Автор : Деннинг Трой
Название книги: Обсидиановый оракул
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/denning-troi/56307-obsidianovyi-orakul

Трой Деннинг

Обсидиановый оракул

Пролог

Уголком глаза Ниива заметила багровую вспышку солнечного заклинания. Несмотря на приближающуюся победу ее ополчения, она ощутила, как холодная рука паники сжала ее сердце. Свет пришел от Ворот Солнечной Птицы, которые охраняли все тайные сокровища деревни – и к тому же ее юного сына, Ркарда.

К собственному неудовольствию Ниива не могла немедленно броситься на помощь. Она стояла на верхушке горообразного панцыря мертвого мекилота, имея в руках только пару коротких мечей, и сражалась с тремя мужчинами, вооруженными копьями и кинжалами. На узких улочках Кледа ее ополченцы безжалостно убивали налетчиков, которые пришли за рабами из их деревни. Те немногие из нападавших, которые сумели избежать кровавых топоров дварфов, улепетывали во весь дух к одной из многих брешей в городской стене, пробитой в начале атаки могучей рептилией, на которой сейчас стояла Ниива. Учитывая скорость, с которой охотники за рабами были разбиты, битва шла очень хорошо, но это не слишком успокаивало встревоженную мать.

– Пора кончать с этим! – проворчала Ниива, швыряя один из своих мечей в ближайшего противника.

Стальной клинок с негромким треском раздробил грудную кость и глубоко вошел в грудь. Командир ополчения не стала дожидаться, пока враг упадет. Вместо этого она упала на колено и крутанулась на нем, далеко вперед выбросив свою вторую ногу. Так как второй охотник за рабами в это время пытался ударить ее сзади, щикилотка Ниивы попала ему в колено и сбила его с ног. Продолжая движение она успела полоснуть мечом по горлу человека прежде чем он упал на землю. В этот момент копье третьего врага устремилось к ее груди. Свободной рукой она отбила кончик копья в сторону и вонзила свой меч в живот мужчины.

Ниива высвободила мечи из тел умирающих работорговцев, не слыша их предсмертных хрипов. Ее глаза уже искали на улицах мужа, надеясь что именно Келум использовал солнечное заклинание у Ворот Солнечной Птицы. Она нашла его на другой стороне деревни, слишком далеко от места вспышки.

Удостоверившись, что ее ополчение покончит с работорговцами и без ее руководства, Ниива соскользуна с панцыря мекилота. Она продралась через обломки некольких разрушенных хибар, скользнула в узкую улочку и понеслась к Воротам Солнечной Птицы. Дважды она задерживалась на несколько мгновений, чтобы убить охваченных паникой захватчиков, попавшихся ей по дороге, но, торопясь достичь ворот, дала возможность убежать немногим другим.

В пятидесяти ярдах от цели, она заметила трех иниксов, торопливо бегущих по параллельной улице, их змеевидные хвосты били из стороны в сторону,оствляя дыры в каменных домах,стоящих вдоль улицы. Ящерицы были около пятнадцати футов в длину, с чешуйками пепельного цвета, сильными ногами и костяным клювом, который мог перекусить женщину напополам. На плечах каждой твари сидел вооруженный копьем погонщик, тогда как груз помещали в беседку, огромный ящик, сделанный из отбеленных на солнце костей, привязанный к спине иникса.

Ниива точно знала, что охотники за рабами не случайно выбрали именно их деревню. Кто бы ни планировал атаку, он знал про тайное богатство Кледа и где его найти, так что беседки первых двух иниксов были до краев наполнены сокровищами, украденными из Ворот Солнечной Птицы: бронзовым оружием, стальными топорами и даже золотыми коронами древних королей. В первый момент командир ополчения решила, что попытка захвата рабов была просто прикрытием для воров на иниксах, но быстро отвергла эту идею. Потери грабителей были слишком велики для ложной атаки.

Когда Ниива увидела содержимое третьей беседки, все мысли о намереньях работорговцев испарились из ее головы. Вместо сокровищ ящерица несла на себе двух мужчин. Один из них, здоровяк, одетый в доспехи из выделанной кожи, держал в руке длинный стальной меч, украденный без сомнения из оружейных Кледа. Второй, отвратительно выглядящий полуэльф с короткой черной бородой и острыми чертами лица, был одет в свободную тунику и не вооружен. Вместо этого он держал в руках извивающуюся фигуру маленького мальчика. Хотя ребенку было только пять лет, он уже был высок, как большинство дварфов, его толстые кости были покрыты сухожилиями и мышцами. Абсолютно лысый, он имел квадратную челюсть, злые красные глаза и остроконечные уши, прилегавшие близко к голове.

– Ркард, – выдохнула Ниива, бросаясь вдогонку за похитителями сына.

Ей не было нужды удивляться, почему это налетчики схватили ее сына, а не наполнили сокровищами третью беседку. Мальчик был мулом, человеко-дварфом, и мог принести целое состояние в любом городе с рынком рабов. Унаследовав могучий костяк отца-дварфа и человеческую гибкость и скорость Ниивы, он мог бы быть послан в ямы гладиаторов и вырасти чемпионом арены. Проведя все свое детство в ямах, мама Ркарда из первых рук знала все ужасы, которые его ждали там.

Ниива добежала до конца переулка и прыгнула на повисший хвост иникса. Она воткнула короткий меч в чешуйку бока чудовища и при помощи его быстро взобралась на спину рептилии. Ящерица зарычала от боли и изогнула гибкую шею, стараясь укусить женщину, но погонщик быстро успокоил ее, направив конец своего копья прямо в глаз, лишенный века.

– Вперед, Слас, – крикнул он, и создание покорно побежало дальше по улице.

– Ркард, будь наготове! – закричала Ниива.

Мальчишка перестал вырываться и поднял свою маленькую руку к небу. В этот момент вооруженный налетчик прыгнул к задней стене беседки и нанес сильный удар мечом в голову Ниивы. Та блокировала его удар своим свободным мечом, потом закрутила свой клинок над концом меча врага, стараясь обезоружить врага. К сожалению, охотник за рабами оказался опытным воином. Он сумел отдернуть свой меч прежде, чем она смогла выбить его у него из руки.

– Что с тобой, Фрайан? – закричал полуэльф, державший Ркарда. – Убей шлюху!

– Я не шлюха, – проворчала Ниива, покрепче упираясь ногами в спину иникса. – А этот мальчик не будет ничьим рабом.

Разгневанная мать вытащила свой первый меч из бока иникса и сама прыгнула к беседке. Она атаковала двойным ударом,первым из своих мечей ударив в длинный меч Фрайана, а затем скользнув вперед, чтобы вторым мечом достать его уязвимые лицо или горло. Потрясенному работорговцу оставалось только отступить назад, и Ниива прыгнула через стену беседки, одновременно угрожая мечами воину.

Фрайан бросился вперед, используя временную паузу в атаке Ниивы, чтобы ударить ее в живот. Та изогнулась в воздухе и заехала ногой в его голову. Клинок скользнул вдоль диафрагмы, не задев тела, а сам Фрайан ударился о дальнюю стенку беседки, едва успев поднять свое оружие, чтобы блокировать удар, который мог бы раздробить ему череп.

С грацией эльфийского канатоходца Ниива приземлилась между Фрайаном и полуэльфом, державшим Ркарда. Похититель ее сына, как она немедленно отметила, сунул руку в карман туники, без сомнения чтобы извлечь компоненты для какого-то магического заклинания. Он полностью сосредоточился на Нииве и не заметил, что маленькая ладошка ее сына стала красной, набираясь энергией малинового солнца.

Ниива указала мечом на горло каждого из мужчин. – Дайте моему сыну уйти, – сказала она. – Он не имеет ценности для мертвого – а иначе я вам обещаю, что вы не покинете Клед живыми.

– Боюсь, что это не наш выбор, – сказал полуэльф, вытаскивая руку из кармана.

Ркард ткнул свою сверкающую ладонь в лицо похитителя. Ниива атаковала Фрайана, заставив того опустить меч пониже. Сзади нее свернула красная вспышка и удивленный полуэльф вскрикнул. Она бросила взгляд назад и увидела, как руки мага закрыли ослепленные глаза. В тот же момент она прыгнула назад и одним страшным ударом отрубила ему голову.

Когда Ниива снова повернулась к Фрайану, его меч уже опускался на ее незащищенные колени. Она перепрыгнула через клинок, опустив один из своих мечей пониже, а другой подняв повыше, чтобы блокировать возможные обратные удары. К ее удивлению работорговец не продолжил атаку. Вместо этого он вытянулся и схватился за стену беседки, стараясь удержаться на ногах.

Ниива начала двигаться вперед, но иникс внезапно зашатался и остановился. – Мама! – крикнул Ркард.

Ниива оглянулась через плечо и увидела своего сына, стоящего над безголовым телом волшебника. Мальчик указывал на погонщика, который бросил свое место на плечах инкса и устремился к беседке. На улице за ними два других инкса, чьи погонщики не обращали ни малейшего внимания на битву, изо всех сил убегали из Кледа, нагруженные сокровищами дварфов.

Ниива бросила свой второй меч сыну. – Ты знаешь, что делать, Ркард.

Даже не посмотрев, взял ли мальчик оружие, Ниива шагнула к Фрайану. Работорговец уже стоял на ногах, на его губах играла презрительная усмешка. – Ребенок против копья? – насмешливо бросил он. – Это также глупо, как сражаться со мной имея только один короткий меч.

– Возможно, – ответила Ниива.

Хотя она и не разрешила себе проявить какие-либо эмоции, она почувствовала себя увереннее, чем раньше. Фрайан был мастер-мечник, но его замечание показывало, что подобно многим другим, которые учились сражаться за пределами арены, его внимание будет сосредоточено скорее на вражеском мече, чем на самом враге. Когда сражаешься с гладиатором, невозможно сделать большую ошибку.

Ниива слегка взмахнула своим мечем, в атакующе-защитной манере, двигая сверкающий клинок вперед и назад, именно так, как того ожидал Фрайан. Решив воспользоваться преимуществом более длинного меча, налетчик прыгал из стороны в сторону, но все его удары были отражены, а в ответном выпаде от получил резаный удар по ребрам. Разьярившись, Фрайан взмахнул мечом над ее головой и нанес страшный косой удар сверху вниз.

Ниива выбросила ноги из-под себя и захлестнула их вокруг талии работорговца, одновременно падая на пол беседки. Меч Фрайана безвредно просвистел над ее головой, потом она уперлась в пол и перевернулась. Внезапное скручивание сбило налетчика с ног. Он упал на спину, с ее ногами все еще обвивавшими его талию. Ниива уселась на него, одной рукой прижав руку с мечом к полу, а другой погрузив конец своего собственного меча глубоко в его живот.

Не задерживаясь ни на секунду Ниива повернулась к голове иникса. Она увидела острие копья, направленное прямо ей в голову, так как погонщик впрыгивал в беседку. Ее сын уловил этот момент и встал из-за стены, где скрывался, держа меч прямо перед животом охотника за рабами.В то же мгновение налетчик по инерции налетел на клинок. Он застонал в агонии и уронил копье, его истекающее кровью тело упало сверху на Ркарда.

Ниива быстро вытянулась и прикончила его быстрым ударом сзади в шею, потом встала на колени и сбросила бездыханное тело со своего сына. Мальчик лежал на безголовом теле волшебника, покрытый кровью с ног до головы.

– Ркард, ты ранен? – спросила Ниива, подходя к нему.

Мальчик не ответил. Его внимание было сосредоточено на полу рядом с телом волшебника.

– Ответь мне! – сказала Ниива, беря маленького мула в руки.

– Я в порядке, мама, – сказал он, поднося свою руку к ее лицу. – Посмотри, что я нашел. – В руке Ркард держал квадратный кристалл оливина, измазанного кровью.

Ниива взяла гемму из его руки и вытерла ее. – Где ты это взял?

Ей пришлось напрячься, чтобы подавить разгорающийся гнев.

Дважды в своей жизни, когда она была еще жительницей Тира, она видела такие кристаллы.

– Он выпал из кармана волшебника, – объяснил Ркард. – Могу я сохранить его?

– Нет, я так не думаю, – ответила она.

Ниива держала кристалл вытянутой рукой, и крошечное изображение человека с острыми чертами лица появилось внутри. У него был ястребиный нос, маленькие блестящие коричневые глаза, и длинные рыжеватые волосы,на которых лежала золотая диадема. Это был Тихиан, человек, который когда-то владел ею.

– Ниива, – выдохнул он. – Откуда у тебя моя гемма?

– Я убила волшебника, – проворчала она. – Ты следующий.

Тихиан нахмурился, полный сомнений. – Приходи, – ответил он мрачным голосом. – Я – король Тира. Это будет означать войну.

– Сомневаюсь, – издевательски заметила Ниива. – После того как Агис и Собрание Советников услышат, что ты берешь рабов, они захотят сами вырвать тебе сердце.

После этого она сомкнула пальцы на гемме, оборвав контакт с фигуркой внутри.

Глава Первая . Гигант

Агис Астикла остановил свое верховое животное и стряхнул песок с воспаленных глаз. Ясно, что зрение обмануло его. Сильный ветер постоянно дул на Полуострове Бали-кан, его горячее дыхание несло длинные клочья ила из южной дельты Илового Моря. Чтобы сделать дела еще хуже, уже час, как над каменистой, бесплодной местностью спустились сумерки, укутав дорогу впереди в пурпурные тени и наполовину похоронив в сугробах темно-фиолетовой пыли.

Немного впереди скалистый горный кряж становился стеной из черного камня. Она простиралась на много миль в обеих направлениях, поднимаясь так высоко, что Агис должен был вытягивать шею чтобы увидеть звезды, мерцающие над вершиной. К его облегчению караванная тропа не карабкалась по крутым горным тропам, а проходила узким каньоном, прорезанном прямо через серце утеса.

Но в самом центре пути расположился огромный валун, закрывая проход. По форме он напоминал сидящего человека, но был больше, чем сторожевой домик у ворот при входе в поместье Агиса. Летучие мыши вились высоко над верхушкой монолита, их силуэты то появлялись, то исчезали на фоне укутанных туманом лун, а стая золотистых песчаных чаек уселась на одном плече, их формы были размыты расстоянием и летящим илом. Аристократ однако смог разглядеть двух огромных самцов, дерущихся рапиро-подобными клювами.

Пока Агис смотрел на них, соревнование перешло в настоящую битву. Обозленные птицы взлетели в воздух, дерясь клювами и лапами. Чайка побольше ударила телом по врагу и без отдыха била его до тех пор, пока птица не упала на вершину утеса над их ночлегом.

Вот уже во второй раз, с тех пор как Агис наблюдал за ним, утес пошевелился, и на этот раз аристократ знал, что глаза не подвели его. Огромная рука поднялась из темноты и потянулась к чайкам. Она схватила обоих птиц в ладонь и размозжила их о темный урес. Удар закончился оглушительным шлепком, который вызвал настоящее землятресение и лавины песка обрушились на землю со стен каньона. С сумашедшимим протестущим визгом остаток стаи взлетел в воздух и закружился в небе только для того, чтобы вернуться на свой насест, как только гигантская рука вернулась на землю.

Аристократ остался, где был, спина его канка дрожала мелкой дрожью под ним. Насекомое было в два раза больше человека, с шестью похожими на палки ногами, панцирем из хитиновой черной брони, и парой жестких антенн на шишковатой голове. Хотя выпуклые глаза насекомого были настолько слабы, что канк с трудом видел даже землю ниже своих жвал, Агин не удивился его тревожному состоянию. Похожие на барабан ушные перепонки даже заколыхались от боли после громоподобного шлепка, убившего двух чаек.

Агис послал канка вперед, коснувшись его антенны. – Мне все равно, что впереди гигант, – сказал он, внимательно взглядываясь своими коричневыми глазами в неуклюжее тело впереди. – Мы должны пройти.

Когда канк подбежал поближе, детали огромной фигуры стали видны более отчетливо. Гигантское тело было толстым и плотным, покрыто усыпанной песком кожей и сучковатыми мускулами, и напоминало скорее утес или скалу. Длинные космы жирных волос свисали с головы, а редкие кусты грубой щетины усеивали его грудь и спину. Огромное лицо казалось странной смесью человека и грызуна, со срезанным лбом, висячими ушами, и острым носом, заканчивающимся пещерами ноздрей. Тяжелые брови нависали над глубоко сидящими глазами. Даже под закрытыми веками они выпячивались из глазниц. Дюжина острых клыков торчала из-под верхней губы, а похожая на мох борода свешивалась со скошенного подбородка. В общем Агис решил, что никого более уродливого он не видел за всю свою жизнь.

Приблизившись к гиганту аристократ остановил свое насекомое и спрыгнул на землю. Все ущелье провоняло немытой плотью, и каждый раз когда великан выдыхал, его зловонное дыхание заставляло Агиса затыкать нос. Титан сидел прямо на дороге, его массивный локоть упирался в одну стену каньона, а ноги во вторую.

