Автор : Садур Нина Название книги: Группа товарищей (Чудная баба - 2) Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/sadur-nina/gruppa-tovarishchei-chudnaya-baba-2 Нина Садур Чудная баба Влюбленный дьявол комедия по одноименному роману Жака Казота «Веди меня, сердце, во тьму, веди…» старинная испанская песня Действующие лица: ДОН АЛЬВАР, молодой офицер СЕНЬОР СОБЕРАНО, старый офицер БЬОНДЕТТА МОНАХ ВЕРБЛЮЖЬЯ БАШКА В эпизоде: ЧЕЛОВЕК С ФАКЕЛОМ Действие первое Средние века. Ночь. Мадрид. Гостиница. Альков. Явление первое _ДОН АЛЬВАР, ПАЖ._ АЛЬВАР. _(заходит в комнату_). Нестерпимо… нестерпимо даже помнить об этом… Какое счастье, что больше не увижу его никогда! Никогда? Бр-р… Это счастье. Соберано прав. Он знал, что говорил, он прав, с нечистой силой общаться нельзя. Уже месяц прошел, а я весь месяц трясусь, как ничтожество. Это потому, что я вижу, вижу эту жалкую верблюжью башку. Она в глазах у меня застряла! Еще хорошо, что один раз его вызвал, и то целый месяц бегу неизвестно куда. А зачем же я его вызывал-то? Бр-р… Чтоб посмотреть. Как он взревел, не дай боже! У Соберано огромный опыт общения с духами, он должен был сказать мне, что будет рев и… этот вид ужасный, нестерпимый! Я бегу теперь. Я бегу, и я… ах, я чувствую, чувствую тягу к общению с духами! _Свист, гром, тьма. Невыносимый луч света, в нем страшная ВЕРБЛЮЖЬЯ БАШКА, мотаясь в стороны, тянется с поцелуем к ДОНУ АЛЬВАРО._ БАШКА. Скажи: «Мой дорогой Вельзевул, я обожаю тебя!» _Гром, тьма, вновь альков._ _ДОН АЛЬВАР вылезает из-под кровати._ АЛЬВАР. Что это опять? Что это опять было такое, боже мой! Если я чувствую… я не чувствую, я не чувствую никакой жгучей тяги! Как больно глазам, боже мой! Он обжег мне глаза! И я не чувствую, нет, я теперь знаю… что-то жжется в груди… Но все-таки он мог бы выглядеть получше! _Сзади стоит ПАЖ._ ПАЖ. Господин, вам помочь? АЛЬВАР. Что?! ПАЖ. Вам помочь, мой господин? Вы сидите на полу. АЛЬВАР. Я сейчас оглянусь и что увижу? ПАЖ. Вы увидите меня. АЛЬВАР. Чей это голос? ПАЖ. Это мой голос. АЛЬВАР. Я… не обернусь. ПАЖ. Почему? АЛЬВАР. Ты опять испугаешь меня. ПАЖ _(помолчав_). Как мой господин догадался, что это я? АЛЬВАР. _(резко обернувшись_). Это… ты?! ПАЖ. О, Альвар… _ПАЖ медленно опускается на колени перед ДОНОМ АЛЬВАРОМ._ АЛЬВАР. Что ты делаешь? ПАЖ. Ты низко. А так мы рядом. АЛЬВАР. Зачем? ПАЖ. Затем, что я тебя люблю. ДОН АЛЬВАР. вскакивает, отбегает. АЛЬВАР. Изыди… изыди… изыди… _ПАЖ опустил голову и закрыл лицо руками._ Что ты делаешь? _Молчание._ Что ты там делаешь? Почему ты закрылся? Ты подглядываешь? Плачешь? Смеёшься?! О, чёрт! ПАЖ _(отзываясь)._ Да, мой господин! _Пауза._ АЛЬВАР. Я не хочу тебя знать! ПАЖ. Ты не знаешь меня. АЛЬВАР. Я не хочу видеть тебя. ПАЖ. Ты не видишь меня. _Пауза._ АЛЬВАР. Я не хочу видеть тебя… вот в этом… подлом виде… _(Тычет пальцем в ПАЖА)_ Почему ты румяный?! ПАЖ. Я? АЛЬВАР. Да! И такой юный?! И синие глаза? Отвечай! ПАЖ _(растерянно)_. Но, Альвар, я такой вот… АЛЬВАР. Молчи! Мне все равно! И не вздумай меняться! Мне все равно! