Автор : Галихин Сергей Название книги: Видения Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/galihin-sergei/videniya Сергей Галихин Видения _Мир не такой,_ каким кажется… Пролог – Ну что же вы, голубчик? – масляно промурлыкал доктор Шпеер и, оттопырив пухлый мизинчик, отпил кофе из крохотной чашечки. – Решайтесь. Артемьеву было сорок, Шпееру – под шестьдесят. «Дать бы тебе в рыло, престарелый светло-синий друг, – подумал Егор. – Хочешь, чтоб твоей пакости я дал рекомендацию?» Подумал, а вслух сказал: – Никак в толк не возьму… Почему именно я? – Ну к кому же, как не к вам, обращаться? У вас репутация кристально честного, а главное – бесстрашного журналиста… А что же на деле? – Шпеер был как будто разочарован. – Только не нужно меня ловить на слабо, не выйдет. Вы собираетесь запихнуть мне в башку адскую машинку и при этом не желаете внятно объяснить принцип ее работы. – Я знаю, что вас пугает. Вы думаете, кто-то собирается подчинить чужое сознание своей воле? Вы ошибаетесь. У нас достаточно власти. Нас интересуют исключительно деньги. – Власти, как и денег, не может быть слишком много, – заметил Артемьев. Шпеер снисходительно вздохнул. – Именно этого мы и опасаемся… Фантасты окончательно запугали человека. Посудите сами, будь вы властителем планеты, приносила бы вам удовольствие эта власть, если бы вы знали, что вас окружают бездушные машины, готовые выполнить любую вашу прихоть? – Меня не интересует власть. – Меня тоже. Но… Если вы считаете, что это не так… Вряд ли я сумею вас разубедить. Извините за беспокойство и… Не смею дольше задерживать. Артемьев молчал. Что, собственно, он теряет? Жизнь? Убить его могут везде и всегда. Есть менее экстравагантные и более дешевые способы. Сделать из него марионетку? Но если уж подчинять сознание, так человека, облеченного властью, а не журналиста. Да и зачем уговаривать, когда можно банально усыпить? А если все, что говорит Шпеер, правда? Если он не врет… «Я могу быть первым журналистом, который расскажет о его проекте». – Отчего же, – наконец произнес Артемьев. – Я готов вас еще раз выслушать. Только, пожалуйста, поподробней. Чтобы все было понятно, без пространных намеков. Шпеер сделал глоток кофе, поставил чашку на столик справа от кресла и, откинув голову на подголовник, начал вещать с лицом пророка: – Что такое программа Видения? Это возможность по индивидуальной программе изменить свое визуальное, а в будущем обонятельное и осязательное восприятие мира. Не навсегда, конечно, на время. Каким образом? В мозг человека вживляется микрочип – нанокомпьютер, который в соответствии с заданной программой изменяет визуальный ряд. Мы гарантируем, что это абсолютно безвредно и наш чип не может влиять на волю пользователя. По желанию чип так же легко удаляется. Последствий никаких. Мы готовы на любую экспертизу с привлечением любых специалистов. Но только после презентации. Принцип работы нашего чипа основан на новых, я бы даже сказал, революционных открытиях в нанотехнологиях и нейрокоммутации. В ближайшее время за очень скромную плату наша корпорация сможет подключить к программе Видения любого желающего. Сейчас мы имеем честь предложить вам первому пройти тем путем, которым вскоре пройдут миллионы. Сотни миллионов. Ну и, если сочтете возможным выказать лояльность, – нашу дружбу. Это не попытка взятки. Это предложение сотрудничества. После того как вы примете участие в тестовых испытаниях, если, конечно, согласитесь, а затем напишете об этом статью, мы проведем презентацию и обнародуем техническую документацию. – Превосходно, – сказал Егор. – Идея достойна внимания. Но вы обещали подробности. Что из себя представляют Видения? – Вряд ли вы поймете технический язык. Попробую объяснить, так сказать, на пальцах. Итак… Как известно, бытие определяет сознание. Представьте себе обычного человека с обычными проблемами. Дети – оболтусы, жена – стерва, начальник – мерзавец и самодур, а сослуживцы, прошу прощения, свиньи. Доход очень скромный, условия жизни так себе. Какие радости у этого индивидуума? Никаких. Одни проблемы. А душа требует отвлечься от опостылевшей действительности. И тогда человек или идет в бордель, или напивается до скотского состояния, или, того хуже, скатывается к наркотикам. Как результат – упадок морали, насилие, разрушение личности, деградация нации. Но, если человеку имплантирован наш чип, если он подключен к программе Видения, мы можем изрядно скрасить его жизнь. Помеченный маркером, особенным способом нанесенный сорокадвухразрядный код… Простите, этого не объяснить на пальцах… Так вот. Помеченный маркером объект изменит свои формы по желанию пользователя. Скажем, просыпается человек в своей старенькой двухкомнатной квартирке. Что он видит? Давно не беленный потолок, засаленные обои, которые давно пора переклеить, истертый пол. Большие расходы. Все, что ему доступно, – простенький ремонт из дешевых материалов. Но человеку хочется большего. Что не устраивает его? То, что он видит, то есть визуальный ряд. Мы изменим именно визуальный ряд и спасем нервную систему человека. Несомненно, обои не переклеятся, а пол не отциклюется. Но, «подлатав дыры» и не вдаваясь в полноценную отделку, вы получите потолок идеальной белизны, который к тому же станет выше в соответствии с желанием пользователя. Обои будут всегда идеальны, любых расцветок и рисунков. Хоть каждый день новые. Двери не из пожелтевшего пластика, а массив, настоящее дерево. Вам не нравится люстра? Одна команда с персонального терминала, и по вашему желанию она изменится, лишь величина освещения останется прежней. Вы улавливаете? Жилище пользователя будет выглядеть так, как ему хочется, а не так, как позволяет его кошелек. Скажем, вы живете в старой кирпичной коробке. Ее вид настолько вас удручает, что нет желания возвращаться домой. Одна команда с персонального терминала – и кирпичная коробка превращается в футуристическую конструкцию из стекла и металлопластика. По вашему желанию «Жигули» превратятся в «Феррари». Естественно, салон не станет просторнее, и уж тем более машина не будет реже ломаться. Для всего мира «Жигули» останутся «Жигулями». Но для вас… Каждый день вы будете выходить из дома и открывать дверь машины своей мечты. – Бред, – сказал Егор. – Иллюзия, – поправил Шпеер. – Резиновая женщина тоже иллюзия. – О женщинах позже. Мы знаем мир таким, каким нам его показывает мозг. Но восприятие мира мозгом можно изменить. Наркотические галлюцинации скоротечны и взамен отнимают чудовищную часть здоровья. Мы же предлагаем целый мир. Видения. Никакого привыкания и никакого разрушения личности. Вас будет окружать то, что пожелаете. Желаете с женой или подругой прогуляться по Лондону? Никаких препятствий. Любая более или менее подходящая по размерам площадка будет тут же смоделирована под Трафальгарскую площадь. Желаете прогуляться в окрестностях Эйфелевой башни? Пожалуйста. Вас интересуют чешские замки? Они вырастут на вашей улице. Если вы живете в Берлине, дойдя до соседнего квартала, вы можете оказаться в Пекине. Естественно, мусорка в конце улицы никуда не денется. Но, если пожелаете, визуально вы станете воспринимать ее как клумбу. И заметьте, ваш мир ни в коей мере не будет мешать миру соседа. Потому что он существует только в ваших видениях. А в видениях соседа будет его мир. «Убедительно», – подумал Егор и сказал: – Действительно, это может оказаться забавным. – А люди? Это же просто потрясающе! – не унимался Шпеер. – Желаете, чтобы встречные прохожие были похожи на животных, ваш терминал в произвольном порядке трансформирует их головы. Вместе с вами в автобусе будут ехать козлы, свиньи, волки, зайцы. Одна команда с карманного терминала, и ваш начальник станет бегемотом. А сосед, с женой которого вы были, так сказать… близки, может ходить с рогами не меньше, чем у оленя. Но животные – это только один из вариантов: монстры из видеофильмов или средневековый город, где вам навстречу шествуют рыцари и лучники, пожалуйста. Разве не забавно заново раскрасить мир? Тем более что он так несовершенен. – Вы говорили про запах… – О, со временем появится и запах! Мы заканчиваем отладку программного обеспечения. На это уйдет около года. Обонятельные параметры мы введем в эксплуатацию вместе с осязательными. Проводя рукой по дереву из ваших видений, вы почувствуете ладонью кору, тогда как на самом деле будете гладить бетонный столб. А в ближайшее время мы сможем дополнительно поставлять и услугу для взрослых. – Шпеер сально улыбнулся. – Вы имеете в виду эротические видения? – В некотором роде. Разработка и отладка программы уже закончены, остались юридические вопросы. Здесь есть сложности, но мы справимся с этим. – Вы с ума сошли, – вскинув брови, не поверил в услышанное Егор. – При чудовищном проценте сексуальной неудовлетворенности как среди мужчин, так и среди женщин… Вы представляете, что начнет твориться на улицах… – Ровным счетом ничего, – прервал его Шпеер. – Мы удалим первопричину сексуальной неудовлетворенности. Послушайте, вы считаете, что мы настолько глупы, чтобы подвергать корпорацию многомиллионным искам со стороны возможных жертв? Для вас, конечно же, мы сделаем исключение. Вы получите эротическое приложение уже сейчас. Представьте, что красотка из булочной будет встречать вас обнаженной. Разве не прелесть? Надеюсь, у вас все в порядке с психикой? – Это зависит от количества иксов на упаковке вашего товара. В булочной напротив дома Артемьева за прилавком действительно стояла красотка. Егор представил, как она будет выглядеть без одежды… но вовремя спохватился и заставил себя думать о перевыборах мэра. А Шпеер-то жучок. Как легко поддел его дешевым фокусом. Шпеер, похоже, читал его мысли, так как в ту же секунду улыбнулся еще шире, обнажив два ряда изумительной белизны зубов. «Интересно, черт возьми, – думал Егор. – Денег за такие эксперименты мне вряд ли предложат. И правильно. Это будет выглядеть как банальный пиар продавшегося журналиста. И тогда хана карьере. Но за репортаж… Первый репортаж о продукте ВИДЕНИЯ, о своих ощущениях… Это может дорого стоить». – Как я понял, Видения – это то же самое, что виртуальная реальность? – спросил Артемьев. – Это в тысячу раз увлекательнее. Что есть виртуальная реальность? Куча неудобного, громоздкого навесного оборудования. Из виртуальной реальности вам необходимо время от времени выходить. Причин много: чтобы не сойти с ума, чтобы питаться, чтобы, в конце концов, сходить в туалет. Виртуальная реальность – игра. Видения – жизнь. При тестировании программы испытатели продержались больше года, и при этом не было отмечено никаких отклонений или патологий. – Значит, вы согласны, что в качестве технических консультантов я смогу привлечь любых специалистов по своему усмотрению? – спросил Егор. – Абсолютно верно, – подтвердил Шпеер. – Консультантом может быть кто угодно. Но при условии, что консультант подпишет обязательство о неразглашении того, что составляет коммерческую тайну. Перечень мы предоставим. – Сколько консультантов я могу привлечь? – Сколь угодно много. Но, повторюсь, прежде чем получить в свое распоряжение чип, они должны будут подписать бумаги. – Но прежде, чем я подпишу бумаги, вы подпишите гарантии, что… – Полистайте. – Шпеер бросил через стол пухлый, листов на сто пятьдесят, сброшюрованный договор. – Если вас устроят эти гарантии, ставьте на последнем листе свою закорючку и завтра на медосмотр. – Как долго я буду тестировать ваш продукт? – Хотите – день, хотите – месяц. Месяц, конечно, для нас многовато… Давайте остановимся на неделе. Но если пожелаете дольше – так тому и быть. – Во время теста можно употреблять алкоголь и курить? – Можно. Но в случае, если в вашем опьяневшем мозгу возникнут образы, способные нанести вред психике, нанокомпьютер блокирует ваш персональный терминал, и все видения исчезнут. А вот наркотики полностью исключены. Даже самые слабые. Чип проанализирует кровь и просто отключится. Нельзя предугадать галлюцинации и реакцию мозга на них. – Сколько времени займет имплантация? – Сама операция – час. Из нашей клиники вы сможете выйти дня через три-четыре. В вашем случае мы будем предельно осторожны. Когда же Видения выйдут в серию, имплантация, тестирование и реабилитация будут занимать не более двух дней. Жене Егор, естественно, ничего не сказал. Зачем? Это может помешать чистоте эксперимента и дать повод для нового скандала. Хорошо еще, дети уехали на каникулы. Лара раздражает все чаще и все больше, но развод… Развод пока не входил в планы Егора. Поэтому жене он соврал, что уезжает в командировку. Даже не соврал, а просто выдал версию своего предстоящего четырехдневного отсутствия. Лара особенно и не задумывалась над тем, насколько это правда. С мужем ее уже давно связывало не больше, чем его с ней. Развод? Развод пока не входил в ее планы… Первое, что увидел Артемьев, когда, лежа на кровати, отрыл глаза, была милая медсестричка Люся. Интересно, кто придумал, что медик должен ходить в белом? Очень волнующий цвет. Как увидишь такую вот лапочку в белом халатике, а под халатиком наверняка ничего нет (по крайней мере хочется в это верить!), так сразу потянешься к жизни, из могилы вылезешь, если она поманит пальчиком. – Как вы себя чувствуете, господин Артемьев? – спросил Антон. Егор повернул голову. Рядом с кроватью стоял худощавый мужчина лет тридцати пяти. – Нормально. – Вы меня помните? – Да. Вы Антон. Сотрудник медцентра корпорации ВИДЕНИЯ. – Замечательно. Можете подняться. Артемьев осторожно оторвал от подушки голову и сел. Прислушался к ощущениям. Голова не болела, зрение было прежним, слух как будто бы тоже. Координация… Егор согнул в локтях обе руки, вращая в разные стороны кистями, сжимая и разжимая пальцы. – Как прошла операция? – спросил Артемьев. – Превосходно. Встаньте, пройдитесь по палате. Артемьев поднялся с кровати. Никаких новых или непривычных ощущений. Не покачивает, не подташнивает. Он неспешно прошелся до двери, затем к окну. Вестибулярный аппарат работал как надо, словно ничего и не было. Егор осторожно дотронулся до головы, ощупал черепную коробку. – А где шрам? – Никакого шрама, – ответил Антон. – Я же объяснял перед операцией. Вам имплантировали наночип размером менее одной тысячной миллиметра. Неужели вы думаете, что для этого нам требовалось делать вам трепанацию? Операция по имплантации безопасна, безболезненна и не оставляет следов. – Ну что же, начало мне нравится, – сказал Егор. – Когда мы приступим к отладке программы? – Программа давно отлажена. Но как вы торопитесь, – улыбнулся Антон. – Завидую вам. Вы первый человек, который получил имплантат Видения не для испытаний или отладки, а для эксплуатации. Ну, к делу. Сейчас мы выпьем у вас немного кровушки, сходим на завтрак и приступим к обучению. Присаживайтесь к столику. Егор сел на предложенный стул и протянул Люсе правую руку. – От вида крови у некоторых пациентов кружится голова, – с легкой иронией заметил Антон. – Не пугайтесь этого. «А он глупее, чем кажется, – подумал Егор». Через секунду он готов был взять свои слова обратно. Грациозно, чуть покачивая бедрами, к Артемьеву шла обнаженная Люся. Из одежды на ней были лишь золотая цепочка с крестиком между грудей и туфли на высоких каблуках. У Егора зарябило в глазах и прошиб озноб. Он видел, как буквально в одно мгновение у медсестрички исчез халатик, все, что было под ним, и белая шапочка. Люсины обнаженные формы были сокрушительны. Словно ожившая античная статуя из розового мрамора. Только не холодная и мертвая, а живая и теплая, нежная, трепетная… Егор зажмурился, встряхнул головой… Видение не исчезло. Люся села за столик напротив пациента, ловко закатала выше локтя рукав его пижамы, перетянула руку жгутом. Прицеливаясь иглой в вену, она наклонилась, груди и крестик на цепочке качнулись, повинуясь закону тяготения. – Егор, будьте осторожны, – снова предупредил Антон. Артемьев обернулся. С довольной улыбкой на лице Антон убирал во внутренний карман плоский, продолговатый, похожий на электронную записную книжку предмет черного цвета. Повернувшись к медсестре, Егор застал ее в белом халатике, перетянутом на талии пояском, и белой шапочке на голове. – Поработайте кулачком, – попросила Люся. Облегченно вздохнув, Артемьев закрыл глаза, медленно сжимая и разжимая пальцы в кулак, начал качать кровь. – Это ваша проделка? – спросил Егор, когда они с Антоном шли на завтрак по широкому коридору. – Моя. Не смог удержаться, видя, как вы смотрели на нашу Люсю. Простите, я не должен был этого делать. – Забудьте. Не сейчас, так к вечеру я сам проверил бы эту опцию. – Понравилось? – не то с надеждой, не то с восхищением спросил Антон. – Я лично принимал участие в отладке образов. – Впечатляет, – бесстрастно ответил Артемьев. – Только мне показалось, что в одежде она несколько полнее. – Уж извините, – Антон развел руками, – раздетой я Люсю не видел. Пришлось брать тело из библиотеки. – У вас в руках терминал администратора? – спросил Егор. – Нет, это ваш терминал. Административный терминал предназначен для отладки работы спутников, передающих станций и предоставления видений при коллективном использовании. Знаете, в чем особенная прелесть нашего продукта? Все, что мы про него говорим, – правда. Доступ в частный терминал невозможен в принципе. Как и манипуляции с чипом. И те специалисты, кого вы собираетесь привлечь для консультаций, еще не раз подтвердят это. Нам сюда. Антон распахнул перед Егором дверь и, посторонившись, пропустил его вперед. Комнатка, Егор был уверен, что это обычная комната, а не столовая, была небольшой, приблизительно пять на шесть метров. На противоположной от входа стене два окна. Посреди комнаты стоял накрытый к завтраку стол, рядом с ним два стула. Ни обслуживающего персонала, ни какой-либо еще мебели. – Прошу вас, – сказал Антон, указывая на стул. Они сели друг напротив друга. Артемьев взял со стола свернутую пирамидкой матерчатую салфетку и, расправляя ее, оглядел снедь. В центре стола на большой многоярусной стеклянной вазе лежали всевозможные фрукты. Рядом стоял кофейник, молочник, вазочка с сахаром, тарелка с ломтиками сыра и холодной телятины, плетенка с хлебом, масленка со сливочным маслом, в специальных стаканчиках два вареных яйца, поджаренные тосты, баночка гусиного паштета, клубничное и персиковое варенье. Два кувшина с соками, два стеклянных фужера, две тарелки, столовые приборы. – Натюрморт, – оценил Артемьев. Взяв на себя роль хозяина, Антон ухаживал за пациентом. Налил ему кофе, предложил паштет, сыр и телятину. Егор начал с паштета. – Ну что же, – сказал Антон и достал из кармана портативный терминал от чипа в голове Артемьева. Егор стал медленнее намазывать паштет на румяный тост. – Давайте-ка сразу приступим к делу. Антон раскрыл терминал и пробежался пальцами по клавиатуре. В ту же секунду комната вдвое увеличилась в размерах, окон стало четыре. Нож выпал из рук Артемьева и звякнул по тарелке. – Вам нехорошо? – насторожился Антон. – Нет-нет, все в порядке. Просто… неожиданно натурально все выглядит. – Как только почувствуете себя неуютно, немедленно говорите мне. Артемьев кивнул. – Продолжим? – Конечно. – Я думаю, стены можно раздвинуть еще вдвое. Егор снова кивнул. В ту же секунду комната снова увеличилась и стала больше походить на зал. Так же, как и в первый раз, число окон увеличилось вдвое. Входная дверь по-прежнему была одна. – Мне кажется, так будет лучше, – сказал Антон. – Какой стиль предпочитаете? – Викторианский, – не задумываясь, ответил Егор. – Прекрасно. – Антон ввел команду, и зал утонул в