Автор : "Christin_Collins" Название книги: Мисс Винчестер (СИ) Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/christin_collins/miss-vinchester-si ========== Возвращение блудной дочери ========== Позднее апрельское утро. Я брожу по родному городу с огромной дорожной сумкой наперевес и разглядываю редких прохожих. Все-таки город Монтпилиер сложно назвать большим. Хоть он и является столицей штата Вермонт, население и так едва переваливает за отметку в восемь тысяч человек, а сейчас еще и понедельник - все основное население на работе или в школе. Что ж, тем лучше, обожаю гулять одна. Вдруг я увидела идущую мне навстречу миссис Халлоуэл, старушку лет шестидесяти: – Доброе утро, миссис Халлоуэл! – прокричала я, размахивая рукой и приветливо улыбаясь. – Господи, опять эта девица вернулась, – вздохнула старушка. – Я надеялась, что ты останешься в Коннектикуте и будешь там людям головы морочить. И запомни, пигалица: если ты подойдешь к моему внуку Чарли, я лично сдам тебя в полицию! Мы еле вытянули мальчика из алкоголизма, а все из-за тебя! – продолжала ругаться эта старая ведьма, а я лишь подошла ближе и, улыбнувшись во весь рот, сладко протянула: – Я тоже очень рада вас видеть и Чарли обязательно навещу в одну из ближайших ночей! – Шалава малолетняя! – миссис Халлоуэл продолжала кричать разнообразные ругательства, но я поспешила удалиться - уж очень мне хотелось обрадовать маму своим приездом. Как видите, в этом городе у меня славная репутация для шестнадцатилетней барышни, но меня это никогда не смущало, наоборот, весело слушать о себе самые разнообразные слухи, которые иногда были просто нелепыми. Например, прошлой весной говорили, что я переспала с нашим соседом, мистером Бакнером. Никого не смущал тот факт, что старичку уже под восемьдесят. Но вот я подхожу к нашему небольшому домику на Либерти-стрит. Табличка на почтовом ящике гордо сообщает нам, что здесь проживает семья Брукс, состоящая из Эмили Брукс - моей матери и собственно меня - Дженнифер. Вот только как бы мне ни нравилась фамилия моей матери, я носила другую, которую так люто ненавидела всю свою жизнь из-за довольно неприятного факта моей биографии, но об этом немного позже. Сейчас же я стояла у входной двери и размышляла о реакции матери на мое вторжение. Интересно, она обрадуется, что меня выперли из элитной частной школы Лумис, за которую она заплатила пятьдесят штук? Думаю, вряд ли. Чтобы немного успокоиться перед истерикой, которая меня наверняка ожидает, я усаживаюсь на лавочку, стоящую на веранде, и закуриваю. Да, не самая полезная привычка, но из всех моих пороков она самая безобидная. Сделав последнюю затяжку, я прячу окурок в один из многочисленных цветочных горшков. Да, прости меня, уродливая пальма, которую мама так любовно называет «фикус», просто я ненавижу все эти цветы и деревья, которыми напичкан наш дом. Однажды мама поставила мне в комнату горшок с фиалками, «чтобы облагородить это жуткое место», но на утро обнаружила свое бедное растение сброшенным из окна. Меня обозвали ненавистником природы и ярким представителем поколения пепси, которому чуждо все нетехнологичное и натуральное, но зато мое царство осталось в нормальном виде, без всяких девчачьих цветочков. Собравшись с духом, я нажала на кнопку звонка. Тишина. Странно, моя мама не работает в дневную смену. Она трудится по вечерам в местном баре. Звоню еще раз. Неужели она до сих пор дрыхнет? Черт, сколько же можно?! Толкаю входную дверь и, к моему удивлению, она поддается. Так, она даже дверь закрыть не в состоянии? Я понимаю, преступность у нас явно понизилась с моим отъездом, но не настолько же! Чертыхнувшись, я вхожу в дом. – Мам, принимай дочь! Ну, и где красная дорожка и восторженные вопли?! – недовольно прокричала я, но ответа не последовало. Ладно, будем в прятки играть? Из гостиной послышался сдавленный вздох, и я бегом направилась туда, кинув дорожную сумку в угол прихожей. Сказать, что я была удивлена увиденным – это не сказать ничего. На моем собственном диване мою собственную мать трахал какой-то мужик. И это в моем собственном доме! По всей гостиной были разбросаны их вещи, а стоны матери заглушали мои мысли. Я стояла так пару минут, но меня даже никто не заметил. – А почему вы на диване? Там неудобно, я-то знаю. Вот на обеденном столе гораздо круче! – сказала я, бессовестно разглядывая любовников. На меня мгновенно обратили внимание, что уже радовало. В глазах моей матери читался гнев, стыд и что-то еще, что я определить не смогла. – Дженнифер, выйди отсюда! – завизжала она, свалившись с дивана и пытаясь чем-нибудь прикрыть наготу. – И не подумаю, пока ты не объяснишь мне, что это еще за крендель жарил тебя на моем диване, – нагло сказала я, облокотившись о стену. Но тут с меня сошла волна возмущения и я просто начала закипать от гнева, когда увидела лицо этого горе-любовника. Накрываясь каким-то полотенцем, на меня смотрел Дин Винчестер, который приходился мне биологическим отцом. Вроде бы все нормально: мой отец спит с моей матерью, что может быть законнее и естественнее? Но только не в моем случае. – Так ты еще смеешь в этом доме появляться?! И это меня называют наглой! – бушевала я, срываясь на крик. – Дженнифер, мы все объясним, – мягко начала мама, пытаясь меня успокоить. – Может, вы оденетесь сначала? – резонно спросила я, удаляясь из гостиной. Сейчас у меня не было никакого желания слушать объяснения. Хотелось просто побыть одной. Подхватив свою сумку в прихожей, я молнией взлетела по ступенькам на второй этаж. Вот она, родная дверь, вся исписанная черным маркером разнообразными негостеприимными надписями типа «Вход платный» или «Оставь надежду, всяк сюда входящий». Такое любимое царство мятежности и подросткового бунтарства. Все стены увешаны плакатами любимых рок-групп, некогда тут царил уютный бардак, но с моим отъездом мать все убрала. Эх, а ведь это было моим средством защиты! Вот проберется в мою комнату маньяк - заблудится в беспорядке и умрет от отчаяния и безысходности, а сейчас что? Как прикажете спасаться? Хотя, где-то в сумке у меня валяется неплохой револьвер, который я когда-то стащила у отца, но я скорее в себя попаду, чем в противника, так что рисковать не стоит. Настроение у меня было самое паршивое, но достаточно мне было увидеть Его, как из ушей повалила радуга, а из носа – розовые сопли. С дикими воплями я побежала к самому лучшему существу на этой сраной планете: – Мистер Котангенс, как же я по тебе соскучилась! – визжала я, прижимая к себе несчастного Мистера Котангенса так, что глаза у него начали вылезать из орбит. Он лучший мужчина в моей жизни, только он достоин любви и заботы, и плевать на то, что он всего лишь мой кот. Громко заорав, Мистер Котангенс попытался освободиться, но не тут-то было. Я носилась с ним по комнате и чуть ли не пела ему дифирамбы, так сильно он обрадовал меня своим появлением. Наконец-то я поставила несчастное животное на место, но как заботливый друг, этот огромный комок рыжей шерсти, так сильно заплывший жиром, улегся мне на колени и удовлетворенно замурлыкал. Да, этот кошак был единственным существом в доме, которое меня понимало. Но нашу идиллию нарушил стук в дверь: – Чего надо, смертные? У меня деловые переговоры! – прокричала я, надеясь, что меня оставят в покое с моим котом, но мать меня жестоко обломала: – Солнышко, оставь бедное животное и спускайся вниз, я приготовила завтрак, – ласково проговорила мама. Я хотела было отказаться, но поняла, что не ела нормальной еды уже несколько дней. – Ладно, но кот пойдет со мной! – надув губы, ответила я, на что мама лишь мягко улыбнулась. Взяв животину на руки, я спустилась на кухню. За столом явно сидел отец, это можно было определить по звукам чавканья, разносившимся по всему дому. Недовольно поморщившись, я села за стол. – Приятного аппетита, – пожелала всем мама, подкладывая мне на тарелку омлет. – Спасибо, – ответила я, ковыряя вилкой еду. Хоть я и любила мою мать, где-то там, в глубине души, но готовить она явно не умела. Несмотря на это, Дин уплетал все за обе щеки. Заметив мой странный взгляд, он немного закашлялся и спросил: – Что-то не так? – Да нет, кушай, кушай, люблю смотреть, как гости едят с аппетитом, а то эту хрень даже кот обычно не ест, – задумчиво ответила я, поглаживая сидящего на коленях рыжика. Эмили сделала вид, что не заметила оскорбления, а Винчестер покосился на кота. – И почему я его раньше не видел? – Может, потому что приезжал раз в несколько лет? – невинно похлопав глазками, заметила я, с маниакальным усердием расчленяя помидор, лежащий на моей тарелке. – Вообще-то, Дин живет здесь уже несколько месяцев, – проговорила мать, наблюдая за моей реакцией. Вот подлая женщина! Дождалась ведь, когда я начну запивать еду апельсиновым соком. От неожиданности я выплюнула все, что успела выпить до этого. Сама того не желая, я отомстила Эмили, оплевав ее соком. Но вдруг я заметила, что несколько капель попало на кота, и тут же начала перед ним извиняться: – Мистер Котангенс, прости меня! Миленький мой, я правда не хотела! – причитала я, вытирая любимца салфеткой. – Вот видишь, что ты наделала, женщина! Я из-за тебя обидела Мистера Котангенса! – Значит, на мать тебе плевать, а перед котом ты чуть ли не на коленях ползаешь? – Ну, ты же ползаешь на коленях перед своими мужиками, забывая о дочери! Что, папуль, никогда не обращал внимания на мамины ссадины на коленях? Это у нас ковер жесткий, а она не со всеми успевает доползти до койки. – Да что ты себе позволяешь, Дженнифер! – Все как всегда, мам. По-моему, в моем поведении ничего не изменилось, просто ты разговариваешь со мной впервые за несколько лет. – Так, девочки, спокойно! Давайте сменим тему. Доченька, я думал, что ты учишься в школе-пансионе. Почему же ты дома? У вас каникулы? – попытался примирить нас Дин. У него это получилось, теперь я переключилась на него. – Ой, папуля решил поинтересоваться ребенком впервые за шестнадцать лет! Мама, доставай виски, это надо отпраздновать! – Дженнифер, прекрати. Действительно, почему ты не в школе? – А, меня выгнали за то, что я напилась и переспала с одним из учеников в кабинете химии. Когда нас застукал учитель, я предложила ему присоединиться, но он почему-то отказался. Но это ничего, я все уладила, когда дала директору. Но оказалось, что я от него залетела, и ему пришлось меня исключить, чтобы не попалиться перед женой, – все это время я наблюдала за лицами родителей. Боже, это было прекрасно. Мама схватилась за сердце, а отец бледнел с каждым моим словом. – Ой, да успокойтесь вы. Меня выгнали за наркотики и низкую успеваемость, – сказала я правду, когда поняла, что зашла слишком далеко. Мама мгновенно успокоилась, а у Дина отвисла челюсть. – Наркотики?! Ладно, кличка кота с каждой минутой становится все более оправданной… – Ой, папуль, ты такой умный! – издевательски засмеялась я, – Скажи, а черепная коробка не жмет? – Да что ты несешь?! – прикрикнула мама. – Что-то не устраивает? – спросила я, закидывая ноги на стол. – Да, меня не устраивает твое отношение к отцу! – Прости, к кому?! К отцу?! Да он же сбежал, как только узнал, что ты залетела! За все эти годы я его видела раз пять. Да хотя ты разве лучше?! Ты вообще не обращала на меня внимания - меня растила моя тетя Розалин. Я же до пяти лет ее мамой называла, а ты со своими мужиками шлялась неизвестно где! А теперь вам обоим вдруг захотелось поиграть в семью? Поздно, – отрезала я, вставая из-за стола. – Спасибо за завтрак, надеюсь, что не блевану через полчаса. – Дженни, постой, – Дин схватил меня за запястье, – Почему ты такого плохого мнения обо мне? Ты же даже не знаешь всей ситуации! – от отвращения меня аж передернуло. Я с силой вырвала руку и спросила, удивленно изогнув правую бровь: – Как ты меня назвал? Дженни? Дженни я была, когда ползала в подгузниках и пускала слюни, сейчас я Дженнифер. И вообще, что за глупость?! Чтобы я про тебя плохо подумала?! Полная чушь! Мне бы и в голову не пришло думать о таком жалком ничтожестве, как ты, – сквозь зубы процедила я и удалилась в комнату, оставив родителей на кухне. Пусть занимаются, чем хотят, лишь бы ко мне не лезли. Заперев дверь на замок, выискиваю в сумке желанный пакетик с таблетками и принимаю сразу две. Сейчас мне помогут успокоиться только наркотики. В голову лезли мысли о детских обидах, о ненависти к собственным родителям, которым на меня плевать, и о прочей неприятной ерунде. Медленно красочные картины проникли в мое сознание, вся комната покрылась разноцветными пятнами, а на душе стало легко и весело. Включив на полную диск Green Day, я пустилась скакать по всей комнате, странно танцуя и подпевая солисту. Так я веселилась несколько часов, пока действие наркотиков не закончилось. Первой моей мыслью было заснуть, но я вспомнила утренний разговор с миссис Халлоуэл. Точно, я же обещала навестить Чарли! Как я могу расстроить старушку! Но вряд ли меня выпустят так поздно, так что придется вспомнить молодость. Стянув с кровати простынь, я связываю ее с парочкой пододеяльников и привязываю это оригинальное макраме к ножке кровати, выкидывая один конец в окно. Словно акробатка, вылезаю в окно, вцепившись в простынь. Осторожно спустившись, я закидываю все это обратно в окно и удаляюсь, довольная своей маленькой победой. В заднем кармашке джинсов предусмотрительно лежит несколько презервативов, что делает поход к Чарли гораздо более многообещающим. Берегись, Монтпилиер, мисс Винчестер снова вернулась! ========== Семейные войны ========== – Ты не останешься? – удивленно спросил Чарли, приподнявшись на локтях. – Я надеялся провести с тобой всю оставшуюся ночь. – Зря, очень зря. Ты еще не заслужил того, чтобы я осталась, – протянула я, застегивая ремень на джинсах. – Да ну? Джен, я же соскучился, ты целых полгода была в этом дурацком пансионе! Останься, – попросил парень, хватая мое запястье. Я лишь улыбнулась и мягко поцеловала его в губы. Чарли хотел притянуть меня к себе и увалить обратно на кровать, но получил жесткую пощечину, – Какого черта, Джен?! – Если я сказала, что ухожу, это значит, что я ухожу! Ферштейн? – резко ответила я, натягивая кожанку.– Все, сладкий, я пошла. Мне еще предстоит веселенький денек с папулей. – Когда ты придешь снова? – Посмотрим. Если не найду кого-то более подходящего, то, возможно, заявлюсь к тебе в среду. Не скучай, – таинственно улыбнувшись, я выскользнула из комнаты. Когда я спускалась по лестнице, меня поджидал небольшой сюрприз в лице разъяренной миссис Халлоуэл. – Ах ты шлюха! Я же говорила тебе не приближаться и на километр к этому дому! – вопила старушка, грозно размахивая газетой. – Не волнуйся, бабуль, тебе это вредно, – мягко похлопав каргу по плечу, я поспешно выбежала из дома, выслушивая разнообразные ругательства в свой адрес. На моих губах заиграла довольная улыбка. Давненько я не слышала столько мата в мою сторону, да и секс был вовсе не плох. Да, возможно, это жестоко по отношению к Чарли, но я использовала его исключительно в качестве запасного варианта. Он был хорошим мальчиком, всегда беспрекословно слушался и терпеливо ждал меня холодными одинокими вечерами, но он был слишком скучным, в то время как мне хотелось драйва и новых ощущений. Ладно, если меня сейчас застукает мать, то драйв и новые ощущения обеспечены, так как вряд ли она будет рада видеть меня возвращающейся домой в половине четвертого утра. Подобравшись к дому, радостно отмечаю про себя, что свет уже везде потушен. Отперев дверь, поднимаюсь по лестнице кошачьей поступью, стараясь не разбудить родителей. Это мне удалось легко, и вот я уже вижу долгожданную дверь собственной комнаты. Полная радости из-за того, что не попалась, дергаю дверную ручку. Черт, не открывается, видимо, опять заклинило. Дергаю сильнее, дверь не поддается. – Гребаная дверь, я же закрыла ее изнутри! Срань Господня, почему я такая тупая?! – шепотом ругаюсь я, пытаясь протаранить дверь сначала грубой силой, а потом и испепеляющим взглядом. Бросив безнадежные попытки, спускаюсь на кухню за ножом, чтобы попробовать открыть им дверь. Ну или, на крайняк, покромсать колбаски. Но даже лестница сегодня против меня. Споткнувшись о складку ковра, я лечу кубарем вниз, истошно матерясь и проклиная всю эту сраную планету. Удачно приземлившись на особо мягкое место, я продолжаю свою экспедицию за ножом, потирая ушибленные места и все так же матерясь. Честное слово, я бы дошла до кухонной тумбы и спокойно взяла бы этот дурацкий нож, но мне на глаза попался Он. Этот самый Он посылал мне недвусмысленные сигналы, маня своим шармом и очарованием. С замиранием сердца подхожу к нему, цепкие пальцы хватаются за холодную оболочку, но в ответ не получаю ничего, кроме волны леденящего сердце игнора. Ну, мой милый, мой любимый холодильник, неужели мои чувства совсем не взаимные?! Ну и насрать, лучше колбаску пожую, гад бесчувственный. Вцепившись зубами в несчастную палку колбасы, я наконец-то добираюсь до ножа и с чистой совестью возвращаюсь на второй этаж, посылая холодильнику взгляды, полные нежности и презрения. Так, теперь самое сложное. Вставляю лезвие ножа в отверстие между дверью и косяком, пытаясь поддернуть щеколду. Но, видимо, секретный агент из меня никудышный - все попытки заканчиваются беспощадным провалом. Начинаю материться в голос. Совсем отчаявшись, я начинаю колотить в дверь руками и ногами, надеясь на какое-то чудо или благословение свыше. Никакой реакции. Ну и отлично! Ложусь на пол, прислоняясь к стене, и с маниакальным выражением лица впиваюсь зубами в колбасу, гипнотизируя дверь. Вдруг коридор озаряется яркой вспышкой света и надо мной нависает темная фигура. Ослепленная лампочками, я сначала не разбираю очертаний этого человека, но через пару секунд я смогла узнать отца. На его заспанном измученном лице читалась ярость и искреннее недовольство. – Колбаску будешь? – спросила я, невинно хлопая глазками. Винчестер лишь устало вздохнул и уселся рядом со мной на пол. – Эй, это царское место! Поднимай свою задницу, холоп несчастный, и шуруй обратно в комнату! Нечего прерывать мое одиночество. – Может, ты заткнешься и объяснишь мне, какого черта ты носишься по дому в четыре часа утра? – спросил отец, недовольно глядя на меня. – Прости, но я физически не могу заткнуться и начать тебе что-то объяснять! – Так, прекращай умничать! – Да, прости, в твоем присутствии просто невежливо выглядеть умной, – протянула я, отвлекшись от многострадальной колбасы. – В общем, я закрыла дверь изнутри и теперь не могу ее открыть. – И при этом ты считаешь меня тупым? – фыркнул Дин, поднимаясь на ноги. – Так, попрошу! Я проводила эксперимент, и он неудачно завершился. Это научная ошибка, не путай ее с врожденной формой идиотизма! – я тоже встала и всучила Винчестеру колбасу. – Вот, покушай, а то ты что-то злой какой-то. – Отстань от меня со своей жратвой, – прошипел отец, пихая мне в руки этот подарок судьбы. – Лучше нож мне дай. – Ага, размечтался! Чтобы ты меня порешил прямо здесь?! – Неплохая идея, но я хотел помочь с дверью. – А, тогда ладно, – сказала я, передавая холодное оружие. Одним легким движением отец отпирает дверь. – Иди спать. Насчет того, где ты провела эту ночь, поговорим завтра утром, – устало произнес он, впихивая меня в комнату и захлопывая дверь. – Какие мы грозные, я прямо обосралась от ужаса предстоящей казни! – прокричала я вдогонку мужчине. Ладно, идея сна не такая уж и плохая. Раздевшись до белья, я падаю на кровать, крепко прижимая к себе остатки колбасы, и мгновенно засыпаю. – Солнышко, пора вставать. Уже половина одиннадцатого, а ты все еще в постели! – комната наполнилась маминым щебетом и ярким солнечным светом. С каких это пор она будит меня по утрам, да еще и солнышком называет? – Изыди, женщина, я сплю! – вяло отвечаю я, закапываясь с головой в одеяло. – Джен, мы с папой хотели с тобой серьезно поговорить, вставай. – Ах, вот оно что? Он тебе настучал на меня? – сказала я, грозно помахивая перед носом матери изгрызенной палкой колбасы. – Боже мой, это здесь откуда? – запричитала Эмили, отбирая у меня единственное ночное пропитание. – И Дин мог мне даже ничего не говорить, я и так слышала весь тот грохот и мат, которым ты ознаменовала свое присутствие. – Не ругайся, мать, так уж и быть, осчастливлю вас возможностью лицезреть мой прекрасный лик, – уже более оживленно отзываюсь я, медленно сползая с кровати. Натянув огромную белую футболку, я спускаюсь в гостиную, где уже собрались родители. Увидев их серьезные лица, я еле сдержала улыбку. – Ну и зачем вы меня оторвали от столь важного занятия? – Мы хотели обсудить с тобой вчерашний день, милая, – отозвалась мама, обеспокоенно вздохнув. – А что случилось? Разве у нас какие-то проблемы? – невинно спросила я, с улыбкой поглядывая на отца. – Да, у нас проблемы. Почему ты так неуважительно к нам относишься, особенно к отцу? – Мамочка, а ты случайно не знакома с принципом талиона? Я знаю, что он присущ первобытным народам и это все пережитки далекого прошлого, но практика доказывает эффективность этого приема, раз вам так неприятны наши отношения, – глянув на пораженное лицо Винчестера, я прямо вышла из себя, так меня бесила его беспросветная тупость. – Слушай, может специально для тебя субтитры включить? А то ты с первого раза видимо не догоняешь. – Прекрати делать из меня идиота! – Ничего я из тебя не делаю, в данном случае я работаю с готовым материалом, – недовольно фыркнула я. Как же они оба меня бесят! Шило в заднице вдруг начало проявлять небывалую активность, а тут я попалась, как всегда вовремя. И почему им на старости лет захотелось в родителей поиграть? Причем именно тогда, когда мне это совершенно не нужно. Если бы это все случилось лет семь назад, я бы была безумно счастлива, но не теперь, когда мне хочется лишь свободы. – Почему ты так пренебрежительно ко мне относишься? Я же все-таки твой отец, и ты на меня так сильно похожа… – Ну, за это вообще отдельное спасибо! Благодаря тебе у меня внешность просто очешуенная! – По-моему, ты на самом деле очень красивая, Джен, – попыталась вставить словечко мама, но я прервала ее жалкую попытку. – Красивая?! Да меня даже в толпе не отличишь от тысяч таких же барышень с дурацкими русыми волосами и невыразительными глазами! Знаешь, как мне было обидно, когда я читала всю эту сопливую лирику?! Там такие описания женской красоты, что мне хотелось рыдать: «волосы цвета воронова крыла», «локоны пшеничного цвета», «волосы, словно луч предрассветного солнца»… А мне, русой, что делать? Как такие волосы опишешь? Ну…эм, ну такие…эмм, коричневые! Классно, поэтикой так и прет! А глаза - вообще отдельная тема! – завелась я, но мои восклицания прервал Дин. – Так, глаза не трожь, они столько дамочек с ума свели! – Странные вкусы у женщин твоего поколения, мам. Сходить с ума от глаз цвета фекалий, покрытых зеленым болотным мхом, не каждому дано! А про эти идиотские веснушки я вообще молчу - выгляжу, как деревенщина! Но за одно я просто вечно буду Господа благодарить: за то, что у меня ноги не твои, а мамины! – Вот с ногами моими что не так? – Да ничего, ковбой, просто у меня есть теория, что Бог взглянул на твои ноги и создал колесо. – Все, истеричка, успокойся! Я понял только то, что ты закомплексованная наркоманка-алкоголичка с кучей детских обид,– подытожил отец, вставая из кресла. – Ой, ну спасибо, таких комплиментов я давно не получала, – презрительно фыркнув, я уже собиралась покинуть комнату, как мужчина схватил меня за запястье и притянул к себе. – Прости меня, Дженнифер, это я во всем этом виноват. Если бы я был нормальным отцом, с тобой сейчас было бы все хорошо. Но я все исправлю, слышишь? Я все исправлю, обещаю тебе, милая, – я чувствовала его горячий шепот на своей шее. Мужчина обнял меня за плечи, крепко прижимая к себе. – Ты опоздал, – тихо, но твердо произношу я. Слова звучат словно смертный приговор. – Поздно, слышишь? Поздно становиться примерным отцом, поздно вытягивать меня из этого болота, – отталкиваю от себя Винчестера и поспешно отбегаю в сторону, уворачиваясь от его назойливых объятий. – Если бы вы спохватились раньше, может быть, все можно было бы исправить. Но ты не сможешь заставить меня забыть все те страдания, которые причинял мне на протяжении всей жизни. Как ты уезжал, хотя я просила остаться, как мама отмахивалась от моих проблем и исчезала с неизвестными мне мужчинами, как я рыдала, заперевшись в комнате, и слышала лишь усталое «Потише, телевизор заглушаешь». Эти воспоминания навсегда останутся со мной, как бы отчаянно ты не старался все исправить, – я пытаюсь говорить это максимально беспристрастным голосом, но с ужасом замечаю на своих щеках слезы. Черт, надеюсь, они их не заметили. – Но я могу помочь тебе избавиться от алкоголизма и наркомании. Это в моих силах, и я это сделаю. Я записал тебя к психологу, завтра первый сеанс. – Что?! Ты вообще охренел?! Мам, скажи ему, что я отказываюсь идти к какому-то психологу! – взбунтовалась я, с надеждой глядя на мать, но та лишь покачала головой. – Солнышко, это для твоего же блага… – Знать ничего не желаю! Я туда не пойду даже под страхом смерти! – Если ты не пойдешь сама, я отведу тебя силой, – с твердостью в голосе сообщил Винчестер, странно оглядывая меня с ног до головы, словно пытаясь рассчитать, какой урон я могу ему нанести сопротивлением. – Только попробуй прикоснуться ко мне, старпер - я тебе так между ног заряжу, что искры из глаз посыпятся! – злобно заявила я, занимая боевую позицию. – Вот завтра и посмотрим, кто кого, юная воительница. А сейчас отправляйся в свою комнату, будет время смириться с походом к психологу, – похлопав меня по плечу, сказал отец. – Не пойду я к себе в комнату, у меня сегодня другие планы. – Жаль, но придется их отменить, – тихо сказала мама, обнимая меня за плечи. – Это еще с какой радости? – Ой, кажется, я забыл тебе сказать: ты под домашним арестом, солнышко. Просто в целях профилактики, чтобы больше не проводила ночи вне дома, – ласково произнес Дин, целуя меня в макушку. Поморщившись от отвращения, я тихо согласилась и поднялась к себе в комнату с видом покаявшейся преступницы. Надеюсь, вы не подумали, что я так просто сдалась? Натянув обтягивающее красное платье и густо накрасив глаза, я повторила вчерашний трюк с простынями, предварительно приняв пару таблеток для улучшения боевого духа, и теперь гордо шагаю по улице, направляясь в такой знакомый прокуренный клуб. Хоть у него и не самая хорошая репутация, но развеяться там можно, да и на наркоту у меня там скидка. – Дженнифер, сколько лет, сколько зим! Как же давно я тебя не видела, засранка! – ко мне подбежала миниатюрная брюнетка и чмокнула меня в щеку. – Каким ветром тебя занесло обратно в наше захолустье? Я думала, ты теперь крутая и учишься в частной школе. – Там слишком скучно, Лиз, наркотиков нет, нормальных парней тоже дефицит, так что мне там ловить нечего. Вот вчера домой вернулась и почти сразу к вам! – улыбнувшись, ответила я. Лиз вряд ли можно было назвать моей подругой, но это один из немногих людей в городе, кто меня не осуждает и при этом не хочет трахнуть. – Понятно, ты за дозой? – Это тоже не помешает, но я планировала найти кого-нибудь с большими амбициями, если ты понимаешь, о чем я. – Конечно, понимаю, – захохотала Лиз, провожая меня в зал. – Есть тут у нас один новый парень, но девчонок не подпускает к себе, сколько они перед ним не ошиваются. Может, хоть ты его на секс разведешь, а, Винчестер? – Учись, пока я жива, – шепнула я брюнетке и кошачьей походкой направилась к одинокому блондину, который скучал за барной стойкой. Парочка коктейлей, два косяка и море неприличных намеков сделали свое дело. Меня до сих пор пробивает дрожь, когда я вспоминаю его горячие поцелуи на своей шее. Что ж, к сожалению, Чарли не дождется меня следующей ночью. ========== Посиделки ========== – Идем, родители уже спят, – я затаскиваю Гарри в дом, не прерывая страстных поцелуев. Рывком заталкиваю парня в свою комнату, стягивая с него футболку. Поцелуи становятся все горячее, я чувствую, как в легких заканчивается воздух, мои губы уже полностью искусаны, но это меня только заводит. Скинув с себя платье, я толкаю парня на кровать и усаживаюсь сверху. Поцелуи уже больше похожи на укусы, и дышать все труднее. Только я собираюсь расправиться с молнией на джинсах Гарри, как чьи-то сильные руки поднимают меня в воздух и откидывают на другой конец кровати. Опомнившись от шока, я вижу, как мой отец одним точным ударом в печень выводит из строя моего несостоявшегося любовника и вышвыривает из моей комнаты, пиная к лестнице. – Ты вообще охренел?! Что ты вытворяешь? – заверещала я, бросаясь блондину на помощь. Тем временем, Винчестер уже выставил парня из дома, выкинув за дверь его вещи, и теперь грозно уставился на меня. – Я же ясно сказал тебе сидеть здесь. Какого черта ты приводишь кого-то в дом, да еще и ведешь себя как последняя потаскуха? – отец пытался вести себя сдержанно, но в его глазах читалась непередаваемая ярость. – Ты считаешь меня потаскухой?! – ошарашено спросила я. От кого, но от родителей я точно такого заявления не ожидала. – Я не говорил, что ты такая, но ты пытаешься ею быть. – А может так и есть? Вдруг твоя милая доченька на самом деле наркоманка и дешевая шлюха, которая отдастся за бутылку? – с вызовом спросила я, глядя Дину прямо в глаза. Тот лишь с непониманием уставился на меня.– Все, папуля, чао! Может, я еще успею догнать Гарри. – Ты остаешься дома. Собралась по городу в одном нижнем белье шляться? – спросил Винчестер, загораживая собою дверь. – Да я же шлюха, чего мне стесняться? Может, заодно и подцеплю кого-то, ведь папуля обломал мне сегодня секс,– парировала я, пытаясь пронырнуть под рукой отца и вырваться на свободу. Тот лишь молча подхватил меня на руки и понес вверх по лестнице. – Поставь меня на место, очумелый старикан, я на тебя в суд подам за нарушение моей свободы! – визжала я, колотя отца руками по спине и всячески извиваясь. – Ты несовершеннолетняя, я имею полное право запрещать тебе что-либо. Тем более такой образ жизни, – спокойно ответил тот, не обращая совершенно никакого внимания на мои удары, хоть я и видела, что ему явно больно. Конечно, я-то уже не маленькая девочка, да и миниатюрной меня точно не назовешь, (все-таки сто семьдесят три сантиметра роста дают свои преимущества), но, похоже, Дин был старой закалки и плевать хотел на мое сопротивление. Тогда я решилась на отчаянные меры и со всей дури укусила незадачливого папашу за ухо. Тот взревел от боли, но не ослабил хватки. – Черт, ты вообще непробиваемый что ли? – разочарованно протянула я, яростнее впиваясь зубами в отца. Тот заскрежетал зубами, но лишь сильнее прижал меня к себе, безрезультатно пытаясь вырвать ухо из моей хватки. – Прекрати кусаться, вдруг бешенством заразишь! – Это ты попытался пошутить? Считай, что я посмеялась, только не плачь, – устало вздохнула я, прекращая сопротивляться. Проще будет снова вылезти из окна, чем надеяться на то, что этот амбал на минутку отвлечется. – Ну вот, приехали, принцесса. Теперь живо спать! – наиграно строго произнес Дин, занеся меня в комнату и погрозив мне пальцем. – Я тебе что, Рапунцель? Навечно меня здесь запрешь? – запротестовала я, замечая, что Винчестер собирается закрыть дверь на ключ. – Не навечно, но до утра посидеть тебе придется в целях безопасности. Спокойной ночи, – ласково сказал отец, запирая дверь. Ну, наконец-то этот нравоучитель свалил! Наученная опытом, я уже надеваю не платье, а более удобные, но не менее соблазнительные кожаные леггинсы и откровенную темно-синюю майку. Скидываю во двор босоножки на шпильке, дабы благополучно вылезти из окна босиком. Только я начинаю вылезать на улицу, как слышу снизу голос отца: – Ну что, скалолазка, тебе еще и окна досками забить, чтобы дома удержать? – спросил он, пытаясь сдержать улыбку. – Очень смешно, но через пару дней я все равно придумаю способ отсюда выбраться! – раздраженно прокричала я, но в моей голове уже зрел план, так что надежда на веселье все еще теплилась в душе. – Слушай, пап, я кажется застряла. Может, поможешь? – жалобно протянула я, включив щенячьи глазки. Не знаю, от кого они мне достались, возможно, к этому причастны гены дяди, но кто его знает? – Ладно, экстремалка несчастная, сейчас поднимусь к тебе в комнату. Боже, неужели они все такие наивные? Повелся, как девка! Дождавшись, когда Винчестер скроется в доме, я шустренько спустилась на лужайку и, схватив в руки босоножки, помчалась обратно в клуб, стараясь побить все мировые рекорды. Уверена, если бы мою скорость в тот момент засекли, моя милая мордашка точно бы засветилась в Книге Рекордов Гиннеса. – Куда ты помчалась, сумасшедшая?! – услышала я крик Винчестера, но даже не планировала останавливаться или оборачиваться, ибо это могло стоить мне драгоценной свободы. Судя по всему, отец решил меня не преследовать, чему я была несказанно рада, ведь теперь я могла с чистой совестью плясать в клубе хоть до следующего утра - главное не попасться. – Ну что, лапочка, смогла ты нашего новенького на интим развести? – поинтересовалась Лиз, когда мы удалились в комнатку персонала, чтобы спокойно потрещать и заодно выкурить пару-тройку сигарет. – Практически. Только я увалила его на кровать и устроилась сверху, как заявился мой новоявленный папаша и выдворил Гарри из дома, – разочарованно протянула я, делая затяжку. – Черт, такой секс обломался… – Да, подруга, обосралась ты конкретно. И когда этот крендель вообще в ваш дом въехал? Что-то я его у нас не видела. – Мать говорит, что как только меня отправили в Коннектикут. – То есть он все это время не объявлялся, а когда ты свалила, внезапно приехал к твоей матери? – Получается, да. К чему ты клонишь? – поинтересовалась я, лениво выпуская тоненькую струйку дыма. – Да к тому, что папаша твой – скотина. Дочь ему нахер не нужна, а мамашу он не прочь потрахать, так что когда ты свалила, ему все дороги открыты были, вот он и заявился. Но ты ему весь кайф и обломала своим появлением, – разбушевалась Лиз. – Чего ты так нервничаешь? Он же мой отец, не твой, – меня и правда очень удивила такая бурная реакция Лиз, ведь обычно всем плевать на мои проблемы, а тут такой поток эмоций. – Да обидно мне за тебя, Джен, чертовски обидно. И чего же мужики все такие козлы? Ты ведь хорошая девчонка, ты заслуживаешь большего, – задумчиво протянула брюнетка, пытаясь скрыть в голосе жалость. – Оу, Лиз, не заставляй меня рыдать, – жалобно сказала я. – Если рыдать, то вместе, подруга, – проговорила девушка, обнимая меня за плечи, – И желательно с хорошим коньяком. – Ты неисправима! – воскликнула я, обнимая подругу и весело улыбаясь. – Так как насчет коньяка и порыдать? – ухмыльнувшись, спросила девушка. – Ты все еще здесь и до сих пор без алкоголя? – Намек понял, капитан! Сейчас все будет! – сказала брюнетка, удаляясь из подсобки. Все-таки я рада, что подружилась с Лиз. Пусть она такая же алкоголичка и наркоманка, как и я, но она единственный человек в этом захолустье, который меня понимает и всегда готов поддержать. Сейчас я поняла, насколько сильно мне нужно с кем-то поделиться переживаниями из-за родителей и всякой прочей фигни, которая творится в моей жизни, и лучшей кандидатуры на роль жилетки для слез я найти не могла. – Ну что, леди, вы готовы нажраться, как животное? – с заговорщицким видом протянула Лиз, вертя в руках столь манящую бутылку янтарной жидкости. – Еще как! – с готовностью отозвалась я, помогая девушке расставить бокалы. Не знаю, сколько времени мы просто сидели и болтали, потягивая коньяк и изливая друг другу душу, но нашу идиллию нарушил столь противный мне человек. – Так вот ты где! Я уже думал, что не найду тебя, солнышко, – в дверном проеме появился сам Винчестер собственной персоной. Первым моим порывом было просто захлопнуть дверь прямо у него перед носом, но тут я вспомнила все те угрозы Лиз, адресованные прямиком этому надоедливому мучителю. Я уже уселась поудобнее, ожидая скандала, который закатит брюнетка, ведь она была безумно зла на моего отца и не привыкла держать ярость в себе, а тут еще и он сам заявился, грех ей не воспользоваться этим шансом выпустить пар. Но мне достаточно было кинуть один быстрый взгляд на подругу, чтобы понять - шоу отменяется: девушка застыла на месте, на ее лице красовалась идиотская блаженная улыбка, а глаза восхищенно разглядывали мужчину, которого она проклинала несколько минут назад. Черт возьми, почему все бабы тащатся от него и прыгают в его койку, стоит ему только пальцем поманить? Даже моя подруга - и та сидит захлебывается слюнями, расплывшись в похотливой улыбке! – Что тебе надо, холоп? – устало спросила я, поняв, что на поддержку Лиз надеяться не стоит. – Я пришел забрать тебя домой. Честно говоря, я удивлен. Мне почему-то казалось, что сейчас придется вырывать тебя из лап какого-нибудь пьяного байкера, а ты тут устроила мирные девчачьи посиделки. – Вот именно: мирные девчачьи посиделки! Так почему бы тебе не украсить комнату своим отсутствием? – раздраженно спросила я, все еще поглядывая на полумертвую подругу, которая, кажется, получала по пять оргазмов в минуту только из-за лицезрения прекрасной морды моего отца. – Нет, тебе все равно придется пойти со мной домой. Ты же помнишь, что тебе завтра, вернее, уже сегодня, к психологу? Да и как я могу оставить тебя здесь продолжать пить? Я же твой отец, значит, должен следить за твоей трезвостью. – Ты уже опоздал, так что… – Я сказал - идем! – прервал мою недолгую речь отец, беря меня за руку. – Мистер Винчестер, а почему бы вам не остаться вместе с нами здесь? Я могу принести еще один бокал, – вмешалась Лиз, решительно выпячивая свою немаленькую грудь. – Не нужно такого официоза, просто Дин, – ответил отец, с интересом поглядывая на девушку. – Так что, Дин? Может, все-таки останешься?– кокетливо спросила брюнетка, подходя ближе. – Прости, милая, но если ты подойдешь ко мне еще ближе - меня посадят. Идем, Дженнифер, – обратился ко мне Винчестер, сжимая мою ладонь. Когда он уводил меня из клуба, я даже не сопротивлялась, поскольку после такого предательства со стороны Лиз мне нужно было немного успокоиться, чтобы не разругаться со своей единственной подругой. – А ты неплохо бегаешь, – заметил отец, нарушая неловкую тишину. – Видимо, это все гены,– слабо улыбнулась я. Сейчас у меня не было ни сил, ни желания ругаться и язвить. Наверное, это сказывается усталость. – Пап, а почему ты вдруг вернулся? – задала я вопрос, резко остановившись и глядя Винчестеру прямо в глаза. – Просто понял, что мы с Сэмом слишком долго отказывались от всего ради защиты других, ради охоты на нечисть. Пора бы подумать и о дорогих людях. Да и не так уж я и молод, чтобы гоняться за демонами и призраками, пусть этим занимается кто-то помоложе. Надо же когда-нибудь остепениться и вернуться к семье, пока не поздно. – А где дядя Сэм? – В Эдисоне со своей невестой. – Он собирается жениться? – обалдело спросила я. Почему-то образ младшего Винчестера никак не вязался с банальной супружеской жизнью. – Возможно, – вяло отозвался Дин. – А ты? – А что я? У меня есть ты, маленький дьявол, – улыбнулся отец, потрепав меня по волосам. Его улыбка казалась такой родной и любимой, что на мгновение мне стало стыдно за то, что я так обращаюсь с собственным отцом, который несмотря ни на что продолжает любить меня. До меня медленно доходит, что он бросил нас с мамой не потому, что мы ему не нужны, а потому, что он просто боялся. Боялся подвергать нас опасности, боялся причинить нам вред. – Чего ты притихла? Обычно тебя не заткнешь, а тут даже сарказма и циничности нет, – удивленно спросил отец, обнимая меня за плечи. – Я просто устала. Но ты не волнуйся: завтра я высплюсь и продолжу тебя терроризировать с новыми силами, – злобно улыбнулась я, даже не скинув с плеча руку Винчестера. – Это обязательно? Доброй ты мне нравишься гораздо больше. А то обычно ты тяжелый человек, а сейчас такая милая, аж не по себе. – Я тяжелый человек, потому что золотой. Где ты легкое золото видал? И да, это обязательно. Но пока что можешь пользоваться моментом, – улыбаясь, проговорила я и, встав на носочки, крепко обняла отца. – Не ожидал от тебя такого, – ошарашено сказал Дин, кладя руки мне на талию. – Смотри от счастья не заплачь, а то все старики какие-то очень сентиментальные. – Обязательно было такой момент портить? – устало вздохнул отец, но не отстранился. – Обязательно. ========== Сеанс психотерапии ========== - Солнышко, просыпайся! Тебе к психологу через час, - защебетала мама, врываясь в мою комнату. Все пространство заполнилось приторным цветочным ароматом ее духов. С трудом открыв глаза, я вначале не поверила в реальность увиденного: в кои-то веки мать надела милое светло-голубое платье и белые балетки. Вместо боевого раскраса, который она обычно наносила на лицо перед выходом, она лишь подчеркнула свои небесно-синие глаза тушью и накрасила губы прозрачным блеском. - Женщина, что вы делаете в этом доме и куда дели мою мать?! - обалдело спросила я, с недоверием глядя на эту светящуюся счастьем изнутри блондинку. Та лишь улыбнулась мне в ответ и присела на край кровати. - Непривычно, правда? Просто я решила, что нужно завязывать с распущенностью и остепениться. - Ладно, с этим понятно. Но чего ты счастливая такая? - Я узнала, что вы с отцом помирились. Дженнифер, я так рада за вас, наконец-то мы нормально заживем все вместе, как полноценная дружная семья. Вот походишь к психологу и избавишься от зависимости, закончишь школу и поступишь в колледж. Потом, может, и замуж выйдешь, а там и до внуков моих недалеко, - все это время Эмили порхала по комнате, кружа на руках Мистера Котангенса, который дико орал и пытался выбраться. - Так, никаких “замуж”! Какая к черту счастливая полноценная семья? Ты случайно головой не стукнулась, пока ко мне шла? - Да нет же! А еще твой отец пригласил меня вечером в ресторан! - довольно улыбнулась мама, отпуская несчастного кота. - Так вот оно что, - понимающе протянула я. Как же мало нужно сделать, чтобы превратить законченную шлюху в примерную мать семейства. - Значит, сегодня вечером вас дома не будет? - как бы невзначай спросила я. - Да, дома будешь сама хозяйничать. Кстати, неплохо было бы, если бы ты помыла полы на первом этаже, - сказала мама, не замечая подвоха. - Ладно, соня, пора вставать, папа тебя отвезет на сеанс. - Он еще и контролировать мою посещаемость собирается? Сама дойду, пусть лучше дома посидит, к выходу в люди подготовится. Кстати, не боишься его в свет выводить? Я бы на твоем месте еще сто раз подумала, прежде… - Прекращай пускать желчь и одевайся. У тебя не так много времени, - прервала меня мама, выходя из комнаты. Они решили, что если я один раз обняла этого пещерного человека, то мы уже образцовая семья? Ха, не дождутся! Я им еще устрою семейку Адамс. Натянув потертые джинсы и первую попавшуюся футболку, я спустилась вниз, по пути завязывая конский хвост. - Доброе утро, Джен, - сказал отец, не отрываясь от телевизора. - Для кого-то доброе, а у кого-то похмелье. Опять какие-то дурацкие сериалы смотришь? - Да так, каналы листаю. Ты уже готова? Иди к машине, я сейчас подойду, - я лишь послушно удалилась, схватив на кухне яблоко. Что ж, пока поиграем в примерную дочурку, но это ненадолго. Хм, а тачка неплохая. Надо будет когда-нибудь взять покататься. - Что, нравится? - улыбаясь, спросил Винчестер, нежно похлопав Импалу по капоту. - Я ожидала гораздо худшего, - протянула я, усаживаясь на переднее сиденье. - Детка, из уст этого ребенка это лучшая похвала, какую я только слышал. - Ты с ней еще и разговариваешь? Не думала, что старческий маразм начинается так рано. Через двадцать минут мы уже сидели в кабинете психотерапевта. Я сразу же облюбовала огромный кожаный диван, стоящий у стены и забралась на него с ногами, обняв мягкую подушку. Женщина лет пятидесяти сидела в гигантском кресле и с интересом разглядывала новых посетителей сквозь толстые стекла очков. Отец присел на стул возле стола психолога и, обреченно вздохнув, глядя на меня, начал беседу: - Миссис Блейк, я очень надеюсь на вашу помощь. Понимаете, моя дочь Дженнифер связалась с наркотиками и алкоголем, неуважительно относится ко мне и матери, а про учебу я вообще молчу. - Мистер Винчестер, успокойтесь, я и не таких вытягивала из болота. Я думаю, что мне лучше побеседовать с ней наедине - в вашем присутствии она будет менее откровенна, - произнесла женщина, успокаивающе похлопывая Дина по плечу. Тот мгновенно вскочил и направился к двери: - Да, конечно, я подожду в холле. До свидания. - До свидания, мистер Винчестер. Ну что, Джен, может, расскажешь мне о своих проблемах? - спросила психолог, когда за отцом захлопнулась дверь. - Нет у меня никаких проблем! Все со мной в полном порядке, просто я не оправдываю надежды этих очумелых людей, зовущихся моими родителями, - я отмахнулась от женщины, словно от назойливой мухи, зарываясь поглубже в подушки. - Ты считаешь себя достаточно состоявшейся личностью без особых проблем? - Да. У меня есть все, что мне нужно на данный момент, и я по-своему счастлива, - солгала я, глядя миссис Блейк прямо в глаза. Как же я ненавижу, когда кто-то пытается копаться во мне, выискивая мои детские страхи и комплексы, пробираясь сквозь стену, которую я возводила всю свою сознательную жизнь. - Счастливые люди не употребляют наркотики, не курят и не напиваются, Дженнифер. Им это не нужно, они счастливы и без дополнительных препаратов, - произнесла женщина, садясь на краешек дивана и поглаживая меня по руке. На пару мгновений я задумалась, рассматривая свое отражение в ее очках. Я видела довольно беззащитную девчонку, которая, словно ежик, свернулась в клубок и выпустила иголки, стараясь никого к себе не подпускать, дабы лишний раз не разочароваться в людях. Что ж, выглядит довольно жалостливо, нужно этим воспользоваться. Заодно проверим мое актерское мастерство. - Расскажи мне о том, что тебя тревожит, солнышко. - Вы сможете мне помочь? Правда сможете? - с надеждой в глазах спросила я, хватаясь за руку психолога, словно за спасительную соломинку, которая сможет вытянуть меня из пропасти, в которую я так стремительно падала. - Конечно же, я помогу тебе. Ты можешь доверять мне, Джен, - произнесла женщина, крепко сжимая мою ладонь. - Спасибо вам. Я никому этого не рассказывала, но мне так нужна поддержка, - со слезами на глазах начала я, поджав под себя ноги. - В общем, все мое поведение, наркотики и алкоголь только для того, чтобы забыть тот кошмар, который творится дома. Это все из-за отца, понимаете? Я не хочу больше так жить, не могу,- я уже содрогалась в рыданиях, и на психолога это произвело впечатление. Она обеспокоенно взглянула на меня и крепче сжала мою ладонь. - Продолжай. Что делает твой отец? - Я… я не могу, понимаете? Он убьет меня, если хоть кто-то обо всем узнает… - Не волнуйся, Джен. Я смогу тебе помочь, но ты должна рассказать мне все без утайки. - Хорошо, я попробую, - всхлипывая, прошептала я. - Я люблю своего отца и всегда любила. Наверное, даже больше, чем мать. Он всегда казался мне героем, был примером идеального мужчины, я гордилась тем, что он мой отец. Но вы даже не представляете, как это больно, когда твой родной отец так поступает с тобой… - Как поступает? - заинтересованно спросила миссис Блейк, глядя мне в глаза сквозь толстые стекла очков. - Это началось, когда мне было тринадцать лет. Знаете, когда девочки развиваются и становятся девушками, приобретая все более женственные формы. Я начала замечать на себе странные взгляды отца, а потом случилось это,- и я зарыдала, бросившись на плечо психолога. Та обняла меня и пораженно спросила: - Что он сделал? Только не говори, что… - Да, он изнасиловал меня! - прервала я женщину, прокричав последнюю фразу на весь кабинет. - И продолжает это делать до сих пор, но если я кому-нибудь расскажу или заявлю в полицию, он лично убьет меня, - всхлипывая, продолжила я. В моих глазах стоял нескрываемый ужас, а все лицо раскраснелось и распухло от слез. - Дитя мое, мы остановим это чудовище. Я знаю, как тебе тяжело было, но сейчас все будет в порядке. Он больше не посмеет тронуть тебя, я обещаю, - решительно сказала психолог, поднимаясь с дивана, и подошла к телефону. - Что вы делаете? - воскликнула я, когда увидела, что женщина набирает 911. - Звоню в полицию, детка. Это уголовное преступление, и клянусь, оно не останется безнаказанным. Никто не имеет права ломать жизнь беззащитного ребенка! Черт, это зашло слишком далеко. Я планировала лишь выставить своего отца идиотом в глазах окружающих, но сажать его за решетку слишком жестоко, даже для меня. - Не нужно, миссис Блейк. Я не хочу, чтобы мой отец попал в тюрьму. Я все это выдумала, честное слово! - крикнула я, вырывая телефонную трубку из рук женщины. - Все хорошо, Дженнифер. Этот человек заслуживает тюрьмы. Я, конечно, понимаю, что ты хочешь защитить его, ведь любишь несмотря ни на что, но это не оправдывает его поступков, - произнесла миссис Блейк, продолжая набирать номер. - Здравствуйте, я хочу вызвать полицию… - Чтобы пиццы привезли. Да, сыра побольше, мы все оплатим, - защебетала я, снова выхватив трубку. Услышав нервное “сумасшедшие какие-то”, я отключила телефон и уставилась на психолога испепеляющим взглядом. - Бабуль, слушай меня внимательно: все, что я тебе наплела, я придумала десять минут назад. Мой отец не насильник, и в тюрьму ты его не засадишь, даже если очень сильно захочешь, ибо тогда тебе придется иметь дело со мной. Мне просто захотелось выставить его идиотом - шутка не удалась. И сейчас ты забываешь весь этот разговор, как страшный сон. Поняла? Всего доброго, - закончив свою тираду милой улыбкой, я выпорхнула из кабинета, из которого до сих пор доносилось “да у вас же вся семейка на голову больная!” и прочие милые фразы взбесившейся миссис Блейк. Я застала отца, читающего какую-то книгу возле подоконника. - Боже мой, да ты даже читать умеешь! Вербер? Где ты его взял? - удивленно спросила я, не ожидая увидеть у Винчестера что-то серьезнее “Колобка”. - Да нашел у тебя в комнате, - ответил Дин, неохотно отрываясь от книги. - Ты рылся в моей комнате, да еще и книгу у меня своровал! Что за наглость? - раздраженно прикрикнула я. Всегда ненавидела, когда кто-то копался в моих вещах без разрешения, тем более в книгах. Да-да, я умею читать и даже люблю это делать, если речь идет о классике, а не о противных женских романах и пошлятине типа “50 оттенков серого”. - Хотя, оставь себе. Тебе полезно почитать хорошую литературу и отвлечься от эротических журналов. Пусть это будет искуплением моей вины. - Спасибо за книгу, но какой вины? - Да так, тебе лучше не знать, - уклончиво ответила я, косясь на кабинет психолога. - Ты даже не представляешь, насколько ты был близок к пожизненному заключению, а я – к приюту. - Заинтриговала. Но если не хочешь, не рассказывай, - сказал отец, закрывая книгу и направляясь к выходу. - Спасибо, - искренне поблагодарила я, поскольку сейчас мне меньше всего хотелось рассказывать отцу о своей лжи. Но вспомнив лицо взбешенного психолога, у меня невольно проступила улыбка. - Ну что, Мистер Котангенс? Родители отчалили, можно доставать бухло и заказывать шлюх! - радостно закричала я, прижимая к себе кота и носясь с ним по всему дому. Первой моей мыслью было пойти в клуб или пригласить к себе Чарли, но я поняла, что сейчас вообще не хочу никого видеть, и решила остаться дома. Мое одиночество скрасила бутылка виски, раздобытая на кухне, несколько таблеток экстази из личного запаса и включенная на полную стереосистема, издающая из себя песню Dragonette “I get around”. Во весь голос я подпевала солистке, танцуя на кухонном столе и не забывая о виски. Вот так я скакала по всему дому в одном нижнем белье и искренне радовалась мгновениям свободы от осточертевшего общества. Я была предоставлена сама себе и могла делать все, что душа пожелает, не боясь чьего-либо осуждения. Через несколько часов я выбилась из сил и, выключив музыку, завалилась спать. Все тело ныло, а голова гудела от избытка алкоголя, но меня никак не покидало чувство, словно кто-то наблюдает за мной. Отогнав от себя глупые мысли, я наконец-то безмятежно погрузилась в царство Морфея. Вдруг я почувствовала себя в полной безопасности, будто кто-то прогнал все темные мысли и теперь молчаливо берег мой сон. Видимо, это всего лишь действие виски. ========== ЛСД ========== С трудом открыв глаза, я понимаю, что хочу только спать. Ничего более: ни есть, ни вообще подниматься с кровати. Только спать и совсем чуточку умереть прямо сейчас. Из обычно энергичной девушки я превратилась в апатичного ходячего мертвеца с весенней депрессией. Черт, и зачем я купила эти дрянные таблетки?! “Возьми, они вставляют не по-детски”,- уговаривал меня Нейт, мой единственный поставщик дури в частной школе, суя в руки пакет с разноцветными капсулами, украшенными разнообразными рисунками. Конечно же, я не смогла устоять перед искушением и купила, потратив почти все свои деньги. Действительно, вставило неплохо, вот только побочный эффект меня совсем не радует. Все, с экстази покончено навсегда: слишком дорого, недолго и на утро уж очень хреново. Уж лучше пользоваться проверенными средствами. Чтобы избавить себя от искушения, я, собрав всю волю в кулак, бреду к тумбочке и, отыскав там злополучные таблетки, несу их и свое сонное тело в ванную. Да, видок у меня еще тот. Жаль, что сейчас не Хэллоуин, иначе бы я захватила в свое властвование все конфеты города. Мои волосы были растрепаны, под потухшими глазами залегли мрачные тени, а на запястьях, ребрах и бедрах благодаря Дэну красовались отвратительные синяки самых разнообразных цветов и оттенков. Наконец отвлекшись от разглядывания своей прекрасной физиономии, я принялась смывать наркотики в унитаз. Не знаю чем, но это занятие меня очень развеселило, и я начала смеяться. Осев на холодный кафель, я продолжала хохотать, глядя на то, как разноцветные капсулы навсегда исчезают в водопроводе. Через пару минут кто-то стал стучать в дверь: - Джен, с тобой все в порядке? - послышался обеспокоенный голос матери. Я лишь продолжала заливаться смехом. Это начинало превращаться в настоящую истерику, я уже не могла себя контролировать. - Джен, открой дверь, сейчас же! - продолжала кричать мама, пытаясь открыть запертую дверь. - Отойди, Эми, - услышала я голос отца за несколько секунд до того, как он выломал дверь в ванную. Увидев их встревоженные лица, я лишь сильнее рассмеялась и обессиленно разлеглась на полу. - Дин, что с ней?! - закричала мама, бросаясь ко мне, но Винчестер остановил ее и просто выпихал из помещения. - Выйди отсюда, я сам разберусь, - строго приказал он, закрывая за матерью дверь. - Джен, посмотри на меня, - отец старался схватить меня за лицо, но я выворачивалась, все также продолжая смеяться. Наконец ему удалось разглядеть мои зрачки. - Расширены, - обреченно констатировал мужчина, - Милая, что ты принимала? - Ничего, пап, я у тебя с самого детства такая веселая! Хотя тебе-то откуда знать о моем детстве… - Господи, да ты еще и пила, - ужаснулся отец, поморщившись из-за моего ужасного перегара. - Поднимайся! - Я бы с радостью, но тут такая сила притяжения. Я не в силах сопротивляться законам физики, так что… Я не успела договорить, поскольку Дин подхватил меня на руки и усадил в душевую кабину. Взяв в руки душ, он включил его и направил поток ледяной воды прямо на меня. Я завизжала, безрезультатно пытаясь спрятаться от вездесущих струй воды. Холод тысячами игл вонзался в кожу, тем самым отрезвляя мое помутившееся сознание. Постепенно я пришла в норму, моя истерика закончилась, а похмелье отступило, так что я была даже благодарна отцу за эту своеобразную пытку. Увидев, что я прекратила извиваться под струями воды, он отключил душ, осторожно поднял меня и понес в мою комнату. Я слышала рядом с собой кудахтанье мамы, но не могла различить ни единого слова. - Тебе нужно переодеться, не сиди в мокром. Когда придешь в себя, я жду тебя внизу, - эхом раздался тихий голос отца, и он вышел из комнаты. Я решила прислушаться к его совету и начала переодеваться. Как только я сняла насквозь мокрый лифчик, за моей спиной послышалось какое-то странное движение, но, обернувшись, я не увидела ничего и никого, кто мог бы стать источником шума. Странно, очень странно. Видимо, у меня уже едет крыша из-за наркомании. Переодевшись, я высушила мокрые волосы феном, но спускаться вниз не решалась, ибо меня там точно ждет очередная лекция на морально-этические темы, в частности о вреде наркомании и алкоголизма. Господи, как будто я не знаю о том, что это вредит здоровью, что от этого умирают и так далее. Но мне как-то наплевать. Ну, умру я рано, но что я потеряю, кроме этой дурацкой жизни с родителями, которым всегда было на меня плевать, и этого захолустного городишки, где каждый считает меня дешевой шлюхой? Может быть, я когда-нибудь и смогу измениться, стать нормальным человеком без таких пагубных зависимостей, но это будет потом и совсем не факт, что до этого “потом” я доживу. Интересно, сколько еще я протяну с таким образом жизни? Пытаясь отогнать от себя эти депрессивные мысли, я улеглась на мягкую кровать, с головой накрываясь одеялом. Я хотела уснуть как можно быстрее, ведь сон давал возможность забыться на какое-то время, перестать думать о зависимости, родителях и о своем будущем, которое уже давно не казалось светлым и безоблачным. Тяжело вздохнув, я переворачиваюсь на другой бок, высовывая голову из-под одеяла, и краем глаза улавливаю какое-то движение у двери, но не могу хорошенько рассмотреть его, поскольку вся комната погружена в полумрак, а слабые лучи солнечного света едва пробираются сквозь тяжелые шторы. Я резко вскочила с кровати, но все прекратилось так же внезапно, как и началось. Так, это уже совсем не смешно… Действие наркотиков уже должно было прекратиться, ведь прошло довольно много времени с момента их употребления, да и пьяной я точно не была. Какое-то движение в комнате, странный шелест… Может, это кот? Да, точно, это был кот, все в порядке, я не сошла с ума. Все, мне нужно успокоиться. Подойдя к окну, я одним движением распахиваю шторы, освобождая дорогу навязчивому солнечному свету, и открываю окно. На улице уже совсем светло, кто-то спешит на работу, дети неторопливо идут в школу, вон Мистер Котангенс гоняется за бабочками. Подождите, если кот сейчас на улице, то он никак не мог быть причиной того странного шума, ведь тогда он не смог бы выйти из моей комнаты, поскольку дверь была заперта, как и окно. Вот теперь мне по-настоящему страшно. Даже не знаю, что хуже: если это галлюцинации, то у меня развиваются серьезные проблемы со здоровьем, а если нет, то мне даже и подумать страшно, что это может быть. Я никогда не считала себя особо впечатлительной, но сейчас была действительно напугана. Надо убираться из этого дома. И чем скорее, тем лучше. Схватив со стола мобильник и сунув в карман несколько мятых купюр, я на цыпочках вышла из комнаты и стала спускаться по лестнице, прислушиваясь к каждому шороху. Судя по всему, родители сейчас были в гостиной, оттуда раздавались их встревоженные голоса. Проскользнув мимо комнаты, я поспешно выбежала из дома, направляясь к реке. Мне просто нужно было выбраться из своей комнаты и побыть одной, а берег Винуски в лесу был достаточно уединенным местом. На дорогу мне потребовалось довольно много времени, ведь лес находился далеко от нашего домика на Либерти-стрит, но мои усилия были вознаграждены. Более живописное место в Монтплиере найти довольно сложно: кристально-чистая речная вода, тихий шелест молодой зеленой листвы, пение птиц, только недавно вернувшихся в Вермонт… Все это приносило мне небывалое спокойствие, снимало привычное раздражение. Мысли о зависимости и галлюцинациях постепенно вытеснило восхищение окружающим меня пейзажем. Вокруг не было слышно ни единого человеческого голоса, шум проезжающих вдалеке машин заглушало умиротворенное журчание реки. Закрыв глаза, я просто наслаждалась этим тихим шумом природы и пьянящим запахом леса. Этот запах всегда разный, но именно его невозможно ни с чем спутать. Такой свежий, обдающий кожу приятным холодом, лесной воздух был словно пропитан свободой. Непередаваемый аромат цветов и трав. Ты чувствуешь даже запах воды. Да, многие скажут, что вода не имеет ни запаха, ни вкуса, но если бы они увидели это место, испытали на собственной шкуре те же чувства, что сейчас испытываю я, они бы навсегда отреклись от своих слов и просто наслаждались природой весеннего леса. Не открывая глаз, я легла на мягкую траву, все еще холодную от утренней росы. Это безумное чувство восторга, когда ты отключаешь зрение, тем самым активизируя все остальные органы чувств. Все кажется совсем другим, таким новым и захватывающим… Вот где-то одиноко щебечет птица, над моей головой шумит ветер, раскачивая верхушки деревьев, только недавно покрывшихся молодой листвой, а совсем рядом со мной хрустнула ветка. Встрепенувшись, я мгновенно поднялась на ноги и стала нервно озираться вокруг. Ничего. Абсолютно ничего. Может, у меня развивается паранойя? Вдруг мне стало так обидно за себя, что захотелось просто разрыдаться. Почему я даже в лесу не могу отдохнуть от этих галлюцинаций? Неужели я теперь буду до конца жизни вздрагивать от каждого шороха? Еще этот дурацкий шелест за спиной. Он похож на взмах крыльев, но для обычных птиц он слишком громкий, разве что в Вермонте завелся птеродактиль, который избрал меня своей жертвой и теперь изводит, желая свести меня с ума перед тем, как решит сожрать или скормить своим мерзким детенышам. Теперь успокоиться вряд ли получится. Хотя… В кармане куртки я нащупала маленький бумажный квадратик. Вытащив его, я поняла, что у меня в руках находится шанс на сутки забыть обо всех проблемах и паранойе. У меня в руках была марка ЛСД. Не помню, как я оказалась на крыше епископальной церкви. Но это и неважно. Главное, что сейчас я здесь, возвышаюсь над всем Монтплиером. Я чувствовала небывалый прилив бодрости, энергия словно струилась из меня. Нет, серьезно, я видела, как из меня исходит светло-голубой поток света, постепенно рассеиваясь в окружающем пространстве. Весь мир окрасился в яркие краски, на зданиях прыгали разноцветные пятна, все вокруг было пропитано ощущением праздника. Я и сама ощущала эту радость, которая нависла над столицей Вермонта, окутывая этот жалкий город своим ярким светом. Я больше не чувствовала ни страха, ни раздражения, ни отчаяния, лишь безграничное счастье, захлестнувшее меня с головой. Я подошла к краю крыши и посмотрела вниз. Там, буквально под моими ногами, сновали люди и машины, но они все были так ничтожны, словно букашки в своем муравейнике. Все такие одинаковые, с приземленными мечтами и бесполезными стремлениями, они не хотели сделать в своей жизни ничего выдающегося, им было достаточно накопить денег на посудомоечную машину - предел мечтаний этих глупых существ. Но я не такая. Я не хочу всю жизнь гоняться за деньгами, я хочу принести что-то свое в этот суетливый мир, хочу изменить его, хотя в моих глазах он сейчас менялся каждое мгновение, окрашиваясь в новый цвет, изменяя форму, вкус и запах. - Я не буду такой же, как вы! Вы не сможете подчинить меня своим бессмысленным законам и рамкам! - кричала я вниз, но мой голос утопал в возникших из ниоткуда ватных облаках. Они поглощали издаваемые мною звуки, превращая их в легкую дымку, которую тут же подхватывал ветер, унося куда-то вдаль, подальше от людей, которым я так настойчиво кричала. И тут я поняла, чем отличаюсь от остальных людей: я ведь могу летать. Да-да, именно летать, а они все никогда не смогут оторваться от земли, не прибегая к помощи самолетов. Полет всегда был моей детской несбыточной мечтой, но сейчас я чувствовала, как кто-то подарил мне незримые крылья, словно найдя мое старое письмо Санте. Наверное, многие мечтают о полете. Но почему люди хотят именно летать, а не обладать волчьей выносливостью или ползать по-змеиному, ведь это не менее полезно? Даже непонятно, что важнее - крылья, сам полет или чувства, которые мы при этом испытываем. Я думаю, что дело вовсе не в полете, а в ощущении легкости, в желании превосходить остальных, воспаряя над ними и над целым миром. А может, стремление летать - вовсе не бесплотная человеческая мечта? Может, когда-то давно мы все умели летать, и сейчас что-то внутри нас все еще помнит это необыкновенное чувство? Но если у человека были крылья, то как он мог позволить кому-то их отнять? Может, ему предложили что-то взамен? Но что может сравниться со способностью летать? Но сейчас это все неважно для меня. Кто-то подарил мне возможность вновь почувствовать эту легкость, и я не вправе отказываться от такого дара. Я подхожу к самому краю, несколько сантиметров отделяет меня от свободы. Я немного волнуюсь, но чувствую небывалую силу и уверенность, словно кто-то подталкивает меня сделать этот шаг навстречу долгожданному полету. Еще одно мгновение - и я воспарю над землей, счастливее самого счастливого человека на всей планете. В последний раз окинув город затуманенным взглядом, я делаю этот шаг. Шаг в бездну, шаг навстречу неизведанным до этого времени чувствам. На этом мои воспоминания обрываются, в памяти дребезжит лишь то ощущение близости кого-то, кто мог меня направлять и учить искусству полета, лишь тепло его руки на моем плече. ========== Доверие ========== Господи, как же хорошо спать столько, сколько хочется, не вздрагивая от звонка будильника, не подпрыгивая на кровати из-за воплей соседок по комнате, не просыпаясь от маминого кудахтанья над ухом. Можно проваляться хоть весь день в своей любимой кроватке, с головой накрывшись мягким одеялом. Улыбнувшись своим мыслям, я лениво перевернулась на другой бок, устраиваясь поудобнее. Мое сегодняшнее состояние разительно отличалось от вчерашнего: если вчера я подыхала от ощущения безысходности, ненужности и прочей депрессивной гадости, то сегодня была полна сил и энергии, а настроение было просто прекрасным, но это не значило, что я собираюсь вставать с кровати. Хотелось лениться весь день напролет, почитать какую-нибудь книгу или просто спать до вечера. Да, все-таки сначала сон, книги потом. Я попыталась провалиться в царство Морфея, но что-то мне мешало, какое-то странное ощущение, совсем как вчера. Открыв глаза, я испугалась не на шутку, ведь если раньше я могла все списать на галлюцинации, то теперь мой страх был вполне реален и имел физическое воплощение: в кресле у моей кровати сидел мужчина лет тридцати пяти в офисном костюме и бежевом плаще. Короткие черные волосы были слегка взъерошены, а темно-синие глаза смотрели на меня с любопытством. Я хотела закричать, но незнакомец зажал мне рот рукой: – Пожалуйста, тише, я не причиню тебе вреда, – зашептал он, все еще не отпуская меня. – Пообещай, что не будешь кричать, и я отпущу тебя, договорились? – я усиленно закивала головой, в это же время пытаясь оторвать руки мужчины от моего лица. Наконец он ослабил хватку, и я мгновенно вскочила с кровати, стараясь находиться на максимально большом расстоянии от брюнета. Хоть он и не был похож на маньяка или сумасшедшего убийцу, но если бы каждый преступник выглядел подозрительно, то работа полицейских стала бы намного проще, не правда ли? Да и само его присутствие в моей комнате не внушало доверия, так что лучше держаться от него подальше. – Если ты сейчас же не расскажешь мне кто ты и что тебе нужно от меня, я позову отца, и тогда тебе уж точно не поздоровится, – прошипела я, забившись в угол и настороженно поглядывая на странного посетителя. – Я ангел Божий, – начал тот, но я сразу же его перебила: – Так, ангел Божий, давай только без бредней. Все же, кто ты? – Я же сказал тебе – ангел Божий. – Ясно, чувак, у тебя неоправданная мания величия. Или ты мне просто зубы заговариваешь, притворяясь психом, чтобы потом было проще меня прикончить? – Зачем мне тебя убивать? Я ведь спас твою жизнь, – непонимающим взглядом уставился на меня мужчина. – О Господи, что за коматозник мне на голову свалился? – вздохнула я, закатив глаза, но потом до меня начал доходить полный смысл фразы, сказанной этим самым «коматозником», – Подожди, что значит «спас мою жизнь»? От чего? – Вчера, когда ты спрыгнула с крыши… Я поймал тебя прежде, чем, – я не дала ему закончить фразу, перебив своими возгласами: – С крыши?! – я начала нервно метаться по комнате, – Почему я ничего об этом не помню? – Ты находилась под действием наркотических веществ, залезла на крышу церкви и решила спрыгнуть. А я тебя поймал, – пытался объяснить мне мужчина, но мой мозг категорически отказывался воспринимать информацию. – Бред, бред, бред, – шептала я, недоверчиво глядя в глаза незнакомцу, – Какая к черту крыша, какой ангел, какие еще наркотики? Я лишь помню, как сидела в лесу, а потом – пустота. Ну не могла же я залезть на крышу! Ты все мне наврал, говори правду! – у меня снова начиналась истерика, что в принципе не удивительно, ведь у меня в комнате находился совершенно незнакомый псих, который возомнил себя ангелом, и вот уже полчаса мне это доказывает, неся всякий бред о моем чудесном спасении. – Зачем мне тебе врать? – Ну, не знаю. Может, прикончить хочешь или просто с головой не все в порядке. Так что перестань менять тему и говори правду! – Я же все тебе рассказал, – вновь попытался объясниться мужчина, но я прервала его: – Ты мне рассказал о том, что ты ангел. Я много бреда за свою жизнь слышала, но такого… – Неужели Дин ничего не рассказывал тебе? – недоуменно спросил ангел, с удивлением глядя на меня. – Так, притормози, а отца-то моего ты откуда знаешь? – оживилась я. Мало того, что псих, так еще и со старшим Винчестером околачивался. Тогда уж у него точно с головой не все в порядке. – Я его друг. Мы сражались вместе после того, как я вытащил его из Ада. – Прости, откуда?