Автор : "ToBeContinued..."
Название книги: Neighbors (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/tobecontinued/neighbors-si

========== Пролог ==========

Уже почти полчаса Микки Милкович пытался преодолеть последний лестничный пролет, проклиная чертового управдома, уже третью неделю обещающего вызвать ремонтную службу по починке проржавевшего насквозь металлического гроба, гордо именуемого Стэном лифтом.

Оставив несколько красноречивых угроз и пару десятков ударов истесанных в кровь кулаков на закрытой двери престарелого мудака, дерущего со своих жильцов нехилые бабки за предоставленные в их распоряжение тараканьи норки, Микки, громко пыхтя и скрипя зубами, отправился в продолжительное путешествие на свой пятый этаж, от внушительного количества выпитого алкоголя заплетающимися ногами собирая кривые бетонные ступени, подолгу задерживаясь на площадках, чтобы передохнуть.

Переполненный мочевой пузырь и неприятного рода горечь на языке подгоняли брюнета, заставляя донести плоды сегодняшнего кутежа хотя бы до порога своей квартиры, не желая новых разборок с соседями, по каким-то причинам постоянно возмущающимися наличию на своих ковриках разноцветных лужиц, украшающих потертое «Добро пожаловать» новыми оттенками, всегда разными, стоит заметить, в зависимости от того, что именно Милкович решил залить в себя в тот вечер.

Между четвертым и пятым этажами парень остановился перевести дыхание, обещая себе сделать последнее усилие сразу после того, как получит спасительную дозу никотина из помятой пачки Мальборо, но совершил огромную ошибку, решив присесть на одну из ступенек, чтобы перекурить.

Уже третий бычок встретился с поблекшей и потрескавшейся краской стены, рассыпаясь на бетонный пол крохотными красными искрами, а сил на то, чтобы вновь подняться в разморенном алкоголем теле не наблюдалось.

– Сука, блять, – прохрипел Микки, чувствуя сильное напряжение внизу живота, обещающее испачкать очередные джинсы желтоватыми разводами, если в ближайшие минуты их хозяин не доберется до унитаза.

Пытаясь встать, татуированными пальцами хватаясь за металлические перила, Милкович смог заставить себя перевернуться, увеличивая количество опор вдвое, надеясь, что на четвереньках преодолеть десяток возвышений будет намного легче.

Но на последней ступеньке брюнета ждал неприятный сюрприз: почти все свободное пространство между стеной и перилами лестницы занимало колесо хер пойми откуда взявшегося велосипеда, никак не желающего пропускать собравшего ладонями и коленями уже всю грязь с бетона пьяного жильца квартиры «5C» к его двери, вызывая дикое раздражение и злобу на незамысловатое средство передвижения, обильно сдобренную матершиной и угрозами в адрес его обладателя.

Чуть приподнимаясь, едва сдерживая себя от падения и рвоту в пищеводе, стоя на дрожавших коленях, Микки попытался отодвинуть двухколесного стража этажа в сторону, но ослабшие грязные руки с подсохшей кровью на костяшках не смогли справиться со столь простой задачей – громко лязгнув звонком и прогремев цепью, велосипед завалился на бок, рулем подпирая обшарпанную дверь с заветной табличкой, окончательно перекрывая путь в квартиру.

– Сука! – проорал Милкович, понимая, что сил на то, чтобы совершить вторую попытку, у него не осталось, и ночевать ему опять придется в подъезде. – Бляяяяяя, – добавил он, чувствуя приятное тепло меж бедер, не сумев сдержать переработанной печенью и почками выпивки внутри организма.

«Найду хозяина, убью суку» – подумал брюнет, прикрывая веки.

Пару раз нажав на кнопку вызова лифта, убедившись в том, что обещание управляющего так и остались пустыми словами, Йен Галлагер бодрым шагом поднимался по лестнице в свою новую квартиру, перешагивая сразу через две ступеньки, желая сократить время в пути по максимуму, ведь после смены в «Ласточке», окончившейся чуть позже, чем планировалось, спать ему оставалось всего четыре часа, если, конечно, он хочет успеть на первую пару к профессору Адамсу, и не похерить зачет, на который вкалывал почти весь семестр.

Впереди оставалось всего десять ступеней, когда зеленые глаза рыжеволосого бармена в тусклом свете единственной лампочки уловили очертания мужской фигуры, распластавшейся на площадке его этажа, а в тишине спящего дома до его слуха донеслось громкое сопение прикорнувшего на его велосипеде человека.

– Эй, – подскакивая к незнакомцу, чуть поморщившись от неприятного аромата, исходившего от него, позвал Йен, аккуратно прикасаясь пальцами к его плечу.

– Эхфмхрфпр, – даже с сурдопереводом Галлагер не смог бы разобрать сказанных слов, обильно приправленных едким запахом перегара.

– Простите, сэр, Вы лежите на моем велосипеде, – пытаясь поднять безвольное тело мужчины, удивленно отметив, что тот довольно молод, совершил вторую попытку разбудить брюнета рыжий. – Вы тут живете? – поинтересовался он, особо не надеясь на ответ, в отвращении поджав губы, когда заметил мокрые разводы на полу под его новым соседом.

– Сфука, – веки незнакомца чуть приоткрылись, предоставляя Йену возможность ненадолго встретиться взглядом с голубыми глазами с широко расширенными зрачками и нездоровым блеском. – Убью, бл… – пообещал парень, перед тем, как его стошнило на собеседника.

***

Выскакивая из квартиры и громко хлопая дверью, одновременно в связке ключей пытаясь найти нужный и молясь о том, чтобы двадцати минут хватило на поездку через десять кварталов, Галлагер вновь наткнулся на спящего на площадке соседа, казалось, даже не сменившего положения, после того, как рыжий его оставил тут ночью.

Подхватывая велосипед и перешагивая через бессознательное тело, издающее довольно специфический запашок, Йен поспешил вниз, думая о том, что послушать Липа было не самой лучшей идеей.

Арендуя крохотную квартирку на пятом этаже ветхого домишки, Йен Галлагер не мог предположить, что к постоянному сквозняку из проемов деревянных окон и гудевшим громче паровоза водосточным трубам, плюющимся ржавчиной по утрам, прилагался также редкий экземпляр быдла-алкоголика, проживающий по соседству.

Tbc…

========== 1. Доброе утро ==========

Проснувшись, Микки Милкович с досадой обнаружил три вещи: неприятный привкус во рту, заверяющий брюнета в том, что большая часть излишне проглоченного горячительного вышла через пищевод; подозрительное мокрое грязное пятно, очерчивающее границы паха и спускающееся к коленям, обещающее новое позорное посещение местной прачечной или, если сильно повезет, соседки, проживающей под ним, испытывающей какую-то нездоровую симпатию к невысокому голубоглазому парню, не раз ломившемуся в ее дом, перепутав этажи; и дикую головную боль, разрывающую череп на части, лишающую возможности сегодня выйти в двойную.

Впрочем, стрелки наручных часов, давно перескочившие отметку «7:15», сами по себе прекрасно намекали Микки о том, что очередное трудовое утро бесповоротно проебано.

– Блять, – поднимаясь с холодного бетонного пола, прохрипел Милкович, еле ворочая сухим языком, пытаясь добыть хотя бы каплю спасительной слюны, но пожалел об этом, когда вместо желанной влаги почувствовал сильную горечь, заставившую задуматься, не успели ли местные крысы и тараканы устроить в его рту общественный сортир, пока он спал.

Картинки прошедшего вечера всплывали в затуманенном болью мозгу, обещая Томми пару ударов в кадык при первой же встрече за то, что местный алкаш и напарник Микки по совместительству, вновь уговорил его отметить очередную получку, большую часть которой брюнет оставил в блядском баре, лишаясь способности грамотно и продуманно распределять свои доходы после первых пяти рюмок.

Разбитые в кровь костяшки саднили и чесались от налипшей поверх грязи, а легкий отголосок боли в нижней челюсти намекал на то, что посиделки в «Алиби» для кого-то закончились парой фингалов и ссадин, вызывая улыбку на сонном лице от понимания, что оставить перед выходом дома «бабочку» было самой лучшей идеей за весь вчерашний вечер.

Неприятная липкость в трусах и едкий запах подсохшей мочи, источаемый потертыми джинсами, умоляли Милковича поскорее отправиться домой, но какая-то мысль, путающаяся в извилинах воспаленного мозга, не позволяла сдвинуться с места, заставляя рассматривать скудный интерьер площадки пятого этажа в поисках какой-то недостающей детали.

– Сука, – небольшая покосившаяся табличка на соседней с дверью Микки двери пронзила сознание коротким воспоминанием, вынуждая плотно сжать кулаки и зубы, возвращая брюнету чувство злобы и раздражения на новоиспеченного соседа, занявшего крохотное пространство общего коридора своим ебаным велосипедом, помешав тем самым Милковичу беспрепятственно добраться до унитаза – его лучшего друга и соратника в тяжелые утра понедельников.

Да и по четвергам, пятницам и субботам парень периодически навещал его с душевными разговорами.

Но велосипед с площадки пропал, как и желание брюнета прямо сейчас разбираться с обнаглевшим мудаком, поселившимся по соседству, когда Микки опустил голову оценить свой изрядно помятый и, если уж быть до конца откровенным, обоссаный парадно-выходной костюм, требующий срочной стирки, а, еще лучше, немедленного сожжения.

Обещая себе, что обязательно исполнит все скоропостижно придуманные угрозы, но позже, Микки нашарил в кармане связку ключей и, чувствуя покалывание в затекших от неудобной позы сна конечностях, отправился в свою квартиру, надеясь за несколько часов привести себя в подобие человека, чтобы выйти хотя бы в вечернюю смену.

– Мистер Копчек, – кивнул Йен, когда щуплый морщинистый старикашка в не по размеру огромном халате на голое? тело отворил свою дверь. – Простите за беспокойство, – переминаясь с ноги на ногу у порога, проговорил Галлагер, никак не решаясь перейти к вопросу, с которым пришел к управдому.

– Ты кто? – давно уже потухшие, грязно-серые глаза Стэна никак не могли уловить в конопатом бледном лице знакомые черты.

– Йен Галлагер, сэр, – нахмурившись, снова представился рыжий, вспоминая, что вчера старик не был таким забывчивым. – Я вчера въехал в квартиру «5D», помните? – терпеливо объяснил он, наблюдая за изменением эмоций на испещренном морщинами лице: недоверие и подозрительность уступили свое место пониманию и добродушию.

– А! Да, мой мальчик, конечно, – пропел мужчина, расправляя полы халата, чтобы покрепче его запахнуть, не задумываясь даже о том, что вид обрюзгшего нагого тела – не самое приятное зрелище для только недавно успевшего пообедать парня. – Ты по поводу платы?

– Хм, нет, – замотал головой рыжий, прекрасно помня, что еще вчера отдал ему все свои сбережения, оплачивая жилье на два месяца вперед. – Я по поводу квартиры…

– А что с ней? – удивился старик, пытаясь сообразить, что могло не понравиться этому молодому человеку, ведь был уверен, что после смерти ее предыдущего арендатора, передознувшегося героином, он все отмыл и проветрил.

– Вы вчера мне показывали еще одну, на первом этаже, – объяснял Йен, поморщившись от воспоминаний крохотной коморки в дальнем углу коридора. – Могу я занять ее вместо той, что выбрал?

– Нет, – тут же ответил управдом, быстро подсчитав убытки от разности арендной платы.

– Но…

– Она уже занята, – соврал он, не желая терять прибыль, – ты опоздал.

– Черт, – выдохнул Галлагер, обернувшись на свой велосипед, подпирающий стену, понимая, что в ближайшее время ему придется таскать его по лестнице. – А лифт?

– В нем жить нельзя, – замотал головой Копчек, нахмурившись. Что за глупые вопросы?

– Нет, Вы не поняли, – усмехнулся рыжий. – Я хотел спросить, когда починят лифт?

– А! Сегодня, – ответил Стэн, – я вызову ремонтную службу сегодня, да, – пообещал он, спеша закрыть дверь, не желая отвечать на новые вопросы, боясь потерять новоиспеченный источник доходов.

– Спа… – хотел его поблагодарить зеленоглазый парень, но захлопнувшаяся перед его носом деревянная створка не позволила.

Глубоко вздохнув, Йен подхватил свое средство передвижения под раму и направился к лестнице, надеясь, что слова старика будут подкреплены действиями в ближайшее время, даже не подозревая о том, что Копчек забыл о данном обещании раньше, чем успел щелкнуть замком.

Приставляя велосипед к стене на площадке пятого этажа и разминая затекший бицепс, Галлагер бросил задумчивый взгляд на коричневую дверь по соседству со своей, вспоминая найденного тут недавно парня, скорее всего, проживающего за ней, попутно думая о том, что нужно заскочить в прачечную по пути на работу, ведь пятно чужой рвоты на любимой черной рубашке само по себе не исчезнет.

– Блять, не работает, что ли, – ворчал Милкович, вдавливая кнопку звонка соседа до упора, пытаясь услышать хоть какие-то звуки из-за запертой двери. – Эй, – теряя терпение, стараясь привлечь к себе внимание уже ударами кулаков по дереву, прокричал брюнет, бросая быстрый взгляд на вновь раскорячившийся на весь коридор велик.

Ответа не было.

– Сука, я знаю, что ты дома! – в помощь кулакам пришли тяжелые ботинки, отбивающие неровный ритм по нижней части двери, а к раздражению прибавилась дикая агрессия. – Открывай, блять! – орал Микки, понимая, что если он задержится здесь еще хотя бы на пять минут, Линда кастрирует его ржавым лобзиком за очередное опоздание, а яйца повесит себе на шею, рядом с уже давно звенящими на цепочке там колокольчиками ее мужа.

Тишина.

– Мудак, блять, – в последний раз выругался Милкович, разворачиваясь, с особой жестокостью нанося последний удар аккурат по колесу велосипеда, желая выместить на том всю свою злобу и негодование. – Вернусь, урою, – сам себе пообещал он, торопливо спускаясь по лестнице, на четвертом этаже натыкаясь на знакомую физиономию.

– Привет, Микки, – улыбнулась русская, кажется, дежурившая здесь не один час в ожидании своего давно уже не тайного предмета симпатии.

– Ага, – кивнул брюнет, пытаясь обойти девушку, но та надежно перекрывала своими костями проход.

– Я слышала, у тебя новый сосед? – с заметным акцентом поинтересовалась она, засовывая сигарету меж ярко нарисованных красным губ.

– Ага, – прорычал Милкович, мысленно прощаясь со своей мошонкой, понимая, что к началу смены он вряд ли успеет, – мудак какой-то. Блять, Свет, дай пройти, пиздец опаздываю, – хватая девушку за плечи и сдвигая в сторону, проговорил он, уже спустившись на пару ступеней.

– А мне кажется, очень даже симпатичный, – услышал он голос русской в ответ, выдохнув с облегчением в надежде на то, что Светлана в лице этого еблана найдет нового адресата для своих косоглазых посылов и кучи несъедобного национального дерьма с хитровыебанными названиями.

От голусцопв Микки до сих пор, кажется, подташнивало.

Дверь подъезда громко хлопнула, закрываясь за спиной брюнета, уже пересекающего улицу торопливыми шагами, переходя на бег, когда он достиг тротуара, молясь, чтобы очередной эмбрион в животе его начальницы сегодня толкался не так рьяно, оставляя в женщине хоть каплю человечности к его приходу.

***

Еще со вчерашнего утра раскалывающаяся на части голова вновь неприятно гудела, намекая Микки о том, что ночные смены в супермаркете – не предел его мечтаний.

Непродолжительная ссора с Линдой, все же, поймавшей его на входе, закончилась несколькими угрозами, внушительным штрафом и парой ударов засохшим багетом по макушке брюнета, недовольно сжимающего губы, но не смевшего огрызаться, ведь он прекрасно понимал, что с его постоянными прогулами и «утренними» болезнями, ему вряд ли светит должность в любом другом месте.

А небольшой инцидент с участием трех малолеток, решивших обчистить стойки с шоколадками и чипсами, не заплатив, окончательно убедил Милковича в его никчемности: гоняясь за смеющимися и улюлюкающими подростками по проходам, размахивая дубинкой и путаясь в огромной жилетке с потертым «Security» на спине, Микки второй раз за сутки вспомнил мудака Томми, кажется, сегодня вовсе решившего не выходить на работу, оставляя своего напарника на ночь в гордом одиночестве.

Правильно, ведь помятый и до сих пор нетрезвый охранник, едва достающий макушкой до подбородков некоторых кассирш – грозное орудие в борьбе с преступностью Сауссайда.

Удобнее перехватывая ручки пакета с выданной Линдой жратвой, Микки, особо не надеясь на успех, вновь попытал удачу с лифтом и, шумно выдохнув, направился к лестнице, намереваясь поскорее добраться до квартиры и, наконец, выспаться.

– Доброе утро, – услышал он чересчур бодрый для восьми часов утра голос откуда-то сверху, когда преодолел уже три этажа.

Поднимая голову, встречаясь взглядом с яркими зелеными глазами, Милкович пытался сообразить, где мог он раньше видеть этого худощавого рыжеволосого парня, однозначно, не числившегося в его соседях, но ответ подсказал массивный металлический предмет в руках спускающегося молодого человека.

– Ну, здравствуй,– растянул в улыбке губы Микки, намереваясь отыграться на рыжем за все ночные унижения и вчерашнее позорное пробуждение. – Ты, блять, в «5D» живешь теперь? – на всякий случай решил уточнить брюнет, перед тем как разразиться оскорблениями и угрозами.

– Да, – кивнул зеленоглазый в ответ, узнавая в собеседнике того, кого нашел перед своей дверью позавчера, отмечая, что парень-то был довольно симпатичным: светло-голубые глаза, обрамленные черными длинными ресницами, сильно выделялись на бледноватом лице, контрастируя с пухлыми для мужчины ярко-розовыми губами, а оттенок бровей и волос можно было смело заносить в палитру под надписью «угольно-черный».

– Слушай, – вдыхая полной грудью, начал Милкович, уставшим мозгом генерируя подходящие оскорбления, попутно рассматривая адресата будущих слов, пытаясь не думать о том, что рыжие волосы и коричневые точки ярких веснушек, украшающие аристократичное выбеленное лицо – хуевые в этом помощники.

– Если ты про рубашку, то все ок, – но парень не позволил Микки сказать и слова. – Не ожидал, конечно, что при знакомстве с соседом его на меня стошнит, но все нормально, – широко растягивая тонкие губы в кривоватую улыбку, проговорил рыжий, преодолевая последние ступени на пути к собеседнику, и протянул Милковичу руку. – Йен.

– Микки, – на автомате пожимая широкую ладонь, ответил брюнет.

– Приятно познакомиться, – кивнул Галлагер. – Черт, прости, я опаздываю на лекцию, потом поболтаем, да?

– Ага.

– Пропустишь?

– Ага.

– Спасибо, до встречи, Микки, – обходя соседа, попрощался Йен, спеша дальше вниз.

– Ага, – снова повторил Милкович, продолжая стоять на месте. – Стоп, блять, какой, нахуй, «до встречи»? – прокричал довольно громко, наконец, приходя в себя, но рыжий к тому времени уже успел скрыться за входной дверью.

И чё это было, блять?

Tbc…

========== 2. Новые знакомства ==========

Воскресенье всегда был любимым днем недели Галлагера.

Ведь только по воскресеньям рыжий мог позволить себе проваляться в кровати до обеда, не подрываясь по первому звуку будильника, боясь опоздать в университет, и послать к чертям управляющего «Ласточки», продолжающего недовольно бубнить, подписывая очередной табель своих подчиненных, в котором напротив фамилии Йена стоял жирный крест.

Воскресенье Галлагер посвящал себе и семье, но только после того, как отсыпался за всю прошедшую неделю, не балующую молодого человека возможностью отдохнуть.

Переворачиваясь на другой бок, пряча лицо от лучей солнца, заглядывающих в окно, рыжий вновь прикрыл глаза, желая досмотреть красочный сон, но противный дребезжащий звук, оглушительным раскатом пронесшийся по небольшому пространству его съемной квартиры, не позволил рассчитывать на новое путешествие в царство Морфея.

– Черт, – выдохнул Йен в подушку, накрываясь одеялом с головой, желая заглушить противный скрип водосточных труб, ежедневно проверяющих выдержку Галлагера на прочность, когда кто-то из соседей решал принять душ или почистить зубы.

Чуть приподнимая угол пухового щита, рыжий высунул руку, чтобы нащупать валяющийся на матрасе телефон в попытках проверить, насколько ранней пташкой оказался человек, потревоживший его сон.

– Да ты издеваешься? – через резь воспаленных глаз, не успевших отдохнуть еще за пару часов сна, уловив на экране смартфона очертания цифры семь, простонал Йен, чувствуя, как сонливость и умиротворение уставшего организма растворяются, сменяясь напряжением и раздражением в момент, когда нарушитель его покоя уронил что-то на пол, к металлическому скрипу и лязгу труб добавляя звук бьющегося стекла и отборной матерщины.

Ну, хоть теперь Галлагер знал, кто разбудил его в такую рань.

Познакомиться со своим соседом Йен успел уже трижды: в первый вечер пребывания в стенах этого дома, ворочая пьяного в стельку парня по бетонному полу, пачкая руки и одежду о не презентабельно выглядевший объект; спустя пару дней, встретив того ранним утром на лестнице, но не успев перекинуться и парой слов с Микки; и вчера…

О, рыжий до сих пор помнил эти сверкающие ненавистью и злобой небесные глаза, прожигающие на его лбу дыру размером со штат Огайо, пока их обладатель извергал все новые угрозы и оскорбления, переходя на крик, обильно сдабривая их обещаниями провести манипуляции с велосипедом и анусом Галлагера, если тот не перестанет ставить своего двухколесного друга в общем коридоре, помогая фантазии Йена прорисовать все в мельчайших деталях резкими жестами.

Микки скрылся за своей дверью также неожиданно, как появился перед рыжим, только вернувшимся домой после четырех пар, двумя последними из которых была теория вероятности, одна из самых ненавистных Галлагером дисциплин, а Йен так и остался стоять на месте, пораженный столь мощному потоку негатива в свой адрес.

И пытался расчленить слово «пиздопрохуевина» на составные части, чтобы понять, чем конкретно его велосипед так не угодил соседу.

Милкович выскочил из квартиры, когда маленькая стрелка его наручных часов остановилась рядом с цифрой восемь, надеясь хотя бы сегодня успеть на работу вовремя и не лишиться остатков недельной получки из-за нового штрафа. Тихо шурша свежевыстиранными джинсами, брюнет удовлетворенно выдохнул, отметив отсутствие на площадке двухколесного монстра, еще вчера закаченного рыжим в его квартиру под пристальный взгляд голубого глаза, контролирующего процесс передислокации через замочную скважину.

Перескакивая через две ступеньки и что-то бормоча себе под нос, Микки преодолел десять пролетов, вновь прокручивая в голове самые яркие моменты вчерашнего словесного сражения, не заметив на пути преграду.

– Блять, – впечатавшись в костлявую спину какого-то мужчины носом, прорычал Милкович, отступая. – Стэн, твою мать, – выдохнул он, узнавая в мешающем пройти старике управдома, – какого хуя ты тут делаешь? – спросил, заметив отсутствие одежды на Копчике.

– Мексикашки совсем обнаглели, задницы подгорелые, – ворчал старик, оборачиваясь к брюнету, крепко сжимая какую-то палку. – Мало мы им в сорок седьмом наваляли, совсем страх потеряли, эмигранты чертовы!

– Блять, ты опять новости смотрел, сука, – пробормотал Микки, не понимая, как этому маразматику удалось вновь настроить канал, самолично сбитый Милковичем несколько недель назад, после того, как он нашел Стэна на крыше, размахивающего флагом США и выкрикивающего нацистские лозунги.

– Ничего не боятся, ублюдки, перестрелять их всех надо из дробового, – продолжал ругаться Копчик, махая над головой палкой, наверняка, представляя на ее месте ружье.

– Ага, обязательно, только оденься сначала, – хватая старика за костлявые плечи и разворачивая его в направлении двери в квартиру, проговорил брюнет, надеясь успокоить мужчину. – Давай, вечерком вылазку организуем, да? – мелкими шагами приближаясь к заветной цели, обещал Микки, толкая Стэна перед собой. – Я ща на работу сгоняю, а вернусь, пойдем хуячить мексов в квартал, – конечно, никуда Милкович идти не собирался, но запихнуть управдома обратно в квартиру было просто необходимо.

– Перестреляем пидоров в их спидозные жопы! – загорелся идеей Копчик, победно вскидывая руки, не заметив сведенные на переносице брови своего будущего подельника, услышавшего неприятное оскорбление.

Эх, Стэн, знал бы ты, что один из этих самых «пидоров», что никак тебе покоя не дают, проживает в квартире «5C», пустил бы ты его в свой дом?

– Ага, обязательно, – пообещал Микки, наконец, усаживая старика в кресло, накидывая поверх обрюзгшей фигуры большой халат перед тем, как направиться обратно к выходу. – Лифт почини, блять! – обернувшись в дверях, крикнул Милкович и исчез из поля зрения управдома, не услышав тихий ответ:

– Надо газовикам позвонить, а то жильцы жалуются…

Проворочавшись без сна в кровати пару часов после ухода Микки, Галлагер решил не мучить больше свое тело, зудевшее и ноющее от отсутствия отдыха, и поднялся, намереваясь посвятить освободившееся утро домашним делам и отправиться к семье на обед вместо ужина, а уже вечером восполнить недостаток сна, ложась пораньше.

Перемыв посуду и приведя в относительный порядок скудное убранство небольшой квартиры, не раз споткнувшись о стоявший при входе велосипед, с «благодарностью» вспоминая своего соседа, Йен собрал грязные вещи в большой пакет и обулся, чтобы сходить в прачечную, но неожиданное появление на его пороге уже знакомой девушки разрушило планы рыжего.

– Привет, – улыбнулась Светлана, облизнув ярко подведенные помадой губы.

– Привет, – поздоровался Галлагер, усмехнувшись сильному акценту русской.

– Ты говорил, в воскресенье дома будешь, – напомнила ему девушка, протягивая большое блюдо с каким-то овощным месивом, издающим странный аромат. – Солянка, – объяснила Светлана, заметив недоуменный взгляд зеленых глаз, внимательно рассматривающих тушеную капусту. – Хотела борщ сварить, но свеклы нет, – говорила она, переминаясь на пороге в ожидании приглашения.

– Спасибо большое, не стоило утруждаться, – проговорил рыжий, втягивая носом кисловатый запах, понимая, что есть это чудо кулинарии не станет ни при каких условиях, но не смея обидеть девушку.

– Соседская любезность, – подмигнула та в ответ, очевидно, не понимая, что стала нежеланным гостем, или, что более вероятно, не хотела понимать.

– Светлана, прости, но мне нужно уходить, – аккуратно отставляя блюдо на тумбу возле входа, сказал Йен, придавая лицу самое невинное из возможных выражений, поднимая пакет с вещами. – Я в прачечную хотел сбегать, пока время есть, – объяснял он, выходя в общий коридор, показав русской свою ношу.

– О, так я вовремя, – но девушку почему-то не остановило это препятствие. – Дома машинка есть, можешь постирать у меня, – предложила Света, хватая под локоть Галлагера, желающего было отказаться. – Микки часто у меня стирает, – добавила она под заинтересованный взгляд зеленых глаз. – Пошли, чего деньги-то тратить, – потянув за собой молодого человека, проговорила девушка, спускаясь.

– Мне неудобно, – Йен совершил последнюю попытку ретироваться, но был остановлен звонким смехом русской, что-то сказавшей про трусы и голову.

Возвращаясь к себе через несколько часов, Галлагер понял, что с запланированным утром обедом в кругу семьи ему придется попрощаться, ведь наличие в его желудке огромного количества «вареников», проглоченных под контролем Светланы, не позволяло рассчитывать еще хоть на одну ложку чего-то съестного.

Чистая, сухая одежда, выглаженная девушкой, как оказалось, работающей на дому швеей, аккуратной стопкой разместилась в шкафу, а объевшееся заморским деликатесом костлявое тело – на кровати, расслабляясь и погружаясь в дрему, попутно вспоминая многочисленные рассказы русской о проживающих в доме.

Светлана была приятным собеседником, хоть и чрезмерно навязчивым, ставившим рыжего в неудобное положение странными намеками, подмигиваниями и постоянными прикосновениями, даже после того, как Йен сказал ей, что интересуется исключительно парнями.

«Стэну только не говори, выселит» – вырывая из рук Галлагера боксеры, которые тот пытался запихнуть обратно в пакет, уверяя парня, что их тоже нужно погладить, лишь улыбнулась на это русская.

Засыпая, Йен думал о том, что судьба эмигрантки сложилась как нельзя лучше, обеспечив девушку работой и жильем, а ведь обычно к таким как Света она была не так милостива – с большей вероятностью русская могла закончить свой путь на панели или в каком-то массажном салоне, впрочем, также являющимся публичным домом, только с другой вывеской.

***

Галлагера разбудил громкий стук, заставляя резко подскочить на кровати в испуге, выныривая из глубоко сна, сморившего уставший за трудовую неделю организм, позволяя рыжему провалиться в забытие до самого вечера.

Быстро моргая и часто дыша, Йен пытался определить источник звука, но никак не мог сориентироваться в пространстве, продолжая крутить головой, прислушиваясь.

– Эй! – наконец, услышал он приглушенный голос из коридора, понимая, что кто-то ломится в соседнюю с его дверь, и поднялся с жесткого матраса, намереваясь проверить свои догадки.

Миниатюрная брюнетка продолжала избивать входную дверь Милковича, что-то недовольно бормоча, не замечая приоткрывшейся деревянной створки его соседа.

– Я могу Вам помочь? – поинтересовался рыжий, привлекая к себе внимание разъяренной девушки.

– Микки у тебя? – в ответ бросила та, разворачиваясь.

– Нет, – замотал головой Галлагер, нахмурившись, пытаясь представить возможное апокалиптическое происшествие, которое может стать причиной приглашения этого неприятного персонажа в его дом.

– Тогда, не можешь, – недовольно поджав губы, пробубнила брюнетка, нанося смачный удар мощным ботинком по двери парня. – Вот, сука, говорила же, что приеду сегодня, – прорычала она, усаживаясь на стоявший рядом чемодан, локтями упираясь в худые острые коленки и подпирая голову.