мебели, коврах и украшениях. Панели стен были декорированы обоями с выпуклым, покрытым лаком рисунком, имитировавшим лепнину. Кругом висели картины, а в огромных зеркалах отражались набивные пружинные диваны и мягкие кресла, стеганные гвоздиками с пуговичной шляпкой, украшенные резьбой и покрытые красным лаком. Стулья с закругленными мягкими сиденьями, плавными линиями изогнутых спинок. Потолок стал темным. На окнах повисли темно-бордовые шторы из портьерной ткани с рисованными и ткаными узорами, бахромой и кистями. За шторами мягко рассеивал уличный свет газовый тюль. Комнатные растения, как и положено, сгруппированные вместе, стояли на декоративной консоли. Папоротники, высокие пальмы и азиатские ландыши с глянцевыми листами в отдельных жардиньерках. Яркие парчовые покрывала вальяжно роняли бахрому и массивные кисти с небольших столиков на кривых, причудливо изогнутых ножках. Ширмы добавляли атмосфере таинственности. Кругом царил уютный беспорядок. – Чего-то здесь не хватает, – сказал Антон. В ту же секунду у входной двери встали два лакея в красных ливреях и париках. – Ну вот. Это, так сказать, одна из простых версий того, что можно сделать при помощи чипа ВИДЕНИЯ. Называется эта опция «трансформация помещения». Антон передал Егору терминал. То, что Артемьев увидел на экране, было похоже на обычное меню персонального компьютера. Списки, таблицы, окна для ввода параметров, цветовая палитра, демонстрационные картинки. На первый взгляд ничего сверхъестественного. – Если вам не нравится, что ветер треплет шторы, войдите в раздел «местопребывание», далее «окна», а потом «запретить движение». Или просто на экране наведите курсор на штору и дайте команду «стоп». Артемьев тут же сделал все, что сказал Антон. Словно повинуясь мановению волшебной палочки, шторы замерли во «всколыхнутом» состоянии. – А что, если я встану и пройду до стены? – спросил Егор. – Ведь реальные расстояния не соответствуют тому, что я вижу. Я же наткнусь на препятствие. – Программа предупредит вас и автоматически вернет параметры в реальные размеры. Увеличение расстояний допускается только в двух случаях. Если пользователь находится в состоянии покоя или если реальные препятствия не находятся в опасной близости для пользователя. Скажем, гуляя по стометровой аллее парка, вы можете получить иллюзию того, что она тянется на километры. Как только вы приблизитесь к опасному порогу, чип предупредит вас и вернет все в реальное положение. Но мы не думаем, что пользователи будут злоупотреблять иллюзией увеличения расстояний, находясь в движении. В движении, скорее, нужна иллюзия окружающего мира. Люди, постройки, машины, животные, птицы. Раздвижение пространственных границ больше подходит для релаксации. То есть для состояния покоя. К тому же раздел «расстояния в движении» становится доступным только после трехсот часов эксплуатации чипа, когда у пользователя появится первоначальный опыт. Понимаете? Артемьев кивнул, бегло просматривая содержимое базы данных. – Попробуйте изменить посуду на нашем столе, – предложил Антон. Несколько неуверенных движений, и стеклянные бокалы превратились в старинные хрустальные кубки на позолоченных ножках, инкрустированных жемчугом. Безликие штампованные тарелки стали фарфоровыми произведениями искусства, украшенными тончайшей резьбой и причудливыми цветами и птицами. Ваза с фруктами из стеклянной преобразилась в серебряную, а по ее краям искусной чеканкой понеслись всадники, загоняющие дикого вепря. И главное – все было настоящее. Все ВЫГЛЯДЕЛО настоящим! – Но это банальная библиотека изображений, – преодолевая волнение от увиденного, сказал Егор. – Вы же мне говорили о видениях чуть ли не из глубины подсознания. – Нет ничего проще. Для начала определитесь: что вы хотели бы сделать. Просто воспроизвести образ или же наделить его очертаниями некий предмет, который вы впоследствии будете использовать. – Спешить незачем. Начнем с воспроизведения образа. – Разумно. Для начала на экране терминала выберите команду «зафиксировать образ» и положите палец на клавишу «ввод». Теперь постарайтесь хорошенько вспомнить или просто представить то, что вы хотели бы воспроизвести. Поначалу при этом лучше закрывать глаза. Как только вспомните – жмите клавишу «ввод». «И что бы такого придумать? – сам себя спрашивал Егор. – Вот ведь незадача какая. Ничего в голову не лезет. Все или слишком глупо, или слишком высокопарно». И тут Артемьеву пришла идея. Он мобилизовал на воспоминание все силы, образ тотчас, как живой, предстал перед глазами. Егор нажал клавишу. – А теперь выберите команду «координаты», – продолжал инструктировать Антон. – На экране должны появиться две картинки. Наша комната до и после трансформации. Курсором определите место, где ваш фантом будет находиться в измененной комнате. У вас динамический объект или статический? – Живой. – Курсором задайте границы его движения, если это, скажем, собака. В диалоговом окне можете задать программу простыми словами. Например, бегать, лежать, играть с мячиком. А теперь нажмите клавишу «воспроизвести образ». Егор нажал и посмотрел направо. Получилось. Черт возьми, получилось! – Хе-хе! Получилось! Здорово. Как живой. Артемьев обернулся, посмотрел на Антона в ожидании оценки его первого самостоятельного динамичного видения. – А чего вы ждете? – спросил Антон. – Я понятия не имею, чего вы там нагородили. Это ведь ваши видения. Я, как и прежде, сижу в той же комнате, ем из простой тарелки, пью из стеклянного бокала. Ваш-то бокал, я подозреваю, ровесник Екатерины Великой? Сложно в точности сказать, что в тот миг испытывал Артемьев. Ему нравились ощущения, что дарили Видения. И главное, ощущение реальности увиденного было стопроцентным. Вокруг стола с винтовкой наперевес чеканил шаг Гитлер, охраняющий покой врача и пациента. Осознание того, что видения никому кроме тебя не доступны, что ты владеешь чем-то, чего пока что нет ни у кого, только усиливало удовольствие. – Если позволите, я бы взглянул, что вы там наваяли. Егор передал Антону терминал. – Хм… Остроумно. Хотите, здесь появятся ваши дети? Просто подумайте о них. Егор закрыл глаза. – Образ чрезвычайно четкий, – сказал Антон. – Вы, наверное, очень их любите. Теперь дайте мне несколько минут на отладку. Я не хочу делать дешевую поделку того, что вам дорого. Пока Антон возился с терминалом, Егор пытался завтракать. Как и расписывал Шпеер, Видения были потрясающей штукой. Ничего подобного до сих пор не существовало. Стереофильмы, виртуальная реальность, подвижная голография – игрушки по сравнению с Видениями. – Ну, вот и готово, – объявил Антон. – Обернитесь. Егор обернулся и замер с чашкой кофе в руках. Там, где пять минут назад взад-вперед ходил Гитлер, в песочнице играли дети. ЕГО дети. Им было пять и четыре года. Каждый раз, когда Егор вспоминал Ивана и Любашу, к нему приходил именно этот образ. Жаркое лето. Он сидит на лавочке во дворе своего дома, в тени кленов, и читает черновик статьи. Ваня и Любаша играют в песочнице, строят башню. – Пожалуй, это не самая удачная опция, – холодно сказал Егор. – Много отцов после развода живут вдалеке от своих детей. Кто-то остался один, когда дети создали свою семью и уехали из дома. Подобные видения могут довести до суицида. В мире очень много одиноких людей. – Быть может, Видения – это панацея от тоски и одиночества? – спросил Антон, возвращая Егору терминал. – Вы правы, в мире действительно очень много одиноких. По желанию пользователь может воспользоваться услугами наших специалистов, и мы отладим ему любой образ с точностью до девятого знака после запятой. «Скоты, – подумал Егор. – Вот на чем они собираются делать деньги. На тоске!» Артемьев пододвинул к себе терминал. Через несколько секунд у Антона вместо головы появилась задница. Достаточно забавно было наблюдать за тем, как человек, сидящий напротив тебя, запихивает в задницу ломтик сыра. – Что вы там мне приделали? – заметив на лице Артемьева ухмылку, спросил Антон и подлил себе кофе. – Голову осла? – Нет, – сказал Егор. – Я всего лишь обрил вас налысо. После завтрака Антон сделал обзорную демонстрацию возможностей продукта ВИДЕНИЯ, научил Егора пользоваться библиотекой терминала, показал, как правильно подбирать расстояние, создавать комбинированные образы. И многое, многое другое. В обращении Видения были достаточно просты. Через хрусталик, который, как и любая линза, дает перевернутое изображение, картинка попадает на сетчатку глаза, оттуда по зрительным нервам идет в затылочную часть мозга. Там увиденное анализируется, и обработанная информация передается на нанокомпьютер. Тот в свою очередь тоже обрабатывает информацию, трансформирует ее по заданной программе, после чего накладывает видение на топографическую модель реальности. На экране терминала Егор курсором выбирал объект, который собирался изменить, маркировал его и задавал параметры трансформации из собственного подсознания или из библиотеки терминала. К вечеру у него уже довольно ловко получалось изменять реальную картину на вымышленную. * * * Небольшой зеленый дракон трижды взмахнул мощными крыльями и сел на липу. Ветка прогнулась, листва зашуршала, словно протестуя против присутствия чудовища, но тут же успокоилась. Под липой резвились дети. Дракон сначала с интересом наблюдал за маленькими человечками, пинавшими мячик, потом чуть приподнял крыло и начал водить под ним мордой. Егор выбрал опцию «сменить цвет», дракон стал оранжевым. В дракона Артемьев переделал ворону. Егор удовлетворенно затянулся сигаретой и выпустил в небо струю дыма. Сидя на балконе своей квартиры, он пил кофе, курил и переделывал мир. С третьего этажа открывался неплохой вид на окрестности. Чуть левее уже падала Пизанская башня, поставленная Артемьевым рядом с огромным водопадом прозрачно-голубой воды. За кустами сирени что-то не поделили два местных алкаша. Егор потянулся к телефону, вызвал полицию и, в очередной раз затянувшись сигаретой, пододвинул терминал ближе. Зафиксировать образ. Определить объект. Произвести маркирование. Воспроизвести образ. Дополнительные характеристики. За кустами сирени две гориллы, изображая сумоистов, очевидно, пытались бороться. Они смешно переступали на кривых ногах, хлопали друг друга по плечам, подпрыгивали, приседали, качали головами – вверх-вниз, вверх-вниз, – вытягивали губы дудочкой. Подъехавшая полицейская машина привлекла их внимание. Повернувшись в сторону вышедших из машины полицейских, гориллы оперлись на кулаки передних лап и снова начали качать головами: вверх-вниз, вверх-вниз. Зафиксировать образ. Определить объект. Произвести маркирование. Воспроизвести образ. Дополнительные характеристики. Два снеговика взяли горилл «под руки» и повели к патрульной машине. Один из снеговиков открыл дверцу, гориллы неохотно полезли на заднее сиденье. Снеговики сели в машину, через пару минут та тронулась с места. Видения одновременно забавляли Егора и интересовали с познавательной точки зрения. Ведь он тестировал продукт. От его мнения зависело многое. К тому же все увереннее он чувствовал себя первопроходцем. Первым человеком, который испытывал на себе не сырой продукт и не какую-то его часть, а законченную финальную версию, которая очень скоро поступит на рынок. Он был единственным человеком, который видел иной мир в полной его красе. Мир, пока никому недоступный. На дне чашки осталась лишь кофейная гуща, в пачке лежала последняя сигарета. Артемьев закрыл балкон, на кухне сделал пару глотков апельсинового сока и, прихватив с собой терминал, вышел на улицу. Стоя у подъезда он обернулся, посмотрел на свой дом. Двухкилометровая башня из изумрудного стекла и белого металла, с наростами, словно у кольчатого червя, усыпанная зернышками окон, терялась своей верхушкой где-то за облаками. Посмотрев по сторонам, Егор повернул налево, намереваясь пройти между Пизанской башней и водопадом, чтобы выйти на перекресток. Рядом с ним, позвякивая звонком и постукивая колесами на стыках рельсов, проползла огромная фиолетовая гусеница. Наверное, дети, увидев такое, пришли бы в восторг. Луна-парк на каждой улице, в каждом дворе. Любая деревянная горка даже летом может превратиться в ледяную, а роликовая тележка в санки. За перекрестком был маленький сквер. Артемьев устроился на лавочке недалеко от ларька, продававшего напитки и бутерброды. На противоположной лавочке самозабвенно целовалась влюбленная пара. Егор открыл крышку терминала. Зафиксировать образ. Определить объект. Произвести маркирование. Воспроизвести образ. Дополнительные характеристики. В сквере, рядом с ларьком фастфуда, на лавочке сидели две здоровенные кошки и облизывали друг дружке мордочки. Девочку Егор сделал грациозной абиссинской кошкой с большими ушами, мальчика – здоровенным сибирским котярой. Зафиксировать образ. Определить объект. Произвести маркирование. Воспроизвести образ. Дополнительные характеристики. Тощий джентльмен в черном костюме, белой рубашке, с синим галстуком и кожаным портфелем в руке, не успев отойти от ларька, с удовольствием откусил гамбургер. Лежавшая между булочек здоровенная зеленая жаба дернула в конвульсиях лапками, и они повисли, словно стебли сельдерея. Посапывая и причмокивая, тощий откусил снова и, довольно пережевывая, пошел по скверу. Метрах в двухстах от влюбленных кошек нетерпеливо топтался молодой парень в модном прикиде. Очевидно, кого ждал, но этот кто-то опаздывал. Парень нервно курил. Зафиксировать образ. Определить объект. Произвести маркирование. Воспроизвести образ. Дополнительные характеристики. Юноша поднес ко рту толстую зеленую змею. У рептилии глаза вылезли из орбит от такой перспективы, но она была обречена. Повеса поцеловал змею взасос и опустил руку. Змея вертела головой, отплевывалась и извивалась, словно ее бросили на раскаленную сковороду, но вырваться не могла. Сегодня был явно не ее день. Парень снова поднял руку. Было ощущение, что змея, будь у нее руки и ноги, упиралась бы ими в надежде избежать очередного поцелуя, но все было тщетно. Молодой человек снова чмокнул ее от всей души. По дорожке сквера шел дворник. Заостренной на конце палкой он протыкал обертки конфет, брошенные пачки из-под сигарет и прочий мусор. Зафиксировать образ. Определить объект. Произвести маркирование. Воспроизвести образ. Дополнительные характеристики. Дорожка сквера была усыпана крупными купюрами, а дворник, лениво переставляя ноги, меланхолично протыкал их спицей и складывал в грязный мешок. И никто из проходящих по скверу даже не думал позариться на деньги. Все до единой банкноты достанутся дворнику. Минут через пятнадцать Артемьев пошел на проспект. Поднявшись на верхнюю веранду кафе и сев за угловой столик, он заказал пива и пачку сигарет. В ожидании официантки Егор наблюдал за бурлящим городом. На перекрестке гаишник неназойливо намекал водителю на варианты, как избежать уплаты штрафа. Метрах в пятнадцати от кафе торговец фруктами всучил тетке гниляк, и теперь та пыталась заменить половину купленных яблок. Подростки, разодетые черт-те во что, топтались на углу музыкального магазина, гогоча и размахивая руками, вели себя как полные придурки. Мимо них прошла молодая мамаша с трехлетней девчушкой. Девочка ревела, бессильно сопротивлялась, не хотела идти. Мамаша с силой дергала ребенка за руку и орала: «Заткнись, скотина!» У дверей почты, прямо на ступенях, стояли две пухлые пенсионерки и разговаривали о чем-то, наверное, очень важном, потому что их совершенно не беспокоило то, что они мешают людям. Егор выбрал в библиотеке ядерный взрыв… Ввод. Сначала появилась яркая оранжево-белая слепящая вспышка, на месте которой тут же вырос гигантский серый гриб дыма и пыли. Ударная волна стомегатонной бомбы отхлынула от эпицентра взрыва, находившегося в паре километров от Артемьева, разошлась разрастающейся полусферой, стремительно двигаясь на него. Егор замер, зачарованный ужасом всеобщей смерти. Апокалипсисом, сотворенным им. Терминал пискнул, Артемьев посмотрел на экран. «Статическая картина видения невозможна». Мир вздрогнул и ожил. По разрушенному, тлеющему городу снова шли люди, ехали машины, в небе летали птицы. Только машины были сгоревшими, вместо птиц летали скелеты, вместо людей ходили обезображенные, обожженные мертвецы. У Егора на лбу выступил холодный пот. Еще до конца не придя в себя от сотворенного им пять минут назад апокалипсиса, Артемьев начал листать библиотеку терминала. Сам разрушал – сам и строй, – сказал внутренний голос. «Мегаполис планеты. Геометрия», пожалуй, подойдет. Ввод. Мир на секунду замер, снова вздрогнул, частично сдвинулся, словно изображение на видеоэкране. Горизонтальная линия сдвига, тончайшая линия из разноцветных пикселей, обновляя видение, прошла снизу вверх. По улице, застроенной спиральными, шарообразными, цилиндрическими и пирамидальными домами, вперемешку с башнями разных форм и высот, двигались причудливые транспортные средства. У дорог появились второй и третий ярусы, по воздуху, словно пчелы, сновали небольшие летательные аппараты. По тротуарам двигались люди и инопланетяне. Разнообразие живых форм было велико. Просто не протолкнуться. Егор зашел в меню и подредактировал плотность населения. Вечер ему показался привлекательнее полудня. К Артемьеву подошло странное существо, отдаленно напоминавшее официантку, принявшую у него заказ, поставило на стол кружку пива, пепельницу и бросило пачку сигарет. Его руки были густо покрыты щетиной, голова стала крупнее и более округлой. Там, где был нос, появился короткий хоботок, уши вытянулись, стали походить на коровьи, а глаза втрое увеличились. Егор понимал, что ведет себя неприлично, но не разглядывать существо не мог. Официантка в надежде на чаевые улыбнулась и пошла прочь. Артемьев едва не вздрогнул от улыбки странного существа. Как вам объяснить, что это такое: пить пиво на чужой планете, под вечерним небом, где в окружении разноцветных звездных скоплений мерцали две луны? Как описать всю красоту идущего на посадку белоснежного галактического лайнера? Что уж говорить о бесконечном метеоритном дожде, расцвеченном красным, голубым и желтым… Допив свое пиво, Артемьев спустился на улицу и затерялся в толпе. Мимо, забавно переваливаясь, прошел маленький зеленый Йода, духовный лидер всех джедаев. Впереди, словно теннисный мячик, прыгал куда-то странный пушистый комок. Навстречу двигались андроиды и мутанты. К остановке подплыл транспортный катер и открыл двери. Люди, роботы и инопланетяне заходили и выходили из него. Над головой вспыхнули фонари. Вдоволь нагулявшись по инопланетному городу, Егор пошел домой. По пути он завернул в булочную. Здесь он бывал, наверное, тысячу раз. Это он так думал. Переступив порог, Артемьев понял, что ошибся. За прилавком вместо милой девушки, чьей наготой несколько дней назад его соблазнял Шпеер, стоял двуглавый монстр. Это, видимо, про него однажды сказали: помесь бульдога, штопора и мотоциклетной коляски. Овальное вытянутое тело, состоящее из сотен шариков и складок, шесть коротеньких лапок, две головы на мощных шеях, покрытых костяными наростами, крючковатые зубы в несколько рядов. На стеллажах вокруг лежали неведомые зверьки. Белые и черные, с лапками, плавниками и всевозможными чешуйками. Покупатели говорили, какой хлеб им нужен, двуглавый монстр брал того или иного зверька и выкладывал на прилавок. Артемьев понял, что покупка в таких декорациях выше его сил, и вернулся в реальный мир. Купив хлеба, он побрел домой по знакомой, можно сказать, родной улице, счастливый от вида обычных тополей и кривых водосточных труб. Лара