– ну все, это уже все возможные границы переходит. Мой отец дружил с каким-то ангелом, который вытянул его из Ада, и теперь этот самый ангел сидит в моей спальне. Охренеть. – Да ты же долбанутый на всю голову!– крикнула я, выбегая из комнаты. Только я хотела спуститься в гостиную и заявить отцу во весь голос все, что я думаю о нем и его дружке, как мужчина схватил меня за плечо и втолкнул обратно в спальню, прикрывая мой рот ладонью. Я начала вырываться, но хватка у него была стальной, и на мои жалкие попытки освободиться он никак не реагировал. – Не уверен, что Дин будет рад узнать о том, что вчера ты чуть не упала с крыши из-за наркотиков, так что пусть это останется между нами, – прошептал ангел. Я чувствовала его горячее дыхание на своей коже, огромные синие глаза пристально вглядывались в мое лицо, а я боялась отвести взгляд. Когда я прекратила извиваться в руках мужчины, он отпустил меня и немного отошел назад. Честно говоря, я находилась в некоем замешательстве, ведь ситуация действительно странная. Рассказать все отцу и расспросить об этом ангеле? Тогда меня отправят в какой-нибудь реабилитационный центр лечиться от наркотической зависимости, что явно нежелательно. Поверить незнакомцу на слово? Опасно, но придется. – Ладно, как тебя хоть зовут? – спросила я, нарушая повисшую в комнате тишину. – Кастиэль, – коротко ответил мужчина. – Кастиэль, – протянула я, словно пробуя имя на вкус, – Слишком долго выговаривать, будешь Касом, – услышав это заявление, Кас странно вздрогнул, – Ты чего? – Просто меня так только твой отец называл, – задумчиво произнес ангел, глядя словно сквозь меня. – Хорошо, раз уж ты против, я буду называть тебя Кастиэлем, – сразу же пошла на попятную я. Не хотелось обижать мужчину, ведь, в конце концов, он меня спас. Наверное. – Да нет, Дженнифер, тебе можно, – ответил ангел. Я пыталась понять его чувства, но его лицо было просто каменным и не выражало никаких эмоций. – Сомнительная привилегия, но спасибо. И я хотела спросить у тебя: почему? Почему ты спас меня? – Я не мог позволить дочери Дина умереть. Если бы… Если бы это случилось, я бы никогда не смог себе простить, – на лице Кастиэля не дрогнул ни один мускул, но голос выдавал его волнение с головой. – Защищать тебя – моя обязанность. – То есть, ты мой личный ангел-хранитель? Что ж, тогда тебе придется несладко, – слабо улыбнулась я. Как-то странно осознавать, что кто-то взял тебя под личную опеку, и этот кто-то даже не является человеком. Странно, но приятно. – В любом случае, спасибо. – Ты все еще не веришь мне, – тихо произнес мужчина, глядя мне в глаза. От его пронзительного изучающего взгляда становилось немного не по себе, он будто видел тебя насквозь. – Что? – Ты не веришь мне, – повторил он. – Не веришь, что я ангел, считаешь душевнобольным, – я немного смутилась, ведь это было правдой. Не могла я так быстро поверить в существование ангелов. Я знала о нечисти, населяющей нашу планету, знала о том, что отец вместе с братом охотился на нее всю жизнь, но об ангелах Винчестер не сказал мне ни слова, а слепо верить незнакомцу, пусть даже и такому привлекательному и с виду наивному, я не собиралась. – Прости, но я ведь не могу просто поверить тебе на слово. Но если ты мне докажешь, что… Договорить я не успела. Крепко сжав мою ладонь, Кас прикоснулся свободной рукой к моему лбу, и меня ослепила яркая вспышка света, внезапно появившаяся словно из ниоткуда. – Можешь открыть глаза, – раздался мягкий мужской голос прямо возле моего уха. Недоверчиво приоткрыв веки, я увидела, что мы вдвоем с Касом стояли прямо на крыше епископальной церкви. – Как ты это сделал? – ошарашенно спросила я, раскрыв рот от удивления. – Ты действительно ангел? Просто невероятно! А это кто? – задала я новый вопрос, увидев у края крыши знакомый силуэт. Приглядевшись повнимательнее, я вижу девушку. Она что-то кричит прохожим, странно покачиваясь. Все ее движения плохо скоординированы, руки трясутся, а ноги то и дело подкашиваются, она либо напилась, либо чем-то накачалась. Подойдя еще ближе, я понимаю, почему девушка кажется мне знакомой: у края крыши, с детским любопытством разглядывая окружающее пространство своими до безумия расширенными зрачками, стояла я. Я, вернее, моя вчерашняя версия. – Эй, отойди от края, – я попыталась оттолкнуть девчонку, чтобы та не рухнула вниз, но моя рука прошла сквозь нее. – Эй, ты слышишь меня? – спросила я, безрезультатно помахав рукой прямо под носом у моей копии. – Она не может ни увидеть тебя, ни услышать. Но мы здесь не для того, чтобы предотвратить падение,– сказал ангел, подойдя к нам. Я лишь недоуменно уставилась на него: – Тогда для чего все это? – Смотри, – как только он договорил это слово, девушка сделала шаг и полетела вниз. Я непроизвольно подалась вперед, инстинктивно пытаясь спасти ее, но Кас удержал меня от этого, схватив за запястье. – Это бесполезно, просто смотри, – произнес ангел, крепче сжимая мою руку. Посмотрев вниз, я увидела все еще летящую вниз фигуру, но буквально через мгновение появился еще один силуэт, в котором я распознала Каса лишь благодаря бежевому плащу. Через секунду они оба исчезли, просто растворились в воздухе. – Теперь ты мне веришь? – Да, теперь точно верю, – словно зачарованная произнесла я, продолжая разглядывать то место, где только что должен был приземлиться мой труп. Ощущения немного странные, да и передать их довольно сложно, такое можно только почувствовать на себе, пытаться понять – бесполезно. Снова вспышка света, и мы с Касом опять оказываемся в моей комнате. – Дженнифер, у меня к тебе только одна просьба: не говори отцу обо мне, я не хочу, чтобы он узнал, – попросил меня ангел, жалостливо глядя мне прямо в глаза. – Так, давай только без этих щенячьих глазок, на меня такое не действует, – соврала я, отворачиваясь, дабы не видеть этого умильного лица. Конечно же, на меня это действует, еще как действует, но это совсем не повод стоять и пускать слюни на милую мордашку ангела. – Но почему ты не хочешь, чтобы я говорила отцу? Разве тебе не хочется увидеть его, поговорить? Ты же говорил, что вы друзья. – Я действительно скучал по нему, но не уверен, что Дин захочет меня видеть, – проговорил Кастиэль, опуская глаза. На его лице читалась такая грусть, а глаза были настолько полны печали, что я сама чуть не разрыдалась, хотя такая эмоциональность мне не присуща. Надеюсь, что ангел не догадывается о силе его обаяния, иначе он сможет манипулировать мною одними только глазками. Хотя он слишком наивен, чтобы использовать это в корыстных целях. – Но почему? Раз вы давно не виделись, папа тоже должен быть рад с тобой встретиться, да и… – Дженнифер, я прошу тебя: просто не говори ему о том, что ты меня видела. Ты сделаешь это или мне придется стереть тебе память? – перебил меня мужчина, медленно приближаясь. – Так, спокойно! Держи руки при себе и не смей ничего делать с моей памятью, а то так жопу надеру, что сам забудешь, как тебя зовут! Я понятно излагаю? Думаю, да. Если тебе так неймется, то я не буду ничего говорить Винчестеру. Напомни, что ты там говорил: ты мой ангел-хранитель или что-то типа того? – Да, я должен охранять тебя от… – Я все поняла, обойдемся без ненужных уточнений. Так вот, ты не мешаешь мне наслаждаться молодостью со всеми ее вытекающими, а я не лезу в твои разборки с отцом. Ферштейн? – Но я должен оберегать тебя и от наркотиков, и от… – Что-то я по папочке соскучилась! Пойду, наверное, поболтаю с ним, столько новостей накопилось, – задумчиво сказала я, подходя к двери. – Хорошо-хорошо, я не буду тебе мешать, только не говори ему ничего! – подбежал ко мне Кастиэль, преграждая дорогу. – Вот и договорились, сладенький, – прощебетала я, похлопав встревоженного ангела по плечу, – А теперь тебе пора. – В смысле? – недоуменно переспросил мужчина. – В смысле пока, Кас, – уже раздраженно ответила я, подходя к шкафу. – Хорошо. Но я еще вернусь. – Только не смей заявиться в клуб. Там, конечно, все и так слегка под кайфом, но появление ангела Господнего они вряд ли воспримут адекватно, – проговорила я, выбирая наряд на вечер. Когда я обернулась, ангела уже и след простыл. – Ну и чудесно. Ангел-хранитель, блин. Мало мне надзирателей, так еще и это чудо на голову свалилось… – Ну и куда ты намылилась, юная леди? – укоризненно спросила мама, преграждая мне дорогу к входной двери. – Подышать свежим воздухом, для здоровья полезно, – огрызнулась я, пытаясь пробраться на свободу, но материнский подзатыльник вернул меня в суровую реальность. – Что за херня, мам? – Это чтобы матери не хамила! Недавно ты чуть коньки не отбросила от своей наркоты, потом почти два дня провалялась безвылазно в своей комнате, а теперь гулять она пошла! Ты никуда не пойдешь, пока не объяснишь, что ты тут устроила, когда мы с отцом пошли в ресторан, – начала вопить мать, грозно помахивая перед моим носом деревянной ложкой. На ее крик тут же подоспел Винчестер. – Эми, ты чего кричишь? – спросил мужчина, с укором глядя на мать, но тут он заметил меня, как раз когда мне почти удалось прошмыгнуть в дверь. – Так, Джен, идем. Нам нужно с тобой поговорить, – проговорил отец, приобнимая меня за плечи и ведя в гостиную. Скинув его руку и тяжело вздохнув, я повалилась в кресло, закидывая ноги на кофейный столик. – И что вам от меня опять надо? – спросила я, раздраженно глядя на родителей. Только от ангела отделалась, так теперь они мне морали будут читать. Не жизнь, а сказка, блин! – Джен, я думал, что мы наконец нашли общий язык, а ты опять начинаешь грубить, – начал воспитательную лекцию Винчестер. – Так, мужчина, попрошу! Я с вами общий язык не находила, и если я один день не орала на вас и не устраивала истерики, так это все из-за психолога. – Так, значит, миссис Блейк тебе помогла? Отлично, тогда будем продолжать сеансы, – воодушевился Дин. – Не уверена, что она будет рада меня видеть,– подавляя улыбку, ответила я. – Ладно, я хотел поговорить не о психологе. Джен, так как тебя исключили из школы до того, как ты завершила среднее образование, то я решил записать тебя в местную школу. Со следующего понедельника ты возобновишь занятия. – Что?! Еще чего! Не собираюсь я учиться с этими отсталыми идиотами и гламурными дурами! – начала возмущаться я, но Винчестер перебил меня: – Возражения не принимаются, солнышко. Я уже договорился с директором, радуйся, что тебя вообще приняли с таким личным делом! – Да, папуль, я безумно рада! На этом семейное собрание закончено? Тогда аривидерчи, вернусь завтра, – заявила я, поднимаясь с кресла. Но немного подумав, добавила, – наверное. – Что? Джен, я тебя никуда не отпускал! Что значит «вернусь завтра»?! – запричитал отец, но я уже открыла дверь, собираясь сбежать в клуб. – Возражения не принимаются, солнышко! ========== Полуночница ========== Пульсирующий ритм музыки проникает в глубины моего сознания, заставляя двигаться ей в такт. Мигающие вспышки света ослепляют меня, отчего я жмурюсь, но не прекращаю танцевать. Под ободряющий гул толпы я взбираюсь прямо на барную стойку, не контролируя свои действия, ведь для этого выпито слишком много. Я чувствую на себе взгляды сотен глаз: кто-то наблюдает за моими движениями с восхищением, кто-то с завистью, а кто-то и с животным вожделением. Неудивительно, ведь в таком состоянии я довольно легкая добыча: пьяная шестнадцатилетняя девчонка, которая готова на любое безумство, лишь бы не умереть со скуки в этом захолустном городе. Танец становится все откровеннее, мои пальцы скользят вниз по мягкой ткани обтягивающей кофточки, попутно медленно расстегивая пуговицы. Еще пара мгновений – и мешающая мне кофта улетает в зал, яростно поддерживающий меня разнообразными выкриками, в основном состоящими из непечатных выражений. Как только я решила расстаться и с лифчиком, кто-то схватил меня за запястье, и перед моими глазами вновь появилась яркая волна света, на мгновение лишающая меня зрения. Открыв глаза, я понимаю, что снова нахожусь в своей комнате, а от бушующей толпы пьяной молодежи не осталось и следа. Немного придя в себя, я замечаю Кастиэля, стоящего подле меня и глядящего с явным недоумением. Во мне закипела неконтролируемая ярость, которая моментально выплеснулась на бедного ангела: – Какого черта ты творишь, Кас?! Мы же договаривались, что ты не лезешь в мои дела, но ты нарушил обещание в первые же три часа! – начала орать я, в то время как Кас просто стоял с каменным лицом, даже не глядя на меня: – Мой долг – защищать тебя, и я его выполняю. – Твой долг – не соваться куда не просят, – процедила сквозь зубы я, слегка толкнув ангела, – Может, ты хоть на меня смотреть будешь, а не стены разглядывать? Я, между прочим, с тобой сейчас разговариваю! – Я знаю, просто ты сейчас слегка… – Кас запнулся и немного покраснел. По тому, как отчаянно он пытался не встречаться со мной глазами, можно было догадаться, насколько сильно он нервничает. – Слегка что? Договаривай, гаденыш! – прикрикнула я, не понимая, почему он так смутился. Так и не дождавшись от мужчины ответа, я стала потихоньку догадываться о причине его странного поведения. Скорее всего, его немного смущает то, что на мне нет кофточки, да и юбку язык не поворачивался назвать длинной. – А, кажется, я поняла, – протянула я, ухмыльнувшись, – Ладно, Кас, я была не права. Спасибо, что доставил меня домой, думаю, мне пора спать, – не переставая улыбаться, я начала стягивать с себя юбку, наблюдая за реакцией ангела. Покраснев, как помидор, он повернулся ко мне спиной. – Не смей отворачиваться, когда я с тобой разговариваю, – прошептала я ему на ухо, резко разворачивая лицом к себе. – Дженнифер, что ты делаешь? – встретившись глазами с Касом, я едва смогла сдержать смех, настолько он был испуган моим поведением. Между нами оставалось не больше десяти сантиметров, и я стала потихоньку сокращать расстояние, неотрывно глядя в глаза ангелу. Но как только я потянулась к нему, тот испарился, не проронив ни слова. – Ну и катись колбаской, недотрога! – прокричала я в пустоту, подавляя смех. Ладно, над развращением пернатого мы еще поработаем, но сейчас мое опьяневшее сознание требовало приключений. Недолго думая, я решила заявиться к Чарли, поскольку в клуб мне сейчас лучше не соваться. Ну и что, что сейчас половина второго ночи, этот паренек всегда рад меня видеть, особенно, когда я к нему с серьезными намерениями. Снова натянув юбку и выискав в шкафу подходящую маечку, я сбежала вниз по лестнице, начисто забыв о существовании отделения Полиции Нравов, недавно появившегося в нашем доме в лице Дина Винчестера. А зря. – Ну, и куда ты опять летишь, ненормальная? – прошипел отец, отрываясь от просмотра какого-то дурацкого сериала. Притормозив у двери, я загадочно улыбнулась и протянула: – Знаешь, папуль, там такое красивое ночное небо, пойду на звезды полюбуюсь. – Да? А по-моему, тебе уже давно пора лежать в постели, юная леди! – Точно, ты прав, мне действительно давно пора лежать в постели! Я побежала, нельзя же заставлять хороших людей ждать! – прокричала я отцу, выскакивая на улицу. Я уже хотела спокойно вдохнуть полной грудью, как этот надзиратель выбежал за мной: – Стоять! Честное слово, Дженнифер, если ты сделаешь еще один шаг, то я выстрелю тебе в ногу, – крикнул Винчестер, доставая пистолет. В ответ я лишь хмыкнула: – Ты? Выстрелишь в собственную дочь? Не уверена, ибо кишка у тебя тонка, Дин, – закончив фразу, я развернулась и уже собиралась спокойно зашагать по направлению к дому Халлоуэлов, как за моей спиной послышался выстрел. – Я тебя предупредил: еще один шаг – и я буду стрелять не в воздух! – с каждым словом отца во мне все сильнее закипала неконтролируемая ярость, готовая вот-вот выплеснуться наружу. Медленно развернувшись лицом к незадачливому стрелку, я смерила его презрительным взглядом и процедила сквозь зубы: – Стреляй, – в ответ лишь недоуменный взгляд старшего Винчестера, – Ну же, стреляй! Чего же ты ждешь? Давай, выстрели в собственную дочь, а то мало ты мне страданий причинил за всю мою жалкую жизнь. Правда ведь, мало? Так исправь это прямо сейчас, выстрели, – Винчестер опустил пистолет, пряча глаза. – Ну что же ты? Что случилось, Отец Года, не получается управиться с ребенком, так будешь его подстреливать? Браво, Макаренко нервно курит в сторонке, глядя на твои методы воспитания. Идиот, – прошипев последнее слово, я резко развернулась и стремительным шагом направилась прочь от дома. Винчестер так и стоял на дороге, глядя мне в след. Нет, он не попытался догнать меня, остановить, вернуть или объясниться. Нет, он просто неподвижно стоял посреди улицы, прислушиваясь к стуку моих каблучков об асфальт. – Дженнифер? Какого черта ты тут делаешь? – спросил Чарли, подрываясь с кровати, когда я бесцеремонно завалилась в его комнату. – Я пришла искать утешения и моральной поддержки в этом оазисе стабильности и благополучия, – протянула я голосом проповедника, слегка прикрыв веки. Посмотрев на обалделое лицо парня, я засмеялась и поспешила успокоить его: – Не надо так на меня смотреть, трахнуться я пришла, – сказала я, хлопнув Халлоуэла по плечу. – Джен, я хотел с тобой серьезно поговорить, – заткнув ему рот жадным поцелуем, я начала стягивать с себя одежду, но неожиданно парень оттолкнул меня. – Джен, прекрати, это действительно важно, – обиженно заявил Чарли. – Ты понимаешь, что для меня сейчас важны не какие-то там разговоры, сладкий? Давай потом поболтаем, – я снова попыталась поцеловать парня, но тот ловко увернулся. – Да что с тобой такое? Ты меня больше не хочешь? Или ты просто геем заделался? Так бы и сказал, чего мне голову морочить, – начала причитать я, но меня перебили самым наглым способом: – Джен, да заткнись ты уже! – прокричал Чарли, выйдя из себя. – Сядь и выслушай меня, – уже мягче сказал он, усаживая меня в кресло. Огорошенная таким обращением с собой, я послушно замолчала и села на предложенное место, уставившись на парнишку. Тот присел рядом со мной на корточки. – Дженнифер, так не может больше продолжаться. – Как «так»? Лично меня все устраивает, да и тебе грех жаловаться. И вообще, что за поведение, Чарльз Халлоуэл? Кто тебе давал право на меня орать? – начала выдвигать претензии я, немного придя в себя после неожиданного для меня поворота событий. – Я же попросил выслушать меня! – опять начал заводиться Чарли, и я, дабы лишний раз не испытывать судьбу, решила сразу же пойти на попятную: – Хорошо-хорошо, я затыкаюсь. – Слава Богу! – облегченно вздохнул парень и, взъерошив свои волосы, продолжил, – Джен, пойми меня, я больше не могу так. Я не могу просто ждать, когда ты соизволишь заявиться в мой дом, просто чтобы затащить меня в койку, а потом свалить и снова флиртовать со всеми подряд. Я больше не хочу быть запасным вариантом, мальчиком для развлечений, которым можно вертеть, как только хочется… – Понятно, восстание сусликов против суровой диктатуры. Как это мило, – вздохнула я, устремив взгляд в потолок. – Почему ты так ко мне относишься? Так, словно я твоя личная игрушка, у которой нет ни чувств, ни желаний? Я тоже человек и имею полное право на счастье. Я же не какой-то лох, которого никто не замечает, за мной девчонки тоже бегают, но я всех их посылаю ради Винчестер, которой плевать на меня. – Не лох, да? Девчонки за тобой бегают? А ты вспомни, каким ты был два года назад, до того, как познакомился со мной. Что, не помнишь? А я напомню: ты был маменькиным сыночком, который ничего, крепче чая, в жизни не пробовал и домой возвращался к шести вечера. Да тебя же вся школа презирала, а девчонки от тебя шарахались, пока эта самая Винчестер из тебя человека не сделала! И вот твоя благодарность? – За что благодарить?! За то, что на наркоту подсадила? Или за то, что ты меня трахаешь, когда вздумается? – бесился Чарли. – Почему-то до этого ты на секс совсем не жаловался, – задумчиво улыбаясь, протянула я. – Не нужен мне твой секс, я хочу большего! Джен, неужели ты не понимаешь, что я на все это соглашаюсь только потому, что люблю тебя?! – меня словно холодной водой окатили. Ошарашено глядя на Чарли, я охрипшим голосом переспросила: – Что? Любишь?.. – Да, люблю! С того самого момента, как мы познакомились, но ты в упор меня не замечаешь, как человека.. Только как личную марионетку! – Так, притормози. Знаешь, милый, на любовь я не подписывалась. Все свои розовые сопли про любовь, семью и детей оставь для кого-то другого, ну а я сваливаю, – вскочив с кресла, я решительно направилась к выходу, но Чарли схватил меня за руку: – Джен, ты не можешь просто взять и уйти… – Поверь, очень даже могу, – вырвав свою руку у парня, я на полной скорости выбежала из дома его родителей. Что за херня только что произошла? Я до сих пор не осознавала, что же случилось. Чтобы кто-то мог полюбить меня? Да нет, это же просто бред. Таких, как я, не любят, таких просто хотят, а потом мгновенно забывают, переключаясь на кого-то другого. Но не любят, нет. Любят хороших девочек, которые не шляются по клубам, не употребляют наркотики и не напиваются в хлам. Но ведь я не такая. Я слишком неправильная, чтобы меня можно было полюбить… Или это не зависит от «правильности»? Может, это просто воля случая? Как в казино: повезет – тебя полюбят, не повезет – останешься ни с чем до следующей партии. Перестав бежать, я осела прямо на бордюр и закурила. Горячие слезы обжигали мои щеки, вырисовывая за собой влажные соленые дорожки. В голове крутилось неисчислимое количество мыслей, но я даже не знала, куда мне идти, поэтому так и осталась сидеть на холодном асфальте, выпуская из легких клубы едкого табачного дыма. С каждой новой затяжкой волнение отступало на задний план, слезы постепенно прекратились, а происходящее уже не казалось таким пугающим. Но когда я подумала, что полностью восстановила душевное равновесие, и хотела побродить по ночному городу, неподалеку послышался визг тормозов, и рядом со мной возник мистер Фостер - полицейский, который часто отлавливал меня за дебоши и мелкое хулиганство: – А вот и малышка Винчестер, – улыбаясь, сказал мужчина, приближаясь ко мне. Первым моим порывом было сбежать, но патрульный был слишком близко и оторваться от него вряд ли получится. – Что-то давно я тебя не видел, разве ты не уехала в Коннектикут? – Уже вернулась, – ответила я, стряхивая пепел с сигареты. Было интересно наблюдать за тем, как маленькие горящие комочки разбиваются об асфальт, рассыпаясь десятками ярко-оранжевых искр. – Неужели забыла, что у нас действует комендантский час, Джен? Тебе придется поехать со мной, – проговорил мистер Фостер, выжидательно глядя на меня. – Опять запихнете меня в камеру с проститутками и пьяницами? Или позвоните отцу? Какой в этом вообще смысл, если на меня эти меры не действуют? – Закон есть закон, так что вставай, я отвезу тебя в участок, – ответил полицейский, поднимая меня с тротуара. Сделав последнюю затяжку, я бросила недокуренную сигарету на дорогу и покорно уселась на заднее сиденье патрульной машины. – Как там твой отец? Вы с ним ладите? – поинтересовался полицейский по пути в участок. – Конечно, просто лучшими друзьями стали, – с режущим слух сарказмом ответила я, не отрываясь от разглядывания пейзажа за стеклом. – Он хороший парень, мы пересекались в городе пару раз. Рад, что вы нашли общий язык, может, хоть образумишься, – Фостер не заметил иронии, что было мне только на руку. Сейчас совершенно не хотелось выслушивать лекции о том, что я должна боготворить Дина хотя бы за то, что он отымел мою мать без презерватива. Вернее, все называют это поэтичными словами «подарил жизнь», но я предпочитаю более правдивый вариант. К счастью, Фостер был в хорошем настроении или просто сжалился надо мной, но меня посадили не в КПЗ, а в один из пустых кабинетов полицейских. Поджав под себя ноги, я уместилась на небольшом диванчике и попыталась уснуть. Проворочавшись около получаса, я так и не смогла задремать из-за назойливых мыслей, лезших ко мне в голову. Заметив, что я до сих пор не сплю, полицейский, сидящий за письменным столом, повернулся и спросил: – Ты чего вертишься? Тебе и так повезло, что в обезьянник не посадили, так что спи давай. – Я не могу заснуть. Наверное, слишком много выпила, раз голова так раскалывается, – пожаловалась я мужчине. Тот понимающе взглянул на меня и встал из-за стола, приближаясь к моему временному обиталищу. – Эх, Джен, куда ты катишься, – вздохнул полицейский, глядя в потолок. – Я ведь помню, какой ты хорошей девчушкой была лет семь назад. Ладно, принести тебе воды? – заботливо спросил он. Я утвердительно закивала головой - немного воды мне сейчас точно не помешает. Как только мужчина захлопнул за собой дверь кабинета, я резво вскочила с дивана и подлетела к окну. Я уже давно заприметила отсутствие решеток в этой комнате и, взобравшись на полку, заполненную какими-то папками, выбралась в окно, предварительно убедившись в отсутствии полицейских снаружи. Улыбнувшись такому благоприятному исходу ночных событий, я со всех ног помчалась куда-то не разбирая дороги. Куда угодно, лишь бы подальше от людей. ========== Снова в школу ========== – Солнышко, вставай. У тебя сегодня важный день! – в мою комнату влетела мама и сдернула с меня одеяло. – Мать, ты что, сдурела?– недовольно проворчала я. – Сейчас семь утра, какого черта ты делаешь в моей комнате?! – Ты же не забыла, что с сегодняшнего дня ты снова учишься в школе? Подъем, Дженнифер! Иди в душ, одевайся и спускайся к завтраку. Отец отвезет тебя в школу, чтобы ты точно туда дошла, а не потерялась со своей Лиз где-нибудь в клубе. Недовольно поморщившись, я все же встала и направилась в душ. Мне все еще было нехорошо после субботней ночи, но это мало кого интересует. Домой я заявилась вчера утром, пьяная в хлам, но живая, что не могло не порадовать моих родителей. С отцом я не разговаривала, Кас больше не появлялся, да и вряд ли появится в ближайшие несколько дней после того потрясения, что я ему причинила своим поведением. Но ничего, мы еще приучим этого евнуха на женское тело засматриваться. Так, душ я приняла, умылась, зубы почистила. А вот с одеждой проблемка: прикинуться невинной овечкой или сразу показать им, кто здесь главный? Пожалуй, не будем скрываться за личиной простушки, пусть видят, какая я на самом деле. Сегодня я надела коротенькие джинсовые шорты, черную майку с почти полностью открытой спиной, тяжелые черные ботинки и массивные украшения. В макияже я ограничилась темно-серыми smoky eyes и нежно-розовой губной помадой. Бросив в небольшой рюкзачок ручку, плеер и несколько косяков, я спустилась на кухню, где меня ждал «вкусный и питательный завтрак для хорошей девочки». Нормальным языком - подгоревший омлет и недожаренные тосты от мамы. Демонстративно выбросив все содержимое тарелки в помойное ведро, я сделала себе порцию кукурузных хлопьев. За всеми моими действиями мама наблюдала с разочарованием и смирением, а отец с возрастающей злобой. Заметив его испепеляющий взгляд, я прекратила трапезу и, ухмыльнувшись, заинтересованно спросила: – У тебя такой огонек в глазах появился! Уж не опилки ли в голове тлеть начали? – Оу, королева сарказма снизошла до простых смертных! Это надо отпраздновать! – наигранно-весело ответил Винчестер. – Это ты сейчас пошутил, да? Мам, как ты думаешь, нам лучше засмеяться, чтобы он не расплакался от собственной ущербности, или все же ему стоит знать правду? – обратилась я к матери, которая уже за голову схватилась от наших утренних перепалок, которые ее порядком достали. – Дженнифер, доедай и иди в машину, иначе опоздаешь в школу, – устало сказала Эмили, неизвестно почему глядя не на меня, а на отца. – Ничего страшного, подождут, – сказала я, продолжая неторопливо пережевывать хлопья. – Дженнифер! – раздраженно крикнула мама. Поняв намек, я поспешно встала из-за стола и выскочила за дверь. Еще не хватало, чтобы она орала на меня, лучше удалиться. Хочет с Винчестером потрепаться – плевать. Пусть делают, что хотят. Проводить с отцом наедине хотя бы десять минут мне совершенно не хотелось, поэтому я решила направиться в школу пешком. Щелкнув зажигалкой, я закурила. Нет, обычную сигарету, для травы еще рановато. Сигаретный дым приятно покалывал в легких, от него саднило горло, но мысли очищались, а на душе становилось гораздо легче. – Дженнифер! – услышала я чей-то голос позади меня. Обернувшись, я увидела несущегося ко мне Чарли. Тяжело вздохнув, я отвернулась и продолжила идти по направлению к школе. – Дженнифер, что ты тут делаешь в восемь утра? Ты же раньше одиннадцати вообще не встаешь! – поинтересовался парень, наконец поравнявшись со мной. Сделав затяжку, я непринужденным тоном ответила: – Теперь я примерная ученица и должна вставать в семь утра, как и все остальные школьники. – Подожди, ты теперь будешь учиться в нашей школе? Вот так сюрприз, – искренне обрадовался Халлоуэл. Его наигранная веселость начала порядком выводить меня из себя. – Ну что ж, добро пожаловать в мир обычных людей, обязанных учиться, а не только прожигать все свободное время за раскуриванием косяков в клубах. – Ты меня раздражаешь. Уйди, – прошипела я Чарли, но тот не расслышал: – Прости, что ты сказала? – переспросил парень. – Я сказала, что ты меня раздражаешь. Уйди, я хочу побыть одна, – повторила свое требование я. – Прости, но нет. Я никуда не денусь, и тебе придется с этим смириться. – Чарли, прекрати делать вид, что ничего не случилось. Это конкретно вымораживает! – прокричала я на всю улицу, но парень невозмутимо ответил: – Да ничего и не случилось. Ну, отвергла ты меня, но в который это раз случается? Я уже перестал придавать значение таким мелочам. – Слушай сюда, придурок, – процедила я сквозь зубы, хватая парня за воротник рубашки, – Если ты сейчас же не скроешься в неизвестном направлении, я тебе так врежу, что забудешь последние два года своей жизни. Усек? – Думаешь, я испугаюсь девчонку с гипертрофированным самомнением? Ошибаешься, солнышко. Не такая уж ты и крутая, какой себя считаешь, да и ударить ты меня не сможешь. Рука не поднимется, – самоуверенно заметил Чарли, ухмыляясь. – Думаешь, что рука не поднимется? Ошибаешься, – прошептала я и со всей силы вмазала парню кулаком в нос. Тот согнулся пополам от боли, пытаясь руками остановить поток крови. – Ах ты сука, – прошипел несчастный и обиженный, а я просто продолжила идти в школу, не обращая внимания на Чарли, который все еще материл меня всеми известными ему выражениями. Чем-то он даже напомнил мне его бабушку, но это не столь важно… А вот и знакомый школьный двор. Здесь я проучилась порядка десяти лет, поэтому знала каждый школьный уголок. Интересно, как на мое появление отреагируют остальные учащиеся? Есть только один способ проверить. С гордо поднятой головой и хитрой ухмылкой я продефилировала по двору, ловя на себе восхищенные и похотливые взгляды мужской аудитории. Ну что ж, нужная мне часть населения обратила свое внимание, на женский коллектив мне плевать. – А вот и Винчестер. Хотелось бы сказать, что мы по тебе скучали, но увы, – протянула учительница математики, миссис Вудсон, немолодая женщина пятидесяти лет с очень консервативными взглядами на жизнь. Думаю, можно и не говорить, что отношения у нас были довольно напряженные. – Ох, взаимные чувства - это всегда так прекрасно, миссис Вудсон, – прощебетала я. – Вы не расстраивайтесь, я вас тоже терпеть не могу, чего уж скрывать. – А ты ни капельки не изменилась. Ладно, тебя ждет директор. Зайди к нему перед началом занятий. Натянуто улыбнувшись учительнице, я проследовала к кабинету мистера Ларсона, нашего директора. Он был чуть ли не единственным преподавателем в школе, с которым у меня были действительно хорошие отношения и взаимная симпатия. – Мистер Ларсон, вы хотели меня видеть? – спросила я, приоткрывая дверь кабинета. – Да, Дженни, присаживайся, – искренне улыбнулся директор, указывая на кресло возле его стола. Да, он был единственным человеком, которому я позволяла называть меня Дженни. И это меня совсем не бесило. Вообще ни капельки. – Для начала, я хотел бы выразить свою радость по поводу твоего возвращения, Дженни. Конечно же, зная твой характер, – директор многозначительно улыбнулся и приподнял брови, – я уверен, что проблем в школе прибавится, но все равно очень рад снова видеть тебя в стенах нашего учебного заведения. Недавно приходил твой отец, очень просил принять тебя обратно в школу и принес твою характеристику. Честно говоря, я немного обескуражен пометками о наркомании и прочей пакости, но я уверен, что вместе мы сможем со всем этим справиться. Правда, Дженнифер? – Да, сэр. Правда, – подтвердила я слова директора. Жаль, что приходится ему врать, но что поделать? – Ладно, беги на занятия. Первым уроком у тебя история, учителем остался мистер Донаван, так что, думаю, на его урок ты пойдешь с радостью, – задорно подмигнул мне директор. О да, мистер Донаван – мой любимый учитель, опережающий даже Ларсона. В шестом классе я даже была влюблена в молодого историка, только что пришедшего в нашу школу из колледжа. Но на что я могла надеяться в одиннадцать? Зато сейчас мои шансы очень неплохи, учитывая разницу всего в двенадцать лет и мою довольно экстравагантную манеру поведения, так привлекавшую большинство представителей противоположного пола. В аудиторию я вошла сразу по звонку. Осмотрев свой новый класс, я была не особо воодушевлена: несколько симпатичных парней, кучка гламурных куриц, две девственницы-заучки, компания идиотов и девчонка-неформалка. Да уж, компания не из лучших, но не так плоха, как могла бы быть. Из всех этих людей я не знала ни одного, зато меня, судя по всему, знали многие. Как только я присела на свободное место возле одной из серых мышек, в класс влетел мистер Донаван. Да, все так же стремителен, как понос, и так же не пунктуален. Но за этот год он стал гораздо привлекательнее, что не могло меня не радовать. – Доброе утро, класс. Записываем тему урока, – кашлянув, я прервала рассеянного учителя. Обернувшись на источник шума, он слегка опешил, но радость на его лице было очень легко распознать даже самому непроницательному из присутствующих. – Боже мой, да это же наша местная достопримечательность! Мисс Винчестер, рад снова приветствовать вас в нашей школе,– улыбнулся во весь рот историк. Я немного улыбнулась в ответ, едва кивнув головой. – Ребята, это Дженнифер. Она будет учиться вместе с вами. – Видимо, вы этому несказанно рады, мистер Донаван. А я слышала, что ваша обожаемая мисс Винчестер – самая дешевая шлюха Монтпилиера, – заявила одна из гламурных кукол, сидящая в первом ряду. – Солнышко, не путай. Не самая дешевая, а элитная, самостоятельно подбирающая себе клиентуру, – поправила я выскочку, добродушно улыбаясь. Девушка повернулась, сверля во мне дыру своим взглядом. – Ой, вот только не надо смотреть на меня взглядом задумчиво жующей коровы, дорогуша. – Так, девушки, разборки исключительно вне школы. Саманта, тебе следует извиниться перед Джен за оскорбление, – потребовал учитель истории, с укором глядя на эту дешевку. – А чего это вы ее так активно защищаете? Может, вам она тоже дала, вот вы и прикрываете свою подстилку? – хохотнула другая Барби. – Малышка, меня хоть мужчины хотят, а вот тебя так вообще никто не тронет – уж больно у тебя внешность противозачаточная, – осадила я новую визави. Компания парней, сидящих в другом конце класса, заржала в голос, а историк пытался спрятать улыбку, что уж слишком плохо у него получалось. – Ладно, дамы, история не ждет. Обсудите ваши проблемы после урока. Как только прозвенел звонок на перемену, ко мне подлетело несколько парней, преграждая дорогу к выходу: – Как ты этих куриц осадила, уважаю, – сказал один из них, одобрительно хлопая меня по плечу. – Давно их на место никто не ставил. – Так, мне свита не нужна, так что быстренько рассредоточились и дали мне дорогу, – заявила я, пытаясь протиснуться сквозь обступившую меня компанию. Но пройти мне не дали. – Ясно, что вам надо? – Ничего. Просто слухи о тебе гуляют, – многозначительно протянул кареглазый шатен, стоящий ближе всех ко мне. – Обо мне много слухов гуляет. Конкретнее, – потребовала я, все-таки сумев выйти в коридор. – Ну, о том, что ты со многими спишь… – Это правда. Но что с того? – услышав мой ответ, компания одобрительно загудела. – Так может мы… Ну, ты поняла, – промямлил кареглазый, нагло осматривая мою грудь. – С тобой? – удивленно изогнула бровь я, – Серьезно? Нет, ты, конечно, симпатичный, но я столько не выпью, – расхохотавшись, ответила я, направляясь на задний двор школы, где располагалась своеобразная курилка. Компания парней осталась в коридоре, за мной направился только самый настырный шатен. – Уверена, Винчестер? Я два раза предлагать не буду, потом будешь локти кусать, – самодовольно ухмыльнулся парень. – Я сказала свой ответ. Что тебе еще от меня надо? – уже начинала раздражаться я. Да уж, этот идиот был слишком навязчив. – Ладно, я понял. Может, хоть сигареткой угостишь? – попросил парень. Я молча протянула ему открытую пачку. – Как тебя хоть зовут? – поинтересовалась я, закуривая. – Джейк, – коротко ответил парень, выпуская изо рта тонкую струю дыма. – О, а вот и курятник материализовался, – улыбнулся Джейк, увидев Саманту и двух ее подлиз. Девушки нас тоже заметили и сразу же направились к лавочке, на которой я сидела. – А вот и наша «элитная шлюха»! Что, клиентуру на вечер выбираешь? – поинтересовалась предводительница отряда птицефермы, закуривая. – Нет, просто отдыхаю перед следующей лекцией. А сигаретку лучше выкинь – капля никотина и не таких лошадей убивает, – посоветовала я, сделав новую затяжку. – Винчестер, не нарывайся на неприятности, иначе это плохо для тебя закончитcя, – прошипела блондинка, выпуская мне в лицо струю сигаретного дыма. Ее подружки сразу же одобрительно захихикали, а Джейк присвистнул, предчувствуя скорую перепалку, которая, возможно, трансформируется в драку. – Видимо, лапочка, ты себе цены не знаешь, – процедила сквозь зубы я, глядя в наглые голубые глаза блондинки. – Ничего, заведи себе сутенера – он тебе расскажет. – Ох, Винчестер, зачем мне тебе уподобляться? Я девушка приличная, да и шлюхой не являюсь, в отличие от тебя. – Ну да, какая же ты шлюха? Так, бесплатная подстилка для футбольной команды. Знаешь, – продолжила я, вставая с лавочки и подходя вплотную к выскочке, – могу дать тебе один совет: сделай два плакатика - «А» и «О» и в спальне возле кровати повесь. Так, на всякий случай, чтобы текст не забывать, если уж у тебя такие проблемы с головой, – услышав это, Саманта покраснела от гнева, но от переизбытка эмоций так и не смогла мне ответить. Прождав ответа секунд пятнадцать, я раздраженно спросила: – Что молчишь, язык в гландах запутался? – Предупреждаю, Винчестер: еще раз ты что-то вякнешь в мою сторону – домой поедешь на скорой помощи. Уяснила? – Все, закончила? Знаешь, не очень приятно мне с тобой общаться, так что пойду на урок. И вообще, если бы мне нравилось общаться с суками, я давно бы завела собаку, – потушив сигарету о кофточку блондинки, я направилась к аудиториям. – Ну все, ты сама напросилась, шалава, – прошипела моя новая соперница и бросилась мне вдогонку. Поравнявшись со мной, она вцепилась мне в волосы и начала тянуть к земле. Ударив ее локтем в живот, я смогла освободиться и нанести еще один удар в челюсть. Завизжав от боли, блондинка собралась с силами и заехала мне в левый глаз. Только я хотела хорошенько пнуть ее ногой, как Джейк притянул меня к себе, не давая вернуться к драке. – Тише, разбойница. Мы поняли, кто тут главный, не нужно продолжать разборки, – шепнул он мне на ухо, пока свита Саманты успокаивала ее и уводила подальше от злополучного двора. Отдышавшись, я скинула руки парня со своих плеч и собиралась побрести в женский туалет, чтобы слегка прийти в себя, но меня остановил голос директора, донесшийся из-за моей спины: – Винчестер, сейчас же в мой кабинет! ========== Новый взгляд на старые отношения ========== Я сидела в кабинете директора, ожидая пока мистер Ларсон закончит телефонный разговор. Хм, как много воспоминаний связано с этим местом: как мне вручали здесь грамоту за отличную успеваемость (да, такое тоже было. Во втором классе, правда, но это не столь важно), как впервые отчитали за оскорбление другого ученика в пятом классе, как рассказывали о вреде курения, поймав меня с сигаретой (кажется, это было в восьмом классе, но точно я не вспомню). И дальше вниз по наклонной: сигареты, алкоголь, «неподобающее поведение в стенах школы» (человеческим языком – оральный секс в туалете со старшеклассником), а потом дошло и до наркотиков. Да, а когда-то я прилежно училась, занималась французским и мечтала о поступлении в колледж. Эх, счастливое детство. Наконец директор прекратил беседу с неизвестным мне собеседником и уставился на меня испепеляющим взглядом. Ну вот, сейчас он начнет снова отчитывать меня, вспоминать ту милашку Дженни, которая только об учебе и думала. Или, что еще хуже, будет меня жалеть. Ненавижу, когда меня жалеют. Нет ничего хуже неприкрытой жалости и розовых соплей о трудностях переходного возраста, а также псевдовдохновляющих речей о том, что мы сможем справиться со всеми проблемами, если будем работать в команде. Ну да, команда, как же. – Джен, ты же понимаешь, почему ты здесь? – начал воспитательную работу мужчина, усаживаясь в свое огромное мягкое кресло. – О Господи, ну ударила я пару раз эту гламурную овцу, так что теперь? Между прочим, это была исключительно самозащита, Джейк может все подтвердить, – заняла оборонительную позицию я, приготовившись отбиваться от любого обвинения. – Не уверен, что Джейк будет авторитетным свидетелем, ко мнению которого серьезно отнесутся. Но вот подруги Саманты, которые тоже там находились, говорят, что ты первая принялась оскорблять девушку. – Значит, то, что меня назвали самой дешевой шлюхой Монтпилиера, оскорблением вовсе не считается? Причем Саманта заявила это при всем классе, в то время как я высказала ей все в личном порядке, – запротестовала я, теребя в руках карандаш, который я раздобыла на столе директора. Эти незамысловатые манипуляции хоть немного успокаивали. – Знаешь, Джен, я прекрасно тебя понимаю. Но с этими девушками лучше не связываться, себе дороже, – посоветовал мне мистер Ларсон, заглядывая прямо в душу. Тяжело вздохнув, я опустила глаза, не выдержав такого долгого и проницательного взгляда со стороны директора. Вдруг за моей спиной послышался стук в дверь, и буквально через секунду до боли знакомый голос заставил меня нервно поежиться: – Мистер Ларсон, вызывали? – спросил старший Винчестер, входя в кабинет. Тихий хруст, и резкая боль в руке. Разжав ладонь, я увидела, что карандаш сломан, а на коже проступили мелкие капельки свежей крови. – Да, проходите, – вежливо сказал директор. Отец стал позади меня, и его теплая ладонь опустилась на мое плечо, от чего я непроизвольно дернулась, но его руку не убрала. Не при посторонних, им необязательно знать о проблемах, существующих в нашей семье. – Видите ли, мистер Винчестер, сегодня произошел неприятный инцидент, инициатором которого стала ваша дочь. В общем, она затеяла перепалку с одной из учениц, и эта перепалка переросла в драку. Я уже не говорю о курении на территории школы и хранении наркотиков. Но основная проблема заключается не в самой драке, а в том с кем именно Дженнифер поругалась. Саманта – дочь Дэниела Маккензи, уважаемого человека в Монтпилиере, к тому же являющимся спонсором нашей школы. И мистер Маккензи требует немедленного исключения мисс Винчестер, иначе он обратится в полицию. Поверьте, зная характер и авторитет этого человека, я советую вам добровольно покинуть школу, если не хотите серьезных проблем. – Видимо, вы еще мой характер плохо знаете, – прошептал Дин, на что я лишь немного улыбнулась. Действительно, каким бы крутым не был папашка Маккензи, с моим он вряд ли сможет тягаться. – Может, есть какое-то альтернативное решение проблемы, ведь девочке осталось доучиться буквально полтора месяца? – Возможно, домашняя форма обучения или сдача выпускных экзаменов экстерном… – Вот и чудненько, она сдаст экзамены самостоятельно, без одноклассников, и тогда все останутся довольны. На этом все, мистер Ларсон? – спросил отец, поднимая меня со стула. – Думаю, да. Но прошу вас, постарайтесь вытянуть Джен из наркомании и всякой прочей дряни. Она достойна лучшего будущего, чем то, что она себе уготовила. – Мы работаем над этим. До свидания, – попрощался Винчестер, выталкивая меня из кабинета директора. До машины мы дошли молча. Что характерно, почти каждый ученик или работник школы провожал нас взглядом: парни глазели на меня, а старшеклассницы и молодые учительницы (да что там скрывать: немолодые тоже!) томно вздыхали, осматривая моего отца. Что ж, приятно знать, что от твоего уже немолодого папочки особи женского пола все еще писаются кипятком. – И какого черта ты ввязалась в драку? – почти что безразлично осведомился Дин, усаживаясь на переднее сиденье Импалы. – Эта гламурная курица назвала меня самой дешевой шлюхой Монтпилиера. Пришлось немного подкорректировать ее мнение, а достучаться до ее совести проще всего проверенным способом. Кулаком по роже, – хмыкнув, мужчина пожал плечами. – Знаешь, в данной ситуации я на твоей стороне. Но так ли уж неправа эта Саманта? Я имею в виду, что твое поведение действительно немного похоже на ночных бабочек. Я разинула рот от удивления. Только что мой родной отец подтвердил слова о том, что я местная проститутка, бесплатная подстилка. Охренеть. Я только начала привыкать к нему, училась доверять, а тут мне словно влепили отрезвляющую пощечину, заявляя, что можно быть уверенным только в себе самом, ведь остальные предадут, оскорбят и выскоблят душу своим лицемерием. – Останови машину, – потребовала я. Мой голос был предельно спокоен, на лице не было ни одной эмоции. В голове почему-то проскользнула ассоциация с Беллой из Сумерек и Касом, но я отогнала эти мысли. – Что? – удивленно переспросил Винчестер. – Останови свою гребаную машину, – я потихоньку начала выходить из себя. Сдерживать гнев стало сложнее, он стал пробиваться наружу, из-за чего мой голос перешел на раздраженное шипение. – И не подумаю, Джен. – Ладно, будем поступать более решительно, – заявила я, резко поворачивая руль вправо. Чтобы не врезаться в дерево, Дину пришлось со всей силы ударить по тормозам, чем я и воспользовалась. Выскочив из автомобиля во время торможения, я пустилась бежать со всех ног куда глаза глядят. Лишь бы подальше от этого придурка, называющего себя моим отцом. – Дженнифер, остановись сейчас же! – заорал мужчина, выпрыгивая вслед за мной. – А то что? Выстрелишь в меня?! – криком ответила я, останавливаясь. Мне уже было плевать, догонит он меня или нет. Я просто задыхалась от обиды, глаза застилала пелена слез, а в горле стоял огромный комок, мешающий говорить. Воспользовавшись тем, что я остановилась, Дин все же смог догнать меня и крепко схватил за руки, лишая возможности сбежать снова. – Отпусти меня, сволочь! – верещала я, пытаясь вырваться. Несмотря на все мои усилия, я так и не смогла получить свободу из-за стальной хватки отца. – Тише, ты неправильно поняла меня, солнышко. Прости, слышишь? Прости меня, – шептал мне на ухо Винчестер, пытаясь прижать к себе, но я слишком сильно сопротивлялась. – Простить? Я устала прощать: за несчастное детство, за испорченную психику, за все эти комплексы. Слишком просто взять и извиниться, продолжая причинять страдания. Нет. На этот раз я не позволю тебе разрушать меня изнутри, – тихо проговорила я, медленно сползая на асфальт. Если бы не отец, я бы свалилась, но он вовремя поймал меня и подхватил на руки. Я лишь безжизненно подчинялась. Мне слишком наплевать. – Серьезно? Решетки на окне?! – разозлилась я, проснувшись на следующее утро от странного шума. Весь прошлый день я провела в постели, апатично глядя в потолок и раскуривая сигарету за сигаретой. Сегодня я уже была настроена более решительно, смирившись с предательством со стороны отца. Я уже поняла, что родители слетели с катушек, пытаясь отучить меня от наркотиков и развязного поведения, но это переходило любые границы. – Да, Дженнифер. Теперь ты под домашним арестом, а так как я уже видел, какие ловкие трюки ты проделываешь, чтобы выбраться из дома, нам пришлось пойти на крайние меры. Прости, но это необходимо, – послышался голос отца за окном. Охренеть. Теперь это действительно становится арестом в самом прямом смысле слова. – Я теперь заключенная, да? Обожаю вас с мамой, – прошипела я, направляясь на кухню за едой с мыслями «Ну и насрать». – Джен, ты же понимаешь, что это лишь для.., – начала распинаться мама, увидев меня, но я ее перебила: – Мам, отвали, а? Я все понимаю и без ваших объяснений, – проворчала я, копаясь в холодильнике. В итоге, взяв с собой кучу разнообразной еды, я понеслась обратно в комнату, избегая ненужных утомительных разговоров. Захлопнув дверь, я вздохнула с облегчением. Заперли в комнате? Ну и ладно, у меня есть запас алкоголя, наркотиков и еды, в общем, все, что необходимо для выживания. Пусть играют в заботливых родителей или жестоких надзирателей, мне все равно. Но жевать шоколад в гордом одиночестве мне быстро наскучило, поэтому я решила призвать единственного возможного собеседника. Кастиэля. Вот уж кто развеет мою скуку и враждебный настрой. Театрально взмахнув руками, я обратила взор к небу и загробным голосом произнесла: – Святой Кастиэль, я призываю тебя, – в ответ лишь тишина. – Так, неси сюда свой пернатый зад и прекрати ломать комедию. А то опять пойду с крыши прыгать,– начала угрожать я, но и это не подействовало. Что ж, тогда будем развлекаться в одиночку, но прежде мне необходимо принять душ. Сбросив с себя одежду, я стала под холодные струи воды. Мне нравилось принимать ледяной душ, он бодрил, да и для здоровья полезно. Нужно же хоть что-то для здоровья делать, верно? Кожу словно пронзали лезвия ножей, по всему телу разливалась волна отрезвляющей боли, но эти ощущения приносили лишь непонятное мне самой наслаждение. Необычное проявление мазохистских наклонностей? Возможно. Вдоволь насладившись водными процедурами, я вышла из душевой кабинки за полотенцем, но меня ждал небольшой сюрприз. Довольно приятный сюрприз в лице охреневшего от увиденного Кастиэля. От смущения и стыда он не мог отвести от меня взгляд. Заметив это, я лишь ухмыльнулась и спросила: – Что, нравится? – Я… Мне… Что нравится? – выдавил из себя ангел, поднимая глаза, чтобы посмотреть мне в глаза. – Мое тело. Оно тебе нравится? – продолжала я издеваться над обомлевшим мужчиной. Меня забавляла его наивность и смущенность. – Д-да, – немного заикаясь ответил он, закрывая глаза рукой. Я медленно подошла к Касу и мягко убрала его руку от лица, сладко прошептав ему на ухо: – Тогда можешь продолжать смотреть. – Нет, это неправильно, – запротестовал ангел, зажмурившись. Я лишь вздохнула и потянулась за полотенцем: – Какой ты скучный. Через десять минут я развалилась на кровати, к счастью Кастиэля, полностью одетая. Ситуация в душе до сих пор вызывала у меня улыбку, ну а мужчина все еще до конца не оправился от полученного шока и не мог спокойно смотреть на меня, поэтому все время прятал глаза. – Кстати, Кас, чего ты так долго? Я, между прочим, тут со скуки подыхаю, а раз ты мой ангел-хранитель, то и развлекать меня обязан, – смешливо заявила я, садясь на кровати и не спуская глаз с брюнета. Тот лишь недоуменно уставился на меня, не зная что ответить на такую наглость. – Слушай, а ты когда-нибудь пил алкоголь? – неожиданно для себя спросила я. – Когда-то давно, когда общался с твоим отцом. – Так ты не так уж и безнадежен, мой друг. Значит, на сегодня ты назначен моим собутыльником, – довольно протянула я, доставая из шкафчика припрятанную бутылку виски. – Ну-ка, продемонстрируй свои способности, – потребовала я, протягивая алкоголь ангелу. Тот послушно взял его и принялся пить прямо из горла. Постепенно виски оставалось все меньше, а Кас даже не планировал останавливаться. Осушив бутылку до дна, он протянул ее мне, вытирая с губ оставшиеся капли напитка. – Охренеть, – еле выдавила из себя я, удивленно изогнув брови. Такого финта ушами от невинного ангелочка я уж точно не ожидала.– Ладно, у меня есть еще бутылка коньяка, но постарайся не выпивать ее так же быстро, – улыбнувшись, сказала я, доставая на свет божий новую порцию алкоголя, на этот раз позаботившись и о бокалах. – Давай лучше поговорим о чем-нибудь. Ты меня знаешь как облупленную, а я тебя – практически нет, только имя и почетное звание. – Что ты хочешь узнать? – покорно спросил ангел, с интересом поглядывая на коньяк. – Расскажи мне о ваших отношениях с отцом, – попросила я, наполняя бокалы темно-янтарной жидкостью. Кастиэль немного грустно взглянул на меня, но просьбу исполнил. – Все началось с того, что я спас Дина из Ада по приказу свыше. Постепенно мы стали сближаться, становясь друзьями. Между нами возникла некая связь, которую мы и сами до конца не понимали, но, тем не менее, она существовала. Дин стал для меня самым важным существом на этой планете, я знал, что обязан оберегать его от любой опасности, будь то демон или ангел, неважно. Ради него я был готов пойти на все, даже восстать против Отца, чувствуя, что Дин испытывает то же самое по отношению ко мне. Но однажды все разрушилось, – тяжело вздохнув, закончил рассказ Кас, выпивая залпом весь бокал. В его глазах читалась невообразимая тоска по былым временам, я видела, как ему недостает моего отца. – Знаешь, я не стремлюсь вмешиваться в ваши отношения, но почему бы тебе просто не попробовать поговорить с ним? – спросила я, закуривая. Да, настало время конопли, ибо обычными сигаретами здесь не поможешь. – Просто ты не знаешь всей ситуации. Прости, Джен, но я не хочу посвящать тебя во все это, – задумчиво сказал он. Я молча протянула ему косяк, и Кас, ни на секунду не задумавшись, взял его и сделал затяжку. Поначалу он сильно закашлялся и постоянно морщился из-за дыма, но потом стал увереннее и расслабленнее. Видимо, марихуана действует даже на ангелов. Через полчаса проявилось действие алкоголя и наркотиков, и Кас стал гораздо раскованнее, что не могло меня не радовать. – Если бы я раньше знал о чудодейственных свойствах этих веществ, я бы не стал запрещать их тебе, – странно улыбаясь, протянул Кас. Его голос немного подрагивал, глаза казались пустыми, но его лицо озаряла блаженная улыбка. – Да уж, не думала, что когда-нибудь подсажу ангела на наркотики, – усмехнулась я, рассматривая Каса. Почему-то, сейчас я видела его совсем другим, словно кто-то открыл мне глаза. Четко очерченные скулы, щетина, копна растрепанных темных волос и воистину неземные глаза – привлекательность всего этого я заметила только сейчас. Если раньше я видела в Кастиэле лишь послушную зверушку, личного телохранителя, то теперь передо мной был мужчина, который меня возбуждал. Мужчина, которого я хотела прямо сейчас. Словно невзначай, я придвинулась ближе к нему и нежно коснулась его щеки тыльной стороной ладони. – Слушай, Кас, а у тебя действительно никогда не было секса? – спросила я, невинно глядя на ангела. Тот утвердительно качнул головой, поскольку говорить был уже не в состоянии. – Тогда я сейчас это исправлю, – ухмыльнулась я, толкая Кастиэля на кровать. Забравшись на него сверху, я жадно впилась в его губы, настойчиво скользнув языком ему в рот. Ангел абсолютно не сопротивлялся. Напротив, он неумело обнял меня за талию, притягивая к себе. Оторвавшись от Каса, я стянула с себя майку и начала поспешно срывать одежду с мужчины. Первым сдался плащ. Тогда я начала целовать ангела в шею, попутно расстегивая пуговицы рубашки, которая вскоре тоже оказалась на полу вместе с плащом и моей майкой. Когда поцелуи дошли до ключицы, Кас немного вздрогнул, что лишь раззадорило меня. Но как только ангел потянулся к застежке моего бюстгальтера, нас неожиданно прервали: – Джен, вот откуда ты берешь себе парней? У тебя запас в шкафу для экстренных случаев или что? – послышался голос Винчестера за моей спиной. Я мгновенно соскочила с ангела, свалившись с кровати на пол. Но, как только Дин увидел лицо моего нового партнера, у него в прямом смысле отвисла челюсть. – Кас?! – выкрикнул мужчина, уставившись на мою кровать, но через мгновение мой неудавшийся любовник растворился в воздухе, оставляя меня наедине с шокированным отцом. ========== Неожиданные гости ========== – Джен, ты ничего не хочешь мне рассказать? – нервно спросил отец, немного оправившись от шока. Смерив его презрительным взглядом, я натянула майку, поднятую с пола, и уселась в кресло, продолжая неотрывно наблюдать за Винчестером и игнорировать его вопрос. Такое поведение его лишь взбесило еще больше (ох, как неожиданно), и он принялся орать: – Джен, прекрати, наконец, делать вид, что меня не существует! – Вот чего ты орешь? От того, что ты громче кричишь, я лучше слушать не стану, – фыркнула я, поджимая под себя ноги. Раздраженно цокнув языком, Дин подошел ближе и произнес уже нормальным тоном: – Хорошо, я больше не буду кричать. Но ты должна мне объяснить, что здесь делал Кас, и откуда ты вообще его знаешь. – Лично тебе я не должна абсолютно ничего, пока ты мне не заплатишь. Ты же сам подтвердил, что я проститутка, так почему я обязана что-либо делать бесплатно, даже разговаривать? – спросила я, невинно хлопая глазками. Слова отца крепко засели у меня в голове, так что быстро прощать его я не собиралась, ему придется заплатить сполна. – Я же уже извинился, Дженнифер! Что мне сделать, чтобы ты меня простила? – взмолился старший Винчестер. Встав с кресла, я взяла с тумбочки пачку сигарет и, достав одну, закурила, облокачиваясь о стену. Отец недовольно поморщился, наблюдая, как я задумчиво выпускаю изо рта кольца едкого дыма, но смолчал, чувствуя за собой вину. – Хм, дай-ка подумать. Во-первых, ты сейчас же снимешь эту дурацкую решетку с моего окна, а то я будто в колонии строгого режима, а не в собственном доме, – загнула я первый палец, зажав сигарету зубами. Дин согласно кивнул, ожидая моих последующих требований. – Во-вторых, ты больше не будешь запрещать мне выходить из дома ночью. – Ну уж нет! Этого я тебе не позволю, – взбунтовался отец. Немного подумав, я пришла к выводу, что без решетки я и так смогу сбегать по ночам, но у меня есть еще одно желание, которое уж очень хотелось исполнить. – Тогда расскажи мне, что случилось с тобой и Касом, – потребовала я. Уж очень меня настораживала эта тема, от которой постоянно уходил ангел, переводя разговор в совершенно иное русло. Тяжело вздохнув, Дин медленно подошел ко мне и мягко погладил по голове. – Прости, Джен, но выполнить твое условие я не смогу. Я… – хотел продолжить он, но наш разговор прервали мужские голоса, доносившиеся с первого этажа. Опрометью отец сбежал вниз, и я незамедлительно бросилась за ним. – А-ну стой, мы не закончили! – крикнула я не замедляя бег. Потушив сигарету в одном из цветочных горшков, я тоже спустилась в то место, откуда доносились голоса. В нашей прихожей стояли двое полицейских и о чем-то разговаривали с матерью. Ну, отлично, что я успела натворить такого, что они за мной домой приехали? Но, к моему удивлению, один из полицейских подошел не ко мне, а к отцу. – Дин Винчестер, вы арестованы за вооруженное нападение, – устало сказал мужчина в форме, застегивая на отце наручники. – Вы имеете право хранить молчание, все сказанное вами может быть использовано против вас. – Какое в жопу нападение?! – заорала я, бросаясь к отцу. Как только другой полицейский попытался увести папу, я грозно зашипела: – Если ты сейчас же не уберешь свои клешни, я тебе сердце выжгу! Услышав мои слова, Дин слабо улыбнулся. – И это я еще слишком много сериалов смотрю? Сама-то! – в ответ на это заявление я лишь фыркнула. – Канал BBC не в счет, там обалденные сериалы, а Мориарти – просто душка… – Поэтому я ненавижу Моффата! – закончили мы с отцом хором. Да уж, наличие вкуса у старшего Винчестера – довольно неожиданное открытие. – Восторгами из-за сериалов обменяетесь потом, – нарушил идиллию полицейский, ведя отца за собой в машину. – Стойте! За что его хоть… – крикнула я, но блюстители закона просто захлопнули дверь перед моим носом. – Его обвинили в избиении Дэниела Маккензи, – упавшим голосом сообщила мать, медленно сползая по стене на пол. – Маккензи? – да уж, я была в шоке. В Монтпилиере ему и слова лишнего никто не говорил, но избить?! – Он избил этого индюка? Да ему же памятник нужно поставить в центре города, а не в полицейский участок везти. – Если ему и поставят памятник, то посмертно! – закричала Эмили, уже вовсю захлебываясь своими слезами. – Так, прекрати разводить сырость! Я в этом виновата, и я же с этим разберусь, – сказала я, бросившись бегом в свою комнату, дабы избежать лишних вопросов. – Что значит ты в этом виновата?! Джен! Вернись! Прости, мама, но сейчас мне не до тебя. Так, одна я его из участка точно не вытащу: кто будет слушать шестнадцатилетнюю девчонку, тем более гулящую и с проблемами с наркотиками? Значит, мне нужна помощь. А так как обратиться мне больше не к кому, то… – Кас, я знаю, что ты сейчас слегка в непривычном для тебя состоянии, но мне действительно нужно тебя увидеть, – произнесла я, сложив руки, как при молитве. – Ну, Кас, давай, яви сюда свою восхитительную задницу! Ты же мой ангел-хранитель, черт возьми! – уже начинала злиться я. Значит, когда я в душе голая – так пожалуйста, он тут как тут. Но когда начинаются проблемы – все, в кусты. Честно говоря, Кас был моей единственной идеей по спасению отца, а сейчас и она разбилась вдребезги. Возможно, вы спросите: «Почему ты кинулась спасать Винчестера? Ты же его терпеть не можешь». Да, вы абсолютно правы: я на дух его не переношу за постоянный контроль и давние обиды. Но он часть моей семьи, человек, который любит меня не за что-то, а лишь за то, что я существую. Иногда мне кажется, что я больше никому и не нужна: друзей у меня нет, материнская любовь – лишь игра на публику, чтобы показаться Дину примерной хранительницей домашнего очага. Один лишь отец заботится обо мне по-настоящему, беспокоится за меня и боится моих зависимостей. Но даже он от меня что-то скрывает, не хочет рассказывать о Кастиэле. Господи, да что там за тайны такие, что они оба молчат как партизаны, боясь сболтнуть лишнего? Но, может быть, этот «великий секрет» знает кто-нибудь еще? Надеюсь, иначе придется их пытать, поскольку женское любопытство бессмысленно и беспощадно. Так как лучше думать на свежем воздухе, чем в душной комнате с решетками на окнах, я, натянув джинсы вместо домашних шорт и накинув кожанку, вышла на улицу, обходя стороной заплаканную маму, которая уже переместилась с пола на диван в гостиной и сейчас заедала горе огромной порцией мороженого. Так как она смотрела какую-то мыльную оперу по телевизору, включив его чуть ли не на полную громкость, то я смогла беспрепятственно и практически бесшумно выскользнуть из дома. Но открыв дверь, я почти сразу врезалась в какого-то мужчину, стоящего на крыльце. Не удержав равновесие, я свалилась на дощатый пол нашей веранды, попутно матеря все на чем свет стоит. Закончив свой акробатический кульбит с оригинальным текстовым сопровождением, я подняла глаза на незнакомца. – Очешуеть ты высокий! – воскликнула я, смерив мужчину обалдевшим взглядом. Действительно, его рост почти достигал двух метров. Удивленно взглянув на меня, мужчина протянул мне руку, чтобы помочь встать, но я проигнорировала протянутую мне ладонь и вскочила сама. – Что вам нужно на пороге моего дома? – довольно негостеприимно спросила я, обращаясь к незнакомцу и его спутнице, скромно переминающейся с