Автор : Келли Ванесса
Название книги: Как выйти замуж за шпиона
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/kelli-vanessa/kak-vyiti-zamuzh-za-shpiona

Ванесса Келли

Как выйти замуж за шпиона

Kelly Vanessa

HOW TO PLAN A WEDDING FOR A ROYAL SPY

Печатается с разрешения Kensington Publishing Corp. и литературного агентства Andrew Nurnberg.

© Vanessa Kelly, 2015

© Перевод. М.В. Келер, 2016

© Издание на русском языке AST Publishers, 2017

Пролог

_18 июня 1815 года_

_Ватерлоо_

Смерть вцепилась когтями в его сапог.

Протерев глаза от песка и пота, капитан Уильям Эндикотт, по прозвищу Волк, увидел человека, лежавшего у его ног. Это был французский кирасир, один из офицеров элитной роты кавалерии Бонапарта. Когда Уилл только спрыгнул со своего коня, стараясь не наступить на сплетение мертвых тел, он решил, что офицер мертв. Битва словно волной сбила тела в кучу – та самая безжалостная битва, что прорвала непробиваемое каре британской пехоты.

Да, кавалерист, лежавший ничком на мокрой земле, был еще жив, и рукой в перчатке отчаянно цеплялся за ногу Уилла.

Выругавшись сквозь зубы, Уилл вытащил из ножен саблю и осторожно толкнул офицера мыском сапога. Француз дернулся, как будто его ударили, а затем зашелся в кашле, пытаясь выплюнуть грязь, забившую рот.

Святой Иисусе!

Бедолага, явно получивший серьезные ранения, был не в состоянии двигаться и тонул в жидкой грязи после проливного ночного дождя, доходившей почти до лодыжек. Его глотка наверняка забита кровавым комом и еще бог знает чем.

Долгие часы бесконечного яростного боевого противостояния привели Уилла в бесчувственное состояние. Он видел, как сотни людей и лошадей взлетали на воздух, были затоптаны или разрублены на куски на поле брани, и этот умирающий человек тронул его сердце. Уилл опустился на колени рядом с раненым кирасиром, повернул того на бок и постучал ему по спине, помогая откашлять отвратительную черную массу. Когда раненый смог дышать, Уилл осторожно перевернул его на спину.

Офицер открыл затуманенные глаза, полные боли и ожидания приближающейся смерти. Из раны в его груди сочилась кровь, пропитывая узнаваемую, цвета красного вина, форму 13-го французского полка. Правда, сейчас цвет формы был почти не различаем под слоем грязи.

Потрескавшиеся губы офицера чуть приоткрылись, и он прошептал:

– Merci, monsieur [1].

Уиллу казалось, что он уже не в состоянии испытывать какие-либо чувства – ярость или сожаление, например, и даже его печаль, похоже, оказалась погребена под изуродованными телами его бесчисленных друзей и людей, которых он знал многие годы. Важно было только выжить и делать то, что приказывал его командир. Но сейчас чувства словно пробудились и поднялись черной волной из глубины души, угрожая сдавить горло. Нет, ярость вызвал не офицер, лежавший у его ног, он не видел в нем врага, с которым так отчаянно бился целый день. Он ясно и мучительно представил себе одинокую смерть этого человека, солдата, который всего лишь выполнил свой долг, как и другие несчастные души – англичане, шотландцы, французы, пруссаки. Они всего лишь выполняли приказ сражаться с противником до полного его уничтожения. И страшно было осознавать, какой ценой это делалось.

Француз вновь закашлялся, и кровь хлынула из его горла. Он еще раз попытался вдохнуть, но вскоре затих, а его взгляд остановился и остекленел. Уилл опустил ему веки, а затем устало поднялся на ноги, стараясь отогнать от себя тревожные мысли, вызванные смертью вражеского офицера.

У него закружилась голова. Он попытался убедить себя, что это всего лишь страшная усталость, нехватка питья и еды, долгие дни постоянного напряжения и пренебрежительное отношение к физическим потребностям. Уилл и раньше участвовал в сражениях, а также вел опасную разведывательную работу на Пиренейском полуострове. И делал он это, почти не испытывая страха и сомнений в необходимости этой работы. Но в данный момент произошел какой-то грандиозный психологический сдвиг, который угрожал изменить его мироощущение. Перед ним словно разверзлась бездна – темная, полная неизвестности.

Уилл потрепал по гриве своего боевого коня, прислонился к верному другу, наслаждаясь его животной силой и даже едким запахом лошадиного пота. Казалось чудом, что на поле смерти рядом с ним находится живое существо.

«Черт возьми, глупец, возьми же себя в руки!»

Сейчас не время терять голову, словно ты неопытный новобранец. Отступление Наполеона превратилось в разгром его армии, и союзническая кавалерия перегруппировывалась, чтобы преследовать его войска. Уиллу нужно было как можно скорее найти солдат, оставшихся от его полка, и присоединиться к ним. Во время боя он без отдыха курсировал между полками, передавая приказы Нельсона командирам. Под ним застрелили двух коней, а его правая рука адски болела от напряжения – он безжалостно размахивал саблей в гуще французской пехоты. Уилл стал одним из тех немногих счастливчиков, которым удалось выжить, получив всего лишь несколько порезов, небольшую рану на спине и удар по голове, когда его выбросило из седла взрывной волной.

Ну а поскольку он выжил, то настало время найти то, что осталось от 1-го Королевского драгунского полка, и вернуться к своим обязанностям. Союзническая бригада – три кавалеристских полка, включая 1-й королевский, – понесла вчера огромные потери в первой кровопролитной атаке, были убиты и несколько офицеров. Майор Дорвиль, полковой командующий Уилла, будет искать его, чтобы он помог собрать подразделение и не дать врагу передышки во время бегства.

Уилл спокойно переждал у дороги, по которой тащился полк стрелков, точнее то, что от него осталось. Когда полк прошел мимо, Уилл уже собрался вскочить в седло, как вдруг знакомый голос окликнул его. Уилл повернулся и поднял руку, приветствуя офицера, галопом подъезжающего к нему на черном боевом коне. Он почувствовал невероятное облегчение.

Это был его друг Алек – крепкий молодой шотландец в забрызганной грязью форме «Черной Стражи» – Королевского шотландского 42-го пехотного полка. Понятное дело, капитан Алистер Джилбрайд прибыл в театр военных действий прямо с бала у герцогини Ричмонд, чтобы присоединиться к своему полку в Катр-Бра. Сорок второй шотландский полк сильно пострадал в битве, но все же умудрился совершить быстрый марш-бросок к деревне Ватерлоо, где пехота отлично показала себя. Но ряды полка существенно поредели, и Уилл потерял Алека из виду. Он тихонько прошептал благодарственную молитву, что его другу удалось уцелеть.

Спешившись, шотландец заключил Уилла в крепкие объятия, похлопывая по спине. Алек иногда весьма экстравагантно проявлял эмоции. Уилла трудно было назвать тщедушным человеком, но его друг поистине обладал крупным телосложением. Лишь немногие способны были одолеть в драке этого широкоплечего воина. Но, как ни странно, для человека его комплекции Алек был удивительно стремителен и ловок и мог стать причиной гибели многих французов. Один из самых успешных шпионов Веллингтона, он стал компаньоном Уилла в нескольких военных миссиях на Пиренейском полуострове.

Как и Уилл, Алек был одним из незаконнорожденных сыновей английского принца. Уильям и Алистер были кузенами, которых свели вместе общие интересы и обязанности, а также тот факт, что статус королевских бастардов временами отделял их от приятелей-офицеров и прочих членов светского общества. Уилл уже давно научился игнорировать перешептывания сплетников, хотя грубые и жестокие насмешки порой больно ранили его. Но этого нельзя было сказать об Алеке. Тот в ответ на издевательские намеки о его сомнительном происхождении нередко вступал в драку. Уилл пытался убедить брата, что на самом деле не так уж важно, о чем судачат у них за спиной, но втайне тоже болезненно переносил сплетни.

А после ужаса сегодняшней битвы их родословная, похоже, вообще перестала иметь какое-то значение.

– Боже, я так рад, что ты все еще месишь эту грязь, Волк, – пошутил Алек, выпуская кузена из объятий. Усталость и тревога усилили его обычно легкий акцент, и теперь речь Алека полностью выдавала в нем горца. – Я не видел тебя с тех пор, как ты кубарем слетел с коня во время последней огневой атаки. Я попытался добраться до тебя, но у меня на пути встал чертов гвардейский полк Наполеона.

– Мне повезло во время той атаки – я получил только удар по голове, – объяснил Уилл. – Мне понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя, но я успел до начала адской перестрелки. А два уэльских стрелка оттащили меня в сторону от опасного места. – Уилл оглядел драную форму кузена с оторванным эполетом и разорванными в клочья манжетами. – Если не считать мундир, у тебя не такой уж истерзанный вид.

Взгляд Алека упал на мертвого француза у их ног. У дороги лежали десятки мертвых вражеских тел. Алек посмотрел Уиллу в глаза.

– Да, мне тоже сопутствовала удача. У меня едва ли найдется пара царапин, и это настоящее чудо, учитывая, какими были несколько последних дней.

Судя по тону Алека, он не испытывал к судьбе особой благодарности. И это было понятно, принимая во внимание те потери, которые понес полк «Черная стража» в многочисленных сражениях. Уилл понимал, что через некоторое время чувство вины начнет преследовать их обоих. Вины за то, что они выжили там, где остальные погибли.

Несколько минут кузены молча смотрели на поле брани, наблюдая на расстоянии за хаотичным отступлением французских войск, которые бежали в сторону Шарлеруа [2], преследуемые по пятам британской кавалерией. То, что когда-то было фермерскими угодьями, нежными зелеными долинами и полями зреющей ржи, превратилось в кошмарную картину – искалеченные трупы людей и лошадей, прежде чудесный пейзаж стал прибежищем смерти. И лишь одному богу известно, сколько солдат еще дышало. Получившие ранения, лишившие их способности самостоятельно двигаться, они могли лишь покорно ждать помощи, которая, возможно, не прибудет никогда.

– Это сделал не Пиктон [3], – сказал Уилл. – Во время атаки корпуса д’Эрлона [4] ему досталось.

– Я слышал об этом, – кивнув, мрачно произнес Алек. – И Гамильтону тоже, а также Хэю, Бруденеллу Форбсу и Гордону. Я даже не могу подсчитать всех остальных.

– Господи, какое несчастье! – проворчал Уилл. При мысли о юном Хэе ему стало нестерпимо горько – парнишке едва исполнилось восемнадцать, у него еще молоко на губах не обсохло.

– По крайней мере мы одержали эту чертову победу, однако сейчас нам лучше поспешить, если хотим помочь нашим. – Алек указал на беспорядочное движение солдат и лошадей. Быстро опускались сумерки, накрывая поле брани длинными тенями. – Не хочется мне преследовать императорскую гвардию Бони в темноте, Волк. Только через мой труп.

Уилл кивнул. Они должны выполнить свой воинский долг, несмотря на смертельную усталость.

Они вскочили на коней, Алек был мрачен, его серые глаза пригасила печаль. Казалось, он хотел о чем-то спросить Уилла, но не решался. Уилл вопросительно поднял брови, словно давая понять другу, что готов ответить на его вопрос.

– Думаешь, все это того стоило? – наконец спросил Алек, невольно начиная говорить с более сильным акцентом. – После нынешних событий, как ты считаешь, осталось ли хоть что-то, о чем стоит сожалеть? Будет ли судьба и в дальнейшем благосклонна к нам? – пояснил он. – К нам двоим?

– Все будет хорошо, – сурово и твердо сказал Уилл. – После того что мы пережили за последние шесть лет, нас ничем не испугаешь, черт побери!

Глава 1

_Август 1815 года_

_Лондон_

Расплатившись с кучером, Уилл вышел из наемного экипажа. Он стоял у солидного особняка на Аппер-Уимпоул-стрит. За последние четыре года он побывал в доме сэра Доминика Хантера трижды, приезжая в Лондон по приказу герцога Веллингтона, чтобы передать секретные сведения могущественному куратору шпионской группы. Доминик принял Уилла в секретный отдел, а перед этим оказал содействие в переводе в штаб герцога, где Уилл научился разбираться в картах, обрабатывать разведданные, работать с местным населением и умело заметать следы.

Доминик привлек и Алистера, переведя его из Королевского шотландского пехотного полка в штаб Веллингтона. Алек идеально подходил для работы в секретной миссии. Он бегло говорил по-французски и по-португальски, прекрасно разбирался в схемах и чертежах не хуже иного инженера, да и вообще был изобретателен, как сам дьявол. Сэр Доминик пожелал, чтобы Уилл и Алек участвовали в совместных операциях, так же как и прочие офицеры разведки, сотрудничали с гверильясами, испанскими ополченцами, знавшими местность и разбиравшимися в перипетиях местной политики. Веллингтон разрешил сотрудничество Уилла и Алека.

Почему Доминик так настаивал на сотрудничестве кузенов, оставалось загадкой, но куратор шпионов был известен своим неизбывным интересом к жизни незаконнорожденных отпрысков особ королевской крови. Аден Сент-Джордж, например, бывший капитан королевских драгунов и один из лучших разведчиков Доминика, был незаконным сыном принца-регента. Так что едва ли три бастарда были наняты на английскую шпионскую службу случайно. Уилл догадывался, что Доминик лелеял тайный замысел, касающийся Алека, Адена и его самого.

Понятное дело, с окончанием военных действий влияние сэра Доминика пошло на убыль. Не надо больше агентам, крадучись, пробираться на позиции противника, переодеваясь в грязную одежду для маскировки, и участвовать в рискованных операциях, которые при провале вполне могли привести Уилла во французскую тюрьму. Нет, с этим покончено. Теперь у Уилла иные цели – и эти самые цели уже не предполагают его участия в активной шпионской деятельности. Да, во время войны отпрыски хороших семей служили в секретной разведке, но в мирное время это едва ли можно было бы считать достойным занятием для офицера и джентльмена.

А Уилл хотел жить достойно и сделать карьеру, которая позволила бы ему забыть о позорном происхождении и весьма скромном финансовом положении. А для этого он должен забыть раз и навсегда свою прошлую жизнь.

Уилл очнулся от невеселых размышлений – мимо него продефилировали две женщины средних лет, загораживая бо́льшую часть тротуара зонтиками от солнца. Одна из них прошипела что-то нелестное о «солдафонах с плохими манерами». Уилл поспешно отступил в сторону, потому что кончик спицы одного дурацкого зонтика с оборками чуть не выколол ему глаз.

Дама постарше бросила на него испепеляющий взгляд, но Уилл вежливо прикоснулся рукой к шляпе и ответил своей самой обаятельной улыбкой. Фыркнув, дамочка довольно громко, так, чтобы он услышал, обозвала его фатом. Уилл едва удержался от смеха. Господи, как же хорошо снова оказаться в Англии! Самая большая опасность, которая его тут подстерегала, – это укол зонтиком и осуждающий взгляд светской дамочки.

Уилл легко взбежал по ступенькам к дверям дома Доминика и взялся за дверной молоток. Дверь тут же распахнулась. Пожилой мужчина, бывший местный агент Доминика, который теперь служил в доме, забрал у Уилла шляпу и перчатки. Он передал Уилла Ситуэллу, дворецкому, который появился словно по волшебству.

– О, Ситуэлл, я вижу, вы не оставили свою привычку появляться незаметно, – заметил Уилл, поддразнивая надутого от важности типа.

– Нет, такие вещи уже не для меня, капитан Эндикотт, – отозвался Ситуэлл с производящим впечатление пренебрежением. Ситуэллу явно нравилась роль чопорного дворецкого. А ведь раньше он был одним из самых ловких тайных агентов. – Сэр Доминик просит вас соблаговолить подождать в гостиной. Он скоро вас примет.

Уилл вздохнул: он знал, что ожидание может затянуться. Сэру Доминику нередко приходилось, бросив все дела, заниматься каким-нибудь срочным заданием, и он был не из тех людей, которых можно поторопить. Как бы там ни было, предстоящая встреча, скорее всего, станет пустой тратой времени, потому что ему попытаются навязать новое задание. На самом деле Уилл принял решение объявить сэру Доминику о своей отставке, он выходит из шпионской игры раз и навсегда.

Ситуэлл проводил Уилла в гостиную, окна которой выходили в небольшой сад. Переступив порог, Уилл замер удивленный. Он бывал в этой гостиной и помнил строгую обстановку в серо-голубых тонах. Теперь комната просто ошеломляла – желтые обои, красно-желтые портьеры в полоску на окнах. Старая добротная мебель уступила место диванчикам, пуфикам и креслам, обитым невероятно пестрой цветастой тканью. Ощущение было таким, словно окна распахнули, и летний сад шагнул в комнату. Праздничный эффект усиливался благодаря изящным вазам с желтыми розами: две вазы стояли на каминной полке, а еще одна – на круглом столике у окна.

Эта гостиная настолько дисгармонировала с характером Доминика – человека угрюмого, что Уилл засмеялся.

– Это больше похоже на дамский будуар, не так ли? На первый взгляд можно решить, что сэр Доминик лишился рассудка.

Уилл повернулся, услышав знакомый голос, и увидел своего кузена, который лениво приподнялся из кресла с подголовником, которое стояло в алькове, заставленном книжными шкафами.

– Алек! А я-то думал, что ты еще находишься в своем полку в Париже, – обрадовался Уилл.

В отличие от Уилла, который вместе со своим отрядом последние несколько недель преследовал остатки наполеоновской армии, Алек дошел маршем до Парижа с оккупационными войсками.

– Да уж… – Алек вздохнул. – Мне пришлось нелегко, пока ты развлекался на границе. И я завидовал тебе, счастливчик!

Уилл презрительно фыркнул:

– Да, уверен, что Париж стал для тебя настоящей пыткой.

Можно не сомневаться, что Алек не упустил возможности попьянствовать и поразвратничать в парижских заведениях. Где бы он ни находился, буквально все женщины были у его ног. Уилл не раз был вынужден спасать шкуру кузена, вытаскивая его из очередной передряги, прежде чем чей-нибудь разъяренный папаша или муж погонится за ним с дробовиком, мушкетоном или, как это случилось однажды, с мачете.

Алек понимающе усмехнулся, но наживку не заглотил.

– Когда ты приехал в Лондон?

– Только вчера, хотя в Англии уже несколько недель. Я навещал тетю Ребекку в Гемпшире – хотел узнать, как она поживает после кончины моего дядюшки.

Уиллу все еще трудно было поверить в смерть дяди Филиппа, и он очень переживал, что не смог попасть в Англию на его похороны.

Уилла, внука баронета, отдали на попечение его дяде Филиппу Эндикотту вскоре после появления малыша на свет. Дядя Филипп был преуспевающим джентльменом. Он вел необременительную жизнь в графстве Гемпшир со своей женой Ребеккой. У них не было детей, поэтому они с радостью приняли Уилла, воспитывали его как сына и старались замять скандал, вызванный его рождением. Поскольку мать Уилла умерла, когда ему еще не было и года, дядя с тетей стали его родной семьей. Отец Уилла, герцог Фредерик Йоркский и Олбани, обратил на сына внимание, когда тому исполнилось шестнадцать лет, однако никто не мог заменить ему дядю Филиппа.

– И как же поживает твоя тетушка? – поинтересовался Алек.

Уилл пожал плечами.

– Неплохо, – ответил он. – Получилось так, что племянник дяди Филиппа унаследовал его имущество и особняк, но тетя достаточно обеспечена. Ей достался дом в окрестностях Бейсингстоука, там же живут и ее сестры.

Алек нахмурился.

– А ты как же? Дядя оставил распоряжения насчет тебя или послал на все четыре стороны?

Уилл кивнул на стоявший возле камина столик на колесиках, заставленный графинами.

– А не выпить ли нам? – предложил он. – Похоже, придется некоторое время подождать сэра Доминика, так что я хотел бы составить тебе компанию.

Уилл плеснул в хрустальный бокал спиртного, которое оказалось отменным коньяком. Сэр Доминик время от времени баловал себя французской контрабандой.

– Кстати, – вновь заговорил Уилл, желая увести неприятную тему о его финансовом состоянии в сторону. – Что за чертовщина приключилась с сэром Домиником? – Уилл указал на яркую обстановку гостиной. – Эта меблировка явно не в его стиле.

