Автор : Ворон Виктория
Название книги: Эхо забытого дня (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/voron-viktoriya/eho-zabytogo-dnya-si

========== Пролог ==========

— Аха-ха, Алиса, ты ужасно жестока, — смотря вслед удаляющемуся парню, смеясь, сказала одна из моих «подруг». — Так жестоко его обломала.

Остальные поддержали её смех, а мне было чертовски тошно. Очередная выставка, очередной альфа-самец, с обычным набором комплиментов и подкатов. Скучно и нудно.

— Поскорее бы это всё закончилось, — смотря на свои картины, тихо сказала я.

— Дама грустит? — спросил очередной «мачо», растягивая губы в голливудской улыбке. — Я могу скрасить…

— Не думаю, — перебив его, холодно сказала я.

— Господи, какой красавчик, зачем ты так? — спросила белокурая Эльвира, с жадностью смотря в спину парня. — Такая задница.

— Так хватай, если нравится, — усмехнувшись, сказала подошедшая Венера. — Не надоело ещё устраивать выставки? Все и так уже убедились, что у тебя мёртвые картины. Без души.

— Шла бы ты отсюда и не завидовала, Алиса — популярная художница, её картины покупают за огромные деньги! — восторженно сказала Жанна. — Как говорится, завидуй молча.

— А ты, Жанночка, всё так же меришь мир деньгами? — Венера улыбнулась. — Некоторые вещи не меняются. Мёртвые картины и стая тупых куриц рядом, собирающие крошки твоей славы.

— Пасть закрой, тебя вообще никто сюда не звал, — тихо прошипела я. — Если так не нравятся мои картины, зачем ты посещаешь все мои выставки?

— Мне нравится смотреть на то, как ты падаешь всё ниже и ниже, — брюнетка продолжала улыбаться, смотря мне в глаза. — Но разве не этого ты хотела?

Мои подружки не дали мне ответить, накинувшись на Венеру и привлекая ненужное внимание. В её зелёных глазах горела насмешка. Ей определённо нравилось доставать меня и тыкать носом в самое больное.

Четыре чёртовых года как я стала кем-то значимым. Четыре года, как я разбила сердце человеку, который любил меня, кажется, больше моих родителей. Только вот его уже давно нет, его имя стёрло время, а Венера всё продолжает мстить мне, ударяя по больному.

— Хватит, вы привлекаете ненужное внимание, — устало потерев глаза, сказала я. — Венера, зачем всё это? Не нравятся мои картины — напиши отзыв, ты же критик, которого уважают.

— Да какой там, после того, как её брат стал наркоманом и покончил с собой, из-за расставания с тобой, никто не воспримет её критику в твой адрес, — противно хихикая, сказала Эльвира.

Глаза Венеры опасно блеснули, но она промолчала, как всегда сохраняя хладнокровие. Она даже на похоронах Юры не плакала, а ведь он был её обожаемым старшим братом.

— Скажи мне, кто твой друг, и я… — не договорив, Венера ушла, оставив после себя неприятный осадок.

Дело было даже не в ней, а в её словах, которые были чистой правдой. Мои картины давно уже мертвы, как и моя душа. Никакого вдохновения, лишь выполнение заказов и творения, созданные после кошмаров или лёгких наркотиков.

— Вот же высокомерная сука, что она о себе возомнила?! — возмущённо воскликнула Жанна. — Наверное, злится, что ты кинула её брата, и он умер, не выдержав это.

— Это и так очевидно, — усмехнулась Эльвира. — Кстати, как тебе моя новая причёска?

И началось… Чёрт, вот и какого чёрта я общаюсь с ними? И ведь раньше они не были такими! Или были? А чёрт их знает.

— Всё, я домой, — не став слушать своих верных «подруг», я направилась к выходу.

Ну, конечно, почему бы в этот замечательный день не начаться дождю? Пиджак сразу же промок, стоило мне выйти на улицу. Хорошо ещё, что машина стояла не очень далеко.

— Будь осторожна! — крикнула мне Венера, когда я садилась в машину.

Показав ей фак, я завела свою малышку. Хоть что-то мне по-прежнему доставляло удовольствие, и плевать мне на дождь. Все плелись, как улитки, боясь попасть в аварию, и обогнать их не составляло мне труда.

Я не знала куда ехала. Просто вывернула на главную трассу и поехала вперёд, всё сильнее вдавливая педаль газа в пол. Полгода Венера провела где-то во Франции, и демоны прошлого почти отпустили меня, и на тебе!

Вернулась и заставила меня бежать, как когда-то это делали родители, стыдя меня и моё увлечение. Я доказала им, что моё увлечение чего-то стоит, но сейчас я ничего и никому не хочу доказывать. Я просто хочу покоя.

— Чёрт, Алиса, соберись! — сбавляя скорость, сказала я сама себе. — Ты прошла длинный путь, ты…

Я замолчала, не зная, что сказать. В голове крутились слова Венеры и её взгляд.

— Чёртова лесбиянка! — пытаясь успокоиться, крикнула я.

Нацепить на неё ярлык извращенки было легче, чем принять правду. Она права, и это бесит. Юра мёртв, а я жива и буду жить!

— Я жи… — меня прервал какой-то непонятный визг.

Я резко нажала на тормоза, но скорость была слишком большая. Я в ужасе смотрела, как передо мной друг в друга врезались два грузовика и перегородили мне путь. Будто стена, они стояли на моём пути, и я не могла ничего сделать.

У меня не было выхода. Моля небеса о помощи, я вывернула руль вправо, прямо в сторону крутого обрыва.

========== Глава 1 ==========

Не каждое пробуждение приятно, а особенно пробуждение от запаха лекарств. Противный, кисло-горький, он проник мне в лёгкие и заставил очнуться. Я непонимающе оглянулась.

Больница. Значит, я жива. Руками и ногами шевелить могу, это уже хорошо. Так, с лицом всё в порядке, и мои волосы, цвета шоколада, тоже на месте. В принципе, всё не так плохо, особенно если учесть, что последние мои воспоминания не самые хорошие и позитивные.

Я летела в пропасть, снесла ограждение и… Всё. Но меня, судя по всему, спасли. Палата только какая-то стрёмная. Обшарпанные стены, постельное бельё, которое пропахло чёрт знает чем, и храпящая на соседней койке баба, не самой приятной наружности.

— Милая, ты очнулась? — в палату зашла светловолосая девушка, лет двадцати пяти.

Сначала я подумала, что она обращается к храпящей женщине, но та явно не выглядела очнувшейся, да и вошедшая быстрым шагом направилась ко мне.

— Я так рада! — неожиданно обняв меня, заплакала блондинка. — Слава Богу, ты жива.

— Отцепись! — оторвав от себя девушку, сказала я, хватаясь за рёбра. — Кто ты?

— Очень смешно, Алиса, не издевайся, я и так чертовски сильно испугалась! — напустив на себя строгий вид, сказала синеглазая.

— Я не издеваюсь, а вот ты, видимо, заигралась, — попытавшись встать, сказала я, но тут же рухнула обратно на кровать. Всё тело безумно сильно болело.

— Не вставай, ты ещё не до конца восстановилась! — ко мне подскочил седой мужчина, лет пятидесяти. — Вся в мать, такая же непоседа.

— Чёрт, ты ещё кто такой? И вообще, убери от меня свои лапы, извращенец, — скидывая его руки и не позволяя помочь мне, сказала я, откинувшись на подушку.

— Вот тебе раз, родного отца извращенцем назвала! — мужчина ошарашенно уставился на меня. — Лен, иди сюда, кажется, наша дочь слишком сильно приложилась головой об ступеньки.

— Какие ещё, нахер, ступеньки? И какая я тебе, блядь, дочь?! — весь этот спектакль меня начал, откровенно говоря, раздражать.

— Алиса, не смей материться! — в палату вошла женщина, лет сорока, и строго посмотрела на меня. — Не посмотрю, что ты уже большая и что у тебя у самой есть ребёнок, по заднице надаю.

— Я тебя засужу, если притронешься к моей прелести, это во-первых, — обведя всех взглядом, начала я. — Во-вторых, прекращайте этот цирк. Я вас знать не знаю, и вы точно не мои родители, уже не говоря о том, что никаких детей у меня нет.

— Дядь Паш, тёть Лен, кажется, она и правда нас не помнит, — с ужасом сказала блондинка.

— Спокойно, сейчас увидит Кирилла и сразу всё вспомнит, — усмехнувшись, сказал мужчина, выходя в коридор. — Кирюша, иди сюда, твоя мама проснулась.

В помещение тут же забежал маленький мальчик, лет четырёх. Ну копия этой блондинки и ни намёка на наше с ним родство.

— Мама! — мальчик кинулся ко мне.

— Отцепите его от меня! — пытаясь оторвать от себя пацана, закричала я. — Да какого чёрта здесь творится?!

— Кажется, всё и правда серьёзно, — потрепав внука по голове, задумчиво сказал мужчина. — Ну ладно, доктор предупреждал об этом. В общем, я твой отец, Павел, это твоя мать, Елена, и жена с сыном, Мария и Кирилл.

— Ага, ясно-понятно, вы чокнутые, да? — смотря на присутствующих, спросила я. — Я Алиса Шмель, вот и познакомились.

— Хорошо, ты знаешь, как тебя зовут, что ещё ты помнишь? — не дав заговорить своей и «моей» жене, терпеливо сказал мужчина. — Что ещё ты помнишь о себе?

— Я — известная художница, дочь Михаэля и Иоганны Шмель, и вас я не знаю, — устало потерев глаза, сказала я. — Прекращайте этот спектакль и позвоните моим родителям.

— Всё ясно, её фантазии перемешались с реальностью! — схватилась за сердце женщина. — Милая, ты наша дочь.

— Хватит с меня, звоните им, они развеют ваши больные фантазии, — не на шутку разозлилась я.

— Даже если бы мы хотели, не можем, — Павел протянул мне газету. — Люди, которых ты ошибочно считаешь родителями, разбились сегодня утром, на своём личном самолёте, и, как видишь, у них не было детей, и всё их состояние уйдёт в благотворительный фонд, который они создали.

Не желая верить словам мужчины, я, с бешено бьющимся сердцем, взяла газету. Хватило одного взгляда на заголовок, нескольких секунд на прочтение небольшого текста, чтобы мой мир рухнул.

***

“Это сон. Невероятно реалистичный, но сон”, — настойчиво твердила я себе, смотря в окно на проезжающие мимо машины.

— Всё будет хорошо, ты всё скоро вспомнишь, — заезжая во двор, сказала Марина.

Девушка она неплохая. Приходила ко мне всю неделю, что я провела в больнице, терпела мои издёвки. Стыдно, всё же воспитание даёт о себе знать. «Родители» тоже приходили, но так называемая мать почти не смотрела на меня. Обижалась.

Кирилл. Вот уж из-за кого у меня болело сердце. Он смотрел на меня так, будто я ударила его в спину, а последние три дня и вовсе не приходил. Мне вроде бы должно быть плевать на мальчика, но не могу я смотреть, как дети грустят или плачут. Ужас просто.

— Приехали, — улыбаясь, сказала Марина. — Вот ты и дома.

— Это не мой дом, — скривившись, я вышла из машины.

Судя по тому, как одевались мои родители и «жена» с «сыном», жили они небогато. Да и машина была не особо дорогой, хоть и иномаркой. Мы оказались в обычном дворе, и тут-то меня накрыло. Этот двор был мне чертовски сильно знаком!

Именно в этом доме, в который сейчас направлялась блондинка, я написала свои первые успешные картины, снимая обшарпанную однушку и поедая лапшу быстрого приготовления. Мой бойкот, всем и каждому, в частности родителям.

— Узнала? — правильно растолковав мой взгляд, спросила девушка. — Ну вот, я же говорила.

— Я ничего не ответила.

— Я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы понять твои мысли, только взглянув тебе в глаза, — улыбаясь, сказала Марина.

Меня будто током шибануло. Так же мне сказала Венера, когда я только рассталась с её братом и полностью посвятила себя творчеству. Интересно, а что с ней? Есть ли она в этом кошмарном сне?

— Милая, ты так и будешь там стоять?

— Не называй меня милой!

***

Моя старая квартира была на этаж ниже той, в которую меня привела Марина. Эта квартира была более приличной, сразу видно, что в ней живёт семья, а не одинокая художница с приступами вдохновения.

Трёхкомнатная, с небольшой гостиной и кухней. Одна принадлежала пацану — он так и не вышел из комнаты — вторая принадлежала нам. Блять, нам. От этого Марининого «нам» меня чуть не стошнило. Ну, не лесбиянка я! Совсем.

Когда-то я и вовсе презирала людей нетрадиционной сексуальной ориентации, но из-за Венеры мне пришлось примириться со многими вещами.

Не могла же я постоянно наезжать на сестру своего парня. Да и отношения с брюнеткой у меня были нормальные. Не считая её редких, но до жути откровенных взглядов.

— Ты говорила, что даже в этом сн… В этой жизни, скажем так, я художница, так? — Марина кивнула. — Тогда где же мои картины? Наброски или хоть что-то? Ни красок, ни холстов и готовых картин.

— Понимаешь, в тот день, когда ты поскользнулась и упала, ударившись головой об ступеньки, и потеряла сознание, ты… — девушка замолчала, закусив нижнюю губу.

Ужасный жест. Будто она себе губу откусить хочет. Кажется, я ищу в ней минусы, и это не составляет для меня труда. Она не очень-то подходит под мои стандарты красоты.

Да, приятное лицо, курносый нос, глубокие синие глаза, стройное тело, что удивительно. Обычно, когда у тебя четырёхлетний сын, у тебя нет времени следить за фигурой.

— Хватит уже мямлить, скажи нормально и прямо, — злость снова вернулась.

— Ты рисовала в третьей комнате, она самая маленькая, но тебе там было комфортно, — начала Марина. — Ты очень много рисовала, со страстью, но никто не ценил это. Но ты правда прекрасно рисуешь! — глаза девушки горели. Она говорила от чистого сердца.

Меня это смутило, я привыкла принимать однотипные комплименты. Люди не видели моих картин, они видели лишь мою популярность и репутацию одарённой художницы.

— Ясно, значит, здесь я художница-неудачница, да? — усмехнувшись, спросила я. — Занятно.

— Ты не неудачница! Ты очень талантлива, но Кирилл растёт, и клиентов не было, картины никто не брал, а моей зарплаты учительницы не особо хватает, — опустив взгляд в пол, сказала Марина.

Оп-па, так она учительница. Интересно. Как и тот факт, что я больше не «у себя». Я не особо верю во всю эту мистику, но я либо сплю, либо это моё наказание. Я не святая, признаю, но… Стоп, а может это быть из-за того, что я много думала о том дне, четыре года назад, когда я выбрала дорогу известной художницы, а не счастье с Юрой? И если это плод моей фантазии, а я нахожусь в коме (или вовсе мертва), то при чём тут какая-то Марина?

Нет, я точно её не знала. Смотрю в глаза и ничего. Я бы запомнила, точно бы запомнила. Может, у неё и вполне обычная внешность, но глаза просто невероятны. Будто лава, синего цвета. Нда, ну и ассоциации у меня.

— Ясно, денег не хватало, я сидела у тебя на шее, но вернёмся к главному, где картины? — я сама не знала почему, но я чувствовала, что должна увидеть их.

Будто зуд, желание увидеть их всё усиливалось. Девушка внимательно всматривалась мне в лицо, будто пыталась там что-то найти. Вдохнув, она посмотрела мне прямо в глаза:

— Ты уничтожила все картины, когда тебе отказали в очередной раз.

Я тупо уставилась на блондинку. Ага, уничтожила. Я? Быть не может. Я даже свои «мёртвые» картины люблю, как родных детей, а тут эти, судя по всему, написанные под сильным приступом вдохновения. Что за бред? Может, я и не я вовсе? Попала в тело другой девки? Возможно же, да?

Быстро направляюсь в ванную. Давно надо было посмотреть в зеркало, но нет же, не обращала на своё отражение внимания. Вечно так, уйду в свои мысли и почти ничего вокруг не замечаю. Даже если это важно.

Из груди вырывается разочарованный вздох. Я, собственной персоной. Серые, почти бесцветные глаза, шоколадные волосы, длинные ресницы, ярко выраженные скулы. Я, чёрт меня дери, во всей красе. Правда, на лице несколько ссадин.

Смотрю на запястье правой руки и бац! Нет татуировки. После первой удачной выставки я набила у себя на запястье татуировку: маленького чёрного чёртика, с красными рогами и наглой ухмылкой, который держал в руке трезубец. Помню, увидев эту тату, у матери чуть не случился сердечный приступ.

Логично, конечно, что её нет. Выставки нет и тату нет. Пиздец. Я ещё могла смириться с женой и сыном, потерей всего и тем, что я оказалась в кошмаре, но отсутствие моего чёрта… Нет, это уже слишком. Ещё чуть-чуть и я готова поверить в то, что это реальность.

— Ты в порядке? — Марина осторожно положила мне руку на плечо. — На самом деле, кое-что сохранилось.

— Картина? — с надеждой спросила я.

— Да, но она не такая, как другие, она странная, — Марина буквально впилась в меня взглядом. — Я нашла её после того, как навестила тебя в больнице. Я никогда не видела, чтобы ты рисовала её. Да и сама она будто не твоя.

— Покажи! — я тут же оживилась.

Чёрт знает, зачем мне понадобилось увидеть картину. Ну вот опять, невыносимый зуд и чувство, что если не увижу её — умру.

Зайдя в третью комнату, я удивлённо уставилась перед собой. Твою мать, да это та же комната, в которой я рисовала, когда ещё только становилась художницей. Комнату будто вырвали из другого места и перенесли сюда или… нет, сон именно это, а не моя жизнь. Реальность другая.

— Вот она, — Марина указала на большую картину, накрытую бежевой тканью… — Пойду пока на стол накрою, ты, наверное, есть хочешь, — не дожидаясь моего ответа, девушка вышла из комнаты, закусив нижнюю губу и бросив на меня странный взгляд. Ревнивый, что ли.

Я не трус, но мне было страшно. Я, в принципе, догадывалась, какая там картина. Но не хотела в это верить. Ну правда, там не может быть то, что я уничтожила, так и не закончив. Но моя интуиция опять не ошиблась. Под тканью была та самая картина.

Я бежала от этой картины, пыталась забыть о ней, и вот она в моём кошмаре. Она и сама была моим самым страшным кошмаром. Метр пятьдесят в высоту, семьдесят сантиметров в ширину. Почему именно на таком полотне? Не знаю, я тогда ничего не хотела понимать, я лишь пыталась выкинуть навязчивый образ из своей головы.

Шёлковое бельё, тёмно-синего цвета, на котором лежала девушка, желаемая многими. Практически, идеальные изгибы тела, насмешливая улыбка, зелёные глаза, в которых плясали черти, раскиданные по подушке чёрные волосы.

Всё это въелась в моё сознание, и мне нужно было выплеснуть эту куда-то. Выкинуть тот день, перенести его на холст и забыть.

Но картину я так и не закончила, но то, что должно было быть на ней, было уже видно. Наверное, поэтому Марина так странно вела себя.

Эта картина и правда странная, тут Марина права. Как и татуировка, она не должна существовать. Я переспала с Венерой перед её отъездом во Францию, полгода назад. Как-то нелогично, даже если учесть, что этот сон мой личный кошмар.

Впрочем, с учётом того, как я переживала после той ночи и проклинала её и себя, это вполне логично. Я ведь нахожусь в кошмаре. И картину я давно сожгла. Может быть, мне и во сне стоит её сжечь, чтобы проснуться?

Стоп, а это ещё что? Небольшой конверт лежал около картины. Не колеблясь, я подняла его с пола. Хм, просто белый конверт, мне в таком деньги за работы платили. Раз уж это мой сон, не будет ничего в том, что я его открою, хуже уже быть не может:

Думаю, у тебя много вопросов, но всё на самом деле очень просто. У тебя есть выбор: жить этой жизнью, с людьми, которые тебя искренне любят, или закончить картину и снова стать известной художницей, со всеми прелестями твоей старой жизни.

Знай, если ты закончишь картину, ты умрёшь здесь, в этой реальности, и не сможешь вернуться. Твоя душа не выдержит пребывания сразу в двух реальностях.

У тебя есть меньше месяца, чтобы сделать выбор. Ты уже умираешь, но, уничтожив картину или закончив её, ты будешь жить. Тебе выбирать, в какой реальности и кто будет рядом с тобой.

— Зашибись, — я встала на колени перед картиной. — Блять, это всё лишь сон, тупой сон! Это не может быть правдой! — я больно ущипнула себя за руку. — Твою мать, я не собираюсь оставаться здесь, эта не моя жизнь! Но эта картина… Что же мне делать?

Я сидела на холодном полу, сжимая в руках конверт и прислонившись лбом к незаконченной картине. Это не может быть правдой…

========== Глава 2 ==========

Неужели, чтобы что-то понять, человеку надо пережить:

катастрофу, боль, нищету, близость смерти?!

Эрих Мария Ремарк. «Жизнь взаймы»

— Зачем пришла? — открыв дверь, спросила я.

— Может, сначала впустишь? — стряхивая со своего пальто снег, спросила брюнетка.

Вздохнув, я впустила Венеру внутрь. Её губы были синими, и сама она слегка подрагивала от холода. Совесть и воспитание не позволили мне игнорировать это.

— Я ванну набрала, иди, отогревайся, — уходя в гостиную, сказала я девушке. Скорее, даже приказала.

— Спасибо, — Венера радостно направилась в ванную.

Она прекрасно знала, что где находится, как и то, что я не могу не впустить её. Ненавижу её за это, я будто открытая книга перед ней, как ни пытаюсь строить из себя бесчувственную и эгоистичную суку, ни хера не получается. Маска просто разбивается от одного её взгляда и полуулыбки.

Налив себе коньяк, я буквально упала в белое кресло, чуть не расплескав жидкость. За окном падал снег, а птицы кружили напротив. Всё же в квартире на двадцать пятом этаже есть куча плюсов. И люди снизу, как муравьи, не так раздражают.

