным, потрепанным и осунувшимся, он вдруг показался Эмберу удивительно сильным. Сердце колотилось в предвкушении как неистовое. Эм представлял, как нелегко Мэлу выразить свое согласие. Некоторое время Марлоу продолжал загребать грунт. Затем железная хватка сомкнулась на руке юного апрентиса, ногти впились глубоко в его кожу, и парень зашипел от боли. Он проваливался во тьму в ожидании ответа, но все, что сделал Мэл, — лишь сухо кивнул, отвернувшись в сторону. Это означало, что он принял предложение.

Эм улыбнулся.

— Ты делаешь правильно. Данте без тебя умрет быстрее, чем догорающая свечка, — было последнее, что он шепнул Мэлу перед тем, как высвободить свою руку.

Элай и Дагон подошли к ним. В глазах обоих плескался едва ли не суеверный ужас.

Осторожно, чтобы не повредить хрупкое тело, братья перенесли Калеба, положив рядом с трупом, который должен был стать его новой оболочкой. Марлоу смотрел вверх. Его зеленые глаза пристально обвели всех присутствующих, сверкнув, как изумруды, и казалось, что два огня горят на холодном лице. На белизне его кожи обозначились линии, бесконечно подвижные, но скупые, как на заштрихованном портрете. После этого Марлоу прикрыл веки.

Эм встал рядом.

— Мы должны помочь ему. Его магии не хватит, чтобы прочитать заклинание.

— Это при условии, что хватит нашей. Я чувствую себя выжатым как лимон, — ежась, пожаловался Элай.

Тем не менее братья подошли и встали рядом с Эмбером.

— Я не знаю слов… — сказал Эм.

— Я знаю. Нам надо построить мост душ… — тихо произнесла Маргарет.

Сказав это, она встала в ногах Калеба и воздела руки над головой, начиная свой ритуал. Ее ладони достигли наивысшей точки. Сжав их в кулаки, девушка начала выговаривать отрывистые слова, сначала мягко, а затем все громче и громче...

====== продолжение 2 ======

Как только голос ведьмы зазвенел во мгле, на поляне начал подниматься ветер. Маргарет казалась маленькой во тьме, но ее силы от этого не уменьшались. Слабо мерцающая серая нить начала тянуться от ее пальцев к старику, а затем через него к мертвому телу Мэла.

Губы Эмбера зашевелились сами собой. Он не знал слов, но магия сама вытягивала их из его рта. Маргарет прекратила говорить шепотом, теперь ее голос разносился над поляной, как крик птицы в ночи. Тяжело вздохнув, она привстала на цыпочки. Тут же руки ее окутало переливающееся всеми оттенками серого небольшое облачко, но через пару секунд оно исчезло, рассеиваясь над двумя лежащими на земле.

Тело Калеба Марлоу оторвалось от поверхности. С облаком, вырвавшимся из его груди, он перестал дышать.

— Revertatur cinis ad fontem aquarum viventium, — шептала Маргарет неведомые слова. — Fiat terra fructificans, et germinit arborem vita per tria nomina…

Эм чувствовал, как магические силы покидают и его. Светящиеся линии и узоры начали покрывать кожу Мэла — его новое существо забилось, точно по нему пустили электрический разряд.

Вновь вздохнув, Маргарет начала водить пальцами в воздухе, будто описывая заклинание. Строчки рун оседали на лицах отца и сына Марлоу и тут же гасли, а в лесу резко сгустились тени. Сам воздух стал словно более вязким от избытка магии.

Элай и Дагон пошатнулись. Маргарет не прекращала говорить. Она схватила с земли нож, порезав им кожу на запястье старика. То же самое она проделала и с бесчувственным телом Мэла. Соединив их руки, она подождала, пока капли крови смешались и пропитали кожу.

Проводя такое в первый раз, Маргарет непривычно дрогнула. Был риск отправиться в небытие вместе с подопытной душой, но ведьма старалась не допускать лишних мыслей. Полыхнуло нестерпимо белым светом, а затем всех присутствующих обожгло холодом. Сгустившийся в плотный туман дым теперь напоминал покрывало, по поверхности гуляли бугры, во все стороны выбрасывались серые языки. Это продолжалось недолго — еще миг, и все словно бы начало втягиваться в некую воронку, все быстрей и быстрей с каждым ударом сердца, пока не осталось даже мельчайшей кляксы серого вещества.

Когда Эм осмелился поднять голову, свечение исчезло. Мэл издал тяжкий стон и выгнулся аркой, а старик Калеб молчал. Жизнь покинула его истлевшее тело. В центре его изломанной фигуры вспыхнула последняя искорка, которая тут же погасла.

Все было кончено. Маргарет завершила чтение чужим, незнакомым голосом. И вдруг словно дровосек рубанул сверху вниз. В новую оболочку Мэла ударила огромная вспышка магии, и в воздухе лопнуло что-то с громким звуком, будто хрупкое зеркало сломалось под ударом молота. Дикий вскрик огласил окрестности, заставив Эма, Элая и Дагона шарахнуться в стороны. Амулет Марлоу подскочил и погас, словно принял на себя основную часть удара. Темноволосый парень резко сел. Его зеленые глаза распахнулись. Эмбер, Дагон и Элай уставились на него, как на явление самого Люцифера.

Мэл посмотрел вниз. Осмотрел свои руки. Поднял глаза на братьев. А затем в изнеможении простонал и откинулся на землю.

— Твою мать… Оно… живое… — едва слышно прошипел Элай.

Мид едва не споткнулся о ступени и, выругавшись, взглянул под ноги. Он выпил столько, что сейчас едва мог передвигаться, а поэтому уже не задавался вопросами, что повлечет за собой таинственная встреча, на которую он шел. Капитан не боялся за свою жизнь, потому что знал: никто не собирался устраивать ему ловушек. У него возникал всего один вопрос: почему церковь? Не могли же позвонившие ему быть связанными с теми, кто преследовал религиозные убеждения со времен охоты на ведьм? И какого черта надо было делать это ночью?

— Чтобы никто не увидел нас. Церкви безлюдны в это время, — раздался за его спиной хриплый женский голос.

Резко развернувшись, Мид узрел замершую футах в десяти позади фигуру в темном плаще с капюшоном. Женщина стояла и спокойно, даже как-то равнодушно, смотрела на него.

При виде незнакомки Мид уверился, что она очень даже в курсе того, что полиция обязана разгонять любую несанкционированную организацию, но, похоже, это ее не особенно беспокоило. Последнее несколько удивляло. На всякий случай Мид осторожно огляделся.

— Не осматривайтесь, я одна. Нас осталось слишком мало. Почти все наши сгорели или были разорваны заклятием. К слову, это их тела вы нашли у деревни, — ответила женщина, не трудясь слушать вопросы гостя.

— Откуда ты все знаешь? Кто ты? — резко спросил Мид.

— Полиции полагается быть на посту пьяной? Или вы действительно в отчаянии? — прозвучала вместо ответа крайне ехидная реплика.

Мид зло уставился на женщину.

— Открой свою личину!

Незнакомка сорвала с головы капюшон. Ее лицо оказалось худым и бледным, с выпирающими скулами. Черные с проседью волосы упали на лоб. Хотя на вид ей можно было дать не более тридцати лет, было в ней что-то, что делало ее старше. Не внешне. Мид мог бы предположить, что дело было во взгляде — резком, глубоком и цепком.

— Мое имя Скайлер. Торквемада, если вам что-то скажет эта фамилия, — с ледяным спокойствием представилась незнакомка.

Миду говорило. Он сощурился. Это не могла быть та Торквемада, потомок известного инквизитора? Или могла?

— У вас много вопросов, — произнесла она, продолжая свою речь и двигаясь вверх по ступеням церкви. — Вы хотите получить ответ, как и многие до вас.

— Да, — ответил Мид коротко.

— Я готова помочь. Но не ожидайте, что я сделаю это просто так, — женщина поднялась еще на ступень. — Вы хотите услышать все?

— Да, — такой же короткий ответ.

— Хорошо. Тогда за мной. И помните, то, что вы увидите, — строжайший секрет. Никогда и ни при каких условиях вы не должны говорить своим коллегам об этом. Если вы откажетесь, вы просто уйдете. И никогда больше не вернетесь сюда. Вам ясно?

— Да, — повторил Мид.

Услышав это, Скайлер обернулась.

— Хорошо же. Идемте.

Они шагнули под своды церкви. Тысячи раз Мид проходил мимо длинного фасада этого здания и никогда не обращал внимания на то, что могло таиться в ее пределах. Может, он и совершал ошибку. Но если эта женщина даст надежду…

Вдруг Мид услышал за спиной шаги. Он обернулся. Еще две фигуры в капюшонах отделились от стен и шагнули в их направлении. Скайлер замедлила движение, позволила им догнать себя. Они шли молча. Мид решительно не смотрел на этих людей, как не пытался и задаться вопросом о том, куда его ведут.

В эти моменты он не переставал думать о брате.

Фигуры дошли до дальней стены церкви. Мид готов был поклясться: там не было никакой двери, когда они проходили меж длинного ряда скамей. Но теперь она нарисовалась там — ее четкие очертания темнели во мраке.

— Входите, — коротко приказала Скайлер.

Путь был едва освещен. Странные личности не проронили ни звука все время до входа в подвал. Они ступали, безмолвно склонив головы. Капитан смотрел вперед, пока они не достигли еще одного, более просторного помещения.

— Подвал всех церквей, — кивнула Скайлер. — Здесь мы веками убивали тысячи ведьм.

Мид удивлялся ее бесстрашию: говорить такое полиции. Он осмотрелся.

— Почему здесь так… как будто ураган пронесся?

— Один из ворлоков прочел заклинание. Амулеты, противомагическая система — все это не сыграло особой роли, очень уж сильная была тварь, — Скайлер скрипнула зубами. — К счастью, он сдох. Его разорвало на сотни частей. После такого уже не воскреснет.

Мид обвел глазами темное помещение. Время словно не властвовало в этом месте. Железо, груды покореженных пыточных орудий лежали тут и там, напоминая заброшенный музейный склад. Фигуры в капюшонах сновали по всему периметру, разгребая завалы.

— К слову, о вашем брате, — Скайлер взглянула на свои ногти. — Я наводила справки о вас. Не удивляйтесь моей осведомленности.

— У тебя нет доступа к моему досье.

— У меня нет, — фыркнула женщина. — У Одли есть. Вы с ним уже знакомы.

Одна из фигур в капюшоне выпрямилась. Это оказался тот самый коп, который написал Миду на руке номер телефона. Капитан узнал его по скошенному подбородку. Он кивнул. Скайлер продолжила.

— Я знаю, кого вы ищете — четверку ворлоков, которые скитаются по всему миру. Ворлоки, как и охотники, бывают нескольких типов. Некоторые предпочитают оставаться на одном месте. Некоторые вечно странствуют и вечно ищут себе новые жертвы. Несчастный случай с вашим братом произошел в Гринвуде, четыре года назад. Я ведь права?

— Права, — согласился Мид.

— Значит, это были прихвостни Марлоу. Ворлоки, которые живут на свете гораздо дольше, чем вы себе можете представить, — она задумчиво уставилась в темноту. — Мы выследили их тогда и даже почти поймали, но они ускользнули от нас, как всегда… Из-за них и я теряю близких мне людей. Мой названый брат Луций скончался недавно в больнице. Два года назад одна тварь отморозила ему руки. Он жил как личинка последнее время. Но больше он не мучается, — в голосе женщины послышалась грусть.

— Чего ты хочешь от меня? Чего ради ты рассказываешь мне все эти вещи? — Мид сложил руки на груди.

— Вы храбрый человек, к тому же капитан. Выйти в одиночку с отрядом полиции против ворлоков, — женщина с уважением поджала губы. — На это способен не каждый, только самый отчаянный. Нам нужны храбрецы. Потому что наших сил уже недостаточно…

— С чего ты решила, что я стану помогать тебе?

— Но по какой-то причине вы набрали номер? — неумолимая логика заключалась в ответах Скайлер, и Мид замолчал.

Из глубин его сознания всплыл другой вопрос:

— Ты хочешь напасть на их поселение? Преследовать их по всему миру при помощи полиции?

— Несложно догадаться. Мы нужны полиции, чтобы обнаруживать магию. А вы — нам, чтобы помочь нам оружием и силой, — ответила Торквемада.

— Но это невозможно! — Мид прямо посмотрел на нее. Взгляды их встретились, и капитану вдруг захотелось, чтобы эта женщина отступила от него на шаг, чтобы мир восстал из руин, засыпанных черным пеплом, и стал светел и прекрасен, лишен жертв и страданий.

— Эта война неизбежна, — хладнокровно отрезала Скайлер. — Нам надо довести ее до конца. И в этом и вам, и нам потребуется помощь. Можно найти много ответов. Я могу дать подходящее объяснение, капитан. Но только вы можете принять верное решение. Кто еще, зная нас так, как знаем себя мы, сделает хоть что-нибудь ради нас? Нет, только мы и способны понять и защитить друг друга. Люди и охотники, — с этими словами она пожала плечами. Улыбка расплылась на ее лице, внушив Миду еще больше сомнений по поводу происходящего…

Комментарий к продолжение 2 И ангст потек рекою. И рухнули стены.

====== Глава 12. Возвращение ======

Данте ворочался. После взрыва в квартире он так и не приходил в себя, а его состояние не менялось несколько часов подряд, но затем внезапно какой-то немыслимо яркий свет полыхнул внутри головы черноволосого ворлока. В один момент Дантаниэлу показалось, что молния пронзила его тело. От боли он выгнулся, преследуемый в своем беспамятстве самыми черными призраками.

Череп его едва не раскалывался на тысячи кусочков, а разум путешествовал в параллельном мире, от одного конца темного туннеля до другого, и пытался найти выход из него, хотя это никак не получалось. В своем сне, лишенный кислорода, Данте остался совершенно беспомощным.

Все существо колдуна, лишенного магии, обратилось во мрак. Дан сжал зубы и захрипел, стискивая их до боли. Перед его внутренним взором кружили слепые пятна, как будто кто-то взорвал бомбу прямо в его сознании.

— Где я, — простонал Дантаниэл, с трудом откидываясь обратно. Через полуприкрытые веки он разглядел комнату. Дом, в котором он находился, напоминал ему прибежище Элая и Дагона. Если бы было так легко вспомнить, что случилось до этого...

Покалывание в пальцах не проходило. В сознании ворлока вдруг возникли образы. Ночная поляна. Какие-то фигуры стоят и нашептывают заклинания. Девушка, темноволосая, невысокого роста, воздевает руки к небу и шепчет заклинания так, что они срываются с ее губ и скатываются во тьму. У ее ног на земле лежит фигура. Мэл. Он выглядит странно, знакомо и в то же время иначе. Магия. Магия витает везде, над всей поляной. Она ударяет в распростертое на земле беспомощное тело, которое корчится от этих толчков.

— Прекратите, — прошептал Дантаниэл, которому показалось, что рикошет воображаемого волшебства пронзает насквозь его самого. — Хватит.

Новый удар. Данте снова выгнулся, словно его ткнули раскаленной иглой, и скомкал одеяло. Страшная тревога охватила его; она была сильнее, чем страх, потому что видения выглядели слишком реально. Данте уже давно не видел таких правдивых образов. Он потерял свой дар полтора года назад и с тех пор не мог использовать его, как не мог и видеть ничего своим волшебным оком. Он знал одно — они с Мэлом были далеко друг от друга, безнадежно расставшись на целую вечность. Но сейчас это не казалось таковым. Сердце черноволосого парня билось как ненормальное. Приливы загадочной энергии гоняли кровь по всей системе. Кругом было темно, ни единого просвета. Данте вдруг захотелось, чтобы кто-нибудь пришел к нему и вытянул из мрака.

— Эмбер, — тихо позвал он, комкая одеяло. — Где ты, Эм…

Он звал мальчишку, борясь с бредом. Его тревога росла, темнота вокруг зловеще сгущалась; Данте еле слышно повторял:

— Эм. Где ты, темнота обступает меня…

Еще одна волна магии прошла по телу. Она была настолько сильна, что ворлок на мгновение потерял зрение. Что-то было не так. Он ворочался на кровати, тыкаясь лицом в подушки. Картины в его воображении кружились медленнее, как плывущие по воздуху мыльные пузыри, а потом погасли. Дантаниэл тихо застонал.

В это время в коридоре сверкнули две вспышки.

— Клянусь, еще немного магии сегодня, и я стану смертным, — буркнул Дагон, приваливаясь к стене. — Я вытерт, как сброшенная змеиная шкурка!

Его положение отягощала ноша: вновь созданный и едва живой Мэл свисал с его рук, не в состоянии идти самостоятельно.

— Не ты один, — вторил ему вспыхнувший рядом Элай. Эмбер держался за его плечо, но шел сам, зато тело Калеба сводило руки каменной тяжестью. Элай с сожалением посмотрел на старика, затем на Марлоу, который не проронил ни звука всю дорогу.

Братья и Эм сделали все, что собирались, и попрощались с Маргарет у кромки леса. Девушка улыбнулась им печальной улыбкой и пожелала удачи, выразив надежду на то, что их приключение сделает кого-то счастливым.

Эм обнял ее на прощание. Может, Маргарет и была всего лишь апрентисом, явившимся в этот мир не по своей воле, но от этого она не переставала быть хорошей. Она нашептала Эму на ухо несколько заклинаний, необходимых для того, чтобы изменять мертвеца. Эм не был уверен, что запомнил все, но на самом деле он и не думал, что это пригодится ему теперь. Дан и Мэл найдут, как выкрутиться из положения, если будут вместе.

Юному апрентису было жаль расставаться с Маргарет. Дагон и Элай не демонстрировали столь сентиментальных чувств, они переминались с ноги на ногу, выдавая все свое нетерпение покинуть Сейлем и его окрестности, чтобы поживее вернуться домой. Им было не по себе от мысли, что Данте пребывал там один.

— Ты точно справишься? — Эм отодвинулся от девушки, улыбаясь ей сверху вниз.

— Конечно. Не забывай, я все же черная колдунья, — подмигнула ему Маргарет. — И у меня есть целых две руки! Я пойду отсюда подальше. Чтобы никогда не встретиться с Сальтареном.

Эти слова больно укололи Эмбера. Он помнил о своём собственном обещании, данном себе всего несколько минут назад. Дождавшись, когда фигурка ведьмы скроется в сумерках, он опустил голову. А потом Элай схватил его за шкирку и аппарировал в направлении Лос-Анджелеса.

Все вставало на свои места.

Дома Эм сухо кашлянул, отступая от Элая на один шаг.

— Мы… сделали это, ребят.

— Маргарет сделала. По сравнению с ней я почувствовал себя ребенком с игрушечным набором заклинаний, — пасмурно заметил младший из братьев.

— Точно. Поразительная мощь у какого-то комка сшитых вместе тел, — добавил второй.

— Не говори так о ней, — внезапно резко буркнул Эмбер. — Она апрентис. Мы ничем не отличаемся от всех колдунов!

Дагон и Элай в удивлении подняли головы.

— Да кто про тебя-то что говорит? Ты же свой в доску.

— Да, — Эм натянуто улыбнулся. — Слушайте, парни. Мне надо… встретиться кое с кем. Вы не возражаете?

Не то чтобы у Элая и Дагона возникли противоречия на этой почве, просто от подобного заявления они оба на мгновение лишились дара речи.

— Сейчас?! — в один голос откликнулись братья, когда смогли выдать хоть что-то.

— Сейчас. Я… отель найду. Хочу в душ. Мне надо поспать. Завтра на работу, — отстраненно буркнул Эм.

— Эм, о чем ты думаешь? Сходишь в душ тут, — Дагон улыбнулся, хотя его улыбка скорее напоминала оскал. Он похлопал по плечу Мэла. — У нас дело есть. Не забыл?

— Нет. Это дело... решит себя само. Пусть святое единение состоится без меня, — прохладно отозвался Эмбер и устало прикрыл ладонью глаза. — Скажите Данте, что я шлю ему свой… привет, — сказав это, Эм открыл дверь. Молча вышел за порог. И закрыл ее за собой, не объясняя больше ни слова.

Гробовая тишина повисла в прихожей.

— Кто-нибудь что-нибудь мне объяснит? — поинтересовался Дагон, подтаскивая Мэла чуть выше.

Взгляд Элая стал пронзительным. Он перехватил поудобнее тело Калеба. Руки его начало сводить от тяжести.

— Как тебе сказать. Мне кажется, кое-кто завел интрижку на стороне, — невесело фыркнул младший из братьев. — Помнишь, на досуге я отправился его искать?

— Ну?

— Ну так вот. Он целовался у кафе. С какой-то ведьмой.

— Чего-о-о? — Дагон от удивления едва не поперхнулся.

— Что слышал. И более того, у нее была тройная аура. Это тебе как нравится?

— Тройная аура? Ты хочешь сказать, он связался с воровкой магии?

— Очень похоже на то. Я понятия не имею, в курсе ли он. Но я бы посоветовал Дантаниэлу лучше за ним присматривать.

Из комнаты раздался грохот и стон.

— Присматривать. Он за собой-то присмотреть не может, Вельзевул его забери, — Дагон уже не выдерживал. Мэл был дьявольски тяжелым.

— Отпусти кошку на волю. Пусть идет сам по себе, — понимающе произнес Элай. — Мэлу с Данте есть о чем поговорить. Эмбер сделал все, что он мог. Я могу понять, если он не хочет видеть это.

Дагон задумчиво кивнул. Он осторожно разжал руки. Мэл все это время угрюмо молчал. Впрочем, это не оставляло сомнений, что он более чем в порядке.

— Мэл, ты можешь сам идти?

Марлоу не отозвался. Опираясь о стену, он двинулся в направлении спальни. Элай осторожно держал Калеба на руках. Братья печально посмотрели на старика.

— Мэлу сейчас ни до чего. Положим его отца на диван. Его нужно похоронить с почестями. Завтра.

Дагон кивнул. Они опустили Калеба на кушетку.

— Где колдовские затычки? Пошли напьемся. Эту ночь свою постель мы не увидим как свои собственные уши, — с этими словами Дагон взял брата за руку.

Комментарий к Глава 12. Возвращение http://showpic.ru/upload/200915/55fe6efea77e9.png

Я поняла, что если я этот кусок выкину в четверг мне оборвут руки со словами “хватит мять сиську!!!” потому вот вам :))) Маленьккая предыстория :)))) Того, что нас всех вскоре ждет, хехехе :)

====== продолжение 1 ======

Шторы колыхнулись на окне. Свет наружной рекламы едва пробивался сквозь неплотно задернутую ткань. В воображении Данте отблески становились ярче и ярче, и вдруг словно солнечные пятна обсыпали помещение. Ветерок пошевелил волосы лежащего на полу парня. Чья-то тень легла на паркет. В бреду Данте щурился, но не просыпался.

Он мучился от разрывающих его голову образов. Поняв, что рядом кто-то дышит, ворлок слегка разомкнул веки. Неподалеку стоял высокий незнакомец, но, даже приглядевшись, рассмотреть его черты оказалось невозможно. А затем бархатный голос вошедшего с шуршанием пополз по помещению:

— Во что ты превратился… Где твои волосы? — этот тихий шепот показался Дантаниэлу таким знакомым.

Он привстал на локтях и прищурился. Кто был этот человек? Для ответа у бывшего преподобного не нашлось сил. В горле стояла удивительная сухость.

Вошедший сделал пару шагов и присел на пол возле распростертого тела. Затем Данте ощутил настойчивый шлепок по лицу. Затем еще один, но уже сильнее.

— Приди в себя. Идиотский пес…

Дан хотел сделать, что ему сказали, но это по-прежнему удавалось с трудом. Сфокусировавшись, он уловил движения. Знакомое обеспокоенное лицо маячило в паре десятков сантиметров над ним.

— Марлоу... Я так больше не могу. Эти видения... Они сживают меня со свету, — оставаясь на грани бреда, признался Данте.

— Какие видения?

Дан скользнул глазами по позднему гостю. Нет шрама. Волосы чуть длиннее, чем при последнем появлении. Такое знакомое лицо...

Мэл часто являлся ближе к ночи, но призрак никогда не выглядел так материально.

— Ты… сегодня какой-то другой, — Дантаниэл стиснул жилетку, на которой он все еще лежал.

— Ты что, подсел на галлюциногенную траву? Клянусь царством тьмы, я прибью тебя, Данте… — продолжал говорить темноволосый пришелец.

Дыхание призрака ощущалось в помещении. Сбитое. Нервное. Настоящее. Взгляд зеленых глаз проникал в самую глубину души. Данте лежал, завороженный его взором. Сознание возвращалось к нему медленно. Затем видение протянуло руку. Его пальцы коснулись скулы Данте, и от этого стало жарко, так жарко, что захотелось отмахнуться.

— Я уже понял, что с тобой не все в порядке. Это так не похоже на тебя, Дантаниэл. Ты ведь никогда не сдаешься...

— Мэл… Ты пугаешь меня. Я… что, умер? — эта мысль вдруг показалась Данте единственной верной.

— Нет, кажется… это я снова жив. Но это такая долгая история, — призрак, или кто бы это ни был, выдохнул и дернулся вперед, сжимая друга в стальных объятиях. — Черт побери, я так по тебе скучал.

Данте знал эти руки слишком хорошо... Судорожно впиваясь в предплечья чужака, он принюхался. От Мэла пахло чем-то новым, чем-то странным, и все же некоторые его повадки были неповторимы. Влага на щеке, чья-то слеза? Данте схватил ворлока за загривок и прижал к себе.

Ему хотелось лишь продлить этот момент, хотя бы на секунду.

— Но… Тебя ведь нет?

Мэл молчал. Плечи его дрожали.

Все это время он тоже думал так. Он провел два года, считая, что проще сдохнуть. В теле старика какой у него оставался выбор? Чувство жалости, воспоминания о том дне, когда он вырвался из своей оболочки и не остался в вечной темноте, давили на него. Мэл не знал, сделал ли он правильно, попытавшись уйти. Он не знал, сделал ли он правильно, вернувшись. Он завис между двух миров, между верными и неверными выборами, а сейчас ему осталось лишь взглянуть в глаза лучшем другу и попытаться сыскать его прощения.

— Все это непросто. Я расскажу тебе, если ты меня послушаешь, — наконец выдавил черноволосый ворлок. — Хотя я и сам не знаю, как сделать это. В новом теле все пока… немного по-другому…

Марлоу отстранился от Данте. В лице старшего ворлока читался целый спектр всевозможных эмоций. Дан вдруг понял, что магия билась в его венах. Она билась… Она не могла вернуться, если бы не вернулся Мэл. Значит, каким-то образом он проснулся в том мире, где Марлоу действительно воскрес, восстал из мертвых.

— Дан, ты понимаешь, о чем я говорю? — прищурился Мэл, увидев расфокусировавшийся взгляд друга.

— Как это возможно? Что это за колдовство?! — Данте помотал головой, боясь, что его слова оправдаются. — Я ведь перерыл тучи книг, но ни в одной из них не было...

— Это заклинание переноса души. Ты не мог его знать, это совсем не твоя магия.

Эти слова обожгли. Холод побежал по спине Дантаниэла от страшного осознания. Слова наконец дошли до него:

— Переноса души? Но оно ведь работает, только если... ты… был жив? Оставался здесь все это время?

Мэл разглядывал его с болью и горечью. В его лице светилась та самая загадочная сущность, вечность и тоска, которые Данте видел только в этом человеке. Марлоу никогда не был трусом, но сейчас его поджилки дрожали, как у маленького котенка.

— Я был здесь. Но я знал, что ты никогда не простишь мое предательство. Потому я…

— Марлоу, какое предательство, о чем ты! — не дослушав, перебил его Данте. — Я не могу простить тебе то, что ты сдох там, под церковью, на моих руках! Черт… Ты был прямо на моих руках!

Данте выглядел взъерошенным и сбитым с толку, но его слова казались такими прямыми и резкими. Мэл прищурился, от чего на его лбу выступили морщины. Понимая, что говорить не получается, он обхватил голову друга, прижимая его к себе до боли. Дан стиснул зубы, умоляя самого себя держаться.

— Прости меня, — прошептал Марлоу в последний раз. — Мне больше нечего тебе сказать.

Одна секунда отделяла их от сближения. Дантаниэл провел ладонями по мускулам такого знакомого и одновременно чужого ему человека. По его шее и вискам. Он изучал его тело, как слепые изучают мир. Мэл оставался неподвижным.

После этого Данте ощутил, как его настойчиво потянуло вперед. Мэл пододвинулся ближе, покрывая поцелуями лицо Данте. Губы бывшего преподобного раскрылись, принимая язык, скользнувший по его языку. Он медлил ровно секунду, прежде чем понял, что отвечал Мэлу с жадностью и горячностью, отбрасывая от себя мысли и сомнения. Его руки немного дрожали. В этот раз и Мэл не собирался терзаться никакими предубеждениями о том, что в первую очередь Данте его друг. Теперь, когда тот все знал, так хотелось выпросить хоть каплю его снисхождения. Мэл больше не держал за душой ничего, что могло бы его остановить. После смерти он осознал, что единственное, чего ему всегда хотелось, и так всегда находилось рядом. С ним.

Жадные касания становились все горячее. Мэл целовал Данте, не отказывая себе ни в чем. Дан впечатался задницей в пол, когда Марлоу настойчиво повалил его, перенимая инициативу. Каждый миллиметр губ и языка Данте чувствовал поцелуй и теплоту, ускользнувшую из его жизни так давно. Чувство походило на пробуждение после долгого кошмара, оно приносило успокоение и понимание: это было реальностью. Мэл был рядом. Дан обшаривал его торс, забирался под рубашку и нетерпеливо кусал его губы.

Влага на щеках и ком в горле мешали ему собраться. Воспоминания о времени, проведенном без Мэла, в бессмысленных поисках и попытках вернуть его вдруг накрыли Данте, он не выдержал, прерывая поцелуй. Он уткнулся другу в плечо, судорожно вдыхая и выдыхая. Только особенное смешение чувств, в котором он сейчас пребывал, и страшная физическая слабость не дали ему оттолкнуть Марлоу и высказать ему в лицо все, что накипело на душе. Он наблюдал, молча созерцая черты человека, снова вторгавшегося в его жизнь. Дан неуверенно отвел волосы с его лба, любуясь на голубую вену, пульсирующую у виска.

— Я с тобой. — Едва слышно прошептал Марлоу, поддевая подбородок Данте носом. — Я всегда с тобой. Даже когда тебе казалось, что меня нет.

— Ты ничего не понимаешь, идиот. Ничего, — Дан сжал его рубашку на спине.

Мэл снова сократил расстояние. Он целовал Данте в лицо, шею и лоб, слизывая соленые дорожки с его скул.

— Я понимаю больше, чем ты думаешь, Дан. Давай поговорим с тобой обо всем. Завтра.

— Я не стану говорить с тобой. Я убью тебя второй раз. Я клянусь, я пристрелю тебя, Марлоу.

— Не нужно. Перемещать душу очень болезненный процесс…Я не хочу проходить через него еще раз.

Еще один горько-сладкий поцелуй. Хотя мысли в голове все еще были в хаосе, по крайнем мере существовала всего одна вещь, которая приводила их в порядок. Знакомые губы. Знакомые руки и дыхание. Именно в этот момент Дану показалось, что он продал бы целый мир лишь за одну уверенность в том, что это не прекратится.

Мэл лежал, мягко смотря на своего лучшего друга. Дыхание Данте было неровным. Его пальцы потянулись и расстегнули рубашку, которая была на пару размеров больше, чем Мэл привык носить, он ощупал грудь Марлоу, его живот. Он выискивал изъяны новой оболочки и не находил их.

Мэл не сопротивлялся ему. Он смотрел. Он смотрел, как Данте принимает его обратно, убеждаясь в том, что это не бред, играющий шутки с сознанием. Дан провел пальцами по рукам и ладоням Мэла, по очереди обводя их. Проведя по правой ладони, Дан снова поднялся выше по руке. Он погладил Марлоу по груди, рассматривая темные кружки его сосков и дорожку волос, бегущую вниз под пояс джинсов. Мэл приподнял бедра, упираясь в Данте твердой ширинкой.

Стянув с него рубашку, Дан словно очистил дерево от лишней коры, очистил Мэла от всего того, что было не нужно. Он отбросил его одежду на пол и внимательно осмотрел его плечи. Ничто, кроме его близости, сейчас не имело значения.

— Ты лишился всех своих татуировок, — рассеянно сказал Данте.

— Они остались на старом теле. Я набью их снова, — Мэл поцеловал своего апрентиса в висок.

Данте провел рукой по его шее, касаясь кожи у горла, изучая все, до мельчайших деталей. Мэл тихо выдохнул.

— Ты примешь меня обратно? — негромко спросил он.

Данте не ответил. Он вообще говорил с трудом. Он только стискивал Мэла, как будто тот был его последней надеждой. Марлоу понял, что не добьется сейчас ничего. Им с Данте было достаточно эмоций, а потому, немного подумав, он наклонился и принялся нашептывать в ухо своему лучшему другу лишь одно:

— Я не требую твой ответ сейчас. Я хочу, чтобы ты просто знал, я очень хочу, чтобы ты понял и простил меня. Пусть во сне ты снова вернешься ко мне и забудешь всю боль, которую пережил, пока меня не было рядом. Засыпай. Все твои проблемы останутся во вчерашнем дне.

— Я не смогу забыть, — отозвался Дантаниэл.

Мэл крепко зажмурился.

— Сможешь. Спи… Я буду рядом.

Движения Дантаниэла начали становиться вялыми. Его шумное, порывистое дыхание стало затихать. Заклинание, как яд, проникало в систему, отключая все чувства. Облегчение, горечь, страх — все краски мира смешались в сознании, погружая Данте в спасительную темноту. Годы нервов, отчаяния, бешенства оставались позади. Мэл гладил своего ученика, крепко зажмуриваясь, чтобы не поддаться чувствам самому.

— Я с тобой, Данте. Я с тобой, — как заведенный шептал он, мягко целуя черную голову.

Они лежали так до глубокой ночи, просто объятые тишиной и присутствием друг друга. И не было на свете ничего более прекрасного и тесного, чем возвращающиеся чувства тех, кто думал, что потерял все на этом свете...

Комментарий к продолжение 1 Ну вот и он, момент, которого вы все ждали. Пока так :) А через одну проду ... Ихииих :)))

====== продолжение 2 ======

Разорви землю надвое силой мысли,

Запечатай свое желание, которое рвется наружу, медными проводами,

Я никогда не хотел тебе навредить, но чувствую твои слезы,

Бегущие по внутренней стороне моей руки.

Я закрываю глаза ненадолго,

Выдавливаю из себя терпеливую улыбку.

Как кто-то может говорить, что их правда лучше, чем наша с тобой?

Плечом к плечу, брат, мы с тобой безоружны.

И если бы у меня был враг сильнее, чем собственная апатия, мы бы победили.

Но я и так отдал тебе все. Отдал. Тебе. Все.

(I gave you all – Mumfred And Sons)

http://www.youtube.com/watch?v=8sNuQtrXiR8

Эм одиноко брел по ночной улице, чувствуя, что его тело немеет, словно все органы наполнил свинец. Все еще не придя в себя, молодой человек ощущал наваливающуюся на него усталость. Сегодняшний день был слишком насыщенным. Слишком многое произошло. Слишком многим пришлось пожертвовать. Слишком многое пришлось оставить за спиной.

Но вместе с тем Эмберу было совершенно ясно: так лучше для всех. Он брел, не особенно разбирая дорогу, и знал, что сделал все для своего создателя. Он отдал ему все, что мог, и пусть Данте едва не разорвал мир силой своего больного разума, в конце концов, все же нашелся способ, как сшить все обратно.

Тогда почему вместо гордости его душа ощущала лишь боль? Закрывая глаза на секунду, Эм вспоминал все моменты, проведенные с Данте, все, через что он прошел с ним; все, что нужно было вырезать из сердца прямо сейчас.

Мгновения легкости и привязанности никогда не вернутся, потому что для Данте его личная правда была сильнее всего, сильнее любой другой правды. Но Эм прощал его. Он знал, что Дан не хотел ему навредить. Данте просто был Данте. Его стоило принимать таким, какой он есть.

Просто война должна была закончиться для всех, и неважно, сколько придется принести в жертву ради этого.

Дом Риджины маячил в темноте высокой громадой из стекол, стали и бетона. Пошатываясь, Эм вошел в подъезд, подошел к лифту и нажал на кнопку. Он обещал встретиться с ней, но не сдержал обещания раньше, потому что задержался на поле брани. Она поймет.

Двери открылись на этаже, и холодный свет с лестничной клетки хлынул в кабину лифта. Все трещины души расходились по шву; они уже никогда не зарастут. Эм занес руку и поднес ее к звонку. Короткая, как выстрел, трель.

Через полминуты дверь распахнулась.

Помятая и встревоженная Риджина возникла на пороге. Окинув Эмбера беглым взглядом, она поняла, что что-то произошло. На парне не было лица. Он молча привалился к косяку, опуская ресницы.

— Ты оставил его? — сразу поняла девушка.

Эм тупо кивнул.

Джина посторонилась в дверях, спешно пропуская позднего гостя внутрь. Эм прошел мимо нее, низко опустив голову. С каждым шагом тяжесть решения все сильнее наваливалась на плечи.

Молодой человек проследовал в комнату, даже не снимая кроссовки. Он встал напротив огромного окна и прислонился к нему лбом. Риджина остановилась рядом и, немного помедлив, протянула руку к плечу позднего гостя. Эм не двинулся, со стыдом отмечая, что у него дрожат руки.

— Ты делаешь все правильно, Эм. Ты поймешь со временем. В мире ворлоков нет места людям. Равно как и наоборот, — через пару минут молчания Риджина отошла на секунду, чтобы налить в баре бокал виски себе и Эмберу.

— Тогда зачем я оставася рядом с ним так долго? Когда ему было нужно, я всегда поддерживал его, — горько прошептал Эм. — Мы были… очень близки. Он был моей половиной, пусть и не очень правильной. Иногда я даже думал — мы никогда не расстанемся. Никогда, понимаешь?

Риджина коснулась бокалом его руки.

— Пей. Не жалей о своем выборе.

— Его создатель вернулся, — выпалил Эмбер, словно не слыша призывов.

— Что? Но я думала, ты говорил, он…

— Я вернул его. Потому что без него Данте умер бы рано или поздно.

Сердце Риджины сжалось, когда она увидела, что Эм стискивает пальцами переносицу и отворачивается. Ведьма со стуком отставила бокал и развернула парня за плечи в свою сторону.

— Посмотри на меня, Эмбер. — Риджина решительно тряхнула его. — Это к лучшему. Все, что ни делается, все к лучшему. Ты не должен ни о чем жалеть. Я помогу тебе преодолеть связь. Тебе станет легче…

Эм подался вперед. Ему так хотелось, чтобы кто-нибудь обнял его сейчас. Поняв его желание, Джина обхватила его за плечи. Ее руки легли на шею молодого человека, поглаживая светлые волосы. В ответ Эм стиснул ткань ее халата на спине.

— Все будет хорошо, — шептала Риджина. Ей приходилось вставать на цыпочки, чтобы дотягиваться до уха Эма. — Ты можешь остаться у меня. Мы начнем занятия завтра же.

— Спасибо, — хрипло выдохнул Эмбер куда-то в сторону.

Джина опустила ладони, обхватывая его талию. Эм ощутил прикосновение, и оно показалось ему таким нужным. Он все еще переваривал в голове то, что собирался сделать. В конце концов это был уже не первый случай, когда он мечтал разорвать порочный круг. Кажется, двигаться дальше без окончания адской гонки просто не имело смысла. Дыхание Риджины щекотало шею. Эм отстранился от нее, чтобы взглянуть в тонкое, но уверенное лицо.

Смотря на нее, юный апрентис в который раз поверил, что такая, как Джина, действительно могла помочь начать жизнь в мире, отдельном от ворлоков, в мире, где связь с создателем не отягощает существование.

Девушка потянулась и погладила Эма по щеке.

— Тебе нужно отдохнуть. Ложись, — ее тихий тембр в темноте шуршал, как ветерок.

— Не нужно. Я все равно не усну. Оставь мне бутылку виски? — просто попросил молодой человек.

Риджина помотала головой.

— Это не выход. Нужно отдохнуть. Сон притупит рассудок. Тебе это необходимо. Хочешь я заколдую тебя?

Эмбер внимательно смотрел на нее сверху вниз. Он только сейчас сообразил, насколько близко они с Джиной стояли друг к другу. Она тоже осмотрелась и поспешно сняла руки с плеч парня, желая отступить в сторону. Ладони Эмбера сомкнулись вокруг ее талии, не давая сделать этого. В голове шумело. Желтые глаза девушки расширились от испуга. Эм поднял пальцем ее подбородок, не теряя визуальный контакт. Мягкие губы, не похожие на губы Данте, слегка раскрылись.

— Не нужно меня заколдовывать, — едва слышно ответил Эм. — Я просто хотел сказать спасибо тебе. За все… — последняя часть фразы прозвучала едва слышно.

Небольшая пауза. Между Эмбером и Риджиной оставалось все меньше свободного пространства. Девушка опустила ресницы, снова их подняла. А потом кто-то сделал первый шаг, Эмбер даже не понял, кто из них. Он вдруг ощутил всю ее, не только ладони и ласковые поглаживания. Ее тело прижалось к нему близко, губы податливо раскрылись для поцелуя. Эм не смог устоять, потому что отчаяние и желание тепла и утешения взяли в нем верх.

После мужских и грубых прикосновений Данте касания Джины казались легкими и нежными, такими другими. Эм едва соображал, что он собирался сделать сейчас. Ему захотелось стянуть с нее халат, взять ее за руку и увлечь за собой в темноту, или чтобы Риджина вывела его на свет; он хотел, чтобы все стало иначе.

Сегодня было стерто столько черт, что еще одно изменение в жизни уже не покажется таким значительным. С открытыми глазами Эм принялся толкать Риджину к постели.

Его усталое тело больше не могло ждать…

Комментарий к продолжение 2 НЕ УБИВАЙТЕ! ЭТО ВРЕМЕННОЕ ПОМУТНЕНИЕ :) Я НЕНАВИЖУ ГЕТ КАК ВЫ ВСЕ !!!!

УДИРАЕТ ОТ РАЗЪЯРЕННОЙ ТОЛПЫ

ДА ПОГОДИТЕ ВЫ, ДАЙТЕ ОБЪЯСНИТЬ!!! СТОЙТЕ!!! * крики смолкают в отдалении *

Гу должен же Эм был хоть куда-то пойти??

====== Глава 13. На свои места ======

Ты бы вернулся, если бы мы могли начать все с начала? (с)

Biffy Clyro — Biblical

Наступившее утро принесло с собой резкое пробуждение. Данте вскочил, приняв сидячее положение, и обнаружил, что он лежит на полу. Схлынувший сон живо вернул ворлока в реальность.

Дан достаточно скверно себя чувствовал, но вспомнил, что его ночь была относительно спокойной, разве что разум все время пытался решать какую-то проблему и оттого неведомая ерунда снилась бывшему преподобному постоянно. Первые секунды было трудно понять, что не так. Воспоминания о вчерашнем дне словно смазались, как свежая краска, по которой преждевременно провели влажной губкой. Потом Данте протер ладонью лицо. Посмотрел вниз. И обомлел.

Мэл.

Его темная голова покоилась на жилетке, лицо выглядело спокойным и ровным. Он пододвинулся к Данте, как верное домашнее животное. Некоторое время Данте тупо моргал, чтобы решить, в каком месте его сознание свернуло не туда и вместо реальности шагнуло в другой сон.

Голова закружилась. Дан нагнулся, чтобы рассмотреть Марлоу ближе. Даже собственные глаза сейчас казались ненадежным союзником, потому что в понимании Данте путешествие в мир мертвых было билетом в один конец. Какого же черта Марлоу снова оказался тут?

Протянув руку, ворлок отвел волосы со лба друга, прикасаясь пальцами к его лицу. Как завороженный, он ощущал покалывания магии кожей. Почувствовав движение, Мэл захлопал ресницами и проснулся. Его жгучий взгляд остановился на Данте.

На одну секунду оба парня замерли, как пораженные молнией. Кровь в их телах превращалась в пламя и обратно в лед; Данте прикрыл ладонью рот.

— Только не говори мне, что тебя сейчас стошнит, — морщась спросонок, неловко пошутил Мэл.

— Марлоу, — Дантаниэл опустился рядом с ним. Все его жесты и осторожность движений выдавали суеверный ужас.

Некоторое время друзья искали слова. Мэл первым прервал зрительный контакт. Его ресницы опустились, словно он задумался о чем-то, а вот Данте был слишком ошарашен, чтобы сообразить, что делать дальше.

— Нам нужно поговорить, — неловко пробормотал Марлоу, чтобы хоть как-то нарушить тишину. Некоторое время Дан открывал и закрывал рот. Затем он все же нашел нужную фразу:

— Где тебя носило, ублюдок? — его тихий, не предвещающий ничего хорошего голос пополз по комнате. По мере того как таял сон, к Данте возвращались эмоции и чувства. И вопросы. Вопросы, на которые мог ответить лишь один человек.

— Как ты мог сгинуть и даже не пытаться найти меня? Ведь уже второй раз! Второй раз, Марлоу, твои тараканы буквально заводят тебя в ад! Какого хрена ты не дал о себе знать? Ни разу!

— А ты сам-то как думаешь, Дантаниэл? Я думал, что попрощался с тобой. Со всем, что я знаю. Я рассказал тебе о том, что всегда тревожило меня, о своем предательстве. О том, что я держал тебя насильно, зная, как ты мучаешься от этого. Я сказал тебе о своих чувствах. Я сделал все, что хотел сделать, и оказался в теле своего отца! С чем мне было возвращаться?

— С призывом о помощи, идиот! Мы бы придумали что-нибудь. Мы ведь всегда выбираемся! Как ты мог так поступить с нашей дружбой?

— У тебя всегда был Эмбер, чтобы вытаскивать тебя на свет, — прохладно парировал Мэл.

Данте только сейчас понял, что даже не знал, где был его мальчишка. Он решил, что выяснит это потом. Сейчас он хотел разобраться с другим самым темным пятном своей жизни.

— Мэл! — волчий ворлок начал дымиться. — Я даже не буду тебе объяснять. У меня был ты. Я говорил тебе миллионы раз о том, как я люблю тебя, о том, что без тебя я не представляю свою жизнь! Ты не слушал меня! Вместо этого ты добровольно ушел в тень. Я тебе говорил тысячи раз, что стану всем, чем ты хочешь меня видеть, если ты только попросишь меня, потому что заменить тебя мне не сможет никто на свете!

Ресницы Мэла медленно прикрылись и снова открылись. Он ощутил, как его спина проваливается сквозь доски пола. Это был первый раз в его жизни, когда он смотрел в глаза лучшего друга, a тот знал всю правду. Как же это было неловко...

— В этом причина, — Дантаниэл цепко впился в Мэла взглядом. — В том, что ты сказал мне, умирая у меня на руках. Ты думал, тебе не придется отвечать за свои слова! Тебя все это время пекло то, что ты мог испытывать ко мне не братские чувства, но при том тебе было проще сдохнуть, а не посмотреть мне в лицо, сказав правду? Я прав, эгоист хренов?

Молчание.

— Я прав? — Данте коршуном навис над другом.

— Ты прав, — рявкнул Марлоу, порывисто подаваясь ему навстречу. — Я ждал вечность, чтобы ты все понял! Но у тебя на уме всегда были одни игры и ни капли серьезности! Мне от тебя крышу сносило с первого дня, когда ты вышел из церкви и я увидел тебя не за решеткой проклятой исповедальни. Но я был слишком гордым, чтобы признаться тебе! Ты это хотел услышать?

В глазах Марлоу полыхнула знакомая зеленая злоба и одновременно с тем несвойственное ему смущение. Данте никогда в жизни не видел, чтобы Марлоу краснел. Поняв, что на него смотрят с удивлением, старший ворлок поспешно отодвинулся в сторону. Данте же перешел в наступление.

— И ты предпочел так. Сдохнуть! И только при том условии взглянуть мне в глаза!

— Я не мог вернуться! Уйти было проще, потому что теперь наша дружба уже не будет прежней!

— Ты можешь хоть раз в жизни не решать все за меня?! — красный глаз Данте горел нечеловеческой злобой.

— Ты не единственная причина, по которой я принял такое решение. По крайней мере я вытер с лица земли почти всю охотничью дрянь. Они издевались над моим отцом! В день, когда я принял окончательное решение о заклинании тотальной аннигиляции, я меньше всего думал о последствиях. Я думал о мести!

— У тебя совсем нет ума, — с прискорбием констатировал Данте.

— Хантеры не составили мне выбора!

— Ты должен был сказать мне! Мы бы вернули тебя к жизни два года назад! Ты был жив, кретин! И я тоже!

— Я не хотел этого, пойми ты! Я никогда не хотел тело, созданное из ошметков чужого трупа! Мне пришлось заплатить за это чистотой своей волшебной крови! Теперь я буду и вполовину не таким сильным ворлоком, как раньше, и мне придется вечно накладывать на себя заклинания, чтобы выглядеть нормально!

— Неужели это важнее для тебя, чем сама жизнь?

— Я уже сам не знаю, что важнее! Очень сложно ни в чем не сомневаться, когда я даже сдохнуть не могу нормально!

Данте укоризненно покачал головой. После всего у него просто не нашлось эпитетов для описания степени идиотизма Мэла.

— Я не знаю, что тебе ответить, брат. Я исчерпал все доводы. Лишь в одном я убедился лишний раз: ты самая большая беда, которая случалась со мной за всю мою вечную жизнь. И еще ты конченый эгоист, — вот и все, что сказал Дан.

Мэл привстал на локтях, снова становясь ближе.

— Возьми назад свои слова.

— Нет.

— Возьми назад! — он схватил Данте за загривок.

— Нет, — упрямо бросил Данте в его лицо.

Марлоу кинулся вперед, подминая друга под себя и валяя его по полу, как игрушку. Данте зарычал, ощущая в своих руках его мощное тело. Он пока не до конца понимал, что происходило, только знал, что сейчас Мэл был рядом. Он был реальный. Лишь тьма ведала, как странно Данте чувствовал себя. Ему не хватало этого, как ему не доставало улыбки и смеха Мэла, его объятий и упрямого блеска зеленых глаз. На мгновение Данте моргнул. Он злился на Марлоу, хотя в считаные секунды его уверенность в этом начала резко снижаться.

Еще минута поцелуев и диких объятий и бывшему преподобному показалось, что бесчеловечный эгоизм лучшего друга можно обсудить чуть позже. Дан хотел, чтобы Марлоу ответил за все, что сделал, за каждый случай, когда он отталкивал, вместо того чтобы быть рядом, за то, что его не было два года, за то, что он никогда не признавал ценности близких отношений. Дан задыхался в его объятиях. Они вдвоем подметали стулья, врезались в мебель, покрывая тела друг друга укусами, которые плавно перешли в глубокие поцелуи. Мэл целовал Данте сам, больше не сопротивляясь магии его притяжения. Дантаниэл отвечал ему. Он нашел губы Мэла и провел по ним языком. Все могло быть иначе, если бы они оба не были такими упертыми придурками. Почему это было так сложно?

Мэл сдавил горло Данте так, что под кожей волчьего ворлока обозначились пульсирующие голубые сосуды. Он гладил его по животу и бедрам, которые были все еще покрыты одеждой.

Данте грубо сжал его за задницу двумя руками и внимательно уставился в его лицо.

— Что ты смотришь на меня так? — немного подрагивая, спросил Мэл.

— Я хочу тебя растерзать. Вот что. Идиот.

Мэл согласно кивнул. Он сейчас готов был согласиться на что угодно, лишь бы не прерываться. После этого некоторое время они больше не говорили ни слова. Дан ощупывал Мэла, проверяя каждый миллиметр его тела на подлинность. Он начал терять себя от возбуждения. Мэл схватил в горсть темные волосы, наслаждаясь их знакомой жесткостью. Дальше последовал еще один глубокий поцелуй. Треск рвущейся одежды Данте прозвучал резко, как удар плетью. Мэл сорвал с него рубашку и отбросил ее в сторону.

В это же время в соседней комнате Элай и Дагон, обнявшиеся вместе на неразборном диване, услышали движение мебели и стоны и устало посмотрели друг на друга. Вчера до колдовских затычек так и не дошло. Зато сегодня Элай тяжело засопел, потянулся и взял с тумбочки четыре шарика. Оба брата заложили уши и продолжили спать дальше.

Мэл не мог оторваться от поцелуев. В его сознании рушились кубики той самой стены, которую он воздвигал с такой тщательностью. Он всегда пытался решать за Данте, в каких отношениях им лучше быть, но сейчас тоска, безумная тяга к лучшему другу были похожи на лавину, и Марлоу сдавался ее напору. Раскрытые объятия Данте заставляли кошачьего ворлока мурлыкать, как ручного котенка. Данте услышал его урчание. Это значило — Мэл пребывал сейчас на седьмом небе от удовольствия.

Дан погладил его по пояснице и слегка помассировал под подмышками. Мэл послушно задрал руки. Дан обвел пальцем его соски, ощущая, как тело под его ладонями дрожит от напряжения. Затем Данте взял Мэла за руку, чтобы положить его ладонь туда, куда ему хотелось. Он запрокинул голову, чувствуя знакомые пальцы на себе. Только Мэл мог сжимать его так — грубо, без намека на ласку. Правильно.

Марлоу дышал в его шею. Все вопросы, желание кусаться и спорить вылетели из головы обоих парней. Дан прощал. С каждым движением руки Мэла он расставался с собственными болью и обидой. Он расставался со своим одиночеством, выдавая все более неприличные стоны.

Мэл начал легонько покусывать лучшего друга за соски, вылизывать его кожу. Дыхание Данте участилось, зрачки расширились. Ему хотелось поверить в происходящее всеми фибрами своего существа.

Мэл потянулся и переплел пальцы Данте со своими, крепко сжал их.

— Превращайся, — прошептал он. — Почему ты не превращаешься в волка?

— Я не могу, Мэл.

— Почему?

— Я лишен магии. Я больше не могу принимать обличье животного.

Марлоу выглядел серьезным, слушая дальнейшие объяснения.

— Моя сущность… С твоим уходом я потерял магию.

— Но ты не мог ее потерять. Ведь по факту я не уходил!

— Для меня ты ушел. В моем сознании. Без тебя я не могу колдовать. Ведь ты мой источник волшебства.

Брови Мэла дернулись от этих слов. Сожаление. Вот что он ощутил, услышав сказанное.

— Прости меня, — Марлоу уткнулся в его скулу. — Я не думал ни о чем, Дан. Я верну тебе твою сущность. Я дам тебе все, что ты хочешь. Если ты простишь меня...

Некоторое время Данте размышлял над ответом. Но в глубине души всплыла очевидная подсказка, один очевидный ответ, который он был готов дать прямо сейчас.

— Я уже простил. Хотя ты не заслуживаешь этого.

Конец фразы Данте перешел в протяжный стон. Мэл крепко сжал его запястья. Данте не успел ничего сообразить, он едва не задохнулся, ощутив, как Мэл входит в него, так знакомо и сладко. Его глаза потемнели от удовольствия за доли секунды. Мэл не мог оторвать взгляд от того, как Данте дышит, едва справляясь с собой, от того, как его живот и грудь приподнимаются от лихорадочных выдохов.

Ресницы Марлоу трепетали от дыхания, когда он навис над темноволосым другом. Они с Данте лежали прямо на его старой, видавшей виды жилетке, оскверняя священнейшую из реликвий самым неподобающим образом.

— Да, я не заслуживаю снисхождения. Но, возможно, тебе поможет, если я скажу, как безумно по тебе скучал.

Мэл сделал мягкий толчок.

Он действительно дико тосковал по этому ощущению. Данте вырвал руки, обнимая своего создателя за шею. Он закусил губу, пытаясь отвлечься от мысли о накатывающем оргазме. От нервов, натянутых до предела, его тело было готово сдаться слишком быстро. Его накрывал хаос бушующих чувств.

Мэл тоже обхватил его двумя руками. Глухой стон вырвался у Данте. Мэл глубоко вколачивался в его тугое нутро. Его движения вызывали чувство сладкого натяжения и наполненности. Совместное рычание двух парней вибрировало в голосовых связках, переходя в хрип. Дан дрожал всем существом, понимая, что в его несдержанности виновата накопленная за время путешествия во внешний мир энергия и стресс. Надавливая и потирая кончиками пальцев чувствительный центр возбуждения своего апрентиса, Мэл приносил им обоим нестерпимое удовлетворение. А потом живот черноволосого парня содрогнулся, тело выгнулось дугой, наполняясь сладчайшей негой. Постепенно оно обмякло, и пришло умиротворение. Мэл не успел сделать даже десятка толчков.

Оба ворлока едва дышали. Данте откинулся на лопатки. Он не понимал, что сейчас произошло. Мэл отодвинулся от него, улыбаясь мягкой улыбкой.

— Ну чего ты как школьник. Я даже не успел как следует разогнаться.

Данте не придал значения подколам. Зрачки его расширились, сердце бешено колотилось. В отличие от Марлоу он был крайне серьезен.

— Мне было так хреново без тебя, — выдал он вместо ответа.

— Я знаю, Данни. Но я действительно не мог... — начал было Марлоу, но Данте остановил его взглядом.

— Я не хочу больше об этом говорить. Никогда.

Он подтянул Мэла выше, вдавливая его в себя. Мэл закусил губу, ощущая требовательные касания своего ученика. Он двигался. Его твердый орган, увенчанный прозрачной, как слеза, каплей, снова вошел в тело Данте, и тот закрыл глаза. Что-то сладко тянуло в груди. Какое-то чувство, которое возникало там каждый раз, когда они делали это вместе. Это была привязанность. Их привязанность.

Потоки магии стекались к животу. Дан ощущал их. Мэл растягивал каждое касание, каждую секунду давления и лишь под конец немного ускорился. Линия роста волос Данте начала сползать. Постепенно на его голове появились такие знакомые волчьи уши.

Мэл улыбнулся.

— Ну вот. А говоришь, не можешь…

— О, черт, Мэл… Двигайся еще… Я сейчас…

— Превращусь, — прошептал Мэл в его ухо.

Он моргнул. Через секунду на полу лежала черная пантера. Большой черный волк лежал под ней, вылизывая кошачью шерсть и морду.

Лишь через несколько минут оба животных дернулись и замерли, боясь пошевелиться. Им не хватало воздуха, чтобы выразить те эмоции, что их переполняли. Мэл скатился с Данте, как мертвый. И в то же время, именно сейчас он был более чем живой.

Данте превратился обратно в человека и посмотрел на него.

— Жизнь не учит меня ничему, — вдруг изрек Дантаниэл, печально созерцая потолок.

— М?

— Ты только что был девственником.

— Чего? — Марлоу поднял голову. Он изумился от такого поворота разговора.

— В этом теле. В этом новом теле ты никогда не трахался… — пояснил Дан, делая очень серьезное лицо.

Марлоу не успел подумать об этом с такой стороны. Но еще больше он не понимал, к чему клонил Дантаниэл.

— Я мог бы отключиться. Я же не имею дел с девственниками, — пояснил свою точку зрения Дан.

В глазах друга мелькнуло еще более сильное удивление, которое, впрочем, тут же сменилось пониманием.

— Это шутка такая, да?

Данте фыркнул, не сдерживая хохот. Его смешки становились все громче и громче, а вскоре и вся комната утопала в хохоте, который волей-неволей поддержал даже Марлоу. Он знал, что они с Даном прошли через многие препятствия для того, чтобы испытать сладость этого момента. Мэл прикрыл глаза ладонью, подчиняясь веселью.

— Девственник. И это… все, что ты можешь мне сказать? — отсмеявшись, произнес Мэл.

— Я должен к тебе привыкнуть, — Данте потянулся к нему и накрыл его губы своими. — Но вообще ты должен мне неоплатную цену за все, что ты сделал с моими нервами.

Мэл с готовностью отдался его поцелуям. Он был готов начать расплату прямо сейчас.

Комментарий к Глава 13. На свои места https://pp.vk.me/c622419/v622419709/44ff3/aGZQ0mvKv08.jpg – вот так :)

Я пошутила!! нате, забирайте!!!! * быстро кидает проду как мяско в клетку с тиграми и мотает во все лопатки от греха*

Не ешьте меня!

====== продолжение 1 ======

Я бессмертен, я никогда не исчезну,

Я наследие, живущее вне смерти и времени,

Я бессмертен, мне не отдыхать в мире,

И ты никогда, никогда не станешь как я.

(Eve to Adam — Immortal)

Время пролетело незаметно. Встрепанные и усталые Мэл и Данте вылезли из комнаты несколько часов спустя. Они едва стояли на ногах, утомленные бурным возвращением в реальность. Дан чувствовал себя очень двойственно, отчасти его сознание все еще не верило в то, что происходило, и он задумчиво молчал, ухватив Мэла за руку, просто чтобы оставаться рядом с ним и не ускользать. Их обоих немного шатало, и они предпочитали молча переваривать свои мысли. Мэл размышлял о том, что ему делать дальше, да и Дан был занят примерно такой же проблемой. Они успели поговорить обо всем и при этом не договориться ни о чем. В конце концов, оба ворлока решили, что им просто нужно дойти до Дагона и Элая, которые, как понял Дан, явно были в курсе последних дел и могли разъянить им ситуацию.

Братья обнаружились в кухне и выглядели хмурыми и невыспавшимися, разделывая сырое мясо себе на завтрак. Дагон выкинул ненужные пальцы от трупа в близстоящее мусорное ведро. Когда на пороге образовались их блудные друзья, оба ворлока исподлобья уставились на них.

— Что там, все возвращается на свои места? — съехидничал Дагон.

К их огромному удивлению, Данте подошел и обнял их по очереди.

— Спасибо вам, ребят. За все, — мягко пробормотал он. — Мэл рассказал мне, что без вас ничего этого не было бы. Я ценю вашу помощь!

Братья обадели от такого проявления чувств. Они могли ожидать от Дана чего угодно, только не этого.

— Где Эмбер? Я хотел сказать и ему кое-что, — продолжил бывший преподобный, когда разжал объятия. Однако он сбился с мысли, потому что вместо ответа Дагон перевел глаза куда-то за спину. Данте пришлось обернуться.

Он увидел, как Мэл подошел к кушетке, где лежал Калеб. Братья поместили старика в кухню, прикрыв его тело пледом до подбородка. Нельзя сказать, что разительные перемены произошли с древним ворлоком, и все же покинувший его дух оставил на лице старика свой отпечаток. Калеб выглядел так, будто спал. Мэл встал прямо над своим создателем, не понимая, почему все должно получиться так. Ему так и не представилось шанса поговорить с отцом, ведь Калеб отсутствовал целую вечность, а теперь вечность застыла в его чертах, заострив их как камень. За два года пребывания в пожилом теле Марлоу так и не понял, как его отец умудрялся держаться. Мэл поддерживал его существование искусственно и при помощи магии, но в итоге это оказалось лишь самообманом. Наверное, нужно было просто отпустить его сразу же. Марлоу встал на колени рядом с бездыханным телом, взяв легкую старческую руку и стиснув ее в своей. Темная голова его печально склонилась.

— Мы похороним его. Скажи где, Мэл, — осторожно предложил Данте, снова возвращаясь в мыслях к другу. Его разум сейчас метался, не находя ни одной стабильной мысли.

— В Шотландии. Там, где он родился, — так же тихо отозвался Мэл.

Братья кивнули ему в ответ.

— Ведьма Торквемада ответит за это, — стиснув кулак, кошачий ворлок все же нашел силы подняться.

— Она еще жива? — Дагон задрал бровь, удивленный подобной информацией.

— Жива. Я точно знаю это. Я буду чуять ее сердцебиение даже в могиле. Ее не заметили в общей суматохе. Но это не значит, что все кончено, — прищурившись, добавил темноволосый ворлок.

Братья переглянулись. Они не тешили себя надеждами по поводу того, что все хантеры сдохли в ту ночь. Но в любом случае, они не рассчитывали услышать знакомое имя так скоро.

— Готов поспорить, она будет рада твоему появлению, — радостно оскалился Элай.

— Я вырву ей язык. И заставлю сожрать. Но сначала сам немного подкреплюсь. И ты вместе со мной, — Мэл кинул взгляд на Данте. — А то отощал, как бродячая собака. Кто за тобой смотрел?

— Эмбер. Преимущественно. Но он отчаялся еще на той стадии, когда Дан отказался охотиться, начал рычать на всех, бить нас бутылками и сжигать квартиры, — сдал «клиента» Дагон, отправляя в рот полоску кожи, заботливо нарубленную на разделочной доске.

— Очень красочное описание, — кисло улыбнулся Дан и отвернулся в окно, поймав на себе пристальный взгляд Марлоу.

Про тот случай в апартаментах оба — и Дан, и Мэл — были наслышаны лишь отдаленно. Все, что Данте помнил, было лишь галлюцинациями — он, пытающийся вызвать образ своего создателя. А затем — темнота. А затем — Мэл, реальный и живой. Рядом. Наверное, прошло еще слишком мало времени, чтобы принять его возвращение окончательно, а может, наоборот, слишком много, настолько много, что забылась былая привязанность. Дан не понимал, по кому он скучал так долго — по Мэлу? По его образу? По дружбе, которая осталась за спиной? Все в голове перемешалось. Волчий ворлок понимал, что рано или поздно примет лучшего друга, внушит себе, что все будет хорошо и с этого момента уже не изменится, просто это произойдет не сразу. Прямо сейчас ему было все еще сложно смотреть в зеленые, немного виноватые глаза пантеры. Еще оставалось столько вопросов, к тому же необъяснимое волнение накатывало на Данте мощными волнами, не проходя ни на секунду. Покопавшись в себе, Дан понял, какая мысль все-таки не давала ему покоя:

— Парни, где Эмбер? Я хотел сказать ему пару слов, — тихо пробормотал он, почесывая затылок.

Мэл поджал губы. Братья стрельнули друг на друга быстрыми взглядами.

— Он… ушел, Данте. Вчера.

Дан понимающе кивнул. Следующая его фраза была сказана таким леденящим душу шепотом, что всем присутствующим захотелось сделать шаг назад:

— В каком смысле? Ушел куда? Кто его отпустил?

— Он сам себе хозяин. Мы не говорим ему, когда уходить, а когда нет, — заметил Элай, быстро моргнув.

— Я его хозяин! — рявкнул Дан, который тут же начал выходить из себя. — Могли разбудить!

— Все бы хорошо, но ты был в полукоме. Чтобы напомнить тебе, когда вы с ним виделись в последний раз, он нашел тебя на полу, под воющим на все лады пожарным спринклером. Когда ты взорвал полквартиры, — Дагон меланхолично выжал себе в стакан немного крови. — После этого ты не особо возвращался в сознание. Впрочем, ни он, ни ты не мучились после вашей разлуки. Элай начал его встречать с какой-то сомнительной девицей. Ты трахал Марлоу. Что ему делать тут? Мы не знаем, куда он свалил.

Брови Данте сошлись на переносице. Из всего потока информации он услышал самое главное:

— Какая. Еще. Девица? — раздельно спросил он, все же заставив Элая отступить на шаг.

Волшебство воссоединения с Мэлом таяло в с каждой секундой, а горящие по всему телу поцелуи и укусы вдруг прекратили отвлекать Данте от новой информации.

— Это я уже не знаю. Я не в курсе ваших разборок. Спроси его сам? — предложил Элай.

— Уж вы не сомневайтесь, — зрачки Дантаниэла сверкнули. — Я спрошу. Теперь, когда сила возвращается ко мне…

— К тебе возвращается сила? — хором изумились братья.

— Да, — Данте не обратил внимания на их энтузиазм. — И я намереваюсь воспользоваться ей прямо сейчас.

— Только помни о том, что это Эмбер сделал все это для тебя. Это он заставил нас отправиться в Сейлем. Не будь с ним слишком суров, — попытался сгладить ситуацию Дагон.

Челюсть Марлоу сжалась от этих слов. Он не сказал Дану о разговоре, который произошел между ним и мальчишкой перед переселением душ. Он не думал, что это его дело. Пусть Эм объясняет все Данте сам.

Волк бросил острый взгляд на братьев.

— Хватит его выгораживать. Я вернусь. Притащу его за шкирку, или сам пойдет — не важно. А потом пойдем на охоту. Я хочу жрать. Меня все еще трясет от слабости!

Работа создателя никогда не заканчивалась. Подумав так, Дан посмотрел на Мэла в поисках одобрения своего решения ненадолго отлучиться. Марлоу казался более чем отстраненным. Дан улыбнулся лучшему другу уголком рта, словно давая ему понять: «Не переживай, я скоро вернусь». Мэл кивнул ему. Он был благодарен Данте уже за то, что тот не оттолкнул его, тем более что он и сам был не в лучшей форме и хотел просто посидеть рядом со своим отцом.

Поняв, что задерживать его никто не собирается, Дан сделал несколько оборотов и резко исчез с места событий, а Мэл так и сидел, смотря в пространство под долгим взглядом братьев. Почему-то им казалось, что история непростых тройных отношений их приятелей в ближайшее время получит самое живое развитие. И они были на сто процентов уверены, что не ошибались в этом предположении.

====== продолжение 2 ======

Абсолютно опустошенный, Эм неспешно раскрыл глаза. Первым, что он увидел, был светлый потолок. Знакомый запах свежих лилий ударил ему в нос. В помещении, где Эм находился, не пахло травами или свечным воском, в нем не было темно или жутко. Здесь было светло и хорошо..

Слегка повернув голову, Эм посмотрел на девушку, лежащую рядом с ним. Она спала лицом к нему, чуть улыбаясь во сне после того, что происходило вчера.

Молодой человек начал припоминать. Договор. Он никогда не возвращается к Данте и вместо этого пытается искать способ, как спасти свою жизнь. Способ разорвать связь… Что ж, начало просто прекрасное.

Краска залила щеки Эма при воспоминании о том, как он запускал пальцы в волосы Джины и они струились по ее груди, волнистые и густые, не такие жесткие, как волчья шерсть Данте. Он вспоминал, как девушка шептала ему на ухо нежные слова, а не рычала и не царапала его спину когтями. Ее губы были сладковатые на вкус, кожа абсолютно чистая и лишенная грубой щетины. Эм обводил пальцами ожог в виде треугольника на ее бедре — очень похожий на его метку. Прикосновения полуведьмы не чувствовались на теле и были не такие горячие, как ладони Данте. Эм не помнил конкретных ощущений, это скорее напоминало просто сумбурные, смазанные образы, и сейчас он был не уверен, что чувство однозначно.

Он протер рукой лицо. Что будет после вчерашнего? Для начала неплохо бы переварить случившееся в своей голове. Кинув взгляд на часы, молодой человек вспомнил, что его работу никто не отменял.

Тихо, чтобы не шуршать, он выбрался из постели, подобрал свою одежду и начал красться к выходу, даже не став умываться и рыться в холодильнике. По какой-то причине Эму хотелось уйти отсюда как можно быстрее. Кроме безумных сомнений он испытывал и еще одно чувство: ему было странно переходить границу с Джиной; отношения с кем-то, кроме Данте, перестали казаться естественными, и это пугало до чертиков.

Пройдя несколько улиц, Эмбер спустился в метро. Его машина стояла у дома, у взорванных апартаментов. Все вещи были там же. Он знал, что рано или поздно ему придется вернуться к их с Данте бывшей норе. Вряд ли получится расстаться с ним без объяснений, так что в любом случае стоило продумать тактику поведения на день, когда придется заглянуть друг другу в глаза.

Эм содрогнулся. Хоть бы этот момент настал не скоро.

Поезд с гулом подъехал к краю платформы. Народу в этот ранний час было не так уж много, и вагон оказался полупустым. Эму нужно было проехать всего лишь пару остановок, так что он прошел в дальний угол, собираясь занять свободное сиденье, но вдруг чья-то фигура загородила проход.

Эм поднял глаза. Его сердце тут же ухнуло в задницу.

Дантаниэл стоял прямо над ним, скрестив руки на груди. И хотя его взгляд не выражал обычной для ворлока жестокости, а лицо выглядело абсолютно непроницаемым, Эм сжался в комок от представления того, что сейчас будет.

Он огляделся по сторонам. Женщина. Двое парней, болтающих в дальнем углу. Бизнесмен с кофе, что-то проверяющий в телефоне. И они с Данте. Количество жертв может быть минимальным. Эм сглотнул и повернулся, снова натыкаясь взглядом на ворлока.

— Привет, малыш, — без намека на желание шутить поздоровался Дан. — Как твои дела? Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Я иду на работу, — Эм понизил голос до шепота. — Не надо устраивать сцен в общественном месте, Данте.

Положив руку на грудь ворлока, Эм оттолкнул его в угол, туда, где никто не мог слышать их. Черноволосый ворлок прочесал шевелюру, внимательно уставившись на своего ученика. Он пытался сохранять лицо и свой привычный непринужденный вид, но улыбка его скорее смахивала на оскал и выглядела неестественной. Эм окинул взглядом его изможденное лицо. Данте совсем не выглядел бравым солдатом, он выглядел вымученным, и только глаза его снова горели огоньком, как в прежние дни, когда он был счастлив и полон сил. Внезапно он показался Эмберу чужим. Как странно, за последние годы такая мысль впервые пришла в голову. Эмбер привык к Данте больше, чем мог себе представить, и все же именно сейчас едва узнавал его.

Парни внимательно созерцали друг друга, и только потом Эм сообразил, что его мысли снова бесцеремонно считывают. Значит, все прошло как надо. Магия вернулась к Данте.

— Спасибо тебе за лекцию по поводу моего запущенного внешнего вида. Зато ты отлично выглядишь, — спокойно заметил Дан, подтверждая теорию Эма. — Тебе пошел на пользу отдых вне дома. Кстати об этом. Где тебя носило?

Его тон оставался прохладным, но Эмбер все равно чуял напряжение. Он взглянул под ноги, потом направо. Дан без труда мог считать все его намерения, а в этом не было ничего хорошего, потому приходилось думать о чем угодно, только не о Джине и ее предложении.

— Я… остался у знакомой. Ты не знаешь ее.

Глаза Дантаниэла сузились. Огни в вагоне мигнули и погасли. Он наклонился к Эмберу и втянул носом воздух, тем самым заставляя парня отойти на один шаг.

Новый запах, Данте легко учуял его. Смесь сладкого женского парфюма и нескольких видов магии. Запах секса. Синие глаза мальчишки казались кристально-холодными. Дантаниэл склонил голову, цепко смотря на него.

— Ты спал с ней? — остро и зло спросил ворлок.

— Какая тебе разница. За пятьсот лет своего существования ты перетрахал столько народу, что… — Эм не успел договорить.

Данте был явно недоволен услышанным. Он навис над своим учеником мрачный, как буревестник.

— Мы говорим не обо мне, а о тебе! Какого хрена тебя не было дома? Что это за фокусы с оживлением мертвых? Почему ты ничего мне не сказал заранее?

Его рука легла Эмберу на запястье и сжала ее. Эм посмотрел вниз. Невольно он вспомнил. В последний раз, когда они с Данте виделись, тот лежал на полу и бредил Мэлом, как сумасшедший. На запястье с того раза так и остались лунки от ногтей, и сейчас Дан лишь повторял их форму, впиваясь в старые углубления. Все его действия причиняли только новую боль.

— Меня не было дома? Забавно, я не знал, что у нас есть дом, — Эм запальчиво вырвал руку из его хватки. — Я думал, он превратился в кучу раздолбанного хлама по твоей милости. В очередной раз.

Дан снова поймал и сжал его запястье сильнее.

— Кончай пороть эту материалистическую хрень. Дагон и Элай заскочат и заберут все, что тебе нужно! Я сто раз объяснял тебе — не привязываться к вещам! Нам нужно поговорить. Я хочу сказать тебе кое-что…

Поезд загудел, со скрежетом останавливаясь у платформы. В вагон вмыло новую толпу людей, а Эмбер, пока не поздно, решил выйти на станции. В его ушах долбился пульс. Данте последовал за своим апрентисом, мрачно засунув руки в карманы джинсов.

— Дан… нам… не о чем говорить. Ты все уже сказал. И я сказал. Я сделал для тебя все, что смог, я даже нашел способ оживить для тебя Мэла, — молодой человек огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не слушал.

Они стояли у колонны, ветер гонял по перрону одинокую газету. Мимо туда и сюда шли люди. Данте продолжал угрюмо смотреть на своего апрентиса.

— Не о чем говорить? После всего, через что мы прошли вместе? — выпалил ворлок, гневно сжимая кулаки. — Знаешь, меня посещает ощущение дежавю. Сегодня с утра я уже разговаривал с одним эгоистичным хреном, который решает все в одиночку. Я начинаю уставать!

— Я понятия не имею, к чему мы с тобой пришли. Наверное, ни к чему. Ты всегда… будешь разрываться. Такая уж твоя натура, да и ситуация никогда не позволит тебе сделать выбор. Я понимаю это, Дан. И принимаю это по-своему.

— Зато я не принимаю. Ты никогда раньше не был таким нытиком. Нет, иногда твои разглагольствования о светлом можно было терпеть лишь со снотворным, но в этот раз ты превзошел даже самого себя. Что с тобой произошло, Эм? — скидывая с себя маску непробиваемого супергероя, начал выходить из себя Дан.

Он сделал шаг к мальчишке, но тот отшатнулся от него, как от холеры. Смотреть на ворлока почему-то было больно. Видеть его рядом — больно.

— Мы с Мэлом заключили соглашение, — выпалил блондин прежде, чем как следует подумал. — Он возвращается к тебе. А я исчезаю из поля зрения. Так будет лучше для всех. Для тебя… Он давно этого хотел, как и ты. Я не стану бороться.

— Откуда вы оба знаете, чего хочу я?!— непонимающе помотал головой Дан.

Шум прибывшего поезда заглушил часть его фразы. Данте приоткрыл рот, собираясь что-то сказать.

— Ты просил меня не уходить. Но я не вижу смысла в том, чтобы оставаться рядом. Я не нужен тебе. Ты всегда давал мне это понять. В каждом своем движении… В каждом своем слове, — прервал его Эм.

Данте сделал резкий шаг к нему навстречу.

— Ты нужен мне, твою мать. Ты часть меня, Эмбер! Почему вы с Марлоу раздуваете из этого такую проблему? Что еще ты хочешь услышать от меня? — руки ворлока замкнулись на талии парня. — Если я не показываю тебе этого так, как хочешь ты, это не значит, что я не привязан к тебе! Что у меня... нет к тебе чувств!

Эмбер едва мог дышать. Зачем чертов ворлок делал все сложнее?

— Нет. Тебе нужен Мэл, — хрипло прошептал он. — Я вернул его, чтобы ты не умирал в одиночестве, пытаясь его воскресить. Пожалуйста, не мучай нас обоих. Отпусти меня!

Руки Данте обвились вокруг талии мальчишки еще сильнее. Он не мог поверить в то, что слышал. Он никогда не собирался выбирать. Он не смог бы разорваться между своим создателем и своим созданием. Это было так же невозможно, как выбрать, оставить ли обе почки или сердце.

— Не заставляй меня делать выбор, Эмбер. Пожалуйста, — отчаянно прошептал ворлок. — Вы с Марлоу что, хотите моей смерти?

— Я не заставляю делать выбор. Я просто… делаю свой, — губа Эмбера дрожала. — Я никогда не смогу стать как ты. Никогда, Данте…

Он сам не верил в то, что говорил. Еще одна секунда. Губы Дантаниэла раскрылись, чтобы сказать что-то еще, но Эмбер не дал ему договорить или подойти еще ближе.

Он вырвался из его рук и побежал в сторону выхода из метро со скоростью снежного барса — своей истиной сущности. Данте остался стоять посреди пустого зала, между двух прибывающих поездов.

Спина Эмбера была уже далеко. Торопливый стук его подошв отдавался громким эхом в огромном зале и барабанным боем у ворлока в висках. Дан не стал его догонять. Он сжал лоб ладонью и безмолвно опустил голову, прислонившись ею к колонне, словно боялся поднять глаза и увидеть реальность. Потом он снова взглянул на выход.

Одинокая газета в который раз пролетела мимо. Каменные черты ворлока заострились, словно он собирался зарычать. Чем дольше он смотрел на опустевший выход, тем глубже было его непонимание: как Эмбер мог просто так взять и уйти? Почему было так неприятно слышать его слова и знать, что он теперь принадлежит кому-то еще? Дан не собирался отпускать от себя это неугомонное существо с грустной улыбкой и нестерпимо яркими синими глазами, ведь в конце концов это Эмбер вытянул его на свет. Если бы не он, никакой жизни просто не было бы! И что же, теперь, когда он занимал одну вторую пространства в душе, он просто так сдастся? Конечно, Дан помнил, что дома его ждал вновь обретенный Марлоу, но ведь их с Эмбером нельзя было сравнивать! И, что самое худшее, их нельзя вычеркнуть из жизни. Ни одного, ни второго.

Черт бы их побрал, именно в этот момент Данте отдал бы все на свете, чтобы выбрать для своего сердца иных, более адекватных квартирантов.

Бешенство закипало внутри яркой волной. Данте прикрыл глаза. Когда он их открыл, оба его зрачка были красные, как рубины. Спавшая, давно просящаяся наружу магия рвалась наружу.

Данте не стал держать ее в себе. Боль, злость, бешенство — все, что накопилось в его душе за годы пыток, должно было увидеть свет. Он вышел в центр зала.

Ветер, поднявшийся вокруг, заставил людей, ожидавших поезда, обернуться.

— Skyrim frahher tif!* — закричал ворлок, направляя движение рук в разные стороны и соединяя их, словно совершая удар по медным тарелкам.

Ой, что сейчас будет. Смотрите позже в новостях!

Колонны, держащие опоры потолка, начали подламываться с треском. Кто-то закричал. Данте не собирался останавливаться, он сжимал зубы, едва ли не кроша их.

Невозможно описать, что началось вокруг дальше. Многие предметы срывались со своих мест. Со скрежетом вырвался из стены щит с рекламой зубной пасты и изображением белозубой американской семьи. Ртутная лампа сорвалась с потолка и разбилась у ног ворлока, люди кричали и спешно покидали станцию.

— Не так быстро, — прошептал Дантаниэл, хватая их прямо в воздухе и сворачивая им шеи одним взглядом.

Их тела корчились и ломались, как конечности дешевых пластиковых кукол. Кровь брызгала на бетонный пол, пламя охватило рельсы и дальнюю часть вестибюля.

— Никто не уйдет отсюда живым! — произнес Дан себе под нос.

Его руки сделали еще одно движение. Длинный кусок бетона вырвался из пола и с сокрушительной силой врезался в кафельную стену. Послышался гудок. К станции приближался поезд.

Данте не боролся с лавиной. Наоборот, он наслаждался ей. По крайней мере, его магия была с ним. Она возвращалась толчками. Был такой кайф ощущать ее по всему телу. Умирающая женщина на полу отчаянно кричала. Разбилась еще одна лампа, и пламя от искр побежало по стене. Данте прекратил мучения несчастной, сделав в воздухе движение рукой и вывернув женщине шею на сто восемьдесят градусов.

Станция превращалась в руины. Люди прилипли к стеклам, проезжая мимо перрона, где стояла всего одна фигура: одинокий черноволосый парень, которому хватало одного взгляда, чтобы уничтожить все вокруг себя.

Данте не собирался жалеть. В конце концов его магия никогда не была созидательной. Он был создан для того, чтобы уничтожать, и в этом заключалась его природа.

Дан вцепился взглядом в поезд, машинист которого спешно нажимал тревожную кнопку.

Вспышки магии трепали на ворлоке одежду, но он не обращал на них никакого внимания.

— Я... тоже делаю... свой... выбор! — прокричал он сквозь рев и треск распространяющегося пламени.

Ворлок дьявольски рассмеялся. Подняв с пола обломок металлической трубы, он с силой запустил его в лобовое стекло состава. Поезд со скрежетом принялся тормозить. Рельсы, пропитавшиеся смазкой и горючими веществами, вспыхнули как спичка. Кричали люди.

На улице тоже поднялся шум, работники метро и просто зеваки бежали в вестибюль, чтобы понять, что случилось. Люди в горящем поезде царапали стекла. Загудели сирены, возвещающие о пожаре. Все место походило на преисподнюю. В яркой вспышке света Дан увидел перекошенные лица мужчин, женщин.

Он смеялся. Он смеялся тому, что он мог сделать одной лишь силой своей мысли и тому, чего он не мог, ни при каких обстоятельствах. Он никогда не мог обрести настоящий покой. Он должен всегда стоять на грани выбора, и в этом было его проклятье. Вес его вечности.

Продолжая смеяться, он воздел глаза к потолку. В неистовом шторме его тело закружилось и через некоторое время исчезло во вспышке яркого света. Он сказал все, что он хотел.

Вокруг по-прежнему кричали. Станция задыхалась в клубах пламени, удушливый жар обжигал лица вбежавших пожарных, но было уже поздно. Потолок помещения с хрустом надломился. Перекошенные лица скрылись в темноте, под завалами кирпича и камня…

====== Глава 14. Двойственные чувства ======

Мид крепко сжимал руль. Его взгляд, устремленный в пустоту, был сосредоточенным и острым. Сделал ли он верно, решившись на сделку с охотниками и собственной совестью?

Скайлер ясно дала понять, что находится в безвыходной ситуации, раз выложила все и начистоту и созналась в том, что была виновата во множестве смертей, но вместе с тем она не забыла подчеркнуть, что никогда не убивала просто так. Она карала убийц. Вот что оправдывало ее в глазах капитана.

Разумеется, по всем правилам Мид должен был немедленно идти к коллегам в полицию и заявить там обо всем, что случилось, принять какие-то меры... Но он не мог. Он знал, что такое терять, и странным образом мог войти в положение охотников. Каким-то неведомым шестым чувством он знал — верное решение нашло его само. Надо было просто принять предложенную руку помощи! Что же во всем этом казалось недосказанным?

Капитан провел много времени в мучительных раздумьях и готов был потратить еще столько же, если бы рация в его машине вдруг не взорвалась хриплым карканьем:

— Всем постам, всем постам… Срочно… пшфрхш… Прибыть на угол пшршвр ши пршврш! — раздался невнятный голос диспетчера.

Мид очнулся от своих мрачных размышлений и посмотрел на маячок на навигаторе. Вообще-то ему срочно нужно было в участок, где он хотел спокойно сесть и еще раз обдумать все, что накопилось в его голове.

— Всем постам… — снова повторила рация.

Кажется, ситуация была критичной. Нахмурившись, капитан свернул на ближайшую улицу. Он заметил огни пожарных сирен еще на подъезде к нужному адресу. Вокруг творилось невообразимое: из-под земли, прямо из входа на станцию метро, вырывался дым. Клубы текли вверх, как будто сама преисподняя разверзлась под ногами. Вокруг кричали люди. Некоторые из них задыхались и выбегали наружу, прикрывая лица обрывками ткани.

Везде сновали пожарные. Их кроваво-красные автомобили загромоздили всю улицу бесконечной цепью, уходящей в невидимую даль. Полицейские тоже подъезжали, выруливая из соседних улиц и переулков, они выбегали из своих машин, спешно перекрывая движение в районе.

Люди в формах бегали туда-сюда, как муравьи, а действия их заняли считаные секунды. Огонь неистово полыхал; пожарные и сотрудники чрезвычайной службы ползали на четвереньках, цепляясь руками за раскаленные кирпичи. Некоторые из них стояли уже на верхней ступеньке лестницы, ведущей в подземный мир, но войти туда было невозможно, огонь мешал видеть. Напрягая полуослепшие от дыма глаза, люди продолжали бороться со стихией. Белая пена из огнетушителей клубилась и стекала по мрамору и грязным от копоти ступеням, атакуя алые языки. Словно в схватке двух чудовищ, люди шли грудью на пламя.

На секунду Мид потерял дар речи. Он почувствовал себя сторонним наблюдателем того, что творилось вокруг, сторонним наблюдателем собственной жизни. Такого не случалось с ним уже давно, примерно с момента смерти Джона. Он вдруг отчетливо понял, что инцидент (что бы тут ни случилось) имеет прямое отношение к тварям, которых он преследовал. Не обыкновенный поджог или взрыв был причиной этой паники. Хуже. Поддев растянутую вдоль тротуара желтую ленту, капитан побежал к месту события.

— Что здесь происходит?! — рявкнул он на двух полицейских, которые отгоняли от завалов толпу.

— Взрыв. Вагон сошел с рельсов. Никто ничего не знает, но говорят, что какой-то парень перевернул в одиночку всю станцию! — кашляя, прокричал один из них.

Зрачки Мида расширились. Да, куда бы он ни шел, где бы он ни был, его путь пролегал сквозь вечную тьму. Он никогда не избавится от присутствия ворлоков. Воспоминание о ночи, когда умер Джон, всплыло точно живое в его памяти, замаячив в клубах дыма. Посреди огромной безжизненной черной пустыни Мид стоял совсем один; вокруг него скользили лишь призраки, и никто не мог понять его желание мести, кроме тех людей из церкви...

Все правильно. Он не зря повстречал их на своем пути, ведь все, что происходило, было не случайно. Пошатываясь, капитан двинулся вперед. Его решимость лишь возрастала с каждым шагом, и он был даже готов дать охотникам ответ. Он хотел лишь одного: прежде чем думать, что делать дальше, стоило помочь сослуживцам разгрести завалы...

Элай выключил телевизор. Информация распространилась по всем новостным каналам со скоростью света, и братья, которые сидели в ожидании Данте, от нечего делать врубили звук.

Увиденное, конечно, не шокировало их, но и сказать, что они не были удивлены, тоже значило капитально соврать. Элай задумчиво побарабанил ногтями по столу.

— Мне кажется, Марлоу, тебе надо показать его врачу. Серьезно, раз уж ты тут, — светловолосый ворлок пожал плечами, помешивая трубочкой кровь в высоком стакане, полном каких-то сомнительных ошметков. — Я давно предлагал. Ты не слушал меня, и вот что вышло. Твое отсутствие окончательно расшатало его мозги, — он красноречиво покосился в сторону бубнящего телевизора.

Марлоу, который приходил в себя и вживался в свое новое тело, все это время провел перед зеркалом, изучая свое новое, более молодое лицо, лишенное даже намека на морщины. Услышав слова Элая, он даже не обернулся.

— Если мы покажем его врачу, он и его сожрет. Ты что, Дантаниэла не знаешь? — меланхолично отозвался за Мэла Дагон.

Марлоу по-прежнему не отзывался. Неизменный самому себе, он был полон каких-то глубоких мыслей. Братья осторожно переглянулись.

— Мэл? Нам не нужно его поискать?

Тот наконец отвлекся от созерцания собственных великолепных форм и взглянул на друзей.

— Нет. Явится сам. Я не за тем вернулся в этот мир, чтобы продолжать опекать его, как мамочка. На это у него есть…

Внезапно посредине кухни вспыхнул ярко-красный клубок магии. Словно услышав, что его вспоминали, Данте шагнул в помещение и устремил глаза на присутствующих. Точнее на одного человека.

— Почему ты мне не сказал о договоренности? — тут же рявкнул он, перебивая речь Марлоу. — Эмбер ушел! Порол какой-то бред про то, что вы с ним договорились, что он больше не мешается на твоем пути!

— Слушайте… — Мэл снова занялся осмотром своего тела. Повернувшись, он взглянул на собственную лишенную прежних красивых рисунков спину. — Может, стоит сделать другую татуировку? Как вы смотрите на надпись: «Кто-то слишком много думает»? — эти слова были обращены уже к Элаю и Дагону.

— Смотри на меня, Марлоу, — Дантаниэл встал почти вплотную к лучшему другу.

Элай и Дагон начали стонать. Не прошло и дня с момента возвращения Мэла, а эти двое уже начали ссориться.

— Что я в тебе не видел, — глаза Марлоу устало перескочили на темноволосого парня. — Если бы что-то менялось.

— Смотри на меня, сказал! Твоя работа? — снова подозрительно рявкнул Данте. — Ты убедил его уйти?

Мэл казался совершенно спокойным. Пожалуй, настолько спокойным Элай и Дагон не видели его никогда.

— Не моя, — ровно отозвался Мэл. — На тот момент я лежал, готовый отдать концы в теле своего отца. Его язык вырезали охотники, потому я не особенно мог говорить. Эмбер принял решение сам. Тебя устроит мой ответ?

— Но ты мог бы предупредить меня, черт тебя подери! — продолжал выходить из себя Дантаниэл.

— О чем? О том, что ты достал его до самых печенок, что он уже не может на тебя смотреть без содрогания? — Марлоу улыбнулся добрейшей из своих улыбок. — Очнись, Дан. Он никогда не принадлежал к нашему миру. Ты знаешь это и сам.

Левую половину лица Дантаниэла передернуло тиком. Эта мысль не давала ему покоя никогда. И сейчас, когда он снова лишился одного из тех людей, которых не хотел терять на своем жизненном пути, сердце его почему-то сжималось от боли.

Дагон и Элай молчали. Мэл внимательно и очень терпеливо разглядывал своего апрентиса.

— Если ты не возражаешь, Дан. У нас есть одно незаконченное дело, — он кивнул на тело Калеба, все еще распростертое на кушетке. — Мы ждем только тебя. Я считаю, тебе не стоит переживать — твой парень сам о себе позаботится.

Дан стиснул челюсти так, что его лицо изменило форму. Марлоу был невыносим, однако не обратил на друга никакого внимания. Он вежливо отодвинул Данте в сторону, подошел к кушетке и поднял на руки тело отца.

— Нам пора идти. Я бы хотел закончить начатое. Вы со мной?

Комментарий к Глава 14. Двойственные чувства http://savepic.net/7389486.png

====== продолжение 1 ======

Эм никак не мог сосредоточиться, и потому день на работе для него выдался неудачным. Давно перевалило за полдень, а он все еще слышал голос Данте в ушах, слышал его шаги, его хриплый смех. Молодой человек не мог перемещаться по зданию клиники открыто и свободно и все время оборачивался, ожидая увидеть за спиной черноволосую тень каждый раз, как только в помещении становилось слишком тихо.

Эм ненавидел свои расшатанные нервы. Чем сильнее он старался выкинуть Данте из головы, тем хуже ему становилось. Напрасно он мечтал о покое – в его душе, как назло, просыпались самые худшие страхи, сомнения и боль. Куда теперь идти? Поняв, что с Данте покончено, Эм осознал, что в один миг он потерял сразу все, что у него было. Ощущение пустоты поглотило его целиком, как огромная волна, накатившая на берег.

Стоило вернуться в Гринвуд? Доживать остатки своих дней там? Вечно бояться даже своей тени? Постоянно бороться с собой? Что теперь делать? Просто дождаться вечера? Дождаться Джины?

Эму хотелось скорее приступить к ритуалу разрыва. Весь день он даже не замечал, в каком направлении шел и что делал. В один момент он вытащил из кармана большую связку ключей от ординаторской и попытался открыть ими холодильник. Затем он перепутал два подноса с препаратами. Переставил куда-то коробку с имплантами. И в итоге сдался. Не предупреждая никого, он ушел с работы и отправился бродить по городу лишь затем, чтобы не дать сумасшествию захватить себя с головой.

Вечер медленно наползал на Лос-Анджелес. Когда Джина вернулась домой, она обнаружила удручающую картину. Светловолосый молодой человек сидел под дверью ее квартиры, обняв голову руками. По нему было трудно сказать, что он в порядке. Его плечи были ссутулены, шевелюра в беспорядке, взгляд потускнел от усталости. Эмбер даже не отреагировал на появление кого-то рядом с собой. Мысли о неловкости отошли на задний план, сейчас он и думать забыл о том, что произошло вчера ночью.

Джина быстро опустила сумочку на пол, приседая рядом с Эмбером прямо на лестничную площадку. Она поджала губы, дуги ее бровей поползли к переносице.

— Совсем плохо?

— Совсем. Я не могу выбросить его из головы. Весь день я думаю только о нем, о нашем последнем разговоре. О том, что бы я хотел сделать и сказать ему. Я пытаюсь не думать, даже не вспоминать его лицо. И ничего не получается…

Девушка понимающе склонила голову.

— Зачем ты мучаешь себя? Не стоит полагать, что это отключается по щелчку пальцев! Это постепенный процесс.

Ее теплая рука легла на руку Эмбера, и тот невольно вздрогнул. Он знал, что план уже готов и только ждет исполнения. Затем Эм снова взглянул на Джину, и ему почудилось, что не она, а Данте сидит перед ним и проницательно смотрит в его глаза. Парень моргнул.

— Избавь меня от него. Я боюсь, он найдет меня быстрее ...

Риджина поднялась на ноги.

— Зайдем в квартиру. Не хочу, чтобы соседи узнали, что я ведьма, — она утянула Эмбера за собой.

Вспыхнул свет электрической лампы. Джина повернулась.

— У нас не было времени обсудить это, Эм. Но для начала я должна познакомить тебя кое с кем, — мягко произнесла она. — Я рассказала тебе еще не все.

Ее красивые ресницы опустились. Эм покорно ждал продолжения.

— Дело в том… что я такая не одна в этом городе. Нам нужно увидеть других апрентисов.

Эм прищурился.

— Но… я думал… — начал он, но Джина прервала его речь быстрым движением руки.

— Я расскажу тебе вкратце. За те годы, что я провела без Изольды, я встретила кое-кого. Кое-кого нужного, — темп ее речи становился быстрее. — Если ты думаешь, что только ты пострадал от встречи с ворлоком, это не так. Были и другие. Те, кто обращен против воли.

— Вот как? — синие глаза Эмбера немного расширились.

— Их немного. Всего восемь, — уточнила Джина. — Я нашла их, пока скиталась, ища саму себя. Они все победили свою тягу к создателям. Я думаю, ты захочешь встретиться с ними.

Что-то в ее тоне показалось Эмберу странным. Риджина проговорила это слишком резко, словно стараясь быстрее закончить фразу. Прочитать по лицу ее эмоции оказалось трудно, вид горящих глаз девушки словно гипнотизировал Эма. На секунду он прикрыл веки, а когда открыл, то уже не сомневался в том, что Джина говорит правду, а у него самого нет причин колебаться. Наконец собеседница продолжила свою речь.

— В общем, это часть плана. Сперва я должна тебя познакомить с теми, кто добился успеха.

— Напоминает бойцовский клуб, — мрачно пошутил Эм.

— Да. И первое правило этого клуба – не говорить никому о бойцовском клубе, — кивнула Риджина. — Но мы поможем тебе. И если ты понравишься моим собратьям, они тоже помогут тебе.

Эм тормозил ровно секунду. После этого он быстро кивнул.

— Говори, куда идти.

Риджина склонила голову.

— Я покажу тебе. Но ты должен пообещать одно, Эмбер.

Эм молчал. Риджина расценила это как согласие:

— Ты не должен передумать. Если идешь, иди до конца.

— Я не передумаю, — Эм твердо сжал кулаки. — С меня уже достаточно магии.

Джина положила сумку на прозрачный столик.

— Ладно. Дай мне пять минут. Я должна всех оповестить.

Она на некоторое время ушла в комнату, после этого снова показалась оттуда с решительным лицом.

— Они будут ждать нас. У нас есть особое место для встреч, — с этими словами девушка подала Эмберу руку. — Пойдем.

— Пойдем? А разве мы не поедем туда на машине? — все меньше понимал происходящее Эм.

— Нет. Я предпочитаю перемещаться. Ты же знаешь, что это такое?

Эмбер знал. Кроме этого он знал и кое-что еще.

— Да, но Джина. Апрентисы, такие, как мы… не могут перемещаться сами по себе. Это умеют только стопроцентные ворлоки!

— Я умею. Во мне живет… не один вид магии. Я немного сильнее, чем кажется, — пожала плечами девушка. — Ты все поймешь. Идем.

Она шагнула вперед. Что-то другое было в ней сегодня, она казалась более резкой и властной. При свете домашней лампы черты ее словно заострились, янтарно-яркими казались желтые глаза. Эм смотрел в них и словно влипал в бочку с дегтем. Но Джине не было нужды использовать силу убеждения, Эм также знал, что она не воздействует на его разум. Эта мысль горела в его голове четче, чем все остальные. Его сознание начало куда-то уплывать. Он снова моргнул.

— Помнишь? Не передумать, — твердо сказала Джина, словно услышав его мысли.

— Я… помню.

Эмбер подал ей руку. Брюнетка уверенно сжала его ладонь.

— Будь внимателен. Мы перемещаемся, — дернув Эмбера в свою сторону, она сорвалась с места.

Парень почувствовал знакомый толчок. Земля закружилась под ногами, а уже в следующий миг они с Джиной стояли на пустыре, окруженном жиденькими деревцами.

Эм осмотрелся. Странное место. Прячущиеся среди редких стволов, скрытых в рощице неподалеку, тут и там были разбросаны крохотные домики. Располагались они не ближе трех-четырех десятков шагов один от другого. В непосредственной близости от бунгало находились всего две постройки, одна из которых выглядела намного больше остальных. Отряхнув одежду от пыли, поднятой нелегким приземлением, Джина посмотрела туда.

— Вон там. Это бывшая резервация индейцев, — она кивнула в сторону хижин.

— Мы в Северной Америке? — предположил Эмбер.

— Не совсем. Но близко, — уклонилась от прямого ответа Риджина. — Это место сложно отыскать. Слишком далеко от крупных населенных пунктов.

Говоря это, она провела кончиком языка по пересохшим губам. Эм уловил ее нервозность. Проследив за подозрительным взглядом своего спутника, девушка усмехнулась:

— Мне показалось? Или ты начинаешь бояться? Еще вчера ты был куда смелее, — словно для того, чтобы подбодрить Эма, Джина подошла ближе к нему и поцеловала его в щеку. Этот жест совсем не показался Эмберу приятным. Он показался холодным и неуместным.

— Нет, почему, — соврал он. — Я просто не до конца понимаю. Мы же не останемся здесь?

— Почему нет? Я покажу тебе все. Тебе нужно будет время, чтобы восстановиться, когда ты разорвешь связь.

Несмотря на убедительность подобных слов, Эмбер чувствовал недоверие.

— Ладно, — начал терять терпение он. — Но может, просветишь? Какова процедура?

— Поначалу тебе надо очистить мысли и свое тело. Присутствие ворлока рядом загрязнило твою ауру. Это то, с чего мы начнем. Ты должен выбросить из головы все мысли о Данте.

— А потом?

— Потом ты проходишь очищение крови, — Риджина выдавила еще одну улыбку, заставившую Эма поежиться.

— Это еще как?

— Обряд. Магический. Безболезненно.

— А после этого?

— Финальная его часть. Но прежде, — Джина повлекла гостя за собой. — Пройдем все остальные.

На поляне полыхнули четыре вспышки. Перед Эмбером тут же возникли фигуры. Он окинул их взглядом, удивленный такому способу перемещения. Как они делали это? Эм вспомнил себя — он мог перемещаться, только когда был в деревне чародеев, где магия окутывала его со всех сторон. Неужели все это были не полноценные ворлоки?

— Это Льюис, — Риджина представила высокого брюнета с одним прикрытым повязкой глазом. — Его создатель пытал его и выколол ему один глаз, думая, что может вечно издеваться над своим учеником, — девушка перевела взгляд. — Это Рабия, она почти не говорит по-английски. Ее держала у себя семья ворлоков, но ей удалось сбежать. В общем, после этого она вообще мало говорит, слишком сильна травма. Это Кларисса и Брук, — Джина кивнула в сторону парня и девушки. — Познакомились с колдунами в клубе свингеров. Пили их кровь. Сейчас проходят последние стадии исцеления.

Эм содрогнулся от отвращения. Сколько разных историй. И все одинаково ужасны.

— Нас объединяет одно. Связь, — Риджина значительно кивнула. — Все они думали, что должны жить, вечно пресмыкаясь перед своими создателями. Но это не так.

Эмбер стоял и молча смотрел на колышущуюся траву и на незнакомцев. Переводя взгляд с одного лица на другое, молодой человек испытывал крайне двойственные чувства. Его решительность то горела, как пламя, то сходила на нет, но в общем и целом он осознавал, что у него по-прежнему нет другого выхода.

Холодные звезды взирали на них сверху. Они видели весь этот мир и знали ответы на все вопросы, но никогда не давали их. Они видели, как в глубине одной шотландской деревушки, чуть поодаль, у леса, четыре высокие фигуры стоят над разверзшейся могилой, хороня в ней тело отжившего свое старика. Они видели, как черноволосый парень с короткой стрижкой и разными глазами кладет руку на плечо лучшему другу, стоящему на коленях над могилой и внимательно всматривающемуся в темноту. Звезды мерцали над головой полицейского, который устало ковылял обратно к церкви в поисках собственной правды. Они смотрели на светловолосого молодого человека, который колебался сейчас более, чем когда-либо в жизни. Они знали все.

Так почему они молчали?

Эм сделал еще один неуверенный шаг по направлению к домикам.

— Черт побери. Я надеюсь, мое решение действительно окажется верным…

====== Глава 15. Новая месть ======

Одинокая фигура двигалась по шоссе. Было совсем не так уж поздно, а темнота уже сгустилась над местностью, но Маргарет не замечала ночи, не замечала пустоты и только считала звезды, низко нависшие над ее головой.

Это была ее третья ночь на земле в облике полноценного человека. Ведьма улыбалась своим мыслям, отводя темные волосы со лба. Сквозь мрак она смогла разглядеть, что на левой стороне дороги из-за поворота выступают корявые деревья. Она не боялась быть одна в лесу, ведь на свете существовало крайне мало опасностей, которые могли грозить ведьме, пусть она и была всего лишь апрентисом.

Маргарет пинала камушки, размышляя о том, как много в мире вещей, которые она хотела бы попробовать. Теперь, когда новое тело выглядело как настоящее и скрывало истинную сущность, на это открылись новые шансы. Она провела пару дней в Сейлеме у своих знакомых, собираясь уйти оттуда окончательно, и вот наконец пробил час. Путешествие началось.

Где-то неподалеку раздались шаги. Маргарет вынырнула из своих мыслей, цепко вглядываясь в темноту. Какие-то тени выплывали из-за поворота дороги прямо ей навстречу. Невдалеке, слева от обочины, возвышалось поселение со шпилем церкви, торчащей выше всех остальных построек. Наверное, люди шли оттуда.

Несмотря на то что на дороге не светили фонари, Маргарет все равно разглядела фигуры странников, но лица их при том скрывали темные капюшоны. Не похоже, что это были какие-то местные. Девушка приостановилась, ощущая приливы острого беспокойства.

Они двигались прямо навстречу ей. Поначалу медленно, как призраки, а затем все быстрее и быстрее, они вдруг побежали в ее сторону. Подошвы стареньких башмаков ведьмы словно приросли к земле. От изумления и страха Маргарет на секунду потеряла возможность думать.

— Ведьма! — закричали тени.

Маргарет слышала от своего создателя, что вокруг могли бродить охотники. Но неужели они бы появились здесь? Девушка не догадывалась, что наткнется на кого-то сразу же, как только покинет родное поселение. Все изменилось в считаные секунды. В какой-то момент она сообразила, что ей нужно срочно спасаться. Она с усилием подавила панику и побежала. Где-то наверху захлопали крылья, словно гигантская птица снялась с места в ночи. Крики становились все громче.

— Догнать!

Силы все еще не пришли к Маргарет после ритуала возвращения душ. Она пыталась моргнуть и оказаться в другом месте, но не срабатывало. Один из охотников дышал ей в затылок. Они были быстрее!

Тени подскочили к девушке, догоняя ее на середине дороги. Тот человек, что был выше и сильнее остальных, перехватил ее, наматывая на руку черные волосы.

— Попалась, — зловонное дыхание опалило левую щеку беглянки.

— Прошу. Я не сделала ничего плохого… Я…

Незнамо когда выхваченный клинок тут же прекратил ее речь. Охотник изо всех сил всадил лезвие в правый бок ведьмы.

— Кто давал тебе право открывать рот!

Девушка не могла дышать. У нее едва хватало сил, чтобы держаться за широкое запястье преследователя.

— Пусти, — тихонько простонала она.

— Нет, — рычал мужчина. — Мы должны взять твою кровь! Кровь ведьмы.

Маргарет беспомощно повисала в его руках, теряя силы. Она не могла подтянуться или даже произнести заклинание.

То, что произошло потом, осталось в ее сознании неясной картиной. Каждое движение причиняло боль, она чувствовала только отчаяние и бегущие в голове мысли о том, что ее жизнь оборвется, так и не начавшись. В глазах стоял туман.

Охотник поднес нож к лицу ведьмы. Девушка дернулась, предприняв последнее усилие отвернуться. Хантер схватил ее за волосы крепче. По лицу Маргарет побежала кровь. Она закричала от боли, но спасительная темнота сразу же заполнила ее сознание, словно бы отгородила ее от окружающего мира.

Хантер провернул нож, прочертив загнутым лезвием оружия смертельный полукруг. Ощутив слабое сопротивление движению клинка, он довольно оскалился. Смотря на жертву, он с удовольствием повернул рукоять еще раз и полоснул темнеющую фигуру по лицу.

— Колдовские глаза, — прохрипел он, сжимая в кулаке ее глазные яблоки.

— Не забудь забрать кровь. Торквемада велела найти новый источник… — произнесший это охотник внезапно поморщился от отвращения.

То, что он принял за девушку, превратилось на их глазах в ужасающего своим видом уродца. Это был не человек. Точнее человек, но словно сшитый сразу из нескольких тел.

Внезапно хантер понял, что рука, которую он сжимал, отрывается по шву. Раздался звук рвущейся плоти, рукоять ножа выскользнула из ладони мужчины. Конечность ведьмы так и осталась у хантера в кулаке. Из нее торчали нити.

На землю капала темная жидкость. Еще мгновение, и тело ведьмы, изуродованное и мертвое, качнулось и безвольно завалилось вперед, так что охотник еле успел отскочить в сторону.

— Ч-что это? — пробормотал хантер, рассматривая чудовищные останки и ноги разной величины.

Забыв про смелость, двое сделали пару шагов назад. Тот, что сжимал в руке глаза, так и стоял, без возможности пошевелиться. После этого он с отвращением выбросил их на землю, сплюнув рядом.

— Уродина, — он поддел носком ботинка отдельно лежащую руку. — Возможно, там, куда мы идем, будет много таких созданий. Будьте готовы к чему угодно!

Не потрудившись убрать труп, три хантера еще раз переглянулись и двинули обратно, к зданию старой церкви. Их ждала новая месть.

Я сама смерть, сама смерть,

Не забывай, я мертв, ты мертв,

И все мы мертвы.

Я не забуду, кем я был,

Потому что это не в моих силах.

(Adakain — Drugs)

Комментарий к Глава 15. Новая месть http://static.readwave.com/statics/cover/c556036bfb21d0d7/original.jpg?68b5

====== продолжение 1 ======

— Мэл… — с губ Данте сорвался едва слышный стон.

Сегодня Марлоу был просто безжалостен. Он наваливался на Данте так, что у того перехватывало дыхание и он не видел ничего, кроме глаз своего создателя. Руки Марлоу были теплые, он сжимал Данте с невероятной силой. Восхитительное, пронзительное удовольствие, смешанное со всепоглощающим трепетом, охватило обоих парней. Они не могли остановиться уже второй час подряд.

Они вернулись из Шотландии, и тогда Марлоу извинился перед братьями, взяв своего лучшего друга за руку. Он мотивировал свой уход крайне просто: «Мне нужно согнать стресс». Только Данте знал: это значило, что вместо стресса Мэл собирается сгонять с них обоих семь потов. Бывший преподобный всегда был рад побыть для лучшего друга психоаналитиком, жилеткой и всем, чем бы Марлоу ни хотел его видеть, но сегодня даже он начал жалеть о том, что у него вообще было тело.

Похоронив отца, Мэл словно слетел с катушек. Желание, заставляющее его двигаться, было сильно, а удовольствие от его толчков накатывало на Данте уже около пяти раз. Марлоу стал намного агрессивнее, чем прежде. Он жадно приникал к лежащему под ним парню, показывая, как остро нуждался в разрядке.

Данте выгибался. Он ползал и умирал. Пальцы Мэла продолжали ласкать кожу вокруг соска, его ногти впивались в спину, в ягодицы, его зубы были везде, так что Данте напрягся, надеясь, что Мэл не собирается откусить от него кусок.

Бедра лучшего друга пришли в движение в очередной раз, его тело жаждало нагнать все то время, что он упустил, находясь в теле старика.

Вибрация от его проникновений пронзила нервные окончания Данте и пульсирующими горячими волнами растеклась по всему телу. Он не мог не возбуждаться. Его дыхание участилось, а едва лишь рука Мэла сжала его член, как голова черноволосого парня стала мотаться по подушке. Громкий стон вырвался из приоткрытого рта. Приближался очередной оргазм. Мэл слизнул с губ Данте каплю пота.

— Скажи, когда я должен остановиться, — горячо прошептал он.

— Ты сам поймешь. Когда я сдохну в твоих руках… — едва прошептал Дан.

Мэл довольно жестко развернул к себе его лицо.

— Не шути так со мной, — белки его глаз блеснули в полумраке. — Даже не вздумай.

Данте ощутил, как его мышцы раздвигаются от глубокого давления.

— Я понял… — простонал он и сам подался на твердый орган Марлоу. У него сводило бедра от желания кончить.

Мэл трахал его жестко, шепча на ухо что-то невразумительное. Он хрипло дышал, вставляя очень глубоко, а затем, устав двигаться, рывком отбросил одеяло и поменял руки в захвате на запястьях Данте. От резкого движения тот выгнулся и зашипел. Мэл был красивый. Гибкий, как кошка, такой живой и горячий.

— О черт, — глаза Данте закатились, когда он на секунду окунулся в темноту. — У тебя совсем нет стоп-крана!

Марлоу с удовольствием ощущал его влагу. Весь живот Данте был мокрый. Новая белая капля образовалась на кончике его головки, стекая на живот. Мэл мог бы смотреть на это сутками, неделями, если бы знал, что Дан потянет такой образ жизни. К сожалению, тот начал отрубаться всего лишь после какого-то жалкого седьмого раза.

Мэл вылизал его лицо и шею, его плечи. После этого он заглянул в глаза своего создания.

— Еще?

— НЕТ! — поспешно вскинулся черноволосый парень. — Все, Марлоу… Я слабак. Я признаю… Но, пожалуйста… — на этом моменте он затих, зная, что Мэл и так его поймет.

С них обоих тек пот. Марлоу оторвал Данте от подушки, жарко облизывая его губы и смешивая вкус их кожи. Его живот тоже был выпачкан в мутной опаловой жидкости; Дан поднял голову, чтобы чувствовать поцелуй. Он устремил взор на своего создателя, не смея отвести его. В зеленых зрачках Мэла горело неописуемое бешенство и страсть, а Данте от этого стало до удивления спокойно. Наконец-то Мэл открывался ему. Данте всегда знал, что Марлоу скрывает свои настоящие чувства, но если сейчас это наконец были они, значит, это стоило того, чтобы ждать вечность. Данте удивлялся, как он мог не замечать раньше? Хотя нет. Всегда замечал, как Мэл смотрит на него, как выжимает все свое тепло, как отдает его, не жалея себя. Просто иногда этому типу удавалось действительно убедить себя и окружающих в том, что он был заморожен от всего человеческого. Почему же только сейчас это стало что-то значить? Неужели только смерть могла повлиять на него и дать ему понять, что теплоту нельзя отпускать от себя?

Они перекатились. Данте лег на грудь кошачьего друга, продолжая целовать его. Сейчас он не хотел думать ни о чем другом.

Когда Мэл отстранился, Данте без чувств откинулся на простынь. Марлоу лег рядом, ероша его черные волосы. Дан обнял друга, ощущая, что его отбитая во всех позах задница пройдет еще совсем нескоро.

— Должно быть, хреново бродить не в своем теле целых два года, — заметил он, ощущая, как остывает воздух в комнате.

— Не хочу про это говорить. Все это не доставляет мне радости. Калеб был моим отцом. Моим создателем… А я даже не смог с ним попрощаться.

— Я знаю, что ты чувствуешь, Мэл. Ты не представляешь, какое облегчение для меня, когда ты рядом. Теперь я понимаю, в каком аду жил эти два года.

— Не прибедняйся. Ты уже начинаешь приходить в себя, — Марлоу потянулся за сигаретами.

— Вроде. Но моментами мне кажется, что я спятил и мне мерещится то, что я хочу видеть, — печально хмыкнул волк.

Они немного помолчали.

— Как странно, — вдруг задумчиво произнес Данте.

— Странно что? — Мэл затянулся, продолжая созерцать потолок.

— Я подумал о твоем отце. Ты никогда не знал его настолько близко, насколько я знаю тебя. И даже то малое время, что ты провел с ним, все равно что-то значило для тебя. Тебе было сложно расставаться с Калебом?

— Спасибо за твой такт, Дан, — еще более кисло протянул Мэл. — Всегда считал его умопомрачительным.

— Прости. Просто... Ты уверен, что ты будешь в порядке после сегодняшнего?

— Мне всегда будет его не хватать так же, как тебе не хватало меня. Но я выживу. У меня есть мой личный духовный наставник.

Духовный наставник пододвинулся ближе.

— Я сделаю для тебя все, что в моих силах, чтобы снять твою боль.

— Я благодарен тебе за то, что ты просто рядом. Ты всегда был рядом, и я рад, что ты не меняешь своего решения. Несмотря ни на что.

Мэл выпустил в воздух еще струйку дыма. По форме она напоминала змею. Свернувшись в клубок, пресмыкающееся растаяло без следа через несколько мгновений.

— Да уж. Мы с тобой оба стоим друг друга, Марлоу. Я все еще думаю, — темноволосый парень внезапно резко зашевелился. — После всего... Ты все еще не считаешь, что мы могли бы стать парой? Настоящей парой в привычном смысле этого слова...

Это заявление заставило Мэла приподняться на локте.

— Я тебя что, головой приложил, пока трахал? Ты опять за свое?

— Да ладно, не отпирайся. Мы всегда будем возвращаться к одному и тому же, — лениво улыбнулся Дантаниэл. — Если бы ты не допускал такого, ты не сознавался бы мне в своих чувствах ни за что. Я знаю это.

Мэл молчал, а Данте счел это достаточным для того, чтобы продолжать:

— Мы могли бы свалить куда-нибудь только вдвоем. Жить вместе, как Элай и Дагон. Всегда...

Марлоу беспомощно ткнулся носом в подушку. Он так и знал. Теперь, кроме непоколебимых моральных принципов, у него не было козырей, чтобы отпираться. Дан будет вечно доставать его со своими шекспировскими теориями о жизни в розовом замке.

— Если это разговор из серии «докопайся до создателя на тему его чувств», тебе лучше прекратить, — глухо отозвался Мэл. — Я тебе говорил не приставать!

— Это тот самый разговор, — хмыкнул Данте. — Я этого так не оставлю.

Он пристально смотрел на друга в ожидании. Марлоу пришлось ответить на этот взгляд. Он проворчал:

— Чувства ни к чему нас не обязывают. Давай уясним с тобой кое-что, Дан?

— Что?

— Даже если ты знаешь, что я чувствую к тебе, а я знаю, что ты тоже… гм… любишь меня, по-своему, в своей манере, мы никогда не станем обычной парой. Что бы я ни чувствовал, я не хочу портить нашу дружбу. Для меня она важнее всего. Я и так провожу с тобой рядом сто процентов своего времени! Что еще тебе надо?

Дантаниэл поджал губы. Марлоу никогда не изменит своего решения.

— Ничего. Просто все равно это больше, чем дружба, — упрямо сказал Дан. — Я всегда это знал. Ты рано или поздно научишься это признавать. Мы с тобой не случайно застряли в этом мире навечно.

Мэл хмыкнул.

— Я никогда не навешиваю на отношения ярлыков с названиями.

— Ну и пожалуйста. Все равно ты принадлежишь мне, — быстро свернул дебаты Дантаниэл.

Мэл хмыкнул. Он знал, что подписал себе приговор, снова появившись в жизни Дантаниэла с открытой душой. Но, по крайней мере, его совесть была чиста. Марлоу чувствовал себя лучше, больше не держа секретов от Дантаниэла. Он хотел перевести тему, но, впрочем, Дан уже отвлекся. Его глаза уставились в потолок. Мысли, которые выбил из него Марлоу, медленно текли обратно, и убежать от них было крайне сложно.

— Куда ты там пялишься? — хмыкнул Мэл, когда понял, что Дан начал выходить на орбиту. — Ты всегда делаешь такое лицо, когда тебя прет на философию.

— Я не делаю такое лицо, тебе кажется, — нервно отозвался темноволосый парень.

— Ясно, — Марлоу ядовито улыбнулся. — Я хорошо знаю тебя, Данни. Мне не нужно чтение мыслей, чтобы понять, когда ты загоняешься.

— Если это разговор на тему «докопайся до своего апрентиса на тему его чувств», то тебе лучше бы его прекратить, — в тон Мэлу отозвался Дан.

Марлоу насмешливо смотрел на него.

— От меня не скроешься. В своей голове ты перевариваешь мысль о нас с тобой и тут же начинаешь примерять эти роли на себя и Эмбера. У тебя на лице все написано, — начал подначивать он. — Потому что кроме связи со мной тебя беспокоят и его чувства; теперь, когда ты понял, как плохо тебе без меня, несложно догадаться, что чувствует он.

— Слушай, не лезь в это, — Дантаниэл раздраженно поморщился. — Я все еще зол на него и тем более знаю, чем заканчиваются такие разговоры. Или ты, или я выходим из комнаты. Не заставляй меня двигаться. У меня болит зад.

Марлоу взглянул на него.

— Еще пара дней, и ты сам начнешь говорить об этом. Какая разница?

— Лучше поздно, чем никогда.

— На твоем месте я бы прекратил шевелить мозгами. А то голова лопнет, — Мэл поучительно указал в сторону друга сигаретой, заставив того отвернуться.

Дан все же откинул одеяло и недовольно поднялся. Сказать, что он был рассержен, значило деликатно промолчать. Он прошагал мимо Марлоу, состроив ему зверскую рожу, и скрылся в кухне. Элай и Дагон предусмотрительно покинули жилплощадь. По их словам, они пошли тусоваться в клуб. На самом же деле, Дан подозревал, что им просто не хотелось слушать их с Мэлом вздохи из спальни.

Черноволосый парень налил себе виски и сел на табурет, держа стакан в одной руке и сигарету в другой.

— К твоему сведению, — Марлоу снова вырос за его спиной, не трудясь одеваться, — он уже не малыш, чтобы ты так пекся о нем. Он сам о себе позаботится.

— Он может позаботиться только о том, чтобы влипнуть куда не надо. К примеру, у тебя есть идеи, где он может шляться сейчас, в долбанном часу ночи?

— Знаешь что? Он никогда не научится на своих ошибках, если ты будешь его допекать своей заботой. Я не носился с тобой, как курица.

— И я не ношусь. Я просто не знаю, где он. И меня это бесит, — пальцы Данте сжались на бокале с виски. — Вся моя жизнь, вся! Сводится лишь к одному. Я либо скучаю без тебя. Либо Эмбер трахает мой мозг. Мне кажется, я начинаю сдавать, Мэл. Вас двое. А я всего один!

Марлоу посочувствовал бы ему. Но, к сожалению, он был занят поиском припасов в морозилке Дагона и Элая. После убойного секса ему дико захотелось есть.

— Он вернется. Он всегда возвращается к тебе. Позже… Раньше. Нет разницы. Фу! Они хранят потроха! — эта реплика Марлоу уже была адресована нижней секции морозильника.

— Да. Только почему-то у меня ощущение, что в этот раз он принял окончательное решение, — негромко прошептал Дан.

— Не нуди. Филе будешь? — вместо ответа предложил Мэл.

— Не хочу филе. Хочу, чтобы вы с Эмбером нашли общий язык и он тоже был сейчас рядом, — насупился Данте и затушил сигарету о стол.

Мэл почесался, выпрямившись во весь рост. Данте выглядел как облитый водой щенок. Он смотрел на стол, и для полноты образа ему не хватало разве что опущенных ушей. Мэл хмыкнул. За годы отсутствия у него было время, чтобы смириться с мыслью о том, что в их отношениях их все же трое. Однако он пока не был уверен, что его чувство толерантности к подобной полигамии стабильно. Кроме всего прочего, Мэл не думал, что их с Эмбером дистанционный договор продлится долго.

— Как все запущено, — хмыкнул Марлоу, которому не хотелось сейчас разговаривать об отсутствии белобрысого крысенка — зазнобы своего ученика. Но улыбка его тут же резко потухла. — Ты чего, Дан?

Дантаниэл внезапно схватился за бок и вдруг начал сползать с табуретки. Его губы побледнели, и это был вовсе не стон удовольствия. Он загреб в воздухе рукой несколько раз, но от боли движения его стали неуклюжими, колотившая его дрожь мешала сказать даже слово. Через пару секунд он скатился на пол. Ослабевшие конечности совсем не слушались ворлока...

====== продолжение 2 ======

Мэл кошкой подлетел к другу. На свете существовало мало причин, по которым тот, кто жил вечно, вдруг мог упасть в глубокий обморок. По коже Дантаниэла пробежала ярко-фиолетовая руна. Мэл открыл рот от изумления, но потом понял: это было заклинание. Кто-то колдовал. Причем это была очень сильная магия, а тот, кто накладывал заклятие, состоял в непосредственной связи с объектом. На ум Мэлу пришла лишь одна кандидатура.

— Быть того не может, — его кошачьи зрачки сузились. — Я беру назад свои слова. Кажется, твой малыш в действительности во что-то влип.

— Мэл. Я… не чувствую ног, — едва пробормотал Данте.

— Еще бы ты чувствовал. Твой парень в данный момент выпивает из тебя силу, — Мэл отвел со лба Дантаниэла черную челку. — Что он сказал тебе? Последнее?

— Ничего. Он… просто попрощался со мной. Сказал… — Данте тяжело закашлялся, — что не вернется. Что он принял решение…

— И все? Он не может делать это один! На такое потребуется сила пары-тройки ворлоков!

— Не знаю. Я даже не знаю, где он. Элай говорил, что он познакомился…

— С кем? — Мэл тряханул его за плечи.

— С какой-то ведьмой. С девушкой…

Внезапно спазм прошел так же быстро, как и начался. Держась за голову и покачиваясь, Данте попытался принять сидячее положение. Мэл помог ему, разглядывая друга с беспокойством и яростью.

— Это ритуал воровства магии! Еще несколько таких заклинаний, и ты труп, Дантаниэл! — доходчиво пояснил он, обнимая друга за плечи. — Кто такая эта ведьма?

— Да не знаю я! — борясь с собой, Дан потянулся за стаканом с виски.

Мэл заботливо подал ему алкоголь. Дан ослабел настолько, что едва держал в руках граненое стекло. Он не различал предметов, а бледное лицо друга маячило над ним, как диск одинокой луны.

— Встать сможешь? Отведу тебя в постель, — неразборчиво пробормотал Мэл.

Дантаниэл прислушался к себе и слабо кивнул. Марлоу взял его под руки и осторожно направил в сторону спальни. Дан брел, не разбирая пути, просто вперед, и все, на что хватало его внимания, — лишь подсчет темных пятен перед глазами. Мэл сел рядом с ним, когда Данте лег в постель и сложил руки на матрасе.

— Когда мы будем жить спокойно, Дантаниэл, скажи мне? — очень проникновенно спросил старший ворлок.

— Я думал, ты бежишь от такой жизни, — слабо парировал тот.

— В ситуации как теперь я бы не стал возражать. Пару деньков просто полежать рядом с тобой мне бы не повредило.

— Что мешает? Я сейчас более чем горизонтален, — Данте смахнул все еще дрожащей рукой пот со лба.

— То, что в любой момент кто-то может прочесть заклинание снова. Во что ты вмазался? Кому еще ты перешел дорогу?

— Да не знаю я, Марлоу! — чуть ли не жалобно прошептал Дан. — Надо спросить Элая. Он видел эту девицу. Он первый сказал, что она воровка магии.

— Это объясняет многое, — мрачно кивнул кошачий ворлок. — Другое дело, что не очень понятно, как на этом завязан твой мальчишка.

— Я не знаю. Мэл?

— Что тебе, дурья башка?

— Меня всего трясет. Я хочу, чтобы ты меня обнял.

Мэл встал с пола без разговоров и отодвинул Данте подальше от края. Через минуту большая черная кошка подмяла под себя белеющее в темноте человеческое тело. Дан обнимал Марлоу за шею, лаская гладкую шкуру. Он уткнулся лицом в пахнущий мускусом черный мех. Лихорадка лишила его способности соображать, а сознание словно отделилось от тела и парило где-то вдалеке. Дан перебирал пальцами короткие волоски пантеры, медленно проваливаясь в ночь. Мэл вылизывал его шершавым языком, грея теплотой своего тела, как он и привык делать это за тысячи лет дружбы. И он готов был делать это еще столько же.

«Я найду твоего мальчишку. И когда это случится, он будет очень долго объясняться», — мысленно сказал Данте Мэл.

Тот не услышал его. Во-первых, он не мог читать мысли своего создателя. А во-вторых, он просто-напросто ушел в отключку.

Эм выдохнул и открыл глаза. Вокруг него стояла темнота и стрекотали сверчки.

Он и еще восемь колдунов сидели в круге на поляне, в центре которой горел большой костер. Все держались за руки.

— Мы очищаем дух. Мы очищаем дух. Мы очищаем его, — бормотала Риджина, шевеля губам и произнося слова едва слышно. Даже Эмбер, сидящий рядом с ней, почти не улавливал эту речь.

В костер полетел один из ворлочьих амулетов.

— Для Рассела сегодня последний день. Он больше не связан со своим создателем, — закончив, Риджина опустила руки. — Мы сжигаем все, что было связано с предыдущей жизнью. Еще несколько раз, и мы сможем освободить и тебя, Эмбер, и уничтожить твою сережку.

Эм машинально дотронулся до уха, а затем взглянул на свои руки с удивлением. Они искрились от магии. Магия была везде, ее всплески полыхали над поляной, переносясь с одного края на другой. Подобное чувство возникало в последний раз в деревне чародеев. Удивительный прилив силы.

— Я… так странно чувствую себя, Джина. Моя магия будто возросла во сто крат. Это так и должно быть? — Эм размял плечи.

— Ты будешь ощущать прилив, — кивнула девушка. — За счет разорванной связи твое волшебство возрастет!

— А Данте? Что станет с ним? — заметив, что все начинают шевелиться, Эм тоже поднялся на ноги и подал Риджине руку.

— Он ничего не заметит. Разве что твое отсутствие? Его магия будет при нем. Его создатель будет при нем. Все как и в тот день, когда вы повстречались. Ну. Немного до…

Эм взглянул на нее. Риджина улыбнулась. Напрасно он пытался вспомнить, что еще хотел сказать. При взгляде на ее улыбку все мысли почему-то исчезали из головы.

— Я мечтал об этом. Иногда. Просто думал, повернуть бы время, — немного поразмыслив, произнес молодой человек — Вернуть все назад, сделать как было. До того как я стал нужен ему, а он — мне.

— Он не нужен тебе, — Риджина резко помотала головой. — Никто не нужен тебе, чтобы чувствовать себя полноценным. Ты не должен держаться за это.

Эмбер слышал ее слова, но доходили они только наполовину.

— Я не знаю, Риджина. Я много размышлял над этим. Я не хочу, чтобы он пострадал. Я хочу, чтобы он был счастлив. Это так сложно объяснить...

Апрентисы, которые сидели вокруг, начали расходиться. Вся территория резервации была занята домиками, где жили эти колдуны на то время, пока проходили сеансы. Как объяснила Джина, чем больше ворлоков будут помогать проводить ритуал разрыва, тем быстрее и безболезненнее он пройдет. Эм уже успел познакомиться почти со всеми. Он проводил взглядом девушку без одной ноги. Ее создатель отрезал ей конечность, чтобы она не посмела от него уйти, и все же все они боролись за свое существование. Эм содрогнулся, в очередной раз представив подобное существование после знакомства с ворлоками. Но Данте был не такой. Он был горячий и буйный, иногда взбалмошный, как подросток, но не более того. Он не был плохим.

Риджина внимательно следила за Эмбером.

— Чувства, — кивнула она. — Они пройдут. Ты должен бороться. Большая их часть возникает в тебе из-за связи. Это все канет в никуда со временем.

— Я боюсь другого. Дан может найти меня тут. Ты не думала об этом? Когда его способности вернутся к нему окончательно, он сможет читать мои мысли на расстоянии, — Эм тревожно посмотрел в темноту. — Он может аппарировать здесь. Его нрав очень непредсказуем, тем более что его создатель теперь снова рядом.

— Ему будет сложно забрать тебя. Только если ты сам не захочешь уйти, — Риджина побрела в сторону крайней из хижин. — Даже если они появятся здесь…

— То?

— Мы сможем оказать ему отпор. Здесь столько магии, что хватит на небольшую армию ворлоков. Ты не можешь не чувствовать ее.

Риджина протянула руку. Сильные колебания воздуха перед ней были пронизаны сотней цветных волшебных искр. Как только девушка повела ладонью, волшебство словно стало гуще. Джина сделала круговое движение, и воздух намотался на ее запястье, подобно материальной субстанции.

— Здесь все не так, как в обычном мире. Не до конца. Да и про территорию эту мало кому известно, — полуведьма уверенно подмигнула Эму.

Тот был вынужден согласиться и послушно побрел за ней. Разговор их прерывался продолжительными паузами, в течение которых и Эм, и его спутница впадали в свои размышления. У Эма в голове царила пустота. Его тело и разум расслабились и отдались общей атмосфере. Резервация вместе с ее обитателями была спокойным местом, здесь тревога отходила на задний план.

— Я до ужаса не люблю неопределенность, — признался юный апрентис, когда они с Джиной дошли до первых домиков. — Если есть шанс, я хочу использовать его быстрее, не висеть в воздухе в промежуточном состоянии.

— Терпение. Сначала надо подготовить тебя. Не более одного ритуала в день. Нужно около трех сеансов, чаще нельзя, — спокойно отозвалась Джина.

— Я понимаю. — Эм с досадой кивнул.

Его взгляд сфокусировался на объектах, находящихся чуть поодаль от того места, где они стояли. Девушка подняла глаза, внимательно смотря на светловолосого парня. Он выглядел устало.

— Я думаю… все будет хорошо. Ты все преодолеешь, — Джина провела пальцем по его скуле. — Просто иди вперед. Ты ведь смог принять обращение. А это не простой процесс.

Хотя бунтующее сознание и протестовало, Эм знал, что Джина права. Он перевел взгляд на нее. Девушка улыбнулась.

— Это все, — Эм хмыкнул, смущенный собственной неловкостью, — для меня довольно ново. Понимаешь? Ты и наша странная встреча. Мне кажется, что я знаю тебя довольно давно. И вместе с тем, на самом деле, я не знаю ничего.

Джина сделала шаг в его направлении.

— Тебе нечего бояться. Я не делаю тебе ничего плохого, — пробормотала она.

Медленно потянувшись, она отвела светлые пряди со лба молодого человека. Эм поддался притяжению и заключил ее в объятия. Приблизившись к ее лицу, он задумался о том, что собирается делать. Конечно, было глупо спрашивать себя после того, что произошло между ними ночью. Спина Риджины изогнулась, грудь обозначилась под рубашкой чуть отчетливее. Эм немного покраснел.

— У тебя ведь никогда не было девушек, — произнесла внимательно наблюдавшая эту сцену собеседница.

— Я… слишком очевиден, — смущаясь все больше, ответил Эм. — Та ночь, Риджина. Мы никогда не говорили о ней…

Джина кивнула, ничуть не смущенная воспоминанием о прошедших событиях.

— Ты чувствуешь себя зажатым рядом со мной, потому что ты не привык к чьей-то еще близости. Данте все это время оставался для тебя единственным, кто знает твое тело… Ты должен разбить это. Это часть твоей связи, — шепот становился все ближе.

Когда ее руки переползли под футболку? Эмбер не заметил. Его голова кружилась. Ему не хотелось думать.

— Пойдем в дом? — прямо спросила собеседница.

— Я… — во рту парня все пересохло.

Желтые глаза смотрели на него. Они приковывали его к земле, лишая силы воли. Теплые пальцы девушки сжали руку Эма. Парень медленно кивнул, нервничая от предвкушения ее следующего шага. Его часто охватывала слабость в последнее время, когда они оставались наедине. Тело вело себя совершенно не так, как в моменты близости с Данте. В каком-то смысле с мужчиной было проще. Почему вдруг мысли стали так сумбурны? Риджина сделала шаг еще ближе к Эмберу, заглядывая в его глаза. Что-то полыхнуло в центре ее радужки и тут же погасло.

— Я тебя не заставляю. Если это для тебя слишком быстро или ты боишься…

— Я не боюсь, — быстро прошептал Эм.

Приятный свежий запах, исходящий от ее вьющихся темных волос, кружил парню голову. Он немного наклонился, приближаясь к губам девушки.

В этот момент он снова ощутил прилив сил и храбрости, словно Джина стала его путеводной звездой, указывающей заблудшему страннику путь во мраке. Эм выдохнул и поцеловал девушку, поддаваясь ее настойчивой мягкости. Он обнял ее за талию, притягивая к себе. Ее тело казалось необычайно легким и тонким по сравнению с торсом Данте, обхватить который было невероятно трудно. Совершенно пустынная ночь накрывала двоих одеялом темноты. Даже шум отдаляющихся голосов больше не отвлекал. Все стихло.

Озноб прекратился, и это означало, что нервная дрожь прошла. Дыхание замедлялось, удары сердца становились редкими-редкими. Эм мягко приподнял Джину, оторвав ее от травы.

Теперь все было неважно. Путь назад отрезан. Эм потерял ощущение времени. Он превращался в ледяную скульптуру под тонкими пальцами девушки.

— Пойдем, — тихо шепнула она.

И они ушли.

Комментарий к продолжение 2 Мы все совершаем ошибки :)

====== Глава 16. Послание ======

— Мм, капитан. Это снова вы? — Скайлер оторвалась от созерцания книг и подняла взгляд на дверь. В помещение церкви вошел Мид в сопровождении Одли, который получил звонок на телефон и ожидал прихода долгожданного гостя. — Как ваши дела?

— Я знаю, что делать, — сухо и безымоционально выдал Мид вместо ответа.

Он выглядел усталым и вымученным, словно принимал последнее самое важное решение в своей жизни, и Скайлер искренне развлекалась, смотря на его душевные терзания.

— Вы выглядите плохо, капитан, — заметила она, чуть склоняя голову.

— Несколько часов. Мы разгребали завалы. Всюду кровь. Людей завалило в вагоне. Не выжил никто, — сбивчиво отрапортовал Мид. — Потому скажу лишь одно: я готов помочь. Если ты знаешь, как остановить эту проказу, я готов привлечь все силовые структуры, сделать все возможное, чтобы их убить.

— А взамен? — Скайлер с любопытством выпрямилась на сидении. Охотники, которые стояли рядом, хищно уставились на позднего гостя.

Тот измученно приложил пальцы к векам. Перед его внутренним взором кружились картины. Ошметки. Тела. Трупы. Запах гари стоял в носу.

— Взамен ты оставляешь мне тех, кто убил моего брата. Я сам отниму их жизни.

Змеиная улыбка Торквемады изогнулась в уголках.

— Идет, — быстро согласилась она. — Вы уверены, что сможете сделать это?

— Смогу. Люди меня послушают… У меня много связей в полиции, — Мид потер шею и устало прикрыл глаза. — Я позвоню в Нью-Йорк. В Лос-Анджелес. Даже в Гринвуд.

От упоминания знакомого городка Скайлер немного скривилась.

— Гринвуд. Провинциальная дыра. У нас был один полицейский из местных. Глупый мальчишка, который не справился со своим долгом. Как его звали, Конрад?

— Мики Ривьера, — подсказал охотник из-за ее спины. — Он сдох где-то в лесу в день пожара.

Мид прекратил созерцание стены и вытаращился на Скайлер так, словно видел впервые.

— В каком смысле? Ривьера? Был охотником?

— Недолго. Что вас так удивляет, капитан? У нас много людей. Врачей. Историков. Силовых структур. Но вы… Вы совершенно другое дело.

Мид значительно побледнел.

— Но он не мертвый... Я недавно разговаривал с этим парнем.

В подвале воцарилась абсолютная тишина. Зрачки Ренье расширились, словно он был под тяжелыми наркотиками.

— Он не может быть жив.

— Он жив. И более того, водит дружбу с мальчишкой – ворлоком, Эмбером Морриганом, — раздраженно выдал капитан, — я видел их своими глазами пару дней назад, когда пытался докопаться до правды.

— Эмбер Морриган? Да что вы говорите, капитан… — глаза Скайлер нехорошо блеснули во мраке. Она посмотрела на Конрада, который внимательно таращился на нее. — И Мики? Жив, говорите…

Слегка открыв веки, Данте привстал на локтях. Что-то тяжелое придавливало его к кровати, и, когда темноволосый ворлок присмотрелся, он увидел знакомый зеленый глаз, открывшийся прямо перед его лицом. Короткие усы кошки зашевелились, а затем Марлоу повернул большую голову и посмотрел на своего апрентиса. Все это время он послушно спал на его груди, как обыкновенный домашний кот. Дан закашлялся. В своем животном обличье Мэл весил целую тонну.

— Мэлоди, слезь с меня, — Данте почесал его за ухом. — Мне уже лучше.

Слабость все еще владела его существом, но температура больше не поднималась, и это означало, что состояние действительно стабилизировалось. Вспышка внезапного магического голодания отступила. Дан оляделся, сообразив, что впадал в спячку, экономя оставшуюся энергию.

— Сколько меня не было? — он протер глаза.

Марлоу на его груди превратился в человека. Шерсть сошла с его плеч и рук. Он с беспокойством и заботой навис над лучшим другом.

— Ты спал около шести часов.

— Ты оставался со мной рядом все это время?

— А ты как думаешь? — сурово ответил друг. — Я смотрел, чтобы тебя снова не начали околдовывать. Хотя я не жду этого до завтра. Я знаю этот ритуал. Нужно некоторое время, чтобы его повторить.

Данте зарылся пальцами в его волосы.

— Спасибо. Мне хорошо рядом с тобой.

Мэл приятно поежился от такого тона.

— Ты хочешь что-нибудь? Поесть? — тихо предложил он.

— Нет. Я хочу, чтобы ты не уходил, — повторял свое Данте. — Если ты тут, я знаю, что выберусь, Мэлоди.

Его мурлыкающий тон заставил что-то в груди Мэла сладко сжаться. Как странно. Данте не было совсем недолго, но Мэл ощутил облегчение оттого, что тот проснулся. Он не удержался и провел рукой по волосам волчьего ворлока.

— Выберешься. Ты всегда выбираешься. Но на твоем месте я предпринял бы нечто более рискованное. Например, нашел бы твоего мальчишку и свернул ему башку.

— Оставь его. Не надо, — поморщившись, прошептал Дан. — Я … не хочу про это думать.

— И что, ты позволишь ему просто так уйти и предпринять попытку повторного колдовства?

— Он не предпримет. Я не знаю, что это было. Но не думаю, что он нарочно. Я знаю его, Мэл. Он не … пойдет против меня.

Услышав это, Марлоу ехидно фыркнул:

— Да что ты. Не могу поверить. И ты что, намереваешься оправдывать его?

— Марлоу, — Дан нахмурился. — Оставь это. К чему ты снова поднимаешь этот разговор?

Мэл злобно прищурился, предпочитая проигнорировать вопрос, однако Дан не отставал:

— Что ты задумал, спрашиваю? Я знаю это лицо! Говори как есть!

Марлоу подождал некоторое время перед тем, как огрызнуться.

— Ничего, слово средневекового ворлока. Белобрысый крысеныш — твоя забота! Я сделаю так, как скажешь ты!

Дантаниэл покосился на него, удивленный такой покорностью. Марлоу выглядел расстроенным и хмурым.

— Ты подозрительно ведешь себя, — сощурившись, заметил Дан.

— Да нет ничего подозрительного. Не буду я жрать твоего блондина, — заверил Марлоу. — Я почти начинаю смиряться с фактом его существования. В конце концов, если бы не он, я бы не смог быть с тобой снова.

От этих слов, влетевших, как ядро из пушки, Данте приоткрыл рот. Если бы он не лежал, он бы предпочел сделать это, потому что от удивления его колени дали бы слабину. Его поразило сразу несколько осознаний, самым главным из которых было:

— Чего? Уж не хочешь ли ты сказать, что ты готов отступить и простить его за то, что он вообще родился на свет?

— Нет. Я просто не собираюсь в это вмешиваться, — огрызнулся Марлоу.

Данте улыбнулся. Он сейчас выглядел как лис, до отвала наевшийся сыра. Мэл хотел бы его удушить силой мысли, но, увы, это была не его магия.

— Ты чувствуешь себя обязанным ему. Черт побери, Мэл, — Дан старался не заржать. — За все пятьсот лет твоего существования я не думал, что ты доживешь до такого. Быть обязанным апрентису. Вот почему ты такой отстраненный!

— Ничего я не чувствую, Данте! Завязывай с комментариями, — тут же ощетинился кошачий ворлок.

— Хорошо. Хорошо, Мэл, все. Я подумаю над тем, что ты сказал! Все. Не пыли. У меня нет сил сейчас сражаться еще и с тобой.

Марлоу замолчал, впрочем, продолжая хмуриться. Бледный Данте предпринял попытку вывернуться из-под друга и потерпел фиаско в этом деле.

— Силы вернутся ко мне? — тихо спросил он. — Мне уже лучше. Но я еще слаб.

— Я буду смотерть за тобой. Постараюсь поймать этот момент и обернуть магию против тех, кто накладывает ее на тебя.

— Ты моя крестная фея, — пошутил Дантаниэл и тут же получил тычка.

— Крестная фея. Следи за своим языком, иначе я достану палочку и тебе не покажется мало.

Хищный блеск в глазах Данте дал Мэлу понять, что его слова были трактованы двояко. Данте внимательно вглядывался в черты лица лучшего друга. Его губ коснулась коварная, хотя и слабая улыбка.

— Может, я рассмотрю твое предложение, — подхватил тему Дан, потеревшись о Марлоу носом. — Ты можешь мне с этим помочь. Следить за моим языком…

— Тебе сейчас только лишних движений не хватало, — Марлоу был все еще недоволен, однако хмурый взор его немного смягчился.

Дан кочевал из одного состояния в другое. Он почувствовал себя легко, спокойно и свободно, а затем плавно поднялся вверх.

— Мне нравится ощущать твой язык, — он прошептал эти слова прямо Марлоу в ухо. — Чувствовать твой вкус. Ты же не станешь отказывать лучшему другу в обьятиях?

Марлоу моменально вспыхнул от такого признания.

— Мне плохо. Ты должен поставить мне диагноз, — продолжал нагнетать Дантаниэл. — Сделай мне искуственное дыхание рот в рот.

Мэл определенно терял нить беседы. Как замечательно было почувствовать тепло знакомых ладоней, ползущих по пояснице. Его словно наполнили солнечные лучи. От удовольствия он задышал быстрее.

— Дан, тебе надо отдохнуть… — попытался брыкаться Марлоу, поняв, что его прижимают теснее, чем стоило бы.

— Ну да. Ты все равно собирался лежать рядом со мной.

— Но не на тебе.

— Это почему? — Дан ощущал его наливающееся кровью возбуждение. Мэл хотел скрыть его, но не получилось, Данте довольно быстро прижался пахом к его каменной эрекции.

— Я люблю слушать, как ты задыхаешься. Мне нравится твое кошачье рычание. И твои поцелуи ...

Мэл закатил глаза, безоговорочно поддаваясь его магии, пожалуй, как и всегда, слишком быстро. Красный зрачок Дантаниэла блеснул во мраке спальни. В нем проносились неприличные пошлые картины прошлых лет. Мэл затаился, рассматривая горячую порнографию, явно адресованную ему. От подобного зрелища он хотел прожечь кровать. На кончике его головки образовалась капелька смазки. Дан делал это нарочно. Яркие образы пульсировали в его зрачке, наглядные, как никогда.

Мэл навалился на друга всем телом. Его раздумья стоили ему свободы — Данте впился в его рот, кусая его одними губами как можно горячее. Мэл ощутил его движение. Он тихо выдохнул, поначалу слабо, а затем все более громко. Его стало так просто уговаривать. Дан улыбнулся. Те моменты их дружбы, по которым он так скучал, возвращались.

Марлоу сцепил вместе их руки. Он целовал Данте в ответ, как делал это слишком часто в последнее время. Какую черту они оба перешагивали? Этого Марлоу не знал. Его зеленые глаза распахнулись. Данте смотрел прямо на него. В его взгляде таились демоны, каких не видела сама преисподняя.

— Ты неугомонный, — прошептал Мэл, едва получив немного свободы. — Ведь у тебя совсем нет сил!

Данте помедлил с ответом. Марлоу был его силой, и он знал, что личным барьерам лучшего друга уже давно настал конец. Стоило ли беречь те, что еще стояли? Дан мягко прикусил губу Марлоу:

— Замолчи, Мэл. И следи за языком...