Алек, прищурившись, посмотрел на Уилла, явно раздумывая о том, не продолжить ли беседу о его нынешней финансовой ситуации. Правда, в этом мало смысла, да и говорить особо не о чем. Хотя дядя Филипп и обеспечил его некоторым достатком, это едва ли позволило бы Уиллу вести жизнь, достойную джентльмена. Во всяком случае, джентльмена, который живет в Лондоне или мечтает продвинуться в своей военной карьере.

– Сэр Доминик недавно женился. Ты разве не слышал? – Насмешливый взгляд Алека ясно давал понять, что его не обманула уловка друга.

– Я всегда думал, что он женат на своей работе, – ответил искренне удивленный Уилл. – И кто же эта счастливица?

Алек загадочно улыбнулся.

– Понятия не имею, да и признаться, это меня не интересует. А твое явное нежелание говорить о своем финансовом положении, которое, конечно, весьма плачевно для человека твоего уровня, заставляет предположить, что дядя ничего тебе не оставил, – произнес он. – Неужели все до последнего пенни отошло его чертовому племяннику?

– Он сделал все, что мог, но бо́льшая часть его поместья связана либо майоратом, либо брачным контрактом моей тетушки.

Алек принялся браниться, но Уилл поднял руку. – Дядя Филипп был более чем щедр, и то, что он мне оставил, поможет экономно жить до тех пор, пока я не продвинусь по службе или не получу место в одном из министерств.

Вздохнув, Алек опустился на хрупкий на вид стул. Тот угрожающе затрещал под его внушительным весом.

– Я хочу, чтобы ты позволил мне помочь тебе, приятель. Поверь, у меня денег больше, чем мне требуется.

«Больше, чем требуется» – это слабо сказано. Алек получил в наследство богатое шотландское графство и графский титул. Мать Алека, давно умершая к моменту происходящих событий, была единственной дочерью графа Риддика. После короткого романа с герцогом, который оставил ее, она покорно вышла замуж. Так что наряду с графским титулом Алек получил еще и щедрое содержание, которым он и решил поделиться с Уиллом. Но тот не спешил принять благотворительную помощь кузена, потому что не хотел быть никому обязанным.

– Ты же знаешь, что я не приму твое предложение. – Уилл качнул в бокале янтарную жидкость, прежде чем сделать очередной глоток. Друг заговорил о помощи уже не в первый раз, и ответ Уилла всегда был одинаков.

Алек не стал скрывать разочарования:

– Что ж, тогда не вини меня, если окажешься в работном доме, – сказал он.

Уилл рассмеялся.

– Не буду, – пообещал он. – Почему бы нам теперь не сменить тему?

– Да как пожелаешь!

Добродушный тон Алека не смог обмануть Уилла.

– Слушай, а в Гемпшире ты случайно не захаживал к кому-нибудь из местного дворянства?

Боже! Его кузен неисправим!

– У меня не было времени, – бросил Эндикотт.

Алек с наигранным изумлением приподнял брови.

– Ты не смог выделить ни минуты, чтобы навестить старых друзей? Мне трудно в это поверить.

– Нет уж, поверь, – произнес Уилл. В его голосе прозвучали предостерегающие нотки.

Само собой, Алек не обратил на это внимания.

– Как жаль, что у тебя не нашлось времени нанести визит старым друзьям, виконту и леди Риз. У них ведь, кажется, есть дочери? По-моему, ты упоминал, что они близнецы?

Поставив бокал на смешной хрупкий столик, Уилл прислонился плечом к камину.

– Ты что, нарываешься? Я ведь могу и разозлиться.

Алек недоверчиво хмыкнул.

– Ага, давай, посмотрим, что у тебя выйдет, – отозвался он. – Нет, я с этой темы не слезу. Вернемся к милым дочкам семейства Риз, ты не планируешь увидеться с ними? Мне кажется, что к одной ты не безразличен…

– Боже мой, друг! Ты видел сестер лишь один раз, на военном параде, причем они были от тебя довольно далеко. С тех пор прошло три года! Ты и понятия не имеешь о том, как они выглядят сейчас!

Чувствуя, что Алек прилип как репей, Уилл всерьез подумал о том, чтобы выволочь кузена в сад и врезать ему разок. Ему не хотелось обсуждать ни свое финансовое положение, ни мисс Эвелин Уитни, свою детскую сердечную привязанность. Кто не был в юности увлечен прелестной девушкой? Уилл не исключение. Он не любил вспоминать об этом, но все же Алек прекрасно знал, как он относится к Эви. Но все это было в прошлом, и к чему вспоминать то, что давно кануло в вечность?

Неожиданное появление в комнате Ситуэлла избавило его от необходимости силой заткнуть рот кузену.

– Наконец-то, – пробормотал Уилл, когда дворецкий повел их наверх, в кабинет Доминика.

– Трус, – парировал Алек.

– Напомни мне еще раз, сколько тебе лет? – промолвил Уилл в ответ, когда они поднялись на второй этаж.

Алек посмотрел на него с ухмылкой, но придержал язык, потому что Ситуэлл уже стучал в дверь кабинета Доминика.

– Капитаны Эндикотт и Джилбрайд, сэр Доминик! – объявил дворецкий. – Он отступил в сторону, чтобы пропустить кузенов.

Уилл вошел в кабинет первым, но тут же резко остановился. Алек натолкнулся на его спину и тоже остановился. Господи, они напоминают двух придурковатых школьников – это явно прочиталось на многострадальном лице Доминика.

– Прошу вас, входите, джентльмены, – несколько раздраженным тоном промолвил Доминик. – Не хотите же вы, чтобы его высочество ждал?

– Нет, сэр Доминик, – ответил Уилл смиренно. – Уилл поклонился человеку, сидевшему на одном из кожаных стульев, расположенных перед письменным столом хозяина кабинета. – Прошу прощения, сэр, – извинился он. – Я не ожидал увидеть вас здесь сегодня.

Фредерик, герцог Йоркский и Олбани, главнокомандующий королевской армией и отец Уилла, встал со стула, протянул сыну руку в теплом приветствии.

– Конечно, не ожидал, мой мальчик, – сказал он. – Я знаю, что тебе дали отпуск, чтобы навестить тетю в Гемпшире. Прими мои соболезнования по поводу кончины твоего многоуважаемого дяди.

– Благодарю вас, сэр. Он был добрейшим человеком, и моя тетя глубоко переживает утрату.

– Как и ты, полагаю, – промолвил герцог в ответ. – Я же, со своей стороны, рад, что ты в добром здравии после военных действий в Бельгии. – Он повернулся к Алеку. – Добро пожаловать в Англию, Джилбрайд. Знаю, знаю, ты тоже неплохо показал себя при Ватерлоо. Тебе и 42-му полку есть чем гордиться.

Алек ответил на похвалу кивком.

– Благодарю вас, сэр, но мой вклад в победу ничтожен по сравнению с вкладом бравых солдат моего полка. – В голосе Алека чувствовалась горечь, ему было нелегко вспоминать погибших и раненых «Черной стражи», пострадавших в тот ужасный день.

– Да, мы потеряли много отличных солдат. Трудно вспоминать об этом, не правда ли? – Легкая тень печали мелькнула на круглом и вполне цветущем лице герцога. Однако он быстро взял себя в руки. – Но я попросил сэра Доминика позвать вас сюда не для этих воспоминаний.

– Само собой, – промолвил Доминик. – Прошу вас присаживайтесь, ваше величество. Мы сможем продолжить нашу беседу.

Уилл с Алеком обменялись любопытными взглядами. Грузный герцог вновь сел на стул. Они сели рядом с герцогом, а Доминик занял свое место за письменным столом.

Вид этого массивного дубового стола порой нагонял страх на тайных агентов, по долгу службы посещавших кабинет грозного начальника разведки. До Уилла доходили слухи о приближающейся отставке куратора шпионов, и он невольно спрашивал себя, имеет ли к ней отношение его женитьба? Окажись сам Уилл в подобной ситуации, не захотелось бы ему отойти от дел, достигнув таких профессиональных высот, к тому же ему было трудно представить, что такой человек, как сэр Доминик, сможет поменять высокое положение на спокойную домашнюю жизнь.

В кабинете возникла тягостная пауза. Герцог, никогда не терявший времени даром и всегда изъяснявшийся прямо, без обиняков, безучастно изучал полотно с охотничьей сценой позади стола Доминика. Он свел широкие брови на переносице и явно был чем-то недоволен. Куратор шпионов хранил молчание, явно ожидая, когда его начальник заговорит.

– Итак, сэр, хочется узнать, зачем вы приказали нам явиться? – наконец не выдержал Алек.

Уилл поморщился – его кузен нарушил порядок. Однако Алека всегда раздражали светские условности, ему было наплевать на хорошие манеры.

Доминик тихо пробормотал что-то неодобрительное, но, к счастью, герцог не обратил внимания на выходку Алека. Он повернулся к Уиллу и произнес:

– Думаю, ты меньше всего ожидал увидеть меня здесь, – начал он.

– Должен признаться, ваш визит оказался для меня настоящим сюрпризом, сэр.

Уиллу показалось странным, что отец предпочел встретиться с ними в особняке сэра Доминика, хотя мог отдать приказ явиться в штаб английского военного ведомства. Герцог был в штатском, да и экипажа его не было видно около особняка Доминика – все это свидетельствовало о том, что он хотел избежать любопытных глаз. – Быть может, вы желаете, чтобы ваши люди в штабе Хорсгардз не узнали о нашей встрече?

– Я желаю, чтобы наша встреча осталась в тайне, черт возьми, – резко произнес герцог. – У нас неприятности, и мне нужно, чтобы вы оба включились в это дело.

– В самом деле, сэр? – спросил Уилл. – И как же мы можем помочь?

Герцог бросил взгляд на сэра Доминика, и тот сразу вступил в разговор:

– Джентльмены, мне хорошо известно, что вы оба заслужили хороший отдых. Тем не менее вы мне нужны для одного срочного дела.

– Боже! – простонал Алек. – Господи, неужели опять Наполеон! Нет!

На лице Доминика мелькнула легкая усмешка.

– Нет, он надежно заперт, можете мне поверить. Отправляться в дальний путь не требуется. По сути, ваше задание скорее всего здесь, в Лондоне.

– И что же это за задание?

Уиллу было трудно справиться с раздражением. Сэр Доминик прав. Они с Алеком должны отдохнуть, и при мысли об очередном шпионском задании ему стало тошно.

– Цель задания – прекратить убийства, – заявил герцог. – Возможно, предотвратить убийство члена королевской семьи, которое может произойти в ближайшее время.

Алек не смог сдержать изумления.

– Вы шутите, не правда ли? – спросил он.

Герцог прищурился.

– Какие шутки, капитан, и я буду очень признателен, если вы перестанете перебивать меня, – раздраженно бросил он.

Алек поморщился, но тихо извинился.

– Простите меня, сэр, – заговорил Уилл, надеясь отвести гнев герцога от Алека. – Откуда такие сведения? Речь идет о принце-регенте или, быть может, о вас?

Уилл и герцог никогда не были особенно близки – в конце концов, Уилл не общался с отцом до своего шестнадцатилетия. Однако при мысли, что отец может подвергнуться такой опасности, ему стало страшно. Всего три года назад премьер-министр Спенсер Персиваль стал жертвой грязного преступления.

Сэр Доминик положил перед собой какие-то листы бумаги.

– Сейчас нам не хватает точной информации. – Он посмотрел на герцога. – Если вы позволите, ваше высочество, я начну с начала.

– Было бы неплохо, – тихо пробормотал Алек, оценив игру слов.

На этот раз уже Уилл бросил на него разъяренный взгляд, умоляя заткнуться, однако Алек только закатил глаза.

– Полагаю, вам хорошо известно, – начал Доминик, – что до подписания акта объединения в Ирландии было немало бед.

Уилл нахмурился. Несмотря на то что в то время он был еще мал, ему было прекрасно известно о кровопролитных беспорядках, которые годами терзали Ирландию. Группировки католиков и ирландских протестантов объединились против английской администрации в Дублине. В 1798 году группа мятежных католиков спровоцировала серьезное восстание, войдя в сговор с французами, пытавшимися поддерживать мятежников оружием. К несчастью для мятежников, им не повезло, плохая погода сыграла с ними злую шутку, французские корабли были захвачены, восстание грубо, но весьма эффективно подавлено. Подписанная в 1801 году уния – акт, объединивший королевства Англии и Ирландии, послужила сигналом окончания революционного периода, и последние четырнадцать лет были относительно спокойными, учитывая боевой ирландский республиканский дух и католическую эмансипацию.

По мнению Уилла, ограничение католиков в правах, навязанное законом и в Англии, и в Ирландии, было явно несправедливым. Он-то прекрасно знал, что такое – быть чужаком. Однако ему было известно, что его отец и некоторые особы королевского семейства были яростными противниками католической эмансипации, так что он предпочел оставить свое мнение при себе.

– Да, – ответил он, – но мне казалось, что ситуация в Ирландии была под контролем, ведь недаром же в прошлом году была создана ирландская королевская полиция.

Роберт Пиль, статс-секретарь по делам Ирландии, руководил созданием ирландской полиции, и впоследствии ирландских констеблей даже стали называть в его честь пилерами.

– Совершенно верно, – согласился Доминик. – Люди Пиля эффективно боролись с беспорядками. Но время от времени все еще происходят волнения, особенно когда речь заходит об имущественном вопросе и беспорядках в сельской местности. Конечно, бунт подавляется полицией, которая, как вы понимаете, очень не по нраву местному населению.

– В таком случае бунтари должны подчиняться закону и не устраивать беспорядок, – раздраженно произнес герцог. – Они сами на свою голову навлекают неприятности, устраивая аграрные разборки. Если лендлорд [5] хочет выселить ненужного ему католика-арендатора со своей земли, он имеет полное право сделать это.

Зеленые глаза Доминика стали холодными, как льдинки. У Уилла появилось чувство, что он недоволен словами герцога.

– Ситуация действительно угрожающая, – произнес сэр Доминик, стараясь говорить мирным тоном. – И хотя в большей части Ирландии сохраняется спокойная обстановка, но администрация в Дублине вынуждена пристально наблюдать за обстановкой.

– Для этого, я полагаю, там нужны глаза и уши, – заметил Уилл.

– Ты хочешь сказать, шпионы, – уточнил Алек.

Доминик взмахнул рукой.

– Поясню свои слова. Есть люди, опасающиеся кровопролития, к которому непременно приведет очередной мятеж, хотя они, в общем-то, симпатизируют католикам. Но, учитывая сложившиеся обстоятельства, именно эти люди считают разумным доверить свои тревоги Пилю.

– Иными словами, речь идет об информаторах, – сухо заметил Алек.

Доминик пожал плечами, но ничего не сказал.

Герцог нетерпеливо взглянул на часы, стоящие на каминной полке.

– Продолжайте, сэр Доминик, слушаем вас.

Сэр Доминик кивнул, однако, судя по его поджатым губам, разговор ему не нравился.

– Ходят слухи, что в Лимерике и Типперери, а также на севере, возле Ольстера, формируются команды радикалов. У нас нет точной информации, мы вынуждены доверять слухам. У нас есть источник в Ольстере, на которого можно полагаться. Он дал тревожную информацию. По его словам, группа радикалов готовит убийство высокопоставленного члена правительства или даже члена королевской семьи. Угроза нависла над Пилем, Ливерпулем или, возможно, регентом. Остальных тоже исключать нельзя.

Уилл покачал головой.

– Много неясного, – сказал он.

– Как обычно, – ехидно добавил Алек.

– Защищать страну – дело чести, Джилбрайд, – строго изрек герцог.

Уилл поспешил вмешаться, пока Алек снова не навлек на себя гнев.

– Да, сэр, совершенно верно, – вымолвил он. – И мы с Алистером готовы сделать все от нас зависящее. Однако у вас, несомненно, есть агенты, которые обладают более точной информацией и знают, где в Лондоне можно найти конспираторов.

– Да, конечно, – кивнув, сказал сэр Доминик. – И я окажу вам поддержку в любых вопросах. Но есть одна причина, почему ты, Уилл, больше других подходишь для этой миссии.

Сэр Доминик на секунду замолчал, а в голове Уилла тихонько зазвонили тревожные колокола.

– Что же это за причина? – спросил он.

Доминик склонил голову, и в его глазах промелькнуло незнакомое выражение, которого Уилл у него никогда не видел. Колокола в его голове загудели громче.

– Причина в том, что одна твоя старинная подруга, может быть, связана с этим заговором, – ответил сэр Доминик. – Не хочу сказать, что имею прямые улики, скорее, она общается с подозрительными людьми.

– И что это за старинная подруга? – спросил Уилл.

– Мисс Эвелин Уитни, дочь лорда и леди Риз, – ответил Доминик. – Кажется, ты довольно хорошо ее знаешь, не так ли?

Глава 2

Уилл потерял дар речи. Он искал и не находил смысл в словах сэра Доминика.

– Дьявольщина! – воскликнул Алек. – Этого ты никак не ожидал, не так ли?

– Эви? – переспросил Уилл. – Вы уверены?

– Разумеется, мы уверены! – рявкнул герцог. – Думаешь, мы стали бы шутить такими вещами?

– Нет, сэр, но раз уж ваш источник в Дублине не обладает точной информацией, как вы можете быть уверены в том, что его сведения соответствуют действительности? – Уилл начал нервничать. – У меня не укладывается в голове, что Эвелин может иметь отношение к подобным делам.

Это нелепо! Эви – самая милая и добрая девушка из всех, кого он знал. Она болезненно робка и избегает любых конфликтов. Да никому, кто ее знает, и в голову не придет, что она может иметь какое-то отношение к преступной деятельности, не говоря уже о заговоре или убийстве.

– К сожалению, факты указывают на причастность к заговору мисс Уитни, – спокойно произнес Доминик.

Уилл покачал головой.

– Я отказываюсь этому верить, – заявил он.

– Ты обвиняешь нас во лжи? – холодно спросил его отец.

– Разумеется, нет, сэр, но…

– Тогда ты должен уяснить, что дело тонкое и опасное, а мне нужен человек умный, – перебил его герцог. – Полагаю, тебя не проведешь, не то что твоего главнокомандующего или сэра Доминика, не так ли?

– Но это несправедливо, – возразил Алек. – Уилл на это не пойдет.

Прежде чем отец Уилла успел обратить на Алека свой гнев, Доминик вмешался в разговор:

– Могу я предложить вам выпить что-нибудь, прежде чем мы продолжим? Ваше высочество, не желаете ли бренди?

– Ну вот, стоило вам заговорить о выпивке, я понял, что у меня пересохло в глотке, – проворчал герцог. – Почему вы раньше не предложили мне выпить?

Сэр Доминик улыбнулся. Простолюдин, он, Доминик вырос среди представителей королевской крови и лучше других знал, как вести себя с ними. Он был близок к герцогу Йоркскому, разделял его взгляды в отношении английских военных и заботился о благополучии этих людей.

Куратор шпионов плеснул бренди в два бокала и подал один герцогу, а второй – Уиллу. Он нарочно проигнорировал Алека, и тот, недовольно пробурчав что-то себе под нос, встал и направился за спиртным.

Эта пауза позволила Уиллу прийти в себя. Да, может, герцог ему и отец, но он еще и принц, и может запросто усложнить жизнь и ему, и Алеку.

– Прошу простить мое негодование, сэр, – обратился он к герцогу. – Но сама мысль о том, что мисс Уитни может иметь отношение к преступной деятельности, буквально поразила меня.

– Когда ты в последний раз виделся с мисс Уитни? – спросил сэр Доминик.

Это было в Гемпшире в 1811 году, когда Уилл ненадолго приезжал к тете с дядей. Владения дяди Филиппа вклинивались в поместье Ризов. Уилл был знаком с их семьей с детства и провел немало времени, бродя по полям и лесам с отпрысками Ризов. Тогда он и подумать не мог, что когда-нибудь почти потеряет связь с ними, особенно с Эви.

– Четыре года назад, сэр Доминик, – ответил он.

Уилл припомнил неприятный разговор с Эви на балу. Она не простила ему, что он забыл их мечты о совместной жизни. Девушка нервничала, а ее васильковые глаза были полны слез. Уилла напрягало и то, что Аделин, сестра-близняшка Эви, буквально пустила корни футах в двух от них и все время гипнотизировала Уилла взглядом. После неприятного вечера Уилл решил, что лучшее, что он мог сделать для семейства Риз, – это держаться от их дочерей подальше.