была уже дома. Стоя за гладильной доской, она с остервенением утюжила штору. Лара терпеть не могла гладить. Как, впрочем, готовить, стирать и убираться. А кто любит? Егор разулся, прошел в комнату и, бросив жене «привет», устало опустился в кресло. Взгляд, словно в стену, уперся в спину девяностокилограммовой тетки. А ведь когда-то эта тетка была любимой женщиной. А еще раньше почти балериной. – Вернулся? – по обыкновению не оборачиваясь к мужу, спросила Лара. – Вернулся, – устало ответил Егор. Видения вымотали его. – Что-то рано. Я тебя завтра ждала. – Я сорвал твои планы? – Мои – нет, – ухмыльнулась Лара. – Это твои, похоже, сорвались, раз раньше времени приехал. – Соскучилась, – сочувственно протянул Егор. – Тебе было не с кем поругаться? – Было бы по кому скучать. Так что, девки больше не принимают? Я что-то не вспомню случая, когда твои командировки заканчивались раньше времени. «Нет, это невыносимо, – закрыв глаза, думал Егор. – Что же такое происходит с женщиной, после того как она выходит замуж?» В голове тем временем всплыл образ юной прелестницы, какой была Лара в день их знакомства. – Вместо того чтобы шляться черт-те где, лучше бы принял предложение Пыжикова и взял редакцию. Егор достал терминал, чуть приоткрыл глаза. Пальцы уже привычно легли на клавиши. Зафиксировать образ. – Газета ему, видите ли, не нравится. Ну как же! Мы же не пишем для желтой прессы… Определить объект. – Мы ее даже в руки не берем. Брезгуем… Произвести маркирование. – И какой идиот первым назвал тебя образцом журналистской этики? Воспроизвести образ. «Куда делось это хрупкое тело? – с тоской думал Егор, разглядывая видение юной Лары. – Узкие плечики, стройные ножки, талию можно обхватить пальцами двух рук, соблазнительная попка. Тот же коротенький цветастый халатик, а не привычный уже мохнатый малахай». – Ты же просто неудачник. Неспособный к принятию ответственных решений человек. А вывел из этого целую философию. – Злишься, – устало повторил Егор. – Значит, соскучилась. Лара на секунду обернулась вполоборота, усмехнулась глупости мужа, а Егору почудилось, что она ему улыбнулась. Перед его глазами стояла не сегодняшняя Лара, потолстевшая и постаревшая, а та, ради которой двадцать два года назад он прыгал с пятнадцатиметрового моста. Та, из-за которой дрался на танцах с подвыпившими подонками. Та, из-за которой отказался от редакционного задания, сулившего скорое повышение, а вместо этого уехал на юг, потому что жене после родов нужны были витамины, солнце и мягкий климат. Разглаживая рукой складки на шторе, Лара подалась вперед. Внутри Артемьева что-то ожило, перевернулось и поперло наружу. Именно поперло, потому что он понял, что не сможет это удержать. Он честно попытался, но не смог. Или просто не захотел сопротивляться? Черт возьми, как будто и не было двадцати лет… Словно лунатик, Егор тихо поднялся из кресла и шагнул к жене. Господи… Те же изгибы плеч и шеи, те же руки, та же грация движений, та же прическа, наклон головы. Тот же пьянящий запах волос. Егор осторожно положил руки на плечи Лары. Настолько осторожно, что она не сразу заметила это… Сидя на балконе с сигаретой и созерцая реальный вечерний город, Артемьев был счастлив, как может быть счастлив человек, вернувшийся из ада семейной жизни, давно умершей жизни, на двадцать лет назад, во времена первой любви. Эти ощущения нельзя передать словами. Как нельзя передать словами чувства человека, вернувшего из небытия близких людей. Только что больше двух часов Артемьев был в прошлом. Во временах, когда он был счастлив. Какие, к черту, замки и драконы, планеты и звездные войны? Видения подарят возможность возвращаться в прошлое. Во времена, когда все было хорошо. Или еще дальше, когда деревья были большими. Мир хочет трахаться и убивать. На похоти корпорация заработает миллиарды. На какую высоту поднимется счастье от бытового секса! Потребуется только партнер. И не важно, как он выглядит. Компьютер в голове все сделает сам. Он наделит партнера желаемым обликом. Любым. Даже самым недостижимым. Позже Шпеер обещал сделать доступными и осязательные параметры. Обнимая обрюзгшего мужа, жена будет чувствовать в своих объятиях Аполлона. Какими бы фантастическими ни были возможности видений, самые большие доходы будет приносить секс, насилие, наркотики. Немного найдется мужчин, хотя бы раз не мечтавших проломить соседу-придурку голову. Если Шпеер не врет и Видения абсолютно безопасны для здоровья, если он докажет это, мы подарим миру иллюзию всех его пороков. Закон – не преграда иллюзии. Мы? Артемьев поймал себя на мысли, что уже воспринимает корпорацию ВИДЕНИЯ как часть собственной жизни. К черту карьеру журналиста. Газеты и телевидение скоро потеряют свою власть над людьми. Такой шанс бывает раз в жизни, и его нельзя упускать. Процент! Нужно просить процент и торговаться. А если не получится, делать все, что скажут. Он говорил, что будем друзьями. Мы на пороге нового мира. Можно остаться внизу, а можно занять место на вершине. Несколько лет спустя _Спохватились о нем только в среду._ _Дверь сломали и в хату вошли._ А на них водовоз Грибоедов, Улыбаясь, глядел из петли. Он смотрел голубыми глазами. Треуголка упала из рук. И на нем был залитый слезами Императорский серый сюртук. Александр Башлачев «Грибоедовский вальс» Глава I Безмолвие, чуть тронутое ветром, сверкало бирюзой и белым. Скалистые горы, уходившие в голубое безоблачное небо, искрились на солнце выплеснувшимся снегом, клоками укрывавшим вершины и склоны. В окружении исполинских гор стеклянной безмятежностью застыла гладь озера. Драм-машина взорвала тишину, неутомимо отбивая ритм в девяносто ударов в минуту, басы заваливали канал. Около тысячи молодых и очень молодых ценителей техно отрывались на чуть тронутом рябью зеркале озера, под предводительством модного диджея. – Ве-ли-кий Лю-уфт! – раздался откуда-то сверху громоподобный голос, от которого содрогнулись стены. Над снежными вершинными появились два огромных робота-трасформера. – Великий Люфт! – вскинув вверх руки, хором повторила толпа. Трансформеры в ритм музыке начали молотить кулаками по заснеженным вершинам. Снег брызнул в стороны, скалы начали лопаться и осыпаться, обнажая сквозь трещины высокие замковые башни мрачного Средневековья. Глыбы гранита полетели вниз, превращая гладь озера в осколки. Звон разбитого стекла на несколько секунд перекрыл техноритм, скалы рассыпались в пыль, и теперь на их месте стоял величественный замок с высоченными башнями, острые шпили которых упирались в непроглядно черное небо, расцвеченное звездами и огромной луной по самому центру. Когда звон стих, пространство взорвалось новым техноритмом. Ночной клуб использовал программу коллективных видений. Те посетители, кто не хотел их видеть, не активировали чип и находились в просторном помещении с низкими потолками и бетонными, выкрашенными в серый и голубой стенами. Те же, кто к видениям был подключен, могли насладиться приготовленным специально для них сценарием иллюзорного мира. Слева от озера стояли два десятка столиков и изгибалась барная стойка. Свободных мест практически не было. Из тускло освещенного окна под самой крышей одной из башен вылетела стая летучих мышей. Сделав круг над башней, они ринулись вниз, превращаясь в ведьм на метлах прямо над самыми головами танцующих. По крутой дуге ведьмы взмыли вверх и в беспорядочном движении зароились под луной в адском хороводе. Евгений Ковалев вошел в клуб с главного входа. Яркая неоновая реклама в огромных витринах, колоритные мордовороты у массивных дверей, за ними темный коридор, заканчивающийся небольшим предбанником и четверкой в камуфляже, что называется, в полном боевом. Тактические бронежилеты, шлемы с прозрачным забралом, на ногах и руках легкие латы. Только Женя ступил в предбанник, холодный ствол штурмового автомата одного из бойцов тут же уперся в его лоб. Второй боец уже стоял за спиной первого, чуть левее и тоже целился подозрительному типу в голову. Двое других обходили Женю по бокам. В их руках он безошибочно угадал портативный «АГЭМ-77». Металлоискатель, совмещенный со сканером электронных устройств и анализатором летучих фракций отравляющих и взрывоопасных веществ. – Стоять! – скомандовал старший из четверки. – Уже стою. Ствол отведи. Женя старался не делать не то что резких, даже просто лишних движений. Подобный досмотр посетителей ночных клубов последнее время стал делом обычным, так что морально он был готов к этой процедуре. А вот дискутировать с охраной о гражданских правах Женя готов не был. Пуля в башке могла быть не самым благоприятным, но наиболее вероятным исходом подобной дискуссии. – Оружие, наркотики, запрещенные электронные устройства? – словно робот, выдал боец. – Ничего незаконного, – ответил Женя. От смотрящего в лоб автоматного ствола он чувствовал себя очень неуютно. Палец на курке, патрон, вопреки инструкции, в патроннике. Чихнет молоденький Рембо, или мышца непроизвольно сократится – и хана. Женю с ног до головы ощупали и обнюхали сканером-газоанализатором. – Чисто. – Можете идти, – сказал старший, опуская автомат. – Спасибо, – ответил Женя, стараясь скрыть дрожь в голосе. Не нужно давать повод для подозрения. Волнуется тот, у кого не чисто в мыслях. Оказавшись в зале, Женя тут же попал под коллективные видения. Чип в его голове получил запрос на коннект, Ковалев дал отклик, и волна всеобщей иллюзии накрыла его. Женя осмотрелся, надеясь отыскать среди танцующих и пьющих посетителей свою одноклассницу. Может, не пришла? Пытаясь привлечь внимание школьного приятеля, Ольга подпрыгивала у одного из столиков, за которым сидели трое ее спутников, махала рукой и что-то кричала, но слова тонули в грохоте модной музыки. Женя заметил одноклассницу, махнул рукой в ответ и начал пробираться сквозь толпу. – Кто это? – перекрикивая музыку, вальяжно спросил Джек и отпил коктейль из высокого стакана. – Мой школьный приятель, – садясь на стул, ответила Ольга. – Сегодня случайно столкнулись с ним в метро. Мы так давно не виделись, что он даже не сразу меня узнал. Олины друзья оценивающе посмотрели на идущего в их сторону невысокого парня, одетого простенько, не по моде, затем переглянулись. Джек вопрошающе посмотрел на Антона, тот пожал плечами, скривив рот, неопределенно мотнул головой. – Зачем он нам? – спросил Слон. – Ты чего так напрягся? – поставив стакан на стол, спросил Слона Джек. – Я не понимаю, зачем нам ее левые друзья, когда мы собираемся оторваться. – Новый человек, новые впечатления, – заметил Антон. – Может, у парня есть деньги… Крошка, у твоего друга есть деньги? Может, он составит нам компанию? Ольга растерянно улыбнулась. – Откуда у него деньги, – сказал Слон. – У парня на лбу написано: чвача. – Он не лох и не простак, – словно оправдываясь, объявила Ольга. – Нормальный парень. В нашем классе он был… – Не заводись, крошка, – перебил ее Антон. – Просто у нас были планы на вечер. А твой приятель их, судя по всему, не разделяет. Да и… уж извини, не потянет. Женя наконец пробрался сквозь танцующих. Музыка в этой части клуба была чуть тише, но басы все равно били по перепонкам. – Добрый вечер, – громко сказал Женя, улыбаясь, но уже понял, что за столиком его приходу не рады. Еще когда шел через танцпол, он подумал, что Ольгина компания будет сегодня совсем некстати. И, похоже, не ошибся. По виду типичные мажоры. Папенькины сынки, уверенные в том, что владеют всем миром, а все остальные для них грязь. Женя же рассчитывал провести приятный вечер с бывшей школьной подружкой. Погрузиться в приятные воспоминания, поболтать о старых знакомых. Если повезет, снова помять ее аппетитную попку. А теперь придется какое-то время сидеть в компании с этими засранцами. – Присаживайтесь, Евгений, – не отвечая на приветствие, предложил Джек. Женя не ошибся в своих предположениях. В голосе Джека чувствовалась снисходительность. Плевать. Если появится желание дать в морду, Женя не станет себя отговаривать. Толпа танцующих выдавила из себя верткого паренька лет пятнадцати, разодетого как попугай. – Есть фишки на любой вкус. Крек, экстези, кокс… – Дурь для бедных, – протянул Джек. – Ты ошибся адресом, мальчик. – Есть классные чипы с прошивкой на тысячу видений. Нейростимуляторы, спонтанные галлюциногены… Есть взломанные программы доктора Глюка. – Твой товар сушит мозги, – заметил Слон. – Во взломанных чипах почти всегда есть трояны управления сознанием. Проваливай торговать в подворотню, или я сам сдам тебя полицаям. Парень тут же исчез из вида, нырнув в толпу танцующих. Он совсем не испугался. Никто даже не сомневался, что местная полиция, хозяин клуба и даже служба технического контроля в курсе того, кто и чем здесь торгует. Джек заговорщицки посмотрел на Женю. – Наркота для пролетариев. Приличные люди для развлечения выбирают современные технологии. По спирали ведьмы спустились на землю, соскочив с метел, превратились в косматых кельтов, выхватили мечи и с боевым криком бросились на танцующих. Танцующие расступились, треть из них тут же превратилась в разномастных воинов и с мечами ринулась на кельтов. Началась форменная резня. Девочки визжали от страха и удовольствия, мальчики свистели и криками подбадривали дерущихся. – Класс, – оценил увиденное Джек, повернулся к Жене и спросил: – Так значит, ты старинный приятель нашей Азалии? – Учились вместе, – ответил Женя. – А я слышал, что вы были любовниками, – заметил Слон. Ольга вздрогнула, растерянно посмотрела на Женю, затем на своих приятелей. Откуда… Она не рассказывала им об этом. Она об этом вообще никому не рассказывала. – Ну какая любовь может быть у школьников, – с легкой иронией уклончиво сказал Женя. – Первая, – проникновенно уточнил Джек. Резня на танцполе закончилась. Складываясь по кирпичику, на месте кровавого сражения быстро выросло здание, скрывшее замок и танцпол за своими стенами. – Посмотрите, как смутилась Орхидея, – улыбнулся Антон. – Похоже, ты угадал. Ольга почувствовала, что краснеет, и не знала, куда спрятаться. – Чем занимаетесь, Евгений? – поинтересовался Джек, переводя разговор на другую тему. – Я программист. – Сочувствую. Профессия программиста сейчас не очень уважаема. Не то что десять лет назад. Здание над танцполом взорвалось тонной динамита. Половина посетителей присела от страха, другая половина, тонувшая в запрещенных стимуляторах, не обращая внимания на происходящее, продолжила танцы. – Ты не отреагировал на финал этого клипа, – многозначительно заметил Слон. – Значит, знал, чем все закончится. Или не подключен? – Ты тоже знал, – ответил Женя. – В этом клубе я почетный клиент. Программу знаю наизусть. А тебя я здесь что-то не встречал. – Я работаю на корпорацию. – Эти видения сделаны на заказ. Такое не в стиле корпорации. – Я видел и круче, – спокойно ответил Женя. – К тому же именно я интегрировал в общую сеть этот частный сценарий. – Парни, мир! – вмешался Джек. – А мы разве ссорились? – невинно улыбнувшись спросил Слон. – Я тоже что-то не заметил, – подтвердил Женя. – Мы тут собирались кайфануть по-взрослому, – продолжил Джек. – Ты с нами? – Я не использую чипы-нейростимуляторы, – ответил Женя. – Так что я пас. – Как знаешь, у нас есть классные вещички, сделанные на заказ. Такие в магазине не купишь. Дорого, конечно, но своих денег стоит. Женя почувствовал, что его в очередной раз за этот вечер попытались назвать чвачей. Прищурившийся мажор ласково ворковал, меланхолично вытирая об него ноги. – Я не люблю переплачивать за яркие фантики, – ответил Женя. – Тогда мы пошли, – сказал молчавший до этого высокий тощий парень лет тридцати и повернулся к Ольге. – Вы остаетесь? – У меня завтра зачет, – ответила Ольга. – Мы выпьем еще по коктейлю и тоже уйдем. – Тогда мы вас оставляем, – сказал тощий парень и поднялся из-за стола. Его приятели встали следом. – И не забудь, у тебя завтра зачет, – уходя, шепнул Ольге на ухо Слон. – Нужно хорошо выспаться. Как только Женя и Ольга остались за столиком вдвоем, к ним подошел официант. – Закажете что-нибудь еще? – Один «Вертолет», – сказал Женя. – А мне «Снежную Королеву» и стакан апельсинового сока. – Настоящие или моделированные? – уточнил официант. – Настоящие, – ответил Женя. Ольга согласно кивнула, хотя настоящий коктейль стоил ощутимо дороже. Официант скрылся. Ночной клуб спешно превращался в пустыню с барханами и видневшимся на горизонте оазисом, от которого тонкой цепочкой тянулся караван верблюдов. – Это твои друзья? – спросил Женя. – Они тебе не понравились? Женя пожал плечами: – Обычные мажоры. – Они нормальные ребята, – возразила Ольга. – Слон – владелец турагентства, Антон – оптовый дилер, занимается алкоголем, а Джек – вообще писатель. И что плохого в том, что у них богатые родители? – А тот тощий? – Его зовут Мартин. Он философ. Официант принес коктейли и выставил их на стол. Женя тут же с ним расплатился, бросив на поднос крупную купюру. – Сдачи не надо. Официант кивнул в знак благодарности. Рассчитываться наличными было неприлично, в ходу давно были электронные деньги. Но афишировать свое присутствие в этот вечер и именно в этом клубе Женя не хотел. Официант все понял правильно. – Разве я сказал, что это плохо? – спросил Женя. – Многие считают что плохо. – Я не делаю различий между богатым и бедным, пока один не начинает считать, что имеет больше прав, чем другой, – заметил Женя и отпил коктейль. – Они не такие. Правда. Если честно, то они вообще радикалы. Презирают сытое общество. Борются с системой, с программой по массовому внедрению видений. А это так, позерство. – Но при этом используют нейростимуляторы, – уточнил Женя. – Иногда. Для своего удовольствия. Но они никому ничего не навязывают. Они получают видения порционно, для развлечения, а не живут в них. – Не вижу принципиальной разницы. – Как между выпивающим за ужином рюмку водки и хроническим алкоголиком? Женя улыбнулся и примирительно сказал: – Послушай, мне нет дела до того, с кем ты водишь компанию. Я так обрадовался, когда встретил тебя в метро. Думал, мы проведем вечер вдвоем, поболтаем… – Ну да, а сам не узнал меня, – с укором сказала Ольга. – Ты изменилась. Я оставил стеснительную школьницу, а встретил привлекательную девушку. Когда Женя провожал Ольгу домой, ему несколько раз казалось, что за ними кто-то следит, он спиной чувствовал внимательный взгляд. Может, Ольгины приятели решили повеселиться? Он слышал, что такие истории последние пару лет стали очень модными среди золотой молодежи. – Ну, расскажи, где ты пропадал? – не скрывая любопытства, спросила Ольга. – А разве я пропадал? – По крайней мере я тебя потеряла. Мы каждый год собираемся в школе… Ты ни разу не приходил. – Учился. На первом курсе времени вовсе не было. Спал по пять часов в сутки. Дальше стало попроще. А потом закрутило. Новые знакомые, новые интересы… А вечеринки… Ты же знаешь, я и раньше не очень их любил. – И не ты один. На встречи одноклассников приходит меньше половины класса. – Ольга помолчала немного и спросила: – И кем ты теперь стал? – Мастер-архитектор виртуального дизайна. Плюс техник коммуникации образов четвертого уровня. – Классная профессия. Популярность Интернета спадает, на пороге бум Видений. – Глупости, – возразил Женя. – Видения давно прошли свой подъем. Теперь развиваются достаточно ровно, в горизонтальной плоскости. Конечно, их возможности расширяются, но опять-таки в стороны. Ничего принципиально нового в ближайшее время не будет. Ну а ты как жила? – После школы сначала тоже училась, в университете менеджмента. Потом ушла в академ. В прошлом году восстановилась. Сейчас