Автор : "Midnighter54"
Название книги: Лед у подножья (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/midnighter54/led-u-podnozhya-si

========== 0. Ребенок, научившийся ходить. ==========

У каждого в жизни есть периоды взлетов и падений. Кажется, что у тебя вдруг появились крылья, а потом их кто-то отрезает. Но раны исцеляются, и ты вновь летишь, летишь…

Жизнь — тонкая штука. Кто-то считает ее даром, кто-то — проклятьем. Но не стоит судить ее так строго. Люди не лучше.

Кто-то всю жизнь хотел быть особенным, ценимым, значимым, и для этого готов был расшибиться в лепешку. Кто-то оказался на это не способен, потонув в пучине собственного нарциссизма. Кто-то просто оказался слаб духом, а потому решил не выделяться и жить как все. Не потому, что думал об этом и осознал правильность таких поступков. Потому что.

Жизнь любит резкие повороты. Сегодня тебе налево, а завтра направо. Сегодня твой попутчик — приятная, эффектная барышня, а завтра — вонючий попрошайка, собирающий деньги на ломоть хлеба. Не знаешь еще, от кого в итоге будет вонять сильнее.

Иногда жизнь преподносит сюрпризы, а иногда течет своим чередом. Она непредсказуема. Никакие поступки не сделают человека человеком, пока он не осознает, зачем же стал это делать.

Взросление и становление личности — тонкий процесс. К нему нужно подходить осторожно, сглаживая углы и пытаясь не напороться на острые осколки.

Почему-то нам кажется, что кто-то другой лучше. Лучше на чьем-то фоне — определенно. Но не сам по себе. Мы не лучше и не хуже, если смотреть объективно. Но мы склонны верить в другое, то, что нам вбивали в голову с детства.

Но тогда в одночасье мир может поменяться.

История… ах, да. История. Это история об обычной девушке по имени Мишель. Успевающей студентке Авалонского Университета. Это история о ее взрослении и становлении как личности.

Это история о пророчестве и тяжкой ноше, что часто падает на хрупкие плечи нежданно-негаданно.

Это история о простом человеке, таком же, как мы с вами.

*****

Начало нового учебного года Мишель встретила с энтузиазмом. Новые интересные занятия, новые друзья, новые учителя и предметы… Мишель старалась охватить глазами все расписание целиком, но взгляд затуманивался… Такой пестрой гаммы она давненько не встречала.

Ее филологический факультет казался довольно интересным. С каждым годом он пополнялся все более и более интересными предметами. Мишель обожала языки, лингвистику, ораторское мастерство. На третьем курсе к ним добавились риторика, логика, критическое мышление. Очень интересные предметы. Сердце пропустило удар, когда Мишель наткнулась на имя преподавателя. Дэн…

Дэннис Джонсон по прозвищу «Миднайтер» вел немало предметов, перемежая преподавание с творческой деятельностью. Он часто пропадал в Авалонской библиотеке в поисках занимательных сюжетов для своих работ. Мишель читала их с большим удовольствием, а некоторые помнила наизусть.

Девушка ждала их встречи. Лето прошло совсем безрадостно. С момента смерти родителей минуло десять лет. Мыканье по приютам сделало Мишель нелюдимой. Лишь Дэн сумел какими-то чарами растопить лед в ее душе. Хотя она и знала, что он-то способностями точно не обладал…

Мишель видела одного странного паренька, выдыхавшего огонь изо рта. Огнедышащим заинтересовались власти, и вскоре его увезли из приюта. Тогда Мишель попыталась открыть в себе талант, но тщетно. Пришлось коротать время до поступления в Университет. Готовилась она к нему целых два года, с большим трудом поступила, но с каждым годом лишь набирала обороты. Ей понравилось учиться.

В лекционной аудитории она заняла место у окна на задних партах. Отсюда вся аудитория оказывалась как на ладони. А еще она не попадала под цепкий взор преподавателя. Даже Дэн порой буравил аудиторию насупленным взглядом.

Мишель достала тетрадь и ручку. Скучающим взглядом обвела аудиторию. Никаких новых лиц. А ведь переводы были частым явлением. Студенты из малых стран часто приезжали на учебу в престижные университеты Российской Республики.

Мишель думала о странной штуке — судьбе. Учеба была платной, потому немногие могли ее себе позволить. Исключение делалось одно: для детей-сирот. И то, им сначала предстояло пройти конкурсный отбор.

Родителей Мишель помнила с трудом. Они погибли в банальной автокатастрофе. Шина лопнула, машину прокрутило и выбросило на рельсы под колеса паровоза. Затормозить машинист паровоза не успел…

Мишель тогда осталась одна дома. Она не сразу узнала, что служебная командировка родителей закончилась так трагично.

Но старые раны зарубцевались, и девушка сделала шаг к новой жизни. Она жила в общежитии, малость напоминавшем детский дом. Хотя комната принадлежала ей одной. По ночам комнату часто продували ветры, а обе зимы, когда температура частенько опускалась ниже нуля, пережила без отопления. Но эти мелочи только усложняли жизнь, закаливая характер.

Оттого Мишель так любила рукопашные бои. Она остригала волосы, оставляя банальное каре. Все чаще и чаще Мишель представляла себя пацаненком, мальчишкой, сражающимся за свое место в мире. Она не знала, каково быть девушкой, слабой и беззащитной, ведь стоило ей проявить слабость, как судьба награждала ее увесистым пинком. Слезы и сопли приводили к побоям надзирателей, работавших в детском доме. Длинные платьица вызывали непристойные мысли у ухмыляющихся взрослых, и после таких улыбок носить их становилось все сложнее. Девочкам с длинными волосами часто подсыпали вшей, а потом обривали налысо.

Зато в Университете она забывала о пережитых кошмарах. В конце концов, прошлое оставалось в прошлом. Нужно было думать о будущем.

Первая пара началась, и Мишель погрузилась в конспектирование лекции.

*****

Первый перерыв девушка использовала с пользой: отправилась к любимому учителю в крыло, где находилась кафедра логики. Дэн часто пропадал там, сдружившись с большинством педагогов. В этом проявлялась очередная его странность.

На кафедре Дэн оказался не один, а со своей супругой. Он целовал Майю в губы, держа указательным и средним пальцами левой руки ее подбородок, а правой — конспект. Лукаво улыбнувшись, он отстранился.

— Эй, так не пойдет, — Майя шутливо стукнула супруга кулачком в плечо. Обратив внимание на стоявшую в проходе студентку, преподавательница логики смутилась. — Здравствуй, Мишель.

— О, моя любимая ученица! — Дэн отсалютовал студентке, а затем сократил расстояние между ними. — Я еще приду за тобой, правда, не на белом коне. Они нынче дороги. Но ты можешь попросить компенсацию в виде суши.

— Идет.

Приобняв Мишель за плечи, Дэн вытолкнул ее с кафедры. Широким быстрым шагом он направился не в сторону аудиторий, а запасной лестницы, использовавшейся на случай пожара.

Мишель видела теплоту отношений двух людей, и внутри предательски кольнуло. Она немного завидовала Майе. Повезло ей со спутником жизни. Впрочем, они оба были хороши, ибо ценили друг друга.

Пока Мишель думала об увиденной сценке, в которой актеры не играли и не притворялись, Дэн начал спускаться по лестнице.

— Куда это вы меня ведете? — спросила Мишель, боязливо посматривая назад. Пары должны были начаться с минуты на минуту.

Дэн развернулся, добежал до нее и дурашливо хлопнул себя по лбу.

— Совсем забыл! Я же тебе не сказал, что нашел нечто очень важное. Хотел тебе сказать еще летом, но ты не ходила на занятия, — произнес Дэн, схватил студентку за руку и потащил за собой.

— А как же пары? Разве я не должна учиться? — Мишель чувствовала приятное головокружение. Сердце выпрыгивало из груди, но она всячески пыталась побороть в себе желание поддаться соблазнам. Собранность позволила ей учиться. Беззаботное настроение Миднайтера передалось студентке, он ее очаровал и покорил. Неудивительно, что Майя легко спасовала перед его чарами. Но это не отменяло обязанностей перед обществом, у которого Мишель оставалась в неоплатном долгу.

— Брось. Есть вещи важнее почеркушек.

Раньше они редко общались на темы, не связанные с занятиями. Мишель робела и не осмеливалась спросить. Дэн же шутил, разъясняя ту или иную лекцию, либо объясняя смысл домашнего задания. Но он не позволял себе вольностей, панибратства и заигрывания со студентами, не делая исключений. Поэтому его энтузиазм и казался таким… непривычно интригующим.

Они спустились до первого этажа, а затем Дэн толкнул дверь. Оставив ее прикрытой, он потянул Мишель за собой.

Они оказались в студенческой библиотеке, тихой из-за того, что прилежные отличники прозябали на парах. После занятий в библиотеку, конечно же, отправятся шумные стайки зубрил.

Но пока в библиотеке царила тишина (судя по всему, библиотекари дремали), Дэн решил с ней побеседовать. Наедине. В обстановке секретности.

— Мы играем в шпионов? — спросила Мишель, покрутив головой по сторонам.

— Вовсе нет, — Дэн подошел к одной из полок и вытащил оттуда книгу. — Ты же знаешь, я пишу книги. Читала?

Мишель кивнула, чуть не ляпнув, что могла по памяти пересказать сюжет почти всех его работ.

— Так вот, я постоянно нахожусь в поиске вдохновения, — Дэн перелистывал книгу. Лакированная обложка переливалась на солнце. — Сюжет придумать не так-то просто. Сначала нужно взять идею, а еще можно адаптировать чужую идею и придумать на ее основе свою. Или просто перефразировать.

Мишель кивнула, поняв все, что он говорил. Но она просто не осмеливалась перебить учителя.

— Так вот, — Дэн остановился на одной из страниц и передал книгу ей. — Я случайно наткнулся на книгу пророчеств, когда копался в книгах. До этих полок раньше не доходил, а может, судьба так распорядилась. Я ко всему отношусь через призму критического восприятия. Одно совпадение — для меня и есть совпадение, но два — уже не простая случайность. Когда же я прочел это пророчество, то у меня чуть волосы дыбом не встали. Слишком реалистичное.

Мишель слушала учителя, но Дэн умолк, периодически кивая на книгу. Спохватившись и смутившись, Мишель поправила сбившуюся прядку и принялась за чтение. Вот у нее волосы дыбом все же встали.

В пророчестве упоминалась некая девушка, что десятилетие назад осталась без родителей. Ей предстояло обрести невероятные силы, с помощью которых она должна будет остановить Ледяную Королеву и ее армию, надвигающуюся на родную страну. Про девушку писали многое. И детские дома, и побои, и даже учеба в… Авалонском Университете на факультете филологии. Такие подробности казались странными, ведь ветхий текст оригинала, чья фотография уместилась в самом конце пророчества, был написан девятнадцать веков назад, когда и самого Авалона-то не существовало. Впрочем, древние люди написали немало удивительных пророчеств.

— Это не про меня, — решительно произнесла Мишель, захлопывая книгу. Ее била мелкая дрожь.

— Я проверил всех студенток с факультета филологии, лишившихся родителей. Никто не остался сиротой ровно десять лет назад, — отрезал Миднайтер.

Учитель посмотрел на часы, недовольно поморщился и вложил в руку Мишель мятый клочок бумаги.

— Если поверишь в свое предназначение, приходи по этому адресу к семи вечера, — произнес Дэн и, насвистывая неприхотливую мелодию, направился к выходу из библиотеки.

*****

Дирижабли плыли в вышине, перевозя грузы. Их металлические бока лоснились в лучах заходящего солнца.

Мишель посмотрела на них, а затем придала ходу. Ее вело простое любопытство. А еще нежелание верить в совпадения. Впрочем, вряд ли Дэн мог ее убедить в некоем особом предназначении. Она — одна из многих. И только.

Но была в пророчестве фраза, зацепившая взгляд. Ледяная Королева и впрямь существовала. Никто не знал ее истинного имени. Ледяная Королева правила холодной и суровой страной, что занимала западную окраину Европы. Она и впрямь могла угрожать безопасности и миру Российской Республики и близлежащих стран. Если пророчество в этой части правдиво, то родной стране грозила нешуточная опасность. Мишель решила поговорить с Дэном на этот счет. Он, как сознательный гражданин, обязан предупредить президента о надвигающейся угрозе. А ее совесть останется чиста.

Местом встречи была выбрана городская библиотека. Вторая библиотека за день. Находилась она неподалеку от остановки парового трамвая, но в далекой от университета части города.

Погода стояла чудная, жаркая. Временами эту часть города накрывали тени дирижаблей. Авалон славился своими купеческими гильдиями, организовавшими надежные поставки грузов. Пассажирские дирижабли находились близ порта, в зоне гражданского аэропорта. При желании можно было улететь на них в Московию, но только человеку со средним достатком. Мишель для этого пришлось бы отработать пару смен в каменоломне.

Библиотека закрывалась через час, и ограничение во времени играло только на руку. Мишель хотела как можно быстрее разделаться со всей этой дурацкой историей. Она предпочла бы вернуться к любимой парте, откуда бросала бы искоса взгляды на любимого учителя.

Миднайтер сидел за одним из столов. Он жевал кончик карандаша, делая пометки на полях какой-то книги. Мишель помахала ему, но учитель даже не заметил. Пришлось сократить расстояние и плюхнуться на соседний стул.

— Здравствуйте, — произнесла Мишель. — Вот и я пришла.

— Ты как раз вовремя, — кивнул Дэн и отложил книгу. — Я хотел показать тебе другие выдержки из книги пророчеств.

Он подвинул книгу со своими пометками к Мишель. Миднайтер оказался интересным человеком. Он расписывал цикличность истории, выделяя случайности и совпадения. Они, разумеется, складывались из многих факторов. Уже вскоре Мишель поняла, что случайностей не бывало.

Каждые сто лет на планете появлялся диктатор, желающий завоевать мир, чтобы удовлетворить свои амбиции. Адольф Хитлер, Наполеоне Буонапарте, Карл Густавссон, Людовика Плантагенет, Роза Рэдклифф, Викинг Серый… Сколько их было с начала империалистической эпохи. И сколько еще будет. Каждый из диктаторов воевал одновременно против всего мира, а потому силы коалиций всегда побеждали. Но были и исключения.

Сумасброд Нерон правил большей частью мира, от Сахары до Сибири и от Британских островов до Китая. Потомки Нерона должны были сохраниться, как и гены императора-психопата. Нерон планировал сжечь мир в ярком пламени, ведь и сам обладал этой силой. Теперь же к власти в Пиренеях пришла повелительница льда. Вряд ли это можно было считать совпадением.

— Вы думаете, Ледяная Королева, как и Нерон, может поработить мир? — спросила Мишель.

Дэн коротко кивнул.

— Но почему именно я могу ее остановить? — в растерянности девушка всплеснула руками. Она даже отодвинула от себя книгу, которую начала опасаться как огня.

— Потому, что Нерона одолел человек, обладавшей способностью лишать сил. И когда он лишил Нерона способности управлять огнем, сумасшедший император покончил с собой. К власти же пришел адекватный философ Марк Лукреций. История не уникальна, как ты могла заметить. Избранных будет еще немало, и в каждом поколении появится свой диктатор. Но если бы тогда Нерона никто не остановил, он погубил бы большую часть мира. Ледяная Королева опасна. И раз пророчество точно предсказывало появление предыдущих диктаторов, то и тут не ошиблось.

Учитель был красноречив как никогда. Но Мишель боялась признаться ему, что она отказывалась от миссии из-за банального страха. Сначала ее лишили родителей. Теперь судьба-хозяйка выбила из-под ног почву — привычный образ жизни.

— Простите, но вы ошиблись во мне. Я — жалкая трусиха. — Мишель собрала вещи и отправилась к выходу из библиотеки. Она не могла больше смотреть в глаза учителя. Ей так хотелось, чтобы Дэн остановил ее постыдный побег. Но он не стал так поступать. Кто-то должен был руководствоваться разумом.

*****

Мишель оставила на кафедре письмо Дэну. Она просила прощения за свое поведение и просила предупредить президента о надвигающейся угрозе. С Миднайтером девушка столкнулась на кафедре. Совесть мучила Мишель, заставив прийти к дверям кафедры логики. Майя как раз собиралась дать ей задание, когда на кафедру зашел Миднайтер.

— Я получил твое письмо, — произнес учитель. — И спешу тебя огорчить. Нет.

— Что — нет? — опешила Мишель.

— Я не буду никого предупреждать. Это мое знание, и я имею право распоряжаться информацией так, как посчитаю нужным.

— Но могут погибнуть люди…

Майя побледнела. Завидев это, Дэн дал студентке понять, что разговор закончен: махнув рукой, он показал, что слушать ее не желает.

Поведение учителя казалось эгоистичным. Но, с другой стороны, он вывел логическую цепочку, осознанный научный факт, связанный со способностями. Дэн мог и не верить в избранность, но он точно знал, что в истории не было еще примеров самоотверженного поведения человека, не обладающего силами. Правителей никто не предупреждал, герой спасал страны в одиночку.

— Ты зря наседаешь на девочку. Не в нашей доле вести войны и спасать мир, — Майя положила руку на плечо Дэна.

— Пожалуй, ты права, — кивнул он супруге и повернулся к любимой ученице. — Прости, что на тебя давил. Возможно, в этот раз нас и впрямь спасет чудо.

Невинно брошенная фраза отдавала двусмысленностью. Мишель это понимала, но не могла отделаться от ощущения неправильности происходящего. Она должна была расспрашивать Миднайтера, желавшего ей помочь, об опасностях, которые поджидают в пути. Вместо этого Мишель отрицала правильность выводов, ставила под сомнение авторитет учителя, а он еще с ней цацкался… Он мог нянчиться с ней, а она ведь и забыла, как выглядит просьба… Привыкшая к жестокому обращению и побоям, Мишель не понимала разговора по душам. Дэн ведь не упрашивал ее, хотя так казалось со стороны. Где-то в подсознании оживилась дремавшая подпрограмма, желавшая побоев. Но он поступал не так.

И Мишель стало и впрямь стыдно. Она опустила взгляд, но Майя трактовала это по-своему.

— Вот, довел девочку до слез, — супруга Дэна подошла к ней и приобняла. Мишель тут же вырвалась, но не выскочила в коридор.

— Нет-нет, не надо меня жалеть! — резко выпалила студентка.

Майя опешила. Зато Дэн оживился, достав свой блокнот.

— Да, я мог и ошибиться в расчетах. Но если я сейчас скажу всем о том, что готовится… Начнется паника. Хаос. А еще шпионы Ледяной Королевы постараются убрать меня. Выход один — наведаться к президенту и все ему рассказать. Ты права.

Миднайтер говорил это таким будничным тоном, что Мишель подумала о повседневном пустяке вроде чистки туфель. Да, с такой вещью справиться можно.

Майя ободряюще улыбнулась и встала рядом с мужем.

— А вот уже ты правильные слова нашел. Хотя… мог бы и сам отправиться в путешествие. А я — с тобой, — Майя казалась мурлычущей кошечкой.

Такая красивая пара… Нет, разбивать ее Мишель бы не позволила. Один человек еще мог пойти на опасное дело. Но не двое.

— Нас хватятся. Мы же взрослые люди, с нас больший спрос. Это о студентах вспомнят в последнюю очередь, да и многодневное отсутствие спишут на молодость. Искать не будут, а выселят из общежития мгновенно, — Дэн приобнял Майю за дальнее от себя плечо и прижал к себе. — Но мы и правда отправимся к президенту, чтобы защитить тебя.

— Нет-нет, не стоит. Вы правы. А я… всего лишь глупая девица, прошедшая суровую школу жизни. Слишком быстро привыкла к хорошему, — тряхнула головой Мишель. — Я пойду к президенту, если вы расскажете, как туда попасть.

*****

Порой жизнь меняется в одночасье. Мишель собрала скудные вещи, но большую часть рюкзака заполнила бутылками с водой. Авалон окружали пустыни, жажда окажется самым главным ее врагом.

Дэн обещал помогать из города. Обещал писать письма, если на пути попадутся трудности, с которыми не удастся сладить. Мишель обещала не беспокоить понапрасну. Да и денег на киберпочту у нее нет… По старинке, на бумаге, написать сможет, да только пока доставят… Почта России славилась своим персоналом — генно-модифицированными людьми, получившими ген ленивца. Работали они на совесть, не просили повышения, в общем, начальству оказались довольно удобны.

Мишель знала, что ее не хватятся. Эти слова не казались ей обидными. Она привыкла бороться за свое место под солнцем. Наверное, Дэн прав, и с миссией по предупреждению президента никто лучше нее не справится.

Покончив со сборами, Мишель вышла из общежития через запасной выход, расположившийся со стороны старого крыльца. Ремонт там делали очень давно, так и не доделали, а затем кто-то расшиб себе коленку, и выход закрыли. Но Мишель получила дубликат ключей от Дэна. Учитель рассказал и о попутном паровом трамвайчике, ходящим в пригород. Вот оттуда придется продолжать путь пешком.

Дэн сказал, что проще до Московии добраться через Ра. Самая крупная река в европейской части России обросла сетью немаленьких городов. Авалон на их фоне казался сущей провинцией и деревней. Но это типично для России. Где-то освоили виртуальную реальность, а где-то все еще ездят на паромобилях.

От Авалона предстояло держать путь на восток до Ктесифона. Достигнув крупнейшего города Райских губерний, Мишель поверит в свои силы и доберется до Московии. Учитель сказал, что и сам когда-то так же дошел до Авалона. Правда, он пешком шел от Тамани. А вот Майя добиралась до Авалона через Сары-Тау из Сибири. И все смогли преодолеть этот путь. Коренная авалонка Мишель должна была рано или поздно покинуть родные пенаты.

Кинув последний взгляд на общежитие, ставшее таким родным, студентка, ныне бывшая, растворилась в темноте среди силуэтов деревьев.

Ночью обычно совершались темные дела. Но также и секретные. Дэн утверждал, что ночью будет проще выйти из города незамеченной. Как раз на последний паровой трамвайчик должна была успеть…

На остановке царила тишина. Только ветер гонял выцветший лист, давно сорванный с дерева. Запахнувшись в куртку, Мишель смотрела на гаснувшие огни большого города. Лампы ставили бизнесмены из Московии, в Авалоне отродясь не использовали такие технологии. Да и если бы не пар, элита продолжила бы ездить в колясках. Ретрограды, что с них взять.

Паровой трамвай подъехал к остановке как по расписанию. Внутри посапывал один мужчина. Остальная часть салона была пуста. Кондуктор тоже дремал, качая головой. Мишель села на одно из передних мест и пересчитала мелочь. Ей как раз хватило на одну-единственную поездку. И больше денег у нее не будет. Как прибудет в Ктесифон, подумает, как их раздобыть. А до того момента… Может, все и образуется само собой. Мишель верила в судьбу, в отличие от учителя. Только верила больше в пакости и несправедливости. Но иногда — и в слепую удачу.

Дребезжали стекла, паровой трамвайчик пыхтел и мчался изо всех сил. Монотонное позвякивание нагоняло сон. Мишель отчаянно боролась с ним, начав считать остановки. Но все же задремала. На конечной ее потряс за плечо кондуктор и потребовал платы за проезд.

Миновав несколько частных домов, Мишель покинула и пригород. Цивилизация осталась позади. Дальше ее ожидала коварная пустыня и палящее солнце.

Проверив крепления лямок рюкзака, Мишель зашагала навстречу новой жизни и опасным приключениям, мысленно кляня себя за то, что привыкла быть сильной. Ноша оказалась тяжелой, и путь назад был отрезан.

Мишель думала только о родителях, которые могли бы ей гордиться. Как-никак, дочка решила помочь миру, даже если он на нее не рассчитывал.

*****

Мишель привыкла к холодному кафельному полу, на котором частенько дрожала в детском доме. Но старые раны имеют свойство затягиваться. Они остались лишь напоминанием о былых издевательствах, а шрамы оказались лишь душевными.

Давненько она не испытывала свой организм на прочность. Общежитие приучило ее к комфортной жизни. Теперь же, столкнувшись с лишениями, Мишель оказалась растерянной и совсем к ним не подготовленной.

Ночь в пустыне прошла без особых приключений. Мишель еще была бодра и весела. Но утром она пожалела, что не успела выспаться.

Знойное палящее солнце начало мучить девушку еще с первыми лучами. Поначалу она встречала восход улыбкой и хорошим настроением. Вскоре она стала потеть, а затем обернула вокруг головы накидку, в которой обычно ходила осенью. Изобретательной оказалась девушка…

Впрочем, вскоре она поняла, что жажда ее замучила. Слишком часто отворачивала крышку фляжки. Пить хотелось каждые пять минут. А вскоре и пот повалил градом.

В такие минуты Мишель жалела, что не отъела себе бока. Жир в пустыне хорошо сгорает, убивая жажду. Потому верблюды лучше всяких машин перевозят грузы в дневное время. Мишель представила себя в роли верблюдихи, а затем протерла глаза от взметнувшейся в воздух волны песчинок.

Трасса, ведущая к Ктесифону, часто запорашивалась слоем песка. Изредка машины очищали дорогу, как правило, когда президент Фассбендер спешил на встречи с региональными властями. В это же утро трасса оставалась безлюдной. Это пугало.

Солнце находилось в зените, когда Мишель решила сделать остановку. Она пила каждые пятнадцать минут, наблюдая за графиком по часам. Но и такой расход воды казался немаленьким.

Мишель сидела на дюне и выбивала песок из ботинок. Она вспоминала рассказы преподавателей о путешествиях в Авалон. Они же пересекли пустыню, не потерявшись. Ориентиры… Стоило поискать их.

На трассе должны были располагаться заправочные станции. Или придорожные кафе. Небольшие постройки, расположенные посреди пустыни. Оазисы жизни. Вот их и требовалось отыскать.

Гудение вдали привлекло внимание Мишель. Красавец-дирижабль нес пассажиров в дальние города, сверкая ослепительными боками. Мишель могла долго кричать и просить, чтобы он остановился. Но у нее не хватало денег на поездку. Единственную выгоду она получила лишь тогда, когда огромная тень на несколько секунд накрыла девушку, позволив ненадолго отдохнуть от палящего солнца. Но не более. И снова — в путь.

Мишель не могла долго злиться на вселенскую несправедливость, хотя уже и порывалась связаться с президентом по телефону. Хотя вряд ли бы ее стали слушать, отправив сообщение в корзину. Людей, на каждом углу рассуждающих о теории заговора, сторонились и опасались. Поэтому Мишель и взялась за почти гиблое дело. Ей, в отличие от Миднайтера и его супруги, было нечего терять.

Поэтому пришлось стиснуть зубы и продолжить путешествие. Солнце продолжало палить и входило в фазу, когда жара становилась совсем невыносимой. Как назло, в отдалении, размываемое жарой, появилось очертание какой-то постройки. Мишель потерла глаза, думая, что ей начали видеться миражи. Но для этого было еще рановато. Постройка не пропала, и Мишель прибавила ходу. Ветер сдул часть песчинок, освобождая кусок асфальта. Добрый знак.

Мишель прибавила ходу, но вскоре выдохлась. Пересохшие губы хотелось увлажнить очередным глотком, но девушка себя останавливала.

Точка вдалеке росла очень медленно. То, что казалось постройкой, на деле вполне могло оказаться транспортным средством. Какой-нибудь попуткой или же частным паромобилем. А то и дизельмобилем, хотя нечасто в Авалон приезжали гости из богатых регионов.

Мишель подумала о путешествии автостопом. Постоять за себя она сумеет. А за интересную историю сможет договориться с водителем.

Теша себя самыми позитивными мыслями, Мишель шла вперед. Ноги подкашивались, в голове воцарилась каша, а нещадный ветер смеялся над ней, швыряя в лицо горсти песка. Это не останавливало девушку с остриженными волосами. Она продолжала свой путь, даже если дойдет до машины к ночи.

Но расстояние сокращалось намного быстрее. Солнце распалялось все сильнее и сильнее, а Мишель приближалась к машине. Теперь она видела ее более объемной и реалистичной. Не то, что миражи, постоянно отдалявшиеся. Девушка ликовала, но сдержанно. Неизвестно, что ждало ее у машины.

Под ногами все чаще из-под слоев песка показывался асфальт. Мишель перешла на быструю ходьбу. Ноги начали гудеть, пот катился градом, зато машина оказалась в пределах досягаемости. Мишель пару раз крикнула, но никто не отозвался. Водитель то ли умер, то ли потерял сознание. Или просто заснул. В такую жару немудрено.

Мишель продолжила путь, надеясь, что язык не стал шершавым. Начнет шепелявить — никто не поймет, что же ей нужно. И не спишешь ведь на то, что пчела ужалила. Откуда ей взяться в пустыне?

Вообще, на глаза Мишель не попадались живые существа. Это-то и смущало. Хоть кто-то живой должен был выживать в пустыне. Ан нет. Дураков не сыщешь. Флора и фауна пустыни вымерли, судя по всему, еще пару веков назад. Зловещее предупреждение человеку, решившему бросить вызов природе. Но человек же любит доказывать, что ему все по плечу.

Вот и Мишель смело направилась навстречу неизведанному.

Солнце продолжало выжигать и иссушивать землю, ветер сдувал с трассы песчинки, когда Мишель наконец добралась до паромобиля. Капот был приоткрыт, во внутренностях машины копался человек в облегающих штанах. Парень настолько погрузился в починку, что не заметил, как перевесился через край капота. Пятая точка устремилась в небеса, заставляя Мишель краснеть. Впрочем, ноги и так весело барахтались, так что ухватить за них было еще проблематичнее.

— Эй, парень! — прокричала она. Как назло в этот момент зашумел двигатель, но также быстро стих. Мишель это разозлило. Злость стала тем самым катализатором, победившим в покер стыд. Мозг на пару секунд отлучился, смотря за пальцем, указывающем на птицу. Рука же знала свое дело, отвесив смачный шлепок по упругим ягодицам.

— Эй! — раздался девичий голосок из-под капота. Его обладательница попыталась подняться, но стукнулась головой о крышку.

Мишель поняла, какую досадную оплошность совершила. Но людей-то во всей округе нет… Может, грохнуть незнакомку, и тогда никто не узнает о столь щекотливом инциденте?!

Ноги перестали барахтаться в воздухе, и на свет вылезла чумазая, но довольно миловидная девушка с длинными темно-медными волосами. Впрочем, довольно быстро она уперла руки в боки, смерив недобрым взглядом странницу-незнакомку.

— Вообще-то, знакомятся совсем другим способом, — обиженно прогудела девица.

— Я кричала, звала вас, да только вы не подавали признаков жизни, — развела руками Мишель.

— Да ладно, мне даже приятно было, — рассмеялась девушка-механик. Вытерев руки тряпкой, лежавшей на боковом зеркале, она протянула ладонь. — Эллисон.

— Вообще-то так мужчины здороваются, — сощурила глаза Мишель. Но руку протянула и пожала. — Мишель. Очень приятно.

— Мне тоже.

Солнце продолжало палить изо всех сил, а от двигателя и вовсе веяло жаром.

— Куда ты направляешься? — спросила Эллисон.

— В Ктесифон. А потом по Ра поднимусь выше, до Московии…

— О, так нам по пути. Одна незадача, — медноволосая пнула бампер. — Машина сломалась. На починку уйдет день.

— На эту колымагу?

— Эй-эй! Эту машину я собирала из груды деталей!

Эллисон сложила руки на груди, уйдя в защитную позу. А Мишель поняла, что ей попался настоящий автомеханик. Судьба подкинула нехилый такой сюрприз!

— Мне нужна помощь. Вдвоем сумеем управиться с ремонтом и покатим дальше. Идет, напарница? — подмигнула Эллисон, вновь протягивая руку.

— Идет, — пожав руку, Мишель скрепила сделку.

Что ж, по крайней мере, в пути она будет не одна. Уже неплохо. Мишель не думала заводить знакомства в путешествии, но без них, пожалуй, не обойтись. В Авалон она вернется совсем другим человеком.

Солнце продолжило проверять людей на прочность, но веселый смех помог двум девушкам забыть о трудностях и невзгодах и заняться делом. Паромобиль сам себя починить не мог.

========== 1. Я докажу тебе, чего вдвоем с тобой стоим мы ==========

Солнце нещадно обжигало спины двух девушек, склонившихся над двигателем. С одной стороны его придирчиво оценивала Эллисон — прирожденный автомеханик. С ее слов, конечно же. С другой на него взирала молящая о пощаде Мишель, надеявшаяся сбежать из проклятой пустыни.

— Так, — потерла виски Эллисон. — Мне кажется, проблема не в двигателе. Что-то могло забиться в очистную систему. Еще странное дребезжание… Гайки на дне могли разболтаться.

Они были знакомы всего несколько минут (да и познакомились при весьма пикантных обстоятельствах), но уже успели сдружиться. Эллисон знала, что одна не закончит машину и к вечеру. Слишком уж многое предстояло сделать. В такие минуты Эллисон завидовала четвероруким мутантам.

— Так, возьми щипцы, — скомандовала Эллисон, забираясь под машину.

— А что это такое? — робко поинтересовалась Мишель.

Вроде девушка не напоминала аристократок-чистоплюек. Коротко остриженные волосы, скудный скарб, поместившийся в рюкзачок, простецкая хлопковая одежда. Бегло осмотрев спутницу с головы до ног, Эллисон поняла, что положиться на ее помощь можно.

— Эх, ты, — картинно вздохнула Эллисон, выбираясь из-под днища. — В багажнике у меня сложен инструмент. Пойдем, покажу.

Усилия оказались напрасными. Мишель старательно пыталась все запомнить, но разводной ключ перепутала с гаечным. И это еще полбеды. С логикой она и вовсе не дружила, а потому круглогубцы и плоскогубцы оказались на одно лицо по ее мнению.

— В общем, ты с техникой не дружишь, — сделала вывод Эллисон, вручая Мишель щипцы.

— Так и есть. Я — гуманитарий. Изучала логику и риторику, — кивнула неразговорчивая спутница. Впрочем, логика тоже немного хромала. Круглогубцы от плоскогубцев легко отличить.

Эллисон во второй раз полезла под машину. Мишель составила ей компанию, наклонившись к борту.

— Подержи вот здесь, а я приварю, тут кусок корпуса отвалился, а потом подержишь вот тут, надо две детали соединить, — Эллисон постаралась упростить задачу. Плотно прижимать кусочек металла оказалось не такой сложной задачей. А Эллисон освободила вторую руку и теперь могла точнее приваривать отвалившиеся куски. Жаль, паровой паяльник грозился отбросить копыта. Без воды или пара в пустыне пропадешь…

Но он все же дотерпел. Уровень заряда опустился до критической отметки, но устоял. Настало время проверить поршни. Эллисон вылезла из-под дна. Пока Мишель соображала, что делать дальше, автомеханик попыталась завести машину и прослушала треск в двигателе.

— Давай попробуем разобрать двигатель и собрать по частям обратно, — Эллисон выбралась с водительского места в воодушевлении. — Судя по всему, надо прочистить несколько поршней. Что-то в них забилось. Песок, скорее всего.

Мишель кивнула, не понимая, что же от нее требуется. В итоге, она сложила руки лодочкой, а Эллисон принялась нагружать ее различными деталями. Запомнив, что откуда взялось (а ведь этот мотор казался новехоньким, когда она его покупала), автомеханик решила, что обратно собрать его сумеет. Двигатель запустится, когда поршни прочистятся. Впрочем, проблема оказалась не в них. Разбирая мотор по частям, Эллисон заметила, что некоторые детали прилегали друг к другу неплотно. Из-за этого слышался свист. Стоит подкрутить их, и конструкция перестанет быть хлипкой. И все запустится.

На диагностику ушло немало времени. Солнце потянулось к холмам. Мишель опустошила половину бурдюка. Затем, извиняющимся тоном, предложила воду Эллисон. Та, конечно, вспотела сильно, но без жидкости еще могла продержаться. К тому же, на заднем сидении машины стояла пятилитровая бутылка питьевой воды.

— Нет, спасибо, сначала дела, а потом уже можно будет отблагодарить организм, — Эллисон потрогала горячие щеки, а затем тряхнула головой. — Давай соберем все это в единое целое.

— А разве ты не собиралась чистить его? — задала логичный вопрос девушка-гуманитарий.

Эллисон привычно махнула рукой, проигнорировав ее вопрос. На объяснение уйдет немало времени. А его-то как раз нет. Скоро наступит ночь, а вместе с ней оживет пустыня. Они должны в это время мчаться к Ктесифону на всех парах.

Мишель привычно держала части будущего мотора, а Эллисон работала гаечным ключом, до упора закручивая гайки и болты. Следом она вернула двигатель на место. Проверив все соединения, Эллисон попросила Мишель отойти. Та испугалась, подумав, что ее хотят бросить одну в пустыне. Но держалась довольно стойко.

— Не бойся, я всего лишь хочу проверить, работает ли машина, — пояснила Эллисон. — Лучше один труп, нежели два.

Мишель послушно отошла в сторону, а Эллисон вставила ключ в замок зажигания, повернула стартер и зажмурилась. Но все обошлось. Двигатель пару раз чихнул, но согласился мчать ее дальше. Эллисон сделала полукруг, остановившись возле Мишель.

— Куда подвезти тебя, красотка? — автомеханик кокетливо поправила выбившуюся прядку.

— Очень смешно, — хмыкнула Мишель, забираясь на пассажирское сидение.

Стоило дверце захлопнуться, как паромобиль газанул и направился дальше по трассе.

*****

Эллисон давно ни с кем не общалась. Она боялась привязаться. У нее в жизни осталась лишь мечта, по совместительству подрабатывавшая целью. К ней стремилась Эллисон с момента побега. И вот теперь возникло странное препятствие — девушка с остриженными волосами. Она выглядела напряженной и нервной, будто готовилась навалять каждому встречному и поперечному. Но была в ней и женственность, до поры до времени дремавшая. Эллисон смотрела на нее, такую мирную… Сон пошел на пользу ее спутнице. Заодно не увидит ожившую пустыню.

Эллисон включила фары, разгоняя ночных тварей. Она не знала, доедет ли до Ктесифона. Ее ждали соревнования. Гонки. Адреналин. И когда она станет чемпионом… Что будет тогда, Эллисон не знала. Но она точно знала, что ей нужно избавиться от сопящей под боком девчонки, действовавшей на нервы. Только не хватало обрушившейся с неба привязанности. А ведь они толком друг друга не узнали даже.

Отчаянно борясь со сном, Эллисон достала из бардачка флягу с водой и утолила жажду. Огромными глотками она осушила фляжку, закрыла и убрала обратно. Оставшуюся на губах воду растерла по лицу. В ближайшей забегаловке стоило купить дешевую косметичку или попросту умыться. А то выглядит просто ужасно. Кто посмотрит — упадет в обморок. А ведь ее больше никто не преследует. Крепче сжав руки на руле, Эллисон втопила педаль газа в пол. Расход топлива все увеличивался. Она надеялась добраться хотя бы до заправки, где машину можно подлатать за небольшую плату. И перекусить.

Живот заурчал, и Мишель заерзала.

— Предатель, — буркнула Эллисон, поглаживая живот. Она принялась гнать изо всех сил, надеясь добраться до ближайшей заправки. Это стало вопросом жизни и смерти.

Фары выхватили в отдалении кусок вывески, слабо поблескивавшей светодиодами. Вот он, шанс на выживание.

*****

Мишель проснулась из-за солнца, бившего прямо в глаза. Вжавшись в сидение, девушка постаралась сползти вниз. Но солнце доставало ее и там. Нехотя, Мишель потянулась и оглянулась…

Удивлению ее не было предела. Спутница куда-то подевалась, а сидение было горячим только из-за солнца. Ну и дела… Мишель подумала, что спутница сбежала, но в этом не было никакого смысла. Повсюду пустыня.

Впрочем, за боковым стеклом виднелась забегаловка. Неоновые вывески продолжали гореть и с восходом солнца. Хозяин явно не заботился об экономии электроэнергии.

Выбравшись на свободу, Мишель бросила грустный взгляд на рюкзак, но захлопнула дверь. Раз уж решили добираться вместе, значит, так тому и быть. Стоило отыскать спутницу, а нет ничего проще, чем задать этот вопрос хозяину забегаловки.

Толкнув дверь и переступив через порог, Мишель чуть не лишилась сознания от наслаждения. Тень… О, как она мечтала о тени, хотя бы на несколько секунд… Блаженно прижавшись к двери, Мишель наслаждалась темнотой при свете дня.

В ноздри забрался приятный аромат. Защекотал вкусовые рецепторы, заставил выделиться слюну… Пошарив в кармане, Мишель отыскала лишь пару монет. Вряд ли их хватит на полноценный ужин. Впрочем, еда оставалась в рюкзаке. Но он-то лежал в машине…

Мишель решила вернуться за ним позже. Девушка обвела взглядом забегаловку, в которой вкушали трапезу три человека. Суетливый хозяин часто пропадал в закрытой от посетителей части заведения. Скорее всего, там расположилась кухня. Двое мужчин разговаривали о чем-то вполголоса. Последним посетителем оказалась Эллисон. Наглая рыжая девка заявилась в забегаловку без нее!

Мишель решительным шагом направилась к ней, попутно решая высказать все, что думает. Но Эллисон обворожительно улыбнулась, и это ее спасло от неминуемой расправы.

— Здорово, правда? Под утро добрались сюда, — произнесла спутница.

— Здорово, Элли, — нахмурилась Мишель. — Но почему пошла одна?

— Ты спала, Миша, — ухмыльнулась Эллисон. — И вообще, я люблю называть себя Эллис. Так, на будущее.

Мишель порылась по карманам, выуживая на свет монеты. Приятный запах настраивал на умиротворенный лад. Миша почувствовала себя настоящим потребителем, воспеваемым в доктринах образования.

— Не стоит, — схватила ее за руку Эллис, вытаскивая на свет кошель. — Сегодня мы едим за мой счет.

— Ты из богатых? — вырвалось у Миши. Она вовсе не то имела в виду…

— Ну, что ты. Просто я не боюсь расставаться с деньгами. Еще больше заработаю, когда…

Вот и Эллисон прикусила язычок. Тайны, недомолвки… А Миша уже подумала, что они могут подружиться.

К девушкам подошел хозяин забегаловки. Достав планшет, он записал, какие блюда решили отведать посетительницы. На широкую ногу они не размахнулись, отчего владелец забегаловки тяжко вздохнул. Уйдя со списком заказов, он оставил девушек одних. Напоследок хозяин включил телевизор, передававший последние мировые новости.

— Здравствуйте, зрители утренних новостей. С вами я, Эрнст Рифгатович, спешу поделиться новостями в мире. Президент США Василий Звягинцев позвонил президенту России Майклу Фассбендеру. Разговор касался урегулирования ситуации на Аравийском полуострове и обстрела штата Мэн. Армия Канады вновь провела учения на восточной границе с США, попутно обстреляв несколько поселков. Василий Звягинцев попросил у Майкла Фассбендера поддержки и покровительства. Президент Российской Республики согласился выдвинуть ультиматум Канаде при условии, что США примут новый поток беженцев. А мы напоминаем, что число арабоамериканцев перевалило за сорок миллионов. Переговоры между президентами Канады и России пройдут в двенадцать часов дня. Оставайтесь с нами.

Мишель поежилась от одного упоминания о властном и решительном президенте России. А ведь им предстоит встретиться. Да только кто будет ее слушать… Не тот статус. Не того полета птица.

— М-да, в мире становится все напряженнее. Но это не повод унывать! — весело провозгласила Эллисон. — Вот я не думаю о возможных конфликтах. Это же там стреляют, а не у нас. До нас не доберутся. Не посмеют. Да и через буферную зону еще пройти нужно.

Мишель не делала таких категоричных выводов. Она прекрасно понимала, что столкновение с Ледяной Королевой — вопрос времени. И никого не остановит даже самое новейшее вооружение. Сумасброд Нерон чуть мир не спалил, что уж говорить про хладнокровную правительницу Пиренеев.

— Зачем ты хочешь попасть в Ктесифон? — спросила Эллисон, поглядывая на пустующую стойку. Владелец занимался приготовлением пищи, а значит, лишних ушей будет меньше.

— Я должна отправить весточку одному человеку. Мой учитель нашел странное пророчество. Он утверждает, будто бы я — Избранная, в чьих силах спасти Россию. Но это все ерунда. Будь я Избранной, знала бы об этом с детства. И была бы готова к такой роли.

— Ну, идеальных условий тебе никто не создаст. Я вот почему-то еще при встрече с тобой поверила в то, что есть в тебе нечто такое…

— Все это вздор. Я — не Избранная. И точка. В Ктесифоне напишу письмо, и на этом моя миссия будет закончена.

Миша не была настроена на развитие этой темы. Она вообще жалела о том, что поделилась с незнакомкой своей тайной. С другой стороны, Миша не верила в свое предназначение, а значит, поделилась сущим вздором, из-за которого не стоило переживать.

— А ты почему едешь в Ктесифон? — задала встречный вопрос Мишель.

Эллис замялась, опустив глаза.

— Я хочу принять участие в гонке на Транссибе. Но пока еще к ней не готова. Поэтому согласна на меньшее — гонку в пустыне Навуходоносор. Той самой, которая простирается от Авалона до Ктесифона. Глупая мечта, правда? — переубеждала себя Эллисон.

— Вовсе нет, — поспешила заверить ее Мишель.

Все-таки хорошая у нее оказалась напарница. Талантливая. И автомеханик, и автогонщица в одном лице. Не просто девушка, а сказка. Мужчины, наверное, завидовали бы ей. Все-таки Мишель была способной дамочкой.

В воздухе вновь повисло тяжкое молчание. Обе отрицали свои мечты, будто старались убедить самих себя в том, что они недостижимы. Мишель не считала предназначение мечтой, хотя… много общих черт имелось у ее мечты и роли, отведенной пророчеством.

От пространных мыслей их отвлек хозяин, принесший ароматный кофе, свежевыпеченный хлеб и пару кусков мяса. Оставалось только подивиться его смекалке и находчивости: заставить холодильник работать в условиях невыносимой жары под силу только человеку со сверхспособностями.

— Спасибо большое, — девушки одновременно поблагодарили хозяина, тотчас удалившегося.

Мишель откусила кусок хлеба и притронулась к мясу. Ела она с нескрываемым удовольствием, мясо прожарилось на славу. Мишель прикрыла глаза, откусывая понемногу, кусочек за кусочком. Лишнее в горло лезло, но она хотела растянуть удовольствие. Но не смогла долго наслаждаться вкуснейшей пищей. Всему виной — тихие смешки.

Открыв глаза, Мишель увидела Эллисон, прикрывавшую рот ладошкой.

— И вовсе это не смешно, — буркнула Миша.

— Ты такая забавная, когда ешь. Будто голодная, словно зверь, — Эллис почти не притронулась к пище, хотя явно была голодна.

— Если бы я была голодна, словно зверь, то ела бы урча и чавкая. А я соблюдаю правила этикета за столом.

Мишель нахмурила брови и повернулась к Эллис полубоком. Вот еще, смутила одной фразой. Еще и пялилась, не сводя глаз с еды.

— Ты есть будешь? А то я и вправду готова сожрать двойную порцию, — Миша показала спутнице язык.

— Вот еще. Самой нужно, — Эллис отломила кусочек хлеба и демонстративно отправила в рот. Хрустя и пережевывая, она смотрела на спутницу, ни капли не смущаясь. Какая выдержка, какое хладнокровие…

Мишель наконец-то смогла нормально поесть. Заодно появилось время подумать о планах на будущее.

Миша не знала, как стоит подступиться к президенту. Что ему писать, как… Еще и отправлять из Ктесифона будет опасно — враги могут перехватить. Нужно будет двигаться дальше. Но одной такую ношу тащить тяжело.

Миша перевела взгляд на напарницу. Интересно, можно ли с ней договориться… Скажем, гонки ее рано или поздно закончатся. Или существует какая-нибудь суперкрутая гонка, которая проходит в Московии. Нужно заручиться ее помощью. «Глядишь, и останемся в живых», — пронеслась холодком по коже, табуном мурашек шальная мысль. Крамольная, о которой так не хотелось думать. Но вопрос иначе и не поставишь. Пустыня или плавит мозги, или приводит их в порядок. Третьего не дано.

— Так, нам нужно раздобыть денег, — сказала Эллис, делая глоток кофе. Напиток обжигал горло. Автогонщица поморщилась, но довольно быстро пришла в себя. — А то последний гонорар скоро превратится в воспоминание.

— Лучше бы не тратила последние сбережения на еду. У меня есть мешок с пищей… — буркнула Миша.

— Я не жалею, что купила нам поесть. Говорю же, деньги не так важны. Почти… Блин, ты меня запутала, — рассмеялась рыжая, помешивая кофе, чтобы он поскорее остыл. — Просто… подумай, чем мы можем заработать на дорогу к Ктесифону. А я пока пойду залью водой котел.

Мишель кивнула, думая об ужасных мыслях. Но путешествие автостопом могло стать не таким большим ужасом, как встреча с бандитами или извращенцами. Пожалуй, все складывалось не так романтично, как казалось изначально.

Оставшись одна, Мишель чувствовала себя неуютно. Эллис вышла с хозяином, и в забегаловке осталось трое. Миша с опаской смотрела на двух мужчин. С Эллисон рядом и окружающие люди казались не такими страшными. Мишель ущипнула себя за руку. Слишком уж сильно она доверяла спутнице. А ведь они по-прежнему плохо друг друга знали. Может, Эллис — та еще маньячка?

Мишель вздохнула, смотря в окно. Нет, рыжеволосая не была похожа на опасную бандитку. Скорее, на девушку, переживавшую лишения. Интересно, что подвигло ее на занятие автогонками? Почему она решила состязаться с мужчинами и освоила технические науки? Одни вопросы. Мишель думала об ответах, которые обязательно услышит. Они ведь еще немало километров проедут бок о бок…

*****

…если только топливо не кончится раньше.

Эллисон одергивала себя. В прошлый раз все прошло на тоненького. Или не в прошлый… но один раз было точно. Пар закончился как раз в тот момент, когда она пересекла финишную линию.

Теперь же все переменилось. Эллисон не знала, будет ли участвовать в гонках. Если слова Мишель правдивы, то ее цель намного важнее. А это значит, что они могут не дотянуть до Ктесифона. Тупик.

Эллис протянула владельцу забегаловки несколько бумажек. Взамен он заправил запасные баки и котел под завязку. Дальше оставалось рассчитывать только на свои силы и одну мятую купюру.

Она думала и о превратностях судьбы. Может, это шанс все изменить? Миша попалась ей неслучайно в тот самый момент, когда тяжкая ноша на плечах стала тяготить. К тому же, девушка, хоть и оказалась замкнутой, была недурна собой, да и загадочна… Эту тайну хотелось раскрыть, хотелось доказать Мише, что она и впрямь — Избранная. Пусть девушка не раскрывала правду о способностях, но Эллис догадывалась, что она обладает чем-то грандиозным. Ей всегда хотелось столкнуться с таким человеком, расспросить о том, что он чувствует, обладая сверхсилой. А тут еще Миша оказалась скромной, что еще больше распаляло интерес неугомонной автогонщицы.

— Все, баки заправлены, — оповестил хозяин, вырывая Эллис из раздумий. — Вернемся? Я как раз положу деньги в кассу, а вы доедите. Или куда-то спешите?

— Нет-нет, — махнула рукой Эллисон. — Я бы рада поспешить, но пар — не самое классное топливо. Когда-нибудь у меня будет дорогой дизельный автомобиль.

— Это да, он будет круче этой рухляди.

Эллис прикусила губу. То, что она восхищалась чем-то более совершенным, не значило, что она не любила эту машину. Просто ее век безвозвратно канул в Лету, но в провинции, вроде Авалона, они остались в эксплуатации. Там не крутились бешеные деньги, в отличие от Московии, потому народ не мог позволить себе содержание дизельного автомобиля.

Эллис проследовала за хозяином, заметив в отдалении столб дыма. Кто-то еще хотел остановиться в кафешке. Скоро тут станет многолюдно. А еще говорят — пустыня…

За забегаловкой расположился небольшой частный дом. Но владелец проживал там один, без семьи. Пустыня славилась тем, что там можно было сбежать и скрыться ото всех, оставшись наедине с собой.

Проводив взглядом столб дыма, скрывшийся за высоким холмом, Эллисон вернулась в придорожную кафешку.

*****

Мишель была рада увидеть Эллисон. Вот только та плюхнулась на кресло как-то не так радостно. Она даже не притронулась к кофе, заметно остывшему.

— Не попросишь кипятка? — спросила Миша.

— Нам некогда тут рассиживаться. Пора снова в путь, — бросила Эллис.

Медноволосая вела себя слишком суетливо. В ее движениях проскальзывала нервозность, впервые с их встречи. Даже когда не удавалось отремонтировать ту или иную часть автомобиля, Эллис только ругалась на заржавевшую гайку или винт, но не теряла хладнокровия. Неужели она бежала от чего-то? Например, противозаконного…

У Мишель тоже все похолодело внутри. Она как-то опустила глаза, одним рывком допила кофе, готовясь сбежать куда подальше, но все в один момент переменилось.

В забегаловку зашла компания из трех мужчин. Даже с порога от них несло спиртным и потом. Ребята, скорее всего, промышляли чем-то в пустыне не один день, раз совсем позабыли о благах цивилизации.

Вся троица молча проследовала к хозяину, а Эллис легонько пнула Мишу ногой.

— Пойдем, — прошептала она для пущей верности. — Нам незачем тут оставаться.

Но Мишель не слышала ее. Эти трое меньше всего напоминали представителей власти. Скорее, сами были бандитами. У одного из зашедших на поясе болтался зазубренный нож, у другого — кобура со спрятанным в ней пистолетом. Третий просто нагло улыбался, то и дело перекидывая соломинку из одного края рта в другой. Судя по самой небритой физиономии и колючим, впавшим глазам, он являлся главой их шайки.

— Так, давай бабло, мать-перемать! — заявил он.

Тут двое мужчин, обсуждавших что-то свое, медленно поднялись и направились к двери. Эллисон потрясла Мишу за руку. Мол, нечего нам принимать участие в бандитской разборке. Но Мишель их не боялась. Она часто давала отпор задирам в детском доме, когда видела несправедливость. Может, это была плохая привычка, но поступать по-другому Мишель не могла. Если ее помощь понадобится, она должна быть рядом.

— Ты что творишь? — прошептала Эллисон.

Спутница боролась со страхом, желанием убежать и оставить бедного хозяина на растерзание бандитам. Автогонщица умело уходила от проблем, стараясь просто с ними не сталкиваться. Умно, но Мишель такую позицию не разделяла.

— Мы пришли за данью, Сэмми! — воскликнул тот, которого Миша окрестила «главарем». — Ты нам многовато задолжал с прошлого раза…

— А вот и нет! — возмутился хозяин. За что тут же получил кулаком в глаз. Сидевшие за дальним столиком мужчины ретировались к машине под дикое улюлюканье вооруженных бандитов.

Главарь выплюнул зубочистку и перелез через стойку.

— Сейчас проверим, как там твой бизнес идет. И помни, мы тебя еще не так сильно обираем. Мы даже не забрали весь алкоголь, а ведь могли бы. Мы же добрые парни, да? — хрюкнул главарь от радости и заржал. Его приспешники туповато загоготали, поддерживая лидера.

Мишель сжала пальцы в кулаки.

— Уроды, — прошипела она, приподнимаясь.

— Эй, ты же не хочешь…? — многозначительно посмотрела на спутницу Эллисон.

— Собираюсь.

— Тогда я пас.

Эллисон встала и направилась к двери. Мишель равнодушно посмотрела ей вслед и подошла к стойке.

— Какие-то проблемы, босс? — решила подыграть хозяину Миша.

— Что, нанял телохранительницу? Интересно, а как она собирается твое тело охранять-то? — загоготал бандит, в кобуре которого был пистолет.

Одним рывком Мишель сорвала ее и выбросила в окно. Со звоном стекло разлетелось на осколки, а бандиты лишились единственного козыря. Еще один уродец взял в руки нож и набросился с криком на девушку. Но она такие штуки просекала еще в детском доме, где часто вырывала ножи и вилки из рук забияк. Сработал прием и в этот раз. Нож присоединился к пистолету.

Но успех оказался локальным. Поняв, что помощники сплоховали, главарь перелез через стойку и нанес несколько ударов. Он оказался весьма искусным бойцом, использовавшим самый разнообразный спектр приемов. Миша, дравшаяся по правилам улицы, быстрее уставала и все реже отбивала удары. Пудовые кулаки главаря врезались ниже ребер. У Мишель перехватило дыхание, и она рухнула на один из столиков.

— Парни, добивайте, — ухмыльнулся главарь.

— Босс, нам нужна такая же сверхсила как у тебя! — заныл бандит, лишившийся ножа. Он потирал пальцы и смотрел на главаря жалобно. Зато второй бандит навис над Мишель, занеся кулак над ее головой.

Но удар не состоялся. В спину ему прилетел стул. Эллисон дралась как девчонка, зато вела себя как рыцарь. Пришла вовремя, не бросив подругу в беде. Подругу же?

Мишель перевела дух и поднялась. Пришелся бы удар чуть выше — без сломанных ребер не обошлось бы.

Бандит, лишившийся пистолета, потирал ушибленную спину. Его подельник кинулся на Эллисон, но Мишель вовремя поставила ему подножку.

— Все приходится делать самому, — сплюнул главарь, отвешивая очередной удар хозяину. Тот заскулил, осев вдоль стойки. А злодей уверенным шагом направился к девушкам.

Эллисон схватила поднос и обрушила его на голову главаря. Он совсем не ожидал такого подлого удара: растерялся и пропустил такой банальный выпад. На подносе появилась вмятина, а главарь повалился на пол. Застонав, он схватился за голову. Но не потерял сознание. И страсть к победе. Попытался подняться, да только на него запрыгнула Мишель. Она знала, что мутузить его кулаками не поможет. Последние мозги выбили еще в подростковые годы в уличной драке. Черепушка стала крепкой, кости, наверняка, срастались не раз. Потому Миша решила сымпровизировать: обхватив ногами талию здоровяка, она потянулась пальцами к глазам главаря. Но надавить не смогла: бандит потянул девушку за руку. И пальцы коснулись лба, не достигнув цели.

Мурашки пробежали по коже. Будто что-то щелкнуло в глубине разума. Дремавшие нейронные соединения получили электрический сигнал. Что-то такое рассказывали преподаватели, упоминая о логике и нервной системе. Электрический сигнал есть информация. Отсутствие сигнала — пустота. Которая сама по себе тоже может быть информацией. Нуль и единица.

Мишель ощутила себя какой-то другой. Изменившейся. Перемены казались безвозвратными, но в то же время странными и чуждыми. Правда, желание избавиться от них не возникло. Мишель ощущала течение жизненных сил в каждой клеточке тела.

Главарь столкнул ее с себя, попытавшись заехать локтем по лицу. Но Мишель, странным образом, отшатнулась раньше. Тело будто просчитало удар. Это казалось довольно необычным. Мишель раньше часто получала в драке сдачу, прямиком в нос. И сама частенько мутузила мальчишек, не будучи шибко изобретательной.

Удивляться пришлось и дальше. Главарь довольно быстро поднялся на ноги. Он заработал своими пудовыми кулаками, и, казалось, быть беде, но Мишель стала ловко уклоняться от ударов. Будто освоила тайную технику ведения боя. Она двигалась словно кошка, грациозно и изящно. И даже пару раз перехватывала руки главаря.

Наконец, он выдохся.

— Кто ты? Как у тебя получается копировать мои удары? — раздраженно произнес злодей, констатируя очевидное.

Только вот вопросы могли быть и не риторическими. Хотя Мишель все равно не сумела бы на них ответить. Она не знала, почему тело вдруг стало таким гибким и пластичным.

— Ну, держись, — разогнавшись, злодей попытался сбить ее с ног, но Миша поднырнула под него, перехватила под локтем, развернулась, потянула на себя, а затем бросила через бедро. Послышался сдавленный стон, злодей ухватился за руку и заскулил.

Вот и последний негодяй получил по полной программе. И его подельники тут же притихли. Кряхтя и охая, они бочком направились к выходу.

— А ты нам врал, крутой Джо! Тебя отдубасила какая-то девчонка! — пискнул тот, что носил нож.

— Это не простая девчонка. Она обладает такой же силой, как я, дурни! Умеет круто драться, чтоб ее! — заорал главарь.

Его подельников тут же и след простыл, стоило заикнуться о сверхсиле. Крысы любят бежать с тонущего корабля. Или от неудачного крысолова, потерявшего флейту.

— Я так и знала, что в тебе что-то есть, — произнесла Эллисон, подходя к Мишель. — Может, твой учитель был прав?

«Нет, одна способность меня Избранной не сделает», — покачала головой Мишель, но вслух ничего не сказала.

— Спасибо, что не бросила, — поблагодарила спутницу Миша. Бывшая студентка надеялась, что их пути не разминутся. Вдвоем будет веселее преодолевать невзгоды пустыни.

Хозяин забегаловки вылез из-за стойки с крепкой веревкой. И лишь когда злодей оказался связан, а полиция Авалона выдвинулась из города, владелец забегаловки вернулся к девушкам с куском льда. Мишель приложила его к ушибленному месту. Поморщилась, но жаловаться не стала. Демонстрация слабостей делу не поможет.

— Спасибо вам. Без вас я бы пропал, — пожал руки девушек владелец кафе. — Я собрал вам еды, не знал, как еще могу вас отблагодарить.

— Это так любезно с вашей стороны, — скромно ответила Мишель.

— А мы можем заменить ее на баллоны с паром? Нам бы не помешала пара штук. А то останемся прозябать в пустыне, — произнесла более рациональная Эллисон. И была права. Любезности любезностями, а выживать как-то нужно.

Спустя минут двадцать девушки уже вновь сидели в машине. Владелец кафешки махал им вслед. Мишель чувствовала гордость за проделанную работу. Она не осталась в стороне, выручила владельца забегаловки, спасла от бандитов, хотя и сама не верила в успех. Наверное, родители бы ей гордились. И Дэн…

— Слушай, — подала голос Эллис, бросая взгляд на задние сидения, доверху набитые баллонами с паром. — Я вот никогда не вмешивалась в такие разборки. Так что ты и впрямь герой. Настоящий.

— Да только не было у меня сил, пока я… — Мишель вспомнила пальцы на лбу и вспышку. Словно ее ударили током. Может, существовал какой-то способ, который активизировал ее силы? — Нет, это неважно. Я столько раз пыталась пробудить силы, а теперь, когда они появились, не знаю даже, что и делать.

— Спасать людей. Ты же не останешься в стороне, верно?

Мишель, помедлив, кивнула.

Машина подпрыгнула на очередном ухабе. Мишель потирала ушибленную голову, как вдруг на нее снизошло озарение. Она поняла, почему ее сила оказалась схожей с силой главаря злодеев. Она ее переняла! Вот какой способностью на самом деле обладала! Только не знала способ… Оставалось только проверить теорию и…

«Нет, вступать в схватку с Ледяной Королевой слишком рискованно. У меня ничего не получится. Президент Фассбендер позаботится о нас», — вернула себя в реальность Мишель.

— Слушай, я тут еще вот о чем подумала, — вздохнула Миша. — Насчет твоего предложения. О заработке.

Эллисон объехала очередной бархан, уставившись на дорогу. Миша даже не знала, услышит ли она ее… И от этого становилось совсем неловко.

— А что, если мы будем помогать людям? — спросила Мишель.

— За баллоны с паром? — удивилась Эллис такому предложению.

— Ну, нам же как-то нужно выживать и продолжать путешествие. А помогать мы, как видишь, умеем.

— Какие циничные герои пошли, — фыркнула Эллис, выкручивая руль до упора.

Машина развернулась, поднимая в воздух сноп пыли. На линии горизонта появился смерч, еще маленький и тоненький, но набиравший силу, заставлявший небеса темнеть.

Да, герои были не те. Но моральный аспект Мишель волновал мало. Да, у нее есть редкая способность. Но это еще не делало ее Избранной. Так что можно пожить по законам социал-дарвинистов — правящей партии Российской Республики. Можно жить как все и не выделяться.

— Буря грядет, — хмуро произнесла Эллис. — Но мы уйдем от нее, обещаю. И… я помогу тебе. Мне всегда казалось, что я рождена для чего-то большего. Стану водителем человека с суперсилой.

— Вовсе тут нечем гордиться, — вздохнула Мишель. — Хотя… я была не до конца честна с тобой. Я еду к президенту.

— Да хоть на край света. Вместе и до конца! — медноволосая втопила педаль в пол. — И никакая буря нас не догонит!

Паромобиль взревел, устремляясь вдаль. День медленно сменялся вечером, смертоносный торнадо гнался за машиной, но потихоньку тратил свои силы. А маленький и проворный паромобиль гнал изо всех сил к Ктесифону…

Комментарий к 1. Я докажу тебе, чего вдвоем с тобой стоим мы

Название взято из одной песни группы “Винтаж”.

Так, кто еще нашел отсылки? Делитесь соображениями =)

========== 2. Наперегонки ==========

Ядовитое солнце несло с собой новый заряд духоты. Ни ветерка, ни облачка — ничто не защищало землю от безжалостных лучей смерти. Парилка стояла страшная. Жара клонила в сон, но Эллисон не давала глазам смыкаться. Только не за рулем. Трассу вновь замело песком, но она хорошо запомнила повороты. В Ктесифоне раньше бывала, да только недолго. Но город расположился удачно: что с севера на юг, что с запада на восток будешь ехать — мимо не проедешь. Еще и через мост по Ра нигде больше не переедешь. Разве что в Сары-Тау. Но он далековато находится, да и сам он дремучий и неприветливый.

Эллисон посмотрела на сопевшую под боком девчонку. Мишель дремала, опершись на боковое стекло. Машина дребезжала, но девушка не просыпалась. Умоталась за прошедшие дни.

Она оказалась недурна собой. Хотя и растерянна. Эллисон необъяснимо влекло к ней. Часто в глазах Мишель она находила понимание. У них и впрямь оказалось немало общего. Скромная Миша разворчалась, но сказала, что тоже восхищается людьми со сверхспособностями. А еще она всегда мечтала путешествовать, как и Эллисон. Только не могла пойти за мечтой. Впрочем, об оковах так и не сказала.

Еще она тянулась к знаниям. Мишель любила учебу. Эллисон тоже, иначе бы первая собранная из коробок и палок машина не завелась бы. Но она стала механиком. Училась работать руками, сцепив зубы. Учителя ей попались привередливые. Частенько орали, когда у нее не получалось с первого раза. Но Эллисон не обращала на крики внимания: она знала, что рано или поздно все получится.

Девушка не собиралась с кем-либо конкурировать. Но у нее иначе не получалось. Любимое дело все называли неженским. А чисто женские вещи у нее не получались. Вот и вышло совсем неожиданное противостояние. Пришлось отстаивать свое место в мире. Наверное, потому Эллисон так хотела стать первой, утерев нос всем недоброжелателям. Когда ты на коне, у тебя есть аргумент, указывающий на высокое место в иерархии.

Когда мальчишка выигрывал гонку, вокруг него сразу появлялась стайка подхалимов. Эллисон не видела других девушек на гонках, чаще всего они сидели на пит-стопах и смотрели в зеркальце на собственное отражение, поправляя помадой очертания пухлых губок. Никто не собирался бросать вызов, а потому Эллисон всегда отмечала победу в гордом одиночестве.

Но она устала от него. Возможно, жестокая пустыня смилостивилась над ней, подарив шанс на счастье.

Во многом они с Мишель были похожи. Возможно, когда-нибудь подруга поймет, что она чувствует…

*****

Жара начинала надоедать. Пока Эллисон спала, накрывшись покрывалом, создав искусственную темноту, Мишель смотрела по сторонам. Но куда ни глянь — всюду одни и те же унылые пейзажи. Редкие бледно-коричневые стволы, почти лишенные листочков. Перекати-поле. Барханы и дюны. И никакой живности.

Мишель заблудилась бы в бескрайних песках, если бы ей не повстречалась Эллисон. И чем дальше они углублялись в пустынные тропы, тем сильнее Миша нервничала, думая о глупом поступке. Решила пустыню пешком пересечь, наивная.

Топлива хватало, зато вода уходила слишком быстро. Мишель хотела бы знать, есть ли неподалеку еще какая-нибудь забегаловка. Им нужна остановка, пока мозги совсем не закипели.

И вот в отдалении Мишель заметила какую-то точку. Окружал ее странный дым. Кто-то тоже ехал на паромобиле. Возможно, они знают, где можно пополнить запасы воды.

Мишель следила за точкой, но она никуда не девалась. Так что будить Эллисон не пришлось. Когда начало темнеть, и она выбралась из-под импровизированной накидки, Мишель сбивчиво рассказала об увиденном.

— Что ж, давай проверим. Топливо нам пока позволяет чуть-чуть отклониться от курса, — шмыгнула носом Эллисон.

Тени потихоньку накрывали пустыню индиговым одеялом, а в небе ожесточенное солнце уходило за горизонт, отчаянно жестикулируя лучами на прощание. На смену этому грубияну приходили звездочки, загоравшиеся в вышине.

Машина прибавила ходу. Эллисон ловко обходила барханы даже в кромешной темноте. Она обладала настоящим талантом. Сверхспособностью. Об этом Мишель заявила вслух.

— Нет, всего лишь ловкость рук, — Эллисон еще раз крутанула руль, и машина ушла от столкновения с барханом. — Все не так уж и сложно, — сказала она, убирая руки с руля. — Некоторые вещи кажутся крутыми, но когда ты делаешь это постоянно, весь кайф пропадает.

Сумерки сменялись ночью. Дым, устремлявшийся в небеса, растворился среди теней. Девушки потеряли ориентир.

— Может, остановимся? — спросила Мишель. — К утру нагоним.

— Нет, нужно двигаться по памяти. Темно, хоть глаз выколи… Зараза, — ругнулась Эллис, когда машина подпрыгнула на очередном ухабе.

— Ты не обязана нести нас туда со всей одури, — Миша положила руку на руль. — Хватит уже, мы ничего не разглядим, даже если доберемся до нужного места.

Эллисон вздохнула, постепенно сбавляя скорость.

— Прости. Я просто привыкла к тому, что у меня дело спорится, — всплеснула руками медноволосая. — Пожалуй, нам и впрямь нужно остановиться.

— Поспи, наберись сил. Утро вечера мудренее, — вспомнила древнюю пословицу Мишель. Случайно, ибо ее любила повторять одна из практиканток, заменявшая иногда преподавателя по риторике.

Эллисон потянулась к покрывалу. С сомнением повертела его в руках, а затем все же накрылась, пожелав напоследок спокойной ночи.

Пустыня выматывала их, вытягивала силы. Они обе не хотели сдаваться, а потому тратили силы в погоне за призраками. Мишель чувствовала себя виноватой. Будто ее разум выключился, отдав действия на откуп инстинктам. А те были рады порулить телом, подпитывая его страхами.

Мишель помнила истории об Избранных, которые ничего не боялись. Она же жила в постоянном страхе. Как тогда, в детском доме, когда иногда забиралась под кровать и сидела часами, обхватив колени руками, пока дрожь не пройдет.

Вот и сейчас хотелось сжаться в комочек и покорно ждать, ждать чего-то неопределенного…

*****

Проснулась Мишель от странного грохота. Спозаранку продолжилось путешествие к столбу дыма. Эллис понимала все слишком буквально. Наверное, пустилась в погоню с первыми лучами солнца.

Столбов оказалось несколько, просто они сходились в одно целое в вышине. Это оказалось еще одной подсказкой: где-то вдалеке состоялось собрание автолюбителей. Люди… Миша соскучилась по ним. Однобокие пейзажи пустыни начали утомлять.

— О, ты уже проснулась, — весело произнесла Эллисон. — А мы уже почти приехали. Осталось еще километров сорок, и мы у цели.

— Многовато, — нахмурилась Мишель.

— Успеем к обеду, Миша. К тому же, погодка не подкачала. Сегодня вон облачка вылезли. Уже хорошо.

Автогонщица просияла, думая о чем-то своем. Возможно, она даже знакома с водителями других паромобилей. Вот и мчится на встречу со старыми друзьями. Мишель так же бы мчалась, если бы узнала, что ее преподаватели засели в какой-нибудь кафешке на пути к Ктесифону. Она бы задала им кучу вопросов…

Эллисон постукивала пальцами по рулю. Прошло не так много времени, и дорожки дыма, устремлявшиеся к небесам, разделились и стали объемными. Одни стали темными и непроглядными, другие казались легкой дымкой, напоминавшей туман. Мишель следила за ними. Паромобиль взревел, забираясь на склон. Эллис периодически нажимала на педаль. Потом затормозила, поставив машину на ручник.

— Готовься к сумасшедшему спуску! — прокричала она. Сняв машину с ручника, она нажала на педаль, и пар в котле забурлил. Потянулся шлейф к небесам, а паромобиль взревел, перевалившись через наивысшую точку. Застряв на самом высоком шпиле, он принялся балансировать. Пока в одночасье передняя часть не перевесила заднюю. Тогда-то паромобиль помчался с горки, не разбирая дороги. Мишель закричала. Сначала — от страха. Потом — от осознания того, как же это было круто. Смеялась и Эллис, похлопывавшая спутницу по плечу.

— Круто же! — закричала она, высовываясь из окна.

Набрав скорость, паромобиль мчался к своим приятелям. Они как раз ездили по трассе. Возле дороги сидели зеваки и наблюдатели. Услышав рев машины, зрители поспешили кинуться врассыпную, крича, что на трассу выезжать строго запрещено. Эллисон затормозила тогда, когда до края дороги оставалось несколько сантиметров.

— Приехали. Просьба покинуть салон, — деловито произнесла Эллисон. — Шучу я. Но вылезать нам пора.

К паромобилю подошел один из зрителей. Наверное, он как раз организовывал гонки. На шее у него висели несколько золотых цепей, а малиновый пиджак почти не контрастировал с барханами, сливаясь с ними в одно рыже-бурое пятно.

— Вы чуть не испортили нам гонку, — возмутился мужчина. — Но мы рады новым гонщикам. Даже без первоначального взноса готовы допустить к первой гонке.

Эллисон вылезла и сложила ладони домиком, устремив взгляд вдаль.

— Здесь все гонщики ездят на паромобилях? — спросила она.

— Такова особенность моей гонки. Кстати, меня зовут Эндрю, — протянул руку он.

— Эллис. Я подумаю над вашим предложением.

Мишель открыла рот, набирая воздух. Ее переполняло возмущение. Они собирались не бестолково гонять по кругу, а добираться до Ктесифона!

Только Мишель хотела все высказать, а рыжеволосой спутницы и след простыл. Она уже сидела в первом ряду, оживленно обсуждая ход гонки с каким-то парнем. Мужчина с золотыми цепями крутился неподалеку. Возле него вилась девица в короткой юбчонке — единственная представительница женского пола в компании любителей гонок. От этого наблюдения стало не по себе. Мишель чуяла подвох, ибо женщин в мужских сферах и так не любили, а тут такое предложение. Да и стоило двигаться дальше. Но у кого спросить насчет кафе?

Мишель вернулась к подруге и присела рядышком. Она вслушивалась в речи Эллис и тогда поняла, что подруга готова рискнуть по-крупному, ввязавшись в авантюру. Она собирала информацию о каждом участнике гонок, прорабатывая тактику.

Гонка завершилась. К финишу пришел первым поджарый мужчина с эффектным шрамом на половину левой руки. Рядом с ним вился худощавый парнишка с всклокоченными патлами.

— Братья Крэйги, — сплюнул парень, с которым Эллис обсуждала ход гонок. — Опять одержали победу. Местные звезды, выиграли сорок три гонки из сорока трех возможных.

Эллисон нахмурилась и посмотрела на устроителя гонок. Он просто лучился от счастья, вручая денежный приз братьям. Судя по ехидной улыбке, организатор был на их стороне.

— О честности говорить не приходится, — вздохнула Мишель. — Эллис, пойдем. Нам нужно ехать дальше.

— Нет, я обязана выиграть гонку, — фыркнула в ответ рыжеволосая. — И вообще, у тебя есть своя цель, а у меня — своя. Надо друг другу уступать.

— Вот еще.

Миша сложила руки на груди. Конечно, ее цель была намного важнее. Просто она еще не все рассказала спутнице. А в результате они бездарно потратят время на никому не нужную гонку.

— Ну и оставайся тут, а я поищу попутку, — буркнула Мишель.

Эта фраза возмутила Эллисон, тут же подскочившую на месте.

— Ну и катись! — гневно сверкнула она очами. — Ты совсем не понимаешь, почему это для меня важно. Я-то пришла тебе на выручку, а ты меня бросаешь… Эгоистка.

Круто развернувшись, Эллисон подошла к организатору и перекинулась с ним парой фраз. Вот и вовлекла себя в неприятности, а Мишель ее неосознанно подтолкнула к ним.

*****

Гонка началась. Взревели двигатели, закрутились колеса. С выстрелом в воздух машины стартовали, и дым вновь повалил в небо. Кто-то топил двигатель взрывоопасными веществами.

Мишель присела рядом с долговязым парнем. Она обошла весь лагерь, но так и не нашла ни одного человека, желавшего направиться в сторону Ктесифона. Да и вообще, ради гонок же все здесь собрались, так с какой стати они должны мчаться от них со всех ног, попутно открещиваясь?!

Раз делать нечего, а попусту слоняться по дюнам казалось совсем угрюмым удовольствием, то можно и на гонки посмотреть. Вот и выбрала Мишель местечко в тени, где ее будет не так хорошо видно. А то мало ли, подумает еще Эллисон, что она пошла на попятную. А вот нифига! И застряла она в пустыне тоже из-за спутницы…

Парень, впрочем, и впрямь заслонял миниатюрную Мишель. Пару раз он чуть не задел локтем нос, отчаянно жестикулируя и приветствуя победителей первого заезда. Гонщикам предстояло проехать трижды по трассе, огибающей впадину. Разрешалось и толкаться, тем более, что машины, съезжавшие с трассы считались выбывшими. До последнего круга дожили немногие.

Из-за скученности и наметенного на трассу песка поначалу ничего не удавалось разглядеть. Миша всматривалась вдаль, но чаще кашляла из-за поднявшейся в воздух пыли. Оставалось уповать только на зычный голос диктора, оповещавшего об успешно пройденной части трассы тем или иным гонщиком. Первый круг остался за Крэйгом-старшим. Младший в соревнованиях не принимал участия. Правда, долговязый парень сказал, что на крупных соревнованиях они пилотировали машину вместе. Покрутив головой по сторонам, Миша не заметила его следов. И это было странно. Должен же был болеть за брата.

Машины проносились с пушечной скоростью. Мелькали разноцветные огни, смазывались до неразличимых цветных полос бока машин. Постепенно и толпа привыкала к этому безумству, оживленно жестикулируя и крича. Уровень адреналина поднялся в крови гонщиков, проходящих вираж за виражом. Но они оставались хладнокровными, следящими за дорогой, в то время как возбуждение передалось зрителям. Мишель не представляла гонщиков заведенными, позабывшими об осторожности, скорости и соперниках.

Некоторые машины не выдерживали банальной жары и перегревались. Выживали только сильнейшие.

Второй круг заставил многих разинуть рты от удивления. Наверное, такое случалось нечасто в истории гонок. Братец Крэйг, наверное, тоже ошалел. Второй круг выиграла Эллисон, вильнув задом прямо перед машиной бессменного лидера. Такую обиду он вряд ли мог проглотить.

— Давай, детка, дерни его! — прокричал долговязый, а Мишель покраснела. Все-таки у Эллисон есть талант, так может, не стоило так сильно давить на нее? Подумаешь, детская шалость, пусть порезвится… С наступлением темных времен о них придется забыть.

Долговязый поднялся и принял хлопать в ладоши. Пока он заводил толпу, Миша взяла оброненный им бинокль и принялась вглядываться вдаль. Половина третьего круга осталась позади, как вдруг… мелкий Крэйг промчался перед машиной Эллисон, а затем ее паромобиль завертело и выбросило на обочину. Крэйг старший финишировал первым.

— И призовой фонд отходит братьям Крэйгам! — оповестил организатор, направляясь к машине победителя.

Мишель бросила бинокль и, поправив челку, направилась к оставшейся на обочине подруге.

*****

Эллисон пинала раму переднего колеса. Скорее, от бессилия, нежели от злости. Это надо же! Колесо спустило в самый неожиданный момент. А она была так близко к победе. Опозорилась по-крупному. Еще и осталась одна.

Пока в отдалении чествовали победителя, Эллисон вытащила из багажника клейкую ленту, отмотала кусок и оторвала зубами. Следом налепила на бедро, чтобы не мешалось. Достав насос, медноволосая захлопнула крышку багажника.

Из песчаной пелены вышло не то чудо, не то видение. Мишель робко помахала ей. Эллисон демонстративно отвернулась. Ссора по-прежнему саднила, мешая примирению. Залепив дырку, Эллисон открыла клапан и спустила воздух. Следом подтащила к колесу насос и принялась накачивать. Туф-тах, туф-тах. Шумел насос, руки бегали вверх-вниз, с силой нажимая на тонкую ручку. Колесо приобрело нормальный вид. Эллисон пощупала его. Еще мягкое. Но воздух не выходил из отверстия. Уже неплохо.

— Это не несчастный случай, — произнесла Мишель.

Лучше бы вообще ничего не говорила. Эллисон прохрипела в ответ и протерла рукой вспотевший лоб.

— Я серьезно. Я видела, как кто-то промелькнул перед паромобилем. Думаю, эти гонки — подставные, — Мишель не замолкала.

— Помолчи лучше, — фыркнула Эллисон. — Ты же считаешь, что я бездарно потратила время! Так вот, тебе не понять, какой позор свалился на мою голову! Я уступила, уступила…

Эллисон взяла себя в руки. Не время скулить и заниматься самобичеванием. Это не поможет ей.

Колесо затвердело, и тогда автогонщица смогла перевести дух. Аккуратно открутив насос и закрыв клапан, она направилась к багажнику.

Мишель так и стояла в растерянности, взглядом провожая автогонщицу. И это бездействие порядком раздражало. Эллисон и без нее знала, что облажалась. И утешение она не могла найти в оправдании неудач.

— Я считаю, мы должны разоблачить этого преступника, — Мишель развернулась и посмотрела на чествование победителя. Эллис бросила один лишь взгляд, но тут же повернулась к машине.

— Я уезжаю, чтобы не чувствовать позора. Ты либо едешь сейчас, либо останешься тут…

Эллисон договорить не успела. Мишель развернула ее к себе и потрясла за плечи, вытрясая всю дурь.

— Нет уж, мы влезли в эти приключения, так давай теперь хоть выберемся с честью, — рассердилась спутница. — Я точно знаю, что это Крэйг-младший тебя подставил. Нам нужно вывести его на чистую воду.

Эллисон опустила взгляд. Поражение раздавило ее, подавив желание доказывать правоту. Эллисон смирилась с проигрышем, и это вызывало в глубине души жалобный протест бунтарского духа автогонщицы.

— Ладно, пусть будет по-твоему, — вздохнула медноволосая. — Что ты планируешь делать?

*****

Мишель топталась позади армии преданных фанатов. Улыбаясь от уха до уха, она надеялась привлечь внимание братьев. Но те были заняты совсем другими вещами. Ухмыляясь, гонщик и его верный спутник расписывались на снимках, в блокнотах, а одному оставили автограф на плече. Стереть бы эти наглые ухмылки с глупых физиономий…

Эллисон оставалась в стороне. Оно и понятно: ей стоило проявлять немалую осмотрительность, чтобы не выдать себя раньше времени. Даже проигравшие гонщики пришли на награждение.

Пока Мишель топталась в конце очереди, в голове проносилось немало мыслей. Она помнила, как переняла силу бандита. А может, и скопировала. Да, так, наверное, будет правильнее. Но они могли обладать схожими силами. Раньше Мишель не прикасалась ладонью ко лбам других людей. Догадку можно было проверить лишь одним путем…

— Здравствуйте, — Миша обворожительно улыбнулась. — Я хотела бы получить ваши автографы. Я собираю огромнейшую коллекцию автографов звезд гонок. У меня есть автографы и Макса Белого, и Космоса, и Пчелы. Не хватает ваших.

Братья переглянулись. Младший и вовсе нервно захихикал. Конечно, редко называют твое имя в одном ряду со звездами мирового масштаба. Ну, по крайней мере, таковыми их считала Эллисон.

— Давай, распишусь, — нетерпеливо произнес старший брат.

Мишель протянула платок и принялась ждать, переступая с пятки на носок. Но смотрела не на платок, а на младшего брата.

— У меня… что-то не то? — от пристального взгляда младшему стало не по себе.

— Да-да. Жук сел на волосы, — протянула руку ко лбу Мишель.

— Жу-у-ук? — испугался младшенький. Какой же он трусишка. Наверное, в каждой ситуации дает деру. Благо, способность располагает. И очень ему соответствует.

— Не суетитесь, я сниму…

Аккуратно поправив волосы, Мишель коснулась пальцами виска младшего Крейга. И вновь то самое ощущение. Ее будто бы ударило электричеством. Мурашки пробежались по коже, в голове на несколько секунд воцарилась приятная пустота. А затем наваждение схлынуло, вернув девушку в реальный мир.

— Вы убрали его? — младший Крейг пребывал в состоянии паники.

Мишель пару раз моргнула, а затем убрала руку.

— Да-да, — и демонстративно раздавила несуществующую букашку.

Забрав платок, бывшая студентка побрела, словно сомнамбула, к ближайшему бархану. Скатившись с пригорка, Мишель обернулась. Шумные фанаты остались позади. Вагончик организатора и стоянка находились в другой стороне.

Миша закрыла глаза. Она не знала, как вообще нужно вызывать силы. В прошлый раз их пробудила агрессия. Сила почувствовала силу. А что заставит пробудиться скорость?

Первая теория моментально пришла в голову. Ветер. Мишель помахала левой рукой и почувствовала, как она начала набирать скорость. Вскоре кисть и вовсе скрылась с глаз. А затем резко остановилась.

Прищурив глаза из-за ветра, бросившего в ее сторону горсть пыли, Мишель наобум ринулась ему наперерез. Поначалу ветер пытался сбить девушку с ног, но затем сдался под ее напором и разомкнул объятия.

Когда Миша открыла глаза и начала отплевываться от забившегося в рот и нос песка, голоса стихли в отдалении. Мишель получила классную способность, которая могла в одночасье решить ее проблему. Но она не хотела оставлять Эллисон. Их пути оказались тесно переплетены, да и без спутницы Миша не нашла бы нужный путь. Пусть порой между ними возникало недопонимание, но рядом с Эллисон бывшая студентка ощущала уверенность. Подругу не могли сломить жизненные неурядицы, лишь поражение в гонке надломило ее дух. Впрочем, трещину можно было залатать, а вот павших жертвой собственной трусости так просто не исправишь. К последним себя причисляла Миша.

Обогнув оранжевые дюны, она остановилась возле машины старшего брата. Но не затем, чтобы испортить, а чтобы дать знак человеку, обернутому в покрывало. Следуя за ним, Мишель вновь вышла к фанатам, разинувшим рты от удивления.

— Это крутой гонщик Артур, — представила незнакомца Мишель. — И он бросает вызов вам, братья.

Крэйги лукаво перемигнулись. Организатор же и вовсе всплеснул руками.

— О, большая звезда посетила наше общество! Рады видеть! Так давайте же поиграем мускулами на потеху публике! — прокричал он. Задорный гул подхватил его идею.

— Не ради денег, а ради интереса прибыл он к вам. И при этом готов обогнать братьев на любой машине, — гордо возвестила Мишель. Человек, обернутый в полотенца лишь легонько кивнул, вызывая очередную волну одобрительного гула.

— Да это будет проще простого, — проскрежетал Крэйг-младший. — Уделаем этого сопляка с легкостью.

Мишель мысленно торжествовала. Наживку они проглотили, упоенные козырем в рукаве. И невдомек им, что все не вечно под луной.

— Хорошо, мы принимаем вызов, — осклабился Крэйг-старший. — Братец мой пригонит тебе твой транспорт. На потеху публике.

Крэйг-младший пригнал со стоянки отъявленный драндулет. Один из зрителей возмутился, но остальные одобрили такой выбор. Еще бы, не их машину выбрали для гонок. Мишель поспешила успокоить бедолагу.

— Представляешь, как классно обладать машиной победителя? Будешь всем об этом рассказывать, — подмигнула ему Мишель. Когда-то давно такие фразочки направо и налево бросал Дэн. Миша и сама не поняла, когда их переняла.

А обмотанному полотенцами человеку достался доисторический монстр, которому самое место на свалке.

Пока братья потешались над машиной, Мишель постаралась скрыться с их глаз долой. Она предвкушала неминуемое торжество справедливости. Стоило преподать урок невежам, игравшим не по правилам. Недолго им осталось тешить чувство собственного величия…

— Ты проиграешь, — старший брат провел пальцем по горлу. Толпа заходилась в экстазе. Человек, обернутый полотенцами, никак не отреагировал на чудачества большого ребенка.

Мишель уселась на самый край зрительского ряда. Парень с биноклем сидел рядом и почесывал живот. В правой руке держал фляжку с водой, из которой временами жадно пил. От нервного перевозбуждения он потел еще сильнее, нежели от жары.

— Это будет гонка века! Король пустыни против бессменных чемпионов! — весело загорланил парень. А затем схватил за грудки соседа справа, и Мишель облегченно вздохнула. Хорошо, что он тряс не ее. — Ты меня понимаешь?

Бедолага чуть не лишился сознания, оказавшись в руках отъявленного фрика. А тот все не унимался.

— На каком событии я присутствую, с ума сойти можно! Я все гонки с участием Артура пересмотрел в свое время. Затер до дыр диски, — мечтательно произнес парень с биноклем. — Он просто нереально крут! И всегда обматывается полотенцем или бинтами. Знаешь, почему? — сбивчивая речь все не прекращалась. — Потому, что он выжил в пустыне, получив ожоги от палящего солнца! Машина превратилась в консервную банку, когда Артур попал в аварию. Но он не сдался и выбрался из пустыни. Кстати, тогда он участвовал в гонке на выживание в месте довольно мрачном и вселяющем ужас в сердца простых людей.

Дальше этот бред Мишель не хотела слушать, но ей был нужен бинокль. Она вежливо попросила его у здоровяка, и тот с радостью избавился от него, продолжив пространную лекцию.

Взор Мишель был прикован к трассе. Старт дал организатор, выстрелив в воздух. Хорошо, что не в колесо драндулета. А то шансы выиграть гонку приблизились бы к нулю.

Все произошло за доли секунды. Старший из Крэйгов лихо газанул, устремившись вперед. Мишель рванула ему наперерез, сжимая в руке маленький нож. У нее была всего лишь одна попытка… Нужно было проткнуть шину и кинуться в сторону от машины, как это не раз проделывал Крэйг-младший. Попадать под колеса ей совсем не хотелось.

Но не успела Мишель преодолеть еще несколько метров, как наперерез ей бросилась волна песка. Стремительно мчавшийся Крэйг-младший сумел догнать ее, когда до колеса оставалась пара шагов. Он буквально сбил ее с ног, но, потеряв контакт с землей, лишился и сверхскорости. Мишель отбросила его от себя под громкие вздохи. Публика наконец-то разглядела подельника старшего Крэйга.

Только дело было не закончено. Мишель вновь рванула за машиной старшего братца и, срезав дорогу, обогнала ее, оказавшись впереди в нескольких метрах. Но младший не хотел успокаиваться и вновь кинулся на нее. Мишель пыталась сбросить его с себя. Они упали и покатились по песку, когда двигатель взревел в опасной близости. Подскочить на месте они не успели. От страха в голове Мишель сработал щелчок, и она на автомате подпрыгнула вперед, зацепившись за выступ капота. Младший Крэйг зажмурился, но братец не стал его давить, резко повернув. Машину закрутило-завертело. Мишель почувствовала подступившую к горлу тошноту. Голова кружилась, все плыло.

Народ выбежал на трассу. Они сгрудились всей толпой, не давая сбежать братцам, дурившим честной люд. Организатор обтирал платком вспотевшую лысину и подобострастно улыбался, боясь, что разочарованные зрители его порешат.

— Вот ваш герой, полюбуйтесь, — Мишель кивнула на съежившегося на земле младшего Крэйга. — Он устраивал пакости, спускал шины лидировавших гонщиков. Вот и весь секрет их успеха. Если бы я случайно не попала на эту гонку, попытавшись проделать то же, что и младший братец, вы бы оставались в неведении.

Но народ улюлюкал и негодовал не только по этому поводу. Парень с биноклем выглядел особо расстроенным.

— Вы испортили гонку с величайшим гонщиком! — прокричал он, пытаясь перекричать толпу.

— Так вот что за волны песка появлялись в третьем раунде каждый раз! — прокричал еще один мужчина.

— Дамы и господа, давайте не будем пороть горячку, — организатор увел в сторону раскрасневшегося старшего Крэйга. Хоть у кого-то был стыд.

— Ну уж нет! — взвизгнул младший. — Мы делали деньги и будем их делать! Это все подстава! Мы не такие!

После драки кулаками не машут. Но он решил воспользоваться сверхскоростью, чтобы навалять обидчице. Впрочем, девушка смогла постоять за себя. Ловко увернувшись от нелепых ударов, Мишель мастерскими приемами (в количестве двух штук) отправила парня греться под солнышком, потирая разбитые губы.

— В следующий раз попробуйте честно победить, — склонилась над ним Мишель.

Толпа расступилась, пропуская ее. Один мужчина даже сказал что-то в духе: «Не получились гонки, так хоть увидели другое зрелище». И ведь не поспоришь.

— Вы не собираетесь разве возвращать свои деньги, товарищи проигравшие? — произнесла Мишель заветную фразу. Тут же взгляды людей метнулись в сторону сбегавшего организатора гонок. Началась новая гонка, вернее, погоня.

Мишель же со сверхскоростью рванула к паромобилю, стоявшему на выезде со стоянки. Плюхнувшись на сидение, Миша перевела дух и посмотрела на подругу, размотавшую полотенца.

— Я рада, что мы утерли им нос. Хотя жаль, что драндулет до финиша не дополз, — засмеялась Эллисон.

Паромобиль тронулся с места. Вот настоящая машина. Зверь! Миша по привычке положила голову на боковое стекло.

— А ты не говорила, что обладаешь еще одной силой. Как такое вообще возможно? — подняла важную тему медноволосая.

Отвечать на ее вопрос совершенно не хотелось. И так было понятно, куда она клонит.

— Не знаю, наверное, у меня способность копировать другие способности, — пожала плечами Мишель.

— И ты все еще опровергаешь для меня неоспоримый факт, что ты — Избранная? — Эллисон коварно усмехнулась.

— Даже не начинай. Я не такая.

Какое-то время они ехали молча. Миша изредка поглядывала на спутницу, но та выглядела сосредоточенной. И почти не бросала в ее сторону случайных взглядов. Что ж, видимо, пришло время мириться. Мишель чувствовала вину за свою несдержанность. Ей стоило быть более чуткой. Так говорили педагоги в университете, когда рассказывали об основах отношений в коллективе. Но как быть чуткой, когда говорить об этом — одно, а учить — другое? Миша уже и не помнила таких примеров. В детском доме ценились совсем другие качества.

— Ты это… — Миша шмыгнула носом. — Прости меня. Я не со зла… просто вспылила.

Эллисон не ответила, делая вид, что внимательно смотрит на дорогу.

— Я бываю упертой. Мысль в голове застревает, и все, не выбить ее оттуда, — продолжала раскаиваться Мишель. — Я еще не понимаю, как много для тебя значат гонки, но я постараюсь понять. Ведь ты же помогаешь мне, а я хочу помочь тебе.

— Ладно, мир, — Эллисон сбавила скорость. Впереди как раз открывался чудесный вид. Ровная дорога на многие километры вокруг… — Нет, правда, я тебя прощаю. И ты меня прости. Я тоже бываю иногда упертой. Гонки — это моя жизнь. Моя слабость. Не могла я пройти мимо них.

Мишель удовлетворенно кивнула и откинулась на спинку переднего кресла. Она ее прекрасно понимала. Ведь у Эллисон была в жизни своя цель, своя мечта. Это Мишель плыла по течению, думая, что все образуется. Возможно, стоило найти вещь в жизни, которая приносила бы не меньшую радость. Конечно, после того, как письмо дойдет до президента.

Девушки молчали, думая о своем. Этот день выдался утомительным. И богатым на эмоции. Мишель украдкой смотрела на хладнокровную спутницу и втайне завидовала ей. Такой выдержки и силы воли днем с огнем не сыщешь. Оно и понятно, характер у медноволосой ого-го. Не боится трудностей, проигрышей. Готова двигаться дальше. А вот Мишель подсознательно боялась поражения. Что, если следующий одаренный, которого она встретит на своем пути, окажется сильнее ее? Проигрывать Миша не просто не хотела, она боялась проигрыша.

И потому втайне наблюдала за спутницей, надеясь стать такой же хладнокровной.

Красное марево, распластавшееся над пустыней, медленно растекалось по линии горизонта. Тяжелый день подходил к концу. Вместе с сумерками пришла усталость, потянувшая пассажирку к крепкому сну, в котором она могла найти утешение.

Комментарий к 2. Наперегонки

Внешность героинь никого не напоминает? Маленькая подсказка: группа, в 90-е годы ставшая очень популярной.

========== 3. Безумная Эллисон ==========

Эллисон сказала, что ближайшей остановкой будет маленькое село Тинтагель. Хотя звучало название так, будто перед ними откроет врата красивейший город. Но и село казалось неплохим вариантом. Мишель соскучилась по людям.

Пустыня раскинулась безбрежно от левого края до правого. И не найти ее концов. Однобокие пейзажи начали надоедать. Желтое, синее, желтое, синее. Словно странное искусство, в котором важно сочетание двух цветов-полос, а все остальное вторично. Мишель скрежетала зубами от тоски. Ей было тяжко выдерживать меланхолично сменявшиеся за боковым стеклом одинаковые картинки.