– Выходит, ты больше не знаешься с ней? – спросил герцог.

– Можно сказать и так, но Эви не способна на плохие поступки. В этом я уверен, – упрямо повторил Уилл.

Сэр Доминик наклонился вперед, упираясь локтями в стол.

– Кажется, я кое-что могу добавить к нашему разговору, – сказал он. – Точно известно, что мисс Уитни в скором времени обручится с человеком, связанным с ирландскими радикалами. Вполне возможно, что она не знает об этой преступной стороне его деятельности.

– Эви – невеста? Я смотрю, это дело становится все занимательнее, – встрял в разговор Алек.

Рука Уилла невольно дрогнула, отчего бренди расплескалось из бокала.

– Эви? Обручена? Она же была против брачных уз, это абсолютно точно.

– Похоже, что она изменила свое мнение, – заметил сэр Доминик. – Ее ухажер и возможный подозреваемый – Майкл Боумонт, младший сын лорда Леджера.

Уилл и не подумал скрыть скептическую усмешку.

– С чего бы это вдруг сыну английского аристократа иметь дело с ирландскими мятежниками?

– Да с того, что именно этот сын аристократа – католик, – с явным неодобрением пояснил герцог. – Кстати, как и вся семья Боумонтов.

– Хотел бы добавить, что у нас нет никаких свидетельств против самого графа и членов его семьи, – проговорил сэр Доминик, в голосе которого послышалось легкое осуждение. – Лорд Леджер весьма достойный человек, к нему хорошо относятся и при дворе, и в Уайтхолле.

Герцог фыркнул.

– Коли это так, то почему его сын под подозрением? – поинтересовался Алек.

– Потому что Майкл Боумонт – радикал, поддерживающий католическую эмансипацию, – ответил герцог. – И он не считает нужным скрывать свои убеждения. Боумонт тесно связан с членами партии вигов, поддерживающей его, несмотря на то что у него нет ни единого шанса на успех, черт побери!

– Но все это слабые доказательства, что он вовлечен в заговор, – заметил Уилл. – То, что Майкл болтается по городу, пытаясь набрать себе голоса, может, и делает его человеком, с которым скучно проводить время, но едва ли это можно назвать осторожным или подозрительным поведением и решить, что он что-то скрывает. Как раз наоборот.

– Возможно, – кивнув, согласился сэр Доминик. – Хотя возможно и обратное – Майкл Боумонт, используя свое положение в обществе, отводит от себя подозрения.

Огорченный Уилл встал, подошел к камину и… повернулся лицом к присутствующим.

– Мне трудно поверить в то, что Эви действительно собирается выйти замуж за Боумонта. Он – католик, и я представить себе не могу, что ее родители одобрят подобный брак. Во всяком случае, не леди Риз. Она…

– Очень разумная женщина, – перебил его герцог. – Мне всегда нравилась леди Риз.

«Вообще-то, на самом деле, эта женщина – редкая сучка», – подумал Уилл, но предпочел оставить свое мнение при себе.

– Боумонты очень богатая семья, – сказал сэр Доминик. – И Майкл, без сомнения, процветает, благодаря своему отцу, несмотря на то что он младший сын. А состояние лорда Риза расценивается как среднее, так что ни одна из его дочерей не принесет мужу существенного приданого.

Уилл усмехнулся. Он ничуть не сомневался в том, что сэр Доминик до последнего фартинга пересчитал состояние Ризов.

– Полагаю, официального объявления о помолвке не было? – спросил Уилл, чувствуя при этом неприятное волнение.

– О помолвке будет объявлено в ближайшее время, – ответил сэр Доминик. – Так что у тебя совсем мало шансов.

– И чего именно вы от меня ждете? – осторожно спросил Уилл.

– Ты должен ненавязчиво войти в доверие к девушке и выяснить, что происходит, – сказал герцог. – По словам сэра Доминика, вы были когда-то близки. Вам надо снова сблизиться.

Уилл мрачно посмотрел на сэра Доминика. Откуда, черт возьми, у куратора шпионов эта информация? Спрашивать смысла нет, да Уилл не был уверен, что хочет знать ответ на этот вопрос.

– Вы хотите сказать, чтобы я шпионил за ней? – Шпионить за Эви – самое худшее из предложений, которое он когда-либо получал.

– Ну, это не трудно. Проводи с ней побольше времени, – успокаивающим тоном произнес сэр Доминик. – Возобнови с ней знакомство, и тогда тебе удастся приблизиться к Майклу Боумонту. Настоящая наша цель – он, а не мисс Уитни.

Уилл облокотился о холодный мрамор каминной полки, силясь сдержать закипающий гнев.

– Вы хотите, чтобы я использовал нашу дружбу с Эви, чтобы добраться до Боумонта, – сказал он.

Сэр Доминик развел руками.

– Я понимаю, что наша просьба… неприятна для личных отношений. Ты хочешь быть честным по отношению к мисс Уитни, и это достойно одобрения.

Уилл вовсе не мучился от угрызений совести. Он оставил Эви, ушел от нее, считая, что неоперившийся птенец не вправе давать обет верности наивной девчонке на два года младше его. Он вступил в армию и покинул Эви, обидев ее своим поступком. Возобновление отношений с целью шпионажа станет еще одним предательством по отношению к этой девушке, которую он когда-то любил.

– Можно посмотреть на сложившуюся ситуацию по-другому, – продолжал сэр Доминик. Проницательный взгляд его зеленых глаз требовал внимания Уилла. – Ты будешь защищать мисс Уитни. Я надеюсь, что мистер Боумонт не имеет отношения к заговорщикам. Но если это не так, то чем скорее мы выведем заговорщиков на чистую воду, тем лучше для юной леди.

Уилл резко выпрямился.

– Вы хотите сказать, что Эви может грозить опасность?

Сэр Доминик на минуту задумался, словно прямой вопрос Уилла поставил его в тупик. Уилл подавил желание подойти к нему и вытряхнуть из него ответ.

– Думаю, что прямо сейчас опасность ей не грозит, – наконец с раздражающей двусмысленностью ответил куратор шпионов.

Алек тоже встал и сердито взлохматил волосы.

– Вы можете объясняться более определенно? Что именно мы должны предпринять, чтобы оказаться в окружении мисс Эвелин Уитни и Майкла Боумонта? У вас есть четкие рекомендации?

Герцог снова посмотрел на часы.

– Мне надо возвращаться в военное министерство, – заявил он. – Не стоит слишком осторожничать с этими парнями, сэр Доминик! Они сами найдут верный путь.

– Может быть, – согласился Доминик. – Но прежняя привязанность капитана Эндикотта к мисс Уитни может быть как осложнением, так и преимуществом. Они расстались, но огонек приязни не погас.

Герцог махнул рукой.

– Уильяма не интересуют такие девушки, как она, не так ли, мой мальчик? Ни приданого, ни политических связей. За нее даже словечко замолвить некому.

Уиллу на мгновение захотелось огреть сэра Доминика и отца каминными щипцами. Да, может, Эви и не лучший лот на брачном аукционе, но право, она не заслуживает того, чтобы ее имя трепали столь бессовестно.

Алек поспешно вступил в разговор:

– Уилл вовсе не такой мягкотелый, можете быть уверены. Ну а теперь, возвращаясь к деловой части нашего разговора…

– Да, да, – с готовностью подхватил сэр Доминик. – Мистер Боумонт – главный покровитель Хибернианской благотворительной ассоциации. Это организация, помогает иммигрантам. Она прикреплена к маленькой церкви в Сент-Джайлзе, которая содержит благотворительную школу для детей прихожан.

– Все это не назовешь рассадником мятежников, – заметил Уилл.

Сэр Доминик покачал головой.

– Наши источники в Дублине придерживаются иного мнения. Хибернианская ассоциация стала чем-то вроде информационного центра для новых ирландских иммигрантов в Лондоне, и мы считаем, что радикалы могут использовать ее как пункт связи или даже явки. Мы обратили внимание и на церковь Сент-Маргарет, но наши усилия не дали особых результатов. Понятно, что нам надо искать людей из окружения Боумонта.

– Но причем тут Эви, помолвка с Боумонтом – это еще не обвинение, не так ли? – спросил Уилл.

– Она оказывает большую помощь ассоциации, – ответил сэр Доминик. Улыбка скользнула по его губам. – Могу вас уверить, что она имеет определенное влияние на состоятельных господ, так как весьма решительна и обладает превосходным даром убеждения, когда дело касается благотворительности.

«Черт, а ведь это совсем не похоже на Эви! Она терпеть не может людных сборищ и не любит разговаривать с незнакомцами», – подумал Уилл.

– Как давно она работает с Боумонтом? – спросил он.

– Около трех лет, – ответил сэр Доминик.

– А есть ли твердое доказательство, что Боумонт участвует в заговоре?

Куратор шпионов не замедлил с ответом.

– Скажем, у нас есть кое-что, представляющее интерес. Боумонт переписывается с Дэниелом О’Коннеллом, хотя нам не удалось раздобыть ни одного письма из их переписки.

– А кто такой Дэниел О’Коннелл?

– Ирландский радикал, от которого не жди хорошего, – сердито проговорил герцог. – Очень плохо, что у Пиля не было возможности всадить пулю в проклятого негодяя.

– О’Коннелл и Пиль – политические противники в деле католической эмансипации, – добавил сэр Доминик. – Пиль недавно вызвал его на дуэль, но она так и не состоялась.

– Какой позор! – проворчал герцог, грузно поднимаясь со стула. – Я должен идти, сэр Доминик. Позаботьтесь о том, чтобы парни получили точные указания. – Он бросил на Уилла суровый взгляд. – Я рассчитываю на тебя и на твоего кузена, мой мальчик. Мы должны провернуть это дело быстро и тихо. Если выяснится, что католические радикалы планируют убийство, вспыхнет кровавый бунт. Нам не нужно повторения бунта лорда Гордона [6].

– Слушаюсь, сэр. – Теперь, когда отец отдал прямой приказ, Уилл ничего не мог поделать, чтобы уклониться от его исполнения.

Сэр Доминик с герцогом вышли из кабинета. Уилл рухнул на стул и уткнулся лбом в кулаки.

– Сущий кошмар! – пробормотал он.

– Да уж, пришла беда откуда не ждали, – согласился Алек. Взяв бокал Уилла, он направился к столику с напитками, чтобы снова наполнить его. – Кстати, ты вообще-то мог предположить, что мисс Уитни собирается замуж?

Уилл выпрямился.

– Да как я мог это предположить, черт возьми? Я же несколько лет ее не видел! Она пошла своей дорогой, а я – своей.

– Понятно, – сухо произнес Алек, вручая Уиллу полный бокал. – Я не думаю, что за прошедшее время она могла так сильно измениться. И мне кажется, что она не та девушка, которая могла бы связаться с наемными убийцами.

Уилл фыркнул.

– Да все это просто смешно! У нее добрейшее сердце, и она всегда была робкой малышкой. У бедняжки до первого выхода в свет даже кавалеров не было.

– Судя по всему, сейчас ситуация изменилась. Можно представить, что Эви превратилась в настоящую смутьянку.

– Не верю я в это, – отрезал Уилл. – Я уверен, что Боумонт попросту воспользовался ее наивностью. Эви всегда позволяла другим водить себя за нос. Да ее собственная сестрица постоянно это делала!

Поморщившись, Алек поставил свой бокал.

– Любые наши действия могут повредить Эви, – сказал он. – Они в любом случае ударят по самой бедняжке.

– Господи! – Уилл глотнул бренди, надеясь, что спиртное растопит холодный узел тревоги в груди. Он не сомневался, что Эви не виновна в предательстве, но прекрасно понимал, с какой легкостью можно манипулировать ею. К тому же она обладала пагубной привычкой создавать себе кумиров, как ему было хорошо известно. В юности Эви могла сделать для него абсолютно все. Она с обожанием относилась к своим братьям, боготворила сестру-близняшку Аделин, которая вполне могла запугать Эви и убедить ее сделать что-то нехорошее.

Мог ли этот Боумонт поступить так же? Обмануть Эви, полагаясь на ее мягкий нрав, ради своих собственных низменных целей? Если это так, то он – самое настоящее ничтожество, мерзавец.

– Но ты ведь понимаешь, что мы должны взяться за это дело? – спросил Алек. – Твой отец не дал тебе выбора.

В ответ Уилл лишь молча пожал плечами – не было смысла вслух подтверждать очевидное.

– Разумеется, – задумчиво продолжал Алек, – если мы справимся с этим делом, то станем героями. – Наши высокопоставленные родственнички будут в восторге, а мы, конечно же, получим долгожданное продвижение по службе. Быть может, нас произведут в рыцари, мы получим титул или даже два.

– Не похоже, чтобы ты нуждался в чем-то подобном, – сухо заметил Уилл.

– Я – нет, а вот ты нуждаешься, учитывая, что ты твердо намерен строить военную карьеру. Но теперь, когда война позади, осталось не так уж много возможностей для этого, и тебе это известно. Так что тебе надо поддерживать хорошие отношения с любимым папочкой, чтобы добиться повышения.

– Да, я об этом уже думал, – буркнул Уилл.

– А это значит, что тебе придется шпионить за своей милой. Как это, нормально?

– Само собой, мне это не по нраву, идиот, но разве у меня есть выбор? – Вскочив со стула, Уилл принялся мерить шагами комнату. – К тому же она действительно «милая», как ты тошнотворно выразился, и мы были слишком молоды, и ни о чем таком не задумывались.

По губам Алека скользнула хитрая улыбка.

– А ты хоть целовался с ней, приятель?

Уилл не ответил на его вопрос. Да, они с Эви целовались все лето, накануне ее первого выхода в свет. Он приехал домой в отпуск из военного колледжа, и эти длинные летние дни благодаря ей стали для него волшебными. Тогда он был почти уверен, что в один прекрасный день они могут пожениться, и Эви, без сомнения, мечтала о том же. Однако они никогда не обсуждали это, да и ее родители нипочем не одобрили бы этот брак, но их отношения были чудесными и упоительными. Но вмешавшиеся в жизнь Уилла шпионские игры и война превратили все его юношеские мечтания в пыль.

В ответ на молчание Уилла Алек беззаботно пожал плечами.

– Ну а сейчас ты какие чувства испытываешь к ней и к ее Боумонту?

– Если он каким-то образом использует ее, я его убью, – ответил Уилл.

– Ну, это понятно. А если она ни в чем не виновата? Тебя не огорчит, если мисс Уитни выйдет за него замуж?

Уиллу очень хотелось ответить, что его вообще не волнует замужество Эви, но Алек не спускал с него пристального, понимающего взгляда. Нет, они потолкуют, когда он доберется до истины!

К счастью, возвращение сэра Доминика прервало разговор.

– Давайте заканчивать, джентльмены. – Доминик вновь уселся за свой письменный стол. – Время не ждет, заговорщики могут начать действовать с минуты на минуту. Пора приниматься за дело.

– И с чего же, по-вашему, мы должны начать? – полюбопытствовал Алек.

– На днях лорд и леди Риз устраивают прием в своем гемпширском поместье. Вам надо получить на него приглашения.

Уилл вздохнул сердито и спросил:

– Каким образом? Я несколько лет с ними не общался.

Сэр Доминик улыбнулся с насмешкой.

– Ты же шпион, – напомнил он. – Полагаю, что-нибудь придумаешь.

– Это не просто, – заметил Алек.

– Сойдитесь с мисс Уитни и Майклом Боумонтом как можно ближе, – продолжал сэр Доминик. – Вам надо проникнуть на собрание в церковь Сент-Маргарет, попасть в кабинет Боумонта, просмотреть его переписку и финансовые документы, которые могут содержать нужную нам информацию. Точно узнать, кто посещает эти собрания. – Сэр Доминик приподнял бровь, взглянув на Алека. – Ты же наследуешь графство, Алистер. Скажи Майклу Боумонту, что ты заинтересовался благотворительностью и подумываешь сделать большое пожертвование.

Алек фыркнул, не скрывая презрения.

– А с чего бы это вдруг шотландский аристократ-протестант вздумал заниматься благотворительностью для ирландских католиков?

– Я повторяю: вы же шпионы. Придумайте что-нибудь.

Уилл уже обдумывал задание.

– Насколько я понял, вам нужны списки тех, кто посещает церковь Сент-Маргарет и регулярно получает благотворительную помощь, особенно мужчин?

– Попробуйте раздобыть переписку между О’Коннеллом и Боумонтом, это важно, – сказал сэр Доминик. – Она может стать решающим фактором в этом деле.

– Это будет непростой фокус, – пробормотал Алек.

Уилл пожал плечами.

– Мы и не с таким справлялись, – заметил он.

Алек улыбнулся.

– Да уж, справлялись, – подтвердил он, посмотрев на сэра Доминика. – И перед кем мы должны отчитываться? Перед вами или перед герцогом?

Уилл, в свою очередь, тоже поинтересовался:

– Слухи верны? – вымолвил он. – Ваша отставка как-то связана с изменением вашего семейного положения?

Улыбка сэра Доминика сделала его на десять лет моложе.

– Связана, – ответил он. – Отныне я буду проводить бо́льшую часть времени в особняке своей жены. Настала пора передать часть дел в Англии кому-то другому.

Уилл уже хотел было вежливо поздравить куратора шпионов, но в этот момент в дверь постучали.

– Войдите! – крикнул сэр Доминик.

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула женщина.

– Герцог ушел? – спросила она.

Сэр Доминик встал из-за стола и взял ее за руку.

– Ты в безопасности, любовь моя, – сказал он. – Но герцог просил меня передать тебе, что он сожалеет, что не видел тебя сегодня. Ни для кого не секрет, что он неравнодушен к тебе.

Высокая стройная женщина лет тридцати пяти забавно наморщила носик.

– Мне трудно в это поверить, – сказала она, – но я приму твои слова к сведению.

Сэр Доминик провел ее в кабинет.

– Хлоя, я хочу представить тебе капитанов Уильяма Эндикотта и Алистера Джилбрайда. Джентльмены, это леди Хантер, моя жена. Она мать Гриффина Стила и, стало быть, ваша тетя.

Уилл с Алеком уже начали было отвешивать ей поклоны, но эта маленькая пикантная новость буквально парализовала их.

Гриффин Стил – сын герцога Камберленда и один из самых богатых людей в Лондоне. Прежде он владел игорными заведениями и даже одним борделем, но недавно продал их. Уилл имел с ним дело, когда вытаскивал Алека из одного заведения Стила, пользующегося дурной репутацией. Его кузен подрался с каким-то типом, который попытался обмануть его. Стил вмешался в драку, выбросил мошенника на улицу, принес свои самые нижайшие извинения и насмешливо предложил Алеку семейную скидку. Алеку это предложение пришлось по нраву, но Уилл постарался как можно быстрее увести его из заведения.

Известие о том, что эта милая, элегантная женщина может быть матерью Гриффина, просто поразила кузенов.

Алек первым пришел в себя.

– Тетя Хлоя, рад познакомиться с вами, – сказал он, склоняясь в низком поклоне. – Хотя мне трудно поверить, что такая прекрасная леди может быть матерью такого негодяя, как наш кузен.

Уилл ткнул его локтем под ребро.

– Прошу вас, не обращайте внимания на капитана Джилбрайда, мэм, – сказал он. – Капитан – невежественный горец, которому, к сожалению, не хватает хороших манер.

Леди Хантер рассмеялась.

– Вовсе нет, – сказала она. – Мой сын действительно негодяй. Я рада познакомиться с вами, джентльмены. Останетесь у нас на чай?

Сэр Доминик покачал головой.

– Это невозможно, любимая, – сказал он. – Джентльмены, уверен, что вам надо завершить какие-то дела до поездки в Гемпшир.

Уилл понял его намек.

– Возможно, в следующий раз, мэм, когда мы вернемся в Лондон.

– Буду ждать встречи. – Она бросила на мужа полный озорства взгляд. – Гриффина тоже надо будет пригласить – для полного воссоединения семьи.

Сэр Доминик фыркнул.

– Мне трудно представить, что из этого выйдет что-то хорошее, – заметил он. – Ну а теперь ступайте, молодые люди. Моя жена все утро ходила по магазинам, и ей нужно отдохнуть.

По мнению Уилла, леди Хантер выглядела бодрой, но он заметил, как ее рука поднялась к нежной округлости, скрывающейся под лифом платья.