Сложив руки воронкой около рта, Агис закричал, – Ты перегородил всю дорогу!

Единственым ответом на его слова стал тяжелый выдох гиганта, пошевеливший длинные волосы аристоката.

Агис вынул свой меч, замечательное творение мастеров древнего Тира, с чашечкой из полированной меди и длинным стальным клинком, на котором была выгравирована история оружия. Он сделал пару шагов вперед и легко уколол кончиком меча в огромное бедро, перегородившее дорогу.

Оглушающий рык вырвался из глотки гиганта, потом чудовище подняло свою руку. Агис едва успел отпрыгнуть, когда гигантская ладонь шлепнула по ноге, которую он уколол. Гигант почесал бедро, потом его рука снова опустилась на землю. Глаз он так и не открыл.

Агис подошел к руке. Одна ладонь была как громадный щит, а пальцы были почти так же длинны как меч в его руке. Аристократ глубоко вздохнул и изо всех сил ударил плоскостью меча по суставу большого пальца.

Удивленный рев потряс стены каньона, потом рука резко взметнулась в воздух. Глаза гиганта открылись. Он запустил свой большой палец в одну из пещеробразных ноздрей, потом лизнул сустав похожим на ковер языком.

– Прости, что потревожил тебя, – закричал Агис, готовый отпрыгнуть если гигант атакует. – Но ты перегородил дорогу. Я должен пройти.

Гигант посмотрел вниз, на Агиса. Его огромные глаза напоминали две луны, белые с глубокими кратерами темноты в центре.

– Фило спать, – сказал он грохочущим голосом. – Убирайся. – Гигант сложил руки на пузе и закрыл глаза.

– Так не пойдет, – сказал Агис.

Фило не обратил на него внимания. Уже спустя несколько мгновений глубокий храп вырвался изо рта гиганта и через равные интервалы ударял по ушам аристократа и сотрясал весь каньон. Поняв, что вежливостью здесь ничего не добъешся, аристократ сунул обратно в ножны свой меч и подошел к своему канку. Агис закрыл глаза и сосредоточился на нексусе <в переводе с латинского «Узлы»>, месте, где три энергии Пути – духовная, ментальная и физическая – пересекались в его теле. Он представил себе узкую полосу огня, выходящую из его нексуса и бегущую по горлу, пролагающую путь мистической силе его сущности.

Когда же он почувствовал, что его горло переполнено энергией, Агис открыл свой рот и вскричал, – Двигай отсюда!

Слово взорвалось над спящим Фило с силой раската грома, согнав чаек с плеч гиганта и раскатисто прокатилось по каньону серией режущих ухо рычаний. Титан уселся прямо и уставился в темный каньон, его слабый подбородок дергался от замешательства и страха.

– Убирайся, – закричал он эху уходящего голоса Агиса. – Фило сильный как ветер.

– Нет никого в каньоне, – крикнул ему Агис обычным голосом. – Только я здесь.

Гигант взглянул на Агиса и облегченно выдохнул, обдав аристократа порывом смрадного дыхания. – Фило говорить убирайся, – проворчал он. – Время спать.

Агис потряс головой. – Только тогда, когда дашь мне проехать. Я не дам тебе спать всю ночь, если потребуется.

Гигант нахмурился. – Фило прихлопнуть тебя как медведя.

Агис приподнял бровь. – Ты имеешь в виду как … Неважно, – сказал он. Значительно легче дать мне пройти. Тебе нужно только приподнять ногу и я проведу моего канка под ней.

Гигант упрямо потряс головой.

Агис достал свой кошелек. —Я заплачу тебе двойную пошлину.

– Пошлину? – эхом отозвался Фило. Он поскреб в бороде, озадаченный незнакомым словом.

– Разрешение на проход, – сказал Агис, вынимая монету из кошелька. – Я уверен, что одной серебрянной монеты достаточно. – Держа сверкающий диск перед собой, он подошел к гиганту. – Вот она. Возьми ее.

После того как Фило опустил свою массивную руку, аристократ бросил монету в центр его ладони. Диск исчез в темном ущелье между массивными линиями жизни, и Агис испугался, что гигант не увидит его. Но Фило привык иметь дело с маленькими предметами. Он лизнул кончик пальца и вдавил его в серебро, потом поднес диск к своему глазу.

– Фило давать тебе пройти за это?

Агис не был уверен, но похоже взятка оскорбила его, судя по тону. – Если я обидел тебя, прости пожалуйста, – сказал он. – Но при данных обстоятельствах, мое предложение вполне естественно.

Гигант какое-то время соображал, потом недовольно засопел. – Что за сто-яст-ва, ло-же-ния , ес-… – Неспособный повторить слова Агиса, Фило спросил иначе. – Что твоя иметь в виду?

Агис пригладил свои длинные волосы, выигрывая время. Если этот тупоголовый гигант не понимает, что это идеальное место для вытягивания денег с путников, последнее, чего аристократ хотел бы, чтобы он до этого допер. – Я имею в виду, что здесь не слишком-то удобно, – сказал Агис. Он указал на открытую пустыню перед собой. – Почему бы тебе не лечь спать там – и дать мне пройти.

– Фило не спит, – сказал гигант с неожиданной гордостью в голосе. Он сунул палец с монетой Агиса в торбу, сделанную из необработанных шкур полудюжины овец. —Фило стеречь дорогу для друга.

– Какого друга? – спросил Агис.

Вместо ответа гигант опустил голову пониже, чтобы лучше разглядеть аристократа и начал шептать себе под нос. – Черные волосы, прямой нос, квадратная челюсть …

Каждый раз, перечисляя очередную особенность лица Агиса, он вытягивал палец как при счете. Когда его взгляд упал на брови Агиса, он нахмурился. – Какого цвета твои глаза?

– А тебе что за дело? – ответил аристократ, надеясь, что лунный свет все еще не слишком ярок и гигант не сможет заметить, что они коричневые. Кое-кто очевидно заработал головную боль, стараясь, чтобы Фило распознал его – и Агис подозревал, что он знает кто именно. – А случаем, твоего друга не зовут ли Тихиан?

– Нет! – черезчур быстро ответил гигант. Его глаза забегали из стороны в сторону, и он прижал свои клыки к нижней губе. – Друга не зовут Тихиан.

Очевидная ложь заставила Агиса улыбнуться, но не из-за усмешки гиганта, а потому что это подтверждало – он на правильном пути. Семь дней назад Ниива и небольшая группа дварфов приехали к нему в имение, потребовав Тихиана к ответу за посылку работорговцев в их деревню. Однако аристократ оказался не в силах расследовать это дело, так как король таинственным образом исчез из города за несколько дней перед нападением.

Ниива и дварфы заявили, что они сами пойдут по следу короля, но Агис настоял, что Тихиана надо судить. Тихиан пользовался несомненной популярностью в городе, и попытка Кледа наказать его привела бы к войне. После бурного обсуждения они нашли компромис. Ниива будет ждать в поместье Агиса, пока сам аристократ и дюжина других тирян будут искать сбежавшего короля. Если они не вернут короля в течении двух месяцев, дварфы могут взять это дело в свои руки.

К счастью, похоже, Агису удастся вернуть короля за нужное время – при условии, что он пройдет мимо гиганта. Он забрался на свое верховое животное, не забивая себе мысли размышлениями о том, как его добыча узнала, что он ее преследует. Тихиан был очень предусмотрительный человек, и несомненно оставил сеть шпионов следить за возможными преследователями.

Обращаясь к Фило Агис сказал, – Не важно, кто твой друг. Ты взял мои деньги, и теперь должен дать мне пройти.

Фило даже не пошевелился. – Нет, —сказал он. Ты – Агис.

– Что заставляет тебя так говорить? – просил аристократ.

Коварная усмешка исказила лицо гиганта. – Твоя выглядишь как он.

– Есть сотни людей, которые выглядят как Агис, – ответил аристократ, легонько касаясь антенны своего канка. Нервное животное подалось вперед, и он добавил. – А теперь либо убери твои ноги, либо верни мое серебро.

Фило дотронулся до своей торбы, в которую он опустил монету Агиса, потом нахмурился и почесал свою голову, не зная на что решиться. Наконец он пожал плечами и поднял ноги, упершись ими в стену каньона.

Агис повел своего канка вперед. Его сердце билось как молот каменотеса, во рту внезапно появился вкус пыли. Только страшным усилием воли ему удалось отвести руку от бурдюка с водой. Аристократ гордо поглядел вперед и быстро проехал под коленом Фило.

Но как только он миновал ее, вторая нога опустилась на землю, перерыв дорогу. – Дай Фило посмотреть глаза, – сказал гигант, протягивая руку к аристократу.

Рука Агиса легла на рукоятку меча, но он быстро осознал, что удар его тонокого клинка будет не больше, чем царапиной для этого огромного пальца. И он разрешил руке гиганта схватить себя.

С удивительной нежностью Фило поднял его в воздух, оставив трепещущего канка в загоне между ног, толстых как ствол дуба.

Две песчаных чайки слетели вниз взглянуть на то, что гигант подобрал с земли. Это были отвратительные птицы, с бугристыми красными головами, крючковатыми клювами, полными острых как иголки зубов, с их когтей капали грязь и гной. Парочка развернула свои изодранные крылья, они смотрели на Агиса красными, жадными глазами, открывали и закрывали свои клювы в предчувствии добычи. – Прочь, – прошептал аристократ. – Этой ночью вам не будет поживы.

Фило поднес Агиса к своей голове, а затем приподнял пленника так, чтобы его освещал бледный свет обеих лун Атсоса. Гигант наклонил голову вперед, прищурил свои тарелко-подобные глаза и попытался проникнуть взглядом под густые брови аристократа. Агис закрыл глаза и призвал энегию духа из нексуса.

Рука сжалась, аристократу стало трудно дышать. – Если Фило сожмет как следует, голова лопнет, как у льва, – пригрозил гигант. – Открой глаза.

Агис не подчинился. Вместо этого он вообразил свое собственное лицо с голубыми глазами вместо коричневых, и серыми волосами вместо черных.

– Дай Фило увидеть! – настаивал гигант.

– Ну, если это то, что ты хочешь.

Когда Агис подчинился, оказалось, что он смотрит в огромный зрачок. Немедленно он попытался обмануть взгляд гиганта, но расстояние между глазами Фило было так велико, что он не мог смотреть в оба гигантских глаза одновременно. Вместо этого он сосредоточился на ближайшем к нему. Он создал образ внутри своего воображения, и используя Путь, заставил гиганта видеть его вместо настоящего лица.

Растерянный Фило еще больше прищурился, и Агис понял, что его хитрость сработала не слишком хорошо. Он не проник в мозг гиганта глубоко, так как это требовало много времени и Фило мог бы узнать цвет глаз аристократа. Вместо этого Агис использовал Путь чтобы контактировать с той частью мозга гиганта, которая контролирует его зрение. Вероятно, учитывая что Агис мог видеть только один глаз, титан видел каждым глазом разные образы.

Фило повернул свое лицо немного в сторону, стараясь смотреть на своего пленника только одним глазом. Мгновением позже он повернул голову так, чтобы изучить аристкрата другим. Когда Агис мягко переключил свое внимание с первого глаза на второй, гигант резко отдернул голову назад, стараясь, хотя и безуспешно, разглядеть лицо пленника без помех. Наконец, убедившись, что это не помогло, Фило сдался и снова поднес свою жертву к обеим прищуренным глазам.

К удивлению Агиса широкая усмешка пересекла губы Фило. – Фило любит игры, – сказал он, усиливая хватку на аристократе. – Фило думает, что у маленького человека коричневые глаза.

Чувствуя что проиграл, Агис перенес внимание внутрь, направив всю свою ментальную энергию на создание образа жадной песчаной чайки. Вспышка энергии, выброшенная его сердцем, оживила создание, и птица зажила своей собственной жизнью. Это творение его ума станет его посланцем, проводником его мыслей, и она могла действовать снаружи, за пределами его головы.

– Ты уверен? – спросил Агис, глядя в темные глубины зрачка гиганта. – Приглядись поближе, чтобы удостовериться.

С этими словами аристократ послал свое творение атаковать мозг Фило. Птица вылетела из глаз Агиса и нырнула в зрачок гиганта, исчезнув внутри его.

– Эй, что это? – вскричал Фило.

Агис не ответил, сосредоточившись на местности, которую он обнаружил внутри ума гиганта. Область была серой и туманной, полу-сформированные мысли крутились подобно порывам ветра при шторме в море ила. Затем аристократ заметил быстро пронесшийся кулак гиганта, кровь струилась между пальцами. Через какое-то время он увидел пару человеских ног, торчащих наружу из гигантского рта, дергающихся изо всех сил, пока жертву заглатывали целиком. Как мастер Пути Агис без проблем понял значение этих образов: гигант выбирал, как убить его. Аристократ должен был быстро захватить контроль, прежде чем Фило перейдет от идей к действию.

Скалистый остров поплыл навстречу, его детали были ясно видны, видимо это память гиганта. На его вершине стояли шесть гигантов, похожих на скалистые утесы, все с человеческими лицами. Они сбрасывали с кручи огромные булыжники, крича, – Иди, живи с дварфами, урод! Держись подальше. Фило пугает овец!

Агис развернул свою чайку над островом. Если он сможет поймать команду, идущую из памяти, он может использовать ее в своих целях и заставить гиганта освободить его.

Снаружи порыв горячего, зловонного воздуха ударил аристократа по лицу. – Забери птицу назад! – прогрохотал гигант, сжимая его так сильно, что Агис испугался, как бы у него не треснули ребра.

Требование Фило поразило аристократа. Как человек, регулярно использовавший Путь, он очень хорошо умел проникать в мысли других. То, что гигант сообразил, что что-то вторглось в его ум, свидетельствовало о природном таланте, так как не было сомнений, что он был слишком туп, чтобы преуспеть в Искусстве, требовавшем длительного обучения и жесткой дисциплины.

– Не убивай мени, иначе птица останется в твоей голове навсегда, – сблефовал Агис, с трудом выговаривая слова.

Хватка Фило не усилилась, но и не ослабла. – Перестань, и Фило не повредит тебе. – Голос гиганта казался не так непреклонным и немного обеспокоенным.

– Нет, пока не дашь мне пройти, – гнул свое Агис.

Но даже говоря это, аристократ продолжал вести своего посланца внутрь острова в уме гиганта. Как только когти песчаной чайки коснулись каменной вершины, шесть гигантов, бросавших булыжники с утеса, повернулись к ней. Они обрушили ливень булыжников на лишенную перьев голову птицы, крича – Убирайся, уродливая птица.

Агис призвал побольше ментальной силы и представил себе, как песчаная чайка превращается в мекилота. Когда булыжники уже на опусклись на птицу, чайка стала в сотни раз больше, ее крылья превратились в костяной панцирь, а изогнутый клюв в тупоносую морду, полную острых зубов. Камни ударили по громадной ящерице с оглушительным кляцканием, безвредно отскочили от ее брони и исчезли под утесом.

В первый момент аристократ испугался, что это его враг управляет ими, но скоро осознал, что они действуют сами по себе. Позади шести гигантов безволосый грызун полз по каменной кромке утеса. У твари были сильные, толстые лапы, заканчивающиеся изогнутыми когтями, с которых свисали куски кожи, и панцирь из костяных пластинок, защищавших ее спину. Только ее голова не казалась такой уж ужасной, так как ниже ее квадратных ушей были выпуклые глаза Фило и его редкая борода.

Грызун, созданный Фило, ринулся на мекилота Агиса, но два гиганта схватили его за хвост, когда он бежал мимо них, заставив чудовище остановиться. Он беспорядочно бился, стараясь вырваться и кинуться дальше, его кривые когти кляцали по каменистой почве.

– Фило не делать хороший зверь, – засмеялся один из гигантов, таща грызуна назад. – Его лицо слишком уродливо.

Возпользовавшись моментным замешательством, Агис двинулся вперед, подальше от края обрыва. Четыре гиганта, которые не были заняты Фило, немедленно бросились на него. Аристократ остановил своего посланника, потом дождался, когда они достигнут его, прежде чем напасть. В этот момент он сжал покрепче свой похожий на ножницы рот и быстрым ударом головы ящерицы сломал спину жертвы.

Его атака даже не замедлила остальных гигантов. Оставшие три схватили мекилота за бока и поволокли к краю обрыва, рассерженнно крича, – Уходи, глупый ящерица.

Аристократ пытался сопротивляться, ударяя пастью своего творения по хромавшему гиганту и цепляясь огромными ногами твари за каменную почву. Он тянул обратно с невообразимой силой, но все было напрасно. Медленно, нетвратимо гиганты тащили его чудовище к пропасти.