– А Вы… – девушка? жена?

– Сестра этого еблана, – обреченно выдохнула собеседница, будто жалея о сказанном. – Пиздовала через полстраны, а этот гондон опять где-то бухает. Кстати, я Мэнди, – вывалив на собеседника сначала весь негатив, представилась она.

– Йен, – кивнул рыжий, открывая дверь шире.

– Тебя не было тут месяц назад, – вспоминая свой последний визит, настороженно проговорила брюнетка, внимательно рассматривая молодого человека, теперь вышедшего к ней в коридор.

– Я всего неделю тут, – пояснил Галлагер.

– Не повезло тебе, парень, – усмехнулась она, о чем-то задумавшись на мгновение.

– Разве только с соседями, – поддержал ее Йен, возвращая улыбку.

– О, да, этот мудвин кого хочешь доведет, – продолжала Мэнди, – мне вот пришлось в Индиану свалить, чтобы избавиться от придурка, – попыталась пошутить она, но какой-то странный отблеск грусти в глазах девушки не позволил рыжему поверить сказанным словам.

– Эм, Мэнди, – Йен не знал, стоит ли это делать, но, все же, решился, – если хочешь, подожди брата у меня, – предложил он, мягко улыбнувшись, замечая, как быстро сестра Микки подскочила с чемодана, получив приглашение.

– Заебок, – выдала Мэнди в ответ, подхватывая свою ношу и приближаясь к Галлагеру. – Может, ты еще и покормишь? – протискиваясь в квартиру, поинтересовалась она. – Черт, нахера ты тут велик поставил, пройти невозможно, – задев многострадальное средство передвижения, выругалась девушка под смех Галлагера, не сумевшего сдержаться.

Определенно, сестра.

– Микки попросил убрать из общего коридора, – ответил Йен, закрывая дверь и следуя за брюнеткой в квартиру, перешагивая чемодан, теперь окончательно перекрывший проход, догоняя ее уже на кухне у раскрытого холодильника.

– В жопу пусть идет, гоблин, – что-то увлеченно рассматривая в белом шкафу, усмехнулась Мэнди, – тут и так места нет, – продолжала она, но резко решила сменить тему, когда среди полупустых пакетов йогурта, молока и сока обнаружила необходимое. – О, Света приходила, – довольно пробормотала, доставая большое блюдо с утренней слямкой, оставленной в подарок Галлагеру русской.

О приезде сестры Милкович вспомнил только поздним вечером, когда в баре допивал уже третью пинту светлого, и то, благодаря Томми, вдруг решившему затеять разговор о девушке, по которой давно уже пускал слюни друг Микки.

Наспех опрокинув в себя остатки пива, Микки выскочил из «Алиби» и помчался домой, надеясь на то, что Мэнди за пару часов ожидания брата не превратилась в злобную мегеру, а его дверь все еще висит на своих петлях.

Готовый выплюнуть свои легкие от быстрого бега и скоропостижного покорения лестницы, мысленно «передавая привет» Стэну, брюнет согнулся пополам на площадке своего этажа, пытаясь отдышаться, разочарованно отмечая отсутствие в районе видимости девушки, но тут же сменил обеспокоенность гневом, когда вместо сестры в поле его зрения попал блядский велик.

– Вот сука, – прорычал Милкович, выпрямляясь, делая шаг в направлении двери рыжего, но был вынужден замереть на месте, заметив небольшой листок под табличкой на своей.

Наспех выведенная ручкой карикатура, изображающая Микки с торчавшем из определенного места велосипедом, колесо которого удобно разместилось аккурат меж двух половинок его задницы, вызвала неконтролируемую ярость, заставляя стремительно подлететь к двери квартиры соседа, нанося первый мощный удар по дереву, крича, срывая глотку:

– Сука, блять, я тебя, нахуй урою, мудила! – орал Микки, барабаня руками и ногой. – Открывай, сучара, щас ты у меня сожрешь свое художество, блять!

Замок соседской квартиры щелкнул, давая сигнал Милковичу к замаху, но показавшееся в проеме широко улыбающаяся лицо девушки не позволило ударить:

– Ну, привет, обоссанец, – усмехнулась Мэнди, открывая дверь шире, выходя навстречу брату. – Понравился мой рисунок?

Tbc…

Комментарий к 2. Новые знакомства

========== 3. Спокойной ночи ==========

– Добрый день, – поздоровался Йен с жильцом четвертого этажа, соседом Светланы, столкнувшись с мужчиной на одном из пролетов лестницы, когда уставший и заметно раздраженный полученным «неудом» у профессора «Подтяжки», Галлагер поднимался домой с велосипедом на закорках, сильно давившим железом на обтянутые кожей кости.

– Добрый? – усмехнулся в ответ Хэнк, подарив рыжему мимолетный взгляд. – Мне через полчаса на собеседование, а от меня воняет как от ануса верблюда, – сетовал он, поднимая руку, втягивая носом неприятный запах подмышки, заставляя собеседника поморщиться в отвращении и прикинуть в голове, откуда он может знать, как пахнет задница выше обозначенного животного. – Воды уже три часа нет, чертов Милкович! – возмутился сосед и поспешил дальше по лестнице, оставляя Йена наедине со своим велосипедом и непониманием, какое отношение Микки может иметь к пропаже жидкости из кранов.

Но, приближаясь к своему этажу, он, кажется, начал догадываться, услышав громкий голос сестры соседа через небольшую щель не запертой входной двери квартиры «5C»:

– Иногда мне кажется, что мать с отцом любили играть в доктора, когда ты был маленьким, и перешили тебе руки на жопу, – ворчала Мэнди через плечо, показавшись в проеме с огромной кучей постельных принадлежностей. – О, Йен, привет, – улыбнулась девушка, заметив своего недавнего знакомого.

– Лучше бы они язык твой там зашили, блять, – Галлагер хотел поздороваться с брюнеткой, но голос ее брата, раздавшийся из глубины квартиры, не позволил сказать и слова.

– Что случилось? – поинтересовался рыжий, опуская велосипед и приставляя его к стене, забирая у девушки тканево-пуховую кучу, оказавшуюся насквозь пропитанной влагой, заметно увеличившей вес ноши.

– Брат мой случился, – закатила к потолку глаза Мэнди, – двадцать два года назад отец забыл, что такое презерватив, и создал это чудовище, – проговорила она, кивая головой в сторону квартиры.

– Я все слышу, блять, – тут же раздалось в ответ, вызывая широкую улыбку на конопатом лице.

– А я и не пытаюсь говорить тихо, гоблин, – бросила девушка в проем. – Диван двигай, рукожоп, а не подслушивай разговоры чужие, – распорядилась она, захлопывая дверь, пресекая попытки брата еще как-то огрызнуться.

– Так что случилось? – вновь задал свой вопрос рыжий, облокачиваясь на стену, удобнее перехватывая стопку белья, понимая, что только прикурившая сигарету брюнетка не собирается забирать ее обратно.

– У нас кран сорвало, – ответила Милкович, усаживаясь на верхнюю ступеньку лестницы, ведущей на чердак. – Точнее, один психопат раздолбал вентиль горячей воды гаечным ключом, когда пытался закрыть его, чтобы не капало, – пояснила она, поджимая губы, как делала это каждый раз при разговоре, если речь заходила о Микки и каких-то его приключениях.

Йен знал девушку всего четвертый день, но успел уже проникнуться к Мэнди, получая истинное удовольствие от общения и спеша позвать ее к себе каждый раз по возвращению из университета, чтобы вместе пообедать и поболтать, пока рыжему не нужно будет уходить на работу в клуб.

Так он узнал о том, что родители Милковичей погибли несколько лет назад, оставляя сестру на полном попечении брата, бросившего школу и начавшего работать в довольно юном возрасте, чтобы его младшая могла получить нормальное образование и выбиться в люди. Раньше они жили в небольшом доме в Сауссайде, но были вынуждены съехать, когда оказалось, что документально Микки и Мэнди никакого права на него не имеют: Милкович переехал сюда и уже третий год снимал квартиру «5C» у Стэна, а девушка, закончив школу и найдя себе парня, уехала вместе с ним в Индиану на заработки.

Вот только разлука не пошла на пользу ни тому, ни другому: брат, в отсутствии заботы и поддержки девушки, начал постепенно спиваться, все свое свободное время проводя в барах, заливая одиночество крепким алкоголем, сменяя все новые работы, не сумев соблюдать четкий график трудового дня и противостоять штрафам; а сестра, успевшая уже сто раз пожалеть о своем решении, вынужденно мирилась с неподобающим отношением к ней Кеньятты, ее парня, не скупившегося на измены и рукоприкладство, но обещающего исправиться каждый раз, как Мэнди заикалась о расставании.

Милковичи виделись раз в два-три месяца, когда у брюнетки выдавалась отпускная неделя, и она приезжала навестить Микки, но как-то исправлять сложившееся положение вещей почему-то не спешили.

– Ну, и хули ты тут расселась? – дверь соседа отворилась, предоставляя взору двух пар глаз взъерошенного брюнета, недовольно поджавшего губы, заметив курившую девушку и рыжего парня, решившего составить ей компанию. – Я, блять, жопу там себе рву этим злоебучим диваном, а она тут хахаля нового обхаживает, – пробубнил он, выходя на площадку, отбирая у сестры сигарету, большим глотком наполняя легкие дымом, выпуская его на свободу уже через ноздри.

– Мик, нам не обязательно знать о твоих сексуальных предпочтениях, – усмехнулась в ответ брюнетка, поднимаясь со ступеньки. – Ты диван подвинуть должен, а не в задницу себе его запихивать, – продолжала потешаться она над братом, заметно веселя своего недавнего собеседника.

– Иди нахуй, – тут же огрызнулся Милкович, бросая быстрый взгляд на улыбающегося рыжего и уже открыл было рот, чтобы послать куда-нибудь и его, но фраза девушки заставила прикусить язык:

– Это ты у нас спец по походам на него, братишка. И, кажется, я попросила не посвящать меня в подробности своей половой жизни, – подмигнув Йену, Мэнди забрала у него стопку белья и поспешила вниз, намереваясь попросить русскую воспользоваться ее сушкой и, возможно, поживиться у любительницы готовить замысловатые блюда чем-то вкусненьким.

– А диван, блять, я один двигать буду? – услышала брюнетка голос Милковича, раздавшийся на весь подъезд, но возвращаться обратно в квартиру брата пока не спешила.

– Привет, Свет, – улыбнулась Мэнди, когда спустя несколько секунд после звонка дверь соседки отворилась, показав хозяйку апартаментов. – Можно попросить об услуге? – проговорила девушка, входя внутрь.

– Я могу помочь, – предложил Галлагер, понимая, что Милкович не планирует скорого возвращения, да и позволить ей тягать массивную мебель, хоть и в компании брата, он не мог.

– Сам справлюсь, – огрызнулся Микки, вновь возвращаясь в свое жилище, не желая принимать помощи от своего «велосипедного врага», сумевшего за три дня втереться в доверие к его сестре, теперь безостановочно трещавшей о конопатом соседе, в квартире которого проводила все больше времени.

– Микки, мне не сложно, – не дождавшись приглашения, но, все же, решив настоять на своем, проговорил Галлагер, следуя за брюнетом, проходя вглубь квартиры, чувствуя сильный запах сырости и чего-то более неприятного, разморенного продолжительным выбросом кипятка из разорванной трубы.

– Блять, ты чё, Робин Гуд? – обернувшись, заметив непрошеного гостя, идущего следом, поинтересовался Милкович, нахмурившись. Рыжий ему, определенно, не нравился, если не сказать более грубо, а постоянные хвалебельные речи от сестры или Светы и вовсе выводили Микки из себя. – Хули ты привязался?

– Скажем так: я решил внести свой небольшой вклад в сохранность твоей задницы для других подвигов, – усмехнулся Йен, стараясь разрядить обстановку, давно уже думая о том, чтобы хоть попытаться снизить степень негатива соседа в его сторону, но, кажется, с направлением юмора парень немного ошибся.

– Чё, бля? – брюнет ощетинился тут же: резко останавливаясь и разворачиваясь на сто восемьдесят с уже плотно сжатыми кулаками, он готов был броситься на рыжего мудака, решившего потешиться над его ориентацией, так мастерски раскрытой Мэнди пять минут назад в общем коридоре. – Ты меня пидором назвал? – прорычал Милкович, делая выпад вперед, чтобы нанести юмористу прямой удар в челюсть.

Но спортивное прошлое Галлагера позволило среагировать мгновенно – делая шаг в бок, Йен избежал неминуемой встречи с рукой Микки, пролетевшего мимо, впечатавшись в стену через доли секунды.

– Черт, прости, я не так выразился, – попытался оправдаться рыжий, пятясь, заметив в голубых глазах напротив решимость повторить свой бросок. – В смысле, я хотел пошутить, – говорил он, продолжая двигаться, попутно прокладывая в голове пути к отступлению. – Черт, не над тем, что ты гей, а просто, – понимая, что лишь еще больше заводит разъяренно соседа, громко скрипевшего зубами и сжимающего кулаки, приближающегося к нему мелкими шагами, загоняя свою жертву в угол, пытался объяснить он, но безуспешно.

Отсыревшие обои неприятно холодили кожу спины через легкую ткань футболки, не позволяя больше двигаться, а занесенная для удара рука соседа вынудила соображать быстрее:

– Микки, я не имею ничего против, я тоже гей, – выдохнул рыжий, зажмурившись в ожидании сломанного носа или разбитой губы, но через несколько секунд понял, что удара он не дождется, когда услышал голос Милковича, раздавшийся чуть дальше, чем он предполагал, находится парень:

– Пиздец, – усмехнулся брюнет, запуская пальцы в растрепанные волосы. – Стэн охуеет, когда его гомофобный мозг поймет, что в его доме живет уже пара гомосеков, – прыснул он, внимательно посмотрев на Галлагера, думая одновременно о двух неожиданных открытиях.

Во-первых, как бы ни хотелось Микки признавать этого, он был рад тому факту, что сестра так много времени стала проводить в компании конопатого, в тайне надеясь на то, что Мэнди влюбится в соседа, наконец, бросит своего обмудка и вернется обратно в Чикаго. Но теперь все его надежды и планы летели коту под хвост, оставляя ему лишь еще одну, десятую, кажется, по счету попытку поговорить с девушкой и призвать ее к благоразумию, заранее зная о ее провале.

Ну, а, во-вторых, Йен тоже был геем. Но развивать эту мысль дальше Милкович себе не позволил.

– Так что, диван двигать будем? – спросил Галлагер после непродолжительного молчания, надеясь, что обоюдное признание свело на нет неожиданно возникший конфликт.

– Блять, вот ты доебался до меня, – выдохнул Микки, закатив глаза, подходя к обозначенному предмету мебели, ожидая, когда сосед займет место напротив. – Ну, давай, Робин, – указывая взглядом на подлокотник, улыбнулся брюнет, в очередной раз поразившись альтруистическим порывам рыжего, сначала приютившего незнакомую девушку в своей квартире, а теперь вызвавшегося помочь тому, кто не раз уже успел оскорбить его, наорать и даже почти избить.

Ремонтная служба приехала лишь через сорок минут, когда Милкович успел уже собрать всю оставшуюся под его спальным ложе воду тряпкой, а недавний помощник отправился к себе домой, чтобы переодеться для работы.

Через открытую дверь ванной контролируя действия двух явно подвыпивших сантехников, Микки пытался высушить вентилятором подушки дивана, надеясь хотя бы к ночи иметь возможность лечь на хлюпающий сейчас поролон, понимая, что на мокрых холодных досках пола, успевших вздуться от воздействия горячей воды спать будет невозможно, тем более, он не мог позволить лечь там Мэнди, только недавно вылечившей пиелонефрит.

– Сука, – рычал он, проверяя результаты своего труда, убеждаясь в неэффективности подобного занятия.

– Бесполезно, – подтвердила его мысли девушка, вернувшаяся в квартиру от Светланы с высушенным уже бельем и подушками, стоя в дверях, не решаясь их куда-либо положить, чтобы они вновь не впитали влагу.

– Слушай, давай договоримся с русской, чтобы ты у нее переночевала? – предложил Милкович, повернувшись к сестре. – А я поговорю с Линдой о вечерней смене, или к Томми пойду.

– Ага, и нажрешься опять до свинячьего визга? Нет уж, – Мэнди никогда не нравился собутыльник брата, которого тот считал своим другом, и в редкие свои визиты брюнетка делала все, чтобы оградить Микки от общения с ним и, желательно, от посещения баров и забегаловок вовсе.

– Я пойду на работу, – решил приврать Милкович, в уме уже набирая номер телефона своего приятеля и договариваясь о встрече в «Алиби».

– Нет, у тебя выходной сегодня, – но сестра слишком хорошо его знала. – Думаю, Света не будет против, если мы вместе у нее переночуем, – сдерживая на губах ехидную улыбку, ответила девушка, поведя бровью. – Уверена, она даже настоит на том, чтобы ты спал именно в ее кровати, – любимой темой для подколок брата помимо его маленького роста у Мэнди была чрезмерная к нему симпатия русской соседки, не раз подбросившая сестре варианты для издевательств и насмешек.

– Да ну, нахуй, я лучше на лавке в парке спать буду, – скривился Микки, вспоминая неудавшуюся попытку Светы воспользоваться его временной беспомощностью в один из ошибочных визитов в ее квартиру по пьяни, закончившуюся обидным провалом, когда даже после пяти минут минета член Милковича остался мягким.

– Почему ты не скажешь ей, что гей? – задала очевидный вопрос сестра, не понимая, по какой причине парень до сих пор не прекратил все эти не нужные ему ухаживания.

– Готовить не умею, – усмехнулся в ответ брат, вынужденный признать, что куриные бульоны русской не раз спасали его в тяжелые дни похмелья.

– Вот ты придурок, – подходя ближе, пихая Микки в плечо кулаком, просмеялась Мэнди. – А еще говорят, что девушки парней ради выгоды используют, – мягко улыбнулась она Милковичу, отдавая ему стопку белья. – Йен, кстати, неплохо готовит, – поделилась брюнетка своими наблюдениями с братом.

– И че? – тут же напрягся он.

– Да так, просто, к слову, – пожала плечами девушка. – Кстааати…

– Нет, Мэнди, блять, НЕТ! – ворчал Милкович, пытаясь оттащить девушку от дверного звонка соседа, спустя несколько секунд лишь осознав, что именно задумала она, бросившись вдогонку вместе с все той же кипой белья.

– Эм, опять что-то случилось? – открывая дверь, наблюдая за небольшой потасовкой возле нее, поинтересовался рыжий.

– Нет, все в порядке, – улыбнулась в ответ Мэнди. – Я просто хотела у тебя спросить…

– Ничего ты, блять, не хотела, – тут же прервал ее брат, хватая свободной рукой за предплечье, пытаясь оттолкнуть в направлении собственной квартиры.

– Мик, ты сам сказал, что у Светы оставаться не хочешь, – огрызнулась сестра, вырывая руку из крепкого захвата. – Йен, можно мы переночуем у тебя? – быстро протараторила она, чтобы Милкович не смог больше ее перебить. – А то тут некоторые за свою девственность трясутся, – усмехнулась девушка, указывая взглядом на прорычавшего что-то себе под нос брата, стоявшего рядом.

– Вот пизда, – выдохнул Микки уже громче, – нихуя я не девственник, – зачем-то решил уточнить он под любопытный взгляд зеленых глаз соседа. – Просто ее вагина имеет на меня какие-то планы, а моего мнения даже не спросил никто, – пояснил он девушке, пытаясь не думать о том, насколько глупо звучит его оправдание, но широкая улыбка на лице конопатого не позволяла проигнорировать очевидного.

– Я смотрю, вы и бельишко уже прихватили, – хихикнул рыжий, рассматривая ношу Милковича, отходя в сторону, намекая тем самым соседям, что они могут пройти внутрь. – Правда, мне на работу пора уже, – задумавшись на мгновение, добавил Йен, – но ты тут вроде все уже знаешь, – проговорил, обращаясь к брюнетке. – Покажешь Микки тогда, что где, ладно? – почему-то в рыжую голову даже не пришла мысль об отказе. То ли Галлагера, реально, в детстве укусил бешеный филантроп, как говорил Филлип, то ли он не получал от жизни хорошего пинка, продолжая доверять малознакомым людям и стремиться помочь каждой мимо пробегающей блохе.

– Конечно, спасибо, – кивнула Мэнди, забирая у брата белье, чтобы, наконец, оставить его на небольшом диване в гостиной.

– Я вернусь ночью только и встану завтра рано, так что, можете занимать мою кровать, а я на диване посплю, – указал Йен на небольшую дверь в дальнем углу комнаты.

– Хорошо, – обрадовалась девушка, в настольном словаре которой, кажется, кто-то вырвал страницы со словами «скромность» и «стеснительность». – А поесть что-то осталось? – поинтересовалась она, направляясь уже на кухню.

– Прости, нет, я не успел ничего приготовить из-за… – виновато начал Галлагер, обернувшись на Микки, но, заметив сведенные на переносице брови брюнета, заканчивать мысль не стал.

– Блять, Мэндс, ты, пиздец, обнаглела, – выкрикнул Милкович, поражаясь бесцеремонности своей сестры. – Сама жрать приготовишь, и еще ему в запас оставишь, – распорядился брюнет, поджимая губы, понимая, что отблагодарить соседа, удивившего его в очередной раз, как-то по-другому они не смогут.

– Ладно, – согласилась девушка, выходя из кухни с куском какой-то выпечки в зубах. – Я тогда в магаз, а ты пиздуй этим алкашам пару пинков отвесь, чтобы быстрее уже с краном заканчивали, – распределила она обязанности, вновь возвращаясь в коридор.

– Я с тобой, – поспешил обуться рыжий, намереваясь проводить девушку до станции, чтобы потом сесть в свой поезд. – Вот, – снимая небольшой металлический ключик с кольца и протягивая его Микки, добавил Галлагер. – Не закрывайте дверь, когда ложиться будете, а то мне вас будить придется, запасного нет, – попросил он, выходя вслед за Мэнди в подъезд, оставляя в своей квартире того, кого боялся подпустить даже к ее двери несколько дней назад.

А Милкович все никак не мог понять, какого хера он тут, вообще, делает: крепко сжимая в ладони ключ от квартиры своего врага, брюнет блуждал взглядом по стенам и потолку, думая о том, что рыжий был пиздец, каким странным.

***

Закрывая дверь и щелкая замком, пробираясь по коридору в темноте и на ощупь, Йен Галлагер мечтал лишь об одном – поскорее оказаться в объятиях кровати, ведь затянувшаяся на полночи смена в баре и пара сотен коктейлей, смешанных будто взбесившимся сегодня клиентам, выжали молодого человека до последней капли, оставляя силы лишь на то, чтобы доковылять до дома.

На ходу вспоминая, что разрешил Милковичам занять свою спальню, рыжий резко сменил направление движения, ориентиром выбрав силуэт дивана в гостиной, мелкими шажками приближаясь к заветной цели – подушке – но неожиданное препятствие в виде чего-то объемного и мягкого на полу заставило запнуться и повалиться сверху.

– Блять, какого хуя? – услышал он недовольное бормотание кучи, пытаясь подняться с нее.

– Черт, прости, Микки, – прошептал в ответ, закусив губу. – Ты что тут делаешь? – спросил, уставшим мозгом пытаясь понять, как соседу удалось докатиться до сюда из спальни.

– Мэнди выгнала с кровати, – пожаловался Милкович на сестру, зарываясь носом в подушку, – она у тебя, пиздец, узкая, – добавил он заплетающимся языком, вновь проваливаясь в сон.

– Но на полу неудобно, – пытаясь в темноте рассмотреть, постелил ли брюнет под себя хотя бы что-то, прошептал рыжий.

– Похуй, я привык, – перед тем, как окончательно отключиться лишь ответил парень, вызывая на лице Йена широкую улыбку.

Да уж, сон на мягком ковре в квартире рыжего никак не мог испугать Микки, имеющего за плечами богатый опыт ночевок на бетонном полу подъезда.

Раздевшись и установив будильник на семь утра, понимая, что спать осталось всего ничего, Галлагер поспешил улечься на диван, в последний раз бросив взгляд на силуэт под одеялом на полу рядом, поражаясь резкому прорыву в их напряженных, мягко говоря, прежде отношениях, и тихо хихикнул, задумавшись о том, стоит ли его ковру беспокоиться о недержании Милковича, или брюнет в гостях будет более сдержан.

– Спокойной ночи, – привыкший к тому, что в комнате с ним обычно спали его братья, слыша чужое дыхание, прошептал Йен, закрывая глаза, моментально проваливаясь в царство Морфея, не сумев уловить сказанного на автомате ответа:

– Ага.

Tbc…

========== 4. Неожиданные находки ==========

– Йен? – рыжеволосого молодого человека, закопавшегося лицом в мягкую пуховую подушку, разбудил тихий шепот на ухо и аккуратное прикосновение маленькой ладони к обнаженному плечу. – Йен, это твой телефон надрывается? – спросила девушка под незамысловатую мелодию какого-то клубного хита, приглушенно раздававшуюся где-то в комнате.

– Угу, – ответил Галлагер в наволочку, узнавая в треке знакомый проигрыш.

– Я не могу его найти, – проговорила Мэнди, наблюдая за открывающимися зелеными глазами, улыбнувшись отсутствию в них осмысленности, ведь после пробуждения не прошло еще и минуты.

– Он тут, – ответил рыжий, шаря рукой возле подушки, но аппарата так и не нашел. – Черт, – выдохнул парень, понимая, что музыка стихла, а трубки рядом нет. – А ты чего так рано встала? – спросил Йен, принимая сидячее положение, потирая заспанные глаза и зевая.

– Рано? Уже почти одиннадцать, – усмехнулась девушка, сверившись с экраном своего смартфона. – Я хотела вам завтрак приготовить, пока вы еще не встали, но твой телефон заебал трезвонить, – выговорила она следом.

– Одиннадцать? – Галлагер подскочил мгновенно: чуть не наступив на спящего рядом на полу Микки, смачным пинком голой ступни в бок разбудив того, рыжий помчался на кухню, чтобы проверить слова брюнетки, обреченно заметив стрелки настенных часов, указывающие на без пяти одиннадцать. – Черт, – проворчал он, возвращаясь в комнату, озираясь по сторонам то ли в поисках одежды, то ли своего айфона. – Я же ставил будильник, – почесав затылок, поделился он с Милковичами своими размышлениями. – Да где ж этот проклятый телефон? – вопрошал, вытряхнув все из карманов джинсов, в которых был вчера, но так и не найдя небольшой трубки.

О месте положения которой его оповестил новый звонок, раздавшийся откуда-то из складок одеяла, скрывающего полуобнаженного соседа, уже сидевшего на полу.

– Блять, – пробормотал себе под нос Микки, кажется, понимая, что разбудившая его ранним утром неприятная трель была будильником Галлагера, а отключение раздражавшей громкой музыки одним прикосновением пальца к экрану смартфона – не лучшим порывом. – Кажется, он тут, – доставая блестящую трубку из-под себя и протягивая ее Йену, проговорил брюнет, кусая нижнюю губу.

– Черт, – выругался Галлагер, забирая аппарат у Милковича, отмечая на верхней панели с десяток не отвеченных вызовов и сообщений, принимая очередной звонок от молодого человека, все утро пытающегося с ним связаться. – Алло, привет, – виновато улыбнулся он, будто собеседник мог его видеть. – Прости, я, кажется, проспал, – ответил через несколько секунд, бегло посмотрев на своих гостей, не сводивших с него взглядов: виновато-заинтересованный Микки и нежно-добродушный Мэнди. – Спасибо, Джей, – улыбнулся он, услышав рассказ парня на другом конце о том, как ловко тот смог скрыть отсутствие Йена в университете. – Да, уже нет смысла, – кивнул сам себе. – А у тебя разве нет смены? – поинтересовался у собеседника, двигаясь в направлении кухни, кажется, забыв о том, что помимо него в комнате находилось еще два человека.

– Хватит пялиться, – пихнув ногой брата, усмехнулась Мэнди, отмечая резкое изменение направления взгляда голубых глаз, с момента ответа Галлагера на звонок не отлипающих от небольших черных боксеров рыжего, уже скрывшегося в дверях.

– Чё? Нихуя я не пялюсь, – огрызнулся Микки, переключая свое внимание на одеяло, пытаясь вылезти из кокона, в который замотался во сне.

– Ага, конечно, – подмигнула сестра, кидая ему стопку одежды, которую прихватила с собой из спальни. – Его трусы выжимать можно, все слюнями залил, – рассмеялась она, стирая с уголков губ брата невидимые капли, успев щелкнуть его по носу до того, как он подскочил, чтобы в красках объяснить девушке степень ее заблуждения.

– Да пошла ты, – но ретировавшаяся к дверям спальни миниатюрная фигура не позволила отвесить ни смачного пинка, ни резкого подзатыльника, оставляя Милковича наедине со своими джинсами и растянутой футболкой, не даруя иного выбора, нежели чем начать одеваться, что-то бормоча себе под нос.

– … и я тебя, – вернувшийся в комнату Йен, тем временем, кажется, уже прощался со своим собеседником, – до вечера, – улыбнулся он, нажимая кнопку отбоя.

– Бля, прости, я на автомате отключил телефон, – проговорил брюнет, пряча взгляд в разрезе пододеяльника, стараясь не смотреть на продолжающего расхаживать по квартире в одних лишь коротких шортиках соседа, фигура которого, несомненно, вызывала интерес в молодом человеке, наклонившемся, чтобы собрать разложенные на ковре спальные принадлежности.

– Ничего страшного, меня прикрыли, – растянув губы в улыбке, ответил рыжий, про себя благодаря даже Милковича за возможность лишние четыре часа поспать, подходя ближе, чтобы помочь парню свернуть большое одеяло.

– Йен, ты б это… оделся, что ли, – в самый подходящий момент появившись в комнате, вновь поймав брата за разглядыванием подтянутой бледной фигуры, украшенной яркими пятнышками веснушек на спине, плечах и руках, усмехнулась Мэнди. – Я еле плитку в ванной этого дрочера отчистила, а ты тут перед ним в одних трусах скачешь, – веселилась девушка, продефилировав в направлении кухни. – Пожалей одинокого гомосека, пока его острый приступ спермотоксикоза не прихватил, – прокричала она из соседнего помещения, щелкая кнопками кофемашины и тостера. – Не думаю, что его страховка включает в себя экстренные меры по гонению лысого, – смеялась брюнетка, лазая по холодильнику.