Комментарий к Глава 16. Послание http://s020.radikal.ru/i708/1510/97/f31b9cabe8c4.png

====== продолжение 1 ======

В спальне двигались два тела. Эмбер потянул девушку к себе, вдыхая сладкий запах ее кожи. Ее близость приносила отдых усталому телу, а аромат ее волос — такой сладкий — сводил с ума. Эмбер не врал, когда говорил, что ему было сложно открыться кому-то, но сейчас все грани стирались в его сознании, и причина этого была не ясна юному ворлоку.

— Будь смелее, — тихо произнесла Риджина.

Светловолосый парень плыл в темноте. Ее тело было в его руках, волосы падали в лицо. Губы порхали по его шее, скулам. Молодой человек прикрывал ресницы, стараясь прогнать образ, который настойчиво вторгался в его сознание. Именно в этот момент воспоминания о Данте казались как никогда отчетливыми, и это осознание поразило своей четкостью.

Зажмурившись до боли, Эм перетянул девушку на колени. Ее голова откинулась, а губы немного приоткрылись; с них сорвался тихий, протяжный стон. Эм уплывал от напора, жара и разливающегося по его животу тепла. Пальцы Джины были в его волосах, приводили в беспорядок пряди, а вместе с тем путали и мысли.

Эм поднялся вверх. Он внимательно смотрел на Риджину, стараясь втянуть в себя как можно больше ее теплоты, сжать ее крепче, но не до боли. Он просто хотел выгнать образ Данте из своего сознания...

— Мэл… — Данте вздохнул, откидываясь на лопатки. Марлоу обнимал его сильно и так жестко, что болели ребра. Он не предпринимал попыток пойти на дальнейший контакт, но этого и не было нужно: он вдруг осознал, что именно в этот момент лучший друг был ближе к нему, чем когда-либо. Выгнув Данте в пояснице, Мэл перетянул на колени его бедра. Он гладил его по животу и не отрывал глаз от его лица. Данте нравилось, когда его трогают так; этих простых, грубоватых прикосновений хватало, чтобы загораться.

Собственная мягкость не давала Мэлу покоя. Он никогда не позволял себе открываться перед кем-либо настолько, даже перед Данте; их прежняя близость была совсем не такой. Сейчас словно новые границы, новые горизонты появлялись для них обоих; новые возможности бросали вызов, предлагая шагнуть еще дальше, чем следовало.

Мэл едва слышно застонал. Данте под ним изгибался, обволакивал его своим теплом. Он был такой горячий.

Парни перекатились. Теперь Данте оказался сверху, он вцепился в грудную клетку Мэла, сжимая его соски и заставляя шипеть от страсти. Мэл прижимал своего лучшего друга к себе, не разрывая поцелуй ни на минуту. Он не позволял Данте отстраниться от себя и придерживал его ладонью за затылок, мечтая, чтобы кто-нибудь объяснил ему, как дать по тормозам. Прошло несколько затянутых минут, прежде чем оба парня смогли немного замедлиться. Данте чувствовал солоноватый привкус крови во рту — его или Мэла, было трудно сказать; их губы были искусаны и почти перестали реагировать на прикосновения.

Мэл терся об него напряженным телом. Оба ворлока тонули в море собственных жарких желаний…

Эм тихо выдохнул и сделал усилие над собой. Девушка в его руках дрожала все сильнее. В последний раз касаясь ее губ, Эм двинулся вперед настойчивее. Дрожь прошла по его бедрам. Он чувствовал себя ужасно вымотанным, как будто огромный камень упал на него и придавил к земле. Риджина едва дышала.

Потом они долгое время просто обнимали друг друга, слушая ночной концерт сверчков. Наконец Эм зашевелился.

— Мне так спокойно сейчас, — прошептал он. — Здесь мне… Время словно течет по-другому.

— Я знаю, — так же негромко отозвалась Риджина. — Начинай привыкать к тишине и спокойствию.

Их глаза встретились в безмолвном согласии. На эти мгновения Эм временно забыл думать о своих сомнениях.

— Ты отлично справляешься, — выговорила Риджина, а затем, прислонившись к его плечу, прошептала: — Видишь? Это совсем не сложно.

Эм зарылся лицом в ее волосы. Он не мог сказать этой девушке, что видел Данте каждую секунду того момента, как двигался в ее теле.

— Да, Риджина, — вместо этого приглушенно отозвался он, — я в это верю. Что вместе мы преодолеем трудность.

В порыве страсти и поцелуев Мэл и Дан уже скатились на пол.

Марлоу тоже чувствовал невероятные приливы сил, которые омывали его от одной мысли о том, что Дан принадлежал ему. Оба парня продолжали целоваться, обмениваясь энергией.

— Я рад, что ты начинаешь доверять мне больше, Мэл, — тихо выдохнул Данте в ухо Марлоу. — Ты чувствуешь? Так мы становимся сильнее. Ты и я.

Марлоу выглядел серьезным. Его глаза горели в ночи, как огоньки свечей. Данте говорил так уверенно, что на одну секунду Мэл словно оказался в вакууме. Он не мог ничего поделать с самим собой. Данте давил на самое больное...

— Дан, пожалуйста, никаких соплей и розового кружева в наших отношениях, — едва ли не жалобно прошептал Марлоу. — Хватает уже того, что мы переходим все границы... Пожалуйста.

— Заткнись, — глупо улыбнулся Данте.

Он настойчиво притянул Мэла к себе. Тот не сопротивлялся — ему было уже все равно сейчас. Создатель и его ученик продолжали лежать рядом, не разрывая поцелуев. Если бы Данте мог сказать словами, как ему нравился этот новый, смягчившийся Мэл, он бы толкнул очень длинную речь...

Я никогда не боялся большой высоты,

И сейчас я не боюсь лететь.

Я никогда не боялся жестокой драки,

Не боялся умереть!

Но сейчас я хочу прекратить эту гонку, потому что ты пугаешь меня

И мне не нравится то, к чему мы идем.

(Example – Changed The Way You Kiss me)

Они успокоились около часа спустя. Марлоу не чувствовал своих губ, потому что Данте искусал их; он не смыкал глаз, думая о том, что его принципы потерпели этой ночью еще одно маленькое, но необратимое крушение. Сколько еще таких крушений должно произойти прежде, чем Дан действительно успокоится? Ладони Данте оставили на коже Марлоу горячие следы. Щеки темноволосого парня горели. Волосы были в беспорядке. Марлоу удалось уложить нетерпеливого волчонка только с очень большим трудом: привыкнув к поцелуям, Данте не хотел проваливаться в темноту, и, лишь убедившись, что Мэл останется, он прикрыл глаза, вскоре спокойно задремав. Мэлу же было не до сна. Как и обещал, он следил за Данте крайне внимательно, надеясь поймать момент колдовства и отвести плохие чары. Мысли по поводу происходящего никак не проходили, потому что Дан разбудил в душе Мэла целый вулкан крайне двойственных чувств.

Марлоу промучился размышлениями о грани между дружбой и чем-то большим и, так и не придя ни к какому умозаключению, лишь ненадолго задремал под утро. Точнее ему показалось, что он прикрыл веки всего на одну секунду, а когда открыл, Дан лежал рядом все такой же тихий. Его тело было выгнуто под неестественным углом. По всей коже, по ее поверхности, даже в глазах и под ногтями перемещались фиолетовые руны. Марлоу тут же вскочил со своего места.

— Дан! — он встряхнул лучшего друга за плечи.

Глаза Данте закатились. Белый туман застилал белки. От неожиданности Мэл потерял ощущение реальности. В мгновение ока он превратился в лед, а потом сразу в пламя, такое же ревущее, как его злоба.

— Ах ты, сукин сын, — Марлоу загреб Данте на колени, крепко прижимая его к себе.

Заклинание можно было обратить. Мэл склонился к губам лучшего друга и зашептал в них.

— Et quicumque combusserit vestrum uri se.*

Тот, кто обжигает тебя, пусть обожжется сам.

Он повторял эти слова, пока они не стали казаться бессмысленными. Ритуал воровства магии Мэл знал не понаслышке, он сталкивался с ребятами, практикующими его, один раз в своей жизни, и встреча эта была не из приятных.

Он молился, чтобы его сил хватило для обращения чужеродного колдовства, ведь сейчас он и сам пребывал не на пике силы. Слова заклинания слетали с языка ворлока ядовитым шипением.

— Et quicumque combusserit vestrum uri se… Et quicumque combusserit vestrum uri se… Recede a me!

Данте тихо застонал. Мэл вложил всю свою энергию, все свои силы, и через пару секунд руна на теле Дантаниэла замерцала, словно продиралась через помехи. Марлоу понял, что у него получается. Он склонился еще ближе, выговаривая заклинания с тройной скоростью.

— Et quicumque combusserit vestrum uri se… — еще раз быстро повторил он.

====== продолжение 2 ======

Эм проснулся от женского вскрика. Он порывисто сел, завертел головой в поисках источника шума. Риджина сидела на кровати рядом с ним и дула на свои ладони. Ее руки дрожали, словно она нервничала. Сонный, ничего не понимающий Эм вгляделся в темноту. Еще недавно девушка засыпала возле него. Что или кто заставил ее проснуться?

— Джина! — Эмбер откинул одеяло и подался к ней… — Что…

— Не трогай меня! — внезапно резко и грубо крикнула она. — Его защищает. Кто-то или что-то!

— Кого защищает?

Таинственный ореол вокруг ведьмы вспыхнул и тут же погас. Внезапно она показалась Эмберу хрупкой, угловатой и совсем не такой привлекательной. Она выглядела словно старуха, разом потерявшая свою жизненную силу. Эмбер в удивлении отшатнулся от этого существа, однако Джина быстро отвернулась и крикнула противным, злым голосом:

— Ложись спать. Я сама позабочусь о себе! — сказав это, она поднялась. Ее черты приняли прежний вид: она снова стала молодой и миловидной, и только руки ее продолжали подрагивать. Джина прижимала их к груди очень бережно, словно болевой шок все еще содрогал ее тело.

В несколько шагов девушка достигла двери, даже не трудясь натягивать на себя одежду. Ее формы перетекали, не оставаясь ни на секунду без изменений, а ореол магии становился то ярче, то вовсе затухал. Почему вдруг он стал видимым?

Джина покинула комнату, Эм же остался один сжимать одеяло и пытаться разобраться в случившемся.

Мэл вытер пот со лба. Все кончилось. Данте в его руках слабо застонал.

— Мэл.

— Я с тобой, Дан, — лучший друг прижался губами к его влажной челке. — У них ничего не получилось. Я отбил чары…

— Я ничего не понимаю. Как… это может происходить?

— Это делает не апрентис. Это делает кто-то более сильный.

— Эмбер очень сильный.

— Не настолько. Не настолько, Дан.

— У меня пересохло во рту…

Мэл оставил его всего на одну секунду, чтобы сходить в кухню и налить там воды. Вернувшись, он снова загреб Данте на колени.

— Они не вытащили всю твою магию. И все же я считаю, что нам нужно срочно найти твоего мальчишку. Он явно связался с какими-то очень неприятными типами.

Данте сделал глоток. Его усталые глаза закрылись, потом снова открылись.

— Проблема в том, что я не чувствую его, Мэл. Я… — Данте сосредоточился. — Я потерял с ним связь. Я потерял с ним связь!

По мере того как он говорил, его голос начал становиться все более испуганным. После происшествия в метро Данте вообще не собирался искать разум своего ученика среди множества разумов в огромном городе, но сейчас он попытался сделать это. Эмбера не было. Нигде.

— Черт. Где он… — панический блеск в глазах Дана выдал его напряжение.

В это время в комнате полыхнуло две вспышки. Не очень трезвые Элай и Дагон соткались из воздуха, целуясь и срывая друг с друга одежду.

— Хочу тебя так, что сейчас сделаю прямо на полу, — прошептал брату в ухо Элай, однако Мэл тут же нарушил их планы:

— Можно вы сделаете это где-нибудь еще? Только быстрее. Нам надо поговорить!

Братья замерли, словно слипшись губами. Их плечи обреченно опустились, а уж после этого они взглянули вниз на крайне недовольного Марлоу.

— Черт. Они с Данте все еще здесь, — обреченно выдал Дагон.

— Кто-то ворует у Данте жизненные силы и магию! — не слушая их причитаний, информировал Марлоу.

Дагон вздохнул. Его возбуждение медленно, но верно ползло к отметке ноль. Он заправил за ухо выбившуюся прядь волос.

— Мэл. Мы устали. Я хочу трахнуть своего брата и лечь спать, — пожаловался он, поправляя разорванную на груди рубаху.

— Что ты знаешь о той ведьме? Той, с кем ты видел белобрысого крысенка? — продолжал допрос Марлоу, обращаясь к Элаю.

— У нее было несколько аур, и все. Все, что я заметил. Ни ее имени. Ни места жительства. Свой паспорт она тоже мне не показывала.

— Дело плохо, — Мэл уткнулся носом в макушку Данте, который даже не нашел в себе сил ответить друзьям.

Элай и Дагон присели на корточки. Бледный вид Дантаниэла не внушил оптимизма и им.

— Погоди, ну есть же способы… — Элай задумчиво закусил ноготь. — Нам надо найти Эмбера и поговорить с ним.

— И вот тут у нас проблема. Дантаниэл не чувствует связи с ним! — огрызнулся Мэл. — Нам опять придется искать его заклинанием вызова крови!

— Я не хочу… чтобы вы ходили туда, — тихо прошелестел с пола Данте. — Эмбер — мое дело. Там может быть опасно.

— Я с тобой даже не стану это обсуждать, — злобно буркнул Марлоу. — Твое дело хочет тебе смерти!

— Ты обещал не вмешиваться...

— Я начну не вмешиваться с завтрашнего дня. А сегодня я вынесу ему предупреждение!

С этими словами Марлоу поднял друга на ноги.

— Поднимайся.

— Мэл, что ты собрался…

— Поднимайся!

Мэлоди толкнул его на кровать, так что Дан без сил распластался там.

— Побудьте с ним, хорошо? Чтобы он мне не мешал.

Посмотрев на свою переворошенную постель, Элай и Дагон помрачнели еще сильнее. Мэл не стал слушать их протесты. Вместо этого он отправился прямиком на кухню, предварительно схватив со стола лист бумаги. Сев за стол, Марлоу принялся писать:

— Ты. (жирная точка) Мелкий. (жирная точка) Сученыш. Если не прекратишь колдовать (огромный восклицательный знак) твой создатель умрет от недостатка жизненных сил (два жирных восклицательных знака). И тогда. Я. Урою. Тебя.

С любовью, Марлоу.

Закончив с литературными потугами, Мэл принялся шептать заклинание, делая это так, чтобы оно дошло до адресата.

Сидящий на кровати Эм внезапно почувствовал острую вспышку боли. Его правую руку обожгло, словно по ней полоснули бритвой. Молодой человек вскрикнул и схватился за свое предплечье. На его коже, чуть ниже сгиба локтя, проступали огромные кровавые буквы.

Ты. (жирная точка) Мелкий. (жирная точка) Сученыш…

Эм с ужасом смотрел на то, как кто-то вырезал их невидимым перышком на его коже. Из глаз непроизвольно потекли слезы.

— Что это… — тихо прошептал он, пачкая капающей кровью постель.

Перед глазами плясали черные пятна, огромные и темные, они вели его по лабиринту боли. Эм стремительно влетел в этот лабиринт и понесся по нему. Впереди, в неведомой тьме, замелькали далекие звезды.

… твой создатель умрет…

Новые буквы выплывали одна за одной.

С любовью, Марлоу.

Затем все неприятные ощущения вдруг пропали так же быстро, как и появились.

— Боже, — Эм вцепился в собственную руку, закусывая губу. — Что со мной?

Он несколько раз вчитался в появившиеся строки. Происходящее казалось таким нереальным. Стиль был определенно похож на манеру Мэла. Но что это могло значить? Как Данте мог…

Внезапно Эмбера поразила мысль. Данте. Значит, заклинание связи отражалось на нем? Но как? Ведь Риджина сказала…

Боль мешала думать. Конечность Эма словно лишилась нервных окончаний, она превратилась в одну сплошную агонию. Юный апрентис вдруг подумал, что в действительности не знал, как скажутся его чары. То, что возникло в его воображении, казалось страшным. Эм сделал вдох и медленный выдох.

Риджина. Она врала? Но зачем это было нужно ей? Может, именно поэтому она так тряслась? Что она делала с тем заклинанием?

Черт побери. Надо было одеться, скрыть рану рукавом. Эм в спешке вскочил и, превозмогая слабость, принялся носиться по комнате. Надев джинсы и рубашку, он остановился. Доделать начатое парень не успел.

В коридоре раздались шаги. Поспешно оглядевшись, Эм не придумал ничего умнее, кроме как броситься на кровать и спрятать истекающую кровью руку под подушку. Чертов Марлоу. Конечно, это было не в его стиле просто прийти и предупредить словами.

Джина появилась в комнате. Ее лицо все еще хранило бледность, отрешенность и раздражение, но в целом она привела себя в порядок. Ее взгляд был проникновенным и бархатным, словно она смотрела на своего нового знакомого сквозь матовое стекло.

— Мне приснился плохой сон, — она присела на краешек кровати, очаровательно улыбаясь Эмберу. — Прости, если напугала тебя…

— Риджина? — перебил ее Эмбер. — Ответь мне на один вопрос, хорошо?

Из сумрака утренней комнаты проступали неясные очертания. Риджина пожала плечами.

— У меня нет от тебя секретов. Я рассказываю тебе все как есть.

— Тогда скажи мне правду. Данте пострадает? Если я разорву с ним связь?

Все вдруг показалось Эму ненастоящим, слишком ярким. Та, кто сидел перед ним на постели, усмехнулась.

— К чему этот вопрос? — уклонилась от прямого ответа ведьма.

— К тому. Данте. Он умрет? Где сейчас живет твоя создательница? — продолжал допытываться Эмбер.

— Мне не нравится твой тон, Эмбер. У тебя нет причин не доверять мне. Я не знаю, где моя создательница. При чем тут она?

— У меня нет и обратных причин! — выпалил вдруг Эм.

Лицо собеседницы принялось меняться. Из миловидного оно вновь сделалось угловатым и недобрым. Поразительные метаморфозы. Словно вторая личность проглядывала в чертах Джины.

— Что-то произошло за те пять минут, что меня не было в комнате? — остро спросила она.

Эм упрямо молчал. Риджина окинула взглядом его наспех застегнутую одежду. Его позу.

— Ты выглядишь так, будто собирался дать деру. Почему? — новый вопрос.

Эм почувствовал нарастающее беспокойство. А что, если это место не такое уж хорошее? В конце концов, что он знал о тех апрентисах, которые были тут! Однако стоило ему начать думать об этом, как мысли его начали уплывать. В этом не было ничего правильного. В какой Ад он попал?

— Смотри на меня! — резким тоном приказала Джина.

— Нет… — Эм хотел отвернуться, но девушка внезапно сильно схватила его за руку и дернула ее на себя. Эм зашипел от боли.

— Тебя предупредили, — железным тоном констатировала ведьма, вглядевшись в кровавые буквы.

Эмбер хотел вскочить и произнести какое-нибудь заклинание, но не успел. Как только он додумал эту мысль до конца, то тут же пожалел о том, что такое вообще пришло в голову. Может, Джина соврала о неумении читать мысли? Она оказалась проворнее и резко бросилась вперед, изо всех сил толкнув молодого человека вниз.

— Obstupefaciam!* — было последнее, что услышал Эм перед тем, как для него наступила темнота.

Оглушить. (Сидел бы лучше с Данте, идиот.)

Комментарий к продолжение 2 http://s57.radikal.ru/i156/1510/32/64d20c8d79e9.png

====== Глава 17. Небольшие неприятности ======

Где-то капала вода, Эмбер слышал ее. А может, это тикали его внутренние часы? Сознание словно раздвоилось. Мысли крутились в голове по спирали, притом Эм чувствовал собственное тело хрупким и почти невесомым; его кожа словно была покрыта тонкой корочкой льда. Почему стало так холодно?

Молодой человек с трудом приоткрыл глаза. Его кроссовки промокли. Странно, откуда здесь взялась влага? Медленно открыв веки, Эм посмотрел вокруг. По шее, по его пальцам текли ледяные капли; тишина становилась все пронзительнее; чтобы услышать хоть что-нибудь, нужно было намертво затаить дыхание.

Сделав это, Эм понял, что слышит разговоры. Какие-то люди?

Затем он рассмотрел: в помещении сновали тени. В нескольких шагах от стены стояли четверо, и силуэты их были словно окутаны туманом. Пятно становилось ярче, освещенное пронзительным светом, шедшим откуда-то издалека. Там, в самой глубине тумана, показалась чья-то тень. Она медленно приближалась.

Сначала тень выглядела как пылинка, потом как насекомое в свете лампы, потом как коршун. Эмбер дернулся, чтобы убежать, но его отяжелевшее существо не сдвинулось с места. Наконец он смог разглядеть.

Это была Джина. Эм предпринимал вялые попытки отодвинуться в сторону от нее, но почему-то не получилось.

— Можешь не стараться. Я сковала тебя заклинанием, чтобы ты не доставлял проблем, — ледяным голосом сообщила ведьма.

— Что… тебе надо от меня? — Эм шумно сглотнул.

Риджина продолжала с любопытством рассматривать жертву. Остальные апрентисы, которые стояли неподалеку, делали то же самое.

— Развяжи меня, — Эмбер щурился, привыкая к освещению. — Что ты хочешь?

Вместо ответа собеседница вытянула руку, едва касаясь лба молодого человека. Уловив ее движение, Эм отвернулся. Ему не хотелось, чтобы она трогала его...

Вокруг пальцев полуведьмы возникло слабое свечение, оно было вылеплено из того же света, что и ореол вокруг столпившихся фигур. Все, кто собрались в помещении, светились. Что за черт?

— Пора рассказать тебе последнюю часть истории. И я очень надеюсь, что ты поймешь ее правильно, — хмыкнула девушка, повертев прядь светлых волос Эмбера и тут же отпустив ее.

Эм посмотрел вниз в поисках способа к побегу и увидел, что сковывало его силы. На его груди висела монетка. Наверное, это был тот самый амулет, отнимающий энергию, про который говорили Дагон и Элай.

— Наша магия… имеет несколько стихий, — Риджина не обращала никакого внимания на тщетные попытки пленника освободиться. — Никакому колдуну не дано быть настолько могущественным, чтобы впитать в себя сразу две-три стихии. Но мы нашли, как обмануть природу. Моя магия — магия воздуха, и пока ты знаешь только ту часть меня, которую я собиралась тебе показать. Ту часть, которая досталась мне в наследство от Изольды. Но есть и еще одна… — девушка дьявольски улыбнулась.

В ней не осталось ничего от той миловидной особы, с которой Эмбер повстречался на проезжей части по дороге к Лос-Анджелесу.

— Вторую и третью часть своей магии я отняла у двух колдунов. Точнее у колдуна и его апрентиса, — значительно прошептала полуведьма. — Ты хочешь знать, как я сделала это?

— Ты убила их. И вытянула их силы. Потому что ритуал разрыва связи не более чем твоя ложь…

Эти слова дошли до Эмбера в тот самый момент, как он сам произнес их.

— Ты догадливый, — лицо Риджины перекосилось от веселья. — Нет такой силы, которая освободит тебя от твоего создателя. Как нет и той, что способна тебя спасти.

— Ты солгала мне…

— Немного не договорила. Мне пришлось чуть корректировать твой разум, чтобы ты соображал быстрее. Послушай меня, Эмбер… Ты слушаешь?

Эм заглянул в лицо ведьмы, с ненавистью сжимая челюсти.

— Я дам тебе шанс. Все апрентисы, которых ты видишь, тоже избавились от своих создателей и забрали их магию. После этого они поняли, каким редким даром могут обладать… Я предлагаю тебе выбор. Ты идешь с нами до конца. И тогда мы дадим тебе то, чего ты хочешь, — твою свободу! — в желтых зрачках девушки плясал демонический огонь.

— Что? Ты хочешь, чтобы я… убил Дана? Сознательно?

— Не думаю, что есть смысл его беречь. Когда я встретила тебя в тот день на трассе, ты был такой уничтоженный. Даже твой ореол потускнел. Твой создатель подавляет тебя. Он использует тебя, черпая твои эмоции!

— Но я не хочу его смерти! — в отчаянии выкрикнул Эм. — Я видел, как он сходит с ума без Мэла! Я не хочу такой жизни для себя!

— Это зависит от тебя самого. Я не схожу с ума. Я убила Изольду своими руками. Ты видел вмятину на моей машине? Я сбила ее. Я переезжала ее несколько раз, чтобы убедиться, что она умрет!

Голос Риджины прозвучал резко и надтреснуто, как карканье падальщика.

— Я не успокоилась, пока она не захлебнулась в своей крови. И перед смертью, — Джина сделала значительную паузу, — она умоляла о пощаде.

— Ты чудовище, — зло выкрикнул Эмбер ей в лицо.

— Может, я и чудовище! Но зато у меня есть свобода и две дополнительных ауры. И если ты откажешься мне помогать, я заработаю еще две! Выбор только за тобой!

— Я доверял тебе! — в отчаянии воскликнул молодой человек.

— И я не подвожу твоих ожиданий. Я просто вношу коррективы! Я пришла тебе помочь, мое предложение еще в силе. Ты мне понравился, Эмбер. Не заставляй меня разочаровываться!

Апрентисы, сколько их было, внимательно следили за разговором. Когда Риджина закончила, они все напряженно ждали продолжения.

— Тебе нужно сделать выбор, — бросила девушка, поворачиваясь к выходу. — Ты побудешь тут. Без магии ты ничего не сможешь сделать, зато ты можешь принять верное решение.

С этими словами она вышла из помещения. Эм снова обнаружил себя в ситуации удивительно похожей на ту, что стряслась с ним в подвале Сальтарена.

Оглядевшись, он едва не зарычал от бессилия. Ржавые трубы торчали из пола, напоминая фильм «Пила». Собственно, ситуация мало чем отличалась от любого заправского ужастика. Эм попытался рвануться раз, другой. Ничего не получилось.

— Ну, почему всегда я. Ну, знал же… — он немощно откинулся на спинку стула, где сидел.

Отсюда даже нельзя было позвать на помощь. Исцарапанное Мэлом предплечье саднило и болело. Эм пошевелил руками. Алая кровь текла по его запястью, кисти не были связаны, но твердо лежали на подлокотниках стула, прикованные заклинанием.

Каким-то образом Эм точно знал, что пощады не будет. Джина вернется. И когда вернется, она, возможно, снова начнет колдовать. И тогда Данте пострадает. А вслед за тем — в этом Эмбер был уверен еще больше — она убьет и его. Эта фурия могла быть способна на все что угодно.

Лихорадочные мысли роились в голове, но ответ никак не находился. Здесь, в этом месте, даже магия не работала так, как надо. Эм знал, что Данте не придет. У него не было причин помогать своему ученику теперь.

И все же... Какой еще был выход? Эм закрыл глаза. Его последним шансом была возможность мысленно выйти на связь с Данте.

Данте ненадолго погрузился в сон. Он сейчас пребывал в другой реальности, где слабость ощущалась не так сильно.

Мэл, Элай и Дагон сидели рядом, карауля любые вспышки магии. Марлоу не сводил глаз с лучшего друга.

Внезапно Данте очнулся. Ему показалось…

«Данте», — тихий, словно ветерок, голос проник в его сознание. Он звучал невесомо и легко, но все же Дан смог различить его.

«Эмбер?» — ворлок сел на кровати, изумленный услышанным.

Мэл вскочил со стула. Его лучший друг не говорил ничего, губы были плотно сжаты, зрачки выглядели расширенными, но Дан сделал движение рукой, показывая, что с ним все в порядке.

«Дан… ты живой…» — мысль Эмбера прерывалась, словно он говорил по спутниковой связи с дальней точки планеты.

«Черт побери, где ты, Эм? — Данте приложил пальцы к виску, чтобы слышать лучше. — Я не могу найти тебя!»

«Я… на территории… резерва…» — мысль снова пропала.

«Что за резерв! Эмбер!» — Данте едва сдержался, чтобы не закричать в голос.

«Извини меня… За все», — шепот мальчишки затих.

«Эмбер! Эмбер!» — отчаянно пытался дозваться Данте. Тщетно. Эм канул в темноту, так же внезапно, как и появился. Однако Данте почувствовал ее — колоссальную тревогу. Эм боялся — это явно ощущалось в его мыслях. Но боялся он не за себя...

Мэл нетерпеливо подошел к Дантаниэлу.

— Что еще, Данте? Это мальчишка?

— Он в опасности, — нижняя губа Данте дрогнула. Его уверенность в том, что он сможет остаться в стороне, таяла, как льдина на открытом огне. — Он хотел что-то мне сказать.

— Где он? — рыкнул Марлоу.

— Он не успел донести. Только успел обронить что-то про какой-то резерв.

— Резерв? Резервуар? Резервист? Резервация? — перечислил Дагон, пожимая плечами.

— Резервация, — Данте задумчиво посмотрел на брата. — Может быть. У вас есть идеи?

— Если он говорил про резервацию индейцев, то их столько, что не обойдешь и за день! — раздраженно прошептал Марлоу. — Вряд ли он имел в виду заповедники для животных?

— Нам нужна карта. Давайте думать, — едва слышно прошептал Дантаниэл.

— Я полагал, ты не собираешься его спасать, — ехидству Марлоу не было предела.

— Я нужен ему, Мэл. Он… в отчаянии, — ослабевший Данте встал с кровати. Его шатало из стороны в сторону от упадка сил, но он держался.

— Вот посмотри, до чего довел тебя этот отчаявшийся! — Мэл хлопнул себя по карманам джинсов, в которые Элай и Дагон заставили его влезть, потому что были не готовы любоваться на прелести нервного друга.

— Мне нужна карта. Я попытаюсь найти его, — словно не слыша, шептал Дан. — У нас нет времени обыскивать все места!

Держась за стену и пошатываясь, он отправился на кухню.

Эм слабо откинул голову. На то, чтобы выйти на контакт с Данте, ушли почти все его силы. Амулет словно выпивал их. Разум создателя был едва слышим на расстоянии. Эм хотел бы сделать больше, чем просто попросить прощения. Он хотел бы обнять Данте, заглянуть в его лицо, сказать, как ему жаль, что все получилось так, но он не мог. Вместо этого он просто молча ждал своей участи.

Чуть позднее, когда темнота стала сгущаться в помещении, в подвал снова спустились апрентисы.

— Время нового ритуала, — тихо известил Льюис. — Ты готов, Эмбер?

— Пошли вы к черту. Я не буду сознательно убивать своего создателя! — выплюнул им в лицо Эмбер.

Двое мужчин ухмыльнулись.

— Будешь. Нам нужна его сила. И твоя, если не передумаешь!

Льюис щелкнул пальцами. Эм моментально ощутил свободу, хотя и ненадолго. Сильные руки тут же подхватили его и поволокли к выходу. Это была плохая реальность. Несмотря на отчаянное желание успокоиться, Эмбер паниковал все больше.

Как остановить этих уродов? Ведь, если все ритуалы отразятся на Данте, он может просто не выдержать...

— Черт подери. Оно так не сработает! — Данте разложил на столе небольшую карту, которую нашел у братьев в одной из книг. Она была немного устаревшая и довольно мелкая.

— Какие у тебя еще идеи? Надень штаны, — Мэл бросил на стол перед Данте его джинсы. Дантаниэл злобно отмахнулся от него.

— Сейчас оденусь. Погоди. Надо найти этого идиота!

— Самое верное слово, — Марлоу оперся бедром о стол.

Данте схватил нож. Даже не поморщившись, он полоснул себя по ладони, капая кровью на карту.

— Оно должно найти его. Заклинание! — невразумительно прошептал парень.

— Ты испортил книгу, — разочарованно вздохнул Дагон.

— Это уже не так важно, — оптимистично изрек Марлоу. — Нам не до букинистики, когда в дело вмешиваются блондины.

Четверо ворлоков склонились над страницей. Капля крови не подавала признаков движения.

— Ну же… Найди Эмбера! Какую резервацию он имел в виду!

Кровь стекала по руке, с глухим стуком капая на пол. Элай, Дагон и Мэл молчали.

— Давай... веди, — безостановочно шептал Дантаниэл.

Капелька мелко задрожала. Медленно, как улитка, она поползла в сторону границы с Канадой. Данте припал к книге, едва не касаясь ее носом.

— Здесь, — он указал на территорию. Капля остановилась в районе, где на карте была изображена сплошная густая растительность.

— Ну что же. Кажется, нас ждет очередная горячая ночка? — Марлоу размял плечи. — Я схожу за своей жилеткой.

Комментарий к Глава 17. Небольшие неприятности http://s017.radikal.ru/i402/1510/07/a62aebe6dac9.jpg

====== продолжение 1 ======

— Риджина, отпусти меня! — Эмбер гневно посмотрел на девушку. Его выволокли на знакомую поляну. Именно здесь в первый день они проводили ритуал «по разрыву связи с создателем».

Джина прохладно смотрела на свою жертву. Сейчас она была твердой и злой, такой же, как ее взгляд. Плавно откинув волосы, она подошла к своему гостю.

— Чтоб ты сделал что? Побежал к тому, кто вытирает ноги о твою жизнь?

— Моя жизнь — не твое дело, — гневно отозвался Эм. При движении амулет, лишающий силы, звякнул на его шее.

— Наверное, она его дело, — понимающе кивнула девушка. — Все вы одинаковые. Зависимые! Ненавидишь его. Тут же жалеешь и оправдываешь. Снова ненавидишь. А он так и будет считать тебя никем. Не удивлюсь, если он даже не придет спасать тебя!

— Это не имеет значения. По крайней мере я не буду убийцей. Как ты!

С сочувствием взглянув на него, Риджина произнесла:

— Я была о тебе более высокого мнения, Эмбер. Ты подавал все надежды на исцеление!

— Но я не убийца!

— Ты отрицаешь это. Но правды ты не изменишь: тебе не помешает немного определиться со своей ролью.

Эм гневно рванулся в опутавших его веревках.

— Впрочем, я не могу сказать, что не согласна с тобой. Я должна сказать: Изольда не была так уж плоха, — вдруг произнесла Риджина, словно собираясь смягчить то, что было сказано до этого. — По правде, ее появление в моей жизни стало просветлением, потому что она сделала меня той, кем я являюсь.

Скосив глаза, Эм украдкой смотрел на собеседницу, которая извлекла откуда-то кинжал.

— На самом деле, она по-своему любила меня. Они все любят. Как сейчас помню ее речи. «Останься со мной... Войди в вечность. Мы будем вместе!» — холодная сталь послышалась в голосе девушки. — Но я никогда не хотела стать как она. Жить, питаясь останками? Мне претила сама эта мысль точно так же, как она претит тебе, — Риджина обернулась, зло направив лезвие в сторону Эмбера. — Только есть одна разница. Я не отрицала этого! И до конца шла к тому, чтобы это прекратить!

Немного снизив тон, она продолжала:

— Я не слушала ее бред. Поняв, какой силой она обладает, я осознала, что хочу ее мощь, силу ведьмы! Силу многих ведьм, которую я могу отнять при помощи магии!

Эм молчал.

— Я могу быть сама по себе! И оставаться человеком!

— Ты не человек. Ты гнилая насквозь, — наконец с презрением бросил парень.

— Не я. Ворлоки гнилые насквозь! Я буду вспоминать, как зависела от кого-то. И больше это не повторится со мной никогда!

— Не сомневайся! — в воздухе сверкнула вспышка. — Не повторится! Потому что ты сдохнешь, сука.

Из ниоткуда злой, как шаровая молния, соткался Данте. Мэл стоял рядом, готовый прикрывать его, как и всегда. Он поддерживал друга за локоть.

— Как вы быстро, — Риджина удивленно приподняла бровь. — Так ты и есть Данте? Красивый. Не удивительно, что Эмбер так привязался к тебе.

Эм дернулся от ее слов.

— Дан! Вали отсюда! Их здесь… — хотел предупредить он, но не успел. На территории резервации появились три, четыре, шесть апрентисов. Льюис выскочил из черноты и приставил нож к горлу юного апрентиса.

— Еще один твой писк, и я тебе перережу глотку!

Расширившиеся зрачки. Данте и Мэл стояли спиной к спине, пересчитывая врагов взглядами. Восемь. Несколько из них обладали четверной аурой. Несколько — всего двойной и тройной. Не так катастрофично. Наверное...

— В следующий раз не забудь позвать на вечеринку старых друзей, — Дагон вспыхнул рядом с Мэлом. Рядом с ним возник и Элай. Напряжение все возрастало. Риджина стиснула зубы.

— Отпусти мальчика! И сражайся на равных, — крикнул Дагон, сверкая стальным взглядом.

— Нет! Он будет моим залогом! Залогом того, что я получу то, что хочу! — ответила Риджина и с хлопком исчезла со своего места. Дагон, Дан, Мэл и Элай, апрентисы — все среагировали мгновенно. Они сверкнули, а Эм едва успел понять, что происходит. Ворлоки начали появляться в разных местах поляны, мелькая как разноцветные огни на дискотеке. Синие, зеленые, фиолетовые цвета, шипение и тяжелое дыхание. Каждый из ворлоков стремился достать врага. Они оставались на одном месте ровно на одну секунду, оглядываясь на поле боя. Находя того, кто ближе, они испарялись и появлялись в том районе, испытывая оппонентов на скорость реакции. Сверкали все, кроме Льюиса, который стиснул зубы и глубже вдавил нож в горло Эма. Парень едва дышал. Это была опасная игра. Едва восстановившихся сил Данте не хватит на то, чтобы мерцать долго! Апрентисы, аура которых была во много сильнее, имели преимущество.

— Не надо, — Эм рванулся вперед.

— Жить надоело? — нервно шепнул ему на ухо Льюис. Сейчас перережу тебе гло…

Его голос с хриплым бульканьем затих в груди. Мэл возник за спиной, сворачивая врагу шею.

— Раз, — посчитал он и щелкнул пальцами. Тело поверженного апрентиса тут же вспыхнуло, как сухая лучина, охваченная магией демонического огня.

— По крайней мере этот стоял на одном месте! — буднично заметил Марлоу.

— Развяжи меня! — заорал ему Эмбер.

— Вот еще, — по-кошачьи осклабился темноволосый ворлок. — Только тебя тут еще не хватало.

Секунда, и он снова исчез, появляясь уже в другой части поля.

— Дагон! Дагон, развяжи меня! — позвал Эм, надеясь достучаться до кого-нибудь адекватного. Но он не успел.

Риджина вспыхнула прямо напротив него. В глазах ее стояли слезы.

— Это за Льюиса. Всем вам, — зло крикнула она и всадила нож прямо в живот Эма.

Комментарий к продолжение 1 Простите, ребят, что так долго не писала. Я чувствую себя не лучше, чем Эм :))) Меня носило вокруг этой планеты, я видела звезды и други миры за те дни, что меня не было. Сейчас я не понимаю, что читаю и спасибо хотя бы тому факту, что текст уже написан весь, ибо я не знаю, как бы я его продолжала, если бы он не был. Я сейчас слегонца оторвана от реала. Надеюсь, вы дождетес скорой проды, я очень постараюсь не тянуть.

====== продолжение 2 ======

Я не могу прочесть твои мысли, ты — тот единственный, я не слышу,

Тебе снятся демоны, когда ты спишь?

Я защищу тебя, это то, чего я хочу.

Когда мы встретимся в другой жизни, ты будешь со мной?

Ты хочешь жить вечно?

Звучит как правда,

Если ты умираешь для меня,

Скажешь ли ты: наконец-то ты убил меня?

Я боюсь твоих слов.

Я боюсь того, что ты скажешь.

И боюсь, что твоими словами будут: да, теперь ты убил меня.

(Days of Jupiter – Now You’ve Killed Me)

Звук пропал. Эм запрокинул голову, ослепленный вспышкой серебристой боли. Лезвие. Он чувствовал лезвие внутри себя. Что-то горячее начало растекаться по органам брюшной полости. Холодные и злые глаза полуведьмы маячили напротив лица. Джина провернула нож, налегая на рукоять.

— Мы все равно убьем их. Ты больше не нужен мне!

— Эмбер! — Дагон и Элай возникли в центре поля одновременно, бледные как полотно.

Дагон едва не поплатился жизнью за момент промедления. Сзади него тут же мелькнул апрентис, но светловолосый ворлок все же успел увернуться. Его неизменная боевая палка рассекла воздух, попадая точно в горло нападавшему. Тот свалился наземь. Элай, поспешивший на помощь, доделал дело брата. Острыми зубами он вцепился павшему в глотку и вырвал его кадык. Оба ворлока понимали, что надо спешить и помочь Эмберу, но опасность еще не миновала... Они со скоростью света исчезли с места событий.

Эм плыл. Боль. Это все, что он чувствовал. Его платиновая челка взмокла от пота. Картины жизни мелькали перед внутренним взором. Детство. Он, у мамы на руках, катается на каруселях в соседнем парке. Июль. Вспышка. Мики. Только что перешел в школу. Первый класс. Осень. Вспышка. Новый слайд. Школьный выпускной. Они втроем, с Мики и Райли, идут домой, распевая во все горло дурацкие песни. Лето. Новая картина…

— Ты жалок, Эмбер, — Риджина извлекла окровавленный нож из тела парня, с насмешкой цепляя лезвием висящую на его шее веревочку с амулетом. — Без своей магии ты умрешь. Она не восстановит тебя… И никто тебе не поможет.

Сквозь пелену Эм едва слышал ее слова. Его сознание покидало тело. Постепенно он начал обмякать. Лезвие ножа заплясало перед его носом.

— Я сама заберу силы твоего ворлока. Они будут принадлежать мне! — прошептала Риджина в его ухо.

У Эмбера была ровно секунда, чтобы сообразить. Превозмогая боль, он дернул головой настолько сильно, насколько мог. Лезвие ножа, которым Риджина неосмотрительно поддела веревочку, распороло шнур амулета пополам. Монетка со звоном упала к их ногам.

— Не говори заранее! — слабо шепнул Эм.

Глаза ведьмы удивленно расширились.

— Congelo! — Эмбер дунул ей в лицо из последних магических сил, что оставались в его распоряжении. Вспышка магии сработала странно. Эм почувствовал рывок. Через секунду он обнаружил себя вовсе не в тугом кольце веревок. Он лежал на земле, а небо криво нависало над ним, как полотно картины, усыпанной сотней блесток. Это значило... что он переместился?

За спиной Эма раздался визг. Риджина держалась за обмороженное лицо и вслепую наносила удары по цели, которая, как она думала, все еще находилась перед ней.

Эм поднял голову. Он не понял, что произошло. Как он смог освободиться?

А потом он увидел Данте. Знакомый черный загривок мелькнул неподалеку. Ворлок обернулся, выхватив глазами лежащую на земле фигуру. Во взгляде его плясали ужас и отчаяние.

— Эмбер… — хрипло прошептал он.

— Не появляйся рядом… Не… — хотел сказать Эм, но это получилось настолько тихо, что он не услышал даже сам себя. Данте сверкнул.

Эм знал, что сделает его создатель. Он оттолкнулся от земли и из последних сил поднялся на ноги.

— Исчезни… Не появляйся со мной рядом, — ноги его подкосились. Он начал падать вниз, но что-то мягкое и сильное не дало ему упасть.

Руки. Данте появился поблизости, подхватывая своего мальчишку и прижимая его к себе.

— Держу, — его голос дрожал.

— Исчезни… — Эмбер вцепился в его предплечья. — Ты уязвим рядом со мной... Не оставайся на одном месте!

Вспышки сверкнули со всех сторон. Сразу три апрентиса появились справа, слева и чуть позади. Они ждали момента. Лезвие метательного ножа мелькнуло в воздухе. Эм развернулся, отталкивая Данте с пути поражения. Еще одна вспышка боли. Не такая уж сильная. Главное, что лезвие вошло не в Данте… Эм поднял глаза, встречаясь с расширившимися от ужаса глазами ворлока. Губы мальчишки прошептали:

— Прости меня. Это все из-за меня. Как всегда, — его голубые глаза прикрылись.

— Идиот! — Дантаниэл почувствовал кровь, бегущую по его пальцам, на этот раз уже со спины Эма. — Что ты делаешь, глупый мальчишка?

— Свой выбор. Риджина права. Я не могу оставаться в двух мирах, — слова подобно шелесту ветерка сорвались с губ парня.

Рот Данте приоткрылся. Его ресницы дрожали.

— Нашли когда сопли разводить! — Дагон возник рядом и столкнул друзей с пути очередного летящего в них острого предмета. — Исчезайте! Оба!

Мягкий толчок. Эм нырнул в темноту. Смерть. Наверное, такими были ее объятия? В сознании перемешались слайды: то ли реальность, то ли фантазия. Искривленный рот Дантанэла, его разные глаза. Висящее на люстре тело матери со свернутой шеей. Когти. Желтые зрачки. Синие. Фиолетовые. Мрак.

Эмбера куда-то поволокло. Плечи и шею свело.

— Черт, черт, черт… — кто-то сжимал стальной хваткой. — Эмбер, не ты. Только не ты, проснись! Не оставляй меня, Эм…

— Я не умру. Я не умру, — шептал Эмбер, успокаивая самого себя. — Я стану другим.

Кто мог слышать его слова?

— Не надо. Только не так. Ты должен оставаться, — срывающийся шепот Данте слабел.

— Я останусь. Я буду... жить.

Сказав это, Эмбер отключился.

Данте держал в своей руке его руку. Он сидел в стороне от драки и ощущал каждую секунду времени остро, будто скольжение бритвы по коже. Жизнь застыла для него в этот момент. Дыхание царапало горло, пальцы одубели от теплой крови, стекавшей по ним. Крови Эмбера. Данте вытащил нож из спины парня, зажимая ладонью жуткую кровавую рану.

— Не уходи. Останься со мной. Почему вы все уходите от меня? — Данте неистово тряхнул мальчишку за плечи, но было уже поздно. Его солнечные пряди померкли.

За спиной раздался крик. Данте быстро обернулся, увидев, как Мэл разрывает когтями живот одного из апрентисов. Риджине тоже не удалось уйти. Ее искалеченное тело, с головой отдельно, лежало чуть в стороне. Фирменный удар Дагона было сложно не узнать. Может, апрентисы и были сильны, но опыта в бою им явно не хватало.

Данте понял, что друзья справятся. Сейчас у него была другая проблема.

Он обернулся, прижав светлую голову Эма к себе.

— Слушай меня, — зашептал ворлок в ухо свого мальчишки. — Не превращайся. Я не хочу, чтобы ты стал как я. Я хочу, чтобы ты оставался человеком. Моим человеком. Неважно, сколько лет отведено тебе на этой земле, просто... Ты должен быть тем, кто ты есть, — голос Данте дрогнул на последних словах. — Несносный ребенок…

Хлопок. Вспышка сверкнула прямо рядом. Дан увидел краем глаза, как один из апрентисов появился возле них. Темноволосый ворлок ощетинился, готовый к броску, однако Мэл тут же вспыхнул рядом, выворачивая руку нападавшего так, что кость вылезла наружу. Полуворлок с двойной аурой закричал от боли.

— Ты тянешь лапы не к тому парню. На него и так много претендентов, — спокойно заметил Мэл, полоснув врага когтями по лицу и горлу.

Кровь брызнула Данте на одежду. Мэл устало глянул вниз.

— Ты в порядке? — быстро нагнулся он.

Данте замотал головой.

— Элая. Позови… Он знает больше целебных…

Еще один крик. И Мэл, и Данте резко обернулись. Голос был знакомый.

Усталый Элай как раз появился в центре поля. Он больше не мог мерцать. Апрентис с четверной аурой воспользовался шансом. Он набросился на светловолосого ворлока спереди, сверкнув каким-то заклинанием. Элай скорчился от боли. Одна его кисть упала на землю. Как страшная белая перчатка, она светилась во мраке, напоминая восковую игрушку.

Озверевший Дагон тут же возник рядом. Даже Мэлу стало не по себе от его взгляда. Бешено меняясь в животное и обратно, лисий ворлок набросился на нападавшего. Его когти разрывали апрентиса в мясо, в клочья. Он ревел, как будто ранили его, а не брата. Он кидался на обидчика, выпуская зубы, когти, орудуя палкой, и не успокоился, пока от противника не осталась только кровавая каша.

— Что-то мне подсказывает, Элай не поможет нам сейчас… — заметил Мэл, прочесав пальцами темную шевелюру.

— Брат! — Элай повис здоровой рукой на плечах Дагона. — Оставь! Оставь его, он мертвый. Я в порядке… Оставь! — он оттягивал ополоумевшего Дагона, который будто спятил.

Тот резко развернулся. Его губы дрожали.

— Твоя рука… — он прикрыл ладонью рот.

Элай спрятал за спину кровавый обрубок.

— Не смотри, — он обнял тянущегося к нему брата за плечи и закопался его в волосы.

— Только этого не хватало, — закатив глаза, буркнул Мэл.

Он опустился на колени рядом с трясущимся Данте. Вспышки прекратились. Последний апрентис не появлялся. Мэл потянул носом воздух. Вокруг пахло боем. Кровью. Смертью. Но не аурой. Значит, трус сбежал с места происшествия, остальные же были мертвы.

Марлоу склонился над лучшим другом, который сжался в комок, качая на руках светловолосого мальчишку.

— Дан…

— Не тронь меня. Залечи его раны! — резко рявкнул Дантаниэл.

— Я не могу. И Элай не может.

— Залечи его раны! — вне себя заорал друг, словно это могло что-то изменить.

— Я не могу! Его свет погас! Ты видишь это сам! — рявкнул в ответ Марлоу.

Элай и Дагон встрепенулись от их голосов. На секунду даже собственная потеря показалась им не такой значительной.

— Слушай сюда, он очнется. Ты знаешь. Твоя кровь поможет ему. Ты не потеряешь его, просто… нужно время. Ты слышишь? Не будь придурком! — Мэл тряхнул друга за плечо. — Этого следовало ожидать! Он же связался с тобой! Значит, в любом случае его спокойной жизни настал конец!

— Он не должен был погибнуть, Мэл! Вдруг магия не восстановит его,на нем так долго висел лишающий сил талисман! Я не смог его сберечь. Какой из меня создатель?

— Опять начинается, — Марлоу закатил глаза. — Сейчас не время для самобичевания. Вали домой! Твоему мальчишке будет нужна твоя помощь, и лучше, если ты сделаешь это быстро!

Данте не мог аппарировать. От стресса силы покинули его снова.

— Как же ты меня заебал, клянусь родным отцом. К сожалению, мертвым, — Марлоу стиснул зубы.

Он схватил Данте за шкирку. Втроем они исчезли с поля боя.

То же самое сделали Элай и Дагон. Последний не забыл нагнуться и подхватить с земли отрубленную кисть брата. Чертовы недоворлоки выпили достаточно волшебной крови сегодняшней ночью…

Комментарий к продолжение 2 Вот так. Следующее ждите в конце недели :)))

====== Глава 18. Путевка в вечность ======

Я знаю, что все сломано.

Столько слов еще не сказано,

Ты говоришь, что все сказал, что я трус,

И мне остается только покорно свесить голову,

Ты лежишь беззаботно, твоя голова на моей груди,

Не смотришь на меня, на то, как я стараюсь и делаю все,

Что от меня зависит.

Все эти вещи, которые я не могу описать,

Ты бы сказал, было бы лучше, если бы я и не пытался?

MUMFORD & SONS LYRICS «Liar»

— Не маячьте на пути! — скомандовал суровый голос Марлоу.

В комнате, вспыхнув ярким огоньком, появились четыре фигуры. Точнее, их было пять, но один из ворлоков не подавал признаков жизни, а Данте дрожал, не спуская мертвого мальчишку с рук. Кровь Эма была везде, она пачкала его руки и лицо, его одежду. Данте тоже был выпачкан в густой красной жидкости, своей или Эмбера, он не знал. Все, что он видел, были только закрывшиеся глаза парня.

— Черт побери, как много крови, — прошептал он, в ужасе разглядывая собственные ладони.

— И ее будет еще больше, если ты не прекратишь его так сжимать! — Мэл, который не терял самообладания, вырвал нелегкую ношу у Данте из рук. — Нужно остановить кровотечение! Освободи мне кухонный стол!

Данте завис. Он стоял и смотрел в пространство. Марлоу не стал дожидаться его. Со скоростью кошки он сам отправился на кухню, держа Эмбера на руках. Он сейчас не очень задумывался о том, что делал, так как знал, что Дан не сможет сделать этого сам. От шока друг потерял даже способность дышать.

Дагон и Элай тоже не находили себе места. После перемещения они стояли в углу обнявшись, не в силах разойтись. Элай кусал губу от боли.

— Мы найдем, как прирастить тебе руку обратно, — быстро шептал Дагон. — Обратимся к некромантам!

— Получится ли? Кого мы найдем прямо сейчас? — слабо парировал второй брат. — Если бы кто-то мог ее заморозить. Только вот одна беда... Этот кто-то и сам заморожен во времени.

— Ну должен же быть способ, хоть какой-то! — Дагон все еще стискивал в пальцах отрубленную кисть. — Кровь не останавливается...

— Ничего. Самое главное — мы живы... Мы живы, Дагон. Мы вместе.

Этой ночью в квартире братьев никто не собирался спать.

Мэл на кухне силой опустил тело Эмбера на стол и стянул с него мокрую от крови одежду. Ранение на груди толчками выпускало жизненно важную жидкость из тела. Марлоу не был врачом, однако, прямо сейчас эта важная роль возлежала всецело на его плечах.

— Ну, извини, парень. Значит, как получится, — стиснув зубы, Мэл схватил оставшиеся после собственного воскрешения иглу и нить.

Пошатываясь, в кухню вошел Данте.

— Мэл. Дай я…

— Сядь! — рявкнул Марлоу. — Ты сейчас в таком состоянии, что скорее пришьешь ему руки к жопе!

— Мэл…

Марлоу запульнул в него заклятием, которое мощно толкнуло Данте в грудь.

— Не мешай, кому сказано!

Друг покачнулся, но вовремя схватился за стену. Марлоу больше не обращал на него внимания. Из них двоих именно он знал, что нужно делать, потому что Дантаниэл сейчас был неадекватен.

Последний расширенными глазами смотрел на мертвого мальчишку и представлял себе, что будет, если тот не проснется, если антимагический амулет отобрал его силы... За окном стемнело. По улице с воем пронеслась машина — то ли скорая, то ли пожарные, они спешили на место какого-то инцидента. Если бы кто-то знал, как локализовать бурю, царящую в сознании всех обитателей этой квартиры...

Мэл поспешно вдевал нить в иголку. При слабом освещении он был похож на бледнокожего дьявола. Удивительно, как менялось местами все в этой жизни. Еще недавно он и сам лежал на земле мертвой куклой, но теперь уже Эмбер, а не Мэл, нуждался в помощи. Данте не мог принять тот факт, что он обязательно должен остаться без кого-то из них. Почему он должен выбирать? Ведь это не честно…

— Я не могу его потерять, Мэл, — дрожа, прошептал он. — Я не могу потерять ни его, ни тебя. Вы оба — самое дорогое, что у меня есть... Что у меня осталось...

Марлоу не отвечал на его душевные излияния. Прямо сейчас у него была задача поважнее.

— Что, если он не проснется? — продолжал допытываться Дан.

— Сделай одолжение! — рявкнул Марлоу. — Принеси мне полотенце и теплую воду, мне нужно смыть кровь!

Данте медленно развернулся. Он шатаясь добрел до ванной, где принялся слепо тыкаться по углам. Постепенно сердцебиение улеглось, шум крови в ушах стих, но движения все равно давались нелегко. Дан вспоминал. Включая горячую воду и скручивая жгутом полотенце, он не мог отогнать образы, вертящиеся в его голове. Эмбер. Светлый ураган, который так внезапно ворвался в его существование и перевернул в нем все. Если бы не он, Данте точно отдавал себе в этом отчет, он не выжил бы в самое трудное время своей жизни. Дан не слишком часто задумывался о том, что значил для него этот мальчик. Почему-то нужны были именно такие, острые, моменты, чтобы осознать, как страшно ему на самом деле было потерять своего апрентиса. Эмбер был больше, чем просто человек. Он был тем, кто приносил свет в жизнь одним своим присутствием. Почему его забрала смерть?

В красном глазу Данте мелькали неосознанные картины. Ночь у клуба, преображение Эмбера, его постоянное нежелание даваться в руки, его мягкость и теплота, его смелость и упорство. Его светлая улыбка. Данте знал, что прокололся. Если бы он лучше заботился о своем мальчишке, тот никогда бы не ушел. Если бы только кто-то дал ему шанс все исправить теперь.

Вернувшись в кухню, он, как больной, принялся вытирать кровь с живота и груди Эма. Без кровоостанавливающих чар было никак не обойтись. Данте бормотал всякую ерунду, лихорадочно вспоминая нужные слова. Мэл, который отвернулся, чтобы глотнуть коньяка, принялся отгонять его от стола.

— Что ты делаешь! Ты же только усиливаешь кровотечение! — он со стуком отставил бутылку и кинулся Данте наперерез, чтобы тот не наделал глупостей.

— Я все исправлю…

— Дан, серьезно, провали от тела! Ты делаешь только хуже! Я все сделаю сам! — Марлоу грубо оттолкнул его от временной операционной зоны.

Дан шумно вздохнул. Мэл отобрал у друга мокрое полотенце и осторожно стер кровь.

— Проклятье… Элай помнит это заклятие. Я не помню, — неразборчиво пробормотал Марлоу.

Данте расслышал его невнятные слова. Он поднялся и захромал в комнату. Братья, которые так и стояли в углу, перешептываясь друг с другом, посмотрели на вход. Одна нога Данте ступала твердо, а вторая начала превращаться в волчью лапу. Сердце ворлока все еще тяжело ухало в груди. Голос его дрожал:

— Элай… Я понимаю… Тебе сейчас не до этого… Но Эмберу нужно заклинание…

Дагон зло сверкнул глазами. Он буквально в один прыжок достиг черноволосого друга и схватил его за грудки. Никакое другое чувство сейчас не было сильнее его бешенства.

— Как у тебя совести хватает показываться здесь с такой просьбой? Из-за вас Элай остался без руки!

— Я сожалею… Мы найдем способ все исправить. Но Эмбер нуждается в нашей помощи!

— Нашей помощи? Ну нет, Данте! — в бирюзовых глазах лиса полыхала невероятная ярость. — Мы нужны вам, только когда требуется наша помощь! Когда дело касается помощи от вас…

— Я помогу вам, я сделаю что хотите, только, пожалуйста… Эмбер… — в глазах Данте стояли слезы.

Элай положил здоровую руку брату на плечо.

— Оставь, Дагон, — измученно сказал он по-венгерски. — Я помогу.

— Но мы не можем терять времени! Кисть надо прирастить быстрее, пока не умерли ткани!

— Эмберу помощь сейчас нужнее.

Элай знал, что после случившегося все они не в себе. Дагон проецировал все на себя, понимая, что если бы кого-то из них с братом убили сегодня, то весь мир рухнул бы во тьму. Не удивительно, что, обычно такой спокойный, он выходил из себя. Данте тоже понимал это.

— Я знаю одно заклинание… Надо попробовать на тебе. Но нужна перчатка… — немощно прошептал темноволосый парень. Это единственное, что пришло ему в голову сейчас.

Братья переглянулись. Их положение виделось безнадежным, но Данте выглядел так, словно представлял, что делать. Дагон некоторое время скрежетал зубами, а затем все же послушался. Он дошел до шкафа и извлек оттуда латексную перчатку черного цвета. Элай в это время пытался останавливать собственную кровь. Дагон швырнул находку на стол.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь… — буркнул он.

— Infantem pupa*, — произнес Данте, взяв вещицу в руки. В его пальцах та словно ожила. Она наполнилась воздухом так, будто в ней была настоящая рука, и пошевелила пальцами. Данте осторожно взял ее за основание и приставил к лишенному кисти запястью друга. — Icrement**.

*Ожившая кукла

**Прирастить

Как только он закончил, перчатка словно срослась с кожей Элая. Она плотно села на руку, обхватив запястье коршуна. Тот даже смог слегка шевельнуть пальцем.

— Вот ерунда. Никогда не догадался бы использовать это заклятие так, — морщась от боли, заметил он.

— Ты можешь снимать ее, управлять ей как захочешь. Но тебе потребуется время, чтобы привыкнуть, — вытирая пот со лба, прошептал Данте.

Ему было искренне жаль друзей, но собственная душевная боль сживала его со свету. Он страдальчески посмотрел на Дагона, который все еще злился, а затем на Элая, пытающегося совладать с одушевленной резиной.

— Пожалуйста, помогите Мэлу… — отчаянно попросил Данте еще раз.

Когда трое друзей вернулись в кухню, Марлоу походил на мясника. Все вокруг было перепачкано в крови: его руки, стол, стены и пол.

— Черт побери, тебя только за смертью посылать! — рявкнул Мэл, обращаясь к Дантаниэлу. — Помогите мне остановить кровь!

Элай все еще держал покалеченную кисть, отставив ее в сторону. Он подошел к столу и отвел со лба Эмбера пряди прилипших к коже волос. Дело было плохо. Нужно было вернуть душу в тело, но, как и в случае с Марлоу, состояние физического сосуда оставляло желать лучшего.

Мэл и Элай склонились над телом. У них выходило довольно быстро. Раньше Данте никогда не замечал за собой слабости при виде крови, но сейчас его начало ощутимо тошнить.

Он старался не смотреть на то, как его создатель и друг стягивают нитками раны на теле Эмбера. К счастью, к их умениям добавлялась способность останавливать кровопотерю. Вскоре мертвое тело парня выглядело лучше, чем при жизни, разве что на ровной коже появились десятки новых швов. Вырезанные буквы на предплечье все еще кровоточили, но, по крайней мере, не представляли угрозы для жизни.

— Операция «Путевка в Вечность» прошла успешно, — Марлоу выдохнул. — Теперь осталось только ждать.

— Сколько? — нервный Данте сделал шаг вперед.

— Сколько потребуется! Не маячь на пути! — поморщившись, отмахнулся Мэл.

Дантаниэл прошел на кухню и сел на табуретку, схватив Эмбера за руку. Он прижался губами к его ледяным костяшкам. Мэл, который стоял рядом, убирая в сторону полотенце, миску с кровавой водой и иглу, вяло покосился на унылую картину.

— Ты смотрел фильм «Хатико»? Точно с тебя списывали.

— Это не смешно, Мэл, — деликатно поправил его Элай. — Как создатель, ты мог бы понять. Эм хороший парень. Он не заслужил такого…

— Хороший парень, — Марлоу швырнул тряпку на стол, — не хороший, какая разница! Теперь он станет хорошим ворлоком. И вам придется терпеть его вечно. И между прочим, — он задержался у двери, стоя уже наполовину в прихожей, — хочу вам напомнить, что он первый связался с ворами магии. Если бы не он, — Марлоу красноречиво глянул на новую перчатку Элая, — ничего бы этого не случилось.

Сказав это, он исчез. Шаги человека мягко стихали в коридоре, превращаясь в кошачью поступь. Данте даже не обернулся. Он сидел покачиваясь, продолжая прижимать руку Эма к своим губам. Его все еще трясло.

— Данте, тебе надо отдохнуть, — устало напомнил ему Элай.

— Отдохну, когда он проснется, — отмахнулся бывший преподобный.

— Так ты не поможешь ему…

— Ему нужна моя энергия, — плоско донеслось в ответ.

Окружающий мир переставал существовать. Для Данте сейчас был важен только его мальчишка.

— Не торчи до ночи, он очнется, — Элай похлопал друга по плечу здоровой рукой. — И спасибо тебе… за помощь.

Дагон, который все еще злился на весь окружающий мир, не сказал ни слова. Он обнял Элая за шею и скрылся с ним в направлении спальни. Им еще предстояло о многом поговорить.

Стоило только братьям исчезнуть, как Данте почувствовал себя ужасно одиноким. Замкнутое пространство кухни начало смыкаться вокруг него, и, хотя Мэл через пару минут вернулся, волоча в зубах коврик из прихожей, Данте все равно ощущал себя брошенным. Словно по мановению волшебной палочки его мир снова разрушился; от его могущественной цитадели остались одни лишь дымящиеся обломки.

Марлоу положил коврик возле стены и лег на него. Его зеленые глаза прикрылись.

— Пожалуйста, вернись ко мне, — тихо прошептал Данте и сжал руку Эмбера крепче.

Мэл только на секунду приоткрыл веки. С одной стороны, его сердце действительно обливалось кровью за Данте. Но с другой, он представлял, какую потерю понесут его нервы, когда Эмбер очнется…

Комментарий к Глава 18. Путевка в вечность http://s001.radikal.ru/i193/1510/14/2a6611378804.jpg

====== продолжение 1 ======

На Гринвуд плавно опускался вечер. Сделав все необходимые дела, Мики Ривьера выключил рабочий компьютер, погасил свет и, попрощавшись с коллегами, вышел из здания.

Сегодня было тепло и хорошо. Через час он договорился встретиться с Райли возле цветочного магазина ее матери, чтобы выбрать там букет и бутоньерку на свадьбу. По крайней мере, благодаря семейному бизнесу ее родителей можно сэкономить хотя бы на флористике.

Мики ухмыльнулся этой мысли. Прокручивая на пальце ключи от машины, он направился к служебной парковке. Его путь пролегал через всю улицу, потому что полицейский участок не самым удобным образом располагался на углу двух самых оживленных проезжих зон. Машины возле входа могли ставить только сотрудники, но к тому времени, как Мики прибыл на службу с утра, все места уже были заняты, и ему пришлось ставить машину в дальней части улицы.

Насвистывая веселую мелодию, молодой человек продолжал движение. Его слуховой аппарат был настроен на максимум, так что Мики слышал почти все, что происходило вокруг. Парень прошел мимо церкви, которая напоминала бесформенную груду кирпича в ночи. Он часто оглядывался на это здание, так как отголоски прежних событий не прекращали преследовать его.

Мики часто пришлось внушать самому себе, что охотники не вернутся, а все, что связано с кланом, кануло в историю. Тем не менее, хотя закрывающиеся на ночь окна храма Господня и хранили молчание, Ривьера стремился пройти это место как можно быстрее.

Вдруг за спиной парня раздались негромкие шаги. Мики обернулся, прекращая предаваться воспоминаниям о Молоте Еретиков, но понял, что никто не следовал за ним. Улица была пуста.

— Странно, в мои новые привычки не входит слышать лишнее. Скорее наоборот, — зачем-то заметил Мики под нос самому себе.

Молодой человек ускорил шаг и завернул за угол. Там он остановился возле своей машины и принялся доставать ключи. Шаги снова огласили окрестности.

Мики опять обернулся. Нет, он точно слышал их. Они двигались через всю площадку, слабо отдаваясь от машин и затихая в отдалении. Ривьера насторожился. В воздухе запахло опасностью и неопределенностью.

— Кто здесь? — на всякий случай спросил он.

Это была полнейшая глупость. Никто, кроме полиции, не мог появиться здесь. Как странно. Эта улица… темная и узкая; тесно слепленные домишки с потертыми стенами вдруг показались ненормально маленькими.

— Вы куда-нибудь спешите, офицер? — резко раздался за спиной голос, заставивший Мики подпрыгнуть.

Он круто обернулся. Перед ним возникли тени. Три, если быть более точным.

— Черт, — Ривьера отошел на шаг назад. — Вы напугали меня!

— Значит, есть чего бояться? — предположила женщина.

Мики прищурился. К своему ужасу, он начал узнавать этот голос. Тембр Скайлер Торквемады было сложно перепутать с чьим-то еще. Словно прочитав мысли Мики, женщина стянула с головы капюшон. Вслед за ней это сделали и ее спутники — ими оказались Катария и Конрад. Ни капли дружелюбия не отражалось в их лицах. У Мики не оставалось сомнений насчет того, зачем они пришли. Его заледеневшее сердце мигом ухнуло с высоты и разбилось в мелкую крошку.

— Вы… вы выжили? — тихо спросил Ривьера, отодвигая воротничок рубашки. — Я… не ожидал.

— Еще бы ты ожидал. Иначе не стал бы показывать ворлокам дверь в церковь, да, Мики? — шипя слова сквозь зубы, проговорила Катария.

— У меня не было выбора… Ворлоки… — Мики полез под пиджак в попытках нашарить служебный пистолет, однако Конрад опередил парня. Он подлетел к нему, схватив его за руку и заломив ее до самых лопаток.

— Ты сделал это. Ты стоял в тот вечер и смотрел, как выродки убивают тех, кому ты поклялся служить верой и правдой, — прошипела Скайлер, наблюдая, как от боли молодой полицейский скалится и оседает на колено.

— Я сделал это… ради друга… — едва слышно прошептал Мики.

— Ради друга. Ради того самого, который убил Луция? — бровь темноволосой женщины изогнулась в вопрошающем жесте. — Я думала, ты хотел убить того мальчишку. По крайней мере, ты так говорил.

Слепые пятна застилали обзор Мики. Хантеры убьют его. Это все, что билось в его голове.

— Я… больше не принадлежу клану. Оставьте меня, — вяло прошептал парень.

— Не принадлежишь клану? — заинтересованно промурлыкала Скайлер. — Забавно. Ты вроде бы произносил клятву и говорил, что будешь преданно служить нам вечно. Какова цена твоих слов, мальчик?

— Вы убийцы. Такие же, как…

Мики не договорил. Железная рука Конрада намотала ворот его формы на руку. Он оттянул голову парня, а затем мощно приложил его лицом о крыло машины. Солоноватая кровь мигом закапала на губу. Ривьера застонал от боли, но не сдался. Хотя Конрад и прижал его к земле, почти опуская на четвереньки, Мики нашел в себе силы сказать последние слова:

— Вы ничего этим не докажете, — в словах юноши прозвучал отголосок гнева, того самого, который он постоянно носил в себе. — Для вас нет ничего святого. Если вы убьете меня... мир не станет светлее.

— Почему. В нем будет меньше на одного предателя, — Скайлер сжала зубы.

— Вы пьете кровь колдунов, потребляя их как пищу. И вместе с тем боретесь с ними же, называя их гнилью. Вы убиваете людей! — кровавая струйка скатилась с губы Мики и капнула на асфальт.

— Ты был в курсе, когда вступал в клан! — отчаянно прошептала Катария.

— Значит, я больше не хочу быть его частью! — отважно произнес Ривьера.

— Значит, ты сам подписал свой приговор, — рыкнул Конрад и изо всех сил впечатал парня лицом в асфальт.

От боли Мики слегка застонал. В глазах его затанцевали звезды. Сознание мигом ушло в темноту.

Скайлер и Катария огляделись.

— К церкви. Нам больше нечего делать здесь.

Ренье подхватил бесчувственного офицера полиции и перекинул его через плечо, устремляясь следом за женщинами.

====== Глава 19. Перемирие. ======

Мы можем начать с начала?

Продолжить жить, проигнорировать конец,

Я оставлю всех друзей,

Я не могу жить без тебя,

А моя жизнь свернула не туда.

Я буду отрицать реальность,

Потому что не могу без тебя.

Я удивляюсь тому, как это случилось,

Этого не должно было быть.

Я сломался без тебя.

И ты ничего не сможешь сделать с этим...

(Kisses for kings – Ignore the End )

Уже наступило утро, а Данте все не спал. Он так и сидел, приложившись лбом к тыльной стороне ладони Эмбера, и шептал заклинания одними губами. Он пытался проникнуть в смятенное сознание парня, но это оказалось нереально: там царили пустота и темнота. Данте знал — ему осталось одно — ждать, и для него это ожидание тянулось хуже путешествия к смерти.

Мэл, который ненадолго задремал, очнулся ближе к рассвету. Некоторое время он смотрел на друга, а потом превратился в человека и произнес:

— Иди поспи.

— Не хочу, Марлоу. Не смогу.

— Иди хотя бы полежи. На тебя страшно посмотреть! — темноволосый парень поднялся, дошел до Данте и положил ему руку на плечо.

— Мэл, нет!

— Иди, я посижу с твоим мальчишкой!

Дан с сомнением взглянул на него. Не то чтобы он не доверял Марлоу, просто…

— Я не съем его. К моему большому сожалению, его тело проходит через видоизменения, благодаря которым запах человека в нем убьется насмерть, — читая сомнение в его лице, проворчал Мэл.

— Как я оставлю его?

— Молча. И если ты будешь пререкаться со мной, с тебя шкуру спущу.

Почуяв угрозу в голосе друга, Дан сдался. Он и правда валился с ног, но чувство вины мешало ему даже думать о том, чтобы лечь и закрыть глаза. Он знал, что все время будет видеть перед собой только окровавленное и мертвое лицо Эма. От этих воспоминаний хотелось избавиться. Дан поднялся и встал вровень с Мэлом, прямо взглянув на него.

— Ты обещаешь, что он очнется?

— К сожалению, сто процентов, — авторитетно проворчал Марлоу.

К его удивлению, Дан подался вперед и поцеловал его в щеку, обняв одной рукой и наваливаясь на него всем телом.

— Ты понятия не имеешь, как я рад, что ты сейчас со мной, Мэл, — мягко признался бывший преподобный.

Марлоу похлопал его по спине и все же отстранился, чтобы излишне эмоциональный приятель не впал сейчас в уныние окончательно.

— Данте. Не заставляй меня оглушать тебя сонным заклинанием.

Данте кивнул. Он стянул через голову рубашку, ощущая, что Марлоу напряженно следит за его движениями. За рубашкой последовали джинсы. После этого Дан вздохнул и все же отправился в угол, чтобы попытаться отдохнуть хотя бы немного.

Мэл уселся на табуретку. Лучи солнца падали на лицо Эмбера, и от этого парень казался бледнее самого серого оттенка. Поневоле Марлоу вспомнил преображение своего апрентиса. Тогда пришлось тоже сидеть рядом с Данте и дежурить, как ненормальному, боясь пропустить даже один его выдох.

Сейчас было не лучше. Скажи Мэлу кто-нибудь несколько лет назад, кого придется стеречь, он рассмеялся бы этому человеку в лицо, только вот прямо сейчас ему почему-то было уже не до смеха. Он мог лишь напоминать себе, что делал это не для себя. Марлоу страдальчески потер рукой переносицу и приготовился к долгим посиделкам, однако в его намерения внезапно внеслись коррективы: Эмбер едва слышно застонал.

Данте вскочил и тут же материализовался рядом, колотя хвостом по собственным ногам и заодно не забывая отсыпать ударов Мэлу. Он склонился над парнем, слушая его дыхание.

— Ты слышал? Он просыпается! Эмбер...

— Его надо перенести. Данте, давай перенесем его на кушетку, — тут же сориентировался Мэл.

Данте взял мальчишку на руки и сделал, как ему сказали. Его начало трясти от предвкушения.

— Эм. Пожалуйста, скажи что-нибудь! — он снова коршуном навис над своим подопечным.

— Если ты будешь так его терроризировать, он сбежит от тебя обратно в царство тьмы, и я вполне пойму его стремление! — раздраженно прошептал Марлоу. — Дай ему немного пространства…

— Во… во… ды… — с трудом прошептал Эм.

Данте протянул руку, и кувшин сам спорхнул к нему в ладонь. Он осторожно приподнял голову Эма, держа его бережно, как дорогую игрушку.

Эм сделал глоток. Ему все еще снился очень странный сон. В этом сне он чувствовал себя легко, спокойно и свободно, словно плавно поднимался вверх, проплывая над собственной жизнью. Он помнил странные детали этого путешествия.

Тепло окружало его со всех сторон. Настоящее тепло, которое наполнило конечности, как солнечные лучи. Эм пролетел сквозь туннель, он прошел прямо через него до самого конца. Огромный и темный, казавшийся лабиринтом, коридор водил душу нового странника вечно, пока в одной из его стен не нарисовалась дверь. Пространство в этом месте то ли свернулось, то ли искривилось, и время, видимо, тоже. Эм стремительно влетел в проем и понесся куда-то. Впереди, в неведомой тьме, замелькали далекие звезды. А потом… он просто открыл глаза.

Обеспокоенное лицо Данте нависало над ним. Тот был встрепанным и взволнованным. Его волосы торчали во все стороны. Вода пошла в горло Эмбера и вскоре толчком начала возвращаться обратно. Парень захлебнулся и начал выплевывать ее на кафельный пол. Чьи-то руки заботливо держали его волосы.

— Эмбер, не надо столько сразу. Подожди.

— Он еще не пришел в себя, — раздался рядом другой голос, который Эм тоже узнавал.

— Почему он не отвечает?

— Он сейчас отделяется от своей человеческой сущности…

Эм хотел переспросить, что это значило, но не смог. Лихорадочный глоток воздуха обжег горло. Впереди снова полыхнула яркая вспышка.

Данте вгляделся в подрагивающие веки Эма. Дыхание его то замедлялось, то снова становилось быстрым. Затем мальчишка открыл глаза. Зрачки его стали миндалевидными, как у кошки.

— Эм, — тихо позвал его Данте.

— Где я? — хрипло спросил парень.

— Ты жив. Ты со мной, — ладони Данте мягко легли на его плечи.

Взгляд фокусировался с трудом, но когда Эм совладал с ним, он повернул голову. Вокруг была кухня. Незнакомая кухня в незнакомом доме? Или знакомая?

В этот момент Дан понял, что оставаться спокойным он уже не в состоянии. Он откинул Эма на кушетку и завалился сверху, плюя на все, что говорил ему Марлоу об осторожности. Тот стоял чуть позади и пытался повлиять на ситуацию дистанционно:

— Ему нельзя перенапрягаться сейчас, ты понимаешь это? Что ты подмял его под себя, как коврик?

— Я нужен ему, — Данте обхватывал мальчишку ладонями, согревая в своих объятиях его дрожащее тело. Он ощутил, как руки Эма осторожно поползли и обхватили в ответ его торс.

— Эмбер. Смотри на меня. Смотри… Что-нибудь болит? Что тебе принести?

По правде, болело все. Эмбер даже не мог сказать, где конкретно. Волшебное теплое чувство спадало, а на смену ему приходили душащие объятия и запах волчьей шерсти. Такой знакомый…

— Я ничего не хочу… — прошептал мальчишка и зарылся носом в колючие выбритые над ухом волоски.

Мэл закатил глаза и отошел, сообразив, что его отсутствие в ближайшие пару часов вряд ли заметят. Данте сейчас не обратил бы внимания даже на разрушительный ядерный гриб, на случай, если бы тот расползся по кухне.

— Я не чувствую своего тела… — произнес Эм, цепляясь за руки своего создателя.

— Это пройдет. Ты придешь в себя, — хрипло бормотал Данте. — Я так за тебя боялся. Почему ты не просыпался так долго?! Где тебя носило?

— Я не помню. Я…

Эм хотел что-то сказать, но Данте не позволил ему. Он нагнулся, целуя мальчишку в лицо, в нос, в губы. Он вылизывал его, как волк вылизывает своего щенка, отдаваясь восторгу и облегчению прекрасного понимания: Эм действительно будет жить. На этом моменте Марлоу все-таки лопнул:

— Я все понял. Спасибо, Мэл, ты свободен. Пойду проведать Дагона и Элая.

Потерев висок, он удалился прочь из кухни, чтобы не наблюдать эту многосерийную анальную мелодраму. На это у него не было никаких моральных сил.

Комментарий к Глава 19. Перемирие. http://i057.radikal.ru/1510/ad/5bb9b7887b07.png – киса и собачка :)))

====== продолжение 1 ======

Эм постепенно приходил в себя. Он почувствовал, что хвост Данте бешено колотит по его ногам. Что-то было не так, Дан редко вел себя импульсивно или эмоционально, за исключением моментов, когда… И тут страшная мысль пронзила парня насквозь. Он все понял. Он понял, что значил свет и потому прекратил отвечать на ласковые касания своего создателя.

— Я умер. Там, на поляне. Да? — с ужасом прошептал он, впрочем, и так зная ответ.

Дан прижался лбом к его лбу.

— Я не хотел, чтобы так получилось. Я пытался тебя спасти… Я пытался, — его голос начал дрожать. — Прости меня, Эм. Я не успел.

Диван заходил ходуном под лопатками Эмбера. Все вдруг показалось ненастоящим, слишком ярким, не говоря уже о болезненно-белых стенах, поднимавшихся к потолку прямо из пола.

— Так вот что происходит, когда ты умираешь...

Эмбер задумался, вспомнил, почему оказался на той поляне и почему апрентисы нападали на них с Дантаниэлом. Он вспомнил о Джине. Где она была сейчас?

— Ее нет. Дагон убил ее, — Данте с легкостью прочел эту мысль.

Эм почувствовал тупой укол. Джина предала его. Она заставила его предать и Данте. Ее смерть не стала огромным шоком. Прямо сейчас Эмбер понял, как колоссально он ошибался…

— Прости, Дан. Я не достоин твоих слов и прощения. Я заслужил такую участь, — Эм грустно опустил ресницы, но Данте перебил его:

— Замолчи. Не говори об этом сейчас. Мы поговорим обо всем после.

— Ты захочешь избавиться от меня теперь?

— Я не хочу избавляться от тебя. Ты принадлежишь мне до самого последнего волоска…

Пальцы ворлока мягко коснулись скулы мальчишки. Эм посмотрел на него сквозь набегающие слезы:

— Дан? Я… я хочу, чтобы ты знал. Я сделал это не потому, что хочу сбежать от тебя. Это все так сложно. Я… люблю тебя. Как своего друга, создателя... Как человека. Назови это как хочешь, просто... Я как всегда свернул не туда на пути к пониманию самого себя…

— Я знаю. Не объясняй. Я понял это, когда Марлоу открыл мне глаза. Я все знаю.

— Знаешь? Но я… Почему ты не сказал… не остановил меня?

— Ты сделал свой выбор. Хотя я пытался поговорить с тобой там, в метро. Но ты был вне досягаемости.

Стыд окрасил щеки Эма в свекольный оттенок.

— Прости. Я никогда не слушаю тебя. Я не знаю, как ты терпишь это.

— Ты ходячая катастрофа... — Данте ласково провел по его волосам. — Но в этом весь ты. К счастью, я изучил тебя достаточно хорошо, Эм, и знаю, какой ты в душе. Каждый раз, когда ты смотришь на меня, я знаю, что ты — часть меня. И что, что бы ни случилось... я тоже люблю тебя именно таким.

Выстрел.

Эти слова были сказаны тишайшим оттенком шепота, но для Эма прогремели как гром, зато Данте выглядел абсолютно серьезным.

— Чего? — хрипло переспросил Эм.

Тяжкий вздох вырвался их груди ворлока. Он пожал плечами. Это было все, что он смог сделать.

Сотни крошечных кошек царапали нутро Эма. Он ожидал чего угодно, но только не этого. Время застыло на один миг, и в этом мгновении Эм остался навсегда, скользя взглядом по смягчившимся чертам лица своего создателя. Мимо пролетали мысли, годы их дружбы. Эмбер вспомнил, какой долгий путь они с Данте прошли от первых слов «я тебя ненавижу» до последнего осознания того, что их чувства сильнее, чем они сами предполагали. Эму стало сложно видеть, лицо Дантаниэла расплылось на волне соленой влаги.

Он жалел, что не мог повторить момент, и не знал, сможет ли что-то на свете сделать его счастливее и одновременно с тем обреченнее, чем эти слова. Данте выглядел встрепанным, как напуганный щенок.

— Ну, чего молчишь… — хотел было спросить он, но Эм не дал ему договорить.

— Обними меня, — прошептал юный ворлок. Говорить стало невероятно сложно.

Данте схватил его в охапку, чтобы задержать в своих объятиях. Он не мог поверить, насколько просто это было — сказать все как есть, так, как следовало бы сказать сразу — и Мэлу, и Эмберу. Данте закапывался в светлые волосы мальчика, а его сердце выпрыгивало из груди. Вот и все. К черту барьеры. Он слушал дыхание Эмбера, не веря тому, что его мальчишка снова жив…

Эм возвращался в привычный ему мир с каждым касанием своего создателя. В эти секунды он знал, что никогда не сможет обойтись без Данте, без его щенячьего нрава и горячего тела, без его прикосновений. Данте поцеловал его так ласково, что Эм растерял слова. Словно тысячи иголочек вонзались в его сознание и тело, причиняя невыносимое, тянущее удовольствие.

— Я не могу поверить, что ты прощаешь меня, Дан, — после нескольких минут объятий и беспорядочных поцелуев прошептал Эм. — После того, что я сделал... После всего.

— Я не снимаю с тебя обвинений, ты на испытательном сроке. Но я буду присматривать за тобой. Но даже если мне придется пихать в тебя мясо силой, Эм, я хочу, чтобы ты жил. Чтобы ты был со мной...

— Я не хочу сейчас про мясо. Я хочу просто побыть с тобой.

Данте кивнул. В его ярком глазу скользили картины. Кафе. Эм увидел со стороны, как Данте смотрит на него со стороны подобно хищнику. Первый день их встречи. Затем первые дни их дружбы, их первые поцелуи, которые были больше похожи на укусы. Данте улыбнулся. Он делал это не нарочно, мысли о прошлом сами приходили в его голову, но Эм внимательно следил за ним. Видения были такие приятные. Эм гладил Данте по спине, прижимая к себе его тело, при этом он неотрывно смотрел в его лицо. Он явственно улавливал улыбку ворлока. Его лицо очутилось так близко, что Эм разглядел каждый волосок его ресниц, блестящих в лучах; легкое дыхание коснулось его кожи. Затем Эм услышал или, точнее, почувствовал, как Данте что-то шепчет. Это было похоже на тихое рычание.

— Что ты делаешь?

— Просто заклинания. Поначалу я буду должен немного помогать тебе... Чтобы превращение прошло для тебя наименее болезненно. Но ты будешь тоже помогать мне.

Эм улыбнулся и покачал головой. Тихое умиротворение наполняло его. Данте был близким, как во сне. Его широкая грудь медленно двигалась в такт дыханию, вздымаясь и опускаясь с медлительной грацией. Эм улыбался, когда Данте целовал его, смотрел в его влажное лицо, подрагивающие руки, полузакрытые от удовольствия глаза.

Оба парня тяжело дышали. Их губы соприкасались, пока они пытались насытиться дыханием друг друга, выпить все до последней капли. Если это называлось сумасшествием, Эм был счастлив отдаться ему. Его голова безвольно откинулась назад. Данте бережно опустил его на кушетку. Он опустился вниз, проводя языком по груди, животу, ямочке возле пупка. Его движения заставили глаза Эма снова увлажниться, но уже по другой причине. Данте вытворял языком такие вещи, что слезы потекли по виску сами собой.

Эм положил руку на голову Данте, роясь в жестких черных волосах. Он ощущал себя пьяным, и от этого ощущения было безумно хорошо. Никакой другой человек не мог доставить таких же ощущений, как Данте.

— Ты чувствуешь меня? — мягко спросил ворлок.

— Каждой клеточкой своего тела.

Данте провел языком по груди парня, поднимаясь вверх по его телу.

— В этом прелесть последнего уровня связи. Ты лезешь на стену просто от мысли о том, что твой создатель трогает тебя.

Эм согласно закивал. Он был согласен, примерно на сто процентов. Он потянул Данте губами за язык. Напряженная плоть соприкасалась с такой же напряженной плотью. Эм выгнул спину, обвивая шею ворлока еще крепче. Тот вздрогнул, застонал и замер. Как вампир, Эм прокусил его кожу, чтобы достать себе немного крови. Данте не возражал. Наоборот, он подался ближе, зная, что это последний раз, когда Эмберу нужна его магия. Впоследствии он сможет обходиться и без нее.

Лицо Эма было спокойно, но тело гудело от страсти. Данте опустил руку, обхватывая талию мальчишки. Он резко прижал его к себе. Не отрываясь от раны, Эм лизнул алую каплю. Горло Данте чуть порозовело от его укусов. От кайфа у обоих кружилась голова, словно жажда росла, болью пульсировала в сердце, в венах.

Данте обвел языком губы Эма, слизывая с них теплоту и свою же кровь. Сегодня было сказано и сделано уже достаточно. Данте ощутил невероятную усталость. Он улыбнулся и посмотрел куда-то вверх.

— Уши... — довольно пробормотал он.

— Чего? — Эм немного отвлекся от мысли о его поцелуях.

— Ты официально кот, Эмбер.

Эм потрогал свою макушку. На его голове действительно образовались мягкие шерстяные уши.

— Черт... Мне нужно будет привыкать к этому... — он устало откинулся на кушетку.

Эм действительно ощущал, как внутри просыпались новые, кошачьи, чувства, они соседствовали с тем, что раньше было лишь человеческими эмоциями. Странный зуд появился в деснах. Эм провел по ним языком, ощупав выступающие кошачьи клыки. Новая жизнь просыпалась в нем в эти самые минуты.

Дантаниэл продолжал созерцать парня, сложив руки на его груди. Он переплел его пальцы со своими.

— Ты один из нас, малыш.

— Я уже давно был уродом. Мне нечего терять.

Данте взъерошил его волосы.

— Никто не собирается терять. Я собираюсь учить тебя всему, что я знаю, и дальше.

— Ты обещаешь быть чуть более терпеливым, чем в самом начале?

— Я постараюсь. Просто… порой ты такой сложный упрямый хомяк.

Эмбер улыбнулся. Данте шептал ему на ухо всякую ерунду, значащую что-то лишь для них двоих. В эти моменты меркли все страхи и опасения, вся боль. Эм знал только одно — он больше в жизни не отпустит руку Данте из своей руки, потому что они были одной крови. Одно тепло разливалось в их груди. Одни поцелуи на двоих грели их губы. У них была одна кожа. Дан растирал Эмбера, передавая ему каждую частичку магии, которая принадлежала ему.

— Забирай ее всю, — были его слова, брошенные напоследок в порыве страсти.

Эмбер забирал. Он забирал его поцелуи и его дыхание, забирал его сердцебиение и оставлял все это себе, с удовольствием признавая, что Данте действительно самый близкий человек, который остался у него на этом свете. Эм ощущал это теперь своей волшебной частью. И это было прекрасное чувство…

====== продолжение 2 ======

Когда в кухню несколько часов спустя зашли братья и Мэл, Данте и Эм крепко спали, при том лежали они уже на полу, насмерть запутавшись в своих конечностях. Оба приняли свои животные сущности. Марлоу выгнул бровь, увидев, в кого превратился Эм.

— Какого черта он барс? Я думал, он станет пчелкой, — ворчливо буркнул он.

— Пчелка не хищник, — напомнил другу Дагон. — Максимум он мог стать саблезубым хомяком. Лучше скажи, что они сделали с нашей кухней?

Братья окинул взглядом царящий в их доме бардак.

— Я думаю, они забрызгали тут все своим восторгом. Ты попробуй поднести лазер к каждой поверхности, — мстительно прошептал Марлоу.

— Фу, Мэл! — в один голос протянули скривившиеся блондины.

— Первое время после превращения им нужно обмениваться энергией втрое усерднее. Уж точно это не значит, что они станут в шахматы играть.

— Мне кажется, или я слышу в твоем голосе ревность? — осторожно спросил Дагон.

— Мне абсолютно все равно. Данте принадлежит мне на ту часть, на которую он должен принадлежать мне. Я понял это. Все остальное… Это так же бесполезно, как стоять перед поездом, который я не могу остановить.

Братья украдкой обменялись взглядами. Неужели Марлоу начинал принимать тот факт, что теперь ему всегда придется делить Данте с мальчишкой?

— Элай, сделай одолжение. Если надумаешь создать себе апрентиса, — Дагон нервно почесался. — Хотя бы предупреди заранее.

— Не надумаю. У меня теперь ограниченные физические способности. Лучше уж я останусь с тобой в надежде, что ты привыкнешь к этой новинке, — тяжко вздохнул он.

Дагон взял его за руку, ту, что была «в перчатке», и несильно ее сжал. Элаю все еще было больно шевелить пальцами. Всю ночь он плохо спал, надеясь лишь на то, что его травма не приведет к прекращению полетов, ведь его сущность коршуна тоже могла пострадать от этого. Дагон успокаивал его все время. Он надеялся, что его брат оправится, потому что Элай был не из тех, кто сдавался.

Мэл же тем временем прошел в центр кухни и потыкал двух животных ногой. В отличие от Данте, который не спал и не ел, Марлоу выглядел свежим; он даже успел принять душ.

— Дан. Вставай… Вы всю кухню разворошили, — выразил он общую жалобу.

Данте заворчал что-то и обхватил Эмбера лапами. Один красный глаз открылся и посмотрел на Марлоу.

— Да не трогаю я твою белобрысую прелесть! Вы мешаете пройти к холодильнику. Может, свалите отсюда куда-нибудь? — ругнулся на его несообразительность Мэл.

Данте заворчал. Потом он принялся вылизывать Эмбера, чтобы тот проснулся. Парень открыл глаза. Некоторое время волк и снежный барс в упор смотрели друг на друга. Даже Дагону и Элаю стало не по себе от этого взгляда.

— Клянусь… Если бы я не знал Данте и его эмоциональные вспышки… — начал Элай.

— Я бы подумал, что он окончательно спятил, — закончил за брата Дагон.

— Спятил? Он в исходном виде был не совсем нормальным, — напомнил всем присутствующим Марлоу, все же перешагнув через два тела на пути к морозилке.

Собравшись с силами, Дантаниэл обратился в человека. Он поднялся на колени, черная волчья шкура плавно сползала с его рук и плеч, обнажая гладкую человеческую кожу.

— Мы долго спали? — поинтересовался он, зевая во весь рот.

— Долго. Уже наступил год «белого кота», — отпустил очередную колкость Мэл. Он нашел, что хотел, и отправился к двери.

Данте проводил его вымученным взглядом. Он так устал от вечной перепалки со своим резким наставником. Пошатываясь, он поднялся на ноги.

— Прошу меня простить, — бросил он и скрылся в темноте коридора.

Элай и Дагон хмыкнули.

— После превращения Эма разрываться быстрее Данте не будет, — едко заметил все еще злящийся Дагон. — Это будет еще более медленный и болезненный процесс.

— Парни? — Эмбер, который в это время превратился в человека, печально смотрел на них с пола. Одна его рука так и осталась кошачьей лапой. Элай и Дагон поняли, что он хотел. Они сочувственно присели на корточки.

— Ну что, с днем рождения тебя, малыш. Как твое самочувствие?

— Как видите. Не чувствую ни рук, ни ног.

Братья хмыкнули.

— Некоторое время твои силы будут шалить. Есть лишь один способ — пытаться регулировать эмоции, — немного подумав, изрек Элай.

— Я… не могу. Во мне словно вулкан бурлит, — Эмбер прислушался к ощущениям. Кошачья сущность, человеческая — обе они вращались в его теле, как белье в стиральной машинке. Прикрыв глаза, он пытался поймать самого себя, но это никак не удавалось ему.

Некоторое время Элай присматривался к парню. Он мог понять это.

— Контролируй свой ум. Познаешь самого себя, подружишься и со своей сущностью!

— Так трудно. Что, если это начнет происходить со мной на людях? — Эм задумчиво осмотрел свой хвост, который сам по себе появился из-за его спины.

— Первое время тебе придется подождать с частыми появлениями на публике, это мы тебе точно скажем.

— Как долго длится это первое время?

— Я боюсь, — Дагон задумчиво почесал нос, — годы. Годы занятий и самоконтроля.

— Годы? Так долго?

— Никто не говорил, что будет легко, парень. Но у тебя впереди целая жизнь. Новая жизнь…

Эм представлял, со сколькими вещами ему придется смириться и расстаться теперь, не говоря уже о своеобразной диете. Он глянул вниз. Теперь, когда мех сошел с него, Эм увидел, что в его груди образовалось новое, прочно сшитое суровой ниткой ранение. Вся его кожа состояла из шрамов. Шрамов, оставленных Данте. Шрамов, полученных в драках. Шрамов от надписи Марлоу на предплечье. Как странно, при всем этом Эм не чувствовал боли. Возможно, потому, что мертвые не должны чувствовать?

— Я наложил замораживающее заклятие, пока мы с Мэлом сшивали тебя, — догадавшись, о чем он думает, сказал Элай. — Потому твои ощущения немного притуплены.

Эм удивленно поднял голову.

— Мэл. Сшил меня. Ты хотел сказать, разбирал по кускам, чтобы сожрать то, что еще не испортилось, пока ты и Дагон отгоняли его от стола?

Братья снова неуверенно переглянулись.

— Нет. Он сшил тебя, Эмбер. Помог остановить кровь. Отнес тебя на руках на кухонный стол. Держал иглу и нить…

От изумления Эм снова начал превращаться. Он зажал одно кошачье ухо ладонью.

— Значит, Данте стоял у его виска с пистолетом? — неуверенно предположил он.

— Нет. Данте… в этот момент был недееспособен. Он слишком переживал за тебя, — мягко заметил коршун.

Эм прикола не понял. Он огляделся. Кухонный стол. Забрызганные кровью стены и пол. Разбросанная посуда. Все помещение напоминало лавку мясника. Не похоже, что братья врали. Затем Эм глянул вниз. В глаза ему бросилась плотная латексная перчатка на руке Элая.

— Что с твоей рукой?

— Ты ничего не помнишь о том, что произошло на поляне, правда? — Элай задумчиво склонил голову.

Эм прислушался к себе. Пожалуй, он помнил о вчерашнем вечере не больше, чем о первом дне своего рождения. Только смутные образы.

— Нет… Я помню… Джину. Это все из-за нее. Из-за меня я попал туда, потому что вел себя как идиот. Как я мог повестись на ее истории? — Эм снова почувствовал укол собственной незамолкающей совести.

Братья деликатно молчали.

— Мы думали, она... нравится тебе. И ты знаешь, что делаешь.

— Я тоже так думал. Но с тех пор, как я познакомился с Данте… Я только разочаровываюсь в людях. Мне кажется, я больше не хочу начинать общение ни с кем, кроме тех, в ком уверен на сто процентов. Иначе получаются одни неприятности.

— Оставаться с ним — это не так уж плохо, Эм. По крайней мере, твой создатель — это тот, кто любит тебя бескорыстно, что бы ты ни сделал. Подумай об этом так. Данте ведь простил тебя?

— Простил. Хотя я не заслуживаю этого.

Элай и Дагон кивнули. Они не винили Эма. В конце концов, все имели право на ошибку.

Ворлок поднял взгляд. Братья тоже выглядели бледными, потому что и для них эта ночь прошла в бессоннице и попытках унять боль Элая. Они пока и сами не знали, что им делать в этом новом наступившем дне, однако догадывались, что уж кому-кому, а Эмберу сейчас приходится еще хуже, и потому они не давили на него.

Эм снова взглянул на перчатку. Что теперь находилось под ней? Точнее чего под ней не было? Выглядела рука немного неестественно, словно была надута воздухом. Элай держал кисть бережно, ему было явно больно делать каждое лишнее движение.

— Это… все из-за того, что вы пошли меня защищать, — горько произнес юный ворлок.

Помедлив, братья кивнули.

— Все в порядке, Эм. Мы должны были помочь. Данте отправился за тобой, не слушая никаких уговоров. Он бы сдох, защищая тебя, если бы мы не вмешались.

Эм загладил волосы назад. Всего одна ночь. Одно гребаное решение. Скольких жертв они все могли бы избежать?

— Простите меня, — только и смог прошептать парень.

В это самое время в коридоре Данте нагнал Мэла. В его голову начали возвращаться мысли и воспоминания. Он схватил Марлоу за руку, резко разворачивая того к себе. Зеленые глаза друга сверкнули, как стекла в лучах света.

— Мэл, стой. Ты опять уходишь, — Данте порывисто выдохнул. — Пожалуйста, стой. Нам нужно поговорить. Всем нам.

Первоначальное удивленное выражение на лице Марлоу сменилось на неопределенную эмоцию, впрочем, тут же меняясь на его фирменную циничную улыбку.

— Я голоден. Ты доставил мне массу проблем вчера вечером, брат. Я не хочу сейчас быть там, где кто-то может отвлечь меня.

Данте нахмурился, крепче сжимая его пальцы.

— Прекрати. Я знаю, что ты хочешь сделать. Ты снова будешь избегать меня и Эмбера. Говорить, что тебе все равно, хотя у тебя свербит в заднице… Я проходил это уже столько раз. Хватит.

Во взгляде друга мелькнуло нечто новое. Марлоу крепче сжал пакет с потрохами.

— Не говори глупостей. Я не девчонка, и у меня нет никаких чувств, — гордо бросил Мэл, предпринимая очередную попытку устраниться с места событий.

Данте с удивительной силой дернул его на себя. Мэл не ожидал такого рывка, инерция вернула его обратно, и он угодил точно к Данте в объятия. Тот припер друга к стенке, подходя к нему ближе.

— Марлоу, — Данте ласково подул в его лицо. — Ты хуже девчонки. Ты Марлоу, а это диагноз куда более страшный. Не трудись вводить меня в заблуждение своим отрицанием.

Мэл смотрел на него не мигая. Горячие губы прижались к его уху. Острая молния пробежала по спине кошачьего ворлока.

— Я не поблагодарил тебя за то, что ты помог мне с Эмбером… — другая рука Данте сжала плечо лучшего друга.

— Будто у меня был выбор, — хрипло проворчал Мэл.

Некоторое время Данте продолжал испытывать терпение друга на прочность. Тот страдальчески дышал под его весом.

— Мэл, нам надо поговорить. Я прошу тебя. Тебе, мне и Эмберу. Это стоило сделать сразу же, как только он появился, — Данте отстранился, заглядывая в его лицо. — Пожалуйста?

Марлоу поджал губы.

— Ты просишь от меня невозможного, — заметил он уже совсем не таким уверенным голосом.

— Ну, пожалуйста, — Данте подошел еще ближе, соприкасаясь с его губами.

Мэл едва терпел. Продержавшись всего несколько секунд, он забил на собственную гордость и подтянул Данте в свою сторону в ответ. По крайней мере, он мог потребовать за это с друга хорошую цену.

— Ну что ты привязался ко мне, как банный лист… — страдальчески прошептал он.

====== продолжение 3 ======

Друзья вышли из коридора через пять минут. Данте пригладил рукой волосы, которые взъерошил Марлоу. Мэл одергивал расстегнутую на груди рубашку. Оба парня уставились на Эмбера, Элая и Дагона, смотревших на них с пола.

— Ребят? Нам с Марлоу и Эмом надо поговорить. Вы хотите остаться? — Дан кивнул на братьев.

Те помотали головой.

— Нет. Мы только хотели проверить, как он, — Элай похлопал несчастного мальчишку по плечу. — Разбирайтесь сами.

Братья поднялись и вышли с кухни, кинув сочувственный взгляд на Эмбера, который все еще сидел, печально покрываясь мелкими кошачьими пятнышками. Тот факт, что после беседы они могли не увидеть своей кухни, огорчал обоих братьев, однако они признавали, что выяснить отношения Эму и Мэлу просто необходимо.

Данте держал в руках плед, стянутый с кровати Элая и Дагона. Подхватив с пола джинсы, он подошел к Эму и присел рядом с ним на корточки.

— Встань, Эм. Нам нужно сесть за стол лицом друг к другу.

Во взгляде парня мелькнуло удивление. Марлоу не смотрел в его сторону, он стоял, прислонившись плечом к двери и выглядел искусанным и встрепанным. Весь его вид немо говорил: «Почему я позволяю втянуть себя в это?»

Данте аккуратно поднял Эма на ноги и подтолкнул к стулу. Под тяжелым взглядом друга Марлоу тоже пришлось занять место за столом для дискуссии. Данте определился между ними. Трое парней сверлили друг друга напряженными взглядами. Эм переводил глаза с Данте на Мэла. Марлоу уставился вниз. Данте некоторое время собирался с мыслями, а затем понял, что именно ему придется раскуривать трубку мира в компании этих ненормальных.

— В сложившейся ситуации, — откашлялся темноволосый парень, — считаю необходимым провести переговоры. Ваша задача выслушать меня крайне внимательно, не перебивать и стараться по возможности идти мне навстречу во всем, что бы я ни сказал.

— Ты решил вспомнить о том, как стал проповедником? Самое время, — попытался острить Марлоу, но тут же замолчал, пригвожденный к стулу тяжелым взором.

— Сейчас не время для шуток, — Данте вздохнул. — Не могу поверить в то, что я собираюсь сказать это, но… Парни, я прошу вас: пожалуйста, прекратите переругиваться и станьте друзьями. Пожалуйста. Ради всеобщего спокойствия и взаимовыгоды…

Ему пришлось прервать речь, потому что Эмбер удивленно моргнул, а Мэл сжал кулак.

— О какой взаимовыгоде речь? Я потеряю больше нервных клеток, чем в состоянии оплатить моя страховка!

— Твоя страховка истекла еще до самого изобретения страховки, — напомнил ему Дан. — И ты знаешь, что я прав.

Три взгляда: зеленых, голубых и синего и красного глаз — снова встретились. Эм подпер подбородок рукой.

— Ты просишь невозможного, Данте. Я и Мэл… как вулкан и торнадо, мы совсем разные. К тому же, мы заключили соглашение о том, что я не подхожу к тебе на милю и оставляю тебя в покое…

— Это было ДО того, как твое брюхо использовали вместо подушечки для иголок, — веско заметил Дан. — Марлоу?

— Сделка есть сделка, — пожал плечами Мэл. — Эмбер прав. Он обещал и на милю к тебе не подходить.

— Мэл!

— Что?

— Ну мы же договорились! Я для чего пять минут уговаривал тебя в коридоре?

Марлоу сложил руки на груди.

— Я думал, что это называется французский поцелуй и ты делал это просто так.

Взгляд Данте стал еще тяжелее.

— Ладно. Не смотри на меня… волком, — Марлоу подпер подбородок кулаком. — Я же не сказал, что не готов пересмотреть условия.

От изумления хвост Эма дернулся. Данте продолжал:

— Итак. Вы оба знаете, что мы с вами повязаны. Потому что, — Данте облизнул губу, — нас всех связывают силы, которые мы не можем преодолеть.

— Твои варианты? — Мэл заинтересованно выгнул бровь. — Я всегда думал, как далеко все это может зайти. Свидания по нечетным дням недели для создателя и по четным для апрентиса? Секс втроем?

— Взаимопомощь, Мэл, — устало пояснил Данте. — Ты не рычишь на Эмбера, помогаешь ему, слушаешь меня и не уходишь в самый неподходящий момент. А ты, — он повернулся к своему ученику, — делаешь примерно то же самое. Не злишь Мэла. И остаешься там, где я. Если мы ходим куда-то, то ходим втроем. Обо всем, что с нами происходит, мы рассказываем друг другу сразу. Никаких секретов между нами троими. Никаких тайн. Мы открыты друг перед другом, как страницы одной и той же книги.

Эм следил за тем, как кошачьи пятнышки проявляются на его пальцах и тут же исчезают.

— Быть открытыми друг с другом? — тихо спросил он у стола. — Может, это не так уж неразумно.

Марлоу молчал. Он знал, что и его выбор тоже невелик.

— Предположим, — он посмотрел на свои ногти. — А что в этой схеме делаешь ты? — его взгляд остановился на Данте.

— Для тебя я остаюсь твоим лучшим другом или тем, кем ты хочешь меня видеть. Не претендую ни на какие отношения больше тех, что мы имеем, если ты так скажешь, — он взглянул на Марлоу. — И остаюсь наставником и другом для тебя, — осторожный взгляд на Эмбера. — Вы не перетягиваете меня, как канат. Я не смогу разорваться пополам. Я… одинаково… гм… хорошо отношусь к вам обоим.

За столом повисла тишина. Некоторое время трое парней собирались с мыслями.

— Полагаю, торг тут неуместен? — обреченно предположил Марлоу.

— Нет, — Данте отрицательно помотал головой. — Но вы можете выдвинуть свои условия, если я о чем-то забыл.

— А о чем тут говорить? — недоумевал Мэл. — Это то же самое, что я сказал. Чур, я забиваю четные дни недели.

— Это не смешно, Мэлоди.

Марлоу хотел подняться, но Данте ухватил его за руку и усадил обратно на стул.

— Ты можешь хоть минуту не ерничать?

— Ну, что тебе. Мы все решили. Хорошо. Я на все согласен! Я могу быть свободен?

— Этого мало.

— Чего тебе еще?

— Мы свяжем нашу клятву магией, — выдал Данте, заставив друга раскрыть рот. От изумления Марлоу снова сел на стул.

— Чего? Данте, ты что, спятил? Заклинание клятвы? К тому же на троих? — он похлопал ресницами. Лицо его изменилось, как у врача, перед которым сидел безнадежный пациент.

— Только так я буду знать, что вы не нарушите данное обещание.

— Дан, ты знаешь, что бывает с теми, кто нарушает клятву, связанную магией, — повысил голос кошачий ворлок. — Это опасно для жизни. К тому же, когда один из нас не соображает в этом ни черта.

— Что за клятва? — проигнорировав шпильку, явно адресованную ему, спросил Эм.

— Магическая порука, — Дан сцепил руки, сложив их на столе. — Каждый из нас говорит вслух свои условия. После этого мы произносим заклинание. Вуаля. Нарушить условия ты уже не сможешь…

— Под страхом вечного проклятия! — мило улыбаясь, завершил за друга Мэл. — Прости, Дан. Но я не играю в эти игры.

— Я согласен, — перебил его речь голос Эмбера.

Данте посмотрел на него с удивлением. Зеленые глаза Мэла тоже расширились. Ровно несколько секунд он молчал. После этого безмерная усталость начала заполнять его взгляд.

— Видишь? Это так на него похоже! Не думать о последствиях! Он знать не знает, о чем ты говоришь. И все равно решает связаться с неизвестной магией. То же самое, что с этой девчонкой, которой он так легко открыл всю правду о себе, подставив своё брюхо под нож. Ты не знаешь, на что идешь, а уже готов дать свой ответ! — это обвинение Мэла было высказано уже Эмберу.

— Я согласен на клятву, Марлоу, — упрямо повторил Эм. — Чего бы мне это ни стоило. Я знаю, что могу доверять Данте!

— Вопрос в том, можем ли мы доверять тебе? — доходчиво пояснил ему кошачий ворлок.

— А тебе? Где гарантия, что ты снова не решишь покончить жизнь самоубийством, бросив свое создание на произвол судьбы?

По скуле Марлоу пробежала судорога.

— Последи за языком, белобрысая мышь! — рявкнул он так, что Данте пришлось положить руку ему на плечо.

— Тихо, Мэл. Эмбер прав. Мы все по-своему виноваты в том, что не слушаем друг друга и делаем все не так. Не будем вспоминать это. Мы здесь, чтобы прийти к разумному соглашению?

— Я сделаю все, что попросит меня Данте, — глаза Эмбера блеснули. — Я больше никогда не ослушаюсь его! И если он попросит меня сжать зубы и терпеть тебя — это значит, я сожму зубы и буду терпеть! Я усвоил свой урок. Ты сам мне объяснял! — он сунул под нос Мэлу руку, на которой был все еще виден шрам от ножа.

Марлоу с ледяным спокойствием наблюдал за его действиями. Некоторое время он молчал. Его тишина заставила Данте напрячься, но это оказалось напрасным опасением:

— Вы серьезно хотите скрепить наши обещания клятвой. Серьезно? — наконец изрек Мэл.

— Двое против одного, брат, — пожал плечами Дан. — Теперь мы будем решать наши вопросы так. Прости.

Марлоу отвернулся ненадолго, словно осмысляя то, как он собирался реагировать. Двое против одного. Как долго простоит такая хрупкая пирамида на трех совершенно разных ножках?

— Прекрасно. Ты хочешь, чтобы мы сдохли, пусть будет клятва, — в глазах Марлоу светилась вселенская, нечеловеческая усталость. — Но у меня есть одно условие, — вдруг произнес он, тут же внося свои коррективы. — Помимо того, о чем мы говорили. Да, мы делаем все вместе в магическом плане, но, кроме этого, к Эмберу я не буду иметь никакого другого отношения. Пусть он учится не жевать сопли и думать наперед обо всем, что он делает, потому что очевидно — сказывается это не только на нем. Ты, Данте, для уроков хоть и профессионально негоден, потому думаешь только о глубине его задницы, — Марлоу резко повернулся к своему апрентису, — но тебе придется следить за ним. Кроме того, ты будешь проводить со мной время. Много времени, потому что я не отпущу тебя. И упаси тебя царь тьмы пытаться выбрать в чью-нибудь пользу. Я размажу и тебя, и Эма, как лабораторных кроликов.

Дан немного побледнел.

— Идет, — ответил за него Эм. — Я не боюсь этого, Мэл. Мое условие будет таким же! Ты будешь проводить с Данте время, ты можешь делать с ним все, что хочешь, потому что я не вправе вам указывать. Я слежу за собой и храню верность своему создателю, отныне и впредь. Но ты не вмешиваешься в наши отношения. Так же как я не вмешиваюсь в ваши! Все, что я делаю с Данте, — между мной и ним. И только так.

Мэл был более чем недоволен таким тоном разговора. Его брови сошлись на переносице.

— И… еще одно. Ты не трогаешь меня, если я не хочу! В том смысле… — Эм прищурился. — Ты понимаешь, о чем я.

— Упаси меня царь тьмы, — лицо кошачьего ворлока скривилось, будто он съел кислый лимон. — Как тебе такое вообще в голову пришло?

Данте молчал, не вклиниваясь в их соглашение. Марлоу сделал следующий ход:

— Я соглашаюсь. Тогда ты не хамишь мне. Держишь за зубами свой детский язык. Иначе твоя вечность станет похожа на ад, — закончил Марлоу свое маленькое предложение.

— По рукам.

— Signa iuramentum,* — произнес вместо ответа зеленоглазый ворлок.

_______________________

Скрепить клятву.

— Signa iuramentum, — быстро повторил за ним Эм прежде, чем успел дать себе шанс засомневаться.

Данте приоткрыл рот. Он даже не успел сказать свое веское «прощай, светлый мир».

— Твоя очередь, — Марлоу ухмыльнулся, переводя глаза на лучшего друга. Весь его вид говорил: «Это была твоя идея».

— Надеюсь, так будет лучше. Signa iuramentum, — закончил обряд бывший преподобный.

====== Глава 20. Третий не лишний, или испытания начинаются ======

Зябко поежившись и обхватив себя руками, Райли посмотрела в окно. Там уже давно сгустились сумерки, циферблат на стене показывал, что два часа назад наступил новый день, а от Мики все еще не было ни слуху ни духу. От стены до стены было всего десять шагов, но для Райли счет пошел уже на сотни. Нервно кусая ногти, она прошла туда-сюда, а затем в очередной раз набрала знакомый номер. Оттуда донеслось лишь:

— Абонент недоступен. Попробуйте позвонить позднее…

Один и тот же ответ, вот уже несколько раз. Несколько десятков раз.

Это было так не похоже на Мики. Если он задерживался на работе, он всегда предупреждал. Куда же его занесло? Он не появился у цветочного салона, так что Райли пришлось ждать его целый час, после чего она вернулась домой и в недоумении принялась дозваниваться до своего жениха уже оттуда.

Поначалу девушка решила, что он мог быть в участке. Она набирала туда неоднократно, но никто не брал трубку, словно все копы в одночасье растворились в воздухе. Райли злилась и волновалась: где вообще можно затеряться в Гринвуде? Разумеется, в такое позднее время в участке никто не отозвался. Телефонная линия гудела, как ветер в проводах, и у Райли онемели пальцы, пока она сжимала трубку. Очевидно, дело было не в работе.

Может, что-то случилось с мистером Ривьерой?

Девушка сделала еще два шага от стены до стены, затем снова потянулась к кнопкам. Она понимала, что это не лучший выход, но внутренний голос все настойчивее твердил, что что-то не так и сидеть сложа руки было просто бесчеловечно. Дождавшись, когда на линии пройдут короткие гудки, Райли затаила дыхание. Затем надтреснутый старческий голос произнес:

— Ривьера слушает. Кто говорит?

— Мистер Ривьера, здравствуйте, это Райли! Прошу прощения, что беспокою вас так поздно.

— Райли. Что случилось? — голос собеседника моментально изменился и стал еще более серьезным.

Девушка заставила себя сесть в кресло, мимо которого она прошла уже сотый раз за вечер. Ей было трудно говорить без дрожи.

— Надеюсь, ничего, просто… Мики все еще не пришел с работы. Я хотела узнать, может, он зашел к вам и забыл предупредить меня?

Некоторое время на том конце слышалась пауза.

— Нет, мы так редко видимся в последнее время. Ты ведь знаешь! — растерянно признался мистер Ривьера. — Он почти не бывает у нас без надобности, потому что… Его комната напоминает ему о…

— Я знаю, мистер Ривьера. — перебила Райли, быстро свернув с опасной тропы. — Просто я волнуюсь, но, впрочем, я уверена, что он обязательно придет. Он не сделал бы этого без причины.

Отец Мики раздумывал некоторое время, прежде чем сказать что-то еще.

— Может, у него какое-нибудь расследование, и он не может говорить?

— Мне очень хочется на это надеяться, — еще раз глянув на часы, произнесла Райли. Она не стала признаваться Хагену, что в последнее время по долгу службы Мики не занимался ничем серьезным и старался всячески ограждать себя от любых вылазок из участка.

— Все это мне очень не нравится. Обещай, что ты позвонишь мне, как только он появится.

Девушка пообещала. Мысленно она уже ругала себя за то, что вообще решилась побеспокоить старика. Теперь мистер и миссис Ривьера тоже будут волноваться, а Хаген, как и всегда, станет вспоминать подробности того вечера, когда Лиз не вернулась домой.

— Oblitus*, — невнятно прошептала Райли.

Забудь

— Что ты говоришь? — раздалось на том конце трубки. А затем через некоторое время: — Алло? Кто это?

Райли быстро нажала на отбой. Нет. Пусть мистер Ривьера лучше думает, что у него никогда не было этого разговора. Сейчас, как никогда, девушка чувствовала себя неуютно. Что-то было не так. Чутье ведьмы не могло обманывать.

— Где же он? — Райли взглянула за окно.

Та квартира, которую они с Мики снимали на двоих, была не так уж далеко от полицейского участка. Райли не стала звонить напарникам Мики или его малочисленным друзьям. Вместо этого она отправилась в коридор, взяла там свою куртку и вышла на улицу. Ее не пугала темнота, гораздо страшнее было сидеть в неведении и думать о всех тех ужасах, которые лезли в голову. Ворлоки не могли вернуться в этот город. Райли даже не уверена, что ворлоков стоило бояться больше, чем кого-то еще...

Путь девушки пролегал по безлюдным улицам, под светом далеких и маленьких, как острие иглы, звезд. Слабость росла, а вместе с ней усиливалась и тревога. Райли невольно оглядывалась назад, ей все время казалось, что кто-то глазеет из темноты, но каждый раз, оборачиваясь, ведьма замечала лишь пустую черную улицу. Ни огонька в окнах домов, ни шуршания шин на проезжей части. Только мрак и пустота.

Девушка не помнила, как она дошла до нужной улицы. Ни одно окно в здании участка не подсвечивалось. Это значило, что Мики не оставался там.

Оглядевшись, Райли поняла, что знакомая машина не стояла у входа. Она могла быть либо на дальней стоянке в конце улицы, либо… Райли не думала о других вариантах. Преодолевая слабость и волнение, девушка упрямо продолжила движение.

Ей понадобилось около пяти минут, чтобы дойти до служебной парковки. Райли огляделась, стараясь преодолеть расстояние быстрее. Сердце ее билось в горле, а ладони взмокли, словно она только что держала в руках пакет из морозильника.

Девушка подошла ближе к служебной машине. Горло ее тут же сжалось.

— Что это… — ведьма опустилась на одно колено возле переднего колеса.

Мобильный Мики, расколотый на две половинки, лежал на земле. Райли потянулась, чтобы взять его в руку, но потом вспомнила: Мики всегда говорил, что не нужно трогать то, что может оказаться потенциальной уликой. Райли поднялась на ноги. В темноте детали были едва различимы, но девушка все равно разглядела еще что-то более ужасное: крыло машины было перепачкано кровью, словно кто-то провел по металлу влажной тряпкой, размазывая полосы.

Желудок Райли скрутил спазм. Пытаясь нашарить хоть какую-то опору, она отступила на шаг назад. Этого не могло происходить на самом деле…

====== продолжение 1 ======

Forces still a bit unclear

Lock the doors and hide in fear

Pray to god, will live to be a thousand, but for what?

Everyday I think of this

Weigh it out and take my risks

Waiting for the chance to say enough has been enough

Get in and shut the door

What are you waiting for?

(Afterlife — Smile Empty Soul)

Эм сидел на подоконнике и любовался на далекие звезды. Он прижался лбом к холодному стеклу, чтобы унять мысли. Его тело не прекращало меняться: конечности, уши, руки, ноги словно не принадлежали своему обладателю. Они превращались с частотой в несколько минут, и, положа руку на сердце, Эм мог сказать, что перемены нравились ему.

Сотни мыслей роились в эти минуты в его сознании, а содеянное начало медленно доходить до парня. Неужели придется теперь жить как на ладони сразу у двоих ворлоков? Что будет, если нарушить хотя бы одно данное слово после того, как они с Мэлом и Данте заключили соглашение? Будет ли это проклятие или смерть? Пока никто из троих друзей это не представлял, как осуществить задуманное и навсегда зарыть топор войны.

После заключения договоренности Мэл просто вышел из кухни — переваривать свои темные мысли в гордом одиночестве. Данте некоторое время остался сидеть и смотреть в одну точку, тоже осмысляя произошедшее, но затем он взглянул на Эма, извинился и попросил дать ему хотя бы минуточку отдыха, так что парню не представилось шанса поговорить ни о чем из того, что так усердно вертелось на его языке. Эм провел время в компании Элая и Дагона, которые пытались хотя бы как-то помочь советами, но когда ему надоело докучать братьям, он ушел курить на окно. Ему тоже хотелось немного побыть наедине с собственными мыслями.

Он взглянул на руку, где выступали кровавые буквы — напоминание о событиях прошедших дней. Да уж, методами Мэла обучение точно пойдет быстрее. Интересно, что толкнуло Марлоу предложить свою помощь, ведь он терпеть не мог всех, кто приближался к Данте на пушечный выстрел? Наверное, хотел сделать так, чтобы его друг не проводил времени ни с кем из них двоих. Думая об этом, Эм представлял, насколько влип. Наверняка Марлоу отомстит за все лишения и обиды, которые потерпел за четыре года по его милости.

Собственное отражение в стекле подсказывало Эму, что он слишком много думал. От нервов у него снова выросли кошачьи уши. Ему так хотелось бы поговорить с Данте прямо сейчас…

Внезапный шорох заставил мальчишку обернуться. Оказалось, что ворлок проснулся и теперь тихо подбирался со спины, надеясь застать свою жертву врасплох. Когда его план провалился, он разочарованно выдохнул, но все равно обхватил Эма руками за талию, крепко прижимая его к себе. Эм улыбнулся. Он положил руку сверху на руки Данте, погладив его по сбитым после драки костяшкам.

— Ты проснулся? — мягко спросил Эм, ощущая, как Дан трется об него носом.

— Я проснулся. А ты как? Не наделал глупостей, пока меня не было?

Парень грустно опустил хвост и уши, с которыми он никак не мог справиться.

Он начал привыкать к новому зрению и более острому слуху, но все равно чувствовал дискомфорт. Многое человеческое покидало его. Человек в нем умирал — начинал жить ворлок. И новые, обостренные, чувства ворлока рождали в мальчишке тревогу и страх перед собственным бессмертием. Эм пожал плечами.

— Я вообще не могу понять, что я теперь такое. Меня разрывает на такое количество частей… Как будто мне становятся ведомы прекрасные и страшные тайны мироздания, о самом существовании которых я даже не подозревал. Как будто моя неприязнь к новому, тому, что я вижу в тебе и Мэле, переходит в желание — в желание обладать не меньшей силой. Я хочу стать источником новой жизни… И в то же время, хоть во мне и течет злая кровь, я знаю, что выбор мой не предрешен. Я все еще могу быть не как все ворлоки. Скажи мне, Данте, определиться было так же сложно для тебя?

Данте внимательно слушал его слова. Он так и стоял, опустив подбородок на плечо своего ученика.

— Да. Это было сложно. Я говорил тебе однажды, — мягко кивнул он. — Я сомневался. Сомнение — это мягко сказано... Я ненавидел свою новую жизнь за то, что она накладывала на меня обязательства, которых я не мог вынести. У меня не осталось друзей, кроме Мэлоди, потому что все, кого я знал, принадлежали к иному миру. У меня не осталось жизни, которую я знал и в общем-то любил. Все рассыпалось для меня в одночасье, как... для тебя, когда не стало твоей матери. Марлоу приходилось тушить мои попытки поджечь город своим нравом по десять раз на дню. Хотя тушить — вовсе не его сильная сторона...

Эм мог это понять.

— Ты любил того молодого человека, Адама... — задумчиво пробормотал он. — Ты все еще скучаешь по нему? Ты так мучился, когда мы только встретились.

Данте лишь немного нахмурился, услышав эти слова.

— Я думаю о нем иногда. Но, честно говоря, сейчас у меня одна забота, — со вздохом ответил он.

— Какая же забота, я могу узнать?

— Ты знаешь мой ответ. Не лукавь.

— Помочь своему несмышленому ученику достичь великого дзена в познании самого себя...

— Что-то вроде того. Кроме того, я понял, что вы с Мэлом в состоянии устроить мне ад почище, чем в любом бразильском сериале. В последнее время все мои чувства уходили только на вас. Не считаешь же ты, что для меня это так просто?

Эм пожал плечами. Не просто. Он знал это. Однако он никак не мог оставить тревожащую его мысль:

— Меня пугает то, что Марлоу так легко поддался на наши уговоры. Что он задумал?

Данте немного поразмыслил, прежде чем дать ответ.

— Не бойся Мэла. Мне кажется, он начинает к тебе привыкать. Он не сделает тебе ничего плохого, и, я думаю, как и у нас, его терпение просто подошло к концу. Он не причинит тебе боли, зная, что причинит этим боль мне. Он очень закрыт, и ты никогда не поймешь, о чем он думает, но поверь мне, рано или поздно мы дожмем его. Возможно, это тот самый первый шаг.

— Предыдущие наши с ним моменты знакомства показывали обратное. Он закусит мной при первом же удобном случае.

— Я буду следить за тобой и за ним. Он не сможет тебя съесть. Ты... уже не человек, Эм.

— Это обнадеживает, — Эм нервно побарабанил пальцами по запястью Данте.

Губы ворлока коснулись щеки парня, тронули его ухо. Он был так близко, Эмбер никогда не ощущал его так сильно — даже в самые теплые моменты их отношений. Сейчас Данте казался ему целой вселенной, целой галактикой, в которой все остальное было маленькой звездой. Эм замер, растворяясь в собственных мыслях. Легкое возбуждение тут же начало давать о себе знать. Он поежился.

— Дан, ты не мог бы не сжимать меня так сильно. Твое присутствие… немного сбивает меня с толку.

— Я знаю. Ты думаешь, я упущу этот момент? — шутливо отозвался ворлок, продолжая возбуждать мальчишку нарочно.

— Мне нужна твоя поддержка другого рода прямо сейчас, — Эм посмотрел, как его лапы меняются в руки и обратно. — У меня столько вопросов… И ни одного ответа.

— Задай их мне. Если я смогу тебе чем-то помочь.

Эм немного подумал.

— Почему я сверкнул на поляне, когда Джина всадила в меня нож?

— Ты имеешь в виду, когда ты освободился из веревок, да?

Эм кивнул.

— Думаю, твоя магия начала проявляться таким образом уже тогда.

— Это как-то связано с моей сущностью?

— Барс? Нет, она там ни при чем.

— Почему она именно такая? — продолжал любопытствовать Эм.

— Сущность, — Дан почесал макушку. — Она сама выбирает тебя, не ты выбираешь ее. Это твой характер, твой покровитель, если хочешь знать. Ты черпаешь силы из своего животного обличья, и тебе стоит проводить в своем новом образе хотя бы час в день… первое время.

— Жуть. А как же моя одежда? Она же будет постоянно рваться… Как у вас.

— Мы не особенно привязаны к этой необходимости, скорее просто не хотим выделяться из толпы. Но заклинание починки наше все. Тебе стоит освоить его.

— Я воспользуюсь советом, не так много народу ходит по улице в обличье полукота, потрясая всех своими отнюдь не кошачьими достоинствами.

Дантаниэл фыркнул.

— Это правда. Пока ты такой, нам надо искать более уединенную местность, где мы смогли бы тренировать тебя.

— Жить некоторое время на одном месте?

— Я бы сказал, да. Пока не привыкнешь к своей новой магии и не начнешь себя контролировать.

Эмбер принял это к сведению.

— Ладно. Я стану сильнее? В магическом плане?

— Конечно. Намного сильнее. Хотя даже как апрентис ты иногда удивлял меня своей мощью…

— Ну… По крайней мере, я не буду выделяться среди вас. Ладно… Пойдем дальше, — Эм немного подумал, пожевав губу. — Что ты чувствуешь… когда ты убиваешь ради удовольствия? Я тоже должен убивать?

Да уж, вопросы раз от раза легче не становились.

— Ну и задачки у тебя, сынок, посмотри ответ в конце учебника, — шутливо фыркнул Дан. — Убийство… это не значит просто до отвала насосаться свежей крови. Это значит почувствовать чужую жизнь; почувствовать, как она вместе с плотью медленно покидает тело и переходит к тебе, чтобы продолжать твою жизнь. Пройдет совсем немного времени, и твое естество приведет тебя к твоей первой человеческой жертве. Ты должен действовать быстро и безжалостно. С годами ты обретешь силу и научишься безошибочно распознавать момент, когда твоя жажда уже неутолима без убийства. Сейчас тебе главное просто уметь вовремя понять, что ты голоден. Иначе, если не будешь питаться, тебе придется дорого заплатить за свою гордыню. Убивая, мы каждый раз умираем сами и рождаемся заново. Так было и со мной в ту ночь, когда я убил в первый раз. Каждый раз это миг величайшего наслаждения, одного из тех, которые доступны нам — ворлокам.

Эм слегка обернулся. Дан говорил очень серьезно, будто спорил с кем-то, отстаивал свое мнение.

— Каким было оно? — дослушав его, спросил парень.

— Оно?

— Твое первое убийство. Для тебя это должно было быть еще сложнее, ты ведь был священником. Ты долго решался на это?

Данте переступил с ноги на ногу. Он не очень любил вспоминать это.

— Ну... Если ты хочешь знать, как я справлялся... Как и ты, сначала я был словно между двух берегов, отдалённых друг от друга, находился ровно посередине и не знал, к какому именно берегу мне направиться. Но теперь знаю, куда меня тянет. Я определялся несколько месяцев.

— Ты не совсем ответил на мой вопрос, — настойчиво намекнул Эм.

— Я знаю, я собираюсь с мыслями, погоди, думаешь, легко все помнить, когда тебе более трехсот лет?

Эм терпеливо ждал.

— Мое первое убийство… Это была женщина, из всего потока образов ее лицо я вижу лучше всего, — Данте зажмурился, стараясь припомнить детали. — Нам с Марлоу пришлось уехать туда, где нас никто не знал. Мы жили в большом городе, потому что нам нужно было питаться и скрывать свои следы… В один вечер мы повздорили очень капитально — такое часто случалось с нами тогда, — Данте усмехнулся. — Он сказал мне, что я не могу постоянно прятаться за его спину и что то, что он принес мне в тот вечер, — последнее, что я добываю не сам, иначе я никогда не научусь охотиться. Я кричал на него, говорил, что магия, которая текла в его венах, испортила мою жизнь, что я жду от него чуть больше сочувствия. Но сочувствие — это последняя вещь, которую стоит искать у Мэла…

— Это я знаю не понаслышке, — вклинился в его монолог Эм.

— Он даже вмазал мне тогда, до сих пор помню его взгляд.

Судя по голосу, Данте начал тонуть в памяти.

— Это так похоже на нас с тобой… — был вынужден признать Эм, внимательно слушая его речь.

— Да. Я отказывался признаваться самому себе в том, что Мэл хочет для меня самого лучшего. Именно он научил меня пить красоту этого мира, но также жаждать не только крови… Он делал для меня все, но поначалу я не ценил этого так, как должен был ценить.

— И что ты сделал в тот вечер?

— Ушел из дома. Шастал черт знает где две недели. Отощал, как дворовая собака, и в результате убийство — это все, что мне осталось. Я знал, что Мэл не придет за мной. При всей своей мягкости по отношению ко мне, поначалу он был ужасно суров там, где считал невозможным решать что-то за меня. Мне так казалось…

— Пока ты не стал как он.

— Да. Пока я не принял правила его игры. Он долгое время поил меня кровью, которую добывал сам. В день первого убийства я брел, куда глядели мои глаза, и нашел церковь. Святые места все еще тянули меня, я никак не мог отвыкнуть от мысли, что обратился против Бога, против того, кому служил верой и правдой всю свою жизнь…

— А потом?

— Потом… я обнаружил девушку. Она шла одна, было уже темно, двигалась по дороге мимо церкви и там, где не было домов. И я настиг ее. Она не кричала — у нее почти не было времени на это. Я взглянул в ее глаза, и она почти сразу потеряла сознание… Я приблизился к ней и опустил голову. Мне захотелось зажмуриться и ничего не видеть. Мне чудилось, что воздух вокруг благоухает запахом ее соленой кожи, ее крови. Ее белая рука некоторое время сжимала воротник моего сюртука. Потом голова ее безвольно откинулась назад, мне захотелось вцепиться в ее глотку...

— Не рассказывай в подробностях, — быстро предупредил Эмбер, почувствовав, что Данте начинает расходиться.

— Хорошо. Просто… Я хочу, чтобы ты понял, что это за ощущение, хотя бы на словах. Меня вдруг начала терзать невыносимая жажда. Я не мог отвести взгляд от ее лица — это было единственное, что я оставил нетронутым. Чем больше я забирал, тем больше мне хотелось. Я закончил то, что велела мне моя природа — природа хищника. Я чувствовал вкус ее крови на губах. После этого я некоторое время сидел молча и неподвижно, свыкаясь со случившимся.

— Ты почувствовал себя хорошо?

— Лучше, чем мог бы, — сознался Данте. — Мэл был мной очень доволен. Он наблюдал за мной с расстояния, прекрасно зная, что я не протяну без еды долго. Он успокаивал меня всю оставшуюся ночь. Я трясся и никак не мог принять тот факт, что я теперь убийца. Он говорил мне, что с такой трепетной душой, как у меня, я не смогу стать ворлоком и, если я когда-нибудь останусь без своего создателя, жизнь легко уничтожит меня. В то время, когда жил я, были совсем другие законы. Оказаться на улице одному не значило стать стопроцентным хищником. Это значило, что домашнее животное бросили в джунгли. Как долго оно протянуло бы?

— Как я без тебя. Недолго, — наугад предположил Эм.

— Недолго. Убийства были нам нужны. Мне пришлось в корне изменить себя.

— Ты всегда насилуешь свои жертвы? — задал новый вопрос Эмбер.

На этом моменте Данте замолчал. Он попытался заглянуть в лицо мальчишке, чтобы понять, откуда взялось желание задать такой вопрос.

— Нет. Иногда. Если я испытываю к ним очень сильное влечение, — осторожно сознался Данте. — Ты привлек меня своей красотой и невинностью. Я подумал тогда: «Как хочется, чтобы он стал моим».

— Но ты же получил, что хотел?

— Да. Просто со временем некоторые моральные границы — границы того, что правильно, что неправильно, — стираются для тех, кто живет вечно. Мы по-другому видим этот мир, Эм, понимаешь?

Эм кивнул.

— Но я умру, если я не буду этого делать, верно? В смысле убивать?

— Ты увянешь без этого. Чувство голода вытянет из тебя силы. Ведь ты уже... не жив, в привычном понимании этого слова.

— Я приму этот факт. Со временем, — Эм опустил голову.

— Конечно примешь. Если не хочешь убивать сам, первое время можешь брать то, что едим мы. Но вообще, старайся абстрагироваться от мыслей о том, что ты делаешь, когда ешь. Это поможет тебе…

— Наверное.

— По правде, меня удивляет в тебе это, Эмбер.

— Что?

— Ты ведь медик. Ты привык к тому, чтобы видеть трупы, почему для тебя так сложно просто принять все это, как ты принимаешь медицину?

Эм ухмыльнулся этому закономерному вопросу, он лишь удивился, почему Дан не задал его раньше...

— Калечить людей и помогать им жить — это совсем разные вещи, Дантаниэл. К тому же… меня всегда немного мутило от вида крови.

Данте изумленно поднял брови. Он потянул парня на себя, чтобы взглянуть в его лицо.

— Чего? — уголок его губы дернулся.

— Ничего. Никому не говори. У меня гемофобия* в легкой стадии, эта болезнь с детства. Я немного не такой... как все вы.

Навязчивое состояние, характеризуется страхом при виде крови не только на своём теле, но и у посторонних людей и сопровождается бледностью лица, дрожью, сердцебиением, а иногда и потерей сознания.

Данте недоверчиво просканировал мозг мальчишки, но, похоже, Эмбер не сочинял. Забавно, Дан никогда не замечал в нем такой боязни. Он не смог удержаться и заржал в голос:

— Как же тебя понесло стать врачом, горе вселенной?

Эм не хотел улыбаться, это получалось у него против воли при виде улыбки Данте.

— Я хотел стать судебным медиком. Помогать матери во всем, думал, что мы с ней будем работать вместе. Я не рассказываю этого никому и никогда. Ты... вроде как первый человек, который знает.

Данте продолжал смеяться. Эм слез с окна, чтобы посмотреть на него. Его хвост нервно мотался из стороны в сторону.

— Ты такое недоразумение, Эмбер, — всхлипнул Данте, утыкаясь в его плечо. — Ворлок, который болен гемофобией. Я должен рассказать это Мэлу. Я не смогу держать это в секрете, прости... Мы связаны заклинанием, помнишь?

— Да. Мы не держим секретов друг от друга теперь, — довольно язвительно заметил Эм. — Наслаждайся.

Данте прекратил рыдать через несколько секунд. Он подошел ближе к мальчишке, с улыбкой склоняясь к его лицу.

— Какие у тебя еще есть секреты, о которых я не знаю? — его руки по-хозяйски обхватили Эма, чтобы тот не вырывался.

Эм и не хотел, близость Данте срывала его крышу. Он потянулся к его губам, чтобы рассказать свой главный секрет о том, что ему хотелось, чтобы его создатель наклонился еще ближе, но не успел.

— Если вы не отключите эту штуку в два часа ночи, я разорву вас в клочья! — раздался из коридора характерный нервный рев.

Из темноты вынырнул встрепанный Мэл. В руке он сжимал мобильный Эмбера, который надрывался знакомой мелодией. Эм вспомнил, что видел свой телефон последний раз, когда уходил на работу пару дней назад. Он не часто использовал его, и потому батарейка еще не села окончательно. Сейчас трубка буквально надрывалась. Эм нахмурился. Он отобрал трубку у Мэла, прежде чем тот успел приложить его о стол или пол.

— Райли? — молодой человек удивленно уставился на дисплей.

Комментарий к продолжение 1 Простите, что я такой тормоз. Все выложу, все будет, просто из-за нехватки времени я не успеваю добетить следующую часть, в норме вещей я же должна была преодолеть середину, а сижу все еще на первых главах, стыд мне. Если я выложу сейчас всю эту часть, вам придется следующую ждать слишком долго, что не есть гуд. Потому я и тяну резину.

Энджой, тем не менее.

====== продолжение 2 ======

Данте слегка нахмурился. Упоминания о светлых ведьмах он не любил, особенно если это происходило среди ночи, а телефон верещал, как пожарная сирена.

— Алло? — тревожно ответил Эм. — Рай?

— Эм, — в трубке раздался всхлип. — Мики...

Эмбер застыл. Из всех его друзей Райли была единственной, кто никогда не рыдал, особенно если на то не было известных причин.

— Что с ним? — глаза парня расширились.

— Его... Он не пришел с работы. На его машине кровь. Пожалуйста, Эмбер. Ты можешь прийти?

— Где ты, Райли? — все посторонние мысли моментально ушли из головы Эма.

— Парковка. Дальняя парковка у участка. Ты ее знаешь!

Эм знал.

— Жди меня, я сейчас буду.

Он спешно нажал на отбой. Синие глаза его заметались по помещению. После боя почти вся одежда была выпачкана в крови, но сейчас это имело мало значения; самым важным было понять, что произошло в Гринвуде за время отсутствия. Эмбер кинулся одеваться, но был тут же пойман за локоть.

— Далеко ли собрался, хомяк? — сообразив, к чему это идет, Мэл угрожающе навис над мальчишкой.

— Отпусти меня, Марлоу! — тут же ощетинился парень, однако, вспомнив о соглашении, поспешил добавить: — Пожалуйста.

— Единственное, куда ты идешь, — это спать. Под бочок к своему папочке, — Мэл указал пальцем на Данте, который напряженно стоял у окна. Уже ни тени улыбки не было на его лице, там появилось весьма хмурое выражение.

— Моим друзьям нужна помощь! — сжимая в руке телефон, объяснил Эм.

— Да хоть если бы самому князю тьмы! Ты никуда не пойдешь!

— Отпусти меня, Марлоу! — с каждой секундой теряя все дружелюбие, рыкнул Эм.

— Парни? — Данте с опаской посмотрел куда-то наверх.

— С нас достаточно приключений, которые мы имеем по твоей милости, парень! — не слушая друга, продолжал наступление кошачий ворлок. Он подбирался все ближе к Эмберу, который пока сохранял самообладание.

— Марлоу, они мои друзья! Райли в беде!

— Ты теперь черный маг, преисподняя тебя забери! Ты не дружишь со светлячками!

— Парни?

Никакой реакции.

— Ты не можешь указывать мне, что мне делать! — парировал Эм.

— Поправка. Теперь могу! Ты дал клятву не делать ничего без нашего ведома.

— Кстати о клятве. Парни?

— Что?! — в один голос рыкнули Мэл и Эмбер, поворачиваясь к нему.

Данте смотрел наверх. Эм и Мэл сделали то же самое. Прямо над ними, в обычной городской кухне, начала сгущаться туча. Свет электрической лампочки померк. Посуда в шкафах и на столе начала вибрировать мелкой дрожью.

— Вы уже нарушаете данное слово, — быстро прошептал Дан. — Ты обещал, Эмбер...

— Я помню, что я обещал, — в отчаянии отозвался Эм. — Пожалуйста, Данте! Райли — моя подруга! Что бы ты сделал на моем месте?

Данте страдальчески уставился на Марлоу.

— Даже не думай об этом, Дантаниэл! — тут же начал выкипать тот, поняв, что принцип пирамиды на трех неустойчивых ножках снова работает против него.

— Мэл...

— Тебе мало того, что мы все чуть не сдохли из-за его друзей?

Эм уставился на своего ворлока как на последнюю надежду. Данте мог читать его разум. Там царило смятение и паника.

— Марлоу, — осторожно произнес Дантаниэл. — Мы договорились не предпринимать ничего по отдельности. Но он же нас предупредил?

— Отлично, — продолжал кипеть Мэл. — Давайте станем теперь тремя камикадзе. И будем делать все, как хочет твоя мышка.

— Мэл… — Эм смотрел на него почти умоляюще. — Ну, пожалуйста… Как мы можем начать становиться… терпеливее друг к другу, если мы не видим важность тех или иных событий?

— Я бы сказал, что я понимаю под «стать терпеливее», — немного перефразировал Марлоу. — Как жаль, что я не могу поднимать на тебя руку.

— Пожалуйста, — еще раз повторил Эмбер.

Мэл прищурился и взглянул на Данте.

— Что, опять двое против одного? — едко поинтересовался он.

— Прости, приятель, — очень тихо вздохнул Дан. — Я достаточно хорошо знаю Эмбера. Он пойдет туда, даже если ему придется путешествовать в центре той огромной тучи…

Три яркие вспышки осветили площадку на автостоянке. Райли сидела на земле, прислонившись спиной к машине. По ее лицу бежали слезы.

Эмбер сразу же увидел ее. Ведьма подняла на друга глаза. Ее зрачки расширились при виде него.

— Эм, ты…

Эм ощущал, что предательские уши, хвост и усы никак не желают пропадать. Он опустился на одно колено. Райли перевела взгляд за спину друга, где, как две мрачные тени, возвышались Дан и Мэл. На последнего было страшно взглянуть, он выглядел так, словно не ел несколько суток, и от злости глаза его налились кровью. Даже Данте держался от него на благоразумном расстоянии.

Дар речи начал подводить Райли.

— Вы… Они… — она силилась подняться на ноги, и Эму пришлось помочь ей.

Парень знал, что светлая ведьма поймет все, что произошло. Райли окинула взглядом кровавую одежду и новую внешность друга. Слезы побежали по ее лицу вдвое быстрее.

— Как это случилось? Ведь еще недавно…

— Это был несчастный случай. Я сам в этом виноват, — Эм опустил ресницы. — Мы сейчас не говорим обо мне, Райли, со мной пока что порядок. Пожалуйста, расскажи нам, что случилось?

Райли пыталась сосредоточиться. Ее дыхание прерывалось.

— Посмотри сам. Это машина Мики… — девушка указала в сторону старого милицейского автомобиля.

Кровь. Две большие кровавые полосы. Капли на асфальте. Разбитый мобильный телефон. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что здесь завязалась потасовка.

— Дан, ты можешь определить, кто это сделал? — побледнев, спросил Эм.

— Я могу, — ко всеобщему удивлению, подал голос раздраженный Мэл. — Не нужно быть гением. Тут все насквозь пропахло Торквемадой…

====== Глава 21. Сейлем в огне ======

Мики проснулся и застонал. Темнота обступила его со всех сторон, и лишь тени скользили в ней, до боли в глазных яблоках напоминая о чем-то. Вдохнув, Ривьера учуял знакомый запах, настолько сильный, что он мог поднять тревогу гораздо скорее, чем любой, даже самый громкий, шум. Мики замер, прислушиваясь к шорохам во тьме, но не услышал ничего — ни малейшего признака присутствия кого-то еще в этом месте. Кажется, его слуховой аппарат был неисправен или отсутствовал вовсе.

Затем где-то слева зажегся фонарь. Вспышка ослепила Мики, заставив его посмотреть туда. Молодому полицейскому хватило этих нескольких секунд, чтобы понять, что место не было ему незнакомым. Ледяной пот прошиб Мики насквозь. Он знал помещение так хорошо, что мог бы нарисовать в своем воображении каждую маленькую деталь. Он так и делал все то время, что провел в отдалении от Подвала Всех Церквей. Затхлые темные стены и наполовину сгоревшая картина с казнью ведьм являлись ему в самых страшных кошмарах.

Мики дернулся. Звякнули цепи. Он осознал, что прикован к дыбе — той самой, на которой так много колдунов лишались жизней, глаз и языков. Теперь он и сам оказался на их месте.

Свет снова вспыхнул и двинулся в сторону Мики.

— Ты очнулся? — луч тусклого фонаря выхватил из темноты лицо Конрада. — Как хорошо, а я-то думал, что немного переборщил, приложив тебя головой.

— Ренье… Это ты... развяжи меня, — Мики провел языком по пересохшим губам. Они потрескались, а запекшаяся кровь ощущалась на них солоноватым привкусом.

— Развязать тебя? — Ренье медленно двинулся в его сторону. — Не думаю, что это хорошая идея.

— Отпусти меня. Я все тебе объясню… — Мики немощно откинулся назад, мучаясь от давящего ощущения. Ренье закрутил цепи так, что они врезались в кожу на запястьях до крови.

— Объяснишь. Я тоже могу тебе все объяснить, Мик, — сделал встречное предложение Конрад.

Стискивая рукоять косы, которую он сжимал в кулаке, охотник остановился возле полицейского. Насколько Мик мог видеть за его спиной, как в коридоре, так и в помещении подвала было пусто. Убежище под всеми церквями выглядело иначе теперь, и все же одна деталь осталась неизменной – атмосфера давящего ужаса и запах смерти. Они никогда не покидали этих стен.

— Конрад… — начал было Ривьера, но инквизитор ударил его по лицу так, что голова парня мотнулась в сторону.

— Не разговаривай со мной, предатель! Ты продал нас, своих собратьев, выдав нас ворлокам!

— Моему поступку нет никакого объяснения. Как нет и прощения… Но если бы ты только выслушал… — Мики было сложно говорить. Его слуховой аппарат действительно отсутствовал, и парню скорее приходилось домысливать речь своего оппонента.

— Ты прав. Объяснения ему нет. За столетия существования клана никто не поступал так, как ты, — Ренье выглядел безжалостно. — И все ради чего, Ривьера? Ради чего?

Он сгреб волосы парня, заставляя того посмотреть вперед. Мики сделал именно так. Он внимательно и пристально глядел в лицо палача.

— Ради… Я сделал это ради дружбы.

— Дружбы. Для таких, как ты, подобного понятия просто не существует, — презрительно бросил Конрад.

— Есть. Я… мой лучший друг, Конрад. Стал ворлоком. Я не думал о нем, когда вступал в клан, потому что меня беспокоила только своя правота. Но я ошибался.

Средневековый инквизитор молча смотрел на мальчишку. Его суровое, небритое лицо было полно решимости.

— Твой лучший друг. Ты хотел его смерти, я помню этот день как сейчас. Как горели бешенством твои глаза. Куда делась твоя преданность идее, Мики? Славные были деньки. Наш клан был в самом расцвете. Так много народу мы не набирали никогда. Я говорил Скайлер, что она должна проверять тех, кого принимает к себе, гораздо тщательнее.