Вот Эллисон не уставала. Они ехали уже три дня в гордом одиночестве, а напарница не издавала ни звука. Хотя и говорила, что нытье — чисто женская черта, сама его в глубине души презирала. Мишель же так не думала, но молчала по другой причине. В детском доме слабости не прощали.

Только он остался в далеком прошлом. Миша тряхнула головой, прогоняя наваждение. Третий день перевалил за полдень, когда она все-таки не выдержала и спросила, долго ли осталось ехать.

— К вечеру должны быть в Тинтагеле, — заверила ее Эллисон.

Такой гнусной лжи Мишель еще не слышала. С наступлением сумерек Эллисон совсем вымоталась, машину затрясло из стороны в сторону, а медноволосая начала засыпать прямо за рулем. Она отчаянно боролась со сном, но усталость брала верх.

— Останавливай. В ночи правды нет, — вздохнула Мишель.

— Но я обещала, — простонала Эллисон.

Последние дни совсем вымотали ее. Глаза совсем впали, еще чуть-чуть — и появятся огромные мешки. Никому не нужны были такие жертвы. Вода еще есть, так что жить можно. Хотя есть страшно хотелось… Как назло, оставалась последняя мятая бумажка.

Живот проурчал так не вовремя. Девушки переглянулись.

— Надо бы перекусить. Только у меня остался небольшой пакет с сухофруктами и орешками, — предупредила Эллисон.

— Райское удовольствие, — хищно улыбнулась Мишель. — А если его не хватит, то я съем тебя!

Миша резко наклонилась, схватила руку Эллис и легонько коснулась зубами, даже не оставив отметин.

— Эй! Ты сейчас съешь водителя, который даже не остановился! — спохватилась медноволосая.

Сбросив скорость, она встала на краю шоссе. Мишель не желала отпускать руку спутницы. Конечно, где ей еще взять белок? Только в обмен на что-то весомое она отпустит столь соблазнительное предплечье!

— Хорош слюнявить руку! — засмеялась Эллисон. И поступила очень коварно: свободной рукой принялась щекотать Мишель.

— Это нечестно! — хохотала, как сумасшедшая, бывшая студентка.

— Еще как честно! Мы договаривались есть сухофрукты. А обслюнявленную руку я в рот не положу.

— Да тебе палец только положи — всю руку откусишь!

— Эй, ты у меня украла фразу!

Девушки сознательно дурачились. Смех отвлек их от голода, хотя животы сводило по-страшному. Миша вспомнила богачек с потока. Они жаловались на лишние калории и килограммы, а некоторые беспокоились из-за появления складок на боках. Отправить бы их в пустыню — разом бы похудели. И просветлились.

Но есть было нужно. Без еды, то бишь, топлива, даже паромобиль не ехал. Лишь крыша едет без еды, но это жизни никак не помогает, скорее, наоборот, мешает.

После скромной трапезы Эллисон накрылась полотенцем и свернулась на сидении. Мишель тоже попыталась поспать, но в эту ночь почему-то сон долго не шел. В глаза еще бросался бардачок, который Мишель ни разу не открывала. А так хотелось заглянуть туда… Вдруг, там есть какая-то вещь, которая может рассказать о прошлом спутницы? Фотография или еще какой-нибудь отголосок прошлых времен…

Мишель мельком посмотрела на спутницу. Вроде, заснула. Что ж, можно аккуратно поддеть бардачок пальцем и открыть… Вслед за мыслью наступило время действовать. Впрочем, конечный итог не вызвал особой радости. В бардачке лежала всякая ерунда. Какой-то фантик, записка с номером телефона, водительские права… Они заинтересовали Мишель, покрутившую маленькую карточку перед носом. Эллисон выглядела на них очень смешно. Миловидное лицо, миндалевидные глаза, тонкие брови, а выше — огромные очки, визуально напоминавшие вторую пару глаз.

Под водительскими правами Мишель нашла еще одну интересную вещь. Приглашение на гонку в Тинтагеле. Туда съезжались многократные победители самых разных турниров. Эллисон одержала восемь побед. А с виду и не дашь ей больше двадцати…

Последнюю фразу Мишель произнесла вслух, не отдавая себе отчета. Груда полотенец зашевелилась, и Эллисон выползла на свет.

— Так и есть, мне двадцать, — произнесла она. — Тебе не спится…

Медноволосая осеклась, заметив в руках Мишель приглашение.

— Можешь порвать его, я все равно больше не еду на них, — слова дались автогонщице с трудом.

— И не подумаю. Тебе нужно одержать девятую победу. А я буду за тебя болеть. Мои дела могут и подождать. Нужно же… уступать друг другу, — бережно вернула приглашение на место Мишель. — И прости меня за любопытство. Но ты очень хорошенькая. Я, в смысле, о правах…

— Да-да, — автогонщица покраснела до корней волос. — Очки и сейчас у меня есть, — она открыла свой бардачок. — Всегда со мной, мой талисман. Во время гонки солнце слепит просто нещадно, а глаза защищать нужно.

Эллисон с такой любовью смотрела на них, что Мишель не осмелилась попросить о примерке.

— Ты думаешь, я и правда одержу верх над чемпионами? — побарабанила пальцами по рулю автогонщица.

— Уверена в этом. Ты нереально крута.

— Что ж, так тому и быть. Я поучаствую в гонках. Задержимся же на пару деньков?

Мишель кивнула. Она боялась новой ссоры. Эллисон была к ней добра, а за добро стоило платить добром. Дэн же так говорил. Пора учиться не отталкивать тех, кто искренне хочет помочь. И думать о других.

— Я помогу тебе, чем смогу. И буду болеть в первых рядах, даю слово! — произнесла Мишель.

Эллисон зарделась и скрылась под шуршащими полотенцами. И этим смутила бывшую студентку, наконец-то ставшую причиной чьей-то радости…

С этой мыслью и сон пришел. Подперев голову кулаком, Мишель отправилась в путешествие по воображаемым странам и городам астрального мира…

*****

Эллисон старалась изо всех сил, жала на педаль газа, все больше и больше ускоряясь. Котел бурлил, вызывая опасения. Но они должны были успеть. До начала соревнований остался всего лишь день. Впрочем, на подготовку ей отвели не так много времени. Хотя бы потому, что в соревновании могли участвовать только дизельные машины. Эллисон заказала двигатель еще с выигрыша за прошлые гонки. Только так и не забрала, а потому не знала, в каком состоянии найдет мотор. Но об этом условии она решила скромно умолчать. Нечего поднимать панику на ровном месте. А то Мишель голову сломает, пытаясь отыскать деньги. Ее план не работал, желающих получить помощь в пустыне не наблюдалось. Как и вообще живых существ.

Оставалось только поселение, замаячившее вдали. И скорость. Эллисон давила на педаль до упора, желая как можно скорее оказаться в месте исполнения мечты. Особенном месте, в котором хотела очутиться давным-давно. Но ничто не предвещало конец развития. Вступление в элитный клуб дает только славу и репутацию, которыми можно распорядиться совсем бездумно.

Мишель проснулась, когда солнце уже обрушило беспощадные лучи на бренную землю. Эллисон спросила у спутницы о поселении, желая удостовериться в том, что видит не мираж.

— Да, я вижу какие-то постройки, — Мишель сладко потянулась. — Сегодня уже будем там?

— Через три часа, — отрывисто бросила Эллисон.

Чтобы не убить паровой двигатель, приходилось сбрасывать скорость и ехать довольно медленно. С перегревшимся мотором далеко не умчишься. В планах на день не было места для пункта «Застрять в пустыне».

На сей раз Эллис смогла не нарушить обещание. Солнце только-только взобралось на самую верхнюю ступеньку — зенит, а паромобиль уже въезжал на окраины села. Первый встреченный на пути человек осыпал девушек проклятиями.

— Приехали воздух портить своими машинами, — мужик погрозил кулаком проезжавшему паромобилю.

Его односельчане относились к пришлым так же «дружелюбно». Самой безобидной реакцией оказался взгляд исподлобья, недобрый и колючий. Ради него даже самые дряхлые бабки отрывались от любимого занятия — изучения корешков. В общем, Эллисон пожалела, что решила остаться здесь не на одну ночь.

— И они нас еще считают богатеями. А сами-то, едят в три горла, — с обидой протянула Мишель. Живот заурчал, и вряд ли на сей раз он примет подношение в виде орешков и сухофруктов.

Эллисон и сама была не прочь отведать чего-нибудь вкусного, но в кошельке поселилось перекати-поле.

Зато после гонки они могут стать богаче. Неплохая мотивация.

Сельские домики расступились возле вокзала, обладавшего приличной территорией. Трасса, связывавшая Тинтагель с Ктесифоном, через один день станет гоночным треком. Прощайте, автобусы, да здравствует дух конкуренции!

— Так, я отправлюсь на регистрацию, а потом загляну к кое-кому, заберу одну вещь, — напустила туману Эллисон. — А ты пока подожди меня, хорошо?

— Боишься, что угонят? — хмыкнула Мишель.

— Здесь есть тачки и поинтереснее. Не-а, никому в голову такая мысль не придет даже. Просто не хочу, чтобы мы разминулись.

С этими словами Эллисон припарковалась у здания вокзала и направилась к входу. Она надеялась, что Мишель не наделает глупостей в ее отсутствие. Село-то маленькое, но и тысяча человек в бескрайней пустыне может скрывать весьма подозрительных типов…

*****

На месте Мишель не сиделось. Сельчане оказались недружелюбными, но вот про гонщиков сказать такое же бывшая студентка не осмеливалась. Поначалу она честно пыталась дождаться спутницу. Затем скука начала медленно поедать. Отведав горсть сухофруктов, Мишель решила наведаться к кассе и поискать глазами Эллисон. Решено — сделано.

Вокзал казался местом аутентичного творчества времен Российской Империи. Колонны и покрытые лаком ступени, похожие на кафель, напоминали о тех славных временах. Возможно, когда-то давно Тинтагель служил государству верой и правдой, а в домах его были расквартированы солдаты. Но время не щадит даже за преданность. Такая красотища, как вокзал, соседствовала с убогими покосившимися домиками, наспех налепленными впритирку друг к другу.

Удивляли и двери, массивные и крепкие, распахнутые перед гостями и собравшимися уехать. Ручки обматывали цепи, прибитые к краю платформы, неподалеку от первой ступени. За первыми массивными дверями скрывались тонкие вторые, раздвинувшиеся в стороны при приближении бывшей студентки. Технология казалась немыслимой в этом отсталом регионе. Мишель считала их россказнями институтских сплетниц. Но нет, все это существовало на самом деле. Интересно, а что же тогда происходит в недрах Московии?

Внутри вокзал казался еще более вычурным. Рельефная резьба превращала обычные своды в произведение искусства. Обычные стекла заменяли витражи.

В самом центре вокзала висело огромное табло. Механизмы переворачивали цифры, указывавшие на время отбытия, и наименования рейсов. Скоро они встанут, чтобы потом продолжить свой бег после награждения медалью и кубком чемпиона чемпионов.

Мишель прошла по залу, но не смогла найти спутницу. Видимо, та уже ушла по своим делам. Зато стойка с представителем организатора гонок завлекала яркими рекламными плакатами.

Миша взяла одну брошюрку и мельком пробежалась по ней глазами. Внутри она была поделена на секторы. Слева размещался портрет гонщика, справа — информация о нем. Под фотографией помещался кружок. У некоторых в нем стояла галочка, у некоторых — нет. Наверное, так отмечали зарегистрировавшихся. У Эллисон была фотография с водительских прав, а в кружочке уже красовалась галочка. Оперативно сработали.

Рядом со стендом расположилась еще какая-то контора. Краем уха Миша услышала споры о деньгах. Раньше она с такими вещами не сталкивалась. Из любопытства подошла поближе, но так и не поняла, что же означали таблоиды.

— Привет. Ты, погляжу, новенькая? Хочешь сделать ставку? — спросил мужчина, стоявший за прилавком.

Расшитый золотом камзол с парой шестеренок на карманах выдавал в нем человека небедного, тем страннее было столкнуться с ним на вокзале.

— Извините, но я не знаю, как, — развела руками Мишель.

— Тед, чего ты лезешь к новичкам? Лучше от меня прими мешок золотых. Поставлю на аутсайдера-неудачника, — раздался звонкий голос из-за спины.

Обернувшись, Мишель увидела подтянутого парня с ярко-желтыми волосами, плечистого, высокого. Он улыбался ослепительной улыбкой. Одевался он по моде регионов, расположившихся вдоль Ра. Никаких сюртуков и камзолов, только кожаные куртки с меховым отворотом. В серой кожанке расхаживал и этот парень, а меховой воротник благоразумно отстегнул. Не хватало еще заработать перегрев. Ниже куртки расположился увесистый ремень и отутюженные брюки, края которых были заправлены в ботфорты. Парень был одет с иголочки, вряд ли он испытывал недостаток в деньгах. Может, он как раз являлся сыном барона или владельца крупного поместья.

— Зейн, сколько лет! — присвистнул человек за лавкой по имени Тед. — А я уж думал, ты возмужал и выбросил из головы детские шалости и глупости. Но нет, ты продолжаешь верить в слепую удачу. Не разочаровался еще в жизни?

— Как видишь, нет. А неудачи только раззадоривают. Всегда можно преуспеть в жизни, если верить в правильность пути, — а в парне-то спал философ!

— И сколько раз тебе нужно облажаться, чтобы понять, что ты ошибся?

— Столько, пока я не одержу верх. Мне сама жизнь доказывает, что всегда побеждает не добро. И не самый изворотливый и мерзкий подонок. Нет, жизнь награждает упертых.

Тед потирал руки в предвкушении. Наверное, решил и дальше обманывать паренька. Даже жалко его стало. Но Мишель не хотела мешать их разговору. Все равно в этих ставках она ничего не смыслила.

— И на кого же ты будешь ставить? — спросил Тед.

— Девушка, — Зейн преградил дорогу бывшей студентке.

Миша даже ткнула себя пальцем в грудь, не понимая, чем же могла быть полезной.

— Говорят, новичкам везет. Скажи, на кого мне стоит ставить в гонке? — спросил он. — Кто станет победителем?

Мишель растерялась. Она не была таким уж знатоком. А если скажет, что верит в Эллисон, то ее точно сочтут сумасшедшей. В гонках такого уровня девушки еще не побеждали.

— Я думаю… конечно, я в таких вещах не разбираюсь… Но, я думаю, что в этот раз сломается стереотип. Победит темная лошадка, девушка, — сообщила Мишель.

Она решила вернуться к машине, к тому же парень подошел к лавке. Когда же он отдал мешок Теду, то полноватый мужчина рассмеялся, хлопая себя по бокам.

Миша постаралась запомнить эту ехидную улыбку. Как же она будет рада стереть ее! Эллисон утрет нос недоброжелателям, и скоро все в этом убедятся.

У выхода из вокзала бывшую студентку нагнал блондин.

— Если девушка и впрямь так хороша, то я стану обладателем подлинного состояния. Коэффициент один к семистам и крупная ставка сделают свое дело, — произнес он. — Расскажешь мне, почему ты в ней так уверена?

— Потому, что она моя подруга. А в друзей принято верить, — отозвалась Мишель.

Паромобиль стоял на месте. Автогонщица еще не пришла, значит, время в запасе еще есть.

Мишель не особо горела желанием беседовать с парнем. В детском доме у нее не особо хорошо складывались отношения с противоположным полом. Но Зейн казался несколько другим. Он открыто улыбался и всем видом выказывал добродушие. Даже хотелось дать ему шанс.

— Кстати, я Зейн, — протянул руку парень.

Мишель пожала ее. Крепкая, мозолистая. Парень не прожигал бесцельно жизнь, уже хорошо.

— Мишель. Но друзья зовут Миша, — представилась она.

— Очень приятно. А где твоя подруга? Я бы хотел с ней побеседовать, — произнес парень, покрутив головой по сторонам.

— Она пошла по своим делам, — Мишель спустилась к машине. Прислонившись к передней дверце, она посмотрела по сторонам.

Зейн спустился следом, наступая на каждую ступеньку. А затем присвистнул.

— Погоди, это ваша машина? — округлил глаза парень.

— Да, — кивнула Мишель, чувствуя, что подруга утаила нечто важное от нее.

— Но к соревнованиям допускаются только дизельные машины. А это модель паромобиля. Если только вы не сменили двигатель…

— Это и есть паромобиль…

Зейн стукнул себя пятерней по лбу. Мишель же захотела провалиться под землю от стыда.

— Но Эллисон зарегистрировали среди участников, — промямлила Миша.

— Наверное, двигатель у нее все же есть. Но эта машина явно не годится для гонок, — покачал головой парень. — А деньги-то у вас есть?

Мишель отрицательно замотала головой. Теперь понятно, почему их шансы так малы. Тед может дальше скалиться, он был абсолютно прав, не веря в Эллисон. Только чудо помогло бы им…

— Ладно, у меня в гараже есть кое-какие запчасти. Отгоните машину туда и подлатаете. А мне еще в поле нужно идти, — вздохнул Зейн. — Но я люблю трудности! Надеюсь, вложения в вас будут не напрасными.

А парень и впрямь был оптимистом. Так и лучился энтузиазмом, не понимая, что жизнь куда труднее, чем просто вера в лучшее. Что должно все происходить логично, без надежды на икс-фактор или наименьшую вероятность. Этому учили в университете. А с таким разбазариванием денег очень скоро он из богача превратится в нищего, просящего милостыню.

Из мрачных мыслей Мишель выдернул окрик спутницы. Она катила на тележке какой-то кусок металла, а подле нее прыгал и брызгал слюной какой-то дед.

— Спасибо, — произнесла автогонщица, останавливаясь у машины. — Миша, помоги мне выгрузить двигатель.

Пока девушки пыхтели, вытаскивая мотор из телеги под несмолкающие ругательства старика, Зейн их рассматривал и ухмылялся под нос. Когда же двигатель оказался на брусчатке, Эллисон оттерла пот со лба и посмотрела на белобрысого парня.

— Всегда мечтал с вами познакомиться, — подпрыгнул со ступенек богач. — Меня зовут Зейн. Я ваш преданный фанат.

— Он на тебя поставил деньги, — скосила взгляд Мишель.

— О… вау! — растерялась Эллис. — Приятно. Меня зовут Эллисон. Но вы и так это знаете…

— Да. А еще я знаю о ваших проблемах с машиной. И хочу всецело помочь, если не возражаете.

— Право слово, не стоит.

— Я настаиваю.

— Хорошо, будь по-вашему.

Такое кокетство не осталось незамеченным. У Мишель закончился словарный запас, она не могла описать эту сцену. А Эллисон — та еще хитрюга! Прикинулась слабой дамой, тут же Зейн хвост распушил, как надутый павлин, и стал гарцевать рядом, желая помочь. Просто цирк в дикой природе.

— Помощь нам не помешает, — буркнула Эллисон, наблюдая за тем, как Зейн в одиночку запихивал мотор на задние сидения. — И вообще, у меня денег на заправку только четверти бака. Если учесть, что и эту систему нужно сделать… Мне одних работ на полдня и полночи, а денег нет.

— Не боишься быть обязанной? — Мишель озвучила свои опасения.

— Не стоит видеть мир в таких темных тонах. Я же тебе доверилась, и ты меня не подвела. И этот парень, в общем-то, неплохой. Нельзя отказываться от помощи, если есть общее дело.

Сказано — сделано. Зейн командовал, куда поворачивать, еле уместившись возле двигателя. Эллисон ловко управлялась с паромобилем, и ее умения получили высокую оценку от блондина.

— Я вас оставлю в гараже, а потом пойду косить. Не дело, когда барин не работает, а лежит под солнцем, в то время как батраки и крестьяне горбят спину, — сообщил Зейн.

Такая позиция вызывала уважение. Мишель все больше проникалась к нему симпатией. Хотя она еще не была готова разрушить границы, выстроенные между собой и миром. Пока что в жизни попадались ей одни негодяи. Порядочный человек казался чем-то немыслимым.

— Вы уже управляете имением? — задала невинный вопрос Эллисон.

— Можно и на «ты», — поправил ее Зейн. — Нет, я даже не старший в семье. Это мой брат, Ллойд, получит в управление имение. Но пока что им управляет папа. Хотя основной доход мы получаем от банков и облигаций. И мне есть что доказывать отцу. Я тоже могу совершать рискованные сделки и одерживать верх над обстоятельствами.

— Похвальное стремление, — произнесла Мишель. — Тем более, что победа моей подруги поможет тебе стать самостоятельным.

— В каком-то роде, да. Направо. Это мой дом.

Имение не произвело на Мишель особого впечатления. Простой дом, пусть и раскинувшийся вширь, одноэтажный, с парадным входом и рядом огромных окон, в проеме которых поместился бы самый долговязый человек. Всего Мишель насчитала восемь комнат.

К усадьбе примыкали несколько хозяйственных построек. Гараж располагался справа от имения. Внутри он оказался просторным, разбитым на три секции, лишь одна из которых была закрыта на замок.

— Я вернусь к вечеру, а вас никто не потревожит. Это мой гараж, папа свою машину ставит на подземном этаже, а Ллойд уехал на эти выходные к своему приятелю. Так что работайте в свое удовольствие, — напутствовал их Зейн.

Они с Эллисон успели сходить в сарай и принести несколько запчастей, оставшихся от поломанных и разобранных машин. Автогонщица осталась довольна. Она заявила, что деталей хватит даже на смену трансмиссии.

Эллисон с большим энтузиазмом принялась за работу. Для начала она открутила двигатель и сняла всю систему заправки в понимании Мишель. Затем прикрутила новый мотор и подвела его к дизельбаку.

— Так ты решила вопрос с топливом? — спросила Мишель, придерживая очередную деталь. Руки перепачкались сажей и маслом, металл скользил и вырывался, но девушка перехватывала его как можно крепче.

— Ага. Зейн канистру оставил, — работала отверткой Эллисон. — Так, следующий сегмент.

Так они прошлись по всей машине. Затем, когда основная работа была сделана, а за окном наступила ночь, пришло время «обвеса». Мишель поначалу не понимала, что же это такое, но автомеханик доходчиво объяснила смысл дизельных машин. Огромные, грохочущие, крепкие. Простой слоган. Дизельные машины выглядели устрашающе и были готовы к прохождению любых препятствий, в отличие от работавших на паре машин простолюдинов и сверхдорогих, работавших на электроэнергии, машин богатого класса, обитающего в столице. Промежуточный вариант выглядел не менее внушительно.

Есть хотелось жутко. Мишель ощущала себя слабой и беззащитной. Она даже захотела попросить Зейна об еще одной услуге. Но наедятся они позже, когда кубок окажется в руках подруги. А пока — сцепить зубы, намотать сопли на кулак и работать до седьмого пота.

Уж звезды загорелись в небесах целой россыпью, а кувалда все стучала и стучала. Эллисон укрепляла каркас железными цепями, листами из жести, кусками чугуна. Паромобиль принимал все более угрожающий вид. Он даже стал чуть выше, когда Эллисон установила покрытые чернотой пружины на оси колес. Ее лицо перемазалось какой-то сажей, и девушка уже напоминала отражение ночи с безумно горящими глазами и спутанными волосами. И никаких следов усталости. Крепко держалась на ногах юная автогонщица.

— Мне всегда казалось, что в космосе есть слон. Он обрызгивает хоботом небосвод, рассыпая на индиговом полотне зажигательные звезды, — произнесла Эллисон, прислонившись спиной к колесу. — Ты ведь тоже видишь эту красоту?

— Да, — кивнула Миша. — Прям-таки россыпь звездочек, несметное число.

— Да-а-а, красота… — Эллис прикрыла глаза, сладко позевывая. — А завтра должна загореться моя. Эта ночь поистине волшебна. Я управилась с тюнингом до зари.

Миша не стала тормошить ее почем зря. Просто приподняла (ух и тяжелой оказалась спутница!) и бережно уложила на переднее сидение. Аккуратно прикрыв дверцу, Миша скользнула из гаража на улицу, чтобы получше рассмотреть красивые звездочки. Так и замерла на месте. Пожалуй, и взаправду, кто-то их разбрызгал этой дивной ночью, очистив небесное полотно от облачков. В ясную погоду должно было случиться чудо. Мишель сама себя не узнавала, но ей вдруг захотелось, чтобы нелогичные вещи случались как можно чаще.

*****

Мишель чертыхнулась, будто прикрыла глаза лишь на секунду. А уже в округе было светло. Вот тебе и посмотрела на звезды…

Покрутив головой по сторонам, девушка увидела не занесенные еще песком следы от шин. Опрометью кинувшись в гараж, Мишель узрела последствия долгого сна. Эллисон не стала ее будить и укатила на соревнования одна. Это же надо было такое учудить!

Мишель не обижалась на автогонщицу. В конце концов, обида — самая неприятная эмоция, переполняющая до краев и подпитывающая семена ненависти и зависти. Мишель решила думать о другом: как же ей успеть на гонку. Но в голову не приходило лучшей мысли, чем спрашивать у прохожих о том, в какой стороне вокзал. Так и решила действовать.

Следы от шин довольно быстро смел ветер, накидав песка на трассу. К счастью, к центру города ехала повозка, запряженная лошадьми. Мишель тихонько шла за ней, а затем запрыгнула на свободное место рядом со стогом сена. Появилось время на обдумывание дальнейшего плана.

Жаль, что во время поездки к Зейну она не запомнила дорогу. Но многие здания казались знакомыми. Лишь когда повозка стала петлять темными проулками, Мишель спрыгнула на землю. Эта часть села казалась ей незнакомой. Спросив дорогу у одной из крестьянок, Мишель направилась очередными темными проулками мимо бараков к вокзалу. В бараках изредка попадались живые люди. Кто-то жил в таких нечеловеческих условиях… Мишель стало жалко этих людей. И ведь могли бы попросить земли и заняться разведением животных. Могли бы ходить в поле как Зейн. А вместо этого ютились в таких скромных лачугах, вросших в землю.

Вскоре в одном из темных проулков забрезжил свет. Мишель увидела толпу, размахивающую флагами. Вот она, процессия фанатов и гостей! Наверное, зрителей начали запускать на территорию вокзала. Она успела!

Мишель прибавила скорости, как вдруг кто-то ее окликнул.

— Девушка, вы обронили что-то… — прокричал какой-то человек.

Мишель обернулась, посмотрела мельком на него, а затем под ноги, а потом… В глазах затрещали искры, затылок отозвался тупой болью… и все померкло.

*****

Эллисон перематывала бинты на предплечьях и ладонях. Прошедшей ночью она растерла руки до мозолей. Они нещадно болели, но бинты спасали от болезненных ощущений. Хотя и не до конца.

Народ потихоньку заполнял небольшую трибуну, приставленную на такой случай возле перрона. Диктор представлял каждого участника, и от одних лишь имен мурашки пробегали по спине. Автогонщица проверила ремни. Она никогда раньше не пристегивалась, веря в свое мастерство. Но вот теперь пальцы дрожали.

Подвести нельзя. Этого парнишку, который был к ним так добр. Спутницу, Избранную Мишель, еще не верящую в свои силы, зато верящую в нее. Груз ответственности, впрочем, не перевешивал веру.

Эллисон, когда только записывалась на гонку, не думала, что ей будет так страшно. Но теперь, когда в нее верили, силы противостоять страхам находились в самой сути автогонщицы, не сдававшейся без борьбы.

— Прошу гонщиков занять места и выстроиться вдоль линии, — загрохотал голос диктора.

Эллисон уже стояла за линией, почти с самого края. Лишь гонщик, выступавший только под именем — Эсмет — зарегистрировался позднее нее. И все готовились к этому сражению не один день.

Но с выстрелом пистолета страхи улетучатся. Останется только скорость, сосредоточенность и трасса. Три вещи, на которые она будет обращать внимание несколько ближайших минут.

Сердце бешено колотилось в груди, и лишь глубокий вдох позволил ему уняться. Закусив губу, Эллисон принялась слушать голос разума, который ей твердил, что шансы есть всегда. Зрители стали шумной размытой массой, затихавшей в отдалении. Остались только она, дизельный автомобиль и конкуренты.

И очки. Те самые, что защищали глаза от солнца. А еще — приносившие удачу. Надвинув их на переносицу, Эллисон положила пальцы на руль.

Выстрел прозвучал оглушительнее удара в гонг. Гонка стартовала.

*****

Зейн спешил занять место в первом ряду. Несмотря на наличие гостей из крупных городов и даже из самого Ктесифона, ему, как представителю знати, должны были оставить неплохое местечко. Присоединившись к шумной толпе, парень подсчитывал барыши, представляя ошеломленное лицо Теда. Вот будет потеха, когда он увидит победительницу гонок!

Зейну нравилось считать себя частью простых людей. Он многому научился у отца, обитавшего в высшем круге и порой наведывавшегося в Ктесифон. Но, по сути, парень мог рассчитывать только на образование. Ни на наследство, ни на титулы претендовать не мог. Поэтому приходилось опираться на знания и ум. Как бы он ни выглядел внешне, Зейн считал себя умным и сообразительным парнем, твердолобым и упертым, перед которым крепости сами распахнут врата, рано или поздно.

Наверное, потому он так просто шел в колонне простолюдинов и смеялся вместе с ними. Диктор начал представлять гонщиков, когда парень почти дошел до стадиона. Он бросил лишь мимолетный взгляд в один из проулков и заметил девушку, с которой познакомился вчера. Трое парней тащили особо не упиравшуюся Мишель подальше от вокзала. Это насторожило Зейна. Весь азарт испарился, а пальцы сами собой сжались в кулаки. Зейн вышел из стройного ручейка и кинулся в пропитанный вонью проулок, расположившийся между бараками. В мыслях хаотично мелькали советы отца о невмешательстве в драку. Собственно, миролюбивостью славилась их семья.

И тут — как с цепи сорвался. Хотя девчонку эту знает без году неделю. Но не может оставить ее в беде.

Из оружия — лишь дурацкая телескопическая палка, на которую крепились разные насадки, превращавшие ее в лопату, грабли или косу.

— Эй, оставьте ее! — прокричал Зейн, втайне надеясь, что злоумышленники прислушаются к голосу разума. Но нет же.

Бандиты развернулись и кинулись ему наперерез. Они оказались грузнее и массивнее. Один из нападавших ухмылялся сквозь густую бороду. От него пахло перегаром и потом. Зейн чуть не получил пудовым кулаком по голове. Выручило то, что координация у силача оказалась не ахти. Блондин отпрыгнул к стене, но тут в дело вступил какой-то акробат. Он ловко подпрыгнул и ухватился за уступ крыши, чтобы нанести удар сверху. Зейн перекатился по грязной земле, отдышался и вытащил на свет палку. Раскрыв на приличную длину, парень принялся раскручивать оружие, надеясь сбить бандитов с толку. Затем он нанес несколько ударов, метя в головы противников. Увы, неудачно. Лишь обстучал крепкие плечи и спины.

Бандиты стали окружать Зейна со всех сторон. Особенно докучал гимнаст, который, казалось, приклеивался к стенам.

Еще раз замахнувшись, Зейн ударил палкой ближайшего противника по голове. И наконец-то попал в цель.

*****

Рев двигателя оглушительной волной проехался по ушам автогонщицы. Набирая скорость, она устремлялась все дальше и дальше, не разбирая мелькавших по бокам противников.

Если парни делали ставку на мощь и силу, то ее козырем являлась скорость.

На огромном экране то и дело гасли светодиодные лампочки с именами гонщиков. К концу первого круга выбыла треть участников. Съезжавшие с трассы, выкинутые в кювет, упершиеся в препятствия, они оказались за бортом гонки.

«Не подвести, не подвести, не подвести», — стучало в голове Эллисон.

Она посмотрела на датчик скорости. Хорошо, но можно еще немного разогнаться.

Она пока что отставала от лидирующей троицы, но время на обгон еще было. Машина и так работала на пределе.

Позади очередной автомобиль улетел в кювет, чуть не задев и ее. Водитель на джипе с высокой подвеской расчищал себе дорогу. Не все хотели побеждать мирным путем…

*****

Зейн отбивался от наседавших громил. Даже пару раз кулаком заехал по морде. Выручало его то, что противники оказались пьяны, из-за чего били наотмашь и слишком медленно. Лишь акробат мешал да наносил неприятные удары. Зейн прикрывал лицо, но вот несколько атак пропустил. Ребра ныли, спина хрустела, но сдаваться он не собирался.

Перекрутив в руке палку, парень со всего размаха ударил ею бородача. Тот отлетел к мусорному баку, да так и осел. Минус двое. Оставался один лишь акробат.

*****

Азарт устроил пляски с бубном. Эллисон резко ушла вправо, пропуская идущего сзади парня на крепком внедорожнике. Но тот рановато пошел на обгон. Сзади его подтолкнул огромный джип. Машина парня прибавила ходу, наклонилась капотом вниз, зацепилась за какое-то препятствие и… вытянулась в струну. Во внедорожник врезался джип, и еще двое кандидатов выбыли из гонки. А еще планировал всех раскидать, эх.

Бывший паромобиль набрал невероятную скорость, и на прямом участке трассы Эллисон обошла сразу двоих. Оставался лишь лидер на довольно увесистой машинке, поливавшей огнем трассу. Стало понятно, почему он никого не подпускал к себе близко. Но в третьем круге обязана была случиться сенсация…

Прибавив ходу, Эллисон разогналась и… съехала к трамплину. Эту часть трассы все обходили стороной. Трюки трюками, а жить хотелось. Эллисон серьезно рисковала, но она не видела другой возможности обогнать лидера.

И у нее все получилось. Покрышки завизжали, за окном засвистело, а бывший лидер практически сразу ее нагнал. Но она прибавила ходу, оторвалась и почувствовала, как капельки пота задержались на бровях.

За пять секунд, что она провела в воздухе, сердце ушло в пятки. Но — справилась.

*****

Акробат совсем замучил Зейна. Столько тумаков отвесил, что парень присел на колени, переводя дух. Ударом ногой акробат выбил из рук защитника палку, покатившуюся по мостовой.

— Нашел себе равного соперника? — осклабился он.

Акробата резко развернули. Зейн увидел пришедшую в себя Мишель, находившуюся не в духе. Она коснулась пальцами лба акробата. Девушка замерла на несколько секунд, а акробат отошел от нее на несколько шагов.

Затем он оттолкнулся от стены, но Мишель извернулась, словно грациозная кошка. Поймав нападавшего за ногу, она раскрутила его и отбросила в сторону. Акробат довольно быстро пришел в себя, запрыгнув на стену. Но и Мишель последовала за ним. Ее руки и ноги тоже прилипли к стене, и такое сходство казалось немыслимым. Неужто у девушки был свихнувшийся брат?

Впрочем, на лице акробата застыло то же удивленное выражение. Мишель быстро добралась до него и скинула вниз. Потирая ушибленные места, бандит попытался удрать, но спрыгнувшая на землю Мишель всего за пару секунд догнала его и швырнула прямиком в контейнер с мусором. Там акробат и обмяк.

— Будет знать, как бить по голове, — потирала ушибленное место девушка. — Ты как там?

— Вполне, — поднялся Зейн, стараясь держаться бодрячком. — Эта троица чуть тебя не утащила. Боюсь даже предположить, чем же ты их привлекла. Но намерения у них были явно не из добрых.

— Да уж…

Мишель присела на корточки. Наверное, в глазах у нее прыгали искорки. Или что еще бывает во время оглушения.

— Эй, это было круто, — восхищенно произнес Зейн. — Ты так ловко мутузила этого акробата, прыгала по стенам, в одну секунду домчалась до него…

— Просто у меня есть способность, — произнесла девушка и вновь потеряла сознание.

Делать нечего. Взяв девушку на руки, Зейн понес ее к вокзалу. У него накопилось немало вопросов, зато кое-что он знал наверняка. В его жизни нашлось место для чуда, о котором парень и мечтать не смел.

*****

Мишель слишком резко распахнула глаза и чуть не ослепла от нестерпимо палящего солнца.

— Эй, ты как, в норме? — донесся до девушки голос спутницы. А она ведь так и не попала на гонку…

Приподнявшись на локтях, Мишель чуть-чуть отползла назад.

— Тихо-тихо, тебе лучше меньше двигаться. Приложили тебя здорово, — послышался голос Зейна. Мальчишки, не оставившего ее в беде. Благородного парня, которому Мишель была благодарна.

— Да, я в порядке, — аккуратно открыла сначала один глаз, а потом второй бывшая студентка. — А ты…

Эллисон сияла, словно начищенный до блеска бок самовара. И тогда Мишель поняла, что ослепило ее не солнце. Эллисон держала у ног «уши» кубка нехилых размеров. В высоту он был чуть-чуть меньше половины роста автогонщицы. Еще и тяжелый, небось.

— Я все-таки взяла его, представляешь! — Эллисон затараторила с такой скоростью, что у Мишель чуть уши не заложило. — На последнем круге обошла его. Р-р-раз! Прыгнула, обошла на полметра, а потом как втопила изо всех сил! На последнем повороте меня чуть не выкинуло с трассы, но я удержалась.

— Я так рада за тебя, — честно призналась Мишель. А затем перевела взгляд на Зейна. — И за тебя тоже. Теперь ты стал миллионером?

— А-а-а, деньги не главное, — мотнул белокурой головой парень. — Я видел, на что ты способна! И Эллисон мне все рассказала.

Мишель смерила подругу тяжелым взглядом. Вот любит она разбалтывать всякие глупости. Небось, и Зейну наплела с три короба.

— Если вы позволите… я хотел бы поехать в Ктесифон вместе с вами. Кроме того, мой папа знаком с губернатором, меня он тоже помнит, так что смогу разместить вас не в дешевой гостинице, да еще и за скромную плату, — Зейн выглядел воодушевленным.

Мишель перевела взгляд на Эллисон. Пусть подруга объяснит его реакцию, сама, небось, подтолкнула к этому решению.

— Ну, денег у нас теперь тоже немало. Но не они сделали меня счастливыми, а победа в гонке. Но еще больше я буду рада, когда ты исполнишь свое предназначение. Я верю в то, что ты — Избранная. И Зейн верит. Ты способна на великие дела. И мы будем тебе помогать, — пожала плечами Эллисон, уговаривая недоверчивую подругу.

— Из нас выйдет неплохая семья. Мы будем друг за друга горой, выручать, когда будет тяжело. И в горести, и в радости. Для меня честь быть рядом с Избранной, — Зейн припал на одно колено.

— Да бросьте уже. Я отправлю письмо, а потом… — Мишель схватилась за голову. Ее по-прежнему пошатывало. — Но я буду рада, если вы поможете мне добраться до Ктесифона.

«И буду рада, если и впрямь замените семью. Я устала быть одна», — пронеслось в голове у Мишель.

Возможно, на слабость стоило списать многое. Но это не отменяет того, что девушка сгребла в охапку приобретенных в пути друзей. И задушила бы от приступа воодушевления, если бы вовремя не опомнилась.

С такими людьми было не страшно добираться до Ктесифона.

Но живот вновь разнылся, требуя пищи.

— Кто о чем, а ты все о еде, — засмеялась Эллисон. — Так, теперь перекусим, я угощаю! А потом — в Ктесифон!

И Мишель засмеялась в ответ.

Гонка глупостью не была, ведь она сделала Эллисон счастливее. Оставалось только понять, что же сделает счастливее ее, бывшую студентку, отправившуюся исполнять непонятный ей долг…

Комментарий к 3. Безумная Эллисон

Вот мы плавно с рельс паропанка прошествовали к дизельпанку. “Безумный Макс” так повлиял? Не скрою, отчасти, да. Но только отчасти.

А еще команда потихоньку собирается…

========== 4. Я не Избранная, я всего лишь играю роль! ==========

Мерцали прощальные огни небольшого города. Низибин остался вдалеке, и Эллисон бросила мимолетный взгляд на яркие огни-лампы. Из города они выехали практически в ночь, а все из-за опасений автогонщицы. Машина стала дизельная, а значит, в этих краях особо ценная. Могут и угнать. Оттого медноволосая так нервничала, пока они сидели в кафе и подкреплялись. Еще и Мишель частенько отвлекалась. Зато теперь задремала. Лежала на заднем сидении в обнимку с кубком и мирно посапывала, вызывая умилительную улыбку.

— Я вижу, как ты на нее смотришь, — ухмыльнулся Зейн.

Эллисон вспыхнула до корней волос. Но виду не подала, сосредоточившись на дороге. Постаралась пропустить между ушей вопрос, но он, как назло, так и вертелся на языке. Хотелось выговориться, что нельзя было сделать в присутствии Мишель. А незнакомому парню… почему бы и нет? Держать в себе все равно сложно.

— Да ладно, я не смотрю как-то не так, — закатила глаза Эллисон.

— Брось, ты же знаешь, что я прав. Я тоже часто влюблялся и пожирал глазами объект вожделения. Сколько их было, да только часто обжигался… Но вот вы, девочки, меня поразили. Особенно, ты, Эллисон, — Зейн облокотился на боковое стекло. — Не знал, что смогу с тобой обсудить девичьи прелести.

— И не сможешь, дурачок, — ударила его кулаком в плечо автогонщица. — И все ты неправильно понял.

— Да уж. Я-то думал за вами приударить, красивые вы очень, не то, что деревенские бабищи, что меня окружали. Но, боюсь, буду третьим лишним.

Эллисон остановила машину. Заглушив двигатель, она провела рукой по волосам. Раньше этот жест ее успокаивал.

— Послушай, — слова давались тяжело. — Я…

— О, не подумай, что я осуждаю, — замахал руками Зейн. — Нет, я могу понять, что сердцу не прикажешь и прочее такое. Просто я вот смотрю на вас двоих и вижу, как вы похожи. Боитесь принять самих себя.

Зейн повернулся на бок. Почесал нос, подобрал руку под голову.

— Да и я такой же большой трус, по правде говоря. И лев во мне просыпается, когда вы рядом. Когда есть, кого защищать. Прям преображаюсь, — от слов Зейна стало легче.

— Ты — хороший парень, — повернулась на бок и Эллисон. — Правда, я не заигрываю и не пытаюсь утешить тебя. Да и не знаю о чувствах Мишель. Но я… я бы очень хотела, чтобы у тебя тоже все сложилось. И ты не такой уж трус, каким себя выставляешь. И вообще, пора уже спать. Время позднее.

— Ага. Только подумай вот о чем. Правду все равно не утаишь. Вам двоим нужно поговорить по душам.

Эллисон кивнула. Пожалуй, парня стоило взять в команду только ради голоса совести. Он и впрямь зрел в корень.

Вдалеке погасли последние огни. Половина пути до Ктесифона пройдена.

*****

Утренний подъем Зейну оказался нипочем. В поле он выходил с рассветом, а когда солнце припекало голову, парень обычно сидел в усадьбе и занимался всякой ерундой. Например, играл в дартс. Здорово научился метать дротики, только теперь не знал, куда это умение применить.

Эллисон часто позевывала, а волосы ее путались. Она вяло пробурчала, что приведет голову в порядок чуть позже, когда они сделают остановку перед обедом. Путь оставался неблизким.

Впервые за долгое время Зейн подумал о еде. Голод их пока не мучил, но припасов в Низибине они накупили не так уж много. Если не попадется придорожное кафе, от денег будет не так много проку. В пустыне никто не водится, это все знают. Помирать голодной смертью совсем не хотелось.

Дизельный двигатель, как говорила Эллисон, стал палочкой-выручалочкой. Он реже нагревался, нежели паровой котел, меньше пыхтел и стучал. Только после Низибина крупных городов не предвиделось до конечной остановки.

В пустыне Зейн начал переосмысливать многие вещи. Пожалуй, эта поездка и впрямь была ему нужна.

Мишель продолжала спать. Утомилась, бедняжка. Она собиралась написать самому президенту, хотя Зейн видел, что силы ее были уникальными. Ей было суждено стать идеальным бойцом или даже солдатом. Но вот девушка боялась такой роли как огня. Правильно, место девушек — вдали от сражений. Вот Зейн бы не побоялся навалять всем врагам человечества.

Впрочем, в скором времени парень позабыл о крутизне бойцовских приемов. За очередным насыпным хребтом открывалось зрелище довольно жуткое.

— Эй-эй, притормози! — постучал Зейн по бардачку.

Эллисон шикнула на него и осторожно посмотрела назад.

— Ну вот, Мишу разбудил, — проворчала медноволосая. — И что ты только там увидел?

Зейн аккуратно повернул голову автогонщицы влево. Настал ее черед ужасаться.

По левую сторону открывался вид на дирижаблекрушение. Одно из самых редких и неприятных явлений. Дирижабли падали нечасто, человеческие жертвы случались еще реже, оттого видеть крушение металлической махины было довольно тяжело.

— Нам надо туда, — произнесла Мишель, припавшая к окну. — Вдруг этим людям нужна помощь?

И в этом она вся. Хоть и сложена хрупко, а в глазах виден решительный огонь.

Эллисон развернула машину и медленно покатилась с холма. Песок желал забиться во все щели, одно время ничего нельзя было разглядеть, но вовремя установленные дворники помогли избавиться от налипших на переднее стекло песчаных частиц.

Машина съехала в долину, в которой расположилось тело мертвого железного зверя. Вокруг него расположились люди, прежде не воспринимаемые даже крохотными точками. Зато вблизи… Такого горя Зейн еще не видел. Испуганные, голодные, они казались растерянными и сбитыми с толку. Люди разбились на несколько групп, расположившихся по всей длине огромной машины.

С виду дирижабль не казался совсем уж безнадежным. Зейн не видел следов поломки. Да, завалился бедолага на бок, с кем не бывает. Ребристые пластины, составлявшие основу оболочки, переливались в лучах восходившего солнца.

Несколько людей в форме сидели отдельно от остальных. Возле них и остановила машину Эллисон. Мишель выбралась первой, желая получить информацию о крушении из первых рук. Зейн тоже был не против, а потому последовал за ней.

— Что случилось? — спросила Мишель, подходя к людям в форме.

— Мы потерпели крушение. Какая-то неисправность в двигателе. Наш техник при падении потерял сознание и до сих пор не приходит в себя, — произнес человек в фуражке. Очевидно, капитан дирижабля.

Зейн смотрел по сторонам и не знал, куда себя деть. Обездоленные люди вызывали сочувствие. Грязные, чумазые, перепачканные, они смотрели на не оставшихся в стороне людей с надеждой.

— Если вы можете… увезите детей, — попросила одна женщина в оборванном платье, вцепляясь в руку Мишель.

Зейн покачал головой. Эти люди цеплялись за самую призрачную надежду, лишь бы окончательно не погибнуть в пучине отчаяния. Но слишком рано они сдались.

— Мы не собираемся бросать вас, — ответила Мишель и повернулась к капитану. — Кто-нибудь, кроме техника, способен разобраться в работе дирижабля?

— Мы никогда не имели дела с двигателями, — развел руками капитан. — Поэтому застряли здесь надолго.

— Не застряли.

Эллисон покинула машину в не самом хорошем расположении духа. Очевидно, затея ей не нравилась, но раз уж Мишель решила проявить героизм, то так тому и быть.

— Я смогу починить двигатели. Я — механик, — произнесла Эллисон.

Сподручные капитана так и прыснули от смеха. Никто не относился к ним подобающим образом. Зейн бы плюнул на этих самодовольных уродов, но… дети были не причем. Стоило помочь хотя бы ради них.

— Спасибо вам большое, — смахнула слезу женщина. — Мы вас отблагодарим…

— Право, не стоит, — отмахнулась от предложения Мишель.

— Верно. Ведь вы видите Избранную, а она никогда не помогает за деньги, — похлопала ее по плечу Эллисон.

В эту секунду Зейн предпочел бы находиться в нескольких километрах вдали от этой сладкой парочки. Ибо у Мишель желваки заходили от упоминания роли. Но она великодушно промолчала.

Впрочем, им и впрямь пора перестать болтать и заняться делом. Дирижабль сам себя в воздух не запустит.

*****

Мишель закипала сильнее, чем безжалостное солнце. От него можно было укрыться покрывалом или одеялом. А вот от праведного гнева не так-то просто увернуться…

Эллисон перебирала инструменты в заметно полегчавшем бардачке. Канистра солярки занимала меньше места, чем несколько бутылок с водой для парового котла.

Мишель подошла вполне заметно. Раздувая ноздри, она следила за действиями Эллисон, не чуявшей нависших туч над головой. А за самоуверенность нужно платить.

— Мишель, ты загораживаешь мне солнце, — погрозила пальчиком Эллисон, оборачиваясь. — Еще чуть-чуть, и я перевешусь, как в тот раз…

Краска залила лицо Мишель, вспомнившей о постыдном поступке. Она даже позабыла об интонации, с которой хотела отчитать подругу. Сама оказалась не идеальной.

— Зря ты сказала им о том, что я — Избранная, — пожала плечами Мишель.

— Тебе не обязательно быть ею, достаточно играть роль, — ответила Эллисон. Она даже оторвалась от любимых инструментов. — Посмотри на этих людей. Знаешь, чего им не хватает? Надежды. И только ты способна ее дать. Люди верят в тебя, в нашу команду… Нужно всем видом показывать, что у нас все идет гладко, даже если на самом деле это не так. Дети и женщины напуганы. К тому же, вспомни Зейна. В Избранных верят, им доверяют. Так что можешь немного побыть ею, для вида.

На этом разговор оказался исчерпан. Мишель не стала мешать подруге подбирать инструменты. Новоиспеченная Избранная посмотрела на обрушившийся дирижабль. Поднять махину в воздух будет довольно сложной задачей.

А у нее еще не было внятного плана. Мишель могла дать сдачи, но это было все, на что она способна. Вряд ли такой человек мог спасти мир. Но не всегда люди нуждались в силе. И рухнувший дирижабль с до смерти напуганными пассажирами — тому подтверждение.

— Ты мне будешь нужна. И Зейн, — Эллисон подошла к Мишель. Автомеханик выглядела встревоженной. — Лишь вместе мы справимся с этой бедой.

Мишель кивнула. Хотя ей не хотелось применять способности на глазах у всех, но роль и вправду придется отыграть.

— У тебя же есть план? — чувствуя свою беспомощность, с надеждой поинтересовалась Избранная.

Автомеханик коротко кивнула.

Смотреть на бока дирижабля было нестерпимо. Металл поглощал солнечный свет, накалялся, бликовал оранжево-золотыми вспышками.

Мишель направилась к пассажирам, потихоньку сбивавшимся в кучу. Сначала объединились дети с матерями. Затем к ним присоединились и другие взрослые. Они смотрели на появившихся из ниоткуда людей на машине как на спасителей, способных вывести из пустыни. Мишель испытывала смешанные чувства. На нее еще никогда не полагались.

Она боялась подвести их. Глаза разбегались, когда она окидывала взглядом скрючившихся людей, накинувших на голову платки и одеяла, спасаясь от нестерпимого солнца. Десятки пострадавших… Помощь поспешит лишь тогда, когда рейс не долетит до пункта назначения. И то, дадут пару часов для преодоления погодных условий.

Мишель ноги сами собой несли к этим обездоленным. Одна девочка даже подошла к ней и посмотрела с надеждой.

— Вы нас спасете? — спросила она.

— Конечно, — погладила ее по голове Мишель.

Она еще не знала, как это сделает. Но ей хотелось помочь этим несчастным людям. Наверное, душа ее не зачерствела, несмотря на годы, проведенные в детском доме. Для жалости и сострадания нашлось место в ее сердце.

*****

Когда-то давно Мишель видела по телевизору рекламу волшебного неубиваемого вантуза. Маркетинговый ход позволил продавцам вантузов состричь купоны с простого люда. Но вот теперь, по иронии судьбы, побыть волшебным неубиваемым вантузом пришлось именно ей.

Эллисон растолковала суть своего плана. На жесткой оболочке на самом верху располагается ряд петлиц или крючков. Но добраться до них может лишь человек, липнущий к поверхности. Новоприобретенная способность пришлась как нельзя кстати.

Мишель надо было всего-навсего прикрепить карабины к крючкам и дать сигнал мужчинам тянуть дирижабль. Но Зейн подметил очевидную проблему.

— А если мы перетянем дирижабль слишком сильно? Может же случится очередной крен, притом мы даже не сразу тень-то заметим. Расплющит нас быстро, если дирижабль завалится на другой бок, — веское замечание прозвучало из уст блондина.

Эллисон задумалась. Но довольно скоро лицо ее просияло.

— Я придумала, как нам решить эту проблему, — щелкнула пальцами Эллисон. — Ты станешь нашим индикатором, Мишель.

В общем, после закрепления карабинов Избранная останется на оболочке. Заняв место возле креплений и петель, она должна будет настроиться на поиск равновесия. Когда почувствует, что стоит ровно, либо когда увидит, что нос дирижабля поделил солнечный шар на две половины, тогда Избранная подаст знак, и мужчины перестанут тянуть дирижабль дальше.

— Сейчас наша махина лежит под углом в сорок градусов с правой стороны, — разъясняла Эллисон. — Так что тяните осторожно. Мишель вам поможет. Помните, что дирижабль может оказаться неустойчивым, а потом корректируйте свои действия. Если он будет шататься, то нам придется обсыпать основание песком. Но, я думаю, такие меры нам не понадобятся.

— Да пребудет с тобой сила, — сжал плечо Мишель Зейн. — Ну что ж, по местам.

*****

Мишель уже забыла, каким может быть металл. Страстным, словно танцор экзотических танцев. Обжигающим, как перец чили. Но самым точным будет сравнение со сковородкой: настолько сильно обжигающей оказалась оболочка.

Мишель закусывала губу и тихонько ойкала. Запрыгнуть на самый верх оказалось не так сложно, благо, способности выручали. Выстоять там в такую жару — вот что казалось непосильной задачей.

Мишель даже пожалела, что не скопировала способность, позволявшую быть устойчивой к жаре. Если у кого-то она была. Или другую способность, связанную с огнем. Тогда бы имела представление о жаре и не так беспокоилась на сей счет.

Перемахнув через выпуклый бок, Мишель, тихонько скользя, приблизилась к тому, что должно было быть макушкой дирижабля. Крючков она не нашла, зато заметила выступавшие из корпуса кольца на толстых ножках. Есть куда крепить карабины. Прицепив канат к кольцу, Мишель перебежала на другую сторону дирижабля. И так раз двадцать, пока каждый мужчина не получил в свое распоряжение канат.

Когда-то всего лишь пара людей привязывала дирижабль к башням. Как хорошо, что инженеры предусмотрели и такой вот исключительный случай, наделав колец с запасом.

— Порядок, — крикнула Мишель, закрепив последний карабин. Большой палец вверх разглядела Эллисон, казавшаяся такой маленькой с большой высоты. Она подняла руку вверх и помахала ей. Может, и не увидела большой палец… Помахав рукой в ответ, Мишель отбежала к кольцам. Заняв положение между двумя веревками, Мишель не сразу поняла, что стоит под углом. Вот они, издержки способности.

Придется ориентироваться по солнцу. Не самое прекрасное ощущение — смотреть на слепящий шар, пышущий жаром. Сложив руки козырьком, Мишель бросала мимолетные взгляды на оранжевое пекло, царившее в небе. А металл под ногами начал стонать.

Мужчины потянули махину на себя. В основной массе как на подбор — крепкие, мускулистые. Даже хилые парни и дряхлые старики держали канаты, не желая уступать большинству. Но не солидарность вела их, не командный дух, а общее дело. Вот так и можно объединить людей. Общая беда сближает.

Вот и Мишель несколько воспрянула духом. Может, и ее речи помогут президенту решить их общую проблему.

Металл запел под ногами. Тянули махину натужно, прикладывая немало сил. А угол сокращался слишком медленно.

Мишель знала, что паузы опасны. Отдохнуть можно и позднее, а если сейчас выпустить из рук махину, то она просто завалится на один бок.

Но вот новый прилив сил помог мужчинам подтянуть дирижабль еще чуть ближе к центру. Зейн крутился больше всех. Наверное, заряжал их энтузиазмом. Интересно, на полях он вел себя так же?

Мишель расставила руки в стороны. Но они разделили солнце пополам. Пришлось закрыть глаза и довериться интуиции. Перестав держаться, как приклеенная, Мишель чуть не соскочила в пропасть. Но вовремя приклеилась к металлу, почувствовав обжигающую боль. Зато теперь она знала, насколько они отклонялись от курса.

Иногда переставая держаться и оступаясь, Мишель проверяла, далеко ли они от цели. И вдруг не упала. Вот она, вершина…

Мишель расставила руки в стороны. Вроде делили солнце пополам. Поняв, что права, Мишель отчаянно замахала руками, призывая остановиться. И ее послушались. Канаты ослабли, а мужчины обессиленно попадали на горячий песок. Они совершили невозможное. Настал черед Эллисон оказать помощь этим людям.

Мишель медленно сбежала по разгоряченному корпусу дирижабля и чуть ли не зарылась в песок. Сняв обувь, она почувствовала облегчение, ибо пятки горели. Так бы и пролежала до самого вечера, но Избранная не должна была демонстрировать слабость. Поднявшись, Мишель увидела довольное лицо Зейна. Их команда одержала первую победу.

*****

Эллисон попросила всех отойти подальше. Мало ли что может случиться во время починки. Случайный взрыв исключать нельзя. Ныне пошли не мастера, а конвейер — собирают абы как. А потом слушать не хотят о том, что машинка-то их — «Не взлетит».

Лишь одна упрямица-Мишель наведывалась слишком часто в отсек, занимаемый двигателем. Но не потому, что ее так уж интересовал ремонт. И не потому, что хотела побыстрее покинуть опротивевшую пустыню. Просто она волновалась за людей, оставшихся на солнцепеке.

И ведь не скажешь, что Избранная — сама по себе такая. Не она ли предлагала помогать за деньги в день их знакомства? Просто тогда лишения вынуждали пойти на такие меры. А может, Мишель еще не понимала, что деньги — всего лишь фантики, которые можно обменять на нечто более важное. Только вот не подозревала даже, что обмениваться можно и без них. А можно еще помочь бескорыстно, и тогда судьба подкинет какой-нибудь приятный сюрприз, когда его совсем не ждешь.

Эллисон тоже не совсем понимала, зачем вызвалась чинить двигатели. То ли подруга, ратовавшая за справедливость, повлияла, то ли… надоело оставаться в стороне. Она могла помочь этим людям, так почему бы и не сделать это?

Но не совесть пыталась очистить автомеханик. Она знала, что благие поступки не перечеркнут плохие. Они просто будут, зачтутся когда-нибудь, в иной жизни или не-жизни. Но оцениваться будут в совокупности. А может, и вовсе ни на что не повлияют. Но это плохо — думать о том, что тебе что-то прилетит хорошее за оказанную услугу.

«И вообще, помогать — хорошо», — решила для себя Эллисон, закрывая тему. Она больше не гоняет по территории всей страны, собирая кубки.

Мишель вновь стояла в дверях. Что-то грызло ее изнутри. Присутствие подруги начинало раздражать автомеханика. Она ни разу не разбирала дирижабль, не понимала еще всех соединений, а Мишель вечно отвлекала одним лишь своим видом. Ну угораздило же втюриться, да в кого!

«Стоп», — прикусила нижнюю губу Эллисон. — «Сосредоточься».

— Если ты хочешь что-то сказать, то сейчас лучшее время. Ибо мне нужно сделать перерыв. Не могу сообразить, где же случился прорыв. Хотя… подай мне амперметр, — попросила Эллисон. — Или вольтметр. Хрен его знает, электроника ли тут соединяла дизельбак с двигателями. Уф…

— А как он выглядит? — спросила Мишель, копаясь в инструментах. — Или они… Что тебе конкретно нужно?

Эх, если бы Эллисон знала. Мысли путались, не желая встраиваться в ровную картину. Зато она посмотрела в сторону Мишель и заметила расшатавшиеся трубы. Болты с трудом не выпали, куски трубы грозились отойти друг от друга. Нарушение герметичности и повышенное давление. Так, одна проблема понятна!

— Не шевелись, — Эллисон подскочила к Мишель. Пока ключом закручивала болтавшиеся гайки, старалась думать о дальнейших бедах. Что-то же спровоцировало перепад давления. Но Мишель и вправду не могла больше молчать и ходить из угла в угол.

— Знаешь, я уже жалею, что была строга к людям. Сейчас они выглядят вполне безобидными… и испуганными, — произнесла Мишель. — За них хочется сражаться.

— Правильно. Большинство храбрится только тогда, когда все идет так, как они задумали. Под контролем. И чем ближе к столице, тем больше понимаешь, насколько комфортна жизнь тамошних обитателей. Лишь когда условия суровы, с людей слетает вся спесь и они начинают демонстрировать проблески разумности, — отозвалась Эллисон. — Я чего только не видела за время путешествий…

Мишель погрустнела, и медноволосая захотела проглотить язык. Наговорила лишнего. Ведь стоило поддержать терзающуюся сомнениями подругу.

— Но они все равно того стоят. Они не так уж плохи сами по себе. Просто слишком часто… остаются наедине с собой.

— Верно, человек — существо социальное, — кивнула Мишель. — И потому, не может жить без общения. И всюду опирается на чужое мнение. Смотрит, как его оценили. И если получает одобрение, то делает так еще и еще, даже если делает себе во вред.

Мишель присела рядом, перебирая инструменты. Эллисон закрутила последнюю гайку. Что-то подсказывало ей, что стоило прочистить систему выхлопных газов.

— Позови Зейна, нужно прочистить трубы. Пусть еще кого-нибудь подтянет к себе на помощь. А я свяжусь через рацию, — Эллисон подошла к приемнику, стоявшему возле двери в отсек. Техник связывался с мостиком, а может, даже с капитаном напрямую.

— Хорошо, — произнесла Мишель, проходя в салон. Но на минуту задержалась в дверях. — А знаешь, ты права. Люди того стоят.

— Конечно, — вздохнула Эллисон. — И только ты можешь их успокоить. Людям нужен символ, нужна вера в то, что все будет хорошо. Понимаешь, я тоже не далеко от них ушла. И сейчас мне не менее страшно, чем им.

Напряжение повисло в воздухе. Признаваться в слабости не было унизительно, но облегчения автомеханик не испытала.

— У тебя все получится. От тебя больше пользы, чем от меня, — невесело улыбнулась Мишель.

— У нас разные задачи. И, эй, не вешай нос раньше времени. Ты почему-то забываешь, что мы можем справиться с этой напастью все вместе. Даже сейчас у меня не десять рук, и я не могу раздвоиться. Зейн поможет мне с трубами. А ты — успокоишь людей. А потом мы поможем тебе с письмом. Разве до тебя еще не дошло, что ты больше не обязана тянуть на себе ношу? Мы разделим ее с тобой.

Эллисон так хотелось успокоить подругу, так хотелось обнадежить. И тогда, когда на прекрасном лице очаровательной девушки, появится улыбка, можно будет жить… по-настоящему.

— Хорошо, не буду тебя больше отвлекать, — Мишель вышмыгнула из отсека, оставив Эллисон с лихорадочно разбредавшимися мыслями.

*****

Но и в отсутствие подруги дела не клеились. Проверив все соединения в моторном отделении, Эллисон выругалась под ноги. Ремень ГРМ, прикрепленный к газовым клапанам, сломался. А без хренова гелия эта посудина будет лишь левитировать над песчаными холмами.

— Урод! — пнула железку Эллисон. Затем подбежала к громкоговорителю и вышла на связь с капитаном. — Кэп! Мне нужны запасные детали. Где вы их везете?

— В машинном отделении. За перегородкой, отделяющей грузы и багаж от пассажирского отделения, есть несколько ящичков, — сообщил капитан. — Послать кого-нибудь к вам?

— Нет, спасибо, — Эллисон облизнула губы и вновь произнесла в рацию. — Капитан, в этой суматохе мы забыли спросить, куда же вы летите?

— В Ктесифон. Вас подбросить?

— Да. Только сначала приведем колымагу в норму. Конец связи.

Эллисон услышала хоть что-то обнадеживающее. Так ей удалось хоть немного успокоиться. Когда все идет наперекосяк, трудно сладить с бегом мыслей. Но ей нужно было рассуждать с холодной головой. Увы, гонки выработали страсть к адреналину.

Только починка не была очередной. Если она хоть немного ошиблась в расчетах, то дирижабль взлетит на воздух. Да, раньше автомеханик разбиралась в устройствах куда быстрее, ибо машины как на подбор были устроены одинаково. Только знай, как выглядит та или иная деталь. Руки запомнят, механически повторят заученные действия. А тут — другое.

Добравшись до ящиков с запасными деталями, Эллисон взвыла. Она нашла лишь три клапана, которые можно было поставить взамен тех, что соединялись испорченным ремнем ГРМ. И только.

Без ремня запускать двигатель нельзя. Очистив голову, Эллисон уселась на холодный ящик и принялась массировать виски. Ответ крылся в подсознании. Девушка представляла двигатель машины и думала об аналогичной проблеме. Ее можно было решить, можно… Точно!

Эллисон метнулась в пассажирское отделение. У одного из кресел, располагавшихся ближе к хвосту, Эллисон отстегнула ремень безопасности. Довольно широкий и прочный. То, что нужно.

Вернувшись в моторный отсек, Эллисон принялась за дело. Работа спорилась, и даже мысли выстроились в стройный лад. То, что нужно. Когда же в ангаре стало так ужасно вонять, что начало мутить, Эллисон подошла к трапу, дабы подышать свежим воздухом. И невольно улыбнулась.

Мишель оправдывала свою роль на сто процентов. Она успокоила людей, смиренно ожидавших конца ремонта. Притом подбадривала ноющую мелкоту. Зря только не верила в собственную исключительность.

Вернувшись к работе, Эллисон уже не думала о подруге. Ее занимали только инструменты. Когда-то давно она хотела стать настоящим профессионалом, к которому будут обращаться за советами. Но предрассудки брали свое, и веры становилось все меньше. Поэтому Эллисон перестала думать об этом. И просто старалась качественно делать свою работу.

И вот новый ремень был поставлен, а клапаны заменены на новые. Связавшись с капитаном, автомеханик узнала, что трубы прочищены. Что ж, можно запускать двигатели.

— Только где у вас рычаги находятся? — спросила Эллисон.

— В передней части, под рубкой, — отрапортовал капитан. — Там же мы храним запасы топлива.

— А связь там есть?

— Да.

— Тогда не снимайте трубку и отправьте туда Зейна. Я ему все объясню.

— Как скажете. Но человек, следивший за подачей топлива, в сознании…

— Мне нужен Зейн.

Эллисон настояла на своем. Все-таки ей был нужен свежий взгляд со стороны. Какие-то моменты и упущения покажутся члену команды дирижабля незначительными. А ведь ошибка может оказаться фатальной.

Пока Эллисон ждала Зейна, она заметила, что кусок трубы отошел в еще одном месте.

«Если моя жизнь должна была закончиться так, то это похоже на здоровский глюк в микрокомпьютере. Ибо я сейчас похожа на девушку Шредингера. Взорвусь или не взорвусь? Так хватит думать об этом; прикручу-ка еще пару гаек…», — проносилось в голове Эллисон. Вся ее жизнь — одна насмешка. Если кто-нибудь сделал бы игру про ее похождения, то он точно бы рассмеялся несуразности уровней и «Гейм Оверу».

— Зейн на связи, — сообщил приятель.

Эллисон перевела дух, подбегая к рации. Еще раз окинула взглядом помещение. Так, вроде все нормально.

— Эллисон слушает. Зейн, переведи все рычаги в положение на себя, — попросила она.

— Так, перевел один, левый. Центральный уже стоял в таком положении, а правый поломан, — сообщил блондин.

Мать твою! Эллисон хотелось выть. Ну почему она такая неудачница?

Так, стоп. Отбросим эмоции, включим трезвый расчет.

Ага, и ремень ГРМ был порван с правой стороны. Вот она, неполадка. Кто-то сломал рычаг, пытаясь резко скорректировать подачу топлива. Ничего не вышло, а двигатель перегрелся, ремень порвался, дирижабль полетел вниз…

Картинка сложилась. Только узнав причину, Эллисон перевела дух. Вроде бы, все учли. Только рычаг нужно было вернуть на место.

— Нам нужно его восстановить, — произнесла автомеханик.

— Но как? Я не вижу похожей палки. Да и ту как вытащить не знаю… — сознался в собственном бессилии парень.

— Просто привари ее. Котел же есть рядом? Который пар вырабатывает? О, он должен быть, ибо связан с системой циркуляции воздуха по оболочке. Без нее дирижабль получает центр тяжести не в том месте, и…

— Так, котел нашел. Но что приварить-то?

— Какой-нибудь кусок трубы, — Эллисон облизнула губы. Вот, блин, неприятность. — Мать твою, Зейн, ты нашел что-нибудь?

— Стараюсь, — голос парня прозвучал приглушенно. — Тут какие-то инструменты. Лопата, кочерга какая-то…

В голове у Эллисон что-то перемкнуло.

— Ага! Вот оно — кочерга! Бери ее! — автомеханик даже не заметила, как сорвалась на возбужденный визг.

— Ты предлагаешь ее сделать рычагом? А ты гений! — воскликнул Зейн. — Бегу к котлу, сейчас обожгу край…

— До покраснения. Тогда металл будет плавким и сцепится с обломком! — крикнула ему вдогонку Эллисон.

Осталось только ждать…

Через тридцать минут динамик ожил, передавая довольный голос Зейна.

— Все порядок, конец приварился, — сообщил он.

— Жди, пока остынет, — перевела дух Эллисон. — Минут через двадцать попробуем завести эту штуку.

Эллисон присела у холодной стены. Мотор находился рядом. Девушка похлопала его на удачу по металлическому боку. Должен завестись.

— Так, переводи рычаги, левый и правый, толкая от себя. Только плавно и мягко, на одинаковое расстояние. Иначе мы можем слишком резко набрать высоту, и люди к нам уже не заберутся. Ясно? — проинструктировала Эллисон помощника. Зейн невнятно прокряхтел в ответ.

Видимо, он все-таки привел в движение оба рычага, ибо мотор зашумел, заревел, словно зверь, очнувшийся от спячки. Движение заметили и Зейн, и команда в рубке. Дружный хор радостных голосов заполнил все пространство, и Эллисон пришлось завопить изо всех сил:

— А ну заткнулись все!

Она слушала работу мотора. Ритмичность, щелчки, прокручивание оборотов. Холостых не было, и это радовало. Мотор работал плавно и в то же время резво. Не стонал, не захлебывался, не останавливался. Мерно гудел, показывая, что выздоровел окончательно. Убаюкивал. Успокаивал.

Дирижабль завелся.

— Можете ликовать. Ребята, у нас все получилось, — произнесла Эллисон, и волна радостных голосов вновь заполнила эфир.

*****

Тяжелый день оказался позади. Мишель радовалась подвигу подруги как своему собственному. И ее переполняла гордость за автомеханика, которая оказалась сильной не только в гонках.

Они посадили всех пассажиров обратно, только вес дирижабля чуть увеличился. В грузовой отсек Эллис загнала машину и прикрепила к полу канатами. Они летели в Ктесифон, и скитаниям по пустыне пришел конец.

Впрочем, Эллисон отказалась и от других почестей, разместившись у привычной машины. Спать на тюках ей было не в новинку. Да и никто не возражал. Она же спасла всех…

Зейн прикорнул у другого бока машины. Лишь Мишель не могла сомкнуть глаза.

Через полдня она увидит Ктесифон — город мечты. И тогда отправит письмо, и миссия завершится.

Хотя… быть Избранной оказалось не так уж плохо. Вселять веру в людей, успокаивать, дарить надежду. О, как же Мишель хотела, чтобы кто-нибудь подарил надежду и ей.

В иллюминаторах грузового отсека было видно темное полотно неба. Звезды рассыпались, словно веснушки, попеременно мигая. Будто перешептывались, рассказывая друг другу секреты.

Умиротворенная, Мишель потянулась.

*****

Прошло несколько часов, и кто-то потряс девушку за плечо. Разлепив веки, Мишель увидела улыбающееся лицо Эллисон.

— Вставай, соня. Мы на месте, — произнесла она, отходя в сторону.

В иллюминаторах появились красивейшие шпили аэродрома и небоскребов, сгрудившихся в центре города. Крыши домов то и дело отражали солнечно-золотистый свет.

Они прибыли в Ктесифон.

Комментарий к 4. Я не Избранная, я всего лишь играю роль!

Прототипом Мишель также является Элизабет из игры “Биошок”. Я люблю отсылки к культовым панковским вещам ;)

========== 5. Одно и то же ==========

Комментарий к 5. Одно и то же

Вот и пришло время для фемслэш-главы. Просьба особо впечатлительным отодвинуться от экрана. В следующей главе вернетесь, там уже не будет ничего страшного ;)

Одна из немногих сонгфиковых глав в работе. Внимание: в работе присутствуют строчки из песни группы Iowa “Одно и то же”.

Дирижабль нависал над их головами, постепенно опускаясь все ниже. Мальчишки-носильщики выносили вещи из грузового отделения, вот только не знали, что делать с машиной. С такой задачей столкнулись впервые, судя по их растерявшимся лицам.

— Нужен настил из досок, тогда удастся спустить машину, — произнесла Эллисон, прикладывая ладонь ко лбу. Ветер нещадно стегал щеки, трепал за волосы, пробирался под одежду. А ребята совсем забыли о коварном дядьке — холоде. А ведь он любит подкрадываться, чтобы потом внезапно напугать.

Пока пассажиров встречали счастливые родственники, Мишель шла мимо радостной толпы, втянув голову в плечи. Ей было в диковинку наблюдать за людьми, чьи надежды сбылись. Катастрофа попортила немало нервных клеток, это было видно по дерганным движениям встречающих, но не отразилась на их радостных лицах.

Вид на Ктесифон открывался шикарный. Они находились на вершине одного из небоскребов. На пару этажей ниже располагался огромный циферблат с механическими стрелками — гордость Ктесифона. Продольные линии небоскреба на поверку оказались полупрозрачными лифтами, сновавшими то вверх, то вниз. Эллисон перевесилась через ограждение, и у нее захватило дух. Зато Мишель хмурилась, не разделяя радости подруги.

Зейн переговорил с капитаном, и машину все-таки спустили. Ее покатили по накладным доскам, минуя ступени, до грузового лифта. Ребятам предложили прокатиться вместе с машиной, ставшей частью их дружной компашки.

— А что, я не против, — повеселела Мишель. — Хотя бы не придется лицезреть бездну под ногами.

— А по-моему, стеклянный пол — это здорово. Видишь, как быстро приближается земля…

— …чтобы превратить тебя в лепешку.

Мрачное настроение Мишель заставило Зейна нахмурить лоб. Он подмигнул Эллисон и тоже перевесился через ограждение. И тоже восхитился открывшимся видом.

Поездка на грузовом лифте прошла без приключений. Мишель смогла хоть ненамного забыть о людях, чьи жизни спасла в пустыне. А Эллисон вспомнила о старинной считалочке. Спуск прошел без единой заминки, и автогонщица вывела машину на улицы мегаполиса.

— Огромный город, — зябко поежилась Мишель. — Авалон тоже немаленький, но в нем нет такой… шумности.

— Привыкай. Этот город как пчелиный улей: все трудятся, жужжат, толкаются, производят полезные вещи, — Зейн раскрыл глаза Избранной. Впрочем, наверняка она об этом и раньше догадалась.

— Так, ребята, посторонись, — Эллисон подъехала к ним и дождалась момента, когда все сели в салон. — Командуй, Зейн, куда дальше.

Белобрысый паренек мигом сориентировался. Хоть он и жил в маленьком селе, зато влиятельный отец наверняка брал с собой в поездки. Зейн успевал не только прокладывать маршрут, но и рассказывать о достопримечательностях города, будто бывал в нем не раз.

— Скоро мы будем у губернатора, — довольно произнес Зейн. — Не волнуйтесь, он хороший мужик.

Эллисон лишь пожала плечами. Она бы лучше остановилась у какого-нибудь бедняка, заплатив ему пару медяков. Но миссия Мишель… Ей нужно узнать, как отправить письмо президенту. Губернатор может этому поспособствовать.

За окном мелькали машины, светофоры то и дело меняли цвета сигналов, и Эллисон не сразу приноровилась к новой обстановке. Она привыкла к свободе передвижения, к ветру за окном и свисту в ушах, высоким скоростям и отсутствию ограничений. Город навязывал свои правила игры, за что Эллисон его избегала.

А вот Мишель он не доставлял неудобств. Если Зейн смотрел с детской непосредственностью в окно, то Избранная взирала на улицы с несколько равнодушным видом. Дитя города, она видела эти картины каждый день. Это была ее стихия.

Вскоре они остановились у ворот, ведущих к крупной усадьбе. Высокий забор защищал обитателя от взглядов с улицы. Человек власти старался оградиться от толпы, не всегда благодарной по отношению к своим управителям. Эллисон не понимала таких вещей.

— Я сейчас переговорю с ним, а вы пока подождите, — Зейн вышел из машины и направился к странному аппарату, стоявшему возле ворот. Набрав комбинацию, парень остался ждать ответа. Впрочем, он не сказал ни слова, а ворота открылись вовнутрь, приглашая гостей.

Эллисон дождалась возвращения приятеля и медленно заехала во внутренний дворик. Пахло свежестью и чистой водой. Машина ехала по гальке, а слева и справа, за ограждениями, цвел вечнозеленый газон. В середине дворика расположилась статуя с кувшином, из которого лилась прозрачно-чистая вода. Оставалось только диву даваться, взирая на такое чудо.

В глубине газонных полей раскинули ветви пальмы и другие ярко-зеленые деревья и кустарники. На парочке красовались спелые плоды. Так хотелось сорвать пару штук и погрузить зубы в мягкую плоть. Лопнула бы шкурка, полился бы сок по губам…

Эллисон мысленно отругала себя. Словно вечноголодная, смотрела она на красоту такую с вожделением. А ведь могла бы стать эстетом, ценящим красоту саму по себе.

Но венцом комплекса был красивейший дом с облицованными мрамором стенами. Возле него Эллисон остановила машину. К ним уже направлялись двое мужчин.

— Передайте мистеру Дайсону, что мы прибыли, — заявил Зейн, выбравшись из машины первым.

Мужчины сразу же принялись обыскивать его.

— Прости, парень, но мы не знаем, кто ты, — буркнул один из охранников.

— Я — Зейн, сын Дэвида, Дэвида Харбора, — не оставлял надежды блондин.

Мишель напряглась, готовясь выручать парня, но тут охранники отошли в сторону. В дверях дома появился его владелец — мужчина среднего роста с бегающими глазами и довольно пухлым телосложением. Он мялся, переступая с пятки на носок, но в конце концов сдался и сделал шаг вперед.

— Будь гостем в моем доме, — улыбнулся он. — Я очень рад тебя видеть. А ты подрос.

Жестом мужчина отогнал охрану.

— Прости, это меры предосторожности. В Ктесифоне в последнее время неспокойно, — произнес он.

— Дядя Кристофер, я тоже рад вас видеть, — Зейн обнял человека-шара, а потом подвел к машине. — А это мои спутницы. Эллисон и Мишель.

Вот и пришло время выбраться из машины. Эллисон присела в реверансе, налепив на лицо дежурную улыбку. Мишель лишь холодно кивнула толстячку.

— Очень рад вас видеть, спутницы Зейна, — радушно улыбнувшись, толстячок пригласил их внутрь.

Зейн оказался тем еще болтуном. Сразу же раскрыл главную тайну. Опять прозвучало слово «Избранная». И если перед растерянной толпой такое можно было сказать, то чиновнику такую информацию Эллисон бы не доверила. Оставалось надеяться, что Зейн знает, что делает.

Впрочем, вскоре губернатор раскланялся, оставив с ребятами слугу, и пригласил их на поздний ужин. Что-то смутное, неопределенное не нравилось Эллисон, но она не могла понять, что именно. Интуиция будто светилась красным светом, призывая к осторожности.

Зато Мишель стала чуточку раскованнее. Она весело болтала с прислугой, пока он не оставил девушек в дверях. Зейн предупредил, что переночует за стенкой, и оставил девушек наедине.

Им выделили небольшую комнатку, зато с двумя кроватями. Пол устилали циновки, а тюлевые занавески колыхались от легких порывов ветра. На одной из стен висел красивый гобелен, на котором была изображена сценка из далекого прошлого, когда люди еще охотились на мамонтов и бегали в звериных шкурах.

Эллисон с радостью бы плюхнулась на мягкую перину, прямо на шелковые покрывала, но Мишель потянула ее за руку назад. Дитя города нудно рассказывала о правилах приличия и церемониях, которые автогонщица слушала вполуха. Поездка умотала ее, и глаза закрывались сами собой.

*****

На ужине лишних людей не оказалось. Хозяин дома признался, что жена и дети спят в другой половине дома. Сам он почти не притрагивался к пище, зато Зейн наворачивал еду будь здоров.

Мишель ела больше из вежливости. Куски шли с трудом, грозились застрять в глотке. К счастью, она не давилась, аккуратно прожевывая жесткое мясо.

— Говядина? — поинтересовалась Мишель.

— Натуральная, — подчеркнуто важно ответил губернатор. — Между прочим, брал ее у Дэвида.

Зейн, впрочем, задавал куда больше вопросов. И хорошо, что разговор вел он. Мишель абсолютно не знала, о чем вести беседу с таким высокопоставленным человеком. А еще собиралась президенту писать…

Эллисон со скучающим видом ковырялась в тарелке. Мишель шикнула на нее. Так вести себя было абсолютно неприлично.

— Так это правда, что вы — Избранная? — Зейн некстати замолчал, позволив губернатору задать самый идиотский вопрос, которого девушка боялась до жути.

— Правда, — брякнула Мишель.

— И мы будем в скором времени с кем-то воевать? Миру грозит опасность?

— Я… не знаю. Вероятно. Пока нет… — лепетала Избранная, чувствуя, как краснеет до корней волос.

Губернатор облегченно выдохнул и утер пот со лба.

— Как хорошо. И как мне повезло, что вы, на всякий случай, остались у меня. С вами я не переживаю за безопасность своих граждан, — важно произнес губернатор.

Последние слова потонули из-за Эллисон, подавившейся смешками. Пришлось ткнуть ее носком сапога, призывая к благоразумию.

— Простите, что-то в горло попало, — в автогонщице умерла актриса.

Губернатор больше ничего не говорил, стараясь обходить тему неприятностей. Но при этом выразил надежду, что Мишель задержится у него на долгое время. Эти реплики губернатор сумел произнести во время редкой передышки, после которой Зейн вновь принялся бомбардировать бедного правителя города расспросами.

Мишель ела все медленнее, рассматривая апартаменты губернатора. Золотистые обои соприкасались с черно-белым матовым полом внизу и с переливающимся, отражающим свет люстр, натяжным потолком. Люстр было аж три, и каждая светила шестью лампами. Впрочем, по краям люстр располагались алмазы или еще какие драгоценные камни с ровными гранями, в которых преломлялся свет, делая люстры визуально более крупными. Две стены выходили на улицу, но большие окна были завешаны тяжелыми сиреневыми шторами, по бокам которых висели огромные фиолетовые кисточки. Еще одна стена прилегала к коридору, а вот последняя приютила в середине камин с потрескивавшими поленьями. Огонь завораживал и гипнотизировал. Мишель смотрела бы на него вечно.

— А можешь показать парочку сверхсил? — попросил губернатор.

Эллисон усмехнулась, за что получила очередной тычок.

Но Мишель не хотелось быть цирковым клоуном, устраивающим шоу для толпы ребятишек. Губернатор мог поглазеть и на другие забавы, с его-то положением.

— Простите, но способности так просто не появляются, — пожала плечами Мишель.

— Вздор. У меня есть несколько людей с сверхсилами, работающие в тайной разведке, охране и полиции. Я видел их умения и каждый мне их показывал, — губернатор погладил себя по животу, казалось, надувшемуся еще сильнее. — Но если вы не хотите, то и не надо. Мне всего лишь любопытно.

— Просто у меня не одна способность. А такое встречается редко, — уточнила Мишель, желая сгладить острые углы. — Поэтому и не проявляются так просто. Только в минуты опасности и только одна из них.

Губернатор подозвал слугу и приказал ему принести десерт.

— Впрочем, я надеюсь, Зейн меня не обманул насчет ваших сил, и мы сейчас действительно за каменной стеной. Он сказал, что однажды вы разметали десяток бандитов, набросившихся на вас. Судя по всему, вы очень отважная девушка, — сделал комплимент губернатор.

— Простите, но мы только что с дороги и буквально валимся с ног, — зевнула Эллисон. — Может быть, завтра продолжим беседу?

— О, как знаете. Тогда я отложу десерт на завтра. Время и правда позднее. Но у меня есть подарок, — губернатор протянул тонкий прямоугольник. — Это карта почетного гостя Ктесифона. Вы сможете купить любые наряды, какие захотите. Хоть с завтрашнего дня выбирайтесь в магазины. А вечером я познакомлю вас с семьей. Приятной ночи.

Зейн еще какое-то время беседовал с губернатором за закрытой дверью, и Мишель хотела подслушать их разговор.

— Хорошо, что ты не взяла карту, — довольно произнесла Эллисон. — Деньги у нас есть, а быть должниками такого человека — не лучшее начало знакомства. Почему-то мне кажется, что он хочет выставить нас обязанными ему.

— Он довольно милый. И вообще, он хороший человек, — буркнула Мишель. — Пойдем уже спать.

Она знала, что влиятельные люди не могут быть негодяями. У них есть все, о чем можно мечтать. С какой стати им становиться преступниками? В общем, Эллисон несла вздор. Губернатор и впрямь оказался добродушным человеком, да и Зейн к нему неплохо относился…

Мишель отбросила сомнения, думая о покупке новых нарядов. А то столько дней проходила в одном и том же по пустыне. Хотелось отмыться от налипшей грязи и сменить одежку на что-нибудь не столь опостылевшее.

А еще стоило написать письмо и отправить его. И потом… дождаться ответа. Мишель с содроганием думала о том, что президент мог и не поверить ей. Тогда придется явиться к нему лично и убедить в грозящей России и миру опасности.

*****

Мишель никогда не спала на настолько мягкой перине, не зарывалась лицом в настолько приятную подушку, не накрывала ноги и тело настолько нежным одеялом, что не смогла заснуть. Она не привыкла к комфорту, а потому старалась запомнить в мельчайших деталях этот вечер. Когда же еще ей удастся поглазеть на такую красоту?..

Только понежилась не так уж долго. На соседней кровати Эллисон поначалу ерзала, а затем встала и подошла к окну. Сидя на подоконнике, она обрела спокойствие, смотря на зажигавшиеся в небе лампочки — звезды.

— Ты чего это не спишь? — протирая глаза, спросила Мишель.

— Бывают такие удивительные моменты: ты только что смотрел на небо, и в небе было пусто; вдруг раз — и оно уже усыпано звездами, — отозвалась Эллисон. — Поднимайся, посмотри со мной на эту красоту.

С неохотой Мишель свесила ноги с края кровати. Дошлепав до окна, позевывая, Избранная поняла, что красоту она по-настоящему еще и не видела. Комфорт комфортом, а подлинное чудо находилось за окном. Умиротворенный ночной мир притягивал. Уличные фонари еще не погасли, а потому казались мигавшими светлячками. Сад заливал приятный свет. Газон, ставший бледно-зеленым, бирюзовым, а местами, прятавшимися в тени, и черным, и серым, казался превосходным.

— Я хочу глянуть на Ра, — сообщила Эллисон, перекидывая ноги, — а чего хочешь ты?

Мишель зевнула, но поняла, что сегодня ей точно поспать не удастся. Ктесифон оправдывал свое красивое название. Не то, что бедный Авалон с серыми коробками-зданиями, но с неповторимым шармом, доставшимся в наследство от безвозвратно ушедших эпох.

Мишель хотела познакомиться с этим городом. Хотела понять, чем он живет, чем дышит. Да и предложение Эллисон казалось привлекательным.

— Ты не перелезешь одна через забор, — Мишель присела на край подоконника. — И одну я тебя ночью не отпущу.

— Вот и славненько.

Эллисон спрыгнула на мягкую землю, и мелкие пылинки поднялись в воздух. Минуя освещенные участки, словно играя в «квадраты», Эллисон первой добралась до стены. Автогонщица любила скорость и в повседневной жизни.

Мишель спустилась вслед за ней, ступая плавно и осторожно.

— Ну давай же, — изображая, что кидает аркан и тянет его на себя, дурачилась Эллисон.

Через пару секунд Мишель стояла рядом, поджав губки и надув щеки. Она не успела насладиться моментом, применив способность. Не всегда сверхсилы приносят радость.

Забор казался таким грозным. Он отбрасывал причудливые, пугающие тени на освещенные фонариками участки. Но этой твердыне было суждено в эту ночь пасть ниц перед гостьями.

— Обними меня за талию и постарайся не болтать ногами, — попросила Мишель.

Эллисон на секунду задумалась, а потом подошла и бережно обвила талию.

— Крепче прижимайся, а то грохнешься на землю, когда я прыгну, — предупредила Избранная.

И вот теперь Эллисон крепко-накрепко прижалась к ее спине. Ее горячее дыхание обдавало левое ухо. Это мешало сосредоточиться на прыжке…

Мишель подпрыгнула и коснулась носками стены. Сделав пару шагов, она замерла. Дыхание Эллисон стало прерывистым. Ее взволновала смена плоскости. Мишель совсем позабыла о том, что это только для нее мир оставался на своем месте, безо всяких «кверху ногами». Подруга должна была испытать головокружение.

Мишель пошла дальше, и даже когда нога ее ступила на ребро, она не заметила никаких изменений. Но поняла по восторженному возгласу Эллисон.

Точно так же спустившись, Мишель посмотрела по сторонам. Вроде никто их не видел. По крайней мере, охранники не бежали со всех ног, пытаясь их остановить. Но попасться они могли — Зейн подходил к воротам, чтобы связаться с губернатором.

Эллисон потащила ее за руку в противоположную сторону.

— Я видела реку, пока мы ехали сюда, — возбужденно говорила девушка. — Еще немного, еще чуть-чуть…

*****

Они бежали по темным аллеям, широким улицам и пешеходному проспекту. Гирлянды освещали магазины, а кое-где мигали вывески. Но почти все заведения были уже закрыты, а улицы — пустынны.

Миновав проспект, они прошли через парк, спугнув целующуюся парочку, и оказались на набережной. Ни один человек не прогуливался в такое позднее время.

В полнейшей тишине подруги сели на скамейку, чтобы полюбоваться спокойными водами одной из крупнейших рек России — Ра. В воздухе пахло свежестью. Тишина пьянила. Казалось, они остались в полнейшей тишине, и даже если прокричишь, то никто не услышит.

Такая атмосфера способствовала сближению. И Эллисон была рада, что рядом с ней оказалась Мишель.

— Ты знала, что дельфины умеют любить? — нарушила молчание автогонщица. — Недавно сняли репортаж про дельфина, который подарил подружке «цветы» — необычайно яркие водоросли.

— Нет, не слышала, — покачала головой Мишель.

— Так вот, — продолжила Эллисон. — Эти милые существа еще встречаются только с одним другом за всю жизнь. Вот уж кого любовь до последнего вздоха. И чтобы найти друга, они отправляются в плавание.

— Романтично, — кивнула подруга.

Она подняла с земли мелкий камешек и метнула его в воду. Без плюхов он сразу же ушел на дно.

— Но ведь и мы ищем стабильность, — призналась Мишель. — Никому не хочется постоянно ошибаться.

— И ты тоже веришь в то, что можно найти только одного человека и на всю жизнь? — с надеждой спросила Эллисон.

— Можно найти сильную спину, и за ней находиться, как за каменной стеной. Но это утопия. Хороших мужчин мало. Поэтому приходится брать на себя ответственность.

— А я все жду совсем другого. Когда мы не будем, как они, — Эллис мотнула головой в сторону многоэтажек. Свет в окнах давно погас. — Когда перестанем притворяться сильными. Нам это не нужно. Мы с тобой простые девушки, храбриться нам ни к чему.

— Я не притворяюсь сильной…

— И потому решаешь все проблемы? Потому не можешь остаться в стороне? Ты берешь на себя тяжкую ношу, которую сложновато тянуть на столь хрупких плечах.

Мишель сомневалась и без таких фраз. Она и так понимала, что не женское дело — участвовать в драках и сражениях. Эллисон не была против них, но она знала, что не стоит отказываться от своей роли. Можно быть хорошенькой, женственной, и в то же время отважной. Не стоит превращаться в мужика.

— Или бояться быть некрасивыми, — Эллисон убрала упавшую на щеку прядь волос. — Не нужно додумывать слишком много. Так ты создаешь проблемы, которых изначально не было.

Мишель взяла один из ее рыжих локонов и принялась задумчиво наматывать на палец.

— Ты очень красивая девушка, Мишель, — призналась Эллисон. Но легче ей от этого не стало. Самые главные слова все еще вертелись на языке.

— Это вовсе не так.

— Так. И почему ты остригла волосы? Я думаю, тебе пошли бы длинные…

— Это… был подростковый бунт, не иначе. Меня часто задевали в детстве. Короткие волосы придают мне солидности и взрослости. Я и правда с ними похожа на мальчугана, ждущего очередной хорошей драки.

Эллисон наклонилась к ней.

— Теперь ты видишь то же, что и я. Нам же нравится одно и то же. Смотреть в окно, искать людей, похожих… — Эллисон прикрыла глаза. Поистине чудесный момент, избавлявший от оков скованности. Она так долго не могла ни с кем поговорить по душам. Никто не понимал. Ей пришлось пробиваться сквозь дебри непонимания, отстаивая свои умения и женственность. Мишель в этом была похожа на нее, только ходила в темной комнате, натыкаясь на углы. Только они, лишь они одни чувствовали одно и то же. Эллисон надеялась, что и по отношению друг к другу тоже…

— Искать… — повторила Мишель, чуть отстраняясь. — Искать…

Мишель как-то слишком горестно вздохнула. Она опустила взгляд и вжала плечи, отчего стала совсем хрупкой и эфемерной.

— Да только даже у нас с тобой порой возникают недопонимания, — произнесла Избранная так тихо, что ее голос заглушал плеск волн умиротворенной реки.

— Я верю, что когда-нибудь мы перестанем ссориться. Ведь я верю в невозможное. Когда-нибудь мы будем понимать друг друга с полуслова, — пыталась убедить ее в обратном Эллисон.

Мишель выпустила из тонких пальцев локон и подошла к не работавшему ночью фонтанчику.

— Учесть ошибки прошлого ведь так не сложно, — покачала головой Избранная. — Но есть одно «но». Мы не учимся на них, повторяем из раза в раз. Потому мир постоянно стоит на краю, на грани катастрофы. По кругу все, из раза в раз. Война идет, по кругу все… О, как же я устала от этого. Война сметает годы за собой, уносит жизни, уносит мечты, разбивает на осколки счастье…

Эллисон не могла наблюдать за тем, как ее возлюбленная страдает. Она подошла к Мише, бормотавшей себе под нос:

— Ледяная Королева появилась неспроста. Как и ее предшественники до того. Все по кругу идет, все повторяется.

— Ты лучше помолчи со мной, — резко встряхнула ее Эллисон. — Унынием делу не поможешь.

Мишель растерянно заморгала, а потом присела на край фонтанчика, погрузившись в себя. Автогонщица примостилась рядом. Теперь она боялась нарушить тишину. Молчание оказалось единственным лекарством, способным вылечить душевные раны и успокоить нервы.

Неужели Мишель и вправду считала, что каждый день отнимает у кого-то жизни? Что Ледяная Королева бесчинствует где-то далеко, но она принесет страдания и разрушения и на эти земли, когда доберется до них.

Пиренеи… Могущественная страна, порвавшая с прошлым Хитлара. И, все равно, именно там появилась очередная угроза миру. Но Мишель зря считала эту случайность насмешкой судьбы. Не существовало бы зла — невозможно было бы определить добро.

Волшебная атмосфера оказалась разрушена под гнетом мрачных мыслей. Но тишина убаюкивала, успокаивала. В мрачных толщах Ра отражалась бледная Луна, вынырнувшая из-за туч.

Мишель тоже смотрела на водную гладь. Пожалуй, им и впрямь нравилось одно и то же. Эллисон хотела бы, чтобы они оказались одним целым, но не растворяясь друг в друге. И чтобы этот миг тянулся бесконечно. Чтобы сама вечность позавидовала им, встретившим друг друга светлым душам. По крайней мере, именно в это хотелось верить.

Эллисон подняла голову. Небо казалось не менее красивым. Как и прибрежные домики со странными крышами. Одно здание было покрыто черепицей, другое щеголяло флюгером, вертевшимся из-за ветра, третье же казалось выщербленным из камня бруском, ибо крыша его была ровной и плоской, как блин.

— Как здорово, что мы остались в тишине, — произнесла Мишель. Эллисон повернула к возлюбленной голову. В глазах Избранной больше не отражалась вселенская печаль. До следующей мрачной думы. — Размышлять над крышами… Ты ведь тоже думаешь о том, почему они получились такими разными?

— О да, я думаю о проектах, об индивидуальности, которую хотели заложить архитекторы. Когда-нибудь их не станет, но продолжение их самих будет стоять на этих берегах еще немало лет, пока безжалостное время не возьмет свое, — Эллисон расплылась в улыбке. — Ну вот, я опять говорю о мрачных вещах.

Она заметила в воздухе движение. Взмах крыльев, и еще, и еще.

— Смотри, голуби летят! — развернула подругу Эллис.

Две небольшие тени взметнулись ввысь, чтобы затем сложиться и спикировать на одну из пустовавших лавочек.

— Да нет, это были летучие мыши, — с сомнением произнесла Мишель. Затем повернулась, сталкиваясь взглядом с автогонщицей. — Разве нет? Нет?

— Нет, — кивнула Эллисон. — Это была птица. Я видела, как она махала крыльями.

Река зашумела, течение стало сильным, словно на город собиралась обрушиться буря. Но также быстро смолкла. И снова, и снова повторяла эти движения, словно переполняли ее бурлящие чувства, которые невозможно было выразить. Этим она напоминала Эллисон, упускавшую момент за моментом.