– Доминик, не будь занудой! Я отлично себя чувствую, – сказала она.

Алек выразительно посмотрел на Уилла, округлив глаза: на него явно произвел впечатление тот факт, что один из самых беспощадных кураторов шпионов в Европе оказался столь нежным супругом.

Они быстро попрощались, забрали у Ситуэлла свои шляпы и вышли на улицу.

Алек удивленно покачал головой.

– Никогда бы не подумал, что сэр Доминик – человек домашний. Да еще и с беременной женой. – Он лукаво посмотрел на Уилла. – Что ж, если это произошло с ним, то может произойти с кем угодно. Скажем… с тобой, Волк? Ты готов поменять щекочущую нервы жизнь шпиона на тихие домашние радости?

– Задай мне этот вопрос снова через несколько недель, и я дам тебе ответ, – сказал Уилл. – После того как мы предотвратили убийство, пресечем вспышку беспорядков и спасем Эви от брака с изменником.

Глава 3

Эви Уитни с восторгом наблюдала за тем, как выпущенная ее сестрой Аделин стрела попала точно в центр мишени.

– Отлично! – сказала она сестре-близняшке. – Меня поражает твоя меткость, несмотря на то что у тебя такое же плохое зрение, как и у меня, а носить очки ты отказываешься.

Аделин протянула ей лук.

– Это потому, что ты слишком много об этом думаешь, Эви. Ты все долго делаешь. А я всего лишь целюсь в большой красный кружок и выпускаю стрелу.

Конечно, дело не только в медлительности или расторопности. Аделин, а для друзей и родных просто Эди, прекрасно справлялась с любым делом, за которое бралась, несмотря на плохое зрение. У нее были в запасе самые разнообразные уловки, и она прекрасно скрывала свой недостаток. Она мило сглаживала неловкие моменты, когда, например, не узнавала знакомого, находящегося в другом конце комнаты.

Не имевшая такого таланта, как у сестры, Эви не смогла бы подсчитать, сколько раз она сбивала цветы в горшках или обижала кого-то из друзей, когда, не узнавая их, проходила мимо, но когда Эви исполнилось двадцать лет, она настояла на том, чтобы ей купили очки. Хотя очки еще надежнее укрепили за ней звание «девушки без кавалеров», она, по крайней мере, больше не рисковала упасть с лестницы или прослыть невоспитанной особой.

Эви поднесла стрелу к тетиве. И глубоко вдохнула, наслаждаясь нежным ветерком, щекочущим шею. Стоял чудесный сентябрьский денек, лето медленно таяло, уступая место осени, а небо по краям, казалось, мерцало золотом.

Эви подняла взгляд на Мейвуд-Мэнор – старый, благословенный особняк их семьи. Леди Полок с дочерьми, недавно наслаждавшиеся на террасе послеполуденным солнцем, ушли в дом и, без сомнения, поджидали сигнал гонга. Гости, которые гуляли по лужайкам или наблюдали за состязанием Эви и Аделин в стрельбе из лука, также направились в отведенные им комнаты, чтобы переодеться перед обедом. Сестрам тоже надо было бы вернуться в дом, пока их не хватилась мать и не отругала за опоздание. «Отругала» – это сильно сказано. Она бы просто улыбнулась, взяла дочь за подбородок и назвала бы озорницей, прежде чем прочесть суровую лекции Эви. В их семье такое отношение матери – дело обычное, и Эви не помнила, чтобы когда-то было по-другому.

– Ты будешь стрелять или простоишь тут весь день как дурочка? – спросила ее сестра, снимая кожаные перчатки. Она опустилась на один из кованых железных стульев, стоящих под тентом, который загораживал от солнца стол с напитками. – Мама головы нам оторвет, если мы опоздаем к обеду, так что лучше, если твой выстрел был бы последним.

– Ты хочешь, наверное, сказать, что голову она оторвет только мне, верно? Ты можешь хоть дом поджечь, и она все равно найдет тебе оправдание, – заметила Эви.

Аделин сочувственно поморщилась.

– Это ужасно, не так ли?

Натянув тетиву, Эви прицелилась.

– В этом нет твоей вины, детка. Просто она такая, какая есть. – Выпустив стрелу, Эви проследила за ее полетом.

Аделин, прищурившись, присмотрелась к мишени.

– Ого, на этот раз ты попала почти в глаз быку! – сказала она.

– Я тренировалась, – заметила Эви. – Быть может, в один прекрасный день я научусь стрелять так же хорошо, как ты.

– Что ж, мечтать не вредно, – отозвалась Аделин. Встав, она потянулась, вытянув перед собой руки. – Когда дело доходит до…

– Когда доходит до чего? – рассеянно спросила Эви, поднимая свой капор, упавший под стол.

Мать отругает ее, если увидит, что она ходит без головного убора, но денек такой теплый, такой чудесный, что ей не хотелось надевать его. Вздохнув, она все же надела капор и повернулась к сестре. Та напряженно прищурившись, куда-то устремила свой взор.

Проследив за взглядом Аделин, Эви почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног.

– Кто-то к нам идет, но я не могу разобрать кто именно, черт возьми! – воскликнула Аделин.

Эви была в полном замешательстве.

– Это… Это Уилл Эндикотт, – наконец, запинаясь, пролепетала она.

Ее сестра от изумления разинула рот.

– Волк? Ты уверена?

– Ну конечно, я уверена. – Эви даже заморгала, словно могла этим заставить Уилла исчезнуть. – Думаешь, я уже не помню, как он выглядит?

– Вот что, дай-ка мне твои очки, – потребовала Аделин.

Не успела Эви ответить, как сестра сорвала очки с ее носа и нацепила себе на нос. И тут же тихо присвистнула. – Да-а, будь я проклята! Это Волк Эндикотт. А что это за привлекательный молодой человек, который идет рядом с ним?

Эви забрала у нее очки.

– Не знаю, да мне это и неинтересно. Но что я хотела бы знать, так это то… что этот…

Ей часто не хватало слов, но сегодня – больше, чем всегда.

– Обманщик? Прохвост? – услужливо подсказала Аделин.

В ответ Эви смогла лишь покачать головой.

Одно время Уилл Эндикотт был для нее целым миром. Она доверяла ему все тайны своей души и обожала с той слепой страстью, какую лишь может испытывать юная девушка во время первой любви. Она считала, что Уилл относится к ней так же – предан ей и намерен жить и умереть с ней в один день.

Какой же глупой маленькой дурочкой она была! Но что еще хуже, она не могла ни в чем винить Уилла. В конце концов, они были почти дети. Само собой, Уилла увлекли более завлекательные вещи, как и ее со временем. Глупо пестовать в себе чувство обиды и горечи, особенно по прошествии стольких лет.

Но теперь, когда он приближался по зеленой лужайке к ней, Эви поняла насколько не готова к новой встрече с ним, словно она все еще была обиженной шестнадцатилетней девочкой.

– Господи, что же он тут делает? – растерянно спросила она.

– Полагаю, он приехал повидаться с тобой, – ответила сестра.

– Но почему, зачем? Мы не виделись много лет.

– Позволь мне это уладить. – Аделин решительно двинулась навстречу Уиллу и его спутнику. – Неужели это ты, Уилл Эндикотт? Боже, каким это ветром тебя занесло в наш тихий уголок?

Пока ее сестра, по обыкновению, подшучивала над новоприбывшими гостями, Эви стояла на месте, пытаясь побороть все нарастающее волнение. Еще никогда она не испытывала такой благодарности сестре за ее искусное умение выходить из неловкой ситуации.

Слушая, как Уилл отвечает на приветствия Аделин, Эви потихоньку разглядывала его: высок, по-прежнему красив… Последний раз она видела его несколько лет назад на военном параде в Лондоне. Уилл тогда находился от нее в нескольких сотнях футов, к тому же он был верхом на лошади. И вот теперь он совсем рядом, ей надо что-то предпринять… что-то сказать или сделать…

Да, Уилл изменился! Это теперь не долговязый восемнадцатилетний паренек из давних, дорогих ее сердцу воспоминаний. Нет, перед Эви предстал широкоплечий мужчина в красивом узком сюртуке и в сапогах для верховой езды. Он возмужал, лицо приобрело суровые черты, только его необычные светло-голубые глаза, так напоминающие волчьи, и внесезонный загар остались прежними. Взгляд стал строже, резко выделились скулы на обветренном лице, у губ пролегли глубокие складки, подчеркнув твердо очерченный подбородок, а от уголков глаз разбежались едва заметные морщинки. И сразу было видно, что возникли они не от смеха. Эви решила, что они появились от того, что он часто щурился на жарком испанском солнце. Он не производил впечатление жизнерадостного человека, и это было естественно для мужчины, побывавшего на войне. Эви смотрела на Уилла и удивлялась переменам, произошедшим с ним за эти годы.

Не успел Уилл произнести вымученные слова приветствия, как Аделин опередила его, обхватив руками за шею и запечатлев на его щеке быстрый поцелуй.

– Ох, да будет тебе! – воскликнула она. – Как я рада видеть тебя, Волк! Мы так беспокоились за тебя и других наших друзей во время военных действий, но, кажется, с тобой все в порядке.

Уилл робко улыбнулся Аделин – он явно был удивлен столь восторженной встрече.

– М-м-м… да… я тоже рад тебя видеть, Аделин. Да, со мной все хорошо… – пробормотал он. А потом Уилл повернулся к Эви с осторожной улыбкой, словно ожидая, что она тоже бросится в его объятия. – Эви, как хорошо снова встретить тебя, – промолвил он. – Ты чудесно выглядишь.

Это была явная ложь. Эви знала, что ее лицо покрылось красными пятнами и стало непривлекательным от жары и волнения, а непокорные волосы растрепались. Она чувствовала себя ужасно неловкой и неуклюжей, и ей захотелось провалиться сквозь землю от стыда.

– Что ты здесь делаешь? – выпалила она. – Тебя мама пригласила?

Вполне в духе ее мамы было забыть о том, что она пригласила на обед Уилла.

Он фыркнул.

– Нет, черт возьми, ничего подобного. Она увидела меня в вестибюле, и у нее был такой вид, будто она откусила кусок лимона. Без сомнения, ее отношение ко мне не изменилось, – резюмировал он.

Как ни странно, грубоватое объяснение Уилла чуть уняло тревогу Эви. Перед ней был прежний Уилл, которого она знала, а не вышколенный, слащавый незнакомец.

– И я так же взволнованна, как мама, потому что ты тоже застал меня врасплох, – промолвила Эви.

Уилл кивнул.

– Знаю, но у Уайтов я встретился с твоим братом, и он пригласил нас погостить у вас несколько дней, – объяснил Уилл. – Мне это показалось хорошей идеей, чтобы повидаться со старыми друзьями и навестить тетю Ребекку.

– Как поживает миссис Эндикотт? – спросила Эви. – Надеюсь, ты нашел ее в добром здравии?

Уилл чуть замешкался с ответом.

– Вообще-то она ненадолго уехала с сестрой в Бат, – сказал он. – Я разминулся с ними на несколько дней.

Эви нахмурилась. Почему же он не написал тете перед приездом? Его объяснения показались ей бессмысленными. Уилл умудрился несколько лет игнорировать Ризов, и чем, интересно, вызвана такая внезапная перемена?

Аделин нетерпеливо дернула за рукав Уилла.

– Ты еще должен представить нас своему другу, Волк. – Аделин бросила заинтересованный взгляд на высокого крепкого мужчину, стоявшего позади Уилла.

Эви едва сдержала вздох. Он узнала выражение на лице сестры-близняшки, которое всегда свидетельствовало о какой-нибудь очередной выходке.

– Не обращайте на меня внимания, – произнес незнакомец в ответ. Он озорно улыбнулся и дерзко посмотрел на Аделин. – Я просто любуюсь вашим поместьем.

Эви отметила быстрый, нервный взгляд, который Уилл бросил на друга.

– Прошу прощения, леди, – произнес он. – Это Алистер Джилбрайд, капитан 42-го пехотного полка, мой давний добрый друг. Алек, позволь мне представить тебе мисс Эвелин Уитни и мисс Аделин Уитни.

– Леди, для меня это большая честь. – Капитан Джилбрайд отвесил дамам низкий поклон. В его речи слышался едва заметный шотландский акцент.

Аделин присела в столь же низком и насмешливом реверансе.

– Нет, это честь для нас, – произнесла она, кокетливо хлопая ресницами.

Без сомнения, сестра Эви нашла для себя новый источник интереса. Эви понимала, чем вызвана такая реакция Аделин, ведь весьма привлекательную внешность капитана Джилбрайда украшали доброжелательная улыбка и насмешливый блеск серых глаз. Похоже, он был из тех людей, которые умеют находить в жизни много радостей. Эви тут же представила себе, как ее сестрица вовлекает капитана в весьма смелый флирт, что наверняка доведет их мать до нервного срыва.

– Привет, а что это вы тут делаете на самом солнцепеке? – услышала Эви знакомый голос и увидела своего брата, спешащего к ним по лужайке.

– Мэтт, вот и ты, плут! – воскликнула Аделин, бросаясь к брату. – Мы уже начали гадать, когда же ты появишься. С твоей стороны было нехорошо оставить леди Мэри на наше попечение. Нам пришлось развлекать ее.

Мэтт грубовато, но крепко обнял сестру.

– Можно подумать, вы меня целый месяц не видели, – заметил он. – Это моя очаровательная невеста, и тебе это прекрасно известно. Я уверен, что вы недурно провели с ней время.

– Недурно – подходящее определение, – насмешливо бросила Аделин.

Мэри Парк была такой же невыносимой гордячкой, как и мать Эви, но она была дочерью графа и внучкой герцога и готовилась выйти замуж за Мэтта, имея весьма внушительное приданое. Мать одобряла выбор сына и предвкушала скорую свадьбу, а Мэтт – хороший брат и послушный сын, но, увы, человек, не склонный к глубоким размышлениям, казалось, был очень доволен своей будущей женой.

А вот Аделин и Эви, напротив, не выносили заносчивую леди Мэри и давали ей весьма низкую оценку.

– Сестрица, как вы тут поживаете? – спросил Мэтт, награждая Эви братским поцелуем в щеку. – Вижу, вы уже встретили Волка и капитана Джилбрайда.

– Очень мило с твоей стороны было пригласить их сюда, – вежливо промолвила Эви. – Как удачно, что тебе пришла в голову эта мысль.

Недоумение отразилось на круглом лице Мэтта.

– А вот мне показалось, что это Волк буквально охотился на меня. Ах, подумать только! – со смехом воскликнул он. – Забавно получилось, ты не находишь? Волк, который на меня охотился! Ты поняла?

Аделин свела брови, не оценив шутку, а капитан Джилбрайд недоуменно посмотрел на Мэтта. Уилл, в свою очередь, бросил на Мэтта злой взгляд, и это неприятно удивило Эви и показалось ей странным. Уилл не хуже других знал, что Мэтт обладает весьма своеобразным чувством юмора, так почему именно сейчас его это рассердило?

– Да, дорогой, я уверена, что все оценили твою забавную шутку, – произнесла Эви. – Но что ты имел в виду, сказав, что Волк на тебя охотился?

– Боже правый! – воскликнул капитан Джилбрайд, вынимая из жилетного кармана часы. – Наверняка уже давно пора переодеться к обеду.

Пропади все пропадом! Эви встревожено повернулась к дому. Шокированная появлением Уилла, она совершенно забыла об обеде.

– Дьявольщина! – вскричал Мэтт. – Мама была очень недовольна, когда отправляла меня за вами. Она хотела поговорить с тобой до обеда, Эви. И она была весьма расстроена, если хочешь знать. Чем ты могла огорчить старушку?

Чувствуя, как щеки от смущения заливает краска, Эви покосилась на Уилла, но он был спокоен и невозмутим. – Да ничего я не сделала такого, но… кто знает?

– Не беспокойся о маме, – сказала Аделин. – Я о ней позабочусь. Но нам всем лучше вернуться в дом, иначе она наверняка устроит сцену.

– Звучит заманчиво, – насмешливо произнес капитан Джилбрайд.

– Поверь мне, в маминых сценах нет ничего забавного, – сухо заметил Уилл.

Эви прыснула от смеха. Многое изменилось за последние десять лет, но одно обстоятельство все еще имело над ними власть: они оба боялись леди Риз.

Улыбка исчезла с ее губ, когда Уилл шагнул вперед, предлагая ей руку. У Эви мелькнула мысль, что если она прикоснется к нему, то того и гляди от волнения лишится чувств.

К счастью, ее сестра отказала капитану Джилбрайду, который вежливо спросил у нее, может ли он проводить ее до дома. Вместо этого Аделин подхватила под руку Уилла.

– Пойдем со мной, Волк, – сказала она. – Я умираю от желания услышать рассказы о твоих приключениях. – Аделин игриво посмотрела на Джилбрайда, слегка расстроенного ее отказом. – Я уверена, что и у тебя, и у капитана на войне была масса приключений и потрясающих случаев.

Весело болтая, Аделин тащила Уилла за собой. Капитан Джилбрайд, похоже обиженный, плелся следом за ними.

Взяв под руку Мэтта, Эви двинулась за остальными.

– Кажется, наша Эди опять взялась за свое. – На лице Мэтта появилось выражение неодобрения. – Она рассорит этих капитанов еще до темноты.

Эви нахмурилась.

– Аделин просто поддразнивает Уилла, вот и все, – заметила она.

– Надеюсь, что так оно и есть, сестрица, – вздохнул Мэтт. – Нам всем известно о твоих чувствах к Уиллу. И со стороны Эди не очень-то хорошо пытаться перебежать тебе дорожку.

У Эви слегка закружилась голова только от мысли о предполагаемом романе сестрицы с Уиллом. Как ужасно для нее в этом случае повернутся события. Но потом Эви вспомнила, что это уже неважно, потому что она больше не любит Уилла.

– Не говори глупостей! Между нами давным-давно ничего нет, – отрезала Эви.

– Что ж, рад это слышать, – кивнув, сказал Мэтт. – Ты же знаешь, как мама к нему относится.

Их мать выносила присутствие Уилла только из-за его опекуна мистера Филиппа Эндикотта, богатого представителя местного дворянства из знатной семьи. Ее отец был чрезвычайно высокого мнения о мистере Эндикотте и всегда приглашал Уилла в Мейвуд-Мэнор. Об истинном происхождении Уилла никто никогда не говорил, но это не означало, что мать Эви ничего о нем не знала. Для леди Риз статус Уилла как незаконнорожденного был так же отвратителен, как и отсутствие у него каких-либо финансовых перспектив. Леди Риз не брала в расчет королевскую кровь, которая текла в жилах Уилла, она не видела ничего привлекательного в дружбе своей дочери с бастардом.

Эви же была другого мнения. Она бы с радостью оставила привычную спокойную жизнь в провинции и под барабанную дробь отправилась бы за Уиллом хоть на край света. Вот только к несчастью Эви Уилл ни разу не предложил ей пожертвовать собой ради него.

– Можешь не беспокоиться, Мэтт. Я уверена, что Уилла привело к нам лишь простое желание увидеться со старыми друзьями и не более.

– Ну да, ты лучше знаешь, – уклончиво сказал Мэтт. – Только он буквально из кожи вон лез, чтобы выпросить у меня приглашение.

Они уже приблизились к невысокой мраморной лестнице, ведущей на террасу, но тут Эви остановила Мэтта.

– Так ты не шутил, когда сказал, что Волк охотился за тобой?

– Это было… Ох, я понял, что ты имеешь в виду, – с улыбкой произнес Мэтт. – Ты хочешь знать, не шутил ли я, когда сказал, что Волк очень настойчиво стремился попасть в наш старый дом?

– Ну да! Как же ты не понимаешь?! – разволновалась Эви. У Мэтта, конечно, не ума палата, но он добрый и любящий брат.

– Он действительно был очень настойчив. Я уже вышел за дверь, но он ринулся следом за мной. Сказал, что слышал о том, что мы устраиваем веселый домашний прием, и ему ужасно хочется на него попасть.

– Так и сказал, «веселый»? – переспросила Эви.

На лице Мэтта появилось явное мыслительное усилие.

– Да, так и сказал, – подтвердил он. – Слушай, сестрица, Волк явно проявил такую прыть не просто так, он хотел снова поухаживать за тобой, если ты понимаешь, о чем я.