— Конрад… Отпусти меня, — Мики знал, что этого не случится. Но все же он надеялся, что сможет еще хоть раз увидеть Райли, хотя бы один раз. Но он не должен был говорить о ней, даже думать о ней в этом месте. Ни в коем случае.

— Замолчи. В тебе нет ничего того, что стоило бы спасать, мальчик. Потому что ты готов продать все, что у тебя есть, ради собственной выгоды. Впрочем, я не стану тебя убивать. Пока… У меня есть приказ, и я буду его выполнять.

— Какой приказ? — измученно спросил парень.

Конрад гадко ухмыльнулся. Взяв свою косу, он стиснул левую руку парня и поднес лезвие к его пальцам.

— Сделать так, чтобы для начала ты пожалел…

Комментарий к Глава 21. Сейлем в огне http://i081.radikal.ru/1512/22/69c6e8a4ed1c.png

====== продолжение 1 ======

— Пей чай, Райли, — Эм настойчиво пододвинул чашку в сторону девушки.

Она все еще тряслась. С того момента, как им пришлось покинуть парковку, чтобы переместиться к Райли домой, прошло около получаса. С этого времени Эм безуспешно пытался заставить подругу сделать хотя бы глоток. Райли безостановочно плакала. Мэл сидел на стуле и тупо смотрел в стену. Данте проявлял чуть больше сочувствия и интереса — он хотя бы пытался участвовать в разговоре.

— Твой парень в последнее время вел себя странно? Уходил куда-нибудь? Сжигал ведьм на людных площадях? Общался с мрачной женщиной в капюшоне? — полюбопытствовал он, подтягивая к себе чайник с заваркой.

Эм пнул его ногой под столом.

— Он все рассказал мне о том, что хантеры делали в подвале, если ты об этом! — нервно ответила Райли. — У нас не было секретов друг от друга!

— Хорошо, что такие отношения существуют где-то в этом мире, — буднично заметил Дан, громко отхлебывая чай.

Сразу три пары глаз уставились на него как на имбецила.

— Что я сказал?

— Ничего по делу, — прямо намекнул ему Эмбер. Затем он снова переключил внимание на Райли: — Мы не знали, что охотники все еще живы. Это выяснилось только недавно!

— Нам надо найти его, Эмбер. Вы понимаете, что они могут сделать с ним, зная о предательстве! — в отчаянии воскликнула девушка.

— Мы в курсе. Тебе придется искать себе нового парня, — без капли сочувствия выдал Марлоу.

— Мэл… — измотанный постоянными перепалками, Эм уже жалел о том, что он вообще связался с этими двоими. Вместе с Райли они придумали бы план действий гораздо быстрее.

— Они убьют его, я чувствую это, — прошептала ведьма, сцепляя руки в замок.

— Не говори так. Мы сделаем что-нибудь!

Эм раздраженно покрутил не вовремя выросшие кошачьи усы. Они то появлялись, то исчезали вместе с остальными животными регалиями.

— Я знаю, что этот хомяк придумает! — радостно сообщил всем Мэл. — Он пойдет к Данте, попросит его помочь. Тот, разумеется, согласится. И все мы пойдем делать то, что скажут они!

Эм ничего не говорил. Эта мысль была слишком очевидна.

— Мэл, я не хочу показаться назойливым, но… там будет Торквемада. Разве ты не хотел свести с ней счеты? — напомнил другу Дан.

— Все может быть. Но без плана соваться в их логово я не собираюсь. План может занять у нас… около недели. Нам надо подумать.

— У нас нет столько времени… — убито прошептала Райли.

— Ну извини, ведьмочка. Помогать бывшему хантеру мы не станем. Это немного странно — просить темных колдунов сделать это, ты не находишь?

— Мики не хантер! — тут же вскинулся Эм. — Так же как и я не ворлок! Был… — исправился парень, вспомнив о своем хвосте.

— В любом случае, — пожал плечами Мэл. — Ты понял мою идею. Мы не возвращаемся в Подвал Всех Церквей, или где они там базируются.

— Вы моя единственная надежда… — сжимая салфетку, прошептала Райли.

— Мы сделаем все, что от нас зависит, — Эм положил руку ей на плечо.

— Говори за себя! — перебил его Мэл. — А, да. Я забыл. Тройная клятва. Как жаль… Ты не можешь говорить только за себя.

— Мэл, не будь задницей! — начал снова выкипать Эм. — Нам достаточно плохо и без твоей язвительности.

— Не разговаривай со мной так! Еще усы не доросли! — рявкнул Марлоу.

— Мы должны обсудить это втроем, — видя, что назревает очередная стычка, Данте закатил глаза. — Я должен поговорить с Мэлом и Эмбером. Это будет нелегкая баталия, но мы постараемся прийти к консенсусу.

— Я не оставлю Райли, — поняв, что они собираются уходить, Эм поднялся на ноги. — Вы идите! Я должен быть с ней.

Добродушие Данте потихоньку начало иссякать.

— Эм. Быстро иди сюда. Ты не останешься там, где я не могу видеть тебя.

— Значит, Райли пойдет с нами. Я не брошу ее одну, — уперто пробормотал Эмбер.

— Эм, я не смогу сдержать Марлоу, если он решит тебя разорвать, это для твоей информации. Когда он выйдет из себя, я просто отойду в сторону, — Дан мягко протянул руку. — Идем.

— Дан…

— Все в порядке, Эмбер. Иди. Спасибо, что вы пришли. Я… Может быть, я пойду в полицию, не знаю. Я придумаю что-нибудь! — Райли тоже поднялась. — Я этого так не оставлю.

— Но как же ты…

— Иди. Я ничего не буду делать до завтрашнего утра. Если вы не появитесь, я пойду в полицию.

— И что ты скажешь им, просто интересно? — крайне ехидно поинтересовался Мэл. — Не забывай, ты выдашь себя с головой. Ты же ведьма.

— Не знаю… Я пойду к ним как обычный человек. Идите. Я сейчас… хочу побыть одна.

Эм оглянулся на Райли, но она ободряюще улыбнулась ему, хотя улыбка ее и выглядела вымученной. Эм и помыслить не мог, как сложно это было — отпускать сейчас тех, кто мог бы ей помочь, кто мог бы ее понять, но, зная свою подругу и учитывая ситуацию, Эм не стал настаивать. Он просто дал себе обещание обязательно связаться с Райли, как только узнает что-то новое.

— Капитан, все готово к операции, — лейтенант средних лет подошел к Миду, отдавая честь.

Тот едва скосил глаза в его сторону. Он стоял у дороги, ведущей в сторону Сейлема. Ему пришлось потрудиться при разговоре с парой коллег — его знакомых в штате — но результат стоил того: обеспокоенное ситуацией правительство все же разрешило боевые действия. Мид рассказал им все, что мог рассказать, и теперь осталось только любоваться результатами своих усилий: военные машины, огнеметы, танки; дивизии солдат, военных собрались на подходе к деревне, с которой было решено начать операцию под названием «охота на ведьм».

Мид пересчитал глазами группы людей в касках, сбившись где-то на третьем десятке, затем все же перевел глаза на лейтенанта.

— Прекрасно. Мы готовы двигать. Старайтесь сжечь все, что вы видите на своем пути. Только учтите, они будут нападать в ответ…

Лейтенант кивнул.

Скайлер, которая наблюдала за разговором из-за спины Мида, улыбалась. Для нее наступил тот день, которого она ждала очень давно. Наконец она нашла того отчаянного, который был готов безоговорочно помочь клану, понимая, какую важную работу он сделает. Иметь связи с капитаном полиции оказалось очень полезно.

— Вы делаете правильно, капитан, — Скайлер подошла и осторожно положила руку ему на плечо.

— Надеюсь, твой план сработает, — Мид опустил глаза. — Потому что то, что мы делаем, немного противозаконно. Выжигать целые деревни без предупреждения…

— У нас нет выбора.

— Ты уверена, что в этой деревне живут именно колдуны и только они?

— Уверена. Мы наводили справки. Там нет ни одного человека.

— И как только мы начнем все сжигать, все остальные твари тоже подтянутся сюда?

— Я надеюсь на это. Их осталось не так много. Они не бросят своих в беде.

Мид был вынужден принять такую точку зрения.

— Надеюсь, наших сил хватит.

Скайлер сухо улыбнулась. Она знала, что бой будет кровавым, ведь, как только они начнут сжигать деревню, ворлоки, конечно же, атакуют в ответ. Потому охотница предусмотрительно села в джип, который был увешан амулетами и талисманами изнутри. Таких машин была целая вереница, солдат тоже снабдили всем необходимым для защиты от магии. Осталась только одна вещь. Женщина достала из складок одежды небольшую колбу, припасенную на случай, и внимательно посмотрела на нее. Она была наполнена темной багровой жидкостью — кровью ведьмы, которую охотники достали накануне. Крови оказалось немного. Торквемада велела раздать ее всем охотникам, которые вышли сегодня на бой, но особенно тем, кто держался за ее счет. Даже то малое количество, что она держала в своей руке, почти вдвое превышало ту дозу, что стоило принимать для того, чтобы остаться в живых, но притом не приобретать слишком много магии от ворлоков. Уголок губы Скайлер слегка поднялся вверх.

— У меня есть подстраховка на всякий случай. Не желаете, капитан?

Мид посмотрел на нее.

— Что это?

— Как «что»? Волшебный эликсир. То, что поддерживало нас на протяжении веков и помогало не умереть некоторым из нас.

— Кровь ворлока? — догадался Мид, с отвращением смотря на колбу.

— Точно, она… — Торквемада нежно сжала сосуд. — У меня, у Катарии и Конрада, у Риджвуда… У всех тех, кого я считаю нужным наградить за сотни лет службы. Не хотите ли немного?

— Нет! Никогда, — резко оборвал ее капитан. — Я никогда не позволю себе приближаться к этой гадости. Стать как они? Никогда. Я никогда не сделаю этого!

— Ну… Как пожелаете, капитан. А я выпью, пожалуй, — с этими словами Скайлер поднесла к губам блестящий край и опрокинула жидкость в себя.

Мид лишь сильнее нахмурился. Охотница довольно облизнулась и выбросила колбу прочь. На одну секунду капитану показалось, что глаза ее зажглись ярче, словно демон вселился в хрупкое тело темноволосой охотницы. Она довольно потянулась.

— Я готова к бою. Хотя не собираюсь применять магию, я не умею ей пользоваться. Я делаю это просто так… Для подстраховки.

Целая небольшая армия была подготовлена к атаке на одно из поселений ворлоков. Неплохо для первого начала.

Мид обошел шеренгу солдат. Все было в порядке. Горючего в баках должно хватить. Оружия — тоже. Экипированные до зубов солдаты могли положить на лопатки целый небольшой город.

— Нам пора, капитан, — с этими словами Скайлер скрылась в его машине.

Мид сел за руль. Он отдал команду, и весь отряд двинулся вверх по дороге. Дейну захотелось обернуться и бросить на дорогу прощальный взгляд, но он преодолел эту слабость. Никаких сожалений.

Вереницы военных автомобилей катили вперед, окутанные мглой. Шум от их колес разносился над дорогой. Все молчали. Скайлер внимательно вглядывалась в даль.

Они ехали медленно, надвигаясь как грозовая туча. Ни одному живому существу ни за что не преодолеть такое войско, Мид знал это. Для того чтобы провести эту спецоперацию, ему дали самых сильных и опытных бойцов.

Неужели сегодня они одержат одну из самых важных побед?

It started off with a one night stand and lingered to a fling.

I’m sorry to all the soldiers, who didn’t see me as a fake.

All you feel and all you want, you still need your blood.

Talons raised diffrent now you’re upto no good.

(It Never Ends — Bring Me the Horizon)

Сонное поселение молчало. Мид прищурился, рассматривая маленькие домики через лобовое стекло. Лейтенант, сидящий в первом автомобиле, обернулся на него. Капитан кивнул. Военные закричали. Команда разнеслась по всей шеренге солдат:

— Огонь!

Что-то вспыхнуло. Военные, которые несли огнеметы, начали стрельбу. Секунда, и крики разорвали ночь. Громадная река огня хлынула на деревню, с ревом обрушиваясь на стены ближайших домов. Из специальных шлангов хлынула зажигательная смесь, в воздухе мигом поплыл запах бензина, следом за этим полетели гранаты. Та же судьба постигла еще несколько ближайших домов. По черной блестящей дороге потекли радужные разводы и всполохи, а затем новый залп огнеметов осветил деревню.

Скоро в Сейлеме стало светло как днем. Миду показалось, что костяк зданий заскрипел и застонал — пламя с ревом устремилось вверх по стенам, достигло высокой арки, крыш, оно облизывало сады и плетни мрачных жилищ ворлоков. У самих хозяев этих домов не осталось времени насладиться зрелищем, страшными запахами и звуками, наполнявшими душу охотников и военных кровожадной радостью.

Ворлоки выбегали из своих жилищ с огромными глазами, яростно визжа.

— Огонь! — крикнул Мид по рации всем, кто находился возле ближайших домов.

Военные начали стрельбу прямо по человеческим фигурам, выбегавшим из своих домов. Они ехали чуть дальше по дороге, наезжая на лужайки. Дома, заборы, сложенные вдоль них поленницы превращались в пылающий ад. Крики умирающих отродий наполняли воздух. Все, что могло гореть, полыхало ярким пламенем.

Во всей деревне поднялся шум, раздались громкие удары по доскам. Слух Мида безошибочно различил скрип отворяемых дверей. Гигантский погребальный костер вычищал грязь с лица земли. Они все должны погибнуть. Однако капитан не ожидал, что те, до которых еще не дошло пламя, сдадутся без боя. Так оно и оказалось.

Ворлоки аппарировали, появляясь на дороге из ниоткуда. Их далекие крики прорывались сквозь треск горящего дерева и рев пламени. Магические вспышки озаряли окрестности. Мид снова услышал крик и уже не сомневался, что это команда к ответной атаке, хотя язык был незнаком ему.

Стоящие впереди военные торопливо перезаряжали огнеметы. Их глаза слезились, они хрипло кашляли от едкого, густого дыма. Мид прищурился. В плохой видимости глаза его наполнялись жгучей, слепящей влагой, но он смотрел на ворлоков, следил за каждым их движением. Те выстроились в шеренгу. Их губы начали бормотать какие-то слова.

— Стреляйте! — Мид высунулся в окно, указывая на колдунов, но было уже поздно.

Первые ряды военных тут же отбросило словно кегли. Они кричали, хватаясь за лица. Резиновые респираторы оплавились от жара, убивая людей медленно и мучительно. На смену первому ряду павших солдат тут же вышел второй. Они продолжали поливать огнем вспыхивающие на дороге фигуры. Пламя мчалось по дорожкам поджигательной смеси так быстро, что достигало ворлоков, но те успевали гасить его заклинаниями, и оно не доставало их. Темные, плохо различимые в дыму силуэты очутились перед военными. В тот же миг они начали превращаться в животных — в огромных медведей, волков и нападать на военных, вцепляясь в их лица, руки и открытые участки тел. Военные кричали, но не выпускали из рук оружие.

Мид приник к стеклу, стремясь разглядеть то, что происходило в нескольких метрах от него. Ворлоки нападали на людей, разрывая их шеи, так что те хрипели, хватаясь за страшные раны. Воздух звенел от новых душераздирающих воплей, за спиной поверженных военных и колдунов показались новые смертельно бледные, как маски, морды колдунов, которые аппарировали с тыла. Кто-то из военных уже бежал вверх по дороге в попытках добраться до дальних домов и начать атаку издали.

— Огонь! — снова отдал команду Мид.

Жаркая ночь лишь вступала в свои права. Капитан взглянул на Скайлер. Та кивнула. Зрелище, которое она видела, доставляло ей животную радость…

====== продолжение 2 ======

— Мы не можем сидеть сложа руки, понимаете вы это или нет? — Эмбер в это время сделал уже четвертый забег по комнате, кружась, как моль вокруг лампочки. Он совершал кошачьи скачкообразные движения, раздражая своим мельтешением Данте, Мэла, Элая и Дагона, которые сидели на диване и внимательно наблюдали за мальчишкой.

— Уймите вы уже его… — барабаня пальцами по подлокотнику, предложил Элай.

— Мы не можем, это нам за четыре года никак не удалось! У него же шило в заднице! — мрачно донес до сведения друзей Данте.

Дагон опасливо посмотрел на Мэла. Дан вкратце рассказал им о клятве и о том, что Марлоу теперь не может трогать ребенка, не связавшись при этом с вечным проклятием, но, кажется, именно в эти минуты Мэла уже не беспокоила собственная судьба. Если бы ему дали карт-бланш, он бы с радостью порвал мальчишку на двенадцать пищащих котят.

— Эм, дружок, мы все устали. Нам надо отдохнуть. Присядь ты хотя бы на минуту! — попытался поговорить с мальчиком Элай, но провалился на подлете, потому что Эм в данный момент не слышал вообще ничего. Он только продолжал носиться по комнате и лихорадочно соображать, что ему делать. Связанный клятвой, он не мог уйти один, а вымотанные Мэл и Дан, видимо, не собирались ему помогать.

Подтолкнуть их к верному решению сейчас могло только чудо.

Внезапно посредине комнаты вспыхнула фигура. Какой-то ворлок аппарировал, распространяя запах гари и бензина по помещению.

Марлоу, Дан и братья вскочили с дивана, готовые защищать свою территорию, но в этом не было необходимости:

— Найджел? — Дагон прищурился, узнавая незваного гостя.

— Сейлем. На нас напали! — прохрипел незваный гость, падая на колени.

Оторопевший Эм увидел, что из груди ворлока торчит обломок железки, а кровь хлещет водопадом прямо на ковер. Кто бы этот парень ни был, жить ему явно осталось не так долго.

Элай и Дагон подлетели к старому другу, опускаясь на колени рядом с ним.

— Найджел, нет! Кто это сделал? — Элай в ужасе смотрел на пулевые ранения.

— Военные. На танках, с огнеметами. Они напали на нас среди ночи. Они сжигают Сейлем!

Марлоу потянул носом воздух. Этот ворлок не врал.

— Сколько наших там осталось? — Элай склонился ниже.

— Много… Наши дома! Весь Сейлем в огне!

Пятеро друзей переглянулись. Глаза Эмбера округлились.

— Я даже догадываюсь, кто за этим стоит, — Данте скрестил руки на груди.

— Нам нужна… пом… — Найджел сухо закашлялся. Дагон и Элай склонились над ним, но ворлок больше не произнес ни слова. Его дыхание остановилось. Братья напрасно старались привести его в чувства. Внезапный посетитель сполз на ковер, лишаясь последних, утекающих из него крупиц жизни.

— Твою мать, — тихо выругался Дагон. — Эти твари никак не оставят нас в покое.

В комнате повисло напряженное молчание. Было слышно, как дышат все присутствующие. Элай прикрыл веки Найджела здоровой рукой.

— Он был нашим другом. От него и от его жены мы всегда узнавали все новости, которые происходили в мире ворлоков, — глухо произнес он.

— Да, теперь они уже ничего не расскажут, — тускло отозвался Мэл.

Пятеро друзей молчали. Они все знали, что ничем хорошим это не обернется.

— Ну… мы же не можем оставить их без помощи? — моргнув, вышел из оцепенения Эм. — Я думаю, Мики тоже где-то там…

Комментарий к продолжение 2 Мои дорогие читатели читушечки и читусюсечки :)))))))))))) Спасибо вам огромное за то, что вы не бросаете читать этот фик, спасибо за то, что пишете мне хорошее и поддеживаете меня даже несмотря на то, что я тут редко из-за работы.

Я постараюсь наверстать и вот уже выложила 2 главы, а В СЛЕДУЮЩЕЙ будет то, чего вы так давно ждали :))) Вы понимаете, о чем я .

С Новым годом вас! СЧАСТЬЯ ВАМ И РАДОСТИ!!!

====== Глава 22. Необычное решение старых проблем ======

В комнате висела тишина. Данте уставился в окно, Элай и Дагон тоже не произносили ни слова, а Эм покорно ждал их реакции.

— Парни… Нам правда… придется пойти в Сейлем, — вдруг раздался мягкий голос Элая.

Сердце Эма дрогнуло от его слов. Неужели найдется хоть кто-нибудь, кто поддержит его? Однако поднявшийся на ноги Дагон тут же восстал против этой идеи.

— Что? Тебя-то куда несет? С твоей одной рукой, Элай, нам надо бежать оттуда и как можно дальше! — непонимающе произнес он.

Брат остро взглянул на него.

— Нет. Эмбер прав… Ты не понимаешь?

— Чего я не понимаю? — действительно не понял Дагон.

— Это все: все, что Скайлер делает… Все то было нацелено лишь на то, чтобы достать тех, кто ей нужен, — печально констатировал коршун. — Она нашла себе союзников и будет убивать, делая это с особой жестокостью. Она не успокоится, пока не получит то, что ей нужно. И в том числе нас.

— Я знаю, она таким образом хочет выманить всех ворлоков. И что ты предлагаешь, брат?

— Нам надо объединиться. В последний раз просто пойти туда и сделать это, как следовало бы сделать уже давно, — пояснил свою точку зрения Элай. — Убить эту тварь.

— Я не могу поверить, — схватился за голову Мэл. — Сначала мышонок собрался в атаку на кошку. Теперь еще и Элая укусила какая-то непонятная вошь.

Эм проигнорировал брошенный в его огород камень:

— Они правы, Марлоу, и ты знаешь это.

— Они психи! — выдвинул свою версию Мэл.

— Мэл, Торквемада сжигает эту деревню, а сколько еще будет за ней? Мы одни из тех немногих, кто жив и достаточно силен, чтобы противостоять ей, — продолжал Элай.

— Мы не можем идти туда неподготовленными! Что непонятного? Я же не отказываюсь!

Ненормальное окружение, в которое Мэл поневоле попал, начало его основательно доставать.

— Я пойду туда. Посмотрю, что можно сделать, — не обращая внимания на возмущения, Элай поднялся на ноги и посмотрел на брата. — Ты со мной?

Дагон разглядывал его с пола расширившимися от ужаса глазами. Он видел, как поникли плечи брата. На какое-то мгновение Элай показался ему сломленным и разбитым еще более, чем в ту ночь, когда он потерял кисть. Лис поднялся и шагнул к нему.

— Эй, — он слегка встряхнул светловолосого парня. — Тебе не нужно делать этого, Элай. Ты сейчас не в том…

— Не в том состоянии? Договаривай до конца! Я больше никогда не буду таким сильным, как ты, или Данте, или Мэл, или Эмбер?

— Я не говорил такого. Мы все здесь сейчас не в лучшей форме, остынь. Тебе не надо нарочно доказывать, что ты сильный.

Элай немного отступил. Эм же задумался: не в лучшей форме — это точно. Утомленные схваткой с апрентисами, они все сейчас представляли собой жалкое зрелище. Даже создание простенькой ледяной искры сейчас было бы слишком сложным заданием. Сила Данте тоже не вернулась к нему после воссоединения с Мэлом, и кто знает, сколько потребуется на то, чтобы вернуть ее? Сам Марлоу вообще пребывал не в своем теле. Элай остался без руки, и только один Дагон из всех них претендовал на то, чтобы называться полноценным ворлоком.

— Они убивают наших друзей, Дагон, — все же найдя слова, пробормотал Элай. — Сегодня это Найджел. А завтра это будем мы с тобой, и хорошо, если вместе!

— Не говори так! — брови лиса сошлись на переносице.

— Нам надо нанести им удар. Быстро. Тогда, когда они этого не ожидают… — Элай протянул брату руку, ту, что была без перчатки. — Ты пойдешь со мной?

Эм, Мэл и Данте замерли, наблюдая эту сцену. На одно мгновение глаза братьев встретились. Друзей окатило волной теплой магии, которая ощутимо прокатилась по комнате. Дагон и Элай смотрели друг на друга, явно решая конфликт, при этом не вступая в разговор. Их губы не шевелились, лишь руки сжались чуть крепче в попытке задержать это прикосновение. Волшебные глаза двух ворлоков не моргали, они были прикованы к лицам друг друга. Даже Эм чувствовал вибрации привязанности, исходящие от них.

— Я пойду туда, куда пойдешь ты, — наконец произнес Дагон. — Я обещал тебе, что буду с тобой, что бы ни случилось. Я никогда не поменяю своего решения.

— Я знаю. Поэтому прошу тебя, брат. Нам всем… пора вмешаться в войну.

На этот раз даже Мэл не встревал и не отпускал шпилек в адрес вечной любви и розовых бабочек, которых распространяли братья. Эм подумал, что им с Данте и Марлоу такое могло являться только во сне. О взаимоуважении, не говоря уже о терпении и толерантности, речи у них просто не шло. Все трое исподлобья взглянули друг на друга. Их посетила одна и та же мысль.

— Трое против двоих, парни. Простите, я не уговаривал их, — вынес заключение Эмбер.

Мэл страдальчески вздохнул. Было что-то в этом мире, чего он иногда отчаянно не понимал.

Комментарий к Глава 22. Необычное решение старых проблем http://s017.radikal.ru/i435/1512/c6/632d8e5dbd1b.png

====== продолжение 1 ======

После этого разговора каждый из друзей осознал, что спорить бессмысленно. Элай и Дагон остались в комнате тихо переговариваться друг с другом. Они все решили, что им нужно немного отдохнуть и поспать хотя бы пару часов, Эм же счел, что сейчас стоит тактично оставить братьев наедине. В моменты вроде этого ему становилось неуютно рядом с ними, он никак не мог отделаться от ощущения, что лезет в чей-то закрытый от посторонних глаз мир.

Зато Эм точно понял: из них пятерых только Элай и Дагон делали все правильно. Было трудно сказать, а чем, собственно, отличалось отношение Данте к своему ученику или хотя бы любовь Данте к Мэлу? Все это были крайности той же сущности. Ну, конечно, кроме того, что в их случае чувство делилось не на двоих, а на троих. И кроме того, что Дан и Мэл вспоминали о спокойствии только по большим праздникам.

Эм находился на пути к кухне, как раз когда в коридоре послышались торопливые шаги. Однокомнатная квартира Элая и Дагона не располагала большим количеством места, и, кроме одной спальни, ванной и туалета, тут не было пространства, где можно скрыться от воцарившейся тянущей атмосферы. Видимо, Дана тоже посетила мысль оставить братьев наедине.

— Далеко ли собрался? — хмуро пробормотал он, нагоняя Эмбера.

Тот притормозил.

— Что ты хочешь мне сказать, Дантаниэл? Что это я все заварил, что я сумасброд, что мне надо только одно — постоянно во все влипать? Что мы втроем спятили? — Он остановился у стены, разворачиваясь к своему создателю.

— Если бы только в этом дело было, — Дан провел рукой по волосам. — Но кроме этого есть и еще кое-что.

Эм засунул руки в карманы джинсов, ожидая вторую порцию оскорблений. Некоторое время Дан молчал. Затем он выдохнул и изрек:

— Я никогда не видел кого-то такого же упертого и ненормального, как ты.

— Это комплимент?

— Если хочешь, — возле глаз Данте залегли морщинки, которые выдали его улыбку.

Возникла еще одна небольшая пауза.

— Я делаю это ради своего друга, Данте, каких бы ошибок мы ни совершили. Не хочу думать, что это из-за меня он может погибнуть. Элай и Дагон напоминают мне об этом все время, — наконец тихо изрек Эм.

— Напоминают о чем?

— О том, что дружба и светлые чувства делают вечность гораздо более сносной. О том, что те, кого ты любишь, важнее всего. О том, что действительно важно для ворлоков и людей. Ты и сам видишь, как они относятся друг к другу. Они любят и не сомневаются в том, что их вечность существует лишь для этого.

— Я тоже не сомневаюсь, что вы с Мэлом созданы для меня. Должен же кто-то быть вечной занозой в моей заднице?

— Ты понял меня, Дантаниэл, — поморщился Эмбер. — Ты помнишь об этом только иногда. Но было бы здорово, если бы мы: ты, я и Мэл — имели чуть больше уважения и терпения друг к другу...

Данте сделал шаг навстречу парню, заставляя его развернуться к свету.

— У нас своя атмосфера, ты не путай. Мы с вами… немного в других отношениях.

— Чувства так и остаются чувствами. Как их ни назови, — Эмбер пожал плечами.

Данте склонился над ним. В волшебных ярко-синих глазах апрентиса отражались спокойствие и мудрость, не свойственные такому юному существу. Неужели сущность ворлока так быстро брала в нем свое? Эм не выглядел сейчас напуганным, он выглядел собранным. Пятнышки и уши сошли с его кожи и головы. Данте поставил ладони по обе стороны от него.

— Кто-то слишком много философствует, — спокойно сказал он и нагнулся, чтобы поцеловать Эма. Тот подался навстречу своему создателю.

— Я не философствую. Много, — счел нужным уточнить Эмбер, прежде чем замолчать.

Данте легко коснулся его губ. Эм ответил бы ему, но тут мимо них скользнула какая-то тень. Парни отвлеклись от своего занятия и подняли головы. Мэл взял любимую жилетку и прошел мимо них. По нему можно было сказать, что он недоволен происходящим примерно на сто процентов. Он опять куда-то собирался. Данте понадобилось несколько секунд, чтобы сориентироваться. Он быстро встал у двери, заслоняя Марлоу проход.

— Куда?

— От вас подальше, чертовы террористы. Мне надо выпить.

— Стой, Мэл. Ты знаешь наши новые правила.

Марлоу едва не взвыл.

— Не говори мне о правилах, пес. У меня такое впечатление, что ты затеял это лишь за тем, чтобы я теперь слушался вас, как домашний питомец!

Эм прислонился к стенке, внимательно наблюдая за тем, что происходило. Дан скрестил руки на груди.

— Не поэтому, ради общего спокойствия, — устало произнес он. — Мы сегодня не пойдем никуда. Никто из нас.

— Сидеть здесь и наблюдать, как похоронная атмосфера этой квартиры поглощает нас целиком? Ну уж нет. Я лучше пойду нажрусь. О чем официально предупреждаю вас обоих, — Марлоу обернулся, чтобы Эмбер тоже услышал его. Тот напряженно наблюдал, как Данте будет улаживать явно назревающий конфликт, но бывший преподобный, как и всегда, был прост в своих подходах.

— Не сегодня, — выдохнул Дан и толкнул Мэла к противоположной стенке. Эмбер едва успел отскочить. Дан поставил руку Марлоу на горло, несильно сжав его. Кошачий ворлок с ледяным спокойствием смотрел на него.

— Я не позволял тебе так с собой говорить, — заметил он, своенравно задирая бровь.

— Заткнись, — Данте подтянулся и, к огромному ошеломлению Эма, поцеловал Мэла в губы. На одну секунду тишина воцарилась в помещении. Она не нарушалась до тех пор, пока Эм и немного растерявший слова Мэл не нашлись в действиях. Эм сделал шаг назад. Марлоу попытался оттолкнуть Данте от себя, но не тут-то было.

— Прекрати вести себя как упертый баран, — произнес Дан, когда закончил с изнасилованием нервов лучшего друга.

— Да, конечно, Данте. Стой и смотри, как ты толкаешь себя на смерть и идешь сам не зная куда, — уже тише добавил Марлоу. — Я вернулся сюда не за тем, только чтобы еще раз тебя потерять! Но все, все, что вы делаете, ведет лишь к одному… Кто-то из нас сдохнет в этой мясорубке. Прости меня за то, что я не хочу это видеть!

Эм начал чувствовать себя лишним в этой компании. Он начал размышлять о том, как улизнуть, но Данте резко обернулся, услышав его мысли. Он протянул руку и подтащил мальчишку к себе. Эмбер оказался у той же стенки рядом с Мэлом и лицом к Данте. Последний и сам, кажется, не отдавал себе отчет в том, что творил.

— Вы двое, слушайте меня, — он налег на парней, прижимая их грудью к вертикальной поверхности. — Я не собираюсь вас терять. Ни одного, ни другого, вам ясно? Эмбер прав, Элай и Дагон напомнили мне кое о чем.

Мэл и Эм смотрели на Данте в ожидании продолжения.

— В первую очередь, мы остались одни друг для друга, потому что понятия не имеем, когда охотники найдут нас. И только вместе мы сила. В разрозненности наша слабость, как вы это не осознаете?

— Дан, ты закончил с проповедями лет двести назад, — напомнил ему Марлоу. — Уймись.

На одну секунду глаза друзей встретились. Эм повернул голову, насколько это возможно. Мэлу явно нравилось дергать за ниточки терпения Дантаниэла.

— Еще одно твое слово, Мэл и я за себя не отвечаю!

Прижатый к стенке Эм чувствовал, как его создатель подается немного вперед. Дан чуть задержался, прежде чем решился сделать то, что собирался. Потом его губы снова прикоснулись к губам Марлоу. Тот стоял как каменная скала, не сдавая своих позиций. Эм ощутил, как вторая рука Данте сжимает ворот его футболки. Ворлок настойчиво удерживал своего ученика и наставника при себе.

Мэл сопротивлялся некоторое время, после этого губы его раскрылись, пропуская язык друга чуть дальше зубов. Открытые глаза кошачьего ворлока темнели с каждой секундой. Эм почувствовал, как его самого сжимает неведомая сила. Дан оторвался от своего создателя. Взгляд Мэла выдавал лишь замешательство, впрочем, впервые в жизни Эм был готов поддержать его в этом. Дальше Данте повел себя совсем странно. Его внимание обратилось к Эму. У последнего кольнуло в желудке от взгляда создателя. Еще секунда, и Эм уже отвечал на его поцелуй. Данте целовал своего апрентиса до тех пор, пока у них обоих не свело губы и не онемели языки. Разгоряченное дыхание проникало в уши. Эмбер таял под пальцами, ласково ерошащими его волосы. Все остальное в этот момент начало отходить на задний план. Мэл, кажется, начал понимать, что задумал Дан.

— Ты что, спятил? — спросил он, помотав головой и возвращая последние крупицы собственного разума.

— Тихо, Мэл, — Данте оторвался от Эмбера. — Это называется челночной дипломатией.

— Это называется «групповуха». Отпусти меня, я шутил, когда говорил про секс втроем!

Эм приподнял бровь. Пока Марлоу не озвучил это, мурашки не бежали по его спине так ощутимо.

— А я не шутил, — Данте снова вернулся к своему создателю. Он принялся стаскивать с Мэла жилетку. — Мне понравилась твоя идея. Почему бы нам ее не осуществить?

Из всех сумасшедших затей мира эта казалась самой больной, но Данте принялся немедленно претворять ее в жизнь, и остановить его было уже трудно. Эм наблюдал за тем, как сползает с лица ехидство Мэла. Все же существовала магия, которой подчинялся даже Марлоу.

— Дан… отвали… — уже совсем не так уверенно протестовал кошачий ворлок.

— В другой жизни. В другой жизни, Мэлоди. В этой тебе придется потерпеть.

Еще минута поцелуев. После этого Данте и Мэл все же расцепились. Кажется, последний уже не так сопротивлялся.

— Твоя идея неудачна. Я не могу трогать… Эмбера, — было последнее, что смог проворчать Мэл. — Мы договорились!

— Так будет даже интереснее.

С этими словами Данте обхватил Мэла за шею, схватил Эма за шиворот и втянул их обоих в кухню.

====== продолжение 2 ======

And I can’t stand this life

When you are my poison

I’m cut by a knife

Of your devotion

(Nomy – I died by you)

Эм двигался как во сне. Он был уверен в том, что это удачная идея, еще меньше, чем Марлоу, но Данте делал все так быстро, что оба его друга не успевали оказать сопротивление. Силой мысли Дантаниэл сорвал с кушетки покрывало, бросив его на пол. Туда же отправился и Мэл, Данте повалил его сверху, целуя его широкие плечи. Он набросился на своего создателя, заставляя его поддаваться порыву и терять голову.

Мэл лежал под ним и ждал всего, что бы ни последовало, — его руки ползли по талии Данте, веки были полусомкнуты; он подставлял все тело теплым, вкрадчивым касаниям. Но все же частично в Марлоу сохранялось спокойствие, которое он пока удерживал силой воли.

Сердце Эма колотилось в горле. Мэл был прав, заклинание запрещало им подходить близко друг к другу. Что, если оно сработает прямо сейчас? Тогда им обоим не поздоровится.

— Вы не можете трогать друг друга, но никто не запрещает тебе трогать меня, — бессовестно считал мысли мальчишки Дантаниэл. — Я постараюсь, чтобы вы не пожалели об этом.

Эм облизнул губы и неуверенно подошел к темноволосому парню сзади. Тот слегка обернулся и поднял руки, чтобы Эм стянул с него футболку.

— Не тормози, малыш, — неведомая сила подтолкнула блондина ближе.

Эм неуверенно потянул за края материи. Что-то защекотало в голове. Против воли он рухнул на колени. Ему вдруг дико захотелось поцеловать Данте, но притом он был уверен, что этого желания ничто не предвещало еще секунду назад. Сейчас оно возникло на удивление явно. Эм склонился, проводя языком по шее ворлока сзади. Дан подгонял скорость его решений, это было ясно, как дважды два. Открыв глаза, Эм посмотрел через плечо Дантаниэла вниз.

Одним взглядом тот стягивал с Мэла джинсы. Дыхание участилось. Данте сполз губами вниз по торсу своего создателя. Эм занимался тем, что целовал Данте, спускаясь по его лопаткам. Он уже и сам не понимал, где его собственные мысли, а где то, что Дан заставлял его делать. Данте отвел одну руку назад, закапываясь в пшеничные волосы мальчишки. Другая его рука лишала Марлоу последнего прикрытия. От этого зрелища Эму пришлось спрятаться обратно за спину своего создателя. Краска залила его щеки, но Дан обернулся вполоборота и приказал:

— Не отворачивайся. Смотри.

Как заколдованный, Эм повиновался. Он выглянул из-за Дантаниэла и взглянул вниз. Темная дорожка волос уходила по животу Мэла, уводя взгляд ниже, к сочащемуся естественной смазкой органу. На одну секунду взгляд зеленых и синих глаз пересекся. Это было похоже на дуэль, в которой риск летального исхода одной из сторон все возрастал. Ни Эм, ни Мэл не знали, как реагировать в этой ситуации, Эмбер ясно прочитал это во взгляде Марлоу. Но Данте прервал их мысли:

— Сними футболку, — то ли вслух, то ли мысленно приказал он Эму.

Тот принялся медленно выполнять просьбу. Данте использовал эту возможность: он подался чуть вперед, избавляясь от собственных джинсов. После этого он резко набросился на Мэла сверху. В одно мгновение он опустился на него, заставляя кошачьего ворлока дико зашипеть и откинуть голову назад. Глаза Эма расширились. Такого он не мог представить себе даже в самых откровенных снах. Дан отжался на руках, крепко стискивая зубы. От вида его запрокинутой головы, его резко движущегося живота и груди Эм ощутил поднимающуюся волну возбуждения. Данте всегда делал это без смазки. Теперь Эму стало понятно, откуда у этого парня была любовь к такому виду взаимодействия.

— Ну же, Мэл, — тихо прошептал Данте своему создателю. — Двигайся во мне.

— Псих больной, — сквозь зубы отозвался Марлоу, однако послушался. Он немного приподнял бедра Дана, туго вколачиваясь в своего партнера снизу и заставляя того довольно громко рычать. Эм выглядывал из-за спины темноволосого парня, наблюдая за тем, как Данте ловит волны теплого кайфа. Он возгорался от такого зрелища. Рука Данте проползла по руке мальчишки и переместила ее к центру возбуждения, давая Эмберу понять, что ему хотелось, чтобы тот стиснул его ствол. Торс волка извивался; Эм гладил Данте по животу и груди, обводя его соски, от чего тот откидывался на него всем весом, позволяя ему почувствовать мощь своего тела. Эмбер сильно обнял его. Его рука начала скользить по члену Данте, мягко сдвигая и отодвигая обратно тонкую кожицу.

Это было похоже на сумасшедшее движение трех тел, которые оказались вместе в один момент времени. Ни Эм, ни Мэл уже не сопротивлялись, они привычно отдались этому не самому обычному процессу. Мэл погладил пальцами гладкую кожу между бедер лучшего друга, едва касаясь руки Эмбера пальцами. Эм не убирал кулак. Он прижался к пояснице Данте, чтобы тот чувствовал его возбуждение через одежду. Не прошло и секунды, как Дан начал задыхаться. Его окружали сразу два горячих тела, он чувствовал приятную пульсацию двух бьющихся рядом с ним сердец и от удовольствия абсолютно терял внешний мир. Разве это было не просто? Оставить всю вражду и нерешительность за пределами наслаждения.

Мэлу пришлось тоже прикрыть глаза, Дан сдавливал его так сильно, что ему не оставалось ничего другого, кроме как отпустить на волю накапливающееся возбуждение. Оба черноволосых парня тяжело выдохнули. Эм стер ладонью пот, текущий по лопаткам Дантаниэла. Его собственное сердце едва не выскакивало из груди, но по другой причине: Эм чувствовал все, что ощущал Данте. Каждое движение Мэла, все, что он делал, пробегало по нервным окончаниям, как ток бежит по оголенным проводам. Это точно была работа Дантаниэла. Он нарочно передавал Эму все собственные мысли и чувства, и теперь давление в промежности начало сживать блондина со свету. Он хотел, чтобы Данте сделал с ним что-нибудь, что угодно, лишь бы заглушить эту тяжесть.

— Не понимаю, откуда у тебя столько власти над моим разумом, — тем временем пробормотал откинувшийся на лопатки Мэл.

Данте поцеловал его медленно и горячо в знак признательности за то, что Марлоу не спалил гневом кухню. После этого оба парня переключили внимание на Эма.

— Почему на тебе все еще джинсы? — задал резонный вопрос Дан.

Эм встал на колени. Данте избавил его от этой последней ненужной детали гардероба. Когда Мэл прекратил считать звезды, он поднялся на одном локте, лениво наблюдая за зрелищем. Ладони Эма взмокли. Данте слышал его мечущиеся мысли. Он взял парня за подбородок и поднял его голову.

— Смотри на меня. Тебе будет хорошо.

Эм моргнул. Холодок пробежал по его обнаженной коже. Пояс джинсов сполз гораздо ниже задницы.

— Хм, неплохо для хомяка, — Мэл задумчиво выгнул бровь, переводя взгляд ниже живота парня и рассматривая открывшееся зрелище. — По крайней мере хоть в этом я могу понять Данте.

Эм закатил глаза. Его начал душить нервный хохот. Данте тоже улыбнулся.

— Не обращай на него внимания, считай это комплиментом, — произнес он, прежде чем утащить Эма на пол и погрузить в пучину своих поцелуев. Мэл не двигался с места, он только наблюдал потемневшим от возбуждения взглядом за тем, как его друг осторожно раздвигает своими бедрами бедра Эма. Тот слегка застонал. Для начала очень нежно, почти невесомо, Данте начал свои движения. Он поцеловал Эма в слегка приоткрытые губы неагрессивным и ненапористым поцелуем. Он мог быть таким разным. Мэл мог сравнить, если с ним Данте вел себя как взорванный вулкан, то с Эмбером он научился контролировать себя и быть почти человеком. Удивительно. Может, бывший преподобный и был прав, черт бы его побрал? Что могло сломать лед лучше, чем отсутствие барьеров?

Мэл наблюдал. Он смотрел, как Эм кусает губы, доставляя самому себе лёгкую боль, которая позволяла ему не отключиться. Данте уже не воздействовал на него мысленно, со временем ему перестала нравиться эта забава. Ему нравилось смотреть, как Эмбер сам движется в нужном направлении, отдается ему по доброй воле, дышит долго и тяжело, обнимая его все сильнее и крепче.

Прикосновения Данте были слишком приятны, Эм просто не мог контролировать свое тело, оно выгибалось и извивалось само по себе, и Данте нравилось, как мальчишка сладко мучается от его толчков. Он сделал еще несколько движений. Прошло всего немного, но светловолосый парень зарычал и кончил себе на живот, мощно вздрагивая всем торсом. Данте жадно входил в него, не сбавляя темпа. По его телу побежали первые огоньки наступающего оргазма.

В этот момент Дан взглянул на Марлоу. Тот не отрывал взгляд от лица друга. Зеленые глаза кошачьего ворлока сейчас приобрели почти черный оттенок. Данте погрузился в их вакуум, как это происходило с ним каждый раз в мгновения близости. Все трое ворлоков чувствовали неразрывную связь друг с другом именно в этот момент. Данте был их промежуточным звеном, непреодолимым и крепким, таким, разомкнуть которое казалось невозможным. Даже Марлоу понимал это.

Эм послушно двигался навстречу Данте, пока тот натягивал его на себя до последнего вдоха, до мурашек, до дрожи в мышцах. Затем он вздрогнул. Напряжение достигло своего пика, сотни горящих стрел пронзили его насквозь, он издал рык и упал на Эма. Его бедра совершили последний рывок. Он в изнеможении прикрыл веки.

«Черт побери, как хорошо», — пронеслась в голове Эмбера мысль, определенно принадлежащая Данте. Но он готов был согласиться с ней на сто процентов.

После этого Дан скатился с мальчишки. Он шлепнулся между Эмом и Марлоу на пол кухни. Эм таращился в нависающий над ними потолок. Что стоило сказать теперь? Имели ли смысл вообще какие-нибудь слова из тех, что до сей поры изобрело человечество? Наверное, нет.

— Ну вот, — только и заметил Данте, поднимая голову и высматривая с пола, куда он дел сигареты. — Так гораздо лучше.

Эм перевернулся на живот. Мысль о том, что это было, вертелась в его сознании единственным связным высказыванием.

— Ты живой? — Данте нашарил пачку и протянул ее мальчишке. — Покури. Небольшой гипноз тебя сейчас отпустит.

— Лучше бы ему не проходить, — хмыкнул Эм.

— А почему меня никто не спрашивает, живой ли я? — проворчал Мэл и тоже вытянул одну сигарету.

Его вопрос остался без ответа. Парни закурили на полу кухни, нарушая пожарную безопасность помещения по полной программе. Все трое думали сейчас об одном и том же.

— Все это хорошо, конечно. Но не бери это в привычку, Дан, — все же счел своим долгом предупредить Марлоу. — Мы договорились. Отношения между мной, тобой и тобой, Эмбером — это параллельные линии. Они никогда не пересекутся.

— Я знаю это. Таков договор. Мы не нарушили ничего, — делая затяжку, проговорил Данте. — Я просто хочу, чтобы вы были со мной сегодня. Оба. Это ведь не так сложно?

Оба. Эти слова эхом отозвались в голове Эма и Мэла. Они не думали, что когда-нибудь дойдет до такого. Данте нужно было дать медаль за его методы челночной дипломатии. Впрочем, бывший преподобный тоже не предполагал, куда заведет его страсть к красивым живым блондинам и лучшим, хотя и очень несговорчивым, друзьям. Он задумчиво почесался.

— Когда все это кончится… Свалим куда-нибудь в теплые страны. Будем жить на острове, где одежда нам вообще будет не нужна.

— Помечтай, — хмыкнул Марлоу.

Данте не ответил на его колкость. Он знал, что Марлоу бурчит, потому что в этот раз на его принципы наступили с особой жестокостью.

— Мы выберемся, Дан. И… и Мики… — очень тихо ответил Эмбер. — Что бы с нами ни случилось. Я надеюсь, что мы пройдем этот путь. До самого конца.

Данте провел тыльной стороной ладони по мокрой от пота спине мальчишки. Другая его рука подтянула Марлоу ближе, заставив того подвинуться.

— Конечно выберемся. Я не собираюсь вас терять, — он сделал последнюю затяжку. — Но сейчас нам надо хотя бы попытаться отдохнуть…

Кровь капала на пол с глухим стуком. Ренье оскалился, удовлетворенно кивнув. Он стер с лица пот, который размазал, пытая свою жертву. Ему определенно нравилось то, что он видел перед собой. Молодой полицейский, который думал, что сможет обхитрить охотников и уйти безнаказанным, свисал с дыбы.

Он молчал. Ни крика, ни просьбы о помощи не сорвалось с его губ за последнее время, и это было единственным, что не устраивало Ренье. Слишком терпелив. Хантер перевел глаза на пол. Возможно, не стоило отрезать его язык сразу, надо было сначала закончить с пальцами. Он брезгливо отбросил их носком ботинка.

По подбородку Мики стекала кровь. Его полуоткрытые глаза не видели ничего, от боли он ушел в темноту. Только сейчас он начал понимать, чего стоил его выбор. Впрочем, он знал, чего он заслужил… В его мечтах сейчас была лишь одна мысль: он хотел, чтобы Райли никогда не увидела этого…

Комментарий к продолжение 2 С Рождеством всех таким вот странным образом. Красивых мужиков вам, много и связками.

Я ничего не исправляла по сравнению с начальным вариантом, надеюсь, ОНО стоило ожидания.

Времени совсем нет!!!! Всем отвечу как прилечу домой. Поцелуйчиков!

====== Глава 23. Все исцеляется огнем ======

Бог свидетель, Бог свидетель,

Позабыта добродетель,

Мир погряз в неверии и лжи.

Роскошь неги и разврата

Тянет нас на дно куда-то,

Превращая веру в миражи.

Зависть, алчность и гордыня

Заслонили вам святыни.

И прелюбодейство правит бал.

Но костер очистит души

И вернет домой заблудших,

Тех, кто во грехах людских пропал.

(с) Все исцеляется огнем. Спасибо inspiration73 за… inspiration! :)

Огонь все еще полыхал. Те, кто мог бежать, спасать свои жизни, отступали вглубь деревни.

Это была ужасающая и вместе с тем торжественная ночь. Мид рассматривал дорогу через лобовое стекло автомобиля. Она была устлана кучами трупов: трупов военных, трупов ворлоков и людей, трупов всех, кто вступил в страшную схватку сегодня.

Сам капитан, а вместе с ним Cкайлер и еще несколько групп хантеров и военных, продолжали движение. Первые дома уже догорали; от деревни оставались лишь слабо тлеющие угли.

Вглядываясь в темноту, Торквемада искала глазами тех, кто был так нужен ей. Хотя ее главный враг уже давно горел в пламени ада, в мире еще остались те, кто некогда скитался по темным дорогам этого мира вместе с ним. Они не появлялись. Придут ли они или трусливо спрячутся в лесной чаще, как делали сотни лет до этого? Лица ворлоков было сложно разобрать в дыму.

Скайлер ничего не угрожало, пока она сидела в бронированной машине, куда не мог аппарировать ни один ворлок. Все внутри было опутано амулетами, однако это не значило, что стоит терять бдительность. С одной стороны, охотница полагалась на силы военных. С другой, ей хотелось выйти из машины и вступить в схватку самой. Быстрее увидеть смерти животных.

Взглянув на нее, Мид сжал руль.

— Еще не время. Там не безопасно. Мы должны убедиться, что большая часть уродов уничтожена, — произнес он, словно считав мысли спутницы.

Торквемада была согласна с ним. Они оба озирались по сторонам. Немного подумав, капитан полез в карман. В его руке появился телефон.

— Что вы делаете? — Торквемада проследила за его рукой.

— Подстраховываюсь, так же как и ты. Я не верил в ворлоков, пока не столкнулся с ними лично, — Мид задумчиво посмотрел на дисплей. — Мир не в курсе того, что они есть, и потому люди пропадали и будут пропадать, если не поймут, чтó это за сила, с которой надо бороться.

Скайлер понимающе прищурилась.

— Вы хотите...

— На случай если мы не выберемся. Я хочу, чтобы мир узнал о том, какие жестокие твари скрываются в его недрах. Что такое настоящие ворлоки.

Мид выставил камеру вперед. Ревущее пламя пожирало строения. Четырехфутовые языки плясали на дороге, на остатках огромных бревен. В воздухе расплывался запах паленого мяса, резины и смерти. Весь поселок гудел от боли, стонов раненых и умирающих. В этом аду были отчетливо видны вспышки магии. Мид следил за тем, что отображалось на экране. Лицо его напоминало лицо демона, увидевшего добычу.

Машины въехали на одну из улиц. Вокруг все смешалось. Вороки, люди — все они продолжали бои на территории Сейлема, сражаясь своими силами. Мид ехал во главе колонны, все остальные следовали за ним. Ворлоки перекрикивались на своем языке. Они были слишком заняты, никто не атаковал цепь бронированных джипов и не обращал внимание на видеозапись.

Прошло несколько часов с момента, как Эм закрыл глаза. Открыв их, он увидел потолок. Стены. Мэла и Данте, лежащих рядом с ним.

Значит, не приснилось. Что ж. Этим все должно было кончиться. По крайней мере, это куда лучше, чем постоянно драться и рычать. Молодой человек протер ладонью лицо. В его голове не осталось ни одной мысли. Все тело ныло лишь о том, что оно смертельно устало. Истощение было слишком глубоким, для того чтобы описать его словами. Несколько часов сна совсем не помогли. Эм приподнялся на локте, морщась и потирая шею.

То же самое сделал очнувшийся Мэл. Он открыл глаза и посмотрел прямо на блондина. Эмбер молчал, Марлоу тоже не произносил ни слова. Что значили для них эти минуты спокойствия? Продолжение войны? Прекращение? Временное перемирие? Кошачий ворлок прищурился, сканируя мальчишку, как лесная гадюка рассматривает мышонка. Парню стало не по себе на одно мгновение, однако прежде, чем они с Мэлом успели что-то произнести, вмешался Данте:

— Кто из вас думает так громко… — простонал он и отвернулся. Затем, вспомнив о том, что Мэл был неподвластен его дару, он заключил: — Конечно. Эм, это ты…

— Я вообще ни о чем не думаю, — блондин моргнул, прерывая зрительный контакт с Марлоу. — Я хочу быстрее закончить то, что надо. Нам пора.

Он порывисто поднялся, стремясь скрыться из поля зрения. Данте и Мэл проводили глазами его спину. После этого Дан сообразил, что ему тоже неплохо бы одеться.

— Пошли, Багира. Нам некогда разлеживаться.

Сказав это, он тоже встал и потянулся. Марлоу предпочел просто последовать его примеру. Как и друзья, он не чувствовал себя готовым размышлять о произошедшем прямо сейчас.

Они с Данте разобрали свою скомканную одежду. Задумчивые и сонные, Дагон и Элай показались из своей комнаты. Пятеро друзей не говорили много; слова сейчас не могли передать степень того состояния, которое воцарилось в их душах.

====== продолжение 1 ======

Пять теней выросли на дороге к Сейлему. Они появились из предутренней дымки, выдвигаясь медленно, как корабли, рассекающие морскую гладь. Синие глаза Эмбера сверкнули ледяным светом. Кулаки всех пятерых ворлоков были плотно сжаты. Фигуры медленно шагали вперед.

Всполохи в стороне деревни окрашивали небо в рубиновые оттенки, так что друзья сразу поняли, в каком направлении им нужно двигаться. Они видели следы шин на асфальте. Военные ушли на запад. Пройдя несколько футов вдоль дороги, Эм взглянул на обочину. Что-то темное лежало в стороне, чуть поодаль от поваленного дерева. Молодой человек пригляделся. Это не могла быть мертвая собака, слишком большой силуэт.

— Что это там? — тихо спросил Эмбер.

— Двигай, нам сейчас никак нельзя задерживаться, — подогнал парня Дан.

— Нет, подождите, — повинуясь инстинкту, светловолосый ворлок отделился от группы товарищей.

Он сделал шаг по направлению к объекту. При приближении предмет приобретал иные формы. Приглядевшись, Эм понял, что это. Он приложил ладонь ко рту. Мертвое тело, лежащее в траве, не было незнакомым ему.

Братья тоже встали рядом с парнем. Зрачки Элая расширились.

— Это же…

— Маргарет, — тихо подтвердил мальчишка. — Точнее то, что от нее осталось.

Разновеликие руки и прочие рассыпавшиеся останки страшно темнели в траве. Та, которая бескорыстно помогла оживить Мэла, лежала перед братьями и Эмом мертвая. Еще одно напоминание о горьких событиях прошлого; напоминание о том, зачем они все шли в горящую деревню.

— Я не могу понять, почему она не покинула окрестности, — Эм опустил плечи. — Ведь она хотела обрести свободу!

— Она обрела ее. В Великом Нигде, — мрачно отозвался Элай. — Ее кровь пролилась, но мы сделаем сегодня все возможное, чтобы те, кто совершил это, задохнулись, собирая собственные кишки.

— Она не совершила ничего плохого, она просто хотела жить!

— Как и многие из тех, кто пал от рук охотников за плотью. Эти твари не разбираются, кого убивать.

Эм прикрыл веки. Наверное, только сейчас безрассудное желание скорейших действий чуть утихло в нем. Он вспомнил, какая судьба может их ждать, и почему-то стало сложно поверить, что все происходит не во сне, а в настоящей жизни. Ворлоки стояли на дороге, позади краснели всполохи загорающегося леса. Волосы друзей раздувал горячий дымный ветер.

— Нам пора. Сейчас не самое удачное время сомневаться в том, в чем мы уже приняли решение, — негромко позвал всех Дан.

Они вновь двинулись вперед. Элай сжал руку Дагона, когда поравнялся с ним. На лицах братьев отпечаталось одно и то же сосредоточенное и хмурое выражение.

Черные макушки деревьев шуршали во мраке. Дойдя до деревни, парни увидели, что пламя вытекало на открытые участки местности. Близстоящие дома рушились, как сухие песочные замки. Крики раздавались в северной стороне деревни. Пространство, которое раньше занимали внутренние дворики, теперь было устлано телами с обугленными конечностями, пальцами и лицами.

Дан и Мэл шли первыми. Они осторожно пробирались по опасной зоне.

— Куда они могли деть Мики? — выразил вслух свои размышления Эмбер.

— Найдем старуху Скайлер, найдем и его, — буркнул Мэл. — Но учти, если он не тут, я не побегу спасать бывшего хантера. Мы пришли разобраться с теми, кто напал на деревню.

— Сами справимся. Ты со мной, Дан?

— Нам нужно держаться вместе, никаких «со мной» или «с тобой»! — напомнил Данте очень строгим голосом.

Внезапно в стороне, откуда доносились крики, грянул мощный взрыв. Битва, кажется, была в самом разгаре.

— Нам надо туда, — констатировал Эм.

— Погоди рвать когти. Нам надо действовать с умом! — напомнил ему Мэл.

— Ну и каков твой план, раз уж пришли?

— Нам надо уйти в тень. И найти, где прячется эта ведьма. Лучший вид атаки — атака со спины! — с этими словами Мэл отошел с дороги. Обернувшись своей кошачьей сущностью, он подхватил в зубы джинсы и принялся тихо красться в сторону, откуда доносились взрывы. Остальные следовали за Марлоу, тоже принимая свои животные обличья. Эм избавился от футболки и не без некоторых проблем уговорил собственное тело обратиться в кошачье.

Звуки и стоны раненых оглушали барса, пока он тенью скользил вслед за черным волком и рыжим лисом. Элай, который обратился в птицу, прыгал по земле. Летать с обрубленным крылом для него пока было невозможно. Взрывы и огонь подкидывали землю, а военные на танках продолжали пожинать свой страшный урожай, орошая почву кровью.

Внезапно Мэл остановился. Скрывшись за останками ближайшего дома, он снова обратился в человека.

— Кажется, я нашел ведьму. Броневик. Смотрите на броневик! — он принялся спешно натягивать одежду.

Застегивая собственные джинсы, Данте уставился туда, куда указывал друг. И действительно, во главе колонны была Торквемада — она сидела в бронированной машине, улыбаясь при виде падающих на землю тел.

— Что за хрен рядом с ней за рулем? — шепотом спросил превратившийся Дан. — Тот, который... снимает все на камеру?

— Это Мид, — сжимая кулаки, ответил Эмбер, ошарашенный собственными словами.

— Что еще за Мид?

— Это капитан полиции! Который приходил… задавать Мики вопросы!

Друзья переглянулись.

— В этом мире осталась хоть одна не продажная шкура? — риторически поинтересовался крайне раздраженный Марлоу. — Зачем он делает видеозапись?

— Не знаю… Черт, это он выдал Мики хантерам! Он понял, что Ривьера связан с ними… — в голове Эма все начало вставать на свои места. — В тот день, Дагон, помнишь? Вы отнесли меня в Гринвуд. Этот козел был там! Он наверняка следил за нами!

— Говори тише, — шикнул на него рассерженный Дан.

— Эта сволочь… — Зрачки светловолосого мальчишки сверкнули. — Я знал, что мы еще огребем проблем по его милости!

— Да говори ты тише, мы…

— ВОРЛОКИ! — внезапно раздался окрик откуда-то сзади.

Эм и братья резко обернулись. Прямо за их спиной возникли трое военных с огнеметами. Защитные очки крайнего из них блеснули в свете занимающегося утра.

— Черт, — только и услышал Эм рядом со своим ухом.

После этого чья-то рука схватила его за предплечье. Мир завертелся в привычном вихре, и тело поволокло в сторону. Мальчишка больно ударился подбородком о землю. Дыхание выбило из его легких на некоторое время. Солоноватый вкус крови заполнил рот. С трудом открыв глаза, Эм попытался сморгнуть темноту.

— Еле успели. Ты нормально, Элай? — голос принадлежал Дагону.

— Я нормально, — донесся справа ответ коршуна. — Эм, ты?

Парень поднялся на колени. Быстро оглядевшись, он понял, что стоит посреди какой-то лужайки, а вокруг нет ни Данте, ни Мэла, ни тех военных, которые их атаковали.

— Не стой, как дерево, когда на тебя нападают! — проверив, что все его конечности целы, накинулся на парня лисий ворлок. — Сразу аппарируй!

— Я пока не могу контролировать свою магию так быстро! — огрызнулся Эм. — Дан! Элай, где Дан?!

— Я уверен, они с Марлоу аппарировали. Но нам пришлось разделиться!

— Черт! Я не могу разделяться с ними надолго, я понятия не имею, как сработает наше заклятие!

— Они в безопасности, Эм. Но нам надо искать Торквемаду с другой стороны!

Данте огляделся. Хаотично переместившись, он оказался на окраине, с другой стороны от поля боя. Умирающие люди ползли прочь от стаи ворлоков, которая нападала на них и рвала в клочья их руки и лица. Военные — люди, одетые в защитные комбинезоны, — били животных прикладами винтовок, огнем опаляя нападавшим шкуры. За ними следовали еще и еще ряды людей. Данте быстро покрутил головой. Ни признака Мэла, Эмбера или братьев.

— Черт, — ругнулся он, поняв, что переместился совершенно в другое место. — Вельзевул бы вас побрал…

Ворлоки вокруг явно теряли преимущество. У него было всего лишь несколько мгновений, чтобы взвесить свое решение. Опаляя трупы, военные шли прямо по тем, кто уже пал. За хантерами и людьми торопились псы, свирепые и голодные, неизменная стая которых никогда не отставала от хозяев.

Прищурившись, Данте быстро просканировал окрестности. Он услышал знакомые мечущиеся мысли, принадлежащие его ученику. Значит, с Эмбером будет все в порядке. Надо помочь остальным.

Ворлок зажмурился. Он знал, что хантеров охраняют амулеты и все же у них оставались слабые места, которые могли подвести. Темноволосый парень оскалился и поднял в воздух руки.

— Move*! — воскликнул он.

_____________________

*Поднимись

В этот же самый момент в воздух взмыли некоторые охотничьи доберманы. Они заскулили, не понимая, что за сила оторвала от земли их лапы. Данте согнул пальцы, продолжая бормотать отрывочные магические формулы. Собаки выли и хрипели, пока Данте сворачивал им в воздухе головы. Военные отвлеклись на их скулеж. Псов было немного, тушки их падали на землю, замирая там без дыхания, однако внимание людей переключилось. Военные закричали и наставили на Данте оружие.

— Ну же, детишки. Идите ко мне… — хрипло прошептал ворлок, скалясь в ожидании атаки.

====== продолжение 2 ======

Аппарировав, Мэл пошатнулся. Инстинктивное перемещение лишило его ориентации в пространстве на некоторое время, однако когда он осмотрелся, то понял, что попал в самое пекло. Заклинание выкинуло его точно перед лобовым стеклом машины Скайлер.

Охотница не смотрела в его сторону. Она оглядывалась, рассматривая тех, кто еще остался в живых. Ворлоки не рисковали нападать на процессию броневиков. Для начала, они никак не могли разделаться с военными, которые оттесняли их в сторону дороги.

Мэл хмыкнул. Это была просто его судьба. Ну что ж...

Медленно, как пантера, он подошел к бронированной машине и опустил руки на капот так, что та качнулась от его удара. Скайлер и Мид, сидящий за рулем, мигом обратили внимание на шум и с испугом уставились вперед.

Глаза охотницы в этот момент наполнились паникой, недоверием и суеверным страхом. Сейлем горел, черные клубы дыма поднимались в предутреннюю серость неба, и тут, в этом аду, под разрушенными стенами, погребенными под комьями сушеной земли, она вдруг увидела лицо своего злейшего врага, которого самолично отправила в самое пекло в который раз за много столетий. Откуда он взялся? Что за сила высвободила этот дух зла из Преисподней? Сердце охотницы забилось в горле, но слова так и не соскользнули с языка. Женщина застыла, впиваясь длинными ногтями себе в ладони.

Марлоу поднял отрезанную голову военного, которая валялась прямо у него под ногами, и прижал ее к лобовому стеклу, оставляя на нем кровавые разводы. Его когти противно скрипнули по металлу.

— Ну привет, шлюха, — поздоровался он, стараясь, чтобы каждое его слово доносилось до старой знакомой даже через пуленепробиваемое стекло. — Не ожидала меня увидеть?

— Ты… Ты не можешь… Он не может… — начала быстро бормотать Торквемада.

— Кто это? — моргая, спросил Мид.

— Это сам дух ада, демон, сбежавший из недр геенны. Чрево преисподней исторгло этого червя обратно, не захотело принимать его! — в суеверном ужасе рассматривая лицо бывшего любовника, бормотала охотница.

Мэл смотрел на нее взглядом горящим, как и прежде. Он развернул голову солдата так, что его мертвые глаза уставились прямо на двоих за стеклом джипа. «Вот что станет со всеми вами», — словно говорил этот жест.

Поливая село из огнеметов, мимо прошла колонна солдат. Они выгоняли уцелевших из дымящихся руин и сжигали их заживо, но мир вокруг охотницы померк. Скайлер больше не видела такой милой ее сердцу вакханалии. Все, что стояло перед ее глазами, — лишь белое лицо демона, скалящегося ей снаружи. Как завороженная, Торквемада наблюдала, как он отбрасывает отрезанную голову, ставит ногу и медленно забирается на капот.

Мэл приложил ладони к стеклу. Его губы исказила змеиная усмешка.

— Rapinam*, — прошептал он, слушая, как трещины с хрустом разбегаются по бронебойной поверхности…

*Разбить

Вряд ли сейчас кто-то мог бы остановить его.

Ворлоки, которые по какой-то случайности все еще оставались в поселке, бежали вдоль леса, не оглядываясь назад. Солдаты шествовали вслед с угрюмой решительностью, преследуя их до последнего.

— Почему они не аппарируют? — спросил Эмбер, рассматривая вереницу беженцев со стороны, где они с Элаем и Дагоном как раз стояли.

— Не все могут. Некоторым просто некуда аппарировать. У некоторых уже не хватает магии, чтобы делать это. Пойдем, нам надо снова найти Данте и Мэла!

Эмбер притормозил. Братья непонимающе посмотрели на него.

— Я… Я должен обежать деревню…

— Что? Эмбер, не дури.

— Пока они не видят меня, я не должен их предупреждать… Вдруг заклинание не сработает? Мэл ни за что не пойдет искать Мики! Я только потеряю время!

— Эмбер!

— Простите, парни! Это то, за чем я пришел сюда! — молодой человек начал пятиться назад. — Это мой шанс. Со мной... все будет в порядке!

Еще один шаг.

— Эмбер!

— Я… вернусь!

Он моргнул и обернулся. Перед братьями на дороге стоял всего лишь большой белый барс.

— Эм! — в последний раз крикнул ему Дагон, но было уже поздно: животное исчезло быстрее, чем светловолосый ворлок успел сделать вдох.

— Катастрофа! — схватился за голову Элай.

— Проблем от него, когда он стал ворлоком, не уменьшилось! — драматично прошептал Дагон. — Если не прибавилось! Нам остается только надеяться, что он под охраной заклятия клятвы и оно прибьет его раньше.

Братья обескураженно разглядывали опустевшую дорогу.

— Пошли найдем ребят. Пусть Данте разбирается, — не зная, что придумать, Дагон побежал обратно в центр боя. Им нужно было как можно быстрее найти Дантаниэла.

Эм несся белоснежной стрелой, подгоняемый лишь одним желанием: он хотел найти Мики быстрее, чем это сделает сама смерть. Он летел, не обращая внимания на людей или ворлоков с бледными бездвижными лицами, смотрящими в небеса. Этим мертвецам было уже сложно помочь.

В поселке оставалось все меньше живых. На глазах у барса один из охотников вырвался из лап ворлоков и бросился наутек. Те тут же возникли перед ним и заставили вернуться, за ними появились и другие. Ударяя беглеца когтями, вспышками магии, они гоняли его по кругу, пока его одежда не повисла лохмотьями, а кожа не побагровела от крови.

Эм не стал их останавливать. Он сейчас не мог ответить сам себе — на чью сторону он склонялся. У него была своя цель — найти, найти знакомую фигуру лучшего друга, где-нибудь, желательно не среди тех, кто лежал на земле без дыхания.

Снежный барс спешил навстречу всполохам, которые прежде оставил за спиной. Над его головой сгущались тучи. Вероятно, это заклинание связи собиралось нанести свой удар тому, кто так беспечно пренебрегал всеми правилами. Эмбер не думал о нем. Он хотел обогнать собственные мрачные мысли, потому что ситуация виделась ему все более безнадежной.

***

Данте встретил нападавших со всей жестокостью, на которую еще было способно его усталое тело. Волосы ворлока трепали порывы стихии, красный глаз сверкнул ярким рубином. Дан засмеялся при виде того, как несколько людей в военной форме бросаются к нему. Их защитная амуниция была слабым утешением.

Вспыхнула магия. Продолжая уворачиваться от нападавших, как от детей, Данте силой мысли сорвал с их шей медальоны. Некоторые из людей удивленно схватились за то место, где он был до этого.

— Теперь не такие смелые? — взревел ворлок и бросился вперед.

Кровь фонтаном ударила из отсеченной шеи первого хантера, который не успел даже вздохнуть. Дан развлекался, танцуя свой диковинный магический танец. Он шептал заклинания одними губами, не подпуская нападающих к себе даже на шаг. Еще одна голова с дико выпученными глазами и спутанными темными волосами, мокрыми от крови, упала к его ногам. Дан пнул ее изо всех сил, и она полетела в сторону остальных охотников, кувыркаясь в воздухе.

— Вы же хотели поиграть, — крикнул телепатический ворлок.

За отсутствием амулетов враги не представляли для него никакой опасности. Он просто резвился с ними, как кошка с мышкой. Как любил делать Мэл. Дан отшвырнул двоих подальше от себя и отошел в сторону. Прикрывая лицо ладонями от нестерпимой боли, люди падали на колени, потому что параллельно Данте входил в их сознание, насылая на них особо изощренные пытки. Он яростно отбрасывал тех, кто хотел его гибели. Тех, кто хотел гибели всем ворлокам.

— Посмотрим, как вы получите нас… — прорычал он.

Внезапно капли дождя упали на землю. Дан задрал голову к небу.

— Дантаниэл! — кто-то окликнул его со спины.

Ворлок обернулся. К нему на всех парах неслись Дагон и спешащий за ним вприпрыжку Элай. Они выглядели напуганными. Краска тут же схлынула с лица Дана. Он моментально прекратил развлекаться и по случайности отбросил своих оппонентов как щепки.

— Мы… там… были с Эмбером, — задыхаясь, попытался сказать Дагон. — Когда на нас напали, я аппарировал с ним… Потом…

— Где он?! — рявкнул Дантаниэл, тут же вникая в суть и хватая друга за плечи.

— Смылся! Убежал искать своего полицейского… где-то здесь!

Данте посмотрел на небо. Темные тучи все сгущались. Эм нарушал клятву. Он делал что-то, не предупредив его или Мэла. Может, мальчишка и думал, что незнание принципов освобождало его от ответственности, но это оказалось не так. Заклинание настигало его.

— Какого хрена вы отпустили его! — напустился на братьев волк.

— Да ты же знаешь, какой он вулкан! Как мы его должны удержать?!

Данте грязно выругался. Бросив трясти Дагона, он тут же обратился в животное. Лис отступил от неожиданности, решив, что Дан сейчас бросится на него, но тот лишь вздыбил холку и свалил по направлению к тропинке, петляющей между бывших домов.

Дагон округлил глаза. Он на секунду отвлекся от Данте, но когда поднял взгляд, то понял, что стоит прямо посредине поля боя. На него наступали несколько военных, с которыми до этого веселился Дантаниэл.

— Черт… — выругался светловолосый парень. — Вот и верь потом друзьям…

Улыбка искажала лицо Мэла как разрез. Глаза Торквемады жгли его через стекло, пока он шептал заклинание. Двойное бронебойное покрытие изошлось паутиной трещин под пальцами черноволосого ворлока. А затем раздался взрыв. Подобно каплям воды, толстенное стекло брызнуло в стороны. Как в замедленной съемке Торквемада продолжала смотреть на улыбку Марлоу, его сильный подбородок и сжатую челюсть. Всего одна секунда отделяла их друг от друга, Мэл был как никогда близок к цели. Капли дождя падали на его плечи. Добыча была рядом.

Мид опомнился первым. Он отбросил телефон, прекращая снимать, обернулся и посмотрел через заднее стекло. Быстрее, чем когти ворлока дотянулись до них через зияющее отверстие, он рывком подал машину назад. От неожиданного толчка Марлоу взревел и резко скатился с капота.

Скайлер выдохнула. Перекошенное лицо врага стало последним, что она увидела, все остальное превратилось в блеклую массу. Щурясь, женщина с трудом вздохнула. Мид встрепенулся, поняв, что броня джипа их больше не защищает. Его дрожащая рука тут же потянулась за пистолетом.

— Нет! Он не по зубам нам с таким оружием! Езжай! — закричала Торквемада.

— Это же один из тех ворлоков?

— Это он! Но он не может быть жив! Он не может! — визжала Скайлер. — Уезжай! Сейчас сюда прибудут остальные!

Мид не посмел ослушаться. Джип качнулся — капитан резко дал по газам. Машина на полной скорости покатила прочь от эпицентра, сдавая задом. Марлоу вскочил на ноги и ринулся следом, превращаясь на бегу в пантеру. Холодный блеск его кошачьих глаз преследовал Торквемаду все то время, что броневик пятился задом к лесу.

— Подкрепление! Нам нужно подкрепление! — перекрывая шум, прокричал по рации Мид.

====== продолжение 3 ======

Эм гнал все быстрей, мимо пожара, мимо горящих домов, но его преследовал запах дыма и страха; ветер разнес смрад по всей округе, он обжигал глаза и легкие. Тело и веки молодого ворлока горели от ожогов, от первых лучей восходящего солнца, но он продолжал двигаться, осматриваясь по сторонам. Дождь становился все сильнее.

Крики, везде и всюду. Они окружали Эма, но не приносили ничего, кроме боли в голове: Мики не было рядом. Вокруг сновали хантеры, ворлоки, ведьмы. И сама смерть.

Со стороны одного из домов раздался грохот. Оглядевшись, Эм увидел жуткую картину. Во всполохах пламени мелькнуло знакомое лицо, обрамленное рыжими волосами.

— Мои братья! Нет! — визжал выбежавший из дома колдун, собирая с земли останки, на которые рассыпались его апрентисы.

«Сальтарен», — Эмбер мигом узнал его. Он понял, что в своих поисках отбежал уже довольно далеко. Дом, перед которым он стоял, выглядел знакомо.

Одежда и волосы магического хирурга горели, но он не замечал собственной боли. Он кричал и звал на помощь, вытягивая из-под балок чью-то руку, безнадежно заваленную обломками крыши коттеджа. От страха Эм потерял способность соображать.

Не отдавая себе отчет в своих действиях, он кинулся на помощь рыжеволосому ворлоку. Было ли это сочувствие погибающему собрату или просто инстинкт? Эм на секунду забыл, что Сальтарен чуть его не убил, что это он отказался помогать Мэлу создать новое тело.

— Подожди! — закричал Эмбер, превращаясь в человека. — Твой дом сейчас…

Договорить он не успел. Одна из горящих опор дома со скрипом подломилась. С грохотом козырек крыльца, возле которого ползал отчаявшийся умирающий колдун, рухнул вниз. Раздался хруст и истошный вопль. Трава тут же обагрилась фонтаном красной жидкости.

Белоснежный барс прыгнул в сторону одним мощным толчком.

— Мои братья… — донесся до него полный боли предсмертный выдох.

Сальтарен лежал на земле, наполовину скрытый обломками. От боли глаза его полопались и стали красными и водянистыми. Он загребал скрюченными пальцами траву и хрипел какие-то проклятия.

Расширившимися глазами Эм таращился на завал. Ворлока почти перебило пополам огромной балкой. Сальтарен дрожал и смотрел на свои руки, на которые с губы капала алая кровь. Он поднял несчастные глаза на Эма. Парень не мог подойти даже на шаг.

— Помоги мне…

Хрип умирающего существа пронесся над поляной не громче, чем порыв ветерка. Эм хотел сделать что-нибудь, но что было возможно в такой ситуации? Он подбежал к покалеченному ворлоку и упал рядом с ним на колени. Вокруг бушевало и ревело пламя. Обжигаясь, Эм принялся раскапывать горящие балки, убирать угли.

— Сальтарен. Не могу! — он морщился, обжигаясь о полыхающее дерево. — Я не могу один, мне... нужна помощь!

Внезапно Сальтарен резко дернулся и схватил мальчишку за руку. Его глаза вряд ли узнавали того, кто стоял сейчас перед ним. Они были мутны от боли.

— Не дай ему умереть!

Эм попятился назад, желая вырвать свою руку. Воспоминания страшных мгновений в подвале тут же закружились в его голове.

— Не дай ему умереть! — хрипло и страшно причитал безумный ворлок.

— Кому! Кому я должен не дать умереть?!

— Моему секрету. Возьми его! Он не должен… — Сальтарен сухо закашлялся.

Ворлок бубнил что-то на своем языке, опускаясь носом в траву. А затем Эм явно почувствовал это: его руку обожгло магией. Он зашипел от боли и выдернул ладонь из омертвелых пальцев. Сальтарен исходился кровавой пеной, его рыжие волосы напоминали пламя.

— Унеси его с собой. Ты узнаешь, как воскрешать мертвых…

— Я не хочу! Черт! — Эм в ужасе посмотрел на свои ладони.

Они покрылись рунами — точно такими же, как и те, что создавала Маргарет в день, когда Марлоу вернулся к жизни. До Эма начало медленно доходить. Кажется, умирающий магический хирург каким-то образом вселил в него свою магию воскрешения. Ведь братья говорили об этом. Если умирает ворлок, его сила может найти другого обладателя. Похоже, Сальтарен добровольно передарил свою.

Дрожа, молодой человек поднял голову. И что теперь?

— Ты последний… — глаза рыжеволосого закатились, и он без сил рухнул на траву.

Больше он не рвался из пламени. Ни движения, ни шага, только стоны ветра и рокот продолжающей бушевать стихии. Сальтарен оказался погребен под руинами собственного жилища навсегда.

Рваные мысли проносились в сознании Эмбера. Невозможно передать, насколько вид смерти потряс его в этот раз. Юный ворлок видел гибель, страх и ужас, но сейчас все произошло настолько внезапно, что сердце колотилось в горле от страха.

Что значили его слова? Что делать теперь со знанием, которое он в бреду передал первому попавшемуся колдуну, возникшему на его пути? Какая злая ирония судьбы. Знакомство с ворлоком оказалось не самым приятным, понимал ли он, что отдал свою магию тому мальчишке, которого чуть не убил своими руками?

Уже никто не скажет. Развалины жилища Сальтарена словно дышали болью. Болью потери. Боли расставания. Насильно вырванная из физической оболочки душа ворлока осталась где-то рядом вечно скитаться по пепелищу. Как и многие другие души. Эм ощутил это, и от чувства утраты почему-то захотелось заскулить. Он остался единственным носителем тайной магии воскрешения. Черт бы побрал этих ворлоков, почему они все выбирали именно его для того, чтобы передавать эти знания? И что теперь скажет на это Дан?

Некоторое время Эм тупо смотрел на пламя. Он знал, что не должен стоять на месте. Один шаг, другой. Большой белый кот развернулся и на подгибающихся лапах попятился от горящего дома. Сердце молодого ворлока наполняла горечь и страх перед неизвестностью.

Он не знал, чем обернется смерть Сальтарена лично для него. Зато он знал, что хотел сделать первым делом, когда обследует деревню, — он хотел найти Мида и выпустить ему кишки, заставляя этого продажного копа захлебываться в собственной крови.

Данте метался, желая найти лишь оно светлое пятнышко в серой массе истлевших тел, усеявших землю.

Как же получалось, что все и всегда приходило к одному и тому же? Нарастающий страх и слабость гоняли ворлока по кругу. Он боялся, что в мясорубке Мэл или Эм не выживут, что кто-нибудь из них снова пострадает. Была только одна разница: в критических ситуациях за Марлоу можно не опасаться, у него все же включались мозги. А вот Эмбер…

Внезапно позади кто-то взревел, и Данте пришлось обернуться.

Вереница бронированных джипов нарушала строй. Одна из машин — та, что стояла впереди всех, — резко выехала из сожженной деревни. На глазах у Дантаниэла огромная мускулистая пантера рванула вслед за ней.

— Мэл… — Данте в ужасе наблюдал, как люди выбегают из машин, наставляя оружие на большую кошку. К слову о мозгах.

С решением покинуть местность пришлось повременить. Данте ринулся обратно к своему создателю. Никто не успел открыть огонь. Волк превратился в человека и, сбив Марлоу на землю, снес его из-под линии поражения.

— Что ты делаешь, урод? — хрипло прошептал Дан. — Аппарируем!

С этими словами он схватил Марлоу за плечо и свернул с ним из кольца солдат. Задыхаясь и катаясь в пыли и пепле, они оказались в нескольких футах от того места, где собрались оставшиеся военные. Это все, на что хватило сил Дантаниэла. Он едва дышал. Элай и Дагон вылетели из-за домов в своих животных обличьях.

— Тебе жить надоело? — напустился разгневанный Дан на своего создателя. — Тебя ничему не учит жизнь!

— Там Торквемада! — оскалился Марлоу, принимая свой человеческий вид. — Не вини меня в том, что у меня отказывает разум, когда я вижу ее!

— Я думал, в последнее время ты не так уж хотел ее крови, мать твою!

— Я хочу ее крови больше, чем ты думаешь! — Марлоу свирепо приблизился к лицу своего ученика. — Но ее охрану будет очень сложно пробить!

— Вы в порядке? — подоспевшие братья оказались рядом с друзьями. Их рты и руки были перепачканы в крови, что значило: им успешно удалось отбить атаку.

— Нет. Перевес на стороне военных. Их больше, чем ворлоков! — злобно констатировал Дан.

— Они знали это. Здесь еще кто-нибудь остался? — Дагон быстро огляделся.

— Не так много. Они выжгли почти всю деревню… — поспешил ответ Дан. — Я не успел отойти далеко. Заметил Марлоу.

— Твари, — Элай сплюнул на землю. — Что будем предпринимать?

— Надо найти Эма! — это было все, о чем мог думать Данте.

Все усиливающийся дождь хлестал четверых друзей по лицам. Элай поднял руку в перчатке, улавливая небесные капли. Огонь вокруг стихал. Хотя бы это радовало.

— У меня есть предложение, — вдруг сказал светловолосый ворлок, наблюдая, как буря бушует в небе. — Что, если нам с вами применить всю свою магию?

— Что? Ты имеешь в виду скрестить все стихии? — бровь Марлоу вопросительно выгнулась.

— Точно. Нам нужно загнать охотников туда, где они не смогут много двигаться. Бегая поодиночке и сражаясь с ними отдельно, мы только тратим силы! Это дохлый номер — пытаться одолеть их всех маленькими группами.

— Но мы не можем использовать заклинание стихий! Оно иссушит нас, как листья по осени! — нахмурившись, пробормотал Дагон.

— Если мы победим их, магия будет не так уже нам нужна. Некоторое время мы продержимся!

Четверо друзей переглянулись.

— Для этого нам надо найти выживших, — прищурившись, предложил Дан. — И отвлечь внимание охотников. Согнать их туда, где не проедут их чертовы машины! Мы сможем победить их на открытой местности!

— Взять уродов! — раздался крик в отдалении.

Четверо друзей обернулись. Оставшиеся военные выпрыгивали из джипов и уже бежали в их сторону.

— Надо соображать быстрее. Мэл! Только без глупостей! — Дантаниэл посмотрел на своего создателя. — Ты сможешь отвлечь их внимание и завести их в центр леса? Нам надо обезвредить эту колонну на броневиках!

— Да как два пальца обоссать. Только где гарантия, что они погонятся за мной одним?

— Ты не будешь один. Дагон поможет тебе. Вы вдвоем должны увести их прочь!

— А что будешь делать ты?

— Я найду Эма. Пока я могу слышать его мысли.

— А я? — нахмурившись, спросил Элай.

— Если сможешь, собери тех, кто еще остался. Нам нужны их силы для последнего рывка.

Парни сосредоточенно взглянули друг на друга.

— Ладно. В конце концов, это хотя бы какое-то подобие плана, — был вынужден констатировать Марлоу. — Мы подадим вам сигнал! Пошли, Дагон.

Кошачий ворлок вновь принял животное обличье и ринулся в сторону охотников. Лис рванул за ним.

— Пусть с вами все будет в порядке, — прошептал им вслед Элай.

— С ними будет. Не переживай. Удачи тебе, — Данте хлопнул парня по плечу и все же побежал искать Эма. Ему нужно было закончить это нелегкое дело.

====== Глава 24. Заклинание четырех стихий ======

Взглянув на небо, Марлоу понял, что надо действовать быстрее: тучи все сгущались. Он мысленно проклял свою неосмотрительность и заклятие за то, что пришлось связаться с самыми ненадежными существами, которых только носила земля. Обернувшись, темноволосый ворлок взглянул на Дагона. Тот спешил прямо за ним.

— Вон они! — закричали люди, увидевшие пантеру и лисицу на дороге.

Два разноразмерных животных подбежали как можно ближе к военным, позволив тем себя увидеть. После этого они разделились и, словно две стрелы — рыжая и черная, — принялись оббегать колонну машин справа и слева.

— Что они делают? — крепче сжимая руль, спросил Мид.

— Я не знаю! — закричала Скайлер. — Палите по ним! Сжечь!

Охотники и люди доставали оружие, однако стоило им прицелиться, как Дагон и Мэл ретировались на безопасное расстояние. Оказавшись в стороне, где-то в десяти футах от колонны, Мэл превратился в человека. Весь его вид говорил о том, что шутить этот ворлок не намерен.

— А вы знали, что ад существует на самом деле? — крикнул он, выпрямляясь во весь рост. — У многих из вас будет возможность убедиться в этом лично!

Он сложил руки в молитвенном жесте.

— Inferno!

Его шепот гулко разнесся над местностью. Огненный шар сорвался с пальцев колдуна и полетел прямо в центр группы солдат. Разгадав его замысел, Дагон тоже принял свой нормальный вид. Он усилил заклинание Мэла своей магией, и тогда огромная, глубокая, трещина побежала по земле, разверзаясь, как узкая пасть змеи, готовая проглотить добычу.

— Кабум! — засмеялся Марлоу.

Раздался оглушительный грохот. Комья земли, люди, детали машин брызнули в стороны, сопровождаемые громогласным треском и криками. Несколько джипов отбросило в сторону волной мощной магии. Первый броневик, в котором сидела Торквемада, встал на два колеса и накренился вправо, заваливаясь на крышу.

— И никакие амулеты против такого не помогут, — хохотнул Дагон.

— Мы сделали то что нужно. В лес! — скомандовал Марлоу.

Два животных тут же метнулись через дорогу, чтобы скрыться в тени деревьев.

— Не дать им уйти! — закричала Скайлер, которая силилась выбраться из перевернутого джипа.

От удара перед ее глазами мелькали крошечные звезды. Злоба застилала обзор охотницы. Ремень безопасности заклинило, так что Скайлер осталась висеть вниз головой, пристегнутая к своему сиденью. Мид был рядом с ней в таком же беспомощном положении. Торквемада рванулась несколько раз, но тщетно — ремень держал ее крепко. Она откинулась на спинку.

— Мид. Сделайте что-нибудь!

Со своего угла обзора капитан видел, как ноги выживших военных бегут мимо них. Несколько осколков стекла торчали из пустой рамы, как острые зубы. Он с трудом дотянулся до того, что сверкал ближе всего. Обрезая пальцы и морщась от боли, мужчина вынул его. Кровь стекала по его запястью.

— Чертов толстый ремень, — сквозь зубы пробормотал он.

— Быстрее! Я не хочу, чтобы уроды ушли!

Мид сделал несколько движений и ощутил, что плотная полоса ткани лопается и уже не сдерживает его. Застонав, он рухнул вниз и потянулся, чтобы помочь своей спутнице освободиться.

— Проклятье, — ступая ладонями по осколкам, Торквемада проползла в образовавшийся проем. Ее одежда цеплялась за острые края. — Они пошли в центр леса!

— Не очень разумная идея идти туда! Стой! — Мид выбрался вслед за женщиной. Он не забыл захватить свой телефон, где последними кадрами мелькали съемки магического побоища.

Скайлер осмотрелась. Строй броневиков был нарушен. Многие автомобили перевернулись. Из некоторых стекало горючее. Еще минута, и распространяющийся огонь взорвет всю колонну.

Несмотря на хлещущий дождь, оскальзываясь в грязи, Скайлер продолжала бежать к деревьям.

— Проклятые мрази, — глаза охотницы наполнились бешенством. — Они лишили нас защиты!

— Но нам нельзя идти туда, куда хотят они!

— Нам нужно туда пойти! — Торквемада обернулась, моментально меняясь в лице.

— Нам нельзя туда… Послушай… Это опрометчиво! На это и расчет!

— Нет, это ты послушай! — теряя всякую вежливость, крикнула Торквемада. — Вся моя жизнь, вся! Свелась лишь к тому, чтобы уничтожить эту тварь. Всех их! Но он все еще жив. Он всегда ЖИВ!

Истеричные нотки в ее голосе показались капитану крайней степенью отчаяния. В уме ли была эта женщина? Он прищурился, желая найти ответ.

— Я теряла. Братьев. Сестер. И все из-за него!

— Я тоже потерял все, что имел…

— Значит, не стой как камень, если хочешь закончить дело! Наша договоренность! Ты обещал!

Мид моргнул, пытаясь найти разумные доводы, и перевел глаза за спину охотницы. Еще несколько животных метнулись к деревьям.

— Они все бегут туда. Там что-то есть… — кулаки Скайлер сжались, когда она проследила за взглядом Мида. — Я пойду туда. С тобой или без тебя.

С этими словами охотница развернулась и кинулась прочь.

====== продолжение 1 ======

Мэл обернулся. Позади него раздались шаги и хруст веток. Значит, охотники следовали по пятам за ним. Он ухмыльнулся. Вот бы еще Элаю все же удалось найти тех, кто спасся. Некоторая помощь не повредила бы.

Судя по звуку шагов, военные не отставали. Дагон посмотрел на друга торжествующим взглядом.

— Работает, — превращаясь в человека, бросил он. — Я думаю, и Элай справится со своей задачей.

— Он справится, — Мэл уверенно наступал на ветки и низкорослый кустарник. — Нам лучше добежать до той опушки. Они найдут нас там!

Ворлоки знали, что должны спешить.

Достигнув цели, Марлоу снова остановился.

— Здесь. То самое место, где меня вернули… к жизни!

— Я помню. Что мы должны сделать теперь?

— Подать сигнал. К последнему бою! — сказав это, Мэл воздел над головой руки.

Эмбер резко затормозил. Он безуспешно сновал среди обломков, как раз когда начало происходить нечто странное. Из самого центра леса прямо над деревьями показались столбы пламени. Они вырывались словно из чрева ада, окрашивая небосвод в кровавые оттенки. Что-то происходило в той стороне.

Ирбис огляделся в поиске ответа и понял: длинная шеренга броневиков выглядела покинутой. Никто больше не вел машины. Они абсолютно опустели.

Куда делись все военные? А вдруг они обнаружили что-то? Что это были за всполохи?

Едва додумав эту мысль, снежный кот ринулся по направлению к деревьям. Желание найти лучшего друга разрывало Эма на кусочки, к нему примешивались острый страх за Дана и опасение о том, что что-то было не так.

Слева и справа среди стволов мелькали тени. Это значило, что все бежали в направлении центра леса.

В небе загрохотало. Эмберу вдруг до смерти захотелось увидеть Данте и убедиться, что с ним все в порядке...

Когда Скайлер появилась из-за деревьев, ее уже ждали. Двое ворлоков стояли на другом конце поляны. Еще несколько выбежали в сопровождении светловолосого, коротко стриженного парня с фиолетовыми глазами.

Их было около десятка. Дождь хлестал по их лицам и телам, делая фигуры колдунов еще мрачнее. Военные превышали число выживших примерно вдвое. Дагон пододвинулся и встал плечом к плечу рядом с братом, готовый стоять с ним рядом в самой последней схватке до конца. Они внимательно смотрели на охотников. Элай толкнул Дагона в бок.

— Слушай, мне кажется, или некоторые из них…

— Выпили очень много крови ворлоков. Если мы убьем их…

— Они могут вернуться уже не в виде людей! Надо предупредить об этом Данте, и Мэла, и остальных!

Впрочем, ворлоки и так это поняли. Чересчур яркие глаза Скайлер горели бешенством, но и Мэл не уступал. Он опустил руки, прекращая сотворять огненные вспышки, которые было видно изо всех точек деревни, и ухмыльнулся при виде охотницы.

— Я рад видеть, что ты в добром здравии, Скайлер, — нехорошо оскалился Марлоу. — Снова. Вижу, ты подготовилась к нашей встрече.

— Не могу сказать тебе, что я рада видеть тебя, — резко отозвалась охотница. — Но смотрю, ты пришел исправить это. Что, хочешь снова расстаться со своей жизнью, Марлоу?

— Не думаю, что это потребуется. Не путай. В прошлый раз я сдался тебе в руки сам. На сей раз за моей спиной действительно целая группа собратьев.

Мид пристально изучал ворлоков. Звериные черты присутствовали в их внешности, дикость мелькала в ярких глазах, словно указывая: в этих тварях осталось мало что от людей, и идти на компромисс они явно не собирались.

— Ну, а ты? Привела с собой новую верную собачку, — Мэл окинул взглядом капитана. — Что мне всегда нравилось в тебе — ты никогда не делаешь ничего своими руками. Быстро же ты заменила своего братца, которого так ценила.

— Не смей говорить о нем! — взвизгнула Торквемада. — Это ты! Ты и тебе подобные виноваты в его смерти!

— Тише, — поморщился Марлоу. — Понизь голос на пару октав.

— Я не прощу тебе этого. Никогда! И на этот раз я сделаю так, что ты уже не вернешься!

— Да-да, — Мэл махнул рукой. — Это я уже слышал. Ты же знаешь, что на самом деле мы тебе не по зубам, и ты попросту привела своих прихвостней на верную смерть. Как бы ты ни старалась продлить их мучения.

Кровь бешено колотилась у Скайлер в висках, она чувствовала пульсацию в своих венах. Чистое зло тлело в ее груди, как огромный разгорающийся костер.

— Тебе не напугать нас! Нас все еще намного больше!

— Посмотрим. Я предпочту проверить силы! — Марлоу оскалился.

Страх отразился на лице военных, которые были без масок. Амулеты и оружие — вот и все, что защищало их.

— Где мальчишка-коп, который помогал тебе раньше? — скинув личину прежнего спокойствия, спросил Мэл напоследок.

— Я ничего не скажу. Если хочешь обнаружить его, тебе придется очень постараться!

Мид слышал, как громко и часто колотилось сердце военных, стоявших рядом с ним. Темнокожая охотница со шрамом на лице, единственная из немногих выживших после битвы у Деревни Чародеев, внимательно сверлила взглядом врагов. Резкий запах пота — признак сильного напряжения мышц — плыл в воздухе.

— Прекрасно. Ты выбрала сама! — быстрее, чем военные успели сообразить, Марлоу сверкнул. Кошачий характер подсказал ворлоку не атаковать Скайлер сразу же, поначалу Мэл хотел поиграть со своей мышкой.

Один из военных — тот, что стоял с краю, — неистово закричал. Мэл с легкостью вырвал оружие из его пальцев и всадил ствол автомата под ребра человека. Тот рухнул на колени, истекая кровью и хватаясь за рукоятку, торчащую из его тела. Вид и запах крови привел ворлоков в такое исступление, что те взревели, громко ликуя жесту Мэла.

— Я предупредил. Сейчас они порвут вас в лоскуты! — прокричал темноволосый ворлок.

Охотники кинулись в сторону кошачьего колдуна, но тот лишь рассмеялся и поспешно сверкнул. Он снова стоял на другом конце поляны и уже оттуда смотрел в сторону Торквемады.

— Атаковать его! Всех их атаковать! — вытирая капли дождя, охотница отобрала у ближайшего к ней солдата пистолет. — Чтобы все они сдохли!

Однако было уже поздно. Колдуны исчезли. Двое военных, которые стояли, склонившись над убитым товарищем, подняли головы. В лесу воцарилась мертвая тишина. Все испуганно переглядывались друг с другом.

Спустя долгие и томительные секунды Мид закричал:

— Разойтись по поляне! Всем! Сейчас они начнут…

Эта мысль не успела пролететь в голове капитана. Колдуны принялись снова вспыхивать тут и там. Один за другим они появлялись из ниоткуда, возникали прямо перед своими противниками. Они тянули руки, запуская когти в тела и лица. Они рвали военных на части, нападая на них, словно акулы, учуявшие запах крови. Вздохи людей были похожи на всхлипы. Атака оказалась слишком мощной. Те колдуны, которые остались, были не лишены сил. Напротив. Они были самые сильные. Оставляя раны и страшные увечья, ворлоки устремлялись каждый к своей цели.

— Перемещайтесь! — крикнул им Мид. — Вы не должны стоять на одном месте!

Услышавший этот призыв, Дагон хмыкнул. Встречая ворлоков, военные и хантеры бросались врассыпную, стремясь притом достать врага обычным оружием. Дагон сложил руки, шепча заклинания. Он не мог воздействовать на людей напрямую, но никто не мешал ему применить магию подвластной стихии. Его магических сил хватило бы еще на несколько ударов. Он забормотал заклятие, и через одну секунду твердь содрогнулась. Ворлоки, которые в этот момент нападали на людей, с удивлением обернулись.

— Разойдитесь! — сжав зубы, пробормотал лисий колдун.

Новая волна дрожи побежала по земле. Вслед за ней на поверхности зазмеилась огромная трещина. По виску Дагона сбежала капля пота. Парню требовалось немало усилий, чтобы контролировать такой большой поток магии.

В этот момент некоторые военные стали проваливаться в разлом. Шатаясь и крича, они сползали в глубокую трещину. Половина людей попятилась в последнюю секунду, отвлекаясь на это дикое природное явление. С криками двое сгинули в недрах земли. Раздался хруст, в сторону других людей брызнуло кровью — это Дагон частично захлопнул ловушку, убивая военных, как прилипших к липучке мух. Над поляной сгустился мрак, все наблюдали за колдовством земляного ворлока. Трещина снова разверзалась, и многие так и остались стоять на разных сторонах от огромной расщелины.

— Так лучше, — гадко ухмыльнулся блондин. — Немного поиграем.

Марлоу засмеялся. Охотники и ворлоки оказались отделенными друг от друга, лишь для одних это стало непреодолимым препятствием.

— Ты хитрый лис, Дагон, — с уважением сказал Мэл.

Тот шутливо поклонился и исчез с места событий. Уже в следующее мгновение блондин стоял на другой стороне.

— Обожаю танцы, — известил он, доставая свою неизменную палку.

Марлоу не стал отставать. Прикрыв глаза, он дохнул огнем, так что мощная струя пламени сорвалась с его губ и прочертила огромную линию, отрезав людей друг от друга. В хаосе и сумасшествии послышались крики испуганных военных и охотников. Оставшиеся люди, те, что увидели сигнал, тоже бежали в чащу, но сил, чтобы подавить восставших, все равно было недостаточно. Мэл внимательно наблюдал за реакцией Скайлер через стену бушующего пламени. Торквемада безумно искала его глазами в хаосе ослепляющих огней. Она сжимала пистолет, словно надеялась, что оружие спасет ее жалкую жизнь. В этой женщине словно не осталось разума — ее волосы спутались, губы дрожали. Она потеряла все свое достоинство.

Обернувшись на поле боя, Марлоу посмотрел, как справлялись другие ворлоки. Они приняли человеческое обличье. На землю упало, наверное, около пяти военных. Элай выпрямился во весь рост, отвлекая хантеров водными сферами, которые он бросал прямо им в лицо. Те захлебывались, силясь увидеть хоть что-нибудь. Даже без одной кисти коршун отлично справлялся. Охотники уходили в сторону, молотя по воздуху кулаками, когда хищный светловолосый ворлок извернулся и вцепился военному в горло. Обезумевший от боли, человек рванулся в сторону. Когти Элая пронзали его глубоко, но стена огня и ветра мешала жертве сбежать. Военные отходили от смертоносных магических вспышек. Жертва Элая упала, но тот не остановился на достигнутом. К нему спешили еще охотники. Он улыбнулся, выступая им навстречу. Не было на свете ничего, что нравилось бы светловолосому ворлоку больше, чем запах скорой победы.

Остальные колдуны тоже не отставали. Умирали люди, военные пятились под натиском огромного бурого медведя и тигра. Двое ворлоков сразили одного из охотников, распоров заклинанием его грудь, когда тот попытался шагнуть вперед. И хотя некоторые бежали к чаще и военных становилось все больше, Марлоу знал: собратья справятся.

Склонив голову, кошачий ворлок сделал шаг по направлению к женщине, которая так хотела его видеть. Он прошел прямо сквозь стену огня, спокойный, как сама смерть. Ослепшая от дыма, Торквемада резко развернулась. Уголки ее рта дернулись.

— Ну что, ведьма. Вот и пришла пора платить по счетам за все, что ты сделала со мной и моей семьей, — кошачьи когти выезжали наружу по мере того, как Марлоу говорил.

В глазах охотницы отразилась злоба.

— Если ты пытаешься напугать меня, то у тебя ничего не получится! Я тебя не боюсь! — она наставила на Марлоу пистолет, хотя палец ее и дрожал.

Кошачий ворлок ухмыльнулся.

— Не бойся момента смерти. Бойся того, что наступит после. Я постараюсь сделать так, чтобы твоя душа вечно скиталась по самым дальним кругам ада, — шепот ворлока разносился над поляной, как дыхание горячего ветра. — Ты знаешь, что ждет тебя в аду. Ты будешь бродить по девяти кругам, обдирая ладони и колени об острые камни. Тебе придётся гнить заживо среди блевотины, жира и мертвецов. Ты проведешь целую вечность одна в поисках ответов, которых не узнаешь никогда. И больше ты не тронешь ни одного из моих друзей!

На кончиках пальцев Мэла заплясали крохотные вспышки. Подобно искрам костра, они свободно летели, сплетаясь в огненную нить. Минута — и в руках ворлока возник хлыст. Торквемада оскалилась, как дикарка, ища пути к наступлению.

— Твои антимагические фенечки не помогут тебе, шлюха. — Один быстрый щелчок — и Мэл с легкостью выбил пистолет из дрожащих рук охотницы. — Как и кровь ворлока…

— Пошел к дьяволу, — Скайлер потрясла обожженной рукой. Она тут же потянулась и вынула из складок плаща серебряный кинжал.

— Только после тебя.

Вновь замахнувшись хлыстом, Мэл с легкостью обмотал его вокруг запястья женщины. Та зашипела от боли и тут же выронила оружие.

— Твоя сила лишь в твоем умении убеждать других и трусливо прятаться за их спины, я всегда это знал. Без своей армии ты ничто… — со смехом произнес Марлоу.

Внезапно со спины раздался мужской крик. Ворлок не успел обернуться, как кто-то набросился на него, повергая его на землю. Дыхание выбило из легких. Скайлер торжествующе взвизгнула. Скрывавшийся до этого за линией огня, Мид набросился прямо на Марлоу. Пламя скрывало их из виду. В другой части опушки один из воздушных ворлоков поднял сильнейший ураган, который раздувал пламя и нес его в сторону ближайших деревьев. Видимость снизилась почти до нуля. Черные тучи, нависшие над поляной, не делали обзор лучше.

Мэл хотел подняться, но мощный удар пришелся прямо ему под ребра и поверг его на землю.

— ТЫ! — зарычал голос над его ухом. — Это ты убил моего брата!

Удар приклада пистолета вызвал звезды в глазах огненного ворлока и отнял у него способность дышать. Мид действовал мгновенно, не давая себе и секунды на раздумья. Он молотил кулаками направо и налево, что не позволяло оппоненту опомниться и доставляло Скайлер животную радость. Охотница выпрямилась, наблюдая за тем, как капитан полиции берет верх над ее злейшим врагом.

— Это ты! Мерзкий пожиратель плоти! — сжимая зубы, Мид нанес последний удар. — Ты... отнял у меня мою семью!

— Бей его, Мид! — радостно выкрикнула Торквемада.

Однако в это же самое время, когда Мид занес кулак для очередного удара, слева раздался свирепый рев. Из пламени, белый, как огромная молния, выпрыгнул хищный зверь. Мид не ожидал атаки. Он прикрыл голову руками, но мускулистый кот сбил его на землю, прижимая капитана тяжелым телом. Мид хрипел и вырывался, он чувствовал на лице горячее дыхание хищника. Глаза барса горели бешенством и были похожи на синий лед. Поджарое кошачье тело извивалось, и во всполохах пламени его шкура окрашивалась в кровавый оттенок. Мид попытался перезарядить пистолет, но это не удалось ему. Он моргнул, а когда открыл глаза, то увидел, что на нем сидит уже не барс. Это был светловолосый парень, на вид немного старше двадцати лет. Его лицо было полно бешенства.

— Где мой друг?! — рявкнул Эмбер, изо всей силы прикладывая Мида затылком о землю. — Я знаю, что это из-за тебя он пропал!

— Я ничего тебе не скажу! Ты, отродье!

— Пусть лучше я буду отродьем, подобным им! Чем буду называться человеком вроде тебя! Где Мики? — он снова приложил Мида.

— Пошел ты, — пошептал капитан. — Пошли вы. Все!

Ярость подступала к Эму волнами. Он сдавил шею поверженного руками. В глазах его не мелькало ни капли адекватности, челюсти хаотично превращались из человечьих обратно в кошачьи.

— Не все потери достойны того, чтобы смывать их кровью других людей! Никто не давал тебе права убивать ворлоков!

— Вы сами… убийцы. Калечите невинных! — с трудом ответил теряющий сознание Мид.

— Значит, это очень жестокий мир. Выживает тот, кто сильнее! — пальцы Эма побелели от напряжения.

Мид хрипел что-то, булькал нечленораздельно и силился вырваться. Потом он затих. Его губа дернулась, а ресницы прикрылись. Эм испытывал жгучее злорадство. Ничто сейчас не вызывало его жалости. Сущность хищника затуманила его разум. Он наслаждался тем, как закрывались веки капитана.

— Стой, — вдруг раздался знакомый голос.

Эм обернулся.

— Не делай этого. — Мэл все еще лежал на земле, приподнимаясь на одном локте. — Я хочу, чтобы этих двоих постигла особая участь.

Сказав это, он встал на ноги и отряхнулся. Лицо его было хмурым. Зрачки Эма расширились от адреналина.

— Ты доказал все, что хотел. Ты оглушил его. И ты… впервые пришел вовремя. Спасибо, — негромко закончил Марлоу.

Оскал сползал с лица мальчишки. Во взгляде мелькнуло удивление.

— У тебя еще будет шанс поохотиться. Сейчас нам надо разобраться с остальными. Оставь этого копа. Нам нужно помочь братьям.

Посмотрев на землю, Марлоу дотянулся до огненного хлыста, который почти потух. Торквемада металась в кольце пламени, понимая, что ей некуда бежать. Ее способность думать сковала паника. Она пощелкала пальцами, надеясь извлечь из своей магии хотя бы крохотную искру, но это не сработало. Старый враг снова направился к ней. Марлоу не стал ждать. Он не стал говорить. Один удар — и он хлестко обвил хлыст вокруг шеи охотницы. Та визжала от боли, медленно опускаясь на колени, но Марлоу лишь усиливал давление. Прошептав волшебные слова, он стиснул удавку. Скайлер дернулась и замерла. Ее тело оползло на землю без движения.

Посмотрев на Мида, Эм снял руки с его глотки. Осознание происходящего медленно возвращалось к парню.

— Мы найдем твоего Мики. Ты ведь этого хотел? Тогда оставь копа, — спокойно сказал Марлоу, убедившись, что его враги обездвижены.

— Мики нет! Я обыскал всю деревню! — в отчаянии крикнул Эмбер.

— Давай покончим с охотниками. После этого как следует допросим эту мразь, — Марлоу кивнул на лежащую у его ног женщину.

Оба ворлока замолчали. На одну секунду Эм снова встретился глазами со своим неприятелем. Несвойственное спокойствие руководило действиями Мэла. Эм понял, что создатель Данте действительно был благодарен ему. Возможно, именно в эти секунды две вечно враждующих стороны понимали друг друга как никогда. Впрочем, Марлоу очень быстро отвел взгляд.

— Прыгай за мной. Иначе не выберешься из огня, — было последнее, что он сказал.

====== продолжение 2 ======

Выбежав из тумана и дыма, черная пантера и снежный барс ринулись в гущу драки. Дождь все еще хлестал. Эм поднял глаза к небу. Он только сейчас подумал о том, что рядом не было Данте, возможно, потому заклинание сгущалось. В последний раз они разговаривали около получаса назад. Почему волк никак не шел на помощь? Эм знал, что почувствовал бы, если с Данте что-то случится, но, к счастью, чутье молчало.

Эмбер заметил, как и Элай, и Дагон, объединившись вместе, отбиваются от группы из пяти солдат. В дыму, волшебном огне и стихийном дожде было сложно разглядеть, что происходило, но Марлоу разобрал, что преимущество все же на стороне ворлоков. Однако натиск военных было сложно сдержать.

— Нам надо помочь братьям! — Эмбер рванул в их сторону, но Марлоу пришлось остановить его рукой.

— Стой. Заклятие. Заклятие стихий будет гораздо быстрее. Мы выжжем это место! Они сдохнут, задыхаясь в пепле, воде и огне! Тогда мы уничтожим их, и они не воскреснут заново!

— Данте! Без него ваша магия неполная! — перекрывая шум стихии, прокричал Эм.

Марлоу обернулся. Его тоже беспокоило отсутствие лучшего друга. В такой ситуации им никак нельзя было разделяться. Однако стоило Мэлу подумать про это, как из-за деревьев вылетел огромный черный волк. Он катался по земле с одним из военных. Взяв животное за холку сзади, человек повалил его ударом, который заставил Дана болезненно заскулить. Военный отбросил его в сторону. Получив секундную передышку, огромный зверь оглянулся, отыскивая взглядом тех, кто был нужен ему. Мэл и Эмбер были рядом. Живые. Их взгляды встретились во мраке бушующих стихий. Дан понял, что с его друзьями все в порядке, и это придало ему сил. Он победно зарычал и рванулся обратно к врагу.

Клыки животного пронзили рукав защитной формы человека. Дан бросился вперед, но противник встретил его с прикладом. Довольно ловкий, вооруженный до зубов, он успешно отбивал все атаки ворлока, но Дан тоже не отставал. Он откатился в сторону, поднимая с земли огромный камень. Быстрее, чем солдат сообразил, Дан зарядил в его сторону булыжником, подкрепив бросок заклинанием. Камень попал человеку прямо в лицо. Послышался противный хруст. Потеряв свой шлем, мужчина начал заваливаться на спину, кровь текла на его глаза из раны на лбу. Дан кинулся вперед и ударил противника в лицо еще раз.

Военный упал, словно подкошенный. Дантаниэл наносил один отчаянный удар за другим. Земля взрывалась под могучим ударами: вспышками магии, телами падающих жертв. Поспешно прикончив атакующего, Дан поднялся на ноги. Его взгляд блестел ненормальным блеском. Быстро справившись со злостью, ворлок вскочил и понесся к соседям, помогая братьям избавиться от лишних врагов. Свернув им шеи, Дан повернулся к Мэлу и Эмберу.

— Дан! Нам надо прочесть заклинание, — окликнул его Марлоу.

Волк посмотрел на него. Он подошел к своим друзьям в два быстрых шага. Его взгляд остановился на окровавленной груди Эмбера.

— Ты ранен? — темноволосый парень схватил своего ученика за плечи. Он уже и думать забыл о том, что хотел навалять мальчишке по первое число. Главное, что оба — и Мэл, и Эмбер — были живы.

— Нет. Со мной полный порядок. Порядок, Дан! — сумбурно пробормотал блондин. Впрочем, он тут же отвел глаза, вспомнив, что произошло на поляне перед домом Сальтарена.

Данте некоторое время держал его в своих руках, прежде чем отпустить. Он не уловил перемены. Его пальцы ласково взъерошили волосы мальчика, а тот с удовольствием потерся о сухую и горячую ладонь своего создателя. Данте прикрыл глаза.

— Вы нашли время, — вклинился Марлоу. — Пойдем! Нам надо сотворить заклинание.

— Ты живой? — следующий вопрос был адресован уже Мэлу. Данте отвлекся от Эмбера, хватая лучшего друга за руку.

— Все отлично. Пошли поможем остальным. Иначе Элай потеряет еще какую-нибудь конечность! — С этими словами темноволосый парень хлопнул Данте по плечу и перемахнул через расщелину. — Дагон! — крикнул Мэл, отвлекая друга. — Нам надо очистить тут все! Мы тратим слишком много времени на эту дрянь!

Светловолосые братья обернулись. То же самое сделали и военные, которых осталось не больше пары десятков. Вокруг все еще полыхал огонь. Мэл махнул головой, и все друзья поняли, чего он хотел. Дагон посмотрел на Элая. Тот кинул взгляд на Данте. Дан сжал руку Эмбера как можно крепче.

— Нам надо встать в четыре точки вокруг этой поляны. Ты встанешь рядом со мной, хорошо? Делай, что я говорю, — шепнул Данте своему мальчишке.

Эм послушался. Вспыхнув, Дагон, Элай, Мэл — все мгновенно переместились подальше от друзей. Дан и Эмбер заняли четвертую сторону, встав на небольшом расстоянии друг от друга. Военные, на которых больше не нападали, начали судорожно оглядываться. Оставшиеся ворлоки поняли, что им не стоит находиться рядом с людьми, и спешно сверкнули за пределы образовавшегося квадрата.

Дан потянулся к руке Эма, крепко сжав ее. Военные почуяли подвох, закричали и побежали в стороны, но один из уцелевших ворлоков, тот, что обладал воздушной магией, выстроил вокруг них невидимую стену. Многие оказались заблокированными в пределах поляны, где им предстояло встретить свою смерть.

— Все как в старые добрые времена, — хмыкнул Дан. — Не делай и шагу вперед!

Все, что видел Эм, были только белые, гладкие и испуганные лица тех, кого собрались казнить ворлоки в этот утренний час. Он взглянул на Данте. Эм никогда не видел его таким. Перед ним стояло уверенное, твердое, мудрое и вечное существо, такое же, как и те, что читали заклинание. В них соединились все черты, присущие ворлокам: жестокость, преданность братьям и волшебное начало; все они были создания одной породы; Эм и сам относился к ним.

Один из военных в центре поляны припал к земле и простер руки по направлению к колдунам.

— Стойте! Мы лишь выполняли приказы! Не убивайте нас!

— Нет. Уже поздно, — прошипел ледяной голос Дагона.

Эм моргнул. Его разум на одну секунду словно покинул физическую оболочку. Парень внимательно смотрел на друзей, которых знал достаточно долго, чтобы считать их своей семьей. Он смотрел на колышущиеся деревья и траву. Неожиданно в противовес всем бушующим чувствам к молодому человеку пришло успокоение.

Небо над их головами стало чернее ночи, но причиной тому было не заклинание. Возможно, разгадка крылась в том, что и Элай, и Дагон, и Дан, и Мэл одновременно приоткрыли рты.

Волшебные звуки, неуловимые человеческим ухом, начали срываться с их губ. Только Эм стоял молчаливый и серьезный, распушив свой внезапно появившийся хвост.

— Силой воздуха, — вдруг прокричал Данте.

— Воды! — добавил Элай.

— Огня! — крикнул Марлоу.

— И Земли, — присоединился к друзьям Дагон.

— Заклинаем силу наших стихий, что даровала нам защиту, очистить это место от тех, кто покушался на чистую кровь ворлоков!

====== продолжение 3 ======

Сверкнула вспышка. Из груди каждого из четверых друзей ударил луч. Эмбер почувствовал, как Данте крепче сжал его руку. Он вдруг стал тоньше и выше, словно иссохшее дерево, из которого сама природа черпала силы. Мрачное утро начало покрывать клочками лес и поляну, оно наползало на людей, теперь уже и не просящих о пощаде. Сама природа помогала четверым друзьям завершить ритуал.

Когда Эм, обдуваемый прохладным ветром, посмотрел вперед, он увидел, что совсем не люди стоят перед ним. Элай, Дагон, Мэл — все они стали похожи на светящиеся волшебные кристаллы.

То же стало и с остальными выжившими ворлоками. Словно корни деревьев, они проросли на поляне, древние и вечные, как само мироздание. Их губы шевелились, а волосы трепались на ветру. Кожа светилась от рун, с губ стекали слова заклинаний. Лучи магии направились в сторону людей, достигая их со скоростью, подобной той, что обладает электрический ток. Раздался крик.

— Силой стихий. Исчезните, — прошептало сквозь зубы волшебное существо, которое держало Эмбера за руку.

Раздался взрыв. Ураганный ветер, дождь, пламя и дрожь земли — все четыре стихии послушались своих повелителей. Точнее так показалось Эмберу, который отлетел на несколько шагов, после того как Дан сказал последнее слово.

Поначалу вспышка мешала видеть ясно. Эм ощутил, что волшебство, его сила истекает из его тела. Почва будто поглощала его энергию. Он хотел сопротивляться, но не мог. Слабость давала о себе знать, воскрешая в сознании только не связанные меж собой обрывки, вспышки, звуки и чувства. Эм с трудом открыл глаза.

Ворлоки, десятки светящихся древних тел. Они стояли на поляне, и свет медленно угасал в их глазах. Их прозрачные кристально-чистые очертания меркли. Колдуны приобретали привычные формы. Подобно лампочке, медленно затухающей в темноте, они вновь становились людьми.

Шторм стихал. Стихия уже не буйствовала. Вода, льющаяся с неба, превратилась всего лишь в струи бегущего по коже дождя. Дождь капал по лицам. Он тушил пламя, падал на мертвые тела военных.

Потом Эм понял. Поляна, в том месте, где до этого стояли люди, была устлана растерзанными трупами… Все оставшиеся военные и хантеры были мертвы.

====== Глава 25. Цена дружбы ======

Бушующий огонь спадал. Никто больше не поджигал деревню, и теперь она остывала, как остывают поутру угли в мертвом камине. Молчание воцарилось над неживой, обагренной кровью местностью. Ни птиц, ни животных не осталось тут — лишь ворлоки, чьи волшебные яркие глаза пронзали мрак.

Эм поднял голову и подставил лицо под небесные капли. Они приятно холодили кожу. Стихия словно стремилась успокоить зудящее место, где погибли сотни живых созданий: людей и ворлоков. Капли прибивали к почве пепел, все еще веющийся над пустошью.

Сначала, сочащийся сквозь рваные прорехи в небе, на землю вернулся свет. Эм смотрел, как меняются облака, и видел только размытые очертания и темные пятна. Он больше полагался на зрение, но затем чувства вернулись к нему, восстанавливаясь кусочек за кусочком, как пазл. Звук пришел полностью, он погрузил молодого ворлока в шум взорванного леса, наполненного прерывистым дыханием спасшихся собратьев.

Вернулись ощущения. Последним вспыхнуло осознание того, что все наконец кончено. Все пришло к тому, к чему должно было прийти сотни, тысячи лет назад. К концу охотников за плотью.

Данте, Дагон, Элай, Мэл — все они стояли, созерцая пространство перед собой. Каждому из них нужно было время, чтобы осознать произошедшее.

Заклинание стихий вычистило опушку дочиста. Последний порыв ветра пронесся над местностью. Дан прикрыл рукой глаза от поднявшейся пыли. Шум стих.

Взглянув наверх, Эм понял, что небо расчищалось, словно все плохое уходило вместе с тем, как души хантеров покидали тела и медленно впитывались в землю.

Ворлоки посмотрели друг на друга. Эм первый решил нарушить тишину:

— Это конец. Неужели это конец? — сказал он, не веря собственным словам.

— Похоже на то, — задумчиво пробормотал Марлоу.

Осторожные голоса прозвучали как шорох в кровавой тишине. Данте отпустил руку Эмбера и медленно двинулся вдоль расщелины, осматривая тела людей, которые получили жесточайший урок из-за своей самонадеянности.

Тела. Всюду и везде трупы растерзанных, лишенных конечностей солдат. Другие ворлоки, те, что выжили во время нападения, зашептались. Их взгляды были устремлены куда-то за спины пятерых друзей, и это заставило Эма и Данте обернуться.

Торквемада. Она очнулась и приподнялась на руках в центре огромного огненного кольца — естественной клетки, которую создал для нее Марлоу. Во время заклинания она пребывала вне круга, потому магия не коснулась ее, так же как не коснулась она и бессознательного Мида, лежащего подле нее. Марлоу знал, как защитить тех, кто до поры до времени был нужен ему живым.

Улыбка на одну секунду озарила лицо кошачьего ворлока. Мурашки сбежали даже по спинам Элая и Дагона от вида такого садистского счастья.

— Осталось только самое последнее, — многообещающе прошептал Марлоу. — Блюдо от шеф-повара. Хотя… Я не думаю, что нужно есть эту гадюку. Я боюсь, это будет стоить нам наших желудков.

Грациозной походкой Мэл двинулся в сторону женщины. Жестокость исказила его черты. Через мгновение он перешагнул огненную линию и, намотав волосы Скайлер на кулак, как следует приложил ее головой о колено. Охотница закричала. Мэл замахнулся еще раз, но тут за его спиной возникло внезапное препятствие.

— Мэл, погоди! Не убивай ее, — прежде чем отдать отчет в собственных действиях, Эмбер подскочил к Марлоу. — Она единственная, кто знает, где Мики!

Ворлок обернулся к нему.

— Я не собираюсь ее убивать сейчас! Она не заслужила такого легкого избавления! — известил он мальчишку, немного раздосадованный его вмешательством.

— Спроси ее… — умоляюще прошептал Эмбер.

Некоторое время черты лица Мэла хранили прежнее каменное выражение.Он не любил, когда разрушали момент. Дан стоял за спиной наставника и своего апрентиса, не вмешиваясь в их диалог. То же самое делали Элай и Дагон.

Немая дуэль. Эм не отводил взгляд от перекошенного лица кошачьего ворлока. Тот, казалось, проходил через все стадии самоуговоров и борьбы с собственными эмоциями.

— Пожалуйста, — очень тихо повторил Эмбер.

Марлоу взглянул вниз. Его жертва была в его руках. Она тяжело дышала, стирая с лица собственную кровь. Марлоу мог сделать с ней что угодно, когда угодно. Ничто больше не стояло на его пути. Он выдохнул.

— Где мальчишка-полицейский? — наклоняясь ближе к Торквемаде, процедил Марлоу.

— Он в подвале! В Подвале Всех Церквей! — быстро забормотала та. — Ты не попадешь туда без моей помощи!

— Значит, лучше бы тебе ее оказать.

— Давай договоримся. Его жизнь! В обмен ты сохраняешь мою!

Губы Мэла изогнулись в некоем подобии ухмылки.

— Ты готова пасть так низко, просто чтобы тебе сохранили твое жалкое существование?

— Я готова извлечь выгоду из любой ситуации! — быстро поправила его Скайлер.

— Ты хочешь мое слово?

Насколько это было возможно в такой ситуации, охотница закивала.

— Прекрасно, — с ядовитой усмешкой проговорил Марлоу. — Показывай нам подвал. Я даю тебе слово, что не трону тебя.

— Ты не тронешь меня?

— Нет, — неоднозначно хмыкнул Мэл.

Эм, Элай и Дагон удивленно приподняли брови. Данте подозрительно сощурился.

— Где гарантии, что ты не обманешь меня? — сплевывая кровь, прошипела Скайлер.

— Никаких гарантий. Только мое слово. У тебя есть выбор — принять его или нет.

Сказав это, Мэл схватил женщину за волосы и поволок ее за собой. Она кричала и умоляла отпустить ее, но Марлоу был беспощаден. Для него это было что-то вроде способа закрепить сделку. Он волок Торквемаду по земле до тех пор, пока ее надсадные рыдания не затихли в горле истеричным бульканьем.

Остальные ворлоки, все, кто стоял на поляне, наблюдали эту сцену. Некоторые из них зализывали раны. Эм посмотрел в сторону бывших жителей деревни. Они разворачивались и уходили в лес. Их осталось не больше десятка. Неужели это все, кого пощадила кровавая бойня?

— Прихватите с собой этого! — обернувшись, Марлоу указал на бессознательного Мида. — Они пригодятся нам. Оба.

Элай и Дагон послушались. Элай легко потушил костер Мэла и подхватил капитана под руки. Эм обернулся, провожая взглядом медленно исчезающие среди деревьев спины собратьев.

— Куда они пойдут, Дан? — спросил он, все еще жмурясь от света.

— Куда-нибудь. Мы тоже пойдем. Когда решим здесь все свои проблемы, — пожал плечами темноволосый ворлок.

— Они создадут новое поселение?

— Может быть. Если после двух предыдущих попыток эта идея все еще будет казаться им удачной. Не забывай, в мире есть и еще поселки, людям и охотникам ни за что не уничтожить их все.

— Значит, это не последние ворлоки...

— Думаю, что нет. Кроме того, я не видел в этом полыме ни одной светлой ведьмы. Мне бы не хотелось думать, что они единственные из нас, кто выжил в мясорубке.

Эм кивнул. Сколько еще пройдет времени, прежде чем они снова встретятся с себе подобными?

— Мы еще увидим их. Помяни мое слово, — как и всегда, легко прочитал его мысли Дан.

— Я надеюсь, — Эм немного пораскинул мозгами, перед тем как задать ворлоку свой следующий вопрос: — Слушай, Дан. А куда девается вся сила, которая останется после всех этих колдунов?

— Никуда. Она уходит через некоторое время, как и любая сила, если некому ее взять.

— А почему вы ее не забираете? Вы же можете стать сильнее в сотни раз!

— Потому что обладание чужой магией — большая ответственность. Ты помнишь, что стало с тобой, когда ты вмешался в чужеродную для тебя магию огня? Мы не воры чар, только они разбираются в том, как воровать магию правильно, чтобы она не навредила тебе. Мы ворлоки, и у нас уже есть сила, избравшая нас сама. К чему этот вопрос? — Дан резко изменил тон, поняв, что Эмбер спрашивает не просто так.

— Ни к чему, — нервно улыбнулся мальчишка. — Пойдем догоним остальных. Хантеры и так доставили нам массу проблем.

Данте прищурился и привычно залез в голову своего ученика, но там сейчас была такая каша, что разобрать что-то было просто невозможно. Не добившись внятного ответа, ворлок решил, что просканирует его мозг потом, поскольку Эм явно что-то недоговаривал. Тем временем Эм уже устремился прочь, и Дан не стал отставать.

Впятером ворлоки преодолели тот участок леса, что отделял их от деревни. Никто из них не говорил ни слова, только вопли Торквемады оглашали окрестности.

Выйдя на дорогу, пятеро друзей увидели страшную картину. Пепелище. Все пространство деревни, дома, участки леса — все превратилось в громадный погребальный костер, еще больше того, что остался в Гринвуде или Деревне чародеев. Сердце сжималось при виде такого огромного поля смерти, места, где нашли свое последнее пристанище многие люди и ворлоки. Зрелище казалось еще более жутким теперь, когда тучи немного разошлись. Впрочем, серо-зеленых пятен в защитной амуниции было больше, чем тел ворлоков. Многие люди пострадали в атаке.

— Они сами хотели того. Они это получили, — сжав зубы, процедил Дантаниэл.

— Но вместе с тем погибло очень много колдунов. Охотники, может, и не добились своего. Но они нанесли нам очень сильный удар, — ответил Эмбер.

— Они уничтожили столько наших, сколько не уничтожали никогда, — с болью в голосе подтвердил Дагон. — За все время, что я хожу по земле в образе ворлока, не было стычки более кровавой, чем та, что они устроили сегодня. Во всем виноват этот Мид. Если бы не его силовые подразделения...

— Они не выиграли войну. Кому была нужна эта бойня, тот больше никогда не будет продолжать ее, — резко прервал беседу Данте.

Опустившись на колени, он поднял тело одного из солдат. С отвращением, словно держал в руках разлагающуюся псину, Дан прислонил тело к одному из уцелевших заборов. Он нашел неподалеку довольно толстый жердь и сломал его об колено. Секунда — и он изо всех сил вогнал кол в грудь мертвецу. Кровь брызнула во все стороны. Эм стоял рядом, наблюдая эту страшную сцену. Дан выпустил когти. В его теле больше не осталось магии, и он не знал, когда она вернется, но сила дикого волка была все еще при нем. Он вспорол человеку горло, дожидаясь, пока его собственные руки обагрятся кровью.

«Вот что станет с теми, кто попытается нас искать», — написал он на заборе злыми размашистыми буквами.

— Это мое послание. Всем, кто считает, что они сильнее и умнее нас! — Ворлок зло сплюнул под ноги.

Эмбер подошел к нему и положил руку ему на плечо.

— Больше никто не причинит нам зла, Дан.

Тот словно впал в транс. Но когда мальчишка притронулся к нему, взгляд его приобрел некую осмысленность.

— Не говори за других. Всегда найдутся те, кто будет хотеть тебе смерти. Ты должен быть готов. Всегда.

— Я буду готов. Все мы будем, — Эм сжал его мокрые от крови пальцы.

Они заглянули друг другу в глаза. Вряд ли стоило говорить что-то еще.

— Эй, вы! Живо в машину! — окликнул их голос Мэла.

Эм и Данте обернулись. Марлоу, Дагон и Элай обнаружили, что один из броневиков остался цел. Братья сбросили Мида на землю и быстро стаскивали с лежавших рядом военных обмундирование. Мертвым вряд ли была нужна одежда, чего нельзя было сказать о братьях, Мэле, Эме и Данте. Из-за множественных превращений их вещи свисали лохмотьями или отсутствовали совсем. Мэл закинул любимую жилетку на место водителя и последовал примеру блондинов.

Они молча переоделись. Марлоу сел за руль. В машине не раздавалось ни звука — только из багажника, куда Мэл зашвырнул свою старую знакомую и капитана полиции, доносились шорохи и неразборчивое мычание.

— Нам нужна ближайшая церковь, — негромко подсказал Эм.

— Я знаю. Но я не могу двигать машину быстрее, чем мотор! — огрызнулся Марлоу и завел двигатель.

Вскоре шпиль показался из-за деревьев. К счастью, долго искать не пришлось.

— Останьтесь с Мидом, — велел Мэл братьям. Я, Дан и Эм пойдем в подвал. Вызволять этого мальчишку.

— Это не такая уж хорошая идея, — Дагон положил руку на плечо Марлоу. — Мы сейчас отдали свою магию. Откуда ты знаешь, сколько охотников скрывается в этом месте?

— У нас есть главный козырь. Сколько бы их там ни было, я сверну Торквемаде шею, если они хотя бы двинутся в нашу сторону.

Скайлер слабо застонала. Марлоу привычно намотал ее волосы на кулак и толкнул женщину ко входу.

— Пошла.

Трое друзей двинулись по проходам церкви. Запах гари втягивался в узкие окошки. Людей здесь не было. Вряд ли они появлялись за мили вокруг, в месте охоты ворлоков отсутствовала нужда опасаться, что кто-то зайдет сюда. Церковь сохраняла пустоту и тишину. Дан и Эмбер шагали плечом к плечу. Малоу толкнул Торквемаду вперед, почти прижимая ее к стенке.

— Открывай дверь!

Женщина с ненавистью покосилась на него, но не сказала ничего. Лишь глаза ее наполнились злыми слезами. Контур прохода нарисовался в стене. Мэл по привычке хотел зажечь огонек, чтобы осветить путь, но ни искры не сорвалось с его пальцев. Магия действительно покинула тело ворлока.

— Черт, — выругался он и принялся спускаться на ощупь.

Дан и Эм осторожно следовали за ним. В этом месте нельзя было терять бдительность ни на секунду. Эм обернулся, потому что проход сразу же закрылся за их спиной. Мэл выпустил когти, впиваясь Скайлер в горло.

— Это твои фокусы?

— Нет! Проход всегда закрывается сам! — зло выплюнула охотница.

Ворлоки продолжали движение. На всякий случай Мэл все еще держал свою жертву крепко. Он знал, что ни за что не должен доверять этой женщине.

В подвале царил привычный полумрак. Факелы едва проливали свет, оставляя бледные пятна на полу и стенах. Мрачный, поеденный временем камень гулко отражал шаги. Трое огляделись. Хантеры покинули это место. Ни дверей, ни других проходов, чтобы скрыться в них, не было видно среди железных громад.

Эм прищурился, рассматривая помещение. Он уже бывал тут. Похоже, охотники успели немного привести помещение в порядок: пыточные орудия громоздились вдоль дальних стен, почти как раньше. Но Мики здесь не было. Здесь вообще не было никого.

Ворлоки настороженно двинулись вперед. Следы заклинания Мэла оставили отпечаток на полу. Черный круг был выжжен на камнях в центре зала.

— Где мальчишка-полицейский? — спросил тем временем начавший терять терпение Мэл.

— А ты присмотрись! — шипя слова как гадюка, посоветовала Торквемада.

Эм тоже услышал ее. Он оглянулся. Его глаза перебежали с одного пыточного орудия на другое. А затем… кто-то резко дал под дых.

Молодой человек отпрянул на шаг назад, прикрывая рот ладонью. То, что он поначалу принял за гору бесформенных тряпок, свисающую с дыбы, оказалось человеком.

Эм охватил взглядом сразу все. Лишенные пальцев кисти. Изрезанное ножом лицо. Стекающую изо рта струйку крови. Уставившиеся в пустоту глаза. Тот человек, которым Эмбер знал своего лучшего друга, был не похож на Мики. Это была жуткая кукла, подделка, которую кто-то подвесил на дыбу, словно в насмешку над самим человеческим существом.

— Не может… этого не может быть… — прошептал Эмбер, делая один нетвердый шаг вперед.

Данте тоже разглядел тело. Он пошел в сторону своего мальчишки, протягивая к нему руку, но внезапно откуда-то из мрака выпрыгнула фигура. Как огромный медведь, высокий мужчина с рычанием кинулся вперед. Данте не успел среагировать. Хантер сбил его на пол, в прыжке доставая нож.

— Как вы смеете осквернять это священное место своим появлением! — закричал он.

Лезвие сверкнуло в его руке. Данте скорчился от боли.

— Дан! — Мэл отбросил от себя Торквемаду так, что та ударилась о стену и мигом потеряла сознание.

Марлоу кинулся на охотника, теряя всякое самообладание, но его опередили. Светлая молния мелькнула прямо перед его носом. Рыча, как раненый, Эмбер схватил Ренье зубами за ворот мантии...

====== продолжение 1 ======

Страх, боль и ужас пробудили в парне животную сущность, несмотря на то что магии почти не осталось в его крови. Марлоу даже не успел ничего сообразить. Эм метался как бешеный, разрывая на охотнике одежду, вцепляясь в его плоть. Тот махал ножом и отбивался от огромного зверя, но злоба придала Эмберу сил. Он хотел утолить проснувшиеся в нем дикие желания и убить всех до последнего, убить эту сволочь, которая оставила от его лучшего друга лишь кровавые ошметки. Конрад тщетно стремился скинуть колдуна с себя. В его зажженных колдовским огнем глазах плясала злоба.

Он боролся с Эмбером, но это было безуспешно. Мальчишка словно обезумел. Он резко вонзил зубы в лицо беспомощной жертве.

— Эмбер… — зажимая кровавый порез на боку, Данте протянул руку. Он хотел прийти на помощь своему созданию, но Мэл удержал друга за плечо.

— Оставь. Он справится. Он должен сделать это сам. Твоя рана...

— Я в порядке. Он не сильно меня задел. Эм...

Эмбер не слышал голосов друзей. Он слышал только бой крови в ушах. Ренье заорал. Он бил огромного снежного барса, не разбирая, куда наносит удары, а Эм разрывал в клочья его кожу, разбрызгивал кровь по полу. На одну секунду большой кот отступил назад для новой попытки, но Ренье успел перекатиться, держась за окровавленное горло.

— Ты не спасешь его. Не спасешь! — дышал он, царапая скрюченными пальцами камни. — Он проклят. Как и ты! Все вы прокляты!

Прыгнув, Эм повалил его на живот. Одна секунда, и кусок мяса скрылся в его пасти. Он жевал. С наслаждением, ощущая, как теплая кровь стекает по его шерсти, он убивал свою первую жертву. Дан и Мэл, которые наблюдали со стороны, вздрогнули. Еще никогда они не видели такой животной злобы в этом мягком и таком человечном парне. Только однажды, когда Данте наблюдал за своим учеником на телепатическом расстоянии, он видел, каким может становиться Эмбер во время вспышек бешенства. Но тогда он заморозил своих оппонентов, всего лишь разбив им головы. Сейчас же он превратился в дикое, неуправляемое животное. Он превосходил сам себя.

Одним движением Эм сумел откусить половину скулы хантера. Его жертва все еще барахталась и задыхалась в собственной крови, затем прекратились и эти жалкие попытки. Ренье упал на спину. Отблеск факелов в последний раз сверкнул в его глазах. После этого он тихо прошептал: «Вы прокляты» — и опал без движения. Эм оскалился. Раз попробовав мясо — теплое, такое живое, — он уже не смог остановиться, поэтому он просто продолжал. Он склонился над мертвым, вцепляясь в его плечи и предплечья и разрывая хантера на части. Этим действием он мстил всем тем, кто поднял руку на него и его друга. Всем, кто поднял руку на ворлоков. Всем, кто убивал без причины. Всем.

Кто-то звал со стороны, но Эм не обращал на это особого внимания. Он ел, осознавая, что в животном обличье это было и вполовину не так ужасно, как он себе представлял. Он чувствовал, как энергия и сила бегут по его венам. Если бы только это заглушало боль… Не каждому дано отомстить за тех, кто им дорог. Жизнь вообще была полна потерь.

Вырвав особо крупный кусок мяса, Эм взревел. Внезапно он почувствовал прикосновение. Оскал барса был кровавым и страшным. Зажимая рукой свежую рану на боку, Дан склонился над ним.

— Эм… Хватит. Ты должен прекратить.

Он опустился на одно колено и притянул огромного кота к себе. Прозрачная слеза скатилась по белой шкуре. Эм рыкнул и подался в сторону. Сейчас как никогда он перестал напоминать Данте человека.

— Перестань, — шепотом попросил его Дантаниэл.

Он гладил Эмбера, успокаивая его боль. Тот напрягался всем телом, но Данте обхватил его руками. Он прижал животное к груди.

— Ты доказал все, что ты хотел. Он мертвый, Эмбер. Мертвый, — шептал Данте в его кошачье ухо. Мускулистое тело зверя начало меняться в его объятиях. Барс становился меньше, а затем и его рычание перешло во всхлипы. Эм уткнулся Данте в плечо. Постепенно его тело приняло привычную форму; шкура снежного ирбиса сходила с его рук и спины.

— Да, Дан. Он мертвый. Я не смог его спасти… — пробормотал мальчишка, по-своему интерпретируя сказанное. — Я не смог спасти…

— Не все бывает так, как ты планируешь, малыш. Мне очень жаль.

Они оставались сидеть так некоторое время. Потом Дан произнес:

— Тебе надо закончить начатое. Вырви его сердце. Иначе он очнется.

Эм не шевелился. Силы внезапно покинули молодого ворлока. Дантаниэл умоляюще взглянул на Марлоу снизу вверх.

— Я сделаю. Подними своего мальчишку.

Кошачий ворлок подошел к трупу охотника и одним молниеносным движением пробил его грудную клетку. Если тех, кто остался на поляне, и разорвало заклинанием, то в случае с Ренье стоило доделать начатое. Мэл вынул руку. В его ладони лежало окровавленное, все еще горячее сердце.

Эм внезапно встрепенулся. Происходящее прошло мимо него.

— Я не хочу, чтобы Мики находился тут. Мы должны вынести его отсюда. Вы поможете мне? — заторможенно спросил он.

— Конечно, — Данте убрал светлые волосы, захватывая лицо Эма в свои ладони. — Мы все сделаем.

Эм не мог сейчас даже взглянуть на Мики. Обернувшись, Дан махнул головой Мэлу. Тот отбросил сердце и на всякий случай взглянул на Торквемаду. Охотница все еще лежала без сознания, распластавшись под стенкой, как беспомощная кукла. Вдвоем превозмогающий боль Дан и крайне хмурый Мэл осторожно сняли Мики с дыбы. Дело было плохо. Кажется, Ренье применил на нем удар хантера: одежда полицейского была порвана на груди, а из раны сочилась кровь.

— Умеют охотники веселиться с теми, кто не может дать им сдачи, — морщась от тяжести, прошипел Марлоу. Вдвоем с Данте они направились к выходу.

— Я сам возьму мальчишку-копа. Позаботься о Скайлер.

Втроем друзья оправились к выходу. Эмбер едва видел, что происходило, его глаза застилал непроглядный туман. Пошатываясь, они набрели на лестницу и поднялись по ней наверх. Еще никогда ступеньки не казались такими длинными. Выйдя наружу, Дан осторожно опустил Мики на траву.

— Самое страшное, — осторожно прошептал ворлок, — что я могу слышать его мысли. Он еще жив, Эмбер.

Вытирая с лица слезы и размазывая кровавые следы, Эмбер склонился над другом. Глаза полицейского распахнулись, а уголок губы дернулся, словно Мики пытался улыбнуться. Однако изо рта его от этой попытки вылилось лишь немного больше крови.

— Он думает. Говорит, что рад видеть тебя, — подсказал Эмберу Данте.

— Зато я не рад видеть его! Какого черта, Мики. Почему же ты дался им в руки…

Веки Мики прикрылись и снова открылись. Он не слышал ничего из того, что говорил Эмбер, потому что его слуховой аппарат остался где-то в церкви.

— Он говорит, что… Трудно разобрать, черт, у него в голове такая каша… — Данте приложил пальцы к виску. — Он говорит, что заслужил это.

— Передай ему мысленно мои слова. Клянусь, Мики, если бы ты не был в таком состоянии, ты бы ответил за сказанное, — Эм крепко стиснул ворот его истрепанной одежды.

Элай и Дагон, которые издали увидели друзей, поспешили к ним. Однако поняв, что происходило, они пораженно примолкли. Серые глаза полицейского уставились в небо.

— Он говорит, что просит у тебя прощения. За все, что сделал. И за то, что не понял тебя, когда тебе нужнее всего была его помощь, — продолжал говорить Данте.

— Ты не должен просить у меня прощения, Мики! Мы поможем тебе. Мы отвезем тебя в ближайшую больницу, и…

Данте мысленно передавал все, что говорил Эмбер. Лишенная пальцев рука друга легла на руку Эма, заставив того замолчать.

— Он говорит «нет».

Ветер тихо пронесся в кронах ближайших деревьев, принося все более сильный запах гари со стороны Сейлема.

— В каком смысле «нет»?

— Он не выживет. Ты знаешь это сам, — вмешался в разговор Марлоу. — Все, что ты можешь, — лишь облегчить его страдания.

— Я не буду делать этого!

— Он хочет, чтобы это сделал ты. Он говорит, что не хочет, чтобы его будущая жена увидела, во что он превратился… — негромко произнес Дан.

Эмбер вновь взглянул в лицо лучшего друга. Тот с трудом приподнял голову. Его кровавые зубы обнажились в болезненном оскале. Эму в этот миг захотелось темноты, захотелось убежать, спрятаться от всего, от себя самого, от своего непреодолимого страха перед лицом очевидной истины: он не сможет изменить ничего.

Слова лучшего друга мучили Эма, он снова и снова пытался заставить себя принять тот факт, что прямо сейчас ему приходилось прощаться. Прощаться с еще одним человеком в этой жизни. Слезы бежали по лицу холодными дорожками; Эм думал, что сказать, что сделать, но все же понимал, что невозможно спасти того, кто обречен на смерть.

— Он просит тебя не оставлять Райли. И сказать ей, что он погиб достойно, — в размышления вмешался тихий голос Данте.

— Он погиб достойно, — крепко зажмуриваясь, подтвердил Эм.

— Значит, выполни его волю. Как настоящий друг, — Данте положил Эмберу руку на плечо.

Эм не мог поверить в то, что эта история заканчивается так. Он никогда не хотел увидеть смерти своих друзей. Никогда не хотел знать, что они мучились. И никогда не хотел выполнять просьбы вроде этой. Все его мысли свелись к одной без конца повторяемой фразе: «Счастья вообще нет. Ни для кого».

Эмбер прошептал ее, двигаясь в непроглядной тьме. Где он уже слышал эти слова? Взглянув вниз, он увидел, что вся одежда друга, его руки покрыты кровью. Казалось, что узкая рана в груди Мики была бесконечной, полной боли рекой.

— Он говорит тебе не медлить. Ему очень больно, — сказал Дан.

Эмбер склонился над Мики, прижимая его к себе.

— Мы с тобой еще увидимся. И что бы ни случилось, Мики. Я не сержусь на тебя. Ты всегда будешь моим самым лучшим другом.

С этими словами Эм положил руку ему на грудь. Он ощутил, как под рубашкой бьется измученное сердце полицейского. Молодой ворлок закрыл глаза. Может, дело было в том, что он не проводил ритуал скрещивания стихий напрямую, а может, и в хлещущих через край эмоциях, но он ощутил, что в отличие от собратьев магия не покинула его полностью. Она бежала по его пальцам. Парень стиснул кулак. Тихое рычание вырвалось из его груди.

— Congelo, — произнес он.

Мики вздрогнул, немного изогнувшись в его руках. Кровь потекла из его рта тонкой струйкой.

— Я обещаю, что буду присматривать за Райли. Чего бы мне это ни стоило. — Эм убрал волосы друга со лба, в последний раз заглядывая в его глаза.

Дагон и Элай поняли, что он хочет сделать. Кулак коршуна, тот, что был без перчатки, слегка сжался.

Эм усилил заклинание. На это ушли почти все его силы, но он старался, чтобы Мики не мучился. Лучший друг дернулся в его руках, еще и еще. А затем его зрачки застыли, уставившись в бесконечное серое небо.

Четверо ворлоков молчали.

— Ты заморозил его сердце, — понимающе произнес Дан.

— Я… должен доставить его Райли, — словно не слыша его, отозвался Эмбер.

— Это будет нелегкий путь. Мы пока не можем перемещаться.

— Какая мне разница, Дан! Мне нужно доставить его Райли! — рявкнул Эмбер, поднимая тело друга на руки. — Я сделаю это, чего бы мне это ни стоило.

С этими словами он отправился в сторону огромной машины.

Марлоу смотрел ему вслед крайне неоднозначным взглядом.

— Что? Хочешь сказать, что у нас опять будут проблемы? — сунув руки в карманы реквизитной военной формы, Данте хмуро уставился на друга.

Тот молчал. Ни тени улыбки не мелькнуло на его лице.

— Нет. Ничего я не хочу сказать. Нам все равно надо убраться отсюда, какая разница куда, — его взгляд опустился на окровавленный порез на боку друга. — И тебе надо зашить рану.

====== продолжение 2 ======

I close my eyes only for a moment, and the moment’s gone

All my dreams pass before my eyes, a curiosity

Dust in the wind, all they are is dust in the wind

Same old song, just a drop of water in an endless sea

All we do crumbles to the ground, though we refuse to see

Dust in the wind, all we are is dust in the wind.

(Мы всего лишь пыль на ветру. Канзас.)

Бронированный джип катил по дороге до самого вечера. Мимо мелькали деревья, пейзаж, но Эм не видел всего этого. Он сидел на заднем сиденье рядом с Данте и Элаем, держа на коленях окровавленное тело, завернутое в военную куртку. Никто не произносил ни слова, да и была ли в этом какая-то нужда? Данте не пытался заговорить со своим учеником: он и так мог слышать его мысли. Они были черны. Эм даже не придал особого значения тому факту, что он впервые убил человека; вряд ли это отпечаталось в памяти парня. Всем, о чем он думал, были лишь его бездыханный друг и вопросы о том, как сказать о его смерти Райли.