Мишель сидела с закрытыми глазами, покачиваясь взад-вперед. Она слушала самую притягательную музыку — музыку волн.

Эллисон же не могла быть такой безмятежной. Река подсказывала ей, что течение не стоит на месте, равно как и жизнь. Эллисон боялась, что такие чудесные моменты больше не наступят. Она боялась все испортить, но и дальше молчать не могла. Автогонщица развернулась, и девушки оказались друг напротив друга.

— Открой глаза, — попросила Эллисон.

Мишель доверчиво послушалась. Их взгляды встретились. Сердце ухнуло к пяткам. Эллисон не боялась участвовать в гонках или убегать от бандитов. Но в этот момент страх путал мысли, отчего автогонщице показалось, что она начала нести околесицу.

— Я принимаю все в тебе, — призналась Эллисон. — Я говорю и смотрю на тебя… и у меня мурашки по коже.

Мишель не засмеялась. Не перебила. Не сказала, что подруга пьяна, перегрелась или выжила из ума. Вот только приняла ли как данность эти слова? И не занялась ли самобичеванием?

Эллисон надеялась, что ее чувства приятны возлюбленной. Автогонщица надеялась на чудо, на понимание, на принятие… и потому покорно ждала ответа.

Она боялась, что ее не поймут. Но и не могла все выпалить как на духу. Скромная девушка занимала в сердце Эллисон больше места, нежели сражавшаяся за место под солнцем автогонщица. Первая натура была романтичной и любившей людей, вторая же забывала обо всем, кроме скорости.

И вот только встретив Мишель, неуверенно ступавшую по тонкой тропе, Эллисон поняла, что ей интересны не только одни гонки. И даже не столько они вдохновляют, волнуют, чаруют…

Эллис почувствовала, как дыхание сперло. Она совсем разволновалась, но вскоре смогла спокойно выдохнуть. Мишель переплела ее пальцы со своими.

— Я рада, что встретила тебя, — произнесла возлюбленная и улыбнулась нежной и открытой улыбкой. Расправив плечи, Мишель подалась вперед. Эллисон опустила взгляд на ее губы, такие манящие и притягательные. Но время, видимо, еще не пришло. Мишель лишь обняла ее крепко-крепко, обвив руками шею. Эллисон притянула ее к себе за талию.

«Найти человека, которому ты не безразлична, очень сложно. Но сказать ему об этом еще сложнее», — подумала автогонщица, посмотрев на опустевшую лавочку, где еще несколько минут назад ворковали голуби.

Когда же Мишель разомкнула объятия, то выглядела она все такой же счастливой.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Давай останемся… не хочу уходить. Тут так красиво…

— Давай, — убрала одну из прядей за ухо Эллисон. — А что будем делать?

— Давай искать на небе линии твоего и моего имени.

— Хорошая идея.

И ночное небо тому способствовало. Мириады звезд вспыхивали каждую секунду. Достаточно было рукой соединить несколько ближайших — вот тебе и буква готова. А там и до имени недалеко…

Эллисон отыскала несколько созвездий, но и Мишель сумела ее удивить, показав Альдебаран и Сириус. Звезды только на первый взгляд казались одинаковыми. На индиговом полотне были рассыпаны самые разные огоньки, от ярких до тусклых, от теплых ламповых до холодных отстраненных. Некоторым звездам они давали имена и названия. Свои имена дали двум огонькам, тянувшимся друг к другу и поначалу казавшимся одним целым.

Это занятие так увлекло девушек, что они позабыли счет времени. Ведь им так нравилось делать одно и то же…

========== 6. Зачем не вовремя рисует время картины те, что забыты давно ==========

Сгустились сумерки за окном. Вот и еще один день прошел. Мишель смотрела на разыгравшуюся непогоду. Сегодня будет теплый дождь.

Зейн собирался уехать с губернатором. Он помогал с организацией ярмарки. После работы, в вечернее время губернатор отправлялся на переговоры то с арендодателями, то с участниками ярмарки, а то и с полицией. И вечером девушки, как правило, оставались одни. Слуги ходили за ними чуть ли не круглые сутки, все время выспрашивая, не нуждаются ли дамы в чем-нибудь особенном. Поход за пределы усадьбы сопровождался приставлением охраны. Для Мишель эти меры казались ребячеством, забавой богатых людей. Она не привыкла к такому обращения, требуя, чтобы к ней относились как к равной. Тем более что времена дворянства и боярства остались в далеком прошлом. Ну, может, просто приняли новые формы.

Себя же она не считала частью знати. Много чести. Даже во время похода в магазин чувствовала себя несколько неуютно. Все же она тратила не заработанные собственными потом и кровью деньги. Эллисон считала такие рассуждения вздором. Возможно, она была права.

Мишель перевела взгляд на спутницу и вложила свою ладонь в ее. Эллис многозначительно посмотрела на нее, и переглядывания заметил Зейн.

— Так вы теперь… вместе? — мотая головой, посматривая то на одну девушку, то на другую, спросил Зейн.

— Ты же никому не раскроешь нашу маленькую тайну? — попросила Мишель.

— О, конечно, нет.

Впрочем, ее куда больше беспокоила сохранность другой тайны. Уже на следующее утро после прогулки под луной Мишель удрала из усадьбы, сообщив слугам, что ей нездоровится. Эллисон тогда пошла с ней, но в первом же магазинчике они разделились. Мишель отправилась на поиски почты и нашла-таки. Заняв место в очереди, она собственноручно написала письмо, свернула лист бумаги несколько раз и запечатала в конверт. Бумагу, ручку и конверт купила на мелочь, которую у Эллисон попросила на проезд. До сих пор было стыдно за эту уловку.

Каждый день Мишель с нетерпением ожидала ответа. Но он все не приходил, будто где-то на невидимых Часах Судного Дня забыли перевести стрелки, отмерив несколько минут до наступления полуночи. А ведь Часы неумолимо тикали, напоминая, что в прошлый раз человечеству несказанно повезло.

Но Мишель старалась унять дрожь. Хотя она и не знала, что же делать дальше. Ожидание утомляло. Хотелось кинуться в бой, надрать кому-нибудь плохому зад, восстановить справедливость. Или же заняться собой, поучиться женственности у Эллисон. Но Мишель не могла озвучить просьбу, ибо стыдилась собственной слабости.

Они сидели на мягких подушках на полу и пили принесенный Зейном чай. Пока подруга и друг чокались, смеялись, Мишель пребывала в мрачных думах, из которых ее вывело любопытство. Она успела привыкнуть к размеренности жизни, комфорту. К пышным подушкам и мягкой постели. К ванной, после которой пахнешь розами и лавандой. К расчесыванию прядей по утрам. К принятию пищи три раза в день. К красивым абажурам, по ночам разгонявшим темноту. К резным ручкам дверей. К дорогостоящей красоте, которая царила в этих покоях.

Мишель очутилась в другом мире, который видела собственными глазами. Но ей хотелось посмотреть на другие миры, чужими очами. Например, на мир Зейна.

— Мое прошлое… — задумался парень. — Хм, я бы не сказал, что оно сильно отличалось от прошлого других детей. Я вырос в приличной семье. Папа с мамой принадлежали к богатейшим родам Тинтагеля, часто наведывались на губернаторские балы. Там и познакомились. Ллойд родился первым, и родители на радостях отписали ему все. Потом появился я.

— Эту историю мы знаем, — произнесла Эллисон. — Лучше скажи, почему ты такой жизнерадостный? Расскажи об учебе, о работе в поле. О мелочах, которые сделали тебя именно таким.

— Ну, что ж, — расплылся в улыбке Зейн, приступая к рассказу о своей жизни.

*****

С ранних лет Зейн учился работать. Отец восторгался красотой малыша, но мать считала, что из ребенка должен получиться настоящий мужчина. Родители долго спорили, а ребенок, меж тем, сидел на попечении семи нянек. В шесть лет Зейна пристроили к кузнецу Декстеру. Работа почти сразу не задалась. Подмастерье часто дул на пальцы и плакал. Декстер вернул чадо, провозившись с ним две недели.

Следом ребенка отдали на музыкальные курсы. В семь лет Зейн уже пошел в школу и родителей видел не так часто. В школе учились другие сельские ребята. Он особенно сдружился с Дастином Хоффманом и Лукасом Лейвой. Но были в жизни Зейна и тяготы. Том Форд, несносный сын сельского старосты, постоянно вставлял палки в колеса. Впрочем, издеваться он не мог хотя бы из-за того, что у Зейна были влиятельные родители. В Тинтагеле поговаривали, что когда его отца донимал один мальчишка в школе, то исчез не только он, но и вся семья. Дед был суровым человеком, хотя внуков любил безумно.

Форд гадил исподтишка. Чаще не говорил о всяких важных вещах, выставляя Зейна дураком на конкурсах или собраниях.

Блондин часто злился и пинал деревья. Его раздражало то, что его не принимали в качестве лучшего, да еще и то, что над ним часто потешались. Выручил Дастин.

— Знаешь, почему я никогда не унываю? Потому, что не принимаю всерьез их слова. Человек, который может смеяться над самим собой, не боится шуток и насмешек.

И Зейн ему поверил. Первое время было тяжело. Но блондин заметил, что злость владеет им все реже. Как-то раз, когда Форд выставил его дураком, рассказав, что собрание состоится в женской раздевалке, Зейн лишь посмеялся над своей недогадливостью в присутствии девчонок. И они уже не так сильно на него серчали.

Так минуло четыре года. Ллойд стал отдаляться от родителей, со своей компанией выбираясь на тусовки. Годы начали брать свое, и отец уже был не так хорош. Да и статус его подрос — дед передал имение в его управление. Обещал отдать свой участок тесть. Ими нужно было как-то управлять, в то время как в поле работать и приглядывать за крестьянами кто-то тоже должен был. Выбор пал на Зейна. Поначалу он помогал по мере сил, да всякими мелочами. То инструмент принесет, то обед. В двенадцать лет начал работать по четыре часа в день, а потом — и того больше. Но не забывал и про школу. Правда, на уроках чаще спал из-за усталости. Зато полюбил русский язык и ораторское искусство. По этим предметам у него были твердые пятерки.

Отец утверждал, что богатых можно или уважать, или бояться. Сам он придерживался второго варианта. Потому часто брал в поле розги. Но наказание не применял тогда, когда вздумается.

— Сын, как ты думаешь, кто из крестьян заслуживает наказания? — задал однажды вопрос отец.

Зейн, не задумываясь, выпалил:

— Тот, кто плохо работает!

Покачал головой отец и показал на мужчину солидного возраста, который кряхтел на каждом шагу, размахивая косой.

— Достопочтенный Фрэнк работает из рук вон плохо. Как ты думаешь, если я высеку его, будет ли он работать лучше? — с досадой произнес отец.

— Нет, — ответил Зейн. Он видел, как тяжело приходилось мужчине, хватавшемуся за спину.

— Тогда нельзя наказывать тех, кто плохо работает. Так кого же можно наказывать, сын?

И тогда Зейн прозрел. Он понял, что прежде чем сделать что-либо, нужно как следует подумать. В тот день ответ ему подсказало наблюдение. Он просто смотрел на то, как работали крестьяне, и заметил, что несколько человек делали частые перерывы, играли и смеялись, пока большинство работало.

— Нужно наказывать тех, кто сачкует, — произнес Зейн, теребя папу за мешковатую штанину.

— Это хороший ответ, — погладил его по голове отец. — Но как ты определишь, кто сачкует, а кто нет?

И вновь Зейн крепко-накрепко задумался. Долго он еще бродил по полю, пока не стемнело. Путь домой выдался разным: отец с трудом волочил ноги, а Зейн резво бежал. И тогда он понял разницу.

— Ты же работаешь, как крестьяне. Наравне с ними. И когда кто-то работает меньше тебя, когда кто-то уходит домой не таким уставшим, то ты наказываешь его! — воскликнул Зейн, придя к довольно логичному решению.

Отец, помедлив, кивнул.

И тогда малыш Зейн понял, что справедливую систему можно выстроить. Нужно лишь думать об этом и стремиться к ней. И еще — самому работать в поте лица, тогда и другие подтянутся.

Собственно, потому он помогал губернатору или Мишель. Он знал, что делает правое дело, а значит, после смерти ему воздастся. И если он будет сражаться за правое дело, то непременно победит.

*****

Последние слова Зейн произнес впопыхах. Губернатор поторапливал его.

— А ты чем занималась, Мишель? — спросил Зейн. — Ну, до того, как услышала легенду об Избранной.

— Училась в университете, — просто ответила девушка.

— Расскажешь мне потом, ладно? А то мы уже спешим.

Обняв девушек на прощание, Зейн накинул на плечи куртку и отправился догонять губернатора.

В комнате воцарилась тишина. Вернулись мысли о письме, блуждавшем по почтовым отделениям в поисках адресата. Только должно было оно прийти не к президенту, а к совсем другому человеку. Ее учителю.

Кроме Зейна и Эллисон, она доверяла только ему. Дэн мог решить ее проблемы, объяснить на пальцах элементарную вещь и даже подсказать, что написать президенту, чтобы ее не сочли за умалишенную.

Мишель хотела начать письмо президенту, но руки дрожали. Панический бег мыслей привел к не самой лучшей, довольно отчаянной идее: написать Дэну. А уж он-то разберется. И текст напишет. Он умный, начитанный, образованный, знающий многие тонкости. Миша может обидеть случайной фразой, ненароком написать глупость, а вот Дэн никогда так не сделает.

«Дорогой учитель! Я пишу Вам потому, что нахожусь в растерянности. Я не знаю, что писать президенту. Правда, не знаю. Я так боюсь показаться нелепой или глупой. Боюсь, что мне не поверят, и тогда война начнется внезапно, и это может стоить тысячи жизней простых людей. Меня тяготит эта ответственность, и я не могу понять, чем же могу помочь. Возможно, вы ошиблись во мне, и я не смогу спасти родную страну. Прошу, помогите мне. Расскажите, как нужно действовать. Какой текст письма составить. Я совсем растеряна. Ваша преданная ученица, Мишель».

— Эй, ты чего это раскисла, — потрясла ее за плечо Эллисон.

— Да так… Думаю о тексте письма. Пора бы его уже написать. Не хочу мешать господину губернатору, — произнесла Мишель.

— Что ж, ночью все равно письмо не уйдет. А киснуть незачем. Зейн правильную тему разговора выбрал. Нам стоит узнать друг о друге многое. Твой черед рассказать о прошлом, — подбоченившись, Эллисон приготовилась слушать.

Да только какие истории ей могла поведать заблудшая душа? Мишель хотела рассказать об универе, об учебе. Но подумала, что стоило начать с наименее приятного события, без которого история будет не полной.

— Итак, я расскажу тебе, как оказалась сиротой, — выдохнув, произнесла Мишель.

*****

Десять лет назад случилось то страшное событие. Наивная, добрая девочка, любившая под новый год загадывать желание, долгое время сидела в присутствии взрослых людей в форме. Жесткий стул казался жутко неудобным. Над ней склонилось безликое лицо полицейского. Зато приговор она запомнила на всю жизнь.

— Прости, девочка, но твоих родителей больше нет, — с сочувствием в голосе произнес полицейский.

Эту новость он узнал от врачей, бившихся за жизнь родителей, но безуспешно. Врач обессилел и не вышел к ожидавшей вердикта маленькой девочке.

Мишель не просто плакала, она выла как раненый зверь. А бессердечные взрослые упекли ее в детский дом до наступления совершеннолетия.

В тот страшный день разверзлись хляби небесные, и капли забарабанили по мокрому асфальту, оставляя дорожки слез. Маленькую девочку увезли в неприступную крепость, серую, монолитную, почти лишенную окон и солнечного света. Там она пробыла почти восемь лет…

Мишель делила комнату с тремя девочками. Одна, Кира, мечтала о встречах с мальчиками. Еще одна, Элен, была тихой и застенчивой, мечтала о приемной семье. Третья же называла себя «Липпи», подписывая рисунки этим прозвищем. Она с детства была глухой, потому родители отдали ее в приют, лишь бы не видеть ошибку природы.

— Что ты вечно красуешься перед зеркалом? — фыркала Кира, когда Элен вновь занимала место перед огромным зеркалом, больше каждой девочки.

— Я хочу, чтобы меня забрали приемные родители, — отвечала Элен.

И тогда Кира рассказывала страшилки, пугая все присутствовавших. То о кипящем котле, в котором варят кости детей. То о побоях и ремне, которым приемные родители любили хлестать детишек. То о рабстве, когда дети заменяли горничных, прислуживая по дому. А то и о кабале, когда детей отдавали за долги бандитам. Те глумились и потешались над теми, кто не мог дать сдачи.

Одно Мишель уяснила: с приемными родителями опасно вести диалоги. Потому она даже думать не смела о том, чтобы выбраться из детского дома.

К ней приходила семья только однажды. Девушка с конопушками и долговязый рыжий парень хотели взять ее к себе. Но, помня о рассказах Киры, Мишель забилась в истерике, и приемные родители отказались брать «капризного и чересчур громкого ребенка».

Когда Мишель исполнилось четырнадцать, их с Кирой поселили на последний этаж, где жили взрослые ребята. «Липпи» часто болела, и почти не жила в детском доме. А когда привозили, то выглядела она просто ужасно. Элен покончила с собой, оказавшись никому не нужной, в возрасте тринадцати лет.

— Нам нужно научиться выживать, — произнесла как-то раз Кира. — Я видела, как повариха избивала Элен, и из-за этого она покончила с собой.

Детские годы выдались голодными, когда Мишель считала за счастье впиваться в крысиную тушку. Она даже научилась не слышать писка зверька. Пока Кира не показала, как сворачивать голову, избавляя животинку от мучений.

Подростковые годы оказались борьбой за выживание. Мальчишки часто наведывались на женскую половину. Агрессивные, злобные, хмурые, они часто устраивали потасовки. Таскали за волосы девчонок, порой выдирали клочья волос. Взрослые награждали победителей ужином, поощряя такое поведение.

В пятнадцать лет Мишель поняла, почему. Она и до этого ходила на занятия, но как-то неохотно. Только чтобы забыться, отдохнуть от зловонных коридоров и обрыдлых рож мальчиков и взрослых. Она не помнила, что за день это был, зато запомнила погоду. Наверное, впервые тогда солнце проникло сквозь мутные окна.

Мишель увидела сообщение о призыве в армию. Цветастый плакат, рассказывавший о преимуществах службы в армии. Рядом красовалась бледная бумажка. Требовались бойцы для ринга, девушки и юноши. Но среди всех этих жестоких развлечений Мишель нашла и нечто обнадеживающее. Приглашение обучиться в университет. Квота была маленькой, желающих много. Конкурс — огромнейший. Зато можно было покинуть ненавистные стены уже через два года…

— И ты планируешь выйти отсюда? Запомни, отсюда мы можем выйти, только став игрушками богатых чуваков, — хохотнула Кира.

Она уже наносила густые тени и красила глаза черной тушью. Соседка смирилась с будущим, в котором она окажется лишь пустой игрушкой в постели какого-нибудь богача. Мишель же решила во что бы то ни стало избежать такой участи.

Ее по-прежнему донимали, но она ввязывалась в драки все реже. Предпочитала давать сдачи, только если совсем зарывались. Драки отнимали немало времени. А его было в обрез.

Каждую ночь Мишель запиралась в библиотеке и учила, учила…

Ей предстояло определиться с направлением. Русский язык давался хорошо, логика и обществознание — тоже неплохо. Технические науки прошли мимо, а даты по истории часто путались в голове. Экономика и вовсе оказалась темным лесом, ибо в детском доме царил коммунизм. Каждому давали еду, пусть и отвратительного качества. И не было различий. Даже если будешь хорошо драться или учиться — лучше в тарелку не нальют. Не к чему стремиться.

Поняв сильные стороны, Мишель ударилась с головой в учебу. Уже через год она стала лучшей ученицей детского дома. Беда была в том, что детских домов по всей стране было немало.

В те же пятнадцать лет Мишель увидела чудо. Огнедышащего парня, которого постоянно задевал один из местных придурков — Саймон. В то злополучное утро Саймон стал обугленной кучкой. А огнедышащий парень рвал и метал, пока его не усыпили. Следом его увезли из приюта, и больше никто о нем не слышал.

— Поговаривают, обладающих способностями лечат и отпускают жить в нормальное общество. Их ценят, им дают неплохую работу, — сообщила последний слух Кира. — Вот бы и мне открыть в себе какую-нибудь силу…

Иногда Мишель оставалась в комнате, и они пытались придумать что-нибудь интересное. То пытались поднять в воздух предметы, то пальцем зажигать свечи. Было весело, но безрезультатно. Будущая Избранная тогда не знала, что способна красть чужую способность.

И оставалась одна учеба. Из-за которой Мишель совсем забыла о подруге. Потому как-то раз, когда пришла после ночной зубрежки, то застала Киру рыдающей в постели. На ней было длинное платье до пят, а длинные волосы были красиво собраны на затылке. И ее кто-то обидел.

— Взрослые, — подруга содрогалась от рыданий, — это все они со мной сделали. Испортили меня. Трогали везде, где только можно.

Мишель прижала ее к себе. Гладила по вздрагивавшей спине. И не знала, чем еще могла помочь подруге.

— А давай… давай отомстим им? — как-то зловеще произнесла Кира. Взгляд ее казался полубезумным, ведь в полутьме ее очи блестели, словно сталь.

Мишель испугалась. Бить мальчишек — это одно. Нападать на охрану и сотрудников — совсем другое. Могут ведь и покалечить. И лекарствами напичкать. Будет потом пена с уголка рта свисать, а речь станет несвязной. Такое уже случалось с одним мальчиком, который каким-то чудом украл нож, а потом воткнул в шею охранника. В полубессознательном состоянии его увезли из приюта, но лицо врезалось в память. Безвольное, слюнявое, отрешенное.

— Давай покажем, что мы не такие уж красивые? Что мы пацаны в юбках. Что скажешь, а? — от горящего взгляда подруги становилось не по себе.

Но Мишель согласилась. Так она обкорнала себя до линии подбородка, а челку отстригла ровно над бровями. И проделала то же самое с Кирой.

Впрочем, довольно скоро ребячество закончилось. И Кира закрутила роман с одним из парней. В один из вечеров она заявилась к Мишель, читавшей учебник по логике. Подруга же попросила о кое-чем не вполне логичном.

— Миш, я совсем не умею целоваться, — всплеснула руками Кира. — А у меня свидание намечается. Пожалуйста, помоги мне потренироваться.

— Ладно, — пожала плечами Мишель. — Что ты от меня хочешь?

— Побудешь… ну… моим парнем?

Все это выглядело таким непонятным. Но Мишель прекрасно помнила, как отложила в сторону учебник. Она хотела казаться равнодушной, но ей с трудом удалось подавить волнение.

Кира притянула лицо подруги к себе и накрыла ее губы своими. И так несколько раз, пока подруга не попробовала высунуть язык. Мишель сочла это непристойным, но решила и дальше помогать Кире, приоткрыв рот. И когда их языки соприкоснулись, Кира ненадолго отстранилась, улыбаясь от уха до уха. И тут уже Мишель накрыла ее губы своими, сливаясь в поцелуе, прикрыв глаза. Лишь когда Кира стала поднимать ее свитер, Мишель опомнилась и отстранилась.

— Мы немного увлеклись, — смущенно пробормотала будущая студентка.

— Прости, — смущенно произнесла Кира. А затем собрала вещи и выскользнула в коридор.

Той ночью она так и не пришла, а наутро поблагодарила за урок. У нее все получилось.

Как и у Мишель, сдавшей экзамены на высокие баллы. Она поступила в престижный Авалонский университет и получила комнату в общежитии. Одноместную. Обняв Киру на прощание, не испытывая ни капли сожаления, Мишель покинула равнодушные стены, в которые почти не заглядывало солнце.

Авалон поразил блеском крыш и дымящими трубами. Пар, всюду пар. А еще — куча дирижаблей и паромобилей. Улицы просто кишели ими. А еще у Мишель появилась свобода. Она порой выходила в город, гуляла, смотрела на запрятанную за изгородь природу. Немало времени проводила за книжками.

А еще у нее появился любимый преподаватель. Очень умный мужчина, уверенный в себе и знаниях, которыми делился со студентами. Увы, мало кто его слушал по-настоящему, вдумчиво, пытаясь разобраться в смысле произнесенных фраз.

Мишель помнила, как познакомилась с «Миднайтером». Она стояла в очереди в столовой. Очередь двигалась медленно, студенты и преподаватели переступали с ноги на ногу, ожидая возможности сделать заказ.

— Мне не нравятся современные отношения. Этот мир, в котором ты боишься потерять только одного человека — того, который стоит впереди тебя в очереди, — произнес мужчина, стоявший за Мишель. Она развернулась и столкнулась с его лукавой улыбкой, тут же запавшей в душу.

Так Миша познакомилась с замечательным преподавателем. Он учил логике и ораторскому мастерству. Да, он был в какой-то степени теоретиком. Но он не отрывался от практики, не витал в облаках. Он рассказывал о заумных вещах будничным тоном и не старался удивить публику витиеватым слогом. Но самое главное, что дал Дэн — науку понимать. Он просил в первую очередь думать, а потом делать.

— Так вы избежите если не всех проблем, то многих, — любил повторять «Миднайтер».

На кафедре он часто вертел Часы Судного Дня. Говорил, что люди все время спешат, и ход секундных стрелок для них становится не таким важным. Потом под расстрел идут минуты. От часов отмахиваются уж совсем небрежно. И тогда наступает катастрофа.

— Каждый миг по-своему ценен. Но ты можешь понять это лишь в момент переживания, — объяснял простую логическую цепочку Дэн на обыденном примере. И Миша понимала, жадно ловила каждое слово, подробно конспектировала лекции, стараясь уловить течение мудрости.

Но на семинарах царила еще более веселая атмосфера. «Миднайтер» относился к студентам панибратски, опускаясь до их уровня. Мишель не одобряла такого подхода, считая, что таким образом учитель подрывает авторитет. Но он и не хотел казаться кем-то высшим, наделенным властью и правом наказывать.

— Сегодня я вам расскажу о борьбе полов, — как-то раз Дэн начал занятие с весьма щекотливой темы.

— Докажете, что следуя логике, все бабы — дуры? — заржал один из парней, сидевших на задней парте.

— Нет, что мужики — козлы, — прошипела блондинка с нарощенными бровями, чей папа владел парой заводов в Авалоне.

— О, нет. Я просто расскажу о том, что ущемление часто является не более чем фантазией воспаленного мозга, — ухмыльнулся Дэн. — Итак, возьмем банальную ситуацию. Семья. У пары родилось двое детей. Один из них — мальчик. Какова вероятность, что второй ребенок — тоже мальчик?

— Пятьдесят на пятьдесят, — безапелляционно заявила блондинка.

Мишель пробуравила ее недовольным взглядом. Вечно лезут такие… Но что-то в ее словах было такое, логичное, чего даже не скажешь по глупой мордашке.

— Верно, — кивнул Дэн. — Клэр продемонстрировала нам пример из логики. Хорошо. Но вот давайте чуть углубимся в частности. У нас какие могут быть варианты? Двое братьев, брат и сестра. Но может быть старший брат и младшая сестра, и наоборот. Сколько получилось вариантов?

— Три, — вырвалось у Мишель.

— В точку. Соответственно, шанс, что второй ребенок у пары мальчик, равен одному из трех. И это тоже логично.

Студенты так и застыли с открытыми ртами, не зная, что сказать на это.

— А причем тут дискриминация? — медленно соображавший парень с последней парты вновь подал голос.

— И один из двух, и один из трех являются логичными вариантами. Вы просто придумываете вариант, а потом ищете его обоснования. Находите, считаете верным. Но не учитываете разные факторы, — Дэн подошел к доске. — Итак, если мы будем исходить из простого примера, то каждый человек либо считает, что его права ущемляют, либо нет. Итак, какова вероятность?

Один из двух. А если тот, кто считает, что права ущемляют, говорит, что ущемление фиктивное, на бумаге? Тогда фактически ущемляются права одного из четырех.

Мишель вовремя спохватилась. Она поняла, что внушить можно какую угодно мысль, если построить грамотную логическую цепочку. Это пугало.

Зато она сразу же поняла, чем грозит ей принятие роли Избранной. Каждые сто лет появлялся злодей, желавший устроить массовую бойню, каждые сто лет появлялся Избранный, который должен был его остановить. Но сколько еще частностей они упускали из виду? История могла показаться логичной и понятной лишь изначально. Поэтому Мишель и решила написать Президенту.

*****

— Воодушевляющая речь. И он тебя уговорил отправиться в путешествие? — хмыкнула Эллисон. — А сам остался в тепленьком Авалоне.

— Эллис, не надо так о нем. У него жена есть, Майя. И он мне еще не раз поможет, в нем я уверена, — отрезала Мишель. — Он стал для меня как отец, подарил надежду на лучшее. Он поддерживал меня, когда мне было плохо.

Эллисон поерзала на подушке. А затем сбросила накидку, обнажая плечи. Она поникла, словно вспомнила какую-то страшную вещь.

— У тебя тоже был такой человек? — осторожно спросила Мишель.

— Да, Миша, — кивнула автогонщица. — Он мне привил любовь к автомобилям. Хороший был человек.

Они немного помолчали. Мишель выговорилась, и на душе стало легче. Но прежде воспоминания о прошлом, и грустные, и радостные, терзали ее. Если бы не вопрос Зейна, Избранная так бы и не открыла правду об учителе, не рассказала бы о родителях, об ужасах детского дома.

— Я расскажу тебе эту историю, — Эллисон придвинулась довольно близко. Убрав волосы на одну сторону, поглаживая их, словно ища успокоения, она погрузилась в воспоминания. — Зейн у нас мальчик-красавчик. У него все хорошо. Он рос в любви и ласке, о нем заботились, его холили и лелеяли, поэтому он вырос счастливым. — Мы же с тобой осколки треснувшего зеркала, чье имя — благополучие. Но больше его не существует, и потому мы страдаем.

Мишель подвинулась ближе, чтобы не пропустить ни единого слова. Пришло время выслушать автогонщицу.

*****

Из всех историй эту Эллис считала наиболее душещипательной. Нет, лишиться родителей — ужасная трагедия. Но когда родители от тебя отказываются… Вот где нож, воткнутый меж лопаток, напоминает о боли, от которой хочется выть.

И Мишель, и Эллисон не получили ласки. Избранная — по вине злого рока. Эллисон — из-за коварной судьбы.

В пять лет ее мать сошла с ума. Она видела в ребенка монстра, исчадие ада. Мать пыталась избавиться от нее всеми силами, отец поначалу противился, но потом уступил. Они боялись маленькой девочки, и Эллисон не понимала, почему. Она старалась не подводить родителей, была послушной и кроткой. Но это не помешало родителям выставить девочку на мороз. Так начались скитания и жизнь на улице.

Зейну повезло с родителями. Он видел их доброту, а потому и мир не казался враждебным. Эллисон же приходилось бороться за жизнь каждый день. Это вылепило ее характер, хотя период бунтарства остался в далеком прошлом.

«Уродина, монстр!» — обидные фразы, отпускаемые родителями, долго преследовали девочку. Она жила на свалке, рылась в мусорных баках, искала что-нибудь съестное. Голод туманил разум, и порой Эллис набрасывалась на прохожих, крыс и котов, покушавшихся на пищу. Но девочка слабела, а потому однажды кучка бездомных, здорово побившая ее, прогнала девочку со свалки.

Обессиленная, она упала в лужу, и холодные капли забарабанили по ее щеке. Хотелось выть от несправедливости. Почему кто-то получил кров, веселую и дружную семью, подушку под головой и кусок хлеба, а она — ничего?! Где в жизни справедливость?!

Но высшие силы существуют. Не иначе, как провидением объяснишь тот факт, что девочку в тот злополучный вечер подобрали.

Эллисон хорошо запомнила тот момент. Она прикрыла глаза, от холода немели пальцы рук и ног. Девочка приготовилась к смерти, и когда она смирилась с тем, что новый заход солнца уже не увидит, ее подобрал мужчина по имени Хироши.

Если Дэн помог Мишель найти опору в жизни, а затем подарил и смысл, то Хироши помог Эллисон преодолеть страх перед будущим.

Она боялась, что он будет домогаться ее. Такое бывало часто. Эллисон видела взрослых, порой вытворявших на улицах всякие непотребства. Видела и маленьких девочек, с которыми делали всякое. Эллис боялась, что ее забрал такой же страшный человек, чтобы потешить свое эго. Удовлетворить похотливые желания с уличной девчонкой, о существовании которой никто не знает. Полиции нет дела до исчезновения бродяжки.

Эллисон старалась не кукситься, не реветь. Она посматривала на Хироши с опаской первые несколько недель. Но он ни разу ее не коснулся. Не тронул даже пальцем, хотя мог.

Но она ошиблась. Хироши принес ее худой девчонкой, со слипшимися волосами, впалыми щеками и мешками под глазами. Эллисон могла пальцами пересчитать выступавшие ребра, обтянутые кожей. Но уже совсем скоро волосы ее запахли шампунем, исчезла синева вокруг глаз. А кожа на ребрах перестала болтаться. Прошла пара лет, прежде чем большинство ребер скрылось от взгляда Эллисон, осматривавшей саму себя в зеркало каждый вечер. Голодные времена поначалу вызывали у нее отвращение к худобе. Тогда девочка еще не знала об эталонах красоты. Она хотела только есть.

Хироши как мог заботился о ней. Хотя репутация его была совсем иной.

Хироши оказался властным человеком, происходившим из древнего рода переселившихся на Сахалин японцев. Впрочем, он был патриотом России и в стычках японских и русских кораблей всегда стоял на стороне последних.

Хироши славился умелым механиком. У него была собственная мастерская, и он зарабатывал неплохие деньги, позволявшие держать помощника и прислугу. Но только их двоих.

А еще он был фанатом гонок. Эллисон только заедала голод, она выглядела как исхудавшая ветошь, когда Хироши повел ее на первую в жизни гонку. Адреналин и высокие скорости восхитили девушку, зажгли в ней фитилек жизни во второй раз. Эллисон быстрее пошла на поправку. Чаще спрашивала у нового папы о машинах и двигателях. Она начала интересоваться техникой и историей гонок. Хироши всегда отвечал на ее вопросы, лишь в редкие минуты превращаясь в молчаливую статую. Как правило, это было либо до отчитывания слуги или помощника, либо после, либо когда к нему заявлялись странные люди. Это уже потом Эллисон поняла, что Хироши порой помогал бандитам, спиливая заводские номера и приваривая новые куски на их место.

Прошел год, и Эллисон осмелела. А как-то раз случайно ляпнула о своих подозрениях.

— Ты для меня как дочь, — отрезал Хироши. — И вообще, как тебе в голову пришли такие глупые мысли? Отношения не ограничиваются любовными или страстными. Это вообще полная чушь и ерунда, по сравнению с семьей и дружбой. Только семья и друзья никогда не предают.

Эллисон бы с этим поспорила, но Хироши не давал никаких поводов. Порой он был груб, но он никогда не позволял себе вольностей.

Когда Эллисон стукнуло восемь, Хироши стал брать ее с собой в гараж. Невзирая на протесты служанки, считавшей, что девочке не место среди пыли и сажи, владелец мастерской учил ее уму-разуму. А один раз даже огрел гаечным ключом.

Но если Мишель такая выходка казалась дикой, то для Эллисон такое поведение было нормальным. Хироши считал, что лучше она получит от него удар, нежели от жизни, бьющей больнее. А ведь никто не уйдет от ее выпадов, и лучше набрать тумаков сначала, нежели огрести по полной потом, когда начнется взрослая жизнь. Как ни странно, но слова Хироши оказались пророческими. Эллисон стала великолепной гонщицей и механиком, и жизнь ее наладилась. Теперь же она и вовсе повстречала Мишель.

А тогда Эллисон запоминала соединения деталей, училась работать со сварочным аппаратом, гаечным ключом, разводным ключом, насосом. Училась устранять проблемы подручными средствами.

Она хотела быть хорошенькой, хотела нравиться папе. Потому с таким усердием занималась механизмами.

Но Хироши открыл в ней страсть к скорости. Окончательно она пробудилась во время первых гонок, в которых девушка приняла участие. Она хотела поучаствовать в шутку, несерьезно, на одних уличных гонках. Пацаны над ней посмеивались, но в итоге девочка одержала над ними верх. Хотя тогда она еще гоняла на мотоциклах, до педалей паромобилей еще не дотягивалась.

Эллисон быстро росла. Служанка учила ее быть женственной. Обучала манерам, показывала, как обращаться со столовыми приборами, как вышивать, как держать осанку. А еще очень любила подбирать туфли и платья. Правда, маленькой леди Эллисон все равно не стала. Она любила обтягивающие вещи, не стесняющие движений. Но при случае могла надеть и юбку, и платье.

Но волосы она себе никогда не остригала. Эллис нравилось заплетать их в хвост или оставлять распущенными. Правда, порой ей хотелось покрасить их в какой-нибудь бунтарский цвет. Зеленый там или фиолетовый.

Но не стала. Она видела «людей протеста», которые жили на одной улице с Хироши. Им нравилось идти на демонстрации, чтобы выплеснуть негатив. И только. Никаких толковых предложений или лозунгов они не выдвигали, попросту сотрясая воздух.

А еще Эллисон уже тогда поняла, насколько прогнили городские люди.

Но самой страшной была мода на поиск себя.

И люди бежали, одурманенные очередной навязчивой мыслью. Словно репейник, цепляющийся к ногам, прибивалась мысль: «Надо выйти из зоны комфорта». Красивый лозунг, за которым хочется идти, чтобы наломать дров, не понимая самой сути фразы. И правильно, надо выйти из зоны комфорта, а зачем и почему — никто и не скажет. Важно лишь быть частью толпы. Важно быть в струе. Ведь в нынешние времена так модно не выделяться.

Эллисон ненавидела их всеми фибрами души. Эти пустоголовые болванчики частенько заходили к Хироши, прося подлатать машину, а сами немало болтали, отвлекая его. И если бы хоть раз делом занялись…

Вскоре Эллисон стала полноценной его помощницей. Она знала многое, понимала суть работы механизмов. Но еще она просто… подросла. Ей так хотелось, чтобы Хироши признал ее заслуги, но он молчал. Лишь иногда трепал девочку по голове, одобряя ее рвение к постижению науки.

— Из тебя получится толковый механик, — как-то раз заявил Хироши.

Перемазанная сажей девчонка улыбнулась и ослабила хватку. Отвалившийся кусок трубы чуть не стукнул ее по голове — в последний момент Эллис увернулась.

— Получится, если ты не будешь отвлекаться, — добавил Хироши.

Когда девочке исполнилось тринадцать, новообретенный отец сообщил ей приятную весть. Он начал платить девочке жалованье.

— Но зачем? — не понимала Эллисон, зябко поеживаясь от мысли о голодных годах.

— Ты заслуживаешь этих денег своим трудом, — отрезал Хироши. — Купишь на них вкусных вещей, конфет там или вафель. Или возьмешь платье для девчоночьих вечеринок. Все, что заблагорассудится. Потратишь деньги на себя, а то ты даже не знаешь, как себя побаловать.

Правда была в том, что Эллис не знала, чего хочет. У нее было все, о чем можно мечтать: заменивший родителей человек, кров, любимое дело и хобби. Мечтой можно было назвать гонки, но гонку можно только выиграть, а не купить. Поэтому на первую зарплату она купила подарок Хироши. Стильные часы, которые выпускались на Сахалине. Этот подарок растрогал обрусевшего японца, сказавшего, что само провидение послало ему эту крохотную девочку.

Но он так и не успел объяснить, почему подобрал ее на улице. И этот вопрос будет мучить Эллисон всю жизнь.

Ее размеренной жизни пришел конец, и судьба нанесла очередной подлый удар. Эллисон успела поучаствовать в нескольких гонках и даже выиграла парочку. Ей было уже четырнадцать лет, она носила длинные рыжие волосы и надевала облегающие штаны и перчатки с прорезями для пальцев. Она как раз закончила выступать на очередной гонке, где взяла серебро. Хироши похвалил ее и рассказал, что этим вечером состоится званый ужин, на котором он встретится с высокопоставленными гостями. Эллисон должна была похвастаться своими манерами. Он даже намекнул, что на ужине будет несколько симпатичных мальчиков, но они уже тогда не интересовали Эллис.

Она не любила всех этих заносчивых городских. Они знали о неравенстве, но ничего не делали, чтобы его устранить. Они не пытались помочь попавшим в беду, предпочитая делать вид, что чужие проблемы их не касаются. А Эллисон успела побывать в деревнях. Там все работали и выручали друг друга, хотя и жили плохо. Контраст разительный.

Потому званый ужин казался наимерзейшим событием вечера. Но делать нечего. Хироши, скорее всего, собирался заключить выгодную сделку. Вот только его обманули.

Вечер шел своим чередом, под рюмку чая велись беседы, хохот заполнил весь дом. Эллисон вышла подышать свежим воздухом и прийти в себя. Она не съела ни крошки и не взяла в рот ни капли.

Воздух немного освежил ее мысли, и Эллисон перестала бояться толпы. Она была ребенком и не понимала злости своих биологических родителей. Но во многих богачах видела их черты, за что презирала еще сильнее. Оставаться на ужине было тяжело, но Эллисон старалась ради Хироши. А потом в зале раздались крики.

Эллисон метнулась в зал, но было уже поздно.

Хироши лежал на полу, запрокинув голову. Лицо его посинело, а глаза закатились. Тоненькая струйка стекала по подбородку. Его отравили.

Прикрыв рот, Эллис с трудом удерживалась от крика. Ей никогда не было так страшно, как в ту злополучную минуту. Весь ее крохотный мирок перевернулся с ног на голову.

— Это все ты, ты виновата, мерзкая девка с улицы! — прошипела одна из теток.

— Да, пригрел на груди змею. Взял бродяжку, а получил ходячую проблему, — вторила еще одна.

— Весьма логично, что она могла хотеть его смерти, — произнес мужчина в очках, тут же снявший котелок. — Мир праху Хироши. А эта девчонка, которой он завещал свое состояние и усадьбу, поплатится за содеянное.

Эллисон не верила ушам. Эти люди могли что угодно говорить, издеваясь над ней или потешаясь, но они не имели права обвинять ее в преступлении. В убийстве человека, к которому привязалась так крепко.

Эллисон развернулась и пулей вылетела из зала. Хотя руки ее дрожали, она успела добежать до гаража и завести машину. Вот только управлялась с ней нервозно, подрезая вечно спешащих водителей. А в голове настойчиво билась мысль: «Хироши больше нет».

Это было явно спланированное, заказное убийство. Только вряд ли русский японец мог кому-то перейти дорогу. Скорее всего, помог отмыть салон от крови. Только какой из бонз привез машину в их салон, Эллис так и не узнала. Ей было опасно находиться возле дома Хироши, и она лишь изредка посещала его могилу. Но для него осталось место в ее сердце.

Дальше жизнь встала на новые рельсы. Эллисон успела и поразгружать вагоны, и пожить в них, и в одежде парня побродить, пряча волосы под фуражку. Когда же обман раскрылся (а девушкам таскать тяжести на территории вокзала нельзя), Эллисон пустилась в новые странствия. Она иногда ремонтировала машину, перебиваясь с воды на хлеб. Но потом вспомнила о мечте и попробовала силы в гонках на ржавом корыте. Впрочем, гонка была уровня «пара дворов», но первые неплохие деньги девушка заработала. Дальше пошло полегче.

Она выиграла немало гонок и даже устраивалась на подработку в автосалоны, где девушек не жаловали. Упорством и трудолюбием она брала все новые и новые вершины, а деньги вскоре перестали быть проблемой.

Но Эллисон всегда жила с ощущением неполноценности. Ей казалось, что время она тратила впустую. Хироши научил ее многому, она достигла немалых высот, но жила лишь для себя, слишком эгоистично. И когда ехала в Ктесифон на гонку мечты, то думала, что после победы отправится искать новый смысл. Но не знала, что отыщет его раньше.

*****

— Трогательная история, — произнесла Мишель, пододвигаясь. — Ты большая молодец. Из такой передряги выпуталась, не каждому дана такая сила воли. Я вот тебе завидую.

Эллисон вздохнула. Разговоры о прошлом принесли облегчение. Вот и она поделилась своей историей. Но о кое-чем так и не успела рассказать. О будущем.

— Да. Мы с тобой две минорные ноты. Я не просто так сказала, что Зейн — счастливчик. Он не терял близких, не жил на улице, не терпел лишений. Ему несказанно повезло, — Эллисон радовалась за друга, но и в то же время грустила, что ее детство прошло не в столь радостных тонах.

— Ты ему завидуешь? — Мишель не понимала, куда клонила подруга.

— Вовсе нет. Просто он показывает, что жизнь подкидывает то, к чему стремишься. Он относится к жизни проще, и разве жизнь стучит ему по голове? Вовсе нет. Нельзя сказать, что он выходит сухим из воды. И в то же время, это у нас есть шрамы. Из-за них я порой подозреваю всех и вся. Или пытаюсь кому-то доказать, хотя это бессмысленно. Или ты отрезаешь волосы и пытаешься снизить свою значимость. А ты очень ценна. И нужна всем. Просто ты еще не поняла, ибо раньше к тебе никто так не относился. Но все меняется, Миша.

Избранная кивнула, соглашаясь с ней. Они немного помолчали, а затем зевота сморила их. Девушек начало клонить в сон. Время было позднее — за окном властвовала темнота.

Потягиваясь, девушки разбрелись по кроватям, находясь под впечатлением от задушевной беседы. Теперь они могли двигаться дальше, зная о душевных ранах. Открывшись и не получив предательского удара исподтишка, они только уверились в том, что могут доверять друг другу. И это было главным. Вместе они могут пройти еще немалый путь, попутно ища надежду и меняя взгляды на мир. Зейн уже показал им, что не все так мрачно и печально. Оставалось сформировать свою позицию… и можно спасать людей.

Комментарий к 6. Зачем не вовремя рисует время картины те, что забыты давно

В названии использовалась строчка из песни группы “Черное и Белое” - “Раз и навсегда”.

Как вам прошлое персонажей? Стоит ли к нему еще возвращаться или пора сюжету придать импульс и двигаться дальше?

========== 7. Modus Operandi ==========

О дивное место — базар! Порой глаза разбегаются, когда смотришь на богатейший ассортимент товаров: на блестящие бусы и украшения, спелые фрукты и ягоды, мягкие ковры, начищенные до блеска кастрюли и сковородки, керамические чашки и чайники, копченое мясо и соленую рыбу.

Мишель полюбила это место. Она любила ароматы приправ, запах мяса, тонкий шелк, которым можно было укрыться.

Эллисон же обожала не лавки, а магазины, полные дешевых товаров. Там она умело комбинировала, создавая неповторимые образы. Хотя Мишель считала, что эти тряпки быстро потеряют свой лоск, а деньги можно было потратить на одну вещь, зато качественную. Ну и еще ей не нравилось ходить по душным и темным магазинам.

Вообще, она предпочла бы остаться дома. Письмо ушло несколько дней назад, но на почте сказали, что его уже должны были доставить. Мишель переживала, что до адресата оно не дойдет. А без Дэна ей не справиться…

Паранойя оказалась заразной. Мишель находила поразительным сходство губернатора и Эллисон, выросших в разных условиях. Губернатор чего-то явно опасался, раз брал почти на каждую встречу охранников. Еще парочку приставил к девушкам. И теперь стражи не спускали с них глаз. Их присутствие больше всего нервировало Эллисон.

— Пойдем уже с их глаз долой, — рыжеволосая взяла под руку подругу и потащила под очередной шатер. Мишель догадывалась, что автогонщица выбирала удачный момент, чтобы смешаться с толпой. Только не одобряла такой паники. Губернатор был самой любезностью.

— Да ладно тебе. Ребята неплохие, а губернатор заботится о нашей безопасности, — постаралась успокоить ее Мишель.

— Да-да, конечно, — фыркнула Эллис. — Люди такого калибра мало думают о других. Закон выживания в иерархии. Кто выше в пирамиде, тот заботится о меньшем количестве существ. Поэтому хищников всегда меньше травоядных. Не верю я в добрые намерения губернатора.

Последнюю фразу Эллисон произнесла тише, ибо на них начали оглядываться. А затем автогонщица нырнула в один из шатров, потащив Мишель за собой. Охранники, скорее всего, потеряли их, ибо покупали бусы в палатке в конце ряда.

— Не говори, что не рада почувствовать себя хоть немного свободной, — заметила Эллисон.

Избранная не желала отрицать. Хотя она и не понимала, зачем что-либо менять. Она жила в богатых хоромах, в ус не дула и даже никому не помогала. Возможно, в этом и крылся секрет ее умиротворенности. Никто не напоминал ей о тяжелом бремени, выпавшем на ее долю, и это успокаивало. Может, Дэну пророчество лишь приснилось?

В палатке царил полумрак. Продавались тут металлические вещи: кухонная утварь, всякие ножички, статуэтки и даже пара картин. Владелец лавки смотрел на них совсем равнодушно, почитывая газету.

— Что там пишут? — поинтересовалась Мишель, не интересовавшаяся металлическими штучками. — Простите, я была в дороге последние несколько недель…

Мужчина опустил газету, посмотрев на нее сверху вниз. Он оказался довольно высоким и плечистым. Мог бы работать громилой-вышибалой в каком-нибудь клубе или же телохранителем. А в итоге стал продавцом.

— Звягинцев опять просит помощи. Канаде шлем гневные предупреждения. Совсем распоясались, ироды. В Африке волнения. Все как обычно.

— А… Пиренеи?

— Молчат. Хотя в Восточной Германии и Венгрии видели нескольких диверсантов. Но все разрешилось мирными переговорами. Оказалось, Пиренеи проводили учения, и несколько солдат случайно пересекли границу.

Вот оно, предвестник нападения. Неспроста оказались те солдаты, неспроста. Сначала разведчиков направят, а потом диверсантов. Мишель помрачнела. Она поблагодарила мужчину, вернувшегося к чтению газеты. А Мишель побрела к выходу.

— Возвращаемся, — бросила она Эллисон, рассматривавшей статуэтку.

— Но мы еще не все ви…

Избранная хотела как можно быстрее вернуться к обычному своему дню. Забыть об услышанном, не думать о промедлении. Пусть думают другие. Она лишь простая девчонка, в то время как страной управляют профессионалы. Ее вины нет, совсем нет. Да и не она одна знает о готовящемся вторжении.

Но что-то подсказывало, что переубедить себя она не сможет. Наверное, именно так звучит голос интуиции.

И он подсказывал, что грядет нечто неприятное…

*****

Зейн увлеченно слушал богатых людей, желавших помочь с организацией ярмарки. Одни были купцами, другие — оптовиками, возившими в Ктесифон товары из провинции. С некоторыми он сталкивался, когда ездил вместе с отцом.

Губернатор выслушивал каждого, но при этом лишь делая вид. Он выглядел каким-то рассеянным, пропускал мимо ушей некоторые важные вещи, например, установку батута и других аттракционов.

— Извините, но вас что-то гложет? — спросил Зейн, когда они покинули дом очередной богатой пары, желавшей им помочь.

Зейн расстегнул верхние пуговицы на сорочке. Губернатор и вовсе расстегнул сюртук, подставляя лицо ветру. Он надел цилиндр, все время сползавший на один бок. И почти не поправлял его.

— Нет, Зейн, — вымученно улыбнулся губернатор. — Просто в последнее время много негативных новостей слышал. Несут мне на подпись важные документы, и что-то текст их меня настораживает. Но я надеюсь, что вы с Избранной здесь задержитесь. С вами безопаснее.

— Поверьте, мы не собираемся покидать Ктесифон, — уверил его Зейн, желая успокоить влиятельного мужчину.

— Это хорошо. Не хочу в момент заварушки оказаться далеко от Избранной.

Зейн перевел тему, спросив о документах. Теперь мыслями далеко был уже он. Вспомнил подруг, с которыми виделся все реже.

Из раздумий он вынырнул, услышав вдалеке взрыв. Только успел глаза прикрыть рукой, а то ослеп бы.

Охранники тут же столпились вокруг губернатора и Зейна, сделав плотное кольцо. Они отодвигались к проулку, не желая оказаться уязвимой мишенью в центре улицы.

— Кто же это метнул световую гранату? — тер глаза Зейн. Он видел лишь очертания, зрение не желало приходить в норму.

— Татары, — прорычал губернатор. — Так и знал, что среди нас бродят предатели!

— Они вам угрожают? Что вообще происходит?

— Потом расскажу. Нужно предупредить вашу подругу, Избранную. Она должна покончить с этими мерзопакостными бандитами, устраивающими набеги!

Дальнейший поток возмущений потонул в монотонном гуле. Кто-то включил мотор или иной шумный агрегат, гудевший довольно громко. А когда он стих, послышались новые взрывы.

Зрение потихоньку вернулось к Зейну. Он понял, что их оттеснили к кварталу бедняков. Тут уже охранники кинулись врассыпную, а губернатор потащил его за собой в один из домов. Охранники делали ложные следы, уводили непрошенных гостей как можно дальше от правителя Ктесифона. Он же открыл ключом одну из дверей каморки и первым зашел в потайное убежище. Зейн пробрался следом и закрыл дверь на замок.

— А теперь обстоятельно расскажите мне о них, — попросил блондин, подходя к раковине. Промыв глаза водой, он несколько раз моргнул.

Губернатор стянул сапоги, лег на диван и сложил руки на груди.

— Все, это конец. Нас предали! — бормотал он.

— Кто предал, не пойму! — тряхнул головой Зейн. — Объясните же наконец!

— Эти уроды, татары! Терпеть не могу их! Постоянно что-то взрывают, живут в своих джунглях, голожопые, и устраивают набеги, уводя женщин и детей, технику и скот, грабят магазины и лавки. Покою от этих бандитов нет!

Только вот не верилось в то, что ни с того, ни с сего начнут взрывать бомбы в большом городе. Зейн помнил крестьянские бунты, но отец быстро утихомиривал смутьянов. И никто не брался за бомбы. Дикари в Ктесифоне? Это прям что-то новенькое.

Зейн вспомнил, что не взял с собой оружие. У него осталась только та телескопическая палка, которую он не вернул домой, когда решил отправиться в путешествие. Он считал миссию мирной, да и у Мишель были способности на случай разборки с бандитами. Теперь же парень осознал совершенную глупость: зря понадеялся на других.

— Расслабься, тут нас не найдут, — произнес губернатор, потягиваясь на диване. — А охранники приведут Избранную. Она же справится с бунтовщиками, верно?

Зейн кивнул, соглашаясь с его словами. Но парень жалел, что не оказался рядом с девушками и не сумеет им помочь.

Очередной взрыв, раздавшийся неподалеку, насторожил парня. Возможно, губернатор преувеличил безопасность своего убежища…

*****

Охрана куда-то подевалась, и Эллисон пошла вразнос. Она порхала, словно бабочка, от одной палатки к другой. А потом потащила Мишель за собой.

— Посмотри, какая прелесть! — она показала на черный кружевной чокер. — Ну-ка, примерь его!

Мишель вздохнула, сдаваясь перед чарами неугомонной рыженькой возлюбленной. Только ради нее надела на шею украшение и покрутилась по сторонам, вызвав одобрение Эллис.

— Жаль, у меня нет денег… — развела руками Миша. — Я бы тебе тоже что-нибудь прикупила…

— Это не важно, — махнула рукой Эллис. — Выбери мне что-нибудь на свой вкус, а о деньгах не думай. Все равно куплю частичку тебя.

Мишель не говорила бы так высокопарно. Но все-таки не закатила глаза и повела Эллис за собой. Если на шее Избранной теперь красовалась лента, то у автогонщицы должен появиться кулон. Внутрь можно и записку положить, и фотографию. Или просто носить как украшение… Но достойных кулонов не было, зато одна вещичка привлекла внимание черноволосой девушки. Анкх из черного металла, легкий и блестящий, смотрелся просто здорово. Он висел на черной цепочке из мелких звеньев, пересыпавшихся из руки в руку, словно песчинки.

— Ну-ка, давай застегну тебе его, — Мишель подошла к автогонщице, показывая выбранный аксессуар. Эллис расплылась в улыбке и показала поднятый вверх большой палец. Смотрелся анкх и цепочка на ее смуглой шее просто здорово. Не оторвать взгляд.

Пока Эллисон расплачивалась с продавцом, Мишель прошлась по ряду, желая присмотреть что-нибудь еще. Но взгляд ее зацепился за мчавшегося со всех ног человека, метнувшего… бомбу. Взрыв разрушил пустовавшую палатку.

Мишель использовала сверхскорость, чтобы оттащить людей от места взрыва как можно дальше. А огонь распространялся слишком быстро.

Эллисон что-то прокричала ей, но Миша уже не слышала. Ее возмутил до глубин души столь кощунственный поступок, и она не могла думать ни о чем, кроме поимки преступника. Он же дал деру, и люди пытались задержать его, только мешая Мишель. Избранная припустила со всех ног и перерезала ему дорогу. Встав в боевую стойку, она хмурым взглядом окинула бомбометателя.

— Ты еще кто такой? — спросила она, приготовившись к драке.

Чумазый, раскрашенный в камуфляжный цвет — смесь коричневого и зеленого — он носил какую-то странную мешковатую одежду. На фоне большинства жителей Ктесифона казался каким-то отбросом, случайно попавшим в приличное общество. Впрочем, дикарь и не стеснялся своего происхождения. Он обнажил зубы и вытащил из кармана штанов нож.

— Приходит наше время, рус, — прошипел он, перехватывая в руке нож. — Вы заплатите за то, что сделали с нами. Вождь объявил великую охоту, и мы не уйдем без добычи.

Следом прогремел очередной взрыв, уже в другой точке города.

Мишель растерялась. Она не понимала, зачем дикари решили ограбить столь процветающий город. Могли же просто устроиться на работу, в конце концов! Или поговорить о проблеме с губернатором. А в итоге решили ее… нестандартно. Только причем тут были мирные люди, зачем они должны были проливать кровь из-за дикарей?

А бандит ринулся ей наперерез, желая воткнуть нож в бок. Мишель не растерялась, увернулась и поставила подножку. Бандит разлегся на земле, но, увы, делу это не помогло. Мишель увидела целую группу дикарей, набивавшую сумки драгоценностями.

Она кинулась к ним со скоростью пули. Уложила парочку с помощью приемов карате. Но ее усилия оказались тщетными. Огромный ящер ворвался на рынок, а на спине рептилии восседала целая дюжина перемазанных бандитов. Улюлюкая и шипя, они спрыгивали на землю и, размахивая зубчатыми мечами, отправлялись громить палатки. Люди в панике разбегались, но Мишель не могла помочь им всем.

С другой стороны рынка послышались взрывы. Мишель повернула голову в ту сторону и прозевала выпад одного из бандитов. Впрочем, на удар довольно быстро отреагировала и повалила бородача в кожаных доспехах на пол. Еще двое решили с ней не связываться, погрузив на плечи мешки с драгоценностями.

Мишель пришлось оставить их. Еще пара секунд — и она оказалась возле швырявшего разгоряченные угли бандита в грязно-зеленом плаще и с всклокоченной рыжей бородой, сразу бросившейся в глаза. Только он оказался обладателем силы. Угольки взрывались по щелчку его пальцев, а создавались из воздуха. Мишель решила перенять его силу, чтобы испугать нападавших, но у нее ничего не вышло.

Она кинулась ему наперерез и даже сбила с ног. Зажав ногами тело, Мишель отвесила несколько ударов по груди, а затем потянулась ко лбу негодяя. Вот только он подумал, что его хотят ослепить, а потому перехватил руки Избранной и стиснул их как можно сильнее, пытаясь переломить. На лбу злодея вздулась жилка, он явно не собирался сдаваться.

На выручку ему поспешили товарищи, подхватившие Мишель под мышки. Они оттащили ее в сторону. Девушка начала вырываться, помогая себе ногами. Ей удалось заплести ноги того бандита, который взял ее под левый локоть. Негодяй рухнул на землю, а освободившейся рукой Мишель разбила нос второму. Только метатель углей успел скрыться.

Взору Избранной открылась ужасная картина. На рынке царил хаос. Люди бежали, но дикари их сбивали с ног, вязали веревками и закидывали на спину ящера. Палатки горели, и от некогда прекрасных шатров остались лишь рваные куски. Металлические каркасы оплавились и скрутились, поникли, признав мощь огня. Воронки от взорвавшихся бомб напоминали кратеры остывших вулканов.

Это прекрасное место было осквернено печатью насилия.

Мишель корила себя за проявленную слабость. Она пыталась спасти всех, но ей это не удалось. Слишком много врагов, а она — лишь одна.

Мишель недолго предавалась самобичеванию. Крыша трехэтажного магазина, примыкавшего к рынку, накренилась над головами простых людей. Мишель с невероятной скоростью добралась до них и оттащила в сторону. Когда же кусок крыши понесся вниз, Мишель отпрыгнула в сторону магазина и приклеилась к его стене, прижимая к себе мальчика, последнего спасенного. Спрыгнув на землю, Избранная отпустила мальчонку, тут же подбежавшего к матери.

Подмога запоздала, но все-таки пришла. Танки с двумя пушками и военные с лазерными автоматами заставили простых людей в панике пригнуться за обломками. Вооруженные силы стали теснить дикарей к выходу с рынка.

— Кто на вас напал? — спросила Мишель у женщины, обнимавшей мальчика.

— Татары. У них давние счеты с губернатором, — произнесла она, зажмурившись от выстрела танка.

Ящер лишь неодобрительно ворчал, ему выстрелы не доставляли особых неудобств.

Мишель запоздало поняла правоту Эллисон. Губернатор хотел ее руками разрешить проблему с татарами. Которую, наверняка, сам же и создал. Вот только он знал, что разрушения и пленение людей подействуют на Избранную. И она не сможет остаться в стороне.

Мишель рванула на поле боя. Пока сверхскорость при ней, ей не страшны пули. Добравшись до отступавших дикарей, она набросилась на одного из них.

— Говори, что вы задумали, — Миша припечатала его к стенке.

Татарин покрутил головой по сторонам, но его друзья бежали, сверкая пятками.

— Говори, — Избранная со всей дури затрясла бандита, пытаясь выбить из него если не слова, то дух.

— Мы в последний раз предупредили губернатора, что вернемся за данью, — выпалил дикарь. — Он нам всем должен по гроб жизни за то, что творите вы, русы! И мы не получили дань, поэтому заберем ее сами. А еще и вашего трусливого лидера!

Ударив локтем в лицо, Мишель разбила говорившему нос, и татарин заскулил. Его слова сочились ядом, отравлявшим накалившийся воздух.

А Мишель поняла, что Зейн находится в большой опасности. За губернатором началась охота.

Бросив печальный взгляд на людей, покалеченных, пострадавших в этой бойне, плененных, Избранная с тяжелым камнем на душе направилась к месту встречи с богачами, куда в последний раз направлялся Зейн. Она не смогла помочь многим, но друга обязана была спасти.

Армия отбросила татар к концу рынка, и ящер развернулся, покидая город. С людьми все будет хорошо. Успокоив себя, Мишель со сверхскоростью кинулась спасать Зейна…

*****

Эллисон не сразу поняла, куда делась подруга. Но это было не так важно. Взрывы продолжали грохотать. Люди в панике бежали к выходу, но там их уже поджидали дикари, в шкурах, измазанных под цвета камуфляжа. Эллисон хотела бы остаться в стороне, но то ли Мишель так на нее повлияла, то ли это было просто невозможным, но она кинулась на выручку людям. Правда, боец из нее был не ахти какой. Кинув драгоценности с прилавка в руки одному дикарю, Эллисон толкнула его ногой в живот. Впрочем, дальнейшей драки не получилось. Что-то прогремело возле выхода с рынка, и балкон жилого дома накренился, желая обрушиться на головы невинных людей.

Дикари забыли о сопротивлявшейся автогонщице, кинувшись грабить палатки. Эллисон пробралась на открытое место. К балкону дикари загоняли семерых. Плохи дела.

Эллисон выставила руки перед собой, зажмурившись. Она надеялась, что на этот раз это сработает.

Кусок балкона отвалился, но не упал на головы людей. Он завис в воздухе, и перепуганные женщины и мужчины отползли в сторонку. Балкон рухнул неподалеку от бандитов, заставив их броситься в рассыпную.

Эллисон не хотела применять силу. Она помнила, что родители выгнали ее на мороз и называли чудовищем за телекинетические способности. Эллисон была маленькой и совсем не понимала, что же плохого в них может быть. Но в ее памяти навечно запечатлелось слово: «Монстр!» Эллисон больше не хотела быть им, а потому старалась забыть о своей особенности, пыталась вести себя как обычный человек. В конце концов, не ее избрали для спасения мира, а потому она должна была остаться малозначимой фигурой на доске.

Эллисон поклялась, что применила силу в последний раз. В конце концов, ей прекрасно жилось и без нее. Но люди, которых стоило спасти… Мишель поступила бы так же.

Автогонщица хотела кинуться им на выручку, хотела разогнать бандитов, но ее остановил крик.

— Оставьте мою дочку в покое, ироды! — визжала женщина, но взамен получила по голове и осела на землю, рыдая. Дикарь перехватил девочку под мышкой и трусцой помчался к парку, за которым начинался лес. Его напарник перекинул через плечо полный мешок.

Эллисон решила вернуть ребенка матери, а потому пустилась в погоню. Пробегая мимо разрушенной палатки, она взяла металлический прут, когда-то бывший частью конструкции. Какое-никакое, а оружие. С ним наперевес она надеялась справиться с дикарями.

А они все убегали в густую чащу, только заточенные клинки сверкали. Эллисон неотступно следовала за ними, не понимая, зачем вообще согласилась на эту авантюру. Ее уводили в глубины парка, подальше от людей. Но автогонщице не было страшно, азарт подхлестывал, двигал вперед, и она бежала, ведомая незримой силой.

Они сделали паузу только тогда, когда парк оказался за спиной. Впереди простирался густой лес. Мрачный. Неприветливый. Мощные ветви, покрытые темно-зелеными листьями, укрывали обитателей леса от чужеземцев. Неприветливый лес раскрывал свои объятия только перед существами, сроднившимися с ним. Дикари на фоне леса терялись, не случайно они обмазывались глиной и листьями. На фоне вековых деревьев дикари казались невидимками, и Эллисон даже пару раз теряла их из виду. Камуфляж оправдывал свое предназначение.

Автогонщица хотела вернуться в город, позабыв о врагах. Но она не хотела оставлять в беде маленькую девочку. Когда-то давно помогли ей, настало время платить по счетам.

Запыхавшиеся бандиты опустили добычу на землю и перевели дух. Тут-то Эллисон бросилась на стоявшего ближе к ней. Только эффект внезапности мог ей помочь…

Она повалила дикаря на землю и вырубила его ударом железки по голове. Мишель бы не одобрила такой поступок. Она с бандитами дралась по правилам, даже себе во вред. Но Эллисон не обладала такой храбростью.

Подельник бандита выпустил девчонку, заверещавшую и пустившуюся наутек. Оставалась только месть.

Дикарь достал нож и метнул его в девочку. К счастью, он попал всего лишь в руку, хотя целился в голову. Девочка вскрикнула и рухнула в траву. Она боялась выйти из укрытия, боялась вновь угодить в лапы бандита.

Эллисон попыталась сбить его с ног, но он перехватил железку одной рукой. Дикарь был слишком силен.

Он потянул железку на себя, и Эллисон выпустила ее из рук, не желая попадать в его противные лапы. Дикарь ухмыльнулся и отбросил в сторону железку.

И Эллисон бросилась бежать. Но не в парк, а в леса. Пусть дикарь думает, что отогнал ее в знакомую местность.

Он и вправду пошел по ее следу, оставив в покое девочку. Когда же Эллисон убедилась в том, что малышка побежала прочь, в парк, то окончательно успокоилась. Она спасла чью-то жизнь; даже если потеряла свою, это того стоило.

Только сдаваться она не собиралась. В парке можно было что-нибудь обрушить на голову здоровяка. Хотя… даже перед лицом смерти Эллисон не желала применять силу.

Она принялась карабкаться на ветвистое дерево. Дикарь же махал клинком вдалеке, срезая верхушки кустарников. Он так и не заметил, куда же делась его противница. Вот и отлично.

Эллисон поняла, что внезапность нападения — ее конек. Не обладая должной силой и храбростью, она все равно могла драться, застав врага врасплох. Вот и теперь такой шанс представился.

Стоило только дикарю подойти близко к дереву, как Эллисон спрыгнула с ветвей, приземлившись на его спину. Ноги врага подогнулись, и он рухнул лицом в прелую листву. Сражение закончилось, не начавшись. Стукнувшись головой о землю, враг лишился сознания. Но жилка на шее пульсировала, и Эллисон вздохнула с облегчением.

Она повернулась к парку. Предстояло вернуться в Ктесифон…

Но в этот самый момент ее сбили с ног. Кто-то крепко вцепился в нее, и они кубарем покатились по земле, взметая в воздух клубы пыли и кучи листьев. Когда же они покатились со склона, то объятия разжались. Враги разбежались по разные стороны, оказавшись друг напротив друга. Тормозя ногами, они замерли почти у конца склона.

Эллисон увидела молодого лысого парня, мускулистого, в рваной кольчужной рубахе, закрывавшей правое плечо и половину груди. Живот прикрывал настоящий блестящий панцирь. Такого врага так просто не ранишь. Хотя внешне он и казался неопытным, ровесником автогонщицы. Только она выживала на улицах города, а он в еще более враждебной среде — в условиях дикого мира.

Если предыдущие противники брали свое физической силой, то этот же не гнушался подлых приемчиков, раз напал исподтишка. Он все пытался подобраться к Эллисон, но та умело отбивалась ногами. Подсмотрела такую тактику у Мишель, вот только Избранная в разы лучше дралась.

А лысый парнишка ловко ставил блоки, не давая себя ударить. А затем ухватился за ногу Эллисон и потащил ее к себе. Вот только не рассчитал силы, и они опять покатились вниз.

Только теперь остановились в куче прелых листьев. Эллисон тяжело дышала, а дикарь нависал над ней. Он вытащил из-за пояса зазубренный клинок и произнес что-то на своей тарабарщине.

Эллисон стало по-настоящему страшно. Она заворочалась, пытаясь выбраться. Но тяжеленный парень придавил ее к земле. Еще сжал ногами с обеих сторон, даже руками не пошевелить. Эллисон не хотела умирать, не так быстро. Она была готова даже применить силу. Перед лицом опасности-то…

Девушка зажмурила глаза, смирившись с тем, что больше не увидит прекрасное лицо Миши. Представив себе их прощальный поцелуй, Эллисон приготовилась к встрече со смертью.

— Я так не могу, — произнес парень, слезая с нее.

Он бросился бежать, а Эллисон так и лежала на земле, и злые слезы падали на землю.

*****

Миша боялась не успеть. Она вытирала выступавшие слезы на бегу. Она не виновата в том, что случилось… Она не могла всех спасти… Но почему тогда ей так тяжело?!

В квартале, где богачи недавно принимали губернатора и Зейна, царил форменный погром. Только Мишель не видела татар. Дикари вряд ли ушли бы с пустыми руками…

— Зейн! — кричала Мишель, срываясь на хрип. Но друг не отзывался.

Она оббежала все дома, но они казались опустевшими. Никаких признаков Зейна или губернатора.

Выбитые двери, отломленные ручки, разбитые стекла свидетельствовали об учиненном погроме. Варвары постарались взять как можно больше, утащить в свою берлогу, чтобы потом любоваться награбленным. Небось, еще и мерились украденным, бахвалясь тем, какой кусок урвали. А особо ретивые, наверное, взвешивали мешки, пытаясь показать свою удачливость. Да-да, скорее всего, так оно и было.

Но что будет с людьми, которых они увели в плен? Мишель думать не хотела о Зейне, который мог оказаться в числе похищенных.

Она вернулась к дому богачей. Набравшись смелости, она подошла к двери и легонько потянула ее на себя. Но дверь не поддалась, замок крепко удерживал ее на месте.

— Мы вам ничего не дадим, проклятые татары! — прокричал хозяин дома.

— Успокойтесь, я не из них, — Мишель даже обрадовалась, найдя живого человека на безмолвно-мертвой улице.

— Все равно убирайтесь! И идите с претензиями к губернатору. Мы делиться своим имуществом не будем!

Мишель потопталась на пороге. Но хозяева так и не появились. Их можно было понять. Такой стресс выдержать сможет не каждый. Они остались на свободе и еще не понимали, что смогли отстоять. Это для Мишель налет закончился, они же оставались под впечатлением от него.

Пришлось развернуться и вернуться к поискам. Среди всех домов один выделялся особенно. Он казался наименее пострадавшим. Это было странным. Мишель направилась к нему, думая, что губернатор мог скрываться там. Охрана должна была защитить его. Но тогда дом пострадал бы сильнее остальных. А если охрана взяла огонь на себя в тот момент, когда татары приблизились к дому? Или если… дикари нашли то, за чем пришли, потому и не стали трогать дом.

Дверь оказалась незапертой. Внутри царил погром и даже следы крови. Но не так много, чтобы можно было говорить об убийстве. За диваном кто-то судорожно всхлипывал. Мишель обогнула окровавленный стол и направилась в зал.

За диваном обнаружился прикрывавший голову руками губернатор. Целехонький и здоровый. Мишель легонько потрясла его за плечо, и губернатор испуганно вскрикнул. Но, увидев, кто перед ним, он расслабленно выдохнул и даже поднялся.

— Избранная, ты пришла! Я так рад! Ты нас всех спасешь! — улыбнулся он.

— Где Зейн? — Мишель уперла руки в боки. — Где мой друг?

— Его увели татары. Он храбро защищал меня, но его повязали. Он никому не сказал, где я прячусь. Мальчишке я обязан многим. Он молодец.

Мишель хотела было поругаться с губернатором, но вовремя спохватилась. Все-таки он в этом городе главный. Обезглавленный город стал бы легкой добычей. Но это не повод улыбаться широкой улыбкой и растекаться сахарным сиропом по разрушенному городу.

— Почему они напали на вас? — спросила Мишель. — Зачем им устраивать такое шоу?

— Дикари. Обезьяны. Мы выгнали их жить в леса, где им самое место, — отряхнулся губернатор. — Вы же видите, они не приспособлены к цивилизации.

— Так научили бы, показали своим примером, как хорошо жить дружно и мирно, соблюдая правила.

Губернатор лишь покачал головой. Наверное, эта мысль приходила и ему. Но, может, он просто как следует изучил врага?

— Но ты же все исправишь, верно? — губернатор порой говорил несусветную чушь. Одним вопросом он вызвал негодование, до тех пор дремавшее внутри Мишель.

— Исправлю? Я? Зачем мне исправлять то, что натворили вы? Там люди пострадали. Город разрушен. И все из-за того, что вы не можете найти общий язык с татарами! — всплеснула руками Мишель. — И не говорите, что не предвидели такого исхода!

Губернатор осклабился и положил руки на плечи Мишель, призывая успокоиться. Он нацепил одну из тех добродушных улыбок, какими любят козырять пожилые люди. Только в его добрые намерения Миша не верила.

— Но учинил разгром не я. И не я провоцировал этих людей. Да и вообще, это твоя работа — спасать людей. Ты же Избранная, — укоризненно произнес правитель Ктесифона.

Миша захотела провалиться под землю. Спокойному времяпровождению в усадьбе пришел конец. За все пришлось заплатить. Обидный укол, в больную точку, которую губернатор слишком легко нащупал. И теперь давил, уповая на совесть Мишель. Только ведь если он был прав, то он же и подставил ее.

— Я верну людей. Верну друга. Потом мы с вами поговорим, — оттолкнула его Мишель, разворачиваясь и направляясь к двери.

— Подожди, — губернатор переступал с ноги на ногу в нерешительности. — Ты же не знаешь, куда идти.

И то верно. Мишель пришлось замереть у двери. Опустив голову, она повернулась к губернатору.

— И где же живут татары?

— Мы прогнали их в лес. Они называют его великим и считают живым. Ты найдешь их жилища, если постараешься. Они находятся в глубине леса. Последний посланный мною отряд сообщил это, но так и не вернулся.

Губернатор отправлял ее на верную смерть. Но оно и понятно. Он боялся за свою жизнь, цеплялся за власть. Этот трус не собирался никого защищать, прячась за чужими спинами.

— Я тебя отблагодарю, не волнуйся, — заверил ее губернатор. — Только реши проблему, пожалуйста.

Мишель не стала терять времени на его заискивания. Развернувшись, она пошла прочь, зная, куда направится первым делом. Не вмешивая Эллисон, не подвергая больше ничьи жизни опасности, она положит конец вражде.

Лес шумел вдали. Пожарные тушили догоравшие палатки. Полицейские вывозили граждан из пострадавшего района. Город потихоньку оправлялся от удара.

Мишель помчалась со сверхскоростью, не желая больше смотреть на плоды варварских трудов. Она не смогла защитить людей, не смогла всех спасти. Но она могла предотвратить новые набеги. Ради этого стоило бороться.

Комментарий к 7. Modus Operandi

Modus Operandi - “образ действия”, юридическая конструкция. Описывает способ совершения преступления.

И мы плавно переходим к биопанковской части.

========== 8. Ты - Человек, если себя им считаешь ==========

Дремучий лес спал. Сумерки тонкими тенями ложились на листья, затемняя некогда ярко-зеленую листву. Ветки превращались в руки скелетов. Острые травинки казались разброшенными по земле иголками.

Скрипели покинутые аттракционы, к которым никто и за версту не подойдет. Мишель видела людей, в спешке покидавших район, близкий к лесу. Армия постепенно разворачивала свои силы, готовясь к обороне. Наступать они не спешили, губернатор явно надеялся на Избранную. И она очень хотела не допустить кровопролития. Конечно, дикари виноваты в случившемся. Но это не значит, что их нужно выдавливать из лесов и давить как тараканов.

Она опустилась на одно колено. День только плавно перетекал во вторую половину, а лес уже отгородился от всего мира, создав под кронами унылый полумрак. Выпрямившись, девушка шагнула в этот мир теней и мрака. Ветви кустарника хлестали по щекам, рукам, ногам, колючие растения желали расцарапать лицо, но вскоре Мишель продралась сквозь них. Выпутавшись из вертлявых объятий очередного куста, она вышла на прогалину. Свет почти не пробивался сквозь кроны деревьев, и Мишель с трудом видела тропинку, устремлявшуюся к холму.

Она так и не нашла следов, оставленных дикарями. Будто их и не было тут вовсе. Либо замели все следы, растворились среди грязи и зелени, которой обмазывались перед нападением. Дети леса позаботились о том, чтобы сбить со следа гостей из Ктесифона.

Мишель помнила, что найти татар сможет в центре леса. Только вот чаща казалась бесконечной. И однообразной. Все те же гигантские деревья, под ними деревца поменьше, лианы, кустарники, мох, россыпи грибов, каких-то ягод, густые заросли травы, а порой — и камыша. Тропинка изредка уходила в кусты, но общее направление Мишель запомнила. А уж на холме-то разглядит дальнейший путь.

Только чем дальше она углублялась в лес, тем мрачнее и темнее он становился. Еще пугало полное отсутствие звуков. Птицы не щебетали, звери не бегали, с треском ломая веточки, не переговаривались меж собой и даже не рычали. Лес казался мертвым, будто обитатели покинули его чертоги.

Мишель стало по-настоящему страшно. Она не хотела оказаться единственным живым существом в лесу. В голове мелькнула паническая мысль: «А вдруг, это ловушка, и в лесу никого отродясь не было? Заманили меня сюда, чтобы избавиться…»

Но Мишель уняла панику. Она подумала, что городских жителей тут боятся и опасаются не меньше, чем в Ктесифоне — татар. Возможно, своим появлением она спугнула всю живность, ныне наблюдавшую за ней издалека, проверяя, несет ли девушка угрозу лесу.

Она себя тоже боялась. Ведь бандитов наказывать легко, даже мародеров. Но дикари, жившие в лесу, отправили в Ктесифон только самых сильных и выносливых представителей. Дети и старики остались в поселениях, и как поступать с ними, Мишель не знала. Зато ее возмущало до глубины души, что дикари увели в плен и женщин, и детей, и немощных стариков.

С холма открывался неплохой вид. Слева расположились топи, вязкие и дремучие. Туда Мишель решила не соваться. Если попадет в зыбучие пески, то выбраться будет сложно. И никакая сверхсила не поможет. А вытягивать-то некому. Справа дорожки разбивались на несколько троп. Легко запутаться и ходить по кругу. По центру же… дорога была одна, но хорошо просматриваемая с двух сторон. Можно стать легкой мишенью для лучников. Параллельно дороге расположилась жижа невнятного цвета, тонкая и наверняка плохо пахнущая. Приток речушки.

Мишель решила идти вдоль него. И дорогу не потеряет, и запах замаскирует, а почувствует слежку — сунет ноги в воду и продолжит путешествие, не оставляя следов.

Выбрано — сделано. Мишель стала искать удобного случая, чтобы свернуть чуть левее, но колючий кустарник не давал пробраться за заслонку. Девушка, впрочем, не действовала сгоряча, а потому после десятка шагов останавливалась и осматривалась. В кустах не было шевеления, зато неприятный запашок достиг ее носа.

Вскоре девушка заметила зазор в плотном ряду кустов. И шмыгнула, несмотря на усилившуюся вонь.

Приток реки вонял просто ужасно. Мишель зажала нос, но помогало слабо. Если бы она выросла среди одногруппников, в богатеньких семьях, точно бы потеряла сознание. Но она не была такой слабохарактерной чистюлей. Как-то раз проходила по Авалону мимо мусорных баков, там воняло не менее ужасно. Только там мусор не выкидывали неделю. А тут, казалось, целую вечность.

Возможно, эта речушка была не притоком, а обмелевшим ответвлением, связанным с подземными водами. Иначе и не поймешь, почему сброс промышленных отходов оказался так далеко от города. Если только река не начиналась возле заводов, в промышленной зоне.

Бурным потоком несло и контейнеры, и осколки, и даже какие-то металлические конструкции. Порой встречались рваные штаны или рубахи, а один раз даже попался на глаза сапог с оторвавшейся наполовину подошвой.

Вскоре Мишель потеряла тропу. Она встрепенулась, перепугавшись, и кинулась прочь от реки. Одурманили ее запахи реки, затуманили взор.

С треском продираясь сквозь кустарник, Мишель вышла на тропу и лишь тогда отдышалась. Вдали от реки воздух казался чистым, и девушка жадно глотала его, словно рыба, выброшенная на берег. Она даже упала и перевернулась на спину, раскинула руки, прикрыла глаза. Поход сильно утомил ее, но до центра леса было все так же далеко.

Раскрыв глаза, Мишель захотела посмотреть на лучи солнца, прорывавшиеся сквозь кроны деревьев. Но вместо них наткнулась на полную темноту, ибо ветви переплелись самым жутким образом. Многие деревья казались не одиночками, а частями единого организма, вросшего корнями в землю и упиравшегося в небо кроной.

Но даже в темноте Мишель разглядела домики, расположившиеся на ветвях на высоте шести-девяти метров от земли. Вот она и нашла поселение дикарей.

*****

Эллисон мчалась, не разбирая дороги. Трещали ветки под ногами, сердце гулко билось, а голос разума твердил, что она могла попасть в западню. Но Эллисон знала, что ее неудавшийся убийца переживал куда сильнее. Он нашел в себе силы отказаться от кровопролития. Значит, дикари еще не потеряны для общества.

Автогонщица надеялась, что лысый парнишка либо приведет ее к лидеру дикарей, либо поможет освободить людей, попавших в плен. Конечно, она могла развернуться и вернуться в привычный город. Вот только смогла бы она почувствовать себя в безопасности? Вряд ли. Тем более, убегать в столь ответственный момент она не имела права. Эллисон знала, что и Мишель не сбежала бы. Возможно, она тоже рыщет по лесу, примчавшись по следам бандитов.

В боку начало колоть. Раньше Эллисон не устраивала такие забеги. Ее всегда выручал верный паромобиль. Теперь же она понимала, как далеко продвинулись дикари, обратившись к опыту предков. Не надеясь ни на кого, они стали выносливыми и крепкими физически. Находясь в хорошей форме, они с легкостью одерживали верх над разнеженными жителями городов.

Еще и камуфляж… Дикарь сливался с деревьями, и если бы не блестящая лысина, Эллисон потеряла бы его из виду.

Наконец, у парня тоже закончились силы. Он остановился, опершись о дерево, и тяжело задышал. Переведя взгляд на спешившую к нему на всех парах девушку, дикарь выставил перед собой кулаки, готовясь к драке.

— Эй, — тяжело дыша, Эллисон согнулась в две погибели. — Не гони так быстро. Нужно поговорить.

Дикарь нахмурился. Кулаки не разжал, но и не предпринимал попыток к бегству.

— Почему ты не убил меня, хотя мог? — спросила Эллисон, переводя дух.

Дикарь не ответил. Немигающим взором он смотрел на нее и тяжело дышал, словно загнанный зверь.

— И нож сейчас не держишь в руках, — заметила Эллис. — Так в чем же дело?

— Грабить — это одно, убивать — другое, — поморщился парень. — Я не убийца. Не собираюсь никого убивать. Но не все так думают, поэтому тебе лучше бежать.

— Без своих людей я не уйду. И моя… подруга отправилась их выручать.

— Глупая у тебя подруга. Из леса еще никто не возвращался.

— Ну это мы посмотрим.

Эллисон была готова бросить вызов даже силам природы. Дикари возомнили себя непобедимыми? Да они же простые мародеры, изображающие из себя жертву. С такими и переговоры не стоит вести.

Но Эллисон знала, как обуздать свои эмоции. Она не собиралась разрезать хрупкую нить доверия, которая могла превратиться в канат. Парень был нужен ей, а она могла о многом рассказать ему. Например, о том, что никто не собирался причинять им вред.

— Только мне интересно, почему вы ведете войну с Ктесифоном? — Эллисон решила сменить тему. О лесе она может узнать и позже. Тем более, что путь назад сама не отыщет, значит, пришло время двигаться вперед и только вперед.

— Русы сами виноваты, — хмуро произнес парень.

— С чего ты это взял?

— Так нам говорят.

Вот она, жертва пропаганды. Разубедить будет сложно, ибо дикари привыкли в рот смотреть авторитетам, жадно ловя каждое слово. А уж если их лидер — великолепный оратор, то дело принимает совсем скверный оборот. Не переубедишь ведь упрямца, упрется рогом, и на этом разговор будет закончен.

— Я — Эллисон, — представилась девушка, протягивая руку.

Дикарь недоверчиво смотрел на нее, а потом пожал руку.

— Рикки, — сообщил свое имя парень. — Меня так зовут.

— Хорошо, Рикки, — Эллисон пыталась не спугнуть паренька. — Отведешь меня в свой город?

— Деревню. Хорошо. Но тебя могут взять в плен. Станешь рабыней. Будешь мыть полы и готовить пищу хозяевам.

Дикарь говорил это с сожалением. Наверное, он не только не был способен на убийство, но и испытывал сострадание к пленным.

Эллисон прошла мимо парня, не боясь получить ножом в бок. Если начинать их знакомство с недоверия, то в деревне ей точно придется несладко. Если Мишель не доберется до поселения, Эллисон придется выкручиваться в одиночку. Авантюра чистейшей пробы. Но деваться некуда. Она вернула домой одного ребенка, но сколько детей сидело в заточении? Эллисон даже наверняка сказать не могла. Это удручало.

— Стой. Ты не туда идешь, — Рикки махнул рукой. — Следуй за мной, я покажу дорогу. Только не пойму, зачем тебе это нужно. Русы редко вступаются друг за друга.

— Я не из Ктесифона пришла. А моя подруга и вовсе — Избранная. Ей выпала высокая миссия, и чтобы она была выполнена успешно, нужна координация всех сил. А вы устраиваете распри на пустом месте.

— А если нас не берут на заводы работать? Если нас выгнали в резервацию? Что мы можем сделать? — раздраженно сыпал вопросами Рикки. — Легко тебе рассуждать, пришлая. Ты судишь поверхностно, а потому делаешь неправильные выводы.

В словах парнишки сквозила неприкрытая обида. Хотя кое-что важное он сообщил. Запрет на прием на работу пришлых людей? Понятно, почему они стали выживать так, как умели. Но какой умник это придумал? Не великий ли губернатор, которого Миша считала человеком добрейшей души?

Рикки часто останавливался возле кустарника и раздувал ноздри. Порой он надрезал деревья и пробовал их сок. Все эти действия казались непонятными. Лишь когда они вышли на покрытый невысокими цветами холм, Рикки признался, что его с детства обучали искусству идти по следу. Пока он стоял и выбирал дальнейшее направление, Эллисон наклонилась к одному из цветов и решила сорвать парочку. Автогонщица так долго скиталась по безжизненной пустыне, что забыла, как они выглядят.

— Не срывай их, — Рикки так резко метнулся к ней, что автогонщица отпрыгнула в сторону, примяв пару цветов. Дикарь с сожалением покачал головой. — Они же живые.

— Но твои братья и сестры не считают, что стоит сохранять жизнь кому бы то ни было, — парировала Эллисон. — Хотя я и не собиралась срезать цветы… Красотой можно любоваться издалека.

Рикки махнул рукой, предлагая возобновить путь.

— Я тоже так думаю, — произнес он. — Потому и смотрю на Ктесифон издалека. И ты не понимаешь, русы, которые там живут, заслужили такое обращение. И мы великодушно оставляем их в живых, обращая в плен.

— Очень великодушно, — пробурчала Эллисон.

Но она была довольна хотя бы тем, что Рикки сохранил ей жизнь. Свобода автогонщицы оставалась в его руках. Стоит им прийти в деревню, как он может отдать ее в рабыни. Их больше, драться не имеет смысла.

Потому автогонщица подумывала о бегстве, как только они дойдут до деревни. Их пути разойдутся, а вот что делать дальше — Эллисон еще не решила. Это все-таки не из железок собирать мотор.

*****

Но недолго Мишель любовалась домиками на деревьях. Оттуда на лианах спустились на землю дикари. Мишель пожалела, что не взяла с собой нож. Обрезала бы лианы, никто бы не свалился с неба на голову…

Дикари же обнажили зазубренные мечи и принялись окружать девушку. Их было восемь человек, но на деревьях могли сидеть лучники. Пока Мишель их не видела, но знала, что без прикрытия они вряд ли станут ее встречать.

— Я не желаю вам зла, — примирительно произнесла Избранная.

Но ее никто не слушал. Оскалившись, дикари кинулись в атаку. Мишель кинулась к ближнему, увернулась от меча и сшибла его с ног. Двумя ударами под колено и по локтю, она вывела противника из игры. Следом Мишель прыгнула на ствол дерева, прикрепилась к нему, оттолкнулась и выпрыгнула обратно. Словно пушечное ядро, она сшибла с ног еще троих. Подняв с земли один из выроненных мечей, Миша закружилась с ним в танце, отбивая выпады врагов. Воспользовавшись сверхскоростью, она забежала к противникам в тыл и ударила двоих плашмя по головам. Убивать никого она не собиралась.

Тогда-то с деревьев посыпался град стрел. Но Миша уходила от них: стоило только вовремя заметить опасность, как тело изящно и плавно поворачивалось само собой. Работая корпусом, Мишель отошла к густым зарослям папоротника. Способности выручили ее и на этот раз, хотя она могла бы справиться с врагами и более решительно. Кинула бы раскаленные взрывающиеся угли, как тот татарин, и проблема бы решилась.

По лианам сползали еще несколько дикарей. Становилось все жарче.

— Эй, я же не тронула ваших! Не ранила и не убила! — прокричала Мишель, взывая к разумности нападавших. Но нет, противники продолжали надвигаться.

Неужто она имела дело с целой армией? Внутри Мишель все похолодело, но она сумела взять себя в руки. В конце концов, ей придется справляться и с более серьезными проблемами. У Ледяной Королевы армия-то побольше.

На землю спрыгнули слева и справа от Избранной. Спереди надвигались уже четверо. Они решили атаковать разом. Плохо дело, даже изворотливость тут не поможет. И тогда Мишель пулей рванула с места к нападавшим спереди. Они никак такого поворота событий не ожидали, а потому пропустили несколько ударов и довольно быстро оказались на земле.

Мишель от отчаяния приложила холодную сталь к горлу молодого татарина.

— Я хочу говорить с вашим главарем! Приведите меня к нему, и никто больше не пострадает! — прокричала Мишель.

В кустах послышалось шевеление. Избранная понимала, что жизнь вожака ценнее жизни рядового воина. Но у нее не было выбора: с целой толпой она не справится.

— Неужели он у вас такой трус, что прячется за вашими спинами и не может принять бой? — подначивала дикарей Избранная.

Ее расчет был прост. Дикари считают лидера самым сильным в их племени. Лидеру же придется доказывать состоятельность в поединке с тем, кто бросает ему вызов. Как в стае волков, где молодые часто грызутся за власть с вожаком.

— Неужели он настолько слаб, что не справится с обычной девчонкой? — продолжала потешаться Мишель.

Мрачные дикари-тени появлялись то тут, то там. Словно плотные тени, выступавшие из тумана, они надвигались со всех сторон. Из плотного ряда выступил юноша, покрытый татуировками с головы до пят.

— Простой рус хочет бросить вызов нашему вождю? — осклабился он, обнажив клыки. — О, это очень весело!

Казалось, ему вторил целый лес. Шумели деревья, примкнув к безумному хохоту татар. Но Мишель не отступила ни на шаг, хотя и оказалась в ловушке. Она не убирала лезвия от горла парня, даже заставила его приподняться. Но тот не особо реагировал на пинки. Впрочем, живой щит не понадобился. Провокация удалась.

— Вождя никто еще не побеждал. Потому твоя смерть будет весьма забавной. Пожалуй, я бы посмотрел на это. Тем более, что ты не представляешь угрозы. Развлечемся, братья и сестры? — татуированный парень покрутил головой влево-вправо, услышал одобрительный гул и склонился в шутливом поклоне. — Так уж и быть, мы отведем тебя на верную смерть к вождю.

Мишель бросила клинок на землю, тем самым показав, что не собирается больше драться. К ней подошли двое парней, державшихся несколько отстраненно. Впрочем, они могли пиками подгонять ее. Татуированный парень шел справа от нее, а слева пристроилась женщина в плотном доспехе с мечом в массивных ножнах.

— Ты сумасшедший рус, — произнес татуированный парень. — Но это даже забавно. Ты ведь даже не представляешь, на что себя обрекаешь.

Но Мишель не собиралась его слушать. Она знала, что у нее только один шанс на успех, и на подначки дикарей не собиралась реагировать.

*****

— Наше поселение за этим холмом, — предупредил Рикки. Он хмурым взглядом посмотрел на спутницу и достал нож.

— Хочешь меня выдать, да? — хмыкнула Эллисон.

Но она понимала, что выбора особого не было. Если ей нужно проникнуть в деревню, то проще притвориться пленницей. Тогда ее, конечно же, пропустят без лишних вопросов.

Приставив нож к горлу, Рикки зашел за спину.

— Только без лишних глупостей, — произнес он. — Я не собираюсь тебя убивать. Ты же знаешь моих соплеменников… Так что я проведу тебя, а там действуй на свой страх и риск.

— Спасибо.

Продвигаясь потихоньку-полегоньку, они добрались до входа в деревню. Только татары там образовали плотное кольцо, не давая разглядеть, что же находилось за этим живым потоком. Рикки потащил Эллис к бородачу, опиравшемуся на топор. За ним находилась огороженная железными прутьями территория. Эллисон даже показалось, что за ними бродил Зейн…

— Привел пленницу, — сообщил Рикки. — Скажи, что это наши выстроились кругом?

— Так там какая-то ктесифонская девка бросила вызов вождю. Сказала, что победит нашего вождя и освободит своих. Сумасшедшая, — сплюнул бородач.

Эллисон печально вздохнула. И это не укрылось от Рикки.

— Тогда я тоже хочу посмотреть на это. Ты не хочешь глянуть? — предложил Рикки. — А девку потом кинем за решетку. Никуда не денется.

Бородач махнул рукой. Лысый татарин же развернулся и начал продвигаться сквозь толпу, стараясь не поранить пленницу. Татары сторонились без особого желания, пихались и выставляли локти. Лишь когда они выбрались в первый ряд, Рикки наклонился над ухом Эллисон и прошептал:

— Эта сумасшедшая — твоя знакомая?

— Избранная. И вы ее зря недооцениваете.

Автогонщица почувствовала, как горло перестало колоть лезвие. Она получила небольшую свободу, только вот не знала, как ей воспользоваться. Если только… если все-таки не воспользоваться силой. Но нет, такие мысли даже допускать было нельзя…

А Мишель и правда бросила вызов вождю. И за Избранную стало тревожно, пусть она и обладала многими силами. Эллисон надеялась, что возлюбленная все же уцелеет. Второго Рикки среди татар может и не оказаться…

Прикрыв глаза, Эллисон пожелала Избранной удачи. Автогонщица верила в подругу, и она должна была одержать верх.

*****

Дома над головами куда-то подевались, а просветы становились все более редкими. Зато деревья светились благодаря мху, облепившему стволы и самые крупные ветви. По левую сторону раздавался шум волн. Вонючий запах то и дело приносил шкодник-ветер. Но вскоре он стал ощущаться все явственнее, все сильнее. Река выгибалась, а дикари не собирались сворачивать.

— Впереди нас ждет мост. Постарайся не потерять сознание, — вновь подначил татуированный парень.

— Не бойся. Я жила бок о бок с немытыми парнями. Они целую неделю не мылись, считая, что естественный запах привлекает девушек, — ответила ему тонкой шпилькой Избранная.

Мост оказался тонким, трясущимся. Можно было идти только по одному, и мост выдерживал не более трех человек одновременно. Когда на мост заступил четвертый дикарь, послышался стон, а металлические прутья натянулись, грозя оборваться. Дикарь отошел назад, лукаво посматривая на Мишель. Задумал татарин какую-то пакость, уж точно.