– Ой, прости, – смущенно отводя глаза в сторону, тут же поспешил прикрыться валяющимися на подлокотнике дивана джинсами Галлагер, – не привык, что дома кто-то, кроме меня, еще есть, – объяснял он, путаясь в штанинах, торопливо натягивая на ноги грубую ткань.

Но, к удивлению Йена, Милкович не ответил: продолжая копошиться с подушкой и одеялом, в порыве злобы чуть не порвав наволочку, громко скрипя зубами и генерируя в мозгу как минимум десять возможных вариантов расправы с чересчур длинным языком сестры, брюнет собирал свои немногочисленные манатки, усиленно стараясь не покраснеть, но терпел неудачу.

– Не льсти себе, смотреть-то не на что, – проворчал Микки, выпрямляясь, не сумев сдержать злости, выплескивая весь негатив на того, кто находился рядом, заменяя оправданного адресата рыжим. – В супермаркете работаю, на суповые наборы там налюбовался, – пробубнил он, растирая позорно порозовевшую щеку кулаком, разворачиваясь в направлении выхода. – Спасибо, что приютил, – бросил через плечо в дверях. – Хомяка потом домой отправь, как все запасы твои сточит, – попросил, прежде чем выйти прочь, думая о том, чтобы купить обратный билет сестре на гораздо более раннюю дату, чем планировалось изначально.

Созвонившись с Линдой и отпросившись с вечерней смены, Милкович потратил пару часов на расстановку высушенной сквозняком мебели по своим местам и ликвидацию остаточных последствий вчерашнего потопа, игнорируя вернувшуюся от Галлагера спустя непродолжительное время Мэнди, пытающуюся подлизаться к брату после неосмотрительных утренних шуток, но, не сумев достигнуть желаемого, отправившуюся куда-то по неотложным делам, оставляя брюнета одного.

Закончив с домашними делами, Микки, все еще злой от едких подколок сестры, оделся, чтобы провести вечер в более приятной компании – пары-тройки бокалов Йегера и нескольких стопок чего-то покрепче – и, оставив записку девушке, в которой соврал, что пошел на работу, вышел из дома, столкнувшись на площадке с высоким шатеном спортивного телосложения, разглядывающим соседние с дверью Милковича двери.

– Чё надо? – поинтересовался брюнет, щелкая замком.

– Добрый день, – кивнул парень в ответ, – не подскажете, в какой квартире живет Йен? – спросил он, читая таблички, пытаясь вспомнить, какую букву назвал рыжий в утреннем разговоре по телефону.

– Тут, – указывая пальцем на соседнюю квартиру, проговорил Микки, рассматривая молодого человека, уже спешившего надавить на звонок: высокий, стройный, в меру подкачанный, с выразительными серыми глазами на чуть загорелом довольно-таки симпатичном лице – определенно, парень был хорош собой.

– Спасибо большое, – улыбнулся шатен, обернувшись на мгновение. – Привет, – еще шире растянул губы он, когда дверь открылась, и в проеме показалось конопатое лицо хозяина квартиры.

– Ты рано, – вернул ему улыбку Галлагер, встречая молодого человека целомудренным поцелуем в губы, не замечая пары голубых глаз, внимательно следивших за ними из-под сведенных на переносице бровей, и их обладателя, замершего на верхней ступени лестницы.

– Соскучился, – прошептал шатен, потянувшись за добавкой, прикасаясь губами к губам своего молодого человека в попытках наверстать упущенное за утро, но красноречивый кашель чуть в стороне заставил отстраниться.

– Ой, Микки, – первым в себя пришел рыжий: наконец, заметив Милковича, он поспешил отступить от парня, выглядывая из-за его плеча.

– В квартиру хоть зайдите, блять, – прорычал брюнет, недовольно поджав губы, – пока не выселили, нахуй, – скрывая не утихший еще негатив за заботой о благополучии соседа, проговорил он, пытаясь заставить себя уже, наконец, сделать шаг, но так и продолжал стоять на месте.

– Какие-то пробле… – тут же ощетинился молодой человек Галлагера, разворачиваясь.

– Джей, все в порядке, – поспешил его успокоить Йен. – Наш управдом гомофоб, – объяснял он, опуская руку на плечо парня, уже напрягшего мышцы. – Микки просто напомнил об этом, – улыбнулся он брюнету, недовольно скривившемуся, проследив за движением бледной ладони. – Кстати, познакомься, это – мой сосед, Микки.

– Тот, который…

– Который живет в квартире рядом, – не давая возможности Джею сдать себя, перебил его рыжий, надеясь, что Милкович не догадается о том, в каком именно свете он уже успел расписать его своему парню.

– Джейсон, – протягивая руку Микки, представился шатен, – парень Йена.

– Ага, – пожимая ладонь на автомате, кивнул сосед, бегая глазами от одного лица к другому, рассматривая теперь двух молодых людей в совокупности, отмечая, что показавшийся на первый взгляд симпатичным парень, на самом деле не был таким уж привлекательным – его неприметные черты лица и рыхловатая фигура терялись на фоне яркой внешности рыжего.

– Ты мне зайти предложишь, или мы так и будем стоять тут? – поинтересовался Джей, уже успев потерять интерес к новому знакомому, вновь оборачиваясь к Галлагеру, продолжающему смотреть на Милковича, все никак не спешившего удалиться с площадки.

– Да, конечно, – отступая в сторону, кивнул Йен, давая шатену возможность пройти в квартиру, открыв было рот, чтобы сказать что-то еще, только уже соседу, но тот дожидаться не стал – торопливо преодолевая ступеньки лестницы, Микки поспешил на улицу, мысленно ругая себя за то, что задержался наверху слишком долго.

– Через сколько нам выходить? – услышал рыжий из глубины квартиры голос, заставивший обернуться и захлопнуть входную дверь, до сих пор остававшуюся открытой.

– Минут сорок, – прикинув в уме количество свободного времени, ответил рыжий, следуя в комнату, находя своего парня на диване, достающего из сумки тетради.

– Я принес конспекты за сегодня, – указывая на стопку листов в руках, объяснил Джей, – но я могу их скопировать в клубе, пока ты будешь работать, заодно и задание сделаю, – убирая их обратно, предложил он. – А это время мы можем потратить на что-то более интересное, – улыбнулся шатен, отправляя сумку на пол и поднимаясь, в несколько шагов пересекая комнату и подходя к остановившемуся в дверях Галлагеру, поднимая руку к бледному лицу, украшенному конопушками, аккуратно очерчивая острую линию подбородка кончиками пальцев перед тем, как потянуться за поцелуем.

– Только тихо, стены тут из картона, – прошептал Йен в губы парня, заинтересовавшись поступившим предложением, притягивая его к себе за ремень, хватаясь длинными пальцами за бока Джейсона, спешившего уже вытащить его футболку из джинсов, углубляя едва зародившийся поцелуй резким движением языка вглубь раскрытого рта, и чуть подтолкнул своего молодого человека в направлении спальни, следуя за ним, расстегивая пуговицу и молнию на его серых штанах.

– Захвати мою рубашку, – прокричал Йен в спальню из ванной, зачесывая растрепавшиеся рыжие пряди на затылок, пытаясь скрыть следы нехитрого действа, развернувшегося на кровати несколько минут назад, надеясь за оставшиеся пару минут до выхода успеть привести себя в подобающий вид. – Она на ручке шкафа висит, – уточнил он, понимая, что его парень вряд ли с первой попытки сориентируется на новом месте.

– Я думал, что у вас в униформе только черные, – протягивая рыжему клетчатую рубашку, проговорил Джей, облокачиваясь на дверной косяк, с улыбкой на лице наблюдая за Галлагером, пытающимся загелить вечно вываливающуюся из прически прядь челки.

– Ну, да, черные, – нахмурился Йен, рассматривая чудаковатый рисунок на хлопковой ткани, предложенной шатеном. – Это не моя, – закусив губу, проговорил рыжий, забирая из рук своего парня предмет одежды. – Блин, наверное, Микки забыл с утра, – сам с собой проведя молчаливый диалог, пришел к выводу он вслух, не замечая подозрительный взгляд серых глаз молодого человека напротив.

– Микки? – но не смог проигнорировать ревности в раздавшемся через мгновение голосе.

– Да, – кивнул рыжий, растягивая губы в улыбке, понимая, кажется, к каким неутешительным умозаключениям мог прийти Джейсон после его многозначительной фразы.

– Отлично, – закатил глаза его парень, поспешив покинуть ванную комнату. – Нет, мы конечно, не клялись друг другу в любви и верности, но ебать своего соседа-алкаша, а потом так просто мне об этом рассказывать…

– Черт, Джей, – поспешил перебить его Галлагер, догоняя, останавливая молодого человека посреди коридора и разворачивая к себе за локоть. – Вот только сцен не нужно, ладно? – сжимая пальцы крепче, попросил он, заглядывая в глаза шатена, с легкостью улавливая в них бушующие эмоции, от которых всегда старался держаться подальше – ревность и собственничество – обычно становившиеся первой ласточкой на пути к неминуемому расставанию. – Вчера у Милковича дома прорвало трубу, и они с сестрой ночевали у меня, – объяснил он, отпуская руку парня, разворачиваясь и пропадая в спальне, чтобы уже самостоятельно найти свою рабочую рубашку, а клетчатый предмет гардероба соседа повесить обратно на ручку, намереваясь отдать ее Микки при следующей встрече. – И, кажется, я предупреждал тебя насчет этих припадков ревности, – напомнил он, возвращаясь, по пути застегивая черные пуговки, и наклонился, чтобы обуться. – Надеюсь, это было в первый и последний раз, – Джейсон нравился Йену и рвать с ним отношения рыжий не хотел, но еще больше ему нравилась собственная свобода.

– Я…

– Пошли, опаздываем уже, – перебил его Галлагер, открывая входную дверь, желая поскорее закончить неприятный для себя разговор и не разочароваться окончательно в своем выборе временного партнера.

***

Телефон в кармане вибрировал на протяжении всего вечера, обещая продолжительные разборки с сестрой довольно крепко подпитому брюнету, глотающему очередную стопку крепкого алкоголя, жмурясь от горечи на языке и хватаясь свободной рукой за барную стойку в попытках усидеть на высоком стуле и не поддаться кренившему в направлении деревянного пола опьянению.

– Мик, может, хватит? – каждый раз Кевин задавал этот вопрос своему постоянному клиенту, но Милкович лишь доставал из кармана очередную мятую купюру, требуя смочить края стаканов новыми порциями.

– Нрмльно фсе, – пробубнил Микки, указывая пальцем на опустевшую стопку, и, если бы Болл не работал барменом столько лет, вряд ли бы он смог разобрать смысл произнесенных слов. – Ещ прочку и дмой мжно, – сам себе составил план дальнейшего досуга брюнет, проследив мутным взглядом за тонкой струей, соединившей горлышко пузатой бутылки и дно его подруги на сегодняшний вечер. – Пзды полчу, првда, – обреченно выдохнул он, затуманенным алкоголем мозгом, все же, понимая, что Мэнди вряд ли понравится подобное его состояние. – И похй, – но, придя к выводу, что пиздливая сестра не станет такой уж большой угрозой, по крайней мере на сегодня, Милкович махнул на грядущие разборки рукой, попутно проливая содержимое своей «предпоследней». – Блять, – выругался он, наклоняясь, чтобы слизать растекающуюся по стойке жидкость.

Что странно, это слово произнести ему удавалось в любом состоянии, чего не скажешь о том, чтобы справиться сейчас с непростой задачей отделения своего лица от прохладной поверхности высокой столешницы.

– Нет, Мик, пожалуй, тебе и правда хватит, – огибая стойку и поднимая парня за плечо, проговорил Кевин, потянув постоянного клиента на себя, устанавливая того на ноги и поворачивая в сторону двери, чтобы задать верное направление движения.

Конечно, как ответственный житель Чикаго и хозяин питейного заведения, Болл должен был бы предложить брюнету прикорнуть ненадолго за одним из столиков в зале, но за довольно продолжительное время их знакомства бармен знал, что напитый Милкович с рвением самонаводящейся ракеты всегда стремится в родные пенаты, невзирая на заплетающиеся ноги, едва способные к передвижению, и полное отсутствие осмысленности действий.

И, что самое интересное, каждый раз Микки удавалось достигнуть цели – брюнет мог уснуть в подъезде или на пороге собственной квартиры, но до дома он добирался стабильно.

– Ещ одну, дл скрости, – попросил парень, проталкиваемый к дверям настойчивыми руками Кевина, но отказом послужил прохладный ночной воздух, обдавший еще влажную кожу лица, только недавно попрощавшуюся с лужей крепостью около сорока градусов.

– Иди домой, Мик, – напутственные слова сопровождались легким толчком и печальной улыбкой бармена, провожающего взглядом пошатывающуюся фигуру, собирающую пыль и грязь со стен соседних зданий, двигаясь в направлении своего дома.

Таксист возился в поисках сдачи уже больше пяти минут, надеясь на огромные чаевые от своего пассажира, но тот продолжал терпеливо ждать, не желая за двенадцатидолларовую поездку по ночному городу оставлять в два раза больше этому хитрому индусу.

– У меня только тридцать, – наигранно разочаровано проговорил водитель, оборачиваясь к рыжеволосому парню, улыбающемуся очередной попытке нагреть его хотя бы на восемь баксов.

– Еще пять давай и чек не забудь, – лишь ответил Йен, не желая уступать подобной наглости, удовлетворенно отмечая неожиданно появившуюся купюру в морщинистых руках и небольшой белый прямоугольник, вылезающий из счетчика, обещая восстановление затрат на дорогу через бухгалтерию «Ласточки». – Спасибо, – кивнул Галлагер и поспешил покинуть ярко-желтый автомобиль, украшенный шашечками, понимая, что на следующий его вызов «4274» вряд ли приедет.

Наручные часы указывали на половину второго, вновь уверяя рыжего в том, что его смены за барной стойкой с каждой неделей становились все продолжительней, а на улице – холоднее, ведь такого количества посетителей в клубе по будням Йен не помнил с весны.

Задумавшись о том, чтобы поискать новую работу, обещающую молодому человеку хотя бы на пару часов сна в день больше, Галлагер направился к подъезду, делая последние несколько глотков относительно чистого, но, все же, довольно свежего ночного воздуха перед тем, как открыть дверь и подняться домой.

Но какой-то странный звук в районе мусорных баков привлек его внимание, заставляя остановиться.

Если бы Йен, выросший в неблагополучном районе Южного Чикаго был отдаленно похож хоть на одного из его жителей, парень непременно бы поспешил скрыться в подъезде, попутно отправляя в источник шума все, что только могло попасться на пути в попытках обезвредить грабителя или бомжа, в принципе, также занимающегося подобного рода ремеслом, а не поспешил на выручку бормотавшей проклятия на некоем подобии английского куче, в очертаниях которой едва ли просматривался человек.

А в этом человеке…

– Микки? – приседая напротив прикорнувшего возле невысокого заборчика брюнета, позвал Галлагер, опуская ладонь на плечо спящего парня в надежде разбудить.

– Мпфхмрвш, – и это удалось рыжему: Милкович приободрился, услышав свое имя, вот только ответить что-то внятное сосед так и не смог. Впрочем, как и подняться на ноги – после пары попыток совершить невозможное лишь повалившись на Йена, брюнет громко матюкнулся и поспешил улечься на асфальт, чтобы посадить штормивший в воздушном пространстве его мозга вертолет на подготовленную площадку.

– Черт, что за привычка идиотская, спать где ни попадя? – пытаясь поднять безвольное тело, пробормотал рыжий, вставая с нелегкой ношей, крепко зажатой в руках. – Домой пошли, – стараясь перехватить соседа удобнее, но потерпев неудачу с вновь оседающим на землю парнем, кряхтел Галлагер, наклоняясь, подхватывая Микки за бедра и закидывая к себе на плечо, молясь всем богам, чтобы того вновь на него не стошнило. – Держись, – попросил он, особо не рассчитывая на результат, делая несколько шагов к подъезду, но Милкович его удивил – обхватив рыжего за грудь руками, брюнет крепко ухватился за костлявое тело, носом зарываясь в мягкую ткань черной рубашки где-то в районе поясницы, расфокусированным взглядом собирая трещины на асфальте, легко просматривающиеся в свете фонаря, и небольшую выпуклость, обтянутую джинсовой тканью, расположенную гораздо ближе к его лицу.

– Блять, а жпа у тя првда ниче, – пробубнил Микки, прикрывая веки, чувствуя неприятное покачивание при каждом новом шаге Йена, грозившее опустошить наполненный еще не переработанной выпивкой желудок.

Засыпая под звуки разразившегося в соседней квартире скандала и продолжительные крики Мэнди, отчитывающей пьяного в стельку брата, по приказу девушки оставленного Галлагером в ванной, рыжий продолжал улыбаться, вспоминая все те комплименты, что успел отвесить ему Милкович по пути на пятый этаж, и думал о том, что завтра он возьмет в баре выходной, ведь после того, как Йен преодолел десять лестничных пролетов с довольно упитанным молодым человеком на плече, он вряд ли сможет трясти шейкером весь вечер.

Tbc…

========== 5. Приятного аппетита ==========

Впервые за последнюю неделю проснуться не от пинка острой коленки под зад, несомненно, было приятно, а иметь возможность раскинуть конечности по всей территории спального места, сбивая хлопковую простынь подобно первому снегу в детстве, рисуя силуэт ангела – неожиданно весело.

Улыбнувшись воспоминаниям, Микки Милкович в последний раз потянулся, открывая глаза, встречая новое утро, солнечными лучами заглянувшее в его крохотные апартаменты через окно.

Мэнди уехала вчера, напоследок снабдив брата продолжительными нотациями и угрозами, обещая вернуться уже в следующем месяце, значительно повышая настроение брюнета, не желающего вновь отпускать сестру к ее неадекватному бойфренду, но отметившего, что в последнее время визиты девушки стали носить более частый и продолжительный характер, давая надежду на возможное возвращение в Чикаго навсегда.

Да, Милкович скучал по сестре, не раз просил остаться, но, с другой стороны, проживание с Мэнди под одной крышей имело немало проблем: невозможность проводить вечера в излюбленной компании пары бутылок спиртного или получение знатного нагоняя, если, все же, Микки решался пригласить в свой организм объемное количество выпивки; отсутствие нормального сна из-за вынужденной дележки единственного в квартире дивана; и, конечно, постоянное присутствие девушки в его личном пространстве, мешающее брюнету справляться с возникающим по утрам дискомфортом между ног.

Мэнди была осведомлена об отсутствии сексуальной активности брата, не раз использовала его для очередных своих подколов и едких замечаний, но оставить Милковича в одиночестве в небольшом пространстве ванной комнаты не стремилась, барабаня в закрытую дверь и подгоняя парня, принимающего душ.

Однако сегодня девушки в квартире Микки не наблюдалось, а до выхода из дома оставалось еще немало времени, позволяя брюнету рассчитывать на возможность скрасить довольно неплохо начавшееся утро еще и необходимой разрядкой возбужденного красочным сновидением тела, зазывно маня приоткрытой дверью санузла.

Скользя рукой по торчавшему чуть ниже пупка стволу, обильно смазанному гелем для душа, Милкович громко рычал и чертыхался, не оставляя сомнений в приятности подобного времяпрепровождения, наращивая темп и сжимая пальцы сильнее.

Розовая головка пропадала в небольшой ладони и появлялась вновь, предоставляя взору голубых глаз с сильно расширенными зрачками неплохой вид на маленькое отверстие, источающее полу-прозрачную субстанцию в скромном количестве.

– Бляаааать, – выдохнул Микки в наполненное паром пространство, втягивая носом влажный горячий воздух, пальцами свободной руки щипая окрепшие соски и царапая кожу, чувствуя приближение оргазма, увеличивая скорость и размах движений.

Наполненные спермой яички вздрагивали при каждой встрече с рукой брюнета, надрачивающего свой твердый член, утробно рычавшего и стонущего от удовольствия.

Пальцы ног Милковича крепко цеплялись за шершавое дно ванной, не позволяя потерять равновесие, а дыхание сбивалось, выдавая тайному слушателю развернувшихся событий все подробности.

Опуская левую руку и чуть приседая, Микки чуть развел бедра в стороны, обхватывая ладонью мошонку, желая добавить к ласкам напряженного стояка еще и дополнительную стимуляцию возбужденной плоти, собирая пальцами стекающий по мягкой коже мешочка гель, смазывая их и следуя дальше, встречаясь подушечками с сокращающейся дырочкой анального прохода.

Наклоняясь, принимая более удобное положение, но не забывая об основном, брюнет погрузил в себя первую фалангу указательного пальца, выдохнув в наполненный каплями влаги воздух новое проклятие, чувствуя давно позабытое давление на мягкие ткани, напрягая руку и потянув на себя, настойчиво расширяя отверстие.

Милковича можно было бы назвать экспертом в этом незамысловатом процессе, ведь часто свое свободное время парень проводил именно за подобным нехитрым занятием, и, возможно, брюнет даже смог бы неплохо подзаработать, реши он открыть курсы для малолетних дрочеров, делающих первые шаги в познании тонкостей самоудовлетворения.

Но Микки тратил запал впустую, свои навыки и умения демонстрируя лишь холодной плитке и улыбающимся с целлофановой шторки супергероям, подбадривающим старающегося парня участливыми взглядами, подозрительно походившими на насмешки.

Расправляя затекшие плечи и выпрямляясь, брюнет решил сменить положение, заводя левую руку за спину, погружая уже легко скользивший в отверстии палец в себя под другим углом, и не смог сдержать стона, чувствуя горячими стенками необходимое давление, когда решил добавить второй.

Запястье правой руки затекло и ныло, но Милкович не сдавался – увеличивая скорость и ход ладони на твердой плоти, Микки отчаянно дрочил дрожавший орган, толкаясь вглубь ануса пальцами, желая достать до нужной точки, приоткрыв рот, рваными вдохами наполняя легкие влажным воздухом, когда разводил их ножницами, расширяя покрасневшую пульсирующую дырочку.

– Сука, дааа,– член в руке напрягся до предела, а первое сокращение мышц заднего прохода обещало продолжительное семяизвержение, способное освободить переполненные возбуждением яички от тяжелого груза. – Дааа, бляяааать, – простонал парень, сжимая пальцы у основания ствола и прокручивая, вновь устремляясь к головке, закатив глаза под веки, ощущая движение горячей струи спермы по каналу, мощно кончая под раздавшееся откуда-то приглушенно:

– Микки, ты такой громкий, – усмехнулся рыжий через стенку, оповещая брюнета о том, что он стал вынужденным свидетелем утренних банных процедур в квартире «5C», и поспешил выкрутить ручку крана до упора, шумом воды заглушая разразившиеся в ответ ругательства Милковича.

Нет, Галлагер, поднявшись в это воскресенье пораньше, вовсе не планировал оценить способности голосовых связок соседа и даже не думал о том, чтобы, притаившись у стены, вслушиваться в его хрипы и стоны, прекрасно осознавая причины к их появлению, но не смог побеспокоить увлеченного собственноручными ласками парня, давая ему возможность закончить.

В оправдание же столь неожиданного для себя антандреизма выбирая неоспоримый аргумент – Микки и сам как-то не стремился быть потише.

***

– Алло, да, привет еще раз, – торопливо проговорил Йен, прижимая к уху смартфон, услышав на другом конце линии голос своего парня. – Прости, что отвлекаю, я быстро, – извинился он, прежде чем перейти к главному. – У тебя ведь нет аллергии на орехи? – поинтересовался он у Джейсона, пытаясь выудить из памяти возможный разговор на данную тему, но потерпев неудачу.

– Нет вроде, – ответил шатен. – А что?

– Хочу приготовить курицу с ореховым соусом на ужин, – поделился своими планами рыжий.

Еще вчера они договорились об очередном свидании, перенося назначенную встречу в квартиру Галлагера, решив сэкономить на походах в рестораны и провести спокойной вечер исключительно в компании друг друга с возможным продолжением в кровати и ночевкой.

– Отлично, с удовольствием попробую, – в голосе Джейсона отчетливо слышалось предвкушение.

– Тогда, договорились, – улыбнулся Йен, – в восемь жду, – напомнил он перед тем, как отключиться, и убрал телефон в карман, освободившейся рукой уже подхватывая с верхней полки стеллажа упаковку грецкого ореха.

Продуктовая корзина пополнялась все новыми запасами, обещая рыжему немалые траты, а его холодильнику, заметно похудевшему стараниями Мэнди, свежую пищу.

В отделе с алкоголем Йен задержался чуть дольше, чем планировал: пытаясь определиться с выбором, Галлагер рассматривал разноцветные этикетки и содержимое разномастных бутылок, размышляя, какой именно алкоголь подойдет к запланированному блюду, разочаровано отмечая свои скудные познания в разнообразии крепких и не очень напитков.

Мимолетно пронесшаяся в голове мысль о том, что его сосед мог бы стать неплохим советчиком в данном вопросе, растянула розовые губы на украшенном конопушками лице в широкую улыбку, а неожиданно раздавшийся голос совсем рядом убедил его обладателя в верности предположений:

– Бухло у нас дорогое, не бери, – Милкович наблюдал за ним со своего поста уже довольно продолжительное время, и не смог удержаться от того, чтобы не подойти, когда заметил замешательство Йена, внимательно рассматривающего наполнение стеллажа в самом популярном отделе. – В «Тьюдо» то же самое в полтора раза дешевле, – поделился брюнет своими познаниями с Галлагером, обернувшимся на знакомый голос, не успев еще стереть с лица улыбки.

– Привет, – кивнул рыжий, чувствуя неприятное покалывание на коже, понимая, что некстати вернувшиеся воспоминания об услышанном этим утром спешат окрасить его щеки красным.

– Ага, – ответил Микки, кажется, уже позабывший столь неожиданный конфуз, или попросту не желающий выдавать своего смущения.

– Ты тут работаешь? – поинтересовался Йен, зацепившись взглядом за небольшой бейдж на груди соседа, украшающий униформу охранника с логотипом супермаркета.

– Да ты, блять, гений дедукции, – усмехнулся брюнет, быстро оглядываясь на раздавшееся рядом шуршание, замечая попытки какого-то подростка засунуть пару банок пива в карманы джинсов, пока местный блюститель порядка отвлекся. – Поставь на место, или в жопу тебе их затолкаю, – крикнул Милкович неудавшемуся воришке, поспешившему исполнить волю охранника, не желая ощутить давление холодного металла на стенки ануса.

– Как, говоришь, магазин называется? – стараясь не рассмеяться в голос, решил продолжить разговор рыжий, сосредотачивая внимание на ходивших из стороны в сторону желваках разозленного собеседника.

– «Тьюдо», – повторил Микки, не думая долго, делая пару шагов назад, чтобы не потерять из поля зрения объект недавних угроз, не спешивший к выходу, решивший остановиться по пути еще и у стойки с шоколадками. – Блять, стой здесь, ща вернусь, – прорычал парень, разворачиваясь, в несколько шагов настигая непонятливого подростка, совершающего очередную попытку набить свои штаны неоплаченным товаром.

– Мне нужно идти, – бросил Галлагер вслед, понимая, что, если он хочет успеть приготовить ужин, ему пора уже выдвигаться в направлении дома.

Но Милковича, кажется, подобный исход не расстроил – махнув лишь рукой в направлении Йена, брюнет остановился за спиной воришки, ядовито улыбаясь, дожидаясь, пока упаковка мини-сникерсов исчезнет за поясом его джинсов, в следующее же мгновение хватая паренька за шкирку, громко прорычав тому на ухо:

– Ну, что, пойдем в сортир, накормим твою жопу шоколадом, – толкая сопротивляющегося малолетку в направлении служебных помещений, игнорируя просьбы о помиловании и обещания оплаты товара, Микки вызвал по рации своего напарника, сообщив о поимке преступника. – Я предупреждал тебя, – а быстро обернувшись на продолжающего широко улыбаться рыжего, оставленного в винном отделе, он обрадовался тому факту, что сегодняшний нарушитель не был выше его самого на голову, как это бывало обычно, а, значит, очередного позора за этот продолжительный день Милковичу избежать удалось.

Интересно, также был бы горд собой этот невысокий брюнет, если бы сосед стал свидетелем привычных шуток и издевательств над ним участников местной банды, часто заглядывающих в гости, опустошая и громя полки, пока Микки безуспешно гоняется за ними по проходам, размахивая своей резиновой дубинкой, или пытается вернуть ее себе, прыгая перед особо смелым подростком, выхватившим из рук грозного охранника орудие правопорядка.

***

Удобнее перехватывая увесистый пакет с оторванными ручками, надеясь, что тот вновь не опрокинет все свое содержимое на бетонный пол подъезда, вынуждая Микки опять ползать на коленках, собирая выданные Линдой продукты, Милкович покорял лестничные пролеты, проклиная чертового Стена, кажется, решившего примерить на себя должность фитнесс-тренера, обеспечив своих жильцов ежедневными физическими нагрузками.

Глубоко дыша, готовый в очередной раз дать себе обещание бросить курить, брюнет остановился на площадке пятого этажа, пытаясь в кармане штанов нащупать связку ключей, никак не желающую встретиться с усердно семенившими по ткани пальцами.

– Блять, – выдохнул Микки, понимая, что ничем, кроме мелочи и полупустой пачки сигарет, его поиски не закончились, а наполненный просроченными продуктами пакет вот-вот развалится. – Сука! – прокричал он, ощущая критический крен своей ноши, провожая взглядом лежавшую сверху упаковку с быстрозаварной лапшой, содержимое которой, скорее всего, уже успело превратиться в труху. – Да что ж за нахуй-то? – вопрошал он в потолок, обреченно признавая факт забытых ключей и кошелька в раздевалке, понимая, что ему вновь придется вернуться на работу, чтобы забрать содержимое своего ящика.

Оставляя продукты под дверью, Милкович поспешил на улицу, надеясь обернуться за полчаса, которых вполне должно было бы хватить на то, чтобы чуть посиневшее мясо, перетянутое полиэтиленом, не протухло окончательно.

И Микки успел.

Вот только оставленной на пороге сумки к его возвращению в поле зрения уже не наблюдалось.

– Пиздец, – прорычал парень, оседая на холодную ступень ведущей на чердак лестницы, пытаясь понять, кому из соседей в голову могла прийти кража просрочки, которой только и питался жилец «5C», оставляя того без ужина и надежд на завтрак.