— Надеюсь, ты не против, что я зашла? — вытирая волосы и наверняка не прикрыв своё нагое тело, спросила Венера.

Она стояла за моим креслом, я видела в отражении стекла её наглую улыбку и горящие, как у кошки, глаза. Или это отражение так искажалось? У людей ведь не могут гореть глаза, да?

— Ты всегда приходишь, когда тебе вздумается, — заливая в себя обжигающую жидкость, ответила я. — Зачем на этот раз ты пришла? Опять сыпать соль на раны?

— Я никогда не стремилась причинить тебе боль, ты и сама это знаешь, — положив мне руку на плечо и забрав стакан с остатками коньяка, сказала Венера. — Не губи себя этой гадостью. Пей сок.

— Отвали от меня и займись своей жизнью. Девушку себе найди, в конце концов, — раздражённо сказала я, вставая с кресла и разворачиваясь лицом к ней.

— Нравится? — ехидно улыбаясь, спросила Венера, поймав мой изучающий взгляд. — Ты бы меня нарисовала?

— Нет.

— Алис…

— Уходи.

— Я ещё вернусь.

— Я знаю.

Так мы и стояли: она — улыбаясь, я — хмурясь. А за окном всё валил снег, и яростно свистел ветер. Чем выше, тем холоднее.

***

Я медленно открыла глаза. В комнате было ещё темно, как и на улице, несмотря на свет луны и фонарей. Я так и уснула около этой чёртовой картины, надеясь, что проснусь в своей квартире или в больнице, на худой конец. Лучше, чем здесь, в этой комнате, не в моём мире.

А это точно был не мой мир. В моём мире мои родители холодные, расчётливые и… Живые. В моём мире меня окружают эгоисты и льстецы, акулы, которые идут по головам, и жополизы, которые хуже льстецов, ведь те не ударяют в спину, лишь меняют хозяев.

— Ну вот и что мне делать? — посмотрев в окно, спросила я. Ответом мне была тишина.

Марина меня не разбудила и не потревожила. Кажется, она сюда даже не входила, а если входила, значит, она отстойная жена, ведь ни подушки, ни одеяла не было. Да и проснулась я от холода. Но нет, она, скорее всего, не входила.

— Ахахах, чёрт, представляю, как она удивилась, когда увидела эту картину, — засмеялась я, но тут же замолчала. Мне стало её жаль.

Хреново, наверное, увидеть подобное. Даже тупой догадается, что эта не просто картина с обнажённой девушкой. Всё было слишком личным, жарким, диким. Картина так и кричала, что момент на ней запечатлён после секса. Охренительного секса, как не хочется признавать.

Интересно, где Венера? И что стало с Юрой? Ведь тут мы, типо, не встречались, значит ли это, что он жив? Сердце бешено забилось. И правда, он ведь должен быть жив!

Быстро встав с пола, я вышла из комнаты, в поисках любого устройства, с помощью которого можно выйти в интернет. И нужное быстро нашлось. Чёрный ноутбук лежал на столе.

Включив его, я сощурилась от яркого свечения. Мои глаза всегда были слишком чувствительны к яркому свету, поэтому я часто носила очки. Хорошо хоть, что мне не приходилось таскать их постоянно.

— Так, гугл, ага. Юрий Змеековский, — я ввела в поисковик интересующее меня имя.

Тут же, на удивление, вылезло очень много инфы. Кажется, моё отсутствие в его жизни пошло ему на пользу. Так, мне нужна информация о нём и Венере. Ага, вот вроде то, что нужно:

Юрий Змеековский, пошедший по стопам своих родителей, недавно написал положительный отзыв на картину Петра Демидова.

Ясно, значит, он стал критиком, хм, и достаточно известным и уважаемым. Так, несколько писательских наград. Ого, он даже небольшой фильм снял. Фильм «Потерянная звезда». Что за тупое название? Да, сразу узнаю Юру, в плане названий он всегда был тугодумом.

Фильм «Потерянная звезда» посвящён сестре Юрия, которая четыре года назад устроила свою первую и последнюю выставку, навсегда вписав своё имя в историю. Юная и очень одарённая девушка неожиданно озарила мир своим творчеством и так же неожиданно исчезла. После неё осталось немного картин, но все мы будем помнить её вечно.

Это ещё что за херня? В память о сестре? Значит, Венера мертва?! Быть не может! Да как, чёрт возьми, это могло произойти?! Так, вот оно, неожиданная смерть молодой художницы:

В пятницу вечером Венера Змеековская возвращалась после своей выставки, поразив своими картинами даже самых строгих критиков. Казалось, звезда загорелась и будет светить нам ещё много лет, но всё оборвалось в один миг, рукой наркомана, ищущего деньги на дозу. Виновный наказан, но мы ещё долго будем скорбеть. Мы никогда не забудем Венеру и её непревзойдённый стиль.

Я ошарашенно смотрела на статью. Даже не ошарашенно, а напуганно. Руки тряслись, к глазам подступили слёзы. Это невозможно! Бред, бред, бред! Она жива, я знаю.

Я же помню её тёплые руки, насмешливую улыбку, глаза. Почему она мертва, если мы не встретились? Это же я приношу несчастья, разве нет? Ведь из-за меня умер Юра, и у отца начались проблемы с сердцем. Меня ведь жизнь наказала, забрав славу и свободу, так какого чёрта она мертва?! Да ещё и тогда, когда исполнила свою…

Точно. Чёрт, я совсем забыла. Четыре года назад, за день до того, как я бросила Юру, она планировала устроить выставку. Но Юра не выдержал расставания, сорвался, а она была с ним. Выходит, не брось я его, она бы умерла? Или это только здесь, в этом сне или в этой вселенной? Чёрт, да неважно.

— Не спится? — я вздрогнула от голоса Кирилла.

Мальчик стоял около дивана, держа плюшевую черепаху за лапу. А нет, живую. Мать твою!

— Ты ей лапу оторвёшь, — хриплым голосом сказала я. На душе кошки скребли, никогда не думала, что известие о смерти Венеры так на меня подействует.

— Ой, — мальчик взял черепаху за панцирь, уже более аккуратно. — Не подумал.

— Оно и понятно, ночь на дворе, иди спать, — вздохнув, приказала я.

— Уже семь утра и за окном рассвело. Ой, мама же проспит свои уроки! — побежав в комнату Марины, сказал пацан.

И точно, за окном уже рассвело, и вовсю кипела жизнь. Понедельник — день тяжёлый. Батарея ноута уже мигала и показывала один процент зарядки. Секунда и ноутбук погас. Надеюсь, он не нужен Марине.

Блондинка вылетела из комнаты и кинулась в ванную, что-то крича про то, что жутко опаздывает. Опаздывает в семь утра, нда, хреново быть учительницей.

— Так, еда в холодильнике, тётя Лена придёт днём, я вернусь часов в шесть, не скучайте! — надевая сапоги, крикнула из прихожей Марина. — Если что-то случится, звоните.

— Пока, мам! — крикнул Кирилл и закрыл за матерью дверь.

— А черепаха где? — упав на диван, спросила я.

— В вашей комнате ползает, — сев в кресло и включив мультики, ответил мальчик.

От его «в вашей» меня передёрнуло, так и хотелось возразить, но чёрт с этим. Не хочу расстраивать пацана, он и так хотя бы начал со мной разговаривать, до этого он обидчиво косился и молчал.

В семь утра четырёхлетним детям нужно спать, но мне было всё равно. Хочет смотреть мультики? Пусть смотрит, зато днём будет спать, надеюсь. «Моя» матушка придёт днём, это хорошо, можно расслабиться, насколько это возможно.

Я всегда умела приспосабливаться к разным ситуациям и ловить вдохновение. Я, как мне казалось, утратила эту способность, но нет, мне и правда резко захотелось рисовать.

— Если хочется рисовать — рисуй и плевать, что из этого получится, — вспомнила я слова старого учителя рисования, который преподавал у нас в школе. Потом, правда, его выгнали, за распространение травки, но мужик он был хороший.

Умывшись, я посмотрела на себя в зеркало. Видок у меня был тот ещё. Бледная кожа и мешки под глазами. Ужас, да и чувствовала я себя не очень.

Вроде в записке говорилось что-то про то, что я умираю. Как ни странно, мысль о смерти меня пугала не так сильно, как то, что мне нужно дорисовать картину.

Я знала, это единственный выход очнуться или отправиться в свою жизнь. Чёрт знает, но записка была не просто так, как и картина. Вот и не верь после такого в мистику.

— Что ты делаешь? — зевая, спросил Кирилл, прижимая к себе черепаху.

— Ищу холст и краски, — обыскивая всё вокруг, ответила я. — Иди спать.

— Иду, — сонно буркнул Кирилл, направившись в свою комнату. — Кстати, ты всё закинула в коробку, она под столом на кухне.

Под столом на кухне. Искать долго не пришлось. Мдя, сразу видно, что работает одна Марина, это всё не сравнится с тем, чем рисую я. Сразу вспоминаются мои первые шаги в искусстве. Дешёвые краски и кисточки, хотя не такие уж и дешёвые, но всё равно не очень качественные.

Перенеся все свои «инструменты» в комнату, я принялась за работу. Рисовать было легче, чем думать о том, в какой жопе я оказалась и как мне выбраться из неё. Незаконченную картину я накрыла тканью. Не хочу пока её видеть.

Впервые за долгое время меня накрыло такое сильное вдохновение. Картина писалась сама, я лишь была её скромным проводником. Чёрт, как давно я не испытывала такого наслаждения! Бескрайние поля, тёмный лес и множество теней, выглядывающих из него и желающих приблизиться к сверкающей сфере.

Закончив картину, я удовлетворённо выдохнула и растянулась на полу. Всего на секунду прикрыв глаза, я провалилась в сон.

***

— Опять? — впуская брюнетку в квартиру, устало спросила я. — У тебя своего дома нет, что ли?

— Дом там, где дорогие нам люди, — нагло плюхнувшись в кресло, ответила Венера, закрыв глаза и блаженно улыбнувшись. — У тебя в квартире всегда ужасно жарко. Мерзляка.

— Значит, я дорогой тебе человек? — усмехнувшись, спросила я, не надеясь услышать ответ на свой вопрос.

Мы обе избегали этой темы. Связующая нас нить давно порвалась, да так, что нам впору быть врагами. Но она приходит, как к себе домой, без разрешения, вторгается туда, куда нет входа другим.

Улыбается, выпивает весь апельсиновый сок — который я зачем-то покупаю для неё — и разваливается в моём кресле, смотря на вид из окна, или читает книги, которых у меня огромное множество.

Мы никогда не говорим о Юре. Не говорим о моих картинах, которые она, кажется, просто ненавидит, и весь наш разговор — обычное хождение по лезвию ножа.

— Я соскучилась, — отвечает, как всегда насмешливо улыбаясь.

Давно уже не нужно слов, чтобы растолковать её взгляд, и она знает, что я всё понимаю, оттого улыбается ещё наглее, а я всё сильнее хмурюсь и заливаю в себя очередную порцию коньяка.

Когда-нибудь я напьюсь достаточно сильно, чтобы сказать ей «трахни меня», но это точно будет…

— Не сегодня, — тихо выдыхаю я, не открывая глаз и чувствуя её горячее дыхание на своих губах.

— Жаль, — шепчет она, так и не убрав руки с моей талии.

***

— Мам, проснись, бабушка пришла! — пробивается ко мне сквозь сон голос Кирилла.

Мальчик в комнату не зашёл, но упорно стучался. Ясно, значит, без спроса в мою «берлогу» они не входят. Отлично, не люблю, когда люди меня отвлекают, видимо, они это знают.

— Слышу я, — крикнула в ответ. — Сейчас выйду.

Встав с пола и отряхнувшись, впрочем, в комнате было чисто, я вышла из своего убежища, прихватив с собой картину, предварительно завернув её в ткань.

Бежевой материи в комнате было столько, что можно было сшить не маленький такой шатёр.

— Опять уснула? — выгружая «гостинцы» из сумки, спросила женщина. — Почки заморозишь.

— Там тепло, — буркнула я.

— Не ври, я много раз туда заходила, и там всегда было холодно! — не поверила мне женщина.

Ага, значит, в этой семейке не все такие воспитание, как Марина и Кирилл. Женщина мне не нравилась, даже мои родители не нарушали установленные границы, они уважали их и учили меня уважать границы чужой территории.

— Какая вы информированная, — оскалилась я. — Посидите с Кириллом, мне уйти надо.

— Куда? В больницу? Мы с Кирюшей с тобой сходим. Или в магазин? Я могу денег дать, Маринка-то, наверное, опять все деньги растрясла, совсем не умеет экономить! — забубнила женщина.

Кириллу явно не нравились слова бабушки, но он молчал, опустив сердитый взгляд в пол. Усмехнувшись и потрепав пацана по голове, я обратилась к женщине:

— Я отойду по работе. Вернусь вечером.

Не став дальше слушать женщину, я взяла картину и быстро направилась в прихожую. Мда, ну и куртка с кроссовками. Нужно срочно достать денег. Не знаю, что творила я в этой «реальности», но сидеть на шее у девушки с ребёнком — низко, и я, судя по всему, даже нигде не работаю.

— Можно с тобой? — смотря в сторону кухни, жалобно спросил Кирилл.

— Нет, посиди с бабушкой, — твёрдо сказала я. Мальчик поник. — Тебе купить что-нибудь?

— Не надо, мама сказала, что нужно деньги беречь, до зарплаты ещё две недели, — тихо сказал Кирилл.

— Ты ребёнок и не должен волноваться о деньгах, — нахмурившись, сказала я. — Так что ты хочешь?

— Ну… Я в магазине, который недалеко от дома, видел черепашку, — нерешительно сказал Кирилл.

— У тебя же уже есть одна или ты хочешь игрушечную черепашку? — догадалась я. Кирилл кивнул, не поднимая глаз. — Хорошо, будет тебе игрушка.

— Правда? — оживился и обрадовался «сын».

— Обещаю.

***

— Приятно иметь с вами дело, — усмехнувшись и взяв деньги, сказала я, пожав мужчине руку.

Я слишком долго пробыла на вершине и слишком много переняла от родителей, чтобы без труда впарить свою картину за приличные деньги. В конверте, наверное, больше, чем Марина зарабатывает за полгода. Нда, недостаточно хорошо рисовать, нужно ещё и уметь подать своё творение, да так, чтобы люди умоляли продать им ваш «шедевр».

— Вы очень талантливы, жду ваших новых работ, — расплылся в улыбке боров, наверняка подсчитывая в уме, за сколько он сможет продать картину тупым толстосумам, не разбирающимся в творчестве.

Всё как в первый раз, когда я только начинала. Сначала посредники, а потом уже сама устраивала выставки, арендуя помещение на вырученные деньги и подкупая продажных журналистов, чтобы обо мне узнали. Прав был отец, в конце концов, я больше думаю как бизнесмен, а не как художник, но получаю при этом намного больше и почти не напрягаясь.

***

— Где ты была и… — Марина замолчала, потрясённо уставившись на меня.

Да, я сменила стиль, вернее, оделась так, как привыкла, выкинув на это больше половины того, что я выручила за картину.

Чёрные, обтягивающие джинсы, серые кеды, белая майка с красными розами и тёмно-синий пиджак с короткими рукавами. В сумках было ещё несколько пар джинс, футболок, рубашек и много ещё всего. Я никогда не была экономной и жадной, Марине с Кириллом я тоже много всего купила.

— Держи и не задавай вопросов, — всунув ей пакеты с её новой одеждой, сказала я, разуваясь и отправляясь на поиски Кирилла. — Кир, иди сюда, я принесла тебе подарок.

— Черепашку? — выйдя из комнаты, спросил Кирилл.

— Ага, держи, — улыбнувшись, сказала я, протягивая малышу заветную игрушку.

— Спасибо! — радостно прижимая к себе подарок, сказал мальчик.

— Господи, ты скажешь мне, откуда у тебя деньги или нет? — устало спросила Марина.

— Да так, всего лишь продала один из своих набросков, — усмехнувшись, сказала я. — Кстати, скоро диван привезут. Разбуди, пожалуйста, — упав на диван и закрыв глаза, попросила я.

— Но у нас же есть диван, — удивлённо сказала Марина. — Он совсем новый ещё.

— Диван не в гостиную, а ко мне в комнату, — не открывая глаз, ответила я.

— Ясно, — Марина ушла, оставив меня одну.

Угрызений совести я не чувствовала, я ей не жена, что бы она там ни думала. Конечно, я бы могла снять квартиру на вырученные деньги, но здесь картина и… Да, мне просто не хотелось уходить и снова чувствовать одиночество.

Глупо, конечно, но я поняла, что в моей жизни не было тех, кто был бы рядом. Никого, кроме Юры и Венеры, но брюнетки тут нет, и я всё острее чувствую одиночество. Как в последние полгода, после того, как она уехала во Францию, оставив меня одну разбираться со своими демонами и отгонять её образ случайными связями.

========== Глава 3 ==========

Это абсурд, враньё:

череп, скелет, коса.

«Смерть придёт, у неё

будут твои глаза».

Иосиф Бродский, 1971 год

— Алиса, что б тебя, выпускной выпускным, но зачем так нажираться? — держа меня под руку, пыхтя, спросила Эльвира. — Даже Жанна на ногах более-менее стоит, а она…

— На что ты там намекаешь? Хочешь сказать, что я люблю выпить?! — спросила возмущённо рыжая.

— Ни на что я не намекаю, помоги мне, — отмахнулась от подруги блондинка. — Одна я её до такси не доведу. Чёрт, телефон звонит, присядь пока.

С помощью Жанны Эльвира усадила меня на скамейку в парке. Голубоглазая с кем-то спорила по телефону, Жанна положила мне голову на колени и тут же уснула, мило засопев. Мне было грустно и ещё тошнило от выпитого алкоголя.

«Никогда не буду больше пить», — поклялась я, когда меня выворачивало наизнанку в кустах. Хорошо ещё, что я успела отползти в них. Желудок свело, глаза заслезились. Убью тех, кто покупал алкоголь, он явно некачественный.

— Ты как? Полегче? — протягивая мне бутылку с водой, спросила уставшая Эльвира. Она была единственной, кто не пил. — И что мне с вами делать?

— Любить и никогда не бросать, — обняв подругу сзади и навалившись на неё, пробубнила Жанна. — Я хочу спать.

— В такси поспишь, — вставая на ноги и прополоскав рот, сказала я.

— Одна протрезвела, на другую только сейчас подействовал алкоголь, замечательно, — потерев глаза, сказала Эль. — Ладно, Алис, закажи такси, пусть подъедет к западному выходу из парка.

— Сейчас, — доставая телефон из кармана, отозвалась я. Голова жутко болела. — Приветствую тебя, холоп, трём королевам нужна каре…

— Дай сюда, — Эльвира вырвала у меня из рук телефон. — Простите, пожалуйста.

— Сучка, — обиженно пробубнила я, обнимая Жанну. — Теперь ты моя лучшая подруга.

— Сисечки… — распуская руки и хихикая, отозвалась Жанна.

***

Я проснулась в середине дня от грохота. В комнате было темно, солнечный свет едва проникал через задёрнутые шторы чёрного цвета с красными розами. На диване было не очень удобно, всё же он был не таким, как у меня в квартире.

После той ночи с Венерой, я так и не смогла спать в своей спальне, память о нашей близости с брюнеткой была слишком свежа. Даже спустя полгода, я никак не могла выкинуть её образ из головы. И сейчас не могу, и эта картина просто убивает меня. Я накрыла её бежевой тканью, но я всё равно вижу её так ясно, как если бы она стояла неприкрытая.

Тут же в голове всплыл сон, который бесцеремонно оборвали. Эльвира и Жанна — мои лучшие подруги, с которыми мы дружили ещё с детского сада. Люди приходили и уходили, но мы всегда были в жизнях друг друга.

Эльвира, так называемая натуральная блондинка, с голубыми глазами, всегда была той ещё заразой, любящей вечеринки и клубы, но при этом ненавидящая алкоголь. Помню, я совсем не удивилась, когда она попросила у меня денег на открытие своего первого клуба.

Жанна. Рыжеволосая бестия. Девушка сделаю-любую-глупость-если-заплатите. Любовь Жанны к деньгам нельзя было измерить, но это и помогло мне так быстро подняться. Жанна стала моим агентом.

Все вместе, мы поддерживали друг друга. Вечеринки в элитном клубе Эльвиры, в честь моей новой выставки, железная хватка Жанны, которая вытаскивала деньги из чужих кошельков, продавая моё имя и делая меня известней. Вместе мы могли всё.

— Мама, я порезался! — в комнату забежал Кирилл. — Ой, прости, что зашёл без стука.

— Забудь, чем порезался? — похлопав по дивану рядом с собой, спросила я. — Сильно?

— Вот, — протянув мне окровавленную ладонь, сказал Кирилл, мужественно сдерживая слёзы. — Я мячиком нечаянно в окно попал. Хотел стекло убрать, но порезался.

— Чёрт, зашивать придётся, порез очень глубокий, — рассматривая рану, сказала я, закусив нижнюю губу. Марина точно этому не обрадуется. — Додумался же ты играть в футбол в квартире.

— Прости, — у мальчика всё-таки пошли слёзы. — Диван измарал. Извини.

— Прекрати извиняться, — достав из кармана платок и «забинтовав» им руку, сказала я. — Нужно в больницу ехать.

— Не люблю больницы.

— Я тоже.

***

— Мамочка, в следующий раз следите за ребёнком лучше, — укоризненно сказал врач, когда зашил Кириллу рану.

Хотелось сказать, что я ему никакая не мамочка, но, отчасти, мужчина был прав. Марина доверила мне своего сына, который считает меня матерью, а я не уследила за ним. Уже не говоря о том, что Кириллу было так одиноко и скучно, что он даже нарушил запрет мамы.

— Прости, я и правда должна была следить за тобой, — выходя из больницы и крепко держа мальчика за здоровую руку, сказала я. — Тебе было скучно и одиноко, да?