По другую сторону каменной вершины дела у Фило шли не лучше. Два гиганта, которые схватили его хвост, тащили его назад, жестоко смеясь и крича, – Фило слишком глуп, чтобы быть зверь – слишком слаб.

Когда его враги подтащили его к самому краю утеса, Агис представил себе, что верхушка утеса превратилась в сыпучий песок, и только узкая каменная полоса осталось вокруг внешнего края. Могучий всплеск энергии прошел через его тело, затем каменная почва вершины превратилась в жидкую грязь. Гиганты памяти закричали от изумления, как и Фило, и они все попытались прыгнуть на твердую почву, окружавшую яму. Их усилие привело только к тому, что поверхность стала даже еще менее твердой, и они немедленно погрузились в нее по пояс. Короткие ноги мекилота Агиса исчезали в грязи так же быстро, как и ноги гигантов. Агис был к этому готов и тут же начал менять форму. Броня его создания, уже наполовину погруженного в грязь, превратилась в маслянистые черные чешуйки. Мясо стало исчезать из его торса, пока тело не стало гибким и похожим на ленту, с клинообразной головой на одном конце и гроздью острых плавников, бегущих вдоль змееподобной спины.

Пока Фило и гиганты продолжали тонуть, угорь Агиса скользнул через грязь к каменному краю, и выбрался на твердую землю как раз вовремя, чтобы увидеть, как головы его врагов исчезают в болоте. Аристократ позволил себе глубоко вздохнуть уверенный, что он победил в битве. Сражение потребовало от него огромного напряжения, он очень устал, но у него еще было достаточно сил чтобы контролировать остров.

Вне ума гиганта ужасное рычание потрясло стены каньона, хватка Фило ослабла и Агис едва не выскользнул из ладони своего пленителя. Аристократ спасся от долгого падения только тем, что успел ухватиться за дрожащий палец гиганта.

– Освободи меня, – потребовал Агис, глядя в налитый кровью глаз. – Теперь, когда я захватил твою память, только вопрос времени прежде чем я буду управлять твоим умом. Все, что я должен сделать, изменить форму острова в твоем мозгу и …

– Нет, – прошипел Фило, его губы тряслись от усталости.

– Ты не можешь победить, – сказал аристократ. – Потеря посланника не слишком отличается от потери руки или ноги, просто из раны вместо крови течет духовная энергия. Ты больше не можешь сражаться со мной.

– Фило не побежден! – проворчал гигант.

Внутри головы Фило жидкая грязь забулькала и закипела. Агис заставил своего угря скользнуть на самый край пруда. Никогда прежде он не видел врага, способного сотворить нового ментального стража после уничтожения первого, но он опасался, что Фило делает именно это.

Аристократ призвал энергии, чтобы приготовиться к новой атаке, но она текла медленно из его нексуса, так как он сильно вымотался в предыдущей битве. И прежде, чем он сумел изменить грязь обратно в камень, пара огромных клешней высунулась из грязи и схватили его угря. Агис извиваться, пытаясь освободиться, но чем больше он боролся, тем глубже клешни погружались в него.В конце концов он перестал сопротивляться и дал поднять себя в воздух.

Когда новое создание Фило выбралось из болота, Агис увидел, что оно напоминает гигантского песчаного краба. Однако, вместо четырех глаз на стебельках, из верхушки светло-коричнегого панциря торчала голова Фило.

– Агис проиграл, – произнес краб, его клешни сжали покрепче угря Агиса.

– Тогда мы оба проиграли.

Агис изогнул свое тело и неожиданно впился зубами в шею краба. Пока острые клешни резали его тело, зубы угря перегрызали горло созданию Фило. Рот наполнился вкусом крови, а затем тело взорвалось болью. Звук его собственного крика ударил по ушам и все стало белым.

Через несколько секунд Агис решил что он не умер. Но он был совершенно дезориентирован, его тошнило, к тому же он был не уверен, вернулся он из сознания Фило или нет. Все его тело ныло от жестокой, жалющей боли, в животе было болезненно пусто, как будто какая-то его часть исчезла.

Наконец, когда Агис пришел в себя, он понял, что лежит в открытой ладони Фило. Аристократ встал на колени, собираясь бежать к своему канку – и осознал, что тот намного ниже его. Рука гиганта лежала на гороподобном колене, высоко над землей.

Агис повернулся по направлению к лицу Фило и обнаружил, что страдающие глаза гиганта смотрят на него.

– Фило ранен, – прокомментировал гигант.

– Агис тоже, – согласился аристократ. – И нам еще долго будет плохо. Нужно несколько дней чтобы восстановиться после наших потерь.

Фило простонал от безрадостной новости. – Тогда почему Агис напасть? – спросил он.

– Потому что я должен поймать твоего друга Тихиана.

– Он не …

Агис поднял руку, останавливая гиганта. – Хватит притворяться, – сказал он. – Ты знаешь, что я – Агис Астикла, и я знаю, кто нанял тебя чтобы убить меня.

Гигант какое-то мгновение размышлял, затем поднес Агиса поближе к лицу. – Угу. Но Тихиан не говорить убить Агис, – сказал он. – Только остановить.

– Ты же не ждешь, что я поверю тебе, – усмехнулся Агис, опираясь на большой палец гиганта чтобы держаться прямо, так как ноги еще плохо держали его. – Король не такой тип, чтобы остановиться перед убийством.

– Фило сказать правда, – сказал гигант. – Тихиан говорить – остановить друг Агис, но не ранить. Защитить его!

– Защитить меня? От чего? – спросил Агис.

Поведение Фило заставляло предположить, что он не лгал о своих инструкциях, но это только запутало аристократа. Когда-то раньше, когда Агис только что стал бунтовщиком и участвовал в заговоре против прежней власти Тира, Тихиан использовал свое влияние, чтобы защитить старого друга. Но это было много лет назад, еще до того, как аристократ стал лидером Собрания Советников и наиболее яростным политическим врагом короля.

После недолгих раздумий над вопросом Агиса, гигант пожал плечами. – Фило забыть, почему Тихиан хотел защитить тебя.

– Фило никогда не знал, потому что Тихиан не сказал ему, – сказал Агис. – Он не хочет защитить меня. Он хочет, чтобы я не поймал его.

– Только потому, что Тихиан идти в опасное место, – настаивал Фило.

Агис поднял бровь при этом замечании. – Что за опасное место?

– Балик, – ответил гигант. – Ну, теперь ты остаться с Фило, пока он не вернется?

– Тихиан не вернется, – сказал Агис.

– Тихиан обещал, – проворчал Фило. Гигант закрыл свои пальцы и плотно обнял ими своего пленника. – И Фило обещать, что защитить Агиса здесь.

– Это правильно выполнять свои обещания, но я не думаю, что Тихиан сделает точно так же, – сказал Агис. – Чтобы он не предложил тебе…

– Фило не купишь, – прогрохотал гигант, так сильно сдавив Агиса, что у того весь воздух вышел из легких. – Тихиан друг.

Столь горячий ответ заставил аристократа задуматься. Судя по жестоким и издевательским комментариям, плававшим в памяти Фило, видимо этот уродливый парень вел очень одинокую жизнь. Тихиан, лучший мастер по использованию чужих эмоций из всех, кого Агис знал, без сомнения оценил это и цинично предложил свою дружбу одинокому гиганту.

– Когда-то я думал, что Тихиан мой друг, – сказал Агис, борясь за каждый глоток воздуха. – Но я ошибался. У Тихиана нет друзей.

Я! – проревел гигант. – Фило друг Тихиана.

Агис потряс головой. – Нет. Фило – пешка для Тихиана, – сказал аристократ. – После того, как ты сделаешь то, что он хочет, он никогда не потрудиться снова увидиться с тобой.

– Лжец! – проскрежетал Фило. – Тихиан скоро вернется.

– Бедный Фило. Твое одиночество ослепило тебя, – сказал Агис. Аристократ почувствовал, как кулак его пленителя сжался и быстро добавил. – Я могу доказать то, что я сказал.

Фило ослабил свою хватку. – Как?

– Я знаю Тихиана с детских лет, – сказал Агис. – Я разрешу тебе послать твоего посланника в мой рассудок, и ты сможешь увидеть, что он любит только самого себя.

– Нет, – ответил гигант. – Это ловушка чтобы повредить Фило.

– Мы оба слишком устали, чтобы начинать новый ментальный бой, – сказал Агис, тряся головой. – Кроме того, разрешая тебе войти в мой ум, я иду на большой риск. Если же ты думаешь, что это ловушка, все что тебе надо будет сделать – выйти из меня.

Во время разговора Агис создавал обширную, пустынную местность в своем рассудке, стараясь сделать ее открытой со всех сторон, чтобы гигант не опасался засады.

Фило какой-то момент изучал Агиса, потом посланник гиганта появился в уме аристократа. У него было плоское, диско-образное тело, которое постоянно колыхалось, как одежда на ветру, и длинный хвост, оканчивавшийся острым кончиком. Рот твари был под его телом, в то время как дюжина глаз широко расположилась по по верхнему краю тела.

Замахав своим гибким телом как парой крыльев, создание Фило начало летать над пустой площадью внутри рассудка Агиса. – Где Тихиан? – спросил посланник.

Агис вызвал свои воспоминания о короле. Грязная, бурая жидкость просочилась между несколькими булыжниками. Лужа преобразовалась в человеческое тело, потом голова получила суровое лицо Тихиана. Лицо почти не отличалась от того, которое Агис создавал раньше, с костистыми щеками, узким крючковатым носом и небольшим морщинистым ртом. Глаза были коричневые, маленькие и блестящие, глядели настороженно и испытующе.

Когда странный посланец гиганта скользнул вниз, поближе к воспоминанию, образ Тихиана стал тверже, принял форму худого человека, потом встал. Фило остановился на расстоянии руки от образа и принялся медленно кружить вокруг него.

– Это вылядеть как Тихиан, – сказал гигант, указывая хвостом посланца на воспоминание. – Но может быть ты заставишь его соврать Фило.

– Нет, – сказал аристократ. – Я освобожу его. Ты можешь контролировать это воспоминание. Ты можешь проверить его так тщательно, как ты хочешь, и я не буду вмешиваться. – Так как Фило продолжал кружить не отвечая, Агис надавил еще раз. – Если ты боишься того, что можешь узнать, Тихиан не может быть твоим настоящим другом.

– Фило не боится. Давай.

Агис сотворил маленького ястреба из одной из рук фигуры. Перенеся свое сознание в него, он слегка взмахнул крыльями и приземлился недалеко от воспоминания.

Фило сел сверху на фигуру Тихиана, затем полностью поглотил ее. Посланец начал пульсировать, пока он проверял воспоминание, вероятно убеждаясь, что Агис действительно отдал контроль над ним. Несколькими моментами позже гигант наконец удостоверился в честности Агиса. Он остановил своего посланника и дал ему исчезнуть, переведя свое сознание в фигуру Тихиана. Пока Агис с интересом смотрел, Тихиан стал мальчиком лет шести или семи, с коротко-постриженными золотисто-каштановыми волосами. Его почти квадратые уши торчали из головы как полуоткрытые защелки, а ястребиный нос казался слишком большим для маленькой головы. Одна из его рук была поднята, как если бы взрослый держал ее.

– Это Агис, – сказал мужской голос, который, как аристократ с трудом припомнил, был голосом отца Тихиана. – Ты и он будете друзьями.

Юный Тихиан поднял и тут же опустил глаза, как если бы проверил игрушку, затем недовольно нахмурился. – Папа, если ты мне позволишь, мне не нужен друг.

Изображение стало старше лет на десять. Теперь Тихиан был юношей, с густыми, вечно нахмуренными бровями, которые придавали ему вид, будто он сердится, свои длинные волосы он заплетал в косу. Он был одет в серую одежду, которую он и Агис носили, как новички, когда вместе изучали Путь в академии. Его глаза выдавали изнеможение и боль после особенно жестокого занятия с их наставником.

– Я не знаю что случилось, Агис, – сказал Тихиан. – Когда эта страшная боль становится большей, чем я могу выдержать, я думаю, как хорошо, что ты тоже ее ощущаешь. И тогда моя боль проходит. Честное слово, я не знал, что передаю ее тебе!

Опять образ постарел, на этот раз на пару лет. Тихиан был в красной одежде студента среднего уровня. В его руке была колючая ветвь фаро, символ перехода на следующий уровень после успешной сдачи важного экзамена, доказывающего его умения. – Ты мой лучший друг, Агис. Конечно, я передал часть моей боли тебе, – сказал он. – Кроме того, это не мошеченничество, ведь нас не поймали.

Изображение продолжало взрослеть, показывая течение юных лет короля. Тихиан появился в черной рясе королевского темплара, отрицая, что был ответствен за смерть своего собственного брата. Позже, одетый в позолоченную одежду верховного темплара, он пришел в поместье Агиса, под предлогом дружбы, – только для того, чтобы конфисковать самых сильных полевых рабов. В следующий раз Тихиан признался, без малейшего смущения, что использовал самого преданного слугу Агиса чтобы шпионить за аристократом.

После последней сцены Фило отделился от фигуры Тихиан, образовав новое создание, напоминавшее его собственное тело. – Нет! – проревел он в ярости, замахнувшись гигантским кулаком на обьект его гнева. – Тихиан лжец!

Удар бросил образ короля на землю. Фило начал пинать и топтать его, вероятно решив полностью уничтожить воспоминание.

– Погоди, – крикнул Агис клювом ястреба. – Мне он нужен!

Оставаясь в форме ястреба, Агис вернулся к фигуре короля и слился с нею. Он разрешил Тихиану растаять и исчезнуть в щелях между булыжниками, потом снова появился в форме самого себя.

– Ну, теперь ты веришь мне, Фило?

Гигант не ответил. Вместо этого его посланник повернулся и начал уходить по пустой площади. С каждым шагом он становился все боле и более прозрачным, и через дюжину шагов полностью исчез.

Едва Агис перенес свое внимание наружу, как почувствовал, что шлепнулся о спину своего канка. – Иди, – громыхнул гигант, подняв свою ногу так, чтобы аристократ мог проехать. – Оставь Фило одного.

Агис заставил свое насекомое двинуться вперед. Оказавшись в безопасности, он остановился и посмотрел назад. – Фило, не печалься, – позвал он. – Дружба Тихиана была ложью, но у тебя доброе сердце. Когда-нибудь ты найдешь настоящего друга.

– Нет, – ответил гигант. Он показал на свое некрасивое лицо. – Фило – полукровка. Слишком уродливый для племени отца, слишком глупый для племени матери.

– Может быть ты и не красавец, но я бы сказал, что ты не глуп, – сказал Агис. – Ты осознал свою ошибку с Тихианом. Это очень умно.

Кажется это подбодрило гиганта. Его лицо приняло задумчивое выражение, затем он внимательно взглянул на аристократа. – Может быть Фило и Агис могут быть друзья?

– Возможно, когда мы проведем вместе побольше времени, – допустил аристократ. – Но сейчас я должен поймать Тихиана, пока он не навредил еще кому-нибудь.

Фило улыбнулся, потом нагнулся и положил открытую ладонь перед канком аристократа. – Разреши Фило нести тебя, – сказал он. – Схватим Тихиана вместе.

Глава Вторая . Палата Патрициев

Тихиан стоял в приемной Белого Дворца, глядя через оконные рамы и считая корабли в гавани Балика. Порт лежал у края города, там, где дымка серебрянной пыли висела над заливом, закрывая как остров, так и гостиницы, окружавшие область доков. Тем не менее король Тихиан обнаружил, что это легко сделать, так как мачты поднимались из сумрака, как обуглившиеся стволы сгоревшего леса.

– Вас волнует армада Короля Андропиниса? – спросил сопровождавший Тихиана молодой человек, одетый в кремовую тогу темпларов Балика. У него был высокомерный подбородок, вздернутый нос и короткие волосы, белые как его одежда. – Учитывая расстояние от Тира до Илового Моря, вам не стоит бояться нашего флота.

– У меня нет особого интереса к вашему флоту, – соврал Тихиан, продолжая в уме счет. – Но я не думал, что ваш порт настолько забит караблями. Как много судов принадлежит вашему королю?

– Это не то, что мы обсуждаем с иностранцами, – ответил темплар, беря Тихиана за руку. – И мы не разрешаем им считать наши суда.

Тихиан с легкостью вырвал руку из хватки юноши. – В моем городе тебя бы высекли за подобную наглость!

Темлар даже бровью не повел. – Мы не в твоем городе, а ты не король Балика, – ответил он. – А сейчас, встань подальше от окна.

– Я так и сделаю – когда Король Андропинис будет готов принять меня, – сказал Тихиан, стараясь сдержать нарастающий в нем гнев. – Если ты еще раз коснешься меня, я убью тебя – и, клянусь, Андропинис ничего не сможет с этим поделать. – Его рука скользнула в дорожный мешок, свисавший с его плеча.