Выкурив не одну сигарету, наполняя пустой желудок лишь сдобренной смолой слюной, Милкович тихо рычал, проклиная нового обладателя его запасов, как вживую ощущая на языке вместо горечи никотина вкус любимого бич-пака, и гнал от себя некстати посетившие голову мысли наведаться в гости к Светлане, что точно не оставит его голодным, не желая давать только недавно чуть поумерившей свой пыл девушке новых поводов для заигрываний.

– Да ну, нахуй, – прохрипел Микки, поднимаясь со своего места, крепко сжимая ненавистную связку ключей в ладони, и направился к двери своей квартиры, глотая наполняющие рот слюни от обилия приятных ароматов, доносившихся из-за запертой двери Галлагера, пытаясь игнорировать всплывающие в сознании слова собственной сестры.

«Йен вкусно готовит» – прошептала Мэнди в мозгу брюнета, бездумно выбравшего вместо замочной скважины своей квартиры звонок соседа.

– О, Микки, ты вернулся, – улыбнулся Йен, открывая дверь, встречаясь взглядом с голубыми глазами. – Я как раз хотел проверить, – пояснил Галалгер, отворяя створку шире. – Я твои продукты к себе занес, чтобы не сперли, – рассказывал он, проходя на кухню, поднимая с разделочного стола небольшой сверток, заметно похудевший с момента его с Милковичем расставания. – Только это… – замялся рыжий, обернувшись к Микки, – там половина просрочена была, я выбросил, – сказал он, понимая, что, кажется, совершил ошибку, когда смотревшие секунду назад с благодарностью на него глаза вмиг сузились до щелок.

– Нахуя? – лишь смог выдавить из себя брюнет, не желая так сразу переходить к оскорблениям и крикам, понимая, что действовал сосед, скорее всего, из лучших побуждений. – За каким хером ты вообще полез туда, блять? – вопрошал он, забирая из рук рыжего остатки своих продуктов, отмечая в содержимом отсутствие куска мяса, молока и, кажется, всего, что нельзя было растворить в горячей воде или разморозить.

– Ну, пакет был порван, и я хотел переложить все, а потом…

– А потом решил оставить меня без ужина, блять, – перебил его Милкович, поджимая губы. – Сам-то пузо набил уже, небось, – посетовал он, чувствуя, что запах, манивший его в квартиру Галлагера, с приходом лишь еще больше раздразнил вкусовые рецепторы, заставляя чуть ли не захлебываться слюной.

– Нет еще, – честно ответил рыжий. – Мы с Джейсоном договорились поужинать, но его задержали на работе, – почесывая затылок, рассказывал Йен, вспоминая недавний телефонный разговор, освободивший ему вечер воскресенья и оставивший целую сковороду жареной курицы вместе с наполненным серовато-белой массой соусником. – Если хочешь, оставайся, поешь у меня, – предложил Галлагер до того, как успел подумать о сказанных словах. – Позволь загладить вину за выброшенные продукты, – но ничуть не жалея о них.

– А хули нет? – не задумываясь даже о том, чтобы отказаться, прекрасно понимая, что собственноручно приготовленная рыжим жрачка будет гораздо приятнее на вкус порезанной бумаги с ароматом говядины, Милкович оставил свои ботинки у входа и направился по коридору, оставляя за спиной улыбающегося соседа, так ловко сменившего компаньона на вечер, но, проходя мимо двери кухни, беглым взглядом оценив убранство стола, поспешил добавить: – Только хуечки-цветулечки эти убери, бля, подавлюсь же соплями розовыми, – усмехнулся Микки, пропадая в ванной.

– А ты, давай, не задерживайся там, – бросил ему вдогонку рыжий, не желая оставаться в долгу. – И приберись потом за собой, а то чужую сперму со стен счищать не улыбается, – рассмеялся Галлагер мелькнувшей на секунду во вновь приоткрытой двери руке с выставленным средним пальцем Микки, и направился на кухню, чтобы убрать продукты соседа обратно и переставить вазу с ирисами на подоконник.

– Приятного аппетита, – опуская тарелку перед Милковичем, пожелал Йен, поворачиваясь обратно к плите, чтобы наполнить свою.

– Ага, блять, – пробубнил брюнет в ответ сквозь зубы, до сих пор не простив Галлагеру его забывчивости.

Охлажденная бутылка вина, подготовленная для свидания, была спрятана поглубже в кухонный шкаф, сменяясь высоким стаканом апельсинового сока, аккуратно поставленным перед Микки, с досадой слушающим печальную историю о том, как Йен спешил домой и запамятовал купить спиртное.

– Че, даже пива нет? – вновь попытал удачу сосед, морщась от кислоты оранжевой жижи, делая первый глоток.

– Нет, – наигранно обреченно выдохнул рыжий, радуясь факту опустевшей вчера дверцы холодильника, обычно заставленной парой-тройкой бутылок светлого.

– Пиздец, – поджал губы Милкович, накалывая первый кусочек предложенного угощения на вилку. – Хуевое свидание без пива, – поделился он своими умозаключениями, размышляя на тему того, что сам он на настоящем свидании никогда и не был, но прекрасно зная, что любой вечер без спиртного увеличивает свои шансы на повышение градуса хуевости.

– Ну, ты-то что переживаешь? – усмехнулся рыжий в ответ, провожая взглядом кусок курицы, исчезающий во рту собеседника, довольно прищурившегося от восторга вкусом замысловатого блюда. – Когда решу пригласить на свидание тебя, обязательно прикуплю пару бутылок, – пошутил он, последовав примеру Микки, сосредотачивая внимание на тарелке, не замечая пристального взгляда голубых глаз, прожигающего дыру на его макушке.

– Пиздец, обожрался, – довольно откидываясь на спинку стула, поглаживая теперь наполненный живот, проурчал Милкович, смакуя на языке последнюю каплю хитровыебанного галлагеровского соуса, оставившего легкий привкус терпкой горечи во рту.

– Пожалуйста, – улыбнулся рыжий в ответ, поднимаясь со своего места, чтобы освободить стол от грязной посуды, прекрасно понимая, что благодарности за угощение от гостя он вряд ли дождется.

– Охуенной женушкой будешь, – поспешил заметить Микки, рассматривая широкую спину у раковины, не позволяя опуститься взгляду ниже, но, все же, не раз поймав его где-то в районе задницы соседа, удобно расположившейся напротив лица сидевшего за столом брюнета, в тумане воспоминаний выуживающего те комплименты, что успел отвесить он ей одним из вечеров.

– Я предпочитаю быть све…

Дверной звонок перебил желающего поделиться с Милковичем своими откровениями рыжего, вынуждая замолкнуть и обернуться.

– Странно, – нахмурился Йен, пытаясь сообразить, кто мог потревожить его в столь поздний час. – Я никого не жду, – поделился он с Микки своими мыслями.

– Бля, это Стэн, наверное, – предположил брюнет, прикидывая в уме, как долго Галлагер уже занимает квартиру по соседству, и не пришел ли срок очередной ее оплаты, прекрасно зная, что маразматичный старик живет в своем собственном времяисчислении и не гнушается ночными визитами, думая, что стрелки часов указывают на полдень.

– Открой, пожалуйста, – попросил рыжий, поднимая покрытые пеной руки, не желая смывать мыльный раствор и отвлекаться от мытья посуды. – Хотя… – вспоминая о том, что оплату он внес за два месяца вперед, задумался рыжий, но Милкович уже исчез в коридоре.

Желая немного повеселиться над расстроенным сознанием управдома, Микки широко распахнул входную дверь, встречая недоуменный взгляд серых глаз, удивленных его присутствию в стенах квартиры «5D», вот только на физиономии вновь надавившего на звонок человека не наблюдалось привычного количества морщин, когда, широко улыбнувшись, он произнес:

– Сюрприии… – постепенно меняясь в лице, не смог закончить Джейсон, понимая, что дверь ему открыл вовсе не его парень.

– Сюрприз, блять, – съязвил в ответ Милкович, вздернув смоляные брови.

Tbc…

========== 6. Вынужденное заключение ==========

За непродолжительное время знакомства с соседом, Микки Милкович четко уяснил одну вещь – Галлагер не умеет ругаться. Немногочисленные ссоры заканчивались безоговорочной победой брюнета, обильно использующего свой широкий матерно-словарный запас, снабжая аргументы красноречивыми жестами и интонацией, оскорбляя молчаливого слушателя и угрожая скорой расправой, в то время как сам Йен просто пытался сгладить разгоревшийся конфликт.

Но проведенная без сна ночь на диване в собственной квартире убедила Микки в неправильности сделанных выводов – вслушиваясь в громкие стоны и хриплые крики из-за стены, отчаянно борясь с собственным возбуждением, Милкович был вынужден признать, что тактика рыжего, решающего споры одним из самых простых методов, приносила свои плоды.

Слушая, как сосед трахает своего возмущенного парня, решившего закатить скандал по приходу, но быстро сменившего гневные восклицания на отчаянные стоны наслаждения и просьбы не останавливаться, обитатель квартиры «5C» сам был готов уже простить Галлагеру все грехи мироздания, отчаянно надрачивая свой собственный член, громко скрипя зубами и в кровь кусая губы.

***

– Доброе утро, – раздалось за спиной Микки, когда, задумавшись на мгновение, он замер на месте, не успев в третий раз повернуть ключ в замке, а дверь соседа открылась, выпуская наружу своего хозяина и его гостя, по всей видимости, оставшегося на ночь.

– Да, пиздец, какое доброе, – не обернувшись, проворчал Милкович, потирая глаза тыльной стороной свободной ладони, наконец, щелкая замком и убирая металлическую связку в карман. – Не думал, блять, что по соседству скотобойню организуют, – пробубнил он, разворачиваясь на пятках, желая поскорее покинуть небольшую площадку пятого этажа, боясь поднять взгляд на смотревшие на него с интересом и беспокойством зеленые глаза, покрасневшие веки которых с легкостью выдали бы любому наблюдателю бессонную ночь их обладателя.

– Черт, прости, Микки, – замялся рыжий, понимая, что его бойфренд довольно громок в постели, а стены ветхого дома не могли скрыть даже звука пролетающей где-то на первом этаже мухи.

– О чем он? – поинтересовался молча наблюдавший за разговором парней Джейсон, не сумев уловить сути беседы.

– Говорю, сосед наш поросенка резал, всю ночь визжал, ага, – раздраженно бросил в ответ Милкович и поспешил вниз по лестнице, обернувшись на широко улыбающегося Йена всего на секунду, но и ее хватило Микки для того, чтобы нежелательные мысли о позорном спуске в собственный кулак вновь наполнили голову брюнета, а невидимый художник окрасил его щеки красным.

– Поросенка? – нахмурился шатен, под тихий смешок своего бойфренда рядом. – Я ничего не слышал, – задумавшись на мгновение, проговорил он.

– Пошли уже, на пары опоздаем, – лишь ответил на это Галлагер, продолжая тихо сотрясаться в сдерживаемом смехе, не желая объяснять Джею тонкостей юмора Милковича.

– Да с хуя ли я должен соглашаться? – возмущенно вскинул брови Микки, не желая идти на поводу начальницы и сменять ожидавшие его несколько бокалов и стопок в «Алиби» дополнительными рабочими часами из-за блядского мудака, высерок которого вдруг неожиданно проблевался, заставляя мужчину остаться дома, дожидаться своей курицы, а не спешить на работу.

– Отработаешь прогул, – в ответ предоставила неоспоримый аргумент Линда, прекрасно зная, что Милкович ей не откажет, ведь в радиусе сотни миль не найдется еще одного такого идиота, согласного взять на работу это пропитое создание.

– Ты меня уже штрафанула за него, – пробормотал брюнет, хмурясь, теряя свою решительность и непреклонность, как это бывало обычно, осмелься он затеять спор с женщиной, силы и мужества в которой было больше, чем в роте морских пехотинцев.

– Оплачу переработку вдвое, – улыбнулась на это начальница, зацепившись за появившееся в голубых глазах сомнение, легко перетягивая решение Микки в свою пользу.

– Ладно, – кивнул брюнет, поправляя бейдж на груди. – Двойная ставка и упаковка светлого в довесок, – решил поднять цену он.

– Договорились, – подмигнула ему женщина, указывая на выход из своего кабинета взглядом, в уме согласившись с тем, что шесть банок пива не такая уж большая потеря в сравнение с несколькими вечерними часами оставленного без присмотра охраны торгового зала, грозившими гораздо большим убытком.

Вечер понедельника не напрягал Милковича обилием работы, радуя возможностью получить дополнительные баксы за просмотр автомобильных журналов и поглощение нескольких пачек чипсов «нечаянно раздавленных каким-то уебком, сбежавшим не заплатив».

Пачкая масляными пальцами глянцевые страницы, Микки изредка бросал взгляд на монитор, следя за событиями, происходившими в зале, но, не находя в поле зрения камер ничего интересного, вновь переключал свое внимание на яркие картинки, наполняющие еженедельник, пуская слюни на разномастные чуда автопрома, прекрасно понимая, что ни одно из них себе позволить он никогда не сможет.

А дойдя до статьи об экологической пользе такого средства передвижения, как велосипед, и вовсе вынужден был захлопнуть журнал, вспоминая одного конопатого любителя двухколесного металлического монстра, кататься на котором к своему стыду и позору брюнет так и не научился.

Мысли о Галлагере и обо всем произошедшем в его квартире вчерашним вечером не оставляли Микки на протяжении всего дня, предоставляя дополнительный повод для терзаний в виде ночной дрочки, возвращая в голову брюнета воспоминания произнесенных рыжим слов и его собственную неоправданно острую реакцию на них.

«Если решу пригласить на свидание тебя» – прошептал сосед в мозгу Милковича, недовольно просвистевшего сквозь зубы выпускаемым из легких воздухом, вновь чувствуя в груди неприятную липкость надежды на возможное приглашение, пойманную в шутке Йена.

«Как будто я соглашусь, епт» – убеждал себя брюнет, вспоминая довольную улыбку на конопатой физиономии, поглощающей ужин, размазывая соус по своим блядским розовым губам, заставляя тайно ненавидеть оставленный в уголке след, одновременно желая стереть его пальцем.

Нет, Микки не признался бы никому, даже самому себе, что его привлекает рыжий, усиленно игнорируя собственные взгляды, аккуратно брошенные в направлении подтянутой фигуры, и странное желание поймать хоть один ответный.

Просто соседа в последнее время вокруг было слишком много, а у самого Милковича на личном фронте наблюдалось неприятное затишье, вынуждающее рассматривать любого мало-мальски симпатичного мужчину как потенциальный объект интереса.

Ну, с «любым», пожалуй, он поторопился.

– Привет, – принеся с собой аромат пота и кислятины, исходивший от толстяка, заменить которого сегодня был вынужден Микки, грузная фигура Уилла выросла перед столом поста охраны, врываясь в размышления брюнета, заверяя того в том, что под подобного персонажа он не ляжет даже после десяти лет воздержания. – Прости, Мик, Нэнси задержали в больнице, – проговорил охранник, облокачиваясь на столешницу, обдавая Милковича дополнительной ноткой запаха давно нечищеных зубов.

– Я думал, тебя всю смену не будет, – недовольно проговорил брюнет, отклоняясь от мужчины, стараясь не делать лишних вдохов, мысленно давая его жирному заду смачного пинка в нежелании прощаться с удачно подвернувшимся дополнительным заработком.

– Нет, я сказал Линде, что опоздаю, но приду, – доложил Уилл, огибая стол, записывая время прихода в журнал и заверяя его подписью.

– Заебись, блять, – прорычал Микки, понимая, что начальница вновь провела его вокруг пальца и двойную оплату за двенадцатичасовую смену парень хер получит. – Ну, хоть пивас на халяву, – расписываясь на строке рядом с коллегой и поднимаясь с места, обреченно выдохнул брюнет, освобождая пост сменщику и направляясь в отдел с алкоголем, выбирая упаковку самого дорогого из представленных пенных напитков в желании отомстить Линде за наебку. – Покеда! – салютуя новоявленному охраннику банками, попрощался Милкович, и пропал за стеклянной дверью входа, глубоко вдыхая прохладу ночной улицы, неспешно двигаясь к дому.

Стрелки наручных часов рыжего убежали уже далеко за полночь, а их хозяин все никак не мог добраться до дома.

Твердо решив, что завтра же попросит шефа пересмотреть условия его труда, или, если получит отказ, напишет заявление об увольнении, Йен изо всех сил боролся со сном, раздражая глаза мелькающими за окном автомобиля фонарями и фигурами редких прохожих, решивших на свой страх и риск прогуляться по темным кварталам спящего города, в одной из которых не без труда он узнал:

– Микки? – прищурившись и убедившись в своих догадках, закусил губу Галлагер, задумавшись о том, стоит ли сделать вид, что соседа он не заметил, подвезти его или составить компанию медленно бредущему по тротуару парню. – Остановите, пожалуйста, – попросил рыжий, принимая решение. – Вот, дальше я не поеду, – протянув водителю десятку и даже не подумав о том, чтобы попросить чек, Йен покинул теплый салон желтого седана, громко хлопая его дверью и в несколько шагов нагоняя Милковича.

– Блять, сука! – вздрогнув от неожиданного прикосновения к плечу, резко развернувшись и едва остановив в паре сантиметров от конопатого носа летевший кулак, узнав в его обладателе соседа, воскликнул Микки, про себя добавив еще парочку нецензурных эпитетов, прекрасно подошедших испугавшему его Йену. – Хули ты творишь, блять? Я чуть не обосрался, – возмутился он, забыв отфильтровать вылетающие изо рта слова, лишь развеселившие рыжего:

– Хочешь поделиться со мной всеми выделениями своего организма? – поинтересовался Галлагер, напоминая брюнету о ночи знакомства и последующих днях общения. – Рубашку так и не удалось отстирать, кстати, – приврал он, поправляя манжет указанного предмета гардероба.

– Ха-ха, блять, – передразнил его Милкович, – с вечера памяти Кауфмана возвращаешься? – пытаясь понять, когда именно он дал свое разрешение рыжему на подъебы, но не вспомнив подобной оплошности, огрызнулся он, разворачиваясь, чтобы продолжить движение в направлении дома.

– Прости, – поспешив за ним, извинился Йен. – Я с работы, – отчитался Галлагер, неуверенный в том, стоит ли вообще отвечать. – Ехал мимо и тебя увидел, – замедляясь, подстраиваясь под короткие шаги соседа, проговорил он, мягко улыбнувшись, пытаясь в выражении лица Микки уловить капитуляцию обиды и встретившего его раздражения, но, не разобрав в сведенных бровях ни единой эмоции, резко замолк, услышав брошенное в темноту:

– Вот и ехал бы дальше, – пробормотал себе под нос брюнет, только успевший проветрить мозг и выбросить из мыслей рыжего, переключая внимание на подсчет трещин и выбоин в асфальте на пути от супермаркета к дому.

Заставляя Йена пожалеть о своем выборе составить ему компанию в ночной прогулке и захлопнуть рот, молча двигаясь с ним в едином темпе.

В гробовой тишине преодолев оставшиеся пару кварталов, Микки, пытаясь понять, с какого хера Галлагер, вообще, за ним увязался, вновь появляясь на пути в самый «подходящий» момент, и Йен, размышляя на тему неоправданной агрессии в свой адрес, вошли в подъезд, дважды столкнувшись плечами: сначала в желании пропустить компаньона вперед, затем сделав шаг в открытую дверь первым.

– Сука, когда уже старый маразматик починит эту хуйню? – прорычал Милкович, вдарив кулаком по кнопке вызова железного гроба, проходя мимо, даже не думая остановиться, но вынуждено замирая на месте, услышав в ответ протяжный скрип открывающихся створок. – Да неужели, бля, – смоляные брови поползли на лоб в удивлении, а их обладатель поспешил занять место внутри кабины, не желая больше покорять вершины лестниц, вдоволь насладившись подобными путешествиями за последний месяц. – Ну, долго ты там сиськи мять будешь? – подпирая ботинком одну из дверей, не давая ей закрыться, позвал Микки, выглядывая, ожидая соседа внутри. – Или пешком пойдешь? – предложил он, убирая ногу, встречая заскочившего в последние секунды в лифт рыжего ядовитой улыбкой.

– Я бы и по лестнице поднялся, – задумчиво проговорил Йен, сосредоточенно разглядывая опаленные пластмассовые кнопки на панели, заметно вздрогнув в момент, когда кабина пришла в движение.

– Че, боишься? – усмехнулся брюнет, подпрыгнув, заставляя металлический прямоугольник трястись.

– Черт, не надо, – закрывая глаза, попросил Галлагер, не желая выдавать своих опасений, – я не люблю замкнутые пространства, – но вынуждено признаваясь в них, когда сосед начал качать лифт из стороны в сторону.

– Ссышь? – воодушевившись подобной реакцией, повторил Милкович, подпрыгивая выше, но тут же теряя свой запал поиздеваться над начинающим бледнеть попутчиком, когда очередное приземление на ноги вдруг предзнаменовало резкую остановку лифта. – Упс, – закусил губу Микки, предполагая, что стал причиной новой поломки, прекрасно помня тот день, когда металлический гроб не смог выдержать веса туши бегемотихи с третьего этажа, вынужденной провести в заключении несколько часов, пока не прибыл отряд пожарных.

– Только не говори, что мы… – не поднимая век, тихо прошептал Йен, но закончить мысль сосед ему не дал:

– Застряли, – признался Микки, нажимая на кнопку экстренного вызова, прекрасно зная, что та не работает уж как три года, и даже не думая достать из кармана телефон, который, по его многочисленному опыту покатушек в шахте, однозначно, здесь бесполезен.

– Черт, – выдохнул Галлагер, наконец, открывая глаза, встречаясь взглядом с виновато улыбающимся брюнетом.

– Пиво будешь? – слишком уж спокойно для создавшейся ситуации, проговорил Милкович в ответ, приподнимая упаковку и протягивая ее рыжему, цвет лица которого сейчас с легкостью мог бы посоперничать с первым выпавшим снегом.

– А нахуя ты тогда хату на пятом снял? – делая очередной большой глоток, поинтересовался Микки, опускаясь на пол, понимая, что дальше стоять в одном положении ему будет сложновато.

– Была только она свободна и каморка на первом, – ответил Галлагер, повторяя действия соседа, вливая в себя небольшую порцию горьковатого напитка, морщась то ли от вкуса его, то ли от воспоминаний предложенной Стэном альтернативы, опускаясь рядом и вытягивая ноги, спиной опираясь на стену. – Да и не планировал я часто на лифте ездить, только наверх с великом.

– Он тоже тебя на этот клоповник разводил? – усмехнулся Милковчич, добивая банку и открывая следующую. – А ржавую железку свою, вообще, выбросил бы к ебеням. Вот тебе делать нехуй, как на горбу своем ее таскать каждый день.

– Утром до университета на нем удобно добираться, – аргументировал свою привязанность к двухколесному другу Йен. – Да и кататься я люблю, – поделился он, улыбнувшись, вспоминая единственный велосипед на шестерых детей его многочисленного семейства.

– А я не умею, бля, – разоткровенничался Микки, ополовинив очередную банку, обгоняя рыжего уже втрое.

– Джей тоже, – пожал плечами Галлагер, думая о том, каким должно быть детство у мальчика, чтобы он не научился кататься. – Я предлагал ему научить, но он не хочет, – продолжал он, не замечая недовольного взгляда голубых глаз, обращенного на него до того момента, пока сам не решил повернуть голову к собеседнику. – Да, кстати, прости за вчерашнее, – извинился он, вспоминая разразившийся в его квартире скандал и истерику бойфренда, обнаружившего в гостях у Йена предмет своей неоправданной ревности.

– Да похуй, – махнул рукой Милкович, лишь усмехнувшись, выуживая из памяти раскрасневшееся лицо орущего на весь подъезд парня и твердое «замолчи» рыжего, после которого заткнулся бы даже он сам. – Он, пиздец, ревнивый, – решил поделиться он своим мнением с Йеном, делая еще несколько больших глотков.

– Слишком и без повода, – озвучил свои мысли Галлагер, уже успевший усомниться в своем выборе бойфренда после вчерашнего представления, разыгранного Джеем, успевшим знатно поднадоесть ему расспросами насчет Микки еще и за сегодняшний день. – Надо же было придумать, что мы с тобой… – скривился рыжий, не желая продолжать, чтобы лишний раз не заводиться из-за воспоминаний беспочвенных обвинений и скандала.

Даже не подозревая о том, что подобное выражение лица собеседником может быть воспринято на свой счет.

– А че? Я такой убогий, что ли? – прохрипел Микки, отшвыривая вновь опустевшую банку в дальний угол кабины и подхватывая следующую, разочарованно отметив тот факт, что она была последней.

– Что? – нахмурился Йен, не понимая, откуда вдруг могли возникнуть подобные вопросы, но, прокрутив в голове недавно сказанные им самим слова, пришел к неутешительному выводу, подтвержденному брюнетом:

– Я бы тоже с тобой ебаться не стал, – оскорблено выплюнул Милкович и присосался к железной подруге, опустошая ее содержимое большими глотками, отворачиваясь от соседа, чтобы не выдать собственной лжи, прекрасно понимая, что дрочка на трахающегося за стенкой Галлагера мягко намекает на обратное.

– Почему это? – не желая заострять внимание на собственной фразе, зацепившись за слова брюнета, поинтересовался Йен, отставляя свою опустевшую банку в сторону, внимательно наблюдая за движением кадыка Микки, добивающего свою, кажется, уже пятую по счету, замечая небольшую каплю пролитого мимо рта пива, бегущую к подбородку.

– Не интересуют тощие рыжие ебланы, похожие на блядских пришельцев, – выдал очередное хлесткое оскорбление Милкович, сминая железо в кулаке и отправляя получившийся комок в стену, вкладывая в бросок все недовольство своей задетой чести.

– Ну, задница моя считает иначе, – усмехнулся Галлагер, выдавая первую пришедшую в голову мысль, благодаря алкоголь в крови за смелость, чтобы ее озвучить.

– Ой, не льсти себе, епт, – закатил глаза брюнет, неосознанно облизнувшись, вспоминая не раз открывавшийся взору обзор на пятую точку соседа.

– «Такой жопкой орехи колоть можно», – решил тогда процитировать его рыжий, вспоминая ночь, когда он был вынужден тащить Микки на плече, получая все новые комплименты своей заднице.

– Завали, блять, – огрызнулся сосед, едва не зарычав, представляя, что еще он мог наговорить в тот вечер Галлагеру в пылу алкогольного дурмана и любования прекрасной картиной напротив.

– «А она у тебя тоже конопатая?», – но Йен не послушал – выдавая очередное свое воспоминание, удачно передавая интонацию собеседника, он двинулся ближе, растягивая губы в ехидной улыбке, понимая, что, возможно, сейчас, впервые со дня знакомства, ему удастся одержать победу в споре.

– Бля, заткнись, – повторил свой аргумент брюнет, передернув плечами, не желая признавать заслуженного поражения, и повернулся к собеседнику, сжимая кулаки, зная, что еще одна подобная фраза от Галлагера, и он может сорваться.

– Погоди-погоди, вот, мое любимое, – но сосед, кажется, не чувствовал надвигающейся угрозы – смотря прямо в голубые глаза напротив, понижая интонацию голоса и смочив предварительно губы слюной, Йен тихо продолжил: – «А ты везде такой рыжий?», – напомнил он Милковичу вопрос, заданный возле его собственной двери, когда Галлагер, трижды нажав на дверной звонок квартиры соседа, ждал появления Мэнди.

– Сука, – прорычал Микки, подаваясь вперед, толкая парня от себя, но тут же хватая за грудки и возвращая обратно, притягивая ближе, наклоняясь к покрытому веснушками лицу в желании поцеловать продолжающий говорить что-то розовый рот:

– Я не успел тогда ответить, прости, – улыбнулся Йен, вновь пройдясь языком по кромке губ, смачивая их, – Да, – прошептал он, заметив движение черных зрачков напротив, проследивших за его действиями, ответив искрой желания, – везде, – и прикрыл веки, ожидая первого прикосновения губ Милковича к своим.

Пожалуй, дольше, чем того требовала пара дюймов, разделяющих сейчас их лица.

– Бля, ссать охота, – услышал Галлагер совсем рядом и повалился на пол, не удерживаемый больше крепким захватом за ткань рубашки.

Tbc…

Комментарий к 6. Вынужденное заключение

========== 7. Будь здоров ==========

– Микки, я все равно все слышу, – не открывая глаз, проговорил Йен, когда Милкович, стойко протерпев еще около часа, сосредоточенно наполнял уже третью банку из-под пива другого характера жидкостью, не сильно отличающейся оттенком от прежнего ее содержимого.

– Блять, не пизди под руку, – прорычал в ответ брюнет, вздрогнув от голоса, промахнувшись мимо крохотной дырочки, принимающей испражнения его мочевого пузыря, пачкая сжимающие головку члена пальцы и роняя несколько желтых капель на пол дальнего от Галлагера угла кабины. – Сука, – опуская банку на пол к своим соседям, пробормотал он, скривившись, тряся влажной теперь рукой. – Хули ты распизделся-то, а? – развернувшись к соседу, вопрошал он, сжимая ладонь в кулак. – Промазал из-за тебя.

– Ой, тебе ли возмущаться, – усмехнулся рыжий, вспоминая о первой встрече и большой луже под спящим жильцом «5C». – Погоди, у меня где-то салфетки были, – но, глядя на поджатые в разочаровании губы и попытки Милковича держать испачканную руку подальше от одежды, Йен решил сжалиться над парнем и сменить легкие подколы искренним участием, вываливая содержимое своей небольшой сумки на бедра, ища среди разноцветных пакетиков нужный. – Вот, – наконец, подхватывая пальцами искомый предмет, протянул Галлагер упаковку с антибактериальной влажной салфеткой Микки.

– Бля, что за ебанутый набор первой необходимости? – вместо ожидаемого «спасибо» услышал он и, подняв голову, заметил заинтересованный взгляд голубых глаз, рассматривающий разномастные пакетики и обертки на его ногах. – Нахуя ты с собой все это таскаешь? – вытаскивая салфетку и вытирая руки, поинтересовался Микки, опускаясь на корточки рядом, чтобы поближе рассмотреть предоставленный ассортимент. – Соль, перец, сахар, – перечислял он, собирая маленькие упаковки со штанов соседа, читая надписи и пытаясь предположить, за каким хером рыжий мог укомплектовать свою сумку подобным содержимым. – Блять, да у тебя тут даже желе есть, – вскинул брови он, разминая в ладони пакетик с розоватой вязкой субстанцией без опознавательных знаков на прозрачном целлофане.