— Да, раньше ты всегда играла со мной, и мы вместе рисовали, ходили на каток и играли в футбол, — тихо ответил Кирилл, смотря себе под ноги. — Раньше всё было хорошо, и мама не плакала по ночам.

Я резко остановилась. Марина плачет по ночам? Совсем неудивительно, её мир перевернулся. Жена — не жена. Сторонится её. Но я хотя бы деньги в дом приношу. Это ведь неплохо, да? Лучше, чем сидеть на шее у девушки, которая и так содержит ребёнка.

— Слушай, Кирилл, а я вообще нигде не работала? — задала я интересующий меня вопрос.

— Ты прикольные картинки рисовала, к нам часто приходили люди, которые называли себя молодыми писателями, и заказывали у тебя картинки на свои рассказы, — подумав, ответил Кирилл. — Тут недалеко мамина школа, и у неё уроки скоро закончатся. Только она всё равно до шести работает, — мальчик нахмурился. — Не хочу, чтобы она работала. Ей вечно нет до меня дела, и она возится с чужими детьми. Она любит их больше меня.

Значит, я была мелким иллюстратором и всё же зарабатывала деньги. Никогда бы не подумала, что Я стану рисовать картинки в книжки. Как-то это… Я так сильно задумалась о «своей» «работе», что не сразу обратила внимание на последние слова Кирилла, когда же до меня дошёл их смысл, я остановилась и внимательно посмотрела на «сына».

Из глаз мальчика шли слёзы, которые он тут же вытирал. Взгляд был твёрд, но в нём было столько боли, что я невольно вспомнила себя. Мои родители вечно где-то пропадали, ездили на благотворительные вечера или работали и неделями не появлялись дома, спихнув заботу обо мне на нянечек.

Сердце защемило от боли и жалости, к себе и Кириллу. Он не заслужил этого, он не должен чувствовать это, не в четыре года, когда ребёнок растёт и ему только открывается мир. Марина неплохой человек и явно любит его, но из-за меня ей пришлось тянуть всю семью.

Повинуясь непонятному порыву, я притянула мальчика к себе и крепко обняла, он тут же обнял меня в ответ и громко разрыдался, выпуская всю свою боль. Неожиданно для себя я поняла, что и по моим щекам текут слёзы, но скрывать их или сдерживать я не собиралась.

***

— Никогда больше не играй в футбол в квартире, хорошо? — строго спросила Марина.

— Обещаю, больше не буду, — не поднимая головы, пообещал Кирилл.

— Хорошо, иди пока ложись, я приду чуть позже и дочитаю тебе сказку, — уже мягче сказала Марина, слабо улыбнувшись.

— Прости, это моя вина, я не уследила за ним, — вздохнув, нарушила я тишину в гостиной. Марина вздрогнула.

— Это не твоя вина, ты лишь неделю назад вернулась из больницы, тебе нужен отдых, а Кирилл никогда не был спокойным ребёнком, — вздохнув, сказала Марина. — Через месяц начнутся летние каникулы, у меня будет больше свободного времени.

— И надо оно тебе? Эта работа учительницей младших классов…

— Не предел мечтаний, знаю, но это всё, что я умею, — вздохнув и сев на диван, сказала Марина. — Ты можешь зарабатывать, продавая свои картины. Ты умеешь рисовать, и это даёт тебе силы жить, я же не умею ничего другого и ничего не хочу. Я люблю учить детей, что бы ты там ни думала! — Марина впервые повысила голос и… разозлилась, хотя тут же остыла. — Прости, я не должна срываться на тебе.

— Что бы я ни думала? Значит, у нас уже был похожий разговор, да?

Марина лишь покачала головой и ничего не ответила. Она устала, это было видно, как и то, что ей тяжело находиться со мной рядом. Я не тот человек, которого она любила, и она чувствует это, так же, как и Кирилл.

— Пойду, уложу Кирилла спать, он не может уснуть без сказки, — Марина встала с дивана и направилась в комнату сына, но остановилась на полпути. — Кто она, девушка на картине? Ты ведь её помнишь, да?

— Да, — не стала врать я. — Я знаю её, но она мне никто.

Марина несколько секунд внимательно смотрела мне в глаза, будто пыталась понять, вру я или нет. Видимо, убедившись, что я серьёзна, она расслабленно выдохнула. Казалось, что груз целого мира свалился с её плеч, но какая-то недосказанность всё же осталась. Она что-то скрывала от меня. Может быть, причину моего падения с лестницы. Как я поняла, я хотела уйти от неё. Но почему?

— Ясно, спокойной ночи.

— И тебе, — я проводила девушку задумчивым взглядом. Что же ты скрываешь?

***

Тёплый ветерок приятно трепал волосы. Но даже в коротких шортах и в майке мне было жарко. Музыка громко играла, заглушая чириканье птиц. Жанна и её новый парень — Тимур — спорили о том, как лучше замариновать мясо для шашлыка. Тимур очень сильно рисковал остаться без девушки. Жанна не любила, когда с ней спорят.

— Где там твой Юра? — подойдя ко мне, спросила Эльвира, садясь на траву рядом со мной.

— Там же, где и твой Паша, в дороге, Юра вроде говорил, что заедет за сестрой, — ответила я, кусая травинку.

— Какая она, младшая сестра Юры? — смотря на плывущие облака, спросила Эль.

— Не знаю, я ещё не видела её, но точно знаю, что ей девятнадцать, как и нам, мечтает стать художницей и она… лесбиянка, — вдохнув, добавила я.

— О, твоя больная тема, — засмеялась Эль. — Как там звали ту мужеподобную барышню, которая предлагала тебе встречаться?

— Не начинай, как вспомню, так сразу в холодный пот бросает, она ещё и целоваться ко мне лезла! Фу, бля, — от моего «Фу, бля» Эль засмеялась ещё громче. — Хватит ржать!

— Прости, просто меня забавляет твоя реакция на представителей «другой расы», — продолжая смеяться, сказала блондинка. — А вот и наши хлопцы.

— Привет, дамы! — лучезарно улыбнувшись, поздоровался темноволосый Паша. — Любимая, — с обожанием в глазах он заключил Эльвиру в свои объятия.

— А Юра где? — вставая, спросила я у парня, который не особо сильно горел желанием отрываться от своей девушки.

— Продукты с Венерой из машины достаёт, — быстро ответил он. — Я так по тебе скучал, любимая.

Махнув рукой на парочку, я направилась к машине. Глаза немного болели, даже солнцезащитные очки не особо спасали от солнца. Дача Жанниных родителей была далеко от города, но уютной и современной. Электричество тут было, слава богу.

— Юра! — кинувшись на шею к брюнету, радостно закричала я. — Наконец-то ты приехал. Два дня без тебя — это пытка.

— Прости, работа отнимает много времени, но я обещаю всё возместить, — засмеялся Юра и крепко прижал меня к себе, зарываясь носом в мои волосы.

— Кхе, не хочу мешать, но, может быть, ты познакомишь нас? — отвлёк нас чей-то голос.

Я удивлённо моргнула и уставилась на девушку перед собой. Она была красива, с ярко-зелёными глазами и чёрными волосами. У Юры глаза были карими, но сходство между этими двумя было трудно не заметить, как, собственно, и взгляд девушки. Она меня изучала, проникала в самую душу. Мне это не нравилось, совершенно, как и её насмешливая ухмылка.

— Да, прости, позволь тебе представить Алису — любовь всей моей жизни, — приобняв меня за талию, улыбаясь, сказал Юра. — А это моя любимая младшая сестрёнка…

***

— Венера, — выдохнула я, резко открыв глаза и сев на диване. Сердце бешено билось. — Когда же ты перестанешь мне сниться?

========== Промежуточная глава. POV Марина ==========

Не мани своим взглядом, не надо,

Не тяни своим взглядом в омут.

Пусть другую полюбишь, ладно!

Но меня хоть немного помни.

Я любить тебя буду, можно?

Даже если нельзя, буду!

И всегда я приду на помощь,

Если будет тебе трудно!

©Роберт Рождественский

Уже несколько ночей (или недель?) я не могла нормально спать. Меня мучили кошмары, и я каждый раз просыпаюсь в холодном поту, жадно глотая воздух и сдерживаясь, чтобы не закричать.

Слёзы текут по щекам, но я не в силах остановить их. Надоело реветь, глаза просто уже болят от солёной влаги. Выплакать боль — это хорошо, но её так много, что слёз просто не хватит.

Мысли разрывают голову, как и сомнения, которые противным червём грызут душу. Я не знаю, как можно не верить любимому человеку. Я всегда верила, всегда любила, отдавая всю себя. Но мне страшно.

Я смотрю в любимые глаза и не вижу в них отражение себя, намёка на нашу любовь. Там, за стеной, есть то, что ей намного ближе, роднее, я вижу это, но она всё отрицает, закрывается и не позволяет заглянуть в душу.

Любить незнакомца, с которым ты вместе уже шесть лет. Это даже не амнезия, это чужая душа в родном теле. Пусть глупо и в жизни так не бывает, но я почти готова поверить в её «Я не твоя». Не моя. Даже Кирилл это чувствует.

Но кто же тогда твой человек, Алиса? Не та ли девушка с картины, которую ты прячешь под тканью, но наверняка видишь яснее, чем меня.

— Бред, мы просто все устали, всё образуется, — шепчу в темноту, вытирая слёзы.

За окном полная луна, которая смотрит на меня с немой жалостью. Сама не замечаю, как до крови прокусываю нижнюю губу. Раньше это делала она. Затыкая меня и затягивая в омут страсти, наплевав на то, что мне придётся прятать засосы и укусы, оставленные ею специально, от моих слишком умных детишек. В семь лет дети уже понимают очень много. Даже слишком много.

Холодный пол обжигает, но приводит в чувства. Алиса опять заснула в гостиной, прижимая к себе книгу, как маленького ребёнка, и ворочаясь во сне.

— Что же тебе снится? — тихо шепчу я, остановившись в дверях.

— Венера, — выдохнула Алиса, резко сев на диване. — Когда же ты перестанешь мне сниться?

Алиса закрывает лицо руками, тяжело дыша, а меня будто холодной водой окатили. Тело становится непосильно тяжёлым, ноги подкашиваются, а сердце лихорадочно бьётся.

Тихо закрыв дверь, не в силах смотреть на девушку, я осела на пол, прижавшись спиной к холодной двери. Внутри бушуют чувства, ища выход, но я ещё сильнее кусаю нижнюю губу, сдерживая крик.

Очень хочется закричать и плакать, а ещё разбить что-нибудь. Боль накатывает волнами, накрывает с головой. Сейчас так же больно, как и в день, когда Алиса упала с лестницы. И то же противное чувство ревности разрывает сердце. Как и в тот день…

Флэшбэк. Несколько недель назад.

— Ты не можешь уйти! — кричала я, пытаясь остановить Алису.

— Ты не понимаешь, я бремя для тебя! — в тон мне ответила сероглазая.

Она была права, я не понимала. Не понимала, почему она закидывает свои вещи в сумку, дико, бешено, будто за ней кто-то гнался. Она не смотрела мне в глаза, она бежала, и я не знала, что делать.

— Я люблю тебя! — схватив её за куртку и уткнувшись носом в шею, плача сказала я. — Я люблю тебя, так сильно люблю.

— Марина, — отстраняя меня от себя, надломленным голосом начала Алиса. — Я не могу так больше, не могу быть рядом с тобой. Ты не заслуживаешь такой жизни, а я не заслуживаю тебя.

Я ревела и смотрела в её глаза, но она молчала и не позволяла приблизиться к себе. Она будто стену между нами возвела, но я чётко видела, что она борется сама с собой. Что-то грызло её, мучило, а я не знала, что мне делать.

Смотря на любимую, я проклинала себя. Как я допустила это? Почему раньше не видела эту боль? Она уничтожила все свои картины, но я посчитала это лишь творческим кризисом, но сейчас…

— Родная, скажи мне, что с тобой? Пожалуйста, скажи мне, где я допустила ошибку? — с мольбой в глазах шептала я, продолжая держать её за куртку.

— Нет, ты не виновата, никто не виноват, это жизнь, судьба, называй как хочешь, но я не могу принять это, не могу жить и врать тебе, — по щекам Алисы потекли слёзы, но она тут же их стёрла и уже твёрдым взглядом посмотрела мне в глаза. — Я должна уйти.

Вот и всё. Три слова и моя жизнь будто оборвалась. Землю просто выбили из-под ног. Скажи она: «Я люблю другую», мне было бы легче. Но она просто уходила, без объяснений, не давая возможности понять её. Она бежала, а я тонула, задыхалась, и мир для меня просто потух.

Взяв сумку, Алиса вышла из квартиры, скорее даже, выбежала. До меня донёсся недовольный крик соседа, видимо, она столкнулась с ним. Меня всю трясло, я не видела ничего вокруг и лишь мысленно благодарила небеса за то, что Кирилла сейчас нет дома.

До меня не сразу дошёл крик соседки. Будто через пелену, я услышала её оханье и испуганный вопль, а ещё крик соседа, который приказывал жене успокоиться и вызвать скорую.

На ватных ногах я вышла из квартиры. Будто в замедленной съёмке, я увидела Алису, чья кровь стекала по последним ступенькам лестницы, всего в нескольких метрах от нашей квартиры. Что-то внутри меня оборвалось, и я бегом кинулась к любимой, моля небеса о том, чтобы они не забирали её у меня.

Конец Флэшбэка.

Тяжело вздохнув, я услышала, как Алиса уходит к себе в комнату. Я так и не знаю, от чего она бежала, но, что я знаю наверняка, я обязана сделать всё, чтобы снова увидеть её тёплый взгляд, наполненный любовью. Для этого я сделаю всё, ведь так сильно люблю её, что лучше умру, чем потеряю её опять.

— Я никогда больше не отпущу тебя, — тихо прошептала я, вставая на ноги. — Никогда.

========== Глава 4 ==========

Лучи солнца нагло проникали в комнату сквозь задёрнутые шторы и освещали закрытую тканью картину, будто маленькие прожектора.

Я сидела на полу, смотря на своё запястье, на котором теперь не было привычной татуировки в виде маленького дьяволёнка, который служил моим талисманом, как бы странно это не было.

В квартире стояла поистине гробовая тишина, Марина и Кирилл ещё спали, в отличие от меня. Настенные часы показывали ровно пять часов утра, но сна у меня не было, наоборот, я была полна энергии, а это было даже странным, с учётом того, что мне недавно приснилась Венера, и стоило мне закрыть глаза, её образ тут же вставал перед глазами. Из-за этого я не могла нормально спать.

Иногда мне казалось, что я чувствую запах её духов, которыми была пропитана моя квартира, а потом и моя постель. Кончики пальцев начинало немного колоть, будто я прикасалась к её телу совсем недавно.

Младшая сестра моего парня, чертовски невыносимая особа, которая сразу же показала, что не собирается идти со мной на контакт. Я была в её глазах пустышкой, она для меня была подобно грозовой туче, которая внезапно появилась на чистом небе.

И всё же, раз за разом мы оказывались рядом. В самые тёмные моменты, в самые дождливые дни, когда на небе не было просвета, в дни, когда мне следовало быть со своим парнем, а ей со своей девушкой, мы были вместе. Без особой причины, огрызаясь друг на друга, мы делили воздух в моей небольшой съёмной квартирке, где без неё вечно царил «творческий» беспорядок.

Она приходила без стука, я закатывала глаза от её недовольного ворчания, она готовила на кухне, я рисовала картины, делая вид, что её не существует. Юра обрывал мне мобильный, я его игнорировала.

Родители злились из-за моего нежелания идти по их стопам, но мне было на это плевать. Мне только стукнуло двадцать, и всё, что я хотела, это рисовать.

Мне было чуть больше двадцати, и я совершенно не понимала, почему терплю присутствие младшей сестры своего бывшего парня.

— Алис, ты спишь? — постучалась в мою комнату Марина.

— Нет, — поколебавшись, ответила я, открывая дверь.

Марина упорно отводила взгляд, прикусывая верхнюю губу. В очередной раз я подумала, что меня ужасно бесит эта её привычка. Трудно было не заметить мешки под глазами. Да и сама она выглядела уставшей и измученной.

— Сегодня уже воскресенье, Кирилл давно просит отвести его на аттракционы, пойдёшь с нами? — прежде чем я успела ответить, она быстро добавила. — Он всё же и твой сын.

Я еле себя сдержала, чтобы не сказать, что я думаю об этом. Я не считала Кирилла своим сыном, пусть он мне и нравился. И всё равно, я упорно не верила, что это мой мир. Мой мир другой, более правильный, более грязный, и там Она жива и каждую секунду портит мою жизнь своим существованием.

— Извини, ты потеряла память и тебе тяжело принять это, но Кирилл любит тебя, — Марина смотрела мне прямо в глаза, с какой-то странной уверенностью, которую я раньше в ней не видела.

— Кто отец Кирилла? — неожиданно для самой себя спросила я.

Сама не знаю, зачем мне понадобилось знать это, но мне было интересно. Слишком интересно, чтобы промолчать и не спросить.

— Анонимный донор спермы, завести ребёнка было нашим обоюдным желанием, — не смотря на меня, ответила Марина. — Пойду, завтрак приготовлю, десять часов уже.

Не особо мне верилось её словам, я всегда была немного недоверчивой к людям, такой меня воспитали. И вообще, в конце концов, никто в здравом уме в девятнадцать лет не захочет завести ребёнка. Безработная художница и учительница младших классов — охриненные родители для маленького ребёнка. Она меня за дуру держит?

— Мам? — я и не заметила, как ко мне подошёл Кирилл. Я всё так же продолжала стоять в дверях своей комнаты. — Ты в порядке?

— Всё хорошо, — слегка улыбнувшись, сказала я. — Марина завтрак готовит, иди умывайся.

— Хорошо, — зевая, Кирилл отправился в ванную.

Из кухни тянулся запах жасминового чая (который очень нравился Марине и Кириллу). Мне этот чай не нравился, но я не была особо привередливой, поэтому заливала его в себя. Вздохнув, я зашла обратно в комнату.

Сев на диван, я поняла, что никуда не хочу идти. Ноги не слушались, а тело было ужасно тяжёлым, не говоря уже об головной боли, которая была моим спутником с того дня, как я очнулась в больнице.

В письме говорилось, что мне остался лишь месяц. С каждым днём я всё больше верила этому. Не скажу, что я цеплялась за жизнь. Нет, я любила жить и умирать не хотела, но и что делать я не представляла.

Уничтожу картину — останусь здесь и не умру. Этот вариант меня не устраивал. Марина, Кирилл, мои «родители» — все они были мне чужими. Я не чувствовала себя комфортно в квартире, сидя с ними за столом.

Я привыкла ловить на себе взгляды Марины, и Кирилл мне нравился, но жить такой жизнью? Увольте, на такое я не подписывалась, когда на свет появилась. Хотя картину я дорисовать тоже не в силах, даже смотреть на неё не могу. И что же тогда остаётся, смириться и умереть?

— Алиса, завтрак готов, — в комнату заглянула Марина. — Пошли кушать.

— Я пас, — не открывая глаз, еле слышно ответила я.

Голову будто зажали в тисках, боль была просто адская, я даже глаза открыть была не способна. Дыхание сбилось, а сделать вздох никак не получалось.

— Али… Алиса! — сквозь боль я услышала крик Марины, и это было последнее, что я помню перед тем, как меня поглотила тьма.

Флэшбэк. Четыре года назад.

— Ты порвала с Юрой.

— И тебе доброе утро, — зевая, сказала я, игнорируя слова Венеры.

Нахмурившись, девушка оттолкнула меня и вошла в квартиру. Не обращая на меня внимания, она быстро разулась и сняла куртку, которую мне же и кинула, будто я была её прислугой.

— Чувствуй себя как дома, — себе под нос пробубнила я, повесив куртку брюнетки и войдя вслед за ней на кухню.

— У тебя тут помойка, а не квартира, — еле отыскав чистую кружку, сказала Венера. Она была зла и явно не из-за грязной посуды.

— Я рисовала всю ночь, поэтому кружки и грязные, и вообще, мой дом, как хочу, так и живу, — плюхнувшись на стул, огрызнулась я в ответ. — Тебя Юра послал?

— Он уже несколько дней пьёт и не хочет ни с кем разговаривать, — прожигая меня ненавидящим взглядом, ответила Венера. — Какого чёрта ты вообще его бросила… так.

— Так, — тупо повторила я — А если бы я бросила его не «так», ты бы сейчас не пришла сюда или, по крайней мере, не злилась бы, да? — я не смогла сдержать усмешку.

Венера вздохнула, покачав головой. Я была права, и она знала это. Если бы я не рассталась с Юрой с помощью смс, она бы не злилась. Ей не нравилось, что мы встречаемся. Все друзья думали, что мы ненавидим с ней друг друга, но ненависть, пусть и слабая, была лишь с моей стороны, и мы обе это понимали.

— Поговори с ним, расстанься по-нормальному, — уже более спокойно сказала Венера.

— У меня нет на это времени, — отмахнулась я от девушки. — Да и мне нечего ему сказать. Наши отношения подошли к концу.

— Почему? — Венера выжидающе посмотрела на меня.

— Не из-за тебя, — ухмыльнувшись, только и сказала я.

— Хватит уже, я знаю, что ты стопроцентная натуралка, — чуть севшим голосом сказала Венера. — Просто скажи мне, почему картины тебе важнее Юры? Ты ведь любишь его, да?

На меня накатило раздражение, а ещё очень хотелось спать, и Венера сейчас была совсем не к месту. Мало мне было ссоры с родителями, которые взбесились из-за того, что я не стала поступать дальше и идти по их стопам, и квартиру сняла подальше от них, тут ещё Юра и его сестрица, которую я зачем-то впустила.

— Я отправляюсь спать, а ты, если хочешь, можешь сидеть здесь, — уходя в другую комнату, сказала я. — Юра уже взрослый мальчик, он быстро меня забудет.