Телохранители темплара, пара расплывшихся великанышей, с едва не задевающих потолок головами, наставила свои деревянные копья на грудь Тихиана. Одетые в кожаные латы, с белыми шапками, торцащими над их покатыми плечами, эти волосатые грубияны даже разинули рот от удивления, что мало соответствовало их тупоумию. Тихиан высокомерно ухмыльнулся, затем снова обратился к своему сопровождающему.

– Передай это твоему хозяину, – сказал Тихиан. Он вынул небольшой медный медальон в виде восьмиконечной звезды. Это был знак Калака, короля-волшебника, которого Тихиан сверг, чтобы получить трон Тира. – Скажи ему, что я начал уставать от ожидания.

Темплар не заинтересовался. – Я передам твое послание – и ты захочешь, чтобы я этого не делал.

Сказав это, человек повернулся на каблуках и ушел, оставив гостя на попечении стражи.

– Ты сделал большую ошобку, король Тира, – сказал один из стражников. – Это был Маурус, Камергер Его Величества.

Тихиан ответил ему кривой ухмылкой. – Я думаю, это Маурус сделал большую ошибку.

Король снова вернулся к мачтам. Судя по тому, что он видел сквозь дымку, гавань была необычно переполнена, не было пустого места в доках и дюжина судов была вынуждена пришвартоваться снаружи. Чтобы выполнить то, что он хотел, ему бы потребовалась только небольшая часть армады, собравшейся в заливе.

Теперь, когда он был уверен, что сможет добыть достаточно войск и кораблей, Тихиан разрешил себе поглазеть на остальную часть Балика. Город отсвечивал светлым жемчугом, так как его массивные здания были облицованы светлым мрамором, а улицы выложены светлым же известняком.

Окружавшая Белый Дворец могучая стена подпиралась огромными лавками Торгового Квартала, выделявшимися как размерами, так и чистыми линиями своей архитектуры. За ним лежали неряшливый Эльфийский Рынок, стадион, мастерские художников и ремесленников, и многоквартирные дома, где жило большинство городского населения. В целом Балик казался преуспевающим и приятным метрополисом, который Тихиан был бы рад назвать своим.

Однажды, усмехнулся он про себя, я назову.

Спустя несколько минут, когда Маурус еще не вернулся, мысли короля перенеслись к человеку, который преследовал его в пустыне. Тихиан в первый раз узнал о преследователе, когда его шпион-эльф, Бегун Пустыни, нанятый, чтобы наблюдать за возможным “хвостом”, сообщил, что аристократ из Тира, похожий по описанию на Агиса, спрашивал о нем в оазисе. Несмотря на хорошую сумму, которую эльф запросил за убийство аристократа, сердце короля екнуло. Из всех людей, которые могли идти по его следам, только Агиса он не смог бы убить.

Это была брешь в его характере, которую Тихиан не понимал. Он мог найти сколько угодно оправданий для своей слабости, говоря себе, например, что было бы глупо зарезать такого ценного государственного деятеля. Когда это не помогало, король напоминал себе, что Агис обладает замечательными знаниями в сельском хозяйстве, знаниями, которые сделали фермы Тира более продуктивными, чем фермы любого другого города Атхаса. В другой раз он думал о волнениях, которые произошли бы в случае смерти аристократа, или о еще дюжине других разумных причин, почему надо оставить Агиса живым.

Тем не менее, король знал, что лгал самому себе. Агис подстрекал Собрание Советников выступать против короля по сотне важных и неважных вопросов, от разрешения нищим бесплатно пить внутри города до преобразования королевских поместий в благотворительные фермы. Такая наглость стоила бы любому другому жизни, но Тихиан всегда останавливался, не доходя до убийства своего старого друга.

И даже сейчас, когда вмешательство Агиса подвергало опасности самое важное предприятие, которое Тихиан когда-либо затевал, король не мог заставить себя убить аристократа. Вместо того, чтобы сказать Фило, которого Тихиан нашел, когда тот искал работу проводника караванов, убить Агиса, король только попросил этого болвана задержать аристократа.

Тихиан надеялся, что он не будет сожалеть о своем решении. Агис много раз показывал, что может быть очень изобретательным, если он на что-то решился, и даже гигант не мог задержать его надолго.

Учитывая такую возможность, король подумал, что было бы не так плохо, если бы Фило игнорировал его инструкции и убил бы Агиса. Тогда, по меньшей мере, кровь его друга была бы не на руках Тихиана.

Он изгнал эту надежду из своего ума так же быстро, как она и пришла. Такая “случайность” едва ли подходила дла конца единственного королевского друга. Агис не всегда был его политическим противником, были времена, когда аристократ стоял за Тихиана, как никто другой. Если пришло время его другу умереть, решил Тихиан, он убъет его сам, своей собственной рукой.

Агис этого заслужил.

Эхо от торжественных шагов камергера заметалось по залу и все мысли о своем друге вылетели из его головы. Отвернувшись от окна Тихиан обнаружил самодовольную усмешку, играющую на узких губах Мауруса.

– Король Андропинис обычно обращается к Палате Патрициев в это время, – сказал камергер, его глаза вспыхнули ехидным светом. – Он просит, чтобы ты увиделся с ним там.

Маурус и стражи повели Тихиана вниз по коридору, вдоль которого стояли замечательно сделанные статуи древних политиков, потом пересекли широкий внутренний двор и вошли в облицованниый мрамором зал собраний Белого Дворца. Здание было абсолютно квадратным, с колонадой из красивых колонн, поддерживающих богато украшенный антаблемент <система горизонтально расположенных верхних частей здания>. Не ожидая приглашения Тихиан начал подниматься по ступенькам, но прежде он смог войти в здание, камергер протиснулся вперед и загородил ему дорогу.

– Разреши мне подержать это для тебя, – сказал Маурус. Осторожно, стараясь не коснуться своего гостя, он потянул дорожную сумку с плеча Тихиана.

Тихиан открыл свою сумку и показал ее содержимое. – Как ты видишь, она пуста, – ответил он. – Нет повода для волнений.

Маурус не шевельнулся. – Тем не менее, я вынужден настаивать, – ответил он. —Вещи не всегда такие, какими они кажутся, не правда ли?

– Очень редко они такие, – согласился Тихиан.

Очень неохотно он снял сумку с плеча. Подозрения Мауруса были хорошо-обоснованы, это действительно была магическая сумка, в которую могло поместиться бесконечное число вещей, и при этом она казалась пустой. Покидая Тир, король положил туда множество еды, воды, денег и еще много чего, что могло понадобиться во время путешествия. Конечно, там было и много оружия, но вовсе не поэтому Тихиан хотел сохранить сумку у себя. Внутри сумки было кое-что, что могло помочь убедить правителя Балика дать ему то, что он хотел, и он хотел бы сохранить сумку, чтобы извлечь то, что ему надо, с максимальным эффектом.

Тихиан передал сумку камергеру, молчаливо заклиная его быть осторожным и аккуратным. – Теперь я могу войти?

Маурус повесил сумку на свое плечо, потом провел своего гостя через дверь. Тихиан оказался в небольшпй прихожей, где стражник-великаныш стоял перед створками массивной двери. Четко отдав честь камергеру, стражник толкнул дверь, заставив ее открыться, и отошел в сторону.

Тихиан вошел в следующий зал. Горячий и влажный воздух коснулся его кожи, и неприятно пахнуло надушенными телами. За исключением скрипа его собственных сандалей по полу, в зале царила абсолютная тишина, так что Тихиан спросил себя, не вошел ли он в пустую комнату.

Когда его глаза приспособились к душному полумраку, увидел, что это не тот случай. Галереи мраморных скамей бежали по обе стороны огромного зала, частично скрытые двумя линиями мраморных колонн, поддерживающих потолок. Несколько сотен мужчин и женщин терпеливо ждали, сидя на скамьях, все одетые в белые тоги, отделанные серебром и золотом. Здесь были представители многих рас: люди, мулы, дварфы, полуэльфы и даже тарики. Все они оставались абсолютно молчаливы, сидя настолько неподвижно, чтобы даже шелест их шелковых одежд не нарушал сверхестественную тишину.

На дальнем конце зала стоял пустой трон, сделанный из полупрозрачного алебастра и вознесенный на пьедестал из розового жадеита. Мозаика из голубоватого лунного камня украшала спинку замечательного сидения, ручки были вырезаны из больших кусков халцедона, а ножки из прозрачных кристаллов цитрина <фальшивый топаз>. Весь свет, исходящий из из узких окон зала, казалось собирался прямо на троне, после чего отражался обратно в зал как неяркое белое свечение.

Тихиан прошел дальше в зал, остановившись около седоватой патрицианки, примерно его возраста. У нее были заостренные уши и остроконечные брови полуэльфа, но тело было слишком жырним и крупным для женщины ее расы. Рядом с ней шесть золотых монет покоились в маленькой корзинке, сплетенной из листов мыльного дерева. Женщина не обратила внимания на Тихиана.

– Разве в Балике не принято приветствовать иностранцев? – спросил Тихиан. Его голос так громко пронесся через молчащий зал, как если бы он ударил в гонг.

– Леди Канас не может слышать тебя, – сказал Маурус, подходя к нему. – Не может она и видеть тебя.

Тихиан нагнулся к лицу женщины. Уродливые красные подпалины покрывали ее опущенные веки, оставив Тихиану впечатление, что у нее вообще нет зрачков.

Маурус остановился рядом с Тихианом, потом положил палец на нижнюю губу женщины. Она вздрогнула от испуга, затем дала своему рту раскрыться. Вместо языка у ней был только искалеченный обрубок.

– Король Андропинис ценит совет своих патрициев, – спокойно сказал темплар. – Но он также хочет быть уверен, что ничто, случившееся здесь, не будет обсуждаться вне Белого Дворца.

– Мудрая предосторожность, – заметил Тихиан, отходя от женщины. – Как жаль, что не так осторожен со своим камергером.

Маурус закрыл рот Леди Канас и повернулся чтобы ответить, но язвительная реплика со стороны трона прервала его. – Не зли моего камергера, – сказал голос. – Это то же самое, что злить меня.

Тихиан взглянул в сторону трона и увидел огромного человека перед его пьедесталом. Он был выше любого эльфа и мускулистый как мул. На его голове сидела зубастая серебрянная корона, из-под которой свисали пряди серо-белых волос. У него было узкое лицо с таким длинным носом, что его можно было назвать рылом, и черные ноздри, похожие на яйца. Его треснувшие губы вдавались назад, открывая рот, полный острых зубов, как у гладиатора. В отличии от патрициев он не носил тогу. Вместо нее он был одет в тунику без рукавов из белого шелка, набедренную повязку из серебрянной материи и мягкие кожаные сапоги.

– Король Андропинис, – сказал Тихиан. Он не поклонился, в его голосе не было даже намека на благоговение или почтение.

Андропинис не ответил, вместо этого повернувшись, чтобы сесть на трон. Пока правитель Балика карабкался по ступенькам, стало ясно, что он не совсем человек. По всей длине его позвоночнока из-под туники торчал ряд острых плавников, а небольшие, заостренные чешуйки покрывали его руки сзади.

Андропинис уселся на трон, затем оглядел зал. Мы в палате, мои советники, сказал он, используя Путь, чтобы передать свои мысли прямо в умы всех присутствующих.

Патриции встали со своих мест, каждый из них держал в руках корзинку из листьев мыльного дерева. Тихиан подождал, пока в зале вновь не стало тихо и кивнул камергеру. – Обьяви обо мне.

Маурус подошел поближе к нему. – Я полагаю, что ты сам уже обьявил о себе, – ответил он. – Ауедиенция же твое дело, не мое.

Тихиан пошел вперед, пока не достиг трона. Белые глаза Андропиниса уставились на него, холодные и жгучие как льдинки града, и правитель Балика не сказал ничего. По сранению с жалкой фигурой Калака, этот король-волшебник был настоящим великаном. Он выглядел так, как будто мог разорвать человека напополам, или голыми руками отрутить голову великанышу. Тем не менее Тихиан хорошо знал, что внешность может быть обманчива. Он видел как Калак, слабый и дряхлый как столетняя старуха, убивал рабов одним взглядом и ломал шеи мулам одним небрежным движением запястья.

Человек, который стоит перед нами, Тихиан Первый, Король Тира.

Андропинис сошел с трона и оказался рядом с Тихианом прежде, чем король осознал, что он вообще двигался.

– Твоя личность не забота моих патрициев, – спокойно сказал повелитель Балика, стискивая плечи короля. Его пальцы зарылись в плоть Тихиана как когти, а его дыхание пахло так, как если бы он ел жженую корку. – Будет достаточно вежливо говорить с тобой языком.

– Как пожелаешь, – ответил Тихиан. Тщательно рассчитав силу, он вытянулся и мягко убрал руку Андропиниса со своего плеча. – И помни, пожалуйста, что ты обращаешься к величию Тира.

– Может ты и убил Калака, но ты не король, – ответил Андропинис. Он медленно обошел Тихиана, осматривая его со всех сторон. – Ты ничего не знаешь о том как быть королем.

– Я знаю достаточно, чтобы победить в войне с Хаману из Урика, – ответил Тихиан. Строго говоря, войну выиграл Рикус, но Тихиан так давно присвоил себе славу этой победы, что забыл об этой маленькой подробности. – И я добился уважения Борса из Эбе – Дракона Атхаса.

Андропинис остановился у бока Тихиана. – Не стоит насмехаться над старым именем Дракона, – угрожающе прошипел он в ухо своего гостя.

– Я приехал не для насмешек, как ты увидишь, если мы обсудим причины моего визита, – ответил Тихиан.

Андропинис кивнул, потом подошел к галерее, где стояли его аристократы. —Мы обсудим это, пока я принимаю дары от патрициев.

Тихиан вошел в колоннаду, туда, где стоял Андропинис. Маурус достал из-за трона большую деревянную корзину, потом подошел и встал на шаг сзади обоих королей. Трио остановилось около первого патриция, ссохшегося старика, чья корзинка содержала несколько сверкающих рубинов.

Андропинис выбрал самый большой и поднял, любуясь игрой света в его гранях. – Что тебе надо в Балике, узурпатор? – спросил он, обращаясь к гостю, но не глядя на него.

Тихиан ответил абсолютно честно. – Мне нужно две тысячи солдат и флот, который перевезет их через Иловое Море.

Андропинис поднял бровь, потом взял все рубины из корзинки стрика и положил их в большую корзину, которую держал в руках камергер. – Что заставляет тебя верить, что я дам их тебе?

Тихиан показал рукой на сумку на плече Мауруса. – Могу я?

Андропинис на момент задумался над просьбой, потом кивнул. – Но если ты вынешь оружие…

– Я не настолько глуп, – сказал Тихиан. Он снял сумку с плеча Мауруса, потом сунул руку внутрь. Затем он закрыл глаза, представив себе один из мешочков с золотом, которые он положил в сумку, уезжая из собственного дворца в Тире. Когда он сформировал отчетливый образ в уме, он открыл руку. Мгновением позже он почувствовал на ладони комок из грубой материи. Постанывая от напряжения, он вынул тяжелый мешок, набитый монетами, и почти такой же большой, как сама сумка. Затем он положил его в корзину Мауруса, откинув верхушку мешка, чтобы обнажить желтое сияние золота.

Андропинис холодно уставился на монеты. – Ты думаешь купить мое уважение за это?

– Не уважение, – ответил Тихиан. – Твоих людей и твои корабли. – Так как лицо владыки Балика осталось каменным, он добавил. – Я заплачу вторую половину, когда вернусь, вместе с компенсацией за любые потери, которые мы понесем.

– А что о потерях, которые я уже понес? – спросил Андропинис.

– Что за потери?

– Пять лет назад Тир не уплатил налог Дракону, и он заставил меня дать ему дополнительную тысячу рабов, – сказал он. – В результате я не смог закончить великую стену, которую я строил, чтобы обезопасить свои поля. Возможно ты слышал, что случилось потом?

– Гнев Плуострова? – спросил Тихиан, вспомнив быструю войну, в которой маленькая армия гигантов завоевала большую часть Полуострова Балик.

– Этот гнев стоил мне половину моей армии и уничтожил четверть моих полей, – сказал Андропинис, отвернувшись от Тихиана. – Он подошел к следующей по порядку женщине и проверил ее корзинку, потом кивнул Маурусу взять содержимое. —Я сомневаюсь, что в твоей магической сумке достаточно золота, чтобы заплатить мне за это, – добавил он, зло взглянув на гостя.

– Ты сможешь построить другую стену, – парировал Тихиан. – Но мне нужен твой флот. Я требую это именем Дракона.

– Не думай обмануть меня, призывая его имя. Я должен убить тебя за это, – прошипел Андропинис. Он обвил своей рукой шею Тихиана. – Возможно, я это сделаю.

– Я не лгу, – сказал Тихиан. – Ты поймешь это, когда я покажу тебе моих пленников.