– Эм, Микки, это смазка, – смущенно прошептал Йен, закусывая нижнюю губу и поднимая взгляд на лицо Милковича, тут же поспешившего освободить ладонь от вмиг будто раскалившегося предмета и нервно усмехнуться:

– А я уже сожрать хотел, – решив, что подобная реакция на лубрикант в руках не с лучшей стороны его выставит, брюнет подобрал упаковку и положил обратно на бедра Галлагера, переводя разговор в юмористическое русло.

– Она с клубничным запахом, ты даже бы разницы не заметил, – поддержал его сосед, растягивая свои губы в широкую улыбку, появившуюся одновременно с румянцем на щеках Микки.

– Не, жрать, конечно, охота, но не до такой степени, – продолжал говорить Милкович, пытаясь успокоиться и не выдать рыжему своих мыслей, крутившихся теперь вокруг процесса, в котором наполнивший пакетик гель смог бы использоваться по прямому назначению.

– На случай голодовки еще презик есть, вишневый, кажется, – но, судя по всему, в планах соседа главным сейчас стоял пункт по постановке Микки в неудобнейшее из возможных положений – поднимая ярко-бордовый квадратик со штанов, Галлагер протянул его брюнету, на автомате подхватившему предложенный предмет.

– XXL? – не задумавшись даже о том, что спрашивать подобное у собеседника не самая хорошая идея, удивился Милкович, окончательно убеждая Йена в своей бестактности внимательным взглядом на его ширинку, прожигающим два слоя ткани в попытках убедиться в соразмерности резинки и члена под ними, понимая, что совершил необдуманное лишь тогда, когда собственный орган, с которого в не лучшие времена соскальзывал и обычный гондон, тоже заинтересовался ответом на поставленный вопрос.

– Да, – вновь смутился рыжий, отводя взгляд, мысленно пытаясь остановить ход бегущей к паху крови, желающей предоставить до сих пор сосредоточенным на выпуклости штанов своего хозяина голубым глазам неоспоримый аргумент, дернувшийся навстречу языку брюнета, облизавшему пересохшие губы. – Хочешь на память оставить себе? – делая все возможное, чтобы отвлечься, пытаясь разрушить возникшее в кабине напряжение и понизить температуру воздуха, поинтересовался рыжий, подмигнув соседу, наконец, переставшему пялиться на его ширинку и поднявшему голову навстречу вопросу.

Кажется, зря.

Нет, Микки не был романтиком, даже отдаленно не походил на стандартное представление о геях-пассивах и дал бы в морду любому, кто посмел бы намекнуть ему о подобном. Просто зеленые глаза соседа, рассматриванием которых Милкович не обременял себя раньше, за несколько секунд трижды сменили свой цвет, теряя прозрачность изумруда и приобретая самые глубокие оттенки малахита.

Блять, да Микки даже не знал, как выглядят эти камни, так часто используемые авторами для описаний глаз героев в дешевых бульварных романах, но брюнет был точно уверен, что эти куски горных пород прекрасно бы охарактеризовали потемневшую радужку напротив.

Пытаясь не думать о том, откуда в его голове появились подобные мысли и обещая себе больше никогда не подходить к стенду с легким чтивом в своем супермаркете на сменах, Милкович внимательно следил за собственным отражением в зеленых глазах, кусая губы и чувствуя острые иглы на давно покрасневших щеках, выдающих парню напротив его возбуждение; в момент, когда тот вновь открыл было рот, чтобы сказать очередную свою тупую шутку, прерывая его:

– В пизду, блять, – прорычал Микки, бросаясь вперед, впиваясь в розовые губы.

Йен имел достаточно богатый опыт в предварительных ласках, одними только губами и языком с легкостью мог довести партнера до оргазма, даже не прикасаясь к его члену, и очень любил целоваться.

Однако сегодня Галлагер поймал себя на мысли, что даже он, знаток и мастер французского поцелуя, никогда не испытывал подобного.

Милкович не затыкался ни на минуту.

Терзая губы рыжего своими зубами, Микки громко рычал и матерился в приоткрытый рот, расширяя словарный запас Галлагера такими выражениями, составить которые вряд ли смог бы хоть один квалифицированный лингвист, записывая «дрочепиздище» и «залупоглазый» на корочку мозга Йена, пока сам толкался языком внутрь, пытаясь достать до гланд и буквально высосать душу.

Руки Милковича тянули соседа ближе, а затекшие от долгого пребывания в согнутом состоянии колени дрожали, вынуждая своего хозяина забраться на бедра более удобно сидевшего рыжего, сминая и разрывая оставшиеся там пакетики с сахаром и перцем, втирая их содержимое в ткань джинсов обоих.

– Мудак, блять, – оторвавшись на мгновение и делая необходимый глоток кислорода, прохрипел Микки, чувствуя ладони Галлагера на заднице, устраивающие мягкие половинки на себе удобнее, длинными пальцами впиваясь в карманы и сжимая округлые формы.

Самостоятельно в этот момент пытаясь уже расстегнуть пуговицы черной рубашки соседа, разочарованно признавшего под громкий треск хлопковой ткани печальный факт того, что его униформа по каким-то причинам терпит очередные издевательства брюнета.

Прикусывая нижнюю губу Милковича и втягивая ее в свой рот, Йен поднял руки чуть выше, вытягивая футболку из ремня штанов соседа, и запуская пальцы под него взамен, короткими ногтями царапая бледную кожу, пытаясь проникнуть еще дальше.

А Микки выгибался от острых уколов и терял собственное терпение в борьбе с сорочкой рыжего – просовывая ладони меж телами, он тянул ткань вверх, умоляя Галлагера снять рубашку через голову, но позволить тому сделать этого в противовес своим действиям не давал, продолжая вылизывать рот того изнутри онемевшим уже языком.

– Подожди, – приложив максимальные усилия к тому, чтобы отстраниться, прошептал рыжий, быстро расстегивая манжеты и стаскивая черный хлопок с груди и спины, отбрасывая его в сторону и вновь возвращаясь к губам соседа, удовлетворенно отметив, что предоставленного Милковичу времени хватило на то, чтобы расстегнуть ремень и молнию джинсов.

А подаренных продолжительным поцелуем запала и страсти – перейти уже к его брюкам.

Проталкивая руку внутрь, обхватывая ладонью массивный орган через мягкую ткань боксеров, брюнет тактильно смог убедиться в необходимости использования Йеном увеличенного размера резинок, не сумев своими короткими пальцами обхватить член у его основания полностью.

– Бляяя, – простонал он, чувствуя, что от одного только понимания и представления масштабов заполученного во временное пользование агрегата он готов спустить уже в трусы, и выгнулся в спине, скользя задницей по бедрам соседа, собственный член ощутимо вдавливая в грубую ткань, не желая скоропостижной разрядки, давая себе отсрочку болевыми ощущениями.

Понимая, что пальцы рыжего, из-за удобного движения брюнета сверху легко проскользнувшие в ложбинку меж его булок, надавливая на давно никем не тронутый вход подушечками, никак не будут способствовать его выдержке.

– Сука, – выкрикнул он в целовавший его рот, чувствуя первую фалангу указательного, проникающую в него без смазки, травмируя нежную плоть и заставляющую прикусить язык Галлагера, в тот момент гуляющий где-то в глубинах его собственного рта, вынуждая рыжего звонко застонать в ответ.

Не позволяя двум заключенным металлической коробки услышать ни один другой посторонний звук.

Массивная головка члена Йена выглядела еще больше в небольшой ладони брюнета, продолжающей ласкать ее и размазывать полупрозрачные капли, обильно выделяющиеся из отверстия на вершине, возбуждая и распаляя горячие тела с удвоенной силой, заставляя торопиться и увеличивать количество разрабатывающих отверстие Милковича пальцев вдвое.

Пакетик смазки разорванным валялся где-то рядом, наполняя ароматом клубники небольшое пространство кабины, смешиваясь с запахом пота и желания, обещая Микки наиболее безболезненное проникновение из возможных с размерами достоинства его сегодняшнего партнера.

Впрочем, упорные движения пальцев, растягивающих тугое колечко мышц, массируя и ощутимо надавливая, тоже стремились избавить продолжающего материться в губы их обладателя парня от возможных болевых ощущений.

– Давай, еще, – оттопыривая задницу и самостоятельно насаживаясь на смазанные фаланги, просил брюнет, стирая колени о грубую ткань штанов, впопыхах расстеленных на полу, становясь неким подобием покрывала, обещающим оградить нагое тело сидевшего на них Йена и ноги Милковича, вновь оседлавшего его, когда с одеждой было покончено, от соприкосновения с холодным покрытием лифта.

Проталкивая третий палец и тихо рыча от того, что ладонь соседа сжала его головку возле пупка, Галлагер переместился с поцелуями ниже, позволяя истерзанным и покрасневшим губам своим, наконец, передохнуть, настойчиво покусывая ключицу Микки и слизывая следы, пока сам брюнет привыкал к дополнительному давлению на стенки ануса, и пытался подняться на корточки, понимая, что давно уже хочет сменить длинные пальцы соседа его же членом, так заманчиво блестевшим рядом.

К запаху клубники добавились ненавязчивые нотки аромата вишни, когда тонкий слой латекса оградил орган Йена от возможных вирусов, а Милкович, наконец, смог занять удобное положение и зависнуть над торчавшим в полной боевой готовности членом, подобно пизанской башне в стране лилипутов дрожавшим в огненно-рыжем паху, вызывая плохо скрываемый страх в глазах Микки, никогда в своей жизни не имеющего возможности так близко познакомиться с подобного размера достоинством.

Оседая и сжимая зубы, не желая показать Галлагеру своей неуверенности, брюнет сильно зажмурился, чувствуя жгучую боль в давно не ласканном отверстии, все же, недостаточно подготовленном для последующего процесса, но отстраниться не спешил, упорно принимая в себя член миллиметр за миллиметром, в момент, когда головка с тихим «чпомк» проскользнула внутрь, не сумев сдержать отчаянного стона.

Воспринятого собеседником по ту сторону дверей шахты за крик о помощи.

Опускаясь все ниже, пытаясь расслабиться и не думать о том, что «чужой» хочет разорвать его жопу изнутри, Микки чертыхался сквозь зубы и сипло выдыхал переработанный легкими воздух, получая поддержку от крепко сжимающих его бока пальцев, не позволяющих капитулировать и заставляя двигаться дальше, ощутимо царапнув кожу, стоило только двум половинкам его задницы встретиться с белоснежными бедрами соседа.

– Черт, – просвистел где-то рядом с ухом брюнета Галлагер, нажимая на тазовые косточки соседа сильнее, чувствуя столь непривычную тесноту и давление стенок заднего прохода своего партнера, красноречиво заявляющие ему о продолжительном его воздержании, и молил того замереть на месте, чтобы насладиться давно позабытыми ощущениями. – Ты такой узкий, пиздец, – честно признался он Милковичу в ухо, а тот был готов уже кончить от одной только этой фразы.

Если бы Микки мог думать и говорить в этот момент, он, непременно, подъебнул бы Галлагера на тему того, что тот в процессе ебли не сильно-то следит за языком, разрушая светлый образ студента-отличника громкими «блять» в горячий воздух кабины, но, насаживаясь на толстый и длинный член рыжего и сам Милкович не мог произнести сейчас ничего более связного, чем:

– Хрфшм, – хрипел он, задыхаясь, встречая каждый удар головки по простате, выгибаясь и извиваясь, уже в кровь стертыми коленями елозя по складкам грубой ткани давно переплетенных между собой брючин штанов соседей, и чувствуя невыносимую тяжесть в переполненных спермой яйцах, с каждым разом тянувших к земле все сильнее, заставляя вбирать в себя орган рыжего до самого основания.

– Черт, да, – выл в потолок Йен, самостоятельно вскидывая бедра навстречу, чувствуя усталость партнера, скачущего на его бедрах, отпуская левый бок того и обхватывая член меж их телами, начиная быстро дрочить Микки, громогласно заявившему о приятности подобной ласки мощной струей спермы, оросившей бледную грудь Галлагера, скрывая под белесыми каплями крохотные конопушки.

И частыми сокращениями мышц заднего прохода, приведшими и рыжего к сильнейшему оргазму, наполнившему презерватив большим количеством горячей влаги, разгружая изнывающую от напряжения последних минут мошонку от неподъемного груза.

Рвано дыша и пытаясь замедлить амплитуду колебаний сердечной мышцы в груди, Микки безвольно склонил голову на плечо Йена, смешивая пот со лба с солью на его коже, желая поцеловать открытый для ласк участок, но не имея сил для того, чтобы двигаться.

Неожиданно вернувшихся в расслабленное тело, когда кабина лифта вдруг пришла в движение, опуская своих пленников на первый этаж под чутким руководством вызванного в ночи мастера.

– Блять, какого хуя? – скоропостижно подскакивая на ноги, и оглядываясь по сторонам, пустой головой и отвлеченным испытанным только что оргазмом мозгом пытаясь понять, что происходит, Милкович метался по металлической коробке, собирая свои вещи, сталкиваясь с соседом, зеркально отображающим его действия.

Собачки ширинок соединили крохотные зубцы под протяжный лязг вручную открываемых дверей лифта, а две пары глаз его пленников встретились взглядами с заинтересованными лицами поднятых шумом жильцов, недовольных столь ранней побудкой по до сих пор непонятым причинам.

– О, это вы, – разочарованно махнул на растрепанных парней огромной ладонью Хэнк, помогавший мастеру открывать двери. – Стэн, жопа твоя нацистская, с хера ты решил, что там убивают кого-то?

– Кричали же, – выглядывая из-за спины старожилы дома, проговорил старик, наблюдая за выходившими из кабинки Микки и Йеном, пытаясь понять, кто из этих двоих так отчаянно просил спасения, когда он, прислонившись к дверям шахты на третьем этаже позвал пленников.

– Эх, а я думал, трахается там кто, – недовольно пробубнил Уилл, жилец квартиры «2A», разворачиваясь и направляясь к лестнице, – больно стоны подозрительные были, – потеряв надежду на то, что давно приевшийся в исполнении супружеский долг будет скрашен этой ночью яркими картинками сторонней ебли, гнавшей мужчину на спасение пленников железного гроба, пробормотал он, преодолевая первый лестничный пролет.

– Апхчи, – не сумев сдержать порыва освободить пазухи от щекочущих ощущений, чихнул Милкович, потирая нос и громко шмыгая.

– Будь здоров, – произнесли хором несколько голосов, а пара зеленых глаз, пытавшаяся поймать взгляд голубых на протяжении всего разговора со спасителями, разочарованно уткнулась в потрескавшуюся стену.

– Фу, а чем так воняет? – поинтересовался сотрудник ремонтной службы, проходя в кабину, пытаясь в сочетании ароматов уловить знакомые ноты.

– Ссать хотелось, – спеша забрать стоявшие в углу банки, протараторил Микки, быстро оглядывая пол на предмет забытых вещей, способных выдать любопытным жильцам нехитрый процесс, развернувшийся внутри несколько минут назад.

– Ой, а это… – Светлана, до сих пор молча стоявшая поодаль от основных участников беседы, вышла вперед, подбирая выпавшую из кармана Милковича при наклоне упаковку от смазки.

– И жрать, – бросая русской свой самый суровый взгляд, мысленно угрожая той смертью, если она посмеет хоть намекнуть кому-то о настоящем содержимом пакетика, брюнет протиснулся между соседей и похромал по лестнице, впопыхах расплескивая по дороге содержимое банок.

– Ммм, клубничка, – усмехнулась девушка, провожая задумчивым взглядом спину брюнета, тут же переводя его на лицо оставшегося в их обществе Галлагера, розовая краска на щеках которого лишь подтвердила ее подозрения. – Ох, Йен, вы ж, наверно, кроме пива и желе не ели ничего всю ночь, – наигранно обеспокоенно всплеснула руками она, подходя к рыжему ближе. – Пойдем, я как раз собиралась блинов напечь, – нежно улыбнулась Светлана, подхватывая соседа под руку и утаскивая к лестнице. – Эх, рыжий, последнего жониха увел, – прошептала русская ему на ухо, широко улыбаясь, неторопливо поднимаясь все выше в приятной компании.

– Мы…

– Можешь пригласить своего парня тоже, – перебила его Света, – у меня есть клубничный джем, – подмигнула она, прежде чем звонко расхохотаться.

Tbc…

========== 8. Различные последствия ==========

Садясь утром за главу, думала, что она будет большой и совершенно другой, но…

– … на сорок долларов, – наконец, закончил свой продолжительный монолог Джейсон, напоследок эмоционально всплеснув руками, и полными какой-то непонятной Галлагеру надеждой глазами посмотрел на него в ожидании ответа.

Вот только порадовать им своего парня рыжий не смог.

Не то чтобы Йен часто использовал прием своевременного кивка собеседнику, в слова которого едва ли вслушивался, но сейчас мысли конопатого были направлены в совершенно другую сторону, не позволяя шатену получить от него необходимого участия и желанной помощи.

Микки Галлагер не видел уже больше недели. Скоропостижное бегство соседа с места преступления с наполненными мочой банками в руках и сожалением о произошедшем в кабине лифта в голубых глазах тускнело в памяти рыжего, не раз уже успевшего совершить попытку встретиться с Милковичем и вывести того на разговор, вызывая на языке неприятную горечь разочарования, оседающего в груди тяжелым грузом.

В сто крат увеличивая давление на совесть при каждом новом взгляде на Джейсона, сейчас, не дождавшись ответа от своего парня, решившего продолжить тираду и спросить Йена в лоб:

– Думаю, я не потяну аренду, может, объединим усилия? – понижая голос до неуверенного шепота, предложил шатен, опуская глаза в свою тарелку с остывшим обедом, едва ли имея силы проглотить хотя бы кусок из предложенного университетской столовой угощения, замирая в напряженном ожидании.

– Я переспал с другим, – одновременно с ним проговорил Галлагер, приходя к неутешительному для себя умозаключению при продолжительном анализе своего поступка и внутреннего дисбаланса от полученных в результате измены последствий в виде мук совести и самобичевания, совершенно не слыша того, что только что сказал ему парень.

– Что? – зато Джей не был так рассредоточен во время их односторонней беседы и молниеносно сумел в тихом признании своего партнера вычленить суть.

– У меня был секс с другим мужчиной, – повторил рыжий, опуская до сих пор чистую вилку на скатерть и поднимая взгляд на лицо собеседника, находя в его глазах ожидаемое осуждение и разочарование.

– Когда? – задал свой следующий вопрос Джейсон, чуть прищуриваясь, в уме считая количество дней, в которые он замечал за Йеном непривычную отчужденность и молчаливость, списанную им на занятость парня в университете и сильную усталость после смен в клубе.

– Неделю назад, – честно ответил Галлагер, переплетая свои длинные бледные пальцы на столе и крепко сжимая полученную замысловатую фигуру, чувствуя некое облегчение от необходимого признания.

– Неделю? – еще лишь на секунду задержавшись взглядом на зеленых глазах, переспросил шатен, переключая внимание на поджавшиеся губы в надежде получить более развернутый ответ. – И ты ждал все это время, чтобы сказать мне? – решил сам подтолкнуть к нему рыжего он. – Именно в тот момент, когда я предложил тебе съехаться? – так и не дождавшись от Йена хоть какого-то дополнительного объяснения, повысил интонацию Джей, едва сдерживаясь от того, чтобы вскочить и прокричать все то же самое на всю столовую.

– Съехаться? – недоуменно свел брови на переносице Галлагер, безуспешно пытаясь в роившихся в голове мыслях найти обозначенное предложение.

– Если бы ты слушал меня, то, возможно, уловил бы, что я только что рассказал тебе. Мой арендодатель повысил плату за квартиру, – нервно пояснил Джейсон, отбрасывая свою вилку, с громким стуком встретившуюся с наполненной тарелкой, – и, чтобы сократить наши расходы, я предложил тебе жить вместе, – выдал он, вытирая руки салфеткой и поднимаясь со стула. – Но теперь можешь забыть об этом, – снимая со спинки сумку, добавил, крепко сжимая ее ремень, устраивая его у себя на плече.

– Прости, – едва слышно проговорил рыжий, поднимаясь следом.

И даже сам он не смог бы ответить на вопрос о том, за что именно просил он сейчас прощения – за измену, за то, что решил рассказать о ней своему парню в такой неподходящий момент, или за то, что пропустил мимо ушей все, что Джейсон говорил ему на протяжении последней недели.

– Прости, – повторил Галлагер, огибая небольшой столик и подходя к собеседнику, аккуратно беря его руку в свою.

– Не стоит, – вырывая ладонь из захвата и разворачиваясь, прорычал Джей, прикрывая веки, собираясь с силами для последнего интересующего его вопроса, но рожденное в голове «кто он?» так и не было озвучено, оставляя Йена наедине со своим признанием и чувством вины в наполненной студентами столовой, покинуть которую шатен поспешил тут же.

Бросив мимолетный взгляд на соседскую дверь, прекрасно зная, что та скрывает за собой пустую квартиру, Микки глубоко вдохнул полной грудью и поспешил вниз по лестнице, игнорируя гудевший в шахте лифт, каждым громким лязгом цепей и скрипом старых дверей напоминающий Милковичу о случившемся в нем.

Он уходил на работу на рассвете и возвращался в сумерках, подстраивая посещение собственного дома под график рыжего таким образом, чтобы не пересекаться с ним, не желая признавать реальность своего необдуманного поступка и встречаться лицом к лицу с его последствиями.

Не то чтобы Микки не понравился секс с Галлагером, нет. Даже наоборот, подобным по наслаждению и удовлетворенности опытом в своей не столь разнообразной половой жизни брюнет похвастать не мог. Но факт того, что он пошел на поводу у своего желания и полез в штаны к соседу, не отвечающему взаимностью на его интерес, неосознанно заявляя о его наличии, сильно ударил по самолюбию Милковича, не желающего признаваться даже себе в том, что рыжий привлекал его, и уж тем более показывать это Йену.

А ответные стоны Галлагера в его ухо и активное участие того в развернувшемся процессе Микки и вовсе упорно игнорировал, продолжая терзать себя за случившееся и молча клясться в том, что подобного больше никогда не повторится.

Вот только постоянное напряжение и тайная надежда на неожиданную встречу в груди сильно расшатывали решимость и уверенность брюнета, прозрачно намекая ему на обратное, заставляя списывать подобные чувства на вернувшееся в переживающее длительное воздержание тело сексуальное желание.

И убеждать себя в том, что любой другой партнер, подвернувшийся ему на пути, вызвал бы точно такую же реакцию, вынуждая проверить рожденную в муках совести теорию на практике этим же вечером.

– Сколько, блять? – выпучив глаза, поинтересовался Микки, надеясь, что озвученная официанткой стоимость одного бокала горячего из-за оглушающей музыки из колонок ему просто послышалась.

– Лесли, запиши две порции на мое имя, – приятный мужской бас раздался справа, привлекая к его обладателю внимание двух пар глаз – миловидной девушки, молча кивнувшей на просьбу приятной наружности высокого блондина и тут же скрывшейся в толпе, и самого Милковича, с интересом наблюдающего за движениями молодого человека, устраивающегося на диванчике рядом с ним. – Ты прав, дерут тут безбожно, – подмигнул парень брюнету, опуская на теперь уже общий стол свой толстопузый бокал, наполненный янтарной жидкостью, – Эндрю, – и протягивая руку новому знакомому в знаке приветствия.

– Микки, – на автомате представился тот, пожимая широкую ладонь и хмурясь неожиданному интересу, проявленному к его неприметной персоне.

Решение отправиться в ночной клуб вечером среды пришло в голову брюнета неожиданно, позволяя полностью осмыслить себя лишь сейчас, сидя на удобном кожаном диване в компании какого-то незнакомца, отстукивающего по столешнице пальцами ритм раздающейся в помещении мелодии, широко улыбаясь собеседнику:

– В первый раз здесь? – поинтересовался блондин, придвигаясь ближе, прекрасно зная ответ на свой вопрос, ведь удивление Милковича обозначенной в меню стоимости выпивки красноречиво говорило за него.

– Ага, – бездумно кивнул Микки, с радостью в глазах принимая от вернувшейся официантки бокал виски, тут же опустошая его в пару больших глотков. – Я обычно…

– Ты не похож на завсегдатая подобных заведений, – не дал ему закончить Эндрю, перебивая и провожая взглядом вторую порцию Джека, легко проскользившую по глотке Микки, наслаждающегося всеми преимуществами халявы, жестами указывая Лесли на повтор заказа в надежде напоить сегодняшнюю свою жертву в кратчайшие сроки.

– Предпочитаю бары, – проговорил Милкович, чуть разворачиваясь и используя предоставленное официанткой время уединения для того, чтобы рассмотреть своего сегодняшнего компаньона.

Высок, худощав, с правильными чертами лица и яркой искрой интереса во взгляде – отличная кандидатура для воплощения нехитрого плана по обесцвечиванию рыжего пятна воспоминаний в мозгу.

Определенно, гей (переместившиеся со стола на джинсы Микки длинные пальцы прекрасно намекали об этом брюнету).

То, что нужно.

– Но, на мою удачу, сегодня ты решил изменить своим привычкам, – подмигнул блондин, рисуя на бедре собеседника определенного характера послание, чуть наклоняясь к его лицу и касаясь губами мочки уха.

– Ага, – выдохнул Милкович, поморщившись от непривычной ласки, едва сдерживая себя от того, чтобы отстраниться, послать в непродолжительное путешествие Эндрю с его пидарестическими поцелуйчиками и покинуть заведение, оставляя свою идиотскую затею найти в этом сраном клубе с птицей вместо названия на вывеске кандидата на вытрахивание из его ануса воспоминаний о члене Галлагера.

– Микки? – голос которого вдруг неожиданно раздался где-то над головой, заставляя зажмуриться и потрясти головой в желании освободиться от наваждения, уверяя себя в том, что позвал его новый знакомый.

– Я же сказал, да, – ответил он блондину, скрипнув зубами и нехотя запрокидывая голову для того, чтобы предоставить больше простора действиям облизывающему его шею языку, открывая глаза и давясь слюной в момент, когда они встретились взглядом с отражающими свет неона зелеными глазами напротив. – Блять, – резко подскакивая на месте и отодвигаясь на противоположный от Эндрю край дивана, прорычал Милкович, в ярких вспышках стробоскопа узнавая в стоявшем за его спинкой парне с двумя бокалами виски в руках своего соседа. – Какого хуя, Галлагер? – не успев подумать, выпалил он, скоропостижно стирая с шеи следы недавних ласк под непонимающий взгляд голубых глаз блондина, мечущихся между ним и рыжим.

– Я тут работаю, – опуская заказ на стол, ответил тот, спеша развернуться и покинуть пару, в легком покалывании на кончиках пальцев и неприятной тяжести в желудке не позволяя себе рассмотреть что-то большее, чем увеличение чувства вины за измену не только перед Джейсоном, но и перед бойфрендом Микки, продолжающим прожигать его удаляющуюся спину взглядом.

Даже не вспомнив слов Мэнди о том, что никакого парня у ее брата нет и быть не может.

– Блять, – выдохнул Милкович, потеряв рыжего из виду, – сука, – прорычал он себе под нос, понимая, что затея перепихнуться с каким-нибудь рандомным парнем в туалете клуба, в котором по блядским стечениям обстоятельств работает непосредственная причина к столь необдуманному и несвойственному ему поступку, оказалась полной лажей, и поднимаясь из-за стола в желании как можно скорее покинуть неожиданное место встречи.

– Ты куда? – забывая о небольшой детали в виде недовольной физиономии обломанного блондина, поднявшегося следом.

– В сотрир сгоняю, – почесывая затылок, выдал первое, что пришло на ум, Микки, разворачиваясь, – Один, блять, – сделав несколько шагов по направлению к выходу и понимая, что Эндрю идет за ним, огрызнулся он через плечо.

– Но я думал, что мы…

– Ты за кого меня, блять, принимаешь? – возмутился брюнет, осознавая, что не появись на горизонте сегодня Галлагера, именно так и закончился бы его вечер. – Щас вернусь, и пойдем ко мне, – на ходу состряпав обещание, быстро проговорил он и скрылся в редкой толпе трясущихся на танцполе тел, у самых дверей санузлов меняя направление движения и пулей вылетая из клуба. – Пиздец, – подвел итоги произошедшего Милкович, заворачивая за угол, мысленно прощаясь с надеждой потрахаться с кем-то и строя кротчайший маршрут до «Алиби», надеясь на расположенность Кевина помочь ему справиться с мыслями об оставшемся за спиной рыжем более привычным способом.

Вот только Болл, кажется, сегодня был не в духе, и предоставил в пользование Микки лишь пару бокалов, на которые в карманах брюнета нашлась измятая оплата, отказывая в очередном кредите и выпроваживая завсегдатая из бара уже через час.

Тихо чертыхаясь себе под нос и звучно скрипя зубами, Милкович не торопясь поднимался по лестнице, проклиная бармена всеми известными ругательствами, не чувствуя в теле необходимой легкости, а в голове – пустоты, бросая ненавистные взгляды на шахту лифта, вновь решившую поиграть на его расшатанных нервах своим присутствием в подъезде.

– Мне пришлось платить за тебя, – наконец, достигнув пятого этажа и вставив ключ в замочную скважину, услышал Микки за спиной голос, определить обладателя которого не составило труда.

– Верну с получки, – ответил брюнет Галлагеру, оглядываясь, находя того сидевшим на ступеньках, ведущих на чердак, и вновь сосредоточился на замке, отозвавшемся движениям пальцев тихими щелчками.

– Я думал, что это твой парень, а он…

– Тебе, блять, какая разница? – огрызнулся Милкович, открывая дверь и делая шаг внутрь квартиры, желая поскорее закончить этот ужасный вечер. – Решил, что можешь осуждать меня, если мы с тобой потрахались? – разворачиваясь лицом к Йену, прорычал он, царапая ручку ногтями и наблюдая за тем, как рыжий поднялся на ноги и подошел ближе, крепко сжимая в своей руке мобильный телефон.

– Я не осуждаю, – проговорил Галлагер, останавливаясь в шаге от Микки, не решаясь переступить порога чужой квартиры.