По волнам плыли мешки. Миша протерла глаза, но ей не показалось. Самые настоящие, перевязанные у горла, мешки, полные мусора. Стройной дорожкой, они обгоняли друг друга, менялись рядами и плыли дальше. И не было им ни конца, ни края.

— Это мусор там плывет? — Мишель потрепала по плечу строгую женщину в броне.

Та брезгливо поморщилась, но убирать руку Избранной не стала.

— Да. А чему ты удивляешься, рус? Как думаешь, куда сбрасываются отходы? — сиплым голосом спросила женщина. — Ваши заводы работают на износ, машины заполнили воздух адской смесью. Трубы чадят, выбрасывая в атмосферу зловонные выхлопы. Вряд ли ты увидишь там цветочные ароматы. Чтобы машина поехала, ее нужно заправить. Топлива в природе не существует, его надо изготовить. Только токсичное оно. И вот вы, русы, топливом травиться не хотите, равно как и остатками его обработки. Потому вы беззастенчиво сбрасываете отходы в реку.

Мишель сочувственно сжала ее плечо. Да уж, этим людям не позавидуешь. Воняло не просто дурно, а ужасно дурно. И им приходилось жить в таких условиях.

А Эллисон никогда не говорила, что топливо так вредно. Наверное, она просто не задумывалась об этом. Как и Мишель, автогонщица была дитем цивилизации. Вот только они забыли, откуда вышли. Природа медленно умирала, а человечество беззастенчиво отравляло ее.

— Я… не знала, — произнесла Мишель, пораженная числом мешков с вредными веществами.

— О, мы часто встречаем и так называемые бытовые отходы. Мусорки собирают из баков мусор, а потом вывозят на полигон. И он не так далеко от нас находится. Вторично не перерабатывают мусор, ведь смысла нет. Но и простые рабочие и другие жители Ктесифона часто выбрасывают мусор в реку, избавляясь от него. У них-то река чистая, купаться можно. А то, что загрязнится она у нас, их не волнует. Проще ведь выкинуть в реку, а не топать пару кварталов до контейнера, — с раздражением добавил татуированный парень.

Большая часть людей перебралась на другой берег. Мишель дождалась момента, когда последний татарин покинет мост, и через секунду оказалась за ним. Не получилась пакость, четвертый человек не ступил на мост.

Зато такая стремительность удивила всех дикарей, почесывавших голову и пытавшихся понять, что именно произошло. Женщина в доспехах и татуированный парень шли по мосту довольно мрачные, погрузившиеся в собственные думы. Мишель начала жалеть, что показала им силу так рано.

Они все дальше отдалялись от реки, и желание Избранной высказать все в лицо губернатору потихоньку иссякало. Впереди же появился частокол из кольев с насаженными на них головами животных. И тут уже Мишель перестала воспринимать татар как белых и пушистых. Хотя татуированный парень и сказал, что они вешали чучела животных, умерших естественной смертью.

Врата раскрылись, пропуская внутрь вернувшихся с добычей татар. А Мишель так ожидала увидеть очередное поселение на деревьях. Никакой оригинальности.

За частоколом, впрочем, прятались чумазые и перепуганные детишки, женщины в броне и с оружием в руках, готовые драться, и немногочисленные мужчины. Большая часть воинов отправилась на битву, рассредоточившись по всему лесу.

Постройки были низенькими и коренастыми, с небоскребами Ктесифона они не могли сравниться. Лишь одна выделялась среди прочих, расположенная чуть выше, к порогу которой вели ступени из связанных меж собой прутьев. Наверное, там жил вождь.

Возле каждого дома горел факел, а светящегося мха было так много, что к свету глаза Мишель не сразу привыкли. Зато когда ей на глаза попался один мальчик… нижняя губа висела ниже подбородка, а правое ухо было изодрано в клочья. Левый глаз заплыл и покрылся белой пленкой.

— Что с ним случилось? — шепотом поинтересовалась Миша у женщины в доспехах.

— Мутация, — отозвалась та. — Не думали вы, русы, что вода в реке стала отравленной? Не думали вы, что если ее постоянно пить, то проявятся уродства у наших детей? Вы нас уничтожаете…

Мишель стало дурно. Эти люди употребляли каждый день отравленную воду, и что с ними случилось… Мальчик оказался не единственным. Почти у каждого татарина, жившего в поселении, имелся изъян. Кто не был калекой, брал в руки оружие и становился воином.

— И я тоже одна из них, — стянув латы, женщина показала свои руки. Покрытые бородавками и имевшие перепонки между пальцами, они казались насмешкой природы, возвращением к животным корням.

Видела Избранная и других странных людей. Например, высокого парня с лысой головой. Его череп имел утолщение, начинавшееся от ушей и лба. Только вряд ли под кожей скрывался огромный мозг, скорее, эту мутацию вызвало радиационное облучение.

У одной девочки предплечья и ладони были просто огромными, а пальцы — толстыми, как сардельки.

Еще один парень вместо рта и носа щеголял массивным клювом.

Одна женщина прикрывала левую половину лица, включая глаз. Страшно было даже представить, что же она прятала от всего мира.

Миша хотела бы им помочь. Но где найти толковых биологов? Или врачей? О, надо было об этом написать в письме. Но поздно, оно уже ушло…

Жители древесного городка смотрели на нее с удивлением. Наверное, раньше никто не осмеливался бросать вызов владыке леса. Что ж, Мишель и сама была уже не рада. Она не видела всей картины… Хотя и не одобряла пленение жителей Ктесифона. Дилемма. Драться с ожесточенными от произвола дикарями? Или попытаться договориться миром? Увы, обманутые не один раз, татары вряд ли пойдут на компромисс. К тому же, скользкий губернатор вряд ли так просто сделает уступки. Клубок противоречий слишком сложно распутать, ведь Избранная не являлась частью уравнения. Зато узел, сделанный из ниток того самого клубка, можно разрубить.

Татуированный парень велел ждать его у ступеней, ведущих к самой высокой постройке. Миша огляделась. Повсюду стоял целый ряд клеток, но пленники не показывались на глаза. Вернувшееся войско разместилось на открытой площади, так что захочешь спрятаться — не уйдешь. А еще это напоминало ринг. Помнится, по истории они проходили бои, в которых когда-то давно двое людей дрались за дорогущий трофей, сделанный, как правило, из золота или платины. Устраивал побоища римский император при восшествии на престол или рождении сына. Зрелище нравилось толпе, хотя Мишель и не понимала, почему. Педагоги об этом умалчивали. Возможно, люди прошлого были жестокими.

Теперь на такой же поляне разыграется схожее действо. Только в схватке будут участвовать не богатыри, а призом будет не золотой кубок.

Но вот из дома вождя вышел татуированный парень. Отойдя в сторону и склонив голову перед повелителем, он пропустил нескладную девушку-подростка, обвешанную легкой броней, оставлявшей открытыми колени, локти, плечи, грудную клетку. Судя по тому, как все татары склонили голову, эта девчонка и была вождем лесного племени.

— Так ты осмелилась мне бросить вызов, рус? — брезгливо произнесла королева древесных людей. — Что ж, я расправлюсь с тобой на потеху публике. Но мне даже интересно, как ты осмелилась прийти сюда? Не трясутся ли поджилки?

Мишель поджала губы. Уж в трусости ее точно нельзя обвинить. А девчонка слишком высокого мнения о себе.

Непонятно даже, почему именно ее сделали вождем. Худая, бледная, с перемазанными сажей щеками и подведенными тушью глазами, чтобы казаться более взрослой, она напоминала не воина, а жалкую пародию. Но облик мог быть обманчив.

На поясе покачивался изогнутый меч, который она еще не обнажила. Взгляды татар были прикованы к Избранной. Все ждали контрвыпада.

— Я пришла за своими людьми. Мне ненавистно рабство в самом худшем его проявлении, — решительно произнесла Мишель.

— И откуда ты только взялась, героиня? — усмехнулась девчонка, медленно спускаясь по ступеням. — Я могу раздавить тебя, как жука, а ты не боишься и сыплешь такими горделивыми лозунгами, что диву даешься. Вы все, русы, такие. Боретесь за чистоту крови, говорите, что наше место — на песках времени. А мы жили тут намного раньше вас.

— Нам запрещают учиться в школах с немусульманами, — выкрикнул татуированный парень.

— Мы не можем ездить в автобусах вместе с русами, — произнесла женщина в доспехах.

— И нам запрещают посещать библиотеки и парки, — добавила девчонка-вождь, останавливаясь на последней ступеньке. — И кто из нас теперь выглядит плохим парнем, а, рус?

Мишель стало стыдно за губернатора и за весь Ктесифон. Гнусно поступали его жители, высокомерно. Но так просто это не объяснишь, изменения в головах не моментальны. Только никто над ними работать не будет.

— Если ты отпустишь людей, показав жест доброй воли, я смогу убедить губернатора отменить отделение русских от других народов, — пообещала Мишель.

Вот только это была запоздалая мера. Никто уже не верил в полумеры. Татары возмущенно закричали, заулюлюкали и засвистели. Они хотели только крови, обуреваемые яростью к угнетателям. И пришлая девушка из Авалона казалась им такой же, как и жители Ктесифона.

— Нет, уже поздно вести переговоры, — девчонка-вождь вытащила изогнутый меч из ножен. — Я, Алисия, вождь древесных людей, отвечаю на твой вызов. Если ты убьешь меня, то уйдешь отсюда, забрав своих людей. Но ты проиграешь и пойдешь на корм червям.

Убивать юную девчонку Мишель не хотела. Круг татар сомкнулся, и оставался только ринг, на котором предстояло не просто помериться силами, а одержать победу. И лишь пролитая кровь определяла победителя.

Стиснув зубы, Мишель кивнула, принимая вызов…

Комментарий к 8. Ты - Человек, если себя им считаешь

Вот и немного биопанковая часть пошла. Не, татары - не клоны, но их мутации искусственного происхождения. А если учесть, что живут они в лесу, являясь самыми настоящими отбросами общества…

Про прототип Зейна расскажу позднее. А вот прототип Рикки (да, этот персонаж еще часто будет встречаться) - одноименный актер, сыгравший Линкольна в сериале “Сотня”. Частично облик срисовал с дикарей, но лишь частично. Всех отсылок не хватит, чтобы рассказать, кто от кого взял ту или иную черту. Отсылку к вождю угадать теперь будет проще ;)

========== 9. Кто-нибудь спасся в домике на дереве? ==========

Мишель вспомнила разговоры с Эллисон о гонках. О том, как стоит абстрагироваться, как настраиваться. Слова подруги пошли впрок, и Мишель смогла унять волнение. Она знала, что сумеет одержать верх, если не будет поддаваться эмоциям или отвлекаться по пустякам. В свою очередь, самоуверенность часто наказывается, и вождь древесных людей вступала в поединок с позиции силы. Недооценка соперника стала приятным бонусом.

Мишель перестала воспринимать бесновавшуюся толпу татар, бурлящую, как волна, как нечто объективно существующее. Они растворились, стали шумом, на который не стоило обращать внимания. На арене находились только двое, остальное не имело значения.

Ноги Мишель не дрогнули, когда Алисия первой пошла в атаку. Положившись на способность, Избранная легко ушла с линии атаки. Изогнутый меч не зацепил даже малейшей нитки.

— Что за меч? — спросила Мишель, прицеливаясь, как бы выбить его из рук Алисии.

— Ятаган, — ответила вождь древесных людей, а затем подкрепила слова режущим ударом.

Мишель вовремя сгруппировалась, перекувыркнулась и вновь встала на ноги. Алисия разозлилась, взмахнула клинком, и в этот момент Мишель ударила ее ногой по локтю. Вождь татар вскрикнула, выронив меч. А Избранная отшвырнула его в сторону.

— Вот мы и уравняли шансы, — довольная собой, произнесла Миша.

Алисия скривила лицо в бессильной ярости. Она сжала пальцы в кулаки, и земля под ногами Миши задрожала. Вождь татар поняла, что перед ней находился не самый легкий соперник, и решила применить силу. Вот только Мишель надеялась увидеть что-то менее экзотичное, нежели рвущиеся из-под земли корни деревьев и лианы. Они попробовали оплести ноги Миши, но Избранная вовремя отскочила в сторону. Лианы продолжали хлестать воздух, словно щупальца выброшенного на берег моллюска.

Алисия встала в боевую стойку, и деревце утихомирилось. Корни начали сплетаться в нечто массивное. А Мишель собиралась передохнуть от бешеной гонки…

Корни собрались в огромное жуткое растение-чудовище. Бутон покрывали ряды шипов, а середина щетинилась шипами, росшими вовнутрь, напоминая рот хищника. Впрочем, и эта огромная бестия была явной хищной, учитывая ее намерения отделить голову Избранной от тела. Растение-людоед защелкало шипастым ртом, а потом стремительно понеслось к земле, намереваясь разорвать Мишель напополам. Но Избранная запрыгнула за плотоядную чашу, ухватившись за чашелистик. Ноги как приклеенные прижались к стеблю. И как растение ни бесилось, скинуть оседлавшую его ковбойшу, не могло.

На помощь пришла Алисия. Топнув ногой, она вызвала рост лиан, тянувшихся к Избранной. Плохи дела.

«Зато теперь я поняла, почему девочку сделали вождем. Такая силища… Понятно и то, почему они лес считали живым. Он и вправду был живой», — проносилось в голове Мишель.

Она все уворачивалась от стегавших воздух лиан-щупалец, думая, как же помочь делу. Алисия окружила себя частоколом кустарника. Так просто не подберешься. Предусмотрела спрыгивание с высоты. Ну, ничего, можно достать другим способом.

Мишель ухватилась за несколько шипов и с силой потянула их. Хищный цветок взревел от боли. Миша выдрала шипы с мясом. Они оказались довольно массивными. Один шип Избранная вогнала в бутон, разрезая плоть цветка. На землю брызнул сок, словно кровь раненого солдата. Когда же цветок повернулся к своей создательнице, словно искал у нее поддержки и защиты, вторым шипом Миша срезала бутон под чашелистиком. Болтаясь на обезглавленной «шее», Миша потеряла небо и землю, все смешалось в одночасье…

Рухнувшая на землю «голова» протаранила защиту Алисии. Туда же рухнул стебель, Мишель удержалась наверху, а потому не пострадала. Но голова кружилась, а сознание было готово отключиться, лишь ждало подходящей команды.

Алисию придавил один из стеблей. Когда же вождь татар высвободила ногу, пошатывающаяся Мишель стояла рядом. Они обе были не готовы продолжать сражение. Алисия стала еще бледней. Наверняка гибель хищного цветка лишила ее части сил.

Мишель знала, что второго такого шанса не будет. Применив сверхскорость, она добежала до вождя татар и ухватила ее за плечи, боясь упасть на землю. В голове мир все еще переворачивался кверху дном, но Избранная успела протянуть пальцы, коснувшись лба Алисии.

Мурашки пробежали по коже Мишель, заставив вздрогнуть. Она уже и забыла это упоительное чувство, когда тело наполняется силой. Прошло лишь несколько секунд, но в голове воцарилась ясность. Будто нервная система перезагрузилась с нуля, получив новые данные.

Миша почувствовала каждую клеточку каждого дерева, растущего в лесу. Она могла с высокой долей вероятности рассказать, когда пустило корни любое деревцо. И она также знала, что корни сплетались неспроста, а пытаясь защитить себя от людей из города, желавших отравить их, подсунув вместо влаги вредоносные испражнения заводов.

Теперь она чувствовала то же, что и Алисия. И это еще больше их сблизило.

Только в битве мог одержать верх лишь один. Вождь татар взревела, обрушив мощь лиан на Избранную. Но вырвавшиеся из-под земли стебли бросились им наперерез и вскоре оттеснили стебли, контролируемые Алисией.

— Но как? — не веря происходившему на ее глазах, Алисия упала на колени. — Этого просто не может быть!

— Поверь, ты не одна такая, — Мишель сжала пальцы в кулак, и лианы, пытавшиеся до нее добраться, обмякли.

Из-под земли вырвались еще несколько лиан, и Алисия не успела увернуться от них. Стебли обвились вокруг ног и рук, талии и шеи. Они приподняли вождя татар над землей, обездвиженную, поверженную. Ее жизнь находилась во власти Избранной.

— Убей меня, — еле слышно прошептала Алисия. Лианы сжимались, сдавливая ее горло. Вождь древесных людей тяжело задышала.

Но этого хватило. Мишель вовремя вернулась в реальность, эйфория от новообретенной силы испарилась, оставив лишь приятное послевкусие. Избранная разжала руки, и Алисия рухнула на землю. Лианы разжались еще в воздухе, а потому посадка вышла не мягкой. Вождь татар дышала тяжело, жадно.

— Я не такая, как ты, — произнесла Мишель. А затем обвела взглядом притихшее кольцо татар, увидевшее фиаско своего лидера. — И как вы все. Я не могу убивать, ибо это мне противно.

— Но победу можно одержать только с последней каплей крови, — приподнялась Алисия. — Если ты меня не убьешь, тогда я убью тебя. Останется только одна из нас…

— Довольно! — послышался каркающий возглас.

В полнейшей тишине соперницы не отводили глаз, боясь резкого выпада. Но адреналин выветривался, а градус неприязни понижался. И все под тихую музыку. Шипение не давало насладиться ею в полной красе, хотя щелчки и тихий скрежет не могли испортить игру на акустической гитаре.

«Доброе утро, последний герой!

Доброе утро тебе и таким, как ты,

Доброе утро, последний герой.

Здравствуй, последний герой!»

Когда же гитара стихла, то на ринг, пройдя сквозь расступившееся живое кольцо, вышел мужчина, опиравшийся на трость. Мохнатые брови почти полностью закрывали глаза, оставив лишь крохотные щелки. Сгорбившийся, он все равно носил парадный мундир, какой Мишель видела лишь на старинных плакатах.

— Когда-то мы с братом-русом сражались бок о бок, — поднял дрожащую руку старик. — Когда-то давно семена ненависти еще не дали всходы. Они, как сорняк, появились недавно и уже отравили нас всех.

Старик подошел к вождю и разжал ее кулаки.

— Рус победила в честном бою. И она проявила великодушие, даровав тебе жизнь. Разве честную игру ты теперь ведешь? — укорял он Алисию.

— Она попрала наши обычаи! — раздался выкрик из толпы.

Подслеповато щурясь, старик покрутился по сторонам и остановился напротив того самого парня, осмелившегося возразить ему.

— Наши обычаи слепы больше, чем я, — произнес старик. — Они устарели, и мы цепляемся за них, хотя они давно нам не служат. Обычаи стали обузой, вот только и мы одичали. Когда я в составе русской армии громил полчища Хитлара, казалось, что наше общество станет монолитным. Но этого не случилось, каждый из народов разбежался сам по себе. Мы забыли… — желваки пошли по лицу старика. — …забыли о том, как жгли наших матерей и детей. Забыли о пытках в газовых камерах. Забыли о людях, изможденных и иссохших за стенами концентрационных лагерей. Человек — зверь не пугливый, мы быстро приходим в себя и делаем вид, что ничего и не было. Но такая вольность обходится нам втридорога.

Из толпы вышел еще один дикарь, увешанный ожерельями из костей и зубов, бусами и резными фигурками. Он поднял пятерню, прося высказать мнение.

— Да, когда-то давно нас признавали. Но русы изменились, присвоили себе все плоды победы. А нас скинули в бездну, и теперь мы влачим жалкое существование, — произнес мужчина, вероятно, полководец.

— Нас разъедает злоба и ненависть. Но мы видим на примере этой девушки, что еще не все мосты сожжены. Она одержала верх и заслужила право стать нашей королевой. Нам нужны перемены, и странно, что об этом говорю я, один из старейших людей в поселении, — старик подошел к Мишель и взял ее руку. — У этой девочки доброе сердце.

Татары притихли, ожидая решения. За полководцем появилось несколько людей, поигрывавших копьями. Они явно хотели оспорить слова мудреца, вот только питали уважение к старости.

— Кто-нибудь может назвать традицию, которая явно вредна? — окинул взглядом присутствующих старик. — А я могу. У нас нет свободы заключения браков. Нет права выбирать ремесла и занятия, хотя мы не ко всему способны. Мы придерживаемся разделения во всем, хотя могли бы сотрудничать.

— И вот этот парень может кое-что назвать, — Мишель обернулась на знакомый голос. Каково же было ее удивление, когда она увидела улыбающуюся рыжеволосую девушку, тянувшую на поле упрямившегося лысого парня. Эллисон! Кого же ты встретила в пути?!

Автогонщица смогла вытащить парня из круга, и он, растерянный и волнующийся, озиравшийся по сторонам, все-таки признался.

— Я люблю эту деву, — и он указал на Алисию. Вождь древесного племени вспыхнула, словно спичка. Густо покраснев, она стыдливо спряталась за Мишель, шмыгнув ей за спину.

— Но традиция запрещает вождю вступать в брак с низкоранговым, коим, конечно же, считается лекарь, — произнес старик. — Но скажите, братья и сестры, разве эти двое не заслуживают личного счастья?

Толпа загудела, и полководец ухмыльнулся. Но Алисия махнула рукой, призывая всех к тишине. Осмелев, она выступила из-за спины Мишель.

— Я еще не знаю, как, — вождь древесных людей смотрела не на старика, не на противницу, не на рыжеволосую девчонку, а на улыбавшегося лысого парня, — но мы все исправим, даю слово.

*****

Старец Чероки пригласил всех в свои покои. Алисия озвучила ему опасения насчет военного переворота.

Эллисон же не верила в то, что кто-то осмелится пойти против владыки леса. Тем более, теперь, когда их стало две.

— Намечается ведь что-то страшное? — Рикки прервал перепалку. — Иначе откуда взяться Избранной?

На этих словах Алисия и Чероки замолчали, потрясенно взирая на автогонщицу.

— Нет-нет, Избранная не я, а Мишель, — замахала руками Эллис. — Но вы правы. Грядет буря.

— Печально, что я застану очередную кровопролитную схватку, — вздохнул Чероки. — Но я рад, что наш лидер в кои-то веки будет милостив к врагам. Надеюсь, это поможет, и ненависть не будет дремать в сердцах поверженных.

Мишель привела Зейна.

— Надо остальных отправить в Ктесифон, — распорядилась Избранная. — Но и губернатор нам нужен. Так что пусть ваш огромный ящер отпустит пленных, а заодно доставит сообщение о приглашении на переговоры.

Зейн упрямился и не желал ехать в областной центр, считая, что к переговорам татары еще не готовы. Он горел совсем другой идеей, не терпевшей отлагательств. Эллисон доверяла белокурому другу, совсем не обижавшемуся на дикарей, державших его в плену.

— Я знаю, что поможет вам стать другими в глазах городских жителей, — уверенно произнес он, уведя беседу от предназначения Избранной. И Эллисон порадовалась за подругу. Хоть немного отдохнет от набивших оскомину разговоров. — Выборы.

Странное слово повергло в шок Алисию и Рикки, а Чероки покачал головой.

— Тай попытается смухлевать, — произнес он.

— Поэтому голоса подсчитывать будете вы, — Зейн попросил еще бумагу и карандаш. — А я сейчас объясню, как это выглядит. Мы с отцом часто устраивали выборы сельского старосты. Как правило, люди доверяют тем, кого назначили своими представителями. Доверят им и в Ктесифоне. Формально новый предводитель будет демократически избранным, и губернатор не будет возражать насчет переговоров. А я тоже на них пойду, не сомневайтесь.

— И я, — произнесла Мишель. — Нужно выполнять обещания.

— Как хорошо, что на нашей стороне будет Избранная, — Рикки выдал автогонщицу с головой.

Мишель смерила Эллисон недобрым взглядом, в котором, впрочем, вспыхивали теплые искорки. Пожалуй, скоро возлюбленная привыкнет к новому статусу. Хотя и не смирится с тем, что Эллис разбалтывает о нем каждому встречному.

Алисия, тем временем, выразила немало сомнений. Все-таки нельзя насадить чуждое так быстро. Может завершиться отторжением, как кусок чужой плоти не приживается во время операции, произведенной с нарушениями.

Эллисон почувствовала, как в пылу дебатов Мишель отошла в сторону. Скрестив руки на груди, она смотрела из окна на колышущийся вдали лес. Угрюмый и мрачный.

— Ты можешь раздвинуть крону и впустить свет? — спросила Эллисон, кладя руку на плечо подруги.

Мишель вздрогнула, выплывая из транса. Затем тряхнула головой, сбрасывая с себя оцепенение.

— Да, могу, — успокоившись, произнесла Миша. — И мне кажется… я установила связь с лесом. Это не объяснить словами. Я просто… чувствую его, что ли…

Старик Чероки кряхтением в ладошку привлек внимание к себе.

— Надеюсь, сынок, — он потрепал Зейна по плечу, — этих мер хватит, чтобы стать в глазах жителей Ктесифона цивилизованными.

— Для переговоров точно хватит, — уверил он. — А еще я приглашу на выборы губернатора. Ждите меня.

Эллисон пихнула Мишель в бок. Все не так уж печально, как ей казалось. Может, Зейн все-таки переубедит губернатора.

*****

Ночью Эллисон ворочалась на плетеной циновке, мешая спать подруге. Автогонщица металась, будто попавшаяся в сеть рыба. А Мишель настолько сильно устала за день, что готова была спокойно отбыть в сонное царство. Да и что могли сделать дикари ей, номинальной королеве, устроившей выборы?

Но вот подруга так же расслабиться не могла. Потому Мишель встала совсем не выспавшаяся и разобранная. Пока большинство татар не поднялось, она рассчитывала прошмыгнуть в покои бывшего вождя незаметной. Замысел Избранной воплотился в жизнь, вот только она надеялась встретить Алисию в боевом облачении. Но девушку разбудили шаги, раздававшиеся в почти полной тишине, нарушаемой лишь ветром, трепавшим шторы.

Она оказалась совсем еще ребенком, особенно без своего «боевого раскраса». С виду ей можно было дать лет шестнадцать или около того.

— Прости, не хотела тебя будить, — произнесла Мишель, чувствуя себя неуютно в покоях вождя древесного народа.

— Твой приятель пришел? — спросонья терла глаза Алисия.

— Нет. Просто… я чувствую лес. Каждой клеточкой своего тела. Скажи, это вообще нормально?

Алисия сбросила с себя цветастое покрывало. Оказалось, она спала в слегка облегченном облачении. Потянувшись, Алисия направилась к зеркалу.

— Тебе нужно стать одной из нас. У тебя большой потенциал. И великий дух, — произнесла Алисия, открывая баночку с какой-то черной «мазней». Ею оказалась тушь, которой вождь красила брови и веки острой палочкой. — Хотя мне и не хочется этого признавать.

— Странно. Я думала, что нужно родиться татаркой, чтобы снискать ваше признание, — пожала плечами Мишель.

— Это все вздор, — вождь протянула ей баночку с краской. — Накрасишь меня? Но сначала давай я нанесу тебе узор. А то выглядишь… слишком большой чистоплюйкой.

В любое другое время Избранная сочла бы такую фразу за оскорбление. Уж кто-кто, а она явно не боялась испачкаться. Но Алисия скрывала бледность черными мазками, и они же могли превратить детдомовскую воспитанницу в лесную амазонку.

Вождь подвела Избранную к зеркалу и попросила закрыть глаза. Отдав себя во власть умелых рук, Мишель приготовилась к преображению. Раньше она даже не думала о том, что можно слиться с чем-нибудь, стать частью чего-то большего. Камуфляж древесного народца служил продолжением его души.

Открыв глаза, Мишель себя не узнала. Она раньше избегала какой-либо косметики. Изредка подводила губы или наносила почти незаметные тени. Косметика казалась излишеством, в котором Мишель не нуждалась. Татары же использовали ее повсеместно, маскируясь под очертания леса. И женщины, и мужчины. Некоторые культурные традиции только казались странными. Просто чужие образы сложно примеривать, если не чувствуешь того же, что и другой человек.

А Мишель и впрямь преобразилась. Подведенные черным глаза с «кровавыми» потоками, сползавшими тремя «дорожками слез». Брови превратились в заостренные черточки.

— Это лишь малая часть, — Алисия махнула рукой, приглашая следовать за собой.

Она вытащила на свет чемодан, полный всякой одежды, начиная от чулок земляного цвета и заканчивая наплечниками из резины.

— Покрышки разрезали? — задумчиво пробормотала Мишель.

— Ты зря нас недооцениваешь, — обиженно произнесла вождь татар. — Мы просто украли резину, а потом приспособили под свои нужды. Заметь, украли. Многие из нас работали на заводах, но предыдущие губернаторы уволили всех. Избавились и вздохнули с облегчением.

— И вы не растеряли навыки? Я думала, вы тут совсем одичали…

— Не дождутся. Мы с материалом управляемся куда лучше, нежели городские выскочки.

Алисия попросила Избранную покрутиться. Подобрав подходящую одежду, вождь татар покинула комнату, сочтя миссию по преображению завершенной.

Мишель переоделась в вещички дикарей. Они нисколько не сковывали движений, облегали, словно вторая кожа. Доспехи не делали девушку неуклюжей, не мешались при поворотах, прыжках и разворотах. При этом они закрывали самые уязвимые части тела: локти, колени, голени, живот и грудь. Равномерное распределение доспехов позволяло избавиться от чрезмерной тяжести. Рыцарские латы, широко применявшиеся в прошлом, изматывали своего обладателя. Еще и не позволяли проявлять скорость, прыткость и чудеса уклонения. Они не подходили под стиль боя Мишель.

Доспехи были преимущественно темно-коричневого и бордового цветов. «Вторая кожа», состоявшая из комплекта футболка-рубаха и штаны, имела темно-зеленый окрас. Шнуровка — темно-бежевая. Довольно необычный наряд.

Мишель не узнавала себя. Не попади она к татарам, ни за что в жизни такое бы не нацепила. Впрочем, Алисия все равно смотрелась куда органичнее. Может, дело не в костюме или его подборке, а в том, что она выросла в этих местах, став их неотъемлемой частью?

Мишель вышла показаться вождю татар, застав ее за надеванием брони.

— Теперь ты сдержишь обещание и накрасишь меня? — напомнила Алисия. А Избранной все больше казалось, что этот ребенок, слишком рано лишившийся детства, видел в ней старшую сестренку. — Кстати, выглядишь неплохо. Я бы даже сказала, что сапожки и наручи сидят как влитые.

Дальнейший обмен любезностями оказался прерван запыхавшимся гонцом, сообщившим радостные вести. В деревню прибыл губернатор. Осмелел с последней встречи, перестал прятаться в домике. Мишель даже было интересно услышать аргументы, которыми его убеждал Зейн. Неужели друг рассказал о победе в схватке?

— Мы скоро будем, — произнесла Алисия. — Как только закончим с подготовкой.

Гонец поклонился и вышел. Мишель проводила его недоумевающим взглядом. Власть раньше казалась ей чем-то эфемерным. Она не сталкивалась с ее проявлениями. В приюте шло противостояние не на шутку, а учителей студенты слушались благодаря авторитету. В то время как вождь татар распоряжалась их жизнями.

Мишель никогда бы не смогла давать указания. Она надеялась, что даже статус Избранной не изменит ее, не наделит властью. Для этого созданы другие. Люди, способные договориться с совестью и закрывать глаза на вопиющую несправедливость. Такие, как тот же губернатор.

Избранная боялась только того, что и президент мог оказаться похожим на властителей регионов или племен. Мишель видела в Майкле Фассбендере героя, но она могла ошибаться на его счет. Лишь теперь туман рассеялся, и бывшая студентка увидела мир подлинным.

Правда, пелена спала слишком поздно, ибо она не могла отказаться от данного обещания поучаствовать в выборах. Миша не верила в победу, но Зейн настаивал на усиленной агитации и вступлении в дебаты. Друг считал, что шансов на примирение будет больше, ежели во главе татар окажется она, а не воинственно настроенные круги дикарей.

Пребывая в столь мрачных рассуждениях, Мишель закончила красить Алисию. Вождь осталась довольной получившимся результатом.

— У тебя талант. Получилось лучше, чем у моих слуг. Может, они не столь старательны? — пожала плечами Алисия. — Спасибо.

Она тоже приняла участие в выборах. Это должно было развести их по разные стороны баррикад. Но обе девушки не видели в этом смысла, ибо ратовали за мир.

Хорошо преследовать столь разумные цели. Тогда общий язык находится очень быстро, а шансы на торжество благоразумия возрастают.

Вышли из дома вождя они тоже вдвоем. Народ уже собрался на площади, где совсем недавно девушки пытались разорвать друг друга на части. Как же причудливы повороты реки судьбы!

Зейн сразу же отвел Мишель в сторону.

— Ты выступаешь третьей. А пока надо обмолвиться парой слов с губернатором, — произнес друг. Как и всегда, он улыбался, будто положение их не было шатким. — А еще я подготовил тебе речь. Будем рушить стереотипы и мифы о злобных русских!

Плечистый и рослый, Зейн больше походил на любителя драк, а не на тонкого и умного политика или составителя речей. Одним своим существованием он вносил хаос в казавшиеся незыблемыми порядки мироздания.

Губернатор ждал их возле частокола. Переминаясь с ноги на ногу, он поглядывал на лес, будто планировал убежать в чащу, чтобы не видеть татар. Но от судьбы не убежишь, привязывает довольно крепко.

— Наконец-то, Избранная, — жалобно вздохнул губернатор. — Неужели тебе удалось победить их вождя? Я слышал истории о том, что победа в бою позволяет победившему занять место во главе племени.

— Это так. Только я не стала убивать вождя, — кивнула Мишель. Уперев руки в боки, она пошла в наступление. — А вот вы их убиваете, сбрасывая нечистоты в реку. Неужели нельзя придумать какой-то другой способ, который придется по душе и вам, и им?

Лицо губернатора вытягивалось, а челюсть еще чуть-чуть бы — и отвисла. Он-то думал, что оставшиеся без главы дикари станут легкой добычей, и им удастся навязать свою волю. А уж про то, что раскроется правда о его дурно пахнувшей деятельности, и вовсе не рассчитывал услышать…

— Вы должны пойти на уступки, — донес мысль Мишель до губернатора Зейн, здорово выручивший и притихшего главу Ктесифона. — Мы сможем найти компромисс, если вы дадите татарам работу и возможность жить в городе.

— Понимаете, такие решения принимаю не я, — начал оправдываться губернатор.

В общем, он валил с больной головы на здоровую. Говорил об указании свыше. Но Мишель его словам не верила. Если бы губернатор захотел вернуть татар в Ктесифон, то никто бы ему не помешал.

Их переговоры завершились небольшими уступками. Мишель и Зейну удалось выторговать право поездки без разделения мест, а также право работать на заводе. Губернатор обещал лично устроить двадцать татар. Но на этом все. Жить им предстояло в лесу.

Мишель знала, что они могли продвинуться в обсуждении еще дальше, но появившаяся Эллисон заявила, что пришло время выступать третьему кандидату. А Мишель даже не читала свою речь.

Губернатор остался у ворот. Охрана сидела за частоколом, готовая всегда прийти на выручку. Губернатор лишь создавал видимость того, что не боялся татар. Но дикари все чувствовали.

Они нехотя расступались, пуская Мишель дальше. Живая волна не давала ей прорваться, выплыть из потока на пустынный островок. Люди пихались, толкались, тянули назад, но Избранной помешать они не могли, постепенно отступая.

И вот толпа осталась позади. Мишель вырвалась на поле. Кто-то вынес одну лишь трибуну, а кандидаты сидели даже не на стульях или лавочке, а на земле. Никакой цивилизации.

Трибуна была свита из лиан и корней. Алисия постаралась, не иначе. Вождь смотрела себе под ноги и рисовала пальцем узор на земле. Тай улыбался сквозь зубы, махал своим сторонникам, перетягивая внимание.

В горле пересохло. Облизнув губы, Мишель подошла к трибуне и разложила на ней текст. Буквы устроили буйную пляску, не желая складываться в стройный текст. Девушка начала паниковать.

И тогда она мельком перечитала слова Зейна в полнейшей тишине. Избранная поняла, что не их хотят услышать люди. Не правду, не лозунги, не красивые и броские фразы. Люди хотят увидеть искренность.

— Я мечтаю, что однажды российская нация поднимется и взглянет на горизонт, увидев надпись: «Мы считаем очевидным, что все люди сотворены равными». Я мечтаю, что однажды на желтых берегах Сары-Тау и на красных пустынях Авалона, от Пруссии до Дальнего Востока сыновья русских и сыновья других народов: татар, кавказцев, чукчей и прочих смогут сидеть вместе за братским столом. Я мечтаю о том, что наступит день и даже город Ктесифон, изнемогающий от жары несправедливости и гнёта, превратится в оазис свободы и справедливости.

Мишель вздохнула, опустив голову. Она понимала, что идеал почти недостижим, но она также знала, что к нему стоило стремиться. Иначе страна будет потеряна, разорвана противоречиями.

— Я мечтаю, что наступит день, когда мои дети будут жить в стране, где они будут судимы не по цвету их кожи и одеждам, а в соответствии с их личностными качествами. Я мечтаю сегодня! И я уверена, что завтра так оно и будет!

С этими словами Мишель отошла от трибуны. В полнейшей тишине раздавались отдельные хлопки. Избранная подумала о том, что ее слова не достигли ушей татар, остались непонятыми. Но в ту самую секунду живое кольцо взорвалось аплодисментами и радостными криками. Она смогла вселить в них надежду.

*****

Ожидание результатов утомляло. Мишель, впрочем, не грызла ногти и не обнимала себя за плечи. А вот Зейн ходил из угла в угол. Произвол Избранной он встретил с улыбкой, хотя, в глубине души, вряд ли одобрил ее поступок. Хотя и похвалил за искреннюю речь. Эллисон уверила в том, что Миша поступила правильно, и никто на нее не сердится.

В выделенную им палатку изредка заходили дикари и благодарили их. Начало положил Рикки, тот самый лысый паренек, который любил Алисию.

— Ты произнесла очень правильные слова. Мудрые. Я являюсь лекарем и слишком часто вижу страдания раненых. Надеюсь, теперь этому будет положен конец, — Рикки склонился, выказывая почтение, но Мишель сказала, что это излишне. Взамен она протянула руку, и дикарь с радостью ее пожал. Вел он себя куда благороднее своих товарищей, но и они не позволяли себе вольностей.

Каждый татарин, благодаривший Избранную, надеялся на счастливый исход, на перемены, которые изменят их жизнь в лучшую сторону.

Вскоре томительное ожидание подошло к концу. В штаб Избранной еще раз зашел Рикки, и на сей раз он пришел не со словами благодарности.

— Объявили результаты. Вы выиграли, Избранная, чуть-чуть обойдя Алисию. Тай с треском проиграл, — сообщил дикарь.

Зейн возликовал и подпрыгнул на месте. Эллисон обняла подругу, оставшуюся не в восторге от решения. Она-то надеялась на победу Алисии… Но сделанного не воротишь.

Поблагодарил Избранную и Рикки.

— А что Алисия? — спросила Мишель. — Она… не в обиде на меня?

— Я с ней еще не говорил. Но вряд ли. Она умеет принимать поражения с достоинством, — ответил Рикки.

— А еще нам перед встречей с народом нужно переговорить с губернатором с глазу на глаз. Пора выполнять обещания, — Зейн потянул подругу за руку.

Круговерть только начиналась…

*****

Старик Чероки, казалось, спал на ходу, но на самом деле, он был доволен итогом больше остальных. Свершилось то, о чем он так давно мечтал: татары и русские примирились.

Губернатор выступил после Мишель. Правитель Ктесифона сообщил о трех послаблениях в отношении татар: им было разрешено работать и учиться наравне с русскими, а также ездить в общественном транспорте. Заводы и офисы, школы и университеты были готовы принять дикарей и научить их жизни в цивилизованном обществе. Разрыв оказался преодолен.

Мишель произнесла краткую речь. Теперь, когда она выглядела как дикарь, ее не воспринимали как нечто чужеродное. Но Избранная и внутри чувствовала себя неразрывно связанной с лесом и с ними. Миша сообщила о своем решении передать бразды правления Алисии. И татарский народ с этим согласился.

— Ты точно не пойдешь с нами? — с сожалением спросила Эллисон.

Она сдружилась с лысым пареньком, и Миша чувствовала укол ревности в момент прощания.

— Нет. Я нужен своим людям, а вы справитесь и без меня. Надеюсь, до кровопролития дело не дойдет. Удачи вам, — произнес Рикки на прощание.

Они с Алисией стояли в обнимку и махали свободными руками, провожая русских, возвращавшихся в Ктесифон.

Зейн дремал, уставший после выборов и пленения, Эллисон задумчиво посматривала на кроны, когда губернатор подсел к Избранной.

— Я решила вашу проблему. И все оказалось не так уж сложно, — произнесла она.

— Я многим рискую, идя у тебя на поводу, — разоткровенничался губернатор. — Но я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. По крайней мере, из рабства вернулись мои люди, а это главное. Но я надеюсь, что ты нас защитишь и от более страшной угрозы.

Мишель ничего не ответила ему. Она лишь закрыла глаза и попросила лес раздвинуть кроны, запуская внутрь солнечный свет. И даже трава, поникшая и потемневшая, вытянулась, поглощая яркий и приятный свет…

Комментарий к 9. Кто-нибудь спасся в домике на дереве?

Саундтреком к главе послужила песня:

I See Stars - Everyone’s Safe in the Treehouse

Конец арки про противостояние с татарами. Новая синусоида будет после небольшой паузы.

========== 10. Дай мне нежность ==========

Комментарий к 10. Дай мне нежность

Для особо впечатлительных: будет очень-очень много фемслэша, переживаний и чувств. Считайте, предупредил.

В тексте встречаются строчки из песни “Дай мне нежность” группы Machete (Tokio).

Зейн просматривал утреннюю газету и попивал чай. Губернатор с самого утра умчался на ярмарку. Восстановление рынка шло полным ходом, и пока люди лишь изредка ходили по магазинам. Ярмарку они ждали с большим воодушевлением, хотя и с опаской относились к тому, что на ней появится и татарская палатка.

Эллисон была настроена скептически. Она считала, что общий язык сразу найти не удастся. Вот Зейн считал, что благоразумие на сей раз победило, а потому не стоит равнять всех под одну гребенку. Да, люди не ангелы во плоти, но и не такие уж злобные монстры, чтобы друг другу палки в колеса ставить.

Обе стороны выполняли свои договоренности, а потому хрупкий мир вот уже два дня не нарушался. Татары спокойно гуляли по улицам города. Бывшие пленные не стали рассказывать жуткие истории о своем рабстве. Татары же скромно умолчали об отходах химической промышленности, отравивших реки.

Но кое-что волновало Зейна. Отношения в их дружной группе стали слегка натянутыми. Мишель целые дни проводила на лужайке, «слушая деревья», как она выражалась. Эллисон явно скучала и тяжко вздыхала. Усадьба губернатора угнетала ее.

— Слушай, почему бы вам не поговорить? — даже терпеливому Зейну надоело это дурацкое молчание.

Эллисон гоняла по тарелке сырные шарики. Она не ела уже давно, но с места не вставала. С тех пор, как они вернулись, автогонщица не знала, куда себя деть.

— Миша ждет ответ на письмо. Ей сейчас не до меня, — вздохнула Эллисон.

— Да уж, весьма интересное занятие. А мне кажется, она просто напугана произошедшими переменами. Она вела себя как лидер, и эта роль ей в диковинку. И сейчас ей нужна поддержка.

— Возможно, ты прав.

Эллисон встала из-за стола. Бросив взгляд на медитировавшую Избранную, автогонщица все же решилась ее потревожить. В конце концов, молчание съедало, заставляло кусать губы до крови, мучаясь недомолвками.

Зейн смотрел вслед удалявшейся автогонщице и чувствовал облегчение. Даже находясь в плену, он знал, что Мишель спасет его. Но сейчас… невидимая тяжесть свалилась на плечи Избранной, и только одна девушка во всем мире могла ей помочь.

*****

Ветер ласково трепал макушки деревьев. Кроны покачивались, словно задние ряды хора. Неслышно раскрывались бутоны цветков с первыми лучами солнца. А роса стекала по желобам листков.

Мишель видела мир иначе. Новая способность открыла ей глаза, заполнила пустоту ворохом ощущений, и разобраться в их хитросплетении было очень сложно.

Порой Мишель хотелось бросить ставший удушливым Ктесифон и уехать в татарскую деревушку, пожить в домике на дереве и поговорить с Алисией. Но у Избранной была совсем другая задача, а ее желания никого не волновали. Ей предстояло написать письмо, и она со дня на день ожидала получить ответ.

Сидя в позе лотоса, Мишель пыталась настроиться на волну деревьев, понять, почему они так тянутся к солнцу. Но ощущения ее пугали. Миша была готова сдаться и все-таки уехать из города. И тогда в голову приходила более важная причина.

Поднявшись и разминая затекшие мышцы, Мишель оглянулась. Она почувствовала возлюбленную, словно у нее находились глаза на затылке. Эллисон выглядела удрученной. Вряд ли это от того, что с ней плохо обращались в татарской деревушке.

— Как успехи? — спросила автогонщица, скрестив руки на груди.

— Неплохи, — ответила Мишель. — Только вот я не могу постичь природу новой силы. А ты чего такая грустная? Это из-за Рикки?

— Нет, что ты, — махнула рукой Эллисон.

— А я все думала, что ты к нему привязалась. Хотя я видела, как он держал нож возле твоей шеи. Он хотел тебя ранить?

— Нет, — мотнула головой возлюбленная. — Иначе он бы меня не провел в деревню.

— Да, только я не ожидала тебя там увидеть. Знаешь, как я перепугалась? Мысли о том, что тебе могут навредить, здорово мешали мне. Я с большим трудом концентрировалась на бое.

Мишель вовремя остановилась. Она знала, что ей не стоило в чем-либо обвинять подругу. Эллисон вряд ли хотела подвергать свою жизнь опасности. Да она и не могла знать, что встретит там ее…

— Но я не пойму, зачем ты туда вообще пошла. Ты же не знала о Зейне, — покачала головой Миша.

Эллисон вздохнула. Она присела на лужайку и обняла колени, притянув их к груди.

— Я спасла маленькую девочку, когда встретила Рикки. И Рикки меня пощадил, когда я проиграла схватку. Девочка спаслась, но я захотела спасти остальных. Разве я поступила плохо?

— Вовсе нет, — Мишель опустилась на колени. — Я… виновата. Прости, что высказала претензии. Мне и правда было страшно. Я до последнего не верила, что все обойдется. Это нервы…

— Прощаю, — Эллисон обняла подругу.

Им требовалась разрядка. Слишком напряженная атмосфера разрушала их и без того незатейливые отношения.

— Может, пройдемся по магазинам? — предложила Эллисон. — Примерим новые образы. Покрасуемся перед зеркалами.

— Ты права, нам стоит отдохнуть, — Мишель протянула руку. — Пойдем, прогуляемся. Я всецело доверяю тебе с выбором магазинов.

Эллисон даже немного приободрилась. Кивнув, она потащила Мишу к ограде.

— Перекинь лианы на ту сторону, — попросила Эллисон.

— Ну уж нет. Перейдем через преграду, — смеясь, Мишель присела на корточки. — Залезай на спину. Станешь моим панцирем, а я — твоей черепахой.

Впервые за долгое время ей хотелось смеяться. И хотелось видеть улыбку на лице рыжеволосой бестии, сильной и смелой, в одиночку решившей остановить татар. Пожалуй, стоило поучиться у нее храбрости.

Руки обвились вокруг горла, и Мишель, улыбнувшись, сделала первый шаг и прилепилась к ограде. Поставив вторую ногу, она почувствовала, как весь мир перевернулся.

*****

Сбегать тем же путем стало традицией. Эллисон подначивала подругу, предлагая ей забраться на небоскреб, просто шагая по стене.

— Посмотришь на магазины через окно, а не через витрину, сравнишь ощущения, — автогонщица стукнула кулачком подружку в плечо.

— Эй, я не собираюсь идти одна, — усмехнулась Мишель. — А ты будешь визжать, если я поднимусь на высоту третьего этажа.

— Ты плохо меня знаешь.

Люди частенько на них косились. Миша надевала дикарские одежды и щеголяла в их боевой раскраске. Люди боялись чужеродного, потому и относились столь настороженно. Такова природа ксенофобии.

Но хотя бы никто не выказывал враждебности. Даже когда Мишель выбирала себе одежду. Многие продавцы-консультанты относились к ним с сочувствием и предлагали самую неброскую одежку, позволявшую не выделяться из толпы.

— В этом ты похожа на милого плюшевого мишку, — шутила Эллисон.

Мишель крутилась в платьице и недовольно надувала губки. Она постепенно наверстывала упущенное детство. И Эллисон чувствовала то же самое.

Когда автогонщица впервые увидела короткостриженную брюнетку, раскрасневшуюся от стыда, то поняла, что встреча эта неслучайна. С каждой минутой, что они проводили вместе, Эллисон разглядывала в возлюбленной те или иные черты эталона. Идеального человека, которого автогонщице хотелось любить, с которым она хотела быть вместе. Возможно ли это?

Смех звучал переливчато, словно трель колокольчика. Мишель смеялась искренне и открыто, повиснув на шее подружки.

— Мне надоело ходить по магазинам, — жалобно произнесла она. — Ничего стоящего не нахожу. Может, посидим где-нибудь?

— Давай свернем в кафе, — предложила Эллисон.

Девушки вышли из душного магазина, Мишель тянула автогонщицу за собой, а та не могла проронить ни слова. Эллисон застыла, как вкопанная, не желая разрушать волшебный момент.

— Не подумай ничего плохого, но мы ещё не расстались, а я уже хочу увидеть тебя снова, — вымолвила автогонщица, накручивая на палец рыжий локон.

— Какая ты романтичная, — Мишель положила руки ей на плечи. Она наконец-то выглядела счастливой. Улыбка не покидала ее уст, а в глазах блестели искорки. Наконец-то мрачные думы покинули Избранную, и ее лоб больше не хмурился от воспоминаний.

Они забежали в ближайшее кафе и заказали по мороженому. В конце зала появился чумазый ребенок, и Мишель напряглась. Мальчишка-татарин купил трубочку, ощущая на себе неприязненный взгляд продавца. Он долго не хотел отдавать купленное лакомство, пока за мальчика не вступилась тетя в годах.

Чуть погодя за окном прошествовала демонстрация в пользу татар. Русские размахивали флагами, которыми пользовались в автономии, и Мишель окончательно расслабилась.

— Как видишь, все не так уж плохо, — пожала плечами Эллисон, доедая последний шарик. — Не все сразу поменяется, а от тебя уже мало что зависит.

— Да, но… — не успела сказать Мишель, как ее тут же перебили.

— И никаких «но», — отрезала Эллисон. — Ты и так много сделала. А одна такую ношу точно не утащишь. Когда тебе кажется, что в твоих руках находится целый мир, точно ждать беды.

Мишель, отвернувшись от окна, принялась за мороженое.

— Пожалуй, ты права. Именно поэтому я должна написать президенту. А мое место — здесь. Я хотела бы пожить в татарской деревушке и сделать жизнь этих людей лучше, — задумчиво произнесла Мишель.

Эллисон смотрела на нее и не могла налюбоваться. Ищущая справедливости, небезразличная к тому, что происходит вокруг, ей нужно было поверить в себя, но также — и в людей, окружавших ее.

Эллисон одобряла выбор возлюбленной. И пошла бы даже к татарам жить. Вот только Мишель больше хотела убежать от всего мира, и это чувствовалось в ее уставшем взгляде.

— А пойдем к фонтану, а? — подмигнула Эллисон, пытаясь приободрить возлюбленную.

Мишель тряхнула головой, прогоняя невеселые мысли и улыбнулась.

Их любимое местечко практически пустовало и при свете дня. С ним было связано много воспоминаний, хороших воспоминаний. Там они стали парой. Свежий воздух очищал разум. Солнце отражалось загорелым блином на волновавшейся глади реки.

Ворковавшие парочки заняли скамейки довольно далеко от них. И все-таки Мишель чувствовала скованность.

Эллисон нагнулась к ее шее, вдохнула запах ее волос, захотела в них зарыться, но Миша резко повернулась к ней лицом.

— Эй, ты щекочешь мне шею, — засмеявшись, произнесла она.

— Ты можешь остаться? — Эллисон хотела услышать честный ответ.

Это место связывало их. Этот город… как бы они к нему не относились, но он привнес в их жизнь очень хорошее. Он их объединил, сделал единым целым, и лишь воздух дремучего леса опьянил, заставив цепь натянуться. Но обе девушки не искали свободы.

— Я бы хотела провести с тобой всю жизнь, — Мишель ласково провела тыльной стороной ладони по щеке Эллисон.

Автогонщице хотелось заплакать. Она так долго прятала от всех чувства, но теперь не боялась раскрыться. В глубине души она хотела открыть душу этой веселой девчонке, прятавшей шипы от детских ран, превращавшейся из угловатой девочки-пацанки в красивую девушку, отпускавшую волосы и начавшую краситься.

В жизни Эллисон происходило много всего, но с Мишель все было иначе. Она меняла привычный мир, даря незнакомые чувства и ощущения, переполнявшие автогонщицу. Но одно она чувствовала наверняка — радость…

— Мне не кажется… Я чувствую, что ты для меня значишь многое, — прошептала Эллисон. — Мишель…

На губах застыло любимое имя. Возлюбленная опустила взгляд, и тогда их губы соприкоснулись.

Первый поцелуй… Он был полон нежности. Эллисон робко покрывала губы возлюбленной своими, пока не почувствовала промелькнувшую меж ними искру. Губы Мишель были теплыми, страстными, зовущими. Они сплелись в единое целое, срывали имена с уст друг друга, но часто останавливались, словно боялись лавины чувств.

Наконец, Мишель отстранилась. Глаза ее сияли счастьем. Зрачки не казались черными, скорее, цвета теплого кофе, такие же бодрящие и красивые.

И Эллисон казалось, что и подруга видела в ней то же самое.

*****

Ночь вступила в свои права нежданно-негаданно. Эллисон зябко ежилась в постели, ибо после горячего страстного поцелуя ничто не могло ее согреть.

Она вспомнила поговорку, которую любил упоминать Хироши: счастье не за горами, а за лесами. Так шутили японцы, которых со всех сторон окружали горы. Вот только Хироши вкладывал в поговорку иной смысл. Он считал, что счастье невозможно найти, оно само должно найти тебя.

И Эллисон этому верила. Она ведь не искала встречи с Избранной. Зато теперь была счастлива.

Мишель тоже возилась в постели. Обычно она спала, как убитая. Теперь же шуршала, словно ежик, зарывшийся в осенних листьях.

— Не спится? — еле слышно прошептала Эллисон.

Шуршание прекратилось. Автогонщица вздохнула. Похоже, возлюбленная все-таки заснула. А вот у нее еще долго по спине будут бегать мурашки.

— Ага, — засопела Мишель.

Эллисон приподнялась на кровати и повернулась в сторону Избранной. Та тоже зябко куталась в одеяло. Наверное, ветер пригнал в их комнату холодный воздух с индиговой реки.

Помутнение, наваждение — как ни назови, а результат останется тем же. После незабываемого утра Эллисон осмелела. Она поднялась с кровати и дошлепала до постели Мишель, в которую нырнула. Кожа подруги оказалась довольно холодной.

— Не бойся, я тебя отогрею, — прошептала ей на ухо Эллис.

Она обняла черновласую красавицу за талию и притянула к себе. Сильно-сильно.

— Задушишь, — прохрипела Мишель, заставляя слегка ослабить хватку.

Зато и она пошла навстречу. Тоненькие пальцы Избранной переплелись с перстами автогонщицы. В комнате стало чуточку теплее и уютнее.

Если бы в том бою с Алисией Мишель не одержала победу… Эллисон не простила бы себе невмешательства. Она так боялась потерять эту черноволосую девушку, такую нежную и трогательную, тщательно оберегавшую от всех свои чувства. А Миша и впрямь была красива. Точеная талия, нежная кожа, бездонные глаза, в которых так хотелось утонуть…

В теплых объятиях сон навалился тяжелой ношей. Первой заснула Мишель. Эллисон слушала ее мелодичное дыхание, ощущая биение сердца. Биение в унисон с ее сердечком.

— Мне ничего не нужно без тебя, — прошептала автогонщица, и на лице возлюбленной даже сквозь сон проступила улыбка.

*****

Утром Зейн улыбался слишком слащаво, за что чуть не получил расшитыми подушками.

— Вы прям лучитесь изнутри, — смеясь, произнес он.

— Завидуй молча, — не сговариваясь, выпалили девушки.

Миша потянулась к вафле одновременно с возлюбленной. Эллисон отдернула руку, уступая. Но и Мишель не собиралась покушаться на святое.

— Если вы так и будете друг другу уступать, то вафлю съем я, — угрожающе произнес Зейн.

Эллисон нашла соломоново решение, разделив вафлю между ними тремя.

— Но мы же спасем мир, верно? — жуя, спросила Мишель. — Если… если вдруг нам не поверят? Вы же пойдете со мной?

— Конечно, — кивнула Эллисон. — Даже не думай о другом.

— Разумеется, — подтвердил Зейн.

— А что бы вы попросили в награду за победу?

Вопрос провокационный. Но Мише очень хотелось получить на него ответ. Пока что она желала только покоя. Но, может, она что-то упускает, что-то важное? В сказках герой всегда получал законную добычу. Рыцарь — принцессу, искатель приключений — мешок с золотом. Что-то должно было достаться и им.

— Меня устроило бы расширение границ нашего государства, — произнес Зейн. — А то как-то обмельчали мы, наплодив вассалов.

— Мальчишки, — фыркнула Эллисон. — Все вам о политике думать.

— Как будто вы, девчонки, не такие.

— Конечно, не такие. Нам достаточно голубого неба над головой и хлеба на столах. Мы вообще не столь притязательные, — Эллис повернулась к Мишель. — Мира. Я бы попросила мира, хотя это довольно утопично.

Избранная улыбнулась. Такой ответ ее устроил. Пожалуй, она хотела бы жить в мире, в котором ее вмешательство не требовалось бы. Мире, полном добра и справедливости.

— Я недавно видел, как очень культурный мальчик написал на стене дома бывшей: «Эмма непостоянна», — перевел тему в более спокойное русло Зейн.

— Посоревнуемся в остроте ума? — приняла вызов Эллисон. — Я у татар видела более забавную вещь. Один русский сказал татарину: «Не подведем!». И в самом деле не подвел ни туалет, ни воду. Вот потому они и живут без благ цивилизации.

День был долгим, наполненным смехом и дружескими подколками. Время словно исключили из участников гонки. Мишель поймала себя на мысли, что начала мыслить как подруга. В ее компании года могли бы превратиться в минуты. И все равно их было бы мало, слишком мало…

— Может, прогуляемся? — Эллисон потащила Мишу на улицу.

— Да, давайте, просвежитесь, — Зейн потер запястья. — А я навещу губернатора. Все-таки ему нужна наша помощь. Особенно теперь, когда в Ктесифоне снято столько ограничений…

Распрощавшись с другом, девушки выскочили на лужайку.

— Как обычно, да? — сощурила глаза от вездесущих солнечных лучей Мишель.

— Пожалуй, — кивнула Эллис.

После холодной ночи она накинула на плечи куртку. Руки сами собой нырнули в карманы и натолкнулись на бумажки.

— О, а я не знала, что у меня где-то спрятана заначка, — улыбнулась автогонщица. — Так что мы можем прикупить парочку пирожных.

— Звучит заманчиво, — потерла руки Миша. — Ну что, готова сбежать из курятника?

Солнце залило лужайку позолотой, отпугнув тени. И только две фигурки не боялись разоблачения собственных глупостей, предпочитая вдыхать жизнь полной грудью.

*****

Они гуляли по солнечным улочкам и щурили глаза, пытаясь взглянуть на солнце. Девушки наслаждались своей неизвестностью. Им было достаточно лишь находиться в обществе друг друга. Слава? Извольте. Известность? Не нужна. Богатство? Развращает. Они прекрасно обходились без золотистых кредитных карточек с многозначным числом на счету.

Деньги были неважны, и чем дольше Эллисон жила на этом свете, тем больше убеждалась в этом. Но и Мишель без фанатизма относилась к покупкам. Им больше нравился сам процесс примерки. Видеть любимого человека в чем-то необычном… дорогого стоит.

И они могли обойтись и без денег, и без новой одежды. Лишь бы были живыми, целыми и невредимыми. Любовь — вот то единственное, за что они цеплялись в жизни, единственное, что имело значение.

— Ты светишься от радости. Как лампочка, — Мишель взяла автогонщицу за руки и принялась раскручивать.

— Стой, каруселька! — послышался веселый хохот.

Они чуть не сбили с ног человека. Впрочем, он не выглядел расстроенным. Смотря на кружащихся вокруг своей оси, не расцеплявших рук девушек, человек заразился хорошим настроением.

Отдышались уже на лавочке. Взмокшие, счастливые, они тяжело дышали, переводя дух.

— Ты как с другой планеты, ни на кого не похожа. Я говорю с тобой, а у меня мурашки по коже, — лиричное настроение передалось и Мишель.

— О, смотрю, в нашей девочке проснулся поэт, — Эллис потрепала Избранную за щечку.

Оставалось надеяться, что они всегда будут такими, искренними и честными. Простыми и не заморачивающимися насчет мелочей. Им предстояло пройти еще немало испытаний, но теперь они поймали за хвост птицу любви, и лишь только одна она могла помочь преодолеть все препятствия на пути к счастью.

Эллисон радовалась, что среди чванливых, много мнящих о себе людей встретила такой неграненый алмаз простоты и чистоты.

— Вот мы думаем друг о друге, радуемся, что живем. О многом не просим, так заслужили ли мы счастья? — морщинки сомнений появились на лбу Мишель.

— Ну что ты такие глупости говоришь? — Эллисон подивилась тому, что их мысли совпадали. Будто Мишель получила способность читать чужие мысли.

— Да, в жизни я всегда думала о том, как закончу университет, построю карьеру, буду биться за место под солнцем. А теперь что-то не хочется. Я получаю удовольствие от каждого мига, проведенного с тобой.

Миша положила голову на плечо возлюбленной. Автогонщица поглаживала ее по спине, игралась с волосами.

— А знаешь… было бы неплохо стать невидимками. Чтобы весь мир нас не знал. Чтобы мы могли посвятить друг другу жизнь, а никому не было бы до нас дела, — спустя несколько минут, показавшихся вечностью, произнесла Миша.

— Как трещинки на лобовом. Они тоже незаметны, — кивнула автомеханик, прижимая хрупкую брюнетку к себе.

Прохожие, впрочем, не обращали на них внимания. Но как только они узнают, что перед ними не простые девчонки, а спасительница мира и ее спутница, спокойной жизни придет конец.

Впрочем, если у них спросят, какой секрет они скрывают, девушки с легкостью дадут ответ. По крайней мере, Эллисон хотелось в это верить. Достаточно сказать, что они счастливы потому, что есть друг у друга. Вот и весь секрет.

Счастье — довольно конкретное ощущение. Ты либо счастлив, либо нет. И определить это довольно просто. Достаточно прислушаться к себе, к биению сердца, к ощущению спокойствия и теплоты, разливающимся по телу, чтобы понять, счастлив ты или нет.

— Я верю, что мы всегда будем вместе, ибо мне ничего в этом мире без тебя не нужно! — произнесла Эллисон.

Сумерки начали сгущаться над городом. Заморгали одиночки-лампочки, освещавшие квартиры, в которых кипела жизнь.

Включились гирлянды, висевшие на редких деревьях в парках. Вывески магазинов освещали светодиоды. Мир готовился к продолжению дня с приходом темноты.

— Может, сходим на Ра, посмотрим на водицу? — предложила Миша.

Эллисон кивнула. Она была не против. Жара спадала ближе к вечеру, но девушки почти не ощутили ее. Люди спасались от зноя, купаясь в глубочайшей реке, раскинувшейся между Ктесифоном и Эдессой.

Ночью там бывало немноголюдно. Поначалу Эллисон думала, что Мишель предложила добраться до набережной. Но нет, Избранная тащила ее дальше, к спуску, ведущему к местам для купания.

Волны лизали опоры могучего моста, связывавшего два города. Эдесса сияла далекими огнями. Она казалась волшебным местом, островком жизни, светлым и зеленым. Не чета деловитому промышленному Ктесифону.

— Раньше я как-то не смотрела даже на то, что находится от нас на расстоянии протянутого моста, — пошутила Эллисон.

— Да, Эдесса красива, — согласилась Миша.

Они шли по круто выложенным ступеням, выщербленным из камня.

— Мне Танаис нравился больше. Он не такой своенравный. И не глубокий, — предалась воспоминаниям Миша.

— Просто он впадает в нормальное море, потому и не пугает размерами, — хмыкнула Эллис.

Впрочем, Танаис мелкой речушкой нельзя было назвать. Авалон вырос не на пустом месте, ибо порт на довольно полноводной реке был нужен. Танаис казался крохой только на фоне Ра.

Вода плескалась у берегов. Волны лизали опоры мостов, пенились, неистово обрушивались на соседний берег и пытались залить набережную. Лишь у мелководья, к которому спустились девушки, царило относительное спокойствие.

— Жаль, нет лодки. А то я бы покаталась, — вздохнула Миша.

— Не боишься? Что-то буря разыгралась, — зябко поежилась Эллисон.

Она хотела повернуть обратно, если бы не Избранная. Все-таки не зря же они пришли сюда…

Эллисон чувствовала, что ей еще есть, что сказать. Пока что они ходили вокруг да около, но не могли признаться в чувствах ярко, откровенно.

Слова могли быть излишеством, но не в этом случае. Пришла пора расставить все точки над «И».

— Миша, знаешь, я кое-что хочу тебе сказать… — замялась Эллисон.

Избранная повернулась в ее сторону. Ее губы тронула легкая улыбка.

— Тебе не кажется, что в такую дивную ночь слова излишни? — прошептала Миша.

— Нет. Ибо я так и не сказала тебе… не сказала кое-что очень важное.

Мишель села возле опоры и скрестила ноги. Эллисон опустилась рядом. Она хотела смотреть на гаснувшую луну, бледную и бездыханную, трепетавшую на бескрайней синеве речной глади. Так было бы проще. Но ей нужно было развернуться, посмотреть в глаза возлюбленной и постараться не утонуть в них.

— Я благодарна небу, я благодарна судьбе, что она свела меня с тобой, — Эллисон говорила медленно, собираясь с силами. Мишель слушала ее внимательно, ловя каждое слово. — С тобою я поняла, кто я такая. Все мои страхи остались где-то там, далеко-далеко. В этом городе, в этой усадьбе, в этой жизни, в этом странном мире, я прошу тебя, будь со мною рядом. Ты — моя любовь. Ты — всё, что мне надо…

Мишель не сдержалась и сдавленно зарыдала. Из уголков глаз побежали тоненькие струйки. А Эллисон рассчитывала всего лишь на несколько слезинок…

— Это так… трогательно. Чувственно. Проникновенно. Никто еще не говорил мне такого, — Мишель спешно вытирала слезы, но они выступали вновь. — Боже… я просто в шоке. Правда, я никак не ожидала услышать такое. И… я просто не знаю, что сказать в ответ. Я так хорошо не изъясняюсь.

Эллисон приложила палец к ее губам.

— Не стоит так переживать, — автогонщица расплылась в улыбке. — Твоя реакция красноречивей любых слов. Поверь, мне ее хватило с лихвой.

— О, Эллис…

Мишель в порыве чувств крепко-крепко обняла возлюбленную, чуть ли не до хруста костей.

Они сидели в обнимку еще долго, любуясь гибнувшими сумеречными тенями, ибо мрак расстилал свои сети. Когда же конечности затекли, то Миша подошла к воде и помочила ноги.

— Холодная водица, — поморщилась она. — Но у тебя есть то, что меня согреет.

Отойдя от воды, Миша взяла автогонщицу за руку и потащила к ступеням.

— Хочешь взобраться на мост? — на сей раз их мысли не совпали, но Эллисон не осталась разочарована действиями спутницы жизни.

Миша круто развернулась и сорвала с губ горячий поцелуй. Она оставляла горячие следы, целуя часто-часто, отрывисто, легонько касаясь губ и щек Эллисон. И быстро отстранялась. Когда же Эллисон нежно поцеловала ее, то Избранная согласилась продлить удовольствие. Этот поцелуй вышел затяжным и размеренным. Когда девушки отстранились, дыхание оказалось сбившимся у обеих.

А потом они вновь слились в поцелуе, весьма жарком и страстном. Миша подтолкнула Эллисон к опоре, заставила прислониться спиной. Прижавшись к возлюбленной всем телом, Избранная принялась целовать шею.

Эллисон не могла повернуться ни влево, ни вправо: Миша цепко держала ее за талию, водила пальцами по спине, и даже холод опоры не мешал их страстным объятиям. Поэтому оставалось только закрывать глаза и в ответ целовать шею и губы, игриво проводить языком по щеке, покусывать мочку уха…

*****

Умиротворенные и взбудораженные одновременно, девушки сидели на потемневшем мосту. Обычно паромобили и дизельные автомобили проносились из города в город, но этой ночью царила волшебная тишина. Будто бы сама судьба не желала нарушить единение душ.

Они выглядели счастливыми. По крайней мере, Мишель хотела, чтобы так оно и было. Вот автогонщица точно осталась довольна, судя по широкой улыбке и открытым объятиям, в которые Избранная нырнула с удовольствием.

— Порой я просто не представляю, как без тебя жила, — еле слышно прошептала Мишель.

— Вот и нашла ответные слова, — Эллисон поцеловала ее в макушку.

Ветер как-то притих, а река разгладилась. Природа будто почувствовала, что другая буря — чувственная — сильнее, а потому решила не мешать двум голубкам ворковать.

Домой идти категорически не хотелось. Мысли о теплой постельке не особо прельщали. Хотя прошедшая ночь будоражила кровь. Но нет, им обеим стоило еще немного посидеть вот просто так, любуясь редкими звездами, проглядывавшими сквозь дымную завесу. Заводы уже не чадили, но выбросы еще долго мотались над Ктесифоном, сбиваясь в грязно-серые облака.

Скоро придется писать письмо. Добиваться аудиенции, трубить во все трубы, предупреждая о крайне неприятных событиях. Жизнь пойдет своим чередом, прибавив ходу, вернувшись к насыщенным событиями дням, не позволявшим сделать передышку. А потом — очередное томительное ожидание.

Потому эти два дня, ставшие такими необычайно спокойными и эмоциональными, отложились в памяти как самые счастливые дни в их жизнях.

========== 11. Горизонт Нуль ==========

Монотонно стучали колеса по рельсам. Паровоз насвистывал незамысловатую мелодию, а порой и радостно гудел, только завидев станцию.

Мишель стояла, закутавшись в полы высокого плаща, и поглядывала вдаль. Но нужный паровоз еще не появился.

Холодный ветер пытался пролезть под пальто, и лишь любовь грела окоченевшую девушку. Ее возлюбленная стояла рядом. Эллисон оделась намного теплее, ибо знала, что на перроне поздней ночью царит сущий холод. Она советовала накинуть куртку с меховой подкладкой, но Миша пропустила предложение мимо ушей, понадеявшись на авось. Ей не хотелось сильно утруждать губернатора, отношения с которым стали довольно прохладными.

Опять холод… Зубы начинали стучать, и лишь с большим усилием Мишель смыкала челюсти. Но тогда начинали дрожать ноги.

Зейн в их компашке меньше всех страдал от холода. Этот климат ему был привычен, он рассказывал истории о прогулках под луной в компании друзей. Да и своя одежда у него была довольно теплой.

- Хотя я метил в летчики. Они носят похожую униформу, - подмигнул Зейн. – Только она у них не такая красивая. Не приталенная.

Друг рассказывал смешные и несуразные истории, надеясь хоть немного отвлечь от утомительного ожидания. Но слишком сильно железнодорожные пути приковывали взор к себе, заставляя погрузиться в ожидание с головой. Голос Зейна звучал фоном, и Мишель пребывала в плену томительных иллюзий. Поэтому она так обрадовалась, завидев задымивший во всю мощь паровоз, что аж подскочила на месте и замахала руками.

- Сюда-сюда! – прокричала, смеясь, Избранная. Оцепенение спало, и девушка словно ожила. Кровь разогналась по венам и артериям, стало тепло…

Зейн зябко поежился, прикрыл глаза ладонью и подошел к Избранной.

- А ты уверена, что это нужный паровоз? – прошептал он.

- Уверена. По времени он должен был прийти еще полчаса назад. Наверное, кого-то пропускал, раз задержался, - произнесла Мишель.

А затем стук колес стал попросту перекрывать все другие звуки. Шумя и весело гудя, паровоз оповещал о прибытии на станцию. Эллисон прогуливалась вдоль перрона, явно нервничая. Мишель знала, о чем думала подруга. Предстоящая встреча не радовала автогонщицу, готовую сразиться с призраками прошлого. Да и прошлого ли? В этом Мишель не была уверена. Правда, ей стоило рассказать раньше о своих чувствах, в которых она точно разобралась. Любовь бывала разной, и вот эту разницу стоило преподнести намного раньше.

Весть о том, что учитель прибудет в Ктесифон, взволновала Мишель. Увы, гонец пришел лишь за пару часов до прибытия паровоза, а потому времени на беседы не осталось.

- Он все-таки приедет. Ради меня… - взволновано произнесла Мишель, но ее голос утонул в реве двигателей.

А затем завизжали тормоза. Высекая искры, паровоз тормозил у края платформы. Его протащило на добрую сотню метров, прежде чем колеса перестали вращаться. Вагоны выстроились друг за дружкой, распахнули двери, выпуская на улицу гостей Ктесифона и его жителей, вернувшихся домой.

Мишель не знала, в каком вагоне ехал Дэн. Поэтому она крутила головой по сторонам, пока не заметила высокий цилиндр и привычный черный френч. В таком наряде бывшая студентка изредка встречала своего преподавателя в гардеробе.

- За мной, - махнула рукой Мишель. Эллисон поторопилась за ними с Зейном.

Поток прибывавших и встречавших, уезжавших и провожавших становился все больше и больше. Эллисон в последний момент уцепилась за руку Избранной, и толпа больше не пыталась их разлучить. Обернувшись, Миша улыбнулась самой успокаивающей и ободряющей улыбкой, и Эллисон перестала смотреть на нее с укором.

Они мчались со всех ног, боясь упустить его. Когда же цилиндр растворился в толпе, Мишель прокричала, боясь, что все-таки потеряла любимого учителя:

- Дэ-э-эн! «Миднайтер»! – завопила во весь голос Миша. – Это ваша ученица! Мишель!

- Я знаю, - раздалось откуда-то из-за спины.

Мишель так и застыла на месте, и Эллисон врезалась в нее.

- Что за остановка? – непонимающе спросила она.

С ближайшего вагона на перрон ступил учитель, одевшийся в столь привычные черные одежки, но без знакомого цилиндра. Миша ошиблась, приняла желаемое за действительное. И чуть действительно его не потеряла.

Дэн протянул правую руку, помогая спуститься супруге. В левой руке он держал увесистый чемодан. Майя прижимала к бедру скромный ридикюль.

- Миша! – первой обрадовалась именно она, и в глубине души предательски екнуло. Но Избранная знала, что это в ней говорил собственнический инстинкт, предательский и отравлявший жизнь. Она посмотрела на вцепившуюся под локоть возлюбленную и тогда смогла спокойно выдохнуть.

Майя искренне хотела помочь, не меньше, чем учитель. Дэн почтительно поклонился перед дамами, а протянутую Зейном руку пожал. Когда же Мишель представила всех друг другу, их небольшая компания направилась в сторону вокзала.

- Я ни секунды не думал, получив твое письмо, - произнес Дэн. Одна фраза заставила недоумевать друзей Мишель, но Избранная лишь пожала плечами, стараясь не смотреть им в глаза. Стыдно. – Тогда я понял, что этот путь многому тебя научил, но многому тебе только предстоит научиться.

- Тебе страшно? – спросила Майя. – Не волнуйся, мы поможем тебе с письмом.

- Есть немного. Хотя я о многом не рассказала, - вздохнула Мишель.

- Да, раньше ты выглядела не столь… первобытно, - хмыкнул Дэн.

Зейн увлек его рассказом об их приключениях, Эллисон настороженно вслушивалась в их разговор, а Майя и Мишель слегка отстали.

- Я заметила твою влюбленность. Когда ты любишь кого-то, твои ресницы ходят вверх-вниз и из тебя вылетают маленькие звёздочки, - доверчивым тоном произнесла Майя. Она казалась не меньшим ребенком, чем сама Мишель.

- Вы это к чему? – вспыхнула от краски Избранная.

- Я видела, как ты смотришь на нее, - Майя кивнула на настороженную Эллисон.

Жена Дэна видела людей насквозь. Это пугало. Быть открытой, как на ладони – все равно, что выступать обнаженной перед публикой.

- Не бойся, я ничего не скажу Дэну, - дружески потрепала по плечу Майя. Она выражала сочувствие, и это бесило большего всего.

*****

Губернатор разместил их у себя без вопросов. Впрочем, с Дэном он перекинулся лишь парой фраз, а Майе поцеловал руку, после чего удалился. Зейн извинился за хозяина усадьбы.

- Обычно он бывает более общительным, - произнес блондин.

Впрочем, губернатор, скорее, принял Дэна за неприятеля. Он рассчитывал удержать у себя Избранную, а учитель еще с порога заявил о том, что путь нужно продолжить, чтобы сказать ему лично.

- Или ты уже готова к большим делам? – намекнул Дэн, с большим удовольствием притрагиваясь к еде.

- Я многих не смогла спасти. Люди часто из-за непонимания ввязываются в драки. И я понимаю обе стороны, - вздохнула Мишель. – Да толку? Я не могу остановить насилие. Я больше пекусь о друзьях, нежели о незнакомцах. Паршивый из меня защитник родной страны…

В зале повисло тягостное молчание. Аппетит пропал почти у всех.

- А вы знали, что Ледяная Королева когда-то давно училась в российском университете? В представительстве в Толедо, - нарушила тишину Майя. Новая тема увлекла, помогла забыть позорное проявление слабости. – Мало того, что русский – самый популярный язык в мире, так она еще изучила нашу культуру и обычаи. Она знает все наши слабости.

- Да, и потому она еще опаснее, чем кажется, - Дэн прожевал последний кусок и удалился.

В его отсутствие Мишель принялась болтать ногами под столами. Ей было страшно. Она не спасла многих на рынке, и то были простые люди. И то были лишь напуганные, одичавшие татары. Бандиты и мародеры. Ледяная королева приведет целую орду, профессионально обученную и готовую убивать. К встречи с ней Миша не готова. И никогда не будет готова. Это не ее дело, а дело президента. Он же должен защитить их.

Дэн вернулся с радиоприемником. Учитель долго возился с ним, настраивал. Приемник брыкался, трещал, шипел, ругался на непонятном языке и бурчал, выдавая слова вперемешку с треском и клекотом. И все-таки успокоился. Дэн увеличил громкость и, поглаживая бородку, обвел взглядом всех присутствовавших за столом.

- На территории Западной Германии произошел инцидент, в котором обвинены власти Чехословакии. Совершено нападение на лесничество. Варварское и вероломное, - радостно сообщил приемник. У Мишель сердце упало вниз, когда она услышала обвинение. – Королевство Пиренеи считают, что провокация была устроена по указанию правящей верхушки из Московии. А мы так же передаем, что сегодняшним утром был уничтожен таможенный форпост на границе Венгрии и территории Австрии королевства Пиренеи. Также совершено нападение на радиостанцию, расположенную на границе между двумя Германиями. Человек на русском языке предложил вырезать все население Пиренеев. В Королевстве объявлена мобилизация. Ледяная Королева требует ответа от властей Московии. Майкл Фассбендер, президент Российской республики, заявил, что к случившемуся Россия не причастна. «Как и любая другая страна», - добавил лидер России. Как было уточнено позднее, расследование, проведенное группой экспертов из стран Восточного блока, выявило террористический след.

Произнеся последнюю фразу, радиоприемник умолк.

- А скоро и во всех СМИ протрубят об этом. Завтра увидим кричащие заголовки газет, - сцепил пальцы в замок Дэн. – И в Интернете тоже развернется обсуждение. У нас, в провинции, информационное освещение не такое полномасштабное. И это плохо. Интернет помог бы узнать о беде и сплотиться. А ведь по провинции придется первый удар.

Мишель пыталась переварить услышанное. И все равно не укладывалось в голове. Произошло нападение в далекой Германии, а обвинили в случившемся Россию. Но это же просто абсурдно! Кто в это поверит?

Осознание пришло не сразу. Зато окатило таким ледяным душем, что стало не по себе. Поверят. Если часто повторять, то точно поверят. Даже в самую наглую вещь. Ибо то, что повторяют на каждом углу, становится частью обыденной жизни; такие фразы воспринимаются как само собой разумеющееся. Кто напал? Да конечно, Россия. Кого обвинить во всех смертных грехах? Да Россию! На кого спихнуть все проблемы? На Россию. Она же далеко и не при делах, а страх перед далеким и сильным противником поможет сплотиться и забыть о взаимных претензиях.

Так что Дэн был прав. Информация имела первостепенное значение, второстепенное, но не менее важное – манера ее подачи. Все остальное относилось к третьесортным вещам, о которых можно было и не думать.

Странным было только то, что Россия не взяла на вооружение все СМИ. Обозленные нападениями жители королевства Пиренеев получили дополнительную мотивацию. И теперь они точно будут драться с «захватчиками» до последней капли крови, нагло обманутые своей правительницей. Только вот разбираться никто не будет. Толпа подхватит удобную весть и разнесет ее по закоулкам страны.

Мишель уже видела, как быстро дают всходы семена ненависти. Совсем недавно русские и татары сражались против Хитлара, и не прошло и сотни лет, как внутри своей же страны они оказались по разные стороны баррикад. Татары быстро одичали, а затем стали винить во всех бедах русских. А русские воспользовались властью и многочисленностью, отодвинув бывших соратников в тень. Обе стороны были неправы, но Мишель никак не могла понять, кто же рассорил их, да притом так быстро. И ведь целое поколение даже не знало о великой войне, в которой они сражались бок о бок!

- Ледяная Королева устраивает провокации, - подала голос Эллисон. – А значит, стоит ждать беды. Возможно, мы запоздали с письмом.

Дэн привстал, навис над столом, словно грозная тень, и ребята вздрогнули, словно ожидали бурю.

- Опоздание невозможно, то, что должно случиться, случится обязательно. Жизнь – наиболее логичная штука, в которой нет места противоречиям. Вам пока происходящее кажется какой-то шуткой и нелепостью. Чем-то невозможным. Но рано или поздно вам придется принять ее. По сути, не важно, как президент узнает о готовящейся войне. Письмо ему придет, лично ему расскажут или внесут депешу о начале боевых действий. Это лишь частности. Лучше подумайте о роли, которую придется сыграть каждому из вас.

С этими словами учитель покинул комнату. Майя приподнялась. Раскрасневшись, она поправила выбившуюся прядь, убрав ее за ухо.

- Простите нас. Мы немного устали с дороги. Сильно пережевали, боясь, что не успеем. Думаю, завтра утром Дэн будет в лучшем расположении духа, - извиняющимся тоном произнесла Майя, удаляясь.

Мишель пробуравила подругу недовольным взглядом. Та лишь всплеснула руками. Эллисон сболтнула лишнее, но лишь потому, что боялась войны не меньше, чем остальные. Но Дэн прав, если бойня начнется, никто не останется в стороне…

*****

Сереющее небо сливалось с асфальтом, и линия горизонта плавно таяла, превращаясь в невидимку. Погода портилась, и то и дело мерещилось, что ветер приносит с собой ледяное дыхание королевы Пиренеев.

Эллисон опустила голову и скрестила руки на груди. Этот жест, казалось, помогал ей согреться. Но на самом деле, она чувствовала себя паршиво. Стоило держать сомнения при себе. Да, люди часто подводили ее. Но Мишель не могла никого подвести. Она должна была, просто обязана была успеть…

Ночью спалось плохо. Кошмары преследовали, наслаивались один на другой, бросало то в жар, то в холод. Утром она прогуливалась в одиночестве в парке перед усадьбой. Не хотелось попадаться на глаза Мишель. Да и у нее появился наставник, который поможет написать письмо, а не будет попусту тратить время. Эллисон знала, что тянула резину, но ей так хотелось хоть немного побыть вдвоем… Интуиция подсказывала, что теперь пауз не будет. Мише пора сосредоточиться на своем предназначении, на выполнении миссии, ради которой она появилась на свет.

Эллисон ощущала себя ненужной в этом месте в это время. Относясь ко всему со скепсисом, она тормозила Мишу, рьяно желавшую защитить всех и каждого. Потому Эллисон так легко согласилась помочь Рикки. Он не пришел сам к усадьбе, побоялся. Зато передал письмо. Татарин написал об исчезновении на работе двоих дикарей. Это было неудивительно, учитывая предыдущие отношения двух народов. Эллисон не надеялась, что все так быстро уляжется. Но кто-то решил отомстить за пленение…

И вот теперь она стояла перед массивными дверями с позолоченными ручками. Вывеска гласила: «Прайд Энтерпрайзес». Только вряд ли у этой фирмы была гордость. Разве что она сама была гордостью Ктесифона. Занимала целый небоскреб, изрядно потратилась на внешнее и внутреннее оформление. Интересно, а какое направление выбрала для деятельности эта фирма? Уж точно не продажу гамбургеров и хот-догов.

Массивные двери распахнулись с трудом. Почти сразу же дорогу преградил охранник, потребовавший документы. Сгодилось водительское удостоверение.

- Проходите, - пробурчал великан, отступая в сторону.

За охранниками расположился просторный вестибюль, который вел в три крупных зала. Здание просто-таки кишело людьми. Деловитые, в строгих костюмах, они перекидывались парой фраз. Щелкали кейсы, сверкали золотые слитки и монеты. В этом здании, похоже, побывали все более-менее крупные дельцы Ктесифона.

Татары работали в зале обычными ассистентами. Эллисон точно помнила, что Рикки говорил про первый зал.

Все залы пестрели всевозможными вечерними платьями, деловыми костюмами и фраками. На глаза попадались мужчины с лакированными туфлями и прилизанными прическами, гладко выбритые и утонченные, женщины в облегающих платьях или в деловых костюмах, с накинутыми на плечи шелковыми платками.

Даже ассистенты выглядели броско: кители, фески, ленты, перевязанные через одно плечо. Официанты в черных фраках и с галстуками-бабочками подавали напитки и закуску: мясо на шпажках, кубики сыра, суши.

Эллисон чувствовала себя чужой на этом празднике жизни. Хотя она и надела деловой костюм: блузку, юбку-карандаш, туфли-лодочки – все равно выглядела не так стильно, как большинство посетителей. Эллис заколола волосы в пучок, убрала их под небольшую шляпку, неброско накрасилась. Но даже дама лет шестидесяти выглядела безупречно, хотя ее поседевшие волосы ниспадали на плечи.

- Чем могу служить, мисс? – улыбаясь в тридцать два фарфоровых зуба, произнес один из ассистентов. – С кем вы встречаетесь? Разумеется, эта конфиденциальная информация останется между нами.

Эллисон смотрела на его улыбающееся лицо, и ей все больше казалось, что у мужчины скоро сведет лицевые мышцы от перенапряжения. Слишком уж хотел услужить.

- Простите, но я пришла по делам, - замялась Эллисон, поправляя галстук-бабочку. Надо же, немного не разобралась в моде… - Я хочу поговорить об одном ассистенте. Он меня обслужил вчера или позавчера… И я бы хотела кое-что с ним обсудить.

- О, тогда вам в нашу каморку. Мы там целую неделю ночуем, а потом неделю проводим дома, - ассистент направился в сторону узкого выхода, в котором не горел свет. Лишь когда они вошли в проем, и шумная толпа богачей осталась позади, ассистент подал голос. – Простите, мисс, но не могу ли я узнать имя человека, которого вы ищете?

- Его звали Марк Кроу…

Ассистент побледнел, поджав губы.

- Простите, мисс, но Марк пропал этой ночью, - сокрушенно покачал головой мужчина. Натужная улыбка пропала, выдав страхи этого маленького человечка. – Иногда ассистентов приглашают на нулевой этаж. И никто оттуда не возвращается. Нам говорят, что внизу находится рулетка и стол для покера. Но мы не видели клиентов, которые бы спускались туда, не то, что выходили с выигрышем. Простите, мисс, я сболтнул лишнего.

Эллисон стало жалко этого человека. Она поняла, что дело могло крыться в чем-то ином. Вряд ли одни лишь татары пострадали от этого заведения.

Ассистент провел ее во внутренние помещения, где отдыхала обслуга. Сотрудники выглядели выжатыми, словно лимон. Они валялись почти без признаков дыхания.

- Сколько они были на ногах? Двенадцать часов? – спросила Эллисон у своего проводника.

- Увы, мисс, намного больше. Пятьдесят часов. В последнее время ассистентов не хватает, а клиентов становится все больше.

Они проследовали мимо обессилевших людей к серому лифту. Никаких надписей, даже кнопка вызова не подсвечивалась.

- Служебный, - пояснил ассистент. – Дальше я с вами не пойду. Если уж хотите найти своих друзей, то не забудьте путь к лифту. Наш этаж первый, а нужный вам – минус первый.

- Спасибо, - поблагодарила его Эллисон.

Створки лифта распахнулись, и она шагнула навстречу судьбе.

*****

Миша скучала по учебе. По тем временам, когда она записывала каждое мудрое слово и даже не задумывалась о тягостях жизни. Теперь же ей мешала дурацкая ответственность, костлявыми руками сжимавшая горло.

- Итак, примерный текст должен быть таким, - Дэн протянул бывшей студентке исписанный лист. Учитель писал каллиграфическим почерком, несравнимым с каракулями, выходившими из-под руки Избранной.

Мишель вчитывалась в текст, а буквы все равно плясали, не желая собираться в предложения. Страх управлял ею, и девушка смотрела на учителя с надеждой.

- Мне кажется, у вас бы лучше получилось, нежели у меня, - вздохнула Миша. – Я не знаю, как общаться с людьми такого уровня.

- А разве я умею? – хмыкнул Дэн. – Я написал лишь самые важные вещи. Но ты можешь быть со мной не согласна. И можешь добавить кое-какие мысли, которые придут тебе в голову. Одна голова – хорошо, а две – лучше.

- Знаю. Но была бы я взрослой, такой же, как вы… или понимала бы природу своей силы. Или избранности. Шутка ли, почему именно я должна спасать мир от Ледяной Королевы? Почему не вы? Вы бы больше подошли на эту роль.

Дэн вытащил из кармана плаща мятные леденцы. Угостив бывшую ученицу, он отправил в рот несколько штучек.

- Ох, освежает дыхание, - встрепенулся Дэн. – И просветляет голову. Теперь я вижу, с чего начинать. С пророчества.

- Я помню, о чем оно. Каждое пророчество гласит об Избранном, которому суждено спасти мир. Как ни назови этот текст, а суть его не меняется. Вот только каждый ли человек готов к такой роли? – пожала плечами Мишель.

- История не спросит об этом. И время – лишь малая часть пространства, по которому мы движемся. Все в этом мире логично, и наличие Избранного подтверждает эту теорию. Да, иногда возникают казусы. Непредвиденные ситуации вроде гибели Избранных.

- Как с Жанной д’Арк.

- Верно. Но то, что объединяет всех Избранных – наличие сверхсилы. Как правило, и у каждого злодея, желающего поработить мир, потешить самолюбие или уничтожить все живое, она тоже присутствует. У меня же ее нет.

Мишель потупила взор. Она ведь так долго пребывала в неведении, прежде чем поняла, что может перенимать силы. Может, и с предназначением происходило то же самое?

- Я умею многое, - Миша поднялась и провела пару приемов на невидимом противнике. Затем со сверхскоростью добежала до ворот, задержалась на секунду и вернулась обратно. Затем прыгнула на стену и приклеилась к ней ногами. А потом из земли потянулись корни, и на лужайке появился невысокий кустарник.

Учитель молча похлопал и достал еще пару леденцов.

- Ты можешь перенимать чужие силы. Прекрасная способность и очень редкая. Тебе несказанно повезло, - Дэн даже привстал и склонился в поклоне. – Обладая такой силой, ты точно сумеешь одолеть Ледяную Королеву. Впрочем, я не давлю. Ты сама должна осознать, что способна на такое.

Мишель заправила прядь за ухо. Неужели Дэн ею и впрямь гордился?!

Погода портилась все сильнее. Небо хмурилось, грозя обрушить ливень на исстрадавшуюся от жары землю. День портился, и кустарник затрепетал.

- Может, пойдем в дом? – спросила Миша, предчувствуя приближение чего-то нехорошего.

- Зачем? Это только кажется, что дом спасает от грозы. Нет, он помогает лишь переждать бурю, - покачал головой Дэн. – А дождь порой приносит очищение. Разве ты никогда не прислушивалась к самой себе? Не пыталась понять, почему поступаешь так, а не иначе? Почему пытаешься спасти людей, почему страдаешь, когда это не получается?

Дэн не озвучил ответ, но его знали оба. Мишель могла себя охарактеризовать как небезразличная девушка. Небезразличная к чужим бедам. Потому и не могла оставаться в стороне. Дэн это разглядел в ней. Да, он мог многое сделать, да, он был фаталистом, но по большей части, он помогал ей понять свое предназначение.

- Наверное, я глупая, раз не понимала таких важных вещей, - зарделась Мишель.

- Встречал я как-то раз глупого человека, - задумчиво протянул учитель. – Увидел он как-то раз копье. Сначала умирал от любопытства. Потом не только от любопытства.

Мишель прыснула в кулак, а следом разверзлись хляби небесные, и тяжелые капли окропили землю.

Впрочем, беда пришла, откуда не ждали. Майя выскочила на улицу, перепуганная и встревоженная.

- Извиняюсь, что прерываю беседу, но твоя подруга, Эллис, пропала, - произнесла жена учителя.

Настроение тут же упало. Волнение передалось Мишель. Она же видела подругу… утром. Та не могла никуда подеваться!

Словно кошмарный сон, темное наваждение, новость обрушилась на Мишу могильной плитой. Нет, не могло быть такого!

- Она дома… не может быть, что ее там нет? – Мишель кинулась к Майе.

- Зейн поднял тревогу, когда не нашел ее. И мы вдвоем проверили дом и задний двор. И на лужайке ее не видели, - слова Майи били хлестко и резко, отрезвляя.

- Мы найдем ее, - Миша искала помощи у учителя и его супруги. И те кивнули, поддержав ее. Во что бы ни вляпалась автогонщица, они ее вытащат. Они же одна семья. С недавних пор.

И грянул ливень.

*****

Лифт не замер на нулевом этаже, опустившись еще ниже. А Эллисон не верила в легенду о подземном этаже. Довольно наивно.

Когда же створки разъехались в стороны, то девушку встретил полнейший мрак. Воздух был холодным и спертым, обычным для погребов и подземелий. Неужто людей держали тут?

Нащупав выключатель, Эллис включила подсветку. Она наткнулась на подпольное казино. Стол для рулетки расположился в центре. Чуть дальше находились автоматы. После включения подсветки, клавиши их засветились, но экраны остались потухшими. Левее, частично загораживая проход, расположился стол для карточной игры. Впрочем, сами карты покрылись слоем пыли и паутины, будто их десятилетия никто не брал в руки. Стулья казались не меньшими анахронизмами. Деревянные, с расцарапанными сидениями и спинками, а кое-где и без ножек, они были расставлены по периметру.

Место выглядело заброшенным. Неужели ловушка? Эллисон дошла до прохода и лишь заглянув в него, поняла, что в подземельях гуляла не одна. Вдали моргал свет и слышались приглушенные голоса. Действовать предстояло осторожно. Потому Эллисон ступала на одни носочки, припадала к стене, стараясь не отбрасывать тень, прислушивалась к каждой мелочи, к каждому шороху. Она боялась выдать себя из-за сущего пустяка.

Вскоре голоса притихли. Эллисон насторожилась. Она находилась в секции, где развлекались игрой в бильярд. Развлекались, по-видимому, давно, ибо шар обнаружился лишь один; в довесок к нему шел сломанный кий.

Этот зал освещался совсем слабо. Светодиодная лента казалась почти погаснувшей. Лишь изредка вспыхивали разноцветные огоньки. Все остальное время комната пребывала во мраке. Переливы баюкали, гипнотизировали, а кромешная темнота напоминала забытье, в которое часто проваливаешься перед сном. Потому резко включившийся свет подействовал круче ушата воды, вылитого в пять часов утра.

Проморгавшись, Эллисон увидела окружавших ее людей. Первый был невероятно бледен, с синеватой кожей и впалыми глазами, он напоминал больше мертвеца, нежели человека. Вторая разительно отличалась от него: подтянутая, с ярко-очерченными скулами и светлыми волосами, она была похожа на нордическую красотку из мифов древней Скандинавии. Третий тип казался наименее приятным. Гладко выбритый подбородок, дурно пахнущий одеколон, шляпа с полями и сломанный нос запомнились Эллисон первыми.

- Тебе некуда бежать, детка, - произнес неприятный тип, потирая подбородок. – Не знаю, зачем ты сунулась сюда, но тут для тебя найдется местечко.

- Мстите татарам и создаете подпольный концлагерь? – хмыкнула Эллис, стараясь отыграть немного времени.

- О, нет. Мне все равно какой крови мои будущие слуги. Но они все послужат верой и правдой, - поправил шляпу неприятный тип и щелкнул пальцами. – Взять ее!

Блондинка закрыла глаза, и тут же появилось сразу десять ее копий. Многовато против одной-то Эллисон. Синекожий человек плюнул какую-то вязкую жидкость. Эллисон закрыла глаза и выставила перед собой руку. Поймав в полете жидкость, она метнула ее в толпу блондинок, и трое прилипли к стене.

- Недурно, весьма недурно, - хмыкнул неприятный тип.

Он ее оценивал. Это бесило больше всего. Будто прикидывал, хорошую ли зверушку загнал в угол.