— Он любит тебя больше жизни, — зайдя в комнату, сказала Венера. — Ты реально собираешься спать, пока он изводит себя и превращается в алкоголика?

— Послушай, ты — его сестра и семья, ты за ним и присматривай, а мне нужно выспаться и вновь взяться за картины, у меня цель есть, — укрывшись с головой, огрызнулась я, чувствуя, как стремительно засыпаю. — Тебе не со мной надо быть, а с ним.

— Может быть, но… — что там было за «Но» я так и не услышала, поскольку уже мирно посапывала.

Проснулась я глубоким вечером, Венеры не было, зато был идеальный порядок и приготовленная еда. Вздохнув, я открыла на кухне окно и закурила, хотя и держалась уже несколько месяцев. Сейчас мне было это необходимо, как и выветрить её запах из своей квартиры.

Конец флэшбэка.

— Алиса, — сквозь пелену тьмы до меня донёсся до боли знакомый голос. — Ты должна очнуться, тебе нельзя здесь умирать. Я так много ещё тебе не сказала. Мы много чего ещё не сказали друг другу.

Клянусь, даже потеряв память, я узнаю этот голос. Такой сильный, со слегка заметной хрипотцой, который однозначно принадлежал зеленоглазой заразе, которая каждый раз умудрялась разрушить всю мою жизнь и сломать все стены спокойствия, которые я так тщательно выстраивала.

С огромным трудом я всё же смогла открыть глаза. На мгновение мне показалось, что около меня сидит Венера, закрыв лицо руками, но этот образ тут же развеялся, и передо мной нависла Марина.

— Ты очнулась, — вытирая слёзы, хрипло сказала моя «половинка». — Врач сказал, что ты очнёшься только завтра.

— Какой ещё, к чёрту, врач и почему на улице так темно? — приняв сидячее положение, спросила я.

Неожиданно я поняла, что боли больше нет, то, что казалось лишь несколько минут назад пыталось раздавить мне черепную коробку, просто отступило. Как волны отступают от берегов, эта боль ушла, но что-то подсказывало мне, что она ещё вернётся.

— Ты потеряла сознание, и я никак не могла привести тебя в чувства, вот и вызвала скорую, — вытирая слёзы, сказала Марина, уже более спокойным голосом. — Они не стали забирать тебя в больницу, сказали лишь, что у тебя переутомление и сильный недосып. Почему ты мне не сказала, что не спишь нормально? — мгновение и блондинка разозлилась, что, в свою очередь, разозлило меня.

— И что бы ты сделала? Почитала мне сказку на ночь? — зло выплюнула я. — Тебя это вообще не касается! Какого чёрта ты лезешь в мои дела?!

Меня колотило от злости, хотелось рвать и метать. Я уже хотела соскочить с дивана и уйти подальше от раздражающей меня девушки, но мне не дали.

Притянув меня за футболку, она накрыла мои губы своими, солёными от слез, губами. Не знаю почему, но я дала ей углубить поцелуй, чувствуя на языке противный вкус грецких орехов, которые она просто обожала.

Я не отвечала, она целовала: дико, больно и до крови, будто желая выплеснуть всю боль, что накопилась в ней. Она не останавливалась, а меня начало подташнивать. Мне не было противно целовать девушек, просто стало плохо от мысли, что я, возможно, уже никогда не почувствую горький вкус помады Венеры.

Эта мысль так неожиданно пронзила мою голову, что мне просто стало страшно. До дрожи во всём теле. Пытаясь отогнать образ Венеры, я ответила на поцелуй Марины, наваливаясь на неё всем телом и вдавливая в диван.

— Кирилл где?! — практически прорычала я.

— У твоих родителей, — с затуманенными от страсти глазами простонала в ответ Марина, выгибаясь мне навстречу.

Этого было достаточно, чтобы забить на всё и просто бежать. А по-другому эти касания к разгорячённой коже не назвать. Стягивая с Марины одежду, кидая в сторону её лифчик, с силой стаскивая с неё трусы, слыша, как они рвутся, — я бежала от образа, что преследовал меня.

Марина стонала, громко и несдержанно, как гроза над полем в ясную и безоблачную ночь.

Я хотела, чтобы она стонала, не прекращая и ещё громче, ещё более страстно, я будто хотела заделать её стонами дыру в своей душе, которая так неожиданно открылась.

— Боже, — Марина развела в сторону согнутые в коленях ноги, предоставляя мне простор для действий.

Я не стала медлить, но не позволила себе коснуться языком её промежности, а просто ввела в неё сразу два пальца, ещё сильнее вдавливая в кровать. Ахнув, Марина впилась мне ногтями в шею, притягивая для поцелуя, от которого я увернулась, и девушка просто закричала мне в шею, насаживаясь на мои пальцы, которых внутри неё было уже три.

Там горячо и до одури мокро, вся моя рука была в её соках. Она сильнее подавалась мне навстречу, уловив ритм моих пальцев. Особенно громкий, протяжный стон, и стенки её влагалища сжимают мои пальцы. Я чувствовала, как она вся подрагивает от оргазма, её буквально трясло в моих руках.

— Боже, как давно мне не было так хорошо, — наконец нарушает тишину Марина. — Алис…

Она хотела что-то сказать, но я не стала слушать. Соскочив с дивана, я еле успела добежать до туалета, где меня просто вывернуло. В носу стоял запах желания Марины, а в голове продолжали звучать её стоны. Мой желудок был пуст, поэтому я блевала желчью, отчего на глазах появились слёзы. Глотку жгло.

— Господи, как ты? Тебе плохо? — обеспокоенно спросила Марина, которая прикрывала нагое тело пледом.

— Нет, блять, мне хорошо! — огрызнулась я, умываясь. — Уйди, пожалуйста, к себе в комнату, — пытаясь успокоиться, попросила я.

— Нет, мы должны поговорить, — твёрдо сказала блондинка, явно не собираясь оставлять меня наедине с мыслями.

— Смотрите, кто характер показывать стал, — ухмыльнулась я. — Оставь меня, а? Секс ничего не значит.

— Как и я для тебя, да?! — Марина злилась.

— Да я даже тебя не знаю! — закричала я в ответ.

— Зато это не помешало тебе переспать со мной, — по щекам девушки стекали слёзы.

Мне стало душно, я задыхалась в этой квартире, напротив этой девушки, которая считает меня своей. Мне не хотелось больше кричать и спорить, мне вообще ничего не хотелось. Меня просто будто схватили и подвесили над пропастью, и не было никого, кто бы мог помочь мне.

Я выбежала из квартиры, будто за мной гналась стая диких и чертовски голодных псов. Грязных, ободранных и свирепых. Мимо проносились редкие машины, в которых ехали странные люди. В конце концов, все, кто не спит ночью и катается мимо отдалённого от города кладбища, — странные.

Не знаю, как добежала досюда, но когда нашла то, что искала, я просто упала на колени, хватая ртом холодный ночной воздух. Обжигающие слёзы стекали по щекам и жгли глаза сильнее, чем до этого желчь горло. Солёные капли падали на траву, которой покрылась могила.

Впервые за четыре года я снова почувствовала себя потерянной. Будто маленький ребёнок, я не знала: что делать, куда идти и как дышать этим воздухом.

Я задыхалась, умирала и отчаянно цеплялась руками за короткую траву, разрывая горло в беззвучном крике, на могиле единственной, что могла подарить покой в душе даже в те моменты, когда мы хотели убить друг друга.

Расстояние: версты, мили…

Нас расставили, рассадили,

чтобы тихо себя вели,

по двум разным концам земли.

© Марина Цветаева

========== Глава 5 ==========

— Покой и довольство человека не вне его, а в нём самом…

— Идите проповедуйте эту философию в Греции, где тепло и пахнет померанцем, а здесь она не по климату.

(с)”Палата №6” Антон Чехов

— Опять страдаешь хернёй и не ешь? — укоризненно, но с лёгкой улыбкой спросила Венера, проходя в квартиру. — Зря сбежала от родителей. Да и от Юры, он хорошо готовит.

— Знаю, — буркнула я в ответ, вешая её куртку на крючок. — Вот пусть найдёт себе девушку и ей готовит.

— Он тебя любит, — с кухни крикнула брюнетка. И когда только она успела туда уйти?! — Чёрт, да у тебя и правда опять мышь в холодильнике повесилась. А, нет, даже мыши нет.

— Боже, тебе не всё равно? — устало вздохнув, спросила я. — Я живу творчеством. Почему ты не с ним?

— Потому что я с тобой, — нагло нарушая моё личное пространство, ответила девушка, уже не улыбаясь.

В кухне царил полумрак, она опять припёрлась раньше, чем встало солнце. Сколько там на часах, часов пять-шесть? Мне хотелось спать, не хотелось видеть её и принимать причину её прихода. А она стояла рядом, выжидающе смотря на меня и всё сильнее сокращая между нами расстояние, между нашими лицами.

Её веки подрагивали, зрачки расширились, а дыхание сбилось, на губах играла привычная ухмылка. Я выдохнула, практически ей в губы, отходя назад и не позволяя ей сделать то, о чём она будет жалеть и чего не хочется мне.

— Меня достали твои лесбийские наклонности, — в очередной раз сказала я, направляясь в комнату. — Заканчивай с этим, я только две недели назад бросила твоего брата.

— И я тебя за это ненавижу, — идя вслед за мной, отозвалась Венера, жуя яблоко, которое успела прихватить с кухни. Всё же что-то перекусить у меня было.

— Ну да, и липнешь, готовишь мне и заботишься. Раздражает, — не стесняясь её, я сняла с себя футболку, испачканную красками. — Я натуралка, — на пол полетели шорты.

— Не волнуйся, это не смертельно, — положив огрызок на стол и упав на кровать, сказала Венера. — Вернись к Юре, ты его любишь.

— Боже, ты вообще в курсе, что противоречишь сама себе? — раздражённо спросила я, накрываясь одеялом и повернувшись лицом к ней. — Ненавидишь, но липнешь. Хочешь, чтобы я вернулась к Юре, но явно даёшь понять, что не прочь со мной переспать.

— Секс — не любовь, а ты красива, это я тебе, как художник, говорю.

— Художник, который не рисует.

— Лучше вообще не рисовать, чем рисовать такую же хрень, какую рисуешь ты.

Мы обе замолчали, она пялилась в потолок, а я смотрела на неё. На её профиль, освещённый лучами утреннего солнца, и в очередной раз спрашивала себя, какого чёрта я опять впустила её? Оскорбляет моё творчество, нагло заявляет, что хочет трахнуть. Прям кобель какой-то, особенно, если учесть её множественные короткие связи.

— Спи, художница, — повернувшись ко мне лицом, Венера улыбнулась. — Если бы ты не любила его, то переспала бы со мной. Так зачем этот спектакль? Он не железный и ему больно.

— Он мне мешает, — огрызнулась я. — Я хочу больше, чем работать учительницей рисования в школе, о чём мечтает он. Я не хочу кучу детей и мужа-трудоголика.

— Детка, ты идеально впишешься в мир, в который стремишься, — усмехнулась Венера. Её ухмылка и запах духов были последним, что я запомнила, перед тем как провалиться в глубокий сон.

***

Я проснулась от яркого света и криков птиц, пением этот ужас было не назвать. Открыв глаза, я испуганно вздрогнула. Да, не каждый день я просыпаюсь на кладбище, на могиле девушки, которую, кажется, совсем недавно видела живой, но которая мертва уже несколько лет. Каша — вот что было у меня в голове.

Мне кажется, я схожу с ума. Может, я сплю? Но нет, трава слишком настоящая, небо, этот спёртый воздух, который бывает только на кладбище. Тогда, может, Марина права? Упала с лестницы, ударилась головой и нафантазировала себе всякую хрень, сама себе оставила записку. От такой жизни и правда можно свихнуться. Да и Венера, я вполне могла напридумывать общение с ней. Может быть, поэтому моя комната мне знакома?

Да, нет никаких воспоминаний, есть лишь придуманный мной бред. Это реально, ведь даже татуировки нет, а разве она может исчезнуть? Конечно, нет. Ещё и эти боли, которые преследуют меня с тех пор, как я очнулась в больнице. Я знаю, что с моей головой что-то не так. Может быть, я знала это ещё до того, как упала с лестницы. Пыталась огородить Марину и Кирилла? Тогда при чём тут Венера?

— Чёрт, как всё сложно! — упав обратно на землю и уставившись в чистое голубое небо, простонала я.

Я запуталась и не могу найти выход. Нет родителей, нет Жанны и Эльвиры. Нет Её. Почему я чувствую такую боль в груди, когда понимаю, что Венера мертва, если это мой настоящий мир? К Марине я чувствую тепло и это тоже непонятно, ведь я не знаю её. Где же реальность?

Хочется выть, но я сдерживаюсь. Не хочу тратить силы и время. Приняв сидячее положение, посмотрела на надгробие. Рука сама потянулась к фотографии Венеры. Нет, та ночь не могла быть вымыслом. Это было слишком реально, как и… Браслет, который лежал тут же.

Грязный, но знакомый. Я помню, Венера подарила его Юре, он сам мне об этом рассказал. Правда, когда нашли его тело, браслета на нём не было. Только сейчас я обратила внимание на то, что за могилой явно не ухаживали несколько лет. С чего бы вдруг?

Решив не зацикливаться на этом, я взяла браслет. Он был серебряным, не очень широким, на нём выгравировали китайского дракона. Я как-то сказала Юре, что браслет похож на женский, на что парень обиделся и рассказал, что его ему подарила его любимая сестра.

Судя по всему, браслет лежал тут долго, столько же, сколько не навещали могилу. С родителями у Венеры был напряг, слишком консервативны, чтобы так легко принять дочь-лесбиянку. Неужели и тут было так же?

Я заметила и кое-что странное, тут лежал конверт. Такой же, какой я нашла у картины. Белый, совершенно обычный, но его будто положили несколько часов назад. Отложив браслет, я вскрыла конверт, достала небольшой лист бумаги. Она была странная, старинная, и на ней явно написали чернилами:

Никогда не думала, куда делся браслет, и почему сестра проводила дни с тобой, а не с родным братом? Продолжи картину и ты вспомнишь. Чем больше дорисуешь — тем больше узнаешь. Впрочем, у тебя есть шанс забыть всё окончательно. Хочешь?

Я удивлённо уставилась на написанное. Что за чёрт?! Что это всё значит? Это точно не могла сделать я. Это совершенно не мой почерк. Это был почерк… Венеры?!

Чёрт возьми, как я сразу не узнала? Конечно же, это был её почерк. Ну тогда я ещё больше не понимаю. Венера явно мертва, в этом… Мире? А раз так, то она точно не могла положить этот конверт и это письмо. И что значит, у меня есть шанс забыть всё окончательно? Неужели я забыла нечто важное?

Размышлять было бесполезно, нужно было возвращаться. Забыть всё? Ни за что. У меня было что-то в голове, судя по старому письму, мне осталось не так уж и много. Картину я жечь не собиралась (сожгла уже однажды), я хотела найти ответы.

Я не верю в мистику, но раз я здесь, нужно понять причину этого. Не то чтобы мне было за что цепляться. Родители, Эльвира с Жанной и Венера? Или, может быть, мои бесконечные выставки? В моей жизни всё было расписано и в то же время всё было непонятно, и я не знала, что ждёт меня в будущем, я потеряла цель в жизни, смысл существования.

Ещё и Венера добилась своего и уехала, оставив меня с хаосом в душе. Так неужели Марина и Кирилл — моя причина жить, подаренная мне судьбой? Если Судьба играет со мной, то она жёстко ошиблась, я никогда не хотела семью и детей. Пора было найти выход из этого бреда.

***

В квартире было тихо, ни Марины, ни Кирилла. По идее, пацан должен быть у моих «родителей», а значит, Марина поехала за ним. А может быть, нет. Это неважно, главное, сделать то, за чем я вернулась.

Зайдя в свою комнату, я уставилась на полотно. Кто-то снял ткань с картины. Марина. Сердце болезненно сжалось, стоило мне увидеть лицо Венеры. Кончиками пальцев я провела по картине, закрыв глаза и глубоко вздохнув.

— Я должна это сделать, — прошептала я, пока подготавливала инструменты для работы. Кисти, краски и немного смелости, чтобы не так сильно дрожали руки.

Было страшно продолжать, но рука будто сама писала картину, без моего участия, а я была просто зрителем. Красивые длинные ноги, изящные линии тела, полуулыбка, от которой бросает в дрожь. Всё это сводило меня с ума.

Что-то внутри меня всколыхнулось, поднялось со дна моего сознания и захлестнуло меня, вместе с болью, затягивая во тьму.

Флэшбэк

— Милая, ну какого чёрта ты тут напилась? — придерживая меня, простонал парень. — Мне работать надо.

— Мы празднуем расставание Жанны с этим мудаком, Тимуром! — ответила я, пытаясь не упасть. — И вообще, уже десять вечера, какая работа?

— Этот мудак — мой хороший друг, - напомнил парень, устало смотря на меня. — Как ты вообще можешь пить эту гадость?

— Мне нравится эта гадость!

— Кто бы сомневался, юная алкоголичка, — послышался насмешливый голос. — Хреновый у тебя вкус, братец.

— Венера, — угрожающе прошипел Юра. — Я и тебя пару раз из клуба увозил. И вообще, помоги мне лучше с этими двумя, — указав на пьяную Жанну и поддерживающую её Эльвиру, попросил парень.

— Всё нормально, я её отвезу домой, а ты позаботься об Алисе, — набирая чей-то номер на телефоне, наверное, такси, ответила Эльвира, которая была самая трезвая из нас.

Мы стояли около клуба, холодный ночной воздух немного приводил в чувства, но алкоголя во мне было слишком много. Венера смотрела на меня насмешливо, игнорируя взгляд Юры и моих подруг. За месяц знакомства многие уже привыкли к тому, что мы с брюнеткой грызёмся, но все шишки доставались ей, ведь это она меня задирала, а я лишь огрызалась.

Вскоре подъехало такси Жанны и Эльвиры, немного погодя должно было приехать наше. Около клуба весело смеялись люди, выходя или заходя. Мне хотелось спать, а ещё выпить, но на этот раз просто воды. И заодно вылить её на голову Юры. На меня слишком часто Так смотрят парни, чтобы я не поняла взгляда Венеры, но Юра будто не замечал этого, списывая всё на ревность.

И это бесило. Неужели он совсем слепой?! Захотелось ударить его, и я бы ударила, если бы не его телефон.

— Да, шеф? Конечно, сейчас же приеду, да, все чертежи у меня, — Юра отключился. — Чёрт, шеф вызывает срочно. Может, довезёшь её до дома? У неё тут квартира недалеко.

— А разве она не живёт с родителями? — удивлённо спросила девушка.

— Я снимаю квартиру, чтобы трахаться со своим пупсиком, — не дав ответить парню, влезла я, получив злой взгляд Венеры и растянувшись в улыбке.

Притянув Юру к себе, я нежно поцеловала его в губы, стараясь сильней задеть девушку. Мне было это необходимо, чтобы показать ей, что я раскусила её. И она поняла это, я видела это во взгляде.

— Алиса, чёрт! Ты что творишь?! — парень густо покраснел. Прям, как девственник какой-то. В такие моменты он нравился мне особенно сильно. — Мне нужно ехать.

— Езжай, я и сама доеду.

— Я присмотрю за ней, — холодно сказала зеленоглазая.

— Хорошо, полагаюсь на тебя, — Юра быстро обнял сестру. — Просто доведи её до квартиры.

— Уж с этим я справлюсь, братец.

***

В такси мы ехали в полной тишине, Венера упрямо смотрела в окно, я была этому только рада. Хотелось ещё сильнее задеть её, но я не знала как, да и сил не было. Из-за алкоголя меня клонило в сон.

— Приехали, — послышался бодрый голос таксиста. — Будьте осторожны.

— Спасибо, — протянув водителю деньги, подала голос Венера. — Выходи давай, у меня нет времени с тобой возиться.

Злобно посмотрев на девушку, я вылезла из машины, чуть не растянувшись на асфальте. Венере пришлось меня поддерживать, чтобы быстрее отвести меня домой. Забрав у меня ключи, она открыла дверь подъезда.

— Надеюсь, лифт у тебя работает, — вздохнула девушка.

— Моя квартира не на последнем этаже, — огрызнулась я. — Дойдёшь, если надо.

— Я в себе не сомневаюсь, а вот ты…

— Боже, заткнись, — ввалившись в лифт и прислонившись к стенке, простонала я. Голова жутко болела. Как-то рано для похмелья.

— Какой этаж?

— Четвёртый.

Лифт ехал ужасно медленно, а Венера опять делала вид, что меня не существует. Её руки были сжаты в кулаки, да и сама она выглядела напряжённой. В голову ударила больная мысль.

— Плохо хотеть девушку старшего брата, — промурлыкала я, проведя рукой по её плечу, приближаясь к ней и практически шепча в ухо. — Тебе не кажется?

— Нет, — Венера резко развернулась, твёрдо смотря на меня.

Мы были чертовски близко, но меня это не волновало. Я с жадностью впитывала все её эмоции. Видела, как она резко возбуждается, осознав, что я совсем рядом.

Мной и до этого интересовались девушки, но только сейчас мне это нравилось. Льстило. Она ведь была красива, достаточно умна, с прекрасным будущим. Она бы могла получить кого угодно, но не меня. И от этого хотелось злорадно рассмеяться.

— Я ненавижу лесбиянок, — прошептала я в самые губы девушки, отстраняясь.

— Ты как-то странно выражаешь свою ненависть, — Венера ухмыльнулось, и это меня взбесило. Неужели она думает, что я хочу её?!

— Это всё твои розовые фантазии, — фыркнула я, выходя из лифта и доставая ключ. — Ну, проводила? Теперь можешь топать по своим делам, — открыв дверь, обернулась я к ней. — Или…

— Пошли, — затолкнув меня внутрь и не дав продолжить, сказала девушка.

— Боже, ты меня ещё трахни тут, — закатив глаза, пробубнила я.