Эви прижала руку к груди, словно стараясь унять стук сердца, дарящего ей надежду.

– Да, я понимаю, о чем ты…

Но с чего бы это Уилл вдруг решил возобновить их давние отношения? Что могло разжечь искру интереса к ней, пробудить чувство, которое, казалось, уже давно умерло?

– Надеюсь, он ничего не знает о твоих отношениях с Майклом Боумонтом? – спросил Мэтт.

Майкл…

Эви словно очнулась от наваждения и спустилась с небес на землю. Она была готова провалиться сквозь мраморные ступени, ее охватило непонятное чувство вины, будто она задумала нечто плохое.

– Нет, не думаю, что он слышал об этом, – сказала она. – Да и с какой стати, в конце концов?

Глава 4

– Ну вот, мисс, кажется все, – пробормотала горничная, не выпуская изо рта шпильки.

Эви терпеливо ждала, пока Кора окинет критическим взглядом ее прическу, сдерживая желание прикоснуться к шпилькам и лентам, которые удерживали ее густые кудри в прическе.

Наконец Кора в последний раз удовлетворенно кивнула.

– Только не трогайте ленты и шпильки, мисс Эви, – сказала она. – У вас такие тяжелые волосы, что прическа от лишних прикосновений может рассыпаться.

Эви, сидевшая на низком табурете перед туалетным столиком, резко повернулась к горничной.

– Да я даже не притронулась к ним! – воскликнула она.

Кора понимающе фыркнула, чего и следовало ожидать от горничной, которая много лет прислуживала сестрам.

– Но вы все равно об этом думаете, – сказала Кора. – Сейчас прическа просто великолепна, так что ни к чему вам ее трогать и портить.

Эви посмотрела на ленты абрикосового цвета, затейливо переплетенные с ее волосами. Это позволило локонам виться на висках и шее в хорошо продуманном художественном беспорядке. Ленты по цвету идеально подходили к ее платью, красивая прическа, сделанная со вкусом, подчеркивала красоту ее густых, медового цвета волос. К несчастью, усилия Коры пропали даром, как только Эви надела очки. Большинство мужчин критически относятся к девушкам в очках, совершенно напрасно предполагая, что видят перед собой особ, не имеющих поклонников. Учитывая способность Эви терять дар речи в присутствии мужчин, такие предположения были в целом правильными. Эви понятия не имела как флиртовать, хихикать или восторженно внимать разглагольствованиям молодых людей о своих лошадях, заключенных пари или выгодной партии нюхательного табака. По правде говоря, иногда на светских мероприятиях ей надоедало подпирать стены вместе с компаньонками или пожилыми леди, но Эви как-то научилась не обращать на эти вещи внимания, так же как и на свои наряды. В конце концов, Майклу она нравится и такой, а потому нет смысла волноваться.

Вновь появившегося на горизонте Уилла Эндикотта больше не было в ее жизни. Майкл объявил ей, что намерен просить ее руки у родителей. И единственная причина, почему он до сих пор этого не сделал, – это боязнь, что леди Риз может не дать своего согласия. Майкл думал, что продолжительное ухаживание за мисс Уитни позволит леди Риз лучше узнать его и понять, как он предан Эви.

Но теперь, когда ухаживание затянулось больше чем на год, Эви решила, что ждала уже достаточно долго. Чем быстрее они с Майклом поженятся, тем скорее она выскользнет из-под строгого каблука матери.

Пока Кора наводила в спальне порядок, Эви представила свое будущее с Майклом Боумонтом. Она собиралась жить с ним спокойно и в довольстве, сосредоточившись на благотворительной работе. Светская жизнь интересовала Майкла не больше, чем Эви, и факт его принадлежности к католической церкви – несмотря на то что он был выходцем из аристократической семьи, – говорил о том, что он, как и Эви, немного не от мира сего. Именно это обстоятельство в самом начале отношений и привлекло ее в Майкле. Она была уверена, что их ждет благополучная совместная жизнь, и Эви не понимала, почему отсутствие страстной любви к этому человеку может послужить помехой счастливому браку.

Но истине соответствует как раз противоположное, что в полной мере продемонстрировало сегодняшнее неожиданное появление Уилла. Проведя всего несколько минут в его обществе, Эви вдруг поняла, что пытается справиться с сильными и абсолютно сбивающими с толку чувствами. Не этого она хотела. Больше ей этого не надо. Ей нужен Майкл и спокойная совместная жизнь, а не лихорадочная, почти отчаянная любовь, которую она когда-то испытывала к Уиллу.

Эви взяла перчатки и уже решила отправиться за Аделин, открыв дверь, соединяющую их комнаты, как вдруг услышала знакомый стук каблучков в коридоре.

– Черт возьми! – пробормотала Эви и тут же изобразила на лице некое подобие приятной улыбки.

Дверь распахнулась, и в комнату вошла леди Риз.

– Ты можешь идти, Кора, – сказала леди Риз, не замечая быстрый книксен горничной.

Кора выскользнула за дверь, успев ободряюще подмигнуть Эви. Той пришлось закашляться, чтобы скрыть смешок.

– Что это ты кашляешь, Эвелин? – спросила ее мать. – Здорова ли ты?

– Просто я подумала кое о чем забавном, вот и все, – ответила Эви.

– Я прошу тебя держать себя более осмотрительно, – отрезала леди Риз. – Есть вещь, которую не выносят мужчины, – это женщина, считающая себя очень умной. Тебя уже и так считают синим чулком, а это губительно, как тебе хорошо известно.

– Да, мама, – покорно ответила Эви.

Похожие вариации этой лекции она слышала каждый день на протяжении последних десяти лет, и ее негодование постепенно сошло на нет. Мать твердо верила, что такие увещевания являются частью ее материнских обязанностей, а Эви была уверена, что она даже не подозревает, как больно могут ранить ее резкие слова. Мать действительно любила ее, но в том, что дочь служит вечной причиной для недовольства, сомневаться не приходилось.

– Дай-ка мне взглянуть на тебя, дорогая, – сказала мать.

Она всегда осматривала наряды дочерей перед зваными вечерами, словно хотела убедиться, что ее девочки уже достаточно взрослые и в состоянии одеться самостоятельно.

Надо сказать, что леди Риз все еще была настоящей красавицей. В отличие от близняшек она была высока, стройна и вполне могла похвастаться безупречной фигурой. У нее были правильные черты лица, сияющие зеленые глаза и роскошные каштановые волосы. В их семье вечно сокрушались о том, что дети леди Риз, особенно ее дочери, пошли в отца, унаследовав его тяжеловесную стать, присущую выносливым йоменам [7].

– На этот раз ты выглядишь довольно элегантно, – наконец вынесла свой вердикт леди Риз. – Этот цвет тебе идет, да и покрой платья подчеркивает твои достоинства. В нем верхняя часть тела не выглядит такой тяжеловесной, как обычно. – Она покачала головой. – Но постарайся сегодня вечером много не есть. Не хочешь же ты лишиться стройной фигуры.

– Кажется, Майклу Боумонту я кажусь привлекательной, мама, – не сдержавшись, ответила Эви. – Более того, ему, по-моему, весьма по нраву мое… телосложение.

Мать скривила губы.

– Какое вульгарное слово! Впрочем, не стоит удивляться. Мистеру Боумонту самому не хватает элегантности, учитывая его происхождение.

Эви едва сдержалась, чтобы не выдать свое раздражение. Несмотря на то что семья Майкла была древнего и знатного происхождения, уходящего корнями к норманским завоевателям, все члены семейства были католиками. Для ее матери это был непростительный грех.

Мать проплыла к креслу, в котором обычно читали, стоящему у камина, и уселась в него. Кремово-бордовое шелковое платье легло красивыми складками.

– Эвелин, я понимаю, что ты ждешь, когда Майкл Боумонт сделает тебе предложение, и хотя у нас с твоим отцом есть серьезные возражения против вашего союза с его семьей, похоже, твои шансы стать его женой не так уж малы.

– А что с моими жизненными перспективами, мама? – поинтересовалась вошедшая в комнату Аделин, которая услышала последние слова матери. – В конце концов, мне столько же лет, сколько и Эви. Хотя вообще-то я старше, что делает мое положение еще более рискованным, чем ее.

Эви едва сдержала усмешку. Аделин родилась на свет всего на двадцать минут раньше Эви, о чем очень любила напоминать ей. Аделин вела себя как старшая сестра Эви и часто защищала ее, испытывая к ней чувства, напоминающие родительские.

Лицо матери вполне предсказуемо засветилось при виде любимой дочери.

– Не говори глупостей, Аделин! Ты пользуешься большим успехом. Совсем недавно лорд Бартон жаловался мне, что ты не обращаешь на него внимания. Ты могла бы быть с ним полюбезнее, моя золотая. В конце концов, известно, что он наследник маркиза.

– Он нудный, и у него отвратительные зубы, – заявила Аделин. – Я отказываюсь иметь детей от такого человека.

Мать вздохнула.

– Очень жаль, но в ближайшее время тебе следует принять решение. Ты не можешь до конца своих дней порхать как бабочка.

– Не понимаю, почему не могу, – пробормотала Аделин, падая на кровать Эви.

– Иден, ты помнешь платье! – возмутилась мать. – А теперь, как я уже говорила Эвелин…

– Мама, посмотри на часы! – перебила ее Аделин. – Мы уже опоздали, а ведь ты ненавидишь опаздывать.

– Невежливо делать замечания старшим, моя дорогая, – заметила леди Риз. Она вновь обратилась к Эви. – У тебя есть планы на Майкла Боумонта, – утвердительно произнесла она. – И хотя у тебя нет иного выбора, ты не должна принимать поспешное решение, тем более вступать в невыгодный для тебя союз.

Эви недоуменно переглянулась с сестрой.

– Прошу прощения, мама, но я тебя не понимаю. Мы, кажется, уже договорились, ведь у меня нет других подходящих кавалеров. Что-то изменилось?

Мать иронично приподняла бровь, явно давая понять дочери, что она знает больше, чем говорит. По спине Эви побежали мурашки. Она должна была во что бы то ни стало найти вразумительный ответ на вызов матери.

– На что ты намекаешь? Ты имеешь в виду Уилла? – спросила она. – Должно быть ты шутишь?

– Я никогда не шучу, Эвелин, особенно в таких важных вопросах.

– Ну да, конечно, – пробормотала Аделин и закинула руки за голову.

Эви не обратила внимания на замечание сестры.

– Ты ошибаешься, мама, – сказала она. – У Уилла сейчас полно свободного времени. Вот он и решил навестить старых друзей.

Аделин села, свесив ноги с высокой кровати Эви.

– Ты считаешь, мама, что Волк приехал к нам специально для того, чтобы повидаться с Эви? – спросила она.

– Не называй его этим вульгарным прозвищем! – Мать грациозно встала. – Я не представляю, зачем еще он мог явиться к нам. Я удивлена, что он появился так неожиданно.

Эви всплеснула руками.

– Тогда почему ты хочешь, чтобы он ухаживал за мной? Он ведь тебе даже не нравится.

– Уильям делает замечательную карьеру, – отозвалась леди Риз. – Он состоит на службе у герцога Веллингтона и явно пользуется благосклонностью герцога Йоркского. Полагаю, он сделает хорошую карьеру и на военном и на дипломатическом поприще.

– Раньше ты не одобряла его занятий! – выпалила Эви. – Ты изменила свое мнение, мама?

Мать наградила ее высокомерным взглядом.

– Ничего я не меняла, – заявила она. – Я возражала против Уильяма, потому что у него не было финансовых перспектив.

Это, конечно, было неправдой, ничего такого мать никогда Эви не говорила. Зато постоянно намекала на скандальное происхождение Уилла.

Аделин щелкнула пальцами.

– Ясно! Все дело в том, что Майкл – католик, – сказала она сестре. – И еще в его политических убеждениях. Мама скорее предпочтет, чтобы ты вышла замуж за своего старого доброго приятеля, даже если он и незаконнорожденный.

– Аделин, довольно! – раздраженно бросила леди Риз. – Твой отец был бы недоволен, услышав, что ты так грубо разговариваешь. – Отвернувшись от своей любимицы, она сердито посмотрела на Эви. – Я хочу, чтобы сегодня вечером ты была любезна с Уиллом. И не прячься по углам с мистером Боумонтом, чтобы якобы обсудить эту вашу нудную благотворительность. Хоть раз попытайся быть очаровательной, перестань изображать из себя бог знает кого, в конце концов, это просто возмутительно.

Не дожидаясь ответа, леди Риз стремительно направилась к двери, шелестя на ходу коротким шлейфом, и исчезла за ней.

– Возьмите свои вещи и спускайтесь к обеду, девочки. Не хотим же мы опоздать еще больше, – донеслось из коридора.

– Мы сейчас придем, мама, – крикнула Аделин. – Я только зайду к себе за веером.

Эви застонала. Ей захотелось немедленно забраться в постель и накрыть голову подушкой. Благодаря таинственному появлению Уилла, хрупкое перемирие между Майклом и ее матерью наверняка будет нарушено. Если у леди Риз появится робкая надежда на то, что кто-то еще может захотеть жениться на Эви, не считая мусорщика или мясника, она непременно воспользуется этим случаем.

– Господи, ну и путаница! – воскликнула Аделин.

– Спасибо, что объяснила очевидное, – бросила Эви. – Мало того, что теперь я должна общаться с Уиллом, так мне еще придется держать маму на расстоянии от Майкла. Бедняга только-только начал верить в то, что нашел с ней общий язык.

– Тебе следует пообщаться с Волком, тогда у тебя будет надежда сорвать мамин план. А я, если хочешь, позабочусь о твоем мягкосердечном поклоннике. – Лицо Аделин стало необыкновенно серьезно. – Я даже попрошу его потолковать о католической эмансипации. И если после этого ты не оценишь, до чего я преданная сестра, значит, ты вообще уже ничего не понимаешь.

– Это не смешно, Эди! Майкл – самый благородный человек из всех, кого я знаю, а дела, которыми он занимается, буквально вопиют о справедливости. Я очень им горжусь, хотя никто в нашей семье не понимает, почему именно.

Аделин подошла к Эви и ласково положила ей руки на плечи.

– Дорогая моя, я одобряю его занятие. И ты тоже. – Васильковые глаза сестры, точно такие, как у Эви, смотрели на нее необычайно строго. – Но иногда я задаю себе вопрос: только ли общность интересов привлекает к тебе Майкла? То, что он делает, заслуживает восхищения, но это дело занимает бо́льшую часть его жизни, а теперь может поглотить и твою жизнь тоже. Что ждешь ты от вашего брака? Тебе же всегда хотелось иметь загородный дом и детишек, которых можно было бы баловать.

Внезапно в горле у Эви образовался комок. Она никогда не могла ничего скрыть от Аделин, как и сестра от нее. Это было одновременно самой чудесной и самой огорчающей составляющей их отношений.

– Конечно, хочу, – проговорила она, – но и Майкл тоже хочет этого. Однако работа очень важна для него, и я это понимаю.

– Да, но меня беспокоит то, что работа всегда будет для него на первом месте.

Слегка оттолкнув сестру, Эви направилась к туалетному столику за веером.

– А ты бы предпочла, чтобы Майкл был типичным молодым щеголем, который тратит время на азартные игры да прогулки в экипаже, а по ночам пьет и шляется по девкам? Ведь большинство знакомых мужчин именно так проводят свободное время, не правда ли?

Аделин усмехнулась.

– Волк совсем не такой, – сказала она. – Он серьезный, и это одна из причин, что ты раньше так хорошо ладила с ним. Вы были, как двое ученых в башне из слоновой кости, вечно читали книги и обсуждали мировые проблемы.

– Теперь я делаю это с Майклом, так что думаю, тебе это понравится. Точнее, Майкл тебе понравится, – сказала Эви.

– Да он мне и так нравится. – Аделин пожала плечами. – Просто, мне кажется, что ты его не любишь, – настойчиво повторила она. – Не так, как тебе бы хотелось любить.

Эви вздохнула. Она обожала сестру-близняшку, но та порой хваткой напоминала ей мастиффа.

– Ты хочешь сказать, как я любила раньше? – Эви вздохнула. – Нет уж, спасибо. Я не хочу еще раз пережить это. У нас с Майклом отличные отношения, основанные на взаимном доверии и общих интересах. Большего мне не надо.

– Да-а… Звучит отвратительно.

– Но это не…

– Да, именно так, и тебе это известно, – перебила ее Аделин. – Ты никогда не будешь счастлива в столь пресных отношениях. Ты всегда была натурой страстной, но страсти к Майклу Боумонту у тебя нет. – Аделин глубоко вздохнула. – Дорогая, – продолжила она, – не откуси мне голову, но кажется, что мама отчасти права. Думаю, ты ошибаешься насчет Майкла, и это меня беспокоит.

Комок, появившийся в горле у Эви, постепенно перерастал в скалу. Она снова села на обитый шелком низкий стульчик возле своего туалетного стола.

– Но что еще я могу поделать? Провести остаток жизни рядом с мамой, которая будет постоянно мной командовать? Какой непредсказуемой ни оказалась бы моя жизнь с Майклом, я представить себе боюсь, что останусь навсегда здесь. – Эви пристально посмотрела на сестру. – Ты ведь и сама не хочешь жить вместе с родителями, не правда ли?

Аделин беззаботно помотала головой.

– Пока я в состоянии справляться с ними, хотя и согласна, что это не комфортная ситуация. Однако не понимаю, чем брак с Майклом лучше.

– Но ничего другого мне не остается, не так ли?

Аделин принялась ходить по комнате, мимоходом касаясь пальчиком статуэток Робин Гуда и Шекспира, стоящих на каминной полке, а затем – книг на маленьком столике рядом с креслом.

– Что скажешь? – спросила Эви.

На лице сестры вспыхнула ослепительная улыбка, а в ее глазах появился опасный огонек, что всегда привлекал к ней мужчин.

– Знаешь, мне всегда хотелось отправиться в путешествие, быть может в Египет или даже в Индию. Когда-нибудь мне придется найти себе супруга, и было бы замечательно выйти замуж за исследователя. Мне кажется, это чудесно – увидеть пирамиды или храмы Луксора, как ты думаешь?

– Нет, – упавшим голосом промолвила Эви. – В этих странах очень жарко, а ты любишь жару не больше, чем я.

– Ну а теперь ты просто противная!

Эви заулыбалась, увидев веселую гримасу на лице сестры. Аделин терпеть не могла жару, и Эви даже представить себе не могла, чтобы та согласилась иметь дело с дорожной пылью, болезнями и другими сложностями, неизбежными в путешествиях. Эви была невыносима мысль, что Аделин будут ждать увлекательные приключения, а она останется в тени. Если это произойдет, в ее душе образуется огромная дыра, которую, как подозревала Эви, она никогда не сможет заполнить интересным делом.

Взяв веер с перчатками, она встала.

– Нам давно пора идти, – сказала она. – Уверена, что мама уже рвет и мечет, извергая пламя.

Аделин взглянула на каминные часы.

– Черт возьми, ты права! – Она метнулась к двери, соединяющей их комнаты, и через мгновение вернулась со своим веером.

Сестры быстро пошли по коридору, но едва они оказались на верхней площадке лестницы, ведущей к главному холлу, Аделин остановила Эви.

– Послушай, а как ты будешь вести себя с Волком? Ты же понимаешь, что мама тебя в покое не оставит. Она сделает все возможное, чтобы свести вас. Не удивлюсь, если выяснится, что она переложила карточки у столовых приборов, чтобы вы оказались рядом за столом.

– О боже! Я об этом не подумала, но уверена, что ты права. Это как раз в ее духе. – Эви на мгновение задумалась. – Мы должны обязательно выяснить, почему Уилл сюда явился. Я отказываюсь верить, что его привел интерес ко мне, но все же какая-то причина его приезда есть. Он очень странно вел себя при встрече.

Они двинулись дальше.

– Предоставь это мне, – заявила Аделин. – Я вытяну из него правду, чего бы мне это не стоило.

Эти слова прозвучали весьма убедительно, учитывая, к каким методам обычно прибегала Аделин. Но Эви просто необходимо было знать, что задумал Уилл. Несмотря на то что она не видела его несколько лет, она знала его достаточно хорошо, для того чтобы понять, что он что-то скрывает. И если ей удастся выяснить, что именно, она окажется в более выгодном положении, чтобы справиться и с ним, и с мамой.