ноги на ногу позади мужчины. – Вообще-то я приехал к моему брату, он живет где-то неподалеку, но видимо я ошибся адресом, – немного замялся мой собеседник, но, увидев припаркованную неподалеку Шевроле Импалу, снова воспрянул духом: – Да нет, все правильно. Погоди… – задумчиво произнес незнакомец, напряженно вглядываясь в мое лицо, – Боже, как же я сразу не догадался! Те же глаза, веснушки, скулы, мимика. Даже словечки и характер! Ты же просто его копия, Джен. – Ну, охренеть теперь! Вы меня знаете, а я как всегда от жизни отстала. Ладно, так кто вы? – Ты меня не помнишь? Хотя да, ты ведь была совсем малышкой, когда мы виделись в последний раз, поэтому вряд ли что-либо запомнила. Тогда придется знакомиться заново. Я Сэм, твой дядя, – представился мужчина, хотя в этом уже не было необходимости, поскольку его реакция на Импалу и пистолет, оттопыривавший внутренний карман куртки, с легкостью выдавали его принадлежность к семейству Винчестеров. Он попытался меня обнять, но я ловко увернулась, отступая на несколько шагов назад. – Ну, это я поняла. А сзади-то кто? – спросила я, заглядывая за плечо дяди. – Ах да, это Клэр, моя невеста, – коротко представил свою спутницу он. Девушка оказалась очень милой невысокой шатенкой, которая мгновенно заливалась краской, стоило мне взглянуть на нее. Да уж, я нередко произвожу такой эффект на скромниц типа нее. – Отлично, перезнакомились. Только приехали вы совсем не вовремя, Дин сейчас немного занят, – сказала я, закуривая. Сэм недовольно поморщился, наблюдая за моими манипуляциями над сигаретой. Видимо, такой же противник курения, как и старший брат. Ладно, ему же хуже. – Думаю, ему придется отвлечься ради встречи с братом, – улыбнулся младший Винчестер, отбирая у меня сигарету и выбрасывая ее в стоящую рядом урну. – Так, это уже наглость! – запротестовала я, нахмурив брови. – Поверь, Дженнифер, это бесполезно. Я с ним долго боролась, обижалась, устраивала истерики, но курить он мне больше не дает, – засмеялась Клэр, ободряюще похлопав меня по плечу. – Тоже мне проблема! Поставила бы ультиматум: либо он дает тебе сигареты, либо ты просто не даешь ему. Все просто, с мужчинами прокатывает, – фыркнула я. Вряд ли эта парочка ожидала от меня чего-то подобного, поскольку повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь моим смешком, вызванным выражением лиц Сэма и Клэр. – Забыла предупредить: если вы надеялись увидеть милую девочку, проводящую вечера за книгами и все еще считающую, что детей приносят аисты – вы немного ошиблись адресом. Было приятно поболтать, но мне пора, – небрежно бросила я, махнув им рукой на прощание. – Подожди, ты так и не сказала где Дин. Я хотел бы его увидеть. – Боюсь, что с этим у нас небольшая проблемка. Час назад его арестовали, он в полицейском участке. Вот я как раз шла договариваться о его освобождении. Так что семейные посиделки с чайком у камина немного откладываются. – Клэр, проходи в дом, я скоро вернусь, – прошептал Сэм, целуя девушку, и подбежал ко мне. – Я пойду с тобой, кто тебя слушать-то станет? – Резонно, – согласилась я, вышагивая рядом с Винчестером. – А за что он загремел в полицию? – обеспокоенно спросил Сэм. – Избиение местной крупной шишки. Из-за меня, – призналась я, опуская глаза. Мужчина удивленно перевел взгляд на меня, отвлекаясь от пересчета трещин в асфальте. – Из-за тебя? Хотя чему я удивляюсь, ты ведь вся в отца. Он тоже в твои годы чудил, но время все по своим местам расставило. Правда, это заняло почти тридцать лет, но это не так важно, – произнес Сэм, улыбаясь воспоминаниям. Да уж, он скучает по былым временам, по охоте с братом, но никогда в этом не признается, нет. Ему проще думать, что его счастье – это вязаный свитер от Клэр на Рождество, работа юристом в какой-нибудь маленькой конторке и пикники в теплую погоду. Ладно, если он хочет себя обманывать – пусть, я лезть не стану. Тем временем мы уже подошли к полицейскому участку. Войдя в здание, я сразу же увидела мистера Фостера, покупающего кофе в автомате по продаже горячих напитков. – Мистер Фостер! – крикнула я, подбегая к полицейскому, – Вы мне очень-очень нужны, только на вас и можно рассчитывать. – Ох, Джен, опять ты, – устало вздохнул мужчина. – Что на этот раз? – Сегодня к вам доставили моего отца за то, что он подрался с Маккензи. Но он не виноват, честное слово, он был просто вынужден сделать это! – затараторила я, не давая Фостеру спокойно попить кофе. – Дженнифер, мне очень жаль, но я ведь ничего не могу сделать, – развел руками полицейский, но тут к нам подошел младший Винчестер. – Мистер Фостер, верно? – уточнил Сэм. Полицейский молча кивнул, и Винчестер продолжил: – Так вот, мой брат здесь незаслуженно. Если в драке участвовали два человека, то оба и должны понести наказание, верно? Так почему же здесь нет мистера Маккензи? – Видимо вы здесь недавно, молодой человек, раз задаете такие вопросы. Мистер Маккензи слишком богат, чтобы снисходить до нас, простых смертных, – грустно усмехнулся полицейский. – Ладно, а это поможет уладить вопрос с Дином Винчестером? – спросил Сэм, незаметно протягивая Фостеру несколько стодолларовых купюр. – Да, это определенно поможет следствию, – расплылся в довольной улыбке мужчина, пряча в карман деньги. – Сегодня же его отпустить я не смогу, поскольку люди Дэниела лично удостоверятся в исполнении наказания. Но вот завтра утром… – Спасибо вам огромное, – поблагодарил Винчестер, пожимая полицейскому руку. – Вы нас очень выручили. Идем, Джен. Некоторое время мы просто молча шли по сумеречному городу. Темнота настигла Монтпилиер неожиданно, разливаясь по небу пепельно-синими чернилами, появлялись первые искорки звезд. Воздух стал прохладнее, и я непроизвольно поежилась, застегивая кожанку, чтобы хоть немного согреться. Вообще-то я люблю весну, но эти резкие перепады температуры всегда сбивали меня с толку. – Знаешь, я не думал, что ты вырастешь такой… – вдруг мягкий баритон Сэма разорвал полотно тишины, нависшей над нами. Несмотря на все его добродушие, я смогла различить в голосе нотки разочарования. – Ох, пожалуйста, только не это! – взмолилась я, закатывая глаза. – Мне об этом все говорят, расстраиваются, что я так испортилась, стала трудным подростком с кучей недостатков.., – начала причитать я, но Винчестер резко перебил меня: – Нет, ты не дослушала. Я не думал, что ты вырастешь такой сильной, – вдруг заявил мне дядя, из-за чего я чуть не подавилась жвачкой. – Сильной? – недоверчиво покосилась я на собеседника, ожидая подвоха. Никто не делал мне комплиментов по поводу изменений в характере. Никогда прежде. – Да, сильной. Посмотри на себя: сколько проблем тебе досталось, сколько трудностей ты пережила. Но ты не сломалась, нет. Ты по-прежнему веришь и надеешься на что-то хорошее, скрывая это под напускным цинизмом. Где-то внутри себя ты знаешь, что любишь родителей и не только. Знаешь, что вся эта распущенность – лишь способ напомнить о себе, прокричать всем «Эй, вы, я здесь! И я не буду подчиняться вам, ведь я выше этого, сильнее, лучше всех вас, но вы меня даже не видите!». Не нужно быть со мной откровенной, если ты этого не хочешь, Дженнифер. Будь откровенна с собой, признайся, что ты испытываешь теплые чувства к отцу, к людям, которым ты небезразлична. Ведь они есть, они повсюду, но ты не хочешь этого понять. Не хочешь принять их чувства, ведь быть ненужной для тебя гораздо проще. Я чувствовала себя ребенком, которого отчитали за съеденное перед обедом мороженое. Так же неприятно, стыдно и хочется плакать. Но я не буду этого делать сейчас. Не перед Сэмом. Я приду домой и разревусь в подушку, тихо, чтобы никто не слышал. А потом снова напьюсь, попрекая себя за слабость. Но не сейчас. Сейчас я должна быть сильной. – Не копайся во мне и в моих чувствах, ибо эта привилегия лишь для избранных. А уж в их число ни ты, ни мой отец уж точно не входите, – устало ответила я практически беззлобным тоном. Нет, я не огрызалась. Я всего лишь констатировала факты. ========== Пообещай ========== Дождь. Противный, холодный, но вполне естественный для этого дня. Ледяные капли проскальзывают под куртку, скатываясь вниз по спине, из-за чего я немного поеживаюсь, но даже и не думаю уйти со своего поста. Напряженно вглядываюсь вдаль, но все равно не вижу того, что так упорно жду. Уже полтора часа я стою под проливным дождем, не смея даже шевельнуться, но все напрасно. В такую отвратительную погоду все прячутся под крышами своих домов, не высовывая на улицу и носа, боясь ливня и свистящего ветра. Все, кроме меня. Я вся посинела от холода, тело вздрагивает при каждом соприкосновении с дождевой каплей, но я гоню свою слабость, подавляю ее, зная, что не прощу себе, если упущу этот долгожданный момент, ради которого и простояла на дороге последние девяносто две минуты. Я верила до последнего, что мое ожидание окупится сполна, ведь оно просто обязано окупиться - по-другому и быть не может. Жить верой и ожиданием стало для меня нормальным. Я и не знала, что можно существовать иначе. Нет, я не рыдала по ночам в подушку, не терзала себя сомнениями и грустными мыслями. Я просто ждала, просто верила, что все может измениться. Позже я пойму, что все это напрасно, что моя вера – лишь самообман, помогающий удержаться на плаву. Позже я найду другие способы выживать, но это будет потом, хоть и так скоро. Сейчас же я просто жду. – Дженни, я прошу тебя, идем в дом, ты же простудишься, – взмолилась Розалин, только что вышедшая из дома, чтобы снова попытаться заманить меня в помещение. – Я пойду только с ним, – твердо произнесла я, отвергая протянутый мне зонтик. Плевать на простуду, на холод, дождь. Я дождусь. – Солнышко, ты ведь можешь подождать и внутри, там хотя бы тепло. Хочешь, я приготовлю твой любимый карамельный пудинг? – воспользовалась запретным приемом девушка, взяв меня за руку. Ее ладонь была теплой и приятно согревала мою озябшую кожу, а само прикосновение пропитано неподдельной лаской и заботой. Но я отрицательно качнула головой, продолжая неотрывно наблюдать за дорогой. – Я не уйду без него. Тяжело вздохнув, Розалин опустилась рядом со мной на колени, не жалея своих светлых джинсов, которые мгновенно покрылись грязью от соприкосновения с мокрым асфальтом. – Я понимаю, что ты очень хочешь его снова увидеть, Джен, и мне тяжело такое говорить тебе, но я должна. Он больше не вернется. Никогда. Что-то внутри меня оборвалось, рассыпаясь сотнями осколков в моем сознании. Но ни один мой мускул не дрогнул, ни одним движением я не выдала своих чувств. – Ты лжешь. – Ты знаешь, что я не лгу, милая. Где-то глубоко внутри себя ты это знаешь, – прошептала блондинка, касаясь моих насквозь промокших волос, налипших на лоб. Я любила Розалин. Она была единственным человеком, который заботился обо мне, пока мать была поглощена своей личной жизнью и гулянками до утра. Когда-то давно именно она научила меня читать, отвела в школу, она же записала меня на курсы французского. Ей я рассказывала о переживаниях и страхах, с ней делила успехи и неудачи. Всю жизнь я хотела быть похожей на свою тетю. Розалин была внешне подобна своей старшей сестре Эмили, моей матери: те же светлые локоны, яркие голубые глаза и миниатюрность. Но их характеры разительно отличались. В противовес сестре, Розалин была спокойна, уравновешена и постоянно нуждалась в ком-то, о ком можно заботиться, ухаживать, будь то беззащитный котенок или маленький ребенок. Но, вопреки моим желаниям, у нас не было абсолютно никакой внешней схожести: яблочно-зеленые глаза, светло-каштановые пряди и высокий рост были полностью противоположны образу классической героини сказок, коим обладала моя родственница. Пытаясь подражать, я демонстрировала свою безграничную привязанность. Но сейчас я возненавидела эту девушку за ее слова. – Не смей так говорить, – холодно произнесла я, не поворачивая головы к собеседнице. Та попыталась обнять меня за плечи, но я резко оттолкнула ее руку. – Дженни, не всегда получается так, как мы этого хотим. И чем быстрее ты сможешь смириться с этой мыслью, тем… Не успела она договорить, как я прервала ее речь своим истеричным криком: – Замолчи! Он приедет, я знаю. Вы все просто хотите нас разлучить, завидуете нашему взаимопониманию. Не понимаете, как мы дороги друг другу. Да и твое мнение меня не интересует! Через месяц ты тоже уедешь, бросишь меня одну с этой безмозглой алкоголичкой! Катись в свой Нью-Йорк, мне плевать! Розалин молча встала и, поцеловав меня в макушку, прошептала: – Я все равно люблю тебя, Дженнифер. С днем рождения. Это было седьмое ноября, день моего девятилетия. День, когда обрушилась моя вера. Я проснулась со слезами на глазах. Горячие, обжигающие кожу, они стекали по щекам, не думая останавливаться. Глубоко вздохнув, я попыталась успокоиться, твердя себе, что это всего лишь сон, все давно в прошлом, а я изменилась, оставив беззащитную Дженни умирать глубоко внутри меня, дабы никто не мог услышать ее сдавленных вздохов и редких попыток вырваться наружу. – Ты плачешь? – услышала я тихий обеспокоенный голос. Сев в кровати, я увидела в ночном мраке нечеткий силуэт Кастиэля, стоящего у окна. Его лицо освещал тусклый лунный свет, пробирающийся сквозь зарешеченное окно. – Да, – коротко отозвалась я, безрезультатно пытаясь избавиться от вставшего в горле комка. – Почему? – удивленно спросил ангел. Его наивность в который раз вызвала у меня снисходительную улыбку. Но сейчас что-то изменилось. Что-то едва уловимое, но очень значимое. – Просто плохой сон, Кас. Просто плохой сон, – ответила я, небрежно смахивая последнюю слезу. Глядя на ангела, я постепенно приходила в норму, его присутствие дарило мне необъяснимое спокойствие. – Почему ты не пришел, когда я тебя звала? – Ты попросила бы меня вытащить Дина. Но я не мог… – Понятно, все снова упирается в эту эфемерную причину вашего раздора, – вздохнула я, вставая с постели и подходя ближе к Касу. – Прости. Я не ответила. Лишь молча вглядывалась в бездонные глаза Каса, пытаясь разобраться в себе, в своих чувствах и прочей ахинее, не дающей спать по ночам. Призраки прошлого, путанность настоящего, неопределенность будущего… Все это не добавляло спокойствия, которого мне теперь не хватало. Поддавшись мгновенному порыву, я опустила голову на плечо мужчины и, прижавшись к нему всем телом, обвила его шею руками. – Дженнифер, тогда это было ошибкой, и сейчас я не… – прошептал ангел, боясь пошевелиться. Я словно чувствовала, как он заливается краской, хоть и не могла в этом убедиться из-за темноты. – Заткнись, Кас. Не буду я с тобой спать. Просто обними меня, – попросила я, крепче прижимая его к себе. Кастиэль неумело положил руки мне на талию, а я снова заплакала. Нет, не беззвучно, пряча лицо в подушку, а навзрыд, ежесекундно содрогаясь от внутренней боли, подавляя желание кричать, срывая голос. – Никогда. Слышишь, никогда не смей уходить, не смей оставлять меня одну. Ты ведь будешь рядом, правда? Будешь рядом, несмотря на все то дерьмо, что я творю, несмотря на все мои выходки. Будешь приходить, когда мне плохо, даже если я гоню тебя вон. Будешь защищать меня ото всех и в первую очередь от меня самой. Будешь тем, кому я смогу полностью доверять, от кого не буду ждать предательства. Будешь тем, кто не бросит, даже когда все отвернутся от меня. Просто пообещай мне, Кас, – взмолилась я дрожащим от слез голосом. Мне нужно было услышать это обещание от него. Подтверждение того, что он останется. – Обещаю, – уверенно ответил ангел, прижимая меня к себе. А мне стало лучше. Нет, я не прекратила рыдать у него на плече, но на душе стало спокойнее. Я чувствовала себя под защитой, чувствовала, что никто не посмеет причинить мне вреда, пока Кас рядом. Сейчас я начинала понимать слова ангела об их связи с моим отцом, на своей шкуре ощутила эту самую связь. Поняла, что мне больше не нужно кем-то прикидываться, издеваться, защищаясь, рядом с ним я могу просто отбросить всю эту мишуру и быть собой. Настоящей, такой, какой меня никто не видел прежде, даже я сама. Больше нет той пошлости по отношению к Касу, грязи и всего прочего. Лишь чистое, непорочное доверие. Я отстранилась от ангела, чтобы видеть перед собой его глаза: – Ах ты тварь бешеная, чтоб тебя носороги отымели во все дыры! – завопила я, скорчившись от боли. Кас недоуменно уставился на меня, когда я, продолжая орать благим матом, схватила тапку и начала метаться по комнате. – Да что ты смотришь на меня, как баран на новые ворота?! Гребаный кот мне чуть ногу не откусил! Ну, скотина, только попадись мне – на колбасу пущу! – Может, мне лучше уйти? – спросил Кас, немного раздосадовано глядя на меня. – Нет, Кас, пожалуйста, – взмолилась я, хватая его за руку, – Только не оставляй меня одну с этим туповатым комком шерсти! Видимо, обидевшись, этот «туповатый комок шерсти» решил отомстить хозяйке за столь нелестный комментарий и вновь бросился на меня, вгрызаясь зубами в мою лодыжку. Взревев от боли аки раненый вепрь, я принялась колошматить животину тапкой, но Мистер Котангенс не желал расставаться с добычей и не обращал абсолютно никакого внимания на мои попытки его усмирить. Кас лишь с интересом наблюдал за этой увлекательной батальной сценой, оставаясь в стороне от боевых действий. – Чего ты стал?! Отцепи его, ангел-хранитель блин! – завопила я, когда уважаемый Мистер Котангенс с новыми силами впился клыками в мою многострадальную конечность. Кастиэль покорно принялся отдирать рыжее чудовище, а я продолжала орать, оперевшись о письменный стол, чтобы не упасть. Именно в этот момент нас и застукал Сэм. – Дженнифер, чего ты кричишь посреди ночи? – сонным голосом осведомился мужчина, включая свет в моей комнате. Теперь он мог увидеть эту живописную картину во всех деталях: я стою в позе ласточки у стола и ору маты на весь дом, а на моей ноге, извиваясь, повис кот, которого так старательно пытается снять Кас. И без того странную картину дополнял тот факт, что я была в короткой ночной рубашке, которая к тому же задралась из-за неудобной гимнастической позы, а невинный ангелочек, одной рукой державший животное, вторую руку положил на внутреннюю сторону моего бедра. Хоть он и разместил там свою ладонь лишь для опоры, и никакого пошлого подтекста в его действиях и в помине не было, со стороны все выглядело довольно двусмысленно. – Простите, что прерываю, но что за херня здесь вообще происходит?! – прикрикнул младший Винчестер, обалдевшими глазами наблюдая за нами. В ответ на его возмущения я лишь нервно прокричала: – Не видишь, у нас тут групповуха, присоединяйся, чего стоишь-то? – встретив непонимание со стороны собеседника, я выразилась яснее, поскольку ощущения медленного поедания дурацким комком шерсти моей несчастной ноги мне порядком надоели. – Да помоги ты Касу Мистера Котангенса снять, пока этот оголодавший птеродактиль меня не сожрал! Через двадцать минут мы с Сэмом сидели на кухне. Как только миссия по укрощению строптивого животного была выполнена, Кас испарился, дабы избежать возможных вопросов Винчестера. Да уж, спасибо ему, ибо теперь отчитываться придется мне. – Не думал, что Кастиэль снова появится на горизонте, – задумчиво протянул Сэм, помешивая ложкой свежезаваренный чай. – Что он у тебя в комнате потерял? Едва удержавшись, чтобы не ответить «девственность», я выдвинула менее провокационный вариант ответа: – Можно сказать, что теперь он мой ангел-хранитель. Вот и спасал меня от настырной животины, – горько усмехнулась я, потирая перевязанную лодыжку. Повреждения, нанесенные котом, были довольно серьезными. Он разодрал мне ногу нахер, и пришлось перебинтовывать ее, дабы утихомирить поток крови. – Хм… Опять на те же грабли, – произнес мужчина, глядя словно сквозь меня. Удивленно приподняв брови, я спросила: – Что значит «опять на те же грабли»? – Кас уже был ангелом-хранителем, вот только ничем хорошим это не кончилось. – И кого же он охранял? – Твоего отца. Я моментально встрепенулась. Вот она, причина, по которой они больше не общаются. И у меня наконец есть шанс ее выведать и успокоить свое любопытство. – Между ними что-то произошло? Что-то, из-за чего они прекратили общаться? Расскажи мне. – Если Дин захочет рассказать тебе эту историю – он сам это сделает. Так что прости, Джен. Сюда тебе лучше не соваться. Еще один человек, который посылает меня при просьбе рассказать о взаимоотношениях Каса и моего отца. Но видит Бог, я добьюсь своего и узнаю эту тайну, в которую мне не дают совать свой нос. ========== Связь ========== – Даже не смей так жалобно смотреть на меня, скотина, – процедила я, шумно упав на кровать. Глаза буквально слипались от усталости, но уснуть под столь пристальным взглядом этих лазеров было просто невозможно. Они будто прожигали во мне дыру, от чего по телу словно прокатывался электрический разряд. – Изыди из моих покоев, непокорная сволочь! – прикрикнула я, не глядя бросая тапку в сторону надоедливого наблюдателя, и зарылась носом в подушку, такую манящую и соблазнительную. Наверное, сейчас она была даже более соблазнительная, чем Том Фелтон. Хотя здесь я загнула, посягать на святое нельзя даже при смертельной усталости. О, как же я хотела в Слизерин лишь из-за этого красавчика-блондина, когда была немного младше, тихонько посмеиваясь над одноклассницами, мечтающими о Гарри. Эти простушки были слишком глупы, чтобы осознать магнетизм и очарование отрицательного персонажа. А вот меня всегда тянуло к «плохим парням»: Локи из команды Мстителей, Нил Кеффри – главный герой «Белого воротничка», а Мориарти чего стоит… Но, кажется, я немного отвлеклась. Хлопок ударившейся обо что-то тапочки я услышала. А вот реакции на мою атаку до сих пор нет. «Ладно, Мистер Котангенс, сейчас я точно не промахнусь», – подумала я, резко швыряя подушку в сторону кота. Снаряд достиг цели, но немного неожиданной… – Кас? Ты тут какого хрена делаешь? – недоуменно спросила я громким шепотом. Появление ангела было довольно внезапным, ведь час назад он очень храбро удрал, завидев на горизонте младшего Винчестера. – Пришел посмотреть на то, как ты спишь. В общем-то, я делаю так довольно часто, – протянул мужчина, задумчиво вглядываясь в мои глаза. Его взгляд был настолько пронзительным, что я невольно поежилась. Но тут я обратила внимание на подушку, которую ангел сжимал в руках и мигом подхватилась на ноги. Отобрав многострадальное орудие, я со всей силы начала дубасить им Каса, продолжая возмущенно шептать, дабы не разбудить спящих родственников: – Это тебе, гад трусливый, за то, что опять слинял, оставляя меня оправдываться перед семейством! – жертва пыталась прикрыть голову руками, защищаясь от моих ударов, а я продолжала с маниакальным усердием избивать обидчика. – Дженнифер, да успокойся ты! – взвыл Кастиэль, пытаясь отобрать у меня подушку, но Винчестеры так просто не сдаются! Даже в шуточной потасовке. Хотя при особом умении можно и такую безобидную вещь, как подушка, сделать орудием убийства. – И не подумаю! Ты посмотри на него: как напортачить – так вместе, а вот получать волшебных пенделей я должна в гордом одиночестве?! – я завелась не на шутку. Да уж, истеричности мне и так не занимать, а тут еще и повод какой под руку попался, грех не поскандалить. – Джен, я ведь тебе уже говорил, что не могу встречаться ни с Дином, ни с Сэмом. Мне очень жаль, но… – Но я трусливый засранец, который боится признаться в каком-то величайшем грехе и прячет свою задницу за спину шестнадцатилетней девчонки, – закончила я фразу ангела, оборвав того на полуслове. – Поверь, тебе просто не нужно знать причин того конфликта, – мягко начал Кас, с легкостью отобрав у меня подушку, дабы лишний раз не получить по голове. – Может быть когда-нибудь я расскажу тебе, но точно не сейчас. – Да что там за тайны Мадридского двора, а? Я тебе клянусь, пернатый, что если не расскажешь, что там стряслось с тобой и моим незадачливым папашкой, от меня больше ни одного слова не услышишь! – пригрозила я ангелу. Я была ужасно раздражена из-за этих секретов и того, что Кас снова бросил меня. Ну, не совсем, конечно, бросил, но все равно обидно. – Джен, я не могу, – коротко ответил Кас, взяв меня за руку. Я лишь хмыкнула и, высвободив руку, улеглась обратно на кровать. Бойкот так бойкот, сладкий, сам напросился. За моей спиной послышался шумный вздох и шелест крыльев. Улетел. Улетел, гад, даже не попытавшись что-то исправить. О Господи, если я и простых мужчин далеко не всегда понимаю, то ангелов – и подавно. Отоспаться мне было не дано: примерно в восемь утра меня разбудили громкие голоса, раздававшиеся с первого этажа. Вяло поднявшись с кровати, я поползла вниз, чтобы высказать этим жаворонкам все, что я о них думаю. Зайдя в гостиную, я увидела отца с дядей, которые очень бурно что-то обсуждали, пока Эмили и Клэр возились с завтраком. Боже, пожалуйста, лишь бы эта женщина умела готовить, иначе я загнусь здесь от голода, ибо мамину стряпню есть было еще опаснее, нежели голодать. Но тут я с некоторой долей удивления отметила про себя, что Винчестеры слишком серьезны - вряд ли именно с таким лицом встречают брата, которого долго не видел. Так как мужчины все еще не обращали на меня внимания, увлекшись спором, я незаметно подошла ближе, став за книжным шкафом так, чтобы сразу разглядеть меня было довольно трудно. Да-да, подслушивать «взрослые» разговоры нехорошо, но разве это самый плохой мой поступок? – Я видел его вчера ночью. Не думаю, что он все же прислушается к твоим советам, – с легкой иронией сказал Сэм. На лице отца четко проступала злобная гримаса, видимо его очень раздражал этот загадочный «он». – Я его предупредил и, по-моему, достаточно доходчиво. Он сделал свой выбор. Жаль, что неправильный. – Послушай, Дин, ты же не можешь просто взять и убить его! Мы должны его выслушать, – запротестовал младший Винчестер. – Нет, я сначала повыдергиваю перышки этому петуху, а потом поговорю с Дженнифер - послушаем, что она скажет, – прошипел отец, откидываясь на спинку кресла. – Но ты же не… – начал Сэм, но был сразу же прерван старшим братом: – Я не позволю ему подходить к моей единственной дочери! Мне и так с ней проблем хватает, а тут еще и этот придурок небесный. Наконец я решила выйти из укрытия, поскольку сдерживать эмоции становилось просто невозможным. Облокотившись плечом о стену, я громко откашлялась, дабы обратить на себя внимание: – А вот и внезапное появление «единственной дочери, с которой и так проблем хватает», – протянула я, немного ухмыльнувшись. Винчестеры встрепенулись, а Дин сразу же бросился ко мне, пытаясь обнять. Я тут же увернулась и отошла на несколько шагов назад, презрительно фыркнув: – Даже не подходи ко мне, пока не расскажешь, за что собираешься «повыдергивать перышки этому петуху»! – О Боже, опять ты за свое! Я ведь сказал тебе, что не буду ничего рассказывать, потому что это не твое бабье дело, – злобно ответил Дин, чем просто вывел меня из себя: – Ах, не мое бабье дело! А что мне прикажешь делать? Борщи варить, стирать и убирать за твоим сраным величеством?! Знаешь, тебе вообще нужно было родиться художником-абстракционистом, ты ведь так гениально разбрасываешь свои носки по дому, что никогда не знаешь, где сюрприз поджидает тебя на этот раз! И, по-моему, я имею полное право знать то, что касается меня напрямую! – продолжала скандалить я, неотрывно глядя в глаза старшему Винчестеру. За все это время на его лице не дрогнул ни один мускул. – Иди в свою комнату. – Все, твоя фантазия иссякла? Раньше ты был оригинальнее: то пригрозишь ногу мне прострелить, то проституткой назовешь, то вообще решетку на окно поставишь! – судя по выражению лица Сэма, отец умолчал об этой самой интересной стороне наших отношений. Зато теперь перед ним полная картина, а не преувеличенное геройство брата. – Знаешь, мне это надоело. Я ухожу. – Давно пора, Дженнифер! Кажется, я отправил тебя наверх, – прикрикнул Дин. – Ты даже сейчас ничего не понял, – покачала головой я и, вздохнув, ушла. Отыскав в комнате свою дорожную сумку, я особо не разбираясь повытряхивала в нее большинство вещей из шкафа, надев на себя первые попавшиеся под руку джинсы и футболку. Меня переполняла обида на всех и вся, а все из-за какого-то идиотского секрета, о котором мне никто не хочет рассказывать. Ну неужели так сложно сказать, чтобы я наконец успокоилась?! В конце концов, эта тайна связана с дорогими мне людьми, разногласия которых мне вовсе не безразличны. – Что ты делаешь? – раздался непонимающий голос Кастиэля у меня за спиной. Я уже хотела огрызнуться, но вовремя вспомнила о бойкоте и продолжила собирать вещи. – Дженнифер, не веди себя как ребенок, прекрати игнорировать меня, – снова молчание. Если я сказала, что не буду с ним разговаривать – я сдохну, но обещание сдержу. Гордость это или ослиное упорство, не столь важно. Застегнув молнию сумки и накинув неизменную кожанку, я схватила со стола пачку сигарет и зажигалку и стремительно выбежала из комнаты, предварительно отпихнув с дороги Каса. Спустившись по лестнице, я наткнулась на разъяренного отца: – Куда ты собралась? Марш в свою комнату! – прорычал он, хватая меня за запястье. – Куда я собралась? Валить отсюда! Поживу у Лиз, лишь бы рожи твоей больше не видеть. А теперь пусти меня, иначе я позвоню в полицию и скажу, что ты меня избиваешь. С твоей-то репутацией они все примут за чистую монету, – крикнула я в ответ и побежала на улицу, отталкивая Дина. – Дженнифер, стой! Я расскажу тебе все, если ты вернешься! – прокричал мне вдогонку отец. Соблазн был слишком велик, и я невольно остановилась, недоверчиво покосившись на Винчестера. – Я тебе не верю. Ты просто запрешь меня в моей комнате, ничего не объяснив. – Я обещаю тебе. Скептически осмотрев отца с ног до головы, я медленно зашла обратно в дом. Дин провел меня в пустую гостиную и усадил на кресло, сам став у окна. Через несколько мгновений я ощутила чье-то прикосновение. Обернувшись, я увидела, что теплая ладонь Кастиэля, стоящего позади, опустилась на мое плечо. В ответ я лишь едва заметно улыбнулась. Винчестер сразу же изменился в лице, но не промолвил ни слова, почувствовав на себе мой неодобрительный взгляд. – Вы так и будете молчать, испепеляя друг друга очами ясными? – спросила я через несколько минут полной тишины. Первым начал разговор Дин: – Будь добра, солнышко, отойди от этого человека и тогда мы сможем спокойно поговорить. – И не подумаю. Кас – мой друг и я скорее от тебя уйду, чем от него, – твердо сказала я, глядя в зеленые глаза отца. Я почувствовала, как он напрягся, а рука ангела немного сильнее сжала мое плечо. – Прекрати уходить от темы. Почему вы с Кастиэлем избегаете друг друга? – Мы не избегаем друг друга. Просто он никогда не должен появляться в этом городе и тем более в этом доме. – Почему? – не избегают, как же. Просто Кас испаряется при слове «Винчестер», а Дин краснеет, как рак и грозится убить ангела. А так они всегда рады встрече, да. Отец бросил на меня быстрый взгляд и отвернулся, глядя в окно. – Год назад я решил, что должен бросить охоту и наладить отношения с семьей, но ничего не сказал ни Касу, ни Сэму. Буквально в тот же день Кастиэль сообщил, что больше не может «присматривать» за мной, поскольку есть другой человек, нуждающийся в защите. Ну, я и проговорился, мол, это вовремя, поскольку я ухожу из охоты и его протекционизм больше не требуется. А тут еще и Сэм заявил, что тоже хочет жениться, надоело ему кочевать по стране, пора бы и о своем счастье подумать. Все складывалось как нельзя лучше, пока я не спросил, кого же теперь ангел собирается взять под опеку, – Винчестер умолк, глубоко вздохнув. Я пыталась переварить поток, казалось бы, бессмысленной информации, не имеющей никакого отношения к моему вопросу. Никак не могла понять, каким же боком к конфликту причастен новый подопечный Каса, о чем сразу же и спросила: – Так кто стал твоей новой жертв… Новым подопечным? – спросила я у ангела, обернувшись, чтобы видеть его глаза. – Ты, – коротко ответил мужчина, глядя сквозь меня. Хм, немного странно, но логично. Хотя есть одна нестыковка… – Подожди, это ведь происходило год назад. И где ты все это время шлялся, друг мой ситный? – возмущенно воскликнула я, но неиссякаемый поток мыслей в голове не давал покоя, поэтому я соскакивала с одного вопроса на другой, но только обращалась я теперь к Дину: – Вот только чем ты был недоволен? Твой друг-ангел обязуется защищать твою же непутевую дочь, в чем проблема? – Связь! Связь между «спасителем» и «спасенным» – вот проблема. Между ангелом-хранителем и его подопечным особые отношения, и описать их довольно сложно. Просто представь: он всегда рядом, всегда поддержит, поможет, поймет и защитит. Защитит от любой угрозы, разберется с любой проблемой, выслушает, когда тебе плохо. Не напоминает сказочный шаблон Прекрасного Принца, нет? А вас, девчонок, хлебом не корми – дай слюни попускать на таких! – злился отец, нервно мечась по комнате. Сказать, что я была в шоке – не сказать ничего. – Так, успокойся! Чего орешь, как барышня с ПМС?! Неужели ты действительно думаешь, что я влюблюсь в Каса? Что я вообще все еще способна влюбиться? Ошибаешься, папуль. Скорее Апокалипсис начнется, чем случится такое великое событие! – театрально развела руками я, вскакивая с кресла. – Джен, – одернул меня за руку Кас. Я недовольно повернулась: – Что? – Апокалипсис уже был. Мы его остановили, – немного смущенно ответил ангел. На пару мгновений я задумалась. – Ладно, неудачный пример, я снова облажалась. Но это не столь важно. Главное - этого никогда не случится. Слышишь, истеричка? Ни-ког-да, – по слогам проговорила последнее слово я, чтобы окончательно убедить отца. – Но даже если бы и влюбилась, какая к черту разница? Кастиэль не самая ужасная кандидатура, так чего ты бесишься? – Дженнифер, я знаю, о чем говорю, я и так все испытал на своей собственной шкуре, – опрометчиво заявил Винчестер, от чего я собственной слюной подавилась: – Прости, что «все»?! Так, папашу гея я не заказывала! Я, конечно, немного испорченная личность, но голубятню не одобряю, – ошарашенно протянула я, отходя подальше от отца и удивленно глядя на с виду непорочного ангела. – Да ты не так все поняла, Джен! Я не… – Все, забыли, знать об этом ничего не хочу! Хотя… Только один вопрос для успокоения совести: а кто из вас актив? – ехидно улыбаясь, полюбопытствовала я, уж очень подходящая почва для издевательств. – Дженнифер! Я же тебе сказал, что ты не так поняла мою фразу! И мы не геи, черт возьми! – пыхтел от злобы Дин, отчаянно жестикулируя. Но через несколько мгновений он почти совладал со своим гневом и продолжил: – Послушай меня, солнышко: Кас – ангел, ты – человек. И гипотетическая влюбленность ничего хорошего не принесет, ведь вы не сможете быть вместе, даже если… – Так, хватит сахарных соплей. Кас – мой друг, не больше. Успокойся уже, никаких «гипотетически» и быть не может. Теперь давайте договоримся: я обязуюсь не влюбляться, а ты – избавляешься от своих необоснованных страхов и предрассудков и не держишь обиды на Кастиэля. Все рады и счастливы, утопия, идиллия и единороги. По рукам? Дин устало опустился на диван, устремляя взгляд в никуда. – Но я ведь и сам могу защитить тебя… – Пап, Кас уже спасал меня тогда, когда ты бы не смог ничего сделать, – вспомнила я случай с ЛСД, садясь рядом с отцом. Мягко взяв его ладонь в свою, я прошептала: – Он мне нужен сейчас, понимаешь? Нужен. – Ладно. Делай, что хочешь, только будь осторожней, Джен. Обещаешь? – так же тихо отозвался отец, с тоской глядя мне в глаза и бережно проведя рукой по моим волосам. – Обещаю. ========== Слюнообмен ========== – Сколько? – решительно спросила я, наблюдая за реакцией Лиз. Она лишь ухмыльнулась и, сделав очередную затяжку, ответила: – Для тебя – бесплатно, детка, только заходи почаще, – девушка протянула мне пакетик травы. Пришлось пополнять запасы, ибо пару дней назад Кас выкурил почти все. Тоже мне, невинный ангелочек. – Чаще не получается, отец против моих загулов. Но сегодня ночью – я вся ваша! – улыбнулась я, приобняв подругу за талию. Она удивленно изогнула правую бровь и спросила: – Я очень рада, что сегодня ты будешь, но с каких пор Дженнифер Винчестер может остановить недовольство родственников? – Не недовольство, а решетки на окнах, – рассмеялась я, отбирая сигарету у Лиз и затягиваясь. – Он бы тебя еще в своей комнате замуровал, придурок. Хотя вынуждена признать, что красивый придурок, – ответила девушка. Вернув ей дотлевающую сигарету и чмокнув в щеку, я направилась к выходу, крикнув на прощание: – Сегодня вечером, не забудь! – Ага, еще афиши расклею: «Возвращение Мисс Винчестер, только сегодня и только в нашем клубе! Не пропусти!». Я медленно шагала по Монтпилиеру. В городе была прекрасная весенняя погода: мягкие солнечные лучи согревали воздух, вокруг буйствовала зелень, а ласковый ветерок приятно охлаждал кожу. Несмотря на то, что сейчас всего лишь начало мая, температура воздуха была довольно высокой – примерно 23° выше нуля, что было очень непривычно для этой местности. Я резко остановилась посреди дороги, дабы неспешно насладиться весенним теплом, которого мне так не хватало. Только я вдохнула полной грудью, как неподалеку послышался противный женский голос, выведший меня из нирваны и духовной умиротворенности: – Винчестер, вали отсюда, пока я полицию не вызвала. Хотя представь, какая встреча будет: наконец объединятся отец и дочь! Правильно говорят, что яблоко от яблоньки недалеко падает – что ты сумасшедшая, что твой папашка, – проворчала Саманта, валяющаяся на шезлонге. А я и сама не заметила, как забрела к дому Маккензи. Что ж, встреча не самая приятная, но ответить придется. – Не очень хочется с тобой разговаривать, но не терпится спросить: чего это ты своими телесами светишь средь бела дня? – полюбопытствовала я, с интересом разглядывая девушку. – Мне нужно загореть к балу, но солярий слишком вреден для кожи, – с напускным спокойствием сказала блондинка, поправляя сползшую лямку купальника. – Знаешь, мне кажется, что бикини – не твой стиль. Тебе больше подойдет закрытый купальник. С дырочками для глаз. – Ох, Дженнифер, не завидуй чужому счастью. Кто ж виноват, что природа обделила тебя грудью. Да настолько, что переднюю часть от спины можно отличить только благодаря лицу, – засмеялась Саманта, счастливая обладательница силиконовых сисек четвертого размера. – Ну, у меня хоть грудь второго размера, а не приделанное вымя. Зато ноги у тебя красивые. Но с твоим лицом толку-то от них, – процедила я, пытаясь удержаться от особо едких комментариев или обычного народного способа ставить выскочек на место. Кулаком по роже, если кто не понял. Но тут я вспомнила о причине этого цирка уродов и незамедлительно начала расспрашивать девушку, сделав безразличное лицо: – Ты что-то говорила о бале… – Ах, да. Выпускной бал, вообще-то. Там заодно выберут так называемую «Мисс популярность». Но тебе какая разница, с твоей репутацией тебя и на порог не пустят. Тем более для участия необходим кавалер. – Вряд ли такую ерунду можно считать проблемой, хотя для тебя, наверное, это настоящая катастрофа, – хихикнула я, глядя на соперницу, которая уже покраснела от злобы, но пыталась не показывать своего раздражения. Видимо, за ту драку ей тоже влетело от отца, ведь это же позор на всю семью этих фальшивых аристократов. Хотя сам факт существования этой овцы позорит Маккензи. – Вообще-то, я иду с Тони, капитаном школьной команды по футболу. Но так как там нужны приличные сопровождающие, тебе там делать нечего, ведь разве с тобой пойдет нормальный парень? Только твой наркоманский сброд таких же отбросов, как и ты сама. – Сброд отбросов? Ну ладно, как хочешь. Но если ты так испугалась конкуренции, так бы и сказала. Что там за приз? Пластмассовая корона с блестками и шелковая ленточка? Очень заманчиво, но мне это абсолютно не нужно, так что продолжай превращаться здесь в курицу гриль, а у меня еще полно дел, – небрежно бросила я, удаляясь. Делать мне нечего, принимать участие во всяких дурацких конкурсах, соревнуясь с отборными идиотками за кучку стразов! – Ты просто обязана участвовать! – заявила мама, сразу же, как я случайно проболталась ей о конкурсе. – Какого черта, мам? Неужели я похожа на мечтающую о какой-то побрякушке старшеклассницу?! – раздраженно спросила я, роясь в холодильнике. Ну почему в этом доме никогда нет съедобной готовой еды? Все либо сырое, либо приготовленное Эмили, а значит, к употреблению негодное. – Какая разница? В свои годы и я, и твоя тетя Розалин завоевывали эту дурацкую корону вместе со званием Мисс Популярность, значит и ты обязана! Это же семейная традиция, детка? Тем более, ты же не позволишь этой выскочке так легко победить? – подскочила ко мне мама. Я закатила глаза и достала из холодильника несколько говяжьих стейков и крупных картофелин. Раз в этом доме меня никто не покормит, то придется готовить самой, заодно спасти от голодной смерти или отравления остальных членов семьи. Готовка была единственным занятием, приносившим мне удовольствие, но не причиняющим вреда окружающим и моему собственному здоровью. – Мне плевать на этот конкурс. Уговаривай сколько влезет – бесполезно. – Я куплю тебе шикарное платье. – Нет, – твердо ответила я, заворачивая картофель в фольгу и раскладывая на противне. Тоже мне, платье! – А если не только платье? – продолжила попытки Эмили, наблюдая за тем, как я готовлю. – Нет. – А если я уговорю отца перестать контролировать твои ночные похождения? – воспользовалась она запрещенным приемом. Я остановилась и задумчиво посмотрела на мать. – Соблазнительно, но разве он меня хоть раз останавливал? Нет. И где вообще все остальные? Сэм и Клэр еще не уехали? – Нет, они побудут у нас еще пару дней. Дин повел их гулять по городу. Ну, Дженнифер, сделай это хотя бы для того, чтобы не победила Маккензи! – взвыла мама, глядя на меня щенячьими глазками. Сунув противень с картофелем в духовку, я недоуменно уставилась на нее, скрестив руки на груди. – Чем же тебе Саманта не угодила? Ладно я с ней воюю, но тебе-то какое дело? – Не Саманта, а ее мать, Маргарет. Ох уже эта старая стерва! Чуть ли не каждый вечер приходит в мое кафе, лишь бы поиздеваться надо мной и моей семьей! А вся наша вражда началась еще со школы, когда Розалин увела ее парня и… – Мамуль, всем насрать, кто и кого увел. Просто дай мне спокойно приготовить ужин, – резко оборвала я поток бессмысленной информации, которая, словно лавина, накрывала меня с головой, мешая нормальному поступлению кислорода в легкие. Короче, тошнило меня уже от всей этой дребедени. Обиженно надув губы, Эмили удалилась в гостиную. Через несколько мгновений оттуда донеслись отчаянные вопли некого дона Хуана, который так страстно желал Хосе, наверняка какую-то красотку с неестественно длинными ногами и параметрами 120-40-100. О Господи, кто-то же это снимает. Буквально через сорок минут я расправилась с готовкой, но аппетит внезапно пропал, поэтому я просто оставила еду на столе и бесшумно поднялась в свою комнату. Наконец решетку сняли, и я могла беспрепятственно сбежать к Лиз сегодня ночью впервые за несколько долгих и мучительных дней. Меня аж трясло от нетерпения, поэтому с макияжем пришлось повозиться, раз за разом смывая неаккуратные стрелки, осыпавшиеся тени или размазанную губную помаду. К счастью, с одеждой все проще: юбка покороче, майка пооткровеннее да аксессуары помассивней. Но томительнее всего было ожидание возвращения остальной части нашего странного семейства, которая в данный момент совершала рейд по местным паркам и достопримечательностям. Чтобы хоть как-то развлечь себя, я закурила, разглядывая пейзаж за окном и поглаживая ногой задремавшего рядом Мистера Котангенса. Постепенно туманные сумерки овладевали городом, вытесняя теплый солнечный день. Темнота сгущалась, поглощая маленькие домики Монтпилиера, а ярко-красные лучи заходящего светила прощались с небосводом, давая дорогу молодому болезненно-бледному месяцу. Он цеплял своими острыми краями проплывавшие мимо темно-синие облака, вырывая тех из умиротворенной безмятежности, пока прохладный ветерок едва заметно раскачивал сонные верхушки деревьев. Вся эта картина вызывала легкую меланхолию, как и мягкое мурлыканье спящего кота, так уютно свернувшегося клубочком у меня под ногами. Мне и самой захотелось закутаться в пушистый плед и спрятаться ото всего мира, наблюдая за сменой суток, времен года и течением лет, но я все еще упорно напоминала себе о предстоящем ночном загуле. Наконец за окном послышалось шипение двигателя останавливающейся Импалы. Звук захлопывающихся дверец, веселые голоса, плавно перемещающиеся в дом. Пора. Привязав заранее приготовленный «канат», сделанный из простыней и покрывал, я выбросила второй конец в окно и приготовилась спускаться, как за моей спиной раздался вопрос: – Куда ты? – изумленно хлопал ресницами своих кристально-синих глазищ Кастиэль. Я уже привыкла к его неожиданным появлениям, поэтому почти не испугалась. Почти. Ну да, оглушила ангела пронзительным визгом, прожгла ковер сигаретой, выпавшей из моего рта, и метнула в посетителя первый попавшийся под руку предмет (заметьте, при броске кот почти не пострадал). Это ведь не считается, правда? – Знаешь, у человечества есть такие замечательные люди, изобретающие всякую ненужную дребедень. Учеными они называются. Так вот, эти самые ученые давным-давно изобрели удивительно необходимую штуку, используемую для перемещения в пространстве. А название так вообще смешное и непонятное – дверь. Так вот, сладкий, сделай одолжение мне и ученым: воспользуйся этой сраной дверью хоть раз, чтобы я не поседела к двадцати годам от твоих феерических появлений! – назидательным тоном шипела я, пытаясь оторвать Мистера Котангенса с минимальным ущербом для плаща Каса. Несчастное животное орало, крепко впиваясь в ткань (а может и в кожу) и попутно успевая кусать меня за руку. – Прости меня, пожалуйста, – смущенно засопел мой ангел-хранитель, уставившись в пол. На мгновение мне стало его жаль, ведь я кричу на него каждый раз, хотя он даже и не виноват. Просто Кас такой, какой есть – наивный, ничего не знающий о людях и безумно милый. Но потом я снова вспомнила о количестве безвинно погибших нервных клеток и немного раздраженно сказала: – Ничего, все нормально, но если ты еще раз так появишься – будешь лечить меня от сердечного приступа, а это не совсем желательно, – отцепив кота от незадачливого ангела, я в привычной манере выбралась в окно, чем вызвала явное недоумение у посетителя. Решив не обращать никакого внимания, я спрыгнула на газон и, закинув макраме обратно в окно, уверенно зашагала по направлению к клубу. – Куда ты идешь, Дженнифер? – послышался встревоженный голос прямо у моего уха, заставив меня поежиться от неожиданности. – Я иду в клуб. Напьюсь, возможно ночевать буду не дома, но зато мне будет чертовски весело. И ни ты, ни мой непутевый папаша, ни даже дядюшка-лось не смогут меня остановить. Усек, пернатый? – с вызовом спросила я, поправляя шнуровку на кедах. Тот неодобрительно взглянул на меня и, тяжело вздохнув, исчез. – И только попробуй меня из чьей-то постели вытянуть, иначе я тебя самого изнасилую! – прокричала я в пустоту и чуть ли не бегом направилась в клуб. – Солнце, как я рада тебя видеть! – защебетала Лиз, чмокнув меня в щеку. Отстранившись, она сунула мне в руки какую-то ткань. – Это еще что? – спросила я, пытаясь разглядеть в полумраке неожиданный «подарок». – Это ты у нас во время последнего визита забыла, Джен. Когда отжигала на барной стойке под восхищенные вопли толпы. Повторить сегодня не хочешь? – усмехнувшись, спросила девушка, подмигивая. Я отрицательно качнула головой, оставив майку ей, и направилась к бару. – Кровавую Мэри, милый, – небрежно бросила я бармену, осматриваясь по сторонам в поисках подходящего спутника. Но судьба сама меня нашла. – Ох, сама Винчестер сюда пожаловала, да еще и толпа поклонников не набежала. Этот шанс нельзя упускать, – весело сказал подошедший ко мне блондин. Улыбнувшись, я беглым взглядом оценила его потрясные мускулы и достаточно смазливую мордашку. – И кто же осмелился нарушить мое спокойствие сегодня? – поинтересовалась я, неспешно потягивая коктейль. – Я предпочитаю называть это «скрасить одиночество». Тони, – представился парень, протягивая мне руку. Я легко пожала ее, пытаясь вспомнить, где же я сегодня слышала это имя. А впрочем неважно. – Что-то я не видела тебя в этом баре, Тони. – Зато я видел тебя. Особенно твой танец на стойке. Поверь, такое сложно забыть, – прошептал парень, придвигаясь ближе. Когда нас отделяло друг от друга всего лишь несколько сантиметров, а его рука уже целеустремленно скользила вниз по моей спине, я резко спросила: – Ты знаешь меня сто пятьдесят семь секунд, а уже тащишь в койку? – Мне казалось, что такие мелочи тебя не смущают, Дженнифер, – протянул Тони, затыкая все мои последующие вопросы поцелуем. Хотя вряд ли такое можно назвать поцелуем. «Затолкал свой язык мне в рот» будет гораздо уместнее. Проведя кончиком языка по моему нёбу, он жадно укусил меня за губу и слизнул проступившие капельки крови. Резко отпихнув парня, я залпом допила Кровавую Мэри, прекращая этот отвратительный процесс, походивший на переливание слюней с элементами насилия. – Да уж, тебе придется напоить меня, – горько усмехнулась я, глядя на опустевший бокал. – Последующие несколько месяцев ты всю свою еду будешь поглощать через трубочку, не только коктейли, – послышался недовольный голос позади меня. Обернувшись, я увидела Саманту, готовую в любой момент проломить мне череп. Ну да, Тони ведь должен сопровождать ее на бал выпускников, а тут такой симпатичный казус. Мне определенно нужно выпить еще. – Так, милая, не кипятись, все нормально. Мне твой красавчик нафиг не сдался. Он хотел меня трахнуть, так что с ним и разбирайся, – сказала я, попытавшись слинять до того, как получу по физиономии. Увы, стратегическое отступление не удалось. – Слушай меня сюда, проститутка. Еще раз ты сотворишь какую-либо херню, которая негативно на мне отразится – получишь так, что до конца жизни в инвалидной коляске кататься будешь. И не смей даже появляться на выпускном балу, – прошипела блондинка, хватая своего кавалера за руку и таща того к выходу. – Счастливо оставаться, шалава. Хм, это определенно звучит как вызов, который я не принять просто не могу. Теперь придется идти на бал и выигрывать этот сраный конкурс, ибо очень хочется посмотреть на реакцию нашей школьной королевы. Но это потом, сейчас мне нужно срочно напиться и очнуться завтра в постели какого-то обалденного парнишки, который потрясно целуется. ========== Золушка. Часть 1 ========== – Нет, милый, потерпи еще несколько минут, – шептала я на ухо какому-то парню, который слишком настойчиво лез ко мне в трусики. Буквально пару минут назад мы вышли из клуба, намереваясь пойти к нему, но, кажется, ждать он был не намерен. Хоть он и напоил меня так, что я еле стояла на ногах, а перед глазами проносился целый калейдоскоп огней и цветных бликов, мой мозг все еще старался уберечь непослушное тело от секса на тротуаре. – Я уже не могу ждать, Джен. Какая к черту разница, где я тебя отымею? – недовольно спросил новый знакомый, кусая меня за мочку уха. Что-то мне сегодня не везет: один целоваться не умеет, второй пытается ухо откусить… Как его зовут хоть? – Можешь делать все, что тебе вздумается, но не на улице. Парень пропустил мои наставления мимо ушей и начал целовать меня в шею, постепенно спускаясь все ниже, в то время как его рука уже давно пыталась стянуть с меня мешающую одежду. Я попыталась оттолкнуть слишком навязчивого мальчишку, но тот лишь схватил меня за запястья и прорычал: – Не смей дергаться, иначе я применю силу. – Отвали от меня, ущербный. Со своими Фаберже будешь подкатывать к кому-нибудь другому, пока я тебе их не подпортила, – злобно прошипела я в ответ, но сразу же получила звонкую пощечину. От неожиданности, у меня на глазах проступили едва заметные слезы, но парню было наплевать на происходящее – он продолжал лапать меня, расстегивая ширинку на своих джинсах, будто ничего и не произошло. – По-моему, девушка вполне ясно выразилась. Отойди от нее, – послышался такой знакомый голос, низкий и с легкой хрипотцой, придававшей особого обаяния своему обладателю. Кастиэль. Боже, как же я рада сейчас видеть его. Наверное, его помощь мне была так же необходима лишь во время полета с крыши. – Так, папаша, не думаешь, что слегка староват для нее? Хотя такая шлюха как Винчестер даст любому, независимо от его возраста, материального положения или пола. Правда, милашка? – слащаво протянул парень, насмешливо потрепав меня по щеке. – Правда, зайчик. Помнишь, я тебя предупреждала, что следует побеспокоится о сохранности твоего самого главного органа? Так вот, уже поздно, – сухо констатировала я, резко ударив его коленом между ног. Согнувшись пополам, мой неудавшийся любовник продолжал сыпать ругательствами, но стоило Касу коснуться его лба, тут же свалился наземь без сознания. – Знаешь, я даже спрашивать не хочу, что ты сделал с этим ублюдком, – произнесла я, рассматривая асфальт. Вдруг к горлу подкатил отвратительный комок, заставляя меня поморщиться. Черт, лишь бы меня не вырвало прямо сейчас. – Он жив, просто спит. Через несколько часов он очнется и вряд ли что-то вспомнит, – сообщил Кастиэль, глядя на тело поверженного соперника. Вдруг он поднимает свои встревоженные глаза на меня, – Дженнифер, тебе нехорошо? – Все в норме, правда. Нет, не правда. Внутри самое настоящее противостояние взбунтовавшегося желудка и пищевода, изо всех сил старающегося не выпустить наружу все ранее выпитое. Ангел недоверчиво косится на меня, подходя немного ближе, и кладет руку мне на плечо. Одно гребаное движение – и баланс нарушен. Я непроизвольно дергаюсь и отпрыгиваю от Кастиэля. Все, внутренний фэн-шуй полетел в жопу мира, а подлый желудок пользуется ситуацией и подталкивает содержимое к самому горлу. Ну, мудак сволочной, ты за это поплатишься! Готовься, скоро тебя ждет кара в виде какого-то гадкого бифштекса, полкилограмма отборной жареной картошки, с которой будет прямо сочиться жир, ну и сигаретками приправим. Посмотрим, как ты тогда запоешь! А после такого обеда и поголодать можно, для закрепления эффекта. Будешь ныть и страдать, гаденыш, но Винчестеры одержат победу над любым противником, даже над собственными внутренними органами! Да, и так будет с каждым! Но если я планировала выиграть войну с предателем-желудком, то в этой битве я потерпела сокрушительное поражение. Алкоголь подкатывает к горлу, я сгибаюсь пополам, и меня тошнит прямо на асфальт. Да уж, я наверняка выгляжу как законченная алкоголичка. Хотя разве это не правда? Будем надеяться, что не все потеряно. Да, я сама оптимистичность. Кас подскакивает ко мне и поддерживает меня за плечи, одной рукой собирая мои волосы на затылке. Я пытаюсь что-то сказать, но меня тошнит снова… Ну, и еще раз, ведь Бог любит троицу. А нет, все-таки число четыре ему импонирует больше, поскольку я никак не могу остановиться. Неужели я столько выпила? Черт, когда же все закончится! Я бы могла сейчас дать себе зарок больше никогда не брать в рот спиртного, но мы ведь все знаем, что такие клятвы живут не больше трех дней. Через пару мгновений все это отвратительное действо заканчивается. – Тебе лучше, Джен? – обеспокоенно спрашивает Кастиэль, когда я, наконец, принимаю нормальное положение. Боже, он еще и издевается? Но я подавляю порыв раздражения, убеждая себя в том, что ангел не специально, он действительно беспокоится обо мне, просто мало знает о земной жизни, а тем более об алкогольном отравлении. – Настолько, насколько это вообще сейчас возможно, – вяло отозвалась я, отходя подальше от собственных «извержений», и уселась на краешек бордюра, достав сигарету из кармана куртки. Дрожащими пальцами я пыталась высечь хоть одну несчастную искорку с помощью зажигалки, но ничего не получалось. Понаблюдав за моими жалкими попытками, Кас опустился рядом со мной и выбросил сигарету, бесцеремонно выхватив ее из моих рук. – Думаю, что имею право тебе хоть что-то запретить, учитывая события этой ночи, – ухмыльнулся он, качнув головой в сторону парня, который все так же валялся в отключке неподалеку. Я послушно кивнула, пытаясь незаметно стереть одинокую слезу, предательски скользящую по щеке, оставляя за собой черные разводы от испорченного макияжа. Маневр не удался, и Кас все же заметил, что я готова разрыдаться в любой момент. – Тебе необязательно скрывать от меня свои слезы, Дженнифер. Ты можешь мне доверять. Эти слова подействовали на меня, как сигнальный взмах флажка, оповещающий о старте. Все, да здравствует беспричинная истерика – любимое бабское занятие! Вскинув голову, чтобы немного утихомирить поток слез, хлынувших из моих глаз, я прошептала: – Как ты меня терпишь, а? Я ведь омерзительна. – Приходится терпеть. Я обещал, – короткий ответ, возвращающий меня к реальности. – Дурак, ты все говоришь не по сценарию! – улыбнувшись, воскликнула я, легонько толкая собеседника в плечо. – Ты должен был меня утешить, сказать, какая я замечательная и пообещать любить меня вечно, вопреки всем моим закидонам! По крайней мере, так всегда происходит в дамских романах, – накатившая волна грусти отступила так же внезапно, как и возникла, уступая место неконтролируемому смеху, вызванному лицезрением обалдевшей ангельской мордашки. – Любить тебя вечно? Ты о чем? – удивленно хлопал ресницами Кас, явно не оценив моей шутки. – Да уж, пернатый, тебе явно нужно научиться понимать земной юмор, – едва заметно улыбнулась я, одергивая юбку. К счастью, и слезы, и истерический смех прекратились, так что в данный момент мое состояние было практически нормальным, не считая самобичевания. Сейчас я начала вспоминать о скором выпускном балу, раздумывая, с кем же мне пойти. Вариантов было не так уж и много, вернее их не было вообще. Хотя… – Слушай, Кас, это может показаться немного странным, особенно сейчас, но все же, – я набрала в легкие побольше воздуха, мысленно представляя возможную реакцию ангела на мои слова. – В общем, скоро в моей школе будет проходить бал выпускников, но мне не с кем пойти. И я немного подумала, и.., – я ненадолго замялась, не зная, как закончить фразу (хм, текила берет свое), и в растерянности взглянула на ангела, надеясь, что он сам все поймет. Ну да, конечно, размечталась, Винчестер. Собеседник лишь заинтересованно глядел на меня, ожидая моих логических выводов, и отказывался понимать что-либо сам, чем раздражал меня и смущал одновременно. – В общем, может быть, ты пойдешь со мной? Молчание. Молчание, которое слишком затянулось и заставляло меня немного понервничать. Интересно, какие чувства испытывают, когда отшивает ангел Господень? Ладно, чего тут думать, скоро узнаем на собственном опыте. – Хорошо, – ох, аллилуйя, можно расслабиться. Меня не отшили, не послали, не рассмеялись в лицо. Все в норме. – Но когда? – Кажется, через два дня, в семь вечера. Только плащик оставь дома, на этих излишне официозных танцульках он ни к чему. И, Кас… Спасибо, – улыбнувшись одними краешками губ, прошептала я, кладя голову на плечо ангела и прикрывая глаза. Господи, как же хорошо просто быть рядом с ним, лежать у него на плече и ни о чем не думать. Незаметно для себя, пригревшись возле Кастиэля, я и уснула, измученная ночными приключениями. – Так, женщина, ты обещала мне платье, – бесцеремонно начала я, спустившись утром на кухню, пока наше счастливое семейство завтракало в полном составе. – Дженнифер, было бы неплохо сначала поздороваться да и… – начал причитать отец, но Эмили быстро перебила его, вскакивая со своего места: – Здесь не до приветствий! А ты, милый, жуй и не отвлекайся, – старший Винчестер покачал головой и с тяжелым вздохом «Женщины!» вернулся к приему пищи, не желая встревать. – Ты все-таки решила пойти, солнышко? – Да, – коротко ответила я, вгрызаясь в сочное зеленое яблоко. С детства обожала эти фрукты, предпочитая их даже конфетам и прочим сладостям. – Ну, слава Богу, – обрадовано воскликнула мама, стискивая меня в объятьях. Ну отлично, не хватало еще подохнуть от удушья из-за этой полоумной, одержимой балом выпускников. Наблюдая за всем этим зрелищем с легкой улыбкой, Клэр заинтересованно спросила у меня: – Джен, ты же была так категорично настроена против всего этого мероприятия. Почему ты так быстро изменила свое решение? Я задумчиво закусила нижнюю губу, размышляя, как же помягче объяснить мою переменчивость родственникам, не упоминая о событиях прошлой ночи. – Думаю, вам всем лучше не знать о факторах, повлиявших на мое решение. Позвольте оставить мою личную жизнь в тайне для соблюдения конфиденциальности, – так, для Дина фраза слишком заумная, поэтому переспрашивать он не будет, Сэм и Клэр достаточно тактичны, а матери все равно, лишь бы я согласилась. – Так что, ты дашь мне денег на магазины? – обратилась я к Эмили, которая молча улыбнулась, протягивая мне кредитку. – Спасибо. Всем чао, буду… А хрен его знает, когда буду, – фыркнула я, выходя из дома. Что ж, деньги есть, лучшая подруга уже заждалась. К шопингу я готова! – Я все еще не могу поверить, что ты решила пойти на бал, – протянула Лиз, завивая мои волосы плойкой. До бала оставались считанные часы, а я должна была выглядеть идеально, чтобы утереть нос этой выскочке Маккензи, попутно шокировав половину школы. – Я должна выиграть хотя бы для того, чтобы проиграла Саманта. Если для этого нужно пойти на бал, я пойду, – ответила я, внимательно следя за действиями подруги. Та лишь усмехнулась и продолжила допрос с пристрастием, плохо замаскированный под дружескую беседу. – Я поняла, Винчестер как всегда в своем репертуаре. А идти ты с кем собираешься? Один из многочисленных поклонников? – Не путай понятия «поклонник» и «извращенец, который не прочь меня трахнуть». А моего сопровождающего ты не знаешь, да и вряд ли хоть раз его видела. – Не тот ли это загадочный брюнет, с которым ты обнималась, сидя на бордюре, пару дней назад? – хитро улыбнувшись, предположила Лиз, продолжая работу над моей прической. – Так, Шерлок, я запрещаю следить за мной! – рассмеялась я, глядя на довольную подругу, – Но да, ты угадала. Я иду с ним. – Оу, переходишь на мужчин постарше? Смотри не перегни палку. Но я твой выбор одобряю, он очень даже ничего, – заговорщицки прошептала девушка, подмигнув мне. Отлично, теперь она думает, что я с ним сплю. А, ладно, чем больше людей так считают, тем сильнее будет злиться эта блондинистая курица. – Джен, что с макияжем делать будем? Такое платье выбрали, что забот выше крыши. – Так, не скули, а наноси тон. Я тебя сегодня буду эксплуатировать и в качестве визажиста. Думаю, акцент сделаем на губы, а там уже по ходу разберемся, – констатировала я, протягивая Лиз косметичку, забитую разнообразными блесками, тенями, подводками и тональными средствами. – Мне кажется, или я пропустила тот момент, когда ты выкупила меня в рабство? Но меня смущает еще одна вещь: какого черта Дженнифер Винчестер будет целый вечер вести себя, как примерная девочка?! – возмутилась подруга. Я лишь загадочно улыбнулась. Да, милая, устарелая у тебя информация. Через сорок минут мы, наконец, расправились с макияжем, оставалось самое главное – надеть платье. Если на плечиках оно смотрелось бесподобно, то на мне – просто шикарно. Нет, это было не одно из этих выпускных платьев, за которые так стыдно через пару лет – огромные, пышные, увенчанные кучей рюш и килограммами страз. Нет, это было ярко-алое платье, струящееся волнами шелка. Ни одной лишней детали, оно было идеальным за счет своего цвета и ткани. Платье подчеркивало мою неплохую фигурку и притягивало к себе взгляд, буквально завораживая своей простотой и элегантностью. Сказать, что оно было абсолютно не в моем стиле – не сказать ничего. Из зеркала на меня глядела потрясающая девушка, которая кардинально отличалась от той безбашенной девочки, зависимой от наркотиков и алкоголя. Довольно странные ощущения, причем не самые приятные, но ради такой красоты придется потерпеть пару часов. – Неси коньяк, – коротко сказала Лиз, разглядывая мое отражение. Я озадаченно взглянула на нее, не понимая смысла ее приказа, – Если даже мне сложно от тебя оторваться, то твоему спутнику точно придется выпить. – Не уверена, что Кас будет хлестать коньяк, – задумчиво ответила я. – Я думаю, тебе уже пора идти в школу. Встретимся на балу, солнце. Чмокнув меня в щеку, девушка выплыла из моей комнаты, оставляя меня наедине с собой. Господи, почему мне так хреново, а? Выгляжу потрясно, у Саманты и шанса нет, а чувствую себя просто отвратительно. Лишь бы это скорее закончилось, лишь бы скорее закончилось… ========== Золушка. Часть 2 ========== Позади меня раздался приглушенный хлопок крыльев. Так, нужно вести себя непринужденно и естественно. Медленно обернувшись, я встретилась взглядом с пораженным Кастиэлем. Тот молча смотрел на меня, боясь отвести взгляд. Такое поведение даже меня немного смущало и сбивало с толку, хотя я привыкла к повышенному вниманию к собственной персоне. Наконец я решилась нарушить неловкое молчание: – Привет. Нам уже пора выходить, Кас, времени мало, – ангел послушно кивнул и, легко коснувшись моего лба, перенес нас к самому зданию школы. Ох, что за несмышленое создание, а? А если кто-то заметит наше чересчур эффектное появление? – Слушай меня внимательно: ты бизнесмен, живешь в соседнем штате. Сюда приехал со своим другом Сэмом Винчестером, чтобы навестить его брата. На вопросы о карьере и личной жизни не отвечай, я сама со всем разберусь. Просто молчи и улыбайся. Хотя ты и так всегда это делаешь, так что проблем возникнуть не должно. И обними меня, – шептала я на ухо Кастиэлю, пока мы шли к залу, где и проходило это проклятущее мероприятие. Ангел неловко положил руку на мою талию и нервно сглотнул. Не знаю почему, но его смущенность придавала мне уверенности, и я почти забыла о дискомфорте, полностью концентрируясь на своей «миссии». Войдя в помещение, аляповато украшенное разноцветными воздушными шарами и прочей праздничной атрибутикой, я гордо продефилировала в самый центр зала, чуть ли не силой таща Каса за собой. Заинтересованные взгляды присутствующих сопровождали нас, как и тихие перешептывания девчонок. Я лишь улыбнулась, притягивая Каса к себе, который уже тысячу раз пожалел о том, что согласился меня сопровождать. Тем временем на сцену вышел директор и, откашлявшись, начал занудную речь, повторяющуюся из года в год. Его мало кто слушал, но замолчать все же пришлось, дабы не нарваться на особо злобных завучей. – … Всему нашему коллективу будет жаль расставаться с вами, ведь за многие годы вы стали буквально родными. Приходит время двигаться вперед и прощаться со школой. Но мы можем сделать так, чтобы это прощание запомнилось вам до