Тихиан опять опустил руку в сумку и представил себе цепь из черного железа. Когда он почувствовал ее в своих пальцах,он вынул руку из мешка, вытащив цепь, к концам которой были привязаны железные клетки, содержащие головы без тела. Когда их вынули из мешка, два пленника быстро взглянули на Тихиана, а потом перенесли внимание на Андропиниса.

– Убей его, Могучий Король! – зашипела первая голова. У нее было сморщенное лицо и пепельная кожа, впалые черты лица и высохшие, грязно-желтые губы. – Перережь горло Тихиану и поднеси его поближе ко мне!

– Нет, дай горло мне! – заворчала другая. Она была неестественно раздутая, с пухлыми щеками и заплывшими глазами, превратившимися в черные щели, ртом, полным серых, сломанных зубов. Как и первая голова ее грубые волосы были связаны в пучок, а низ шеи был зашит тонкими нитками. Она лизнула решетку своей клетки острым языком, потом продолжала. – И оставь этого труса в живых. Я хочу видеть страх в его глазах, когда я буду пить его жизнь!

Андропинис взял клетки из рук Тихиан, одновременно убрав свою руку с шеи короля Тира. – Виян, Сач! – сказал он. – Борс сказал мне, что он избавился от вас обоих.

– Магии Раджаата не так то просто противостоять, – насмешливо заметила раздутая голова, Сач. – Теперь, вскрой вены этому мошеннику, Албеорн. Он не кормил нас много недель.

– Албеорн? – переспросил Тихиан.

– Албеорн из Дунсвича, Убийца Эльфов, восьмой Доблестный Воин Раджаата, – проворчал Виян. – Предатель своего хозяина и настоящая причина Башни Пристан.

Тихиан знал, что Виян говорил о войне, которую древний волшебник по имени Раджаат развязал несколько тысяч лет назад. Война закончилась больше тысячи лет назад, когда все тщательно выбранные Доблестные Воины Раджаата – за иключением Сача и Вияна – восстали против него. Победив своего хозяина, мятежники использовали могучий магический артефакт чтобы преобразовать одного из них, Борса из Эбе, в Дракона. Остальные Доблестные Воины стали править различными городами Атхаса как бессмертные короли-волшебники.

Все еще вглядываясь в плененные головы, Андропинис спросил, – Эти двое и есть твое доказательство, что Дракон благоволит к тебе?

Тихиан кивнул. – Когда он сказал, что избавился от них, он имел в виду, что доверил их мне, – сказал король Тира. – Они – мои невольные наставники, так что я могу научиться служить нашему хозяину как король-волшебник.

Это, кажется, позабавило правителя Балика. – Это так? – спросил он, поднимая бровь.

– Конечно нет, – проворчал Виян. – Он лжет.

– Убей его, – прошипел Сач.

Андропинис с размаху шлепнул обе клетки о каменные плитки галереи. Страшный металлический лязг отразился о стены зала, в ушах Тихиана зазвенело. Головы с размаху вмазались в решетки своей тюрьмы и отлетели на другую сторону, затем попадали, оглушенные, не в силах пошевелиться, на дно клеток. Когда король Балика протянул цепь обратно Тихиану, углы клеток даже согнулись от силы удара.

– С этого времени я принимаю эту мерзость как доказательство того, что Дракон не хочет, чтобы я убил тебя, – сказал Андропинис. – Убери их с моих глаз – и скажи мне, что тебе надо от моего флота.

Когда Тихиан сунул своих оглушенных наставников обратно в сумку, он ответил. – Это касается только меня и Борса.

– Тогда ты можешь оставить свое золото и идти. Ауедиенция окончена, – сказал Андропинис, возобновляя проверку корзинок, предложенных патрициями. – Стражи камергера покажут тебе городские ворота.

Маурус злорадно усмехнулся и поманил Тихиана рукой к выходу.

Тихиан, не обращая на него внимания, спросил, – Что с моими кораблями?

– Ты их не получишь.

– Я требую их именем Дракона! – выкрикнул Тихиан.

– И это единственная причина, по которой я сохраняю тебе жизнь, узурпатор, – ответил Андропинис. Он взял моток овечьей шерсти с подноса, который держал патриций-дварф, потом, используя Путь, спросил, Что это значит, лорд Рольт?

Дом Рольт клянется предоставить сто овец для прокормления легионов Его Величества.

Андропинис нахмурился, потом схватил толстое запястье дварфа и небрежным движением сломал его. Стон боли вырвался из искалеченного горла Лорда Рольта и его колени подогнулись Если бы король не держал его за сломанную руку, он упал бы на пол.

Несмотря на страшную боль, дварф сумел ответить, Дом Рольт клянется предоставить тысячу овец, Могучий Король.

Улыбнувшись, Андропинис освободил патриция и тот повалился на пол. Он довольно посмотрел вниз, не оставив Тихиану и тени сомнения, что это представление устроено в его честь, и двинулся дальше.

Игнорируя столь ясную угрозу, Тихиан продолжал давить на короля, – Если ты откажешь мне, ты также откажешь Борсу.

– Возможно, но я не могу послать свой флот – ни для тебя, и определенно не сейчас.

– Когда? – спросил Тихиан.

Андропинис пожал плечами. – Возможно через месяц, а возможно не смогу еще много лет, – сказал он. – Когда закончится война между племенами гигантов.

– Какие племена воюют? – спросил Тихиан.

– Твои вопросы выдают твою некомпетентность в управлении моими судами, – хмыкнул король-волшебник.

– Я уверен, что мы сможем проскользнуть между их рядами и сохранить твои корабли, – ответил Тихиан.

– Я не беспокоюсь о своих кораблях, – фыркнул Андропинис. – Мой город – вот что я должен защитить. Первый же гигант, заметивший флот в устье реки, немедленно решит, что я взял сторону его врагов. Они обрушатся на Балик, и я буду втянут в войну, которая меня никак не касается.

– Не думал я, что кучка оборванных гигантов может напугать короля-волшебника, – возразил Тихиан.

– Только дурак не опасается гигантов, – ответил Андропинис. Он остановился около Леди Канас, расплывшейся полуэльфийке, с которой Тихиан пытался заговорить раньше. При виде содержимого ее корзинки Бликанин прищелкнул языком,потом шлепнул ее по лицу тыльной стороной ладони. Она упала на пол,выронив все шесть золотых монет, которые держала в качестве подношения.

Андропинис продолжал свой путь по галерее, оставив Мауруса собирать монеты. – Даже если бы Борс был здесь и потребовал это сам, я не могу доверить мои корабли такому болвану.

– Я не болван, – голос Тихиана остался спокоен.

– Нет, ты и есть, если веришь, что Дракон может сделать из тебя короля-волшебника, – сказал Андропинис. Он поднял длинное бриллиантовое ожерелье из корзинки, которую держала жирная рука патрисианки-дварфа.

– Я думаю, что он более чем способен даровать мне необходимую силу – как только я привезу ему Черную Линзу, – ответил Тихиан.

Черная Линза была древним магическим артефактом, который восставшие Доблестные Воины Раджаата использовали, чтобы взять в плен своего хозяина, а затем преобразовать Борса из Эбе в Дракона. Вскоре после этого пара дварфов украла линзу из Башни Пристан и с тех пор ее никто не видел.

Андропинис опустил ожерелье, которое держал в руках, обратно в корзинку, потом, прищурившись, взглянул на Тихиана. – Итак, если я правильно понимаю, ты обнаружил местоположение линзы, и Дракон послал тебя, чтобы найти ее для него? – спросил он.

– Да, – ответил Тихиан. Он надеялся, что ему не придется открыть так много Андропинису, но стало ясно, что король-волшебник не собирается рисковать войной с гигантами не зная ничего, а только по очень важной причине. – Борс сказал, что ты будешь сотрудничать со мной, дашь мне людей и флот.

Баликанин какое-то время изучал своего гостя, потом сказал, – Если ты действительно пытаешься вернуть Линзу Дракону, тогда скажи мне, где она – и мы будем знать, где тебя искать, если у тебя не получится.

Тихиан мрачно усмехнулся. – Ты действительно хочешь, чтобы я сказал это?

Дракон предостерег его, чтобы он никому не открывал местоположение Черной Линзы, так как древние похитители артефакта наложили на него могущественное заклинание, которое мешало Борсу и королям-волшебникам открыть, где она спрятана.

Андропинис вернул усмешку своему гостю, обнажив длинный ряд острых зубов. – Возможно, Дракон действительно послал тебя, – сказал он. – Ему понадобилось много столетий, чтобы понять магическую защиту линзы. Без его помощи ты не смог бы узнать природу магической защиты за вся жизнь.

– Борс рассказал мне о заклинании, – подтвердил Тихиан. – Из того, что я понял, оно сопровождает знание о нем, как желудочные черви сопровождают раба. Ты не можешь обладать одним не обладая другим.

Андропинис кивнул. – Прежде, чем мы поняли, насколько оно могущественно, мне пришлось увидеть, как мозги сотен агентов вытекают из ушей, когда они пытались сказать мне то, что они узнали.

Тихиан сглотнул, радуясь, что буквально исполнил инструкции. Борс предупредил его, что описание местоположения линзы будет фатально, но скрыл мрачные детали. Мысленно сотрясаясь, он вернул свои мысли к цели встречи.

– Так что, ты дашь мне флот?

– Я дам тебе людей и корабли, которые ты ищешь, – сказал Андропинис. – Но не возвращайся в Балик, или ты пожалеешь, что я не убил тебя сегодня. Мой город не будет тем, который пострадает, когда Борс уничтожит Линзу.

– Согласен.

Андропинис взглянул на камергера и кивнул.

Маурус подошел к Тихиану. – Страж проводит тебя в дом для гостей. Я пошлю за тобой, когда необходимые приготовления будут сделаны. – Когда Тихиан даже не шевельнулся, чтобы выйти из зала, камергер указал рукой на выход. – Сюда, – сказал он.

Тихиан игнорировал его и продолжал смотреть на Андропиниса.

– Да? – спросил Баликанин. – Что-нибудь еще?

Тихиан насмешливо ухмыльнулся камергеру, потом сказал, – Было бы лучше всего, если то, что произошло между нами, не могло быть повторено, Король Андропинис. Моя задача достаточно трудна и без вмешательства Союза Масок.

– Маурус заслуживает полного доверия, – ответил король-волшебник.

– Твоего, возможно, – сказал Тихиан. – Но он не показал мне почтения, а я должен плыть внутрь терретории гигантов – где нет ничего легче устрить мне засаду. Именем Борса я настаиваю, чтобы язык твоего камергера слегка укоротили.

Андропинис потряс головой в ответ на наглость Тихиана, потом сказал, – Возможно, что в конце-концов ты станешь королем-волшебником, Тихиан. – Он жестом показал камергеру встать перед ним

Маурус уронил деревянную корзину с сокровищами, которую держал в руках и повернулся, собираясь бежать. – Пожалуйста, мой король!

Андропинис проскользнул мимо Тихиана и своей гигантской рукой схватил плечо темплара. Длинные когти внезапно выросли из кончиков пальцев короля-волшебника, затем, используя Путь, он обратился ко всей Палате Патрициев.

Нужно поздравить юного Мауруса, моего камергера, сказал он. Я дарую ему титул Патриция.

Аплодисменты были настолько оглушительны, что потрясли все здание.

Глава Третья . Нимус

Агис стоял на конце мола, искоса оглядывая гавань. Там и тут, воздушная чаща белых парусов исчезала из виду, скрадываемая расстоянием и мутным покровом пыли, прилипшей к поверхности бухты как туман к земле. Солнце только что встало, стреляя лучиками красно-кровавого света через изумрудную дымку утреннего света, и было видно, что флотилия уже достигла дальнего края бухты. На одном из этих кораблей, аристократ был уверен в этом, плыл беглый король Тира.

Агис добрался до Балика предыдущей ночью, оставив Фило в нескольких милях за городом. Он немедленно начал искать Тихиана. Подкупив дюжину уличных попрошаек, он проследил путь Тихиана до цитатели короля-волшебника, а потом и до порта. След закончился здесь, и аристократ провел больше часа пытаясь найти его снова. Наконец ему удалось узнать, что впервые в этом году военный флот Балика отплыл этой ночью. Учитывая, что Тихиана видели ехавшим из Белого Дворца в порт, уход флота казался чем-то большим, чем простое совпадение. Агис решил, что король Тира уплыл с флотилией.

Аристократ снова уставился на залив. Груды окрашенного в цвет жемчуга лесса были навалены на западной стороне пирса, размазаны по каменной дорожке и было трудно сказать, насколько глубоко надо было зарыться в ил, чтобы пройти по ней. На самом конце дока, изгородь по грудь человека из желтой ратании бежала по берегу порта, ее веретенообразные ветви служили грубой защитой от пыли.

Когда Агис подошел к концу пирса, он обнаружил группу крепких мужчин, сидевших на деревянных ящиках. Они о чем-то негромко переговаривались,плетя веревки и починяя такелаж <совокупность снастей для крепления рангоута, грузоподъёмных работ и управления парусами>. У каждого из них вокруг рта и носа были повязаны шарфы, предохраняющие от летящей пыли, а глаза, казалось, застыли в вечном прищуре.

– Привет, чужестранец, – сказал один из них, говоря на торговом языке с густым акцентом Балика. Хотя он и глядел на Агиса, пока говорил, его толстые пальцы продолжали танцевать, скручивая три нити черной веревки в канат. – Ты ищешь судно напрокат?

– Возможно, – ответил Агис.

– Прежде, чем ты наймешь Салюста, погляди на его бот, – сказал другой, с широкими красными щеками, проглядывавшими из-под его пылезащитной маски. – Моя собственная барка в двух судах отсюда. Она – самая лучшая посудина для путешествия по грязи, которую ты найдешь в этом порту.

Человек указал рукой на левую часть пирса. Там лежала дюжина суденышек, разбросанная у края залива, со свернутыми парусами и выдвижной килем, приподнятым так, чтобы корпус плоско лежал на поверхности пыли. Все они были наполовину зарыты в ил, гороподобные груды его вздымались по краям их высоких планширов <деревянные или металлические перила, устанавливаемые поверх фальшборта или судового леерного ограждения>. У многих кораблей ил перевалил через края, заполнив каюты для пассажиров, и эти суда казались брошенными.

– Не уверен, что хотел бы нанять одну из этих лодок, – прокомментировал Агис.

– Если ты собираешься украсть одну из них, возьми посудину Марда, – отозвался Салюст, глядя на краснощекого моряка. – Ты сделаешь честь всем нам, а особенно его семье. Таким образом они не потеряют отца, иначе он утопит свою старую калошу в выгребной яме.

Это вызвало взрыв хохота остальных мужчин, пока рассерженные Салюст и Марда продолжали ругаться. Агис не обратил, впрочем, на их слова никакого внимания, его мысли крутились вокруг более важных дел.

– Может ли одна из ваших лодок догнать флот, который уплыл сегодня утром? – вмешался он.

Мгновенно воцарилось молчание. – Почему ты хочешь этого? – спросил Марда.

– Преступник из моего города уплыл на одном из этих судов, – объяснил Агис. – Я должен доставить его обратно, в Тир, чтобы он ответил за свои злодеяния.

– Пускай плывет, – сказал Салюст. – Я обещаю тебе, что с этим флотом он найдет достаточное наказание.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Агис.

– Гиганты-

Прежде, чем Марда смог объяснить дальше, пара темпларов Балика появилась на пирсе, оставив эскорт из шести великанышей за изгородью из ратании. Моряки немедленно замолчали, каждый мужчина занялся своим делом.

Когда темплары подошли к группе, один из них указал на Агиса. – Ты. Как долго ты находишся в Балике? – Это была женщина, с твердым взглядом глаз и неприятными, грубыми чертами лица.

– Дай мне подумать, – ответил аристократ. – Как долго я здесь? – Он потер подбородок, выигрывая время, пока готовился использовать Путь. Энергия из нексуса текла неохотно, так как он был все еще слаб после той раны, которую получил в ментальном бою с Фило.

– Если ты здесь дольше, чем можешь вспомнить, тогда определенно можешь скзать нам, где ты остановился, – предположил второй темплар, мужчина с голубыми глазами и вьющимися желтыми волосами.

Агис махнул рукой в сторону входа в порт, где он видел большую гостиницу, вытянувшуюся на целый квартал. Он не назвал, однако, ее имя, так как знал, что какое бы имя он не дал ей, все равно ошибется. Как и в большинстве городов Атхаса, король-волшебник Балика запретил простым людям учиться чтению. В результате на городских торговых вывесках были нарисованы картинки или значки вместо имени. Так что, хотя Агис и помнил, что на стене гостицы был вырезан лев, лежащий на спине, он никак не мог угадать, было ли имя гостицы Мертвый Лев, или Спящий Кот, или что-то совсем другое.

Так как Агис не назвал имени, женщина-темплар сказала. – Примерно две дюжины гостиниц находярся в том направлении. Какая?