Мэл сидел за рулем. Его темные волосы трепал ветер, влетавший в открытое окно. У него тоже осталось незаконченное дело, которое он хотел бы доделать как можно скорее.

Извивающаяся тропинка, ведущая в сторону от дороги, привлекла его внимание.

— Уже вечер. Нам лучше свернуть тут, — бросил он друзьям.

Джип катил еще некоторое время, прежде чем машина остановилась у берега какой-то лесной речушки. Марлоу устало протер лицо.

— Мы не сможем ехать сутками. Нам надо передохнуть. К тому же мне хочется поговорить со старой знакомой, — на этих словах складочка четче обозначилась меж его бровей.

Эм мрачно кивнул. Он осторожно выбрался из машины, взяв тело Мики на руки, и принялся удаляться вверх по течению реки.

Дан смотрел ему вслед. Он искренне опасался за состояние своего ученика. Мэл проследил за его взглядом и прищурился.

— Иди за ним. Только не увлекайся утешениями, я жду вас тут. А то пропустите праздничный костер.

Предупредив об этом, он пошел доставать из багажника «дрова».

Эм медленно брел по тропинке. Его руки сводило под тяжестью тела, но он не хотел оставлять Мики в машине рядом с плотоядными животными, ненавидящими хантеров. Разум сейчас отказывался работать внятно. Эм сел возле огромного валуна и уставился вдаль, привалив Мики к камню. Его бледные пальцы зарылись в собственные волосы. Тысячи мыслей проносились в голове, и Эм бы дорого отдал, чтобы кто-то помог расставить их на свои места.

— Нет ничего более хрупкого и быстротечного, чем человеческая жизнь, — произнес голос Дантаниэла рядом. — Она как бабочка. Мелькнет как три дня в сравнении с вечностью. Не успеешь оглянуться, как ее уже не будет.

Эм дернулся и поднял голову. Он не ожидал, что Дан пойдет за ним.

— Я тоже цеплялся, — продолжал тем временем ворлок. Он вздохнул и присел рядом с Эмбером, рассматривая блестящую водную гладь. — Твоя вечность началась с потерь, как и моя. Прими это как данность. Мы всего лишь маленькие песчинки, которые летят туда, куда несет их ветер. Ведь даже будучи ворлоком, ты не сможешь изменить многие вещи, а потому у тебя лишь один путь: свыкнуться с этим.

— Ты пришел пофилософствовать?

— Ну я же начинал в духовной сфере.

— Я всегда думал, что твоя принадлежность к церкви — колоссальная ошибка матери-природы.

— Полегче на поворотах, парень, — фыркнул Дантаниэл, невольно улыбнувшись этой шутке. Эм печально изучал текущие в их сторону облака.

— Я понимаю то, что все происходит неслучайно. Головой. Но есть такие вещи, смириться с которыми я смогу только сам, с течением времени.

Ворлок согласно кивнул и поморщился от боли, немного меняя позу. Эм покосился на его осторожные движения.

— Тебе самому нужна помощь. Надо промыть и обработать рану, — изрек парень, с сомнением смотря на расплывшееся на боку ворлока кровавое пятно.

— Ерунда, это царапина. Что вы с Мэлом заладили? Я в порядке.

Не слушая, Эмбер оттолкнул его руку.

— Дай сюда. Я сам посмотрю.

— У-у-у, поиграем в доктора? — игриво спросил Дан, однако замолчал под суровым взглядом мальчишки. — Ладно, все. Я просто пытаюсь тебя приободрить.

Эм расстегнул молнию военного комбинезона, снятого Данте с какого-то бедолаги.

— Я ценю твои попытки. Как жаль, что сейчас они немного не в тему.

Оглядевшись, парень понял, что никаких подручных средств ему не найти. Ренье действительно несильно ранил Данте: царапина, к счастью, была неглубока. Эм оторвал от своей одежды клочок и, смочив его в воде из реки, принялся отмывать кровь. Он потратил некоторое время, прежде чем понял, что ворлок смотрит на него очень сосредоточенно, глубоким, пристальным взглядом. Эм старался не обращать на него внимания, но Дан вдруг остановил его руку, и светловолосый молодой человек все-таки поднял на него глаза. Ворлок забрал влажную тряпочку и принялся оттирать кровь и грязь с лица своего апрентиса, убирая его челку.

— Кое-кто сказал мне однажды, — Дан опустил руку. — Это не твоя вина. Твой друг сделал свой выбор. Ты можешь это принять или не принять, решение твое. Но легче тебе станет лишь в одном случае: если ты смиришься с мыслью, что тебе придется терять чаще, чем находить.

— Кое-кто сказал однажды мне, что счастья нет ни для кого, — вздохнув, ответил юный ворлок. — Ты был прав, Дантаниэл, это я ошибался. Света нет. Жизнь состоит лишь из череды горьких и бессмысленных потерь.

Данте продолжал оттирать скулы Эмбера, закапываясь в его волосы. Закончив, он положил пальцы на виски мальчика, словно стараясь внушить ему какую-то мысль.

— Я не хочу слышать это от тебя, Эм. Ты не должен сдаваться! Посмотри на меня. Каждый день, каждый миг своей жизни я тратил на то, что жалел. Жалел Адама, Мэла, самого себя, находил сто причин для злобы. Не было ни дня, чтобы я не возвращался в памяти к тому, с чего все это началось. И знаешь, что случилось?

— Я знаю. Это привело тебя к тому, чем ты стал.

— Я превратился в тень, жаждущую лишь смерти и мщения. Пока не встретил одного мальчишку... — Данте поднял подбородок блондина двумя пальцами.

— Которого ты иногда готов убить за инсубординацию?

— Нет. Который делал живым меня самого. Он вытаскивал меня на свет, и я начинаю думать, что во многом этот упертый, не знающий, что он делает, ребенок был прав.

Эм посмотрел на него. В глазах ворлока плескались спокойствие и мудрость, совершенно ему несвойственные.

— Ты самый светлый человек из тех, кого я знаю. Пожалуйста, не дай этому свету погаснуть. Потому что только он важен тогда, когда ты не видишь собственного пути во тьме.

====== продолжение 3 ======

I spent an hour focused on the clock but not the time

Another hour arguing alone inside my mind

Should I stay here and fall apart

Or leave it all behind?

No, the question is not how or when but why

She walked along the ocean where the water meets the sand

Just when I thought hope was lost, she laughed and took my hand

There really is a cure for you, a grand and master plan

There’s a reason why you don’t quite understand

Even if it kills, even if it kills me

I’ll wait right here for you

(Vaeda — Save Your Saviour)

На секунду Эм потерял нить разговора. Он не думал, что Дан когда-нибудь скажет ему такое. Они с ворлоком словно поменялись местами, теперь Эм чувствовал себя заблудшим дитя тьмы, тогда как Дан тянул ему свою руку и предлагал помощь. Данте придвинулся к Эму, наклонился ближе и, понизив голос, продолжил:

— Ты уже смог пройти через столько. Не бросай все на полпути. Я буду присматривать за тобой. Всегда.

И тогда Эм понял, что его создатель сидит невероятно близко. Еще чуть-чуть, и они могли бы соприкоснуться губами.

— Кто тебе это сказал? Никто не знает, что ждет нас за поворотом. Уже завтра мы можем быть не живее, чем Мики.

— Никто этого не знает, даже я.

Эмбер немного помолчал. Затем он выдал то, что так долго вертелось у него на языке:

— Я хотел спросить у тебя кое-что.

— Что?

— Что бы ты ответил, если бы я попросил тебя дать мне немного времени на то, чтобы я подумал о своей дальнейшей жизни? Ты бы мог это понять?

— В каком смысле?

— В том смысле, что… Некоторое время я хочу пожить. Не как ворлок, а как обычный человек. Как делаешь ты, когда хочешь отдохнуть от суеты своих бесконечных дней. Ведь я так толком и не начал свою жизнь... Я не хочу магии и уроков, не хочу напоминания о том, кто я и что я сделал. Я хочу привыкнуть к этому и принять самого себя по новой. С твоей помощью.

Дан прикрыл веки, слушая биение сердца парня. Он понимал смысл просьбы своего ученика и не винил Эма в том, что он никак не может определиться. Кто угодно сбился бы с пути на его месте.

— У тебя впереди целая вечность, Эм. Ты волен прожить ее так, как считаешь нужным.

— Я прошу вас с Мэлом повременить с магией, не упоминать ворлоков и хантеров. Просто оставаться... обычными парнями. Но я хочу, чтобы ты оставался рядом, потому что ты нужен мне, как никто другой. Как думаешь, Мэл сможет это принять?

Данте тяжело вздохнул. Он уже знал, что разговор будет не из легких.

— Я попробую с ним поговорить. Мы с тобой еще и под властью заклинания связи, про это ты не забыл? Если он упрется, нам обоим крышка, — ворлок потрепал своего мальчишку по плечу. — Но я сделаю все, что смогу. Я понял твою просьбу.

— Спасибо тебе.

— Не за что.

Данте наклонился, касаясь губ парня мягким поцелуем. Этот поцелуй не был долгим, однако он оказался достаточно продолжительным, чтобы у Эма немного защипало в глазах. Дан отстранился от мальчишки, смахивая его слезинки.

— Мики будет в лучшем мире. Я редко говорю такое о хантерах, но он хотя бы понял, что был не прав. Он не пропадет.

— Нет никакого лучшего мира. Есть только этот. Тот, который мы создали сами, — Эм потерся о его руку. — И даже я уже не знаю, какой я есть. У меня ничего не осталось, ничего из того, что я знал раньше. Я сегодня… убил человека, Данте.

Ворлок кивнул:

— Он заслужил свою смерть. Ты справился с ним. Я так горжусь тобой, Эм.

Эмбер обнял Данте двумя руками, прижимаясь к нему изо всех сил. Его тепло и поддержка были такими нужными сейчас.

— Я ценю все, что ты делаешь для меня, — неразборчиво пробормотал блондин. — Спасибо тебе, Дан. Ты действительно хороший друг, и я понимаю, почему Мэл так любит тебя. Прости, что я чуть не забыл об этом в один момент.

Дан гладил мальчика по спине и волосам. Эм хотел потянуться к ворлоку, но ощутил, что Данте сам влечет его. Эм покорно сполз и уткнулся лицом в грудь своего создателя. Пальцы Данте пробежались по его шее. Эм ощутил, что мысли его начинают комкаться и путаться, словно кто-то настойчиво проводил там уборку.

Поняв, что Дан сейчас усыпит его, Эм попросил:

— Дан, пожалуйста, не стирай мне память.

— Я не буду. Я просто хочу, чтобы ты поспал недолго. Чтобы ты не мучился.

Эм хотел сказать своему ворлоку еще какие-то важные слова, но не успел: Дан сделал, как обещал, погрузив мальчишку в темноту.

Трехсотлетний колдун тяжело вздохнул и покачал человека в своих руках. Возможно, именно сейчас он ощутил, насколько сильно и действительно искренне он хотел бы помочь этому мальчишке, к которому он привязался всеми фибрами своей бессмертной души. Дан знал, что отвечал за него. И он не собирался отступать.

Небольшой костер на поляне полыхал. Мэлу все же удалось заставить свою магию произвести хотя бы одну крошечную искорку. Он развел огонь недалеко от деревьев и недовольно покосился в сторону, куда ушли Данте и Эм.

— Еще немного, и они пропустят самое интересное, — проворчал он.

Однако ворлоки показались со стороны реки, следуя на небольшом расстоянии друг от друга. Прошло около двух часов с того момента, как они высадились в лесу. Эм выглядел помятым и сонным.

Мэл посмотрел на парней косо, однако не стал ничего комментировать. Вместо этого он сказал:

— Я приготовил все что нужно. Осталось позвать главных гостей.

По его команде Дагон и Элай открыли багажник. Мид и Торквемада уже пришли в себя. Увидев довольные лица ворлоков, они оба подались назад.

— Марлоу! — завизжала Скайлер, когда Дагон довольно грубо помог ей выбраться из багажника. — Ты обещал! Ты обещал, что отпустишь меня!

— В самом деле? — подняв с земли большую ветку, Мэл ткнул ее концом в занявшийся костер. — Я обещал, что не трону тебя. Но за своих друзей отвечать я не могу.

Его оскал дал Скайлер понять, что она жестоко ошиблась, на секунду предположив, что старый враг не обманет ее.

— Отпусти меня! Моя смерть ничего тебе не даст! — продолжала кричать она.

— Напротив. Может, тогда я наконец хоть засну спокойно, — хладнокровно парировал Марлоу.

Скайлер вырывалась и кричала, когда братья волокли ее к дереву. Они привязали ее к стволу веревками, которые обнаружились в багажнике броневика. Охотница не переставала нарушать тишину округи:

— Ты предатель! Ты! Ты обещал отпустить меня!

— Прости. Ты тоже много чего обещала мне. Но мне кажется, ты слишком надолго задержалась на этом свете не за свой счет.

Элай подтащил к соседнему стволу Мида. Тот молчал. Он понял, что игра заведомо проиграна. Отсутствующими глазами капитан уставился в небо. Значит, такова расплата? За перемены, за желание лучшей жизни? Он мог только радоваться, что предусмотрительно сделал перед смертью одну вещь…

— Отберите у него телефон. Он записывал все, что происходило на поляне, — напомнил Мэлу Эмбер.

Марлоу посмотрел на полицейского, который лишь усмехнулся кривой улыбкой.

— Сожалею, но ничем не могу вам помочь. Я уже загрузил видео в Сеть. У меня было немного времени подумать над тем, чего я хочу от остатка своей жизни. По крайней мере я сделаю так, чтобы о ваших зверствах узнал весь мир.

Подойдя ближе, Марлоу быстро обшарил его карманы. Вытащив устройство, он включил экран. «Данные переданы» — гласила надпись на дисплее. Похоже, Мид не обманывал: первая же ссылка, открытая в браузере, вывела Мэла на канал ютуба, где на заглавной странице отобразилось десятиминутное видео со знакомым сюжетом. Ворлок с рычанием пододвинулся к капитану.

— Ты… как заноза под шкурой носорога. Думаешь, ты что-то изменил? Нет. Этот мир стоял без тебя. И он будет стоять, когда тебя не станет. Ты даже не увидишь собственной смерти!

Мид ничего не ответил. Он поднял голову и посмотрел на лучи заходящего солнца, светившие сквозь густые кроны елей. Это было последним, что он увидел. После этого Мэл схватил его за подбородок и молниеносным движением полоснул по глазам. Капитан не дернулся и не вскрикнул от адской боли, а Мэл не успокоился, пока на месте зрачков полицейского не остались два зияющих провала. Он видел, что капитан все еще человек. Его взгляд не выдавал ни капли магии.

После этого Марлоу отошел на шаг. Эм отвернулся, не желая смотреть на отвратительное зрелище.

— Не тронь меня! Не тронь! — кричала Торквемада, когда Марлоу подошел к ней с целью проделать то же самое. Женщина билась и извивалась в его руках, визжа от боли, но Марлоу не останавливался, пока ее глазные яблоки не оказались у него на ладони. С этой тварью все было куда сложнее. В ее венах теперь текла магическая кровь.

— Вы будете вечно плутать во тьме без глаз. А когда ты сдохнешь… Я вырву и твое сердце, — Марлоу отряхнул руки, смахивая с них кровь. Телефон Мида полетел в кучу хвороста.

Капитан с трудом выпрямился, глубоко вздохнул, слушая вопли боли, доносящиеся справа. Он больше не видел этот мир, как не видела его и та, что боролась за его чистоту до самого конца.

От уверенной, властной охотницы не осталось и следа. Всем, что ворлоки видели перед собой, была лишь испуганная женщина, которая была намного старше, чем выглядела. Она кричала и изрыгала какие-то проклятия, но никто не слушал ее. Марлоу плюнул ей под ноги.

— Получай то, что ты хотела, — вот и все, что он сказал.

Закончив привязывать охотницу и капитана полиции к дереву, братья отошли на безопасное расстояние. Мэл перехватил поудобнее палку и тихо, но отчетливо бросил своей старой знакомой и ее ослепшему спутнику:

— Ты узнаешь, что это такое — терять. Терять все. Свое тело и свой разум от боли, которая сжирает тебя целиком.

— Ты думаешь, это конец? Это конец, Марлоу? — брызжа слюной, визжала охотница. — После меня придут другие! Они придут за тобой! И больше у тебя не будет второго шанса! Ты не очистишь свою душу!

— Конечно. Но по крайней мере я буду знать, что ты гниешь в своей могиле. А, да. Я забыл. У тебя не будет могилы. От тебя останется лишь пепел.

Хворост, который накидали братья, был сухой и довольно хороший. Марлоу подошел к пламени и кинул туда прут, который до этого сжимал в руке.

— За мою семью! За Калеба! — громко сказал он.

За ним последовали Элай и Дагон. Оба подняли с земли палки и, поджигая их, по одной забросили в костер.

— За три сожженных деревни!

Данте внес свой вклад. Его прут полетел в костер, сооруженный для Мида.

— За предательство. За то, что думали, что можете уйти безнаказанными.

Эм был последним. Он уже не задавался вопросом, сможет ли стать убийцей. Мид был другом отца, он был человеком, еще несколько лет назад Эм встал бы на его сторону в попытке обезвредить тварей, которые находились теперь по правую руку от него, но сейчас мысль об убийстве вызывала у него лишь чувство торжества. Убивая, Эм мстил. Может, это и значило, что у него не осталось ничего святого, что он окончательно превращался в беспощадное животное, но Эм не жалел. Когда-нибудь все они ответят за свои грехи. И Эм знал, что не станет исключением. Но сейчас…

— За мою мать. За Мики! — уверенно произнес мальчишка. Его горящий прут тоже полетел в костер.

Пятеро ворлоков сделали еще шаг назад. Нечеловеческая боль отразилась на лице Скайлер. Мысли о маниакальной вендетте, о мести всем ворлокам извергались изо рта охотницы бесконечным потоком, но их почти не было слышно из-за рева пламени, усиленного ментальной силой Данте и наполовину восстановившейся силой Марлоу. Черная душа Скайлер, полная злобы, сгорала в очищающем костре. Казалось, она тонет в этом ослепительном сиянии всех цветов и оттенков, утопает в собственном яде. Кровавые дорожки бежали по ее лицу, и казалось, что она рыдает алыми слезами. Эм медленно приблизился к Данте. Тот подал мальчишке руку, чтобы Эм не стоял один.

Убийство всегда давало ворлокам настоящую радость и удовлетворение, но сейчас они молча смотрели на костер, потому что они хотели только одного: конца. Пламя блестело в глазах Мэла и Данте. Оно отражалось в капитанском значке Мида. Играло отблесками на щеках Элая и Дагона. Согревало Эмбера.

Заканчивался небольшой отрезок истории, и на данном этапе каждый из ворлоков пересмотрел многие из своих жизненных принципов и интересов, впустив в душу что-то новое и отпустив старые страхи. Мэл в этот момент прощался со своей мечтой о мести. Он сделал все, как и хотел. Элай и Дагон радовались, что не потеряли друг друга в конце такой странной вереницы событий. А Эмбер… Эмбер крепче сжал руку своего создателя. Ужас смерти и ценность жизни прочно утвердились в его душе; ему пришлось увидеть и пройти через многое, чтобы прийти к принятию веса вечности, который теперь лег на его плечи неподъемным грузом. Он знал, что ему придется нести это бремя. Какой был выбор? Данте же... Он просто оставался рядом. Он знал, что будет стоять рядом со своим учеником и своим создателем до последнего.

Адские крики и проклятия Торквемады смолкли в тишине ночного леса. Мид не проронил ни звука, сцепив зубы крепко, чтобы не доставить тварям ни капли наслаждения. Мэл видел, как капитан обмяк, но умер не сразу. Его тело еще долго корчилось в объятиях огня.

Почти час Эм, братья, Дан и Мэл простояли перед полыхающим местом казни двух людей и смотрели, как их души расстаются с телом. Когда пламя утихло, на обугленных стволах дерева висели лишь жалкие останки. Марлоу и Данте смотрели туда. Каждый знал, что выполнил свою маленькую цель.

Когда пламя стихло, Марлоу подошел и сделал, как хотел. Он вырвал сердце охотницы, на некоторое время задержав его в руке. После этого он бросил его под ноги и наступил сапогом. Лицо его не выражало ни капли эмоций, лишь злоба, ликование и чувство мести согревали его душу.

— Мы всего лишь пыль на ветру, — задумчиво сказал Данте, рассматривая, как ветер уносит пепел.

— Зато у нас впереди — вечность, — кивнув, как и всегда, отозвался ему Мэл. — И все мы ответим за свои поступки. Когда придет время.

Комментарий к продолжение 3 Предпоследняя глава! Я знаю, вы ее ждали!!!!

====== Глава 26. Две недели спустя. Глава последняя. ======

Райли шла по дорожкам кладбища, низко опустив голову. Это было тихое утро, около двух недель спустя после того, как Мики не вернулся домой. Девушка шла мимо замшелых, чуть покосившихся камней, мимо надгробий и надписей. Тысячи людских историй заканчивались в местах вроде этого, как должна была закончиться и эта странная сказка с не очень хорошим концом. Девушка вытерла слезы. Время текло мимо нее, она не замечала бега секунд, потому что все, о чем она могла думать, было лишь потеря. Потеря себя. Потеря любимого человека. Потеря самой жизни.

Удивительным образом складывались некоторые вещи. Иногда сложно предсказать, почему ход вещей поворачивается именно так. Будто цепь случайных событий, решением которых могла стать лишь смерть. Возможно, это было единственным разумным заключением, а возможно, и простой безысходностью, с которой теперь приходилось жить…

Зеленое сверкание капелек росы под ногами бросалось в глаза. Словно сотни искорок горели по бокам от дорожки, а вокруг на всей территории кладбища стояла тишина. Можно было бы сказать, мертвая, если бы в конце концов она не оказалась нарушена шорохом качающихся деревьев. Райли прошагала мимо могил Эмили и Тома Морриганов, мимо крошечной могилки Лиз. Все они были похоронены на городском кладбище Гринвуда, и все они сложили головы в войне, имя которой было сама жизнь.

Райли приостановилась у новой, свеженасыпанной, могилы.

«Ривьера, Мики.

Старший сын и замечательный человек.

Погиб при исполнении долга».

Ниже стояли даты. Они были высечены в камне, навсегда запечатлев там напоминание: «Нет ничего вечного».

Райли снова вытерла слезы. «Погиб при исполнении долга».

Она знала правду, даже несмотря на то, что Эмбер отказался рассказывать ее напрямую. Об этом трубили все каналы новостей: «Страшный пожар в Сейлеме». Или: «Новые Жертвы. Апокалипсис или реальность?» Видео, которое очевидец загрузил на канал ютуба, мигом облетело весь Интернет. Не нужно было напрягать воображение сильно, чтобы понять, что в один момент в деревне с названием Сейлем полыхал настоящий ад. Райли была в шоке, посмотрев репортаж. Капитан полиции, который вел это дело, предал огласке древнюю тайну, которую никак нельзя было открывать. Один бог теперь знал, что за паника начнется в мире, который и так подозревал о существовании неземных сил. Однако никто не говорил Райли, при каких обстоятельствах на самом деле погиб Мики. Эта тайна стремилась ускользнуть туда же, где покоились все секреты, подобные этому: в глубокую темноту.

Внезапно за спиной хрустнула ветка, прервав ход мыслей Райли. Девушка обернулась.

— Прости, я не хотел тебя пугать, — медленной походкой к старой подруге приближался Ким.*

Если кто не помнит, их общий друг из первой части.

— Кимбел? — брови светловолосой ведьмы поползли вверх. — Откуда? Как ты… Я не знала, что ты здесь!

— Я недавно в городе. Мои родители переезжают, и очень скоро я тоже уеду отсюда вместе с ними, — молодой человек неловко пожал плечами и засунул руки в карманы. — По правде, я не хотел тебя тревожить. Я надеялся прийти сюда, когда на кладбище не будет народу, чтобы не мешать.

— Все в порядке, я… Ты не мешаешь, — Райли тоже опустила глаза. — Как ты, как твоя жизнь?

Друг пожал плечами, явно теряясь в том, что стоило говорить после такого большого промежутка времени.

— Моя жизнь? Нормально. Я нашел новую работу, теперь тружусь в государственной сфере и политике, дела идут хорошо. Надеюсь, все сложится и меня повысят. Правда, с девушками не везет, но… Может, хоть в большом городе я положу этому конец, — он неловко провел рукой по волосам.

— Очень рада это слышать, — улыбнулась Райли. — Куда уезжаешь?

— В Вашингтон.

— Ну ничего себе! Это ты круто замахнулся.

— Да у меня… Родители там теперь. Ну и я туда. Насовсем!

Старые друзья помолчали. Затем Ким все же поднял взгляд.

— Я… хотел извиниться за то, что не был на похоронах Мики. Я не сразу узнал, что случилось. Если бы я знал, я…

— Не надо объяснять, — мягко перебила парня Райли. — Я знаю, мы все не очень часто общались в последнее время.

— Да, странно. Раньше мы с Миком были не разлей вода, а потом… — Ким не окончил фразу, словно предоставляя девушке возможность додумать до конца. — Ты веришь в это, Райли? — вдруг сменил он тему, быстро поднимая голову.

— Верю во что? — Райли захлопала глазами.

— Магия. То, что магия существует в мире? Ты же смотришь новости.

Между друзьями снова возникла пауза. По спине Райли пробежал нехороший холодок.

— Многие верят, — отводя тему, сказала она. — Если ты про тот репортаж, то я тоже смотрела его. Отрицать очевидное глупо, Ким.

Молодой человек кивнул.

— Уж кому как не тебе знать об этом больше, чем кому-то еще.

Глаза девушки расширились на секунду.

— Я имею в виду, что Мики же стал жертвой этих уродов. Ты наводила справки?

— Нет, Ким, я… хочу забыть об этом, — Райли болезненно прищурилась.

— Да, конечно. Извини. Я совсем не хотел давить на тебя.

Внезапно взгляд Кимбела затуманился, словно тот вспомнил что-то:

— Просто у меня из головы все никак не идет одна вещь. Странное воспоминание, совсем не то, которым принято делиться на кладбище. Я помню ту ночь в лесу… Еще тогда я должен был догадаться.

— Ночь в лесу? — Райли все больше теряла нить разговора.

— Да. Не знаю, что Мики говорил тебе о ней. Но с тех пор я верю в то, что чертовщина существует, — Кимбел потоптался на траве. — Мы с Ривьерой ушли тогда из дома. Думали, что очень взрослые. Угнали машину его отца. Поперлись в лес… Он тащил меня, а я упирался как бешеный, потому что это не сулило ничего хорошего. И там был этот тип, Райли. Высокий, с половиной лица, обезображенным какой-то болезнью или проклятием. Его руки светились, когда он говорил с нами. Именно тогда я впервые подумал: «Черт побери, что это за демоны?» А потом он просто исчез. Нам повезло, что он не напал на нас. Я думаю, что именно в ту ночь Мики решил, что станет глубже копать под них. Если бы я тогда остановил его…

В голосе друга послышалась горечь. Райли потянулась и взяла его за руку. Ким был словно не в себе. Нехорошие воспоминания играли с его разумом странные шутки.

— Эй… Я знаю, про что ты говоришь. Мики рассказывал мне про это. Это здесь ни при чем. Больше ни при чем. Та ночь не имеет никакого отношения к тому, что случилось.

— Мне очень хочется надеяться, — Кимбел пошевелил ногой пучок пожухлой травы. — Мне страшно думать, что творится в мире, где все еще орудуют эти твари. Мики хотел сделать мир чище.

— Он всегда мечтал стать полицейским. Со смертью Лиз это решение лишь стало сильнее, — спокойно добавила девушка. По какой-то причине ей хотелось отвести эту тему. Сейчас было не время и не место для разговоров о ворлоках.

Ким кивнул.

— Я думаю о нем. Помнишь? Когда мы бомбили по клубам и не знали вообще никаких забот. Мы тогда были отличными друзьями.

— Я помню те дни.

— И я. Эмбер, ты, я и Мики… — губ Кимбела коснулась улыбка.

Казалось, старый друг все больше окунался в прошлое. Его глаза блестели, словно огонь живой памяти зажегся в них. Затем так же медленно он начал угасать.

— С того дня все это началось. Именно в тот день…

— Как на меня напали в клубе?

Райли и Ким быстро обернулись. За их спиной возник Эмбер. Он тоже улыбался печальной улыбкой. Ким окинул друга ошарашенным взглядом с головы до ног. За четыре года Эм немного вытянулся, стал выглядеть взрослее и увереннее. Меж его бровей залегла вертикальная складочка. Черты его лица изменились до неузнаваемости, стали тяжелее, какой-то новый блеск озарял теперь его глаза. Рядом с ним Ким почувствовал себя немного неуютно, словно он никогда не знал этого парня. От прежнего улыбчивого мальчишки в Эмбере не осталось и следа, зато появились какие-то новые звериные повадки... В руке у друга была бутылка начатого виски.

— Эмбер? Откуда... Мы не слышали, как ты подходил, как твои дела, старик? Я думал, ты не живешь тут, — перестав созерцать его, заморгал Ким.

— Я умею появляться из воздуха, — без тени улыбки произнес Эм.

— Ходили слухи, что тебя больше нет. Но я приходил на кладбище и к твоему дому и ничего не обнаружил! Что произошло?

— Это было просто недоразумение. Как видишь, я живее всех живых, — в ярких глазах блондина отразилось восходящее солнце.

— Живее всех живых, — эхом отозвался Ким. В его памяти всплыла та ночь. Тело, распластанное на асфальте. Кровь. Если этот парень выживал так часто, значит, удача определенно была на его стороне. Удача. Или что-то другое? Кимбел прищурился, окидывая Эмбера более внимательным взглядом. Ничего незнакомого или странного, того, что сложно увидеть в других людях. И все же… Впрочем, Ким не стал даже думать об этом. Он вдруг почувствовал, что ему не по себе. Во всем были виноваты полицейские хроники, которые не стоило смотреть так часто.

Друзья молчали. Райли переводила взгляд с одного парня на другого. Словно стена выросла между ними троими теперь, когда пропасть из многих лет и многих событий разверзлась, навсегда отделяя их друг от друга.

— Почему-то я чувствую себя глупо оттого, что пришел сюда. Наверное, зря. Слишком много воды утекло с тех пор, да? — понимающе изрек Кимбел.

Эм сухо кивнул. Их общий друг еще раз покосился на него и Райли.

— Ладно. Извините, что так резко ворвался сюда. Похоже, и правда не следовало.

С этими словами он попятился. Неловко хлопнув Эмбера по плечу и кивнув Райли, он поднял воротник куртки.

— Звоните мне, если что. Мой номер не изменился, — повернувшись к друзьям спиной, он сделал два шага в сторону дорожки. Прошло некоторое время, и вскоре его спина замаячила среди серых надгробий. Ким обернулся один раз, еще раз оглядев Эмбера с ног до головы. Райли задумчиво закусила губу.

— Странная встреча. Никак не ожидала увидеть его тут.

— Прости, что я прогнал его, просто живым не место в этом месте мертвых душ. Я слышал ваш разговор и подумал, он будет только напоминать о том, от чего всем нам пора избавиться. Он не должен лезть куда не следует.

— Тебе не кажется, что он...

— Слишком много думает о ворлоках? Это неизбежно. Теперь все будут знать о нас из-за поганца Мида. По крайней мере из всех нас Ким поступил умнее, просто свалив из Гринвуда, — Эм протянул Райли бутылку. — Надеюсь, он не пойдет делать глупости.

— Надеюсь. Ничего хорошего из этого не выходит. Все, кто узнает о колдунах, будто сам становится ходячим проклятием, — Райли приняла протянутый алкоголь и горько усмехнулась. — Я выпью за это. За то, чтобы Мики стал последним из нас, кого сгубило любопытство.

Эм поддержал ее тост. Он щелкнул ногтем по толстому стеклу, и то издало характерный звон.

— Я присоединюсь, — Эм подождал, когда Райли сделает глоток. Затем друзья сели на землю, привалившись спиной к ограде.

— Как там мистер Ривьера? — спросил парень, вспомнив про отца лучшего друга.

— Не так уж хорошо. Он потерял двоих детей, Эм. Я не думаю, что он оправится от этого удара. Я продолжаю посылать ему лучи светлой магии. Но его состояние уже ничто не исправит, — горько отозвалась Райли.

— Говорят, все, что ни делается, к лучшему, — Эмбер изучал солнечные пятна на траве. — Интересно. Что хорошего в этой ситуации?

— Ничего.

Эм вытащил из рук девушки бутылку и покрутил ее. Райли перестала делать вид, что читала этикетку, потому что на деле ее взгляд оставался пустым.

— Тебе не обязательно опекать меня как маленькую, — вдруг изрекла она. — И появляться из ниоткуда каждый раз, как тебе кажется, что я в опасности.

— Я не опекаю. Я просто делаю то, что сделал бы друг. То, чего я не успел сделать для Мики.

Печальные глаза девушки прикрылись.

— Тогда скажи мне честно, Эм?

Молодой человек глянул на нее.

— Как погиб Мики? Кто его убил?

Эм закрыл глаза.

— Я не могу, Райли. Ты же видела новости. Я рассказал тебе все, что мог. Это было самое жуткое зрелище, которое я когда-либо видел. Я не очень хочу это вспоминать и не хочу, чтобы тебя мучили кошмары. Нужно... просто жить дальше.

— Как ты справляешься с этим? На тебя столько всего свалилось, а ты… держишься, как стальной. Я не могу забыть тот вечер, когда ты сказал, что он не вернется. Что мне сделать, чтобы вывести из памяти ту ночь?

В голосе подруги послышалось отчаяние. Эм поднял руку и обхватил Райли, прижимая ее к себе. Сердце сжалось от тоски. Тот кошмар двухнедельной давности не шел из головы у обоих друзей. Самым тяжелым был момент первой встречи. Райли в ту ночь, впрочем, и так поняла, что случилось что-то плохое. Эм моргнул, вспоминая, как он аппарировал прямо к ее двери, держа на руках тело лучшего друга, завернутое в материю. Наверное, за всю жизнь он не делал ничего более жестокого, ничего более холодного. Эм не стал ничего объяснять. Он сказал все, как и просил Мики: их друг погиб как настоящий герой. Это было все, что Эм мог сделать для Райли. Некоторое время он оставался рядом, пока не понял, что девушка приняла этот факт. Самая сложная часть прощания, смирение с тем, что все это, все, что происходило, — реальность. Та ночь мелькала вспышками в сознании обоих друзей. Ночь. Площадка перед квартирой Райли. Кровь. Слезы. Скорая. Холод.

Снова вернувшись в сознание, Эмбер прогнал жуткие миражи.

— Не вспоминай. Не надо, — сказал он то ли самому себе, то ли Райли.

— Иногда мне хочется, чтобы у меня не было памяти. Четыре года назад ворлоки убили мою сестру. Теперь погиб Мики. Я не знаю, как справляться со всем этим.

— Хочешь, я попрошу Данте? Я же уже предлагал…

— Нет! — зрачки ведьмы сверкнули. — Я сказала тебе. Пусть это противоречит всему, но… Я хочу сохранить память. Пусть все останется так, как есть!

Эм замолчал. Лишь его рука сжалась на плече Райли чуть крепче. Он переживал за свою подругу. С того вечера девушку словно подменили, от прежнего улыбчивого и светлого человека в ней не осталось почти ничего. Невысокая, изящная и хрупкая, Райли напоминала травинку, по которой прошелся мощный сапог. Эм не мог винить ее в этом. Он и сам ощущал себя словно в параллельном мире и пока не очень представлял, как выбираться обратно.

— Я посмотрел на Кимбела. Он совсем из другого теста. Неужели мы тоже были раньше такими? Такими же… людьми?

— Мы были. Но больше это чувство не вернется. Никогда, — еще один глоток обжигающего виски. Одинокая слеза скатилась по щеке Райли.

— Я только надеюсь, что все это кончится. Рано или поздно. Это должно кончиться, — Эм стиснул зубы. — Теперь, когда в мире осталось совсем немного ворлоков. Мы прекратили эту войну, Райли.

— Неоплатной ценой!

Райли потянулась вперед, нетвердой рукой смахивая с надгробия засохшие травинки. Ряды камней вокруг плотно теснились друг к другу. Слабый ветер все еще доносил запах свежей земли.

— Я жалею о том, что мы не сделали все по-другому. Может быть, если бы я помирился с ним, хотя бы попытался идти на контакт раньше, ничего этого не было бы. Мы упустили так много шансов.

— Никто в этом мире, даже самая сильная магия, не умеет возвращать время вспять.

С этим было сложно поспорить.

— Ты думаешь, люди прекратят поиски?

— Мне бы очень хотелось верить в это. Им ясно дали понять, что жертв может быть еще больше, если они не оставят это дело. Я хочу верить в то, что все это рано или поздно кончится.

— Кончится, — эхом отозвался Эм.

Эти слова прозвучали крайне зловеще на кладбище. Парень оперся спиной об ограду. Стекло бутылки приятно холодило его ладонь. Почему-то именно в этот момент он и сам не поверил в то, что все просто закроют глаза на существование ворлоков.

— Ну а ты? — Райли повернулась к другу. — Что будешь делать ты, Эм? Теперь, когда ты стал… одним из них?

Эм улыбнулся ее словам.

— У меня было о чем подумать, Рай. Мои отношения с Данте. Мое предательство и обращение. Кажется, что жизнь просто не оставляет мне выбора. Я переворачиваю новую страницу… Но каждый раз на ней написано все то же самое. Я уже начинаю мириться с тем, кто я есть. С тем, кем я должен стать, хотя мне нужно еще немного времени, чтобы принять это до конца.

— Ты станешь убийцей? — глаза девушки немного сузились.

— Нет. Я буду делать это как можно меньше. Я говорил об этом с Данте. Я хочу… Прожить еще лет шестьдесят как обычный человек где-нибудь вдалеке отсюда. Чтобы те, кто был моими друзьями, никогда не увидели и не узнали, кто я такой.

Райли изумленно посмотрела на парня.

— Что? И неужели Данте послушал тебя?

— В последнее время он слушает. Прежде чем я стану тенью, которая скользит по этому миру. Он дал мне шанс свыкнуться с тем, что я так и не прожил свою жизнь.

— Это… достойно уважения, — Райли убрала с лица светлые волосы. — Наверное, он и вправду любит тебя.

— Он дал мне это понять. Я был глуп, отрицая это.

— А Мэл?

— Он будет рядом всегда. Мне кажется, мы с ним... переходим в стадию толерантности, — Эмбер покривился, заставив подругу тихо засмеяться.

— Вы будете гремучей троицей. Невозможно оставаться спокойными, когда двое из этих троих обязательно готовы рвануть.

— Бери выше. Трое, — закатил глаза светловолосый молодой человек.

— Данте не будет искать тебя сейчас? — Райли слегка повернулась, чтобы взглянуть на друга.

— Не будет. Он теперь всегда знает, где я нахожусь. Иначе за нами постоянно будет летать какая-то адская грозовая туча, вот-вот готовая долбануть заклинанием.

— По крайней мере, ты нашел хотя бы его. Не теряй его, Эм. Это ужасно — терять тех, кого ты любишь.

— Я не смогу его потерять. Он опухоль на моей заднице, — Эмбер устало поморщился.

— Очень романтично.

Это хотя бы заставило Райли снова засмеяться. Впрочем, Эмбер знал, что она права. Глаза друзей встретились на короткий момент.

— Слушай, Эм. Я очень ценю то, что ты находишься рядом со мной. Но я знаю, как это тяжело для тебя — оставаться меж двух огней и постоянно возвращаться в призрачный город, из которого ты хочешь сбежать.

Что-то в тоне девушки показалось странным.

— Ты провел уже две недели, не отходя от меня ни на шаг.

— Потому что я не хочу оставлять тебя одну.

— Да. Но тебе не нужно этого делать. Я… справлюсь.

— Мы не станем обсуждать это, Райли. Я обещал Мики, что буду присматривать за тобой. Кто еще сделает это кроме меня? Ты — мой единственный нормальный друг в этой больной карусели шизофреников и маньяков.

— Я тоже уже все для себя решила.

Удивление скользнуло во взгляде Эмбера.

— Я уеду. Я уеду отсюда и не буду вспоминать о том, что оставляю за спиной. Как ты и Ким.

— Но, Райли, — Эм стряхнул с рук налипшие травинки и сел перед девушкой на корточки. — Вся твоя жизнь в Гринвуде! А как же твои родители?

— Моя жизнь была. Она была в Гринвуде, Эм. Но больше я не хочу ее видеть… Я сойду с ума, если останусь здесь. Тут не осталось ничего для меня. И Мики… Я думаю, он поддержал бы мое решение. Моя мама сказала, она не станет стоять на моем пути.

— Конечно, — кивнул Эм, тоже вставая. Его брови сошлись на переносице.

— Я думала об этом слишком много. Это самое верное решение.

Эм понял, что это значит.

— Похоже на прощание, — тихо сказал он.

— Назови это как хочешь. Прощание. Шаг навстречу новой жизни. Новая страница, — Райли подошла к нему ближе. — Мне просто нужны свежие впечатления. Я не могу постоянно быть тенью своего прошлого.

Эмбер мог это понять. Он мысленно поблагодарил свою проницательность и решительность. На секунду отвернувшись, он полез в задний карман, доставая оттуда какую-то бумажку и блестящий продолговатый предмет. Он задумчиво посмотрел на нее, прежде чем развернуть и показать подруге.

— Как хорошо, что я знаю некоторые вещи наперед.

Райли взглянула на клочок.

— Ты продал дом? Но Эмбер… Ты не мог сделать это!

— Мог. Нашлись те, кто захотел купить эту старую развалину, — пожав плечами, сказал парень.

— Но в нем же…

— Вся моя жизнь? — ворлок улыбнулся. — Мне кажется, ты сама только что пояснила. Иногда нужно обрезать старые связи. Кое-кто научил меня этому.

Райли пораженно замолчала.

— Обещай, что ты не будешь ругаться. Но я хочу… чтобы ты взяла эти деньги, Райли, — Эмбер свернул бумагу пополам и протянул ее подруге.

— Что? Нет, — Райли замотала головой. — И думать об этом забудь!

— Я не могу отпустить тебя, если не буду знать, что у тебя будет сумма хотя бы на первое время.

— Эмбер. Нет. Я не возьму твои деньги.

— Тогда я позову Данте. И он заставит тебя силой, — угрожающе произнес Эм.

Райли посмотрела на него. Эм был настроен весьма серьезно. Его рука настойчиво протягивала бумаги.

— Бери. Я уже заключил соглашение.

Тяжкий вздох.

— Это все потому, что я недостаточно внимательно приглядывала за тобой, — с укором сказала ведьма.

— Это мое решение, Райли. Мики хотел бы этого.

Девушка потянулась и взяла документы. Затем она шагнула к другу и заключила его в свои объятия.

— Спасибо тебе. За все.

Эм обхватил ее ответ. Почему-то на глаза его навернулись слезы. Он был сам не свой те две недели, что приходилось решать последние проблемы. И уж точно он не думал, что день, когда ему придется расстаться с последней частью, которая все еще удерживала его человечность, наступит так скоро. Он посмотрел на свою ладонь. В ней, маленькая и продолговатая, поблескивала знакомая зажигалка с Микки Маусом.

— Ты всегда будешь моим другом, Эм, — тихо сказала девушка.

— И ты моим, Райли. Я буду заходить к тебе. Я найду тебя. Где бы ты ни была.

— Я полагаю, у тебя на это будет еще несколько десятилетий…

Эмбер засмеялся. Они с Райли смеялись, вытирая слезы. Затем молодой человек отступил на шаг. Последнее, что он сделал, — взял ладонь Райли в свои руки. Прикрыв глаза, ворлок зашевелил губами. Светловолосая ведьма посмотрела вниз. В ее ладони осталась продолговатая блестящая вещь. Райли улыбнулась.

Она шагнула вперед и нагнулась над могилой Мики. Положив зажигалку на просевшую землю, девушка кивнула. А потом она почувствовала, что рядом уже никого нет. Она оглянулась. Лишь ветер шевелил деревья, растущие вокруг могилы.

— Пока, Эм, — сказала девушка. — Еще увидимся.

Против воли Эм улыбнулся. Ветер обдувал его волосы, пока он шагал по дороге. Пустой путь вдоль кладбища извивался, протекая мимо домов, мимо города, а Эмбер шагал, подгоняемый своими мыслями.

Сколько еще пройдет лет — десять или двадцать, прежде чем он увидит старую подругу? Ответа на этот вопрос у Эма пока не было. Однако он точно знал: на данный момент он действительно должен оставить за спиной некоторые моменты своего прошлого.

Чья-то тень выросла рядом. Чуть повернув голову, Эм увидел знакомую косую улыбку. Дан шагал рядом с ним, накинув руку на плечо своего апрентиса. Чуть поодаль за ним шел Мэл. Элай и Дагон, как и всегда, тоже были рядом.

Похожие на бесплотных призраков, эти люди удалялись в сторону горизонта. Как слепые пятна, они неспешно двигались в тумане; они скользили подобно кораблю, державшему свой курс к местам, известным лишь его парусам.

— Куда ты хочешь пойти? — шепнул Данте Эмберу на ухо.

— Не важно. Просто шагай, — и Эмбер обхватил его за талию свободной рукой.

Я закрываю глаза

Только на миг — но и миг уже прошел.

Все мои мечты

Проходят перед глазами — так странно.

Пыль на ветру...

Все они — пыль на ветру.

Та же старая песня —

Просто капля воды в бескрайнем море.

Все, что мы делаем, рушится на землю,

Хотя мы отказываемся это понять.

Пыль на ветру.

Все мы — просто пыль на ветру.

А сейчас не цепляйся ни за что.

Нет ничего вечного, кроме земли и неба.

Все ускользнет прочь.

Потому что мы — пыль на ветру...

Все мы — пыль на ветру.

Охотники за плотью. 2014–2016.

Комментарий к Глава 26. Две недели спустя. Глава последняя. Спасибо вам, терпеливые вы мои читатели, за то, что любите / ждете / регулярно читаете этот фик.

По мне — так он вышел уже невыносимо долгим. Эка невидаль, 3 огромных части и 4 в закромах, а планировалось-то... Что я вру, ничего не планировалось, начиналось все с драбблика на тему «злой демон напал на человека». А вылилось вон во что. У меня есть идеи на 5, но я не уверена, что напишу ее, потому что 4, во-первых, подводит логичный итог, во-вторых, я немного устала от этой истории и вроде люблю ее, но хочется новых героев и новых событий. Я подумаю над этим и дам вам знать, решусь ли я, но очень вероятно, что нет.

Однако пока еще не время хоронить нервные клетки, впереди ждет 4 часть!

Ну а я хочу сказать спасибо регулярным читателям и, что еще интереснее, комментаторам. Спасибо вам, девочки, за то, что вы приходили, оставляли отзывы, ждали, терпели, переживали за героев, боялись за них и до последнего ждали обещанного трио.

Не хочу спойлерить, однако такой пейринг будет еще и в 4 части.

Огромное спасибо двум бетам, которые отважно борются над фиком и уже добросовестно отчеканили 3 части. Спасибо, что не бросаете! Я надеюсь, тот факт, что фик скрыт, не пугает вас, он всегда будет гордо носить ваши имена. Может, однажды настанет день, когда я раскрою его обратно.

Спасибо вам, дорогие друзья и до новых встреч. Всего вам хорошего!

P.S. – скажите мне, пора уже заканчивать фик? Сколько еще вы готовы выдержать? :)

====== Часть 4. Последняя Битва. Глава 1. Каратели ======

Time just withers away

Stealing day after day

The moon calls, the night falls

Goodbye beautiful day

Seems time never can stay

Just keeps running away

The stars fly and hearts cry

Leaving nothing left to say.

Goodbye beautiful day

I must be on my way

Bring the rain to wash the pain

I’m sorry I can’t stay…

(Goodbye Beautiful Day — Aviatic)

Светловолосый молодой человек обернулся. Ночная улица одного из самых оживленных канадских мегаполисов блестела в цвете неоновых вывесок и разноцветных огней. Голоса людей доносились из кафе, заведений, автомобилей, проносившихся по старому клубному кварталу. В этот час снаружи было мало прохожих, потому что все шумные компании уже разошлись по укромным уголкам, и только одна фигура плыла вдоль стен, отбрасывая длинную тень на каменную кладку.

Путник засунул руки в карманы и свернул с шумной авеню. Некоторое время звуки музыки и смех преследовали его, но и они затихали, пока он шагал, изредка выдыхая в ночь облачка пара. В это время стало прохладно, и воздух будто наполнился гулом удаляющихся увеселительных заведений. Кроме музыки блондин слышал и еще кое-что. Он улыбнулся и опустил чуть ниже капюшон толстовки.

Кто-то двигался по тому же переулку чуть позади, причем, судя по звуку шагов, преследователь очень спешил.

Поздний прохожий знал: за ним следили. Вот уже пятнадцать минут эхо поступи направлялось тем же маршрутом, которым шел и он. Стоило ему свернуть налево, как шаги направились туда же; если он шел направо, эхо двигалось следом.

Путника нагнал прохладный порыв ветра, но он лишь поднял выше воротник кожаной куртки и не остановился. Такие, как он, не боялись ночи. Яркие глаза его сверкнули во мраке.

Промышленная зона, сменившая людные улицы, обступила молодого человека со всех сторон. Здесь люди вряд ли услышат крики, на случай, если придется вырвать их из чьей-то груди.

Путник огляделся. Теперь по бокам возвышались не клубы и кафе, а склады, рифленые ржавые контейнеры и высокие краны. Напряженность повисла в воздухе. Блондин скинул капюшон толстовки и провел рукой по коротким волосам.

— Я слышу вас, — он остановился и обернулся. — Выходите!

Поначалу ничего не менялось. Промасленный индустриальный район был глух к этому призыву. Ни звуком, ни лишним шорохом преследователи не выдавали себя. Блондин слышал только трепет ветра и скрип ржавых цепей.

Но вскоре послышалось шарканье. Сперва возникло ощущение, что преследователи свернули, однако это оказалось не так.

— Ворлок, — раздался откуда-то негромкий, полный злобы голос.

Блондин пригляделся и увидел высокую фигуру, появившуюся в пятне жидкого света. Это был мужчина, довольно высокий. По запаху, исходящему от него, колдун безошибочно учуял: смертный имел при себе траву, отпугивающую темные силы. Амулеты, травка, заклинания, стекляшки и веревочки — люди верили в то, что это поможет им обезопаситься от воздействия колдовства. Смешно.

Ночной прохожий беспечно пожал плечами.

— Ну да, я ворлок. Что дальше? — он склонил голову, обращаясь к человеку.

— Убийца и мерзкий пожиратель плоти!

Из-за контейнеров вышли еще несколько людей. Всего пятеро; пересчитав их глазами, блондин спокойно достал сигареты.

— Я никого не убивал. Что вы за мной увязались?

— Убийца. Убийца. Убийца!

Шепот становился громче. По мере того как он нарастал, из-за контейнеров показались еще люди. Затем еще и еще. Ворлок принялся пристально всматриваться в черноту. Их было уже не пятеро — их стало около пятнадцати; он продолжал курить, однако улыбка его более не лучилась весельем.

— Значит, вы и есть каратели? Жалкая замена Молоту Ведьм, который мы раскидали в Сейлеме, как позорных щенков? — предположил он, отступая на шаг.

Сзади раздались голоса. Юноша обернулся. Еще десяток людей.

Было достаточно одного взгляда на их лица, чтобы понять, что они настроены весьма решительно. Не подходя близко, они пожирали глазами одинокую фигуру. Отблески луны плясали на ножах и пистолетах, на стальных палках с заточенным концом, которые каратели крепко сжимали в руках. Выглядели они как гонщики на низком старте, вот-вот готовые метнуться вперед, в атаку на врага.

Светловолосый не собирался давать человечкам фору. Он отбросил наполовину прогоревший окурок на землю и размял плечи, словно перед боксерским поединком.

— Ладно. У меня не особо много времени, чтобы дожидаться вашего ответа, — буркнул он и тут же исчез с места с дьявольской усмешкой.

— Сверкание демона! Приготовить сеть! — крикнул кто-то в группе.

Светловолосый ворлок появился в центре толпы, оскаливаясь остро заточенными зубами. Казалось, он просто парит в воздухе. Схватившись обеими руками за ворот ближайшего человека, блондин в мгновение ока перегрыз ему глотку и снова сверкнул, оказываясь уже в другой стороне.

От неожиданности нападающие закричали. Покрывшись мехом с ног до головы, ворлок нападал. Он перемещался угловато, как шаровая молния, и прыгал во тьме от одного смертного до другого. Люди оборонялись от него ножами, звучали выстрелы, но все это не помогало: бестия оказалась слишком быстра. Некоторые взобрались на ближайшие контейнеры и принялись целиться в существо из автоматов уже оттуда.

Вспышки сверкали то справа, то слева. Существо отвлекало на себя внимание, не позволяя людям отследить свою траекторию.

Подумав о том, что в мире могло найтись мало препятствий для такого, как он, ворлок оказался совершенно прав, однако через пару минут беспощадного боя он ощутил, что и враги не являлись неподготовленными любителями охоты за приключениями. Стоило отдать им должное, некоторые из них были довольно ловкими. Блондин нахмурился, пересчитывая врагов глазами из темноты. Много, их было очень много, новые люди все прибывали, выбираясь из самых укромных мест. Иногда они точно знали, в какую сторону пойдет их жертва. Натренированные и спортивно подготовленные, они не давали оппоненту и секунды передышки.

Самым простым способом было просто исчезнуть отсюда, однако это же значило отказаться от веселья. Ворлок не собирался сдаваться, он продолжал резко прыгать, менял углы атаки и не давал себя обнаружить. И если бы не усталость и потеря сил, танцы могли бы продолжаться очень долго.

Раздались еще выстрелы, но в пустоту. Через секунду ворлок возник прямо рядом с людьми, откусывая ухо у того, что стоял ближе. Он хохотал, точно издевался над смертными. Веселье и злоба бурлили в его крови при мысли о том, насколько он опережал этих людишек, несмотря на все их старания.

Адреналин стоил того.

В стороне один охотник чуть опустил автомат. Ворлок, осознав, что еще один нападающий стал доступен для атаки, прыгнул, однако в то же мгновение оказался прижатым к земле. Двое накинулись на него сзади, скрутив руки.

Движение крест-накрест, совсем короткое, — и натянувшаяся от напряжения мышц серая шкура колдуна разошлась в стороны, выпуская наружу фонтаны крови. Ворлок удивленно посмотрел вниз. Он не понял, что произошло. Сделав еще несколько шагов после встречи со сталью, блондин вдруг рухнул на асфальт, подняв в воздух мелкие капли воды. Он все еще был жив, но победители тут же подошли к нему с явным намерением изменить это. Ворлок взглянул на них снизу алыми, но теперь уже от выступившей крови глазами.

Он хотел сверкнуть еще раз, но силы подвели его. Он никак не ожидал, что попадется в ловушку так легко.

— Вы, — прохрипел блондин. — Вы…

— Мы — каратели, — один из стрелков прищурил глаз.

Пуля рассекла воздух, со свистом прошила толстую шкуру, которая уже превращалась в кожу. Блондин застонал, держась за окровавленный бок, где расплывалось еще одно кровавое пятно.

— Сеть! — скомандовал кто-то.

Колдун силился подняться.

— И с каких это пор людишки стали такими… проворными? — только и сказал он.

Договорить ему не дали. Крупная и тяжелая сетка накрыла лежащего с головой. Люди, однако, не сдвинулись с места, и лица их не меняли выражения. Молодой ворлок предпринял попытку встать на одно колено, он хотел защититься, но люди натянули сеть сильнее и прижали его к земле. Звякнули монетки. Вся ловушка была соткана из веревок и опутана амулетами, лишающими магических сил. Отблески света отражались в глазах карателей, отчего те, казалось, сверкали.

Тот, что ранил ворлока, присел на корточки рядом с пойманной добычей. Некоторое время и он, и колдун молчали. Их взгляды, направленные друг на друга, горели злобой и бешенством.

— Где еще поселения ворлоков? Говори! — человек снял с пояса кинжал и поднес его к лицу жертвы.

Выдавленный через силу смешок был ему ответом.

— Какие поселения? Последнее такое поселение выжгли пять лет тому назад в районе Сейлема.

— Неправильный ответ, — человек осклабился и поднес нож ближе к лицу ворлока. — Говори где!

— Обойдешься. Я не разговариваю с едой.

Шипение боли пронзило темноту. Лезвие ножа прочертило глубокий порез на светлой коже блондина.

— Где все остальные?

— Я не знаю, где они могут быть! А и знал бы, не сказал!

Колдун скалился, как дикое животное, и смотрел на людей своими удивительно яркими, хотя немного мутными от боли глазами.

— Тебе же хуже. Мы найдем других. Рано или поздно они окажутся в наших руках. Мы вырежем их всех, — произнося эту фразу, человек чертил еще линии на лбу и щеках пойманной жертвы. — Сдай их. Облегчи свою смерть!

— Пошел в задницу. Там тебе самое место! — сплюнув кровь, рявкнул блондин.

— Значит, это твои последние слова, тварь!

С этими словами потерявший терпение каратель просунул руку через сеть и схватил пленника за волосы. Тот стиснул зубы. Лезвие плясало совсем близко от его глазного яблока. Кровь перепачкала его лицо, скулы, бежала по губам. Еще секунда, и человек быстрыми резкими движениями вырезал левый глаз ворлока, дергающегося в его хватке. Толпа одобрительно гудела. Толкая друг друга вперед, они все стремились рассмотреть происходящее. Ворлок издал еще один полный боли вопль. Толпа людей, увидев кровавые дыры на том месте, где раньше были глаза, пришла в неистовство.

— Убить! Убить! — кричали они и подходили ближе.

— Наслаждайтесь. Теперь он вам ничего не сделает, — каратель поднялся с колен и воздел над головой свой страшный трофей. — Во имя безопасности в нашем мире!

Его ладони были обагрены кровью. Люди закричали и ринулись вперед. Они били лежащее на земле существо ногами, уже не опасаясь, что он выпутается из сети и бросится на них. Он абсолютно ослеп от боли и лежал лицом вниз, прикрывая голову от сильных ударов. Люди вытащили из карманов тяжелые предметы и дубинки, они пинали ворлока до противного хруста, возвестившего их о переломе его ребер.

Высокий каратель поспешно разрезал сеть. Напоследок он отсек ворлоку светлую голову, и только потом взгляд его блеснул удовлетворением. Движение под сетью прекратилось, агония постепенно потухла, словно рябь на воде. Каратели скандировали и ликовали, покончив с жертвой, они радовались до тех пор, пока где-то вдали не завыли сирены.

— Полиция! Бежим! — крикнули в толпе.

Люди бросили тело и отступили. Они со скоростью кошек скрылись в темноте, и только распластанная на асфальте фигура страшно чернела в сумерках. Его зеленые глаза лежали рядом, поблескивая, словно утилизированный силикон. Ворлок был мертв.

Топот бегущих ног огласил окрестности пару минут спустя. Шестеро полицейских показались из-за угла последнего здания. Двое из них сморщились от отвращения, увидев кровавую кашу, уже и отдаленно не напоминающую человека.

— Пресвятая Мария, — тот, что стоял правее всех, прикрыл ладонью рот. — Уже третий раз за месяц! Снова они!

— Каратели, — понимающе кивнул коренастый седой офицер с усами. — Отследили одного из них.

Представители закона некоторое время молча созерцали место преступления. Каждый из них знал о текущей ситуации в мире, однако, когда дело дошло до реального расследования, им всем стало жутко от степени той бессердечности, с которой действовали люди. Никому не было дано право убивать с такой злостью: ни ворлокам, ни карателям, пусть даже думающим, что они творят благое дело.

Прошло уже пять лет с тех пор, как последние всполохи пламени потухли в Сейлеме. За это время утекло много воды, поднялось много волн недовольства и страха из-за того, что люди осознали, какая неведомая темная сила бродит рядом с ними в природе. Из-за этого всплески бешенства то вспыхивали, то затихали, как угольки в затухшем костре, однако никогда не замолкали полностью. И вот до чего это доходило.

— Это никогда не прекратится. С того момента, как то видео облетело все социальные сети, некоторые просто обезумели, — устало прошептала женщина в синей форме.

— И потому они идут на убийство? Вы посмотрите, до чего доходят их зверства! — вторил ей второй полицейский. — Те добровольцы, которые смелее и отчаяннее остальных, поняли, что они смогут набрать достаточно сил, чтобы нападать на ворлоков десятками, если те бродят поодиночке!

— Зверства, — подала голос офицер с рыжими волосами. — Ворлоки и сами те еще звери! Убивают невинных. То, что творят граждане, — лишь ответ на их жестокость!

— Но это не выход! Когда это все закончилось пять лет назад, никто не думал, что стычки вспыхнут снова!

— Не думал. Но они вспыхнули!

— Во всем виноват этот пропавший без вести коп, — офицер полиции все же решился и присел на корточки рядом с трупом. — Он отправил наряд военных без разрешения, фактически подорвав этим мир. Не удивительно, что люди берут с него такой пример!

— Мид был храбрым человеком! Его утрата — большая потеря для нас! — вступился в его защиту доселе молчавший офицер.

— Вот что сделали его безрассудство и так называемая храбрость! Если бы не его агрессивное видео… — полицейский не договорил, впрочем, все и сами без труда додумали его слова.

— Ладно, — рыжеволосая женщина зачесала назад вьющиеся пряди. — Мы не поможем делу спорами. Нам надо расклеить здесь желтую ленту. Давайте хотя бы попробуем найти улики и понять, кто стоит за этим отрядом неуловимых кровавых мстителей!

Ее коллеги не сказали ничего. Они были слишком потрясены случившимся.

Комментарий к Часть 4. Последняя Битва. Глава 1. Каратели http://s019.radikal.ru/i622/1603/6a/d83ffb4a7f56.png – обложка

http://i045.radikal.ru/1603/e0/e06b5484b283.png – герои

Наши мужики возвращаются :) Прошло уже около 2 недель, наступил праздник, так что желаю вам в него побольше шикарных дядек :)))) Желательно волшебных :)))

Спасибо вам, девочки, за то, что вы всегда в режиме боевой готовности, желаю вам счастья и тепла.

Огромное спасибо терпеливым девчонкам, которые правят этот текст, с праздником вас мои хорошие!!!!

====== продолжение 1 ======

Вздрогнув, Эм проснулся среди ночи и схватился за свою сережку. Талисман словно сошел с ума, он раскалился, как только что выкованное оружие, которое достали из печи в центре вулкана. Юноша тихо зашипел, желая сделать что угодно, лишь бы прекратить острое ощущение.

— Опять, — только и простонал он.

Лежащий рядом с ним черноволосый парень устало приоткрыл один глаз. Он уставился на своего апрентиса, весьма недовольный тем фактом, что тот снова разбудил его. Объятия сна все еще крепко держали Дантаниэла Баррингтона, отчего он зевнул и по-волчьи потянулся, вырываясь из тьмы. После бурной ночи это всегда удавалось ему с большим трудом, вот и сейчас он едва собрал разбегающиеся в стороны мысли.

— Ну что еще? — подавив очередной зевок, спросил он. — Ты что, опять почувствовал что-то?

— Представь себе, — продолжал морщиться Эмбер. — Опять нападение! Они убили кого-то из колдунов!

Данте страдальчески закатил глаза. В такие моменты даже ему с его непробиваемой верой в бессмертную силу пофигизма становилось не по себе. Прикрыв веки, он проследовал знакомым мысленным маршрутом и поспешно навестил жилище Элая и Дагона, находящееся неподалеку от их квартиры. Здесь ничто не вызывало подозрений: братья мирно спали и видели цветные сны про лучшие времена. С ними все было в порядке. Значит, осталось самое сложное. Откинув одеяло, Данте на цыпочках прокрался в коридор. Он дошел до дальней комнаты, заглянул в приоткрытую щель. Может, он и не мог добраться до Мэла мысленно, но никто не мешал ему вторгаться в комнату своего друга прямо так.

Марлоу спал на ворохе газет, обернувшись своей кошачьей сущностью. Вокруг валялись изодранные нитки и какие-то неопознанные вещи. Похоже, он играл перед сном, как это иногда бывало с ним в приподнятом душевном состоянии, и не заметил, как увлекся, уничтожив когтями очередные шторы или пододеяльник. Это мирное зрелище успокоило Данте. Он выдохнул и вернулся в комнату.

— Наши на местах, — информировал он и протер рукой лицо. — А теперь скажи мне, Эмбер. Почему из всех нас ты один просыпаешься в ледяном поту каждый раз, как они убивают кого-то из колдунов? Ведь это моя прерогатива — знать все на расстоянии!

— Я не ворлокопедия, откуда мне знать! — расстроенно огрызнулся Эм. — Мой амулет словно сошел с ума. Ты говорил мне, что я буду чувствовать все, что происходит с собратьями. Но ты никогда не упоминал, что доставаться будет только мне!

Данте задумчиво пожевал губу.

— Знаешь, парень? Ты пугаешь меня, — наконец изрек он, когда додумал свою мысль. — Или это я теряю сноровку, или это в тебе живет непонятная скрытая сила, о которой никто из нас просто не подозревает. Одно из двух.

— Нет у меня никакой силы. Принеси мне воды, — поспешно отрезал Эмбер, свесив ноги с кровати и прикрыв голые бедра простыней.

Дан пожал плечами. Не говоря ни слова, он щелкнул пальцами, и кувшин с холодной водой тут же прилетел с кухни, позвякивая крышкой.

— Что? — темноволосый ворлок похлопал глазками, поймав на себе недовольный взгляд. — Если ты мученик и временно отказался от магии, это не значит, что и я должен сделать то же самое.

— Я отказался. Но сам видишь, она продолжает преследовать меня, хочу я этого или нет!

— Возможно, тебе стоит просто смириться и понять, что сейчас у тебя еще меньше шансов сбежать от своей сущности, чем раньше.

— У меня есть все шансы. Точнее они были, пока эти уроды не начали убивать ворлоков, а я не начал чувствовать на своей шкуре их смерти.

Эмбер отставил графин с водой и опустил лицо в ладони. Жестокие убийства потрясали Канаду, Штаты, Мексику и Европу. Периодически то тут, то там возникали сообщения о массовых расправах над колдунами. И, что самое страшное, теперь этого никто не скрывал. Хуже, наверное, был лишь тот факт, что и препятствовать этому полиция тоже будто бы не собиралась. Пять убийств. Пять растерзанных трупов колдунов, три из которых были найдены на территории Канады и ближайших штатов только в последние месяцы. И никаких следов. Никто не брал на себя ответственность за подобные зверства, потому что каратели появлялись, как призраки в ночи, и исчезали обратно, словно иное измерение специально создало их — силу еще более безжалостную и дикую, чем все хантеры вместе взятые.

Сегодня они убили кого-то еще. Сколько же можно?

Видя мрачное лицо своего ученика, Данте мягко положил руку на его плечо. Эмбер переносил свой период обращения довольно тяжело. Кроме проблем с собственной магией его мучили еще и кошмары, и боль других людей; Данте знал это, потому что мог чувствовать мысли своего мальчишки.

— Ты принимаешь все это слишком близко, Эм, — изрек он, чтобы вывести парня из забвения. — Ты вновь обращенный, они всегда более чувствительны к вспышкам чужой боли. Тебе надо абстрагироваться от этого. Оставлять это в стороне, понимаешь?

— Я слишком чувствителен? Они убивают твоих и моих собратьев, Дан! Сколько пройдет времени прежде, чем они доберутся до меня? До тебя? До Дагона и Элая?

Дан потянулся и крепко прижал светлую голову к себе.

— Они никогда не доберутся ни до меня, ни до тебя, ни до братьев. Ты делаешь все, что ты можешь, для того чтобы не выдавать себя!

— Они вычисляют нас по глазам, понимаешь? Иногда мне кажется, что за этим стоят выжившие хантеры! Это они направляют группы людей туда, где возникают вспышки магической активности! Не может быть, чтобы простые люди были так успешны в поимке ворлоков!

— Стоп-стоп. Мы уже обсуждали с тобой эту тему. Никаких выживших хантеров не существует в природе! Я бы слышал их мысли! Люди сами горазды вычислять нас. Среди них есть много ученых, военных и просто физически подготовленных…

— Кто тебе сказал, что хантеров больше нет? Подтверждения я что-то не получал. Подумай сам, Дан! Они глотали ворлочью кровь. Где гарантия, что они не проснутся на следующий день с такими же чудесными суперспособностями, как у меня или тебя?

Дан изможденно заскулил. Эмбер снова завел старую пластинку.

— Эм, тебя заклинило! Я тебе уже объяснял. Хантеры хоть и пили кровь ворлоков, но они никогда не шли нашей тропой! Они подавляли свою магию! Именно потому они не меняли цвет глаз. Именно потому к ним переходила лишь малая толика силы, остаточная для поддержания жизни. Они воровали жизненную энергию тех, кто лежал мертвым у их ног. Ну вот и все! Они не смогут очнуться, умерев! Тем более мы разорвали их заклятием. Ты думаешь слишком много!

— Зато вы с Мэлом не думаете вообще ни о чем. Вы только трахаетесь как кролики и радуетесь, что все позади!

— А то ты от нас отстаешь, мистер «Дан, спи сегодня со мной»! Только скажи мне, что ты получаешь от меня мало внимания, и я исправлю это сию минуту!

Эмбер нахмурился. Пожалуй, на отсутствие внимания он не мог пожаловаться, но ведь дело было не в этом!

— Дан, ты несерьезен. Они вновь могут развязать войну, которая едва стихла!

Данте уже не слушал. Он подался вперед и обхватил мальчика, притягивая его к себе.

— Ты успокоишься? Что-то ты сегодня много мурлыкаешь.

— Я не мурлыкаю!

— Значит, мяукаешь!

Борьба одинаковых по силе молодых людей постепенно перешла в горизонтальную возню. Эмбер изо всех сил пытался стряхнуть Данте с себя, чтобы продолжить волнующий его разговор, но тот не сдавался, валяя своего апрентиса по кровати с невероятной настойчивостью. Эмбер задыхался под его весом. Этим вечером они с Данте уже наигрались и выжали друг из друга все лимиты, так что сражаться сейчас было невероятно сложно, но Данте все равно шарил по стройному мальчишескому телу, переходя из игры в откровенные домогательства. Он ткнул парня лицом в подушку, наваливаясь на него сверху и игриво кусая за мохнатые уши.

— Дан... — глухо сопротивлялся Эм, когда Данте накрыл его подушкой. — Ты совсем меня не слушаешь!

— В этом ключ к моему спокойствию и счастью, — отозвался ворлок, переходя на шею и плечи блондина.

Он сильно отвлекся от серьезной военной темы, потому что засмотрелся на игру мышц под светлой кожей объекта издевательств. Занятия спортом, к которым Эм пристрастился в последние годы, давали невероятные результаты. Дан не вытерпел, сказав это вслух:

— Люблю твое тело. Ты такой напряженный, когда борешься. Сражайся лучше со мной, чем с карателями.

Эм проигнорировал его выпад.

— Ты увиливаешь! Давай поговорим про амулеты!

— Поздно разговаривать, малыш. Тебе пора спать! Ты и так засиделся до глубокой ночи. Давай я тебя покачаю...

— Дан…

Данте прижал мальчишку к себе, сильно обхватывая его грудную клетку. Эмбер знал, к чему все это идет. Данте отрабатывал свою обязанность, которую требовало от него тройное соглашение, и он никогда не опускал эту часть, в которой говорилось: «Для тебя, Мэл, я остаюсь твоим лучшим другом или тем, кем ты хочешь меня видеть. И остаюсь наставником и другом для тебя, Эм». Правда, в интерпретации Данте это в первую очередь означало: «Я имею вас обоих поочередно, без тормозов и перерыва на обед».

Возможно, именно поэтому иногда он напоминал отощавшего весеннего волка, еще не набравшего вес после изнурительной зимы.

Дан провел пальцами по новой татуировке Эмбера, той, что парень сделал на плече в знак своего обращения и смирения с новой сущностью, затем прошелся языком по треугольникам на шее, а затем подтянул его бедра к себе.

— Я выбью из тебя все твои плохие мысли…

— Поддержки от тебя, — простонал Эм, впрочем, начиная думать уже совершенно о других проблемах и заботах.

— О, я прекрасно могу тебя поддержать. Я был весьма успешен в том, чтобы выколачивать из тебя дурь все пять лет нашей совместной жизни в роли обычных парней.

— Сам себя не похвалишь… — тяжко выдохнув, Эмбер перевернулся и набросился на своего создателя, опрокидывая его на спину. Впрочем, этого он не мог отрицать: теперь Дан действительно проявлял большое участие в его жизни. Ну, насколько это можно от него ожидать, конечно.

— Ты ненормальный, Дан, — Эм обхватил его двумя руками. — Ты так помрешь от обезвоживания. Нельзя столько…

— Можно… — Данте закрыл его рот поцелуем.

Он не давал Эму и капли дыхания. Мальчишка, кажется, понял, что ругаться сегодня бесполезно, впрочем, у него мелькнула мысль, что это было и к лучшему. Данте ментально вторгся в сознание Эма, где все еще бродили тревоги и опасения, и отключил их ненадолго, чтобы они не мешали им обоим отдаваться процессу. Эм моргнул, внимательно смотря на ворлока. Оторвавшись от него, он с секунду изучал его глаза, припухшие губы. Дыхание обоих становилось прерывистым, оно переходило в хаотичный шепот. Данте трогал и гладил Эма, раздвигая бедрами его гладкие ягодицы. Парню вдруг стало все равно до того, что происходило вокруг. Дан оказался прав: диплом специалиста по антистрессовой терапии уже давно ждал его. В его руках Эмбер забывал о том, что у него были еще какие-то места на теле, кроме тех, где проходился горячий язык Данте.

— Я обещал заботиться о тебе, я так и делаю, — прошептал ворлок, падая в объятия Эма и крепко стискивая его торс.

— Я с этим не спорю, Дан. Тебе бы просто чуть больше ответственности.

— Я ответственен! За твои оргазмы!

В его движения мягко прокрадывалась нежность. В такие моменты Эму было странно осознавать, насколько серьезным и преданным в отношениях мог стать тот, кто не признавал партнерского равноправия раньше.

Дан знал, что Эмбер брыкается для виду, иначе его тело не выгибалось бы так сильно, прося большего. Покрыв всю шею мальчика поцелуями, отчего Эм пришел в необыкновенное возбуждение, Дан нетерпеливо поерзал. Его волчий хвост довольно метался из стороны в сторону. Животная сущность барса в данный момент тоже просилась наружу. Данте погладил ладонью мягкие кошачьи уши мальчишки и сбегающую вдоль спины шерстку. Секунда потребовалась на то, чтобы склониться и найти губы Эма. Дан целовал его горячо и настойчиво, он оттачивал свое мастерство годами, практикуясь на Эмбере любую свободную минуту своего времени. Ему так нравилась безотчетная страсть, с которой Эм отдавался ему. Пускай Марлоу и называл это «сексом молодоженов», Данте все равно знал, что между ним и Эмом всегда будут гораздо более земные и человеческие отношения. Эм был мягким, горячим, как воск, рядом с ним было так легко оставаться живым. Данте любил в нем именно эту мягкость.

Дан вылизал соски мальчишки языком, дожидаясь, как под кожей обозначатся пульсирующие голубые сосуды. Он осторожно обвел пальцем головку его члена, погладил Эма по обнаженным плечам и слегка надавил на вход в его тело.

В следующую секунду Эмбер уже забыл обо всем. Все, что он мог, — лишь только громко стонать и то мысленно, то вслух просить Данте двигаться еще. Он стискивал челюсти, дрожал от возбуждения и напряжения, с удовольствием подаваясь в сжимающий его промежность кулак. Дан перевернул Эма на живот, вторгаясь в его тело уверенными толчками и с каждой минутой вселяя в парня уверенность в том факте, что время наслаждения будет стоить ему возможности ходить. Если бы это могло его остановить. Он поднялся на колени и стал сам толкаться навстречу движениям своего создателя. Ему хотелось показать этому черноволосому парню, что он тоже достаточно силен, чтобы отвечать на пределе своих возможностей. Данте уверенно погружался в темноту. Его зрачки расширились. Он заводился от мыслей Эмбера, которые так любил подслушивать в моменты близости, потому что в своей голове Эм не стеснялся говорить то, что никогда не произнес бы вслух.

«Как хорошо чувствовать его в себе», — была мысль, заставившая живот Данте разойтись сладкими покалываниями.

— Скажи это вслух, Эмбер.

— Ты ведь и так знаешь... — задыхаясь, простонал мальчишка.

— Скажи! — Данте настойчиво сжал кулак на его головке, двигая руку в ритме с собственными толчками.

— Мне нравится, когда ты во мне. Не хочу никого, кроме тебя, — честно выдохнул Эм. Речь его дала сбой.

В голове Данте потемнело от его слов. Он непреднамеренно толкнулся вперед слишком сильно и не сдержался.

— Черт, Эм, прости, — застонал ворлок, совершая инстинктивные толчки. Он хотел извиниться за слишком быстрое окончание, но понял, что по его кулаку уже текут теплые капли удовольствия парня. Он успел.

Эмбер с глухим стоном рухнул на покрывало, проезжаясь животом и грудью по грубой поверхности. Его мышцы сжались, и от этого Данте довольно выгнулся и крепко стиснул зубы.

Эмбер не подавал признаков жизни. Кроме того, он не подавал признаков желания продолжать разговор. Он вообще не дышал. На одну секунду Данте даже показалось, что Эм отключился и ушел в глубокий обморок, однако потом Эм перевернулся и посмотрел на своего создателя. В глазах его стояла смертельная усталость и мягкость.

— Чудовище лохматое, — парень обхватил Данте изо всех сил. — Как я терплю тебя столько лет?

— Ты меня любишь. Не забывай, я читаю все твои мысли и знаю, что у тебя на уме.

Эм не стал отрицать. Он размазал по животу капельки удовлетворения Данте. Он знал, что тот отвечал ему стопроцентной взаимностью, просто по-своему выражал свои чувства. Дан тихонечко рычал от удовольствия в ладонях своего мальчишки, стремительно притягивающего его губы для поцелуя. Теперь, когда изнеможение от нестерпимого желания прошло, он посмотрел на Эмбера из-под полуопущенных ресниц. Синие глаза парня затянулись поволокой, Дан медленно провел пальцем по носу Эма, прочертив контур его бровей, переходя на виски и вернувшиеся в нормальный вид уши. Оба парня тяжело выдохнули.

— Я решил твою проблему? — все-таки уточнил Дан.

— Отчасти, — мысли Эмбера вновь начали возвращаться на свое место. — Знаешь, что меня пугает в этих вспышках амулета больше всего, Дан?

Ворлок обессиленно прикрыл веки. Он не мог поверить в то, что слышал!

— Я сдаюсь. Если тебя и секс не успокаивает...

— То, что в один день это можешь оказаться ты, — перебил создателя Эмбер, разворачивая его лицо к себе. — Обещай мне, что ты будешь очень осторожен, если ходишь один по улице? Они не остановятся. Они нападают группами и делают это весьма неожиданно! Одному ворлоку никогда не отбиться от них.

— Я почти не хожу один по улице. Со мной рядом всегда ты или Марлоу. Из-за заклинания мы почти не можем ходить отдельно, ты забыл?

— Да. Если только не предупредим друг друга о своих намерениях.

— Именно. Я всегда говорю вам, где я и куда иду. Потому прекрати думать о плохом. Даже если я и встречу их, я всегда смогу аппарировать. Я никуда от тебя не денусь.

— Никогда-никогда?

— Конечно никогда. Глупый мальчишка, — Данте снова склонился к нему, чтобы больше не разрывать поцелуев.

— Я не мальчишка, Дан. Мне уже двадцать восемь…

— Для меня ты всегда будешь один. Мое создание.

— Дан... — Эмбер обнял его, как они и лежали до того, как боль в ухе разрушила их идиллию.

Если бы кто-то спросил обоих парней на данном этапе их жизней, были ли они счастливы, и Эм, и Данте, пожалуй, дали бы положительный ответ. По крайней мере они нашли способ, как забыть о старых разногласиях хотя бы немного и прекратить портить друг другу нервы, пустив свои силы на гораздо более приятные вещи. В общем-то, в их существовании не было изменений к худшему, и уже одно это можно было считать невероятным прогрессом…

====== Глава 2. Воскрешение. ======

— Еще один, — дротик полетел в мишень, висящую на стене, и со стуком воткнулся в красный центр. — Если так дальше пойдет, мы будем гораздо успешнее, чем святая инквизиция!

В помещении бара царил довольно плотный сумрак. Потолок был низким и скошенным, а маленькое узкое окно закрывала тяжелая решетка из толстых железных прутьев, поэтому в проникавшем с улицы скудном свете луны и отблесках нескольких фонариков все казалось нереальным и резким, словно выточенным из камня. По всей комнатке перемещались тени. В дальней стене горел камин. Владелец заведения подбросил туда горку сухих поленьев, готовых для растопки. Возле камина высилась грязная барная стойка. Гогот в помещении не смолкал. Это была одна из тех забегаловок на окраине города, куда вряд ли зашли бы случайные прохожие; все посетители были или завсегдатаями, или местными… или заранее бронировали зал ради встречи подальше от глаз любопытных.

Около двадцати человек собрались за одним длинным столом. С громким хохотом они обсуждали охоту и происшествия сегодняшнего дня.

— Мы закончим начатое, в этом я просто на сто процентов уверен, — весело сказал парень с коротким ежиком рыжих волос.

— Мы сегодня потеряли кое-кого. Не забывайте и об этом, — девушка с темными волосами печально смотрела на полулитровую кружку пива, стоящую перед ней.

— В таком деле, как наше, никак не получится без потерь, Рейчел, — отозвался ей третий голос.

Молодой человек отвлекся от игры в дартс. Еще двое грустно поджали губы.

— Нельзя без потерь. Но мы должны гордиться хотя бы тем, что уложили того ворлока!

— Как он кричал, когда я вырезал ему глаза! — хохотнул высокий парень в спортивной куртке. — Они беспомощны перед таким количеством народа! Обыкновенные шавки. Стоит только обезвредить их… Как хорошо, что мы научились определять, кто из них настоящая тварь, а кто просто любитель почитать магические книги!

— Нам всем нужно выпить! За сегодняшнюю победу!

Одобрительный гул голосов раскатился по помещению. Люди закричали и подняли вверх свои кружки. Как раз когда края их со звоном ударились друг о друга, в кафе вдруг открылась дверь. Порыв ворвавшегося ветра колыхнул пламя в камине, отчего оно пошло рябью и едва не затухло. Празднующие разом обернулись.

— На вашем месте я бы не стала радоваться так рано.

Голос вошедшей заставил всех замолкнуть. Бармен, посетители кафе напряженно вгляделись в очертания четырех фигур. Неизвестные сделали несколько шагов вперед и застыли на пороге, словно ожидая приглашения. Они осмотрели грязное, довольно темное помещеньице. Женщина, которая стояла впереди всех, отвела со лба рыжие волосы, открывая всем на обозрение темную кожу и багровые рубцы, глубоко въевшиеся в ее скулы. Прямо за ней стоял высокий молодой человек с запавшими щеками и множеством шрамов. Еще двое и вовсе не напоминали людей. Их кожа была покрыта ссадинами и синяками, ожогами, а губы потрескались, будто незнакомцев мучила жажда. Морщинистая кожа едва ли не лопалась на их лбах, на руках и в области ключиц. Из-под нее выпирали кости и набухли толстые, как веревки, вены. Выглядели все четверо скорее как ожившие мертвецы, нежели как живые люди.

Но самым интересным, что сразу же приковало внимание всех присутствующих, были глаза. Они напоминали стеклянные шарики, внутри которых заточили потусторонний свет. Даже если ничто другое не казалось странным в позе или поведении этих пришельцев, то глаза выдавали их с головой.

Карие зрачки женщины светились, словно бокал виски, на который падало солнце. Бирюзовые глаза мужчины напоминали спокойное море в штормовую погоду. У двоих обожженных зрачки выглядели ненормально: фиолетовые и отливали лиловым отсветом. Собравшиеся сразу же поняли, кто были эти люди.

— Ворлоки! — закричал тот, что до этого мирно играл в дартс. Компания немедленно вскочила со стульев. Каждый из них ощетинился ножами и пистолетами, однако мрачная женщина абсолютно спокойно смотрела на них.

— Люди. Кто бы мог подумать, Риджвуд, что люди, когда-нибудь простые люди станут продолжать наше дело?

Улыбка коснулась обескровленных губ рыжеволосого мужчины, к которому обратилась незнакомка. Он кивнул.

— Разрешите представиться. Меня зовут Катария Монтойя. Это мой друг и соратник — Риджвуд Годой. Это — Сэмюэль Треборн и Тайрел Диккенс. Мы — последние из выживших инквизиторов, предшественников движения уничтожения ведьм.

В баре воцарилась гробовая тишина. Впрочем, висела она совсем недолго.

— Ты врешь! Ведьма! Твои волшебные глаза светятся магией! Охотники никогда не позволили бы себе подобным стать колдунами! — закричал коренастый парень с длинными темными волосами. В руке он сжимал длинную палку для ворошения углей в камине и выглядел так, будто вот-вот был готов броситься в атаку.

— Ах, это, — Катария понимающе коснулась пальцами собственного лица. — Издержки моей новой бессмертной жизни. Пришлось пожертвовать своей человечностью ради того, чтобы снова вернуться в этот мир. Расскажи им, Риджвуд.

Рыжий инквизитор сделал шаг вперед. Люди все еще не верили своим глазам и потому продолжали держать вошедших на прицеле. Их злоба, словно жар из печи, буквально обжигала ночных странников. Все громче раздавался недоверчивый шепоток, и хантеры видели руки, нервно сжимающие оружие, но Риджвуд все же заговорил:

— Все вы собрались здесь, чтобы убивать ворлоков, — он обвел глазами злые лица людей. — Когда-то мы набирали таких, как вы. Сильных, смелых, не жалеющих живота своего ради благой миссии. Пять лет назад. Пять лет назад наше братство насчитывало пару сотен инквизиторов! Мы шли за той, что вела нас через столетия. Имя ей было Скайлер Торквемада.

— Торквемада… — прошептал кто-то в толпе, суеверно прикрывая рот рукой.

— Некоторые из нас были бессмертны и могли бы вечно ходить по этой земле, убивая нечисть. Сейлем сгорал в огне, и мы были так близки к победе… Но потом ворлоки взяли над нами верх. Пришли те, кто оказался достаточно силен, чтобы прочитать разрывающее заклинание. Наших сил оказалось недостаточно. Я был уверен, что единственное наше спасение — отступить в церковь, но Скайлер настояла на продолжении боя. Собрав все резервы, мы побежали в лес. Военные шагали вперед, и мы сражались рука об руку с ними. Далее я ничего не помню. До этого момента Скайлер велела нам принять чуть больше крови ворлока, чем следовало. И все. Я очнулся, растянувшись у ствола дерева. У меня из груди торчал огромный сук. Катария лежала рядом, убитая заклинанием. Крики, вопли… ужасные проклятия… Сначала они звучали откуда-то сверху, а потом стали раздаваться отовсюду, словно толпа чудовищ была рассеяна во все стороны мощным пушечным выстрелом. Мы очнулись, но в нас больше не осталось ни капли привычной жизни. Однако, кем бы мы ни стали, мы поняли, что судьба дает нам второй шанс! Мы уже убили достаточное количество ворлоков и можем сделать это еще раз, потому что в этом наше призвание, наша сущность и наша жизнь!

Голос говорящего возвысился. Голова его, заканчивающая искалеченную шею, дернулась, едва ли не отваливаясь с плеч.

Люди в баре молчали. Охотник закончил свою речь. Они с Катарией ждали реакции.

— Это абсурд. Вы не могли стать ворлоками! Мы знаем все об охотниках! Мы нашли некоторые книги, подняли старые архивы, чтобы знать, с чем мы имеем дело. Инквизиторы всегда были предельно осторожны и не пили слишком много крови! — подал голос недоверчивый молодой человек у столика рядом со стеной.

— В тот день мы выпили больше. Скайлер видела в этом единственный выход!

— Но почему вы выжили, а остальные нет?

— Многих разорвало заклятием. Их душам было просто некуда возвращаться! К тому же кровь одного ворлока может подействовать лишь на одного человека!

— Где Торквемада? Она выжила?

— Мы пять лет искали ее. Ее нигде нет. Мы не нашли даже ее останков.

— Чего вы хотите? Зачем вы пришли к нам?

Вопросы сыпались бесконечно, Катария и Риджвуд едва успевали отвечать на все. Чуть поодаль негромко шуршало пламя, и голоса тонули в нем, перекрикивая друг друга.

— Мы стали ворлоками, — отозвалась охотница, стремясь перекрыть поток людских криков. — Но это не значит, что мы перенимаем их философию и будем есть людей, чтобы поддержать собственную жизнь!

— Но вы умрете, если не будете делать этого! Как вы выживали пять лет?

— Мы пили кровь животных, — обожженный Сэмюэль поморщился от дурных воспоминаний. — Мы никого не убивали. Мы бродили по свету в поисках тех, кто еще мог остаться в живых. И нашли вас. По крайней мере вы оказались достаточно храбры для того, чтобы бросить вызов проклятым тварям!

Уже никто не наставлял на вошедших пистолеты. Страх людей сменило сильнейшее недоверие.

— Мы поможем вам, — Катария вышла на шаг вперед. — У нас все еще есть обнаружители магии, оружие и знания о ворлоках! Наш козырь заключается в том, что мы почти добили всех их. Они даже не догадываются о том, что кто-то из нас уцелел! И если вы поможете нам, то поодиночке мы убьем всех их!

— Где гарантия, что мы можем вам доверять?

— Да! Где гарантия, что вы не сожрете нас, когда на вас нападет приступ бешенства?

— Мы не едим людей! — отчаянно крикнул Сэмюэль. — Как не используем и магию этих чужеродных существ, за исключением обряда вытягивания душ! С вами или без вас, мы все равно будем продолжать охоту! В тот день в Сейлеме погибли лучшие из нас. И мы лишь надеялись, что вы поддержите наше начинание, как вы уже делаете это! Мы чудом выжили. Все это время мы не совершали почти ни одного движения по собственной воле! И посмотрите на нас! — он вытянул вперед сморщенные, покрытые пятнами руки. — Мы выпили исцеляющей крови, но она не смогла вернуть нам прежний облик и силы! Мы питались объедками и теперь напоминаем лишь слабое подобие людей! Вы должны нам помочь, потому что у нас с вами общая цель!

В баре снова наступила тишина. Четверо так и стояли у двери, едва держась на ногах. На охотников глазели абсолютно все, но Катария знала, что им нечего терять. После сожжения деревни весь мир получил секретную информацию, все были в курсе того, что ворлоки и ведьмы все еще существуют в мире. Значит, это был их последний шанс собрать как можно больше народа.

Люди в растерянности смотрели на выживших. Они ведь были уже не люди. Однако они тоже желали смерти всем ворлокам. Какой здесь стоило сделать выбор?

— Помогите нам. Пожалуйста, — в последний раз умоляюще произнесла Катария и свела брови на переносице.

====== продолжение 1 ======

С самого утра Эм глупо улыбался. Его тело было абсолютно разбитым, но внутри, несмотря на физический дискомфорт, порхали легкие бабочки. Причиной его настроения, разумеется, был Дан. Юный ворлок часто ловил себя на мысли, что ему нравились изменения, происходящие с ним самим и его создателем, когда они бывали вместе, ведь с момента обращения они сблизились более чем когда-либо до этого. Теперь в душах ученика и его ворлока не осталось никаких барьеров, отделяющих их друг от друга. Эм успокоился, поняв, что Дан будет рядом с ним всегда, а Дан был счастлив, получив Мэла и Эма в свое полное распоряжение. Его создание и его создатель оставались рядом с ним, что еще ему нужно было для счастья? Бывший преподобный наконец-то прекратил просыпаться по ночам, больше не вскакивал в ледяном поту и перестал срывать злобу на предметах кухонной утвари, а это, в свою очередь, стало поводом для того, чтобы и Эм, и Элай с Дагоном, и даже Марлоу вздохнули с облегчением.

Некоторое время Эмбер бездвижно лежал в тишине утра. Сегодня Данте провел с ним целую ночь, потому что, согласно договоренности, он поделил на две части свое время и каждый следующий день уходил к Мэлу, а потом снова возвращался к Эмберу, распределив таким образом свои обязанности пополам.

Посмотрев на Данте во сне, Эмбер не мог не ощутить прилив теплоты. Тот куда-то бежал, не просыпаясь и поджав руки, словно лапы. Многие звериные привычки причудливым образом сочетались в нем с человечьими. Он немного поскуливал, переговариваясь со своими сновидениями. Ему снился сон, отчего он перебирал руками все быстрее, комкая простынь и сбивая одеяло. Эм поцеловал его в висок, отводя со лба ворлока длинные волосы. Дан вернулся в свой прежний вид, став таким, как раньше, и отпустив волосы длиннее со стороны вещего глаза. Он был такой хороший прямо сейчас.

Это были странные отношения, самые странные, какие Эм только мог себе представить, и в то же время он привык к ним настолько, что не мог и помыслить иной жизни. Продолжая улыбаться, молодой человек осторожно встал, чтобы Дан не проснулся, и двинулся в коридор.

Работу никто не отменял. Решив побыть обычным человеком, Эм снова устроился в ближайший госпиталь. Конечно, для этого пришлось постараться, а Данте — загипнотизировать половину персонала, но Эм справлялся. Он даже успел получить высшее образование, при этом отказавшись пользоваться магией наотрез. Добросовестно просидев над учебниками по обычной, человеческой, медицине целых три года, чтобы получить заветное свидетельство о высшем образовании, Эм довел начатое до конца.

Данте, конечно же, фыркал и говорил, что бумажку об окончании любого института он лично бы мог достать своему ученику в считанные дни, просто внушив нужные мысли ответственным лицам, но Эм на этот раз обошелся без его помощи. Теперь он наконец исполнил обещание, данное Эмили, и к своим двадцати восьми годам мог похвастаться карьерой, которую сделал сам без чьей-либо помощи. Ну почти.

Витая в своих размышлениях, Эмбер позавтракал и вышел за дверь, мягко притворив ее за собой. Он доехал до работы быстро, припарковал свою машину и шагнул в знакомый холл больницы под неразборчивое жужжание утреннего радио с ресепшена.

— Доброе утро, доктор Морриган! — поздоровалась с ним приветливая администратор.

— Доброе утро, Кейт.

— Вы сегодня в хорошем настроении?

Молодой врач понял, что улыбка выдает его, и тут же перестал вести себя непрофессионально.

— Да нет. Анекдот вспомнил. Я буду у себя.

Девушка за стойкой рассеянно кивнула. Магия Данте работала таким образом, что люди тут же забывали все, что говорил им Эмбер, если это касалось его личности. Любопытство окружающих не стоило удовлетворять слишком часто, потому Дан предупредил своего ученика, чтобы тот поменьше рассказывал о себе. Со вздохом Эм взглянул на свои ладони. Конечно, со временем он научился контролировать собственные хвост и усы, чтобы те не показывались в самые неподходящие моменты, однако ему все равно пришлось расстаться с некоторыми частями своей человечности. Около пары лет назад Марлоу (разумеется, по наказу Данте, который настоял на том, что это необходимо) выжег светловолосому ученику своего апрентиса все отпечатки.

— Ты теперь настоящий ворлок, — сказал тогда Марлоу с садистской улыбкой. — Терпи, малыш.

Он не старался делать свой огонь холоднее или исполнять все быстро. Он делал это медленно, наслаждаясь человеческой болью Эма, пока Данте поил того коньяком и держал его руки зафиксированными.

Эм поморщился и сжал кулак. Это воспоминание было не из приятных, однако ему приходилось идти на компромиссы ради той цели, которую он сам себе поставил. Для того чтобы люди не обращали внимание на его слишком яркие глаза, он носил чуть затемненные очки. Эти жертвы помогали ему не выдавать себя вот уже который год успешной работы в одной и той же клинике.

Оглядевшись, молодой врач положил свой телефон и ключи от квартиры на стол в своем кабинете, затем взял с вешалки халат, привычно закатал рукава. Взяв свою пластиковую карточку, он пощелкал ей по ногтю, подумывая, с чего начать работу.

— Знаешь? Если бы у меня был такой хирург, как ты, я бы не спешил выздороветь. Я бы, наоборот, приходил сюда почаще и глазел на тебя, как на портрет в галерее.

От внезапности этого заявления в полной тишине помещения Эм смахнул со стола папки с историями болезней, заботливо сложенные на уголке его стола одной из медсестер. Справившись с собой, молодой человек посмотрел на диван.

Там, вольготно устроившись и закинув ноги на подлокотник, устроился Дагон. Теперь он отрастил небольшую щетину и от этого стал смахивать на лисицу еще сильнее, чем прежде. На носу его тоже красовались пижонские полузатемненные очки, скрывавшие из виду бирюзовые глаза. Признавая важность маскировки в полевых условиях, старший из братьев предпочитал не выдавать себя лишний раз, даже если появлялся там, где заведомо не должно быть много народу.

Эм вздохнул.

— Ты напугал меня. Какого черта ты делаешь у меня на работе?

— У тебя новая стрижка? Ты сегодня очень хорошо выглядишь.

Эму все стало понятно. Своей неумелой лестью Дагон преследовал весьма корыстные цели.

— Я сейчас не пойду в морг, хитрый ты лис. Там наверняка идет вскрытие, не хочу, чтобы меня заметили!

— Но ты же обещал! — лицо светловолосого ворлока вытянулось, как у ребенка, которому не дали конфетку. — Мы с Элаем уже второй день ничего не едим!

Эм взглянул на часы. В его служебном положении определенно были свои бонусы. Например, никто и никогда не спрашивал, зачем он идет в морг, работая хирургом, а не главным патологоанатомом.

— Ты можешь подождать хотя бы полчасика? — все-таки подумав, изрек молодой врач.

— Какая тебе разница, когда ходить в морг! Все равно тебя никто и никогда ни о чем не спрашивает!

— Дагон, мне еще нужно совершить утренний обход.

— Ты же главный хирург, твою мать! Какой смысл быть главным, если ты не позволяешь делать свою работу никому другому?

— Дагон…

— Я есть хочу! — настойчиво потребовал лис.

Эмбер прислонился к столу и тяжко вздохнул. Он начал медленно понимать, что шансы его отвязаться от настойчивого приятеля приравнивались к нулю.

— Не отвяжешься?

— А ты отвязывался, когда мы спали в шесть часов утра, а ты требовал перенести тебя в Гринвуд? А когда ты требовал общаться с Данте, а он дрался бутылками? А когда Элай потерял руку? А когда…

— Все, хорошо, мы идем в морг! — Эм поморщился, лишь бы не слушать настойчивое бормотание. — Я все понял.

Дагон довольно кивнул. По крайней мере он знал особые точки давления на психику Эмбера.

Эм продолжал бурчать что-то под нос. Он взял служебную карточку и выпроводил лиса за дверь. Светлый конский хвост Дагона раскачивался из стороны в сторону по мере того, как ворлок шел знакомым путем по коридору на нижние этажи здания.

В амбулатории больницы полным ходом шел прием больных. Шесть врачей-специалистов консультировали пациентов, распределяя их по отделениям. Эм бегло окинул их взглядом, пока они двигались прочь от входа. Никто сейчас не собирался в сторону морга. Значит, кроме патологоанатомов и лаборантов, там не на кого было наткнуться.

— Жарко тут у вас, а? — заметил Дагон, сворачивая по коридору налево.

— Нам сюда, — Эмбер взял его под локоть и направился в другую сторону. — Не коси под дурачка, ты не пойдешь в приемную облизываться на младших фельдшеров.

— Но они же такие сочные! Особенно та, полненькая блондинка…

— Дагон, мы же договорились. Залечь на дно! Я и так делаю все, что могу, чтобы доставать вам еду!

— Ну хотя бы кусочек…

— Немедленно сворачивай.

Два ворлока прошли по коридору до лестниц. В отличие от больничной суматохи, царившей на верхних этажах, здесь, в окрашенном белой масляной краской коридоре подвального этажа, было прохладно и тихо. Появившаяся небольшая процессия не нарушала тишину.

Дагон с интересом разглядывал интерьер.

— Последнее пристанище души. Дом с бледными стенами. Нет ничего более жалкого, а? Какая ничтожная черта отделяет жизнь от смерти.

— Да, некоторым не везет по-крупному, — Эмбер провел служебной карточкой. Дверь пискнула и отворилась. — Проходи.

Коридор в одном месте разветвлялся, из правого его крыла доносился гул работающих механизмов: там помещались бойлерная, контрольные пульты электросети больницы, аварийные генераторы. Налево коридор заканчивался дверью с надписью: «Патологоанатомическое отделение. Морг».

Когда Эм свернул в коридор, охранник вяло взглянул на него.

— Вы к доктору Сайксу, доктор Морриган? Он только что вышел.

— Нет, я по личным делам. Вот, веду посетителя. На опознание, — не поведя и бровью, соврал Эмбер.

«Посетитель» тонко улыбнулся из-за его спины, попутно осмотрев упитанное тело охранника. Впрочем, тот был несколько не в его в кусе, поэтому Дагон не стал настаивать на долгой остановке.

Охранник кивнул и снова уткнулся в газету. Как и весь прочий персонал больницы, он тут же забыл, что сказал ему Эмбер.

Дагон и Эм проследовали в отделение. В центре стояло два хромированных стола, накрытых пленкой. Дагон заулыбался при виде такой красоты.

— Ну ты посмотри. Как много можно нарезать!

— Придержи коней. Если сейчас вернется Сайкс, нам придется долго объясняться с ним! Поэтому делаем все быстро и без шума!

— А ты заморозь механизм открытия двери!

— Я стараюсь как можно реже использовать магию. Обойдемся.

Эм проследовал к первой каталке. Он откинул пленку и тут же отдернул руку, словно увидел что-то страшное. Дагон, который в это время читал бирку, посмотрел на него. Эм стоял как замороженный, рассматривая того, кто лежал перед ним на столе. Точнее то, что от него осталось. Лис тоже взглянул на лицо покойника. Провалы вместо глаз. Все лицо изрезано ножом. На губах запекшаяся кровь. Это был не человек. Его непроницаемая волшебная аура все еще витала вокруг, выдавая ворлока с головой.

— Черт. Это он, — Эм отвернулся, прикрывая лицо ворлока пленкой. — Тот, которого убили вчера!

— Убили вчера?

Эмбер быстро рассказал другу о своей ночной вспышке. Дагон внимательно прослушал его объяснение.

— Ужасно, — все веселое настроение тут же покинуло земляного ворлока. — Странно, что не почувствовали мы с Элаем. Когда наши собратья не рядом, сигнал доходит не всегда. Но мы часто чувствуем, если погибает кто-то из наших!

— Меня тоже беспокоит именно это. Данте и Мэл… Они не чувствуют так сильно, когда сережку обжигает волна магии — каждый раз, когда умирает ворлок. Но почему тогда чувствую я?

Дагон огляделся, словно убеждаясь, что их с Эмбером никто не подслушивает, хотя в этом и не было необходимости.

— Ты так не говорил Данте о том, что произошло с тобой в деревне? О том, что в тебе теперь живет еще один вид магии? Мне кажется, дело в этом, Эм.

Эм шикнул на него. Он срочно принялся думать о любой ерунде, лишь бы не вспоминать тот случай, когда Сальтарен схватил его за руку и передал ему свой секрет. Если Дан узнает об этом, если он на расстоянии вторгнется в мысли, когда те будут роиться вокруг сейлемского инцидента… О том, какая лекция последует за этим, не хотелось даже думать. Эмбер возвращался в мыслях ко всем подобным разговорам и представлял что-то вроде: «Почему ты вечно убегаешь от меня?», «А вот если бы ты слушал своего старого мудрого создателя…» и «Чертов мальчишка! Ты хоть понимаешь, какой опасности ты подверг свою жизнь? Ты же знаешь, что в одном ворлоке не могут жить два вида магии, это чревато любыми непредсказуемыми последствиями!».

Услышав голос своего создателя будто наяву, Эм содрогнулся и свернул тему.

— Я не говорил ему. Скажу, как только представится случай. Но ты же знаешь Дана. С ним это все так… сложно?

— К сожалению, знаю. Но ты же не можешь вечно скрывать от него это, Эм.

— Не могу. Ты не представляешь, каких трудов мне стоит думать в эти моменты о чем-то другом, лишь бы он не подзеркалил мои мысли?

— Зато я думаю, твоя чувствительность связана с этим. Ты теперь более сильный ворлок. Другой колдун отдал тебе свою силу добровольно на стадии, пока ты еще был вновь обращенный. Откуда мы знаем, как это в итоге сказывается на тебе?

— Я думал об этом. Насколько это возможно, конечно. Но Дагон, есть ли что-нибудь, что я смогу поделать с подобной ситуацией?

— Я не знаю. Чужеродная магия не влияла на нас с Элаем так благотворно, как на тебя, хотя у нас в молодости тоже были подобные эксперименты.

— Что в твоем понимании «благотворно»? Я ходячая загадка всего волшебного мира!

— В моем понимании это… — на одну секунду лис задумался, подыскивая слова. Впрочем, лицо его тут же прояснилось. — Ты помнишь, что случилось с тобой, когда ты влез в книгу Марлоу и воспользовался не своей стихией? Тебя чуть не свели с ума гоняющие по кругу кошмары. Если это соседство твоей ледяной магии и некромантии Сальтарена до сих пор не заставило тебя лечь в могилу, значит, с тобой все будет хорошо! Прошел уже достаточно большой срок, чтобы это понять, а тебе — перестать бояться.

Вспомнив про свой неудачный эксперимент с саламандрой, Эм содрогнулся.

— Да, это было жутко. Спасибо, что сейчас я хотя бы жив. Но почему тогда у меня такое ощущение, будто я имею дело с бомбой и медленно тикающим часовым механизмом?

— Наверное, это потому, что ты уже один раз обжигался и ждешь от судьбы любого подвоха, — лис сочувственно хлопнул молодого ворлока по плечу. — Не вешай нос, Эм. Ты по-прежнему в любой момент можешь приходить к нам и читать у нас свои книги. Я верю, что однажды ты найдешь в них свой ответ!

Эмбер с благодарностью взглянул на него. Он так и делал все эти годы, в перерывах между учебой, работой и временами, когда Данте не лапал его в душе или не прижимал к домашней барной стойке. Такого времени находилось немного, но, если оно все же выпадало, Эм брал книги по некромантии и шел к братьям, чтобы читать их там и заодно познавать свое новое «я», которое пока было чуждо ему самому.

— Спасибо, Дагон. Признаться честно, меня тревожит то, что происходит сейчас не только со мной. Возьми хотя бы это убийство. Пять лет общество волновалось на тему существования колдунов. Но никогда они не проявляли такой вопиющей жестокости. В последнее время все будто спятили! Ты не боишься того, что война вспыхнет с новой силой?

Дагон немного подумал, прежде чем дать ответ.

— Они всего лишь люди, Эм. И тоже боятся. Их страх диктует их поступки, и я не думаю, что они осознают последствия.

— Всего лишь люди. Они люди, которые собираются огромными группами. И убивают уже не первого настоящего ворлока, выслеживая их, как безмозглых щенят.

Дагон еще раз отогнул край клеенки и посмотрел на слипшуюся от крови светлую прядь мертвого незнакомца.

— Я не знал этого парня. Но давай верить в лучшее, Эм. Охота не вернется. Это просто люди, которые протестуют против системы и спешат сделать все быстрее полиции.

— Просто? По-моему, ничего здесь не просто. И жди неприятностей там, где начинаются подобные беспорядки.

Некоторое время друзья молчали. Дагон хмурился.

— Что я могу сказать? Мы делаем все, чтобы не выдавать свое присутствие. Даже не убиваем без надобности. Мы знаем, что делать, когда с одним из нас случается беда. Постарайся просто не дать паранойе развиться, — он чуть склонил голову, сверкнув своими брендовыми очками. — Давай лучше проверим, кто на второй каталке. Мы не едим ворлоков, но, может, хоть на вторых носилках окажется человек?

Эмбер закатил глаза. Данте и Дагон говорили как близнецы. После победы над Скайлер они совершенно не загружали свои головы лишней информацией, отдыхая от воспоминаний о плохом и предаваясь с радостью разве что пищевому и сексуальному разврату.

— Ты ни о чем не думаешь, кроме еды, — констатировал Эм, направляясь ко второму трупу.

— На то, чтобы думать обо всем остальном, у нас есть ты. Пока ты еще слишком человечен, чтобы просто отрешиться и получать удовольствие от вечности.

— Это плохо?

— Смотря с какой стороны. Мы сохраняем бдительность. Но не страдаем маниакальной паранойей.

— Значит, по-твоему, у меня паранойя?!

— Я такого не говорил, — быстро свернул с опасной тропы Дагон. — Я просто подчеркиваю: ты слишком много размышляешь о последствиях.

— Естественно. Потому что, как ты видишь, мы разгребаем их до сих пор, — Эмбер опустил на лоб прозрачные очки и гневно глянул на лиса.

Может, его слова действительно звучали как чудовищное сгущение красок, но Эм знал себя: он действительно оставался более бдительным, чем братья и тем более Дан и Мэл. Отчего-то его прекрасное легкое настроение улетучилось. Магия Данте и волшебное сонное состояние схлынуло, и теперь Эм подумал, что это все был дым от крайне неприятного костра, который никогда не затухал до конца и рискнул вновь разразиться огромным пожарищем.

Молодой хирург принялся за работу, продолжая бормотать себе под нос всякие проклятия. Дагон нетерпеливо топтался за его спиной. Вторым покойником оказался обычный человек, к тому же уже было произведено его вскрытие. Все, что нужно было сделать теперь, — аккуратно подпороть швы и достать ненужные внутренние органы, которых все равно никто не хватится. Эм вздохнул и достал скальпель. Ему становилось не по себе от вида крови, и он, как и всегда, чувствовал легкое головокружение, но притом продолжал работать, периодически вытирая пот со лба. Он осторожно ампутировал почки, печень, несколько метров кишечника. Как раз в самый ответственный момент, когда Эм нацелился на сердце и легкие, в палату зашел патологоанатом Сайкс.

— Морриган? Что ты тут делаешь? — брови его удивленно поползли вверх.

— Балет танцую, что, разве не видно? — мрачно отозвался в ответ Эм.

Дагон хихикнул. Доктор Сайкс кивнул. Конечно, ответ своего коллеги с другого этажа полностью устроил его, ведь магия Данте не знала промаха.

— В следующий раз хотя бы предупреди меня о своем следующем выступлении, — миролюбиво предложил патологоанатом и пошел по своим делам.

— Непременно, — негромко ответил ему в спину Эмбер и склонился над своей работой.

====== Глава 3. Ответственная должность ======

— Мистер Митчел, — в кабинет, мягко постучавшись, вошла светловолосая особа. — Вы вызывали?

Кимбел смахнул с глаз мешающуюся челку и взглянул на дверь. Перед ним стояла высокая девушка в очках и деловом костюме типичной секретарской внешности. Молодой политик улыбнулся ей неотразимой улыбкой — той самой, которую он часами оттачивал перед зеркалом, стремясь выглядеть мужественно и соответственно своему статусу.

— С каких это пор я мистер Митчел?

Блондинка закрыла за собой дверь и строго поправила оправу.

— Вы мне не перезвонили вчера вечером.

— Я? Не перезвонил? — Кимбел сделал вид, что он очень удивлен. — Да не может такого быть!

Помощница подошла к его столу. В руках она держала какие-то папки.

— Нет, не перезвонили.

Стремясь выглядеть равнодушно, девушка все равно выдавала себя, ее дрожащие ресницы выдавали глубокую обиду. Кимбел сделал вид, что сверился со своим расписанием. На деле же его стол оказался завален таким количеством бумаг, что найти здесь что-то не представлялось возможным.

— Встреча с министром в семь… — на ходу выдумывал он, — саммит по вопросам городской экологии в восемь. Вот, нашел. Позвонить Монике. Черт. Кажется, я и правда не позвонил!

Помощница продолжала строго смотреть на своего начальника, но Кимбел тут же поспешил загладить свою вину. Воспользовавшись тем, что она стояла близко, молодой человек потянулся и дернул ее в свою сторону.

— Прости меня, детка, у меня были важные дела, — он усадил ее к себе на колени, тут же бесцеремонно пролезая под ее блузку.

— Мы на рабочем месте!

— Ну и что? — Кимбел не слушал ее звонкое щебетание, зная, что она сопротивляется только для виду.

— Ким…

— Уже лучше, — Кимбел принялся вынимать папки из ее наманикюренных пальчиков, однако в этот момент взгляд его упал на верхнюю страницу документа, приоткрывшегося его взору.

— Черт побери, — вскрикнул он и вскочил с кресла, моментально ставя Монику на ноги. Молодой человек и сам не заметил, как оказался в трех футах от нее, зажимая рот от отвращения.

— Я… — блондинка растерялась и поправила свою разворошенную блузку. — Шла к... вам по делу!

— Не показывай мне это! Только не опять!

Но было уже поздно. В руке помощницы возникла страшная фотография. На ней была изображена обезображенная отрубленная голова с кровавыми зубами, насаженная на нечто вроде палки или черенка от лопаты и напоминающая фотографию реквизита от какого-нибудь заправского ужастика.

Кимбел отлично знал, что это такое. Надпись на плакате гласила: «Убить кровопийц и пожирателей плоти». Отпечаток алой ладони красноречиво довершал картину.

— Еще один, — печально заметила Моника и опустила глаза. — Я шла сегодня с обеда и увидела его. Посчитала, что вы должны знать. Кто-то снова расклеивает их по всему городу…

Кимбел отчаянно пытался справиться с собой. Изображения, которые выбирали те, кто называл себя карателями, становились все ужаснее.

— Мне голову оторвут в городском управлении, — прикладывая ладонь ко лбу, трагично прошептал молодой человек. — И повесят ее точно так же, и сфотографируют, как этот трофей, в назидание всем моим последователям, кто решит, что политика — это благородное дело! Прощай, моя должность и чистый город, за которым я обязан присматривать!

— Не говорите так…

— Это уже третий раз, Моника. Третий! Эта пропаганда прорывается из всех щелей, и как бы мы ни пытались загасить отголоски происшествий пятилетней давности, они все равно бурлят, как чан, полный отстоя! Я уж молчу про каналы, которые позволяют себе распространять информацию о ворлоках и сеять панику среди людей!

— С этим сложно что-то поделать, они не в нашей юрисдикции. В отличие от этих плакатов!

Кимбел кисло покосился на девушку.

— Откуда ты взяла фото?

— Сорвала на повороте после площади Франклина…*

__________________

Такая площадь есть много где, но мы сейчас в городе Вашингтон, округ Колумбия.

Ким задумался на одну секунду. Его взгляд оставался туманным, затем какая-то мысль заставила его прищуриться и цепко посмотреть на помощницу.

— Это месть, — выпалил он, внезапно сменив тему.

— Что? — блондинка непонимающе захлопала ресницами.

— За то, что я не позвонил тебе вчера. Да?

Лицо секретарши тут же обрело былую серьезность.

— Да при чем тут это. Я принесла тебе это для того, чтобы ты увидел, что происходит в политической столице прямо под твоим носом!

Забыв о вежливости, Моника угрожающе потрясла плакатом перед лицом юного политика.

— Если это увидят делегаты ООН, которые вот-вот приедут к нам… — продолжала она, наталкиваясь на остекленевший взгляд собеседника.

— Я понял, понял! Продолжать нет нужды, — понурив плечи, Ким закрыл ладонями лицо и сел обратно в кресло. — Это какое-то наказание. С тех пор как сгорела эта чертова деревня, от наплывов жалоб просто нет покоя! Сначала неизвестные вояки разносили заброшенные здания. Потом митинговали с требованием убить всех ворлоков. Потом начался обвал статей и желание прессы раскопать больше грязных подробностей! Потом пропаганда! Убийства! Мы никогда не выберемся из этой лужи!

Видя, что босс начинает уходить в уныние, еще более глубокое, чем до этого, девушка сочувственно похлопала его по плечу.

— Ну ты же можешь написать письмо в департамент. Завтра же они наберут волонтеров и снимут все плакаты!

— Конечно! По всей Америке! И тогда проблема решится сама собой, вокруг будут розовые попугаи, солнце и рай! — раздраженно сказал Ким. — Сделай мне кофе, Моника. Хотя нет. Лучше виски. Двойной.

— На работе?

— Честно говоря, теперь меня это волнует меньше всего.

Девушка послушалась. Как только стук ее каблучков смолк за дверью, Ким опустился лбом на стол.

— Лучше бы не лез в это. Зачем я в это влез? — пробубнил он, не обращаясь ни к кому конкретному.

Перед глазами полыхнула вспышка. Годы бурной юности. Ким снова вспомнил ночь в лесу и ветер, стонущий в ветвях. Мики, который так уверен, что он все делает правильно, затем темная фигура, словно парящая над землей, медленно оборачивающаяся в их сторону. В ту ночь Ким впервые узнал о том, что существует мир, отличный от мира людей. Как бы он хотел об этом забыть.

Переезд из Гринвуда не помог, не помогала даже довольно высокая должность при правительстве, полученная благодаря многим связям через год после того, как Сейлем исчез с лица земли. Вместе с повышением возросла и нужда обрабатывать тонны информации, которая в последнее время сводилась лишь к одному: ворлоки. Ворлоки, ворлоки, ворлоки, кровь, убийства, пропаганда и грязь, бесконечно вертящаяся вокруг подобно проклятому колесу.

Весь мир погряз в погоне за невидимым. Люди применяли жестокие и радикальные методы, поняв, что полиция и государство пытаются замять историю, случившуюся в Сейлеме. Не удивительно, что ситуация стала слишком опасной, а на сцене появились народные мстители, масштаб движения которых пугал своей глобальностью.

В моменты вроде этого Ким был не так уж уверен, что ему нравится знать всю подноготную, потому что за все, что происходило в городе, влетало в первую очередь именно ему.

В кабинет тихо вошла Моника и принесла виски. Ким не глядя взял стакан и залпом осушил его. Девушка сочувственно смотрела на него. Ким дал себе немного времени, чтобы успокоиться. Затем он произнес:

— Чего стоишь? Свяжи меня с губернатором или его помощниками. Нам нужны люди, чтобы начать очищать этот бардак…

====== продолжение 1 ======

Can you teach me how to fly?

See I’m scared to die

We’ve only just begun to learn to crawl

Can you teach me how to fiy?

Will you keep me up all night?

Will you be there on the ground if I should fall?

Fall for you?

(Black Lab – Teach Me How To Fly)

— Я сейчас упаду! — громкий вскрик раздался над поляной, а за ним послышался вздох и ругань.

Эмбер вздрогнул и оторвал взгляд от книги. На его глазах огромная хищная птица превратилась в человека прямо в небе. По окончании полета Элай неуклюже взмахнул руками и потерял контроль над своим телом. С высоты в несколько футов он стремительно летел вниз. Лицо его исказилось на секунду гримасой ужаса от понимания того, что приземление, кажется, будет не из приятных. Эмбер отбросил книгу, чтобы помочь товарищу и немного смягчить его падение, но Дагон проявил смекалку проворнее. Сделав мощный прыжок, он исчез и тут же снова появился, перехватывая брата в воздухе. Рванув его на себя, он опять исчез, так что вспышка его магии походила на маленький взрыв. Оба брата сверкнули и появились уже возле земли. Они совсем не грациозно шлепнулись на траву и покатились, возмущаясь на понятном лишь им наречии. Их ругань смешалась в одну какофонию, в которой трудно угадывалось нечто внятное. Эмбер нервно следил за их движением, хотя опасность уже миновала: братья остановились в центре поляны безлюдного лесопарка, где уединились специально для того, чтобы Элай учился летать. Немного придя в себя, они посмотрели друг на друга.

Эмбер опустил плечи. Признаться, его пугала техника безопасности этих двух блондинов. Точнее сказать, полное ее отсутствие.

— Я никогда не смогу снова летать! — Элай вытащил изо рта травинки и сплюнул землю. — Кажется, Дагон, у нас с тобой теперь одна стихия. Мне суждено только ползать или прыгать, как последнему земному гаду!

— Не говори так! Ты уже держишься в воздухе намного увереннее!

— По-твоему, пять лет — это нормально для того, чтобы «держаться увереннее»? Прошло столько времени! — в глазах коршуна сверкнула обида и злоба. — Лучше бы эти апрентисы отбили мне ногу, чем крыло! Я уже должен летать, как ласточка! Вместо этого я скорее напоминаю ощипанную курицу!

— Да ну, ерунда, — вмешался подошедший к братьям Эм. — Ты действительно делаешь успехи!

— В неудачных приземлениях, — буркнул Элай и отвернулся.

Некоторое время Дагон и Эм думали, что сказать ему в знак поддержки. Эти пять лет не были легкими для младшего из братьев. Потеряв часть крыла, Элай лишился своего самого ценного качества, и даже перчатка Данте служила ему слабым утешением. Недостаток ее конструкции состоял в том, что она сваливалась каждый раз, как Элай превращался в птицу, и поначалу братьям пришлось извести целую прорву резиновых медицинских расходников, которые Эм приносил им из госпиталя, чтобы приладить их как надо. Лишь путем немыслимых трудов и заклинаний им удалось заставить перчатку превращаться в часть крыла, но и это не стало окончательным решением проблемы. Управлять изувеченной конечностью светловолосый ворлок в облике коршуна по-прежнему мог только с очень большим трудом. За пять лет Элай, конечно, перестал прыгать по земле, однако и в воздухе все еще ощущал себя некомфортно. Он безумно злился из-за своей беспомощности, и Дагон изо всех сил старался поддержать брата в его попытках восстановить прежнюю активность.

— Ты быстро учишься. Ты продержался в воздухе уже целый час! Почти не приземлялся на землю!

— О чем ты говоришь, Дагон! Я раньше проводил в полете дни и ночи! Иногда мне даже не нужно было превращаться в человека!

— Ты сможешь делать это, я тебя уверяю! Тебе просто нужно немного терпения!

— Я уже не уверен, что хочу пытаться! — Элай сжал кулаки и поднялся.

Одежда, которая свалилась с него при превращении, лежала здесь же неподалеку. Он принялся резко одеваться. Это значило, что на сегодня полеты действительно кончились.

Эм с сожалением захлопнул книгу по некромантии, которую надеялся почитать сегодня под присмотром братьев и в отсутствие Дана.

Элай потряс рукой. Его перчатка, наполненная магическим газом, держалась, но все равно безумно раздражала птичьего ворлока. В такие минуты казалось, что от злобы Элай готов загрызть пару-тройку лишних человек, и не важно, кто подвернется ему на пути.

Эм и Дагон следовали на расстоянии от него. Тот молчал как убитый.

— Клянусь, еще немного, и я найду способ, как приклеить ему руку обратно, — шепнул Эмберу мрачный Дагон. — Я не могу смотреть, как он страдает.

— Не смотри, — огрызнулся услышавший его Элай.

— Вам надо было прирастить конечность в ту же ночь, как это случилось, — тихо произнес Эм.

— Того времени уже не вернуть. К тому же нам было не до того, нам надо было спасать твою жизнь.

Эм поморщился. Он не любил возвращаться в мыслях к Джине и тому, во что вылилось знакомство с ней. Вина иногда не давала ему спокойно спать, когда он думал о том, как подставил Данте и братьев.

— Мне очень жаль, Дагон. Я не знаю, смогу ли я исправить когда-нибудь то, что натворил.

— Эй, — ворлок спохватился. — Мы не злы на тебя, Эм. Все просто получилось так, как получилось.

— Да, конечно. Все получилось, как получилось. И потому вы держите руку замороженной в напоминание о том, что у вас еще есть ложные надежды на лучшее будущее.

— Мы просто надеемся, что однажды мы встретим тех, кто сможет помочь нам. Читай справочники по некромантии внимательнее, вдруг ты окажешься этим ворлоком? — глаза лисьего колдуна хитро блеснули.

— Да уж.

Эм боялся даже представить себе этот момент. Пять лет назад, вернувшись домой после пожара в Сейлеме, чтобы забрать некоторые вещи, Элай и Дагон выпросили у него морозное заклинание. Они поместили мертвую конечность Элая в ледяной куб, и теперь та стояла дома у ворлоков, на крышке рояля, как безмолвное напоминание об утраченных лучших днях. Иногда, заходя к ним, Эм содрогался от вида помертвелой кисти, хотя лично его подстегивал еще и тот факт, что некромантия действительно могла помочь братьям, просто знание правильной последовательности действий отсутствовало во всех рукописях и энциклопедиях, на которые пока что натыкался Эм.

— Я попробую, Дагон. Мне пока боязно пробовать свою магию на вас. Даже у тебя больше опыта, ты, кажется, говорил, что тебе довелось приращивать палец после игры в ножички! — изрек юный ворлок, печально пожимая плечами.

Дагон хмыкнул, припоминая ту легкомысленную историю.

— После того, как его отбили, прошло всего несколько минут. Плюс с нами играли ребята, которые смыслили во всей этой ерунде. Думаю, сейчас они уже не на этом свете сам-знаешь-из-за-кого.

Эм знал. Корешок книги впился в ладонь парня, потому что он слишком сильно его сжал.

— Да, мне некому помочь. Я не особо продвигаюсь в своих изучениях. Сам понимаешь, это нереально рядом с Даном. Я не знаю, как мне удалось скрывать это от него так долго и почему клятва позволяет мне небольшие вольности.

— Тебе просто чертовски везет. Ты хотя бы смог найти способ, как увиливать от его домогательств!

— Это тоже правда.

— Он не хватится твоего присутствия?

— Нет. Ты же знаешь, иногда мне достаточно сказать, куда я иду, объяснять все в деталях мне не нужно. Наша магия связи работает, хотя иногда я удивляюсь, почему она такая замедленная. Я столько всего недоговариваю Данте, и еще ни разу в меня не ударила какая-нибудь жуткая молния, или как там это должно выражаться у карательного колдовства.

— Недоговаривать не значит врать, но я не уверен, что дело в этом. Те, кто познал этот секрет, уже находятся не на этом свете и, как следствие, не могут ничего вякнуть, — оптимистично заметил Дагон. — Древняя магия неотесанная как чурбан. Радуйся хотя бы тому, что ты не обязан сидеть дома, приклеенный к задницам Данте и Марлоу двадцать четыре часа семь дней в неделю.

— Я бы спятил. Думаю, Мэл тоже был бы не особо доволен, потому я действительно этому радуюсь, Дагон, — Эм приложил руку к левой стороне груди, туда, где билось его мертвое сердце. — Ты просто не представляешь как.

Глянув на напряженную спину Элая, Дагон рассеянно кивнул. Что-то подсказало Эму, что старший из братьев сейчас был занят в мыслях другими проблемами, а совсем не рассуждениями о неотесанной, как полено, магии древней связи, непостижимые тайны которой скрывались за семью печатями.

— Ты домой пойдешь? — поинтересовался у мальчишки Дагон, когда они втроем вышли из лесной зоны.

— Аппарирую. Я так и не показывался там с того момента, как ушел на работу.

— Удачи тебе.

— Заберите мою книгу. Дану ни к чему видеть ее.

Дагон принял том по любительской некрологии и сунул его под мышку.

— Я думал, сегодня ночь Данте и Мэла и они не обратят на тебя особого внимания.

— Все равно. Я найду способ, как сказать ему. Потом!

— Ну-ну. Беги, сорвиголова, — Дагон хмыкнул, а задумчивый Элай не сказал ничего.

Он улыбнулся братьям и растворился в воздухе, сверкнув им на прощание голубым глазом.

— Насколько стало проще, когда ребенок наконец научился ходить сам и не ездит на нашей спине! — довольно потянулся старший из братьев.

Элай не поддержал его веселья. Он убрал покалеченную руку в карман, как делал всегда, когда не хотел, чтобы она напоминала о себе. Улыбка Дагона померкла.

Он догнал уходящего брата.

— Подожди меня.

Элай шагал к дому не оборачиваясь. Их жилище стояло недалеко от леса, в маленьком коттеджном поселке. Братья решили, что останутся поблизости к Дану, Мэлу и Эму, в Канаде, но одновременно с тем держали разумную дистанцию, так что оказаться рядом друг с другом они могли только посредством телепортации.

— Элай!

Коротко стриженный блондин обернулся.

— Я не прошу вас с Эмбером носиться за мной как за младенцем! — огрызнулся он.

— Да перестань ты! Я хочу помочь! — широкие брови Дагона сошлись на переносице.

— Может, не сегодня.

— Но почему?! — светловолосый ворлок схватил брата за руку. — В последнее время ты сам не свой. Я не могу видеть, как ты страдаешь один!

— Я не страдаю. Я просто… превратился в ничто!

Дагон подтянул его к себе, цепко всматриваясь в его фиолетовые глаза.

— Ты не ничто. Ты мой брат. И я убью любых демонов, которые мешают тебе жить спокойно!

— Ты не можешь убить тех, которые живут в моей душе.

— А вдруг могу? — Дагон вызывающе склонился к нему. Его решительное лицо все же заставило Элая чуть ослабить позиции. Он огляделся по сторонам.

— Почему мы остановились?

— Потому что, — все так же сурово прошептал Дагон, — ты не веришь в мою целебную силу!

Он склонился и сделал пару шагов вперед. Тот стоял, подозрительно присматриваясь к действиям старшего. Влажные губы подобрались близко, Элай некоторое время упорно смотрел не на них, но чуть погодя взгляд его все равно соскользнул вниз. Каким-то образом, даже ни слова не говоря, Дагон лишил его желания возмущаться. Он не отводил глаз от лица Элая. Светловолосый ворлок поднял голову, чтобы ответить на явно следующий за близостью поцелуй. Ладони Дагона легли на скулы брата, поглаживая его шероховатую, с пробивающейся щетиной кожу, и тот застыл, обратившись в сплошное внимание к поцелую. Любопытство к такой методике брало верх над его злостью, так что он просто молча ожидал продолжения.

Дагон сделал шаг вперед, чуть склоняя брата назад. Его твердая ширинка прижалась к паху птичьего ворлока. Фиолетовые глаза последнего распахнулись. Старший брат прочел в этом взгляде обиду и непонимание, Элай никак не мог взять в толк, как ему справиться со своей болью.

— Я помогу тебе, — прижимая его к себе, сказал Дагон чуть более мягким тоном. — С каких пор ты не веришь мне?

— Я не верю не в тебя. В себя, — обнимая его в ответ, тихо отозвался Элай. — Не было и дня, чтобы я мог не думать о том, что я теперь останусь неполноценным. До самого конца...

Дагон снова прижал его к себе. Он поцеловал его висок и чуть взмокшие от физических нагрузок пряди. Его пальцы властно впились в поясницу брата, пробираясь под его одежду.

— А я верю в тебя. Потому что ты всегда и во всем... — Дагон перешел на шею, закапываясь в ворот своего партнера, — гораздо лучше и сильнее меня, ты более гибкий, никогда не ломаешься. И ты адски заводишь меня, когда в твоих глазах появляется этот блеск отчаяния и желания побороть все трудности.

Хриплый и сбивчивый шепот растворял Элая. Он моргнул, не выпуская брата из рук.

— Не сдавайся, — прошептал Дагон совсем неслышно. — Потому что твоя уверенность всегда делала тебя таким, какой ты есть. Таким, каким я люблю тебя.

Услышав последние слова, Элай ощутил жар, распространяющийся по его паху. Магия Дагона заключалась в том, чтобы постоянно знать, что сказать в тот или иной момент, когда ничто другое уже не могло помочь. Элай оторвался от объятий и теперь уже сам потянулся за тем, чтобы коснуться губами целующих его губ. Вышло немного отрывисто, но Дагон поймал его и углубил поцелуй. С рукой или без, Элай оставался все тем же, а самое главное, это ничуть не мешало его физиологической жизни. Сейчас Дагон думал лишь о том, как его брат будет целовать его и прикасаться к нему, играть с его волосами, а он пересадит его на колени, прижмет его животом к себе, ощутит его твердость. Войдет в его тугое тело. С полминуты братья смотрели друг на друга, взгляды их блестели, как у хищников. Пошатываясь, они сделали еще несколько неловких шагов. Никто из них не останавливался. Дагон задирал перепачканную в траве футболку Элая, а тот чуть согнул колено и просунул его между ног Дагона, крепко прижимаясь к его паху.

— Ты специально завел меня прямо тут? Я ведь не дойду до дома, — начиная дрожать, сообщил Элай.

Дагон закивал. Кажется, уже не такой злой брат был готов ненадолго прекратить копаться в себе. Толкаясь, светловолосые ворлоки принялись удаляться обратно в лес. В это время дня вокруг не могло быть народу. Дагон обхватил Элая поперек корпуса и жарко присосался к его шее. Даже походка младшего сейчас действовала на него возбуждающе. Его неспешные, ласковые касания, твердые ягодицы под грубыми джинсами напоминали о том, какой он может быть без одежды.

— Снимай все с себя. Живо, — содрогаясь, Дагон лизнул языком его сережку. — Перчатку тоже.

Элай остановился, встречая эту просьбу с удивлением. Дагон лишь один раз заставил его сделать это, когда ему пришлось помогать брату с превращением ее в часть крыла. Элай чувствовал себя некомфортно, расставаясь со своим прикрытием.

— Не надо... С ней у меня как будто две руки!

— У тебя и так две руки, — Дагон решительно потянул вещицу на себя.

Пустая кисть легко выскользнула из перехваченной веревочкой резины. Элай стыдливо спрятал покалеченную конечность за спину, болезненно поморщившись, но Дагон вел себя настойчиво. Он схватил его, задрал рукав брата, внимательно любуясь на внезапно заканчивающееся предплечье. Он провел по нему пальцем, затем, склонившись, лизнул зарубцевавшуюся кожу кончиком языка. Элай дернулся немного, чувствуя страх и возбуждение одновременно.

— Считай, что у меня появился новый фетиш, — прошептал Дагон, перехватывая брата чуть выше локтя и приближая его к себе.

— Ты ненормальный, — прошептал Элай, не замечая, когда это он уже успел опуститься на колени.

Дагон улыбнулся, проводя ладонью по его щеке. Элай делал его абсолютно больным. Он начал поспешно скидывать с себя вещи, заставляя брата делать то же самое и притом не отрываясь от поцелуев ни на одно мгновение. Их языки соприкасались и приводили обоих в сильнейшее волнение. Дагон повалил брата на зеленую траву. На улице стояло лето, теплые сумерки наползали на лес.

— Я не для того прошел с тобой вечность, чтобы ты так легко сдался, — горячо прошептал он Элаю в ухо.

Коршун мелко дышал, теряясь в словах. Когда он остался обнаженным, Дагон схватил его и крепко обнял. Элай лег на спину, с улыбкой отводя светлые пряди здоровой рукой, а Дагон спустился ниже, обвел языком мягкую впадинку у горла брата, еще больше раззадорив его этим. Элай наблюдал за действиями потемневшими от страсти глазами. Проводя пальцами, Дагон ушел вниз и, полюбовавшись налившимся кровью органом, сомкнул на головке губы. Элай судорожно втянул воздух, ощутив, как язык грубо ласкает его вены, скользит вниз. Он приоткрыл рот и издал мягкий, протяжный стон. Дагон продолжал, все наращивая темп, и все же Элай нашел в себе силы не торопиться и позволить ему действовать на свое усмотрение. Коротко стриженный ворлок поглаживал спину брата, наматывал на руку его волосы, касался кожи бедер и напрягшегося живота. От его прикосновений у Элая по спине пробежал озноб, а стоило Дагону дойти до основания члена, как тот выгнулся навстречу, не сдерживая свой порыв.

Он подтянул к себе голову Дагона, и тот поднялся, мягко склоняясь над партнером. Им не нужно было слов, чтобы знать, чего хочет каждый из них. Дагон сжал руку, снова опуская ее к центру возбуждения Элая. Миновав его, он сполз ладонью дальше, пропуская пальцы глубже. Брат открыл рот и откинул голову, крепко зажмуривая глаза. Пальцы Дагона проскользнули внутрь, начали совершать легкие приятные движения и массировать заветную точку внутри. Элай дышал и вырывался, то ли стараясь приблизить момент максимального напряжения, то ли отдаляя его. Дагон смотрел на его сладкие мучения. Видел ли он когда-нибудь хотя бы что-то отдаленно такое же прекрасное?

— О чем ты думаешь сейчас? — тихо спросил он, впрочем, и так зная ответ.

— Я думаю о тебе. О твоем члене, который почему-то все еще не во мне.

Дагон вздрогнул и понял, что его терпению приходит конец и он вот-вот не выдержит нарастающего возбуждения. Он сжал брата руками и, мягко потянув, сказал:

— Ты получишь его. Если пообещаешь, что я больше не увижу тебя грустным.

— Я готов тебе пообещать сейчас хоть половину Венгрии в подарок…

Дагон довольно хмыкнул, полностью овладев волей жертвы. Он неохотно и медленно убрал руку, затем, не испытывая терпение Элая, поднялся над ним на коленях. Чтоб лучше рассмотреть, Элай привстал на локтях. Его взгляд скользнул на порозовевший твердый ствол, такой блестящий и гладкий на вид. Дагон приподнял бровь, словно приглашая брата предпринять хоть какие-то действия. Элай подсел ближе. Он положил ладонь на возбужденный орган Дагона и мягко погладил его, произнося какое-то заклинание. Лис улыбнулся и поморщился, потому что из-под пальцев Элая потекла теплая вода. Он всегда делал так, чтобы немного смочить кожу, лишь после этого позволяя продолжать приятное занятие. Дагон откинул голову. Элай стянул с брата резинку, освобождая его конский хвост, чтобы светлые волосы заструились по спине. Он пропустил пальцы через шелковистые пряди, и Дагон смахнул их с лица, крепко обнимая того, кто был в его руках единственным за все его существование на земле, начиная с того времени, когда ему стукнуло семнадцать, а Элаю пятнадцать. Младший тоже вспомнил этот сладкий момент. Как хорошо, что столетия давно лишили их с братом стыда и юношеской неловкости. Он с трудом сдерживал желание усилить ощущения телодвижениями. Они с Дагоном немного привыкли к новым чувствам, а затем задвигались, каждый в своем ритме, постепенно сливаясь в единое движение. Они возбужденно целовались, словно в агонии, но старались не сдаваться слишком быстро, предвкушая еще большее удовольствие.

Дагон внимательно наблюдал за поведением Элая. Ему нравилось, как тот мягко шепчет что-то на родном венгерском, что он исполняет его указания и поддается ему, отодвигая на задний план свою тоску и боль, все больше увлекаясь их маленькой игрой. Они дополняли друг друга, как две половины единого целого, и если иногда Дагон задумывался, почему именно брат был тем человеком, который так безраздельно владел его душой и телом, то в моменты вроде этого сомнения стирались напрочь.

Дыхание обоих парней становилось все громче и учащеннее, живот и спина напрягались. Им дьявольски хотелось прижаться друг к другу до каждого миллиметра, и они так и делали, стремясь доставить друг другу большее удовольствие. Новые и новые волны экстаза пронизывали их тела, наполняя их приятной тяжестью. Элай очень медленно поднимался и опускался на напряженный орган, одновременно с тем целуя брата.

Они задыхались от восторга. Дагон то уменьшал, то увеличивал скорость, помогая Элаю руками и доводя его до полного безрассудства. Светловолосый ворлок не мог и думать ни о чем, кроме прилива возбуждения и бешено пульсирующего органа внизу живота. Перед глазами растекались радужные круги.

Член его напрягся настолько, что слегка занемел. Он грубо стиснул Дагона, чтобы тот двигал корпусом, но брат похлопал его по бокам, и Элай не стал спешить, наслаждаясь огненными ручейками, распространяющимися по жилам. Неожиданно они слились в один поток, оба брата почувствовали, как энергия их тел сжалась, и Дагон, угадав приближение оргазма, быстро вышел, повалив брата на спину. Элай захлебнулся выдохом.

— Мы же можем вместе… — прошептал он, теряясь в ощущениях.

— Можем…

С этими словами Дагон снова вошел. Элай закусил губу, ощущая его плоть. Он почувствовал, что вот-вот взорвется от переполняющей его лавы. В паху стало нестерпимо горячо, и Элай издал крик, больше похожий на птичий.

Дагон начал двигаться быстрее и напористее, совершая круговые движения бедрами. Из-под здоровой ладони Элая по его спине текла вода. Младший брат не контролировал себя в моменты, когда ему было хорошо. Стенки его сжались так плотно, что Дагон скрипнул зубами, удерживаясь от внутреннего порыва.

Элай так хотел стиснуть Дагона двумя руками в этот момент. Как бы он этого хотел. Словно услышав его, Дагон погладил его покалеченную кисть и прижал ее к своей груди.

— Я люблю тебя таким, какой ты есть. Помни об этом.

От этих слов оргазм коротко стриженного блондина достиг пика. Очутившись на гребне блаженства, он почувствовал, как сладкая конвульсия захлестывает его с головы до ног, проникая даже в кончики пальцев, даже туда, где их не было. Ощущение было столь невероятным, что ему не верилось, что все это действительно происходит с ним.

На лбу и над верхней губой Дагона выступил пот. Он устало взглянул на брата. Его тело было покрыто капельками воды. Он едва дышал.

Элай открыл фиолетовые глаза и взглянул на мир невероятным, затуманенным взглядом. Его тело наполнила легкость, такая, какая накатывала только во время полетов. Он провел пальцем по губам Дагона.

— Ты заставил меня лететь только что, — с улыбкой сказал он. — Правда. Я видел небо.

— Я буду делать это для тебя так часто, как ты захочешь.

Элай откинулся на траву. Его злость, боль и страх прошли. Остались только приятная пустота в животе и мягкость.

— Так часто, как я захочу? Тогда пошли домой. Я рассмотрю твое предложение там.

Братья полежали еще некоторое время. После этого они поднялись, собрали свою одежду, неловко влезая в нее, и отправились к выходу из леса. Дурацкие улыбки не сходили с их губ, но, если бы они не были заняты изучением тел друг друга, они бы заметили шорох в листве, как раз на той поляне, где они предавались любви под теплыми лучами заходящего солнца.

Кусты на некоторое время расступились, а когда двое любовников покинули поляну, из укрытия показались люди.

— Тьфу, я думал, они никогда не закончат, — сказал тот, что был одет в черную водолазку. — В жизни не видел более омерзительного зрелища.

— Зато мы нашли еще двоих настоящих, — вторил второй, поправляя кепку. — Был ещё один блондин. Но он куда-то делся.

— Найдем. Всех найдем. И перебьем как собак! — сжав зубы, ответил первый. — Пойдем! Проследим за ними!

И с этими словами они начали красться за двумя обнявшимися и ничего не подозревающими братьями.

Комментарий к продолжение 1 Замечательный читатель keo 000 сегодня отмечает день рождения и просит меня выложить еще одну главу. Прошу прощения, что не с утра, перед работой не до того было, добралась только сейчас.

Желаю всего самого хорошего, счастья, благодарю за поддержку и отзывы! :))) Надеюсь, этот “подарок” придется по вкусу :)))

С Днем Рождения!

====== Глава 4. Близнец ======

Master of illusion

Nothing’s really ever what it seemed

Lights out, no conclusion

There’s no more waste of time

(Master Of Illusion)

Эмбер с хлопком вернулся домой. Преимущество моментальных перемещений было просто неоспоримым, и, хотя юный ворлок максимально избегал использования магии, зачастую он не мог отказать себе в удобстве такого вида транспортировки. Когда его тело привыкло к расщеплению в пространстве, подобные скачки стали даже приятны.

Ощущая легкое покалывание остатков волшебства, Эм размял плечи, затем осторожно высунулся в коридор и осмотрел кухню, чтобы убедиться, что Данте не переживал во время его отсутствия. Как правило, в те дни, когда Мэл получал лучшего друга в свое распоряжение, оба они не находили времени на то, чтобы заботиться о происходящем вокруг. Они могли делать что угодно: бесконечно вспоминать о своей привязанности в спальне, либо гонять по ночным дорогам на очередной украденной машине, охотиться, носиться по крышам, либо просто поедать все, что встретится им на пути. Прислушавшись, Эм понял, что самый вероятный вариант оказался первым. Из спальни доносились звуки звериной грызни, крутой рев, потом характерные кошачьи вибрации Мэла. Потом раздался громогласный скрип и грохот. Затем кто-то застонал. Все стихло.

Эм болезненно поморщился. Он не знал, как Данте выдерживал такие дозы ударного секса, потому что Марлоу не знал слова «жалость». По гробовой тишине юный ворлок понял, что он как раз успел на самую кульминацию спектакля. Подобные моменты заставляли Эма задумываться: хорошо, что у него было хоть какое-то подобие своей жизни. Хотя бы через день.

Он двинулся через всю кухню к коридору. Апартаменты теперь принадлежали ему целиком, потому что на этот раз Эм воспротивился обычному способу риэлторства по методу Мэла и Данте и настоял на том, чтобы сделать все по документам, не сжирая при этом предыдущего хозяина квартиры. Разумеется, Дану было все равно, а вот Марлоу это совершенно не понравилось. Согласился он только с очень большим скандалом и списком своих требований по выделенной ему жилплощади. Правил этих он прописал всего несколько:

а) вы отдаете мне отдельную комнату, куда не входит никто, кроме меня и Данте;

б) Эмбер не подходит к этому месту даже на пушечный выстрел;

в) эта территория свободна от блондинов;

г) вам сюда нельзя, если ваше имя начинается на «Э», а ваша вторая сущность относится к семейству кошачьих;

д) территория магии огня. С любой другой магией, кроме воздушной, соваться запрещено.

Все правила по большей части звучали одинаково. Эмбер не особо запоминал эту чушь, ибо в любом случае послание Марлоу звучало более чем ясно, но условия проживания пришлось принять ради общего спокойствия всех присутствующих. Горе было не велико: Эм и сам не особо рвался нарушать границы, ведь на территорию темного ворлока нельзя было заглядывать без содрогания от омерзения.

В коридоре через некоторое время послышались шаги. Эм сел на стул и прикинулся, что он все это время мирно смотрел телевизор, уже давно вернувшись от братьев. На пороге показались пошатывающиеся Данте и Мэл. В квартире теперь было аж три комнаты и огромное свободное пространство, где обитатели апартаментов иногда собирались за невозможностью избежать компании друг друга. Против наличия нейтральной жилой зоны Марлоу не возражал, впрочем, Эм должен был признать: в последнее время стало не так уж противно находиться даже рядом с ним, потому что Мэл всего лишь соблюдал отчужденную прохладу. Вот и сейчас, скользнув взглядом по светловолосому юноше, он только коротко кивнул ему и спокойно приземлился за стол.

Данте поморщился и тоже сел. Ясно, что любые физические действия сейчас давались ему с трудом. Он выглядел изможденным, усталым, но удивительно счастливым и полным жизни. Невероятно, как его пристрастия выпивали из него все соки и вместе с тем поддерживали в нем здоровый запал.

Эм улыбнулся своему создателю и получил улыбку в ответ.

— Я могу не спрашивать, как прошел ваш вечер? — хмыкнул юный ворлок, косясь на двух друзей.

— Можешь, — Марлоу шлепнулся на табуретку напротив него. — А то узнаешь много лишнего.

— Мэл сломал кровать, — спокойно доложил Дан. — Если тебя это волнует, тебе придется заказать новую.

— Мне нет принципиальной разницы. Ваше время, делайте с ним что хотите. Все равно вы переводите мебель, как разовые расходники.

— Как это щедро. Спасибо, что разрешил! — услышав это, Мэл учтиво поклонился.

Эм прикинулся, что не заметил его язвительности.

— Все в порядке, пока мы не нарушаем соглашение и живем в мире, — пожал плечами он.

Дан как раз хотел спросить у Эма, как прошел остаток дня, но тут внезапно Мэл вскочил со своего места. Прежде чем Эм и Данте успели среагировать, он прищурился и дохнул языком пламени прямо в сторону светловолосого апрентиса. Только кошачья верткость и развивающиеся звериные повадки позволили Эму избежать моментального превращения в гриль. Он прикрыл голову руками и пригнулся к столу, немедленно расставаясь с пацифистскими мыслями и уверенностью в том, что они с Марлоу живут в мире. Мэл так и продолжал стоять, напрягаясь, словно перед броском. Жар распространился по кухне. Эм оглянулся вокруг себя и увидел, что жалюзи на окне полыхают. Самоконтроль юного ворлока таял, как снежинка. Ярость, вспыхнувшая в его душе, подсказала лишь одно: он собирался дать Мэлу в морду за покушение на свою жизнь, и, что бы ни взбрело в голову этому взбалмошному типу, это не стоило спускать с рук ни в коем случае. Эм с яростью обернулся, скалясь, как зверь.

Мэл смотрел куда-то через его плечо. У окна сверкнула еще одна вспышка, и из воздуха, улыбаясь ехидной улыбочкой, соткался незнакомец. При виде него Марлоу поморщился, словно съел кислый лимон. Поздний посетитель смотрел на троих друзей так, словно это они были гостями в его доме, а он всего лишь вежливо позволял им остаться у себя. Его длинные темные волосы с красными прядями были стянуты в высокий конский хвост. Черные, как смоль, зрачки танцевали, и в них отражалось пламя бушующей магии Мэла.