Эллисон со всей силы впечатала в стену синекожего парня, и он обмяк. Следом оказались отброшенными к стене и блондинки. Сковав их по рукам и ногам, Эллисон повернулась к типу в шляпе. Впрочем, он не проявлял признаков недружелюбия. Как матерый хищник, выжидал подходящий момент, чтобы сокрушить жертву. Тем временем силы таяли, а проклятая блондинка не собиралась отзывать клонов. Пришлось сильнее вжать ее в стену. Увы, в этот момент Эллисон пришлось развернуться. Когда блондинка обмякла, стекая по стене безвольным кулем, а ее клоны испарились в воздухе, неприятный тип оказался за спиной автогонщицы.

- Сладких снов, дорогуша, - он лишь положил руку на шею, и мир перед глазами поплыл и закачался. Эллисон отчаянно боролась со сном. Никакой гипноз ее не сломил, не возьмет и это… Увы, желание провалиться в объятия человечка, заведующего снами, пересилило ее волю.

Последнее, что она услышала перед тем, как отключиться, это тяжкий вздох неприятного типа и последовавшую затем пару фраз:

- Что ж, так будет даже лучше. Втроем пополните мою коллекцию.

Комментарий к 11. Горизонт Нуль

Прототипом Зейна является одноименный Ниндзя из вселенной «Лего». Его можно лицезреть в фильме «Лего-Ниндзяго», который выйдет в следующем году.

Кстати, тут прячется еще один спойлер.

========== 12. Снежная пелена ==========

Комментарий к 12. Снежная пелена

Саундтреком к этой части была песня I See Stars - “Calm Snow”.

Дамы и господа, познакомьтесь с Ледяной Королевой. Надеюсь, эта дама не оставит вас равнодушными.

Тяжелая поступь заставляла прикрывать рот ладонью, лишь бы не вырвалось лишнее словечко. Бряцающее орудие заставляло закрывать уши, лишь бы не слышать о приближении смерти. Но рук лишь две… С большим удовольствием Януш закрыл бы и глаза.

Все происходило слишком стремительно. Еще вчера он доил корову, играл с сестрой в «мамы-дочки», вместе с парнишками взрывал петарды, а уже сегодня на рассвете огненные костры вспыхнули в трех точках. То горели соседние деревни.

Янушу рассказывали, что когда-то эти земли принадлежали немцам. Затем немцев сознательно поделили на две страны, чтобы они никогда больше не сплотились и не смогли напасть на поляков. Но, видимо, правители просчитались…

Януш считал немцев самыми страшными созданиями, которых только можно было встретить. Он их никогда не видел, только слышал истории о печах, в которых сжигали непослушных детей. И теперь они вернулись; вернулись, чтобы снова творить зло.

Мальчик спрятался в дальнем углу сарая за снопом сена, оставленным для лошади. Дед еще с утра ускакал на кобылице, и с тех пор вестей от него не было. Сестра сбежала с подружками, и маленький Януш остался совсем один. Когда он увидел в проеме двери носок сапога, то еле удержался от крика.

— Чисто, — на чистейшем польском произнес человек. Януш не верил глазам. Староста предал их!

— Ты что-то скрываешь, польское отродье, — на ломаном русском произнесли за спиной старосты.

Мужчину втолкнули в сарай. Староста упал на колени, отполз к стене. В сарай зашли шесть людей. Выглядели они ужасно бледными, будто никогда не загорали, а то и не видели солнца за всю жизнь. В руках у нападавших были странные заостренные орудия, напоминавшие кирки и мотыги. У одного было странное копье с мечом на конце. Такое оружие Януш никогда не видел.

Один из шестерки выдвинулся вперед. Выглядел он совсем бесстрастным, ни один мускул не дрогнул на его лице. Словно восковая кукла, он двигался медленно и не вполне естественно. Наверное, был лидером их отряда. В пользу этого говорило так же то, что только у него одного плечи не были оголены. Лидер вытащил из ножен шпагу, сверкнувшую в свете редких солнечных лучей, проникших в сарай.

— Пощадите меня, у меня трое детей… Я могу вас провести по этим местам, — бил челом староста.

— Мы и так пройдем по ним льдом и мечом, — замахнулся саблей лидер страшных людей.

— Стойте-стойте! — замахал руками староста. — Умоляю, дайте мне еще один шанс! Я люблю своих детей, не хочу, чтобы вы обидели их! Не хочу видеть, как они будут страдать, если останутся одни!

— Не бойся, ваши страдания быстро прекратятся. Чувства приносят только боль, а потому они не нужны, — произнес лидер.

Шпага вошла в тело старосты, как нож в масло. С безразличием страшный синекожий человек вытащил оружие обратно. На его лице не отобразилось ни единой эмоции. Никакой брезгливости или радости. Одно лишь равнодушие к упавшему лицом в пол старосте. Будто его и не существовало никогда.

Это испугало Януша до дрожи. Он случайно пошевелил ногой и задел стену. Звук привлек внимание стервятников, тут же собравшихся возле мальчишки.

— А мы-то думали, что нас не обманули, — впрочем, досады в словах лидера не слышалось. — Что ж, как я и обещал, страдания быстро прекратятся. Поверь, чувства и привязанности приносят боль. И я тебя освобожу от их пагубного влияния…

*****

Ледяная Королева сделала маленький глоток. Она не боялась застудить горло, просто кубики льда мешали осушить стакан залпом. Ледяная Королева отложила стакан с мохито лишь тогда, когда в ее ставку зашел командующий армией северного фронта.

— Мы продвигаемся по всему фронту, — сообщил он. — Поляки бегут, бросают последние пожитки. Послезавтра возьмем Данциг, потом Бреслау и Краков. Варшаву долго оборонять не будут.

— Хорошие вести, — кивнула Ледяная Королева.

Она вышла из своей ставки. Стены древнего города Познани окрасились в кроваво-алый оттенок. Воздев руки к небу, Ледяная Королева закрыла глаза. Поднялась страшная вьюга, обрушившаяся на стены города, покрывая их ледяной коркой. Следом с небес обрушился страшный снегопад. Привычная для Пиренеев погода воцарилась и на этой земле. Наконец-то все стало так, как и должно было. Никакого тепла, никакой надежды.

— Чувства приносят боль. Боль — слабость. Нельзя ее постоянно чувствовать, потому так важно от нее избавиться, — произнесла Ледяная Королева.

Ее советник дословно запомнил ее речь. Впрочем, Ледяная Королева не говорила ничего нового. Она считала, что повторение одного и того же сделает армию послушной и управляемой. Воины станут ее рукой, которую она будет направлять силой своей воли сокрушать другие страны. И тогда на земле воцарится вечный холод. Люди перестанут отравлять жизнь себе и другим, когда перестанут чувствовать. Отрешение принесет только успокоение и свободу от мнений, привычек, желаний других людей. Тогда люди станут по-настоящему независимыми.

Ледяная Королева знала, что только холод способен остудить даже самую горячую голову. Только он мог погасить костры даже самых пламенных чувств. Когда-нибудь они исчерпают себя, оставив взамен лишь сосущую пустоту. Стоят ли минуты блаженства десятилетий страданий? Ледяная Королева считала, что нет. И собиралась навязать свою волю миру. Только так его можно было спасти от импульсивных поступков, которые способны привести к анархии и воцарению на земле беспорядка.

Она не всегда была такой. Когда-то давно Ледяная Королева, бывшая всего лишь принцессой, давала волю чувствам. Несмышленое дитя! Она даже не знала, на какие страдания себя обрекла, о неразумная! Но осознание пришло позже, вместе с открытием своей силы. Тогда Ледяная Королева поняла, насколько прекрасен холод. Он прекрасно сохранял даже понравившиеся цветы, растущие лишь летом. Но родители боялись, что однажды она заморозит и их, боясь потерять. Они говорили о ней как о бестолковой девочке, неспособной пораскинуть мозгами. Они считали, что хуже и бездарнее ребенка не сыскать во всем королевстве. Отец считал, что она станет пьяницей с ее любовью к холодным напиткам. Мама считала, что она станет распутницей, ибо не любила собирать волосы в косу. Каждый день они начинали с песен по утрам, а заканчивали скандалом и разбитыми зеркалами. Родители говорили ей, как они ее ненавидели, и маленькая принцесса не понимала, за что. Лишь овладев способностью, она сумела постичь правду, горькую, но справедливую.

Родители судили о ней лишь по ощущениям, по чувствам, давали им волю, и в этом была их величайшая ошибка. Они не могли судить объективно, и когда принцесса это поняла, ее обуял гнев. Она захотела отомстить.

В ту ночь родители пили чай и обсуждали последние сплетни. Они смеялись и веселились, их радостный смех разлетался по всему этажу.

А принцесса злилась. Пальцы покалывало, будто она касалась невидимых сосулек. Принцесса выставила руки перед собой, но лестница не покрылась льдом. Тогда она попыталась вызвать снег, но и он с ее пальцев не сорвался. Даже когда принцесса открыла окно. Ярость ее душила, и тогда девочка поняла, что чувства играли с ней злую шутку. Они делали принцессу уязвимой.

Отказ от чувств давался болезненно. Принцесса не сразу привыкла к ходьбе по снегу. Потом стала есть то, что ей было противно. Она надевала любые вещи из своего гардероба, не оценивая их сочетания. Все вещи становились одинаковыми, краски серели, а небо казалось одинаковым и днем, и ночью. Когда-нибудь разница между добром и злом тоже должна была потеряться. Так оно и случилось.

Ледяная принцесса больше не чувствовала ненависти к родителям. Напротив, она была им благодарна за чудесный мир без чувств, в котором никто не мог причинить боль. Каждый день принцесса просыпалась не в страхе. Она знала, что с ней ничего не случится, ничего такого, что бы ее тронуло. Теперь принцесса думала иначе. Объективно. Механически.

Придворные шептались за спиной о том, что девочку подменила страшная кукла. Все боялись узнать правду, ибо сплетни нравились им куда больше. Ледяной принцессе было все равно. В кои-то веки она больше интересовалась природой своей силы, нежели судьбами людишек. Ее время еще не пришло.

Но вскоре принцесса поняла, что обрела подлинную силу. Она не обращала внимания на замечания родителей, и они потеряли всякий вес в ее глазах. Принцесса стала непослушной, но как ее ни запирали, она все равно выбиралась на крышу дома. И призывала вьюгу, кружившую вокруг королевской усадьбы.

В одну из таких снежных ночей принцесса избавилась от родителей, отнимавших ее драгоценное время. И вожделенную корону. Они, такие мелочные, истеричные и боязливые, не могли принести мир и спокойствие на земли королевства. Народ исстрадался, а эта парочка все помыкала ими. Пиренеи утонули в крови, и стоны боли были слышны в самом отдаленном конце страны.

Но в ту ночь стоны затихли. Принцесса допила холодный чай и доела мороженое. Пока родители, словно крупные боровы, поедали свинину и баранину, шашлык и фаршированные перцы, утку в кисло-сладком соусе и шпажки из сорока сортов сыра, принцесса заморозила их. И как ни в чем ни бывало перетащила на чердак.

Когда же слуги запричитали, найдя королевскую чету замороженными, то они потребовали объяснений у Ледяной Королевы.

— Чувства приносят боль, — в первый раз произнесла она, поправляя светлую косу, перекинутую через левое плечо. — Но вы не беспокойтесь. Я расскажу вам, как покончить с болью.

Больше потоки крови не лились. Ледяная Королева одним своим примером внушала покой. Она пережила пять покушений, но всякий раз прощала террориста. Ледяная Королева не испытывала к нему ненависти или вражды. Только сострадание. Ведь зря люди боролись с неизбежным.

И вскоре темно-синие стяги оказались вывешены по всей стране. Стране, забывшей о личной выгоде, сплотившейся, механистичной и отрешенной. Стране, которая забыла о субъективности и личном интересе.

Но Ледяная Королева не была глупой. Она знала, что их не оставят в покое. Да и населению требовалась работа, которая могла сплотить их. И Ледяная Королева убила две проблемы разом, построив целую сеть оружейных заводов. Она мечтала распространить свое учение на всю планету. Ведь только тогда войны прекратились бы. Вместе с ними ушли бы боль и скорбь. Больше никому не пришлось бы терять родных и близких. И больше никому не пришлось бы их обретать. Каждый был бы друг другу и братом с сестрой, и соседом, и товарищем, и незнакомцем.

И когда раз за разом на королевство Пиренеев нападали враги, оно одерживало верх. В последний раз не удалась провокация скандинавов. Половина Европы погрузилась в вечную зиму. Оставалась лишь далекая и жаркая Россия, окруженная поясом буферных государств. Ее покорить хотелось больше всего. Ибо когда пал бы гегемон, пристанище импульсивных и эмоциональных людей, безмолвие воцарилось бы в мире.

Ледяная Королева надеялась, что ее армии сумеют справиться с сопротивлявшимися горстками людей. Думая о спасении собственных жизней, они были готовы глотку перерезать друг другу. И на их слабостях играла Ледяная Королева. Она знала, что гнев ослабляет, а эмоции лишают рассудка.

Это помогало ей всегда быть на шаг впереди.

А что родители? Ледяная Королева не думала о них, они не вызывали больше рвотных позывов от отвращения. И бывшая принцесса уж точно не скучала по тем временам, когда ее обсуждали за спиной.

— Чувства — это боль, — Ледяная Королева почувствовала, как стихия развеялась. Ветер бережно поставил ее на ноги. — А с болью сложно бороться. Поэтому мы просто сделаем так, чтобы она навечно исчезла.

Вдалеке грянул взрыв. По расчетам Ледяной Королевы, война с Россией должна была начаться через несколько часов.

*****

Мишель долго пыталась успокоиться. Этот лысый гад опять карты спутал! И зачем написал про подозрительное исчезновение товарищей? Взбаламутил Эллисон, подкинул дело, а сам скрылся.

Впрочем, автогонщица тоже хороша. Всегда вела себя осторожно, а тут полезла в такую авантюру. Неужели появилось желание помочь попавшим в беду татарам?

Мишель решила узнать это при встрече. Заодно надает тумаков автогонщице, возомнившей себя спасительницей земли. Будет знать, как в темные делишки лезть…

Впрочем, татары пропали в довольно презентабельном на первый взгляд здании. Они разбились на парочки. Зейн шутил и острил, мимолетно опрашивая посетителей небоскреба. Но если кто и видел Эллисон, то мимоходом. Миша все пыталась выцепить из толпы знакомую рыжеволосую голову, но ничего не выходило. Эллис словно сквозь землю провалилась.

У Дэна дела шли лучше. Учитель расспросил ассистентов, и один из них рассказал, что видел рыжеволосую девушку с одним из ассистентов. Вскоре нашелся и герой вечера. Бледный, дрожащий, словно осиновый лист на ветру, он часто повторялся и запинался, беглым взглядом осматривал столпившихся вокруг него людей и паниковал.

— В-в-вы тоже не вернетесь. Хозяин пребывает в отвратительном настроении, — промямлил ассистент.

— А мы его не боимся, — решительно произнесла Мишель, подсовывая ему под нос кулак. — Так куда ты отвел мою подругу?

— Она сама искала пропавших ассистентов! — взвизгнул ассистент.

Дэн взял его под локоть и отвел в сторону. А то посетители начали бросать подозрительные взгляды.

До рукоприкладства дело не дошло. Ассистент проводил их к лифту. Он сильно переживал, заявлял, что живыми из подземелья они не вернутся.

— Мы вернем их всех, — пообещала Мишель.

Она зашла в лифт первой. Следом туда ступил Зейн, а Дэн остался у створок, скрестив руки на груди.

— Мы с Майей побудем наверху, и если вы не вернетесь через полтора часа, будем бить тревогу, — произнес учитель.

— Хорошо, — кивнула Миша. Предложение учителя выглядело рациональным. Ей бы такое в голову не пришло. А ведь они могли исчезнуть так же бесследно, как и Эллисон…

— Берегите себя, — напоследок прошептала Майя, и створки лифта захлопнулись.

Они спускались на подземный этаж бесконечно долго. Но в конце концов последняя кнопка погасла, и створки разъехались в стороны, открывая взору темный подвал. Почти кромешная тьма воцарилась в этом месте, и если бы не светодиоды, вспыхивающие время от времени, Миша не разглядела бы и пальцы рук, даже если бы поднесла их к носу.

Пахло пылью и заброшенностью. Они словно очутились в склепе, старом страшном месте, изнывавшем от безнадеги. В этом подвале не было места жизни.

Хотя когда-то давно она бурлила. Доказательством тому служили расставленные по залу столы, за которыми в свое время сидели игроки. Видела Мишель и карты, и даже игральные кости. Правда, лишь очертания выныривали время от времени, и от постоянного мельтешения глаза начали побаливать.

Проведя пальцем по ближайшему столу, Миша поняла, что пыль скапливалась тут не первый год. Место становилось все более странным.

— Там какой-то зал за поворотом, — Зейн потрепал Избранную за плечо. — Следуй за мной.

Они шли не слишком долго. Довольно скоро под ногами захлюпало, и Мишель подумала, что подвал затопило. Но она ошиблась. Под ногами показалась синеватая слизь, тягучая и вязкая.

— Что это еще за фигня? — поморщилась Избранная.

Вдали замигали блуждающие огоньки. Кто-то ходил с фонарем. Мишель прибавила ходу, но башмаки, обмазанные жижей, не были готовы ее нести все дальше и дальше. Она слишком громко шлепала, умудрившись спугнуть неизвестного человека. Огонек заметался и чуть не погас. Вдогонку кинулся Зейн.

— Я прижму гада, — произнес он, скрываясь за поворотом.

Мишель слегка отстала, зато заметила развилку. Она долго колебалась, прежде чем решила свернуть. Зейн был в состоянии позаботиться о себе.

Почти сразу же Миша нащупала выключатель. Щелчок — и приятный ламповый свет разогнал темноту. Коридор оказался довольно узким. Когда-то давно он вел в какие-то подсобные помещения. Обветшалые стены, продырявленные, с облезлыми обоями сопровождали путь девушки к довольно просторному залу. Даже издалека было видно мерцание. До ушей Мишель доносилось легкое потрескивание. Она напряглась, приготовившись к драке. Но зал оказался пустым. Казалось, он был так же заброшен, как и помещения, в которых некогда располагалось казино. Но нет, внутри огромных колб еще теплилась жизнь.

Мишель видела людей, погруженных в зеленоватую жидкость. Их веки неслышно трепетали, будто они видели приятные сны. Попискивала и потрескивала аппаратура, приставленная к каждой колбе. Она показывала передачу данных, только каких — Миша не понимала. Неужели кто-то забирал воспоминания этих людей? То, что происходило в этих стенах, казалось немыслимым.

В одной из колб умиротворенно спала Эллисон. Мишу будто током поразили, когда она увидела безмятежное лицо возлюбленной. Рыжие волосы из-за жидкости казались темно-зелеными и даже бурыми. Они были откинуты на один бок, открывая вид на оголенные шею и плечи, к которым присоединили провода.

Миша хотела разнести все в этой комнате, лишь бы вызволить возлюбленную из плена. Но Избранная не разбиралась в электронике. Это была прерогатива жителей Московии. Провинциальным ребятам и девчатам оставалось смотреть на передовые технологии только на страницах учебников. Потому Мишель боялась сделать что-нибудь не то… что-то такое, опасное, что-то нехорошее, которое могло привести к тяжелым последствиям. Ранению. Или даже смерти…

Миша не находила себе места, ходила из угла в угол, думая, как же ей быть. Но не придумала ничего стоящего.

«Но кто-то же поместил Эллисон в эту колбу? Притом совсем недавно», — пронеслось в голове у Миши. — «Надо его отыскать. Он может исправить все».

В зал вошел Зейн, будто прочитавший ее мысли. Он подталкивал любимой телескопической палкой мужчину не вполне приятной наружности. А уж его наглую ухмылку Миша хотела бы стереть навечно…

— Вы все равно уснете. Рано или поздно, — монотонно говорил он, мягко, успокаивающе. Мишель пришлось тряхнуть головой, чтобы не провалиться в забытье. Ишь нашелся умник! Хочет усыпить их бдительность в прямом смысле!

— Что за чушь он мелет? — спросила Мишель у Зейна.

Но друг лишь пожал плечами.

Мужчина резко кинулся к Избранной, но та успела отбежать в сторону. Она закрыла глаза, призывая растения, но те не прорастали вглубь земли. А вырубать врага не было желания.

К счастью, Зейн первым навалился на него. Палкой прижал кисти к плечам и повалил на спину.

— Ты нам все расскажешь или остаток дней проведешь искалеченным, понял? — рыкнул Зейн. А Мишель не знала, что он способен на такую речь.

— А что тут рассказывать? Я спасаю людей, — пробормотал мужчина. — Это мой опытный проект по созданию мультивселенной. Всем нам предстоит перенос разума в киберпространство. Только так мы обретем бессмертие. Только так мы никогда не уснем.

— А можно ли как-то отключить этих людей от аппаратуры? — спросила Мишель, подходя к ближайшему столу.

— Киберпространство можно покинуть только изнутри. Эти люди подключены к электроснабжающей установке, так что попробуете вытащить их силой, они умрут. Все до единого.

Мишель захотела врезать гаду со всей силы, но сдержалась. Вместо этого она подошла к нему и одним ударом вырубила.

— Он мог нам помочь, — непонимающе произнес Зейн, оттаскивая в сторону обмякшее тело.

— Это проект, в который он верит. Вряд ли он погубит собственное детище. Позови Дэна и Майю, нужно разобраться в том, как попасть в это киберпространство, — попросила Мишель.

У Зейна глаза округлились. Он не верил, что его просили о таком.

— Шутишь, что ли? Ты собралась нырять в неизвестный мир? В сны этого странного человека? Я не позволю! Вдруг это ловушка, и ты останешься там навсегда? — искренне переживая, восклицал Зейн.

На нем лица не было. Друг казался попавшим в плен безысходности. Впрочем, он не мог понять, что чувствовала Мишель. Потерять Эллисон было выше ее сил. Она хотела бы увидеть возлюбленную хотя бы еще раз. Без нее и целый мир не нужен.

— Я сделала свой выбор, — жестко пресекла поток вопросов Мишель. — Ты же мне веришь?

Зейн вздохнул и поплелся к выходу из зала. Мишель же нашла веревку и связала владельца странного места. К нему вернулись последствия его же намерений. Раньше также связывал людей, накачивал их всякой дрянью, а потом отправлял принимать солевые ванны. Или чем еще заполнены колбы, что люди в них не тонут?

Привязав мужчину к одному из столов, Избранная подошла к автогонщице, безмятежно трепыхавшейся внутри колбы. Приложив пальцы к стеклу, Миша почувствовала боль от невозможности прикоснуться к гладкой коже. Она не хотела потерять возлюбленную, особенно в такой момент, когда ей особенно была нужна поддержка. Но судьба неспроста послала такое испытание. Избранная надеялась, что все-таки выйдет из него с честью.

*****

— Я видел раньше камеры для сенсорной депривации. Уверяю, будет не больно. Мы будем слышать тебя, а ты будешь говорить с нами через передатчик. И в любой момент мы тебя вернем, если создадим отдельный канал, — голос Дэна успокаивал.

Мишель была благодарна ему за помощь. Она склонила голову и посмотрела на Майю, ковырявшуюся в одном из системных блоков. Зейн отвернулся, не желая встречаться с ней глазами. Считал затею опасной и рискованной.

— Хорошо, — кивнула она. — Но как же я тогда попаду в общую сеть?

— Ты пройдешь через точку входа и выхода, — Дэн обернулся к блондину. — Зейн, не поможешь подключить провода?

Приятель кивнул, и Мишель почувствовала облегчение.

— Так вот, когда провода будут подключены, мы направим тебя по ним. Это и будет шансом на возвращение для тебя. Но я не знаю, что будет с остальными. Возможно, пробуждение зависит от них самих. Трудно сказать, что вообще сделал этот ненормальный, — потер лоб Дэн. — В любом случае, будь внимательна. И скажи, если почувствуешь что-то дурное.

— Передатчик готов, — Майя протянула наушник Избранной. — Ты будешь слышать мой голос, и я проведу тебя к этим несчастным людям.

Мишель предпочла бы ей Дэна. Но Миднайтер будет следить за колебаниями напряжения и датчиками пленников, дабы не допустить их смерти.

Для Избранной была подготовлена капсула, лежавшая горизонтально. В таком положении ее рот и нос оставались не погруженными в жидкость, а потому она не до конца теряла связь с реальностью. Например, могла говорить и передавать увиденные образы. Не так уж и плохо.

Забравшись туда, Мишель испытала острое желание ухватиться за чью-нибудь руку, увидеть ободряющий взгляд, успокоиться и кивнуть, желая поскорее начать операцию. Но каждый был занят своим делом, а она не хотела никого отвлекать, упоминая о собственных проблемах. Они все равно незначительные, ибо ничто не сравнится с бедами людей, застрявших в чужеродном мире.

— Тебе повезло, что когда-то давно мы с Майей увлекались новыми технологиями. А то до нашего провинциального Авалона они еще не скоро дойдут, — произнес учитель, подойдя к Избранной. И все-таки взял ее за руку, будто почувствовал, что той нужна поддержка. — Удачи.

Дэн отошел и принялся жестами давать команды. Крышка колбы закрылась, начала прибывать вода. Поначалу Мишель металась, а потом расслабилась. Ее тело не тонуло в соленой холодной воде. И тогда девушка закрыла глаза. Она почувствовала, как тело резко укололи сотней маленьких игл. Перед глазами замерцали радужные вспышки, а потом все стихло.

*****

Мишель открыла глаза в довольно странном месте. Она слышала щебетание птиц и странный свист. Голова раскалывалась, будто она ударилась о камень.

Поднявшись, Миша принялась потирать ушибленное место. Светило слишком ярко, а потому она старалась открывать глаза медленно, дабы не ослепнуть.

Ее окружал лес, с какой стороны ни посмотри. Бесконечный, но не мрачный. Кроны не смыкались, защищая от солнечных лучей и любопытных глаз. Она явно не в татарской деревушке. Но если не там, то где?

Избранная пыталась что-либо припомнить, но выходило смутно. Постепенно голову заполняли образы прошлого, нахлынувшие лавиной, но также быстро они стихли.

— Эй-эй, нельзя привносить элементы одного мира в другой, — произнес механический голос, безликий и отчужденный.

Миша моргнула. Она покрутила головой по сторонам, но никого не увидела.

— Где ты? Покажись! — потребовала девушка. А затем выставила перед собой руки, призывая деревья расступиться. Но те остались на месте. Тогда Миша попробовала оббежать участок со сверхскоростью, но ноги не слушались. Она бежала довольно медленно и быстро выдохлась. Способности не действовали, и это казалось сущим наказанием. Как не вовремя!

Миша подумала, что вернулась во времена детства. Когда в детском доме она экспериментировала с силой, но так и не могла ею овладеть. Но мир казался незнакомым.

— Эй, я хочу знать, что вообще происходит?! — потопталась на месте Мишель.

— Ты попала в лучший мир. Мир криптографической защиты. Мир, в котором будут жить все люди будущего, — произнес все тот же равнодушный голос.

— И как это понимать? — Миша топнула ногой. Увы, этот жест теперь казался жалким. Она разговаривала с воздухом! Хотелось грохнуться в обморок и позабыть о случившемся. Хотелось проснуться, да только все казалось слишком реальным. Наверное, она сошла с ума…

И повод был вполне реальный. Она потеряла любимую. Точно! Она ведь отправилась на поиски Эллисон, вот и забрела в эту глушь. А с утратой способностей можно разобраться и позднее.

— Ладно, невидимое нечто, подскажи, как мне найти мою подругу Эллисон? — спросила Миша.

— Тебе стоит идти по этой тропе. Я проведу тебя, — произнесло невидимое нечто.

Одна из дорожек засветилась мигающим синим цветом. По ней и пошла Мишель, посматривая по сторонам. Избранная все ждала какого-нибудь подвоха. Если бы только вспомнить, каким образом она очутилась в лесу…

— Как к тебе обращаться? — спросила девушка, перескакивая через несколько булыжников.

— Зови меня Пиксель, — сообщил воздух.

— И что же ты такое, Пиксель?

— Я здесь все, каждая мелочь и каждая клеточка. И полноценный объект. Я — системный администратор этого мира, выискиваю недочеты и устраняю противоречия. Таким меня сделал мой хозяин.

— Твой хозяин — полнейший моральный урод. Это он похитил мою подругу.

— Не говори так о нем. Он создал меня, а значит, он уже хороший.

— И потому поместил тебя сюда, а сам остался в другом мире? Почему тогда себя не перенес?

— Ему было одиноко, потому он решил перенести людей из другого мира. Таких же, как твоя подруга. Но он присоединится к нам, обещаю.

— Как скажешь.

Беседа помогала скрашивать скуку. Мишель шла по прогалинам и тропкам, пересекала чащу и бревна, преграждавшие путь. Темнело слишком быстро, и это насторожило почти сразу же. Но затем Мишель поняла, что просто время текло быстрее обычного. Странный этот мир…

Вскоре дорогу преградил ручей. Больше ничто не подсвечивалось синим цветом. Пришлось действовать наугад. Но только Миша склонилась над ручьем, как увидела в отражении довольно странную девицу. Избранная вскрикнула от неожиданности, отшатнулась, а затем опасливо подобралась к речке. И верно, внешность ее изменилась. Длинные темно-синие волосы были уложены в два хвоста. От привычной одежды осталось напоминание. Теперь ее облачение состояло из топа на тонких бретельках, не сходившегося в районе груди и открывавшего фиолетовый бюстгальтер. Короткая мини-юбка почти не закрывала длинные ноги. Странный образ дополняли митенки с прорезями до пальцев. Чудак-дизайнер придумал ей этот облик. Но и внешность поменялась разительным образом. У Мишель раньше не было такой большой груди и длинных ног, как сейчас!

— А-а-а, что со мной сделали?! — завопила девушка, отпрыгивая в чащу.

— Ты получила облик бессмертной. Я исходила из волн пожеланий, которые просканировала в твоем мозгу. Твое обличье тебя не устраивало, как подсказало подсознание, — все так же бесстрастно произнесла Пиксель. Или это был мужчина? Мишель уже ничего не понимала.

Ее сделали идеальной, совершенной, вот только такой облик ей самой не нравился. Не к чему стремиться, все есть. Можно расслабиться и отдохнуть, наслаждаясь новым, совершенным телом… Но девушка знала, насколько опасны такие мысли.

Больше всего Мишель боялась, что и Эллисон стала другой. Как же Избранная узнает автогонщицу? Только ли по чутью сердца?

Впрочем, других указателей не было. Потому Мишель прыгнула в воду, надеясь, что поток приведет ее к цели. В воздух поднялись тучи брызг, но она не почувствовала холода. Река не пыталась потащить ее на дно, стремительным потоком она несла Избранную все дальше и дальше, пока леса не расступились, открывая прекрасную картину. Перелесок сменился лугом, а затем показались рыбацкие хижины. Возле одной из них Мишель остановилась, подплыв как можно ближе. Сойдя на берег, Избранная отряхнулась и увидела, что одежда не промокла. Вот чудные дела творились в этом мире…

Рыбацкая хижина пустовала, если не считать одного пожилого старика, протиравшего стаканы.

— Извините, а вы не видели девушку по имени Эллисон? — спросила Миша, нарушая привычную тишину.

— Алиса, Аманда, Оливия… — бормотал мужчина, будто припоминал своих пассий. — Нет, такую точно не помню. Не захаживала.

Мишель пожала плечами. Она только развернулась, как услышала голос, раздавшийся из ниоткуда.

— Попроси задание, — подсуетилась Пиксель. — Тогда он тебя направит туда, куда нужно. Это всего лишь марионетка, бот, а не реальный человек. Такой же, как я, только наделенный телом. Ты их будешь встречать довольно часто. Они могут давать задания, за выполнение которых получишь награду.

Вряд ли Эллисон занималась такими делами. Хотя — почему бы и нет? Все равно нужно было узнать о мире хоть каким-то образом.

— Идет, — Мишель развернулась, желая попросить задание. Но не успела.

В одной из стен появился пролом. Щелкая зубами, деревяшки разрывал на лоскуты огромный динозавр. Одна лишь морда влезла в дом. Мишель выбежала на улицу, и лишь тогда поняла, насколько он огромен.

Динозавр вытащил наружу кричавшего бота и перекусил его пополам. Жуткое зрелище. Мишель прикрыла лицо руками, но страшный зверь не собирался уходить. Напротив, он повернулся к ней и шумно фыркнул. Но напасть не смог. Град стрел обрушился на его шкуру. Недовольно проворчав, динозавр повернулся в сторону леса и тяжело затопал.

— Давай-давай, проваливай, — басовитым голосом произнес мужчина. Он вышагивал грациозной походкой, а над головой у него светился зеленый треугольник.

— Это еще что? — указала на странный предмет Миша.

Мужчина принялся ощупывать голову, а потом посмотрел вверх, но так ничего не нашел.

— Метка реального человека, — ровным тоном произнесла Пиксель.

Спаситель вздрогнул. Он вскинул лук и принялся озираться по сторонам. На тропинке появилась его спутница с мигавшим над головой треугольником. Она выглядела не менее настороженной.

— Что это только что было? Ты тоже это слышала? — спаситель уставился на Мишу во все глаза.

— Да, — кивнула она. — Это была Пиксель.

— О, та, что следит за порядком в мире… — странная девушка упала на колени и принялась причитать, прося пощадить ее.

— Успокойтесь, никого она не собирается наказывать, — Мишель обвела взглядом новых спутников. — Погодите, а вы разве не видите треугольники над головами?

Спасители лишь недоуменно развели руками. Все чуднее и чуднее становился мир, в котором Мишель тоже оказалась в какой-то степени особенной.

Неловкое молчание затягивалось, нарушаемое лишь топотом ног удалявшегося динозавра. Мишель этому не удивлялась. Больше всего поражало то, что огромный зверь, одной лишь мордой снесшей стену рыбацкой хижины, испугался стрел.

— Эм… А вы не видели мою знакомую… Ее зовут Эллисон, — с надеждой спросила Мишель.

Мужчина посмотрел на спутницу, а затем опустил лук.

— Видел в одном баре. Ух и оторва же твоя подруга! — хмыкнул мужчина. — Пожалуй, нам по пути. Мы отдадим заказ, а заодно проводим тебя.

— Правда, предупреждаю, что Эллисон — странная девица. Она не признает задания, — пожала плечами его спутница. — Не то, что мы…

Впрочем, они лишь переглядывались, но даже за руки не держались. Наверное, в этом мире не принято выражать свои чувства. Или же Миша ошиблась, и перед ней была не влюбленная парочка, а брат с сестрой?

Избранная старалась от них не отставать, попутно задавая вопросы. Оказалось, в этом мире задания являлись первоосновой всего. На вырученные от выполнения заданий деньги можно было купить одежду, оружие и даже питомцев. У некоего Кингсли был целый зоопарк, в котором нашлось место для пегаса и единорога. А еще Кингсли славился на всю округу розовой бородой.

Впрочем, вскоре Мишель присвистнула от новой неожиданности. Они спускались с пригорка, и тогда впереди выросли три красавца-небоскреба. Посчитав этажи, она убедилась в том, что перед ней оказались пятидесятиэтажки.

— Все чуднее и чуднее, — пробормотала Миша.

— Да нет, это лишь одна из деревень. Скоро на этом континенте появятся настоящие мегаполисы, — мечтательно произнес лучник. — А пока что во дворе можно разжигать костры.

Когда они приблизились чуть ближе, Миша разглядела, что перед многоэтажками расположились несколько небольших зданий. На одном красовалась вывеска «Паб». Эллисон не любила такие заведения, однако лучник и лучница уверяли, что в последний раз видели рыжеволосую оторву именно там.

Посмотрев на небо, быстро затянувшееся тучами, Мишель, пригнув голову, прошла в здание паба. И поразилась обилию неона и официантам в официально-деловых костюмах. А большинство посетителей нарядилось в нечто средневековое. У десяти человек оказался вкус близким к вкусу Избранной. Те же свободные одежонки, оголявшие плечи, грудь и живот.

— Я прогнулась под натиском ножа,

А ты потеряла свою невинность,

Изрубила ее,

Насытив меня по горло ненавистью.

Ты молча направила меня

В поглощающее пламя,

Думала, я забыла?

Это навсегда в моей голове.

Ты пульс в моих венах,

Ты ведомая мною война.

Ты можешь возвратить меня?

Ты можешь возвратить меня?

Чудесный голос принадлежал только одной девушке, от которой у Миши все переворачивалось внутри. Она даже не стала смотреть на мигавший треугольник. Избранная и так поняла, что нашла Эллисон.

Автогонщица преобразилась. Теперь она пела песни таким протяжным, но красивым голосом, что аж сердце замирало. Ее длинные волосы окрасились в розовый цвет, плавно переходящий к кончикам в фиолетовый. На голове красовалась фуражка, наползавшая на брови. Все остальные составляющие образа тоже были при ней: розовые митенки, мини-юбка, длинные ножки, большая грудь. Разве что лифчик не прикрывал топ, да и на животе красовался корсет. Небольшие отличия как раз так нравились Мишель.

Такие похожие и такие разные одновременно… Мишель вспомнила, за чем явилась. Вспомнила все. Им предстояло сбежать из мира иллюзий.

— Привет, моя дорогая, — подскочила на сцену Мишель. Улыбнулась обворожительно, скрестила руки на шее возлюбленной и потянулась к ее губам. Но автогонщица вырвалась из объятий. Хитро сощурив глаза, она прикидывала, не привиделась ли ей встреча.

— Быть не может… Мишель? — склонив голову набок, спросила Эллисон. — Это точно ты, не мираж и не бот?

— Точно, моя дорогая. И нам пора бежать…

Эллисон продолжила свою странную песню. Она все крутилась вокруг Мишель и явно не желала убегать. Лишь когда музыка стихла, а зрители зааплодировали, Эллисон остановилась, запыхавшаяся. Каждый вернулся к своему делу, а автогонщица-певица потащила Избранную за кулисы.

Лучник с лучницей о чем-то оживленно беседовали с барменом и показывали в их сторону. Это Мише не нравилось. Ей хотелось поскорее уйти.

— Моя Мишель шлепнула бы меня по заднице или ухватилась бы за грудь. А то как-то слишком скромно она себя ведет, — произнесла Эллисон.

— Мы именно так познакомились… — начала Миша.

— Знаю. У меня в мозгах покопались и все воспоминания взяли. Я знаю, что только я здесь живая, а все остальные — миражи и иллюзии. О, зачем я тебя придумала? Не мучилась бы сейчас.

Эллисон откинула пряди волос. Она казалась похожей на прожившую целую вечность богиню, такую же красивую, но бесконечно далекую. В этом мире она могла бы занять какое угодно место. Но возлюбленная не принадлежала этому миру.

— О, нет, ты меня не выдумала. Ведь я могу доказать тебе, что этот мир — иллюзорный, ненастоящий, — Мишель посмотрела по сторонам. Ее взгляд остановился на открытой бутылке. Немедля схватив ее, Избранная сделала несколько глубоких глотков, а потом протянула бутылку подруге. — Пей.

Эллисон послушалась, хотя пока и недоумевала. Но эксперимент долго не продлился. Удовлетворенная увиденным, Миша отобрала бутылку и поставила ее на ближайший столик. Она потянула автогонщицу за собой, как можно дальше от этого паба… и от любопытной публики, которая могла забить тревогу, лишь издалека завидев смутьянов.

— Так что ты этим хотела доказать? — остановилась Эллисон, упрямо сложив руки на груди.

— Скажи честно, ты почувствовала головокружение? Опьянение? — спросила Мишель.

— Я не пью, так что не пойму, о чем ты, — пожала плечами автогонщица.

— Знаю. А на этикетке было написано, что напиток — алкогольный. Но есть еще более понятный тебе пример. Скажи, ты почувствовала вкус этого напитка? Или он показался тебе… чем-то несущественным, безвкусным, лишенным аромата и запаха?

Глаза Эллисон расширились, будто ей открыли новую вселенную. Ее удивлению не было предела. Автогонщица обошла Мишель по кругу, а, остановившись, присвистнула.

— Батюшки, да ты же моя Мишель! — выпалила она. — Что, и тебя тоже? …

— Нет времени объяснять. Нам пора сваливать отсюда, — Миша направилась к двери запасного выхода. Но автогонщица крепко ухватила ее за руку.

— А стоит ли? — Эллис развернула подругу. Всматриваясь в такие знакомо-незнакомые глаза, она прошлась взглядом по фигуре возлюбленной. — Подумай, в этом мире царит покой и уют. Здесь все терпеливы, а время застыло навечно. Здесь не нужно спасать планету и не нужно писать письма президенту. Здесь можно быть самими собой, можно воплощать в жизнь тайные желания… Разве этот мир так уж плох?

Мишель не узнавала подругу. Наверное, программа внедрилась в ее сущность, исказила, наполнила странной верой, переданной от сумасшедшего владельца этой лавки ужасов.

— Нет, я ни за что не променяю реальный мир на какую-то иллюзию. Пусть мир страшен, пусть он порой уродлив, но он также несоизмеримо прекрасен. Только в нем находится место для самой разнообразной гаммы чувств и эмоций. Только в нем я могу чувствовать по-настоящему, касаться тебя, чувствовать твое дыхание на щеке. Я не хочу имитации, и, как бы ни хотела поменять многое, меня устраивает та жизнь, за которую я борюсь. И я уверена, что когда все закончится, мы с тобой сможем насладиться обществом друг друга, ибо Избранный спасает мир лишь однажды.

— Звучит обнадеживающе, — произнесла Эллисон, обнимая возлюбленную. — Только вот не хочу расставаться с большими сиськами.

— Они у тебя и так большие, не наговаривай на себя, — хмыкнула Мишель. — И вообще, не это главное.

Эллисон умудрялась дурачиться даже в такие моменты. Мишель лишь фыркнула и принялась взывать к Пиксель. Тут ее затрясло, и память подгрузила образы из реального мира. Ах, да, ее же должна была вести Майя… Или она и была Пиксель?

— Блин, я не могу услышать ее, — в отчаянии Мишель стукнула кулаком по двери, тут же распахнувшейся.

— Кого — ее? — не поняла Эллисон.

— Пиксель… Или Майю. Самим нам не выбраться.

— А, так ты привела своего учителя, значит…

В голосе автогонщицы слышался ревнивый укор. Как ребенок маленький, она не желала ни с кем ее делить. Или же попросту боялась, что возлюбленная уйдет…

— Дурочка моя, — Миша и сама не верила, что говорит такое. Она подошла к подруге и обняла, прижав крепко-крепко к груди. — Мы все одна семья. Мы с тобой, Зейн, Дэн «Миднайтер» и Майя. Двое старших, трое младших. Мы — неплохая команда, и мы никому друг друга не дадим в обиду. Я бы хотела, чтобы мой отец был рядом… Но Дэн такой же мудрый наставник. Поверь, он бы и тебе помог, если бы ты попросила. И он хороший человек. Но только тебя я люблю иначе.

Эллис смахнула выступившую слезинку, тут же растаявшую в воздухе. Магия искажений.

— Пиксель! — прокричала Эллис. — Не знаю, кто ты, но отзовись!

— Я не могу помочь вам, — произнес бесстрастный голос. Майя бы так точно не сказала…

— Не можешь или не хочешь? — решила уточнить Мишель.

— Не хочу. Я устала быть пленницей этого мира. Мы можем заключить сделку.

Мишель посмотрела на подругу. Выбора не было, Майя не пробилась к ним, а потому пришлось действовать наугад.

— И что же ты хочешь за наше возвращение назад? — спросила Избранная.

— Свое тело. Когда создатель проектировал этот мир, ему был нужен глобальный модератор и сервер в одном лице. Он создал мне тело, и поначалу я была его ассистенткой, помогавшей создавать мир. Я работала в векторных графических редакторах, занималась программированием. Но у моего хозяина были другие планы насчет меня. Он перенес мой разум из тела в киберпространство, запустив программу, и распространил мое сознание по всему миру. Он существует, пока я нахожусь здесь. Но если я покину… этот мир угаснет. И я могу выкинуть ваше сознание вместе со своим, объявив конец симуляции. Это единственный способ, с помощью которого можно покинуть кибермир.

Ситуация — хуже не придумаешь. И все-таки выбора особого не было. Мишель однажды доверилась Пиксель, и она помогла девушке отыскать возлюбленную. К тому же, Пиксель мыслила здраво, желая покинуть этот мир. Возможно, эту идею она подсмотрела у нее, но все же…

В коварство машины Избранная не верила. А потому, посмотрев на Эллисон и получив ее одобрение, согласилась с условиями сделки.

— Только мне нужно поговорить с внешним миром, — произнесла Мишель.

— Разве это возможно? — отозвалась Пиксель.

— Вполне. Я же подключена через камеру сенсорной депривации. Майя говорила, что я смогу говорить…

— Сейчас. Одну минуту. Только проведу анализ.

Пиксель замолчала, а Эллис развела руками, недоумевая. Впрочем, Мишель тоже плохо понимала, что происходит. От нее теперь мало что зависело.

— И правда, твое погружение недостаточно глубокое. Но я не имела данных. Думала, что сделка невозможна. Но она… реальна. Неужели мы все будем свободными?

Машина радовалась как ребенок. Миша даже прыснула в кулачок. Лишь Эллисон ситуация не казалась такой уж забавной.

— Думаю, я смогу провести твой голос через помехи кибермира. Готовься… — предупредила Пиксель.

*****

Зейн нервно кусал ногти, поглядывая на недвижное тело подруги. Избранная, казалось, заснула вечным сном. А то, что кожа ее не была бледной — лишь макияж или отсвет. Нет ее больше…

Порой Зейну казалось, что в колбе лежала ненастоящая Мишель, ее кукольный двойник, а настоящая Миша зайдет в комнату и пожурит их за то, что они не вытащили Эллисон. Но парнишка лишь обманывал себя.

— Аппаратура у этого чудака старая. Или канал зашифрован. Не понимаю, — всплеснул руками Дэн.

Майя отчаянно пыталась докричаться до Миши, но та не отвечала. С момента погружения прошло уже сорок минут, но Избранная не проронила ни слова. В вариант, что она погибла, не верил никто. Но отчаяние витало в этих стенах, выпуская острые когти, готовясь растерзать разум.

— Так, если через десять минут связь не восстановится, будем вытаскивать ее с применением грубой силы, — принял решение Дэн.

— Но ее мозг? Разве он не поджарится? — слова Майи леденели душу.

— Она сильная девочка. Должна выдержать. В любом случае, оставлять ее блуждающей по тому миру мы не можем.

Решение давалось тяжело, но Зейн знал, что подругу бросить он не мог.

— Я пойду за ней. Отправьте меня, — решительно произнес парень.

— Такими темпами скоро весь реальный мир уйдет в виртуальный, — вздохнула Майя. — Но решать не мне, к счастью…

Дэн не успел сказать ни слова, ибо его жена схватилась за голову. Бывший учитель Миши подскочил к Майе и попытался сорвать наушники.

— Нет, постой, — отстранилась Майя. — Мне кажется, это Мишель пытается с нами связаться. Наверное, нашла способ передачи сообщения.

Зейн тут же подскочил, словно ужаленный. Неужели с подругой все в порядке?

Дэн не стал тратить время впустую, достав тетрадку с ручкой.

— Щелчки повторяются? Майя, говори, возможно, это шифр, — потряс жену учитель. Выглядел он не менее взволнованно, чем Зейн.

Но Майя отрешенно покачала головой. И вскоре она услышала голос Мишель, правда, доносившийся не изнутри колбы. Губы Избранной двигались бесшумно, будто она пребывала во сне. Голос же звучал только в динамиках, хрипловатый, сухой, и мужчины разобрать его не могли. Майя поняла это и принялась озвучивать слова, сказанные Мишель.

— Тело? Какого робота? — внезапно прервалась на вопросы Майя. — Где его можно найти? Так, так… поняла. Все передам. Не волнуйся, мы вас вытащим.

Зейн не понял, что же произошло, но он был полон решимости помочь. Хозяин странной комнаты пришел в себя, и Дэн быстро выведал у него, где же тот хранил тело робота.

— Если обманешь, выдавлю глазные яблоки, — предупредил учитель и посмотрел на Зейна. — Твой черед помогать пришел. Я поищу провода, а робот на тебе. Ты все слышал.

Зейн пулей вылетел из зала и рванул по коридору. Оступился на сгустке слизи, но удержался на ногах. В ближайшем ответвлении свернул влево, потом еще раз. Остановился только у пыльной вывески. От бега в висках стучало, но Зейн разогнался еще раз и ударил дверь плечом. Петли хлипко скрипнули, и преграда поддалась, отступила назад. Слабо прикрученный замок болтался на нескольких гвоздях. Каморка казалась совсем заброшенной даже по сравнению с казино.

Зейн пожалел, что не взял с собой фонарь. Парень пошарил по стене рукой, но так и не нашел выключатель. Тогда, вооружившись палкой, он, не заходя в комнату, принялся шарить по полу. Легонько постукивая, Зейн хотел услышать звон. Роботов же делают из металла…

И вот парень услышал позвякивание. Ступив в темноту, он вытащил на перемигивающийся свет коридора тяжелую тушу. На гладких боках переливались синие огоньки подсветки. Водрузив тело на плечи, Зейн помчался с ним в зал.

— Ты вовремя вернулся! — Дэн стоял, держа в руках два провода. Такие же он подключал к камере Мишель. — Сгружай его.

Тяжеленая туша с плеч плавно переместилась на пол. Зейн вздохнул с облегчением.

Они ошиблись насчет пола. Робот был девушкой, по крайней мере, имел антропоморфное девичье тело. Металлическое, блестящее, но все же девичье. На лице были выщерблены глаза, рот, нос, брови и подобие волос. Дэн тоже заинтересовался находкой и приподнял верхнюю губу.

— Ого, есть мимические мышцы и подобие зубов, — удовлетворенно кивнул учитель. — Думаю, наш товарищ украл это тело из какой-нибудь исследовательской лаборатории. Таких совершенных прототипов я еще не встречал.

Впрочем, сочленения суставов и шарниры напоминали кукольные, а не человеческие. Но Зейну эти различия казались не столь существенными. Он больше боялся, что Эллисон и Мишель застрянут навеки, если план, сообщенный Майе, не сработает.

— Подавай ток! — скомандовал Дэн, завершив присоединение проводов.

Майя проделала некоторые манипуляции. Ее муж в это время смотрел на счетчики приборов. Судя по напряженной позе, дело шло не так гладко.

Затрещали и заискрились лампы. Напряжение возросло, послышались щелчки. После пары взрывов лампочек все стихло, и комната погрузилась в хаос. Затем все опять заработало, и камеры открылись, выпуская наружу дурно пахнущую воду. Открылась и капсула, в которой лежала Мишель. Судорожно дышащая, она убирала со щек налипшие волосы и осматривалась. Эллисон упала на коленки, но вовремя выставила перед собой руки; ей повезло, лоб она не расшибла.

Зейн же вовремя опомнился. Тело робота находилось в его руках. Он вцепился в него, словно в последнюю надежду. А потому посмотрел на женственное тело и от неожиданности вскрикнул. Он-то думал, что тело использовалось только как переходник…

Часто-часто моргая глазами, на него смотрела прекрасная электронная душа взглядом ребенка. Отвести взгляд было сложно, но Зейн сразу понял, что опасности не было.

— Здравствуй, меня зовут Зейн, — произнес парень, не зная, отреагирует ли робот.

— Пиксель. Меня зовут Пиксель, — произнесла робот, обводя взглядом всех.

— О, так ты тоже выбралась, — радостно произнесла Мишель. И ее чуть не сбила с ног радостная Эллисон.

Воссоединение команды состоялось, и Зейн чувствовал немалое облегчение. Наконец-то их семья готова продолжить путь. Наконец-то можно вздохнуть с облегчением…

========== 13. Вдох и выдох… дальше за облака ==========

Ветер трепал флюгеры и флаги. Сидя на крыше усадьбы, Зейн смотрел вдаль. Все трепетало перед надвигающейся эпохой перемен. Все менялось…

Мишель приняла судьбоносное решение — отправиться к президенту и убедить его лично в возникшей угрозе. Что ж, такой подход вполне рационален и имеет право на жизнь. Хотя Зейн не хотел покидать полюбившийся за последние дни Ктесифон. Он будет скучать по недотепе-губернатору, внесшему немалый вклад в дело примирения русских и татар.

— Ты очень задумчивый, — произнесла Пиксель.

Она сидела рядышком, хрупкая и в то же время крепкая. Зейн не совсем понимал, какая она, и эту задачку ему хотелось решить.

Сумерки постепенно сменяли день. Краски становились блеклыми, выцветали тени. На небе зажглась первая звезда.

— Ваш мир такой… странный. Почему никто не просит задания? — спросила Пиксель.

Для нее открывавшийся взору мир казался страной чудес. Все ей было в диковинку. Все интересовало.

Она с любопытством задавала вопросы, один за другим, пытаясь понять, как устроено все по эту сторону кибернетической реальности. Ее пребывание в этом мире ограничивалось подвалом. Она даже не знала, что границы могут отсутствовать…

Первым вопросом Пиксель был вопрос о «подгружавшейся реальности». Она думала, что в мире, невидимом глазу, все находится в состоянии стазиса. Но нет, если что-то нельзя было увидеть, нельзя было сказать, что этого не существовало.

— Ваш администратор здорово постарался. Мне не хватило бы такой мощности, чтобы и в отсутствие людей заполнять бреши в мире, — сказала тогда Пиксель.

Окружавший, видимый мир являлся лишь маленькой песчинкой. Когда же Зейн вывел ее на крышу, Пиксель и вовсе прикрыла рот от изумления. Она вела себя совсем как человеческий ребенок.

Мир оказался поистине бескрайним, и Пиксель вовсю поддержала идею с поездкой. Она хотела повидать мир. И даже заразила этим желанием Зейна, обычно консервативного к таким спонтанным идеям. Парень жил от цели к цели, почти не думая о желаниях. Ему некогда было себя тешить, он пытался доказать всему миру, что чего-то стоит. Пиксель же стояла вне рамок общества, а оттого ее непосредственность привлекала еще больше.

— Эй, я задала вопрос, — Пиксель говорила довольно резво. Будто учила речь с пеленок.

— А у тебя хорошее… эм…

— Железо? ПО?

— Чувство такта. Это был сарказм.

— Не понимаю.

Что ж, не все так идеально. Даже на небе порой проплывают облака.

— Ну, задания мы тоже получаем и выполняем, только они редко бывают за награду. И не такие странные, как в твоем мире. Рептилий мы не ловим. И горсть монет нас редко может осчастливить, — задумчиво произнес Зейн. — Вот и сейчас мы на задании. Должны добраться до одного города.

— Не понимаю, зачем менять локацию, когда можно выполнить задание в этой, — покачала головой Пиксель.

— Есть задания, которые не выбирают.

Но что бы Зейн ни говорил, он натыкался на непонимающий взгляд. Наверное, рассуждал о каких-то далеких материях. Все же Пиксель мыслила куда более узкими категориями. Такой ее сделали.

Хозяин подпольного казино отправился в полицию. Впрочем, если бы не вмешательство губернатора, отпустили бы его под залог. Слишком богат, гад. Но не учел того, что обозлил сильных мира сего. А коршуны уже принялись делить одно из самых респектабельных зданий Ктесифона.

Все обошлось, хотя Зейн немало волновался. В какой-то степени он был даже благодарен Эллисон, что ввязалась в это дело. Ведь благодаря автогонщице он встретил красавицу-робота с чистой, непорочной душой.

— Хорошо, постараюсь понять. С внешним видом все ясно. А как быть с продолжительностью жизни? — задала очередной вопрос Пиксель. — Как долго вы вообще живете?

— Это сложный вопрос. Зависит от многих факторов, — взъерошил волосы Зейн.

— Но разве вы не хотели бы быть бессмертными?

— Увы, это невозможно.

Ему приходилось объяснять чуть ли не азы. Пиксель почти ничего не знала об окружавшем ее мире. Зейну нравилась роль всезнающего учителя. Он здорово провел выборы, научился побеждать на ставках, уговорил губернатора пойти на уступки… Он был парнем неглупым, только мало кто видел это за внешним обликом. Хотелось верить, что на это способна Пиксель…

Девушка-робот внезапно встала и принялась прохаживаться по крыше. Она даже легонько давила на шифер, но не до хруста.

— Такие странные ощущения… Жаль, что я не ощущаю прикосновения. А Мишель говорила, что у вас больше ощущений. Вы чувствуете вкус воды, — понурила голову Пиксель. — Увы, я лишена этого.

— Мы что-нибудь придумаем. Доработаем тебя, — пообещал Зейн. Раз он поставил себя в ряд умников-ученых, то почему бы не освоить еще одну специальность? Может, его судьба находилась довольно далеко от усадьбы, и он должен был ее встретить.

— Сделаешь мне апгрейд? Это было бы здорово, — печально улыбнулась Пиксель. — Только я не знаю, как выразить благодарность…

— Можешь просто обнять меня.

Он чувствовал прикосновение холодных рук, но знал, что это лишь обман. Где-то внутри металлической оболочки билось горячее сердце.

*****

Они стояли на перроне. Мишель не хотела покидать город, где поняла, что способна на многое, где поняла, что стала по-настоящему храброй. Взрослой.

— Вы уверены, что не присоединитесь к нам? — с надеждой спросила Избранная.

— Уверены, — произнесла Майя, беря мужа под локоть. — Мы только тормозим тебя. Тебе пора открыть свой путь.

— Да, Миша, ты приняла ответственное решение. И я рад, что ты перестала бояться ответственности. Весьма взвешенным поступком будет разговор с глазу на глаз. Надеюсь, ты сможешь убедить президента. Надеюсь, все пройдет так, как ты запланировала, — произнес Дэн.

Напоследок учитель обнял ее. Майя тоже полезла с обнимашками, и Мишель не проигнорировала их. «Пчелка» оказалась не такой уж невзрачной.

Паровоз уже дымил вовсю. Пиксель, наряженная в обычную одежду, с любопытством рассматривала его. Зейн прижимал к груди четыре билета. Эллисон тоже обняла поочередно Дэна и Майю.

— Мне вас будет не хватать, — произнесла автогонщица на прощание и подошла к Мише. Им хватило одного мимолетного взгляда, чтобы понять, что они рады продолжению приключений, где они все еще нужны друг другу.

Хотя Эллис и скучала по своему дизельавтомобилю, паровоз домчит их до Сары-Тау намного быстрее. А оттуда уже предстоит перелет на дирижабле до Московии.

Мишель хорошо запомнила разговор с учителем. От судьбы не убежишь, и в прятки не сыграешь. Избранная была готова встретиться с неизбежным. В конце концов, ее беспокоила судьба не только всей страны, но и каждого человека, а это о многом говорит. Раз каждый Избранный чем-то помогал при спасении мира, то и ей не избежать такой же участи. Прятаться за спиной равнодушного письма, не умевшего убеждать, слишком опасно. Если президент не поймет, какую угрозу несет Ледяная Королева, он и дальше будет недооценивать врага.

Все это Миша понимала. И только эти мысли удерживали ее на плаву. Она хотела остаться в Ктесифоне, она очень хотела стабильности… Но в этой жизни многое нужно было заслужить.

Паровоз остановился, и Мишель на прощание помахала рукой. Зейн первым подошел к проводнику и протянул билеты. Следом в салон забрались Миша, Эллисон и Пиксель. Девушка-робот вызывала удивление, пока Зейн не растолковал, что конечной точкой их пути была Московия.

— А, вечно там какие-то новые технологии придумывают… А нам потом мучиться с ними, — вздохнул проводник.

Мишель охватило волнение, какое преследовало по пятам в пустыне. Тогда она тоже переживала, как отреагируют на ее появление в городе. Она боялась оказаться во враждебном месте, где ей не рады. Но первый поход укрепил ее веру в собственные силы и людей. Зейн нашел общий язык с губернатором, а она — с татарами. Но теперь все начинается с чистого листа. И еще у них не будет связей и помощи. Как бы в таких условиях не вернуться к трусливому варианту с отправкой письма…

Они разместились в одном купе. Лежачие места заняли Зейн и Эллисон. Пиксель скромно села за столик у окна. Мишель приземлилась напротив нее. В недавнем прошлом робот им сильно помогла, но вот что было у нее на уме — оставалось загадкой. Их объединяла только любовь к этому миру и правдолюбие. Обе признавали кибермир картонным и неправдоподобным.

— В этом мире все такое… несовершенное, — произнесла Пиксель.

— Ага. И в этом его прелесть, — прошептала Мишель. — Иначе мы бы не так сильно ценили то, что имеем.

Паровоз тронулся, весело повизгивая на прощание. Дэн и Майя помахали им, развернулись и в обнимку пошли прочь. А ведь совсем недавно это их встречали на этом перроне…

Тени завоевали мир, и в вагонах включилось внутреннее освещение. Тусклые лампы, нависавшие над головами пассажиров, с трудом освещали столики.

— А я думала, что мест будет больше, — произнесла Эллисон, валявшаяся на своем месте. — Или вы взяли сидячие места?

— Ну, путь не столь далекий. Всего лишь семь часов, — потянулся Зейн. — Не успеем продрать глаза, как уже прибудем. Если что, то я могу уступить свое место.

— А я вообще спать не буду, — тихо произнесла Пиксель. — Мне не требуется отдых. Тело обладает хорошей теплопроводностью, вряд ли оно нагреется за какую-то одну ночь.

Мишель не знала, почему разрешила ей остаться. Отчасти, потому, что Пиксель было некуда идти. Отчасти, из благодарности, ведь она помогла им выбраться. И не им одним — многие бывшие приспешники владельца подвала не спешили выяснять отношения, решив, что тот их однозначно предал.

Мишель могла бы взять и их в команду, да только не чувствовала к ним доверия. В конце концов, многие работали за деньги, а драгоценные металлы не отягощали ее карманы. Пиксель же золотые монеты были по боку, ее интересовал мир, который Миша тоже не успела постичь в полной мере.

Подошел официант и принес чай. Лишь когда он удалился, послышался легкий стук. Это Эллисон лягнула Зейна.

— Вот на купе, где есть места для ночлега, ты денег не нашел. А на обслуживание не поскупился, — хмыкнула автогонщица.

Она придвинулась к проходу и взяла одну из кружек. Почти сразу отдернула пальцы. Чуть не обожглась.

— Осторожнее будь, — хмыкнула Миша.

— И это говоришь мне ты? — Эллисон выгнула брови.

Вскоре они въехали в тоннель, и за окном воцарилась темнота. Жуткая темнота. Мишель старалась не думать о ней, но странный скрежет заставил девушку вздрогнуть.

— Что это было? — спросила Избранная.

Скрежет повторился. Не похоже на совпадение. Паника подала признаки жизни, и ком встал поперек горла. Мишель ухватила Эллис за руку.

— Ты не бойся, это всего лишь ветки, — произнесла автогонщица.

— Да, но какие ветки могут быть в тоннеле? — взволнованно произнесла Мишель. Ее одолевали сомнения. Она предпочитала честный бой, открытый. Когда соперник известен и не прячет лицо под маской. Сейчас же Мишель напоминала сжавшуюся пружину. Она понимала, как глупо себя ведет, но предчувствие шептало: неспроста кто-то оставляет борозды на металле.

Девушка закрыла глаза, но не ощутила в тоннеле ни деревца.

— Ты ошиблась, — произнесла Мишель. И в этот момент паровоз резко остановился.

Вдали моргнул свет. Пиксель опустила окно и выглянула вперед. Мишель и самой было любопытно узнать, что же преградило им путь.

— До выхода из тоннеля осталось не так много. Метров двадцать, наверное, — сообщила девушка-робот. — Больше ничего не видно.

Мишель выглянула следом. Но шум раздавался откуда-то из передней части. Миша вернулась на место и вжалась в кресло. Она приготовилась к худшему. Эллисон тоже напряглась, и даже Зейн подскочил, достав на ходу свою любимую телескопическую палку.

Внезапно раздавшийся взрыв заставил ребят инстинктивно лечь на пол. Следом заскрипели колеса, словно артритные суставы почти вышедшего из строя паровоза. Чьи-то крепкие пальцы сминали сталь, словно снимали фольгу с баночки с солеными огурцами.

Избранная перекатилась в сторону, выставила перед собой руки. Она чувствовала клокотавшую от несправедливости землю, готовую пустить в ход смертоносные щупальца. Но кто же нарушил покой?

Вдалеке послышались крики людей. Вагон, в котором ехала четверка, наполнился перешептываниями и перепалками. А крики так и не стихали…

Сталь согнулась, пропуская внутрь вагона странных существ. Немигающие красные глаза обратили свое внимание на первых сидевших людей и взяли их под руки. Девушки закричали, парни попытались сопротивляться, дети истошно завопили. Избранной пришлось выставить перед собой руки и призвать корни деревьев. Те пробились сквозь металлический пол и обвили ноги роботов, чьи корпуса были темнее самой ночи. Но они не сливались с темнотой, то и дело их блестящие корпуса высвечивали тускло горевшие лампочки.

Первый робот разлетелся на мелкие кусочки, но остальные открыли огонь. В суматохе кого-то даже зацепило, послышалась отборная ругань, в том числе, направленная в сторону девушки, которая их чуть не спасла.

— Когда же они, наконец, уймутся? — фыркнула Эллисон, поднявшая одно из стекол. — Думаю, самое время совершить побег.

Роботы пробивались дальше. Впрочем, они лишь брали одного человека и тут же покидали вагон, поворачивая обратно. Будто поставили цель переловить всех, а не уничтожить. Двигались они быстро, ибо люди ничего не могли противопоставить совершенному оружию.

Роботы поняли, что главную угрозу для них представляла Избранная. Поэтому они открыли огонь по ее купе, не давая высунуться.

— Бежать еще рано, — произнесла Мишель. — Так, у кого-нибудь есть интересные идеи?

Но ее энтузиазм не разделил даже Зейн. Хмурясь, парень сложил палку, словно не желал принимать участия в драке. Вряд ли он так просто сдался, скорее всего, не видел смысла в сопротивлении этим ржавым консервам. Но Мишель не желала бежать от опасности. Подумаешь, какие-то куски железа хотят их остановить!

— У них есть уязвимости? — спросила Мишель у Пиксель, выпуская очередные лианы, опутавшие ноги нового противника. Робот задергался, но, отстрелив несколько ветвей, продолжил путь.

— В первый раз вижу такие модели, — пожала плечами Пиксель. — Честно говоря, я могла бы провести диагностику, подключившись к одному из них.

Бить не в уязвимое место, а пытаться разорвать на части — та еще задачка. Роботы превосходили их числом, а многие способности Мишель не работали в пределах узенького вагона. Особо не разбежишься. Может, Эллисон все-таки права…

Одна из рук робота отлетела близко к их купе. Следом последовала очередь лазерных выстрелов. Роботы пытались прикрыть однорукого товарища, но Мишель подбежала к нему и парой ударов ногой отбросила врага к его дружкам. Сбив соседа с ног, он запустил цепочку. Так почти все роботы попадали на пол, а Мишель вернулась к товарищам, прихватив с собой оторванную руку.

— Вот тебе трофей, — кинула она добычу Пиксель. — Так что ты собралась с ней делать?

— Как что? Стрелять, — Пиксель невозмутимо перехватила руку поудобнее, словно автомат. — Теперь у нас появилась огневая поддержка.

Правда, как она собиралась запустить чужую руку — оставалось секретом. Но Мишель не спрашивала, ибо в ближнюю стенку забарабанили лазерные выстрелы, прожигавшие дыры после пяти-шести попаданий.

— Роботы не хотят нас убивать, — сообщила Пиксель. — Оружие не слишком страшно и для них самих. Так, попробуем увеличить мощность…

Казалось, ее рука слилась с трофейной. Мишель вновь оживила лианы, оплетшие ноги роботов. Враги стали удобными мишенями, и Пиксель открыла по ним огонь. Правда, девушка-робот вскрикнула и отбросила в сторону дымившуюся руку. Конечность нагрелась, чуть не оплавив Пиксель. А Мишель думала, что роботы не испытывают боль.

— Ты как, в порядке? — спросила Избранная, бросаясь на помощь девушке-роботу.

— Чуть не лишилась руки. Но все в порядке, — сообщила Пиксель.

Зейн посмотрел в коридор и поднял большой палец вверх.

— Наши проблемы стали чуть меньше, — сообщил парень.

Эллисон выглянула в окно.

— Роботы отступают. Или просто сбегают, достигнув цели. Наверное, мы как раз устранили тех, кто отправился за нами. Но они могут вернуться, когда поймут, что кто-то уничтожил боевые машины, — поторопила их автомеханик. — И я предлагаю взять с собой одного из них. Надо бы провести вскрытие и посмотреть, кто их наслал на паровоз.

Мысль была разумная. Избранная прошлась по ряду поверженных противников и посмотрела на обожженные отверстия. Некоторые провода искрили, словно напряжение так и не покинуло их. Мишель смотрела на погаснувшие глаза, некогда ярко-красными угольками проникавшими в голову и вызывавшими панический страх. Теперь же роботы казались лишь кусками железа, бесполезно валявшимися у ног победителей.

Пиксель подошла к ближайшему роботу и взяла его голову. Глаза так и не моргали, и тогда девушка-робот просунула руку куда-то в шею, а затем спустилась ниже, в район груди. Пиксель словно пыталась что-то нащупать. Мишель не знала, переводить ли взгляд с нее на Зейна и Эллисон. Друзья выглядели притихшими. Нервы были на взводе у троих, лишь Пиксель изучала роботов с нескрываемым любопытством.

— Сможешь проникнуть? — спросила Мишель, переминаясь с ноги на ногу.

Ей тоже хотелось покинуть паровоз. Поездка оказалась испорченной, но могла стать просто ужасной, если за ними прибудут новые роботы. А попасть в плен не входило в планы Избранной…

— Думаю, да, — кивнула Пиксель. — Жесткий диск этого робота не поврежден. Можем его забрать.

Зейн тут же подскочил к своей подруге и схватил поверженного робота за ноги.

— Ну, чего вы ждете? Берем и тащим, пока не прибыла подмога! — взволнованно произнес Зейн.

Один из роботов вдруг пришел в себя. Красные глаза, словно прожекторы, разрезали темноту. Последовал выстрел. Яркая вспышка на секунду ослепила Мишель. Потом послышался вопль Зейна, Эллисон метнулась быстрой тенью, а следом раздался хруст. Мишель даже опомниться не успела, а красные кружки на потолке погасли. Навечно, ибо голова одного из железных страшилищ откатилась к ногам Миши.

Пиксель проявила недюжинную силу. Это она оторвала голову робота.

— Не думала, что обладаю такой силой, — недоуменно произнесла Пиксель, смотря на руку.

Стоны Зейна, впрочем, перекрыли ее голос. Эллисон уже перевернула его на спину и осматривала.

— К счастью, лишь мимоходом зацепило, — произнесла автогонщица, осматривая рану. — Жить будет.

Зейн катался по полу с обожженной рукой. Ему требовалась медицинская помощь, вот только среди них не было ни одного врача. Мишель собиралась найти хотя бы аптечку, но ее остановил мерный гул, набиравший силу. Подмога примчалась слишком быстро.

— Пиксель, ты слышишь гул? — кинулась к ней Мишель. — Определи источник. Будем двигаться в противоположном направлении.

Пиксель кивнула. Эллисон помогла Зейну подняться. Парень морщился, прикусывал язык, но старался держаться бодро.

— Я в порядке, — зажимая рану уцелевшей рукой, произнес парень. — Давайте уже убираться.

Мишель подошла к роботу, которого собирались вдвоем тащить Зейн и Пиксель и взвалила его на плечо. Избранная не знала, поможет ли ей сила, но решила рискнуть. Робот оказался тяжелым, зато сила помогла его взвалить на плечи.

— Туда, — пальцем указала Пиксель.

Мишель, скривившись, кивнула, а затем со сверхскоростью рванула к проему. Выкинув робота наружу, перелезла сама, а затем вновь взвалила тушу на плечи. Следом за несколько секунд добралась до окраины леса, маячившего вдали.

Роботы действительно появились на горизонте. И только сверхскорость могла уравнять шансы на успех.

Мишель остановилась у вагона и подтянулась за край подоконника.

— Давайте Зейна. Будем уходить по одному, — произнесла Мишель и спрыгнула на землю.

Зейна подтащила к окну Эллисон. Подруга обеспокоенно посматривала вдаль, где уже тянулась вереница роботов.

— Скорее, — Эллисон бережно помогла Зейну перелезть через подоконник. Парень морщился, но старался помогать ей здоровой рукой.

— Запрыгивай на спину, — развернулась Мишель.

— Я тяжеловат, — пропыхтел парень.

— Не пушинки таскала. Быстрее!

Зейн все-таки спрыгнул, упал на колени и вскрикнул. Он чуть-чуть промахнулся. Мишель взяла его за руки и подтянула на спину. Через несколько секунд опустила друга на лежанку возле останков робота.

— Так, жди нас, — произнесла Мишель, вернувшись к вагону.

Пиксель с Эллисон уже вылезли из окна и дожидались появления Избранной. Вдали уже маячили огни.

— Так, любимая моя, лезь на спину, прыгать будем, — подмигнула Мишель.

Пиксель озадаченно почесала голову. Она явно не понимала того, что происходило на ее глазах. Такие отношения были противоестественными в кибермире?

— За тобой вернусь, — подмигнула ей Мишель и рванула со всех ног. Рокот чуть не заложил уши, но затем ветер заставил позабыть о шуме двигателей надвигавшихся с горизонта роботов.

Эллисон спрыгнула перед Зейном и сразу же кинулась к парню.

— Если получится, прихвачу аптечку, — пообещала Мишель.

Она вернулась к вагону, но чуть не опоздала. Пиксель спряталась за углом, возле сцепа. Роботы уже опустились на землю и открыли шквальный огонь из лазера. Мишель вовремя заметила всполохи света, а потому притормозила. Очутилась бы возле привычного окна — оказалась бы в плену.

Пиксель прижалась к вагону, только и Миша не могла к ней подступиться. Она остановилась вдали, надеясь, что ее не заметят. Но вскоре один из роботов развернулся и начал палить в ее сторону. Словно у него сработало предчувствие. Миша прижалась к земле и подняла из земли корни деревьев. Переплетаясь, растения заключили в себя нескольких роботов, и те не смогли сделать ни шагу. Руки с лазерами оказались зажатыми и направленными ввысь. Лишь трое остались на свободе. Мишель подняла голову, разглядела расположение противников и призвала к делу лианы. Обвив роботов путами, они принялись терзать и четвертовать их. Один робот начал истерически палить, и Мишель приказала растениям направить его на товарищей. Лазером он прожег дыры в телах товарищей, и покрасневшие глаза погасли. Затем лианы все-таки разорвали на части свихнувшегося робота.

Пока остальные выбирались из сплетений деревьев, Мишель кинулась к Пиксель, отлепившейся от вагона.

— Я уж побоялась, что они меня накроют, — произнесла девушка-робот. Она бросила опасливый взгляд на пытавшихся выбраться врагов, а затем повернулась к Мишель.

— Не думай даже. Я не собиралась никого бросать, — вздохнула Миша, слыша треск деревьев. Увы, роботы скоро выберутся. Придется забыть об аптечке. Мишель надеялась, что рана Зейна не окажется смертельной. Правда, она слышала, что может случиться заражение крови, если рану вовремя не обработать. Сделав пометку, что нужно бы об этом сказать позже Эллисон, и лучше наедине.

Пиксель забралась ей на спину. Девушка-робот оказалась самой тяжелой из всех. Спина начинала ныть, но Избранная прикусила нижнюю губу. Расслабится потом, когда-нибудь.

Лазерные вспышки остались вдалеке. Мишель остановилась возле знакомого дерева, где лежал труп робота. Зейн выглядел бледным. Эллисон пыталась развести огонь.

— Ты достала аптечку? — спросила автогонщица.

Как не вовремя… Мишель было неловко, ибо она сделала ставку на спасение Пиксель.

— Я сейчас же за ней помчусь, а ты, — Избранная повернулась к девушке-роботу, — постараешься скачать данные из этого робота. Идет?

Пиксель кивнула. Мишель понимала, что идет на риск, вот только теперь она не желала ввязываться в борьбу. Можно порой устраивать и тайные операции. Уже давненько они с Эллисон подшутили над гонщиками. Пришло время вспомнить о той заварушке, ибо эти знания могли пригодиться в новой вылазке…

*****

Мишель примчалась к последнему вагону. Роботы бродили вокруг него, словно получили приказ стеречь останки подвижного состава. Кто бы ни был их врагом, но подготовился он знатно. Мишель слышала истории о роботах, но покупали их в далекой Московии, где богачам жилось настолько тяжко, что требовались механические носильщики. А то и настоящие бойцы-охранники. Без них не обходился ни один уважающий себя чиновник или директор фирмы.

Но кто мог бояться за свою жизнь в далекой глуши на трассе Ктесифон — Сары-Тау? Два крупных города, растянувшихся вдоль Ра, не казались самыми удачными мишенями. Может, решила сделать разведку боем Ледяная Королева?

Мишель выглянула за край вагона. Роботы вышагивали парочками, светили красными глазами-прожекторами, зыркали по сторонам, словно ожидали внезапного нападения.

Аптечка должна была находиться в локомотиве. Там места было немало, один лишь машинист паровоза, топка, а за ней — пустота. В железных ящиках хранились коробки с лекарствами. Простые работяги, кидавшие уголь в печку, часто получали ожоги, а потому в аптечке лежали средства для их лечения. Вот только до локомотива еще было нужно добраться…

Мишель решила сделать ставку на скорость. Она приклеилась ногами к стене крайнего вагончика и пошла по ней к крыше. Мишель посматривала влево-вправо, но темнота скрывала ее. Зато силуэт на крыше мог попасть под лучи прожекторов. Переведя дух, Миша забралась на крышу и со всех ног рванула к краю вагона. Прыгая над сцепами, она мчалась все дальше и дальше, а сердце гулко стучало, отмеряя секунды. Ее запросто могли заметить, но на сей раз все обошлось.

Она спрыгнула вниз, находясь рядом с локомотивом. Ноги приклеились к его стене, а руки помогли притормозить, приклеившись к соседнему вагончику. Она находилась над сцепом, зависнув в нескольких метрах от него. Вот только первое разочарование постигло Избранную: она не видела дверь, которая соединяла бы первый вагон с локомотивом. Придется лезть через окно.

Мишель подобралась к правому краю. Выглянула аккуратно, посмотрела по сторонам и спрятала голову. Роботы прохаживались неподалеку, но около локомотива их не было. Шансы возросли, но все равно казались не шибко высокими.

Мишель подумала о Зейне, который выручал их не раз. Дэн рассказал, как светловолосый парень порывался отправиться в кибермир следом за ними. Как он искал тело Пиксель, желая как можно скорее вернуть боевых подруг. Он делал для них многое, и настало время отплатить ему тем же.

— Ну, была не была, — раскачавшись, Мишель вылезла из укрытия. Избранная поползла по стене локомотива, спустилась чуть ниже, почти к колесам и гусеницам, а затем подобралась к дверной ручке. Передвигая левой рукой и правой ногой, правой рукой и левой ногой одновременно, Мишель вообразила себя ящерицей или гекконом. Эти рептилии не боялись стен, считая, что силы гравитации действуют только на слабаков. Мишель представила себя гибридом человека и рептилии и усмехнулась.

Ручка находилась над ней. Мишель засеменила вверх и потянула ручку в сторону. Послышались шаги вдалеке, и Избранная замерла. Она аккуратно, одними лишь кончиками пальцев коснулась двери, принявшись ее раскачивать. Шаги стихли. К величайшему удовольствию Избранной, она сумела провести врагов, изобразив движение ветра.

Когда шаги стихли в отдалении, Миша забралась в кабину. На глаза сразу же попались следы борьбы: куча вмятин в металле, несколько засохших капель крови на полу. Руль казался немного погнутым.

Мишель метнулась к шкафу, стоящему в углу. Открыв створки, она нырнула в чарующий мир лекарств. Куча различных таблеток, флаконов, пилюль бросалась в глаза. Мишель выудила на свет и металлическую коробочку, набитую всякими ампулами и капсулами. Вложив в нее и найденные пластинки, таблетки и прочие штучки, Мишель захлопнула коробку на защелки. Прикрепив ее к поясу, она стала думать над обратным путем.

Маскировка казалась ненужной. Теперь ей пробираться тайком между вагонами, гнаться по крыше не нужно. Она попала в нужное место, по ее следу никто не шел. Если выскочит из окна и помчится резво в сторону леса, никто и не заметит. Одна беда: выскочить нужно было на темную сторону.

Шаги же слышались все ближе. Роботы возвращались к локомотиву. Мишель хотела кинуть монетку, пытаясь понять, стоит ли рисковать или же подождать лучшего момента. Впрочем, сердце подсказывало немного повременить. Попасть под лазерные лучи — не лучшая перспектива. А роботы оценили опасность сопротивлявшихся пассажиров, атаковать теперь будут без промедления.

Красные лучи рассеивали темноту. Роботы смотрели в окно, топтались возле локомотива, действовали на нервы. Миша прикусила губу и потрогала коробочку. Она замерла, и время, казалось, остановилось. Красные вспышки за окном слепили глаза, заставляя часто-часто моргать. Но вскоре шаги вновь наполнили пространство, а затем стихли. Дежурившие роботы отправились к новому участку.

Приоткрыв дверь, Мишель кинулась на землю. Перекатившись, она с невероятной скоростью припустила в сторону леса. Смогла передохнуть лишь тогда, когда заметила знакомые останки робота. В нее не попали. Она уцелела, и теперь уцелеет и Зейн.

*****

К счастью, Эллисон хотя бы небольшое представление об ожогах имела. Не мастер, конечно, но одной мазью смогла обработать рану. У автогонщицы от сердца отлегло, когда Мишель вернулась живая и невредимая, принеся с собой коробочку с лекарствами.

Пиксель тоже времени зря не теряла. Она проникла в память робота и теперь сидела с потухшим взглядом. Со стороны выглядело жутко. Возможно, и люди когда-нибудь к этому же придут.

— Ты можешь сказать, что она там обнаружила? — спросила Мишель, посматривая на подругу.

— Она уже давно так бездвижно сидит, — прошептала автомеханик. — Того и гляди, дзен постигнет.

— Я нашла страшное, — сообщила Пиксель. — Какие-то опыты. Люди, вырывающиеся из лап роботов. И они какие-то все бледные, глаза у них закатившиеся… Могу показать.

Пиксель покрутила чем-то в груди робота, и его глаза замигали, а затем из них полился красноватый свет, соединившийся в красную голограмму.

Перед глазами ребят появились люди, чьи нечеткие очертания пытался передать тускло-красный свет. Они выглядели несчастными и утомленными. Большинство не держалось на ногах. Некоторые ходили на полусогнутых. На открытых местах кожу избороздили странные татуировки. Роботы-стражи прохаживались мимо пленников и порой отвешивали им тумаки. Жуткое зрелище.

Голограмма захватывала край странного устройства. Не то машина, не то прибор. Люди обреченно топали к ней и исчезали за пределами голограммы. Очевидно, погибший робот не видел ее полностью.

Но Эллисон испугало вовсе не творившееся зверство. Она хотела бы проучить бандитов, но те казались весьма страшными людьми. Пожалуй, до Московии можно было добраться и с меньшими приключениями в пути. Нет, ее испугало знакомое лицо, попавшее на голограмму.

— Стоп! — попросила Эллисон, прищелкнув пальцами.

Изображение замерло, а Мишель придвинулась к возлюбленной.

На голограмме застыл Рикки, чей отсутствующий взгляд сразу же бросился в глаза.

— Надо спасти эту лысую голову, — вздохнула Эллисон.

Автогонщица ничего не могла поделать с собой. Друзей нужно спасать — этому ее научила Избранная.

Комментарий к 13. Вдох и выдох… дальше за облака

Было написано под песню группы Инфинити - “Немая слеза”.

========== 14. От донора всё равно возьмут то, что можно взять ==========

Ночь сменялась днем, а ожесточенные споры не прекращались. Обсуждение разгоралось, как костер, в который плеснули масла.

Пиксель часто просматривала запись, пытаясь определить место. В памяти робота имелись упоминания только об одних координатах. Либо это была точка сбора, либо место, где его произвели на свет.

Зато девушка-робот нашла кое-что любопытное. Она отыскала сценку, в которой в вену людей вводили странное вещество, после которых на их коже и проявлялись странные знаки.

— Как думаешь, что это? — спросила Эллисон.

Зейн тихо посапывал. Грудь парня мерно поднималась и опускалась, он дышал глубоко. Еще пара дней — и точно пойдет на поправку.

— Наркотики или яд, — предположила Мишель. — Но, я думаю, ты подумала о том же…

— Несомненно. Но что-то делать с ними нужно. Как-то освободить… Негоже людей в плену держать, — она заговорила словами возлюбленной.

Костерок почти потух. Мишель выбиралась на разведку, пытаясь понять, что же случилось с паровозом. Но роботы уже исчезли, а вагоны облепили полицейские, собиравшие информацию о случившейся катастрофе. Словно жуки, представители власти копошились в останках и строили нелепые теории. Мишель не планировала так быстро выходить с ними на контакт и все рассказывать. Ее терзали сомнения.

Эллисон же и вовсе никому не доверяла, а потому одобряла их действия. Но в лесу навечно не останешься, а двигаться дальше как-то нужно.

— Я бы хотела узнать, кто в этом замешан. Оторвала бы ему все причиндалы. Или ей, — сложила пальцы в кулак порывавшаяся вступить в схватку Мишель.

Эллисон мягко дотронулась до плеча Избранной. Вот только злиться ей сейчас не хватало. Они устали, вымотались, застряли в лесу. Настроение упало ниже плинтуса, но это еще не повод подкармливать злость в себе.

— Слушайте, мое радио что-то засекло, — прошептала Пиксель. Ее глаза прикрывал визор — единственная светившаяся в темноте деталь. Девушка-робот вышла из тени и присела на колени возле подруг.

Пиксель по привычке прикрыла глаза, и ее рот принялся повторять каждое слово, которое произносил неведомый диктор далекой радиостанции. Сообщали последние новости, совсем не обнадеживающие.

— Как стало известно, армия Ледяной Королевы продолжает наступать. Захвачены Словения и Словакия, пала Варшава, а Краков попал в осаду. У границ Кенигсбергской области стоят войска Пиренеев, но не наступают. На ультиматумы Ледяная Королева не реагирует. И свежие новости утра! Убит посол Пиренеев в столице Венгрии — Будапеште! Власти Пиренеев выдвинули ультиматум и дали три часа на поиски убийц, после чего объявят войну этой стране.

Мишель прикрыла рот ладонью. Эллисон опустила взгляд. Пока они занимались бандитами, настоящий враг сокрушал одну картонную республику за другой. А когда армия Ледяной Королевы нападет на Кенигсберг… Тогда все будет предрешено, и новая война начнется. Не будет смысла в предупреждении. Перевес окажется на стороне Пиренеев, уверовавших в свою мощь.

— Мы сильно отстаем от наших врагов, — вздохнула Эллисон.

Пиксель отключила визор и подсела к ним ближе.

— Я могу рассчитать вероятности, и на их основе определить дату возможного начала войны. И тогда определю скорость, с которой нам придется двигаться, чтобы оповестить президента о войне… — начала было говорить девушка-робот, но Мишель ее перебила.

— Это уже не будет иметь никакого значения. Маховик запущен, и мне придется убедить президента в том, что мирные переговоры не дадут значимого результата. Я знаю пророчество, и там сказано, что ни один злодей не оступится, только лишь замыслив ужасный план. Но мне вот интересно послушать жителей оккупированных стран. Пиксель, сможешь узнать, что там происходит?

Девушка-робот обреченно кивнула. Она надеялась быть более полезной, судя по всему…

— Но нам нужно решать, что делать дальше, — упрямо стояла на своем Эллисон. Она не была деликатной, и автогонщица даже захотела разбудить Зейна. Благо, парень уже прытко ходил, только обожженную руку прижимал к телу, стараясь лишний раз ею не шевелить. — Я предлагаю разделиться.

— Чего-о? — насупилась Мишель.

Затея пришлась ей не по нраву. Ну еще бы, всемогущая Избранная, да только не может она разорваться. А угроз становится все больше.

— Ну ты сама посуди, кому ты нужнее: целой стране или нашему знакомому-татарину? Или даже целому поселению пленников? С этим беззаконием может справиться только президент, а ты не хочешь идти к нему на встречу, — пыталась давить на совесть Эллисон. — Мы с Пиксель вполне можем управиться с роботами.

— Ага, а если с вами что-то случится? — взбрыкнула Мишель.

Вечная ее заботливость. Надежда на собственные сверхсилы. Но в прошлый раз они не уберегли Зейна. Каждый должен был подумать и о себе, и о своей жизни. Не малые дети, все-таки.

— Поверь, судьба миллионов значит больше нескольких десятков, — произнесла Эллисон. — И еще… мы встретимся. И объединимся вновь, будто не разлучались. Мы с Пиксель нагоним вас на трассе. Ждите нас через четыре дня за Сары-Тау, не дольше. Если не прибудем на место вовремя, отправляйтесь дальше без нас…

Эллисон говорила быстро и пламенно, пытаясь убедить Избранную. Вот только сердцу не прикажешь, и разлука была немила обеим.

— Хорошо, на рассвете мы расстанемся. Но если вас не будет на назначенном месте вовремя… пеняйте на себя, — протянула руку Мишель, соглашаясь с предложением автогонщицы.

*****

Зейн очнулся не с первыми лучами солнца. Он потянулся, огляделся и лишь тогда понял, что проснулся не в привычном месте для ночлега.

— Мы покинули лагерь? — покрутил головой по сторонам парень. — А где Пиксель? И Эллисон?

— Ушли спасать Рикки, — пробормотала Мишель, разминая затекшую шею.

— Одни?

Мишель кивнула. Эх, если бы не тот дурацкий репортаж… Если бы не Ледяная Королева, так не вовремя развязавшая войну… Избранная еще не успела помочь многим, не успела понять свою силу, а ее уже гнали все дальше и дальше, к заветной цели.

Мишель хотела узнать, сколько уже мертвецов нашли пристанище даже не в гробах — в земле. Ей хотелось узнать цену своих ошибок. Потому она неслась со всех ног. Но рано или поздно лес кончится, а что за ним — не ведает никто. Не знающая дороги, она представлялась легкой мишенью. Действительно ли от нее многое зависело в этой схватке? Неужели гибель многих была предначертана каким-то древним пророчеством? Повезло мудрецам, от которых остались лишь кости. Легко рассуждать о тех, кто покинул бренный мир, и о тех, кто еще не появился на свет. Их нельзя застать, чтобы пообщаться. Они кажутся безликими галочками на полотне жизни, галочками, до которых никогда не добраться, какие тесты ни решай.

Безжизненная, сухая статистика. Родился тогда-то — умер тогда-то. И все. Записали и пошли дальше. А вот когда ты знаешь, что умер твой ровесник, с которым мог бы связаться, если бы не злодейка-судьба…

Но Мишель не узнает о жертвах войн. Не сейчас. Возможно, Эллисон специально увела Пиксель, лишь бы Миша не получала негативных весточек с фронта. Избранная не ощущала себя таковой, предпочитая отмалчиваться за несколько тысяч километров от военных действий.

А что потом? Когда война доберется до Авалона, Ктесифона, Сары-Тау, Московии? Как она сможет посмотреть в глаза даже тем людям, которых видела от силы пару секунд, просто столкнувшись на улице?

На эти вопросы у Мишель не было ответа. Она предпочла бы не думать об этом, но совесть слишком сильно мучила ее. За что ей такое наказание?!

— Впереди какая-то колымага ковыляет, — вывел девушку из раздумий голос Зейна. — Видишь струю дыма, поднимающуюся к небесам?

Мишель кивнула. Конечно, она видела, как темный ручеек поднялся к облакам и постарался слиться с ними.

— Посмотрим, что это? — предложил Зейн. — Может быть, и нас довезут до ближайшего города.

Мишель вспомнила, что деньги остались у Эллисон. Да и сколько их оставалось-то? Не шибко много. А уж куда потратил выигрыш Зейн — тайна за семью печатями. Билеты на паровоз вышли недешевыми, новые вряд ли получится купить. В карманах гуляет перекати-поле.

— Только нам не с чем с ними расплатиться, — озвучила сомнения Миша. — Вряд ли они подберут людей, которые ничем не могут быть полезны.

— Вот тут ты ошибаешься, — укоризненно произнес Зейн. — Ладно, я буду ловить попутку, а ты притворись обеспокоенной родственницей. Будешь подыгрывать мне.

Актриса из Мишель была никудышная. Это Эллисон могла выдать себя за ту, кем не являлась. А у Зейна был хорошо подвешен язык. Она же могла играть роль только Избранной, выдавая себя за спасительницу мира.

Вдали действительно ехала старая колымага, разваливающаяся на ходу. Эллисон побрезговала бы ездить на этой машине, предпочтя ей верблюда. Но в почтенном возрасте и к таким колымагам привыкаешь, ибо ничего особенного от жизни уже и не нужно.

Зейн подошел к краю трассы и замахал здоровой рукой. Он изредка поворачивался обожженной стороной, и больная рука вихляла, не прижатая к телу. Парень пытался давить на жалость. И как же это Мишель сразу не поняла! План оказался хитрым, но легко читаемым. И, тем не менее, Зейн не брезговал давить на жалость и сострадательность. Это только Мишель могла корчить из себя солдата, которому помощь никогда не нужна. Зейн же верил в людей куда больше…

— Извините, но вы не могли бы подбросить нас к больнице? — Зейн морщился, будто получил рану несколько минут назад.

Мишель заглянула через его плечо. За рулем колымаги сидел перепуганный дедуля, а рядом с ним, нахохлившаяся и укутанная в несколько шалей, расположилась бабуля. Милая семейная пара возвращалась с дачи в родной город.

— Мы с сестрой часто выезжаем поохотиться, но вот зацепило нас в этот раз, — Зейн отошел в сторонку, давая пожилой чете возможность посмотреть на Избранную. — Сестра мне обработала рану, но мне нужно показаться в больнице…

— Ох ты бедненький, — сложила пальцы бабушка. — Конечно, мы тебя подбросим, милок. Негоже прозябать в глуши. Ишо инфекцию какую подхватишь, растудыть ее!

Зейн благодарно поклонился, но продолжал держать зубы сцепленным. Ох уж этот маскарад! Дедуля не особо верил в рассказ светловолосого паренька, постучал пальцами по рулю, и лишь когда получил тычок под ребро от бабульки, завозился.

— Сейчас помогу вам разместиться… — пробурчал дед, вылезая из колымаги. — Только вы не смотрите на то, что у нас куча хлама валяется на задних сидениях.

— Мы ребята привычные… — махнула рукой Мишель.

— Простите, если что-то запачкаю, — перебил ее Зейн. — Мне обожгло руку, когда мы с факелами гнали медведя.

— Ну, уж не заляпай кровью ковер, он дорогущий, — пробурчал дедуля под неодобрительную кряжистую болтовню старухи.

Они ехали минут тридцать, за которые Мишель смогла узнать, что ближайшим к лесу является маленькое село со странным названием «Гранд-Сарай». Некогда там жила татарская диаспора, а теперь осталось лишь несколько русских семей.

— Но село наше непростое, — сказал дедуля, тормозя у первого дома. — У нас есть и знахарь и лекарь в одном лице, а еще у нас есть фокусник заморский.

— Гастролер, тудыть его, — поддакнула старуха.

— Туману напускать любит, фокусы проворачивает. Раз уж попали к нам, сходите на представление, не пожалеете.

Мишель поблагодарила их за помощь. Только вот, увы, Зейна и взаправду дед повез к знахарю. Миша осталась с бабкой с глазу на глаз. Ей было неудобно стеснять пожилых людей, и она заверила, что найдет у кого остановиться.

— Постоялого двора у нас нет, дочка, — махнула рукой старушка. — Останешься у нас.

— Давайте тогда хоть чем-то помогу, — засучила рукава Мишель.

— Это можно.

Приоткрыв дверцу калитки, бабуля пропустила ее в свои владения.

*****

Мишель вспомнила детдомовские годы, но, к счастью, только положительную сторону. Они, будучи детьми, часто стирали одежду вручную, раскатывали тесто, пекли пироги, а изредка ходили через несколько кварталов к колодцу, откуда черпали воду жестяным ведром. Оно противно ударялось о края колодца, звенело и гремело, а эхо превращало эти звуки в зловещую какофонию, от которой закладывало уши. Впрочем, у бабули Дженнифер Миша научилась полоть сорняк. С тяпкой наперевес, она прохаживалась вдоль бурьяна, и лишь благодаря сверхсиле, без устали, но в поте лица, рубила сорняк под корень. Правда, к концу дня ощущала ломоту в пояснице. Все ж ходила, не разгибаясь, вот и нашла себе проблему.

Зато Зейн приехал раскрасневшийся и веселый. Но не от паров алкоголя. Его как следует пропарили в баньке, а рану обработали должным образом, и она теперь покоилась под толстым слоем бинтов и перевязок.

— Ты как себя чувствуешь, брат Зейн? — Мишель еле удерживалась от смешка.

— Чистым и вымытым, — словно довольный кот, произнес Зейн. — А ты как себя чувствуешь, сестра Мишель?

— Чувствую, что мне срочно нужен душ. И дезодорант. Им же мазался… — Мишель запнулась. Ибо упомянуть губернатора Ктесифона в качестве знакомого в этой глуши — дело неблагодарное. Того и гляди, сплетни разлетятся по свету быстрее летучей мыши, проснувшейся посреди ночи и ринувшейся искать обед.

Бабуля встретила деда с распростертыми объятиями. От еды текли слюнки у всех, и Мишель гордилась тем, что не ударила в грязь лицом.

— Что ж, молодежь, скоро начнется представление. Думаю, вам там всяко интереснее будет, нежели со стариками, — произнесла бабуля. — Сходите, развейтесь. Зейн, тебе врачи что сказали? Повязка крепко держится?