– Я имею в виду Льва, – сказал Агис, надеясь что короткого имени будет достаточно.

Глаза женщины сузились, но прежде чем она смогла потребовать больше деталей, Марда сказал. – Он имеет в виду Спину Льва, мэм.

– Мы тебя не спрашивали, – прервал его мужчина-темплар.

Марда потупил глаза. – Прошу прощения, – сказал он. – Я только стараюсь помочь. Я много раз встречал милорда по утрам.

Поза обеих темпларов стала менее угрожающая и они слегка растерянно помотрели один на другого. Обращаясь к Марде женщина сказала, – На этот раз я прощаю твою ошибку, но впредь дай мне знать, если увидишь любых иностранцев в этом районе. Какой-то Тирянин оставил своего гиганта в полях Дома Бальба, и болван отказывается уходить. Лорд Балба предлагает пять серебрянных монет любому, кто сможет вывести этого хулигана из его поместья.

После чего оба темплара вернулись к своему эскорту. Как только они сошли с пирса, все моряки дружно сплюнули в залив.

– Спасибо, что защитили меня, – сказал Агис, втайне наслаждаясь зрелищем баликанского лорда, пытающегося убедить упрямого Фило уйти из его земли.

– Мы не защищаем тебя, – сказал Марда. – Так мы платим королю за его кошмарную “заботу” о нас.

– Андропинис не разрешает больше чем пяти из нас выйти в море одновременно, – добавил Салюст. – И когда мы возвращаемся, темплары конфискуют половину нашего груза. – Он кивнул на берег, где головы и плечи темпларов еще виднелись над изгородью из ратании, пока они спускались по улице.

– Тарифы, – проворчал один из рыбаков. Снова все сплюнули залив.

Агис кивнул, чувствуя симпатию к этим людям, затем взглянул на Марду. – Может ли твоя барка догнать флот с моим преступником?

Моряк затряс головой, – Ни моя, ни корабль никого из нас, – ответил он. – Но будь уверен, ни один из этого флота, включая человека, которого ты ищешь, не ступит опять на твердую землю. Гиганты позаботятся об этом.

– Возможно, но это не удовлетворит людей, которым он причинил зло, – сказал Агис. – Я должен вернуть его, чтобы он предстал перед теми, чьи законы он попрал.

– Тогда ты должен нанять контрабандиста, – сказал Салюст. – Нелегкая задача для иностранца.

Агис достал из-под плаща кошелек, вынул оттуда серебрянную монету. —Может быть ты можешь помочь мне?

– Я могу показать тебе, где искать, – сказал Салюст, протягивая руку, чтобы взять монету.

Марда перехватил его руку. – Не трать свое серебро, иностранец. Ты не сможешь поверить ни одному контрабандисту, который общается с людьми, типа Салюста. – Он указал рукой на одно из многих зданий, сгрудившихся у причалов грузового порта. – Если ты хочешь найти такого, который не перережет тебе горло за монеты из твоего кошелька, иди к таверне Свернутый Парус и спроси Нимуса. Он знает эту часть порта лучше всех в этом городе.

– Большое спасибо.

Агис протянул руку с монетой Марде, но моряк только покачал головой. —Сохрани ее для Нимуса, – сказал он, ухмыляясь Салюсту. – Она тебе пригодится.

Аристократ бросил серебро обратно в кошелек, потом вышел с причала в запруженную толпой порт. Несмотря на защиту от ила из ратении, несколько инчей жемчужного цвета лесса покрывали дорожки, а на вывесках зданий налипло так много грязи, что Агис с трудом различал картинки, вырезанные на их стенах. Тем не менее, он обычно легко определял тип магазинчика, поглядев внутрь. В лавках, торговавших такелажем, веревками, парусами, веслами, блоками и еще тысячами подобных вещей, товары были подвешены под потолком, так что хозяева стояли под ними или выходили на улицу и торговали там. Склады были забиты огромными связками скрученных волос гигантов, грудами грубо-ошкуренных стволов, горами свеже-настриженной шерсти, и вообще любыми товарами, которые можно было выгодно продать. Только таверны казались пустыми,так как их двери были закрыты, а ставни окон еще и законопачены от летящей пыли.

Агис подошек к вывеске на которой был вырезан свернутый парус на ноке реи. Подобно остальным тавернам, эта также казалось закрытой, но аристократ слышал скрип стульев по камню, как если бы кто-то мыл пол. Он постучал в дверь, потом отступил назад и стал ждать.

Мгновение спустя небритый мужик с круглым животом и большим красным носом выглянул из приоткрытой двери. В одной руке он держал метлу, а в другой меч из заостренной кости. – Чего?

– Мне сказали спросить Нимуса, – ответил Агис.

– Ну и?

– У меня есть кое-что для него, – сказал аристократ, вытаскивая серебрянную монету из кошелька.

Лицо трактирщика осветилось. – Хорошо, – сказал он, выхватывая монету из руки Агиса. – Я вставлю ее ему в счет.

После чего человек толкнул дверь и отступил в сторону, потом указал аристократу на лестницу в задней половине гостиницы. – Я скажу ему, что ты ждешь его на крыше. Берегись птиц.

Агис вскарабкался по лестнице на крышу гостиницы. Это была относительно ровная поверхность из обожженной глины, окруженная стеной по пояс человеку и захламленная осколками пивных кружек. В одном углу сотни высохших на солнце костей песчаных чаек лежали грудой вокруг черноватых следов небольшого очага, стоял кувшин с водой и рядом лежало немного треснувшей посуды. На небольшом расстоянии от очага был натянут навес над гнездом из серой соломы.

У передней стены стоял джозхал. Невысокая, двуногая рептилия склонила свою узкую голову на одну сторону и приложила свою трехпалую руку к ушной щели, как если бы прислушивалась к чему-то на улице внизу. У нее была вытянутая пасть, полная острых как иголки зубов, змеевидная шея, с грубым гребнем на конце и длинный тощий хвост. В противоположность своим маленьким, костистым рукам джозхал имел огромные, могучие ноги, каждая из которых заканчивалась ступней с тремя когтями. Глаза были покрыты молочно-белыми бельмами, и его свободная рука опиралась на узкую палку.

– Трактирщик сказал, что здесь я найду Нимуса, – сказал Агис, подходя к рептилии.

Джозхал подпрыгнул, как будто кто-то крикнул ему в ухо, затем махнул своей тростью, стараясь защитить себя. Агис блокировал удар, затем схватил ее, чтобы помешать существу вновь атаковать его. Когда аристократ сделал это, он заметил, что рептилия сунула небольшую, спиралевидную скорлупу в кожаную сумку на брюхе.

Джозхал освободил свою трость из хватки Агиса. – Я – Нимус, – проворчал он. – Что ты хочешь, Тирянин?

Аристократ вынул вторую серебрянную монету из кошелька и положил ее в маленькую руку Нимуса. – Марда сказал, что ты можешь использовать это, – сказал он, угадывая, что джозхал идентифицировал его по акценту. – Я ищу контрабандиста с быстрым судном, который может последовать за флотом, отплывшим прошлой ночью.

Нимус потер монету пальцами своей трехпалой руки. – Это будет тебе стоить больше, чем это серебро.

– Я дам тебе другую, когда найду капитана, который мне понравится, – возразил Агис, поражаясь про себя, что слепая рептилия смогла определить, что он держит серебро, а не золото или медь.

Нимус бросил монету в сумку на животе. – Я больше заинтересован в магии, – сказал он. – Нет ли у тебя что-нибудь волшебного, ты понимаешь?

– У меня нет ничего такого, – ответил Агис. – Я не волшебник.

Джохзал обнюхал сумку Агиса и его ременный кошелек, потом недовольно потряс головой. – Как будто пытаешься выжать воды из камня, – буркнул он. – Я ожидал, судя по твоей репутации, волшебный кинжал или что-нибудь в этом роде.

– Моей репутации?

– Конечно, – сказал Нимус. – Даже в Балике барды поют об аристократе, который сражался за свободу рабов Тира – Агисе Астикла.

Челюсть аристократа отвисла от удивления. – Что заставляет тебя так думать?

Джозхал протянул свою костистую руку. – Ответ стоит.

Нахмурившись, Агис дал ему еще одну монету.

– Улицы полны темпларов, ищущих Тирянина, который оставил своего гиганта в поле Лорда Бальба, – сказал джозхал.

– Я слышал об этом, но это не тот ответ, за который я заплатил.

– Твой гигант не так осторожен с именами, как должен бы быть, – ответил Нимус. – Особенно учитывая, кто ты такой.

– Я Тирянин, не это не значит, что это мой гигант, – сказал он. – Здесь, на суше, может быть сотни людей из Тира. Любой из них может оказаться Агисом Астикла.

– Верно, – ответил джозхал. – Но я подозреваю, что только у Агиса есть причина преследовать Тихиана. – Упомянув имя короля Нимус протянул руку за другой монетой.

– Для того, чья информация так дорого стоит, ты определенно живешь в нищете, – заметил Агис, протягивая ему еще одну монету.

– Увы, мне не всегда так платят. Кроме того, я питаю слабость к брою <нектар канка>. – Нимус бросил монету в свою сумку, потом сказал. – Я подслушал разговор верховного темплара флота Балика, Наварха Саанакаля, который проводил Тихиана на свой флагман. Он обращался к нему: Король Тихиан.

– А теперь, за эту последнюю монету, скажи мне кое-что поважнее. Я знаю, что Тихиан уплыл с флотом до моего приезда, – сказал Агис. – Уехал ли король так быстро так как знал, что я уже здесь?

– Ты просишь меня пофантазировать, – сказал Номос, опять поднимая руку. – Это стоит —

– Ты еще не заработал мою последнюю монету, – прервал его Агис.

Нимус вздохнул. – Я сомневаюсь, что он знал о том, что ты здесь, – сказал он. – Флот покинул доки задолго до того, как ты достиг порта, – возможно даже прежде, чем ты вошел в город.

– Приятная новость, – сказал Агис. – Ну, и где корабль, который я собираюсь нанять?

В ответ Нимус потер свой рот. – С тем, что я тебе уже заплатил, ты можешь залиться броем по горло, – проворчал Агис.

Джозхал повторил жест дважды, оба раза медленнее и осторожнее.

– Я не среди тех, кто носит маску, – сказал аристократ, наконец распознав знак. – Но я могу тебе сказать, что в Тире Союз Масок не требует три серебрянные монеты за свою помощь.

– Мы не в Тире, – сказал Нимус. Он уселся в углу, используя свою трость для передвижения. Агис сел рядом. – Но мы надеемся, что однажды мы освободим Балик, как ты и Тихиан освободили ваш город – вот почему я живу на крыше последние десять лет. Ничто не может покинуть или войти в порт без того, чтобы я тут-же не услышал об этом.

– Да, ты доказал это, – сказал Агис, все еще недовольный суммой, которую Нимус потребовал от него. – Так ты приведешь меня к подходящему капитану?

– Да, если ты мне скажешь, что здесь происходит, – сказал Нимус. – Андропинис не тот тип, чтобы дать напрокат свой флот королю Свободного Города.

Агис пожал плечами. – Я не знаю. Все, что я могу сказать тебе: Тихиан имеет намного больше общего с Андропинисом, чем с героем из легенды, каким вы себе его представляете. Причина, по которой я преследую его, в том, что он послал банду работорговцев для атаки маленького города – одного из союзников Тира.

– Хотя я не вышел ростом и слеп, не делай из меня дурака! – прошипел Нимус. – Даже здесь, в Балике, мы знаем дела Тихиана. Он освободил рабов. Он сделал рынок на месте гладиаторской арены. Он отдал королевские поля беднякам. Он-

– Да, он все это сделал, – прервал его Агис. – Но в Тире королевская власть еще не все. Собрание Советников заставило его выпустить эти эдикты. Уверяю тебя, что если бы это зависело от него, Тир уже давно был бы под властью тирана.

Нимус какое-то время молчал. Наконец, он спросил, – Почему я должен верить тебе?

– Потому что, если ты знаешь репутацию Тихиана, ты знаешь и мою. Я не сказал бы тебе все это, если бы это не было правдой. – Когда Агис понял, что и это не убедило Нимуса, он добавил, – Из того, что я тебе сказал, ты можешь понять, что мы оба не можем быть честны. Чтобы выбрать между нами спроси себя, кто плывет с флотом Андропиниса.

– Может быть у него есть для этого достойная причина, – предположил джозхал, все еще не в состоянии признать, что легендарный король Тира такой же негодяй, как и любой другой правитель.

– Ты прекрасно знаешь, что это не так. Король Андропинис никогда бы не помог ему, если бы он был порядочным человеком, – сказал Агис. – И вообще, нет оправдания тому, кто угоняет людей в рабство. Нарушив самый священный закон Тира Тихиан стал беженцем из своего собственного королевства.

– Нет, не беженцем, – сказал Нимус. – Если бы ваш король бежал от правосудия Тира, он остался бы в Балике, под защитой нашего короля. Нет, Тихиан хочет чего-то другого с этим флотом – и что бы это не было, Андропинис хочет, чтобы он получил это.

Агис нахмурился. – Что это может быть?

Нимус пожал плечами. – Не знаю, – сказал он. – Но гиганты сражаются между собой. Посылая флот, Андропинис рискует вовлечь Балик в войну. К чему бы Тихиан не стремился, это должно быть что-то исключительно важное.

Агис встал. – Тем более я должен торопиться.

Нимус также поднялся на ноги. – Это касается Балика не меньше чем Тира. Я поеду с тобой.

– Это не необходимо.

– Воможно нет, – ответил джозхал. – Но за десять лет это первый хороший повод покинуть эту проклятую крышу. У тебя нет выбора в этом деле.

– Путешествие будет очень опасным, – возразил Агис.

– Только не говори, что я не могу сам позаботиться о себе, – прошипел Нимус. – Ничто не может разозлить меня больше.

Агис вздохнул. – Хорошо, я не хотел обидеть тебя.

– Тогда по рукам?

– Да, – сказал аристократ. – Но имей в виду, теперь мы партнеры. Я не буду платить тебе серебром.

– Порядок, – сказал Нимус, пожимая руку аристократа. – Тебе еще нужно, на оставшиеся деньги, нанять контранандиста. Есть только один корабль, который может последовать за уплывшим флотом, а его капитан – крепкий и очень дорогой орешек.

– Тогда ты знаешь, куда направляется Тихиан? – поинтересовался Агис.

– Конечно, я слышал, как он сказал это Наварху Саанакалю, – ответила рептилия. – Это Либдос, Запрещенный Остров.

Когда они подошли к лестнице, Агис услышал, как женщина говорила в таверне внизу. – Тирянин, где он?

– Тирянин? – пришел ответ трактирщика, – Нет никаких Тирян здесь. Ты же видишь, мы закрыты.

– Не ври, – прорычал грубый голос Салюста. – Марда послал его посмотреть на твою слепую зверюшку.

– Зверюшку! – прошипел Нимус, отталкивая Агиса от отверстия. – Я тебе покажу, кто тут зверюшка!

Рептилия протянула руку к крыше, готовясь колдовать. Воздух перед ее ладонью замерцал, потом поток энергии, видимый даже невооруженным глазом, хлынул в ее руку. Хотя на первый взгляд Нимус выкачивал энергию для своей магии из-под здания, Агис знал, что это не тот случай. Большинство магов черпало жизненную силу Атхаса только через растения. Так что сила для магии рептилии шла не из земли, но из изгороди из ретании на краю залива. Земля, на которой стояло здание, была только приводником, через который шла энергия.

Из комнаты ниже послышался звук пощечины по лицу трактирщика. – Где ты прячешь Тирянина? – требовательно спросил темплар.

– Крыша, – ответил трактирщик. – Нимус спит там, наверху.

Нимус продолжал набирать энергию для своего заклинания. Агис был удивлен, так как знал, что если рептилия возьмет слишком много жизненной силы , ратания завянет и умрет. Земля, в которой находятся корни растения, станет безжизненной, и останется такой еще много времени, пока крвь и пот сотен рабов не восстановят почву. Несмотря на большое время, в течении которого джозхал набирал силу, Агис знал, что он не должен уничтожить изгородь. Союз Масок посвятил себя борьбе с осквернением земли, и накакой член этой группы не стал бы делать такую вешь с легким сердцем.

Верхушка лестницы закачалась, так как кто-то начал подниматься. Нимус закрыл руку, направив поток магической энергии в свое тело. Он схватил кусочек вездесущего ила и плюнул на него, затем замазал получившейся смесью уголок лестничной дыры. Одновременно он произнес заклинание. Кусочек ила превратился в груду оранжевого лесса и запечатал отверстие, снизу послышались удивленные приглушенные ругательства.