— Теплый прием, да, Марлоу? — с насмешкой сказал брюнет. — Ты предсказуем. Стареешь, брат. Надо быть более внезапным.

От удивления Эм приоткрыл рот.

— Нашли время для светских разговоров, — поняв, что целились не в него, хозяин апартаментов гневно оттолкнул Марлоу и незнакомца дороги и дохнул на шторы. Те покрылись инеем от самого кончика и до потолка. На окне при этом нарисовались изумительные зимние узоры. Незваный гость уважительно кивнул.

— Ух ты… Магия льда действительно прекрасна в действии. Ты Эмбер, да? Мы с тобой еще не встречались, но я наслышан о тебе. Меня зовут Айден.

Закончив с локализацией пожара, Эмбер наконец обратил сосредоточенный взгляд на пришельца. Его брови поползли к переносице.

— Очень приятно познакомиться, — буркнул он, стряхивая с рук мелкие капельки ледяной влаги. — Жаль, что я не знаю, чем мы обязаны такой встрече!

— Какого черта тебе здесь надо, Айден? — Марлоу скрестил руки на груди, явно не собираясь продолжать разговор более, чем это требовалось на то, чтобы сказать «пока».

Дан протер сонные глаза и меланхолично отхлебнул немного чая. Он не обратил особенного внимания на предшествующую разборку, спокойно бросив к себе в обугленную чашку пакетик чая Эма, предварительно его отжав.

— Здорóво, Айден, — только и сказал он.

— Я тут мимо шел. Зашел проведать, как у вас дела. В конце концов, уже давно не виделись!

Эм переводил взгляд с лица Мэла на хитрую морду ворлока. Дан и Марлоу явно имели чуть более глобальное представление о происходящем.

— Что-то не похоже, чтоб ты раньше страдал по нам ностальгией, — Мэл окинул его подозрительным взглядом. — Особенно после того, как мы расстались.

— Ах, это. Да ладно вам. Зачем вспоминать былое. Надо жить настоящим и не заглядывать в прошлое, — буднично махнул рукой брюнет.

Лицо Мэла оставалось каменным. Улыбка еще некоторое время горела на лице внезапного гостя, после чего стала меркнуть.

— Ладно… Может, у меня и есть кое-какие причины быть здесь сейчас, — начал сдавать позиции он.

На кончике пальца Марлоу заплясал предупреждающий огонек. Айден закатил глаза и все же сдался:

— Черт тебя побери, нельзя быть таким недоверчивым! Да, я пришел к вам по делу. Видел, что вы натворили в Сейлеме, вот и пришел. Из всех оставшихся темных вы сильнее всех.

— Что слышу я, — Мэл с кошачьей грацией повел плечами. — Неужели ты и испугался происходящего? Вот уж от кого сложно ожидать!

— Я никого не испугался. Просто был в Канаде. Узнал, что вы здесь.

Мэл продолжал смотреть на него с непроницаемым выражением лица.

— У вас найдется одна комната для меня? Бродить по темным улицам сейчас небезопасно.

— Слушайте, кто-нибудь уже объяснит мне, что происходит? — начал терять терпение Эм.

— Я тебе скажу, что происходит, — удостоил его резким ответом Марлоу. — Сейчас мы быстро придумываем сто причин, почему мы не хотим, чтобы этот тип терся рядом! Твоя квартира! — он повернулся к мальчишке. — Ты и отвечай. Он не может остаться здесь!

Эмбер озадаченно посмотрел на незнакомого колдуна. Он и знать не знал, кто такой этот пришелец. Однако его коварная улыбка не внушала Эму никакого доверия.

— Может, вы расскажете мне эту часть истории? — на всякий случай спросил он.

— О... с превеликой радостью, — Мэл оскалился. — Это будет крайне занимательная легенда! Последний раз мы виделись несколько лет назад, но до этого Айден уже успел перейти нам дорогу. Все началось в цирке, где Айдена держали как подопытного хорька…

Голландия, 19…

Маленькое здание цирка сотрясалось от громких криков и взрывов хохота. Один щелчок хлыста — и на арене появилась огромная клетка с крошечными хищными зверушками. Дрессировщик кивком приказал помощникам начать выступление после антракта, а Данте, сидящий на трибуне рядом со своим темноволосым другом, тем временем открыл маленькую жестяную флягу, из которой немедленно пахнуло коньяком.

— И что меня дернуло пойти в цирк? — спросил он у Мэла нетрезвым голосом, искренне скучая при виде того, что творилось на сцене.

— Твоя была идея. Я заведомо говорил тебе, что лучше бы пошли в кабак, — заметил Марлоу и отобрал у Дантаниэла дешевое пойло.

Дрессировщик закричал на помощников, которые все еще путались под его ногами.

— Прочь! Сейчас вы увидите только на этой сцене! Дрессированные хорьки!

— Завели бы медведя лучше, — Мэл сполз со своего кресла. — Ты бы мог заговорить его разум, и мы бы посмеялись от души над тем, как он устраивает кровавую бойню на сцене!

— Да ладно, досиди уже, — хмыкнул Дан и отобрал у друга флягу обратно. Прямо сейчас он впал в одно из своих расслабленных настроений и ему не хотелось дергаться. Вокруг шумела толпа, все кричали, и со всех сторон Дана окружала человеческая плоть, так что не удивительно, что реакция его была вполне предсказуемой: в нем поднялись и тяжко растеклись по животу знакомые голод и возбуждение. До конца спектакля было еще около сорока минут. Темноволосый ворлок поерзал на сиденье и попытался совладать со своими желаниями, не думая о том, как медленно тянется время.

Заиграла музыка. Публика в зале топала и хлопала, требуя обещанного развлечения. Оркестр заиграл веселую мелодию, которая должна была сопровождать выступление зверей. Дрессировщик распахнул клетку. Крошечные хорьки выбежали из нее и принялись бегать по кругу, выполняя все команды с безупречной точностью. Они прыгали с цилиндра на цилиндр, пробегали через огненный обруч, перепрыгивали через палочку с ленточкой и беспрекословно слушались команд. Маленьких зверьков было около десятка, и все они выглядели на удивление одинаково, создавая впечатление огромной, по случайности ожившей меховой шубы.

Внезапно Дан почувствовал знакомый слабо исходящий магический запах. Он отставил в сторону флягу. Внимательно оглядев переполненную галерку, ложи и уходящие вдаль до самой противоположной стены ряды партера, он осознал, что волны магии исходили не от аудитории. Их источал кто-то на сцене. Марлоу тоже учуял это, потому что он напрягся и сел прямо. Мышцы под его белоснежной рубашкой напряглись.

— Это то, о чем я думаю? — шепотом спросил его Дан.

— Кажется, да. Один из тех хорьков…

Да, но который? Их было десять!

Дрессировщик стоял на середине сцены. Жар огней рампы, от дыма которых щипало глаза, мешал рассмотреть четко. Вокруг стоял невообразимый шум, сквозь который до друзей доносились веселые выкрики и хохот, впрочем, Данте уже стало не до представления. Он нашел себе развлечение получше.

— Как насчет того, чтобы незаконно вторгнуться за кулисы после окончания, а, Марлоу?

Коварная улыбка друга была ему единственным ответом. Когда зал взорвался аплодисментами, а неряшливые парики, фальшивые драгоценности, потрепанные наряды и кожа устремились к выходу, довольно нетрезвые Мэл и Дан задержались на трибунах, чтобы исполнить задуманное.

Спустившись к сцене прямо по сиденьям стульев, друзья направились к кулисам.

— Куда? — возник на их пути удивленный такой наглостью ведущий, но Данте лишь показал ему раскрытую ладонь, и все вопросы пожилого джентльмена разом превратились лишь в негромкое жужжание в голове.

Ворлоки беспрепятственно проследовали мимо клеток в глубь помещения. Из темноты на них глазели сотни разных физиономий. Животные, акробаты, клетки, Марлоу толкнул друга локтем и указал на самый дальний угол, куда ассистенты дрессировщика водрузили хорьков. На удивление Данте, теперь в клетке сидело всего одно животное.

— Это что еще такое, — непонимающе прищурился Дан.

Они подошли к решетке. Ненормально черные бусинки маленьких хищных глазок уставились прямо на друзей. Кажется, животное прекрасно понимало, кто и зачем к нему пришел. Дан протянул руку и открыл клетку, однако хорек не спешил выбираться. Он по-прежнему таращился на двух друзей без капли доверия.

— Должно быть, это очень здорово — выступать на сцене в цирке, как дрессированной обезьянке, — с улыбкой заметил Марлоу. — Очень достойно настоящего ворлока. Гораздо сильнее ты удивил бы их, если бы вдруг превратился прямо на сцене!

Некоторое время хорек ничего не предпринимал. Однако уже через мгновение он выбрался наружу и спрыгнул на пол. Вспышка — и животное потеряло свои крохотные очертания. Маленькое тельце вытянулось и выросло, короткие лапки превратились в длинные и тонкие руки, с четверенек он принял вертикальное положение, короткий хохолок на голове удлинился, становясь черной гривой, и вот уже перед друзьями стоял не зверек. Это оказался молодой человек с тонкими, но острыми чертами лица и волосами с красной прядью, туго стянутыми в конский хвост. Как ни в чем не бывало он снял с ширмы брюки и принялся одеваться, прикрывая свою наготу.

— Чем обязан вниманию к своей скромной персоне, господа?

— Ничем. Нам с приятелем скучно, мы учуяли твое присутствие. Нам стало до безумия любопытно, что могло заставить свободолюбивого ворлока выступать на потеху публике?

— А кто вам сказал, что я свободолюбив? — ухмыльнулся ровными белыми зубами брюнет.

Дан и Марлоу переглянулись между собой, затем вновь скосились на нового знакомого, который с хитрым прищуром смотрел на них. Через несколько секунд молчания хорек все же поспешил пояснить свои слова:

— Дрессировщик — мой друг. В этом цирке они неплохо платят мне, делают для меня все, что я захочу. А взамен я дал обещание, что не трогаю их и их семьи, не убиваю, не пользуюсь магией в пределах цирка и… делаю им шоу! Это дает мне средства на существование, знаете ли!

— Разве таким, как мы, нужны средства?

— Конечно да. Не хотите ли вы мне сказать, что в ваших карманах вообще не водится денег?

— Водится, — пожал плечами Марлоу. — Мы грабим тех, кого убиваем. Я бы скорее сдох, чем превратился в цирковую собачку.

— У каждого свой выбор, — внезапно раздался голос откуда-то со спины. — И свои способности.

Обернувшись, Данте и Мэл приоткрыли рты. За их спиной стоял точно такой же молодой человек. Он был одет в темные брюки и деловито собирал в сумку какие-то вещи. Из маленькой двери в углу комнаты показался еще один. Еще один стоял возле клетки с тиграми, внимательно наблюдая за ними. Дан прищурился и просканировал голову темноволосого парня.

— Не может быть… Ты?

— Я — Близнец. Познакомьтесь с моими копиями, — довольный эффектом, юноша тонко улыбнулся. — Моя магия дала сбой при обращении, и в итоге я лишен собственной стихии. Вместо этого она расщепилась внутри меня, не определив меня никуда. Зато я могу создавать себе столько клонов, сколько захочу, однако и они не наделены никакой особой силой. Поэтому мой выбор не велик.

— Так значит, все те хорьки…

— Были просто животными сущностями моих клонов.

Дан и Мэл кивнули. Они лишь слышали о существовании такого дара, но никогда не сталкивались с ним до этого момента. То, чем являлся этот парень, было нарушением магической природы. Лишенные магии не могли делать и половины тех вещей, что были доступны всем ворлокам; не удивительно, что он предпочитал скрываться таким образом.

— Ну, — новый знакомый сунул руки в карманы. — Раз уж вы пришли. Не хотите ли закатиться в какое-нибудь заведение вместе? Я знаю отличный кабак здесь неподалеку.

Они вышли из цирка и направились вверх по улице. После еще нескольких кружек крепкого Данте и Мэл были уже хороши. Они громко смеялись и рассказывали новому другу истории из жизни, внимательно слушая все, что говорил им Айден (так представился их новый знакомый). Оказалось, что он жил в Голландии почти всю свою жизнь до тех пор, пока его родители не скончались в раннем возрасте от какой-то неизвестной болезни. После этого мальчика взяла к себе добрая женщина с необычным цветом глаз. Ее дочь тоже имела довольно яркие зрачки. Не удивительно, что через несколько месяцев Айден узнал о том, чем на самом деле питались его приемная мать и сестра. Он выпросил у своей названой сестры каплю крови, а когда стал ворлоком, обнаружил в себе полное отсутствие магии, зато редкий талант к созданию копий.

Мэл и Данте слушали его внимательно, пока не почувствовали, что им уже достаточно хорошо и что они хотят пройтись по городу и найти себе что-нибудь стоящее на ужин. Они втроем выкатились из кабака, посмеиваясь и шатаясь, как будто знали друг друга долгое время. Близнец показался Данте человеком вполне забавным, им с Мэлом как раз не хватало компании, потому они не думали ни о чем плохом. Их шатание по улицам продолжалось до глубокой ночи, пока они не набрели на трех незнакомых девушек, вероятно, так же ищущих приключений. Дан и Мэл хищно улыбнулись, переглянувшись с новым знакомым.

— Кажется, у нас будет компания…

— Стойте, — попытался остановить их Айден. — Я не убиваю по ночам…

— Да ладно тебе, ты же с нами будешь, так и чего тебе бояться?

Они все завалились в какой-то ближайший тупик. Жар, исходящий от тел смертных, кружил Данте и Мэлу голову. Их сводила с ума мысль о том, что им позволено абсолютно все. В такие моменты, как этот, в ночь вроде сегодняшней, алкоголь и запах крови затмевали их разум. Дан крепко сжимал свою жертву в объятиях, даже не подозревая, как сильно жаждет их крови. Их не беспокоило ничто, даже тот факт, что третий член их новоявленной команды спокойно стоял все это время в стороне и с улыбкой курил сигареты, пока его близнецы развлекались с одной из девушек.

Дантаниэл не хотел признаться в этом даже самому себе и в то же время понимал, что еще немного и он потеряет над собой контроль. Он отлично сознавал, что не стоит так просто доверять незнакомцам и терять голову, но желание веселья брало свое. То было чудовищное, всепоглощающее и в такой же степени естественное для него чувство, точно так же, как и для Марлоу, который слишком увлекся убийством доставшейся ему жертвы. Последнее, что помнил Дан, — он хотел, чтобы горячая кровь смертных разливалась по его телу, хотел попробовать ее на вкус, ощутить запах…

А потом он очнулся. Вспышка яркого света ослепила его, словно кто-то со всей силы дал в глаз. Поначалу бывший преподобный даже не понял, где он находится. Затем он сообразил, что это было солнце. Вокруг пели птицы. Повернув голову, Дантаниэл увидел темную и встрёпанную макушку Марлоу, мирно спавшего рядом в обломках каких-то ящиков на задворках одного из домов, которые теснились вдоль улицы. Вторым, что обнаружил Дан, было абсолютное отсутствие его собственной головы. Только потом он понял, что та попросту болела так, будто ее сбило пушечным ядром. Застонав, телепатический ворлок пошевелился.

— Ма-а-а-арлоу, — он потеребил друга за руку. — Какого хрена происходит?

Некоторое время тот не отзывался. Затем он с трудом разлепил левый глаз и глянул вниз, обнаружив, что из одежды на них с Данте осталось только нижнее белье, да и то изорванное в клочья.

— Мы что, превращались? — недоуменно спросил Дан, когда собрался с мыслями.

— Если бы превращались, одежды на нас бы не было вообще.

— Где все наши вещи? Где мы вообще?

Сосредоточившись, Марлоу припомнил лица. Много. Одинаковые. Они сновали вокруг с коварной улыбочкой, как и многие руки, шарящие по их с Данте одежде и карманам.

— Дан… Покажи-ка мне свой вещий глаз? — потерев рукой виски, Мэл склонился над лучшим другом.

Данте отвел рукой лохматую челку. Заглянув в знакомый кровавый омут, Марлоу понадобилось всего несколько мгновений, чтобы во всем разобраться.

— Эта хорькоподобная сволочь ограбила нас и, кажется, оставила без ужина, — констатировал он и печально откинулся обратно на доски.

Дан застонал и тоже лег на лопатки. Он корил себя за то, что они потеряли контроль настолько. К счастью, у него так дико болела голова, что мстить он не собирался. Зато Мэл не сомневался, что, встреть они еще раз этого хорька, он свернет ему шею…

====== продолжение 1 ======

— Да ладно вам, ребят. Это же шутка была, — примирительно поднял руки Айден. — Вы просто принимаете это близко к сердцу.

— Близко? Ну да. После этого ты умудрился кинуть нас еще несколько раз. На ярмарке в Торонто, когда мы подрались с местными и ты был единственным, кто улизнул целым. В сорок первом, когда ты подставил нас и мы едва не загремели в концлагерь! Надо еще перечислять?

— Не забывайте, что я же и спас оттуда ваши задницы!

— Нас спасли Элай и Дагон. Ты в это время только создавал вид деятельности!

Эмбер так внимательно слушал перепалку Марлоу и нового знакомого, что сам не заметил, как их кухня переполнилась народом. Здесь сновал уже не один, а сразу трое ворлоков, абсолютно одинаковых на вид. Один из них смело и без приглашения налил себе выпить, второй методично обшаривал шкафы в поиске чего-нибудь съестного, третий мыл руки, наливая в ладонь жидкость для мытья посуды вместо мыла. От такой наглости рот Эма слегка приоткрылся.

— Кстати об Элае и Дагоне, — один из близнецов обернулся. — Они все еще с вами?

— Конечно они с нами. Они живут недалеко, в коттеджном поселке.

— Ну, так это же отлично. Значит, у вас нет перенаселения, и вы можете пустить меня к себе.

— Мы не можем. Ты сейчас же забираешь свою мелкозубую свиту и мотаешь отсюда, пока я не поджог тебе твой обгрызенный хвост! Немедленно! — Марлоу был твердо уверен в непререкаемости своего авторитета.

— Да ладно тебе, Мэл, — Близнец махнул рукой. — Мы же отлично проводили время по молодости! К тому же вы живете втроем, что вам до того, если и я некоторое время побуду у вас?

— Да. Мы живем втроем, и у нас нет лишних комнат! При всей моей неприязни к Эмберу я хотя бы не ожидаю от него подстав каждую минуту! — радикально отрезал Марлоу.

— Ну спасибо тебе, Мэл, — Эм гневно уставился на него. — Ты не забыл, что это я оплачиваю квартиру?

— Это был твой выбор, я отлично сплю на земле. В любом случае у тебя нет причин, почему не найти себе какое-нибудь Поселение Чародеев, Айден. Там ты придешься к месту. Во всех своих двадцати экземплярах, — не слушая мальчишку, Марлоу снова обернулся к гостю.

— Никогда не любил их, — поморщился Близнец.

— Я думал, ты всегда считал себя одиночкой. С твоим количеством копий тебе вообще не нужны другие ворлоки рядом! — тут уже Дан вмешался в разговор.

— Ну почему. Я же говорю, в такой ситуации, как теперь, мне не помешает ваша компания.

— Я говорю свое «нет», — Мэл сложил руки на груди. — В этой квартире и так достаточно сумасшедших.

— Мне все равно, — пожал плечами Дан, который все это время даже не встревал в разговор. — Если он не будет к нам лезть, он не помешает мне. В конце концов, с ним бывает весело.

— Весело?! Ты что, из ума выжил, Баррингтон?

Айден в это время посмотрел прямо на Эмбера. Его черный взгляд внимательно просканировал парня.

— Ну а ты? Что скажешь ты?

— Честно? Мне не внушила доверия ни одна из тех историй, что я услышал, — Эм хмуро оглядел обугленные занавески и начавший подтаивать карниз.

— Никогда не думал, что скажу это, но слава Вельзевулу, в тебе очнулся здравый ум! — едко изрек Мэл.

— Я не прошу много. Я просто прошу вашей помощи, — поморщился Айден. — По старой дружбе.

— Кто тебе сказал, что между нами была дружба?

Эм не знал, что сказать. Появление этого ворлока было слишком внезапным. Мэл и Дан испытующе смотрели на своего третьего собрата. По правилам их соглашения, в случае разногласия последнее слово было за тем, кто мог решить спор, и если Дан проявил абсолютный нейтралитет, то Марлоу, кажется, не собирался сдавать позиций. Эм не вступал с ним в конфликты, и в последнее время их война перешла в холодный режим, и если пойти против мнения Марлоу прямо сейчас…

Эм задумчиво поднял глаза на Айдена. Что-то странное было в этом парне. До какого отчаяния должен дойти ворлок, чтобы просить убежища у своих собратьев? Внезапно у Эмбера мелькнула мысль.

— Ты знал того парня? Которого на днях убили неподалеку?

Эта идея вдруг показалась такой очевидной. Черные зрачки Айдена блеснули — то ли разочарование, то ли боль — что-то таилось на дне его души, Эм отчетливо уловил в нем это.

— Его звали Даррен. Он был моим лучшим другом, — коротко бросил темноволосый ворлок. — Вы не знали его. Но он был одним из самых сильных колдунов. И даже несмотря на это, они поймали и схватили его. В тот вечер я не был с ним. Если бы я был рядом, мы бы нашли, как справиться с этими придурками. А теперь я остался один…

В душе Эма кольнуло что-то. Услышав подобное признание, Марлоу едва не воспламенился. Эмбер посмотрел на Данте, затем перевел взгляд на всклокоченного и злого Мэлоди.

— Парни… Я не против того, чтобы он остался тут. У нас… есть место. Согласитесь, это бесчеловечно — оставлять кого-то без помощи в трудный момент!

В воздухе запахло паленым. Там, где стоял Марлоу, от пола начал подниматься дымок.

— Меня окружают открытые и стопроцентные идиоты, — нахмурившись, рявкнул он.

Через пару секунд его уже не было в кухне. И только следы его ног остались на полу выжженным напоминанием о том, насколько изначально он был против этой идеи…

Некоторое время спустя, когда пожароопасная ситуация немного успокоилась, друзья сидели в общей зоне и смотрели друг на друга. Айден поблагодарил Эмбера за доброту, и в его тоне молодой человек не уловил ни грамма цинизма или скепсиса. Он видел, что, несмотря на попытку храбриться, новый знакомый выглядит действительно подавленным и обеспокоенным.

Сонный Данте улегся, сложив голову на руки, а Эм остался один на один с гостем, потому что Марлоу отказался наблюдать «эту комедию» и свалил к себе, демонстрируя всем свое раздражение. Поначалу они ничего не говорили, лишь молча изучали друг друга и думали, как начать разговор. Эм все еще сомневался, было ли верным оставить этого незнакомца в их доме просто так. С другой стороны, вокруг не находилось каких-либо ценностей, с которыми было бы боязно распрощаться, так что опасения на этот счет не одолевали юного ворлока так уж сильно. Айден больше не расщеплялся на собственных близнецов и лишь безвредно размешивал соломинкой напиток в стакане, задумчиво подпирая рукой щеку. Эм решил все же начать диалог.

— Тот погибший ворлок... был твой?.. — начал он издалека, стараясь проявить такт даже в таком щекотливом вопросе.

— Он был просто моим приятелем, не партнером, если речь об этом. Мы с ним знали друг друга около двухсот лет. Он был моей родственной душой, единственным, кто понимал меня на сто процентов, — выдал Айден, бросая взгляд на Эмбера из-под полуопущенных ресниц.

— Мне очень жаль. Вы жили в Сейлеме? — решил он сменить печальную тему.

— Да. Мы аппарировали оттуда в день пожара, поняв, что нужно спасать свои жизни…

Эм понимающе кивнул.

— Ты знаешь, сколько еще ворлоков осталось на земле?

— Немного. Они не мертвы, но их осталось мало. Возможно, несколько десятков.

— Из тех, кто был в Сейлеме, кто-то выжил?

— Да, — Айден пожал плечами. — Но они, как и я, не навещают это место. Слишком тяжелое зрелище. На тех руинах… словно души ревут, никак не могут найти свое пристанище.

Эмбер знал это не понаслышке. Он до сих пор помнил момент, когда Сальтарен схватил его за руку, как душа оставляла его измученное тело, как он выплевывал свои последние слова, а боль от амулета обжигала ухо... Спохватившись, юный ворлок посмотрел на Данте, но тот мирно дремал рядом и вряд ли собирался подзеркаливать мысли своего апрентиса. Айден проследил за его взглядом.

— Беспокоишься о нем? — по-своему истолковал он этот жест.

— Что-то в этом роде, — уклонился от прямого ответа Эм.

— Знаешь? Я тебе завидую в чем-то, Эмбер, — вдруг выпалил Айден, и юный ворлок удивленно уставился на него.

— Мэл и Данте — это лучшее, что могло случиться с тобой, если ты апрентис, — пояснил он свою точку зрения.

— Пфф. Ты в этом уверен?

— Я уверен. Во времена вроде этих тебе просто не найти лучших друзей.

— Это да, конечно. Но ты не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтоб они стали моими друзьями, — Эм мягко отвел со лба Данте упрямую прядь, изучая его расслабленные черты.

— Я представляю. Но по крайней мере ты не один. А я… со временем потерял и свою семью, и создательницу, и лучшего друга. В результате мне просто некуда идти. Жалкое существование на грани выживания. Ничего стоящего.

— Ну мы же разрешили тебе остаться?

— А что с этого? Люди серьезно взялись за поимку ворлоков. Я боюсь, так просто это не кончится.

Словно в подтверждение его слов, из работающего негромко телевизора донеслось:

— Беспорядки, связанные с волнением людей, продолжаются, — бодрый голос диктора раздавался за кадром. — Недавние вооруженные конфликты, произошедшие в северной Америке, Канаде и некоторых странах Европы, не стихают. Группы людей, называющих себя карателями ворлоков, продолжают марши протестов на территории Мексики. Они требуют, чтобы полиция предприняла действия по поимке опасных существ, с целью чего был проведен крупнейший митинг, подавить который удалось, лишь бросив в очаг мятежа несколько нарядов полиции. Атакующие использовали оружие, сигнальные ракеты и пиротехнические средства. Четверо полицейских серьезно ранены в ходе операции. Часть городов сейчас оцеплена полицией. Беспорядки и смута продолжаются. Мы передаем слово моему коллеге, Джонатану О’Брайену.

На экране возникло лицо репортера. По всему стало понятно, что там, где он находился, было горячо. Мимо промаршировала толпа с транспарантами. Крики, ругань доносились из-за его спины. При помощи щитов полиция теснила пикетчиков прочь от дороги. В воздух взлетали сигнальные ракеты. Эмбер чуть прибавил звук.

— Митинги бушуют с самого утра, более пятидесяти сотен людей высыпали на улицы, чтобы поддержать демонстрацию против ворлоков, об этом сообщает пресс-служба правительства региона. По оперативным данным правоохранительных органов, восстание удастся подавить, однако это уже не первый случай вспышки агрессии…

— И даже не последний, — мрачно добавил Айден, любуясь скандирующей толпой.

Некоторое время репортаж рассказывал о беспорядках в городе, а затем на экране возникло кое-что новое.

— Пожалуйста, будьте осторожны. В свете недавних событий мы доводим до вашего сведения несколько простых правил о том, как отличать настоящих ворлоков от людей.

Звук затих, а на экране появилась огромная надпись.

1. Внимательно смотрите на цвет глаз. Глаза ворлоков обычно ярче, чем у обычных людей.

2. Ворлоки умеют обращаться в животных. Будьте внимательны, если вам навстречу движется, к примеру, огромная стая собак.

3. Ворлоки могут перемещаться очень быстро.

4. Ворлоки любят нападать в темноте.

5. Ворлоки боятся антимагических амулетов. Носите с собой заговоренные монетки или талисманы.

Страшная надпись некоторое время висела на экране, огромные красные буквы плясали безумный танец. После этого она погасла.

На этом выпуск новостей прекратился и плавно сменился сводкой о погоде, а Эм от возмущения аж выронил стакан. Дан вздрогнул и проснулся. Айден устало протер рукой лицо.

— Дожили.

— Что у вас происходит? — Данте потянулся, как заправский пес.

— Они в открытую пропагандируют убийства, Дан. После такого я совсем не удивлен, что в мире столько жертв со стороны ворлоков!

— Стой, погоди. Кто что пропагандирует? — озадаченно проговорил бывший преподобный, пытаясь спросонок вникнуть в ситуацию.

— Каким-то образом им известны абсолютно все наши повадки. На международном канале только что опубликовали список о том, как отличить ворлока от человека!

— Ну и что? Это уже давно не секрет.

— Это открытая пропаганда!

— Ты опять слишком много думаешь. Мы живем спокойно до тех пор, пока ведем себя тихо и ты таскаешь нам из больницы потроха. Нам надо просто переждать этот момент. Все уляжется… Простите меня, парни, я дьявольски хочу спать.

Измотанный Дантаниэл поднялся с дивана.

— Я пойду посмотрю, как там Марлоу.

Эмбер возмущенно молчал. Он проводил спину своего друга и уставился на Айдена.

— Вот так всегда. Они не слушают меня. Хотя я прекрасно знаю, что это просто начало очередной атаки! Ты считаешь, что это нормально, Айден?

— Нет, конечно. Люди открыто идут на войну с нами. В первый раз на моей памяти, — Айден задумчиво почесал подбородок.

— Вот и я думаю. Рано или поздно ворлоки ответят на это.

— Значит, ответят. По крайней мере ты понимаешь, почему я решил найти себе кого-то из своих. Вместе мы сильнее!

Эм хмуро кивнул.

— Да уж. Трудно тебя не понять.

Данте уже не слышал их. Он брел к спальне, откуда доносилось недовольное ворчание Мэла. Открыв дверь, телепатический ворлок окинул взглядом комнату лучшего друга. Ко всеобщему бардаку, вечно царящему тут, добавилось несколько новых следов когтей на обоях и разбитое окно. Сквозняк влетал туда, вяло колыхая шторы. Марлоу зигзагами бродил среди мусора и курил сигарету глубокими затяжками.

— Знаешь, что меня бесит больше всего? — он обернулся к вошедшему другу. — То, что мое мнение всегда зависит от мнения какого-то мальчишки!

— Ай, Марлоу, брось. Он уже давно не какой-то. И уже давно совсем не мальчишка. Ты просто не умеешь идти на компромиссы.

— Он тоже не особенно на них идет!

— К сожалению, это тройное соглашение. Ты должен принять тот факт, что в двух третях случаев все может получаться не так, как планируешь ты.

— Это все потому, что в этих самых двух третях ты поддерживаешь своего хомяка! Нет бы встал на мою сторону хоть раз ради разнообразия!

— Встану в следующий раз, — вяло отмахнулся Данте. — Айден, конечно, тот еще подарок. Но мы же не можем просто так выкинуть его за дверь?

Марлоу обернулся. Выкинув сигарету и затушив ее ногой, он направился к кухне.

— Смотри, как я это сделаю!

— Воу, воу. Погоди, горячий парень, — Дан остановил его ладонью. — Эмбер справится с ним, он своей прохладой кого хочешь успокоит. Глядишь, с ним Айден не будет так себя вести. К тому же подумай сам: у него нет выбора! Станет он плевать в колодец, из которого сам же пьет? Я просканировал его мысли. Парень действительно в отчаянии.

— Я не удивлюсь, если от привычных выкрутасов его не остановит и тот факт, что мы последняя его надежда!

— Отстань от него, — Дан мягко сжал пальцы на плече друга. — Давай ты лучше помурлыкаешь мне что-нибудь на ухо.

Сказав это, он потянул Марлоу в сторону кровати. Несчастный предмет мебели сейчас напоминал корабль после крушения: все четыре ножки лежали отдельно, и только каркас, перекошенный и сломанный, валялся на полу. В этом был виноват Марлоу, который на некоторое время забыл о том, что двигаться как необъезженный мустанг было вовсе не обязательно. Кошачий ворлок открыл рот, чтобы выдать новую порцию возмущений, но Дан привычно повалил его на себя. Руки бывшего преподобного поползли по плечам и шее Мэла, сползли ниже поясницы. Марлоу недовольно урчал, но все же перестал сопротивляться, когда Дан снова оказался под ним. Он только нахмурился и недовольно посмотрел на него.

— Дан, ты в последнее время похож на хиппи. С тобой даже ругаться стало невозможно!

— А зачем? У меня есть все что нужно!

— Эмбер?

— И ты. Я давно понял, что нет никакого смысла гоняться за собственным хвостом. Меня все устраивает и так. Когда вы со мной рядом.

— А меня кто спросит? — Мэл навис над ним на руках. — До каких пор мы будем жить в замкнутом пространстве, как три женатых гомика?

— Два женатых гомика. Попеременно. Ты ведь не подходишь к Эму даже на пушечный выстрел.

— Упаси меня Вельзевул!

— Марлоу. В таких условиях, как сейчас, самый лучший выход — это действовать сообща. Что ты теряешь от того, что просто живешь спокойно?

— Нервные клетки. И сноровку.

Пальцы Данте побежали по его шее, очерчивая выступающие косточки.

— Но вместе с тем ты приобретаешь кое-что. Что-то, что ты всегда хотел получить?

Мэл собирался сказать, что не имеет понятия, о чем толкует его друг, но Дан чуть приподнялся на локтях.

— Ты сегодня был просто в ударе. Я люблю, когда ты трахаешь меня так, что дрожат стены.

— Не отводи тему, щенок, — наклоняясь к нему в ответ, прошептал Мэл.

Данте провел по его плечам, обводя восстановленные татуировки, касаясь знакомого пирсинга в брови. Пламя на спине Марлоу чуть двигалось, если двигался его обладатель. Дан провел ладонями по бокам и животу Мэла, по его пупку. Когда пальцы его коснулись этого места, Марлоу внезапно зашипел, и бывшему преподобному пришлось тут же отдернуть руку.

— Извини! Все еще болит?

— Не болит, если ты не трогаешь.

Дан задумчиво посмотрел на друга и столкнул его с себя, повалив на спину. Марлоу внимательно следил за ним из-под насупленных бровей.

— Меня беспокоят эти твои шрамы, Марлоу. Они не заживают… И появились они непонятно почему, — Данте расстегнул ширинку друга и отогнул в стороны края молнии. — Ты уверен, что эта рана не была меньше вчера, когда я видел ее?

— Я уверен. Это просто рана. Заживет как на кошке.

— Но с чего ранам появляться ни с того ни с сего на совершенно здоровом теле?

— Кто тебе сказал, что мое тело здорово? Мое тело мертво и бродит по земле, противореча всем законам мироздания!

Неприятная мысль пронзила Дана, когда он услышал про мертвецов и противоречие законам физики.

— В этом дело. Заклинание оживления плоти начинает истекать...

— Полагаю. В любом случае где мы сейчас будем искать ворлоков, готовых нам помочь? Я даже не уверен, что кто-то из некромантов все еще жив.

— Давай займемся твоим телом на досуге? Мне правда не нравится все это. Ты посмотри, какие рубцы. Они немного кровоточат… — Дан осторожно подул на рану, начинающую расползаться в паху. Она поблескивала в свете лампы.

— Ты и так занимаешься моим телом через день. Я не жалуюсь на отсутствие твоего внимания. Впервые в своей жизни я готов сказать, что тебя в ней более чем хватает.

— Я просто не хочу, чтобы с тобой снова что-то случилось, — Дан хмурился. — Мне так спокойно сейчас. Я даже не помню, когда мне было так хорошо.

Мэл внимательно смотрел на него снизу.

— Ты влюбленная школьница, Дан. Получил, чего хотел, и теперь таешь, как масло на сковородке.

— Не могу поверить, что это ты меня обвиняешь в подобном.

Марлоу слегка зажмурился, ощущая его дыхание на своих губах. Пожалуй, если не кривить душой, старший ворлок был готов признать, что ему иногда становилось страшно от того факта, что в нем могут жить слишком горячие чувства. Они сжигали его, обращая в пепел то, что осталось от его души, и заставляли ее возрождаться вновь с каждым поцелуем, с каждым касанием лучшего друга. От мягкости Данте Марлоу иногда хотелось и самому растаять, однако он контролировал свои позывы невероятным усилием воли. Он никогда не хотел, чтобы их отношения превращались в нечто примитивное и так похожее на описание «моногамии», именно потому всегда сопротивлялся любым попыткам совращения от Данте. Положа руку на сердце, Мэл иногда был даже благодарен Эму за то, что тот вносил нестандарт в их отношения: по крайней мере любвеобильный Дан хоть иногда отвлекался на мальчика, а Мэл получал возможность передышки от настойчивых ласк лучшего друга. Мэл прищурился, рассматривая Данте снизу вверх.

— Ты чего задумался? — Дан ласково погладил своего создателя.

— Ну что ты делаешь? — спросил Марлоу, видя, что Дан стаскивает с пояса его штаны.

— А на что это похоже?

— Тебе что, мало?

— Мне всегда мало, Мэл. Что мне с этим сделать?

Клыки Данте слегка заострились, пока он говорил и отбрасывал джинсы Мэлоди в сторону. Он провел рукой по упругому органу, немного стиснув его в кулак. Его нежные прикосновения расслабили Мэла и заставили откинуться на спину. Дан почувствовал это и хрипло сказал:

— Завтра же начнем искать заклинание, которое может подлатать тебя. Или позовем Элая, чтобы он залечил рану.

Мэл проворчал что-то нечленораздельное. Дальше Дан отвлекся. В том месте, где он проводил пальцами по стволу, плоть слегка пульсировала, натягивая тонкую кожицу.

Дан наклонился и начал водить языком по головке чувствительного органа. Марлоу подался грудью вперед, желая обострить ощущения, но Дан удержал его, не позволяя перехватить инициативу.

— Лежи… — чуть подрагивающим голосом приказал он.

Мэл начал задыхаться от удовольствия. Изменив положение тела, он терпел скольжение обхватывающего его рта. Данте судорожно втянул воздух. Его разные глаза затянулись поволокой. Мэл медленно двигал бедрами, Дан провел языком по его члену, начав осторожно массировать тонкую плоть губами. Вздохи перешли в стоны, живот Мэла ходил как волна.

Дан улыбнулся, смотря на реакцию своего создателя, который медленно, но верно превращался в воспламеняющуюся субстанцию. Кожа Мэла нагревалась, так что двигаться по нему стало трудно. Дан похлопал друга по бедру.

— Эй. Ты слишком распаляешься. Мне жарко!

Мэл прикрыл веки, чтобы не видеть, как Дан снова накрывает его ртом. Он готов был лопнуть от возбуждения, а его живот был вот-вот готов разойтись в сладкой судороге. Когда кошачий ворлок взял себя в руки и немного задержал скачущие мысли, он увидел, что ладони Данте ползут по груди, осторожно огибая неприятные кровавые ранки. С губ Марлоу соскользнул слабый стон.

— Я не буду играть с тобой долго, — предупредил его Дан.

Марлоу хаотично закивал. Дан сжал его ягодицы. Язык Мэла то и дело пробегал по губам, словно кошачий ворлок мучился от жажды. Лишь через пару минут Данте остановился, прекращая насиловать его нервы. Глаза Мэла были блестящими и живыми. Он чувствовал себя так, словно целая вселенная горела в его груди.

— Была бы моя воля, я бы вообще не вылезал из твоей спальни.

— Можно подумать, что ты и так не торчишь тут круглыми сутками.

Дан улыбнулся. Он снова опустился, вобрав в рот упругий, вставший орган. От небольшого укуса Мэл вздрогнул, но Дан стал облизывать его, доводя до экстаза легкими прикосновениями языка. Марлоу не потребовалось много времени, чтобы его накрыло теплой волной расслабленности. Как только его отпустило, Дан облизнулся и довольно устроился на его груди, переползая повыше к своему создателю. Тот устало погладил лучшего друга по голове.

— Можно я буду спать с тобой? — тихо спросил Дан.

— Спи. Один фиг тебя не выгонишь.

Волчий ворлок довольно кивнул. Через некоторое время они с Мэлом погрузились в глубокий сон…

====== Глава 5. Пропажа ======

С утра Дан проснулся первым, открыл глаза и взглянул на спящего рядом Мэла. Такая колоссальная мощь и магия дремала в этот час мирно. Дан некоторое время не шевелился, просто чтобы не тревожить покой друга. Он изучал ровную и широкую спину кошачьего приятеля, его расслабленные мышцы, татуировки и пирсинг — все, что он привык созерцать столетиями и что никогда не менялось. Разве только шрам, который вчера занимал лишь маленькую полоску у бедра, теперь перекинулся на нижнюю часть спины и стал длиннее и больше всего за несколько часов сна. Дан протер рукой лицо и уставился на страшную болячку. Нет, что бы Мэл ни говорил, это не могла оказаться простая ранка. Этот шрам словно кричал: «Что-то не так» — Данте знал это. Он вдруг почувствовал острый укол страха в сердце. Воспоминание о том, каково это — остаться без лучшего друга, все еще горело в его памяти слишком ярко. Это было самое худшее время его жизни, даже хуже, чем то, что он провел в поисках себя, потом в поисках Адама, потом снова в поисках себя.

В голове мигом прояснилось. Прежде чем с Марлоу что-то случится, стоило спросить у того, кто знал больше всего об истории его воскрешения. Дан выбрался из-под бока друга и на цыпочках отправился в сторону комнаты Эмбера. Мальчишка обнаружился у себя. Он мирно спал, раскидав руки и ноги по своей огромной кровати — значит, сегодня в госпитале у него была не ранняя смена. Данте осторожно потыкал Эма пальцем. Тот застонал и отогнал его руку, словно та была назойливой мухой, но ворлок не отставал.

— Уйди. Нечисть, — Эм отмахнулся еще раз.

— От нечисти слышу. Вставай, Эм.

— Ну чего тебе надо? Восемь утра.

— Меня Мэл беспокоит. Надо с тобой поговорить.

— Я хирург, а не психотерапевт, — Эм протестующе накрылся подушкой. — К тому же не имею никакого дела с буйными.

— Нет, поговори со мной. Ну, Эм!

— Да что же ты за зараза такая? — Молодой человек сел прямо. — Ну, чего? Чего тебе?

Дан выглядел хмурым и расстроенным.

— Эм, в тот день, когда… вы создали новое тело. Ведьма не говорила ничего о том, что с ним становится через некоторое время?

По спине Эмбера побежали ледяные мурашки. Этого он и опасался.

— К чему ты спрашиваешь? — сон моментально слетел с юного ворлока.

— К тому, что… Мне кажется, я начинаю замечать у Мэла первые признаки разложения. Нам надо срочно придумать что-то. Ты знаешь что-нибудь об этом?

Эм сидел тихо, как мраморное изваяние, в попытках найти верный ответ на этот вопрос. Что надо было сказать? «Да, Дан, во мне живет чужая магия, но я ни черта не знаю, как ей управлять»? Или: «Нет, Дан, я не имею понятия, я специалист только по человеческим болезням»?

Уловив колебание, Дантаниэл характерно прищурился. Эм тут же спохватился и за одно мгновение до того, как ворлок влез к нему в голову, подумал про себя: «Откуда я могу это знать» — так, чтобы Дан услышал именно эту фразу, однако недоверие поселилось во взгляде бывшего преподобного, и он продолжал подозрительно сканировать мальчишку, даже когда тот невинно улыбнулся ему.

— Та ведьма. Как ты говорил, ее звали? — спросил наконец Дан, прекратив щуриться.

— Маргарет.

— Она что-то объясняла тебе про живые трупы?

— Да, Дан. Но я не запоминал. Я думал, на свете всегда останутся те, кто владеет этим знанием лучше меня.

— Ну вот, пожалуйста, их не осталось. Сальтарен и вся его свита мертвы. Той ведьмы тоже нет больше в живых. И что нам делать?

Эмбер задумчиво пожевал губу. Все его книги остались у Элая и Дагона — и тó этих жалких выписок было чудовищно мало для того, чтобы узнать все тонкости обряда.

— Дан, я подумаю. Хорошо? Я постараюсь вспомнить что-нибудь. Если это терпит. У меня сегодня смена до восьми часов. Ты обещаешь подождать? После этого я возьму один день к выходным и мы придумаем решение.

Некоторое время ворлок еще сидел на кровати мальчишки.

— Хорошо, — последовал наконец неуверенный ответ. — Ты пока поспи. А я пойду прогуляюсь кое-куда. Скажи Мэлу, что я отошел по делам, когда он проснется, чтобы не нервировать заклинание нашей связи.

— Угу, — не особо вслушиваясь в это предупреждение, Эм тут же принялся думать о своем.

Данте посидел рядом с ним еще недолго. Потом он потрепал свое создание по плечу и вышел из комнаты, притворив за собой дверь.

Эм продолжал лихорадочно соображать. Слова Маргарет роились в его голове, как криво вырванные из памяти клочки: «…подвоха нет. Не каждый рискнет связаться с этой магией, потому что, если ты сделаешь что-то неправильно во время чтения, она может забрать твою душу с собой…» А затем: «Тому, кто окажется в мертвом теле, будет хорошо только первое время. Несколько лет ваш друг и думать не будет о том, что происходит с его оболочкой. Но потом кому-то из вас придется наносить на него заклинания, если хотите сохранить его внешность…»

— Вот засада! — Эм поднялся на ноги. — И что мне теперь с этим делать?

— Какие-то проблемы?

Эмбер резко обернулся. В дверях стоял Айден с любопытным блеском в глазах. Сказать по правде, Эм уже и забыл о его существовании: все это время незваный гость тихим хорьком дремал где-то в недрах квартиры, сунув свой крошечный пушистый нос в угол. Как много он слышал?

— Нет. Э-э-э… никаких проблем. Слушай, Айден. У нас вчера не было особо много времени познакомиться ближе.

Темноволосый парень прищурился, ожидая продолжения.

— И сейчас его тоже нет, — Эм начал быстро собираться. — Мне надо кое-куда слетать перед работой. Тебя можно оставить в доме одного?

— Конечно, — пожал плечами брюнет. — Я буду тут.

— Вот и замечательно, — Эмбер мысленно прикинул свои шансы.

Он не говорил Дану и Мэлу, что собирается уходить. Это значит, что у него будет примерно минут пятнадцать. Пятнадцать минут, чтобы слетать и сделать это так, чтобы ни Дан, ни Мэл не заметили отсутствие. Проклятое заклинание клятвы.

Юный ворлок сосредоточился и махнул рукой. В следующую же секунду его уже не было в комнате, а Близнец пожал плечами и отправился на подоконник наслаждаться солнечными лучами.

====== продолжение 1 ======

Земля стукнула Эмбера по ногам, когда он приземлился в северной части штата Нью-Йорк. Его голова привычно шла кругом, однако он старался подавить качку. Юный ворлок обнаружил, что стоит на углу безлюдной улицы, прямо напротив дома с невысоким белым забором, увитым розами. Эм с Мэлом и Данте жили в Оттаве, Райли же перебралась из маленького Гринвуда в пригород Новой Англии* и самого крупного ее мегаполиса. Она сейчас редко звонила или писала, но Эм все равно выполнял свое обещание и навещал старую подругу при любой удобной возможности. К счастью, между двумя городами не было совершенно никакой разницы во времени, потому Эм не боялся разбудить Райли. Он бодро дошагал до входной двери и постучал, чтобы не пугать хозяйку коттеджа внезапным появлением.

Новая Англия — группа штатов в Америке, на северо-востоке США, на Атлантическом побережье, у границы с Канадой.

Дверь открылась не сразу; лишь через пару минут сонная мордашка светловолосой ведьмы появилась в проеме, приоткрытом на длину дверной цепочки. Увидев, кто пришел, Райли мигом проснулась.

— Эмбер?

— Привет. Я… Ты не могла бы... впустить меня, Рай?

Спохватившись, Райли распахнула дверь. Они с Эмбером налетели друг на друга с объятиями. Сколько прошло времени с тех пор, как они виделись последний раз? Наверное, около нескольких месяцев. Эм не имел привычки давать о себе знать лично, чаще он залетал вечером, когда его подруга уже спала, и оставлял на ее подоконнике по одной ледяной розе. Это было все, что он позволял себе, решив максимально отказаться от магии, хотя сейчас подобные предосторожности уже имели мало смысла.

— Как ты… Почему ты не переместился сразу ко мне домой, Эм? — наконец сказала Райли, отходя на пару шагов.

— Я переместился. Просто не хотел тебя пугать.

— Что-то случилось?

— Да как тебе сказать... У тебя найдется время?

— Для тебя всегда, — все еще теряясь в догадках, сказала светлая ведьма.

Они прошли в гостиную и сели на просторный диван. Как и Эм, со временем Райли исполнила свою мечту. Она нашла себе хорошую работу и сняла целый дом, о котором всегда мечтала с Мики. Проходя мимо, Эм заметил старые фотографии. На выцветшем снимке он, Мики и Райли втроем стояли на крыльце перед старым коттеджем Морриганов. Им всем было около четырнадцати лет. Хорошие воспоминания.

— Я в который раз хочу поблагодарить тебя, Эмбер. Если бы не те деньги, что ты мне одолжил пять лет назад... — словно прочитав его мысли, заговорила девушка, однако Эм перебил ее:

— Я не одалживал, они теперь твои. Я уже говорил тебе.

— Я знаю. Просто... вспоминаю иногда о твоем щедром подарке.

— Ну, если во мне течет кровь черных колдунов, это не значит, что я автоматически стал отвратительным животным и мигом забыл цену дружбы.

Райли улыбнулась этому замечанию.

— Видимо, именно дружба привела тебя сюда?

— Да. Рай, в некоторых случаях мне не к кому идти. Из всех моих друзей у тебя самая светлая голова и ты умеешь мыслить трезво. Дагон и Элай не особо слушают меня, как и Данте. Я хочу, чтобы ты дала мне совет.

— Если я смогу.

Эм коротко кивнул, собираясь с тем, с чего стоило начать. Райли нервно смотрела на него, и тянуть ранний посетитель не стал.

— В общем... есть еще одна вещь о той ночи в деревне, о которой я тебе не рассказывал.

Райли напряглась еще сильнее. Истории, которые начинались таким образом, обычно отличались занимательностью и обилием устрашающих деталей.

— Возможно, я сделал большую глупость, но в тот день я бегал по всей деревне, чтобы найти Мики. Ситуация виделась мне безнадежной, надо мной сгущалось заклинание, я почти потерял видимость в дыму и дожде. Пробегая мимо дома одного из некромантов, я случайно увидел, как он умирает под обломками своего коттеджа. Я знал этого ворлока. Я хотел ему помочь. Но когда я подошел, он вцепился мне в руку и сказал: «Ты будешь носить мой секрет. Теперь ты единственный».

Райли закусила нижнюю губу и крайне серьезно свела брови на переносице.

— То есть он добровольно отдал тебе свою магию?

— Да. И с этих пор она, кажется, живет где-то во мне. Но даже не это самое страшное! Знаешь, что самое страшное, Райли?

— Что?

— Судя по всему, я должен пробудить как-то эти знания. Потому что у Мэла начинаются проблемы с его телом. И я остался тем единственным, кто может ему в этом помочь.

— Вот же черт... — девушка обессиленно откинулась на спинку стула. — Это ужасно, Эм. С учетом того, что никто, кроме тебя, ничего не смыслит в таком колдовстве...

— Никто. Тот, кто передал мне эти знания, погиб, когда военные сжигали Сейлем. Маргарет мертва. Все они мертвы.

— Данте знает об этом?

— Нет. Он — тот единственный, кому я пока не говорю. Если он узнает, мне не сносить головы. Он сначала убьет меня за то, что я ушел без спроса, даже несмотря на то, что этот момент нам удалось замять. А потом выжмет из меня все магические соки, пока я буду лежать на полу абсолютно без дыхания.

Райли думала некоторое время, отвернувшись в окно. На лбу ее залегла горизонтальная складочка.

— Знаешь... Я боюсь, в таком случае тебе не поможет ни один ворлок, кроме носителя этого знания.

— То есть Сальтарена. Чей дух сейчас бродит неизвестно где. И снова тупик!

— Я думаю, такие, как он, не могут не сохранять свои записи? Даже у Мэла была книга. Помнишь?

— Ну помню. К чему ты клонишь?

— К тому, — глаза ведьмы глубокомысленно блеснули. — Единственный шанс для тебя — отправиться к остаткам коттеджа Сальтарена и уповать на то, чтобы там остались настоящие труды ворлока, которые он мог хранить где-то у себя в подвале. Тебе не стоит недооценивать книжки, Эмбер. Ведь именно в них наша сила!

Эм задумался над сказанным. Такой вариант как-то не приходил ему в голову всерьез.

— Дом Сальтарена превратился в сплошные щепки и угли. Там не то что книги, там даже люди сгорели дотла! — задумчиво заметил он, потирая подбородок.

— Ну, насколько я знаю, развалины деревни все еще не тронуты. Кто мешает и тебе пройти и посмотреть на них? С этого ты мог бы начать.

— Ну, может, ты и права. Вдруг я смогу обнаружить там что-то?

Магическим образом Райли всегда расставляла все на свои места. Эм любил ее тихий голос и вечное присутствие духа. Молодой человек протянул руку и взял ее ладонь в свою.

— Что бы я делал без тебя.

— Имел бы меньше причин постоянно отлучаться и злить заклинание тройной связи! — Райли многозначительно посмотрела наверх.

Поганая черная туча уже начала сгущаться, как это обычно и происходило, стоило только Эму ненадолго отлучиться. Он не мог ничего поделать с этим.

— Ни минуты не дадут посидеть спокойно, — с досадой поморщился он. — Еще не хватало, чтобы Дан начал подозревать, что я опять играю за его спиной.

— Да ладно, перестань, он уже давно не сердится на тебя. Он же простил тебя за тот случай, когда ты чуть не ушел от него к воровке магии?

— Да, но иногда он напоминает мне. Порой мне кажется, что мне придется вечно искупать свою вину перед ним.

— Ну, по крайней мере вы счастливы теперь.

Эм нервно кивнул и предпочел переключить тему.

— С Данте я разберусь. У тебя самой все в порядке, Райли?

На этих словах подруга помрачнела.

— Как тебе сказать. Я тут вспомнила вдруг. Миссис Ривьера звонила вчера.

По спине Эма пробежали ледяные мурашки.

— Что-то с отцом Мики?

— Да. Он умер, Эм. От инсульта. Скончался у себя дома, как самый обыкновенный человек. Такое нечасто бывает в наши дни.

Что-то внутри ухнуло вниз, пролетев расстояние от горла до желудка со свистом ракеты. Еще одна ниточка памяти оборвалась в душе Эма с негромким звуком.

— Не могу в это поверить. Он же... еще совсем не старый!

— Он много пережил. В последние годы сам знаешь... его здоровье сильно ухудшилось. Он похоронил двух детей. Не удивительно, что даже моя позитивная магия не смогла ему помочь.

— Мне очень жаль. Мне безумно жаль, Райли. Я до сих пор помню его голос. Я помню, как мои родители и он пили чай у нас вечером. Как он поддерживал нас с мамой, когда не стало папы, — бессознательно пробормотал Эмбер, сжимая пальцы.

Райли чуть придвинулась к нему.

— Жизнь очень скоротечна. Пообещай мне, что ты будешь беречь себя, Эм? У нас в городе сейчас беспорядки. Мне даже страшно включать новостные каналы.

— И ты будь осторожна, — Эмбер подался вперед, чтобы обнять старую подругу.

Вдвоем им было о чем помолчать.

— Тебе пора. Я почти ничего не вижу из-за этой тучи.

— Я еще вернусь, Рай. Не колдуй лишний раз, — все еще огорошенный, Эм похлопал девушку по спине. — Если будет нужна какая-то помощь — немедленно звони. Ты знаешь мой номер.

— Спасибо. Я знаю, Эм.

Эмбер встал. Секунда — и на столике, где только что лежала его рука, появилась ледяная роза. Красивый цветок на длинной ножке удивительно походил на настоящий. Райли улыбнулась.

— Ты делаешь невероятные успехи в этом.

Эмбер печально вздохнул.

— Я знаю. Но лучше бы я делал большие успехи в некромантии...

Выходя из дома, юный ворлок обернулся. Райли помахала ему с порога, а Эм вдруг уловил краем глаза какую-то тень, резко метнувшуюся за ее коттедж. Он мог поклясться, что это был...

Эм прищурился. Что могло понадобиться Айдену возле дома его подруги?

Немного постояв, он решил, что опасность не грозила Райли, и потому не стал пугать ее подобными наблюдениями. Вместо этого он решил, что вернется домой и там спросит у того, кто знал ответ наверняка.

Кимбел в изнеможении положил трубку телефона на базу. Был довольно поздний вечер, а он все никак не мог расставить точки над i и сказать всем разом, что никакой катастрофы не произошло. Нет, совсем не произошло. Просто все срывалось с цепи. Просто кругом убивали. Просто сегодня кто-то исписал тематическим колдовским граффити стену одного из посольств стран Евросоюза. Просто наплыв жалоб в аппарат правительства превышал нормы. Все было до безумия просто, и только одно оставалось неясным: почему при всей простоте нескольких помощников уже уволили, остальным намылили шею, а заодно как бы невзначай напомнили, что незаменимых людей в политике (да и в жизни вообще) крайне мало. Это был вопрос, оставшийся без ответа.

В результате, оказавшись в числе тех, кто получил нагоняй, взъерошенный Ким обнаружил, что сидит один под ворохом своих проблем, с плохим настроением и вычетом значительной части зарплаты. Злоба его кипела через край.

В кабинет, тихо постучав, вошла Моника, но молодой человек даже не нашел в себе сил взглянуть на нее, терзаемый свинцовыми мыслями.

— Попало? — тихо спросила она.

— А ты как думаешь?

— Я думаю, тебе надо действовать умнее.

— Это как, например?! — огрызнулся Кимбел, все-таки поднимая глаза.

— Ну... Ты же можешь скооперироваться с некоторыми своими знакомыми. Готова поспорить, что и в других штатах осведомлены о всеобщей проблеме.

— Конечно! Трудно пройти мимо, когда все улицы в городах скоро будут напоминать апокалиптический сюжет после великого взрыва!

— Ты утрируешь...

— Вовсе нет! — порывшись в столе, Кимбел бросил девушке пачку газет. — Полюбуйся. В нагрузку к уже имеющейся информации!

Моника взяла их в руки. Пролистав издания, она прошлась по заголовкам. Несколько убийств на почве ненависти к колдунам. Ворлоки. Беспорядки в городах. Беспорядки в городах. Беспорядки в городах. Снова ворлоки.

— Я понимаю, к чему ты клонишь, — прекрасно осведомленная о ситуации, помощница с досадой поморщилась.

— Я это к тому, что проблемы у птиц крупного полета. А имеют нас: помощников, министров и губернатора штата!

— Они же стараются и предпринимают меры!

— Они предпринимают! Ха! Сваливают все на нас и делают вид, что все рассосется само собой. Пускают людям пыль в глаза!

— Я думаю, дело тут в другом.

— В чем?

— Они боятся. Того, что может последовать за всем этим!

Кимбел устало вздохнул:

— Пойди сюда.

Девушка сделала шаг в его сторону, и начальник подтянул ее за руку, настойчиво усадив к себе на колени. Каким-то образом присутствие Моники успокаивало его, пусть это и была всего лишь девушка, которая работала в аппарате правительства меньше месяца. Ким не принимал ее серьезно, но сейчас он был безумно благодарен за то, что она задержалась так поздно.

— Не отчаивайся. Тебе надо просто попробовать достучаться до высших чинов, объяснить им, что надо это прекратить, — Моника сочувственно погладила его по голове.

— Я не смогу сделать этого. Одного моего влияния слишком мало!

— Значит, тебе нужно встречное движение со стороны ворлоков...

На одну секунду Кимбел замер. Какой бы абсурдной ни казалась идея, одна мысль вдруг пришла ему в голову на этих словах. Она, конечно, была безумной и нелепой, Ким даже не был уверен, что тот, о ком он подумал, мог ему помочь. И все же. И все же.

— Моника? Ты гений. Спасибо тебе за идею! — он внезапно вскочил, клюнул девушку в нос и быстро ретировался к двери, оставив помощницу в абсолютном непонимании происходящего.

====== Глава 6. Город в руках ======

— Это бессмысленная затея, — один из карателей с грохотом опустил на стол кружку пива. — Если мы поверили вам или сделали вид, что поверили, это не значит, что мы собираемся плясать только под вашу дудку!

Четверо хантеров внимательно смотрели на людей, расположившихся напротив них за стойкой бара. Это была уже вторая встреча, и смертным хватило времени немного подумать над случившимся. Катария, Сэмюэль и Тайрел, а также Риджвуд в свою очередь надеялись, что их все же послушают. Вокруг них собрались те, кого называли лидерами карателей, — приехавшие со всей Канады и даже из других уголков мира. Они тщательно скрывали свои личности и потому явились на встречу в масках, однако один тот факт, что они не отвернулись от последних выживших после битвы у Сейлема, внушал хантерам надежду на плодотворное сотрудничество. Люди глазели на инквизиторов, как на музейную диковину, и не решались вступать с ними в спор.

— Мы не просим вас плясать под нашу дудку, — устало пояснила Катария. — Мы просим помощи и готовы сами оказать помощь вам. В таких условиях, как сейчас, это просто необходимо.

— Для этого вы предлагаете нам полететь в Штаты?

— Это всего лишь начало, — отозвался Риджвуд. — Помощь в обмен на помощь. К тому же мы не предлагаем вам полететь. Есть способ гораздо более простой для того, чтобы добраться туда.

— И что это за способ? — бритоголовый парень со множеством шрамов на лице сверлил в охотнике дыру взглядом.

— Мы расскажем вам. Если вы поможете нам найти уцелевших и место, где похоронена Торквемада, — осторожно свернула в сторону Катария.

Лидеры карателей смотрели на нее холодными глазами, словно не веря ни единому слову женщины.

— А что мы получаем взамен? — недоверчиво спросили они.

— Взамен вы получите обнаружители магии и надежное место, где сможете прятаться. Вам больше не придется отсылать своих гонцов в каждый уголок страны и искать тех, кого вы подозреваете, рискуя своими жизнями. Вы сможете делать это за считаные секунды!

— Мы можем вычислять ворлоков. Мы хорошо подкованы по материальной части! Плюс ко всему наше колоссальное Интернет-сообщество по всему миру помогает нам оставаться информированными.

— Интернет, — Катария пренебрежительно фыркнула. — Вы придаете слишком большое значение этим технологиям. Они абсолютно небезопасны!

— Они достаточно безопасны. Это самый лучший способ объединить людей по всему свету!

— У нас был свой способ, — подал голос Риджвуд. — Проход в церкви, соединяющий все прочие ходы в общий подвал! Там никто вас не найдет.

Люди недоверчиво щурились, словно каждый из них ожидал подвоха.

— С нами вы станете гораздо успешнее. Вы сможете вести поиски быстрее! — с этими словами Риджвуд достал из кармана пиджака какой-то предмет.

— Что это?

— Это доказательство. Кристалл. Достаточно взять карту… — хантер потянулся и расстелил на столе огромную схему Канады с отмеченными на ней красными точками, — и вы с легкостью обнаружите все следы волшебства. Сейчас ворлоки не осторожны. Они используют магию где попало, не думая о последствиях. Этим можно воспользоваться!

— Но почему тогда вы не уничтожили всех их еще раньше? — недоуменно спросила грузная блондинка с тяжелой челюстью.

— Мы убивали слишком много тех, кто только готовился стать ворлоком или интересовался магией — возможно, в этом мы просчитались, тратя свои силы на всякую шваль, — вздохнула Катария. — Настоящих ворлоков было крайне тяжело поймать. Они очень хитры.

— Зато за последнее время мы уже убили пять штук!

— Это потому, что мы ослабили их! — вступил в разговор Сэмюэль. — Наша попытка атаковать их не была безуспешной! Мы разбили их при битве в Сейлеме, теперь им некуда идти! И они будут бродить по одиночке, подставляя свои шкуры под удар!

Некоторые присутствующие закивали. Все знали, что это правда.

— Мы не просим доверять нам, — Риджвуд устало откинулся на спинку стула. — Мы просто предлагаем свою помощь. И не хотим много взамен!

Те люди, что сидели с краю, зашептались, наклоняясь друг к другу. Затем один из них снова взял слово.

— Вы хотите найти Торквемаду или то, что от нее осталось?

Катария кивнула.

— Мы хотели бы отдать честь тем, кто погиб ради нашего будущего. Война все еще идет. Но мы хотим помнить тех, кто пал во имя нее.

— Взамен вы показываете нам церковь и отдаете обнаружители магии?

— Да.

— И работаете с нами несмотря ни на что?

— Все так.

— Какая в этом выгода для вас? — Парень со шрамами цепко посмотрел на охотников.

— Мы хотим довести начатое до конца. Мы заслужили это. Как и вы.

В этот момент Риджвуд поднялся на ноги. Его бледное, изможденное лицо было сосредоточенным. Тонкие руки его, высушенные и чуть синеватые, взяли амулет. Кожа на запястьях и шее его была такой прозрачной и бледной, что от хантера едва не веяло запахом скорой смерти, и все же, несмотря ни на что, они хотели продолжать. Риджвуд покружил над картой. Как острая игла, амулет резко ткнулся в одну из провинций. Хантер довольно улыбнулся.

— Пожалуйста. Мы начинаем выполнять свою часть сделки. Магия здесь буквально сочится из воздуха.

Люди жадно смотрели на недвижный кристалл.

— Мы можем повторять это. Раз за разом, — спокойно сказала Катария. — В таком использовании магии нет никакого вреда!

Парень со шрамами посмотрел на своих друзей. Он молча махнул головой, словно в знак одобрения.

— Возьмите людей и идите с этими хантерами, куда они хотят. Мы возьмем своих и попробуем убить еще одну нечисть. С таким оружием весь город будет в наших руках!

Аппарировав домой, Эм, как и всегда, некоторое время приходил в себя. Он держался за стену, собираясь сделать единственное, что тревожило его ум: срочно найти Айдена и задать ему пару крайне любопытных вопросов. Пошатываясь как пьяный, юный ворлок стал добираться до кухни. Если этот тип все еще здесь...

— Хочешь чего-нибудь?

— Мы приготовили отбивные из того, что нашли в холодильнике.

— А еще мы немного прибрались. У тебя тут такой бардак! — Перед Эмбером выросли сразу три одинаковых колдуна. Они все улыбались и лучились гостеприимством и вежливостью, заискивающе заглядывая хозяину апартаментов в глаза.

Эмбер нахмурился. Он вдруг понял секрет Айдена. Если точно не знать, где оригинал, можно потратить просто уйму времени, без толку беседуя с его копиями. Эм рассматривал одного близнеца, другого. В них не находилось совершенно никаких отличий. Они все были одинаково улыбчивы, одинаково милы. И одинаково хитро блестели глазками.

— Я ничего не хочу, Айден, спасибо, — сказал Эм, обращаясь к ближайшему ворлоку. — Расскажи мне лучше, что ты делал сейчас вместе со мной возле дома Райли? Какого черта ты за мной следил?

— Следил? — Трое ворлоков удивленно округлили глаза. — Как ты мог подумать такое!

— Увидел тебя, вот и подумал. Отвечай на вопрос! — Эмбер повернулся к ближайшей копии.

Ворлок суетился вокруг, делая вид, что он очень занят.

— Я не следил.

— Но я видел тебя возле дома Райли!

— Я не следил! Давай используем другой глагол? Я называю это «оставаться в курсе»!

— В курсе чего, Айден? — Эм снова повернулся, потому что все четыре близнеца обступили его со всех сторон.

— Ну как тебе сказать. Я просто не теряю бдительности, особенно после Смерти Даррена. Мало ли что может случиться, пока ты отсутствуешь и там, куда ты перемещаешься? Вот я и решил пойти за тобой, разведать обстановку...

Эмбер начал терять терпение.

— Ты для этого нашел нас? Вынюхивать и высматривать все, что, как тебе кажется, угрожает тебе опасностью?

Ворлок подумал, прежде чем ответить.

— Нет. Это… просто в моей натуре. Я же хорек!

Эмбер сложил руки на груди.

— Еще попытки оправдаться будут?

Айден, казалось, пришел в замешательство от такой настойчивости. Он понял, что его тактика увиливания от разговора не работает на этом молодом человеке. Потому он вздохнул и посмотрел на своих близнецов. Те опустили носы. Один за другим они мягко сдвинулись в сторону фигуры, что стояла по центру. Словно кадры наслаивающейся пленки, они слились с телом оригинала и исчезли. Эмбер поежился. Жуткое зрелище.

— Ладно. Я скажу, — изрек наконец единственный оставшийся ворлок. — Я слежу за вами не потому, что не доверяю. Но я забочусь о своей безопасности в первую очередь!

— Это каким образом, интересно?

— Ну... Скажем так, вы не первые ворлоки, к кому я обращаюсь за помощью.

— Ты можешь не тянуть и выложить все начистоту? — начал раздражаться Эм.

— Хорошо. Присядь, — Айден тяжело вздохнул. Он выдвинул табуретку и опустился на нее, смотря на Эма крайне печально. — Как ты знаешь, я могу находиться в нескольких местах одновременно.

Эмбер сел напротив и подпер рукой щеку в ожидании продолжения.

— До того как я пришел к вам, я нашел еще нескольких ворлоков. Тех, кто остался без дома и скитается теперь по всему миру. Некоторое время я следил за ними.

— А потом?

— Потом я оставил там своих близнецов. Они могут долго не возвращаться в мое тело, однако они не имеют самостоятельной силы. Всего я могу создать около двадцати — двадцати пяти, после этого я начну слабеть...

Эм, кажется, начал понимать, но перебивать занимательное душевное излияние гостя не спешил.

— Таким образом я всегда знаю, где и какие ворлоки находятся. Могу наблюдать, на кого из ворлоков нападают. Если каратели появляются рядом, я просто ухожу, зная, что в этом мире становится меньше еще на несколько собратьев.

— Ты бросаешь товарищей в беде?

— Ну, кто тебе такое сказал? — под суровым взглядом молодого врача Айден окончательно опустил плечи. — Ладно, в общем, да. Ты прав!

Эмбер с презрением фыркнул.

— Все ясно. Самое главное — спасти свою шкуру!

— Кто подумает о ней, кроме меня? — так же недобро нахмурился хорек.

— Когда убивали твоего друга, Даррена, ты тоже стоял и смотрел? — выплюнул Эм довольно едко, явно задев этим собеседника, который сурово поджал губы.

— Меня не было рядом с ним, ясно? Мы не всегда бывали вместе! Мы немного повздорили в тот день и разделились. Я сказал, что не буду смотреть за ним, а он сказал, что пойдет веселиться один. Я жалею, что поставил свои принципы выше нашей дружбы и дал обиде руководить своими действиями!

Недоверчиво щурясь, Эм чуть сбавил тон.

— Самое ценное, что есть в твоей жизни, — это те, кто находится рядом с тобой, — проворчал он. — Твои друзья, Айден! Без них твоя вечная жизнь не стоит и ломаного цента!

— Я не отрицаю этого! — Зубы хорькообразного ворлока немного заострились. — Она не стоит ломаного цента! Все, кого я знал и любил, уже давно погибли, и я чувствую все бремя вины за то, что не могу вернуть их! Но все равно не тебе указывать, как мне лучше заботиться о себе!

Эм сжал кулак. Перепалка с Айденом рисковала бы перейти в серьезную ссору, если бы за спиной вдруг не раздались шаги. Эмбер обернулся. На пороге нарисовался Марлоу, и при виде него мысли о тяжелом разговоре отошли на задний план сразу у обоих спорщиков, которые в изумлении раскрыли рты. Алые рубцы расползались по коже кошачьего приятеля, скрывая истинный цвет его кожи. Все руки Мэла по локоть начали менять цвет. Грудь и лицо его покрылись ссадинами и кровоподтеками. Марлоу изошелся пятнами, словно лежалый труп. Под его глазами залегли тени. Лицо его выглядело чересчур гладким, а кожа блестела, как блестит обычно новая ткань, образовавшаяся на месте шрама. Признаки лихорадки сотрясали его тело дрожью. Айден даже вскочил со своего стула от такого зрелища.

— Где Данте? Мне нужно… — Мэл сухо закашлялся, — с ним поговорить.

Кровавые капли падали на пол по мере того, как слова срывались с его губ.

Эм только сейчас подумал, что понятия не имел, где шатался Дан. «Скажи Мэлу, что я отошел по делам, когда он проснется» — вот последнее, что всплыло в голове светловолосого ворлока при воспоминании об утренней встрече.

— Марлоу… Ты… Я не… не знаю, где Дан! — холодея, пробормотал молодой человек.

— Что значит, ты не знаешь?! Он не может уйти, не предупредив тебя или меня! Иначе заклинание…

— По факту, он предупредил меня…

— Что ты там бормочешь?

— Я говорю: он предупредил! — уже громче повторил Эм. — Он сказал, что пойдет… по делам!

— По каким еще делам?!

Эм искренне напрягся, припоминая детали утреннего разговора. Кажется, Дан говорил, что с Мэлом что-то не то, сейчас этот факт буквально бил в лицо своей очевидностью. Потом он сказал, что хочет сделать что-то с этим. Эм вспомнил, что был слишком занят в мыслях, чтобы обратить на это внимание.

— Не знаю. Я не могу дать определенный ответ. У меня вылетело из головы! — прошептал Эм, ощущая неприятный холодок, который поднялся по его позвоночнику от собственных слов.

На Марлоу было страшно взглянуть. Встретив такого на темной улице, можно было лишиться дыхания. Лицо его слегка искривилось, но выражение осталось таким злобным, слишком звериным и полным боли, что напомнило маску. Сейчас он смахивал на демона более чем когда-либо.

— Ты понимаешь, что отпустил его одного в городе, где все знают, кто такие ворлоки, и могут в любой момент исполосовать его на несколько волчат?!

— Я знаю, Мэл. Сейчас опасно…

— «Я знаю, Мэл»? И что с того, что «ты знаешь, Мэл»?!

— Тебе надо прилечь!

Тот, что стоял сейчас перед Эмбером, выглядел совсем не бессмертным существом. Он едва держался на ногах, вцепившись в косяк, молча и грозно сжимая зубы. В воздухе отчетливо плыл запах паленой плоти. Паленой или… умирающей?

Не в силах выносить даже самую тихую речь, Марлоу обхватил голову руками. Его виски нестерпимо ныли. Он хотел бы облегчить боль, но ничего не получалось — он разваливался на глазах. В его ладони остался клочок собственных темных волос.

Ситуация выходила из-под контроля. Эм и Айден таращились на Марлоу, который отвечал им полным злобы и отчаяния взглядом. Этот парень никогда не паниковал, но сейчас он, кажется, был готов упасть без сил.

— Данте. Найди его… Иначе последнее, что я сделаю перед тем, как рассыпаться на куски, — прихвачу твою душу с собой! — Кошачий ворлок отнял изувеченные руки от лица и сделал шаг назад. Его раны зияли, словно на них капнули расплавленный металл, прямо на глазах они становились то красными, то снова бледными. Мэл повернулся и превратился в пантеру. Движения животного были шатающимися, будто он брел в сторону спальни из последних сил.

Эм вышел в коридор и наблюдал за тем, как создатель Данте скрывается во мраке. Затем он обернулся к Айдену, который находился за его спиной, серый от изумления и ужаса.

— Ну? Насладился шоу? Давай, что же ты стоишь! Сейчас самое время для тебя сваливать. А то у нас становится жарко! — посоветовал Эм, нервно опуская плечи.

— Я знаю, где Данте, — тихо ответил ворлок, словно не слыша выпада в свой адрес.

Услышав это, Эм замолчал.

— Что, ты и за ним ходишь по пятам, ожидая, как стервятник, когда на него нападут? — недоверчиво буркнул он.

Айден кивнул, впрочем, время для нотаций сейчас было более чем неподходящим. В глубине души Эм был готов даже сказать хитрому ворлоку спасибо и сделал бы это, если бы внезапно сережку не обожгло адской болью.

Юный ворлок вскрикнул и схватился ладонью за мочку. Он моментально вызвал лед, охлаждая горящую плоть, но это не помогало потому, что еще сильнее боли, сильнее ощущения того, что металл талисмана словно оплавился, по сознанию резануло лишь одно понимание: на этот раз каратели напали не на стороннего ворлока. Они напали на Данте.

====== продолжение 1 ======

Данте брел по улице, сунув руки в карманы штанов. По правде сказать, у него не было дел, которые хотелось завершить столь срочно, просто он вспомнил, что видел на одной из улиц магазин сушеных трав. На ум ему пришла всего пара заклинаний, снимающих боль, — Элай обучил им всех своих друзей, чтобы они не нуждались в его помощи каждый раз, как подворачивают лапу или дерутся как кошка с собакой, но сейчас Дан понял, что одной магией спастись им не удастся. Мэл нуждался в помощи немного более существенной, чем пара рунических надписей на коже.

Дан внимательно поискал лавчонку глазами. Дверь обнаружилась сразу за углом.

К счастью, в это время дня улица была пустынна, так что ворлок безбоязненно подошёл ко входу и дернул за ручку. Прежде чем он успел попасть внутрь, в помещении послышались шаги. Некоторое время Дан стоял молча.

Он так увлекся поисками, что только сейчас услышал мысли, бессвязные и странные, текущие в его направлении. Бывший преподобный понятливо улыбнулся. Кажется, к нему нагрянули гости. Он не подал виду, что заметил преследователей, и передумал открывать дверь. Вместо этого он опустил руку и стал ждать.

Голоса приближались. Внезапно железная дверь магазина отворилась. Дан отскочил, рассматривая тех, кто так бесцеремонно вторгался в его пространство, однако люди оказались крайне проворны. Последним, что мелькнуло перед взором Данте, стала сеть. Послышалось звяканье монеток. Ворлок оскалился, обнажая моментально появившиеся клыки, но было уже поздно: с криками и ревом люди вылетели прямо на него, сбивая жертву с невысоких ступеней. Дан хотел аппарировать, но все произошло слишком быстро — в следующее мгновенье сетка, упавшая сверху, прижала его к земле. Ворлок принялся быстро рвать ее зубами, но ему не дали сделать этого. Кто-то из людей изо всех сил двинул ему сапогом прямо под дых. В глазах потемнело. Сплевывая на асфальт кровь, Дан рванулся наверх. Затем еще и еще раз. Каратели рассчитывали без потерь расправиться с врагом. Некоторые из них обступили сеть со всех сторон, прочие же предпочитали смотреть на поединок, не вмешиваясь и не спеша помогать своим. Им удалось застать ворлока врасплох. Посмотрев за их спины обезумевшими от бешенства глазами, Дан увидел, что из двери магазина трав по лестнице вытекает маленький ручеек крови. Вряд ли в лавчонке остались живые: кажется, людишки ждали там все это время, а значит, нашли способ разобраться с продавцом колдовских зелий. Перед глазами бывшего преподобного мелькнула вспышка. Улыбающиеся лица Мэла и Эмбера.

— Еще одна шавка, — один из людей, что стоял ближе всех к Данте, наклонился над ним. — Правы были те ребята: работает кристалл. И впрямь ищет магию там, где остались ее следы.

— Закрой пасть, Митч. Он все слышит. Ему не надо знать никаких подробностей о нашей тактике!

— Да и что с того? Он уже никому ничего не скажет! Он сейчас будет мертв, как дверной гвоздь!

Дан прищурился. О каких кристаллах толковали эти смертные? Ведь люди не могли использовать поисковую систему, которой владели хантеры. Значило ли это, что те остались живы?

Внезапно кто-то выключил свет. Стоявший справа снова дал Данте под дых, на этот раз сапогом с железным носом. Люди наступали со всех сторон, и вскоре лежащий на земле ворлок уже не мог различить ничего за их спинами. Женщина в маске, которая находилась ближе всех к сетке, просунула руку между веревок. Схватив Данте за черную гриву, она изо всех сил резанула клок волос ножом, захватив немного кожи. Тот зарычал от боли.

— Мы спустим с тебя шкуру. Точно так же, как ты спускал шкуру с тех, кто не мог дать тебе сдачи, пока ты убивал и трахал их!

Оскал Данте стал еще шире, он силился вырваться, а сцена тем временем лишь входила в свою кульминацию. Безумный крик донесся до ушей преподобного, а вслед за ним раздался рев. Дан скосил глаза, ища животное, которое могло издавать эти звуки. Через толпу, огромный, как тигр, продирался неизвестно откуда появившийся снежный барс. Стоило Данте увидеть его, как ему стало не по себе. Синеглазый кот выглядел жутко. Страх, боль, горечь, кажется, отняли у Эма последние крупицы разума, и благодаря своему отчаянию Эм наносил когтями удары, не разбирая, кого и с какой силой он бьет.

— Эмбер, — негромко прошептал Дан. — Что ты здесь делаешь?

Эм, конечно, не слышал его, потому что отбивался от атакующих. Лапы его начинали неметь, шкура обагрилась брызгами крови врагов, но он храбро сражался, готовый защищать своего создателя даже ценой собственной жизни. Он набросился на ближайших людей, и те закричали от боли. В своем порыве Эмбер впивался зубами в их руки и открытые части тела, в их шеи и лица. Прямо за его спиной, никем не замеченный, материализовался Айден. Он наблюдал со стороны за тем, как хищник летает среди врагов и бросается на них, атакуя их смело и безрассудно.

Он оценивал ситуацию с расстояния. При таком перевесе сил у Данте просто не было шансов. Тот не мог выбраться из-под сетки, потому что его держали несколько охотников и антимагические талисманы, а Эмбер в любом случае не справился бы в одиночку. Закатив глаза, Айден поморщился. Такое было не в его правилах, ведь еще полчаса назад он сам сказал мальчишке, что смотается в любом случае, как только станет жарко, а теперь по какой-то причине не мог сдвинуться с места. Он размышлял. Если погибнет Данте, развалится один из самых мощных квартетов ворлоков, который когда-либо носила земля. Может, Эмбер не заслуживал помощи после своих слов, зато каратели заслуживали хорошей трепки.

Скрипнув зубами, черноволосый колдун сосредоточился и сунул два пальца в рот. Громогласный свист разнесся между домов, отскакивая от стен.

— Эй, вы! Человечки! Не хотите полакомиться еще одним настоящим ворлоком? — Айден злорадно засмеялся.

— Или несколькими ворлоками.

— Как насчет брюнетов?

— Вы любите хорьков?

— Посмотрите на мой амулет. Я недавно сделал себе новый! — Ворлоки, похожие один на другого как две капли воды, возникали вокруг людей и дергали их за руки, отвлекая внимание и тут же исчезая. Стоило только карателям переключить внимание, как исчадия со смехом аппарировали в другом месте.

Обернувшись, Эмбер рассмотрел, что творил Близнец. Похоже, он изменил своим правилам и все же решился на помощь. Короткое мгновение дало снежному барсу преимущество. Он метнулся вперед и сдернул зубами сетку, которая не позволяла Данте двигаться. Глаза в глаза на одну секунду. Создатель и его ученик смотрели друг на друга, и в этом взгляде читалось так много, что если бы кто-то встал на пути, то его обожгло бы магией не слабее той, что творит заклинание аннигиляции. Однако терять время было некогда. Дан вскочил на ноги и криво ухмыльнулся. Это было его любимое занятие: атаковать тех, кто не мог дать ему сдачи. На это ему вполне хватило бы сил.

Он сплюнул под ноги кровь. Его красный глаз зажегся паранормальным светом. Прежде чем Эм успел хотя бы еще раз взглянуть на него, Данте исчез с места событий. Его леденящий душу хохот раздался над всем переулком. Близнецы прекратили мерцать.

Что–то происходило.

— Все вы не хотите нападать на нас. Внутри своей головы вы сгорите заживо, — прозвучал в переулке свистящий ворлочий шепот.

Люди замерли. Настоящий Айден тоже оживился, высовываясь из-за угла, где он скрывался от основного действа. Люди, те, которые полезли в потасовку без защитных амулетов, застыли, как обмороженные, впрочем, и остальные тоже стояли неподвижно.

— Вы горите заживо. Вы горите заживо, — шептал демонический голос бывшего преподобного.

Дантаниэл не собирался щадить нападавших.

По спине Эмбера пробежал озноб от тона его голоса. При словах «горите заживо» он живо представлял себе страдания тех, кто мог действительно гореть в огне.

Внезапно люди начали кричать. Они хватались за голову и падали на колени, рвали пальцами собственную одежду и изрыгали проклятия. Их рты кривились в агонии боли, и, хотя вокруг не было никого и ничего, что могло бы напоминать пламя, им все равно казалось, что они умирают в жутких мучениях. А затем некоторые из них побежали. Они принялись бросаться на стену дома, разбивая в кровь лица. С диким хрустом один человек налетел прямо на камни, ломая себе нос. Они не понимали, что творили. Дьявольски злой Данте контролировал их волю. Те, что остались в меньшинстве и под охраной магии, безумно испугались. Мужчина, который стоял ближе всего к Эмберу, повернулся с сумасшедшим оскалом.

— Ты… ворлочье отродье! Если бы ты не вмешался!

Человек сделал рывок вперед, в глубоких зрачках его оживших глаз отражался безумный свет. Он занес нож над огромным снежным котом, и Эмбер хотел отпрыгнуть, но внезапно прямо перед ним аппарировал Данте. Со злостью, свойственной разве что дикому хищнику, он схватил карателя за руку и изо всех сил вывернул ее из сустава. Бритоголовый парень со шрамами завопил.

— Ты не поднимешь на него руку, человеческая тварь, — сказав это, Данте с хрустом вывернул ее под неестественным углом.

Вокруг все еще раздавались крики. Побросав оружие, оставшиеся люди стали поспешно спасаться с поля боя. Опустив заходящегося в истерике человека на колено и заломав ему руку до самых лопаток, Дан взглянул на Айдена.

— Близнец! Поймай нам еще четверых или пятерых. Мы потолкуем с ними. В более непринуждённой обстановке.

Тот не стал спорить и мрачно кивнул. Его точные копии быстро догнали людей, стремящихся спастись бегством. Он схватил их и поволок обратно в сторону тупичка. Те с ужасом таращились на появляющихся совершенно из ниоткуда одинаковых ворлоков. Одним мощным движением Данте вырубил о колено парня, который бился в агонии в его руках. Человек со стоном упал на асфальт и больше не подавал признаков жизни. Вокруг доносились крики умирающих. Они продолжали биться о стены и погибать в агонии, потому что в их голове, в их сознании страшное пламя пожирало их тела и души. Дан поднял глаза. Эмбер, который понял, что нападать больше никто не собирается, принял человеческий вид. Он стоял у стены, бледный и потрясенный, как это бывало всегда после сильной драки. Дан молчал. Он смотрел на своего мальчишку несколько секунд, а Эмбер так же растерянно глядел на него.

Глаза их встретились. Во взгляде Данте мелькнуло что-то. Благодарность? Облегчение? Сложно было понять. Он резко бросил свою жертву и размашисто подошел к Эмберу. Тот с готовностью распахнул объятия. С поистине звериной силой ворлок обхватил мальчишку вокруг корпуса, отрывая его от земли, как легкого котенка. Они обнялись, словно расставались на сотню лет, и скорее это походило на объятия людей, которые боятся потери друг друга сильнее самой смерти. Впрочем, была ли это вообще боязнь, или любовь, или нечто куда более глубокое? Кто бы мог определить. Природа чувств не играла особой роли, главное, что и Эм, и Дан ощутили с небывалой остротой, — они вместе.

Эм приоткрыл губы и набросился на Данте, как голодный, сталкиваясь с ним лбом и носом. Дан захватил в плен его губы, жадно и сильно налегая на мальчишку. Он вобрал язык Эма в свой рот, беспорядочно хватая парня за шею, плечи, за руки.

Эм даже не успел испугаться. Он даже не успел понять, что только что чуть не потерял своего создателя, как Айден друга несколько дней назад. Это мог быть Дан, сейчас это он мог лежать на земле и истекать кровью, без глаз, без языка и без сердца. Эмбер задрал его рубашку, он гладил руками его жесткий пресс и прочесывал черную шевелюру, как будто желая убедить себя в том, что это действительно Данте и что он рядом. Ворлок делал то же самое. Они как будто разговаривали, в то же время не произнося ни звука. Горячее волчье сердце билось где-то там о реберную клетку. Живое.

— Я так рад, что я успел, — выпалил Эмбер. — Я так рад, Дан…

Данте изучал его, и в глазах его было спокойствие, которое доставляло на вершину расслабленности и Эма. Ворлок толкнул парня к стенке, туда, где пять минут назад лежал на асфальте в руках карателей. Прислонив мальчика к вертикальной поверхности, точно так же, как делал это в первый день их знакомства, он взглянул в его синие глаза. Сейчас Эмбер не отталкивал его и не сопротивлялся. Он целовался, как будто собирался откусить кусок от своего создателя и сам бы дал фору любому хищнику. Каким же сильным он стал. Данте ощущал его спадающий страх. Он ощущал его трепет. Он обнял парня крепче и вдохнул знакомый кошачий запах, который со временем становился лишь сильнее. Эм обнимал его в ответ. Он тыкался в Данте носом, словно помечая свою территорию, мял его рубашку на спине и отвечал на его ласку.

— Да, ты пришел, Эм. — Данте схватил его руки и прижал их к своей груди. — Ты настоящий друг.

— Я задолжал тебе несколько раз, — Эм никак не мог отдышаться. — Я все еще должен загладить перед тобой свою вину за тот случай с Джиной.

Как показалось, Данте не сразу вспомнил, кто такая Джина. Затем осмысленность вернулась к нему, и он нахмурился.

— О чем ты думаешь сейчас? Это все в прошлом.

— Я не могу забыть. Никогда не забуду, что я был недостойным апрентисом. Я мог потерять тебя. Я чуть не потерял тебя.

— Ты самый лучший апрентис, которого только может пожелать себе ворлок.

— Ты такой бессовестный врун, — Эм поцеловал Данте, дыша в его ухо. Его ноги все еще не касались земли.

— Я в порядке… Все хорошо, — как заклинание читал Дан два этих простых слова, обнимая Эма в ответ.

Еще один долгий и ненасытный поцелуй. Оба парня не могли оторваться друг от друга, не обращая внимания на вопли паники вокруг.

Айден, который стоял в стороне, начал откровенно скучать. Тоска в его душе, вызванная воспоминанием о карателях, лишь усилилась. Он не мог сказать, почему пошел за Эмбером и подставил свою жизнь опасности, рискнул быть пойманным. Пытался ли он найти в своей душе оправдание или попросту хотел забыть неприятное ощущение, оставленное словами мальчишки о том, что лучше быть мертвым, чем видеть мертвым своих друзей, — Айден не знал. Он знал лишь то, что сосущая пустота и невозможность возврата выворачивала наизнанку его внутренности, а он не мог ничего поделать с этим.

Близнец поморщился, увидев, что Данте запрокидывает голову Эма и целует его шею, наслаждаясь сдавленным дыханием своего ученика. Но по крайней мере у Эма и Данте рядом всегда был тот, кто готов отдать свою жизнь за привязанность. Такие чувства стоили очень дорого.

Темноволосый ворлок грустно смотрел на свои точные копии, которые всегда слушались его команд. Они даже разговаривать не могли без приказа. Вот бы найти кого-нибудь, кто мог бы оставаться таким же безраздельно преданным, кого-то такого же близкого, как у Эма и Данте. Ведь это действительно стоило миллионов прожитых жизней.

Эм и Данте оторвались друг от друга с большим трудом. Эм посмотрел вниз. К сожалению, одежде пришлось сказать «пока» при превращении, так что прикосновения и объятия Данте оказали на него крайне заметный эффект. Он закусил губу, с сожалением осознавая, что сейчас не место и не время для продолжения.

— Оставь до спальни, Эм. Мы с тобой еще поговорим потом, — улыбнулся Дан, с сожалением прикладываясь лбом к его лбу.

— Я боюсь, придется нам отложить спальню, — разомлевший от поцелуев, Эм нахмурился. Он откинулся на стенку и печально провел пальцем по клоку срезанных волос на голове Данте.

— Что ты имеешь в виду?

— Марлоу. Он велел найти тебя. Ему… очень плохо, Дан.

Затуманенность в глазах ворлока мигом прояснилась. Он вспомнил, зачем шел в магазин трав. Теперь идти туда, кажется, уже не имело смысла. Растерянно оглянувшись, Дан проводил глазами стекающий с крыльца ручеек крови. Каратели побывали там первыми.

— Вельзевул их забери. Ладно. Разберемся дома. Надо сваливать. И не забудьте прихватить с собой этих, я уже слышу, здесь сейчас будет полиция.

С этими словами побледневший Дан в последний раз погладил Эмбера по скуле и отправился за своей жертвой. Вдалеке действительно слышались сирены, а вокруг, в перепачканном кровью безлюдном переулке, по-прежнему бились сгорающие изнутри люди…

Комментарий к продолжение 1 Вот такая волче-кошачья романтика :) Всем счастья и бабочек :) И лета!

====== Глава 7. Новые нападения ======

Появившись дома, Данте тяжело опустил тело плененного карателя на пол. Он не трудился быть аккуратным и в довершение всего пнул руку человека, переступив через него так, словно тот был не больше чем трупом дохлой псины. Удар, нанесенный Даном, оставил на лице мужчины синяк. Большой охотничий нож выпал из ослабевших пальцев, а влажное кровавое острие испачкало пол. Каратель был еще жив, но в сознание не приходил.

Эмбер появился в прихожей следом, за ним возник и Айден в шестерном экземпляре и так же с грохотом сбросил вниз свою добычу.

— Пусть пока тут валяются, — Данте брезгливо посмотрел на людей. — Я с ними поговорю чуть позже. Возьму это для Марлоу, когда он очнется, он любит собирать всякую охотничью ерунду.

Захватив трофейный нож, Дан направился в сторону спальни Мэла, где, по его подсчетам, должен был находиться больной друг. Эм обернулся к Айдену, который стоял, засунув руки в карманы.

— Ты не бросил нас... — сказал юный ворлок, прислонившись к стене.

— Не бросил, но это крайне редкий случай, так что должен тебе сказать, что вам не стоит рассчитывать на мое постоянство.

— Тогда зачем спас нас?

Айден сделал паузу, давая себе возможность подумать. Потом он медленно и устало сполз по стене в коридоре и взглянул на Эма уже с пола.

— Не знаю. Может, не хочу, чтобы вы погибли, а может, ты прав, и я не могу себе простить смерти Даррена. Я ведь мог его спасти, если бы оказался рядом, ты знаешь? Так же как спас сегодня Данте.

Эмбер понимающе опустил ресницы.

— Слушай... То, что я наговорил тебе... Извини, Айден, я действительно не имею права судить о природе твоих решений, — забормотал он, ощущая свою вину за вылетевшие в порыве гнева слова. — Спасибо за твое присутствие.

— Чего уж там, — поморщился ворлок. — Ты все же в чем-то был прав. Не стоит удивляться отсутствию во мне таких качеств, как верность или преданность.

— Да, но это не значит, что у тебя также нет души и чувств, — пожал плечами Эм.

Айден хмыкнул.

— Может, и есть. В любом случае, я уже потерял все свои шансы, так что мне нечего ждать и не за что цепляться.

— Но ты же пришел к Мэлу и Данте? Значит, ты все еще на что-то надеешься.

— Может быть. Я все еще считаю, что в мире больше нет ворлоков, подобных им. Даже я, прожив на свете около ста пятидесяти лет, не иду с ними ни в какое сравнение. То, что ты видел сегодня, — Айден обвел глазами лежащие у его ног тела, — это просто невероятный прорыв в охоте на ведьм. Ты и сам видишь, как далеко шагнули люди.

Эм был вынужден согласиться.

— За всю историю человечества и магии ворлоки не гибли такими количествами, как в последнее время.

— Это сложно не заметить.

— То, что какие-то людишки поймали такого, как Данте, — это очень тревожный знак. Нам всем нужно быть крайне осторожными. Они те, кого следует остерегаться. Возможно, мы тоже должны сплотиться и быть сильнее вместе.

— Сплотиться? — переспросил Эм тихо и неуверенно.

Он заметил, что в глазах Айдена промелькнули не то печальные, не то усталые искорки. Казалось, тот пребывает в глубоких раздумьях по поводу сказанного.

— Мне просто... не по себе, Эмбер. Я не хотел этого говорить, но мне страшно, и это чувство не дает мне покоя, — отвернувшись, пробормотал он.

Эм склонил голову.

— Мы все напуганы, ты не один в этой лодке. Хотя для того, чтобы признаться в этом, нужна большая смелость.

Айден смотрел на него совершенно спокойно, не стараясь скрыть чувств.

— Я понимаю. Поэтому я и не отвернулся от вас. Мы должны как-то решить эту проблему в ближайшее время. Понимаешь сам: выстоять против кучки охотников, вооруженных своей религией и бешенством, — это было полбеды. Но что будет, если на нас ополчится все население планеты?

— Это будет малоприятно, — Эм потер подбородок. — Но мы сообразим. Что-нибудь. Как-нибудь. Правда, сейчас у нас есть и еще одна проблема...

Он красноречиво махнул головой в сторону спальни.

— Иди. Я посмотрю за этими, — ворлок кивнул на бессознательных пленников.

— Айден? Спасибо тебе. Без тебя я бы не справился сегодня.

Ворлок пожал плечами.

— Не благодари меня. Не за что.

Эмбер улыбнулся и двинулся по коридору. Хотя Марлоу и запретил ему заходить к себе под любыми предлогами, Эм подумал, что в этот раз кошачий приятель Дана не станет возражать.

Дан приблизился к своему создателю. Мэл лежал на сломанной кровати под изорванной простыней, и от вида его ран даже невпечатлительному лучшему другу захотелось прикрыть рукой рот. Марлоу стащил с себя всю одежду, потому что носить ее стало невыносимо больно. Его кожа начала покрываться жуткими рубцами, которые с молниеносной скоростью расползались везде: на руках и ногах, на шее, на лице — и скрыли из виду почти восемьдесят процентов его тела. Простынь тоже была перепачкана кровью. Марлоу жутко чесался, выпустив когти и тем самым стараясь достать до самых отдаленных зудящих мест на коже, но делал только хуже: от этого раны кровоточили и пульсировали болью, словно каждую из них нанесли отравленным лезвием.

Все пять лет Данте гонял от себя мысль о том, что кошмар может повториться, но сейчас это происходило. Марлоу снова терял свое тело. Магия дала ему жизнь, временный сосуд, в котором он мог находиться как в своем родном, но, кажется, сейчас ему пришла пора отдавать обратно одолженную привилегию.

— Больно. Черт, как больно, — Мэл выгнулся, впиваясь ногтями себе в кожу.

Данте справился с собой. Он сел рядом с другом и бережно задержал его запястье, чтобы тот не нанес себе еще больших травм. Тот открыл глаза. В агонии ему мерещились только расплывчатые очертания комнаты и Дана, однако по знакомому запаху узнал того, кто находился рядом.

— Это ты, Изверг...

— Ну а кому это еще быть. Я не принес тебе лекарства, брат. Прости. Меня задержало кое-что... по дороге.

— Лекарство не поможет. Сам понимаешь.

Дан откинул одеяло, прикрывающее Мэла до пояса. В его сердце что-то кольнуло от боли при виде его разлагающихся рубцов.

— Погоди. Ну должен же быть способ! — нервно произнес он.

— Способа нет. Нам нужен некромант. Мы понятия не имеем, где искать их. Заклятие съедает меня скорее, чем я думал!

— А что, если нам переселить твою душу? В какое-нибудь другое тело?

— Какое тело? Как ты сделаешь это? Мы возвращаемся к предыдущему пункту про магических хирургов. Я обречен, Дан.

— Нет. Не понимаю! — голос ворлока начал дрожать. — На земле нет такой силы, которая заставит меня отпустить тебя!

— Я боюсь, на то чтобы смириться с этим фактом, у нас с тобой осталось всего несколько часов, — рука Мэла сжала колено бывшего преподобного. — Я не стану читать тебе нотации и толкать слезливые речи, но... Кажется, тебе снова придется справляться как-то без меня.

— Я не хочу! Это было самое жуткое время моей жизни! — Данте в отчаянии вцепился в его ладонь. В такие моменты он напоминал Мэлу мальчишку, того самого, каким был до обращения; такого, каким он был, когда человечность полыхала в его венах горячим, непримиримым пламенем.

Марлоу сгорал от сожаления, желая сделать так, чтобы агония поскорее кончилась, и в то же время был не в силах даже помыслить о смерти. За время его существования мелькали моменты, когда он с радостью ринулся бы в ее объятия, но почему сейчас, сейчас, когда единственный раз в его вечности все встало на свои места? Он не боялся лица забвения, вовсе нет. Он боялся лица лучшего друга, бледного и испуганного, зависшего в паре сантиметров над кроватью. Насколько было бы проще, если бы Дан не пришел, не стоял сейчас, сглатывая ком в горле, ведь последнее, что Мэл хотел бы, — это увидеть его в последний раз именно так.

Кожа Марлоу отслаивалась от костей, а душа вот-вот готовилась к тому, чтобы низринуться в самое пекло. Дан мог видеть лучшего друга насквозь, в буквальном смысле этого слова, и на этот раз он в действительности не верил, что Мэл выберется из подобной передряги живым. Неужели настал он, момент, когда им придется расстаться? Навсегда?

— Дан, прекрати. Прекрати трястись, — не в силах поддерживать контакт взглядов, Мэл отвернулся.

— Что еще ты предлагаешь?! — нервно огрызнулся бывший преподобный.

На губах Марлоу медленно появилась очень слабая улыбка.

— Если я скажу, что уйти мне будет приятнее, чем мучиться от боли, тебя это успокоит?

— Нет! Меня успокоит только тот факт, когда ты будешь здоровым и живым!

— Со временем это должно было произойти. Прими это как есть, Дан.

— Да пошел ты, Марлоу, со своей философией! — Уши друга трансформировались из человечьих обратно в волчьи. — Я не могу потерять тебя. Только не снова.

— Что толку сокрушаться. Лучше возьми этот нож и прирежь меня. Облегчи мои страдания.

Данте осознал, что все еще сжимает в руке свой «подарок», однако не спешил поддерживать подобные юмористические начинания, так как те не были лишены доли правды. Глаза друзей встретились на короткое мгновение. Лицо Марлоу изменилось, он перестал напоминать себя. Теперь перед Даном лежал наполовину друг, наполовину какой-то чужой, незнакомый человек. Возможно, тот, кого заколдовала ведьма, чтобы превратить его в новое тело.

Что было делать в такой ситуации? Этого Данте не знал.

За спиной друзей с тихим скрипом отворилась дверь. Это Эмбер зашел в комнату, неловко топчась на пороге. Дан не обернулся, только Марлоу скосил в его сторону мутные глаза.

— Если это мальчишка, скажи ему, что я сейчас встану и вырву ему кадык.

— Эм? — Данте сел вполоборота. — Уйди. Я не хочу, чтобы ты был здесь. Тебе... не нужно это видеть.

Эм не хотел открывать Данте страшную правду о том, что его не надо опекать как малыша. Будучи медиком, он встречал на работе и не такое. Боязнь крови сейчас не беспокоила его, его беспокоило то, что он собирался сказать.

— Дан. Я... Мне кажется, я знаю выход. Только обещаешь, что за это ты не выбьешь мной окно?

Ворлок резко обернулся. Поначалу взгляд его показался ужасным, а затем изменился на отчаянный.

— В каком смысле «ты знаешь»?

Эм затаил вдох.

— В прямом. Помните тот день в Сейлеме? Когда я не послушался вас и побежал искать Мики один? Я избéгал всю деревню прежде, чем кое-что случилось.

Данте напрягся, как стальная пружина.

— И что произошло?

Мысли Эма сейчас пребывали в таком хаосе, что считать с них что-то не представлялось возможным. Дан прищурился, копаясь в голове мальчишки, но его самого сейчас так трясло, что он не мог разобрать и слова. Он даже не помнил, как звучит его собственное имя.

— Эмбер, не томи. Что тебе известно?

— Дан... Я... я некромант.

Нож, который Дан до этого сжимал в руках, со звяканьем упал на пол.

В следующую секунду Эма крепко приложило затылком к двери, возле которой он стоял. Дан материализовался прямо перед ним и дышал в его лицо. Его кровавые пальцы впивались в горло парня.

— Ты сейчас шутишь очень плохие шутки!

— По-твоему, я способен так шутить? — молодой человек серьезно смотрел на него. — В деревне, Дан. Сальтарен передал мне свою магию. Я опасаюсь, что являюсь носителем этого знания. Единственным в своем роде...

В лице Данте сейчас пронесся целый скорый поезд разных эмоций. От недоверия до страха, от надежды до отчаяния. Он налегал на Эмбера так, словно тот был его последней соломинкой. Впрочем, это утверждение ушло недалеко от истины.

— Почему я об этом не знаю? Ты не говорил мне! Я даже не улавливал этого в твоих мыслях! Даже заклинание связи молчало о твоем секрете!

— Я ведь не врал, я просто недоговаривал. Я думал при тебе о чем-то другом. Всегда. Я изучил тебя достаточно, чтобы знать, что ты будешь копаться в моей голове. Когда я не хочу, чтобы ты что-то узнал, я просто не думаю об этом или пою про себя песню...

— Так вот почему я постоянно должен был слушать эту твою дурацкую попсу! — зрачки Данте ненормально расширились. — Я убью тебя. Своими руками. За то, что ты скрыл это от меня!

— Вот потому я и не хотел рассказывать. Я занимался тайком, у Элая и Дагона. Но Дан... Я нихрена не понимаю в этой магии! Я не разобрался в ней за годы! Как мне сделать э то за несколько часов?

Данте припер его к двери с такой силой, будто собирался выжать магию сам, не обращая внимания на то, сколько Эмбер мог предложить на самом деле.

— Найдешь как. Ты же такой умный, ты же врач, Эм! Ты знаешь, что делать с телом?

— Примерно! Маргарет говорила мне, но запомнил частично. Мне нужны книги, Дан. Тех, что есть у Элая и Дагона, недостаточно. Я должен пойти к дому Сальтарена. Боюсь, это мой последний шанс. Ты отпустишь меня? Я уверен, там должно быть что-то. Какие-то ритуалы, записи...

— Не пущу, — ворлок вцепился в его плечи. — Без меня не пойдешь!

— Я... позову братьев. Ты мне сейчас горло передавишь.

Данте чуть ослабил хватку. В его зрачках горело адское пламя.

— Откуда ты знаешь, что ты обнаружишь там книги? Прошло уже столько лет!

— Не знаю. Я чувствую, — соврал Эм, потому что на деле он ощущал лишь застывший в горле страх. — Во мне живет что-то. Что-то новое... Я чувствую больше, чем хотел бы чувствовать. Даже каждая гибель ворлока — очередная смерть в моей душе, и каким-то образом я знаю, что смогу спасти Мэла, если ты позволишь мне делать то, что я считаю правильным.

Дан замер ненадолго. Казалось, что сейчас он сражается с самим собой. Отпустить Эма значило подвергнуть его риску. В то же время, не отпусти он мальчишку, это обречет Мэла на верную гибель.

— Ну давай же, Дан, соображай скорее. Я твой шанс. Прими его.

Данте быстро моргнул.

— Ты будешь выходить со мной на связь каждые десять минут. Ты обещаешь вернуться через час, иначе будет уже поздно. Ты обещаешь быть в порядке. Аппарируй сразу, если увидишь хотя бы кого-то, отдаленно напоминающего людей... — наконец забормотал Дантаниэл сухим, ничего не выражающим голосом.

Эм подался вперед и закрыл его нервный рот поцелуем. Дан успел почувствовать лишь теплоту его дыхания.

— У тебя есть мое слово, — с этими словами мальчишка растворился в воздухе, оставив после себя лишь морозную дымку.

Дан стукнул в дверь двумя руками.

— Черт бы вас побрал. Черт бы побрал вас обоих...

====== продолжение 1 ======

Эм аппарировал в комнате. Он моментально схватил первую попавшуюся одежду и тут же унесся прочь, проклиная на чем свет стоит данное себе обещание не использовать магию в ближайшее время. Спокойной жизни пришел окончательный и бесповоротный конец. Что ж, чего еще следовало ожидать, будучи стопроцентным ворлоком и тем более проживая с Даном и Марлоу?

Аппарировав, Эм влетел точно на поляну перед домом Элая и Дагона. Коттедж стоял безмолвным, словно здесь и вовсе не водилось никакой жизни. Пустые темные окна таращились на Эма, и даже в середине дня вдруг показалось, что местность потемнела. Что-то было не так.

— Парни? — Эм осторожно подошел ко входной двери. На его удивление она оказалась открыта.

Зайдя внутрь, юный ворлок охнул. По коттеджу словно пронесся тайфун, или цунами, или ураган. В любом случае это точно был один из природных катаклизмов, потому что никакие человеческие или даже ворлочьи усилия не могли спровоцировать такого бардака.

Все было перевернуто вверх дном. Стены и пол украшали чудесные свежие пятна крови, ковер зиял прожженными отверстиями в нескольких местах, а лестница на второй этаж — провалами в нескольких ступенях. Перила лежали у подножия, искрошенные в щепки. Но самое главное, что посредине стены образовалась глубокая черная трещина, будто дом вдруг сам собой разломился пополам.

Сердце Эма заколотилось в горле. Что произошло за то короткое время, что они с Элаем и Дагоном не виделись? Почему их дом напоминал поле брани? Неужели орда мстительных изуверов добралась сюда? Как они могли сделать это так быстро?

Эти и другие вопросы падали на Эмбера как шкаф с очень тяжелыми фолиантами, где каждый том представлял собой отдельную мысль. Юный ворлок схватился за свой амулет. Он помнил, что существует заклинание призыва собратьев. Но стоило ли использовать его сейчас?

Внезапно чуть левее вспыхнул силуэт, однако прежде, чем Эм успел дать деру по совету Дантаниэла, Дагон (а это оказался именно он) обезоруживающе поднял руки.

— Эм, стой. Не пугайся, это я.

— Дагон, — Эмбер осмотрел друга с ног до головы. — Что произошло? Что случилось с вашим домом?

— Угадай с трех раз, — мрачно фыркнул лис. — Даже с одного ты попадешь в десятку.

— Каратели?

Дагон картинно похлопал в ладоши.

— Ты такой умный, Эм. Выиграл суперприз.

Рядом с братом тут же возник бледный Элай. Оба выглядели неважно, а из одежды на них остались только криво застегнутые штаны. Эм потерял дар речи.

— Не смотри на нас так удивленно. Нас застали в самый ответственный момент, пока мы трахались на полу, бросив в окно газовую бомбу.

— Только без подробностей, — поморщился Эм.

— Без подробностей. Вдруг начали вылетать окна. Двери слетели с петель. Дагон успел кончить прямо в меня за секунду, а затем стена пошла трещиной. Мы схватили свои вещи и свалили отсюда в мгновение ока, через пару секунд дом уже наводнили люди. Они искали нас.

— Откуда кровь?

— Кровь их. Дагон не удержался, устроил им небольшое землетрясение, их всех разбросало по комнате, — внес небольшую ясность Элай.

Эм протер руками лицо. Это все напоминало какой-то страшный кошмар.

— Куда они делись?

— Сбежали. Точнее уползли, боясь землетрясения. Чудо, что соседи не заметили ничего странного.

Эм уныло кивнул. Кажется, братья сейчас были не лучшей кандидатурой в помощники. Значит, придется идти одному.

— Что с тобой? — прищурившись, спросил Элай, который уловил мелькнувшее в лице Эма отчаяние. — Все в порядке?

— Нет. Все плохо, парни. Хуже, чем было, когда мы последний раз виделись.

Не откладывая дело в долгий ящик, Эм изложил братьям основную суть происходящего, начиная от нападения на Данте, заканчивая разложением Мэла. Дагон слушал молча, сунув руки в карманы криво застегнутых джинсов. Элай нахмурился и закусил губу.

— Мы могли предвидеть, что рано или поздно все придет к этому, — кивнул он, дослушав. — Магия некромантов всего лишь временное решение. Маргарет говорила в тот день...

— Я помню, что говорила Маргарет. Я не запомнил все в подробностях! — раздраженно пояснил Эм. — Она сказала мне тогда, каков обряд. Но я и в голову его не брал!

— Ну и что нам теперь-то делать?

— Ничего. Вам ничего, — Эм печально опустил голову. — Я пойду в Сейлем. Попробую поискать там что-нибудь. У меня не так много времени...

Братья переглянулись.

— Ты хочешь в Сейлем. Совсем один? На руины деревни, где, вероятнее всего, сейчас могут бродить люди? — мягко спросил Дагон, как врач у пациента дома умалишенных.

— Ты правильно понял меня.

— Ты уверен, что обломки дома Сальтарена так и лежат, призывно дожидаясь, когда малыш Эмбер до них дойдет?

— Ну, Сейлем же за пять лет никто так и не пытался восстановить!

— Как ты представляешь себе тот факт, что все книги не сгорели при пожаре?

Эм чуть ли не взмолился. Он и сам терзался теми же сомнениями уже сотни раз.

— Вы задаете слишком много вопросов. У нас нет другого шанса, ребят. Сейчас или никогда.

Братья снова переглянулись. Решительность этого юного ворлока иногда пугала их. Эм пожал плечами и приготовился перемещаться.

— Стой. Мы с тобой пойдем. Один не ходи, — тяжело вздохнул Дагон.

Хлопок.

Три тени выросли на дорожке, ведущей к деревне, как и в тот день, в день, когда Сейлем еще не был стерт с лица земли. Теперь это место почти все поросло травой. Маленькие тонкие деревца пробивались там, где раньше стояли ворлочьи дома. Как и деревня чародеев, это место навеки сохранило свою мертвую тайну. Здесь не раздавались крики, не слышались взрывы, запах дыма уже не щекотал ноздри, но при всем при том и Элай, и Дагон, и Эм ощутили укол боли — укол боли десятков погибших собратьев, чья вечная аура все еще не растворилась над пустошью.

— Они даже не потрудились их захоронить, — Элай указал в сторону обочины. Там лежали несколько давно лишенных мягких тканей трупов со сгнившим мясом на костях.

— Это не люди. Всех людей забрали отсюда, когда кончилась схватка, — поджал губы Эм. — Они не предали земле только тела ворлоков.

— Конечно. Ведь они не заслуживают жизни. А значит, и смерти.

Трое друзей двинулись вперед, осторожно ступая по израненной земле. Леденящий холод исходил от самой поверхности или откуда-то из-под нее. Стараясь быть внимательным, Эм молча осматривался по сторонам, но здесь не было никого, кто мог бы напасть и потревожить три тихо крадущихся тени; даже птиц не водилось здесь с тех пор, как проехали последние бронированные джипы, которые так и остались лежать по обеим сторонам дороги, ржавея корпусом от дождя и снега.

Воспоминания. Вот единственное, что тревожило сознание сейчас.

— А мы тогда думали, что это конец, — негромко сказал Дагон. — Представляете, даже заклятие высвобождения стихий не помогло.

— Откуда мы знали, брат? Откуда мы знали, что на тропу войны выйдут люди? Все это когда-то начиналось с людей. Ведь и охотники не сразу стали теми, кем стали. По факту мы имеем дело с перерождением хантеров, только хуже, потому что в этом веке средства массовой информации подстегивают их, позволяя творить невиданные зверства.

— Это правда. Смотрите! — Дагон внезапно остановил двух друзей, выставив перед ними руку.

Прямо перед ними у развалин одного жилища скулила большая гиена. Заслышав приближающихся к ней, она резко прервала свой плач и настороженно задрала морду. Не прошло и секунды, как испуганное животное вскочило и исчезло среди обломков разрушенных домов. Все снова стихло.

— Они все еще приходят сюда, — изумленно заметил Эм.

— Конечно. Многих ведь не было в тот день с их близкими — с теми, кого они больше не увидят никогда.

Сердце сжалось от этих слов. Эм молчал. Чудовищный поступок карателей не приносил молодому человеку понимания. Сейчас Эмбер уже забыл, как и сам однажды стоял по ту сторону войны. Теперь ворлоки были его братья. И он ощущал только их боль.

— Не смотрите, шагайте. Я помню, где дом Сальтарена, — встряхнул он головой, отгоняя печальные мысли.

Трое друзей довольно быстро нашли фундамент и руины. От дома остались в основном стены, вваленная крыша лежала на полу и мешала пройти внутрь. Эм нахмурился, представляя свой путь мимо этих балок.

Тело Сальтарена лежало там, где его и оставили, на траве среди камней и досок. Ворлок уткнулся лицом в землю, остатки его рыжих волос трепал слабый, налетающий с запада ветер.

— Бесславный конец для такого, как он, — мрачно констатировал Дагон.

— Бесславный конец для всех, кто должен жить вечно. И ради чего это все? — Эм печально смотрел на руины. — Давайте, парни, нам никак нельзя оставаться тут надолго.

Старший из братьев пробормотал какое-то ругательство и с тихим шорохом превратился в лиса. Его одежда легла рядом. Элай и Эмбер последовали его примеру — они приняли свои животные обличья, а Эм, подхватив вещи в зубы, полез внутрь дома, чтобы аккуратно пробраться мимо хлипких опор.

— Не трогайте тут ничего, — юный ворлок добрался до середины комнаты уже на четвереньках. — Эта конструкция не выглядит слишком надежной.

— Ладно, что дальше, мегамозг? Ты же у нас руководитель операции, — Элай поправил сползающую перчатку, тоже приняв свой нормальный вид. В нос бил отвратительный запах гари, но прихожая относительно уцелела. Пройдя еще пару футов, Дагон превратился в человека и смог перемещаться среди руин, согнувшись в три погибели.

— Я не очень понимаю, что мы тут ищем. Такой, как Сальтарен, не держал свои секреты на виду. Скорее, я бы предположил, что он создал много копий и раздал частички своих знаний им, иначе с чего ему плодить всех этих уродов?

— Нет. Мы найдем его записи. Они существуют! — упрямо сверкнул глазами Эм.

За его спиной Дагон покрутил у виска.

«Истинное создание своего ворлока», — пробормотал он одними губами.

«Которого из них? Мне кажется, он чувствует, в нем говорит магия Сальтарена...» — так же безмолвно ответил Элай.

Эм не слышал их. Попав на это место, он словно впал в транс. Маргарет. Ее лицо, день их знакомства вспыхнул перед глазами точно вчерашний. Ведь она говорила, что Сальтарен передает все свои знания копиям, когда вдыхает в них жизнь. Почему они приобретали знания так скоро, а Эм не смог добиться от своего сознания ничего за те годы, что он сидел над книгами и копался в бесконечных страницах, рукописях, списках? Может, все дело было в том, что Сальтарен не был его создателем напрямую? Как же активировать, «вспомнить» его знания?

Развалины коттеджа дышали от ветра. Они скрипели и стонали, пока Эм брел среди обломков и поломанной мебели. Кое-что привлекло его внимание. В углу, жуткие, как статуи, сидели два обнявшихся скелета. Кожи почти не осталось на их костях, но по тому, как они сцепились, по всей их позе было видно, что они встретили свою смерть именно тут, в горящем доме. Это могли быть главные помощники хозяина — Ридлок и Бальтазар. А может, это какие-то другие ворлоки, сшитые по частям, такие же, как Маргарет? Сердце Эма сделало прыжок. Сам не зная почему, он нервно сглотнул и подполз к этим двоим.

Элай и Дагон внимательно смотрели за ним. Два трупа прижимали к себе какую-то книгу, словно защищали ее своими телами. Эм осторожно коснулся пальцами корешка. Как только он сделал это, его словно дернуло током. Молодой человек зашипел и отшатнулся, не понимая, что его ударило.

— Ах, проклятье! — Эм недоуменно посмотрел вниз. — Что это было?

— Магия. Скорее всего, охранная, — задумчиво протянул Элай. — Попробуй сосредоточиться. Вспомни тот день, когда Сальтарен наградил тебя силой! Возможно, книга не пускает тебя. Ты должен доказать ей, что достоин держать ее в руках!

— Она не сгорела. Как странно! — Эм пропустил мимо внимания слова братьев. Потертая кожа так и манила его взгляд.

— Наверное, они защитили ее своими телами...

Этот голос донесся до Эма как сквозь вату. Молодой человек снова потянулся и коснулся твердого переплета. Поток образов вертелся в его сознании. Он вспомнил пожар. Кровавые пальцы Сальтарена, тянущиеся к его запястью. Его слова.

Элай и Дагон отступили на шаг, потому что Эм вдруг опустился на колено и дернулся, словно его било током. Книга притянула юного ворлока, так что он физически не мог разорвать контакт. Молодой человек ощущал, как магия проходит по его рукам, по его предплечьям и бьет в ключицы. Странные слова поползли в его голову, мягкие, как змеиное шипение. Они шептали. Они шептали какие-то древние формулы и заклинания, говорили об обрядах и древней магии, а Эм слушал и узнавал их одно за другим так, будто они были написаны на листе, который оказалось так легко считывать даже на неведомом наречии. Молодой человек подался вперед, невероятным усилием высвобождая книгу из окостеневших пальцев скелета. Дагон хотел помочь ему, но Элай остановил брата жестом.

— Погоди, Эм был прав. Не прерывай, к нему переходит секрет... То, что не доделал Сальтарен!

Зрачки мальчишки зажглись инфернальным огнем. Его тело выгнулось так, словно он страдал от страшной ломки. Еще несколько ударов, и Эм рухнул на колени и ладони, потрясенный случившимся. В голове его творилась чехарда, напоминающая бесконечно меняющееся облако тегов. Он пытался собрать их все, чтобы они не рассыпались, как горох, но это оказалось невозможно.

Книга в руках потеплела. Она была тяжелой, будто кто-то навесил на нее свинцовые гири.

— Ну как? Постиг азы знаний? — сочувственно склонился к юному другу Элай.

— Кажется. Слушайте, что это такое было? У меня в голове словно мусорный контейнер перевернулся.

— Так ты же за информацией пришел сюда? Это значит, ты просто тронул ту вещь, которую держал хозяин знания. Такое бывает, не переживай. Магия не отторгла тебя, значит, ты имеешь право обладать ей!

— Моя голова...

Эм с трудом поднялся на ноги. Элай поддержал его под локоть, но Дагон в это время выставил ладонь, услышав что-то.

— Тихо! — его глаза сузились до размеров щелок. — Вы слышите?

Элай насторожился, как зоркий сокол. Вся его поза говорила о том, что он напряжен. Эмбер тоже застыл. При всем желании он бы сейчас не услышал даже своего дыхания. Перед глазами все плыло.

— Кто-то идет, — Дагон начал быстро одеваться. — Если ты закончил, Эм, нам надо отсюда валить. Это могут быть...

Закончить он не успел.

— Бросай! — раздался крик откуда-то слева.

В это же время в окно влетела бутыль с зажигательной смесью. Она угодила точно под ноги Элаю, а полыхающие искры моментально перекинулись на штаны, которые он едва успел надеть.

— Великий дух-разрушитель! — вскрикнул ворлок и принялся поливать себя водой, произведенной простейшим заклинанием.

Дагон и Эмбер отвлеклись на него, и это стоило им драгоценного времени. Соседняя балка, та, что перекрывала дверь, отлетела в сторону. Трое человек выпрыгнули откуда ни возьмись и набросились прямо на Элая. Эмбер пошатнулся. Со стены, быстрые, как кошки, спрыгнули еще трое. В мгновение ока и без того крошечная обгорелая комната наполнилась людьми. Дагон оскалился, но было уже поздно: сеть с амулетами, сброшенная откуда-то сверху, накрыла его с головой. Никто не успел ничего понять. Люди атаковали так внезапно и появились так близко, что Эм даже не сообразил, что надо делать. Из всех них его магия была самая сильная, но прямо сейчас сознание не подкидывало ни единого заклинания. Юный ворлок закашлялся, не видя ничего в дыму от летящих догорающих шашек.

— Дагон! — этот крик Элая донесся уже из темноты.

Кто-то напал на Эмбера сзади.

— Элай... Уходите! Эмбер, забери моего брата!

Еще один крик. Дагона?

— Я не пойду без тебя! Дагон!

Эм не соображал, что он делал. Понимание того, что им не дотянуться до сражающегося старшего из братьев, огрело его по голове молотком. Превратившись в лисицу, тот пытался выпутаться из сетки, но тщетно. Элай хотел ему помочь, но еще двое набросились на него с ножами и ему пришлось уворачиваться от них. Еще немного, и их всех схватят!

— Эмбер! Забери Элая! Уходите! — этот повторный призыв старшего из братьев был единственным, что расслышал юный ворлок.

Парень инстинктивно вытянул вперед руку. Что еще им оставалось? Молниеносно схватив Элая за покалеченное запястье, Эм аппарировал с ним прочь...

====== Глава 8. Долг ======

Глава 8. Долг

I paint the pictures

Of the oceans

I’ve never seen

There is a future

Find an arrow

Point me home

I paint the pictures

Of emotions

I’ve never owned

(Of Verona — Paint the Pictures)

Стены комнаты надвинулись на Эма после прыжка, и парень упал, сползая по стене на пол и с грохотом обрушивая торшер, не вовремя подвернувшийся ему на пути. На шум в помещение тут же влетели Айден и Данте. Глаза последнего забегали: он пересчитал взглядом друзей. Эмбер. Элай. Нет Дагона.

— А где... — начал было он и тут же остановился от неожиданности. Элай дикой гарпией подлетел к Эмберу и вцепился ему в руки. Толкнув парня с невероятной мощностью, он запустил его в зеркало, в три прыжка достигнув жертву уже там. Раздался треск и звон, словно колокольчики переливались мягким звуком, однако у Эмбера в ушах от этого будто взрывались гранаты.

— Что ты наделал? — закричал Элай. — Ты перенес нас из Сейлема без моего брата!

— Элай... — Эм попытался объяснить.

— Они убьют его! Они вырежут ему глаза, язык и сердце!

— Элай...

Элай не слушал. Точно бешеная сила вселилась сейчас в его приземистое тело. Потеряв контроль, он безостановочно прикладывал Эмбера спиной о разбитое зеркало, пока голова парня не начала мотаться из стороны в сторону, как у тряпичной куклы.

Данте с рыком аппарировал прямо перед взбешенным другом и оттолкнул его от мальчишки, скалясь как тираннозавр. Получивший шанс на передышку, Эм тут же обессиленно сполз вниз. Осыпавшиеся осколки врезались в его ладони, но он не обратил на это внимания. Он смотрел перед собой. Глаза Элая застилали злые слезы, он таращился на друзей так, словно готов был их разорвать.

— Не тронь Эмбера, — предупреждающе сказал Данте. — Сначала будешь говорить со мной!

— Я не буду говорить ни с кем! Я сейчас же возвращаюсь в Сейлем!

Элай щелкнул пальцами, но ничего не произошло. Он щелкал беспрестанно, однако магия не подчинялась своему обладателю. Был ли виной стресс или истощение, но Элай не мог сделать ничего для того, чтобы переместиться. Он не верил в происходящее. Посмотрев на свои руки, как будто те были чужими, ворлок опустился на колени, стискивая зубы до скрипа.

— Перенесите меня! Сейчас же перенесите меня в Сейлем! Я не прошу оставаться там со мной, просто доставьте меня к брату!

Эм и Данте, застыв, смотрели на него. Никто из них не сделал и шагу, и только Айден нервно сжал и разжал кулак. Прочитав его мысли, Дан тут же рявкнул:

— Сделай это, Айден, и ты пожалеешь, что родился на свет. Никто никуда не идет!

— Перенесите меня! — заорал Элай так, что даже Дан отступил назад.

Он и сам сейчас пребывал не в лучшем состоянии, однако смог бегло прочесть мысли всех присутствующих в комнате, и то, что он услышал, повергло его в напряжение.

— Остынь. Элай, так ты не поможешь ему. Эмбер, — Данте повернулся к своему ученику, — твою серьгу обжигало болью?

— Нет.

— Значит, Дагон жив. Пока жив...

— Нету никаких «пока»! Я не дам ему умереть! — как заведенный бормотал птичий ворлок.

— У тебя сейчас не самый большой выбор. Один из нас немного недееспособен и вот-вот разложится на своей постели. Нам надо срочно завершить ритуал. После этого мы все идем спасать твоего брата!

— Уже будет некого спасать! Ты это понимаешь?

— Успокойся, я слышу их мысли. Они не тронут его.

— Ты врешь!

— Да не вру я, черт тебя дери, не вру! — начал выходить из себя Дантаниэл. — У тебя разум помутился от страха! Я слышу мысли Дагона и тех, кто рядом с ним. Они решают, что, оставив его, смогут выманить нас вслед! Нам надо выбрать, кого спасти первым. Но из них двоих Мэл — тот, кто никак не может ждать!

Рычание водного колдуна стало отчетливее. Он злился на Данте за то, что тот ставил выше спасение Марлоу, а не Дагона, но не мог поделать ничего со своей злобой.

— Я с трудом могу разобрать их речь. Не пойму, где они... — сказал тем временем Дан.

— Где-то возле Сейлема, — ответил Эм. — Они прятались там, среди руин, ждали нас и набросились в самый неудобный момент, пока мы были отвлечены.

— Последнее я и без тебя знаю, я же следил за тобой! — Дан нервно провел рукой по волосам. — Ты не вышел на связь через час, и я заволновался. Но нам надо успокоиться. У нас есть еще немного времени. Ты в состоянии стоять?

— Черт меня знает, не пойму, что со мной. Я даже не уверен, что мы нашли то, за чем шли...

Эм посмотрел вниз. Его пальцы все еще сжимали книгу, которую он машинально прихватил из оскверненного обиталища Сальтарена.

— Это все, что нам удалось достать, — он показал вещицу Данте. — Как только я схватился за нее, она... словно ударила меня током.

Тот кивнул.

— Значит, все правильно. Ты чувствуешь себя иначе?

— Пожалуй. Пока сложно сказать, потому что я не понимаю, где небо, а где земля.

— Эмбер, — Дан пристально посмотрел на него, потом на Элая. — Сейчас никак нельзя терять время! Ты — последняя надежда. Ты сможешь это сделать, потому что без тебя потеряем не только Мэла, но еще и Дагона.

Услышав вторую часть фразы, Элай поднял голову.

— Не произноси при мне даже вскользь такие слова! — рявкнул он как умалишенный.

Данте держался твердо.

— Ты сможешь дойти сам? — он подал Эмберу руку, но тот уже поднялся на ноги самостоятельно. Звон в голове не смолкал.

— Я дойду. Пошли лечить Мэла... Времени и вправду нет!

С этими словами юный ворлок и его крайне взволнованный создатель направились в сторону спальни Марлоу под полным боли взглядом Элая.

Эм думал по пути, сможет ли он сделать все правильно. Помимо того, что роилось в голове, он вспомнил слова Маргарет, которая сказала, что неверно проведенный ритуал может забрать не одну, а сразу две души. Значило ли это, что сейчас под угрозой находилась не только жизнь Мэла? Как нужно сделать все правильно, не заплатив при этом слишком дорогую цену?

Проделав путь до комнаты, молодой врач на секунду остановился.

— Дан, ты уверен, что хочешь, чтобы это сделал я? Если не сработает...

— То я оторву тебе голову. Оно не может не сработать, Эм! Пожалуйста. Ты же такой способный, один из самых сильных ворлоков, которых я знаю!

Данте выглядел отчаянным и серьезным, как никогда. Мягкость его голоса заставила Эма немного опустить плечи.

— Ты правда так считаешь?

— Стал бы я тратить на тебя время, если бы не считал так? Ты — мой апрентис. И ты сделаешь это, мальчик. Ради всех.

— Ради всех, — эхом отозвался Эм. — Хорошо. Но я предупредил. Я не имею понятия о том, как скажется новая сила.

Дан подошел к Эму и положил руку ему на плечо.

— Я буду рядом с тобой. Попробую мысленно подключиться к тебе, так что ты будешь не один внутри своей головы.

Эм кивнул. Это обнадеживало.

Вдвоем они с Данте прошли внутрь. Элай и Айден предусмотрительно не стали соваться следом, так что Дан спокойно закрыл за собой дверь.

Тело, которое лежало на кровати, уже и отдаленно не напоминало Мэла. Он полностью изменился, превратившись в того, кем был изначально, — в труп. Ну или почти труп. Грудь его еще слабо вздымалась от дыхания.

Эм поморщился. Зрелище было не для слабонервных, слишком ужасным даже для человека с несколькими годами врачебной практики за спиной.

— Ну что же, — Эмбер встал у изголовья. — Момент истины. Смогу ли я лечить не только людей?

Под нервное сопение Дана Эм вытянул вперед ладони и простер их прямо над Марлоу, точно так же, как делала это Маргарет во время прошлого преображения. Движение над лицом, совсем неуловимое. Воздух в комнате чуть разошелся в стороны, пропуская потоки магии. Каким-то образом, как и в день, когда зов волшебной крови впервые настиг Эма, его чутье подсказывало ему, что делать. Он провел еще несколько раз над лицом бездыханного ворлока и принялся отрывочно бормотать заклинания.

Дан смотрел на него со стороны, контролируя его изнутри. Он мог не так уж много, потому что магия была незнакома ему, он мог лишь отдавать Эму часть своих сил. В это мгновение мальчик изменился до неузнаваемости. Его лицо приобрело сосредоточенное выражение, глаза чуть прикрылись, а губы едва шевелились, и казалось, будто он молчал, хотя на самом деле с языка его срывалось еле слышное ворлочье шипение.

— Ты изменишься... Изменишься, — шептал Эм на неизвестном наречии, понятном только одному ему.

Даже Данте не мог разобрать его слов.

Тело на кровати выгнулось и, казалось, пошло волнами. По очереди поднимались то ноги, то руки. Мэл точно сопротивлялся, а голова его заметалась по подушке резко, подобно агонизирующей змее. Дан собирался сделать шаг вперед, но обнаружил, что не может даже подойти к Эмберу: магия отталкивала любого, кто пытался вторгаться в ее круг.

Юный ворлок слился с ритуалом. Его сила, его руки и тело на секунды стали единым целым с волшебством. Он словно вошел в транс. Его синие глаза сверкали невероятно-яркими сапфирами, полусогнутые пальцы подрагивали от пронизывающих их разрядов энергии.

Невольно Дан залюбовался им, но еще сильнее его сердце заколотилось тогда, когда он посмотрел вниз и увидел, что Мэл снова начинает возвращаться в свой прежний вид. Казалось, заклинание отматывало его жизнь назад. Из насквозь сгнившего, полуразложенного трупа он становился собой — здоровым молодым мужчиной со звериными чертами лица. Неужели срабатывало?

Эм вытер пот со лба. Заклятие отнимало его силы, однако он не прекращал. Осталось совсем чуть-чуть. Светловолосый ворлок что-то произнес, обращаясь к своей руне, но она сейчас точно отказывала. Талисман-сережка накалился, позволяя хозяину амулета творить заклинания иной связки, но Эм почти не чувствовал его поддержку, ведь его руна, его помощник и хранитель, изначально поддерживала совсем не способности некроманта в своем обладателе.

Юный ворлок воздел над головой Мэла ладони. Зеленый огонь полыхнул из глазниц Марлоу, будто внутренний свет озарил его лицо, но волна волшебства, родившаяся в его недрах, угасла, так и не прорвавшись наружу. Эм посмотрел на Мэла. Словно невидимый магический хирург поспешно сшивал его раны суровыми нитями, и на этом моменте Эм явно ощутил, что сейчас потеряет себя. Ритуал вобрал в себя его жизнь, как песок вбирает воду, и даже ментальная поддержка Данте казалась слабым утешением. Неведомая колдовская сила шептала в голове Эма что-то, она подсказывала последние верные слова, и Эм произнес их.

Тело на кровати выгнулось в последний раз. Затем Мэл рухнул на матрас, подняв в воздух облако магических частиц. Он был жив. Был жив и смотрел на обладателя магии черного воскрешения алыми полопавшимися глазами, полными боли, злости и непонимания. Лишь спустя секунды взгляд зверя потускнел. Мерцание сережки жило чуть дольше, но и оно потухло, как уголек от костра, задутого ветром.

Мэл прикрыл веки. Изможденный страшным ритуалом, Эм покачнулся, вздохнул и начал падать назад, на несколько секунд теряя сознание. Данте, которого больше ничто не держало, едва успел подскочить и схватить его, чтобы парень не ударился головой.

С усердием поддерживая своего мальчишку, он наблюдал, как Мэл болезненно закрывает руками лицо. Наверное, лишь сейчас Данте понял, чего Марлоу стоило возвращение из мира мертвых.

— Он будет жить. Магия направила меня... — слабо прошептали бледные губы Эма прямо Данте в ухо.

Дан смотрел на парня с искренним изумлением. Не прошло и нескольких лет, а Эм уже превзошел многих ворлоков по части мощи. По крайней мере в его жилах текли два вида магии, и, более того, они уживались друг с другом, словно так было предназначено. Это было просто невероятно.

Дан склонился к Эму и зашептал в ответ:

— Я горжусь тобой, малыш. Я знал, что ты справишься, ведь иначе быть не могло. Ты сам будешь в порядке?

— Все хорошо. Не чувствую своего тела, пересохло во рту. Как будто меня било током. Но все хорошо, Дан. Мне кажется, я смог, — его последние слова угасли на губах, как перезвон колокольчиков вдали.

— Ты смог, — Данте прижал парня к себе, покачивая его в объятиях. — Ты такой молодец, Эм! Ты настоящий ворлок, достойный ученик черных колдунов!

— Ты пережимаешь мне легкие.

Данте чуть ослабил хватку. Поверх плеча мальчишки он видел, как Мэл все-таки открывает глаза и царапает одеяло. Он пришел в сознание, но вернуть разум все еще было трудно. Данте ощутил колоссальное облегчение, точно целая глыба свалилась с его плеч.

— Я никогда в полной мере не смогу сказать тебе спасибо за то, что ты такой непослушный и непоседливый мальчишка, — произнес он напоследок, обнимая Эма крепко-крепко.

Эм слабо улыбнулся. Он тоже не думал, что однажды услышит от Данте благодарность за такое.

Дан поднял его на руки и отнес на диван, положив так, чтобы его апрентис немного пришел в себя. К сожалению, у них не было много времени на то, чтобы собираться. После этого бывший преподобный вернулся к Мэлу.

====== продолжение 1 ======

Марлоу косо взглянул на лучшего друга. Удивление, смешанное с таким знакомым раздражением, сверкнуло в его глазах. Он застонал и приподнялся, чувствуя, что его голову словно раскроили кувалдой, осмотрел свои руки, живот. Он чувствовал себя очень странно.

Данте опустился рядом с ним на колени и схватил его руку.

— Как чувствуешь себя?

— Как отбитое мясо. Мне приснился очень странный сон. Скажи мне, что это всего лишь мои фантазии!

— Смотря что ты хочешь услышать от меня.

— Мне показалось, будто твой мальчишка читал надо мной заклинания возрождения плоти?

— Так и было. Это не сон, — Данте ласково отвел волосы со лба Мэла.

— Какое унижение, — Марлоу страдальчески застонал. — Какого черта ты позволил ему, Дан? Я бы хоть покинул этот мир с честью! Какого черта он вообще имеет доступ к таким знаниям?

С дивана Эм затравленно глянул на него. Вот она, благодарность за проявленную доброту и риск!

— Это долгая история, Марлоу. Мы расскажем тебе потом. Сейчас тебе надо отдохнуть.

Мэл гневно скинул с себя руку, ласкающую его кожу.

— Не гладь меня. У меня такое ощущение, будто меня вывернули наизнанку, содрали верхние слои эпителия, а потом пришили обратно!

— По сути, так оно и было. Эм буквально собрал тебя по кусочкам.

— Убей меня. — Марлоу откинулся на лопатки. — Я не хочу еще раз через это проходить! Убей меня сейчас же.

— Прости, брат. Все это заживет. Еще несколько лет можешь не думать о процедуре изменения внешности.

— Я не хочу думать о ней вообще!

Дан наклонился и поцеловал его в висок.

— Не капризничай как ребенок. Я подумаю за тебя. Если мы не упустим момент, в следующий раз мы не доведем до такого. Теперь, когда у нас есть тот, кто смыслит в некромантии.

Тот, кто смыслит в некромантии, в это время и сам был едва жив. Он свернулся на диване клубочком и мечтал исключительно об одном: чтобы комната перестала кружиться в его глазах.

Марлоу отвернулся. Он был в таком же непотребном состоянии, и только один Дан ощущал необычайное спокойствие. Теперь его друзьям ничто не угрожало. Он устало улыбнулся и поднялся на ноги. Всего в одном обнаружился просчет: идти сейчас куда-либо они оба совершенно не могли.

— Обещайте, что вы не поубиваете друг друга, если я оставлю вас в одной комнате? — выдохнув, обратился к ним их друг.

Со сломанной кровати донеслось лишь кошачье фырканье, а Эмбер приподнялся на локте.

— Ты куда? — строго спросил он.

— Помогу Дагону и Элаю, потом допрошу тех ребят.

— Без меня?

— Ты сделал сегодня достаточно.

Эм тут же запротестовал.

— Ты собираешься пойти к людишкам с Элаем! Я вижу это по твоей хитрой харе!

— Конечно я собираюсь! — Данте уложил мальчишку обратно. — Спи.

— Пожалуйста, не ходи! Они уже сегодня чуть не достали тебя, — непроизвольно копируя интонации самого Дана, попросил Эм.

— И я буду проклят, если они сделают это со мной еще раз. Эм, пока ты отлежишься, они уже исполосуют Дагона на лоскуты. Мы справимся. Я известил вас обоих и не нарушаю клятву.

— Стой, сукин сын, — Эм хотел схватить его, но ворлок был уже у двери.

— Не переживай. Я вернусь. Мы все вернемся, — с этими словами Дан подмигнул мальчишке и исчез в направлении коридора.

— Когда же это уже кончится, — ослабевший Эм немощно откинулся на лопатки.

Данте хищно улыбнулся. Раз никто больше не умирал, можно было воротить горы, и свою деструктивную силу ворлок думал направить на тех, кто посягнул на свободу его друзей. Красный зрачок его полыхнул адским светом. Возможно, имело смысл допросить тех ребят перед походом в Сейлем. Вдруг они расскажут что-нибудь интересное о местонахождении своих товарищей? Пожалуй, на это не понадобится более пары минут.

Айден, который караулил плененных людей, был напряжен. Ему пришлось создать несколько копий, которые помогали подавить мини-бунт. Очнувшиеся начали пытаться совершать попытки к бегству. Дан с ухмылкой смотрел на то, как Айден мучается в одиночку (если, конечно, это можно было так назвать) и скручивает их по рукам и ногам. Сжав кулак, Дан сделал так, что чрезмерно воинственные люди схватились за головы и закричали. Они упали на колени от ощущения того, что их голова готова вот-вот лопнуть.

— Вижу у тебя проблемы с дисциплиной? — Дан обошел Айдена и людей по дуге, словно присматриваясь к ним и выбирая себе более доступную жертву.

— Никаких проблем! Но нянькой мы не нанимались! — пробормотал один из близнецов.

— Это, конечно, да, — Дан поскреб заросшую щетиной щеку. — Погоди, сейчас мы с ними разберемся.

Он рывком поднял на ноги верзилу, который напал на него в переулке. Губы ворлока исказились в змеиной улыбке, когда он прошептал какие-то слова, накладывая на человека заклинание. Тот шипел и брызгал слюной, а на шее его вздувались страшные вены, однако он молчал. Данте с удовольствием смотрел, как лопаются его глаза, а пальцы сжимаются подобно крючьям. Дан не останавливал давления, и, лишь когда бритоголовый начал извергать кровавую пену, ворлок немного приостановился.

— Говори, — мягко предложил он.

— С тварями вроде вас у нас разные языки! — бугай сплюнул на пол кровавую слюну.

Дан понимающе кивнул. В следующий миг рот человека открылся. Мужчина заревел от боли, потому что ворлок довольно мощно тянул его за язык, не прилагая к этому никаких физических усилий. Парень кричал и извивался, а Дан играл некоторое время, прежде чем остановиться.

— Говори. Пока можешь это делать.

— Нет, — еще один кровавый плевок.

— Нет?

— Скажи ему, Джеймс! Скажи ему все, что он просит! — не выдержала светловолосая девушка — та, что лежала на полу, скрученная по рукам одним из близнецов.

— Замолчи, Джулия! Эти убийцы и пожиратели плоти не узнают ничего из моих уст!

— Из твоих уст... — задумчиво хмыкнул Дан.

Он сделал еще щелчок пальцами. Девушка в ужасе закричала, когда челюсть ее компаньона начала открываться все шире и шире, так что вскоре в уголках его рта лопнула кожа. Данте был жесток и на попятный идти не собирался. Силой мысли он продолжал разрывать рот человека, который отказывался говорить. Тот рыдал от боли, но не сдавался, а Дан не успокоился, пока на месте рта парня не осталась кровавая каша. Челюсть человека хрустнула и повисла, словно безвольная дверца. Ворлок холодно смотрел на то, как каратель теряет сознание и в агонии оседает на одно колено. Он заслужил мучения.

Девушка, та, которую назвали Джулией, захлебывалась в рыданиях от страха. Айден специально повернул ее так, чтобы сцена не прошла мимо ее внимания. Карательница была едва жива. Закончив с ее другом, Данте мягко подошел и к ней.

— Итак. Я повторяю свой вопрос. Говори, если ты не хочешь, чтобы с тобой сделали то, что сделали с ним.

В кухню незаметной серой тенью вполз Элай. Он наблюдал за сценой вот уже около пары минут.

— Я все скажу! Не трогай меня! — запричитала девушка, продолжая захлебываться в рыданиях.

— Очень хорошо. Вопрос номер один, и тебе лучше бы не врать. Сколько вас по всему миру?

— Очень много. Никто не знает. Каждый день приходят все новые и новые люди!

Дан удовлетворенно кивнул.

— Где ваш штаб? Как вы находите информацию о том, где сейчас другие каратели?

— В Интернете. На секретных сайтах! — голос был приглушен рыданиями.

— Прекрасно. Следующий вопрос... Этот парень, который уже никому ничего не скажет, говорил что-то об охотниках. В прошлом году мы истребили всех их. До единого. Однако некоторые из них выжили. Это правда?

Остальные люди, которые пришли в сознание, кричали Джулии, чтобы она замолчала, но Айден быстро пресекал эти попытки, зажимая им рты. Дан прищурился и ласково схватил женщину за волосы, задирая ее голову. Он сумел отчетливо разглядеть панику и страх в ее глазах. Ему не стоило никаких усилий чуть умножить ее чувства, к тому же отчетливо слышать все ее мысли. Ему доставляло нескрываемое удовольствие видеть, как его жертва молит о пощаде.

— Некоторые охотники еще живы, — невнятный, перебиваемый всхлипами ответ был тем, что услышал Данте.

— Вот как. Почему-то я так и подумал. Это они выдают вам информацию о нас?

— Да. Отпусти меня!

Получая желаемое, Дан медленно сдавливал горло девушки силой мысли.

— Мы еще не закончили. Сколько их?

— Четверо! Из тех, что я видела, всего четверо!

— Четверо. Их имена? — Данте приходилось прилагать усилия для того, чтобы его жертва не отключилась.

— Я не знаю... Не помню... — крошечные капельки слюны блестели на ее губе.

— Джулия, закрой рот! — закричала ей другая карательница — та, которую Айден прижимал в угол.

— Говори, — Данте усилил давление. — Среди них нет дамочки по фамилии Торквемада?

— Одна из них женщина с рыжими волосами и темной кожей. Еще два мужчины... Я не помню их имена, я клянусь! И еще один... рыжий... тоже мужчина...

— С темной кожей. Если это не Скайлер обуглилась, как житель Африки, значит, речь не о ней. Спасибо и на этом, — Данте наклонился еще ниже. — Ты хорошо работаешь, Джулия. Осталось последнее.

Глаза ворлока хищно блеснули.

— Что вам нужно? — на последнем издыхании прокричала карательница.

— Я могу примерно определить, где сейчас те, кто похитил нашего собрата. Если они ничего не сделают с ним, мы готовы на обмен... — Дан заставил девушку посмотреть на себя. — Мы доставим вас в Сейлем. Живыми, но не факт, что целыми. Однако ты должна помочь нам донести кое-какие слова до тех, кто воюет на твоей стороне. Смотри мне в глаза. И запоминай все, что я говорю!

Кривая улыбка ворлока — вот и все, что увидела девушка перед тем, как ее потянуло на дно кроваво-красного омута.

====== Глава 9.Нарушенный план ======

Несколько фигур снова полыхнули на подходе к Сейлему. Элая уже тошнило от этого места, хотя, вероятно, во всем был виноват липкий страх, сковавший существо ворлока. Младшему из братьев было дико не по себе, а напряжение его лишь возрастало.

Однако Элая утешало то, что Дагон был все еще жив, он знал это, ведь его сережка не пылала болью, а сосредоточенный Данте внимательно слушал мысли людей и подсказывал, что они делают или что собираются сделать. Это давало высокие шансы на успех.

Дан выглядел собранным, кулаки его сжались. Теперь нужно было только удачно совершить сделку.

Птичий ворлок обернулся. Сама сделка шагала за ними в лице Айдена, ведущего за собой оставшихся пленников — Дан велел прихватить их с собой, даже включая мертвого парня с разорванной челюстью, которого несли близнецы. Джулия шагала впереди всех с абсолютно непроницаемым стеклянным взглядом. Она бормотала что-то одними губами, словно сошла с ума. Дантаниэл тоже обернулся, искривив рот. Ему нравилось то, что он видел.