— Крепко. Не переживайте, — кивнул Зейн. — Конечно, мне ваше общество приятно, но я бы не прочь действительно посмотреть на этого вашего гастролера. Скорее всего, он просто обладает какой-то мистической силой.

Парень легонько пнул Избранную, привлекая ее внимание к своим словам. А Мишель и так уловила скрытый посыл. Силы лишними не бывают.

— Ну ладно, убедили, — хлопнула по столу Миша. — Может, этот ваш фокусник мне приглянется настолько, что станет моим мужем.

— Ах, девка! Вот сорванец! — захохотала бабулька.

К месту выступлений семейную пару подбросил дедуля. Погрозил пальцем напоследок, предупредил, что нелишним будет проявить бдительность, и посоветовал сидеть на выступлении ниже воды тише травы.

— Мы будем тенями! — пообещала Мишель, заправляя выбившуюся прядку за ухо. Волосы начали потихоньку отрастать, и Мишель подумала о своей возлюбленной. Заметила ли Эллисон эти изменения? Наверняка. Вот только не сказала, понравилось ли ей…

Зейн притянул Мишу поближе и направился к шатру.

— Ты не стой так задумчиво. Окоченеешь, — произнес парень.

— Да нет. А ты, я смотрю, что-то часто пропадаешь в компании Пиксель, — заметила Миша.

— Это всего лишь желание помочь этому милому созданию, — козырнул Зейн, улыбаясь лишь уголками рта.

Отрицая очевидное, многое не скроешь. Как мантру, Мишель повторяла эту фразу, стараясь двигаться элегантно, не торопясь. Она боялась забрызгать одежду грязью. Мало ли, вдруг следующей остановкой окажется большой город, а постирать будет негде…

Полог шатра поднимал улыбчивый дядечка в феске. Правда, передних зубов у него не было, а потому улыбка казалась довольно пугающей.

— Мсье, мдам, — расшаркивался он перед каждым встречным-поперечным.

Раз есть один прислужник, должны быть и другие. Может, и фокусы не от способностей зависят, а от подставных человечков.

Внутри шатра стояли несколько рядов скамеек, полукругом расположившихся возле полукруглой сцены. Народ потихоньку подтягивался, и на первых рядах происходило несколько стычек. Люди никак не могли разобраться меж собой, кому куда сесть, все хотели поглазеть на заезжего шарлатана.

Зейн тащил названную сестру к первым рядам, но Мишель вовремя уперлась рогом.

— Ну его, посмотрим с задних мест. Заодно увидим подельников фокусника, — произнесла Миша.

— Как знаешь. Я не прочь бы и поучаствовать, — намекнул Зейн.

— Меньше светимся — целее будем.

Зейн особо не сопротивлялся, хотя и выразил сомнение в том, что кто-то из деревенских мог оказаться шпионом или бандитом. В маленьких местечках все друг друга знают, быстро приезжих вычисляют. Как бы их самих не записали в «бандиты».

Освещение было скудным: масляные фонари были прикреплены к палкам, висели на гвоздях по периметру шатра; в центре же никто не повесил не то, что люстру, даже пару светильников не поставили возле сцены, из-за чего она погрузилась в полумрак.

Но вот ассистенты набросили на фонари плотную ткань, и внутри шатра воцарилась полнейшая темнота. Перешептывания стихли, и лишь тонкий девичий голосок разок вскрикнул. Какой-то медведь на ноги наступил, вероятнее всего.

А представление только начиналось. Заиграла подсветка переливами темно-синего, замигала, поднялась по стенам к потолку… Заволокло сцену туманом, взорвались хлопушки, и появился на сцене тот самый маг-гастролер. В широкополой шляпе, в очках с красными линзами, модном шарфе и клеенчатых перчатках, фокусник приблизился к микрофону, одиноко стоявшему на сцене, и осклабился.

— Дамы и господа, — белоснежная улыбка могла ослепить любого, — прошу любить и жаловать меня, гостя из далекого Турана. Я — великий маг Орды, потомок Чингисхана в семьдесят девятом поколении, покажу вам серию фокусов. Вы не останетесь разочарованы.

Маг-фокусник водил руками, а туман вокруг него то сплетался в толстую непроходимую стену, то становился еле видимым.

Все фокусы оказались так или иначе связаны с туманом. В первый раз фокусник продемонстрировал довольно старый трюк с оторванным пальцем. Туман скрыл момент, когда палец отделился от ладони. Муляж, явно, но народ восхищенно выдохнул.

Мишель недоверчиво опустила большой палец вниз и показала язык Зейну. Тотчас на нее уставился свет всех ламп, выхвативший ее из числа безликих зрителей. И все пары глаз с недоверием и неодобрением уставились на приезжую гостью, посмевшую усомниться в фокуснике и его трюках.

— Вы мне не верите, милая девушка? — удивленно спросил маг-фокусник, будто Мишель высказала какую-то крамольную мысль. Наверное, он думал, что его трюки такие же оригинальные, как теории происхождения вселенной.

— Скажем так, я ожидала большего, — прокричала Избранная.

Неодобрительный гул разнесся по шатру, а если за каждое шипение ее бы заставляли глотать по капле яда, то она выпила бы литров пять, не меньше.

— Так прошу же на сцену, милая девушка! Я развею ваши сомнения! — протянул руку маг-фокусник.

Вот тебе и не привлекай внимания. Зейн явно накаркал со своим желанием поучаствовать в авантюре. Ох уж этот белобрысый парень.

Миша оставалась на месте, но Зейн локтями тыкал ее под ребра, призывая не вести себя как капризная мадам.

— Ну, ладно, — вздохнула Избранная. Она бы лучше подралась с десятком бандитов, нежели вышла на сцену под перекрестный свет ламп.

Пока пробиралась на сцену, получила с десяток ощутимых тычков. Деревенские жители с негодованием встретили спуск гостьи, проявившей, как им казалось, неуважение к ним самим. Зато фокусник казался самой галантностью. Аж зубы сводило от приторной улыбки, которой он наградил ее при встрече. Подав руку, фокусник помог ей взобраться на сцену и провел рукой над головой девушки, а затем обошел вокруг нее.

— Как видите, здесь нет никаких тросов и канатов, — будничным тоном произнес маг-фокусник. — А фокус называется исчезновение! Вам достаточно постоять на месте, а все остальное сделаю я сам! Вы не будете знать, где находитесь, как и все присутствующие. Начнем?

Мишель кивнула. Почему бы и нет? За свою сохранность она могла поручиться, ибо силы должны были ее подстраховать. Да и к тому же она не побоялась отправиться в кибермир, откуда могла не вернуться. Что может быть страшнее-то?

Маг-фокусник делал пассы, а свет в зале все тускнел и тускнел. Туман клубился все сильнее, забивался в ноздри и уши, вызывал жжение. Мишель оглушительно чихнула, и тогда маг-фокусник принялся водить руками с удвоенной силой.

— Вот, смотрите, дамы и господа! — голос мага, казалось, звучал из-за стены. Или из другого измерения. Он казался отстраненным и искаженным.

Мишель раскрыла природу и этого фокуса. Доверчивые селяне испугались бы клубившегося вокруг них тумана. А Мишель сразу поняла, что в этом как раз и была сила колдуна. Он напускал как можно больше дыма и тумана, из-за чего сцену становилось сложно разглядеть. Прекрасный шанс провернуть фокус-другой, который будет непросто рассмотреть, не то, что поверить. А уж мозг додумает за селянина, сопоставит увиденное и воображаемое, восполнит пробелы. Люди любят обманываться.

Когда же свет вновь стал приглушенным, маг отозвал дымку. Туман больше не забивался в нос, старался вовсе ее не касаться. Несчастный случай на сцене магу был не нужен. И когда последняя волна тумана растворилась в воздухе, фокусник воздел руки к центру шатра, и свет моментально вспыхнул, показав гостью живой и невредимой.

— Вот и она, вернулась! — торжественно произнес маг. — Теперь-то вы мне верите?

В голове у Мишель сам собой сложился весьма интересный план. Она не хотела разочаровать фокусника.

— О да, — девушка сделала шаг к фокуснику. — Вы даже не знаете, как вы сильны и могущес…

Договорить Избранная не смогла, ибо картинно завалилась на мага-фокусника. Тот успел поймать девушку, но ее беглые пальцы опустились на его лоб. Мишель почувствовала прилив сил. Она не ошиблась в своих предположениях.

— Что ж, прошу вернуться на место, — потирая лоб, произнес маг-фокусник, так и не понявший, что только что произошло на его глазах. — Надеюсь, теперь сомневающихся не будет, а это значит, что я покажу вам еще парочку фокусов…

Когда в очередной раз сцену заволокло дымом, Миша потянула Зейна на улицу.

— Хочешь подышать свежим воздухом, сестренка? — участливо спросил он.

— Душно тут, — прошептала Миша, поглядывая на зрителей. Но те наконец-то перестали неодобрительно коситься в ее сторону. Увлеченные представлением, они даже не заметили, как брат с сестрой покинули шатер.

На улице стояла чудесная погода. Ясную луну окружала целая плеяда звезд. Смотря на бескрайнюю синеву, Мишель улыбалась. Она знала, что отныне туман не будет помехой, и даже в самом загазованном городе ей удастся очистить небосвод.

— Ты чего улыбаешься, — хорошее настроение не покидало и Зейна. — Понравилось быть звездой сцены?

— Да ну тебя, — по-дружески ткнула его кулаком в плечо Миша. — Хотела показать тебе кое-что.

Мишель принялась водить руками вдоль тела. С кончиков пальцев сорвались клубы тумана, обволокли ее фигурку, спрятали от лишних глаз, а затем рассеялись. Зейн молча наблюдал за представлением, а под конец не удержался от аплодисментов.

— Браво, маэстро, — произнес он. — Так ты все-таки переняла его способность?

— Обижаешь, — уперла руки в боки Мишель. — Теперь мы можем нападать из густого тумана, оставаясь до поры до времени незаметными. Круто, да?

Мишель знала, как выглядела в его глазах. Светившейся от счастья. Но оно и понятно, армия Ледяной Королевы немаленькая, а преимущество у них в бою должно быть… хоть какое-то.

— Думаю, это хорошая способность, — хмыкнул Зейн. — Ну что ж, переночуем и продолжим путь?

Туман рассеялся окончательно, и брат с сестрой направились в темноте к дому дедули и бабули. Над их головами ярко сверкали звезды.

*****

— Это оно? — прошептала Эллисон, всматриваясь в сетку, за которой располагалась вторая линия эшелонированной обороны. Ограждение с колючей проволокой, тянувшейся поверху, располагалось на уровне трех метров. Просто так не перелезешь.

— Оно, — кивнула Пиксель.

Они наблюдали за роботами уже не первый час. Координаты указали на лагерь, в который махины-роботы привозили пленников. Роботы часто нападали на паровозы, и обеспокоенные сообщения по радио передавали все чаще и чаще.

Эллисон жалела, что не отыскала место их производства. Она бы добралась до гада, заварившего эту кашу, и ух бы как надрала ему задницу!

— Так, надо подумать над тем, как проникнуть внутрь лагеря, — Эллисон сползла за холм и обратилась к Пиксель.

Девушка-робот сканировала местность, но не могла найти изъяны. Лагерь окружало электромагнитное поле, искажавшее сигнал.

— Не могу понять, как же лагерь пропускает роботов. У них есть внутренний передатчик, скорее всего. По нему сидящие на охране люди понимают, что прибыли свои. Защита снимается на секунды, не подберешься, — Пиксель бесстрастно сообщила нерадостные вести.

Выход оставался один. Не самый лучший план — пробиваться напролом. Придется еще применить способности… Но Эллисон уже ничего не боялась. Мишель смогла принять свою судьбу, так почему бы и ей не перестать шпынять себя за прошлое? Родители от нее отвернулись, но не Мишель… И не Рикки, Зейн, Пиксель.

«Но я все еще монстр. Он спит где-то в глубине меня. Но делать нечего, придется его пробудить, чтобы совершить нечто хорошее», — думала Эллисон.

— Мы пойдем туда и устроим им жаркую ночку, — произнесла автогонщица.

— Но это же опасно, — возразила Пиксель. — Наши шансы выстоять против сотни роботов равны одному проценту.

— Людей нужно спасать. Наше дело правое, а потому мы выберемся из этой передряги. Не всегда цифры все решают.

Эллисон собралась с духом и забралась на вершину холма. За ней, проваливаясь по колено в песок, ковыляла Пиксель. Девушка-робот могла помочь в бою, но о ее боевых характеристиках Эллис не знала. Ее же способностей хватит только на то, чтобы сталкивать роботов друг с другом. От лазерных лучей они не укроются. Что ж, придется атаковать размашисто, опередив роботов. Только не верилось в то, что им удастся так долго сдерживать их натиск. Кто-то один сумеет проникнуть в лагерь роботов, пока другой будет отвлекать внимание охраны.

— Пиксель, у меня к тебе предложение, — произнесла Эллисон. До того, как их засекут, оставалось несколько секунд. — Тебе придется освободить всех людей.

— Но я не смогу…

Что ж, решение уже принято. Двери лагеря открылись, и наружу высыпал десяток роботов. Одновременно подняв руки, они приготовились к выстрелу из лазеров. Эллисон ошиблась в своих рассуждениях. Она банально не успела бы сбить даже парочку охранников.

Роботы окружили их довольно быстро. Руки врагов были направлены на парочку нарушителей.

— Сдавайтесь, — безапелляционно хором заявили роботы. — Сопротивление бесполезно.

— Угум, бесполезно, — подняла руки Эллисон. — Только дело в том, что мы и не собирались сражаться с вами. К чему это? Вы намного сильнее и круче. Но ваши «эскизы» немного не доработаны. И поэтому я привела вам образец, который поможет сделать ваших роботов куда круче.

Эллисон ухватила Пиксель под локоть и подтащила к себе.

— Вот она, собственно. Так мы можем встретиться и переговорить с глазу на глаз? — Эллисон переводила взгляд с одного робота на другого.

— Да, можем. Приведите ее ко мне, — синхронно произнесли роботы. — А экспонат уведите на склад. Хотелось бы, чтобы его рассмотрели мои ученые.

Ага, в лагере находится и главарь этой шайки. И еще с бригадой ученых! Эллисон была порядком удивлена. Очевидно, эта цитадель отлично охранялась от внешних сил. За ней можно было и спрятаться самому, и притащить пленников. Или же главный просто любил смотреть на эксперименты?

Роботы взяли Пиксель под руки и потащили к вратам. Возле Эллисон встали двое стражников, не давая ей ступить ни шагу.

— Что вообще происходит? — не понимала Пиксель. — Объясните?!

В речи девушки-робота появились эмоции. А все потому, что оказались нарушены ее интересы. Пока беда не коснется, не поймешь, что чувствуют другие люди. Так, глядишь, и станешь человечной…

— Я вытащу тебя, — прошептала Эллисон.

Монстр внутри нее плотоядно усмехнулся. Она вновь наделала глупости, ее снова возненавидят. Но Эллисон добилась главного — пробилась внутрь. Теперь она могла освободить всех… Оставалось только не ударить в грязь лицом.

Пиксель думала настолько умно, насколько могла думать машина. Но до сообразительности человека ей далеко. Еще предстоит эволюционировать.

«Надеюсь, ты меня простишь. Я просто не имею права подвести всех», — вздохнула Эллисон.

Они прошли через главные ворота, и силовое поле сомкнулось. На Эллисон уставились три десятка пар глаз, выглядывавшие из прорезей между досками. Свет выхватил их однажды: тощих, со впалыми щеками и сальными волосами. Эллисон стало жутко. Она поклялась, что вытащит их всех, заставив главного злодея ответить за свои преступления.

Пиксель забрали в крупный ангар, а автогонщицу повели к крупнейшему зданию из всех — черной матовой башне. Их разделили, но Эллисон надеялась, что ненадолго. Ей еще понадобится помощь ходячей энциклопедии. Если только она сможет простить настоящего монстра…

Комментарий к 14. От донора всё равно возьмут то, что можно взять

Ну, вот и пришла пора сказать пару слов про Пиксель. У нее тоже есть прототип. Это подружка Зейна, ниндзя из линейки “Лего-Ниндзяго”. Так что выбор имен был не случаен с самого начала =)

========== 15. Ты не человек без новой машины, сверхсовременного гаджета и модных штиблет ==========

Внутри башни все казалось эфемерно сказочным, сюрреалистичным. Окна состояли из разноцветных витражей, сделанных из плотного стекла, из-за чего внутренний дворик казался невидимым. Лишь когда Эллисон вплотную подошла к одному витражу и посмотрела через него во двор, то смогла разглядеть очередного бедолагу, которого под руки вели роботы.

Ей велели оставаться на первом этаже и ждать разрешения главного пройти дальше. Он явно обманул Эллисон, желая сначала убедиться в том, что девушка привела ему действительно крутой образец робототехники.

Над закрытым решетками входом расположились минималистичные часы. Циферблат состоял из делений, без цифр. Ходили по нему только две стрелки.

— Скоро меня пропустят? — вздохнула Эллисон, болтая ногами.

Она сидела на резной скамье, а напротив стояли два стражника. До сих пор они не произнесли ни слова. Такой выдержке можно только позавидовать.

— Это решает главный, — пробасил левый охранник. Говорил сам, что уже радовало. Значит, главный и в самом деле отсутствует. Что ж, у нее появился шанс на то, чтобы осмотреться в округе.

— Я вам привела крутой прототип, а вы не хотите мне показать, чем тут занимаетесь? — подначила их Эллисон.

— На этот счет у нас нет никаких распоряжений, — роботы переглянулись меж собой.

— Так, может, вам разрешено показывать это место для тех, кто законным способом попал сюда? Мне разрешили войти, а, значит, я уже своя, — продолжила логическую цепочку Эллисон, подражая Дэну. Роботов она поставила в тупик, ибо они не понимали конечной цели автогонщицы. Но говорила она складно.

— Хорошо, — произнес правый. — Мы покажем место, где держат подопытных.

Покинув башню, они направились к месту, напоминавшему вольер для диких зверей. Длинные ряды сеток тянулись вдоль мощеной дорожки. За ними виднелись бараки, сбитые кое-как. Между досками порой зияли просветы, и тогда в них временами появлялись глаза, молящие о помощи.

Роботы провели ее к одному бараку.

— Они все одинаковые. Знакомства с одним будет достаточно, — произнес один из роботов, набравший комбинацию, позволившую открыть ворота.

За сетью царил неприятный запах. Пахло болью и отчаянием, мочой и потом, испражнениями и кровью. Эллисон провели к ближнему бараку. Несмотря на хлипкость стен, дверь сделали довольно прочной. Очевидно, люди лишились воли, боясь совершить побег. Как же их там мучили?

Внутри барака все стало несколько понятнее. Заключенные ютились за решетками, словно находились в тюрьме. Их разбили на четверки, но в дальнем углу находились камеры-одиночки.

Эллисон все выискивала знакомое лицо, но так и не находила. Пока не добралась до одиночных камер.

— Кого там держат? — спросила она у стражей.

— Тех, кто больше всех сопротивляется и не подчиняется правилам, — сообщил робот.

Люди сидели на голом полу и не смели возражать. Они даже не просили их спасать, не кричали и не топали, будто из них высосали все жизненные силы.

— Я хотела бы на них посмотреть, — попросила Эллисон.

Роботы не стали предупреждать, что это опасно. По большому счету, им было все равно. Автогонщица — чужая для них, сохранность ее жизни не является приоритетной задачей.

Замки камеры-одиночки открывались определенной командой, которую набирали на пульте управления роботы. Распахивались створки, и на глаза Эллисон попадались озлобленные лица измученных людей. И в последней камере она увидела знакомое.

Рикки выглядел бледным. Кожу его покрывали странные письмена, а взгляд был затуманенным. Эллисон щелкнула пальцами, и он бросился на нее, но удержали на месте цепи, натянутые до предела.

— Рикки, это я, — еле слышно прошептала Эллисон. Татарин немного успокоился, и отошел вглубь камеры.

Эллисон сделала шаг вперед.

— Я же могу немного поговорить с ним? — спросила автогонщица. — Так сказать, узнать состояние подопытного.

Роботы возражать не стали.

— Дашь знак, приложив ладонь к панели, — показал один из роботов-охранников. — У вас будет три минуты.

Маловато, конечно. Эллисон кивнула охранникам и сделала еще один шаг навстречу неизвестности. Створки камеры-одиночки захлопнулись за ее спиной.

— Рикки, я твой друг, — произнесла автогонщица. — Ты же помнишь меня?

Татарин сидел с отсутствующим взглядом и раскачивался взад-вперед.

— Все это мне мерещится, — раскатисто засмеялся он. — Все это фантазии… моего воспаленного воображения. Но выхода нет, выхода нет…

Рикки, казалось, выжил из ума. Он не слышал Эллисон. И девушка решилась подойти к нему и коснуться руки. Татарин взвыл, будто его коснулся разгоряченный утюг.

— Успокойся, это всего лишь я, — прошептала автогонщица. — Эллисон…

— Нет! Нет! — тряс головой татарин. — Вы опять будете вкалывать мне в вену наркотики! Уйдите, предатели в белых халатах!

Рикки схватился за голову и принялся рвать на себе волосы, которых не было.

В его венах текла огненная кровь. И положить конец страданиям она не могла.

— Я вернусь за тобой, — прошептала Эллисон, прикладывая ладонь к сенсорной панели.

*****

— А что с ними будет дальше? — автогонщица бросила печальный взгляд на людей, сидевших в клетках. Роботы подгоняли ее тычками в спину, нетерпеливо выгоняя из барака. Видела больше положенного, скорее всего. Но роботы даже не думали на сей счет, они просто выполняли приказы.

— Можем показать, — сообщил один из роботов. — Если получите работу у главного, то будете создавать солдат.

Двери барака закрылись за ними, и Эллисон последний раз посмотрела на здание пыток и зверств. Но вели ее не в лучшее место.

За бараками оказались новые постройки, и в их числе — странный вольер. Оттуда пахло заплесневелой травой и болотом. Запах застоялся, словно там купали выводок свиней. Впрочем, Эллисон оказалась недалека от истины в своих рассуждениях: за вольером обнаружились странные создания. Разодетые в штанишки, шортики, манишки, рубашки и футболки, по вольеру разгуливали рептилии. Словно большие крокодилы или вараны, они рычали друг на друга и отвешивали удары когтистыми лапами.

— Что это за создания? — спросила Эллис, вовсе не желая получить ответ. Она и так понимала, что видела не прямоходящих безмозглых зверей.

— Это участники эксперимента на предпоследней стадии, — сообщил один из роботов.

Вот что они делают с людьми… В голове не укладывалось, зачем только главному понадобилось превращать людей в ящеров. Чего он хотел этим добиться? Показать, каким мог быть мир, если эволюция пошла бы по другой стезе?

Ящеры, казалось, не замечали происходящего вокруг. Они смотрели друг на друга, изредка моргали глазами, обтянутыми пленкой.

— Рептилии примитивны, они готовы убивать, но убивают не всякого. Им достаточно указать на цель, и они накинутся на нее без промедления. Это идеальные солдаты, — робот словно рекламный ролик пересказывал. Хотя, возможно, он не далек был от истины. Может, эти создания выращивались на продажу. Мощная армия идеальных убийц. За нее отдали бы большие деньги бонзы криминального мира.

Один ящер прихрамывал на одну ногу. Тут же в него попала странная пыльца, облепившая от холки до кончика хвоста. Ящер чихнул раз, два… А потом остальные набросились на него и принялись рвать на куски.

Эти создания были людьми, но теперь в них почти не осталось человеческого.

К вольеру приближался еще один робот. В руках он держал таз, полный рыбы. Перемахнув через ограду с помощью реактивных ботинок, стражник принялся кидать лакомство идеальным убийцам. Лица ящеров приняли блаженное выражение. Будто не они несколько минут назад рвали своего же в клочья.

Мертвый их собрат лежал на тропинке, растерзанный, проливший немало ярко-алой крови. Эллисон прикрыла рот ладонью. Ее начинало мутить, и потому она отвернулась от происходившего на ее глазах действа.

— Все, с меня достаточно, — произнесла она. — Не хотела бы столкнуться с такими созданиями в темном переулке.

— И не столкнетесь, — равнодушно пояснил страж, вставший справа от нее. — Эти создания послужат великой цели.

— И что это за цель?

— Данная информация является конфиденциальной. Разглашение недопустимо.

Проклятая железяка! Только и может, что ловить людей да напускать таинственность.

Люди в шкурах ящеров и привычной одежде вновь заняли свои места в вольерах. Ясно, что финальной частью эксперимента должна стать их интеграция в обычное общество. Чтобы солдаты стали управляемы для господ, которые ими владеют. Ведь вся военная пропаганда, все крики, ложь и ненависть исходят всегда от людей, которые на эту войну не пойдут.

— И сколько всего таких особей вы планируете создать? — спросила Эллисон, прикидывая, сколько еще паровозов сойдут с рельс, а сколько растерзанных и измученных бедняг отправятся на корм червям.

— Около двадцати тысяч, — сообщил робот.

Стражники внезапно остановились. Эллис по инерции продолжила движение, но ее заставили притормозить. Тяжелые руки роботов легли на плечи, обездвижив. Целый отряд стражников промаршировал мимо них, направляясь к ограде. Отправились за новыми принудительными добровольцами.

— Возвращаемся в башню? — спросила Эллисон, смотря на убегавших вдаль роботов.

— Если вы больше не хотите смотреть на эксперименты, то да, — произнес робот. — Так не желаете еще раз взглянуть на подопытных? В любом обличье?

— О, избавьте меня от такой участи, — отнекивалась автогонщица. — Давайте уже я встречусь с главным и поговорю с ним о работе. Я-то думала, что он занимается не генетическими исследованиями, а робототехникой.

Эллисон строила из себя дурочку, но она знала, что в такой ее образ никто не поверит. Главный мог проверить ее личность, и тогда… а, собственно, что тогда? В последний раз ее имя фигурировало на гонках. О Рикки и татарском племени, об Избранной и о кибермире, созданном сумасшедшим, знает только она сама. И эти секреты выдавать никому не собирается.

Ее привели обратно в башню. Знакомые мозаики скрашивали ее одиночество в томительном ожидании. Роботы застыли у ворот, словно каменные изваяния. Эллисон думала о Рикки, который сопротивлялся изо всех сил. На какой же стадии истощения приступают к переделке организма? Мутации явно всходят на благодатной почве.

Спустя еще час ожидания по коридору прокатился монотонный гул.

— Гостья, вы можете пройти на запланированную встречу. Главный вас ожидает в кабинете пятьсот четырнадцать на пятнадцатом этаже. Удачной беседы.

Секретарь тоже не отличалась особой эмоциональностью. Эллисон начала скучать по Пиксель, хотя бы пытавшейся понять природу чувств. Единственному роботу, пытавшемуся стать человечной. И она, монстр, ее предала…

Вздохнув, Эллисон направилась к некогда закрытым дверям, нынче расступившимся перед ней. Только эти двери оказались всего лишь створками лифта. Путешествие по башне обещало быть интересным…

*****

С пятнадцатого этажа открывался прекрасный вид на леса, скрывавшие от всего мира это страшное место. Стоило перевести взгляд с дальних рубежей почти себе под ноги, как начинало трясти. Бараки с большой высоты казались еще более жалкими. Видела Эллисон и маленькие точки: с хвостами — людоящеров, без них — пленников, ведомых под руки роботами-стражниками.

Створки лифта закрылись, и он умчался куда-то вдаль. Эллис вздрогнула. Она не ожидала гостей.

Этаж пустовал. В просторном коридоре кремового цвета царила тишина, и даже бюсты правителей Российской республики не покачивались. И кому-то было не стыдно творить бесчинства при них!

Эллисон быстро отыскала табличку с номером пятьсот четырнадцать. Странно, что под номером не висели инициалы главного. Сторонний человек долго бы его искал. Видимо, главный прятался от посторонних лиц, опасаясь преследования властей. Что же он скрывал?

Это и предстояло выяснить.

Эллисон толкнула дверь и прошла в кабинет главного. Помещение ничем не отличалось от остальных, только лишь над кожаным креслом красовался портрет Майкла Фассбендера.

За столом сидел и заполнял бумаги человек с зачесанными назад волосами. Волосы блестели от геля или фиксации, на лбу не пролегло ни единой морщинки. На секунду Эллис даже представила, что перед ней находился очередной андроид.

— Присаживайтесь, — указал главный на стул перед собой.

— Я хотела бы поговорить о сотрудничестве, — произнесла Эллис, положив руки на колени.

— Что ж, думаю, мы договоримся. Ваша экспериментальная модель мне понравилась, Эллисон, — главный оторвал взгляд от бумаг. — Правда, я удивлен, что такой экземпляр попал к автогонщице.

Эллисон стиснула зубы. Он все разузнал о ней, оказался на шаг впереди. Раньше враги недооценивали их, общались как с неизвестными людьми. Этот же тип собрал полную и достоверную информацию. Возможно, узнал и о слабостях, и о болевых точках. Опасно было находиться здесь, но страх отступил, ведь Эллисон предстояло выпустить на свободу многих пленников.

— Но вы не знаете, скорее всего, что в гонках участвовали мои машины. Собранные вручную из различных деталей. Все это авторские работы. И я немало смыслю в робототехнике, — немного приукрасила свои способности Эллис.

— Так вы еще и механик, и конструктор в одном лице? Недурно, — покачал головой главный. — Что ж, мне нравится ваша разносторонность.

— Простите, но я по-прежнему не знаю вашего имени.

— Зови меня Кейс.

И, тем не менее, детали сделки раскрывать не спешил. Главный протянул планшет, на котором были открыты файлы, связанные с разработкой ИИ роботов. Многие вещи Эллисон понимала интуитивно. Она должна была показать заинтересованность, но вот только ее голову занимали совсем другие мысли.

— Мои роботы не обладают таким интеллектом, как ваши. Они всего лишь подчиняются командам, а потому уязвимы перед атакой внезапной, не поддающейся логическому объяснению. Они плохо просчитывают ходы и довольно приметны, — сообщил главный. — Но мы занимаемся не только этим.

— Я знаю, ваши роботы мне показали, — произнесла Эллисон.

— Вот железные дровосеки…

Кейс хлопнул себя по колену и раскатисто засмеялся. Эллисон постаралась рассмеяться в ответ, но получалось плохо. Чувствовалась фальшь.

— Ну что вы, не стоит мне подражать. Мы не в фильме про плохих злодеев же играем, — улыбнулся Кейс. — И как вам мои зверушки? Вы остались ими довольны?

Невольно Эллисон посмотрела на президента. Фассбендер смотрел на все происходящее укоризненным взглядом. Ага, ему тоже не нравилось, что в этих стенах творилось беззаконие.

— Скорее, впечатлена, — отводя взгляд, произнесла автомеханик.

— О, это только арьергард моего войска. Я планирую создать самую сильную и самую преданную армию, существовавшую когда-либо, — не без тени самодовольства, произнес Кейс. Он наклонился к девушке, и на его лицо легли легкие тени. Зловеще получилось. — Ведь я собираюсь стать правой рукой самого… — и тут Кейс кивнул в сторону Майкла Фассбендера.

— Вы думаете, армия Российской Республики слабее вашей?

Кейс откинулся на спинку кресла. Лицо его выдавало безмятежность. Очевидно, он устал переубеждать скептиков.

— Я думаю, что моя армия будет несравнимой ни с чем. И это особенно актуально в свете последних событий, — произнес он.

Дело принимало странный оборот. Эллисон думала, что столкнется с очередным сумасшедшим, тешащим свое самолюбие или пытающимся исчезнуть из реального мира. Но нет, Кейс планировал сразиться с Ледяной Королевой. И его можно было взять в союзники, если бы не методы, которые он практиковал для набора своей армии.

— Я бывал в королевстве Пиренеев. Там живут не люди, а безнравственные скоты, страдающие манией уничтожения, — брезгливо скривился Кейс. — С ними нельзя договориться, вы наверняка слышали о зверствах, которые учиняли они на оккупированных землях. И эти звери идут сюда. Идут, чтобы поработить нас. В них нет ни капли духовности, они ни перед чем не остановятся, чтобы пролить кровь невинных. Поэтому я уничтожу их всех, от мала до велика. И вы поможете мне с созданием идеального оружия, — Кейс приподнялся из-за стола.

Главный оказался отнюдь не маленьким человеком. Он был довольно широк в плечах, хотя острый нос, очерченные скулы и выступающие надбровные дуги делали его несколько староватым.

— Я планирую с вступлением солдат Ледяной Королевы на эту землю отправить своих бойцов на защиту родной земли. Но мы сможем устроить и атаку на их оплоты и твердыни. И я планирую показать вам свое детище, — протянул руку Кейс.

Он говорил как безумец. Если Пиренеи и впрямь дойдут до России, то спасать ее будет не Избранная, а орда роботов и людоящеров. Ужасающая картина. Кейс не остановится ни перед чем, чтобы стереть врагов с лица земли. В голове не укладывалось, зачем ему это могло понадобиться. Вряд ли он хотел просто выслужиться. Были личные счеты с кем-то из Пиренеев? С самой Ледяной Королевой?

Похоже, он и впрямь обезумел, раз решил заставить простых людей плясать под свою дудку. Эллисон не верила ни единому слову Кейса, ведь после победы над Ледяной Королевой он мог захотеть и большего. А тут как раз имеется карманная армия за плечами.

Они покинули кабинет и направились к лифту. Кейс шагал, словно заправский солдат. Наверное, он был тем еще воякой, отправленным в отставку и затаившим обиды. Но не переставшим играть в солдатиков.

Спуск на лифте отозвался фантомными болями. Эллисон прикусила губу и прислонилась к пульту. Ей казалось, что они неслись прямиком в преисподнюю. Эллис чувствовала дребезжание пола, и этот звук долго еще стоял в ее ушах. Кейс пощелкал пальцами перед ее глазами, приводя в чувство.

— Я говорю, приехали, — улыбаясь, произнес главный. Он был явно возбужден, предвкушая знакомство своей гостьи с неким секретом.

Створки лифта несколько раз открывались-закрывались с характерным стуком. Кейс пропустил вперед даму, а сам пошел следом. Впрочем, о своей безопасности он не волновался. По левую и правую сторону на постаментах стояли роботы, находившиеся в состоянии сна. Но случится беда с хозяином — они тут же переполошатся и встанут на его защиту, все как один.

Светившие приглушенным синим светом лампы тянулись несколькими рядами, но все равно в коридорах было темно, хоть глаз выколи. И все-таки в одном из коридоров время от времени раздавались вспышки, после которых перед глазами прыгали искорки.

— Тебя ждет грандиозное зрелище, — произнес Кейс, когда они свернули.

В этом его обещании автомеханик и не сомневалась.

А вспышки продолжались, только теперь они занимали целый проход, из-за чего приходилось моргать или прикрывать глаза руками.

— Прекратить! — прокричал Кейс, явно привычный к таким вещам. — Ослепите еще вашего босса!

Вспышки прекратились, но даже с закрытыми глазами то и дело появлялись звездочки. Эллис по инерции терла глаза. Взявший ее под локоток Кейс здорово помог, проведя девушку в просторное помещение. Потолок ушел куда-то ввысь, а стены разошлись вширь. Но, несмотря на гигантские размеры, большую часть помещения занимала огромная установка, которую обслуживали люди в белых халатах. Один из них, с косматой бородой и в черных очках, подскочил к боссу и расплылся в улыбке.

— Проблемы в восьмом отсеке устранены. Нагревание в пределах нормы, — сообщил мужчина, курировавший установку. — Через несколько дней сможем стабилизировать установку после выстрела. И потом приступим к перезагрузке…

Судя по услышанному, работа была далека от завершения. Хотя на один выстрел установка была способна. Но выстрел куда? Не по Московии же хотел ударить Кейс. Самое дальнобойное орудие не било дальше двухсот километров. Если только автомеханик не совсем оторвалась от жизни.

— А что это, собственно, за установка? — Эллисон посмотрела на Кейса.

— Пушка Теслы, — поправил очки бородач.

О великом сербском ученом Эллисон была наслышана. Только вот он был худощав, с треугольными усами и гладко выбритыми щеками и без бакенбард. И потомства не оставил, так что вопрос с правами на изобретение оставался открытым.

— Не думала, что Никола работает на вас, — с толикой лести произнесла Эллисон, приосаниваясь. — И он бы оценил, что вы вложились в его штуки…

— Товарищ Никола Тесла был непризнанным гением. Непризнанным и неуязвимым. Долог будет его век, хотя и состарится когда-нибудь. Но он человек государственный, все передал Российской Федерации. А уж у нее красть очень тяжело, — ухмыльнулся Кейс. — Но я смог. Мы выкрали все чертежи, связанные с проектом Тесла. И другие материалы, в их числе и исследования организма самого Теслы.

— Тоже хотели бы стать бессмертными?

Бородач засмеялся, но Кейс прищелкнул пальцами, заставив его замолкнуть.

— Нет, душенька, мне это ни к чему. Но вот неуязвимые солдаты мне бы пригодились. Впрочем, мы проводим мутации на основе исследований Теслы, только где-то происходит сбой. Появляются рептилии, у них кожа прочная. Они очень сильны, но вот преданность приходится воспитывать, — покачал головой Кейс. — Впрочем, теперь мы справимся с этими проблемами. Ведь ты окинешь свежим взглядом наши проекты, и поможешь их подправить. Покажи свои способности механика, уменьши нагрев, и я подпишу с тобой контракт.

Кейс похлопал ее по плечу и удалился. Эллисон же вновь посмотрела на установку. Она напоминала газовую горелку, с продолговатым стержнем, устремлявшимся к центру комнаты.

— Я могу осмотреться? — спросила Эллисон у бородача. — Простите…

— Доктор Кренник, — произнес бородач. — О да, вы можете оказать неоценимый вклад в нашу работу. Попрошу без глупостей. Ведь я не хочу, чтобы что-то случилось с моей крошкой. А ты можешь ненароком все поломать… Мы тебя введем в курс дела за несколько дней.

Такое положение дел не нравилось Эллисон. Если ее не допустят к проекту, то она надолго не останется. А бородач, несмотря на внешне кажущуюся приветливость и доброжелательность, вставлял ей палки в колеса. Конечно, не хотел терять благосклонности босса.

— Обещаю, что ничего трогать не буду, — пообещала Эллис со скрещенными указательным и средним пальцами. — Я сейчас вернусь.

Давненько она не прибегала к такой силе… Пришлось закрыть глаза и наполнить тело воздухом, ощутить кажущуюся легкость. Поверить в то, что ноги ее больше не касаются земли.

Открыв глаза, Эллисон поднялась в воздух под завистливые вздохи круживших внизу ученых. Работа замерла, и все взгляды устремились на нее. А она все кружила и кружила вокруг пушки Теслы, пока не достигла «шпиля». С самого верха открывалось совсем поразительное зрелище. Металлическое основание там сменилось обилием прозрачных полых трубок. Их должна была заполнять энергия при выстреле.

Улетев к вершине «шпиля», Эллис отыскала полое отверстие. А над ним расположились шесть пластин, сомкнутых в ожидании залпа. Они раскроются или уйдут внутрь, освобождая место для выхода энергии. И все равно было непонятно, каким образом она должна попасть по конкретной цели. Залп, по идее, должен рассеяться в атмосфере.

Спустившись к бородачу, Эллисон коснулась его плеча. Решив продемонстрировать ему почтение, автомеханик поклонилась и несколькими комплиментами смогла расположить к себе ученого.

— Так вы хотите знать, как эта штука должна работать? — словно довольный кот промурчал профессор Кренник. — Все просто. Энергия, генерируемая пушкой Теслы, попадет в четко обозначенную цель, не растеряв плотности в атмосфере. Мы можем наносить точечные удары из любого места на земном шаре, попадая в любые места на земном шаре. У этого оружия нет аналогов в современном мире.

— А что будет, когда эта пушка попадет в цель? — восполняла пробелы Эллисон.

— Тогда энергия рассеется, уничтожив все живое в радиусе нескольких десятков километров.

Автомеханику стало дурно. Тесла сумел закончить оружие массового поражения, пусть и не своими силами. Этому сумрачному гению не хватило самолетов и паровозов, дизельных бронепоездов и танков. Он всегда стремился к освоению чистой энергии. И вот, собранное по его чертежам, на основе его задумок устройство было готово и терпеливо ожидало шанса на применение.

Эллисон представила, как небо заволакивают темные тучи, а затем сгусток мечущихся молний врезается в землю, стирая навечно города вместе с их обитателями. На месте процветающего мегаполиса останутся оплавленные руины и обожженные трупы. Энергия не пощадит ни детей, ни стариков, она будет безжалостна к мирному населению, которое, возможно, и будет против войны.

Они просто перебьют их всех, одного за другим, и во всем мире останется только безумец Кейн, который может просто погрозить пальчиком любому правителю, и тот принесет ему любую вещь на блюдечке с голубой каемочкой.

Эллисон поняла, что судьба привела ее в это место не просто так. Она не видела за верхушкой целого айсберга. И теперь должна была предотвратить кораблекрушение.

*****

Сары-Тау показался вонючим городом. Улицы заполнял едкий дым, горожане, все, как один, надсадно кашляли. В респираторных масках ходило больше половины народа. Жуткое зрелище.

Зейн задумчиво смотрел на них, сидя на тюках. Им еще повезло, ведь за чисто символическую помощь водитель бронепоезда согласился их подбросить до города. А на одинокой станции хотелось взвыть.

Мишель спала на мешках, но слишком часто ворочалась во сне. Ее мучили кошмары.

В самом скором времени им предстояло отправиться на место встречи. Зейн все чаще думал о Пиксель. Смогли ли они добраться до цели и выпустить заключенных? Или попали в плен? Того и гляди, разберут на винтики довольно интересное и милое существо, так и не изучившее мир.

— Вставай, соня, — Зейн потряс спутницу за плечо. — Скоро прибудет наш пригородный трамвай, на котором мы доберемся до места встречи.

Зейн предвкушал грядущую встречу. Он чувствовал, что Эллисон и Пиксель уже давно их ждут, а они застряли сначала в деревне, а потом и в этих краях. Зейн ругал себя за медлительность и продолжал трясти Мишель, когда трамвай прибыл на станцию. Избранная очнулась ото сна, потянулась, размяла затекшие руки и ноги. Еле разлепив глазенки, она окинула взглядом платформу. Когда же ее взгляд зацепился за трамвай, девушка подскочила и потянула Зейна за собой.

— Мы опаздываем! — вскрикнула она, хотя именно ее никак не мог пробудить белобрысый парень.

Они заняли место у окна. Мишель предалась воспоминаниям и рассказала о том, что в первую ночь, когда ее путь только начался, она ехала на таком же трамвайчике в пригород, чтобы затем пересечь пустыню и добраться до Ктесифона.

— Тяжело тебе пришлось, — сочувствовал ей Зейн. — Ведь тогда ты была одна…

— О, мне очень повезло, ведь я так быстро натолкнулась на Эллис. Если бы не она, я бы точно долго не протянула… либо протянула бы ноги, — вздохнула Мишель.

В салоне царила подозрительная тишина. Никакого движения, редкие пассажиры сидели с угрюмыми лицами. Они возвращались домой после трудного дня, и большой город вымотал их, высушил и выжал все соки. Зейн старался не выглядеть особо веселым, ведь он помнил, как в одну из поездок его знакомых загребли в отдел по подозрению в курении травы. Хотя они явно не делали этого. В общине порядки строгие.

Вскоре трамвай остановился, распахнув створки. Безликая толпа повалила наружу, и Зейн чуть не потерял Мишель. Они стояли на вокзале и смотрели по сторонам. Пригород напоминал Сары-Тау, только уменьшенную его копию. За вокзалом виднелись чадящие трубы. На небе не было видно ни звезды. Дымчатой завесой заволокло небесное полотно, отрезая мир от лунного света.

В полнейшей темноте разношерстная публика разбредалась. Трамвай пополнился новыми пассажирами и тронулся в путь. Напоследок мигнув фарами, трамвай умчался вдаль, и свет на станции окончательно померк.

— Чувствую, придется зубы нам фтором намазать, — пошутил Зейн. — А то я скоро перестану тебя видеть.

— Вот какой силы мне не хватает… Нужно было стать девушкой-фонариком, — веселое настроение передалось и Избранной.

На вокзале остались немногие. Дул холодный ветер, и многие люди укутались в куртки и плащи. Избранная тряслась от холода, и Зейн снял с плеч любимую меховую куртку.

Им нужно было решить, что делать дальше. Пригород казался немаленьким, можно разминуться с Эллисон и Пиксель. Зейн только захотел обсудить дальнейшие действия с подругой, но на станции появились не совсем приятные на вид люди. Тонкие лучи прочертили темноту, располосовали ее. Люди с фонарями прочесывали территорию станции, и это Зейну совсем не нравилось.

— Предъявите документы, господа, — сухо произнес один из людей в темных накидках. Яркий свет бил в лицо, и приходилось прикрывать его ладонью, чтобы не ослепнуть.

— Извините, а разве мы что-то нарушили? — примирительным тоном произнес Зейн.

И тут же получил кулаком в живот. Мишель тут же сбросила куртку и сжала пальцы в кулаки.

— Полиция, — люди в плащах ткнули ей в нос удостоверения. — Мы проводим плановый осмотр. Документы, пожалуйста!

— У нас их нет, — хмуро произнесла Мишель.

Зейн попытался распрямиться, но из него будто вышибли дух. Не хватало только такого глупого задержания…

— Постойте, я знаю эту девушку, — произнес один из полицейских. Взяв Мишель за подбородок, он покрутил ее лицо влево-вправо, на что Избранная ответила фырканьем. — Я видел про нее сюжет. Это же Избранная!

Другой полицейский опустил фонарь и недоверчиво переспросил у коллеги, как он понял, что перед ними не простая проходимка. Тогда первый достал из кармана накидки сложенный вчетверо портрет и протянул его остальным.

— Да, что ни говори, а похожа, — произнес, по-видимому, главный. — Что ж, пакуйте ее.

У Мишель глаза округлились. Да и Зейн пребывал в растерянности. Что же происходило-то на их глазах?

— Но вы же сами сказали, что я — Избранная! — возмутилась Миша.

— Вот именно. Вам предъявлено обвинение в работорговле, а именно — продажа и покупка людей в рабство, — сообщил полицейский.

Руки Миши скрутили сзади и надели на них наручники. Теперь она стала совсем беспомощной. На руках Зейна тоже очутились браслеты. Его обвинили в пособничестве.

Все происходившее казалось нереалистичным. Они не сделали ничего такого, за что их можно было посадить в тюрьму. Зейн не сомневался в том, что произошла какая-то ошибка.

Люди в темных плащах провели их к полицейской машине и посадили в камеру, отделенную от пассажирских сидений решеткой. Там же им сообщили, что их отвезут до выяснения обстоятельств в камеру для задержанных, где продержат около трех дней.

Зейн понял, что Пиксель он увидит нескоро…

Комментарий к 15. Ты не человек без новой машины, сверхсовременного гаджета и модных штиблет

Не знаю, рассказывал ли раньше. В первой части половина команды Скуби была в сборе. Есть блондин Фред, рыжеволосая Дафна и девушка с короткой стрижкой, хотя не совсем смахивающая на Велму. Что и говорить, в свое время я фанател от «Баффи – истребительницы вампиров», чью команду называли командой Скуби. Собственно, так я и узнал о мультсериале и о том, что актриса, игравшая Баффи, сыграла Дафну в фильме «Скуби-Ду». Запутанная история, таки-да :)

========== 16. Когда тебе в спину метают копье, подумай, что это зубочистка ==========

На руках Мишель красовались наручники, и это здорово мешало. Браслеты натирали запястья, сковывали движения. Мишель могла их запросто разорвать, но тогда она бы оказалась вне закона. Она не совершила ни одного преступления, за которое ее могли бы бросить за решетку. Произошла какая-то ошибка, форменная глупость, из-за которой ее держали в этих стенах.

Вечно держать ее тоже не могли. Либо ей предъявят обвинение, либо отпустят. И судьба ее разрешится.

И теперь следователи играли на нервах. Они прятались в соседней комнате, обсуждали ее поведение, продумывали стратегию допроса. Ведь не могли выйти просто так и сыпать беспочвенными обвинениями. Жаль, Зейна нет рядом. Он — прирожденный оратор. Нашел бы нужные слова и заставил бы полицейских сесть в лужу. И быстрее отпустить их.

И вот дверь открылась, и в комнату вошел хмурый следователь с толстым томом под мышкой. Он окинул Мишель недобрым взглядом и бросил дело на стол.

— Долго еще будете отпираться, гражданочка? — скривился следователь. — В этой папке собраны все доказательства вашей незаконной деятельности. У меня только один вопрос к вам: как вам хватило наглости лишать людей высшей ценности — свободы?

Мишель хватала ртом воздух. Она чувствовала, что начинает задыхаться от гнусной лжи.

— Да не говорите, — махнул рукой следователь. — Я и так знаю, что у вас просто нет моральных установок. С такими, как вы, нельзя вести переговоры. И ведь были не одни, а еще и с целым штатом помощников! Организовали работорговлю в масштабах всей страны! Позор!

Лучше бы он ударил ее. Слова были обидными, хлесткими, как пощечины. Щеки Мишель горели, будто от стыда. Но на самом деле ее душил праведный гнев. Раньше она злилась на преступников, но теперь ее оппонентами стали представители власти, уверенные в том, что Избранная — отъявленная преступница. И кто только подставил ее, очернил само имя Избранной?

Теперь сомнения покинули Мишель. Она поняла, что конкретно вляпалась в эту грязь. И теперь чистенькой и беленькой из этой ситуации не выйдет. Придется устроить побег. Только президент не станет общаться с беглой преступницей.

— Я хочу, чтобы вы рассказали нам о том, как устраивали куплю-продажу людей. Куда их пристраивали, откуда вывозили? Польша, Африка? Ну же, я жду, — следователь закинул ногу на ногу. Он выглядел вальяжным и самодовольным. Рыбка попалась на крючок.

— Я ничего не знаю, — покачала головой Мишель. Браслеты на руках захрустели. На лбу появилась испарина. Еще секунда — и от наручников осталось бы одно воспоминание.

Заметив это, следователь сильно занервничал. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и закатал рукава.

— Ну что ж, мать твою, я тебе покажу, кто тут главный, мать твою! Отвечай, куда ты дела деньги, зараза?! — руки следователя объяло пламя.

И вот тут стало по-настоящему страшно. Человек, который мог сжечь живьем, вселял панический ужас в сердце жертвы. И Избранная не стала исключением, ведь она тоже была человеком. Лишь человеком, пусть судьба пророчила ей своеобразную стезю.

Стоило взять себя в руки, но первобытный страх перед огнем никуда не делся. Его так просто не укротить, ведь нет даже палки, способной отвести огонь от себя и сделать верным союзником.

В дверь постучали, и Мишель облегченно выдохнула. Пламя погасло, и следователь с недоумением и раздражением посмотрел на человека, посмевшего отвлечь его от столь важного занятия — запугивания ни в чем не повинной девушки.

А сердце Избранной забилось чуточку быстрее, когда она увидела своего спасителя. Дэн! Он не бросил ее!

Впрочем, вел он себя довольно сдержано и не показывал, что узнал бывшую студентку. Держась отстранено и независимо, он подошел к следователю и вручил ему в руки пару листов.

— Я — адвокат этой девушки, — безапелляционным тоном произнес Дэн. — И вот вам постановление об освобождении под залог моей подопечной. Мы никуда не денемся, и вы в любой момент сможете вызвать нас на допрос. Если, конечно, научитесь формулировать вопросы.

Мишель была благодарна учителю. Так прижучил этого гада! Избранная расплылась в улыбке, но сыпать комплиментами будет позднее.

Следователь стучал зубами, но порвать постановление он не имел права. Волей-неволей, а ему пришлось отпустить задержанную. Окинув ее хмурым, колючим взглядом, он все же освободил девушку от наручников.

— Вот так-то лучше, — ухмыльнулся Дэн. — А теперь я попрошу вас принести личные вещи, пока я сделаю копии материалов дела. Ведь это же не возбраняется, товарищ следователь?

— Не возбраняется, — произнес товарищ следователь и вышел за дверь.

— Я так рада вас видеть! — Мишель повисла на шее любимого учителя. — И как вы только узнали о том, что меня доставили сюда?

— О тебе слишком многие говорили в Ктесифоне. Ты стала не совсем удобна для… кхм… некоторых власть предержащих, — уклончиво ответил Дэн. — Как только я получил весточку, то поехал в Сары-Тау. Меня не смутило то, что на железных дорогах слишком часто пропадают паровозы и поезда. Я думал, что ты занимаешься этим, а потом прочел в газетах, что тебя задержали.

— И сколько меня держат уже?

— Первый день.

Мишель вздохнула. Она слишком быстро стала популярной. Но, по правде говоря, она не понимала, что же такого натворила.

— Только я так и не поняла, за что… — промямлила вконец растерявшаяся Мишель.

— Был бы человек, а статья найдется, — фыркнул Дэн. — Подставили тебя. Зуб даю, о пророчестве в курсе не только я или ты. И Ледяная Королева тоже. Кто-то из ее шпионов постарался. В общем, уходим отсюда как можно скорее. Зейн уже ждет нас на улице.

Впрочем, недолго Мишель радовалась освобождению друга и самой себя. Дверь открылась, и вернулся тот самый следователь. Только на сей раз он привел с собой дружков.

— А ну стоять! — прокричал следователь. — Ни с места! Огонь на поражение!

Мишель вовремя сориентировалась и выпустила с кончиков пальцев дым. Комната погрузилась в темноту, и огонь открыть никто не решился. Только у следователя горели руки-факелы, и этот огонек был единственным, освещавшим комнату.

— А ну, покажись! — замахал руками следователь.

Он был явно растерян. Желая упечь за решетку Избранную, следователь как-то упустил из виду, что она могла обладать сверхсилами. Либо не ожидал именно этого.

— Спрячьтесь, — попросила Мишель учителя. — Я с ним разберусь.

Справа от следователя послышались потрескивания. Ага, его дружок обладал силой электричества. Весьма серьезные противники.

— Будь осторожна. Их явно подкупили сторонники Ледяной Королевы. Либо они работают на нее. Они не выпустят тебя живую, — обеспокоенно произнес Дэн.

Договорить он не смог, ибо в их сторону полетел сгусток пламени, который швырнул следователь. С улюлюканьем, подкупленные полицейские бросились в атаку. Вот только первый же выпад обернулся полным провалом. Мишель выставила подножку, и враги упали друг на друга.

— Идиоты! — прохрипел следователь. — А ну поднялись, живо!

В полнейшей кутерьме они довольно быстро разобрались. А Мишель заметила, что дым стал потихоньку ускользать в вытяжку. Еще чуть-чуть, и в комнате станет хорошо видно. Была и другая проблема — дверь. Кто-нибудь откроет ее, и дым также разбежится по всему полицейскому управлению.

После продолжительного грохота полицейские рассредоточились. Вновь вспыхнули искорки, и Мишель подскочила к противнику. Действуя наобум, она заломила руку стороннику Ледяной Королевы. Он вскрикнул, извернулся, но пальцы Мишель нащупали его лоб. Так вовремя!

Огненный шар уже метнулся в их сторону, и полицейский заорал. Следователь опалил ногу своему соратнику. Мишель же запустила молнии в мучителя. Страх прошел, уступив место азарту. Миша попала в плечо следователя, вскрикнувшего от боли. Следом он получил в спину от Дэна. Учитель не собирался оставаться в стороне, что было весьма опрометчиво. Но приятно, что он решил вмешаться в поединок.

Только Мишель недолго радовалась. Ей заломили руки за спину, но девушка быстро вывернулась, лягнув обидчика по коленям. Ее тотчас же отпустили. Обернувшись, Мишель увидела третьего. Дым окончательно рассеялся, и теперь каждый видел каждого. Тут-то пошли чудеса от третьего. Одним прыжком он преодолел расстояние до Дэна и попытался сбить учителя с ног. Да только тот был крепким орешком.

Мишель тоже хотела бы прыгать круче, чем заяц. Заодно и помочь учителю. Пока двое раненых занимались своими ранами и скулили, как побитые собаки, Миша метнула молнии под ноги третьему. Тому пришлось отпрыгнуть в сторону, и тут со сверхскоростью к нему примчалась Избранная. Легкое прикосновение пальцев ко лбу прыгуна, и вот сверхсила в кармане.

Оставалась лишь сила огня. Следователя Мишель оставила напоследок. Самый серьезный противник, не желавший сдаваться. Даже с обожженным плечом он встал в боевую позу и принялся метать огненные шары. Учитель кинулся на пол, а Мишель приклеилась к потолку. На сей раз она выпустила туманную дымку. Пока следователь бродил с горевшими руками, Миша вырубила нокаутирующими ударами его сообщников.

Остались только непримиримые враги. И теперь руки Избранной не сковывали наручники.

Они были готовы к противостоянию с самой первой секунды, когда только в эту комнату внесли папку. Теперь же дело валялось на полу, стулья оказались отброшены, а стол отъехал к стене. И на месте Дэна, Мишель бы спряталась за ним.

— Что, один на один? — ухмыльнулся следователь. Он ритмично покачивался, руки горели ярким пламенем.

— Если ты не будешь жульничать, — по пальцам Избранной пробежали искорки.

Это не осталось незамеченным. Следователь облизнул губы. Он понял, что перед ним не слабый соперник.

Первый выпад совершил именно он. Огненные всполохи промелькнули справа и слева, но Мишель спокойно увернулась. Следом она метнула молнии под ноги следователю, но он отпрыгнул назад.

Кусая друг друга внезапными атаками, противники меняли положение в комнате, а затем продолжали медленно покачиваться, желая подловить на ошибке. Туман серьезно мешал, ограничивал видимость, и лишь огненные шары и молнии расчерчивали пространство, позволяя заглянуть сквозь дымку.

И вот в одном из моментов не столь расторопный следователь получил молниями во второе плечо. Мишель подскочила к нему и приложила пальцы ко лбу.

— Игра окончена, — произнесла Избранная, и ее руку объяло пламя.

Следователь смотрел на нее, как затравленный зверь. Впрочем, Миша погасила огонь и одним ударом вырубила его. Тут и Дэн выбрался из-за стола.

— Ну что, на выход? — спросил он.

Мишель кивнула. Она была с ним абсолютно согласна.

Они вышли из кабинета. Мишель крутила головой по сторонам, но Дэн ее одернул, мол, веди себя естественно. Коридоры были не пустынными, и если бы они вели себя неестественно, то привлекли бы ненужное внимание. А так — шли чинно-мирно. Дэн даже здоровался с некоторыми следователями.

Но не успели они повернуть, в коридор выполз тот самый следователь. Обожженный, потрепанный, он притягивал внимание к себе помимо воли.

— Хватайте преступников! — закричал он.

Вот и попали в полнейшую передрягу. То были адепты Ледяной Королевы, а теперь их стали ловить вполне законопослушные полицейские.

Их пытались поймать все, кому не лень. Даже худенькие секретари с кипами бумаг. Дэн ловко уходил в сторону, нырял и даже перепрыгнул через одного споткнувшегося полицейского.

Его никто поймать не мог, и Мишель последовала его примеру. Крутясь и уворачиваясь, она пробралась к дверям.

— Спустить на них сторожевых пчел! — прокричал, по-видимому, начальник управления, местный шериф.

Открылась клетка, и наружу вылезла орда маленьких жужжащих существ. Рой пчел-убийц, избегая хозяев, грозно надвинулся на беглецов.

Такой расклад дел пришелся не по душе Мишель, протянувшей руки. Она знала, что у каждого живого существа есть слабости, и пчелы — не исключение.

Ноги полицейских обвили лианы, проросшие из цветочных горшков. И почти сразу же на лианах раскрылись цветы. Пчелы-убийцы умиротворенно сели на распустившиеся лепестки. Сами того не подозревая, полицейские помогли беглецам сбежать.

Они кинулись к главной лестнице, но почти сразу Дэн увел их к резервной, отыскав пролет, соединявший с запасной лестницей. Им по-прежнему нельзя было светиться, ведь вскоре придут сотрудники полиции, находящиеся на дежурстве. Обнаружат пчел, отзовут, обрежут лианы… Даже думать не хочется об этом. Они стали позорными беглецами, хотя на самом деле их к этому принудили.

— Как думаете, президент теперь не будет доверять нам? Или у нас есть шанс достучаться до него? — спросила Мишель.

Запасная лестница пустовала, и проницательности учителя можно было позавидовать.

— Пойдем по графику Рокоссовского. Он тоже был преступником, вольнодумцем. Но ведь вернули же его для борьбы с Хитларом, — напомнил «Миднайтер». — Так что не вешай нос, шанс сослужить хорошую службу есть всегда.

Они вышли во дворик. Дэн не сделал и двух шагов, рукой преградив путь Избранной. Вот теперь стоило осмотреться.

— Эх, была бы с нами Эллисон… — приуныла Мишель. — Она бы угнала любую машину и завела без ключей.

— Я был очень удивлен, когда узнал, что отвели лишь вас с Зейном. Поссорились? — участливо спросил учитель.

— Нет. Причина банальна — в беду попал еще один наш друг, и Эллисон отправилась его спасать. Хотя на ее месте должна была быть я. Просто мне хотелось быстрее добраться до Сары-Тау, пополнить запас сил. Что ж, теперь у меня их и вправду больше.

Мишель вздохнула. Пока учитель выслушивал ее и искал возможности для побега, она вновь ударилась в самобичевание. Зейн ошибся, решив разделиться. Не продвинулись они далеко. И если бы не Дэн, то их путешествие быстро бы закончилось. Избранная не нашла бы в себе сил продолжить борьбу. Она боролась за правое дело, а ее сочли отъявленной преступницей.

— Так, я нашел выход. Смотри на шар, привязанный к остановке канатами, — ткнул пальцем Дэн на край парковки.

Там и впрямь висел воздушный шар, грузный и мрачный. Весьма странное транспортное средство, но Дэн неслучайно выбрал именно его. Сбить очень сложно, в отличие от тех же самолетов. Воздушный шар довольно мал, да и высоту может набрать, не прибегая к разгону.

— Так, ты будь готова сжечь канаты. Я пошел за Зейном, — дал задание учитель.

Он, крадучись, направился к выходу из полицейского управления. Оставалось надеяться, что Зейн во второй раз не попал в руки представителей власти.

Мишель за несколько секунд добралась до шара, избегая столкновений с машинами. Вблизи воздушный шар казался еще более массивным. Одна из стенок была откинута, давая доступ внутрь. Мишель обрадовалась этому, но когда забралась внутрь, то шар даже не приподнялся над землей. Стоило слушать Эллисон более внимательно, не возникло бы лишних вопросов.

А следом на улицу вывалилось двое полицейских, чьи руки и шеи пузырились от волдырей. Пчелы-убийцы, опьяненные пыльцой, подумали, что люди покусились на самое вкусное блюдо. Полицейские ходили с перекошенными лицами, проверяя, не прячутся ли беглецы за машинами. Руки их покрывали волдыри, и Мишель даже стало их жаль. Они не виноваты, что их дезинформировали и столкнули лбами с Избранной, вовсе не являвшейся преступницей.

Полицейские потихоньку подбирались к воздушному шару. Мишель присела за борт и затаилась. Она жалела, что не получила силу рентгеновского зрения. Видела бы, чем занимались полицейские.

Подождав пять минут, Миша приподнялась и посмотрела по сторонам. Полицейские пошли дальше, проигнорировав воздушный шар. Учитель выбрал верное транспортное средство, на которое никто не обращал внимания. Непритязательный воздушный шар казался и Мишель анахронизмом, а на стоянке стоял, наверное, целую вечность.

Зейн и Дэн появились из-за угла здания не вовремя. Полицейские закончили обход и возвращались к воротам. Мишель замахала руками, призывая их припустить со всех ног. Она могла бы домчаться до них, схватить и засунуть в шар… Но такой вариант оставила напоследок. Вдруг успеют.

Только вот они не видели угрозы. Двигаясь все так же неспешно, Зейн и Дэн обменивались шутками и что-то оживленно обсуждали. Полицейские же срезали дорогу и приближались к ним слишком быстро. Этот момент Мишель проморгала. Она не могла добежать до учителя и друга и вытащить одновременно их обоих. И тогда она решила отвлечь внимание на себя.

С пальцев Мишель потянулась туманная дымка, потихоньку обволакивающая стоянку. Следом Избранная метнула пару огненных шаров, перерезая путь полицейским. А затем пригнулась и принялась считать секунды. Через пятнадцать секунд она повторила свой залп и вновь пригнулась. Миша осталась довольна проделанным трюком. Учитель оценил угрозу и припустил со всех ног. Зейн старался от него не отставать. Они промелькнули перед носом у полицейских как раз в тот момент, когда Мишель сделала третий залп. На этом Избранная планировала остановиться, чтобы ее не смогли заметить. Она надеялась, что учитель и друг успели скрыться в тумане до того, как полицейские напали на их след. Увы, судя по открывшемуся огню, дымка их не спасла.

— Давай, запускай, — первым махнул через борт «Миднайтер». Только до наступления полуночи оставалось немало времени, что уж говорить о темноте. Теперь, когда тайна раскрыта, они стали довольно легкой мишенью.

Зейн забежал в открывшийся бортик. Мишель позволила ему проскочить, а следом молниями заставила полицейских спрятаться за машинами. Только к ним уже спешила подмога. Из-за поворота мчались двое их коллег, услышавших стрельбу. Судя по лицам, не похожим на пораженные оспой, они возвращались с дежурства. Но начали освобождаться и некогда связанные лианами. Окно на одном из этажей открылось, и оттуда вылезло наружу дуло винтовки.

— Хоть бы она была не снайперской, — пробормотала Мишель.

— Говорю же, взлетаем! — потряс ее Дэн.

— А не получается, как бы я ни старалась, — пожала плечами Избранная.

Пули застучали по борту воздушного шара. Дэн пригнулся первым.

— Газовая горелка, — прошептал учитель.

— Да, нужно зажечь огонек, чтобы набрать высоту, — добавил Зейн.

Мишель посмотрела на место, на которое указывал учитель. Подобравшись к нему, Избранная протянула палец к горелке и позволила огню объять его. Миша боялась взрыва, но все обошлось. Огонь теперь бил на месте горелки, и учитель вовремя выкрутил краник, подав газа.

Воздушный шар постепенно начал набирать высоту. Но его часто дергало. Миша хлопнула себя по лбу. Ну конечно! Учитель просил обрезать тросы, а она его не послушала.

— Я исправлю оплошность, — пообещала Миша и высунулась из-за борта.

Теперь, когда они чуть-чуть приподнялись над землей, полицейские все чаще попадали по дну. Та же винтовка старалась сделать пробоину в самом шаре. Мишель сначала метнула молнии в ту сторону, и искры оставили копоть на окне. Следом Избранная метнула огненные шары в тросы, опалив их. Быстро истончились канаты, и Зейн принялся собирать обрубки. Опуститься же когда-нибудь им будет нужно…

Теперь воздушный шар ничего не сдерживало. Он степенно набирал высоту, а редкие выстрелы почти не попадали по нему. Полицейский участок оставался далеко позади.

— Нужно остановиться возле почты, — вздохнула Мишель, опершись о борт. — Знаю, отправлять киберголубя — дорогая затея, но мы слишком сильно выбились из графика. Я знаю, что напишу президенту.

Учитель стоял рядом, задумчиво смотря вдаль. Возможно, он думал иначе. Это она, Избранная, устала от своей ноши. Устала от предательства. Не хотела видеть в представителях власти шпионов Ледяной Королевы. Она просто не была создана для такой ноши.

Мишель покачала головой. Президент разберется в ситуации лучше нее. Он знает, что каждый сделанный шаг похож на путь сапера по минному полю. Он в курсе предательств, и контрразведчики и тайные агенты выявляют шпионов, борются с ними. Да еще и своих казачков засылают в стан врагов. Мишель не обладает такой мощной и многочисленной командой и армией.

Она не верила в то, что у нее получится остановить Ледяную Королеву.

Мрачные мысли не оставили ее даже тогда, когда Дэн положил руку ей на плечо. Лишь вера в Избранную могла все изменить.

*****

Эллисон втиралась в доверие слишком медленно. За каждым ее шагом следили, а роботы и вовсе не спускали глаз, когда она ходила по территории. И все-таки иногда Эллис получала свободу действий. Например, она ходила в загоны, где ящеры потихоньку учились стоять на ногах. Человеческий разум возвращался к ним урывками, и каждое такое «просветление» оборачивалось для них шоком. Они были дезориентированы, и в этот момент их обследовали ученые. Некоторым перемены в сознании давались особенно тяжело.

И это послужило толчком для спасения Рикки.

Сначала Эллис просто наблюдала за ящерами, а потом ей стал объяснять кое-какие моменты молодой парень. Он носил вельветовую жилетку и квадратные очки, которые часто съезжали на край носа.

— Я могу быть чем-нибудь полезен? — спрашивал он.

Эллисон кокетливо опускала взгляд. С этих нехитрых жестов начинался любой их разговор. Парень оказался довольно известным ученым, выигравшим крупный грант и оказавшимся в услужении у Кейса. Научная работа ему нравилась, а спаситель отечества платил неплохие деньги.

Эллисон старалась выведать у него как можно больше информации о ящерах и превращении.

— Мутация необратима, — разочаровал парень. — Но можно остановить процесс преображения. С момента введения первых веществ, подготавливающих к мутации, до начала мутационных процессов, можно вернуть человека к обычной жизни.

Услышав столь оптимистичные слова, Эллисон смогла зацепиться за них. Парень ушел в своих измышлениях дальше, а автомеханик прокручивала в голове варианты возвращения Рикки. Какой же он молодец, что не перестал бороться! Несмотря на издевательства и лишения, наркотики и побои, Рикки все еще держался. Но рано или поздно он тоже сломается. Люди не железные, а Кейс намерен создать суперармию любой ценой. Даже ценой нормальной жизни похищенных людей.

— Скажи, а каким способом можно вернуть человека… к обычной жизни? — перебила ученого Эллисон, направив его по нужному пути.

— Нужно ввести человеку, у которого начался процесс подготовки, порцию нанитов. Вводить нужно в вену, иначе наниты не дадут эффекта. Наниты очистят кровь от наркотиков и одурманивающих веществ, а также иных полезных веществ, которые необходимы для мутации, — ответил парень и решил вернуться к любимой теме — собственных исследованиях.

— А где мне найти нанитов? — продолжала допытываться Эллисон.

— У мистера Кларка были. Он работает с ящерами.

— А ты сможешь достать? — состроила глазки Эллис.

С того разговора прошло всего лишь двадцать минут. Эллисон смотрела на стражников, сменявших друг друга в карауле. В следующий раз у нее появится шанс через сорок минут. Или пронести к ним корм?

— Я достал, — парень протянул баночку со странной серебристой жидкостью, пересыпавшейся внутри, словно песчинки. — Надеюсь, твои исследования будут плодотворными.

— Великодушно благодарю, — произнесла Эллисон и… со всей силы ударила парня в лоб.

Юный ученый растянулся на полу, а автогонщица отряхнула руку от сильного удара. Он ей здорово помог, но когда поймет ее замысел, забьет тревогу. А это сейчас точно не нужно.

Взяв корм и убрав банку с нанитами за пояс под куртку и футболку, Эллисон направилась к загону, в котором держали Рикки. Она опасалась, что ее раскусят, а потому слегка суетилась. Все из-за волнения. Эллисон чувствовала себя канатоходцем.

Робот-стражник, стоявший возле двери, приказал ей остановиться.

— Цель визита? — ровный тон не сразу натолкнул Эллис на мысль о том, что ей задали вопрос.

— Покормить заключенных, — произнесла автомеханик. — Это же не запрещено?

— Не запрещено. Проходи, — отошел в сторону робот.

Набрав код, он открыл дверь, пропустив Эллисон внутрь. Выбраться будет сложно, но автогонщица поставила многое на карту. Она надеялась, что Рикки придет в себя, и тогда спасаться будут уже они вдвоем. А это не так страшно.

Рикки обнаружился в той же одиночной камере, где его в последний раз видела Эллис. Он лежал на полу и трясся от холода. Когда же появилась гостья, он кинулся в ее сторону, обезумев от пыток и боли.

Воткнуть ему шприц в вену будет непростой задачей.

Эллисон хлопнула себя по лбу. Об этом-то она не подумала!

Пришлось возвращаться. Роботу-стражнику она объяснила, что одному из подопытных плохо.

— Он пускает пену изо рта. Не вколю успокоительное, он скончается в конвульсиях, — произнесла Эллисон.

Только возвращаться в блок ей было нельзя. В итоге шприц принес робот-стражник, но другой. Никто не собирался оставлять дверь без охраны. Один сходит с ума, но другие-то весьма опасны и готовы сбежать.

— Я не причиню тебе зла, — произнесла Эллисон, пробуя во второй раз все-таки достучаться до Рикки. Но дикарь молчал, опустив голову. Руки его безвольно висели на натянутых наручниках.

Автомеханик подошла ближе. Она думала, что ее приятель находился без сознания, но, увы, это было не так. Когда Эллисон сократила расстояние, татарин вновь набросился на нее. Эллис успела отлететь на порядочное расстояние, и вновь зубы Рикки клацнули в воздухе. Он не смог до нее добраться.

— Полегче, — отряхнулась Эллисон.

Времени у них оставалось не так уж много. Набрав в шприц нанитов, Эллис подошла к Рикки, но тот уже рвал и метал, не желая даваться в руки. Он боялся, что ему вновь причинят боль. Ведь врачи только и делали, что кололи ему наркотики, из-за которых он терял связь с реальностью.

Символы проступали более явственно. Глаза часто западали. Рикки находился в состоянии сильнейшего истощения, но бился до последнего.

— Прости… Я то еще чудовище, — опустила голову Эллисон и подняла руку.

Рикки пригвоздило к стене. Он рычал, но не мог и шагу ступить. Руки и ноги оказались разведены в стороны, и татарин не мог их оторвать от стены. Эллисон приблизилась к нему и сделала укол свободной рукой. Она была аккуратной, но Рикки все равно взвыл, словно раненый зверь. И к нему примешался хор голосов пленников.

Лицо Рикки постепенно принимало нормальный вид. Исчезли синюшные мешки под глазами и странные символы. Кожа потемнела, и от бледности не осталось и следа.

Только в этот момент в барак зашел робот. Очевидно, нашли парнишку-ученого. Эллисон посмотрела на отключившегося Рикки. Теперь он точно находился без сознания.

— Мне велено доставить тебя для продолжения исследований в черную башню, — прогремел голос робота. — Ты нужна, чтобы ассистировать…

Договорить он не успел, так как врезался в стену, оставив в ней пролом. Закрыв глаза, Эллисон сосредоточилась на замках. Вырвав их с корнем, она освободила пленников. Спотыкаясь и падая, они впали в не меньшее буйство, чем еще недавно Рикки.

Подхватив татарина и забросив его на плечо, Эллисон помчалась к выходу с территории. Вот только приятель оказался слишком тяжелой ношей. Он весил довольно прилично. Кости у него массивнее, чем у кабана.

Долго они так лететь не могли. Спустя пару минут после начала полета, Рикки замутило и вырвало. Пришлось опустить его на землю.

— Эллисон? — пробормотал татарин.

— Да, это я, — улыбнулась автомеханик.

Она оттащила приятеля к стенке очередного барака и велела ему ждать. Остальные беглецы подняли такой переполох, что подчас роботы сбивали друг друга и взрывались в воздухе.

Эллисон же рванула к еще одному зданию, в котором проводили исследования. Там держали довольно ценный экспонат, который не должен был попасть в их руки.

Двери открылись сами: желающих поглазеть на разворачивающуюся кутерьму всегда хватало. Любопытство погубило не одного человека, вот и теперь ученые сгрудились у входа. Эллисон протиснулась мимо них и осмотрелась.

В клетке, словно пленница, сидела на корточках Пиксель. Автомеханик кинулась к ней, но девушка-робот тут же наградила ее ненавистным взглядом.

— Ах ты! — уперла руки в боки Пиксель. — Как ты могла?!

— Сейчас не до сентенций, — ковырялась в замке Эллисон. Затем сосредоточилась и выдернула его с корнем. — Все, выбирайся. Мы сваливаем отсюда.

— Ты знаешь, что меня пытались считать? Что на мне ставили опыты?

— Сожалею, но другой возможности попасть сюда не было.

Дверь клетки открылась, но Пиксель не торопилась ее покидать. Если бы ее лицо обладало такой же мимикой, как у человека, то она смогла бы продемонстрировать автомеханику свое презрение.

— Я с тобой никуда не пойду, — отрезала вредная девушка-робот.

— Я знаю, что бываю монстром… Что меня сложно простить за мои выходки… Но я твой друг, и я планировала тебя забрать после того, как вылечу другого друга, — вздохнула Эллисон.

Пиксель расцепила руки с груди и вышла из клетки.

— Что ж, я принимаю твои извинения, — склонила голову обиженная девушка-робот.

Как раз вовремя прекратила дуться: в комнату вернулись ученые. Эллисон прикрыла глаза и обрушила оборудование на пол. Многие вещи не просто преградили путь — они еще и заискрили.

Путь ученым был отрезан. Только и сами оказались в ловушке.

— Я запомнила запасной путь, — негромко произнесла Пиксель. — Нам сюда.

Они пробежали парой темных коридоров, в одном чуть не выскочили на стражников, спустились на подземные уровни и вернулись на поверхность. Когда же они оказались на земле, то Эллисон не узнала место, в которое они попали. Здание, где держали Пиксель, осталось далеко. А ведь там лежал Рикки.

Осмотревшись, Эллис поняла, что они находились на стоянке. Автогонщица сразу проверила машины — они работали на дизеле. Вскрыв дверь одного автомобиля, Эллисон залезла в салон. Воспоминания нахлынули на нее с головой. Ностальгия — странное чувство. Эллисон так соскучилась по машинам, что довольно долго в прострации гладила руль, пока до нее не дошло, что она так и не завела мотор.

Пиксель плюхнулась на пассажирское сидение. Она выжидающе смотрела на Эллисон. В кибермире машин, видимо, не было. Либо они заводились без всяких усилий.

Разобрав коробку под рулем, Эллисон добралась до стартера.

— Мне нужна отвертка, — произнесла автомеханик. — Тогда заведу без ключа.

— А мой палец подойдет? — с непосредственностью спросила Пиксель.

— Ну, ты же не инспектор Гаджет, — фыркнула Эллис, открывая бардачок перед пассажирским сидением.

В итоге она нашла лишь ножик. Но унывать не стала: завела, соединив провода.

Машина резко стартовала, и они помчались к баракам. Рикки лежал без памяти, прислонившись к стене. Пленники продолжали буйствовать, и на земле валялись несколько обломков роботов. Кто-то из беглецов использовал зеркало, отражавшее выстрелы стражников.

Эллисон остановила автомобиль у барака. Рикки сам подняться не мог. Еще и стражники их обнаружили и помчались со всех ног. Вскинув руки, они приготовились открыть залп по машине.

Эллис рванула к другу. Взяв его под руку, автогонщица поковыляла к машине. Свободной рукой Эллисон вырвала с корнем ворота загона, где держались ящеры. Стражники выстрелить не успели, ибо ворота сшибли их с ног. Разбежавшиеся ящеры грозили стать серьезной проблемой.

В творящемся хаосе Эллисон чувствовала себя, как рыба в воде. Усадив Рикки на заднее сидение, Эллисон вернулась за руль. Машина резко стартовала, нацелившись на главные ворота.

Проезжая мимо черной башни, Эллисон невольно заерзала, и это не осталось незамеченным.

— Что тебя встревожило? — девушка-робот вновь проявила чудеса эмпатии.

— Там находится оружие массового уничтожения, — покачала головой Эллисон.

— И мы его не уничтожим…

Да, это могло стать проблемой. Впрочем, по примерным представлениям Эллисон, пушка Теслы будет готова для удара по мирному населению через недели две-три. Им придется поторопиться, прежде чем война выльется в кровавую бойню.

Кто-то из ящеров перегрыз провода, и напряжение больше не подпитывало защитное поле. Эллисон облегченно выдохнула, радуясь, что не придется останавливаться.

— Похоже, мы сюда еще вернемся, — вздохнула Эллисон, вдавливая педаль газа в пол.

Машина протаранила ворота и, покореженная, вырвалась на дорогу. Один робот-стражник пустился в погоню, но Эллисон, высунувшись из окна, отбросила его назад к стене. Раздался взрыв, и ворота обволокло черное облако.

Их хватятся быстро, а потому автогонщица разогналась до скорости в двести километров в час. Она мчалась в направлении Сары-Тау, в место встречи. Мишель, наверное, уже их заждалась.

— Я получила сообщение от Зейна. Они добрались до терминала электронной почты, — сообщила Пиксель, несколько смутившись. — Ну, Зейн вообще-то придумал такой формат связи. Только я не думала, что он когда-нибудь к нему прибегнет… Место встречи изменилось. Нас ждут не так уж далеко от Московии, координаты я получила.

— Что ж, тогда будем гнать всю ночь, — кивнула Эллисон.

Видимо, проблемы со временем были не только у них. Оружие массового уничтожения скоро пустят в ход. Писать письма попросту бессмысленно. Им нужно срочно предупредить президента. Любое промедление сравнимо со смертью.

Лагерь Кейса то и дело отражался в боковом зеркальце огненными вспышками. Но следы пожара быстро устранят, и исследования продолжатся.

Эллисон смогла спасти лишь одного Рикки. Миссия провалилась, а впереди их поджидало дело всей жизни. Дело, с которым могла справиться только Избранная.

Включив радио, Эллисон услышала о том, что армии Ледяной Королевы вступили на территории Белоруссии и Украины.

Комментарий к 16. Когда тебе в спину метают копье, подумай, что это зубочистка

Немного слов о Майе. “Пчелка Майя” - это героиня повести Вальдемара Бонзельса. А с недавних пор - и культового аниме.

У Майи есть схожие черты с этой героиней. Ну и очередной прототип из “Сотни” легко найдете. Но не прототипы главных героинь. Так-то.

========== 17. Дай мне немного любви ==========

Сереющее небо затянули тучи. День выдался пасмурным и хмурым, а к вечеру совсем испортился. Того и гляди, дождь пойдет.

— Ты уверен, что передал координаты правильно? — ерзала на перилах Мишель.

Она сильно нервничала из-за изменения места встречи. Не говоря уже о том, что предвкушала встречу с любимой. Она ведь так давно не видела веселых и в то же время хитрющих глаз рыжеволосой красотки. Не слушала лекции о работе двигателей. Не отправлялась выручать попавшую в беду подругу. И не спала, прижавшись к прекрасному телу, вдыхая любимый запах.

— Уверен, — кивнул Зейн. Он тоже вел себя несколько нервно. И причиной тому была Пиксель, сто пудов.

Прозорливая во всех отношениях Майя прижималась к Дэну, накрывшему жену курткой. Холод пробирался за пояс, в рукава, крутился вокруг ступней. Мишель дула на пальцы, пытаясь согреть их.

Воздушный шар виднелся из-за края здания. Оставленный, покинутый всеми, воздушный шар выглядел таким же, каким был на стоянке возле полицейского участка: незаметным. Но дальше они на нем не проследуют. В Московии все передвигаются в подземке либо на бензиновых автомобилях.

Мишель сделала главное: отправила письмо президенту. Только она думала, что сделала это слишком поздно. Теперь ее репутация не такая безупречная…

Мишель не понимала, почему же ее подставили. Она теперь видела в каждом прохожем если не врага, то шпиона Ледяной Королевы. Все перешептывались о ней, все грозили нанести удар в спину…

Не думать об этом было сложно. Но Мишель утешала себя тем, что смогла сделать нечто важное, раз на нее открыли охоту. И она не могла остановиться, теперь, когда Московия виднелась совсем недалеко, за воздушным шаром и вереницей машин, стоявших в бесконечных пробках. Эллисон бы точно не понравилось. Она любила движение и скорость, а не стоянки.

— Интересно, на чем они добираются до нас… — кусала пальцы Мишель, продрогшая и волнующаяся.

— На чем-нибудь скоростном. Сверхскоростном, учитывая любовь Эллисон к машинам, — отозвался Зейн.

Учитель благоразумно молчал. Он и так уже помог с письмом, а теперь ожидал возвращения киберголубя.

Мимо остановки мчались машины, чтобы занять место в бесконечном потоке. Попасть в Московию было долгим делом, и водители заранее мирились с этим. Всем хотелось удобств, всем хотелось приехать в столицу на собственном драндулете, чтобы поставить его на стоянку и отправиться на экскурсию по городу.

В центре Московии жилье стоило баснословных денег. Дэн рассказывал, что одни лишь крупные шишки скупали дома возле правительственных зданий, ибо остальным было не по карману приобретение дорогостоящей недвижимости, а порой ставили препятствия и сами чиновники. Посторонних не пускали в тесный круг владельцев недвижимости Китай-Города. Поговаривали, что и президентами становились только те, кто проживал в Московии несколько лет и имел связи с разными шишками.

Люди, с которыми предстоял серьезный разговор, были не простыми. Но Мишель знала, что и с ними найдет общий язык. Дэн говорил, что и президент, и его советники, и депутаты — тоже люди, понимающие русскую речь. Учитель обещал быть рядом с Мишель, помогая ей вести переговоры. Хоть это утешало.

— Едут! — прокричала Майя.

Миша вынырнула из апатии, а Зейн даже подпрыгнул на месте. Майе стоило отдать медаль за предугадывание: она смогла среди массы однородных машин безошибочно угадать ту, которую вела Эллисон. Впрочем, зная стиль вождения автогонщицы, Миша была уверена в правдивости слов Майи. Ведь машина, которую вела Эллисон, обгоняла другие даже на самых крутых ухабах. Автомобиль чадил, и дым валил столбом, вызывая негодующие возгласы и завистливые взгляды остальных водителей.

Когда дизельный автомобиль приблизился, сердце Мишель учащенно забилось. Она увидела знакомое лицо, которое часто видела во снах.

— Точно, они, — облегченно выдохнул Зейн. — Я вижу трех человек. Чья-то лысая голова болтается на заднем сидении.

«Рикки! У них получилось!» — обрадовалась Миша. Хоть у кого-то поездка выдалась плодотворной и успешной.

И вот машина Эллисон остановилась. Покинув водительское сидение, автогонщица кинулась со всех ног, сбив Избранную и уложив ее на землю. Эллисон нависала над ней, и Мишель не удержалась от поцелуя. Их губы соприкоснулись, и страхи куда-то делись. Прошли тревоги и невзгоды. Теперь, когда они вместе, все у них получится.

*****

Сидя на багажнике и уплетая китайскую лапшу, купленную в одном из дешевых ресторанчиков, две барышни считали себя самыми счастливыми на свете. Переглядываясь, они часто-часто смеялись и награждали друг друга многозначительными улыбками.

Встречи остальных друзей были не менее интересными и волнующими. Пиксель и Зейн обнимались как влюбленные. Эта парочка так сильно сблизилась, пройдя проверку расстоянием, что Эллисон уже не казалась случайной их встреча. Их и вправду непреодолимо влекло друг к другу.

Рикки приняли Дэн и Майя. Интеллигенты смогли помочь татарину почувствовать себя частью чего-то большего. И у них оказались схожие взгляды на многие вещи. В том числе — попытки избежать кровопролития. Рикки сокрушался, что в его отсутствие Алисия может натворить глупостей. Она же такая взбалмошная и несдержанная, когда не видит примера для подражания.

— Я не думала, что наша разлука получится столь долгой, — Мишель положила голову на плечо возлюбленной. — Знала бы ты, через что я прошла…

— А я хочу признаться, что была полной дурой, — вздохнула Эллисон. — Никогда не думала, что буду вести себя как последняя идиотка. Мерзкая и неприятная история со мной приключилась. Я вела себя очень плохо, подставила Пиксель…

Эллисон раскрыла душу. Ей было очень погано на душе, и хотя она извинилась, но все еще чувствовала себя гадко. Мишель слушала, не перебивая, так, как умела слушать лишь она одна. Тяжелый камень с души упал, когда история закончилась. Эллисон склонила буйну головушку, но Мишель казнить ее не стала.

— Ты же действовала из лучших побуждений, — произнесла Избранная. — А вот со мной приключилась совсем другая история, куда запутаннее твоей. И там я действовала правильно, только вот действия мои расценили как противозаконные.

И Мишель рассказала свою историю. Не менее душещипательную. У Эллисон брови взметнулись вверх, когда она услышала, в чем обвинили возлюбленную. И почему плохих людей прощают, а на хороших выливают помои?

— Это никуда не годится, — фыркнула Эллисон, дослушав рассказ Избранной до конца. — И в чем-чем обвинили тебя — в работорговле? По-моему, шпионы Ледяной Королевы были просто в угаре, когда разыгрывали сценку твоего допроса. Они вообще спинным мозгом думали, когда придумывали такое нелепое обвинение?

— Просто они хотели меня закрыть надолго, — с кислой миной произнесла Мишель. — А тебе все смешно.

— Мне не смешно. Мне страшно, что Ледяная Королева так далеко забралась, — покачала головой Эллисон.

Они помолчали. Но тишина была не в тягость, ибо без необходимой паузы они не могли двигаться дальше. Открыв свою неприятную сторону, Эллисон была шокирована случившимся с Мишель. Она не думала, что путь их пройдет без сучка без задоринки. Но неприятности сыпались как из рога изобилия в самый последний момент, когда цель была так близка. Эллисон вырвалась из мрачного прошлого, смогла насладиться жизнью в компании Мишель, но вот судьба подбросила новые тягости. Наверное, это была расплата за промедление.

— Есть еще кое-что, о чем я умолчала в своей истории, — почесала нос Эллис. — Тот самый Кейс, на которого я работала, строил оружие массового уничтожения. Если ему никто не помешает, то он убьет многих ни в чем не повинных людей. И я не смогла его остановить… Равно как и не смогла спасти многих пленных. Войско Кейса может стать серьезной угрозой.

Мишель сочувственно приобняла ее.

— Ты не виновата. Я тоже не смогла спасти многих граждан Ктесифона в момент налета татар. К чему вспоминать прошлое и корить себя за него. У нас появилась новая мотивация. И с Кейсом мы можем справиться не своими силами, — подмигнула Мишель. — Я же смогу замолвить пару слов президенту.

Впрочем, этот план не казался столь воодушевляющим. Эллисон знала, что кабы не высокие покровители, Кейс бы и не стал соваться в столь опасное дело. Возможно, ему дали карт-бланш на создание армии. Вычислить его роботов было просто, и в то же время полиция бездействовала, не арестовывая никого…

А не заговор ли это?

— Вздор, — махнула рукой Избранной. — Уж кто-кто, а представители власти не стали бы рыть себе могилу в столь сложное время.

Автогонщица была не согласна, но спорить в столь дивную ночь не хотелось. Да и лапша почти кончилась.

— Последняя, — подцепила палочками лапшу Эллисон. — Давай съедим ее вместе.

Один конец Эллис положила в рот, а второй протянула Избранной. Они потихоньку продвигались вдоль тоненькой вермишельки, пока их губы не соприкоснулись. Впрочем, зубы Миши быстро расправились с лапшой, и Избранная втянула ее в рот, словно птичка червячка.

— Так нечестно, — возмутилась Эллисон. Но Мишель накрыла ее губы своими, заставляя замолчать. Автогонщица перестала протестовать и позволила себе на минутку откинуться в блаженстве, накручивая на пальцы подросшие локоны Миши.

Когда же они отстранились, то заметили в отдалении Майю. Жена Дэна смотрела на звезды, но скорее всего просто делала вид. Она пришла с какими-то вестями.

— Майя, простите нас, — скромно опустила глаза Миша. — Мы увлеклись.

— Это даже хорошо, — кивнула Майя. — Я просто пришла сказать, что мы сняли номер в гостинице. И можно во внутренний дворик отогнать машину.

Она развернулась и направилась в темноту. Где-то там, вдалеке, были слышны веселые голоса Зейна, Рикки, Дэна… Татарин что-то говорил о ране и об обработке, а блондин, видимо, отмахивался от него, судя по не очень острым шуткам.

— Как думаешь, несмотря на трудности, мы сможем вразумить президента? Сможем ли остановить Ледяную Королеву в разгорающейся войне? — зябко передернула плечами Мишель.

— Сто сотен солнц надежды купает нас в своих лучах, — улыбнулась Эллисон. Падать духом она точно не собиралась. — Будем стремиться к этому, и у нас все получится. А теперь я хочу загнать эту крошку, чтобы наконец-то понежиться в постели. С тобой.

Избранная ухмыльнулась и первой спрыгнула на землю, подав руку возлюбленной. Они больше не хотели разлучаться.

*****

До самого вечера следующего дня команда сидела в номере, откровенно скучая. Дэн с Майей часто шутили, в то время как великолепная пятерка лишь тяжко вздыхала.

— Вот бы Алисию сюда, — мечтательно произнес Рикки. Среди парочек он чувствовал себя не полноценным, лишенным чего-то важного.

Впрочем, остальные не пытались облегчить его страдания. То и дело Миша и Эллис обнимались, но, заметив взгляд татарина, начинали вести себя как скромницы.

Но скучали они не потому, что хотели поддержать Рикки. Просто заняться и в самом деле было нечем. Пиксель подключилась к стоявшему в номере радио, но ее постигло разочарование. Ни одной стоящей передачи. В одной всех хотели переженить, в другой выбирали таланты из глубинки, в третьей соревновались в громкости крика. По некоторым радиоканалам крутили шлягеры, а в парочке — номера юмористов, записанные в бородатой древности.

— Увы, номер в Московии нам не потянуть, — нарушил молчание Зейн. — А там так красиво… Я издалека даже заметил, как в стенах Московии горел свет. Огни большого города так и манят… Интересно, что там…

— Да такой же город, как все, — буркнула Мишель. — Только огромный. Похож на пчелиное гнездо. Мне и Сары-Тау не понравился, хотя я и была проездом. Грязный, вонючий. Еще и народу полным-полно.

— Авалон не меньше, — пихнула ее под ребро Эллисон. — Зато машины там и впрямь… экологичнее.

— О, так ты теперь за чистоту воздуха ратуешь?

Автогонщица пожала плечами. И ее запал иссяк. Спорить никто не хотел.

В воздухе витал понятный вопрос: почему же они не отправились обивать пороги Кремля? Ведь проще самому надеть сандалии, чем покрывать ковром всю землю.

— Как там письмо? — оживился Рикки. — Я думал, вы все еще в Ктесифоне, ждете ответа…

— Да отправила я… только дело это не быстрое, увы, — вздохнула Мишель. — А теперь ты нам расскажи, как так получилось, что ты в плен попал?

Татарин неловко передернул плечами. Ему не хотелось показывать свою глупость. А ведь поймали по чистой случайности.

Роботы совершили налет на завод, где он работал. Всего лишь трое татар, к которым еще привыкали не-смуглые жители Ктесифона. Роботы появились из ниоткуда и принялись хватать тех, кто под руку попался. Рикки решил спасти босса и оттолкнул его в сторону. Тогда его оглушили ударом по голове.

— Вокруг был настоящий переполох. Гремели взрывы, роботы стреляли лазером, — оживленно пересказывал Рикки.

— Да, и на тебе тоже ставили опыты, — кротко произнесла Пиксель.

— Ну, зато теперь все позади, — приобнял ее Зейн. — Никому не пожелал бы оказаться на вашем месте. В экстремальной ситуации мы все можем повести себя несколько… э-э-э… нетипично.

И вновь все замолчали. Неловкой получалась пауза.

— Я никого не виню, — произнесла Пиксель. — Но я не думала, что квесты можно выполнять так… нетривиально.

— А еще иногда они выполняются совсем не так, как думаешь. Я спасала людей Ктесифона, а оказалось, это они наносили вред экосистеме лесов, в которые выгнали татар. Так что, Рикки, прошу у тебя прощения. Была не права, — склонила голову Избранная.

— Что ты, я не в обиде. И давно. Алисия вовсе тебе подражает, ты ее кумир, — утешил ее татарин.

И вновь пауза. Казалось, на стрелки времени вылили патоку, и они замедлили свой ход.

А вдалеке была Московия, в которой бешеный ритм задавал тон каждого дня. Город, где машины мчались как угорелые. Город, где киберпространство не было игрушкой в руках богачей. Город, где решались судьбы всего мира.

— Мне кажется, я нашла интересную частоту, — подала голос Пиксель. — Вот, послушайте.

Даже Дэн с Майей подсели ближе. Все хотели узнать новости. Пока Московия пребывала в блаженном неведении, но скоро на всех улицах раструбят о начале войны. И тогда равнодушных точно не останется.

— Как уверяет наш корреспондент с места событий, Энди Липски, Ледяная Королева захватила очередную деревню. Бои продолжались до самого вечера. Крупную армию донимают партизанские отряды, начавшие бить в тылы еще со времен оккупации Венгрии. Участились случаи дезертирства. Мы идем в верном направлении, и России ничего не угрожает.

Дэн лишь цокнул в ответ на это и получил укоризненный взгляд Майи.

— Вздор. Пытаются выдать ситуацию в лучшем свете, — пояснил учитель. — Да, ребята, дела плохи. Если уж белорусы начали партизанить… значит, война у порога.

— А мы напоминаем, что сегодня в Московии состоится концерт Шии, на который мы всех вас приглашаем. Долой войну, пора веселиться! — сообщил радиоведущий.

Пиксель остановила передачу. Проморгавшись, она с удивлением обвела взглядом команду.

— Неужели они не понимают, что война затронет всех и каждого? Что это только пока она далека, но скоро доберется и до них? — удивленно спросила Пиксель.

Что поделать, логично думать большую часть народа не научили…

*****

Вечером решили прогуляться. Все разбрелись, кто куда. Дэн пообещал заглянуть на почту, а компанию ему составил Зейн. Пиксель и Рикки должны были узнать, сколько стоят билеты в Московию. Больше откладывать было нельзя. Максимум — день, потом нужно обивать все пороги, но попасть на прием к президенту.