— Господи, ты либо испорчена, либо латентная лесбиянка, — усмехнулась Венера, закрыв дверь и начав раздеваться. — Там девушка поднималась, одна из моих. В прошлый раз она мне чуть глаза не выцарапала.

— Одна из… твоих? Так ты у нас кобель, что ли? — я не смогла подавить смешок. — Или никто не может вытерпеть тебя дольше одной ночи?

— Скорее уж, я не могу предложить им больше, чем одну ночь, — помогая мне снять куртку, ответила Венера. — Где тут спальня?

— Юра тебя убьёт, — следуя за девушкой, сказала я.

— Если ты не собираешься мне тут отдаться, то не убьёт, или… — она резко развернулась, притянув меня к себе. Это было слишком нагло, слишком по-собственнически и это бесило. Захотелось проучить её.

Схватив её за ворот рубашки, я прикоснулась своими губами к её, тут же углубляя поцелуй. Целоваться я училась с Жанной, поэтому поцелуй с девушкой меня не смущал, но и не возбуждал. А вот Венеру…

Замерев на секунду, она принялась жадно отвечать мне, сильнее притягивая за талию, переступая порог спальни. Я подталкивала её к кровати, не сбавляя обороты. Она задыхалась, её сердце бешено билось, я чувствовала это. Я знала, что она в моей власти.

Заставив её упасть на кровать, я залезла на неё сверху, на несколько секунд оторвавшись от её губ и припав к шее. Я хотела, чтобы она помнила о том, что я собиралась сделать.

Она простонала, и я почувствовала лёгкую волну возбуждения, прокатившуюся по телу. Пора было это заканчивать, в конце концов, становиться лесбиянкой я не собиралась.

Сделав то, что хотела, я заглянула в её глаза. Меня тут же заполнило раздражение. Она смотрела на меня так, будто получила то, что хотела. Такой взгляд бывает обычно у ловеласов, которые считают себя охотниками. Как-то неожиданно я поняла, что переспи я с ней, наутро её бы не оказалось рядом. Что ж, так даже лучше. Нет чувств, значит, обломавшись, больше не будет лезть. Надеюсь.

— Алиса, — Венера запустила свою руку в мои волосы, притягивая меня для поцелуя. Когда нас разделяли несколько миллиметров, я остановилась, довольно усмехнувшись, и прошептала ей в губы:

— Хрен тебе.

Я ожидала чего угодно, от возмущения до злости, но она удивила меня, звонко рассмеявшись.

— Сучка, — покачав головой, сказала Венера. — Хитрая.

— Ну извини, ты меня не возбуждаешь, — выпрямившись, но не слезая с неё, ответила я. — И никогда не будешь.

— Никогда — это слишком много, чтоб… — Венера замолчала, испуганно замерев. — Ключи только у тебя или ещё и у Юры?

— Чёрт, — выругалась я под нос.

— Быстро ложись под одеяло! — скомандовала девушка — Я уже давно должна была уйти от тебя.

— Боишься, что брат обо всём догадается? Почему бы тебе не сказать ему, что ты меня хочешь? — слыша, как в коридоре что-то упало, спросила я.

— Заткнись, — шикнула на меня зеленоглазая, накрыв одеялом и быстро вылетев из комнаты.

— Венера? — послышался удивлённый голос Юры. — Ты почему ещё здесь?

— Твоя принцесса не хотела ложиться спать, — абсолютно равнодушным голосом ответила девушка, будто не задыхалась несколько минут назад от возбуждения. — А ты что тут делаешь? На работу ведь поехал.

— Она такая, — я знала, что Юра улыбнулся. — Я документы здесь оставил. Кстати, откуда у тебя засос, его не было, когда мы были около клуба.

— Что? — на несколько минут повисла тишина. Наверное, Венера разглядывала мой «подарочек» в зеркале в прихожей. — Это не засос, комар укусил, а я расчесала.

— Думаешь, я не отличу укус комара от засоса?!

— Успокойся и подумай логически, — оставаясь спокойной, начала Венера. — Где я по-твоему могла его получить, если нянчилась с твоей девушкой?

— Мне вот тоже интересно, — Юра явно забыл, что ему нужно на работу. Он был зол.

— Ты достал, можешь думать, что хочешь, но Алиса натуралка, а я бы не прикоснулась к девушке брата, — огрызнулась Венера. — Но если ты считаешь меня лживой тварью, то…

— Стой, ладно, прости меня, — перебил сестру Юра. — Просто я очень сильно люблю её, понимаешь? Вот и ревную к каждому столбу. Прости меня, я тебе верю, — хоть он и сказал это, но я знала, что он не верит, не полностью.

Поняла ли это Венера? Я не знала и не хотела знать, я просто хотела закрыть глаза и уснуть, что я и сделала, тут же забыв про брата с сестрой и окунувшись в приятную тьму сна.

Конец флэшбэка.

Я очнулась перед картиной. Ослабшая, уставшая и измученная, будто пробежала сто километров без отдыха. Из последних сил я накрыла чёртову картину тканью. Я больше не могла смотреть на неё, не могла смотреть на Венеру.

Он думал, что мы вместе, ещё бы, после расставания Венера днями торчала у меня. По сути, боялась смотреть брату в глаза, боялась увидеть его сломленным. Она ведь так любила его. Так глупо, он покончил с собой, думая, что между нами что-то есть, а Венера отказалась от своей мечты, виня себя в его гибели.

Но, если эта реальность отличается от моей, может ли это быть лишь из-за меня? Я не стала дочерью своих родителей, не появилась в жизни Юры, разрушив тем самым его жизнь и его отношения с Венерой, и поэтому… Она умерла.

Значит ли это, что судьба опять даёт мне возможность выбрать: успешная карьера или… человеческое счастье? Мне теперь бежать и опять добиваться Юры? И почему тогда судьба связала меня с Мариной? Какую роль тут играет она? Как она связана со мной, Венерой и Юрой? Да и связана ли?

Голова болела, мне нужен был кофеин. Поднявшись на ноги, я отправилась на кухню. Пока вода закипала, я смотрела в окно, на кружащих в небе птиц. В голове не складывалась картинка.

Теперь я знала, что полностью виновата в смерти Юры, но что это меняет? Я и так винила себя в его смерти, я ведь разбила его сердце. Судьба мне даёт шанс быть с ним, в обмен на всё, что у меня было? Искупить свою вину перед ним? Непонятно.

Заварив себе кофе, я вернулась в комнату. Кружка чуть не познакомилась с полом, когда я увидела белый конверт, лежащий около картины. Раньше его тут не было. Поставив кружку на пол и сев, я быстро вскрыла конверт:

Одни дети рождаются в любви, а другие в больной страсти

Я удивлённо уставилась на текст, но не успела я толком сложить мысли в одно целое, как послышался хлопок входной двери и радостный крик. Марина и Кирилл вернулись домой, а у меня прибавилось вопросов.

Комментарий к Глава 5

Где мои печеньки за старания? :D

========== Глава 6 ==========

— Господин занят!

— Чем?

— Бьётся головой о стену. Просил не беспокоить…

©А. Белянин. «Меч Без Имени.»

По телевизору показывали мультики; усевшись мне на колени, Кирилл с интересом наблюдал за разноцветными монстрами. С кухни пахло курицей и какими-то специями. Мы с Мариной так и не поговорили. Она хотела, а я не особо. Разбираться в наших с ней отношениях я не желала. Зачем оно мне? Может быть, я веду себя как эгоистка, но кто сказал, что все люди идеальны?

В голове никак не укладывались послания из конвертов. Что это всё значит, и почему я оказалась здесь? Этот странный мир, похожий на мой, но чужой до ужаса. Я вздохнула, желая больше всего на свете поговорить с Жанной и Эльвирой. Где они сейчас? Живы ли? Душу рвало на части от мысли, что я больше не увижу их.

Кирилл мотнул головой и поудобней устроился на моих коленках, а я крепче прижала его к себе. Будто мягкая игрушка или кот. Мальчика было жаль. Я не могу ему дать семью. Я не знаю Марину и не люблю её. Можно быть с человеком, который любит тебя, но будет ли этот человек счастлив?

Можно говорить, что любви хватит на обоих, но разве не эгоистично заставлять человека страдать. Она ведь знает, что я не люблю её, но не хочет дать мне время. Каждый раз я чувствую на себе её взгляд, и от этого становится паршиво. Вздохнув, я крепко зажмурила глаза и тут же их открыла. В голову ворвалась одна мысль.

Посмотрев на Кирилла, я заметила то, на что раньше не обращала внимания. У паренька сзади, на шее, было небольшое родимое пятно, по форме оно напоминало птицу. Павлина. Сразу вспомнилось последнее письмо. Там что-то говорилось о детях.

Кирилл. Мальчик был копией матери, будто она родила его от самой себя, настолько он был похож на неё. И всё-таки кое-что не давало мне покоя. Этот острый нос, до жути прямой взгляд, чуть узковатое лицо и теперь это пятно. Такое же, как и у Юры. Он говорил, что похожее пятно было и у его деда, и у прадеда. Вроде бы отличительная черта, правда, у Юриного отца его не было и у Венеры, но… Теперь стало понятно, кого мне напоминал Кирилл. Он был очень похож на Юру по характеру. Немного замкнутый, но добродушный, с прямым взглядом и большими глазами.

— Малыш, посиди пока один, мне нужно поговорить с твоей мамой, — усадив ребёнка на диван, я направилась на кухню.

Я остановилась в проёме, не решаясь сказать и слова. Марина стояла ко мне спиной и что-то нарезала. Стало чертовски неловко. Это как встретить человека на работе, с которым ты переспал и не надеялся больше увидеть.

Я знала, чувствовала, что каждое моё слово причиняет ей боль, но не могла пересилить себя. Разве будет лучше, если я совру ей и скажу, что она значит для меня нечто больше, чем… Чем кто? Даже сейчас я не знала, кто она мне. Подруга? Бред. Жена? Я не давала на это согласия. Мать моего ребёнка? Я не хотела детей, я не мужик, и Кирилл не мой.

На последней мысли я до боли прикусила губу. Зная теперь почти наверняка, что Кирилл связан кровью с Венерой и Юрой, во мне что-то перевернулось. Кирилл резко стал практически родным. Будто я встретила близкого родственника, о котором до этого не знала.

Я слишком долго была знакома с Юрой и Венерой, чтобы считать их чужими. Может быть, именно поэтому я отталкивала Марину. Нельзя ведь перечеркнуть несколько лет дружбы и любви только из-за незнакомого человека, пусть он тебе и начинает нравиться чуть сильнее, чем положено в такой чертовски странной ситуации.

И всё-таки, как Кирилл может быть сыном Юры? А в моём мире, он тоже его сын? Он вообще существует? И если да, то что получается, Юра изменял мне? И ведь Марину я тут встретила не просто так. Может быть, судьба хочет, чтобы я позаботилась о сыне Юры, дабы отплатить за его смерть и загладить вину? Но почему тогда Юра тут не мёртв. Чёрт, ну вот почему так много вопросов?

— Всё хорошо? — холодные руки прикоснулись к моему лицу.

Я еле себя сдержала, чтобы не отпрыгнуть. Это бы обидело Марину ещё сильнее, но и находиться рядом с ней было не особо комфортно.

— Да, то есть нет, — я глубоко вздохнула. — Марина, кто отец Кирилла?

— Почему тебя это волнует? — Марина нахмурилась и недовольно закусила губу. — Какая разница, кто его отец, если он НАШ?

— Он не наш, Марина, не мой, — я пыталась подобрать слова. — Послушай, у меня много вопросов, и я многое хочу понять, поговори со мной, хорошо?

Марина явно колебалась, очевидно, она знала больше, чем казалось. И всё же она сдалась, кивнула головой и предложила сесть за стол. Она заварила себе чай, а мне налила кофе. Я видела, ей тяжело даётся этот разговор. Я знала, за всем этим кроется тайна, которая касается и меня, и моего мира.

— Я только начала учиться, денег не хватало, ещё нужно было снимать жильё, — Марина сделала глоток чая и продолжила. — Я познакомилась с парнем, он был из обеспеченной семьи и ни в чём мне не отказывал, — Марина горько усмехнулась. — Он был хорошим, но я чувствовала себя шлюхой, а потом я забеременела и поняла, что не хочу растить ребёнка с этим человеком. А потом появилась ты, и мы начали растить Кирилла вместе.

— Подожди, хочешь сказать, я, будучи младше тебя, решила взвалить на себя заботу о ребёнке и связать свою жизнь с беременной девушкой? — я недоверчиво посмотрела на Марину.

— Слушай, всё, что я знаю, ты просто пришла ко мне и сказала, что мы будем жить вместе, — Марина пожала плечами. — Сначала я думала, что это шутка, но ты перевезла ко мне свои вещи и сказала, что я и Кирилл — всё, что у тебя осталось.

— И ты просто стала жить с незнакомой девушкой? — я почти злилась. — Ты меня за дуру держишь? Да любой, кто припрётся и скажет такое, будет либо дебилом, либо психически больным, мы ведь, получается, не были знакомы, и я просто появилась из ниоткуда. Ты за ребёнка не боялась?

— Ты просто не видела себя, — Марина тяжело вздохнула. — Ты нуждалась в нас, как и мы в тебе. Я чувствовала себя нужной и защищённой.

— Ясно, — я вздохнула. Узнала я не так много, но всё же. — Так, как звали отца Кирилла? Это ведь Юра, да?

Марина вздрогнула и посмотрела на меня. В её глазах были страх и паника.

— Откуда?..

— Кирилл похож на него, — я откинулась на спинку стула.

— Он не сын Юры, — это было сказано твёрдо и решительно.

Я не стала говорить Марине о родимом пятне, а решила узнать всё лично у бывшего. Может быть, Кирилл и не его сын, но всё это было не просто так. Не могла Марина явиться из воздуха; как бы странно не складывались события в этом мире, в моём мире она должна была быть. И, возможно, она была, но я просто не помню её.

***

Отыскать Юру было легко, нужно было лишь найти его сайт, а там и телефон, и адрес его офиса. Быстро выскользнув из дома, я поехала в центр, где и находилась контора моего бывшего.

Сердце неприятно постукивало в груди, то быстро, то медленно. Мне становилось жарко, а через секунду меня окутывал дикий холод. Заявиться и предъявить претензии из-за ребёнка? Интересно, а он о нём знает? Ладно, хватит вопросов, пора найти ответы.

Офис Юры находился в небольшом здании, которое было напоминанием о прошлом веке. Чудо, что это строение ещё сохранилось. Около офиса Юры находился магазин стройматериалов.

Внутри меня встретила красивая, длинноногая блондинка, напоминающая мне Марину. Почти такие же глаза и то же строение тела, да и роста они были одного. Стало смешно, может быть, Марина и забыла Юру, но он точно искал её в других.

— Добро пожаловать, вам назначено? — девушка была приветлива и мила. Я, если честно, ожидала другого.

— Нет, но это важно, — я усмехнулась. — Скажите ему, что я пришла поговорить о его сыне.

— С-сыне? — девушка растерянно смотрела на меня. — Но у Юр…

— Просто скажите ему, я подожду его в парке, около офиса, — не дав девушке сказать и слова, я вышла на улицу.

Можно было внаглую зайти к Юре, но я боялась, да и не хотелось сидеть в душном кабинете. В такие моменты мне вспоминались одинокие ночи в кресле отца, когда они с матерью в очередной раз уезжали, оставив меня одну.

В парке было достаточно тихо и спокойно. Голуби что-то клевали, а я отчаянно сильно хотела стать птицей и улететь отсюда. Каково это встречаться с мёртвым человеком? Я давно уже похоронила Юру и свои чувства к нему, которые, надо признаться, исчезли ещё при его жизни.

— Это вы хотели поговорить со мной? — от мыслей меня отвлёк забытый, но до боли знакомый голос.

— Да, — я неотрывно смотрела на парня, пытаясь осознать, что это не сон. — Я здесь, чтобы поговорить о Марине и вашем сыне.

— Ладно, — Юра сел на скамейку рядом со мной. Он выглядел уставшим. — Начнём с того, что он не мой сын. Ты ведь живёшь с ней и знаешь всю историю.

— Не знаю.

— Марина не рассказала тебе? — парень вздохнул.

— Может и рассказывала, но я не помню, — уклончиво ответила я.

— В смысле, ты не помнишь? — парень удивлённо смотрел на меня. — Такая жутковатая и странная история. Её трудно забыть, она как ночной кошмар.

— Я… эм, у меня амнезия, и поэтому я пытаюсь разобраться во всём, — я неуверенно посмотрела на парня. Поверит? — Расскажешь мне всё?

— Ну, всё просто, Марина изменила мне с моим собственным братом и забеременела от него, — парень тяжело вздохнул.

— И что тут жуткого? — тут до меня начало доходить. — О каком брате ты говоришь? Разве у вас с Венерой есть ещё кто-то?

— Был, незаконнорождённый сын отца, он познакомил меня с ним, когда мне было десять, Тимур был на несколько месяцев младше, — парень улыбнулся уголками губ. — Лучший брат, о котором можно мечтать.

— Стоп, Тимур Назаров? — я удивлённо посмотрела на Юру.

Бывший парень Жанны его родной брат?! Но почему он не сказал мне? Знала ли об этом Венера? Мне тут же вспомнился парень. Он совсем не имел общих черт с Юрой или Венерой. Нет, это точно всё сон и моя больная фантазия.

— Так ты его всё-таки знаешь, — Юра внимательно посмотрел на меня. — Слушай, я расскажу тебе кое-что, но никто не должен об этом знать.

— Решил мне исповедаться? — усмехнувшись, спросила я.

— Можно и так сказать, — Юра набрал в лёгкие больше воздуха. — За два дня до выставки Венеры Тимур пытался убить меня.

— Что?! — я ошарашенно уставилась на парня. А я-то думала, что меня невозможно удивить.

— Да, он пришёл ко мне домой, что-то подмешал мне в чай, и я просто перестал быть хозяином своего тела, — Юра закрыл глаза и скрестил руки на груди, будто пытаясь защититься от воспоминаний. — Он затащил меня в ванную и порезал мне руки. Если бы не обычная случайность, я бы умер, и все бы решили, что я покончил с собой.

— Я не понимаю, зачем ему это?

— Отец скрывал его, не помогал, а мы с Венерой получали всё, — Юра открыл глаза и еле слышно прошептал: — Он убил её. И в этом виноват я.

— Тимур убил Венеру? — я была в диком шоке. — Но почему ты винишь себя?

— Во-первых, если бы я умер, он бы успокоился, ведь он и так забрал у меня любимую девушку и…

— Подожди, а когда ты узнал о том, что Марина родила от Тимура?

— Месяц назад, она пришла, чтобы попросить денег, ты же лежала в больнице, и тебе требовалась операция, у тебя что-то обнаружили в голове, — парень пожал плечами. — А почему ты спрашиваешь?

А всё просто, я пыталась понять, почему Тимур, в моей реальности, встречался с Жанной, если от него родила Марина. Он не знал или хотел подобраться к Юре и Венере? Знали ли брат с сестрой, что общаются с собственным братом?!

— Скажи, а он знает о Кирилле?

— Да, — Юра понимающе посмотрел на меня. — Думаешь, он вернётся за ним и Мариной?

— Да, кстати, а где он?

— Он исчез.

— То есть как так? — я непонимающе смотрела на парня. — Разве ты не рассказал полиции обо всём?

— Нет, — взгляд Юры стал злым. — Я лично убью его.

— Если он вернётся, — вздохнув, сказала я. — Значит, поэтому ты винишь себя? Ты не рассказал полиции о Тимуре, и поэтому он убил Венеру и безнаказанно ушёл.

— Нет! — парень вздрогнул. — Я был без сознания, когда Венера устроила выставку.

— Тогда в чём твоя вина?

— В том, что я пустил его в нашу жизнь, отец поставил меня перед выбором: забыть, что у меня есть брат, или познакомиться с ним.

Мы замолчали, Юра вытирал рукой выступившие слезы, а у меня в голове наконец начало проясняться. Но было ещё несколько пробелов.

— Но почему все решили, что Венеру убил наркоман?

— У него нашли её украшения и деньги, достаточно крупные, да и он был весь в крови, — парень потёр глаза. — Но ты бы видела его, Венера бы легко отправила его в нокаут, даже особо не стараясь.

— Ясно, — значит, всё-таки Тимур. — А браслет?

— Какой браслет? — Юра удивлённо смотрел на меня.

— Тот, который тебе подарила Венера, — пояснила я.

Насколько я помню, в моей реальности браслет пропал.

— Его забрал Тимур.

Вот и последний кусочек встал на место. Если и в моей реальности браслет пропал, то Юра умер не по своему желанию. Видимо, из-за того, что ему удалось убийство брата, Тимур затих. Он встречался с Жанной, чтобы узнать их, подобраться ближе и отомстить.

Скорее всего, Юра и Венера не были знакомы с братом. Либо из-за отца, который в моей реальности не раскрыл детям правду, либо Юра просто не захотел знакомиться с внезапным родственником.

Из-за смерти брата Венера отменила выставку, тем самым разрушив свою мечту и ещё больше испортив отношения с семьёй. Видимо, Тимуру этого хватило, чтобы не трогать её. Но тогда почему я здесь? Чтобы узнать это? И что изменилось? Да, я знаю, что Юра не самоубийца, и моей вины в его смерти нет, но на этом всё. Тимур исчез, и сомневаюсь, что вернётся, только если…

— Ты хочешь убить его и убеждён, что он вернётся, но откуда такая уверенность? — страшная догадка ворвалась в мою голову.

— Я устрою выставку картин Венеры, в память о ней, — ответил Юра, его руки сжались в кулаки. — Этот ублюдок обязательно придёт.

— Твою мать, — выругалась я. — Выставка будет через полторы недели?

— Да, откуда ты знаешь? Я ещё никому не говорил о…

— Неважно, всё это неважно, — закрыв лицо руками, сказала я.