конца жизни. Напоминаю, что во время праздника у нас проходит голосование на звание Мисс Популярность, поэтому каждый учащийся до девяти часов вечера должен отдать свой голос за одну из претенденток. А тем временем, я объявляю бал открытым и приглашаю всех на танцевальную площадку для первого медленного танца! – из зала раздаются аплодисменты, и ученики разбиваются на парочки, постепенно растекаясь по всему помещению, и мы с Касом оказываемся практически в самом центре. Мужчина шокировано смотрит на меня, явно испугавшись обязанности еще и танцевать. Тем временем раздаются первые ноты песни Look What You’ve Done группы Jet, и я кладу руки ангела на свою талию, обнимая его за плечи, и тихо шепчу ему на ухо: – Просто доверься мне. Я чувствую его горячее дыхание на своей шее, учащенное сердцебиение и несмелые прикосновения. Стараясь приободрить ангела, я запускаю руку в его густые темные волосы, мягко поглаживая его по голове, но мое действие возымело противоположный эффект – теперь Кастиэль на грани обморока. – Чего ж ты такой стеснительный, а? Кас, это же я, возьми себя в руки! – говорю я, глядя ему прямо в глаза. Такой испуганный и смущенный, что невозможно сдержать умиленную улыбку. Кто бы мог подумать, что это невинное существо обладает силой, способной снести весь Монтпилиер. – Я… Я в норме, правда, – да уж, теперь не одна я с нетерпением жду окончания этого идиотского бала. Наконец, композиция кончается, и облегченно вздохнув, Кас отскакивает от меня, словно от электрошока. Улыбнувшись его поведению, я иду к столу с закусками, намереваясь успокоиться с помощью алкоголя. Большого количества алкоголя. Но да здравствует разочарование и пропаганда трезвенности: самым крепким напитком был лимонад. Чертыхнувшись, я залпом осушила стакан, проклиная школьную администрацию. Это же выпускной, мать вашу! Неужели нельзя хотя бы шампанское подать, а? Пережевывая лимон с выражением лица аки маньяк, подыскивающий жертву для расчлененки, я начала искать глазами своего сопровождающего, скрывшегося где-то в толпе. Какого черта ему на месте не сидится?! Мне теперь придется ходить выискивать его, возможно, отбирать у этих жадных девственниц, которые просто текут от одного вида мужского тела, особенно, когда в комплекте прилагается симпатичная мордашка и охренеть-какие-голубые глаза. Ну да, я оказываюсь права: Кастиэль стоит в другом конце зала, окруженный кучкой девчонок, восторженно щебечущих какую-то фигню. Все, Винчестер выходит на тропу войны, ведь никто не смеет трогать нашего семейного ангела, тем более малолетние дурочки, страдающие от хронического недотраха. – Сладкий, а я тебя уже обыскалась, – промурлыкала я, подходя к этому очаровательному островку невинности в целом океане разврата и бесконечной пошлости. Заметив недовольные взгляды девиц, я тихо прошептала Касу «Только в обморок не падай» и жадно поцеловала его, притянув к себе. К моему счастью, ангел не только не вырывался, но даже отвечал на мой поцелуй, причем довольно активно. Услышав гневные перешептывания за спиной, я наконец оторвалась от мужчины и, метнув быстрый взгляд на девчонок, невинно произнесла: – Ой, вы тут о чем-то беседовали? Простите, что прервала, – и, добродушно улыбнувшись, направилась к огромным стеклянным шарам для голосования. Всего их было пять, на каждом красовалась табличка с именем претендентки: Эшли Грейвс, Саманта Маккензи, Кетрин Митчелл, Дженнифер Винчестер и Анна Ллойд. С удовольствием отметив большое количество бумажечек с голосами в шаре со своим именем, я услышала чей-то голос прямо возле уха: – И почему я не сомневаюсь, что победишь ты? Я резко повернулась к источнику звука и увидела перед собой Тони. – А почему ты сейчас не вылизываешь задницу Саманте? Или сегодня ты пал в немилость? – язвительно спросила я, надеясь поскорее отделаться от назойливого парня. Видимо, этому желанию сбыться было не суждено. – Она выясняет отношения с какой-то девчонкой, надевшей такой же браслет. Надеюсь, что скорая помощь не понадобится. – Если ты сейчас же не уйдешь, она понадобится мне, ведь твоя полоумная подружка очень ясно выразила свою неприязнь в прошлый раз, – раздраженно бросила я, на что Тони лишь ухмыльнулся: – Она не моя подружка, я всего лишь сопровождаю ее на бал. Нравится мне совершенно другая девушка, – протянул он, приобнимая меня за талию. – Скажу тебе честно – мне насрать, кто там тебе нравится, но если ты сейчас же не скроешься в неизвестном мне направлении, тебе придется познакомиться с моим сопровождающим, – прошипела я, отталкивая Тони. – А мне насрать, кто тебя сопровождает. Я хочу тебя, – чуть ли не по слогам заявил парень, делая акцент на последнем слове. Придерживая за плечи, он попытался поцеловать меня, но мгновенно получил сильную пощечину. – Оставь меня в покое, придурок, – крикнула я, покидая зал, воспользовавшись минутным замешательством нового «поклонника». Неспешно я направилась на задний двор школы, чтобы немного прийти в себя. На улице была замечательная погода. Небо быстро потемнело, окрашиваясь в чернильно-синий цвет, появились первые несмелые звездочки, робко выглядывающие из-за ватных облаков. Я присела на одинокую лавочку, поежившись от холода, и достала из клатча пачку сигарет. Такой и застал меня Кас: расстроенной, обхватившей себя за плечи в попытках согреться и выпускающей изо рта тонкие струйки дыма. – Я искал тебя, – тихо проговорил он, присаживаясь рядом и накидывая на мои плечи свой пиджак. Сделав последнюю затяжку, я выбросила сигарету и уставилась на Каса. Какого черта он такой идеальный? Милый, заботливый и безумно наивный. Не понимаю, как он может терпеть такую, как я. Странное ощущение дежавю, будто мы снова сидим на бордюре возле клуба, а я опять проклинаю себя. – Да, будем считать, что в прятки я проиграла, – горько улыбнулась я. Какое-то эмоциональное утомление, да и чувствую я себя совершенно иначе, будто не в своей тарелке. Словно я уже не та Дженнифер Винчестер, что была раньше. Кас осторожно взял меня за руку и, глядя прямо в глаза, прошептал: – Скоро все закончится. Я обещаю. Я хотела что-то ответить, но тут к нам подбежала шустрая девчонка, Меган, которая была на год младше меня. Мы с ней общались до моего отъезда в Коннектикут, и сейчас Меган была рада помочь. – Дженнифер, скоро начнется церемония награждения. Вот тот пакет, что ты передала мне сегодня утром, – протараторила она, заправляя за ухо прядь непослушных пепельно-русых волос. – О, спасибо, солнце, – поблагодарила я, принимая пакет. – Кас, это Меган, моя знакомая. – Меган. Можно просто Мэг, – странно улыбаясь, протянула руку девчушка. Кастиэль странно дернулся, но принял рукопожатие, неотрывно глядя на Меган. Странно подмигнув ему, она убежала. – Кажется, я здесь чего-то не поняла, но времени у меня нет. Иди в зал, у меня есть дела, которые нужно сделать до начала церемонии, – проговорила я, поднимаясь. Ангел медленно кивнул, все еще глядя вслед испарившейся девушке. – Итак, наконец наступил момент, которого мы все так ждали: время подвести итоги конкурса Мисс Популярность! – вещал директор со сцены. Я и остальные четыре номинантки стояли неподалеку от него, ожидая результатов голосования. На самом деле, даже не утруждая себя точным пересчетом голосов, можно было понять, что главными претендентками на победу были я и Саманта. Самодовольная блондинка постоянно крутилась, посылая аудитории воздушные поцелуи и позируя на камеры. Да уж, глядя на нее, могу с уверенностью сказать, что ничто человеческое Богу не чуждо. У него отличное чувство юмора. – Не буду же долго тянуть кота за хвост и томить всех присутствующих мучительным ожиданием. В результате подсчета голосов звание Мисс Популярность присуждается… – о да, многозначительная пауза. Если бы это была телевизионная трансляция, то мгновенно бы запустили двадцатиминутный рекламный блок. Мастера интриг. – Дженнифер Винчестер, которая опередила Саманту Маккензи всего лишь на семь голосов! – волна аплодисментов прокатывается по залу, слышатся восторженные вопли и скандирование моего имени. Жестом директор приглашает меня к микрофону, чтобы я произнесла какую-то благодарственную речь, как и заведено в подобных случаях. Бросив быстрый насмешливый взгляд на позеленевшую от злости Саманту, я подхожу ближе к стойке микрофона, широко улыбаясь. – Скорее всего, мистер Ларсон хочет услышать от меня восторгательства по поводу получения этого титула, благодарности друзьям, родственникам и всем проголосовавшим за меня. Очень жаль его огорчать. Наверняка многие из вас проголосовали не за меня настоящую, а за ту, кого увидели сегодня вечером – элегантную девушку в красивом платье, улыбающуюся всем вокруг и явно повзрослевшую. Но сейчас мне придется вас разочаровать, ведь я не такая, – заявила я, обрывая подол платья под визг шокированных девчонок и свист парней, очень даже довольных таким поворотом событий. Вот и вместо аккуратных туфелек на шпильке, в которых я пришла сюда в начале вечера, на моих ногах были тяжелые ботинки и черные рваные чулки. Встряхнув растрепавшимися волосами, я поправила теперь уже неприлично короткое платье и накинула любимую кожанку с шипами, которую мне любезно подала все та же Мэг, вертевшаяся неподалеку. Я облегченно вздохнула, ведь наконец чувствовала себя самой собой, а не какой-то фарфоровой куклой. – А эту корону, как впрочем, и само звание Мисс Популярность, я хочу отдать девушке, которой действительно это нужно – Саманте. Ведь этот титул всегда был ее мечтой, и если я могу так просто сделать человека счастливым, почему же не воспользоваться возможностью? – спросила я у аудитории, надевая корону на голову своей сопернице. Маккензи просто светилась от счастья и от переизбытка чувств бросилась меня обнимать. Отпихнув довольную девушку, я вернулась к микрофону: – Все произошедшее можете считать протестом против ваших глупых правил и законов, мистер Ларсон. Мне ведь все равно, я учусь в этой школе лишь формально. А еще я хочу, чтобы эта ночь запомнилась вам навсегда! – прокричала я, обращаясь к толпе, которая одобрительно галдела. – Крушите все, что видите, нарушайте каждое писаное и неписаное правило этой школы, ведь мы выпускники, черт возьми! И пусть нас запомнят навсегда, такими, какие мы есть! ========== Ревность ни к чему не обязывает ========== Глядя на всеобщее безумие, я понимаю, насколько же сильно эти люди сдерживали себя многие-многие годы. Старались выглядеть примерными, заботиться о светлом будущем и каждую минуту подавлять внутри свой личный маленький бунт. А я стала тем рычагом, который заставил их снести каменные стены в подсознании. Стены, которые держали их в постоянном напряжении, заставляя забывать об их желаниях и угождать всем подряд – родителям, учителям, окружающим, которые питали надежды на их счет. Разве можно копить в себе эти отвратительные чувства неудовлетворенности собой и своей жизнью? Ни за что. Последние пару лет я только и делаю, что выпускаю пар, но зато замечательно себя чувствую. Возможно, я немного перегибаю палку (ну, как «немного»), но это позволяет мне пребывать в сравнительно адекватном состоянии, тогда как остальные ученики принялись крушить здание школы. По всему спортзалу проносятся крики и дикие вопли, столы с закусками разгромлены, а весь пол залит лимонадом, струящимся отовсюду. Меня окружает толпа обезумевших подростков, которых явно не устраивало нынешнее положение вещей, и в их воодушевленном мозгу пульсирует только одно желание восстать. И знаете что? Мне это нравится! Да, черт возьми, мне это нравится! Это я заставила их взбунтоваться, это я устроила весь этот дебош своим вызывающим поведением на сцене. И именно благодаря мне все присутствующие запомнят этот выпускной навсегда. Пусть учителям понадобится валерьянка, полиции – дополнительные наручники, а выпускникам будет стыдно рассказывать такое своим внукам через пятьдесят лет, ведь о таком не вспоминают (да, я оптимистично надеюсь, что хоть кто-то не напьется до полной потери памяти). Но им будет, что вспомнить и за что стыдиться! Кто-то все-таки принес внушительные запасы выпивки покрепче лимонада, кто-то вовсю продавал дурь, надеясь разжиться деньгами с помощью обезумевших студентов. Да уж, с каждой минутой здесь становится все веселее. Даже серые мышки уже рассыпали повсюду конфетти и ломали школьное имущество, что уж говорить об отпетых хулиганах. Достав из кармана куртки маленькую белую капсулу, я сунула ее в рот, запивая любезно протянутым коньяком прямо из горла бутылки. Глянув на загадочного добродетеля, я увидела перед собой довольно симпатичного шатена, который добродушно улыбнулся. Хм, немного настораживает, ведь обычно мне так не улыбаются. Ухмыляются, скалятся или просто толкают в койку – но не добродушно улыбаются, нет. – Мэтт, – представился парень, продолжая смотреть мне прямо в глаза. Не оценивать фигуру, не пялиться на грудь, а именно смотреть в глаза. Господи, откуда он такой свалился? – Дженнифер, – протянула я, недоверчиво разглядывая нового знакомого. Тот лишь издал короткий смешок и улыбнулся еще шире, обнажая свои идеально ровные белоснежные зубы. Вот откуда берутся такие голливудские улыбки, а? Ну не могут же зубы быть такими от природы, не могут, тем более вкупе с такими очешуенными карими глазами и милыми ямочками на щеках! – Думаю, в этом городе тебе можно вообще никогда не представляться. Может, потанцуем? – спросил он, протягивая мне руку. Ухмыльнувшись, я приняла его приглашение, и Мэтт потянул меня прямо в центр танцпола. Мы просто танцевали под бешеный ритм звучащей музыки, в то время как окружающие нас ровесники носились по школе, стараясь нанести как можно больший ущерб. Наверное, это вполне может сравниться с пикником на поле битвы. Романтика под свистящими пулями. С течением времени бутылка коньяка все пустела и пустела, делая нас с Мэттом гораздо развязнее и свободнее. Парень уже не пытался казаться паинькой и подходил все ближе, пока не прижался ко мне вплотную. От этого прикосновения я похотливо улыбнулась: – Кажется, я тебе и правда нравлюсь. Аж бедром это ощущаю, – сказала я, глазами указав на его оттопыренную ширинку. Мэтт лишь ответил что-то неразборчивое и притянул меня к себе, жадно целуя в губы. Господи, ну неужели хоть кто-то нормально целуется, а? Поцелуй не противный, как у Тони, не слишком робкий, как у Каса, а довольно настойчивый, но все же приятный нам обоим. Хотя Кас тоже неплохо целуется для тысячелетнего девственника. Он не заталкивал свой язык мне в рот, давая мне перехватить инициативу, и изо всех сил старался угодить мне… Так, стоп машина, с каких это пор я думаю об ангеле-хранителе перед намечающимся сексом? Пора исправлять ситуацию. Начало проявляться действие наркотиков, заставляя меня терять самоконтроль, а тут еще и пухлые губы Мэтта со стойким привкусом коньяка, которые все сильнее сводят меня с ума с каждой секундой. Руки нового знакомого уже вовсю блуждают по моему телу, и я выгибаюсь навстречу его теплым ладоням, скользящим по моей талии. Я уж было хотела полностью окунуться в сам процесс, запуская руку в непослушные русые волосы парня, как кто-то рывком отпихивает меня в сторону. Я резко открываю глаза и вижу расплывчатую фигуру отца, прижавшего моего нового ухажера к стене: – Мать твою, что ты творишь, а?! Этого парня я на сегодня забила! Если в штанах тесно, ищи своего ангелочка – тебе-то он не откажет, а от Мэтта отвали, – верещала я, пытаясь оттащить Винчестера от охреневшего парня. Дин не обратил на мои вопли никакого внимания и, врезав по лицу Мэтту, возмущенно прошипел: – Что ты здесь устроила? Возомнила себя предводительницей восстания, да?! Посмотри, что вокруг творится, – сказал он, театрально взмахнув руками. – Вся эта хрень на твоей совести, Дженнифер! Сейчас же домой! Я хотела что-то крикнуть в ответ, но мужчина схватил меня за запястье и потянул к выходу. Не собираясь мириться с подобной участью, я пыталась вырваться, выкрикивая маты через каждое слово, но внезапно остановилась в оцепенении: – Кас? – почти шепотом произнесла я, обезумевшими глазами рассматривая довольно неожиданную картину. Действительно, это был Кас, причем стоял он вместе с этой девчонкой, Мэг Мастерс. Они увлеченно о чем-то беседовали и все бы ничего, если бы не расстояние между ними, не превышающее и двадцати сантиметров. Еще эта похотливая улыбочка девушки. Знаю я эту улыбку, не понаслышке знаю, сама так же скалюсь, выбирая «жертву на ночь». Внутри что-то сжалось, мешая нормально дышать, и видимо отец это почувствовал. Остановившись, он проследил за моим пустым взглядом и направился прямиком к сладкой парочке, что-то недовольно бурча себе под нос. – Какого хрена, подонок крылатый?! – взревел Дин, хватая Кастиэля за воротник рубашки. Сказать, что мой отец был взбешен не на шутку – не сказать ничего. – Ты должен был охранять ее от всяких глупостей, наркотиков и постоянного траха. Что мы имеем в итоге? Я вылавливаю Джен из объятий какого-то пьяного ублюдка, она опять обдолбалась, а ты тут со старшеклассницей флиртуешь?! Я из тебя всю дурь выбью, аж перья повылетают, если с моей дочерью что-то случится! – Дин, я могу все объяснить. Успокойся, пожалуйста, – проговорил Кас, беспомощно барахтаясь в сильных руках Винчестера. Странно, со своей силой он мог отправить того в Антарктиду или хотя бы нокаутировать, но не смеет даже шелохнуться. Я бездумно разглядывала разноцветные блики, мерцающие на испуганном лице ангела, иногда переводя взгляд на отца. Буквально кожей я чувствовала на себе насмешливый взгляд Мэг, но боялась, что расцарапаю ей лицо, если встречусь с ней глазами. Беспричинная ярость накатывала на меня, стоило только подумать о том, как мило она щебетала с Кастиэлем пару минут назад. Как он посмел флиртовать с кем-то за моей спиной? Нет, она даже прикоснуться к нему не посмеет, иначе я лично размажу ее по асфальту возле дома. Будет знать, как соваться к моему ангелу. Подождите, моему ангелу? Да, именно моему! Будем считать, что я его приватизировала и запатентовала, поэтому имею полное право сожрать кого угодно за посягательство на мою собственность. – Плевать я хотел на твои объяснения, пернатый. Еще один подобный финт ушами – Чистилище покажется тебе дорогущим курортом. Уяснил? Я пыталась вслушиваться в разговор мужчин, но вдруг все окружающее пространство слилось в одно огромное разноцветное пятно, пульсирующее с грохотом музыки. Глаза перестали различать контуры объектов, все, что я видела – лишь пляшущие блики. Голоса стихали, словно доносились из другой комнаты, и мое сознание перестало воспринимать действительность. Ноги резко подкосились, и я рухнула на пол, теряя сознание. Такое странное ощущение – я все еще здесь, в реальном мире, но постепенно погружаюсь в темноту, прекращая слышать, видеть и чувствовать что либо. Полная отрешенность. Сон. Легкий и приятный, как послеобеденная дрема. Мне хорошо и спокойно, как не было уже давно. Зачастую мне снятся кошмары, либо я проваливаюсь в тяжелый сон, после которого не остается ни единого воспоминания о ночных грезах. И вдруг меня пренеприятнейшим образом выдергивают обратно – обливают холодной водой. Возвращается полная палитра звуков и красок, в ушах гремит музыка, доносящаяся из огромных колонок, грозя повредить барабанные перепонки. Недовольно фыркнув, я открыла глаза и первым делом увидела рядом с собой встревоженного отца. Он сидел рядом со мной на полу и ласково поглаживал по мокрым взъерошенным волосам. – Все хорошо, Дженнифер. Уже все хорошо, – твердил он, загрубелой ладонью стирая с моих щек капли воды. Я резко села, от чего голова снова закружилась, но все же я осталась в сознании. Неподалеку стоял смущенный Кастиэль, всем своим видом демонстрировавший искренне раскаяние, хотя наверняка и сам не понимал, что же такого противозаконного он сделал. Честно говоря, я и сама не могла точно сказать, почему так злилась, но желание надавать пернатому пощечин было так же велико, как и необходимость уменьшить количество волос на голове Мэг. – Ты сможешь идти сама? Я неуверенно покачала головой, и тогда Винчестер аккуратно подхватил меня на руки. Я лишь крепко прижалась к нему, обнимая за шею и цепляясь непослушными пальцами за рубашку. Хотелось просто почувствовать себя в безопасности, отгородиться от целого мира, зная, что отец защитит от любой возможной угрозы, даже от моего собственного ангела-хранителя, который так и остался стоять в зале, полном обезумевших подростков, глядя нам вслед. В глазах стояли предательские слезы, готовые в любой момент вырваться на свободу, демонстрируя всем желающим мою слабость. Но я не могла этого допустить, не могла показаться сломленной в присутствии других людей. Не знаю, что заставляло меня плакать – Мэг и Кастиэль, которые слишком неприкрыто флиртовали прямо на моих глазах, или все же такая искренняя забота со стороны отца, которой мне так не хватало в детстве. Пусть его и не было рядом на протяжении долгих лет, но сейчас он здесь, рядом со мной, терпит все это дерьмо, исходящее от меня непрерывным потоком. И как бы я не стремилась доказать обратное, я все же любила его. Всем своим сердцем. Через полчаса мы все же добрались до дома, и Дин оставил меня наедине с собой в моей комнате. Он не лез с расспросами и нотациями, а просто дал возможность успокоиться, не устраивая сеанс родительской психотерапии. Хотелось просто провалиться в сон, но нужно было хотя бы умыться и снять с себя изорванную одежду, прощаясь с оторвой Винчестер и снова становясь Дженни, плаксивой и беззащитной перед этим отвратительным миром. Стоя перед зеркалом в ванной, я и сама удивлялась своему явному сходству с проституткой – короткое красное платье с драным подолом, дырявые чулки и, конечно же, напрочь испорченный макияж. Осталась лишь размазанная подводка, темными кругами лежащая под обезумевшими зелеными глазами, ставшими еще ярче и больше на фоне побелевшей кожи лица, казавшейся почти полупрозрачной. Да уж, я скорее была похожа не на проститутку, а на ее восставший призрак, жаждущий мести. Смыв темные потеки с лица, я тщетно старалась поправить спутавшиеся волосы и, бросив попытки, вернулась в комнату. Натянув короткую ночную рубашонку, я настежь открыла окна, впуская в помещение холодное дыхание майского ветра. Оно приятно охлаждало разгоряченную кожу и вносило какой-то порядок в хаос, царивший у меня в голове. Слишком странный вечер, через край переполненный событиями. Мысли путались, и я соскакивала с одного воспоминания на другое: гордое дефиле в шикарном платье, медленный танец с пернатым, задний двор школы, гляделки Кастиэля и Мэг, коронация, перевоплощение, бунт, Мэтт, отец, флирт ангела и этой малолетней пигалицы… Ах да, еще и наш поцелуй с Касом. Странно, что об этом я забыла, словно мозг нарочно вытесняет именно это воспоминание. Ну что ж, идти наперекор мозгам – любимое занятие всех поколений Винчестеров, так что не будем нарушать семейную традицию. Я попыталась вспомнить все до единой детали: каждое прикосновение, запах его кожи, податливые мягкие губы и горячее дыхание. Я вспоминала каждую мелочь, стараясь воссоздать все в точности, сама не зная зачем. Никогда я так трепетно не относилась к каким-то поцелуям, тем более наигранным и ненастоящим. Каждый раз, когда я целовала ангела, был неправильным, вынужденным – мною руководила либо похоть, либо уязвленное самолюбие. Хотя подождите, какого черта меня вообще это волнует?! Кас ведь всего лишь мой ангел-хранитель, друг, ничего более, так почему меня тревожит «правильность» наших случайных поцелуев? Так, Винчестер, ты пьяна, пора спать, а то так и до сокрушительного самоедства недалеко. – Дин рассказал мне, почему ты так расстроилась, – раздалось за моей спиной. Я вздрогнула, но оборачиваться не стала, ибо недостоин. Вот какая я гордая, особенно после бутылки коньяка! – Ну, так просвети и меня заодно, поскольку не открылась мне мудрость сия, – огрызнулась я тоном магистра Йоды, нервно теребя рубашку. – Ты ревнуешь меня к Мэг? – невинно спросил Кас, подходя немного ближе. От неожиданности вопроса я поперхнулась и, оправившись, как можно более равнодушно ответила: – Для того, чтобы ревновать, нужно сначала полюбить. – Об этом Дин мне тоже сказал. А еще сказал, что умирать я буду очень медленно. Поэтому я и спросил тебя, думая, что ты… – ангел немного замялся, пытаясь подобрать нужные слова, а я почувствовала, как он краснеет. В общем-то, как и я сама. Мои щеки запылали, и я гневно прошипела, сжав руки в кулаки настолько сильно, что костяшки пальцев стали мертвенно-белыми: – Убирайся вон! Слетай к своей пигалице, а со мной не смей так разговаривать, слышишь?! – голос отчаянно срывался на крик, и я сдерживала себя из последних сил, чтобы не заорать на весь дом. Позади меня послышался глубокий вздох и приглушенный хлопок крыльев. Я обессилено сползла по стене на пол и зарыдала во весь голос. Слезы душили меня и обжигали щеки и шею, а в голове пульсировали навязчивые мысли о моем собственном идиотизме. Я прогнала его, накричала, обвинила в какой-то ерунде. А он ушел. Ушел, не сдержав обещание всегда быть рядом. ========== Я просто должна это сделать ========== Знаете, какой самый простой для меня способ успокоиться? Я просто выключаю чувства. Закуриваю косячок, перестаю думать о проблеме и все эмоции атрофируются сами собой, прикрываясь напускным цинизмом и безразличием ко всему происходящему. Такая отлаженная система защиты вырабатывалась у меня годами, с тех самых пор, как отец нас окончательно бросил. Целых шесть лет я подавляла в себе все чувства и эмоции, и этот способ замечательно работал. Но не так давно (с того времени, как приехал отец и появился Кас) в моей броне образовалась трещина, увеличивающаяся с каждым днем. Глубоко внутри себя я знала, что это правильно, что я должна прекратить эти войны с родителями и обществом, но это не будет проходить безболезненно. В то время, как мои ровесники учились справляться со своими чувствами и эмоциями, я просто избавилась от них. Поэтому теперь каждое наименьшее эмоциональное потрясение сопровождается истерикой и скандалами, а после – беззвучными ночными рыданиями. Да уж, оказала себе медвежью услугу. Но в данный момент мне никто не мешает вернуться к мировоззрению эгоистичной суки, которая плевать хотела на окружающий мир и его отвратительную биодобавку – людей. Так и оставшись в ночной рубашке, я закурила сигарету и спустилась на первый этаж. Тихонько подойдя к кухне, я решила понаблюдать за родителями. Они вместе что-то готовили и постоянно смеялись, дурачились и бросались друг в друга мукой. Такие счастливые и искренние, что я и сама невольно улыбнулась. Не знаю, каково было отцу, но мать без него чахла с каждым днем, постепенно спиваясь, так что в нашем доме я не была темным пятном на белоснежном полотне счастья и утопии. Но с приездом Дина она расцвела и молодела буквально с каждым днем. Хоть я и презирала мать за ее былые грешки, но меня действительно радовала ее счастливая улыбка, и где-то в глубинах подсознания я была за них счастлива. Но показывать этого нельзя, расслабятся ведь. – И что вы тут готовите? – поинтересовалась я, делая очередную затяжку. Мама резко подскочила от неожиданности, испугавшись моего внезапного появления. Оказывается, пугать людей довольно весело, теперь я понимаю Каса. Черт, забыли, Винчестер, бегом переключились на другую тему. – Ох, Дженнифер, доброе утро! Ты как-то незаметно подкралась, вот я и… – начала щебетать мама, заливаясь краской. Так, почему она смущается, а Дин странно ухмыляется, продолжая слишком увлеченно раскатывать тесто? Приглядевшись повнимательнее, я заметила, что следы муки у них в основном на довольно пикантных местах. Проследив за моим удивленным взглядом, Эмили еще сильнее покраснела и стала судорожно отряхивать четкие отпечатки ладоней Винчестера со своей груди. – Папуль, тебе бы тоже не мешало брюки почистить. Да-да, именно там, – хохотнув, сказала я, указывая на ширинку его джинсов. Ох уж эти престарелые извращенцы! В отличие от мамы, Винчестер только рассмеялся и шутливо поиграл бровями: – Ну уж нет, это явное доказательство того, что твоя мама не такая уж и скромница. Да, Эмми? Я прыснула от смеха. Ага, скромница. Ну, перетрахала половину города, которая мне не подходит по возрастной категории, ну и что? Скромняжка ведь! – Так, сменим тему, – распорядилась Эмили, легонько пихнув Винчестера в плечо, – Ты вчера ночью кричала или мне все же послышалось, милая? – Тебе послышалось, не обращай внимания, – сухо ответила я, отворачиваясь к окну. Эмоциональная связь с отцом у нас всегда была гораздо прочнее, чем с матерью, и я убедилась в этом еще раз: – Кас? – коротко спросил он. Вся веселость моментально испарилась с его лица, сейчас Дин внимательно следил за моей реакцией, пытаясь уловить даже мимолетное изменение во взгляде или едва заметное движение мускула. Ни одна эмоция не проскользнула по моему лицу, но руки выдавали меня с головой. Дрожащими пальцами я поднесла почти забытую сигарету к губам, чтобы никотиновый дым вытеснил из мыслей все ненужное, но Винчестер все равно заметил почти неуловимую перемену во мне. – Не бери в голову, Джен, – тихо произнес он, приобнимая меня за плечи. Неосторожным движением я прожгла его черную футболку дымящейся сигаретой, но Дин не обратил на это никакого внимания. – Я ведь предупреждал тебя, солнышко. Зря поддался на твои уговоры, ох зря… – Да не влюбилась я в него! Не влюбилась! – возмущенно крикнула я, отталкивая отца. – Сколько можно, а?! Да, я собственница, и меня бесит, когда какие-то выскочки лезут к моему ангелу-хранителю, но это совершенно не значит, что я его люблю! – Хм, как раз таки значит. Но и твоя бурная реакция является еще одним доказательством того, что… – вклинилась в разговор Эмили, но я мгновенно перебила ее, поняв, что она явно не на моей стороне: – Мам, ты тут явно не в тему. Ты же с ним даже лично не знакома! – Мы познакомились, когда он спрашивал… А, ладно, – резко замолчала она. Так, а это уже интересно. – Договаривай-договаривай! Что он у тебя спрашивал? – мгновенно оживилась я, намереваясь выбить информацию любым доступным способом. – Я не скажу тебе ни слова, Джен. Тем более после того, что ты сотворила с платьем! Кошмар, превратить шикарное выпускное платье в экипировку шлюхи! – бесилась Эмили. Тут же ее поддержал и отец: – Ах да, кстати о выпускном. Мне придется наказать тебя за то, что ты вчера там устроила, поскольку для приличной девушки такое поведение просто непростительно! – Долго эту фразу учил? Звучит, как цитата из учебника по этике, – удивленно заметила я. – Все, прекрати дерзить и слушай мое распоряжение: сегодня у тебя будет день исправительных работ. Для начала вымоешь и отполируешь Детку. И смотри мне, юная леди, замечу хоть одну царапину – глотку перегрызу! – прорычал Дин. Ух ты, какой он грозный! Что ж, мыть тачку я согласна, тем более что этот процесс можно сделать веселее, если правильно подобрать одежду. Так-так, какая там температура воздуха? 24 градуса выше нуля? Идеально. Если папуля думает наказать меня мытьем машины, чтобы отучить от «непростительного поведения», его ждет небольшое разочарование. Хотя, наверное, я и есть одно сплошное разочарование для родителей и остальных окружающих. Жаль, что мне слишком все равно. Покопавшись в шкафу, я выудила оттуда коротенькие джинсовые шорты и простенькую белую майку-алкоголичку (как символично, мать вашу), решив отказаться от неудобной одежды. Кстати, лифчики отныне тоже входят в разряд неудобных, а значит, совершенно не нужных предметов гардероба. Но это так, подготовка к последующим трюкам. Макияж так и остался привычным: бледные губы и акцент на глаза. Классика жанра, так сказать. Прыжками сбежав вниз по лестнице, я нашла в гараже моющие средства, тряпки и ведро для воды. Так, все необходимое у нас есть, осталось самое главное – собственно мытье Импалы. Вот она, красотка, стоит на улице возле гаража, поблескивая в лучах майского солнышка. Ну что, детка, приступим? Я приволокла садовый шланг и начала поливать машину водой, подготавливая своеобразную «площадку для выступления». Танцы у шеста? Скучно, сейчас этим никого не удивишь. А вот мыть машину в коротеньких шортиках и полупрозрачной майке гораздо интереснее, особенно на виду у случайных прохожих, которые сновали туда-сюда довольно часто. Выходной же, чего дома сидеть? Благодаря этому недостатка в публике у меня не было. Взяв в руки смоченную в мыле мочалку, я присела на капот и начала тщательно протирать стекла машины, то и дело выгибая спину, словно довольная сытая кошка, пригревшаяся на солнцепеке. Буквально через пару минут я была вся в пене, привлекая все больше и больше внимания со стороны проходящих мимо парней, да и мужчин постарше. Хм, видимо не стоило подмигивать мистеру Халлоуэлу, дедуле Чарли, поскольку старичок аж побледнел, постепенно забывая, куда он вообще шел, сколько ему лет и тот факт, что он находится в «счастливом» браке уже почти полстолетия. Ну и ладно, Дженнифер Винчестер не несет ответственность за любой моральный ущерб, шоу бесплатное. Под одобрительный свист компании парней, я встала на капот и принялась медленно смывать всю пену с себя водой из шланга, как бы невзначай попадая на майку. – Ох, я не надела бюстгальтер? Какой ужас! – театрально изумилась я, прикрывая рот ладошкой и наивно хлопая глазками. Полностью завладев вниманием моей небольшой, но очень нескромной аудитории, я отвернулась от них и начала отмывать от пыли крышу Импалы, старательно выгибаясь. Судя по непечатным выкрикам, все были довольны таким раскладом. Но вскоре до меня донесся голос, вмиг испортивший весь настрой. – Я надеюсь, ты понимаешь, зачем я все это затеяла? Не для того же, чтобы прислуживать этой выскочке! – послышался рядом тоненький голосок Меган. Резко обернувшись, я увидела, как они вышагивают с Касом чуть ли не под ручку. Желание врезать ей по морде у меня уж точно не прошло, в отличие от обиды на ангела. Почти. – И какой же выскочке ты не желаешь прислуживать? – поспешила вмешаться я, отвлекаясь от исправительных работ, больше напоминавших если не стриптиз, то уж точно бурлеск. Девушка удивленно взглянула на все происходящее и невольно хохотнула, выводя меня из себя, – Кажется, я задала вопрос. Отвечай! – требовательно прикрикнула я, крепко сжимая в ладони мочалку, из которой тут же полилась вспененная вода, отстукивая каплями быстрый ритм на капоте Импалы. – Не думала, что наркотики настолько пагубно влияют на мозг малолеток, – процедила девушка, опираясь своей противной скользкой ладонью о плечо ангела. Такая дерзость от тихони Меган не только настораживала, но и безумно раздражала. Спрыгнув с машины, я медленно подошла к этой весьма занятной парочке, обходя их со всех сторон, кружась, словно акула вокруг добычи. Ну, по крайней мере мне очень хотелось оторвать этой дурнушке голову, как и этим подводным хищницам не терпелось сожрать еще одного аквалангиста-неудачника. – Ну же, просвети меня, – прошептала я на ухо девушке, закусывая нижнюю губу в ожидании. На Кастиэля я старалась не смотреть, но с явным удовольствием отметила его изучающий и неотрывный взгляд, обращенный на мою насквозь мокрую майку. – На тебя ведь в пятнадцать лет снизошла великая мудрость, почему бы и с челядью не поделиться? – Хочешь лучей просвещения? Легко! Мне надоело быть твоей служанкой и выполнять разнообразные мелкие поручения, которые мне доверяет Ее Величество! Думаешь, что стоит тебе напялить десятисантиметровый лоскуток ткани вместо юбки и весь город начнет тебе поклоняться? Ошибаешься, Винчестер. Хотя всей твоей семейке свойственно гипертрофированное самомнение и постоянное самолюбование. Так что запомни, шлюха – не королева, а лишь обычная подстилка. Видимо, вся толпа ждала моего сокрушительного ответа, от которого оппонентка просто расплачется, но я решила не оказывать ей такой чести, а просто крепче сжала шланг и направила сильнейшую струю воды прямо на Мэг. Но последующих событий не мог предугадать никто. Сначала девушка закричала, словно я облила ее не теплой водой, а обжигающим кипятком. Она начала извиваться, стараясь увернуться от потока, но все ее попытки были тщетными. Через несколько мгновений я заметила, что на теле Меган остаются отвратительные ожоги, а кожа чуть ли не дымится. Все это сопровождалось дикими воплями жертвы и недоумением всех остальных. Наконец придя в себя, я мигом выключила воду, испугавшись такого странного эффекта, и начала оглядываться по сторонам, следя за реакцией присутствующих. Вдруг из дома выбежал Дин и потянул меня в дом, попутно разгоняя зевак. Вырваться я и не пыталась, но все время оглядывалась назад, глядя на то, с какой заботой Кас утешал взъерошенную и испуганную Меган. – Кто эта девчонка? Дженнифер, кто она? – тряс меня за плечи отец, пытаясь поскорее добиться сведений. Пустым взглядом я смотрела то на него, то на входную дверь, словно ожидая чьего-то прихода. В конце концов, я постаралась справиться с шоковым состоянием и все же ответить на вопрос. – Моя знакомая… Мы с ней общались немного, она постоянно ходила за мной хвостиком, пока я не уехала в частную школу, – отрывисто говорила я, пытаясь сосредоточиться. Кажется, это бесполезно, пока кто-то доходчиво не объяснит мне ситуацию. – Ты ведь понимаешь, что сейчас произошло, верно? – Конечно, понимаю. Вот только тебя это никак не касается. Иди к себе, – хотел было выпроводить меня Винчестер, но я резко отпихнула его в сторону. – Никак не касается?! Девчонка из моей школы, которая окучивает моего ангела, дымится при контакте с водой! А ты отправляешь меня в свою комнату?! Либо ты сейчас же объяснишь мне, что случилось с Меган, либо я… – начала кричать я, выходя из себя, но отец оборвал мой поток ругательств, грозивший вот-вот перейти в разряд нецензурных. – Стой, ты сказала «Меган»? – заинтересованно спросил Винчестер, придерживая меня за локти. – Ну да, так ее зовут. Хотя чаще я называю ее Мэг. – Черт бы ее побрал! Теперь понятно, чего она возле Каса все время крутится… – Так, тебе может и понятно. Вот только мне тоже очень интересно узнать эту увлекательнейшую историю, – раздраженно заметила я, разглядывая раздосадованную физиономию отца. Чертыхнувшись, тот все же решился посвятить и меня в эту «великую тайну»: – Хоть я и ушел из охоты, но некоторые привычки все равно остались. Например, освящать воду, которую мы используем для системы орошения. А так как Мэг – демон, ее и скрючило пополам, когда ты решила устроить ей водные процедуры. Как долго вы знакомы? – Пару лет назад она переехала в Монтпилиер и перешла в нашу школу, училась на класс младше меня. Постоянно подлизывалась ко мне, пыталась втереться в доверие, чтобы добиться популярности, – задумчиво говорила я, все еще пытаясь переварить поток информации, кашей растекающийся в моей голове. – Хм, чего ей от тебя-то нужно? Ладно, Джен, иди переоденься, а то вся твоя одежда… Кхгм, слегка намокла, – прокашлявшись, сказал Дин, очень внимательно изучая потолок нашей прихожей. Ах да, пялиться на грудь дочери неприлично, зато трахать ее мать на стареньком диване на глазах у невинного ребенка вполне себе нормально. О Господи, кто этих мужчин разберет? Винчестер быстрым пружинящим шагом зашагал прочь из дома, а я так и осталась стоять, прижавшись спиной к стене, оставляя на обоях небольшие мокрые пятна. Демон? Демон, нахамивший дочери охотника и уводящий приватизированного ангела этой самой дочери охотника? Мне одной кажется это немного дерзким? В состоянии сомнамбулы я прошла к небольшой кладовке, находившейся возле кухни, и механическими движениями открыла дверцу. Бездумно роясь в старых вещах, я все же нашла нужную мне картонную коробку. Вытащив ненужные тряпки, служившие своеобразной маскировкой, я добралась до самого главного: колья, пистолеты, склянки со странными жидкостями и прочая прелестная атрибутика. А вот и то, зачем я сюда и пришла – огромный увесистый нож с изогнутым лезвием. Единственный нож, способный убить демона. В полумраке кладовки его сталь завораживающе блестела, медленно лишая меня оставшегося рассудка. Вместо него мой разум наполнялся решимостью и смелостью, бравшейся словно из ниоткуда. Гены? Приобретенное с годами безрассудство? Состояние аффекта? Мне плевать. Плевать на то, что скажет отец, считающий, что охота – не бабское дело. Плевать на реакцию Каса, хвостиком бегающего за этой адской выскочкой. Плевать на мои последующие возможные раскаяния. Я просто знаю, что должна это сделать. ========== Немного о глупости, соплях и единорогах ========== Готова ли я? Хм, было бы к чему готовиться. Разум весело катится к чертям, сейчас меня полностью контролируют эмоции. А эти ребятки уж точно заставят меня оторваться на полную катушку, не особо задумываясь о последствиях. Прихватив с собой нож, я решила подняться к себе, чтобы наконец избавиться от насквозь промокшей одежды. Внимание публики мне приятно, конечно же, но холодно ведь, мать вашу! Вот только в моих пенатах затесалась уж очень неожиданная публика. – Неожиданно, не так ли? – раздался такой раздражающий голос, в любой миг грозивший свести меня с ума. Мэг стояла у окна, облокотившись о подоконник, и с вызовом смотрела мне прямо в глаза. При входе я инстинктивно отвела правую руку, крепко сжимающую рукоять кинжала, за спину, чтобы не выдавать себя раньше времени. – Хм, а ты быстро восстанавливаешься, – задумчиво произнесла я, разглядывая шатенку. – Полчаса назад ты была похожа на разваливающуюся мумию, а тут вон какая красавица! В ворованном-то теле, – мой голос постепенно переходил на раздраженное шипение, а костяшки пальцев правой руки побелели, настолько крепко я вцепилась в нож, пытаясь утихомирить в себе сумасшедшую волну гнева. – Да уж, шкурка действительно неплоха, – согласилась Мэг. Отойдя от окна, она начала медленно приближаться ко мне, продолжая говорить: – Ох, ты даже не представляешь, как долго я терпела тебя, не смея сделать абсолютно ничего. Но нет, запреты, сплошные запреты от руководства. А мне что оставалось? Только прислуживать тебе, как будто я нанялась в посыльные. А подчиняться мелкой капризной наркоманке мне немного надоело, – криво ухмыляясь, протянула девушка, подойдя ко мне вплотную. – Знаешь ли, адскую няньку я не заказывала, мне и моей пернатой барышни хватает, – хмыкнула я и чуть было не раскрыла все карты, показав нож на свет божий из-за собственной невнимательности, но вовремя спохватилась. – Как раз таки благодаря появлению этой самой «пернатой барышни» я и могу вздохнуть спокойно. С его помощью я смогу тихонько ретироваться, предварительно избавившись от одной слишком досаждающей мне личности. А потом будет мой период вселенского счастья. Как вы там говорите? «Жили вместе долго и счастливо»? – улыбнулась демон, неотрывно глядя мне в глаза. Максимально сдерживая эмоции, я выдавила из себя жалкое подобие ухмылки. От напряжения моя ладонь вспотела, и удерживать нож было все проблематичнее. – «Долго и счастливо»? Предварительно намотав мои кишки на люстру? Значит, тебя совершенно не смущает тот факт, что твой небесный кортеж является моим ангелом-хранителем? – Ни капли. Думаешь, он настолько к тебе привязан, что готов стерпеть все твои выходки? Наркотики, алкоголь, беспорядочные половые связи и домогательства? Поверь, даже у ангелов иногда заканчивается терпение. Не правда ли, Кастиэль? – спросила Мэг у внезапно материализовавшегося позади пернатого. В ответ лишь молчание и пустой неотрывный взгляд, изучающий нас обеих. – Значит вот так, да, Кас? Решили замочить меня по-тихому и смыться на Багамы? «Я никогда тебя не брошу, буду защищать, ты можешь мне верить», – противным слащавым голосом передразнила я недавние обещания ангела. – Самому не тошно называть себя после этого Ангелом Господним, ублюдок?! – злилась я. Дыхание начало сбиваться из-за переполняющей меня ярости, готовой вот-вот вырваться на волю, громя всех и вся, находящихся в этой комнате, начиная, конечно же, с меня самой. – Вот видишь, Дженни, ты отвратительна даже своему ненаглядному ангелочку, – похлопала меня по плечу Мэг, но чья-то рука мгновенно оттолкнула от меня демона, не давая приблизиться вновь. Отец вошел в комнату, оставляя меня за своей спиной, словно защищая от остальных посетителей. – Может, еще что-то расскажешь, Мэг? – спросил Винчестер, приготовившись слушать увлекательнейшую сказочку о своей дочери, как бы невзначай поигрывая заряженным пистолетом. – Ох, у меня много интересных историй о твоей расчудесной дочурке. Но зачем нам тратить время на то, что мы и так оба знаем? Ты ведь и сам прекрасно осознаешь тот факт, что она безнадежна. Безнадежная наркоманка, безнадежная алкоголичка и, конечно же, законченная шлюха, – Мэг с Дином начали медленно ходить по кругу, ведь охотник хотел сократить расстояние, в то время как девушка наоборот пыталась отстраниться на максимально большую дистанцию. Теперь Мэг стояла ко мне спиной. Сдерживать гнев становилось все сложнее, в мозгу пульсировала навязчивая мысль покончить со всем прямо сейчас. Но тут я встретилась взглядом с Кастиэлем. Увидев мое напряжение, он едва заметно покачал головой. Я ведь не обязана теперь слушаться его, так какого черта я мгновенно отказалась от столь удобного момента только из-за того, что он так захотел? – Хотя чему удивляться с такими-то родителями? Признайся, Дин, сколько женщин у тебя было за то время, как ты решил «остепениться» в Монтпилиере? Вряд ли такой герой-любовник ограничится одной бабенкой, да еще и не первой свежести. Ген, ответственный за беспорядочный трах, присущ всей вашей милой семейке. Не правда ли, шлюшка Дин? Все. Это стало последней каплей. Оскорбляйте меня, мою жизнь, привычки и пристрастия, но никто не посмеет и слова сказать о моих родителях. – Только я могу обзывать своих родителей шлюхами, шлюха! – заорала я, вонзая нож прямо в спину Мэг. На мгновение она замерла, но потом стала медленно опускаться на пол, пока огромное бурое пятно расползалось по ее светло-бежевой футболке. Вытащив из ее бездыханного тела кинжал, я застыла, завороженная видом крови на моих ладонях. Такая горячая, несколько секунд назад она бешено носилась по жилам девушки, а сейчас она медленно остывает на руках убийцы. Я – убийца. Я оборвала жизнь демона и той несчастной, в кого вселилась Мэг. Я не должна была. Нужно было просто провести обряд экзорцизма, спросив совета у отца, но нет. Я просто убила ее. И теперь это навсегда останется в моих ночных кошмарах. – Что ты сделала? Что ты сделала, Винчестер?! – кричал Кастиэль, тряся меня за плечи. Его глаза были безумны, словно это и не Кас вовсе, а какой-то ополоумевший маньяк, готовый растерзать меня на мелкие кусочки. – Кас, я… – Что ты?! Что ты?! Кто просил тебя совать свой нос туда, куда не велено?! – продолжал скандал ангел, прижав меня к стене. Его горячее дыхание парализовало меня, заставляя мысли смешаться в одну огромную кучу, не давая вычленить из этого клубка хоть что-то полезное. Господи, да что со мной творится? – Клянусь Импалой, пернатый, если ты сейчас же не отойдешь от ребенка, я высажу в тебя всю обойму, а потом заправлю тебя священным маслом. Давно у нас в меню не было ангела-гриль, – пригрозил отец, направляя пистолет на Каса, но тот даже не посмотрел в его сторону, продолжая испепелять меня взглядом. Я никогда не видела таких сумасшедших искр в безмятежно-синих глазах, и это зрелище поистине завораживало. – Я справлюсь сама, – коротко ответила я, кидая беглый взгляд на старшего Винчестера. Постепенно во мне закипала злость на саму себя. Какого черта я тут любуюсь глазами ангела, когда тот собирается меня прикончить? Что, Винчестер, распустила сахарные сопли?! Нехер тут мелодраму устраивать, это тебе не Хулио Иглесиас, глаза выжжет и не поперхнется! – А ты живо отпусти меня, придурок! Нечего из себя тут пострадавшего корчить, я не Мэг, утешать не стану! – вот, уже получше. – Замолчи, Джен! Ты не имела права… – продолжил вычитывать меня ангел, но я оборвала его речь, продолжая беспомощно извиваться в его руках: – Ах это я не имела права?! Ты со своей подружкой хотел меня пришибить и потом устроить марафон потрахушек где-нибудь на Мальдивах, а я не имела права! Кто-то мне недавно в вечной преданности клялся, а теперь собирается меня придушить из-за того, что я очистила мир от одного из исчадий Ада! Браво! Аплодисменты по лицу! Мелодрама так и прет, не правда ли, сладкий? – я кричала и закатывала истерику лишь ради одного. Чтобы не разрыдаться прямо на глазах этого небесного ублюдка. – Я бы ни за что не дал ей так поступить с тобой, но… – Что «но»? Но ты меня задолбала своей порнографией, поэтому я все же решил просто постоять в сторонке, – закончила я предложение Каса и начала злиться еще больше, теперь стуча руками по груди ангела. – Отпусти же ты меня, райский петух! Сколько можно впечатывать меня в стену?! – Замолчи, – коротко ответил Кастиэль. В его глазах ясно читалось непреодолимое желание (нет-нет, к сожалению, не то желание, о котором мы все с надеждой подумали вначале) влепить мне пощечину. – Ты не должна была этого делать. – А ты не должен был расхаживать с ней под ручку и давать ей шанс вытрясти из меня всю душу! Но тем не менее все это не мешало тебе пялиться на мои сиськи, не так ли, девственник с почетным стажем?! Какого хрена вообще происходит, Кас? – внезапно смягчила тон я, прекратив вырываться. – Ты же ангел-хранитель. Мой ангел-хранитель. Что с нами творится? Последний вопрос был задан в пустоту. Ангел растворился в воздухе, из-за чего я упала на пол. В душе остался противный осадок незавершенности, ведь я так и не получила ответа на животрепещущий вопрос. Оставил, вновь оставил одну. Что вообще за хрень со мной? Где та Дженнифер, которая бы сейчас вмазала ангелу пощечину и счастливая поскакала в клуб? Милая, я правда скучаю, вернись. – Джен, нам нужно поговорить, – мягко произнес Винчестер, присев рядом со мной на корточки. Я лишь молча кивнула, глядя в потолок, чтобы не разрыдаться. Но нет, это не помогло, и вскоре слезы все равно потекли по моим щекам, обжигая как серная кислота. – Ну тише, тише, солнышко. Я рядом, – прошептал Дин, беря меня на руки. Я беспомощно прижалась к нему, хватая окровавленными пальцами ворот его светло-зеленой рубашки. И почему я опять плачу… Мы сидели на диване в гостиной. Погода за окном резко испортилась, словно под стать моему настроению. Тяжелые тучи наливались свинцом, грозясь обречь Монтпилиер на Великий потоп каждую минуту, а от ласкового солнышка не осталось и следа, как и от приятной теплоты. Теперь на улице царила невообразимая духота, и не было и намека на освежающий ветерок. Мама потащила Сэма и Клэр в местный бар, развлечься перед их скорым отъездом, поэтому мы с отцом могли не бояться глупых расспросов и истерики от вида трупа в моей комнате. Мама, конечно же, знала, что у меня вечный бардак, но такое объяснить гораздо сложнее, чем пустые бутылки от виски и коробки от пиццы. – Почему он предал меня? Он же поклялся… – я первой нарушила тишину. Молчание меня угнетало, а вопросы не давали покоя, поэтому придется говорить с Винчестером, хотя вряд ли он хоть как-то поможет. – Я не знаю, солнце. Чужая душа – потемки. Но в каком-то ведь смысле он и не предавал тебя. – Да. Всего лишь решил бросить на съедение Мэг, а потом сбежать с ней, – хмыкнула я, вытирая руки влажным полотенцем, заботливо протянутым отцом. Белоснежные махровые ворсинки окрашивались при контакте с кровью в ярко-алый, завораживая меня своей трансформацией. – Но он бы не позволил Мэг причинить тебе вреда. За все это время я достаточно хорошо узнал Каса, так низко он бы не пал. – Я тоже думала, что достаточно знаю его. Но он открыл мне глаза, когда чуть не придушил, за что ему огромная благодарность, – слезы опять подступают, а в горле образуется неприятный комок. Подавляй, Винчестер, подавляй свои чувства! Чтобы хоть немного отвлечься я теребила потертости на моих черных рваных джинсах, на которые я променяла короткие шортики. Вместо насквозь мокрой майки-алкоголички на мне была вполне обычная серая футболка, абсолютно приличная, к моему удивлению. Да и серые кеды развратом и не пахли. Видимо, даже мне иногда нужно одеваться «нормально». – Эх, солнышко… Я понимаю, как тебе тяжело. Обидно разочаровываться в людях, в которых влюблен. Меня словно окатили холодной водой. Простите, что? «В которых влюблен»?! – Извини, я не расслышала. Мне показалось, что ты сказал «в людях, в которых влюблен». Глупо, правда? – истерически засмеялась я, но непонимание на лице отца вернуло меня в суровую реальность, где мой слух меня все же не подводит. – Ты издеваешься, да? Сейчас не время для мести за все мои оскорбления! – Джен, ну ты сама подумай! Если ты этого не признаешь, это не значит, что это не так. Ты его ревнуешь, при любом мало-мальски подходящем поводе ты с ним целуешься, а когда он орал на тебя, ты просто разглядывала его глаза! Про вашу вечную игру в гляделки вообще и говорить не стоит… Не знаю как у тебя, но у нормальных людей все это называется любовью! – доказывал мне свою правоту отец, с каждым словом все сильнее и сильнее выводя меня из себя. – Прекрати! Слышишь?! Прекрати! Никто на этой сраной планете не посмеет разбить мне сердце, а если я и влюблена, то в Райана Гослинга, но уж никак не в Каса! – крикнула я и выскочила вон из дома. Любовь? Еще чего! Любовь придумали для того, чтобы обосновать постоянное желание кого-нибудь трахнуть, так что я всего лишь называю вещи своими именами, не додумывая соплей и прочей лабуды. А обидно мне только потому, что я ужасная собственница, а меня шлют лесом. Да, идеальное объяснение, без сахара и лишних калорий. Я бездумно шагала по Монтпилиеру, не особо задумываясь, куда конкретно направляюсь. Ноги сами несли меня неизвестно куда, а я послушно выполняла то, что мне говорят. Дышать было сложно, то ли от тяжести воздуха перед грозой, то ли от обиды на ангела. Слезы на глазах появились тоже по неизвестным мне причинам, но я и не пыталась копаться в себе. Мало ли какие откровения внезапно выползут на поверхность. Лучше просто проветриться, пока есть возможность, и привести чувства в порядок, чем я и занималась, когда неожиданно для себя самой очнулась в лесу. Когда я была здесь в последний раз, до истерики меня довела слежка Кастиэля, сейчас же я медленно съезжала с катушек из-за него же. О Господи, что за проклятущее создание! Все пошло кувырком с тех самых пор как он появился в моей жизни. Отец прав – Кас был слишком идеален. Очаровательная наивность, желание защитить меня от всего мира и стойкая уверенность в том, что я когда-нибудь исправлюсь. Герой. Жаль, что не моего романа. Поглощенная этими мыслями, я на автомате закурила, впуская в дебри своего разума саднящий легкие дым. От него не становилось ни лучше, ни хуже, мне просто нужно было занять руки каким-то механическим действием, чтобы проще перенести нападки меланхолии. Как всегда эта дамочка является некстати. А вот и первые капли дождя. На мирной глади речной воды появляется мелкая рябь, а по моему телу начинают пробегать мурашки от колких холодных прикосновений зарождающегося ливня. Такой несмелый, стеснительный, он скоро перейдет в грозу, повергая столицу Вермонта в полумрак, нарушаемый вспышками ярчайших молний. Я стояла на берегу, нарушая собственное оцепенение только ради очередной затяжки, и тихо плакала, солгав самой себе, что это капли дождя, а не мои слезы. Глупо. И наивно. – Мои извинения. Звук шаровой молнией проносится в голове, эхом отдается где-то в груди и исчезает, словно ночное видение. Галлюцинации. Я просто слишком хотела услышать эти слова, поэтому мозг и играет на моих нервах, норовя ударить сердце побольнее. Мудак. Но я все равно оборачиваюсь, чтобы лишний раз убедиться в своей внушаемости. И не зря. Кастиэль. Он стоял прямо передо мной, взглядом проникая в самую душу. И не поймешь – то ли это ангельский сканер, то ли у его сосуда и правда такие необыкновенные глаза. Теперь в них нет тех искр, мечущихся в угольных зрачках. Да и ярчайшая лазурь померкла, становясь темно-синей. – Ты настоящий? Идиотка. Что глупее можно придумать?! «Ты настоящий?». Зато ты полоумная, Винчестер! Представь себе, он трехмерный и вполне реальный, хватит все сваливать на игры одурманенного никотином разума. Непонимание со стороны Каса добивает меня, и мысль о собственном синдроме Дауна укореняется в моей голове. – Просто я не верю, что ты вернулся, – начала оправдываться я. Жалкая и отвратительная. А ну включи стерву, хватит на сегодня всякой сопливой дребедени! – Разве я мог иначе? – облегчение? О да, детка! Пернатый вернулся, иначе он не может, баланс восстановлен, планета спасена. – Но я ведь веду себя как законченная тварь. Рушу свою жизнь и твою заодно, а ты все равно возвращаешься. Почему? – черт тебя побери, Дженни! Он тебя сегодня чуть не порешил, а ты визжишь от счастья! Все, слов просто нет. – Я обязан, обязан вытащить тебя, – тихо произнес Кас, подходя ко мне вплотную. Личное пространство? Да кому оно нахер нужно?! – И я бы ни за что не позволил Мэг причинить тебе вред. Я никому не позволю причинить тебе вред. Независимо от того, что ты сделаешь со мной. В этот печальный день где-то внутри меня умер детеныш единорога. От счастья. Почтим его светлую память минутой молчания. ========== Да начнется Санта-Барбара! ========== Лежит под толстым слоем пыли Еще один такой же слой, А между ними тонкой пленкой Попытки что-то изменить. Так близко. Рядом. Опять со мной. Внутри словно восстановился какой-то странный баланс, когда Кастиэль вновь вернулся. Будто с моей души сняли груз, мешающий спокойно дышать и адекватно мыслить. О Боже, что за мысли десятилетней девочки, случайно наткнувшейся на третьесортный романчик своей мамы во время поисков сказки о феях? Ну да, для полного комплекта не хватает только «нефритовых стержней», «пещерок таинства» и «сока сладострастия, несокрушимым потоком льющегося по дрожащим коленкам». Черт, Винчестер, у тебя хоть иногда в голове проскальзывают адекватные мысли, а? Подождите, кстати, о нефритовых стержнях… Интересно, а у ангелов там как-то все по-особенному?.. Господи, подари мне мозг на день рождения, молю! Непослушными пальцами подношу дотлевающую сигарету к губам, подмечая, что Кас неотрывно следит за каждым моим движением. Делая последнюю затяжку, думаю о значении этой слежки и опять-таки об ангельской анатомии. Так, Дженнифер, утихомирь ты уже свои гребаные гормоны, сколько можно?! А можно долго. Долго и с маниакальным перфекционизмом, не отвлекаясь ни на какие внешние факторы. Вот она, сила глобального недотраха. Сколько раз за эти пару недель меня обламывали? Вот теперь мучайтесь, драгоценные вы мои, буду воображать порнуху с каждым встречным, ибо нехер лезть в мою личную жизнь. Это ведь всего лишь из-за гормонов, а ангел просто на глаза попался, правда? Нет? Черт. Напряжение? О да, сейчас и топор в воздухе повис бы. Мы продолжаем молча стоять, сканируя друг друга пристальным изучающим взглядом. Сейчас точно что-то произойдет, такие гляделки ничем хорошим не заканчиваются. Хотя, смотря что принимать за хорошее. Так, выгляжу я как минимум жалко: растрепанные волосы, потекший из-за дождя макияж вообще сделал из меня озабоченную панду, дымящую промокшей сигаретой… В общем, красотка еще та. А, плевать! Все, выкинь сигарету, дуреха, она только мешает. Вот, уже лучше, главное пожар не устроить. Хотя дождик тут очень кстати, да и какой-то кинематографичной эпичности он придает что ли. Ладно, пейзаж-то замечательный, конечно, но вот главные герои подкачали. Кас, например, вообще шевелиться не намерен. Ну, чего ты замер, олух царя небесного? Я сейчас эстрогенами захлебнусь, а он стоит мои глаза рассматривает! – Джен, наверное, мне стоит отвести тебя домой, ты можешь простудиться под дождем. Да ты издеваешься, да?! Мать вашу, неужели все ангелы такие тормознутые, или это для меня специально подбирали? – Да… Идем, – охрипшим от разочарования голосом ответила я. Знаете, в тот чертов момент я была готова признать что угодно, если бы это дало мне право изнасиловать этого коматозника прямо в лесу. – Но мы именно пойдем, потому что после всех этих полетов меня мутит как после ящика паленой водки. И еще… Я замерзла. Мы молча шли по направлению к моему дому, изредка обмениваясь формальными фразами, которые и беседой назвать язык не повернется. Но я все равно была довольна – мне выдали фирменный ангельский плащ. И не просто выдали, а заботливо закутали в него и даже погладили по голове под предлогом поправления размокшего гнезда из волос. Да, я тонула в плаще чуть ли не с головой, да и теплее становилось не намного, но сам факт того, что мне доверили сие одеяние, уже радовал. Слишком малое, правда, но все же лучше, чем ничего. – И раз уж мы помирились, – ненавязчиво начала я, теребя пояс плаща, когда мы перешли через мост, вернувшись на берег, где расположена основная часть Монтпилиера, – Может, ты все же расскажешь о причине своей вспышки несвойственного тебе гнева, произошедшей пару часов назад? – Тебе необязательно это знать. Звон пощечины еще долго эхом отдавался в моих ушах. Кисть пронзала резкая боль, будто несколько последних часов я с остервенением дубасила кирпичную стену. Кто бы мог подумать, что ангелы такие твердые, хоть их сосуды и состоят из плоти и крови, как и любой из нас. – И только попробуй спросить у меня, за что ты получил по роже! Плевать, что я себе руки переломаю, но по заслугам тебе воздастся, Ангел Господень, чтоб тебя! – выкрикнула я, потирая ушибленную руку. – Можешь избивать меня, но об этом я буду говорить только с твоим отцом, – решительно заявил Кастиэль, даже не шелохнувшись от моего удара. Черт, я себе кисть чуть не раздробила, а ему хоть бы хны, даже не поморщился. И моя беспомощность в этой ситуации раздражала больше всего. – Ага, значит пришибить ты хотел меня, но болтать хочешь исключительно с моим папашей? А я даже не достойна узнать причину?! Я не тряпичная кукла, и ты не посмеешь так ко мне относиться, – голос предательски дрогнул, выдавая подступившие слезы. Ну почему так не вовремя? Я резко отвернулась от собеседника, чтобы не выдать настоящих чувств. Без сердца жить проще. Но если даже для этого я слишком дефектна, пусть хоть окружающие не догадываются об истинном количестве моих внутренних органов. – Джен, – мягко позвал меня Кас, увидев резкие перемены в моем состоянии, – я не хочу втягивать тебя во все это. Пойми, я просто пытаюсь защитить тебя, – почти шепотом произнес он, осторожно разворачивая меня лицом к себе. Я поддаюсь, опять поддаюсь, даже не пытаясь сопротивляться, как всегда делала это раньше. Напротив, я даже и подумать об этом не могу. Глаза в глаза. Господи, это лишает меня последних капель воли и бунтарского духа. – Но я ведь имею право знать… – неуверенно протянула я тоном пятилетнего ребенка, у которого пытаются отобрать любимого плюшевого мишку. Единственное, что удерживало меня от истерики, это огромные глаза ангела, смотрящие на меня с необъяснимой заботой и лаской. Тяжело вздохнув, он все же нарушил молчание: – Имеешь. И раз уж для тебя это так важно… Мэг не стала бы следить за тобой просто так, тем более так долго. Я думал, что она просто выполняет чей-то приказ, и все это время пытался выведать у нее информацию, и она почти раскололась, поверив, что я могу предать тебя. Но ты ведь знаешь, что я бы не посмел. – Не посмел бы. Не посмел бы ослушаться приказа свыше. Слишком хороший солдат, чтобы восстать снова, – с непонятной мне самой горечью произнесла я, разглядывая отражение сверкающих молний в темно-синих глазах ангела-хранителя. Словно еще два небосвода со своими собственными грозами. – Приказ здесь ни при чем, Дженнифер. Просто я… – Кас замешкался, пытаясь подобрать слова, но вскоре просто махнул на это рукой и вернулся к рассказу. – В общем, я почти узнал у нее имя ее нового покровителя, но тут ваши перепалки… Все было бы намного проще, если бы ты смогла сдержать свои эмоции. Я не слушала ничего после фразы «Приказ здесь ни при чем», размышляя о том, а что же все-таки «при чем». К сожалению, единственные догадки были уж слишком нереалистичными из-за своей наивности. Кас ведь ангел, нельзя его равнять на человеческую психологию и оправдывать все поступки чувствами, тем более такими несвойственными для небожителей. Хотя такими ли уж несвойственными? Как там, «возлюби ближнего своего»? – С тобой все в порядке? – обеспокоенно спросил Кастиэль, вглядываясь в мое лицо. Едва заметно я кивнула головой, не покидая некого астрала. А думать не так уж и полезно, как может показаться. Уж слишком много я нашла внутри себя путем самокопания. И лучше бы это многое так и оставалось глубоко в подсознании, чем отравляло мне мысли. Но знаете что? Во мне все еще слишком мало места для малютки Дженни. Именно поэтому я мысленно дала себе звонкую затрещину, достала пачку сигарет и вновь закурила, ладонью прикрывая тлеющий огонек от слабеющего дождя. Странно, я ожидала настоящего ливня, а тут уже все почти закончилось, так и не успев толком начаться. Но истинный житель Вермонта знает, что дожди у нас приходят минимум на три дня, погружая города в тени свинцовых облаков. Встретившись взглядом с Касом, я поняла, что такие резкие скачки в моем поведении его мягко говоря пугают. Ну и чудненько. Думал, что сможешь понять меня и залезть в мою голову? Хрена с два! – Все, пернатый, хватит тут байки травить, я уже замерзла, – нервно сказала я, делая затяжку. Так, грубость, безразличие, неблагодарность… Вроде ничего не забыла. Если мое затюканное комплексами альтер-эго не затихнет само, придется вытеснять его силой. Сложно управляться с толпой характеров внутри себя, но что поделать. Раньше милашка Дженни и носа не показывала, а с появлением Кастиэля разбушевалась не на шутку, и это меня совсем не радует. Я все ускоряла темп, забывая о присутствии ангела, а иногда ловила себя на мысли, что неосознанно стараюсь убежать от него и от тех изменений, что сейчас со мной происходят. Может, на первый взгляд они и покажутся положительными для окружающих, но уж точно не для меня. Разве может трудный подросток, имеющий серьезные проблемы с наркотиками, безболезненно превратиться в безобидную девчушку, вышивающую крестиком по вечерам? – Дженнифер, да что происходит с тобой? – выкрикнул Кас, когда я в очередной раз сорвалась на бег. Резко остановившись, я замерла как вкопанная: – Со мной? Со мной все просто замечательно! – выпалила я, издав нервный смешок. Только не смотри на него, Винчестер, иначе у тебя снова крышу снесет! О нет, попалась… Опять ты глянула на него, дура! И почему я так бурно реагирую на своего ангела-хранителя? То подкатившую к нему демоницу порешила, то с катушек слетаю при одном взгляде… Очешуенно, черт