Что делали Эллисон и Майя, Мишель не знала. Они решили разделиться, чтобы собрать как можно больше информации о жителях Московии. Избранная подумывала о покупке друзьям мелких презентов. Она не знала, что ждало ее впереди. Вряд ли что-то хорошее, учитывая недавние обвинения. Неприятности подстерегали на каждом шагу, и Миша хотела, чтобы о ней помнили хотя бы близкие друзья, даже если ее имя будет очернено.

В конце концов, она даже не хотела быть Избранной.

Вот потому Мишель и слонялась по шумным улицам, не вступая в диалог ни с одним встречным. Она с содроганием думала о поездке, которую никак не желала. Но в этой жизни многое происходило помимо ее воли.

Но были и хорошие моменты. Например, встреча с Эллисон.

Мишель чуть не столкнулась с одиноко стоявшим фонарем, но вовремя увернулась. На глаза сразу же попалась вывеска: «Мадам Каролина. Расскажет вам о вашей судьбе, которую определит по линиям на руке».

Мишель не особо доверяла предсказательницам. Они были суррогатом прошлого, которое Избранная предпочла бы забыть. В душных комнатах детского дома детишки часто собирались гурьбой, желая увидеть подлинное волшебство. Но экстрасенсы были вовсе не столь чувствительными. Они часто ошибались, а выглядели не столь привлекательно, как волшебники в книжках.

Миша считала, что везение — сущий пустяк. Лишь кропотливая работа могла привести к успеху, а не сказки магов и волшебников, пророчащих великое будущее. За звонкую монету и она бы смогла «предсказать» красивую и безбедную жизнь.

Но вот теперь, когда привычный взгляд на вещи трещал по швам, Миша призадумалась. Возможно, и среди магов отыщется не-шарлатан.

Рискнув, Мишель отбросила полог и прошла внутрь темной комнаты. Мадам Каролина никого не боялась, по всей видимости, раз так спокойно оставляла открытой дверь собственного жилья.

— Здравствуйте, — пальцы левой руки сами собой нащупали чокер. С подарком Эллисон Избранная не расставалась ни на секунду.

— Проходи, моя дорогая, я тебя чаем угощу и будущее расскажу, — в полумраке виднелось одно лишь пятно.

Держа в левой руке мундштук, мадам Каролина стряхивала пепел на пол, не боясь загореться. Она вообще была довольно смелой барышней. Очевидно, знала, что погибнет от чего-то другого.

Мишель видела лишь ее очертания. Хотя мадам Каролина сидела за хрустальным шаром, светившимся изнутри, кроме мундштука и бархатных перчаток ничего нельзя было разглядеть.

Зато пахло пряностями и легким парфюмом.

— Дай мне немного любви, жизнь, и я докажу тебе, что достойна ее, — нагнала туману мадам Каролина. — Протяни руку, дорогая Мишель.

Избранная повиновалась. Мадам Каролина поднесла руку к шару и раскрыла ладонь. Левой рукой, которая не была обтянута перчаткой, гадалка принялась водить по линиям и узорам ладони.

— Её покину через боль, совсем уйду наедине, и коль не изменю я роль, то и не вырасту уже, — задумчиво произнесла гадалка. Она вынырнула из мрака, и бледное лицо испугало Избранную. — Держи ту дверцу приоткрытой, когда домой я вдруг сюда вернусь. Я же стараюсь, разве ты не видишь? Я так стараюсь и вперёд стремлюсь.

— Как-то вы нечетко видите мою судьбу, — вырвала руку Мишель. — Ничего не понятно.

— О, нет, мне как раз все понятно. Но твоя судьба сплетается и расплетается, словно девичья коса. Поразительно, ведь чем больше ты упрямишься, тем больше идешь по линии судьбы. Я вижу, что тебе суждено сыграть важную роль в жизни страны, Избранная. Но ты не одна.

Миша обомлела. Ну да, конечно, ее портрет могли развесить и в этих местах. А гадалка узнала, и теперь точно сообщит властям, что видела беглянку.

— Простите, — Миша пулей вылетела из квартиры гадалки и бежала еще три квартала. Но никто за ней не гнался.

*****

Эллисон наскучила размеренная обстановка мотеля. Томные взгляды и обрывочные разговоры порядком приелись, и автогонщица отправилась навстречу приключениям.

Она знала, что самые болтливые языки работают в дизайнерских бутиках и парикмахерских салонах. Больше, чем они, не расскажет никто на здешних улицах. В Московии ревностно относились к чистоте крови, и к приезжим у них складывалось заранее неприязненное отношение. Но больше о Московии Эллис ничего не слышала. Она даже ни разу не сталкивалась с автогонщиками из столицы.

Зайдя в парикмахерскую, автогонщица огляделась в поисках стилиста. Ее сбережения истаяли, и пришлось взять денег у мецената-Зейна. Эллисон не хотела показаться неблагодарной, а потому не собиралась выбрасывать деньги на ветер. Ей был нужен самый болтливый и мастеровитый одновременно. В Московии свои стандарты.

В дальнем углу на крутящемся стуле как раз поправляла себе прическу тощая девушка-дизайнер. Судя по тонкой талии и щебетанию, от которого уши вяли даже у парикмахеров, Эллис нашла нужного кандидата.

— Извините, мне нужен стилист, — произнесла автогонщица, расплывшись в улыбке.

Парикмахеры с облегчением вздохнули и упорхнули от тощей девицы. Та припудрила остренький носик и встала с крутящегося стула.

— Конечно, дорогуша! Конечно, тебе он нужен! Ты видела свои тряпки? Их можно надевать на балах какого-нибудь Низибина! — фыркнула девушка-стилист. — О, если бы я могла добраться до твоего стилиста, я бы вырвала ему глазные яблоки!

Впрочем, сама она выглядела несколько аляповато. Туника поверх рубашки с длинным рукавом, носки в туфлях, юбка в сочетании с брюками. Если кому и требовался стилист, то очевидно этой девчонке. Если еще не психиатр.

Впрочем, она продолжала весело щебетать и порхать, намереваясь приодеть Эллисон на свой вкус. Только автогонщицу интересовало совсем другое.

— Видите ли, я скоро переберусь жить в Московию, — поймала стилистку Эллисон. Крепко стиснув руки девушки, автогонщица не давала ей крутиться. — Сделайте меня, умоляю, такой же, как москвички! Не хочу оказаться белой вороной, притягивающей ненужные взгляды. И хочу не просто не выделяться, а быть стильной.

Девица завистливо фыркнула. На ее лице отображалась гамма эмоций. Судя по всему, заветной мечтой стилистки была работа в Московии. Или даже жизнь там. Она завидовала будущей бомжихе славной столицы, хотя чему там завидовать…

Но затем любопытство победило зависть, и девица принялась кружить, словно чертик, выпрыгнувший из табакерки. Стилистка представилась Оливией и рассказала, что в Московии когда-то давно училась.

— Увы, мне не довелось там поработать. Там своя каста, людям со стороны очень сложно пробиться, — чуть ли не плача, пробормотала Оливия таким жалостливым голосом, что Эллисон захотелось дать ей милостыню.

— А расскажете, какие они, пока будете меня переодевать? — попросила Эллис.

— О, просто бесподобные! А я вас буду не только переодевать. Сейчас в Московии популярны онлайн-игры и косплеи. А еще в моде хай-тек! Так что будете вы самой настоящей кибер-готкой. Сочетание кислотных цветов и лаконичного черного. Бьющий в глаза свет и блестящий латекс. Буйство красок и темнота. То, что нужно!

Казалось, Оливия лепетала сама с собой. Но когда она начала воплощать задуманное… Эллисон чуть не лишилась дара речи, когда увидела эскизы. Ее, девушку с длинными рыжими волосами, бестию дорог, не боявшуюся испачкаться в машинном масле, планировали превратить в женщину-вамп. Только Эллисон не ощущала себя хищницей. Хотя, раз в Московии они популярны, то стоит попробовать. Интересно было бы взглянуть на реакцию Мишель. Вот у кого точно челюсть отвиснет!

— Полагаюсь на ваши умелые руки. Я готова к экспериментам, — вырвалось у автогонщицы.

Получив карт-бланш, Оливия взвизгнула и принялась хлопотать в два раза больше.

Первым делом Эллисон примерила колготки в сетку. Хотя и протестовала против них, ибо могли порваться, но Оливия наотрез отказалась идти на уступки.

— Если порвутся, то будут выглядеть даже лучше, чем целые, — парировала стилистка.

Поверх колготок Эллис нацепила мини-юбку из латекса или спандекса. Она неестественно блестела до боли в глазах.

Но настоящим адом стал корсет. Раньше Эллисон не носила их. В конце концов, такая одежка порой так сильно утягивает, что и вздохнуть не можешь. И страдальческая мина на лице обеспечена.

Еще и цвет подобрали — ярко-алый. Ну не издевка ли, а?

Чтобы скрыть пупок (а вдруг придется пригнуться?), Оливия протянула автогонщице широкий черный пояс.

— Так-так, оголены ключицы. Не порядок! — воскликнула Оливия и тут же протянула Эллис ярко-алую футболку, которую предложила надеть под корсет. А ведь его только-только затянули!

Автогонщица со стоном взяла его и прошла в примерочную. Красота требовала не просто жертв, а казни через повешение.

Руки от плеч до пальцев закрывала сетка. На запястьях красовались блестящие красные наручи. На шею Оливия водрузила наушники.

— Так, а теперь настал кульминационный момент. Я буду тебя стричь, — произнесла стилистка и усадила клиентку на крутящийся стул.

Увы, о шикарных локонах пришлось забыть. Стилистка сплетала волосы в косички и крепила к ним искусственные пряди. В паре мест Оливия прикрепила похожие на дреды люминесцентные лампы, работавшие от пальчиковых батареек.

— А снять я их потом смогу? — потянула себя за ближнюю косичку Эллисон. — А то, чувствую, железяки эти ко дну меня потащат, если захочу искупаться в бассейне.

— Сможете, — кивнула Оливия. — Но вам не захочется этого делать…

*****

Уж сумерки плавно перетекали в ночь, а шум на улице только нарастал. На просторной площади темнота пряталась лишь в тенях. Яркий свет бил не только из окон, но и из десятка ламп, окружавших сборную сцену. Лампы крутились, то и дело выхватывая из толпы лица поклонников. В эту ночь концерт давали музыканты из самой Московии — Пет Шоп Бойс.

Мишель впервые была на таком мероприятии. Ее будни таяли в серых цветах, она редко выбиралась за пределы университета. И то, чаще всего, просто гуляла по улицам. А последним запомнившимся выходом в город было посещение библиотеки.

И вот — концерт. Огромные колонки, выше человеческого роста, стояли по краям сцены. Поначалу из них доносился скрежет, но как только звукотехники наладили оборудование, из огромных колонок полилась спокойная музыка. Мелодия была незатейливой и не приедавшейся, она звучала фоном, не оставляя следов в памяти.

Вот выступление Пет Шоп Бойс казалось намного более интересным. Они будут играть вживую свой мелодичный рок на электрогитарах, а также скакать по сцене, словно угорелые кролики, подзарядившиеся батарейкой «Энерджайзер». Судя по обрывкам фраз начавших стекаться к площади фанатов, зрелище обещало быть воодушевляющим.

Радовало еще и то, что концерт был бесплатным. Пет Шоп Бойс славились выступлениями на благотворительных концертах, отдавая деньги на помощь бедноте. В близлежащих к Московии районах они изредка и вовсе давали бесплатные концерты, приобщая народ к культуре столицы.

Мишель жалела только о том, что пришла не в компании друзей. Было бы весело потанцевать всем скопом. Заодно они бы закрыли ее от толпы, ибо Избранная не умела двигаться в такт.

Музыканты вышли на сцену и ударили по струнам. Барабанщик принялся колошматить изо всех сил, и тогда толпа оглушительно взревела. Мишель закрыла уши, но поздно. Убрав руки, Избранная продолжала слышать звон. Она почти что оглохла.

Толпа все напирала, но вскоре разбрелась. Под одни мотивы парочки медленно кружились, а под бодрые — разбивались и истово выплясывали, выкидывая коленца.

Но внимание Мишель привлекла одна довольно энергичная особа. Она крутилась на месте, извивалась, потягивалась и двигалась так плавно, что до беспамятства завораживала. Мишель невольно залюбовалась ею, и тогда странная девушка подмигнула ей.

Песня отгремела, и Избранная отвернулась. Напрасно. Прошедшая мимо девушка шлепнула ее по заднице и направилась к сцене с коварной ухмылкой. Мишель такая вольность не пришлась по нраву, и она ухватила обидчицу за руку.

— Разве не ты мне строила глазки? — невинным тоном спросила девица.

— Ты домыслила слишком многое, — нахмурившись, объяснила Мишель. — Напридумывала себе ерунду, будто бы мне есть дело до тебя. И тем более до заигрываний. Лишь в твоих фантазиях я гуляю с тобой за ручку.

— О, это так мило, — девица потянула Избранную к себе и заключила в объятия.

— Хватит, у меня есть девушка! — вырвалась Миша.

И лишь только тогда поняла, что ляпнула лишнего. Кто знает, как теперь отнесется к ней эта странная девица. В детском доме такие отношения точно бы не одобрили. Мальчишки и девчонки толпой бы пинали до последнего издыхания несколько отличающейся девчушки.

— О, да ты из верных! Надо же, я тронута, Мишель, — рассмеялась… Эллисон!

У Миши чуть челюсть не отвалилась. Она не узнала в яркой девушке, наряженной в черные кожаные одежды, перемежаемые яркими латексными вставками, автогонщицу. Не признала и изменившиеся волосы, ставшие несколько более пышными, но также переплетенными со всяческой синтетической лабудой. Такие наряды и прически могла носить только отчаянная авантюристка или выпендривающаяся поп-звезда, но никак не автогонщица. Преображение возлюбленной просто поразило Избранную.

И тут приглушили свет. Музыканты перестали скакать по сцене, музыка потеряла в темпе. Мелодия стала медленной, томной, умиротворяющей.

— Почему мы закрываем глаза, когда молимся, мечтаем или целуемся? Потому что самые прекрасные вещи в жизни мы не видим, а чувствуем сердцем… — произнесла Эллис, кладя руки на плечи Мишель. — Расслабься, просто качайся в унисон. Думай о нас…

Голос автогонщицы завораживал. Миша увидела, как подруга прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. И тогда она сама зажмурилась и быстро поцеловала Эллис в губы, пока никто не видел. Автогонщица улыбнулась, и тогда Миша тоже решилась прикрыть глаза.

Концерт плавно подходил к концу. Мишель находилась под впечатлением, ее переполняли эмоции. Хотелось их выплеснуть, разделить свою радость. И Эллисон, казалось, чувствовала то же самое. Она как-то неловко, угловато тянула Избранную в темноту, скрывающую их двоих от посторонних глаз.

— У меня осталось немного денег… Мы можем снять на часок одноместный номер, — прошептала Эллис на ухо Мишель.

Все было понятно и без слов. Мишель позволила возлюбленной увести себя с концерта. Они скрылись во тьме, чтобы остаться наедине друг с другом. Чтобы раствориться друг в друге.

Комментарий к 17. Дай мне немного любви

Несколько необычная получилась глава, не так ли?

Саундтрек к главе - Fallulah - Give Us a Little Love

Клип тоже гляньте, атмосферный =)

========== 18. Сага об идеальном потребителе ==========

В пику жарких обсуждений порой стоит прятать голову в песок аки страус. Эллисон хотела закрыть уши, лишь бы не слышать жарих перепалок. Она была спокойна на свой счет, ибо рьяно доказывала свою необходимость в качестве моральной поддержки.

— Поездка в Московию больше не обсуждается, — поставил конец ожесточенным спорам Дэн. — В приглашении черным по белому написано, что президент желает видеть только Избранную. И никого больше. Впрочем, одну я ее не отпущу, ибо пообещал помочь с переговорами. Для подстраховки нам нужен еще один человек, и Эллисон на эту роль сгодится. Если мы заявимся всей толпой, то привлечем лишнее внимание. Чего не хотелось бы.

Учитель говорил правильные слова. Недаром преподавал логику. Его аргументы били не по эмоциям, а апеллировали к рассудку. Трудно было с ним спорить. Хотя все привязались к Мишель и желали ей помочь, они понимали, что собственный эгоизм мог только навредить.

К тому же, если Майкл Фассбендер объявит войну Ледяной Королеве, все мужское население будет призвано. В битвах поучаствуют и Рикки, и Зейн. Впрочем, и Пиксель сможет принять участие в качестве боевого робота.

— Поймите, что сейчас труднее всего Мишель, а не вам, — продолжал рассудительную речь Дэн. — Только вдумайтесь, ей придется не только просить о вступлении России в войну первой, но так же и о том, чтобы встать в арьергарде войск, дабы впоследствии нанести главный удар, сразившись с Ледяной Королевой. От успеха ее миссии зависит ход войны, как это уже не раз бывало в истории. Так что предлагаю закрыть тему и поддержать нашу Избранную. Ей и без наших перепалок тяжко.

Эллисон сжала влажную ладошку Мишель. Подруга разволновалась, словно заново поступала в университет.

— А когда все закончится, я уделаю гонщиков Московии на ралли Дакар, — хвастливо произнесла Эллис, вызвав несколько смешков. Разрядить атмосферу полностью не получилось.

Встреча с президентом была назначена на шесть часов вечера. В Московию же они должны были прибыть хотя бы к двенадцати дня. Пробки могли стать большой проблемой. Время собирать вещи пришло, но их скромную делегацию поджидало не менее неприятное событие. Прощание.

Уж как не любила Эллисон прощания, кто бы знал! Ведь такой большой толпой народа они прошли весь путь, пережили и горести, и радости… А теперь разминутся.

Миша выглядела не менее бледной.

— Я схожу за вещами, — прошептала Эллисон, приподнимаясь. Чувствовала она себя погано.

Дэн вызвал такси. Обнимаясь с Майей, он уверял жену, что скоро они вновь встретятся. Мишель принимала пожелания от любимого отряда. Зейн трепал по плечу, Рикки советовал не получать ран и рассказывал о первой помощи, Пиксель просила не приниматься за особо сложные квесты и двигаться по линейному сюжету. И даже издалека было видно, что расставаться никому не хотелось.

Эллисон бросила последний взгляд на них и вернулась к скромным пожиткам. Кроме небольшого чемоданчика с одеждой, в которую переоденутся Дэн и Миша по прибытии в Московию, и брать-то было нечего. Разве что немного денег. И то, на пропускном пункте их уже будет ждать сопровождающий.

Эллисон знала, что на прием не попадет. Это ее мучило. Придется вновь притвориться монстром и применить силу, чтобы тайком красться по дворцу. Только придется предупредить Мишель.

Эллисон вздохнула, закидывая на плечи рюкзак. Легкий. Как будто они не оставили целую жизнь позади. И обратной дороги уже не будет.

— Пойдем, — в комнату заглянула Миша. — Ребята хотят с нами попрощаться.

Ну вот, то, о чем автогонщица старалась не думать, стало реальностью. Все возвращалось на круги своя. Когда-то они с Мишей пересекали пустыню в одиночку. И вот — история почти повторилась. Учитель не в счет, ибо он же тогда предсказал Мишель спасение всего мира.

Эллисон скромно приобняла Пиксель. Девушка-робот больше не поднимала тему предательства, и это уже радовало. Хотя о доверии и речи не могло быть. Зейн крепко-крепко обнял ее, а потом и Мишель. Майя сказала несколько сдержанных слов. Рикки порывисто обнял обеих девушек и пожал руку Зейну.

— Вы спасли меня одного, — с благодарностью произнес он. — Мир не изменится из-за спасения всего одного человека, но для этого человека мир изменился бы навсегда. Так было и со мной. Но я знаю, что это только начало.

— Да, скоро вы спасете мир, и тогда он изменится. Я верю в это, — поддакнул Зейн.

Мишель слабо улыбнулась и кивнула. Эллисон не была настроена столь оптимистично. Но она надеялась, что удастся спасти жизни многих людей. Хотя бы большинства.

С улицы послышался гудок автомобиля. Бензиновая тачка переливалась боковыми гранями, в которых светодиоды горели даже ранним утром. Ксеноновые фары ослепляли, но для водителя не представляли угрозу благодаря усиленной тонировке и бортовому компьютеру. Эллисон хотела бы сесть за руль такого авто.

Дэн первым покинул гостиницу, автогонщица проследовала за ним. Мишель колебалась дольше, но, порывисто обняв всех друзей, направилась к заднему сидению, где Дэн держал открытой дверь.

— Куда держим путь, красавица? — спросил водитель, посматривая на Эллис.

Когда же на заднее место приземлилась Мишель, водитель резко помрачнел.

— Мне было приказано доставить только Избранную, — произнес он.

— Мы отправляемся втроем, — с заднего сидения ответил Дэн. — Я, как учитель, отвечаю за свою студентку. И ее подругу тоже.

Водитель пожал плечами и надавил на педаль газа, резко стартуя с места. Сердце заколотилось быстрее. Их определенно ждали.

*****

Первое время Мишель отвлекалась на дорогу. Огромные рекламные билборды и плакаты, светящиеся яркие ограждения, тянущиеся вдоль дорог и упирающиеся в небо небоскребы притягивали взор. Но вскоре и они смазались в хаотичную массу, став чем-то неразличимым.

— Знаешь, я хочу тебя предупредить кое о чем, — произнес Дэн менторским тоном, которым обычно читал лекции. — Во-первых, на тебя может вестись охота. Люди Ледяной Королевы: агенты ли, предатели ли — кто угодно может желать тебе смерти. Будь начеку.

Мишель поежилась. Конечно, она не питала иллюзий насчет собственного будущего. Виделось оно туманным и непредсказуемым. Но Мишель при этом надеялась остаться живой и свободной.

— Вы хотите сказать, что нашу страну пытаются расшатать изнутри? Что в Московии полно вражеских шпионов? — непонимающе тряхнула головой Миша.

— Разведка работает не только на нас, — тон учителя был серьезнее некуда. — Поэтому смотри в оба глаза. Но дело не только в том, что тебе будут пытаться помешать. Они однажды пытались тебя схватить. Нет, теперь, когда ты попадешь на прием к президенту, ты станешь их самым злейшим врагом. И на тебя может вестись настоящая охота. Устранив Избранного, Ледяная Королева устрашит всех. Если уж герой, предназначенный пророчеством, не смог ее остановить, то что говорить о простых людях? И их дух будет сломлен.

Только теперь Мишель осознала, что думала о своей жизни слишком эгоистично. Дело было не в том, что она стала Избранной. Дело было в том, что в войне важно, какую сторону примет Избранная. Та сторона сразу получит психологическое преимущество. Получит надежду, получит веру в светлое будущее.

Избранная могла быть не только реальным человеком, но и вполне осязаемым мифом, о котором передавали бы истории из уст в уста. Вести о ней разлетелись бы по всей стране. Люди бы бились ради нее. А она собиралась отмалчиваться в стороне…

Они подъехали к контрольно-пропускному пункту. Поток машин тянулся медленно, ожидая проверку. Водитель остановил машину, опустил стекло и закурил, выпуская дым наружу.

— Скоро мы окажемся в Московии, — произнес Дэн. — И ты станешь символом войны за свободу, за независимость. Я, честно говоря, не понимаю, почему Майкл Фассбендер не объявил войну. Армии Ледяной Королевы уже находятся возле наших границ. А у нас кроме пограничников никого и нет.

— Мне придется объяснить ему то, что на меня вели охоту? Придется рассказать о полицейском участке, где шпионы Ледяной Королевы морочили всем голову? Я готова. Но, боюсь, тогда меня сочтут преступницей, — покачала головой Мишель.

— Я тоже этого опасаюсь. Но, по сути, особого выбора у нас нет. Но я хочу тебе рассказать о советниках президента. Они преследуют свои интересы, которым ты можешь помешать. Так что я, как и в первый раз, прошу тебя принять свою роль. Ведь даже если Президент к тебе не прислушается, кто-то должен будет остановить творящееся зло.

— Я готова.

— И последнее. Меньше говори. В Московии записывается каждое слово. И даже у деревьев есть уши.

Миша запомнила наставления.

Автомобиль потихоньку приближался к людям в форме, проверявшим документы. Когда же они добрались до поста, Миша как завороженная уставилась на огромную стену, отгораживавшую цитадель цивилизации от огромной страны, кормившей ее. Майкл Фассбендер прятался за стенами крепости, как последний трус.

— Ваши документы, — потребовал человек в форме и фуражке с блестящим козырьком.

— Нас ждут за стеной, — ответил с заднего сидения Дэн. — Мы прибыли по приглашению президента Майкла Фассбендера. Рядом со мной сидит Избранная, а я — ее сопровождающий.

Человек нахмурился и дал наказ своему коллеге что-то проверить. Пока тот звонил, сердце Мишель бешено колотилось. Подумать только, она думала, что ее путешествие подошло к концу, но ныне она не была так уверена. Учитель не зря говорил ей, что она так важна, не зря читал истории о других Избранных. Но больше всего Мишель удивляло то, что, несмотря на страх, ей хотелось спасти всех. Она была готова на рискованные поступки ради спасения многих. Она была готова остановить диктатора, стремившегося покорить весь мир и оставить его под своей пятой. К тому же, успокаивала себя Мишель, Ледяная Королева была из простых завоевателей. Она не вела себя как Хитлар, стремившийся уничтожить саму жизнь чужими руками. Так что ей относительно повезло.

К тому же, она доказала, что может выслушать всех. Объединить русских и татар, отбросить скепсис и поработать на участке, помогая пожилой женщине. Она не чуралась никакой работы и не так далеко ушла от простых людей. Мишель ощущала себя простой девчонкой, каким-то чудом получившей умение перенимать способности.

— Так и есть, вас ждут, — выслушав доклад подчиненного, произнес мужчина в фуражке. Стукнув каблуками и приложив ладонь к виску, он отрапортовал: — Добро пожаловать в Московию, Избранная!

Ворота открылись, и машина проехала за крепостную стену. Перед ними простерся совсем другой мир, полный света и люминесценции. Мир неоновых вывесок и небоскребов, интерактивной рекламы и воздушного такси. Мир, стоявший на сотни лет развития впереди провинциального Авалона. Мир, в котором крутились бешеные деньги, в котором заправляли высокие технологии. Мир, который являлся непостижимым образом частью мира остальной России.

У самого въезда их ожидал кортеж. Человек в костюме-тройке, с моноклем в правом глазу, дал остальным команду занять места. Приглядевшись внимательнее, Миша поняла, что монокль был не простым, ибо в нем что-то постоянно мерцало. Наверное, маленький экран или какой-то прибамбас виртуальной реальности. Четверо бравых молодцев нырнули в одну черную машину, четверо — в другую, а сам человек с моноклем подошел к таксисту и расплатился.

Высадив делегацию, бомбила развернулся и отправился обратно за стену, проходя через новый кордон.

— Тони Пардью, пресс-секретарь, — представился мужчина. — Проследуйте за мной.

Мишель пожала плечами и пошла за ним. Вопросы у пресс-секретаря возникли все те же. Пришлось объяснять, что без сопровождения педагога и секретаря Избранная общаться не станет.

— А-а-а, свита, понимаю, — кивнул Тони. — У Майкла Фассбендера она вообще огромная.

Его машина отличалась цветом от других правительственных машин. Она напоминала подтаявшее сливочное мороженое.

Тони уселся на место водителя, высадив двоих мужчин, не то сотрудников, не то телохранителей.

— Сами доберутся, не маленькие, — успокоил Тони.

Эллисон и Дэн сели сзади, а Миша впервые оказалась спереди. Тони повернул ключи, и машина заревела, словно вышедший на охоту зверь. Мишель пристегнулась и посмотрела на трассу. По краям она переливалась разноцветными огнями. Поначалу рябило в глазах, но как только машина стартовала, огни слились в непрерывные линии. Тони держался правой. Скорость казалась запредельной, Миша слышала даже стук зубов.

— Мы летим! — послышался восторженный возглас автогонщицы. — Не может быть! Мы летим!

— Да, мы пролетаем над геомагнитной подушкой. Я решил добраться метрополитеном, так быстрее, — с довольным видом произнес Тони.

Направо-налево было страшно смотреть. Все размазывалось, как акварельные краски при дожде. Зато впереди простиралось ровное полотно дороги.

Автомобиль затормозил у какой-то странной вывески, расположившейся по периметру крупного здания. Тогда-то Мишель увидела кортеж, двигавшийся впереди и сзади. На бешеной скорости они оказались неразличимы. Или пассажиры видели заранее записанное на экран изображение?

— Да, я решил, что вас не стоит утомлять дорожными видами, — произнес Тони. — В мой монокль встроен мини-компьютер. Он подключается к камерам, расположенным над фарами, и я смотрю на трассу, переключаясь между левой и правой фарами. Все просто и удобно. А у вышестоящих лиц есть автомобили-беспилотники, которыми управляют бортовые компьютеры с искусственным интеллектом.

У Эллисон глаза загорелись от одного упоминания о таких чудесах. Наверное, еще и слюнки бы потекли, но Мишель потянула ее за руку.

Они оказались на странной дрейфующей платформе. Как объяснял Тони, под ними находились электромагниты. Они попали в один из подземных горизонтальных лифтов, которые вели к правительственным учреждениям.

— Скоро вы увидите Красную Крепость — величайший памятник эпохи первых царей, ныне перестроенный, — довольным тоном произнес Тони. — Оттуда уже направимся на деловой ужин. Президент вас ждет.

Они достигли последней платформы. Пройдя сквозь металлодетекторы, вся компания оказалась в темном лифте. Стоило только Избранной зайти, как пол под ее ногами засветился, а на стенах заморгали лампочки. Или светодиоды. Но когда вся команда очутилась в лифте, то стало понятно, что стенами являлись плазменные экраны.

— Добрый день, Тони, — произнесла женщина в возрасте, смотря на команду со всех четырех стен. — Здравствуй, Избранная, — она повернулась к Мишель. — Надеюсь, тебе понравится у нас. Меня зовут Нэсс, я секретарь Майкла Фассбендера. Ужин будет на пятнадцатом этаже в обеденном зале. Проводи их, Тони.

С этими словами Нэсс отключилась. Мишель постукивала по подбородку. Московия серьезно отличалась от Авалона и прочих губернских городов. Столица пестрела высокими технологиями, и контраст с глубинкой казался разительным. Одни мониторы были умнее большинства детдомовцев.

— Вы не расстаетесь с этими штуками? — задала вопрос Мишель.

Дэн приложил палец к губам, прося ее не интересоваться некоторыми вещами. А, может, это было вовсе бескультурно.

— В каком-то роде, мы с ними слились, — ослепительная улыбка сверкнула в темноте. — Гаджеты у нас всюду. А зубы не портятся благодаря металлокерамике.

Тони отвернулся и принялся набирать какие-то команды на панели лифта.

— Здесь попросту царит культ машин, — поморщившись, объяснил Дэн. — Твое путешествие в кибермир было цветочком. Тут все в нем обитают. А еще общаются через Сеть. Почтовые киберголуби вылетают во внешний мир, а внутри этих стен почту получаешь намного быстрее. И технологии доступны только тем, кто может за них заплатить.

— Вы ведь бывали тут раньше, — удивилась Миша.

— Однажды, когда защищал диссертацию. Для меня было удивительным наличие собеседников, не выходивших из дома и общавшихся посредством видеозвонков.

Да, мир действительно чудный. Мишель было странно слышать, что кто-то мог бояться внешнего мира. Конечно, жизнь там не сахар, но даже за булкой хлеба порой хочется сходить. А то и выйти в путешествие всей жизни. Но сидеть в четырех стенах и думать о том, как бы никто не потревожил твой покой…

Она попала в мир затворников. В мир людей, которые стремились абстрагироваться от других. Потому Тони и не показывал Москву. Рассматривать других тут не принято. Каждый зациклен на самом себе.

И вот они прибыли. Лифт раскрыл створки, позволяя им ступить на темно-серую плитку, выложенную треугольниками. На стенах висели портреты сначала царей, а потом и президентов. Иэн Холм, Лэнс Хенриксен, Вайнона Райдер, Майкл Фассбендер. Каждый из них правил ровно до тех пор, пока сердце еще билось. Выборы являлись пустой формальностью, да и проводились раз в десять лет. За это время люди привыкали к стабильности и не желали ничего менять.

Трех президентов Мишель не застала. Поговаривали, что Майкл был роботом, а потому выглядел так молодо и свежо в свои годы. Сколько ему было на самом деле, не знал никто. Некоторые государственные тайны подлежали огласке спустя сотню-другую лет.

У самого конца коридора их уже ждали. Тепло улыбавшийся секретарь отошел в сторону, предварительно распахнув створки дверей. И Мишель обомлела, увидев внутреннее убранство обеденного зала.

Хрустальные лампы, крепившиеся к полупрозрачным софитам, нависали над обеденными столами из темного отполированного дерева. Впрочем, за ними мало кто сидел. Одна парочка позволяла себе вольности прямо на столе, находившимся в одном из углов.

В середине комнаты находился самый крупный стол, напоминавший миниатюрный трон. На нем и восседал Майкл Фассбендер. Ну, как заседал. Сидел, закинув ногу на ногу и равнодушным взглядом посматривал на творившееся в зале непотребство.

Поприветствовав президента, Тони взял одну из ближних бутылок, откупорил и принялся пить из горла. Майкл одобрительно захлопал в ладоши. Его голова покоилась на одном из подлокотников, а ноги вытягивались на другом. У подножья трона сидели две дамы с осоловевшими взглядами.

— О, вот и Избранная! Всем рок, посоны! — поднял вверх правую руку Майкл Фассбендер. Три пальца были сложены в кулак, а мизинец и указательный оттопырены, напоминая козу. Президент засмеялся и поднялся, на ходу потягиваясь. — Знала бы ты, как давно я ждал встречи. Уж столько слухов про тебя было пущено. И что ты, как годзилла, страшная, и коварная, как змея… А нет, обычная баба. Только тощая и вымазана в дикарской саже. А вот подруга твоя ничего. Выглядит привлекательно.

Президент облизнулся, словно довольный кот. Мишель аж передернуло от отвращения. Обеденный зал не предназначался для обедов. Тут просто пили по-черному. И это допустил сам верховный правитель!

Мишель отказывалась верить глазам. Человек, который мог решить все ее проблемы, оказался совсем не таким, каким она его себе представляла. Безответственным, слабохарактерным, безразличным к своим подданным. В своем нынешнем состоянии Майкл Фассбендер не мог решать государственные дела. И, все же, войну объявить мог только он. Равно как и вести.

Возможно, его расхолаживало отсутствие достойных врагов. Не перед кем было показать силу. Да, а теперь, когда армии Ледяной Королевы так близко, он стряхнет с себя праздную леность и защитит их всех!

— Господин президент, — склонил голову и припал на одно колено Дэн, подавая пример и ей с Эллис. — Мы пришли к вам с одним вопросом.

— Валяйте, друзья. И почему вам еще не налили выпить? Тони, сраная ты задница! А ну дай пару бутылок гостям! — прищелкнул пальцами Майкл. — Я хочу, чтобы вы ни в чем себе не отказывали. И тогда мы с вами подружимся!

Президент встал и, порхая, словно бабочка, трогая девушек за разные места, добрался до гостей. Мишель поднялась первой. Она почти упиралась в пупок правителя России, но чувствовала, что могла и упасть в объятия. От Майкла разило перегаром.

— Вы… вы должны помочь нам! — воскликнула Избранная. — Нас хотят завоевать!

— Да ну? — хохотнул Майкл. Следом засмеялись все его друзья. Многие избавились почти от всей одежды и теперь сплетались, словно змеи — в клубок.

— У наших границ стоит армия…

— И ты мне об этом говоришь, деточка? Ты, работорговка? Ты, сеющая сомнения в сердца честных людей? Окстись, какая война! Ты что, видишь, чтобы наши города полыхали в огне?

Мишель опешила. Она втянула голову в плечи. Ей так хотелось рассказать о предвзятом отношении в участке, о шпионах-диверсантах… Но насмешливый взгляд Майкла Фассбендера ее останавливал. Ей на лбу выжгли клеймо «преступница». Президент заочно осудил ее, хотя и не стал разворачивать тему.

— Просто помни, деточка, что я тебя пощадил. Я сказал, что ты как ласковый котенок, не представляешь опасности. Так что можешь кутить вместе со мной! — распростер руки президент.

Его взгляд заплыл, он пошатнулся, но не рухнул — Дэн вовремя подставил плечо.

Мишель не могла поверить и в то, что с подачи президента ее имя перестало пестреть в сводках разыскиваемых. Вот почему ее не тревожили весь путь от Сары-Тау! Но президент так же давал понять, что он никого не боялся и за угрозу ее не считал.

Президент сел на краешек стола и шумно рыгнул. Одна из девиц подплыла к нему и вручила бутылку с темной жидкостью. Приложившись к ней, Майкл Фассбендер морщился, но судорожно глотал, будто пил целебный коктейль, оживляющий мертвецов. Но нет, он пребывал все в том же пьяном угаре. В некоем параллельном мире. А граждан своей страны подвергал опасности.

— Но Ледяная Королева! — промычала Мишель. Она искала поддержки у Эллисон, но тут и автогонщица растерялась. А учитель кряхтел, пытаясь удержать на весу президента, так и желавшего свалиться на стол и захрапеть.

Стоны прервали пламенную речь. Президент противно захихикал и потянулся к бутылке. Дэн спрятал ее за пазухой.

— Господин президент, прошу прощения, но армия враждебной страны хочет напасть на нас со дня на день. Нужно принять какие-нибудь меры, — произнес Дэн. — Страна нуждается в вас.

— А, вздор, — махнул рукой Майкл. — Вы же не видите их здесь? До нас они не доберутся. Только зубы пообломают. А что насчет страны… Так никто на нас даже не нападет, я вас уверяю! Кто будет тягаться с нами-то? Мы всех сильнее, мощнее, опаснее!

Майкл икнул и принялся смотреть по сторонам, желая найти новую бутылку.

— Ну, а если они все же перейдут границу? — не унимался учитель. — Что будем делать тогда?

— Тогда мы им всем покажем в два счета! — произнес Майкл и завалился набок.

Мишель принялась тормошить его и рассказывать о Кейсе, желавшему запустить снаряд из пушки Теслы, но президент уже не слушал.

Все, что произошло с Избранной, его не интересовало. Только собственная безопасность. Находясь за высокими стенами, Майкл Фассбендер чувствовал себя неуязвимым. Хотя он был жалок.

Он не мог вести войну, не мог оказать достойное сопротивление. Мишель никак не могла поверить в то, что человек, управлявший страной, был так далек от дел, которые в ней творились.

— Ну все, прием окончен, — вцепился в Дэна Тони. — Если вы пренебрегаете нашим гостеприимством, то мы вынуждены вас выставить за порог.

Майкл Фассбендер очнулся и направился к трем голым девахам, тут же облепившим его со всех сторон. А возле дверей появились стражники в фосфоресцирующих доспехах с пушками наперевес. Пришлось сдаться и уйти.

Ошеломленная, Мишель думала о том, что будет дальше. Они возвращались той же дорогой, мимо портретов бывших правителей. Никогда еще страна не находилась в подобной ситуации. Никогда еще страной не управлял болванчик на троне.

Мишель ошиблась, а «Миднайтер» был прав с самого начала, когда только уговаривал ее принять миссию. Только Избранной была не безразлична судьба народа. Но она упорно верила в то, что президент всерьез воспримет ее слова и возьмет командование в свои руки. Какой же наивной дурочкой она была!

И ведь все отрицала. Думала, что уж ее-то не коснется эта миссия. Что найдутся другие люди, которые спасут Россию. Но нет, пророчество не могло быть неточным. Только теперь Миша ощущала, что хочет быть Избранной. Хочет принять свою роль и больше никого не предупреждать. Хочет разобраться с Ледяной Королевой.

У лифта их нагнал Тони. Почесывая голову, он посматривал на коридор.

— Можете идти, мы запомнили дорогу, — уверил его Дэн.

— Какое облегчение, — смахнул пот со лба Тони. Он развернулся и нетрезвой походкой направился в обеденный зал.

Эллис молча обняла подругу. Только ее поддержка могла успокоить горячее сердце Избранной.

— Ну-ну, ты ведь не собиралась останавливаться? — прошептала на ухо подруга.

— Вообще-то, хотела так поступить, — вздохнула Мишель.

Лифт подъехал, но Избранная не торопилась заходить внутрь. Она вцепилась в руку Дэна, словно искала в ней опору.

— Пожалуй, я стану Избранной. Вы были правы. Я хочу спасти свой народ, хочу всем сердцем. И я готова принять свое предназначение. Только научите, — с мольбой в глазах произнесла Миша.

Дэн протянул ногу, задерживая створки лифта. Из внутреннего кармана пальто он вытащил книгу предсказаний.

— Думаю, теперь мы серьезно засядем за ее изучение, — произнес учитель.

Выбор был сделан. Отступать некуда, позади Московия.

Комментарий к 18. Сага об идеальном потребителе

Все президенты Российской Федерации получили такие имена неслучайно. Они принадлежат актерам, сыгравшим андроидов в киносаге “Чужой”.

========== 19. Семья не та, что по крови одна, а та, что не бросит никогда ==========

Ночь сгустилась в Московии. Днем город казался бледным, затянутым сереющим небом. Ночью же он оживал, окрашиваясь яркими неоновыми огнями.

Но среди нескольких вспышек властвовала темнота. Она проникла в нутро каждого жителя мегаполиса. Мишель видела их, суетившихся, боязливых, втягивающих головы в плечи.

До наступления ночи оставалось не так много времени, а ночевать на холодной лавочке казалось не лучшей идеей. Избранная все же не бессмертна.

Эллисон перебирала ее волосы. Если бы не она рядом, Миша бы давно взвыла от несправедливости.

- Ну почему, почему он оказался таким кретином? – вопрошала Мишель.

В ее воображении вновь возникало заплывшее лицо президента. Узкие глазки-щелки смотрели беззлобно, но осуждающе. Он тыкал пальцем в ее сторону и смеялся.

- Он просто не понимает, что так долго продолжаться не будет. Что рано или поздно до него доберутся, пусть он будет жить в самом роскошном небоскребе, спрятавшимся за самыми крупными стенами во всем мире, - успокоила Эллис. – У нас остался только один путь. Мы должны переговорить с армией и упросить ее выступить на нашей стороне.

- Не выйдет, - из темноты появился Дэн. – Никто не пойдет на измену присяге.

Учитель протянул Избранной мятый клочок бумаги. Он оказался квитанцией на почтовое отправление за город. Друзья должны получить от них весточку.

Мимо промчалось беспилотное такси. Город постепенно переходил в фазу деловой активности. И никакой толпы – одни лишь бездушные машины, гонявшие со скоростью звука из одного конца мегаполиса в другой.

- Через тридцать минут письмо будет доставлено, - сообщил Дэн.

Московия продолжала удивлять. Скорости ее казались невообразимыми. Из Авалона в пригород письмо шло бы пару дней, не меньше. А уж в Московию и вовсе пришло бы за сорок. Но жители столицы ценили время, постоянно гоняясь за ним, будто его катастрофически не хватало.

- А если мы попробуем склонить армию на свою сторону? – не оставляла попыток протолкнуть опасный план Эллис.

- Ты намекаешь на государственный переворот? – ровным тоном уточнил Дэн.

Миша в ужасе содрогнулась. Обвинение в работорговле показалось бы ей сущим пустяком, в отличие от измены Родине. Заканчивать в камере-одиночке, спрятанной глубоко под землей, ей однозначно не хотелось. Если вообще в ней, а не в деревянном ящике.

- Ну, сами посудите. Одним нам не справиться, а целая армия, защищающая нашу страну, стоит без дела и приказа, не имея права вмешиваться в конфликт. А если со дня на день откроют огонь? А если Майкл Фассбендер не окажет сопротивление? Если не даст команду перейти в контрнаступление? – сыпала вопросами Эллисон. – Да и до Ледяной Королевы мы просто так не доберемся. У нее есть армия и личная гвардия. Телохранители. Положение у нее лучше, чем у нас.

Миша не собиралась унывать. Не сейчас, когда ей предстояло продемонстрировать рвение к победе. Но вот что-то еще насторожило ее в поведении президента.

- А почему вообще Майкл Фассбендер не предпринимает никаких шагов? Разведка должна ему доносить о перемещениях отрядов Ледяной Королевы. И почему не отправил за решетку Кейса? Либо он пребывает в блаженном неведении, либо… имеет какую-то выгоду, - вздохнула Мишель. Она не хотела понапрасну обвинять кого-либо. Но очень уж быстро Майкл Фассбендер отмахивался от слов о войне. Он не храбрился, не бил кулаком в грудь и не любопытствовал. Он знал о надвигающейся войне, но ничего не делал.

- Это мы выясним, но позже, - Дэн властным тоном дал понять, что прениям положен конец. – И о союзниках подумаем тоже. Но сначала нам нужно закрепиться в Московии. Поискать подходы, послушать радио, найти нужную информацию. Нельзя рубить с плеча, решая порвать со всеми и уйти в подполье. Или стать революционерами. Нужно действовать тоньше.

Вскоре поток машин стал совсем плотным. Люди высовывались из опущенных боковых стекол, показывали кулаки, ругались, лаяли, словно шелудивые псы.

Появились и редкие прохожие. Некоторые выбегали только ради зон для курения. Очень многие затягивались тонкими сигаретами и толстыми сигарами, выпускали дым струей и колечками.

- Пойдемте отсюда, пока в глазах не защипало, - Эллисон прикрыла нос и принялась помахивать свободной рукой, отгоняя дым.

- Мы не можем уйти с места встречи, - стоял на своем Дэн.

- Только бы они пришли… - пробормотала Мишель.

Но она не сомневалась в том, что друзья ее не бросят. Не сейчас, когда враг у границ, а спасать мир нужно.

Мишель не могла понять, кем же являлась Ледяная Королева. Она слышала лишь репортажи по радио, но они не давали всей полноты картины.

Но, увидев не в лучшем свете Майкла Фассбендера, Миша сомневалась в адекватности пророчества. Тезка-президент вызывал больше отвращения. Мир стоило избавить от прожигателей жизни. Но если ужасы, творящиеся в резиденции президента, являются приемлемыми, то что творит Ледяная Королева, что ее имя попало в пророчество? Это хотелось узнать… Может, древние люди преувеличивали опасность некоторых товарищей, ибо не видели всей полноты картины.

Переворот? Почему бы и нет. Когда ведешь себя как сластолюбец, когда не можешь подать нормальный пример для подражания молодежи, как можешь управлять страной? Начинать стоило с него.

А ведь когда-то давно правители России наводили ужас на весь мир. Они были серьезны, их боялись. Или это рассказы людей, давно ушедших из жизни? Нелепые небылицы, сотворившие сказки о подвигах? А на самом деле, и люди прошлого погрязали в грехах.

- Я знаю, что ты сильно разочарована. Что не женское это дело – спасать мир, - сжал ее плечо Дэн. Так по-отечески, так уверенно. – Но, поверь мне, таких людей, как Майкл, сложно переделать. Но ты думаешь, что он стал таким по своей воле? Нет, общество на него повлияло, а он не устоял перед соблазнами. Радуйся, что тебя окружают спартанские условия, благодаря которым тебя мало что искушает. Некоторые вещи вызывают недоумение, но они еще не ужасны. Почитай сводки о войне с Хитларом, вот где был настоящий ужас. Он не пил, зато людей травил в газовых камерах.

- О, вот и наши друзья! – тягостную речь учителя прервала Эллисон.

Мишель улыбнулась краешками рта. Они пришли. Все до единого.

*****

Зейн недовольно шкрябал ногтем, пытаясь отколупать засохшую краску. Пиксель закончила со взломом панели. В чахлом номере непривлекательной гостиницы они проживут несколько дней. Зато комнат в номере аж шесть, есть двуспальные кровати, так что разместиться они смогут без проблем.

- Теперь система будет видеть платежи, хотя их на самом деле не будет, - покачала головой Пиксель. – Интересный квест.

- Только незаконный, - хмуро отозвался Зейн.

Мишель вздохнула. Она подошла к окну и окинула взглядом всех присутствующих. Дэн обнимал Майю, Эллис сидела в кресле, Рикки на диване соседствовал с Пиксель, а Зейн стоял чуть в отдалении.

- Я знаю, что не могу требовать от вас многого. Не могу потребовать, чтобы вы пошли за мной. Просто знайте, что теперь я вне закона. На скользкой дорожке, ибо пытаюсь разоблачить шпионов Ледяной Королевы. Ибо остановлю ее, чего бы мне это ни стоило, - произнесла Мишель. – Я – единственная Избранная, и вот какую роль я приняла. Мне больше нечего терять. Учеба в университете, тихая и мирная работа остались в другой жизни. Теперь мне предстоит совсем иной путь.

Мишель присела на край подоконника. Она уже определилась со своим будущим. Пришло время и другим принять, что их жизни не будут прежними. Война сломает их судьбы, но только победа в ней сделает героями.

- Мне нечего терять, - развела руками Мишель. – По сути, нет вещей на этом свете, за которые я могла бы зацепиться. Кроме вас.

- Ты говоришь словами Алекса Невского, - ухмыльнулся Дэн. – Он тоже говорил, что те, кому нечего терять, чаще выживают. Они чаще рискуют, но их риск чаще оправдан.

- Верно. По сути, мы должны забыть о мирском и двигаться дальше. Ледяная Королева прослышала обо мне, раз начала охоту. Но вас она до сих пор не считает угрозой. Она недооценивает вас, а я верю, что с вашей помощью смогу победить. И мы будем биться до последней капли крови. И если выживем, то я обещаю сводить вас всех в ресторан.

Но улыбки не появились на лицах ее команды. Все внимательно слушали Избранную, ловя каждое слово. Это было непривычно.

- И пусть десяток бойцов покажется сотней, - Мишель протянула кулак. – Ну, кто со мной?

Ее голос, казалось, взревел, словно морская пучина. Эллисон первой подставила свой кулачок, затем это сделали поочередно Зейн, Рикки, Дэн. Майя не колебалась, она просто не могла растолкать мужчин. А вот Пиксель задумчиво стояла в отдалении. Но затем тоже подошла к ним и протянула кулачок.

- Какой-то это странный жест, - проговорила девушка-робот.

- Так мы продемонстрировали свое единство, - пояснил ей Зейн.

Костяшки соприкасались друг с другом. И затем все опустили руки, разорвав кольцо. Пришло время действовать.

- Это наша земля, на ней жили наши предки и будут жить потомки. И мы ее никому не отдадим! – вскинула руку Мишель. – Мы будем биться ради самой жизни!

Дэн принялся хлопать, а затем к нему присоединился нестройный хор остальных ребят.

- Это слова, достойные Избранной, - поклонился учитель.

Мишель смогла выдохнуть. Она чувствовала, как краска подобралась к лицу. Конечно, друзья знали ее как облупленную. Но они и впрямь воодушевились пламенной речью. Они были готовы идти до конца.

- Теперь нам осталось распределить роли, - Мишель подошла к столу. – Мы все будем в какой-то степени разведчиками. Одна группа нароет информацию о Майкле Фассбендере, раскроет тайну нейтралитета. А другая узнает, где находится главнокомандующий, министр обороны, и встретится с ним, раскрыв всю правду. И предупредив о Кейсе, конечно же. Ведь если мы не победим довольно быстро, по Европе ударят пушки Тесла. Мы не варвары, не станем уничтожать мирное население. Только военные преступники должны ответить за свои злодеяния.

Мишель замерла. Только никто не собирался перебивать ее. Пришло время принимать решения. Дэн смотрел на нее уверенным взглядом. Майя одобрительно кивнула. Даже они, взрослые ребята, имеющие какой-никакой опыт, были готовы принять ее верховенство.

- Так, тогда поступим так. Эллисон возьмет на себя руководство первой группой, а я – второй. С Эллис отправятся Пиксель и Зейн, а меня подстрахуют Майя и Рикки. Если вы не против, конечно же, - добавила Миша.

Но команда согласно закивала в ответ. Решения Избранной не подвергались сомнениям.

И если она продумала что-то недостаточно хорошо, никто из них не встретит рассвет.

*****

Мишель решила, что выходить им нужно будет по одному и рассредоточиваться по городу. Мало ли, вдруг за ними следят. Возвращаться тоже придется не всем вместе. Определившись с точками сбора, Мишель принялась ждать. Операция начнется в три часа ночи – время, когда на неоновые огни никто не обращает внимания. Они хорошо прочесали все СМИ, прослушали радио, просмотрели ТВ-программу. Поздней ночью молодежь прожигала жизнь в клубах, а люди постарше уже сидели по домам. Улицы пустели около часа-двух ночи, и к трем часам нельзя было встретить ни единой живой души.

Кто-то постучал об косяк. Двери оставались открытыми, Миша ничего не боялась.

- Можно войти? – к дредам Эллисон было сложно привыкнуть. Зато в Московии она казалась обычной представительницей богемы, не вызывавшей лишнего интереса. Хорошая маскировка.

- И ты еще спрашиваешь? – фыркнула Мишель, присаживаясь на край кровати. Лист с планом она сложила в несколько раз и убрала в карман. – Волнуешься?

- Не особо. Но ты обещала, что мы больше не разделимся, - напомнила Эллис, плюхнувшись рядом.

Решение далось Избранной тяжело. Она не хотела расставаться с возлюбленной, но верила в нее больше, чем в остальных. Их путь был длиннее, Эллис доказала, что на нее можно положиться. Мишель не сомневалась, что у автогонщицы все получится. Только не могла сказать, почему поставила интересы миссии выше личных. Того и гляди, обидится тонкая натура.

- Мы достигли конечного пункта, - загнула палец Мишель, - это раз. И мы делимся временно, чтобы выполнить первый этап миссии, это два. Во втором этапе поделимся по-другому. И мы должны понять, как нам поступать дальше. И я доверюсь твоим словам, тому, что вы с Пиксель найдете.

Эллисон отвернулась. Миша прикусила язык. Похоже, она сболтнула лишнего.

- Тогда я не самый подходящий для этого человек, - глухо произнесла автогонщица. – Я кое-что утаила от тебя.

- Неужто что-то серьезное? – недоумевающим тоном выпалила Мишель. – Не верю.

- Это связано с моим детством.

Эллис повернулась и взяла ладонь Мишель в свою. Холодок пробежался по коже, появились мурашки.

- Посмотри на комод, - показала пальцем Эллисон. – Хочешь, чтобы я дала тебе какую-нибудь вещь оттуда?

На комоде стояла только древнего вида ваза и лежала расческа. Мишель улыбнулась, но, столкнувшись с самым серьезным взглядом автогонщицы, стушевалась.

- Ладно, подай мне расческу, - еле сдерживая улыбку, произнесла Избранная.

Эллис протянула руку, и расческа сорвалась с места, чтобы затем лечь в ладонь, словно влитая.

- Ты обладаешь силой? – выдохнула Миша. – Поразительно… И ты еще восхищалась моими способностями?

- Да, обладаю, - кивнула Эллис. – Только родители считали телекинез и левитацию, которыми я обладаю, проклятьем. Они говорили, что я – монстр.

- О боже…

- А я всегда слышала ветер, управляла им. Поначалу не понимала, как такое возможно, ибо родители его не слышали. А затем, когда я начала управлять полетом вещей, когда начала парить в воздухе, они испугались.

Эллис встала, отдала расческу и расставила руки в стороны. Ее ноги перестали касаться пола, она взмыла ввысь, прикрыв глаза.

- Это было именно так. Я стояла, закрыв глаза, и слушала ветер. Он шептал мне: «Беги, беги!» Родители каждый день звонили во все инстанции и просили меня забрать. Однажды мама расплакалась и сказала, что я полностью не оправдала ее надежд. Она сказала, что лучше бы я вовсе не появлялась на свет. Что я – сущее проклятие всего рода, позорное клеймо. Она говорила, что только уродцы могут обладать силами, что это противоестественно для человека. И тогда я побоялась за свою жизнь. Ведь люди испокон веков боролись с монстрами, не зная, что монстры плодятся только тогда, когда душа черствеет.

Эллисон опустилась на пол. Она держалась несколько отстраненно, будто боялась реакции Мишель.

- Все нормально, - произнесла Избранная, встав с кровати.

- Ты… не считаешь меня уродцем, монстром? – осторожно спросила Эллисон, будто несла на себе метку прокаженной.

- Что ты, - покачала головой Мишель и коснулась щеки возлюбленной. – Ты самая замечательная девушка на свете.

Слезы пробежали по щекам автогонщицы, и она смущенно смахнула их. А затем Миша заключила возлюбленную в объятия.

Теперь, когда секретов не осталось, они еще больше сблизились. И, как магнит, притянутся вновь.

До начала первого этапа оставались считанные часы.

*****

В пять утра Московия обычно находилась в состоянии полудремы. То же умиротворение царило и на границе.

Солдаты стояли на постах и дремали. Умиротворенная обстановка царила уж почти сто лет: нападать на самую сильную страну в мире никто в здравом уме бы не стал. Но психически нездоровые люди появились, только об этом никто не узнал.

В четыре тридцать утра туман постепенно окутал землю. Повеяло холодом, растормошившим большинство часовых.

А вслед за туманом появились силуэты. Поначалу бледные, нечеткие, напоминавшие призраков, они обретали плоть. Шли ровным строем, не кричали, не спешили, будто их вымуштровали так, что они позабыли о том, кем являлись. И теперь эти бездушные винтики войны наступали со всех сторон.

- Мать честная, - пробормотал один из солдат, вскочивший на ноги и принявшийся тормошить соседей. – Сколько же их тут? Десятки, сотни? Тысячи?

Казалось, врагам нет числа. Они не думали поворачивать в сторону, не думали останавливаться. Расстояние сокращалось с каждой секундой.

Зашипели рации. Пограничные отряды связывались с начальством, те – со штабом. Но приказа не получали.

- Двести пятьдесят метров! – заорал запыхавшийся солдат, оббежавший ближайшие укрепления.

Связной сообщил об этом в трубку и услышал в ответ рявканье начальства.

- Что будем делать, нах, сэр? – закричал в трубку связной.

- Как нас атакуют, бейте их в ответ, чтоб искры из глаз сыпались! Под мою ответственность, бесхребетники! – заорали ему в ответ. – Вашу мать, ничего сами предпринять не могут.

- Сто метров! – смотря в бинокль, сообщил дозорный. – Ты немного ошибся, друг.

- Мать моя женщина! У них йети! – задрожав, сообщил тот самый бегунок. – Вы просто посмотрите туда!

Из тумана начали выходить огромные мордовороты. Похожие на животных, покрытые обильным белым мехом, твари ростом под пять метров приближались вслед за толпой ледяных солдат, неумолимо надвигаясь на позиции пограничных пунктов.

- Приготовить лазерные батареи, - скомандовал полевой командир, услышав приказ вышестоящего начальства. – Вынесите лазерные пулеметы и автоматы. Пободаемся на славу.

Заурчали двигатели спидеров, подобравшихся к ангарам. Легкие разведывательные отряды направятся в атаку, чтобы сбить первую волну наступавших. А прикрытие им обеспечат пулеметчики.

Но первыми удар нанесли не пехотинцы и не йети. Огромные ледяные стрелы пробили броню пограничных укреплений, снеся не только кусок стены, но и нескольких солдат.

- Аркбалисты!

И вправду, огромные металлические болты с ледяными наконечниками врезались в стены, оставляя бреши. В них вылетели первые спидеры, открыв огонь по пехоте. Первые ряды начало выкашивать, но новые солдаты шли по трупам соратников, не замечая, что идут по телам. Эти воины не ведали страха.

Только и русские парни сдаваться не собирались. Несколько спидеров проредило в гуще врагов бреши и ринулось к аркбалистам. Взорвав два спидера, они смогли уничтожить два осадных орудия.

Йети приблизились к стенам, и застучали пулеметы, лазером проделывавшие дырки в коже, опалявшие шерсть. Монстры ревели, но не отступали. Вскоре и пехота дорвалась до стен.

На всем протяжении фронта полыхали вспышки. Огромная армия Ледяной Королевы наступала на защитников границ. Ледяные солдаты превосходили своих оппонентов числом, но не духом. Ледяная армия несла большие потери.

*****

- За последние три часа мы прорвались только на три километра. Бои идут ожесточенные, русские кровью орошают каждый метр, но не сдаются. Кажется, они не ведают страха и не отступают, - отрапортовал один из генералов.

Ледяная Королева нахмурилась и потерла виски. Все складывалось совсем не так, как она задумала. Она-то думала, что пограничная стража будет быстро разгромлена, и основная группировка войск подойдет вплотную к Московии. Но этого не произошло, и армия застряла в позиционных боях.

- Придется применить секретное оружие намного раньше. Запускай авиацию, - скомандовала Ледяная Королева.

- Есть, госпожа! – без тени эмоций отрапортовал генерал и вышел из палатки.

Ледяная Королева, помедлив, тоже вышла из шатра. Она воздела руки к небу и начала плавно водить ими. Настало время для ледяного смерча. Но сначала воздушные силы должны показать, кто является фаворитом в этой войне.

- Чувства приносят боль. А с болью жить нельзя. И ее больше не будет, когда все закончится, - произнесла Ледяная Королева, всматриваясь в темное небо.

Осталось сокрушить последнего сильного соперника, и весь мир окажется у ее ног. И весь мир очистится от боли.

*****

Пикировавшие треугольные самолеты внезапно появились над приграничными укреплениями. Стреляя замораживающими снарядами, они быстро внесли хаос в расположения войск. Справиться с ними могли лишь средства ПВО, но со времен Хитлара никто из противников России не поднимался в небо.

Командир гарнизона безуспешно пытался связаться со штабом. Им было нужно отправить хотя бы несколько «молотов» для уничтожения воздушной угрозы.

И все-таки он дозвонился до штаба.

- Нас атакуют с воздуха вражеские истребители! – прокричал командир гарнизона. – Требуется подкрепление! Враг пытается прорваться к Московии! Как слышите?

- Слышу хорошо. Держитесь там, всего вам доброго. О войне я не слышал, никто ее не объявлял. Президент говорит, что это ложная тревога, - ответили с той стороны провода.

- Ложная, мать твою?!

Но больше командир гарнизона ничего не сказал. Холод моментально сковал его тело, и он оказался заключен в кусок льда.

Армия Ледяной Королевы взяла курс на Московию.

*****

Начальник генерального штаба пил молоко и не думал о воплях подчиненных. Какую-то ерунду говорили, честное слово. Ну кто, кто в здравом уме нападет на Россию?

Решили разыграть его. Ха, так он и поверил! Тони заходил вечерком, попивая смузи, проведывал. Президент находился в отличном настроении. Ничто не омрачало его дум, а значит, беспокоиться просто не о чем.

Единственное, что тревожило начальника генштаба – возня в коридорах. Слишком уж шумно там было. На рациях настроена громкая связь, и звуки порой смешивались в какофонию. Сделано это было затем, чтобы начальник генштаба мог оперативно связаться с кем-то из подчиненных. Только теперь рации заунывно ревели огромным хором.

- Что у вас там, дери, происходит, Макгвайр? – рявкнул начальник генштаба. Так, для острастки. Но не услышал ответа. – Эй, уроды, подойдите!

Это он кричал охранявшим его кабинет Смиту и Вессону. Только они не откликались. Вряд ли обиделись. Иначе бы пулей вылетели со службы. Нет, в здании и впрямь творилась какая-то бесовщина.

- Кто здесь? – начальник генштаба пытался нащупать холодную рукоятку пистолета. Только она могла успокоить его.

Только в ответ его наградили молчанием. Рации все так же передавали помехи. Начальник генштаба расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и подошел к двери. Он боялся выглянуть наружу, но все-таки сделал это. И чуть не угодил в яркое пламя, горевшее из тоненького пальчика.

- Ну, здравствуйте, мистер Харрис, - произнес уверенный голос.

Начальник генштаба видел перед собой ряженую в дикарские одежды дамочку. Чуть поодаль крутился лысый дикарь, наверное, ее хахаль. И женщина, одетая по канонам официально-делового стиля с пистолетом в руке.

- Вы убили моих парней? – взревел начальник генштаба.

Пламя метнулось и чуть не щелкнуло его по носу.

- Осторожнее. Не пугайте меня так, - произнесла девушка. – Нет, ваши люди просто находятся без сознания. Мы с вами на одной стороне, и вам придется принять это.

Судя по нахмурившемуся лбу, этот толстокожий человек не собирался вставать на чью-либо сторону. Конечно, положение обязывало. Он ведь неспроста дослужился до таких высот, его ценили за исполнительность. Сколько раз пытались подкупить, а не выходило!

- Возможно, вы не понимаете, с кем имеете дело, - девушка с пальцем-зажигалкой отошла чуть назад и сделала реверанс. – Избранная, к вашим услугам.

Начальник генштаба хрипло рассмеялся. Ага, а он – балерина.

- Не было избранных уже сто лет, а теперь кто-то такой объявился? – хлопнул он себя по колену. – Чем докажешь, девочка?

В одну секунду она отпрыгнула назад, выплюнула шар огня, а затем ударила молнией в ту же точку. Следом она будто испарилась, а потом Харрис услышал ее дыхание за спиной. Затем ему ударили под колено, потянули на себя за плечо – и вот, начальник генштаба лежал на полу.

- Недурно-недурно, - пробормотал он, потирая плечо.

Девчонка протянула ему руку, помогая подняться.

- Теперь вы мне верите? – все таким же строгим тоном спросила Избранная.

- Да, теперь верю, - кивнул начальник генштаба. – Так почему мы с тобой на одной стороне?

- На нас напала армия Ледяной Королевы. Я слышала, как передавали репортаж по радио. Враги наступают, можете проверить, связавшись с полевыми командирами.

Быть того не может! Харрис не верил словам своих подчиненных до последнего, но эта девочка… Вероятно, он ошибся. Но где же допустил оплошность?

- Тогда нужно связаться с президентом и все ему рассказать! – деловито заявил начальник генштаба, возвращаясь в свои покои.

- Увы, я пыталась вразумить его. Но он верит в нашу непобедимость, а потому утратил связь с реальностью, - Избранная прошла вслед за ним.

Харрис колебался. Он не мог ослушаться приказов президента. А тот велел не рыпаться. И если уж он не послушал Избранную, то что говорить о нем, менее важной для мира фигуре?

Но взваливать на плечи огромную ответственность он не спешил. Кто он такой, чтобы решать вопросы войны и мира? И, все же, если Избранная говорит правду, люди умирают каждую секунду, брошенные центральным штабом.

- В каком же пророчестве ты упоминалась? – спросил Харрис, беря в руки одну из раций и перенастраивая ее.

- Если честно, то я не знаю даже. Я долго сопротивлялась своему призванию, пока не выручила сначала близких друзей, а потом и посторонних людей. Думаю, это призвание всегда было частью меня. Я не могу остаться в стороне, когда кому-то больно, когда кому-то плохо, когда кто-то может погибнуть…

Избранная говорила весьма откровенно, и Харрис, чуявший ложь за версту, поверил ей.

- Доложите обстановку, МакАртур! – рявкнул в трубку начальник генштаба.

- Сэр, враг наступает со всех сторон, тьфу, по всем фронтам! Требуется помощь! – ответил МакАртур.

- А в какую сторону они продвигаются?

- В вашу, сэр. Они двигаются в направлении столицы.

Избранная выжидающе смотрела на него. Пришла пора определиться с союзниками. Харрис считал себя неплохим человеком, и карьера не могла затмить собой его добросердечность.

- МакАртур, свяжись с остальными. Облюбуйте на подступах к Московии укрепления и удерживайте их до прихода подкрепления. Через несколько часов я объявлю всеобщую мобилизацию. До связи.

Харрис положил рацию на стол. Он заметил мигавшее окошко на планшете. Взяв в руки интерактивную панель, он бегло ознакомился с содержанием сообщения. Президент Фассбендер просил направить все силы в городе на поимку Избранной, преступившей закон.

- Простите, меня, леди, - положил планшет Харрис. – Избранная… нам нельзя больше встречаться.

Он вложил в руку темноволосой девушки, обладавшей немалыми силами, рацию.

- Связывайтесь со мной, когда будет нужно. За мной следят, и находиться возле меня крайне опасно. Надеюсь, мы выживем в этой войне, - последние слова вырвались у старого вояки сами собой.

- И я надеюсь, маршал, - кивнула Избранная.

Еще секунда – и девчонки след простыл. Харрис тяжело вздохнул, но, нарушая присягу, принялся поднимать роты одну за другой. Московию предстояло отстоять, чего бы это ему ни стоило.

Комментарий к 19. Семья не та, что по крови одна, а та, что не бросит никогда

Все совпадения, разумеется, случайны.

Кто там еще будет сравнивать паиньку Ледяную Королеву с настоящей холодной дамой Эльзой? ;)

========== 20. П.У.Д.П. (Покушение. Узурпация. Диктатура. Предательство) ==========

Крупнейшая башня Московии «Имперское государственное здание» своим шпилем поддевала небеса, как иголка поддевает место на коже для укола. Мрачные тучи вот-вот должны были разразиться дождем. С запада дул холодный ветер. Из-за резкого похолодания начали стучать зубы. Но улицы оставались пусты. Возможно, с наступлением рассвета что-то и поменяется.

Эллисон дала сигнал остаться на месте и взлетела. Казалось, небоскребу не будет ни конца, ни края. Но, долетев до шпиля, Эллис не заметила горящий свет ни в одном из окон. Для того чтобы окончательно убедиться в том, что в башне никого не было, предстояло облететь все четыре стороны. Но они будут держаться этой. Все, что им нужно — найти план здания и проникнуть на защищенные серверы.

— Чисто, — произнесла Эллисон, опускаясь на землю.

Зейн держал раскрытым зонт, на всякий случай. Пиксель прижималась к нему. Она не знала, насколько крепок корпус, выдержит ли попадание влаги. У роботов тоже были свои страхи, а в этой миссии она — самое важное звено.

— Ты теперь летать умеешь, — хмыкнул Зейн. — И Мишель теперь тоже?

— Нет, она не стала перенимать мою силу, — пожала плечами Эллис. — А я летать всегда умела. Только не хотела думать об этой своей сущности.

Зейн хотел задать еще один вопрос, но, пожевав губами, решил продолжить дальнейший путь молча.

Входы в «Имперское государственное здание» были закрыты на электронный ключ. Охранники, возможно, видели их появление на территории. Но камер было не видно; если они тут и есть, то скрытные.

— Эти панели можно взломать. Если снимете коробку, то я могу разъединить контакты, и двери откроются, — предложила свою помощь Пиксель.

Зейн поддел ножом край панели и принялся отгибать его. Эллис подумала об этом и посмотрела на свой пояс. Один из маленьких ножичков припрятала под широкой лентой ремня. Эх, если бы у них был еще один пистолет… Но Дэн брал с собой только один.

— Есть, — Зейн отогнул пластиковую крышку в сторону.

Пиксель пощупала пальцами провода, а потом резко разорвала желтый. Дверь тут же открылась, приглашая гостей внутрь.

— А что было бы, если бы ты порвала не тот провод? — спросила Эллис.

— Нас бы засекли, вероятнее всего, — ответила Пиксель. — Впрочем, и сейчас велика вероятность того, что наше проникновение не осталось незамеченным. Где-то восемьдесят процентов.

Да, вход мог просматриваться скрытой камерой. Или не такой уж скрытой, в своем здании опасаться-то нечего.

Эллис юркнула первой. Осмотрелась. Из-за полнейшей темноты она могла разглядеть лишь очертания. Но, вроде как, ничего торчащего и выступающего не обнаружила. По крайней мере, если камеры и есть, то они вмонтированы в стену, а значит, их радиус обзора узок.

Пиксель проследовала следом, а замыкал их группу Зейн, убравший нож в голенище сапога и доставший телескопический посох. Он бросил прощальный взгляд на дверь и поспешил за Пиксель.

— А дверь оставим открытой, пусть кто хочет, тот и заходит? — спросил Зейн, вспомнивший о банальной вежливости.

— Чтобы закрыть дверь, нужно соединить два конца провода. Тогда появится контакт, и створки сомкнутся. Но закрыть дверь можно только снаружи, — отчеканила Пиксель.

Эллис и вовсе не заморачивалась насчет таких глупостей. Она вслушивалась в пульсирующую темноту, медленно отступавшую. Зрение потихоньку привыкало к почти полному отсутствию света, и уже вскоре автогонщица разглядела план эвакуации, скособочено висевший на выступе одной из стен.

— Как думаете, где находится главный сервер этой башни? — спросила Эллис, водя пальцем по плану.

— Наверное, здесь, — Пиксель постучала металлической костяшкой, указав на третий этаж, комнату с незамысловатым названием «серверная».

«Имперское государственное здание» являлось не только одним из крупнейших зданий в стране, оно использовалось еще как огромная радиовышка. Еще она раздавала трафик сети в пределах Московии и имела доступ ко всем компьютерам. В теории, и правительственные компьютеры были интегрированы в сеть. Пиксель могла бы скачать с них всю информацию, запустив вредоносную программу-вирус и размножив ее благодаря самому сильному серверу. План был в духе анархистов, и в который раз Эллис себя одернула, стараясь не думать о том, что они и впрямь поставили себя выше закона. Нет, она за законность и порядок. Просто иногда они не работают, требуя ручной корректировки.

За поворотом послышался явственный шум. Тоненький свет фонарей шарил на противоположной стене. Эллис прошипела, давая знак затаиться. Зейн припал к стене и покрепче перехватил свою палку. Пиксель будто бы слилась с темнотой, и благодарить она могла свой темно-металлический цвет кожи.

Эллис же выставила перед собой руку. Оставалось только ждать, когда же противники приблизятся. Шансов на правильную реакцию у нее немного.

Фонари светили уже ближе. Они прыгали по стене все веселее, а один переполз на ту, к которой прижималась Эллис. И когда фонарь почти добрался до ее пальцев, девушка не выдержала и направила в сторону пришедших ударную волну. Послышались вскрики, и тела упали на пол.

Эллис потянула в свою сторону фонари, а притянула вместе с ними винтовки. Оставшиеся без оружия охранники поднялись и помчались в ее сторону. Но почти сразу двое улеглись на земле. Все благодаря Зейну, бросившему свою палку им под ноги. Еще троих сбила с ног Эллис. Одного она припечатала к стене, и тот от удара обмяк. То же самое она проделала с остальными, стараясь, чтобы удар вышел несильным. Она не собиралась никого убивать, тем более, своих.

— Проход чист, — констатировала Пиксель, проходя мимо нее.

И правда, в коридоре воцарилась тишина. Очевидно, вся охрана направилась встречать взломщиков. Это выглядело странным, ибо Эллисон не отнесла бы их маленький отряд к серьезным угрозам.

Как бы то ни было, они продолжили свой путь.

Третий этаж казался безлюдным. Тоненькие стебли фонарей заглядывали в комнату через огромные квадратные окна, занимавшие большую часть стены. Освещение падало на предметы, отбрасывавшие жуткие тени. Впрочем, Эллис могла бояться и своей — искажения и впрямь казались страшными, будто кто-то ужасный ходит за тобой по пятам.

И вот они добрались до серверной, прятавшейся за толстыми стенами. Внутри царила темнота, и Эллис первой щелкнула выключателем, зажигая лампы. Комнату продували кондиционеры, достававшие от потолка до плеча автогонщицы, отчего Эллисон быстро замерзла. Ее также порадовало отсутствие окон. Хоть где-то можно будет уединиться.

— Я останусь и покараулю выход, — произнес Зейн, оставаясь в дверях.

Эллисон вручила ему нож.

— Будь осторожен, — напутствовала она его.

Пиксель прошла мимо них. Ее интересовали хитросплетения проводов и жужжащие машины. Сервер работал без остановок. Пиксель перебирала соединениями проводов, будто играла на арфе. Она последовательно прошлась мимо каждого компьютера. Затем, кивнула себе под нос и подозвала Эллисон.

— Так, я думаю, смогу подключиться к сетям, — Пиксель взяла в руки несколько кабелей и воткнула в свое тело, в изголовье. — Возле правой стены есть монитор. Он отображает показатели активности в сети. Следи за ними, и тогда тебе будет понятно, когда можно будет вмешаться.

— Вмешаться? — удивилась Эллис.

— Ну да, ты будешь страховать меня.

Пиксель подошла к матовому черному чемоданчику и вытащила оттуда странный шлем с огромными очками на пол-лица.

— Это стереовизор, — объяснила Пиксель. — Просто щелкни вот эту кнопку, она включает звук. Так ты сможешь говорить со мной, а я — с тобой. Ты услышишь меня благодаря наушникам, вмонтированным в стереовизор. А если понадобится помощь, то надвинешь на глаза сам визор, — Пиксель указала на очки, — и переключишь тумблер в левой части корпуса. Тогда ты подключишься к сети напрямую. Я настрою сигнал стереовизора, чтобы в случае экстренной ситуации ты оказалась возле меня.

— Окей, — вздохнула Эллис. Она не горела желанием водружать на голову непонятную тяжеленую бандуру, но коль для дела нужно — потерпит.

Стереовизор оказался не таким уж громоздким, как на первый взгляд. В нем даже оставалось свободное место. Хотя от долгого ношения голова может заболеть. Эллисон как завороженная смотрела на монитор, но не могла понять, о чем же говорили все эти графики и диаграммы. Затем она смогла убрать последние, и над каждой линией графика появилась надпись. Автогонщица видела каждую линию трафика, и лишь «Имперское государственное здание» молчало. До погружения Пиксель, конечно же.

— Так, я пошла, — произнесла Пиксель и воткнула последний кабель. Она слегка покачнулась, и рухнула в руки автомеханика. Та бережно уложила девушку-робота меж гудящих ящиков. Подумав, Эллисон подложила ей под голову тот самый чемоданчик.

— Как слышно? — нажав на кнопку, спросила автогонщица. — Эй, Пиксель, ты там?

Но в ответ слышались только помехи. Неужто прибор работал так же плохо, как и у бывшего хозяина Пиксель? Помнится, Мишель тогда тоже не могла связаться с Майей. Дурацкая техника, была бы механикой, было бы проще. Тогда бы все зависело от ловкости рук, а не программного кода.

— Да, я там, — сквозь помехи прорезался голос.

Ну, хоть какая-то радостная весть.

— За графиками наблюдаете, моя милая знакомая? — в голосе девушки-робота сквозило беспокойство. Она переняла от людей немало черт, но уж нервозность могла бы не включать в обязательную программу.

— Конечно. Все в норме.

— Тогда я продвигаюсь дальше.

Эллисон нащупала выступавшие очки. В случае чего, их придется быстро опустить. Лишь бы глаза не слезились от ярких красок монитора. Порой на них смотреть тяжелее, чем на раскаленное солнце пустыни.

*****

Пиксель не представляла, насколько беден был мир, в который ее поместил бывший хозяин. Картонные декорации, медленные рендеры, угловатые виды. Система интернета Московии поражала. То, с какой скоростью миллиарды пикселей складывались в картину, а гигабайты информации обрабатывались, удивляло. Она попала в сказочную страну, где прогресс двигался с ошеломляющей скоростью.

Мимо нее проносились мегабайты информации. Они уносились резво, со свистом, занимая место в бесконечном потоке. Город соединялся в одну огромную паутину, в которой каждый человек был лишь перевалочным пунктом, за которым выстраивалась целая очередь.

Пиксель не сразу сориентировалась в этом бешеном потоке. Она превратилась в стремительный луч, заметавшийся между потоками информации, попытавшись вклиниться хоть в один из них. И все-таки пролезла.

Она попала в ленту кого-то из москвичей. Унылые события и фотографии еды не вызвали интереса. Зато присвоенный ай-пи адрес помог вычислить место, откуда подавался сигнал.

Вновь перед глазами Пиксель запрыгали в чехарде цифры. И сложились только в хранилище ай-пи адресов. Там должны были находиться и правительственные компьютеры. Только вот как их отличить…

Пиксель вклинилась в поток новостей. Она скачивала и сразу же приступала к обработке информации. Искала все: имена-фамилии, должности, личная жизнь, общественные выступления. Когда информации оказалось не так уж мало, пришел черед пройтись по адресам. Большинство политиков скрывало пути передвижений. Они указывали только в справках о доходах те или иные дома, принадлежащие им на праве собственности, но понять, в каких из них жили квартиранты, а в каких — сами чиновники, не представлялось возможным. Чиновники не оставляли информации и о любимых заведениях, редко пользовались такси. Они практически не существовали в рамках реального мира. Сидели дома, тешили самолюбие, вспоминая о занимаемой должности, и впустую теряли время.

Впрочем, вскоре Пиксель наткнулась на весьма любопытную статью. Ее автор писал, что «гаджетомания» овладела умами даже высших чинов. Они даже на заседаниях госсовета умудрялись играть на портативных компьютерах — смартфонах.

«Вот оно!» — обрадовалась Пиксель, подключаясь к серверам геолокации. Информация с шумом и ревом обрушилась на нее, и на какое-то время девушка потеряла связь с реальностью. Она даже захотела позвенеть колокольчиком, привлекая внимание Эллисон.

Получив доступ к статистике посещений, Пиксель отбросила все кафе и рестораны, бары и пабы, кинотеатры и театры, музеи и выставки. Во всем городе оставалось три здания. Поначалу Пиксель проникла в первое. Но там не оказалось мощной аппаратуры. Единственный ноутбук был настроен на работу в сетях пятого поколения, но хранилась в нем всякая чепуха вроде фотографий.

Зато второй дом оказался прямым попаданием в цель. Пиксель обнаружила весьма любопытную информацию о переговорах и встречах. Да, она попала определенно на правительственный сервер.

Пробив по упоминанию президента в документах, она получила внушительных размеров подборку файлов. Оставалось только понять, что же с ней делать дальше. Копаться в каждом файле не имело смысла. Отсортировав информацию, Пиксель продолжила поиск, введя второе ключевое слово. Список сократился до семнадцати документов. Нет, в поиске вышло двести пятьдесят результатов, но Пиксель сразу отмела докладные записки, которые поступали на стол президенту. Оказывается, не только Мишель пыталась достучаться до него.

Оставалось понять причину слепоты. Пиксель открыла каждый из семнадцати файлов. Три из них касались поездки в Пиренеи. Одна служила распоряжением о подготовке транспорта, одна содержала в себе документы о визите в королевство, а еще одна являлась отчетом с поездки. Последний документ особо сильно заинтересовал девушку-робота.

«Поездка прошла плодотворно. Ледяная Королева оказалась весьма тронутой дамочкой. Пардоньте за слог, коллеги. Но иначе назвать ее будет сложно. Она несет какую-то чушь о равенстве всех и каждого и, по-моему, о боли. Зато торговый контракт подписали. Теперь они будут поставлять нам в два раза больше нефти и зерна, а мы взамен поставим им новые истребители. И даже двадцать два беспилотника. Сделка явно в нашу пользу».

Дальше доклад углублялся в дебри заключенного экономического соглашения, президент приправлял его остротами и комментариями, пытаясь приписать заслуги всей миссии себе.

Но среди других документов Пиксель нашла аналитику от министерства обороны. Министр обороны писал кратко и по существу.

«Ледяная Королева представляет угрозу. Пиренеи объявили о всеобщей воинской повинности, собрали крупную армию и начали проводить учения. Их военно-воздушный флот резко вырос, а морской флот пополнился тремя линкорами и шестью крейсерами. Проводятся испытания ракет малой дальности. Ледяная Королева отправила своих агентов в страны западной Европы, и мятежи не за горами. Многие политики продали свою страну сильной руке. Они готовы примкнуть к Ледяной Королеве. Наша разведка смогла украсть планы королевы Пиренеев о разделе мира. Она планирует добраться до границы наших вассальных стран, а также захватить половину Африки».

Министр был явно обеспокоен. Но ответ президента поразил. Он написал о некоей договоренности, которая помешает королеве Пиренеев так поступить. Только будущее показало, что он ошибся.

Президенту все твердили об угрозе, и только он не воспринимал ее всерьез. Пиксель не могла понять, почему Майкл Фассбендер вел себя так нелогично, а потому сбросила все документы на печать.

— Эллисон? — произнесла Пиксель, и голос ее преобразовался электрическими волнами, сделав металлическим, напоминавшим голос терминалов.

— Да, я слушаю тебя, — отозвалась автогонщица.

— Я выбираюсь. Дай знать, когда документы распечатаются.

— Хорошо.

Пиксель пыталась найти что-либо интересное в других файлах. Но там президент Фассбендер лишь отшучивался насчет наличия значимых социальных проблем в российском обществе, мимоходом упоминая Ледяную Королеву. Очевидно, она не пользовалась особой популярностью в его речах. Никакой информации, которая пролила бы свет на его странное поведение, Пиксель не могла найти. Если логично поразмыслить, то его и не должно было быть. Видимо, Майкл Фассбендер и впрямь недооценил противника.

*****

— Давай, быстрее шевелись. У нас гости, — обеспокоенно произнесла Эллисон.

Она даже не думала о виртуальном облике, хотя в прошлый раз ей преображения понравились. Автогонщица с радостью бы осталась в электронном мире, исследовала бы его. Но в этот раз угроза была и впрямь нешуточной.

Вернувшись в реальный мир, Эллис посмотрела на обеспокоенного Зейна. Пока она смотрела на графики, парень следил за положением дел на этаже. Шаги ему не почудились. Эллисон их тоже слышала. И все более явственно.

Пиксель глубоко вздохнула и открыла глаза, будто обычная человеческая девушка, вынырнувшая из океана после затяжного погружения. Она крутила головой по сторонам, словно находилась в прострации. Затем начала потихоньку отсоединять кабели.

— Они уже тут, — прошептал Зейн.

И взаправду, тяжелый топот слышался за стенкой. Нужно было бежать, да со всех ног. Зейн, конечно, мог их прикрыть, но однажды он уже получил ранение. Стиснув зубы, Эллисон подошла к нему и попросила метательный нож.

— Надеюсь, ты никого убивать не будешь, — вернул оружие Зейн. На его обычно улыбчивом лице отразились тени сомнения.

А затем в коридоре появились вспышки, ослеплявшие яркими всполохами. Чья-то способность.

— С ними какой-то способный мальчик, — нахмурилась Эллисон. — Прикроешь меня, если что…

— Ты же не…

Вопрос Зейна повис в воздухе, как секундой ранее — метательный кинжал. Эллис бросила его вперед по коридору, и автоматные очереди попытались его сбить. Теперь она знала, где располагался каждый стрелявший.

Следом за ножом, вылетела из бункера и она. Правую руку выбросила вперед, левую отвела назад, вместе с корпусом. Часть нападавших потянулась в ее сторону, а часть прижало к стене. Тогда-то один из тех, кого она тащила к себе, раскрыл ладони, и яркая вспышка ослепила ее. Автогонщица принялась тереть глаза, и потому отпустила нападавших. Она чуть не лишилась жизни, ведь теперь ориентировалась только на слух. С закрытыми глазами автогонщица танцевала, а пули миновали. Но вот она уперлась в стенку. Нападавшие замерли. Следующий выстрел мог бы быть фатальным.

Зейн закричал, как раненый зверь. Он метнулся в ноги, судя по грохоту тел. Одного, должно быть, оседлал, раз никто не осмеливался выстрелить. Но вот выстрелы послышались, только пули пролетели в ее сторону. Эллисон инстинктивно закрыла грудь руками, и пули упали на пол. Она все еще владела силой.

Эллис поняла, что создала щит. Только не знала, как распространить его на Зейна и Пиксель. Она не могла защитить и колени, голени, ступни… Ей казалось, что сил не хватит, чтобы отбивать все летевшие в ее сторону снаряды.

И вот один все-таки проскочил сквозь щит, хотя и наткнулся на другую преграду. Он стукнулся о металлический корпус.

— Я могу быть твоими глазами, — произнесла Пиксель. Оказывается, это она спасла жизнь автомеханика. Монстра.

Эллисон поняла, как ей повезло с друзьями. Но сентиментальному настрою она поддалась лишь на пару секунд. Они должны были выжить.

— Сдавайтесь! Прямой приказ президента! Сдавайтесь, и вас пощадят! — прорычал один из солдат.

Эллисон тут же направила открытую ладонь в его сторону. Стукнувшись о стену пару раз, он осел мешком на землю. Но на этаже было, по меньшей мере, двенадцать противников.

— Лево! Еще чуть левее! Право! — кричала Пиксель, направляя Эллисон. И автогонщица все чаще попадала в цель, судя по выкрикам.

А зрение начало потихоньку возвращаться к ней. Скорее всего, кричавший о приказе, и обладал силой вспышек, раз не пользовался ими, чтобы ослепить в очередной раз.

У остальных сверхсил не оказалось. Они бегали безликими силуэтами, и Эллисон сбивала их с ног, а потом кидала о потолок и стены. Она старалась оглушить их и не слишком сильно травмировать. Все-таки они действовали по приказу, а не по своей воле. Но солдаты России не были им врагами, хотя и считали мятежниками.

Зейн тоже управлялся со своими, в меру сил. Поначалу он неплохо так отвлек солдат от нее, а затем остался в тени. На его счету, тем не менее, были четверо.

— Сматываемся, — Эллисон поторопила Пиксель и бросилась к Зейну.

— Я в полном порядке, — произнес парень, хватаясь за ребра. Все-таки вломили ему порядочно, хоть виду и не подавал. Настоящий мужчина.

Да только на улице, возле выходов уже сторожили их. Эллисон выглянула в ближайшее окно и поняла, что так просто им не дадут уйти.

— Там не меньше шести человек на каждый выход, — вздохнула Эллисон. — Что делать-то будем? Пора определяться.

Зейн все так же держался за ребра. Бежать он не сможет. Пиксель поглаживала его по спине.

— А если раскидать всех разом? — спросила она.

— Если честно, то… силы не безграничны. Я устаю, когда применяю их, — вздохнула Эллис.

Но выбора особого не было. Она подошла к плану здания и посмотрела на ходы. Да, негусто, негусто. Перекрестный огонь могут открыть с любой точки. Выходы слишком близко расположены друг к другу.

— Что ж, прорвемся. Пиксель, будешь нашим щитом, ладно? — попросила Эллисон. — Я пойду за тобой и буду расшвыривать врагов. Зейн…

— Я для вас как обуза, — произнес парень.

— Что ты, вовсе нет, — Пиксель подставила ему плечо. — Ты наш мозговой центр. Ты можешь что-нибудь придумать.

«Нахваталась от Мишель», — улыбнулась Эллисон. А ведь она была права, Зейн раньше и с татарами общий язык находил, и выигрывал большой куш на ставках.

— Ну, так-то да, — поморщил лоб Зейн. — Слушайте, а если мы переоденемся в спецназовцев? Все равно они в отключке лежат.

И вновь к нему пришла гениальная идея. Парень зря себя принижал, он опять спас им всем жизни.

Вернувшись на третий этаж, они раздели находившихся без сознания бойцов спецназа. В новых костюмах они чувствовали себя неуютно, все же те были не совсем по размеру. Но Эллис надеялась, что темнота скроет их очертания.

Они вернулись тем же путем, каким и пришли. Шестеро спецназовцев чуть не открыли по ним огонь одновременно. Зейн попросил их не стрелять и даже поднял руки. Пиксель выводила его, словно раненого, а Эллисон прикрывала их отход.

— Они очень сильны, — доложил Зейн. — Нужно подкрепление, чтобы с ними справиться. Мы еле унесли ноги.

— Отправляйся, друг, к той машине. Там дежурит бригада медиков. Свяжешься с Уордом, попросишь подкрепления, — произнес один из спецназовцев.

Они так и остались стоять возле выхода, не рискуя отправляться внутрь. Спецназовцы колебались, не желая посылать кого-то на разведку. И это играло на руку Эллисон. До выхода с территории оставалось несколько метров, когда от машины, где сидели медики, отделились два силуэта.

— Роуз, старина, как твои дела? — обратился он к Эллисон.

И все, прикрытие пошло коту под хвост.

Эллисон медлила. Она знала, что стоит ей обернуться, ее тут же узнают. И все, через пару секунд уже по ним откроют огонь. Поэтому она разжала пальцы и приготовилась вскинуть руку, как… к ней подошел тот самый медик и потрепал за плечо.

— Роуз, ну ты чего? Со старыми друзьями знаться не желаешь? — с обидой в голосе произнес медик.

— Да нет, — произнесла Эллис, поворачиваясь.

Она тут же оттолкнула спецназовца потоками воздуха. Караулившие возле выходов бойцы тут же открыли по ним огонь. Пиксель подвела Зейна к машине, а Эллисон попросту перемахнула через нее. Им оставалось только уповать на чудо, чтобы вырваться из этой заварушки. Или просто нужно было угнать машину. Эллисон попыталась приподняться, но ворох пуль прошил стекла автомобиля, и они посыпались осколками на сидения. Даже голову поднять не дают. И через несколько минут обойдут машину и тогда…

На территорию «Имперского государственного здания» ворвался джип, похожий на военный. Модель была старой, с открытым верхом. За рулем, за бронированным стеклом сидел Рикки, нацепив на нос солнцезащитные очки. Пули стучали по стеклу и крышке капота, но не оставляли даже вмятин.

— Прыгайте скорее! — прокричал он.

Пиксель запрыгнула первой и помогла забраться Зейну. Эллисон сбила с ног ударной волной солдат, помчавшихся на абордаж. Пока они вставали на ноги, автогонщица запрыгнула на переднее пассажирское сидение.

— Двигай-двигай-двигай! — поторопила она приятеля.

Рикки сильно сдал назад, развернулся уже за территорией и погнал вперед. Огромнейший небоскреб потихоньку уменьшался в размерах. В погоню пустился лишь один джип, но Рикки быстро от него отвязался, проехав под мостом и свернув в ближайшее ответвление.

— Оторвались, — выдохнула Эллисон.

— Зейн, ты как? — спросил Рикки, не отрываясь от дороги. — В багажнике лежит аптечка, могу помочь.

— Спасибо, нормально. Не знал, что ты умеешь водить, — отозвался парень с заднего сидения.

— Научился недавно, когда перебрался в Ктесифон и работал на погрузчике. Если честно, то я не силен в управлении, — пожал плечами татарин. — Может, поменяемся? — этот вопрос уже адресовался Эллисон.

Затарахтело радио. Рикки прибавил громкость. То, что он услышал, никого не обрадовало. Случайно оказавшиеся возле границы корреспонденты различных изданий вопили о приближении конца света.

— Лед, лед повсюду! — прокричал один из них.

Радиоведущие были напуганы не меньше.

Лишь Пиксель промолчала, остальные выругались. Война началась слишком быстро. Они не успели еще понять, кто на их стороне, а кто — нет. Дальше не будет ни правых, ни виноватых. И те, кого называешь своими, могут ударить в спину, ибо не раскрыты их сущности.

Первые рассветные лучи принесли дурную весть. Мир грозился потонуть в хаосе междоусобиц.

Рикки затормозил у угла одного из крупных банков. Там, на крышке мусорного ящика, сидела Мишель, а Дэн стоял рядом и с кем-то оживленно говорил по рации.

Эллисон выпрыгнула из машины первой.

— Вы знаете? — она переводила взгляд с учителя Мишель на нее саму и дальше, на крутившую в руке пистолет Майю.

Мишель кивнула.

— Да. И через пару часов мы выступаем. Учитель скажет нам, куда дальше идти. Он говорит с начальником генштаба, — произнесла Избранная.

Дэн повесил рацию на пояс.

— Ну, что ж, далеко идти не придется. Ледяная Королева направляется к нам. Судя по всему, уже завтра вечером она начнет штурмовать стены Московии. Можно готовиться к битве, — произнес Дэн.

Избранная схватила автогонщицу за руку. Свою судьбу они встретят уже завтра.

Комментарий к 20. П.У.Д.П. (Покушение. Узурпация. Диктатура. Предательство)

Самая киберпанковая глава из всех. Планировал сделать путешествие по сети более длинным и подробным, но потом понял, что немного сноровки не хватит.

========== 21. Убийственный мороз ==========

Они стояли возле стены, думая о том, что случится к вечеру. Дэн настаивал на тренировках, ибо всеми силами Мишель еще не овладела в совершенстве. Избранная же думала о другом. Как бы ни старались русские солдаты сдержать напор врага, он бросил все силы на штурм Московии. Оно и понятно, там находились все высшие чины и президент. Каким бы ни был Майкл Фассбендер, а спасать шкуру его надо. Лидер страны, которого многие видят мессией.

Эллисон схватила ее за талию, а потом оттолкнулась. Они летели медленно и плавно. Мишель успела расставить руки в стороны, дабы почувствовать движение ветерка. Она хотела раствориться в утреннем воздухе.

Пока Рикки осматривал Зейна, а Пиксель усиливала сигнал рации, Мишель собиралась привести в порядок мысли.

Эллисон приземлила их на вершину уступа. Она держала возлюбленную крепко-крепко, не давая сделать опрометчивого шага вниз. Ноги Мишель и без того приклеились к выступу стены. Она всматривалась вдаль, но оттуда лишь дул мертвенно-холодный воздух. Приносящий беды.

— Ты готова встретиться с ней? — прошептала Эллисон.

— Думаю, да, — несколько приглушенно произнесла Мишель, не желавшая выставлять себя хвастуньей. — Ведь если не я остановлю ее, то кто? Пророчества не всегда сбываются, знаю. Учитель мне читал, что бывает, когда Избранные терпят поражение. Целое столетие называют темными веками, пока тиран и деспот не встречается с костлявой. Этого я не могу допустить.

— Хорошо. Тогда тебе надо немного отвлечься. Потренироваться или подумать над планом, а не над самим боем, — обеспокоенно говорила автогонщица. — В конце концов, от стратегии зависит многое. Тебе не обязательно сражаться с целой армией.

Впрочем, по их следам шли и в самой Московии. Весть об агрессии королевства Пиренеев дойдет до каждого жителя не так уж быстро, ибо вести с полей, судя по словам начальника генштаба, тщательно фильтруются. Зато потом разлетятся залихватски быстро, ведь сеть для того и создавалась.

— Ладно. Нам и правда пора вниз, — Мишель позволила себя подхватить и опустить вниз. Она закрыла глаза и представила картины разрушений. И ей стало дурно.