на пятом курсе. Отец несколько лет назад погиб на заводе, мать болеет, третий год не встает с постели, на шее две сестры. – Сочувствую, – искренне отозвался Евгений. – Я уже привыкла, – грустно, как показалось Жене, усмехнулась Ольга. – Вечерами через день подрабатываю официанткой в одной забегаловке на «Новокузнецкой». В общем, выкручиваемся. Вечер уверенно перетекал в ночь. Желтые фонари уже не казались бледными, их свет вырывал из темноты улиц углы домов, деревья и кусты вдоль тротуаров. Среди гуляющей публики преобладала молодежь. Не опасаясь нового закона, они в открытую пили пиво, громко смеялись. На перекресток прямо перед носом Жени и Ольги с разных сторон с криком выбежала группа старшеклассников, человек тридцать, и тут же между ними завязалась потасовка. В ход пошли палки и цепи. Кому-то моментом проломили голову. Ольга взвизгнула, инстинктивно прижалась к Жене, он обнял ее и опять-таки инстинктивно, стараясь закрыть собой, развернул в сторону. Через секунду он сообразил, что происходит, прижимая Ольгу левой рукой, правой достал из кармана персональный терминал и проверил сеть ВИДЕНИЙ. – Не пугайся, они не настоящие, – сказал Женя подруге. – У нас стоял запрет на отклик к участию в коллективных Видениях. У меня по службе, а у тебя эта опция зашита по умолчанию. – Господи, как живые. – Завтра, если не забуду, отстрою твой чип. Скажешь мне его серийный номер. Где ты живешь? – В Капотне. – Почти рядом. Общественным транспортом часа полтора уйдет. Женя поймал такси. Через Москву они ехали по миру, придуманному Ковалёвым как раз на такой случай. Высокое голубое небо, яркое солнце, песчаные пляжи Малибу и Сейшельских островов. Великая Китайская стена, Тауэр, вулканы Камчатки, Эйфелева башня. Все красоты мира пронеслись за окном, пока они болтали с Ольгой о прошлой жизни. Машина свернула во двор и, проехав с десяток метров, остановилась у второго подъезда. Женя расплатился с толстым таксистом, оставил щедрые чаевые и успел шепнуть: «Подожди меня за углом, минут десять, не больше». Машина отъехала. – Ты действительно сильно изменилась, – сказал Женя. – Постарела? – спросила Ольга. – Повзрослела. – Ты хотел сказать «поумнела»? Значит, раньше ты считал меня глупой девчонкой. – Раньше я считал тебя просто девчонкой. Теперь ты стала привлекательной молодой женщиной. Женя взял Ольгу за плечи, осторожно притянул к себе. Она не сопротивлялась, от нахлынувших чувств внутри у нее все затрепетало. Женя поцеловал Ольгу в губы, как тогда, в школе, после танцев. Обнял. Голова у него закружилась. – Мать сейчас в санатории, путевку от собеса дали, – тихо сказала Ольга. – Сестры у тетки в Белоруссии, приедут в конце недели… В коридоре было темно. Обнимая Ольгу, Женя слышал, как от поцелуев дрожит ее дыхание. Его руки скользнули по спине, зацепили блузку, ощутили прохладу гладкой кожи. От Ольги он ушел рано утром. У Жени еще было время, чтобы перед работой заскочить домой, принять душ, позавтракать. Стоя у подъезда и разглядывая светлеющее небо, Женя чувствовал себя счастливым. Он провел ночь с красивой девушкой, в которую еще не так давно был влюблен. Над крышами домов вставало утреннее солнце. Чистое и настоящее. Наверное, теперь только утром можно увидеть город таким, каков он на самом деле, без уродливого грима Видений. Резкий запах нефтеперегонного завода тут же вернул Женю с небес на землю. Женя достал свой терминал и ввел служебный код. На небольшом мониторе появился список доступных спутников. Женя изменил параметры запроса. Секунда на обработку данных, новая директория, новый список. В эту самую минуту девятнадцать человек не спали и использовали частные сценарии видений. Женя нажал клавишу, выделенная строка побежала вниз. За время работы на корпорацию у него уже зубы сводило от затертых тем, наиболее часто используемых частниками в Видениях, но сейчас он был готов пройтись по любому миру. Мир, который выбрал Женя, оказался чужим в полном смысле слова. Его автор был не просто творческим человеком, но еще и сильно не ленивым. При создании своего сценария он практически не пользовался шаблонами корпорации, позаимствовал из библиотеки только общий каркас. Все модули и блоки были прописаны вручную, а не сгенерированы программой-конструктором, и отредактированы с такой тщательностью, что иллюзия рассвета в инопланетном городе была стопроцентной. Женя задал программу контурной навигации и быстро зашагал в сторону остановки круглосуточного автобуса. Он шел под высоким сине-оранжевым небом, а над горизонтом вставал яркий бело-голубоватый шар большого солнца. Его лучи выплеснули свой свет на улицы древнего города, построенного неведомой цивилизацией. Высокие трехгранные башни, сферические дома, бо́льшая часть которых была разрушена. Но если пройти чуть дальше в сторону горизонта, развалины сменялись постройками из стекла и бетона. Метрах в ста виднелась хвостовая часть гигантского звездолета, рухнувшего на постройки. Через несколько минут Женя увидел на перекрестке небольшой обгоревший остов, в очертаниях которого без труда угадывался истребитель из «Звездных войн». Судя по всему, сценарий видений подразумевал, что в этом мире не так давно была война с Империей. Встречные прохожие, в основном муниципальные работники, в этих видениях были заретушированы под туристов. Согласно сценарию они неспешно шли по улицам, рассматривали достопримечательности, фотографировали. Соединившись через спутник с центральным компьютером, Женя активировал служебную программу-вездеход и попытался определить того, кто генерировал этот мир. Владельцем оказался невысокий седой мужчина лет семидесяти. Вот он, неторопливо идет по улице, глазея по сторонам. «Наверное, дед всю жизнь мечтал слетать на другую планету, – подумал Женя. – И теперь, купив контракт ВИДЕНИЙ и раскошелившись на дизайнера-архитектора, он счастлив, потому что его мечта сбылась. И ведь не спится ему! А с другой стороны, только утром можно насладиться подобными видениями. Днем слишком много прохожих. Как ни ретушируй их под туристов, толпа останется толпой. А когда даже в обычном музее вокруг тебя толпа, большого удовольствия не получишь…» Минут через пять Женя сменил сценарий. Теперь он шел по глубокому горному ущелью. На месте шоссе текла бурная река. Она гремела на перекатах, сверкала искрами брызг на утреннем солнце. Дома преобразились в гранитные скалы и утесы, в небе кружили доисторические ящеры. Перекресток Женя перешел по бревну, балансируя над расщелиной, в которую, как в рукав, уходила часть горного потока. Взглянув на мгновение вниз, он почувствовал, как от высоты у него перехватило дыхание. Кроме Жени и какой-то девушки в ущелье никого не было, тем не менее Евгений, как и накануне, почувствовал, что несколько пар глаз смотрят ему в спину. Не выходя из чужой программы, через персональный терминал Женя снова соединился со спутником и просканировал пользователей в радиусе ста метров. Спутник засек идущую впереди девушку и шестерых неизвестных, двигавшихся позади. Выйдя в реальность, Женя осмотрелся, пока центральный компьютер сортировал видения абонентов, использующих эту улицу. Затем новый переход. Мрачный, запущенный город. Небо затянуто свинцовыми тучами. Вокруг фантомы-зомби, парни разодеты как уличные воины из третьесортных фильмов ужасов. Но в руках у них вполне реальные палки и арматура. Ребята, скорее всего, загуляли в ночном клубе, а по пути домой решили поразвлечься. Подстерегут прохожего и убьют как жертву в своих видениях. Чип, вживляемый в мозг пользователя, все-таки имел некоторые незадекларированные в технической документации возможности. В очередной раз воспользовавшись служебным положением, Женя сделал запрос и через несколько секунд уже знал, что все шестеро в средней степени опьянения. На виртуальном мониторе, сгенерированном перед его глазами, он видел движение чипов по карте микрорайона, все равно что следил по движению радиомаяков. Шестерка вышла из укрытия и, рассредоточиваясь, быстро двигалась в его сторону. Хорошо, что девушка впереди уже вошла в подъезд. Сочетание нескольких клавиш – и заранее заготовленная на такой случай программа разорвала частные видения в клочья. Таковы правила. В случае массовых беспорядков, совершения преступления, террористического акта, стихийного бедствия или другого из ста сорока шести прописанных случаев власти имели право отключить частные видения и в принудительном порядке активировать свои. Послышался вой сирены. Качественно прорисованные футбольные фанаты текли по улице шумной рекой. С противоположной стороны показались автобусы, из дверей которых на ходу начали выпрыгивать, быстро выстраиваясь в каре, не менее реалистичные омоновцы. Фанаты с криком бросились врассыпную, пробежали мимо Жени и подвыпившей шестерки, еще минуту назад планировавшей оттянуться, попинав ногами одинокого прохожего. Часть фанатов вырвалась за оцепление и криком «Гаси лимитчиков!» ринулась на оцепеневшую шестерку подонков. Женя отскочил в сторону, прижался к стене дома, подонки, поверив в реальность происходящего, решили, что им лучше сделать ноги. Довольный такой развязкой Женя поспешил к остановке уже по реальному городу. Глава II – Осторожнее, не перепачкайтесь кровью, – предупредил сержант патрульной службы, когда Зяблик и Хряпов спускались в подвал по железной лестнице. В небольшом подвале возле распахнутого сейфа лежало шесть трупов. На телах не было живого места. Кровь залила больше половины пола небольшой комнатки, практически весь стол, на котором остались пустые и полупустые пивные бутылки и розданные карты. Смерть ребята приняли, играя в «Очко». – Итак?.. – провозгласил следователь главного следственного управления Зяблик. Ему было сорок девять. Невысокий, коренастый, с небольшой залысиной, больше похожий на профессионального рыбака с какого-нибудь траулера в Тихом океане, чем на прожженного сыскаря. Зяблик знал, что никогда уже не станет подполковником. За время службы в розыске майор успел заслужить уважение профессионалов и раздражение карьеристов. Он давно научился не обращать внимание на дураков-начальников, сосредотачиваясь на том, что дело должно быть доведено до конца. Даже если это кому-то кажется невозможным. – Автомат Калашникова, – сказал эксперт-криминалист, указывая рукой на два калаша, валявшихся у лестницы. – Думаю, им досталось всё, что было в рожках, – уточнил эксперт, акцентируя внимание следователей на удлиненных магазинах. – Исходя из того, что бронированная дверь была спрятана за настенным стеллажом, – сказал Хряпов, – комната задумывалась потайной. А в сейфе было что-то, что охраняли шесть молодчиков с дробовиками. Вероятно, не попкорн и не вобла. Парни явно расслабились, из чего можно сделать два вывода. Они или были лохи педальные, или же сидели в этой комнате не первый раз. А может, и не первый год, поэтому настолько привыкли, что всё тихо и гладко, что во время очередного дежурства пили пиво и резались в карты. А оружие повесили на спинки стульев. Старший лейтенант Хряпов попал под командование Зяблика в начале весны. Тот обратил на него внимание, когда замначальника московской полиции перед строем курсантов-выпускников школы полиции втаптывал в грязь его чувство собственного достоинства и честолюбие. Для замначальника он был примером разгильдяя, который, выслуживаясь перед руководством, поднял панику, в результате которой два полка внутренних войск сутки прочесывали областной городишко. Помимо курсантов на «торжественном мероприятии» присутствовал весь старший офицерский состав Главного следственного управления, и каждый третий считал, что Хряпов в сложившейся ситуации поступил правильно. Подняв на уши два полка срочников, он вынудил преступников затаиться и, как выяснилось позже, отложить два налета на ювелирные магазины. Вечером того же памятного для лейтенанта дня пришли данные экспертизы ДНК, фигурантов определили и банду взяли. Кабинетный служака даже не задумывался о том, что Хряпов спас с десяток жизней – во время ограблений беспредельщики палили направо и налево. Смелый, настырный. Из него точно будет толк, решил Зяблик и добился перевода парнишки под свое командование. – Лицензия охранников при них есть? – спросил Зяблик. – Нет, – ответил эксперт. Майор посмотрел на начальника смены вневедомственной охраны. – Это не наши. – Скорее всего, «вольные стрелки», – предположил Хряпов. – Скажем, бывшие вояки или спецура. А может, и менты отставные. – А может, и не отставные, – добавил Зяблик. – Не-е, отставные, – настаивал Хряпов. – Действующие ксивы в кармане имели бы. Забрать их не могли, потому как нападавшие к телам не подходили и их не трогали. – Сейф с электронным замком. Вскрыт ювелирно, – заметил эксперт. – Значит, нападавших было как минимум трое, – сказал Зяблик. – Не-е, двое, – не согласился Хряпов. – Третьей пары следов нет. И вот еще что. На ногах у налетчиков были больничные бахилы. Сделали дело, бахилы сняли и сожгли вот тут, возле лестницы. Облили бензином – и вуаля. Бензин, скорее всего, для зажигалок, такие небольшие удобные тюбики. – Что тоже странно, – добавил эксперт. – Собака может взять след и на лестнице. Если обработали химией, зачем тогда бахилы? – Чтобы не испачкать кровью салон машины, – сказал Зяблик. – Плевали они на наших собак. Но все равно пусть кинолог отработает след. – Уже работает, – ответил Хряпов. – Значит, двое, – продолжил Зяблик. – И один из них спец по электронным замкам. – Честно говоря, тоже необязательно, – сказал эксперт. – Вполне мог сработать электронной отмычкой, которой его просто научили пользоваться. Сейф выглядит внушительно, и замок внешне впечатляет, но… Далеко не «А-класс». – Предположим, – согласился Зяблик. – Эти двое отстрелялись, забрали всё, что было в сейфе, и ушли. Соглашаясь с версией, Хряпов пару раз кивнул. – Пошли назад к вохре, – мотнул головой Зяблик и зашагал по гулко отзывавшейся лестнице. Пока они осматривали подвал, медэксперт закончил работать с телом бойца вневедомственной охраны, навсегда застывшего на стуле перед мониторами с запрокинутой головой, открытым ртом и широко распахнутыми глазами. – Итак, доктор? – обратился майор к медэксперту. – Он задохнулся. – Самостоятельно? Или ему все же помогли? – уточнил Хряпов. – Я бы сказал, что сам, – ответил доктор. – Точнее покажет вскрытие и исследование в клинических условиях. Но предварительно с уверенностью в девяносто процентов могу утверждать асфиксию без видимых следов внешнего воздействия. Может быть. В этом мире все может быть. Зяблик обернулся, увидел растерянного начальника смены вневедомственной охраны. – Итак, господин Щипков, что можете прояснить следствию? – Ну… Нас вызвала уборщица, – рассказывал начальник смены. – Пришла, говорит, полы мыть, а ей никто не открывает. Мы сразу же все проверили. И по сотовой звонили, и по городской – тишина. Выслали дежурную группу. Параллельно попросили подъехать полицейский патруль. – Как попали в помещение? – спросил Зяблик. – Ну… На центральном пульте есть запасной комплект ключей. – То есть как? – не поверил Хряпов. – От всех объектов, которые стоят на вашем пульте на охране, есть комплекты ключей? – Ну… А как бы мы проникали в помещение в экстренных случаях? При пожаре например, или если дежурному стало плохо? Все, конечно, опечатано, там тройная система защиты. Да и ключ – это так… Резервный ход первого уровня. – Где хранятся ключи? – спросил Зяблик. – Ну… В опечатанном сейфе, в комнате начальника смены. Выдаются в экстренном случае. – И что, даже никаких предположений у вас не было, когда дежурный не вышел на связь? – снова вставил Хряпов. – Ну… Он частенько увлекался эротическими видениями. Ему даже предупреждение делали. – И насколько они были эротическими? – Ну… Я не смотрел, – как-то нервно ответил Щипков. Хряпов откинул полу форменного кителя покойного, проверил внутренние карманы. Пусто. Затем он выдвинул ящик стола и достал из него персональный терминал Видений. Открыл его. Терминал не был запаролен. Набрав стандартную команду, проверил список сценариев. – Так и есть, – сказал Хряпов. – Наш клиент был большой шалун. Нажав клавишу предпросмотра, Хряпов вывел последний кадр на монитор персонального терминала покойного и, развернув его, показал Зяблику. На экране были сиськи. Большие сиськи. Огромные. Они заполняли все пространство. – Запусти, – сказал Зяблик. – Посмотрим, с чем он тут играл. Хряпов запустил видения, которые охранник смотрел перед смертью. Небольшой короткометражный порнофильм о том, как он лежал в больнице, после вечернего обхода к нему пришла молоденькая грудастая медсестричка, чтобы сделать укол, смерить давление, поставить градусник. Шаловливые ручки больного залезли под коротенький халатик, и дальше началось форменное безобразие. Раздевшись медсестра предоставила пациенту свои большие, просто-таки нереальных размеров груди. Пациенту они понравились. Закрыв глаза, он довольно сопел и хрюкал, пока медсестричка на нем прыгала, как на скакуне. Но в какой-то момент сиськи словно взорвались и выросли до размеров стиральной машины. Пациент попытался вырваться, сучил ручками, дрыгал ножками, но медсестричка продолжала скакать на своем жеребце, пока сиськи не придушили его окончательно. Фильм кончился, картинка замерла на последнем кадре. – Что скажешь, молодежь? – спросил Зяблик. – Ну что, – неуверенно начал Хряпов, потому как не понимал, что именно хочет узнать шеф. – Частные видения четвертого уровня. Очень дорогая штука. Наверно, месячную зарплату выложил за этот сюжет. – Все? – Неплохой сценарий, – продолжил Хряпов. – Прорисовка просто афигенная. Персонажи выпуклые. Диалоги сочные. Тема сисек раскрыта полностью! Зяблик задумался. Может быть, может быть… Он внимательно осмотрел покойника, сидевшего в кресле с запрокинутой головой и открытым ртом, которым перед смертью пытался поймать хоть глоток воздуха. – А он мог задохнуться от этих видений? – спросил Зяблик медэксперта. – Четвертый уровень, как я понимаю, подразумевает тактильные ощущения вплоть до порога болевого шока. – Давайте представим, что порог отодвинули на пару километров, – предложил следователь. – Тогда конечно, – согласился медэксперт. – Только я никогда не напишу этого в официальном заключении. – Почему? – Это равноценно самоубийству в профессии, – ответил медэксперт. – Я уже даже не говорю, что в мире нет такой суммы, за которую я попер бы против корпорации. Столько денег еще просто не напечатали. – И что же вы напишете? – Несчастный случай. Клиент думал о сиськах и задохнулся от перевозбуждения. Вероятно, сердце не выдержало. Если, конечно, вскрытие не подскажет иную версию. – Боже ж мой! – всплеснув руками и потирая щеки, заверещала дородная тетка лет пятидесяти в розовой кофточке с кружевами, расфуфыренная словно Мальвина. – Боже ж мой! – Вы кто? – строго спросил Хряпов. – Я-то… – тетка растерялась. – Заместитель директора ДСУ-201, – сказал начальник смены вневедомственной охраны. – Мне позвонили, – продолжала тетка. – Сказали, нас ограбили. В конторе полиция. – Пройдись с заместителем директора, составь список похищенного, – сказал Зяблик и тихонько добавил Хряпову на ухо: – Про подвал молчи, она наверняка думает, что мы не знаем. Не успел старший лейтенант уйти с дамой осматривать помещение, как на месте преступления появился прокурорский начальник в сопровождении СОБРа. – Кто здесь главный? – Я. Майор Зяблик. – Зампрокурора города Шкваркин. Расследованием обстоятельств убийства и ограбления займется прокуратура. В вашем присутствии больше нет необходимости, поэтому вы