– Что ж, хорошо, – сказала Эви. – Но, прошу тебя, воздержись от крайностей.

Аделин подмигнула Эви.

– Надо думать о своей сестре, – сказала она.

Когда они наконец очутились у гостиной, Аделин подтолкнула Эви к дверям.

– Скажи маме, что я буду через минуту, – попросила она.

Эви подняла на нее удивленный взгляд.

– Куда ты идешь? – спросила она.

– В столовую. Мне нужно проверить карточки у приборов.

– Маме не понравится, если ты что-то изменишь.

– Ерунда! – бросила Аделин. – Предоставь все мне.

Глава 5

Поприветствовав четвертую матрону, которую ему представила леди Риз, Уилл понял, что мать Эви имеет на него определенные виды. По какой-то непонятной причине леди Риз бросилась к нему, как только он переступил порог ее дома, и повлекла за собой, то и дело представляя гостям с самыми громкими титулами. Молодых леди, особенно незамужних девушек, она избегала. Уиллу это показалось весьма примечательным.

К несчастью, из-за необыкновенной активности хозяйки дома Уилл не мог подступить к своей главной цели – Эви, которая, похоже, не рвалась потолковать с ним. Леди Риз постепенно сужала круги, ведя его по комнате, явно преследуя свою дочь, но Эви ловко убегала от ловушки. Она уже давно научилась избегать матери, и это умение пригодилось ей сегодня вечером.

В конце концов у Уилла появилась уверенность, что Эви изо всех сил старается избегать и его самого.

Он изменился в лице, когда увидел, как Эви взяла Майкла Боумонта за руку и разве что не прижалась к нему. Казалось, Боумонт тоже был полностью поглощен ее присутствием. Уилл должен был отдать ему должное: тот явно разглядел в Эви привлекательную женщину, скрывавшуюся под маской скромницы. Эви считалась почти безнадежной в отношении кавалеров: холодноватая манера держаться и нежелание принимать участие в светской жизни решили ее судьбу. Усугубляло драму и настойчивое желание носить очки, Уиллу было прекрасно известно, как ей ненавистна необходимость постоянно щуриться, глядя на окружающие предметы или людей. Эви сама себя называла печальной старой кротихой.

Уилл испытал неприятное чувство, увидев Эви сегодня днем. Очки в сочетании с унылым платьем и простой прической превратили ее из добродушной, озорной девочки, которую он когда-то знавал, в подобие недовольной гувернантки. Рядом с очаровательной сестрой – та по-прежнему была полна жизни и энергии, – это ощущение печали и тоски еще больше усугублялось.

Но сейчас Эви пробудила в нем прежние мечты. Она была прелестна в платье абрикосового цвета, которое замечательно подчеркивало ее волосы цвета меда и пленительно облегало удивительно соблазнительную фигурку. Близняшки всегда были девушками крепенькими, но с возрастом их фигуры претерпели изменения, и в лучшую сторону. Правда, в отличие от своей сестры, Эви даже не пыталась воспользоваться своими чарами.

Похоже, что Майкл Боумонт разглядел в Эви то, что не замечали другие. Он смотрел на Эви с такой глупой восторженной улыбкой, что Уилл невольно заскрежетал зубами.

Легкое похлопывание веера по руке вернуло Уилла в реальность. Перед ним, изогнув надменные брови, стояли леди Риз и лорд и леди Портман – пожилая чета, с которой он познакомился всего несколько минут назад.

– Ну, Уильям, что вы думаете о предложении лорда Портман? – спросила леди Риз, в голосе которой появились легкие нотки металла.

– Вы думаете герцог Веллингтон согласится? – спросил лорд Портман.

Святой боже! Он абсолютно потерял нить разговора. У Уилла редко возникали сложности с потерей внимания, когда он принимал участие в беседе, при этом не сводя глаз с нужного объекта, – это было одно из самых элементарных умений шпиона, но мысли об Эви выбили его из колеи. Или он попросту забыл о том, какими нудными могут быть разговоры на домашних приемах в английских домах.

– Ах, вы об этом, лорд Портман… – уклончиво произнес он. – Я думаю…

Сильная рука легла ему на плечо.

– Вот ты где, приятель! Лорд Риз и лорд Коутерман жаждут потолковать с тобой о чем-то очень важном, так что тебе лучше пойти со мной, – бодро произнес Алек с совершенно неуместным шотландским акцентом.

Кислое выражение, появившееся на лице леди Риз, ясно выразило ее мысль, что перебивать и влезать в чужой разговор – это моветон. Но поскольку Алек был человеком богатым, к тому же сыном принца, ей удалось сменить раздражение на натянутую улыбку.

– Разумеется, капитан Джилбрайд, вы и Уильям не должны заставлять моего мужа ждать. Но прежде чем вы уйдете, позвольте мне представить вас лорду и леди Портман, – проворковала леди Риз.

Уилл едва сдержал стон, когда его кузен запечатлел сочный поцелуй на руке леди Портман и отвесил ей экстравагантный комплимент. Судя по всему, пожилые дамы так же не могли противиться чарам Алека, как и обычные театральные дебютантки или дочки хозяина гостиницы.

– О, капитан Джилбрайд, – дрогнувшим голоском проворковала леди Портман, – вы просто потрясающе выглядите в шотландской полковой форме. И мне нравится, что… что… – Она ткнула указательным пальцем в сторону чресел Алека.

Уилл был готов поклясться, что ее коренные зубы при этом лязгнули.

– Это спорран – традиционная шотландская сумка, отделанная мехом, миледи, – ответил Алек, лукаво подмигнув пожилой леди.

Леди Портман разразилась манерным девичьим смехом.

– О, мой дорогой капитан, я очень надеюсь, что за обедом вы сядете рядом со мной, – промурлыкала она кокетливо.

Лорд Портман изумленно посмотрел на жену: его явно удивило ее поведение.

– Почту за честь, миледи, – отозвался Алек. – А теперь прошу меня простить, но долг зовет. – С этими словами он взял Уилла под руку и решительно поволок его прочь.

– Насколько я понял, лорд Риз – это просто предлог? – спросил Алек.

– Ты прав, конечно, – улыбнулся Алек. – Я просто спасал твою задницу.

– А ты не мог бы не изображать из себя благородного сына Аррана [8]? – попросил Уилл. – У меня голова начинает болеть, когда ты это делаешь.

– И не у одного тебя, – ответил Алек. – Зато с пожилыми леди мой способ просто творит чудеса. Да, впрочем, и с молодыми тоже…

– Проси Господа, чтобы тебя не посадили за обедом рядом с леди Портман. Подозреваю, что она попытается ощупать под столом твою меховую сумку.

– Спасибо за бесполезное предостережение, но пора поговорить о деле. Ты уже поговорил с Боумонтом? Потому что мне не удалось даже подойти к нему: мисс Уитни охраняет его, как кошка-мама своего единственного котенка.

– Меня еще не представили ему, – ответил Уилл. – Полагаю, ты заметил, как последние полчаса леди Риз таскала меня за собой по гостиной, знакомя со своими гостями.

– Заметил. – Алек схватил бокал с вином с подноса у проходившего мимо лакея. – Ты упоминал, что она тебя недолюбливает, но ее поведение теперь кажется довольно странным, не находишь?

– Нахожу, но сейчас я не в состоянии об этом думать, – ответил Уилл. – Мне нужно провести некоторое время с Боумонтом… и Эви.

– Давай разработаем новую тактику, – предложил Алек. – Например, подойдем к ним с противоположных сторон. Загоним их в ловушку, как в овраге, так сказать.

Уиллу было не по нраву предложение приблизиться к Эви, как к врагу, но он все же согласно кивнул. Алек направился как бы к лорду Ризу, но сделал крутой вираж и оказался позади Эви. Уилл тем временем пошел прямо к ней.

Находясь еще в нескольких футах от Эви, Уилл заметил, что она вобрала голову в плечи, как будто почувствовала его приближение, хотя и вела серьезный разговор с Боумонтом. Повернувшись, она поймала взгляд Уилла. За отблеском света свечей, отражавшихся в линзах очков, ее глаза расширились.

Черт! Она явно не доверяет ему, а это намного усложняет его работу. Уиллу неприятно было думать, что Эви чувствует себя неловко рядом с ним. Конечно, это неизбежное следствие разлуки длиной в несколько лет, он разбил ее надежды, однако ее негодования он не разделял. С самого первого мгновения как он увидел Эви, его захлестнуло ностальгическое чувство близости с ней, причем так сильно, что он даже растерялся. Он и подумать не мог, что почти детские воспоминания так взволнуют его. Он не почувствовал никакого трепета, когда несколько недель назад навещал тетю Ребекку, правда, возможно, скорбь по умершему дяде заслонила радость по поводу возвращения домой.

Боумонт, заметив смятение Эви, прервал разговор и повернулся к Уиллу с раздражением. Их взгляды встретились, Боумонт чуть отступил назад, словно заметил врага. Он подошел к Эви, и его рука легла на ее талию, словно Боумонт защищал свою невесту от предполагаемого соперника. Боумонт явно обладал хорошей интуицией в любовной игре – это полезное, хотя и неприятное, наблюдение, – заключил Уилл.

– Волк… Уилл… добрый вечер, – запинаясь, пробормотала Эви. – Рада… рада снова видеть тебя.

Неловкость, испытываемая Эви в компании, не была для Уилла чем-то новым. Но вот неловкость в общении с ним – была. Слегка поклонившись Эви, Уилл наградил ее самой теплой улыбкой из своего арсенала.

Гладкая кожа ее лица мило порозовела, а роскошный бюст приподнялся и опустился, когда она задышала быстрее, натягивая лиф платья. Уиллу понадобилась вся сила воли, чтобы побороть искушение задержать взгляд на ее пышной груди.

– Я рад, что принял приглашение Мэтта, – сказал он. – Такое ощущение, будто я вернулся домой, наконец увидел Мейвуд-Мэнор и своих старых друзей.

Пухлые губы Эви сжались в тонкую линию – за одно короткое мгновение ее волнение сменилось раздражением.

– Что же ты не приезжал раньше? – спросила она. – Впрочем, это неважно. Я рада, что тебе у нас хорошо. Вижу, что даже мама рада тебя видеть.

Да, именно такая вот мелкая деталь. Эви прекрасно понимала, что ее мать тоже что-то задумала. Взглянув на Эви, Боумонт закашлялся, чтобы привлечь к себе внимание. Щеки Эви из розовых стали пунцовыми.

– Боже, я забываю о правилах приличия! – воскликнула она. – Майкл, позволь мне представить тебе Уильяма Эндикотта, капитана Первого королевского драгунского полка. Уилл, это достопочтенный [9] Майкл Боумонт, мой очень хороший друг.

После невнятных слов приветствия на несколько секунд наступило молчание: мужчины оценивали друг друга. Уилл видел, что взгляд Боумонта словно мечется по нему, как будто он повстречал соперника, а его рука до сих пор покоится на талии Эви.

Подавив растущее раздражение, Уилл решил сосредоточиться на нужном объекте. Боумонт был почти так же высок, как и он, но субтильнее и больше походил на ученого, чем на светского человека. Держался он с достоинством, но совсем не как лощенный денди, свидетельством чего были его галстук в восточном стиле и аккуратно причесанные волосы. В нем чувствовалась та спокойная уверенность, которая, вероятно, нравилась Эви. Важной чертой было то, что карие глаза Боумонта светились умом.

Проницательность глубокого темного взора говорила о том, что Боумонт мало что пропускает мимо своего внимания. И если он действительно участвует в заговоре, то противником он будет нешуточным, в этом Уилл был абсолютно уверен. А это, в свою очередь, означает, что Эви – если она действительно собралась замуж за Боумонта, – все-таки может быть в опасности. С этим явно надо было что-то делать.

Поскольку ни один из мужчин не собирался нарушить напряженное молчание, Эви нетерпеливо вздохнула и попыталась разрядить обстановку:

– Уилл – наш старый друг семьи, Майкл. Мы практически выросли вместе.

Улыбка на лице Боумонта такая ясная, что стерла с лица Уилла все подозрения, он даже почувствовал теплое чувство к стоявшей рядом с ним женщине.

– Тогда капитана можно считать настоящим счастливчиком, Эвелин, – промолвил Боумонт. – Жаль, что я не водил с тобой знакомство, когда ты была девочкой. Уверен, что ты была просто очаровательна.

Пальцы Боумонта непроизвольно коснулись попки Эви. Уилл недоуменно приподнял брови, глядя на его руку. Эви, тихо охнув, поспешно шагнула в сторону.

– Ты ошибаешься, Майкл, – с неловким смешком проговорила она. – Волк, то есть Уилл, подтвердит это. Мы с Аделин были ужасными девчонками.

Боумонт ничуть не смутился, что его руку увидели на попке Эви, он вел себя абсолютно спокойно.

– Я уверен, что это неправда, дорогая, и капитан, бесспорно, должен это подтвердить, – повернулся он к Уиллу.

– Эви была чудесной, – согласился Уилл. – А вот Эди… впрочем, это уже другая история. Эви всегда была добрейшим существом…

Глаза Эви расширились от комплимента Уилла. Тот удержал ее взгляд, молча подтверждая каждое свое слово. Но реакция Эви оказалась не такой, как он ожидал. На ее лице появилось страдальческое, встревоженное выражение, и она подвинулась к Боумонту, словно ища у него поддержки. Тот ободряюще положил ладонь на ее руку.

Это подтвердило факт некоего взаимопонимания между ними, что, не понравилось Уиллу, как и то, что Эви привычно придвинулась к Боумонту, словно ей понадобилась защита… Против него?

– А как вы с Эви познакомились, мистер Боумонт? – поинтересовался Уилл. – Ваша семья тоже давно поддерживает дружеские отношения с семьей Ризов?

– Боюсь разочаровать вас, мы с Эви познакомились всего несколько лет назад, – высокомерно произнес Боумонт, явно задирая свой аристократический нос перед ним, и Эви в том числе.

– Мы познакомились на лекции в Королевском обществе, – пояснила Эви с вымученной улыбкой. – Оказалось, что мы оба интересуемся кельтской историей, и Майкл любезно дал мне несколько книг на эту тему. У нас много общего, Уилл, тебя это удивляет?

Эви интересуется кельтской историей? Для Уилла это оказалось новостью.

– День, когда я решил пойти на эту лекцию, оказался для меня счастливым, – сказал Майкл, обращаясь к Эви. – И для прихожан церкви Сент-Маргарет тоже. Ты оказалась для нас спасением, Эвелин.

Искренняя, милая улыбка расцвела на губах Эви, отчего она стала выглядеть моложе и еще привлекательнее. Уилл даже приревновал ее к потенциальному жениху, который с такой теплотой говорил об их знакомстве. Уиллу же, кроме детских воспоминаний, ничего не осталось. Он решил сосредоточиться на задании.

– Сент-Маргарет? – с вежливым интересом спросил он. – Боюсь, я не знаю существа вопроса.

– Это церковь в Сент-Джайлзе, в которой действует благотворительная организация, – объяснила Эви. – Майкл – один из ее патронов, а я иногда помогаю ему. Уверена, что тебя все это заинтересовать не может, Уилл.

– Меня интересует все, что ты делаешь, Эви, – промолвил Уилл с легким укором. – И тебе следовало бы это знать.

– Правда? – удивилась Эви. – А я думала, что все как раз наоборот, учитывая историю нашего знакомства.

Неожиданный выпад на несколько мгновений лишил Уилла дара речи. Тут Боумонт бросился в омут беседы.

– Я уверен, что вас не заинтересует наша немногочисленная благотворительная организация, капитан Эндикотт, – сказал он. – Все, что мы можем вам рассказать, вмиг поблекнет по сравнению с историями о ваших военных приключениях на Пиренейском полуострове.

Уилл почувствовал непреодолимое желание схватить этого типа за галстук и приподнять так, чтобы его начищенные ботинки не касались пола, но он усилием воли сдержал гневный порыв – дело важнее. Эви явно рассказала Боумонту об их отношениях и, возможно, даже объяснила, почему их дружбе пришел конец.

И теперь Эви, похоже, чувствует себя не в своей тарелке, явно пугаясь назревающего конфликта.

– Майкл, уже пора идти на обед, – сказала она. – Ты сопроводишь меня?

Как только Боумонт повернулся, чтобы взять ее под руку, перед ними возник Алек и очень ловко вклинился между Эви и ее поклонником.

– Мисс Уитни, как я рад снова видеть вас! – воскликнул он. – Должен сказать, что у вас просто изумительная семья! Особенно хочется отметить вашу гостеприимную матушку.

– Как вы изменились, – пробормотала Эви.

Уилл наконец решил возразить ей.

– Извини, я этого не заметил, ведь мы давно уже не дети, – сказал он.

– Не обращай внимания на мои слова, – попросила Эви. – Я еще никак не привыкну к тебе и Алеку.

– Даже не верится, что мы встретились, – вымолвил Алек, поворачиваясь к Боумонту и широко улыбаясь. – Мисс Уитни, будьте любезны, познакомьте нас с вашим другом.

Эви вздохнула и безразлично произнесла:

– Достопочтенный Майкл Боумонт, капитан Джилбрайд.

Слово «достопочтенный» она произнесла с ударением, словно желала подчеркнуть, что статус Майкла для них недостижим. Эви явно не знала, что Алек – один из самых богатых людей Британии. Хотя потакать снобизму было не в ее духе.

– Алек, мы толкуем о благотворительности, которой мистер Боумонт занимается в Лондоне, – сказал Уилл. И добавил: – В Сент-Джайлзе. Похоже, это весьма стоящее дело, и я уверен, что тебе это может быть интересно.

Подсказки кузену оказалось достаточно.

– Ничего себе! – воскликнул Алек с самым искренним заинтересованным видом. – Вы должны рассказать мне о вашей деятельности, мистер Боумонт! Я действительно очень интересуюсь благотворительностью.

Уилл еле удержался от смеха. Алек, как водится, хватил через край. На лице Эви появилось скептическое выражение, а вот Боумонт посмотрел на Алека сухо и строго.

– Вы проявляете интерес к благотворительной деятельности, капитан Джилбрайд? – осторожно спросил он.

– Да, как мой дед граф Риддик, – ответил Алек. – Благотворительность – вот тема нашего общения. Мы частенько обсуждаем, например, как помочь бедным падшим ангелам в борделях. Интересная тема, не правда ли?

Уилл поначалу решил, что Алек переигрывает, но он ошибался. Судя по блеску глаз Боумонта, его кузену удалось подцепить того на крючок.

– В таком случае я с удовольствием расскажу вам, какую работу мы проводим в Сент-Маргарет, – ответил Боумонт.

– Отлично! Для меня лучшей темы для разговора не найти. – Взяв Боумонта под руку, Алек попытался увлечь его в сторону.

Боумонт, похоже, пришел в себя после такого натиска.

– Эвелин, ты не будешь возражать…

– Не беспокойтесь, мистер Боумонт, я о ней позабочусь, – ответил за Эви Уилл.

Боумонт нахмурился, но Алек не дал ему время для раздумья и увел его, с энтузиазмом что-то говоря. Делом всего нескольких секунд было вовлечь Майкла в оживленную беседу, и вскоре он уже абсолютно забыл про Эви.

Уилл повернулся к Эви и улыбнулся ей. Эви нервно похлопывала кружевным веером по платью и с тревогой и подозрением не спускала с него взгляда.

– Что ты задумал, Уилл? – спросила она.

Уилл выразил удивление:

– Почему я должен был что-то задумать, Эви? – спросил он. – Ты что, боишься остаться со мной наедине? Со мной, с твоим старым другом?

Мило залившаяся краской всего несколько минут назад, Эви теперь была бледна и напряжена.

– О, так значит мы – старые друзья? Вероятно, мы по-разному понимаем слово «дружба». В моем понимании друзья должны постоянно общаться. Друзья отвечают на письма и, возвращаясь домой, прилагают усилия, чтобы увидеть друга, пусть даже совсем ненадолго. И уж точно друг не бросит друга, заставляя того недоумевать, что же такого плохого он сделал и почему так с ним поступили?

Уилл понимал справедливость упреков Эви, он даже не знал, что ей ответить. Они смотрели друг на друга, а годы и расстояние таяли под натиском их общей душевной боли. Черт, он действительно был виноват, потому что предал их дружбу. Не по злому умыслу и не от пренебрежения, а просто из-за собственного идиотизма, не понимая, как его поступок отразится на такой чувствительной и любящей девушке, как Эви.