Долго искать людишек не пришлось. Их мысли слышались в стороне, за домами. Похоже, человечки по неосторожности абсолютно забыли о том, что им стоит надевать амулеты. Они довольно громко гоготали и радовались тому, что в их руках оказался настоящий ворлок.

«Дай ему, Мигель... пусть ест землю».

«Где мой нож? Сейчас попляшет».

«Интересно, какого цвета у него кровь? Черная... Кто готов проверить эту теорию?»

Дан с опаской обернулся к Элаю. Конечно, надеяться на то, что они не станут издеваться над Дагоном, не стоило, однако ответ на этот случай у Данте тоже был припасен.

Когда ворлоки приблизились к развалинам, Дан прижал палец к губам и обернулся к Элаю.

— Стойте тут. Я пойду. Если что, успею аппарировать мгновенно, до того как они схватят меня. Посчитаю, сколько их. Если больше двадцати, будем вырезать. Если меньше... все равно вырежем, как овец, — предложил свою нехитрую альтернативу он.

— Я пойду с тобой, — Элай сделал шаг вперед.

— Если не будешь слушать меня, мы не спасем Дагона! — гневно отозвался Дан. — Стой здесь. Может быть, нам не понадобится атаковать. Сразу.

Данте не особо верил в это, но не хотел нервировать Элая: другу и так приходилось несладко.

Выдохнув, Дан вырвал из рук Айдена Джулию и подтащил ее к себе. Убедившись, что заклинание действует, он повел девушку в сторону, откуда доносились голоса.

Как только ворлок показался из-за стены здания, люди тут же вскочили на ноги. Они закричали и принялись пятиться назад. Дан окинул взглядом их логово. Сидели те на голых камнях и остатках обугленных досок. Перед ними была разложена какая-то еда. А чуть левее (Дан нахмурился от этого зрелища) лежал абсолютно раздетый, перемазанный в крови Дагон. Он не подавал признаков жизни, однако по его спине проходила легкая рябь дрожи, а на его боках и руках багровели алые кровоподтеки. Скорее всего, ему просто не дали одеться после превращения, к тому же зверски избив. Не самое страшное из того, что могло произойти.

— Вижу, — Дан прочесал пятерней непослушные волосы. — Вы немного развлеклись с моим другом. Надеюсь, вам было весело. Всем добрый день.

Договорив, он подтянул девушку к себе, сделав это так, чтобы все увидели его жест.

— Я привел вам кое-кого. Вместе с несколькими другими арестантами, — он вытолкнул Джулию вперед. — Мы готовы совершить обмен. Одного нашего друга на несколько жизней ваших солдат!

Люди злобно смотрели на пришельца. Казалось, они не слышали ни слова из того, что он сказал. Мысли их были полны хаоса, недоверия. Та же средневековая дикость, что присутствовала некогда во взглядах охотников.

— Где наши люди? — крикнул один из парней, что стоял дальше всех. — Мы не видим их. Откуда нам знать, что ты не врешь?

— Объясни им, Джулия, — Дан издевательски сложил руки на груди.

— Они держат нас в плену. Спасите нас. Некоторые еще живы. Только вы можете нам помочь. Отдайте им ворлока... — начала механически зачитывать девушка, словно проговаривая текст молитвы.

Глаза ее потускнели, как будто кто-то подкрутил ее внутренний огонек так, что теперь тот не сиял яркой лампочкой. Поначалу собратья переглядывались. А затем кто-то из них крикнул:

— Не верьте ей! Она под заклятием!

Дан успел бы сориентироваться и придумать следующий шаг, но в этот самый момент нечто нарушило его планы. Крик хищной птицы огласил окрестности. Элай, который все же не вытерпел и высунулся из укрытия, увидел, что сделали с его братом. До этого момента Дан даже не был уверен, что друг умеет так летать, но Элай летел. Маленьким стремительным шаром он накинулся на людей, выставив вперед когти хищника. Стремглав, прямо с воздуха, тут же оказываясь в гуще, он храбро атаковал карателей, не обращая внимание на их численное превосходство и собственную мешающую полетам травму.

Дипломатия сейчас имела для него мало значения. Ошалевшие люди, которых осталось не так уж много, закричали и кинулись врассыпную, но ворлок, принявший свой нормальный вид, не дал им уйти. Дан только раз в гневе обернулся к стоящему за спиной с виноватым видом Айдену. Тот развел руками, словно говоря: «А что я мог сделать? Он же нервный!»

Элай действительно как ополоумел. Он превратился в человека и воздел над головой руки.

— Утонуть! Вы утоните в слезах тех ворлоков, которых погубили!

С этими словами он поднял настоящий водный вихрь прямо на суше. Водяные капли, одна за другой, сливались в нескончаемый поток. Огромный вихрь, похожий на надвигающееся с береговой линии цунами, захватил людей, мотая их, словно игрушки. От неожиданности те не успели среагировать и спастись. Они глотали воду, захлебывались в ней и тонули прямо на суше.

Дан никогда не видел своего обычно хладнокровного собрата таким. Бешенство Элая сгубило всю операцию, однако сейчас уже не это беспокоило Данте. Те, кто мог им навредить, сейчас барахтались, как аквариумные рыбки в пересушенном резервуаре. Элай швырял их, разбивая волны о стены ближайших домов. Он наблюдал за тем, как вода окрашивается в алый цвет. Ворлок бил, калечил и ломал руки и ноги, рыча, как демон, и частично превращаясь в птицу.

Дан лишь слегка подправил его магию силой мысли, в остальном нужды просто не было: друг отлично справлялся сам. Мокрая фигурка его казалась тонкой в невероятной стихии. Данте ненароком решил про себя, что в следующий раз будет дважды думать, когда попадется под руку злому водному колдуну.

Элай закричал. Это было какое-то венгерское проклятье, которое было сложно разобрать. Вместе с тем водный ворлок направил движение рук от себя, и влага всей своей массой обрушилась на траву. Бездвижные фигуры, с распухшими лицами и синими губами, повалились наземь без дыхания. Никто не выжил после подобной магии. Заколдованная Джулия стояла и спокойно смотрела на то, как ворлоки расправляются с ее единомышленниками.

Дан задумчиво почесал лоб.

— Элай. Погоди... Давай доставим Дагона домой и...

Элай не послушался. По его лицу бежали слезы злости. Он обернулся и в два прыжка достиг своего брата. Упав перед ним на колени, он обнял его крепко, словно тот был его единственным спасением, единственной соломинкой, соединяющей его с вечностью. После этого он исчез. Все произошло настолько быстро, что Айден только успел открыть рот.

Дан тоже не понял ровным счетом ничего из того, что произошло. Он устало протер рукой лицо, после этого скрипнул зубами и произнес:

— Я вынужден общаться с психами. Ладно. Раз уж так, Айден. Наша сделка не состоялась. Давай напилим из того, что есть немножечко покушать?

Эмбер силился подняться. Он никак не мог понять, почему слабость держится так долго. И он, и Мэл фактически потеряли способность двигаться. Обмен энергией на таком уровне стал последней каплей для неокрепшего и усталого организма. От бессилья Эм едва мог шевелить головой, хотя в случае Марлоу дело было куда хуже — тот вообще не подавал признаков возвращения в сознание. В любой другой ситуации Эм ни за что не остался бы с ним наедине, но сейчас это мало волновало его. Он смиренно лежал и ждал на том самом месте, где оставил его Данте.

— Я доберусь до тебя, Дантаниэл, — после нескольких попыток Эм лег на лопатки. — Теперь я понял, как ты мучаешься со мной, но это ни капли тебя не оправдывает. Если я дотянусь до твоего горла, ты не уйдешь живым.

— Я рад, что до тебя дошло, как сильно иногда ты бесишь меня! — облизывая окровавленные пальцы, Дантаниэл возник на подлокотнике дивана. — Ты по мне скучал?

— Еще не успел! — Эмбер ворчливо нахмурился. — Почему бы тебе не пойти убить еще несколько сотен людей? В одиночку!

— Очень жаль. Мы уже сделали все, что могли, получилось намного быстрее, потому что Элай нарушил наши планы. Так что теперь я абсолютно свободен.

В комнате вспыхнул крайне мрачный Айден. Эм скривился. На руках, как поленницы дров, он держал несколько оторванных конечностей.

— Это что?

— Военный трофей, — Айден сбросил руки на пол. — Скажи, пожалуйста, Данте, у меня что, на лбу написано: «Я готов таскать за тобой все, что тебе нужно»?

— Смирись, у него нет других понятий о дружбе, — едко заметил Эм. — Ты сам хотел к нему под крыло. Получай все, что к этому прилагается.

— Рад, что ты рад, что я вернулся, — так же едко парировал своему ученику Дан.

— Я рад, что ты вернулся! Меня удивляет, что ты вернулся целым! — пояснил свое раздражение Эм.

— Там было не так уж жарко. Разозленный Элай разнес эту кучку жалких смертных одной правой... В буквальном, к слову, смысле!

— Ему удалось спасти Дагона?

— Спрашиваешь. Он же планету ради него перевернет.

— Как я понимаю, он не стал возвращаться?

— Нет, — Дан пожал плечами. — Не стал. Он психанул и забрал брата с собой. Ближайшие лет сто он будет припоминать мне, как я предпочел спасение Марлоу спасению его ценного родственника, а также ненавидеть весь свет и жить в отшельничестве, пока его борода не отрастет до колен.

— Очень красочно, — хмыкнул Эм.

— Эй, — уловив его обиженный тон, Данте взял парня двумя пальцами за подбородок. — Теперь все нормально. Так было нужно, как и то, чтобы вы с Марлоу оставались в одном месте, предупрежденные о моей отлучке. Кроме того, я хотел дать Элаю немного остыть. Он там и без того наворотил дел. Представь, что было бы, если бы он пошел туда на подъеме эмоций? Всю планету накрыло бы волной.

— Он ненавидит меня? За то, что я аппарировал без Дагона? — Эм нахмурился.

— Нет. Не думаю, что ему сейчас есть хоть какое-то дело до всех остальных. Он ненавидел бы тебя, если бы не смог его спасти. Сейчас он ненавидит только свои расшатанные нервы.

— Тебе удалось что-то выяснить о людях?

— Не так много. Пожалуй, придется покопаться еще в этой части.

Оба ворлока замолчали, рассматривая друг друга. Их глаза встретились. Эм увидел, что уголок губы Данте ползет чуть вверх, искривлённый улыбкой. Светловолосый молодой человек закусил собственную губу, чтобы не поддаваться на эти провокации.

— Не старайся. Я слышу все твои мысли, — Дан нагнулся, чтобы поцеловать мальчишку, но тот ловко спрятал лицо. — Я знаю, что ты мне рад, потому что твое сердце бьется слишком быстро. Ты беспокоился обо мне, не скрывай.

— Отвали, Дан. Иди ешь свои потроха! — гордость все еще не позволяла юному ворлоку так легко сдать позиции.

— Твои попытки отворачиваться от меня прекрасны. Но, увы, безуспешны, — Данте все же исхитрился и поцеловал Эма в губы коротким колючим поцелуем.

— Отвали, я сказал. Иди проверь Марлоу, — ответив на поцелуй, Эм улыбнулся, уже не пряча эмоции. Дан шутливо взъерошил его волосы, затем подошел к кровати.

Мэл спал. Скорее всего, он наберется сил довольно скоро. Самое главное, что он выжил. Что оба они были рядом. Если бы такая идиллия продлилась дольше!

If I held in my hand

Every grain of sand

Since time first began to be

Still, I could never count

Measure the amount

Of all the things you are to me

If I could paint the sky

Hang it out to dry

I would want the sky to be

Oh, such a grand design

An everlasting sign

Of all the things you are to me

(The things you are to me — Secret Garden)

Дома у Элая и Дагона в это время стоял невообразимый шум. Братья с хлопком появились посреди комнаты, не разнимая объятий. Элай держал Дагона крепко, сотрясая его за плечи. Его брат был едва в сознании от боли.

— Дагон! Очнись, прошу тебя!

— Это ты, Элай? — слабо прошептал длинноволосый блондин.

— Ты со мной, — птичий ворлок зажмурился, стискивая его крепче.

Теперь для него не имело никакого значения, существует ли на самом деле внешний мир и все остальное. Удивительное смешение чувств мешало даже дышать. Запоздалые мысли, представление о том, что случилось, если бы Дагон не вернулся, разрывали мозг на тысячи частей. Элай ощущал себя частью мрачного и унылого царства, все сокровища которого были давно разграблены, тайны раскрыты и в котором уже погасли все огни. Лишь одно чувство, одна редкая монетка осталась зажатой в его ладони, и он нес ее с собой целую вечность, зная, что лишь одной ее хватало, чтобы оплатить все мучения. Что будет, если когда-то у него не останется и этой маленькой радости?

— Я не могу потерять тебя, Дагон, — птичий ворлок крепко зажмурился.

Брат не отвечал ему. Он только слабо стиснул объятия.

— Зачем ты дался им в руки. Зачем? — Элай слегка встряхнул его за плечи.

— Они застали нас врасплох. Это теперь их сильная сторона, — едва слышно донеслось в ответ.

Элай принялся бормотать, опускаясь на пол прямо посреди комнаты и мягко положив Дагона перед собой. Его руки исступленно скользили над его телом, залечивая синяки на светлой коже, затягивая его раны. Элай шептал заклятия вперемешку с ругательствами и вытирал пот со лба тыльной стороной ладони. Он был все еще мокрый после устроенного им же душа, но не это сейчас волновало его. Только бледное, без единой кровинки, лицо брата, больше напоминающее высушенную маску, занимало его мысли. Страдая от ушибов, Дагон протянул руку и обратил к Элаю лазурные, подернутые дымкой слез глаза.

— Все пройдет. Все пройдет... — сказал он, утешая брата.

— Пройдет. Я вылечу тебя. Но скажи мне вот что, Дагон?

— Что?

— Может, сейчас не самое удачное время предлагать тебе это. Но я хочу, чтобы мы заключили клятву.

Лазурные глаза вновь удивленно открылись. Элай прижал светлую голову к своей груди и в этот момент почувствовал к брату такую любовь, какую не испытывал никогда.

— Клятву? — тихо переспросил лис.

— Да, клятву. Как Мэл, Эм и Дан.

— Но... Нам не надо уговаривать друг друга жить в мире... Мы и так с тобой ладим, — попытался слабо отшутиться Дагон.

— Я не об этом. Я говорю тебе немного о другом.

— Так о чем?

— Я хочу, чтобы мы были связаны с тобой печатью Жизни и Смерти до самого конца. Я не хочу существовать даже с мыслью о том, что мы будем не вместе. Поэтому я хочу, чтобы мы оба сказали: «Если твое сердце когда-нибудь встанет раньше моего, пусть и мое перестанет биться в ту же секунду». Что бы ни случилось.

Несмотря на слабость, Дагон принялся протестовать.

— Что? Нет, Элай. Я не согласен! Будь это ты, или я, или мы оба... Пусть все идет так, как должно идти. Это неправильно — тянуть за собой в могилу того, кому отведен больший срок!

— Ответь мне на один вопрос.

— Элай...

— Ответь на мой вопрос! Ты сможешь прожить хотя бы день без меня?

— Конечно нет, — не раздумывая выпалил Дагон, возмущенно повышая слабый голос.

— Об этом я и говорю. Разве ты не понял? Мы пришли в этот мир братьями, вместе. И вместе из него уйдем. Давай произнесем клятву. Она исполнится тут же, если встанет сердце одного из нас!

Некоторое время светловолосый ворлок молчал и лишь потом изрек с сожалением и испугом:

— Ты сумасшедший, брат.

— Пусть так. Пусть хоть небо рухнет на землю. Я произнесу слова ради тебя.

Элай поцеловал веки Дагона и принялся гладить и перебирать спутавшиеся светлые волосы. Старший из братьев больше не казался слабым и болезненным. Его острые черты лица стали резкими, в глазах сверкнула искорка серьезности. Теперь он казался просто усталым человеком с очень белой кожей. Он значил для Элая гораздо больше, чем предостерегающий голос разума, чем шуршащие деревья за окном и манящее издалека сверкание солнца.

— Я сделаю все, что ты хочешь, — услышал Элай хриплый голос в характерной для Дагона покорной манере. — Ты мой брат. И я с тобой до самого конца.

— Мы сделаем это, когда тебе станет лучше. Спасибо, Дагон.

— Я сделаю все, что ты хочешь, — мягко повторил лис. — Я сделаю все для тебя. Как и ты для меня.

Элай качал его на руках еще очень долго. Он шептал брату что-то по-венгерски, затягивая его раны. Несмотря на нелегкость принятого решения, на губах обоих ворлоков играли улыбки. Они не будут одни, даже если темнота заберет их преждевременно...

Эм смог вставать через несколько часов после ритуала. Его голова все еще кружилась, и он не понимал, почему такая слабость владела им, ведь, когда Маргарет проводила обряд, ничего подобного не происходило с ней. Заглянувший в спальню Дан напомнил, что в отличие от Эма в ее теле не жили противоречивые чары, а Эм, разумеется, огрызнулся в ответ, сказав, что колдунья представляла из себя сущность не бóльшую, чем сшитые вместе ошметки нескольких людей. Почему же магия не высосала до дна ее силы?

Дан фыркнул на этот комментарий, пробормотав что-то про фатальную связь своего ученика с «дедушкой Марлоу», которая была всему виной, затем велел Эму как следует отлежаться.

Эм отлеживался. Сначала на одном, потом на другом боку. Затем он все же встал. В отличие от Мэла, который превратился в пантеру и свернулся в комочек в углу своей сломанной кровати, он мог передвигаться сам.

Когда Эм все же и добрел до кухни, он, разумеется, увидел там полный разгром.

Проголодавшиеся и веселые Данте и Айден устроили в квартире вакханалию. Весь стол был перепачкан в крови, а два типа возвышались во главе пиршества, поедая принесенные останки и бросая кости прямо на стол. Зрелище заставило Эма поморщиться: оставаясь колдуном, он никогда не позволял себе такого и ел лишь иногда, никогда без необходимости и никогда не меняя животного обличья. Кроме того, юный ворлок никак не мог отделаться от вредной привычки потреблять иногда человеческую еду, надобность в которой уже давно отпала. Дан не понимал попыток Эма вернуться в пограничное состояние к жизни между человеком и ворлоком, однако не оставлял надежду наставить своего ученика на путь истинный.

— Эм, ты встал? Будешь руку? Очень вкусно.

— Нет, спасибо. Ты же знаешь, я не фанат, — отказался парень.

Айден глянул на него поверх стола и пожал плечами.

— Нам больше достанется.

Их разговор был прерван резким звонком в дверь. Дан прекратил жевать. Взгляд его, прежде расслабленный и веселый, вдруг стал колючим и острым. Словно летучая мышь, водящая локаторами, он внимательно смотрел на дверь. Выражение его лица через несколько секунд стало заинтересованным, а затем и снова веселым.

— Эмбер, сколько, ты говоришь, у тебя друзей?

— Чего? Райли осталась, да и та редко звонит. Сам же знаешь, я разорвал все связи. Как будто мне было что разрывать, — буркнул Эм уже себе под нос.

— Все, да не все, — Данте загадочно поиграл бровями и указал подбородком на дверь.

Теряясь в догадках, Эм пошел открывать. Щелкнула задвижка. Увидев того, кто стоял на пороге, молодой человек испытал сразу два острых желания: первым из них было срочно захлопнуть дверь и даже не пытаться узнать, какая нелегкая принесла к нему Кима Митчела; вторая же была просто открыть рот и ждать дальнейших разъяснений. Эм так и поступил, потому что найти слов он просто не смог.

— Здравствуй, Эмбер, — старый друг устало улыбнулся и прислонился плечом к косяку. — Я могу зайти?

Вспомнив о кровавой каше на кухне, Эм похолодел.

— К-ким... Это не самая хорошая идея. Может, лучше я выйду к тебе? — Он притворил дверь и натянуто улыбнулся. — Какими судьбами, старик?

Посмотрев на него, Кимбел прищурился. Все те же секреты Морригана. Всю дорогу до встречи Ким мучался вопросами: действительно ли Эм тот, кого стоило спрашивать? Но в такие моменты, как этот, сомнения исчезали сами собой. Каким-то шестым чувством Кимбел просто знал, что ошибки тут нет.

— Нам надо поговорить, Эмбер. Это важно.

Эм опустил глаза. Ким не мог не знать ситуации, так что был ли смысл отпираться? Очевидно, диалог будет крайне странным.

Эм приоткрыл дверь и крикнул в сторону кухни, чтобы заклинание клятвы, не приведи Вельзевул, не активировалось прямо сейчас:

— Данте, я... выйду ненадолго, ты меня слышишь? Предупреди Мэла.

— Конечно, дорогой. Возвращайся скорее, я приготовил тебе ужин! — раздался в ответ елейный голос.

Зрачки Кимбела чуть расширились.

— Я думал, ты... он... не...

Эм закатил глаза.

— Это очень долгая история. Не обращай внимания, Дан просто валяет дурака, — Эм мысленно пообещал себе поговорить с ворлоком потом.

Закрыв дверь, они с Кимом медленно спустились по лестнице и вышли на улицу. Вечер уже опускался на город, а Эм чувствовал себя удивительно некомфортно в компании старого приятеля.

— Так чего ты хочешь, Ким? — мягко спросил юноша, доставая из кармана сигареты.

— Сам не знаю. Пройдемся вон туда?

Они медленно двинули в сторону центра.

— Ты понимаешь, кто я? — Тонкая струйка дыма стекла с губ Эма, пока он собирался с мыслями.

— Догадываюсь. Ты много знаешь о ворлоках, Эм? — спросил Ким, осматриваясь, чтобы перейти дорогу.

Эм устремился за товарищем.

— Много, немного, но кое-что. А как о них узнал ты?

— Весь мир сейчас говорит об этом. Сложно упустить.

— Тогда почему из всего мира ты выбрал именно меня, чтобы задать этот вопрос? Мы ведь не поддерживали связь уже много лет.

Ким внимательно посмотрел на старого приятеля. Какие синие глаза. Яркие, как небо. Разве у человека могут быть такие глаза?

— Скажем так, — Ким наконец отвернулся. — Навел справки. И знаю кое-что... о твоей секретной жизни.

— Моя секретная жизнь уже не секрет. Она гремит сейчас по всем каналам, — ворчливо заметил Эмбер.

— Это не вина правительства, — Ким досадно поморщился. — Пропаганда везде. Яркие глаза. Звериные замашки. Клеймо на шее. Мы стараемся пресекать это, но не всегда успешно.

— Значит, наконец, ты вычислил меня.

— Да. Ты уж прости, все сходится. К тому же у тебя кровь на одежде, — старый друг кивнул на весьма заметный отпечаток пятерни, который Эм не заметил, когда выходил из дома. Наверное, это любвеобильный Дан оставил его, когда лез целоваться.

— Ладно... Предположим, ты прав. Что дальше? — вопросом на вопрос ответил Эм.

— Ты знаешь, кто я теперь, да, Эмбер? — Кимбел повернулся к нему.

Эм подумал про себя — в глазах друга не было ни капли страха. Он прекрасно знал, с кем имеет дело, притом не предпринимал ни единой попытки сбежать или позвать на помощь. Он сильно повзрослел и изменился с последней встречи.

— Я знаю, что ты в политике. Должно быть, высокая должность.

— Высокая, — кивнул Ким. — Я не стану рассказывать тебе подробно, скажу лишь, что знаю слишком много о той стороне жизни, которая недоступна обычным людям. И знаю много о государстве. В Штатах уже паника, Эм. Везде обеспокоены ситуацией. ООН хочет вмешаться. Самые крупные страны, Европа, все осознают, что у нас назрела кое-какая проблема в виде общего врага, угрожающего всему человечеству. Все это очень плохо, не довести бы это дело до решения использования оружия массового поражения!

— Я в курсе о проблеме, поверь мне, Кимбел. Больше, чем ты можешь себе представить!

— Я знаю. И потому пришел к тебе просить у тебя помощи или совета. Я знаю, что ты... не такой, как все они, и послушаешь меня, а может, и подскажешь что-то.

Эм вздохнул.

— И почему все говорят мне одно и то же? Как будто у меня на лбу написано: «Он добрый и даже не ест людей».

— Ты не ешь... кого? — Ким передернулся.

Эм взял его под локоть и повел за собой. На них и так уже косились несколько прохожих.

Они свернули за угол и направились в сторону небольшого городского островка зелени неподалеку. Всю дорогу до входа в парк Ким молчал, а Эм гадал, что сказать дальше.

— Слушай. Я не хищник, — осмотревшись, изрек наконец он. — Я не убил человека ни разу после последнего нападения хантеров. Просто говорю тебе это на всякий случай.

— Эм. Я знаю, — Ким прервал его речь. — Я не пришел бы к тебе, если бы не знал, что тебе можно доверять. Я и сам в безвыходной ситуации. Последние дни для меня были сущим кошмаром. Если бы ты знал, что творится в правительстве, ты бы понял, что проблемы сейчас у всех.

— Я не живу в Штатах уже очень давно. Но могу включить воображение на сто процентов, — Эм напряженно потер предплечье. — Так что ты хочешь от меня?

Кимбел склонил голову, словно задумываясь.

— Я понимаю, что идти войной на ворлоков — это самое неразумное, что можно придумать, так проблему не решить. Потому у меня есть мысль. Скажи мне, каковы их настроения? Хотя бы примерно?

Вопрос заставил Эмбера задуматься.

— Я могу судить только о своих друзьях. Они так же, как и все, опасаются того, что происходит. Ты сам понимаешь, ворлоки очень опасны, так что пугать их, пытаться арестовать, застрелить их — это напрасная трата сил со стороны людей. Однако я не могу не признать, что они обеспокоены. Можно даже сказать... напуганы? — Эм взмолился про себя, чтобы Данте не подслушивал сейчас его речь. Такой разговор вряд ли понравился бы ему.

— Тогда следующий пункт, Эм. Гипотетически. Это реально, что ворлоки могут согласиться на некоторые условия перемирия с людьми?

Эм снова задумался.

— Как ты представляешь это, Ким? Гипотетически, как я и сказал, зная пару этих созданий, я могу сказать, это будет нелегкое дело. Если моих друзей еще можно уговорить, то остальные куда более жестокие создания, а люди для них — всего лишь еда. И они очень редко разговаривают с едой.

— Как же в их общество влился ты?

— Ты уверен, что хочешь слышать это от меня?

— Если ты можешь это рассказать.

Эм выдохнул в воздух колечко дыма.

— Мой создатель — так мы называем тех, кто обращает нас, — стал моим другом. По правде, сначала я хотел убить его, я ненавидел его всеми силами души. Но он изменился, Ким. Он делает для меня все, что я прошу, он стал моей поддержкой и рукой, на которую я всегда смогу опереться. И так, как я изменил его, он тоже изменил меня. Но я не пожелал бы никому и никогда пройти этим путем, потому что эта дорога стоила мне очень больших потерь, — молодой человек замолк, переваривая в голове собственные слова.

Замолк и Ким, пораженный откровением.

— Ты любишь его, — вдруг выпалил он, все поняв.

— Назови это так. В любом случае, сам видишь — это не выход для остальных.

— Уж точно, — Ким деликатно кашлянул, но Эм уже и сам перевел тему:

— Твоя цель очень благородна, и я рад, что нашелся хоть кто-то, кто готов предложить мир вместо жестокой войны. Но будет ли толк?

— Не знаю. Для начала я хочу устроить переговоры между двумя воюющими сторонами. Если это возможно, если они пойдут на это, то через Содружество Наций, ООН я готов подключить все структуры. Все возможные страны и СМИ. Полицию. Если мы постараемся свести дело к мирному урегулированию, например дать ворлокам понять, что люди больше не являются им угрозой.

— Я не знаю, Ким. Но шанс на успех так катастрофически мал, — Эм остановился на дорожке и выкинул сигарету. Искры от окурка взлетели в воздух, соприкоснувшись с асфальтом, и ворлок затоптал бычок ногой.

— Но ты бы мог с ними поговорить?

— Мы впятером не решаем за всех. Мы даже не знаем, много ли еще ворлоков в этом мире. Они все разбрелись по планете. В отличие от вас, людей, у нас нет ни централизованного правительства, ни законов, ни порядка. В мире ворлоков царит анархия. Мрак. Жажда. Желание убивать. Они знают только слово «насилие»! Ну... — Эм немного задумался, — и чувства к себе подобным. Они любят своих и не подпускают к себе чужих! Вот что является нашим самым главным препятствием твоего плана.

Кимбел слушал его с задумчивым выражением лица. То, как говорил Эмбер, ясно давало понять, что он больше не относит себя к людям. Но почему тогда он сохранил столько человечности?

— Ну, по крайней мере, видя, в каком настроении ты, я знаю, что надежда еще есть, — со вздохом добавил Ким и отвернулся.

— Не могу утверждать. Это все очень зыбко, Ким. Я могу лишь предполагать.

— Этого уже достаточно. Надо же с чего-то начать?

— Наверное...

— Значит, сделаем это. Ты обещаешь мне поговорить с... твоими друзьями? Хотя бы поговорить? Начать переговоры. В свою очередь я обещаю, я надавлю на все свои связи, даже в Канаде. Мы попытаемся прекратить стычки. Они не откажут нам, если увидят результат!

— Я боюсь, ты просто переоцениваешь свои силы.

— Ты плохо знаешь меня, — фыркнул Кимбел. — У меня много друзей. Вместе мы остановим этот беспредел.

Он говорил так яростно и уверенно, что Эму захотелось верить его словам.

— Это не война двух человек, Ким. Это война всего мира против горстки тех, кто опасен для них. Они вероятнее истребят всех нас и успокоятся только на этом.

— И потому я считаю, что надо действовать, пока не поздно, — Ким полез в карман и достал оттуда визитку в красивой пластиковой рамке. — Не теряй мой контакт. Я буду держать с тобой связь. Надеюсь, ты понимаешь, что наш разговор был секретным?

— Конечно.

Некоторое время друзья смотрели друг на друга. Эм знал, что Кимбел прав. Сердце юного ворлока колотилось прямо сейчас. Может, это был он? Шанс наконец жить в мире?

Внезапно со спины на парня навалилось нечто тяжелое, заставившее немедленно вернуться в реальность. Данте соткался из воздуха прямо в людном парке, его рука хищно обвилась вокруг плеча Эма и прижала мальчишку с такой силой, что тот едва не выругался.

— Любимый, — сладчайшим тоном прошипел Дан. — Не пора ли тебе домой? Я сделаю тебе глубокий массаж, и мы с тобой поговорим о пользе поддержания старых связей!

Кимбел попятился назад, увидев разные глаза, хищный оскал и невероятной конфигурации черную шевелюру ворлока.

— Дан, ты что, спятил? Мы же на улице! — повернувшись, зашептал ему Эмбер.

— Да. Вот именно. И мы не говорим с людьми, — ворлок отобрал у мальчишки визитку и швырнул ее под ноги Кимбелу. — Забери. Не пытайся воздействовать на нас таким образом, агент 007.

— Дан... Мы только...

— Мы только молчим. Только чур, тс-с-с, держи это в секрете! — ледяным тоном отрезал ворлок.

Эм, извиняясь, посмотрел на ничего не понимающего друга.

— Он телепат, Ким. Прости, я не предупредил тебя...

— Держи свой длинный язычок за зубами, малыш. Пойдем домой. У нас кое-какое ЧП. Тебе стоит это увидеть.

Эм повернулся к нему.

— Что-то с Мэлом?

— Нет. Не с ним. — Данте явно не был намерен говорить при посторонних. — Пошли. Поговорим дома.

— Ким... Прости... Я... — Эмбер хотел сказать «свяжусь с тобой, если что», но уже не успел. Дан схватил его за руку и потащил прочь из парка, и для этого он не стал пользоваться даже магией.

А Кимбел так и остался стоять с открытым ртом. Да уж. Ничего не скажешь. Колоритная парочка.

====== Глава 10. Упрямство и теплота ======

Мягко мурлыкая под нос, Райли выкатила из супермаркета тележку с продуктами. Вечер плавно опускался на штаты. Сквозь рваные облака ведьме было видно бескрайнее небо, купающееся в лунном свете, и мерцание городских огоньков, словно местность тянулась вширь без конца и без края. Девушка оттолкнула тележку, взяла свои сумки с продуктами и не спеша побрела в сторону дома, который находился в паре улиц отсюда.

Новая жизнь не давала Райли ни секунды покоя, и лишь сегодня ей представился свободный вечер, который она могла провести дома. Девушка размышляла о сегодняшнем утре и разговоре с Эмбером, плавно перетекая в своих мыслях к дням, когда она была беззаботной светлой ведьмочкой, верящей в лучшее будущее. Как давно прошли те счастливые времена.

Райли вздохнула и перевесила тяжелую сумку на правое плечо. Ей осталось всего несколько шагов до того, чтобы свернуть на знакомую улицу. Она шла по безлюдному перекрестку, вдоль тенистых деревьев, терзаясь все теми же размышлениями, как вдруг на ее пути выросла фигура.

Мужчина появился будто бы из ниоткуда, надвигаясь быстрыми резкими шагами.

Райли даже не успела сообразить. Она вскрикнула, потому что мужчина остановился и указал на нее пальцем.

— Взять. Она ведьма!

Взглянув назад, Райли заметила, что за ней двигались еще двое. Они резко побежали по улице в ее направлении. Тот, что был ближе всего, подскочил и выхватил у нее сумки. Раздался звук лопнувшего пакета. По тротуару и мостовой покатились апельсины и яблоки.

Трое были выше Райли примерно на голову. Светловолосая ведьма хотела закричать, но один из громил поспешно зажал ей рот рукой.

— Режьте!

Мимо мелькали огни, а перед глазами вертелось небо. Ухватившись за куртку нападающего, Райли стремилась выцарапать себе крупицы свободы. Она подалась вперед и укусила мужчину за палец. Тот взревел от боли и изо всех сил ударил девушку по лицу.

— Ах ты стерва!

Райли рванула в сторону, но путь ей заслонили. Бежать было некуда.

— Я не ведьма! — дрожа, прошептала она.

— Врешь! На тебя указал обнаружитель магии!

Вскрикнув от ужаса, девушка отступила назад. Она тут же вспомнила, что не удержалась и использовала магию в магазине, чтобы освежить подвявшую зелень, которую собиралась купить. Кажется, это стало фатальной ошибкой. Мечущиеся вокруг фигуры пугали ее, и казалось, не было шанса на выживание. Но внезапно слева раздался хлопок.

— В сторону! — донесся до людей далекий крик.

Нападающие обернулись. На углу перекрестка, блестя черными от гнева глазами появился ворлок.

— Вам мамочка никогда не объясняла, что нападать втроем, тем более на девушку, не очень честно? Может, попробуем вот так?

На глазах у изумленных людей из-за спины черноволосого парня шагнул еще один такой же ворлок. А за ним еще. И еще. Он словно размножался, будто невидимый копировальный аппарат работал, создавая одну за другой абсолютно идентичные версии одного и того же человека. Улыбки, одна яростнее другой, горели на остром лице близнецов. Они спокойно отвели с лица красную прядь.

— Ну? Так кто там хотел ведьме смерти?

Люди переглянулись. Ситуация явно не оборачивалась в их пользу. Райли отступила еще на шаг назад. Тот человек, что стоял ближе к ней, вцепился в ее руку.

— Стоять, отродье тьмы! И ты сейчас поплатишься за вмешательство, недоносок, — прошептал человек, доставая пистолет.

— Недоносок? — Айден фыркнул. — Ну-ну.

Посмотрев на Райли, он подмигнул ей левым глазом. В следующую секунду он с хлопком появился уже за спиной девушки.

— Держись за меня, — только и шепнул незнакомец ей в ухо. — Мои близнецы справятся.

Сказав это, Айден исчез так же быстро, как появился, унося Райли места событий. Восемь одинаковых копий смотрели на карателей без жалости и упрека. Губы их расползались в циничной улыбке.

— Ну что, джентльмены. Мы готовы к тому, чтобы продолжить.

С этими словами восемь одинаковых ворлоков обнажили мелкие зубы и кинулись вперед, в атаку на людей...

Райли тихо выдохнула, когда ее ноги коснулись пола. Она не умела перемещаться и редко делала это с кем-то, так что сейчас от резкости вторжения в личное пространство, дыхание оставило девушку. Она отшатнулась назад, тут же наткнувшись спиной на что-то твердое. Стена. Комната. Никого из нападающих.

Дыхание сбилось, словно после пробежки Олимпийского марафона. Айден сделал шаг назад и выставил вперед ладони, показывая, что все в порядке.

— Ты как? Дышать можешь? Я не думаю, что они сильно задели тебя.

Юная ведьма ощутила, как по ее виску ползет капелька крови. Слова никак не шли на ум. Она открывала и закрывала рот в попытках найти хотя бы пару благодарственных фраз.

Пока она размышляла, Айден внезапно схватился за щеку. На его скуле начал расплываться огромный порез. Ворлок поморщился, однако ни капли удивления не мелькнуло в его взгляде.

— Черт. Одного из моих близнецов, кажется, немного ранили. Ну да не беда.

— Кто... Кто ты такой? — Райли наконец нашла слова для выражения основной тревожащей ее мысли.

Айден и сам собирался с духом, чтобы рассказать, каким образом он узнал о происходящем, однако не знал с чего начать. Лицо его приобрело немного виноватое выражение. Райли искала в его чертах что-то: угрозу или объяснение сложившейся ситуации — и не находила их. Перед ней стоял совершенно незнакомый темный ворлок из тех, кого светлые ведьмы должны были бояться как огня. Внезапно за его спиной возник еще кое-кто. Увидев вошедшего, Райли едва не села на пол от облегчения и шока. Девушка никогда не думала, что будет счастлива увидеть темных, но сейчас она была готова разрыдаться от радости, потому что из-за спины нового знакомого нарисовался Данте.

— Что ты вытворяешь? Ты исчез куда-то, не объяснив мне ни слова, — сказал волчий ворлок, выглядывая из-за плеча Айдена. Увидев Райли, он задрал бровь. — Так. А что здесь делаешь ты?

— Я... Я не знаю, что я здесь делаю, — ведьма смахнула с виска капли крови. — На меня напали, Данте. Все это произошло так быстро, что я и слова не успела сказать!

— Ладно, с этим все мне ясно. Нападают сейчас на всех. А ты куда полез, Айден? Тебя пустили пожить к нам, и ты решил перетащить сюда всех ведьм, которые встретятся тебе на пути?

— Не всех, — тихо пробормотал Айден в сторону так, что не услышал ни Данте, ни сама Райли.

— Все ясно. Я за Эмбером. Ему стоит на это полюбоваться, — с этими словами Данте исчез из кухни.

Айдер склонил голову, так что волосы частично закрыли лицо.

— Ладно. Раз уж так... может... ты пройдешь пока на кухню? — пожал плечами он.

Эмбер, который ничего не знал о нападении, разумеется был недоволен таким обращением со своей и без того измученной персоной. Дан не объяснял ему ничего. Он только бубнил что-то и настойчиво тащил за собой до тех пор, пока не показалась дверь квартиры. Чтобы не тратить магию, старший ворлок специально молчал, ничем не выдавая причину такого поведения.

— Ну что еще? Что случилось, Дан? — нервно спросил Эм, которого ворлок изо всех сил затолкал в прихожую. — Мне не нравится, как ты выставляешь меня перед моими друзьями! Мы с тобой не парочка, чтобы... — он тут же заткнулся, моментально переключаясь с мысли на мысль. — РАЙЛИ?

Подруга сидела на кухне, откинув голову на стенку, а над ней... — Эм приоткрыл рот от изумления, — суетился Айден.

— Надо остановить кровь, — с сомнением произнес Близнец, отнимая руку светловолосой ведьмы от лица.

— Мне не больно. Спасибо, ты мне и так уже сильно помог.

Айден склонился над ней. Его темные с красным пряди упали вниз, скрывая лицо. Райли подняла взгляд. Ворлок поднес какую-то найденную в квартире ткань и стер бегущие по щеке девушки кровавые дорожки.

Эм ощутил, что теряет нить реальности. Дан стоял за его спиной, искренне наслаждаясь зрелищем. Он бы с удовольствием послушал эту занимательную историю еще раз, а заодно посмотрел бы, как на нее отреагирует Эм, но тот лишь открыл рот, снова его закрыл. А потом все же сделал шаг вперед.

— Райли! Что тут происходит? Меня ведь не было всего полчаса! — он заглянул девушке в лицо и обнаружил на ее виске длинную царапину.

— Я тоже не ожидала увидеться с тобой вот так. По правде, я вообще не ожидала, что увижу кого-нибудь в этой жизни... — Райли повернулась к нему.

— Что с тобой произошло? И почему Айден роится над тобой, как колибри?

Близнец смутился и отступил на шаг назад. Притом глаза его скользнули по лицу девушки, задержавшись на нем ненадолго. Райли отвела взгляд. Эмбер даже не знал, что эти двое были знакомы до этого момента.

— Я шла домой с работы. Они напали на меня со спины. Я ничего не поняла... — Райли печально вздохнула.

— На тебя напали?! Каратели? — Эм сжал кулаки.

— Боюсь, что да, Эм. Но все уже в порядке! Айден защитил меня.

— Он? Защитил тебя? — глаза Эма поползли на лоб.

— Я сама виновата. Я... кажется, использовала магию в овощном отделе, хотя обычно скрываю ее всеми возможными способами.

— Позволь, я тебе подскажу. Дело могло быть не в этом, светлую магию не так легко отследить. Они выследили перемещение твоего маленького друга, — Данте кивнул на Эмбера. — Ты ведь был недавно у ее дома?

— Был, — Эмбер обреченно опустил плечи. — Но они же не нападают на светлых!

— Какая им разница... Они еще хуже, чем хантеры, — подал голос Айден.

— Как ты-то оказался около Райли? — чуть сбавив тон, спросил Эмбер.

Близнец засуетился, отворачиваясь в сторону.

— Ну, как оказался, это вопрос второй. Я же говорил вам, что присматриваю за событиями. Мало ли в каком месте может оказаться мой близнец? Я знаю все, что знают они, как я и объяснял.

— Ты выслеживаешь темных ворлоков. Зачем тебе моя подруга? — продолжал цепко допрашивать его Эм.

— Я выслеживаю не только темных ворлоков, у тебя неверная информация, — делая тон не менее едким, парировал Айден. — Я нахожусь почти везде, когда боюсь, что опасность может подстеречь нас. Просто обычно я не вмешиваюсь.

— Но сейчас ты вмешался!

— У тебя есть возражения? — Айден жестко прищурился.

— Эм не надо. Он не хотел ничего плохого. — Райли внимательно смотрела на светловолосого друга снизу вверх. — Я порядке. Только испугалась. Они не успели серьезно ранить меня.

— Нет у меня никаких возражений. Я просто не очень тебе доверяю, — наконец огрызнулся Эм, смотря на Близнеца. — Ты ведь ничего не делаешь просто так. Вы с ума меня сведете...

Он выдвинул табуретку и сел на нее, рассматривая Райли с видом врача.

— Расскажи мне, Рай. Что случилось дальше?

— Да сама не знаю. Я не думала, что это случится со мной. Еще ведь не так темно. Я просто шла по улице. Я не услышала чьих-то шагов. Да и огни вокруг уже начали загораться. Я свернула с людной улицы, прошла всего несколько футов. Потом кто-то навалился на меня, словно из ниоткуда. Они вышли из-за угла дома, мимо которого я шла. В его руке было что-то острое, он распорол мне пакеты с едой, полоснул меня по лицу. Я не разглядела, знаю только их было около десятка. А потом мелькнула вспышка. Айден появился из ниоткуда прямо в кольце нападавших. Мелькнули только его темные волосы. Он сказал «держись за меня» и аппарировал со мной с места драки. Если бы не он, — тут Райли сделала значительную паузу, — наверное, ты бы сейчас не говорил со мной.

Эмбер мрачно кивнул.

Райли была бледна. Перед ее глазами все еще стояла картина. Падающие стены. Клочковатое небо, сереющее, словно пепел, мерцание зажигающихся городских огоньков, чьи-то крики. А потом просто вспышка и голос: «Держись за меня».

Данте внимательно слушал ее мысли. После этого он хмыкнул и перевел взгляд на Айдена, который в последнее время бил все рекорды по взаимопомощи и милосердию. Кроме всего прочего, его мысли тоже были весьма интересны. Данте становилось ясно, что могло так сильно повлиять на ворлока с натурой хорька.

Эм не обращал на это внимания, он ссутулил плечи. Кошмар становился все чернее.

— Я понял. Спасибо, Айден, что вовремя оказался там, где тебя не должно было быть.

— Всегда пожалуйста, — буркнул тот. — Как я рад, что твоя благодарность все же нашла своего адресата.

Эм пропустил мимо ушей его колкость. Вместо этого он сходил в комнату за своими медицинскими инструментами и в два счета промыл Райли порез. Он был неглубок. Накладывать швы не требовалось, однако Эма в этой ситуации беспокоило совсем другое.

— Тебе нельзя возвращаться домой, если они выследили тебя, — закончив, молодой человек отложил окровавленный бинт. — Там небезопасно.

— Но мне некуда больше идти, Эм. В Гринвуде остались мои родители. Я буду переживать о них. Я должна навестить маму!

— Тебе надо сейчас перемещаться с особой осторожностью. Глаза и уши карателей могут быть где угодно! Они выслеживают нас так быстро!

— Но ведь их в разы больше, чем хантеров! Не удивительно, что они знают все.

— Погоди минуту, Эм. Она не может остаться здесь, — прочитав мысли парня, в разговор вмешался Дан. — Если Айден привел светлую сюда, ты подумай сколько ей осталось жить до того момента как Мэл начнет подниматься!

— Мне все равно! Она будет там, где я смогу за ней присматривать, Дан!

— Эмбер, — тихо позвала его Райли. — Погоди. Я подумала... Я не стану оставаться у вас. По правде, у меня была другая мысль. Помнишь мою сестру?

Эм отвлекся от своего создателя и снова посмотрел на подругу. Непонимание сверкнуло в его глазах.

— Но... ведь ее убили несколько лет назад?

— У нее была приятельница... — продолжала тем временем Райли. — Я вспомнила сейчас, кажется ее звали Артемиза.

— Что насчет нее?

— Они жили где-то в отдалении. Это было в Канаде, если я верно помню ее рассказы... Мне кажется, она жила с группой других ведьм, в поселке наподобие Сейлема. Просто они очень тщательно скрывали этот факт.

— Ты хочешь найти других светлых? — понимающе сощурился Эм.

— В такой ситуации, как сейчас, держаться вместе — это единственный способ выжить, — пожала плечами Райли.

— Ты не одна так думаешь, — Эм кисло покосился на Айдена.

Тот хмыкнул.

— Вот видишь? Не спрашивайте меня после этого, почему я предпочитаю оставаться у вас под боком.

Медленно, но верно, с Эма становилось достаточно. На Райли было страшно посмотреть. А что если бы в следующий раз он пришел к ней домой и обнаружил всего лишь желтую полицейскую ленту и пятна крови?

— Данте, можно тебя на минуточку? — Эм поднялся со своей табуретки.

— Конечно, малыш, — сочась ехидством, Дан отошел от стены. Он прекрасно знал, о чем хотел поговорить Эмбер. В последнее время все разговоры были об одном.

— Ребят, мы ненадолго. Ты будешь в порядке, Рай?

Девушка кивнула.

— Я присмотрю за ней, — тихо ответил Айден.

Эм не стал спорить. Он не имел понятия, что толкнуло черного ворлока на спасение светлой ведьмы, потому что в такой ситуации, как эта, вообще не было ничего ясного, но решил выяснить это у Айдена потом. Он взял Данте за руку и удалился с ним в направлении комнаты, чтобы их крики и ругань (на случай, если они будут) не напугали светлую ведьму.

Зайдя в комнату, Эм прикрыл за собой дверь.

— Дан, нам надо что-то делать. Так продолжаться больше не может. Ты знаешь, что Ким прав. По крайней мере из всех людей он один, кто осознает, что войной войну не прекратить!

— И что ты предлагаешь, Эмбер?

— Пойти на уступки. Заключить перемирие с людьми!

— Это невозможно, ты знаешь это сам... — мягко, как глупому, принялся объяснять Дан. — Мы — черные ворлоки. Насилие и убийства в нашей крови. Мы не сможем жить розовом мире с теми, кто всего лишь наша еда!

— Значит, этим мы обречем себя на смерть! Весь мир узнал о нас, Дантаниэл. Теперь мы в нем нежеланные гости! И рано или поздно они все равно истребят нас!

Мягкой походкой Дан направился в сторону своего мальчишки.

— Чушь собачья. Этот мир не был рад нам никогда. Как видишь, мы до сих пор живее всех живых.

Эм внимательно смотрел за тем, как он подходит и становится рядом так, что расстояние между их носами едва составляло пару миллиметров.

— Слишком много жертв и крови. Дан, послушай Райли и Айдена. Они напуганы! Не все ворлоки хотят конфликта, какими бы жестокими и жаждущими крови они ни были! Они пойдут за нами! Нам надо собрать всех, кто еще остался, и дать людям понять, что мы готовы на компромисс.

Дан потянулся и обхватил Эмбера за талию, притягивая его к себе.

— Я тебе говорил, что ты становишься слишком горячий, когда сердишься?

— Дан, мне сейчас не до твоих шуток. Побудь серьезным хоть минуту!

— А я серьезно. Ты продолжай говорить, я тебя слушаю!

— Нам надо пойти на уступки! — Эм задрал голову, повинуясь мысленной команде Данте, который заставил его отойти еще на шаг и открыть шею под его ласковые укусы.

— А чего ты высказываешь все это мне? — прерываясь между поцелуями спросил Дан. — Я всего один и говорить за всех не могу.

— Потому что... Прекрати... меня целовать... — сбиваясь с мысли, пытался вести переговоры Эмбер. — Потому что ты один из самых несговорчивых типов, которых я знаю. Ты и Марлоу. Я не хочу больше жертв. Нам надо просто скрыться на некоторое время. Как мы делали в Деревне Чародеев!

Here comes the rain again

Falling on my head like a memory

Falling on my head like a new emotion

I want to walk in the open wind

I want to talk like lovers do

I want to dive into your ocean

Is it raining with you?

Hypnogaja — Here Comes the Rain again

— Нет больше деревни, Эм. Нам некуда идти, — Дан схватил мальчишку поперек корпуса и чуть откинул назад, покрывая его легкими засосами.

— Данте не заводи меня, я не могу с тобой разговаривать, когда у тебя на уме один секс!

— Не удивительно, что мы так мало общаемся.

— Ну погоди ты хоть минуту, — Эм обхватил его руками, отвечая на поцелуй, который последовал на сей раз уже в губы.

— Я обещал тебе свое внимание. Это ты все больше болтаешь о том, что все равно не исполнимо. Я соскучился по тебе. Ты хотя бы пять минут можешь помолчать?

Данте просто подло пользовался ситуацией. Эм понимал, что теряет контроль. Он отвечал на поцелуй, потому что и сам не хотел разрывать его, но многие мысли не давали сосредоточиться как на приятных ощущениях, так и на деле. Эм завис на пограничном состоянии. Данте вторгся в его сознание и начал менять что-то в нем. Прежде, чем потерять управление окончательно, Эм решил, что он все равно извлечет пользу из дела. Данте хотел поиграть? Существовали особые точки давления на скорость принятия его решений. Глаза Эма начали загораться звериным огнем.

— Немного внимания, говоришь, — он облизнул влажные губы. — Хорошо, Дан. Сделаем по-твоему.

В лице ворлока мелькнуло сомнение. Он почуял какой-то подвох. Мальчишка в его руках вдруг стал ласковый как кошка, направление его мысли резко сменилось, в нем появились порочные мысли.

Эм нарочно принялся думать о чем-нибудь возбуждающем, так чтобы его разум перестал быть доступен Данте, и чтобы тот возбудился еще сильнее. В мозгу парня вдруг вспыхнули картины. Два сплетенных тела на простынях, ищущие в бреду губы друг друга. Движения бедер и резкие толчки. Прикрывающиеся от кайфа ресницы, разрывающие простынь пальцы. Дан увидел в мыслях Эма собственное лицо, взмокшее от удовольствия. Он нахмурился, но Эм не дал ему времени на раздумья. Он повалил Данте на спину, садясь на него сверху. Времени на прелюдии не было, Райли и Айден быстро сообразят, что разговор ученика и его ворлока принял совсем неожиданные формы.

— Ты хочешь разговаривать лежа, пусть будет так, — Эм коварно склонился над Данте и облизал его губы. Дан отвечал ему, некоторое время оба парня целовались и шумно дышали.

— Я не могу сказать тебе “нет”. А ты, Дан? Ты можешь сказать «нет» мне?

— Нет... Да... Когда как, — получая желаемое, Данте путался в показаниях. Он поднял руки над головой. Эм жадно и ловко выпутывал его из одежды, едва не разрывая ее на груди. Он торопился. Дан ерзал под ним, позволяя мальчишке удивительно много вольностей. Ладони Эмбера гуляли по его животу и груди, сжимали через одежду его пах. Дан обвел пальцами татуировку, которая открылась его взгляду, когда Эм снял свою одежду. Блондин сидел сверху, открытый и абсолютно доступный для всего, чего бы Данте ни захотел с ним сделать. В голове ворлока вспыхивали молнии.

— Ты задумал что-то? — он сжал хорошенькую мордашку мальчишки одной рукой, повернув ее к себе.

— Кто тебе сказал? Я просто хочу тебя, — возразил Эм, выгибаясь с развратностью кошки и освобождаясь от его захвата. — Для меня ничего нет лучше твоего тела. Другого парня я к себе на километр не подпущу. Ты же любишь слышать это от меня?

— Люблю, — Дан смял его ягодицы. — Я люблю все в тебе, ты это знаешь.

Эм постарался не отвлекаться на его откровение, хотя слова Данте кольнули в его груди теплой иголочкой.

— Как мы заговорили, — слова закончились поцелуем, который заставил обоих парней изнывать от напряжения. Дан позволял Эму отвлечь себя, он велся на его ласку и крутился в его руках. Впрочем, Эму не приходилось играть, Данте действительно сильно его возбудил, однако в глубине, там, где нельзя достать мысленно, все еще трепыхалась одна единственная маленькая идея, которую молодой человек временно отложил. Отвлечение — самая выгодная тактика, это было давно известно ему. Он улыбнулся Данте мягкой белозубой улыбкой. Дан любил, когда Эмбер улыбался ему так, в такие мгновения он забывал обо всем. Ворлок до сих пор помнил, каким неискушенным и мягким был этот мальчик в самом начале. Сейчас он напоминал дикого зверя, молодого и сильного, готового к броску в любой момент. Дан провел пальцем по его животу линию от пупка до лобка и обратно. Эм слегка закусил губу.

— Дан? Я... хочу, чтобы сегодня мы поменялись, — вдруг изрек он, поднимая глаза вверх по влажной груди ворлока.

На секунду тот оставил свои коварные поползновения и выпрямился, прекращая целовать лицо мальчишки.

— Чего? — глаза его недоверчиво блеснули.

— Что слышал. Хочу тебя. Если ты доверяешь мне.

— Я... Эмбер, это не совсем то, что...

— Переворачивайся, — Эм дернул к себе его запястья. — Пожалуйста. Я давно хотел тебя попросить об этом.

Данте приподнялся, остро всматриваясь в его глаза.

— Ты хотя бы понимаешь, что если ты задумал что-то, я буду припоминать тебе это еще долго?

— Не говори. Делай, — неожиданно сильно, Эмбер перевернул Дана на живот. Он не думал ни о чем.

Перед взором все поплыло. Дан уперся в ламинат ладонями, чуть приподнимаясь от пола. Эм точно решил сделать что-то. И почему он позволял это ему?

— Ну, Эмбер, — только и прошептал ворлок, позволяя мальчишке приникнуть к себе сзади.

— Тебе понравится, — многообещающе сказал Эм.

Он опустил руку и подтянул Данте к себе. Его дыхание участилось, зрачки расширились. Наклонившись, Эм провел языком по шее своего создателя, немного расслабляя и согревая его. Если бы не обстоятельства и не Райли, он бы нашел время, чтобы насладиться моментом. Как жаль, что именно времени было в обрез. Он осторожно потянулся, собираясь для начала немного разработать вход, но Дан остановил его руку.

— Нет. Входи сразу. Не играй со мной.

Эм прикрыл глаза и помолился всем известным богам темного и светлого царства, чтобы те дали ему знаний о том, что он делает. Молодой человек подался грудью вперед, желая обострить ощущения. Он прополз по Данте, ощущая обнаженной кожей теплоту его тела. Дан улыбнулся, стал дышать тяжелее от предвкушения того, что будет сейчас. Немного изменив положение, Эм начал осторожно нажимать на вход в его тело. Дан не церемонился. Он был настроен решительно, и потому сосредоточился и вогнал в себя Эма силой мысли, тихо зашипев от ощущения наполненности, моментально растекшегося по его бедрам.

Судорожное дыхание. Эм не ожидал такого. Дан вцепился в его поясницу, оставляя на коже кровавые следы. Его волчьи когти были совсем не мягкой кошачьей лапой.

— Какой ты твердый, — Данте втянул воздух сквозь зубы. — Я в последнее время позволяю тебе недопустимые вещи.

— Ты знаешь меня достаточно давно. Чего тебе бояться?

— Возможно, именно этого.

Эм поцеловал Данте в лопатки, чтобы отвлечь его от пустой болтовни. Он двинулся еще раз, ощущая каждый миллиметр своего продвижения в его теле. Дан довольно застонал, а Эм не переставал толкаться в него. Наряду с остальными мыслями в его голове вспыхнула еще одна. Та сцена в перепачканном кровью переулке, несколько мгновений, которые удалось выиграть за счет Айдена. А если бы они ненадолго опоздали? Задержались просто, чтобы сотворить заклинание и найти Данте, к примеру, методом зова крови? Спасать было бы просто некого. Нет, уже было слишком много жертв. И их может стать еще больше.

Эм зажмурился, вышел и вошел в полную длину. Дан закусил губу от удовольствия, лаская чуть прохладные пальцы на своем лобке и ероша волосы парня другой рукой. Эм отстранился от него так легко и стремительно, что его рукам стало больно. Он хотел перегнуться и посмотреть на то, как Данте закрывает глаза от его ласк, мучаясь в сладкой агонии, совсем не похожей на ту, к которой он привык. Его вздохи перешли в глубокие стоны по мере того, как Эмбер ускорял темп. Эм потянулся и зажал рукой его рот. Красный глаз вспыхнул под чуть припущенным веком. Ворлоку нравилось, а Эм ощущал, как сжимается что-то внутри от понимания того, что они впервые делали все по-другому. Нетерпение Дана, его желание податься вверх и почувствовать в себе твердость намного большую, чем он был готов принять, ощущались кожей. Эм делал все что мог для того, чтобы скованный Дан рычал громче.

На самом деле юный ворлок понимал и еще одну вещь: Данте тоже боялся, Эм знал его как облупленного и тот факт, что ворлок сейчас сам отдавался ему, лишь напомнил об этом. Он не стал бы делать этого, если бы его эмоции не зашкаливали через край. Природная вредность — вот что мешало Дантаниэлу Баррингтону просто признать, что им всем стоит отступить. Но в его прикрытых от страсти глазах Эм читал ту же самую мысль, что билась сейчас в его собственном сердце: Дан не хотел терять тех, кого он любил. Он и так едва не лишился их в безумных схватках. Какой был смысл в этой борьбе? В таких ситуациях, как сейчас, Эм понимал, насколько они были близки. Дан открывался ему, как покорный хищник, идущий в руки лишь тем, кому он доверял. Эм позволил себе неслыханную наглость, он резко подался вперед и прижал Данте к полу, так, чтобы тот больше не стоял на четвереньках, но лежал под ним, доступный и мягкий. Эм словно впал транс, совершая медленные, но резкие движения, доставляя и себя, и Данте на вершину волшебного блаженства. Дан удивлялся его переменам. Если бы кто-нибудь сказал ему, что однажды сам позволит делать это так, он бы просто не поверил этим словам. Но это было правдой. Со временем Эм превратился не просто в апрентиса, он стал взрослым, привлекательным, знающим чего он хотел ворлоком. Это было так просто понять сейчас. Дан потянулся и взял мальчишку за руку.

— Ты так хорошо двигаешься, — простонал он, выдав свои искренние эмоции.

— Мне тоже нравится. Может, нам стоит делать так чаще...

Эм смотрел на знакомый черный затылок, видя сбоку, что лицо Дана менялось, принимая все более отчаянное и вместе с тем довольное выражение. Молодой человек отлично знал, что это значит. Дан не выдерживал.

Настал момент истины.

Эм изо всех сил вошел в его тело и прижался к Данте так, чтобы тот не смел дергаться. Эм обхватил его, скручивая его руки. Момент слабости. Он поймал его. Толчки резко прекратились.

— Ты обещаешь, что поможешь мне собрать оставшихся ворлоков, чтобы мы смогли пойти на компромисс с людьми? — быстро выпалил Эм, прямо в его ухо, замирая словно камень и не сдвигаясь ни на миллиметр.

Дан сначала не понял, почему движения стихли, а мир перестал уплывать в сладком тумане. Он чуть развернулся и посмотрел в уверенное лицо мальчишки, который выглядел серьезным и решительным. Даже чересчур. Дан дернулся в его руках, но Эм держал крепко, чтобы не упустить свой последний шанс на переговоры.

— Ты понимаешь, что ты своим членом подписываешь себе смертельный приговор? — глаза Дантаниэла начали терять поволоку страсти и приобретать знакомый демонический оттенок.

— Пообещай мне. Я хочу быть уверенным, что мы пойдем на перемирие. Я не хочу беспокоиться о том, что я могу потерять тебя. Я не хочу, чтобы постоянно проливалась кровь.

— Немедленно заверши начатое, Эм.

— Дан, ты пойдешь на компромисс? — Эм двинулся сильно, чтобы Данте ощутил его напор. — Давай же. Отвечай.

Ворлок стиснул зубы.

— Отвечай, — еще один медленный толчок. Эмбер был уверен в своих действиях. Он не давал Данте остыть.

— Я сдеру с тебя шкуру. Живьем.

— Пообещай мне, — крепко сжатые объятия. — Ты мой друг и создатель, я обращаюсь к тебе за помощью. Пожалуйста.

Глаза в глаза на несколько мгновений, насколько это было возможно с такого угла. Во взгляде Дантаниэла мелькнуло что-то: раздражение, злость на себя за то, что дал застать себя врасплох.

— Если ты немедленно не продолжишь, Эм, я откушу тебе язык.

— Это значит, что ты поддержишь меня?

Дан дернулся в его руках. Он резко перевернулся, но Эм снова поймал его, повалил на спину и вошел так, что Дан вскрикнул, ударяясь головой об пол. Его черная грива разметалась по всей поверхности. Его возбуждение лишь поднялось выше от такой звериной силы. Эм пошел на сумасшедшее ускорение. В его ладонях, растекаясь от его горячности, Дан успел прошептать только:

— Какой ты сукин сын...

И со стоном кончить себе на живот даже без попытки дотянуться рукой до центра возбуждения. Его мышцы сжались плотно. Эм тихо застонал, когда попытался выйти, а Дан вернул его в прежнее положение, умышленно заполняя себя его теплой жидкостью.

Капля пота стекла по спине Эма. На одну секунду он застыл, рассматривая своего не менее вспотевшего и мокрого создателя. Данте прикрыл веки. Когда он их открыл, во взгляде его все еще не было никакой осмысленности. У Эмбера тоже не было ни грамма понимания того, что сейчас произошло. Однако одно он сообразил наверняка: кажется, его дипломатическая миссия прошла успешно.

Айден почесал нос и задумчиво посмотрел на светловолосую ведьму в который раз за весь вечер. Данте и Эм куда-то пропали, так что ворлоку не осталось ничего другого, кроме как пытаться поддерживать разговор с той, кого он сегодня спас. Неожиданно для нее. Неожиданно для себя. Райли все это время молчала, изучая в основном пол под ногами, но затем все-таки подняла взгляд и посмотрела на нового знакомого.

— Я... никогда не смогу в достаточной мере сказать тебе спасибо, Айден. По правде, я вообще не знаю, что нужно говорить. Не каждый день черный ворлок спасает жизнь светлой ведьме.

— Поверь мне, не каждый, — Айден отвернулся, отчего-то не зная, куда деть глаза. — Но Эмбер прав. На самом деле... я... сделал это не случайно. Я следил за твоим домом. Точнее, не я лично. Но один из моих клонов.

Райли усмехнулась, почему-то не удивляясь этому.

— Знаешь, я поняла. У меня на газоне трава была примята, словно кто-то постоянно топтался по ней. Я думала это разносчик газет, но потом я поняла, что дело не в этом.

— Прошу прощения. Я не собирался оставлять следов. Я вообще не собирался там находиться.

— Тогда зачем оставался? — девушка недоуменно приподняла брови.

— Не знаю. Почувствовал, что каратели рядом, может из-за этого.

Райли кивнула.

— По правде, я даже не успела испугаться. Ты оказался рядом просто необычайно вовремя.

— Я... рад это слышать. Несмотря на то, что ты из светлячков, — темноволосый парень задумчиво почесался. — Я думаю, нам сейчас нужно как можно внимательнее присматривать за теми, кто остался. Иначе мы можем попросту потерять их.

Райли улыбнулась и кивнула. В это время за стеной что-то прогремело, раздалось волчье рычание. Пять минут спустя в коридоре возник Эм. Он выглядел крайне встрепанным и взмыленным, даже немного уставшим. Райли и Айден проводили его очень удивленным взглядом. Точно в таком же состоянии сразу за ним образовался Данте. Но разница заключалась в одном: если Эм лучился так, словно только что выиграл лотерею, то на Данте не было лица. Он словно стал темнее и раздраженнее и бурчал себе под нос какие-то ругательства.

Райли удивленно изучала своего друга, который не смотрел на них с Айденом. Эм поправил помятую и криво сидящую на нем одежду.

— Итак, придя к некоторому консенсусу, мы решили кое-что донести до вас, — он довольно кивнул на Данте.

— Это ты решил, — ворлок отвернулся и сложил руки на груди.

— Да, я решил. Ты поддержал, — поправил его Эм. — Мы решили, что мы все же попытаемся поговорить с другими ворлоками. И пойти на перемирие с теми людьми, которые готовы нас выслушать.

— Охотно посмотрю, как у тебя получится, — буркнул из-за спины Дан.

— Получится. Главное, что я не один думаю так, как думаю. Райли? — Эмбер посмотрел на подругу. — Когда ты не побоишься выходить, ты сможешь найти светлых ведьм?

— Тех, которых я знаю, — да... — озадаченно сказала девушка.

— Прекрасно. Айден, а ты, раз ты можешь засылать всюду свои копии, — сможешь заняться темными? Найти, где они собираются?

— Смогу, я и так знаю, где они. Некоторые из них...

— Замечательно. А мы с Мэлом и Данте...

— Одну минуточку, Эм. Мэла можешь не считать. Он в жизни не согласится на компромисс, — снова подал голос Дан.

— Ничего, мы поговорим с ним. И с Дагоном и Элаем, хотя бы они вдвоем создают меньше проблем.

— Да, но, Эм, а с чего ты решил, что люди будут готовы слушать? — недоуменно переспросила Райли.

Эм хлопнул себя по лбу.

— Конечно! Я же тебе самое главное не рассказал!

Перебивая сам себя, молодой человек выложил своей подруге историю о внезапной встрече с Кимбелом. За выяснением отношений этот момент как-то проскочил мимо всех. Райли дослушала до конца, а затем пораженно хмыкнула.

— Это значит, люди все же задумываются?

— Ну, по крайней мере правительство, — завершил свою речь Эм. — Ким в курсе всех их дел. И если ему удастся дернуть за правильные ниточки... Если просто помочь ему в этом.

— Я хочу верить в это, Эмбер, — горячо кивнула Райли. — Надеюсь, у нас все получится.

— И я надеюсь, Райли.

— Вы просто спятили, — по-волчьи фыркнул Дан.

— Не обращай на него внимания, Рай. Я поговорю и с ним, и с Мэлом. Тебе нужно просто быть осторожной. Ты сможешь сделать все так, чтобы было тихо?

— Я постараюсь, Эмбер.

Синие глаза блондина перескочили на Айдена.

— А ты сможешь сделать так, чтобы с Райли постоянно был кто-то из твоих близнецов? Чтобы она не оставалась одна?

Айден вздрогнул, словно кто-то пустил по нему короткий разряд электрического тока.

— Я... наверное. Если она не возражает.

— Я не возражаю. Если ты сможешь перенести меня, куда я скажу.

Айден кивнул. Они вдвоем поднялись на ноги.

— Мы... Мы пошли? — неуверенно сказала Райли.

— Ты предлагаешь отправиться сейчас? — удивился Айден.

Райли пожала плечами.

— А зачем нам терять время? Ситуация уже критична. К тому же... мне некуда идти.

Она неловко подошла к ворлоку и подняла на него взгляд. Тот не стал спорить и подал руку, притягивая девушку ближе.

— Мы дадим вам знать, что у нас получилось.

— Хорошо, — Эм кивнул.

Вспышка ослепила его и Данте на одну секунду. Райли и Айден исчезли.

— Дан, мне одному показалось, что он как-то странно смотрит на нее?

— Тебе не показалось. У него в голове она уже виснет на его шее. Я просто не стал тебе говорить.

— Только этого нам еще не хватало, — Эм едва не заныл. — Почему если что-то происходит, то все и сразу?

— Кто бы тебе сказал. Пошли посмотрим, как там Марлоу. Меня раздражает тот факт, что он дрыхнет, как сурок, пока мы с тобой пытаемся решать судьбу всего мира.

Дан подтолкнул Эма в сторону дальней комнаты. Ну что ж, по крайней мере, Эм услышал его «мы с тобой». Это внушало парню некоторую уверенность в том, что Данте не будет злиться на него слишком долго.

Комментарий к Глава 10. Упрямство и теплота Кто в шоке, тем выйти из сумрака :)

====== Глава 11. Артемиза ======

— Вы уверены, что это здесь? — трое человек, те, что шли впереди, обернулись, чтобы посмотреть на идущих позади них хантеров.

Катария, Сэмюэль и Тайрел Диккенс ступали тихо. Следующий за ними Риджвуд создавал довольно много шума, он неуклюже отодвигал ветви, ломая их и смахивая по пути мелкие сучки.

— Мы уверены. Мы искали ее по всему миру, так и не нашли. Но в этом месте мы ощущаем следы старой магии. Оно находится как раз на пути, куда могли свернуть ворлоки, — пожала плечами рыжеволосая охотница.

— Что же вы раньше не дошли сюда сами? — с ворчанием отозвались идущие впереди.

— У нас не было сил. Мы с трудом выжили, не говоря уже о том, чтобы добывать себе еду. Не говоря уже о том, чтобы так спокойно перемещаться по миру, пусть даже и в поисках своих собратьев, — отозвалась им Кай.

— Ну-ну, — тихо проворчали замыкающие шествие. — Не было сил. Все это время мы одни убивали ворлоков, и не было никого, кто помог бы нам. А теперь клан охотников снова вернулся и пытается собрать былую мощь и власть!

— Мы не претендуем на власть. Мы лишь хотим сделать мир чище! — огрызнулся прекрасно услышавший все Риджвуд.

— Здесь, — перебила их разговор Катария, — посветите-ка фонариком. Кажется, я что-то вижу.

Хантеры остановились, вместе с ними встали и люди. Луч фонаря, направленный на деревья, выхватил из мрака два обгорелых ствола с намотанными на них веревками.

Кое-кто из людей зажал рот рукой. Они также увидели два почерневших, как угольки, скелета, словно сросшихся с деревьями и превратившихся в их часть. Взглянув на фигуры, Катария опустила голову. Она заметила, что на одной из фигур, в том месте, где плоть не догорела и не сгнила до конца, висел знакомый талисман, охраняющий против магии. К сожалению, он не мог спасти от разрушительной стихии огня. Рядом с первым скелетом обнаружился второй. Риджвуд направился к ним, внимательно рассматривая оба трупа.

— Кажется, мы нашли их.

— Кто второй? — подал голос кто-то из людей, ежась от неприятного ощущения и налетавших порывов ветерка.

— Это капитан. Помните, все новости трубили об этом? О пропавшем капитане полиции, который так и не вернулся со своей службы?

— Так ведь полиция прочесывала здесь все!

— Видимо, они не заходили так глубоко. Мы ведь в самой чаще леса...

Охотники и люди замолчали. Они застыли перед мрачной картиной, склоняя головы перед мертвыми. К величайшему удивлению людей, Катария прошла вперед и вытянула руки. Она притронулась к черепу женщины, которая встретила свою мучительную смерть как обыкновенная ведьма. Газа Катарии наполнились злыми слезами. Она смотрела в темные отверстия глазниц, на обгоревшую кость. Издав сухой дребезжащий всхлип, она отвернулась.

— Они убили их как обыкновенных колдунов и оставили тут на гниение. В них даже не осталось души. Я не чувствую ее, мы могли забирать энергию мертвых, чтобы поддерживать свое существование без съедения плоти. Но ее нет.

— Что это значит? — спросил кто-то из людей.

— Это значит, что им вырезали глаза перед смертью. Если кому-то вырезали глаза, они будут вечно блуждать во тьме, — тихо отозвался Риджвуд.

В лесу снова повисло молчание. Катария опустила голову, свыкаясь с мыслью о том, с чем она давно смирилась в своей душе. С мыслью о том, что Скайлер не удалось спастись.

— Мы должны снять их. Они не будут висеть здесь, как падаль.

— Конечно. Я думаю, эту историю стоит придать огласке, — подал голос высокий молодой человек. — Пусть люди посмотрят, до чего доводит жестокость ворлоков.

— Они всегда были тварями. И всегда ими останутся, — Катария протянула руку, развязывая обугленные узлы.

Она вновь удивила всех, с легкостью приняв тело Скайлер на руки.

— Я не оставлю этого просто так, сестра. Я обещаю, — прошептала она, удаляясь вверх по тропинке.

Райли и Айден появились из воздуха, с хлопком соткавшись на пустынной дороге, пролегающей мимо гигантской тенистой лесополосы. Райли покачнулась немного, и черноволосый ворлок протянул руку, чтобы удержать ее.

— Спасибо, я... в порядке, — девушка приложила руку ко лбу, улыбаясь своему неожиданному спутнику.

Она все еще чувствовала себя немного не в своей тарелке от того факта, что рядом с ней находился незнакомый черный ворлок, однако одновременно с этим, на удивление, рядом с Айденом ей было намного спокойнее. От него не исходило совершенно никакой угрозы, он казался серьезным и хмурым, но не более того. Райли мягко заправила за ухо прядь волос.

— Ты уверен, что это тот самый парк?

— Иввавик*, — Айден указал на табличку, расположенную у дороги. — Ты сказала, я перенес тебя туда, куда ты пожелала.

Национальный парк Канады, расположенный на севере канадской территории Юкон. Парк был создан в 1984 году в рамках соглашения между инуитами западной Арктики и правительством Канады и первоначально носил название Норт-Юкон. В 1992 году парк сменил название. На языке инувиалуит Иввавик означает «место рождения» Он имеет колоссальную территорию.

— Спасибо, — поблагодарила Райли.

Айден повернулся, чтобы уходить. Его близнец шагнул влево, дав своему хозяину шанс отойти в сторону.

— Ну... я пошел? С тобой побудет моя копия, если не возражаешь.

Райли осмотрелась. Ей было не по себе при мыли, что она останется совсем одна. Все знали, что копии не умели делать ничего из того, что умели оригиналы. Они могли лишь слушаться дистанционных приказов Айдена.

— А ты не мог бы... — Райли немного помялась. — Остаться сам? Мне немного не по себе одной. С твоим... эээ... твоим, кто бы он ни был.

— Но ты не будешь одна. Хочешь, я оставлю с тобой двоих?

— Нет... Я... Я читала про феномен отсутствия магии. Я знаю, что такое близнец, поверь мне. Они выглядят как люди, но по сути... Это просто фантом.

— Одну минуточку, те, которых я оставил там, где напали на тебя, раскидали всю шайку людей как беспомощных котят!

— Я знаю, — Райли начала нервничать. — Просто... Пожалуйста, останься рядом!

Айден нахмурился, но все же опустил плечи. Во взгляде его мелькнула насмешка.

— Интересный поворот. Данте с Эмбером потом будут орать, что я затянул поиски. Если бы мы действовали раздельно, мы бы обошли больше территорий, где живут ворлоки.

— Не будут. Мы навестим светлых, потом, если хочешь, я схожу с тобой к темным.

— А вот это уже не очень хорошая идея. Ты же знаешь, они не особо любят светлых ведьм.

— Рядом с тобой мне не так страшно.

— Я... — Айден удивленно почесал затылок. — Вообще, мне редко такое говорят.

— Не знаю, в тебе есть что-то другое, — Райли вытянула руку вперед. — Твоя аура не такая злая, как у Данте или Мэла.

Ворлок вдруг понял, о чем говорила эта девушка.

— Ты чуешь светлую ауру. Моя настоящая мать была светлой ведьмой, хотя я и родился без задатков к волшебству. Она оставила меня до того, как меня обратили в темного ворлока... — Айден печально отвернулся.

— Вот как? — изумлению Райли не было предела. — Так ты полукровка?

— Полукровка. Полуворлок. Близнец. Лишенный магии. Все это я. Одиночка и странник безлюдных дорог! — Айден картинно развернулся и зашагал вперед. — Но ты можешь называть меня просто по имени.

Райли отправилась следом за ним. По правде, ей хотелось задать этому существу много вопросов. В нем было что-то загадочное и отчужденное, скрытая печаль и вместе с тем хитрость, понятная лишь самому Айдену. Его черные глаза блестели как два уголька в накатившем полумраке.

— Так откуда ты? — немного подумав, начала разговор Райли, двигаясь за Айденом в сторону кромки леса.

— Ты знаешь, это очень сложный вопрос к тому, кто путешествует столько, сколько себя помнит, — ушел от ответа Айден, отводя ветви и углубляясь в чащу.

— И все-таки? Например, моя семья всегда жила в Штатах, только переезжать приходилось очень часто...

Взглянув на девушку, ворлок ухмыльнулся.

— Я из Европы. Голландия. Такой ответ тебя устроит?

— Вполне, — Райли отвела ветвь, чтобы та не хлестнула ее по лицу. — У тебя в семье были разные стихии?

— Да. Своей магии у меня не было никогда, потому первое, что я сделал, когда стал ворлоком — это раздвоился. Это было ужасное ощущение. Как будто мое тело не знало, что ему делать, — Айден поморщился.

И почему он рассказывал ведьмочке все эти вещи?

— Но сейчас, ты же можешь создавать очень много копий?

— Это вопрос тренировки. Двадцать копий — это максимум, что я могу, точнее, я могу и больше, но это будет очень тяжело...

— Ты создал где-нибудь копии сейчас? — продолжала расспросы Райли, шагая за ворлоком в чащу леса и углубляясь в нее все дальше.

— Да. Я всегда держу руку на пульсе событий. Близнецы помогают мне оставаться в курсе.

— Но ты бы мог отправить к темным ворлокам своего двойника?

— Не выйдет, они узнают, что в нем нет ни капли личности, и это вызовет лишь больше ненужных вопросов, — чуть обернувшись, отозвался ворлок.

Райли не могла не признать, что он прав.

— А что если... одного из твоих двойников ранят или убьют, пока ты за ними не приглядываешь?

— Мне будет больно, пойдет кровь, ты видела это и сама. Но не смертельно. Все зависит от количества копий. Раздвоившись, я становлюсь в два раза уязвимее. Если я делаю четыре копии — значит, в четыре раза. И так далее. Однако, чем больше копий, тем меньше боли чувствую я. Я приведу тебе пример: когда на нас напали, был я и восемь моих двойников, так?

— Так...

— Одного из них ранили, и это чувство срикошетило в меня. Но я ощутил всего одну восьмую, понимаешь? Как будто меня только иголкой укололо. Если бы было, скажем, четыре копии — было бы больнее.

Все, что слышала Райли, захватывало ее и повергало во всепоглощающий трепет. Она понимала, но никогда не сталкивалась с таким удивительным существом. Точно такие же ощущения она испытывала, впервые познавая собственную силу.

— То есть ты постоянно держишь так много копий, как только можно?

— Если я не чувствую себя в безопасности, то нет. Выше риск. Но когда все относительно тихо — ими кишит вся округа, — Айден поежился и сменил тему. — Что-то я и так много болтаю. Ты знаешь куда идти?

Райли заслушалась рассказом и действительно поймала себя на мысли, что она потеряла направление. Впрочем, это не пугало ее. Если светлые ведьмы их заметят, они сами пойдут на контакт. Так или иначе.

Они с Айденом продирались между одинаковых стволов, возвышающихся, как темные столбы. Тропа, свернувшая под полог леса, хрустела под ногами сухими еловыми иголками и мелкими веточками. Они были похожи на зеленую труху, сохранившую цвет, но лишившуюся всех соков. Природа Канады была однообразна, но Райли иногда понимала, почему светлые ведьмы выбрали именно эти леса, чтобы скрываться в них от преследования. Безликие и мрачные, с одинаковым пейзажем, они отлично хранили свою тайну. Райли никогда не была здесь, лишь слышала рассказы от сестры и матери, которые иногда странствовали, чтобы найти своих соратниц и поделиться с ними секретами и знаниями.

Свет луны менялся постепенно, просачиваясь меж еловых ветвей, и только пройдя несколько сотен шагов, Райли поняла, что они с Айденом ходят кругами. Девушка осмотрелась. В непроглядной тьме было сложно разглядеть следы. Лунные пятна давали возможность увидеть лишь стволы деревьев, нити блестящей паутины, густо свисающие с веток, бесчисленные хороводы мелких цветочков и камни. Не нужно быть гением, чтобы понять: тропа сбивала с толку нежелательных путников.

— Слушай, Айден. Я думаю, они чуют тебя. Ты ведь темный ворлок.

— Я так и знал. Ты сама предложила остаться! Это была не моя идея!

Не вслушиваясь в его возмущения, Райли замерла. Ей показалось, что где-то раздались шаги. Не отдавая себе отчет, девушка схватила ворлока за руку.

— Погоди минуту, — прошептала она.

Айден вздрогнул. Он посмотрел вниз на тонкие пальцы ведьмы, сжавшие его кисть. Что-то было в этой непосредственности, что заставляло желудок сжиматься. Пока ворлок боролся с собой, Райли пододвинулась ближе к нему. Сотни маленьких огоньков надвигались на них из темноты, словно звездное небо вдруг опустилось на землю и наползало теперь как клубящийся туман. Айден напрягся, готовый вот-вот аппарировать. Его пальцы сползли чуть ниже и ухватили Райли за руку в ответ. Внимание девушки было приковано к лесной местности, и потому она лишь машинально ответила на рукопожатие. Огоньки вокруг Райли и Айдена становились все ближе, а затем закружились вокруг, похожие на водоворот. Из тумана, поначалу нечеткие, а затем все более крупные, начали вырисовываться фигуры. Айден поморщился. Он учуял сладковатый запах, исходящий от них. Такой же источала кожа его спутницы, он знал, что так могут пахнуть лишь светлые ведьмы. Райли тоже поняла, что они нашли тех, кого искали. Вперед вышла одинокая фигура, завернутая в нечто наподобие плаща.

— Артемиза, — тихо шепнула Райли, узнав старую знакомую.

— Что вы делаете в этом лесу? — светлячки окружили Райли, воспаряя над ее лицом. Девушка поняла, что таким образом сестры осматривают ее, проверяют тех, кто вторгся в их обитель.

— Мы пришли к тебе за советом и просьбой о помощи. Ты помнишь меня? Я Райли. Райли Адамс, — светловолосая ведьма щурилась, вглядываясь во тьму.

Шепот — вот что доносилось до девушки из темноты. Ведьмы шептались.

— Я помню тебя, Райли. Твоя сестра была моей подругой. Невосполнимая утрата... К слову, темные ворлоки убили ее. Что делает с тобой один из них?

— Айден... не желает нам ничего плохого. Он пришел со мной!

— Он должен уйти. Ему не место в этом лесу! — раздался шепот со всех сторон.

— Райли, мне пора. Я не хочу, чтобы меня затоптали розовые пони! — тихо шепнул Айден на ухо девушке.

— Стой здесь. Они должны видеть, что мы оба пришли говорить с ними о прекращении конфликта, понимаешь? Доверяй мне.

Айдену начало становиться жарко. Он не привык находиться в окружении такого количества светлячков.

— Артемиза, прошу, выслушай нас. Мы пришли к вам за помощью. Мы вдвоем.

— Мы существовали рядом слишком долго в Поселке Чародеев. Теперь мы сами по себе!

— Выслушайте нас. Пожалуйста, Артемиза. Весь мир и так сейчас находится на грани войны. Мы не можем воевать еще и друг с другом! — влажная ладонь Райли в хватке Айдена немного дернулась.

И что ведьмочка держалась за него как испуганная школьница?

— Он не сделает ничего плохого. Я ручаюсь за него! Просто выслушай!

В лесу снова воцарилось молчание. Райли ждала. Светлячки вокруг излучали тепло. Скорее оно было приятным, и девушка вдруг поняла, как на самом деле замерзла. В ней все было словно скованно льдом, и теперь жар чувствовался на коже как приятное покалывание.

— Что вы хотите от нас?

Райли поняла, что это ее шанс. Она выпустила ладонь Айдена и шагнула вперед, упрямо смотря на ведьм.

— Этот мир сходит с ума. Мы пришли к вам за тем, чтобы предложить союз между темными ворлоками и ведьмами. Объединившись вместе, мы должны договориться с людьми. Так не может больше продолжаться. Те, кто живут в обычном мире, уже не в безопасности! Вы и сами вынуждены скрываться в лесах!

— Иногда скрываться в лесах — это не так уж плохо. Мы не нуждаемся ни в чем. Мы не пьем кровь невинных и не сжираем их плоть, как грязные каннибалы. И нас никто не убивает на улицах как их, пожирателей плоти!

— Ты ошибаешься! Люди просто обезумели! Сегодня... они напали на меня! И если бы не Айден, который меня спас, я сейчас не говорила бы с вами!

Артемиза замолчала. Все замолчали и смотрели теперь на Райли с нескрываемым ужасом. «Напали, напали, напали», — пронесся по толпе шепоток. «Спас».

Айден напрягся, ожидая буквально любой реакции на эти слова.

— Когда это случилось? — Артемиза сделала шаг вперед.

— Сегодня, — девушка повернулась так, чтобы все увидели ее ссадину. — Я не обманываю.

Артемиза повернулась к своим товаркам и собратьям. Все они раскачивались во тьме, словно тени колышущихся деревьев. Айден, которому было все больше не по себе, почувствовал, как они общаются, но при том не раскрывают рта. Затем, некоторое время спустя, Артемиза снова повернулась к ним с Райли.

— Мы верим тебе, сестра. Ты хочешь, чтобы мы поговорили, но тогда вам придется задержаться на некоторое время. Вам обоим.

— Что? Мне надо еще успеть дойти до своих! — принялся возмущаться Айден, но Райли осадила его одним взглядом.

— Мы останемся. Сколько мы пробудем с вами, пока вы не примете решение?

— До завтрашнего дня. Мы и мои сестры должны посоветоваться и решить, как лучше всего поступить.

— Мы согласны, — уверенно кивнула Райли.

— Точно? — ядовито прошипел из-за ее спины Айден.

— Еще хоть одно слово... Ты не понимаешь, может, мы на пути к решению проблемы!

Айден закатил глаза. Вот почему он никогда не любил чопорных светлячков и людей. Переговоры. Скучно, нудно и нелепо. Гораздо проще перерезать несогласным глотки!

Однако Райли уже не слушала его. Она устремилась вслед за теми, кто вышел им навстречу.

Из-за ее спины Айден увидел, как сотни огоньков текут за ведьмами. Они словно указывали путь в направлении, куда стоит двигаться. За частоколом стволов, похожих на решетку, царила тьма. Ворлок двигался почти на ощупь, полагаясь лишь на свои ощущения, Райли шагала впереди него, мягко ступая по ковру из зелени.

— Вы не должны говорить никому о том, что видели. Для всех это лишь часть заповедника. После смерти охотников мы почти восстановили деревню, — обернувшись, прошептала одна из ведьм.

Артемиза, которая шла впереди, кинула вперед щепотку каких-то трав. Сверкнув в воздухе всеми цветами радуги, те превратились в разноцветных бабочек. Яркий свет появился из ниоткуда, он становился все больше, объемнее, разрастался, словно центр солнца. Айден заслонился рукавом, спасая глаза. Его обдало теплотой и запахом каких-то трав. Когда он отнял руки от лица, то едва не оторопел.

Перед ними простирался уже не лес, черный и безмолвный. Ведьмы, окружающие их, казалось, не дышали, потому что не было слышно ни единого звука. Айден увидел деревню. Он бывал как-то раз в Поселке Чародеев и поражался тому, как светлая магия боролась на ее территории с темнотой и мраком черных ворлоков. В этом месте светлым ведьмам никто не мешал. Одинаковые ряды мятных, розовых и белых домиков раскинулись на зеленых холмах вокруг синей речушки. Невероятные яркие деревья и цветы дополняли пейзаж. Животные всех мыслимых форм и размеров паслись на лугу, мирно пощипывая травку.

Лицо Райли приобрело одухотворенное выражение от такой невероятной красоты.

— Боже... Какая прелесть! Вы возродили деревню, Артемиза!

— Только ее часть. И мы, светлые ведьмы, усовершенствовали охранную магию. Теперь никто сюда не зайдет и не потревожит наш покой.

— Какая мерзость, — простонал Айден, глянув на розовые деревья, окружающие его. — Черных ворлоков на вас нет!

— И хорошо, что их нет. Повторюсь, они нежеланные гости в нашем светлом мире, — отрезала Артемиза.

Райли покачала головой. Айден предположил бы, что этим жестом она предложила ему не связываться, но поделать с собой ничего не мог.

— Вы пока останетесь здесь.

Светлые ведьмы закрыли проход, как только Айден и Райли прошли в деревню.

— До завтра. Мира покажет вам домики для гостей, — сказала Артемиза.

— Я лучше на земле посплю, спасибо, — Айден мило улыбнулся. — Не беспокойтесь обо мне.

Ведьмы строго посмотрели на него.

— Райли, он пришел с тобой. Пожалуйста, не выпускай его из поля зрения, — строго сказала Артемиза.

При свете Айден хорошо рассмотрел предводительницу светлых. Высокая с темными волосами, струящимися по плечам. Гладкая как шелк кожа. Типичная светленькая. Чопорная, как древний мыслитель. И глаза сверкают при виде темного ворлока, словно она готова съесть его без хлеба. Одно слово — жуть.

Райли глянула на своего спутника и виновато улыбнулась. Недовольство так и было написано на лице Близнеца.

— Я присмотрю за ним. Вы хотите посовещаться?

— Разумеется. Я отвечаю за эту деревню и сохранность ее жителей. Теперь здесь иные порядки. Всем правит не мнение большинства. Мы решили, что кто-то должен принимать ответственность. Сейчас это я.

— Очень хорошо. Мы будем ждать тебя и твоего решения. Надеюсь, что мы придем к чему-то вместе.

Артемиза кивнула.

— Я оставлю вас. У меня еще полно дел. Приходите завтра, на центральную площадь. Мы будем ждать вас там.

С этими словами ведьмы ушли. Как только они скрылись из виду, Айден напустился на Райли так, что девушке пришлось сделать шаг назад.

— Ты не говорила, что они превратили саму идею о деревне в райский уголок! Тут даже кровь превращается в розовый сироп! Черные ворлоки никогда не согласятся жить здесь!

— Тихо, Айден. Я уверена, Артемиза примет мудрое решение, — дослушав до конца его тираду, Райли прикрыла веки от усталости.

— Примет верное решение? Да у нее же на заднице лед морозить можно!

Девушка улыбнулась, отчего веснушки проступили сильнее на ее хорошеньком личике. Айден хотел сказать что-то еще, но потерялся в словах, внезапно поняв, что сердце его пропустило удар. Спорить почему-то расхотелось.

— Что ты драматизируешь. Не все светлые ведьмы такие.

— Нормальными можно считать только тех, кто еще хоть как-то уживается с людьми. Но скоро не останется и их, — ворчливо отозвался ворлок.

— Да ладно. Все могут меняться. Вот посмотри на Данте. Был поначалу, как репейник, на всех рычал, к нему даже подойти было страшно. Но любовь к Эмберу изменила его настолько, что я едва узнаю его теперь.

— Ничего хорошего. Потеря личности, — буркнул все еще раздосадованный Айден.

— Не потеря. Находка! — Райли погрозила ему пальцем. — Все мы приобретем кое-что новое, если будем жить в мире. Осталось только наладить этот самый мир.

Айден собирался сказать что-то еще, но Райли уже развернулась. Та, кого Артемиза назвала Мирой ждала двоих пришельцев в стороне, чтобы показать им временное жилье.

— Пойдем, Айден. Я за сегодня невозможно устала, — с этими словами светловолосая ведьма направилась вверх по дорожке, а Близнецу не осталось ничего другого, кроме как последовать за ней.

— Как ты, брат? — Данте склонился над Мэлом, все еще малоподвижным после преображения. Тот почти сливался с простыней и закусывал губу от боли.

Когда Данте склонился над ним, Мэл едва слышно застонал.

— Сколько тысячелетий прошло? Меня словно усыпили.

— Ноль. Ты просто вымотался и ушел в анабиоз.

Из-за спины Дана выглянул Эмбер. Посмотрев на него, Мэл начал вспоминать. Мальчишка. Некромантия. Восстановление. Эмбер единственный, кто сможет сшить тело, каждый раз, как оно будет разваливаться на куски.

— Я хочу на Марс, — страдальчески простонал Мэл.

Дан обернулся и посмотрел на своего ученика.

— Я боюсь, придется пожить с нами, Марлоу. Эм спас тебя. В конце концов, это не удивляет меня, ведь он — тот из нас, кто обладает лечебной магией.

— Принесите мне мой нож. Я хочу покинуть этот мир. Я серьезно!

— Нет, брат, — Данте аккуратно присел рядом с ним на краешек кровати, — Ты будешь жить и раздражать нас дальше своим ворчанием.

— Кстати об этом, — Эм оптимистично сложил руки на груди. — У нас тут есть кое-какие новости.

Марлоу приоткрыл один глаз.

— Ну что еще? Элай и Дагон наконец решили пожениться? Или все люди магическим образом сдохли в мучительных корчах на потеху нам, ворлокам?

— Нет. К сожалению, не все так просто.

— Жаль. Тогда приходите, когда случится что-то из вышеперечисленного.

— Мы решили пойти на договор и заключить перемирие с людьми, — вместо этого выдал Эм.

Марлоу тут же сел на кровати. Бледность и недомогание покинули его, немедленно возвращая его коже красноватый оттенок.

— Вы что, съели что-то не то? Вон из моей комнаты! Дайте спокойно дожить остаток дней!

— Больно долго ждать придется. Я тебе говорил, он не станет нас слушать? — спокойно отозвался Дан, оборачиваясь уже к Эмберу.

Мэл вдруг цепко посмотрел на него. Под его пронзительным взглядом Данте стало как-то не по себе, и он стушевался, тут же отворачиваясь в сторону.

— На меня смотри, — рявкнул Марлоу, разворачивая друга к себе.

Помятый вид Данте, его заполненные спокойствием глаза говорили Мэлу лишь об одном.

— Ты опять трахался с ним, да? И опять собираешься принять его сторону, а не мою!

— Ну, трахаюсь я всегда, — тут же начал сруливать в кусты Данте. — Что тебя тут удивляет...

Мэл продолжал глазеть на него так, словно перед ним сидел не Дан, а кто-то другой.

— Дан, ты что? Лег под мальчишку? — наконец распознал новое молчание Мэл.

— Не такой уж он и мальчишка, — тихо пробубнил Данте и опустил взгляд. — И потом, откуда у тебя такие выводы, ты же не думаешь, что я...

В комнате повисла тишина. Мэл оборвал лучшего друга одним взглядом. Эмберу захотелось самоуничтожиться, уйти куда-нибудь, где гадючий взгляд зеленых глаз не будет прожигать в нем такие дыры. Он не был в курсе тонкостей отношений Мэла и Данте, скорее всего, эти двое и сами иногда путались в них, но сейчас Эм понял, что ему лучше покинуть комнату. Они наговорили достаточно, Данте мог сам уладить ситуацию отсюда. Наверное.

—Я оставлю вас. Кажется, Мэлу уже достаточно хорошо, — Эм похлопал Данте по плечу, отчего тот резко обернулся.

— Куда?

— Никуда. Пойду телевизор посмотрю. Ругайтесь.

С этими словами Эм тихо вышел и закрыл за собой дверь, а Дан с тяжким вздохом посмотрел на своего создателя.

— Мэл, ну только не начинай...

— А чего не начинать. Ты знаешь все и сам. «Мэл, я никогда не выберу между тобой и ним». «Мэл, он так же важен для меня». Мэл, Мэл, Мэл... Ты посмотри до чего ты докатился, Дан! Ты ложишься под человека!

— Он уже не человек. Он очень мощный ворлок. Поверь мне, я видел, как он колдовал над твоим телом! Это было просто потрясающе, у меня мурашки пошли по коже...

— Он человек, черт подери! Никогда не видел более нежной ромашки, на которую по случайности попали пылинки магии! — рявкнул Марлоу, сжимая кулак.

— Он особенный. И между прочим, он все же залатал тебя, Мэл. Ты про это забыл? После этого он очень долго приходил в себя.

Марлоу гордо фыркнул и сложил руки на груди.

— Повезло, что вообще пришел!

— Он знал, что делал, — в тоне Данте скользнула нотка уверенности. — Ты злишься, потому что теперь ты будешь зависеть от него...

— Я и так завишу от него! Мало того, что он живет там, где живу я, мало того, что он спит с моим... с тобой! Мало того, что он знает единственную магию, которая способна вернуть мне мое тело. Теперь ты еще хочешь, чтобы я пошел на компромисс с людьми. Пошел ты в задницу, Баррингтон!

Данте устало протер веки.

— Я знал, что с тобой будет непросто. Я тебе расскажу кое-что. Точнее, покажу. Пока ты спал, ты пропустил одну вещь. Может, это и не самая удачная мысль рассказывать тебе об этом. Но мне кажется, ты поймешь.

С этими словами Дан привычно отвел рваную челку. Мэл злобно посмотрел на него, не собираясь идти ни на какие компромиссы, но Данте поймал его за руку.

— Посмотри на меня. Это важно...

====== Глава 12. Первый раз ======

В алом омуте закружились образы. Дан пододвинулся к Мэлу ближе, мягко касаясь его щеки. Мэл все еще сурово дышал, но, впрочем, тут же обратил внимание на то, что показывал ему Дан. Его не мог не заинтересовать такой странный выбор.

Он увидел переулок, стекающую по ступенькам кровь, толпу людей, теснящую к стене одинокую черную фигуру. Затем сеть с амулетами, и вот уже ворлок бьется под ней, как раненое животное, кусая веревки.

Марлоу не досмотрел до конца, он схватил Данте за плечи, мощно встряхивая его и прерывая кинопоказ.

— На тебя напали? — теперь Мэл уже совсем не выглядел злым. — Они посмели тронуть тебя?

— Марлоу...

— Отвечай!

— Я в порядке, не психуй. Эмбер выручил меня. Если бы не он... — Данте не завершил эту фразу, пожимая плечами.

Марлоу запустил пальцы в темные вихры.

— Чего сразу не сказал?

— Я пытался. Мы о другом говорили, но это напрямую относится к предмету разговора.

— Сукин сын. Шлялся один по улицам! — продолжал кипятиться Мэл.

— У меня оправдание. Я хотел найти тебе лекарство!

— Ты хотел проблем на свой зад. Ведь знаешь же, нельзя ходить сейчас одному!

— Я знаю, Мэл, поверь мне, — Данте подался вперед, обхватывая его лицо двумя ладонями. — Я знаю. Но я не хотел, чтобы ты умер. Хотел сделать хоть что-нибудь. Помочь тебе травами или хоть чем-то!

Марлоу свирепо дышал. Его грудь опускалась и поднималась в лихорадочной мелкой тряске.

— Ты поможешь если прекратишь играть на моих нервах. Лучшей помощи от тебя я не жду!

Данте улыбнулся, прикладываясь лбом ко лбу друга. Он провел кончиками пальцев по его волосам.

— Ну я же в порядке?

— Чисто по случайности. Тебя ни на секунду нельзя оставлять одного!

— Не оставляй. Никогда не оставляй, — Данте невесомо поцеловал его в нижнюю губу.

Мэл слегка приобнял его, замыкая руки в замок за его спиной.

— Знаешь что, Мэл? — тем временем продолжал мурлыкать Данте, пока Марлоу молчал. По его напряжению волчий ворлок понял, что его внимательно слушают.

— Я думаю, Эмбер в чем-то прав. Ты так не считаешь?

— Когда я признаю, что Эмбер прав, этот мир перестанет существовать, — огрызнулся в ответ непокорный Мэл.

— Брось Марлоу. Ты ругаешься на него чисто из принципа. Я знаю, что ты уже давно не ненавидишь его, как хочешь это показывать.

— Я оставлю при себе свои мысли.

— Он хочет установить мир с людьми. В этом ведь нет ничего плохого?

— О чем ты говоришь? Конечно, есть!

— Мэл?

— Что?

— Почему ты такой упрямый?

— Потому что. Этот вопрос не обсуждается. Мириться с людишками! И что ты предлагаешь? Жить по их правилам?

— Я еще и сам не знаю, до чего мы дойдем, — Данте подполз ближе к другу, откидывая его на лопатки. — Ты даже не хочешь попытаться?

— Конечно, нет. Мое решение окончательное и бесповоротное.

Данте хмыкнул. Он и сам не знал, стоило ли ему защищать точку зрения Эмбера так рьяно, но, по крайней мере, они оба заронили в душу Мэла сомнение. Марлоу смотрел на Данте исподлобья, разозленный тем фактом, что Дан снова нашел способ, как попасть в неприятности. На этом моменте лучший друг пополз по груди Мэла и остановился у его шеи. Он покрывал приятными касаниями его кожу.

— М-э-эл?

— Дан, что бы ты не задумал, я сейчас совершенно не в том состоянии, чтобы дергаться. У меня все тело болит.

— Я не собираюсь делать ничего с твоим телом, Мэл, — Дан вытянулся над ним на руках. — Я тут подумал вдруг. Мне кажется, я смогу тебя убедить. Хочешь?

— Нет, не хочу, — измученно отвернулся Марлоу. — Отстаньте от меня оба! И ты, и твой резвый детеныш!

— Это нереально. Ты ведь знаешь, что никуда ты от нас не денешься.

Дан подтянул Мэла к себе, окончательно укладывая его в горизонтальное положение. Тот тяжело дышал. Он был все еще слаб и не мог отбиваться так сильно, как обычно.

— Ну что пристал?

— Мэл. А ты помнишь, как ты трахнул меня в первый раз? — вдруг спросил Данте, поднимая голову.

— Нет, я не помню. Святое не трогай! — тут же почуял неладное Марлоу, начиная вертеться еще усерднее.

Дан легко засмеялся. Он иногда вспоминал это для Мэла, радуясь, что его волшебный глаз мог погружать человека в воспоминание целиком. Даже Марлоу, устойчивого к магии своего апрентиса.

— Я заставлю тебя как следует вспотеть...

С этими словами Данте набросился на лучшего друга и прижал его к подушке...

Англия 18… год.

— Куда вы смотрите, преподобный? — раздался откуда-то издали шуршащий голос, выведший Дантаниэла Баррингота из глубоких размышлений.

Обернувшись в сторону дверей, бывший священник посмотрел на вошедшего. Прошло много дней с тех пор, как виселичная петля положила конец его смертной жизни, и Дантаниэл был не уверен, что он до конца понимает, что происходит. Он даже не выходил из своих мыслей, не говоря уже о том, чтобы покинуть пределы тесной комнатушки Марлоу. Все это время юноша стоял у окна в тесном и жутком пространстве и смотрел, как проходят дни.

— Не называйте меня преподобным, Мэл, я больше не имею права называться им. Теперь я не более, чем плоть, лишенная всего духовного, всего, что давало мне право называться человеком.

Марлоу сделал несколько шагов и встал рядом с другом, чуть изогнув губы в легкой улыбке.

— Что вы говорите, Данте. Души в вас больше, чем во многих из тех, кого я знаю.

— Все это лишь иллюзия, — Данте сделал неопределенный знак рукой. Казалось, он не хотел даже говорить. Так они с Марлоу и стояли, глядя на сияющий за распахнутыми окнами серебристый свет восходящей луны.

— Это не иллюзия. Поймете со временем. У времени теперь нет над нами абсолютно никакой власти, — сквозь зарешеченное окно темноволосого ворлока окатила волна прохладного ночного воздуха. — Вы же не хотите, чтобы мы сдались, Дантаниэл?

— Вы же не хотите, чтобы мы сдались, — эхом отозвался Дантаниэл. Было что-то в этих словах. Что-то, что оставило в душе странный осадок.

— Здесь, у меня дома, мы в полной безопасности и легко можем укрыться и творить множество заклинаний. Я помогу вам узнать все, что знаю сам, — Марлоу похлопал приятеля по плечу, отчего тот вдруг вздрогнул и отшатнулся, словно укушенный ядовитым пауком.

Мэл непонимающе взглянул на него. Одну секунду бывший преподобный, казалось, был в полном замешательстве. Он пристально вглядывался в своего товарища, но выражение его лица не смягчалось. Оно оставалось болезненным и сосредоточенным. Марлоу в непонимании старался выяснить, что именно он сделал или сказал не так. Он отчетливо слышал импульсы, исходящие от его апрентиса. Дантаниэл вытер со лба капли пота.

— Со мной что-то не так, Марлоу. Мое тело... словно не принадлежит мне... В каком-то новом, ином смысле.

Мэлу показалось, что пульсация ослабла, хотя и не прекратилась совсем. Она продолжалась, словно Дантаниэл находился во взволнованном состоянии.

— Если это из-за первой крови, которую вам пришлось испить целой чашей...

— Нет, Мэл. Дело не в этом, — Данте словно не слышал его ответа, в его восприятии он больше походил на глухое жужжание. — Я... Я почему-то больше не чувствую себя комфортно рядом...

Мэл выгнул бровь, ожидая продолжения.

— Рядом с вами.

Данте уничтоженно опустил ресницы. Ему не было так сложно находиться рядом с Марлоу раньше, но теперь, по какой–то причине, он мог едва даже взглянуть на старого приятеля. Его зеленые глаза казались Данте ненормально пронзительными, а лицо со шрамом выглядело слишком бледным и резким в свете луны. Да еще этот сводящий с ума запах... Данте отдал бы довольно много, чтобы подойти к Марлоу и уткнуться ему в шею, ощутить, какова его кожа на вкус. Чернокнижник смотрел на своего теряющего краску товарища. Он все понял.

— Вас начинает тянуть ко мне, Дантаниэл. Не стыдитесь этого чувства.

— Я... Нет, дело не в этом.

— Дело в этом. Это побочный эффект от заклинания. Тот, кто дает вам свою кровь, всегда будет вызывать в вас интерес, во всех смыслах этого слова, если вы понимаете, о чем я.

Данте понимал. К сожалению, слишком сильно, чтобы это отрицать.

— Я... Я справлюсь с этим. Простите, — он отвернулся и отошел в дальний угол, туда где заботливый Марлоу расстелил для него на полу несколько покрывал и положил одну подушку.

В тесной лаборатории стояла всего одна кровать, на которой спал сам хозяин. Некоторое время Мэл изучал спину товарища, а затем покачал головой. Ему было известно, что побороть сексуальное желание к создателю очень трудно, и для этого Дантаниэлу придется приковать себя цепями к стене и ждать, пока пройдут спазмы, которые затем все равно станут слишком сильными, чтобы с ними бороться. Сам Марлоу иногда тоже страдал от тяги к своему создателю, но для него это немного облегчалось тем, что тот отсутствовал в пределах видимости. Мэл знал много способов, как снять напряжение, но искренне сочувствовал Дантаниэлу, который пока не понимал ничего из того, что творилось с его телом.

К ночи следующего дня стало лишь хуже. Данте так и сидел на своей постели, не снимая одежду и боясь даже пошевелиться. Он иногда поднимался, чтобы пройтись по комнате, но затем снова возвращался в прежнее положение и ложился, как пес, поджимая под себя руки и то и дело вытирая пот со лба. Его ломало. Ломка казалась настолько сильной, что преподобному приходилось сжимать зубы до скрипа, чтобы не исторгнуть отчаянный стон. Он был готов завывать от бессилья и стыда: ведь собственное тело восстало против него. Он часто дышал, чувствуя себя совершенно вымотанным и усталым, едва не впадая в отчаяние. Это его смущало. Прежде он никогда не знал, что такое растерянность, что такое чувство невозможности сбежать от собственных желаний. Такие эмоции были свойственны другим, но не ему. Он всегда боролся, при любых обстоятельствах и несмотря ни на что. Всегда! Гнев и усталость заставили его вновь вспомнить об Адаме, обо всех потерях в его жизни. Он был далеким от них теперь. Но если собственное тело не жило, почему так туго скручивалось что-то в паху, и почему так жгло нервы?

Мэл все это время сидел в противоположном углу комнаты. Он смотрел на маленький огонек в печи, иногда оборачивался и видел, как его товарищ корчится в агонии, и также не находил себе места. Давить на Данте он не мог, только смотрел на его истончившееся за последние дни лицо и гадал, сколько пройдет времени прежде, чем между ним и его апрентисом лопнет этот волосок слабого отчуждения и попыток спрятаться за хрупкую веру в то что все как-нибудь пройдет само собой. К своему величайшему стыду и ужасу, Мэл чувствовал, что и его начинает накрывать тяга к черноволосому юноше, гораздо более сильная, чем та, что он испытывал прежде. Чувство Данте не было односторонним, и Марлоу боялся признаться себе в этом. Но еще больше он боялся того факта, что принципы не позволят Данте сделать хотя бы один шаг в сторону своего невольного спутника по вечности. Мэл и Дан всегда оставались неплохими приятелями, но сейчас их отношения должны были стать либо еще глубже, либо разрушиться окончательно.

В ту ночь Мэл плохо спал. Перед тем, как сон поглотил его, он долго ворочался, отчего кровать под ним скрипела, как проклятая. В колбах на столе переливалась демоническая зеленая жидкость, освещающая комнатушку слабым светом. В его паху, наливаясь каменной твердостью, тяжелело проклятие. Он крепко зажмурился, отворачиваясь к стене, но и это не помогало. Существовать на одной территории с Дантаниэлом и для него стало похоже на особо изощренную пытку. Мэл сел, чтобы немного поменять положение и вдруг вздрогнул, увидев, что над его постелью белеет чье-то лицо. Словно призрак, бывший преподобный вырос рядом, мягко выплывая из темноты.

Мэл приоткрыл рот, чтобы спросить что-то, но с его губ не слетело ни звука. Дантаниэл стоял, плотно сжав кулаки. Словно высеченное из мрамора изваяние, он возвышался над постелью друга, который едва дышал.

— Я могу помочь вам, преподобный? — тихо спросил Мэл, впрочем, и так зная ответ.

Вместо слов Данте принялся стаскивать с себя рубашку. Его дрожащие пальцы потянулись к завязочкам на груди, после чего он проворно стянул одежду через голову и сбросил ее на пол. За ней последовали штаны.

Мэл с обречением и ужасом следил за его жестами. Данте напоминал ведомую марионетку, за которую кто-то совершал все действия. Хотел ли он того, что творил? Преподобный сел на постель отодвигая одеяло. Марлоу же так и лежал, застыв в своей неуверенности.

— Я хочу попробовать ваше тело на вкус, Мэл. Я не могу. Эта жажда мучает меня хуже самой жуткой пытки.

— Вы уверены? Дантаниэл, вы можете совершить очень большую ошибку...

Мысли и чувства парализовали священника. Он не хотел слушать доводов собственного разума сейчас.

— Мэл, пожалуйста, побудьте со мной. Я не могу оставаться один.

Мэл подвинулся, позволяя обнаженному телу скользнуть под одеяло. Он и сам не хотел останавливаться. Рука Дантаниэла нашарила в темноте его твердый орган. Мэл стиснул зубы, чтобы не заскулить.

— Вы тоже этого хотите. Я чувствую это.

— Я... просто не хочу давить на тебя... — не выдержав, Мэл выгнулся в ласкающей его руке, слегка касаясь Дантаниэла бердами. — Что же ты делаешь...

Данте услышал его срывающуюся интонацию.

— Ты хочешь меня? Скажи мне, что нет, и я уйду.

— Хочу... — сжимая зубы, выдал Мэл прежде, чем слова родились в его голове. — Не меньше, чем ты. Я не могу не хотеть, ведь заклинание связи притягивает нас лишь плотнее с каждым днем.

Этого вполне хватило Данте. Он накинулся на друга голодным волком, прижимаясь к нему пахом и своей каменной эрекцией. Одиночество, грусть и боль загнали его в самое пекло ада, и, если Мэл был единственным, кто мог ему помочь, Дантаниэл был готов на любое его предложение. Он начал раскачивать бедрами, потираясь о Мэла и заставляя того молиться всем демонам на свою выдержку. Молитвы не помогали. Мэл почувствовал, что запахло паленой тканью, это значило, что под его лопатками простыни начали воспламеняться. Данте обхватил его голову, жестко прижимая своего друга к кровати. Сейчас Марлоу казался ему восхитительно красивым и притягательным, таким идеально незащищенным и близким. Данте двигался как в тумане. Он не был опытным или искушенным в вопросе мужчин, ведь единственным его любовником был лишь Адам Бёрнли, однако горячность с лихвой покрывала неопытность. Мэл с трудом сдерживал друга. Он стискивал ладони у Данте на талии, не давая ему тереться об себя слишком сильно и в то же время довольно грубо прижимая его к себе. Дантаниэл удовлетворенно закусил губу, когда кожица немного сползла с его чувствительной головки.

— Преподобный... Тьфу ты, Данте. Погоди, — Мэл перекатился, накрывая его собой. — Погоди, — он провел пальцами по скуле юноши. — Не пойми меня неправильно, но ты и Адам... Кто-то из вас должен был исполнять пассивную роль?

— Адам, — поняв про что он, еле выдавил Дантаниэл. — Я входил в его тело почти всегда. Мы не менялись.

— Значит, тебе будет неприятно. Поначалу это всегда так.

— Мне все равно, Мэл, пожалуйста, не тяни. Мое тело разрывают голодные гарпии. Если можешь, войди сразу... Я очень прошу тебя.

Мэл безумно хотел этого, его существо просто горело от желания сделать все именно так, как говорил его друг, но он понимал, что последствия могут быть крайне болезненны, потому он уложил Дантаниэла на спину и прошептал:

— Погоди немного.

Как Дантаниэлу не хотелось, чтобы он останавливался. Он издал тяжкий вздох и немного выгнулся, чтобы ощутить сосками прикосновение пальцев Мэла. Марлоу трогал его тело, и это было так приятно, что Данте забыл даже о своем черном горе. В эти секунды смертельная тоска по Адаму, по родителям и сестре, которых предстояло оставить, отступала во тьму. Имело ли смысл чего-то бояться и о чем-то сожалеть сейчас? Терять было уже нечего. Марлоу был не так уж массивен по фигуре, но его тяжесть удивительно приятным грузом вдавливала в кровать. Сейчас Дантаниэл как никогда понимал, что его друг не был обычным человеком. Зеленые глаза его полыхали, как угли демонического костра. Темные волосы растрепались, делая его похожим на самого Дьявола. Мэл согнулся, высовывая язык и касаясь им сосков бывшего священника. Данте застонал от его близости, еще никогда и никто не обращался с ним так, как Мэл. Адам был совсем мальчишка, он казался ласковым, как морская пена. Марлоу же был настоящим мужчиной. Рядом с ним Данте значительно сдавал по силе и напору, он был готов это признать.

— Откинься. Тебя надо расслабить немного, чтобы ты раскрылся подо мной полностью.

Данте исполнил его желание. Он лег на кровать, позволяя рукам Мэла делать все, что угодно. Он не стеснялся своего друга, в этом не было нужды. Больше не было. В этой темноте они оба были предельно обнажены друг перед другом. Мэл опустился к паху Данте, на пару секунд задержавшись там, он оценил взглядом его живот, красивый ровный орган, по которому текла прозрачная капелька. Он сжал ствол черноволосого юноши в кулак, размазывая влагу. Дантаниэл посмотрел на него сверху.

— Какая красота. Вы само совершенство, преподобный. Кто-нибудь говорил вам об этом?

— Впервые слышу. Но, пожалуйста, не называй меня преподобным, — как заведенная игрушка шептал Данте. — И мне кажется, мы уже перешли на ты?

Не оставив без внимания ни миллиметра его кожи, Мэл сомкнул губы. Данте дергался в его руках, чувствуя, как Мэл припал ртом к его головке, вбирал в себя его ствол. Было ли ощущение более прекрасное, чем то, которое дарил сейчас его создатель? Дантаниэл очень возбудился. Ему захотелось, чтобы Мэл овладел им быстро и грубо, без промедления, но он медлил, лаская Данте языком и губами, так что мышцы ягодиц сжимались в непроизвольном спазме. Мэл чувствовал губами пульсацию, он ласкал языком орган Данте до тех пор, пока бывший преподобный в его ладонях не начал тихо вздрагивать. Тогда Мэл решительно оставил его и навис над ним на руках.

— Переворачивайся. Лучше будет, если я сделаю это со спины.

Данте послушался. Он приподнялся, чтобы помочь другу осуществить его желание, одновременно крепче прижавшись лопатками к его животу. Мэл взял его двумя руками за бедра и резко протолкнулся в Данте, попутно сжав его ребра. Он не сразу стал двигаться в его теле в нужном ритме, сначала дал им обоим привыкнуть к этому новому ощущению. Мэл знал, что после этого уже ничего не будет как прежде. Он знал, что они с Данте привяжутся лишь крепче, сделав вместе то, что делали многие ворлоки, состоящие в кровной связи.

Он закрыл глаза и, опустив руку к низу живота, начал массировать каменную эрекцию бьющегося под ним Данте. Он убыстрял свои движения, чтобы поскорее снять напряжение черноволосого юноши.

Данте не мог даже передать словами то ощущение, которое возникало сейчас в его теле и в его душе. В сравнении с этим все его прежние привязанности и пристрастия казались абсолютно ничем. Мэл за секунды стал для него не меньшей страстью, чем когда-то Адам.

Невероятное облегчение было верным спутником действий Марлоу. Мэл почти не менял скорость, он двигался ритмично и глубоко, но менял направление, так что Данте пришлось ткнуться лицом в простынь, чтобы не кричать, хотя очень хотелось. В его паху кололи крошечные иголочки — предвестники скорого блаженства.

Мэл погладил пальцами ямку его пупка, и это стало последней каплей. Между бедрами бывшего преподобного промчался последний разряд электрического тока. Марлоу почувствовал это и сжал его ствол. Двигая рукой вместе со своими толчками, он сделал так, что Данте мощно излился в его ладонь, дергаясь и уже не скрывая того, что его голос сорвался от удовольствия. Он изогнулся дугой, дыша тяжело, как загнанный пес. Никогда в жизни его не посещало чувство подобное этому. Мэл улыбнулся, глядя на то, как Данте падает и замирает, словно уснувшая бабочка. Он немного приостановился нагнулся к его уху.

— Тебе хорошо?

— Мне кажется, я умер второй раз, — раздался тихий шепот в темноте.

— Умереть дважды нельзя. Можно вкусить это чувство лишь единожды, Данте.

Тот оперся на один локоть и перевернулся чтобы заглянуть своему новоявленному любовнику в лицо.

— Марлоу, но... меня не прекратит тянуть к... тебе? — последнее слово прозвучало вопросительно, чуть ли не умоляюще.

— Тебя будет тянуть ко мне так, что иногда ты будешь завывать, лишь бы прекратить это. Прости, что не предупредил. Я думал... Я почему-то думал, что тебя минует это чувство.

— Я всего лишь человек, — тяжело вздыхая, отозвался Данте. — По крайней мере, был им. Я носил сутану, но это не значит, что мне чужды человеческие эмоции или тяга к удовольствию.

— Я вижу это, преп... Датаниэл, — поправил себя Марлоу. — По правде сказать, для человека духовной сферы ты необыкновенно... чувственный.

Данте залился краской от такого определения.

— Вовсе нет. Просто... с тобой это совершенно новое, совсем другое ощущение. Никогда раньше не испытывал ничего подобного. Это будет всегда так, Мэл?

— Между мной и тобой — да. Самые сильные физические чувства бывают между создателем и его творением.

— Это прекрасно. Можно попросить тебя о чем-то?

Марлоу чуть склонил голову, ожидая продолжения.

— Делай это со мной только так. Чтобы я помнил на утро каждое твое движение.

Мэл улыбнулся. Прямо сейчас совершенно без причин он был абсолютно счастлив.

— Я рад что ты не жалеешь. Ты будешь помнить. Ты не сможешь забыть о связи, потому что теперь она — неотъемлемая часть тебя. Как и я сам.

Дантаниэл кивнул.

— Если ты не возражаешь, я закончу начатое. Меня все еще немного трясет от возбуждения, — шепнул ему Мэл.

Данте послушно приподнял бедра ему навстречу. Теперь ничто не имело границ. И он знал, что Марлоу будет рядом с ним всегда. Что бы ни случилось.

В темной комнате раздавался только звук влажного поцелуя. Мэл не заметил, когда коварный змей переполз к нему на грудь и завладел его губами, когда его руки оказались скованными другими руками, плотно сжимающими его запястья в кольцо. Последнее, что он помнил — алый омут воспоминаний Данте, его версия событий той ночи, когда они вдвоем разрушили первую стену и стали принадлежать друг другу безраздельно.

Мэл отвечал на поцелуй. Он не пытался поцеловать Данте тогда, как не пытался сделать это всю свою жизнь, но он никогда не отталкивал его после своего перерождения. Он обхватил ладонями его голову, ласково проводя пальцами по вискам и шее, грубо сминая его спину. Данте оторвался от него с большим трудом, заглядывая в затуманенные после поцелуя глаза.

— Ты принадлежишь мне, Мэл. До каждого волоска на твоем теле. Хоть ты и не любишь это признавать, я буду вечно помнить это.

Мэл ничего не говорил. Его злоба и попытки возмущаться ушли, оставив место лишь усталости и бесконечному спокойствию.

— Я хочу, чтобы ты был рядом дольше, так долго, как я могу тебя видеть и ощущать тебя рядом. Никогда не сдаваться. Помнишь?

Ладони Мэла чуть сжались на талии Данте, который уже давно сидел на нем верхом, полностью завладев его вниманием.

— Куда бы мы не двинули дальше, что бы не случилось, обещай мне. Ты будешь со мной. Всегда. Мы через столько прошли вместе, — Данте прислонился лбом ко лбу Мэла.

— Ты совсем не знаешь слова «нет», Дан.

— Нет, — кивнул Данте. — Не знаю. Мэл, ты обещаешь мне подумать над тем, о чем мы говорили? Ради меня?

Дан устроился на груди Мэла, крепко прижимая его к себе. Всегда вместе, — пронеслось в голове Марлоу. Ему не осталось ничего иного, кроме как перестать спорить и обхватить своего лучшего друга за плечи.

Он очень любил Данте за его настойчивость и его теплоту, иногда даже собственные природные грубость и упрямство сдавались напору этого парня. Мэл уткнулся носом в его черную макушку и прикрыл глаза. Может, он и позволял Данте слишком много лишнего, но иногда в голове возникали и иные размышления: кому, если не ему позволять иногда брать над собой контроль?

Мэл немного скосил глаза. В такие моменты он радовался лишь одному: как же было хорошо, что Дан не мог читать его мысли.

Минули сутки с момента, когда Райли и ее спутник пересекли границу деревни светлых ведьм.

Смотря на яркое солнце, не опускающееся даже ночью, было трудно представить, что в мире за пределами поселения ведьм сейчас стояла непроглядная тьма. За отсутствием влияния черных ворлоков Артемиза и ее спутницы сделали все в деревне абсолютно на свой лад.

Например, тут отсутствовало ночное время суток и холодные сезоны. Все, кто жил вокруг, были готовы помогать и поддерживать друг друга. Никто ни на кого не нападал, а темные ворлоки не сновали вокруг, как хитрые хорьки. В данный момент неподалеку находилась лишь одна особь, которая могла нарушить последнее правило.

За спиной Райли хлопнула дверь, и на пороге гостевого домика образовался Айден. Согласно обещанию, Райли присматривала за ним, чтобы ворлок не наделал глупостей. Не сказать, чтобы тот был доволен этим. Айден выглядел встрепанным и весьма разобранным.

— Я не могу спать в такой обстановке. Я готов повеситься, — Айден жалобно опустил лицо в ладони. — Мне все время светит в глаза! Как они живут в такой жуткой атмосфере?

Райли улыбнулась, провожая глазами стайку цветных бабочек.

— А по-моему, это прекрасное место, Айден. Ты только посмотри, здесь совсем нет ничего темного и злого. Здесь царит мир, доброта и порядок. Подумай, что было бы, если бы весь мир стал таким? Если бы не было войн, грабежей и насилия. Если бы не было ненависти. Если бы не было ничего того, что делает нашу жизнь черной и гадкой!

— Ты знаешь? Это утопия! Так жить невозможно и ужасно скучно. Если темные ворлоки придут сюда, мы исправим здесь все. Я считал деревню полным отстоем! Но это место вообще не лезет ни в какие рамки!

Слушая его ворчание, Райли лишь улыбалась. Она и не пыталась уснуть, но сидела и смотрела на солнце, в отличие от Айдена, который пытался использовать гостевой домик в качестве укрытия.

— Темные ворлоки, говоришь... Я думаю, Артемиза найдет способ как разделить поселение. Не думаю, что вы станете соседствовать на равных правах, — предположила девушка.

— Уж точно. В деревне это было еще хоть как-то возможно, потому что она существовала с древних времен. Но после познания свободы будет трудно заставить наших жить в этом аду.

Райли ничего не сказала. На самом деле в своих мыслях девушка была отсюда очень далеко.

— Слушай, — Айден провел рукой по гладкой поверхности крыльца, где они с Райли сидели. — Ты не хочешь отдохнуть? Один темный владыка ведает, сколько нам тут еще торчать, а ты так и не сомкнула глаз.

— Я не хочу спать. Я... думаю. Обо всем.

— Обо всем сразу думать невозможно, у тебя взорвется голова, — глубокомысленно заметил Айден. — Иди отдохни. После нападения ты должна отдохнуть и выспаться.

Райли перевела на него взгляд. В глазах ее танцевали лучики любопытства.

— Скажи мне, Айден. Ты ведь не похож на других ворлоков. Почему ты... такой необычный?

— Необычный? — Айден пожал плечами. — Самый обыкновенный.

— Нет, в тебе что-то есть. Не зря ты все это время предпочитал оставаться отдельно ото всех.

— Не было необходимости в компании. Впрочем, не хочу об этом. Я все еще не знаю, как мне смириться с тем фактом, что мой друг не со мной.

Когда Айден закончил говорить, в мерцающем свете солнечного дня стало видно, что тень печали так и осталась на его лице. Райли поняла, что погорячилась, упомянув того, о ком ворлок, вероятно, не хотел говорить сейчас.

— Сожалею твоей потере. Я тоже потеряла одного человека в этой безумной пляске с охотниками за ведьмами. Мы все теряли. Не думаю, что эти утраты — оправданная цена за мир.

На сияющее белизной лицо Айдена упал солнечный лучик. Райли проследила за ним глазами. Так Мики называл ее когда-то. Лучик. Девушка вытерла набежавшие на ее глаза слезы.

— Мой молодой человек был полицейским. Когда ворлоки пришли в наш город два года назад, они убили его сестру. После этого он был сам не свой, исполнился желанием мести даже к своему лучшему другу. Он попал не в самую лучшую компанию: его обнаружили охотники. Правда после он отрекся от них, потому что уже не был уверен, что хочет оставаться в клане. В один день он пропал. Все, что у меня осталось от него — лишь капля крови на асфальте и его расколотый телефон. Эмбер никогда не рассказывал мне, как он погиб. Но я точно знаю, что к этому приложили руку охотники. Мики предал их, и потому они убили его, хладнокровно и жестоко. Никто не мог остановить их — у них нет чести и совести, как нет и понятия о добре. Потому я так хочу, чтобы это все закончилось. Будем мы жить в обычном мире или в мире ведьм — не имеет значения. Главное, чтобы мы прекратили терять тех, кто нам дорог.

Не сводя с нее взгляда, Айден внимательно слушал речь. Ведьма договорила и замолкла. По щеке ее сбежала прозрачная слезинка. Открытость ее поразила Айдена. Оказавшись в этой деревне, рядом со светлой ведьмой, которая вдобавок, поддалась лишним чувствам, темный колдун просто не знал, что сделать. Он внимательно изучал каждую черточку лица Райли, потом перевел взгляд на ее руки и, потянувшись, зачем-то коснулся ее пальцев, продолжая пристально всматриваться в собственную ладонь. Он словно примерялся, насколько далеко мог зайти. Райли замерла от его движения. По спине ее пробежали мурашки. Она только что вспоминала о Мики, но Айден разогнал все мысли из ее головы одним лишь жестом.

Он был теперь всего в нескольких дюймах от девушки, и постепенно печаль на ее лице сменялась чем-то другим. Райли поймала себя на мысли, что совершенно не боится его, как боялась некогда Данте или Мэла. Айден словно убеждал ее не пугаться, покориться, сдаться, мягко и ласково доказывал, что он не причинит никакого вреда.

Райли подняла взгляд. Айден сделал то же самое. Их глаза встретились на долгие секунды. В том, как этот ворлок сидел, смотрел, было что-то притягательное. Райли обнаружила, что ее колено упирается в колено Айдена. Он словно мысленно посылал свои призывы, которым было сложно противостоять. Райли ощутила, как дыхание парня касается ее губ, глухая стена между темным ворлоком и светлой ведьмой словно не существовала в этот момент.

Вдруг мир завертелся. Губы Айдена оказались так близко...

— Райли... я... — начал было шептать парень, но вдруг его ласковый шепот потонул в чьем-то глухом покашливании.

И ворлок, и ведьма дернулись, как будто их окатило кипятком, и тут же разлетелись в разные стороны. Райли метнулась взглядом в сторону дорожки. Там стояла помощница Артемизы, чей взгляд сейчас был более, чем удивленный. Райли приложила руку ко лбу, поднимая светлую челку. Сердце ее билось где-то в горле.

— Меня просили передать вам, что совет окончен. Артемиза и остальные приняли свое решение, и я прошу вас последовать за мной.

С этими словами девушка повернулась и двинулась в сторону домов. Айден и Райли переглянулись друг с другом. Сказать, что их обоих сжигала неловкость, значило просто промолчать.

— Я... Пойдем. Нам надо...

— Да, доделать начатое, — Айден подал ведьмочке руку. — Идем.

====== Глава 13. Наладить контакт ======

В кабинете для собраний сегодня было необычайно жарко. Кимбел обмахивался папкой с документами, которые ему удалось собрать ради сегодняшней политической встречи. Тема, конечно, была другая, но Кимбел решил не терять времени и использовать шанс, когда многие важные люди и главы других государств прилетят на консилиум, чтобы обсудить текущие мировые вопросы.

Молодой человек нервничал. Его состояние было понятно по многим причинам: во-первых, он знал, что главы государств не любят поднимать вопросы, связанные с колдовством. Многие из них просто закрывали глаза, считая проблему не стоящей обсуждения. Кроме того, Ким не был уверен, к чему пришел его разговор с Эмбером. Гипотетически, Ким знал, что убедил друга в своей правоте, но до чего эта история дойдет на практике? Ким рисковал очень многим, желая выяснить это.

Он пытался сосредоточиться, окидывая взглядом лица важных представителей и их помощников в зале. Все они были в костюмах и галстуках, со своими делами на повестке дня. Им не было никакого дела до колдовства, заклинаний и мистики.

Со спины к Киму подошла Моника. Она оставалась единственной, кто помогал ему во всем, и прямо сейчас Ким был готов обнять ее за участие.

— Ты нервничаешь, — протягивая ему стакан воды, пробормотала девушка. — Соберись, это очень заметно.

— А ты бы не нервничала? Если бы на тебя глазели президенты и помощники министров, а ты с улыбкой вышла рассказывать им о рунах и магии?

— Весь мир в курсе о рунах и магии. Тебе надо просто держать лицо и быть убедительным! — Моника строго поправила очки.

Сказав это, она настойчиво подтолкнула Кимбела вперед. Он вздохнул и приземлился где-то между лидерами восточных стран и их переводчиками. Налив себе еще воды, молодой человек сосредоточился и попытался снова отрепетировать все, что он собирался сказать.

Время тянулось ужасающе медленно. Поначалу пришлось выслушивать про малоинтересные финансовые и политические вопросы, каждый из которых стоял на повестке дня необычайно остро. Затем Ким обрывочно уловил что-то о вопросах экологии. Затем о военном положении в Украине и напряжении с Россией. Дернулся он только тогда, когда кто-то вдруг произнес на весь зал:

— Враждебно настроенные группы лиц чинят беспорядки в стране...

Кимбел вышел из невеселых размышлений и тут же принял стойку готового к бою солдата. Он перетасовал все свои бумаги, сложив их отдельной стопкой. Кажется, настало его время.

— Кто-нибудь желает высказаться на этот счет? — спросил человек из зала, когда закончилась речь.

— Я хочу! — Ким услышал свой голос словно со стороны. Впрочем, отступать уже было поздно, потому он поднялся со своего места и одернул деловой костюм. — Кимбел Митчел, аппарат правительства Соединенных Штатов Америки.

Все, кто были в зале, повернулись к нему. Ким мысленно пожелал себе удачи в своем нелегком начинании.

— Все мы знаем, что в мире сейчас очень много проблем. Войны, насилие, плохая экология. Однако существует и еще одна проблема, которая обострилась в последнее время. Я думаю, все вы знаете, о чем я говорю. Ворлоки.

Это слово прозвучало громко в зале заседания членов правительств.

— Как человек, чей департамент отвечает за ситуацию в городе политического центра США, скажу, что есть много тревожащих нас факторов, — Ким показательно кинул на стол папку. — Нападения. Грабежи. Насилие, — новые и новые стопки документов сыпались на стол. — Все это вызывает лишь новые волны агрессии по всему городу и не только в этой стране.

— Молодой человек, мы осведомлены о проблеме. Вооруженные конфликты все учащаются. Какие ваши предложения? Ворлоки, если они и существуют, не принадлежат к нашему миру. Мы даже не можем с точностью сказать, откуда они появились!

— И потому все боятся их, — раздался еще чей-то голос. — Что мы можем сделать в такой ситуации?

— Нам нужно подавить насилие со стороны людей. Каратели, — Кимбел вытащил из папки фотографию группы людей в спецовках и масках и показал ее всем. — Вот кто виноват во всплеске кровопролитий.

— Но эти ворлоки, или как вы их называете, виноваты не меньше!

— В последнее время они вынуждены лишь отбивать удары и отвечать насилием на насилие, — резонно заметил Ким. — Потому я предлагаю принять меры и действовать в двух направлениях. Нам нужно запретить людям нападать на них. И во–вторых, — Ким собрался с духом, чтобы высказать то, что вертелось у него на языке, — нужно просто поговорить с ними. Они пойдут на уступки, если вести политику грамотно!

Гробовая тишина до этого не казалась такой всепоглощающей, но после этой фразы она ощутимо надавила на барабанные перепонки. Кимбел мог слышать слабое дыхание Моники, которая наблюдала за всем со своего места. Юноша ощущал исходящее ото всех возмущение, чувствовал, как притупленный интерес к происходящему борется в их душах со знаниями и моральными принципами.

— Поговорить. Чего же разбрасываться? Давайте сразу пустим их в правительство, в госпиталя, в школы. Дадим им доступ к людям! — закричал кто-то из дальнего угла.

В зале поднялся невообразимый грохот и гомерическим смех. Люди заговорили все и сразу, не обращая никакого внимания на молодого человека, чью речь они прервали.

Они все кричали друг на друга и смеялись, позабавленные веселой шуткой. Ким поймал тревожный взгляд Моники. Они теряли позиции стремительно, так и не перейдя к сути дела. Наверное, Ким выглядел растерянно, потому что Моника свела брови на переносице. Затем ее взгляд скользнул куда-то влево и вниз. Поначалу Кимбел не понял, куда она указывает ему, а затем, посмотрев туда же, он увидел беспроводной микрофон, оставленный на столе специально на случай потасовок на массовых дебатах. Мысленно поблагодарив свою помощницу, Ким схватил устройство и включил его на полную громкость.

— Я не договорил, — рявкнул он так, что на столе шелохнулись бумаги. — Прошу прощения, что приходится вести доклад подобным образом, но я не думаю, что вы услышите иначе. Да, я сказал, что нам нужно договориться с ворлоками. В этом нет ничего странного!

— Вы слишком молоды, мой мальчик. Послушайте тех, кто варится в политике подольше вашего!

— Я слышал уже достаточно, — отрезал Ким. — Я... разговаривал с одним из них. Они готовы идти на уступки, если мы предпримем что-то в ответ. Начиная с нападений!

Моника в дальнем углу вжалась в стену. Кимбел пошел на отчаянный шаг, сказав это. Реакция могла быть любой, от ареста за сотрудничество с теми, кто был официально объявлен опаснейшими преступниками, до официального лишения должности. Кимбел замолчал, ожидая, когда крики и шум в зале улягутся.

— Как вы вышли с ними на контакт? Они же не показываются людям!

— У меня есть свой канал. И я точно знаю, что они хотят прекратить все не меньше, чем мы! Разве нет у вас хитрости и смекалки? — звенящим в полной тишине голосом продолжал Ким. — Разве мы лишены умения и мастерства дипломатических переговоров? Все, что нам нужно, лишь пойти им на встречу, и тогда они пойдут на встречу нам. Подумайте, скольких жертв удастся избежать!

— Как нам понять, что то, что вы рассказываете — правда?

Камеры и диктофоны щелкали не переставая.

— Мне удалось немного смягчить почву. Если мы прекратим нападения, если полиции удастся пресекать все попытки насилия, тогда вы увидите, что они сами идут на контакт.

Кимбел договорил. Шепот в зале перерастал в рокот, от которого вибрировала вода в стаканах. Все испуганно переглядывались друг с другом, словно боялись, что ворлоки вот-вот ворвутся в охраняемое здание и перегрызут всех членов правительств.

— Это невозможно, — отрезал наконец президент одного из европейских государств с другого края стола. — Эти твари не знают пощады и компромиссов!

— Невозможно — это иметь шанс прекратить войну и не воспользоваться им, — Ким устало вытер пот со лба. Силы, кажется, начали покидать его. — В конце концов, что я, обыкновенный представитель аппарата правления, могу знать о ситуации? Просто знайте, что я смог обнаружить и использовать возможность, в то время как вы, заботливо опекаемые, прячущиеся за хрупкую веру в лучшее будущее, — Ким кивнул в сторону президента и его дрожащего от ярости сероглазого советника, — способны лишь ползать, как слепые кроты, под землей, не видя реальных опасностей!

— Удалите его из зала! — справа от стола поднялись руки, за ними еще и еще. — Он не вносит в ход саммита ни капли конструктивизма!

Ким смотрел на происходящее словно через занавес. Ему стало уже все равно, что сделают с ним. Разгневанные пренебрежением к своей власти лидеры партий и стран были готовы собственноручно швырнуть вносящего смуту в самую бездну ада, если бы у них была такая возможность.

— Нам нужно голосование, — внезапно раздался раскатистый бас откуда-то слева.

Ким поднял голову и посмотрел на человека, который произнес эти слова. Это оказался седой как лунь пожилой генерал, сидящий в отдалении от всех со стаканом воды. Он поднялся, когда заговорил.

— Я знал капитана Мида, который некогда возглавлял операцию по сожжению деревни Ведьм. Вы все, конечно, помните, о ком я говорю. Небезызвестный Мид был моим коллегой и человеком достойным того, чтобы его слушали. Однако, — седовласый военный прищурился, — вы сами видите, куда завел его путь войны и жестокости. Я всегда говорил ему одуматься. Не быть таким хладнокровным мстителем. И если заключение мира с ворлоками — реально, я бы подумал над тем, чтобы договориться с ними.

— Но это же просто невозможно! Как можно голосовать за такое! Нужно быть не в здравом уме, чтобы полагаться на случай в таком вопросе! — голоса раздавались отовсюду.

Ким с благодарностью посмотрел на подавшего голос. Он знал, что его новости не примут с радостью, однако внезапно голоса прекратились, потому что руку поднял один из глав правительства.

— Я присоединюсь, пожалуй. Мы ничего не теряем, если назначим во главе операции того, кто это предложил. Мистер Митчел, — его голос был обращен уже к Киму. — Если мы поможем вам силовыми структурами... Вы гарантируете, что с ворлоками можно будет договориться?

— Я искренне надеюсь на их порядочность, — обливаясь потом, отозвался Ким. — Они обещали пойти на сотрудничество. Мы должны просто показать им, что наши цели мирные! И что мы тоже против войны.

— Тогда предлагаю принять это решение. В рамках каждого из государств! — слева поднялась еще одна рука. — Народные волнения нужно подавлять. А вы, Митчел, будете держать связь по вашим каналам и следить за тем, чтобы ворлоки выполняли свою часть сделки.

Кимбел все дальше погружался в кресло. Он поверить не мог, что его предложение рассматривали. Однако вместе с тем он вспомнил, что загнал себя в ловушку, ведь если Эмбер, который не мог сладить с Данте, не поможет, тогда можно не мечтать о том, чтобы эта история кончилась хорошо. Кимбел сглотнул. Он поднял глаза на тех, кто поддержал его. Генерал, подавший голос первым, тепло улыбнулся молодому человеку. Ну что ж. Теперь пути назад уже не было.

— Входите!

Ведьма, которая провожала Райли и Айдена, немного отступила в сторону.

Артемиза жила на другом конце поселка, и притом ее дом был заколдован таким образом, чтобы не перемещаться и стоять все время на одном и том же месте. Вообще, на взгляд Райли, это казалось куда более удобным, чем постоянные поиски нужного жилья, однако всю дорогу ее безумно отвлекал идущий рядом Айден.

Они едва посмотрели друг на друга за те десять минут, что двигались по извилистой, ухабистой дороге, но напряжение, царящее между ними, лишь возрастало. А может, виной всему было волнение? Ведь если Артемиза и другие светлые не пойдут на контакт, о дальнейшем перемирии не пойдет и речи. Райли думала и гадала, что они услышат от светлой ведьмы, и им двоим сейчас никак нельзя было отвлекаться. Райли еще раз покосилась на Айдена. Его тонкий профиль выглядел сейчас еще более острым, и по этой сосредоточенности легко предполагалось, что черный ворлок тоже нервничает. Райли облизнула губу.

Ей безумно хотелось деть куда-нибудь руки, но это не было возможно: в ее светлой, чуть расклешенной юбке отсутствовали карманы. Айден уловил краем глаза ее движение, и потому потянулся и стиснул руку Райли в своей. Светловолосая колдунья не стала вырываться. Ей был приятен этот жест.

Наконец они достигли дома главной и вошли.

Артемиза обернулась. В доме кроме нее насчиталось около двенадцати ведьм и волшебников. Они стояли вокруг небольшого стола, сидели по углам, заняв всевозможные кресла и стулья, в беспорядке расставленные вдоль стен.

Райли и Айден в нерешительности встали на пороге.

— Присядьте, — перед молодыми людьми, как по мановению палочки, возникли два разномастных стула. — Кажется, у нас будет серьезный разговор.

Этого-то Райли и опасалась. Она разгладила юбку и села, все же выпуская пальцы Айдена из ладони.

— Мы приняли свое решение, — тем временем произнесла Артемиза. — Выслушайте нашу версию.

Она обвела взглядом всех присутствующих.

— Итак, вы предлагаете нам объединится с темными ворлоками, как это бывало раньше, пока мы проживали на территории Деревни Чародеев, если я правильно понимаю вас.

— Все так и есть, — подтвердила Райли.

— Как бы нам ни хотелось отказать, мы понимаем, что обязаны помочь собратьям, будь они даже черными колдунами, — задумчиво сказала светлая ведьма. — Мы были сыты их соседством те столетия, что они жили рядом с нами. Однако...

Сердце Райли дернулось. Ну, по крайней мере, Артемиза не сказала резкое «нет».

— Мы поможем вам и поддержим мир. Но на территорию нашего нового поселка пустить темных колдунов мы не сможем. Пусть они используют магию и формируют свое поселение рядом с нашим, чтобы нам не приходилось бороться за времена года и дня и ночи, как это было раньше. И, кроме того, — Артемиза сделала акцент на этом слове, — им стоит избрать лидера. Нельзя жить в таком месте, как наши поселения и слушаться мнения большинства. Иначе в их мире будет вечно царить анархия. Таковы наши условия для сотрудничества.

Райли вдумалась в услышанное. Слова главы поселения казались ей разумными. Девушка хотела было согласиться, но тут возникло внезапное препятствие в виде Айдена, которого возмутила такая постановка вопроса.

— Одну минуточку. Переводя на понятный язык, это ровно то же самое, что справляйтесь сами! Вы существуете отдельно, мы отдельно. И в чем смысл?

— Смысл в том, что мы поддержим ваше желание пойти на переговоры с людьми. Но это все. Не просите от нас большего, — Артемиза встала, выпрямляясь во весь рост. — Это все, что мы можем вам предложить.

Райли покосилась на Айдена. Ее терзало смутное предчувствие, что сейчас разразится буря, так сверкнули его глаза. Однако ворлок лишь поднялся на ноги и сжал кулаки.

— Ладно. Тем лучше. Хотя бы не видеть ваши постные физиономии. Мы построим свой мир заново. Если эти людишки, наконец, оставят нас в покое!

Ощущение двойственности не покидало Райли. С одной стороны, она была светлой ведьмой. Но с другой, что-то в словах Артемизы задело и ее...

— Прекрасно. Что бы ни случилось, вы можете рассчитывать на нашу поддержку. Но на этом все, — предводительница сложила руки на груди. — Вы сами по себе. Мы сами по себе.

Айден кивнул. Он смотрел на Райли несколько секунд, думая о чем-то своем.

— Пойдем. Я провожу тебя домой, — наконец изрек он. — Перед тем, как я направлюсь к своим собратьям, мы должны сказать Данте и остальным, чем закончилась наша встреча.

Оставив Артемизу за спиной, Айден довольно громко хлопнул дверью. Райли была готова поклясться, что сделал он это нарочно. Она кинула извиняющийся взгляд на сестер и показала им раскрытую ладонь. На языке ведьм это значило, что она не держит за душой никакой обиды и просто переносит дальнейший разговор до следующего раза.

— Будь осторожна. Темной крови нельзя доверять, — предупредила напоследок Артемиза.

— Я знаю, — кивнула Райли и вышла вслед за Айденом.

Тот шагал по дорожке не оборачиваясь.

— Чопорные морды, ненавидел их всегда и буду не любить до скончания веков, — бормотал он себе под нос, сжимая кулаки.

Он совсем не заметил, как Райли догнала его и зашагала рядом, вслушиваясь в каждое слово.

— Слишком правильные во всех своих начинаниях, слишком... — он осекся, замечая, что лицо его спутницы мрачнеет на глазах. — То есть... Я не имел в виду... Ты понимаешь, что я говорил об этой Артемизе и других... Не о тебе!

— Конечно. Об Артемизе и других, — тяжко вздохнула Райли. — Не обо мне.

Айдену показалось, в голосе девушки что-то дрогнуло. Однако в следующую секунду лицо ее стремительно преобразилось, и на нем появилось выражение такого безразличия, что даже Айдену стало не по себе. Он на секунду остановился.

— Райли... — хотел было извиниться он, но девушка не стала слушать.

— Поговорим после. Нас более ничто не держит в поселке. Нам надо рассказать остальным, чего мы добились.

— Ты приняла в свой адрес то, что я сказал, — тихо пробормотал ворлок, глядя себе под ноги.

— Разумеется. Я отчетливо услышала в твоих словах «светлые ведьмы».

— Слушай...

— Айден, я хочу домой, — Райли обняла себя руками. Вес бессонной ночи внезапно навалился на нее, и она больше всего на свете захотела увидеть лишь мягкую постель. В конце концов, задача была выполнена. Маленькая миссия в череде других, не менее важных совершений, осталась за спиной.

Райли протянула руку. Ее глаза выглядели уставшими и потускневшими. Айден посмотрел на протянутую ладонь прежде, чем сжать ее. Он уже жалел, что вообще выразил свои мысли вслух. Девушка отвернулась, когда его пальцы коснулись ее запястья.

— Прикрой веки. Может подняться песок, — лишь выдал Айден, понимая, что сейчас не стоит говорить ничего больше.

Райли прикрыла. Когда она открыла их, вокруг снова сгустилась темнота прихожей. Эмбер и Данте, словно соткавшись из воздуха, материализовались рядом.

— Ну, как? Как все прошло? — Эм нетерпеливо рассматривал лица обоих товарищей.