и ваши люди должны покинуть место преступления. Зяблик выдержал паузу и сказал: – Да я, собственно, не против. Но у меня есть один вопрос. Откуда в прокуратуре стало известно об убийстве шестерых человек? Все, кто обнаружил тела, или рядом со мной, или не имели возможности поделиться этой новостью, поэтому… – Майор, вы что-то не расслышали? – спокойно переспросил зампрокурора. – И в присутствии свидетелей предупреждаю вас об ответственности за разглашение любой информации, относящейся к обстоятельствам данного дела. Спорить с прокурорскими желания не было. Свернув свою деятельность, Зяблик и его группа погрузились в микроавтобус и поехали в управление. – А что там могло быть? – спросил по дороге Хряпов. – В сейфе. – Деньги, – ответил майор. – Черный нал. Дорожно-строительное управление регулярно получало сладкие заказы из мэрии. Откаты за заказы и завышенные сметы. Кто-то прочухал и решил погреть руки. – Вы так говорите, словно за спиной у префекта стояли, – сказал Хряпов. – Это всего лишь предположение, – ответил майор. – Но вот увидишь, именно так и будет. – Да в том-то и дело, что не увидим. Прокуратура наглухо закроет доступ к материалам. А для общественности сочинят какую-нибудь историю. – Через несколько месяцев журналюги все равно пронюхают. Или им кто-то все расскажет, чтобы кого-то утопить. – Или чтобы прикрыть настоящую причину, – добавил старший лейтенант. Глава III Офис Артемьева располагался на семьдесят седьмом этаже башни «Россия» в Москва-Сити. Четверо охранников остались внизу, возле машины, еще четверо поднялись с ним. В офисе за безопасность шефа отвечали сотрудники службы безопасности корпорации. Крепкие парни, прошедшие службу в войсках специального назначения. У половины из них никогда не было чипа видений, чтобы в случае необходимости действовать трезво, не отвлекаясь на иллюзии. В свой офис Артемьев вошел привычной, твердой походкой хозяина мира. Его новый костюм из дорогого английского сукна был безупречен. Для своих шестидесяти двух лет Артемьев был невероятно подвижен, бодр и энергичен. Он прекрасно выспался, с утра по обыкновению тридцать раз поднял двухпудовую гирю (привычка, оставшаяся с институтских времен), затем вкусно позавтракал. По пути на работу он заехал в парикмахерскую, на выходе купил шесть газет, которые каждый день просматривал наискосок. Огромная приемная Артемьева сегодня была заставлена резной мебелью. За изящным столиком сидела секретарша Лена, миленькая кокотка времен Людовика XIV. На ней было пышное платье с разделенной спереди одной из двух юбок, из-под которой кокетливо выглядывали туфельки на высоких каблучках, и плотным лифом. Рукава и корсаж щедро украшены лентами и кружевами. Завитые золотые локоны спадали на глубокое декольте. Прическа на голове была очень сложным сооружением и, кажется, называлась «Фонтанж». – Доброе утро, шеф, – сказала секретарша. – К черту лиловый, – на ходу бросил Артемьев, – каменный век, эпоха кроманьонцев. – И вошел в свой кабинет. Пространство моментально начало трансформироваться. На голове у Лены появилась копна нечесаных волос, а пышное платье сменилось волчьими шкурами. В кабинете Артемьева уже ждали сотрудники, собравшиеся на ежедневную пятиминутку. Все, кто был подключен к видениям, в офисе Артемьева в принудительном порядке видели его сценарии. Сотрудники относились к этому со вниманием и по возможности подыгрывали шефу. Но стопроцентного участия Артемьев никогда не требовал. Его эта игра немного забавляла, а сотрудникам, как он считал, давала небольшую отдушину, добавляла нотку раскованности не только общению между собой, но и в отношениях с начальством. Ничуть не хуже корпоративных попоек. – Доброе утро, коллеги, – с порога поздоровался Артемьев. Все, кто был в комнате, встали и неровным хором ответили: «Доброе утро, шеф». Артемьев обошел огромный овальный стол, который сейчас выглядел каменой глыбой посреди серой пещеры, освещенной факелами, привычно сел в свое любимое кожаное кресло (кресло так и осталось креслом) и, откинувшись на спинку, строго осмотрел подчиненных. Те, заметно суетясь, спешно уселись на холодные серые валуны и притихли. – Если никто не возражает, то начнем. – Фраза не менялась вот уже десять лет. – Итак, что у нас плохого? Юридический отдел? – На девять ноль-ноль ситуация стабильна, шеф. Никаких критических новостей. – Финансовый отдел. – Нью-йоркская биржа закрылась в плюсе. За вчера мы откусили еще три десятых процента. В среднем шесть процентов в месяц. Динамика стабильна на протяжении восьми месяцев. – Неплохо, – сказал Артемьев. – Отдел рекламаций? – За прошедшие сутки получено двести тридцать две тысячи рекламаций. Предварительный анализ позволяет сказать, что серьезные случаи составляют не более шести процентов от заявленных. Более семидесяти двух процентов – попытка нас подоить. Остальные двадцать два процента составляют проблемы технического сбоя среднего уровня. – Отдел по связям с правительством? – Согласование требований по открытию новых центров коллективных видений закончено. Осталось только подписать бумаги. Вся документация у вас на столе. Можно сказать, что из кризиса мы вышли с минимальными потерями. Но если подписание затянется более чем на неделю… – Премьер дал гарантию, что проволочек не будет, – перебил Артемьев. – Я думаю, в течение двух дней мы все уладим. Отдел прогнозирования? – По нашим расчетам, рост прибыли в этом месяце составит около семи процентов. От проектов серии «Дубрава» следует отказаться, в первые три недели был всплеск, но сейчас спрос практически равен нулю. «Кочевник» получил интересные пожелания от пользователей, и, если мы сумеем доработать программу согласно требованиям Гостехконтроля и получим индекс «18 минус», то можно говорить о неплохой перспективе к концу этого – началу следующего года. – Насколько она будет неплоха? – уточнил Артемьев. – Учитывая скорый запуск «Розовой» серии и шести новых программ для контактного общения, мы вправе рассчитывать на двадцать три процента в плюсе. За двадцать я даже готов поручиться. – Ну что же, коллеги. Значит, к Новому году вас ждет хорошая премия. Мы выкупаем новые участки в Карибском море. Четыре острова и около полусотни гектаров побережья. Если у кого-то есть интерес, можно записаться в отделе недвижимости. Среди собравшихся пробежал одобрительный шепоток. – Что у нас с программой коллективных видений шестого поколения? – продолжил Артемьев. – Какой из разделов вас интересует? – уточнил руководитель отдела внедрения новых разработок. – Официальные праздники, корпоративные мероприятия, частные торжества. – Мы прошли финальную стадию тестирования и проверки на фокус-группах. Отдел маркетинга до сих пор не определился с ценой. Как только мы получим от них цифры, сразу же конкретизируем задание отделу рекламы. Федоров обещал подготовить сценарии и отснять ролики в течение пяти дней. – Ролики можно было отснять еще пару месяцев назад, – недовольно сказал Артемьев. – Что-то мудрить нет необходимости. Видения давно не нуждаются в рекламе. Достаточно просто вкусно проинформировать о появлении очередной новинки. – Возможно, вы правы, шеф. Я даже в этом уверен, – заметно волнуясь, говорил начальник отдела внедрения, – но… так не принято. Наши партнеры не поймут нас. Есть устоявшиеся правила, отработанные схемы, и мы… – Ну, хорошо, хорошо, – поморщился Артемьев. – Внедрение нового продукта – ваша прерогатива, и я не намерен вмешиваться. Только не забывайте, что от правильной и своевременной рекламы Видений для коллективного потребителя зависят наши контракты с военными, полицией и спецслужбами. – Разве реклама гражданских проектов пересекается с разработками для оборонной программы? – спросил начальник дизайнерской группы. – Частные видения – дополнительная реклама для предложений военным. Продемонстрировав в них новые возможности, мы делаем некоторый анонс на возможности их использования в военных целях. – Я думаю, мы сможем скорректировать наши ролики и расставить нужные акценты, которые поймут те, кому они будут адресованы. – Хорошо, – согласился Артемьев. – Теперь что у нас по ушельцам? – Рост стабилизировался, – ответила Ангелина и прокашлялась. Она заметно волновалась. Привлекательная женщина тридцати пяти лет. Грудь «четверочка». Ноги от коренных зубов. Она исполняла обязанности начальника отдела видений глубокого погружения. Заняла эту должность всего неделю назад, заменив попавшего в автокатастрофу Грайфера, и отдел, в котором, по мнению Артемьева, было слишком много неразберихи, преобразился. К тому же Ангелина нравилась Артемьеву как женщина. – Группа периферийного оборудования закончила обновление модельного ряда, – продолжила Ангелина. – Со следующей недели глубокое погружение с подключенными системами жизнеобеспечения будет более комфортным, предоставление искусственного питания – более экономичным. Как вам известно, одна из наших тест-групп уже более двух лет не выходит в реал. Общение и отчеты мы получаем через Видения. Они очень хорошо отзываются о продукте и о своих ощущениях. – Хорошо, – сказал Артемьев и одобрительно кивнул. – Как обстоят дела у наших дочерних предприятий? Что скажет группа по телекоммуникациям? – Иллюзорное телевидение практически вытеснило телевидение обычное. Благодаря кредитной программе с минимальной процентной ставкой банков-партнеров наш товар стал доступным даже для малообеспеченных слоев населения. Телевидение в Видениях в прошлом месяце добавило нам дополнительные шесть процентов роста. Предприятия, связанные с производством имплантатов для связи, также зафиксировали рост прибыли. А в четвертом квартале, когда на рынке появятся чипы связи, управляемые голосом, мы ожидаем как минимум удвоение прибыли. И это без учета тенденции устойчивого спроса на подключение к стационарным видеокамерам. – Я думаю, с видеокамерами не стоит торопиться, – сказал Артемьев. – Эту опцию зарезервировали военные. – Но в противном случае нишу займут конкуренты. – У нас нет конкурентов, – отчетливо произнес Артемьев. – Назовите мне фирму, которая хотя бы отдаленно пытается сравниться с нами по технологиям, и завтра она свернет свою деятельность. – Шеф, это не так просто, – сказал начальник юридического отдела. – У нас все-таки вроде как демократия в стране. Рыночная экономика, свободная конкуренция… – Именно поэтому у нас и нет конкурентов. Мы в состоянии с завтрашнего дня уронить цену вчетверо. На любую позицию, чье производство основано на технологиях, разработанных нашей корпорацией. Немного найдется охотников проверить, сколько недель после этого продержится их бизнес. А разбирательство в антимонопольном комитете может затянуться на годы. Совещанием Артемьев остался доволен. Корпорация работала как хорошо отлаженный и смазанный механизм. Конкуренты, если такие и были, не решались серьезно перебегать дорогу, скорее, таскали крошки со стола. Все остальные фирмы, работавшие в том же секторе рынка, предпочитали платить корпорации за лицензии и выполнять рекомендации. Их прибыли и так были неплохи. Весьма неплохи. Когда все разошлись, Артемьев нажал кнопку вызова, и через пару секунд в комнату вошла секретарша. – Да, шеф. «А ей идут волчьи шкуры», – подумал Егор. – Что у нас с очередью на прием? – В приемной вас ожидает святоша из канцелярии патриарха, кажется, новенький, я его ни разу не видела, и председатель «Экологической лиги». Скоро должен подъехать премьер-министр, он звонил из машины. Артемьев нажал клавишу, скрытую в панели стола, из-под которой тут же выползла консоль компьютерного терминала. – Он звонил мне утром. Ну что же… давай, запускай попа. Если премьер не подъедет, запустишь эколога. Набрав на клавиатуре нехитрую комбинацию, Артемьев преобразил свой кабинет в белоснежный храм из «Андрея Рублева» Тарковского. На лице секретарши удивление сменилось настороженностью, когда ее шкуры начали превращаться в монашеское одеяние. – Шеф, – осторожно выговорила Лена, когда Артемьев ввел в видение монахов, расписывающих стены образами святых. – Вы увлеклись религией? – Религией увлекаются идиоты, – ответил Артемьев, продолжая настраивать видение. – Нормальный человек или верит в бога или нет. Ты сама в бога веришь? – Ну… – неопределенно протянула Лена. – Я думаю… Он есть. – Тогда чего ты так испугалась? – Одно дело – я, другое дело – шеф. Ни за что не променяю мини на глухой платок. Разве что в видениях. Артемьев оторвался от увлекательного занятия, молча посмотрел на секретаршу и изрек: – Если шеф скажет надеть паранджу, твое дело – спросить, насколько черной она должна быть. А если надеешься соскочить – забудь об этом. Я запугаю всех твоих потенциальных работодателей, и тебе придется уговаривать меня взять тебя обратно. – Может, нам стоит поговорить о прибавке? – вскинув брови, осторожно поинтересовалась Лена. – И не мечтай. – Я так и знала, – вздохнула она. Секретарша вышла из кабинета, и Артемьев попытался мысленно «накрутить себя». С утра у него было хорошее настроение. Совсем неподходящее для разговоров с церковниками. Представитель патриарха оказался высоким, тучным мужиком лет шестидесяти. Он был по обыкновению бородат и облачен в черную рясу. «Действительно, новенький, – подумал Артемьев, одарив гостя оценивающим взглядом. – На борца похож». – Здравствуйте, сын мой, – от дверей поздоровался священник. – Здравствуйте. Только вы мне не отец, – не вставая с кресла, добродушно сказал Артемьев и широким жестом предложил гостю присесть на один из стульев, стоявших вокруг стола из струганых досок, почерневших от времени. – Проходите, присаживайтесь. – Все мы дети Господа, – не подав и вида, что оскорблен таким приемом, подходя к столу, сказал священник. – Вы уж точно не Господь, а я старше вас на два года. Так что при любых обстоятельствах мы не родственники. – Как поживаете, господин Артемьев? – спросил священник, присаживаясь на стул. – В общем и целом неплохо. – В словах ваших я слышу неуемную гордыню, – с ходу начал атаку священник. – Не вижу причины, чтобы не погордиться прожитыми годами. Дело, которому я отдал много сил, процветает. Дети давно выросли и встали на ноги. Дочь осталась в России, вышла замуж за успешного бизнесмена, сын уехал в Австралию, входит в тройку крупнейших владельцев горнодобывающих компаний. Жена на старости лет обожралась деньгами и не вылезает из странствий по Европе. Внуки… тоже вроде бы неглупы. Жизнь удалась, умирать мне совсем не страшно. – Поостерегитесь, господин Артемьев. Очень возвысились, а между тем со слугой Бога разговариваете. – Уж не пугать ли вы меня пришли, святой отец? – удивленно спросил Артемьев. – Неужели вас не предупредили, что это бесполезно? – Не пугать, а предостеречь. Страшный суд предстоит всем нам. Никого не минует чаша сия, все мы предстанем пред очи Господа. – Я в бога не верю, так что проповеди оставьте для паствы, батюшка. – Верите вы в него или нет, его существование этим не опровергается. – Меня предупредили о вашем визите, сказали, придет функционер от религии, у него ко мне дело, а оказалось… вы пришли, чтобы прочесть мне проповедь. Надеетесь наставить на путь истинный? – Хорошая проповедь еще никогда не мешала хорошему делу. Но и с ней не стоит затягивать. Перейдем к делам нашим праведным. – Денег не дам, – отрезал Артемьев. – Я пришел не за пожертвованиями, хотя и не отверг бы их, если бы вы решили передать малую часть своих баснословных доходов на богоугодные дела. – Наша корпорация поддерживает сто двадцать четыре детских дома и семнадцать домов престарелых. Мы являемся учредителями благотворительного фонда «Рассвет», который в год выделяет более ста миллионов на детские операции. – Доброты не может быть много, – проникновенно сказал священник. – Но, как я уже сказал, я пришел не за деньгами. Господин Артемьев, мы давно следим за Видениями и отмечаем, что в них мало духовности. – Что вы имеете в виду? – спросил удивленный Артемьев. – Вы человек прямой, неглупый, поэтому я буду говорить начистоту. Мы готовы заплатить за ненавязчивое присутствие в видениях элементов, которые будут напоминать человеку о вечном. О бренности бытия, о Боге. Будут напоминать ему о сострадании. Я надеюсь, что церковь получит приемлемую цену на столь крупном опте? – Цена для всех одна. Справедливая и приемлемая. Но не это является причиной, по которой мы не договоримся. Если мы выполним вашу просьбу, это может разрушить наш бизнес. Я предвижу большое недовольство потребителей, если мы начнем вставлять в частные видения религиозные атрибуты. – Это можно сделать аккуратно и ненавязчиво. Мы проконсультируем ваших техников. Поверьте, у нас есть хорошие специалисты с богатым многолетним опытом. – У вас же есть Видения верующих. Они с благоговением принимают ваше вмешательство в их сценарии. – Мы тоже заботимся о расширении своего дела, тем более что наше дело – дело Божье. И прибыль в нем нематериальная. В этом есть великое благо для человечества. И что тут может быть противозаконного, если, скажем, начиная с новых версий Видений религиозные атрибуты будут задекларированы как базовые в демонстрационных или бесплатных пакетах? Те, кому это придется не по нраву, могут не использовать бесплатную версию. – Ви-ди-те ли, ба-тюш-ка, – протянул Артемьев. – Десятки тысяч сотрудников корпорации работают именно для того, чтобы демонстрационные пакеты распространялись, а новые версии продавались максимально крупными тиражами. Мы работаем над тем, чтобы привлечь клиента, а вы предлагаете нам принять политику «если не нравится – сходи погуляй». – Я не думаю, что будет такое количество отказов, которое вы сейчас представили. Те, кто берет товар бесплатно, привыкли, что в нем есть что-то, что их не устраивает. Например, обилие рекламы. К тому же вы потеряете на сотне копий. Пусть на тысяче. А заработаете на десятке миллионов. – Раз вы готовы заплатить, закажите специальную группу Видений и распространяйте ее бесплатно. Можно обсудить распространение через нашу дилерскую сеть. – Разве мы мало у вас заказываем? – спросил священник. – Разве церковь не в состоянии оплатить такие пустяки? – Вы правы, господин Артемьев. Но мы должны беспокоиться о спасении каждой души. Рука Артемьева как бы самопроизвольно протянулась к клавиатуре, и он нажал несколько клавиш. Справа от священника возникли две фигуры: поп и Балда. Виртуальный поп чуть наклонил голову, а бесшабашный Балда начал отвешивать ему фофаны. Священник краем глаза заметил это и едва уловимо недовольно повел бровью. Удовлетворившись реакцией гостя, Артемьев тут же убрал видение. – Прошу простить мне эту шутку. Я не предполагал, что вы вживили себе чип. – Если для распространения слова Божьего от меня потребуется заменить все тело на титановый протез, я, не задумываясь, это сделаю. – Я знаю, что приходские священники вживляют чипы, но чтобы сотрудники канцелярии… – Патриарх тоже когда-то был приходским священником. К тому же слуги Божьи должны следить за тем, как проповедуется слово его. – Согласен. Хотите знать мое мнение как предпринимателя о вашей идее? – Сделайте одолжение. – Пустая затея. А вот вкладывая деньги в разработку Видений для верующих, вы убиваете сразу двух зайцев. Вы охватываете тех, кто не может дойти до храма, и получаете пожертвования в виде абонентской платы, которые в свою очередь опять пускаете на распространение религии. К тому же здесь ваша проповедь является как бы непрерывной. Но, навязывая свои взгляды тем, кто ими не интересуется или сомневается в них, вы только увеличиваете пропасть между верой и теми, кто еще не определился. Люди не