Автор : "_Chizuru_"
Название книги: Потерянное чудо (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/_chizuru_/poteryannoe-chudo-si

ПОТЕРЯННОЕ ЧУДО

https://ficbook.net/readfic/2843981

АВТОР:

_Chizuru_ (https://ficbook.net/authors/12218)

ФЭНДОМ:

Ориджиналы

ПЕЙРИНГ ИЛИ ПЕРСОНАЖИ:

альфа/омега

РЕЙТИНГ:

NC-17

ЖАНРЫ:

Романтика, Ангст, Драма, Hurt/comfort, Songfic, Омегаверс

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ:

Насилие, Нецензурная лексика, Мужская беременность

РАЗМЕР:

Миди, 55 страниц

КОЛ-ВО ЧАСТЕЙ:

10

СТАТУС:

закончен

ОПИСАНИЕ:

Приквел к «Сила в чувствах»! //

— Флоренс? Флой, это же ты?

— Йен, — сглотнул омега, справившись с собой, и, наконец, поднял равнодушный взгляд на альфу, который когда-то был ему дороже жизни. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

ПУБЛИКАЦИЯ НА ДРУГИХ РЕСУРСАХ:

Запрещено.

ПРИМЕЧАНИЯ АВТОРА:

1) История Брайана и Тео:

http://ficbook.net/readfic/2843840

3) История Роберта и Мэя:

https://ficbook.net/readfic/3412771

4) История Арчи и Шуна:

https://ficbook.net/readfic/3449621

Визуализация:

http://tinyurl.com/l8u9re9

James Arthur – Impossible ☆

СОДЕРЖАНИЕ

Содержание

Введение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог

ВВЕДЕНИЕ

_— Йен, пожалуйста, не будь таким бессердечным! Я люблю тебя! Йен! Не молчи, черт тебя подери!_

_ _

_ Молодой светловолосый альфа безжалостным стальным взглядом провожал стройную фигуру своего бывшего любовника, который бросался из угла в угол, не решаясь подступиться ближе. Флоренс как никогда прежде испугался этого чистого льда в глазах любимого, такого отталкивающего и невыносимо холодного._

_ _

_ — Я знаю тебя много лет, ты не можешь ни с того ни с сего бросить меня. Скажи, Йен, почему? Что пошло не так?_

_ _

_ — Мне это надоело, Флой. Мне просто все надоело, в том числе и ты. Давай не будем тратить время на пустые разговоры, когда уже все давно решено._

_ _

_ — Ты не можешь… — Флоренс не чувствовал, как по его щекам текли слезы, как руки его начали дрожать, и голос срывался. — Не делай этого. Давай поговорим, милый. Я жить без тебя не смогу. Пожалуйста!_

_ _

_ Отведенный взгляд и кивок головой в сторону – ответ отрицательный. Флоренса затошнило, перед глазами плясали чертенята, дышать стало сложно, почти невозможно…_

_ _

_ — Прошу, Йен, не бросай меня! — когда любишь по-настоящему, гордыне нет места в пылающем сердце. Флоренс был готов упасть на колени перед Йеном, умоляя не разрывать их отношения, но его останавливало одно – боязнь увидеть отвращение во взгляде любимого. Это был первый и последний раз, когда уверенный в себе, сильный и открытый омега был готов отдать душу за то, чтобы вернуть все их счастливые дни, часы, минуты. Но альфа был непреклонен. На все просьбы Флоренса объясниться, поговорить, остановиться он молча сжимал зубы до скрежета и закрывал глаза, лишь бы не видеть этого заплаканного лица._

_ _

_ — Что ж, давай! Расскажи всему миру, что я надеялся на невозможное! Расскажи всем, что все, что между нами было, прошло! Конечно, как ты мог мной увлечься! Расскажи, пусть все знают, что раздавил меня!_

_ _

_ Правда есть ложь. Пустые обещания, признания, чертовы слова любви. Только в тот момент Флоренс понял, насколько был беспечен. Те нежные улыбки, бережные касания рук, губ – все было неправдой._

_ _

_ — Я был счастлив, Йен! Только с тобой я был счастлив! — Йен скривился, и от этого выражения лица сердце Флоренса бухнуло куда-то вниз. Все уже кончено. Уходя, Йен лишь бросил последний взгляд на обессилевшего омегу, одиноко сжавшегося на полу и тихо ронявшего слезы. Флоренс уже не смел поднять взгляд и потому не увидел, какая искренняя боль отразилась на лице Йена. И закрывая за собой дверь дома, где его омега остался один, он молил богов скорее забыть те крики, насквозь пропитанные безысходностью и огромным чувством потери…_

Проснувшись резко и неожиданно, с подступающей тошнотой Флоренс ощутил невыносимую потребность в свежем воздухе. Быстро прихватив с прикроватной тумбы бутылку воды и пачку таблеток, Флоренс вылетел на балкон. Дело шло к зиме, и снаружи было довольно холодно, но омеге было наплевать. Вытирая слезы после плохого сна, Флоренс тихо твердил себе, повторяя вновь одни и те же слова:

— Забудь его… Отпусти уже… Хватит себя мучить.

ГЛАВА 1

Флоренс всегда был отличным дядей, об этом ему не раз и не два говорил сам Тео. И ради этих слов Флоренс был готов отдать все свои силы и всего себя без остатка этому замечательному ребенку, тому, кто заставлял его держаться многие годы. Теперь Тео повзрослел, стал очаровательным омегой, не бросавшимся в омут с головой, и Флой был горд, что смог вырастить его таким.

Дети – как птицы, это известно. Наступит время, и они улетят из гнезда – что и понял Флоренс, впервые встретив Брайана, будущего, вернее уже нынешнего молодого человека Тео. Будучи по жизни очень мнительным, Флой не сразу поверил в искренность альфы, но после продолжительного разговора он изменил свое мнение. Со временем он заметил, что эти двое явно входили в категорию «созданы друг для друга». Оба были серьезно увлечены музыкой, любили поспать, вместе зачитывались Брэмом Стокером и на удивление гармонично дополняли друг друга и окружали любовью. А несколько месяцев назад, когда Брайан впервые остался ночевать в их доме, альфа честно заслужил долю уважения со стороны старшего омеги. Здесь не был нужен острый нюх, чтобы понять, что Брайан не воспользовался возможностью и не лишил его племянника девственности – запах секса намного гуще и тяжелее, нежели чем стоял у них в комнате на следующее утро. И тогда Флой понял, что прибьет Тео собственноручно, если тот упустит такое сокровище. Альфа исправно приносил подарки, уводил Тео на вечерние свидания, потом привозил домой, а на выходные забирал в свою квартиру. Племянник словно ожил, часто висел на телефоне и стал заглядываться в зеркало. Правду говорили, что любовь меняет человека.

Через пару недель такой нехитрой схемы Тео вернулся домой с яркой свежей меткой на шее, которую он стеснительно зажимал ладошкой. И тогда Флоренс осознал: вот-вот, и птичка действительно вылетит из гнезда. Стало очень грустно. Последнее, чего хотел Флоренс, это снова остаться в одиночестве.

Однако Флой не стал беспокоиться обо всем и сразу заранее. Придет время, вот тогда он и попаникует. А сейчас он все так же будет работать в своем кафе на износ, и даже Тео теперь нередко ругал его за синяки под глазами и усталый вид. Слишком много сил вытягивала из него эта слякотная погода. Да и не только она…

Осень – это то время, когда давным-давно юный Флоренс, покинутый, брошенный, совершенно одинокий, потерял того, кто был для него всем. Он лишился самого дорогого человека… А следом еще одного. И несмотря на долгие двенадцать лет, боль в его сердце словно оживала каждый раз, как листья с деревьев начинали медленно опадать на землю.

И снова новый день, который неожиданно порадовал уже редкими гостями – ярким солнцем и чистым бескрайним небом без единого облака. Флоренс улыбнулся про себя и принялся за работу: кафе уже открылось и принимало ранних посетителей.

…«Итак, нужно заказать это, проверить счета здесь, заполнить вот тут…» — подводил итоги Флоренс ближе к вечеру, заполняя личный журнал и оценивая сегодняшний труд. В последних расчетах что-то как обычно не сходилось, и это выводило Флоренса из себя – так и хотелось закинуть этот журнал куда-нибудь подальше и больше его не видеть. Тяжело вздохнув, Флоренс снял очки и потер глаза. Очень хотелось пить.

— Флоренс? Флой, это же ты?

Флоренс обернулся. И, наверное, если бы заранее не положил руки на барную стойку, то сразу бы упал. Не может быть… Омега не мог поверить в то, кого видел перед собой. Эти светлые волосы… Голубые глаза… Улыбка, которая долгие годы преследовала его во снах. Нет, в кошмарах.

— Йен, — сглотнул Флоренс, справившись с собой, и, наконец, поднял равнодушный взгляд на альфу, который когда-то был ему дороже жизни. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

— Невероятно. Это и вправду ты, — очевидно, мужчина был рад встрече — Йен удивленно смотрел на него, словно пытался поглотить глазами, и улыбался. Но этой радости Флоренс не разделял.

— Что будешь заказывать?

— Флоренс, столько лет прошло. Мы…

— Так что желаешь на ужин? — проигнорировал слова заметно взволновавшегося Йена Флоренс.

— Флой! — повысил голос Йен, и Флоренс заметно сжался. Альфа покаянно подошел к стойке и хотел было положить свою руку поверх кисти омеги, но тот дернулся от него как от прокаженного. Йен выдохнул и попытался поймать взгляд Флоренса. — Давай поговорим. Мне есть что сказать тебе.

— А мне тебе сказать уже нечего и слушать я тебя не хочу. Проваливай, Йен, если не собираешься ничего заказывать.

— Я буду двойной капучино и вишневый пирог. Есть такое?

— Будет.

И Флоренс ушел, скрывшись за дверями, ведущими, согласно деревянной табличке, на кухню. Йен задумчиво нахмурился. Он понимал чувства Флоренса и то, что после их расставания много лет назад встретить его, Йена, сейчас было неожиданно и, судя по поведению, для омеги неприятно. Но, стало быть, судьба подарила ему второй шанс, раз он встретил любимого по воле случая.

Прошло целых двенадцать лет, но Йен так и не перестал любить своего омегу. И никогда бы его не бросил, если бы… Главное, донести ту причину до Флоренса, заставить его понять, войти в его положение. Однако он помнил, каким мягким и ранимым, несмотря на всю духовную силу, был Флой, и поэтому действовать стоило постепенно. Но им обязательно нужно поговорить. Теперь Йен не отступится. Больше ему никто не помешает воссоздать заново и на этот раз сохранить свою семью.

Вскоре перед Йеном, расположившемся на высоком стуле, оказалась тарелка десерта и чашка горячего напитка, но вынес ему их не Флоренс, а другой парнишка в форме официанта. Йен упорно ждал час, два, но Флоренс так и не выходил. В кухню его не пустили и передали пару ласковых «от владельца», и тогда альфа удивленно поднял брови – Флоренс еще в молодости хотел стать хозяином какого-нибудь ресторана в центре города. Кафе в тихом районе – это, конечно, не совсем то, о чем он грезил тогда, но Йен искренне порадовался за омегу, ведь тот в шаге от исполнения своей мечты.

Прежде чем кафе закрылось, пришлось ждать еще пару часов, но уже на улице, у машины, чтобы не привлекать внимания и лишний раз не нервировать Флоренса. Давно ушел последний посетитель, свет в окнах потух, и, наконец, двери распахнулись, являя ночной тиши уставшего Флоренса. Он закрыл дверь на несколько замков, ругнулся негромко, сетуя на застрявший в скважине ключ, и возмущенно стукнул ногой. Наконец, отняв у двери ключ, он фыркнул и отвернулся, направляясь в сторону соседнего квартала.

— Флоренс, подожди, — окликнул омегу Йен. Тот в испуге дернулся и резко остановился.

— Йен, что тебе нужно?

— Солнышко, не отталкивай, нам все равно нужно…

— Солнышко?! — по-настоящему взбесился Флоренс, в глазах его был праведный гнев, и, казалось, даже его волосы встали дыбом. — Ты потерял право называть меня так, когда бросил меня те гребанные двенадцать лет назад! Какого хрена ты вообще появился? Думаешь, я тут же забуду про все то, что было? Ты ошибаешься.

— Флоренс, не спеши с выводами.

— Не смей мне указывать! Между нами все давно кончено. Возвращаться к прошлой жизни я не собираюсь, да уже и не смогу. Прошу, больше не приближайся ко мне.

Йен с грустью смотрел в спину стремительно уходившего Флоренса. Он знал, что будет сложно. Но он постарается.

***

— Дядя Флой! — воскликнул Тео, внося в кафе огромный букет цветов, сегодня это были гортензии. — Тебе снова посылочка, обратного адреса опять нет, карточки тоже.

Флоренс потер глаза. Уже две недели ему в кафе ежедневно доставляли букеты, один вид которых, казалось, стоил целое состояние. Ваз не хватало, пришлось докупать, но даже так ставить букеты было уже некуда, и Тео недавно начал переносить их домой, чтобы освобождать место в заведении. Одного букета они однажды лишились: по дороге домой Брайан встретил Тео, шедшего вдоль улицы, довольного, с кипой цветов в руках и мечтательно вздыхавшего. Альфа-собственник, без сомнения, не сдержался, надавал мальчишке по заднице и поволок в свою берлогу дурь выбивать, прежде выбросив букет в урну.

А Флоренс всегда очень любил цветы, и Йен об этом, видимо, хорошо помнил. Но если он думал, что этим сможет задобрить его, то глубоко заблуждался. Флоренс только больше бесился, встречая очередного доставщика утром у дверей кафе. Слов не было, как и Йена, которого Флой больше не видел. Это и к лучшему, думал он.

***

Сегодня Флоренс чувствовал себя просто отвратительно. Голова кружилась до такой степени, что приходилось изо всех сил держать себя в руках – не только в переносном, но и почти что в прямом смысле, – чтобы не упасть. Слабо подташнивало от невыносимо сильного аромата цветов, и даже открытые на полную окна не помогали. Наверное, влияла переменчивая в последнее время погода. Сотрудники стабильно раз в час интересовались его состоянием в попытке отправить домой и дать себе отдохнуть, но Флоренс был слишком упертым и ответственным, чтобы, не имея помощника или заместителя, уйти на боковую в свою обитель, поддавшись на уговоры работников.

День прошел как в тумане, Флоренс больше мешался другим, нежели действительно работал, но сотрудники не винили молодого мужчину: всякое бывает, и каждый про себя молился, чтобы у их обожаемого Флоренса не случился приступ на фоне переутомления. А домой он отправляться никак не хотел, что ему ни говори.

Прошло уже больше месяца с того момента, как Йен последний раз появлялся в поле зрения Флоренса. Они еще пару раз пересекались на мостовой, в торговом центре, в парке, но Флоренс не позволял и приблизиться к себе, юрко уворачиваясь от преследований Йена. И, наверное, уже забыл бы о его существовании спустя столько времени, если бы в последние дни вместе с теми же цветами не стали появляться открытки. Простые и красочные, большие и маленькие, все так же без адресата, но с содержанием внутри смущающим и сбивающим с толку. Нежные фразы, признания в любви, приятные воспоминания – все это было ровно столь же прекрасно, сколь и больно. И у Флоренса просто не хватало сил отправлять открытки в корзину для мусора, уж очень много чувств хранилось на обороте обычного картона. А чувства не выбрасывают.

Возвращаясь с работы глубокой ночью, ступая в тень промозглой осени, Флоренс буквально затылком ощутил острый взгляд позади. Но оглянувшись, не заметил никого, однако на всякий случай прибавил ходу. До дома он дошел без происшествий; и слава богу, хотел было подумать Флой, как, стоило ему открыть замок, сильные руки протолкнули его внутрь. Закричать ему не позволила крупная ладонь, накрывшая рот, и тело, напавшее сзади, крепко прижало его к себе. Флоренс потрясенно замер.

ГЛАВА 2

— Флоренс, я прошу тебя…

— Отпусти меня!

— Я люблю тебя.

— Плевать я хотел на твою чертову любовь! Убери руки, я сказал!

— Нет, больше я тебя не отпущу, — серьезно сказал Йен, мужественно терпя удары Флоя. Омега вырывался изо всех сил, страстно желая заехать этому козлу по морде хотя бы за то, что без приглашения зашел в его дом, за то, что так крепко прижимал к себе, что смотрел так тоскливо и нежно… Да за все!

Флоренс бесился. С ним такого не случалось уже давно. Йен появился как ни в чем не бывало, просто схватив его со спины, напугав этим до звездочек перед глазами, а потом повернул к себе лицом, уткнувшись в волосы и позволяя бить себя, хотя последнее вряд ли сильно мешало ему наслаждаться почти забытым запахом.

Неожиданно перед глазами потемнело, и в легкие перестал поступать кислород. Флоренс беззвучно открывал и закрывал рот, широко распахнутыми глазами смотря куда-то сквозь Йена.

Альфа, держа в руках замершего Флоренса, напрягшегося и мелко трясущегося, напрягся и сам.

— Флой, родной, что с тобой? — заволновался Йен, сажая Флоя на диван. Тот был словно деревянный и цеплялся за сердце так, что Йена затрясло. Он не представлял, что ему нужно делать в такой ситуации. Его омега онемел и посерел лицом, и у Йена задрожали руки. — Флой, очнись, взгляни на меня, солнышко, пожалуйста. Не пугай меня, родной, приди в себя.