– Вот и нехуй, – кивнул брюнет, отводя взгляд в сторону, не желая смотреть в зеленые глаза, прекрасно зная, что одного взгляда в них хватит для капитуляции его решимости игнорировать произошедшее неделю назад. – Забудь, епта, – посоветовал он и громко хлопнул дверью перед лицом соседа.

Прислоняясь лбом к прохладному дереву по ту сторону и вглядываясь в стекло глазка, чтобы проследить за дальнейшими действиями рыжего, простоявшего на месте еще пару минут, рассматривая табличку «5С» на двери Милковича и переключившего внимание на свой телефон, кажется, в тридцатый раз за этот вечер оповестивший хозяина о принятом СМС.

На мгновение прикрыв глаза и вобрав в грудь побольше воздуха, Йен напечатал ответ Джейсону, соглашаясь на его предложение, и убрал смартфон в карман, разворачиваясь на пятках и пропадая из поля зрения глазка за лестничным пролетом, не собираясь возвращаться обратно сегодняшней ночью.

Не вернулся он и к следующим выходным.

…получилось так, надеюсь, Вы меня за это дело не кастрируете

Tbc…

========== 9. Вечер встреч ==========

– В лифте? – перед тем, как запихнуть очередной оладушек в рот, переспросила Мэнди, красноречиво поведя правой бровью, выдавая собеседнице свои эмоции – раздирающее естество на части любопытство и дикое желание разузнать все мельчайшие подробности.

– Ага, – улыбнулась Светлана, осторожно отпивая горячий малиновый чай из своей пузатой кружки. – Ты бы видела лицо Микки, когда мы двери открыли, – усмехнулась она, вспоминая выражение крайнего негодования на раскрасневшейся физиономии соседа. – Я сначала даже подумала, что они там подрались, но этот запах ни с чем не спутать, – проговорила шатенка, многозначительно посмотрев на подругу.

– А мой братик зря времени не теряет, – развеселилась Милкович, запивая угощение сладким кофе со сливками. – Нет, конечно, я знала, что он течет по рыжему, но не думала, что этот тормоз доберется до его ширинки так быстро, – поделилась она своими наблюдениями со Светой, отставляя опустевшую тарелку в сторону и благодарно кивая. – Погоди, у Йена же парень есть, – неожиданно вспомнила она, закусывая губу в сомнении.

– А у Микки – крайняя степень идиотизма, – добавила шатенка, – но, видимо, это не сильно мешало им во время процесса, – хмыкнула она, вставая, чтобы убрать освободившуюся посуду в раковину. – Хотя, судя по тому, что Галлагер не появляется дома уже неделю, твой братец успел проявить свое главное качество во всей красе уже после, – подметила Светлана, включая воду и смывая остатки джема со стекла.

– Я помою, – поспешила подняться со своего стула брюнетка, подходя к хозяйке квартиры и пытаясь забрать у нее предмет обихода и мягкую губку, покрытую пеной. – Ты меня накормила и напоила, дай хоть как-то поблагодарить, – улыбнулась Мэнди, беря в свою руку ладонь Светланы и подставляя ее под струю воды в желании смыть пузырившийся гель.

– Хочешь меня без мужа оставить? – хихикнула в ответ девушка, вспоминая старую русскую примету, не позволяя подруге совершить задуманного. – Нет уж, ваша семья и так уже откромсала большой кусок от моего семейного счастья, – игриво отпихнув брюнетку от раковины ударом бедра, с неестественной обидой в голосе проговорила она, выключая воду.

– Микки запретил говорить тебе, – нахмурилась Милкович, поверив в искренность разочарования девушки. – Прости.

– Да шучу я, Мэндс, успокойся, – подмигнула ей русская, разворачиваясь с полотенцем в руках. – Я поняла, что он единорог, когда из предложенных ему плова и секса он выбрал первое, – не вдаваясь в подробности несостоявшегося минета, сообщила она, – но один только вид на выражение его лица, когда с ним заигрывает девушка, стоит того, чтобы продолжать эту игру, – заключила шатенка, вешая ткань на крючок и возвращаясь к столу. – Пошли в комнату, расскажешь что там у тебя опять с этой твоей обезьяной случилось, – предложила Света, забирая свою кружку и кружку подруги, кивая той в направлении двери.

– О, нет, лучше давай подумаем, что делать с идиотизмом моего влюбленного братца, – не желая даже мысленно возвращаться к развернувшейся в Индиане ссоре, простонала Мэнди, следуя за хозяйкой дома, наслаждаясь теплом и уютом созданного русской интерьера, понимая, что со времени своего приезда и просьбы Светланы приютить ее до возвращения Микки, она ни разу не вспомнила о Кеньятте.

– Ты такой дебил, – услышал Милкович вместо ожидаемого «привет», открыв входную дверь постучавшей в нее сестре.

– И Вам здравствуйте, – воспроизводя на лице выражение крайнего удивления и негодования, проговорил он, пропуская девушку вглубь квартиры.

– Ты мне тут не ёрничай, придурок, – огрызнулась девушка, закатывая свой чемодан в комнату и устанавливая его возле стены. – Лучше скажи, как ты еще дышишь? – поинтересовалась она, плюхнувшись на диван и закидывая на подлокотник ноги.

– Чё, бля? – свел брови на переносице Микки, пытаясь понять, о чем говорит сестра.

– Говорю, не понимаю, как ты не задохнулся еще, с головой-то в жопе, – пояснила свою мысль брюнетка, хватая пульт от телевизора и вдавливая кнопку его включения в пластиковый корпус.

– Какого ху…

– Хотя, с твоей болезнью это не удивительно, – перебила его девушка, передразнивая увиденные на возмущенной физиономии брата эмоции выброшенной на берег форели. – Я всегда говорила, что сперматозоиды в твоем мозгу приведут к раннему альцгеймеру и окончательной атрофии мыслительной функции, – проговорила Мэнди, широко улыбнувшись, зная, что Микки перестал ее понимать уже на слове «сперматозоид». – Говорю, хронический недотрах делает из тебя полного идиота, – сжалилась и расшифровала она.

– Блять, тебя по пути бешеная собака укусила, что ли? Чё ты мелешь? – наконец, найдя в себе силы ответить, а в мозгу – подходящие к поводу слова, нагрубил Милкович, подходя ближе.

– Ага, в твоем любимом лифте напала, – бросила ему в лицо брюнетка, намекая о своей осведомленности о произошедшем в металлической коробке, и давая понять брату, что малой кровью ему отделаться не получится.

– Сука, кто тебе, блять, уже успел распиздеть? – меняя тактику с защиты на нападение, повысил голос Микки, нависая над развалившейся на диване сестрой, преграждая той телевизор. – Это не твое дело, вообще, – не получив ответа на свой вопрос, прорычал он, отступая, хватая со стола только початую по приходу с работы домой банку пива, стремительно опустошая ее содержимое большими глотками.

– Конечно, давай, заливай мозги алкашкой, все равно ими не пользуешься, – получая едкий комментарий к своим действиям.

– Да иди ты в пизду, – огрызнулся Милкович, сминая в руке банку и отбрасывая алюминиевый комок на пол. – Не успела приехать, блять, опять нотации читает, – фыркнул он, разворачиваясь на пятках и направляясь к выходу. – Добро пожаловать домой, епта! – выкрикнул, распахивая дверь с пошатнувшейся от резкого движения табличкой, делая шаг в подъезд и натыкаясь на незамеченную в порыве гнева долговязую фигуру рыжеволосого парня.

– Эм… спасибо? – неуверенно прошептавшего благодарность на столь громогласное приветствие, замирая на месте и быстро моргая своими зелеными глазами.

– Блять, тебя еще тут не хватало, – выдохнул Микки, задирая голову, чтобы посмотреть на усыпанное веснушками лицо в желании убедиться, что всегда «так вовремя» появляющийся сосед ему не померещился, и, получив подтверждение тому, тихо прорычал. – Хомяка к себе не пускай, пока я ее к ветеринару не свожу, – приказал он, обходя соседа и торопливо шагая к лестнице, – пиздец, блять, вечер ебаных встреч, – заключил Милкович и поспешил вниз.

Оставляя в компанию Йену размышления на тему обозначенного грызуна и странного высказывания Микки в его сторону.

– Привет, Йен, – тут же пришедшие к своему логическому завершению, когда из квартиры «5C» показалась голова улыбающейся девушки.

– … какашками не был измазан разве что потолок! – закончил продолжительный рассказ о проведенной со своим племянником под одной крышей неделе рыжий, громко расхохотавшись. – Мы с Фионой полночи потом это все отмывали, – поделился он с Милкович неприятным опытом клининга.

– Черт, Йен, хватит, – не имея сил больше смеяться, взмолилась Мэнди, хватая парня за руку в просьбе остановиться.

– Нет, конечно, я не первый раз возился с памперсами, у меня трое младших, но такого засранца, как сын Дебби, я никогда не видел, – стирая с уголков глаз слезы веселья, проговорил он, откидываясь на спинку стула. – Мне кажется, я весь пропах детскими испражнениями, – поморщился он, нюхая свою футболку, вспоминая, как поспешно собирался при побеге из отчего дома при возвращении в него матери этого неугомонного пацаненка, даже не потрудившись сменить одежду. – Зато теперь я разбираюсь в современном искусстве и могу оценить шедевральность написанной говном картины, – хмыкнул Галлагер, замолкая.

– Фу, Йен, теперь я еще больше не люблю детей, – скривилась девушка, благодаря свою богатую фантазию за предоставленные мозгу картинки.

– Да ладно, Мэндс, это было весело, – улыбнулся сосед, честно признаваясь перед брюнеткой в том, что проведенная в кругу семьи неделя подарила ему больше положительных эмоций, нежели печального опыта. – Все, хватит об этом. Скажи лучше, ты надолго? – поинтересовался он, понимая, что за прошедший час совместного ужина в основном говорил только он.

– Не знаю, – пожала плечами Милкович, сторонясь нежелательной темы и спеша переключить внимание собеседника на его тарелку, подкладывая тому картофельное пюре. – Пока Микки не выгонит, – предположила она, отводя взгляд в сторону, – Но, судя по всему, это случится очень скоро, – вынужденно признала брюнетка, мысленно вернувшись на пару часов назад в разразившуюся в соседней квартире ссору.

– Насчет этого даже не волнуйся, – поспешил успокоить ее Йен. – Сможешь пожить у меня, если что, – предложил он, кивнув в направлении двух своих комнат, намекая девушке, что с радостью приютит ее на какое-то время. – Кстати, что у вас там произошло? – аккуратно спросил он, замирая в ожидании подробностей.

Нет, конечно, Микки не отличался покладистым характером и умением держать свои эмоции под контролем, Галлагер уже успел уяснить это, но таким разъяренным он своего соседа видел лишь раз.

Только сегодня велосипеда рыжего на площадке не стояло, а, значит, подобное состояние Милковича было обусловлено чем-то другим, намекая Йену о причастности к этому Мэнди брошенной перед уходом брюнетом фразой.

«Хомяка» в противовес словам Микки в свой дом Галлагер, все же, впустил, но узнать подробности пророченного братом девушке заболевания, требующего скорое вмешательство ветеринара, узнать хотел.

– Ничего масштабного, – многозначительно проговорила брюнетка, глубоко вздохнув, – очередной скандал из-за выпивки, – приврала она, раздумывая над тем, стоит ли обозначать реальную причину криков, – мне надоело, что он постоянно заливает все свои проблемы алкоголем, – но решила пока не затрагивать эту тему, ожидая более удобного момента. – Вот и сейчас, думаешь, куда он побежал? – спросила Милкович, продолжая, не дав рыжему вставить и слова. – Чертов Кевин из «Алиби» на нем, кажется, девяносто процентов своей выручки делает, – раздраженно выдала она, затихая.

– «Алиби Рум»? – тут же встрепенулся Галлагер, узнавая имя старого друга и название его заведения.

– Ага, – кивнула девушка, подтверждая его догадки. – Микки там постоянный клиент, относит этому жиду всю свою получку, – злобно прошипела она, вспоминая спящего на стойке в обозначенном баре брата, которого потом хрупкая девушка волокла на своих плечах до дома.

– Я знаю Кева, он дружит с моей старшей сестрой, – поделился своими связями Йен, прикидывая в уме, как он может помочь Милковичам с их небольшой проблемой в лице зеленого змия. – Если хочешь, я поговорю с ним, чтобы Микки больше не наливали там, – предложил он, закусывая нижнюю губу.

– А хули толку? Найдет себе другой бар, – махнула Мэнди рукой на бесперспективность затеи. – Мой брат перестанет бухать только если сам этого захочет, – предположила она, – или если, наконец, найдет себе нормального парня, который выбьет из него эту херню, – и решила намекнуть соседу о возможном спасении Микки его конопатыми руками, но совершенно другим способом. – Меня этот упрямый баран уже не слушает.

– Эм… – замялся рыжий, сдерживая на языке тут же родившийся вопрос. – А у него, что, вообще не было никогда никого? – все же не выдержал он.

– Ха, – вызывая в ответ нервный смешок девушки и небольшую искру в ее голубых глазах от осознания, что рыбка заметила наживку. – Думаешь, кто-то сможет вытерпеть его рядом с собой больше, чем одну ночь? – поднажала она на Йена каверзным вопросом. – Потрахаться разок-другой – пожалуйста, а, прикинь, каково такое «чудо» иметь в своих бойфрендах?

– Ну, он довольно специфичный парень, согласен, грубый и неотесанный… – не замечая того, в какое русло перетек разговор, начал рыжий.

– И пахнет от него чаще всего мочой, – усмехнулась собеседница, рассредотачивая внимание Галлагера окончательно.

– О, это тоже, да, – получая в ответ такой же смешок, совершенно искренний и неподдельно добродушный. – Но, все равно, он весьма привлекателен, – приведший к подобному откровению, необдуманно выданному Йеном, кажется, заглотившим крючок соседки.

– Вот только рассмотреть эту его привлекательность мой братишка не дает, – наиграно печально выдохнула Мэнди, опуская подбородок на сжатую в кулак руку, подпирая ей голову. – Или нахуй пошлет, или в табло заедет прежде, чем его успеют пригласить на свидание.

– Ну, не правда, – вспоминая подробности своего давнишнего ужина с Микки, протянул рыжий, – если бы ему пообещали на свидании пару бутылок Йегера, он бы согласился, – сам с собой посмеялся он, бросая быстрый взгляд на полку, спрятавшую тогда от Милковича желанную порцию алкоголя, и воспроизводя в голове его продолжительные причитания по этому поводу.

– А ты бы пошел с ним? – предположив, что лучшего момента для подобного вопроса может не быть, тут же воспользовалась ситуацией соседка. – Ну, гипотетически, если бы у тебя не было парня.

– У меня больше нет парня, – сообщил ей Галлагер, вставая со стула, чтобы избежать прямого контакта с голубыми глазами, вмиг распахнувшимися в удивлении. – Мы с Джейсоном решили взять перерыв.

– Ого, – все, что смогла выдать Милкович. – Давно? – но, понимая, что тупить времени у нее нет, опомнилась.

– Неделю назад, – ответил Йен, собирая со стола посуду и дислоцируя ее в мойку. – Просто тогда кое-что произошло, – начал он, осторожно ступая по краю повествования, чтобы не соскочить на нежелательные к озвучиванию подробности.

– В лифте, – подсказала ему девушка, внутренне уже празднуя победу.

– Да, – бездумно кивнул Галлагер на правду. – Погоди, ты что-то знаешь? – но тут же напрягся, очертив границы осведомленности брюнетки, приходя к неутешительному выводу – та была в курсе событий.

– Света рассказала, – не стала врать Мэнди.

– Черт, – выдохнул рыжий, оседая обратно на свой стул, пытаясь прикинуть, сколько еще человек были посвящены в их с Микки маленькую тайну с ароматом вишни и клубники.

– Так, значит, ты порвал с Джеем? – решила немного подтолкнуть его Милкович, заглядывая в наполненные стыдливостью зеленые глаза.

– Не совсем я, но, если говорить в общих чертах, да, – согласился их обладатель, закусывая губу, чтобы сдержать внутри никому не нужные подробности.

– Из-за Микки? – знать которые девушке, кажется, было просто жизненно необходимо.

– Нет, – слишком быстро и резко ответил рыжий, чтобы это показалось правдой. – Просто так совпало, что мы…

– Потрахались с моим братом в лифте, а потом ты бросил Джейсона, – закончила за него Милкович, растягивая губы в широкой улыбке. – Да, совершенно обычное совпадение, Йен, – усмехнулась она. – Как и то, что ты решил пожить у сестер неделю, а Микки работал в две смены, – поддела она соседа, уже не скрывая своего ликования.

– Я же сказал, что Дебби положили в больницу, а Фиона не смогла на работе выбить отпуск, – попытался оспорить ее слова Галлагер, но даже сам себе сейчас он не поверил бы.

– Ладно-ладно, – закатила глаза брюнетка. – Ты мне одно только скажи, тебе нравится мой брат? – задала она вопрос в лоб, добивая жертву.

– Когда его на меня не тошнит? – нервно усмехнулся Йен, оттягивая момент признания по максимуму. – Или когда он не хочет опустошить свой мочевой пузырь в моем присутствии?

– Йен! – но Милкович не была настроена на смехуечки.

– Да, – вздрогнув от строгости голоса, призвавшего его к ответу, тихо прошептал рыжий.

– Тогда, блять, собери уже свои яйца в кулак и пригласи его на чертово свидание, – приказала Мэнди, интонацией намекая собеседнику о бесполезности сопротивления и невозможности отказа. – Разрешаю даже с пивом, – многим спокойнее добавила она, улыбнувшись.

– Не думаю, что Микки согласится, – не став с ней спорить, но и не соглашаясь безропотно, нашел аргументы себе в помощь Галлагер. – После того, что между нами было, он ясно дал мне понять, что не заинтересован, – вспомнив встретившую его грубость и хлесткие слова недельной давности, поник он.

– Ха, – вызывая лишь нескрываемую ухмылку собеседницы и сочувствие во взгляде голубых глаз из-за его слепоты. – Да мой брат слюни по тебе пускает, рыжий, какой, нахер, «не заинтересован», – сообщила Милкович очевидное ей и всем, у кого глаза не на заднице. – Не удивлюсь, если у этого дрочера где-то в ванной припрятана твоя фотка, – продолжала потешаться она, встречая розовую краску, расплывшуюся по конопатым скулам, понимая, что достигла эффекта гораздо большего, чем рассчитывала, начиная этот разговор с Галлагером.

***

Оглушительный стук в дверь поднял жильца квартиры «5D» в начале третьего ночи, заставляя резко подскочить на матрасе и, путаясь в простыне и пододеяльнике, чуть не свалившись с кровати, растирая руками заспанные глаза и щеки, поспешить к выходу.

– Эй, блять, открывай! – услышал Йен знакомый голос из общего коридора, останавливаясь перед деревянной перегородкой, ставшей жертвой атаки кулаков Милковича. – Вставай, блять, надо поговорить, – заметно подвыпившего и осмелевшего для встречи.

– Микки, не кричи, пожалуйста, ночь на дворе, – открывая дверь и отступая в сторону, чтобы избежать удара, попросил рыжий, разглядывая своего гостя.

Надетый наизнанку свитер и расстегнутая ширинка джинсов прозрачно намекали Галлагеру о степени опьянения брюнета, разрушая возможные сомнения легким покачиванием его тела со сменяемой при каждом новом движении амплитудой и направлением.

– Похуй мне, – лишь ответил сосед, не спеша понизить интонации голоса, вынуждая рыжего затащить его к себе в квартиру, чтобы хоть как-то уменьшить вероятность быть услышанными другими жильцами.

– Ты пьян, – прокомментировал свои мысли Йен, запирая дверь и облокачивая на нее болтающуюся в пространстве фигуру.

– Не так, как хотелось бы, ик, – запнулся Микки, но способностью своей произносить слова не путая местами звуки, все же, сумев подтвердить сказанное.

– Хорошо, что тебе нужно? – понимая, что спорить сейчас с Милковичем бесполезно, поинтересовался рыжий, складывая руки на груди и принимая самое серьезное выражение лица.

Никак не сопоставимое со светло-серыми боксерами, являющимися сейчас единственным предметом одежды на нем.

Кажется, сумевшими поубавить пыл разгневанного брюнета, ломившегося в его квартиру с желанием высказать ее хозяину все, что он о нем думает (точнее, что он заставил себя думать, надираясь в «Алиби»), и теперь стать единственным сосредоточением внимания блестевших алкогольным дурманом голубых глаз.

– Мудак ты, рыжий, – оставляя лишь три слова в голове оседающего на пол по двери Микки.

Дотащив Милковича до дивана и повалив безвольно свисающее с плеча тело на его подушки, Йен стянул с соседа обувь и куртку, саркастично заметив отсутствие на одежде того пятен знакомого характера, и, подложив под голову Микки валик с кресла, направился в свою комнату, надеясь доспать положенные ему несколько часов.

Уже в дверях оборачиваясь на похрапывающего парня и широко улыбаясь.

И это он должен пригласить на свидание?

Tbc…

========== 10. Неудачное свидание ==========

Удобнее перехватывая увесистый бумажный пакет, Галлагер неторопливо поднимался по лестнице, в уме составляя меню своего будущего завтрака из купленных в супермаркете за углом продуктов, и пытался прикинуть, на сколько стоит увеличить обычный объем приготовляемой пищи, если в расчет взять спавшего на его диване соседа, оставленного там полчаса назад перед уходом в магазин.

Пересчитывая подошвами ботинок ступени лестничных пролетов, рыжий полностью погрузился в свои размышления, уловив взволнованную интонацию двух женских голосов, раздающихся сверху, лишь когда поднялся на свой пятый этаж.

– Привет, – улыбнулся Йен соседкам, курившим на площадке.

– О, вот ты где, – тут же встрепенулась Мэнди, заметив появившегося молодого человека. – А я уже двадцать минут не могу до тебя достучаться, – сообщила она, глотая ядовитый дым жженого табака.

– Привет, – кивнула Светлана, повторяя действия подруги.

– Я за продуктами ходил, – кивнув на кулек, отчитался о своем отсутствии Йен. – Ты что-то хотела? – поинтересовался он, опуская ношу на пол, чтобы найти в кармане джинсов ключи.

– Микки пропал, – обеспокоено проговорила Милкович, затушив окурок о крышку алюминиевой банки из-под консервов, оставляя трупик сигареты в переполненной такими же чаше. – Он так и не вернулся домой, – уточнила она, вновь доставая пачку Мальборо из кармана, взволнованно бегая глазами от лица друга к лицу соседки, успевшей уже выслушать с десяток вариантов возможных несчастных случаев, произошедших с ее братом. – Раньше он всегда приходил, в каком бы состоянии…

– С ним все в порядке, Мэндс, – поспешил перебить ее Галлагер, выуживая из кармана связку ключей. – Он у меня ночевал, – признался он, наклоняясь, чтобы поднять с пола пакет.

– Я же сказала, что нужно сначала у рыжего спросить, – получая в ответ на свои слова тихий смешок Светланы. – Ну, после того, как лифт проверим, – прыснула она, подмигнув соседу.

– Ха-ха, – передразнил ее парень, заметно краснея. – Он часа в три ночи вломился, странно, что ты не слышала, – продолжил свой рассказ Йен, щелкая замком. – Я думал, Стэн опять с ружьем прискачет, так в дверь барабанил, – улыбнулся он, вспоминая разбудившие его громкие удары кулаков по дереву. – А потом отрубился на коврике и я перетащил его на диван, – приближаясь к развязке повествования, Галлагер открыл дверь, предлагая девушкам зайти кивком головы. – Наверное, спит еще, – проходя вглубь квартиры в сопровождении двух подруг, предположил он. – О, точно, – и получил подтверждение своим догадкам, стоило ему заглянуть в комнату с диваном, на котором тихо посапывал его ночной гость.

– Заебииись, – закатила глаза Мэнди, быстрым шагом пересекая пространство гостиной и останавливаясь напротив спящего брата. – Я этого мудилу уже с собаками идти искать собиралась, а он тут дрыхнет, – выговаривала она, увеличивая громкость голоса, надеясь тем самым пробудить пропажу.

Никак не отреагировавшую на ее причитания.

– Подъем, блять! – прогремела брюнетка на всю комнату, как следует замахнувшись и отвесив заднице на диване смачный пендель, теряя свой домашний тапок в складках джинсов брата, резко подскочившего и развернувшегося, чуть не свалившись со своего лежбища.

– Какого хера?! – широко распахнув глаза, возмутился Микки, крепко сжимая челюсти и кулаки, взбешенный подобным пробуждением. – Блять, хули ты творишь, а? – выругался он, встречаясь взглядом с негодующей сестрой, уже открывшей рот для ответа.

– Доброе утро, – но не сумевшей наградить его ни одним из придуманных обзывательств из-за решения хозяина квартиры вмешаться в «содержательный» диалог Милковичей.

– Пиздец, какое доброе, – потирая травмированную пятую точку, проворчал брюнет, принимая сидячее положение, недовольно хмурясь и тихо рыча на стоявшую рядом девушку, пряча взгляд от улыбающегося соседа, за спиной которого тихо хихикала русская. – Что за собрание? – поинтересовался он, понижая степень агрессии в голосе до минимума, сосчитав всех присутствующих.

– Экстренное совещание Комитета по борьбе с повсеместным пьянством, – поспешила поддеть брата Мэнди.

– А что, должность председателя в Сучьем тебе уже надоела? – парировал Милкович, потирая кулаками покрасневшие глаза и щелкая шейными позвонками. – Блять, как будто били всю ночь, – пожаловался он компании, расправляя плечи и потягиваясь.

– Ох, лучше б ебнули пару раз, – усмехнулась брюнетка, наклоняясь к парню и вытаскивая из-под него свой тапочек, – по голове. Может, мозги бы на место встали.

– Да пош…

– Ну, раз уж вы все здесь, – встрял в диалог рыжий, желая прекратить намечающуюся перепалку, – предлагаю вместе позавтракать, – проговорил он, разворачиваясь и направляясь в сторону кухни, благодарно улыбнувшись Светлане, поспешившей следом, чтобы помочь с приготовлением пищи.

– О, заебись. Жрать, пиздец, хочется, – проводив пару взглядом, обрадовался Микки, чувствуя неприятную горечь во рту от отсутствия в желудке чего-либо кроме алкоголя со вчерашнего дня.

– Умойся сначала, нахлебник, – проворчала брюнетка, шлепнув брата по макушке тапком, – воняешь, как стоковый люк алкозавода, – не удержалась и отвесила она родственнику комплимент перед тем как пропасть за дверью.

– Нет, Йен, мы со Светой все помоем, – забирая у друга собранные со стола тарелки, проговорила Милкович, подмигнув соседке, кивнувшей в знак подтверждения ее слов. – Кстати, тебе, разве, на учебу не нужно? – нахмурилась она, бросив быстрый взгляд на настенные часы, стрелки которых уже приближались к полудню.

– У нас вторую неделю практика, – мотнул головой хозяин квартиры, предусмотрительно составивший отчет о ее прохождении еще летом, обеспечив себе почти месяц отдыха и возможность дольше спать по утрам, восполняя силы перед сменами в клубе.

– Оу, значит, у тебя теперь времени больше свободного? – громче, чем требовалось, озвучила свои мысли девушка, наклоняясь к уху насупившегося брата, продолжающего что-то искать на дне уже давно опустевшей кружки. – На личную жизнь, там, и другое…

– Ну, да, – усмехнувшись поведению подруги, ответил рыжий, быстро посмотрев на напрягшегося Милковича, пытаясь найти на лице того хоть какую-то реакцию на полученную информацию, но кроме красноречивого «заебала» так ничего прочитать на нем и не смог.

– Как вовремя ты с Джейсоном р-а-с-с-т-а-л-с-я, – продолжала свой импровизированный концерт для одного зрителя брюнетка, задевая плечо Микки бедром и выхватывая из побелевших от силы нажима на ручку пальцев кружку под тихое хихиканье Светланы с противоположного конца стола. – Нашел уже кого-нибудь ему на смену? – поинтересовалась она, опуская грязную посуду в раковину.

– Нет, – честно признался Галлагер, ощущая небольшое повышение температуры кожи скул.

– Не думаю, что такой жених будет долго на полках без дела пылиться, – решив, что без ее участия план подруги по сведению двух парней ну никак не увенчается успехом, вступила в игру русская. – Эх, жаль, что ты гей, рыжий, я б тебе быстро применение нашла, – наиграно разочарованно покачала головой она. – Со мной можно б было даже в кровати, не пришлось бы по лифтам шарахаться, – едва сдерживая смех, проговорила Светлана, глядя на хохотавшую на виброрежиме за спиной брата Милкович.

– Да вы заебали, блять! – наконец, не выдержал и взорвался Микки, подскакивая со стула и пулей вылетая из кухни, сбегая в гостиную, чтобы забрать вещи.

– Упс, кажется, немного перегнули, – закусила губу шатенка, нахмурившись полученной реакции на свои слова.

– В самый раз, – поспешила успокоить ее подруга, подходя ближе к хозяину квартиры, розовой краски на щеках которого сейчас хватило бы на всех молочных поросят мира. – Твой ход, Галлагер, – подталкивая соседа к двери, подмигнула ему девушка, напоминая о состоявшемся вчера разговоре, надеясь, что рыжий за прошедшее с его момента время нашел в своих штанах пару колокольчиков для приглашения ее брата на свидание.

– Это был наш последний совместный завтрак, – пробормотал себе под нос Йен, покидая подруг, обреченно плетясь навстречу своей судьбе, чертыхающейся в соседней комнате.

– Сука, быстрее бы она уже в свою Индиану свалила, – на секунду подняв голову на вошедшего в гостиную парня, прорычал Микки, сосредоточенно перебирая в руках пару запутанных шнурков ботинка с тяжелой подошвой.

– Я бы на твоем месте не сильно рассчитывал на скорый отъезд, – поделился своей информацией рыжий. – У них там с ее парнем что-то произошло, и Мэнди сбежала, – пояснил он, встретив вопросительный взгляд соседа.

– Так вот почему эта манда до нас решила доебаться, – сложив два и два в уме, пришел к неутешительному для себя выводу Милкович. – Своя жизнь пошла по пизде, нужно и брату подсобить, – проворчал он, отбрасывая ботинок на пол, так и не сумев развязать тугой узел, переключая свое внимание на второй.