Айден и Райли выглядели угрюмо. Они отскочили друг от друга сразу же, как только пропала нужда держаться за руки, и отвели глаза, словно скрывали что-то. Данте тоже просек перемену их состояния. Он прищурился, рассматривая то одно лицо, то другое. Его мысли проследовали темными тропами двух сознаний: внутреннего мира светлой ведьмы и явно чем-то недовольного темного ворлока. Копаться долго не пришлось, в голове Айдена, жужжащий, как невнятное радио, Данте прекрасно разобрал голос, повторяющий всю одну и ту же фразу: «как же я ненавижу светлых ведьм».

Дан прыснул, не удержав эмоции в себе.

— Ну, знаешь, Айден, хоть в этом ты похож на нас, — заржал он, облокачиваясь со спины на Эмбера. — А то иногда я думал, что светлой крови в тебе больше, чем стоило бы.

— Не смешно, Данте, — огрызнулся Близнец. — Нам надо собраться. И обсудить наши дальнейшие действия.

— Серьезно, Айден. Я уже в курсе ситуации, — продолжал хохотать Данте под недовольными взглядами уже троих друзей. — Не смотрите на меня так, мне от этого еще смешнее!

Эмбер злобно ущипнул его за бок.

— Ты можешь помолчать? В отличие от тебя, я еще не в курсе, как и Мэл, как и Дагон, и Элай.

— Марлоу вряд ли интересуется. Я, конечно, наладил с ним связь, но он все еще еле ходит. Не советую вам доставать его прямо сейчас. Он удивительно зол, когда у него что-нибудь болит.

— А Элай и Дагон?

— А они вообще сейчас неизвестно где.

Прислушавшись к голосам собратьев, Дан разобрал неразборчивый шепот Дагона. Те слова, которые он произносил в этот момент, бросили в краску даже искушенного преподобного.

— Что касается братьев, — он натянуто улыбнулся. — Вы вряд ли хотите узнать, чем они занимаются сейчас. Сплошная каша в голове.

Эм закатил глаза. Ну, хотя бы эти двое никогда не изменяли своим привычкам.

— Пойдемте присядем. Нам предстоит интересный разговор, — Айден указал в сторону комнаты. — А мне, кажется, еще один долгий день.

Все они проследовали в указанном направлении, притом Данте не прекращал улыбаться, чем немало раздражал Эмбера и Айдена.

— Светлые... — Айден покосился на Райли, — ведьмы, согласились нам помочь и вступить в переговоры. Но при одном условии. Они встанут на нашу сторону, но жить в их чудесном и светлом поселении нам запрещено даже под угрозой смерти.

— Ты перевираешь информацию, Айден. Артемиза вовсе не говорила ничего подобного!

— Поверь мне, она имела это в виду, — буркнул в сторону ворлок.

— А я думаю, ты просто выражаешь сейчас свои мысли, — кулачки Райли сжались сами по себе. — Тебя никто не просит давать эмоциональную окраску событиям. Говори все как есть, или я возьму слово.

Рот Эмбера слегка приоткрылся. За всю свою жизнь, даже в воображении, он никогда не мог представить Райли злой. Но сейчас щеки ее раскраснелись, волосы растрепались, словно она услышала в свой адрес невероятное оскорбление. Данте же выглядел словно объевшийся сметаной кот, только он один прекрасно понимал, что происходит, и зрелище это явно доставляло ему наслаждение.

— Ребят... давайте не будем ругаться? Райли, в конце концов. Какая муха вас укусила?

— О-о-о, это была большая СВЕТЛАЯ МУХА, — вставил свою реплику Дан, и тут же получил свирепый взгляд от Райли.

— Знаете что? Я не хочу участвовать в этом разговоре, — терпение девушки лопнуло. — Вы явно понимаете друг друга лучше. Общайтесь без меня!

С этими словами она покинула комнату. Эм хотел пойти за ней, но Данте остановил его ладонью.

— Стой, кот. Ты там сейчас явно лишний. Она сейчас съест даже тебя, если ты покажешь ей свой темный нос.

— Айден, — Эмбер устало опустил плечи. — Быстро рассказывай, что ты натворил. У тебя пять минут. После этого я начинаю терять терпение и замораживать все, что попадет мне под руку.

— Я неосторожно бросил ей, что ненавижу светлых ведьм, только и всего, — пояснил ворлок, расстроенно сжимая челюсти. — И уже жалею, что я это сказал, потому что она явно собирается сварить меня за это в кипятке!

Эм выдохнул.

— И это все? Из-за этого вы выглядите так, словно вас ударило током?

— Ощущения очень похожи, — Айден тяжко вздохнул. — В любом случае... мы добились своего. Мы видели это поселение. Светлые ведьмы отхватили себе отличный угол. И... их довольно много! Они никогда не вступали в конфликты, и потому их не поубивали чертовы охотники. Когда я туда зашел, у меня создалось ощущение, что я попал в мир радуги и розовых единорогов!

— И вы все еще продолжаете верить в то, что это удачная идея? — раздался голос от двери.

Обернувшись туда, Эм, Данте и Айден увидели Мэла. Он выглядел бледным, однако уже походил на себя более, чем до этого.

— Вы сумасшедшие, если думаете, что остальные темные ворлоки пойдут на такое. Они рассредоточились по миру и вполне счастливы, оставаясь там, где они есть!

— Они не счастливы, Мэл, иди ложись, — Данте направился к двери, чтобы выгнать едва пришедшего в себя друга на место. — Ты в дебатах не участвуешь!

Пронзительный взгляд гадюки остановил его на полпути.

— Впрочем, ладно, можешь остаться, — тут же передумал Данте.

Он не хотел лишаться руки или ноги. В этом доме скопилось слишком много нервных.

— Я попробую что-нибудь сделать, — Айден сунул ладони в карманы джинсов. — Но знаете... у меня возникла мысль. Чтобы уговорить темных ворлоков, возможно имеет смысл идти туда вместе с Райли.

— Что? — Эмбер вскинул голову. — Нет, Айден. Нет, нет и еще раз нет. Ты что! Они же от нее живого места не оставят!

— Ее никто и пальцем не тронет, если рядом буду я, поверь мне. Никто из ворлоков не станет нападать на своего, в то время, как ее присутствие даст всем понять, что мы все хотим мира. И темные ворлоки, и светлые ведьмы.

— Нет, — уперто повторил Эмбер. — Я не согласен. Я тебе не очень-то доверю!

— Эмбер, хоть ты не лезь, — поморщился Данте, словно над его ухом жужжала гигантская цеце. — Дай профессионалам дипломатии сделать свое дело, — на этих словах голос ворлока снова зазвучал как надтреснутая пластинка. Он зажал рот ладонью, чтобы не заржать.

— Райли не пойдет никуда с Айденом!

— Тогда пойдем с вами. Мне без разницы! — развел руками Близнец.

— Вот тут загвоздка. Эмбер никуда не ходит без моего разрешения, а Мэл никуда не ходит без нашего. И тут мы попадаем впросак, потому что Марлоу все еще ходит как бабуля на ходунках, — подал голос уже Данте.

— Данте, я тебе башку оторву! — раздался злобный голос от двери.

— Тихо, Мэл. Потом поговорим.

— Значит, я спрошу Райли сам, — вконец разозлившись, бросил Близнец. — Ты за нее не решаешь!

Эмбер довольно недобро прищурился.

— Я обещал лучшему другу, что буду ее защищать!

— Значит, пора немного пересмотреть договор.

Атмосфера в комнате не разрядилась ни на грамм. Эмбер сверлил ворлока цепким взглядом в ответ.

— Прекрасно. Не думаю, что она согласится после того, что ты ей сказал, — изрек он, взвесив все шансы.

— Посмотрим.

Развернувшись, Айден зашагал по коридору в направлении кухни. Эмбер злился и выглядел так, словно его заковали в ледяной куб. И только один Данте зная все наперед, развлекался, будто смотрел высококлассное комедийное шоу.

— Чего ты улыбаешься, Дан? — безрадостно спросил Эмбер.

— У меня хорошее настроение, — пожал плечами тот.

— Врешь. Ты не договариваешь. Ты знаешь что-то. Да?

Некоторое время Дан изучал собственные ногти так, словно те вызывали у него безумный интерес.

— У тебя, Эмбер, завелась новая забота. Айден сейчас сто процентов уговорит ее, и ты останешься в меньшинстве.

— Да ты-то откуда знаешь?

— Я провидец. Сама Шакс сейчас захотела бы спросить моего совета!

Эм начал темнеть, как небо перед грозой. Данте спокойно отвечал ему.

— Нечего есть меня взглядом. Сходи на кухню сам посмотри.

В такие моменты Эмбер был крайне недалек от того, чтобы врезать своему создателю и крайне жалел, что его магия не работала на Данте. Он зарычал и отпихнул его в сторону, скрывшись в том же направлении, что и Айден.

Мэл в дверях даже не двинулся с места, когда мальчишка пролетел мимо него. Его глаза были прикованы к улыбающемуся, как ребенку, другу, которому для счастья нужно было лишь увидеть смуту среди его собратьев.

— Черт, я бы все отдал, чтобы увидеть его лицо, — простонал Дан, пряча лицо в ладони.

К счастью, для этого ему даже не нужно было выходить из комнаты.

Айден дошел до кухни в два широких шага. Эмбер был против того, чтобы Райли шла с ним, сама ведьма была обижена, очень хорошо. Тем даже интереснее. Айден зашел в кухню, останавливаясь на пороге и задумчиво смотря на девушку. Райли, которая стояла у окна, резко обернулась. Ее черты показались темноволосому ворлоку точно выточенными из хрусталя, словно светловолосая ведьма была хрупкой снежинкой с острыми краешками. Как в замедленной съемке Айден сделал по направлению к Райли два шага. Затем еще. Затем еще.

С каждым его действием зрачки ведьмы расширялись, словно от света фар приближающегося к ней автомобиля. Айден оказался близко, подошел вплотную.

— Мне очень жаль, что я сказал, что сказал. Я знаю, что ты все же на стороне светлых ведьм. Но я не имел в виду, что ненавижу тебя. На самом деле все не так просто...

Райли только подняла голову, чтобы спросить «почему?», но Айден и так дал ей свой ответ. Он подхватил девушку, чуть наклоняя ее назад и заглядывая в ее лицо. Секунды оставались до момента полного сближения.

— К черту маски.

Чтобы удержаться, Райли машинально обхватила руками его шею. Шершавые, чуть сухие губы ворлока оказались на ее губах. Темный колдун прижал светлую ведьму к себе, втягивая магию Райли и ее флюиды, ее приятный запах и ее тепло. Она была словно солнце, о которое так хотелось согреть замерзшие руки. Райли тихо выдохнула от внезапного ощущения близости, исходящей от другого человека, не просто человека, от черного колдуна. Она потеряла это ощущение уже очень давно. Айден целовался немного неловко, но девушка все равно ощущала удивительный жар. Она сжала пальцы, оставляя лунки от ногтей на его шее. Айден не сдавался, он обнимал ее все напористее, понятия не имея, что последует в ответ. Прошло некоторое время, прежде, чем он оторвался от припухших губ светлой ведьмы. Райли смотрела на него огромными глазами, полными самых разных эмоций.

— Ну... Как-то так... — подрагивая, сказал Близнец, не выпуская девушку из объятий.

Ближе стоять было просто невозможно, еще немного и Райли просто начала бы растворяться в нем. Она поднялась на цыпочках, обнимая черноволосого колдуна и случайно задевая его сережку. Мурашки сбежали по спине обоих. Райли и Айден смотрели друг на друга несколько секунд, после чего светловолосая ведьма снова потянулась за поцелуем. Ворлок растерялся от нахлынувших на него ощущений. Райли приникла к его рту. Неведомая сила накатила и на нее, заставляя обнимать ворлока так, как обнимают лишь тех, кого не хотят отпускать. Подняв Райли от пола, Айден углубил поцелуй. Если бы он знал, что этим все закончится, возможно, сделал бы первый шаг еще тогда, когда следил за ней у дома, пока Эмбер не смотрел в его сторону. Если бы он только знал, что у него есть шанс...

Сердце билось в горле. Двойники Близнеца трое, четверо, затем шестеро, неловко отделились от тела хозяина и теперь топтались рядом, не понимая, зачем их вызвали. Айдену и Райли было не до того, чтобы обращать внимание на происходящее. Они были слишком увлечены друг другом. Мириады крошечных насекомых бегали вдоль позвоночника Айдена, когда он позволил себе заползти под футболку девушки. Райли провела пальцами по его волосам. Удивительно приятные на ощупь, как шелк. Она намотала на палец красную прядку, слегка ее закрутив, а затем все же оторвалась от своего занятия.

— Это такое извинение? — едва пролепетала девушка, опадая в сильных руках и радуясь, что Айден держал ее так крепко.

— Не знаю, — тяжело вздохнул ворлок. — Я не могу сейчас соображать.

— Айден...

Тот приложил палец к ее губам.

— Ничего мне не говори, кроме одной вещи. Мне будет нужна твоя помощь кое в чем, — черные глаза его блеснули, как два огонька. — Я сейчас ухожу. Светлые ведьмы всего лишь полдела. Нам еще нужно каким-то образом убедить черных ворлоков.

— Уходишь?

— Да. За то время, что я следил за всеми ними, они рассредоточились по миру. Всего примерно двадцать семейств. Парочка одиночек. Все, что осталось от нашего рода... И я подумал... ты можешь пойти со мной. Мы будем выглядеть... как... как... — Айден искал нужные слова.

— Как будто мы вместе?

— Что-то вроде того, я имею в виду, как ворлок и ведьма, мы будем представлять союз волшебных сил. Никто не обидит тебя, если ты будешь со мной.

Райли подняла голову, смотря на молодого человека. Только сейчас она осознала, какой он на самом деле высокий.

— Я согласна...

Айден мягко смотрел на нее. Какая потрясающая сила и уверенность. Потянувшись, он хотел поцеловать ее еще раз, однако за спиной послышались шаги. В коридоре, бормоча под нос ругательства, появился Эмбер. Увидев обнимающихся Райли и Айдена, он потерял дар речи. Челюсть его поползла вниз.

— Райли... Ты... Вы...

Айден повернулся, смотря прямо на него.

— Нам пора.

— Вам пора? Что? Куда? — Эм едва нашел слова. — Райли, одумайся! Это будет опасно!

Девушка посмотрела на лучшего друга, затем перевела глаза на сжимающего ее в объятиях черного ворлока.

— Эмбер... Я... Лучше будет, если он не останется один.

— Он не останется один?! У него в наличии всегда есть еще двадцать таких же ЕГО, чего не скажешь о тебе!

Однако Райли выглядела решительно.

— Это ради общего блага, Эм. Он просит меня...

— Я тоже прошу тебя. Не ходи к темным ворлокам!

— Со мной все будет в порядке, не переживай. Мы справимся вдвоем.

Сверкнула вспышка. Улыбающийся Айден исчез вместе с Райли, оставив Эма созерцать внезапно опустевшее пространство кухни и виноватые глаза подруги в своем воображении. Из комнаты, где остался Данте слышался сдавленный хохот, который (Эм был уверен в этом) собирался преследовать его еще долго.

Молодой человек измученно прислонился лбом к дверному косяку, словно вопрошая кусок дерева — за что? Неужели Райли не могла найти себе любого другого нового парня? Почему ее привлек именно Айден? И что только творится в голове женщин?

====== Глава 14. Охота ======

— Бесценно! — продолжал давиться от хохота Дан, наблюдая за тем, как Эмбер нервно барабанит пальцами по подлокотнику дивана и уныло подпирает щеку рукой.

— Что смешного, Дан? — наконец взорвался молодой человек, когда ему надоело наблюдать этот концерт.

— Твое лицо. Господи, это надо было видеть!

Марлоу, который лежал на полу в виде пантеры, уныло дернул хвостом.

— Почему ты не сказал мне, что у них началась настолько сильная химическая реакция? Ты же видел, что Айден черный ворлок и что он смотрит на светлую ведьму! — продолжал ворчать Эм.

— Разумеется, я видел. Это невозможно не заметить! У тебя просто глаза на затылке, я не знаю, как ты не догадался!

Данте разбежался и запрыгнул на диван, превращаясь в волка. Приземлился он удивительно мягко, бросаясь Эмберу на колени, рассматривая его снизу-вверх насмешливыми блестящими глазами.

— Слезь с меня, Дан. Я с тобой не разговариваю. Ближайшую сотню лет!

Марлоу фыркнул в углу. Он тоже любил так говорить.

— Да брось, ты же не бесишься? Что она выбрала поддержать его, а не тебя? — Дан ловко принял облик человека.

— Конечно нет! Я волнуюсь за нее, вот и все! Она единственный друг, который еще остался в моей жизни!

— Я прошу прощения?

— Я, конечно же, имел в виду из адекватных и тех, которые еще не умирали! К слову, я бы не хотел, чтобы это случилось с ней в ближайшие лет сто! — отрезал Эм.

— Ай, ладно. Ты поначалу тоже дергался от меня, темный ворлок, темный ворлок! Потом привык. И к нему привыкнешь, хотя Айден, конечно, та еще партия.

— Ты другое. И я не знаю, как терплю тебя прямо сейчас. Прямо сейчас я готов тебя убить!

— А я думаю, ты просто вымещаешь на мне злость. На самом деле тебе со мной весело, и ты не знаешь, что бы ты делал без меня, — улыбнулся Данте.

Эм отвернулся в сторону. Он вспомнил о Мики. Райли была так счастлива с ним когда-то. Они так и не сыграли свою свадьбу. Эм все время вспоминал, как думал некоторое время над их подарком, как размышлял иногда, какими могли быть их дети... Его взгляд затуманился. Конечно, он хотел, чтобы Райли была счастлива. Но неужели Айден — тот, кто ей нужен? Тот, кого она нашла на замену?

Улыбка Данте погасла. Он понял, что шутки надо прекращать, и сел рядом с мальчишкой, положив ему руку на плечо.

— Ладно, я все понял, ты не настроен на веселье. Мне просто показалось забавным, что ты не видишь очевидного. Но... Вот, что я скажу тебе, Эм. К сожалению, ты не сможешь повлиять на этот выбор, как бы тебе ни хотелось.

Эм тоскливо посмотрел на него.

— Я опасаюсь, что они влипнут в неприятности и мы даже не узнаем, что с ними что-то случится!

— Ну, хватит, — Дан мягко толкнул паникера. — Айден не даст ее тронуть. Поверь мне, он серьезен, как извержение вулкана. Ведьмочка правда нравится ему, в этом он не врет. Может, он и хорек, но не станет же он подставлять женщину, тем более ту, которая сворачивает его мозг?

Эмберу хотелось верить в подобную высокую мораль. И все равно утешение казалось ему слабым. Однако он улыбнулся Данте, дав понять, что принял его поддержку. Мэл отвернулся от них, спрятав морду под лапу. Некоторое время друзья пребывали в молчании, пока посредине комнаты не вспыхнула магия. Дагон и Элай, уставшие и вымотанные, возникли в помещении, опираясь друг на друга.

Данте покосился на них.

— Вы еще живы после такого заезда? Думал, вас еще можно месяц не ждать.

— Прекрати подслушивать нас, когда мы занимаемся сексом, и не придется думать, — ровно произнес Дагон.

Эм улыбнулся ему.

— Я рад видеть, что ты в порядке!

— Я тоже, — Элай обнял его одной рукой. — Он немного собрался с силами. И мы пришли сообщить вам одну новость.

Дан и Эмбер очень внимательно уставились на них.

— Вы слышали, чей чудный труп недавно обнаружили в лесу? Весь мир буквально жужжит об этом, пока вы тут были заняты не пойми чем. Наши маленькие друзья охотники откопали бравого капитана и его подружку. Так что теперь все новостные каналы кричат лишь об одном: Мид мертв. Люди просто в бешенстве.

Исполненный дурных чувств, Эмбер дотянулся до телефона и залез в интернет. Новостные сайты действительно пестрели сводками и очень красноречивыми фотографиями. Два обожженных трупа. Толпы репортеров, которые собрались, чтобы поглазеть на того, кто открыл миру тайну ворлоков. Надпись под одной из статей гласила: «Те, кто уже не скажет ничего».

— И слава Вельзевулу, — буркнул Мэл, превратившийся в самого себя ради такого случая. Он подошел к Эмберу справа, изучая дисплей его смартфона. — Все, что мы имеем, произошло из-за него. Если бы не он, мы бы сейчас не метали бисер перед свиньями и не думали, в какой угол нам зажаться, чтобы нас не нашли своры голодных до крови людишек!

— Я не вижу в этом ничего хорошего, — буркнул Эм, рассматривая фотографии. — Это лишь всколыхнет людей. И сейчас они могут не пойти с нами на контакт, развязав множество новых конфликтов.

— Пусть развязывают, что хотят. Будем готовы, если так! — продолжал кошачий ворлок.

— Кажется, и тебе уже стало хорошо, Мэл? — подколол его Элай. — Ты вернулся в свою привычную форму?

— Вернулся. Просто вы не знаете, чем тут занимаются психи, с которыми я вынужден жить под одной крышей! Вы очень многое пропустили за то время, что работали над восстановлением братской связи.

На этих словах Элай и Дагон переглянулись. Они взялись за руки, словно не желая отпускать друг друга даже на минуту. Эм внимательно посмотрел на них. Они таинственно улыбались, словно у них появился секрет, который знали только они. Впрочем, эта мысль подтвердилась быстрее, чем ожидалось.

— Быть того не может, — вдруг воскликнул Данте, глядя на братьев. — Вы что, совсем спятили?

Дагон и Элай смотрели на него прямыми, ясными взглядами.

— Серьезно? Вы принесли клятву, связавшую ваши жизни в одну?

— Дан, о чем ты... — непонимающе начал Эм, но Данте перебил его, поднимая руку.

— Они связали себя заклинанием! Как мы с вами. Я прочитал в их мыслях! На случай, если сердце одного из них встанет, то и другой тут же свалится замертво, как если бы выпил яду!

Рот Эмбера начал приоткрываться сам собой. Зная сильнейшую любовь братьев, он скорее не удивился, впрочем, не сказать, что новость обрадовала его.

— Ну вы даете парни. Вы же подвергаете себе двойному риску!

— Пусть так. Зато я буду знать, что мне не придется ни секунды прожить без Дагона. В свете последних событий, это очень актуально!

Поспорить с этим было трудно. Мэл, Данте и Эмбер замолчали, переваривая услышанное. Братья казались веселыми и бодрыми и отводили глаза, не желая вступать в лишние конфликты.

— Так что тут у вас произошло, пока не было нас? — наконец спросил Элай, сглаживая потрясенное молчание.

— Страшно сказать, — Мэл сложил руки на груди. — Они всерьез считают, что мир с людьми возможен. И прямо сейчас Близнец со светлой ведьмочкой направились к оставшимся темным ворлокам, уговаривать их, — Мэл сделал ударение на этом слове, — пойти на перемирие.

Братья присвистнули.

— Похоже, мы и правда много упустили. И... какие успехи?

Эмбер неопределенно пожал плечами.

— Мы ждем новостей. А вы... Пойдете с нами, ребят? На случай если придется подчиниться условиям перемирия, какими бы они ни были?

— Нам абсолютно все равно, где быть, вы же знаете нас, — спокойно улыбнулся Элай. — Я буду там, где будет брат.

Данте закатил глаза.

— Прекрасно. Значит нам с вами остается только ждать?

Эмбер и Мэл не ответили ему ничего определенного.

— Время будет лететь про-о-о-осто незаметно, — ехидно промурлыкал Марлоу.

Пожалуй, было трудно не согласиться с ним в этом отношении.

Прошло целых три дня, а от Райли с Айденом по-прежнему не доносилось никаких вестей. За это время Эмбер успел продумать все возможные варианты худшего развития сюжета. Он злился. Иногда впадал в депрессию. Иногда не знал, почему он не остановил подругу. И действительно ощущал, что время не идет, а словно тянется подобно резине.

В один вечер, когда на улице зарядил нудный дождь, Эм сидел на окне, любуясь на серую даль. Оставаться дома с Мэлом и Данте было удовольствие ниже среднего, и если Дан хотя бы иногда разговаривал, то угрюмый Марлоу совершенно не подходил в качестве кандидата для общения.

Дагон и Элай ушли, убедившись, что у друзей все в порядке. Порядком это можно было назвать лишь с очень большой натяжкой, однако Эм все равно продолжал ждать и вглядываться в пелену дождя, словно Райли и Айден могли появиться именно оттуда.

Он не заметил, как в один из таких моментов к нему со спины аккуратно подкрался Дан. Его дыхание согрело Эму мочку уха, и заставило отвлечься от созерцания унылого пейзажа. На одну секунду Эм испугался, он не любил, когда кто-то подходил к нему со спины бесшумно.

— Тихо, не дергайся, это я, — прошептал знакомый голос прямо в ухо.

Сердце забилось чуть быстрее.

— Не подходи ко мне сзади. Ты же знаешь, я не очень это люблю. Старая травма.

— Я знаю. Но ведь даже сейчас это все еще я, — его мурлыкающий голос ласкал слух. — Ты ведь уже давно не боишься меня? И дело тут не в твоем страхе быть атакованным. Ты просто слишком напряжен в последние дни.

— Мы все напряжены. Не делай вид, что тебя не волнует то, что происходит, Дан.

— Конечно, меня волнует, — как ни в чем не бывало отозвался ворлок. — Просто иногда я понимаю Элая и Дагона и их спокойствие относительно друг друга. Когда ты и Мэл со мной, я тоже ничего не опасаюсь, потому что моя стая рядом.

Эм прикрыл ресницы. Этот шепот ни на грамм не успокаивал.

— Дан, ты не помогаешь. Я беспокоюсь, потому что Райли...

— Я знаю, где Райли. С ней все будет в порядке. Пока я не получал никаких сигналов тревоги ни от кого из собратьев, я знаю, что все хорошо.

Эм тяжело вздохнул. Он тоже не получал сигналов.

— Хотелось бы мне, чтобы так продолжалось и дальше.

Данте потянул парня на себя, мысленно проводя линии по его треугольникам, которые не бледнели со временем. Эмбер слегка повернулся к нему.

— Мэлу уже намного лучше благодаря тебе. Давайте все втроем просто превратимся в животных и немного побегаем на свободе, что скажешь? — чуть прищурившись, предложил Дан.

— А ты не думаешь, что сейчас не самое удачное время для этого?

— Может быть, сейчас время как раз лучше не придумаешь. Откуда ты знаешь, как сложится наша жизнь дальше, Эмбер? Пока есть шанс...

Эмбер слушал его, понимая, что на девяносто процентов Данте прав. Он слез с подоконника, тут же оказываясь в его объятиях.

— Ты очень просишь? — Эм чуть наклонился, касаясь его губ.

— Конечно, очень. Я не могу сидеть в четырёх стенах с тобой и Марлоу. Мне нужно размять мышцы.

— Размять мышцы, говоришь, — Эм до боли стиснул кожу на его голой спине.

Данте удовлетворенно зарычал и прижался к мальчишке пахом. Эм поцеловал его, быстро проникая в его рот языком. Данте крепко стиснул его голову, отвечая на ласки. Это продолжалось недолго, до момента, пока Эм не отпустил его. Он знал, что Дан прав: в конце концов, ворлокам нужно было иногда выгуливать свои животные сущности.

Они скользили по улицам, как три хищных призрака, прячась в тени домов. Мэл переступал мягкими лапами рядом, ради охоты он даже не стал бурчать по поводу того, что прогулки — это только его с Данте дело. Он просто обратился в пантеру и отправился исследовать окрестности, наслаждаясь своей свободой.

За то время, что Эм не использовал магию, охота оставалась единственным развлечением, которое он, Мэл и Дан иногда позволяли себе, потому три друга испытывали довольно сильное возбуждение.

Немного подумав, Данте остановился на перекрестке.

Он тоже с удовольствием разминал затекшее звериное тело и думал, что все-таки был прав, вытащив Эма с Мэлом наружу. От перевоплощения его сущность начала вырываться из-под контроля. Даже Эм ощущал, как бурлит в его крови желание — желание жертвы. Он отчаянно подавлял в себе эти позывы вот уже много лет, ни разу не убив человека, кроме того случая с Ренье. Нужно было сдержаться и сейчас.

Дан направлялся в сторону от центра города, на окраины, туда, где никто из людей не сможет увидеть волка, пантеру и снежного барса.

«Пошли в старый парк», — мелькнула у Эмбера в голове мысль, принадлежавшая явно не ему.

Мэл и без того направлялся туда, потому что неподалеку было мало мест, где свора животных не вызвала бы грандиозных подозрений. Старый парк аттракционов был безлюден, его ремонтом никто не занимался, потому он простаивал, вызывая недовольство обывателей, живущих неподалеку, и радуя местную молодежь и бомжей, которые присмотрели себе это место и устраивали там притон.

Довольно скоро из тумана выплыли ворота — главный вход в некогда процветающее место для отдыха всей семьей. Сейчас створки покосились, а сам парк с его ввалившимися американскими горками и намертво застывшей в одной точке лодке напоминал хребты огромного мертвого динозавра.

Мэл рыкнул и внезапно сорвался с места. Как черная стрела он полетел вперед, не дожидаясь двух друзей. Эм обернулся на Данте. Тот легка прищурился. Марлоу не нарушал условия их тройного соглашения. Технически он был в парке, заклинание не станет напоминать им о том, что они должны быть вместе, как вереница утят.

«Ладно, значит разделимся на некоторое время», — снова передал Эму Данте.

Сказав это, волк тоже рванул к воротам.

Налетевший порыв ветра тут же навеял на ирбиса дурное предчувствие, подсказав, что разделяться не стоило. Снежный барс в нерешительности топтался перед входом, но затем все же сдвинулся с места. Какой у него оставался выбор?

Эм вбежал в ворота, наслаждаясь порывами прохладного ветра, дующего в морду. Некогда вокруг парка стояла высокая ограда, но время превратило ее в груды ржавого металла. Хулиганы разметали детали аттракционов в разные стороны, и теперь то тут, то там валялись запчасти и дверцы от кабинок. Расчищена была только главная дорога, по которой все же иногда проходили люди.

Снежный барс пробежал мимо заброшенных билетных касс, где пачками все еще валялись ненадорванные талоны. Город словно кончался здесь. Едва доходившая до середины лап трава проминалась под шагами до самой земли и, казалось, неспособна была вновь распрямиться.

Эм повернул морду, принюхиваясь к порывам ветра. Он ощущал, что те несут слабый запах человека. Кто-то был на территории, и они рисковали стать пищей для Мэла и Данте, которые настроились совсем не так дружелюбно. Эм пошел в сторону, откуда тянулась ниточка этого аромата. Запах исходил из особняка с наглухо закрытыми ставнями, где все еще сохранилась часть вывески: «Дом ужасов. Оставь надежду всяк...» Строение было черно, словно его пытались сжечь, но только и смогли, что опалить огнем, и чудилось, что в воздухе все еще висит горький привкус гари. А может, это разыгралось воображение? Это место до боли напомнило Эмберу о Сейлеме и о мертвой деревне ворлоков.

Ирбис обогнул дом слева. И точно — за ним обнаружились несколько бездомных, сидящих в кружок и мирно поджаривающих на костре тушки каких-то животных. С другой же стороны, черный, как сама преисподняя, приближался большой зеленоглазый кот. Эм нечасто видел Мэла на охоте, но зрелище определенно выглядело устрашающе. Его клыки сверкали как остро заточенные стилеты. Разумеется, он не мог удержаться от того, чтобы не напасть из засады. Эмбер затаился в траве, наблюдая за ним. Под лоснящейся шкурой пантеры играли мускулы.

Затем мелькнула еще одна тень. Данте тоже узрел легкую добычу. Они с Мэлом заходили с двух сторон, и людям в любом случае было бы сложно спастись бегством, если бы Эм не увидел у одного из них амулет на запястье.

«Это ловушка!» только и успел подумать юный ворлок.

Он оказался прав. Как только Данте и Мэл выскочили из своей засады, люди тоже поднялись со своих мест.

— Мы знали, что вы придете! — вскрикнул кто-то из них.

Их оказалось намного больше. Из непохожих на обжитые места кафе и старых зданий влетели еще люди. Именно там они скрывались в ожидании своей скорой добычи.

Эм хотел крикнуть Данте и Марлоу, чтобы они немедленно уходили с места, но те лишь довольно переглянулись, облизываясь как голодные хищники. Разумеется, они не собирались пропускать веселья, ощущая себя намного сильнее кучки смертных, тем более втроем.

Как бешеные волк и пантера бросились в атаку, тогда как люди рванули врассыпную, чтобы не давать врагам фору и не позволять захватывать себя врасплох. Однако Дан тут же принял свое человеческое обличье, хищно скалясь от счастья.

— Марлоу! Как насчет вспомнить старые добрые кровавые времена?

Мэл тоже превратился. Сказав что-то на непонятном языке, он наколдовал руками огромную огненную сферу, бросив ее в атакующих. Та рассыпалась под ногами снопом мелких искр и тут же побежала вверх по их одежде, охватывая пламенем их кожу и волосы. Воздух пронзили истошные визги, полные боли.

— Как насчет мяса, прошедшего тепловую обработку? — предложил Марлоу, вставая в боевую стойку.

Его дикий собрат рванулся к людям. Рядом с Мэлом Данте чувствовал себя несравнимо более бешеным, несравнимо более горячим. Он хотел атаковать их всех, чувствовал жажду скорости и боя. Люди, находящиеся на линии сражения, не стали принимать удар на себя, отступив на шаг и позволив стремительному, как пущенная стрела, черному волку броситься на тех, кто зазевался. Дан торжествующе взвыл, вцепляясь зубами в ногу ближайшего человека. Люди кричали и спешно доставали сети, Эмбер же наблюдал из засады, надеясь, что его присутствие никто не заметит. Он не хотел обнаруживать себя на случай, если ситуация станет критичной и Данте с Мэлом понадобится помощь.

Однако внезапно все изменилось. Сверху добавился еще звук — шум лопастей вертолетов. Эм резко задрал голову вверх. То же самое сделали и каратели, и Мэл с Данте, которые уловили приближение новых гостей к своей территории.

— Всем разойтись! Немедленно опустить руки! Прекратить использование магии! — раздался откуда-то с воздуха голос, усиленный мегафоном.

Со стороны города показался еще один вертолет, который оглушил чуткий слух снежного барса. Эм прижался к траве, ощущая, как растительность вокруг него припадает к поверхности.

— Немедленно разойтись! — повторил четкий голос.

Мэл и Дан застыли, задрав головы к небу. Люди воспользовались шансом. Некоторые из них хотели накинуть на ворлоков сеть, но упали, как подкошенные: выстрел, пущенный из винтовки, уложил карателей при попытке атаки. Мэл и Дан от удивления даже отступили назад.

— Еще кто-то дернется, и мы открываем огонь на поражение! — известил всех механический голос полицейского.

От удивления Эмбер прекратил таиться. Даже Данте и Мэл не спешили нарушать приказ. Они молча стояли и дожидались апогея спектакля. Немного покружив, вертолет опустился на лужайку, сокрушив хвостом несколько хлипких конструкций. Из кабины высыпали военные, обмундированные как армейский спецназ.

Не очень одетые Дан и Мэл с непроницаемым лицом игнорировали их странные взгляды. Их лица кривили скептичные улыбки.

— Офицер, — полушутливо поклонился Марлоу. — Вы заглянули на наш маленький пикник? Хотите присоединиться?

Данте вытер рукой окровавленную челюсть, вставая по левую сторону от своего создателя. Эмбер в обличии барса подошел и встал рядом с Данте, позволив тому положить руку себе на голову и провести пальцем по ушам.

— Отойдите от животного! И вы, — эти слова были адресованы людям, — сделайте два шага назад!

Те послушались. Они с опаской смотрели на трупы своих товарищей и на тех, кто все еще силился подняться.

— Животное? — Данте взглянул вниз на голубоглазого ирбиса. — Видите ли, офицер. Это не животное. Это мой ученик! Эмбер, ты не мог бы показать им свое истинное лицо?

Эм послушался и превратился прямо перед полицией и парой десятков карателей.

По толпе пронесся изумленный вздох.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался Эм, прижимаясь к Данте плечом. — Простите нас за этот небольшой беспорядок. На нас напали, и мы...

— Тишина! — справившись с шоком, рявкнул выступивший вперед офицер. — Приказ департамента, пресекать любые попытки напасть на людей, равно как и наоборот! Вы все арестованы за...

Мэл и Данте прыснули, словно услышали самую уморительную шутку за всю историю мироздания. Они хохотали так, что слезы выступили на их глазах.

— Данте, мы арестованы, ты слышал? Надень на меня наручники! — выдавил сквозь слезы Мэл, сползая вниз по плечу лучшего друга.

— Ну не здесь же. Давай оставим это до более интимной обстановки, — пролаял в ответ Данте, которого ситуация лишь заводила еще больше.

Эм не присоединялся к их веселью. Он опасался, что удержать озверевших от счастья Дантаниэла и Мэла не сможет бы даже отряд из сотен военных на танках.

— Мы сейчас уйдем. Вам лучше отпустить нас... — предостерегающе выставил руку Эмбер.

Дан так смеялся, что даже не смог выжать ничего в знак протеста. Он силился что-то сказать, но получалось только сдавленное хрюканье.

— Вы арестованы. Приказ департамента полиции Канады! — очень внятно повторил полицейский.

— Данте, я не могу, у меня сейчас треснут ребра, — выл Мэл, опускаясь вниз. — Прекрати это безобразие.

— Ладно... Я сейчас... Я... — Данте сосредоточился, однако на ум ему не шли никакие коварные заклинания. Он смог лишь выжать из себя единственную мысль:

— Арестовывайте. У вас для этого очень много людей. Вы не будете помнить, что вы видели ворлоков. Арестовывайте тех, кто нападает на нас. Арестовывайте карателей!

Люди закричали.

— Он заколдует их! На них нет защитных амулетов!

Но было уже поздно. Полицейские повернулись в их сторону. Воля утекала из них, оставляя место ломаным, механическим движениям, столь характерным для магии Данте. Они сняли с плеч огнестрельное оружие и направили его на возмутителей спокойствия.

— Они убийцы! — закричали каратели. — Вы что, не видите? Они загрызли людей!

— Приказом департамента, вы арестованы! — каменным голосом повторил полицейский.

Эмбер, Мэл и Данте отступили. Никто больше не обращал на них внимания. Марлоу вытер набегающие на глаза слезы.

— Это было адски смешно.

— Пошли, парни, нам тут делать нечего, — хмыкнул Дан. — Мы сегодня хорошо развлеклись.

Он взял Эма и Мэла за руки и аппарировал с ними из заброшенного парка, оставив кричащих и отбивающихся смертных наедине с полицией.

====== продолжение 1 ======

— По-твоему, это смешно, Дан? — Эм толкнул его к стенке, как только они оказались дома, под защитой четырёх стен некогда шикарной квартиры, а теперь обиталища всех известных нечистых сил этой планеты.

— По-моему, это то, что мне было нужно! — Данте снова захохотал, запрокинув голову. — Ты видел их рожи, Эм? Они хотели арестовать нас!

Эм хотел что-то возразить ему, но игру испортил Мэл.

— Я так завелся, — прошептал он, наваливаясь на Данте всем телом. — Ты был просто неподражаем, Данте.

Он задрал его руки над головой, стискивая лучшего друга, и не давая ему дернуться.

— Я всегда неподражаем, — обхватывая его за шею, выдохнул Дан. — Смирись с этим, огненный брат.

Эм вспыхнул одновременно с тем, как потерял дар речи. Эти двое не собирались даже дойти до спальни. Они собирались сделать это прямо тут, на полу в коридоре, не обращая внимания ни на что. Эм опомнился лишь секунду спустя.

— Дан! Данте, ты только что натравил на людей целый отряд полиции! Мы ведь договорились не...

Слова молодого человека тонули в звуках жадных поцелуев Данте и Мэла. Они засасывались, прижимаясь друг к другу как две гиены во время брачных игр. Дан вцепился в лучшего друга, притягивая его к себе. Мэл довольно улыбнулся и притерся к нему животом, наслаждаясь вибрацией его тела.

— Ты тоже завелся, — констатировал он, обводя языком губы Данте.

— Как хорошо, что ты заметил, — кровавый зрачок друга полыхнул ярким огоньком. — Жаль, что нас таких тут всего двое.

Оба ворлока прервались, на секунду задержав контакт взглядов, после чего посмотрели на стоящего в нерешительности Эмбера. Тот полыхал от злобы и стыда, и ни на секунду не думал присоединиться к оргии.

— Как у него получается это? — обреченно спросил Марлоу.

— Ты о чем?

— Он вроде и темный ворлок. Но вместе с тем святоша почище тебя, когда ты был еще жив. Он все время о чем-то думает. Разве так можно?

— Погоди, сейчас мы это исправим, — Дан выпустил Мэла из объятий и поиграл бровями.

Эмбер хотел было отогнать его, но Дан коротко сверкнул и вспыхнул прямо перед его носом. Одна секунда понадобилась на то, чтобы осознать: сейчас Дан начнет свои психологические штучки.

Там, где Эм делал шаг назад, Дан делал два. Наконец, идти молодому человеку стало просто некуда.

— Стой, Эм. Погоди. Давай пойдем на сделку. Ближайший час ты не волнуешься о людях, потому что я адски заведен и хочу снять напряжение. Ты не мешаешь нам и отключаешь голову, а потом мы поговорим, идет? И ты скажешь нам все, что ты хотел сказать. Просто пожалуйста... Прекрати бубнить прямо сейчас! И иди к нам.

Эм хотел сказать, что ничего прекращать он не собирается, но Данте закрыл ему рот поцелуем, а когда отстранился, молодой человек уже не помнил, откуда у него в голове стоял такой туман. Все, что Эм помнил — охота. А потом на него волной нахлынуло дикое возбуждение, такое сильное, словно он отхлебнул его из бутылочки и моментально опьянел под воздействием вещества. Его зрачки сделались вертикальными как у кошки, и он посмотрел на Данте голодным, пронизывающим взглядом, точно таким же, какой горел на лице Мэла.

— Таким ты мне нравишься куда больше, — Данте взъерошил его волосы и толкнул к стенке рядом с Марлоу.

Мэл наблюдал за ними со стороны. Он не любил, когда Данте смешивал свои связи, однако сейчас его тело хотело физической близости, и ему было все равно, сколько парней окажется в его постели. Данте придерживался того же мнения. Он схватил Эмбера поперек корпуса и заломил его руки.

Его пальцы вцепились в ягодицы мальчишки, разводя его ноги. Эм хватанул ртом воздуха, надеясь, что он сможет надышаться, кажется, брать пленных Дан не планировал. В его теле пылали темные желания, и игра эта угрожала подпалить все апартаменты. Рядом с Эмом или Мэлом все его существо трепетало, и все из-за того, что в кои-то веки и Мэл, и Эмбер замолчали и прекратили портить атмосферу.

Мэл подумал немного, решая, насколько далеко он был готов зайти.

Подумав над этим, он навалился на друга сзади, выжав из груди того качественый хриплый стон, и схватил Данте поперек талии. Тем самым он придавил их с Эмбером к стене силой своего веса, облизав ладонь и начиная двигать ей по стволу своего апрентиса. Дан сделал то же самое, но со своим партнером. Он прижался к Эму насколько это было возможно и стиснул его ствол в кулаке так, чтобы парень не дергался.

Тот и не думал, он освободил руки и уперся ладонями в стену, прижимаясь щекой к поверхности и мечтая, чтобы ладонь Дате двигалась вечно. Хриплое дыхание наполняло коридор. Три ворлока тесно терлись друг о друга, давая волю своей звериной натуре. Эмбер в такие моменты как никогда понимал, насколько он похож на Дана и Марлоу; Мэл размышлял, как ему все-таки нравится быть живым и ощущать под своими ладонями тело лучшего друга; а Данте боялся открыть глаза и посмотреть на своих партнеров, которые превышали дозу допустимой эротичности сразу в несколько раз.

Сжав зубы, он терпел движения руки Мэла и ощущение его каменной эрекции, прижимающейся к его ягодицам.

В свою очередь он то наращивал, то замедлял темп своих движений по стволу Эма, он фактически повторял скорость Марлоу, который умело дразнил чувства своими кошачьими повадками. Мэл немного толкал Данте вперед и от этого Эм тоже ощущал его движения, вдобавок теряющий контроль Дан не забывал транслировать мальчишке свои мысли, а от этого становилось еще горячее и еще сильнее подгибались ноги. Дан подтянул Эма вверх, чтобы тот не сполз по стене. Он не мог прижаться к нему полностью из-за руки Мэла, и это сильно отвлекало и лишь раздражало желание. Мэл притерся к своему апрентису грудью, чувствуя его дрожь и порывистые движения его кулака. Мэл представлял пальцы Данте на себе, и от этого капелька смазки текла по его головке, пачкая поясницу Дана.

Тройная энергия ворлоков смешивалась в одну, пока они раздражали друг друга, дразня своими действиями. Эм не выдержал первый:

— Дан, сожми меня крепче, — прошептал он, окончательно сливаясь со стеной. — Пожалуйста.

— Ты очень просишь меня?

— Да... Я очень прошу...

Данте выполнил его просьбу, плотнее сводя пальцы. Эм вскрикнул от накатившего внезапно чувства легкости. Словно взрыв произошел в его голове, затем медленно стекая в пах. Спина мальчишки изогнулась, ребра обозначилась отчетливее. Дан стиснул его орган в кулаке, ощущая текущую по его пальцам и стене теплую жидкость. Он дышал сквозь зубы.

Внимательно наблюдавший эту сцену Мэл поежился от напряжения. На это нельзя было смотреть спокойно, и собственное возбуждение подсказывало, что лучше бы Данте сдаться как можно быстрее.

Дан так и сделал. Ему повезло, потому что Эмбер впереди смягчал толчки Мэла, который становился все грубее. Дан посмотрел вниз, дрожа от ощущения накатывающего оргазма. Его тело вело себя так, словно было готово растаять бесследно. Дан увидел кулак Мэла, делающий быстрые мелькающие движения, запрокинул голову и крепче зажмурился, ощущая, как струя влаги выстреливает и течет по пояснице и ягодице, по ноге Эмбера. Он ощутил сотни великолепных иголочек, распространяющихся по животу. Расплющенный по стене Эм тяжело дышал. Дан дышал так же. И только один Мэл наблюдал со спины, улыбаясь тому, как его черноволосый друг не может даже открыть глаза.

— В спальню. Вы оба. Живо, — отдышавшийся Дан обернулся к Мэлу. — Я изнасилую тебя так, что ты будешь проклинать день, когда вообще связался со мной.

— Поверь мне, я и так делаю это слишком часто, — Марлоу ухмыльнулся и, обхватив Дана поперек талии, аппарировал с ним в свою комнату. Последний только успел схватить Эмбера и забрать его с собой на случай, если тот передумает следовать за ними.

Оказавшись в комнате, Данте грубо повалил Марлоу на кровать.

— По-моему, пора доставить и тебе немного удовольствия, — промурлыкал он и поцеловал лучшего друга. Ему все еще хотелось продолжать, потому что флюиды, исходящие от Мэла и Эмбера били просто сумасшедшим потоком. Эм завалился на кровать, наблюдая за тем, как Данте спускается ниже по груди Марлоу и опускается по его животу.

Марлоу закусил губу и крепче прижался ягодицами к постели. Заклинание починки все еще не касалось предмета мебели, но это совершенно не отвлекало никого из троих ворлоков. Дан умело приподнял бедра лучшего друга и обхватил губами его ствол, погружая Мэла в свой рот до самого основания. Марлоу распахнул глаза, в которых замелькали цветные звезды. В довольно темной комнате его зрачки показались Эмберу ненормально яркими.

Мэл непроизвольно подался бедрами вперед, но Данте осадил его, похлопав по ноге.

— Не дергайся. Это не в твоем стиле. Будь спокоен.

Мэл очень старался, но губы на члене весьма отвлекали его от этой мысли. Он уже плохо владел собой, учитывая устроенную им и Данте прелюдию в виде охоты и сцены в коридоре, и сейчас он хотел, лишь чтоб Дан немедленно прекратил издеваться над его измученным телом и ускорил темп. Данте хитро посмотрел на него снизу, встречаясь с его взглядом из-под черной челки. Тело Марлоу реагировало на его действия помимо воли хозяина.

— Тебе это нравится... — заметил Дан, на секунду прекращая свое горячее занятие.

— Дан, я умоляю тебя, не болтай. Займи свой рот чем-то другим! — тихо взвыл Мэл.

— Эм, я тебя прошу, подержи ему руки. Он слишком ерзает.

Эмбер отвлекся от созерцания голой задницы Данте и перевел взгляд на Марлоу, который приоткрыл глаза и глянул на мальчишку, словно говоря ему не приближаться к нему даже на сантиметр. Даже несмотря на то, что они делили момент на троих, Эм был уверен, что они с Марлоу должны сохранять разумный нейтралитет.

— Не трогать меня, — задыхающийся Мэл вцепился в разорванную простынь.

— Держи, Эм. Он ничего тебе не сделает.

Эмбер все еще колебался, однако Дан уже склонился ниже и Мэл снова выгнулся, ощущая его горячий язык и острые волчьи зубы. Эм подполз выше и схватил его за запястья. Мэл дергался, словно его било током, но от удовольствия возмущение тускнело, уступая место желанию двигаться навстречу теплым движениям Данте. В животе его увеличивалась тяжесть, руки были скованны удивительно сильной хваткой мальчишки, а из груди вырывались все более громкие хрипы. Находясь в таком положении, Мэл не смог сдержаться. Он затрясся и закрыл глаза от удовольствия. Данте слизнул капельки его удовольствия и поднялся вверх, нависая над своим создателем на руках.

— Хорошая киса, — тихо прошептал он, вытирая губы. — Мне нравится, когда ты такой беспомощный и не можешь ничего сделать с собой.

Мэл вырвал руки из ослабевшей хватки Эма, сердито глядя на мальчишку из-под насупленных бровей. С несколько секунд он смотрел на Данте молча, а потом внезапно бросился вперед и подмял того под себя, упираясь в его зад все еще стоящим органом.

— Я тебе покажу кису, щенок, — Мэл вошел в него без ожидания и предупреждения, заставляя Данте застонать и вывернуться. — Ты думаешь, одного твоего минета мне достаточно?

— Нет... — выдохнул Данте. — Даже не надеюсь на это.

Как замороженный, Эм смотрел, как Мэл придавливает Данте к кровати, входя и выходя из его тела. Пожалуй, Эм не хотел бы ощутить на себе толчки такой силы. Мэл двигался безжалостно, толкаясь в партнера во всю длину, отчего Дан царапался и тянул к себе простынь. Выражение его лица выдавало бесконечную увлеченность процессом, Эм знал его мимику слишком хорошо. На одну секунду Данте приоткрыл глаза и посмотрел прямо на мальчишку.

— Мэл. Погоди... — с трудом выдохнул он. — У нас не хватает кое-кого.

Марлоу на секунду притормозил. Дан подтянул Эмбера за руку, утягивая его под себя. Он немного приподнялся, чтобы дать парню место. Эм прищурился, поняв, чего хочет его ворлок. Решиться на одновременный секс с Мэлом и собственным учеником мог только отчаянный человек, впрочем, когда это Дан отличался скромностью? Эм подполз к нему, касаясь его скулы.

— Ложись. Сейчас мы с Мэлом тебе покажем свои возможности, — многообещающе сказал Дан.

Эм поежился от его шепота. Он пожелал себе удачи, а своему организму — выдержать вес двух парней.

В голове шумело. Эмбер лег на живот, позволяя Данте лечь на себя. Мэл сделал толчок и Дан тоже толкнулся вперед, прижимаясь к Эму твердым, налившимся кровью органом. Эм стиснул зубы, но Данте вошел удивительно мягко, совсем не резко, позволяя парню привыкнуть к своему присутствию, как он делал это всегда, когда не хотел спешить. Эмбер тихо застонал.

— Говори, если начнешь умирать. Не хочу секса с трупом, — мягко шепнул ему на ухо Дан.

— Очень смешно, — сдавленно прошептал Эм.

Дан поцеловал его в полоску кожи за ухом и подался назад, позволяя Мэлу остаться в себе и вместе с тем немного отдаляясь от Эмбера. Марлоу хмыкнул. Он не собирался тормозить и с удовольствием понаблюдал бы за тем, как Дан поддерживает параллельный ритм. Тот держался твердо. Когда Мэл пошел на ускорение, Данте потянул Эма на себя, задавая руками скорость его ответным движениям. Таким образом он оставался почти недвижным, позволяя Мэлу двигаться позади, а Эмберу подаваться назад. От остроты ощущений он моментально вспотел как мышь.

Три ворлока двигались в едином ритме, теряя собственное дыхание. Данте иногда сбивался, потому что движения Мэла и Эма разрывали его тело на части, заставляя закатывать глаза и сжимать кулаки.

Марлоу двигался нарочито грубо. Он наклонился и увеличил скорость проникновения, тогда как Данте сильнее притянул к себе Эма, скользя по его телу, как рептилия. Эмбер закатывал глаза, думая про себя лишь одно: «быстрее». Данте разумеется слышал, и потому натягивал бедра парня с невероятной скоростью. Простынь, и без того пострадавшая от Мэла начала покрываться инеем. Дан застонал, ощутив лед под своими коленями. Правой рукой он обхватил корпус мальчишки и спустился к его эрекции, догоняя Эма до неминуемого оргазма. Живот парня напружинился, колени затряслись.

Мэл толкался на десять баллов из девяти, вновь и вновь задевая внутри Данте чувствительную точку. Дан жалел, что не может передать свои чувства ему. Он проецировал свои эмоции только на Эмбера, который бесконтрольно замораживал окружающие предметы. Данте искренне понимал его.

— Дан... — Эмбер застонал и сильно сжал его кулак на своем члене.

Данте ощутил, как парень кончает в его ладонь. Его расслабленность заставила Данте тоже сжаться и откинуться назад. Эм вызвал цепную реакцию. Данте последовал прямо за ним. Мэл обвел пальцами его пупок, чем вызвал новые сокращения половых органов.

Впрочем, Данте стал настолько тесным, что не выдержал даже Марлоу. Сделав резкий толчок, он излился внутрь своего ученика, извиваясь от удовольствия и крепко прижимаясь к нему. Эм подождал, пока Данте отпустит его.

Тот разжал хватку, оставив на боках мальчишки два красных следа от ладоней. Эм упал носом в матрас. На него завалился Данте. Следом за ними аккуратно, как как кошка, лег Мэл.

Никто не мог произнести даже звука первые минуты. Эм все еще чувствовал в себе пульсацию горячего органа — Данте или Мэла, он не знал. Движения двоих парней на некоторый миг слились для него в одно. Может, согласно договоренности, Мэлу и было запрещено трогать его, но Данте нашел как обойти это. Задница, как минимум у двоих человек в комнате, была отбита словно молотком, и во всем была виновата ментальная проекция Дана.

— Это... было... горячо, — прошептал Дан, не в состоянии дотянуться даже до сигарет.

Мэл взглянул на него так, словно это было нечто само собой разумеющееся.

— Ты же не хочешь сказать, что вы собираетесь спать в моей постели? — вместо этого проворчал он, впрочем, и так зная ответ.

— Собираемся. Мы все равно не можем встать, — ответил Дан и за себя, и за Эмбера.

Эм прикрыл глаза. Туман в голове никак не проходил, и даже колоссальная легкость в теле не могла объяснить, что так старательно искал разум.

Дан с опаской покосился на своего мальчишку. Тот лежал тихий, как пришибленный, но это был недолгий эффект. Дан знал, что скоро их централизованная совесть очнется и начнет читать нотации. Он бы хотел продлить действие заклинания, но, к сожалению, так устал, что сил его осталось лишь на то, чтоб закрыть глаза.

Недовольный Мэл взглянул поверх его плеча на лежащего рядом Эма. Кто бы сказал Марлоу несколько лет назад, что он, пусть и косвенно, будет делить постель с мальчишкой, он бы разорвал такого провидца на куски. К сожалению, недовольство в данный момент было просто не на ком выместить — потому что оба подопытных — и Дан, и мальчишка прикрыли глаза и изможденно уснули. С этой мыслью Мэл тоже откинулся на сломанную кровать и через пару минут ушел во тьму.

====== Глава 15. В твоих глазах ======

Катария гневно сжала кулаки. Она с тоской и ужасом смотрела на останки той женщины, что всегда слыла грозной охотницей за ведьмами и колдунами. Скайлер лежала возле ее ног, ее пустые выжженные глазницы уставились в потолок. Подвал под церковью принимал свою основательницу в последний раз, именно потому охотники и каратели доставили ее тело сюда. Они успели раньше, чем полицейские забрали труп к себе. В лесу остался только Мид, который мало их интересовал.

Люди, готовые помочь, передали тело капитана полиции, чтобы те наконец поняли, что могут сделать ворлоки и что заключение мира с ними так же невозможно, как и перемена их настроения. Колдуны никогда не встанут на путь любви и уважения.

Мида было решено похоронить со всеми почестями, как и полагается хоронить героев своей страны. Что касается Скайлер, ее тело предстояло предать земле согласно древнему обычаю.

Катария вытерла набегающие на глаза слезы.

— Ты заслужила покой, сестра. Мы позаботимся о том, чтобы довести до конца твое дело, — охотница склонила голову и закусила губу.

Четверо рослых людей, которым было разрешено проследовать в подвал, отставили в стороны инструменты и теперь глазели на образовавшуюся в центре помещения огромную яму. Камни тускло поблескивали в свете факелов, несколько особо крупных плит в самом центре комнаты были изъяты, и теперь осталось лишь доделать начатое.

— Покойся с миром, — Катария прикрыла ладонями лицо и произнесла известную молитву, которую читали над гробом всех безвременно ушедших охотников, так и не отправившихся в мир иной.

Осторожные слова на древнем языке прозвучали в подвальной тишине как скрежет. Хантеры и каратели невольно поежились, оказавшись рядом с Катарией. В сумеречном свете не было заметно бледности ее кожи, язвочки казались родинками, а тусклые глаза — глубокими и таинственными озерами, из которых смотрела лишь печаль.

— Ты закончила? — спросил кто-то, когда охотница замолчала.

Она кивнула, траурно опуская плечи. Риджвуд сглотнул слюну, ежась словно от порывов ветра.

— Скайлер теперь будет тут всегда.

— Да. Как и Луций. Как и души всех, кто потерял самих себя в войне. Надеюсь они не бродят тут как неприкаянные демоны, — Катария смахнула с лица еще одну слезу. — Закидайте яму камнями!

Ее помощники принялись собирать с пола булыжники и складывать их обратно в темную могилу. В памяти Катарии всплыл образ: кости, на которых еще удерживалась сильно поредевшая плоть ее названой сестры. Слюну пришлось сглотнуть снова, еще судорожнее.

— Она погибла достойно. И будет похоронена достойно.

— Да, — кто-то положил Катарии руку на плечо. — Но у нас плохие новости, Кай.

Женщина обернулась, сверкая глазами.

— Какие еще плохие новости?

— Группа наших угодила за решетку. Кажется, они снова хотели атаковать ворлоков и потерпели неудачу. Их арестовали и отказываются выпускать под любыми предлогами. Сказали, что нападать на ворлоков теперь противозаконно...

— Противозаконно? — Катария подняла своим вскриком несколько столбов пыли. — Они убийцы! Почему люди так слепы?

— Возможно потому, что все газеты пестрят пропагандой. Многие страны издают законы после саммита, прошедшего в Вашингтоне. Нападать на колдунов запрещено. Во имя поддержания мира!

Женщина сжала кулаки. Злые слезы наворачивались на ее глаза, когда она слышала нечто подобное. Она вытерла пальцами нижние веки и посмотрела в сторону все еще не зарытой могилы.

— Скайлер, — она указала в сторону ямы, — всегда учила нас... Она говорила нам, — голос Катарии пошел на повышение, — что война не прекратится, пока мы не перебьем каждую колдовскую мразь на этой земле! Если мы сейчас опустим руки... Это значит, что в нас не осталось ни капли боевого духа!

Голос ее дрожал в стенах, видавших тысячи смертей.

— Вы все, — Катария обвела взглядом людей и оставшихся собратьев, — обещали доделать начатое! И неужели теперь мы все просто опустим руки и сдадимся, испугавшись мнения людей?

Все молчали. Даже те, кто копал могилу, прекратили втыкать лопаты в побуревшие от времени булыжники. Катария тронула свой шрам. Нет. Они все просто не имели права сдаваться.

— За работу, — отдала команду охотница, заворачиваясь в свой плащ.

Сказав это, она зашагала вверх по ступеням. Никакого мира не будет, пока жив хоть один охотник и хоть один ворлок, все еще ждущий своей смерти.

Во тьме одиноко потрескивал костер. Райли и Айден сидели около него, согревая руки о тепло, исходящее от пламени.

Айден, разумеется, уже сто раз напомнил, что может в мгновение ока перенести девушку домой, но та лишь мотала головой, потому что боялась остаться одна даже в знакомой обстановке.

К этому времени они с Айденом прошли уже много, скитались по самым отдаленным частям штатов, Мексики, Канады и даже Европы в поисках тех, кого Близнец называл своими собратьями. Времени на ночлег не было, как не было его на еду, долгие остановки и полноценный сон. Айден предлагал найти какие-нибудь мотели в глуши, где они оказывались, но зачастую в такой местности было трудно отыскать даже пару построек, хотя бы отдаленно напоминающие человеческие жилища, потому ночевать приходилось в лесу, а спать — на голой земле. Райли поежилась, обнимая себя руками. Стоило отдать Айдену должное: он не позволял своей спутнице бояться. Он специально создал несколько копий себя, чтобы они ходили вокруг и создавали эффект присутствия. Райли посмотрела на того ворлока, что сидел возле нее. Он заправил за ухо красную прядь и принялся сосредоточенно наламывать ветки. Взглянув налево, Райли увидела еще одно точно такое же лицо. Безумно похожий на первого, второй ворлок накидывал на землю лапник, чтобы было теплее спать. Третий в это время раздувал костер. Четвертый...

— Райли?

Ход мыслей девушки был прерван, когда к ней сзади подошел еще один из Близнецов.

— Я нашел тебе плед. Утащил его в одной из деревень, он висел прямо на заборе...

Девушка улыбнулась.

— Мне тепло от костра, Айден, — в ее голосе послышалось сомнение. Она присмотрелась к парню, который подошел к ней, но он выглядел почти так же, как и остальные копии. — Ты ведь... настоящий Айден?

— Да. Как ты поняла?

— Не знаю... Догадалась, в тебе чуть больше жизни. Это видно по твоим... глазам, — Райли смутилась и приняла плед.

— Так говорила моя создательница, когда еще была жива, — тихо кивнул ворлок.

Они с Райли сели на поваленное бревно и уставились на звезды, низко висящие над ними. Слова не шли к ним за то время, что они провели в поисках темных. Пока их следы обнаруживались с крайним трудом, а если и удавалось понять, что они были здесь, Айден с прискорбием сообщал, что уходили они тоже довольно скоро, стоило им лишь учуять присутствие посторонних.

— Ты нашел что-нибудь? — тем не менее с надеждой спросила Райли.

В рейды Айден чаще ходил один, с парой своих копий. Во избежание опасности, Райли приходилось ждать его в стороне. Сейчас он вернулся из очередного такого похода.

— Не больше, чем в предыдущие дни. Я нашел следы их пребывания, испуганных людей, которые бормочут о злых тварях, оставивших им пару трупов. Все, как всегда. Они не остаются надолго на одном месте. Все мои сведения устаревают, я нахожу там, где были их лагеря, лишь своих одиноких двойников, слоняющихся и скучающих без дела.

— Так почему они не предупреждают тебя о том, что ворлоки уходят?

— Они не могут. Им дан приказ только оставаться рядом, я сам проверяю их, когда есть время. В последнее время я был немного занят и... запустил слежку, — Айден смущенно кашлянул, отворачиваясь в сторону.

Райли понятливо склонила голову.

— Где мы сейчас? Что это за страна? Со всеми нашими перемещениями я уже потеряла ориентацию в пространстве.

— Мы в Европе. Они ничерта не понимают по-английски и говорят на каком-то своем местном наречии. Кажется, Альпы. Я просто переместился по следам, я не особенно силен в географии.

— Понятно, — Райли потерла одну ладонь о другую. — Значит, заблудились.

— Вовсе нет! — возмутился Айден. — Райли, тебе нечего бояться рядом со мной. Мы всегда сможем переместиться домой, как только ты захочешь! Я ценю твой жест, но тебе вовсе не надо оставаться.

— Но мы же решили, что это эффективнее! Я хочу поскорее найти этих ворлоков. Чтобы не висеть на волоске и знать наверняка, добьемся ли мы чего-то в нашей дипломатической миссии.

Айден внимательно смотрел на нее. Его глаза лучились светлыми искорками.

— Это был очень храбрый поступок. Я имею в виду твое решение пойти сюда.

Некоторое время Райли упорно изучала почву под ногами. Почему-то ей было сложно посмотреть на Айдена, однако светлая ведьма ощущала, как ворлок прижимается к ней, его плечо, упирающееся в ее плечо. Она пересилила себя и с трудом вымолвила в ответ:

— Я не могла поступить иначе. Война отняла у нас многое: то, чего мы никогда бы не лишились, если бы не охотники и ворлоки, которые не желают мириться друг с другом.

— Ты говорила. Твой молодой человек...

— Все они. Мать Эмбера... Иногда мне кажется, что он до сих пор не может смириться с ее смертью. И еще хуже — что все они погибли напрасно, просто став пешками на поле боя.

Айден прищурился, обдумывая полученную информацию. Впрочем, Райли тут же придумала, как перевести тему.

— Ты когда-нибудь любил кого-то? По-настоящему?

— В смысле... девушку? — Айден вышел из размышлений, озадаченный вопросом.

Райли утвердительно кивнула.

— Это... странно. К чему ты спрашиваешь?

— Прости, если это бестактно, просто любопытно, вы, темные ворлоки, можете любить только на почве связи? Или нет?

Айден немного нахмурился.

— Мы такие же живые существа, как и все. Мы способны любить. Твой друг Эмбер яркий тому пример, не говори мне, что между ним и Данте только связь, я не поверю в это никогда.

— Я знаю, Эм испытывает к нему очень сильные чувства. Он иногда говорит об этом, но не слишком, хотя я прекрасно вижу, как он смотрит на Данте.

Айден склонил голову.

— Так и есть, в некоторых случаях связь лишь подталкивает к тому, чтобы пропасть с головой в том человеке, который тебя обратил. Со мной этого не было. Но... я любил, одну девушку, которую встретил еще до обращения. Думал, вечность не разлучит нас. Я оказался неправ. Причина проста: она не захотела становиться такой, как я.

— И что с ней стало?

— Как ты думаешь? Мне уже чуть более двухсот лет. Что становится со всеми теми, кого мы любим через несколько десятилетий? Тогда как я не старею ни на секунду?

Райли понимающе кивнула.

— Я поняла... Наверное, это ужасно. Прости, Айден, что я завела эту тему.

— Все в порядке. Я пойду. Соберу еще хвороста...

С этими словами ворлок поднялся и отправился в дальнюю сторону поляны, а Райли опустила взгляд. Айден оставался для нее тайной, и похоже, сейчас в нем были задеты какие-то тонкие струнки, которые не стоило трогать. Немного подумав, светловолосая ведьма поднялась на ноги.

Айден замер, услышав за своей спиной шаги. Обернувшись, он посмотрел прямо на Райли, на ее мягкие, крадущиеся движения.

Напряжение повисло в воздухе.

Светловолосая ведьма мягко коснулась локтя темного ворлока, затем поднимаясь пальцами чуть выше. Ее касания оставляли приятный след на коже.

— Прости, что спросила у тебя о твоих личных чувствах. В конце концов, ты не обязан делиться ими со мной.

— Дело не в этом, — выпалил Айден прежде, чем успел подумать, что собирается сказать.

— А в чем же? — Райли немного склонила голову.

Некоторое время Айден молчал, изо всех сил сжимая челюсти. Он с трудом выжал из себя дальнейшие слова.

— Дело в том, что... Та история рискует повториться. Ты мне очень нравишься, Райли. Но ты... Ты такая светлая. А я просто одиночка, вечно ищущий свой путь во тьме. Я привык избегать привязанности. За свою вечность я даже не нашел нормальных друзей, кроме Даррена... Его потеря — очередной, очень болезненный шрам в душе. Я проклят на вечное одиночество. Только мои двойники — те, кто вечно будет со мной.

— Но ты хочешь это изменить? — чистый взгляд ведьмы пригвождал ворлока к месту.

Айден хотел. Он безумно хотел прекратить свое пустое существование и найти кого-то теплого и светлого, такого, как Райли. Почему она стояла так близко? Все близнецы прекратили ходить по поляне и делать свои дела, они остановились как вкопанные, точно так же как стоял их хозяин, не знающий куда себя деть от нахлынувших чувств.

— Я хотел бы. Но я не...

Райли ждала продолжения, внимательно смотря на растерявшегося черноволосого парня.

— Не хочу сделать больно тебе, — тихо закончил Айден.

Прикрыв ресницы, Райли слегка улыбнулась. Ее рука остановилась, но теперь снова продолжала свой путь вверх по предплечью ворлока. Тот некоторое время все еще смотрел на ее лицо, затем перевел глаза на ключицу, затем ниже. Райли сама потянулась к нему, и это удивило Айдена, как удивляло его то, насколько смелой могла быть светлая ведьма.

— А ты испытай меня. Я не такая хрупкая, какой кажусь на первый взгляд.

Айден вдруг обнаружил, что его ладони лежат на ее талии. И когда это он успел положить их туда? Его прошиб мелкий пот, он нервничал удивительно сильно, совсем непривычно.

Ему осталось наклониться совсем чуть-чуть, чтобы сократить расстояние. Почему же становилось то жарко, то холодно? Райли тоже нервничала. Она не могла объяснить, почему ее так тянуло к темной силе, слово та была магнитом, полной противоположностью ее сущности, однако по какой-то причине именно это влекло так сильно. От Айдена исходило удивительное спокойствие и мощь.

На одну секунду светловолосая ведьма зажмурилась, чтобы очутиться в темноте. Однако эта темнота подсказывала ей, что все правильно. К ней так хотелось прикоснуться. И Райли прикоснулась. Она открыла глаза и заключила Айдена в объятия. Он ответил ей. Сомкнув руки вокруг ее талии, он чуть приподнял девушку от земли. Думать сейчас не хотелось, хотелось броситься с головой в согревающие объятия и отдаться им — таким теплым и живым.

Что толку было бояться темноты теперь?

Некоторое время Айден еще медлил. Затем он приоткрыл рот и обхватил губы Райли, прикасаясь животом к ее животу. Тепло ее тела обволокло его, словно волна. Может быть, они и не обсуждали поцелуй, который произошел до этого, однако с каждым моментом, с каждым дыханием становилось все понятнее, что это была не просто мелькнувшая искра.

Айден на секунду оторвался от губ девушки. В его глазах мелькнуло недоверие и что-то еще, что-то, что Райли не могла определить с ходу. Словно он не мог поверить, что светлая ведьма сделала первый шаг к такому, как он. Райли и сама не верила. Ее дыхание сбилось и выдавало волнение, она сжала шею Айдена хваткой более крепкой, чем стоило бы.

Что нужно делать дальше? Продолжать или отступать? Пересечь окончательный рубеж? Айден потянулся, а Райли немного отодвинулась. На секунду могло показаться, что разум вернулся к ней, и она сообразила, что делает глупость. Но затем Айден ощутил, что его тянет вперед с невероятной силой. Райли поцеловала его, и поцелуй этот не напоминал ласковые касания светлой ведьмы. Это была уверенная и горячая, полная осознанности ласка, и Айден тихо простонал, ощущая, что колени его начинают слабеть.

Неповторимые флюиды светлой магии оседали на его коже. Он повернул Райли так, чтобы ее спина упиралась в дерево. Подняв девушку чуть выше, Айден нетерпеливо провел руками по ее талии, задирая майку. Дыхание становилось все горячее.

Райли не беспокоил даже тот факт, что они сейчас были в темном лесу, полном одинаковых копий темного ворлока. Они с Айденом лишь иногда отрывались, заглядывая друг другу в лица, словно для того, чтобы удостовериться, что все происходит в реальности. Настойчивые руки девушки принялись задирать края рубашки темноволосого парня. Айден мягко сжал ладони, избавляя свою спутницу от верхней одежды. Сердце его пустилось в пляс. Оно колотилось быстрее с каждой секундой. Айден понял, что остановки не будет.

— Тебе будет холодно... — лишь сказал он, утопая в волнах эмоций.

— Это от тебя зависит, — сбивчиво прошептала девушка.

Айден пообещал себе сделать все возможное, чтобы согреть ее.

— Ты уверена? — облизнув губу, отчаянно спросил он.

— Да, Айден. Я уверена.

Последние слова прозвучали очень твердо, настолько твердо, что парень ощутил узел в желудке. Он позволил Райли стянуть с себя футболку. Девушка прикусила его за нижнюю губу, толкая его в сторону и затем утягивая вниз. Айден покачнулся. Они вместе рухнули на гору веток, которую добросовестно собирали все близнецы для того, чтобы Райли было не мерзло на земле, однако тепло тела оригинала согревало лучше любого огня.

Айден вытянулся на руках. Он посмотрел на Райли, лежащую под ним и ждущую продолжения. Он отвел с ее лба светлые волосы, нежно заправляя их за ухо.

— Ты можешь мне доверять, ты ведь знаешь это, да? — тихо прошептал он.

— Я знаю. Я чувствую это, Айден.

Сказав это, Райли потянула его вниз. С этим ее движением для двоих колдунов не стало ни звуков, ни шорохов, ни воздуха. Айден всецело отдался прикосновениям светловолосой девушки, которая, кажется, забирала себе его темную душу, а Райли просто шла на свет. Она шла на свет темной стороны, которая поглощала ее целиком. Это было прекрасное чувство.

My own remorse brings me misery

You brought me hope, gave me what I need

I felt my world come crashing down

All that is good in you I found

I can see it in your eyes

All the answers

All the reasons why

As we stand beneath this clear blue skies

It’s the first day of the rest of our lives

(Stealing Eden — In your eyes)

Утро наступило быстрее, чем хотелось. Райли очнулась внезапно, открыв глаза и увидев мрачноватое небо, нависшее сверху. Оно проглядывало через рваные ветви, отражалось в каплях на ветвях. Плед, который Айден раздобыл в деревне, сослужил хорошую службу, скрадывая прохладу. Райли обнаружила, что лежит в объятиях Айдена точно так же, как уснула вчера, когда их жаркое дыхание смолкло в тишине ночного леса. Айден не сдвинулся ни на миллиметр, все так ж прикрывая Райли, словно опасаясь, что кто-нибудь нападет на них из темноты и разрушит идиллию, столь хрупкую и воцарившуюся так внезапно. Все близнецы исчезли. Они начали исчезать еще вчера, когда Айден стянул с себя последнюю одежду. Он прошептал что-то про то, что не любит, когда на него смотрят, и потому растворил во тьме свои копии, однако Райли не было страшно остаться с ним наедине. До самого последнего момента, пока Айден вдруг не стиснул ее в объятиях особенно крепко, выдыхая в ее ухо, а она не выгнулась в его руках так, словно ее пронзило стрелой, они не могли дышать и не могли думать ни о чем за исключением близости друг к другу, которая установила между ними какие-то новые границы, а может стерла их совсем.

Райли пока не могла сказать. Все, что она знала было лишь то, что Айден прошептал вчера ее имя. Все, что она знала, было лишь то, что новое утро принесло с собой действительно новый рассвет. Как жаль, что нужно было двигаться дальше на поиски неуловимых, как тень, черных ворлоков. Райли с удовольствием задержала бы этот момент, по-особому прекрасный и по-особому новый, и просто пожила бы немного без спешки и погони за выживанием.

Подумав так, девушка взглянула на Айдена. Тот лежал тихий, как осенний ветерок, и даже дыхание почти не срывалось с его губ. Он был совсем не похож на темного ворлока. Райли не знала, что видели в нем другие, она видела его ранимым и покинутым, нуждающимся в ласке существом. Возможно, во всем была виновата кровь светлой ведьмы, бегущая в его венах. Райли хотела провести по скуле Айдена, однако в этот момент ворлок открыл глаза. И без того черные, в предутреннем освещении, его зрачки показались Райли двумя угольками.

Поначалу Айден привыкал к свету и щурился, но потом на губах его заиграла улыбка. Райли прикоснулась к его лицу, все же проводя по линии его подбородка.

— Доброе утро, — прошептал Айден.

— Доброе и тебе.

Тихие голоса шуршали поутру, как легкий бриз. Райли засмеялась, когда рука Айдена проскользнула по ее бедру и легла на талию. Его темные волосы растрепались, прикрывая лицо. Поцелуй сам сорвался с губ Райли, она не стала удерживать его. Пальцы темноволосого ворлока ласково легли на ее шею, затем на плечи. Райли перекатилась, накрывая молодого человека сверху и рассматривая блики рассвета на его коже. Никого не было вокруг, чтобы отвлекать их. Ни одной живой души.

— Ты делаешь мое желание идти дальше просто мизерным, — откинув голову, прошептал Айден.

За этими словами ему, разумеется, было трудно скрыть сбитое дыхание. Райли прижималась к нему словно с немой просьбой не оставлять ее.

Мысли бродили в голове без особого порядка. Память о Мики все еще была жива в ее сердце. Но разве это значило, что стоило перечеркивать свою жизнь? Нет. Ее надо было прожить сразу за двоих, он бы хотел того.

Айден мог быть тем самым? Сейчас выражение лица темного волока казалось светлой ведьме неземным, Райли вдруг сумела взглянуть на него словно изнутри, узреть, что и он тоже немного подрагивает. Айден был удивительно живым, Райли чувствовала в нем это.

— Айден... Как я буду отличать, кого из вас мне целовать? Тебя от твоей копии? — с улыбкой спросила девушка, когда молчание стало нестерпимым.

— Например, сейчас ты угадаешь на сто процентов, — засмеялся Близнец, однако Райли ущипнула его за бок, заставив сморщиться.

Еще несколько минут прошли для нее в попытках прижать его руки к земле. Айден сдался, переплетая ее пальцы со своими. Он был таким ласковым, что казалось удивительным не просто для черного ворлока, но и для обыкновенного парня.

— Сейчас ты настоящий, — прошептала Райли, склоняясь ниже.

— Я настоящий. И если ты никому не скажешь, я научу тебя, как отличать близнецов от меня. Настоящего меня.

Райли моргнула. Айден взял ее руку и приложил к себе на правую сторону лица. Райли машинально схватилась за его мочку. Сережка-талисман потеплела в ее руке, на удивление, не обжигая черной магией.

— Мой амулет доверяет тебе. И я тоже. Посмотри на мои руны. Как носитель магии, я ношу все свои руны на талисмане-защитнике. У моих близнецов не будет этих рисунков. Понимаешь? Они всего лишь копии. Амулет не позволяет копировать себя.

Райли понимала. А еще она понимала, что Айден сейчас говорит то, чего не должен говорить никому. Ни при каких обстоятельствах.

— Ты никому не скажешь? Я не рассказывал это никому и никогда. Кроме тебя, — подтвердил он ее мысли.

— Твоя тайна в безопасности со мной. Если ты пообещаешь, что будешь настоящим.

— Я обещаю... — тихий шепот в ответ.

Поцелуи. Райли до безумия не хотелось разжимать руки и отпускать его. Однако через пару минут Айден все-таки взял над собой контроль.

— Ты понимаешь, что я теперь буду думать не о дипломатии весь день? — тактично переспросил он.

— Мы правда должны идти...

— Мы должны.

Райли в действительности оторвалась от поцелуев и решительно поднялась на ноги, чтобы осмотреться и нашарить одежду. Их вещи промокли от росы, однако ведьма все же поежилась и натянула их на себя. Айден смотрел на нее с земли, приподнявшись на локтях. Его взгляд внимательно отслеживал ее движения.

— Прекрати на меня так смотреть. Поднимайся, — Райли протянула ему руку. — Если ворлоки перемещаются так быстро, мы упустим их и никогда не доберемся до них.

— Они все еще в этом районе. Их просто нет там, где я видел их в прошлый раз.

— И где это было? — Райли отряхнула кофту от мелких веточек и травы.

— Прямо здесь, — Айден пожал плечами. — Но, как ты видишь, сейчас мы совершенно одни.

Райли огляделась, словно ища в молчаливых стволах подсказку к тому, куда им двигаться дальше, а Айден тем временем встал и сделал вялую попытку одеться. Двигаться не хотелось, солнечные лучи начали проникать через ветви деревьев и согревать кожу. Место ночлега выдавало все следы присутствия ворлока и ведьмы.

— Мы тут наследили. Как жаль, что у нас нет времени убирать это все, — изрек Айден, перекинув через плечо рубашку и футболку.

— Я не думаю, что кто-то пойдет за нами...

Развернувшись, ребята направились в сторону деревьев, в надежде найти сегодня хоть кого-то, кто будет готов послушать их. Они не знали, что из глубины леса за ними уже давно наблюдали чьи-то весьма недобрые красные глаза.

Айден опасался, что погоня за ворлоками завершится нескоро. Моментально перемещающиеся создания могли быть сейчас в любой точке леса, ни духа их присутствия не ощущалось поблизости. Улыбающееся и милое лицо Райли отвлекало Айдена от поиска и позволяло понять лишь то, что до дела сегодня вряд ли дойдет. Айден и сам пребывал в мечтательном состоянии и выглядел, до нелепого, счастливым человеком, и это не помогало ему настроиться на нужный лад.

Он создал несколько копий самого себя, чтобы те тоже разбрелись по лесу и помогали вести поиски, однако и это помогало с натяжкой. Чувствующие счастливое настроение оригинала копии шатались, как пьяные матросы и не желали выполнять команды хозяина.

— Нам сюда, — немного подумав, сказал Айден, сворачивая на развилке с более-менее видной тропинки на ковер из листьев.

— Как скажешь, — улыбнулась Райли, присматриваясь к явно незнающему куда идти другу. Тот замер ненадолго, дожидаясь девушку. Райли подошла и взяла его за руку, уже не пугаясь своего порыва.

Они медленно брели, глядя себе под ноги и думая о своем. Тропа, свернувшая под полог леса, вдруг захрустела под ногами сухими листьями. Только не осенними, как это бывало в сентябре или октябре, а похожими на зеленую труху, сохранившую цвет, но лишившуюся всех соков. А потом зелени вокруг не осталось и вовсе.

Внезапно, ступив на шаг вперед, один из близнецов Айдена вдруг закричал и схватился за лицо. Айден тоже вскрикнул, повторив его жест.

Райли быстро посмотрела на него, не понимая, почему спутник так сжал пальцы. Светлая кожа Айдена покрылась красными пятнами, однако его близнецу пришлось еще хуже. Он глухо стонал, опускаясь на колени. От его лица осталась лишь безобразная окровавленная каша.

Понадобились секунды та то, чтобы понять, что происходило. Райли прижала ладонь ко рту.

—Там охранная магия! — прояснил Айден. — Кто-то поставил...

— Стоять на месте! — раздался окрик из глубины леса. — Еще один шаг, и я уничтожу вас как щенят!

Айден только и успел схватить Райли и задвинуть ее за спину, несмотря на собственную боль. Его лицо горело, будто кто-то прислонил к нему подошву утюга. Руки ворлока тряслись. Навстречу им, выделяясь прямо из воздуха, шагнули трое. Они лишь наполовину скинули звериный облик, в остальном их тела — ноги, руки, плечи — покрывали клочки безобразной шкуры, похожей на ту, что носили в доисторические времена.

Обожженный близнец на траве прекратил стонать и исчез. Только примятые листья напоминали о том, что секунду назад он был тут. Все остальные копии тут же показались из-за деревьев, слетаясь на подмогу своему хозяину. Райли насчитала двенадцать. Тринадцать, не считая того, которого убила магия. Айдену повезло: его боль разделилась ровно на тринадцать частей. Один владыка темного царства мог сказать, что случилось бы с ним, наткнись он на преграду лично.

Сердце девушки все еще билось в горле. Перед глазами стояло окровавленное лицо близнеца.

— Сукины дети. Вы чуть не угробили нас! — приходя в себя, заорал Айден, выпрямляясь в полный рост. — Вы что, не видите, что мы не охотники и не люди?

— Нам без разницы! Это наша с братьями территория, — огрызнулся тот, что пониже, с широкими плечами. — Вас не звали сюда!

— Между нами существует негласное правило! Вы не нападаете на своих! — все еще красный от боли и злобы, Айден сделал шаг вперед.

Те зашептались. Двое показывали пальцами на близнецов Айдена, словно в первый раз видели такую магию. Те, что стояли впереди, все еще щетинились. Они не доверяли ворлоку, который в одиночку мог положить целый небольшой взвод солдат, пусть и не обладал никакой особенной магией.

— Опустите когти! Мы пришли поговорить! — наконец прокричал Айден, поняв, что диалог не клеится.

— Убери свои копии. Они нам мешают понять ваши истинные намерения!

Переглянувшись с Райли, Айден послушался. На всякий случай он все равно держал ее руку, чтобы в случае чего моментально аппарировать из зоны опасности в другое место.

— Зачем пришли? — из воздуха соткалась еще одна колдунья с тяжелой челюстью. — Мы теперь сами по себе. Нам не нужны лишние!

Айден хмыкнул, перекинув рубашку через другое плечо.

— У вас ложная информация. Вы живете в своей глуши и не знаете, что творится в мире...

— Мы прекрасно знаем, что там творится! — пожилой ворлок, злобно смотрел на пришельцев. — У нас свои уши и свои глаза! Этот мир сходит с ума! Но мы не его часть.

— Как хорошо, что вы осведомлены и готовы идти на контакт. Но может, поговорим об этом не в центре леса? У вас здесь есть какое-то убежище? — начал раздражаться Айден.

Ворлоки переглянулись. Они все еще были не уверены насчет того, что незнакомцу стоит доверять. Крайний сказал что-то своим на непонятном языке. Они переглядывались, показывая пальцами на Айдена, потом на Райли, явно принимая между собой какое-то решение. Затем средний из них вышел вперед.

— Мы пойдем, если ты пообещаешь не создавать копии на нашей территории. Только попробуй сделать это, и мы сразу же убьем тебя!

Айден согласился.

Дневной свет менялся постепенно, и только пройдя несколько десятков шагов, ворлок и ведьма поняли, что еще до полудня очутились в сумерках. Впрочем, тусклый свет давал возможность разглядеть стволы деревьев, крошащиеся при малейшем прикосновении нити паутины, густо свисающие с каждой голой ветки, и белесые пятна солнца, не проникающего сюда. Не нужно было спрашивать, чтобы понять: тропа вела в земли, принадлежащие настоящим темным колдунам. Райли было не по себе в этой местности. Она прижалась ближе к Айдену, пока они шли вокруг магической преграды, странным образом огибая ее справа и слева.

— Наших знаний недостаточно, мы не можем создать себе полноценную защиту, — пояснил тот ворлок, что шел впереди. — Мы можем только отвлекать внимание от того, что попытались построить своими руками.

Перед глазами Райли и Айдена открылось зрелище такое странное, что девушка поневоле приоткрыла рот. За заграждением, которое оказалось лишь частичным, скрывался небольшой домик, наспех сделанный из брусьев и бревен. Выглядела конструкция крайне жалко. Айден фыркнул, увидев этот покосившийся шалаш.

— И это ваше жилище? Вы живете тут?

— Выбирать не приходится, — довольно резко рявкнул один из провожатых. — Поле того, как разгромили сначала деревню, а затем и Сейлем, у нас нет особого выбора! Мы теперь ютимся в норах, как последние крысы. Как и многие из наших братьев. И это наш единственный шанс на выживание!

— Не единственный, — Айден задумчиво потер подбородок. — По правде, мы пришли поговорить именно об этом. Вы же не думаете, что вы в безопасности, просто за частью магического заграждения?

— Нам не нужна безопасность. Если что, мы просто аппарируем отсюда, если придут те, кто называет себя карателями!

— Разумно. Однако у нас есть иное предложение, — Айден прислонился к стволу ближайшего дерева. — Люди... Как вы знаете, они сейчас действительно делают кое-что для того, чтобы уничтожить нас. Однако... что бы вы сказали, если появился бы шанс заключить с ними союз?

— Союз? — ноздри одного из животных раздулись, словно он учуял кровь. — С этими тварями? Никогда.

— Погодите, вы же не выслушали до конца. Мы не будем жить рядом с ними. Мы просто отстроим свою деревню заново и будем жить на ее территории. Вместе! Как раньше!

— Нас уже оставили в покое! И мы не будем подчиняться ничьим правилам! — звериное рычание начало становиться все громче.

—Айден... мне кажется... — начала было Райли, но Айден остановил ее.

— Погоди. Вы даже не хотите выслушать! Мы просто обезопасим себя от...

— Я уже повторил тебе, парень! Мы уже живем на своей территории. Разве ты еще не понял? В оплоте наша слабость! Вспомни обе сожженные деревни! Вспомни все, что мы потеряли!

— Да, но в этот раз никто не будет нападать на нас! — Райли вышла из-за спины Айдена.

— Молчи... — тихо прошептал Айден.

Однако было уже поздно, ворлоки внимательно посмотрели на светлую ведьму.

— Ты... подаешь голос за то, чтобы объединиться с людьми. Вы, светлые, слишком долго портили наше существование!

— Я... не...

— Уходите! Вам нечего просить у нас! — ведьма с тяжелой челюстью вышла вперед.

Райли заметила, что ворлоки смотрят на них с Айденом крайне недобро. Кажется, переговоры зашли в тупик.

— Пойдем, Айден, — Райли дернула друга за руку. — Поищем других. Только сначала залетим домой, пока Эмбер не спятил от беспокойства.

Айден был вынужден признать, что она права. Первый опыт общения с темными, в отличие от светлых, оказался неудачным.

====== Глава 16. Продолжение поисков, или дипломатия Марлоу ======

Проснувшись, Данте не сразу понял, кто раздробил молотом все его кости. Он открыл глаза, обводя взглядом комнату, и обнаружил, что лежит в окружении сразу двух крайне горячих мужских тел — темноволосого Мэлоди Марлоу с одной стороны и светлого Эмбера Морригана с другой.

Оба парня мирно спали, обхватив Данте с двух сторон и напоминали сейчас животных чуть менее, чем обычно. Данте невольно залюбовался картиной. В такие мгновения он завидовал сам себе, потому что более эротичных особей мужского пола было трудно отыскать среди его живых, а так же мертвых, знакомых. Дан провел рукой по гладкой пояснице Эма, легонько почесал за ухом Мэла. И решил, что будет лежать до тех пор, пока демоны не проснутся сами. Нарушать момент тишины не хотелось, да и не стоило ждать пробуждения с таким уж нетерпением.

Однако прежде, чем прошло полчаса, светлая голова мальчишки зашевелилась. Он зевнул, протирая глаза, а потом сосредоточил плохо фокусирующийся взгляд на потолке. В это время Дан искренне хотел раствориться в матрасе. Он знал, что Эмбер вспомнит все, что следовало до безудержного секса, и, возможно, в этот раз его проповедь будет гораздо длиннее всех тех, что он читал обычно. В этом ворлок оказался прав. Как только до Эма по крупицам дошло случившееся, он стиснул челюсти, рискуя искрошить зубы в пыль.

— Ты опять сделал это со мной, да? Опять? — громким шепотом набросился он на Дантаниэла, который хотел прикинуться спящим. — Не смей от меня отворачиваться, Данте! Я знаю, что ты не спишь.

— Я сплю!

— Нет, не спишь. Посмотри на меня!

Дан страдальчески приоткрыл один глаз.

— Мы не можем отложить это на потом? Разбудим Мэла.

— Нет, не можем. Всегда отмазываешься от меня под любыми предлогами. Кто просил тебя гипнотизировать меня?

— Я тебя не гипнотизировал, ты же знаешь, со временем эта забава потеряла смысл, потому что тебе и так доставляет кайф спать со мной.

Эм нахмурился, давая понять, что он не верит ни единому слову.

— Ладно, — Дан облизнул губы. — Может, я подтолкнул тебя! Самую малость! Но тебе же понравилось. Ты так классно царапал стену и просил еще...

— Ты-ы-ы, — начал было Эмбер, однако замолчал, увидев, как Марлоу шевелится, и тут же понизил голос, — безалаберный любитель разгульного образа жизни!

Данте наклонился ближе к Эму, прикрывая его горячий шепот своими губами.

— Тебе тоже не мешает иногда развлечься. Ты слишком напряжен, совсем не умеешь развлекаться.

— Зато ты делаешь это за двоих! Ты только что упек за решетку целую толпу людей, Дан! Ты думаешь, они спустят нам это с рук просто так?

— А ты думаешь нет? — ворлок лениво потянулся. — Как они найдут нас и что они сделают с тем, что мы физически более способны, чем они?

— Дело не в этом, оно в том, насколько мы идем навстречу... Пусти меня, Дан! — Эм ощутил, что его с устрашающей силой тянут ближе. Глаза ворлока горели, волосы растрепались, весь он словно превратился в веселого, игривого щенка, как это бывало с ним в моменты полной душевной безмятежности.

— Поиграй со мной, мышка! — прошептал Дан, прижимая Эмбера к матрасу.

— Как все это мне не нравится, черт бы тебя побрал. Ты ничего не хочешь слушать...

— Почему, я хочу слушать твое сбивающееся дыхание. Твой хриплый голос...

— Дан, не заводи меня. Я...

В это время по соседству раздалось недовольное кошачье ворчание. Мэл, которого Дан толкнул локтем, проснулся и разлепил глаза. Его вертикальные зрачки все еще были расширены спросонок. Он посмотрел на застывших в крайне интересной позе Эмбера и Данте, застонал и отвернулся:

— Вы не можете трахаться где-нибудь еще, подальше от меня? Уйдите в коридор.

— Да никто не собирался трахаться, — отдуваясь, ответил Эм. — Это у Данте, как всегда, стоит на все, что находится рядом с ним.

— Не на все, только на красивых парней!

Дан продолжал тискать Эмбера, как игрушку, и тот даже не успевал реагировать на ласки и укусы ворлока, который на полном серьезе собирался вернуться к вчерашним развлечениям. Мэл недовольно накрыл голову двумя руками и отполз от игривого друга, пока тот прижимал к постели Эмбера, отбивающегося от его поцелуев. Эм не смог уклониться. Данте прижал его, грубо разворачивая его голову к себе. Эм уперся кулаком ворлоку в грудь. Они боролись, превращаясь в животных, катаясь по кровати и сражаясь полушутливо, полусерьезно. Эм ощутил, что Дан добился своего: возбуждение начало приливать к паху от трения о каменную эрекцию Данте.

— Дан, перестань. У меня встает, — отчаянно прошептал Эм, смотря на него затуманенными глазами.

— Почему я должен тебя жалеть?

— Потому что у нас для вас кое-какая информация, — раздался голос откуда-то справа.

Данте так и застыл, зажав губами нижнюю губу Эмбера. Оба медленно повернули головы, не меняя положения. В спальне образовались Айден и Райли. Увидев троих не совсем одетых парней, светлая ведьма вспыхнула и уткнулась лицом в грудь Айдена.

— Ужас какой, — только и расслышал Эм ее шепот.

Айдена, в отличие от Райли, такой расклад не смутил. Темноволосый ворлок не повел и бровью, лишь ухмыльнувшись увиденному.

— Развлекаетесь? — поинтересовался он, обнимая Райли и не давая ей повернуться. — Как приятно знать, что у вас есть на это время.

— Нет... Мы... Ты не так все понял. Черт, Данте, давай, слезай с меня, — Эмбер столкнул обнаглевшего ворлока с себя и наспех замотался чем-то вроде простыни, найденной на истерзанной кровати Марлоу. — Мы не развлекаемся. Это все Дан!

— Конечно, у тебя всегда виноват я! — скептично хмыкнул ворлок. — Может, я еще виноват в том, что земля круглая?

— Нет! Зато ты виноват в том, что полиция арестовала людей, — огрызнулся Эм. — Вам удалось что-то найти?

— Может, вы хоть оденетесь? Мы с Райли не можем разговаривать с вами в таком виде, — Айден кивнул на раздетого Данте, чей голый зад выглядывал из-за спины Эма.

По тому, как бережно Айден сжимал Райли, по тому, как его рука сползла с ее талии гораздо ниже, Эм понял, что история, очевидно, будет крайне занимательная.

Он устало протер ладонями лицо. Его готовность слышать о произошедшем все уменьшалась.

Тем не менее, поднявшись, молодой человек отправился на поиски своей одежды. Когда он зашел обратно, Райли тихо шепталась о чем-то со своим темноволосым спутником. Застегивая джинсы, Эм ощутил себя лишним в этой комнате. Как будто это не Райли и Айден вторглись к ним в пространство, а наоборот, это он, Дан и Мэл вдруг перенеслись в чужую квартиру.

Эм озадаченно посмотрел на Дана, который прислушивался к мыслям Айдена. По тому, как изменилось лицо волчьего ворлока и заиграло всеми лучами ехидной радости, стало еще яснее — он явно нашел в разумах Айдена и Райли нечто интересное.

Во избежание дальнейших скользких шуток, Эм кинул Данте его одежду.

— Прикрой зад, сделай одолжение.

— А ты не беспокойся о моем заде. Ты беспокойся о своем, кажется, только ты один думаешь о деле, все остальные явно забыли, зачем они отлучались на целых три дня!

Эм огрел его джинсами и взглянул на Близнеца, который тоже выглядел недовольным.

— Мы были заняты делом, — огрызнулся он, — темные ворлоки рассредоточились по всему миру, и если думаешь, что их легко найти, попробовал бы сам.

— А чем ты недоволен? Вы сами вызвались, — с безразличным видом изрек Дан. — Эм, зайка, подай мою зажигалку.

— Сам возьмешь. Кончай выводить меня из себя!

— Я бы кончил. Но мне помешали, — пожал плечами Дан, весело садясь на кровати.

— Я не могу разговаривать в их присутствии. Пойдемте в кухню, ребят. Они невменяемы, — Эм недовольно посмотрел на своего наставника и вытолкал Райли и Айдена прочь из спальни. К тому же, под Мэлом в это время уже начала дымиться подушка. Дан похлопал его рукой по плечу, словно убеждая друга прекратить поджигать дом, и на этом Эм покинул пределы комнаты, чтобы услышать хотя бы какую-то часть рассказа.

— Ну? — когда Айден и Райли остановились в коридоре, Эм накинулся на них. — Где вас носило? Я волновался.

— Это я вижу. Все глаза проглядел, — съехидничал Айден. — По правде, нам нечего тебе сказать. Глухо как в танке, мы пробегали три дня, а когда нашли, кого искали, я получил разве что ожог на лице и отказ в кооперации. Те темные не собираются объединяться снова. Они дали понять, что случай с деревней научил их простой истине: собираясь группами, они подвергают себя опасности, потому они не намереваются повторять эксперимент.

Эм боялся услышать это.

— Скольких ворлоков вы нашли?

— Немногих, — Райли поморщилась. — Всего жалкую группу тех, кто отбился от деревни и скрывается в лесу за частичным барьером. Недостаточно для того, чтобы решать. Но достаточно для того, чтобы дать нам понять, что ничего не будет просто, Эм. Темные не пойдут на перемирие с людьми так быстро. Так же как и наоборот, что может заставить тех, кто потерял своих родных и друзей из-за ворлоков, пойти с ними на контакт? Это бесполезно...

— Расскажи мне об этом, — Эм покосился в сторону спальни, откуда доносилось дыхание и знакомая звериная возня. — Мэлу и Данте все равно, они только сношаются как звери. Их все устраивает и так.

Он вкратце рассказал друзьям об инциденте в парке аттракционов. Айден почесался.

— Что, арестовали людишек?

— Всю группу. Сегодня вы об этом узнаете из газет и по телевизору, — Эм потер шею. — Потому я думаю, одних ваших усилий тут мало. Нам всем надо искать собратьев, если, конечно, Дан поддержит меня.

«На меня пока не рассчитывай», — возникли в голове Эма сбивчивые мысли. — «Прямо сейчас я налаживаю отношения с Марлоу. Он единственный, кого я собираюсь поддерживать ближайшие пять-десять минут».

— Ну и вали из моей головы! — рявкнул Эм в глубь квартиры под ошарашенным взглядом Райли. — Простите. Он внушает мне всякие... ненужные мысли.

Устало опершись о стену, Эм прикрыл глаза. Райли, которая понимала, что друг явно находится во взвинченном состоянии, положила ладонь ему на плечо.

— Слушай. Нам надо решить, будем мы продолжать это или нет, а если да — сколько нас будет. Мы с Айденом думали, что справимся одни, как со светлыми ведьмами, но у нас ушло три дня на поиски из-за отсутствия централизации поселений ворлоков. Нам нужно искать активнее!

— Нам нужно искать активнее, — Эм повторил это под нос как мантру.

На деле Дан и Мэл, которые впали в состояние детского сада, было мало надежды. Помочь могли только Элай и Дагон, если они немного отошли от стресса. Эм свел брови на переносице.

— Я пойду с вами. Если даже заклинание нашей клятвы пробьет мне темя, я лучше пойду в лес, чем останусь здесь, морально разлагаться с этими... — Эм покоился в сторону спальни. — С этими двумя!

— Погоди, Эм, но мы же еще не уходим. Нам с Айденом надо отдохнуть...

— Отдыхайте. Я тоже должен появиться на работе. И вечером я приду к вам. Мы вместе пойдем искать еще кого-нибудь, даю вам слово.

— Хорошо, Эмбер. Увидимся, — Райли кивнула и взяла Айдена за руку. — Пойдем. Нам нужно поесть и в душ.

Они исчезли. Некоторое время Эмбер все еще глазел в пространство. Все же было что-то странное в том, что Райли настолько увлеклась Айденом. Что могло толкнуть светлую ведьму в объятия такого, как он?

Нахмурившись, Эм перекинул через плечо рубашку. Ему действительно было пора на работу. Он иногда жалел, что не обладал силой Айдена и не мог находиться во многих местах сразу, но он сейчас крайне злился на Данте и решил, что лучше ему побыть отдалении от Мэла и своего создателя. А возможно, стоило еще позвонить Киму, может он был в курсе, что происходило в мире.

Подумав так, Эм побыстрее схватил на кухне какой-то сухарик и исчез из квартиры.

Ким сидел на работе безвылазно уже третий день. По правде, с того момента, когда его переговоры пришли хоть к чему-то, он вообще забыл о том, что такое сон и отдых. Он сидел перед четырьмя мониторами, тремя телефонами и принимал звонки из разных министерств, департаментов, отделений и полиции, которые докладывали ему об обстановке в стране и других странах.

Скорость, с которой телефоны звонили, не уступала самой скорости звука, потому что не успевал Ким положить трубку, как тут же начинал звонить другой аппарат. Стоило ему прервать диалог по телефону, как оживали все информативные чаты. Он мечтал о том, чтобы кто-нибудь сменил его хоть на секунду.

— Твой кофе, — справа тихо подошла Моника и поставила перед руководителем чашку.

Ким показал ей указательный палец, призывая подождать.

— Да, я слушаю. Арестовали группу людей в Канаде. Да. Нет. Да... В каком смысле арестовали без обоснования?

В трубке раздалось жужжание, однако по хмурому лицу босса Моника поняла, что Ким явно слышит что-то не очень приятное.

— Проявили агрессию, значит. В Канаде... Интересно, какой же ворлок живет сейчас в Канаде, — недобрым голосом пробормотал Ким, записывая эту информацию. — Я проверю. Да. Нет. Спасибо, всего доброго, — он положил трубку. — Это какой-то кошмар. Я скоро сдохну прямо тут!

— Не сдохнешь. Взялся за это, терпи, не так много осталось, — Моника настойчиво повернула к себе спинку его кресла.

— Не так много осталось? Возможно, мне! Но никак не делу, в которое я ввязался, — эхом отозвался пессимистичный начальник. — Сделай мне массаж плеч, моя голова сейчас отвалится.

Однако едва Моника шагнула вперед, чтобы помочь боссу с его капитальной проблемой, как у того на столе зазвонил телефон. Кимбел едва не заскулил.

— Да заткнитесь вы... Я не знаю, как вам подавить людей, — тихо прошептал он, зажимая голову руками. — У вас на это есть полиция!

— Лучше возьми. Это опять международный номер, — заметила Моника.

Ким расслабил галстук и выдохнул в трубку свое вымученное «алло».

— Кимбел, — тихий голос заставил юного политика неосторожно смахнуть подставку с карандашами со стола.

— Эм? Это ты?

— Я. Привет.

— Как ты вовремя. Буквально несколько секунд меня известили о том, что в Канаде беспорядки. Тебе есть что мне сказать?

— Есть, но я не буду объяснять долго, Ким. Я просто хотел извиниться за то, что полиция задержала тех людей, это вышло случайно. Я уже поговорил на эту тему с Данте. Мы согласны помогать вам и пойдем на сотрудничество.

— Согласны помогать? — как заколдованный сыч, ухнул Ким.

Моника заботливо поставила канцелярскую подставку на стол, но Ким от избытка чувств смахнул ее второй раз. Его ассистентка гневно хлопнула себя по бедрам и принялась снова собирать пишущие средства.

— Да, слушай. Может, оно не выглядит так, будто мы хотим мира, но мы готовы пойти на него. Арест не был спланирован, это была самозащита, — бессовестно сочинял Эм, надеясь, что Дан не слышит его в этот момент.

— Но когда мы виделись с тобой, твой друг сказал, что не хочет...

— Он передумал, — быстро перебил старого приятеля Эмбер. — Мы все идем на контакт. Просто пока... Получается немного скомкано.

— Немного, — хмыкнул Ким. — Ну, и... какие же твои дальнейшие планы, гений?

— Я не знаю, я просто хотел сказать тебе, что ты не будешь один. Я что-нибудь придумаю, если люди все еще готовы.

Ким ощутил, как усталость медленно наваливается на плечи с каждым сказанным словом друга.

— Я ничего не могу обещать тебе, Эм. Так же как и ты не можешь ничего обещать мне за всех ворлоков. Всегда найдутся те, кто будет не любить их и мечтать о их смерти. Я понятия не имею, что за настроения поднимутся сейчас. Я стою во главе этой операции и могу считать прогрессом хотя бы то, что ко мне прислушались лидеры некоторых стран, но сам понимаешь.

— Я понимаю. Но...

Эм замялся, и Ким учуял этот момент промедления.

— Но я думаю, я доведу дело до конца. Мы заключим договор — мы исчезнем из этого мира, как сделали это те, кто практикует светлую магию. Как думаешь, мы могли бы надавить на ворлоков силой закона?

Ким немного подумал перед тем, как дать свой ответ.

— Я думаю, что да, Эм. Но это только мое мнение.

— Нет ничего, что мы не могли бы сделать, если захотим, да, Ким?

В трубке еще некоторое время держалась пауза.

— Я думаю, да, Эмбер, — наконец сказал друг.

— Тогда продолжай действовать. Ворлоки поймут, что агрессии стало меньше, они не могут не принять это, как первый шаг. Со своей стороны, я делаю все, что могу. Я просто хочу, чтобы ты знал про это.

Кимбел кивнул. Облегчение поднялось в его душе легким облачком, так что молодой человек вдруг понял, что отступать уже некуда. Он был не один.

— Спасибо тебе, Эм.

— За что?

— За то, что не сдаешься.

В трубке раздался грустный смешок. После этого пошли короткие гудки.

Кимбел еще несколько минут смотрел на монитор, где одно за другим вспыхивали сообщения с отчетами об удачных операциях по предотвращению насилия со стороны людей. По крайней мере, послушав Эмбера, Ким знал, что стараются они не зря.

— Моника?

Помощница вопросительно посмотрела на своего начальника.

— Еще кофе. Мне предстоит еще долгий день.

Дежурство на работе прошло для Эмбера в занятом режиме. Молодой человек появился в госпитале, где никто, как и всегда, не обращал на него внимания, сделал все свои дела, беспрестанно думая то о Райли с Айденом, то о своем создателе.

Он машинально дошел до морга, как и всегда присматривая себе очередную жертву, которую можно было бы безбоязненно растащить на органы.

Найдя таковых, Эм достал лоток со льдом и методично принялся за операцию. Он подумал, что, если покормить Мэла и Данте, те, вероятнее всего, подобреют и с ними можно будет поговорить по-человечески. Если, конечно, они хотя бы на секунду вылезут из постели.

Придя домой Эмбер положил черный мешок в холодильник и задумался над собственным обещанием идти искать других ворлоков несмотря на клятву.

По правде, Эм не знал, стоило или нет бросаться такими сильными словами. Никто из них троих так и не понял, насколько сильно может быть заклинание клятвы. Оно никогда не било в полную силу, потому что каким-то образом Эм, Дан и Мэл умудрились ни разу не поссориться капитально. Проклятие лишь сгущалось, угрожая разразиться ураганом, но только и всего. Эм отчаянно пытался вспомнить что же он обещал Мэлу и Данте. Кажется, он говорил, что не будет никуда уходить без предупреждения. В теории, можно было просто соврать им, но с другой стороны, Дан мог впасть в ярость, если что-то пойдет не так, а леса, где прячутся ворлоки, окажутся не столь гостеприимными.

Эм бы еще долго мучился над разгадкой, если бы в кухне снова не вспыхнул Айден. Райли стояла за ним, улыбаясь мягкой, немного смущенной улыбкой. Посмотрев на них, Эм потерял свою мысль.

— Ну как, вы готовы? — Айден сунул руки в карманы, вопросительно смотря на Эмбера.

— Я не знаю, как насчет «мы». Я не говорил с Данте, — негромко отозвался Эм.

— А тебе не кажется, что самое время? Мы должны уходить, если план еще в силе, иначе мы будем возиться очень долго, — хмурясь, заметил Айден.

— Я в курсе, — Эм страдальчески вздохнул. — Ладно. Я предупрежу его.

Нехотя, он посмотрела в сторону спальни. Он и так знал, что скажет Дан. Что ему лень, он не хочет, что Мэл не в настроении. Мысленно Эм часто проклинал день, когда связался клятвой с самыми несговорчивыми типами на всей планете. Сейчас был именно такой случай.

Кинув взгляд на Айдена и Райли, молодой человек скрылся в недрах квартиры. Однако как только он свернул в коридор, Данте сам показался у него на пути. Вид у него был довольный, как у кота, наевшегося сметаны. Эм не мог его винить, если бы он целыми дням спал и бездельничал, у него бы тоже было стопроцентно хорошее настроение.

— Уже вернулся с работы? — Дан заслонил парню проход, прислоняясь плечом к стене.

— Между прочим, да. А у тебя какие новости? Закончил трахать все, что движется?

— Хм, я бы поставил вопрос по-другому. Закончило ли все, что движется приставать ко мне? — Дан сыто потянулся, демонстрируя Эму полный набор слегка выступающих ребер.

Эм проследил за движением его груди. Данте вообще не парился ни о чем и ни о ком.

— Дан, я... должен уйти. Я не знаю как ты, но мы с Айднеом и Райли уходим. Пойдем попробуем поискать черных ворлоков, — молодой человек мрачно опустил ресницы и посмотрел под ноги.

Он не хотел ничего объяснять и вновь втолковывать своему несговорчивому создателю, который явно забыл обо всех своих обещаниях, однако Дан прищурился и заглянул своему апрентису в лицо, подняв его подбородок пальцами.

— Что я слышу? Ты предупреждаешь меня?

— Дан, не создавай мне трудностей, я очень устал...

— Но ты никуда не можешь пойти без нас с Мэлом.

— Я могу. Если ты мне разрешишь.

— Я не разрешаю. Это может быть слишком опасно.

— Дан, мы уже это обсудили, я уговаривал тебя и так и сяк. Я не тяну тебя за собой, ты можешь оставаться здесь!

Однако Данте такая позиция явно не устраивала. Он пододвинулся ближе, зажимая Эмбера и притирая его к стенке. Эм ощутил его твердый живот и грудную клетку.

— Ты не пойдешь никуда, где нет меня, — тихо прошептал Данте.

Эм обхватил его за шею, обреченно прижимая своего непутевого создателя к себе.

— Я не могу быть в двух местах одновременно. Что мне делать с тобой, Дан?

— Быть со мной, — донесся до Эма тихий ответ.

Данте просто уперся, как и всегда.

— Мы же договорились. Я думал, ты будешь на моей стороне... — уныло сказал Эм.

— А где я, по-твоему, нахожусь? Я сказал, ты не пойдешь без меня. Я не сказал, что я не иду.

— Ты хочешь сказать... Ты все-таки вылезешь из дома? Ты со мной? — Эм вскинул голову, услышав эти слова.

— А ты думаешь, почему я уговариваю Марлоу так упорно? — тихо ответил Дан. — Его можно уломать окончательно только сам знаешь как! Но если мы сделаем это, мы обретем в его лице прекрасного союзника.

Эм снова кинулся ему на шею, чувствуя невероятное, колоссальное облегчение. Он обнял Данте так крепко, что хрустнули ребра.

— Если ты сделаешь это, я буду вечно любить тебя...

— Ты и так будешь. Я же все равно не смогу тебя остановить?

Эм стиснул его спину, затем бока. Отодвинувшись от Данте, он поцеловал его, вкладывая в свой поцелуй как можно больше чувств, которые он не мог выразить по-другому. Данте с готовностью обнял его, отвел со лба светлую челку. Он улыбался. В Эмбере просыпалось столько энергии, когда он получал то, чего добивался. Данте видел в нем самого себя, все больше с каждым днем. Иногда он был готов потакать любым прихотям Эма, лишь бы видеть блеск его кристальных глаз.

— Ты такой хороший, когда ты ведешь себя как человек, — выпалил Эмбер, отрываясь от его рта.

— Я бы счел это двойным комплиментом и возмутился, но к сожалению, вместо этого вынужден попросить тебя повторить поцелуй.

— Дан... — Эмбер исполнил просьбу, толкая Данте к противоположной стенке. Наверное, шум в коридоре был такой, что с кухни тревожно выглянули Айден и Райли. Увидев, что происходит, они понятливо исчезли обратно. У ворлоков были свои методы беседы, Райли не думала, что ей стоит вмешиваться и спрашивать что-то об отношениях Эма и Дана. Уже одно то, что они не ругались, говорило о том, что они все же пришли к консенсусу.

— Видел ли мир когда-то более ненормальные отношения? — только и констатировал Айден.

— Я уж молчу про то, что их в этих отношениях трое... — девушка потерла переносицу.

Не сказать, что Марлоу оказался доволен тем, что Дан вернулся в комнату, сел на кровать и смущенно опустил глазки.

Все хорошее настроение, а также легкость после секса как рукой сняло, Марлоу сразу понял, что сейчас его спокойствию снова пришел Эмбер.

Конечно, подозрения подтвердились. Начав свое предложение с: «Знаешь ли ты, как я люблю тебя, Мэл?» Данте огреб капитального тычка и очень злобный взгляд черноволосого кошачьего приятеля, однако поделать было уже ничего нельзя.

Двое, как и всегда, перевесили одного. Марлоу громко ворчал, выходя из комнаты, и даже не удосужился влезть в свою жилетку, натянув только джинсы. Он все равно знал, что при превращении любимая вещь порвется, и не сомневался в том, что стоит повременить с выносом ее из дома. Он проклинал Данте, его вечные метания и сомнения и угрожал расправой всем, кто встретится на его пути, включая темных ворлоков. Он не хотел никакого мира и до людей дела ему было мало: Марлоу был в настроении лежать дома и расслабляться.

К сожалению, его счастье кончилось быстро.

Зато благодаря его настроению, Эм начал подозревать, что сегодняшний поход в лес будет просто эпичным. Два кровожадных идиота, одна светлая ведьма и один влюбленный темный ворлок с полным отсутствием внимания ко всему, кроме Райли. Себя Эм не считал.

Он уныло оглядел свою компанию.

— Предлагаю разделиться, — снова вынесла предложение Райли. — Мы с Айденом... А вы...

— Конечно ты с Айденом, — хмыкнул Данте. — А мы как всегда. Ты просто хочешь быть с ним вдвоем.

— Нет. Ты не так понял меня! Я просто не хочу, чтобы вы маячили у меня перед носом, — улыбнувшись, парировала Райли.

Эм замаскировал смешок кашлем, а Дан оскорбленно сощурился.

— Ладно, мне все равно. Я понесу свой крест в лице этих двоих с достоинством и гордостью.

— Встречаемся на этом месте, когда будут новости. Как же хорошо, что на работе никто не вспомнит о том, как безбожно я прогуливаю, — добавил Эм уже в сторону, чтобы никто не слышал его.

— Зайдем за Дагоном и Элаем. Пусть отрабатывают во благо общей миссии, — напомнил всем Дан.

Они решили разделиться. Мэл, Дан и Эмбер отправились в Штаты, искать тех, кто решил не отходить далеко от Сейлема. Райли и Айден решили продолжать в Европе, а измученные Элай и Дагон, которых Эм вытащил из дома буквально насильно, аппарировали в Азию. Прогресс заключался уже в том, что никто не отказывался вести поиски.

Очередные джунгли обступили троих справа и слева. Леса вырвались из темноты и охватили сознание, так что Эму пришлось резко закрыть глаза, чтобы не спятить. Дан образовался рядом. Мэл появился следом. Он сохранял абсолютную невозмутимость и крайне суровый вид, как и всегда, когда ему не нравилось то, что происходило вокруг.

— Где мы? — спросил он.

— Где-то у Аляски. Я чую мысли каких-то ворлоков. Они где-то тут, — информировал друзей Данте. — Предлагаю не задерживаться тут надолго.

— Предлагаю не задерживаться здесь вообще, — выдвинул встречное предложение Марлоу.

Эм осмотрел местность, в которую они попали. В разгар дня при ярком солнечном свете трудно было заметить движение вокруг, вся окрестность стояла подозрительно тихо, словно кто-то заковал природу в молчание. Очень подозрительное чувство.

— Они точно здесь, — улыбнулся Дан.

— Где же тогда? — Эм поежился и встал ближе к нему.

— Они затаились на деревьях, — прикуривая, пояснил Мэл. — Не нужно быть гением, чтобы заметить, что под тремя из них трава примята, а под остальными — нет.

Как только Мэл это сказал и Эм и Данте тоже заметили эту незначительную деталь. Все трое ворлоков посмотрели наверх. Кроны хранили загадочное молчание. Россыпь солнечных бликов плясала в листве, но это было единственное движение, которое отвлекало взгляд. В остальном на поляне царила мертвенная тишина. Начавший скучать Мэл посмотрел на собственные ногти, изучая царапины на руке, полученная накануне в драке в парке. Эм и Данте молчали просто ожидая, что собратья с легкостью выдадут себя.

— Эй! Я слышу ваши мысли, — не собирающийся терять тут время Дан скрестил руки на груди.

Вместо ответа затаившиеся колдуны принялась шептать что-то. Эм услышал их мягкие призрачные голоса словно сквозь вату. Посмотрев выше, он обомлел от ужаса: по стволам деревьев в их направлении ползли змеи. Черные и блестящие, как нефтяная пленка, они струились вниз по шершавой коре, будто в сцене из фильма ужасов. Эм в шоке прижался к Данте.

— Какая гадость! — тихо прошептал он.

— Держись за меня, принцесса, — Дан со вздохом обнял его и поднял их обоих в воздух.

— Вот так значит, да? — возмущенно сказал Марлоу.

— Прости, брат. Моя магия не действует на тебя. К тому же, я бы физически не поднял троих.

Марлоу выругался под нос на незнакомом языке. Извивающиеся черные тела гадюк позли в его направлении, рассекая траву. Хрустнув суставами, Марлоу размял шею. В его руках образовался знакомый полыхающий хлыст. Размотав его, Мэл прищурил один глаз, точнее прицеливаясь и дожидаясь пока первые змеи подползут к нему. Одним быстрым щелчком он рассек напополам сразу нескольких тварей. Витая плеть сверкнула на солнце, и лоснящиеся бока гадюк попадали, обездвиженные оружием огненного ворлока. Мэл набрал в грудь немного воздуха и дыхнул огнем, точно как дракон, изжаривая черные тела и опаляя траву. В воздухе поплыл мерзкий запах крови и жженых листьев. Даже Данте покривился при виде такой картины.

Однако Марлоу был не из тех, кто легко сдается. Пока новые гады не доползли до него, он размахнулся хлыстом, при этом уставившись куда-то наверх. Эм разглядел в листве хитрые разные глаза одного из ворлоков. Раздался свист плети и визг. Марлоу ловко захлестнул свой хлыст вокруг горла нападающего. Через минуту тот слетел вверх тормашками, падая с дерева на обагренную гадючьей кровью траву.

— Как мы рады видеть тебя, Залимар, — осклабился Мэл, рассмотрев того, кого он поймал. — Как приятно знать, что ты не изменяешь старым привычкам.

Существо смотрело на Марлоу снизу вверх, скривив рот. По мнению Эма, это не напоминало улыбку даже отдаленно. Однако, когда ворлок заговорил, голос его сочился медом.

— Мэл, старый знакомый. А я не признал тебя. Думал, это люди идут нашей тропой, чтобы чинить беспорядки и нести смерть.

— Уж, конечно, ты не знал, — так же елейно улыбнулся Марлоу. — Как и все твои прихвостни, которые наблюдают за нами из ближайших ветвей.

В кронах раздался шорох, который тут же стих.

— Мы теперь нападаем на всех и каждого, кто приближается к нам. Извини, таковы уж порядки, — тут же изменил легенду Залимар.

Мэл сговорчиво кивнул. В следующий миг он достиг своего давнего знакомого и перевернул его так, чтобы смотреть в его лицо, а не наслаждаться перевернутой физиономией.

— Значит, ты слышал о том, что творят люди? Это облегчает нам задачу.

Колючие глазки ворлока забегали по лицу оппонента.

— Задачу какого характера? — Залимар прищурился, не понимая, о чем толковал его огненный собрат.

— Дело в том, что мои сумасшедшие друзья решили восстановить деревню ворлоков, — Марлоу махнул готовой в сторону Данте. — За каким-то хреном им мало нашей компании. Они требуют, чтобы все ворлоки вернулись и снова наслаждались жизнью на закрытой территории. Вдали от людей.

Залимар рассмеялся, услышав такие новости.

— Что смешного я говорю? — черные брови Мэла сошлись на переносице.

— Ничего, — отсмеявшись, Залимар вытер слезы. — Просто от кого, а от тебя я не ожидал услышать подобное, Марлоу. Неужели ты размягчал настолько, что...

Конец предложения ворлока потонул в хрипе. Мощным движением руки Мэл заставил его замолкнуть.

— А ну, повтори, что ты хотел сказать? — грозно прорычал он.

— Ничего... Я... Я... — щуплый Залимар вцепился двумя руками в предплечье Мэла.

Только тогда Эм осознал, что на самом деле их приятель чуть ли не в два раза крупнее хилого ворлока.

— Ты придешь к границам. Завтра. Мы собираем всех темных, и не приведи Вельзевул, я не увижу тебя там, змеиная твоя душа, — зрачки Мэла полыхнули зеленым отсветом. — Скажешь всем своим. Тебе понятно?

Насколько это было можно сделать в его непростой ситуации пойманный врасплох темный маг закивал. В глазах его сверкнули обида и горечь.

— Вот и хорошо. Умница, — Мэл оскалился белоснежной улыбкой. — А теперь иди и передай это твоим змеенышам. Впрочем, я уверен, они и так нас слышали.

Дан уже давно опустил Эма на землю, наслаждаясь видом правоборца Мэла лишь со спины. Он знал, что довел Марлоу до ручки своими просьбами, раз тот решил сам выступить за права всех оскорбленных. По всем его действиям стало понятно, что он просто хотел сделать все быстрее и вернуться домой. Однако Данте сейчас был немного отвлечен другой проблемой. Он склонился к Эмберу и прошептал ему на ухо:

— Видишь? Моя тактика сработала! Главное было правильно его попросить!

Эм кивнул. Если делать дела по методу Марлоу, все пойдет гораздо быстрее.

Марлоу тем временем закончил с нотациями. Он отпустил Залимара, бросив его среди рассеченных змеиных тел и повернулся к друзьям.

— Вы видели, сколько занимает моя дипломатия? — указав в сторону сидящего на заднице ворлока, спросил он. — А эти ваши послы? Три дня. Каких-то гребанных три дня, чтобы вернуться ни с чем. Мне понадобилось ровно пять минут на то, чтобы сделать все правильно!

— Я никогда не сомневался в тебе, Мэл. — переходя на шепот, проговорил Дан. — Именно потому я и люблю, когда мы в команде. Потому что ты можешь очень многое, если тебя правильно стимулировать.

Марлоу закатил глаза. Он откидывал мысль о том, что позволял верховодить своими действиями, однако это хотя бы не было скучно. Буркнув быстрое «ладно, пошли» он испарился с мест событий.

====== Глава 17. Приключения в погоне за миром ======

— Нападать на ворлоков противозаконно, — Катария зло сорвала с ближайшей стены уцелевший охотничий нож. Силы давно покинули ее тело, однако злоба, поднимающаяся из глубины желудка, руководила поступками женщины. — Да как они могут, как они вообще смеют заявлять, что мы, великие из великих — охотники на ведьм, просто должны молча стоять в стороне и взирать на то, что происходит вокруг? На ворлоков нельзя нападать!

Охотница сжала челюсти. Пройдя все испытания, годы мучений и ужасов на пути к пониманию того, что теперь они с собратьями не более, чем нежить, такая же, как и те, против кого они сражались веками, она не находила ответ — ради чего все это было? Ради того, чтобы им отрезали кислород, чтобы запретили бороться против мразей и мерзких пожирателей плоти?

Что дальше? Приравнять ворлоков к людям? Дать им власть? Защищать их? Этого ни в коем случае нельзя было допустить!

Магия, что плескалась под кожей, лишь ускоряла ход размышлений охотницы. Они с собратьями и сами стали почти что ворлоками, разница была разве что в сознательном отказе от использования чар. Прежде Катария никогда не позволяла волшебству вырваться наружу и взять верх над силой охотницы. Хантеры учились подавлять в себе любые отголоски ведовства, никогда не используя чары за ненадобностью, но если вопрос стоял таким образом, что ворлоков больше нельзя было трогать, если люди нарушали все правила, какой был смысл держаться?

Катария посмотрела на нож, зажатый в левой руке. Обычное оружие. Что могло оно сделать против людской глупости? По ее пальцам пробежала голубая искра. Магия. Вот что могло помочь.

Охотники не говорили никому об одной своей особенности. В день, когда они очнулась, вокруг оказалось слишком много мертвых ворлоков, а сил осталось слишком мало, чтобы продержаться. Они с собратьями выжили лишь благодаря тому, что подпитывались силой, витающей в деревне. В теле их жили многие стихии, они переливались под кожей Катарии, словно живая вода, требующая выхода.

Голубая искорка пробежала по пальцам охотницы снова. Что же было сильнее — вечная вражда с ворлоками или сделка с самой собой?

Этого Катария не знала. Она понимала лишь одно: времени не так много, и если они хотели успеть поймать тех ворлоков, которые все еще гуляли на свободе, до того, как до них доберутся люди, значит, стоило спешить.

— Эй! Что ты делаешь? — за своей спиной охотница услышала окрик. Кажется, кто-то заметил вспышки магии.

— Я... делаю то, что требует мой долг, — прошептала она.

Другие хантеры смотрели на женщину с нескрываемым ужасом и удивлением. Сила нескольких ведьм, живущая в ее теле, вела ее своим путем.

Сознание куда-то поволокло. Катария прикрыла веки, а когда открыла — поняла, что стоит в другом месте, на поляне в окружении деревьев и смотрит на ряды одинаковых стволов, пляшущих вокруг нее удивительный танец.

Она никогда не перемещалась самостоятельно, и с непривычки голова ее кружилась словно от качки.

Женщина сделала два неловких шага влево, пытаясь нашарить опору. Первое перемещение далось ей с трудом, но она выдержала это испытание. Оглядевшись, охотница поняла, что магия вывела ее верно. Она увидела удивленно таращащиеся на нее ворлочьи глаза. Что-то вроде нелепого домика было сооружено в центре поляны, и за волшебной изгородью скрывались они — те, которых теперь запрещалось убивать.

Защитная магия, отделявшая пристанище ворлоков, лучилась лишь наполовину. Не очень опрятная женщина и два одетых в нечто наподобие шкур мужчины оскалились при появлении чужачки.

— Кто ты? — спросила ведьма, стоявшая ближе к охотнице. — Ты не ведьма. Ты...

— Я твоя смерть, — Катария сделала два шага по направлению к колдунье, выставляя вперед ладонь.

Ворлоки не успели закричать или аппарировать. Волна мощной магии повергла их на землю, заставляя кричать от боли. Они что-то шептали, силясь противостоять мощному заклинанию, но где четверым было стоять против вырвавшейся наружу силы множества колдунов, заточенной в теле пусть даже одной охотницы? Катария не останавливалась, она расщепляла ворлоков на молекулы, сдирая с них кожу и обдирая их волосы. Они визжали и просили о пощаде, ломаясь, как дешевые куклы, даже не успев договорить фразу.

Катария смеялась, увидев, как челюсть рыжей колдуньи разрывается, словно болтается на слабосмазанных петлях, как ее конечности выворачиваются под немыслимыми углами.

Решат ли люди заключить с колдунами мир или решат изгнать их на окруженную магией территорию — ничто кроме их смерти не устраивало Катарию. Так хотела Скайлер. Она не должна была умереть зря.

Слушая предсмертные хрипы разрываемых магией созданий, охотница внутренне ликовала. Значит, вот чего стоили столетия ожидания... Надо было просто дать волю волшебному началу в себе, обратить магию против тех, кто пользовался ею во зло и направить ее во имя добра.

— За тебя сестра... За всех вас, погибших во имя великой миссии...

Слезы начали бежать по щекам темноволосой охотницы, пока она слушала визги захлебывающихся в собственной крови ворлоков.

Катария подняла с земли настоящий шторм. Вокруг кружили ветки, мелкие соринки, острые камни и листья. Магия слушалась свою новую обладательницу, и более того, Катария не собиралась останавливаться на достигнутом.

Она опустила руки, и, дождавшись, когда шторм стихнет, подошла к задыхающейся в крови волшебнице. Та ползла, пачкая следами ладоней траву, и рыдала, не в силах справиться с болью.

— Ты... Предательница... Используешь магию против своих! — только и прошептала умирающая ведьма.

Охотница насупила ей на голову, прижимая ее череп к влажной земле. Вокруг никто не шевелился. Все они были мертвы.

— Я просто уничтожаю грязь. Кто-то же должен делать черновую работу? Вы не выживете оставшимся количеством. Вас осталось слишком мало, и в разрозненности ваша слабость. Я уничтожу вас прежде, чем вы успеете спохватиться. Вас... Весь ваш ворлочий род, — скрючив пальцы Катария направила магию прямо на ведьму.

Раздался противный хруст. Несчастная булькнула что-то невразумительное и затихла, умирая в тишине одинокого леса.

Катария дьявольски засмеялась и пнула бездыханный труп. Посмотрев по сторонам, она решила, что начнет всасывать энергию сначала с мужских особей. Кто бы сказал ей, что однажды ее умение выкачивать силы пригодится в такой немыслимой ситуации?

Сейчас животная радость захлестывала ее — радость от осознания того, что она делала все правильно...

Элай и Дагон схватились за головы. Они как раз брели через нелюдимое поселение на краю какого-то богом забытого города в Японии, когда вспышка дикой боли обожгла их амулеты. Братья застонали, едва не оседая на одно колено. Они прекрасно знали, что это означало.

— Черт, они убили еще кого-то из наших. Какая ужасающая боль... Дагон, я никогда не чувствовал такой боли, — прохрипел Элай, мысленно обращаясь к своей руне и умоляя ее замолчать.

Страдания, хрипы и вой собратьев давили к земле нечеловеческим бременем. Ворлоки остановились, справляясь с ужасным звоном. Они не ожидали ничего подобного, по крайней мере не сейчас, когда поддержание мира становилось общим вопросом. Кто мог сотворить такое мощное колдовство?

Братья посмотрели друг на друга. В полных агонии глазах Дагона скользнуло отчаяние.

— Их было несколько. Несколько ворлоков, — тихо сказал он. — И кажется... Их убило магией?

— Я ощутил это. Кто-то применил силу. Против своих!

— Но это же запрещено...

Братья помолчали еще некоторое время, прежде чем продолжать движение.

— Запрещено. Почему у меня такое ощущение, что это были не ворлоки? — Элай тревожно посмотрел на брата.

— Я не знаю. Однако могу сказать точно: лучше бы нам не медлить с тем, чтобы добраться до своей цели.

Дагон и Элай неспешно побрели по тропинке. Подавленность повисла в воздухе, прессуя братьев и мешая им думать о чем-то другом, кроме ужасного открытия.

— А если они не согласятся... — Дагон с сомнением посмотрел на стены домика, вокруг которого были расставлены темные горшки и развешена одежда.

— Тогда и подумаем, — Элай толкнул его локтем.

Они обратили внимание на то, что за занавесками мелькнула тень. Их уже ждали. Дагон и Элай настроились на тяжелый разговор, однако прежде, чем они успели проверить свою теорию, дверь распахнулась, и навстречу им выскользнула девушка. Это оказалась колдунья, невысокого роста, с острыми чертами лица. Элай понял, что видел ее раньше. В Сейлеме. Ведьма зябко поежилась и укуталась в кофту, усеянную множеством прорех. Выглядела она неважно. Элай внимательно проследил за ее взглядом. Девушка что-то шептала, словно слизывая с губ капли воды. Дагон быстро оттолкнул брата в сторону.

— Осторожно! Она воровка магии! Она облизывается, значит, сейчас будет пить нашу ауру!

— Я знаю, кто она. Погоди, Дагон, — коротко стриженный ворлок остановил брата рукой. — Почему ты берешь мою магию? — обратился он уже к незнакомке.

— Мне нечего есть! — слабо простонала ведьма. — Вы уж простите, что я не так уж гостеприимна и не спрашиваю вашего разрешения. Просто за последние дни в этой глуши вы — единственные прохожие, которые могут хотя бы чем-то мне помочь!

— Ничего. Ты можешь взять немного, — прищурился Элай. — Ты была помощницей в баре Сейлема? В тот день, когда мы искали старика Марлоу? Тебя зовут Уиллоу?

Девушка вздрогнула при упоминании города. Это даже заставило ее отступить на шаг назад.

— Ты была там. Именно ты поняла, что Калеб не тот, кем кажется! — продолжал Элай.

Ведьмочка понимающе кивнула, возвращаясь в памяти в тот день.

— Что стало с тобой и твоим другом? Который питал тебя? — коршун взглянул через ее плечо и оценил пустой, старый дом, в котором, очевидно, не было и признака другой жизни.

— Его убили, — холодно отрезала воровка магии. — Сожгли в Сейлеме.

— Ты успела сбежать?

— Адакин спас меня. Вытолкнул через черный ход забегаловки. Его заперли внутри и подожгли помещение.

Сухие ответы явно дали понять, что допрос Элая сейчас немного не к месту. Дагон хотел осадить брата, впрочем, тот и сам понял, что немного перегибает.

— Извини! — ворлок поднял руки в свою защиту. — Я не собирался на тебя давить. Мне очень жаль твоего приятеля... По правде, мы пришли не за тем, чтобы ворошить прошлое.

— Я знаю, за чем вы пришли, — взгляд девушки немного потускнел. — Даже здесь в Азии, уже известно, чего хотят люди!

— Наши друзья считают, что нам стоит объединиться и пойти на встречу с человечеством, — вступил в разговор Дагон.

— Возможно, ваши друзья правы, — пожала плечами ведьма. — Деревня чародеев — единственное место, которое надежно скрывало нас.

Братья переглянулись.

— Что? Вот так просто? Ты согласна с этим?

Девушка пожала плечами.

— Я ждала, когда за мной придут. Счастье, что я встретила сначала ворлоков, нежели озлобленных людей.

— Но... Если бы ты хотела уйти, почему сидишь на одном месте?

— Вот твой ответ! — ведьма указала на свои пальцы, вокруг которых струилась обрывочная магия Элая. — Я не могу идти. Без других ворлоков рядом я не больше, чем самый обыкновенный человек, — она с горечью нахмурилась.

Братья понимающе кивнули.

— Но если мы возьмем тебя с собой? Ты подскажешь нам где можно найти еще ворлоков?

Чтобы двигаться дальше и найти других, требовалось чутье кого-то более проницательного. Воровка магии пришлась бы как нельзя лучше. Они прекрасно чувствовали своих, даже лучше, чем любой телепатический колдун, вроде Дантаниэла. Впрочем, девушка немного колебалась перед тем, как дать свой ответ.

— Я... не знаю, — ее тон пошел на понижение. — С одной стороны, мне нечего терять.

— Но с другой?

— С другой, мы с Адакином всегда хотели жить в местечке вроде этого. Я делаю все, как хотел бы он.

Веки Элая чуть дрогнули от напряжения.

— Но... Ты не сможешь вернуть его. Какой смысл преследовать разбитую мечту?

— Я знаю. Теперь мне все равно, что со мной будет. Я пойду с вами. Если вы обещаете защитить меня.

Элай согласился. Он вытянул вперед руку, позволяя ведьме ощутить свою ауру. Она тут же принялась шептать что-то, жадно водя губами, вдвое быстрее, чем до этого. Элай немного нахмурился. Ощущение было не из приятных, словно вампир вытягивал его кровь, однако братья понадеялись, что оно того стоило...

Айден чертыхнулся, обнаружив, куда они попали. Он не просчитал траекторию перемещения и не предусмотрел того факта, что под ногами могут оказаться голые, к тому же весьма острые камни. Европа встретила двоих путешественников отнюдь не ласковыми пляжами. Райли вскрикнула от неожиданности, когда сзади на нее налетели брызги. Айден перенесся прямо на берег какого-то моря или очень большого залива, чуть ли не в самую воду.

Девушка отбежала на порядочное расстояние от кромки берега. Белая пена оставила на ее легкой замшевой обуви заметные следы.

— Прости, — Айден виновато потупился. — Я не специально.

— Ничего, — Райли потрясла ногой, смахивая на берег капли. — Где это мы?

— Где-то в северной части. По крайней мере, тут я чую свою копию.

— Отлично. Хорошо, что ты не оставил ее в центре земли.

Айден фыркнул. Ему хотелось верить, что в этот раз им повезет чуть больше. Однако обернувшись на странный рычащий звук, который доносился до них со стороны скал, ворлок понял, что надеждам его не суждено оправдаться.

На всех парах, поблескивая лоснящейся темной шерстью к ним с Райли быстро приближались четыре огромных гризли. Пасти их были полуоткрыты, а с клыков капала прозрачная слюна. Они ревели, словно предгрозовое небо и были готовы кинуться на тех, кто столь внезапно вторгся на их территорию.

Прежде, чем задаться вопросом о том, откуда на побережье европейского континента возле воды взялись гризли, прежде, чем вспомнить, что Айден обладал умением мгновенно перемещаться от любой опасности, Райли ощутила укол инстинкта самосохранения. Крикнув Айдену что-то вроде «бежим!», светлая ведьма действительно кинулась бежать в стремлении спасти свою жизнь и не быть разорванной на клочки.

Медведи приближались с ураганной скоростью. Айден очнулся довольно быстро.

— Райли. Стой! — он кинулся вслед за подругой, сообразив, что им не сбежать от ворлоков в животном обличии. — Ах ты черт...

Выругавшись, Айден сверкнул, тут же оказываясь на пути светловолосой ведьмы. За секунду до того, как когти ближайшего гризли полоснули Райли по спине, Айден исчез с ней прочь, сверкнув в сторону побережья. Не понимая, куда делась добыча, медведи превратились в рослых ворлоков, похожих как две капли воды. Их рыжие волосы трепал ветер.

— Проклятье. Мы могли бы успеть! — прорычал старший из них.

В это время Айден и Райли были уже далеко. Райли все никак не хотела разжимать руки и смотреть в лицо опасности. Однако Айден встряхнул ее, заставляя открыть глаза.

— Райли. Райли, посмотри на меня!

Словно не понимая, где оказалась, Райли встрепенулась и сделала как ей сказали. Айден с укором смотрел на нее сверху вниз.

— У тебя совсем нет чувства самосохранения. Кто же бежит от диких хищников!

— Ну я же не умею сверкать, как ты! — Райли в ужасе прижалась к молодому человеку, так что он ощутил дрожь ее тела.

— Зато я умею. Не надо было убегать от меня. Ты чуть не пострадала!

Райли смотрела на Айдена громадными глазами. Рассматривая ее в ответ, ворлок утопал в желании защитить эту девушку.

— Ты сильно испугалась? — он прижал ее к себе, чтобы прекратить ее дрожь.

— Все в порядке, — Райли отдышалась. — Ты ведь здесь...

— Я здесь, — Айден пропустил ее светлые волосы через пальцы. — Но мы не сможем поговорить с ними. Кажется, они ни за что не пойдут за нами и ни за что не пойдут на контакт. Из всех ворлоков, которых я знаю, эти — самые дикие.

— Еще бы. Ты видел их глаза? В них нет ни грамма человеческого. Я не могу сказать так даже о Данте или Марлоу!

— Поверь мне, по сравнению с этими типами, Дан — чудная ромашка, а Мэл — безопасная мухоловка.

— Айден? — Райли задумчиво посмотрела на друга. — Тогда зачем твой близнец привел нас сюда? Ведь ты знал, чем все это кончится!

— На самом деле, этих ребят я оставил на случай, если бы Марлоу и Данте отказались принять меня под свою крышу.

Райли закатила глаза. Порыв ветра налетел на ворлока и ведьму, взъерошив их волосы. Райли ощутила на губах поцелуй соленого бриза.

— Мне кажется, мы ничего не добьемся таким образом. Темные ворлоки только рады тому, что теперь могут жить в открытом мире! — отчаянно сказала ведьма.

— Это правда. Но мы не должны сдаваться. Поиски нужно продолжать. Я знаю еще места!

— Тогда давай поищем других. Мне не по себе здесь, Айден.

— Хорошо. Я думаю, что знаю тех, кто не будет нападать на нас или пытаться рвать нас когтями, — глаза ворлока немного затуманились, словно он обдумывал тактику поведения.

— Точно?

— Да. На этот раз сто процентов!

И Айден сверкнул, обхватив девушку двумя руками.

— Еще кто-нибудь желает высказаться против? — Дан отряхнул ладони, вставая по правую руку от Мэла и Эма, которые едва дышали, перепачканные в крови и грязи.

По правде, они втроем делали большие успехи, направив свою силу на благое дело — а именно облететь с ураганной скоростью все штаты и заставить темных колдунов поверить в то, что шутки кончились.

Марлоу вытер ладонью кровь с рассеченной губы. У его ног валялись еще семеро несогласных — самый крупный оплот ворлоков, который пока удалось найти. За спиной троих друзей гневно бурчал Залимар и еще несколько «добровольцев». Эм не любил грубость Мэла, однако в этот раз, он должен был отдать ему должное, методика атомной дипломатии срабатывала на ура. По крайней мере, те колдуны, что в страхе забились в угол, не решались пойти грудью на трех довольно мощных ворлоков, которые пришли к ним с дипломатической миссией.

Всем пришлось менять планы, глядя на ледяного как глыба Эмбера, уверенного Данте и огненного Мэлоди. Последний выпрямился во весь рост и победно оглядел присутствующих.

— Мы собираем всех своих, — объявил он. — И вы, — он указал пальцем на трясущихся под его ногами колдунов, — будете нам помогать в этом. Ясно?

— Кто наделил тебя полномочиями к руководству, а, Марлоу? — ядовито выплюнул тот ворлок, которому пару минут назад двинули под дых и повергли на пол. Он сохранял бледность лица, но уже был готов сопротивляться дальше.

Мэл показательно огляделся.

— Никто, — пожал плечами он. — Возможно, я просто в настроении побыть немного в роли альфы.

Недовольные голоса продолжали доносится, однако они уже не звучали столь уверенно.

Ворлоки понимали, что по факту им некуда деться от такого решения. Мэл же продолжал свою речь:

— Я тоже не горю восторгом от этой идеи. Но, к сожалению для вас, я играю на стороне тех, кто довольно убедителен в своих доводах. Поэтому прямо сейчас мы летим к поселению светлых ведьм. И делаем так, чтобы они забыли о своих розовых единорогах, пушистых котятах и радуге, потому что мы поселимся прямо рядом с ними, чтобы делать их жизнь менее монотонной.

— Погоди, Марлоу. Для такого даже у Эмбера не хватит нервов. Мы лучше действительно отправимся туда и попробуем посмотреть, можно ли создать барьер, наподобие того, который уничтожили Хантеры! — осторожно предложил Дан.

— Прямо сейчас? — удивленно выступил вперед Эм.

— Ты доставал всех с этим черт знает сколько, малявка! — обернувшись процедил сквозь зубы Марлоу. — Не говори, что ты пошел на попятный!

— Я никуда не пошел! Просто... Это ты немного форсируешь события!

— Я делаю все, чтобы прекратить слышать твой комариный писк над своим ухом, а заодно, чтобы ты прекратил науськивать Данте делать так, как хочешь только ты. И если это значит, что у меня будет хоть немного территории, свободной от тебя, я сделаю все, чтобы ее получить! В квартире, где вижу тебя каждый день мне уже немного тесно!

Эм не сказал ему ничего. Пока Марлоу был его союзником, операция имела все шансы на успех. И значит, следовало просто проглотить обиду.

— Ты пожалеешь об этом, Мэл. Мы все пожалеем. Люди лишь будут знать, куда бить в следующий раз, — вмешался в их перепалку один из избитых ворлоков.

— Не будут. Не переживай, — зрачки Данте сверкнули стальной уверенностью.

Несколько вспышек полыхнули в тени лесополосы, в мгновение ока перемещая ворлоков в пространство канадского парка. Стоило только им появиться там, как светлые звездочки тут же окружили их.

Становясь все больше, они выплыли из леса и превратились в крайне сердитых светлых ведьм. Некоторое время ворлоки и колдуньи сверлили друг друга неприязненными взорами. Прошло не так уж много времени с их последней встречи, но нельзя сказать, чтобы те или другие скучали по своим собратьям.

— Вы все-таки пришли, — вперед вышла Артемиза, окинув взглядом Мэла и его друзей. — Думаю, не стоит говорить, что мы не рады вас тут видеть?

— Думаю, не стоит, не трудись, — огрызнулся один из ворлоков. — Мы тоже не рады, что нам придется ошиваться здесь.

— Давайте найдем другое место! Зачем нам тереться рядом со светлячками? — раздался еще один голос из толпы.

— Мы не будем тереться рядом с ними, черный владыка вас забери. Нам надо просто создать барьер и будет лучше если мы поспешим с этим, — Мэл смело направился в глубь леса, оттеснив светлых плечом. Эм, Данте и остальные направились за ним. Поразительная решительность, вдруг пробудившаяся в Марлоу, внушала уважение всем, кто окружал его. Эм и Данте переглянулись, думая примерно об одном: кажется, их кошачий друг заразился затеей сделать все на свой лад. Мэл отошел на несколько шагов, примерно окидывая взглядом простор гигантского канадского леса.

— Мы должны начать отсюда. И сделайте на этот раз барьер таким огромным, чтобы поселение не напоминало стручок, в котором тесно лепятся горошины. Нам нужна колоссальная территория, такая большая, чтобы на ней можно было отстроить все, чего мы хотим!

Хмурые ворлоки переглянулись. Все они начали удаляться в лес, растягиваясь, словно вереница солдат. То же самое проделывали и светлые ведьмы. Артемиза что-то шепнула им на своем языке, они не выглядели довольными, однако же, вспомнив свое обещание о союзе, они не стали нарушать клятву. Всего Эмбер насчитал пятнадцать темных ворлоков, без него и Мэла с Данте. Такой волной магии можно свалить целую дивизию, не говоря уже о том, чтобы начать просто колдовать. Дополняли их компанию светлые ведьмы. Они выныривали из ниоткуда, точно огоньки, их становилось все больше, словно они умножались в геометрической прогрессии.

Недовольные ворлоки, переругиваясь, уходили дальше в лес.

— Что они делают, Дан? — Эмбер догнал своего ворлока и взял его за руку.

Данте мягко сжал его пальцы.

— Они растягиваются, Эм. Каждый из них должен занять свой участок и начать творить магию, чтобы начать создавать кусочек ограждения. Раньше, мы делали это вместе со светлыми. Наших знаний не хватало для создания и воздвижения барьера такой мощности.

— Это значит, нам с тобой придется разойтись?

— Да, но не отходи далеко. Мне не очень нравится этот лес. Мы сейчас должны распределиться и встать в круг на приличном расстоянии, чтобы начать колдовать.

Светлые ведьмы с недоверием смотрели на исчезающие спины собратьев. Никто из них не был доволен тем фактом, что зло снова вернулось соседствовать с ними.

Эм кивнул. Взглянув Данте в глаза, он на короткое время сжал его пальцы и аппарировал прочь, не имея понятия, как ворлоки смогут встать так равномерно и каким образом будет происходить так называемое создание барьера. Он надеялся, что магическая сущность, как и всегда, подскажет ему сама. Дан некоторое время смотрел на осыпающиеся голубые искры, оставшиеся от его апрентиса. После этого он развернулся и побрел в сторону центра леса. Он как раз хотел подключиться к разумам собратьев, чтобы понять, куда они направлялись, но тут на его пути вспыхнули Элай и Дагон.