Но Флоренс не отзывался на его просьбы. Внезапно в дверь позвонили и громко заголосили за ней:

— Эй, мальчишки, открывайте! Вам сюрприз! — и снова звонок. Потом ручку двери дернули. — Почему она открыта? — глухо спросил кто-то. Этому голосу вторил другой, мягче и тише. — Тео, Флоренс! Где вы?

Еще одних гостей было хорошо видно из гостиной, прилегавшей к коридору. На порог ступил высокий мужчина лет сорока на вид, темноволосый и крупный, а рядом с ним встал миловидный омега с рыжими волосами. Альфу Йен знал – это был брат Флоренса, который перебрался в Корею много лет назад, и справа от него приостановился невысокий кореец, муж Роберта. В то же время взгляд неожиданных визитеров упал на Йена и Флоренса.

— Ты… — почти задохнулся в ярости Роберт, сжимая кулаки и прожигая глазами Йена. Потом он мельком посмотрел на брата и, заметив его болезненное состояние, охнул. В одну секунду он оказался рядом и со всей силы отшвырнул от Флоренса Йена, который не удержался, споткнувшись об ковер, упал на спину.

— Флой, малыш, посмотри на меня, это я, Робби, — альфа нежно коснулся щеки брата. Когда взгляд того стал чуть более осмысленным, Роберт, разделяя каждое слово, медленно спросил: — Где таблетки, которые тебе прописали?

— В ящике, — прохрипел Флой, махнув рукой в сторону кухни.

— Я быстро, — произнес рыжий омега, кивнув Роберту.

Пока на кухне гремели и стучали дверцы шкафов и ящиков, Роберт тихо и ласково что-то приговаривал Флоренсу, отчего тот медленно, но верно приходил в нормальное состояние, но все еще цепляясь рукой за рубашку в области сердца. Тут вернулся запыхавшийся муж Роберта с неизвестными пузырьками в руках и стаканом воды.

— Вот, открывай рот, — мягко попросил Роберт у Флоя, кладя ему на язык сразу несколько капсул. Приложил холодное стекло к губам, заставляя запить лекарство. Еще пара таблеток, и стакан опустошен, ровно как и Флоренс, который практически тут же начал клевать носом и заваливаться на спинку дивана. Роберт аккуратно взял Флоренса на руки и поднялся на второй этаж, а следом за ними вышел и рыжий омега.

— Мэй, любимый, останься с ним. Проследи, чтобы он заснул, хорошо? — произнес Роберт, когда опустил брата на кровать и заботливо укрыл его одеялом, а затем поцеловал мужа. — А я пойду разберусь с этим.

Йен, в это время не находивший себе места в гостиной, беспокойно мерил комнату шагами и слушал, как на улице шел сильный дождь, звучно стуча по крыше и окнам. Он не представлял, что только что произошло. Ясно одно: у его сильного и такого родного Флоя были проблемы со здоровьем, и только что он, вероятнее всего, спровоцировал приступ. И от этого становилось страшно.

Со второго этажа послышался быстрый грозный топот, и в следующее мгновение Йена сбили с ног мощным ударом в лицо. Угрожающе настроенный Роберт навис над потрясенным Йеном. Он не успел среагировать, как получил еще один удар. Третий он благополучно избежал, извернувшись и оказываясь за спиной взбесившегося альфы.

— Не торопись, я еще не закончил, — рыкнул Роберт, надвигаясь на Йена.

Роберт был больше Йена по комплекции и сильнее физически, но Йен как мог уворачивался от тяжелых кулаков, которые не щадя били в самые больные места. Когда Роберт заехал ему по подбородку и следом в солнечное сплетение, пораженный альфа упал на колени, прижимая руки к животу и резко выдыхая.

— Роберт, мать твою, объясни, что происходит! — хрипло выкрикнул Йен, когда его подняли за ворот свитера, после чего получил новую затрещину.

— Никогда не повышай голос в этом доме. _Никогда._

Интонация альфы была насквозь пропитана угрозой, и Йен был уверен, что навсегда запомнит это негласное правило в доме Флоренса. Он посмотрел на Роберта, и тот скривился, отбрасывая от себя ослабевшего противника.

— Лучше бы ты не возвращался, сучоныш, — сплюнул Роберт и вытер кровь с губы. — Рожу вымой и иди на кухню. Разговаривать будем.

И Роберт снова поднялся на второй этаж, оставляя мужчину в одиночестве. Тот нашел ванную комнату, осмотрев себя в зеркале, прикинул, что на людях ближайшую неделю появляться не стоит, и, превозмогая боль во всем теле, смыл с себя кровь. Когда он вернулся, на кухне уже был Роберт, открывавший непочатую бутылку виски, после чего разлил по двум стаканам и нашел в холодильнике немного лимона и ветчины под закуску.

— Флоренс теперь не переносит крики, — в конце концов начал Роберт, когда они молча выпили первую порцию. — На нервной почве он тут же начинает паниковать и сильно переживать. Однажды, еще давно, даже потерял сознание прямо на улице, столкнувшись по пути на учебу с каким-то другом, который был не в настроении и наорал на него. Когда это только началось, я не мог ничем помочь, приходилось вызывать скорую.

— То есть как давно? Когда я был с ним, этого точно не было, — сосредоточенно напрягся Йен и снова приложился к стакану с виски, поморщившись от боли в губе.

— Конечно, не было, — зло произнес Роберт. И выдохнул. — Я не стану тебе ничего рассказывать. Если Флоренс сочтет нужным, что ты должен быть в курсе, он сам разберется. А я в это вмешиваться не буду. Но скажу напоследок: если ты снова причинишь ему боль, какую бы ни было, — Роберт замолчал на мгновение, — я тебя уничтожу.

Йен поверил на слово. Потому что Роберт не шутил, он был абсолютно серьезен. Он знал этого человека достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что тот слов на ветер никогда не бросал.

— Как он тут жил? Почему переехал? — поинтересовался Йен. — Он думает, я шутил, когда говорил, что искал его.

— Я бы тоже не поверил, — сухо хмыкнул Роберт. — Он переехал меньше чем через год после вашего расставания, не смог выдержать стен, которые давили на него, напоминая об ошибке.

— Мы любили друг друга, и наши отношения не были ошибкой! — стукнул стаканом по столу Йен, на что получил взгляд, полный угрозы. — Понял, веду себя тихо. И все равно ты не прав.

— Ты правильно сказал. _Любили_. А теперь все совсем по-другому, Флой и слышать о тебе не хочет. Закончилась любовь, завяли помидоры, понимаешь? Любовь, она строится на доверии и честности. А ты его обманул, использовал и кинул. Я даже не хочу вспоминать, как он это перенес. Время не такой хороший лекарь, как говорят многие. Оно останавливает кровь, но раны не заживляет. Не такие глубокие.

Йен виновато потупился и снова залил в себя партию алкоголя. Но, так или иначе, он не использовал Флоренса. Не прав здесь Роберт ни на йоту.

— Мне тоже многое нужно рассказать.

Всю ночь альфы, не смыкая глаз, провели на кухне, вспоминая былое, ругаясь и воровато поглядывая на второй этаж в надежде, что не разбудили дорогих им омег. Когда рассвело, бутылка уже давно опустела, но мужчины были на удивление трезвы, несмотря на большое количество выпитого алкоголя.

— Робби, — в кухню вошел сонный Мэй, потирая глаза и зевая. — Вы тут всю ночь сидели?

— Да, малыш, — Роберт потянул своего омегу на себя и усадил на колени, даря утренний поцелуй. — Выспался? Как Флоренс?

— Спит еще. Мы быстро уснули.

— Хорошо.

***

Проснувшись утром, Флоренс тяжко вздохнул. На душе было как-то непонятно пусто. Ему приснилось, что вчера Йен был у него дома и что-то бормотал о любви, а потом ему стало плохо, но положение спас Роберт... и дальше он не помнил. Странные сны стали ему сниться.

Не торопясь он встал, сходил в душ, привел себя в порядок и отметил, что для выходного дня встал непривычно рано. Спустившись на первый этаж, он услышал подозрительный шорох и замер, прислушиваясь. Из кухни были слышны тихие голоса, и Флоренс медленно подкрался к оккупированной территории. Может, Тео вернулся с Брайаном? Но почему так рано?

Он аккуратно заглянул в дверной проем и удивленно охнул. Роберт и Йен сидели за столом и что-то обсуждали, а Мэй хозяйствовал за плитой, готовя завтрак. Все мужчины оглянулись на звук:

— А я думал, вы мне привиделись, — с улыбкой сказал Флоренс, подходя к брату и целуя его в щеку, а затем и Мэя. Сев рядом с Робертом, Флоренс открыто игнорировал Йена, даже не смотря в его сторону. Вскоре Мэй расставил на столе четыре тарелки и налил всем душистого чая.

— Как вы здесь оказались? — спросил с интересом Флоренс, поедая чудесный омлет Мэя.

— Хотели устроить сюрприз. И, видимо, приехали очень вовремя. Но прежде всего, Флой, скажи-ка мне, а где Тео? Почему это он дома не ночевал? — с подозрением задал вопрос Мэй.

— Кхм, — Флоренс почесал нос, — ну, у меня для вас важная новость.

— Какая? — тут же воскликнули оба родителя, подпрыгивая на месте. — Он здоров? Он в порядке?

— Конечно, он в полном порядке, — утихомирил забеспокоившихся Флой. — Просто, как сказать… У него альфа появился.

— Чего-о-о?

— Брайан любит Тео до сумасшествия, а встречаются они уже не первую неделю, вот мальчик и ночует у него иногда.

— Так, минуточку, — Роберт потер виски, — давно?

— Уже как несколько месяцев.

— И ты молчал? — возмутился Роберт. — Мы его родители или где?

Флоренс засмеялся.

— Он сам хотел вам об этом сообщить, но, как видите, это пришлось сделать мне.

— Маленький скрытник, а ведь мы всего неделю назад звонили!

Так и прошел завтрак, за теплыми разговорами, семейными подколками и старыми шутками. Братья делились новостями, в то время как Мэй листал каналы в телевизоре, а Йен то сверлил глазами стол, прислушиваясь к словам Флоя, то изучал каждую черточку его лица, не в силах оторваться. Он узнал, что Флоренс недавно закончил курсы поваров и после того, как Тео из-за новой работы перестал петь в его кафе каждый день, начал искать ему замену. А Роберт, под несильные пинки со стороны мужа, по секрету поделился, что уже полгода пытался уговорить Мэя на вторую беременность.

А то, что Тео, сын Роберта и Мэя, в связи с семейными обстоятельствами уже не первый год жил с Флоренсом, стало для него новостью только этой ночью, когда Роберт упомянул о своем ребенке.

Время летело стремительно, и вот Роберт устало зевнул.

— Не люблю перелеты, а тут еще и почти сутки без сна. До полудня нам с Мэем нужно отлучиться, — закатил глаза Роберт, и Мэй тут же вздохнул. На вопросительный взгляд брата альфа ответил: — Нас ждет один профессор, так, по работе. Поэтому нам пора.

Роберт хлопнул по коленям и встал, разминая затекшие мышцы. Мэй уже домыл посуду и, поцеловав Флоренса на прощание, ушел за какими-то документами. Стоило омеге выйти, Роберт нахмурился.

— Флой, я думаю, вам нужно серьезно поговорить.

— Я не хочу.

— Надо, малыш. Ты же не хочешь потом жалеть об упущенном шансе наладить отношения?

— Наладить? Робби, да я был бы счастлив, если бы он исчез с моих глаз. Не хочу я с ним ничего выяснять.

Роберт потер переносицу.

— Йен, выйди в гостиную, — попросил он и подлил брату еще чая. Когда в кухне осталось только двое, он продолжил: — Флоренс, посмотри на меня. Ты когда-нибудь видел в этих глазах тень лжи или желания навредить тебе?

— Не видел, — надулся Флоренс. — Но тут совсем другое.

— А вот и нет. Думаешь, я бы тебе советовал с ним поговорить, если бы знал, что ничего хорошего из этого не выйдет?

— То есть ты хочешь сказать, если я поговорю с ним, то мне же и лучше будет? С чего ты взял?

— Флой, он действительно собирается тебе рассказать, по какой причине ему пришлось тебя оставить. И там все не так просто. Даже если между вами ничего не изменится, ты по крайней мере будешь знать правду.

— Да что там рассказывать, я и так знаю, что у него просто игрушки долгое время не было, вот он и воспользовался тем, кто был под рукой.

— Тьфу ты! В общем, решай, как знаешь, — почти философски изрек Роберт, поднимаясь и отправляя свою чашку в раковину. — Он ничего не знает. Если ты сочтешь, что он должен знать, расскажешь ему сам. Я не стал раскрывать ему ничего.

Флоренс понимающе кивнул и скривился. Роберт заметил, как опустились плечи Флоя, и поцеловал его в макушку.

— Держись тут, а мы пошли. Возможно, задержимся немного, так что особо нас не жди. Ладно?

Дождавшись еще одного кивка, Роберт напоследок сжал плечо брата и вышел. Через пару минут послышался хлопок входной двери, и на душе Флоренса резко стало холодно. Он головой понимал, что ему нужно поговорить с Йеном, но стоит едва представить, как он будет оправдываться…

Не позволив себе больше думать об этом, Флоренс решительно поднялся из-за стола и направился в гостиную. Йен обнаружился стоящим у окна. Молчаливый и хмурый. Уже совсем другой. Не тот Йен.

— Йен.

Мужчина обернулся на голос. Лицо его было немного опухшим, и только сейчас, при ярком солнечном свете Флоренс разглядел и большие синяки на скуле и подбородке, и царапину на лбу. Голубые глаза, словно замерзшее небо, не сияли счастливо, как это было лет тринадцать назад. Они выражали душевную боль, страдание и что-то такое, отчего Флоренсу хотелось провести ладонью по щеке Йена, успокаивая, как и делал раньше. Но вовремя себя одернул.

— Пора поговорить.

ПРИМЕЧАНИЕ К ЧАСТИ К своему сожалению, я не врач, поэтому с медицинской точки зрения могу иметь фактические ошибки, где дело касается приступов Флоренса.

ГЛАВА 3

Йен устремил взгляд на Флоренса. Не сказать, что он сильно изменился с их последней встречи. Может, дело в чертах лица, до сих пор казавшихся Йену по-детски нежными, или все из-за того, что душой Флой был всегда юн, ведь не зря говорят о таких людях, что они вечно молоды.

Он больше не был угловатым подростком, как прежде – за эти годы тело омеги преобразилось, однозначно. Красивый разворот плеч, изящные кисти рук, удивительно тонкая талия и приятные округлости в стратегически важном месте. И эти ноги, которые всегда сводили Йена с ума: стройные, длинные. На лоб Флоренса упала челка, и он нервным движением откинул ее назад, сморщив нос. Сейчас он все так же поджимал припухлые губы, хмурил брови, сложив руки на груди – прямо сцена из прошлого, когда Йен где-то провинился и вот-вот получит нагоняй от своего парня.

— Мне не хочется об этом вспоминать, но надо разобраться до конца, — прикрыл глаза Флоренс, кивая на диван. — Присядем?

Йен молча отошел от окна и устроился на предложенном месте. Их с Флоренсом разделяли каких-то полтора метра, и это совсем не нравилось Йену. Раньше он любил сажать Флоя к себе на колени, обязательно лицом к лицу, и разговаривать. Обо всем – о важном, ерундовом, забавном и страшном.

Флоренс сглотнул. Он тоже вспомнил об этой их неизменной привычке, когда Йен нахмурился, глядя на пустой участок дивана между ними, но сейчас у него внутри все дрожало от глубокой обиды, и это перекрывало остальные чувства. Руки не тянулись к любимому из прошлого, не хотелось опустить голову на его грудь. И, наверное, именно это позволило набраться сил и начать.

— Почему ты бросил меня?

Альфа откашлялся.

— Я попробую рассказать все от начала до конца. Ты ведь помнишь моих родителей? Сандра и Джек никогда не питали любви к тебе, да и наши отношения никогда не воспринимали всерьез, — уважать своих родителей и воспринимать их как отца и мать Йен перестал еще очень давно, и тому находились причины.

— Помню.

И даже очень хорошо, признался себе Флоренс. В последние полгода до расставания с Йеном его не раз посещала Сандра со своими телохранителями в попытке договориться с омегой и заставить его бросить их сына. Джек же появлялся лишь единожды с предупреждением на уровне угрозы. Но ни деньги, ни шантаж не возымели эффекта, и в конечном итоге Йен сам разорвал их отношения.

— Они не одобрили твой выбор, я знаю.

— Флой, они угрожали. Я клянусь, они угрожали тебе.

— Они были у меня, — Флоренс решил немного прояснить ситуацию. — Просили расстаться с тобой. Последней каплей стало то, что как-то на подходе к дому меня едва не сбил автомобиль. Тогда я решил рассказать тебе о проделках твоих родителей, потому что это был далеко не первый случай, но ты поставил точку на этом разговоре, даже не дав ему начаться. Это было в тот день, когда ты оставил меня. А потом все покушения на меня прекратились.

Горло сжалось. Внутри все скрутило. Что-то явно не укладывалось в голове Йена. _Покушения._ Он не ослышался? Детали мозаики в голове собрались воедино, и с губ Йена сорвалось:

— Я… невероятно!