– Я думал, ты обрадуешься, что Мэнди останется, – решив помочь брюнету, предположил Йен, присаживаясь на корточки рядом и аккуратно освобождая пару коричневых завязок из плена.

– Если бы она перед этим зашила свой пиздливый рот суперпрочными нитками, обрадовался бы больше, – пробубнил Микки, поблагодарив рыжего кивком за возможность, наконец, обуться. – А ее подружка-портниха пусть поможет, блять, а то что-то больно хорошо по-английски залепетала, – проворчал он, вставая и натягивая поверх свитера куртку, даже не думая о том, что путешествие в пять метров до двери соседней квартиры вряд ли требует подобной экипировки. – Спасибо за хавчик и койку, – обходя поднимающегося на ноги Галлагера, бросил брюнет через плечо, ковыляя к выходу.

Но был вынужден остановиться почти у самой двери, услышав тихий вопрос из противоположного конца комнаты:

– Ты занят сегодня вечером?

***

В пятый раз за последние пару минут оценив свое отражение в зеркале, Йен снабдил передние карманы выглаженных темно-серых джинсов телефоном и бумажником, и, в последний раз проверив соразмерность подвернутых рукавов любимой белой рубашки, накинул на плечи теплую куртку, забирая связку ключей с тумбочки и открывая входную дверь.

Хлопнувшую за его спиной в тот самый момент, когда сжатые в кулак длинные пальцы позвали жильца соседней квартиры тремя ударами по дереву.

– Ты еще не готов? – поинтересовался рыжий, встретив в проеме хмурую физиономию Милковича, до сих пор облаченного в утренний свой наряд, кажется, не меняемый на протяжении уже нескольких дней.

– Хули нет-то? – на секунду наклонив голову и очистив шерсть растянутого свитера от застрявшей в ворсинках лапши, переспросил Микки, доедая остатки обеда и вытирая руку о штанину, подозрительно отливающую желтым на месте прикосновения коротких пальцев к ткани.

– Ты так пойдешь? – решил уточнить Галлагер, чуть прищурившись, оценив смехотворность возможного сочетания их вечерних нарядов.

– Ну, уж простите, блять, свою розовую блузку с блестками сеструхе подарил, – огрызнулся брюнет, расправляя складки на животе и принюхиваясь к всколыхнувшемуся от его движений воздуху. – Нет ничё чистого, – фыркнул он, хватая с тумбочки зеленый вязаный шарф и обматывая его вокруг шеи, пару раз прокрутив аксессуар, безуспешно пытаясь скрыть черные дырки, оставленные угольками сигарет.

– Ладно, пошли, такси ждет, – улыбнулся Йен, потратив несколько секунд на подсчет предполагаемых синяков на своем лице, реши он попросить Микки переодеться.

– Ебать, сервис, – получая в ответ многозначительное движение бровями от надевающего куртку парня. – Но платить за него сам будешь, у меня бабок нет, – поспешил оговорить ответственность по затратам Милкович на берегу.

– Да, конечно, я же пригласил, – согласился рыжий, разворачиваясь на пятках и преодолевая первую пару ступеней на пути вниз, думая о том, что это свидание, определенно, запомнится ему на долгое время.

– Хули ты сам как петух на смотрины вырядился? – бухтел Микки, отдавая гардеробщику свою куртку и шарф, ставший большой проблемой к преодолению фейс-контроля на входе в мерцающее огнями стробоскопа помещение «Ласточки». – Позорься теперь тут с тобой, – ворчал он, стягивая через голову свитер и оставаясь в черной футболке с застиранным принтом этикетки Джек Дэниэлса на груди, не желая признавать того факта, что рыжий в своем наряде выглядел превосходно.

– Не хочу весь вечер принимать заказы от посетителей, – объяснил свой выбор в пользу белой рубашки Галлагер, кивая широко улыбающемуся из-за стойки молодому человеку, получая свой номерок под тихий смешок того над потрепанным внешним видом его кавалера. – Пошли, я попросил Стэф оставить нам столик, – проговорил он, огибая Милковича и направляясь к прикрытой тяжелой шторой двери, надавливая на ручку и выпуская на волю мощный бит какого-то клубного хита, гремевшего в колонках.

Знакомые лица встречали Йена теплыми улыбками и желанием разговора, отвлекая на себя внимание рыжего, пробирающегося сквозь толпу танцующих парней и девушек в сопровождении бубнившего что-то себе под нос брюнета, пересекая переполненный молодежью танцпол на пути к одной из кабинок, зарезервированной для неожиданно состоявшейся пары.

– Привет, красавчик, – высокий блондин, расположившийся на диванчике в соседнем ложе, активно замахал рукой проходившему мимо Галлагеру, широко растягивая на припудренном лице губы, вызывая в груди Милковича приятного рода желание умыть его наштукатуренную морду водой из унитаза. – Ник сказал, что ты сегодня выходной, – поднимаясь с места и вылезая из-за стола, чуть не наступив на обхаживающего его полвечера парнишку, мужчина вырос перед рыжим, облизывая вежливо улыбающегося Йена с ног до головы голодным взглядом.

– Да, – ответил парень, чуть отступая перед таким натиском, – сегодня я здесь не для того, чтобы со стаканами носиться, – кивнув в направлении застывшего рядом Милковича, сообщил он своему давнему поклоннику, надеясь, что тот поймет его намек.

– Оу, значит, ты сможешь, наконец, со мной потанцевать? – но блондин, кажется, наличию рядом с Галлагером скрипевшего зубами парня особого значения не придал. – Ты обещал мне, – подмигнул он рыжему, облизывая губы и хватая молодого человека за локоть, притягивая того ближе.

– Прости, Эдвард, нет, – поджал губы Йен, пытаясь сгенерировать в голове более прозрачный намек, способный помочь ему отвязаться от настырного мужчины, обычно обеспечивающего ему половину всех чаевых. – У меня свидание, – не сумев придумать ничего лучше правды, проговорил он, отступая и освобождаясь от сжимающих его руку пальцев.

– С ним, что ли? – получая в ответ насмешку собеседника, быстрым взглядом оценившего тихо рычавшего рядом с объектом его интереса брюнета, упустив из виду пару крепко сжатых кулаков. – Ты что, решил заняться благотворительностью? – не скрывая презрения в голосе, поинтересовался мужчина, не сумев понять, почему Галлагер отказывает ему, делая выбор в пользу этого коротышки.

– Чё, бля? – наконец, решившего вступить в этот неприятный диалог. – Чё ты сказал, клоун? – начал закипать Милкович, напрягаясь, вдавливая ногти в ладони, чтобы отсрочить первый удар и дать возможность собеседнику реабилитироваться.

– Мик, не надо, – услышал он сквозь музыку голос, ощущая на своем предплечье прикосновение руки соседа, желающего предотвратить возможную драку. – Пойдем, пожалуйста, – потянувшую его в сторону, уводя от раздражающего выдержку Микки блондина. – Пожалуйста, – повторил Йен, заглядывая в горевшие злостью голубые глаза, взглядом умоляя того отступить. – Извини, Эдвард, мой парень не очень любит, когда я танцую с кем-то, кроме него, – обернувшись на желающего возразить что-то клиента «Ласточки», быстро протараторил он первое, что пришло ему в голову, заявлением своим убив сразу двух зайцев – разрушая надежды мужчины на более близкое с ним знакомство, а агрессию Милковича превращая в искреннее удивление своему новому статусу.

Покинув место не состоявшейся драки, Галлагер усадил брюнета за столик, обещая вскоре вернуться с выпивкой, перечеркивая свои планы на проведение вечера трезвости, надеясь парой бутылок пива выбить из головы Микки воспоминания неприятной встречи, исчезая в толпе танцующих посетителей клуба.

Задержавшись у барной стойки почти на пятнадцать минут из-за решившего вовлечь его в разговор сменщика, рыжий спешил обратно к столику, находя глазами напряженную фигуру Милковича, продолжающего бросать злобные взгляды на расположенную рядом кабинку, наполняя пепельницу окурками, но на подходе к заметившему его соседу Йен был перехвачен парой сильных рук, развернувших молодого человека лицом к широко улыбающемуся коренастому шатену.

– Привет, – раскачиваясь в такт льющейся из колонок мелодии, облизнул пересохшие губы парень, опуская ладони на бедра старого знакомого, пытаясь заставить того двигаться вместе с ним, убеждая Галлагера в том, что пригласить Микки на первое свидание в клуб, где каждая собака его знает, было не самой лучшей его идеей, и ему, определенно стоило сделать выбор в пользу кинотеатра или посиделок на диване перед телеком.

– Привет, Тай, – кивнул рыжий, отступая, обернувшись на поднявшегося со своего места брюнета, пытаясь сделать еще один шаг, но не имея такой возможности из-за цепких пальцев, ухвативших его за ремень.

– Я тут Джейсона на днях встретил, – продолжая танцевать, сообщил шатен, забирая у Галлагера одну из бутылок и делая несколько глотков прохладной пенной жидкости, прежде чем вернуть ее хозяину. – Говорит, вы разбежались, – улыбнулся он, притягивая Йена ближе. – Значит, теперь ты свободен? – поинтересовался Тайлер, подмигнув молодому человеку, выдавая свою заинтересованность в данном вопросе.

– Я…

– Свободен он, – отрицательный ответ так и не успел сорваться с губ Йена, получившего смачный толчок в плечо от прошедшего мимо Милковича, выхватившего из его руки нетронутую бутылку пива и скрывшегося в толпе.

– Как прошло сви..?

– Молчи, блять, – не давая сестре возможности закончить вопрос, прорычал Микки, громко хлопнув входной дверью.

– Видимо, не очень, – самостоятельно сделала вывод девушка, наблюдая за резкими движениями брата, разбрасывающего по пути обувь и одежду, продвигаясь вглубь квартиры и падая на диван, по каким-то причинам наградив его звучным «мудила» перед приземлением. – Что случилось? – решила, все же, поинтересоваться брюнетка, останавливаясь напротив схватившего пульт брата, преграждая тому телевизор.

– Презерватив порвался лет двадцать назад, – огрызнулся Милкович, вдавливая красную кнопку в пластиковый корпус. – И через девять месяцев вылез из растянутой манды конопатый уебок, – злобно прорычал он, скрипнув зубами, не сумев скрыть от сестры своего негодования.

– Мик, объясни нормально, что…

Но, видимо, звезды сегодня встали так, что ни одному предложению девушки не суждено было быть озвученным полностью – громкий стук в дверь перебил Мэнди, вынуждая ту развернуться и поспешить к выходу, пропустив мимо ушей угрозы скорой расправы, если она впустит в квартиру обозначенный в диалоге субъект.

– Дома? – озвучивший свой вопрос, стоило только Милкович чуть приоткрыть деревянную створку.

– Пойду-ка я Свету проведаю, – кивнула в направлении комнаты Мэнди, поспешно ретируясь из квартиры, предвещая бурное выяснение отношений между соседями. – Предохраняйтесь только, – обернувшись, усмехнулась она, рассчитывая на не менее бурное его окончание.

И девушка с легкостью смогла бы убедиться в своих способностях к провидению, реши она задержаться на площадке пятого этажа еще минут на тридцать:

– Это была моя любимая рубашка, – выдохнул Галлагер в рот Микки, прикусывая его нижнюю губу, к звону падающих на пол оторванных пуговиц добавляя протяжный стон, вырвавшийся из груди брюнета в ответ на его действия.

– Ебло захлопни, – прорычал Милкович, стягивая белоснежную материю с напряженных плеч соседа, впуская в свой рот его горячий язык, а под ремень джинсов – длинные тонкие пальцы.

Tbc…

========== и удачное его продолжение ==========

– Только не думай, блять, что я со всеми трахаюсь на первом свидании, – хватая ртом воздух большими глотками, восполняя недостаток кислорода в организме от продолжительного поцелуя, прохрипел Микки, сражаясь с пряжкой ремня джинсов Галлагера, успев уже потерять свои собственные где-то на пути следования к потрепанному временем и костлявыми задницами дивану. – Тем более, на таких уебанских, – наконец, справившись со своей задачей и расстегнув пуговицу с молнией, добавил он, запуская пальцы сразу под резинку хлопковых боксеров, собирая под ногтями коротко стриженные жесткие темно-рыжие волоски, продолжая толкать соседа вперед спиной, пока тот не повалился на небольшой журнальный столик, ставший преградой к мягким подушкам ветхого предмета мебели.

– Даже не… ауч, – приземлившись правой ягодицей на острые зубцы металлической вилки, простонал рыжий, отпуская ребра забирающегося сверху на него Милковича, чтобы достать из-под себя причиняющий дискомфорт предмет. – Фу, что это? – попутно вляпавшись пальцами во что-то холодно-мокрое.

– Хуй знает, – ответил брюнет, прикусывая мочку уха Йена и удобнее устраиваясь на его освобожденных от одежды бедрах, обхватывая шею пальцами и притягивая парня к себе для нового поцелуя.

– Подожди, – пытаясь чуть привстать, чтобы избавиться от неприятной липкости странного месива, пропитывающего ткань трусов, попросил Галлагер, уворачиваясь от настойчивого языка, норовившего забраться ему в рот, получая в ответ недовольное фырканье и пару царапин на шее.

– Эй, блять, это был мой ужин, – проследив за рукой рыжего, наконец, выудившего из-под себя и сбросившего на пол тарелку с давно остывшей лапшой в подозрительном соусе, возмутился Милкович, совершая попытку наклониться, чтобы подобрать остатки пищи, но был перехвачен Йеном, вовлекшим его в новый поцелуй.

– Я тебе потом другой приготовлю, – выдохнул Галлагер в губы Микки, проталкивая свой язык в приоткрывшийся рот, встречая ответное движение языка брюнета благодарным стоном, вытирая перепачканные пальцы о боксеры соседа, на секунду молчаливо усмехнувшись мысли, что хозяин их не будет против подобного пренебрежения к своему гардеробу.

Смешивая слюну в общую и ударяясь с рыжим зубами, Милкович скользнул по его бедрам, забираясь выше, напряженной мошонкой опускаясь на затвердевший напротив член, укрытый мягкой тканью, выгибаясь в спине и тихо рыча в поцелуй.

– Суууука, – простонал он в рот соседа, повторяя свое движение, массируя наполнившиеся спермой яички твердым органом Йена, вцепившегося в его бока пальцами, оставляя на коже их яркие красные отметины, обещающие к утру превратиться в синяки.

Помогая соседу двигаться, Галлагер сбился с заданного ритма поцелуя, отвлекаясь на возбуждающее трение в паху, забывая свое имя и как дышать, вылизывая горячее небо партнера и все его зубы, спуская руки ниже вместе с резинкой так мешающих теперь трусов брюнета.

– Поднимись, – приказал он, застряв на половине пути, отрываясь от покрасневших губ Милковича, активно сопротивляющегося разрыву контакта, рваными глотками кислорода наполняя легкие жизненно необходимым газом, заставляя Микки послушаться ощутимым укусом в плечо сквозь ткань растянутой футболки.

Привстав на колени, брюнет позволил Йену освободить свою задницу от боксеров, радуясь смене хлопка на тонкие длинные пальцы, царапающие ногтями кожу ягодиц, разводя их в стороны и опуская брюнета обратно, скользя по ложбинке толстым органом, самостоятельно уже пытающимся выбраться из плена серой ткани.

Твердый розовый член Микки терся о живот партнера, увеличивая наслаждение процессом предварительных ласк, выпуская на свободу небольшую полупрозрачную капельку из маленькой дырочки на его головке, тут же стертую о рыжий лобок, выглядывающий из-под резинки мягких шорт Галлагера.

– Смазка есть? – облизывая шею раскачивающегося над ним парня, поинтересовался Йен, прикусывая бьющуюся в агонии жилку под его ухом, не имея возможности из-за оглушительных ударов крови по барабанным перепонкам расслышать ответа.

Произнести который, впрочем, и Микки сил не хватило.

Чувствуя ответное движения навстречу напряженного органа под его яйцами, брюнет смог воспроизвести лишь что-то отдаленно походившее на слово «ванна», поворачивая голову и поднимая руку Йена к своему лицу, облизывая пару его пальцев, чувствуя на кончике языка знакомую горечь острого соуса.

– Блять, – выругался Милкович, убеждая рыжего в том, что это слово он сможет произнести в любом состоянии, соскакивая с него и направляясь к санузлу, чуть не повалившись на пол, запутавшись в блокирующих колени трусах, рождая на губах оставшегося на столике парня тихий смешок своей неуклюжестью. – Хули ржешь, блять, презервативы тащи, – обернувшись через плечо и запустив в поспешившего подняться на ноги Галлагера, наконец, снятым нижним бельем, огрызнулся Микки, пропадая за дверью, звуками падающих на кафель пузырьков и баночек, а также разнообразного оттенка матерщины убеждая его в том, что поиски лубриканта в самом разгаре.

Вернувшись в комнату с небольшим черным квадратиком в руках раньше хозяина квартиры, Йен скинул с себя последний предмет гардероба, выпуская на волю подрагивающий в нетерпении твердый член, оценивающим взглядом пробежавшись по раскуроченному убранству столика, ища глазами возможную ему смену, делая выбор в пользу старого дивана в момент, когда за спиной его остановился бесшумно подкравшийся сзади Милкович.

– Хули ты застрял тут? – недовольно прорычавший свой вопрос меж его лопаток, оставляя влажные следы укусов на позвонках, обнимая рыжего и отдавая ему тюбик прозрачного геля, освободившиеся пальцы тут же размещая на торчавшем в его паху органе, начиная медленные движения руки по длинному стволу, своим собственным потираясь о его голую задницу.

Прикрывая глаза от ощущения приятного трения сзади и ласкающей стояк ладони, Галлагер мелкими шажками продвигался вперед к намеченной цели, заводя свободную руку за спину и притягивая соседа ближе, разворачиваясь к нему, когда колени его соприкоснулись с диваном, вовлекая Микки в новый поцелуй, ничуть не уступающий в своей страстности всем предыдущим.

Обойдя парня вокруг и толкнув его на подушки, дождавшись, пока брюнет удобно устроится коленями и обопрется о спинку, Йен чуть наклонился вперед, целуя открытые участки его кожи, задирая футболку Милковича в желании иметь полный доступ к покрытой мурашками спине, самодовольно улыбнувшись, когда это ему удалось, и последний разделяющий их кусок ткани был отброшен на пол.

Прикусывая кожу шеи Микки и слизывая оставленные зубами следы, рыжий открутил крышку тюбика, вместе с презервативом укладывая ее на подлокотник, и выдавил небольшую порцию смазки на два своих пальца, спеша размазать прозрачную субстанцию меж самостоятельно разведенных партнером ягодиц.

– Сукаааа, – получая взамен благодарность, сорвавшуюся на протяжный стон, стоило ему надавить подушечкой указательного на сжатое колечко мышц, гостеприимно принявшее в себя первого посетителя.

– Еще, – вбирая в себя три тонких пальца, прорычал Милкович, подаваясь назад, моля рыжего ускорить процесс подготовки, едва не потребовав от того прекратить уже эти издевательства и сменить скользкие фаланги членом, но вернувшиеся в голову воспоминания о его размерах заставили и дальше терпеть эту пытку медлительностью.

Выкручивая запястье и сгибая пальцы внутри брюнета, Йен продолжал выцеловывать его плечи, кусая и облизывая рельеф напряженных мышц, наслаждаясь тихими стонами, раздающимися рядом, разрабатывая тугое отверстие для своего изнывающего в желании органа, потираясь им о бедро партнера, тихо шипя и чертыхаясь про себя, теряя остатки выдержки.

– Давай, еще, – попросил Микки, расслабляясь, не чувствуя больше неприятного жжения на краях растянутого входа, замирая в ожидании нового гостя, присоединившегося к трем другим в следующее мгновение, заметно труднее проникающего вглубь, но принесшего с собой дополнительное удовольствие от чувства наполненности. – Да, блять, – помогая рыжему самостоятельным движением назад, простонал Милкович, кусая нижнюю губу и обхватывая ладонью свой член, начиная медленно дрочить, подстраиваясь под ритм скользивших в нем пальцев.

Чуть наклоняясь вбок, но не убирая руки от задницы соседа, Галлагер забрал с подлокотника оставленную там черную упаковку, поднимая ее и зубами цепляясь за уголок, разрывая и доставая презерватив, протягивая средство защиты обернувшемуся на него брюнету в просьбе помочь.

Переступив по подушкам дивана и немного развернувшись, звонко прошипев на провернувшуюся за спиной ладонь, Микки обхватил дрожавший член в темно-рыжем паху рукой и раскатал латекс по всей его длине, получая в благодарность от Йена новый поцелуй, сумевший немного скрасить разочарование от прощания с покинувшими его анус пальцами.

Увеличивший свою глубину и продолжительность, убеждая соседей в идеальности сочетания их языков и слюны легкой дрожью, пробежавшей по спинам.

Смазав член остатками геля, рыжий вновь установил Милковича в прежнее положение, шире разводя его ноги своими коленями, устраиваясь позади и приставляя головку к пульсирующему в ожидании входу, аккуратно подаваясь тазом вперед, через секунду понимая, что все его действия по подготовке Микки не смогли принести должного результата, и тот до сих пор был:

– Чертовски узкий, – озвучил Йен свои мысли, толкаясь вглубь партнера под протяжный его стон, блокируя возможные попытки брюнета отстраниться сильным хватом пальцев на бедрах, отвлекая Милковича от боли первого проникновения облизывающим его ухо языком.

– Да, бляааать, – подаваясь навстречу раскачивающимся позади бедрам, стонал Микки, насаживаясь на легко скользивший в нем член, при каждом новом проникновении внутрь выбивающий из головы брюнета все мысли, помогая двигающейся на его собственном ладони приблизить момент освобождения.

Переполненные спермой и желанием разрядки яички ударялись о мошонку вдалбливающегося в него Галлагера, отбивая причудливый ритм на нервных окончаниях задыхающихся партнеров в такт ударам массивной головки толстого органа о простату Милковича, запрокинувшего голову к потолку и разместившего свой затылок на плече Йена, слушая отрывистое свистящее дыхание.

Растраханная дырочка истекала смазкой и слабо пульсировала, сжимая напряженный до предела орган рыжего, крепко стиснувшего челюсти и ускорившего движения, услышав спереди требовательное:

– Быстрееее, – хватая Галлагера за бедро, взвыл Микки, притягивая его и толкая обратно, заставляя соседа чуть отклониться, меняя угол проникновения для лучшего скольжения, и немного присесть, чтобы не потерять возможность попутно дрочить Милковичу, громко зарычавшему в горячий воздух.

– Мик, я…

– …скоро, – закончил за Йена мысль брюнет, отпуская его и накрывая усыпанную конопушками руку на члене своей ладонью, помогая партнеру поддерживать ритм, самостоятельно насаживаясь задницей на его стояк, пальцами другой руки впиваясь в спинку дивана, чувствуя приближение долгожданной разрядки от новых ударов головки по простате, а мошонки соседа – по яйцам.

Склеившей между собой две ладони мощной струей спермы, выстрелившей из члена Микки после нескольких особо глубоких проникновений, заставляя рыжего тихо прорычать на сжавшие его ствол мышцы, начавшие сокращаться, вызывая в огненном паху тысячу крохотных взрывов и наполняя презерватив его собственным семенем.

***

Отбросив на пол футболку, послужившую соседям полотенцем, Милкович довольно простонал, откидываясь на спинку дивана, и блаженно прикрыл глаза, до сих пор чувствуя легкую пульсацию растянутого отверстия, купаясь в посторгазмических волнах экстаза, вслушиваясь в частое дыхание Йена, повторившего его движения, расположившись рядом.

– Заебись, – не сумел сдержать внутри восторга брюнет, расслабленным удовольствием мозгом приходя к безапелляционному выводу:

«А не такое уж хуевое свидание получилось» – улыбнулся сам себе Микки, поворачивая голову и поднимая веки, встречаясь взглядом с пристально смотревшими на него яркими зелеными глазами.

Услышав от их обладателя секундой позже:

– Может, завтра в кино сходим?

Tbc…

Комментарий к и удачное его продолжение

просто ПолЪ вчера долго не мог уснуть…

========== 11. С облегчением ==========

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ:

«Странно, что они посреди главы

не запели еще у меня, блять» – писала я как-то в I.C.G.

«Запели, епта» – напишу я тут =D

Громкий стук в дверь разбудил Милковича ранним утром воскресенья, вынуждая недовольно поморщиться и провернуться в теплых сильных руках, крепко прижимающих его расслабленное тело к твердой груди мерно посапывающего бывшего соседа.

Конечно, номинально они до сих пор оставались жильцами расположенных на одной лестничной площадке квартир, но за последние три недели Микки ночевал в апартаментах Галлагера гораздо чаще, чем в своих собственных, давая сестре и ее вечной прихлебательнице с третьего этажа отличный повод для едких комментариев и подтруниваний.

Ломившийся в дверь гость продолжал барабанить по дереву костяшками пальцев, и игнорировать раздражающий едва проснувшийся мозг звук с каждой секундой становилось все сложнее – брюнет освободился от собственнического захвата длинных конечностей и, натянув на голую задницу первые попавшиеся на глаза трусы, поплелся в коридор, мысленно обещая любившей завалиться к Йену на ранний завтрак Мэнди знакомство с новоизобретенным оскорблением, неизменно имеющим в своем составе слово «пизда».

Потирая кулаками до сих пор слипающиеся глаза и едва переставляя ноги из-за последствий ночного секс-марафона, Милкович неторопливо шлепал босыми ступнями по холодному полу коридора, сжимая зубы на непрекращающийся стук и приближаясь к заветной цели.

Рассредоточенным сонливостью вниманием не заметив небольшого препятствия на своем пути.

– Да ебаный в рот, блять, – утонуло в металлическом лязге опрокинутого на пол велосипеда, придавленного повалившимся сверху на него Микки, едва избежавшего встречи утреннего стояка с большой шестеренкой, угрожающе прокрутившейся рядом с пахом брюнета, зажмурившегося от боли в мизинце левой ноги, не сумевшего обойтись без травм. – Сука блядская, – лишь с третьей попытки поднявшись с металлического монстра, выбравшего в свои извечные соперники Милковича и при каждом удобном случае калечившего его конечности и нервную систему, прорычал Микки, подарив средству передвижения рыжего еще один смачный удар ногой, закончившийся лишь дополнительной травмой голого пальца, на этот раз большого, и, переступив обидчика широким шагом, направился к двери, желая излить все свое недовольство на стоявшую за ней сестру.

Даже не потрудившись удостовериться в соответствии выстроенного в голове образа с переминающейся на площадке фигурой в домашнем халате, когда, вобрав в грудь побольше воздуха, он выдал раннему гостю, распахивая дверь:

– Чё ж тебе не спится-то, блять, с утра пораньше?

Помутневшие серые глаза домуправа, решившего навестить одного из своих жильцов и получить обещанную вчерашним вечером квартплату, широко распахнулись предоставленному зрелищу и его звуковому сопровождению – недовольная физиономия жильца «5C» возле совершенно другой таблички и покрытая засосами голая грудь сонного парня никак не хотели сопоставляться с представлениями Стэна о долговязой фигуре рыжего молодого человека, проживающего на арендованных метрах.

– Бляяя, – кажется, только сейчас рассмотрев в обрюзгшей фигуре, укутанной мягкой махровой тканью, старика, выдохнул Микки, безуспешно пытаясь прикрыть оголенные участки тела от пристального взгляда управляющего, судорожно генерируя вмиг проснувшимся мозгом правдоподобные причины к его здесь присутствию. – Че надо? – и, не сумев придумать ничего лучше, чем игра с расстроенным старостью и легкой степенью альцгеймера сознанием, Милкович пошел в наступление.

– Галлагер? – нахмурился Стэн, пару раз моргнув, чтобы удостовериться в реальности стоявшего напротив парня и убедить себя в том, что это был именно рыжий.

– Че, бля? – но невысокий брюнет, недовольно поджавший губы в ответ, ну, никак не походил на выуженный из дырявой памяти образ долговязого молодого человека, проживающего в квартире «5D». – Опять, что ль, слабительное с «Диазепамом» перепутал? – убедительно сыграл Микки негодование, делая шаг вперед и закрывая головой способную выдать его впопыхах состряпанную ложь табличку. – Какой, нахуй, Галлагер в моей хате? – прорычал он на растерявшегося старика, кажется, поверившего в свою ошибку, и пару раз крутнувшего головой, чтобы сориентироваться в пространстве. – Я ж тебе, блять, стикеры разноцветные везде наклеил и все колеса подписал, – продолжал брюнет, отвлекая внимание старика на себя и блокируя способность его дряхлого мозга логически соображать.

Не учтя лишь одной небольшой детали, решившей объявить преждевременный антракт в разыгранном им представлении.

Детали, в одних трусах шедшей по коридору за его спиной в направлении уборной.

– Что, Мэнди уже пришла? – подавшей голос в самый ответственный момент, разрушая все надежды Милковича на спасение.

– Галлагер! – и никак не сумевшей остаться незамеченной уже собравшимся было восвояси стариком.

– Сука, – рыкнул Микки себе под нос, резко разворачиваясь на пятках и отталкивая застывшую фигуру рыжего за угол, соображая гораздо быстрее заспанного Йена и совсем запутавшегося в разнообразии боксеров и голых сосков Стэна.

Громко хлопнув дверью перед носом управдома, брюнет, чертыхаясь и проклиная это утро всеми известными вариациями матерщины, поспешил в спальню Галлагера собирать разбросанные по всем горизонтальным поверхностям вещи, чтобы очистить квартиру соседа от следов своего в ней присутствия до того, как гомофобная морщинистая задница Стэна ворвется в дверь с дробовиком наперевес.

Комкая одежду в руках, Милкович торопливо пробежался взглядом по пути следования до ванной, ища последние улики на месте преступления, и остановился напротив продолжающего сонно моргать соседа, чтобы дать необходимые указания.

Но повторный стук в захлопнутую недавно деревянную створку не позволил расширить предложение дополнительными деталями:

– Меня тут нет, – самостоятельно разворачивая Йена за плечо и подталкивая того к встрече с надвигающейся угрозой выселения, прошептал Микки, ныряя в небольшую комнату санузла и плотно прикрывая за собой дверь, мысленно умоляя рыжего поскорее раздуплиться и сыграть отведенную ему роль как минимум на «Эмми».