любят, когда им что-то навязывают. А это означает, что вы деньги потратите, но цели не достигните. – Спасибо за консультацию. Так что вы ответете на наше предложение? – Оно неприемлемо. Когда священник уходил, он почти нос к носу столкнулся в приемной с премьер-министром. – Это не новенький из канцелярии патриарха? – спросил премьер-министр, показывая рукой на дверь за спиной. – Точно. – А чего ему было здесь нужно? – То же, что и тебе. – Я пришел не денег просить, – поспешил сказать Иванов, выдвигая из-под стола стул и садясь на него. – Так что можешь менять свой аскетичный дизайн. – Так и он не за деньгами, – вздохнув, сказал Артемьев. – Кофе хочешь? – И бутерброды. Я не успел позавтракать. Артемьев вошел в видения и в одно мгновение убрал стенку, разделявшую его офис и приемную. – Леночка, сделай нам два кофе, пожалуйста. – Как обычно, один с коньяком, один с лимоном? – спросила секретарша. – Как обычно. И принеси что-нибудь пожевать. Премьер-министр с упоением следил за Артемьевым. – Видение вместо селектора? Фантастика. Совещание независимо от местонахождения его участников. Артемьев отключил Видения, и офис принял человеческий вид. – И без ограничения количества участвующих, – добавил он. – Фантастика, – повторил премьер-министр. – Тогда чего надо было святоше, если не денег? – Чтобы бесплатные видения наставляли электорат на путь истинный. Иванов молча улыбнулся. – А ты действительно умен. Да и не смог бы глупый человек удержать такую корпорацию в своих руках. – Дешевый фокус, дружище, – с иронией сказал Артемьев. – Я стар и до похвалы глух. – Но ты до сих пор в деле, значит, деньги в какой-то степени тебя еще интересуют. – Что ты хочешь мне предложить? Вошла секретарша и принесла на подносе две чашки кофе и тарелку бутербродов с ветчиной и сыром. – Леночка, вам не надоело это однообразие? – спросил Иванов. – О чем это вы? – Вы классный секретарь-референт. Только намекните, и я устрою вас в свой департамент. Регулярные заграничные поездки, интересные знакомства. – Вы хотели сделать мне комплемент, а лишились скидки, – сказала Лена, выставляя на стол кофе и бутерброды. – Шеф очень не любит, когда у него переманивают сотрудников. – Особенно таких симпатичных, – сказал Артемьев. – Подготовь данные по Омскому филиалу. – Всё уже готово, шеф. Иванов проводил секретаршу взглядом и, когда она вышла за дверь, спросил: – Где ты таких берешь? – Кадры решают все, – ответил Артемьев. – Поэтому не скажу. Иванов принялся за бутерброды. – На каком этапе находится разработка для военных? Артемьев передвинул чашку кофе с коньяком. – Через два дня на нашей тренировочной базе мы продемонстрируем ее возможности. – Может, лучше на базе ФСБ? – спросил Иванов, запивая бутерброд кофе. – Лучше на нашей. Будут ребята из охранного подразделения Видений. Не переживай, они хорошо натренированы, больше половины из них прошли службу в частях ФСБ и прекрасно знакомы с тактикой спецподразделений. Опытная группа уже месяц тестирует программу. Мы прислушиваемся к их замечаниям. Поверь, демонстрация тебе понравится. – Егор, ситуация в стране очень непростая. И не в последнюю очередь к этому причастна ваша корпорация. – Не говори ерунду, – поморщился Артемьев. – Видения с классом жестокости «21+» совсем не ерунда. – Мы прошли официальную экспертизу, и кому, как не тебе, известно, что прошли ее честно. Мы получили разрешение от правительства. Мы в год выигрываем по несколько тысяч судов, и каждое новое правительство подтверждает право существования ВИДЕНИЙ. – Еще бы. Кто же откажется от таких налоговых поступлений? – Кто тебе дает статистику? Уволь их. – У меня разные источники. – Так что же еще тебе нужно? – У правительства неплохой рейтинг, но перед выборами его не мешало бы еще немного приподнять. – Я-то каким образом могу это сделать? – удивился Артемьев. – Ты подскажешь нам несколько дыр в программе, те, на которые вы уже разработали заплатки. Мы проведем серию акций черного пиара по ключевым кандидатам партий-оппозиционеров. В какой-то момент мы вмешиваемся официально, накрываем организованную группу хакеров и предаем огласке заказчиков с одной и другой стороны. Все в дерьме, только правительство заработало очки, арестовав крупную хакерскую банду. – Ты смеешься? – не верил в услышанное Егор. – Нисколько. – Ты думаешь, этот наивный бред проглотят? – Психология обывателя проста как апельсин. Зачем изобретать велосипед, когда изобретены Видения? Чем проще история, тем легче в нее верится. – Я слышал, что чем невероятнее. В Видениях я могу организовать третью мировую войну, и все поверят, никто не поймет, что это фикция. А ты предлагаешь простенький спектакль, поселковую самодеятельность. Тебя раскусят через час. И вообще. Мне не нравится эта затея. – То есть ты отказываешься? – уточнил премьер-министр. – Точно. – Ты не хочешь помочь людям сделать их жизнь лучше? – Каждый имеет право сам испортить свою жизнь, – сказал Артемьев. – Мы и так помогаем людям сделать их мир лучше. Мы придумывали Видения для того, чтобы было меньше неудовлетворенности от жизни. Чтобы больше желаний у человека сбывалось. А какие разделы стали самыми популярными? Секс и насилие. Так пусть уж лучше в видениях, чем на улицах. Современные политики похожи на клоунов. Они, собственно, самой политикой и не занимаются. Так какая мне разница, какие из клоунов победят на выборах? Иванов не стал давить на Артемьева. Правящая партия только на время является правящей. Однажды вектор сменится. Поэтому руководство ВИДЕНИЙ и не пойдет на сговор, он сразу сказал об этом президенту. Ссориться с такими влиятельными людьми не самый верный шаг в жизни. А возможно, они просто уже выбрали другую сторону. За премьер-министром к Артемьеву пришел председатель «Экологической лиги». – Здравствуйте, господин Артемьев. – Здравствуйте, господин Поплавский. – Пришло время, и мы с вами встретились. – Вы фаталист? – Я уверенный в своих поступках человек. – Приятно слышать. Уважаю уверенных в себе людей. Присаживайтесь. – Благодарю. А я уважаю людей сильных и успешных. – Будем считать, что с комплементами покончено. Итак… – Вы управляете самой большой корпорацией в России, и готов поспорить, что управляете очень успешно. По объему инвестиций в новые технологии и расширению производственных мощностей российский филиал вот уже четвертый год заметно опережает не только дочерние, но и материнскую, европейскую корпорацию. И в центральном офисе вам доверяют, дают практически неограниченную свободу действий. Сейчас вы планируете строительство еще двух центров по выпуску чипов и их программированию. В Танзании и Венесуэле. Вы уже вложили значительные суммы в согласование всех вопросов с местными чиновниками. – Давайте я продолжу вашу мысль, – улыбнулся Артемьев. – Вы хотите сказать, что, если я не отслюнявлю вам пару миллионов европейских рублей, ваши безмозглые активисты замучают корпорацию ВИДЕНИЯ протестами? – Двадцать миллионов, – уточнил Поплавский. – Борьба за экологию стоит очень дорого. А в остальном все верно. – Вы не боитесь мне угрожать? – спросил Артемьев. – Я включил генератор стирания. Никто ничего не разберет на вашей записи. – Ну что же, – вздохнул Артемьев. – У меня есть выбор из пары десятков способов, как с вами разделаться. Я могу вас убить. Старомодно заказав синдикату киллеров или профессионалу-одиночке. Я могу дать команду отделу безопасности, и они инсценируют что-нибудь убедительно-правдоподобное. Могу открыть на вас журналистскую охоту и опубликовать много грязных аудиозаписей и фото. Не сегодня завтра, но вы проколетесь. Могу поговорить с президентом, и ваша шарашка навсегда прекратит работу в нашей стране как экстремистская. И мне плевать на то, что вас поддерживает госдеп США. А могу собственноручно выпустить вам кишки. Обычным столовым ножиком. – А вы не боитесь мне угрожать? – Вы же включили генератор стирания. – Я же его и выключил. – А я нет. В этой комнате невозможны никакие записи. Я собрал сведения об «Экологической лиге», еще когда вы только заявили о себе пикетированием фармацевтической фабрики в Дюссельдорфе. Я знаю, что вы зарабатываете на жизнь экологическим вымогательством и дела у вас идут совсем неплохо. Большинство ваших жертв предпочитают откупиться. А я не люблю быть жертвой. – Акула бизнеса по определению не может быть жертвой. Именно поэтому, я думаю, мы с вами договоримся. – Я не акула, я барракуда, – зло уточнил Артемьев. – Поэтому мы никогда не договоримся. Когда будете нас покидать, попросите у секретаря копию своего досье. Она передаст вам три чипа памяти. На досуге просмотрите их. Думаю, у вас сразу возникнет непреодолимое желание перевести тридцать миллионов евро в российский фонд по борьбе с онкологическими заболеваниями. После разговора с Поплавским Артемьев сказал секретарше, чтобы в ближайшие сорок минут его не беспокоили. Он подошел к окну и с высоты семьдесят седьмого этажа посмотрел вниз, на город, который с каждым годом становился все более безликим. На него снизошло привычное чувство хозяина жизни. Все сегодняшние гости, от премьера до экологического вымогателя, пришли просить его что-то им дать. И принципиально, что в сущности они все просили одно и то же. Вот что важно. Обычные просители приходили к Артемьеву каждую среду, с одиннадцати до трех часов дня. Не всегда у него просили денег. Просили помочь с продвижением научного проекта, передать жалобу президенту, уболтать мэра подписать выгодный социальный проект, пересмотреть отношение правительства к чему-либо. И многое другое. И в его власти было отказать или дать просящему. Просители верили в его возможности. В тот далекий августовский день он сделал правильный выбор. Теперь он на вершине мира. За четыре года Артемьев прошел путь от представителя по связям с общественностью до руководителя проектом. Еще три года, и он – руководитель Московского филиала. Еще два – и вся российская сеть ВИДЕНИЙ перешла под его начало. Именно Артемьев предложил не строить свою передающую сеть, а воспользоваться Интернетом для дополнительной интеграции Видений с миром. Интернет был чем-то повседневным, Видения поначалу воспринимались как новая опция в старом удобном приборе, дающая дополнительные возможности. К тому же это избавило корпорацию от ненужных противостояний с компаниями-провайдерами, которые не просто теряли прибыль, при появлении Видений они могли потерять бизнес. Мало кто об этом задумывался всерьез, но видения дали стагнирующему обществу очень много: больше, чем дополнительный шанс на выживание. Ожидаемый за двенадцать лет технологический скачок не произошел, но благодаря Видениям наука получила новые возможности, открылись интересные направления для исследований. Опыты с оружием, как усовершенствованным стрелковым, так и экспериментальным электромагнитным, были очень полезны, но военная область применения видений не шла ни в какое сравнение с мирной, где гармонично вплелась в традиционные области научных изысканий. Борьба с психическими заболеваниями посредством технологий корпорации дала фантастические результаты. Глава IV Сверкая хромом на утреннем солнце, серебристый «Бентли» подъехал к деловому центру и остановился прямо напротив входа. Наглухо тонированные стекла скрывали от посторонних глаз пассажиров, и это раздражало пенсионера Петровича больше всего на свете. Петрович работал в тихом переулке, в самом центре Москвы, в небольшом павильончике, который специально поставили напротив делового центра. Он продавал дорогой табак. Последнее время среди бизнес-элиты стало модным курить трубку. Эта мода раздражала Петровича меньше, чем наглухо тонированные стекла, но тоже ощутимо портила жизнь. Чего выпендриваться с трубкой в зубах? Или сигарой. Хочешь покурить – покури сигареты. Разницы ведь никакой, везде есть никотин. Только стоит в несколько раз дороже. Иной пакет табака тянул на месячную зарплату пенсионера. Передние двери «Бентли» открылись, из авто вышли два здоровенных охранника и, как в кино, осмотрелись вокруг. Этих ребят, даже если они старались замаскироваться, одеваясь стильно и дорого, Петрович научился определять безошибочно. Охранники сочли ситуацию безопасной и открыли заднюю правую дверь, откуда появился щупленький блондин лет тридцати. На нем был светло-серый пиджак и синие потертые джинсы. В левой руке он держал серебристый чемоданчик, пристегнутый к запястью блестящими наручниками. Нападавших было шестеро. Автоматные очереди ударили сразу с двух сторон, спереди и сзади. Стекла «Бентли», к удивлению Петровича, оказались небронированными и быстро рассыпались по асфальту осколками. Жесть гудела, превращаясь в решето. Охранники выхватили спрятанные под пиджаками «Узи» и открыли ответный огонь. При первых выстрелах Петрович растерялся, но, когда понял что происходит, с криком «Ух ё!» рухнул на пол. И надо сказать, вовремя, шальные пули, залетев в ларек, разбили стекла, превратили в труху часть товара. – Ну что, суки, – злорадствовал Петрович, лежа на полу киоска и прикрывая голову руками. – Думали, поймали бога за яйца? А он так совсем не думает. В приоткрытую дверь киоска, словно в кинозале, Петрович видел все происходящее. Сначала упал один охранник, затем второй. Щупленький блондин оказался на удивление вертким и живучим парнем. Он ловко отстреливался, постоянно меняя позицию. Убив последнего из нападавших, блондинчик бегло осмотрелся и решил не входить в деловой центр, а ретироваться с места побоища. Низко пригнувшись, он метнулся в сторону ларька, но вдруг задрал голову, посмотрел в небо, замер, словно в ступоре, вскрикнул, пытаясь от чего-то прикрыться руками, как-то по-дурацки дернулся и обмяк, рухнув на асфальт, словно мешок с тряпьем. К блондину подбежала появившаяся откуда-то девушка в спортивном костюме, с внушительным болторезом в руках, которым она перекусила цепочку чемоданчика. Тут же появился ее приятель на спортивном мотоцикле. Бросив болторез, девушка схватила чемоданчик, прыгнула за спину напарника, мотоциклист «дал козла» и с визгом и дымом из-под колес скрылся из виду. Секунд через пять рокот мотоцикла стих. Вдалеке послышались полицейские сирены, с каждой секундой их звук становился все громче. Охрана делового центра осмелилась выйти наружу, только убедившись, что к месту бойни подъехали патрульные. Тут уже и Петрович решился выползти из своего убежища. Когда на месте происшествия появились оперативники Главного следственного управления, за полицейским оцеплением уже собралась порядочная толпа зевак. Офисный планктон глазел из распахнутых окон, Петрович увлеченно, в который уже раз давал показания полицейским начальникам. – Майор, что тут за бардак? – с ходу приступил к делу Зяблик. – Убрать посторонних. – Куда мне их убрать? – огрызнулся майор. – Мне что, всю улицу выселить? – Да хоть на пятнадцать суток всех посади, только чтоб через пять минут тут никого не было. – Ага, разбежался, – буркнул себе под нос майор и крикнул лейтенанту: – Панченко! Я же сказал, толпу дальше! Мешают работать. – Вы здесь главный? – крикнула Зяблику дама с диктофоном в одной руке и фотоаппаратом в другой. – Что тут произошло? – И главное – прессу не подпускайте, – добавил майору Зяблик. – Вам здесь не тридцать седьмой год, – выкрикнул длинноволосый мужик с профессиональной видеоаппаратурой на плече. – Ошибаетесь, он самый, – бросил через плечо Зяблик. Журналистов, не обращая внимание на их крики о гражданских правах, бесцеремонно вывели за оцепление. – Капитан Прохоров, командир группы быстрого реагирования, – представился белобрысый капитан. – Мы приехали первыми. Второй экипаж пытался преследовать преступников. Безрезультатно. Но у нас есть свидетель. Прохоров указал на Петровича. – Точно свидетель, – подтвердил Петрович. – Все видел. Я в ларьке весь день сижу. – Петрович указал на табачный киоск. – Сигареты «Друг» с собачкой на этикетке, – вздохнул Зяблик, понимая, что дед любит поговорить. – Какие сигареты? – удивился Петрович. – Я табаком для трубок торгую. Эти буржуи любят с трубкой повыпендриваться. – Ближе к делу, пожалуйста, – попросил Хряпов. – Ну, вот я и говорю, – продолжил продавец. – Подъехала, значит, эта иномарка. Из нее вышли трое. И по ним сразу начали стрелять. Оттуда и оттуда. – Он показал рукой. – А вы где в это время были? – спросил Хряпов. – На полу лежал. Как понял, что тут началось, так на пол и упал. Но у меня дверь была приоткрыта. Жарко весь день в этой душегубке сидеть, вот я ее и открываю. – То есть все, что происходило, видели через дверь? – уточнил Хряпов. – Как на ладони, – заверил Петрович. – В общем, те, кто наехал, положили охрану, как курей, а вот этот блондинчик – ушлый парень. Уконтрапупил нападавших играючи. И вроде как сбежать хотел. Рванул как раз в мою сторону. Наверное, надеялся спрятаться за ларьком, осмотреться. Но потом вдруг остановился, посмотрел на небо, крикнул: «Твою же мать!» – и упал. Тут к нему подбежала молодая девка. Она перекусила цепочку здоровенными пассатижами, у блондина чемоданчик был к руке пристегнут, прыгнула на мотоцикл и тю-тю. – А мотоцикл откуда взялся? – спросил Хряпов. – Так он сзади подъехал, – ответил Петрович. – Перепиши его данные, – сказал Хряпову Зяблик и пошел к трупу. Сидя на корточках, над ним уже склонился эксперт, деловито осматривая тело, он осторожно переворачивал его в поисках пулевых отверстий. Заметив подошедшего Зяблика, медэксперт поднялся. – Совершенно очевидно, что смерть наступила в результате перелома… или скажем так: в результате несовместимого с жизнью смещения шейных позвонков, – уточнил медэксперт. – Словно ему мешком с сухарями долбанули справа налево. Вот так, – как заправский бейсболист, эксперт продемонстрировал возможную траекторию удара. – Но тогда на правой стороне лица должны были бы появиться гематомы, кровоподтеки, ссадины, наконец. А их нет. Он, даже когда падал, не поранился. Потому что просто осел вниз. И я бы сказал, что перед смертью он очень сильно испугался. Зяблик поднял голову и посмотрел вверх. В небе плыли кучевые облака. Медэксперт также посмотрел на небо. Синоптики обещали сегодня великолепный день. Хряпов еще издали заметил, что эксперт и его начальник что-то рассматривают в облаках. Он тоже задрал голову, но так ничего и не понял. – Чего вы там увидели? – спросил лейтенант. – Помнишь, свидетель сказал, что потерпевший перед смертью что-то увидел в облаках. Он даже выругался, когда это увидел. А вот эксперт говорит, что у него шея свернута. Словно его очень сильно ударили по голове. – Или ему на голову упало что-то тяжелое, – добавил медэксперт. – Рояль, например, – предположил Хряпов. Он улыбнулся довольный своей остротой, но взгляд Зяблика остался непроницаемым. – В личных вещал погибшего был персональный терминал видений? – спросил Зяблик. – Да, вот он, – ответил медэксперт и протянул терминал Хряпову. – Проверь последний сценарий, – приказал Зяблик. Последним сценарием видений погибшего был упавший со стометровой высоты морской двадцатифутовый контейнер, который его и убил. Видение было настолько качественным, что пользователь безоговорочно поверил в него. А может, у него просто не было времени, чтобы разобраться в происходящем? Ведь всего десять секунд назад его пытались застрелить. С персональным терминалом блондинчика на руках его идентификация заняла меньше минуты. Погибший оказался инженером корпорации «Объединенные нанотехнологии». – Нанаец, – сказал медэксперт. Зяблик задумался. – Наехать на нано? – рассуждал он вслух. – Чтобы на такое решиться, нужно иметь задницу из прокатной стали. – Вот я и