Одним мощным ударом кулака Йен буквально снес стоявший рядом кофейный столик. Тот покосился и, неожиданно потеряв одну ножку, стал заваливаться набок. На ковер полетели журналы, карандаши, горшок с комнатным растением накренился, скатившись по поверхности стола, и мягко приземлился на ворс, разбившись и усыпав пол землей.

В глазах Йена горел огонь ненависти, казалось, он ничего не замечал. Атмосфера в гостиной накалилась.

— Эти суки грозились тем, что сделают нашу жизнь полным дерьмом, но никогда не заикались о том, что уже пытались навредить тебе! Если бы эти твари не были мертвы, клянусь, завтра их бы уже кремировали!

Вдруг Флоя стало немного потряхивать. Заметив это, Йен сорвался с места и сжал хрупкие плечи омеги.

— Прости меня! — почти шептал он почти в ужасе. Проклятая забывчивость! — Только не дрожи и не пугайся, умоляю. Как я мог забыть.

Йен корил себя за минутную слабость. Злость улеглась вмиг, стоило увидеть страх в глазах Флоренса. Роберт уже предупреждал его не повышать голос в присутствии Флоренса, но, черт подери, сдержаться было невозможно!

Через минуту Йен уже протягивал открытую бутылку воды Флоренсу, найденную на кухне, и что-то неразборчиво шептал в попытке успокоить не только своего омегу, но и себя. Казалось, он чудом заставил себя не касаться этой чистой красоты, что сидела перед ним. До звездочек перед глазами хотелось обнять Флоренса и уткнуться в его тонкую шею, наслаждаясь самым лучшим запахом на свете.

— Они обещали не дать нам житья, Флой. Говорили, оставят без всего, и ладно если меня, но грозились-то тобой, мол, сам от тебя сбежит, а мы ему поможем. Только при условии, что мы с тобой разойдемся, они никого трогать не будут.

Флоренс молчал. Он ничего не мог с собой поделать, эта дрожь сама вырывалась из него, он не мог и не умел ее контролировать. Ему было неприятно от того, что Йен уже второй раз видел его слабость.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем Йен заметил, что Флоренс взял себя в руки. Он так и не произнес ни слова, но уже явно настроился слушать дальше.

— Однажды Джек сказал то, после чего я перестал принимать его как родителя. Я не смогу передать тебе его слов, но проблема заключалась в том, что это было обещание – уже не угроза. Не знаю, что повлияло на ту резкую смену настроения, но те… ужасные слова подействовали на меня как на спусковой крючок. К вечеру я нашел знакомого и попросил сделать нам новые паспорта и забронировать билеты на самолет буквально через два дня. Утром засобирался к тебе, нужно было объяснить все и помочь тебе собрать вещи, но родители каким-то образом обо всем прознали. Они не выпустили меня из дома, пока я не согласился с их условиями. Ты ходил под прицелом, понимаешь? В прямом, мать его, смысле!

Слов Флоренс не находил. Ему с трудом удавалось ровно дышать и не показывать своего волнения. Об этой стороне проблемы он еще не знал.

— Родители совершили видеозвонок и связались с одним из своих людей. Тем утром ты возвращался с ночной смены, я помню те кадры очень четко. Несколько дежурных фраз между отцом и той тряпкой, что направила на тебя пистолет. В ту секунду я был готов сделать что угодно.

Йен сжал кулаки. Далеко не сразу он понял, что отец не стал бы так рисковать: убить человека на улице ранним утром, когда люди уже начинали собираться на работу. Так или иначе, свидетели бы нашлись. Пусть Джеку и хватило бы денег на то, чтобы договориться с полицией и судом, но самым ужасным для него всегда было попасться с поличным. Даже если бы он не понес наказания, репутация все равно пошла под откос.

— Вечером я пришел к тебе. Моих сил хватило ненадолго – было невыносимо смотреть на то, как ты страдал, пытаясь меня остановить. Когда я ушел, меня еще долго преследовала машина отца: его шестерки следили до последнего. Что я только ни делал той ночью: напился до невменяемого состояния, попытался покончить жизнь самоубийством, ввязался в драку, после чего меня задержали. Джек вытащил на следующий день, словно ничего не случилось. Чтобы замять этой случай с полицией окончательно, он отправил меня ближайшим рейсом в Австралию. Меня перевели в университет без лишних прелюдий, и, согласно контракту, я должен был отучиться там ближайшие семь лет.

Подняв с пола бутылку воды, Йен выпил добрую половину и шумно выдохнул.

— Через полгода после перевода я вырвался сюда, но в твоей квартире оказались другие жильцы, а своими новыми контактами ты не делился ни с кем из наших знакомых. Я только слышал, что ты закрылся в себе, после того как однажды по какой-то причине попал в больницу, съехал и разорвал все связи.

Флоренс незаметно кивнул, и в его глазах отразилась горькая печаль.

— Я сошелся со старыми друзьями, попросил их вычислить твое местонахождение, потому что мне уже пора было возвращаться обратно. Полтора года тебя не могли найти, а затем вообще отказались этим заниматься, и я, как ни старался, был бессилен. После моего категоричного отказа от предложенных родителями омег, которых они пророчили мне в мужья, меня огородили всем, чем было можно, приходилось иногда спать по два часа в сутки, чтобы все успевать. Когда удавалось вырваться сюда, я почти не бывал дома, пытаясь тебя разыскать, но что было удивительно, я не нашел ни единого упоминания о тебе.

Тут Флоренс не выдержал и подскочил, напугав этим Йена.

— Сейчас.

Он распахнул окно настежь, глубоко вдохнул холодный свежий воздух и сразу же отошел. Найдя в ящике у стены мягкий плед, Флоренс вернулся на нагретое место и укутался в теплую ткань.

— Продолжай, — только и сказал он, пристально смотря на Йена. Флоренс всегда чувствовал себя лучше, закутанный в любимый плед прямо по нос.

— Через пять лет я потерял надежду, — отвел взгляд альфа, не выдержав. — Я не нашел тебя. Твое имя не светилось абсолютно нигде, и это пугало. Я боялся, что ты не просто сменил квартиру, но город или даже страну. Все было отвратительно, такая жизнь осточертела, хотя я больше не думал о самоубийстве, понял, каким придурком был в тот единственный раз.

Йен замолчал на секунду, словно задумавшись, и хмыкнул.

— Еще через два года Джек и Сандра погибли. Решили отдохнуть на островах, а получили аварийную посадку посреди океана. С компанией отца меня подстраховал дед, так как я решил доучиться и стать доктором наук, а согласно закону, все имущество умерших переходило в мои владения. Дед просто подменил меня в управлении компанией, а теперь, когда я наконец выбрался с того конца планеты, мне пора приниматься за свои обязанности. Естественно, я все еще думал о твоих поисках, но хотел возобновить их, как улажу проблемы с работой. Но судьба решила по-другому, и я встретил тебя снова.

— Мне понравился твой рассказ, Йен, — спустя какое-то время заговорил Флоренс, теребя уголок пледа. — Но уже ничего не вернешь.

Йен был готов взвыть – это неправда!

— Все уже давно прошло. Я не считаю, что ты виноват в этом в большей степени, чем твои родители, и сейчас понимаю, что нам стоило рассказать обо всем друг другу гораздо раньше, и тогда, возможно, все сложилось бы иначе. Я искренне полагал, что ты использовал меня, а затем бросил, хотя теперь осознаю причину твоих действий и ошибочность моего мнения. Кстати, я бы тоже хотел тебе кое-что рассказать.

Секунды шли, а Флой молчал. Ему не хватало духа выпалить все в одной короткой фразе.

— После нашего расставания я стал очень нервным. Я был подавлен и часто стал раздражаться из-за ерунды. Через месяц узнал, что я беременный, — Йен с нечленораздельным воскликом подскочил и придвинулся ближе, но Флой был не согласен и забился в угол дивана, сильнее закутываясь в плед и словно ограждая себя от всего мира. — Рано радуешься. Из-за пережитого стресса и ложных представлений о тебе, которые меня так изводили, я стал слабым и хилым. Как бы я ни бесился, мне не хватало тебя. И в один такой день я потерял ребенка.

— Нет! Не может быть! — на лице альфы отразилась буря эмоций, боль, неверие, ужас... Этого не могло случиться!!! Не могло же?!

Словно не слыша Йена, Флоренс почти бесстрастно говорил:

— Последствия выкидыша и продолжительное напряжение дали о себе знать: все это плохо сказалось на организме, — никто не мог представить, как сложно было произносить Флоренсу эти слова. — Теперь я вынужден всю жизнь восстанавливаться и сидеть на таблетках. Вероятность беременности в будущем слишком низкая, и даже если я забеременею, то скорее всего не перенесу родов или не доношу малыша – снова случится выкидыш.

Йен резко поднялся, споткнувшись об упавший кофейный столик. Ему нечего было сказать. У него был ребенок, у них с любимым был ребенок, и по самому отвратительному стечению обстоятельств они его потеряли. И в этом Йен в первую очередь винил себя. Если бы он был быстрее, умнее, чем его отец в свое время… Сейчас Йен боялся, что стоит ему остаться одному, он может сделать непоправимое. И будь прокляты предубеждения! Из-за охоты родителей за чистой репутацией Йен потерял двух самых дорогих ему людей.

— Я переехал, потому что на меня давили те стены. Мне хотелось обо всем забыть, хотелось новой жизни. Этот дом был куплен родственниками Мэя, мужа Роберта, поэтому с жильем проблем не возникло, он как раз пустовал. И вроде все самое страшное закончилось, но у меня вдруг начали случаться приступы. Как мне объяснили, на почве такого сильного стресса это было вполне, так сказать, в порядке вещей. Хотя меня отлично спасают таблетки и что-нибудь успокаивающее. Вот Роберт мне постоянно пел колыбельные первые месяцы.

Сначала Флоренс даже не понял, что произошло. Просто мир на секунду потерял четкость, и вот он уже крепко прижат к телу Йена, который, мелко трясясь, что-то безостановочно хрипло бормотал. Прислушавшись, он смог различить:

— Родной… ты не представляешь… перенес это… я был так далеко… прости… я был нужен… невозможно… потерять вас… тебе тяжело… мучительно… не могу поверить… прости меня…

Внезапно Флоренс ощутил что-то мокрое на плече. Сначала он подумал, что ему показалось, но Йен действительно сбито дышал и едва… всхлипывал. Тихо, практически не слышно, но по-настоящему. Флой почувствовал, что на его глазах тоже появились слезы. Кто-то однажды говорил ему, если альфа плачет из-за омеги, он наверняка и без сомнений любит его.

Флоренсу не было жалко Йена, совсем нет. Ну, может быть, только капельку. Хотя его изнутри начал грызть противный червячок, и от этого Флою было не по себе. Ведь если подумать, Йен сам сейчас потерял сына, едва его обретя. И пусть он, Флой, превратится в этого самого червячка, если Йен не убит горем прямо сейчас.

ГЛАВА 4

Позже общее напряжение сошло на нет. Солнце было в зените, когда Йен в попытке отвлечься от плохих мыслей делился моментами своей жизни за прошедшие года, и Флоренс отвечал ему тем же. Омега узнал, что Йен действительно стал доктором наук, выучил техники айкидо и дзюдо, отлично и вполне себе профессионально ловил волну, а также научился готовить множество экзотических блюд. Флоренс же в свою очередь поведал о том, что увлекся поэзией и даже сам пристрастился к перу, опробовал себя в качестве репетитора, обошел все музеи, выставки и художественные галереи в радиусе ста километров, и заодно выучил корейский язык – тут уж брат подсобил.

— Не хочешь прилечь? — Йен заметил бледность Флоя и его заторможенную реакцию на свои слова, совсем умаялся.

— Ладно, — без лишних возражений согласился Флой. Голова была будто пустая, и не хотелось ровным счетом ничего. То количество информации, что Флоренс сегодня получил, мозг отказывался фильтровать.

Флоренс лениво разглядывал хаос на полу перед собой, параллельно думая о том, как будет вычищать ковер от земли. Йен заставил его сегодня и расстроиться, и засмеяться, приуныть и снова улыбнуться. Такую гамму эмоций с другим человеком он не испытывал так давно, что уже успел отвыкнуть, и, казалось, именно от обилия испытанных чувств он сейчас буквально опустошен.

— Знаешь… А я несколько раз порывался взять ребенка из детского дома. Но меня всегда что-то останавливало. Когда ты приходишь туда и смотришь на всех этих детей, которые живут в таких жутких условиях, не зная, что может быть в стократ лучше… Сердце разрывается. Невозможно из всех выбрать одного. Это совсем нечестно… — расстроился вконец Флоренс, сжимая зубы.

Йен старательно молчал, слушал и вслушивался.

— Я делал пожертвования, приносил игрушки, еду, что-то из одежды. Господи, Йен, эти счастливые глаза детей, ты не представляешь, чего стоило смотреть в них ровно, улыбаться, пытаясь не сорваться. В каждого из них будто врос детектор лжи, они ведь чувствуют неискренность за милю.

Какое-то время Флоренс не произносил ни слова и просто смотрел в никуда, словно погруженный в воспоминания. Мужчина придвинулся ближе. А Флоренс сжал руку Йена как будто рефлекторно, на автомате, явно не заметив этого за собой, и продолжил:

— Я захаживаю туда временами. Знаешь, дети там тоже умирают. Кто-то из-за плохих условий, кто-то из-за нежелания жить, кто-то становится объектом побоев…

— Все, прекращай, — отрезал Йен. Достаточно. Не для этого доброго сердечка такие тягостные думы.

Альфа вглядывался в осунувшееся лицо Флоренса и мысленно костерил себя на все лады. Да, все не так хорошо, как казалось бы. Он и сам был хорошо наслышан о детских домах и прежде нередко проявлял участие, когда-то давным-давно внося свой вклад в организацию благотворительных мероприятий в поддержку детям вместе с Джеком. Сейчас это казалось одним из тех немногих светлых дел, что его отец сотворил за всю жизнь.

— Кстати, я живу вместе с племянником Тео, ему девятнадцать. Роберт и Мэй лет семь назад попросили взять мальчишку на воспитание.

— Шалопаем был? — издал смешок Йен, с улыбкой заглядываясь на омегу: попытка поменять тему разговора засчитана. Наверное, Тео отправили в ссылку к дяде из-за проказ. Роберт прошлой ночью уже оговорился, что их сын жил с Флоренсом, но подробностей не раскрывал.

— Нет, все гораздо сложнее. У брата с мужем едва получалось урвать выходные, Тео часто сидел с нянькой – никакого внимания со стороны родителей. Позже у них начались проблемы на работе, и они были вынуждены чуть ли не ночевать там. Вскоре сообразили, что просто физически не успевали дарить столько любви и тепла своему ребенку, что в итоге решили отправить его ко мне, тем более что, несмотря на мои потяги, из детского дома позволяли забирать детей в полную семью со стабильным заработком, а у меня на тот момент не было ни того, ни другого. Роберт надеялся, что с Тео мне будет легче и спокойнее, будет о ком заботиться и любить.

— И он не прогадал?

— Конечно, нет! — возмутился Флой. — И, кстати, если тебе интересно, это благодаря мне Тео сейчас мелькает в топ-чартах!

— Прямо-таки уж и благодаря тебе? — наигранно засомневался Йен, нарочно выводя из себя Флоренса, как и делал раньше частенько.

— Поначалу Тео пришлось за уши водить в музыкальную школу, но потом он свыкся и даже душой прикипел к этому делу, — важно кивал Флоренс, не поддаваясь на провокации. — И вообще, ты как хочешь, а я ставлю чай.

***

Открыв входную дверь, Роберт первым делом приметил ботинки, как он мог догадаться, Йена и неопределенно передернул плечами, пропуская вперед мужа. Сняв верхнюю одежду и оставив ее в шкафу, Роберт заглянул в гостиную и обмер. На ковре лежал сломанный стол и все, что прежде на нем находилось, а рядом, на диване, в крепких даже во сне объятиях друг друга спали Йен и Флоренс. Альфа, сжимая в своих руках омегу, хмурился чему-то, а сам Флой распластался на нем и шумно сопел. А он-то торопился!

— Как они?

За спиной Роберта послышались тихие шаги Мэя, и в следующую секунду мужчина ощутил тепло ладошек на груди и легкое дыхание в районе лопаток.

— Ты только взгляни на них! Дрыхнут как ни в чем не бывало.

— Словно между ними и не было этих двенадцати лет, — грустно откликнулся Мэй и поцеловал Роберта в подбородок. — Не будем им мешать. Пойдем наверх.

Старший муж согласился. После перелета он еще ни разу не сомкнул глаз. Было бы отличной идеей принять сейчас душ, а затем, скажем, еще соблазнить Мэя перед долгим дневным сном. Хотя зачем откладывать на потом то, что можно сделать сразу?..

***

Открыв глаза, Флоренс ощутил себя немного дезориентированным. Он не помнил, когда уснул и что происходило накануне, а еще ему почему-то было неудобно лежать и жутко хотелось пить. Взгляд зацепился за окно, на улице было темно, и только фонарные столбы слабо освещали дорогу. Флоренс глубоко вздохнул и сладко потянулся. Наконец-то он выспался!

И только шевельнувшись снова, Флой почувствовал легкую тяжесть на голове. Йен со слабой улыбкой на губах ласково перебирал пальцами его волосы. Флоренс хотел бы улыбнуться в ответ, но не мог. Он все же не был готов.