возьми! – И вообще мы уже пришли, так что сто метров до своей комнаты я могу и сама пройти. – Ты гонишь меня? Все еще злишься из-за Мэг? – недоуменно спросил Кас, буквально впиваясь в меня своими ярко-синими лазерами, заставляя подавиться сигаретным дымом. Только я хотела ответить, как нашу беседу прервали. Как и всегда один и тот же человек. Как и всегда довольно странным способом. – Ну что, скотина крылатая, я тебе обещал устроить пикник, если хоть раз причинишь боль моей дочери?! И не говори, что не виновен, даже слушать не стану! – ревел Дин, набросившись на Кастиэля и повалив того на асфальт. Сначала я хотела утихомирить отца и попытаться снять его с охреневшего ангела, но то, что я видела в данный момент, имело слишком явный подтекст цвета морской волны. – Пап, я понимаю – весна, феромоны и все такое. Но это уж точно не является поводом увалить Каса в лужу и усесться сверху. Ты сходи к венерологу, он тебя научит, как сдерживать свою похоть хотя бы до ближайшей чистой горизонтальной поверхности, – уже вовсю хохотала я, видя, что мои слова просто магическим способом подействовали на старшего Винчестера: он вскочил на ноги, словно ужаленный, и ретировался на максимальное расстояние от Каса, якобы для того, чтобы удостовериться в моей целости и сохранности: – Джен, с тобой точно все хорошо? Он ничего тебе не сделал? Ты только скажи! – суетился вокруг меня Дин, вызывая у меня снисходительную улыбку. Господи, как же легко им манипулировать: сказала, что повеяло лазурью, и все – сделает все, что угодно, лишь бы убедить тебя в своей гетеросексуальности. – Со мной все прекрасно, только уймись. И перед Касом извинись хотя бы, а то ночью скучно будет, а позвать и некого. Как понимаю, моя мать – всего лишь прикрытие? – Дин начал испепелять меня взглядом после этих слов, но есть ли мне до этого дело? Нет, да никогда и не было. Тем временем Кастиэль поднялся с асфальта и принялся отряхивать костюм, изредка бросая на нас с отцом короткие взгляды. – Может, ты все же объяснишь мне, что произошло? – спросил Винчестер, подавляя в себе раздражение, вызванное моими насмешками. О, любопытство превосходит гордость. Похвально, пап, похвально. – Кас думает, что Мэг подослал кто-то другой, и просто пытался выпытать у нее информацию. А тут я со своей ущемленной гордостью и кинжалом из кладовки… Так что все в норме. – В норме? По-твоему, все в норме?! К тебе подсылают какого-то демона, а у тебя все в норме?! – бесился отец, активно жестикулируя. Хватая ртом воздух, он подлетел к Касу со скоростью шаровой молнии и принялся трясти того за плечи: – Ты просто обязан узнать, кто подослал Мэг, понял?! Если с Джен что-то случится, я сначала пришибу тебя, а потом разнесу весь Ад, если это понадобится! – Дамочка, прекратите истерики! Со мной все будет хорошо, пока рядом Кас… – на последней фразе мой голос вздрогнул, вызывая у Винчестера недоумение. Тот понимающе кивнул (ух, как же это бесит!) и решил ретироваться: – Как хочешь, солнышко. Решила не слушать охотника с почти сорокалетним стажем – не слушай, дело твое. Пожалуй, оставлю вас наедине. Слишком странное напряжение, которое мне абсолютно не нравится. Кстати, не забудьте о презервативах, голубки, – последнюю фразу он промурлыкал мне прямо на ухо, подавляя смешок а-ля «Я опять прав, и все вы бабы одинаковые». – Вали уже, – раздраженно вздохнула я, толкая его в плечо. Через несколько мгновений за моей спиной послышался хлопок закрывшейся двери нашего дома, и теперь над нами повисло отвратительное молчание. – Неужели ты совсем не боишься? – голос Кастиэля звучал немного настороженно и даже удивленно. Я не могла ответить. Я просто смотрела на профиль ангела, так четко выделявшийся на фоне пепельно-сизых туч. В голове настойчивой барабанной дробью раздается лишь одно веление разума, одно идиотское желание, выполнение которого разрушит все то, что есть у меня сейчас. Нет, я не могу позволить себе это. Я могу просто стоять и смотреть на Кастиэля, мысленно проклиная Бога за подобное издевательство. – Кас, зачем я кому-то нужна? Я же простая школьница со своими тараканами, чем я демонам не угодила? – я подошла к ангелу вплотную. Между нами оставалось несколько сантиметров, но никто даже не обратил на это внимание. Отсутствие личного пространства уже стало естественным. – Я не знаю, Джен. Правда. Не знаю, ни кому все это нужно, ни зачем. Но знаю то, что никому не позволю… – Причинить мне боль. Я помню. Никому и никогда, не смотря на то, что я натворю. Именно поэтому я и не боюсь, Кас. Потому что ты всегда будешь рядом, – тихонько прошептала я. Сейчас, Винчестер, прямо сейчас! Давай, пошли все к черту и даже не смей задумываться о последствиях, просто сделай это, мать твою! И я сделала это. Не отводя взгляда от потемневших глаз Каса, я стала сокращать расстояние между нами, боясь в любой момент получить отказ. Вот, осталось всего лишь пара миллиметров, еще одно движение, Джен. Зажмуриваюсь, чтобы полностью забыться. Последний рывок, и я хватаю подрагивающими губами насыщенный озоном воздух. Рядом послышался хлопок крыльев, и легкий ветерок путается в моих мокрых волосах, прилипших к щекам. Черт, так меня еще никогда не динамили. – Можно хоть причину услышать? Или боишься сказать это в лицо, трус несчастный?! – кричала я в хмурое небо, потому что кричать больше и некуда. Некому высказать все претензии, устроить истерику, поговорить, в конце концов. Сбежал. Просто сбежал, не утруждая себя какими-то объяснениями. Меня разбудили первые капли нового приступа дождя, так резко упавшие мне прямо на нос. С трудом открыв глаза, я увидела перед собой чернильную воду реки Винуски. Все кости ломило, а озябшие пальцы дрожали, судорожно сжимая бежевую ткань плаща. Я так его и не вернула, да и ночевала скорее всего именно в нем, используя как одеяло и как подстилку одновременно. Вряд ли ночевка на мокрых бетонных плитах хорошо скажется на моем организме, но ему и так изрядно досталось за эти шестнадцать лет – алкоголь, наркотики, курение и полное пренебрежение чувством меры. После такого микса обычная простуда кажется детским лепетом. Из-за тумана и пасмурного неба я не могу понять, какое сейчас вообще время суток и как долго я спала. Постепенно всплывают воспоминания о прошлой ночи: как бродила по опустевшему городу, как выкурила пачку сигарет, как осушила бутылку коньяка, позаимствованную у Лиз с обещанием когда-нибудь все рассказать. Подавляя головокружение, я привстаю и сажусь на плиту, пытаясь согреться при помощи мокрого и холодного плаща. Да будь он хоть залит водой и грязью, порван во всех мыслимых и немыслимых местах, я все равно буду зарываться в него, втягивая носом едва уловимый запах Каса. Я даже не могла описать этот аромат, он казался слишком привычным, чтобы точно выделить его из палитры прочих. Но я все равно смогу узнать его даже через много-много лет. – Не советую сидеть здесь в такую отвратительную погоду, – послышался позади меня вкрадчивый мужской голос. Я резко обернулась, машинально сжимая полы плаща, словно он может защитить не хуже своего владельца. Но было ли от кого защищать? Передо мной стоял невысокий брюнет в черном костюме и идеально чистых туфлях, и это несмотря на сырость и повсеместные лужи. Всегда боялась таких аккуратистов, поскольку не могла их понять. Да и большинство маньяков склонны к порядку и чистоплотности. Все это наводит на некоторые мысли, явно неуместные в данной ситуации. – Думаю, я уже достаточно большая девочка, чтобы решать, где мне сидеть, – отрезала я, отворачиваясь от незнакомца. На светские беседы я сейчас уж точно не настроена, дайте человеку порыдать над собственной ущербностью! – Разве у «достаточно взрослых девочек» бывают опекуны? Тем более постоянно отшивающие этих девочек? – мужчина снова завладел моим вниманием. Откуда этот престарелый чистюля маньячной внешности знает о Касе? – Как видите, бывают. И несмотря ни на что, эти опекуны очень не любят, когда за их подопечными шпионят. Так что советую удалиться, если более интересной темы у вас не найдется. – Хорошо, я уйду, но помните: у вас гораздо больше врагов, чем вы думаете, мисс Винчестер. ========== Ромашки ========== Я с недоверием покосилась на незнакомца. Врагов? Задолбали уже, не до врагов мне. Я тут, между прочим, страдающую влюбленную изображаю, хватит лезть со своими угрозами! – Сударь, не соизволите ли вы оставить меня наедине с моими тяжкими думами? – насмешливо спросила я, слегка карикатурно копируя излишне официальную манеру разговора моего собеседника. Тот недовольно поморщился и подошел ближе. – Не позволяй себе подобную фамильярность, Винчестер. О твоих бескультурных родственниках я молчу, но девушке не к лицу такая грубость. Тем более в мой адрес. – Дядя, сходи попугай кого-то другого, я занята созерцанием природы, и твоя навязчивость меня раздражает, – недовольно фыркнула я. Вдруг внутри меня что-то сжалось, легкие словно сковали цепями, перекрывая поступление кислорода. Желудок уже пикировал куда-то в район мочевого пузыря, как прямо у моего уха раздался тихий шепот: – Еще одно лишнее слово – и ты будешь плеваться своими почками. Так что если не хочешь лишиться жизненно важных органов, советую быть послушной девочкой и не дергаться лишний раз, – к этим словам я уже чуть не теряла сознание из-за недостатка воздуха. Сердце бешено колотилось, а в голове раздавался отчаянный вопль подсознания, то и дело выкрикивающий имя «Кас» в перерывах между отборными матами и нечленораздельным шипением. – Если ты сейчас же ее не отпустишь, я лично заставлю сожрать тебя мешок соли и запить святой водой. Отец. Не единственный, кто может спасти меня сейчас. Единственный, кто действительно это сделает. – Винчестер. Легок на помине, Дин. Кстати, давно с тобой не виделись, вот я и решил проведать тебя с семейством. Что, даже на чай не позовете? – Прекрати паясничать, придурок. Все по-хорошему: ты отпускаешь Дженнифер – я не сжигаю твои сраные кости, – прошипел Дин, сжимая в руках кинжал. Я видела, с какой силой он пытался сдержаться, просто устоять на месте. И именно тогда до меня начало доходить, что этот человек будет до последней капли крови защищать свою семью. И, возможно, не так уж плохо, что я являюсь частью этой самой семьи. – Вы только посмотрите: примерный семьянин Дин Винчестер спасает свою единственную дочурку из лап большого плохого дяденьки Кроули. Ох, мне определенно нужен носовой платок, – рассмеялся мужчина, но все же через несколько мгновений я вновь смогла дышать. Цените свое дыхание, без него совсем не комильфо. – На этот раз я удаляюсь, поскольку все, что хотел я сделал. А вот с тобой мы еще поболтаем, Дженни, – потрепав меня по волосам, Кроули исчез так же неожиданно, как и появился. – Нет, ты слышал? Этот подонок назвал меня Дженни! – бушевала я, когда ко мне подлетел отец. Глупо, но этот факт взбесил меня больше всего. Хотя может не так уж и глупо, учитывая подоплеку неприязни к такой форме собственного имени. Ох, Джен, как же ты любишь глупые размышления. – Тебя только это и смущает?! Господи, мне никогда не понять женщин, – вздохнул охотник. Я хотела что-то съязвить по поводу его блестящего ума и проницательности, но только я открыла рот, как сразу же получила неплохой такой подзатыльник. – Ты что, совсем охренел, идиот?! – завопила я, вскакивая на ноги. Такого поворота событий я никак не ожидала: я жертва какого-то полоумного маньяка, так меня еще и отец родной избивает. Дерьмо, товарищи. Довольно внезапное дерьмо. – Ты даже не представляешь, как долго я мечтал сделать это! – восторгался Винчестер, радостно улыбаясь. Ну не идиот ли, а? – Прекрасно. Почему блин сейчас?! Нужно было меня пожалеть и по головке погладить, а ты мне затрещину влепил, хренов отец года! – Это чтобы ты прекратила сбегать из дома, дурища! Я молчал слишком долго, но в этой ситуации тебе вообще из дома лучше не выходить, тем более одной и на ночь глядя! – так, новый уровень ссоры открыт: Винчестер перешел на крик. Чудненько. Амплуа истерички ему к лицу. – Прости, что ты сказал? «Молчал слишком долго»?! Значит, то, что ты орал, грозил мне пистолетом, вылавливал из клубов, зарешечивал мне окна и даже увез с выпускного не считается? Это так, разминка перед воспитательной работой?! – Можешь это и так называть, мне все равно, но без присмотра ты больше из дома не выйдешь, по крайней мере, пока мы с Касом не разберемся с этим чертовым ублюдком. Кстати, куда ты нашего пернатого дела? – озадачился отец, с любопытством глядя на меня. Видимо, его очень забавляли мои отношения с ангелом-хранителем, хоть он и считал это неправильным. Наверное, думает, что для меня это все шутка, попытка развлечься. Хотелось бы, чтобы это было правдой. – Я к нему даже не прикасалась. Во всех смыслах. И давай не будем развивать эту тему, хорошо? – с надеждой спросила я, пока мы брели к стоящей неподалеку Импале. Разговор перешел в неприятное для меня русло, и вот мне уже хочется сбежать, упасть в обморок или утонуть в ближайшей луже, лишь бы не вспоминать вчерашнего позора. – Нет-нет-нет, не уходи от ответа. Что вчера произошло? – Тебе вовсе необязательно знать об этом. – Джен. – Что? – Расскажи мне. – Нет. – Джен! – Что? Что ты хочешь услышать? Что твоя дочь неудачница? Что ее отверг единственный человек, которому она доверяла?!– эмоции вышли из-под контроля, я больше не могла сдержать ни крика, ни слез. – Ну так слушай! Слушай о том, как вчера я наконец призналась самой себе в том, что все же не смогла сдержать обещания, что влюбилась вопреки своим убеждениям; о том, как меня отвергли, вернув с небес на землю, носом ткнули в собственную ничтожность. А все потому, что я кукла, девочка на одну ночь, шлюха, если хочешь. И никто не воспринимает меня иначе, даже Кас. А кто в этом виноват? Я. Только я, никто более. Все считают мои чувства фарсом, игрой на публику, может быть, развлечением. – Дженнифер… – Нет, дослушай до конца! Ведь это очень увлекательная сказка о девочке, которая была достаточно глупа для того, чтобы влюбиться в собственного ангела-хранителя, зная о последствиях и не надеясь на взаимность. Полюбить впервые за шестнадцать лет и сразу неудачно, что может быть отстойнее? А теперь просто отвези меня домой. Все. Выговорилась. Выложила все как на духу, ничего не утаивая. Порывы откровенности это хорошо, успокаивает, правда не намного. Зато теперь Дин не будет приставать с расспросами. Так, поругает за безалаберность, скажет любимую фразу всех родителей «А я же говорил!» и успокоится. По крайней мере, я так думала. – Ты не доверяешь мне? – коротко спросил отец, даже не глядя в мою сторону. От удивления я даже закашлялась. Доверие? Слишком неожиданный вопрос в данной ситуации, почти не связанный с основной частью моего монолога. – О чем ты? – Ты сказала, что Кас – единственный человек, которому ты можешь доверять. Неужели несмотря на все усилия, которые я прикладываю каждый день, каждый час, каждую минуту этой сраной жизни, только для того чтобы снова спасти тебя от очередной глупости, сохранить твою жизнь, которую ты гробишь на наркотики и алкоголь… Неужели они все напрасны? Неужели тебе и правда все равно? – «Неужели тебе и правда все равно?»… Ты даже не представляешь, сколько раз я задавала этот вопрос твоей дурацкой фотографии, когда-то стоящей на моем письменном столе. Бедный несмышленый ребенок все никак не мог смириться с тем, что его отцу наплевать, что он больше никогда не приедет. Никогда не обнимет, не расскажет сказку на ночь, не даст подзатыльник за невыполненное домашнее задание. Просто потому, что ему действительно все равно. А теперь ты удивляешься, что же не так с «твоей девочкой», почему она превратилась в это нелюдимое существо, закрывшееся от родных, никого не пускающего в свой маленький уютный мирок монстра. Прекрати искать во мне недостатки, Дин. Начни с себя, а не с окружающих. И в ответ на твой вопрос: Кас никогда раньше не сбегал от меня на Импале в другой конец Америки и не бросал на десять лет, даже не попрощавшись. Хотя после вчерашнего поступка я потеряю и его. Не правда ли мило? Ночевка на бетонных плитах набережной в мокром плаще не прошла бесследно – следующие несколько дней просто выпали из моей памяти. Жар, бред, куча таблеток, которыми была завалена прикроватная тумбочка, тихий успокаивающий шепот мамы и холодная рука Дина, сжимающая мою дрожащую ладонь. Грипп, простуда, пневмония или воспаление психики – кто знает? Но болезнь остается болезнью, несмотря на название. Эти пять дней казались мне вечной предсмертной агонией, заполненной галлюцинациями. Я видела всех: Сэма и Клэр, Розалин, Лиз, Чарли и даже Кроули. Но самым частым гостем моего больного сознания был Кас. Он то стоял у окна, разглядывая стучащие по стеклу капли дождя, то сидел в кресле у моей кровати, то дремал, стоя рядом на коленях и судорожно сжимая мою руку. Жаль, что все это было фантазией, реальность же гораздо более беспощадна к моим теплым чувствам. Температура под сорок держалась трое суток, даже не намереваясь спадать. Все в тумане, легкой синеватой дымке, заполонившей собою все окружающее пространство. Голоса что-то неразборчиво бормотали прямо над моим ухом, кажется, говорили что-то о таблетках, о том, что я ничего не ем, об Ассоль и Генрихе VIII. Еще помню резкий запах яблок и ромашек, сквозняк, гуляющий по комнате и влажный нос Мистера Котангенса, тычущийся в мою руку. На четвертый день я наконец открыла глаза. Температура спала до тридцати восьми и семи, галлюцинации закончились. Второй этап болезни был не таким пугающим, но все еще отвратительным: меня заставляли съедать кучи пилюль непонятного назначения, в спину постоянно втирали дурнопахнущие мази и все время уговаривали есть. От пищи я отказывалась, мама смогла уговорить только на горячий имбирный чай и яблоки. Картина ухудшалась еще и тем, что отныне я была лишена визитов Каса, пусть даже и воображаемых. – Он спрашивал о тебе, милая. Постоянно, – сказала мама, отвлекаясь от чтения книги. С тех пор, как я пришла в сознание, она начала читать мне вслух – сегодня я попросила «Чайку по имени Джонатан Ливингстон» – мою любимую книгу. – Ты о ком? – полумертвым хрипом спросила я, бездумно глядя в потолок. Если это не Кас или хотя бы не Райан Гослинг, внезапно решивший жениться на мне – мне неинтересно. – Кастиэль. Он… – Он трус, который боится даже поговорить со мной, так что мне плевать. И какого черта вы с ним болтаете, как старые подружки, да еще и обо мне?! – отчаянно зашептала я, пытаясь выдать хоть что-то более угрожающее, чем яростное шипение полудохлого голубя. – Дженнифер, успокойся, он ведь тоже переживает за тебя, – пыталась успокоить меня мама, но восстание умирающих сусликов так просто не подавить: – Если бы он переживал за меня, то хоть раз бы пришел, не говоря уже о помощи на набережной, – недовольно пробурчала я, почти смирившись с полной потерей голоса. Плевать на всех и вся, просто плевать. А, ну да, Винчестер, слезы лучше всего доказывают твое безразличие. – Уходи, я устала. – Джен, но Кастиэль правда очень… – Уходи, – Эмили молча вышла из комнаты, аккуратно прикрыв дверь, поняв, что кроме истерики ждать от меня нечего. Через пару часов жар снова вернулся, как и бредовое состояние. Снова обрыв памяти, снова галлюцинации. Теперь я видела, как Кас принес букет ромашек. Тридцать семь и пять. Почти нормальная температура, я возвращаюсь к жизни. Прошло около недели с начала болезни, а кажется, что я провела в коме лет тридцать. А по закону жанра мне полагается Дон Педро, жаль, что он где-то загулял. Ночь. На экране мобильного противно замигало оповещение о полученных смс и пропущенных звонках. Куча сообщений от Лиз, несколько непринятых звонков от нее же, Чарли и даже Саманты. Удивительно, но кому-то не плевать, жива я или уже коньки отбросила. Взглянув на время, прежде чем выкинуть телефон в дальний угол комнаты, я поняла, что в половину третьего никто не будет счастлив принести мне еды, так что придется спускаться вниз самой. Да уж, голод и любовь к пище победят даже болезнь, лень и смертельные ранения. Жаль, что мне так и не удалось совершить ночной набег на холодильник. Несмотря на улучшение самочувствия, я все еще была слишком слаба, чтобы самостоятельно передвигаться, поэтому с грохотом упала на пол сразу же, как только вскочила с кровати. – Джен, ну нельзя же так прыгать, ты еще не поправилась, – послышался рядом обеспокоенный шепот. Наверное, я бы закричала от испуга, но слишком сильно ударилась головой при фееричном падении. – Ты в порядке? Немного приглядевшись, я смогла различить в темном силуэте Кастиэля, склонившегося надо мной, чтобы удостовериться в целости и сохранности своей подопечной. Как своевременно появляется мой ангел-хранитель, черт бы его побрал, аж гордость берет. – В полном. Не считая того, что целую неделю я умирала в бреду с температурой под сорок. У тебя радиосигнал сломался или в Раю связь не ловит? – шипела я, пытаясь самостоятельно подняться. После четвертой неудачной попытки я смиренно разлеглась на полу, разглядывая ночное небо в окне, стены, фотографии на столе – все, что угодно, лишь бы не встречаться взглядом с Касом. Секунда зрительного контакта – и я забуду, за что вообще на него злюсь, и опять буду проклинать себя за тот неудавшийся поцелуй. А может, и повторю попытку, кто знает? Черт, быть влюбленной в кого-то довольно странно, сама не понимаешь, что можешь учудить в следующую секунду. – Давай я помогу тебе встать. Молчание и угрюмое сопение. Тогда Кастиэль решил не дожидаться ответа и просто аккуратно взял меня на руки, мужественно стерпев кучу ругательств и легких символических ударов а-ля «Мне это очень нравится, но я дохера гордая, чтобы просто признать это, поэтому буду отчаянно лупасить тебя по голове». Меня вернули на кровать и даже заботливо укрыли одеялом. В подсознании стадо розовых пони танцуют гавайский танец хула-хула, но лицо по-прежнему остается воплощением вселенского недовольства. Зато, как только Кастиэль решил сесть в стоящее неподалеку кресло, он был наглейшим образом затянут обратно на кровать прямо за галстук. Без лишних церемоний. – Свое поведение будешь отрабатывать. Радуйся, что не натурой, – сказала я, примостившись на груди у ангела. Через несколько секунд полного замешательства он все же смирился с участью моей сегодняшней подушки и даже почти не возражал. – Кас, где ты был все это время? Мне слишком тебя не хватало… Ты даже в бреду мне постоянно мерещился, ромашки приносил. – Я пользовался моментом твоего бездействия. Пока ты была в полной безопасности, я мог спокойно выяснить планы Кроули на твой счет, – вздохнув, ответил Кастиэль, приобнимая меня левой рукой за талию. Да пусть меня сожрет мой кот, если этому недотроге не было приятно! – Именно поэтому ты и не хотел ускорять мое выздоровление? Ты отвратителен, – улыбнулась я, продолжая думать о немного подрагивающей ладони ангела. Господи, как же он волнуется… – Мы просто сделаем вид, что ничего не произошло? – спросила я через несколько минут молчания. Все это время я прислушивалась к биению сердца моего ангела-хранителя. С радостью могу отметить, что его пульс участился после моего вопроса. Интересно, это из-за воспоминания о нашем почти-поцелуе или я просто слишком этого хочу? – Да. Просто сделаем вид, что ничего не произошло. Но от этого что-то изменится? – Нет. Вновь повисла неловкая пауза. А разве можно вообще что-то сказать после этих слов? Вряд ли. Черт, опять этот запах, который преследовал меня все время болезни. Легкий, едва уловимый, столь любимый мною с самого детства, но от этого не становящийся менее назойливым аромат. Вдруг взглядом я выхватываю какое-то белое пятно на прикроватной тумбочке, выделяющееся среди кучи картонных коробочек от таблеток. Приглядевшись внимательнее, я вижу его – огромный букет полевых ромашек. Недоуменно смотрю на Каса, но тот лишь едва заметно улыбается. – Спи, Дженнифер. Просто спи. ========== Мистер Котангенс: Возмездие и Великая Теория Знаков ========== Впервые за такое длительное время я спала спокойно. Меня не преследовали кошмары, я не ворочалась, не было ни лихорадки, ни истерик. Я чувствовала себя в полной безопасности под защитой Каса. Одно дело знать о том, что он где-то рядом, другое – ощущать это физически. Слышать его мерное дыхание прямо над ухом, прислушиваться к биению сердца и все это время цепляться за холодную ладонь – все это было непривычно и безумно неловко, но мне было слишком уютно рядом с Кастиэлем, чтобы добровольно отказаться от такого способа ночевки. И даже утром я не хотела открывать глаза, боясь, что скоро все закончится, что снова придется возвращаться к реальности, где все не так безоблачно, как в моих ночных сновидениях. Лениво открыла глаза: Кас все еще здесь, как и несколько часов назад. Ни его поза, ни выражение лица не изменились ни на йоту с тех самых пор, как я видела его в тусклом свете ночника. Вот так, полностью неподвижно, он провел эту ночь, защищая свою подопечную от слишком часто посещавших ее кошмаров, при этом сам не смыкая глаз. И это было чертовски трогательно. – Ты вообще не спал этой ночью? – удивленно спросила я. Голос все еще был немного хрипловатым, но мое общее самочувствие было вполне нормальным, не считая небольшого кашля, который остался единственным напоминанием о том отвратительном состоянии, в котором я пребывала последнюю неделю. – Ангелам не нужен сон, – коротко ответил Кастиэль, задумчиво разглядывая мой потолок. – Доброе утро. – Оригинальная постановка диалога, но ладно. Доброе утро, – усмехнулась я. Вдруг в голову закралась мысль, говорящая, что я безумно хочу прогнать Каса, остаться одной, чтобы не тешить себя ложными надеждами – один раз я уже была отвергнута, есть ли смысл мечтать о втором шансе или взаимности? Нет, я больше не хочу мучить себя, поэтому будет проще держаться немного поодаль от ангела-хранителя. Личное пространство и все такое… Только я хотела ретироваться в душ, дабы нарушить эту неловкую паузу и попросту сбежать от Каса, чтобы не послать все свои принципы в далекое путешествие по особо эротическим местам только из-за одного взгляда этих бездонных голубых глаз, как снова увидела его. Треклятый букет ромашек преспокойно стоял на прикроватной тумбочке. Ромашки – постоянный спонсор идиотской улыбки и восстановленных надежд. – Это не было горячечным бредом? – вопрос более походил на утверждение, ставя мужчину в полный тупик. Надеялся, что я попросту не придам этому значения? Хрена с два, сладкий, я вцеплюсь в это предположение, как утопающий в разнесчастную соломинку, вот только буду понастойчивее. – Что именно? – строишь из себя невинного дурачка? Прикидывайся и дальше, во мне живет если не Мориарти, то Шерлок уж точно, и этот чувак докопается до истины, чего бы это ни стоило, применяя женскую мудрость и осторожность, конечно же. – Ну, пару дней назад мне привиделось, будто ты принес мне цветы, а сейчас эти самые цветы стоят в вазе у моей кровати. Все остальное тоже было правдой? – ладно, к черту осторожность, берем напором. Не правда ли, мистер Холмс? Или все же профессор Мориарти? А, к черту все, буду Эркюлем Пуаро, уж больно усики у него смешные. Хотя, готова поспорить, что если бы серию книг о Пуаро экранизировал Моффат, то детектива играл бы кто-то похожий на Брэда Питта, ведь современные телевизионщики так любят придерживаться книжного канона при подборе актеров! – Я не понимаю… – Кас, ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю! Ты приходил ко мне во время болезни или нет?! – нервы сдают, детективы прыгают с крыш, злодеи простреливают себе голову. Чудненько. – Приходил. Тебе не померещилось. Холмс неуверенно поднял голову, а месье Пуаро бодренько выскочил из свежей могилы, поглаживая усы. Один только Мориарти, воскреснув, застрелился обратно, напоследок гневно прокричав «Заколебали со своими мелодрамами!». Эх, Джеймс, ты всегда такой импульсивный… – То есть ты не бросил меня, как я тогда думала… Даже несмотря на мое поведение? Напоминание о несостоявшемся поцелуе немного обескуражило Кастиэля, заставив смутиться и даже немного покраснеть. Все ясно, зря эту тему снова поднимаю, но я ведь не смогу успокоится, пока окончательно не разберусь в ситуации. Хотя поведение ангела вполне ясно дает понять то, что он хочет поскорее забыть об этом инциденте и возобновить наши нормальные отношения. Но были ли они хоть когда-нибудь «нормальными»? Вряд ли. – Ладно, проехали и забыли. Но Боже мой, ты невероятно милый, когда смущаешься! – восторженно проговорила я, широко улыбаясь и заставляя Каса смущаться еще больше. Он быстро отвел взгляд и едва заметно улыбнулся, одними только уголками губ. Я наблюдала за ним как завороженная, не смея отвести взгляда. Не удержавшись, я аккуратно прикоснулась к его лицу: мягко провела рукой по его скулам, вытерпев почти не ощутимые покалывания щетины, дотронулась до маленькой ямочки на подбородке и осторожно коснулась его губ. Мягкие и полураскрытые, немного потрескавшиеся, они буквально сводили меня с ума, заставляя забыть о возможных последствиях, не думать о том, что повлекут за собой мои безрассудные поступки. Разум изо всех сил пытался докричаться до меня, заставить спохватиться и остановиться, пока еще не поздно. Но этот самый разум был послан далеко и очень надолго. На этот раз я не повторю своей ошибки. Вцеплюсь в него мертвой хваткой, вгрызусь зубами, но не дам сбежать. Теперь я даже не смотрела в глаза Кастиэля, чтобы не увидеть в нем страха, немого осуждения или чего-то еще, что чисто теоретически могло бы остановить меня. Нет, я неотрывно следила за его слегка подрагивающими губами, всем телом ощущая пронзительный взгляд пары небесно-голубых глаз. Словно само небо корило меня за мои поступки. Вот только останавливать меня оно явно не спешило. Ближе. Еще ближе. Я уже чувствовала прерывистое дыхание Кастиэля на своих губах, обжигающее одной своей близостью. Наконец собравшись с силами, я перевожу взгляд на глаза Каса – тот смотрел на меня из-под почти полностью опущенных век, его дыхательный ритм окончательно сбился. И тут случилось то, что до сих пор я считала физически невозможным, нарушающим все законы биологии и психологии, которые я только знала – почти незаметно, всего лишь на пару миллиметров, но Кас подался вперед. Буквально обезумев от счастья, вдохновленная взаимностью, я сильнее сжала в кулаках многострадальный бежевый плащ и собралась наконец завершить начатое. Но в таких моментах всегда есть маленькое «но». Моему «но» уже давно за тридцать и даже за сорок, но это не мешает ему чересчур проворно перемещаться по дому по направлению к моей комнате. Особенно тогда, когда его присутствие там требуется меньше всего. – Солнышко, тебе уже лучше? – раздался бодрый голос отца за стремительно открывающейся дверью, – Ох ты ж ёжик! Испугавшись внезапного появления старшего Винчестера, я скатилась с Каса, едва удержавшись от демонстрации всей нецензурной части моего словарного запаса. Глухое отчаяние и непередаваемый гнев – вот лишь малая толика чувств, которые я испытала при таком «своевременном» появлении Дина. Тот лишь непонимающе уставился на нас с Кастиэлем, с каждой секундой охреневая все сильнее. – Ты ничего не хочешь мне объяснить? – Нет. Быстрее излагай свою мысль и выметайся. Краткость твоего визита – залог моего гостеприимства, – прошипела я, злобно уставившись на отца. Метнув не очень дружелюбный взгляд на Кастиэля, все еще лежавшего на моей кровати, он процедил что-то типа «Жду тебя внизу» и скрылся, хлопнув дверью. Жить среди психопатов не так уж и весело, скажу я вам. – Господи, чего ж он взъелся так?! – пробормотала я, наблюдая за вошедшим в комнату Мистером Котангенсом. Домашний любимец уселся неподалеку от двери и таращил на меня свои огромные зеленые глазищи, по выражению которых нельзя было определить замыслы этого пушистого подлеца. Чует мое сердце, не к добру это. – Кас, ты в норме? – спросила я у ангела, помня, что он слишком серьезно воспринимает спектакли старшего Винчестера. – Да, все в порядке, – мужчина присел на кровати, поправляя галстук. Да, в порядке. Вот только смущается теперь еще сильнее, нервно подергивая край плаща. Я неуверенно придвинулась ближе и положила руку ему на плечо. – Нас прервали. Может, мы продолжим или ты… – я замялась, не зная, как продолжить фразу, чтобы не спугнуть Кастиэля, да и самой стало ужасно неловко. Был бы это какой-то парнишка, которого я подцепила в баре, то все стало бы куда проще. Но здесь слишком особый случай. Кас развернулся ко мне лицом и взглянул прямо в глаза, от чего стало немного не по себе. Шторм. Настоящий шторм в его глазах, так сильно ассоциировавшихся у меня с бездонным океаном. Я четко видела, как он борется сам с собой, боится сделать неправильный выбор, вновь ослушаться приказа. – Я запутался, Джен. Правда, очень запутался, – немного охрипшим голосом произнес ангел, осторожно беря меня за руку. Я дернулась, словно от удара электрошокером, почувствовав прикосновение его ледяной ладони. – Я понимаю, – протянула я немного разочарованно, отворачиваясь. Что ж, для него это сложно, и мне придется мириться. – Нет, ты не поняла. Я все еще… Он не закончил. Смутившись окончательно, Кас осторожно развернул меня к себе и неловко обнял за талию, неотрывно следя за моей реакцией. А какая она у меня должна быть? Немного оправившись от шока, я придвинулась еще ближе и обняла ангела в ответ, запустив руки под его шуршащий плащ. Именно это и было моей фатальной ошибкой, которая закончилась катастрофой местного масштаба. Хиросима и Нагасаки в моей собственной комнате. Только я потянулась к Касу, чтобы наконец поцеловать его с третьей попытки, у двери послышался странный шум, перешедший в отчаянный вопль. Мы с Кастиэлем резко повернулись к новоявленному раздражителю, но увидели лишь рыжее подобие шаровой молнии, метнувшейся прямо на нас, издавая боевой клич. Мы не успели увернуться, все произошло слишком быстро и болезненно. Мистер Котангенс впился когтями в ангельский плащ и, прокусив его зубами почти насквозь, дотянулся и до моей руки. Когтищи этого рыжего монстра вонзились в мою кожу, вызывая дикий рев, исходящий уже от меня. – Я тебя на бифштекс пущу, полоумная ты скотина! Правильно мама говорила, надо было заводить морскую свинку, а не это адское отродье! Кас, сделай ты уже что-нибудь! – взмолилась я. Но так как я была в буквальном смысле пригвождена к плащу Кастиэля, а тот не мог его снять, потому что я его обнимала, дать отпор этому одомашненному носорогу с замашками леопарда было довольно проблематично. Кое-как дотянувшись свободной рукой до кота, я принялась лупасить его по наглой морде, но тот лишь с большим остервенением стал вгрызаться в плащ и соответственно в мою ладонь. Не собираясь больше терпеть подобное издевательство, я встала, подняв с собой и Каса, и принялась сбивать Мистера Котангенса несильными ударами о стену. Через какое-то время он все же свалился на пол, но видимо очень расстроился из-за подобного поворота событий и решил заставить меня заплатить сполна. Что характерно, к Касу он даже не притронулся. Чертова мужская солидарность. Грозно зашипев, кот распушил свой хвост, вся шерсть стала дыбом, а сам сгусток Вселенского Зла встал в позу а-ля «Я чертов мститель. Готовь свою ногу, сучечка, ей недолго осталось». Я же быстро отскочила в сторону кровати и, схватив подушку в целях самообороны, приготовилась к бою. Черт возьми, да я же Зена – королева воинов! Мой главный противник уже вовсю готовится к атаке, а вот союзник, который по идее должен меня яростно защищать ото всех и вся, мирно наблюдает за всем происходящим из другого конца комнаты, иногда отвлекаясь на разглядывание святого лика Билли Джо Армстронга, огромное изображение которого красовалось напротив моей кровати. Ну да, у меня свои иконы, да и Kill The DJ с трудом можно назвать новой молитвой… Так, господа, кажется меня опять унесло далеко от экшена. Но ангелу придется всыпать по первое число, ибо хреновый из него хранитель, если честно. Кот пошел в активное наступление. Взвизгнув аки свинья перед бойней, он накинулся на меня и начал смаковать мою лодыжку, издавая довольно странные звуки. Кажется, нечто похожее я слышала во время просмотра документального фильма о беременности носорогов, но это не суть важно. Отбиваясь подушкой от злополучного животного, я орала, как сумасшедшая. Хотите узнать, что именно я кричала? Если опустить нецензурщину, я промолчала. Да уж, воительница из меня та еще, так что я максимум Зина – принцесса обломов. Недовольно рыкнув, Мистер Котангенс все же отцепился от моей ноги и метнулся в сторону Кастиэля, решив напасть на более мирного соперника, надеясь на менее болезненное сопротивление с его стороны. Да, коты тоже совершают ошибки. Нехилые такие ошибки. Кас не сказал ни слова, когда его ногу принялся обгладывать мой питомец. Более того, ни один мускул на его лице даже не дрогнул. Он просто молча оторвал от себя кота и, схватив того за шкирку, вышвырнул из комнаты через открытую дверь, которую сразу же и захлопнул. В коридоре послышался звон разбивающегося стекла (прощай, любимая ваза Эмили), дикий вопль кота и приглушенный мат Дина. Довольно странная какофония. – Ого. Кажется, я уже слышу сирены, – немного ошарашено протянула я, когда все наконец стихло. Не ожидала я от такого безобидного человека столь резких действий. – О чем ты? Я ничего не слышу, – непонимающе уставился на меня Кас. – Да так, за тобой просто представители Гринпис уже выехали из-за того, что ты моего кота чуть в котлету не превратил. А так все нормально, да. И ты не мог сделать это раньше, пока мне не разодрали ногу в клочья?! – Мог, наверное, – неуверенно ответил ангел, глядя сквозь меня. Заметив такое странное поведение Каса, я всерьез забеспокоилась. – Что с тобой? Если это все из-за кота, то… – Нет, он тут ни при чем, Джен. Видимо, это просто еще один знак, указывающий на то, что нам не следует делать этого. – Ты что ноешь как баба какая-то! Давай, привлеки сюда Великую Теорию Знаков, если так неймется! – взорвалась я. Никогда не могла терпеть подобного, какие-то знаки лезут в мою жизнь и указывают всем, что нужно делать. Что за детский лепет! – Кас, если ты не хочешь – просто скажи, не нужно спихивать все на несуществующие знаки. – Нам действительно не следует… Мне лучше уйти? – спросил ангел, заметив, что я аж посерела от злости на его мнительность и нерешительность. Молчаливый кивок, шелест крыльев, отборный мат. Интересно, мы можем не ругаться каждый день, или это уже привычка? Не прекращая материться вполголоса, я пошла в душ, чтобы наконец привести себя в порядок. Кстати, а у боязни зеркал есть специальное название, или мне самой придется придумывать себе диагноз, ибо то, что я увидела в отражении, напугало не хуже Сайлент Хилл. Да уж, свет мой зеркальце, заткнись, умываться я пришла… Из зазеркалья на меня глядела жутковатая девочка со спутанными волосами, огромными опухшими глазами, выделявшимися на фоне полупрозрачной кожи. Очешуеть, кажется, всю жизнь мой отец на таких и охотился. Черт возьми, отец! Он же вызывал меня на «очень серьезный разговор» где-то полчаса назад! Наскоро приняв душ и натянув на себя черный сарафан и неизменные ботинки, я неохотно спустилась вниз, попутно расчесываясь. Кажется, сейчас мне будут снова промывать мозги, но чем быстрее я выслушаю лекцию, тем быстрее я смогу наконец выбраться из дома и хотя бы прогуляться, поскольку стены моего каземата нехило угнетают. – Я тебя внимательно слушаю, – протянула я, усаживаясь на ступеньках лестницы. Услышав мой голос, Дин подошел к лестнице, но подниматься не стал. Просто стоял внизу и бурил меня взглядом. Обожаю милые гляделки отцов и дочерей, когда на заднем плане скачут единороги верхом на розовых пони, оставляя за собой радужный след. So sweet. – Что между тобой и Касом? – Несостоявшиеся потрахульки. Это проблема? – спокойно спросила я, вытягивая из кармана пачку сигарет и зажигалку. Но закуривать не спешила, просто игралась с огоньком, разглядывая красно-желтый трепещущий язычок пламени. По крайней мере, это лучше, чем смотреть на излишне сердитое лицо Винчестера. – Да, это проблема! Я же говорил тебе, не лезь к Кастиэлю, это не должно перейти в… – Во что? Ну же, наставь меня на путь истинный! – Дженнифер, ты сама мне пообещала, что все будет в порядке, клялась в отсутствии чувств, и что теперь?! Теперь я застаю тебя с ним! – бушевал мужчина, уже почти срываясь на крик. Что ж, самое время закурить. - Может, это чистая и непорочная любовь? Не боишься шекспировских концовок? - Дженнифер, я с тобой серьезно разговариваю, не превращай все в фарс, - обстановка накаляется, Винчестер зеленеет. Красота. - Я всегда так разговариваю. Может, стоит чаще ко мне прислушиваться? - Но почему именно Кас? Почему тебя так тянет на то, что находится под строжайшим запретом? – Ты чему-то удивляешься? В моем долбаном окружении впервые за шестнадцать лет появляется человек, которому от меня ничего не нужно. Он не хочет затащить меня в постель, не хочет заставить что-либо сделать, не хочет принуждать измениться. И в отличие от тебя Кастиэль принимает меня такой, какая я есть на самом деле. Ему плевать на все мои недостатки, привычки и зависимости. Он не грозится прострелить мне ногу, не запирает в комнате, не кричит целыми днями, как сумасшедший попугай. И он все еще не предавал меня. Опять же, в отличие от любимого папочки, который променял меня на монстров. Хлопнуть дверью, расплакаться и бежать, выбросив так и не подожженную сигарету – моя последняя ошибка за этот день. А может и вовсе последняя. Где-то через пять кварталов я остановилась, чтобы перевести дух. Рядом послышался визг тормозов – прямо передо мной остановилась машина. Водитель опустил стекло и попросил меня подсказать, как доехать до ближайшего мотеля, и я решила сделать хоть одно доброе дело за целый день. Но только я подошла ближе, как по затылку ударили чем-то тяжелым. Земля под ногами буквально расплылась, будто я качалась на воде, а не стояла на твердом асфальте. Последнее воспоминание – чьи-то руки подхватывают меня и заталкивают на заднее сидение автомобиля. Обрыв. ========== Без ножа и скальпеля ========== Замедленное сердцебиение. Оно эхом отдавалось в голове, четкое и уверенное, словно барабанная дробь в сплоченном оркестре. Странно, что сердце не выпрыгивает из груди, а я сама все еще не ощущаю животного страха, поскольку мое положение было весьма удручающим, хоть и многообещающим. Сознание потихоньку прояснилось, и я уже могла вспомнить, как же оказалась в таком необычном месте. В памяти всплыл и своеобразный побег из дома, и разговор с отцом, и особенно четко вырисовывался последний фрагмент странной мозаики – потрепанный временем синий Форд и точный удар в затылок. О Господи, кому нужна шестнадцатилетняя наркоманка, и за что ее по башке колошматить-то? Ладно, с этим позже разберемся, ведь о происках Мирового Зла лучше думать сидя дома, укутавшись в плед и попивая чаёк или что-нибудь покрепче, чем лежа связанной бог знает где. Медленно открыв глаза, я начала изучать обстановку: некая заброшенная фабрика, все стены изрисованы странными символами, а вот людей здесь нет абсолютно; не знаю, хорошо это или плохо. Я лежала на холодном, даже немного влажном полу, запястья туго связаны прочной веревкой, из-за чего болели просто жутко. Негромко чертыхнувшись, я заерзала на полу, пытаясь хоть как-то выпутаться из веревок, но сделала только хуже, окончательно повредив кожу на руках. Ну, супер, вдобавок ко всему у меня теперь еще и кровоточащие ссадины. Подсказала дорогу заблудившемуся водителю, черт его дери! Эх, доброта моя… Позади меня раздался скрип распахивающейся двери, затем – тихий шум приближающихся шагов. Я постаралась резко подняться на ноги, но попытка оказалась неудачной: в глазах потемнело, ноги перестали слушаться, и я потеряла равновесие, снова оказавшись на полу. Элегантность исполнения данного этюда просто поражает воображение. Брависсимо, Дженнифер! – Хваленые ловкость и смекалка Винчестеров явно обошли тебя стороной, лапуля. Хотя подобная самонадеянность очень похожа на твоего отца. Что уж говорить, воистину папина дочка, – в хрипловатом мужском голосе слышалась глумливая насмешка, которая заставила меня съежиться, свернуться в крохотный комочек, пряча глаза. Но не от страха, нет. От злости. Злости, съедавшей меня изнутри с того самого момента, как я поняла, что в комнату вошел тот самый демон, грозивший мне уменьшить количество внутренних органов наиболее изощренными путями. А у Винчестеров отсутствует иммунитет к угрозам, к насмешкам и подавно. – Какая прелестная встреча. А главное – долгожданная. Я-то думала, что вы благовоспитанный человек, так чего же вы не предупредили даму о скором визите? – выкрикнула я, даже не поворачивая головы в сторону собеседника, ведь не глядя в его лицо было проще сдержать поток неприязни. А его лучше сдерживать, поскольку преимущество в силе явно не на моей стороне. – Не тебе упрекать меня в неэтичном поведении. Для этого ты слишком похожа на портовую девку, – ладно, с этим комплиментом можно и смириться, слишком часто я его слышу для того, чтобы продолжать остро реагировать. Я промолчала, но тишине не было суждено надолго задерживаться в этом Богом забытом месте. – Ты просто молча стерпишь оскорбление? Не начнешь глупые препирательства, состязания в сарказме, не отпустишь неловкую и туповатую шуточку в стиле твоего папашки? Я удивлен. – Даже если я начну словесную перепалку, чем все это закончится? Ты всего лишь выпустишь мне пару литров крови, вот и все. А моя кровь мне слишком дорога, чтобы тратить ее на хрен-знает-скольки-летнего аристократишку с садистскими замашками и завышенным чувством собственной важности, – проворчала я, увлеченно рассматривая символы на стене. Странные рисунки, небрежно выведенные белой краской на стенах, полностью захватили мое внимание. К сожалению, я не знала, что обозначает эта наскальная живопись, поскольку никогда прежде с подобным не встречалась. Надо будет спросить у Дина, что вся эта ахинея значит. Если выживу, конечно. – Отвечай мне, Винчестер! – взревел Кроули, уже взвинченный из-за моей задумчивости. Так, наверное, он задал какой-то вопрос. Черт возьми, если я не отвечу, он мне вспорет живот одним только взглядом, а я его даже не слушала. Молодец, Дженнифер, пять баллов за осторожность! – Я не собираюсь разговаривать с таким адским ублюдком, как ты. Думали, выкрутилась? Оптимисты. Хрена с два мне кто простит такую дерзость, поэтому о субординации мне напомнили довольно жестким способом. – Перекрытие кислорода? Это даже не смешно. Повторяешься, гребаный Король Ада, – прохрипела я, прерываясь на приступы судорожного кашля. Горло раздирало от боли, и во рту уже чувствовался металлический привкус крови. Даже обидно умирать от такой банальщины, лучше бы в душе утонула, честное слово. – А теперь слушай сюда, моя милая потаскуха. Я никому не позволю разговаривать со мной в таком тоне. Показывать характер будешь папуле и покорному питомцу в плаще, тут твои фокусы никому не нужны, – прошипел Кроули, наклоняясь ко мне, когда я уже начала кашлять кровью. По одному щелчку пальцев все прекратилось так же резко, как и началось. Демон взял меня за руки и протащил к стоящему неподалеку стулу, не обращая никакого внимания на недовольные возгласы непечатного содержания. Отлично, к сотрясению моего очумелого мозга (искренне надеюсь, что там есть, что сотрясать) теперь добавилась еще и куча ссадин на ногах, да и подобное обращение сарафану не на пользу. Знала бы – надела джинсы, они и так рваные. – Отлично, что теперь ты делать собираешься? – поинтересовалась я, пристально следя за тем, как Кроули перерезает веревку на моих руках и пристегивает их кожаными ремнями к ручкам стула. Что за странная инсценировка фильмов для особо извращенных взрослых? – Сейчас начнется самое интересное, – ухмыляясь, ответил мужчина. Не сдержавшись, я прыснула от смеха. – Слушай, чувак, ты просто издеваешься над моей больной фантазией. Успокой меня, скажи, что просто пырнешь меня ножиком и не будешь делать того, о чем я сейчас подумала, хорошо? – Винчестер, у тебя слишком завышенная самооценка. Если бы я хотел интимной близости с проституткой, я бы выбрал кого-то более привлекательного и менее напоминающего своей мордочкой осточертевшее лицо Дина, – фыркнул Король Ада. – Спасибо, ты мастер комплиментов. Так что, просто вырежешь мне печень и отправишь легкие отцу по почте? – бросила нервный смешок я. Отлично, начинается истерика, только этого мне не хватало. Дело в том, что во время сильных волнений я начинаю безостановочно смеяться со всякой глупости. Кто-то рыдает, кто-то хомячит все, что попадется под руку, а кто-то погружается в прострацию и полностью выпадает из реальности. У всех свои тараканы, в этом плане мои еще довольно безобидны. – Было бы неплохо, спасибо за идею, острячка. Поверь, я знаю гораздо более изощренные способы пыток. – Смотри пиджачок моей скверной кровью не замарай, жалко ведь. – Не волнуйся, лапуля. За пиджак ты должна беспокоиться меньше всего, – ухмыльнулся Кроули, накидывая белый фартук. Да уж, все у него продумано, палач хренов. Опустив взгляд, я на полном серьезе начала подумывать о покупке упаковки памперсов сразу после моего чудесного спасения кем-то из наиболее волнительных родственников. С учетом сложившихся обстоятельств это довольно уместно. По левую руку от меня красовался небольшой столик, на котором были аккуратно разложены разнообразные ножи, кинжалы, скальпели, щипцы и прочие прелести неизвестного мне назначения. Да, знаете, как-то и не особо мне хочется это самое предназначение знать. – Слушай, а для чего вот эта шняга, третья справа? – поинтересовалась я, разглядывая странного вида штуковину, напоминавшую смесь секатора и щипцов для ресниц. Очаровательная конструкция, должна сказать, вот только в данных обстоятельствах немного пугала. – Скоро узнаешь, милая, всему свое время. А вот начнем мы все же с чего-то попроще, – задумчиво протянул мужчина, старательно выбирая орудие пыток. Черт, черт, черт, к такому меня точно не готовили. Где, блин, Кас? А папаня куда потерялся? Значит, как оргии мне обламывать, так он первый, а сейчас выкручивайся, солнышко мое, как хочешь. Охренительно. Так, Джен, тяни время, просто тяни время. – Ну что, выбрал, чем будешь кромсать меня, пока не явится сюда спасительный отряд? – невинно хлопая глазками, спросила я. Ухмыльнувшись, мужчина покосился на меня. Ох уж этот заносчивый взгляд, выражающий удивление по поводу того, что какое-то ничтожество решило пригрозить парочкой таких же ничтожеств. Неимоверно бесит. – Выбрал, не беспокойся. Только что мне твой спасительный отряд? Из кого же состоит эта могучая кучка? – Например, мой отец, охотник, посвятивший этому всю свою жизнь и готовый разгромить весь твой долбаный Ад за свою семью. – Сорокалетний мужлан с полным отсутствием манер и непомерными понтами? Не староват ли он, чтобы за демонами бегать? – Ладно. Может быть мой ангел-хранитель? Это на тебя произведет впечатление? – Ты имеешь в виду Кастиэля, до которого все время домогаешься и который из-за твоих выкрутасов может лишиться силы? Отряда из пары десятков демонов хватит, чтобы обезвредить и его. Если вдруг подумаешь, что Винчестеры сюда заявятся в полном составе, то предупрежу: мне достаточно выпустить на прогулку парочку адских псов, чтобы не обольщались… – Господи, да я Мистера Котангенса на них натравлю, твои псины обратно в Ад слиняют, не разбирая дороги! – Продолжаешь отшучиваться? – вопрос звучал скорее как констатация факта. Тон Кроули резко изменился, сейчас он не издевался и не угрожал. Судя по въедливому взгляду, он пытался разобраться во мне. И это пугало даже больше скальпеля, который Король Ада держал в руке уже несколько минут. – Конечно. Ты же считаешь это основной обязанностью нашего «клана шутов», не так ли? – спросила я, не подав и виду, что заметила стремительную перемену в поведении похитителя, все быстрее переходящего в разряд просто необычного собеседника. – За шутовством всегда стоит нечто большее. Это всего лишь способ не сойти с ума, которым ты пользуешься не менее активно, чем отец. Вот только что скрываешь под маской ты? – Устроишь мне психотерапию? Пока не начал, сгоняй за подушками и ароматическими свечами, а то я ведь не расслаблюсь и не смогу поплакаться тебе в жилетку на свою отвратительную жизнь. Ты ведь для этого меня выкрал? – последняя попытка сменить тему и вернуться к физическим пыткам. Уж лучше пусть меня раскромсают на кусочки, но молча. – Большой ребенок, лишенный детства. Классика жанра, не считая небольшого вмешательства сверхъестественных сил. Ты ведь даже себе не признаешься, ведь так? Считаешь свое поведение банальным восстанием против общества и его порядков… – Замолчи… Пожалуйста, замолчи… – взмолилась я. Я не хочу этого слышать. Никакого анализа, самокопания, углубления в собственные чувства даже посредством другого человека. Обещание, данное самой себе для упрощения жизни. Правило, установленное для того, чтобы не потерять рассудок. – Нет. Я не замолчу, и ты это прекрасно знаешь. Мне не нужно лезвий и ножей, чтобы избавиться от тебя. Всего лишь слова. Все остальное ты сделаешь сама, не правда ли? Сложно жить, осознавая, что боишься саму себя, Дженнифер? Или уже Дженни? – промурлыкал мужчина, неотрывно глядя мне в глаза. Весь цинизм и смешливость словно рукой сняло. Осталась лишь растерянность и дурное предчувствие скорого эмоционального срыва. Снова сердце превращается в маленький барабан, вот только ритм не медленный и размеренный, а сбивчивый, постоянно ускоряющийся, пугающе громко раздающийся в сознании неразборчивым ритмом, постепенно отгораживая меня от внешнего мира. Только один звук мог проникнуть сквозь пелену сердцебиения – бархатный голос Кроули, настойчиво пытающийся докопаться до истинных мотивов моего поведения, сводя тем самым с ума. – А где же нездоровый юмор? Где развязность? Быстро же ты сдалась, лапуля. Я еще не начал копать, а все ушло. Может, вместо проститутки я увижу наивного ребенка? – спросил Король Ада, присаживаясь рядом со мной на возникший из ниоткуда стул. Я молчала, опустив глаза в пол. Пусть ведет свой монолог, мне нужно всего лишь думать о чем-то отвлеченном, пока отец не додумается меня найти. Господи, лишь бы это произошло поскорее… – Знаешь, если бы я мог, то даже пожалел бы тебя. Тебе ведь всего шестнадцать, а ты уже лишена всего, чего можно было лишиться за такой короткий срок. Матери на тебя плевать, отец бросил еще в детстве, променяв собственного ребенка на охоту, а теперь вдруг решил вернуться, чтобы «наладить отношения и все исправить». Конечно, кто хочет не спать по ночам и менять подгузники, когда можно заявиться через полтора десятилетия и выставить себя героем, якобы спасая доченьку от губительных зависимостей. А ты уже и уши развесила, повелась на дешевую сказочку о воссоединении семьи. Глупая, наивная девочка, которая слишком хочет быть со своим папой, годами вырисовывая в подсознании его идеализированный образ. – Не смей так говорить! Он не бросил бы меня. Дин просто не хотел подвергать нас с мамой опасности, – прошипела я, не поднимая головы. Только не смотреть ему в глаза, ни за что на свете не поднимать взгляда, ведь это действует как гипноз, прямиком на подсознание, которое готово быть обманутым. Которое хочет быть обманутым. – Да? А что же ему в таком случае мешало раз в год набрать твой номер и просто поздравить с днем рождения? Да и помнит ли он об этом?! Дженнифер, он бросил тебя! Бросил и пытался выкинуть из своей памяти, как обычный хлам из багажника своей обожаемой развалюхи! А все потому, что ему плевать. Вспомни, как много ты перенесла, ведь именно из-за этого человека ты стала такой. Недостаток внимания ты компенсируешь своей вульгарностью, отдаешься кому попало только чтобы почувствовать свою привлекательность, доказать себе и окружающим, что мужчины тебя любят, ассоциируя их с отцом. Взгляни на себя: ты прячешься за ярким макияжем и броской одеждой, комплексы прикрыты развязным поведением. Ты никому не доверяешь, все время выдавая себя за другую, а все из-за этого человека. И ты будешь продолжать его защищать? – Да. Потому что я не прячусь. Я такая, какая есть на самом деле, и не нужно меня оправдывать проступками Винчестера. Меня не интересуют твои домыслы. Ложь – еще одна защитная реакция моего организма. Как и постоянное отрицание, она отработана годами, но именно в этот момент дала трещину, позволив обжигающим слезам безвольно покатиться по щекам. – Лги мне, если хочешь. Вот только есть ли в этом смысл, когда мы оба знаем правду, да, маленькая влюбленная дурочка? – улыбнулся мужчина, одной фразой заставив меня резко поднять голову. – Что? «Влюбленная»? – Да, по уши влюбленная. Кастиэль – мифический образ принца, мановением Божьим доставшийся тебе в покровители, – начал разглагольствовать Кроули голосом университетского преподавателя, читающего лекцию по биохимии. – И добрый, и заботливый, и шкурка симпатичная – чем не идеал? Вот наша девочка и потекла, да? Так мило, влюбиться в своего защитника, который вроде бы даже и взаимностью отвечает. И придерживаясь мнения, что женщину лучше всего характеризует мужчина, которого она полюбила, можно сделать вывод, что милашка Дженни не так уж и отвратительна. И вроде бы все замечательно, если бы не одно «но», по закону жанра портящее всю идиллию. Как жаль, что ты не знаешь всей истории и абсолютно не задумываешься о последствиях для твоего обожаемого ангелочка. Ах да, я забыл, тебе же все равно, ты такая бесчувственная, как есть на самом деле, не прикидываешься, так что тебе наверняка неинтересно это слушать, – наигранно спохватился демон, делая вид, что собирается уйти. Заметив мой обезумевший взгляд, он задержался. Сказать, что я была шокирована – не сказать ничего, смущенно промолчав и шаркая ножкой аки великий скромник. Раньше я думала, что единственным последствием моих чувств к ангелу-хранителю будет лишь недовольство отца, то теперь мои розовые очки беспощадно разбили об асфальт, намекнув, что для Каса это может закончиться не лучшим образом. – Что ты имеешь в виду? – услышав свой голос, я не могла поверить, что он действительно принадлежит Дженнифер Винчестер. Нет, это был неразборчивый лепет перепуганной девочки, испугавшейся за сохранность самого близкого человека на этой долбаной планете. Но он явно не мог исходить от подростка-бунтаря, полностью забившего на собственные чувства, имеющего дело и с алкоголем, и с наркотиками. – Неужели ты думаешь, что можно безнаказанно совращать Божью Армию? Вопрос так и повис в воздухе, забытый всеми из-за внезапного шума, раздавшегося позади меня. Скрежет и лязг железа, приглушенная ругань отца и смех Кроули. Я не могла видеть всей картины, так как все еще была прикована к стулу, зато могла все отчетливо слышать. – Где Джен, адский ты засранец?! – послышался крик Винчестера. Я инстинктивно дернулась ему на встречу, но кожаные ремешки, сковывающие запястья, сразу же напомнили о себе, впиваясь в тонкую кожу рук. – Все с твоей дочуркой в порядке, не волнуйся. Вот только дома вас ждет интересный разговор, – ухмыльнулся демон, бросив на меня быстрый взгляд. Кажется, его удовлетворил вид заплаканной и разбитой девчонки, раз оскал стал только шире. Ублюдок. – Что ты с ней сделал?! Если ты ее хоть пальцем тронул, я разнесу весь твой Ад к чертям собачьим, – отчего-то последняя фраза отца не успокоила меня, уверив в его любви ко мне. Напротив, она вызвала лишь новый приступ едких душащих слез. Я боялась что-либо сказать или даже всхлипнуть, чтобы ненароком не пропустить хоть одно слово из этого разговора. Да и мои реплики были абсолютно не нужны, оставалось лишь прислушиваться и ждать. – Я всего лишь открыл ей глаза на тебя, Винчестер. Думаю, ты этого вполне заслуживаешь. – Почему она? – Если уж мстить за твою назойливость на протяжении многих лет, то бить нужно по самому дорогому. Логично, Дин? – сказав эти слова, мужчина исчез. Вот уже полчаса за окном монотонной лентой тянулись поля, не думая сменяться на более разнообразный пейзаж. Прислонив голову к пыльному стеклу Импалы, я разглядывала рваные облака, покрывавшие собой большую часть безмятежного неба. Такие легкие и невесомые, они почти неподвижно зависли в пространстве, никуда не торопясь и ни о чем не беспокоясь. В данный момент я даже завидовала их спокойствию. Так бывает, после эмоционального потрясения у тебя не остается сил на какие-либо чувства, можно лишь смотреть в одну точку. Вот так и я в тот момент мечтала стать конденсатом водяного пара, бездумно глядя в окно. Видимо, Дин тоже устал успокаивать меня и приводить в чувства после выходок Кроули, поэтому какое-то время мы ехали молча. – Как ты нашел меня? – спросила я, когда повисшее в салоне молчание начало угнетать. – Маячок на твоем мобильном. Это уже не раз помогало, вот и этот случай не стал исключением, – ухмыльнулся отец, не отрывая глаз от дороги. – Маячок, значит… – протянула я, вертя в руках телефон. Недолго думая, я опустила стекло и вышвырнула невинный гаджет в поле. Минутное проявление бунтарства, а уже легче. А нечего следящие устройства на мои вещи устанавливать. То, что это мне жизнь спасло – уже другой разговор. – Боже милостивый, и этого безалаберного ребенка я должен обеспечивать? – возмутился отец, очумело глядя на меня. – Была бы пацаном – высек не задумываясь! – Какое счастье бабой уродиться, – хохотнула я, глядя на улыбающегося мужчину. – И все равно я тебя ненавижу. – Я тебя сильнее. Но обоснуй. – За веснушки. У меня они тоже по всем щекам, а на носу вообще веснушчатый ад. Кошмар, – возмутилась я, критично разглядывая ненавистные пятнышки в зеркало заднего вида. – Знаешь, что мне об этом Эмили говорила в детстве? Что на меня тараканы насрали. – Да уж, ребенок, у тебя воистину тяжелое детство выдалось, – рассмеялся отец своим заразительным смехом, вызывая и у меня широкую улыбку. – А вообще, глупости все это. Веснушки – поцелуи ангела. – Ты вообще понимаешь, что зря эту тему поднял? – Мать твою, с тобой вообще можно адекватно поговорить, не опасаясь пошлых шуточек?! – Конечно нет! Вот как я вижу, у Каса был фетиш на нос, да? – спросила я, внимательно разглядывая нос отца с научно-исследовательским запалом. – Хотя я-то твое хозяйство, слава Богу, не лицезрела, вдруг все же не только на нос? Поделись с дочерью военной тайной, не будь засранцем! – Молчала бы! Сама скачешь за ним, как мартовская кошка, а отца попрекаешь своими пошлятскими домыслами! – вступил в оборону старший Винчестер. – Так, попрошу не трогать мою великую и светлую любовь, уважаемый! – театрально пригрозила пальцем я. – Кстати, о ней… Почему Кас не пошел с тобой? – Он хотел, но я попросил… Как тебе это объяснить… Попросил побыть с тобой наедине, понимаешь? Мы слишком мало времени проводим вместе, Джен. А я очень хочу наверстать все то, что упустил за столько потерянных лет. Ты хотела подольше побыть с Кастиэлем? Я пойму, ты просто скажи, и я позову его. – Нет, не нужно, – решительно ответила я. Я знала, что с Касом нам предстоит Великий Серьезный Разговор, но сейчас, рядом с отцом, мне совершенно не хотелось об этом думать. – Знаешь, я рада, что сейчас мы можем побыть просто вдвоем, без Каса. Может, мы все же сможем попробовать начать все с чистого листа? Как семьи с картинок на открытках ко дню Благодарения? Выражение лица Винчестера в тот момент было бесценно. Жаль, что рядом не было камеры, потому что таким удивленным и радостным я увижу его всего лишь еще один раз намного позже. Но тогда это было впервые. ========== Замены в основном составе ========== Всю дорогу я только и мечтала о том райском моменте, когда наконец смогу развалиться в постели и провалиться в сон, забывая обо всех дневных происшествиях. Но, как это обычно случается, судьба поржала, оттопырила наманикюренный средний пальчик и вприпрыжку свалила, насвистывая неразборчивую мелодию. Стерва с отстойным чувством юмора. Как вы уже поняли, как только моя голова коснулась подушки, мозг развел активную деятельность, хотя пару секунд назад у меня слипались глаза. Подлый засранец. «О, Дженнифер, а давай-ка подумаем обо всем дерьме, что нам нарассказывал Кроули! Еще можно вспомнить о ваших отношениях с отцом, тоже очень интересная и сопливая тема. Постой, ты уже сутки не думала о Касе?! Ты что, с дуба рухнула?! Давай, сучка, вспомни его охренеть-какие-синие глаза, обкончайся от звуков его голоса, закопайся в землю аки страус, лишь бы не пялиться на его губы и забивай голову всякой хренотенью, чтобы не думать об ангельской анатомии. А знаешь, о чем мы поразмышляем потом? О том, что вы никогда не будете вместе, потому что ты тупая шлюха и недостойна Его Ангельского Высочества!» – это лишь малая часть издевательств моего мозга над чувствами, об остальном и вспоминать не особо хочется. Интересно, можно ли мне заменить запчасти или придется пожизненно мучиться с этим мудаком в голове? Присев на кровати, я начала думать, каким же образом мне лучше отвлечься от идиотских псевдофилософских размышлениях о смысле жизни и ценности высоких чувств, а если говорить человеческим языком – недотраха с примесью подслащенных соплей. Ночные гулянки отпадали сразу, потому что я усну на барной стойке во время первого же медленного танца. Напиться до чертиков и скакать по комнате, представляя себя бравым конем в царской упряжке или предводителем стада бизонов, и все на радость родителям, спящим в соседней комнате? Перспектива завтра распугивать всех особо любопытных чудеснейшим перегаром, конечно же, радует и дарит небывалые возможности, но исповеди на коленях перед фарфоровым товарищем меня совершенно не вдохновляют. И что мне остается? Правильно, Ватсон, Шерлоку необходим морфий! В моем же случае обойдемся обычным косячком, не будем уподобляться английским джентльменам Викторианской эпохи. Хотя нужно будет попробовать раскуривать трубку, не все же довольствоваться непрезентабельными самокрутками! Помня о предупреждениях вездесущего Минздрава, я выползла из-под теплого одеяла и, сунув ноги в уютные огромные тапки-зайцы, немного несоответствующие моему повседневному образу, но уж слишком удобные, и настежь распахнула окно, впуская в комнату почти неощутимый майский ветерок. Усевшись на стол, стоящий подле окна, я наконец выудила косяк из моего личного филиала Нарнии (не переживайте, это всего лишь рюкзак) и закурила, балуясь зажигалкой. Рядом примостился и кот. Видимо, он был не в настроении гоняться за мной, и даже этому отвратительному сгустку шерсти и жира время от времени хочется ласки и заботы. Как только я сделала вторую затяжку, рядом послышался странный