спрашиваю: а оно нам нуно, это нано? Может, ФСБ вызовем? Наверняка оборонка замешана. Все равно заберут дело. Так пусть с самого начала дерьмо разгребают, – предложил Хряпов. – Именно тебе и нуно, – подтвердил Зяблик. – Нуно встретиться с председателем корпорации и узнать, над чем работал этот инженер. Что у него могло быть в кейсе? – Гражданин начальник, а можно я просто уволюсь? – Что так? – Эти госкорпорации… Опять хамить будут. Ничего толком не скажут, а помоями обольют в свое удовольствие. А потом еще и начальство по башке даст. – Не паникуй раньше времени. Если что – разрешаю всех пугать мной. Я все равно потом от всего откажусь. – Ага, они уже испугались. К следователю подошел сержант полиции и передал распечатку, сделанную в деловом центре, – данные на погибших охранников и налетчиков. Их отпечатки оказались в базе данных центрального компьютера, так как за ребятами тянулся неплохой список судимостей. Отсканировав пальцы, полиция сделала запрос в архив и через пять минут получила исчерпывающий ответ. – Итак, что мы имеем, – вернул группу в рабочее русло Зяблик. – Инженер госкорпорации «Объединенные нанотехнологии» приехал в бизнес-центр. Со слов свидетеля, у него с собой был чемоданчик, пристегнутый к руке цепочкой. Инженера охраняли двое, которые, как выяснилось, были боевиками Пантелея. Нападавшие в разное время принадлежали к разным группировкам, но ничего постоянного. То есть можно предположить, что на сегодняшний день они все еще были на вольных хлебах. – Значит, группа сборная, – сказал Хряпов. – Точно, – подтвердил Зяблик. – Их использовали как пушечное мясо. А когда они отработали, на сцену вышел спец. Со слов свидетеля – девушка. – Необязательно, – перебил Хряпов. – Настоящий спец мог сидеть в конце улицы в минивэне. Или вообще в другом городе. А девушка просто выполнила свою функцию. Связь по радио или сотовой связи. Если совсем круто, то через спутник. Сняла с трупа чемоданчик и укатила на дырчике. Чтоб меньше привлекать внимание. Мальчик и девочка на дырчике выглядят естественнее, чем два мальчика. А еще могла быть группа прикрытия, которая себя не обнаружила, потому что в их вмешательстве не возникло необходимости. – Логично, – согласился Зяблик. – Значит, можно предположить, что целью нападавших было именно содержание чемоданчика. А там, вероятнее всего, было нечто, связанное с высокими технологиями. И орудие убийства, справедливости ради, тоже было высокотехнологичным. Хотя могли бы просто пристрелить из снайперской винтовки. Очевидно, столь необычный способ убийства имеет в этом деле какое-то значение. Хряпов вздохнул: – Мир становится все менее безопасным. – Не придумывай, – морщась, возразил Зяблик. – Шашкой изрубить или световым мечом – для статистики почти без разницы. Убийство есть убийство. И статистика говорит, что в количественном выражении ситуация вполне стабильна и все еще прогнозируема. – Не скажите, разница есть. – В чем? – Если убить шашкой, это называется винтаж, – уточнил Хряпов, – если джедайским световым мечом, то это совсем другая песня. Это называется хай-тек. Зяблик посмотрел на молодого помощника и тоже уточнил. – Винтаж – когда старше двадцати пяти лет, а шашка – это уже ретро. Глава V Был выходной. Проснувшись на час позже обычного, Женя какое-то время еще лежал в кровати, глядя в потолок. – Музыка, – дал он голосовую команду, и из динамиков музыкального центра грянул старый, добрый хеви-метал. Под гремящие басы Женя встал, потягиваясь, пошел на кухню. Холодильник оказался пустым. – Видения, – скомандовал Женя и через несколько секунду очутился внутри программы. Появление Видений потребители поначалу восприняли как новую машинку для игроманов. Но уже через пять лет они начали менять жизнь человека. Менять весь мир. Женя сел в кресло. Повинуясь командам пользователя, из правого подлокотника вырос джойстик. В виртуальный супермаркет Ковалев вплыл на левитирующем кресле. Прогулявшись по безлюдному виртуальному магазину, набрав неплохой список, подтвердил адрес доставки и расплатился виртуальной кредиткой. Деньги автоматом списались с его реального счета, а перечень заказанного ушел в службу доставки. После шопинга Женя сварил себе кофе, сделал пару бутербродов и, вернувшись в Видения, за завтраком начал проверять почту. Первое, что сделали люди, когда появились Видения, интегрировали их в мировую паутину. Это было очень удобно, а главное – увлекательно. Банальный Интернет, к которому все привыкли, в один день превратился в захватывающий аттракцион. Переход от сайта к сайту стал похож на поездку на скоростном поезде или гоночной машине, по желанию пользователя, блуждание по сайту превращалось в переворачивание страниц огромной книги, переход из комнаты в комнату. Текстовая информация трансформировалась в голосовую или в визуальные образы. Пользователь видел себя человеком, роботом, животным или существом, которое он только что выдумал. Стоило, находясь в Видениях, провести в воздухе горизонтальную линию, как тут же она разворачивалась в стартовое меню. С появлением Видений виртуальный мир стал доступнее рядовому пользователю. Так же как телефон или пылесос. На сеть у Жени ушло больше двух часов. Трансформированная Видениями, она практически не воровала время, как раньше. Деловая переписка, новости в интересующих его областях жизни и науки, новости знакомых. Все нужно было проверить. В дверь позвонили, и Женя вышел из программы. На пороге стоял посыльный из супермаркета. Забрав доставленные пакеты с продуктами и отдав небольшие чаевые, Женя вернулся на кухню. С ловкостью жонглера он распихал продукты по шкафчикам и по полкам холодильника. Настенные часы показывали половину первого. Уже можно и пива выпить. Прихватив с собой упаковку пенного напитка, он прошел в большую комнату, достал из серванта высокий стакан и сел в свое любимое кресло, единственное, оставшееся от древнего мебельного гарнитура. Пивная банка «клакнула» и выпустила прозрачную струйку углекислого газа. Подождав несколько секунд, Женя тяжело вздохнул и грустно произнес: – И в этот раз джин не появился. Пиво полилось в высокий стакан, озорные пузырьки с задорным шипением побежали вверх, цепляясь за тонкие стенки и поднимая пенную шапку. Первый стакан Женя осушил залпом. Налив второй, он сделал несколько глотков, после чего поставил стакан на журнальный столик, откинулся на спинку кресла и, закрыв глаза, дал голосовую команду: – Телевидение. В тот же момент он оказался в своем любимом кресле посреди темного кинозала средних размеров, перед широким экраном, на который проецировалась картинка новостного канала. Каждый, кто мог позволить себе телевидение в Видениях, сам выбирал и отстраивал варианты опций из списка, предложенного корпорацией. По желанию пользователя можно было оказаться в центре событий, прямо посреди сюжета: на комбайне в ржаном поле, на встрече президентов двух стран, в центре полицейской операции по захвату группы террористов, рядом с сошедшим с рельс поездом или рухнувшим самолетом. Перебрав все варианты по несколько раз, Женя остановил свой выбор на кинозале. _«…Ответственность за террористический акт взяла на себя группировка „Народное сопротивление“, _– вещал слащавый диктор. _– Известные правозащитники обеспокоены тем, что на волне недавних событий правоохранительные органы, как это принято в последнее время, приступят к активным силовым действиям, вместо того чтобы сесть за стол переговоров и найти точки соприкосновения с теми, кто придерживается иных взглядов на происходящее»._ _«Вчера вечером, возле станции метро „Пушкинская“, _– подхватила эстафету молоденькая дикторша, – _произошла потасовка между группой подростков с Северного Кавказа и студентами Электротехнического института. Группа немедленного реагирования, прибывшая на место столкновения, задержала около сорока человек. Трое доставлены в больницу с ножевыми ранениями. Начато следствие»._ _«Сегодня утром на Октябрьской железной дороге произошел подрыв товарного состава, перевозившего аммиак_, – снова взял слово слащавый диктор. – _Под откос были пущены тридцать четыре цистерны, две из которых дали серьезную течь. Сейчас специалисты МЧС выясняют степень заражения местности. Ответственность за акцию на себя взяла ранее неизвестная группировка…»_ Новости Жене быстро наскучили, и он решил для начала прогуляться по Видениям с открытым доступом. Способ запутать следы наивный, но стопроцентно обвинить в каких-либо намеренных действиях уже не получится. Примерно минут через двадцать, найдя нужную строку в каталоге, Ковалев пошел по искомому адресу. «ПУСТОТА» Здесь все было как в настоящем баре, находящемся где-то в Копенгагене. Знающие люди говорили, что сходство потрясающее. Женя набрел на это видение случайно пару месяцев назад, когда искал драйвера к новому девайсу, блоку управления домашними видеокамерами системы безопасности, с помощью голоса. Судя по логам, здесь о нем много болтали, но конкретной информации или ссылки, где можно найти драйвер, не было. Женя уже собирался уйти, как зацепился парой слов с одним неглупым человеком. Он не знал, кто скрывается под виртуальной личиной, мальчик или девочка, молодой или на пенсии, но то, что человек был в теме и неплохо разбирался в электронных системах, интегрированных в Видения, было вне сомнения. К себе же Женя привлек внимание собеседника тем, что выдавал кое-какую служебную информацию за добытую им лично. Как будто он перехватил файл и сломал защиту. Или ему ее кто-то сливает. В общем, произвел впечатление информированного человека со связями и возможностями. – Всем привет, – с порога бара сказал Женя. Посетители, не поворачивая к нему головы, почти хором ответили «привет вошедшему» и продолжили общение. – Я уже хотел уходить… – услышал Женя тихий голос, что свидетельствовало о приватности предстоящего разговора. Он осмотрелся и не увидел знакомых лиц. И не удивительно. Личина в Видениях была ни к чему не обязывающей. В следующую секунду Женя получил идентификационный код, ответив на который тут же оказался за столиком в центре бара. – Привет, Истукан, – сказал Сноб. Имя Сноб Женя выбрал для общения в «Пустоте». – Давно не виделись. – Мы вообще не виделись. – О чем сегодня треп? – О футболе. Наши вчера вздрючили итальянцев. Разговоров теперь на месяц хватит. – Ну так… Сам понимаешь, радостно. – Ты как-то интересовался пятаками для пенала, к которым не липнет грязь, – как бы невзначай сказал Истукан. Это был сленг. В Видениях, как и в Интернете, и в телефонии, было полно программ шпионов, которые по определенному слову искали интересующие Федеральную службу безопасности переговоры. Скажи слово «президент», «аллах» и еще около тысячи слов, как сразу твой разговор будет записан и в ближайшее время его проанализируют компетентные сотрудники. На русском языке сказанное Истуканом означало: «Чипы для персонального терминала, защищенные от внешнего воздействия». По решению суда силовые структуры могли не просто подключиться к персональному терминалу пользователя, но и управлять им. Нет, они не могли управлять действиями человека, но его видениями – запросто. Кое-кому это очень не нравилось. И не по необходимости, а из вредности характера. Есть люди, которые не любят, когда государство сует нос в их личную жизнь. – Было дело, – оживился Сноб. – Штука больно занимательная, вот и интересовался. Вообще было желание разобраться, что там за мотив. Может, я и сам напою? – Любишь ты все расковырять и понюхать, – сказал Истукан. – Ты не малолетка, часом? – Она самая. Так что ты хотел предложить? – У меня есть один лишний. Могу уступить. – Сколько? – Точно малолетка. Не сколько, а за что. – Нет, – сказал Сноб. – Где дыра в «Защите Оппенгеймера», я тебе не скажу. – Что так? – удивился Истукан. – Жадный, что ли? Или самолюбие отросло больше, чем член? – Что знают двое, знает и свинья. – Я не звонарь. – Не в этом дело. Эта дыра меня немного подкармливает. Из пары мест я таскаю через нее кое-какую информацию. Пока я работаю один и аккуратно, все тип-топ. Как только той же тропой начнет ходить стадо слонов, моей кормушке придет хана. – Чушь. Во-первых, я никому не скажу. Во-вторых, я же не знаю, куда ты ходишь. У меня и свои рыбные места есть. – Там, где промышляю я, сидят лохи. Я аккуратен и не зарываюсь. Никто ничего никогда не просечет. Как только появится информация, что «Оппенгеймер» взломан, все начнут перепроверять свою защиту, вонючие журналы закажут спецам экспертизу. Кто-то заметит следы, кто-то их придумает. Так или иначе, моя жизнь осложнится. – Да я сам сломаю! За месяц. Просто время тратить неохота. – Не проси, дружище. Ты сломаешь в другом месте, и моя дыра останется тайной. Давай я лучше рассчитаюсь бабуленциями. – Без обмена не имеет смысла, – сказал Истукан и вздохнул. – Жаль. Я хорошую цену дам. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. – Ну… – заговорил Истукан. – Разве что с прицелом на будущее… Так сказать, для завязки деловых отношений. И сколько, в твоем представлении, хорошая цена? – Десять тысяч. Цена действительно была хорошей, и Истукан думал недолго. – А я согласен. – Где встретимся? – Ты хочешь встретиться? – удивился Истукан. – Необязательно. Если сначала товар, потом деньги. – Мой принцип совсем наоборот. – Тогда где? – В Караганде. На мысе Доброй Надежды. На Великих озерах… Черт! Что-то мне неуютно. Не люблю выходить из дома. А где вообще сегодня встречаются деловые люди? – Деловые люди не встречаются, а трут, – сказал Сноб. – На стрелках. А приличные. На «Пушкинской» есть «Макдоналдс». Место людное и шансов… – Не, я не хожу по «макдакам». – Значит, ты не мальчик, – сделал вывод Сноб. – Ты девочка! – Возбуждает? – Просто прикольно, когда в Видениях раскалываешь собеседника. – На проспекте Мира есть кабак «Три дятла и барсук». – Знаю. Когда? – Давай через час. Успеешь? – Сегодня, что ли? – А чего тянуть? Идея подкупала своей новизной. Все вполне логично. За час организовать операцию по захвату вряд ли получится. Место она выбрала сама, значит, пути отхода продуманы давно. Судя по всему, она не первый раз пользуется этим пивнячком. – Как я тебя узнаю? – спросил Сноб. – Я буду в красной шапочке и с двустволкой в руке. В назначенный час Женя вошел в пивной бар «Три дятла и барсук». Истукана он увидел сразу. Двадцать – двадцать два года, правильные европейские черты лица, небольшая, но очень аппетитная грудь, завораживающий взгляд серых глаз. Первое, что он ощутил, – досада. Такая красивая бабенка, а он должен встречаться непонятно с кем, кто вполне может оказаться прыщавым сопляком, а предложенный им чип – корявой самоделкой с сомнительными характеристиками. Второе ощущение – электрический разряд. Он не ошибся в предположениях. Истукан действительно оказался девушкой. Сногсшибательной. И на встречу она на самом деле пришла в красной шапочке. Бейсболке. А рядом с ней на столе лежала книга об охотничьем оружии под названием «Двустволка». Девушка ела греческий салат, рядом с тарелкой стоял бокал «Мартини». – Я рискую показаться идиотом, но… вы случайно не меня ждете? – спросил Женя и почувствовал, что его уши вспыхнули огнем. Фразу глупее придумать было сложно. – Хм-хм-хм, – прикрыв изящный ротик ладошкой и положив вилку в тарелку, рассмеялась девушка. – Действительно нелепо. Но без шпионской романтики, похоже, не обойтись. А где мы расстались? – В «Пустоте», – ответил Женя и тут же спросил: – А когда? – Теперь я должна ответить? – Если хотите романтики. – Час назад. Да сядь ты наконец. Привлекаешь внимание. Женя поспешил сесть на стул. Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Женя не знал, о чем думала красотка, но то, что сам он растерял все слова, для него было очевидным, и поэтому он немного нервничал. Немного – это еще мягко сказано. – И?.. – прервала неловкую паузу девушка. – Ты прекрасна. – Знаю. Кроме красоты у нее еще был завораживающий тембр голоса. – Первый раз вижу, чтобы такая красивая девушка интересовалась компьютерными технологиями. – Ты меня клеишь, что ли? – словно не веря своим ушам, спросила девушка и свела брови. – Ни в коем случае. Только бизнес, ничего личного. Но… Если бы выпал шанс, я попробовал бы. – Обломись, бабка, мы на самолете, – продолжая обворожительно улыбаться, схамила красотка. – Как половой партнер ты меня не интересуешь. – Прости. Я… не хотел… Но ты действительно потрясающе выглядишь. – Повторяешься. Женя глубоко вздохнул и спросил: – Так что с пятаками? Девушка достала тонкую пластиковую коробочку, не больше спичечной, и положила ее на стол перед Женей. Он осторожно открыл крышку. На черном поролоне лежал стандартный серебристый чип с радужной голограммой в правом верхнем углу. – Что-то он не похож на изумруд, – сказал Женя. – Это стандартный чип. – У него двойной корпус, – сказала девушка. – Прослойка из активного наноклакона. По классификации международной ассоциации производителей вычислительной техники он имеет индекс «А++». – Остается верить на слово, – сказал Женя. – Ты, конечно, сногсшибательна, но, если это обман, я достану тебя. Ведь ты ходила в Видения с «Бауманской»? – Для начала достань кошелек. Потрясающая уверенность в себе. Достав из внутреннего кармана пиджака тоненькую пачку денег, перетянутую резинкой, Женя положил ее рядом с коробочкой. В таких делах люди предпочитали рассчитываться налом, а не кредиткой. Незнакомка взяла деньги и, не пересчитывая, небрежно бросила в сумочку. – Ты не пересчитала. – Если это обман, твоя жизнь превратится в ад. Ни один служебный код не дает абсолютной гарантии безопасности. От удивления Женя непроизвольно открыл рот. – Откуда… – А ты думал, что самый крутой перец? – наморщив лобик, сказала девушка, после чего продолжила трапезу. – Расслабься. Всегда есть кто-то, кто круче. И тех, кто круче меня, миллион. – Если я пообещаю не кадриться, выпьешь со мной кофе? – Если не станешь задавать глупых вопросов. Женя обернулся, чтобы подозвать официанта, и увидел, как в бар врывается группа захвата. – ФСБ! Все на пол! Позже, когда Женя обдумывал произошедшее в баре, он удивился, как быстро влюбленность сменилась ненавистью, а желание потискать попку – желанием придушить. На лице красотки читались те же мысли. Получив тяжелым армейским ботинком в правое плечо, Женя слетел со стула на пол. Через секунду его запястья стянула пластиковая лента. Красотке тоже досталось. Ее опрокинули вместе со стулом, перевернули лицом вниз и зафиксировали руки за спиной раньше, чем она начала визжать. Ребята работали быстро и красиво, через пять минут Женя ехал в микроавтобусе с затемненными стеклами и черным мешком на голове в компании пятерых крепких мужиков. В следственном управлении ФСБ Женю допрашивал молоденький лейтенант с круглым лицом и пухлыми пальцами. На носу – очки в модной оправе; он был предельно вежлив и, казалось, даже доброжелателен. Это выглядело противоестественным, и Женя постоянно ждал подвоха. – Желаете сделать заявление? – первым делом спросил лейтенант. – Есть просьба. Посмотрите служебное удостоверение. – Вы считаете, что оно вам чем-то поможет в той неприятной ситуации, в которую вы попали? – Да нет. Просто мне будет спокойнее, если я буду знать, что вы в курсе о месте моей работы. – Мы в курсе. Где и когда вы познакомились с Валентиной Румянцевой? – В Видениях. Месяца два назад. – В «Знакомствах»? – Нет, в виртуальном баре для компьютерщиков. – На чем же вы сошлись? – На Видениях и сошлись. Я работаю на корпорацию, она… до сегодняшнего дня я вообще думал, что это он, очень неплохо разбиралась в железе и