— Прости, но мне кажется, тебе пора домой, — неожиданно сказал он, медленно перетекая в вертикальное положение и с удивлением отмечая, что несколько часов напролет спал прямо на Йене.

— Да, конечно, — со вздохом согласился Йен, поднимаясь с дивана следом.

Кое-как приведя себя в порядок, Йен засобирался домой. Ему очень хотелось обнять Флоя на прощание, но, кажется, эта мысль исчерпала свой срок годности – омеге вряд ли будет приятно это сейчас. Но кое-что он все-таки сделал.

Флоренс, не хотя наблюдать за сборами мужчины, с тоской вглядывался в окно, как внезапно ощутил мягкое касание губ на запястье. Флоренс ошарашенно уставился на склонившегося Йена и не думая отнял руку. Прикрыв глаза, Йен разогнулся и понуро отошел.

— Доброй ночи.

***

— Доброе утро, дядя Флой! — на следующее утро Тео ворвался в спальню Флоренса и сразу перешел к делу. — Знаешь, я все понимаю, хочется чего-то нового, но зачем было заказывать такой стол в гостиную?

— О чем ты?

Флоренсу удалось поспать ночью только пару часов. Он чувствовал себя достаточно отдохнувшим, но мысли, что заполняли голову, его нервировали, и хотелось поскорее забыться. Полчаса назад кто-то позвонил в дверь, но Флой был уверен, что это Брайан пришел повидаться с Тео, поэтому с чистой совестью, стараясь игнорировать копошение и шум на первом этаже, пытался вновь погрузиться в дрему.

— Ну, ты же заказывал новый столик вместо сломанного? — уже не так уверенно поинтересовался Тео.

— Ничего я не заказывал.

Пока Флоренс говорил это, он уже стремительно выпутывался из одеяла. Быстро выбежав из спальни и спустившись вниз, омега остановился, первое, что попалось на глаза, это коробки и оберточные бумаги. На месте старого сломанного стола, что он вместе с Тео и Брайаном вчера вынес на помойку, стоял новый, немного больше, из красного дерева, резной, тяжелый. Такой красивый и явно выглядевший предельно дорого для обычного кофейного стола.

— И откуда он? — спросил Флоренс, впрочем, уже зная ответ.

— Только что привезли из какой-то крутой мебельной фирмы, тут же разобрали и поставили. Причем доставщики сказали, что все уже оплачено. Ты недавно говорил, что хотел обновить охранную систему в кафе, вот я и подумал, что ты, может, забыл, и купил стол, и…

— Все-все, я понял, — нахмурился Флоренс. Сейчас он думал о том, как отдать деньги Йену, ведь это сделал никто иной как он, и как с ним вообще связаться. Они даже не подумали о том, чтобы обменяться номерами телефонов. Хотя Флоренсу это казалось ерундой, какой номер телефона! Не будут же они действительно продолжать общаться.

Роберт и Мэй улетели обратно в Корею спустя несколько дней, хотя так надеялись остаться подольше. Тео и слушать не хотел, что у родителей опять какие-то проблемы на работе и их срочно вызывали, он упирался и утирал сопли об родительские рубашки, не желая их отпускать. Утихомирил разбушевавшегося омегу только Брайан, который, кстати, в первый же день знакомства заручился охотным благословением Роберта и Мэя. Те будущего жениха своего сына одобрили буквально сразу, но все равно пригрозили альфе, не дай бог что испортит. С Флоренсом попрощались быстрее, нужно было торопиться на самолет, но омега не расстроился – брат со своим мужем обещал заехать в ближайшие полгода.

А еще через неделю Йен снова дал о себе знать, только на этот раз сам показался перед Флоренсом. Он уже не казался таким потрепанным, как в день их последней встречи. Флоренс наконец смог позволить себе оценить всего Йена. С завораживающей улыбкой на лице, сверкающими на солнце глазами, альфа подпирал дверь кафе спиной, держа руки в карманах светлых брюк. Это уже действительно больше не тот паренек, с которым он был знаком и с которым встречался много лет назад. Йен возмужал, стал шире в плечах, накачанней. Не изменился только его взгляд. Но думать о том, что этот взгляд и сейчас был полон любви, Флоренсу не хотелось.

Омегу пробрала дрожь от вида Йена в одном костюме. Зима только начала набирать обороты, и пусть пока было не слишком холодно, сильный ветер намекал, что пора одеваться теплее. Флоренс остановился в нескольких метрах. Поджав губы, Йен оттолкнулся от двери и спустился по короткой лестнице.

— Доброе утро, Флой.

— Здравствуй.

— Я… — одновременно сказали оба и несмело засмеялись.

— Я хотел отдать тебе это, — продолжил Йен, доставая что-то из кармана и вкладывая это в холодную руку Флоренса, сжав напоследок. Флоренс медленно раскрыл ладонь.

— Ключи? — не понял омега.

Йен неловко почесал затылок.

— Как-то я заметил, что здесь заедает замок, — кивком головы Йен указал на дверь кафе за спиной. — Теперь не должен.

— Погоди. Ты поменял замок? — нахмурился Флоренс. — Как?

— Один-два звонка – и все дела.

Все еще плохо воспринимая ситуацию, Флоренс переложил ключи в другую руку и приблизился к двери. Ключ проворачивался очень плавно, замок поддался мгновенно. Еще секунда, и дверь спокойно открылась, впуская в кафе прохладный свежий воздух.

— Эм, спасибо, Йен. Но не стоило. И, кстати, про стол…

— Я сломал твой стол, я же и возместил убытки. А надежный замок – надежная охрана.

После того случая Йен пропал надолго. Флоренс убивал в себе мысли о том, что он скучал, не разрешая себе и думать о подобных проявлениях эмоций по отношению к альфе.

И вот уже наступил февраль. Вот-вот Флой станет еще на год старше. Не то чтобы ему не нравился свой День рождения, но этот праздник привносил в общее настроение и определенную долю грусти. Тео наверняка как обычно украсит весь дом воздушными шарами, без разрешения закроет кафе на один день, закажет огромный торт, который они точно не смогут съесть, и сколько ни говорил ему Флоренс, что это уже ребячество в его возрасте, юный омега продолжал стоять на своем.

Так и случилось. Флоренс проснулся рано утром от того, что услышал, как лопнул шарик – этот звук ежегодно был оригинальным будильником для него только в этот день – и тихие переругивания и смех на первом этаже. Вероятно, Тео с Брайаном решили украсить дом вместе. И даже в комнате Флоренса уже все пропахло ароматическими свечками.

Когда он спустился вниз, на него еще на лестнице неминуемо налетел маленький смерч в образе племянника, а следом подошел и Брайан, крепко обнимая омег, и они наперебой поздравляли именинника, желали ему различных благ, успехов, любви и всего, что могли напридумать.

Время до вечера пролетело незаметно, вскоре прямо на дом доставили торт, и тут Тео осознал, что за всеми приготовлениями забыл купить свечи. Он сразу же сорвался в магазин, а Флоренс, быстро рассказав Брайану, что еще нужно купить на ужин, смеясь, пустил того следом.

Пока парочка бегала в поисках нужного, Флоренс решил приготовить что-нибудь из выпечки. Выбор пал на шарлотку – и делается быстро, и всегда вкусно. И когда омега начал задумываться о том, куда пропали Брайан и Тео, уже ставя десерт в духовку, в дверь позвонили.

Флоренс быстро помыл руки и подошел к двери, но, заглянув в глазок, никого не увидел. Распахнув дверь, поежился – на голые коленки попали снежинки. Флой оглянулся, но звонившего так и не заметил. Чисто случайно опустив взгляд вниз, он замер. На коврике перед домом одиноко лежала небольшая картонная коробка. Флоренс снова оглянулся и спустился за ней прямо босиком, ступая по ледяным ступенькам. Затаив дыхание, Флоренс открыл крышку… И в первое мгновение не поверил своим глазам. На дне сидел абсолютно белый крохотный котенок и глядел на омегу глазами, полными покорности и безмолвной просьбы. Флой, прижав коробку покрепче к груди, быстро зашел в теплый дом – на улице было слишком морозно.

Только один человек мог знать, как Флоренс мечтал о таком котенке. Только Йен мог преподнести ему такой, лучший подарок на день рождения. Флой растрогался до слез, вспоминая, как со страстью рассказывал своему альфе, что белые животные – это самые настоящие ангелы, они оберегают своих хозяев от всего плохого и охраняют их всю свою жизнь.

Малыш заметно продрог и жалобно пищал, и только от этих звуков Флоренс словно очнулся. Коробка осталась где-то у входа, а котенок теперь грелся на груди омеги, который так нежно поглаживал его шерстку, что тот расслабился и тут же замурлыкал.

К счастью, в холодильнике хранилось несколько упаковок детского молока, которое так любил Тео. Посчитав, что, лишившись одной пачки, он не обидится на дядю, Флоренс быстро вылил треть упаковки в неглубокое блюдце и поставил его греться.

— Потерпи, маленький, сейчас я тебя накормлю, — приговаривал омега, все так же прижимая котенка к груди.

Вскоре вернулся Тео, и вместе с Брайаном они застали на кухне необычную картину: Флоренс, разлегшись на полу, что-то негромко напевал, а рядом, неумело лакая молоко из блюдца, чихая, раскачивался белый котенок – казалось, вот-вот, и он упадет, сразу же засыпая.

Остановив поток вопросов, Флоренс аккуратно взял на руки сытого до пуза котенка, дал указания насчет шарлотки и вышел из кухни, напоследок сказав не шуметь.

Осталось уложить питомца спать. Флоренс взглянул на котенка, и ему – это оказался мальчик – наверное, было не больше полутора, может, двух месяцев. Пусть сегодня поспит в коробке, решил омега, тем более что та была достаточно глубокой. Флоренс оставил малыша на ковре, тот, видимо, даже не понял, что его переложили на другое место – так крепко он уснул, и мужчина отправился на поиски коробки и того, чем можно будет застелить дно. А завтра он сходит в зоомагазин.

Вскоре спальное место для котенка было готово. Флоренс, чувствуя взгляды из кухни, мягко поцеловал свою маленькую мечту и так же мягко уложил в коробку. Тот негромко пискнул и сразу успокоился, ощутив тепло руки Флоя.

— Как же тебя назвать? — задумчиво шептал Флоренс, поднимая коробку выше к глазам. Взгляд зацепился за надпись сбоку.

— Гардиан… — прочитал омега и резко выдохнул, почувствовав, что снова готов разреветься. Выведенное маркером имя, которое было замечено только сейчас, выстрелило ровно в сердце. Йен помнил.

Шли дни. Все было как обычно, только теперь Флоренс в рабочие дни старался раз в пару часов отлучаться домой к Гардиану или просить Тео поухаживать за ним. Как-то раз он брал его с собой на работу, притом очень рискуя, хоть и прятал он Гардиана в своем кабинете, это не закончилось ничем хорошим – омега без конца отвлекался, а когда котенку не хватало внимания, он начинал громко мяукать, что заставляло посетителей кафе постоянно оглядываться.

Йен больше не выходил на связь, но Флоренс был уверен, что он наблюдает. Флою иногда очень хотелось увидеть альфу, сказать ему простое спасибо и крепко обнять. Гардиан привнес в его жизнь непривычно много радости и счастья. Искреннее обожание было в каждом движении подрастающего котенка, бесконечным доверием светились глазки, когда он ложился на спинку и открывал животик, позволяя себя гладить, чего даже Тео не позволял и нередко шипел на него.

Флоренс боялся, что еще чуть-чуть, и он сдастся. Гардиан разбил все его недоверия и последние убеждения по отношению к Йену вдребезги, разорвал их в пух и прах, и омеге казалось, что скоро они с Йеном достигнут точки невозврата, стоит им увидеться. Прошел еще месяц, наступила весна, а он так и не появлялся, и Флоренсу иногда до боли хотелось увидеть альфу. В такие моменты он снова закутывался в свой плед и устраивался на диване в гостиной, точно на том месте, где в тот раз сидел Йен, и грелся вместе с Гардианом. Под его тихое мурлыканье Флоренс засыпал быстро и больше не просыпался посреди ночи, беспокойно оглядываясь. Как он всегда и говорил, белые существа – это маленькие ангелы-хранители.

ПРИМЕЧАНИЕ К ЧАСТИ * Гардиан – хранитель, страж, защитник. Любой синоним на ваш вкус.

ГЛАВА 5

Как обычно и поступал в начале весны, Флоренс взял приличную часть накопленных за зиму денег, купил с зарплаты много сладостей и игрушек и, скрепя сердце, отправился в детский дом. В тот самый детский дом, где ему уже когда-то отказали в усыновлении, где он видел множество детей, с синяками, порезами, но улыбавшихся ему всегда честно. Это тот самый день, после которого Флой долгое время будет просыпаться в холодном поту посреди ночи. Но он просто не мог не пойти туда. Его уже ждали.

Подъезжая к нужному зданию, Флоренс почувствовал волнение. Нет, сегодня он просто обязан быть сильным. Он просто встретится со знакомыми детишками, передаст им подарки, гостинцы, пообщается с директором и вернется домой, обратно к Тео и Гардиану.

С директором Николсоном он столкнулся недалеко от входа, и тот с удовольствием проводил его к детям. Те сейчас играли на улице с другой стороны здания, веселились и копались в песке, но стоило им увидеть дядю Флоя, как они тут же рванули к нему с громкими криками приветствий и объятиями. Флоренс обнял каждого в ответ, познакомился с новыми детьми, мальчиком и девочкой, что стеснительно жались друг к другу позади, боясь нового человека. Омега вручил детям сладости, игрушки, предотвратил пару закипавших конфликтов на тему «он забрал мою лошадку». Отложив последний подарок и большую горсть конфет, Флоренс оглянулся. Он очень хотел встретиться с одним маленьким альфой, но он уже час находился здесь, а тот так и не появился, хотя на шум сбежались даже другие ребята. Он очень боялся, что мальчика могли усыновить, и эта мысль причиняла ему почти физическую боль.

— А где Арчи? — все же решился спросить Флоренс. Но ответа он не дождался.

— Пойдемте со мной, — тоскливо сказал директор Николсон, пряча глаза.

Пожилой альфа привел его к лазарету. Флоренсу стало не по себе.

— На днях мы выяснили, что у Арчибальда начала развиваться опухоль. Думаю, вы понимаете, что финансово мы не осилим такую серьезную операцию. Я помню, как вы любите Арчибальда, Флоренс, но…

— Что?..

— Боюсь, скоро развитие вируса будет невозможно остановить. Я очень сожалею.

Голова сильно закружилась, дыхание сбилось. Флоренс не позволит какому-то приступу взять верх над собой именно сейчас, не позволит!

— Ему же всего семь! Не может быть! Ему же всего семь!!!

Мистер Николсон жестом попросил быть потише. В лазарете находился не только Арчибальд, но и другие дети. Прогнав злость и негодование, Флоренс ворвался внутрь палаты. Он не мог оставить мальчика.

В палате лежали всего три ребенка. Арчи отвели койку у самого окна, он спал, как и остальные, и тихо сопел. Флоренс медленно подошел к нему и присел рядом на постели. Арчи казался уставшим, замученным, бледным, с легкими синяками под глазами. Флой коснулся светлых волос и мягко расчесал пальцами отросшие локоны.

— Мой мальчик…

— Дядя Флой, — слабым после сна голосом неверяще прошептал Арчи. — Я тебя так ждал. Я знал, что ты приедешь, дядя Флой.

Флоренс закусил щеку изнутри и попытался ободряюще улыбнуться. Вряд ли хорошо вышло, поэтому он просто наклонился и поцеловал маленького альфу в макушку.

— Я тоже очень скучал, малыш Арчи.

— А я больше не малыш Арчи, я уже большой Арчи, — возразил мальчик, довольно обвивая ручками шею Флоренса. — В прошлом месяце я выиграл марафон, представляешь? А еще я больше не самый низкий!

Флоренс пробыл в лазарете вместе с Арчи до позднего вечера. Омега сам кормил его, когда приносили еду, они болтали и играли, и Флой изо всех сил развлекал Арчи, пока тот не уснул. Он все еще не мог позволить себе грустить и отчаиваться.

У ворот, на парковке, мистер Николсон попрощался с ним.

— Я вам позвоню, когда…

— Я еще приеду, — резко прервал директора Флоренс, мотая головой, и выдохнул. — Спасибо, мистер Николсон. До свидания.

Громко хлопнув дверцей машины, Флоренс взял бутылку воды с соседнего сиденья и заставил себя выпить сразу половину. Он не чувствовал, как слезы текли по лицу, заливали шею и ворот рубашки, как глаза застилала плотная пелена. Он не слышал своих всхлипов, не ощущал боли от прокушенной губы. Но спустя какое-то время он успокоился. Не осталось ничего. Ни печали, ни боли. Только апатия.

***

— Флоренс! — Флоренс вяло поднял трубку, нехотя приложил ее к уху, как услышал голос директора Николсона. Первым желанием было незамедлительно сбросить звонок. Прошло три дня, он не появлялся на работе, закрылся в комнате и не выходил даже на кухню. Тео оставлял ему еду на тумбочке едва ли не каждые четыре часа, но омега упорно отказывался есть. В итоге вчера вечером Тео разозлился и обиделся, потому что дядя не хотел ему ничего рассказывать. Тео понимал, что что-то случилось, когда дядя Флой ездил в детский дом.

— Флоренс, вы меня слышите?!