– Это должно задержать их, – сказал Нимус, показывая Агису следовать за ним. Волшебник привел его на другую сторону крыши, где в стену было вделано костяное кольцо, через которую был продет конец свернутоого каната.. Нимус бросил веревку вниз, а в это время серия глухих ударов донеслась от поверхности лесса, закрывавшей вход на крышу.

– Всегда знал, что придется бежать отсюда, – сказал джозхал, пряча свою трость подмышку. – У нас мало времени, скоро они пробьются через мой блок.

Агис схватил руку Нимуса и не дал тому спуститься по веревке. – Секунду, —прошептал он, вглядываясь в узкий переулок внизу.

Веревка волшебника казалась лишней, так как мостовая была наполовину погребена под грудами ила, которые могли смягчить любое падение. Единственный твердо-утрамбованный проход вел на улицу, извилистый путь между горами грязи и залежами мусора, и было еще немного задних входов в лавки, которые владельцы содержали в чистоте. В другом направлении тропинка вела вглубь района порта, лабиринт узких переулков, похожих на тот, что внизу.

Тропинка проходила около пятидесяти ярдов, прежде, чем открывалась на припортовую улицу, где неклюжая фигура великаныша преграждала путь. Гигант был почти так же высок, как и крыши, окружающие его, и шлем из костей канка-альбиноса покрывал его голову. Из доспехов он был одет в кожаный панцырь, оставлявший его ягодицы покрытыми только выцветшей серой юбкой. Вооружен он был костяной булавой с шипами из обломков обсидана.

– Куда мы идем? – спросил Агис.

Волшебник заколебался, прежде чем ответить. – Я не очень-то уверен, – сказал он. – Прошли годы с того времени, когда я последний раз спускался с крыши.

– Тогда каким образом мы найдем наш корабль? – спросил Агис, разглядывая великаныша, закрывашего выход из переулка.

– Я слышал, что он пришвартовался перед Красным Мекилотом.

– А это где?

– Вниз по улице от Голубого Облака, которое находится за углом Серого Короля, который стоит в в двух кварталах от —.

– Вперед, но не к припортовой улице, – сказал Агис, отпуская руку джозхала. – Оттуда пришли стражники.

Нимус кивнул, потом начал спускаться по веревке. Агис бросил взгляд назад, в центр крыши. Бкок из лесса все еще стоял, но крики темпларов, пробивающихся через него, стали отчетливее. Он призвал духовную силу, чтобы использовать Путь. Как и тогда, на пирсе, энергия шла к нему медленно, и аристократ заволновался, что его преследователи проломят преграду раньше, чем он будет готов атаковать.

Голос великаныша вернул внимание Агиса к переулку. – Именем к’роля, стой!

Приказ прокатился по узкой алле как гром, стряхнул грязь со стен, а огромный кусок хлама скатился с груды мусора. Великаныш бросился в переулок, из-под его ног взлетали в воздух фонтаны серебристой грязи пока он пробивался через кучи ила.

Ноги Нимуса коснулись земли, джозхал повернулся и бросился бежать по аллее со скоростью канка, размахивая своей тростью вперед и назад, чтобы не наткнуться на неожиданное препятствие. Если бы Агис не знал лучше, он бы поклялся, что рептилия может видеть.

Стой! – еще раз прогрохотал великаныш, врезав своей шипастой дубиной в заднюю стену лавки, тогующей такелажем. Удар пробил в стене из лессовых кирпичей дыру, размером с арбуз.

Агис в последний раз взглянул в центр крыши и увидел кусок иловой перегородки, взлетевший в воздух, и спрыгнул в переулок. Он приземлился на куче ила, погрузившись в нее по грудь и послав волну грязи по всей аллее. Потом аристократ выбрался из кучи, его ноги горели от усилия, а легкие задыхались от облака лесса. Освободившись, он не побежал догонять Нимуса, а встал лицом к лицу с преследователем волшебника. Великаныш перевел свои пустые глаза с удирающего волшебника на Тирянина, потом изо всех сил рванул вперед. Агис решил, что он больше всего напоминает ему разъяренного духа пыли. Огромный стражник был по грудь заляпан мутным илом, каждый его шаг сопровождался серебристыми колоннами лесса, достающими ему до головы.

Агис сфокусировал свое внимание на грязи, колыхающейся вокруг его собственных ног.

Великаныш остановился, дойдя до Агиса и протянул руку вниз, к аристократу. – Я взять тебя , – прорычал он, держа свою свою дубину наготове в руке.

– Нет, я тебя, – ответил Агис, легко уклоняясь от неуклюжего выпада.

Используя Путь он ввел свою духовную энергию в крутящее облако пыли у своих ног, потом мысленно закрутил ее. Небольшой смерч увеличился в десятеро, поглотив внутри своих серых струй великаныша и наполнив аллею пронзительным свистом штормогого ветра. Страж зарычал в гневе, когда шторм накинулся на него. Он взмахнул своей палицей, и сломал стену Свернутого Паруса, осыпав Агиса осколками кирпичей и наполнив воздух еще большим количеством ила.

Аристократ повернулся и помчался по аллее вслед за Нимусом, кашляя и отплевываясь. За его спиной гигант бесновался как сумашедший, пробивая дыры в стенах и стараясь избавиться от удушающего смерча, который засосал его. Напрасные усилия, шторм следовал за ним, куда бы он ни шел.

Агис оглянулся через плечо, беспокоясь, как бы темплары не бросились за ним. С облечением он увидел, что это не так-то просто. Его смерч поглотил всю таверну, скрыв его от их взглядов, да и он сам не мог видеть здание.

Теперь аристократ сосредоточился на том, чтобы догнать Нимуса. Как он и надеялся, было достаточно просто идти по следам волшебника. Было только раннее утро, и не слишком много ног протопало по аллее. Вскоре Агис заметил характерные следы трехпалой ноги джозхала, которые повели его через путаницу разваливающихся хибар, из которых и состоял портовый район.

Быстро стало ясно, что Нимус не слишком хорошо знал, куда идти. Следы джозхала частенько накладывались друг на друга, как если бы Нимус топтался на месте, или трижды обходил одно и то же здание, прежде чем двигаться по тому самому переулку, в котором уже был. Временами след становился настолько запутанным, что Агис просто не мог распутать его, так что приходилось давать монетку замызганному мальчишке или его мрачной мамаше, чтобы выяснить, куда подалась рептилия. Были даже случаи, когда он спрашивал у того, кто говорил Нимусу как достичь какой-нибудь гостиницы или таверны.

Наконец Агис вырвался из лабиринта хижин на припортовую дорогу. Прямо через дорогу находился длинный причал, вдоль которого были пришвартованы шесть шлюпов с высокими мачтами и огромными парусами, свернутыми на вершинах нок рей <оконечность всякого горизонтального или наклонного рангоутного дерева> . На каждом судне деловито суетились рабы, выгружая строительный камень, дерево, шерсть и даже стаю эрд-лус-толлов, нелетающих птиц с острыми клювами и могучими ногами.

На самом конце дока на поверхности залива покачивалась двух-мачтовая каравелла. Ее квадратные паруса были распущены и хлопали под утренним бризом, готовые нести судно вперед. Фигуры более чем дюжины моряков висели на мачтах, так что корабль был готов отплыть в любой момент. Рулевой глядел на набережную, как если бы ждал сигнала для отплытия.

Нимуса было нигде не видно, его следы исчезли под сотнями других, перекресивших дорогу

– Ставлю сто против одного, что ты ищешь к’рабль, – сказал хриплый голос рям с Агисом.

Аристократ повернулся на голос и оказалось, что он смотрит прямо в дикие глаза женщины-тарика, крепко-сложенной, как мул и с руками такой длины, что ее костяшки пальцев достовали до земли. У тарика была квадраная, больше-костная голова с массивным гребнем и скошенный лоб. Острые клыки наполняли выдающуюся вперед пасть, а плоский нос заканчивался парой ярко-красных ноздрей. С мочек волосатых ушей свисали три медные кольца, доказательство немалого богатства в этой части города – а также знак, что эта женщина способна перерезать любую глотку, покусившуюся украсть драгоценный металл. На ней была непристойно маленькая кожанная набедренная повязка с широким поясом вокруг талии, а ее четыре груди был прикрыты только кожанной перевязью, поддерживаемой несколькими костяными кинжалами.

– В настоящий момент я ищу слепого джозхала, – настороженно ответил Агис.

Тарик кивнула в сторону каравеллы. – Нимус на борту, – сказала она, бесцеремонно запуская руку в его плащ и нащупывая кошелек.

Аристократ попытался схватить руку тарика, но у него просто не хватило силы, чтобы помешать ей сорвать кошелек с его пояса. – У меня достаточно талантов, чтобы защитить мои деньги, – предостерег Агис.

– А у меня достаточно силы, чтобы их взять, – насмешливо улыбнулась тарик, открывая кошелек. – Но это не то, что я хочу. Прежде, чем я возьму тебя на борт, я должна быть уверена, что ты может нанять мой корабль.

Она открыла кошелек и взглянула внутрь, потом одобрительно приподняла бровь. – Меня зовут Кестер. – С этими словами она вынула пятнадцать серебрянных монет из кошелька, потом протянула его обратно Агису. – Это покрывает первую неделю.

– Довольно дорого, – ответил Агис, не закрывая кошелек. – Фактически, чересчур.

– Да, – согласилась Кестер, кладя монеты в собственный кошелек, висевший у нее на пооясе. – Но ты не сможешь нанять никакое другое судно, чтобы последовать за королевским флотом на остров Либдос.

– Полагаю, что нет, – ответил Агис, закрывая кошелек. – Я верю, что ты достойный моряк и стоишь этих денег.

– Иногда, да – а иногда я пират, – ответила она, пересекая улицу.

– Какая сейчас? – спросил Агис. – После того, как я только что заплатил тебе, я заслужил знать.

Тарик пожала плечами. – Я никогда не знаю, какой день так, а какой наоборот.

Но не успели они ступить на причал, как обжигающая полоса ослепительного света прошла над плечом аристократа, ударив в ближайший шлюп. Оглушающий треск прокатился над набережной, мачта корабля обрушилась дождем обломков. Агис и Кестер попадали на землю, окруженные визжащими рабами. Вместе, они перекатились на спину, лицом к припортовой улице, потом вскочили на ноги.

Через дорогу стояли женщина-темплар и ее коллега. Предатель-моряк, Саллюст, только что вышел из того самого переулка, из которого пришел Агис. В нескольких ярдах за ним были наготове несколько великанышей-стражей.

– Схватить этого человека, – громко крикнула женщина-темплар. – Я приказываю это именем Короля Андропиниса.

Кестер взглянула на аристократа и подняла свой тяжелый лоб. – Нимус не сказал, что тебя ищут люди короля.

Видя, что вокруг слишком много противников, чтобы расправиться с ними при помощи одного Пути, аристократ потянулся за мечом. Тарик вытянула свою длинную руку и схватила кисть аристократа прежде, чем он вытащил меч. – Мудрый человек оставляет это в ножнах.

Агис взглянул в глаза Кестер, собирая энергию чтобы использовать Путь. – Вижу, что сегодня ты выбрала быть пиратом, – ответил аристократ.

Негодование пробежало по лицу Кестер, но тарик перевела свой взгляд на темпларов и ничего не ответила.

Саллюст подбежал и встал между темпларами. Награда моя, – сказал он, указывая на Кестер. – Я не собираюсь делить ее с этой контрабандисткой.

Кестер рыкнула на мужчину, потом подошла поближе к темпларам. – Если есть награда, я бы хотела мою часть.

– И ты получишь ее, – уверила ее женщина-темплар.

Она и ее компаньон перешли дорогу и уже были на набережной, сопровождаемые громко жалующимся Саллюстом. Трио полугигантов тоже начало было двигаться, но женщила знаком приказала им ждать.

– Все под контролем, – сказал темплар с кислым лицом, проходя мимо штабеля строительного камня. – Вы нам только помешаете.

Кестер внезапно освободила руку Агиса, потом выхватила кинжал из перевязи, поддерживающей ее грудь. – Я возьму женщину, – прошипела она.

Одним неуловимым движением кисти, тарик бросила кинжал прямо в горло темплару. Женщина схватилась руками руками за горло и упала, исходя кровью, на землю.

Еще пока она падала, Агис вытащил один из кинжалов Кестер. У него не было иллюзий, что он сможет точно бросить кинжал с такого расстояния, но у него были другие способы доставить клинок на место. Вырвав кинжал из грудной повязки тарика, он наставил нож на второго темплара, потом, используя Путь, показал ему дорогу. Кинжал воткнулся в свою жертву в том самом месте, куда кинжал тарика попал в женщину.

Салуст побледнел и начал пятиться назад. В то же время великаныши, ждавшие на улице, вскричали в ярости и пошли на набережную. Но они не осмелились бежать, так как были слишком велики, чтобы нестись без риска споткнуться об раба или о пакет с грузом.

– Спасибо, что вступилась за меня, – сказал Агис. – Ты уже заплатил мне, – ответила тарик серитым голосом. Она вытащила еще один кинжал из своей перевязи. – В следующий раз я хорошенько подумаю, прежде чем брать твое серебро.

С этими словами она метнула кинжал в Салюста. Клинок глубоко погрузился в грудь моряка. Он упал, хватаясь за ногу проходящего великаныша. Тот зло отшвырнул ногой умирающего человека, потом швырнул свою палицу в Кестер. Тарик легко уклонилась, и огромная дубина отскочила от корпуса ближайшего корабля.

Агис выхватил свой меч, собираясь встретить великаныша.

Кестер опять перехватила его руку. – Нет необходимости драться, – сказала она. – Эти б’лваны никогда не смогут поймать таких как мы.

– Тогда зачем ты убила Салюста? – спросил Агис, глядя через плечо. Рабы и портовые мастера раболепно сгибались в страхе, когда великаныши проходили мимо них, спихивая груз с пирса и грязно ругаясь.

– Никогда не доверяла ему, – сказала она, подталкивая аристоката вниз по набережной, чтобы он бежал побыстрее.

Они скользнули мимо кучи упакованной шерсти, пробрались через визжащую стаю эрдлусов, и побежали к каравелле Кестер. Когда они были уже совсем близко к кораблю, аристократ заметил, что на ней стоят дюжина баллист и катапульт с каждой стороны.

Когда они пробегали мимо кормы, аристократ указал на оружие. – Зачем тебе все эти орудия для осады городов?

– Гиганты, – ответила Кестер. Она схватила толстую веревку, свисавшую с кормы и перебросила ее Агису, сама же взялась за другую. – Отплываем, Перкин! – крикнула она, начав карабкаться. – Курс на Либдос, и побыстрее.

– Нет, не Либдос, – поправил ее Агис, который едва не свалился с веревки, когда каравелла начала двигаться. – Прежде всего мы должны зайти в дельту – на несколько миль.

Кестер нахмурилась. – Это не слишком х’рошо, – сказала она. – После того, что мы сделали, я не могу себе представить, что опять придется идти мимо Бал’ка. А королевский флот и так здорово опережает нас. Дорог каждый час.

– Это не имеет значения. Прежде, чем мы уплывем, я должен выполнить свое обещаие, – сказал Агис, перебрасывая руку через планшир. – И кроме того, если нам немного повезет, мой друг сможет остановить этот флот.

– Пожалуйста, если это то, что ты хочешь, – сказала Кестер, держась за веревку одной рукой, а другой помогая аристократу перелезть через перила. – Но это будет тебе стоить дополнит’льно.

Глава Четвертая. Перешеек Базза

Темный силуэт, который приближался к Льву Ила с подветренной стороны, вовсе не казался Тихиану булыжником. С одной стороны, он двигался параллельно кораблю, с другой его профиль напоминал массивную голову, сидевшую на паре колоссальных плеч. Однако, хотя их разделяло меньше, чем пятьдесят ярдов, король был не очень уверен в том, что он видел. На пятый день плавания через перешеек сильнейший ветер дул над морем, поднимая в воздух так много пыли, что с кормы шхуны было трудно ясно разглядеть бак <нос корабля> .

Тихиан повернулся к помошнику капитана корабля, который держал большую палку из прочного стекла перед своими глазами. – Что это такое? – спросил король, указывая в направлении, в котором он заметил силуэт.

– Гигант, – отрапортовал помошник. – Но не волнуйтесь. Мы на Перешейке Базза. Как только мы войдем в более глубокий ил, он не сможет последовать за нами. – Волнение, прозвучавшее в голосе юноши, выдало его тревогу.

– Дай мне посмотреть королевским глазом, – сказал Тихиан, забирая стеклянную трубу из рук моряка.

– Но корабль ослепнет без этой штуки, Король Тихиан, – возразил моряк. – В этом месте ил совсем мелкий.

Не обращая внимание на жалобы помошника, Тихиан убрал пылезащитные экраны с глаз, заменив запачканные линзы широким концом трубы и направил ее конец на силуэт, который хотел рассмотреть получше. Благодаря магии Андропиниса, введеной в стекло, иловая дымка больше не застилала зрение Тихиана.