программах. Нам было о чем поговорить. – Какую информацию вы передали Румянцевой? – Никакой. Я купил у нее чип для Видений. – Разве можно покупать чип для Видений с рук? Вам ли этого не знать? – Меня интересовал не сам чип, а люди, которые мне его продали. – Чем же они вас так заинтересовали? – В мои служебные обязанности кроме прочего входит делать все возможное для поддержания в рабочем состоянии системы безопасности. Заполучить образец потенциально опасного устройства для анализа – большая удача для корпорации. – Вы хотите сказать, что в баре были по службе? – Именно. – Кто вас послал? – Никто. Я не успел доложить. Мне сделали интересное предложение, я счел, что это шанс выйти на группу хакеров. Доложить собирался после встречи. – Неубедительно, – сказал лейтенант. – Вы сильно рисковали, отправляясь на встречу без санкции руководства. И без прикрытия. – Согласен. Но я боялся упустить хороший шанс. – Вы думаете, я в это поверю? – А что вас смущает? – спросил Ковалев. – То, что вы однажды уже привлекались к суду. И не за переход дороги в неположенном месте, а за участие в диверсии, приравненной к террористической акции в составе организованной группы. – Не организованной, а самоорганизованной. И вместе со мной по делу прошли сто шестнадцать тысяч семьсот четыре человека. Диверсию нам приписал прокурор по команде федералов, а суд даже в мелком хулиганстве не обвинил. И я удивлен, почему нас не пытались обвинить в измене Родине. – Ваш необдуманный, ребяческий поступок парализовал парализовал работу аналитического центра ФСБ на несколько месяцев. – А с какой стати ФСБ слушает мои телефонные разговоры без решения суда? – спросил Женя. – И меня втройне это бесит, потому что я не преступник. – В ваших разговорах были слова из особого списка, – отрезал лейтенант. Два года назад в России произошел самый большой флешмоб в истории человечества. Двенадцатого декабря сто шестнадцать тысяч семьсот четыре человека весь день вставляли в свои телефонные разговоры слова: «президент», «переворот», «аллах», «взорвать», «заложники», «убить» и еще несколько десятков самых смачных слов из пресловутого черного списка. Зафиксировав эти слова, система слежения автоматически приходила в действие и записывала подозрительный разговор, который потом анализировали спецы. Больше сотни тысяч человек. Не менее двух десятков звонков каждый. Минимум два миллиона телефонных разговоров, которые нужно было проанализировать. С ходу не найдя в употреблении опасных слов логики, их приняли за хитрый код, проанализировали еще раз, уже с особой тщательностью. Затем, приняв во внимание огромное количество похожих разговоров, проанализировали потенциальную связь владельцев телефонов между собой и, предположив, что в этом отвлекающем внимание мусоре скрыто что-то действительно очень важное, перепроверили снова. Несколько месяцев ребятам было чем заняться. – А завтра в ваш черный список попадет слово «хреново», – сказал Женя, – потому что кто-то решит, что слово «хреново» может иметь отношение к жизни в нашей стране, а следовательно, выражение недовольства этим и желание смены политического строя неконституционным путем. – Зачем вы это сделали? – спросил лейтенант. – Если слова из упомянутого вами списка запрещены законом, готов ответить перед судом. Но суд сказал, что эти слова произносить можно. Тогда какого черта? – Вы прекрасно отдавали себе отчет и тем не менее продолжали действовать. Вы намеренно нанесли ущерб работоспособности Федеральной службы безопасности. Которая, между прочим, вас же и защищает. Поэтому повторяю вопрос. Вы думаете после этого, я поверю в ваше объяснение? – Мне плевать, во что вы верите! – с жаром воскликнул Женя. Дело касалось его гражданских свобод, он вошел в раж и готов был поспорить со всеми верховными судьями, вместе взятыми. – Допустим, вы говорите правду, – сказал лейтенант, выдвинул ящик стола и достал из него пухлую пластиковую папку. – Я так понимаю, вы все же не за мной следили, – сказал Женя. – Могу я спросить, чем так провинилась эта Румянцева? – Взлом базы данных электротехнической фабрики, незаконное распространение программного обеспечения компании «Ю-Криг». – Значит, я оказался прав, – сказал Женя. – В чем? – Я вышел на киберпреступников. Не так просто определить в Видениях, кто мастер, а кто – клоун. – Вы настолько тонкий психолог? – Просто повезло. – За последние полтора года вы пытались войти в контакт с девятью нарушителями правил использования Видений. – Меня обвиняют в кибертерроризме? – Вас это удивляет? – спросил лейтенант. – Еще бы. Я ни в чем не виновен. – Не вижу ни одного аргумента в пользу вашей невиновности. – Плохое зрение? Сколько? Минус три? – Минус пять? – Глаза не мерзнут? Это была провокация. Лейтенант понимал, что клиент идет на обострение, и сделал вид, что ему тоже все равно. – Мы уже связались с вашим руководством и получили подтверждение, что вы имеете право на вступление в контакт с потенциально опасными для функционирования Видений личностями, если это необходимо для предотвращения критических ситуаций. – Слава богу. А то я уже собрался звонить своему адвокату. – Вам необходимо подписать протокол допроса здесь и здесь, – следователь указал места, куда нужно было поставить свою подпись. – Ну и, естественно, ваши показания на суде. – Что значит показания? – Это значит, что вас вызовут еще пару раз к следователю, и вам придется дать показания на процессе по обвинению Валентины Румянцевой в кибертерроризме. Если вы откажетесь участвовать как свидетель обвинения, мы переквалифицируем вашу роль на пособника. «Веселенькое дело, – думал Женя, спускаясь по ступеням конторы. – Выступить в качестве свидетеля обвинения… Да я в жизни не отмоюсь от этого дерьма!» Каждый пользователь сети уровнем повыше новичка будет считать, что он провокатор и работает на контору. Да с ним никто и никогда не станет иметь дело. Да что дело, с ним больше никто не станет разговаривать. Тогда о работе на корпорацию в прежнем качестве можно забыть. Нужно поговорить с начальником отдела, пусть позвонит, кому надо. Ему нельзя участвовать в процессе как свидетелю обвинения. Лучше уж пустить слух, что его отмазали. Немного погудят о коррупции и заткнутся. Глава VI Игрок с личиной легкого английского пехотинца XVI века шел по ночному средневековому городу. Высоко в небе, цепляясь за остроконечные верхушки замковых башен, висел нереально большой шар Луны. Ее свет холодной ладонью ощупывал шероховатые камни крепостной стены. Одинокие шаги гулким эхом отзывались на пустой улице. Пехотинец двигался неуверенно, украдкой озираясь по сторонам, словно ожидал чего-то. Когда он проходил мимо постоялого двора, из распахнутых дверей харчевни на него выплеснулась простенькая народная музыка, перемешанная с заразительным смехом подвыпивших мужчин и женщин, а в лицо ударил крепкий запах лошадиного пота и навоза: за постоялым двором была кузница. В щель между закрытой дверью и косяком пробивалась узкая полоска света, было слышно, как под размеренными ударами молота звонко пела наковальня. В конце улицы послышались шаги. Пехотинец насторожился, пристальнее всмотрелся в темноту, стараясь разглядеть тех, кто двигался навстречу. Их было человек пять, не меньше. Пехотинец не ошибся. Через минуту его остановили солдаты ночного патруля: трое меченосцев и двое копейщиков под командой старого капитана. У каждого было по факелу. – Доброй ночи, достопочтенный сэр, – сказал капитан. – Держу пари, что вы не местный. – Ваша правда, я в этом городе впервые, – ответил пехотинец. – Возвращаюсь из Австрийского похода. Здесь у меня живет дружок, мы вместе с ним сражались под знаменами герцога Анжуйского. Да вот заплутал, никак не найду улицу Гончаров. – Далековато вас занесло, – сказал один из меченосцев. – Улица Гончаров за рекой. – Как зовут вашего приятеля? – спросил капитан. – Его зовут Джон, сын Рыжей Бороды. – Его мать Аннет, младшая сестра Ровэны? – Кажется, так. Капитан еще раз внимательно осмотрел пехотинца, освещенного светом факелов. – Вам придется пройти с нами, – сказал капитан. Если бы его не окружили, то пехотинец атаковал бы первым и меньше чем за минуту перерезал бы патруль. У него за спиной, под плащом, были припасены два коротких меча. В умелых руках оружие страшное. Но сейчас… Он только попытается завести руку за спину, только протянет ее к мечу, как его тут же убьют, размозжив затылок. – Ты куда подевался, Уильям? Патрульные и пехотинец обернулись. В дверях харчевни с большой глиняной кружкой эля в руке стоял двухметровый великан, разодетый как щеголь. – Я тебя уже битый час жду в этом сарае, гордо именуемом харчевней. Ты знаешь, здесь торгую, кислым элем. Э-э-э… да я смотрю, у вас тут теплая встреча старых приятелей. – Здоровяк неспешно двинулся на патруль. – Ты знаешь этих почтенных господ? – Если ты протрешь свои пьяные зенки, то увидишь, что обращаешься к королевскому патрулю, – сказал капитан. – Если бы каждого шута, напялившего платье капитана, я принимал бы за капитана, то, верно, давно бы занялся разведением скота, – недобро и вкрадчиво произнес здоровяк. Одно ему удалось бесспорно – он отвлек на себя внимание патруля. – Это было бы для тебя прибыльнее, а главное – более безопасно, – сказал капитан. – Взять его. Первому же подбежавшему солдату здоровяк разбил об голову глиняную кружку. Пехотинец тем временем успел выхватить из-за спины два меча и пустить их в ход. Капитан умер первым. На шум драки из харчевни вывалила толпа и с криками «Наших бьют!» вступилась за королевский патруль. Здоровяк просидел в харчевне минут двадцать, но уже успел не понравиться ее завсегдатаям. Силы были неравны, двое против девятнадцати, но Джон и Уильям держались молодцами. Если бы им захотелось убежать, то вряд ли кто-либо смог помешать этому. Но такой цели у них не было, поэтому схватка продолжалась. Со временем дерущихся прибавилось. Все больше и больше посетителей харчевни вливалось в свалку. В какой-то момент силы разделились почти поровну, хотя со стороны все выглядело так, как будто каждый дрался сам за себя. Мужчины и женщины, молодые и в возрасте, дрались весело, со вкусом. В ход пошло всё, что подвернулось под руку. Женя следил за происходящим со стороны, чуть поднявшись над схваткой. На самом деле он находился в своем рабочем офисе, за столом в удобном кресле. По долгу службы он очень часто находился внутри чужих видений. Частных и корпоративных, сольных и групповых. Эти видения отличались друг от друга не только качеством прорисовки, но и сценариями. Но тут плюгавый морячок, убитый шесть раз за последние десять минут, не выдержал, отбросил в сторону самурайский меч и достал из-за спины «Узи». Несколько коротких очередей, и половина дерущихся повалилась замертво, вторая половина, опустив руки, огорченно смотрела на идиота. – Ты чего наделал, придурок? – поднимаясь с булыжной мостовой, сказал Уильям, а в реальной жизни Алексей. В его груди было шесть дырок от «Узи». – Ты нам весь кайф сломал, скотина, – подтвердил сидевший на мостовой с развороченным черепом хозяин харчевни. – Кто его вообще сюда пустил? – спросила пышногрудая проститутка с большим вырезом и огромным окровавленным двусторонним топором в руках. – Тебя спросить забыли, – лыбился придурок. – Это малолетка, – предположил один из играющих. – Сам сопли утри, – огрызнулся придурок. – Кто здесь админ? – спросил Джон. – Чьи видения? Забанить урода навечно, и переиграем. – Сам козел, – не унимался придурок. Нарисованный мир вздрогнул и рассыпался на пиксели. Все, кто был на улице, на несколько секунд растерялись, но, когда увидели идущих к ним полицейских вместе с представителями технической службы ВИДЕНИЙ, их настроение испортилось окончательно. Значит, сегодня веселья уже не будет. Да еще наверняка попытаются навесить на всех что-нибудь за нарушение административного кодекса. Причиной всеобщего облома был Женя. В его служебные обязанности входило следить за коллективными видениями и в случае нарушения пользовательского соглашения сообщить о таком факте группе технического контроля, находящейся поблизости от места нарушения. Но за этими видениями он следил неспроста. Программа-сторож сообщила о несоответствии некоторых деталей строго прописанным атрибутам частного сценария, что было запрещено правилами. Совместные патрули полиции и сотрудников техконтроля давно стали обыденностью. Восемь лет назад на рынке появились первые коллективные Видения. В этой идее не было ничего нового. Ролевые игры уже давно стали популярны среди определенной части населения планеты. Раньше были клубы исторической реконструкции, члены которых инсценировали важные военные сражения. Тогда ролевикам приходилось самостоятельно мастерить атрибуты той эпохи, в которую они играли. Чаще это было Средневековье. Они шили костюмы, делали мечи и доспехи. Но, чтобы эти мероприятия отличались от маскарада, появились те, кто писал для подобных развлечений сценарии. Сценарист придумывал сюжет, имена персонажей, расписывал роли. Кто-то считал это игрой в детские игрушки, кто-то – возможностью хоть немного пожить жизнью, которая никогда не станет реальностью. Корпорация ВИДЕНИЯ всего лишь помогла этим людям, предоставив свои технологии. Необходимость в долгих приготовлениях отпала, ведь декорации, костюмы и оружие заменяли Видения. Согласно программе, окружающий мир превращался в звездолет, Сенатскую площадь или средневековый замок, а люди выглядели декабристами, рыцарями или звездными десантниками, защищающими свой корабль от нападения космических пиратов. Начиная с Видений третьей версии, пользователям стали доступны обонятельные иллюзии, а с четвертой – и осязательные. Если вы были средневековым рыцарем и держали в руках иллюзорный меч, ощущение его веса было очень реальным. Пятая версия добавила взаимодействие видений разных пользователей. Вылетевшая из пистолета пуля била в плечо с иллюзией той же кинетической энергии, что и реальная, а бьющая по голове палица обрушивала человека на землю так же, как и настоящая. Без вреда здоровью разумеется, но с полным набором тактильных и болевых ощущений. За дополнительную плату и по согласованию с медиками можно было приобрести версию пять-два. Любители острых ощущений могли получить иллюзию болевых ощущений вплоть до порога болевого шока. Но, чтобы не мешать окружающим, подобные коллективные игры было разрешено проводить только в строго отведенных местах: на пустырях или в специально выстроенных ангарах. Нарушение этого пункта пользовательского соглашения с ВИДЕНИЯМИ наказывалось достаточно строго. Корпорация заключила с МВД договор, и с тех пор двое сотрудников полиции из ближайшего отделения патрулировали улицы вместе с технарями ВИДЕНИЙ. Технари фиксировали факт нарушения договора, а представители власти обеспечивали соблюдение административного кодекса. Но сообщить о нарушении нужно было немедленно. В данном случае – сразу же, как только программа-сторож дала сигнал. То, что Женя не сделал этого своевременно, было очевидно. И теперь ему придется написать около десятка объяснительных записок. К тому же полицейским обычного протокола показалось недостаточно, и они потребовали присутствия на воспитательной беседе с нарушителями дежурного контролера по сектору. Оставив сменщика в офисе, Женя поехал в пятьдесят пятое отделение полиции. Следователь расположился в крохотной комнатушке на втором этаже. Похоже, его недолюбливали в отделении, потому что почти все, кого Женя спросил, как пройти в его комнату, или матерились, или, махнув рукой, шли дальше по своим делам. Очевидно, пытаясь показать, что корпорация ему не указ, лейтенант собрал нарушителей и контролера в лектории, бывшей ленинской комнате. – Почему вы сразу не сообщили о нарушении? – возмущался молоденький лейтенант, задержавший нарушителей. – Для игр есть специально отведенные места. Административным кодексом запрещено использовать в коллективных видениях постройки и заведения, не находящиеся в реестре специально отведенных для этих целей мест. – Хозяин милого кабачка, рядом с которым все произошло, вон тот здоровяк, – сказал Женя, указывая на высокого, крепкого мужчину, который всего полчаса назад размахивал пудовой палицей, а сейчас сидел на скамейке у стены. – А магазинчик по соседству принадлежит вон тому толстяку. – Женя кивнул лейтенанту за спину, на невысокого лысеющего мужчину, игравшего в крепкого капитана ночной стражи, а сейчас покорно сканирующего для картотеки отпечатки пальцев. – Я знаю их. Они не первый раз устраивают на этой улице свои игры. – Значит, вы признаете, что систематически нарушали закон сами, а также покрывали нарушение закона третьими лицами? – Ну… – протянул Женя. – Частично да. – Что значит частично? – удивился полицейский. – Лейтенант, мы ведь с тобой ровесники, поэтому давай без церемоний. Ну что плохого в том, что эти ребята порезвились на ночной улице, на которую не выходят окна жилых домов? Там же одни конторы. Живут они неподалеку, а на той же улице расположены их фирмочки и магазины. То есть они владельцы… Согласись, лучше поиграть рядом с домом, чем переться через весь город на отведенный пустырь да еще ждать то время, когда подойдет твоя очередь. Кто-то после работы пьет пиво, кто-то играет в домино, а эти ребята играют в Видениях. Радоваться нужно, что население чем-то занято. Что они кромсают друг друга топорами в иллюзиях, а не на улицах города. Женя не боялся взысканий со стороны своего начальства за то, что немного отступил от инструкции и не пресек нарушение немедленно. Те, кто два-три раза в неделю по ночам играл в Видениях на улицах, вряд ли поедут за город. А значит, не оплатят использование оборудования компании. Следовательно, от этих нарушений фирма не потеряет прибыль. – Странная у тебя логика, – сказал лейтенант. – Если все обстоит так, как ты говоришь, то тогда зачем эти сорок четыре статьи в административном кодексе, которые продавила ваша корпорация? Зачем совместные патрули? – Затем, чтобы люди вконец не обнаглели. Правила всегда сильны исключениями. – Закон один для всех, – настаивал лейтенант. – Точно, – согласился Женя. – Но те, кто его нарушает, считают себя более свободными, чем те, кто живет по закону. Понимаешь, о чем я? – Нет, – искренне сказал лейтенант. Женя вздохнул, собираясь с мыслями, и, решив зайти с другого края, продолжил полушепотом на ухо лейтенанту: – Любой нарушитель закона больше доверит такому же, как он, нарушителю, чем добропорядочному гражданину. А от кражи пирожков до вскрытого автогеном банковского сейфа один шаг. Про левые чипы что-нибудь слышал? – Ну. – Гну. Кому пираты должны их продавать? Уж не домохозяйкам ли? – И домохозяйкам тоже, – сказал лейтенант. – Сэкономить тридцать-сорок процентов, на покупке чипа и терминала совсем неплохо. Другое дело – моральная сторона вопроса. Плюс страх перед законом. – Отследить левые чипы, конечно, легко, но что, черт возьми, делать дальше? Арестовывать каждого владельца? Так они имеют право засунуть в свою башку все, что угодно. Чтобы обвинить в использовании контрафактного чипа, нужно провести его экспертизу, а он имплантирован в мозг. Как его достать без согласия владельца? По суду? Перспектива длинная и неоднозначная. А тут я, можно сказать, своими руками создал ситуацию… Ну, как рыбак набросал подкормки и теперь сижу, жду, когда клюнет. Раз парни нарушают закон в малом, возможно, они пойдут по этой дорожке немного дальше и купят левое оборудование. Я ждал появления продавца левым товаром. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org