— Да, мистер Николсон, — хрипло произнес Флоренс.

— Немедленно приезжайте в частную городскую клинику!

— Зачем?

— Я не знаю кто и каким образом, но Арчи перевели туда! Кто-то оплатил его содержание в VIP-палате и саму операцию. Флоренс, это что-то невероятное! Приезжайте скорее, я уже здесь…

Флоренс слышал директора словно через толщу воды. Он плохо понимал, о чем речь, но когда осознал, то собрался буквально за две минуты и, уже выбегая из дома, услышал оклик племянника. Но это потом, он еще успеет объясниться с Тео и извиниться перед ним.

Добравшись до места, Флоренс долго не решался войти в здание клиники. Взяв себя в руки через минуту, он побежал по белым коридорам, не замечая стойки администраторов, минуя этажи, чтобы скорее добраться до дорогого для него ребенка. У нужной палаты он столкнулся с Николсоном, но не дал ему сказать ни слова, и быстро вбежал в помещение. Внутри доктора что-то делали у аппаратов, разговаривали с Арчи, а тот упирался и не понимал, что происходит. К Флоренсу подошли со спины:

— Пожалуйста, выйдите из палаты. Ребенка сейчас повезут на операцию.

Флоренса передернуло. Он словно в замедленной съемке видел, как Арчи отталкивает руки медсестры и не хочет ложиться ровно, и Флой, не позволив себя остановить, приблизился к маленькому альфе.

— Дядя Флой! — искренне обрадовался Арчи. — Это вы будете лечить меня?

— Нет, малыш, не я, — Флоренс бережно обнял его, — но я буду с тобой, пока ты не поправишься.

— И даже потом? — надежда в глазах ребенка не позволила сказать ничего иного, кроме как:

— Да. Буду, Арчи.

А потом наступило ужасное время ожидания. Флоренс расстался с каталкой Арчи только у самых дверей операционной, после чего без сил опустился на ближайший стул. Там его нашел Николсон, от души восхвалявший анонимного «щедрого посланца небес». По словам директора, на счет детского дома сегодня рано утром перечислили немаленькую сумму, и даже если ее половина уйдет на оплату налогов и ремонт здания, дети все равно заживут лучше. В ближайшие дни им привезут новую одежду, вкусности, книги и игрушки.

Флоренс заранее пытался смириться с мыслью, что человек, который только что буквально вытащил незнакомого чужого – хотя с какой стороны взглянуть – ребенка с того света, наверняка захочет усыновить его. И какой бы тяжелой ни была эта мысль, Флоренс должен отпустить Арчи. Однако не стоит заглядывать в будущее. Сейчас его волновала только сама операция.

Больше двух часов Флоренс практически не шевелился. Мистер Николсон вернулся на работу, но обещал приехать вечером и проведать Арчибальда. В одно мгновение Флоренс почувствовал прикосновение к своему плечу. Нежное и успокаивающее, заставившее поднять голову.

— Йен?.. Так это ты? Ты спас Арчи?

Не ответив, Йен подхватил Флоренса на руки и под тихое сопение в шею перенес омегу на мягкий диван. На тумбочке рядом стоял поднос с чашкой горячего зеленого чая и плитка шоколада. Не разрешав Флою слезть со своих коленей, Йен, не обращая внимания на протест, накормил его шоколадом и успокоился, только когда омега выпил две чашки чая. Теперь он был порозовевшим, словно вернувшимся к жизни.

— Как ты узнал?

— Я заволновался, когда ты не вышел на работу. Просто у меня уже вошло в привычку навещать тебя… по ту сторону окон. Сначала думал, что ты заболел – в такую погоду простудиться очень легко. В общем, я столкнулся с Тео в кафе, он был очень обеспокоен твоим состоянием. Скажи ему потом что-нибудь ободряющее, а то парень совсем с ума сходил. Он мне рассказал, что ты стал таким после посещения детского дома, а дальше уже было дело техники.

Флоренс мог бы догадаться, что это дело рук Йена.

— Спасибо.

Йен поцеловал Флоя в висок и прижал его крепче к себе.

— Правда, спасибо тебе. Йен, я не представляю, как жил бы дальше, зная, что Арчи… что он… И Гардиан… спасибо, Йен.

Альфа нежно укачивал Флоренса в своих руках, целовал его веки и холодные пальцы ровно до того момента, пока из операционной не вышел уставший хирург и не сказал, что операция прошла успешно. Флоренс после этого крепко прижался к Йену, а тот только сильнее сжал его в объятиях.

***

Вечером Йен отвез Флоренса домой, пообещав завтра заехать за ним самостоятельно и вместе отправиться к Арчи.

— Что мы теперь будем делать? — Флоренс мучился этим вопросом всю дорогу, даже не зная, как поступить и что сказать перед прощанием.

Йен заглушил мотор и медленно повернулся к омеге.

— Хотел бы я знать.

— Ты теперь точно никуда не уедешь?

В глазах Флоренса за всей этой напускной непоколебимостью пряталась тихая нерешительность. Йен долго всматривался в лицо Флоренса, пытаясь не выпустить из своего захвата взгляд напротив.

— Не уеду.

— Хорошо, — и спустя секунду: — Тогда ладно, увидимся, Йен.

Но выйти из машины Флоренс не успел: Йен схватил омегу за руку и потянул на себя, впиваясь в губы и терзая их как никогда прежде – с бешеной страстью и внутренней тоской. Задержав дыхание, Флоренс попробовал увильнуть, но добился только того, что его еще ближе прижали к крепкому телу. Забыв о внутренней борьбе, Флой поддался желанию схватить своего альфу за плечи, обвить руками шею, разъединить губы и впустить горячий язык, тая от уже почти забытых воспоминаний и ощущений. Когда все закончилось – на удивление слишком быстро и внезапно – Флоренсу пришлось быстро сбегать из автомобиля, пряча горящие глаза и дрожь в пальцах.

Дома Тео устроил Флоренсу взбучку, причем настолько шумную и с таким большим разносом, что омега даже удивился и, возможно, посмеялся бы, не чувствуй он вину. Давно пора признать, что Тео уже далеко не маленький мальчик, и нужно перестать скрывать от племянника что-то серьезное, пусть и не касающееся его напрямую.

— В этом доме серьезные разговоры становятся традицией, — проворчал Флоренс, доставая из шкафа корзинку с конфетами и ставя на стол. Разливавший ароматный чай Тео отвлекся и спросил:

— Так разве это плохо?

Флоренс не нашелся что ответить.

Когда Тео и Флой расположились на своих местах, старший омега начал свой рассказ. В общих чертах Тео знал почти все, но сегодня Флой вознамерился исправить упущенное и убрать это «почти». В глазах племянника отражалось море эмоций, и по его лицу можно было запросто понять, что он думал об альфе, причинившем столько боли его дяде – а он ему еще и про Флоренса все рассказал вчера, ух! Знал бы, не помог!

Флоренс рассказал и об Арчи, о его болезни и таком неожиданном лечении, о том, что это дело рук Йена. Поделился тем, как он счастлив, но в то же время несколько опустошен переживаниями последних дней.

Тео понимал, что Флоренс смягчился. Расслабился и перестал хмуриться, и Йен был тому причиной. Парень согласился с тем, что Йен не такой ублюдок, каким показался ему сначала, но кое-что все равно его мучило:

— И ты забудешь о том, что он сделал раньше?

— Я не смогу это забыть, но в любом случае попробую. Я не знаю, что будет завтра, и как все в итоге обернется, но мне очень хочется надеяться, что все будет отлично. И если для этого потребуется забыть о прошлом, я сделаю это, не задумываясь.

— И все же Йен – он не вызывает у тебя негативные эмоции? Или что-то еще?

— Он… Нет, я больше не держу зла на него, но толика обиды все еще со мной. Он спас Арчи. Это дорогого стоит.

— Например, твоего прощения?

— Верно, Тео. Именно его.

ГЛАВА 6

С того дня Арчибальд пошел на поправку. Флоренс не мог нарадоваться на него, а Йен был счастлив видеть приободрившегося омегу, ровно как и встречать каждое утро в клинике улыбающегося мальчика-альфу с удивительно искренними глазами. Арчи оказался не в меру любознательным – то ему расскажи, это ему покажи, а вот то ему дай, и еще про это не забудь! За последнюю неделю альфа прикипел к мальчику – на удивление быстро – и старался проводить с ним столько времени, сколько позволяла работа, однако не забывая и про Флоренса. Йену было интересно налаживать отношения с ребенком, так же это было и волнительно для него.

Вскоре выяснилось, что Йен готовил документы на усыновление. Флоренс случайно подслушал разговор лечащего врача Арчи с Йеном, когда возвращался с горячим кофе в руках. Омега не знал, стоило ему порадоваться или расстроиться, жалея о невозможности стать достойным папой для Арчи.

— Йен, у меня к тебе просьба, — серьезно произнес Флоренс, вытирая стенки запотевшего стакана с соком перед собой. Тем же днем он вместе с альфой расположился за одним из столиков в своем кафе: пришлось срочно приехать и решить несколько важных вопросов, но теперь все было улажено, и Йен как бы между прочим предложил пообедать. Аппетита у Флоренса не было от слова совсем, поэтому он просто задумчиво следил за тем, как Йен с удовольствием уплетал отбивную.

— Что-то случилось? — прожевав, спросил Йен заинтересованно. Взяв салфетку, он аккуратно вытер рот и отодвинул тарелку. — Я весь во внимании, чем смогу, тем помогу.

Сразу видно, Флоренсу было не по себе. Он безостановочно водил пальцем по краю стакана, сметал со стола невидимые крошки и смотрел куда-то на руки альфы – не выше, вся его поза излучала напряжение. И все же, прикусив губу, Флой в итоге взглянул на Йена ровно и без лишних эмоций.

— Ты же собираешься усыновить его?

Кого его – уточнять не пришлось. Йен нахмурил брови.

— Флой, я…

— Стой, погоди… Давай начнем с другого. Почему ты спас Арчи, Йен? — на молчание в ответ омега продолжил: — Почему? Только из-за меня? Якобы разузнал, что для меня он очень важен, и решил помочь?

— Ну, — Йен сосредоточенно думал и подыскивал более подходящий ответ, — можно и так сказать.

— Ты сейчас серьезно?

— Пойми, Флой, у меня не было никакого злого умысла. Тем более, согласись, я вовремя навел справки: еще буквально неделя, и результаты операции могли бы быть менее утешительными.

— Я все равно не понимаю, — Флоренс устало откинулся на спинку стула.

Мужчина поджал губы и спустя полминуты тяжело выдохнул.

— Мне не дает покоя тот случай давних лет. Когда мы были юны, я бросил тебя беременного, и из-за этого мы потеряли нашего ребенка. Я никогда не прощу себе этого, как бы ни пытался. Но, узнав про Арчи, я подумал, что смогу… сгладить эту боль.

Посетители медленно расходились, обеденный перерыв закончился, и обыденный шум стал сходить на нет, поэтому Йен невольно сбавил тон.

— Если говорить откровенно, я… убил своего ребенка. А Арчи – спас. И мне хочется надеяться, что этим поступком я… смогу что-то изменить. Не только в наших отношениях, но и в своей жизни. — Громко отодвинув стул, Йен встал. — Прости, я отойду.

Флоренс оперся руками на стол и заметно сгорбился. Ну зачем он начал этот разговор именно тогда, когда все было замечательно.

Да, теперь все стало понятно. В голове Флоренса прямо-таки нарисовалась картина: небо, заволоченное тяжелыми черными тучами, стало быстро светлеть и на глазах становиться ясно-голубым. Сейчас все было разложено по полочкам, но Флоренс как никогда прежде злился на этот «порядок» в своих мыслях.

Всего через пару минут Йен вернулся, как будто ничего не случилось, снова улыбающийся и держащий тарелку с десертом.

— Это тебе. Перекуси, не повредит.

— Ум… Спасибо.

— Ты спросил насчет усыновления. Да, я собираюсь это сделать, и в то же время я не планирую запрещать тебе видеться с Арчи – у тебя в глазах такой страх, и все сразу становится ясно. Неужели ты действительно все еще считаешь меня таким отвратительным человеком?

— Я не… Это не страх. Не смотри так на меня. Просто мне грустно с ним расставаться.

— Так кто говорит о расставании? Арчи сейчас нужен покой и желательно еще и близкий человек рядом. Мы с ним только-только сдружились, а тебя Арчи до безумия любит.

— Откуда ты знаешь?

— Он мне по секрету сказал, — наконец, почти осязаемое напряжение ушло, и Йен добро рассмеялся, его голос стал в разы мягче на этих словах. — На самом деле, все видно невооруженным взглядом. Не знай я истины, принял бы вас за семью.

— Мы и так с ним семья, — возмутился Флоренс, вскидываясь, — и никакие бумажки нам для этого не нужны.

— Именно поэтому я и хочу кое-что тебе предложить.

— И что же?

— Арчи уже выписывают, и я забираю его домой. Смена места с привычного на новое, с едва знакомым дядей, да еще и в таком возрасте. Переезжай к нам, — Флоренс хотел что-то сказать, но не успел, Йен быстро закончил: — я прошу из-за ребенка, ему с тобой гораздо уютнее и спокойнее. Не хочется видеть его запуганным. Вспомни, как он первые дни не мог привыкнуть к палате и дергался от врачей. Ты просто необходим нам, — Йен умоляюще взглянул на омегу, накрывая нежную тонкую ладонь своей, прикасаясь как к драгоценности – благоговейно и трепетно. — Пожалуйста.

Глубоко задумавшись, Флоренс перестал обращать внимание на мягкие поглаживания по руке. Признаться, он прав.

— А еще мне нужна некоторая помощь… Ты же растил Тео и во многом разбираешься. Мне бы купить все необходимое для Арчи, но я даже не представляю с чего начать.

Флоренсу резко захотелось засмеяться. Вот она, альфья беспомощность. Всему учить надо.

— Дай мне подумать.

— Завтра утром я отвезу Арчи к себе. Может, хотя бы начнем с покупок? Я даже не знаю, чем его лучше кормить! Наверное, детское питание и каши для него не подойдут?

— Детское питание уже вряд ли, а вот каша и тебе в самый раз будет, она всегда полезна.

— Честно говоря, я думал нанять повара…

— Что за ерунда! В таком случае я лучше сам буду приезжать и готовить!

— Ловлю тебя на слове.

Флоренс закатил глаза.

— Поехали, у нас предстоит длинный день. Готовь свой кошелек, папочка.

***

— Проходи, малыш, не стесняйся.

Йен мягко подталкивал в спину Арчи, который настороженно, даже опасливо заходил в свой новый дом. Большой коридор встретил ярким светом, легким запахом освежителя и тишиной. Легкая курточка мигом оказалась на вешалке в шкафу, обувь – где-то в углу у самой двери. Арчи медленно, почти пригибаясь, зашел в ближайшую комнату, Йен следовал по пятам и сдерживал смех, глядя на мальчика, с подозрением изучающего местность.

Гостиная удивила своим размером и роскошью. Но ребенку были неважны ни дорогие кресла, ни тяжелый дубовый ящик, ни огромный камин напротив, ни светлый ворсистый ковер – больше пугала именно обширность комнаты, в которой, казалось, можно потеряться.

— Показать тебе твою комнату? — спросил Йен, ероша волосы маленького альфы.

— У меня будет своя комната? — удивление в детских глазах было неподдельным. — А раньше мы с ребятами все вместе жили. Правда, своя?

— Правда, Арчи. Пойдем-ка вон туда.

Перед Арчи распахнули красивую дверь из резного дерева, и тот вошел внутрь. Слева стояла застеленная кровать, достаточно высокая, но забраться на нее было можно – Арчи уже не волновался о своем росте, он больше не маленький и теперь быстро прибавлял по сантиметру; длинный шкаф-купе справа; такой же мягкий, как и в гостиной, ковер грел голые пятки. Детская комната была и спальней, и игровой одновременно: вокруг были самые разные игрушки, большинство из которых Арчи видел впервые в жизни и даже представить не мог, что это такое было перед ним. Здесь же стоял стеллаж для книг, и тот, к слову, был заставлен какими-то неизвестными историями и интересными – не могли быть не интересными, подумал Арчи – сказками. Как частые гости, пришедшие из большого окна – почти на всю стену – солнечные лучи освещали всю комнату, что делало ее только уютней и теплей.

— Мне нравится!

Йен выдохнул и сам обрадовался. Он сделал то, что было в его силах, чтобы быстро превратить гостевую спальню в детскую, сам выбирал и клеил обои, собирал мебель и тщательно копался в отделе с детской литературой. Во многом, безусловно, ему вчера помог Флоренс, но все же огромную часть всей работы он делал самостоятельно и отныне очень этим гордился.

— А где Флоренс, дядя Йен?

В этот момент в дверь позвонили.

— Я думаю, он пришел к нам в гости. Как думаешь, — Йен хитро подмигнул Арчи, — стоит его впускать?

— Да-а-а-а!!! — с диким криком восторга ребенок побежал к входной двери, да с такой скоростью, что Йен не сразу его догнал. Очутившись в коридоре, он заметил, как Арчибальд, стоя на носочках, тянул дверь на себя, не зная, что та закрыта на замок.

— Погоди, давай открою.

За дверью, переступая с ноги на ногу, стоял приветливо улыбающийся Флоренс и держал в руках своего питомца, который уже прилично вымахал с того раза, когда Йен увидел его в зоомагазине. И, кажется, именно котенок стал причиной того, почему в первую секунду Арчибальд не бросился на Флоренса с объятиями.