Вот почему мне давался месяц. Именно столько оставалось до выставки Венеры. Она решила исполнить свою давнюю мечту, и очень многие ждали эту выставку и мечтали попасть на неё. Ещё бы, ведь её устраивает отпрыск такого влиятельного семейства. Поколения самых жёстких критиков и талантливых художников. Если то, что я узнала, правда — а я была уверена в этом — Венере грозила смертельная опасность, и мне нужно было срочно вернуться в свой мир.

— Алиса, правильно? — я кивнула. — Слушай, тебе лучше присматривать за Мариной и Кириллом. Если со мной что-то случится, полиция узнает о Тимуре, но, я боюсь, к тому времени он уже причинит вред и Кириллу, и вам.

— Думаешь, он захочет узнать, как живёт Марина? — я обеспокоенно посмотрела на парня.

— Да.

***

Когда я возвращалась домой, было уже поздно. Десять часов вечера. Я просто бродила по городу, пытаясь осознать то, что я узнала от Юры. Казалось, смерть была лучше, чем эти знания. Я должна была спасти Венеру, но я боялась. Боялась, что не успею или очнусь, когда будет слишком поздно. Я больше не хотела испытывать той же боли, которую ощущала в этой реальности, когда узнала о том, что её нет. Я не любила её, но невозможно было не привязаться к человеку, который был рядом столько лет. Разве можно стереть это? Конечно нет.

— Так, какого чёрта я тогда теряю время? — спросила я сама у себя, когда бродила по городу.

И правда, времени у меня было не так уж и много. Круто развернувшись, я побежала домой, благо, я уже была недалеко от него.

Когда я только подходила к подъезду, меня посетило странное чувство, будто у меня забрали кусок души. Внутри образовалась пустота, а в нос ударил противный запах чего-то горелого. Запах горевшей резины и дерева. Кто-то что-то жёг? Я посмотрела по сторонам. Картина, которая предстала перед моими глазами, навеяла ностальгию. Когда-то я так же стояла во дворе, в этом же, и сжигала свои неудачные работы.

Теперь тут стояла Марина, в бочку, в которой полыхал огонь, она кидала какие-то фотографии. Она ревела, я видела, как слезы стекают по её щекам.

— Марина, что ты делаешь? — подбежав к ней, спросила я.

— То, что должна была сделать давно — избавляю нас от груза, — вытирая слёзы, сказала Марина и, наконец, посмотрела на меня. — Мне больно. Мне было невыносимо, когда я знала, что ты недосягаема для меня. Ты так далеко, — девушка покачала головой. — Нет, между нами пропасть, и для того, чтобы убрать её, я должна была сделать это.

— Сделать что?! — уже зная ответ, но боясь его услышать, спросила я.

— Я сожгла картину, — Марина горько улыбнулась. — Знаешь, мне не стало легче.

Она ушла, а я стояла на месте и смотрела на огонь, который пожирал какие-то фотографии и остатки картины, которая превращалась в пепел. Я упала на колени перед бочкой. Единственный способ выбраться отсюда был уничтожен. И в этом виновата лишь я.

Я не чувствовала злости на Марину, я злилась на себя. Я эгоистично поступила с девушкой, использовала её, чтобы хоть на время избавиться от терзающих мыслей. Я довела её своим равнодушием до предела. Что теперь случится в моей реальности? Эта картина была якорем, который держал меня там и мог вернуть, но она уничтожена и выхода отсюда нет. Что будет дальше? Что будет с Венерой? Что происходит с ней? А что произойдёт со мной? Неужели это конец?

***

— Что значит: «Мы её теряем»?! Она же была в порядке!

— Девушка, мы сами не знаем, что вдруг изменилось, — медсестра устало вздохнула. — Возможно, ей просто надоело бороться. Так бывает.

— Она не могла сдаться! — Венера была вне себя от бешенства и страха. — Вы ни черта о ней не знаете! Она никогда бы не сдалась!

— Венера, успокойся, они спасут её, — успокаивающе сказала Эльвира, положив руку на плечо девушки. — Она сильная.

— Я знаю, — зеленоглазая обессиленно опустилась на пол, напротив палаты, в которой находилась Алиса и врачи, борющиеся за жизнь девушки. — Но я так много не сказала ей.

— Скажешь, она придёт в себя, и всё будет хорошо, — подала голос Жанна. — Она выкарабкается.

Нос щипало от запаха лекарств, который, казалось, впитался в одежду девушек. Прошёл почти месяц, как Алиса находилась в коме. Никаких видимых причин, врачи лишь разводили руками и предлагали ждать. И Венера готова была ждать, но в душе появилось чувство, будто Алиса потеряна для неё. Встряхнув головой, девушка открыла глаза и тут же удивлённо замерла.

— Тимур?! — первая пришла в себя Жанна, изумлённо смотря на бывшего парня.

— Привет, — мужчина улыбнулся уголками губ, держа в руках какой-то пакет и четыре стакана кофе. — Я узнал, что случилось с вашей подругой, и решил, что вам нужна поддержка.

— Спасибо, — Венера благодарно кивнула, даже не замечая тьму в глазах собеседника, с лица которого не сходила приветливая улыбка.

***

Огонь почти догорел, а я всё так же продолжала сидеть у бочки. Меня будто накрыло куполом. Я пыталась найти выход из этой ситуации, в которой оказалась. А ещё мне было страшно идти домой. Глубоко вздохнув, я открыла глаза и тут же вздрогнула. У моих ног лежал конверт. Сообщение о том, что я проиграла? Я открыла конверт, особо не церемонясь, мне было уже всё равно:

Спеши, беги, ведь сожжены мосты.

Решай скорей, кого спасать тебе:

Мать и невинное дитя, или девушку,

Заставившую тебя пылать.

У меня затряслись руки. Очередной выбор. Жуткий и страшный. Меня поставили перед ним, а на кону были жизни людей. Я невидящими глазами смотрела на письмо.

— Боже, меня бы кто спас, — прошептала я, чувствуя, что мне пора очень серьёзно поговорить с Мариной. Никто ведь не говорил, что я должна играть в эту игру одна.

Комментарий к Глава 6

Так старалась написать главу, что сломала пробел… ну еп твою мать. Теперь заедает, сцука. Всем спасибо за то, что читаете!

========== Глава 7 ==========

А Королева была счастлива по очень серьёзной причине — потому, что счастлив был Король.

©Памела Линдон Трэверс. «Мэри Поппинс возвращается».

За окном было темно, Кирилл уже спал в своей комнате, а я расхаживала по гостиной. Марина сидела на диване, по её щекам уже не текли слезы, а сама она немного успокоилась.

Наверное, я ещё никогда не говорила так много, как сейчас. Слова потоком лились из меня, и я, запинаясь и срываясь, рассказывала Марине обо всём, что смогла узнать. О письмах, которые сейчас лежали на столике перед ней, о моей реальной жизни и о страшном выборе, который поставили передо мной. И ещё о Тимуре, который был самой страшной частью этой истории.

Марина вздрогнула, и её всю затрясло, когда я заговорила о нём. Резко оборвавшись, я посмотрела на неё. Боже, как же её трясло! Я прежде никогда ещё не видела такого звериного ужаса, её будто раздирали на части. Мне стало страшно, но, взяв себя в руки, я села рядом с ней на диван, успокаивающе дотронувшись до её плеча.

Она так сильно вздрогнула, что я и сама испугалась, Марину будто током шибануло, и она уставилась на меня или сквозь меня. На дверь в спальню Кирилла. Страшная и очевидная догадка врезалась в мою голову:

— Кирилл не плод любви, да?

Марина отвела от меня взгляд, уставившись на свои руки. Она ничего не ответила, но её дрожащее тело и глухие слёзы, падающие на пол, говорили о многом. Говорили обо всём, и внутри меня закипала злость.

Но ещё был и страх, сколько времени этот монстр был так близок ко мне, Юре и Венере. Он изучал, наблюдал и охотился. А мы были добычей, глупой и лёгкой. Сначала Юра, а потом… А потом у меня почему-то отказали тормоза, и я оказалась здесь.

Я помню день аварии, как убегала со своей же выставки, от картин, которые ненавидела, и от девушки, которая уже давно пробралась в моё сердце. Я помню грузовик, который нёсся на меня, и как педаль провалилась под моей ногой, а мне пришлось до предела выкручивать руль, чтобы хоть как-то избежать аварии. Теперь это уже не казалось велением и наказанием судьбы, теперь уже стало ясно, что это дело рук человека, который убирал всех со своего пути.

Тимур был близко знаком с нами, и если уж даже Юра заметил неоднозначный интерес ко мне от Венеры, то внимательный наблюдатель не мог этого не подметить. Да и сколько всего писали о нас! Куча сплетен, множество неоднозначных фото, какие только журналы не приписывали нам роман. Такова уж была судьба известной художницы — всегда быть в центре внимания и быть готовой, что твою жизнь вывернут наизнанку.

— Тимур был милым и добрым, а мне не хватало внимания от Юры, — наконец, заговорила Марина, вырвав меня из мыслей. — Я никогда не хотела спать с ним, но он этого хотел. Когда я поняла, что не смогу убежать, я попыталась расслабиться и… От этого я чувствую себя ещё грязнее. Я не могла посмотреть Юре в глаза, поэтому рассталась с ним, а потом узнала, что беременна. И Тимур узнал.

— И?

— Он сказал, чтобы я избавилась от ребёнка, — Марина всхлипнула, но тут же закрыла рот рукой, испуганно смотря на комнату Кирилла. — Он кричал что-то о том, что не хочет, чтобы кровь, которая течёт в его венах, распространялась.

— Хочешь сказать, что он ненавидит… себя же? — я удивлённо посмотрела на Марину. — Неужели этот недоносок хочет полностью стереть весь свой род с лица земли?!

Кажется, до Марины только сейчас дошла вся суть сказанных мной слов. Она вздрогнула и закусила ладонь, да так сильно, что появилась кровь. У неё сейчас вполне могла поехать психика, я и то переносила всё это с трудом, притом мне всё это скармливали по кусочкам, а я вывалила на неё всё сразу. Балда! Поколебавшись, я притянула девушку к себе. Тихо всхлипнув, она вцепилась в воротник моей рубашки, уткнувшись мне в шею носом, её горячее дыхание обжигало.

— Что теперь делать? — спустя минут десять минут, спросила Марина, немного придя в себя. — По твоим словам, выставка будет через полторы недели, но он вернётся раньше, возможно, он уже вернулся, так?

— Да.

— И единственный способ для тебя возвратиться и спасти эту Венеру — картина, которую я сожгла, так? — я кивнула. — Ещё тебя поставили перед выбором: либо мы с Кириллом, либо Венера. А значит, если отойдёшь в сторону, и Тимур…

— Стоп, это даже не вариант, я не дам вас с Кириллом в обиду, — твёрдо сказала я.

— Потому что это правильно, а не потому что любишь? — горько усмехнулась Марина.

— Господи, да пойми ты, что я не твоя Алиса! Твоя Алиса, возможно, мертва, — уже тише добавила я. — Я не знаю, почему заняла её место, но уверена, то, что я чувствую к тебе, — её чувства, — я глубоко вздохнула. — Нежность, страсть, желание целовать тебя каждую минуту — это не мои чувства. Я знаю это.

— Прости, я понимаю, но это тяжело осознать, — Марина закрыла лицо руками. — Ты сидишь передо мной, как раньше. Тот же голос, то же лицо, то же тело. Так трудно поверить, что ты — это не ты. Это похоже на бред.

Я была с ней абсолютно согласна, это бред, полный и безумный. И всё же нам приходится жить в этом бреду, карабкаться, бороться и пытаться выжить, а на кону теперь жизнь.

— Всё будет хорошо, главное — найти Тимура раньше, чем он найдёт тебя и Кирилла, — Марина испуганно и удивлённо посмотрела на меня. — Юра не хочет ничего рассказывать полиции, поэтому придётся выбить признания из Тимура. Убить его — не вариант, не для меня.

— Даже после всего, что он сделал? — Марина горько и даже обиженно улыбалась.

— Ты права, он много сделал и должен понести за это наказание, но законным способом.

— И как ты собираешься доказать его вину?

— У меня есть план.

***

И опять я в своей «берлоге», лежу на диване и пытаюсь заснуть. Наручные часы показывают семь часов утра, уснуть так и не получилось. Интересно, а Марина смогла? Можно было бы сходить и проверить, но заходить в её спальню было страшно и стыдно.

В голове роем кружили мысли. План казался хорошим, но мог стоить мне жизни, но разве это сейчас важно? Я уже решила для себя, что мне нужно будет защитить Марину с Кириллом, а потом каким-то способом вернуться и защитить Венеру.

Я обязана была сделать это, я влезла в их жизни, я стала частью них и теперь обязана была сделать то, за чем я попала сюда. Ответы, именно их я всё время искала и теперь нашла. Но у всего есть цена, и свою я заплатить готова.

Вздохнув, я села на диване, нужно было принять душ, переодеться и подготовиться к встрече с одним человеком, который мог помочь мне найти Тимура. Этот человек работал на моего отца, собирал для него нужные сведения и находил людей. Надеюсь, что и в этом мире он занимается тем же. Денег должно было хватить, осталось договориться и ждать.

***

Павел и Елена — мои родители в этом мире и люди, которых я меньше всего ожидала увидеть, выйдя из ванной.

Марина с Кириллом сидели за столом, а «родители» выгружали какие-то банки и кастрюли из большой клетчатой сумки. С моих волос капала вода, небольшое полотенце висело у меня на плече, но я не спешила им пользоваться. Что-то раздражающе неправильное было в присутствии Павла и Елены. Это что-то разжигало во мне чувство похожее на гнев.

Может быть, виной всему была Марина, которая пустым взглядом смотрела на свои руки. Или Кирилл, которого явно вытащили из кровати, даже не дав проснуться и умыться. Мальчик пытался подавить зевоту и сонным взглядом смотрел на бабушку с дедом.

С другой стороны, раздражающим фактором мог быть и голос женщины, её причитания насчёт выбора посуды, холодильника, которой набит «вредной» пищей и всего остального. Она будто искала изъяны, чтобы упрекнуть Марину, этакая типичная тёща. Да и Павел, как настоящий подкаблучник, лишь согласно поддакивал жене и кивал своей массивной головой.

— Мариночка, сколько пыли, Кирюша не должен дышать этим! — продолжала причитать Елена, строя из себя заботливую бабушку.

— Хватит, — я всё же принялась вытирать мокрые волосы. — Мама, проявите уважение, вы не у себя дома.

— Алиса! — женщина сердито и в то же время обиженно посмотрела на меня. — Я хочу лишь как лучше. Или ты уже забыла, как вы жили только на нашу с отцом помощь и ничего не умели?!

Я едва не заскрипела зубами. Что за наглая баба? И как Марина и я вообще могли оставлять с ней Кирилла? Да я бы ей и собаку не доверила. С другой стороны, что-то внутри меня больно кольнуло. Будто та версия меня, что была в этом мире, проявила себя. Было странно чувствовать неожиданно появившееся чувство стыда, но я быстро от него отмахнулась. Какой, к чёрту, стыд?! Они же родители, а значит, должны поддерживать детей. Это же естественно. Сначала родители поддерживают детей, а потом дети родителей.

— Мы ничего не забыли, — подала голос Марина. — И мы благодарны вам. Я благодарна вам за то, что вы приняли и полюбили Кирилла.

— Мариночка, ну, а как мы могли поступить иначе? Он наш единственный и любимый внук, — Павел добродушно потрепал Кирилла по голове.

— Чудно, так что вы принесли? — усевшись за стол, поинтересовалась я.

Кажется, этот вопрос разрядил атмосферу, по крайней мере, Елена тут же встрепенулась и радостно начала рассказывать о принесённых яствах, попутно делясь с Мариной рецептом и накладывая в тарелки еду.

***

Идти было тяжело, всё же я в последнее время ела не так много, и «мамины» котлеты, которыми она меня от души накормила, теперь с трудом переваривались в моём желудке, который не привык к такому объёму пищи.

Марина поехала в школу, ей нужно было с чем-то разобраться, а я не стала уточнять с чем именно, да и она особо не интересовалась тем, куда поехала я. Она вообще избегала моего взгляда.

Кирилл поехал с Павлом в парк, кормить лебедей и уток. На мгновение мне захотелось взять мальчика с собой, но я откинула эту мысль. Что ему со мной делать? С дедом ему всяко будет проще, да и Елена с ними не пойдёт, поэтому я за него спокойна. Я не знаю почему, но «мама» мне не нравилась, было в ней что-то такое, что отталкивало меня.

Даже мои родители не вызывали во мне столько раздражения, они ведь были открытыми эгоистами, которые любили только себя и друг друга и не скрывали этого, в отличие от Елены. Женщине было просто необходимо быть затычкой в каждой бочке, создавая видимость того, что она самая лучшая и незаменимая. В детстве её не любили, что ли?

Наконец, я дошла до нужного дома. Обычное офисное здание, не новое, но и не старое. Покрашенное в отвратительный жёлтый цвет, с пластиковыми окнами и кучей рекламных баннеров.

Никакой охраны, кроме старичка, который пялился в экран телевизора, никаких секретарш. Просто лабиринт коридоров и дверей. Эта была рекламная компания, которая занималась ещё выпуском дешёвых романов на заказ и другой бумажной ерунды.

Даниил Шарданский — был владельцем этой небольшой компании, а в свободное время подрабатывал поисковой собакой. Помню, отец говорил, что найти иголку размером с ноготь в стоге сена для Даниила так же легко, как пожарить яйца.

— Простите, вам помочь? — дорогу мне перегородил невысокий паренёк в очках.

Он настолько женственно выглядел, что в первые секунды я приняла его за девушку. Чёрт, да даже у меня не было настолько женственных черт, как у этого парня!

— Меня зовут Григорий, и да, я парень, — усталым голосом представился Гриша.

От его слов мне стало стыдно, и я готова поклясться, что мои уши пылали, нагло выдавая мой стыд.

— Я вижу, что вы мужчина, Григорий, — попыталась я сгладить неприятную ситуацию, но мой голос предательски дрогнул. — Я ищу Даниила Шардан…

— Он у себя в кабинете, в двадцать пятом, — не сводя с меня своих бледно-голубых глаз, ответил Гриша.

Кашлянув, я обогнула парня и пошла по направлению к указанному кабинету. Теперь у меня горели и щеки, а спиной я чувствовала обиженный взгляд паренька. Встряхнув головой, я попыталась отмахнуться от чувства стыда, в конце концов, не я родила его с такими женственными чертами, что могла позавидовать любая девушка.

— Можно? — я заглянула в указанный кабинет.

— Красивым девушкам можно всё, — протянула лошадь.

Да, именно лошадь. Конь, в нашем случае. По другому этого человека я описать не могла. Массивная, вытянутая челюсть, узкое лицо и широкий лоб, маленькие, выпученные глаза, а его улыбка напоминала типичный оскал коня. Отец говорил мне, что Даниил до безобразия похож на животное, но я думала, что это относится к его поведению, а никак не к внешности.

Отец часто преувеличивал и смотрел на людей предвзято. Уверена, меня он не сравнивал с чем-то не очень приятным только потому, что я была его собственным «творением» и несла в себе часть него и его любимой женщины.

— А красивой девушке можно воспользоваться вашим умением находить людей? — садясь в кресло напротив него, спросила я.

— Хм, какая проинформированная молодая леди, — Даниил оскалился. — Вы знаете, что мои услуги не из дешёвых? Пятьсот долларов за каждый час поисков.

— Я в курсе и это не проблема.

— Кого искать планируете? — мужчина заинтересованно посмотрел на меня.

Изучал. Хорошо, что я прикупила одежду. Не сомневаюсь, мои брендовые шмотки и сделали его таким вежливым.

Без лишних слов я протянула ему листок, где указала всё, что мне известно о Тимуре. Даниил долго изучал полученную информацию. Я даже немного удивилась. Такое чувство, что, сверля взглядом несчастную бумажку, он ищет Тимура. Выглядело это жутковато. Наконец, он посмотрел на меня.

— Я не могу взяться за это.

— Почему? — я удивлённо уставилась на темноволосого мужчину, который теперь уже выглядел расстроенным.

— Я его уже нашёл.

***

Мама мне как-то сказала, что я обладаю одним очень интересным талантом (или даром?) — приходить всегда в нужное время и место. Вот и сейчас этот талант проявился, ведь приди я на пять минут позже, Юры уже не было бы.

— И куда ты намылился? — скрестив руки на груди, поинтересовалась я у парня. — Не на встречу ли с Тимуром?

Сначала Юра дико удивился, он ну совсем не ожидал встретить меня, а потом стал злым. Его плечи напряглись, губы превратились в одну тонкую линию, а брови взметнулись вверх, будто возмущаясь. Меня всегда забавлял его сердитый вид, а теперь он меня злил.

— Как ты мог не сказать мне, что нашёл этого ублюдка! — рыкнула я.

— Потому что это моё дело и моей семьи! — рявкнул в ответ Юра.

Нас совершенно не смущали косые взгляды прохожих.

— Это касается и меня!

— Тебя перестало это касаться, когда ты забыла про Венеру и связалась с девушкой, которая разбила мне сердце и легла в постель с первым встречным! — в глазах парня горела ярость, а до меня медленно начал доходить смысл его слов.

— Подожди, так я была знакома с Венерой? — я ошарашенно уставилась на Юру.

Плечи расслабились, взгляд стал пустой и уставший, на Юру будто небо навалилось. Эти перемены в нём мне не понравились, ведь это значило, что он скажет что-то такое, что навсегда всё изменит.

— Вы любили друг друга, — пожал плечами Юра. — Она любила тебя больше жизни, и казалось, ты тоже любишь её. Но, когда она умерла, всё пошло прахом, — Юра набрал в лёгкие воздух. — Вы поссорились на выставке, и ты ушла. Когда я вышел из больницы и нашёл тебя, ты была разбита, пила не просыхая. Всё винила себя в её смерти, и тогда мне пришлось рассказать тебе про Тимура, — Змеековский сполз по стене на асфальт и устало посмотрел на меня снизу вверх. — Тогда мы и узнали, что Марина родила от Тимура.