Густо покраснев, Эви пролепетала:

– Я не имела права говорить тебе это, Уилл. Пожалуйста, прости меня.

Уилл тяжело вздохнул.

– Ты имеешь полное право сердиться на меня, – сказал он. – Но я не хотел тебя обидеть, никогда не хотел, дорогая моя, и это правда. Я был слишком молод и глуп, чтобы понимать, что к чему.

Эви подняла на него полные слез васильковые глаза.

– Ты обидел меня, – просто сказала она.

Уиллу захотелось сказать, как он сожалеет, что был таким глупцом, что глубоко сожалеет о содеянном, что ему снова хочется быть с ней так же близко, как раньше.

Уилл переживал, что обидел Эви и потерял ее дружбу, он принес ее на жертвенный алтарь своей военной карьеры. Да, он нашел дело, которое ему по душе. И в этой жизни не было места Эви.

– Эви, мне очень жаль. – Уилл поморщился, понимая, что его слова банальны.

Он не мог открыть ей тайну своего появления в ее доме, интереса к Боумонту и реальную причину, которая привела его в Мейвуд-Мэнор. Уилл усугубил свой чудовищный, но необходимый обман, дав ей невнятные обещания, которые едва ли сможет выполнить.

– Не беспокойся, – просто сказала Эви. – Мы с тобой были молоды и глупы, особенно я. Мне не стоило ждать чего-то необыкновенного.

Ее горький пессимизм разжег гнев Уилла.

– Эви, я действительно сожалею о том, что обидел тебя, но я же не давал тебе обещания, которое не мог бы сдержать, – горячо промолвил он.

– Да уж, в этом отношении ты всегда был очень осторожен, не правда ли? Боже тебя упаси от необходимости отвечать за свои действия.

Эви пошла было прочь, но Уилл успел схватить ее за запястье. Она удивилась, но потом попыталась вырвать свою руку.

– Отпусти меня, – тихо произнесла она, – прежде чем кто-нибудь заметит, что ты ведешь себя со мной неучтиво.

– Я неучтив? – переспросил он, не веря своим ушам. – Я понимаю, что обидел тебя, и приношу за это искрение извинения, но я знаю, какая ты сильная, несмотря на свою робость. Ты всегда была сильной натурой, – гораздо сильнее Аделин между прочим. И счастье светилось в твоих глазах, дорогая, но теперь я тебя едва узнаю.

Эви так сильно побледнела, что казалось вот-вот упадет в обморок. Но когда Уилл попытался поддержать ее, она оттолкнула его руку.

– Извини, что я не оправдала твоих ожиданий, – сказала Эви, пытаясь овладеть собой. – Должно быть, ты очень огорчился, узнав, что я наконец-то повзрослела. Но, как видишь, я нашла дело получше, чем грезить о высокомерных, красивых мальчиках и таскаться за ними хвостиком, как влюбленная кошка.

– Все было совсем не так, и тебе это известно. Я помню, что мы были счастливы – счастливы вместе, я хочу сказать.

Сейчас Уиллу показалось, что он сморозил глупость.

– Это верно, – тихо промолвила Эви. Ее голос был полон обиды. – Но ты знай, после твоего исчезновения жизнь моя не была счастливой и простой. Я стала управлять имением в пятнадцать лет, потому что маму нельзя было беспокоить подобными вещами. Но когда находилась с тобой, я пыталась быть такой, какой хотелось тебе – счастливой и беспечной, то есть такой девушкой, которую ты бы, как мне казалось, мог полюбить. Но это не помогло. Ты оставил меня и даже не оглянулся назад.

Уилл хотел было возразить, но она жестом остановила его.

– Но как только я справилась с болью, вызванной тем, что меня бросили, у меня наконец-то появился шанс стать такой, какой мне хотелось. А не такой, какой хотелось тебе.

Не успел Уилл ответить Эви, как за его спиной раздался легкий стук каблучков.

– Все хорошо, Эви? – спросила Аделин, подбегая к сестре.

– Да, дорогая, все отлично. Мы с Уиллом как раз вспоминали былые времена.

Сказать на это было нечего, поэтому Уилл решил попридержать язык.

Прищурившись, Аделин чуть наклонилась к нему, явно готовясь при необходимости ткнуть пальцем в грудь. Или врезать ему.

– Я поговорю с вами позже, Волк Эндикотт, – заявила она. И это прозвучало как угроза, а не обещание.

– Буду с нетерпением ждать, – сухо произнес Уилл.

С отвращением фыркнув, Аделин потянула сестру за руку.

– Пойдем, дорогая. Майкл ждет, чтобы отвести тебя к столу.

Они прошли мимо Алека, не удостоив его взглядом. Тот торопливо уступил им дорогу. Уилл огляделся по сторонам в поисках стены, о которую можно было бы удариться головой.

– Похоже, пока все идет неплохо, – заметил Алек, проходя мимо него.

– Ты даже не можешь представить, куда все идет, – отозвался Уилл.

– Свою роль я исполнил, и в том, что ты пока не выиграл игру, моей вины нет. Однако не похоже, что ты позволил хорошенькой девчонке вертеть тобой, как ей хочется, Волк. – Алек секунду помолчал. – Хотя полагаю, этого можно было ожидать.

– Что, черт возьми, это означает?

Алек начал было отвечать, но Уилл остановил его взмахом руки.

– Ладно, не думай об этом. Как ты поладил с Боумонтом?

– Вокруг этого человека ангелы толпятся, только бы послушать его речи, – проговорил Алек. – Но я расскажу тебе все позднее. – Он кивком указал на гостиную. – Настало время обеда, и ты должен вести к столу мисс Аделин Уитни. Думаю, она тебя уже ждет.

Само собой, Аделин стояла за дверью, глядя на него так, будто он только что вырвался из преисподней, изрыгая огонь и серу.

– Боже правый! – пробормотал Уилл. – Что я такого сделал, чтобы заслужить это?

Ехидный смешок Алека стал ему единственным ответом.

Глава 6

На следующий день Эви бродила вокруг гостиной, пытаясь набраться смелости. Рано или поздно ей придется встретиться с Уиллом лицом к лицу и извиниться за свое грубое поведение минувшим вечером. Ведь многие, включая ее мать, видели, как она распекала Уилла. Даже Майкл заметил ее дурное настроение. Правда, она не очень его скрывала, но все же…

Что касается Уилла, то Эви удавалось избегать его оставшуюся часть вечера – спасибо Аделин, которая поменяла местами карточки с именами гостей на столе. Как они и ожидали, леди Риз планировала посадить Эви рядом с Уиллом, но Аделин подсадила его к болтливой леди Портман. Аделин заметила, как недовольно Уилл свел брови, однако с пожилой графиней он был безупречно вежлив.

Мать была удивлена и явно недовольна переменой мест за столом, но отреагировала на это сердитым взглядом, брошенным на Эви – как обычно, она обвинила в случившемся ее. Эви спокойно приняла это. Она бы с радостью выслушала очередную нравоучительную лекцию матери, если бы та избавила ее от неприятной необходимости сидеть за столом рядом с Уиллом. Эви больше не хотела видеть и разговаривать с ним. Уилл прав, она трусиха, это чистая правда, но что с того?

– Что-то не так, мисс Эвелин?

Вздохнув от неожиданности, Эви повернулась и увидела лакея, державшего в руках поднос с тостами для завтрака.

– Нет, вовсе нет, – со слабой улыбкой отозвалась она. – Вот что, позвольте-ка мне открыть вам дверь.

Молодого человека ее слова привели в ужас.

– Нет, мисс, нет, в этом нет необходимости! – вскричал он.

Лакей поспешно обежал вокруг Эви и сам открыл дверь в гостиную. Когда она первой прошла в комнату, он с явным облегчением выдохнул, дав Эви понять, что она способна огорчить даже младшего лакея. Эви решила, что у нее настоящий талант обижать почти всех, кого она знает, не считая Майкла, который никогда не обижался на то, что она сказала или сделала. Неудивительно, что он так ей нравится.

Солнце лилось в комнату сквозь венецианские окна, оставляя на розово-зеленом ковре полосы света и тени. Гостиная для завтрака была одной из самых приятных комнат в доме, бледно-зеленые стены были украшены блестящими черными панелями, и там находился чудесный мебельный гарнитур в стиле королева Анны [10]. Аделин и Эви частенько проводили здесь утренние часы, читая корреспонденцию, составляя планы на день или просто болтая друг с другом. Приятный, спокойный способ начать день.

Вдобавок ко всему мать редко заходила сюда, что делало это уютное место еще более привлекательным для сестер. Раньше мать по обыкновению завтракала в постели, но потом она зачастила в свою личную гостиную. К несчастью, этим утром она решила спуститься в гостиную для завтрака, а это означало, что у нее что-то на уме. Лишь в крайней необходимости мать покидала спальню раньше одиннадцати часов утра, даже если в доме были гости. И то, что она сегодня спустилась раньше десяти, было, мягко говоря, очень тревожным сигналом.

– Ну вот и ты, Эвелин, – сказала мать, сидевшая на своем месте в конце стола. – Я уже подумывала послать за тобой лакея.

Эви пробормотала слова извинения, хотя обычно попытки унять гнев матери ни к чему хорошему не приводили.

Быстро оглядев стол, Эви поняла, что лишь немногие гости вышли к завтраку. Леди еще не спустились, а джентльмены явно позавтракали и отправились с отцом на рыбалку. Аделин, Мэтт, а также Майкл и лорд Портман уже были здесь. К несчастью, пришли на завтрак и Уилл с капитаном Джилбрайдом, а это означало, что удача окончательно оставила Эви.

Все мужчины встали при появлении Эви, а Уилл, не дожидаясь лакея, выдвинул из-за стола пустой стул рядом с собой. Его губы тронула вежливая улыбка, глаза же при этом были холодны, как голубоватые льдинки.

Его в высшей степени сдержанное поведение было как нельзя кстати, однако Эви все равно не имела ни малейшего желания садиться рядом с ним. Кто знает, что ему придет в голову? Вдруг у него возникнет желание уронить ей на колени тарелку яичницы с ветчиной? Ни к чему испытывать судьбу…

– Садись со мной, – весело предложила Аделин, похлопывая по стулу рядом с собой.

Мысленно поблагодарив сестру, Эви направилась к ней и села между Аделин и Майклом с едва сдерживаемым вздохом облегчения. Эви поймала на себе недовольный взгляд матери, Уилл же усмехнулся, и у Эви появилось чувство, что ее силой заставили пройти сквозь строй.

– Доброе утро, дорогая, – заботливым тоном произнес Майкл. В его взгляде читались нежность и доброта. После бессонной ночи Эви казалось, что она похожа на леди Элис – бледную, измученную прародительницу королевы Елизаветы, которая обычно смотрела на нее с портрета, висевшего в галерее на верхнем этаже дома. Домашняя легенда гласила, что призрак Элис то и дело появляется по ночам, до смерти пугая горничных. Этим утром Эви чувствовала себя неважно, но это вряд ли относилось к ее физическому здоровью, она была крепка и вынослива, скорее ее душевное настроение оставляло желать лучшего. Роль изможденной дамы была не для нее, учитывая, что она была здорова. Эви было трудно представить в постели, в слабо освещенной комнате с уксусом в одной руке и нюхательной солью в другой.

– Могу я предложить тебе что-нибудь? – спросил Майкл услужливо.

– Нет, спасибо, – ответила Эви, заставив себя улыбнуться.

Пора уже ей перестать кукситься. Она должна извиниться перед Уиллом за свое недостойное поведение, у нее нет причины унывать только из-за того, что старый друг нанес им визит. Она должна радоваться, что он посетил их дом и вышел живым из резни при Ватерлоо.

– Я буду только чай с тостом, – пояснила Эви. – А потом мы с тобой можем провести время за книгами, если хочешь.

Майкл принес с собой целую кипу бумаг, среди которых были и гроссбухи с записями, касающимися благотворительных дел в Сент-Маргарет, а также иной помощи, которую церковь оказывала местному населению. Были здесь прошения к потенциальным пожертвователям, поскольку главный учредитель фонда, лорд Эллсуорт, умер несколько месяцев назад. Пока средств хватало, но к концу года ситуация могла ухудшиться. Майкл отдавал бо́льшую часть собственных денег в церковную казну, но это не могло продолжаться вечно, как ему ясно дал понять его отец, лорд Леджер, который хотя и симпатизировал ирландским иммигрантам, оказавшимся в трудной ситуации, но все-таки считал, что его младший сын слишком много денег тратит попусту.

– Как желаешь, – с улыбкой ответил Майкл, – но сегодня такой чудесный день, выходной. Давай придумаем что-нибудь еще, книгами мы можем заняться позже.

– Нет, мисс Эвелин, а почему, собственно, вы решили утро провести, зарывшись с головой в старую заплесневелую книгу? – спросил сидевший напротив них капитан Джилбрайд. – Уверен, что можно найти лучший способ провести такой замечательный день.

Эви пристально посмотрела на капитана, зачарованная его акцентом. Порой он говорил как английский аристократ, проведший в Итоне или Оксфорде годы, когда складывается личность ребенка, но пару раз за прошлый вечер он переходил на тяжеловесный шотландский акцент. Казалось, что он вдруг вскочит с места и начнет танцевать рил. Эви стала подозревать, что капитан Джилрайд переходил на шотландский акцент ради шутки, хотя она и представить себе не могла, с какой целью он это делал.

– Ничуть не сомневаюсь, что ты мечтаешь вырваться за пределы дома, – насмешливо прокомментировал Уилл слова Алека. – Так что ты задумал?

– Я наслышан о красивых развалинах всего в получасе езды отсюда, – ответил капитан Джилбрайд. – Думаю, это старое аббатство.

– Должно быть, речь идет об аббатстве Сент-Осмунда, – утомленно проговорила Аделин.

Как правило, почти все гости Мейвуд-Мэнор отправлялись на экскурсию к живописным развалинам, поэтому Эви и ее сестра были там по меньшей мере раз сто. И как бы ни были хороши развалины, Аделин не желала видеть их снова.

– Развалины должно быть прекрасны, – произнес Джилбрайд с такой очаровательной улыбкой, что любая женщина, кроме Аделин, растеклась бы лужей у его ног.

Но Эди только пожала плечами, недвусмысленно выражая свое презрение к предложению капитана Джилбрайда.

– Это древнее цистерцианское аббатство, развалившееся после того, как были закрыты монастыри. Оно красивое, но ничего особенного в нем нет.

– Да, но там можно замечательно провести время с такими милыми леди, как вы и мисс Эвелин, – сказал Джилбрайд. – Это отличная возможность побродить среди каменных развалин, я полагаю, не говоря уж о том, чем могут заняться парень и девчонка на природе.

Капитан приправил свое возмутительное замечание многозначительным подмигиванием Аделин, но тут же охнул, и Эви была уверена, что это Уилл пнул его ногой под столом.

После некоторого неловкого молчания, потому что Аделин не нашлась, что ответить Джилбрайду, ее мать, наконец, натянуто улыбнулась.

– Думаю, это чудесная идея, девочки, – сказала она. – Вы можете взять ландо или поехать верхом с мужчинами.

Именно на их совместную прогулку мать и надеялась, ведь ей так хотелось свести Эви с Уиллом. Эви ничуть не сомневалась, что это именно она рассказала Джилбрайду о руинах – традиционном месте прогулок для гостей.

– Спасибо, мама, – отозвалась Эви с ясно читающимся сожалением. – Но боюсь, у нас с Майклом сегодня слишком много работы. Быть может, завтра?

Леди Риз со стуком поставила чашку на стол.

– Эвелин, я с презрением отношусь к подобной высокомерной грубости, – заявила она. – Капитан Джилбрайд был так мил, предложив, прогуляться. И я просто шокирована тем, как ты отреагировала на его слова.

Эви застыла. Мать редко устраивала ей нагоняй перед посторонними. От того, что она получила такую отповедь, да еще на глазах у Уилла, она почувствовала тошноту. Правда, мать никогда особенно не церемонилась с Уиллом, так что ему было не впервой слышать, как леди Риз отчитывает за провинность своих дочерей.

Когда Эви рискнула поднять глаза на Уилла, она поймала его неодобрительный взгляд, адресованный леди Риз. Да что там, его лоб накрыли такие тучи, что Эви забеспокоилась о том, что мать заметит это и обидится.

Аделин ринулась сестре на помощь.

– Мама, ни к чему нападать на Эви, – сказала она. – У меня тоже нет желания ехать на развалины. – Аделин покосилась на капитана Джилбрайда. – Если хочешь знать, они нам до смерти надоели, и уж точно не среди мертвых камней я бы хотела провести день. – Судя по ее тону, капитан Джилбрайд тоже казался ей смертельно скучным субъектом.

– Никого твое мнение не интересует, Аделин, – сердито отрезала леди Риз. – Эвелин, я не желаю, чтобы ты на целый день запиралась в библиотеке с мистером Боумонтом, занимаясь этой вашей благотворительностью. Во-первых, это вредно для здоровья. Во-вторых, я не одобряю твое общение с отталкивающими и опасными людьми, с которыми тебе приходится сотрудничать. Я уже давным-давно хочу потолковать об этом с твоим отцом и уж теперь постараюсь сделать это как можно скорее.

Эви почувствовала, как напрягся сидящий рядом с ней Майкл. Его реакция была вполне понятна, потому что, судя по тону матери, та явно считала его одним из тех отталкивающих типов, которые рыскают вокруг Сент-Маргарет.

– Мама, это несправедливо! – выпалила Эви, пылая от гнева, который и заставил ее говорить. – Мы с мистером Боумонтом занимаемся в Сент-Джайлзе чудесной работой, и совсем необязательно предлагать нам что-то другое. И я не намерена бросать это занятие, чтобы ты или папа о нем ни думали.

Возмущенное восклицание леди Риз заполнило неловкое молчание, воцарившееся в гостиной.

– Ну вот, ты сделала это, – едва слышно прошептала Аделин.

Уже сожалея о взрыве эмоций, Эви смущенно посмотрела на Уилла и Джилбрайда. Однако Уилл не обращал никакого внимания ни на нее, ни на леди Риз. Вместо этого он не спускал глаз с Майкла, словно лишь его реакция на безобразную семейную сцену имела какое-то значение.

– Сложная ситуация, – заметил Джилбрайд. – Моя дорогая леди Риз, я нижайше молю вас о прощении. С моей стороны было глупо предположить, что у леди и мистера Боумонта еще нет планов как провести этот день. И я буду рад перенести нашу поездку на более подходящее время.

Как бы ни была огорчена Эви, она не смогла не заметить, что шотландский акцент капитана исчез – в очередной раз. Более того, его улыбка была настолько лукавой и обаятельной, что даже мать оттаяла. Эви добавила необходимость поблагодарить капитана Джилбрайда за находчивость в список дел на сегодня, который составляла в голове.

– Вам не за что извиняться, мой дорогой сэр, – с легкой иронией ответила леди Риз. – Я полностью поддерживаю ваше предложение съездить на развалины. Как только допью чай, я велю экономке приготовить ланч для пикника. – Она бросила сердитый взгляд на Эви, говорящий: «А с тобой мы потолкуем позже». Мои дочери будут готовы к поездке через час.

Аделин тяжело вздохнула.

– Мама, если Эви и мистер Боумонт не хотят ехать… – Она замолчала, увидев, что брови матери сошлись на переносице.

– Думаю, это чудесная мысль, – прервал надвигающуюся угрозу Майкл. – Действительно не стоит, чтобы такой восхитительный день прошел впустую. – Он вежливо кивнул Джилбрайду. – Благодарю вас за предложение, сэр. Уж и не помню, когда я последний раз ездил на пикник.

Джилбрайд радостно улыбнулся.

– Вот и отлично! – воскликнул он. – Стало быть, все решено.

Леди Риз поджала губы, чувствуя одновременно облегчение и раздражение, причиной которого стал Майкл, сумевший уладить ситуацию.

– Ты уверен? – шепотом спросила его Эви. – Я же знаю, как ты относишься к подобным мероприятиям. И у нас так много работы…

Майкл так мило улыбнулся Эви, что она вспомнила, почему собирается за него замуж. Она не испытывала к нему безумной любви, но ни один мужчина не относился к ней с такой учтивостью и вниманием. Безусловно, это куда важнее страсти или дрожи в коленях, появившейся у нее, когда один человек через многие годы появился в их доме.