— Познакомься, Арчи, это Гардиан, — Флоренс ступил на порог, поцеловал мальчика в щеку и протянул ему котенка. Нерешительно, но ласково Арчи взял белое чудо в ручки и прижал к себе поудобнее. Гардиан, обнюхав футболку Арчи и подергав светлыми усиками, успокоился и блаженно замурчал. — Смотри, ты ему нравишься!

— А он меня не укусит? — почти шепотом произнес Арчи, боясь спугнуть волшебный для себя момент. — Я могу его подержать? А поиграть?

Флоренс присел на корточки перед Арчи и слабо провел пальцем по белой шерстке между ушек, те едва дернулись, мурлыкание на секунду смолкло, заставив маленького альфу замереть, и тут же стало заметно громче.

— Нет, не укусит, скорее оближет, — рассказал ему Флой, — и я принес его специально для тебя. Вы просто обязаны подружиться.

— Тогда я заберу его в комнату и поиграю, можно?

На просящий взгляд Флоренс только хихикнул – этот самый звук Йен слышал последний раз лет двенадцать назад, и его сердце замерло от болезненного чувства ностальгии; – и кивнул, а Арчи уже и след простыл. Наконец, Флой обернулся к альфе.

— Привет, — Флоренс едва-едва зарумянился от галантного приветствия Йена, который, чуть поклонившись, взял руку омеги в свою и оставил на тыльной стороне свой легкий влажный поцелуй.

— Здравствуй. Пройдешь?

— Конечно.

Флоренс был менее насторожен, чем Арчи всего получасом ранее, но эта схожесть в их поведении, когда они оба, один за другим, с благоговейным ужасом предстали перед гостиной, заставила Йена громко рассмеяться.

— Чего? — Флоренсу показалось, что смеялись над ним, и Йен поторопился исправить это впечатление.

— Ты с Арчи – как зеркало и его отражение, он с таким же видом заходил сюда, удивительно.

— Ну, знаешь ли, я могу его понять, — Флой стоял чуть ли не с открытым ртом, оглядываясь. Обстановка действительно роскошная. Красивые картины на стенах привлекали внимание больше, чем длинный кожаный диван с цветастыми подушками, ряд хрустальных ваз от мала до велика на одном из столов, шелковые шторы в пол или даже пугающих размеров люстра над головой. Картины неизвестных художников превращали комнату почти что в галерейную выставку – так много их было – и делали ее более живой. Все выглядело не аляписто, а со вкусом, возможно, потому, что произведения искусства были развешаны на разных уровнях. Креативность Флоренс всегда одобрял.

— Чай, кофе? — предложил альфа, ведя Флоя на кухню.

— Чай, зеленый, если есть.

— Ты таки полюбил зеленый чай? — со смехом обратился к омеге Йен: Флоренс раньше терпеть его не мог.

— Вкусы меняются, — загадочно ответил Флоренс, — я даже стал с аппетитом есть сельдерей.

— Кто ты и что сделал с Флоем!

День прошел быстро. Чуть позже, после нескольких чашек чая с тортом мужчины перебрались в гостиную, а Арчи дальше побежал играть с Гардианом, и под просьбами альфы остаться подольше Флой сдался и согласился на просмотр какой-то глупой комедии. Впрочем, он любил подобные фильмы только потому, что на ближайшие пару часов можно дать мозгу короткий отпуск.

Когда кино близилось к своему, однако, логическому завершению, телефон Флоренса громко зазвонил. Смотря на задумчивое лицо Флоя, пока тот разговаривал с кем-то на другом конце провода, Йен заметил ту самую, его любимую маленькую родинку, которая неизменно пряталась под ухом, не скрытая волосами.

Сдавленно охнув, Флоренс попытался закончить разговор, но кто-то продолжал требовать с ним общения, в то время как Йен, незаметно придвинувшись, накрыл нежным поцелуем родинку. Пульс под губами участился, и тонкая рука судорожно сжала телефон.

Йен положил руку на талию Флоя, но слишком поздно – через секунду Флоренс уже сбросил трубку и выскочил из объятий, мигом вставая напротив дивана, где они расположились на время просмотра фильма.

— Прости, мне нужно ехать.

Смущенный Флоренс быстро направился в соседнюю комнату, где недавно было слышно мальчишечье восторженное бормотание. Но, открыв дверь в детскую, Флой увидел Арчи спящим на кровати, и в его руках, образовавших неровное кольцо, дремал белый котенок.

— Гардиан…

— Я привезу его завтра, если ты не против, — догнал омегу Йен, — так не хочется их будить. А лучше заходи сам, мы всегда тебе рады. Я на первое время взял отпуск и буду здесь.

— Хорошо. Только я сначала отработаю и тогда приду к вам завтра в гости, — тихо прикрыв дверь в комнату, прошептал Флоренс.

— Знаешь, ты и так не обязан с раннего утра и до поздней ночи корпеть над своим кафе. Тебе нужен управляющий, сколько ты еще будешь гробить свое здоровье?

— Предлагаешь мне вообще не работать?

— Ну, что ты из крайности в крайность. Я лишь предлагаю помощь в предоставлении хорошего ответственного сотрудника, который возьмет на себя львиную долю твоих обязанностей.

— Очень смешно. Думаешь, я не искал?

— Возможно, ты просто плохо искал.

— Тогда докажи мне.

И действительно, следующим утром к Флоренсу подошел улыбчивый бета примерно его возраста и поинтересовался, где находился владелец. Слово за слово, и через час бету уже вводили в курс дела.

— Флоренс, я прошу прощения за самоуправство и, вполне возможно, излишнюю самонадеянность. На днях Йен убедил меня, что я вам нужен, и вы вряд ли откажете мне в вакансии, поэтому я взял на себя смелость найти нового вокалиста. Ваш супруг мне рассказал, что знал, а дальше я лишь навел справки. Сегодня к пяти часам подойдет несколько человек на прослушивание. Выберем лучшего, — и бета задорно подмигнул.

Флоренс будто язык проглотил. Такой хватки он не ожидал, но не сказать, что он не был рад такому человеку в своем строю.

— Я даже не знаю, как отблагодарить тебя.

— Сойдемся на хорошем ужине за счет заведения.

— В любое время!

ГЛАВА 7

Наконец, все сборы документов, визиты инспекторов и судебные слушания были закончены. В этот солнечный летний день Арчибальд стал официально считаться сыном Йена! В честь такого события Флоренс, пребывавший в отличном настроении, приготовил праздничный ужин. Стол был уставлен совершенно разнообразными блюдами, салатами и закусками, в центре стояла большая запеченная индейка, спрятавшаяся за бутылкой красного вина и парой пачек сока. Совсем скоро с последними новостями должен был вернуться Йен. Арчи еще пока ни о чем не догадывался, сидя в гостиной и нажимая клавиши на рояле в своей собственной последовательности – оказалось, мальчик неровно дышал к музыке.

Вот хлопнула входная дверь, и послышался радостный восклик Арчи: глава семейства вернулся! В этот момент Флой чуть не порезался ножом, который тщательно отмывал после готовки; так удивительно легко и приятно на душе стало от осознания того, что Йен вернулся домой. Перед глазами предстала идеалистическая сцена: альфа-трудяга вернулся с работы в теплый дом, где его ждали муж и сын, готовые всегда помочь, поддержать, обнять и накормить после тяжелого дня.

Флоренс впервые ощутил эту легкость. С Тео все было иначе – да и они с самого начала были скорее хорошие друзья, чем условно папа с сыном; вернее дядя с племянником.

— Эй, как тут поживает мой… — в кухню на запах пришел Йен и замер, не успев договорить. Стоило ему увидеть море блюд, как серые глаза засияли. — Да у нас сегодня пир, Арчи, ты только взгляни!

Арчи, уютно устроившийся на руках теперь уже своего отца-альфы, с раскрытым ртом перескакивал взглядом с одного блюда на другое – такого он еще никогда не видел.

— Мастер на все руки, — восхищенно выдохнул Йен и опустил Арчибальда на пол.

— А теперь бегом мыть руки, пока все не остыло!

— Так точно, капитан! — отдал честь Арчи и исчез в дверях ванной. Йен последовал за ним, успев предварительно чмокнуть попытавшегося неловко отвернуться Флоя.

Придирчиво осмотрев себя, Флоренс попытался отряхнуть футболку от неизвестного соуса и остатков муки, но предпочел сменить верх и отправился переодеваться. Его сумка с вещами покоилась в шкафу в детской, наполовину забитая самыми нужными вещами, когда отлучаешься из дома – что-то из одежды, запасное белье, пара книжек и справочник по работе, таблетки на случай внезапного приступа, а зубная щетка еще вчера перекочевала в ванную к другим двум.

Йен приложил много сил, терпения и выдержки, чтобы уговорить его оставаться у них. Хоть на какое-то время. Флоренс поначалу упорно сопротивлялся и говорил, что ему несложно приезжать к ним каждый или почти каждый день. Но Йен был не согласен: Гардиан уже обжился здесь, Арчи его не позволял забирать, так что питомец обновил себе место жительства. Последним аргументом Йена служил тот факт, что Арчи часто не мог уснуть по ночам и все время приходил в спальню альфы, чтобы поинтересоваться: «Дядя Йен, а где Флой»?

Здесь чуткое омежье сердце не стерпело, и в тот же вечер Флой вернулся с сумкой, нагруженной личными вещами. В связи с тем, что гостевая спальня была переделана под детскую, спать Флоренсу предложили либо с Йеном, либо на диване в гостиной. Пока Флоренс думал, Арчи предложил другую идею: спать с ним. Идея стоила свеч, особенно потому что его кровать была довольно широкой для одного и вполне вмещала в себя и взрослого омегу. Прошла всего пара недель с момента выписки Арчи, он еще казался немного слабым и быстро уставал, но желание к жизни побеждало все. Чудо-альфа трогал все, до чего дотягивался, с деловым видом изучал документы Йена и расхаживал от картины к картине в гостиной как истинный ценитель.

На выходе из детской Флоренса поймал Йен.

— И где же мой поцелуй в качестве поздравления?

— Не многого ли вы хотите, дорогой?

— О нет, всего ничего.

Флоренс попытался отступить обратно в комнату, но тут между ног резво пробежал Гардиан, и омега поскользнулся от испуга. Йен едва успел его подхватить, но в итоге потерял равновесие, и с глухим стуком Флоренс оказался прижат к полу тяжелым альфьим телом. Где-то в углу комнаты послышалось невинное «мяу».

— Предатель, — шикнул на него Флоренс.

Йен с удовольствием потянул носом вблизи шеи Флоя и ткнулся в нее губами. Омега ощутил, как сердце ускорило бег и попробовал отдалиться от Йена – но куда уж там! Альфа напирал, и в один момент Флоренс почувствовал на коже острые покусывания, от которых мурашки пошли по всему телу. Вздохнув, Флоренс сжал в кулаках рубашку Йена на спине и открыл доступ к шее.

Не сказать, что Флоренсу не нравился этот напор, но в какой-то степени он его смущал. Йен часто был импульсивен, когда дело касалось их отношений, по крайней мере, в юности; сейчас же, наоборот, чувствовалось, что альфа старался держать себя в руках, но изредка давал себе поблажки, и в итоге Флоренс, усиленно пряча в себе стоны удовольствия, делал вид, что не радовался поцелуям. Безусловно, Йен понимал, что с каждым днем это недовольство Флоя становилось больше наиграно, поэтому торопился завоевать неприступное сердечко. Он не обращал внимания на отказы в свиданиях, попытках остаться наедине, откровенных ухаживаниях – в глазах Флоренса теперь таилась нерешительность и сожаление, когда он заставлял себя дать Йену от ворот поворот.

Но, несомненно, пройдет еще много времени, прежде чем у них все станет как прежде.

Мужчины тяжело дышали, Флоренс сдерживал рвущиеся с губ скулежи, пока Йен гладил его живот и иногда словно невзначай поднимался к соскам. Словно ветерок, пройдясь пальцами по ребрам, Йен добился мелкой дрожи тела под ним и в благодарность за отзывчивость впился кусачим поцелуем в шею. Флоренс сжал коленями бедра альфы и сам потянулся к горячим губам, сверкая возбуждением в глазах, как вдруг из-за двери прозвучало:

— Ой, вы упали?

Шок и смущение окатили Флоя с головы до ног, и он отвернулся, стоило Йену подняться. В протянутую руку он вложил свою ладонь, и Йен потянул его вверх. Чтобы скрыть пунцовое лицо, Флоренс отошел и, сдвинув дверцу шкафа, спрятался в тени, интенсивно перебирая вещи в своей сумке. Перед ребенком ему было стыдно.

— Споткнулись об ковер, — пожал плечами Йен, кивая на виновника случившегося.

— Пойдем скорее кушать, горячее вкуснее, — Арчи, уже забыв о казусе взрослых, схватил Йена за рукав и повел на выход. — Дядя Флой, поторопись!

— Я сейчас, малыш.

Стоило альфам выйти за пределы комнаты, Флоренс обессиленно упал на колени. Прикусив губу, еще хранившую тепло и мягкость рта Йена, омега для профилактики стукнулся лбом об дерево перед собой.

Вспомнилась реакция Тео на краткосрочный переезд Флоренса. Она была однозначной: племянник бушевал и пытался объяснить дяде, что это большая ошибка, что Йен опять его поматросит и бросит. Вскоре Тео успокоился, когда Флой привел несколько аргументов в пользу Йена. Он же теперь человек семейный, и дело здесь прибыльное заимел – сбежать не посмеет.

Но он не учел того, что Йен будет так стремительно его завоевывать. Тео, как думал Флой, тоже не ожидал такого, поэтому и отпустил.

Нет, Флоренс верил Йену, он верил в Йена и поэтому по большей части доверял. В прошлом они через многое прошли, и Флоренс знал, что отныне Йен не допустит серьезных ошибок со своей стороны. Конечно, это понимание пришло лишь со временем и долго было в состоянии гипотезы, но сейчас верность Йена можно было почти смело назвать фактом.

Во-первых, Йен всегда был рядом. Он отлучался только по работе, или в магазин, или еще по каким-то только ему известным делам и старался проводить с домочадцами все свободное время, выводя обоих на прогулки и в кафе. Во-вторых, отсутствие каких-либо сильных омежьих духов и чужих ноток запахов на теле альфы только приносило ему дополнительные очки – тем более что Йен неизменно целовал или просто обнимал Флоренса по возвращении; чуткий нос сразу бы учуял лишнее.

И говоря откровенно, Флоренс уже окончательно расслабился в присутствии Йена. Совсем немного, но он чувствовал себя хозяином положения – если он захочет уйти, он это сделает, и никто ему не помешает. Повода, конечно, ему не давали, но на всякий случай Флой старался об этом не забывать.

Но с каждым днем ему все больше и больше хочется начать все сначала.

***

— Йен.

— М-м-м?

— Скажи, почему ты не женился? Прошло много времени, а к тридцати годам часто уже хочется завести полноценную семью.

— Ты смеешься? Я тебе еще на твое девятнадцатилетие сказал все по этому поводу. Помнишь мои слова?

— Эм, ну, вроде…

— Я сказал, что скорее отрежу себе самое драгоценное, нежели найду тебе замену. Мое сердце – только твое, и без тебя оно зверски болит и иссыхает. Тогда же мы друг другу пообещали, что вместе подадим заявление на брак, как только ты закончишь учебу. Ты, правда, забыл об этом?

Пристыженно опустив взгляд, Флоренс оперся локтями на невысокий забор, ограждающий их от городской речушки. День клонился к закату, когда Флоренс предложил выйти на прогулку. Сегодня погода позволяла ходить по улицам в легкой одежде и даже провоцировала на пассивный отдых в тени. Купив всем по рожку мороженого, Йен повел омегу и ребенка в парк. Там было удивительно тихо: лишь негромко заливались трелью птицы, разнося по всей округе свои чудесные песни, слышался шорох мелких листьев под ногами, нежно подхватываемых свежим потоком воздуха, раздавались веселые детские крики и редкий лай выгуливаемых хозяевами собак.

— Значит ли это, что ты от своих слов не откажешься вовек?

— Даю слово, — серьезно ответил Йен, глядя вдаль, туда, где прямо под лучами закатного солнца вода радостно искрилась.

Арчи сладко дремал на плече Йена, поддерживаемый сильными руками. Мальчик утомился еще в середине прогулки, и Флоренс, заметивший осоловелый взгляд, предложил поторапливаться домой. Йен, также не упустивший из вида усталость сына, с легкостью подхватил его и продолжил идти вдоль тропы, ведущей вглубь парка. Дойдя до перепутья, где мост соединял две части города, разделенных длинной речкой, Флоренс вдруг вспомнил, что у Гардиана заканчивался корм. Примерно в ста метрах на той стороне виднелся зоомагазин, и Флоренс предложил Йену остаться на скамейке и передохнуть, пока он сходит за провизией для питомца. Альфа возражать не стал и с некоторым облегчением присел на деревянную скамейку недалеко от моста. Все-таки с полчаса носить семилетнего ребенка – руки устанут.