Штука определенно была гигантом, длинные космы жирных волос свисали с головы, а редкие кусты грубой щетины усеивали его плечи.. Огромное лицо казалось странной смесью человека и грызуна, со срезанным лбом, висячими ушами, глубоко сидящими глазами и острым носом, заканчивающимся пещерами ноздрей. Дюжина острых клыков торчала из-под верхней губы, а похожая на мох борода свешивалась со скошенного подбородка.

– Есть только один гигант, настолько безобразный, – проворчал Тихиан. – Фило! – Он повернулся к помошнику капитана и скомандовал, – Остановить корабль!

Наварх Саанакаль, высший темплар королевского флота, подошел к Тихиану. Даже для полуэльфа он был высок и худ, на две головы возвышаясь над Тихианом. Под грязными линзами его пылезащитных экранов, глаза командора были бледно-коричневы и сверкали, как горячие угли. У него были худые, острые щеки и костистый нос, но шелковый шарф скрывал остаток его лица, защищая его дыхательные пути от пыли.

– Лев Ила не детский волчок, Ваше Величество, – сказал он, заставляя себя быть вежливым. – Мы не можем остановить его мгновенно. Он взял королевский глаз и вернул его своему помошнику. – С вашего позволения, Сашету нужен глаз, чтобы вести корабль.

– Тогда подведи нас туда, – приказал Тихиан, указывая на туман с подветренной стороны шхуны. – Мне нужно поговорить с гигантом.

Глаза Саанакаля округлились. – В Иловом Море мы стараемся избегать гигантов, Ваше Величество, – сказал он. – Если не получается, мы бежим от них на глубокий ил, или сражаемся, если в состоянии – но никогда не говорим с ними.

– Этот гигант принадлежит мне, – сказал Тихиан, возвращая свои пылезащитные экраны на место. – Я должен узнать, что он делает здесь. Предполагалось, что он занимается важным делом далеко от Балика.

– Очень хорошо, – вздохнул Наварх Саанакаль. Обращаясь к помошнику он сказал, – Поворачиваем Льва Ила. Остаток флота образует полукруг с нами в центре.

Пока помошник отдавал приказы, Тихиан глядел поверх планшира. Он не мог видеть ничего, кроме жемчужных испарений ила, не было грницы между поверхностью моря и воздухом. Даже солнце было едва видно, его положение на небе можно было угадать только по слабому оранжевому гало <эффект гало: тонкая светящаяся полоса по краю объекта> .

Несмотря на плохую видимость, король продолжал искать во тьме Фило. Не имеет значения, каким образом он оказался здесь, его присутсвие означало проблемы. Либо болван убил Агиса и кто-то проследил Тихиана до Перешейка Базза, или он осознал, что его “друг” не вернется и освободил аристократа.

Король не знал, на что надеяться. Если Агис жив, он все еще преследует его, решив потребовать от Тихиана ответ за рейд на Клед. Рано или поздно аристократ настигнет его, и, вероятно, им придетя сражаться.

Король не хотел этого. Воспоминания о юношеском товариществе оставались слишком живыми. Тихиан все еще мог слышать, как юноша Агис убеждает его не ускользать из академии на очередной ночной дебош, потом утешает его, когда учитель приказал ему собрать свои чемоданы и убираться. Позже, когда Тихиан предал класс, в котором родился, став темпларом Калака, аристократ был с несколькими юными лордами, с которыми он случайно столкнулся на Эльфийском Рынке. Одно оскобление повлекло другое, пока не завязалась драка, но Агис дрался вместе с юным темпларом, спасая его от тяжелых увечий. Это было время после смерти брата-.

Тихиан не мог разрешить себе думать об этом, по крайней мере до тех пор, пока он не решил, должен ли он убить Агиса, или нет. Он закрыл глаза, сжал зубы и заставил воспоминания исчезнуть из головы, потом взглянул на помошника капитана.

– Ты можешь видеть моего гиганта? – спросил он.

– Нет, – пришел ответ. – Мы слишком далеко уплыли от него.

Тихиан повернулся, чтобы обругать Наварха Саанакаля, давшему возможность Фило исчезнуть, но у верховного темплара уже был готов ответ. – С двадцатью кораблями, ищущими его, у нас не будет проблем найти вашего гиганта опять. – Обращаясь к помошнику, полуэльф приказал, – Приготовить рабов, обслуживающих катапульты, всем кораблям сделать также.

– Я не хочу убивать Фило, – возразил Тихиан. – Во всяком случае, пока.

– Я не собираюсь убивать его, но он может отказаться говорить, – сказал верховный темплар. – Пока мы не убедили его хорошо вести себя, возможно вам лучше присоединиться к Иктинусу. Судовой кокпит <кокпит представляет собой углубление в палубе типа ящика, снабжен шпигатами для удаления за борт попавшей в него воды и имеет сидения> самое безопасное место на палубе.

Верховный темплар указал на небольшое углубление перед штурвалом, в котором сидел седоволосый человек, по имени Иктинус, его ладони лежали на сфере полированного обсидана, размером со стол. Из-за своей худобы он мог бы показаться нищим, но золотые кольца на пальцах выдавали его настоящий статус. Иктинус был кораблеводцем, его изощренный ум был специально натренирован, чтобы, используя Путь, не дать кораблю утонуть в лессе.

Тихиан скользнул в кресло компаньона, небольшую скамью, на которой сидел кораблеводец, тренируя своего подмастерье. В течении последник пяти дней король провел немало времени на этой скамье, изучая искусство Иктинуса. Он был не столько заинтересован в искусстве сохранения корабля на плаву, сколько старался понять, как действует сфера, так как он напоминал обсидановые шары, которые короли-волшебники использовали, чтобы извлечь жизненную силу из своих подданных, когда они творили наиболее могущественные магические заклинания.

Начав изучение магии только пять лет назад, Тихиан еще не знал настолько мощных заклинаний, чтобы он не мог наложить их, используя обычные способы. Но ему пришла в голову мысль, что он может увеличить эффективность своих весьма ограниченных способностей, используя эту сферу. Кроме того он подозревал, что чем скорее он научится контролировать поток мистической энергии через обсидан, тем легче ему будет в дальнейшем, когда придет время научиться наиболее могущественным заклинаниям.

Иктинус внезапно поднял голову из-за купола, его налитые кровью глаза широко раскрылись в тревоге. Вначале Тихиан испугался, что старика хватил удар, но караблеводец повернул свою голову к Саанакалю, чтобы передать сообщение, которое он получил через сферу.

– Капитан Федрас сообщает, что как только он начал поворот, он увидел стену гигантов, закрывающую выход с перешейка, Верховный, – сказал Иктинус.

– Какого вида? – спросил Саанакаль. – И сколько их?

Иктинус повернулся обратно к своду. Его глаза остекленели, потом он сказал. – Возможно пятьдесят, все звероголовые.

– Звероголовые? – переспросил Тихиан.

– Гиганты делятся на два племени, человекоподобные и звероголовые, – обьяснила моряк, стоящий за рулем, юная женщина без имени, чье лицо было полностью скрыто под пылезащитными экранами и иловым шарфом. Хотя ее голос был спокоен, она так сильно сжала рулевое колесо, что на нее предплечьях выступили вены.

Саанакаль нахмурился, и вгляделся в пыльный туман впереди. – Так много, сказал он, качая головой. – Они должно быть пришли из Либдоса.

Тихиан выскочил из кокпита. – Для чего?

– Напасть на нас из засады. Мы только в паре дней от Либдоса, а звероголовые не пускают посетителей на свой остров, объяснил верховный темплар. – Теперь я должен попросить вас вернуться в кокпит.

Тихиан покачал головой. – Я предпочитаю видеть то, что просходит.

– Тогда отойдите в сторонку, – проворчал Саанакаль, показывая рукой на планшир. – Мы сейчас будем сражаться.

Тихиан начал было выговаривать темплару за грубость, но придержал свой язык и сделал то, что его просили. После битвы будет время наказать верховного темплара.

Саанакаль взглянул на помошника капитана. – Земля?

– Семь низких островов по курсу, – сказал тот, глядя налево с бака. Он перевел королевский глаз направо и добавил. – Разбросанные булыжники – нет, это гиганты – пол-мили с правого борта. Другие пятьдесят, я полагаю. – Он опустил стеклянную трубу и взглянул на Саанакаля. – Они перекрывают наш фланг.

Приковать рабов к катапультам, – сказал Саанакаль, чей голос был странно спокоен и тих. – Поднять волшебника на палубу и сказать ему, чтобы приготовил Огонь Балика.

Помошник капитана побледнел и тяжело сглотнул. – Как прикажете, Верховный.

Пока помошник передавал приказы экипажу, Саанакаль сказал Иктинусу. – Построиться в боевой порядок. Лев Ила идет первым курсом на острова, но никто не нарушает построение. Все корабли используют Огонь Балика в катапультах.

– Да, Верховный, – ответил Иктинус. Он опять сосредоточился на черной сфере, глаза стали пустыми.

Тихиан подошел к ограде квартердека <возвышение палубы в кормовой части судна> , чтобы понаблюдать за приготовлениями к битве, надеясь, что экипаж сохранит корабль на плаву достаточно долго, и он сумеет найти Фило. Король не знал, какую роль сыграл большой придурок в этой засаде, но никак не могло быть простым совпадением то, что гиганты оказались на Перешейке Базза именно сейчас.

На главной палубе перед ним пол дюжины членов экипажа работали, готовя их катапульты. Запутанные канаты скрепели, мрачно протестуя, когда могучие рабы-дварфы толкали изо всех сил длинные рычаги, опуская ложки катапульт и закрепляя их на месте. Над каждой катапультой стоял надсмотрщик-темплар, усложнявший работу дварфов, так как хлестал своим кнутом по их лысым головам и кричал работать побыстрее.

За катапультой каждой находился каменный чан, наполовину заполненный гранулированным порошком, а корабельный волшебник, старый человек с кустами седых волос на голове, стоял у дальнего конца палубы. С ним были два помошника, один толкал тележку, со стоящим на ней бочонком, наполненным черной грязью, а второй держал длинный черпак.

Под руководством волшебника первый помошник остановил свою тележку, а второй вылил черпак грязи в чан позади первой катапульты. Волшебник повернул ладонь к палубе, готовясь наложить заклинание. Процесс занял немного больше времени, чем обычно, так как мало растений росли в Иловом Море, и большинство энергии приходило с далеких островов.

Когда волшебник наконец собрал нужную энергию, он произнес заклинание над смесью. Яркая желтая вспышка ударила в воздух, облиазав нок реи изаставив паруса дымиться. Противный, едкий запах достиг даже квартердека и смесь начала гореть неестественным желтым светом.

Маг перешел к следующему чану, а Тихиан перенес внимание на море около корабля. Гиганты были все еще скрыты летящей пылью, но он мог видеть что флот Балика уже выстроился в боевой порядок. Справого борта Виверн подошел так близко, что сильный человек мог бы перепрыгнуть с его бушприта <горизонтальный или наклонный брус, выступающий за форштевень парусного судна; служит главным образом для крепления носовых парусов> на палубу, на которой стоял Тихиан. Баллиста, стоящая на его баке, заряженная гарпунами, размерами с дерево, и уже натянутая, была видна яснее, чем баллисты на верхней палубе его собственного корабля.

Маг зажег огонь в последнем из каменных чанов, потом поднялся на бак, чтобы ждать битвы среди баллист. Обслуга катапульты залила горящее оружие на место и стояла с костяными черпаками в руках, готовые начать стрелять, как только гиганты будут видны. Остальные моряки, за исключением тех, кто был нужен на такелаже, стояли в центре главной палубы. Половина из них несла длинные острые копья, а другая, используемая как притивопожарная служба, держала мешки, полные ила. Хлопающие паруса и потрескивание Огня Балика были единственными слышимыми звуками.

– Капитан Федрас открыл огонь из катапульт. Последовала короткая пауза, потом закончил Иктинус рапорт. – Песнь Льва пошла ко дну.

– Так быстро? – выдохнул Тихиан.

Саанакаль кивнул, и на корабле стало даже еще тише, чем до слов, сообщихших о судьбе Песни Льва. – Тихиан подошел к планширу и вгляделся в безликую мглу. – Скажи мне, Саанакаль, как много гигантов мы захватим с собой?

– Щепотку, – допустил верховный темплар, его голос не дрогнул.

– А флот не выживет? – спросил Тихиан.

– Не реалистично, – ответил Саанакаль. – Мы на мелком иле, и не можем убежать от атакующих – и никто не выживет в бою с сотней гигантов.

Из тумана впереди донеслись глухие удары нескольких катапульт, ударившими их огромными болтами. Полдюжина потоков желтого света пронеслось через небо, взорвавшись огненным ливнем, когда они начали падать. Когда жидкость достигла поверхности грязи, она была уже стеной золотого пламени. Издалека донеслось приглушенное рычание и крики боли, более похожие на вой диких зверей, чем на крики человекоподобных существ.

– Гибель Гиганта атакована.

Кораблеводец едва успел законцить донесение, как помошник крикнул, – Булыжники!

В тот же момент раздался крик Саанакаля, – Катапульты!

Тихиан повернулся как раз вовремя, чтовы увидеть силуэты дюжины гигантов, бредущих к Льву Ила. Он увидел головы дюжины разных зверей – птиц, львов, вивернов, канков и других – и все они сидели на плечах человекоподобных гигантов, затем град камней вылетел изо мглы. Большинство упало недалеко от корабля, взметнув фонтаны оранжевого ила прямо в небо. Но четыре булыжника попали в цель, громоподобный треск потряс палубу.

Один из камней накрыл баллисту на баке. Ее туго натянутые канаты лопнули, и выбросили за борт половину прислуги баллисты. Два других ударили по главной палубе, проделав в ней дыры, размером с канка и сбросив часть подкрепления в подпалубный трюм. Последний попал в чан с Огнем Балика. Пятеро рабов-дварфов закричали от боли, когда желтое пламя ударило их по плечам, и небольшие лужи горящей жидкости образовались на палубе.

Пожарная команда ринулась вперед, высыпая ил их из своих мешков на пламя, чтобы потушить его. В то же самая время прислуга катапульт освободила тросы в ответ на огонь гигантов. Дварфы, которые сгорали, освобожденные своим оружием, все еще выли в агонии.

Огонь Балика рванулся прочь от корабля с громким шипением, осветив небо и наполнив воздух такой едкой вонью, что Тихиан задохнулся от жгучего пара. Когда огненные шары достигли зенита, королевский волшебнк поднял свой скрючнный палец и выкрикнул, – Ливень!

Шары взорвались, разбросав горящие брызги во все стороны ниже себя. На какой-то момент все замерло, потом само море извергло огонь и черный дым. Хор криков ужаса и боли прокатился над илом и разбился о корпус корабля, потом пламя медленно осело обратно в грязь, крики замерли.

Когда дым рассеялся, двенадцать гигантов, атаковавших Льва Ила, были мертвы. Резерв, уже сумевший погасить пожар, закричал от радости. Дварфская обслуга катапульт снова начала пригибать их к палубе,только у пятерых, которые горели раньше не было сил двигаться – и неважно, как сильно темплар бил кнутом по их обгоревшим бокам.

Тихиан повернулся к Саанакалю. – Я думаю, ты сказал, что мы обречены.

– Наш волшебник замечательно синхронизировал все – в этот раз, – сказал верховный темплар, указывая направо. – Но когда его счастье изменит ему, с нами будет также.

Тихиан взглянул в том направлении, куда указывал Саанакаль, и холодная рука паники сжала его сердце. В горячке атаки на Льва Ила, он потерял из виду остальное сражение. Теперь он с ужасом глядел как восемь гигантов обрушились на Виверна. Каждый нес в руках огромный стенобитный таран.

Баковая баллиста Виверна выстрелила. Одно древообразное копье вонзилось в грудь козло-головому гиганту. Другой гарпун пронзил горло гиганту с головой змеи. Оба немедленно упали, исчезнув в иле, как если бы их никогда и не было. Оставшиеся шесть ударили по кораблю своими таранами, проделав гигантские дыры в корпусе,от силы удара мачты корабля затряслись и рухнули. Ил хлынул через проломы в трюмы корабля, но кораблеводец продолжал держать судно на плаву. Дюжина моряков выбежала вперед и метнула свои копья в гигантов, а экипаж катапульт бросил своими черпаками Огонь Балика в их сторону.

Ни одна из этих попыток не принесла много пользы. Гиганты отбили копья в сторону, и легко уклонились от неуклюжей попытки сжечь их пламенем. Затем они дружно потянули вврех тараны, которыми они продырявили корпус. Шхуна, все еще удерживаемая на плаву кораблеводцем, легко приподнялась. Люди, катапульты, груз и вообще все, что не было жестко закреплено на палубе, полетело в ил. После того, как кораблеводец отправился туда же, Виверн сам пошел на дно.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org