шум, заставляя меня резко развернуться. – Едрить твою козу в баян, – обалдело изрекла я, разглядывая новоприбывшего. Кроули – этим все сказано. Я даже представить боялась, что конкретно на этот раз хотел от меня этот элегантный ублюдок. Интересно, у всех представителей Мирового Зла фетиш на дорогие костюмы? Кроули, Мориарти, Барни Стинсон… Да, определенно вся соль в костюмах. – Твой словарный запас поражает своей глубиной и разносторонностью, лапуля. – Ты просто фонтанируешь комплиментами. Пришел добить меня психологической мутью? – поинтересовалась я, пытаясь выпустить изо рта идеальное колечко дыма. Пока что получались какое-то кривое подобие пончиков, приготовленных безруким слепым дегенератом. Да я же талант и на все руки мастер! Жаль, что руки кривые, не тем концом вставлены, да еще и из жопы растут. Жизнь полна разочарований. – Я предпочитаю называть это моральными пытками, а ты убиваешь всю романтику, – едва заметно улыбнувшись, сказал Кроули, присаживаясь в кресло у моей кровати. – Прими мои искренние соболезнования, – прошептала я, ложась на стол. Если уж и устраивать сеанс психотерапии, то по всем правилам. А раз у меня нет мягкой кушетки и ароматических свечек, придется довольствоваться письменным столом и пьянящим сигаретным дымом. – Я жду, мозгоправ. Развороти мою душу наизнанку и разложи мозги по полочкам. Ты ведь для этого пришел, не так ли? – Как ты четко передала цель моего визита. Ты еще не виделась со своим драгоценным ангелочком? При упоминании Кастиэля мои кулаки непроизвольно сжались. Все мышцы напряглись, и я надеялась, что демон не заметит такой реакции из-за мрака в комнате. Но снова меня выдал дрогнувший голос: – Нет. – Как тон сразу изменился, а, Винчестер? – ухмыльнулся мужчина, радуясь тому, что так быстро отыскал тему, которой может легко вывести меня из относительного равновесия. – Интересно, где он, когда по комнате его подопечной беспрепятственно разгуливают Короли Ада. Наверное, у него есть дела поважнее, чем защищать влюбившуюся в него девчонку… Не ревнуешь? – С какой стати мне его ревновать? Мне ясно дали понять, что я в пролете, так чего же беситься? – Только не нужно убеждать меня в своей невинной чистоте, ты прекрасно продемонстрировала свою безумную ревность, когда убила мою шестерку только потому, что эта глупая овечка решилась посягнуть на твою собственность. Ты ведь именно так относишься к Кастиэлю? Он всего лишь игрушка, которую ты, глупый и жадный ребенок, не хочешь ни с кем делить. – Мне плевать на твое мнение, можешь говорить все, что хочешь. Вот только мне от этого ни холодно, ни жарко. – Как это мило – несчастная любовь, обреченная на провал, – продолжил Кроули, не придавая моим словам никакого значения. – Сверхъестественная интерпретация «Ромео и Джульетты», ей-богу. Вот только Джульетта слишком эгоистична и испытывает не «чистую и искреннюю любовь», а всего лишь желание полностью обладать кем-то, подавить его, поглотить кого-то более могущественного, чтобы доказать себе свою силу. А вот на чувства этого самого другого – плевать. Как трагично для Кастиэля. Я молча смотрела в потолок до тех самых пор, пока дрожащую ладонь не обожгла догоревшая сигарета. Сморщившись, потушила ее прямо о стол, неосторожно ссыпая пепел на пол. Механические движения, без единой мысли. – Бред. Ты несешь сущий бред. – Да? А ты подумай сама: что ты знаешь о своем распрекрасном ангеле? Ничего. Абсолютно ни-че-го. Обрывки его воспоминаний и вечные клятвы защищать тебя до самой гробовой доски – вот основная составляющая ваших разговоров, если не учитывать жевание розовых соплей. Так что не путай любовь с жалкой влюбленностью, лапуля, не порть жизнь несчастному пернатому. Твои выкрутасы могут закончиться для него очень плачевно. – Что ты имеешь в виду? – мгновенно оживилась я, соскочив со стола. У меня наконец снова появилась возможность выведать интересующую меня информацию, поскольку у отца мне не удалось узнать ровным счетом ничего. – Неужели ангелок не проболтался? Бережет тебя, бедняжку, от моральных потрясений. Как благородно – давать твоему баловству право на существование, не омрачая детский разум ненужными подробностями небесного устава, – продолжал тянуть кота за хвост Кроули, когда я уже тряслась от нетерпения. Слишком заинтриговал, хренов демон. – Говори уже! – Какая экспрессия! Но ты не волнуйся так, сейчас он сам тебе все расскажет. Не правда ли, Кастиэль? – ухмыльнувшись, спросил Король Ада, глядя мне за плечо. Я обернулась, хотя и так понимала, что он стоит за моей спиной. Кас. Он даже не посмотрел на меня, лишь продолжал испепелять Кроули взглядом. – Она не должна была этого узнать, – я впервые услышала его голос таким… чужим? Будто передо мной стоял не тот знакомый ангел, вечно испуганный и смущенный. Нет, я видела совершенно другого человека, переполненного решительности. – Так это был секрет? Какой ужас! – наигранно ужаснулся демон, театрально прикрывая рот ладонью. – Хватит прятаться, Кастиэль! Девочка имеет право знать о последствиях ее надменной глупости. Никаких эмоций, никаких чувств, да? – О чем он говорит, Кас? – недоуменно спросила я. Снова меня выставляют непросвещенной дурочкой, которая ничего не понимает. Далеко не самое приятное чувство. – Все в порядке, Дженнифер. Я… – Нет, не все в порядке! Сколько можно скрывать от меня неимоверное количество секретов? Я устала от этого! – начала срываться я. Женские истерики? Почему бы и нет. – Видишь, до чего доводит скрытность? Твоя подопечная негодует, пернатый, а ты снова молчишь, – вмешался Кроули. Он усмехнулся и, встав с кресла, подошел ко мне вплотную, аккуратно взяв за подбородок. – А знаешь, почему так всегда происходит? Никто не воспринимает тебя всерьез. Всего лишь докучливый ребенок, вечно создающий проблемы. Лишняя головная боль и для родителей, и для ангела-хранителя, бельмо на глазу общества. Девочка на одну ночь, кукла, которой можно поиграть и выбросить, как только наскучит. Никому не интересно то, что творится у тебя внутри. – Замолчи, – еле выдавила я, изо всех сил сжав челюсти. Незаметные в темноте слезы уже исполосовали мое лицо и стекали по шее, но я старалась не обращать на них внимания, надеясь, что и остальные не заметят. Напрасно. – Плачешь? Плачь. Плохой дядюшка Кроули довел деточку до слез. Не волнуйся, я больше не вернусь, ведь сделал все, что хотел, – прошептал мужчина, наклоняясь ко мне. В его темных глазах появился холодный стальной блеск, словно у хищника, когда его бессильная жертва уже загнана в угол. Ему остается лишь причинить максимальный урон, прежде чем оборвать страдания одним ударом. – Марионетка в цепких руках прошлого. Именно оно ловко дергает за нужные ниточки, заставляя тебя вытворять одну глупость за другой. Именно под его контролем ты стала той, кем являешься сейчас – перепуганным ребенком под маской шлюхи. Пытаешься убежать от себя самой, заглушая все наркотиками и случайными связями. Беги, Дженнифер. Но есть ли смысл, если кукловод всегда догонит? Грубо стерев с моей щеки слезу, мужчина растворился в полумраке комнаты. Несколько мгновений я просто стояла, замерев, и не могла пошевелиться. Внутри была зияющая пустота, а на эмоции не хватало сил. Хотелось просто лечь на пол, свернувшись калачиком, выкурить еще одну сигарету и забыться в полумертвом сне. В сознание меня привела тяжелая ладонь Каса, опустившаяся на мое плечо. – Джен, не слушай его. Все хорошо, – вкрадчиво сказал ангел, боясь очередного всплеска неконтролируемой ярости от его подопечной. Но оставаться спокойной было выше моих сил. –О чем он говорил? – медленно спросила я, пустыми глазами глядя на лунные блики, отражающиеся в стеклянном стакане. – Я не понимаю о чем ты. – Ты прекрасно понимаешь, Кас. Что я не должна знать?! – хриплый шепот медленно переходит на приглушенный крик. Я медленно поворачиваюсь лицом к мужчине, небрежно скидывая его руку с плеча. Безрезультатная игра в гляделки в ожидании ответа. Наконец, Кастиэль глубоко вздохнул и сказал, отводя глаза: – Кроули говорил о негласном своде законов. Своеобразный небесный кодекс. – Небесный кодекс? – удивленно переспросила я, вытирая остатки слез. Не думала, что у ангелов еще и своя конституция есть. – Хорошо, пусть будет небесный кодекс. Но при чем тут та ахинея, что нес Кроули? – Ангелы не имеют права испытывать чувства. Абсолютно никаких эмоций, тем более романтического характера. О том, чтобы быть неравнодушным к подопечному, даже и думать нельзя. – Постой… Если это запрещено, то должно быть и какое-то наказание? – испуганно спросила я. По рассказам отца я усекла одно – ангелы вовсе не являются крылатыми пупсами, и на небесах все гораздо строже, чем мы, люди, себе представляем. Поэтому у меня было достаточно поводов для беспокойства. – Да. Провинившихся отрезают от неба. Лишают сил, иногда и памяти… Если повезет, конечно, – Кастиэль резко замолчал, поняв, что сболтнул лишнего. – Кас… Что значит «если повезет»? Это не самый худший расклад? Только не говори, что… Нет, нет, они же не посмеют?! – Мне жаль. Стальной вкус крови во рту. На слезы больше нет сил, мне оставалось только прокусывать себе губы, чтобы хоть как-то успокоиться. – Пожалуйста, давай выйдем на улицу. Я больше не могу находиться здесь, Кас, – прошептала я, смотря куда-то сквозь стены. Смотрела, но не видела ничего перед собой, мозг просто отвергал любую поступающую информацию, надеясь защититься. Бесполезно. Ангел молча взял меня за руку, но я качнула головой, когда он собрался просто перенести нас за пределы комнаты. Вместо этого я потянула его за собой на улицу без применения всяких небесных штучек. Слишком сильно хотелось просто представить его обычным человеком, хотя бы на несколько минут. Слишком сильно хотелось обмануться. – Почему ты не говорил мне об этом раньше? – тихо спросила я, когда мы шагали по предрассветному Монтпилиеру. На небе уже стали проступать первые признаки скорого восхода солнца, ночные тени рассеивались, давая дорогу свету. Но мне было совсем не до прекрасного пейзажа. – Я не хотел тебя расстраивать. Не получив взаимности, ты бы забыла обо мне через месяц, и все бы вновь пришло в норму. – Как-то у тебя плохо получилось меня игнорировать, – горько усмехнулась я, вспоминая последнюю попытку поцеловать ангела, когда тот подался навстречу. Вряд ли это можно назвать невзаимностью. – К сожалению, – произнес Кас, опуская взгляд. – Кастиэль… Есть только один верный способ выйти из этой ситуации. Ты должен уйти, – твердо сказала я, не веря самой себе. Что-то внутри решительно заявило, что так будет правильно, хотя разум настырно сопротивлялся. – Что?! Я твой ангел-хранитель, Дженнифер, и я не могу бросить тебя одну, тем более в таком состоянии, – засопротивлялся мужчина, крепче сжимая мою руку. – А я не могу позволить тебе умереть только из-за моей глупости, слышишь? Я не хочу причинить тебе боль, даже косвенно. И если я на самом деле тебе не безразлична, ты уйдешь. Ты можешь так же незримо оставаться со мной, как было до того, как спас меня от падения с крыши. Но мы больше не должны видеться, Кас. Начать все сначала, по отдельности, ведь только так ты сможешь спастись. – А если я не хочу спасаться? – Слушай сюда! – прошипела я, грубо хватая ангела за полы плаща, – мне все равно, хочешь ты этого или нет. Я не дам тебе умереть, Кас. Если так нужно, ты уйдешь, но останешься жив, пойми же наконец! Я не хочу, чтобы ты умирал на моих руках и по моей же вине, поэтому ты заткнешься и будешь спасать свою шкуру, Ромео. Грубо? Возможно, но эти слова возымели нужный эффект. Шокировано оглядев меня с ног до головы, Кас отстранился. Я видела, что ему даже сложнее, чем мне, ведь он боялся. Боялся, что за это время я натворю глупостей без его контроля. – Прекрати так на меня смотреть. Ты сам понимаешь, что это единственное правильное решение. – Хорошо, – тяжело вздохнув, наконец сказал мужчина. – Я уйду. Только пообещай, что ты забудешь обо мне и найдешь нормального парня, покончив с гулянками, хорошо? Это будет моей последней просьбой. И да, тебе следует знать, что… – не договорив, он замялся и нерешительно потянулся ко мне, но когда между нами оставалось несколько сантиметров, Кас резко сменил траекторию и поцеловал меня в лоб. Правда, поцелуй длился гораздо дольше положенного. В последний раз крепко прижавшись к ангелу-хранителю, я отстранилась и отошла на несколько шагов назад. – А теперь уходи. Чем быстрее мы попрощаемся, тем будет лучше для нас обоих, – сказала я, задрав голову к небу, чтобы сдержать подступающие слезы. – Но, Кас… Просто знай, что я… – Я знаю, Дженнифер, я знаю. Прощай… Готова поклясться, в последний раз я испытывала такие чувства восемь лет назад. В тот самый день, когда умерла Дженни. А сейчас готова задохнуться и Дженнифер, глядя на уходящего ангела. – Да уж, в таком состоянии Винчестер я еще не видел… – послышался неразборчивый голос неподалеку от меня. С огромными усилиями открыв глаза, я увидела склонившегося надо мной Чарли. – С тобой все в порядке? – Не делай вид, что тебе не все равно. Ложь раздражает, – процедила я, осматриваясь. Отлично, даже знать не хочу, какого черта я валяюсь на земле в парке. – Ты знаешь, что я не лгу, – заметил парень, подавая мне руку. – Давай я помогу тебе встать. Настороженно посмотрев на Чарли, я все же приняла его помощь. Странно, что он вообще ко мне подошел после того как я его отшила, а потом и вовсе разбила нос. – Что-то случилось? Ты даже не пьяна, а в парке спишь. Новое хобби или из дома вытурили? – Считай, что это новый способ избавиться от стресса, – улыбнувшись, ответила я. Рядом с Чарли на меня накатывала необъяснимая ностальгия по временам двухлетней давности, когда я только начинала свою трансформацию. Странное, но приятное ощущение. – Проблемы с загадочным брюнетом в бежевом плаще или родители опять достают? – поинтересовался Халлоуэл, присаживаясь на стоящую неподалеку лавочку. Усевшись рядом с ним, я ответила: – Скорее первое. Надеюсь, ты не будешь против, если я не буду углубляться в подробности. – Хорошо, я не буду приставать с расспросами. Просто я хочу, чтобы ты знала, что ты можешь рассчитывать на меня, если вдруг вы разбежитесь или что-то в этом роде. – О Господи, ты все еще хочешь со мной встречаться? – рассмеялась я, недоверчиво глядя на мальчишку. – Я к тебе со всей душой, а ты как всегда ржешь, – немного грустно улыбнулся тот. Я резко успокоилась и, вспомнив просьбу Каса, неожиданно для себя самой поняла, что единственным человеком, который сможет стерпеть мой характер, является именно Чарли. Нет, он никогда не сможет заменить ангела, но и не является наихудшим вариантом. – Кстати, симпатичные тапочки. – Чарли… – Что? – Я действительно могу на тебя рассчитывать? – ухмыльнувшись, спросила я. Что ж, так я смогу убить сразу двух зайцев: осчастливить парнишку и выполнить последнюю просьбу Кастиэля. В моем положении это не так уж и мало. Этим самым событием я и собиралась закончить работу, когда садилась за ее написание. Но кто же знал, что пара Джен/Кас станет настолько любимой и мною, и читателями. Так что автор будет мучить вас своим фанфиком еще достаточно долго, по крайней мере пока полностью не раскроет потенциал этого странного пейринга. С весной вас всех с: ========== Убегая от воспоминаний ========== Я молча смотрела в побеленный потолок, лежа на плече уснувшего Чарли. Свет фонаря отбрасывал странные тени, полностью заполучившие мое внимание около получаса назад. Фигурки животных, силуэты людей, очертания чьего-то лица – разглядывание всего этого частично отвлекало меня от нападок меланхолии. В комнате стояла пугающая тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием парня, лежащего рядом. Я думала, что хотя бы он поможет мне развеяться, меньше тосковать по Кастиэлю, ушедшему целую неделю назад. Семь дней, сто шестьдесят восемь часов, больше десяти тысяч минут… Такие математические расчеты дарили мне веру в себя, с каждой прошедшей секундой я мысленно проговаривала: «Вот видишь, ты можешь жить без него, Дженнифер Винчестер. Поэтому засунь свою печальную печаль в первую чакру и живи дальше. Не потому, что тебе так нужно. Потому, что он так сказал». Мантра. Ежесекундная мантра, которая уже утратила свою действенность от многократного повторения. Я пыталась вернуться, забыться, отпустить. Напрасно. Из сильной и поколоченной жизнью девушки я превратилась в сопливую девчонку, тихо ревущую в подушку в редкие минуты одиночества. Но никто этого не видел, все считали, что со мной ничего не произошло, что я просто решила снова поиграть с Чарли. Правду знал только отец, который предпочитал никому не раскрывать моих секретов и довольно неплохо играл свою молчаливую роль в моем спектакле. Тяжело вздохнув, я встала с кровати и, нащупав в темноте брошенную на пол рубашку младшего Халлоуэла, закуталась в нее и подошла к окну. В памяти замаячили назойливые обрывки ночных воспоминаний, все как одно связанных с Кастиэлем: первый разговор по душам, нападение кота, разговор на заднем дворе школы во время бала, быстрые и ничего не значащие поцелуи, за которые теперь я готова продать душу. И это злосчастное «Я никому не позволю причинить тебе вред», кислотой разъедающее мое сердце. Да уж, Ромео и Джульетта нервно курят в сторонке, а оба семейства быстренько расходуют годовые запасы носовых платочков. Похлопаем мне, идиотке, которая не послушалась папу и теперь глотает свои розовые сопли по ночам. Браво. Аплодисменты по лицу. – Ты опять не спишь, – грустно констатировал полусонный Чарли, бережно обнимая меня за плечи. Странно, я даже не заметила, как он проснулся. – Джен, так нельзя. – Мне просто не спится. Бессонница, – тихо отозвалась я, даже не повернув лица к стоящему позади собеседнику. Попытки состроить ласковый голосок рухнули на первом же этапе, тон получился бесцветным и вымученным. Да уж, не суждено мне получить Оскар за гениальную актерскую игру. – Уже неделю? Ты не спишь ни у меня, ни в своей собственной комнате. Единственный раз я видел тебя спящей на кушетке рядом с твоим отцом, и то пару дней назад. Так что мне твоя бессонница решительно не нравится. Идем, стоя ты точно не уснешь, – мягко улыбнувшись, парень потянул меня обратно на кровать, осторожно взяв за запястье. Я же мгновенно отдернула руку и отошла на пару шагов, врезавшись в находившийся позади подоконник. – Нет. Не хочу. Я дождусь рассвета, – блеклый голос, немного охрипший от решительности. Маниакальное желание видеть рассвет снова и снова, каждый раз возвращаясь воспоминаниями в момент прощания с Кастиэлем. Самовнушение доходило до того, что я буквально чувствовала прикосновение его горячих обветренных губ, слышала последнее «прощай», а в глазах рябило от повсюду мерещившихся небесно-голубых глаз, пусть и немного потухших, но все таких же невинных. Если именно это люди называют сумасшествием, я не против быть больной всю оставшуюся жизнь. – Дженнифер, что с тобой происходит? – задал вопрос в пустоту Чарли, обеспокоенно глядя в мои пустые глаза. – Ты не спишь, плохо ешь, постоянно улетаешь мыслями в неизвестном простым смертным направлении и делаешь вид, что ты здесь, рядом со мной. Это не жизнь, Джен. Это имитация жизни. – Это просто запоздалая весенняя депрессия, которая скоро пройдет, – поздравляю, Винчестер, ты только что стала автором самого тупого оправдания. Осталось только премию Дарвина получить, и жизнь прожита не зря. – Не обвиняй природу в том, что ты сама изменилась. Ты уже не та Дженнифер Винчестер, которая с необъяснимой гордостью носила звание главной шлюхи города. С каких пор тебе неинтересны тусовки? С каких пор ты наладила отношения с отцом? И куда делось наплевательское отношение ко всем, не считая кота?! – Значит, ты исключаешь возможность того, что я просто хочу нормальную семью? Я могу прочитать тебе целую лекцию о взрослении, но разве ты поймешь? Так что нет, я не изменилась. Всего лишь взяла тайм-аут. – Причина не в резком взрослении, Джен, – уже мягче сказал Чарли, проводя ладонью по моим спутавшимся волосам. – Всему должна быть причина, и ты не исключение. Перемены случаются, особенно когда толчком служит разбитое сердце. – Никто не разобьет мне сердце, – качнув головой, неуверенно запротестовала я, слишком сильно сомневаясь в правдивости своих слов. – Уже нет. Этого нельзя сделать дважды, все трофеи триумфаторам. И мы оба знаем, кто вышел победителем, – губы парня скривились в жалком подобии грустной улыбки. Да… Мы оба знаем. Я могла бы спорить, кричать и ругаться, доказывая свою правоту, но не было сил ни на что, кроме немых слез. – Прости. – Тебе лучше уйти. Я не помню, как покинула дом Халлоуэлов, как бежала без остановки несколько кварталов, гонимая призраками воспоминаний. Не помню ничего, кроме пульсирующих висков и нечеткой картинки. Слишком размыто, слишком непонятно, слишком неинтересно. Я просто хотела, чтобы он вернулся. Плевать на последствия, на все, что не касается ангела. Я готова лично приковать себя наручниками к батарее, надеть пояс верности, сожрать кляп, чтобы не навредить Кастиэлю ни единым запретным прикосновением. Все что угодно, лишь бы просто увидеть его хоть на мгновение. Зависимость похуже наркомании. Если голод по веществам я утоляла сразу же, ни на секунду не задумываясь о результате такой пагубной привычки, то в сложившейся ситуации такая роскошь была непозволительна. Наконец, у меня закончились силы от длительного бега, и я, затормозив слишком резко, упала на колени. Одышка и всхлипы перемежались с тихим, но все же отчаянным матом. Именно в таком странном состоянии меня и нашла Лиз, вышедшая на улицу ради сигареты и двухминутной тишины. Только встретившись с ее охреневшими глазами, я поняла, что на некоем подсознательном уровне сама прибежала прямо к клубу, где работала моя подруга. – Японский чебуратор… Это что с тобой, девица красная, приключилось такого, что тебя по асфальту расколбасило? – поинтересовалась девушка, поперхнувшись сигаретным дымом. – Хотя можешь не просвещать, я и так все угадаю. Хахаль смылся? Как только я неуверенно кивнула головой, пытаясь переварить подобную интерпретацию моих отношений с Касом, Лиз подошла ко мне, схватив за руку, резко поставила на ноги и потащила за собой, чертыхаясь и сетуя на недалекость подруги. – Готовься, Винчестер, сейчас будет ускоренный курс психотерапии от доктора Элизабет Хаус. Диагноз ясен, типичный синдром ВЧЛ. – Так, ты пересмотрела сериалов. И что такое ВЧЛ? – поинтересовалась я, пытаясь поспеть за брюнеткой, упорно тянувшей меня к барной стойке. Сопротивление бесполезно, проще просто довериться подруге. А что я теряю? Вдруг ее методы сработают, и я хоть ненадолго отвлекусь от меланхолии и истерик? Это призрачное «вдруг» вселяло хоть какую-то надежду, и это было куда лучше, чем рыдать, лежа на асфальте. – Синдром Великой Чистой Любви, да еще и с осложнениями. Лечится промыванием мозга текилой, детка. И даже не смей спорить с величайшим терапевтом современности, иначе скипидарную клизму поставлю, – резко остановившись, сказала «величайший терапевт современности», довольно угрожающе взглянув на меня. – Ты умеешь мотивировать. Спаивай, только обойдемся без клизм, ладно? – попросила я тоном кота Леопольда, призывающего к миру, добру и защищенному сексу. Услышав такие угрозы из уст любого другого человека, я бы только улыбнулась, но в случае с Лиз… Я не сомневалась, что она доведет лечение до конца, даже таким извращенным способом. Дети, когда дядек и тётек тянет на приключения? Правильно, после пятой порции текилы. Уверенности в собственном героизме добавили и три стопки русской водки. Когда во рту уже горчило от лайма и соли, а разум покинул пределы атмосферы, уйдя в полную нирвану, моя пятая точка (ну или первая чакра, чтобы звучало более пафосно) запросила веселья, не ограничивающегося барной стойкой. Взяв с собой верного своему делу терапевта, я прыжками молоденькой горной козочки направилась на танцпол. К сожалению, алкоголь не добавляет ни грации, ни здравого смысла, поэтому наш танец больше напоминал ритуал вызова дождя у какого-нибудь давно вымершего племени индейцев, причем обязательно с каким-то смешным названием. Прыжки, «элегантные» кульбиты и попытки склеить геев заполонили последующие полтора часа моего лечения. Нужно отдать должное Лиз – за все это время я ни разу не подумала о Кастиэле. Более того, я вообще ни разу не подумала. Неплохо помогал отвлечься и симпатичный шатен, решивший записать меня в список своих постельных побед. Только я хотела узнать его имя, как он прижал меня к стене и начал орудовать языком в моем рту, попутно борясь с неприступной застежкой лифчика. К сожалению или к счастью, наше знакомство на этом и закончилось благодаря местной полиции нравов в лице небезызвестного Дина Винчестера. Схватив паренька за волосы, он хорошенько приложил того лбом о стену и, бросив на дитя свое грозный отеческий взор, полный высокопарного негодования, подхватил меня на руки и вынес прочь из клуба под звуки моего заливистого смеха вперемешку с протестом против подобного способа транспортировки. – Верни ребенка на место, у меня вообще-то курс лечения в самом разгаре, а ты тут… – заплетающимся языком пробормотала я, безжизненно повиснув на руках отца. – Джен, просто заткнись. – Фу, как грубо, – театрально возмутилась я, легонько стукнув Дина по плечу. – Я, между прочим, дама, а ты так грубо со мной разговариваешь. – Дамы не надираются в клубах до потери сознания и не ложатся под каких-то мудаков, – парировал Винчестер, ставя меня на ноги, когда мы уже подошли к Импале. – Но это тебе не мешает трахать Эмили, так что у меня тоже есть шанс подцепить какого-то мужика с крутой тачкой. Как только я договорила эту фразу, отец резко поменялся в лице и влепил мне сильную пощечину, от которой я покачнулась и едва удержала равновесие. Схватившись за пылающую щеку, я подняла обалделый взгляд на мужчину, который был готов свернуть мне шею прямо сейчас. – Запомни раз и навсегда: еще раз я услышу от тебя что-либо подобное в адрес твоей мамы – высеку ремнем. И плевать я хотел, что тебе шестнадцать лет, и у тебя было тяжелое детство. Все это не дает тебе никаких привилегий, - грозно прошипел отец, подойдя ко мне вплотную. Вместе с ударом из моей головы мгновенно выветрилось опьянение, и весь алкоголь попросился наружу. Увидев мое позеленевшее лицо, Дин сразу же превратился обратно в заботливого папочку и аккуратно поддерживал меня за локоть, помогая сохранить равновесие, пока я прочищала желудок прямо на асфальт. Да уж, оригинальная семейная идиллия. – Вот, выпей, – сказал Винчестер, протягивая мне бутылку воды, так вовремя найденную где-то в закромах автомобиля. Сделав пару глотков, я вылила остатки на лицо, чтобы хоть немного умерить возникшее легкое головокружение, и сразу же увалилась на заднее сидение. Что может быть лучше алкогольного отравления? Правильно, только алкогольное отравление вместе с воспоминаниями, проявившимися сразу же, как только меня насильственно выдернули из опьянения. Всю дорогу я молча следила за проплывавшим по небу лунным диском. Мертвенно бледный и безжизненный, он все равно являлся единственным источником света, ведь ночь была беззвездной, пугала холодной темнотой небосклона. В мыслях меланхолично тянулась своеобразная кинолента о Кастиэле, в которой, казалось, был каждый незначительный фрагмент наших странных взаимоотношений: каждая фраза, каждый взгляд, каждое прикосновение. Мозаика медленно разрасталась, и в моем исступленном за эту бесконечную ночь сознании начала формироваться маленькая, на первый взгляд ничего не значащая мысль. – Прости. Я официально проиграла, – заявила я, когда мы уже подъехали к дому. – Ты не проиграла, Джен. Силы слишком не равны, чтобы ты могла так себя корить. Тебе всего шестнадцать, а ты хочешь бросить вызов небесам? – спросил Дин, выходя из машины. Немного замешкавшись, он помог выйти и мне, осторожно придерживая за талию. –Да нет же! Я проиграла сама себе. Не справилась, поддалась, не сдержалась, – прошептала я, обессилено опускаясь на ступени порога родного дома, который должен служить крепостью, в стенах которой можно спрятаться от всего мира, от любой неприятности. Жаль, что этот домик на Либерти-стрит не справляется со своей обязанностью. – Это слишком сложно. Я думала, что смогу просто отпустить его, ведь так будет лучше для нас обоих, правда? С глаз долой – из сердца вон. Но сколько бы я не убегала от воспоминаний, от Кастиэля, от себя самой, вся боль снова возвращается, удваивая, а то и утраивая свою силу. А что теперь? Я больше не могу безнаказанно стать той, кем была и кем хочу быть до сих пор. Мне это не нужно без него, пап. Просто не нужно, – всхлипнула я, кладя голову на плечо севшего рядом отца. – А тебе и не нужно к этому возвращаться. Подумай, разве этого он бы хотел для тебя? Нет. Как и я, Кас желает тебе только счастья, а ты не сможешь этого достичь, снова и снова возвращаясь к наркотикам и алкоголю. Не они убивают тебя, Джен. Ты убиваешь саму себя. Если не хочешь спастись ради меня, ради себя, то сделай это хотя бы для Кастиэля. Он заслуживает этого. – Почему мы не можем быть вместе? Что плохого в таких отношениях ангела-хранителя и подопечной? Подобная связь ведь только дает ему дополнительный стимул меня охранять, разве нет? – я снова перескакивала с одной темы на другую, запутавшись в дебрях собственных мыслей. Слишком много, их слишком много. – Тут дело не в стимуле, а в запретах. Ангелы не имеют права на чувства и эмоции. Ангелы не имеют права… – … на счастье? Они не имеют право на счастье с любимым человеком? – Именно. Божья армия. Любое чувство карается падением. Я уже видел, как это происходит с Кастиэлем. И поверь мне: нет ничего страшнее, чем ангел, теряющий свои крылья. Я не хочу, чтобы он умирал на твоих руках, не столько потому, что Кас – мой друг, сколько потому, что знаю, что ты этого не выдержишь. Поэтому просто дай ему уйти. – Я пыталась, пап, пыталась, но, как ты и сам видишь, толку от этого мало… Господи, какая же я наивная, – вдруг меня осенило новой мыслью, вот только она была самой неприятной за всю эту неделю. – Я сижу, страдаю по несчастной любви, которую убивают небеса, вся из себя такая до тошноты несчастная. Но я не знаю только одного: была ли эта любовь вообще? То, что я за ним бегала, не значит, что чувства взаимны. Кас ни разу не сказал что-либо о любви, ни разу. Только все время сбегал, отталкивал меня и отстранялся сам… – Ты хотела, чтобы он тебя засыпал миллионом алых роз? Он ангел, мать твою, да еще и девственник! Он и сам не знает, что конкретно чувствует к тебе. А ты требуешь слишком многого, хотя все и так ясно, – вспылил старший Винчестер, а на его лице отчетливо читалась мысль из серии «Все бабы дуры». – Кому? Лично я запутываюсь с каждой секундой все больше… – Мне. Мне все ясно, Дженнифер. Достаточно просто посмотреть на вас со стороны: взгляды, непроизвольные прикосновения, мимика – слова не всегда нужны. Я ни разу не видел кого-то в плаще Каса – ты же щеголяешь в нем все время. Он постоянно берет тебя за руку, каждую ночь просиживает в твоей комнате, а во время болезни все время стоял у кровати, уходя раз в сутки. Он целый час провозился с Эмили на кухне, помогая ей готовить, лишь бы узнать твои любимые цветы. Да, испортил пирог и чуть не устроил пожар, но ведь суть не в этом. Здесь не нужны слова, которых ты требуешь. – И это все – правда? – дрожащим от подступающих слез голосом спросила я. Господи, лучше было убедить себя в том, что я безразлична Кастиэлю, ведь проще отпустить равнодушного. – Пап… Все. Потоп. Гребаный потоп, устроенный моим личным фонтаном слез. Уткнувшись носом в плечо отца, я бормотала что-то непонятное мне самой, изредка вычленяя из этого имя «Кас». Оцепенев от внезапной женской истерики, Дин неуверенно похлопал меня по плечу, пока я не повисла у него на шее, продолжая рыдать в голос, осыпая проклятиями себя, ангела и всю небесную канцелярию. Крепко обняв меня, заодно частично лишая возможности двигаться, Винчестер начал шептать что-то успокаивающее и гладить по голове, мерно покачиваясь вместе со мной. На мгновение я почувствовала себя обиженной на весь белый свет маленькой девочкой, которая ищет защиты у своего папы. Потеряв ангела, я обрела то, о чем мечтала последние десять лет. Я наконец обрела поддержку отца. Поздравляю всех представительниц прекрасного пола с профессиональным праздником :D Отдельные поздравления с прошедшим днем рождения для читательницы Never Let Me Go: извиняюсь за опоздание и желаю счастья, здоровья, успехов в творчестве и вообще по жизни, а также прочих вундервафель на ваш вкус. Спасибо, что остаетесь со мной на протяжении такого долгого времени :3 Также предупреждаю всех, кто читает в надежде на тему НАРКОТАСЕКСМЕРТВЫЕШЛЮХИ: эта эра закончена, впереди ломка характера и прочий ангст, приправленный юмором и романтикой, хардкор дозировано. Это для предупреждения разочарований и баттхерта. Всем лучей добра c: ========== Всё под контролем? ========== Все под контролем. Впервые за столько лет я действительно контролировала ситуацию, не боясь оступиться или сделать что-то неправильно, стала всерьез задумываться о своем будущем, пытаясь сделать хоть что-то, дабы исправить довольно плачевную ситуацию. После той истерики на крыльце я поняла, что так продолжаться не может: тратить всю свою жизнь на тоску о ком-то, губя свое здоровье наркотиками и алкоголем, с легкостью заменяющими успокоительное, деградировать, заточив себя в четырех стенах… Не этого для меня хотел Кастиэль, не этого хотела и я. Поэтому ночные гулянки закончились, звонки от Лиз все чаще сбрасывались, а на рабочем столе воцарился творческий беспорядок, организованный из ужасающего количества учебников и грязных чашек из-под кофе. Нет, я не беспокоилась по поводу предстоящего экзамена, до которого оставалось всего три недели, поскольку с математикой особых сложностей у меня не возникало, и я могла без подготовки сдать ее на пятьсот пятьдесят баллов из восьмисот возможных. О лингвистическом тесте и беспокоиться не стоило, поскольку благодаря огромному количеству прочитанных книг у меня был достаточно высокий уровень грамотности. Все свое время я посвятила штудированию самоучителей по французскому и чтению Бальзака и Гюго в оригинале, чтобы улучшить имеющиеся навыки. Вернее сказать, чтобы забить мысли чем-то более полезным и менее разрушительным для психики, чем вгоняющие в депрессию размышления о Касе. Все это не приносило абсолютно никакой радости или хотя бы банального удовлетворения, но мне просто надоело ныть, страдать и рыдать в подушку по ночам. Я не хотела превращаться в слабую забитую девочку, которую так «беспощадно обидел весь мир». Совращать представителя небесного гарнизона теперь запрещено? Ладно, пусть летит на все четыре стороны. Создать милую сказочку с Чарли не вышло? Хорошо, устроим депрессивный секс-марафон. А-а-а, Купидон послал на нашу буйную головушку магический удар Кувалды Любви, и теперь «встает» только на синеглазых брюнетов, которые старше примерно в сто восемьдесят семь раз? Не так уж и хорошо, но и с этим справимся, забив мозги огромным объемом новой информации. Да, такое наплевательское отношение было весьма странным для сложившейся ситуации, но жить стало куда легче. – Ты не хочешь пообедать с нами? – спросил вошедший в мою комнату отец, когда я билась над ненавистным сослагательным наклонением. По моей собственной шкале ненависти он получал заслуженную четверку. Какая еще шкала ненависти? Все просто: один балл – одна сигарета. – Боже мой, как ты тут вообще находиться можешь? Тут же все в дымовой завесе, паровоз ты малолетний! Тебе вообще кислород не нужен? – Слушай, умник, ты когда-нибудь пробовал учить французский? Я, конечно, знаю, ты в Аду был и бла-бла-бла, но поверь, эти муки пострашнее всяких черноглазых ублюдков. Так что оставь ребенка в покое и не нарушай мою насыщенную сигаретным дымом атмосферу. И нет, я не буду есть матушкину стряпню, все еще дорожу своим здоровьем, – отрезала я, неосторожно стряхивая пепел прямо на хвост лежащего на полу Мистера Котангенса. Удивительно, что подобное так просто сошло мне с рук, и кот лишь громко зашипел, подпрыгивая с места. Хм, ни царапаний, ни укусов… Стареет, бедняжка. Если бы еще орал не так громко, то вообще золото ходячее, а не кот. – Когда ты в последний раз ела? – строгим отцовским тоном спросил Дин. Немного неожиданный вопрос, если честно, и он застал меня врасплох. – Не помню. Кажется, вчера ночью, – быстро солгала я. Не хватало еще, чтобы меня вычитывали как маленькую из-за того, что я вовремя не покушала. Гипертрофированная опека меня не прельщает. – Лжешь. Раз уж Господь Бог наградил меня таким «замечательным ребенком», то я имею полное право кормить тебя с ложки, пока не стукнет восемнадцать. Так что если такой расклад тебя не очень радует, советую все же спуститься самостоятельно и без применения силы с моей стороны. – Еще приставь к моей спине пистолет и веди на кухню под конвоем, чертов диетолог, – огрызнулась я, затушив сигарету, но все же встала из-за стола, сопровождаемая немного насмешливым взглядом отца. Уныло. Слишком уныло, тихо и напряженно, чтобы есть. Не знаю, почему родители так отчаянно молчали, то и дело переглядываясь, но это мягко говоря настораживало. – Такая угнетающая атмосфера и была запланирована или вы шокированы тем, что я все еще существую где-то в пределах этого дома? – уточнила я, обращаясь преимущественно к матери. Если Винчестер иногда наведывался ко мне в комнату и пытался вывести на разговор по душам, используя «тонкие и мастерски завуалированные намеки», которые с легкостью раскусил бы любой пятилетний ребенок, то Эмили, видимо, вообще позабыла о таком совершенно незначительном факте своей биографии, как рождение ребенка шестнадцать с половиной лет назад. – Не говори глупостей, Джен. Кушай лучше, мама старалась, – попытался усмирить меня отец, подкладывая на тарелку нечто, отдаленно напоминающее бифштекс. – Спасибо, но я предпочитаю употреблять в пищу заранее убитых животных, а это мясо настолько плохо прожарено, что скоро начнет есть мой салат. Так что я обойдусь соком, – процедила я, с вызовом глядя на мать. Внутри бушевало желание побольнее задеть ее, ужалить, лишь бы хоть как-то отомстить за полное игнорирование. Глупо, по-детски, но слишком необходимо. – Не думаю, что ты вправе так со мной разговаривать, – не отрываясь от трапезы, наигранно равнодушным тоном ответила женщина. Желание принести моральную боль резко сменилось потребностью ответить матери физической, но я подавила его до того, как ситуация начала выходить из-под хладнокровного контроля. – Не думаю, что ты вправе делать мне замечания. И вообще, с каких это пор ты слушаешь то, что я говорю? Это уже самая настоящая ломка стереотипов, ведь я привыкла, что ты вспоминаешь о моем существовании лишь тогда, когда из этого можно получить хоть какую-то выгоду: с моей помощью утереть нос матери Саманты, например. Ах да, еще ты очень любишь строить из себя примерную мамочку перед моим отцом. Очаровательно. – Дженнифер, не стоит, – одернул меня Винчестер, мягко накрыв мою ладонь своей. Его огорчали подобные перепалки, ведь в любом случае ему придется отказаться от нейтралитета и встать на чью-то сторону. Кого бы он ни поддерживал, чью бы точку зрения не разделял, ущерб все равно был достаточно велик, ведь Эмили не уступала мне ни в обидчивости, ни в злопамятности. – Наивно думать, что твои предупреждения кого-то остановят, Дин. Слишком необузданный характер, а если вспомнить и о вашем герое-любовнике… – неосторожно произнесла мать, поднимаясь из-за стола. – Милый, помоги с посудой, пожалуйста. – Причем тут Кастиэль вообще?! – сорвавшись на крик, бросила я, вскакивая вслед за Эмили. – От него уже две недели ничего не слышно, а ты его сюда приплетаешь! Я в норме, слышишь? В норме! – Своим криком ты только доказываешь мою правоту. Как только он появился, все пошло вверх дном. Взгляни на себя – ты изменилась до неузнаваемости. Да, время твоего разгула было просто ужасным, я не спорю, но тогда я могла тебя хотя бы понять. Сейчас я вижу лишь истеричный сгусток нервов, кучку пороха, готового рвануть от малейшей искры. Я хотела бы начать все сначала, но разве могу, не понимая тебя? Никакой логики, только эмоции, каким-то чудом понятные исключительно твоему отцу, – устало сказала женщина, облокачиваясь о стену. В ее глазах не было неприязни или обиды на меня, лишь сочувствие и толика разочарования. – Эмили, хватит! – прикрикнул Дин, ожидая от меня новой вспышки гнева, вызванной повторным упоминанием ангела, но все получилось немного не так, как он ожидал. – Она права, пап. В каком-то смысле. Кастиэль сделал меня слабее, но я справлюсь. Уже справляюсь. Теперь пришла моя очередь удивляться. Я-то привыкла к сдержанному отцу, старающемуся подавлять свое недовольство хотя бы при мне и матери, но каждому терпению приходит конец, стоит лишь случайно потянуть за нужный рычажок. – Он не виноват в том, что ты не умеешь себя контролировать! Сколько можно сваливать свою вину на других, Дженнифер?! Неужели тебе так сложно признать, что на этот раз ты облажалась? – крик Винчестера больше был похож на звериное рычание, чем на человеческий голос. Впервые я видела его настолько агрессивным по отношению ко мне. – Смешнее всего это слышать от человека, который бросил свою семью, испугавшись ответственности. – Я пытаюсь все исправить, а ты просто прячешь голову в песок. Конечно, это же так по-взрослому: притворяться, что все замечательно, прятаться от проблем в сигаретном дыме и лгать окружающим. – По-моему, именно этим взрослые и занимаются, – небрежно бросила я, стремительно выходя из дома, предварительно одарив родителей мрачным взглядом. Не задумываясь ни на секунду, быстрым движением выловила из кармана отцовской куртки ключи от машины и выбежала из прихожей. Понадобилось всего лишь пятнадцать секунд, чтобы в несколько прыжков добраться до Импалы и, заведя мотор, вдавить педаль газа в пол, срываясь с места под звуки визжащих шин и крик отца, наконец вспомнившего, что шестнадцатилетним дочерям доверять нельзя. Прячу голову в песок? Хорошо, папуль, буду продолжать в том же духе, все, как ты и завещал потомкам, исчезнув с горизонта десяток лет назад. Может, хоть наблюдая за своей тачкой, скрывающейся за поворотом, ты почувствуешь то, что ощущала я в свой день рождения, простояв в ожидании тебя на улице несколько часов, насквозь промокнув под проливным дождем и подхватив чуть ли не воспаление легких. Угнать машину было не самой лучшей идеей, так как мои навыки вождения оставляли желать лучшего. Ну ничего, будем бороться с перенаселением на планете доступным способом, теорию Золотого Миллиарда никто не отменял. Экспериментальным путем я узнала, где находится педаль газа, а назначение коробки передач мне и так известно, так что ситуация не такая уж и пугающая, если не учитывать мнение пешеходов, в ужасе отскакивающих от несущейся на всех парах Импалы. Таким манером, пугая себя и окружающих, я пересекла мост и выехала на Мемориал Драйв, намереваясь как можно скорее покинуть пределы Монтпилиера. Раздражал и этот город, и его жители, и даже каждая улочка, напоминающая либо о ссорах с отцом, либо о Кастиэле. Проехав несколько миль вниз по шоссе, я резко остановилась, свернув на обочину. Опять эти назойливые воспоминания, складывающиеся в настоящие короткометражные мелодрамы, от которых так неприятно щиплет в носу. Отчаянно стараясь отогнать от себя глупые мысли, я положила голову на руль и закрыла глаза. Не вспоминать, не вспоминать, не вспоминать. Слишком больно, слишком противно, слишком сложно не заплакать. Я и так держалась довольно долго, выстраивала защитный блок в собственной голове, лишь бы не выпустить наружу настоящие эмоции, скрывающиеся где-то глубоко внутри. Но сейчас он рушится, стоит мне лишний раз упомянуть ангела. Черт, Винчестер, сколько можно ныть? Поднимай свою буйную головушку с руля и ищи карту, нечего тут останавливаться, ведь ты все еще слишком близко к городу. Без особого энтузиазма, но все же прислушалась к советам внутреннего голоса, наконец поднимая голову. Так, мне срочно нужно решить, куда ехать, иначе особо активный папаша последует примеру дочери и угонит чью-то тачку, чтобы устроить милейшее семейное воссоединение. И что мне подсказывает, что при встрече он меня выпорет или хотя бы задушит в объятиях? Может, царапина на левой дверце? Возможно. Открыв бардачок, я на пару мгновений впала в ступор, а еще через несколько секунд на моем лице появилась многозначительная улыбка. В этом самом бардачке лежало просто невообразимое количество разнообразных кредитных карточек, что не могло не радовать, если учесть, что с собой у меня была всего лишь двадцатка, завалявшаяся в заднем кармане юбки. Вряд ли ее хватило бы надолго, но теперь финансовый вопрос был решен благодаря этой чудной находке. Жаль только, что карты в бардачке не было. Немного подумав, я перелезла на заднее сидение, грациозно стукнувшись головой о стекло и чуть не застряв между передними креслами. Да уж, по сравнению с нашим домом тут была чуть ли не больничная стерильность, если не считать нескольких пятен крови, въевшихся в сидения. На полу все же нашлась огромная карта, и я, устроившись поудобнее, начала ее изучать. И куда ехать? Бостон? Нет, скучновато, хоть и получше, чем в Монтпилиере. Портленд, Брансуик, Довер, Уэстбрук, Конкорд, Глостер… Все не то. Подождите-ка… А почему бы и нет? Терять мне нечего, так почему бы не осуществить давнюю мечту? Решено, едем в Нью-Йорк! Каких-то жалких триста семь миль, и я на месте! Приподнявшись на локтях, я почувствовала, как что-то больно кольнуло в спину. Чертыхнувшись, я встала и, наконец, увидела причину моего дискомфорта. Черт возьми, лучше бы я не вставала, потому что теперь слезы было сдержать еще сложнее. Бессильно рухнув обратно на сидение, я осторожно прикоснулась подушечками пальцев к этому столь незначительному на первый взгляд предмету. Настоящий. Не иллюзия, не видение, не игра воображения. Господи, лишь бы оно было тут давно, а его просто никто не замечал, пожалуйста. Ведь если это не так, я просто слечу с катушек, теряя всякий контроль. Кто бы мог подумать, одно несчастное перо, а такая реакция… Оцепенев от переизбытка самых разнообразных эмоций, начиная с эйфории от теоретической близости моего ангела и заканчивая ужасом от возможных последствий нашей не менее теоретической встречи, я просто тупо уставилась на перо, не смея даже пошевелиться. Словно зачарованная, я аккуратно взяла его в руки, проводя указательным пальцем по идеально гладким угольно-черным пушинкам. Впервые в жизни я видела такое длинное перо, так что не приходилось сомневаться, что оно принадлежит Кастиэлю. Разве что отец не держит в багажнике лысеющего альбатроса, чему лично я бы ни на секунду не удивилась. Взяв себя в руки, я наконец отвлеклась от фанатичного разглядывания принадлежащего Касу пера и, сунув его во внутренний карман пиджака, перебралась обратно на водительское сидение, буквально на секунду задержавшись взглядом на выцарапанных ножом инициалах “D. W.” и “S. W.”, красовавшихся на дверце Импалы. Так мило, что вызывает едва заметную улыбку. Видимо, отец действительно дорожит своим братом, и эта маленькая деталь лишь микроскопический фрагмент мозаики, символизирующей их братские отношения. Жаль, что у меня никогда не было такой семьи, ведь у Винчестера всегда находились дела поважнее дочери. Что ж, пора ехать, если я хочу добраться до пункта назначения еще до темноты. Ехать около пяти с половиной часов, если не останавливаться для перекусов или заправки. Надавив на педаль газа, я рванула вперед, поднимая клубы придорожной пыли. Ехать в тишине надоело достаточно быстро, а слушать попсовые песенки по радио не очень-то и хотелось, поэтому я включила потрепанный временем кассетник. Хм, Black Sabbath? Неплохо, папуль, теперь понятно, в кого я пошла музыкальным вкусом. Подпевая Оззи Осборну, я мчалась по пустынному шоссе, абсолютно довольная жизнью и своей бунтарской выходкой. Ничего страшного, пусть понервничают пару денечков, а потом я вернусь обратно. Нечего на меня наезжать, пора бы это усвоить. Примерно через семьдесят миль полной идиллии где-то в бардачке послышался навязчивый звон мобильного. Чертыхнувшись, я немного сбросила скорость и начала искать источник столь противного шума. В чудо-бардачке оказалось около полудюжины различных телефонов, но скоро я все же нашла нужный. – Да? – ответила я, внимательно рассматривая проносящиеся за окном поля. – Я убью тебя. Голыми руками и с особой жестокостью, – раздался голос на том конце провода. Рассмеявшись, я ответила: – О, я тоже рада тебя слышать, папуль. Ну что, как там дела дома? Кстати, красиво твоя детка плюется пылью в лицо, правда? Я это часто терпела, теперь твоя очередь. – Если ты сейчас же не вернешься, я найду тебя и сдам в полицию за угон, поняла меня? – как же он любит угрожать, терпенья нет! – Бесполезно, родной мой. Твои угрозы не действуют уже лет двенадцать, так что смирись и побереги связки, – улыбаясь в трубку, сказала я, доводя отца до белого каления. – И знаешь, я чувствую, что сейчас ты снова начнешь орать, игнорируя мой совет, так что прощаюсь. Адьос, папуля. Бросив трубку, я отключила телефон и бросила его обратно в бардачок, предотвращая тем самым последующие навязчивые звонки от старшего Винчестера. Желудок недовольно заурчал, напоминая, что я слишком давно не ела. К счастью, неподалеку виднелась заправка с небольшой забегаловкой, так что я не раздумывая свернула прямиком туда. Удивительно, как быстро летит время, когда ты сидишь в уютной закусочной, уплетая вкуснейшие бургеры после двухдневной голодовки. Мерное тиканье настенных часов, шипение старого радио и приветливая официантка Салли, которая была не прочь поболтать со мной, дабы скрасить часы полного запустения кафе. За окном уже начинало потихоньку смеркаться, так что мой план доехать до Нью-Йорка засветло провалился с треском. Ничего страшного, если я потороплюсь, то успею до наступления кромешной тьмы. Расплатившись за еду, я чуть ли не бегом направилась к бензоколонкам, решив перед отъездом дозаправиться, чтобы бензин неожиданно не кончился ночью посреди пустого шоссе. – И что такая красавица делает вечером одна на заправке? – послышался позади меня слащавый мужской голос. Оглянувшись, я увидела компанию из троих мужчин, явно нетрезвых и довольно неопрятных на вид. Отлично, приключения на мягкие места найдены, миссия выполнена. – Заправляет машину. По-моему, вполне логично, – отрезала я, продолжая возиться с заправочным шлангом. За моей спиной раздались приближающиеся шаги. – Зачем же так грубо? Мы, может, помочь хотим. Вот смотрим, красивая барышня, ночью, совершенно одна. Почему бы и не помочь? – вся компания одобрительно заржала, а самый разговорчивый приобнял меня за талию, дыхнув прямо в лицо жутким перегаром. – Руки убрал, гребаный помощник, – прошипела я, пытаясь оттолкнуть особо навязчивого пьянчугу. – Сама как-нибудь разберусь. – Ну, что же ты так, кисуля? Мы же со всей душой, да, парни? Мы поможем тебе, а потом и ты нам. Все честно. – Так, товарищи алконавты, рассосались и в ужасе убежали. Я сказала, что в помощи не нуждаюсь. Отпусти меня, козлина! – взвизгнула я, со всей силы ударив обидчика между ног. Да уж, судя по его воплю, Фаберже немного пострадали. – А это ты зря, сучка. Майк, неси ее в машину, – прошипел пострадавший, согнувшись пополам. Бросив быстрый взгляд на двухметрового Майка, который стремительно подходил ко мне, я отскочила к стене, где за стеклом находился огнетушитель. Так как защищаться больше нечем, придется использовать хотя бы его. Со всего размаху я ударила кулаком по стенду, вдребезги разбивая стекло, и выхватила оттуда своеобразное оружие, намереваясь обдать пеной любого, кто приблизится ко мне ближе, чем на три метра. Первым получил тот самый Майк, никак не желавший отступать. Пена на него мало подействовала, но вот удар баллоном огнетушителя по голове вышел более эффективным. Единственной моей ошибкой было то, что я отошла от стены, оставаясь без защиты со спины. Этим и воспользовался второй приспешник того разговорчивого идиота. Подождав, пока я отвлекусь на его собутыльника, он подошел ко мне сзади и, схватив за волосы, ударил головой о стену. Последнее, что я услышала до потери сознания, это его отвратительный хриплый смех. Зайки, у меня завелся паблик ВКонтакте, где будут выдаваться новости о моем творческом процессе и небольшие спойлеры, а также арты и, когда наберутся подписчики, проводиться конкурсы. Ссылка в моем профиле, всех жду :3 ========== Открой глаза ========== Я не чувствовала боли. Ни ноющей, ни разрывающей изнутри, ни методично убивающей каждую клеточку тела… Никакой. Полная дезориентация, словно я выпала из времени и пространства и просто существовала в несуществующем месте. Странные мысли лезли в голову после не менее странной стычки на парковке. Интересно, я вообще жива? Потому что мне всегда казалось, что именно так себя чувствуют умирающие души. В любом случае это лучше, чем медленно прогнивать в сточной канаве, хотя нет никаких доказательств, что я сейчас нахожусь в более приятном месте. Медленно приоткрыв глаза, я убедилась, что все еще могу контролировать свое тело. Радостная новость, надеюсь, что не последняя. Я долго не могла сфокусировать зрение, все смазывалось и плыло, отказываясь принимать четкие очертания, но через несколько минут я все же смогла распознать прямо над собой внутреннюю сторону автомобильной крыши. Так, мы не движемся, рокота мотора я уж точно не слышу, значит, меня либо оставили в машине до прихода в сознание, либо выискивают подходящий мешок, чтобы скинуть в ближайшую реку. Ну что, Винчестер, доказала свою взрослость и независимость? Молодец, теперь жди охлаждающую ванну или групповое изнасилование, тут уж как повезет. Так, последнее, что я помню, это то, как меня оттаскали за волосы и хорошенько ударили о стену, но почему у меня череп пополам не расползается? Осторожно прикоснувшись рукой к затылку, я почувствовала, как по пальцам начала стекать едва теплая жидкость. Если отбросить догадку о прощании с вытекающими мозгами, то становится ясно, что мне ничего не приснилось, и потасовка на автозаправке действительно была. Лишним доказательством этого были и жуткие порезы на правой руке, которой я выбила стекло, чтобы достать огнетушитель. С травмами я могу смириться, но какого черта я не чувствую боли? Адреналиновый шок? Слишком много времени прошло… Наверное. Переведя взгляд на окно, я увидела полную луну, которая медленно приближалась к своему зениту. Значит, прошло уже несколько часов, ведь последнее мое воспоминание обрывается в момент наступления вечерних сумерек. Ладно, плевать на время, раз я не чувствую боли, то нужно этим воспользоваться и бежать, неудачно пародируя Фореста Гампа. Сбегу в леса, буду есть белок и пить дождевую воду, но не подохну в пыльном мешке на дне какой-нибудь речушки. Хотя при одном воспоминании об отосланном ангеле мешок кажется куда уютнее. К сожалению, мой план побега с треском провалился на первом же этапе, заключающемся в попытке хотя бы принять вертикальное положение. Цепляясь дрожащей рукой за передние сидения, я пыталась медленно подняться, но меня остановила даже не гравитация, а волна ярости, ведь оказалось, что я лежу на заднем сидении Импалы, а значит, эти козлы еще и папину тачку угнали. Ну охренеть, святого не пожалели, гады! Наконец усевшись, я принялась выглядывать в окна, рукой придерживая затылок, но так и не разглядела в темноте ни одного живого существа. Только лента трассы, тянущаяся вдаль, да густой лес, которого явно не было возле придорожного кафе. Нужно выйти и осмотреться, иначе так можно просидеть очень и очень долго, а медицинская помощь мне явно не помешает. Собрав всю волю в кулак, я все же открыла дверцу и чуть не выпала на дорогу, но вовремя удержалась за одно из сидений, сумев сохранить сравнительное равновесие. Каждое движение давалось тяжело, организм все еще не оправился после потери сознания, из-за чего воспринимать действительность было не так уж и просто. На улице стояла безветренная, мертвенно тихая погода. Не было слышно ни далекого гула моторов проезжающих машин, ни лесного шума… Вообще ничего. Словно затишье перед бурей. – Эй! Кто там? – крикнула я, увидев в тусклом свете далекого фонаря нечеткий силуэт. Я уж было хотела подойти к нему, оторвавшись от машины, служащей мне единственной и незаменимой опорой, но человек исчез, просто растворившись в воздухе, будто бы его и не было. – Отлично, галлюцинации начались… – разочарованно протянула я, оборачиваясь. Но там меня ждал сюрприз, которого я уж точно не ожидала. – Я бы не называл это галлюцинациями. – Кастиэль? – шокировано прошептала я, застыв на месте. Действительно, передо мною стоял ангел, из-за которого я буквально сходила с ума последние пару недель, тянущиеся, казалось, целую вечность. Первым желанием было броситься ему на шею и прижаться всем телом, похрустывая косточками ангельского сосуда, но, сделав единственный шаг навстречу, я остановилась в нерешительности. Во взгляде Каса не было никакой привычной заботы и снисходительности, даже от смущенности не осталось и следа. Только отрезвляющая холодность и немного нахмуренные брови, а сам мужчина выглядел настолько напряженным, что я не решалась сделать лишнего вздоха, боясь, что любое неосторожное движение выведет его из шаткого равновесия. – Что ты здесь делаешь? – Этот вопрос не кажется тебе глупым даже несмотря на события этого вечера? – бесцветным голосом парировал он, ни на секунду не изменившись в лице. Ни одной эмоции, Кастиэль был словно заключен в маску, но лишь одно в его образе осталось нетронутым – глаза. Лишь благодаря ним я могла понять хотя бы малую толику тех чувств, что мой ангел испытывал в данный момент. И именно они наталкивали на мысль, что местоимение «мой» сейчас крайне неуместно. – Кас, но ты… Ты не должен приходить. – Я все еще твой ангел-хранитель, Дженнифер, – прервал меня мужчина, глядя прямо в глаза. – И если твоей жизни грозит опасность, я не могу молча наблюдать в стороне. Даже если в этом целиком и полностью виновата ты. – Я достаточно взрослая, чтобы разобраться в своих проблемах сама, – в голосе начали проскакивать первые нотки раздражения, которые я даже не пыталась скрыть от собеседника. Одним своим появлением он провоцирует меня на новый срыв, и кто знает, какие последствия он повлечет за собой. – Мы уже говорили об этом. Я не хочу стать причиной твоего падения, а тем более смерти, Кастиэль, и поэтому я попросила тебя уйти. Навсегда, Кас, навсегда, и это только ради тебя самого. – Заботишься обо мне, верно? – нервно ухмыльнулся ангел, но его выражение лица кардинально изменилось, когда он подскочил ко мне и, неожиданно грубо схватив за плечи, поднял над землей, больно ударив спиной о стоящую позади Импалу. – Так какого черта ты вытворяешь?! Я приходил каждый раз, когда ты звала, выполнял каждую просьбу, ушел только потому, что ты так захотела. И что теперь? В который раз я получаю выговор на небесах, сбегаю с земли, и все ради тебя. А что сделала ты в благодарность? Сбежала из города и в первые же несколько часов попалась в руки каким-то алкоголикам. Неужели тебе настолько плевать и на себя, что ты продолжаешь губить свою жизнь?! Неужели тебе настолько плевать на меня, что ты не можешь выполнить единственную просьбу?! Когда голос Кастиэля был окончательно сорван от крика, и уже начала проявляться хрипота, мужчина выпустил меня из своих рук и отвернулся, нервно взъерошивая волосы. – Зачем ты так говоришь, если знаешь, что все это неправда? – тихо отозвалась я, медленно сползая на асфальт. Я осознала, что уже давно плачу, лишь когда перестала видеть собеседника перед собой, а его силуэт стал стремительно терять четкие очертания. Но не придала никакого значения слезам, только небрежно смахнула их со щек. – И еще лучше ты знаешь, как именно я к тебе отношусь. Но я больше так не могу. Все эти дни я лгала. Каждую секунду я лгала окружающим, друзьям, отцу, себе… Лгала, что смогу жить дальше, что все в норме и что ты мне не нужен. Некоторые верили, иногда даже я сама, но стоило закрыть глаза, как появлялся твой навязчивый образ. Каждое гребаное место во всем Монтпилиере напоминало о тебе, а каждое утро я снова и снова отмечала годовщину твоего ухода наркотиками. В каждом прохожем я видела своего ангела, и с каждым днем становилось только хуже, так что очнувшись этой ночью на дне реки, я бы не пожалела ни одного пузырька кислорода. – Дженнифер… – уже куда менее решительно, но все еще немного неприязненно протянул Кастиэль, медленно оборачиваясь, но моя истерика уже вышла из-под контроля. – Что?! Будешь продолжать меня отчитывать или оттаскаешь за волосы, как и те ублюдки, которых ты депортировал в неизвестном направлении? – горло отчаянно саднило, но я не прекращала кричать, словно боялась, что меня снова не услышат. – Давай, кричи на меня, можешь ударить, если тебе станет легче, но это ничего не изменит. Я буду продолжать вытворять все это дерьмо и сходить с ума от собственного идиотизма, потому что медленно съезжаю с катушек. Моя любовь к тебе сводит с ума. Ты сводишь меня с ума! – Замолчи. Замолчи сейчас же! – прикрикнул Кастиэль, отворачиваясь и стараясь не смотреть на меня. Чем сильнее он старался меня не видеть, тем упорнее я заставляла его меня услышать. – Ты знаешь, что я не замолчу. Я буду кричать, топать ногами, бить стекла и срывать голос, пока ты меня не услышишь. Мне все равно, что ты обо мне думаешь, что ты чувствуешь и хочешь ли ты об этом знать, но я заставлю тебя понять, что люблю тебя. Придется для этого попадать под машины, прыгать с крыш, биться головой о стену – мне плевать. Ты будешь меня спасать, а я – кричать о своих чувствах до скончания жизни, и это сумасшествие будет продолжаться до тех пор, пока ты не перестанешь прятать голову в песок. Какого черта ты молчишь?! – раздраженно крикнула я, когда поняла, что ангел не собирается мне отвечать. – Я жду, когда ты наконец сорвешь голос, – нехотя повернувшись, спокойно ответил мужчина, немного поморщившись, словно ожидая от меня продолжения гневной тирады. – Небесный ублюдок, – прошипела я, отводя взгляд. Странно, но после всех этих криков о любви и излишне громких признаний смотреть прямо в глаза ангелу уже не получалось. – Хорошо. Хочешь разговаривать – будем разговаривать. Где логика, Джен? Сейчас ты кричишь на меня, а совсем недавно запретила появляться, только я переступил черту. Ты боишься моей смерти, но сама к ней толкаешь. Что ты от меня хочешь? – Я уже говорила тебе: я хочу, чтобы ты ушел и больше не возвращался. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Так бы было лучше для нас обоих, особенно для тебя. Но ты не послушал, и что происходит сейчас? У меня опять сносит крышу, и я готова пришибить саму себя только за то, что хочу, чтобы ты остался. – Ты действительно хочешь, чтобы я остался? – присев рядом на корточки, немного удивленно спросил Кас, заглядывая мне прямо в глаза. Снова этот смягченный и наивный взгляд, в котором уже не осталось ни капли агрессии, разочарования или недовольства. Только искренняя надежда, которую ангел изо всех сил старался скрыть от меня. «Мой» ангел начал понемногу возвращаться. – Конечно, хочу! Все это время я так ждала твоего возвращения, но, честно говоря, представляла его немного иначе, – слабо улыбнувшись, сказала я, вспомнив долгие бессонные ночи, во время которых воображение настойчиво рисовало самые разнообразные, но одинаково до тошноты романтичные сцены нашей встречи. Реальность оказалась не настолько приторной. – Но ведь если ты останешься, тебе будет грозить опасность, разве нет? – Я могу попробовать, – уклончиво ответил Кастиэль и сразу же попытался сменить тему. – Как ты себя чувствуешь? – Странно. Я абсолютно не чувствую боли, хотя должна бы. Ты постарался? – Да. Правда, не успел закончить, потому что отвлекся на твоих новых знакомых, – ответил мой собеседник, осторожно проводя тыльной стороной ладони по моей щеке. Я почувствовала странное покалывание в затылке, которое кончилось буквально через пару мгновений вместе с кровотечением. Единственным напоминанием о моих приключениях осталась глубокая рана на правой руке, которая не уменьшилась ни на миллиметр, да и выглядела так же ужасно. – Голова больше не кружится? – спросил мужчина, проверяя мои зрачки. – Нет. Но почему рана все еще не зажила, хоть ты меня и исцелил? – немного путаясь в словах, недоуменно спросила я, настороженно глядя на ангела. – Тогда поднимайся, – проигнорировав мой вопрос, мужчина поставил меня на ноги и, без надобности придерживая меня за руку, подвел к капоту Импалы. Оставив меня стоять там, он порылся на заднем сидении и через пару мгновений вернулся. – Я тебе что, плюшевый медведь или ребенок пятилетний? Я и сама могу передвигаться, и перемещение моего все еще вполне дееспособного тела нужно согласовывать непосредственно с владельцем, – взбунтовалась я, когда Кастиэль посадил меня на капот автомобиля, не поинтересовавшись моим мнением. – Прости меня, Дженнифер, – с непонятным сожалением прошептал он, осторожно беря меня за раненую руку. – Подожди, Кас, что ты собираешься делать? Твою же ж мать! – закричала я, когда ангел, вооружившись найденным пинцетом, начал вытаскивать из моей руки торчащие осколки стекла. – Ты мне так мстишь за плохое поведение или это врожденная жестокость?! – Скорее желание помочь. И я же сказал «прости», – оправдывался Кастиэль, продолжая методично ковыряться в моей руке пинцетом. – Да тебя не спасет даже покупка индульгенции. Господи, где ты научился так болезненно вытаскивать осколки? Детский набор «Юный хирург» или все же курс «Пытки для начинающих»? – шипела я, стиснув зубы. Винчестер, ты вопишь, как девчонка, мать твою! Соберись и перестань рыдать, будь мужиком! – Черт, Джен, ты можешь не кусать меня за плечо, пока я пытаюсь работать?! Я же не смогу тебя исцелить, пока осколки находятся в руке, – сморщившись, попросил Кас, безуспешно пытаясь отцепить меня. – Фто фты от мхеня фочешь? – проворчала я, вгрызаясь в плечо ангела с удвоенным усердием, когда он достал первый окровавленный осколок. Но услышав первый стон Кастиэля, я сжалилась и отпустила его. То ли от жалости, то ли от двусмысленности звука. – Неплохо стонешь, кстати. – В каком смысле? – от недоумения Кастиэль даже остановился, удивленно уставившись на меня. – Забудь, просто забудь. Я постараюсь больше не кусаться, не вырываться и не кричать, честно, – заверила я мужчину, стараясь избавиться от странных мыслей. Четыре следующих осколка я мужественно вытерпела без визга и почти без слез, как и обработку раны спиртом. Но вот когда ангел начал сосредоточенно перебинтовывать мою руку, осторожно придерживая меня за кисть и иногда сочувствующе заглядывая прямо в глаза, сердце начало отказывать, как и зрение, логическое мышление и даже дыхание. Готова поспорить, коленки бы у меня тоже подкашивались, если бы я не сидела на капоте. – И что ты собираешься делать дальше? – максимально непринужденным тоном поинтересовалась я, пытаясь скрыть дрожь в голосе и безуспешно заставляя себя прекратить так откровенно пялиться на ангела-хранителя. – Закончу перебинтовывать твою руку и отправлю домой вместе с машиной. А потом постараюсь убедить Дина, что ты сбегала не со мной, что я ничего с тобой не сделал и что телесные наказания не помогут. – Нет, ты не понял. Я имею в виду, что ты собираешься делать потом, как будешь ко мне относиться. Кас, за ромашки, ночевки в одной постели и прочие… Кхгм, прелести жизни придется платить. И цена довольно высока, – пояснила я, по детской привычке кусая нижнюю губу. – Опять раскусываешь до крови. Совсем как в детстве, – задумчиво произнес Кас, осторожно стирая с моей губы маленькую капельку крови. В голове вихрем пронеслась мысль «откуда он знает о моем детстве?», но ее сразу же заглушил ускоренный стук сердца, раздающийся барабаном в сознании. Сам того не осознавая, ангел не просто пересек любую дозволенную черту, а перепрыгнул ее с разбегу. – Кас… Что ты делаешь? – полушепотом спросила я, не отрывая взгляда от немного нахмуренного мужчины. Кажется, он и сам не до конца понимал возможные последствия, но очень медленно они начали доходить и до него. – Я не знаю. Прости, – окончательно смутившись, он отвел взгляд и оперся ладонями о капот, опустив голову. – Прекрати извиняться. Делай что хочешь, но прекрати извиняться, – взмолилась я. Слушать его вечные извинения становилось просто невыносимо. – Я запутался в собственных эмоциях, Дженнифер. Это слишком сложно. Я не понимаю, правильно ли я поступаю, оставаясь с тобой. – Поверь, я понимаю, – успокаивающе прошептала я, соскакивая с капота и сжимая ладонь ангела. – Нам нужно просто постараться не наделать глупостей. Это ведь не так сложно, правда? – Не правда, – хором сказали мы через мгновение, но даже такая нелепость не вызвала ни малейшей улыбки. Напротив, мне резко захотелось снова расплакаться. – Я отправлю тебя домой, – через несколько минут взаимного гипноза выдавил Кастиэль, отчего я рефлекторно вцепилась в его руку с новой силой, словно боясь, что его отберут, или он уйдет сам. – Да, хорошо. И, Кас… Я просто хотела сказать: я скучала по тебе. Обычно в фильмах после таких слов главные герои целуются, через десять минут показывают их свадьбу и счастливую жизнь с шестью детьми, а потом очаровательную сцену, где они всей семьей бредут по песчаному берегу океана, а там уже и до финальных титров недалеко. Но, увы и ах, в фильм мне не попасть, хотя с каждым исчезающим между мною и Кастиэлем миллиметром я сомневалась в этом все сильнее. Немного прикрыв глаза, он наклонялся все ближе, а я застыла в оцепенении, боясь каждого его движения. Зажмурилась, проклиная себя за то, что потакаю своим чувствам, подвергая ангела опасности. Через пару нескончаемо-долгих мгновений я почувствовала его легкий поцелуй в самом уголке губ. Не пламенно-страстный, не срывающий крышу и даже не заставляющий задыхаться, но настолько нежный, удивительно чистый, что у меня невольно подкосились ноги. Скорее всего, я бы упала на асфальт и разрыдалась от умиления и безысходности прямо здесь, но мужчина вовремя поддержал меня за локоть. – Не смей так делать. Никогда, – шумно сглотнув, прошептала я, роняя голову на плечо ангела. Тихо вздохнув прямо над моим ухом, он приобнял меня за талию, предохраняя от следующего возможного падения. Привычная вспышка света – и я оказываюсь на крыльце собственного дома в десяти шагах от отца, которого явно терзала только одна мысль: убить меня на месте, откромсав голову вилкой, или все же растянуть удовольствие пытками. Но из враждебного настроя его выбила моя нескрываемая растерянность. Оглядываясь по сторонам, я безрезультатно искала Каса, который обязался утихомирить старшего Винчестера, а сейчас снова испарился в неизвестном направлении. Опять бросил, почуяв разборки. Страус недоделанный. После того поцелуя подобные выкрутасы были еще более обидными. – Если ты ищешь Каса, у меня для тебя плохие новости, Джен, – глядя мне за спину, медленно произнес Дин. Испуганно проследив за его взглядом, я заметила небольшое светлое пятно неподалеку от стоящей у тротуара Импалы. Не обращая внимания ни на отца, ни на ступеньки, я бросилась туда, спотыкаясь чуть ли ни на каждом шагу. – Кас? Кас, что случилось? Открывай глаза, сволочь пернатая, не смей так надо мной шутить! – я продолжала трясти не отвечающего ангела, который не подавал ни одного признака жизни. Прекращению моей паники не способствовала и тоненькая струйка крови, медленно стекающая с губ мужчины. – Открой глаза! ========== Держись, мой ангел ========== Четырнадцать часов и сорок две минуты. Четырнадцать часов ужаса, непрекращающихся слез и тихих молитв. Время полного отчаяния, сковывающего разум, упорного отрицания и попыток проснуться, надеясь, что все это лишь снится. Поначалу, только увидев Кастиэля, лежащего на асфальте, я кричала, трясла его за плечи, даже пощечину влепила, когда подумала, что он просто издевается. Но долго мучить ангела мне не позволил отец, вовремя отпихнувший меня. Толкнув меня в руки Эмили, выбежавшей на улицу из-за криков, он подошел к Касу и, удостоверившись, что тот все еще дышит, хоть и едва слышно, взвалил его себе на плечо и медленно поковылял к дому, на ходу отдавая распоряжения. Я отказывалась слушать, вырывалась из рук мамы и требовала допуска к ангелу-хранителю, матеря всех и вся из-за приступа настоящего психоза. Бог знает, сколько бы это продолжалось, если бы меня насильно не усадили на стул и не впихнули в горло несколько таблеток успокоительного, действие которых проявилось аж через двадцать особо буйных минут. – Идем, – угрюмо сказал Дин, едва глянув на меня, когда помешательство перешло в более мирную фазу. Молча кивнув, я встала с потрепанной кушетки, стоящей в прихожей, и двинулась вслед за отцом вверх по лестнице, прямиком в мою комнату, временно трансформировавшуюся в своеобразный госпиталь. На секунду мне даже показалось, что я слышу треск чего-то разбивающегося внутри меня самой, когда дверь передо мной отворилась. Комната была тускло освещена слабеющими лунными отблесками, тонущими в дымке предрассветной мглы. Мертвенно бледный, Кастиэль неподвижно лежал на моей кровати. Далекий внутренний голос велел тотчас же подбежать к ангелу, но я не могла сделать и шага, оцепенев от ужаса. – Он ведь… – несмело начала я, обращаясь к отцу. Концовка фразы комом застряла в горле, а я уже тысячу раз пожалела, что начала этот вопрос. Слишком страшно услышать ответ, который может быть отличным от ожидаемого. – Жив, – прогудел голос отца, когда тот с шумом свалился на кресло. Взъерошив волосы, и так торчащие во все стороны, он начал нервно массировать виски, стараясь обрести ясность сознания. Ни за что на свете Дин Винчестер не мог выдать свои истинные чувства в данный момент и предаться истерии, ведь он прекрасно понимал, что нужен хоть один здравомыслящий человек, который сможет все объяснить Эмили, вовремя прекратить панику дочери и хоть как-то помочь другу. К сожалению, эмоции все же проскакивали, как бы он ни старался их подавить, и это не могло остаться незамеченным в любой другой ситуации. Но тогда я была слишком рассеяна, а все остатки внимания были сосредоточены лишь на ангеле. Грубо стерев со щеки очередную слезу, я медленно двинулась к кровати, считая шаги. Пять с половиной, но, казалось, их преодоление заняло у меня несколько бесконечно длинных часов. Неожиданно ноги подкосились, стоило дойти до постели, и я на удивление почти бесшумно скатилась на пол. Теперь, стоя на коленях в чрезвычайной близости от Кастиэля, я могла четко разглядеть каждую, даже самую незначительную черту его лица. Слегка подрагивающие пушистые ресницы, почти незаметные морщинки около глаз, немного приоткрытые губы, почти обескровленные и побелевшие. Не сдержавшись, я все же аккуратно вытерла застывшую капельку крови в уголке его рта, слегка уколовшись о щетину на подбородке. – Пожалуйста, вернись, – неслышно прошептала я, дрожащими пальцами взяв заледеневшую руку Каса. Я крепко сжимала ее все четырнадцать часов, боясь отпустить, будто бы это единственное, что связывало меня с ангелом-хранителем. Его мертвенно-бледное лицо время от времени плыло перед глазами из-за то и дело набегавших слез, но я упорно игнорировала их, продолжая терпеливо ждать и надеяться на то, что вскоре снова услышу низкий немного хриплый голос, который так долго преследовал меня во снах. Вскоре настало быстротечное утро, но солнечный свет не нарушил угнетающего покоя комнаты благодаря тяжелым шторам, которые отец задернул с первыми проблесками рассвета. Время от времени тяжело вздыхая, он нервно метался по комнате, иногда останавливаясь, чтобы в очередной раз высвободить заряд негативной энергии точным ударом в стену. Бил он все сильнее и отчаяннее, каждый раз заставляя меня вздрогнуть от шороха осыпающейся штукатурки. После энного удара в комнату заглянула Эмили и увела Дина почти насильно, применяя и женскую нежность, и откровенные угрозы. Через несколько минут почти беззвучной перепалки они оба ушли, а спустя пару мгновений с кухни донесся звон стаканов. Оставшись наедине со своим ангелом в полной тишине, я устало уронила голову рядом с его ладонью, которую нервно сжимала последние пару часов. Убаюканная мерным тиканьем настенных часов и полностью вымотанная происшествиями той ночи, я незаметно для себя уснула. Как и почти всегда в моей жизни, тот сон разительно отличался от угрюмой реальности: мне снился осенний берег Винуски, ненавязчивый щебет лесных птиц, немного душный запах усыхающих трав. Мы с Кастиэлем лежали в желтеющей траве, бережно держась за руки, и молча смотрели в безмятежное синее небо, по которому медленно пролетал косяк перелетных птиц… Неохотно открыв глаза, я непонимающе огляделась по сторонам: все та же омертвевшая комната, только за окном снова темнеет. Статичность окружения пугала, не было абсолютно никаких перемен, словно я и не спала вовсе. Коротко выдохнув, я немного приподнялась, разминая затекшие конечности, и почти неощутимо дотронулась губами ладони Кастиэля, чувствуя, как одинокая слезинка сползает вниз к шее. Руки ангела были даже холоднее, чем обычно, и это наблюдение не добавляло ни капли радости. Зажмурившись, я обхватила его ладонь двумя руками, прижимая к своей щеке, и начала неразборчиво шептать то ли молитвы, то ли проклятия. Слабо, едва уловимо, почти незаметно, но пальцы Каса дрогнули и на одно мгновение сжали мои. От неожиданности я вздрогнула, отпрянув назад, но тут же в глубине души поселилась надежда, заставляя глупо улыбаться сквозь новый поток слез. Кастиэль приходил в себя. – Ну же, давай, – прошептала я, наклоняясь ближе. Ангел непроизвольно нахмурился, а его ресницы затрепетали, хотя глаза оставались закрытыми. – Кас, я здесь, слышишь? Я с тобой, – пробормотала я, крепче сжимая его холодную ладонь. Через мгновение ангел резко вскочил с кровати, широко раскрыв глаза. От неожиданности я тихо вскрикнула, отпрыгивая назад. Испуганно озираясь по сторонам, мужчина пытался отдышаться, судорожно глотая воздух. Он весь был напряжен до предела, каждое движение было резким, порывистым, не до конца осознанным. – Кас… – несмело начала я, медленно преодолевая эти проклятые пять метров, на которые отскочил мужчина, придя в себя. Подкрадываясь к нему на полусогнутых ногах, я пыталась сохранять максимальное спокойствие, что давалось довольно тяжело. – Все хорошо, Кас. Пожалуйста, успокойся. – Сколько времени я был без сознания? – охрипшим от волнения голосом спросил мой ангел-хранитель, мечась из стороны в сторону, все еще не до конца понимая, что вообще происходит. – Пятнадцать часов, – тихо проговорила я, но вскоре терпение лопнуло из-за мельтешащего перед глазами Кастиэля. – Да ты можешь успокоиться или нет?! В своих мыслях я тебя уже тысячу раз похоронила, а теперь ты скачешь здесь, словно оголтелый. Застынь хоть на мгновение, придурок, – с обидой проворчала я, крепко ухватив ангела за полы плаща. Видимо, он ожидал немного другого поведения, но мне было невмоготу сдерживать эмоции, которые просто зашкаливали. – Я же переживала за тебя, – добавила, прижимаясь к мужчине всем телом и обнимая его так крепко, как только могла. Он немного опешил из-за моих перепадов настроения, но через пару мгновений все же несмело обнял меня в ответ. Даже удивительно, что хватило одного грозного рыка «Прекрати стоять, как истукан, и обними меня». Уткнувшись в плечо молчавшего Кастиэля, я тихо плакала, постоянно всхлипывая и сжимая в кулаки несчастный бежевый плащ. – Джен, не стоит… – тихо проговорил ангел, пытаясь от меня отстраниться. – Стоит. Прости меня, Кас, прости, пожалуйста. Это я во всем виновата. Тебе пришлось вернуться из-за моей глупости, а потом еще и эти эгоистичные возгласы о любви… С тобой бы никогда не случилось ничего подобного, если бы не мой клинический кретинизм. – Это уже случалось по вине Винчестеров, и я не удивлен, что случилось снова, – странным тоном ответил Кас, придержав меня за подбородок. – Я сам во всем виноват, Дженнифер. И должен сам во всем разобраться. Послышался хлопок крыльев, а я так и осталась стоять посреди опустевшей комнаты, обняв руками воздух. Недоумение сменилось налетом ярости, и я уже было хотела высказать все, что думаю об этом пернатом, не стесняясь в выражениях, но меня прервал грохот, раздавшийся позади. Резко обернувшись, я увидела недавно исчезнувшего Кастиэля, заваленного грудой выпавших из шкафа книг. – Судьба карает даже излишне смазливых ангелов, или что-то действительно не в порядке? – озадаченно спросила я, удивленно хлопая ресницами. Подойдя к Касу поближе, я все же начала склоняться ко второму варианту. Ничто так не влияет на решения, как вновь появившаяся струйка крови, скользящая вниз по подбородку ангела. – Я не смог улететь. – Конечно, ты не можешь. Нельзя же меня бросать так сразу, я же пятнадцать часов вся на иголках, – начала причитать я, пытаясь попутно откопать мужчину из книжного завала. – Ты не поняла, Джен. Я физически не могу улететь. Я попытался, но результат ты видишь и сама, – взволнованно ответил Кас, встав на ноги. Поймав на себе обреченный взгляд его бездонных синих глаз, я вновь услышала хлопок крыльев. Ну вот, смог же. – Твою же ж мать, Кас! – прогремел внизу голос отца, которому предшествовал сумасшедший грохот и звон разбивающегося стекла. Странная какофония звуков меня однозначно заинтересовала, и я ринулась вниз, сбивая с дороги кота, маму и вешалку, стоящую в прихожей. Зато моя скорость была вознаграждена неоднозначным зрелищем. Вбежав на кухню, я застала ангела и старшего Винчестера в довольно интересной позе: Дин распластался на полу в окружении осколков разбитых стаканов, а Кастиэль навис сверху, сжимая его запястья. – Мать моя женщина, роди меня обратно, – воскликнула я, едва сдерживая смех, – Слушайте, я тут хоть и лишняя, но все же могли бы и не устраивать оргии, пока невинный ребенок в доме, – нервный смех вырвался наружу, освобождая и то напряжение, что копилось внутри все это время. – Нашла время для шуточек! – злобно рыкнул Дин в ответ на мой смех. Безостановочный и беспричинный, он начал пугать и меня, и окружающих. Сама того не замечая, я перешла с истерического смеха на искренний плач и, попятившись к стоящей позади стене, медленно опустилась на пол. – Джен, что за… – заплетающимся языком начал отец, наконец вырвавшись из рук Каса. – Прекращай реветь, чудовище, – ласково прижимая меня к себе, сказал он, качнув головой ангелу. Тот понял знак и через несколько мгновений я потеряла сознание, сразу же после легкого прикосновения небожителя. С момента первого предупреждения прошла целая неделя. Кас приходил каждый день, чаще всего утром, и мы просто разговаривали ни о чем. Он следил за каждым моим движением, наблюдал за приготовлением завтрака, составлял компанию и при штудировании словарей, но при проявлении первых сумерек его как ветром сдувало. Многое в нашем общении изменилось – темы были размытые, никаких рассуждений о небесах, недавних происшествиях, а тем более о наших взаимоотношениях не было и в помине. Да что там говорить, Кас даже по имени называл меня все реже, чему я даже не искала объяснений. Именно из-за этих перемен я и удивилась, когда в половине двенадцатого ко мне заявился ангел. – Кас? Что ты здесь делаешь? – удивленно спросила я, нервно затушив сигарету. В последнее время я почему-то чувствовала какой-то стыд, демонстрируя свои пороки перед Кастиэлем. – Я не знаю. Просто мне захотелось прийти и… – на мгновение мужчина замялся, опуская взгляд, но через какое-то время все же смог выдавить из себя окончание фразы. – Захотелось увидеть тебя. – Неожиданно. Но я уже собиралась ложиться спать, так что если ты надеялся на беседу… – Нет-нет, ты ложись, а я… Я просто побуду здесь, – немного смущенно произнес ангел-хранитель, робко присаживаясь на краешек кровати. Нервно улыбнувшись, я потушила свет и, поймав на себе ожидающий взгляд мужчины, растерялась. – Кас, мне нужно переодеться. – Да, конечно, – кивнув головой, ответил он, продолжая смотреть прямо на меня из глубин потемневшей комнаты. – Кас, но… А, к черту тебя. – Плюнув на все, я повернулась к нему спиной и стянула майку, швыряя ее на пол, куда в скором времени последовали и шорты с бюстгальтером. Не обращая внимания на раздавшийся позади хрип, я надела мужскую футболку неправдоподобно больших размеров, служившую пижамой, и улеглась в постель, бросив ангелу «Я предупреждала». Закутавшись в одеяло, я молча смотрела на спину Кастиэля, который так и не решался повернуться ко мне лицом. Ни о каком сне не могло быть и речи – как и любой другой ночью, сейчас меня одолевали самые разнообразные мысли, но в тот вечер они все были прикованы к ангелу-хранителю, сидящему на краю моей кровати. – Джен, – тихо позвал меня Кас, даже не оборачивая головы, – Что люди называют любовью? От неожиданности у меня пропал дар речи, так странно было слышать подобный вопрос от этого мужчины, особенно если учесть те чувства, что я к нему испытываю. Взяв себя в руки, я глубоко вздохнула и, сев на кровати, все же нашла в себе силы ответить: – Для каждого человека это слово обозначает что-то свое, Кас. До встречи с тобой я тоже думала, что уже любила кого-то, но теперь понимаю, что это было лишь глупой ошибкой. Прости, что я не могу тебе этого объяснить. Любовь нужно почувствовать, а не облачать в слова. Медленно повернувшись, ангел странно посмотрел на меня, словно пытаясь что-то прочесть в моих глазах. – Но как узнать, любовь это или нет? Как не ошибиться? – Просто прислушайся к себе. Ты поймешь, сразу же поймешь, – прошептала я, сжав ладонь ангела. Замолчав, он опустил взгляд, действительно стараясь услышать, понять себя самого. Через несколько бесконечно тянущихся минут Кас перехватил мою руку, переплетая наши пальцы, и поднял глаза на меня. – Что ты делаешь? – испуганно спросила я, когда Кастиэль подсел ближе, сократив расстояние до минимума. – Падаю. Я должна была остановить его, запретить, влепить пощечину или просто убежать – сделать что угодно, лишь бы не позволить Кастиэлю подвергнуть себя опасности. Но я поддалась своим желаниям, поддалась ему, такому родному и одновременно бесконечно далекому, поддалась возможности наконец приблизиться к этому неземному существу, любовь к которому стала проклятием. Дрогнув, когда его ледяная ладонь легла мне на талию, я замерла в нерешительности, боясь, что все же неправильно поняла действия Каса, а возможно даже надеясь на это. Но эта призрачная надежда ускользнула, когда ангел едва ощутимо провел тыльной стороной ладони по моей щеке, осторожно убирая выбившуюся прядь волос. Дыхание окончательно сбилось, и я зажмурила глаза, боясь, что все исчезнет, если я буду так пристально вглядываться в каждое движение Кастиэля. Почувствовав его разгоряченное дыхание, я нервно смяла в ладонях бежевый плащ. Все мысли в голове спутались в один неразрывный клубок, мешая мне ясно осознавать все происходящее, но это уже было и не нужно, когда я почувствовала осторожный, даже немного испуганный поцелуй. Скорее всего он длился не больше десяти секунд, но они показались мне вечностью, промелькнувшей за одно жалкое мгновение, которого было бесконечно мало. Нет, мы не начали в бешеном ритме срывать друг с друга одежду, отрывая пуговицы и куски ткани, лишь бы скорее добраться до желанного тела. Даже одна эта мысль по отношению к Кастиэлю казалась дикой и неестественной. Осторожно, неторопливо, мы изучали это странное чувство, не прерывая поцелуя, учились понимать друг друга, воспринимать иначе. Это был новый опыт не только для Кастиэля, но и для меня, ведь это был самый первый настоящий поцелуй – не скоростной обмен слюной, не часть прелюдии перед трахом, а поцелуй ради поцелуя. Воссоединение с любимым человеком, а не со случайным парнем, имени которого я не вспомню уже через десять минут, и это ощущение чистоты и правильности было для меня абсолютно незнакомым. Не меньше часа мы просто сидели друг перед другом, обнявшись, иногда разрывая зрительный контакт ради очередного легкого и бесконечно нежного поцелуя, какой мог подарить только ангел. Сидя у него на коленях и сжимая вечно холодную ладонь, я не хотела ничего большего. Впервые со времен нашего знакомства я ощущала, что наконец смогла его почувствовать, понять те эмоции, что испытывал он, и наконец стать с ним единым целым. Ни одного слова, только взгляд и едва ощутимые прикосновения, заменявшие миллионы признаний и клятв, которые своей пустотой и тривиальностью не могли передать и сотой доли тех чувств, что переполняли нас в тот вечер. Через какое-то время поцелуи перестали быть такими короткими и легкими, становясь все продолжительнее и настойчивее. Взъерошивая волосы Каса пальцами, я медленно сходила с ума от того, насколько крепко он прижимал меня к себе, насколько близок был в ту ночь. Неожиданно для нас обоих он подхватил меня на руки и уложил на кровать, ложась рядом. Теперь инициативу пришлось перехватить мне, поскольку ангел мгновенно растерялся, поняв, что зашел слишком далеко. Нежно поцеловав мужчину в шею, я оторвалась от него и тихо спросила, глядя прямо в глаза: – Ты уверен? Замявшись, Кастиэль тяжело вздохнул и сел на кровати, отстраняясь. Я еле сдержалась, чтобы не стукнуть себя по лбу за то, что сама же все испортила, но все же села позади ангела, осторожно обнимая его за плечи: – Кас, не молчи. Пожалуйста, только не молчи, – попросила я, уткнувшись носом в плечо своего ангела-хранителя. Тот снова вздохнул, перехватив мою ладонь, и шепотом ответил: – Я не уверен. Абсолютно не уверен, Дженнифер. Я не боюсь наказания, каким бы суровым оно ни было, я боюсь, что оно коснется и тебя. Легонько поцеловав взволнованного мужчину в висок, возможно, продлив поцелуй немного дольше положенного, я тихо прошептала, крепче прижимая к себе Кастиэля: – Прекрати оберегать меня с маниакальным усердием. – Не могу. Я твой ангел-хранитель, Джен, я обязан оберегать тебя. Обязан удержать от всех этих глупостей, которыми ты губишь свою жизнь… – А что толку держать меня, если ты тоже падаешь? – процитировав фразу из позабытого фильма, я потянула Каса к себе, не встретив никакого сопротивления. Скинув плащ и пиджак, он уже более уверенно, но все еще с какой-то едва ощутимой опаской смял мои губы своими, нежно обнимая за талию. И только тогда начала бояться и я, занервничала так, будто сама теряю девственность. «Нечего бояться, ты же его любишь, Джен!» – мысленно кричала я, пытаясь успокоиться, когда, преодолевая неуемную дрожь в пальцах, пыталась расстегнуть непокорные пуговички на рубашке ангела. Галстук соскользнул на пол, куда тут же отправилась и побежденная совместными усилиями рубашка. Набравшись смелости, я оторвалась от непрерывного поцелуя Кастиэля и осторожно прикоснулась губами к его щеке, а затем медленно начала спускаться к шее, перевернув ангела на спину. Видимо, в тот момент из ниоткуда появилось доселе дремавшее раздвоение личности, ведь иначе я никак не могу объяснить то, как внутри боролись два сумасшедших желания: забыться вместе с любимым и убежать навсегда, сменив документы и место жительства, лишь бы навсегда остаться ненайденной. После каждого леденящего прикосновения мне хотелось остановиться, уберечь ангела-хранителя от расплаты, которая обязательно его настигнет, но эгоистическое желание стать для него самым близким человеком, доказать самой себе его любовь и преданность не оставляло ни малейшего шанса ни страху, ни здравому смыслу. Из плена мыслей меня выхватил Кас, притянув за подбородок к себе и мягко поцеловав, едва касаясь губ. Отвлекающий маневр, чтобы снова занять главенствующую позицию. Не знаю, где или, что куда хуже, от кого он этого нахватался, но все же подчинилась этому беззвучному требованию, понимая, что не стоит вновь пытаться захватить контроль. Было странно подчиняться кому-то, а тем более Кастиэлю, но я слишком боялась услышать тихий шелест крыльев, оповещающий об очередном бессрочном исчезновении ангела. Но нет, он все еще был здесь, со мной, нервно сминал руками простынь, прервав поцелуй. Обреченно открыв глаза, гоня плохое предчувствие прочь, я встретилась взглядом с мужчиной, о чем мгновенно пожалела. Даже сквозь мрак комнаты я разглядела гипнотизирующую синеву любимых глаз, в которых метались прежде незнакомые мне огоньки. Замерев, я молча ждала от ангела-хранителя хоть каких-то действий, с каждой секундой молчания все быстрее впадая в отчаяние от неизвестности, но вскоре он прервал эти мучения: – Ты простишь меня, Дженнифер? – с тоской в глазах спросил мужчина. Ласково проведя ладонью по его щеке, покрытой трехдневной щетиной, я еле сдержала подступающие слезы, понимая, к чему все идет. – Конечно, Кас. Я все понимаю. – Зажмурившись, я обхватила колени руками, сворачиваясь в клубочек, будто это могло помочь скорее забыться. Еще бы уши закрыть ладонями, чтобы не слышать этого ненавистного шепота перьев. Только смирившись с очередным бегством, я почувствовала, как холодные пальцы ласково стирают со щеки предательскую слезу. Мягкий поцелуй в висок, призрачные прикосновения на талии, мерное разгоряченное дыхание, обжигающее шею, а затем и ключицу… Я изо всех сил убеждала себя, что это всего лишь иллюзия, плод воспаленного воображения. – Ты ушел, а я просто все выдумала, правда? – с прозрачной надеждой в голосе прошептала я в пустоту. – Я здесь, Дженни. Ты ничего не выдумала. Собрав всю внутреннюю силу в кулак, я все же открыла глаза. Вот он, из плоти и крови, такой же реальный, как и я сама. Поддавшись секундной слабости, я резким движением притянула к себе Кастиэля и просто впилась ему в губы, надеясь так доказать его реальность. Страх, стеснение, боязнь расплаты – все отошло на второй план, я просто была счастлива тем самым горьким видом счастья, когда знаешь, что каждое мгновение может стать последним для вас обоих. К моему удивлению, ангел не отстранился, лишь покорно поддался, сминая в руках мою футболку. – Я не уйду. Никогда не брошу тебя одну, Дженни, – горячо прошептал он, несмело целуя мою шею, – Я всегда буду с тобой, каким бы ни было наказание. – А я никогда тебя не отпущу, слышишь меня, пернатый гаденыш? Никогда, – ответила я, стягивая с себя футболку, окончательно выбив из колеи ангела. Тяжело дыша, он на мгновение отвел взгляд, прекратив поцелуи, но вскоре вновь повернулся ко мне, заливаясь краской от вида обнаженного женского тела. Пытаясь успокоить, я вновь начала мягко целовать его губы, скользя рукой вниз по его обнаженной спине. Незаметными легкими движениями попыталась расстегнуть ремень на брюках, но вскоре Кас перехватил мою дрожащую ладонь, которая никак не могла совладать с раздражающей пряжкой, и, оторвавшись от моих губ, быстрыми рваными движениями избавился от брюк. За эти несколько мгновений я успела открыть глаза и взглянуть на своего ангела. В нем было сложно узнать привычного молчаливого и стеснительного Кастиэля так же, как и непоколебимого воина божьего гарнизона: я видела перед собой человека, подвластного и страху, и волнению. Он боролся с нерешительностью, пряча ее за торопливостью и маской доминанта, будто пытался переспорить себя самого, стать другим человеком хоть на эти несколько предрассветных часов. Освободив Каса от остатков одежды, я осторожным небыстрым движением спустилась рукой вниз по его животу и обхватила возбужденный член, не обращая внимания на испуганный взгляд васильковых глаз. Сделав несколько скользящих, словно дразнящих движений, я направила его в себя, тихонько прошептав: «Давай». Инстинктивно подавшись вперед, Кастиэль вошел в меня, широко распахнув глаза от переизбытка эмоций. – Тише, тише. Все хорошо, – успокаивающе прошептала я, пытаясь сдержать стон, готовый сорваться с губ в любой момент. Зажмурившись от напряжения, Кас начал медленно двигаться, стараясь справиться с волнением от нахлынувших чувств, которые были для него новы. Рука невольно скользнула вверх по его спине, ненадолго задержавшись на уровне плеч, а затем запутавшись в угольно-черных волосах. Я потянулась к таким любимым бледным губам, усыпанным многочисленными трещинками, надеясь сохранить молчание благодаря поцелую, но вскоре движения ангела приобрели более напористый темп. Кастиэль наконец справился с волнением и вошел во вкус, не давая мне удержаться на грани сознания. Балансируя между обмороком и реальностью, я прокусила губу ангела до появления блестящих капелек крови, вскоре расползшихся по каждой трещинке. «Держись, Винчестер, только держись, иначе отец узнает, как ты ограничиваешь общение с Кастиэлем», – пронеслось у меня в голове прямо перед тем, как сдавленные стоны начали переходить в охрипший крик. А, к черту! Пусть знает, мне плевать. Вцепившись немеющими пальцами в плечи ангела-хранителя, который держался из последних сил, я дала себе волю, то выкрикивая имя новоявленного любовника, то снова переходя на шепот. Тихий полустон-полурычание Каса только сводил меня с ума, мешая контролировать свои эмоции. Наконец финальный толчок, сопровождаемый жалобным скрипом кровати, и мужчина обессилено навалился на меня, продолжая тяжело дышать. – Я люблю тебя, – неразборчиво прохрипел он, измученно целуя в ключицу. Я лишь промямлила что-то в ответ, прижимая ангела к себе. В глазах рябило, все контуры словно размыты, а усталость тяжелым валуном навалилась на меня, поэтому я просто сомкнула веки, мертвой хваткой вцепившись в плечо Кастиэля. Не отпущу, даже во сне не отпущу. Несколько минут мы просто лежали, обнявшись, но вскоре идиллия была нарушена. Приподняв голову, мужчина начал кашлять, словно прочищая горло. Я не придала этому особого значения, ведь и у самой горло саднило от крика, но приступ все не прекращался. Сев на кровати, Кас пытался откашляться, прикрыв рот рукой. Удивившись, я подсела рядом, завернувшись в одеяло, и ласково погладила ангела по голове, мягко отведя его ладонь в сторону. – Кас, какого черта… – ошарашено протянула я, рассматривая кровавые брызги, медленно стекавшие вниз по его запястью. – Нет, нет, нет! Они же не посмеют… Кас, не молчи! Крепко сжав мою руку, ангел лишь грустно взглянул на меня и, задержав дыхание, а вместе с ним и кашель, прошептал: – Прости, Дженни. Возможно, это последние слова, но я ни о чем не жалею. Прости, – договорив это, Кастиэль зажмурился, отворачиваясь. Раскаты его кашля прекратились вместе с хлопком крыльев. Исступленно уставившись на свои руки, я молча сидела, закутанная в одеяло, и пыталась понять, что только что произошло. Все еще горячие простыни, смятые вещи, раскиданные по полу, а в ушах до сих пор звенит от криков, но моего ангела больше нет рядом. Капли его крови начали расползаться по моей ладони витиеватыми узорами, смешиваясь со стекающими со щек слезами. ========== Ходячие мертвецы ========== Слезы скатывались по щекам, смешиваясь с потеками крови. Странный состав напомнил капли акварели, растворяющейся в воде, рисуя непонятные, но завораживающие узоры, и это сравнение немного отвлекало от остальных мыслей, кружившихся в моей голове, словно вальсирующие снежинки в начале декабря. Не было сил ни на крик, ни на истеричные мольбы о помиловании, даже на полноценные рыдания их не хватало, поэтому мне оставалось лишь молча лежать, распластавшись на полу, и ждать. Чего? Я и сама толком не знала. Возможно, было бы проще, если бы все наши страдания завершились прямо сейчас, но сердце отчаянно ныло, моля об исцелении. Привычным жестом рука поползла к карману куртки за очередной сигаретой, но я вовремя остановилась, вспомнив, что на мне надета лишь пижама. Черт. – Это я во всем виновата. Прости, – сдавленно вздохнув, прошептала я. Кислород почти не поступал в легкие из-за веса навалившегося на меня ангела, но в нем было все меньше необходимости. Кас не дышал, так и я не буду. Сколько прошло времени между исчезновением истекающего кровью Кастиэля и его возвращением? Час, два, семнадцать минут? Неважно, сколько длилось мое ожидание, оно убивало независимо от временных рамок. Но и сказать, что при появлении ангела мне стало легче, я не могу. Его выбросили, словно ненужного щенка, и теперь он лежал рядом, такой родной и бездыханный, истекал кровью, с каждой минутой холодея. Я отказывалась верить, что это конец. Поцелуи слишком быстро перешагнули в разряд последних, признания так и не успели стать привычными, а взаимность чувств все еще казалась невозможной. Все слишком быстро и скоротечно, слишком неправильно и больно. Реальными остались только прикосновения: слегка влажные полы плаща морозили неприкрытые колени, неподвижные пальцы касались ладони, а почти пересохшая струя крови медленно стекала по моей шее, ежесекундно напоминая о случившемся. Все еще отчетливо слышался свежий запах, который не могла заглушить даже кровавая затхлость. Этот аромат всегда исходил от моего ангела, и, наверное, именно так пахнет дождь, и я уже боялась тех мгновений после гроз, когда в голову ударяет воздух, до предела насыщенный озоном, ведь он неминуемо будет напоминать о Кастиэле, если мои худшие опасения оправдаются. В висках отбивался замедляющийся сердечный ритм. Казалось, не больше сорока ударов в минуту. Интересно, как быстро это число сползет до нуля? Видит Бог, я хотела, чтобы хватило и доли секунды, но тело безжалостно хваталось за жизнь вопреки моим желаниям. Пожалуйста, пусть все закончится… Так, хватит! Хватит разводить сопли, повышать сырость помещения и устраивать эпические прощания, словно в дешевом фильме. Закадровой музыки только не хватает, чтобы окончательно разжалобить бедных зрителей, которые только зря деньги потратили, ей-богу! Подъем, Винчестер, труба зовет, нельзя валяться на полу и рыдать, как побитый второклассник. Вставай, дуреха, и делай хоть что-нибудь, иначе последующий час родители будут лицезреть оригинальнейшую драку их дочери с самой собой. Да будь это хоть самый противный фильм всех времен и народов, но черт меня дери, если я не буду сражаться до самых финальных титров! Чертыхнувшись, я сделала несколько глубоких вдохов и, прошептав «прости», скинула с себя ангела, переворачивая его на спину. Наконец оказавшись в вертикальном положении, я размяла затекшие конечности и снова склонилась над Кастиэлем, став на колени справа от него. Все его лицо было залито кровью, она стекала из носа, тонкой струйкой сочилась изо рта и капала на пол. Поднеся ладонь к полураскрытым губам ангела, я не почувствовала теплоты дыхания, из-за чего приступ паники решил вновь вернуться, но разум велел спасать Каса, а не начинать истерику. Тряхнув головой, словно отгоняя лишние мысли, я двумя пальцами нащупала пульс на его шее. Слабо, едва уловимо, но его сердце билось. Так, можно вздохнуть с облегчением, одной проблемой меньше. Вскочив на ноги, я заметалась по комнате, раскидывая попавшиеся под руку вещи в поисках телефона. Вот он, родимый, слабо светится в темноте, свалившись за тумбочку. Расстояние между ней и кроватью было слишком маленьким, чтобы просунуть туда руку, и тогда я, набрав в легкие побольше воздуха, рванула массивную деревянную тумбу на себя изо всех сил. Видимо, адреналин, который, скорее всего, сейчас тек по моим сосудам вместо крови, прибавил мне достаточно сил, чтобы почувствовать себя женской версией Халка, и поэтому тумба поддалась почти сразу, предоставляя мне достаточное расстояние. Фантики от конфет, несколько сигарет, маленький целлофановый пакетик с каким-то белым порошком – все это преграждало мне путь к телефону, но вскоре, разгребая весь хлам, я дотянулась до столь необходимой техники. Дрожащие в нетерпении пальцы набрали 911, и я окаменевшим голосом вызвала скорую помощь. Услышав заветные «ожидайте, машина уже в пути», я ринулась обратно к Касу. Пульс на месте, дыхания нет – все неизменно, но я радовалась и тому, что нет ухудшений. Так, Джен, вспоминай «Доктора Хауса», это же почти медицинское образование. Если человек без сознания, а дыхания нет, то нужно делать что? Правильно, искусственное дыхание! Бинго! Осталось вспомнить, как это вообще делается. Начнем с простого: расстегнуть ворот рубашки (и когда его там обратно одеть успели?) и развязать галстук. Так, ладно, дальше-то что делать, мать вашу Гигиею*! Здесь определенно нужен эксперт. – Поднимайся, у нас ЧП, и мне… – выпалила я, без стука врываясь в комнату родителей, чтобы вытянуть отца. – Блин, серьезно? Картина Репина «Не ждали», современное видение. В темноте я различила только мать, лежащую на кровати, отца же видно не было. – Дженнифер, не могла бы ты… – сдавленно прошептала Эмили, прерываясь на стон. Кажется, она только что выдала дислокацию рядового Винчестера. – Прости, мам, но сейчас есть дела поважнее, так что… Ку-ку, папуль, – сказала я, приподнимая одеяло. Ну кто бы сомневался… – Закончишь потом, дамский угодник, – брезгливо поморщившись, я закрыла глаза рукой, а свободной вытянула Дина за плечо на свет божий. – Что ты творишь, сумасшедшая?! – запричитал он, соскальзывая на пол. Я молча схватила отца за руку и повела в свою комнату, и он заткнулся сразу же, как только увидел истекающего кровью ангела, лежащего на полу. – Что с ним? – нервно бросил бывший охотник, подбегая к другу. Проверив зрачки, пульс и дыхание, он запрокинул голову Каса, положив тому под затылок ладонь. – Ты будешь делать ему искусственное дыхание? – бесцветным голосом спросила я, садясь на пол по другую сторону от ангела-хранителя. От вопроса старший Винчестер странно дернулся и, судорожно сглотнув, задержал взгляд на мне. – Я буду делать массаж сердца, а ты – искусственное дыхание. Скорую вызвала? – уточнил отец, расстегивая рубашку лежащего перед ним ангела. – Да. – Хорошо. Все остальное обсудим потом. Начинай, – строго приказал Дин, кивая головой на Каса. Закрыв нос мужчины рукой, я глубоко вдохнула и резко припала к его губам, выдыхая воздух. Почему-то именно в тот момент захотелось снова рыдать, так и не поднимая головы, но отец потряс меня за плечо, чтобы я наконец отлипла от ангела. Послушно поднявшись, пять бесконечных секунд я молча наблюдала за тем, как Кастиэлю делают массаж сердца, пока Винчестер снова не крикнул: «Давай». Пугающий с детства запах хлорки и медикаментов, суетливо снующие туда-сюда врачи и медсестры, звонки, доносящиеся со стойки регистратуры – все это сбилось в одну кучу ощущений, на которой я и пыталась сконцентрироваться последние полчаса. В городской больнице я была редким посетителем, и этот прием явно не запомнится ничем хорошим, как и все предыдущие. Я была тут всего четыре раза: дважды, когда сломала ногу в десять лет, один раз при наркотическом отравлении и при плановом школьном медосмотре среди старшеклассников. Вряд ли все это можно отнести к разряду приятных воспоминаний. – Держи, – обессилено свалившись в соседнее кресло, отец протянул мне один из картонных стаканчиков с кофе из стоящего поблизости автомата. – Спасибо, – вяло отозвалась я, выдавливая из себя жалкое подобие улыбки. Да уж, настолько жалкое, что меня и саму передернуло, стоило увидеть свое отражение в стекле, отделяющем реанимационное отделение от коридора: на меня смотрело беспомощное существо, лицо которого больше напоминало личико фарфоровой куклы с трещиной у рта, которую я так ласково и самоуверенно назвала улыбкой. Оставалось надеяться, что изображение искажено, и на самом деле мои глаза не сияют холодом и пустотой, а кожа не приобрела такой мертвенно-белый оттенок. – Если честно, мне даже отчитывать тебя не хочется, хотя надо бы, – произнес Винчестер, опираясь локтями о колени. Казалось, он хотел спрятаться, уронив голову на руки, но что-то не позволяло ему сбежать из сложившейся ситуации, держало здесь, в реальности. – Сама ведь знаешь, что все это твоя вина. – Знаю, – согласилась я, нервно барабаня пальцами по картонному стаканчику, – Прости меня. Прости за то, что убила твоего лучшего друга. – Не смей так говорить, слышишь?! Не смей! – прорычал отец, поднимая на меня глаза. – Он все еще жив и таким и останется. – Я тоже на это надеюсь, – прошептала я, разглядывая всхлипывающую женщину, сидящую в дальнем углу коридора. Вся ее изможденная фигурка сотрясалась из-за рыданий, а лицо было почти полностью закрыто платком. Что-то внутри меня кольнуло от вида безутешности, видимо, эмоции начали возвращаться. Не выдерживая длительного бездействия, я встала и подошла к стеклу. Врачи и медсестры сновали по помещению, загораживая собою лежащего на операционном столе Кастиэля, но это было к лучшему, ведь я боялась представить, какой будет реакция, если я его увижу. В данный момент я была слишком отрешенной, не чувствовала ни боли, ни страха, одну лишь усталость от бесконечного ожидания. Сделав небольшой глоток горячего кофе, я скрестила руки на груди, цепляясь пальцами за ткань пиджака. Хм, тот самый, в котором я сбежала из дома, угнав папину тачку. Погодите-ка… Засунув руку во внутренний карман, я вытащила оттуда перо. Иссиня-черное, идеально гладкое, оно заставило меня вздрогнуть и наконец понять, что все может закончиться прямо сейчас. Мой ангел может лишиться жизни за этой стеной, а я даже не успею извиниться перед ним. И в этом некого обвинить, кроме меня самой. Вскоре двери распахнулись, и вышел один из врачей, мужчина лет пятидесяти с поседевшими висками. Я мгновенно подскочила к нему, не давая пройти, и почти сразу же ко мне присоединился старший Винчестер. – Доктор, как он? – спросила я, чувствуя, что вот-вот упаду в обморок от нагрянувшего волнения. – Мне очень жаль, но мы сделали все, что в наших силах. Мистер Новак скончался от остановки сердца несколько минут назад… Простите, мисс, но почему вы улыбаетесь? – Как бы вам это объяснить? Знаете, у меня хоть и нет медицинского диплома, но я все же рискну с вами поспорить насчет смерти вашего пациента, – едва сдерживая смех, проговорила я, глядя за спину врача. – Простите мою дочь, это ужасный стресс для ребенка, вот она и… – начал оправдываться Дин, устало вздыхая, но вскоре его челюсть медленно поползла вниз, угрожая полу неминуемым столкновением. – Святой ежик! – Я понимаю, это очень тяжело принять. Может, вам принести успокоительного и… Что там происходит? – испуганно спросил мужчина, увидев визжащих медсестер, в ужасе выбегающих из операционной. Заглянув в палату, он отшатнулся назад, начиная креститься. – Господи Иисусе! Через несколько мгновений с жутким грохотом в коридор ввалился Кастиэль, по пути пытаясь освободиться от намертво прицепленной капельницы. Очумевшими глазами он водил туда-сюда, пытаясь сфокусироваться, но это ему не удавалось, поэтому траектория движения была действительно странной. Мечась по помещению, мужчина то и дело натыкался на кресла, автоматы с напитками и даже на медицинский персонал, который в ужасе вылетал прочь при приближении новоявленного мертвеца. Моя реакция на происходящее была довольно неоднозначной: с одной стороны меня одолевал истерический хохот от лицезрения картины, а с другой я была до слез счастлива, что ангел-хранитель все еще жив, даже несмотря на мои «старания». – Нам нужно уходить отсюда, пока эти идиоты-медики на органы его не растащили с помощью полиции, – шепнул мне отец, пытаясь оторвать от себя вцепившуюся в его рубашку медсестру, которая лепетала что-то о зомби-апокалипсисе. – Хорошо, – кивнула я, убегая к восставшему из мертвых. – Кас, это я, – пытаясь привлечь внимание щелчками пальцев прямо у носа мужчины, я трясла его за плечи, приводя в чувство. Судя по его нервозности и расширенным зрачкам, ему вкололи нехилую дозу адреналина. – Джен? Где мы находимся? И почему все так кричат? – мотая головой из стороны в сторону, спросил Кас. – В больнице, мы в чертовой больнице. Господи, неужели ты живой? – словно не веря во все происходящее, произнесла я, прижимая к себе ангела-хранителя. В реальность меня вернули крики отца, – Ладно, поехали домой, иначе перепуганный персонал тут вообще обстрел начнет, – потянув Кастиэля за собой, я выбежала на парковку, наконец освободив его от надоедливой капельницы. – Кас… Я рад, что ты жив, – дрогнувшим голосом сказал Дин, обнимая друга за плечи. От неожиданности тот немного пошатнулся, но все же похлопал Винчестера по спине, тяжело вздохнув. Через несколько секунд молчания охотник резко отстранился, словно что-то осознав, – Но ты ведь… – Пал. Моя связь с небесами полностью разрушена, – спокойно продолжил мой бывший ангел-хранитель, – Из-за наших отношений с Дженнифер… – Джен, сядь в машину. Сейчас же! – оборвал его отец, обратившись ко мне. Поежившись под его колючим взглядом, я послушно села на заднее сидение, прекрасно понимая, что в этой ситуации лучше не спорить. – Что вы вытворяете, Кас?! – голоса слышались приглушенно, но некоторую часть разговора я все равно могла различить, так как мужчины стояли достаточно близко к Импале. – Тебе уже не раз давали понять, что ни к чему хорошему это не приведет. – Я люблю ее, – коротко ответил Кастиэль, глядя Дину прямо в глаза. – Она же всего лишь ребенок, черт возьми! Испорченный, запутавшийся, глупый ребенок, который строит из себя невесть что, потому что боится. Ей не нужны такие жертвы, в которых она будет всю жизнь винить себя. Ей нужен не ты, Кас. – А кто ей нужен? Один из таких же подростков-бунтарей, для которых твоя дочь – всего лишь кусок мяса? Этого ты хочешь для Дженнифер? – начинал выходить из себя мужчина. Видеть его таким было совершенно непривычно, но, кажется, с лишением благодати он открыл дорогу своей человечности. – Дин, послушай меня. То, что я больше не являюсь ангелом-хранителем твоей дочери, не значит, что я перестану защищать ее. Я никому не позволю причинить боль Дженни. Я найду работу, стану обычным человеком, сделаю все, что ты скажешь, но не отступлюсь от нее. Ты не смог заставить ее измениться, но я смогу, просто позволь мне попытаться, Дин. Я спас тебя из ада, так дай мне спасти и ее. *Гигиея – богиня здоровья в древнегреческой мифологии. ========== Всего лишь немного времени ========== – Это были самые странные двенадцать часов в моей жизни, – устало протянула я, разглядывая мелькающие за окном здания, иногда переводя взгляд на раздосадованного отца. Плотно сжатые губы, побелевшие от усилий, резкие движения и похолодевший взгляд – все это выдавало его нервозность с головой, посылая всю конспирацию к чертям. Но его недовольство интересовало меня меньше всего: непонятным образом Кас выжил и стал человеком, и теперь нам нужно решать, как вести себя дальше. Да, нужно вести себя по-взрослому, пытаться решить проблему, возникшую передо мной, но сейчас хотелось только свернуться калачиком под одеялом настолько далеко от моего настоящего местоположения, насколько это возможно, чтобы ни одна живая душа не догадывалась о том, где же я на самом деле нахожусь. Включая меня саму. Бледно-розовые потеки рассвета на посеревшем небосклоне приковали к себе мой несфокусированный от усталости взгляд. Непрогретый майский воздух навязчиво врывался в полуопущенные окна Импалы, заставляя меня то и дело зажмуривать глаза, которые непривычно быстро пересыхали. «Нужно меньше плакать», – пронеслось в голове. Вдруг я почувствовала приятный холодок на своей руке и, опустив взгляд, заметила, что Кастиэль несмело пытается взять меня за руку, все еще глядя на передние сидения. Слабо улыбнувшись, я переплела наши пальцы, отводя взгляд. – Как ты себя чувствуешь, Кас? – нарушил робкую тишину Дин, метнув быстрый взгляд на отражение брюнета в зеркале заднего вида. Тихо кашлянув, тот немного подался вперед, только сильнее сжав мою ладонь. – Я в порядке, – ответил мужчина и, смущенно покосившись на меня, добавил: – Впервые за довольно долгое время. – Интересно, сколько длилось твое «довольно долгое время», – протянул отец, с ненужным усердием следя за пустынной дорогой. Несмотря на некоторую безмятежность ситуации, Винчестер выглядел очень подавленным и сконфуженным. – Ладно, сладкая парочка, выгружайтесь. Удивительно, как окружающая действительность зависит от того, что происходит с нами, наблюдателями. Несколько дней назад этот дом был мне ненавистен до нервного тика, а сейчас мне хотелось скакать по лужайке и обнимать все, что только попадется под руку. Ни покосившаяся ива на заднем дворе, ни скрипящая половица порога, ни местами облупившаяся от времени краска не нервировали, как бывало обычно, а наоборот добавляли немного уюта, пробуждая далекие воспоминания из детства – царства малышки Дженни, робкой и любящей жизнь во всех ее проявлениях. Небо казалось ярче, трава – зеленее, а дом – роднее, и все это благодаря одному лишь человеку, который сейчас так осторожно и ласково держал меня за руку. Всеми клетками тела я чувствовала, как во мне пробуждается граничащее с потребностью желание заботиться обо всем, что движется (а что не движется – двигать и заботиться). – Дженнифер, с тобой все хорошо? – тихо спросил Кас, встревожено глядя мне в глаза. Видимо, увлекшись рассуждениями о своей вселенской любви, которой я готова одарить хоть полпланеты, я и не заметила, что уже несколько минут пялюсь на небо с блаженно-идиотской улыбкой на губах. – Да, все в полном порядке. Я просто задумалась, – растерянно ответила я, пытаясь вернуться с небес на землю. Надо, кстати, забыть об этом выражении на некоторое время, иначе получается не очень красивый по отношению к падшему ангелу каламбур. Как в трансе, я дошла до своей комнаты, пару раз споткнувшись о подлые ступеньки, которые отделяли меня от кровати, являющейся воплощением всех моих мечтаний в данный момент. Я не спала уже около тридцати шести часов, но из-за постоянного напряжения усталость отступала на второй план, уступая место беспокойству и нервной суете. Но тогда, на заднем сидении Импалы, меня убаюкало тихое рычание мотора и холодок ладоней Кастиэля. Отныне я не буду бояться, что он может просто раствориться в воздухе, хлопнув крыльями, или появиться неизвестно откуда, истекая кровью. Всегда рядом, всегда в безопасности. Разве я могла мечтать о большем? Не раздеваясь, я упала лицом в подушку, из последних сил борясь со сном. С первого этажа доносились громогласные команды отца, который явно требовал завтрак, щебет Эмили, отчаянно делающей вид, что ей не все равно, и редкие ответы Каса, которого заставили остаться для «очень серьезного разговора». Несмотря на последний факт, я не чувствовала угрызений совести, ведь под серьезным разговором подразумевалось удовлетворение любопытства моей матери по поводу прошлой ночи да и наших отношений в целом. Не маленький, отобьется как-нибудь. Через несколько секунд раздался приглушенный скрип подоконника, и в комнате появился довольный Мистер Котангенс. Хоть у кого-то жизнь-малина, хотя что этому обормоту нужно? Регулярная жратва, чьи-то ноги в качестве когтеточки и дворовые кошечки. Эх, всем бы такую жизнь. К моему удивлению, кот, вальяжно помахивая десятикилограммовым брюхом, приземлился рядом на кровати и ласково замурчал, закрывая огромные зеленые глазищи. Воспользовавшись редким моментом, я обняла питомца и уже приготовилась провалиться в безмятежный сон, впервые за долгое время не обремененный ни муками совести, ни страхом за любимого. Через пару часов, а может и через доли секунды, противная вибрация на телефоне выдернула меня из сладкой дремы. Дурацкое жужжание нервировало и мешало снова уснуть, поэтому мне пришлось повиноваться и добраться ползком до тумбочки. Светящийся дисплей оповещал о том, что Лиз старательно пыталась дозвониться мне ровно семнадцать раз. По правилам дружбы, даже такой своеобразной, я должна была мгновенно подскочить и перезвонить ей. Вот только я знала свою подругу достаточно хорошо, чтобы и так понять, что она снова позовет меня на сомнительную вписку к какому-то незнакомому парню, который «очень хороший друг брата Лили, которая дружит с Тони, который мутит с Мэри, которая живет рядом с Дафни, которая раньше встречалась с Заком, который частенько зависает в баре с Лиз». В общем, родственные и дружеские связи в этом городе довольно запутанны и тесно переплетены, но даже это не является достаточным аргументом, чтобы бросить все и ломануться со скоростью шаровой молнии на очередное «величайшее событие года». Именно поэтому я отправила мобильник в увлекательнейшее путешествие сквозь время и пространство прямиком на стоящее неподалеку кресло и с чистой совестью увалилась спать. В новой жизни нет места для подростковых глупостей, Винчестер, пора взрослеть. Это единственное правильное решение, но если бы я знала, что произойдет через пару дней, я бы уж точно не игнорировала лучшую подругу. Во второй раз я проснулась в половину двенадцатого ночи. Видимо, пока я отсыпалась после всех этих ужасов, Кас аккуратно переодел меня в ночную рубашку и вернул в кровать, заботливо накрыв одеялом. А вот и он, на соседней подушке, спит, размеренно дыша. Удивительно, насколько сильно во сне он напоминал ребенка – такой же беззащитный и бесконечно милый в своей безмятежности. Не удержавшись, я осторожно, стараясь не разбудить, поцеловала Кастиэля в висок, боковым зрением заметив мерцание телефона. «1 новое сообщение от Лиз». Нет, Дженнифер, выкинь все это из головы. Помнишь, чего ты добивалась последний месяц? Правильно, взаимности от Кастиэля, а потом и просто спокойствия рядом с ним, и вот он здесь, спит рядом с тобой, мило морщась во сне. Все, можешь танцевать на столе макарену под звуки свадебного марша и придумывать имя для шестого ребенка, беспредельное счастье уже на твоей подушке. Но ведь ничего страшного не случится, если я просто прочту сообщение, верно? «Эй, зануда, прекрати пропадать дома! В курятнике сегодня намечается вписка, и если ты не явишься, Рапунцель, я лично вытащу тебя из твоей башни прямо за шевелюру». Лиз такая… Лиз. Курятником мы называем дом семейства Маккензи, поскольку дочурка вся пошла в родителей, и интеллектом там явно никто не блистал. Судя по всему, старшее поколение свалило на очередное светское мероприятие за пределами Монтпилиера, оставив все хозяйство на Саманту и кучу горничных. Что же, мне всегда хотелось лично взглянуть на бар этого денежного мешка, а после акта благотворительности на конкурсе красоты хозяйка тусовки считает меня чуть ли не лучшей подругой… Стоп. Дженнифер, посмотри направо. Кого ты видишь? Правильно, Каса, который тебя любит и ждет какой-то отдачи. Так что пуляй мобильник в дебри комнаты и бегом спать! Угрюмо вздохнув, я перевернулась на другой бок и… вскочила с кровати, подлетая к шкафу. Нет, вот чего вы хотели? Я шестнадцатилетняя Дженнифер мать ее Винчестер, и меня ждут на вечеринке. Будем считать, что это церемония прощания с буйным пубертатным периодом и переход в новую, ответственную жизнь. Да, я знаю, что это неправильно. Да, это несправедливо по отношению к моему ангелу. И нет, я не откажусь от этой затеи. Одна ночь, всего лишь одна. Несколько часов для своеобразного выпускного и прощания с безбашенной бунтаркой, а потом я вернусь домой до рассвета и стану примерной девочкой, готовой к взрослой жизни и ни капли об этом не жалеющей. Лучше выбить всю дурь из головы именно сейчас, чем сорваться через год, ведь так? Надеюсь, так. Предав кеды и мартинсы, я вытащила из шкафа единственные черные босоножки на шпильках и, быстро надев черное же платьице, выскочила из комнаты, осторожно закрыв за собой дверь. Сжимая в одной руке обувь, а другой строча смс для Лиз, я на цыпочках спустилась по лестнице и благополучно вышмыгнула из дома, не создавая лишнего шума, который мог бы разбудить родственников. Уже на улице обув босоножки, я уверенно зашагала к дому Маккензи. Раз уж я все же изменилась, то нужно установить правило трех «не»: не напиваться, не принимать, не спать, даже если очень попросят. Выпью дорогущего вина, закурю пару косячков, поскольку душа просит уже который день, и потанцую. Вполне культурная программа, что может пойти не так? – Ну неужели! – радостно вскрикнула подруга, когда я вошла в курятник, готовящийся стать руинами, – Ее Величество о нас вспомнило! Винчестер, если ты закадрила какого-то симпатичного старичка, это не означает, что ты можешь безнаказанно исчезнуть из моего поля зрения. – Прости, были небольшие проблемы с семьей, – начала оправдываться я, осматривая окружающую обстановку. Толпы подростков, хаотично движущихся под транс, безостановочно хлещущих энергетики и не осознающих, что происходит и где они находятся. Место, время, последствия – все это неважно. Внимания стоит лишь музыка, беспорядочные блики света и море алкоголя. Зрелище довольно пугающее и одновременно завораживающее. – Опять загоны с отцом? А к черту все, забей хотя бы сегодня, – махнула рукой Лиз, делая большой глоток из прозрачной бутылки, так кстати оказавшейся во внутреннем кармане ее куртки. Поморщившись от выпитого, она протянула водку мне. – Давай, милашка Дженни, сегодня мы все шлем к черту. – Я не хочу. Я уже не та Дженнифер, которая литрами хлестала бухло и ложилась под любого парнишку, лишь бы уродом не был. Так что сегодня я откажусь. – Вот я всегда знала, что любовь плохо влияет на людей, – заплетающимся языком сказала брюнетка, немного пошатнувшись в сторону. – Из тебя сделали целомудренную тетку, которая проводит вечера за вязанием и готовкой? Опомнись, девочка, тебе шестнадцать! Всей этой канителью будешь заниматься лет через пятьдесят, а сейчас я не дам тебе превратиться в ходячую развалину, – пламенно сказала она, потащив меня за собой в центр танцующих. – Последний раз, поняла? Это последний раз, когда я позволю тебе вытворять со мной подобное, – прищурившись, сказала я, начиная двигаться в ритм музыке. Пульсирующие волны звука проходят сквозь меня, заставляя полностью слиться с ними воедино, вновь стать одним целым. Блаженно закрыв глаза, я поддаюсь, с головой ныряя в воспоминания о своем безумии, безрассудстве и бунтарстве, которое уже не кажется таким отвратительно неправильным, а напротив, влечет за собой, внушает вернуться в то время, когда я не задумывалась о том, что случится в следующую минуту. Я потеряла счет времени, прекратив считать сменяющиеся композиции, а просто наслаждалась происходящим. Во время очередного танца какой-то парень протянул мне две разноцветные таблетки с забавными рисунками, и я, недолго думая, проглотила их, немного закашлявшись. Экстази. Опять на одни и те же грабли. Ну и ладно, это ведь последняя ночь, когда я могу позволить себе подобное. Буквально через пятнадцать минут я почувствовала, что наркотик начинает действовать, благодаря медленно разливающемуся по телу ощущения тепла и полного умиротворения. Желание обнимать всех подряд пересилило потребность танцевать, поэтому я начала выполнять свой план, попутно разговаривая с жертвами на самые дурацкие темы и постоянно смеясь. – Вау, сам Халлоуэл пожаловал! – глупо улыбаясь, поприветствовала я Чарли, крепко обняв его. – Ого, у тебя есть вода, слава богу, – запинаясь, пролепетала я, с жадностью выхватывая из рук парня стакан и приникая к нему губами, осушая до дна. – Я бы не назвал это водой… – протянул он, с грустью глядя на свой виски. – Джен, с тобой все в порядке? – Все просто замечательно, просто ты такой мягкий, сложно оторваться, – прошептала я, прижимаясь к старому другу покрепче. Идиотское влияние экстази явно повысило мою любвеобильность, хоть и искусственно. – Ты же знаешь, что твои объятия добром не кончатся? – Естественно знаю. Сложно понять, что именно мучило меня больше всего тем злосчастным утром после вечеринки у Саманты Маккензи – терзания совести или похмелье. Нетвердой походкой я медленно брела домой, щурясь от головной боли и яркого света солнечных лучей, оповещающих о недавно начавшемся рассвете. Теплый асфальт немного покалывал босые ступни, хоть как-то удерживая меня в этой реальности и не давая полностью раствориться в стыде. Кастиэль. Бедняга Кастиэль, который пожертвовал ради меня всем и был готов умереть, лишь бы остаться рядом хоть на одну секунду дольше дозволенного. Своей безграничной глупостью и детской самовлюбленностью я предала его этой ночью, предала наши чувства и саму себя, проснувшись утром в одной постели с Чарли Халлоуэлом. Кас обязательно узнает об этом. Зачем гадать, ведь все понятно по моему внешнему виду: порванные босоножки, смятое платье, на котором все еще виднеются следы чьей-то рвоты, многочисленные засосы по всему телу и измученное последствиями пьянки лицо. Но Кас слишком добродушный, он обязательно постарается понять меня, какую бы глупость я не совершила, переступит через себя из-за своих чувств и простит. Но смогу ли простить себя я? Хотя… К черту. Все к черту. Я слишком быстро решила нырнуть во взрослую жизнь, полную обязательств и чувства вины перед всеми и перед самой собой. Да, это слишком жестоко по отношению к Кастиэлю, но в свои шестнадцать я не согласна мириться с жизнью в глуши по плану, четко обозначающему каждое мое действие до самой гробовой доски. Восемнадцать лет - выйти замуж, двадцать - родить первого ребенка, до тридцати - обзавестись и вторым… Но я не хочу. Слишком рано, слишком четко, слишком быстро я сама себе перекрыла кислород. Я не готова начинать обратный отсчет до следующего пункта волшебного плана, который я обязана повторять, словно мантру, всю оставшуюся жизнь, не готова превратиться в зомбированную и несчастную жену идеального мужчины. Глупо, но я слишком люблю Кастиэля, чтобы обречь его на жизнь с ходячим мертвецом. Я слишком люблю Кастиэля, чтобы сейчас вернуться к нему. ========== Гранитные плиты ========== Прошло два дня со времени моего незапланированного побега из дома. Решив тем злополучным утром, что Кастиэль заслуживает большего, чем глупый ребенок с похмельем и бунтарством в первой чакре, я направилась в квартирку Лиз, которую она снимала. Стоило всего лишь заглянуть под массивный цветочный горшок в холле многоквартирного дома на Стоун-Каттерс-уэй, и сразу же нашелся запасной ключик. Ну что ж, на этот раз такая беспечность подруги была мне на руку, поэтому, вернувшись в полдень, она застала меня отсыпающейся на ее раскладном диванчике. Либо девушка была слишком пьяна, либо достаточно хорошо меня знала, чтобы не удивиться такому повороту событий, но она всего лишь накрыла меня валяющейся на полу кофтой и улеглась спать в своей комнате, а позже днем выдала оставшиеся от старшей сестры вещи и сказала, что я буду жить у нее, но только если возьму на себя мытье посуды. Такой расклад меня вполне устроил, поскольку кроме грязных чашек из-под кофе и коробок от пиццы и заказной китайской еды в доме не оказалось ни одного предмета, из которого можно есть или пить хотя бы теоретически. К концу второго дня моего пребывания у подруги мы отправились поужинать в местный фаст-фуд «Сабвэй», где и обсуждали планы на вечер, заказав по сэндвичу с курицей: – И что сегодня? – спросила я, пытаясь не уронить опасно свисающий лист салата, грозящий заляпать мои черные джинсы майонезом, – Снова в бар? Потанцуем, выкурим пару «сэндвичей» и устроим битву на бильярде? – Сэндвичей? – вопросительно приподняв брови, протянула Лиз. – Тебе нужно перестать пересматривать «Как я встретил вашу маму», и так мне весь плед своими соплями залила. Над чем там можно так рыдать, это же комедия! – Просто Барни сделал такое предложение Квин, что я не удержалась, – всхлипнув, закатила глаза я, вспоминая тот потрясающий фрагмент, – Это ведь безумно мило, она была так счастлива… – С каких это пор тебя колышут истории любви? Ты же даже во время «Титаника» орала, чтобы Джек «столкнул эту корову в воду, она и так бесполезна для социума, и у нее нет обалденной задницы Ди Каприо». Хотя подожди, – задумчиво сказала подруга, внимательно вглядываясь в мои глаза, – ты жалеешь о том, что сбежала от своего суженого, да? – Ничего я не жалею, он заслуживает большего, а я не готова полностью меняться ради человека, – потупив глаза, ответила я, стараясь сделать свой тон как можно более твердым и убедительным. – Жалеешь, дуреха, еще как жалеешь. Я бы на твоем месте как взяла бы его за яйца, чтобы и отойти не мог, не то что о каких-то других бабах думать, и устроила бы «долго и счастливо» с нередкими более взрослыми вставками в сюжет, – стукнув кулаком о стол, заявила девушка. – Ты же и сама этого хочешь, Джен, а нос воротишь, будто тебя на венчание отправляют. – Ему нужна взрослая и ответственная девушка, а не… – Да насрать мне, кто ему там нужен! – вспылила она, перебивая мою заранее подготовленную речь об отношениях, доверии и обязательствах. – Ты его любишь и хочешь вернуться, запомнила? Повезло ему, конечно, с такой идиотиной, но тут уже дело вкуса. – Спасибо большое, – немного обиженно сказала я, вставая из-за столика. – Я не буду возвращаться, Лиз. Не сегодня. – Тогда завтра я лично тебя отправлю на Либерти-стрит. Перевязанную ленточкой, с поздравительной открыткой и с кляпом во рту, чтобы чепуху не молола, – вскочив следом, уверила меня брюнетка, крепко схватив за запястье. Ее взгляд излучал такую уверенность, что я невольно передернулась, явственно представив, как ее тонкие наманикюренные пальчики с хрустом ломают мои кости. – Ну а сегодня я щедро позволяю тебе побыть свободной. – Как благосклонно с твоей стороны, – улыбнувшись, сказала я, пытаясь невзначай освободить свою руку из железной хватки подруги. В клубе так ничего и не менялось: все та же пестрая толпа парней, пришедших склеить себе девочку на ночь, и вырядившихся девиц, готовых