Возвращавшийся через пятнадцать минут Флоренс резко остановился на спуске с моста и зло просверлил глазами неизвестного омегу в ярких коротких одеждах, расслабленно развалившегося подле его альфы на скамейке! Стало обидно до закипевших в глазах слез, что недавний разговор – не более чем новая уловка, приманка. Хотев было плюнуть на все и отправиться обратно, оставшись до позднего вечера на той стороне города с диким желанием заставив этого лгуна Йена поволноваться, Флоренс внезапно кое-что заметил. В том числе и недовольное выражение лица альфы, и то, как его голова дергалась при разговоре с тем омегой – создавалось впечатление, что он огрызался.

Поудобнее перехватив пакет с кормом, Флой быстрым шагом направился к парочке. В десяти шагах от них он уже стал терять ту решительность и забыл гневную речь, потому что услышал отрывок разговора:

— Не скорее, чем в следующей жизни.

Затем Йен встал и повернулся к мосту, как увидел остановившегося невдалеке Флоя. Ласково улыбнувшись, он протянул к нему руки, словно приглашая в объятия, и Флоренс, подгоняемый непривычной и неожиданной ниточкой ревности, на полной скорости влетел в кольцо рук, вырывая из Йена громкий смех.

За спиной послышалось покашливание. Флоренс несколько раздраженно обернулся и натолкнулся на понимающий взгляд того ярко одетого омеги.

— Вы, стало быть, Флоренс? Здравствуйте, — омега поднял подбородок и мельком глянул вбок, — мое имя Крис.

Флоренс нехотя кивнул.

— Думаю, всем нам пора домой, время уже не раннее, — вздохнул Крис и снова обернулся. — Шун, иди ко мне!

Все посмотрели в одну сторону. Из-за деревьев вышел симпатичный маленький мальчик с раскосыми глазами, светлыми, практически белыми кудряшками на голове, одетый в бриджи и футболку с рисунками. Прямо за ним выскочил и Арчи, энергично махавший руками и что-то рассказывавший. На вид оба ребенка казались ровесниками, хотя, возможно, светловолосый мальчик был чуть старше.

— Это мой сын Шун, — представил мальчика Крис, хватая его за протянутую ручку. — Рад был встретиться, Йен, Флоренс. Пока, Арчибальд.

Кивнув на прощание, Крис удалился. Арчи же остался под впечатлением и долго смотрел вслед уходящим.

— У Арчи первая любовь? — засмеялся Флоренс и смех его был подхвачен Йеном, когда маленький альфа не отреагировал. — Шун омега, я правильно понял? — поинтересовался уже у старшего альфы Флой.

— Да, ему восемь, он совсем немного старше Арчи. Надеюсь, они подружатся. Хотя с Крисом мне бы не хотелось иметь дел.

— Кстати, что это за Крис такой? — тут же нагнал на себя грозный вид Флой.

— Мой старый знакомый, — Йен глубокомысленно прижал палец к подбородку. — Он вдовец. Уже пару лет пытается вытрясти из меня всю душу, но больше из-за природного упрямства. Сам Крис понимает, что ему ничего не светит, и места для другого омеги у меня в сердце не найти.

— То есть он пытался сорвать большой куш, захватив тебя в лапы семейной жизни, — прокомментировал омега.

Не дождется!

Только что Флоренс ощутил то долгожданное, чего ему все это время не хватало. Та непоколебимость, постоянство и твердость в отношении Йена к нему стали лекарством, даже скорее противоядием от его неуверенности в альфе. А окончание подслушанного разговора и эти слова о том, что Флоренс – единственный, сделали все за него.

В последний момент Флоренс заметил, как сильно сжимал рубашку на спине альфы. Йен откинул со лба омеги выпавшую прядь и вдруг резко подул в лицо.

— Эй, ты чего? — дернувшийся от неожиданности Флоренс поднял вопросительно-издевательский взгляд.

— Ты слишком сосредоточен. Расслабься, — мурлыкнул Йен Флоренсу в основание шеи. — Мг-м, сегодня просто волшебно пахнешь.

— Не подлизывайся, — Флоренс положил руку на плечо Йена, но отталкивать не стал, пока не заметил, что Арчи что-то выискивал в траве. — Пойдем домой, Арчи наверняка сильно утомился.

Согласия от Йена не требовалось, он и сам все понимал. Хотя оторваться от теплого омеги было невыносимо трудно, он смог, а потом не медля подхватил Арчи за ручку и направился к дому. По другую сторону от Арчи пристроился и Флоренс, сжимая маленькую ладонь.

Путь до дома преодолели быстро и почти незаметно. Стало прохладней, и взрослые решили не задерживаться, несмотря на то, что Арчи проявил энтузиазм в плане продолжения прогулки.

— Экий авантюрист сыскался! — пожурил Флоренс мальчика, пропуская Йена вперед, чтобы открыл квартиру.

— Я не ава…тюрсист – я альфа! — возразил Арчи устрашающе.

— Конечно, родной, ты у нас тут главный альфа, — поддакнул Флой, не обращая внимания на наигранно-огорченное выражение лица пропустившего их в коридор Йена. — И главные альфы должны быть сильными. А значит, кому-то надо много отдыхать и набираться сил. Чтоб потом взять и…

— И забрать себе всех Шунов домой!

Взрослые переглянулись и широко улыбнулись друг другу.

— Да, именно так.

— Тогда я пойду набираться си-и-ил! — улетел мальчишка самолетиком в ванную – руки мыть.

— Ну что, начинаем откладывать деньги на свадьбу сына? — томно шепнул Йен прямо в ухо Флоренса.

— Кажется, начинаем, — хмыкнул в ответ Флоренс и подставил губы под поцелуй. Йен не растерялся – а если и растерялся, то не показал этого – и молниеносно наклонился, пока омега не передумал.

Губы были горячими, казалось, даже слишком, и Йен притянул к себе Флоренса так плотно, что всей кожей через одежду ощутил жар его тела. Руки пробрались под футболку и наткнулись на влажную спину, Флой вспотел, и его запах только усилился. А потом в какой-то момент Флоренс резко дернул Йена за волосы и больно цапнул за язык, хозяйничавший в его рту. Сильная дрожь сотрясла его тело, и из горла вырвался болезненный полустон-полувой.

— Малыш?..

Все было предельно очевидно, но Йен боялся поверить своей удаче.

— Нет, быть не может.

— Флой, у тебя течка.

— Она должна была начаться… на следующей неделе. Поэтому я не беспокоился. Может, это все-таки не она?..

На саркастичный взгляд Йена Флоренс протяжно застонал.

— А как же Арчи?

Вытащив из кармана телефон, Йен быстро нашел нужный номер и приложил трубку к уху.

— Привет, Питер, у меня к тебе огромная просьба. Да, подъезжай, это срочно, — глаза Флоренса расширились, когда он понял, что Йен разговаривал с его управляющим. — Ты же любишь детей и знаком с Арчи. Флоренс со мной. Да, на несколько дней, финансово я обеспечу. И пусть твоя кошка потеснится, к ней присоединится новый друг. Отлично, жду.

Йен сбросил звонок и снова обратил все внимание на Флоя, который неизменно грелся в его объятиях. Тишина была почти осязаема.

— Откуда Питер знаком с Арчи? — не выдержал Флой.

— Питер был вынужден привести мне документы, пока я был в больнице с Арчи, — пояснил как ни в чем не бывало Йен, — тогда они и познакомились.

— То есть ты пристроил мне своего человека? Надеюсь, не в качестве дополнительной слежки?

— Заметь, пристроил его ты, а я лишь предложил его кандидатуру, — на второй вопрос Йен решительно не стал отвечать. Тем более, что у Флоренса внезапно подогнулись колени, и он был вынужден зацепиться руками за шею Йена, так что все вопросы разом сдуло. Почти.

— А Питеру можно доверить Арчи? Абсолютно?

— Ты же знаешь, он мухи не обидит, пока эта муха ему подлянку не подложит. Как человек и нянька он безопасен. Более того, домой я тебя не отпущу.

«Сомневаюсь, что Арчи понравится предстоящее шоу», — Йен тоже не горел желанием оставлять ребенка у близкого друга, но другого выхода он не видел.

Постояв так еще с минуту, Йен легким шлепком отправил Флоренса в душ и ушел в детскую, объяснять ситуацию сыну.

Через какое-то время прозвучал звонок в дверь, Арчи к тому моменту уже сидел на пуфике в коридоре с модным вместительным рюкзачком за плечами и махал ногами в воздухе, поглаживая одной рукой лежащего рядом с ним Гардиана. Встретив Питера, он обрадовался – этот бета ему еще тогда в больнице понравился. Когда мальчик попрощался с отцом, его обрадовали, что сейчас они поедут к Питеру в гости, а завтра отправятся в парк аттракционов. Парк аттракционов, Арчи и мечтать о таком не смел! Жаль только, что дядя Флой заболел и не сможет присоединиться.

ГЛАВА 8

— Знаешь, я буду тебе очень благодарен, если ты купишь в аптеке подавители.

Флоренс уже, честно, пожалел, что дал слабину. Когда он вышел из душа и направился в детскую с четкой мыслью о сне, его поймал Йен, который только сворачивал из кухни. Суровым взглядом загнав омегу в свою спальню, Йен снова отвлекся. Флоренсу было не по себе в первую очередь от того, что их сын – он подумал _их_? – сейчас не рядом, а ведь Арчи едва привык к новой обстановке. Да и… сам он не очень готов. Хотя внутри он ломался как подросток, поделать с собой ничего не мог.

Йен вернулся довольно скоро, немного дерганный и на нервах.

— Никаких таблеток, — зарычал Йен. — Природа всегда сильнее принципов, Флоренс.

Срывая с себя одежду и бросая ее прямо на пол, Йен внимательно разглядывал Флоренса. Омега, как-то непривычно сжавшись, почти по нос закутался в махровый белый халат и сидел на краю огромной кровати. В одно мгновение Флой все же попытался удрать, спрыгивая с постели и… не успев добежать до двери, оказался пойман альфой.

— Эту течку ты проведешь со мной. И каждую последующую, — уверенно и тихо говорил Йен, приблизив лицо к Флою. — Больше я тебе бегать не позволю.

— Секундочку! Кто ты вообще…

— Я твой альфа! — выкрикнул Йен. Шумно выдохнув, он потер переносицу и сжал плечи Флоя. — Флоренс, послушай. Даже если ты еще не простил меня, я буду добиваться. И не столько самого прощения, сколько именно тебя.

— Йен, погоди…

— Я уже не могу ждать, Флоренс, понимаешь, не могу. Я хочу быть с тобой больше всего на свете. И без всяких ужимок.

Но несмотря на свои слова, Йен отодвинулся и начал нарезать круги по спальне, не делая попыток приблизиться к Флою и дыша через раз.

В какой-то степени Флоренс радовался, что его течки всегда проходили достаточно гладко как при наличии под боком подавителей, так и при их отсутствии. Он не чувствовал, как съезжает крыша, как хочется кому-либо подставиться, и был горд за себя тем, что в течку умел вести себя адекватно. Однако к ночи либо подавители переставали действовать, либо темнота больше склоняла к постельным откровениям, так что Флоренс «выживал» только от заката до рассвета, остальное время проводя довольно спокойно. Сейчас он не пил подавители, и пусть течка только началась, жар уже плавно распространялся по всему телу, превращая Флоренса в податливого слабого омегу. Он ощутил привычную влагу между ягодиц, и воздух в комнате заметно потяжелел. Атмосфера накалялась.

Гортанный рык сотряс спальню, когда Йен обернулся и увидел, что Флоренс медленно и нерешительно развязывал халат. Флой упорно прятал глаза, но стоило Йену приблизиться и взять его за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть ему в лицо, все будто встало на свои места. В ясном, еще незамутненном густым туманом желания взгляде омеги Йен разглядел то, что видел много лет назад. Жажду близости.

Ненасытный поцелуй прервал все раздумья – Йен так и не понял, кто первый потянулся к губам напротив; последняя преграда в виде халата была устранена вмиг. Йену не хотелось принуждать. И, слава богам, не пришлось.

У Флоя будто земля уплывала из-под ног. Сильные руки крепко прижимали его к широкому торсу, буквально вдавливая, оглаживали спину, поясницу, жадно касались ягодиц. Как бы ни хотел, отказаться от этих прикосновений он был не в силах.

Альфа целовал, кусался и абсолютно естественным движением опускал ладонь вниз, туда, где сосредотачивалось все желание его омеги. Тишину в комнате нарушали лишь частые вздохи, тихие всхлипы и звуки страстных нетерпеливых поцелуев.

Оторваться от горячей кожи казалось невозможным, но Йен заставил себя прекратить, иначе все грозилось произойти в положении стоя. Шустро подхватив Флоя под спину и колени, Йен, сделав несколько широких шагов, почти что сбросил его в середину кровати. Флоренс, не успев возмутиться таким «нежным» приземлением, оказался атакован новой серией жарких поцелуев в шею, ключицы, грудь, живот…

Флоренс таял в руках Йена, сознание затягивало сладкой пеленой.

— Ох, Йен…

Судорожно всхлипнув, Флой потерся всем телом, цепляясь пальцами за плечи альфы. Йен резко впился взглядом в покрасневшее то ли от внутреннего жара, то ли от сильного смущения лицо, незаметно поцеловал уголок глаза, из которого вот-вот должна была скатиться маленькая слезинка.

— Я люблю тебя…

Флоренса словно торкнуло. Он закрыл глаза и попытался отвлечься от настойчивого шепота, долгожданных признаний, но сам был не в силах ответить. Он чувствовал… Он хорошо относился к Йену. Когда-то он его любил, но сейчас… Чувства остыли. Однако с каждым новым днем Йен делал все возможное, чтобы разжечь их вновь, и Флоренсу казалось, что еще чуть-чуть, и он сдастся. Он устал от одиночества. Ему хотелось тепла, любви и ласки, как и любому омеге.

_Он врал._

Ни черта он не остыл к Йену. И ерунда все это, что время лечит. Оно лишь, как масло, смазывает скрипучую дверь, чтобы скрыть повреждения. Скрыть, но не излечить. С глаз долой – из сердца вон? Ерунда!

Флоренс _уже_ сдался.

Возможно, спроси его полгода назад, он бы с четкой уверенностью в голосе, взгляде и движениях признался, что Йен для него в прошлом и никак иначе. Сейчас же… все совсем наоборот.

Флой шумно выдохнул, когда горячий язык влажной дорожкой прошелся от пупка и ниже, и остановился. Мышцы находились в напряжении, пальцы нервно сжимали простынь, в ногах ощущалась тяжесть, но стоило Йену накрыть ртом пульсирующую головку и внезапно почти полностью заглотить, Флоренса подкинуло в конвульсии. Альфа только обрадовался такой бурной реакции, которая вдохновила его на более серьезные подвиги.

Миг, и Флоренс оказался ничком на подушках, лицом вниз. В его голове не успела сформироваться ни единая правильно выстроенная мысль, как омега почувствовал, что правую ягодицу нещадно чем-то оцарапали. Но он быстро догадался – альфа баловался с щетиной. Издав недовольный хнык, Флоренс попытался избежать не очень приятных ощущений, однако Йену это не понравилось, и его зубы аккуратно, но с силой впились в нежную кожу. Флоренс сдавленно вскрикнул и что-то забубнил в подушку.

Когда проворный язык коснулся влажной дырочки, Флоренс был готов кричать снова и снова. Тело, непривыкшее к подобным ощущениям, было совсем чувствительным, и сердце Флоя заходилось от мимолетных прикосновений.

— Йен…

— Да, котенок?

— Йен… Мне… Сделай уже что-нибудь…

И несмотря на то, что Флоренсу казалось, что он не выдержит этого напряжения, ему было определенно мало. Он пытался показать это телом, потому что голос его никак не слушался. То двинул бедрами, то обернулся, окидывая любовника требовательным взглядом, то хрипло простонал, еще больше открывшись, но Йен словно не замечал, продолжая методично вылизывать и выцеловывать сморщенную припухшую дырочку.

Йен не хотел долго мучить ни себя, ни Флоренса, но эта долгая, чрезмерно долгая прелюдия была им просто необходима. Что-то подсказывало, что Флоренс мало кого подпускал к своей постели. Вернее, что-то прямо-таки набатом вбивало в голову мысли о том, что Флоренс ни с кем, кроме него, близок никогда не был. И это разжигало настоящий пожар в груди, от которого терпеть было почти невыносимо.

Первый палец вошел гладко, и Йен прикрыл глаза, на секунду представив, насколько тесно там будет ему. Гладкие стенки полностью спрятали в себе сначала один палец, затем второй и следом, немного погодя, третий. Смазка обильно выделялась, позволяя пальцам свободно скользить внутри, и Флоренса едва ли не трясло от возбуждения. Нежно разрабатывая своего омегу, Йен легко покрывал его спину поцелуями, ведя цепочку мокрых следов от ямочек на пояснице к затылку и обратно.

— Черт бы тебя побрал, глупый альфа! — на выдохе проныл Флоренс, требуя продолжения, более горячего и более сладкого.

Но Йен не позволил манипулировать собой. Поставив перед собой цель расслабить Флоя и до конца облегчить проникновение, он не собирался отступаться, даже если Флоренс уже дрожал от нетерпения, чуть ли не вспарывая ногтями подушку, которую сжимал.

— Мы никуда не торопимся, — низким голосом произнес Йен прямо в порозовевшее ухо Флоренса и тут же куснул его за кончик. Языком он быстро проник в ушную раковину и с диким удовольствием ощутил под собой новую волну крупной дрожи. — Хотя тебе так не терпится… Думаю, в первый раз мы сделаем тебе уступку.