— И поэтому я навязалась ей и решила жить с ней, — продолжила я за него.

Теперь было понятно, какого чёрта я так нагло ворвалась в её жизнь и откуда появилась. Да и эта чёртова картина, она была написана другой мной. Видимо, поэтому у меня в этой версии не получалось писать нормальные картины, наверное, вина была слишком сильна. Да и раз эта версия меня осталась с Мариной, и я чувствую всю эту нежность и любовь, могу предположить, что другая Алиса ненавидела себя ещё и за любовь к Марине. Вроде как предала память о Венере и так и не отомстила.

— Год мы пытались найти Тимура, а потом ты сказала, что хочешь забыть всё и просто жить с Мариной и Кириллом, — парень вздохнул. По его лицу можно было понять, что отчасти он понимал меня и сам хотел бы остановиться и просто спокойно жить. — Да и твои родители приняли Кирилла, как родного, и Марину. А потом вы поженились и всё забылось.

— Не для тебя.

— Не для меня, — кивнул он. — Я не прощу Тимуру всё, что он сделал. Я был её старшим братом, я всегда защищал её и должен был защищать. Я не успокоюсь, пока не убью его, а ты живи спокойно, эта не твоя война. Я не хочу, чтобы ещё и Кирилл с Мариной пострадали, да и ты тоже. Она ведь любила тебя.

— Как же ты ошибаешься, — я села рядом с Юрой. — Так и где этот ублюдок?

— Почему ты не можешь оставить это?

— Да какая разница? — я толкнула Юру плечом. — Раз я здесь, значит, мне это нужно. Очень нужно.

— Ладно, чёрт с тобой, но мы, вероятно, погибнем, — закурив, отозвался Юра.

— Второй раз уже не страшно, — только и усмехнулась я, забрав у него сигарету и кинув её под ноги проходящей мимо бабки. Казалось, меня сейчас убьют презрительным взглядом.

***

— Почему именно тут?

Сморщившись, я проводила взглядом жирную крысу, которая вальяжно протопала в свою нору. Мы были под мостом, и тут ужасно сильно воняло. Крысы меня не пугали, но я боялась подцепить какую-нибудь заразу.

— Он так захотел, — пожал плечами Юра. — А мне всё равно, даже хорошо, что мы встречаемся тут.

— Всё-таки планируешь его убить? — скептически смотря на Юру, спросила я.

Вечно добрый, улыбающийся парень и убить. Это было сомнительно, да и не входило в мои планы. Мне было необходимо сделать так, чтобы Юра не натворил глупостей и жил, а Тимур отправился в тюрьму, где ему и место. Такие, как он, не заслуживают смерти.

— Какие интересные у вас разговоры, — позади нас раздался насмешливый и хриплый голос.

Сердце дрогнуло и быстро забилось, начиная с бешеной скоростью гонять кровь по венам. У Тимура в руках был меч. Это казалось чем-то нелепым, ну не в наше же время с собой мечи таскать! С другой стороны, хорошо, что не пистолет.

Спасибо, Господи, что он тупой и самовлюблённый, иначе мы были бы уже мертвы, и никакой план бы нас не спас и нож, который притащил с собой Юра. Вот уж точно братья, оба явно испытывают любовь к холодному оружию.

— А я тебя помню, ты шлюшка Венеры, ой, прости, бывшая шлюшка, теперь ты якшаешься с моей дорогой Мариной и смеешь называть моё отродье своим сыном, — Тимур оскалился, и стало понятно одно — он болен.

Он неисправимо болен и искалечен. То, с какой ненавистью он говорил о своём сыне, о Венере и как смотрел на Юру. Это было безумием, но мне на мгновение стало его жаль. Но лишь на мгновение, ведь, как бы не было жаль диких, но бешеных зверей, их нужно было убрать.

Я уже сомневалась, что его получится привлечь за убийство. Он, чёрт возьми, не в себе, но взгляд был чистый и осознанный, сомневаюсь, что такой будет болтать о совершенном им убийстве, когда улик нет, и он наверняка мог понять, что мы захотим получить от него признание.

Диктофон был у меня в кармане, но Юра сказал, что это бесполезно, и Тимур ни в чём не признается. Может и так, но я всегда умела отлично заговаривать зубы и выводить людей из себя. А именно это нам сейчас и нужно, главное, чтобы мы с Юрой не умерли в процессе.

— А я тебя тоже знаю, ты ошибка отца Юры и Венеры, — я нагло усмехнулась.

Лицо Тимура изменилось. Он стал холодным, отстранённым и безумно злым. Холод и дикое пламя, мне стало страшно. Сможем ли мы справиться? Собственно, а какая разница? Если придётся, я пожертвую собой, чтобы защитить Кирилла и Марину.

— Тварь, — сквозь зубы процедил Тимур.

— В отличие от тебя, у меня хотя бы есть мозги, а ты явный идиот, который ещё и довести не может дело до конца.

— Если ты об Юре, то я закончу всё тут, доделаю то, что не смог в прошлый раз — убью его, тебя, а заодно своего выродка и знаешь, что потом? — лицо парня исказилось гримасой насмешки и гнева. — Я, как и в прошлый раз, буду насиловать Марину, но в этот раз это будет продолжаться дольше одного дня.

Я вздрогнула, просто замерла. Что-то внутри меня опять поднялось, какой-то страх. Я не сразу поняла, чем он был вызван, но потом я посмотрела на молчавшего до этого Юру. По его щекам текли слёзы, а сам он до скрежета сжал челюсть.

— Мразь.

Когда тонем — мы беспомощны. Я не тонула, но чувства у меня были те же. Меня парализовал страх. Нет, он был не мой. Он был Её. Другой Алисы. Её страх заполнил всё тело, сковал меня будто цепи. И я, беспомощная, просто наблюдала, как Юра кинулся на Тимура.

Я пыталась вырваться из плена этого страха, снова взять контроль над телом, но не могла. Я стояла, как вкопанная, чувствуя, как моё тело трясётся.

— Что ты делаешь, идиотка, он же убьёт его! — кричала я про себя.

— Спаси её, прошу тебя, спаси её от него! — услышала я крик, который перекрыл мой собственный. — Сделай то, что не могу сделать я!!!

— Так, успокойся! — уговаривала я саму себя, пока Юра с ножом в руке уворачивался от меча и нападал на Тимура. Нужно было остановить их, пока Юра не погиб.

Кажется, мои уговоры подействовали, и я снова смогла управлять телом. Юра упал на землю, нож отлетел ко мне. Не замечая ничего вокруг, Тимур кинулся на брата. Не знаю, чем я думала в этот момент, я просто ринулась вперёд.

Может быть, причиной этого толчка был страх ещё раз потерять Юру, или же всему виной было облегчение от того, что я услышала звук полицейской сирены, но я сделала то, что сделала — закрыла Юру собой, чувствуя, как холодный металл пронзает моё тело, а левая рука выбрасывается вперёд, вонзая Юрин нож в живот Тимура.

Мы упали на колени, смотря в глаза друг друга. На миг я увидела в глазах напротив сожаление и боль. Тимур улыбнулся, как улыбаются побеждённые, которые смирились со своим проигрышем. Будто издалека я услышала голос Марины, наполненный ужасом, и почувствовала чьи-то тёплые, большие руки — Юра. Он что-то кричал мне, его рот шевелился, но я больше ничего не слышала, все звуки пропали, мир перед глазами поплыл, тело обдало холодом, и через секунду меня накрыла тьма.

***

— Прости, — первое, что я услышала, когда открыла глаза.

Перед моими глазами была чернота, в которой мерцали звезды. Я бы не назвала это небом, просто чёрное нечто, в котором застряли звёзды. Вокруг меня, кроме этого нечто со звёздами, была одна лишь тьма, и я парила.

Почему-то меня это не удивило. Казалось, в том, что моё тело невесомо плывёт в чёрном пространстве, нет ничего странного. Приняв вертикальное положение, я оглянулась по сторонам и увидела… Да, себя. Это меня тоже не особо удивило, как ни странно.

— За что? — хриплым и сорванным голосом спросила я.

— Скоро голос восстановится, — ответила другая я, подлетев ко мне. — Прости, что отправила тебя вместо себя. Я знала, что ты справишься с этим всем лучше меня.

— Так это ты устроила все эти игры и письма, и эта чёртова картина? — я не злилась, мне было просто интересно.

— Нет, мне просто дали выбор: либо я возвращаюсь, и мне даётся второй шанс, либо ты пойдёшь вместо меня.

— Одно с другим не вяжется, — нахмурилась я. — Почему ты не вернулась?

— По той же причине, почему пыталась убежать от Марины — я боялась, боялась потерять её, — вздохнув, ответила другая Алиса. — Мы с тобой — один и тот же человек, но ты смелая и ничего не боишься, а я…

— Ты не права, я боюсь, боюсь любить и привязываться к людям, вот и всё, — я грустно улыбнулась. — Да, может быть, в бизнесе и в безумных поступках я смелая, но с чувствами у меня проблемы. Меня не научили любить, а ты, наоборот, умеешь.

— А толку? — другая я тоже грустно улыбнулась. — Любить-то люблю, но вот защитить Своё не могу. Хотела отомстить за Венеру, а вместо этого влюбилась в Марину и стала воспитывать Кирилла, так увлеклась игрой в семью, что забыла обо всём на свете, а когда Тимур объявился, струсила и попыталась убежать, — Алиса усмехнулась. — Но и тут, как с картинами, полный провал. Даже на несколько метров убежать не сумела, запнулась о какую-то бутылку и всё, чуть не убилась, даже пяти метров от квартиры не преодолела.

— А ты хотела бросить Марину с Кириллом? — удивлённо посмотрела я на другую себя. — На растерзание Тимуру?

— Конечно нет! — другая я обиделась, прям, как ребёнок. — Просто думала, найду Юру, и вместе покончим с Тимуром. Знала, что шансов мало выжить, поэтому хотела уйти и просто исчезнуть из жизни Марины. Я и так была грузом на её плечах.

— Дура ты, — Алиса удивлённо уставилась на меня. — Она же любит тебя, больше своей жизни. Ты для неё мотивация жить, а не груз. Вы же одна семья. Столько любви в ней, что мне даже страшно стало.

— Ага, и ты ей больно сделала!

— Эй, эй, давай без претензий, окей? Могла бы и сама разобраться со своими проблемами, самостоятельно, а не отправлять меня, — я раздражённо уставилась на двойника. — Я же не виновата, что твои чувства смешивались с моими. Да и разгребать твою кашу и любить Марину я была не обязана. Это твоё дело, а меня даже не спросили, хочу ли я участвовать в этой «игре».

— Ну так, она и меня толком не спрашивала, — пожала плечами Алиса. — И вообще, если бы ты не отправилась в мой мир и в моё тело, то погибла бы. У тебя тело было слишком повреждено, а так ты спаслась.

— Подожди, «она»? Судьба, что ли?

— Нет, воля Юры.

— Воля Юры? Я не понимаю, — в голове была каша.

О чём говорит другая Алиса? Да, всё завязывается на семье Юры и Венеры, но неужели во всём этом виноват он?!

— Вообще, всё достаточно просто, — Алиса задорно хмыкнула. — Наш Юрочка очень-очень сильно любит сестру. Что из твоего мира, что из моего.

— И?

— Всё просто, когда мой Юра лежал в коме, у него билась одна мысль — защитить Венеру, а когда умирал твой, у него было то же желание, — с умным видом объяснила мне Алиса. Боже, неужели я и правда в другом мире такое наивное и чистое существо? Ужас. — Желание моего Юры переплелось с последней волей твоего и создало этот переход. Вроде живого организма, который собрал воспоминания Юры, и у которого лишь два желания: отомстить за Венеру и защитить её.

— Ну, первое мы выполнили, — кивнула я. — А что дальше?

— Ты можешь вернуться к себе, — Алиса указала рукой на чёрную дыру, которую я до этого не видела — Эта дверь в твой мир.

— Ясно, а ты? Что вообще случилось, когда я отключилась?

— Ну… Марина приехала очень вовремя, да и полиция тоже. Молодец, что отправила ей смс, — похвалила Алиса. — Тимур будет жить, но показания Юры и Марины, да и записанное тобой на диктофон, загонят его, если не в тюрьму, то в дурку, что более вероятно, ведь нормальные люди на встречи с мечами не ходят.

Зато нормальные люди ходят на встречу с ножами. Это, конечно, совершенно разные вещи.

— Ясно, а что с тобой и твоим телом?

— Ничего такого уж и опасного, но, — Алиса вздохнула, — Моё тело скоро погибнет.

— Почему? — я удивлённо посмотрела на девушку. — Неужели это плата за их спасение?

— Нет никакой больше платы, мы своё заплатили, но…

— Ты убегаешь от счастья, как и я, — закончила я за неё, а Алиса удивлённо посмотрела на меня. — Я уже убегала от своих чувств и от себя, и, смотри, где я оказалась? — усмехнулась я, обводя взглядом чёрное пространство. — Глупо наступать на одни и те же грабли, да и Марина тебя очень любит, как и Кирилл. Не оставляй их. Я и так причинила ей много боли, да и ты.

— Именно поэтому…

— Тихо, — шикнула я на себя. — Чёрт возьми, ты — это я! А значит, всё можешь! Вы заслуживаете счастья, после всего этого кошмара, ваша история должна закончиться хэппи-эндом.

— Мы не в сказке.

— Ты права, но жизнь намного интересней.

***

В палате было тихо, врач ушёл несколько минут назад. Закрыв лицо руками, Марина сидела на стуле напротив кровати. Опять та же палата, опять ей приходилось ловить слабое дыхание любимой девушки. Ногти до боли впились в ладонь, но блондинка этого не замечала.

Произошедшие в их жизни события кружились в голове и были похожи на плохой сон. Кошмар, который всё не заканчивался. Главный злодей за решёткой, и в сказке это бы означало счастливый конец, но Марина уже давно не верила в сказки. Перестала верить в тот день, когда встретила Тимура.

И пусть произошедший с ней кошмар забылся, и в её жизни появилась любимая девушка, ставшая опорой и лучиком света, опять наступила чёрная полоса, которая перечеркнула всё хорошее.

Подняв глаза на лежащую в кровати бледную девушку, Марина задумалась о том, что будет дальше. Один раз Алиса уже очнулась, но оказалась чужой, не её.

— Что же будет теперь? — сама у себя спросила Марина.

— А что ты хочешь? — девушка вздрогнула, услышав родной и любимый голос.

Она хотела сказать так много, но все слова просто вылетели из головы, когда она встретилась взглядом с родными глазами. Слёзы потекли сами собой, обжигая щёки и падая на пол, когда Марина поняла — к ней вернулась её Алиса.

***

Тело пронзила резкая боль, а глаза защипало от яркого света. Сначала я подумала, что умерла, и у меня не получилось вернуться, но потом до ушей донёсся чей-то мат и какой-то крик.

Попытавшись поднять веки, я почувствовала ужасную боль и жжение, будто мне в глаза песок насыпали, да и чёртово солнце светило так ярко. И все же у меня получилось открыть глаза, и мир постепенно прорисовывался перед ними.

Размытые пятна принимали вид объектов, и я наконец смогла понять, где нахожусь. В палате. Как бы грубо это не прозвучало, слава Богу, Марины тут не было. Значит, я вернулась в свой мир. Безумный, если учесть, что творилось вокруг.

Повсюду была кровь: на белых стенах, на вазе с цветами и картинах. В ногах у меня валялся пистолет, а на полу я заметила того, кого меньше всего ожидала увидеть очнувшись — Тимура. Он протяжно стонал и скрючился, как ребёнок. Под ним растекалась лужа крови.

Прислонившись к стене и держа в руках нож — собственно говоря, тот самый, который я подарила ей на Валентинов день, предложив ей избавить этот мир от себя — хрипло дыша, сидела Венера. Сердце бешено забилось, и, превозмогая адскую боль, я села в кровати, не в силах поверить, что вновь вижу её. Живую!

Слух окончательно вернулся, к моему огромному ужасу, ведь голову тут же пронзил крик медсестры, которая забежала в палату. В принципе, её можно понять, от такой картины любой был бы в шоке, но зачем так верещать?!

— Да заткнись ты! — прокричали мы хором с Венерой.

Замолчав и уставившись на меня, несчастная и бледная медсестра упала в обморок. Будто я была живым мертвецом, по крайней мере, я явно напугала её сильнее, чем кровь и стонущий Тимур.

— Алиса? — Венера ошарашенно смотрела на меня, нож выпал из её рук.

— А разве не видно? — огрызнулась я, но тут же мягче спросила. — Что тут произошло?

— Потом расскажу, — подлетев ко мне и накрыв мои губы своими, прохрипела брюнетка.

Комментарий к Глава 7

Кто написал рекордно большую главу? Кто тут не спал ночами и днями, стараясь написать её? Кто тут умничка?!:D

В общем, спасибо вам за терпение, надеюсь, я не слишком запутала вас своими интригами. Спасибо, что остаетесь со мной и читаете. Нам осталось немного, ещё одна глава (которую я постараюсь написать побыстрее) и эпилог, хотелось бы дописать до конца года, но уже 26 число, и чёрт знает, получится ли, но это неважно, просто будьте счастливы!

========== Эпилог ==========

Алиса

— Так ты мне объяснишь, что здесь произошло?

Мы были у меня в квартире, пили чай и молчали. Уже три дня, как меня выписали, но ходить мне было всё же тяжело. Свою роль в этом сыграла не только авария, но и моя кома, которая длилась почти месяц, да и была я в ужасном состоянии, как говорили врачи.

Всё время, пока я приходила в себя, Венера не отходила от меня ни на шаг и чуть ли не с ложечки кормила. К нам наведывались товарищи полицейские, к счастью, лишь ради показаний против Тимура, которого обвинили в смерти Юры и… Марины.

Да, в моём мире она умерла, но я не сказать, что расстроилась. Знаю, знаю, это прозвучало грубо, но здесь у неё никого не было, но зато она была счастлива в другом мире, рядом со своим ребёнком и любимой девушкой, которая, надеюсь, теперь не будет убегать от трудностей.

— Венера, чёрт возьми, мне надоело это молчание, — поставив кружку с горячим чаем на стол, заявила я.

Брюнетка тяжело вздохнула и посмотрела на меня уставшими глазами, в которых с лёгкостью можно было прочесть “Оно тебе надо?”. Да, чёрт возьми, мне это было нужно так же сильно, как космос Гагарину.

— Ладно, но с начала, — Венера как-то странно посмотрела на меня. — Ты была в коме, но я почти уверена, что ты многое знаешь. Не знаю, откуда у меня такая уверенность.

Теперь уже я тяжело вздохнула. Рассказывать или нет? Я колебалась, но, посмотрев ей в глаза, все сомнения отпали, ведь я знала точно — она поверит любому моему слову. Да, то, что у нас появилось с самого начала, то, что зачастую важнее любви и страсти — у нас было полное уважение друг к другу и доверие. Мы доверяли друг другу даже тогда, когда не доверяли вообще никому.

— Это почти что мистика, — предупредила я. — И поверить в это будет сложно.

— За последнее время много странного произошло и невероятного, — Венера пожала плечами и сделала глоток чая. — Да и твоя жизнь… — она замолчала, а я непонимающе уставилась на неё.

— А что с ней не так?

— Тебя спасли не врачи, — совсем тихо ответила мне Венера.

— В смысле? — я, конечно, помнила слова другой себя, но кто, если не врачи, всё же удержали мою душонку на земле?

— Твоё сердце забилось само через несколько минут, как они перестали бороться за твою жизнь, — голос Венеры резко охрип, а сама она заметно задрожала. — Они вышли к нам, ко мне и Жанне с Эльвирой. Врач принёс свои соболезнования, а потом, буквально через минуты две после этого, мы услышали крик других врачей, которые кричали о том, что ты жива, — Венера усмехнулась и, кажется, взяла себя в руки. — Кто-то из персонала хотел звонить уже в Ватикан, но тот докторишка заявил, что просто машина подвела, мол, твоё сердце работало… Но всё это бред.

— Почему? Думаешь, меня спасло какое-то чудо, и никакого сбоя не было? — заинтересованно спросила я.

— Они не могли не видеть, что твоё сердце не бьётся, они ведь вскрыли тебе грудную клетку, — Венера поморщилась. — Эти чёртовы скептики, не верят собственным глазам.

— Ну, не все готовы пропустить в свою жизнь чудо, да и им проще взять все заслуги на себя, знали ведь чью дочь спасали, — пожала я плечами.

И правда, родители более чем щедро отблагодарили моих “спасителей”, правда на этом вся их забота и закончилась. Сейчас они были на другом конце земли и вернуться должны были только через несколько месяцев. Сказать честно, я впервые была этому не рада. Как бы у нас ни складывались отношения, но я всё же любила их, как и любой другой ребёнок любит своих родителей, невзирая на их плохие стороны.

— Ладно, я расскажу тебе о том, что было, когда я была в коме, — решила я.

— А разве не я должна рассказывать об этом, или ты всё же и правда бестелесным духом летала здесь? — Венера усмехнулась, но я видела в её глазах, что она не так уж и не верит в такую возможность. И куда только делся весь её скептицизм? Да, эти все события всё же изменили нас.

— Нет, я не была духом, я была собой и не собой в то же время, это было не моё тело и… не моя жизнь, — я глубоко вздохнула и посмотрела на девушку; она ждала продолжения, и не было даже намёка на усмешку.

Да, доверия у нас было хоть отбавляй, с другой стороны, может, и с ней случилось что-то странное, необычное и мистическое? Ага, помимо известия о том, что у неё есть ещё один брат, который убил Юру, чуть не убил меня, следил за нами всеми и вообще является не совсем адекватным человеком. Зато в моём мире он притащил не меч, а пистолет, а значит, является вполне вменяемым, чтобы его посадили в тюрьму, а не в дурку.

— Так ты расскажешь? — Венера вырвала меня из “радужных” мыслей.