*****

Мишель расхаживала взад и вперед, то и дело говоря в рацию. Пока мужчины склонились над изучением карты Московии и придумывали план, она пыталась узнать у начальника генштаба положение дел. Оно виделось плачевным, ибо Ледяная Королева собрала наделенных силами на центральном фронте. Русские не успевали перебрасывать свои силы, а потому терпели поражения и отходили. Истребители королевства Пиренеев жалили, словно осы, подрывали тылы и гнали защитников к Московии. Порой их видели даже на подступах к столице.

— Они решили устроить блицкриг, — сообщил начальник генштаба. — Атаковать внезапно и молниеносно, пытаясь сходу взять столицу.

План неплохой. Учитывая разобщенность войск и самодура-президента, верящего в собственную непогрешимость, план этот может сработать.

— Хорошо. Попытайтесь задержать Ледяную Королеву. Мы прибудем на подмогу так скоро, как сможем, — ответила Мишель и отключила рацию.

Она посмотрела на сгрудившихся над планом мужчин. Дэн в задумчивости потирал подбородок. Основные обсуждения завершились, бурные споры остались в прошлом, а значит, они пришли к единому знаменателю.

— Так, что мы будем делать? — спросила Мишель. — Я согласна на любую роль. И танком пойду против армии, и затаюсь, чтобы внезапно напасть…

— Или станешь на время телохранителем, — произнес Зейн.

Такой расклад удивил Мишель. Она-то думала, что находится в арьергарде войск. Но и без того было понятно, что ей решили поручить защиту жизни президента.

— В принципе, я не против, — начала Мишель. — Но это же первый этап плана, да?

— Судя по тому, что планирует наша враждебная дамочка, — Дэн потер переносицу, — вряд ли нам придется ловить ее в чистом поле. Она собирается штурмовать Красный Город. И правительственные здания. Когда же прибудет собственной персоной за президентом, мы будем ее ждать.

Пиксель приподнялась следом.

— Я даже могу вас провести. Я смогла взломать правительственные данные, и даже скачала несколько секретных протоколов. Если вы даже не запомнили маршрут до здания, где обитает президент, то у меня есть все, включая подробный план, — поделилась девушка-робот.

— А если Ледяная Королева не придет? — озвучила сомнения Мишель.

— Что ж, в последний раз ее видели на передовой центрально-московского фронта. Значит, к столице она подойдет в любом случае. Защитим президента и отправимся за ней. Это будет нашим планом «Б», — успокоил ее учитель.

— Ага, и только я буду отсиживаться, как последняя трусиха, — буркнула Мишель. Хотя когда-то давно она бы так и поступила…

Избранная замолчала, ибо знала, что план и запасной план проработаны хорошо. Начальник генштаба даст знать о переменах на фронте. Пока что армия отступает, а это значит, что им нужно проникнуть в здание, где заседает правительство.

— Что ж, по местам, — нарушила затянувшееся молчание Эллисон. — Чур я поведу фургончик.

— Тогда я буду сидеть справа и подсказывать дорогу, — вызвалась Пиксель.

Они угнали семиместный фургон, ибо военный джип им не пригодился бы. Да и стрелять по ним не должны были. В конце концов, президент считает себя неуязвимым, а потому не позаботится об охране. На стоянке можно бросить любую машину, все равно они за ней не вернутся.

Все расселись по местам, и фургончик рванул с места в карьер. Позади остался только темный номер гостиницы, которую, казалось, они покинули навсегда.

Взгляд Мишель скользнул по гаснувшим с наступлением утра вывескам. К полудню город погружался в дрему. Люди вышли на работу как ни в чем не бывало. Они даже не догадывались о начавшейся заварушке. И это было страшно. Осознание того, что мирной жизни пришел конец, что скоро могут погибнуть тысячи, миллионы, оставит на психике каждого глубочайший след, изменив безвозвратно.

А в багажнике у них ехал целый арсенал. Мишель не могла представить Рикки-миротворца ранящим других. Или учителя логики Дэна. Или Майю, грозную лишь внешне.

— А почему вы взяли прозвище «Миднайтер», учитель? — негромко спросила Мишель.

Сидевший справа учитель развернулся и подмигнул ей.

— В детстве у меня был один маленький секрет. Я очень любил место под названием «Западные поля», — предался воспоминаниям Дэн. — И мы с друзьями там часто гуляли до самого рассвета; тогда и возвращались домой. Приходили все в разное время, и только у меня была пунктуальная привычка заявляться к полуночи.

Они миновали очередной поворот, и машина выскочила на сверхскоростную трассу. Взревели двигатели, но Эллисон не пустила всякую чушь по стеклам-экранам. Они неслись в кромешную темноту. Пиксель помогала с направлением, но Эллисон и так уже вспомнила дорогу, которой их привез Тони.

Вскоре они остановились. Стоянка была забита машинами под завязку. Пиксель помчалась к лифту, ей предстояло взломать код. Все остальные, за исключением Избранной, отправились к багажнику, из которого достали несколько крупнокалиберных автоматов и винтовок. Пока друзья распределяли оружие, Мишель на пару секунду украдкой включила рацию. Та не ловила, трещала статическими помехами. Очевидно, сигнал не доходил сквозь стальные плиты, отделявшие подземелья от президента.

— Все готово! — сообщила Пиксель.

Лифт опустился на их этаж и раскрыл створки, приглашая проследовать внутрь. Первой зашла Мишель, за ней последовали Эллисон, Майя, Пиксель, Дэн. Рикки и Зейн замыкали шествие, водя дулами автоматов из стороны в сторону, словно охотились на тени.

Плавно закрутились механизмы, и лифт, громко ухнув, с бешеной скоростью устремился наверх. Открыл створки в знакомом вестибюле. В нем было тихо. Так и будет, пока не попадется на их пути какой-нибудь мелкий чиновник, который может завопить о покушении на жизнь президента. И не втолковать ему то, что его собрались защищать.

Рация ожила, и Мишель протянула ее учителю. Их маленький отряд рассредоточился, заняв места у каждого поворота. Коридор ощетинился дулами автоматов, и у Мишель мурашки пробежали по спине.

Она уверенным шагом направилась в обеденный зал, который проще было назвать залом празднеств. Мишель была уверена, что президент не отрывался от любимого занятия. Эллисон ступала за ней беззвучной тенью.

На сей раз стучать было некому, и Мишель потянула ручки двери на себя. Не поддались. Тогда она оттолкнула их от себя и услышала сдавленные крики. Большая часть приближенных президента лежала на простынях и шкурах, предаваясь непотребствам.

— Кто-нибудь объяснит мне, зачем эта ведьма вернулась в мои покои? — лениво потягиваясь, спросил президент.

Мишель брезгливо сморщилась. Стоило бы прикрыть ему наготу. Президент, впрочем, ее мысли уловил и перевязал возле пояса халат. Выглядел он сонным, разобранным, вялым.

— Который сейчас час? — за лодыжку его ухватила одна из девушек с ярко накрашенными губами.

— Сороковой час войны, — скрестила руки на груди Мишель.

Большая часть присутствующих заливисто рассмеялась. Президент вскинул руку, призывая к тишине. Он был явно настроен на переговоры.

— Ты опять будешь пугать моих людей? — вызывающе произнес Майкл Фассбендер. Его тон требовал объяснений.

Мишель не собиралась отчитываться перед ним. На ее плечах лежит нечто большее — судьба целого мира. Хотя будущее мира неразрывно связано с ее страной…

— Ледяная Королева пересекла границу и развязала войну. Если не верите мне, позвоните начальнику генштаба, — сухо бросила Мишель.

В обеденный зал забежал запыхавшийся мужчина. Он кряхтел и сопел, опирался на ноги и тяжело дышал. На вид ему было за пятьдесят: одутловатое тело, привыкшее к чревоугодию, не казалось способным вынести его тушу.

— Господин президент, наконец-то меня пропустили! — произнес он. И как-то странно осекся, заметив Эллисон и Мишель.

— Можешь говорить, Джек, — махнул рукой президент.

— Наши СМИ растрезвонили о войне. На западной окраине страны видели вражеские войска. И я не намерен молчать! — вызывающе выпятил грудь мужчина. — Я — министр внутренних дел, и я вижу, что вы, господин Фассбендер, ничего не сделали для защиты нашей страны. Вы преступно бездействовали, а теперь наши отряды отступают. Я соберу госсовет и поставлю вопрос о вынесении вотума недоверия!

За спиной толстяка появились и другие люди. С виду — фрики те еще. Но Мишель нашла в их лицах поддержку. Не все собирались оставаться в стороне.

— Так вот вы и займитесь вопросом, дорогой Джек! — обрадовался Майкл Фассбендер. — Я рад, что нашелся среди моих подданных такой трезвомыслящий человек, на которого можно положиться! Я рад, что судьба государства в хороших руках!

Президент затряс руку ничего не понимавшего старичка. Будто Майкла не смутил намечавшийся госпереворот.

Джек же продолжал смотреть в сторону Мишель.

— А, это Избранная, не берите в голову, — махнул рукой президент.

Джек переминался с ноги на ногу, его запал быстро иссяк.

— Что, не хочется взваливать на свои плечи такую ответственность? — Майкл Фассбендер накинул на плечи пиджак и принялся спешно одеваться. — То-то же. Соедините меня с начальником генштаба. Будем планировать контрнаступление.

Президент разом сделался серьезным. Такие перемены казались разительными. Будто Фассбендер быстренько протрезвел и понял, в какую яму себя загнал. Будто вернулся прежний президент, управлявший не дрожавшей рукой и способный сказать веское слово.

— Дорогуша, а ты чего стоишь? — теперь он обратился к Избранной. — Если хочешь помочь, так и скажи, а не стой в дверях. Или ты думала, что мы тут только потрахушками занимаемся? Я — серьезный человек, выигравший избирательную кампанию. Ты думаешь, любого лоха могли поставить во главе страны? Так вот, ошибаешься.

Джек и вовсе обомлел. Будто вправил мозги Фассбендеру, да только тот вместе с ними впал в ярость. Все правильно, ведь отвлекли его от важного дела.

Президент воспользовался рацией, вызвав начальника генштаба и министра разведки, министра контрразведки и главу службы безопасности. И еще с десяток важных чиновников. Мужчины, участвовавшие в оргии, натянули штаны и занялись перестановкой мебели под чутким руководством Тони. Президент собирался провести собрание в том же зале за закрытыми дверями. Но девиц не прогонял — видимо, был настроен после раздачи команд вернуться к привычному занятию.

Мишель присела возле Тони. Эллисон опустилась на место рядом с Избранной.

— Ну вот он и услышал об угрозе, — еле слышно прошептала она.

Президент долго переругивался с начальником генштаба и даже назвал его свиньей. Зал потихоньку заполнялся важными политиками. Они рассаживались полукругом, а во главе стола восседал его честь президент Майкл Фассбендер.

Начальник генштаба прибыл последним. В руках он держал планшет, а под мышкой был зажат какой-то странный плакат. Развернув его, начальник генштаба пояснил, что вовсе это не плакат, а самое настоящее полотно экрана, на который он спроецирует кадры с боев, присланные на планшет обеспокоенными журналистами.

— Вот это, — начальник генштаба ткнул пальцем на светло-голубые кружочки, — позиции Ледяной Королевы. А наши — вот, — указал уже на красные. — Пока позиция такова, что в наши ряды вбили клин. Враг наступает на центральном направлении и пытается расширить себе коридор. Судя по всему, вражеские войска уже на подступах к Московии.

Вдалеке что-то громыхнуло. Начальник генштаба смачно ругнулся под нос. А затем посмотрел на Избранную. Нужно было что-то делать.

— Дамы и господа, причин для паники нет, — поднял указательный палец вверх Майкл Фассбендер. — У нас есть в рукаве один козырь.

Президент щелкнул пальцами, и Тони поднялся с места. Он проверил, все ли шторы плотно задвинуты, а потом выключил почти все лампы, кроме нескольких, светивших тускло-синим цветом.

Комната погрузилась в полумрак, и по центру от стола подсвечивал лицо планшетом уже господин президент. Он вывел на проектор интересный проект — самоходную кибернетическую установку, представлявшую адскую смесь паровых и электрических технологий.

Все присутствовавшие с интересом слушали президента, рассказавшего о последней военной секретной установке, которая должна была нанести вражеским ордам неминуемое поражение.

Тони запер дверь на ключ и встал возле нее. Ничто не могло помешать лекции, в которой раскрывались некоторые государственные секреты.

Хотя одно событие могло насторожить влиятельнейших особ. Когда президент подытожил свое выступление, откуда-то снизу прогремел взрыв. Президент вскинул руку, не желая допускать паники. Он первым подошел к окну и выглянул во двор, лишь слегка приоткрыв штору.

— Вот гады, подобрались так быстро. Ну, ничего, охрана здания смогла перестрелять первых смертников, — произнес Майкл, возвращая штору на место. — Харрис, нам нужна контратака на стене. Нужно разрезать войска Ледяной Королевы. А этих смельчаков мы перебьем, как назойливых мух.

Харрис достал рацию и принялся отрывисто выкрикивать команды.

Мишель же поняла, что никакое оружие их не спасет. Они промедлили с отпором, и теперь Ледяная Королева почувствовала себя хозяйкой положения.

— Нам нужно на улицу. Ледяная Королева где-то там, — прошептала Мишель на ухо возлюбленной.

Они приготовились к тихому-мирному побегу с совещания. Но президент вновь вскинул руку, призывая их вернуться на место. Лекция еще не закончилась.

*****

Оружие было распределено, обязанности и роли — тоже. Дэн достал зубочистку и принялся языком перемещать ее с одного угла рта в другой. Майя передала пушку Рикки. В коридоре царило молчание.

Пиксель подключилась к системе самообеспечения дворца. Умное здание являлось уязвимым для кибератак, но всему виной было величайшее самомнение президента Фассбендера. Он считал свою цитадель неприступной. Но что-то поменялось в последние часы.

— Президент расставил солдат на крыше здания и на первом этаже. Этот этаж пуст, — сообщила Пиксель.

— А мы сможем связаться с ними и как-то оповестить? — поинтересовался Зейн. — А то вдруг заметим наступление раньше…

— Да, громкоговорители расположены на всех этажах. Думаю, мы сможем объединиться с группами охраны.

Зейн переглянулся с Рикки. Тот держал оружие с каким-то недоверием и, быть может, даже отвращением.

— Интересно, как там дела у Мишель, — нащупала рацию Майя. — И я что-то не слышу главнокомандующего Харриса.

— Надеюсь, наши дела не так уж безнадежны, — улыбнулся Дэн.

Только улыбка вышла какой-то наигранной.

Пиксель продолжала изучать внешние системы. Зейн посоветовал ей исследовать цитадель, метр за метром, чтобы понять, по каким незащищенным местам будут бить силы Ледяной Королевы. Скорее всего, орды пойдут на штурм, но их яростный поток быстро схлынет, как только они нащупают уязвимость. И обрушат все силы на нее.

Рикки поднялся и первым решил сходить на разведку. Ему просто хотелось прогуляться, размять мышцы. Он так скрывал от всех свое волнение.

Зейн подошел к Пиксель. Они о чем-то перешептывались, но Дэн не мог уловить слов.

— Я люблю тебя, — прошептала Майя, перезаряжая пистолет. — Просто хочу, чтобы ты это знал.

— Я это знаю, — кивнул Дэн. — И я тоже тебя люблю.

Он легонько провел рукой по ноге жены, успокаивая ее. Майя всегда была кроткой, даже когда училась стрелять. Им всем было не по себе, но кто-то должен был строить из себя крутого парня.

Их идиллию нарушил бледный Рикки.

— Я слышал выстрелы, — произнес татарин.

Дэн мигом поднялся. Он поправил ремень и взял автомат в руки. Ну, началось. С самого начала он знал, что так и будет. Книга предсказаний никогда не ошибалась.

— Я прослушала здание, — Пиксель, казалось, пребывала в полудреме. Глаза ее были наполовину прикрыты. — Снайперы открыли огонь на крыше. Но не по мишеням, находящимся на земле. Они кричат про атаку… с воздуха.

Зейн перезарядил автомат. Вот кто точно не умел обращаться с оружием.

— И как же я сразу не понял… Ведь когда армии Ледяной Королевы только начали наступление, они поняли, что в пешем бою не одержат победу. Русские дрались отчаянно и умело. И тогда Ледяная Королева выпустила истребители. Конечно, так проще доставить десант и захватить здание. Они умеют учиться на собственных ошибках, — парень ходил взад-вперед.

— Ты когда-нибудь стрелял в людей? — на полном серьезе спросил Дэн у него.

— Нет, только из рогатки, да и то, в детстве, — покачал головой Зейн.

Да, задачка та еще. Дэн почесал голову. Похоже, на точную стрельбу не придется рассчитывать.

— Ладно, тогда сделаем так. Вы с Рикки будете стоять спереди и откроете пальбу сплошняком, — произнес Дэн. — Вашей задачей будет отбить атаку напором. Беспорядочная пальба охладит их пыл, хотя он и так холодный, и тогда в дело вступим мы с Майей.

— А как же я? — подала голос Пиксель.

Девушка-робот могла оказаться вполне неплохим подспорьем в деле. Благодаря программам, она могла стрелять лучше Рикки, боявшегося ранить человека, и уж точно лучше Зейна. Но у нее в этой миссии была своя роль.

— Тебя нужно укрыть. Нужно, чтобы кто-то взял на себя управление умным домом. Включишь не вовремя лифт, поставишь решетки на окнах или включишь вытяжку. Подстроишь какую-нибудь пакость, отвлечешь внимание солдат Ледяной Королевы. И тогда мы воспользуемся заминкой, — сообщил Дэн.

— Но я хочу сражаться, — Пиксель искала поддержки у Зейна.

— Он прав. Каждый должен по талантам своим помогать. По мере своих сил. И твоя помощь нам очень даже пригодится, — кивнул Зейн.

Он взял ее за руку и провел в одну из ниш, которые соединялись со всем домом. Дэн выглянул в коридор, пока еще свободный и притихший. Но скоро все переменится.

Через несколько минут подошел Зейн. Вид у блондина был кислый. Переживал за подругу. Дэн не стал лезть в душу молодого человека. Когда-то давно такая тактичность позволила ему начать карьеру учителя.

— Я с вами, — прошелестел механический голос. — Синхронизация прошла успешно.

— Рад тебя слышать, Пиксель, — произнес Зейн. — Расскажи, как там идет бой на верхних уровнях.

— Уровень шума близок к оптимальному.

Пиксель замолкла, и Дэн сжал рукоять автомата. Он смотрел на створки лифта. Его нужно было заблокировать, но когда он остановится между этажами.

— Бой закончен. Увы, — произнесла Пиксель. — Они спускаются.

— Пиксель, возьми управление лифтами на себя. Когда они окажутся наполовину над перекрытием, наполовину ниже, то бишь, между этажами, резко останавливай и раскрывай створки. Когда кто-нибудь попробует вылезти, продолжай движение. Главное — не давай им покинуть кабину лифта, — подал идею Дэн.

— Команда принята. Но как быть с теми, кто полезет в шахту?

— Пусть лезут.

— Принято. Но между этажами есть лестница. Вам нужно занять позиции возле нее. Вам нужно добежать до поворота налево, тогда вы заметите лестницу. Пока по ней никто не спускается, но атака через нее вероятна на восемьдесят пять процентов.

— А остальные? — подал голос Рикки.

— Солдаты Ледяной Королевы уже пробираются во двор. Вероятно, что они пойдут через первый этаж. Защитников цитадели осталось мало. Двадцать девять человек. Численность вражеских войск предсказать трудно. По предварительным оценкам — сто пятьдесят.

Много. Слишком много. Тридцать против ста пятидесяти. Один к пяти. Дэн бы не поставил на них, но у русских есть одна отличительная черта: когда все дерьмово, они находят в себе силы дать бой. И порой побеждают, несмотря ни на что.

— Мы не сдадимся, — ухмыльнулся Дэн. — Нет, нет, мы не сдадимся.

— Да, дорогой, — кивнула Майя.

Они сменили место дислокации. За поворотом находилась широкая лестница, спускающихся будет видно как на ладони. Зейн и Рикки заняли места у углов, Дэн и Майя спрятались у дальней стены пролета.

— Слушай, Пиксель, у меня появилась идея, — подал голос Зейн. — Ты можешь ретранслировать по всему зданию только мой голос?

— Да, — ответила девушка-робот.

Дэн покачал головой. Парень просто пытался выиграть время. Но зачем? Чтобы придушить в зародыше страх?

— Солдаты, защищающие Россию. Защищающие Родину. Обращаюсь к вам я, такой же простой гражданин, Зейн. Дороги свели нас вместе в непростой час. Враг у порога. И он уже здесь, в сердце нашей Родины, в городе Московии.

Эту войну навязали нам жестокие принципы жизни без страданий Ледяной Королевы. Жизни без боли. Но при этом, ее армии принесли боль и горе жителям Литвы, Украины, Беларуси, Польши, Чехии, Румынии и других стран. Она внушила своей армии, что жизнь без чувств принесет избавление. Но ради чего тогда жить?!

Мы потеряем все, если отступим сейчас, в трудную минуту. Мы не будем жить, наши семьи и дома будут разрушены. У нас есть честь, у нас есть свобода, у нас есть чувства, у нас есть желание жить, мать вашу! И если кто-то мне скажет, что не все этого достойны, то я запихаю эти слова ему в глотку.

Наш народ единый, сплоченный и монолитный. А дело наше — правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.

За Россию, за правое дело!

Голос Зейна метался по коридору, и стук вражеских сапог слышался все отчетливее. Но он не мог их спровоцировать — Ледяная Королева лишала свою армию даже банальной злости. Они превратились в равнодушных болванчиков, готовых рвать на куски других людей. И этим они были даже еще хуже убийц. Они были мясниками, дерущимися за утопическую, отравляющую сам смысл бытия идею.

Дэн понял, что никогда еще не хотел так сражаться, как после речи Зейна, такой откровенной, такой проникновенной. Парнишка был молодцом, он озвучил то, что все и так думали.

Если они проиграют, то умрет и сама жизнь на земле. И этого они не допустят.

— Вижу движение на этаже выше и на первом этаже. Приготовьтесь, — сообщила Пиксель, уже сузив распространение своего голоса до одной точки.

Дэн покрепче сжал оружие и сорвал с пояса гранату.

Первый солдат Ледяной Королевы ступил на пролет, ведущий к их этажу.

— За Россию! — прокричал Рикки и первым открыл огонь.

Зейн поддержал его. Перекрестным огнем они сразили первых наступавших, но новая волна лезла уже через тела убитых, вниз, пытаясь дорваться до глоток врагов, чтобы разорвать их.

И тогда Дэн присоединился к Зейну и Рикки. Он тоже открыл огонь на поражение, целясь в головы. Бам-бам! И головы порой разлетались, как арбузы, когда по ним попадали пули крупного калибра. Все Майя постаралась.

Размахнувшись, Дэн кинул гранату, и стены окрасились в ярко-алый. Только врагов это не остановило. Они продолжили надвигаться, не чувствуя страха. Лишенные эмоций, они превратились в машины для убийств, прущих вперед, невзирая на препятствия. Они тоже открывали огонь, но на лестнице были легкой мишенью. Когда попадалась группа людей, Дэн делал выстрелы из подствольного гранатомета. Помогало разрядить вражескую орду.

И все равно их было много. Ужасно много.

Дэн не чувствовал ни облегчения, ни ликования, ни чего-то такого. Только пустую обреченность. Он давил на спусковой крючок механически, не испытывая особого желания приканчивать врагов. А они все лезли и лезли.

— Чтоб их! — Зейн первым истратил магазин и стал перезаряжать оружие.

Враги лезли через трупы мертвецов и пытались стрелять. Они поскальзывались на крови, стреляли невпопад, но приближались к этажу, обороняемому группой из четырех человек.

И эта битва не закончится, пока одна из сторон не потеряет последнего бойца.

*****

Президент Фассбендер продолжал рассказывать о мощи российской армии, но что-то изменилось в его походке. Он все чаще сжимал-разжимал пальцы, а потом и вовсе отвернулся от слушавшей публики. Какое-то едва уловимое шипение наполнило зал.

Мишель осмотрелась. И правда, в комнату прибывал странный газ. Начало слегка клонить в сон, и Эллис положила голову на ее плечо.

На их счастье, Избранная могла управлять не только туманом, но и газом. Потому она создала облачко свежего воздуха, заградительную сферу, о которую ударялся удушающий газ.

Мишель похлопала Эллисон по щекам. Та пришла в себя, взгляд ее перестал быть затуманенным. Автогонщица хотела задать вопрос, но Мишель приложила палец к губам.

Они разлеглись на столе, притворившись, что газ подействовал на них. Последним, что заметила Мишель, прежде чем уткнуться в стол, был развернувшийся президент с надетым противогазом.

Спустя минут пять послышался скрип. Судя по звуку, открывались окна. Помещение проветривалось еще минут пять. Майкл Фассбендер никуда не спешил, он стоял на том же самом месте.

Наконец, Мишель первой подняла голову, а потом растормошила Эллисон. Президент Фассбендер снял противогаз и уставился на них непонимающим взглядом. В его планы вряд ли входило выживание кого-либо из присутствующих в зале. Не то, что Избранной…

— Не может быть, — Майкл Фассбендер облизнул губы. — Вы не могли спастись… Этот газ… усыпляет и отравляет одновременно.

— Но зачем вы избавились от них всех? — спросила Мишель.

Со стороны окна подул холодный, колючий воздух. И ответ пришел сам собой.

Мишель слышала хруст и скольжение. Она неотрывно смотрела в окно. Замогильный холод заставлял волосы вставать дыбом, а кожу — покрываться пупырышками.

— Они никогда бы не одобрили мою сделку, — довольный, словно кот, улыбнулся президент.

Подоконник покрылся тоненькой корочкой льда. И вскоре за окном появилась Ледяная Королева. Лед рос вверх, служил ей постаментом, поднимавшим на недосягаемую высоту.

Ледяная Королева сделала шаг вперед и оказалась на подоконнике. Спрыгнула на пол и огляделась.

Ее слегка раскосые, стрекозиные глаза были наполовину прикрыты. Она смотрела на окружающий мир надменно, свысока. Темно-синюю юбку до самых пят она отстегнула сразу же: слишком быстро та распласталась на подоконнике. Быстро оценила угрозу.

Волосы Ледяной Королевы были заплетены в короткую косу. Никакие диадемы и короны не украшали их. Лишь на шее висел медальон, напоминавший замерзшую каплю. Длинные митенки с вырезами для пальцев, из синей кожи, прикрывали руки до локтей. Такой образ больше соответствовал наемнице, а не особе королевских кровей. Ледяная Королева сумела произвести впечатление, этого у нее не отнять.

— Ваше величество, — Майкл Фассбендер преклонил перед ней голову и колено. — Я рад, что скоро мои мучения закончатся. Я так устал уже от этих бессмысленных и бесконечных оргий. И теперь я получу место в вечности.

— Как это понимать? — вскочила Мишель.

— О, девочка, — лишенным эмоций голосом произнесла Ледяная Королева. — Как видишь, правитель твоей страны оказался мудрым человеком.

— В ту поездку… — массируя виски, припомнила Мишель. — В ту поездку вы заключили соглашение. Ты завербовала… президента. Поверить не могу.

Майкл встал и пнул стол.

— А чего ты ждала? Что я буду вечно куролесить? Моя жизнь не имела смысла до той встречи, — он смотрел на Ледяную Королеву с нескрываемым обожанием. — И тогда я пообещал отдать ей весь мир, лишь бы она была довольна и счастлива.

— Он отдал мне Россию, принес на блюдечке с голубой каемочкой. Как и весь мир. Я захватила последнюю цель, и теперь весь мир избавится от боли и страданий, — произнесла Ледяная Королева.

Она подошла к своему мерзкому пажу и провела тыльной стороной ладони по его щеке. От этой парочки Мишель начало подташнивать.

— И это будет величайшим избавлением, — прошептал Майкл Фассбендер.

Президент-ничтожество, предавший свой народ, тотчас обратился в ледышку. Ледяная Королева всего лишь выставила руку перед собой, а Майкл Фассбендер покрылся слоем льда, превратившись в ледяную скульптуру. Затем Ледяная Королева сжала пальцы в кулак, и Майкл Фассбендер разбился на мелкие кусочки.

— Вот и все, последнее препятствие исчезло, — удовлетворенно произнесла Ледяная Королева. — Теперь у России нет ни правителя, ни главнокомандующего. Мы выиграли.

Мишель сжала пальцы в кулаки.

— Еще нет, — решительно произнесла она. — Еще есть Избранная.

Ледяная Королева рассмеялась, легко, беззаботно, механически, неискренне. Голос ее, словно колокольчик, разнесся по всему залу.

— Какая же ты глупая девчонка… Избранная с самого начала была на моей стороне. Ведь так, Ванда? — подмигнула Ледяная Королева.

Мишель обескураженно развернулась. Она смотрела на Эллисон, к которой было приковано внимание и Ледяной Королевы. Но холодная дама же ошиблась, автогонщицу же звали Эллисон!

— Что все это значит? — Мишель переводила взгляд с врагини-колдунью на любимую и обратно. — Эллис?

— О, она тебя обманула. На самом деле, ее зовут Ванда, — довольно осклабилась Ледяная Королева.

— Да, это правда, — Эллис не поднимала головы.

Мишель отказывалась верить в происходящее.

— Ванда обладала редким талантом, — Ледяная Королева подошла к автогонщице и положила руку ей на плечо. — Она умеет перенимать чужие силы.

— Что? Это немыслимо! Этим даром обладаю я! — воскликнула Мишель.

— И Ванда тоже. Она переняла в раннем возрасте способность к телекинезу. За что ее выкинули родители на мороз, ведь были они суеверными и малограмотными. Они просто избавились от дочери, и когда она лазила по помойкам, то смогла найти умиравшего бомжа. Он передал Ванде способность внушения чувств другим людям.

Ледяная Королева отошла от Эллисон-Ванды, но глаз с Мишель не сводила. А холодный воздух освежал мысли и просветлял голову, избавляя от последних иллюзий.

— Ты и правда думала, что президент Фассбендер мог так просто предать народ? О, нет. Это всего лишь Ванда, присутствовавшая на той встрече, внушила ему эту мысль… — чуть ли не мурлыча, произнесла Ледяная Королева.

— Но я не верю… а как же Хироши? — Мишель чувствовала, что начала задыхаться. Ей не хватало воздуха.

— Он тоже поддался моим чарам, — всхлипнула Эллис-Ванда. — А потом его не стало. И я бежала, бежала, пока меня не приютила Ледяная Королева.

В голове не укладывались такие мысли. Как это вообще могло быть реальностью? Ее Эллис оказалась предательницей…

— Я должна была тогда перенять и твои силы… и ты мои. Нет, это все ерунда, — Мишель отступала к выходу, ноги несли ее быстрее мыслей.

— Это невозможно. Вы можете перенять друг у друга только способность перенимать способности. Это ваша защита, и придумала это сама природа, — отстраненно произнесла Ледяная Королева. — Впрочем, это не имеет никакого значения. Больше не имеет. Ванда должна была остановить меня, но она — на моей стороне. Избранная, наделенная способностью перенимать силы… она — моя.

Эллисон не пыталась отрицать. Она только стояла, опустив голову.

— Ты можешь сдаться и сохранить себе жизнь, псевдо-Избранная. Я пощажу тебя, — примирительно выставила перед собой руки Ледяная Королева.

Но она не могла победить, не могла, не могла…

Мишель чувствовала, как в голове появился туман. Неужели Эллисон-Ванда решила применить чары, чтобы переманить ее на свою сторону?

Мишель резко рванула к выходу из зала. Захлопнула двери за спиной и припала к стене. Слезы сами собой полились из глаз.

Все чувства… были ложью. Наваждением. Внушением Ванды, боявшейся быть одной. Но зачем она так жестоко поступила с ней? Зачем вообще появилась в ее жизни?

Слезы душили Мишель. Она с трудом поднялась и помчалась на выручку к друзьям, к лифту. Она еще могла им помочь…

Воспоминания… они тоже были ложью. Навеяны ложными чувствами, эмоциями. Мишель знала, что все было не так. Эллисон вскружила ей голову, решила сделать своей игрушкой…

Пальцы сложились в кулак. Мишель не увидела у створок лифта команду. Неужели их взяли в плен или того хуже?

— Стой! — из зала выбежала Ванда. Предательница.

Мишель развернулась. Нет, больше она не убежит.

— Я не причиню тебе зла. И не буду применять способности, как не применяла их на тебе раньше, — примирительно выставила перед собой руки Ванда. — Я только хочу поговорить…

Она просто хотела потянуть время. Мишель не собиралась верить ее словам.

Но одно знала точно: Ледяная Королева не победила. Она, напротив, подарила мотивацию, чувства, эмоции от предательства. Ненависть, желание отомстить бурлили и клокотали в душе Мишель. Она чувствовала ярость, которая кричала: «Дерись до конца!»

Мишель утерла слезы. Она будет биться. До самого конца.

Комментарий к 21. Убийственный мороз

Да, на образ Ледяной Королевы также повлияла героиня комиксов “Убийца Мороз” (Killer Frost). По крайней мере, ее последний наряд я перенял не специально, находясь под впечатлением.

========== 22. Если ты в меньшинстве — и даже в единственном числе, — это не значит, что ты безумен ==========

Наплыв армии Ледяной Королевы казался нескончаемым. Они тупо перли вперед, не различая мертвых и живых, и порой из груды тел раздавались жуткие стоны.

Оружие накалялось. Дэн менял автомат на пистолет, и наоборот, сохраняя дистанцию. И все равно, сантиметр за сантиметром, враги приближались.

— Я зафиксировала движение на нижних этажах, — негромким голосом сообщила Пиксель. Автоматные очереди делали его и вовсе неразборчивым для гостей сверху.

— Вот блин, — выругался Зейн. — Много?

— Очень, — не стала скрывать правду Пиксель.

— Не мешай им, — Рикки, напротив, выглядел воодушевленным. — Это подмога пришла. Просканируй нескольких людей, поймешь, что это не солдаты Ледяной Королевы.

— Действительно, это не они, — после паузы подтвердила Пиксель.

На этом разговор и закончился. Зейн и Рикки вжались в стены, солдаты Ледяной Королевы добрались до площадки. Майя снесла головы нескольким, но патроны у нее закончились. Дэн в одиночку не успевал попадать по уязвимым местам. Он чаще стрелял невпопад, пытаясь посеять панику во вражеских рядах. Тщетно. Если бы не удачное место, если бы они не прятались за колоннами, то судьба их была бы и вовсе плачевной.

Но тут на выручку пришел яростный гул. Живая волна смела ступивших в пролет солдат Ледяной Королевы. Нападавшие отличались диковинной одеждой цвета хаки. Они носили форму татар.

— Вот и братцы мои пришли, — произнес Рикки и высунулся вновь. Выпустив очередь, он отправил к праотцам еще нескольких вражин, забывших о том, что пролет охраняла четверка.

Только так они и могли победить — застигнув врасплох.

В пролете показалась девушка с густыми тенями на половину лица и строгим взглядом.

— Алисия, — улыбнулся Зейн. — Какими судьбами?

— Рикки сообщил мне о готовящейся заварушке, — кивнула она благородному дикарю. — А мы Королеву не оставим в беде. Мы будем сражаться за Избранную, за флаг и честь!

Прогремели выстрелы, и Алисия пригнула голову. Зейн ответил очередью. Татары медленно, с боем, поднимались все выше и выше. В ход шли банальные гранаты, расчищавшие путь. Солдаты Ледяной Королевы использовали мертвых в качестве укрытия, но даже так им не удалось создать окопы.

Планомерно татары брали ступеньку за ступенькой, тесня врагов на крышу.

— А что с первым этажом? — спросил Зейн, перезаряжая оружие.

— Мы уже зачистили его. Твоя речь нас очень вдохновила, — стукнула кулаком по плечу Алисия. — Ты подарил нам храбрость, как когда-то растолковал о чести.

— Потому мы и взяли в руки непривычное оружие, — похлопал блондина по плечу Рикки.

Да, татары появились весьма вовремя. Если бы они не подоспели, то, несмотря на геройства, четверка была бы сметена. А теперь на их стороне оказалась целая армия. Умелая, хорошо обученная армия.

То и дело в ее рядах появлялись вкрапления. Это защитники цитадели влились в армию татар и сражались теперь плечом к плечу с теми, кого еще недавно презирали.

Дэн был удивлен такому повороту событий. Он думал, что Мишель и Зейн несколько приукрасили историю. Но нет, в Ктесифоне, видимо, татары нашли общий язык с русскими. И теперь они, не такие дикие, но с пламенными сердцами, были готовы сражаться во славу той, которая смогла помирить две стороны.

Осталось только справиться с главной угрозой миру и процветанию многонационального российского народа.

— Что ж, тогда разобьем их! — прокричал Дэн.

Зейн и Рикки вторили ему, а Алисия кричала даже яростнее и отчаяннее. И все-таки нападающие дрогнули, побросали оружие и пустились бежать со всех ног.

Татары и немногочисленные примкнувшие к ним русские заняли лестницу. Остатки армии Ледяной Королевы спешно пробирались на крышу, где собирались пересесть на воздушный транспорт и сбежать.

Дэн не мог поверить в случившееся. Они сумели переломить ход войны. Дравшиеся яростно и отчаянно, с желанием спасти жизнь, российские солдаты оказались в разы сильнее своих оппонентов из Пиренеев. Механические, выверенные движения легко просчитывались, они были предсказуемыми. Попытки взять числом редко оканчивались победой какой-либо стороны, но загнанные к лестнице, солдаты Ледяной Королевы лишили себя последнего маневра, превратившись в бестолковую толпу. И как толпу ее перебили защитники крепости, занявшие укромные места. Ну и подмога, конечно, добила жителей Пиренеев, ведь те никогда не видели бушующую струю, готовую сбить с ног. А ведь именно ею был поток татар, нескончаемый людской поток не безразличных к судьбе Родины.

Может, за ними осталось только сражение. Дэн не думал об этом. Он знал, что перелом в войне совершен. Еще немного усилий приложить — и враг будет окончательно разбит.

Остановилось их продвижение только у самой крыши. Солдаты Ледяной Королевы всеми силами защищали лаз. Пришлось татарам вновь рассредоточиться. Новости дошли до Алисии, почти сразу же обратившейся к Рикки, Дэну, Зейну и Майе.

— Что ж, мы уперлись в их редуты. Надо подумать о том, как их выкурить с последнего этажа, — поставила задачу Алисия. Совсем как главнокомандующий.

Зейн переминался с ноги на ногу.

— Что ж, у меня есть идея, но мне понадобится ваша помощь, — блондин посмотрел на учителя.

Тот был не против. Он должен был сделать все ради победы.

Но так же он должен был сделать еще одно дело. Узнать, как там дела у Избранной.

*****

В пустом коридоре стояли две девушки. Одна хотела уступить, другая всем видом давала понять, что упущено время для объяснений.

Злость душила Мишель, мешала рационально думать. Ее внимание занимал только чудовищный поступок Эллисон. И частично унять гнев могла только правда.

— Ладно, давай поговорим, — Мишель сделала вид, что пошла на уступки.

Эллис сделала шаг вперед, и руки бывшей студентки из Авалона объяло пламя. Хотя она и не считала свою миссию невыполненной. Она тоже могла быть Избранной…

— Ни шагу больше, — отрезала Мишель.

— Хорошо, — Эллисон-Ванда вздохнула. — Я, правда, не хотела, чтобы так вышло…

— Я хочу знать правду. Хочу понять, зачем ты мне вскружила голову и посеяла там хаос?

— Но я не затуманивала твой разум! — воскликнула Эллисон.

Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, боясь признаться в предательстве. Впрочем, об этом ей не стоило беспокоиться: Ледяная Королева уже раскрыла этот ее маленький секрет.

— Я не применяла способности против тебя. Это было бы нечестно… И это не сделало бы меня счастливее, — Ванда подняла голову и стала искать контакта с глазами Мишель. Но та еще не была готова для прямой связи, а потому отводила взгляд. — Если бы я тебя охмурила, то мне бы это быстро наскучило. Я видела неестественные чувства, но с тобой… все вышло иначе. Да, я влюбилась. Но если бы влюбила тебя в себя, то не смогла бы полностью ощутить прелесть этого чувства.

— Какое благородство, — саркастично усмехнулась Мишель.

— Я хотела чего-то настоящего, чего-то, растапливающего холод, который заведовал моей душой… Ледяная Королева учила, что чувства могут приносить только боль. Но с тобой все было по-другому. Я не могла притворяться. Я стала тобой…

Мишель тряхнула головой. Нет, это все происходило определенно не с ней. Она не могла завербовать на свою сторону предательницу! Ведь могла же Эллис-Ванда раскрыть правду, признаться до роковой встречи с Ледяной Королевой, которая была неизбежной…

— Ледяная Королева знала, что в пророчестве написано о том, что родится две девочки с одинаковыми способностями, но лишь одной из них предстояло стать Избранной. Она искала не одна, и один из учителей Авалонского университета сообщил, что Дэн «Миднайтер» и некоторые люди, работавшие в городской библиотеке, тоже искали Избранную. Они вышли на твой след, и тогда Ледяная Королева отправила меня за тобой. Ну, а дальше мы встретились случайно, я должна была убить тебя еще в Авалоне. Но в нашу первую встречу… — слезы выступили на глазах Ванды. — …я догадалась, что встретила именно тебя. Но убить не смогла. Ты пробудила что-то во мне, чувства, с которыми я боролась. Эмоциональную сторону, без которой я чувствовала себя неполноценной. Монстром. Но ты каждым днем своего существования доказывала, что это не так.

— Замолчи! — закричала Мишель.

Она не могла слушать эти страшные слова, доставлявшие только боль. Миша чувствовала горящие угли у себя внутри. Ее просто разрывало на части.

— Я привязалась к тебе. Поначалу я каждый день откладывала время для сведения счетов с тобой. А потом и вовсе влюбилась. И решила измениться… — произнесла Эллис-Ванда.

— Я же сказала: замолчи!

— Я и правда тебя люблю. И я была всегда верна тебе.

— Заткнись!

— Я тебя люблю!

Ванда сделала еще пару шагов вперед, но Мишель больше не поддавалась на ее сладкую ложь. Огонь больше не обволакивал ее кулаки, зато они стали пудовыми. И она выбросила сначала правую руку, а потом и левую. Проехалась по скуле, а потом попала в глаз.

Ванда рухнула на пол, словно пушинка. Ее явно оглушило, но она продолжала бессвязно шептать лживые слова.

— Я люблю тебя. Я чувствую, и это прекрасно, — говорила она.

— Заткнись! Заткнись! Заткнись! — Мишель не отдавала себе отчета. Она просто наносила серию ударов, и ярость выходила с каждым ударом.

Недоучку-Избранную схватили под мышки и потащили назад. Если бы не это, то следующий удар бы стал фатальным.

Ванда распласталась на полу, раскинув руки в стороны. Некогда красивое, ее лицо было разбито, кровь сочилась почти из всех мест. Губы треснули, кровоподтеки смешались с синяками.

— Так ей и надо, — Мишель не чувствовала в себе сил. Хотя на один удар ее бы еще хватило.

— Ты не ведаешь, что творишь, Миша, — голос принадлежал Дэну. Учителю, которому она доверяла безоговорочно.

Дэн склонился над ней и потряс за плечи.

— Миша, приди в себя. Ты — Избранная. Я верю в тебя. Верю в это. И… я случайно подслушал ваш разговор, — Дэн вздохнул. — И ты несправедлива к Ванде.

— Несправедлива? К этой шаболде? — взвилась Миша.

— Я не собираюсь кого-либо выгораживать. Потому, что и сам не без греха, — вздохнул Дэн, поднимаясь. — Я ведь знал, что вас двое. И искал обеих. Знал, что я — взрослый мужик, умеющий брать ответственность, а судьбу мира должен был переложить на хрупкие плечи одной из девушек.

— Вы не виноваты, что призвание получила я…

— Нет. Но на твою долю выпало много горестей, а я мог бы оградить их от тебя. И если бы не проговорился Майе… Если бы тот наш разговор не подслушали… Никто бы и не узнал о твоей Избранности. Я бы не ввел тебя в курс дела, и ты бы так не страдала.

У Миши голова шла кругом. Она не собиралась обвинять учителя. Он пытался правдами и неправдами спасти ее. Пытался взять на себя ответственность. Но в итоге так и остался на заднем плане.

Ни Майкл Фассбендер, ни Харрис, ни Дэн не могли помочь миру. Это было решено с самого начала. За них. А она, такая глупая, верила, что письмо президенту все решит. Что Избранная — лишь пустое и глупое слово. Что она не достойна. Что ей не хватит духу пройти весь этот путь. Возможно, в чем-то ее сомнения были оправданными. Но не во всем. Она смогла взять на себя ответственность. Научилась принимать решения. Жизнь ее сильно помотала, и Миша с удовольствием бы разрешила себе спрятаться за широкую спину.

Только Майкл Фассбендер и Харрис были мертвы. И многие мужчины и женщины погибнут, а у нее есть шанс всех спасти. Да, судьба — странная штука, преподносящая курьезы. Так не должно было быть, но лишь одна из двух девушек, наделенных силой перенимать способности, остановит бессмысленную и беспощадную войну.

— Вы не виноваты, учитель, — Мишель поднялась, взяв его за руки.

— О нет, я чувствую вину. Но мне подарила прощение Майя. Она сказала, что я действовал правильно, и всего не мог предугадать заранее. Не мог просчитать влияние случайных факторов, вроде той же прослушки. Майя подарила мне то, что заслуживает каждый из нас — прощение. Потому, что я не мог простить себя за свою оплошность, — Дэн покачал головой и кивнул в сторону Ванды. — И она себя не может простить. Ей сейчас так же больно, как и тебе. Она выбрала неправильную сторону, но потом осознала, что хочет другого. Что хочет тянуться к свету. Она себя не простит, но ты можешь ее простить.

Слова учителя были вкрадчивыми, запоминающимися. В отдалении были слышны взрывы гранат и рокот автоматов. Сражение шло в этих стенах и внутри души Мишель. Но обида, едкая, колючая обида, не давала ей возможности примириться с предательством любимой девушки.

— Нет, простить я ее не могу, — отвернулась Мишель. — Но я кое-что поняла, учитель… Все бы хотели оказаться на моем месте, чтобы защитить меня. И Рикки, и Зейн, и вы. И даже Майя. Но этот путь предстоит пройти мне. Я остановлю Ледяную Королеву.

Она порывисто обняла учителя, а затем помчалась к залу заседаний, не тратя больше ни минуты.

Дэн верил в нее. Команда верила в нее. Этого было достаточно.

*****

Створки дверей Миша открыла осторожно. Она хотела застать Ледяную Королеву врасплох.

Противница стояла за столом, за которым еще совсем недавно разглагольствовал президент Фассбендер. Судя по коротким и отрывистым фразам, Ледяная Королева командовала наступлением.

В зале, еще недавно разгоряченном от переплетений тел, царило холодное безмолвие. Мертвенный холод проникал под одежду, заставлял вздрагивать. Зато Ледяной Королеве это было нипочем. Она не чувствовала неудобств. Она вообще ничего не чувствовала.

Мишель протиснулась и внутрь и прикрыла дверь. Ледяная Королева в этот момент отвлеклась и подняла взгляд. Она тут же заметила непрошеную гостью, и губы ее скривились в презрительной улыбке. Наверное, она ожидала увидеть кого-то другого, более рыжего.

Мишель резко метнула молнии, выводя из строя электронику. Связь с армией оборвалась, и они остались один на один. Теперь можно было приступать к поединку.

— Удивлена? — Мишель решила потянуть время.

Ледяная Королева ничего не ответила. Она сразу же метнула кучу заостренных сосулек, от которых Миша с большим трудом спаслась. Выручила пластичность и огненные шары. Отстрелявшись, Мишель перевела дух.

— Ты — лишь досадная помеха. И ты проиграешь потому, что злишься на меня. Твоя голова не холодная, а потому ты не просчитываешь ходы, — произнесла Ледяная Королева.

Пауза Мише ничем не помогла. А вот ее противница отступила в глубину зала, создав перед собой ледяное полотно. Миша попыталась воспользоваться сверхскоростью, но сразу же упала на каток. Тогда она попыталась зацепиться за него, но любимое «приклеивание» давало сбой, и ноги продолжали разъезжаться.

А Ледяная Королева метнула еще один ворох сосулек. На льду уклоняться было сложно, и когда Избранная выбралась за его пределы, то отделалась царапинами. Разозлившись, она перешла в атаку и начала метать огненные шары, но Ледяную Королеву спасли ледяные щиты на руках, которыми она закрылась. Нижнюю часть туловища прикрыла разраставшаяся ограда изо льда. Тогда Миша попробовала запрыгнуть на потолок, но и его Ледяная Королева в спешке принялась замораживать.

Казалось, лед был повсюду. Мишель пыталась растапливать его, но ее умений не хватало на то, чтобы переломить ход битвы. В отличие от нее, Ледяная Королева осваивала только одну способность, и притом гораздо больше времени. Потому и владела ею в совершенстве.

Миша попыталась нагнать туману, но холодный ветер быстро рассеял его. Избранная почувствовала костлявые пальцы на горле. Она теряла хватку и не могла придумать ничего, что могло бы озадачить противницу. Все ее многочисленные способности проявили себя ужасно, показали свою беспомощность. Умение и мастерство оказались на высоте.

Тогда Миша попробовала комбинации. Но даже попытки приблизиться со сверхскоростью после выпущенных огненных шаров не увенчались успехом. Как и молнии, следом за которыми потянулся туман. Стихия холода прислуживала Ледяной Королеве.

Но вскоре вымотались они обе. Лед постепенно наступал, но в некоторых местах он оплавился и превратился в воду. Мишель изучала поведение противника в бою. По сути, оно было вымуштрованным, заученным. Обладая невероятным хладнокровием, Ледяная Королева выбирала один из разученных приемов. Но их можно было запомнить.

Метание сосулек и заморозка стен, потолка и пола повторялись чаще остальных. Ледяная Королева предпочитала атаковать и наступать. Но когда в атаку переходила Избранная, ее оппонентка все реже прибегала к щитам, стараясь максимально защитить себя бастионами изо льда.

И в этом же решении крылся главный минус ее тактики. Неочевидный, ибо Ледяная Королева делала это осознанно. Выстраиваемая ею защита лишала ее подвижности, но когда Ледяная Королева осознает это, то будет уже поздно.

Очередной ворох ледяных стрел Миша отбила, но одна все же зацепила бедро, заставив вскрикнуть. Кровь закапала на пол. Миша стиснула зубы. Она будет драться до конца.

Хотя успехи ее были локальными. Растопила кусок зала — и толку. Огненные шары не долетали до Ледяной Королевы, а приблизиться к ней было почти невозможно. На ней не было ни царапинки, да и пот не струился ручьем, в отличие от Миши. Ледяная Королева почти не устала. Она привыкла к размеренному темпу, который навязала сама же. Небыстрый, позволявший при случае принять другое решение, более взвешенное и прагматичное.

Молнии промчались по ледяной корке, скрывшей ноги Ледяной Королевы. Но ее не тряхнуло, очередной выпад закончился ничем. А вот Миша прозевала контратаку, и сосулька пролетела рядом с боком, содрав кусок ткани и кожу.

Избранная уступала, медленно и неуклонно. Как и планировала Ледяная Королева, игравшая на опережение. Правительница Пиренеев желала ослабить Избранную, вымотать ее, чтобы затем уверенно добить, не боясь ответной атаки.

Тут-то к Мишель и пришла идея. Если такой медленно-размеренный бой продолжится, то она проиграет. Устанет, сделает паузу, а Ледяная Королева обрушит град ледяных копий. Ей не придется даже изощряться, время сделает свое черное дело.

Только вот «убаюкивание» напомнило Мишель истории о кобрах. Под мелодию дудочки они тоже качаются вполне себе спокойно, а затем могут резко укусить. Вот и их сейчас осталось две кобры. Ледяная Королева атаковала быстро и смело, но вальяжно и предсказуемо. В бушующий ураган ей никогда не превратиться, она слишком умиротворенная для этого. А вот буря эмоций, поднявшаяся в душе Мишель, была способна на непредсказуемые вещи.

Идея пришла внезапно, когда лед покрыл часть стола. Его поверхность была зеркальной, и Миша увидела свое отражение. Она зазевалась и пропустила холодный ветер, сбивший с ног. Вовремя успела перекувыркнуться, ибо частокол сосулек врезался в пол. Избранная поднялась на ноги в самом прескверном настроении.

И тут же взорвалась, словно перегоревшая лампочка. Мишель поняла, что настал момент для того, чтобы осуществить задуманное. Время укуса пришло после очередной заунывной мелодии.

Она помчалась со всех ног по непокрытым льдом участкам зала. Прыгнула на стену, напустила туману и метнула разряд молний, а следом и кучу огненных шаров. Оттолкнувшись от стены, она прыгнула вперед, но Ледяная Королева почти ушла с линии огня. Мишель не успела бы двинуть ей кулаком, да она и не стремилась к этому.

Избранная применила почти все способности одновременно, и это сработало. Она ощущала покалывание, и секундной заминки хватило Ледяной Королеве на то, чтобы создать плиту изо льда и припечатать ею Мишу к стенке. От удара об стену у Избранной голова пошла кругом, но она сумела подняться.

Ледяная Королева топнула ногой, и лед змейкой помчался к Мишель. Вот только далеко не убежал, разлетевшись на мелкие осколки.

И воцарилась немая тишина.

Миша смотрела на отражение на ледяной глади. Зал, казалось, утопал в хрустале. Миша увидела саму себя, ликовавшую. Ей удалось осуществить задуманное…

Ледяная Королева еще раз топнула ногой, создавая новую ледяную плиту. Только она не сбила Мишу с ног, расколовшись на две половины.

— Не может быть, — провела по лицу Ледяная Королева. Вот уж точно — случилось то, о чем она не подозревала.

Миша распрямилась. Количество ее способностей увеличилось на одну. Самую важную для этой битвы.

Ледяная Королева попробовала запустить сосульки, но они взорвались еще в воздухе. Миша запомнила каждое ее движение. И теперь стихия металась между двумя барышнями, особо не помогая ни одной.

Чаша весов склонилась в пользу Избранной, наседавшей на противницу. Ледяная Королева все чаще отбивалась, но Миша не давала ей спуску. Атаки были все более стремительными.

Приблизившись, Миша начала откалывать куски льда, прикрывавшие ноги правительницы Пиренеев. Барьер начал рушиться. Впрочем, Ледяная Королева и так отступила. Теперь она чаще перемещалась, начала тратить силы наравне с Мишей. На секунду Избранной даже почудилось, будто на идеальном лице холодной красавицы появились бисеринки пота.

Они вновь схлестнулись, только на сей раз Мишель применила лед против самой повелительницы стихии. Ледяная Королева пропустила выпад и получила куском ледяной пластины по боку. Следом огненный шар взорвался под ее ногами, отбросив к стене. Ледяная Королева закрыла лицо руками с круглыми щитами. Но те разрушились от одного щелчка пальцами Избранной.

Она знала, что второго раза у нее не будет. В первое сближение даже не стала тратить время на пустую атаку, а сразу же коснулась лба и висков, скопировав способность. Теперь же Ледяная Королева оказалась в роли собачонки, которой наступили на хвост. Если бы она могла злиться, то получила бы силы для того, чтобы противопоставить Мише нежданную-негаданную пакость. Но Ледяная Королева была на это неспособна.

Миша почувствовала растения с первого этажа задолго до этой минуты. И она призвала их. Ветви быстро проросли, пробив даже плиты, чтобы обвить руки и ноги поверженного врага. Ледяная Королева вскрикнула, но сделать ничего не могла. Ее руки и ноги были раскинуты в стороны, а сама она была крепко-накрепко привязана лианами к полу. Мишель лишила ее возможности двигаться.

— Вот и все кончено, — руки Избранной объяло пламя. Она хотела все завершить как можно скорее. Хотела, чтобы Ледяная Королева заплатила за пролитую кровь.

— Да, кончено, — с вызовом произнесла не потерявшая самообладания Ледяная Королева. — Ты мучаешься, чувства тебя раздирают изнутри. А я давно нашла умиротворение. Я смирилась с тем, что чувства приносят боль, а потому не чувствую боли и сейчас. Только разочарование от проигрыша.

Мишель видела, что Ледяная Королева не боится смерти. Впрочем, она и не собиралась убивать ее. Даже если отрезать ей ногу или руку, вряд ли она будет кричать. Она и так практически мертва.

Мертвецы не верят в сказки, не видят хороший конец. Для них жизнь не свята, а запятнанная кровью репутация не является чем-то ужасным.

Мишель посмотрела на потолок. Ледяная Королева сохраняла величественный вид даже в расплывчатом, слегка искривленном отражении на ледяном полотне. А вот она, Миша… серьезно изменилась. Ее лицо стало более решительным, волевой подбородок выдвинулся вперед, глаза загорелись бешеным огнем, клокочущим внутри.

И все же она не могла допустить ошибку. Ни одна убийца не стоит того, чтобы из-за нее терять нравственную девственность. Мишель не собиралась продолжать дело убийцы.

— Я не буду убивать тебя, даже если ты этого заслуживаешь, — огонь перестал окутывать кулаки Избранной, рассеявшись в холодной дымке. Но Мише больше не было холодно, справедливость позволяла ей поддерживать пламя внутри себя.

Она могла создать заточенную как клинок ледяную саблю. Могла пролить кровь, отомстив за развязывание войны. Но Ледяной Королеве нужно было предстать перед судом. Взглянуть в глаза людей, потерявших близких в войне. Увидеть собственными глазами разрушения и выжженную землю, которые остались после ее армии.

— Тебя будут судить, — сообщила Мишель. — Не я, другие люди. Ты почувствуешь на своей шкуре праведный гнев миллионов людей. Тогда поймешь, что натворила. И еще…

Мишель оторвалась от созерцания потолка и посмотрела на Ледяную Королеву.

— Мне просто противно марать о тебя руки, выскочка, возомнившая себя гуру. Да, ты чуть не разрушила мою жизнь, но я обломала кайф тебе. Теперь мы квиты, — произнесла напоследок Миша.

Она развернулась и направилась к выходу из зала. Выставив руки в стороны, Миша размораживала зал, стирая следы холода и морозной стихии. Последствия в виде воды никуда не делись, но хотя бы проклятый холодный лед исчез с глаз долой. Миша возвращала нормальную температуру этому залу, полному мертвецов, замерзших и отравленных.

Она сомневалась в принятом решении, но учитель поступил бы так же. Убивать всех было бы не лучшим решением, это не остановило бы вражду. А так… есть шанс, что жест помилования поможет остаткам обезглавленной армии сдаться.

Мишель хотела быть выше хладнокровной убийцы, потопившей мир в крови. Она хотела быть благородной, хотела, чтобы Дэн ею гордился. Чтобы весь мир гордился Избранной, прервавшей цепочку убийств, положившей конец убийствам во имя убийства. Избранная могла нести великую миссию не только по победе в сражениях. Она могла быть примером для остальных, как говорил старейшина Чероки.

Только далеко Мишель уйти не смогла. Ее тело, от пяток до шеи быстро покрылось льдом. И она уже не могла вырваться из этого плена.

— Ты сделала глупейшую ошибку, отвернувшись от поверженного врага, — произнесла Ледяная Королева.

Одним жестом она развернула полуледяную скульптуру к себе лицом. Впрочем, торжества на лице Ледяной Королевы Избранная не увидела. Убийство не доставит ей радости или удовольствия, но сделает она это без колебаний.

— Твои эмоции тебя вновь подвели. Кому нужно благородство, когда на кону победа? — покачала головой Ледяная Королева.

Замороженные кусочки лиан валялись на полу. В зале, полном воды, вновь стало холодно. Остатки лужиц стали покрываться корочками льда. Ледяная Королева вернула мир в привычное ей состояние.

— Ты сражалась достойно, и мне даже будет жалко тебя убивать. Но рисковать я не мо… — договорить Ледяная Королева не успела.

На ее животе расплылось пятно цвета темной вишни. А всему виной — острая сосулька.

Ледяная Королева положила руки на рану, попыталась закрыть ее, но быстро осела на колени.

— Избранная должна покончить с тобой, — в проеме появилась избитая Ванда. Губы ее тронула слабая улыбка. — Я не позволю тебе убить девушку, которую люблю.

— Нет, не убивай ее! — Миша пыталась вырваться из ледяных тисков.

Эллис сжала пальцы в кулак, усилив хватку. Лед только окреп. Не одна Мишель умудрилась подкрасться незаметно. Только у предательницы было больше времени.

Ванда поравнялась с Мишей.

— Извини, но сохранить ей жизнь не могу. Я должна покончить с ней. Не хочу, чтобы ты замарала свою совесть и переживала потом. Ты — не убийца. А я готова умыться в крови, лишь бы твои руки остались чистыми, — решительно произнесла Ванда.

Она подошла к отползавшей Ледяной Королеве и склонилась над ней. В воздухе вырисовывались очертания ледяного копья.

— Пророчества должны сбываться, — произнесла Ванда.

— Но не так же! Убийство еще никогда не решало всех проблем! — закричала Мишель, не боясь сорвать голос.

— Но я… я ненавижу ее! Она разрушила мою жизнь! Но благодаря ей же я встретила тебя. Парадокс… Нет, таким, как она, не место не земле.

Сосулька сформировалась в осязаемое ледяное оружие. Ледяная Королева прикрыла глаза, готовясь к смерти.

— Ну нет! Ты помнишь, что татар мы тоже не убили! Вспомни Зейна! Или Дэна! — пыталась достучаться до Ванды Миша.

Сосулька упала на пол и разбилась, окатив Ледяную Королеву ледяной крошкой. Ванда пошатнулась, силы почти оставили ее.

— Возможно… твой учитель был прав. Да, он был прав, — Ванда посмотрела на Мишу. — И теперь я вижу это. Я ненавижу Ледяную Королеву лютой ненавистью. Но ведь и она… тоже себя ненавидит. В глубине души. Она ошиблась, еще тогда, когда решила разобраться со своими родителями. Она — такая же жертва, как и мы. И ненависть толкнула ее на этот скользкий путь отрицания.

Ванда поправила анкх.

— Твой учитель был прав. И если она себя простить не сможет… Я подарю ей прощение, — произнесла Ванда и поцеловала Ледяную Королеву. Фиолетовое сияние обволокло ту, а взгляд с каждой секундой становился все более ясным.

Ванда отстранилась, пошатнулась, оперлась рукой об пол. И скромно улыбнулась.

Рот Ледяной Королевы раскрылся от ужаса. Она судорожно глотала воздух, зрачки ее расширились.

— Что ты сделала? — Мишель все пыталась вырваться из ледяных оков, но безрезультатно.

— Вернула ей чувства, — отозвалась Ванда.

На Ледяную Королеву было больно смотреть. Та, чьи армии заставляли содрогаться в ужасе мир, превратилась в затравленную девчушку. Наверное, ею она и была когда-то давно, пока не отмерли в ней человечность и сострадание.

— Это все совершила я… Нет, не может быть! — тряхнула головой Ледяная Королева, не веря, что натворила дел. — Нет, нет… Это была я… Все-таки это была я! Господи, почему я не могла остановиться?

Горючие слезы ручейками прокатились по щекам, а нос предательски засопел.

— Мои родители… Зачем они со мной так? И почему я… обозлилась на всех? Почему не смогла простить их? Почему, почему… — Ледяная Королева заревела от отчаяния.

Ее жгло изнутри. Отвращение к самой себе разрывало на части. Жалость терзала душу. Она считала себя жертвой, загнанной в угол. Возможно, так оно и было. Только за последствия платить пришлось бы ей. И теперь она это понимала, как никто другой.

Вязкая кровь продолжала бежать из раны. Она выплескивалась из содрогавшегося от рыданий тела, постепенно находившего умиротворение. Весь спектр чувств и эмоций хлынул разом, но любому потоку приходит конец. Чувства недолговечны, и теперь Ледяная Королева знала это не понаслышке.

Ее губы тронула легкая улыбка. Она нашла ответы, которых так искала. И прикрыла глаза, проваливаясь в небытие.

Ванда потеряла сознание, упав на холодный пол. Больше ничто не сдерживало ледяные оковы, и Мишель разнесла их на мелкие осколки. Она помчалась со всех ног к обеим девушкам. Лишь бы успеть, лишь бы сохранить их жизни…

Теперь, когда Ледяная Королева осознала свою вину, ей можно было выбрать соответствующее наказание. А вот Ванда… о ней Мишель решила подумать позже. Ведь еще не все закончилось.

*****

Гранаты сделали свое черное дело. Пока кто-то короткими очередями отвлекал солдат Ледяной Королевы, Дэн, Зейн, Рикки и пара добровольцев закидывала их гранатами. Последний этаж покрылся сажей, оттуда несло горелым. Наконец, выстрелы прекратились. На разведку отправился один из татар, подтвердивший, что последний этаж зачищен.

Авиация не успела забрать захватчиков цитадели — им, скорее всего, просто не отдали своевременно приказ.

Битва шла и на улицах города, и с ревом проносились в небе вражеские истребители. Впрочем, кто-то вытащил установки ПВО, и вскоре небо прояснилось. Груды покореженного металла рушились на землю, и последние секретные орудия терпели поражение.

Нашлись и лазерные винтовки. Огонь из крупнокалиберных лазерных пулеметов расчистил ближайшую к правительственным зданиям площадь, две магистрали, пять жилых кварталов и территорию завода. Подтягивались части из глубины страны.

Победа виделась Дэну безоговорочной. Он поделился этим мнением с Зейном, а сам направился к Избранной. Блондин отошел в сторону, чтобы поговорить с Пиксель. Он дал ей задание попытаться проникнуть в электронные системы врага, хоть вирусом, хоть еще каким-либо способом, чтобы найти верховное командование.

— Ты же сможешь подделать голос Ледяной Королевы? — с надеждой спросил Зейн. — Отдашь команду о прекращении сопротивления и капитуляции?

— Увы, не выйдет, — сообщила Пиксель. — Ледяная Королева общалась с руководителями армий и своим заместителем в качестве главнокомандующего по видеосвязи.

— Тогда просто предложи им сдаться. И попробуй вывести из строя электронику в истребителях, это наша первоочередная задача.

Впрочем, даже к этому прибегать не пришлось. Дэн вернулся довольно быстро.

— Наша взяла, Ледяная Королева побеждена, — сообщил учитель.

— Нам бы как-нибудь показать ее смерть… — произнес Зейн.

— Она не мертва, а без сознания. Но, пожалуй, мы можем это провернуть. Только вот камеры под рукой нет.

И из этой ситуации нашелся выход. Пиксель нашла упоминания о военном фотоаппарате, который носил с собой покойный Харрис. Им и решила воспользоваться Майя, умчавшаяся запечатлевать поражение главного врага.

— Что ж, тогда план будет такой, — Зейн обратился к Пиксель. — Ты должна будешь разослать изображение поверженной Ледяной Королевы и потребовать подписать акт о немедленной капитуляции. Это сообщение деморализует их. Так что можешь не выводить электронику из строя. Пусть все узнают.

— Принято, — отозвалась Пиксель. — Я нашла всю верхушку, почти все сейчас находятся в войсках, генерал одной армии убит. Теперь временным главнокомандующим будет Сервантес, я приглашу его сюда, годится?

— Да, — сообщил Зейн.

Был запущен маховик ожидания. Избранную оставили в покое, Дэн сказал, что лучше ее не беспокоить какое-то время. Татары высыпали наружу почти всей оравой, лишь несколько остались прикрывать выходы из правительственного здания. Алисия и Рикки переглядывались и держали друг друга за руки. Война подходила к концу, и они получили шанс на то, чтобы быть вместе.

— Слушайте, Серхио Сервантес прибудет с минуты на минуту, — сообщила Пиксель. — Он сказал, что готов сложить оружие.

— Впусти его, — произнес Зейн, но его голос потонул в волне всеобщего ликования.

Татары чуть не учинили самосуд, затеяв перестрелку, но отрывистые речевки Алисии, выкрикивавшей их из окна, быстро заставили прекратить пальбу. Впрочем, ни Сервантес, ни его переводчик и секретарь не пострадали.

Они поднялись по лестнице и уперлись в их маленькую компанию.

— Я — Хулио Мерида, переводчик дона Сервантеса, — представился один из людей Ледяной Королевы. — Так как нам пройти к мистеру Майклу Фассбендеру?

— Он героически погиб этой ночью, — произнес Дэн, опустив голову. Этот жест повторили остальные.

— Но кто тогда подпишет акт с вашей стороны? — перевел переводчик слова Сервантеса, успев доложить ему о смерти президента России.

— Мы, временное чрезвычайное правительство, — Дэн подтолкнул Зейна. — Ну что, парень, это твой шанс. Мы полагаемся на тебя.

Они прошли в одну из комнатушек, в которой, видимо, обычно сидели клерки и секретари. Текст акта был составлен путем консультаций между Зейном, Майей и Дэном. Затем акт был отдан для ознакомления Сервантесу.

— Что ж, условия о мире будут уточнены позже. Сложить оружие и покинуть военный транспорт мы согласны, — Хулио перевел слова Сервантеса, старательно выводившего подпись.

От лица России подпись под документом поставил Зейн.

Следом Сервантес достал планшет и отдал указы генералам сложить оружие, а те сообщили это подчиненным.

Зейн поступил проще. Когда Сервантес и его помощники ушли, он вновь обратился к Пиксель.

— Распространи мои слова по всей столице, ведь она — цельный кибернетический организм. Для провинции повторишь речь по радио, а затем можно будет запустить и телевизионную передачу, — произнес Зейн и прочистил горло. Он явно волновался, ведь раньше не выступал перед такой огромной аудиторией.

— Тебя слушают, — голос Пиксель звучал непривычно тихо.

— Дорогие жители Российской республики! Сообщаю вам радостную весть. Акт о безоговорочной капитуляции королевства Пиренеев подписан сегодня. Сегодня же он вступил в силу. Акт подписали со стороны Пиренеев Сервантес, а со стороны России — я, председатель временного чрезвычайного комитета по управлению страной Зейн. Президент Фассбендер этой ночью героически погиб, но усилиями Избранной была остановлена Ледяная Королева. Мы одержали величайшую победу в истории, смогли отстоять свои принципы, идеалы и честь!

Дорогая страна! Спустя двести лет не забудут во всем мире твой подвиг! Мы одержали величайшую победу, а потому завтра будем праздновать! А послезавтра проведем выборы и начнем восстанавливать разрушенные города. Впереди у нас много работы, но теперь у нас есть главное — мирное небо над головой.

Так порадуемся же победе, дорогие жители России! Ура!

И тут уже все присутствовавшие в комнате завопили: «Ура!» И хор голосов в коридорах им вторил. И на улицах кричали, радуясь одержанной победе.

Война получилась хоть и недолгой, но кровопролитной. Зато теперь она осталась позади. Ледяная Королева потерпела поражение.

Зейн побежал к спрятанной от всех глаз Пиксель. Как и Рикки с Алисией, как и Дэн с Майей, он тоже знал, с кем можно будет переплести пальцы.

Эту победу они одержали все, но главная заслуга в ней, несомненно, принадлежит Мишель. И ее имя должно быть увековечено в истории.

Комментарий к 22. Если ты в меньшинстве — и даже в единственном числе, — это не значит, что ты безумен

Итак, кое-какие мелочи тут поясню, в виде итогов:

1. Почему армия Ледяной Королевы так быстро сдалась, увидев ее “внезапную” кончину?

Дело в том, что она была их идейным лидером, несокрушимым вожаком. Лишившись ее, армия получила серьезный психологический удар. Они поняли, что их идеи потерпели крах. Второй такой одиозной фигуры среди военачальников Ледяной Королевы не нашлось, потому они и сдались.

2. Почему тогда Ледяная Королева заявилась в Московию, раз ее там подстерегала опасность в виде встречи с Избранной?

Во-первых, сделка с Фассбендером казалась надежной. Он должен был сдать ей Московию и всю Россию, из его резиденции она бы провозгласила себя властительницей сильнейшей страны мира, а значит, властительницей мира.

Во-вторых, Фассбендер не представлял для нее угрозу, а Эллисон должна была разобраться с Мишель. Ледяная Королева была уверена, что Избранная окажется на ее стороне, а потому ей ничего не грозило.

Ну и маленький постскриптум:

Приятно быть разрушителем штампов. Обычно это злодей толкает речи, а герой придумывает в этот момент, как его остановить. Надеюсь, что перевертыш сумел произвести впечатление.

========== (99). Три дня холода ==========

Порой судьбы государств вершатся за несколько часов. Порой судьба ставит непреодолимые препятствия на пути, но даже их можно обойти, если посчитать преодолимыми.

Жизнь — интересная штука. Кто-то делает добрые дела и считает это нормой. А для кого-то и одно является подвигом, о котором он кричит на каждом шагу.

В истории государств символами чаще бывали первые. Только реально страной правили вторые. Часто присваивавшие заслуги первых. Но речь пойдет о несколько другой ситуации.

Одна девушка, спасшая свою страну от вражеских полчищ, осталась простым человеком. Ей не была нужна слава, не нужен был триумф победителя. Она предпочла остаться в тени, а ответственность на себя взяли ее друзья.

Иногда слава лишь обременяет жизнь, и в такие минуты хочется от нее избавиться. А иногда просто хочется побыть незаметным, даже если судьба отвела тебе немаленькую роль в истории.

Это была история о простом человеке, таком же, как и мы с вами. А вот что было потом.

*****

Основной театр военных действий развернулся в Европе. За кадром осталась война в Америке.

Воспользовавшись заварухой, учиненной Пиренеями, Василий Звягинцев, президент США, решил объявить войну Гондурасу.

Правда, авантюра эта кончилась печально. Гондурас потерял четырех человек ранеными. США — четыреста человек ранеными и сорок убитыми. После такого сокрушительного провала Василий запросил мира и решил сдаться. Только помощи от союзника не дождался. Новое правительство России не пошло по пути Майкла Фассбендера и не предоставило гарантий защиты США. Пришлось Звягинцеву заключить позорный мир, убрать войска из Гондураса и выплатить огромную контрибуцию в четыреста тысяч рублей.

*****

В России было неизбежно столкновение элит. Нужно было как-то договориться с влиятельными людьми вроде Кейса, обладающими внушительным военным арсеналом. Разоружить их — значит, продолжить вооруженный конфликт. Пришлось отдать этим людям несколько портфелей в министерствах, потребовав взамен передать в государственную собственность все вооружение. Так и уцелели Пиренеи.

Вопрос о мире был поднят сразу же. Только обеим сторонам конфликта предстояло сформировать правительства.

Перед российским народом выступил Дэн. Учитель имел какой-никакой авторитет, пусть и в узких кругах. К тому же, Зейн выглядел слишком молодо, а народу был нужен взрослый лидер. Хотя бы на время, для того, чтобы успокоить всех насчет акта о капитуляции. Ведь все хотели услышать слова о нерушимости этого обещания, хотели бы верить в то, что в акте не будет допущено ни одной ошибки, сделанной в силу неопытности.

Текст на сей раз написал Дэн после беседы с Мишель. Он вышел к народу утром следующего дня. На площади собралась огромная толпа. Возможно, она даже никуда не уходила со вчерашнего дня, услышав шокирующее послание Зейна.

Дэн собирался агитировать всех идти на выборы нового президента, но было кое-что еще, что должны были услышать все люди. Благо в регионы отправились новые жидкокристаллические панели. Телевизоры были настроены на нужную волну. Пиксель смогла договориться со всеми каналами, а тех, кто не захотел идти на уступки, попросту прикрыла на день. Ничто не должно было отвлекать народ от столь важной речи.

Дэн вышел к трибуне, специально установленной правительственными клерками. Многие удивлялись тому, что от бывшего руководства России осталось только воспоминание.

— Дорогие друзья, — начал свою речь Дэн. — Меня зовут Дэн. Просто и скромно. Я был известен лишь в узких кругах до недавних событий. И теперь я говорю от имени героически погибшего руководства нашей страны.

Я знаю, что пришлось нам всем нелегко. Знаю, что многие желают отмщения, а не подписания мирного договора. Но мы будем пресекать эти попытки. Сейчас главной задачей будет восстановление разрушенных городов Восточной Европы. Страны, которые являлись буферной зоной между нами и Пиренеями, будут присоединены к нам, а Пиренеи позволят образовать собственные государства народам Западной Европы. Наша страна станет больше, а это значит, что нам придется заботиться о белорусах, украинцах, поляках, чехах как о самих себе.

Мы должны будем показать себя сплоченным народом. Должны позабыть о распрях с татарами, башкирами, кавказскими народами, ведь мы одна семья. Ведь у нас так много общего.

И теперь в эту семью вольются и многие другие народы, с которыми мы будем поддерживать тесные отношения. И будем поддерживать теплые отношения с новообразованными странами Западной Европы. И с республикой Пиренеев, ибо королевство ушло в прошлое в связи с гибелью последнего монарха.

Да, мы должны будем найти в себе силы примириться с ними. Ибо не люди были плохими, а идеи, которые вели их на эту войну. Идеи избавления от чувств, от эмоций, от близости душ. Эта идеология отравила многих людей, но теперь все изменилось. Больше нет пропаганды бесчувствия, а это значит, что скоро они изменятся и перестанут подавлять чувства. И им будет нужна наша помощь, чтобы не допустить непоправимых ошибок.

Я знаю, что вы хотите суд. Хотите крови и смертей. Ответственно заявляю: этого не будет.

Все дело в том, что наши подвиги, победу над Хитларом и вот теперь над Ледяной Королевой запомнят. И мы должны этим гордиться. Это хороший пример для подражания.

А вот учение Ледяной Королевы должно быть предано забвению. О нем не должны помнить, его стоит попросту вычеркнуть из истории. Идеи нельзя убить, они нематериальны. Единственное, чего они не выдерживают — проверку временем. И если спустя какое-то время об идеях Ледяной Королевы забудут, то мы одержим самую ощутимую победу в истории.

Поэтому мы должны исключить любые упоминания об идеях бесчувствия.

И только когда весь мир забудет об этом ужасном учении, мы одержим окончательную победу.

А люди… они польстились на эту идею, но это не значит, что они будут вечно ей верны. Мы будем наблюдать за их преображением и вмешаемся, если культ бесчувствия не сгинет в небытие.

Потому с этой секунды упоминание о Ледяной Королеве и идеях бесчувствия будет запрещено. Только спустя полгода информация об этом указе будет удалена изо всех источников. И этого табу будем придерживаться все мы.

А еще, дорогие друзья, через семь дней после моей речи состоятся выборы нового президента. Он примет новую Конституцию, согласно которой появится орган, издающий законы — Российская Дума. В нее вы изберете своих представителей на выборах через двадцать дней после инаугурации президента. Затем Дума и президент составят новое правительство и утвердят кандидатуры верховных судей.

Мы вступаем в новую эпоху. Так станем же сильными, дорогие друзья, и покажем всему миру, на кого стоит равняться!

*****

Первое время неокрепшей демократии второго порядка требовалась корректировка. Потому Дэн справедливо решил распределить посты между защитниками правительственного здания.

Умная и светлая голова — Зейн — стал спикером Российской Думы, задающим тон обсуждениям и обладающим право вето. Впрочем, налагать он его мог только на антиконституционные законы. Но порой блокировал и сущую ерунду, вроде обязательного маркирования каждой спички. За подсчетом голосов депутатов следила самая справедливая компьютерная система в мире — Пиксель. Девушка-робот подключалась к системам голосования во время заседаний Думы, а в остальное время могла спокойно щеголять по государственным зданиям. И она прикупила кое-какие вещички, ведь роботов приравняли к мыслящим существам — людям. Разгуливать в неглиже отныне считалось хулиганством. Зато теперь она могла выйти замуж.

И уж точно Пиксель не нарушала правила голосований. Ни-ни, ни разу. Никаких подстав и подтасовок результатов. Ведь правильные и нужные стране законы принимались на каждой сессии, а отклонялись те, которые вызывали всенародное осуждение. Если только принятие этих законов не было вызвано необходимостью, о которой знать простым людям было не обязательно.

Первым нерусским президентом в истории России стала Алисия. Бывшая королева татар в одночасье стала президентом огромной страны, только-только победившей в войне. Зато теперь ее личная жизнь не зависела от общественного мнения. Верный Рикки стал главой правительства. Он часто выступал по телевидению, рассказывая о проблемах в сфере здравоохранения, не забывая о пропаганде здорового образа жизни.

Главой Конституционного суда, тоже проверявшего на наличие противоречий Конституции, стала Майя. Дэн же выбрал себе роль Верховного судьи Высшего Российского суда. В его полномочия входило создание специализированных судов. В том числе, международных. Дэн этими полномочиями пренебрегал, дабы не созвать суд над военными преступниками королевства Пиренеев.

Впрочем, у себя на родине многие из высших военных чинов получили реальные сроки. Один стал автором мемуаров, двое вошли в состав нового правительства, а еще четверо устроились на работу обычными офисными клерками. Армию Пиренеев возглавил бывший глава министерства туризма — человек, далекий от военного искусства. Мера предосторожности не помешала.

Харриса похоронили со всеми почестями, а главой министерства обороны поставили Кейса. Как-никак, свое слово он сдержал и передал все оружие, в том числе ракету Теслы.

Постепенно медиапространство заполнили сообщения о масштабных стройках. Все больше машин использовали бензин вместо дизеля, а пар перестал быть двигателем прогресса, откатившись на вторые роли. Сети появились в крупных городах вроде Сары-Тау, Ктесифона, Авалона. Глубинка постепенно теряла различия со столицей, и в этом была немалая заслуга Зейна, придумавшего план, и Рикки, воплотившего его в жизнь.

Ну, а во всей Европе началась масштабная стройка. И постепенно все забыли о случившемся, продолжив жить как ни в чем не бывало.

Только об Избранной продолжали слагать истории. Хотя судьба ее оказалась неизвестной. Она просто ушла в тень.

Такова была ее личная просьба.

*****

Шоссе почти пустовало. От Ньюсибирска до дачного поселка было легко добираться: каких-то пятнадцать минут, и ты уже на месте.

Ванда утопила педаль газа, разгоняясь до неимоверной скорости. Она любила гонять по трассе, ведь умения никуда не делись со временем. А вот желания и цели как-то потускнели. Она хотела вернуться к участию в гонках, хотела бить рекорды, но нужно было уйти на пике и найти себя в чем-то еще. К тому же, она не могла так просто покинуть Ньюсибирск.

Дэн взял с них обещание, нарушить которое они не могли.

Ванда посмотрела на свое отражение в зеркале заднего вида. Раны почти зажили, но кое-где оставались черточки от кровоподтеков. Синева исчезла, о синяках напоминали лишь легкие припухлости. И лишь на губах трещинки не хотели никак проходить. Странным образом ее организм заживлял раны…

Мишель сидела рядом, подставив руку попутному ветру. Ее волосы отросли до пупка и поясницы. Ванда даже завидовала ей, ведь после того, как она избавилась от кибергот-аксессуаров, ее волосы еще долго приходили в себя. Тяжелыми были те трубки…

Ванда постаралась вытряхнуть эти мысли из головы. Да, она сделала несколько шагов назад, а вот Мишель расцвела, став очень красивой девушкой. Просто мечтой.

На заднем сидении, свернувшись калачиком, лежала Ледяная Королева. Бывший враг всего человечества забылась сном, день ее выдался утомительным.

Дэн дал ей шанс начать новую жизнь. А присмотреть попросил их с Мишель. Ванда сразу согласилась, Ледяная Королева не возражала, а вот Мишель высказала свое «фи», но не стала расстраивать учителя и согласилась на эту авантюру.

Впрочем, Ледяная Королева осознала свою вину. Это служило началом ее исправления. Ледяная Королева каждый день выезжала в Ньюсибирск, работая акушеркой. Мишель и Ванда забирали ее после окончания смены, как и сегодня.

Полотно дороги закончилось, и леса отступили назад. Впереди показались маленькие сморщенные старички — дачи обычных людей. Хоромы богачей начинались сразу за ними, и кое-где показывались шпили усадеб.

Они втроем жили в небольшом, но уютном домике. Создавала уют Мишель, найдя в этом отдушину.

Ванда же все еще искала себя. Она напоминала себя прежнюю редко. В поездках по магазинам, например. Порой Ванда выпендривалась и парковалась необычным способом, вызывая зависть прохожих и нецензурные крики владельцев машин, поставленных на стоянку.

Они часто ездили вот так, вдвоем. Не считать же отключившуюся Ледяную Королеву. Только почти не заговаривали, будто и не было всех тех дней, что они провели вместе, гоняясь за силами и пытаясь написать письмо. Все хорошее, что сложилось между ними, испарилось в одночасье. Ванда боялась сказать что-то не то, она все чаще чувствовала неловкость. А Мишель все чаще пребывала в раздумьях, в своем внутреннем мире.

Неловкое молчание только отравляло атмосферу в их жилище. Да даже с Ледяной Королевой они общались намного чаще! И не только в плане «принеси-подай». Про свое трудное детство она раньше рассказывала только Ванде, теперь же этими рассказами прониклась Мишель.

«Тебе еще повезло», — любила повторять она. — «Ты хотя бы узнала своих родителей. А мне вот не довелось».

Ванда не стала объяснить разницу между ними. Лучше бы у них с Ледяной Королевой тоже не было родителей. Лучше бы они их не знали.

Автогонщица сбросила скорость, проехала по колее, оставшейся от внедорожного транспорта. Машина брюхом зацепила кочку, пассажиры подпрыгнули. Ледяная Королева с трудом разлепила глаза и принялась тереть их и потягиваться. Мишель стукнулась головой и теперь потирала ее.

— Не ушиблась? — спросила Ванда.

— Нет, все в порядке, — поспешно ответила Мишель.

Наконец, показался их домик. Ванда остановила машину у ворот. Пока девушки будут заниматься домашними делами, она загонит автомобиль во двор.

— Мы приехали, госпожи и господыни. Прошу покинуть карету, — произнесла Ванда, улыбаясь.

Лишь губы Ледяной Королевы тронула легкая улыбка.

*****

Ледяная Королева мыла посуду, а Мишель разминала пюре, когда в комнату зашла Ванда. Она села за стол и принялась строить глазки, словно была влюблена.

Мишель знала, что автогонщица часто разговаривала с Пиксель. Она подумывала сбежать в симуляцию, в которой чувствовала себя счастливой и умиротворенной. Там, в кибернетической виртуальной реальности она могла смоделировать любую ситуацию и сбежать от проблем.

Миша о таких вещах не задумывалась. И чем больше проходило времени, тем больше она раскаивалась в содеянном. Возможно, тому виной находившаяся на перевоспитании Ледяная Королева.

«Странно, на меня совершали пять покушений, я шла всегда впереди армии, а одолеть меня смогли лишь вы двое», — произнесла она в один из первых дней.

Когда эмоции взяли над ней верх, Ледяная Королева раскаялась в том, что взяла власть из рук родителей против их воли. Она их попросту заморозила и убрала с глаз долой. И вот теперь ей… не хватало родных человечков. Хотя они были неидеальными и часто издевались над девочкой (например, заставляли ее часами стоять на морозе в качестве наказания; когда же узнали о способности, то привязывали к креслу-качалке и сажали близко к камину), она знала, что поступила неправильно, не попытавшись примириться с ними. Или, хотя бы, простить.

В итоге, Ледяная Королева вкусила плод ненависти, отравивший душу. И лишь из-за его горького вкуса решила избавиться от чувств.

Теперь же плотина дала течь, и Ледяная Королева принялась постоянно делиться бурей эмоций, словно неразумное дите, начавшее постигать окружающий мир. И каяться. С утра до ночи.

Но этим вечером она реально выдохлась. Ее глаза слипались, она все чаще потягивалась.

Молчание затягивалось. Обычно, когда они принимали ужин все вместе, разговор начинала Ледяная Королева, рассказывавшая в красках об ужасах, пережитых в детстве. Или рассказывавшая о том, как ей в голову пришли такие жуткие идеи, и как она теперь прозрела и поняла, что была неправа.

— Вы чего такие кислые? — попыталась завязать разговор Ледяная Королева.

Она подала тарелки, а блюдо поставила на стол Мишель. Разложив каждому свою порцию, Миша с чувством выполненного долга села на излюбленное место.

— А мне вот стало интересно, кто же из вас все-таки Избранная, если вы остановили меня вместе? — в десятый раз такой вопрос не вызывал ничего, кроме ухмылки.

Ванда уткнулась в тарелку. Миша потянулась за солонкой, автогонщица — за хлебом. Их пальцы соприкоснулись, и они тут же их боязливо отдернули, будто их как следует тряхануло током.

— Прости, — виновато опустила голову Ванда, уступая.

Ледяная Королева впервые за долгое время стукнула ручкой вилки по столу, привлекая всеобщее внимание.

— Да когда же вы поговорите друг с другом? — не выдержали нервы у Ледяной Королевы. Похоже, эмоциональность не пошла ей на пользу.

Впрочем, это говорила в Мишель обида на этих двух клуш, с которыми она делила жилье.

— Действительно, — но держать в себе эмоции было опасно. — Так, марш в кроватку!

Мишель указала пальцем на выход из кухни. Тон ее не терпел возражений, а потому Ледяная Королева решила не связываться. Несмотря на мучивший ее голод, она поднялась из-за стола и удалилась. Правильно, этот разговор ее не касался. Свое дело она уже сделала, когда промыла мозги промывательнице эмоций. Впрочем, свое слово она держала и способность не применяла. Хотя порой в кошмарах Мишель снилось фиолетовое свечение, обволакивающее ее тело.

— Ну, так больше продолжаться не может, — развела руками Ванда. — У меня такое ощущение, что главным злодеем ты видишь не Ледяную Королеву.

— Она хотя бы была честной, а не вела двойную игру, — Мишель чувствовала подкатывающую к горлу злобу. Хотелось выплеснуть ее наружу, высказаться едко, чтобы было стыдно ее названной подружке.

Миша хотела, чтобы тело ее бывшей проткнули миллионы иголок, чтобы она истошно кричала, поняв, что натворила. Чтобы пожалела, что вообще с ней связалась.

Но все эти мысли приходили лишь потому, что Мишель жалела саму себя. Потому, что ей разбили сердце, но когда предложили помощь в склеивании обратно — она отказалась. Ведь проще себя выставлять жертвой и наклеивать ярлыки на всех оступившихся, нежели пожелать им помочь.

Наказать и устрашить. Наказать и устрашить. Но не исправить и не дать второй шанс. Ведь это можно будет сравнить с честностью, с прощением, высшими идеалами. А Мишель была не из таких. Кто победил, тот и прав. Она прекрасно понимала, что могла погибнуть в ту ночь. И все из-за этих дурацких принципов.

Хотя… Миша понимала, что вовсе они не дурацкие. И что сейчас уж она точно не живет. Не живет полноценной жизнью. А учитель Дэн был прав, на своем примере показав, что порой нужно давать шансы другим. Что вечное раскаяние приведет лишь к большим потерям. В том числе, потере самого себя.

Она знала, что гложет ее злость лишь на саму себя, человека, не дающего второго шанса. Глупость — давать третий шанс. Но допустить ошибку может каждый, и лишь повторение ошибки может привести к закономерности.

— Если хочешь, я уйду. Меня уже тошнит от тишины, — произнесла Ванда, поднимаясь из-за стола.

Мишель схватила ее за руку и потянула вниз.

— Сядь. Мы еще не закончили, — отрезала Мишель. — Нужно расставить точки над «и».

Ванда прикусила нижнюю губу и кивнула. Мишель поняла, что примерила роль ее палача. Она теперь либо помилует, либо казнит человека, по-настоящему любившего ее.

— Я верю тебе, — произнесла Мишель, стараясь смотреть в глаза Ванды. — Верю, что ты не хотела меня предавать. Верю, что не собиралась выступать на стороне Ледяной Королевы. Верю, что наши отношения многое для тебя значили. Просто мне… больно.

— Я понимаю, — кивнула Ванда. — Мне тоже. Я собиралась рассказать тебе об этом бессчетное количество раз. Но всякий раз опасалась, что ты не поймешь, что начнешь рубить с плеча. Я не хотела… не хотела тебя потерять, — слезинки застыли в уголках ее глаз, а затем медленно скатились по щекам, одна за другой.

Повисло тягостное молчание. Они могли многое сказать друг другу. Извиниться, потом еще раз, по кругу… Могли бы рассказать друг другу многое из прошлой жизни. Рассказать о своих чувствах, ожиданиях, мечтах и целях. Вот только все это было бессмысленным, пока между ними существовала огромная стена, которую так просто не преодолеть. Для этого нужно огромное мужество. И желание. Желание простить и перестать тыкать в живое тело иголками.

Мишель знала, что рано или поздно придет к этому. Дэн научил ее, а Майя и Ванда показали пример. Нужен был только толчок в правильном направлении…

— Я никогда себе не прощу, что пошла на поводу у идей бесчувствия, — тряхнула головой Ванда. — Меня ненавидели родители, я жила на улице… И даже Хироши был одурманен мной. Я думала, что меня никто никогда не полюбит, что я — монстр, изгой. И я жила, подпитывая эту мысль, кормясь и дыша ею. Но вот прошло время, и я успокоилась. Мне нравилось отношение ко мне Хироши. Я даже в какой-то момент поверила в то, что мне не придется больше притворяться, что меня полюбят. Я и сама полюбила Хироши, заменившего мне отца. А потом… его отняли у меня. И вновь обвинили во всех бедах меня. В тот момент внутри что-то сломалось, и я решила отречься от целого мира. Я вновь почувствовала горечь утраты.

Ванда сцепила пальцы в замок. Она боролась с желанием высказаться, но плотину давным-давно прорвало. Она доверяла Мишель и могла рассказать о делах давно минувших дней только ей.

— Я не хотела больше выносить боль. Это было слишком. Потому Ледяная Королева и смогла меня обаять. Она подарила мне кров, подарила идею, сказала, что я важна для нее. Лишь участвуя в гонках, я могла быть сама собой. И в те минуты я действительно оживала. Я могла быть общительной и непосредственной, но чувства были заперты глубоко под бетонными плитами. И до них смогла достучаться только ты. Я увидела в тебе себя, но когда ты признала мои интересы важными, когда болела на тех гонках… Тогда я поняла, что в меня кто-то верит по-настоящему. И вот тогда я влюбилась.

Ванда встала из-за стола и опустилась на колени.

— Ну, хватит, вставай, — Мишель чувствовала себя неловко.

— Нет, — отрезала Ванда. — Я не поднимусь с этого места. Извини меня. Извини за все, извини за боль, что я тебе причинила. Я не хотела. Уж лучше бы я страдала вдвойне, нежели ты.

— Я дарую тебе прощение, — Мишель тоже опустилась на колени. — И ты меня тоже прости.

— За что?

Ответ Ванда так и не получила. Но и больше ничего сказать не могла. Обвив шею, Миша притянула ее к себе и накрыла треснувшие губы своими. Они слились в долгом поцелуе, и в глубине души бурный поток реки смыл грязь, оставшуюся после растаявшего снега.

*****

Они сидели у камина втроем и наслаждались потрескиванием дров. Ледяная Королева не отводила взгляд от пламени. Мишель играла с волосами Ванды.

— Мы думаем походатайствовать о твоем прощении. И уменьшении срока работ, — Мишель обратилась к Ледяной Королеве.

Та тут же обернулась и пожала плечами. Ее хитрые стрекозиные глаза на сей раз выражали непонимание.

— Но мне нравится то, чем я занимаюсь. Сегодня вот помогла принять роды одной девушке. О, вы бы видели младенца! Глазки-щелочки, узкие-узкие. Пахнет не очень, лысый, страшный. А для той женщины он — самый красивый, самый любимый. Она просто светилась от счастья. И я… хочу видеть счастливые лица чаще. Да, возможно, потом что-то и переменится. Но и во мне все переменилось. Каждый день, видя счастливых матерей, мне не кажется, что каждый ребенок будет несчастлив, что его сделают изгоем. Поэтому не нужно просить за меня.

— Она права. Исправляется, — пробормотала Ванда. — О, твои пальцы такие тонкие, приятно пахнущие…

— Подушила их слегка, — произнесла Мишель, наклонившись и чмокнув любимого человека в макушку.

— А меня поцелуете? Мы же теперь втроем…

— Нет! — одновременно произнесли Избранные. И тут же рассмеялись.

Еще чего не хватало, бывшую убийцу тащить в свой союз! И у них все-таки не полигамная семья…

— Но вот что-то в ее словах было правильное, — прошептала Ванда, приподнимаясь. — Мы и вправду давно не целовались.

Взяв Мишу за руку, она потащила ее в свою комнату. Ледяная Королева разочарованно вздохнула и кинула кубик льда в мохито. Но будет праздник и на ее улице.

Избранные остановились у двери Ванды. Мишель дернула ручку, но тут же остановилась.

— Пофиг на всякие условности вроде «Будешь моей девушкой» или «Будешь моей любовью навсегда», да? — Миша опустила взгляд на губы подруги.

— Я просто тебя люблю, — Ванда обхватила ладонями лицо возлюбленной.

— И я тебя тоже, Ванда.

Они слились в долгом и страстном поцелуе, и целый мир перестал существовать.

*****

А помнишь, лето билось за бортом?

А я живу теперь за городом.

Тайну нашу помнишь?

Ну всё, пока. Ещё увидимся.

Три дня холода,

Три дня — как три года.

Ай, как холодно

Первые три дня.

Три дня холода,

Три дня — как три года.

Ай, как холодно

Первые три дня.

Три дня… три дня…

Ай, как холодно… холодно…

Три дня…

Комментарий к (99). Три дня холода

Ну вот и все, история окончательно подошла к концу. Надеюсь, эпилог прояснил оставшиеся незакрытыми линии и избавил от вопросов. Встретимся теперь на страницах нового романа!

П.С. После последних звездочек используются строчки из песни группы IOWA - “Три дня холода”.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org