– Да, вот, я еще вчера все подготовил, – активно жестикулируя и махая конвертом с деньгами перед хмурым лицом управдома, настоявшего на проверке квартиры и теперь внимательно исследующего взглядом предоставленную площадь, проговорил Галлагер, подпирая дверь ванной комнаты, скрывающей за собой его гостя. – Не стоило Вам так утруждаться, подниматься, я бы сам ближе к обеду занес, – вещал он, пытаясь поскорее выпроводить старика из своей квартиры.

– Да чё уж, лифт-то работает, – почесал затылок Стэн, забирая оплату у рыжего, разочарованно отмечая отсутствие в квартире кого-то постороннего и собственное бессилие перед одолевшей его несколько лет назад болезнью, признавая факт миража. – Кстати, за лифт еще двадцатку накинуть надо, – но, решив, что зеленая купюра легко сможет скрасить его печаль, воспользовался моментом.

А Галлагер, кажется, и вовсе готов был отдать старику все содержимое своего бумажника, лишь бы тот поскорее убрался из его квартиры.

Оставляя в руках управдома треть вчерашнего «чая», Йен открыл входную дверь, наступая на пятившегося мужчину и поторапливая того на выход, радуясь быстрой и легкой победе и бездумно кивая на рассказы деда о запланированном ремонте, окончательно расслабляясь и убеждаясь в относительной безопасности таившегося в ванной Микки, когда они со Стэном вышли в подъезд.

– О, вы уже встали! – но распахнувшаяся соседская дверь и голова брюнетки, показавшаяся в проеме с широченной улыбкой на губах, вновь проверили галлагеровский анус на способность сокращаться. – Странно, вы ж тока часов в пять угомонились. И как у вас только хуи не поотваливались столько ебаться, – а следующая ее фраза пообещала этому напряженному колечку скорую встречу с дулом ружья Стэна.

Если бы старик уловил хотя бы пятьдесят процентов изреченных девушкой слов, вместо того, чтобы пялиться на стройные голые ноги едва ли прикрытые застиранной домашней футболкой брата.

– Упс, – встречаясь глазами с показавшимся из-за спины друга управляющим, прикусила язык Милкович, виновато уткнувшись взглядом в боксеры зажмурившегося рыжего, экстренно собирая в извилинах мозга возможные варианты реабилитации. – Ой, простите, я вас не заметила, – опомнилась она уже через секунду, протягивая руку мужчине и широко улыбаясь.

Упавшей с одного плеча горловиной майки окончательно переключая внимание Стэна на себя, а его мозг лишая возможности вспомнить хоть какое-то из произошедших этим утром событий, кроме двух стройных длинных девичьих ног, прогуливающихся теперь по затуманенному болезнью сознанию.

– Может, в кино вечером сгоняем? – слизывая с пальцев остатки джема, предложила девушка, довольно откидываясь на спинку стула и раскачивая под столом обутой в домашний тапочек ступней. – Вчетвером, Света тоже захочет, наверное, – наспех составила она компанию на ближайший вечер. – Читала, «Трансформеров» новая часть ниче такая вышла…

– Ну, – бросив быстрый взгляд на сидевшего рядом брюнета, задумался Галлагер.

– Нахуй, – но Микки с ответом его опередил. – У нас дела вечером, – отрицательно покачал головой он, пиная коленкой соседа, кажется, решившего принять предложение сестры и провести очередной день в сопровождении двух пиздливых комментаторш, проебывающих сулившие золотые горы карьеры стендаперов, тратя свой талант на высмеивание одного конкретного представителя человечества.

– Ограбить аптеку и развесить десяток использованных гондонов на дереве за окном? – парировала девушка, давно перешедшая в область единственной темы подколок брата. – Вы и так целыми днями ебетесь, сходили бы куда-нибудь для разнообразия, – продолжала она веселиться, поднимаясь и собирая освободившуюся от завтрака посуду со стола.

– И тебе не помешало бы манду почесать, а то больно распизделась на эту тему, – огрызнулся Милкович, уже довольно сильно подуставший от постоянных издевательств сестры.

– Не всем так с конопатыми ершиками повезло, – растрепав свободной от тарелок рукой огненную шевелюру обладателя обозначенного «инструмента», хмыкнула Мэнди, отворачиваясь к раковине, не сумев уловить приближения ядовитого ответа, мелькнувшего в голубых глазах.

– Ну, ты-то свой где-то в Индиане проебала, – прорычал Микки, проигнорировав ладонь Йена, спешившую его остановить легким прикосновением пальцев к запястью. – Не заметил я чё-то хуя ниггерского в твоем чемодане, – выдал он под звук бьющегося в раковине стекла, не сумевшего удержаться в дрогнувших пальцах брюнетки. – Да и сама ты, смотрю, не торопишься к нему обратно возвращаться, – добавил, даже не потрудившись взглянуть на осунувшуюся девушку. – Вещичками своими уже всю хату мою пометила.

– Мик, – снова попытался осадить парня Галлагер, но было уже поздно.

– Извини за неудобства, братишка, – резко развернувшись, прошептала Милкович, едва сдержав подступившие слезы на веках. – Я освобожу ТВОЮ квартиру к вечеру, – заверила она молодого человека и поспешила к выходу, оставив подскочившему вдогонку другу «спасибо» за завтрак.

– Черт, Микки, ну какого хрена? – под звук хлопнувшей входной двери, закатил глаза Йен, разворачиваясь к брюнету, как ни в чем не бывало продолжающему попивать свой кофе. – Зачем ты так? – разочарованно проговорил он, делая шаг к соседу.

– Да заебала потому что, – выдал Милкович, поперхнувшись черным напитком и пару раз кашлянув. – Своего мудака проебала, так ко мне лезет, – пояснил он, ища поддержки в зеленых глазах, но находя на изумрудной радужке лишь осуждение.

– Проебала? Серьезно? Да он бил ее! – не выдержал рыжий, выдавая секрет подруги, хранить который и не сообщать брату обещал он ей под страхом кастрации.

– Чё, бля? – выплюнув содержимое большого глотка обратно в кружку, подскочил на месте Микки, оглядываясь на пустой коридор и, кажется, только сейчас сумев уловить в странном поведении девушки и нежелании той говорить на тему бывшего бойфренда какой-то смысл. – Вот я мудак, епт, – смачно шлепнув себя по лбу, прорычал брюнет, отдавая чашку Йену и торопясь вдогонку упаковывающей свой чемодан в соседней квартире Мэнди. – А ты хули меня не заткнул? – скидывая часть недовольства на рыжего, проговорил он, обернувшись уже в дверях.

– Как будто у меня когда-то это получалось, – выдохнул в ответ Галлагер, но его признания скрывшийся в проеме Микки уже не уловил.

Впрочем, как и промелькнувшую на секунду в зеленых глазах мысль о том, что пару способов прервать словесный понос молодого человека Йен, все же, знал.

Но пользоваться «ершиком» в присутствии сестры соседа Галлагер не стал бы.

А целовать себя, когда в радиусе видимости имелась хоть одна живая душа, Милкович не позволял.

Хотя, если честно, и сам поцелуй вряд ли смог бы заткнуть брюнета, умудряющегося ворчать и материться даже с языком Йена во рту.

***

– Мудила, блять, – продолжал причитать Милкович, пиная носком ботинка небольшой камушек, сопровождавший пару на протяжении всего пути от «Алиби» до дома.

– Да ладно тебе, весело ж было, – усмехнулся в ответ рыжий, возвращаясь мыслями на полчаса назад, в переполненный зал бара с самодельной сценой у дальней стены, парой микрофонов, большим телевизором сбоку и толстой папкой вариантов песен для исполнения.

Вспоминая Микки, сначала громогласно противившегося конкурсу караоке и извергающего все новые ругательства в адрес Кевина, испортившего ему тихий воскресный вечер, но все-таки принявшего участие в состязании, когда был обозначен главный приз – месячное обслуживание в «Алиби» за счет заведения.

– С хуя ли? – насупился брюнет, лишь пару баллов уступивший победителю – мудаку Кермиту, как кролика из шляпы выудившему из своей жопы хер пойми откуда взявшуюся укулеле.

– Я не знал, что ты так хорошо поешь, – пояснил свою мысль Галлагер, поддевая плечом собеседника, нежно улыбаясь голубым глазам с чуть расширившимися зрачками от выпитого их хозяином алкоголя. – Как там было? – спросил он, ухмыльнувшись.

– Никак, епт, – огрызнулся Милкович, отталкивая парня от себя локтем, не желая возвращаться к трем минутам своего позора перед завсегдатаями питейного заведения даже в мыслях.

– Ты прогоняешь меня-а-а, а потом заставляешь оста-а-аться… – протянул Йен, передразнивая исполняющего час назад свой хит Микки, разворачиваясь к нему лицом и идя спиной вперед, задором в зеленых глазах и широкой улыбкой на розовых губах растапливая в груди того острую ледышку обиды и досады от поражения. – Ну же, Мик, я не знаю текста, – подначивал он уже не такого хмурого парня, пританцовывая при каждом новом шаге, благодаря две пинты пива в своем желудке за легкость в мышцах и голове.

– Почему ты делаешь мне больно, – проговорил брюнет, даже не пытаясь распевать слова, но предательская улыбка на поведение веселившегося напротив парня тронула его губы. – Это поможет мне понять, стою ли я на твоем пути… – а тело непроизвольно качнулось в бок, когда Галлагер, запутавшись в своих длинных конечностях, чуть не повалился на землю.

– Или я – лучшее, что было с тобой, – закончил за него Йен, пойманный крепкими руками Милковича, удачно предотвратившего падение долговязой фигуры в грязь.

– Ёп, Галлагер, – выругался брюнет, пошатнувшись под весом соседа, – не быть тебе балериной, рыжий, – заключил Микки, отпуская молодого человека и делая шаг вперед.

За спиной слыша предупредившее новый телесный контакт:

– Нихера подобного, я отлично вхожу в поддержки, – сообщил о своих талантах Йен, запрыгивая на спину не ожидавшего подобного соседа, на долю секунды задержавшись в такой позе, прежде чем рухнуть на землю вместе с ним. – Партнера только нужно подобрать, – выпустил из груди весь воздух Галлагер, толкая расположившегося поверх него брюнета, подозрительно быстро поднявшегося на ноги после озвученного условия.

– Пошли, еба, – пнув носком ботинка рыжего в бедро, приказал Милкович, вновь вернув лицу привычное выражение недовольства и раздражения.

А Йен понял, что сказал лишнее и поспешил уточнить мысль, возвращаясь в стоячее положение:

– И больше с ним тренироваться, – выдал он, снова запрыгивая на спину Микки, на этот раз сумевшего устоять на своих двоих и даже сделать пару шагов с конопатым рюкзаком за плечами.

– Бля, у тебя вся жопа грязная, – отвесил комплимент Милкович, поднимаясь за соседом по лестнице на пути к их квартирам, молчаливо согласившись с кивком того избежать нового путешествия в на ладан дышащем лифте, сократившем сегодня утром их бюджет на свидание вдвое.

– Ты не лучше, – обернувшись на шедшего позади парня, ответил Галлагер, бегло осмотрев испачканную землей куртку брюнета, пытаясь вспомнить, была она такой до их похода в бар, или успела приобрести пару дополнительных оттенков коричневого уже на обратном пути.

– Ну, это в твою рыжую башку пришла идея поваляться, – обвинил соседа в не презентабельности своего одеяния Микки. – Я обычно до дома добирался без привалов, – самодовольно сообщил он, улыбнувшись.

– Ага, и укладывался спать в подъезде, – хмыкнул Йен, вспоминая их первую встречу, останавливаясь на площадке третьего этажа в ожидании едкого ответа.

Произнести и услышать который не позволил женский крик, раздавшийся сверху.

– Какого хуя? – отталкивая Галлагера к стене и спеша на пятый этаж, прорычал Микки, узнавая в голосе сыплющей оскорбления девушки сестру. – Ты, блять, чё тут делаешь? – взревел он, вмиг преодолев все оставшиеся ступеньки, находя на площадке возле своей квартиры громоздкую фигуру чернокожего парня, крепко сжимающего потными обезьяньими ладонями хрупкие плечи Мэнди.

– Мик, не надо, – взмолилась брюнетка, смаргивая слезы, прекрасно зная, чем может закончиться неожиданная встреча брата и Кеньятты, о проделках которого Милкович теперь был осведомлен благодаря рыжему соседу и откровенному разговору с девушкой утром.

– Убери от нее свои грабли, мудила, – прогремел парень, налетая на бывшего ухажера сестры со спины, нанося неожиданный удар кулаком тому в ухо.

На несколько секунд выбивший Кеньятту из реальности и позволивший Мэнди отступить.

– Сука, блять, – пропыхтел Микки, пытаясь достать до челюсти уже опомнившегося парня, чуть ли не подпрыгивая от злости, проклиная их значительную разницу в росте и весовых категориях.

Получая достойный ответ от соперника, оросивший кровью его подбородок и разорвавший нижнюю губу.

– Мудак ебаный, – вновь налетая на обидчика, прорычал брюнет, натыкаясь ребром на выставленный локоть чернокожего и сгибаясь вдвое, понимая, что одному ему с такой гориллой не справиться.

Но подоспевший на подмогу Галлагер, мгновенно оценивший ситуацию и вмешавшийся в самый подходящий момент – когда Кеньятта обернулся на всхлипывающую у двери девушку – сумел уравновесить силы.

Сплевывая на пол сгустки крови и слюны, Милкович как в замедленной съемке наблюдал за развернувшейся на площадке дракой, благодарно отмечая каждый удар рыжего по лицу обезьяноподобного парня и жмурился на полученные Йеном в ответ ссадины и синяки.

В момент, когда хрустнул украшенный конопушками нос соседа, окончательно слетая с катушек, становясь третьим составляющим рычаще-пыхтевшего клубка из размахивающих кулаками тел.

– Ауч, – дернул головой рыжий, пытаясь избежать новой встречи разбитой брови с пропитанным перекисью ватным тампоном в тонких наманикюренных пальчиках, до сих пор продолжающих мелко дрожать. – Больно, Мэндс, – нахмурился он, но тут же поспешил расслабиться, чувствуя неприятный отголосок боли в травмированной переносице.

– Терпи, – строго проговорила девушка, аккуратно стирая кровь со лба и скул рыжего, бросая быстрый взгляд из-за плеча того на дверь ванной, укрывшей за собой ее избитого брата, решившего слить излишки Йегера перед встречей с доморощенной медсестрой. – Спасибо, что помог ему, – понизив тон голоса до шепота, проговорила брюнетка. – Кеньята бывший боксер, он бы покалечил его, – продолжила она, отбрасывая пропитавшуюся алым вату и взяв новый кусочек. – А Мик… он бы не отступил, пока не отомстил за меня, – признала упрямство брата Мэнди, прикладывая тампон к рассеченной ране и прижимая его пальцами друга. – Спасибо тебе, – повторила она, виновато потупив взгляд, чувствуя свою причастность к каждой ссадине и синяку на лицах обоих парней из-за того, что не осмелилась порвать отношений с агрессивным бывшим, а просто сбежала от него в прекрасно известном парню направлении.

– Не за что тут благодарить, Мэндс, – аккуратно улыбнулся Галлагер, превозмогая боль в скуле. – Ты ж своя теперь. А у нас, на южной стороне, за своих на тряпки рвут, – проговорил он, подмигнув здоровым глазом, находя во взгляде девушки искреннюю благодарность и небольшой намек на недопонимание. – Сестра моего парня и мне сестра, – пояснил он, успокаивая дрожь пальцев брюнетки теплой ладонью, получая в ответ кивок и озорной огонек в голубых глазах соседки.

– Твоего парня, говоришь? – зацепилась за сказанное Мэнди, широко улыбаясь чему-то за спиной Йена.

– Ага, – согласился Галлагер, не услышав раздавшийся в паре метров от него глубокий вздох.

– С облегчением, – поздравила девушка вернувшегося из туалета Микки, отодвигаясь от соседа дальше по дивану, взмахом руки приказывая брату сесть на мягкие подушки пункта по оказанию первой медицинской помощи.

И на секунду отвернувшись, чтобы позволить двоим встретиться взглядом, в тишине комнаты уловив едва различимый слухом общий вдох.

Tbc…

Комментарий к 11. С облегчением

В тексте использован вольный перевод песни “Love Is a Battlefield”.

Никаких прав ни на оригинал, ни на сам перевод не заявляю =]

========== Эпилог ==========

Два месяца спустя.

– Мик, ты не видел мои ключи? – окликнул Галлагер своего парня в дверях, продолжая активные поиски небольшой связки, в очередной раз испарившейся в самый неподходящий момент.

– Не-а, я вчера своими открывал, – обернулся на голос брюнет, хлопнув ладонью по карману, проверяя наличие в нем собственного комплекта и выходя на лестничную площадку.

– Черт, я точно помню, что они были в сумке, – недовольно поджал губы рыжий, шаря рукой в содержимом своей планшетницы, сминая пальцами листы конспектов и царапая их подушечки о потерявшие колпачки ручки.

– Бля, Йен, – закатил глаза Милкович, бросив быстрый взгляд на наручные часы, угрожающие первым опозданием на работу за последний месяц. – Пошли уже, а то Линда мне дубинку в очко затолкает, – прокричал он вглубь квартиры, сжимая обозначенное отверстие в страхе встречи с недовольной начальницей.

– И ты этого даже не почувствуешь, – слыша за спиной едкий комментарий сестры, как всегда «вовремя» вышедшей из соседней квартиры. – Ты ж с хера галлагеровского ни на минуту не соскакиваешь, – широко улыбнувшись, пояснила свою мысль не выспавшаяся из-за непрекращающихся стонов и криков за стеной этой ночью девушка, застегивая пальто, едва способное прикрыть своим подолом ее ярко-оранжевую рабочую униформу, – привет, Йен, – и помахала рукой выглянувшему в коридор другу. – Кроличья ферма Роджер-парка к вам еще за обучающими видеоматериалами не обращалась? – поинтересовалась Мэнди, поправляя коричневую кепку на голове, искренне наслаждаясь выражением крайнего негодования на лице Микки, пытающегося экстренно придумать достойный ответ.

– Иди в пизду, – но ничего лучше привычного посыла брюнет воспроизвести не смог.

– Обязательно, братишка, только вечером, – подмигнула ему девушка, – сейчас на работу нужно, – и, щелкнув пальцем по носу Микки, направилась к лестнице. – Тебе тоже стоило бы поторопиться, а то рыжему полночи придется резину из твоей задницы выковыривать, – усмехнулась она, напоминая парню о нависшей над его анусом угрозе, и поспешила вниз, чтобы избежать ответного подзатыльника или пинка.

Но Милкович так просто отпустить ее не мог:

– Эй, блять, – окликнул Мэнди он, – вместо того, чтобы о моей жопе волноваться, лучше б у шефа спросила, каким хуем белки к вафлям относятся! – выкрикнул он вдогонку обернувшейся сестре, используя последнее из возможных орудий в словесной войне – небольшого плюшевого зверька на макушке рабочей кепки официантки.

Получая в ответ знакомый каждому жест среднего пальца, объявивший об окончании разговора.

– Блять, ГАЛЛАГЕР! – проводив сестру злобным взглядом, вновь взревел Микки, потерявший драгоценные минуты на препирания с родственницей. – Заебал ты уже, пошли так, – приказал он, заглядывая в квартиру в поисках парня, продолжающего шариться по карманам всех висевших возле выхода курток.

– Иду, – обреченно пробормотал Йен, наконец, обуваясь, прощаясь с надеждой обнаружить связку ключей в ближайшее время. – Возьми велосипед, пожалуйста, – попросил он Милковича, выкатывая своего двухколесного друга на площадку, благодарно кивая недовольно поджавшему губы, но, все же, перехватившему руль транспортного средства парню. – Дай свои, я закрою, – и протянул руку за комплектом ключей Микки, две недели назад торжественно врученным переехавшему к нему брюнету.

Щелкнув замком и вернув связку обратно ее владельцу, рыжий подхватил велосипед под раму и, закинув его себе на плечо, поспешил вслед за убежавшим вперед Милковичем.

– Ты во сколько сегодня заканчиваешь? – поинтересовался он, догоняя парня на пролете третьего этажа.

– Как обычно, в восемь, – обернулся на него брюнет, перестав смотреть вперед и не заметив появившейся на дороге преграды – двух разговаривающих девушек – налетая на одну из них и выбивая из руки той окурок. – Ну, ебана, – выругался он, поднимая взгляд на Светлану, которую чуть и не сбил с ног.

– И тебе доброе утро, Милкович, – хмыкнула девушка, потирая ушибленный подбородок, – привет, – кивнула появившемуся следом Йену она.

– Да, пиздец, какое доброе, – недовольно пробухтел Микки, фыркнув на хихикающую за спиной соседки сестру, до сих пор немного заведенный недавней перепалкой.

– Что…

– Не обращай внимания, – предвосхитила вопрос русской о причинах плохого настроения друга Мэнди, махнув рукой на продолжающего скрипеть зубами брата. – Микки сегодня не выспался, – пояснила она Светлане, многозначно поведя бровью в сторону рыжего соседа, прозрачным намеком и своей широкой улыбкой находя в лице той верного союзника для дружеских подтруниваний и колких замечаний.

– Ох, ты ж мой бедненький, – чересчур эмоционально всплеснула руками шатенка, подходя ближе к Микки и расправляя на плечах того потасканную парку. – И как ты, несчастный, работать-то теперь весь день будешь? – пытаясь выдать сарказм за сочувствие, покачала головой она, затягивая вязаный зеленый шарф на шее брюнета, чуть переусердствовав с нажимом и придушив Милковича.

Совсем немного, любя.

– У кого вечером собираемся? – поинтересовалась Мэнди, планируя меню очередного совместного ужина, когда все четверо уже вышли на улицу, чтобы разойтись в разные стороны.

– У вас, – поспешил с ответом Микки, перебивая Йена, в зеленых глазах которого он прочитал намерение пригласить гостей к себе.– А то вы ж, блять, как тараканы, хуй потом избавишься, – пояснил он свою мысль компании, даже не заметив оговорки.

– «У вас» это у кого? – решила уточнить Светлана, не найдя в ответе Милковича конкретики. – У меня или у Мэнди?

– Да какая, нахуй, разница? – отмахнулся он, вновь взглянув на часы, мысленно попрощавшись со своим правым яичком – излюбленным адресатом угроз Линды. – Куда скажете, туда и завалимся, только мою хату не трожьте, – предупредил Микки и сорвался с места, надеясь быстрым бегом наверстать проебаное время.

– Слышал, Морковкин? Его хату, – акцентировала внимание на сказанном русская, растрепав огненную шевелюру друга, приводя ее в более привычное взгляду взъерошенное состояние. – Так, что в итоге? Где собираемся? – переспросила она, оборачиваясь к брюнетке.

– Давай у меня, – ответила Мэнди после нескольких секунд раздумий. – Я заскочу в магазин за продуктами после работы, а с тебя тогда десерт, – быстро раскидала она обязанности, тепло улыбнувшись шатенке и развернулась к Галлагеру. – К девяти чтоб были, – строго проговорила девушка, получая утвердительный кивок от рыжего. – И никаких «потрахаться на дорожку» чтоб мне, а то опять придется вас полночи ждать, – поддев друга плечом, хмыкнула она и, оставив быстрые поцелуи на его щеке и щеке Светланы, поспешила вслед за Микки.

– А вы прям скучали тогда без нас, – закатил глаза Йен, вспоминая события обозначенного девушкой вечера, намекая оставшейся рядом русской об осведомленности о происходившем в стенах соседствующей квартиры.

Перекинув ногу через своего двухколесного друга Галлагер наклонился за прощальным поцелуем к Светлане, едва заметно улыбнувшись порозовевшим щекам шатенки, размышляя над тем, что подкинуть Микки новый аргумент для частых споров с сестрой и ее подружкой – не такая уж плохая идея.

Не со зла, просто уравновесить силы.

Проводив взглядом долговязую фигуру, свернувшую за угол верхом на велосипеде, Светлана достала из пачки Мальборо новую сигарету, надеясь, наконец, получить свою законную порцию никотина, и, прикурив, помахала рукой раскачивающейся в окне первого этажа занавеске, прекрасно зная, что любопытный старик наблюдал за их неразлучной четверкой все это время.

– Эх, молодость, – протянул управдом, ковыляя к своему продавленному дивану, улыбаясь возникшей в его седой голове мысли, что к появлению у брата и сестры Милкович возлюбленных он имеет непосредственное отношение.

И Стэн, конечно, был прав.

Вот только с парной расстановкой старик немного промахнулся.

***

– Эй, Мик, – убирая во внутренний карман куртки конверт с месячным жалованием, позвал Томми вышедшего от Линды брюнета, крепко сжимающего в руке точно такой же. – Мы с ребятами в бар собрались, ты с нами? – поинтересовался он, расписываясь в журнале передачи смен, предвосхищая положительный ответ.

– Не-а, – но Милкович его сильно удивил.

– Хм, а чего так? – нахмурился мужчина.

– Не охота, – бросил короткое Микки, подходя к столу и повторяя действия напарника, отмечая время ухода и заверяя его своей корявой подписью.

– Да ладно тебе, я угощаю, – не желая верить своим ушам, предложил Томми, сжимая огромной ладонью плечо брюнета и пуская в ход самый сильный аргумент, прекрасно зная, что от халявного вискаря отказаться Милкович не сможет.

Ну, по крайней мере, за долгие годы знакомства еще ни разу не отказывался.

– Не, – слишком уж быстро ответил парень, выпрямляясь, за спиной напарника заметив что-то, вызвавшее на лице его улыбку, увидеть которую хоть раз едва ли довелось большинству сотрудников «Cash&Grab» за все годы работы бок о бок с вечно недовольным ворчливым охранником. – Без меня сегодня, – пожал Микки руку ошарашенного приятеля и поковылял к выходу, по ту сторону стеклянной двери супермаркета находя поджидавшего его Галлагера.

– Привет, – улыбнулся рыжий, поднимаясь с бордюра и идя навстречу, останавливаясь в шаге от Микки и чуть наклоняясь, чтобы поцеловать своего парня.

Резко подавшегося назад, высоко вздернув брови:

– Ты чё? – рыкнул Милкович, воровато оглянувшись, прекрасно зная о возможности легкого просмотра парковочной зоны изнутри помещения через огромное затемненное стекло.

– А что? – переспросил Йен, приподнимая уголок губ и не меняя положения тела, давая брюнету возможность передумать.

Убеждаясь в оправданности предоставленной отсрочки уже через пару секунд, когда Микки, еще раз посмотрев через плечо и что-то неразборчиво пробубнив себе под нос, все же, двинулся к нему навстречу, клюнув его в губы коротким поцелуем.

– Пошли уже, блять, – не дав рыжему насладиться своей маленькой победой, приказал Милкович, слыша за спиной приглушенный свист, крепко сжимая зубы и кулаки, чтобы не обернуться на него и не послать по всем известному маршруту Томми, в компании других работников магазина, широко разинувших рты, наблюдающему за встречей двух парней через витрину.

Ответа от Галлагера брюнет дожидаться не стал – ухватившись за руль приставленного к стене велосипеда Йена, он толкнул транспортное средство вперед и неторопливо поплелся в направлении дома, прислушиваясь к шуршанию шагов нагнавшего его через пару секунд рыжего.

Озвучившего вопрос, услышав который Милкович запнулся:

– Хочешь прокатиться? – заглянув в голубые глаза парня, поинтересовался Йен, накрывая одну из рук брюнета своей ладонью и аккуратно нажимая двумя пальцами на тормоз, блокируя движение заднего колеса, вынуждая остановиться и велосипед и Микки. – Я буду тебя придерживать, – пообещал он, прекрасно помня о том, что его молодой человек не умеет кататься.

– Блять, в пизду, ну, нахуй эту ебанутую затею, – решив передумать в самый последний момент, проворчал Милкович, восседая верхом на двухколесном монстре, обернувшись через плечо на Йена, крепко ухватившегося за его бока, не позволяя упасть. – Я точно щас пизданусь, – начал паниковать он, когда Галлагер подтолкнул его вперед, приводя шаткую конструкцию в движение, переместив одну руку на руль, второй продолжая придерживать напрягшегося парня. – Бля, нет, рыжий, эта хуйня ничем хорошим не закончится, – замотал головой Милкович на увеличение скорости, памятуя недавнюю встречу своей мошонки с металлической рамой адской колесницы, покусившейся на самое ценное, когда он пытался на нее забраться. – Нет, все, блять, в пизду, я…

– Мик, заткнись, – не выдержал Йен, переходя на легкий бег и постепенно ослабевая хватку. – Закрой рот и просто крути педали, – посоветовал он, отпуская своего парня и останавливаясь, широкой улыбкой провожая стремительно удаляющуюся от него фигуру, на всю улицу выкрикивающую красноречивые угрозы и обещающую скорую смерть.

Прикрывая рот ладонью в попытке хоть как-то уменьшить громкость вырывающегося из груди хохота, Галлагер подскочил к распластавшемуся на тротуаре Микки, извергающему все новые проклятия, в многообразии произносимых брюнетом оскорблений сумев разобрать «мудак» и «еблан» с первого раза.

А в металлическом скрипе раскуроченного велосипеда, придавленного матерившимся Милковичем, и тихом «убью» сквозь его плотно сжатые зубы уловив что-то до боли знакомое.

«Ну, хоть не обоссался в этот раз» улыбнулся сам себе Йен, протягивая руку своему парню, чтобы помочь подняться.

THE END

Комментарий к Эпилог

Ну, вот и все… первый пошел.

Давно я не ставил эти шесть буковок =[

И не хотел бы ставить сейчас, но настало время прощаться.

Маленький мир, заключенный в ветхую пятиэтажку, остается позади вместе со всеми ее жильцами, стариком-управдомом, скрипучим лифтом и двухколесным монстром.

Надеюсь, эта история запомнилась Вам, смогла скрасить пару вечеров и зажечь на лицах улыбки.

Хочу сказать огромное спасибо всем, кто прожил ее вместе со мной и моими героями, переживал, смеялся, ругался и вовремя давал пинки к развитию событий. Спасибо Вам всем за подаренные Вашими отзывами эмоции, вдохновение, за поддержку и веру в непутевого ПолЪ!

Прощаюсь с “Соседями”, но Вам говорю “до свидания”.

Ведь, как и у Галлавич, у меня для Вас всегда есть свое “продолжение следует…”

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org