— Ладно, слушай.

С самого детства я любила слушать и наблюдать, а не говорить. Это очень помогло мне при создании картин, ведь я видела глубь вещей и умела показать это на холсте, но разговоры?.. Да уж, не моя стихия, я могла спокойно врезать обидчику, но сидеть без движений в кресле и болтать…

Я запиналась местами, выпила две кружки чая, ибо горло высыхало, как земля под палящим солнцем. Венера слушала, не перебивала, где-то хмурилась (чаще всего это происходило, когда я говорила о Марине), ходила мне за чаем, ведь самой мне было это трудно сделать, хоть я и была готова скакать по квартире, сидение на одном месте меня утомляло.

Наконец, когда я закончила, мы замолчали. Венера думала о чём-то своём, а я просто была рада, что выговорилась. Как бы тяжело мне не было делать это, на душе стало заметно легче. Наконец, она заговорила, голос её был тихий и спокойный:

— Значит, последняя воля Юры, да? — на губах появилась какая-то грустная улыбка.

Превозмогая боль, я доковыляла до дивана, на котором она сидела, и, плюхнувшись рядом с ней, взяла её руку в свою и крепко сжала.

— Он любил тебя больше жизни, — тихо сказала я, прижавшись своим лбом к её плечу.

— Но получается, что, если бы я умерла, он бы жил, — совсем бесцветным голосом сказала Венера.

— Не факт.

— И всё же…

— Всё же лучше он, чем ты, — не поднимая глаз, отозвалась я, всё так же прижимаясь к ней.

— Эгоистично говорить так, — сломанным голосом сказала Венера, сжимая мою ладонь в ответ.

— Давно уже нужно было всем понять, что я эгоистка, — я усмехнулась. — Эгоистка, которая всегда будет выбирать то, что любит она, а не то, что любят другие. Но знаешь что?

— Что?

— У всех, как и у меня, есть возможность защищать то, что они любят, — я пожала плечами и наконец посмотрела на неё. — В конце концов, никто и ничем нам не обязан, мы творцы своей судьбы, как бы пафосно это ни звучало.

— Знаешь, тогда я тоже эгоистка, — Венера тоже усмехнулась и прижалась своим лбом к моему. — Я бы тоже выбрала тебя, даже если бы на кону стоял целый мир или вся вселенная.

— Ты и так выбрала меня.

— Да, и уже очень давно, — Венера вздохнула полной грудью и уже без тяжести во взгляде посмотрела на меня. — Так рассказать, что за чертовщина творилась у меня?

— Я уже думала, что ты никогда не расскажешь.

— Я боялась, что ты посчитаешь меня больной.

— Всё было так плохо? — я заинтересованно посмотрела на девушку.

— Не то что плохо, а, скорее, ужасно странно и непонятно.

Венера

С неба всё падал дождь со снегом, а в гостиничном номере было ужасно душно. Хотелось послать всё к чертям и снова отправиться в больницу. К Алисе. Я боялась, ужасно сильно боялась, что она может умереть. Это чудесное “воскрешение” меня не радовало. Я чувствовала, что что-то происходит. Будто какая-то тьма проникла в наши жизни. В мою жизнь.

То же предчувствие беды было и в тот день, когда погиб Юра. Это удушающая, всепоглощающая тьма, которая хватает за горло и не даёт дышать. Я всегда доверяла своему шестому чувству, оно никогда не ошибалось, но мне впервые захотелось, чтобы это было не так. Чтобы не было никакой тьмы, а авария была бы просто аварией.

Но я была почти уверена, что это было не так. Конечно, никто не мог специально столкнуть два грузовика, чтобы перекрыть путь Алисе, но проблема была в том, что никто не обнаружил тормозного пути. Алиса просто рванула в пропасть.

Хотела покончить с собой? Полицейские отвергли эту версию так же, как и я. Если бы хотела, не летела бы в пропасть, ведь не сверни она с пути, грузовики просто расплющили бы её машину вместе с ней. На неопытность это тоже не было похоже, права она получила уже давно, ездила уверенно и всё равно должна была надавить на педаль тормоза.

Именно поэтому машину отправили на осмотр, вернее то, что от неё осталось. Я слышала от врачей, что уже никто особо и не надеялся, что её вообще успеют доставить в больницу вовремя. Но она не сдалась, её довезли, и… Я уже приехала в больницу (не знаю почему, но Эльвира позвонила мне и рассказала об аварии. И это несмотря на наши с ней не самые тёплые отношения); то, что мы увидели там, было настолько ужасно, что Жанна просто упала в обморок, и мы с Эльвирой еле успели её поймать, хоть и сами стояли словно мёртвые.

Алисино тело было всё в рваных ранах, мы видели окровавленные руки и ноги, вся она была полностью в крови, и мы не знали, как сильно пострадала её голова. Её увезли быстро, но всего увиденного было достаточно, чтобы мы поняли, что жизнь Алисы висит на ниточке — тоньше, чем волос. В этот ненормальный день, в те самые страшные часы, впервые за долгое время, я тихо молилась, чувствуя, что спасти её может лишь чудо.

Смешно. Сейчас, оборачиваясь назад и смотря на все события со стороны, я могу с уверенностью сказать, что кто бы ни был там наверху, но он услышал меня. Впрочем, может быть, наше общение желание было таким сильным, что смерть отступила от Алисы, но теперь я готова поверить во что угодно. Но всё это было неважным теперь, Алиса была жива, хоть и находится в коме.

— Знаете, нужно радоваться сейчас лишь тому, что она всё ещё дышит, и нам удалось сохранить ей руки и ноги, уже не говоря о том, что мы буквально собирали части её позвоночника, — сказал нам один из хирургов. — Сказать по правде, никто из нас не верил в успех, у вашей подруги не было даже одного шанса. То, что сегодня произошло, несомненно, чудо. Пусть даже мои коллеги это не признают.

— Не была даже шанса? — зло спросила Жанна, даже не обращая внимания на уставшую Эльвиру, которая успокаивающе положила руку на плечо подруги. — Тогда какого чёрта вы пытались спасти её?

— Да мы и не пытались, — пожал плечами мужчина. — Мы просто делали свою работу. Собирали тело по частям и ждали, когда её сердце или мозг сдадутся, — хирург виновато посмотрел на нас. — Простите за эти слова, но её повреждения были просто ужасны. Невероятен один тот факт, что она вообще дотянула до больницы, не говоря о том, что её сердце само заработало, что уже за гранью фантастики.

— Дмитрий, что ты, чёрт возьми, несёшь? — к нему подскочил пожилой хирург, тот, что сообщил о смерти Алисы и не верил в чудеса. — Мы хорошо выполнили свою работу, а девчонка молода и её сердце сильное и работает хорошо, в отличие от нашего оборудования.

— Но Никалай Василь… — начал было Дмитрий, но старший хирург его перебил:

— Иди-ка ты отдыхать, мы пятнадцать часов спасали жизнь этой девочки, мы справились и нуждаемся в отдыхе, как и вы, — обращаясь уже к нам, сказал Николай. — Идите домой.

Мы были измучены и уставшие, поэтому всё же разъехались по домам. В конце концов, мы ничего не могли сделать, но у всех у нас была работа и обязанности.

Алиса

— И что было потом?

То, что описывала Венера, было ужасно, и теперь я задумалась о том, как я вообще, чёрт возьми, могу ходить? В моём позвоночнике были пластины, ноги не слушались, да и руками было трудно шевелить, но! Не прошло и месяца, как я валялась в больнице, но сломанные кости уже срослись, и я могла передвигаться самостоятельно, хоть и с большим трудом.

— Странно, что меня на опыты не сдали, с таким-то быстрым исцелением.

— Врачи сказали, что это из-за молодости и хорошей генетики, — отозвалась Венера.

— Интересно, они сами-то в это верят? — подняв правую бровь вверх и сделав глоток уже остывшего чая, спросила я.

— Думаю, после твоего “воскрешения” они вообще больше ничему не удивляются, — усмехнувшись, сказала Венера.

— Ну, а что было дальше? Что делали Жанна и Эльвира, хотя бы иногда навещали?

Мне не хотелось думать, что они забыли обо мне, всё же мы долго дружили, да и после того, как я очнулась, они очень быстро приехали, вместе с полицией. Но для них в этом ведь было море выгоды. Делали ли они всё это искренне?

— Не переживай, — Венера ободряюще улыбнулась. — Они дежурили около твоей палаты даже больше, чем я. У меня была подготовка к выставке, которую я не могла отменить.

— Но ты же её всё-таки отменила, — напомнила я. — Всё торчала в моей палате, несмотря на то, что Тимура поймали.

— Разве я могла бросить тебя?

— Да, это было бы нормально, — я пожала плечами. — Это ведь твоя мечта.

Мы замолчали, я допивала свой чай, а Венера о чём-то думала, не хотелось ей мешать. Смотря по сторонам, я поняла, что в квартире многое изменилось. Некоторые вещи стояли не там, где раньше, одной вазы не хватало.

— Ты жила у меня? — я даже почти не спрашивала.

— Ага, у меня же был ключ от квартиры, и охрана меня знает, а в гостинице я чувствовала себя как в ловушке, — пожала плечами Венера, даже не став отнекиваться, да и был ли в этом смысл.

— Ты, наверное, уже и вещи все ко мне перевезла, да? — я не смогла не усмехнуться, точно зная, что она это сделала. — И жить здесь собираешься.

— А ты против?

— Нет, — я улыбнулась уголками губ. — А что было потом?

— Я готовилась к выставке, дни медленно тянулись, я наладила отношения с твоими подругами, — Венера тепло улыбнулась. — Они замечательные девушки.

— Скажи мне то, чего я не знаю, — не смогла я сдержать ухмылку. — Когда началось самое интересное?

— Я так понимаю, ты про появление Тимура услышать хочешь, да? — я кивнула. — Ну, если судить по твоему рассказу, это случилось в тот же день, когда Марина сожгла картину.

— И что же тогда случилось?

— У тебя снова остановилось сердце, и его еле смогли запустить, тогда и появился Тимур и… — Венера тяжело вздохнула — А я узнала тёмную тайну нашей семьи.

Венера

Горячий кофе, который принёс Тимур, обжигал горло. Было странно видеть этого парня здесь, спустя столько времени, когда связь с ним уже оборвалась. Всё это было странно, но я не особо обратила на это внимание. Тогда, сидя в коридоре напротив палаты, где в очередной раз чуть не умер дорогой тебе человек, но вновь выжил, появление старого знакомого уже не так уж и странно выглядит.

— Не ожидала тебя вновь увидеть, — сказала Эль, сидя рядом со мной.

Я чувствовала, как она напряжена. Мы уже начали привыкать к совместному времяпрепровождению и за не такое уж и долгое время знали привычки и вкусы друг друга, и можно ли не узнать, если всё свободное время проводишь с ними? В том, уже родном коридоре или палате (Иногда там просто было невыносимо находиться, нас всех пугал неживой вид Алисы), мы разговаривали, приносили друг другу поесть и вспоминали прошлое.

Общее горе сплотило нас, а я с удивлением поняла, что Алисины подруги искренне о ней беспокоятся и по-настоящему сильно её любят. А ведь даже её родители прилетели лишь раз, пробыли в палате дочери две минуты и вылетели оттуда, сразу же направившись к главврачу.

И тут не было чего-то эгоистичного или плохого. Они были, как и Алиса, вернее, она была, как они. Её родители не выставляли напоказ свои чувства, не сидели у постели дочери сутками, они просто завалили больницу подарками и улетели на другой конец света. Что же здесь не было плохого?

Всё просто, их глаза кричали за них. Им было больно, они боялись, не то чтобы её вида, скорее, быть рядом с ней тогда, когда она умрёт, ведь шансы этого были высоки. Эти люди были гордыми, они научили Алису быть самостоятельной, делали вид, что не поддерживают её, но, по сути, с их возможностями они с лёгкостью могли перекрыть кислород её мечте. Нет, они позволили ей стоять на своём, лишь слегка, своей критикой, проверяя, так уж сильна её мечта и так ли она решительна идти до конца, как говорит?

Эти люди и сами шли до победного, держась своих идеалов и принципов. Они любили, они жили. Мои родители, казалось, были вместе уже больше тридцати лет, но я не видела этой связи между ними.

В момент, когда я осознала это, я стала параноиком. Смешно, да? Но это правда, пусть вся моя паранойя и страх были направлены на Тимура. Лёжа на кровати в комнате Алисы, я вспоминала нашу недавнюю встречу в больнице. То, как он смотрел на меня, прищурившись, — он оценивал меня, не как оценивают вещь, а как оценивают врага.

Я задумалась, а не накручиваю ли я? Недосып, подтверждение того, что тормоза в машине были повреждены, да и внезапное и непонятное появление Тимура, который был другом Юры, а не нашим. Да, он встречался с Жанной, но они оба быстро остыли друг к другу. Это вполне могло толкнуть меня на глупые мысли, которые почему-то таковыми не казались.

Напряжение Эль я брать в расчёт не стала, всё же Тимур был бывшим Жанны, а девушки теперь наконец смогли признать, что являются чем-то большим друг для друга, чем друзья (хоть одна ложка мёда в этой бочке дёгтя). Кому понравится, что бывшие твоей половинки разгуливают рядом?

Встряхнув головой и встав с кровати, я направилась в гостиную. Спать не хотелось, да и не могла я уснуть. Выставка должна была состояться уже совсем скоро, а пожелания Тимуром удачи больше было похоже на вынесенный смертный приговор.

— Что за глупые мысли? — поругала я себя. — Где твоя холодная голова и чёртова логика? Смысл ему вредить кому бы то ни было?

Когда я уже хотела сесть в кресло, в дверь постучали. Не позвонили, а постучали. Соседи? И что им могло понадобиться в три часа ночи? Дом был под охраной и никого бы не пропустили, не сообщив и не получив на это разрешение.

Взяв биту (ну, мало ли кто там мог быть), я открыла дверь. Никого не было, дети шутят? Навряд ли, удары по двери были слишком сильные, и дети в это время спят. Оглянувшись, я уже хотела закрыть дверь, когда увидела на полу белый конверт.

Я, наверное, около часа не решалась открыть его, успев выпить две кружки кофе. Плюнув на всё и перестав себя мучить (да и что могло быть хуже того, что случилось с Алисой?), я вскрыла конверт, там было свидетельство о рождении… Тимура?! Но даже это было не самым страшным и странным, а потерянный браслет Юры, который я ему и подарила, и записка:

«Думаю, тебе этого хватит, чтобы всё понять».

— Кажется, пора поговорить с отцом.

***

Никогда бы не подумала, что, чтобы поговорить с отцом, мне нужно будет ждать несколько дней. Он сидел в своём помпезном кресле, седой, уставший и тучный. За последние годы после смерти Юры отец совсем перестал контролировать себя. Казалось, что он едой заедает горе, которое свалилось на нашу семью.

— Дочка, — папа тепло улыбнулся и указал на диван, а сам встал, чтобы сесть рядом со мной. — Как ты? — он с беспокойством вглядывался мне в лицо. — Волнуешься из-за выставки?

— У меня нет на это времени, да и ты ведь знаешь, что Алиса в коме, все мысли о ней, — вздохнув, призналась я.

Отец нахмурился, его густые, но всё ещё чёрные брови сошлись на переносице, а взгляд стал тяжёлым, давящим и наполненным неприязнью.

— Эта девчонка, — казалось, он смотрит сквозь меня. — Она принесла беду в нашу семью.

— Она не виновата, ты же знаешь, — примирительно сказала я, боясь, что могу не сдержаться. Ругаться с отцом не хотелось.

— Всё продолжаешь защищать её? — отец горько усмехнулся. — С трудом, но я смирился, что ты… Другая, не такая, как другие нормальные девушки, но, видит Бог, я принял это. Но эту твою привязанность к ней, — отец покачал головой. — Я не понимаю этого, дочка. Ты сгоришь рядом с ней, как сгорел Юра. Я не выдержу, если мой последний ребёнок уйдёт раньше меня.

— Прекрати, — глухо отозвалась я, не узнавая собственный голос. — Единственный ребёнок… Так ли это?

Отец побледнел, покраснел, его грудь начала нервно вздыматься. В отличие от матери, он был эмоциональным, как открытая рана. Он уже хотел что-то сказать, но я не дала. Просто протянула свидетельство о рождении, и он всё понял.

Я не священник, чтоб мне каялись в своих грехах, да ещё и мой отец. И, к сожалению для него, я ещё и не Бог, чтобы прощать, как прощает он или моя мать.

***

В парке было шумно, дети бегали друг за другом, взрослые громко спорили и смеялись, влюблённые ходили, держась за руки, или что-то нашёптывали друг другу на скамейках. В записной книжке я искала номер, прошло несколько часов после разговора с отцом, но я всё ещё злилась. Он винил всех: маму, которая уделяла ему мало времени, женщину, которая “коварно” соблазнила и вообще была послана дьяволом, а ещё Юру, который отказался знакомиться с братом.

Мне было противно, и тот момент я завидовала Алисе, её родители хотя бы любили друг друга до беспамятства и отвечали за свои поступки, и учили этому Алису.

Что ж, Тимур был прав — а это именно он написал записку — мне этого хватило, чтобы понять, почему он навредил Алисе и проник в наши жизни, а теперь вовсе вернулся. Он хочет мести. И всё же одно было непонятно или слишком страшно, чтобы принять. Наконец я нашла нужный номер и набрала его в телефоне, через несколько секунд мне ответили, и я не видела смысла медлить, поэтому спросила его прямо, ровно и спокойно:

— Юра не кончал жизнь самоубийством, да?

— Да, — а потом послышался смешок. — Знаешь, он был в сознании, когда я затащил его в ванную и вскрыл ему вены. Он не мог шевелиться, но всё чувствовал.

— Урод, — процедила я сквозь стиснутые зубы, злость переполняла меня. — Где ты?!

— Хочешь встретиться со мной?

— Хочу убить тебя.

— Да ты сильнее, чем он, — в его голосе было неприкрытое одобрение. — Это даже интересно, мы самые сильные из нашей семейки. Хорошо, что я убил его, а не тебя, иначе сейчас было бы скучно. Как с Мариной.

Я замерла, этот сукин сын ещё кого-то убил?! А потом я вспомнила её — красивую, улыбчивую блондинку, с невероятными голубыми глазами, которую Юра любил до одури, так сильно, что сделал ей предложение. Но она вернула кольцо, и они расстались, а через полгода Юра встретил Алису, и это вернуло его к жизни.

— При чём здесь она?

— Она любила его так же сильно, а знаешь, что она кричала, когда была подо мной? — снова смешок. — Она кричала его имя, даже когда я бил её. Ей было всё равно, она звала его, но он не спас её, не пришёл. А потом я сказал ей, что он мой брат.

— Поэтому она бросила его, — тихо проговорила я, но он услышал:

— Нет, нет, эта использованная шлюха всё равно была с ним, любила его, но не давала ему, потому что я был с ней и оставлял на ней следы.

А она улыбалась и не говорила, какой кошмар творился с ней, а Тимур уже тогда появился в наших жизнях, ещё до Алисы. Чёртов урод!

— Я не псих, пойми меня правильно, просто в нас дурная кровь, — он говорил спокойно и никаких смешков. — И в ней она появилась. А ведь я предохранялся, — и теперь в его голосе послышались грустные нотки. Нет, он явно болен. — Мне не в кайф было убивать своего выродка. Невинный ребёнок, который перенял мою гнилую кровь. Знаешь, а она даже не сопротивлялась, когда я вёз её в лес и когда заставил встать на колени, а потом перерезал горло. Ни звука, она тоже не хотела его.

— Где ты? — прорычала я.

— Знаешь, как говорят, место встречи изменить нельзя, — он повесил трубку. Он был в больнице или направлялся туда.

Побежав к машине, я отправила запись нашего разговора (Здравствуй, двадцать первый век) Жанне и Эльвире. В бардачке у меня лежал подарок Алисы (острый нож), и я молилась, чтоб этого было достаточно, чтобы спасти нас всех.

Алиса

— Да уж, фильмы и сериалы нервно курят в сторонке, — покачав головой, сказала я. — Впрочем, есть люди страшнее, чем Тимур, и вещи случаются похуже, чем с нами.

— Не хочешь узнать, как я обезоружила его?

Я заинтересованно посмотрела на девушку. А ведь и правда, она была хрупкая, пусть и со спортивным телом, но всё же Тимур был достаточно здоровым и крепким, не говоря уже о том, что его питала ненависть.

— Хочу, мне даже интересно.

— Мне тоже.

— Как так? — не поняла я.

— Когда я залетела в палату, он доставал пистолет и явно собирался завершить начатое, а потом…

— Издеваешься, мм? — толкнув её в бок, обиженно спросила я.

— Нет, я просто не помню, — Венера пожала плечам. — Я просто будто отключилась, а когда пришла в себя, Тимур валялся весь в крови, медсестра орала, а ты наконец пришла в себя.

— Ясно, значит, так сильно испугалась за меня, да? — сердце бешено билось в груди, как птица в клетке. — Наверное, ещё и скажешь сейчас это своё сопливое “Я люблю тебя”.

— Не думаю, что нам это нужно, если учесть всё, через что мы прошли.

— И всё равно я люблю тебя.

— Вредная, — Венера ласково улыбнулась.

— Зато твоя, — гордо сказала я.

— Радость-то какая, — с усмешкой отозвалась Венера, после чего получила от меня несильный удар в бок. — Я тоже люблю тебя, непокорная моя.

Комментарий к Эпилог

Вот и конец этой работы. Это было интересно, сложновато, ведь заявка очень вдохновляющая, и хотелось сделать что-то не шаблонное. Получилось ли? Решайте сами. Огромное спасибо моей бете за ее труд и время и вам, дорогие читатели, за ожидания и за поддержу. Да и за пинки, а так же за то, что не стеснялись писать в ЛС и интересоваться ходом работы над рассказом. Огромное спасибо автору заявки, она подарила мне вдохновение и силы писать другие работы.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org