отдаться первому встречному за дорогой коктейль. Ритмичная музыка все так же оглушала и подчиняла себе, вводя безвольных подростков в транс, а в дыме сигарет отчетливо слышался удушающий запах марихуаны и пота. Все это безумие – это то, за чем я так скучала, и то, что мне уже успело надоесть всего за двое суток. Хотелось выйти на улицу, где воздух наполнен кислородом, а не отчетливым ароматом чьей-то рвоты, взять первую попавшуюся тачку и вдавить педаль газа в пол до упора, снова сбегая от проблем и самой себя. Вот только теперь Кастиэль не сможет отыскать меня и в который раз вернуть домой. – Танцуй, звезда моя, танцуй! – хохотала Лиз, кружась вокруг меня в такт мелодии, заполнившей собой все свободное пространство. Подруга словно оживала с закатом солнца, становилась самой собой. Так естественно видеть ее здесь, в пляшущем свете неоновых ламп, веселящейся и пьющей без остановки, что представить ее в другом окружении казалось просто невозможным. Улыбнувшись, я начала танцевать вместе с ней, просто радуясь тому, что есть в Вермонте такой человек, к которому я могу обратиться с любой проблемой и услышать порой такое нужное «Забей». Несколько часов пролетело незаметно, как и стопки текилы, но вскоре Лиз показалось, что для этого вечера алкоголя недостаточно и нужно прибегнуть к более действенным средствам. Отведя меня в сторонку от грохочущей толпы танцующих, она, загадочно улыбаясь, достала из куртки два шприца. – Что ты творишь? – спросила я, обескуражено глядя на подругу. – Давно хотела попробовать, но не было подходящего случая, – проговорила она, закатывая левый рукав рубашки. Скользнув по мне взглядом, Лиз ввела иглу в вену и вдавила поршень шприца до отказа. – Первый готов. – Что значит «первый»? – немного заторможено протянула я, внимательно наблюдая за тем, как девушка достала второй шприц и ввела его содержимое в вену на другой руке. – Ты пробуешь «качели»? Совсем с ума сошла, это же опасно! – Спокойно, Винчестер, ширяться вообще опасно, но почему-то раньше тебя это не смущало. А вот теперь начало смущать. Лиз вколола себе растворы героина и кокаина, что называют «качелями» или «Антверпенским коктейлем». Это один из самых опасных способов принятия наркотиков, ведь вещества только усиливают действие друг друга и очень велик риск откинуться. – Танцуй, мать, раз уж отказываешься пировать со мной. Сучки, ловите меня! – завизжала брюнетка, подпрыгивая на руки каким-то парням, которые были необычайно рады такому повороту событий. Зажигая под действием «качелей», Лиз быстро оказалась в центре веселящейся толпы, а я почти успокоилась на ее счет, поскольку никаких особо опасных симптомов не проявлялось, а может, дзен был достигнут благодаря бесплатному коктейлю от улыбчивого бармена. Я мило беседовала с ним на самые разнообразные темы, уложив подбородок на скрещенные руки, как ко мне подбежала испуганная подруга. – Джен, сними их с меня! – выкрикнула она, поднося к моему лицу свои ладони. Непонимающе глядя на нее, я заплетающимся языком ответила: – Кого снять? У тебя на руках ничего нет. – Что значит «ничего нет! Вот они, ползут вверх, разве ты не видишь?! – Лиз, тебе просто мерещится… – Нет, сними, сними! – кричала девушка, тряся меня за плечи. – Джен, они вползают под мою кожу. Черви, огромные склизкие черви ползают под моей кожей! В момент протрезвев, я начала пытаться успокоить подругу, твердо держа ее за плечо. Вырываясь и крича, Лиз продолжала бредить под действием наркотиков, но вскоре ее галлюцинации только усилились: девушке начали мерещиться призраки умерших людей, волны звука, а окружающая реальность исказилась, меняя цвет и форму окружающих людей и предметов. Больше всего пугало равнодушие толпы – пока я пыталась помочь девушке, остальные просто продолжали танцевать, игнорируя все мои просьбы о помощи. – Идем, Лиз, тебе нужен свежий воздух, – ласково проговорила я, пытаясь вывести ее из душного и темного помещения на парковку, чтобы там вызвать скорую помощь и дождаться врачей снаружи. – Они повсюду, Дженни, их слишком много, чтобы сдерживать, – срывалась на крик девушка, отбиваясь от одной ей видимых существ. Поглаживая по плечу, я вела ее сквозь толпу равнодушных обдолбанных подростков и шепотом молилась Богу, лишь бы с моей единственной подругой все было хорошо. Не дойдя до выхода буквально пару шагов, Лиз вцепилась в мою руку и, закатив глаза, свалилась на пол, жадно глотая ртом воздух. Свободной рукой держась за сердце, она пыталась что-то мне сказать, но я не слышала из-за раскатов музыки, заглушающих мои собственные мысли. Совершенно отчаявшись, я пыталась поднять ее, поставить на ноги, чтобы довести до спасительного выхода, но у меня совершенно ничего не получалось, поэтому я упала на колени рядом с ней и сквозь обжигающе горячие слезы кричала о помощи до срыва голоса, но никто не слышал. Никто не хотел слышать. То и дело одергивая неудобное платье, я медленно шла по вытоптанной дорожке, оставляя за собой следы от каблуков. В голове беспорядочно роилось столько мыслей, смешивающихся в одну кучу, что я и сама не могла понять, о чем именно думаю. Острые шипы покалывали подушечки пальцев, заставляя меня хоть что-то чувствовать, и я изо всех сил цеплялась за это ощущение, чтобы не забыть о том, что я все еще жива, несмотря на все последние события. Багрово-красные капельки крови, выступившие на израненной коже, приковали к себе мой взгляд, вытесняя собой клубок моих странных мыслей, за что я была даже благодарна, продолжая рассматривать блестящие алые бусинки. Отыскав глазами нужное имя, я подошла ближе. Элизабет Картрайт. Было странно видеть полное имя моей Лиз, да еще и высеченным на надгробной плите. Элизабет. Словно другой человек, копия, будущая версия, тень – что угодно, но не настоящая Лиз, которую я знала и которую любила. Тяжело опустившись на колени перед камнем, я слабо улыбнулась и прошептала, ласково проведя ладонью по надгробию: – Мы шлем к черту все, помнишь? Ты всегда так делала – бежала от проблем, родителей, которые устали догонять, друзей, которые догонять не хотели. И казалось, что это будет длиться вечно. Но как бы мы не старались, сколько бы ни заставляли себя, мы не можем бежать вечно, Лиз. И я обещаю тебе: я остановлюсь. Не буду бежать от трудностей, а остановлюсь. Ради тебя. Солоноватые разводы от слез на моих щеках застыли и теперь щипали кожу, а я замолчала, закрыв глаза. Казалось, что стоит мне обернуться, как я увижу свою подругу, такую же радостную и безбашенную, не заботящуюся ни о чем на свете, улыбающуюся мне и шепчущей «Забей, Винчестер». Но где-то глубоко внутри тихий и слабый голос шептал, что ее больше нет, а позади меня лишь пустота и череда других темно-серых надгробий. И именно этот голос я слышала, грустный и с усилием пробивающийся сквозь истеричные мысли, хором твердящие «она рядом». Я слышала его слова, хоть и боялась поверить. – Жаль, что ты остановиться не успела, – тихо добавила я, открыв глаза. Глубоко вздохнув, я положила две белые розы на недавно перекопанную землю, под толщей которой обрела покой моя единственная подруга. Странно, церемония похорон была только вчера, а кажется, будто прошел целый год без нее. Все прошло не так, как нам рисуют в фильмах: не было толпы рыдающей родни и друзей, священник не читал молитву за упокой, даже вместо холодного ливня дружелюбно светило солнце. Двое рабочих быстро заколотили недорогой гроб из светлого дерева и опустили его в свежую яму, а затем принялись закапывать, даже не позволив мне бросить первый комок земли, нарушив традицию. За этим процессом следило всего два человека – я и мой отец, которому я была безумно благодарна за то, что он пригрозил своей Береттой могильщикам, когда те начали травить байки во время закапывания могилы. Было непривычным видеть старшего Винчестера в строгом черном костюме, молчаливым и со странной тревогой в потускневших глазах. Когда я спросила, почему он так нервничает, хоть и абсолютно не знал Лиз, ответом послужила короткая, но бросающая в дрожь фраза: – Я представил на ее месте тебя. Вспомнив эти слова сегодня, я нервно сглотнула и встала с колен, взглянув на небо, на котором медленно умирал красно-желтый рассвет. Я должна была приехать на кладбище и попрощаться с подругой сегодня, без истерик и срывов, без криков и шумных рыданий, которые могли осквернить память о ней. Лиз бы не потерпела лишних соплей и нытья, не простила бы мне слабости, и я буквально слышала ее голос, шипящий мне из-за плеча: «Прекрати рыдать, Винчестер, твоя сырость ухудшает и без того поганый уровень влажности Вермонта». Именно поэтому я должна была проститься с ней иначе. Проститься с ней и частичкой себя, погребенной под влажной почвой. Дрожащим голосом прошептав «прощай», я натянуто улыбнулась и медленно побрела обратно, прочь с городского кладбища. Казалось, что собственное тело не желало меня слушать, не давая просто уйти, но на негнущихся ногах я все же пыталась преодолеть эти двести метров, что отделяли меня от Кастиэля, покорно ждущего за коваными воротами. Найдя меня тогда в больнице, дрожащую от страха за подругу, лежащую на операционном столе, он не стал вычитывать меня за побег, за всю боль, что я ему причинила, не предупредив об исчезновении, за глупость и детскую беспечность. Нет, он всего лишь осторожно взял меня за руку и поцеловал в висок. Вскоре я и сама рассказала ему все без утайки и спросила, почему он до сих пор здесь, почему снова прощает. – Я слишком часто исчезал, чтобы корить тебя за это. Хотя это и не значит, что мне не больно знать, что ты была с другим, несмотря на мои жертвы и поступки, – холодно ответил падший ангел, глядя на мое отражение в стекле, отделявшем коридор от палаты реанимации. – Но почему ты не ушел? Почему не бросил меня за все причиняющие боль ошибки? – Я знал, что ты вернешься. А знать, что есть, к кому возвращаться, очень важно. Такой привычный силуэт в бежевом плаще маячил неподалеку, но складывалось ощущение, что я никогда не смогу дойти до него, будто прошлое не давало двигаться, сковывало тело незримыми цепями. Вскоре Кас заметил мои метания и выжидающе посмотрел в мою сторону. «Давай, Дженнифер, ты должна. Просто отпусти прежнюю жизнь, прежнюю себя. Оставь это здесь вместе с Лиз, оставь», – вихрем пронеслось в голове. Закусив нижнюю губу, я в нерешительности оглянулась. Элизабет Картрайт. Сотни одинаковых надгробий, и если я не уйду, не брошу все здесь, не заставлю забыть, то может появиться еще одно. «Я представил на ее месте тебя». Одна фраза, состоящая всего лишь из шести слов, заставила все эмоции выйти из-под контроля, будто сорвала предохранители где-то глубоко внутри. Резко обернувшись, я побежала навстречу Кастиэлю, не давая себе опомниться и передумать. Оставить все здесь – единственное правильное решение, и я не могу дать себе право от него отказаться, снова и снова подвергая опасности себя и своих близких. Достаточно одной жертвы, я больше не хочу смертей. Я не хочу надгробия с надписью «Дженнифер Винчестер», не хочу обрекать отца и ангела-хранителя на те чувства, что кипят во мне сейчас, не хочу заставлять их снова страдать по моей вине. Не хочу, не хочу, не хочу! – Тише, Дженни, тише, – шептал Кастиэль, поймав меня в свои объятия, когда я все же добежала до ворот, – Все хорошо, я с тобой. – Я не хочу идти за ней, не хочу, – кричала я, дрожа от рыданий. Крепко прижав к себе, мужчина ласково гладил меня по голове, успокаивающе шепча что-то на ухо, а я лишь продолжала плакать, уткнувшись ему в плечо. Меня всю колотило от реалистичной иллюзии, настойчиво пульсирующей в мозгу и не ослабляющей хватку своих цепких пальцев: еще одна серая плита, дополняющая армию клонов, отличающихся лишь именем, высеченным на холодном граните. Перед глазами маячили пять слов, заставляющие крепче цепляться пальцами за плащ ангела, обнимающего меня за плечи: «Покойся с миром, Дженнифер Винчестер». ========== Несите воду, Дэйзи! ========== Стеклянно-синее мерцание мертвых звезд приковало мой взгляд, заставляя невольно глядеть на них, становясь пленницей безжизненного ночного неба. Секунды тянулись невозможно медленно, а время вдруг стало слишком ощутимым, материальным, казалось, я чувствовала его, улавливала крупицы прожитых дней и годов в застывшем воздухе. Странное ощущение, противоречащее всем представлениям о времени и его течении, бросающее вызов сознанию и статьям в детских энциклопедиях, принуждающее думать о нем снова и снова. Несмотря на всю странность подобных размышлений, я была рада отвлечься на них хотя бы этой ночью. Уже неделю я не могла спать. Под глазами появились ужасные темные круги от хронической усталости, обычно травянисто-зеленая радужка потускнела и будто выцвела, а мое лицо было нездорово бледным. Казалось, я умерла вместе со своей подругой, а по земле ходила тень, отголосок Дженнифер Винчестер. Осунувшаяся и вечно отсутствующая, целыми днями я лишь бесцельно бродила по Монтпилиеру, непонимающим взглядом смотря на свое отражение в стеклах витрин, удивленных прохожих и Кастиэля, ставшего вечным и незаменимым спутником в моих прогулках. Он слишком переживал за меня, чтобы оставить одну хоть на час, и даже дома ходил следом, наблюдал за каждым моим механическим движением. Он делал все: заставлял меня есть, следил, чтобы я одевалась по погоде и случайно не уходила в город в ночной рубашке, готовил отвар из каких-то трав, который я пила, несмотря на ужасный вкус и запах, только потому, что это было важно для моего ангела, и ужасно нервничал, когда я запиралась в ванной, словно боясь однажды найти меня на кафельном полу с перерезанными венами или наглотавшуюся таблеток. Вопреки потере благодати Кастиэль все еще оставался моим ангелом-хранителем. Холодно. Несмотря на начало июня, по ночам температура неумолимо падала, а ветер все так же гулял по улицам, пронзая и сковывая своим дыханием редких прохожих. Съежившись, я сидела на обитой сливочно-белой тканью скамье, стоящей на веранде нашего дома, и неподвижно смотрела на театр иссиня-черного неба, где звезды, словно актеры, прилежно исполняющие свои роли, мерцали и гасли, а серебристый молодой месяц молча наблюдал за их игрой, медленно приближаясь к своему зениту. Время перевалило за полночь, и ни одно оконце не манило мягким светом ламп, ни в одном доме больше не слышалось ни смеха, ни задушевных бесед за чашкой чая или чего покрепче, утих звон детских голосов. Только я – единственный зритель ночного спектакля. Позади меня раздался тихий скрип открывающейся двери, уныло затрещали деревянные половицы под тяжелой мужской поступью, и на мои плечи приземлилась огромная кожаная куртка. Мне не нужно было отрывать взгляда от холодного свечения, нависшего над городом, чтобы понять, что рядом был не кто иной, как мой отец, севший рядом на скамью. – Здесь слишком холодно, Джен, – мягко сказал он, поправляя на моих плечах куртку, пропахшую дорожной пылью, бензином и порохом. – Идем в дом. Я перевела невидящий взгляд на мужчину и, немного помедлив, нерешительно кивнула. Посмотрев на меня с жалостью и непередаваемой заботой, он прикоснулся ладонью к моему лицу, большим пальцем вытирая щеку от незаметных для меня слез, и поцеловал в лоб, едва прикоснувшись губами к бледной коже. Затем Дин поднялся, увлекая меня за собой, и повел на кухню, осторожно придерживая за талию, будто боялся разбить хрупкую фарфоровую куклу, рассыпающуюся острыми осколками от одного лишь неверного движения. – Где Кас? – через пару минут обеспокоенно спросила я у суетящегося с чайником Винчестера. Я так привыкла к постоянному присутствию ангела-хранителя, что одна мысль о его незаметной пропаже заставляла всерьез занервничать. – Спит. Он уже целую неделю играет в твоего надсмотрщика, а раз у тебя бессонница – у него не было выбора. Ему пора бы уже привыкнуть, что у человеческого организма есть и другие потребности, кроме постоянного наблюдения за своей пассией, – усмехнувшись, ответил отец, воюя с сахарницей. – А ты? Почему ты не спишь? – резонно поинтересовалась я, принимая чашку дымящегося густым паром чая. Втягиваю носом аромат. Мята. – Старая охотничья привычка – спать чутко, с ножом под подушкой и не дольше четырех часов в сутки. Понимающе кивнула, сильнее закутываясь в кожаную куртку. Казалось, если я подожму колени, то помещусь в ней целиком, словно в теплом и безопасном коконе со своим непередаваемым запахом, который можно безошибочно узнать из сотни похожих. Я помню этот запах еще с самого детства, когда отбирала одежду старшего Винчестера и соглашалась засыпать только с его рубашкой вместо одеяла, будто это гарантировало присутствие отца следующим утром. Странно, что даже теперь, когда он остепенился и бросил охоту, запах костров и салона Импалы до сих пор чувствуется так отчетливо… – Где ты работаешь? – словно очнувшись от долгого сна, спрашиваю я таким тоном, будто это Винчестер – бушующий подросток под моим руководством, а я этим утром обнаружила у него в рюкзаке пачку сигарет. – «Автомастерская Фрэнка», механиком, – без запинки произносит он, делая небольшой глоток чая. – А что? – Да? И как работается? – продолжила допрос с пристрастием я, проигнорировав вопрос подсудимого. – Неплохо. Жалованье не баснословное, конечно, но хватает, – подозрительно глянул на меня отец, пытаясь понять, к чему я клоню. – Как я рада, что тебя устраивает жалованье в разорившейся мастерской, – заявляю я, со стуком отставляя чашку, и наклоняюсь ближе к отцу, понижая голос. – «Автомастерскую Фрэнка» закрыли полтора месяца назад за неуплату налогов. Ты вернулся к охоте? На секунду замешкавшись, Дин сразу же запротестовал против моих обвинений, отнекиваясь и активно жестикулируя, то и дело подергивая ворот рубашки или помешивая ложкой чай. Слишком активно для человека, говорящего правду. – Мама знает? – спросила я, пропустив мимо ушей неиссякаемый поток оправданий. – Нет, – виновато ответил мужчина, поняв, что я больше не намерена вестись на его уловки. Встретившись с моим осуждающим взглядом, он устало вздохнул и поднялся со стула, прихватив с собой чашку. – А зачем ей об этом знать? Даже если я скажу: «Милая, я снова вернулся к охоте, и сегодня меня чуть не порвал на куски вендиго», она всего лишь хмыкнет и начнет рассказывать, как тяжело работать официанткой и что Миранда с мужем едут в Малибу на следующей неделе, а я, такой подлец, никуда ее не вожу. – Так тебе и надо, – заявила я, наблюдая, как чай отца благополучно выливается в раковину, а его счастливый обладатель рыщет в холодильнике в поисках пива. – По твоей милости, я жила с этим человеком десять лет в полном одиночестве, до этого ты хоть раз в пару месяцев принимал часть удара на себя. Нахмурившись, Винчестер откупорил бутылку и, сделав глоток, наградил меня фирменным взглядом под названием «Опять вы, бабы, все портите»: – Джен, кажется, ты пропустила ту часть, где жалеешь меня и всячески утешаешь. – Ужас какой, как я вообще жить буду с такими-то грехами? – театрально ужаснулась я, но затем снова вернула себе серьезный вид. – Почему ты все еще с Эмили? Тебя рядом с ней ничего не держит, ведь вы даже не женаты! – Держит, кое-что очень важное, что я бросил столько лет назад, – ответил охотник, грустно посмотрев на меня. – Тебе уже лучше? Ну, после того, что случилось с Лиз и… – Да, лучше, – я поспешила его прервать, чтобы не воскрешать воспоминания о кладбище и постоянных видениях. – Наверное, я так наслаждалась своим горем, что просто перегорела. – Я рад за тебя. Скучал по противному и наглому ребенку, который переворачивал всю мою жизнь с ног на голову и не давал спать, заставляя заниматься ночными рейдами по клубам, – ласково улыбнувшись, сказал Винчестер, устало облокотившись о кухонную тумбу. – Пап… – задумчиво протянула я, вставая со стула, и неожиданно для самой себя крепко обняла отца. – Спасибо тебе. – Господи, у меня украли ребенка, а нанятая похитителями актриса явно не справляется, – ошарашено заявил тот, но все же прижал меня к себе. – За что? – За то, что ты рядом. Мне этого очень не хватало. Мы просидели с отцом на кухне до самого рассвета и никак не могли наговориться, словно пытались наверстать упущенное за все эти годы холодной односторонней войны. Он рассказывал многочисленные охотничьи байки, говорил о нашей семье, о Касе, о бабушке с дедушкой и Бобби, который им с моим дядей стал роднее кровных родственников. Винчестер уснул перед самым восходом солнца во время моего рассказа о частной школе, и я, предусмотрительно убрав из его рук почти пустую бутылку, зашагала вверх по лестнице. Тихонько войдя в комнату, я закрыла за собой дверь и прокралась к кровати, стараясь не шуметь. На небе только-только задребезжал рассвет, словно залив небо красно-желтыми разводами акварели, а в комнату начали пробиваться слабые лучи солнца. Мой ангел спал, немного хмурясь своим сновидениям, и был беззащитен, словно маленький ребенок. Опустившись на колени возле спящего Кастиэля, я поправила сползшее одеяло и осторожно коснулась указательным пальцем его раскрытой ладони, вырисовывая замысловатые узоры и округлые линии на мягкой коже. Рука мужчины дрогнула во сне от моих прикосновений, и он неохотно раскрыл глаза, с удивлением заметив меня. – Джен? – тихо раздался хриплый спросонья голос. Тепло улыбнувшись сонному Кастиэлю, я прижалась щекой к его ладони, предварительно поцеловав ее: – Да, она самая. Прости, я тебя разбудила… – немного смутившись, сказала я, заерзав на полу. Перехватив мою руку, Кас сжал ее в своей ладони и непонимающим взглядом уставился на меня. – Так непривычно: ты разговариваешь и даже улыбаешься… – Просто сегодня я наконец смирилась с тем, что люди уходят, а нам приходится жить дальше, – немного грустно сказала я, глядя на смятое покрывало, в котором, словно в гнездышке, уютно спал мой кот, свернувшись клубочком. Совсем как восемь лет назад, когда Розалин впервые принесла его к нам в дом, чтобы мне не было одиноко, когда она уедет из Вермонта. Правда, тогда он был маленьким испуганным комочком шерсти, а не злопамятным мстительным козлом. – Я рад, что ты вернулась, – нежно проведя по моей щеке рукой, прошептал Кастиэль и потянул меня к себе на кровать. Ни мгновения не сопротивляясь, я уютно примостилась у него под боком, положив голову на плечо. – Кас… Я хочу уехать отсюда, – через несколько минут молчания неуверенно сказала я, прижимаясь к ангелу крепче. Он ненадолго замолчал, но потом, поцеловав меня в макушку, спросил: – Почему? – Я не могу здесь больше оставаться. Слишком много воспоминаний, слишком много людей, которые никогда не поверят, что я могу измениться… Мы можем уехать в Нью-Гемпшир или Массачусетс, да хоть в Калифорнию, куда ты только пожелаешь! – я оживленно вскочила с кровати, размахивая руками, будто так мои шансы убедить мужчину росли. – Я поступлю в колледж, а ты устроишься на работу, и все. Все закончится, Кас. На меня больше не будут тыкать пальцем и считать проституткой, а ты избавишься от клейма педофила-психопата, – брови Кастиэля удивленно взметнулись вверх. Видимо, он даже и не думал, как наши отношения выглядят со стороны и что тривиальным обывателям это кажется немного странным. – Нас никто не будет осуждать, как в этом мелком городишке. Тяжело вздохнув, Кас притянул меня обратно к себе и, обняв за плечи, тихо произнес: – Мы уедем, если так тебе будет лучше. Не знаю, чем это закончится и как отреагирует Дин, но я сделаю все ради твоего блага. Взглянув на ангела-хранителя с благодарностью, я наконец увидела, как он устал от постоянной опеки надо мной за эти месяцы: благодать больше не влияла на его состояние, поэтому отныне была заметна каждая бессонная ночь – опухшими веками, серостью лица, темными кругами под глазами она выдавала себя и заставляла меня стыдиться своей эгоистичности по отношению к человеку, столько сделавшему для моего спокойствия и продолжавшему идти на любые уступки. Именно из-за этого разъедающего изнутри чувства стыда и привязанности, я провела остаток раннего утра в постели, целуя ангела и неустанно шепча ему «Прости». Этим же днем я обсудила с родителями свою дальнейшую судьбу и поступление в колледж в другом штате: удивительно, но отец почти не возражал, но для приличия все-таки недолго поворчал на то, что я спохватилась только сейчас, и шутливо предупредил, чтобы я стучала в двери, когда меня снова выставят из учебного заведения, и я вернусь домой. Окрыленная столь легкой победой, я выдвинула предложение о колледже в Санта-Монике, и мама сразу встрепенулась при одном лишь упоминании калифорнийских песчаных пляжей. Конечно же, ее согласие мне было не нужно, поскольку единственной целью бесшабашной Эмили было сплавить меня куда подальше, но чисто символическое одобрение уж точно не повредит. Скрестив за спиной пальцы, я обещала пригласить ее погостить, если все пройдет удачно, и началась беготня за справками и анкетами для поступления. К счастью, результаты моих декабрьских экзаменов были достаточно неплохи для зачисления, ведь летнюю сдачу я благополучно пропустила, находясь в почти что предсмертной меланхолии, так что оставалось лишь уладить вопрос с жильем, за которое неохотно взялось старшее поколение. Я же занималась прохождением медицинских обследований, являющихся обязательными при поступлении. Делать это в родном городе не хотелось из-за слишком частых появлений в больнице дорогих мне людей в самых разнообразных состояниях, поэтому было решено сделать все необходимые анализы в клинике Массачусетса, граничащего с Вермонтом. Голова начинала болеть от четкого запаха хлорки и медикаментов, такого привычного и такого ненавистного. Я стояла, прислонившись спиной к холодной стене, игнорируя свободные кресла приемной, надеясь поскорее покинуть незнакомую больницу и вернуться в Монтпилиер. Неохотно раскрыв глаза, оглядела девушек в очереди: туповатая на вид брюнетка, все время трещащая по телефону с подругой, несколько женщин лет по тридцать-тридцать пять и милая девчонка со светлыми волосами, привлекшая мое внимание. В отличие от всех присутствующих она сильно нервничала и сидела немного сгорбившись, держась за живот и покачиваясь из стороны в сторону от боли. На бледных щеках застывшие дорожки от слез, а глаза покрасневшие, словно она плачет уже довольно долгое время. На вид девчушке лет шестнадцать, но тогда она выглядела как испуганный ребенок, и поэтому я чувствовала себя куда старше, а в мыслях вихрем пронеслось: “Помоги ей”. Помоги… Знать бы чем. В сумке лежало огромное зеленое яблоко, которым перед отъездом меня снабдил Кастиэль, все еще следящий за моим питанием, хоть необходимость в этом частично отпала, и я уже стала есть сама, если не забывала об этом. На мгновение задумавшись, открыла молнию на сумке и достала яблоко, идя навстречу креслу, в котором сидела жертва моей необоснованной заботы. – Возьми, – тихо сказала я, протягивая яблоко девушке. Та подняла на меня свои поразительно большие карие глаза, кажущиеся смутно знакомыми, и посмотрела с удивлением и благодарностью. – Спасибо, – дрожащим голоском проговорила она, обеими ладонями сжимая мое жалкое подаяние. Немного опустив глаза, я наконец поняла, почему же так волновалась моя ровесница: теперь, когда она убрала руки, я четко заметила округлившийся живот. Беременна. В шестнадцать. Черт. – Дженнифер Винчестер! Доктор Кендрик ждет вас в своем кабинете, – раздался звонкий голос незаметно подошедшей медсестры. Я лишь с непониманием уставилась на нее: – Но мне ведь нужно только забрать результаты анализов… – Я знаю, – кивнула девушка, беря меня за локоть, – но доктор хотел побеседовать с вами лично. Договорив, медсестра потащила меня за собой прочь из приемной, а я даже и не думала сопротивляться, лишь еще раз оглянулась на беременную девушку. Кейси. Без сомнений, это Кейси Гольдстен – подруга детства, которая была знакома еще с Дженни, а не ее безбашенной маской. Кажется, только увидев Кейси такой, я наконец уяснила одну простую вещь – детство окончено. Проводив меня в просторный кабинет, наполненный ярким солнечным светом, Дэйзи (именно это имя было написано на бейдже медсестры) усадила меня в кресло и ушла обратно в приемную, напоследок тепло улыбнувшись. Я вслушивалась в удаляющийся стук ее аккуратных каблучков, пока доктор Кендрик, мужчина лет сорока пяти с седеющими висками, увлеченно говорил по телефону о закупке какого-то медицинского оборудования, иногда переводя на меня извиняющийся взгляд. Наконец не выдержав подобного обращения, я, не сводя глаз с врача и продолжая мило улыбаться, сбросила звонок, нажав кнопку отбоя, благо мужчина говорил не по мобильному, а по стационарному телефону. – Вы хотели со мной поговорить? – я безуспешно старалась скрыть раздражение, сквозившее в голосе. – Да… – врач был немного сбит с толку ситуацией и сразу же принялся копошиться в бумагах, хаотично разбросанных на столе. – Я хотел посоветоваться с вами по поводу проведения оставшихся анализов. Понимаете, некоторые из них могут повредить вашему ребенку и… Дженнифер! Дженнифер, только обмороков не надо в моем кабинете! О Господи, Дэйзи, где тебя носит? Неси воду, у нас тут молодые мамаши стали уж слишком впечатлительными. ========== Шаг вперед ========== Родители не замечали никаких перемен в моем поведении: от маминой еды я и раньше отказывалась, постоянные истерики длятся уже на протяжении лет десяти, а плохое самочувствие списали на стрессы и ломку из-за наркотиков. Только Кас начал что-то подозревать, но ни за что бы не подумал о беременности из-за своей неопытности в роли человека. Я же решила скрывать так долго, как только смогу, ведь ни я, ни все остальные явно не были готовы к такому неожиданному пополнению, поэтому приходилось ненавязчиво подготавливать домашних к мысли, что когда-нибудь старшему Винчестеру придется чертить разметку посадочной полосы для аистов возле нашего домика на Либерти-стрит, пока остальные будут вести кровопролитные битвы за право выбрать модель коляски. Ни к чему не обязывающие беседы с ангелом-хранителем из серии «А кого ты потом больше хочешь: мальчика или девочку?», регулярно проводимые перед сном, редкие замечания Дину (поздравляем, вы выиграли право сидеть со своим будущим внуком в два раза чаще остальных, а все благодаря увиливанию от смены подгузников шестнадцать лет назад!) и вопросы к Эмили о временах былой славы – все эти манипуляции не вызывали никаких подозрений ни у одного из подопытных кроликов, что жутко меня нервировало. Собрать все семейство в гостиной и ткнуть носом в справку, в которой ясно сказано о наличии в моей матке четырехнедельного пассажира, я не могла, так что приходилось надеяться на догадливость родственников, которая, увы, находилась в коматозном состоянии. Но все не может идти гладко, когда ты живешь в одном доме с падшим ангелом и охотником на нечисть со стажем во всю жизнь, поэтому идиллия была недолговечна. Через неделю после того, как я узнала о своем положении, из-за плохого самочувствия я стала просыпаться по ночам и однажды заметила, что Кастиэля рядом нет. Чертыхнувшись, я начала бродить по дому в поисках окаянного, но моя ночная экспедиция окончилась неудачно, зато утром я услышала грохот припарковавшейся Импалы, а затем и приглушенный голос Дина. К сожалению, подойти к окну и убедиться в достоверности услышанного я не могла, поскольку была немного занята дракой с Мистером Котангенсом за последнюю баночку шпрот, и мой визави ни за что бы не простил мне и секундной отлучки. Но это не помешало мне устроить допрос с пристрастием отцу чуть позже, решив не будить уснувшего Каса, который, видимо, только что вернулся вместе с охотником: – Где вы были? – нервно спросила я у Винчестера, преградив тому выход из гостиной, став в дверном проеме. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но я поняла, что сейчас опять получу очередную порцию лапши на уши. – Меня снова замучила бессонница, вот я и решил съездить проветриться… – начал оправдываться он, рассказывая заранее придуманную причину отсутствия, но я оборвала мужчину на полуслове: – А Каса ты взял, чтобы скучно не было? Пап, я не в третьем классе: я же как-то пережила новость о том, что Санта-Клауса не существует, вот и твою историю переживу. Обреченно вздохнув, отец подошел ближе и, положив руки на мои плечи, тихо сказал: – Солнышко, тебе не нужно туда лезть, хорошо? Мы со всем разберемся, обещаю. А ты пока собирайся спокойно, вам через три недели уже уезжать в Санта-Монику. – Опять на одни и те же грабли? В прошлый раз, когда вы с Касом что-то скрывали, я это узнала не лучшим способом, – угрюмо напомнила я о похищении и встрече с Кроули, которая, казалось, была несколько веков назад. Винчестер лишь поцеловал меня в лоб, прижав к себе: – В этот раз я этого не допущу, Дженни. Обещаю тебе. Обидно, когда отец врет, сам того не осознавая. – Я просто не знаю, что мне делать, – жаловалась я, усаживаясь на землю по-турецки и делая жадный глоток из стеклянной бутылочки в пол-литра. – Мне будет лишь семнадцать, когда родится ребенок, а разве это нормально? Только в нашей жизни все начало налаживаться… Отец вовсю ищет нам квартиру в Калифорнии, я готовлюсь к колледжу… Готовилась. Боюсь, придется отказаться от переезда, ведь вряд ли Кас сможет в одиночку обеспечивать нас троих, если вообще умудрится найти работу. В ответ раздавалось лишь понимающее молчание. Грустно улыбнувшись, я посмотрела в холодные глаза моей собеседницы, перехватила застывший взгляд ее темных глаз. Такие понимающие и родные, что мне и не нужны были ответы – даже эта бесшумная поддержка от нее была ценнее, чем притворное кудахтанье матери или глупые утешения знакомых из прошлого. – Молчишь, да? – ухмыльнулась я, снова отпивая немного прозрачной жидкости. От ударивших в голову пузырьков газа становилось дурно, отчего я скривилась. – Я уже и забыла, какой противный вкус у обычной минералки. Не зря ты ее не любишь. Но я ведь теперь будущая мать семейства, мне не пристало пить, употреблять и всячески нарушать баланс каких-то там микроэлементов в организме. Фыркнув, я отставила бутылку в сторону, немного заерзав на земле, чтобы размять затекшие ноги. – Знаешь, что самое глупое? Я даже не знаю, кто отец. Да, Кастиэль – чуть ли не любовь всей моей жизни, и это правда, как бы пафосно не звучало. Но у нас и секс толком был только один раз, да и то он был ангелом, а я не уверена, что хорошо разбираюсь в их репродуктивной системе, – протянула я, почесав затылок. Да уж, вопрос отцовства был животрепещущим, но ответов я не могла найти, не прибегая к дополнительным анализам или хотя бы расспросам падшего ангела. – Отцом может быть даже Чарли, ведь мы не всегда были в том состоянии, чтобы следить за контрацепцией. Нервно сглотнув от одной мысли, что я могу носить под сердцем ребенка, отцом которого являлся не Кас, а безответственный мальчишка, которого я даже не люблю, я снова устремила задумчивый взгляд на собеседницу. Несмотря на ее молчание, я чувствовала, что эта девушка – чуть ли не единственный человек, которому не все равно, но в тоже время рассказать все без утайки я могла только ей одной. Снова получив немое одобрение, ясно читающееся в ее взгляде, я продолжила: – Пожалуй, это основная причина, по которой я не могу рассказать обо всем Касу. Представь, что будет, если отцом окажется не он! Но хоть и возраст у меня не самый подходящий, и время для беременности далеко не лучшее, я ни за что не лишу ребенка жизни. От моей глупости и безалаберности пострадало так много людей, что еще одну жертву я просто не… Мою пламенную речь о спасении беззащитных прервал рингтон мобильного, так настойчиво звенящего в кармане джинсов. Извинившись перед собеседницей, я неохотно взяла трубку, гадая, кто же может звонить мне с незнакомого номера: – Я вас слушаю. – Прошу прощения, это Дженнифер Винчестер? – на том конце провода раздался тоненький девичий голос. Слова были больше похожи на птичий щебет, заставляя задуматься: милая ласточка или просто курица? – Да, с кем имею честь? – Вас беспокоят из Центральной больницы штата Массачусетс. Около недели назад вы были на приеме у доктора Джорджа Кендрика. – Да, мне сказали, что я беременна, – подтвердила я, с интересом ожидая продолжения разговора, чтобы узнать, с какой же целью они снова мне звонят. – Мы приносим вам свои искренние извинения за доставленные неудобства, мисс Винчестер, – сожалеющим тоном заявила девушка. – Все дело в том, что у доктора Кендрика сейчас проблемы в семье, вот он и стал немного рассеянным. На том приеме он перепутал ваши анализы с другой девушкой, некой Изабеллой Джейн Винтер, и произошло чудовищное недоразумение. Понимаете, просто фамилии и инициалы очень похожи, вот и… – Подождите, вы хотите сказать, что я не беременна? – срывающимся на крик голосом прервала я лепет девушки из приемной. Немного замешкавшись, она все же ответила: – Да, мне очень жаль, но вы не… – Спасибо, – резко сказала я, бросая трубку. – Ты слышала? Они сказали, что я не беременна! Господи, это такое облегчение, – блаженно протянула я, откидываясь на мягкую траву. Ни я, ни Кастиэль не были готовы к подобному, так что эта новость словно сняла камень с моей шеи. Но действительно ли это было камнем? – Хотя знаешь, где-то глубоко в глубине души я все же расстроена, – проронила я после нескольких мгновений абсолютной тишины. – Я почти свыклась с мыслью, что у меня появится малыш, а теперь… Черт побери, как без тебя все сложно, – прошептала я, взъерошивая волосы на затылке. Странно. Так много всего изменилось, а наши отношения все те же: я опять жалуюсь на судьбу, а она только молча улыбается, неотрывно глядя на мое лицо, подернутое беспокойством и любовью к самоедству. Вот только раньше эти карие глаза светились от бесноватых искорок, а сейчас от них веет лишь гранитным холодом. Шепотом попрощавшись, я неуклюже встала с земли, едва не поскользнувшись, и дружески похлопала рукой по каменной плите, грустно улыбаясь в ответ на навеки застывшую улыбку подруги. – До встречи, Элизабет Картрайт, – с иронией протянула я, в который раз удивляясь, как странно звучит полное имя моей Лиз. – Даже в таком состоянии ты остаешься самой лучшей подругой. Пряча подступающие слезы от каменного изваяния, я развернулась и поспешно припустила прочь с кладбища, то и дело оборачиваясь, чтобы лишний раз взглянуть на изображение Лиз. Только потеряв, я поняла, что она была далеко не просто знакомой, к которой можно обратиться за помощью одиноким вечером. Может, любовь и жива, пока смерть не разлучит, но дружба живет чуть дольше. По старой привычке ноги сами привели меня к берегу Винуски. Июньский лес зачаровывал своей ненавязчивой песней: шорохи в кронах деревьев, помолодевших от оживляющего дыхания тепла, встречались с зовущим пением трав, переплетаясь в тончайшее кружево звуков и чувств, заставляя меня перенестись в свое беспечное детство. Лежа на спине, я разглядывала танец бесшумных теней под струнную музыку пришедшего лета и вспоминала о странном незнакомце, которого встретила на этом самом месте много-много лет назад. Из памяти стерлись черты его лица и звуки голоса, оставив лишь воспоминания о ромашковом венке и его слова: «Конечно, вернусь. Обязательно вернусь». Густая молодая листва деревьев скрывала меня от палящего полуденного солнца, а прохладный ветерок так ласково играл с волосами, что я и сама не заметила, как начала проваливаться в сладкую дрему, но уже через пару минут меня разбудил хруст веток, раздавшийся неподалеку. – Вы только посмотрите – просто образец семейного счастья и вселенской любви, – послышался мужской голос. Низкий, немного хриплый, издевательски приторный и до боли знакомый. – Что тебе нужно, Кроули? – прошипела я, вскочив на ноги, и инстинктивно прижала ладони к животу, будто это могло защитить моего ребенка от Короля Ада, но затем отдернула руки, вспомнив, что это всего лишь врачебная ошибка. Нежданный нарушитель моего спокойствия лишь довольно улыбнулся моей реакции на его появление. – Мне? Ничего. Но могу поспорить, что знаю, что нужно тебе, – сказал демон, сделав ударение на последнем слове. Нервно сглотнув, я попыталась сохранить самообладание, ведь стоит только показать свою слабость, как черноглазый тут же этим воспользуется. – Да неужели? Я девушка, а девушки априори не знают, чего им надо, а ты, щедрая душа, решил поделиться со мной опытом дамского угодника? – я пыталась скрыть свое волнение за ироничной ухмылкой, но она больше походила на болезненную гримасу при ударе током. – Ставлю десяток душ, что ты мгновенно забудешь о своих шуточках, когда поймешь, что речь идет о твоем ненаглядном Кастиэле… – Что ты знаешь о Касе?! – не дав ему договорить, выкрикнула я, подлетая к Королю Ада. – Много чего, – уклончиво ответил тот, пожав плечами. – Но сейчас тебя должно волновать количество демонов, которым он перешел дорогу, и цена, которая назначена за его голову. Это раньше он был достаточно силен, чтобы выпотрошить любого, кто будет представлять опасность драгоценным Винчестерам и ему самому, но теперь-то крылышки подрезаны… – Так вот, куда они с отцом ездят по ночам… – задумчиво произнесла я, глядя на размеренно покачивающиеся деревья. Дурочка, я даже и подумать не могла, что после падения ангела проблемы не иссякнут, а будут продолжать так же появляться из ниоткуда. – Да, Винчестер надоедлив, как летняя мошкара, и будет колошматить всех встреченных демонов, пока те не отступятся от мести. Вот только он один, а демонов – бессчетные легионы, там, – легким кивком головы Кроули указал на землю под моими ногами, – наемников хватает. Хотя есть один способ уберечь вашего пернатого без особых потерь, но, к сожалению, Дин Винчестер на это никогда не пойдет… Я знала, нутром чувствовала, что это очередная ловушка, но кто может винить меня в глупости и безрассудстве, когда речь идет о моем ангеле-хранителе? – Какой способ? – ни секунды не колеблясь, выпалила я. Если честно, мне было все равно, что скажет демон, ведь я знала, что сделаю все, о чем он попросит, не задумываясь, если от этого зависит жизнь близких мне людей. – Все просто, милая Дженни. Тебе нужно всего лишь продать свою душу, – едва заметно улыбаясь, ответил мужчина, понизив голос. По всему телу прошлась неприятная дрожь, но я даже не шевельнулась. В глубине души я знала, что именно к этому и идет весь разговор, так что подобная сделка не стала шокирующей неожиданностью. Набрав в легкие воздух, будто вместе с ним набираясь решительности, я посмотрела демону прямо в глаза и ровным голосом ответила: – Я согласна. Сколько у меня будет времени? – Его не будет, у вашего семейства исчерпан лимит на подачки, – холодно отрезал Король Ада, – Завтра на рассвете приходи к епископальной церкви, если решишься на сделку. Удачи, лапуля, – насмешливо прошептал Кроули мне на ухо, едва коснувшись холодными губами моей щеки, и, щелкнув пальцами, исчез. Остаток дня Кастиэль недоуменно наблюдал за моим поведением, казавшемся ему слишком странным: никогда прежде я не была так ласкова с ним и приветлива с родителями, и даже Мистер Котангенс не получил ни одного пинка. Я все время держала Каса за руку, словно боясь отпустить, без причины целовала и постоянно с опаской смотрела на часы, стрелка которых летела так неумолимо быстро. Вечером, пожелав родителям спокойной ночи и зависнув на плече у отца на несколько минут, едва сдерживая слезы, я поднялась в свою комнату, в который раз пересчитав ступеньки на лестнице. Ровно четырнадцать старых, скрипящих ступенек, по которым прыгала малышка Дженни, играя после школы, и с которых падала безбашенная Дженнифер, будучи не в силах сохранять вертикальное положение после всего выпитого. Каждая мелочь, каждая деталь в этом доме была связана со множеством событий и вереницей воспоминаний, и я боюсь представить, каково будет моим близким жить здесь со следующего утра. – Сегодня Дин созванивался с риелтором, – начал говорить Кас, развязывая галстук. Я лежала на кровати, нервно накручивая локон волос на указательный палец, и смотрела куда-то сквозь ангела. Интересно, как долго я буду называть его так, несмотря на то, что теперь Кастиэль стал человеком? – Он уже подыскал несколько подходящих квартир неподалеку от твоего колледжа, нам нужно будет только просмотреть и выбрать ту, что больше понравится. – Кас, – несмело начала я. Мужчина едва заметно вздрогнул, будто не ожидал моего ответа, и так и застыл в наполовину расстегнутой рубашке. – Что? – заинтересованно отозвался он, в привычной манере сощуривая глаза, от чего на его лице проступали обычно незаметные морщинки. Я встала с кровати и подошла вплотную, взяв его лицо в ладони. – Я люблю тебя. Облегченно улыбнувшись, Кастиэль беззвучно прошептал «Я тоже тебя люблю» и поцеловал меня, прижимая к себе за талию. Это был наш ленивый поцелуй, когда мы могли стоять практически без движения, наслаждаясь друг другом и той родственной близостью, что возникла совсем недавно, так долго, пока не начинали затекать конечности. – Ты, кажется, снимал рубашку, – к неудовольствию мужчины оторвавшись от его губ, напомнила я, хитро улыбнувшись. – Продолжай, продолжай, сегодня ночью одежда тебе вряд ли понадобится. Бесшумно выскользнув из объятий ангела-хранителя, я надела заранее подготовленное светло-зеленое платьице и, наскоро умывшись холодной водой, на прощание поцеловала ангела в висок, уже собираясь уходить. Но стоило мне дойти до двери, как против своей воли я оглянулась. Абсолютно статичная обездвиженная комната, которая была мне родной почти что семнадцать лет, теперь опустеет навсегда. Здесь я очнулась после чудесного спасения Кастиэлем, сюда он приносил мне ромашки, пока я болела, здесь я собиралась на выпускной бал и даже впервые в жизни убила демона из-за ревности. На этой кровати лежал умирающий Кас и на ней же мы впервые занялись любовью, став до конца близки. Вся комната насквозь пропитана воспоминаниями, а сейчас я должна навсегда захлопнуть за собой дверь, чтобы больше никогда не вернуться. На секунду показалось, что у меня не хватит сил это сделать, но стоило взглянуть на ангела, которого я бы спасла своей смертью, как решимость охватила меня с новой силой. Прошептав неразборчивое «Я люблю тебя», я выбежала из комнаты, плотно закрывая за собой дверь. Шагая по предрассветному Монтпилиеру, я старалась развлечь себя, шепотом напевая песню «Битлз», но слова путались и смешивались с рифмами из других композиций тем чаще, чем ближе я подходила к церкви. Еще издалека я заметила темную мужскую фигуру, стоявшую прямо перед входом в здание, и сразу же замолкла, говоря про себя: «Ты все делаешь правильно, Дженни, все правильно». Единственное, из-за чего я чувствовала ядовитые уколы совести, так это из-за того, что толком и не попрощалась с родными. – Какое благородство, – присвистнул Кроули, когда я подошла к нему. – Я думал, что ты струсишь. Видимо, продавать души за всех подряд – семейная забава Винчестеров. – У меня нет времени на твои тренировки мастерства стендапа, – злобно прошипела я. – Ближе к делу. Скорчив недовольную гримасу, мужчина щелкнул пальцами и перенес нас обоих на крышу церкви. И только в этот момент до меня дошла его ирония – именно здесь меня впервые спас Кастиэль. – Я подумал, что это было бы символично для безутешного вдовца, коим через несколько минут станет наш любимый ангелочек. Только представь, как он будет корить себя за то, что не спас тебя во второй раз, – мечтательно заулыбался черноглазый подонок, выжидающе глядя на меня. Собрав всю волю в кулак, я решила не огрызаться снова, ведь словесная перепалка лишь оттянет время. Чем быстрее я покончу со всем этим – тем лучше. – Ты даешь мне обещание, что ни один из моих близких не пострадает, а взамен получаешь мою душу. Я правильно понимаю? – Абсолютно, лапуля, – подойдя вплотную, демон взял меня за руку и подвел к самому краю крыши. – Я даже дам тебе небольшое преимущество: тебя не убьют адские псы – ты сделаешь всю работу за них. Всего лишь один шаг – и все дорогие тебе люди в полной безопасности. Отведя взгляд от наглой ухмылки Кроули, я смотрю вниз. Нет той иллюзии красоты и гармонии, что была в прошлый раз, когда я находилась под действием ЛСД, нет чувства счастья и эйфории. Город не так приветлив и уже не переливается палитрой ярчайших красок, а ветер не обещает подхватить меня в моем полете, да и сама я знаю, что он продлится совсем недолго, но… В моей груди теплится чувство, затмевающее своей силой все то, что я пережила, и все то, что мне уже не дано испытать. Чувство, от которого становится так легко, будто я не проведу всю оставшуюся вечность в ужасных муках. Чувство, сжигающее внутри меня все страхи и всю боль, что я вытерпела за свои недолгие шестнадцать лет, и оставляющее за собой лишь легкий, едва ощутимый флер долгожданного спокойствия. Чувство исполненного долга. Было даже немного страшно от того, что я не чувствую какой-то обиды, боли, ужаса перед смертью, заставшей врасплох. Все было естественно, будто именно так и должно было случиться, будто я родилась, зная, что умру таким способом и никак иначе. Наконец я закрываю глаза и легонько улыбаюсь, чувствуя, как по щеке скатывается одинокая слезинка. И я делаю шаг вперед. Нет, я не падаю вниз. Я лечу. Лечу, готовая разбиться, как когда-то ради меня летел мой ангел. ========== В лучах немеркнущей надежды ========== Впервые за весь июнь день в Монтпилиере выдался прохладным и пасмурным. Тихий ветерок крался по зеленой лужайке, задевая то кроны деревьев, то разросшийся кустарник, неторопливо гнал по небу ленивые хмурые облака, лишая город теплых лучей летнего солнца. Все вокруг казалось неестественно серым, но пейзаж абсолютно точно соответствовал атмосфере этого рядового дня. «Совсем как в фильмах», – усмехнулся про себя старший Винчестер, машинальными движениями завязывая на шее черный галстук. Затянуть бы потуже, перекрывая кислород, чтобы не пришлось переживать этот день, да вот чувство ответственности за жизни беспомощных близких удерживало мужчину от этого, казалось, единственного способа убежать от свалившихся проблем. С первого этажа доносился звон стакана. Наверное, Эмили опять нашла спрятанный подальше коньяк. Черт с ней, пусть делает, что хочет, от горя уж точно не сопьется. Куда больше пугала тишина, повисшая в соседней комнате, где сейчас должен был собираться Кас. Ни стука дверец шкафа, ни тихих, почти кошачьих, шагов, ни бессвязного бормотания и редких выкриков, которыми падший ангел пугал Дина вчера, – мертвая тишина. На доли секунды Винчестер замер, глядя на свое отражение в грязном зеркале, и еще раз мысленно прокрутил предыдущую фразу, эхом разнесшуюся в голове. Мертвая? Сам не понимая причины, охотник ринулся к другу, не особо заботясь о сохранности снесенных им вещей. Громкий топот, стук двери, которая чуть не слетела с петель от напористости влетевшего мужчины, грохот падающего торшера – это не заставило Кастиэля даже вздрогнуть, не говоря уже о каких-то элементарных движениях. Он молча сидел в кресле у кровати и смотрел в окно, сжимая что-то в ладони. Со вчерашнего вечера не изменилось абсолютно ничего: ни поза, ни выражение лица, разве что, может, глаза немного припухли и покраснели – ангел словно выпал из времени. Дин облегченно вздохнул: уж лучше пусть его друг будет походить на сомнамбулу, главное – он все еще не натворил глупостей. – Кас, тебе нужно переодеться перед… – Винчестер замялся от одной только мысли, что действительно приходится говорить слова, о существовании которых так хотелось забыть. Похороны. Черт, и кто это придумал вообще? Он видел слишком много смертей, чтобы не задумываться, почему. Охотники, друзья, близкие, родители… Неужели в этот бесконечный список нужно вносить даже единственную дочь?! Вчера рано утром ему позвонили из полиции. Да, Дин Винчестер. Нет, Дженнифер дома, спит в своей кровати, как и все нормальные люди в семь утра в воскресенье! Что значит «нет»? На какое опознание? Шепотом причитая о глупости и назойливости местных полицейских, охотник вылез из нагретой постели и приоткрыл дверь в спальню дочери. Рыжий гад на месте, Кас тоже, но вот Джен… Что-то в груди сжалось, но Дин не подал виду. «Опять опустошает втихаря холодильник», – пронеслось в голове, и он спешно направился на кухню. Там, как и в ванных, во дворе и даже в гараже, Дженни не оказалось. А может она опять сбежала? Господи, пожалуйста, просто сделай так, чтобы она сбежала в свой чертов клуб, и ее там склеил упившийся в хламидомонаду продавец-консультант. Все, что угодно, пожалуйста, любая глупость или выходка, только не это. – Да, это моя дочь, – прохрипел мужчина, глядя, как патологоанатом снова накрывает его девочку простыней. Голова вывернута под неестественным углом, правая сторона лица полностью разбита, сломаны кости. Но глаза, такие же травянисто-зеленые с маленькими золотистыми вкраплениями прямо у зрачка, совсем как у самого Дина, до сих пор были открыты. Широко распахнуты, искажены от ужаса или внезапного приступа сумасшествия, напавшего на этого совсем еще ребенка. Его ребенка. Нервно сглотнув, он приподнял краешек полотна и дрожащей рукой провел по спутавшимся темным волосам, дотронулся до левой, неразбитой, щеки, побледневшей, с веснушками, проступившими еще сильнее, а затем опустил веки Дженнифер, коснувшись слипшихся от крови ресниц. Эти чертовы зеленые глаза больше не посмотрят на него с разочарованием и неодобрением, не метнут разряд пламенеющих искр, не будут разрывать его сердце на части, блестя от слез. Кусая собственные щеки изнутри, Винчестер медленным размеренным шагом покинул помещение, больше не проронив ни слова. Пряный, застывший воздух неприятно саднил легкие. Кастиэлю было и так сложно дышать, все время приходилось напоминать себе делать это, так еще и кислорода было непривычно мало, будто все открытое пространство кладбища заполонил углекислый газ. Какая-то блондинка, ровесница Дженни, постоянно рыдала, опираясь на стоящего рядом паренька, которого, кажется, зовут Чарли, несколько школьных учителей изредка обменивались пустыми фразами, сбившись в маленькую кучку. Даже Сэм и Клэр успели приехать и теперь стояли под ветвистым дубом, держась за руки, и переводили взгляд то на Дина, то вновь на Кастиэля, стоящего поодаль от всех и сжимающего в ладони маленький клочок бумаги. – У тебя перекрутился галстук, – устало заметил старший Винчестер и начал поправлять одежду Каса. Тот лишь угрюмо вздохнул, закрывая глаза: – Я не смог. Я опять все испортил, Дин. Опять, – сделав ударение на последнем слове, падший ангел нервно усмехнулся, запрокинув голову. Усмешка больше напоминала искаженную судорогой гримасу, вымученную и усталую, настолько же неестественную, насколько и пугающую. Услышав эти слова, мужчина отстранился и тихо ответил: – Ты не виноват, ведь она… – Виноват! – неожиданно для всех взревел Кастиэль, прерывая речь охотника и хватая его за полы пиджака. Казалось, теперь все пришедшие смотрели на этих двоих. – Я должен был ее охранять, Дин, я ее ангел-хранитель. Сколько раз я подводил тебя, Сэма… Джен? Сотни, тысячи раз. Лгал, предавал, уходил и скрывал от вас правду, но ты поверил мне. Каждый раз ты прощал и снова верил мне. И я обещал, обещал защитить Дженнифер! – Ты делал все, что мог, ради нее, Кас, – наконец проговорил мужчина, испуганно глядя на друга, прямо в его глаза, потемневшие почти до иссиня-черного и глядящие с ужасающим безумием. Дин видел ангела таким лишь однажды, но и тогда его разум был захвачен левиафанами, засевшими внутри. Сейчас же он был подвластен лишь испепеляющей ненависти к самому себе. – Ты пал, чтобы быть с ней, снова восстал, но… – Вот именно, Дин! – срывая голос, Кастиэль продолжал трясти Винчестера, не обращая никакого внимания на любопытствующих зевак. – Я пал, лишился сил, без которых я бесполезен для нее… Бесполезен для тебя. Поддавшись собственному эгоизму, я подверг вас обоих опасности, а Дженни, маленькая беззащитная Дженни, пожертвовала собой ради нашего спасения. Она отдала свою жизнь, чтобы исправить мою ошибку, и я не смогу смириться с этим. Никогда, Дин, – понизив голос почти до шепота, закончил бывший ангел и, резко отпустив измятую ткань траурного костюма, кинулся прочь. Отдышавшись от крепкой хватки друга, мужчина, злясь и чертыхаясь, бросился вдогонку и, нагнав преследуемого, резко развернул его к себе, рванув за плечо, и наотмашь ударил кулаком по лицу: – Я не позволю тебе снова натворить невообразимой херни, Кас! – выкрикнул охотник, прижав его к широкостволому дубу. – Думаешь, она спасла твою задницу, чтобы через час ты сиганул с моста, как кисейная барышня?! – рычащим от злости и досады голосом спросил Винчестер. Горячее и сбивчивое дыхание ангела обжигало его скулы, а расширившиеся от испуга зрачки, в которых мужчина так четко видел свое отражение, не позволяли продолжать кричать. Еще раз с жалостью посмотрев на тонкую струйку крови, стекающую вниз к побелевшим губам и остановившуюся в уголке рта, медленно проникая в каждую трещинку, Дин выдохнул и мысленно сосчитал до десяти, чтобы снова не напугать друга повышенным тоном и неконтролируемым применением силы, которого сегодня было и так слишком много. – Послушай меня, Кас, – теперь мужчина говорил тихо и вкрадчиво, наклонившись ближе к тяжело дышавшему другу так, чтобы никто другой их не слышал. Тот уже перестал сопротивляться и безвольно повис в руках охотника, глядя сквозь него. – Ты можешь продолжать играть роль сопливой девчонки, но я же знаю, что ты не такой. Мы должны бороться, бороться до конца. Разве можно сосчитать, скольким мы пожертвовали ради жизни людей, которые об этом никогда и не узнают? Многим, если не всем. – Я готов принести в жертву себя и знаю, что и ты, и твой брат готовы на то же, но разве это касается твоей собственной дочери? – Касается, – с едва заметной улыбкой кивнул Дин, оглядываясь на пришедших посочувствовать, которые уже давно позабыли о том, что скоро должна пройти церемония погребения. Обведя собравшихся недовольным взглядом, он отвел друга подальше в сторону, чтобы их разговора не было слышно. – Пока она носит фамилию Винчестер, ты не сможешь бороться с ее врожденной любовью к семье и готовностью пожертвовать всем ради защиты близких, – глаза Кастиэля расширились от удивления, заставляя охотника прерывать свою речь ради очередных объяснений: – Что ты удивляешься? Я знаю, что она заключила сделку с Кроули ради нашей безопасности – возле церкви повсюду следы серы, особенно на крыше, только там еще и шотландским виски несет, – неприязненно поморщившись, сказал мужчина. Положив руки на плечи бледного как полотно ангела, он продолжил: – Моя дочь сделала это ради тебя, Кас, тебя. И если ты попытаешься ее вернуть, подвергаясь опасности, Джен перегрызет тебе горло и сама же застрелится после твоей смерти. Поэтому просто прими ее выбор и согласись стать моим верным союзником в только что объявленной войне с адским засранцем! – с жаром сказал охотник, выжидающе глядя на Кастиэля. Тот умолк, снова устремив свой пустой взгляд в никуда, но стоило ему поднять невозможно синие глаза, как все мышцы напряглись, а по телу прошлась жгучая судорога, которую Винчестер почувствовал из-за того, что все еще крепко сжимал его неестественно окоченевшие руки. – Дин, – голос Каса звучал странно, то ли от усилившейся хрипоты, то ли от непроизвольной дрожи голосовых связок. Отозвавшись, но так и не получив ответа, Винчестер-старший проследил за взглядом друга и, обернувшись назад, увидел причину его нового приступа оцепенения – дверцы крематория, где по совместительству держали тела умерших накануне церемонии похорон, отворились, и несколько угрюмых рабочих вынесли гроб. Все присутствующие резко встрепенулись, послышались новые залпы женских рыданий, а лицо Кастиэля покрылось испариной. Поджав губы, Дин молча прижал его к себе, не давая в тот же миг ринуться к раскопанной могиле, и изо всех сил старался умерить бушевавшие внутри чувства, ведь знал: если сорвется и он – все полетит прахом. На Либерти-стрит снова стало тихо. По ночам соседи больше не вздрагивали от криков и скандалов, громкой музыки и выстрелов. Даже звук заводящегося мотора старушки-Шевроле уже не нарушал их спокойствия. Дом самой громкой и скандальной семьи Монтпилиера опустел и теперь казался заброшенным: краска на заборчике немного облупилась, цветы на веранде уже завяли, контрастируя с дорогими кадками, оконные стекла покрылись разводами от многочисленных дождей, и вряд ли можно было увидеть хоть что-то через такой слой грязного налета; лужайки, на которых раньше каждое воскресенье возился с газонокосилкой, казалось, совсем недавно приехавший Дин Винчестер, тихонько насвистывая песни «Металлики», заросли и выглядели неопрятными и запущенными, как и все остальное здание. Уже целый год по вечерам свет дребезжал лишь в одном окошке на первом этаже или не зажигался вовсе, и только это заставляло поверить, что хоть один человек все еще оставался там. Разругавшись после похорон дочери, так и не состоявшаяся семейная пара Винчестер-Брукс разъехалась в разных направлениях, покинув город и до последнего выкрикивая друг другу вслед ругательства, бросив хозяйство на Кастиэля, остававшегося загадкой для горожан. Он ни с кем не общался, не участвовал в общественных мероприятиях, да и вряд ли хоть кто-нибудь мог с уверенностью сказать, откуда появился этот мужчина и как зарабатывал на жизнь. Кто-то видел его разгружающим продукты в супермаркете, другие приписывали наследство неизвестного родственника, но самые романтичные жители Монтпилиера всерьез считали загадочного брюнета наркоторговцем, укравшим деньги у своего картеля и скрывающимся в Вермонте. Единственное, что все знали наверняка, это место, где можно было найти бывшего сожителя Винчестера каждый день ровно в полдень, – могила его покойной возлюбленной. С завидным постоянством он приходил на кладбище, садился у надгробной плиты и вглядывался в высеченное на ней изображение, что-то тихо шепча, а затем разворачивал маленький клочок бумаги, всегда лежащий во внутреннем кармане пиджака, улыбался написанному на нем и медленно уходил по вымощенной гравием дорожке. Этот незатейливый ритуал продолжался на протяжении достаточно долгого срока, чтобы увериться: ни дождь, ни снег, ни палящее солнце не остановят вдовца, все теплое время года приносящего аккуратный букет белоснежных ромашек. Что же могло заставлять улыбаться человека, который в один момент потерял все и теперь не жил, а лишь существовал? Надежда. Надежда, которую дарили два слова, аккуратно выведенные витиеватым почерком: «Я вернусь». ========== P. S. ========== Морозное ноябрьское утро. Воздух казался кристально-чистым, свежим и холодным, все вокруг припорошило тонким слоем первого снега, но никто из жителей города не рискнул выходить, покидая теплые гостиные, где топится камин и пахнет горячим чаем. Застыв на месте, я обвела взглядом все вокруг и поняла, как же сильно тосковала по некогда ненавистному Монтпилиеру, его ровным колоннам домишек, маленьким магазинчикам и бетонным набережным по другую сторону Винуски. Сейчас каждая деталь казалась чрезвычайно важной, исполненной воспоминаниями о детстве и юности, которые я провела здесь, совершая ошибки и набивая первые шишки. Насколько я помню, в шестнадцать я считала себя невероятно умной и опытной, а каждое решение казалось единственно верным и настолько судьбоносным, будто от него зависел исход гражданской войны. Жаль, что теперь поздно что-либо исправлять. В волосах путались кружевные снежинки, медленно тая и превращаясь в остекленевшие капельки воды. Неужели на это хватает и моего слабого тепла? Где-то глубоко в душе начала разгораться слабая искра надежды, и я медленно провела рукой по волнам кучерявившихся волос, мысленно читая молитвы… Нет. Я не почувствовала ни снежного холода, ни влаги, как не чувствовала и порывов ветра, закрадывающегося под куртку. Я потеряла ощущения так давно, что память о них начинала стираться, и вспомнить зной июльского солнца, свежесть весеннего ветра или холод утренней росы казалось невыполнимой задачей, но это не мешало мне мечтать о возвращении ощущений, свойственных живым, каждый день моего заточения. Пусть это было глупостью, мечтать лишь об этом, но груз других невоплотимых в жизнь надежд мог меня просто сломить. Надежда не только придает силы, какие бы страдания не были предречены, но и является тяжелым бременем, которое было мне не под силу. Оглянувшись, я наконец увидела то, ради чего и рвалась на землю так много лет, и чувство облегчения нахлынуло приятной волной тепла. Кастиэль стоял ко мне спиной, облокотившись о заснеженные перила моста, и разглядывал замерзающую реку, покрывшуюся еще не прочной корочкой льда, отчего-то улыбаясь. Это не было блаженной улыбкой, радостной гримасой, искажающей черты лица, или хитрой ухмылкой. Нет, так могут улыбаться лишь старики, погрузившись в воспоминания о чарующей беззаботности юности, иногда стирая скупую слезинку, медленно ползущую вниз по дряблой щеке, или мечтая о том, что так и не случилось. Пусть его некогда темно-каштановые волосы давно покрылись серебристой сединой, а бледное лицо изборождено глубокими морщинами, словно отсчитывающими прожитые в одиночестве года, мне стоило лишь взглянуть в такие родные синие глаза, чтобы понять – он остался тем же запутавшимся ангелом, лишенным крыльев, что и полстолетия назад. Тихо подкравшись сзади, словно боясь, что меня заметят, я опустила голову на плечо Каса, обвив руками пояс. Хотелось прижаться, как в былые времена, почувствовать его тепло, ласковые прикосновения любимых рук, сладость истрескавшихся губ, за поцелуй которых я так отчаянно сражалась в свои далекие шестнадцать лет… Всего этого я была беспощадно лишена, сделав выбор, о котором не пожалела ни разу. Я четко знала, что Кастиэль не может видеть меня, не ощущает моего незримого присутствия, не знает, что я наконец смогла прорваться к нему и нахожусь так близко. Его Дженнифер давно умерла, оставив после себя призрачный отголосок, сумевший найти выход только этим холодным ноябрем. Поморщившись от подступающих слез, я осторожно провела ладонью по щеке моего ангела, а затем легко поцеловала ее, как любила делать это раньше, но сейчас и не надеялась на ответ. Больно, до ужаса больно видеть его таким и не иметь возможности помочь. Вдруг охрипший мужской голос разрезал воцарившуюся мучительную тишину, заставив меня вздрогнуть: – Я ждал тебя. Пятьдесят лет ждал мою Дженни. Комментарий к P. S. Большое спасибо всем за отзывы к работе. Очень приятно знать ваше мнение, читаю каждый комментарий. Прошу прощения, что не могу поблагодарить каждого лично, ведь это снова и снова будет банальное “спасибо”, а открывать этот фанфик все еще психологически сложно. Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org