Картинка перед глазами резко сменилась, и Флоренс взмокшей спиной почувствовал прохладу простыней. Реакция подводила его, поэтому момент, когда давление на дырочку внезапно ослабло и тут же усилилось, но стало гораздо сильнее, чем прежде, Флоренс едва не пропустил, окунувшись с головой в море переживаемых эмоций.

— Мне не больно, Йен, пожалуйста…

В следующую секунду резкий толчок до упора вырвал из горла омеги звонкий крик, эхом разнесшийся по спальне. Широко распахнутые потемневшие от страсти серые омуты встретились с полуприкрытыми от наслаждения глазами Флоя.

— Я держался, сколько мог. Ты сам виноват.

Сильные глубокие толчки, доводящие Флоренса почти до потери сознания, грубые укусы, совсем непохожие на пьянящие поцелуи всего минуту назад, ненасытные касания рук – все это сводило с ума. Пальцы запутались в волосах, губами омега искал губы напротив. Они везде соприкасались голой кожей, тела переплелись словно клубок, и именно этой близости ждал Флоренс, испытывавший восторг от более откровенных и терпких обжигающих поцелуев альфы.

Член Йена плотно обхватывали эластичные стенки; как и думал мужчина, внутри было невероятно узко, тесно и жарко. Нависая над Флоренсом, продолжая мощно и уверенно входить в него, раз за разом, вновь и вновь, он упивался видом раскрытого и беззащитного тела, так жаждущего его одного.

Когда Флоренс уже был готов кончить, ускорившийся было темп движений вдруг замедлился, а потом Йен и вовсе остановился.

— Йен!

— Я люблю тебя. И никогда больше не отпущу. Скажи, что будешь со мной только потому, что сам этого хочешь, и мне не придется удерживать тебя насильно.

— Ты еще можешь говорить в такой момент!..

— Ответь мне!

Йен снова начал двигаться, но до зубного скрежета медленно и очень нежно, так, что Флоренс приложил все усилия, чтобы насадиться самому, но его крепко схватили за бедра.

— Я не знаю! Дай мне подумать!

— Тебе никто не запрещает, думай на здоровье, — хищно улыбнулся Йен, еще больше замедляясь.

В качестве мести Флоренс жестко впился ногтями в спину альфы, но тому было хоть бы что – Йен с тем же оскалом удерживал Флоренса, не давая ему двигаться самому и сохраняя прежний ритм.

— В следующий раз я тебе это припомню, — взвыл Флой, глубоко изгибаясь.

— Правильно мыслишь, в следующий раз обязательно.

— Я тебя терпеть не могу.

— Угу.

— И шкуру готов спустить за то, что ты потерялся в Австралии.

— Справедливо.

— И если я останусь с тобой, ты от меня натерпишься.

— И горько-соленых поцелуев, и битых тарелок…

— И пустых угроз…

— И счастливых годов, проведенных вместе. Искренности, любви, тепла. Скажи, разве ты не хочешь этого, Флой?

Флоренс прикусил губу, на его глаза навернулись слезы. Старый страх снова быть брошенным, прежде долго спящий крепким сном, вдруг снова слабо зашевелился где-то глубоко в душе.

— Ведь только ты мне можешь это дать, правда?

Всем своим существом омега излучал просьбу, мольбу в подтверждении своих слов. От них зависело _все_.

— Только я могу тебе это дать. И поверь, любимый, этими чувствами я никогда тебя не обделю.

Тот старый словно лохматый дворовый пес, нелюдимый и недоверчивый, страх вновь замер. И, кажется, замер навсегда.

— Я хочу быть с тобой, Йен, — тонкие соленые дорожки стремительно прочертили путь из закрытых глаз Флоренса ниже, к вискам, теряясь в волосах. Оперевшись на один локоть, Йен мягко стер слезы с дорогого ему лица и чувственно поцеловал ярко покрасневшие от частых поцелуев губы. Без лишних слов он снова отклонился, и Флоренс с жалостливым стоном ощутил в себе возобновленные движения.

Ускорившись и начиная разве что не таранить мокрый от текущей смазки пульсирующий анус, альфа собственнически зарычал, склоняясь к шее омеги. Доверительно открывшись, Флоренс в легком испуге закрыл глаза. Если бы он взглянул сейчас в лицо Йена, то увидел бы почти съехавшего с катушек любимого.

Резкая боль пронзила место у основания шеи, разнося отголоски паутины неприятных ощущений вокруг укуса. Большая, но ровная ранка от зубов в ближайшие дни обещала превратиться в аккуратную яркую и свежую метку.

— Ах-х-м, — Флоренс надрывно вскрикнул от особо резкого движения, бурно кончая, и обмяк. Йену хватило еще нескольких толчков в лихорадочно сжимающегося Флоренса, прежде чем с глухим стоном последовать за ним.

Тяжелое дыхание обоих слилось воедино. Йен нашел в себе силы приподняться с омеги и тут же упасть на спину рядом, перетягивая на себя Флоя, неловко прижимавшего ладонь к месту укуса.

Полностью удовлетворенные, мужчины, согреваясь в объятиях друг друга, спешно прикрытые краем одеяла, задремали. Носом Флой мягко потерся о грудь Йена, глубоко вздохнул, сладко улыбнувшись, и поцеловал прямо в розовую бусинку соска.

— Кстати, Йен… — зевнул широко Флоренс. — Йен, — повторил он, удостоверяясь, что его слушали, — я окончательно простил тебя в тот день, когда ты спас Арчи, — невнятно пробурчал он. Вскоре альфа понял – по ровному дыханию и полностью расслабленному телу, – что Флой заснул.

Йен же еще долго предавался размышлениям. Настоящий шок перемежался с сумасшедшей радостью. Если все действительно так, как сказал Флой, то… Он счастлив. Он просто счастлив.

***

_Несколько позже_

Сразу после того, как у Флоренса закончилась течка, Арчи мигом был привезен обратно домой. Он не показывал обид – каждый день ему звонили и интересовались его делами, и даже не спрашивал, чем мужчины занимались в его отсутствие. Разве что уточнил, выздоровел ли Флоренс, и, получив утвердительный кивок, попросил того больше так не болеть. Переполненный восторгом от событий последних дней, он рассказывал, как чудесно провел время в парке аттракционов, в двухэтажном детском кафе на следующий день, разве что в зоопарк не успел, но Питер сказал, что Арчи лучше сходить туда с Йеном и Флоренсом – будет веселее. Питер за ним тщательно следил, заставлял ложиться спать не позже девяти – а то и раньше, плотно кормил и не давал спуску. Взрослый бета оказался очень приятным человеком и другом, и Арчи часами напролет мог говорить, какой Питер забавный. Еще он не забыл упомянуть, что Гардиан спелся с кошкой Питера, и они хорошо поладили, ни разу не дрались. Так что ребенок отлично провел время, о чем ясно говорили сверкающие детской радостью и энтузиазмом глазки.

Отношения между Флоренсом и Йеном крепчали. Альфа делал все, что только мог, лишь бы угодить своему омеге, а Флоренс, не требуя многого, радовался самым мелочам. Он делился успехами на работе, пока уже привычно готовил ужин после трудового дня, а Йен рассказывал, как развлекал сегодня сына и себя заодно. У них между собой была маленькая договоренность: если один идет на работу, второй остается дома с Арчи. Предложение о найме сиделки было отвергнуто моментально, ребенок должен привыкать к родителям, а не – снова – к чужим людям.

Что касалось личных взаимоотношений, то Флоренс теперь мог смело довериться Йену. Словно магнитом их тянуло друг к другу, и Флой сомневался, что это только лишь из-за свежей метки на его шее. К слову, метка и те слова, сорвавшиеся с губ Флоренса в первую ночь течки, развязали Йену руки: альфа стал более непринужденно себя вести, будто то шаткое положение в их отношениях с Флоренсом постоянно держало его в напряжении, в его поведении чувствовалась уверенность, усилившаяся с окончательным врастанием Флоренса в его жизнь.

Целовать Флоя при малейшей возможности, казалось, стало любимым занятием Йена и днем, и ночью. Временами Флоренс опасался выходить из-за угла, боясь быть пойманным перевозбужденным альфой. Но омега позволял добраться до своего тела не раньше, чем в детской послышится тихое сопение.

Еще через месяц Йен наконец уговорил Флоренса переехать к нему без возможности возвращения к прошлому. В душе Флоренса все еще хранились переживания, связанные с мыслями «а не рано ли?», хотя треть его вещей уже давно была разбросана по всей квартире Йена.

Тео, естественно, все еще отчасти не доверявший Йену, воспринял эту новость не очень благосклонно. Племянник не до конца одобрял решение дяди, но всем сердцем желал ему счастья. Поэтому, видя сияющие глаза и буквально кожей ощущая энергию, идущую от Флоренса, Тео пошел на попятную. К концу недели вещи Флоренса окончательно перевезли в его новый дом.

В связи с этим Брайан тоже решил не упускать момент и пришел к Флоренсу с просьбой отпустить и Тео. Молодой альфа был настроен решительно, готовый забрать пару к себе. Этот вопрос обсуждался уже давно, и Флоренс долго не мог согласиться с доводами Брайана, что Тео неудобно сидеть на двух стульях, разрываясь между дядей и любимым. В итоге, обговорив ситуацию с Йеном, Флоренс дал добро на переезд племянника к жениху.

Их старый дом было решено не продавать. Он станет летним пристанищем и местом для отдыха, осталось только его немного отремонтировать и превратить в настоящий уютный дом для большой семьи. Задний двор Йен предложил облагородить и построить там детскую площадку – Арчи наверняка бы с удовольствием катался на горках и качелях, висел на канате и лазил по веревочным лестницам. Идея была одобрена как Флоренсом, так и Тео с Брайаном; все посчитали, что это лучший выход в данной ситуации.

Нежданно-негаданно в конце лета, когда Флоренс, настоявший ранее на легком загаре, вытащил Йена и Арчи в старый дом, и теперь с весьма довольным видом поливал цветы на улице, а Йен стриг кусты, на дорожке перед домом нарисовались нагруженные сумками Роберт и Мэй. Обещавшие нагрянуть примерно через полгода, они сдержали обещание.

Каково было удивление брата Флоренса и его мужа, когда те увидели Арчи, игравшего на заднем дворе. Роберт и тот не реагировал на тычки в бок и махи руками перед лицом. Но, услышав всю историю за сытным ужином, после освежающего душа, довольный жизнью Роберт уважительно стукнул Йена по плечу, Мэй же одобрительно покивал. Видя трепетное отношение альфы к брату, Роберт мысленно поблагодарил свой кулак: видимо, после той их с Йеном перебранки у него мозги наконец встали на место.

Мэй, коротко и емко выражая мысль и мужа, настоял на том, чтобы погостить здесь как минимум несколько недель, возможно, месяц, а то и два. Они сильно соскучились по сыну – Тео часто звонил им в последнее время, и очень хотели поближе познакомиться с новым членом семьи. Никто не возражал. Наоборот, компания собиралась отличная.

Через какое-то время, отдыхая накануне выходных, с барбекю, холодными напитками и ярким согревающим солнцем вся семья решила собраться и поиграть в азартные игры. Решено было играть в карты на желание, Арчи, рисовавший на руках Тео, отвлекся и попросился взять в игру и его. Взрослые, умиляясь сосредоточенному личику ребенка, без задней мысли поддавались, и в конце концов в этой неравной борьбе победителем вышел Арчибальд. И какой неожиданностью для всех стало его желание, стоило его только озвучить.

— Я хочу, чтобы родители поженились, — широко улыбаясь, Арчи довольно смотрел на Флоренса и Йена. Игра на желание – вещь серьезная, и раз он выиграл, то родители теперь просто обязаны исполнить его волю!

Йен в тот момент еле слышно скрежетал зубами. Арчи, конечно, молодец, и спасибо ему, что подготовил почву, но и зернышко посадить Йен собирался сам. На днях он как раз планировал сделать Флоренсу предложение. Возможно, это и к лучшему, теперь – Йен плотоядно оскалился – Флоренс не сможет отказать.

Официальное предложение он сделал неделей позже. Окутанный нежным шлейфом цветочного запаха, Флоренс таял от чувственного и эмоционального признания Йена. Его альфа сделал ему приятный сюрприз, когда он вернулся из кафе: летний дом был пуст, но весь задний двор был заставлен большими букетами, на круглом столе покоилось металлическое ведерко с шампанским, романтический ужин на двоих состоял из экзотических блюд с морепродуктами, которые Флоренс просто обожал.

Кольцо Йен надел на тонкий палец, только когда сильно стемнело. Огонь трех крупных свеч совсем не освещал двор, но его света было достаточно, чтобы увидеть слезы в глазах любимого омеги. Флоренс не мог передать всех своих чувств в тот момент, но этого и не требовалось – все отражалось на его лице.

Уже через несколько дней подготовка к свадьбе шла полным ходом. По наводкам Йена Роберт, Тео и Брайан занимались арендой места, поиском нужных людей, места празднования и спорили по мелочам. Мэй с Флоренсом обсуждали другое: одежду, список гостей, меню и подсчитывали финансовые затраты. Йен же усиленно готовил подарок для жениха.

Днем свадьбы выбрали третью среду октября. Времени на подготовку едва хватило, но никто не жаловался – шум, споры и атака контраргументами только сплотили всех и каждого. Арчи радовался больше всех, Флоренс нервничал больше всех, и дни выматывали так, что стоило солнцу опуститься за горизонт, как ноги подкашивались, а голова уже покоилась на подушке.

Празднование отнюдь не было слишком пышным, и только выбранная церковь выделялась своей помпезностью. На венчание пригласили и Питера. Было решено не собирать малознакомых людей, так как ближе семьи у Флоренса просто никого не было. Йен поддерживал жениха, не желая видеть на самом счастливом дне своей жизни постные лица своих знакомых или коллег.

Отпраздновали свадьбу в кафе Флоренса; украшенное помещение было обвешано воздушными шарами и плакатами с поздравлениями от сотрудников омеги. Ближе к вечеру Йен вручил Флоренсу подарок: толстую папку с документами и связку ключей. Подарком оказался целый ресторан, в котором Флоренс официально считался владельцем. Столько слез Йен вытирал с любимого лица впервые.

Арчи пошел в школу только в ноябре, но быстро нагнал программу, и Флоренс с Йеном не могли нарадоваться на отличника. Особый интерес Арчибальд проявлял к естественным наукам. Маленький альфа часто говорил о Шуне, мальчике, с которым он однажды познакомился летом в парке, и который, по чудесным обстоятельствам, оказался его одноклассником. Слушая забавные истории, взрослые смеялись от души, замечая, что в будущем эта одержимость одноклассником может превратиться в настоящую любовь.

К Рождеству Арчи по документам являлся сыном уже двух родителей. У него как раз начались каникулы, и в снежное утро самой лучшей новостью, лучшим подарком было именно обретение обоих пап.

ПРИМЕЧАНИЕ К ЧАСТИ Что ж, это заключительная глава, остался лишь эпилог. И это довольно грустно для меня...

P.S. Это самая длинная NC, которую я когда-либо писала :D

P.P.S. Глава чуть ли не в три раза превысила норму - все для вас :)

ЭПИЛОГ

Прогуливаясь по берегу одним спокойным вечером, таким же, как вчера, и таким же, как неделю назад, Флоренс глубоко вдыхал свежий воздух. Ветерок развевал отросшие волосы, резвился меж длинных локонов. Легкий бриз окутывал с головы до ног, и мелкие холодные брызги соленой воды изредка попадали на кожу. Флоренс рефлекторно жмурился и сжимался, и тогда Йен мягко останавливал его за плечо, пряча в своих объятиях от игр океана.

Много месяцев назад Йен с трудом уговорил Флоренса на дорогостоящую операцию за границей. За все время их совместной жизни Йен сталкивался только с двумя приступами своего омеги, и этого хватило, чтобы испугаться за любимого до конца жизни. Флой долго сопротивлялся, но сдавшись, не пожалел. Уже год он восстанавливался и не принял ни одной своей таблетки – это определенно можно было считать поводом к празднику.

Во время длительных обследований Йен нервничал даже больше Флоя. Но стоило всему закончиться, стресс возобновился. Операция завершилась удачно, и пусть некоторое время пришлось пить море лекарств, без конца отслеживать свое состояние, сдавать кровь на анализы – зато теперь Флоренс чувствовал себя абсолютно здоровым.

По настоянию Йена было решено переехать на какое-то время к океану, на реабилитацию. Чистый воздух, прозрачная вода и миллионы витаминов, получаемых от яркого солнца, местных фруктов и овощей заставили Флоренса посмотреть на мир иначе. Ему нравился такой отпуск, но в последнее время он часто намекал Йену, что дом заждался их.

Прошел год с момента операции. Флоренс никогда не пожалеет, что не уступил своей гордости и согласился попробовать начать с Йеном все сначала.

— Я люблю тебя, Йен, — Флоренс нежно обхватил руками тело альфы и уткнулся лбом в крепкое плечо. Легкий аромат парфюма, смешанный с настоящим запахом его мужа, ненавязчиво проникал в мозг и успокаивал.

Йен мягко провел ладонью по спине любимого. Оторвавшись от родного привычного тепла, он медленно опустился на колени прямо в золотистый песок. Задрав свободную тунику Флоя, Йен с трогательной заботой и лаской поцеловал уже большой живот. Маленький Ричи совсем скоро будет с ними.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org