Майкл уверял ее в своей готовности изменить планы, но Эви чувствовала на себе взгляд Уилла, и он притягивал ее. Это одновременно и пугало и возбуждало. Она посмотрела Уиллу в глаза, гордо подняв голову, ожидая встретить насмешливое удивление, вызванное утренней домашней бурей в стакане воды.

Но в его взоре она не увидела ни удивления, ни даже насмешки. Уилл казался спокойным и милым и преспокойно достал свой завтрак. Эви была в некотором замешательстве, словно находилась меж двух огней, и оба притягивали и волновали ее.

Эви поблагодарила, встала из-за стола и покинула гостиную.

Глава 7

Эви бежала по вестибюлю, натягивая на ходу перчатки. Она сильно опаздывала, поскольку слишком долго размышляла: ехать ей на прогулку или остаться в своей комнате. Она набралась смелости, чтобы манкировать приказание матери, но вошедшая к ней Аделин сообщила, что если Эви откажется от прогулки, то она тоже не поедет. Эви пришлось в спешке собираться. «Я знаю, что ты не хочешь видеть Уилла, – сказала сестра, – но ты не можешь прятаться вечно. Война закончена, и мы будем часто встречать его, так что тебе лучше изменить свое отношение к его присутствию. К тому же мама устроит очередной скандал, а это никому не пойдет на пользу, особенно Майклу». Доводы Аделин пробили брешь в сопротивлении Эви. Действительно, попадет и Майклу, а ведь он так старался отвести удар, направленный на них, в сторону.

Мимолетно улыбнувшись лакею, придержавшему ей дверь, Эви вылетела из дома, но на мгновение остановилась, чтобы глаза привыкли к яркому утреннему солнцу. Солнечный свет преломлялся сквозь стекла ее очков, и ей понадобилось некоторое время, пока пятнышки, танцующие перед ее взором, не начали исчезать.

– Слава богу, ты явилась, – Аделин улыбнулась сестре. Она сидела верхом на Касторе, своем гнедом жеребце. – Я уж подумала, что придется послать за тобой поисковую группу.

– Не думаю, что это было бы трудное задание, не так ли? – резким тоном ответила Эви, спускаясь по мраморным ступеням на лужайку.

Кастор замотал головой – ему явно не терпелось пуститься вскачь. Аделин успокоила его одним прикосновением, так как прекрасно умела ладить со своим любимцем. Она, как всегда, выглядела великолепно в костюме для верховой езды цвета осенней листвы и в потрясающей шляпке с перьями.

Эви всегда удивлялась, как уверенно сестра держится в седле, учитывая, что она отказывалась носить очки. Ее сердце колотилось в груди всякий раз, когда Аделин на коне перескакивала живую изгородь или перелетала через канаву, но при этом, кажется, ни разу не ошиблась. За много лет она разработала собственную стратегию верховой езды без очков. Она отлично выучила Кастора, и тот прекрасно сам разбирался во всех сложностях маршрута. Аделин бесстрашно носилась галопом на преданном коне, не боясь упасть.

Эви обвела взглядом небольшую группу людей на посыпанной гравием подъездной аллее. Все уже были в седлах и ждали начала похода. Майкл сидел на одной из самых спокойных лошадок из конюшни Мейвуда, а капитан Джилбрайд позволил своему гигантскому жеребцу встать на дыбы. Лорд Дирлинг и сэр Реджиналд Баскертон, два наиболее настойчивых соперника из поклонников сестры-близняшки Эви, тоже присоединились к их группе и сейчас гарцевали рядом с Аделин, добиваясь ее внимания.

А вот Уилла нигде не было видно.

– Где Поллукс? – спросила Эви, имея в виду своего жеребца. Эви не стала интересоваться Уиллом, потому что решила не проявлять к нему никакого интереса.

– Леди Риз сообщила, что вам будет удобнее ехать в экипаже Уилла, – ответил Джилбрайд. – Это отличная мысль, сказал я вашей дорогой матушке. Так вы сможете прихватить с собой вот эту корзину для пикника. Должен признаться, я уже испытываю голод, несмотря на вкусный и обильный завтрак.

Поймав на себе скептический взгляд Аделин, Джилбрайд ответил ей обезоруживающей улыбкой. Улыбка шотландца могла покорить любую женщину, но сейчас Эви едва сдерживала желание, чтобы не запустить в него чем-нибудь. Здравый смысл подсказывал, что вины Джилбрайда в том, что ей придется ехать с Уиллом, нет – это все дело рук ее матери. Хотя, с другой стороны, именно Джилбрайд за завтраком предложил отправиться на эту унылую прогулку, так что, вероятно, ей не следует переживать из-за желания треснуть его по голове.

– Я, конечно, рада быть полевой кухней, капитан Джилбрайд, – сказала Эви. – Я думала, что отправлюсь на прогулку верхом, но, видит бог, я не хочу, чтобы вы пропустили обед. Вдруг лишитесь от голода чувств и грохнетесь со своего жеребца.

В глазах Джилбрайда мелькнула усмешка, когда он услышал ответ Эви. Ее реакция на учтивые слова капитана была верхом неприличия, но в ближайшее же воскресенье на церковной службе она непременно вознесет Господу дополнительную молитву за находчивый ответ.

– Извини, моя дорогая, – произнесла Аделин, еле сдерживая смех. – Я пыталась разубедить маму, но она была непреклонна и заверила меня, что тебе понравится прогулка в экипаже.

– Надо не забыть поблагодарить ее, – сухо ответила Эви.

Ну хорошо, по крайней мере, у нее появится возможность извиниться перед Уиллом. И поскольку они поедут в открытой коляске, да еще в окружении всадников, то обстановка будет не очень располагающей к беседе. Аделин постарается держаться поблизости, да и Майкл поедет рядом с экипажем, ширина дороги это позволит. В самом деле, не существует причины, заставляющей ее сердце биться столь неистово, а ладони увлажняться от пота в туго натянутых перчатках.

Спустя всего лишь мгновение парный двухколесный экипаж, которым управлял Уилл, выехал из каменной арки, за которой находилась конюшня. Эви поняла, что у нее есть нешуточная причина для тревоги.

Уилл был великолепен. Он управлял парой прекрасных серых коней, уверенно провел их аккуратным кругом к парадному крыльцу. Благодаря теплому сентябрьскому дню, он не надел кучерский плащ с капюшоном. Синий сюртук выгодно подчеркивал его широкие плечи, а бриджи цвета печенья облегали сильные мускулистые ноги. Поставив ногу в сапоге на закругленное крыло коляски, Уилл улыбнулся Эви.

– Ваш экипаж подан, миледи, – сказал Уилл, приветственным жестом снимая перед ней шляпу, что было совсем на него не похоже. Он широко улыбался и чем-то напоминал шутника капитана Джилбрайда. Хотя Эви безучастно отмела попытку шотландца очаровать ее, Уилл все-таки заставил ее сердце быстрее застучать в груди. Эви с тревогой поняла, что улыбка никого другого, даже Майкла, не имела такой власти над ней, как улыбка Уилла Эндикотта. Эта мысль огорчила и обеспокоила ее, и она нахмурилась.

Уилл сразу отметил перемену ее настроения.

– Эви, с тобой все в порядке?

– М-м-м, да, наверное, – неопределенно ответила она.

Пытаясь скрыть охватившее ее волнение, Эви подобрала юбки и протянула руку Уиллу. Но тут Майкл соскочил с коня и бросился помогать ей сесть в экипаж.

– Пожалуйста, обопрись на мою руку, Эвелин, – предложил Майкл участливым тоном, который никак не вязался с мрачным взглядом, которым он одарил Уилла.

Эндикотт посмотрел на Майкла так, словно увидел перед собой таракана или сороконожку. Эви подумала, что отец Уилла, герцог Йоркский, не взирает на окружающих с таким омерзением, как его сын. Можно было подумать, что эти двое… делят спорную территорию, другого определения Эви подобрать не могла, и этой территорией, безусловно, была она сама.

Взглянув на протянутую ей руку Уилла, Эви приняла помощь Майкла. А потом благовоспитанно наградила Уилла теплой улыбкой – отчасти для того, чтобы отплатить себе самой за то волнение в крови, которое с такой легкостью вызвал в ней Уилл.

– Прошу тебя держаться рядом с нашим экипажем, – попросила она Майкла, игнорируя явно раздосадованного Уилла, который сидел рядом с ней. – Возможно, нам удастся обсудить кое-какие деловые вопросы, ведь на этой прогулке мы только даром теряем время.

– Ты заслужила отдых и в прогулке нет ничего предосудительного, – ответил Майкл. – И я рад составить тебе компанию. Надеюсь, капитан Эндикотт не возражает? – Он с иронией посмотрел на Уилла.

– Нет, совсем не возражаю, – раздраженно, недовольным тоном ответил Уилл. – Вы можете ехать рядом с нами.

Внезапно он подстегнул коней, и они рванули вперед. Майкла окутало облако пыли. Ухватившись за край экипажа, Эви оглянулась и увидела, что ее поклонник чихает в носовой платок и вытирает глаза. Аделин и ее эскорт уже направили своих лошадей следом за экипажем, а капитан Джилбрайд вежливо остановился и ждал, пока Майкл придет в себя.

– Ты поступил грубо, – нервно сказала Эви Уиллу. – Посмотри, что ты сделал с бедным Майклом.

Уилл дернул плечом.

– Боумонт раздражает меня, – бросил он.

– А меня раздражаешь ты.

Уилл озорно усмехнулся.

– Нет, не раздражаю, – уверенно заявил он. – Я всегда могу сказать, когда ты на самом деле сердишься, а когда только делаешь вид.

Эви предпочла промолчать и устремила взор вперед, на ходу поправляя шляпку, которая съехала набок, когда экипаж неожиданно прибавил скорость. Конечно, Уилл непростительно грубо себя вел, Эви почувствовала себя польщенной. Мужчины никогда еще не ссорились из-за нее, и она вынуждена была признать, что это весьма забавно.

Солнце выбрало именно это мгновение и спряталось за облаками, Эви поежилась от внезапной прохлады. Ей пришло на ум, что ее знобит не только от свежего встречного ветерка, но и от присутствия Уилла. Она не понимала как должна к нему относиться.

Уилл посмотрел на нее.

– Ты замерзла? Под сиденьем есть плед. Хочешь, я достану его для тебя?

– Нет, конечно, – ответила Эви. – День теплый и чудесный, да и солнце через минуту снова выглянет из-за облаков. – Она оглянулась на всадников. – Я думаю, что тебе надо ехать помедленнее. Остальные несколько отстали.

Он пожал плечами.

– Как хочешь. – Он сделал движение, как бы призывающее лошадей сбавить ход, но на самом деле оно не произвело на них никакого действия.

Эви с досадой покачала головой, так как прекрасно знала, что Уилл поступает всегда так, как ему нравится. С ним было бессмысленно спорить, поэтому Эви переключила внимание на изумительный пейзаж, открывающийся ее взору. Экипаж катил по извилистой тропе от Мейвуд-Мэнор к большому тракту. Они проезжали фермы арендаторов, их плодородные поля золотились спелыми колосьями. Мимо проносились перелески, и вскоре широкий поворот привел коляску к великолепной дубовой роще. Дальше кони понеслись по тенистой аллее.

Все это было так же радостно и знакомо, как и присутствие рядом с ней Уилла, вынуждена была признаться себе Эви. Мысли легко вернулись к тем дням, когда они с Уиллом часами катались в его маленькой двуколке счастливые и довольные друг другом.

Уилл любил тогда рассказывать истории, сочинять сказки о мальчике по имени Этелред Брейсгердл, который убежал из дома и путешествовал по восточным странам в поисках удачи. По-детски нелепые, эти сказки были такими забавными, что под конец Эви буквально рыдала от смеха. Лишь позднее, когда Уилл ушел в армию и сказки остались в прошлом, Эви поняла, что эти истории отражали его собственное горячее желание и тоску по приключениям.

Эви незаметно вздохнула по былым временам, вспоминая, как ей было хорошо проводить с Уиллом время, несмотря на то жестокое разочарование, которое она испытала позднее.

Уилл замедлил бег коней, чтобы проехать мимо будки привратника и повернуть к старым каменным воротам, а Эви живо вспомнила день, когда он учил ее управлять лошадьми на этой самой аллее. Они сидели в небольшой повозке, запряженной пони, стоял такой же тихий сентябрьский день, как сегодня. Эви было всего двенадцать лет, но именно тогда она влюбилась в Уилла. Эви вспомнила как его ладони накрыли ее руки, помогая ей управлять пони, и она испытала какой-то внутренний толчок, который помнила и по сей день. Уилл смотрел на нее, его голубые глаза были полны любовью и смехом, а Эви пропала. С тех пор она не встречала мужчин, которые разбудили бы в ней то же чувство – яркую радость, которой, казалось, были наполнены великолепные, беспечные летние дни, и им не было конца. Конечно, тогда Уилл был всего лишь мальчиком, а теперь он стал невероятно привлекательным мужчиной, да к тому же имеющим определенное влияние. Его крупное, горячее тело теснило ее на сиденье экипажа, и, несмотря на то что они ехали под открытым небом, от его близости ей становилось трудно дышать.

Эви глубоко вдохнула, чтобы унять колотившееся сердце. Одному Богу известно, как еще может распорядиться Уилл с ее чувствами и жизнью, если сейчас она позволит своим чувствам возобладать над разумом. Если она позволит своему влечению вырваться наружу – это станет ужасным предательством по отношению к Майклу – человеку, подарившему ей цель в жизни. А что она может на самом деле ждать от Уилла, кроме головной боли и разочарования?

– Что не так, Эви? – спросил он, словно подслушав ее мысли.

Эви удивилась.

– Нет, все в порядке, – ответила она. – А почему ты спрашиваешь?

– Я помню твой вздох, – пояснил Эндикотт. – Он означает, что ты чем-то огорчена.

Эви выпрямилась, пытаясь чуть отодвинуться от него. Этот чертов тип был невероятно большим, а ведь, видит бог, она и сама далеко не малютка. Это просто чудо, что они вдвоем, к тому же она в платье для верховой езды, поместились рядом на сиденье экипажа.

– Со мной все прекрасно. – Она посмотрела на него с беззаботной – так, по крайней мере, надеялась Эви – улыбкой. – Не думаю, что ты очень хорошо меня изучил, учитывая, что с нашей последней встречи я выросла, Уилл.

Эндикотт бросил на Эви взгляд, который сначала задержался на ее лице, а затем спустился ниже, на ее бюст.

– Да уж, выросла, – хмыкнул он.

Эви лихорадочно попыталась подобрать нужные слова, чтобы достойно ответить ему. Но, похоже, таких слов не существовало.

Она осторожно взглянула на него. Как она раньше не понимала! Абсолютно ясно, что Уилл с ней флиртует! Конечно, она не привыкла к флирту, чтобы вот так сразу распознать его. Сказать по правде, с этим у нее вообще было плохо. Однако сейчас она безошибочно разглядела жар в глазах Уилла, от которого они потемнели, как дым, поднимающийся от голубого пламени. Он повернулся к ней и улыбнулся. Эви вздрогнула, пытаясь прогнать наваждение, и кивком головы указала вперед.

– Лучше бы тебе смотреть на своих лошадей, – сказала она. – Дорогу сильно развезло после недавних дождей.

Его низкий смех заставил ее покраснеть и опустить голову, свое состояние она не смогла бы описать. Эви начала понимать, что ее детским чувствам к Уиллу не хватало ощущения его мощной физической привлекательности, которой он теперь обладал.

– Конечно, мадам Брань, как скажете, – поддразнил он ее.

– И когда же это я бранила вас, Уильям Эндикотт? – поинтересовалась Эви с легкой ноткой раздражения. – Насколько я помню, вы всегда водили меня за нос. Признаться, мне теперь даже стыдно за то, что я тогда была такой слабовольной.

– Если кто кого и водил за нос, так это твоя сестра, – сухо отрезал он. – И если память мне не изменяет, то именно ты устроила мне нагоняй вчера вечером.

Эти слова Эндикотта заставили Эви прийти в себя и отогнать наваждение.

– Послушай, я хочу тебе сказать… – Эви быстро оглянулась назад.

Майкл с Джилбрайдом уже приближались к экипажу, но все же были слишком далеко, чтобы ее услышать.

Можно сейчас покончить с муками совести.

Уилл был абсолютно спокоен, он направлял коней по размытой колее и, казалось, сосредоточился только на этом. Но Эви знала его не хуже, чем он ее. Если ее догадка верна, бо́льшая часть его внимания сосредоточена именно на ней, а не на его лошадях.

– Я должна перед тобой извиниться, Уилл, – тихо вымолвила она.

Он посмотрел на нее, по-прежнему сохраняя вежливое безразличие.

– Прости, пожалуйста, что ты сказала?

Она чуть повысила голос:

– Я вела себя отвратительно по отношению к тебе прошлым вечером, ты этого не заслуживаешь. – Хотя, конечно, это как посмотреть…

– Говори громче, Эви, – полным сожаления голосом попросил Уилл. – Я не слышу тебя за стуком колес и топотом копыт.

Дьявол! Он добивается того, чтобы ей стало еще труднее.

– Я попросила у тебя прощения! – почти крикнула Эви. – И ты услышал это в первый же раз, паршивец.

Уилл рассмеялся.

– Да, я паршивец, и за это я тоже прошу прощения. Но я не смог сдержаться, потому что ты была так поглощена осознанием собственной вины.

– Да, я поглощена осознанием собственной вины, и настоящий джентльмен принял бы мое сердечное извинение, и на этом дело было бы кончено! – проворчала Эви, сложив руки на груди.

Взгляд Уилла опять рассеянно скользнул по ее груди, и Эви невольно покраснела. Но Уилл отвернулся и вновь стал смотреть только на дорогу.

– Извинения ни к чему, моя дорогая девочка. Я заслужил эту брань. И не только за мое поведение вчера вечером, но и за все остальное, – сказал он.

– Я не очень хорошо поняла, что ты имеешь в виду, – пробормотала Эви, сбитая с толку внезапным изменением его поведения.

Уилл замолчал на минуту, направляя коней по ухабистой дороге, которая привела их под чудесный лесной шатер. Но пятнистый солнечный свет и тени не смогли скрыть напряжения в его плечах и подергивания жилки на виске. Когда Уилл, наконец, заговорил, казалось, что он с трудом разлепил губы.

– Тем летом, когда я был дома… Прости меня за это, Эви. Я долго сожалел об этом.

Эви чуть поежилась, словно для того, чтобы защититься от воспоминаний о том далеком лете, которое оставило такую память в их сердцах. Уилл уехал на несколько месяцев, потому что поступил на военную службу в Королевский военный колледж. Эви ужасно скучала по нему, понимая, однако, что военная служба подойдет ему куда больше, чем церковная карьера либо карьера на юридическом поприще. Уилл, само собой, просто горел желанием попасть в армию и доставить удовольствие отцу. Эви лишь попросила его писать ей, когда он сумеет улучить минутку.

Эндикотт написал всего лишь несколько коротких писем, в которых сообщал, как он занят по горло и доволен новой жизнью. Но он не забыл о ласковых словах и утверждал, что ждет не дождется новой встречи с ней. Какой же она была дурочкой, поверив, что Уилл отвечает на ее чувства с таким же жаром!

Летом Уилл вернулся домой, чтобы навестить своих опекунов Эндикоттов. Ему было почти девятнадцать, а Эви шел семнадцатый год, и они с Аделин готовились к своему первому светскому сезону. Эви считала себя достаточно взрослой, а потому решила, что для них с Уиллом настала пора поклясться друг другу в любви.

Первые недели были чудесными, потому что Уилл, казалось, был безумно рад встрече с ней. Он рассказал ей о планах своего отца купить ему патент офицера в военном ведомстве, и Эви слушала его с радостью и гордостью. Она не представляла, почему военная служба может послужить помехой их совместному будущему, поскольку многие отпрыски знатных семей служили в элитных воинских частях и все же вступали в брак. Уилл скоро станет офицером и сможет содержать жену. С его доходом и ее приданым они смогут зажить скромно, но вполне счастливо. Эви никогда не переживала из-за отсутствия денег, к тому же она предпочитала жить вдалеке от лондонского шума и светской суеты. Для счастья Эви нуждалась только в Уилле и Аделин, и они оба у нее были.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org