Старания братьев, кажется, тоже увенчались успехом. Они привели с собой семерых ворлоков. Дан оценивающе присвистнул.

— Вы, кажется, времени зря не теряли.

— Не теряли, — Дагон сверкнул хитрым глазом, разглядывая девушку, которая стояла по левую руку от него. — Нашли воровку магии, а она в свою очередь помогла нам найти еще кое-кого. Но это не значит, что нам надо прекращать поиски.

— Конечно, не значит. Нас пока набралось достаточно, а Малоу, судя по его размышлениям, явно хочет построить тут целый город. Вы поможете нам с барьером?

— А где Райли, Айден? Они тоже должны быть тут, — склонил голову Элай.

— Они пока задерживаются. Но с ними все в порядке, — прислушавшись, добавил Дан.

Элай и Дагон не стали спорить.

— Нам хватит и того, что есть.

— Я слышу в каком направлении ушли наши собратья, — Дан задумчиво уставился в сторону чащи. — Я направил их, чтобы они распределились равномерно. Элай, вам с Дагоном следует разойтись. Слишком много народу отправилось на север, вам надо аппарировать на юг.

— А мы что будем делать? — подала голос ведьма, которую привели братья.

— Ты не можешь колдовать. Иди с кем-то, кто может творить магию, — Данте слегка прищурился. — И не вздумай питаться их чарами. Нам сейчас пригодится любая крупица, некогда тратить полезное на еду!

Девушка злобно посмотрела на Данте, однако ничего не сказала. Элай посмотрел на Дагона. Ему тоже не нравилась идея о том, что надо выпустить брата из виду.

— Да ладно. Все будет хорошо... — неуверенно почесался старший. — Этот лес кишит магами. Что нам угрожает прямо сейчас?

— Не знаю. Мы все чувствовали вспышку. Кто-то убил ворлоков при помощи магии. А вдруг этот кто-то находится среди нас? Об этом ты не подумал?

— Я тоже ощутил укол, — поморщился Дан. — Но ребята, сейчас на нас действительно никто не нападет. В случае атаки все сразу переместятся на место катастрофы и тогда тот, кто делает это пожалеет о том, что вообще родился на свет!

Правда присутствовала в его словах. Братья переглянулись напоследок.

— Все будет в порядке, — повторил Дагон. — Давай поможем остальным. — Я встречу тебя. Скоро!

Он улыбнулся и тоже исчез. Элай смотрел некоторое время на свечение, оставшееся после него. Тревога читалась в глазах светловолосого ворлока.

— Ты ведь знаешь, что тот, кто нападает на своих и атакует их магией, не может быть обыкновенным ворлоком, Дан? — чуть погодя сказал Элай. — Ты не думал о том, что это люди могут использовать силы против нас? Те люди, с которыми мы пытаемся мириться.

— Я думаю, дело тут не в людях, — Данте нехотя выдохнул эту фразу. — Когда на меня напали в переулке, каратели обронили интересную фразу. Они сказали, что охотники явились к ним, даровав им священный кристалл. А теперь давай подумаем. Мы разметали весь охотничий клан по кусочкам. Мэл на наших глазах сжег последнюю представительницу его вида. Внимание, вопрос: как могли некоторые хантеры остаться в живых?

— Убить кого-то, напившись крови?

— Или, — Данте сделал значительную паузу. — Питаться магией. А если у них есть магия...

— Никто не мешает им пробудить ее в себе, — понимающе закончил светловолосый коршун. Зрачки его немного расширились.

— Сечешь на ходу. Не зря вы с Дагоном так любите быть профессорами.

Элай хотел было рвануть, чтобы переместиться к брату, но Дан остановил его рукой.

— Погоди. Не надо спешить, никто не атакует нас тут. Нам надо просто завершить барьер. Как только сделаем это — получим шанс укрыться в случае атаки.

— Мне не по себе, Дан. Как ты можешь знать, что они не появятся здесь сию секунду?

— Не теряй времени! — Дан потрепал его по плечу и исчез, оставив коршуна наедине с его опасениями.

Переместившись туда, где еще не занял место ни один из ворлоков или светлых ведьм, Дан снова остался один. Он тоже волновался за Эма и Мэла, но не позволял дурным мыслям отвлекать себя. Он сосредоточился на сознании своих ближайших собратьев. Все они думали о чем-то, и было сложно уловить суть, однако Дан разобрал, что все они двигались абсолютно в разном направлении. Прикрыв веки, он попытался направить ворлоков и светлых ведьм, сделать так, чтобы те распределились равномерно, не слишком далеко, но и не слишком близко друг к другу. Они все слышали Данте, все, кроме Марлоу, который как всегда был недоступен, как оборванный телефон. Дан услышал бормочущее сознание Элая и Дагона, звенящие как колокольчик мысли Эмбера. Тот явно терялся, не зная, с чего ему начать колдовать. Дан принялся мысленно отдавать ему инструкции.

— Слушай собратьев, Эм. Слушай их, — тихо сказал он. — Только соединив разумы, мы станем единым целым. Услышав тех, кто с тобой рядом, ты сможешь направить магию в нужное русло. Ты помнишь тот день, когда мы убили всех охотников?

Получив удовлетворительный ответ, Дан улыбнулся.

— Значит, мне не надо тебе объяснять, как это важно — уметь соединять магию с теми, в чьих жилах бежит такая же волшебная кровь, как у тебя.

Когда ворлоки разошлись на свои территории, образовав круг достаточно большой для создания барьера, они сосредоточились. В голове Данте раздавались сотни звуков, звонов и шорохов. Они сливались в единую мелодию, постепенно нарастая, подобно прибрежной волне и сливаясь в монотонный гул десятков волшебных голосов. Дан принялся шептать заклинания вместе с ними, внимательно слушая, что говорит Эмбер и остальные. Магия потекла по рукам ворлока, словно кто-то невидимый раскручивал катушку с электричеством, заставляя ток бежать по проводам. Данте сосредоточился, направляя энергию вперед. Искры, поначалу маленькие, а затем все крупнее и крупнее, вылетали вперед и сливались в единую оболочку. Дан прикусил губу. Это было очень непростое дело...

Элай, пожалуй, сказал бы то же самое. Он ощущал, как сила покидает его тело, перемещается к ладоням, а затем исчезает в общей массе искр. Он сосредоточился и вгляделся в воздух. Тот словно начал становиться гуще впереди, как раз там, куда стекалась магия.

— Получается, — довольно прошептал ворлок.

Он бы услышал, что за его спиной раздался хлопок, если бы не был занят колдовством и не ловил связь с десятками собратьев.

Из темноты за ним нарисовалась фигура. Женщина торжествующе вскрикнула, увидев, что она напала на настоящее сокровище. Она учуяла сильнейшую утечку магии, как и тогда, в деревне, когда души ворлоков оказались на свободе, а их волшебство — бесконечная энергия — лежала повсюду, доступная для того, чтобы ее взяли себе. Точно также она учуяла колдовство сейчас.

Услышав голос, Элай обернулся. Его глаза расширились, но прежде, чем он успел сделать или сказать что-то, полыхнула вспышка красного света. Катария вытянула вперед руку и скрючила пальцы, прочитав заклинание на древнем языке, то самое, которое она читала уже несколько раз, убивая таких, как этот блондин.

Элай выставил вперед покалеченную руку в перчатке, обнажая мелкие зубы, однако было уже поздно. Катария застала его врасплох. Она визгливо захохотала и сжала кулак так, словно ворлок был полностью подчинен ей. Элай странно булькнул и схватился за левую сторону груди.

— Трудитесь над тем, чтобы спасти свои трусливые задницы? — с ненавистью процедила охотница, глядя в глаза колдуну. — Думаете, что мы слишком боимся и не нападем на вас или что вы сможете так легко смыться и избежать войны? Ничего не выйдет. Мне не нужны помощники для того, чтобы уничтожить каждого из вас. Каждого, всех до единого!

Говоря это, она подходила ближе.

— Я знаю, что все вы здесь! Так вы гораздо уязвимее!

Фиолетовые зрачки ворлока с трудом фокусировались. Наслаждение скользнуло в глазах охотницы при виде его искаженных от боли черт. Элай моргнул еще раз. Потом еще. А потом кашлянул и упал в траву лицом вниз, лихорадочно сжав остановившееся сердце.

====== Глава 18. Лес, полный сюрпризов ======

Переполошившиеся люди переглядывались друг с другом. Внезапное исчезновение Катарии порушило все их планы и напрочь стерло понимание о том, что делать дальше. Они не планировали нападать без подготовки, безрассудно бросаясь грудью на амбразуру. В лицах выживших хантеров также не отражалось уверенности в том, что происходило что-то правильное. Все они искали ответы на вопросы в лицах, фигурах тех, кто стоял в этот момент рядом с ними, однако и ответы и вопросы смешались в сознании всех присутствующих.

— Она... Катария... — подал голос Риджвуд, очнувшийся от оцепенения.

— Сейчас пойдет одна уничтожать всех ворлоков, — отозвался кто-то из карателей.

Молчание вновь повисло в помещении зала всех церквей.

— Да, но если охотница нападет на ворлоков...

— Они просто убьют ее в ответ, — еще один голос из толпы.

Гул все нарастал.

— Нам надо вмешаться. Или пойти за ней! — сказал Риджвуд, у которого в голове сложилась жуткая картинка того, что может случиться, если они сейчас не предпримут никаких решительных шагов.

— Пойти куда? Она выбрала свою судьбу! — еще один напуганный женский голос.

— Она не выбирала. Она лишь отчаялась и пошла исполнять то, на что мы никак не решались! — голос одного из хантеров заглушил крики людей.

До этого тихий, шепоток становился все отчетливее.

— Если мы сейчас не отправимся, это будет элементарная трусость. Мы обречем на смерть последнюю из величайших охотниц!

— Она обрекла себя сама! Мы не должны идти на смерть за ней!

— Нет! Это ворлоки должны умереть!

— Кто готов пойти на охоту? — Риджвуд выступил вперед, поворачиваясь лицом к толпе и не слушая их протестов.

Он знал, что сейчас счет пошел не на минуты, а на секунды. В считанные мгновения им надо было оказаться там же, где и Катария, а значит, освободить и свою магию для обнаружения сестры. Если Катарии удастся перемещаться быстро, она сможет убить нескольких ворлоков, но как только об этом узнают люди, пытающиеся остановить войну... Нет. Медлить никак нельзя. Риджвуд сжал кулаки. Катария рисковала всем ради общего дела!

Охотник опустил голову. В его ладони зажглось пламя, вид которого заставил всех отступить назад.

— Я спросил: кто пойдет с нами? — с угрожающим шипением хантер задал вопрос еще раз. — Вы вызывались убивать ворлоков? Если будем действовать умно, добьем оставшихся с наименьшими потерями, это я могу вам обещать, — он отбросил в сторону сверкающий огненный шар.

Уверенности карателям это не добавило, зато они прекратили шептаться. Вместо этого они глазели на оставшихся хантеров с недоверием и страхом.

— Десятеро пойдут со мной. Нас осталось трое, мы можем переместиться на место действия моментально. Еще десятеро пойдут с каждым из моих собратьев, остальных мы перенесем на подмогу, — план складывался в голове охотника на ходу. — Мы нападем со спины и прирежем их быстрее, чем люди пресекут стычку.

— Это невозможно! Нам просто не жить, если мы решим выступить прямо сейчас!

— Мы не должны идти туда просто из-за одного человека!

— Мы пойдем туда, — решительный голос перекрыл стенания недовольных. — Я сказал, мне нужны десять добровольцев!

Люди переглянулись.

— А ты уверен, что твоя магия поможет? — подозрительно спросил один из рослых мужчин, прислушивавшийся к Риджвуду.

— Поможет. В каждом из нас больше сил, чем в любом из ворлоков. Мы нападем неожиданно, чтобы они не дали нам сдачи. Они ослаблены сейчас! — глаза хантера хищно сверкнули. — Итак, мне нужно десять добровольцев! Будем формировать отряды.

И тогда некоторые из карателей шагнули вперед. Довольная улыбка исказила губы охотника, пока он перебегал глазами с одного лица на другое. Вперед вышло десять человек, как он и хотел.

— Отлично. Первая группа готова...

Тишина леса не нарушалась ничем. Ворлоки разбрелись по его недрам, неспешно творя свою магию неподалеку от территории светлых ведьм, которые тоже вышли на подмогу, однако сторонились своих темных собратьев.

Внезапно все из них почувствовали уколы в своих талисманах. Особенно сильно обжегся Эмбер, боль которого полыхнула словно огонь. Это заставило парня вскрикнуть и прервать колдовство. Он схватился за ухо и стиснул зубы — жжение оказалось настолько невыносимым, что создалось ощущение, будто череп раскололся пополам.

Кто-то из ворлоков снова погиб. Впрочем, стоило первой вспышке боли пройти, как вдруг талисман обожгло второй раз...

Творящий магию Дагон вдруг застыл как вкопанный. Элай. Он понял это сразу же, как только в глубине его сердца что-то оборвалось. Их с братом клятва. По какой-то причине она пришла в действие. Сердце одного ни за что не продолжит биться, если вдруг встанет сердце другого.

Дагон схватился за левую сторону груди. «Что-то случилось с Элаем», — была последняя мысль, мелькнувшая в глубине сознания ворлока. Он кашлянул раз, другой. Сделав неловкие шаги, колдун повел рукой перед собой, словно стирая невидимую паутину, которая мешала ему видеть четко.

— Брат, — со скрипом простонал Дагон и рухнул на колени. — Почему ты...

После этого голос его затих во мраке парка. Последняя искра сорвалась с пальцев, затем Дагон дернулся и затих. Его рука шевельнулась будто бы в конвульсии, но боль в сердце заполнила сознание ворлока, так что он не смог сказать даже пары связных слов.

Данте резко отпрянул от образовывающейся границы. Чья-то магия прервалась. Цепочка ворлоков больше не была цельной, а это значило, что кто-то прекратил колдовать.

В его голове кто-то закричал от боли. Черт бы их побрал, какая боль...

Дан схватился за голову и упал на колени, растерянный и не понимающий того, что происходило. Как человек или любое живое создание могло испытывать такую агонию? Нестерпимо. Словно кому-то из собратьев вскрыли грудную клетку и вытащили оттуда сердце.

Дрожащими руками Данте загребал влажную траву. Он хотел, чтобы это прекратилось. Что сделать, чтобы это прекратилось?

Какой-то хлопок раздался за спиной ворлока. Он резко обернулся. Бледная тень в плаще протянула к нему руки, мерзко улыбаясь. Охотник.

За его спиной образовалась целая группа людей, человек десять. Они подозрительно озирались, рассматривая, куда попали. Значит, это была правда. Хантеры все еще существовали в этом мире, и более того, они, кажется, решили напасть без предупреждения.

Риджвуд направил на Данте указательный палец. Рот его искривился в мерзкой улыбке. Едва Дан сообразил, что происходит, из воздуха за его спиной соткался Эмбер. Мигом схватив своего создателя за шкирку, молодой человек исчез с ним с места событий так, что каратели не поняли, куда делся ворлок, который только что стоял перед ними на коленях.

— Черт, упустили, — произнес Риджвуд, строя разочарованную мину, — ну да ничего. Найдем остальных. Держитесь за меня.

Сказав это, он схватил ближайшего к нему карателя и исчез с ним с места событий.

— Ты в порядке? Тебя ранили? — Эм накинулся на Данте с неподдельным беспокойством в глазах. Он схватил его за плечи и встряхнул пару раз, чтобы привести в чувство.

— Да нормально я, перестань опекать меня, как годовалого ребенка! Из нас двоих я все еще твой создатель! — Дан отогнал его руку. — Я бы справился один!

— Нет! Хантеры в этом лесу! И более того, они, кажется...

— Убили кого-то из братьев, — закончил его предложение Дан. Его лицо моментально сменило цвет. — Эм, Мэл. Нам надо найти Мэла!

— Ты не можешь отследить его, — нахмурился Эмбер.

— Не могу. Эм, я умоляю тебя, без глупостей. Нам надо срочно собирать ворлоков! Кажется, на нас собираются напасть...

Воровка магии вскрикнула и упала, сраженная мощным заклинанием хантера, который возник прямо за ее спиной. Она не ожидала атаки, как и ее собратья, колдующие рядом. Те оскалились и обернулись, но было уже поздно, толпа вооруженных людей накинулась прямо на них, тесня к деревьям. Один из ворлоков потянулся вперед, пустив в людей огромную электрическую молнию, но возглавлявший их хантер с легкостью отбил этот незначительный удар. Он рассмеялся, глядя на вялые потуги троих колдунов. Те собрались аппарировать, но он сжал пальцы и выдернул их из пространства обратно на лужайку, позорно опустив их на колени.

— Далеко ли собрались, мерзкие пожиратели плоти? — спросил он, наклоняясь к ним. — Кажется, никто никуда не идет.

Однако прежде, чем он успел полоснуть их магией, из воздуха соткались еще трое ворлоков. Прошептав одинаковое заклинание, они направили поток магии на нападающих. Тех отбросило прочь как кегли, они отлетели назад, ударившись о деревья. Ворлоки оскалились и зарычали. Они схватили своих и моментально уволокли их с поля боя, испаряясь из опасной зоны. Никто не хотел связываться с хантером, который владел несколькими видами магии.

— Да что же мне так не везет! — охотник поморщился. — Ну ничего. Я все равно знаю, где их найти.

— Марлоу! — Данте кинулся к своему создателю, поняв, что он вычислил

местонахождение друга безошибочно.

Это было единственное место, откуда не доносилось никаких сигналов, и хотя круг ворлоков уже нарушился, Дан все равно учуял, где был его собрат. Шестое чувство не подвело его в напряженный момент.

— Хантеры напали на нас!

— Без тебя знаю, — огрызнулся Мэл, прижимая руку к мочке уха. — Моя серьга словно сошла с ума.

— Нам надо найти Элая или Дагона. Возможно, они не знают, что кого-то из них... — начал было Эм, однако Дан прервал его речь:

— Я боюсь, что мы тут мало чем поможем, Эм. Они были связаны клятвой, помнишь? Мне кажется, нас ждет двойной неприятный сюрприз.

Эм похолодел. О таком он не подумал.

— Нам надо найти их, парни. Я не хочу верить в то, что с ними могло что-то случиться. Этого просто не может быть! — Прошептал молодой человек,

— Нам надо свалить из этого леса и поживее, — выразил другую мысль Дан.

— Нет, — зрачки Марлоу сверкнули, словно сам Ад разгорелся в его душе. —Я всегда слушаю вас, но теперь вы оба послушаете, что говорю я.

Эмбер и Данте замолкли от его решительного тона.

— Вы никуда не пойдете из этого леса, пока мы не перебьем всю сволочь, которая пытается запугать нас и сделать нас жертвой обстоятельств. Мне заранее не нравилась ваша идея о том, что мы должны свалить на край земли и жить тут как черви, питаясь тем, что достанется нам случайно. Мы ответим тем, кто идет на нас в атаку. И на этот раз я не буду мягок.

Судя по последней фразе, Марлоу действительно собрался убивать. Эм опасливо покосился на Данте.

— И попробуйте только сказать мне что вас двое, а я в меньшинстве, — Мэл доходчиво ткнул пальцем в грудь Дантаниэла. — Я смету их с лица земли, если увижу рядом с собой. И вы пойдете со мной.

С этими словами он схватил Эма и Дана за шкирки и исчез искать других ворлоков.

Катария выпрямилась, довольно посмотрев на плоды своих усилий. Ворлок был мертв. Вспышка осветила окрестности, мелькнув справа от женщины. Она резко обернулась, выставив ладони для своей защиты, но это оказалось напрасно. Перед ней из воздуха соткался Риджвуд. Он улыбнулся Катарии прохладной улыбкой, словно скальпель прошелся по его лицу, исказив его до неузнаваемости.

— Мы пришли с подмогой, сестра, — он указал на стоящих за его спиной карателей.

— А Сэмюэль и Тайрел? — казалось, женщина была довольна услышанным.

— Мы все здесь, — прохладным тоном прошипел кто-то из людей. — Мы нападем на них со спины, чтобы не дать им даже малого шанса улизнуть!

— Я рада это слышать, — Катария задумчиво взглянула на труп около своих ног. — Мы не сможем жить в мире, пока живы они. Это так же невозможно, как пытаться остановить землю. Или как пытаться расплавить взглядом металл. Или как пытаться вразумить тех, у кого злость бурлит в самой крови...

Женщина пнула бездыханное тело Элая. Улыбка ее стала шире.

— Разве они не прекрасны, когда мертвы? Мы сожжем весь этот лес, как только убьем их. Нам надо разделиться и действовать группами!

— Я привел тебе людей, — кивнул Риджвуд. — Ты будешь перемещаться с ними.

— Как раз то, что нужно, — глаза охотницы хищно сверкнули.

Райли и Айден аппарировали еще раз, на сей раз, к удивлению Айдена, в центр неведомого ему леса. Он осмотрелся, увидев нависающие над ним кроны и темные стволы. Он был уверен, что собрался переместиться не сюда.

— Где это мы? — удивленно спросила Райли, которая тоже заметила подобную странность.

— Не имею понятия. Погоди, я всего лишь собирался оказаться там, где на нас не нападут еще одни дикие медведи. Но я направлял свое движение не сюда.

— Я направил твое перемещение сюда, — раздался голос откуда-то слева.

Айден обернулся, тут же заслоняя Райли собой. К ним с гадкой улыбочкой вышли несколько фигур. Они появились из тени деревьев, словно призраки, плывущие во мраке. Не имеющий собственной магии ворлок учуял угрозу, исходящую от них. Словно тот, что шагал впереди... обладал несколькими видами магии?

— Да, ты угадал. Я намного сильнее, чем кажется, — хантер хмыкнул и в мгновение ока очутился у Айдена за спиной, кинув в Райли огненный шар.

Девушка вскрикнула и заслонила лицо руками. Только это спасло ее жизнь. Магия атаки отскочила от ее кожи, словно была всего лишь жалким резиновым мячиком. Светящийся шар рассыпался на сотни искр у ног Райли. От испуга сработал защитный механизм, о котором ведьма только слышала от своей матери. Некоторое время девушка стояла, закрывая лицо руками, а потом растопырила пальцы, чтобы посмотреть, почему она еще жива. Хантер разочарованно уставился на свои ладони.

— Да, нужны тренировки. Я активировал свою магию только сегодня! Прошу прощения, пока еще не все получается удачно...

— Ублюдок! — Айден едва не вспыхнул от бешенства. — Ты чуть не убил ее!

— Даже лучшие из нас промахиваются, — нападающий развел руками.

Быстрее, чем охотник успел атаковать, Айден вспыхнул и перенесся в его направлении с явным намерением удавить того собственными руками даже без использования магии, но враг легко угадал его намерения. Он тут же оказался в другом месте, чуть левее от дрожащей в испуге Райли.

— Ну-ну, не надо делать резких движений, он погрозил тонким бледным пальцем. — Ты не знаешь, сколько во мне сил. Так уж получилось, что я вобрал в себя очень много полезных свойств, когда откачал колдовство из ваших мертвых друзей. Я могу читать мысли, стрелять огнем... А еще, я могу перехватывать в полете любых ворлоков, которые мерцают!

Айден не дослушал его реплику. Он сверкнул, на мгновение возникнув возле Райли. Его рука крепко вцепилась в ее запястье. Хантер не успел среагировать, попавшийся ему ворлок моментально исчез, чтобы не подвергать себя опасности. Лишь шум темного леса нарушал тишину вокруг, а охотник гневно сжал зубы. Он представил, как будет разделывать тушу этого колдуна в животном или человеческом обличье, когда тот попадется ему в руки.

— Трусы! — закричал хантер, однако не получил в ответ ничего.

Он не соврал, когда говорил про способность находить перемещающихся прямо в полете. Сосредоточившись, хантер без труда подключился к магической системе, которая содержала в себе сотни колдовски душ. Как крошечные огоньки, то появляясь, то исчезая, ворлоки сверкали по всему миру. Они будут здесь... Скоро они все будут здесь. Прошептав какие-то слова, хантер принялся перетягивать их в этот лес с помощью магии.

Райли вскрикнула, снова почувствовав под ногами твердую почву. Айден перенес ее, тут же оглядываясь по сторонам и наблюдая за тем нет ли вокруг охотников. Каким-то образом он понял, что не стоит недооценивать слова того хантера, который напал на них. Кажется, они все угодили в ловушку!

— Он и правда смог каким-то образом активировать свою магию! — Айден прочесал волосы пятерней, в изнеможении приваливаясь к дереву. — Мы застряли в этом чертовом лесу!

Райли, казалось, не слушала своего спутника. Ее глаза немного расширились и остекленели, уставившись куда-то за спину Айдена. Тот резко обернулся.

На траве, лицом вниз, лежал ворлок. Его короткие волосы разметались в беспорядке, лишь порывы ветра колыхали их, создавая иллюзию движения. Райли выдохнула. Она узнала его.

Осторожно, чтобы не шуметь, девушка двинулась в сторону тела. Да, это несомненно был Элай. Он был недвижен словно спящий. Его открытые глаза остекленели и смотрели теперь в пустоту, как у куклы, которую бросили на пол. Левая рука его вывернулась под неестественным углом, рот был раскрыт.

Райли не могла поверить в это. Хантеры не могли убить одного из братьев!

— Райли... — шепотом позвал ее Айден. — Нам с тобой надо убираться отсюда! Чем быстрее, тем лучше!

Девушка словно не слышала его. Она смотрела только на неживого блондина.

Айден хотел сказать, что опасность ходит где-то рядом, но не успел: вспышки маги — три огромных ярких шара полыхнули неподалеку.

Айден тут же создал несколько своих копий, чтобы защитить Райли, в случае необходимости, но это оказалось не нужно: к нему шагнули всего лишь Мэл, Эмбер и Данте.

Эм прижал ладонь ко рту, увидев свою подругу, склонившуюся над телом младшего из братьев. Никто не произносил ни слова, некоторое время на поляне стояла абсолютная гробовая тишина. Ноздри наполнял запах леса. Эм чувствовал под ногами холодную твёрдую землю, сжимал руку Данте в своей руке, а собственная сережка холодила ухо, напоминая ему о его сущности. В ней все еще горела остаточная боль — та самая, которую испытали братья, когда упали замертво.

Они и впрямь были мертвы. Элай, Дагон, а вместе с тем и другие ворлоки, которых настигали охотники.

Складочка над бровями Данте стала лишь еще глубже.

— Мы не уйдем из этого леса, — сказал он, все же осознав правильность слов Марлоу. — Мы действительно отсюда не уйдем. По крайней мере пока живы они.

— Они все равно не отпустят нас. Мы с Райли только что видели их. Они могут контролировать наши перемещения...

— Мы тоже их видели, — Эмбер сжал руку в кулак.

— Нам надо собрать тех, кто рассредоточился по лесу, — глаза Марлоу неотрывно смотрели на тело Элая.

— Как. Как ты сделаешь это? При любой попытке сверкнуть они нападут на нас и свернут нам шеи!

Еще две вспышки сверкнули справа и слева. На поляне появились двое взрослых колдунов.

— Хантеры! — крикнули они, чтобы предупредить своих, однако замерли, глядя на мертвое тело у ног пятерых друзей. Кажется, предупреждать смысла не было.

— Данте. Сколько их? — Мэл поджал и без того напружиненные губы.

Дан прикрыл глаза. То, что он увидел, не понравилось ему даже на секунду.

— Четыре хантера. В каждом из которых живут силы... — Дан нахмурился, входя в их сознания. Он замолчал, словно не был уверен в том, что видит. Когда он открыл глаза, в них стояло удивление.

— Их силы в десять раз превышают магию любого их нас, — тихо констатировал он. — Плюс ко всему, с ними люди. Примерно десять — пятнадцать на каждого охотника.

— Но мы же в любом случае сильнее их! — воскликнул Эмбер.

— Как тебе сказать. Мы были сильнее. Когда у нас были Дагон и Элай, чтобы образовывать кольцо четырех стихий. Сейчас нам придется полагаться на силу нашей связи, и еще на то, что собратья помогут нам. Если мы вообще найдем их...

— Но мы же ворлоки одной крови! Ты, я и Мэл! Наша магия будет мощной!

— Мэл слишком слаб, чтобы сражаться сейчас. Это не выход.

— Позови сюда всех остальных ворлоков! — прищурившись, Марлоу следил за деревьями. — Ты же можешь проникнуть в их головы!

— Хантеры прочитают мои мысли. И придут быстрее, чем мы соберем всех. Это бесполезно, Мэл.

— Дан! — Эмбер схватил его за руку. — Ты должен связаться не с ворлоками!

Райли, Айден и Мэл посмотрели на него, как на больного.

— Подай сигнал людям! Они ведь настаивали на прекращении конфликта! Нам надо выйти на связь с Кимбелом!

Он ожидал услышать реакцию на свои слова, он ее получил.

— Мы никогда не будем просить помощи у людей, — рыкнул Марлоу, надвигаясь на мальчишку. — Хватило уже и того, что мы оказались в этом лесу по твоей милости!

Голос звучал так, будто Марлоу собирался крушить камни, но Эм научился со временем противостоять напору зеленоглазого демона, не отступил он и сейчас:

— Мэл, подумай! Наших сил, даже если мы созовем ворлоков, будет слишком мало. Нам нужно что-то другое. Кто-то, в чьих руках сосредоточена вся власть!

— И конечно же, никто, кроме этих мешков с кровью и костями, не может помочь нам, по твоему мнению!

Эм знал, что он прав. По-другому просто быть не могло, именно сейчас он ощущал каждой клеточкой своей кожи то, что правда окажется на их стороне.

— Нам не надо сражаться, Марлоу! Нам надо просто дать людям понять, что хантеры нарушили условия! Что они напали на нас первыми!

Райли и Айден молчали. Данте тоже не встревал в перепалку своего ученика и своего создателя. Он понимал, что не может вставать на сторону Эмбера, иначе первым, кому Марлоу оторвет башку станет он сам.

Борьба двух колючих взглядов длилась долго. По всему лесу слышались торопливые перешептывания, вздохи и встревоженный ропот. Словно сотни ворлоков толпились за спиной Эма, Данте и Марлоу. Оглядевшись, Эм понял, что так оно и было — многие из тех, кто до этого находился в лесу, переместились на пятачок рядом с мертвым телом Элая, напоминающим о том, что жертв может стать в сотни раз больше. Все они — оставшиеся в живых, светлые ведьмы и темные ворлоки — внимательно наблюдали за борьбой. Мэл не желал уступать:

— Ты толкнешь нас всех на верную смерть, — процедил он, как змея.

— Не толкну, — уперто прошептал Эм.

Дан физически ощущал, что стоять между этими двоими становилось опасно. Земля под ногами Эмбера начала покрываться льдом. Что касалось Марлоу, с его стороны начал доноситься крайне отчетливый запах жженой травы.

— Почему именно ты встретился на моем пути, чтобы делать мою жизнь такой невыносимой? — появившиеся кошачьи усы Марлоу начали шевелиться от гнева.

— Потому что я прав! Ты знаешь это. Нам надо вести эту войну гораздо умнее! Нам нужна подмога!

Дан взял Эма за руку, немного оттягивая его назад. Марлоу, кажется, готов был броситься прямо на мальчишку, однако Эм вырвал свою ладонь, показывая, что не отступит. Прошло еще несколько долгих мгновений.

— Когда-нибудь, когда Данте отвернется... я найду как сделать так, чтобы заткнуть тебе рот, — отступая на шаг, Мэл стиснул кулаки.

Эмбер видел, что злоба диктует старшему собрату много разных мыслей. Впрочем, он также понял, что горячий как вулкан, Марлоу все же принимал его правоту. Это было видно по взгляду кошачьих глаз.

— Делай со мной что хочешь. Но после того, как мы решим нашу основную проблему, — добавил Эм, завершая разговор.

Скрип зубов Мэла слышался на всю округу. Эм отвел от него глаза и взглянул на Дана.

— Данте. Тебе надо найти среди всех людей разум Кима! Ты сможешь это сделать? — с надеждой обратился он к своему создателю, поняв, что Мэл не станет чинить ему препятствий.

— Ты думаешь, я работаю, как телеграф? — тут же насупился Дан.

— Я знаю, как ты работаешь. Ты один можешь общаться на расстоянии. Пожалуйста, Данте, найди Кима. Предупреди его о том, что мы в западне!

— Да, Данте. Положись на людей, скажи им, чтобы они бежали спасать нас — тех, кто питается ими, как подножным кормом, — поддел Мэл.

Эм внимательно смотрел на своего ворлока.

— Я помогу тебе найти его, — прошептал он, слегка склонив голову.

Дан покачал головой, явно не обрадованный этой идеей. Однако уже одно то, что Эм оказался сильнее и заставил Марлоу пойти на попятный говорило в пользу того, чтобы послушать мальчишку.

— Закрой глаза. Он должен быть где-то в Америке, — нетерпеливо нажимал Эм.

— Это я знаю и без тебя! — огрызнулся Дан. Ты лучше держи мою руку и молчи. Я найду его быстрее по твоим мыслям...

Ким просматривал отчеты о нападениях на людей, которые Моника свалила прямо ему на стол. Он погрыз кончик карандаша, вдумчиво просматривая выделенную маркером информацию, как вдруг в голове его раздался резкий свист. Звук был похож на тот, что издает фонящий микрофон, если поднести его слишком близко к динамику.

«Раз, раз, раз, проверка связи. Как меня слышно?» — вдруг раздался в голове Кима чей-то посторонний и очень отдаленный голос.

Молодой человек схватился за свою живущую отдельной жизнью голову. Кресло, на котором он сидел, перевернулось и с диким лязгом грохнулось на пол. Вращающееся колесико некоторое время скрипело, пока не остановилось совсем. В глазах Кима все плыло, локти и колени, на которые он приземлился, саднили, как от удара. Только потом юноша понял, что это и был удар. Кажется, он свалился на пол.

Однако додумать эту мысль не получилось. В голове снова раздался свист.

«Эй. Тебя не сильно контузило? Прости, что я не умею вторгаться в сознание нежно».

«Кто ты... Что тебе надо от меня?» — Ким не заметил, чтобы сказал это вслух, скорее подумал. Но голос, тем не менее, с охотой ответил ему:

«Не то, чтобы мне доставляет какую-то радость наша с тобой маленькая беседа. Но мой друг Эмбер считает, что ты должен знать одну вещь...»

Кимбел понял, кто пытался выйти с ним на контакт. Это был ворлок. Тот ворлок, который обратил Эмбера.

«Что тебе надо от меня? Прекрати этот звон!»

«Извини, он пройдет через некоторое время после того, как я уйду из твоей головы».

«Тогда уходи скорее. Я не могу выносить это!»

Отчаявшись понять, что происходит, Ким чуть-чуть приоткрыл глаза. Разве стал бы ворлок просто так вторгаться в разум смертного? Ким ощущал, что сознание существа словно находится под его одеждой, словно бродит под кожей. Он чувствовал его мысли, которые звучали как гудок поезда. Ощущение ворса офисного ковра успокаивало, и потому Ким вцепился в него ногтями.

«Тише, что ты так нервничаешь?» — успокаивающе промурлыкал Данте.

«Говори быстрее, этот зуд взорвет мой мозг!» — взмолился в ответ Кимбел.

Голос в голове сделал театральную паузу:

«Так уж вышло, друг мой, что мы немного попали в ловушку. Рядом со мной стоят Эмбер, Райли... и еще десяток других очень хороших ребят. Хантеры вроде как появились в том же лесу, где мы... и теперь нарываются на кровавую расправу. Это если в краткости».

Данте, судя по всему, перемещался. Мысль ворлока прерывалась, словно он то и дело думал о чем-то еще или отвлекался.

Несколько секунд он молчал, словно собираясь с силами. Только Ким продолжал ждать его дальнейшей речи.

«Как бы странно это ни звучало, мы хотим попросить помощи у вас, людей. Вы говорили о том, чтоб прекратить кровавые стычки? Так вот... Они начнутся прямо сейчас, если вы не предпримите никаких шагов. Я слышал, что тебя назначили во главе операции? Тогда сделай что угодно, чтобы убедить полицию Канады озаботиться происходящим. Мы находимся на территории лесного массива Иваввик. Только думай быстрее, а то тут пахнет паленым. К сожалению, не могу говорить дольше — есть риск, что меня подслушивают. Но может, и повезет! Так что а’ревуар!»

Так же внезапно, как и появился, голос внезапно исчез. Данте ушел, а Ким по-прежнему стоял на коленях рядом с собственным столом и хлопал глазами. Он задержал дыхание, обдумывая то, что произошло. Ворлоки, видимо, были в отчаянии, раз решились пойти на контакт и, хотя существо звучало скорее нагло и бодро, Ким отчетливо уловил его тревогу. Причем боялся этот тип не за себя. В его голове вертелись другие имена. Эмбер. Мэл. Еще бог знает кто...

Когда он проник в голову Кима, что-то произошло. Может быть, этот ворлок передал часть своих чувств тому, с кем он связывался, но Кимбел ощутил внезапно накатившую на него панику. Его друзья были в опасности. Он лежал некоторое время, собираясь с силами. Звон в его голове не стихал.

Он понял, что медлить нельзя. На подгибающихся ногах Ким отправился двери.

И каким образом он объяснит полиции Канады источник новостей, которые собирался преподнести?

Дан со вздохом вышел из транса. Эмбер, Мэл и все остальные внимательно смотрели на него.

— Ты доволен? Проклятый садист, — хмуро поинтересовался Данте у своего апрентиса. — Я передал ему все, что ты хотел. Теперь что?

— Теперь нам надо просто подождать. Ты уверен, что он услышал тебя? Что он тебе сказал? — Эмбер сжал руку Данте, чтобы тот посмотрел в его сторону.

— Он не сказал, какое его решение, я не могу оставаться на связи так долго! Я и так злоупотребляю магией. Он все время ныл что-то про дискомфорт от моего способа связи.

— Но они помогут нам? — Райли подалась немного вперед.

— Откуда я знаю, ведьмочка. Помогут — не помогут, суть от этого остается та же. Мы застряли в этом лесу. И поскольку мы не можем перемещаться, лучше бы нам придумать очень хорошие способы обороны.

Как только он изрек эти слова, справа, чуть позади и слева хлопнули три вспышки.

Ехидно склабясь, хантеры появились прямо неподалеку вместе со своими отрядами. Эм тихо выдохнул.

— Хм. Ну вот нам и компания для танцев, — хрустнув шеей, констатировал Марлоу.

====== Глава 19. Двум смертям не бывать, а одной не миновать ======

На поляне воцарилась полная тишина. Никто не двигался, все стояли и смотрели на хантеров, мягко переместившихся на пятачок, где скрывались ворлоки.

Эмбер чувствовал, как все они напряжены и пристально глазеют на оппонентов, словно вдавливая их взглядами в землю. Напряжение, повисшее над поляной, мешало говорить и дышать. Улыбался один Марлоу. Впрочем, Эмбер не винил его — пожив на свете пятьсот лет, он мог себе позволить путешествие в мир иной без сожалений о том, что он пропустит что-то интересное в своей жизни. Однако все остальные не разделяли подобного энтузиазма.

— Так-так, — раздался голос Риджвуда. — Ворлоки, загнавшие себя в ловушку. Разве это не прелестно — наблюдать, как они беспомощно смотрят на нас в ожидании своей участи?

Марлоу фыркнул, пораженный подобной самонадеянностью.

— На вашем месте, — заметил ворлок, — я бы не был столь уверен. — Три недоколдуна, люди. И это все, что у вас есть?

Охотники как по команде, показали Марлоу раскрытую ладонь, в которой горели магические сферы разных оттенков. Такие умели создавать все колдуны, когда хотели атаковать.

— Иногда один воин стоит больше, чем десяток, — хрипло каркнул хантер, что стоял ближе к Эмберу.

После этого они бросились вперед. Кто-то вскрикнул. Эм хотел переместиться подальше от центра, но неведомая сила вырвала его из магического пространства, не дав даже оторваться от земли. Парень шлепнулся обратно на землю. Порыв магии ударил его сильно, вызвав резкую боль во всем теле. Дан кинулся к мальчишке, но его отнесло в сторону — словно мощный порыв ветра сдул его, сбил с ног, как маленькую соломинку. Райли закричала. Марлоу огляделся по сторонам. Поняв, что такая тактика не подействует, так как хантеры просто развлекались своими новыми способностями, он сжал кулак.

— Ладно. Может, у вас и есть своя магия. Но вам все равно не выстоять против опытных ворлоков!

Злобно зарычав, Мэл обернулся огромной пантерой. Он прижался к земле и, прежде, чем хантеры успели выстрелить в него, оказался посреди круга людей. Там он дьявольски захохотал и снова обратился в человека, воздев руки над головой. Кольцо пламени тут же вспыхнуло, разгораясь как ад. Люди закричали — пламя охватило их тела, лица и руки, их волосы и одежду. Он атаковал группу, которая стояла по центру, огромные языки пламени, поднявшиеся в воздух, моментально распространили по все поляне запах паленого. Дан привстал на локтях, чтобы рассмотреть получше. Мэл действовал быстро даже без возможности перемещаться. Ловкий, как порыв ветерка, он возникал то там, то тут, разжигая свой адский костер.

Все присутствующие чувствовали, как буквально дрожит почва под их ногами. Хантеры подозрительно молчали. Они не кидались в атаку и не спешили ловить Мэла. Они просто наблюдали за тем, как люди корчатся, агонизируют и падают на землю. А затем Риджвуд щелкнул пальцами, так легко, словно выключал таймер на духовке. Огонь пошел на убыль, становился все меньше и меньше, а затем и вовсе потух. Те, кого до этого охватывало пламя, упали на землю. Они с трудом дышали, прикрывали лица, однако их жизням уже ничто не угрожало. От огромных всполохов остались лишь слабо тлеющие искры.

Марлоу прищурился, сверкнув глазами. Даже втроем охотники казались более чем уверенными в своей победе.

— Это все, на что ты способен? — Риджвуд хмыкнул. — Ну что же... А теперь смотри, что можем мы с братьями!

Сказав это, он воздел руки в воздух. Земля под ногами завибрировала, словно гигантский камертон задрожал под поверхностью, после чего раздался взрыв колоссальной мощности. Одновременно все стихии вступили во взаимодействие, прямо посреди леса. Гигантская воздушная воронка начала образовываться там, где только что была всего лишь поляна. Ворлоков с треском отбросило в стороны, произошло то, чего Эм боялся больше всего: он потерял из виду Данте и Мэла.

Последнее, что бросилось юному ворлоку в глаза, была безжизненная голова светловолосого Элая, который так и остался лежать на земле.

Эм впечатался в дерево. Он слышал позади охотников, слышал как трещат и падают деревья на их пути. Они подняли такой шум, что птицы взвились в небо, а огонь, появившийся сразу после торнадо, начал тут же сжирать все вокруг.

Эм сполз по стволу, выдыхая остатки воздуха. В глазах его стояла темнота, и даже ликующие крики хантеров тонули в треске и топоте. Торжествующая группа осталась позади. Взрывная волна отнесла юного ворлока слишком далеко. Где же были остальные? Им ни в коем случае нельзя было разделяться. Нет... не теперь, когда охотники собирались по одному убить всех ворлоков!

— Чем я могу вам помочь? — безразличный голос в сотый раз задал Киму один и тот же вопрос.

— Да говорю же вам! — начал терять терпение тот. — Вам надо послать наряд полиции в северный регион! Там...

Ким не закончил свою фразу. В трубке раздалась ругань, затем грохот, словно кто-то уронил ядерную бомбу, и она рванула прямо в головном отделении полиции, с которым Ким безуспешно разговаривал вот уже пять минут.

Молодой человек выронил трубку на пол. Что происходило на том чертовом конце света?

— Алло? Вы слышите меня?

— Наряд полиции... Мы поняли! Поняли... — прохрипел голос, едва слышимый за грохотом и раскатами.

— Алло? Алло! — Ким безуспешно пытался добиться чего-то внятного, однако трубка уже пошла гудками.

Оглушительный грохот, казалось, разнесся над всей землей. Лес стал похож на ад, в нем полыхали все мыслимые и немыслимые магические чары.

Эмбер отчаялся увидеть Данте или Мэла, разглядеть Райли, Айдена или других ворлоков, он видел только всполохи чар. Воды. Огня. Воздуха. Дрожь земли. Теперь ими обладали не Элай и Дагон, они оказались в руках хантеров.

Эм с трудом рассмотрел силуэты друзей сквозь дым. Чья-то тень нарисовалась и двинулась прямо в его сторону. Он прикрыл веки и прищурился, чтобы разглядеть того, кто к нему приближался. Это оказался высокий рыжеволосый мужчина. Он ухмыльнулся, глядя на обыкновенного мальчишку, ничем не отличающегося от тех, что стояли по его сторону.

— Ты выбрал себе не тех друзей, парень, — он укоризненно покачал головой. — Надо было думать лучше!

— Я... выбрал... как подсказывало мне сердце! — с трудом прохрипел Эм.

Возможно в том, чтобы атаковать в открытую, не было никакого смысла. Однако юный ворлок уже придумал план действий. Пока охотник не смотрел себе под ноги, молодой человек сосредоточился.

Ледяная корка тут же покрыла траву, заставив хантера потерять равновесие. Эмберу хватило этой секунды. Он зарычал и кинулся на охотника, выпустив когти снежного барса прямо ему в глотку. Тот заорал и оступился, падая навзничь. Эм рычал и полосовал его лицо когтями, хантер же не мог приоткрыть глаза и посмотреть на атакующего. Его помощники, люди, оставив ворлоков позади, оборачивались и выкрикивали грубые ругательства. Они кинулись на помощь, но было уже поздно. Эмберу удалось сверкнуть. Он почувствовал очередное дуновение ветра. Ему нужно было обратно на опушку.

Мэл веселился как никогда. Может, хантерам и удалось обратить его заклинание огня, однако сила взрыва отбросила ворлока в самый центр веселья. Люди ничего не могли сделать с его колдовством, а хантеры оказались далеко, и потому Марлоу получил полный доступ к любимому развлечению. Он перемещался по поляне со скоростью ракеты, стремясь сделать свою расправу как можно более кровавой. Он отрывал людям головы, руки и ноги, не забывая опалять их плоть струями инфернального пламени.

Он обернулся. За его спиной сражались другие ворлоки — те, кто оказался на этой поляне из-за хантеров. Их ловили при попытке к перемещению, легко отслеживая траекторию, и они оказывались прямо в центре ада, среди охотников, карателей, темных ворлоков и светлых ведьм.

Они отбивались яростно и храбро. Вспышки магии били повсюду — вспышки ворлоков и охотников. Тяжелее всех приходилось только светлым ведьмам, чья магия не была рассчитана на насилие, они могли разве что защищать себя и отступать за спины тех, кто мог их защитить.

Чуть правее мелькнул силуэт Артемизы — не желая обнаружить свое поселение, она не отступала к границе и сражалась вместе со всеми, потрясая копной черных струящихся волос.

Мэлу было некогда наблюдать за ней, кажется, светлая ведьмочка справлялась и сама. Марлоу ощутил пронизывающий холод и обернулся. За его спиной появился Эм. Сейчас он выглядел всклокоченным и злым. Увидев, что творил Мэл, мальчишка лишь плотнее сжал челюсти.

— Что ты делаешь? — Эм закашлялся, продираясь к старшему собрату через горы искалеченных трупов.

— А на что это похоже? — тот вытер рукой кровавый рот. — Война войной, а обед по расписанию!

— Сейчас не до шуток, Мэл! Нам надо быть осторожнее!

— Но ведь вечеринка только началась!

Кто-то окликнул двух ворлоков. Мэл и Эмбер оглянулись на зовущий их голос. Перед ними стоял хантер, гадко склабящийся и довольный происходящим не менее, чем Марлоу. При виде него клыки Мэла сверкнули точно алмазы.

— Развлекаетесь? Развлекайтесь. Может, эта ваша последняя вечеринка в таком стиле. — Охотник поднял в воздух руку. В ней были зажаты отрезанные головы пары ворлоков. Он бросил их к ногам Эмбера и Мэла.

— Мы оставим вас троих на сладкое, — пролаял он. — В этом лесу достаточно тех, кого мы можем убивать.

Сказав это, он исчез. Эмбер уставился на мертвые головы. Лохмотья свисали с их шей, по подбородкам стекала кровь. Марлоу стиснул кулаки при виде этого зрелища.

— Марлоу, — решил сменить тактику Эм. — Нам надо защитить тех, кто не может сражаться! Светлым нужна помощь!

— Ищи своих друзей. Я найду Данте! Хотя я уверен, что он справляется, — Мэл закончил с убийствами и переключил внимание на более важные вещи.

Он растворился в огне прежде, чем возникли возражения. Эм тут же ощутил на себе тягу заклятия связи. Они с Даном и Мэлом нарушали клятву, рассредоточившись по лесу без предупреждения друг друга. Еще только этого здесь не хватало!

Айден с трудом поднял отяжелевшую голову. Пылавшее в нем сознание подсказывало, что он жив, однако при этом лежит на земле лицом в траве.

— Райли... — тихо пробормотал ворлок в попытке оглядеться.

Светлые волосы ведьмы рассыпались посреди зеленых травинок. Она лежала недвижно, так как ее отбросило заклинанием.

Кто-то прошёл совсем близко к Айдену, словно убеждаясь, что ворлок был мертв. Охотник. Айден постарался не дергаться. Он не открывал глаза, не двигал даже пальцем и молился, чтобы Райли не пришла в сознание прямо сейчас. Спустя мгновение услышал усиленный магией голос, разносившийся далеко вокруг, крушащий барабанные перепонки.

— Эти дохлые. Оставь их!

Айден решился и чуть приоткрыл один глаз. Охотники и каратели обступили их. Они дышали хрипло, однако не трогали лежащих на земле. Тихий выдох донесся до слуха ворлока, и он понял, что Райли жива.

Каратели уходили в сторону. Чуть поодаль полыхнула еще одна вспышка. Последний отряд появился на поляне. Их было около двадцати. Их возглавляла женщина.

Айден обреченно прикрыл веки. Сколько же их. Только бы они отошли хоть на секунду! Внезапно Райли тихо застонала. Айден дернулся от этого звука так, словно ему по голове дали тяжелым молотом.

Охотники, разумеется, услышали шум. Они тут же обернулись, уставившись на два распластанных тела.

— Мертвы, говорите? По-моему, эта ведьма еще жива.

Прежде, чем подумать о дальнейшем действии, Айден вскочил на ноги. Его копии, одна, две, четыре, десять, шестнадцать, рассеялись по всей поляне, словно мыльные пузыри. Он должен был отвлечь внимание охотников от Райли!

— Эй вы! Разберитесь сначала со мной! — он принялся перемещаться с бешеной скоростью, направляя свои копии по всем мыслимым и немыслимым траекториям, лишь бы отвлечь на себя внимание охотников.

С губ Райли сорвалось лишь тихое «не надо», но Айден, разумеется, не среагировал. Три его близнеца плотно обступили Райли, защищая ее от любого нападения.

Одна из копий оттолкнула ближайшего к ней карателя, мастерски перерезая ему горло. Близнецы накинулись на двух, что стояли в отдалении, они сбили их на землю, не давая им шанса вздохнуть. Охотники испуганно отступили в тень. Они никак не ожидали увидеть на поляне сразу двадцать новых ворлоков.

— Ловушка, — прошептали хантеры, отступая назад.

Айден оскалился, обнажая мелкие зубки. То же самое сделали его копии. Даже без магии близнецы могли передвигаться сами собой и этого вполне хватало для того, чтобы держать оборону. Айден кинулся на врагов, лишая их шанса думать. Люди — вот, кто подворачивался ему под руку. Он кромсал их и бил их, оттесняя в одиночку целый отряд. Хантеры стояли в оцепенении, не понимая, как сражаться с этим существом. Айден боролся как лев, кидаясь на карателей то справа, то слева, он появлялся в неожиданных местах, и вскоре вся поляна была покрыта телами поверженных врагов. Брызги крови обагрили местность.

Райли смотрела на него расширенными от удивления и ужаса глазами. Прямо сейчас в Айдене проснулся настоящий ворлок — тот, кого следовало опасаться на самом деле. Он выглядел как хищник, получивший доступ к своей жертве, готовый рвать когтями плоть. На одну секунду Райли стало страшно, что если хантеры атакуют его. Ведь чем больше копий он создаст, тем больше вероятность, что их ранят!

— Черт! Нам надо задержать его! — раздался крик Катарии.

Она сложила руки в молитвенном жесте. В следующую секунду огромная огненная молния сорвалась с ее пальцев и ударила прямо в грудь стоящему рядом с ней ворлоку. Копии Айдена, с рычанием рвущие плоть людей, закричали. Тот ворлок, в которого угодила магическая стрела, вспыхнул точно спичка.

Боль пронзила все тело Айдена. Он пошатнулся. Райли застонала, приподнимаясь на одном локте. В ее душе дрогнуло что-то при виде взметнувшихся в воздух черных с красным прядей ворлока. В воображении тут же пробежал ряд воспоминаний: Эмбер. Тело Мики на его руках. А затем новое чувство: Айден. Его ласковые объятия и поцелуи, которые так не хотелось потерять.

Со стоном Райли поднялась на ноги. Ей во сне не могло присниться, что однажды она будет способна на что-то вроде этого. Она услышала рядом леденящий женский смех и поняла, что хантеры искренне наслаждаются смертью ворлока. Они сейчас убьют всех их. Включая оригинал.

— Пошли прочь, твари! — вне себя закричала Райли, делая нетвердый шаг вперед.

В ее ушах все еще звенело. Она не понимала, что с ее разумом. Вытянув руку, светлая ведьма прошептала что-то. Катария вздернула голову и расхохоталась при виде хрупкой девушки.

— Пошла вон! Не смей трогать его! — повторно крикнула Райли охотникам, которые все потешались над зрелищем.

Копии Айдена корчились от боли. Никто из них не успел остановить Райли от глупости, ведь искры, срывавшиеся с пальцев светлой ведьмы, вряд ли могли прожечь даже крошечную дыру в плаще Катарии, разве только могли разозлить охотницу. С ужасом Айден смотрел, как Райли наотмашь хлещет своей слабенькой защитной магией и как становится шире улыбка охотницы, превращаясь в злобную гримасу. Потоки пламени сверкнули, сорвавшись с пальцев рыжеволосой женщины. Теперь ее и Райли не разделяло ничего.

— Не делай этого! — закричал Айден, но было уже поздно.

Катария создала новую волну магии. Пламя достигло светлой ведьмы. Глаза ее расширились на одну секунду. Райли знала, что не сможет выстоять против такой атаки, потому она просто скрестила руки и крепко зажмурилась. Вот сейчас от нее останется лишь горка слабо тлеющих углей. Катария предчувствовала свою скорую победу, однако смерть отчего-то не настигла светлую ведьму.

Лишь легкое тепло, небольшой жар — вот что ощутила Райли под кожей. Трава под ногами колдуний задымилась и почернела. Райли в удивлении подняла голову. Силы охотницы остановились. По какой-то причине они не достигли Райли, пламя огибало ее, словно она была скалой, стоящей в центре бушующего моря. Удивленное выражение лица ведьмы выдало ее озадаченность, впрочем, оно тут же сменилось жестокой маской. Райли поняла, что она сможет сдержать магию.

Магия Катарии собралась в центр ее щита, она стала стекаться туда. Охотница прекратила смеяться исступлённым смехом — словно задалась вопросом, как светлая ведьма могла отразить колдовство такой силы. Айден вдруг осознал, что произойдёт дальше.

Заклятие Катарии отскочило от защитного щита, пронеслось под вытянутой рукой охотницы и ударило её в живот, прямо над солнечным сплетением. Злорадный хохот замер на губах женщины, глаза словно выкатились из орбит. Она завизжала так, словно ее тело терзали тысячи разъяренных гарпий. Пламя охватило ее с головы до ног, вцепляясь в волосы, кожу, одежду.

Копии Айдена удивленно наблюдали за этим с травы. Он никогда не видел светлую силу такой мощи. Это не могла сделать одна светлая ведьма.

Райли отступила назад. Охотник, который до этого стоял рядом со своей товаркой, оскалился.

— Ты ответишь за это! — рявкнул он. — Ты убила ее. Тварь!

— Она заслужила это! — звонко крикнула ему Райли в ответ.

Хантер выдохнул, признавая свое поражение. Он завернулся в плащ и завертелся вокруг своей оси, не собираясь больше оставаться на этой поляне. Он еще мог победить. Убить остальных ворлоков, которые еще остались!

— Тайрел! Помоги мне, Тайрел! — визжала умирающая в огне Катария.

— Прости... Я... Я должен помочь другим, — стушевался третий хантер, превращаясь в крошечную яркую блестку. — Тебе уже ничто не поможет.

Его голос затих среди криков, огня, грома и ливня, который начался благодаря высвобождению колоссальных потоков магии. Райли резко обернулась. На ее глазах ослабевший Айден сполз на траву.

— Райли... — слабо прошептал он.

Его копии, одна за одной, начали меркнуть.

— Айден... — Райли кинулась к тому ворлоку, в которого угодил луч Катарии. — Великая светлая ведьма, пусть это будет не настоящий Айден. Пусть это будет не он!

Райли схватила ворлока, закапываясь пальцами в его волосы. На сережке не оказалось рун. Значит, это всего лишь копия.

Тогда где же был тот, настоящий?

Все копии меркли, точно исчезающее отражение в запотевшем зеркале. Их контуры истончались, ворлоки оседали на траву, как груда бесформенной одежды. И только один, тот, что до этого защищал Райли своей грудью, казался немного материальнее остальных. Райли поползла к нему по траве, пользуясь тем, что никто не нападал.

— Айден! — Райли схватила ворлока, теряющего сознание. — Пожалуйста, скажи мне, что она не убила тебя! Пожалуйста!

Черные глаза колдуна прикрылись.

— Айден. Ну пожалуйста... — Райли трясла его, чувствуя, как тело тяжелеет в ее руках. — Не уходи от меня.

— Я никогда не видел... — прохрипел Айден.

— Что? Что ты не видел?

— Чтобы светлая ведьма, — слова давались ворлоку с трудом, — обладала такой... огромной... силой.

— Мне помогли. Когда мои сестры рядом, я и сама становлюсь сильнее!

Райли отвела со лба его волосы, разворачивая его лицо к себе. Слабая улыбка коснулась губ Айдена. Облегчение кольнуло в области сердца, немного разбавляя мрак, который сгустился при мысли, что ворлок может умереть.

— Ты не уйдешь? Ты не уйдешь от меня? — продолжала трясти его Райли.

— Ты знаешь... может, у меня и нет сил... — Айден кашлянул и схватился за грудь. Он немного распахнул рубашку, ощупывая гигантский синяк, образовавшийся там от удара. — Но я никогда не жалел о том, что могу создавать много копий, которые делят всю мою боль.

Райли кинулась к нему на шею. Прямо сейчас ей вдруг захотелось задушить Айдена в своих объятиях.

— Я так рада, что ты не пострадал!

— На твоем месте я был бы не так уверен, что я не пострадал, — тихо прошептал Айден, прячась в ее светлых волосах. — Я боюсь, что у меня открылась еще одна травма, не совместимая с жизнью.

— Где? — Райли в ужасе уставилась на него, не понимая, почему Айден улыбается.

Тот схватил руку девушки и переместил ее под рубашку, на левую сторону своей груди, туда где билось его темное сердце.

— Прямо вот здесь, — сказал он и прижался губами к щеке Райли.

В это время в лесу становилось жарче. Вся чаща напоминала пылающий ад. Трое оставшихся охотников весьма преуспели в том, чтобы оттеснить ворлоков, уничтожить большую часть из них. Истекая темной кровью, на траве лежали воры магии и пара наполовину превратившихся в тигров колдунов. Остальные скрывались в лесу, среди клубов дыма и комьев перекореженной почвы.

Искалеченный лес шумел, как море во время шторма.

Дан, как и Мэл, вошел во вкус своего занятия и отбивался от нападающих на него карателей силой мысли. К сожалению, мощи его тоже не хватало: он ощущал, что магия начала медленно истекать из его тела, несмотря на успех.

— Как же вас много, жалкие мошки, — Дан сцепил зубы.

Не успел он договорить, как его отбросило в сторону. Один из хантеров выстрелил Данте в плечо, используя магическую вспышку. Данте успел отбить удар, однако собственная магия дала обратный толчок.

— Горите все в аду! — раздался неподалеку знакомый шепот.

Из пламени, дыма и серы нарисовались знакомые изумрудные глаза. С кошачьей грацией Мэл выпрыгнул вперед и свернул головы двум карателям, мешавшим ему пройти к лучшему другу. Дан уставился на него, следя за игрой мускул под его кожей. Марлоу шутя разделался с врагами, обратив в бегство группу карателей одним взглядом. Они закричали и ринулись к деревьям, осознав, что Марлоу им не по зубам.

— Скучал по мне? — Мэл оперся ладонью о ствол дерева за головой лучшего друга.

Одновременно с тем он потянулся и поцеловал Данте так, что у того в шее хрустнули позвонки. Данте моргнул, на одну секунду теряясь в ощущениях. Он ответил на поцелуй Мэла, моментально заводясь от того, как тот навалился на него, демонстрируя свое превосходство и грубую силу, однако затем Данте подумал о том, что сейчас не самое время предаваться романтике.

— Мэл, — он оторвался от него с тяжелым выдохом. — Может, нам хватит развлекаться?

— Не имею ничего против развлечений, а ты? — заинтересованно промурлыкал кошачий собрат.

— И я не имею ничего против. Однако подмога все еще не пришла...

— Еще скажи, что ты удивлен. Никто не придет! Я так и говорил. Давай быстрее одолеем этих уродов. Никакого мира не будет.

— Ну, может быть, ты и прав.

— Конечно, я прав, — Марлоу снова потянулся за коротким поцелуем.

Эмбер все еще слышал звуки борьбы, крики, потом хлопки, он видел вокруг вспышки и слышал вопли боли. Кто-то вырвался из толпы и выстрелил магией в группу ворлоков. В дыму падали на землю тела, летели искры... Сквозь просветы в деревьях мелькали фигуры охотников и карателей, ворлоков и светлых ведьм. Кажется, хантеров становилось больше. Эм не задумывался, откуда они взялись здесь.

В следующую секунду слева вылетело несколько растерзанных тел, отброшенных взрывом. Они были похожи на уродливую гору тряпок. Эмбер стиснул челюсти. Где же Райли, где Айден и Дан? Где они все?

Если бы не бушующее заклинание связи, Эм бы совершенно точно не знал, живы ли его друзья.

Найти бы хотя бы Райли. Молодой человек обернулся и посмотрел по сторонам. Вместо Райли он наткнулся взглядом на распростертое на земле тело Дагона. Оно лежало тут, посреди поля боя, лицом вниз, как и его брат где-то дальше от этого места. В сердце защемила тоска.

Несправедливо, что такие, как они должны умереть. Их чистые чувства, их любовь и желание защищать друзей должны были вечно согревать этот мир.

Вокруг по-прежнему раздавались крики и плач. На одну секунду Эм остановился. Что-то неправильное было в том, чтобы оставлять друзей лежать так. Он оглянулся, словно не был уверен в том, что делать. Отчего-то ему показалось... Нет, это было просто невозможно.

А вдруг сработает?

Молодой врач неуверенно двинулся в сторону распластанной на земле фигуры.

— Вон они! Берите севернее! — шум вертолетов перекрывал рев пламени и крики, доносящиеся из леса.

По правде, взрывы были слышны даже в отделении полиции, находящемся в нескольких милях отсюда. В лесу творился хаос.

Вспышки магии вырывались вверх, опаляя листву, и казалось, будто все силы ада вышли из-под контроля в этом лесопарке. Военные видели с вертолета, как кое-кто бежал прочь от деревьев, спасаясь от ослепляющих клубов дыма. Землетрясение содрогало почву, словно древнее чудовище, проснувшись, недовольно ворочалось под поверхностью.

Подкрепление, явившееся на помощь, было крайне озадачено: кому стоило помогать в этом аду? Сверху, с вертолетов, военные видели огромные волны воды, смывающие с земли кровь и пепел. Казалось, словно огромный океан вышел из берегов на самой суше. Люди озадаченно переглядывались, пока один из них, тот, что был поставлен во главе операции, не взял огромный мегафон и не прокричал:

— Всем немедленно опустить оружие! Приказом министерства обороны Канады, любой, кто продолжит стрельбу, будет наказан по всей строгости закона!

Волоки и каратели задрали головы, созерцая кружащих над ними миротворцев. Звук механического голоса едва доносился до них сквозь рев бушующего пламени и шум воды.

Охотники и каратели грязно ругались, они спешили доделать начатое и выцарапывали уже павшим ворлокам глаза, чтобы завершить ритуал. Всем им: как карателям, так и оставшимся ворлокам — пришлось отступить в глубь леса. Некоторые колдуны отбивались и метали заклятия в тех, кого они встречали на своем пути. Люди падали, не понимая, откуда пришёл удар, а их тела топтала отступающая толпа. Все пространство было устлано мертвыми.

Данте и Мэл тоже смотрели вверх. Они оскалились, как хищники при виде вертолетов. Похоже, план Эмбера срабатывал.

— Сейчас начнется паника, Дан. Нам всем надо валить отсюда, — заметил Марлоу, стараясь перекричать множество голосов.

— Тогда давай скорее искать Эмбера!

Эм стоял на коленях. Несомненно, он слышал призыв к прекращению боевых действий, однако сердце его разрывалось от боли при мысли о том, что сегодня они теряли двух своих самых верных друзей.

Он опустился вниз, приподнял безвольно свисающую руку старшего из братьев. Странное ощущение вдруг посетило молодого человека, словно шепот в его голове начал нарастать, говорить что-то о том, что еще не все кончено. Древняя магия, спавшая в Эмбере, в той его части, что была не изведана даже им самим, качалась в его сознании как волны.

Он провел пальцами вверх по руке Дагона, раздумывая над своими действиями. Ведь братья скрепили свои сердца клятвой, и душа одного была теперь навеки привязана к душе другого. А что если этот процесс обратим? Темная магия несла в себе не только зло! Что если люди увидят, что иногда она может нести в себе что-то хорошее?

В толпе кричащих и движущихся продолжалось движение. Словно сквозь туман, Эмбер слышал громкий, разносящийся над лесом гул моторов и усиливающиеся призывы о прекращении атак.

Страшный крик разорвал полумрак — где-то в стороне один из колдунов умирал в муках, кто-то отдавал распоряжения громким голосом.

С отдалённой границы леса послышался рев моторов, как будто вертолеты сели на край лесопарка, а военные теперь перебирались через невидные отсюда преграды и рвались к центру с автоматами наперевес.

Эмбер слышал в этот момент столько всего, что не знал, как ему ориентироваться в таком обилии звуков. Чей голос шептал в его голове какое-то древнее заклятие?

— Exorcizamus you omnis immundus spiritus, omnis satanica potestas, omnis incursio, infernalis adversarii, omnis legio… — слова возникали на губах сами собой.

Ветерок пролетел по поляне — сначала слабенький и тихий, он поднимался все выше и становился сильнее, по мере того, как нарастал шепот Эмбера. Раздался крик военных, они уже добежали до леса и ринулись в центр пламени, как боевые псы, пока земля тряслась от их криков. Они скоро будут здесь.

— Omnis and congregatio secta diabolica. Ab insidiis diaboli, libera nos, dominates, ut coven tuam secura tibi libertate servire facias, — шептал Эм, необращая внимание ни на что. Бой проходил в стороне, поэтому никто не замечал одинокого ворлока, стоящего на коленях над телом своего бездыханного собрата. Его глаза цепко следили за тем, чтобы не пропустить ни малейшего движения Дагона, на случай, если оно будет.

Фиолетовые руны, мягкие, светящиеся, вытекали из-под пальцев Эмбера и струились по коже бездвижного блондина. Они бежали вверх по его запястью, до плеча и скрывались под волосами. Эм старался не обращать внимания на звук стрельбы, который становился все ближе. Он хотел верить лишь в то, что его предчувствие — столь внезапное и дикое — не подведет его.

— Эмбер! — из-за спины, запыхавшийся и с дикими глазами вылетел Данте. Вслед за ним образовался и Мэл. — Что ты творишь, дитя самого князя тьмы? Этот лес превратился в ад, нам надо уносить ноги отсюда! Хантеров сейчас...

Дан подошел к мальчишке с тем, чтобы положить ему руку на плечо и увести его отсюда, однако чужеродная магия ударила его по пальцам. Дан зашипел от неожиданности, потрясая кистью. Эмбер выглядел так, будто в него вселился неведомый дух разрушения. Или созидания? Или чего-то еще?

Данте уже видел его таким. В день, когда Эмберу пришлось творить свое заклинание и возвращать Мэла в его привычную форму. Зачем Эмбер призывал свою вторую магию сейчас?

Мальчишка даже не пошевелился, чтобы посмотреть на своих собратьев. Его сознание плавало за пределами собственного тела.

— Слышь ты! Гуддини! — Мэл тоже подался вперед, чтобы поторопить процесс. — Тебе что сказали? А ну пошли...

Однако и его попытка схватить Эмбера за плечо безнадежно сорвалась. Магия защищала ворлока, пока он быстрыми, еле уловимыми движениями колдовал над телом. Мэл хватал его за плечи, за руку, но получал лишь разряды, подобные электрическим. Ничто не могло пробить оболочку.

— Te rogamus, audi nos! Ut inimicos sanctae circulae humiliare digneris,Te rogamus, audi nos! — услышал Данте его жуткий шепот.

— Te rogamus, audi nos… Он что... собирается? — черноволосый ворлок, не веря своим ушам, обернулся к Марлоу.

— Кажется, да. Наш мальчик не наигрался и думает, что он теперь царь и бог, может воскрешать мертвых, когда ему вздумается, — подал мысль Марлоу.

— Эмбер! Немедленно очнись! Эм! — Данте старался докричаться до парня, но тщетно.

Фиолетовая руна продолжала бегать, точно бешеный светлячок.

Звуки стрельбы из центра леса доносились все отчетливей. Один из них раздался точно у Данте над ухом.

— Нас сейчас завалят какие-нибудь людишки! Пойдем отсюда!

— Я никуда не пойду, Мэл. Сам знаешь, — Дан обреченно свесил голову. — Мы будем защищать его!

Марлоу смотрел на друга несколько секунд.

— Тогда сам понимаешь... мы не жильцы. Если Эм не прекратит колдовать... нас просто сметут большинством. Во мне уже почти не осталось магии.

— Нам надо защитить его. Мы будем обороняться до последнего.

Когда на поляну выскочили военные, они увидели двух ощетинившихся колдунов. Данте и Марлоу стояли плечом к плечу, готовые защищать Эмбера столько, сколько потребуется. Мальчишка стоял на коленях. Его губы шептали нечто невразумительное, кожа его напоминала опал — так она светилась от волн накатывающей магии.

— Прекратить колдовство! Иначе мы изрешетим вас, как дуршлаг! — рявкнул один из военных — здоровый мужчина со шрамом через весь лоб.

— Мы бы и рады прекратить, но видите ли, ничего не можем поделать, — невинно улыбнулся Мэл, обнажая белоснежные клыки. — Это очень трудный ребенок. Он не слушает никаких разумных доводов!

Десятки дул автоматов нацелились в его грудь.

— Terribilis Deus Sanctuario suo, сernunnos ipse truderit virtutem plebi Suae, Aradia ipse fortitudinem plebi Suae! — вдруг закричал Эмбер, оглушив своим криком даже привычных ко всему Марлоу и Данте.

Взрыв громче шума вертолетов и рёва дерущихся грянул в лесу. Колоссальная фиолетовая вспышка осветила пространство, ослепив на миг присутствующих. Все глаза обратились на юношу, сидящеего на земле.

— Оживи, брат, — мягко закончил Эм чтение заклинания.

Он опустил пальцы Дагона. После этого его собственное тело рухнуло на траву.

— Эмбер! — Данте хотел рвануть к нему.

— Стой где стоишь! — заорал военный. — Еще хоть один шаг в его сторону...

Данте поднял руки. Его разум лихорадочно работал. Если предупредить Мэла, можно перенестись. Но как же тогда Эмбер? Звуки борьбы, кажется, становились тише.

— Именем закона, вы арестованы.

Марлоу закатил глаза. Он уже где-то слышал эту фразу совсем недавно.

— Уже пытались. Ничего не получилось, — ухмыльнулся Мэл. — Но это, конечно, уморительно, сколько людей считает себя главными в ситуации.

Дан смотрел в это время только на Эмбера. Тот приоткрыл глаза. Тело Дагона, все еще недвижное, попало в поле его зрения. Светловолосый ворлок не шевелился. А затем... Эмбер четко увидел это — верхнее веко его дернулось. Он моргнул, раз, другой. И со стоном сел, не видя перед собой почти ничего. Зеленый лес, стволы, трава и небо — все это слилось в глазах еще не пришедшего в себя колдуна в сплошную массу. Он поднял к лицу ладони, ощупал свою шею, посмотрел на свои руки. А затем взгляд его глубоких бирюзовых глаз остановился на Данте.

Челюсть последнего медленно поползла вниз. Впрочем, Марлоу тоже выглядел обалдевшим, как и люди, которые были уверены, что на поляне только что лежало мертвое тело.

— Магия... — прошептал Эм, тоже вставая с травы, — не обязательно должна отнимать жизнь. Она еще может ее спасать! Вы не должны нас убивать. Пожалуйста...

Звуки боя стихали в отдалении. Ворлоков, карателей, живых и раненых согнали к самому центру леса. Военных оказалось достаточно много, чтобы дать понять — бой окончен. Насколько люди могли повлиять на ситуацию, они делали все зависящее от них, чтобы ни колдуны, ни хантеры не предпринимали дальнейших попыток атаковать друг друга.

Они все зло смотрели на военных. Те ощетинились щитами и автоматами, в ожидании дальнейших приказов. Эмбер и Дан держали под руки едва стоящего Дагона. Голова светловолосого ворлока свесилась вниз, закрыв лицо длинными прядями. Он безвольно смотрел перед собой, пока Дан пытался подтащить его выше. Жизнь вернулась в его тело, но сознание отказывалось принимать этот факт, к тому же, Дагон никак не мог найти глазами в толпе того, кого он привык видеть рядом всю свою жизнь. Данте и Мэл мрачно молчали. Они оба ожидали продолжения спектакля и кроме того были все еще потрясены увиденным на лужайке.

Наконец толпа военных немного расступилась. Вперед вышел один человек — высокий, широкоплечий, десятки наград и орденов венчали его форму. Он прохладно посмотрел на ворлоков, отделенный от них дулами автоматов.

— Наконец-то мы встретились с вами, вы, попавшие в историю дети тьмы, — его голос был печален, словно он говорил с безнадежно больным человеком. — Вы сделали слишком много непоправимого, причинили этому миру слишком много страданий.

— Значит, теперь еще мы виноваты? — тихо проворчал Марлоу. — Мне казалось, это на нас напали психи, наделенные ворованной магией!

Последние стояли во главе строя, зло косясь на своих оппонентов. Они не хотели заканчивать «переговоры» мирно и были явно раздосадованы тем фактом, что им пришлось отступить.

— Все это, — вышедший вперед военный обвел рукой искалеченный лес, — дело рук вашей ненависти. — Людям приходится жить в мире с такими как вы, и поэтому...

— Я прошу прощения! — зло перебил слова человека один из выживших ворлоков, — люди сами виноваты! Не напади они на нас, нам не пришлось бы отбиваться! Хантеры, — он указал рукой в сторону троих охотников, — вот кто виноват! Это они первыми нарушили границы!

— Я знаю, кто нарушил границы, — крикнул человек. — Вы не лучше их, такие же дикие звери!

Над поляной на некоторое время повисло молчание.

— Я прошу вас проследовать за нами, — произнес военный после паузы. — Мы с вами должны подписать договор о ненападении, который вы все, — он обвел глазами оба конца разномастной шеренги, — будете соблюдать. При попытке к бегству, мы будем стрелять. Учтите, что сейчас шутки уже кончились. Вас всех ждут в корпусе ООН. Там с вами разберутся и расскажут, какие у нас планы на ваше дальнейшее существование.

Эмбер, Райли и Айден, Данте и Мэл переглянулись. Что ждало их там, куда их отведут?

Только один Дагон, казалось, не беспокоился о том, что произойдет с ним. Его сердце билось ровно. И сейчас он хотел лишь одного, чтобы его брат оказался рядом...

====== Глава 20. Конец охотников за плотью. ======

Их всех доставили в зал заседаний совета безопасности в вертолетах, нацелив на них дуло автоматов. Утомленные ворлоки не предпринимали попыток испариться или напасть, даже Мэл и Данте, которые взяли на себя Дагона, молчали. Эм, Райли и Айден не произносили ни слова. Все они понимали, что на сей раз их приключение зашло слишком далеко.

Из ворлоков осталось в живых всего около пары десятков. Было трудно сказать, все ли это колдуны, которые остались бродить по земле в поисках ответов на свои вечные вопросы или всего лишь те, кто последовал за своими собратьями, преследуя справедливость. Посредством ментальной связи Данте слышал лишь тех, кто рядом.

Светлые ведьмы тоже испуганно озирались по сторонам. Раненная Артемиза опиралась на плечо своих товарищей, когда шла к вертолетам. Они тоже были приглашены на заседание, где должна решиться судьба всех волшебных созданий.

Эм сидел на своем месте, тупо таращась в темное дуло автомата. Дан и Мэл делали то же самое. Айден придерживал Райли за плечи. А Дагон... Дагон мысленно находился не в этом мире.

Полет длился долго, для Эмбера это время показалось целым месяцем. Решение было уже принято. Теперь осталось дождаться только своего приговора.

Вертолеты сели на огромной площадке, расположенной перед высокими зданиями, украшенными флагами разных стран. Эм почти не смотрел на них. Сейчас его больше всего волновал вердикт, который люди собирались вынести им с собратьями.

Их провели по просторной площадке, не переставая тыкать дулами под лопатки. Хантеров вели точно так же, хотя они и скалились как шакалы, пытаясь объяснить людям, что они на их стороне.

— Молчать и идти, — было им довольно грубым ответом.

По глазам охотников стало понятно, что и они сбиты с толку. Никто из них не знал, что произойдет дальше.

Проведя по взлетной полосе, две группы арестантов эскортировали к огромным стеклянным дверям. За ними простирался светлый коридор. Эмбера, Дана, Мэла и остальных ворлоков и светлых ведьм ввели в тесное пространство, внимательно пересчитывая их глазами. Шаги гулким эхо отражались от стен.

Люди, которые шли навстречу, шарахались от процессии, как от проказы. Все знали, кто такие колдуны и чем они опасны, потому вжимались в стены, провожая арестованных полными паники взглядами.

Военные же сохраняли абсолютно каменные лица. Им был дан приказ: сдерживать опасность до последнего.

Мэл зевнул и потянулся, ступая мягкой кошачьей поступью, и дуло автомата тут же уперлось ему под лопатку.

— Без лишних телодвижений, — прохрипел военный, сопровождающий колонну.

— Знаешь, что раздражает меня больше всего, Дан? — как ни в чем не бывало обратился Марлоу к лучшему другу. — Что какая-то козявка смеет указывать мне как себя вести.

— Не накаляй, Мэл. Давай уже просто выслушаем то, что они хотели нам сказать, — негромко отозвался друг.

После того, как ворлоки скрылись из вида, вторая группа военных ввела в коридор карателей и охотников. Ворлоков к этому времени уже провели к собравшимся. Все, кто были в зале, вздохнули с ужасом. Эм никогда не видел столько вооруженных людей сразу, все они были одеты в спецжилеты, рядом с каждым из них стояло как минимум двое военных. Их страх распространялся по всему залу. Они не хотели быть растерзанными прямо на рабочем месте. Единственный человек, который выглядел как гражданский, сидел на первом ряду. Ким отказался от жилета и отмахивался от любой охраны, прекрасно понимая, что никто не станет устраивать бойню прямо сейчас. Как только он увидел Эмбера, он вскочил, словно желая двинуться на встречу старому другу, но его тут же остановили военные.

— К ним нельзя приближаться, вы же это знаете!

— Я не собирался ничего делать... — хотел было сказать Эм, но тут же поучил сильного тычка под лопатку.

— Не разговаривай без разрешения!

Дан рявкнул и обернулся к военному, который сделал это, с явным намерением вырвать его голосовые связки. Все остальные тут же ощетинились оружием, наставив его на ворлока. Сердце Эмбера колотилось в горле.

— Вы знаете, что мы можем разнести это помещение одним щелчком пальцев! — веско предупредил Данте.

— Дан! — Эм повис на его руке. — Прекрати! Мы не станем ничего разносить! Он не сделал мне ничего плохого!

— Это пока. Но у меня складывается ощущение, что это только начало!

— Мы просим вас занять свои места! — резко прервал их дискуссию чей-то голос.

Все ворлоки посмотрели направо. Люди напряженно наблюдали за ними. Высокий военный, тот же самый, что говорил на площадке перед вертолетами сделал шаг вперед.

— Вы здесь не для того, чтобы чинить беспорядки. Вы здесь для того, чтобы мы наконец договорились о мире.

— Вы действительно считаете, что это возможно? После всего? — саркастически фыркнул Марлоу.

— Мы привели вас сюда, — военный указал в сторону пустых стульев, — чтобы вы выслушали нас, а мы вас. Поэтому, пожалуйста, давайте без агрессии. Вы пролили уже достаточно крови.

— Как забавно говорить о мире, тыкая нам под лопатку дулом автомата, — сжал кулак ворлок с тигриными полосками на щеке.

— Нам не придется делать этого, если вы не будете доставлять нам проблем, — спокойно заметил военный.

— Меня начинает это раздражать, — Мэл подтащил к себе оползающего вниз Дагона. — Давайте сядем и быстрее покончим с этим!

Более абсурдную ситуацию было просто невозможно вообразить. Еще какой-то час назад вокруг бушевало пламя, а смерть буквально дышала в затылок, а уже сейчас Эма и остальных окружали лишь колючие, боязливые, полные ненависти взгляды в спину.

Ворлоков отвели и усадили на отведенные им места. Вслед за ними в зал ввели хантеров и карателей. Им указали на противоположную трибуну. Никто даже не предложил обработать их раны, хотя некоторые из них страдали и находились на последнем издыхании.

— Должны признать, это место никогда не использовалось таким образом, — вступил в разговор один из присутствующих. — Этот зал для собраний, переговоров и мирных встреч. Но сегодня мы, пожалуй, сделаем исключение. Ситуация зашла слишком далеко.

— И чего вы хотите от нас? — рявкнул Риджвуд, у которого из рассеченной брови капала кровь. — Мы могли победить их! Если бы вы не вмешались!

— Это не выход. Мы договорились действовать иначе, — парировал кто-то из зала. — Мы хотели заключить договор, который не будет нарушать ни одна из сторон!

— Мы ничего не нарушали! — крикнули каратели.

— Конечно. Значит, это ворлоки сами оторвали себе руки и головы! — закричала одна из светлых ведьм.

В зале поднялся невообразимый шум. Противоборствующие стороны пытались докричаться друг до друга. Райли зажала уши ладонями — такое было слишком для ее перепонок.

— Тишина! — голос, разнесшийся по залу, был усилен мегафоном. — Повторяю, мы тут не для того, чтобы ссориться! Сейчас вы послушаете нас!

Экран, который висел над головами у слушателей вспыхнул. Показался белый фон, а затем (глаза Эмбера округлились от этого зрелища) возникло нечто вроде полотна, на котором забегали огромные буквы. Верхние самые крупные символы сложились в одно большое слово: СОГЛАШЕНИЕ.

— Что еще за... — удивленно прошептал молодой человек.

Ропот в зале продолжался, однако все смотрели на экран.

— Мы составили для вас документ, который все мы обязаны будем зачитать. Он вступит в силу, как только мы закончим чтение и вы поставите под ним свои подписи. Две стороны подпишут его и больше вы никогда не будете его нарушать.

Челюсть Марлоу сжалась. Дан удивленно выгнул бровь. Эмбер перевел глаза на Кима, который в этот момент смотрел на него. Друг поднял вверх ладонь, словно пытаясь сказать старому приятелю, что все в порядке и должно так быть. Экран закончил мерцать. Вперед вышел один из людей с мегафоном. Военные, которые сопровождали его встали рядом.

— Позвольте мне зачитать вам условия. Надеюсь, что вы прислушаетесь к ним и мы быстро придем к взаимопониманию, — сказав это, мужчина откашлялся и принялся читать.

— СОГЛАШЕНИЕ о поддержании мира между ворлоками и людьми. Данный договор заключается между двумя сторонами, людьми и колдунами и ведьмами. Предметом Соглашения является сотрудничество в целях поддержания безвоенного состояния на земле, в целях прекращения бесчисленного числа жертв как с той, так и с другой стороны. Исходя из предмета Соглашения, деятельность Сторон Соглашения направлена на выполнение следующих задач: ворлоки обязаны покинуть территорию людей, навсегда уйти на территорию, отведенную им и только им, тогда как людям запрещено подходить к месту их обиталища ближе, чем на десять миль.

Экран мигнул, перелистывая страницу, после чего чтец продолжал.

— Ворлоки не имеют права покидать свою территорию. Также, они не имеют права вторгаться в мир людей. В случае невыполнения данного условия обе стороны будут нести серьезные наказания. Граница на всей протяженности будет под охраной. Малейшие вспышки магии или попытки перемещения будут отслеживаться и также караться смертью.

Еще одна страница сменилась. Ворлоки и хантеры внимательно следили за текстом.

— Что касается ваших гастрономических пристрастий, — человек, читающий договор содрогнулся. — Во избежание нападений со стороны ворлоков, мы обязуемся поставлять вам все необходимое, что вы попросите, включая еду. Это будут извлеченные операбельным путем органы, ампутированные конечности из городских клиник от людей, подписавших согласие. Вы не имеете права охотиться нигде за пределами своей территории. Вы не имеете права убивать.

— Стоп, — Марлоу не выдержали вскочил со своего места. — Охота — это то, чем мы живем! Мы охотники за плотью! Мы не можем просто так целыми днями лежать на солнце и ждать еду! Охота — смысл нашей жизни!

— Тишина в зале, пожалуйста!

— Сядь, Мэл. Давай дослушаем до конца! — Дан схватил его за запястье и потянул вниз.

— Почему я должен слушать этот бред? — человеческие черты начали изменять Мелоди.

Вместе с ним со своих мест вскочили прочие ворлоки, не согласные с такой постановкой вопроса. Охрана тоже поднялась со своих мест, напряженно держась за автоматы. Борьба взглядов продолжалась около минуты. Ким, Эмбер и все остальные внимательно следили за накалом конфликта.

— Я прошу вас сесть. Не все условия еще зачитаны!

Марлоу не собирался садиться, он сжал челюсти и стиснул кулак. Читающий снова поднял глаза на экран.

— Кроме того, группа ворлоков обязана выбрать своего лидера и представить его нам. Все вопросы мы будем решать через вашего предводителя и только так.

— Это разумно. Я уже давно говорила, что по-другому они не выживут, — тихо прошептала со своего места Артемиза.

Ворлоки переглянулись между собой. Смертные требовали невозможного.

— Вы понимаете, что даже если мы послушаем весь ваш бред, — ворлок с тигриными полосками на щеке усмехнулся так, словно разговаривал с годовалыми детьми, — ворлоки никогда не выберут себе лидера? Вы собрали нас здесь, чтобы диктовать нам ваши условия. Но это невозможно! Ворлоки не станут слушать кого-то одного! Даже несмотря на то, что нас осталось совсем мало, мы живем группами, а не одной большой общиной!

— Значит, пора изменить это ваше правило! — пожал плечами один из военных.

— Одну минуточку. Не вы устанавливаете законы в нашем обществе, — тут уже Айден вступил в дискуссию. — То, что вы предлагаете — невозможно ни в каких видах!

— К сожалению, обсуждения здесь также неуместны. Вам придется сделать так как говорим мы. Иначе... — военный не закончил это предложение, предлагая присутствующим додумать данную мысль самим.

Эм, Дан и Райли с опаской покосились на Марлоу, который, кажется, начал закипать.

— Мы не будем подписывать этот договор, — процедил он. — Я изначально считал эту идею идиотской. Вы ничего не добьетесь, пытаясь принудить нас выживать!

И снова зал наполнился щелканьем затворов автоматов.

— Мы дадим вам время на раздумье. Вы, ворлоки, можете удалиться в зал для обсуждений. У вас есть полчаса. Под присмотром охраны, — люди кивнули на группу военных, готовых к обороне.

Хантеры, люди, все уставились на группу колдунов, которые едва не дымились от злости. Все они чувствовали себя придавленными, не в своей тарелке, потому что знали — один щелчок их пальцев, одно их желание, и весь этот зал превратится в угольки. Однако, в то же время, они не могли сделать этого. Никто не предпринимал никаких шагов, все только переглядывались друг с другом. Молчали и хантеры, хотя и их силы хватило бы на то, чтобы показать, что они думают о такой тактике ведения дел. Напряжение достигло своего пика.

Марлоу кинул взгляд на Данте. Тот стиснул край стола. Дагон абсолютно невидящими глазами рассматривал пол под ногами. Райли закусила ноготь. Никто из ворлоков не знал, стоит ли соглашаться.

— Переговоры, — наконец выдал Марлоу, когда тишина стала буквально давить ему на уши. — Прекрасно. Пойдемте поговорим с вами, братья!

От его рыка дернулась даже семейка ворлоков, которая присоединилась ко всем последней. Мэл встал, оглядывая всех сверху вниз уверенным взглядом. Если бы кто-то мог сказать Эмберу, как ему не нравился такой взгляд Марлоу; если бы кто-то мог знать наперед, что произойдет дальше.

Однако ворлоки послушались. Светлые ведьмы не последовали за ними. Когда военные попытались пригрозить им автоматом, Артемиза поднялась со своего места.

— Вы не можете угрожать нам. Мы не относимся к этим созданиям и уже давно живем на своей территории. Мы не можем принимать решения вместе с ними, поэтому мы останемся тут.

Как один, черные колдуны встали и пошли в сторону указанной комнаты. В один миг они словно объединились, и хотя Эм знал, как многие из них недовольны тем, что им приходится находиться здесь. Но они были едины. Здесь и сейчас, ворлоки были единственными, кто мог помочь самим себе.

Военные неотступно следовали за ними. Эм попытался мысленно обратиться к Данте и спросить его, не думал ли он, что таким образом удастся сбросить людей с хвоста, но тот упорно молчал и поджимал губы.

Огромные двери показались за поворотом, по мере того как ворлоки двигались стройной вереницей прочь от зала общих собраний. Военные указали им туда.

— Совещайтесь. Мы будем смотреть за вами.

— Нет, не будете. Это личный разговор! — рыкнул Дан, оборачиваясь к ним.

— Вы не сможете передвигаться по помещению правительственного объекта без нашего присмотра. Нам даны инструкции о том, что вы можете исчезнуть! Мы не отойдем от вас ни на шаг!

— Если мы захотим исчезнуть, человек, ты нам не помешаешь! — зашипела одна из ведьм.

— Таким образом вы просто объявите войну всем людям. И тогда вам уже не избежать гибели. Не отталкивайте руку помощи, которую вам протягивают! Хотя я и сам не знаю, зачем было принято такое решение!

— Я знаю зачем, — вдруг вышла вперед Райли. — Вы боитесь их. Боитесь так, что у вас поджилки трясутся при мысли о том, что они могут остаться на свободе, ходить по улицам, жить своей жизнью. Именно поэтому вы начали их истреблять! Страх — вот, что движет вами!

— У вас полчаса на то, чтобы решить все свои вопросы, — грубо оборвал ее суровый военный. — Не советую терять это время, ведьма!

— Не говори так с ней! — глаза Айдена сверкнули злобой.

— Давайте прекратим, — Эмбер положил ему руку на плечо. — За последние часы произошло слишком много событий. И я думаю, нам надо заканчивать с руганью.

Он опасливо покосился на Дагона, который прислонился к стене и мертво созерцал пространство. По этому парню было трудно сказать, что он вообще жив, скорее он смахивал на мертвеца, которого кто-то вытащил из могилы. Впрочем, это было не далеко от истины. Эм не успел перекинуться со старшим из братьев и парой слов и знать не знал, как подействовала на лиса воскрешающая магия. Он понимал лишь одно — им действительно нужно не мешкать с решением о мире, это стояло первостепенной задачей.

Ворлоки резко сверлили военных взглядами.

— Вы обсуждаете с открытой дверью. Чтобы мы видели вас. Мы все это время держим вас на прицеле! — отрезал главный.

— Людишки, — процедил Марлоу и взглянул на Данте.

Тот кивнул.

Он все равно мог спокойно блокировать комнату от любых звуков, как снаружи, так и изнутри. Все ворлоки грудились в кружок вокруг Мэла, Дагона, Эмбера и Данте. Именно сейчас Эм сообразил, что им придется отвечать за все свои поступки и желание перетянуть ворлоков на свою сторону.

— И что дальше, гении? Видите, куда завел нас ваш чудесный план? — убедившись, что Дан блокировал дверь, зашипел низкорослый колдун с рыжей бородой. — Мы присоединились к вам, чтобы избежать потерь! А в результате, они убили еще столько же ворлоков, сколько в Сейлеме или Деревне Чародеев!

— Не перегибай, Нейт. Столько ворлоков уже не наберется и во всем мире, — печально поправил его колдун с тигриными полосами на щеке.

— Я не буду вступать в этот альянс! Мы уже попытались довериться людям! — зашипела ближайшая к Эмберу колдунья. — Они подведут нас. Они были и будут нашим подножным кормом!

— Как я рад слышать, что хотя бы у кого-то из здесь присутствующих все же сохранились мозги, — умилился Марлоу, улыбаясь, как гадюка. — Видите, Эмбер и Данте? Не один я был заведомо против этой идеи.

— Боюсь, теперь тебе придется поменять свое решение, — Эм ткнул его пальцем в грудь. — Ты уже позволил себя уговорить! Давай не отступать прямо сейчас!

— Не указывай мне, что делать, малыш! — Мэл размял шею. — Я еще достаточно силен, чтобы навалять тебе так, что Дан потом не узнает тебя.

Дантаниэл закатил глаза, слушая начинающуюся перепалку этих двоих.

— Да успокойтесь вы уже!

— При всем моем уважении, Марлоу. Даже я понимаю, что иного выхода тут нет, — Айден скрестил руки на груди.

— Выход есть всегда. Мы прямо сейчас испаряемся отсюда! Это надо было сделать уже давно, сразу, как только эта идея зародилась в хорошенькой золотой тыковке нашего маленького миротворца!

— Давай, испарись, Марлоу! Сделай так, чтобы они преследовали тебя до конца твоих дней! — звонко выдал Эмбер. — Если они дадут тебе убежище, будет хотя бы шанс на то, что они оставят тебя в покое!

— Мы и так собирались отстроить себе убежище! Но без их дурацких условий о том, что мы должны будем провести там целую вечность!

— Но если ты выберешь путь скитаний... Боюсь даже тебе не выжить в этом мире. Тебя найдут! И поджарят как куриную задницу!

— Дан, ты не мог бы подержать мне руки? Кажется, прямо сейчас я для начала нарушу наш договор, который мы заключали на троих!

— Прекратите! — Райли тряхнула светлыми волосами. — Вы уходите от неизбежного! Эм прав. Нам... некуда деваться. Они протягивают нам руку. Мы можем жить спокойно, в своем собственном мире, как будто нас не существует. И их... тоже не существует, — голос девушки дрогнул на последних словах.

Эм знал, что это значит для таких, как он и Райли. Они уйдут. Навсегда покинут этот мир, отрекутся от всего, что еще держало их здесь. Это значило, настала пора взглянуть в лицо тому, от чего Эм бегал так долго — жизни настоящего ворлока. Жизни среди себе подобных. Будет ли она хорошей, такая жизнь?

— Может, мы и уходим от неизбежного. Но мы всегда были слишком горды... — задумчиво сказал он.

— Ну и кому нужна эта гордость? — раздался тихий шепот, словно мороз пошел по коже. — Гордость или нет, наших близких уже ничто не вернет. Спасите хотя бы то, что есть у вас сейчас...

Все подняли головы. Бледный Дагон по-прежнему смотрел в никуда. Однако его шепот заставил всех замолчать. Горечь в его тоне ощущалась почти физически.

— Дан... — чтобы отвлечься Эмбер посмотрел на своего друга. — Ты можешь прямо сейчас просканировать их головы? Они не собираются нас обмануть?

Дан пожал плечами и сделал что сказано. Его магия, блокирующая комнату от звуков, ослабела. Сейчас никто не произносил ничего. Разум ворлока заскользил, как призрак, пронесся над головами военных, вдоль стен, скользнул в общий зал. Там было множество голосов, но они твердили об одном — как бы всем им хотелось, чтобы соглашение подействовало.

— Нет, — с разочарованием выдохнул Дан через пару минут. — К сожалению или к счастью, их предложение серьезно, как ядерная атака. Никто из них не держит в голове ни единой задней мысли, кроме волнений на тему, не собираемся ли мы прямо сейчас взорвать это здание.

На слове «взорвать» военные насторожились. Дан сообразил, что забыл поставить блок и сказал последнюю фразу слишком громко. Он мило улыбнулся людям и снова блокировал себя и собратьев от их присутствия.

— Значит, я предлагаю проголосовать, — тяжко вздохнул Айден. — Как еще мы решим этот вопрос? Итак. Поднимите руки те, кто все же считает это предложение разумным?

Из двадцати одного ворлока руки подняли пятнадцать, включая Райли. Эм пересчитал их глазами без особого труда. Точнее, проще было сосчитать тех, кто воздержался. В это количество попали Марлоу, Дагон, ведьма, которая была всем недовольна с самого начала и еще пара разрозненных ворлоков.

— А ты, Дагон? — мягко спросил его Эм.

— Мне все равно где жить теперь. Но если бы мой голос был принципиален, я бы поддержал большинство, — плоско заметил лис.

— Значит, у нас осталась только одна проблема, — Эмбер страдальчески вздохнул. — Кто из вас хочет возглавить то, что осталось от всех ворлоков?

На сей раз не дрогнул никто. Все опустили руки так быстро, словно ядовитая змея укусила их в ладонь.

— Я не смогу, — тут же выпалила ведьма. — Во мне отсутствуют лидерские способности!

— И нас не просите! Мы еще помним, что при попытке сделать это в деревне, лидеры пропадали быстрее, чем их успевали выбирать, — буркнули двое ворлоков, стоявших в стороне.

— Я тоже пас. У меня даже нет своей магии, — Айден обнял Райли покрепче.

Дан поводил глазами по лицам собратьев.

— Я предлагаю Мэла, — тихо вздохнув, сказал он.

— Я предлагаю тебе засунуть язык себе в задницу, — тут же взвился Марлоу. — Не втягивайте меня в это!

— Ты самый старший и опытный из нас, — пожала плечами ведьмочка.

— К тому же, только ваша линия ворлоков самая длинная из тех, кто остался. Смотрите сами. Это основное правило! — вторил им ворлок с тигриными полосками.

Оглядевшись, Дан сосчитал всех глазами. И действительно... Не было среди выживших никого, кто мог бы сравниться с ним, Эмбером и Мэлом. Это все были лишь одиночные ворлоки или семьи, состоящие из нескольких колдунов. Правила гласили, что выбирать главного ворлока могли лишь из разряда старших, либо из семей с самой длинной линией родства. Кажется, Марлоу попадал под обе категории.

Улыбка ворлока превратилась в оскал, когда он понял, почему все уставились на него.

— Нет... Нет, я не хочу участвовать в этом цирке! Это мое окончательное решение!

— Багира, я не могу уговаривать тебя прямо сейчас твоим любимым способом. Все смотрят, — невпопад пошутил Дан, за что тут же получил обжигающую ладонь на своем плече.

— Еще хоть одно слово с твоей стороны!

— Я понял! Понял! Сними с меня руки! — Данте сморщился и неловко шагнул в сторону, прячась за спину прохладного Эмбера. На его коже остался огромный ожог в форме пятерни, и он предпочел действительно не говорить больше ничего.

— Ваше время истекает! — крикнул от двери один из военных.

— Соглашайся, Мэл. Нас осталось не так много, чтобы доставить тебе слишком много проблем.

Марлоу впал в неистовое раздражение. Он и сам не уловил момент, когда позволил втравить себя в это, однако ворлоки смотрели на него с нетерпением и надеждой. В голове Марлоу начали появляться кое-какие мысли. Весь договор был направлен на то, чтобы изолировать ворлоков, но что же тогда делать с хантерами, которые обладали такой же силой? Мэл хмыкнул. Зато он, кажется, придумал месть этим уродам. Ведь если они стали ворлоками, значит, они тоже не могли жить среди людей? Подумав так, Мэл сощурился как ядовитая змея.

— Ладно. Хотите видеть меня во главе? Тогда слушайте мою первую команду, — продолжая склабиться, он направился к двери.

Шум в зале заседаний сразу же смолк. Ворлоки снова заняли свои места, все, кроме Марлоу, который стоял поодаль, скрестив руки на груди.

— Мы не желаем здесь надолго задерживаться, — начал он. — Хотите договор? Давайте покончим с договором. Вы выдвинули нам столько условий... Поэтому послушайте, чего требуем мы, если вы хотите, чтобы мы поставили подпись.

Некоторые из людей подались вперед, чтобы расслышать все, что говорил Марлоу.

— Эти хантеры напали на нас. И более того, теперь они обладают той же магией, что и мы. Поэтому я требую... — он сделал эффектную паузу. — Чтобы вы отправили их к нам на территорию. Ели вы хотите, чтобы все ворлоки жили отдельно, значит, мы возьмем этих троих под свое начало. Это будет справедливо!

— Что? — Риджвуд вскочил со своего места. — Нет, это невозможно! Мы же не ворлоки! Мы всю жизнь отдали на то, чтобы убивать таких, как они!

— Когда вы были людьми, — сочувственно поправил их Мэл. — Теперь вы не люди. Вы украли магию наших собратьев. И по сути своей... теперь вы ничем не отличаетесь от нас.

Хантеры зашумели, как и люди, которые усмотрели в словах Марлоу долю правды. Они переглядывались друг с другом, не зная, что стоит сказать на эти слова. Один Марлоу наблюдал за комедией с ледяным спокойствием. Хантеры были перепуганы, они кидались от одного члена совета к другому, пытаясь убедить их, что они никогда не смогут жить с ворлоками.

— Простите, — донеслись до Эма чьи-то полные печали слова. — Они правы, если мы изгоняем их, значит, мы просто не можем оставить вас!

— Но это невозможно! Невозможно! — кричали охотники.

Марлоу искренне наслаждался своей местью. Что же, они вырыли могилу себе сами. В закрытом пространстве им будет просто некуда бежать и даже со своими супер-способностями, так что даже втроем они будут всего лишь кормом для тех, кто ненавидел их всеми силами своей души. Шум в зале нарастал. Переговаривающиеся стороны конечно же понимали, что Марлоу бросал всем вызов, но сделка была слишком хороша, чтобы от нее отказываться. Кимбел пытался убедить каких-то министров в том, что все правильно. Прочие же доказывали другим, что происходит нечто ужасное. Однако генерал, который толкал речь, повысил голос.

— Тишина в зале. Пусть будет как вы хотите.

Гробовое молчание повисло в помещении. Хантеры замерли, ошарашенные такими словами.

— Это будет справедливо. Иначе наш договор просто не имеет смысла. Все, кто обладает магией, будут жить на нейтральной территории. Без исключений.

— Нет... этого просто не может быть! — Риджвуд хлопнул ладоням по столу.

— Кроме этого, — Мэл понял, что ему можно продолжать, — есть еще ворлоки, которые живут во внешнем мире. Что станет с ними?

— Мы организуем особые миссии. Те, кто еще не с вами, будут отправлены в нейтральную зону насильно. Если, конечно, не окажут сопротивление.

— Прекрасно, — уголок губы Марлоу чуть дернулся. — У меня есть еще требование.

Все замолкли, внимательно слушая темноволосого колдуна.

— Так уж вышло, что наша звериная натура не может выжить без охоты. Поэтому мы хотим, чтобы тех, кто совершает тяжкие или особо тяжкие преступления в вашем мире или осужденных на смертную казнь, отправляли к нам на территорию. Мы будем охотиться на них и получать то, что мы должны получать — необходимые нам эмоции.

В зале прошел шепоток. Этот высокий зеленоглазый ворлок с татуировками предлагал ужасные вещи.

— Зато мы не будем нападать на мирное население. К сожалению, без этого наш поселок не простоит долго, — лицо Мэлоди исказилось в сочувствующей гримасе.

— Мы рассмотрим этот пункт. Не можем ничего обещать сейчас, — попытался встрять в разговор кто-то из толпы.

— Тогда мы тоже не можем ничего обещать, — тут же изменился в лице Мэлоди.

— На то, чтобы утвердить в список новую смертную казнь потребуется время. Нам надо согласовать это с государствами, которые согласятся подписаться на подобные зверства.

— Спрашивайте там, где повышен уровень преступности, — хищно подсказал Марлоу. — Мы подождем вашего ответа. Две недели. Не забывайте, что нас осталось немного, но мы все еще представляем собой довольно сильную угрозу.

— Мы рассмотрим ваше предложение. Считайте, что вы получите... какую-то часть своих требований.

— Хорошо. В таком случае, избавьте нас от своего общества поскорее, — Марлоу скрестил руки на груди.

— Значит ли это, что вы готовы подписать соглашение?

— Я подпишу. Если это гарантирует нам полное отсутствие людей в нашей жизни, кроме перерыва на обед, я готов, — «вежливо» закончил Мэл.

— Прекрасно, — говорящий щелкнул ручкой. — В таком случае я попрошу вас спуститься с трибуны и поставить свою подпись. Сразу после этого мы посадим вас в вертолет и отправим обратно, туда, где вы начали стоить магическую преграду.

Марлоу ничего не ответил. Грациозной кошачьей походкой он спустился вниз и поставил внизу широкую размашистую подпись.

Эмбер не мог поверить, что все кончилось.

Как только Марлоу расписался, их попросту вывели из зала, проследив, чтобы никаких эксцессов не произошло. Трое хантеров кричали, отбивались от охраны, однако их никто не слушал. Военные отряды наставили на них оружие и вывели из зала вслед за остальными ворлоками и светлыми ведьмами. Сила хантеров во многом превышала силы людей, но они не пытались ее применять, так как знали, что сделают только хуже. Они сами загнали себя в ловушку, и теперь отчаяние сверкало в их глазах, а применение силы было так же бесполезно, как попытка противостоять целому взводу людей с автоматами. Каратели беспомощно смотрели в спину своим бывшим лидерам. Они не могли ничего поделать и помочь своим друзьям. Все решили за них.

— Не делайте этого с нами! — Риджвуд обернулся в последний раз, когда его сажали в вертолет.

— Простите. Соглашение есть соглашение, — его затолкали в кабину и закрыли дверь.

Эм смотрел из окна на удаляющуюся землю. Он тоже не мог поверить, что его нормальная жизнь кончалась прямо сейчас. Через каких-то несколько часов они снова приземлятся в Канаде — стране, ставшей последней точкой на земле, которую он видел. Ставшей его последним домом. Эм подумал вдруг о всех шансах, которые он упустил и уже никогда не догонит. О путешествиях, которые он уже не совершит, потому что ему суждено оставаться на одном месте, как в тюрьме для особо опасных заключенных. О работе, которую придется забыть. Обо всем, чего он лишился по щелчку пальцев.

Внезапно успокоившийся Марлоу сидел рядом с Данте и подозрительно молчал. Эмбер скосил на него глаза, как и Дан, который еще не осознал произошедшего. Однако тишина Марлоу не внушала доверия никому из тех, кто знал его достаточно хорошо.

— Ты задумал что-то, колись! — все же не вытерпел Данте. — Ты никогда не согласился бы на это, не кройся здесь какая-то личная для тебя выгода! Зачем тебе понадобилось выдвигать такие требования?

— Ты сомневаешься в моей честности? — искренние кошачьи глаза уставились на друга с хитрым прищуром.

— Я знаю тебя слишком хорошо, брат. Ты демон всех пороков, сошедший на эту землю в человеческом облике.

— И это после всего, через что мы прошли вместе?

— Именно так, Мэл. Именно так.

Марлоу оглянулся на военных, которые внимательно смотрели на них. Дан закатил глаза. Он понял этот намек и вторгся в сознание людей, отключая их бдительность, а заодно блокируя слух.

— Они не услышат нас. Говори, что надумал? — Дан снова повернулся к другу.

— Кто сказал тебе, что я собираюсь делиться? — угольно-черная бровь Марлоу взлетела вверх. — Я подумал, может не так уж плохо, что меня назначили главным. По крайней мере, может хоть тогда вы с Эмбером прекратите решать все за моей спиной.

Данте страдальчески вздохнул.

— Марлоу... Я ведь все равно узнаю!

— Ты узнаешь. Не сомневайся... Твоя сила очень пригодится нам, — змеиная улыбка на губах черноволосого парня стала еще шире. — Ты узнаешь. Уже очень и очень скоро.

Эм не удивился, услышав эти многообещающие слова. Марлоу было мало одной мести хантерам и он, разумеется, не остановится, особенно теперь, когда в его руках оказалась власть. Оставался вопрос — как он собирается действовать, если не сможет даже выходить с территории ворлоков, без того, чтобы не навлечь на себя гнев властей? Однако сомнений в том, что он найдет способ, не было, Мэл был не из тех, кто так легко сдавался.

Эм перевел глаза на Дагона. Наверное, из всех только он один находился глубоко внутри себя все время полета туда и обратно. Ему не было дела ни до того, куда они теперь денутся, ни до хантеров, ни до ворлоков, ни до всего мира, потому что в этот самый момент его внутренний мир умирал по частям.

Эму было бесконечно больно смотреть на него, потому что, если они все прощались лишь с какой-то частью своей жизни, Дагон простился со всей.

На секунду вернувшись в памяти на поляну, Эм не мог отдать себе отчета в том, что нашло на него и почему он решил оживить Дагона, более того, почему он решил, что эта сила сработает. Но она сработала. И если так, почему нельзя попробовать сделать то же самое на Элае? Эм не хотел давать никаких обещаний, но для себя он решил, что первым же делом, по приземлении, он сделает все возможное, чтобы отыскать второго брата.

I can’t get close if your not there

I can’t get inside if theres no soul to bear

I can’t fix you i can’t save you

Its something you have to do

So i’ll let you go

I’ll set you free

And when you see what you need to see

When you find you come back to me

Come back to me

So i’ll let you go

I’ll set you free

And when you see what you need to see

When you find you come back to me

(Let You Go — David Cook)

Полет тянулся бесконечно, гораздо дольше, чем предыдущий. Эм устал смотреть в окно и ерзать на своем сидении. Когда они наконец сели, военные вывели всех из вертолетов и встали рядом с ними.

— Сколько времени вам потребуется на то, чтобы отстроить свой поселок? — грубо спросил один из людей.

— Месяцы на то, чтобы отстроить все в должном масштабе даже при помощи магии. И несколько часов на то, чтобы очертить все границей, — поделился с ним наблюдениями Данте. — Вы хотите помочь?

Никто не ответил на его фразу.

— У вас есть время, чтобы убрать здесь все последствия вашей заварушки. Мы будем следить за вами очень внимательно, чтобы вы не использовали магию больше, чем это необходимо. Перемещаться вам запрещено. Также, если что-то случится хотя бы с одним военным, охраняющим границы, вы автоматом объявите войну. И уж тогда не ждите пощады, вас найдут где бы вы ни были. И уничтожат!

— Ой, как страшно, — хмыкнул Данте. — Между прочим, убирать трупы с городской территории — совсем не наша задача. В договоре не было ни слова об этом. Мы обнесем заграждением всю территорию. Но хоронить мертвых, — Дан поцокал языком, — это не к нам. Мы можем их только доесть.

— Да. Мы лучше их сожрем и дело с концом! — Айден облизнулся как хорек, заставив Райли побледнеть.

Человек с неприязнью смерил взглядом всю группу. После этого он поднес рацию к губам и прошептал туда.

— Пришлите наряды скорой к северной границе Канады. Повторяю, как слышите меня?

Эм не участвовал в общей перепалке. Он заметил, что Дагон отсоединился от группы товарищей и побрел в глубь леса, ссутулив плечи. Кинув взгляд на Райли и Айдена, которые тоже заметили это, Эмбер пошел за ним.

— Подожди меня здесь. Я должна... Помочь Эму, — Райли похлопала Айдена по руке и устремилась за другом.

Эм, чувствующий себя крайне неловко, ступал вслед за Дагоном, прежде чем начать разговор. У него создалось впечатление, будто они не уходили из кровавого леса. Шум и рокот все еще стоял в ушах, как и крики раненых, умирающих в мучениях людей и ворлоков. Удары и топот призраком повисли в тишине, напоминая о тех событиях.

— Тебе не надо идти сюда, Райли, — шепотом сказал Эм, увидев, что его подруга направилась следом.

— Я пойду. Вдруг нужна будет помощь. Не хочу сейчас смотреть на этих военных, — девушка поморщилась.

Вскоре трава поредела, а затем показались обагренные кровью клочки почвы. Эм увидел темные бездвижные тела на другом конце поляны: отступая от карателей, ворлоки тоже не скупились на магию, было заметно, что они метали заклятия то направо, налево так как стволы деревьев здесь были жутко опалены.

— Вот чего стоит наш мир... — в ужасе прошептала Райли.

— Не смотри! — Эм прижал ее к себе одной рукой.

— Знаешь, Эм? Если все это действительно закончится сегодня... я могу и потерпеть.

Они попали сейчас в самый центр того места, где разгорелось сражение. Картина вокруг была более, чем страшная.

— Кто просил вас идти за мной? — Дагон обернулся, рассекая тишину точно плетью.

Эм на секунду застыл, ошарашенный таким вопросом. Он никак не ожидал, что друг вообще заговорит с ним.

— В смысле? Я... Я только хотел, — начал оправдываться он, но напоролся на такой полный боли взгляд, что слова застряли где-то в горле.

— Зачем ты оживил меня, Эм? — вопрос, более странный и хлесткий, чем предыдущий, завил Эмбера вздрогнуть.

— Я... думал...

— Ты думал, что сделаешь лучше? Тогда почему поднял меня, а не Элая? Почему ты считаешь, что я заслуживаю жить, а он — нет?

— Я просто не успел! Понимаешь, я не был уверен в силе своего заклинания. Сальтарен наделил меня своими знаниями! Но на примере Марлоу я убедился, как это сложно — возвращать кого-то к жизни!

— Но ты вернул меня. А Элай так и остался где-то там, в темноте. Один в этом разорванном в клочья лесу!

— Дагон...

— Оставь меня, Эмбер. Пока за телами никто не пришел, я хочу найти своего брата, — Дагон горько отвернулся, взмахнув волосами.

Эмбер и Райли переглянулись и все-таки пошли за ним.

— Я могу попробовать, Дагон. Я могу попробовать оживить и его, если мне хватит сил! Если мы найдем его! Я думал... что ваше заклинание связи сработает в обратном направлении, и когда ты очнешься...

— Но оно не сработало, Эмбер. Так что извини, я не стану тебя благодарить за то, что ты сделал со мной.

Эм замолчал. Райли тоже не произносила ни звука. Они все были подавлены, чтобы продолжать беседу. Дагон шел точно вслепую, рассматривая вывороченные наизнанку трупы, ища среди них одного-единственного, своего брата и его ежик светлых волос, чуть более длинный спереди и укороченный сзади.

Углубляясь все дальше и дальше в лес, светловолосый ворлок ускорял шаг. Эм потерял счет бесчисленным стволам, мертвым людям и ворлокам, лежавшим вокруг. Он увидел воровку магии, чье безжизненное тело свисало с ветвей дерева. Очевидно, ее отбросило туда мощным взрывом или волной колдовства. Еще здесь был труп охотницы — Эм узнал ее, она была одной из последних, кто сражался на стороне Торквемады. Она, похоже, шла во главе целого отряда людей, которые лежали поверженные за ее спиной.

— Я убила ее, — тихо призналась Райли. — Она атаковала меня, и я защитилась. Ее магия отскочила от моего щита, так что теперь и я убийца.

Эм поджал губы.

— Все мы не лучше охотников. Мне жаль, что тебе приходится переживать это, Райли.

Девушка смотрела в пространство. Самое страшное осталось позади. Дагон двигался по дуге, и Эм догадался, что он пытается угадать примерные границы территории, там, где она должна была быть.

Внезапно, Райли вцепилась Эмберу в руку острыми ноготками. Он поднял голову, чтобы посмотреть, что так напугало ее. К ним навстречу, маленькие, но яркие, плыли огоньки. За ними двигались очертания фигур, точно тени шли со стороны центра леса. Даже Дагон на секунду остановился, оглядываясь по сторонам.

Огоньки снопом текли в их направлении, они хлынули прямо в лес, словно искры от костра. А затем за спиной у Эма что-то треснуло, словно невидимый фокусник щелкнул пальцами и произвел на свет кролика из шляпы.

Правда вместо кролика на поляне возникли девушки. Они были очень красивые, одетые в длинные одежды, ниспадающие как вуаль. Райли улыбнулась при виде них печальной улыбкой.

— Здравствуйте. Не так уж много времени прошло с того раза, как мы виделись.

— Не много. Однако я вижу, ворлоки и каратели уже успели натворить много дел.

— Не напоминайте, — поморщился Эмбер, отступая на шаг. Энергия, исходившая от них, была светлой, Эм отчетливо почувствовал ее.

Та, кто встретила их в лесу, немного прищурилась.

— Вам нельзя идти дальше. Там начинается наша территория, — предупредила она, мягко склоняя голову.

— Мы здесь просто ищем кое-кого. До того, как магия купола превратит это место в территорию ворлоков, а военные уберут... все эти тела, — некомфортно поморщилась Райли.

Девушка таинственно прищурилась.

— Мы обошли эту территорию, пока здесь никого не было. Искали своих, тех, кто мог выжить или кому нужна наша помощь. Надо признать, темные ворлоки, как и люди, никогда не отличались чистотой. Вы ушли так поспешно, что даже не посмотрели, кого оставляете позади.

Дагон дернулся на этих словах. Он птицей подлетел к светлой ведьме, едва не сбивая ее с ног.

— Вы нашли кого-то? Кто-то из них остался в живых?

Некоторое время светлая колдунья смотрела на него снизу вверх, словно соизмеряя свои шансы выстоять, на случай, если тот нападет. Однако она предпочла не спорить.

— Надеюсь, когда вы оградите свою территорию, мы не услышим ни этого жуткого грохота... Ни вас, нарушающий наш покой.

С этими словами она махнула рукой. За ее спиной из воздуха соткались три довольно рослых светлых колдуна. Двое из них вели под руки ворлоков, пострадавших от взрыва. На руках у третьего безжизненно висела еще одна фигура. Он смотрел в пустоту бессмысленными фиолетовыми глазами. Его светлая челка была выпачкана в крови.

— Мы нашли их там, где почти не было вспышек магии. Они живы... Но реагируют с трудом. Его сердце едва бьется, он все время бормочет какое-то имя...

Дагон уже не слышал сказанного. Все, что он видел, был его брат, который в этот момент тоже повернул голову и увидел Дагона.

Эм ощутил, что его толкнуло в грудь волной мощной магии. Даже светлые ведьмы отступили, просто опуская пострадавших на траву.

Дагон опустился на колени. Ноги отказали ему за одну секунду. Он преодолел расстояние, которое разделяло его с Элаем, на коленках, наплевав на то, что на него сейчас глазели все вокруг. Его руки вцепились в одежду брата. Элай смотрел на него горящим, полным безумия взглядом. Его полуживой, еле слышный голос едва расслышал даже Дагон.

— Я вернулся? Или это ты пришел за мной?

Дагон не ответил. Элай опустился ниже, чтобы вглядеться в острое, искаженное лицо брата. Дагон кинулся на его грудь, рыдая, как маленькая девочка. Элай машинально вцепился в его предплечья. В его распахнутых в небо глазах отразился голубой небосклон. Кажется, заклинание, связывающее биение двух сердец, все же подействовало в обратную сторону.

Именно в этот момент Эм почувствовал колоссальное облегчение. Что бы ни заставила сотворить его магия, что бы ни было с ними дальше, по крайней мере, он сделал хотя бы одну правильную вещь.

Одна из светлых ведьм украдкой вытерла слезу. Глухая истерика братьев не оставила равнодушным никого из присутствующих, и даже светлые колдуны подозрительно молчали.

Когда ветер поднялся, а нашедшие друг друга ворлоки немного притихли, светлая ведьма перевела глаза на Райли.

— Ну что же... полагаю, скоро у нас пополнение и нам ожидать еще и тебя и других светлых ведьм?

— Я не знаю, я... пойду туда, куда и Айден.

— Что? Но Райли, — челюсть Эмбера открылась сама собой.

— А что? — Райли вытерла навернувшуюся на глаза слезу. — Только не говори, что ты не понимаешь меня в этом, Эмбер.

Что ж, пожалуй, в этот раз Эму не нашлось, чем козырнуть. Поэтому он просто закатил глаза и покачал головой. Темные ворлоки портили все на своем пути. Чего же Райли оставаться исключением?

====== Глава 21. Новая деревня чародеев. Месяц спустя ======

Кимбел смотрел в окно. Вот уже вторую неделю его телефон хранил абсолютную тишину. Нигде не раздавались взрывы. Никто не кричал о том, что ворлоки снова напали на кого-то. Не было ни агитации, ни кампаний против правительства, ни отрядов карателей, марширующих по улицам. Весь мир словно погрузился под воду, и в нем не осталось ни запахов, ни звуков, ни движения.

В кабинете мягко приоткрылась дверь. Моника протиснулась туда бочком, чтобы посмотреть, не умер ли еще ее босс ненароком. Иногда ей казалось, что от накатившего безделья он разложится прямо в своем кресле. Однако Ким просто сидел, закинув ногу на ногу и закусив большой палец. В его позе сквозила обреченность и легкая печаль.

— Ты все еще думаешь, поступил ли ты правильно? — Моника аккуратно приземлилась на стол, отодвинув пачку бумаг.

— Думаю. Сделав то, что я сделал, я обезопасил мир от ворлоков. Но в то же время, я обрек их на жизнь в клетке. Ты бы смогла так жить, Моника?

Немного подумав, девушка покачала головой.

— Нет.

Кимбел поднял на нее глаза.

— Спасибо за поддержку.

— Но если бы от этого зависела моя жизнь — я бы сделала исключение.

Услышав эти уверенные нотки в ее голосе, Кимбел слегка улыбнулся.

Он хотел в последний раз увидеться с Эмбером и для этого не напугался даже встречи с ворлоками. Когда подошло время и настала пора обносить деревню магической преградой, так чтобы она исчезла из виду навсегда, Ким заказал вертолет и, не слушая никаких предупреждений, полетел контролировать ситуацию лично, как и полагалось человеку, поставленному во главе в операции. Он до сих пор помнил этот момент, не думая, что тот когда-нибудь вылетит у него из головы.

Деревня была еще не достроена и на тот момент. Военные не хотели пропускать Кима — они срочно сформировали военную базу вокруг территории, где теперь концентрировалась магия. Оставаться там могли лишь те специально обученные солдаты, которым четко поставили задачу — не пускать и не выпускать никого и ничего; докладывать о любых проявлениях магии они должны были незамедлительно. Киму пришлось долго уговаривать их и убеждать, что его появление на территории не опасно для жизни. Он даже позволил военным надеть на себя бронежилет, правда, так и не понял зачем.

Когда он дошел до границы, там было почти все готово. Чтобы не тесниться, ворлоки отхватили себе очень большую территорию, Кимбел даже удивился насколько. Прочем, им никто не мешал и не диктовал своих условий.

— Мы дадим вам сигнал! И тогда вы должны будете поднять магическую завесу с той стороны! — объявил один из военных.

Ким встал тогда прямо напротив Эмбера, который поднял руку, чтобы вложить свою магию и помочь собратьям с барьером.

В этот момент он взглянул прямо на старого друга:

— Спасибо тебе за то, что вмешался. Без тебя жертв было бы намного больше.

— И тебе спасибо. За то, что показал нам, что ворлоки могут оставаться людьми.

— Поднимайте!

После этого ворлоки, как один, сконцентрировались. Голубые искры магии начали соскальзывать с их пальцев. За их спинами стояли бледные как полотно охотники. Ни не участвовали в ритуале, только наблюдали за тем, как ворота в жизнь захлопываются прямо на их глазах. Магическая завеса становилась все плотнее, а Эмбер — все прозрачнее. Он улыбнулся Киму на прощание перед тем, как исчезнуть окончательно.

— Пока, Ким, — только и прошептал он, помахав старому другу.

— Пока, Эмбер. Я надеюсь, что все сложится хорошо.

Моника слышала эту историю уже несколько раз. Она протянула руку и провела по волосам своего чувствительного начальника.

— Все действительно будет хорошо. Но мне кажется, тебе будет не хватать ворлоков. Они делали твою жизнь гораздо менее скучной.

Кимбел кивнул и закрыл папку с надписью «Дело о ворлоках и ведьмах. Правительственный проект». После этого он пододвинулся к своей помощнице и взял ее за руку.

— Значит, это время мне надо чем-то занять. Как насчет того, чтобы сходить в кино сегодня вечером?

Что-то промурлыкав, Моника, конечно же, согласилась.

Райли и Айден сидели на крыльце начинающегося строиться дома Айдена. Деревня ворлоков вот уже две недели был под защитой силового поля, военные, как и обещали, осуществляли доставку провианта и всего необходимого для строительства. Магии ворлоков хватило на то, чтобы сделать пространство таким, каким они хотели его видеть — сейчас здесь наступали легкие вечерние сумерки, хотя на деле за пределами царил белый день.

Райли посмотрела на часы на своей руке.

— Наверное, мне пора перестать сравнивать время здесь и время снаружи. Если бы кто-то знал, как это будет трудно — прощаться со своими человеческими привычками.

Айден улыбнулся и крепче обхватил девушку, прижимая ее к себе.

— Ты привыкнешь. Мне в свое время понадобились на это колоссальные усилия, — мягко шепнул ворлок, раздувая волосы над ее ухом.

— Я буду единственной светлой ведьмой здесь. Артемиза и остальные не будут рады, если я время от времени стану заходить к ним в гости.

Улыбка тронула губы ворлока.

— Но ты не можешь не заходить к ним. Там же теперь живут твои родители. Они в любом случае будут пропускать тебя!

— Айден? Может... мы станем жить в светлом поселении, вместе со всеми? Ведь в тебе есть светлая магия, — девушка с надеждой обернулась и посмотрела снизу вверх на своего друга.

В его лице отразился нескрываемый ужас.

— В поселение к светлым? Райли, да ты что? Я же там загнусь от передоза сахара!

Райли засмеялась, заставив Айдена тоже улыбнуться.

— Зато там нам не придется спать, как мы спим тут — на земле.

— Это ведь временные меры! Магия позволяет ускорить строительство, где ты видела, чтобы хотя бы то же крыльцо возводили так быстро? Мне понадобилось на это целых десять минут!

— Но пока это все, что ты осилил.

— Да! Но это только потому, что я не могу постоянно звать на помощь Данте или Эмбера. Знаешь ли, очень тяжело жить, не имея своей собственной магии!

Это Райли могла понять. По факту, у нее тоже не было никаких особых талантов.

— Кроме того, — голос Айдена вдруг перешел в шепот. — Я всегда смогу согреть тебя. Какая еще девушка может похвастаться тем, что встречается сразу с двадцатью парнями, в меру симпатичными, обаятельными и такими привлекательными? Разве тебе этого мало?

Его слова вызвали у Райли приятные мурашки вдоль спины.

— Нет. Мне этого достаточно. Ты заставляешь меня забыть обо всем, через что прошла. Я осталась в этом месте ради тебя... потому что... ты не такой, как все темные ворлоки.

Айден накрутил на палец прядь ее волос. Ради нее ему и самому хотелось верить в лучшее.

— Я знаю, Райли. И я тоже хочу, чтобы ты знала — если ты останешься со мной, я постараюсь сделать все, чтобы ты не нуждалась ни в чем. Потому что мне кажется, в твоем лице я нашел то, что ищут многие, тратя на это целые столетия своей жизни.

Райли снова обернулась. Ее решение, возможно, и граничило с безумием. Но, по крайней мере, Айден находился где-то на грани того же сумасшедшего состояния. Его лицо оказалось близко.

— Я понятия не имею, как далеко мы зайдем. Но я тоже рада, что я нашла тебя, Айден.

Ворлок кивнул. Сейчас уже никто не мог остановить его от качения по наклонной. Поэтому он просто наклонился и сделал то, что так привык делать в последние дни — отвлекся на крайне приятные поцелуи светлой ведьмы.

Эм сидел на холме, который возвышался недалеко от начинающей строиться деревни. Отсюда он видел фундамент дома Данте и Айдена, темную, похожую на могилу хату Мэла, которую тот настоятельно перенес на самый край деревни «подальше от вас, уродов», дом Дагона и Элая, который выглядел более законченным, чем все остальные дома. Чуть дальше по улице располагались три одинаковых строения, ворлоков которые пришли на прошлой неделе — они не участвовали в стычке, но отряды военных нашли и выследили их, вынудив последовать за общим решением.

Поселение оживало и разрасталось, словно новая жизнь зарождалась на этом пятачке мрачного лесного массива, окруженного соснами и огромными деревьями. Темные ворлоки не тратились на краски, получив свободу от светлых ведьм, они делали свое поселение мрачным и темным, словно сошедшим со страниц средневекового готического романа. Эм задумчиво проводил глазами рваные темные облачка.

Все поселение отражало натуру его предводителя. Вкусив сладкий плод своего нового положения, Марлоу строго-настрого запретил всем яркие цвета, бабочек и растения. Он лично патрулировал пока еще крошечное поселение, проверяя, чтобы никто даже не думал о том, чтобы выращивать хризантемы и другие цветы, кроме аконита, волчеягодника и пиериса*, а также не добавлял в декор домов ничего, кроме черных, коричневых и мрачно-серых оттенков.

Все это ядовито, естественно

Он говорил на это: «Вы хотели видеть меня в качестве вашего предводителя? Любуйтесь!»

Вот Эм и любовался, медленно жуя травинку и думая, увидит ли он солнечный свет в ближайшие месяцы, пока у Мэла не пройдет его период вечно плохого настроения. Конечно, над поселком иногда расступались облака, в дни, когда Данте с таинственным видом убегал в направлении дома Марлоу, а потом возвращался оттуда вымотанный и усталый как пес. Конечно, хорошее настроение ворлоков было крайней редкостью в последнее время, но Дан делал все, что он мог, чтобы Мэл и Эмбер не утонули окончательно в своем унынии.

Эм немного отвлекся от созерцания пейзажа, когда кто-то похлопал его по плечу.

— Можно к тебе?

Подняв глаза, молодой человек увидел Элая и Дагона, которые улыбались, засунув руки в карманы курток.

— А, это вы, ребят, — Эм улыбнулся им в ответ, немного подвигаясь и давая братьям место, чтобы те сели. — Почти не вижу вас в последнее время. Куда вы подевались?

— Мы осмысляли свое новое существование, — Дагон мечтательно улыбнулся. — Нам было чем заняться, построить свой дом, побыть вдвоем.

Эмбер понимающе склонил голову.

— Я рад, что вы в порядке, парни. Серьезно. Без вас этот мир был бы каким-то... Не знаю, не таким. Я бы скучал без вас.

— Это все благодаря тебе, Эмбер, — Дагон пристально смотрел за горизонт. — Я сказал тогда тебе, что не рад, что ты вмешался. Но это не так. Я хочу попросить у тебя прощения за то, что ляпнул сгоряча...

— Все в порядке. Не извиняйся. Я понимаю, почему ты это сказал, — Эм помотал головой.

— Я думал, что потерял своего брата. На самом деле, — Дагон стиснул руку Элая, ту, что была в перчатке. — Каким-то образом ты умудрился оживить не только меня, но и его, запустив оба наших сердца. Это самое невероятное, что я видел, Эмбер. Тебе ни в коем случае не надо забывать о том, кто ты и где твое настоящее призвание. Не зарывай в себе эту способность!

Эм стушевался, быстро пряча глаза. Это не укрылось от внимательного взгляда Элая.

— Ты ведь практикуешь некромантию, да, Эм? — предположил он.

— Есть такое дело. Те потроха, что они поставляют нам позволяют немного поэкспериментировать.

— И как твои успехи? — братья заинтересованно надвинулись на него.

Эм сунул руку за спину и достал из стоящей рядом с собой корзинки нечто, завернутое в ткань.

— Я не хотел показывать это вам раньше времени, парни... — Эмбер развернул извлеченную из корзины вещицу. — Но пока все были безумно заняты с постройками и разбором полетов, я попросил Кима об одной услуге. Вы же знаете, что он приходил навестить меня?

Элай и Дагон внимательно слушали, переглядываясь друг с другом.

— Он имеет доступ к нашему поселку. До этого он наведался по адресам, которые я дал ему. И достал вот это...

В руках Эма появилась до боли знакомая братьям замороженная кисть. Эмбер не стал рассказывать, сколько проклятий он услышал от Кима, который только на тот момент понял всю глубину новой натуры бывшего друга. Бледный приятель передал Эмберу контейнер с конечностью и некоторые нужные вещи, в том числе книгу Сальтарена, и попросил больше никогда не обращаться с такими просьбами, хотя Эмбер и знал, что он не серьезно.

Лед почти стаял. Рука Элая выглядела не как новая, но Эмбер знал, что после того, что он сделал в лесу, этот трюк точно сработает.

— Дай мне руку, — осторожно попросил он, надеясь, что Элай и Дагон не убьют его прямо сейчас, если надежды не оправдаются.

— Ты собираешься... — в глазах Дагона отразился страх.

— Я смог подлатать Мэла, парни, а это была задачка не из легких. Книга Сальтарена дала мне многие ответы на вопросы о жизни после жизни. И кажется, я знаю, что сделать с этим.

— Если ты прирастишь мне ее обратно, Эмбер, я буду вечно у тебя в долгу, — губа Элая чуть дрогнула.

Эмбер осторожно размотал его перчатку. Собравшись с духом, он приставил мертвую плоть к живой. Они не стыковались на сто процентов, потому что запястье Элая сформировало рубец, однако Эм предусмотрел и этот вариант.

— Потерпишь? Мне придется ее пришить.

—Я не боюсь боли, — храбро отозвался ворлок. — После того, через что мы все прошли, это лишь укол булавки.

Прошло пятнадцать минут, прежде чем Эмбер склонился и перегрыз хирургическую нить. Теперь на месте перчатки болталась просто мертвая плоть.

— Момент истины. Пожелайте мне удачи, ребят.

— Удачи, — нервно произнес Дагон.

И тогда Эмбер зашептал. Он вложил в свое заклинание всю силу и все знания, которые получил, а так же воспоминания о том, как Дагон и Элай стояли на его стороне, воспоминания об их дружбе и смерти. Голубые искры вылетали из-под пальцев молодого человека, соединяя краешки кожи кисти и запястья водного ворлока. Магия обволакивала его руку, а через пару минут, Эм прошептал те же самые слова, которым учила его Маргарет.

— Изменишься, — изрек Эмбер на латыни, заканчивая обряд.

Когда схлынули магические искры, Элай открыл глаза. На его нижние веки навернулись слезы. Его рука — совсем, как та, которую он потерял в магической стычке около пяти лет назад снова была на месте. Он экспериментально сжал кулак. Пошевелил пальцами. А затем крикнул:

— Я... Я могу летать!

Его одежда бесформенным комом упала на траву. C диким криком коршун сорвался с земли и стрелой взмыл в серое небо, которое снова с радостью приняло птичьего ворлока в свои объятия. Дагон приставил руку к глазам, чтобы хотя бы с земли полюбоваться на своего обезумевшего брата. Эмбер засмеялся.

— Сработало! Дагон, сработало! Моя магия может лечить людей. Она может...

Он не договорил. Темная комета сбила мальчишку на землю, и он покатился по траве, прижимаемый к ней чем-то тяжелым.

— Спасибо! Спасибо, спасибо, спасибо тебе, Эмбер! — кричал Элай, превращаясь из птицы обратно в человека. Он обнимал своего светловолосого друга под смех Дагона, который знал, что после такого подарка Элай будет просто неописуемо счастлив.

— Я очень рад, что у тебя все хорошо. Но ты не мог бы слезть с моего апрентиса? Вы и так слишком много времени проводите вместе, я начинаю ревновать, — со стороны деревьев к ним приближался Данте.

Эм пожал новую руку Элая, со смехом сталкивая его с себя. Данте встал рядом с друзьями, пряча улыбку за напускным слишком суровым выражением лица.

— Я так счастлив за тебя, — Дагон взъерошил светлую шевелюру своего брата.

— Мы пойдем, ребят! Мне надо... Мне столько всего надо сделать после того, как я снова могу... Я могу строить! Я могу теперь сам застегивать пуговицы!

— Да валите уже. Знаю я, что совсем не пуговицами вы собрались заниматься, — продолжал смеяться Эм.

Лис и коршун превратились в свои животные сущности. Их спуск с горы и отдаленно не напоминал грациозный и изящный полет, теряя перья, Элай катился вниз, а вместе с ним, лая как лисица, падал Дагон. Они скрылись в густом кустарнике у подножия холма в два счета, оставив Эмбера и Данте одних в обществе друг друга.

Эм положил иглу и нить. На его глаза отчего-то навернулись слезы, и он быстро стер их большим пальцем, дела вид, что ему что-то попало в глаз.

Данте сел рядом, внимательно рассматривая светлую челку Эмбера, его плечи под широкой клетчатой рубашкой и его руки, которые могли творить поистине невероятные чудеса. Поняв, что на него смотрят, Эмбер поднял взгляд.

— Я нашел себе новое призвание, — молодой человек фыркнул. — Я могу быть врачом здесь. Теперь, когда мы обречены жить в замкнутом пространстве с десятками таких же изгоев, моя врачебная страсть может быть полезной, ты так не думаешь?

— Ты невероятный парень, Эмбер.

Эм удивленно поднял взгляд. Данте смотрел на него мягкими, светящимися глазами. Душа молодого человека ушла в пятки, потому что этот взгляд буквально пронзал его насквозь. Эм ощутил себя маленькой соринкой, которую смыло волной теплоты, крошечным островом, вокруг которого бушуют волны. Он часто заморгал, теряясь в словах, которые роились в его голове подобно разлетевшемуся осиному рою.

— Я... самый обычный, Дан. Просто человек. Который живет в странное время и встречается со странными людьми.

— Ты какой угодно, только не обычный. Посмотри, каким ты стал. Сильным, храбрым. Готовым постоять за себя и за всех, кто тебе дорог.

— Это... преимущества моего образования. Я ведь всегда был в ответе за всех. А вообще, не думал, Дан, что ты будешь ценить в людях именно это.

— Значит, ты изменил меня. Я до сих пор помню день, когда увидел тебя. Сейчас я не могу представить, что бы случилось, если бы я не зашел в то кафе и мы бы с тобой никогда не встретились. Меня словно молнией тогда прошило. Я просто понял — ты должен быть моим. Безо всяких вариантов.

— Не рассказывай мне, я был там. Я отлично помню наше с тобой первое знакомство. Ты был ужасной задницей.

— И ты. Апрентиса хуже тебя я и представить себе не мог.

— А сейчас? — Эмбер затих, впрочем, и так зная, что он услышит на это в ответ.

— А сейчас я уже не знаю, чем была бы моя жизнь без тебя. Ты — все, что есть самого светлого во мне, Эм. И я люблю тебя до самой глубины своей несуществующей души.

Эм потянулся к Данте, с единственным намерением, заставить его замолчать и потратить время на что-то более стоящее. Дан обхватил молодого человека и стиснул его в своих руках, чтобы оставить его навечно в своих объятиях и вдыхать его невероятный, перемешанный с человеческим, кошачий запах, срывать с его губ теплое дыхание и его поцелуи, которые были такими горячими именно с этим мальчиком.

Эм толкнул своего создателя, и они покатились вниз, вниз с холма, по высокой траве, скрываясь с глаз всего мира, который сейчас ненадолго потерял их из виду.

— Ты хочешь избежать покраски дома, так и скажи? — Эм оторвался от своего создателя, заглядывая в его лучистые щенячьи глаза.

— Хочу. Потому что Мэл тоже обязал меня помогать ему. Ты не будешь против, если я помогу покрасить его дом в первой половине дня, а тебе во второй?

— Я так и знал. Вот она твоя любовь, — притворно рассердился Эмбер.

— Это не изменит того факта, что я все же считаю тебя бесценным приобретением всей моей жизни.

— Подлиза.

— Я говорю правду!

Эм отвел его волосы, сжимая в ладонях его лицо. Он знал, что Данте не станет обманывать его.

— Как дела у Марлоу? Когда он закончит ненавидеть весь мир?

— Никогда. Он же Марлоу. Он крайне занят сейчас. Сегодня прибыла еще одна партия ворлоков, которые прятались в горах Шотландии. Он воспитывает их своими радикальными методами. Плюс ко всему, хантеры доставляют ему немало хлопот.

— Каких хлопот? — Эм изумленно поднял брови. — Я думал, они так и висят на кресте в дальнем конце поселения. Какие хлопоты могут доставлять эти несчастные наполовину трупы?

— Марлоу не может отлучаться и глумиться им в лицо так часто, как ему хотелось бы. И этим они его раздражают.

Эмбер закатил глаза.

— Он сам велел поставить их там.

Отсюда, к счастью, было не видно дальнюю сторону деревни, но Эм прекрасно знал, что теперь там, за дальней линией, возвышались три огромных креста, оплетенных амулетами и веточками, лишающими магии. На них растянулись три фигуры. Когда хантеры поняли, что проиграли битву, они даже не сопротивлялись. Они были вынуждены провести вечность, запертые с ворлоками, и знали, что даже с суперспособностями им не победить их. Мэл преподал им отличный урок. Он велел распять их на кресте — и это было единственное место в деревне, где сквозь тучи пробивался луч палящего солнца. Полувысушенные, оставленные без еды и воды, последние три охотника доживали свои дни, брошенные в деревне на произвол судьбы. Мэл приказал кормить их, чтобы они не умерли, и поддерживать их жизнь на минимально уровне так же, как они некогда поддерживали жизнь его отца. Катарии повезло, что она погибла в лесу и ей не пришлось попасть в компанию Риджвуда, Сэмюэла и Тайрела — последних из тех, кто считал себя достойными продолжателями рода охотников. Такой смерти Эм не пожелал бы никому. Он предпринимал попытки смягчить их участь, но тщетно. Марлоу пригрозил, что любой, кто посмеет оспорить его решение, немедленно присоединится к осужденным, и не важно, будут ли это его лучшие друзья или прочие ворлоки. Все обходили это место, оставив охотников умирать от своей же самонадеянности.

— Мэл вошел во вкус в своей новой роли главы поселка, правда, Дан?

— И не говори. Он сперва больше отбивался, но теперь и сам не прочь, чтобы с ним все советовались, уважали его и сносили все его грубости с подобострастным выражением лица.

— А мне кажется, он будет отличным главой поселения. Несмотря на то, что я терпеть его не могу, человека лучше него на эту роль просто не представить. Он жестокий и строгий, самое то на руководящую должность.

— Да. Как и ты на должности местного лекаря. Вы с Элаем можете открыть маленький магазинчик трав и устроить тут свой бизнес.

— И ты не будешь ревновать меня? — в глазах Эма сверкнули веселые искорки.

— Нет, — без раздумий разуверил его Данте. — Не забывай. Я все еще могу читать твои мысли. Я знаю, что ты будешь принадлежать мне всегда!

Эм закрыл глаза, ощущая прикосновения языка Данте к своим губам. Данте все еще нависал сверху, поставив локти вокруг головы своего мальчишки и улыбаясь ему.

— Ты никогда не изменишься, — трагично вздохнул Эмбер, — поглаживая его уши ладонями.

— А ты хочешь, чтобы я изменился? Я думал, ты любишь меня таким.

— Кто сказал тебе, что я тебя люблю?

— Как кто. Ты сам, разумеется.

Ладони ворлока обхватили блондина поперек корпуса, как и всегда проворно забираясь под его футболку. Она была покрыта пятнами краски и немного пахла древесиной, потому что все утро до этого Эм пытался освоить несвойственную ему магию покраски вертикальных поверхностей.

Данте намотал его футболку на кулак, задирая ее чуть выше. Эм целовал его в ответ, расслабляясь от таких теплых, привычных прикосновений. Данте начал увлекаться, прижимаясь к нему слишком сильно, и напоминая им обоим о том, что в таких случаях лучше останавливаться.

Данте тяжело дышал. Эм столкнул его с себя, садясь на него сверху и захватывая его запястья. Данте улыбнулся, первым отстранившись от него. Улыбка почему-то сползла с его лица, а точнее какое-то очень серьезное выражение вдруг изменило черты лица ворлока, сделав его старше и смыв с него всю детскую непосредственность. Эмбер моргнул пару раз прежде, чем прийти в чувство. Данте все еще тяжело дышал под ним.

— Дан?

— Что тебе, мальчик?

— Превратись для меня. В обычного парня, — мягко прошептал Эмбер.

Данте закатил глаза.

— Ну да, конечно. Мы ведь снова в деревне ворлоков.

Эм приподнялся на руках специально, чтобы не пропустить момент. Дан прикрыл веки, открыл их, а через секунду его зрачки уже имели нормальный вид — они были серые, с голубоватым отливом. Эм провел пальцем по щеке ворлока, по его губам.

— Пожалуй, ты прав. Мое сердце только что пропустило удар, — поделился Эмбер своей проблемой. — Наверное, ты мне все-таки нравишься.

Данте кивнул и снова склонился, но на этот раз уже за тем, чтобы не отрываться от Эмбера даже на секундочку.

На этот раз, они получили, что хотели. Эм и Мэл были рядом, это было все, что согревало мысли темного ворлока. Он надеялся, что их новая жизнь будет лучшей, гораздо интереснее той, что они оставили за пределами деревни. В конце всей этой истории, справедливость все-таки восторжествовала. И как бы Мэл ни ворчал, Дан знал, что он тоже понимал, такая жизнь будет лучше для всех.

— Я буду помогать тебе во всем, что бы ты ни захотел сделать здесь, Эмбер. Ты ведь знаешь это, да? — на всякий случай спросил Дан у своего ученика напоследок.

— Со всем, чего бы я ни попросил?

— Конечно.

— Тогда помоги снять с меня одежду. Она крайне мешает мне прямо сейчас.

Это Данте мог сделать без колебаний и с превеликой радостью.

Ну вот и как-то так. На этом заканчивается еще одна часть нашего фика, я не знаю, как насчет всего него. С одной стороны, их всех загнали под колпак и более писать тут не о чем. С другой, можно, конечно, всегда рассказать, как они живут в деревне. С третьей, с учетом, что живут они вечно, у меня есть все шансы влипнуть замкнутый круг и вечно писать этот фик :)))

Честно скажу, не планировала этого делать после этой части, но потом меня начали глодать сомнения. Не знаю, с одной стороны я уже не испытываю потребности писать этот фик, с другой, я знаю как его любят некоторые читатели.

Честно скажу, на данный момент у меня по нему не написано ничего. Я вообще как-то забросила фикрайтерство :) Но вы всегда можете высказать мне свои идеи и пожелания. Наверное, я оствлю внизу 2 комментария, где вы сможете проголосовать – как по-вашему, закончен фик или нет :) Лайки анонимны, но я увижу их кол-во.

Я хочу поблагодарить своих замечательных бет – Rox Yan и CherryWhiteness. Последнюю часть для вас всех выкладывала именно она, я только снимала галочку с уже проверенной части. Огромное спасибо вам, девочки, за трудолюбие и за то, что вы оставались с этим фиком до самого последнего момента. Мне очень трудно искать бет в другие свои фики, мало кто доходит до конца, но с вами мне повезло!

И своих сумасшедших читателей :) В хорошем смысле этого слова :)) Спасибо Лейсиль, Nezabudka.wos-sib.ru, _Louis_de_Pointe_du_Lak_, Ника Асмодеус, Amiliona, _North Star_, Анабелька, keo 000, ludotchka, kukuri_0021, Ведьма Амарант, которые поддерживали меня постоянно и пихали меня выкладывать/ писать быстрее. Без вас я не представляю, как бы выглядел этот фик :))) Уж точно более скучно! Спасибо, что не ленились постоянно отписываться, обсуждать и высказывать свое мнение :)) Я знаю, что среди вас есть те, кто следит за моими фиками с самого первого фика, те, кто прошелся по ним всем уже потом, те, кому нравится как я пишу. Я рада, что нашла таких замечательных читателей как вы.

Спасибо MаRинkа, Злая Сметанка51, Lexs Naruto-sasuke, Carri, Loveless Snow, Seijuroo Akashi, Omiama_Dzako_12, 89ZAire, Мелоди Марлоу, DarkChild за то, что показались в ноой части и присоединились к нам :))) рада, что вам понравился этот фик!

Простите, если я кого-то забыла, мне пришлось пройтись по всем комментариям последней части, могла упустить кого-то.

В любом случае, я благодарна всем читателям, которые любят этот фик.

Желаю вам новых приключений, творческих успехов и удачных работ :) Марина, ака fifti_fifti

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org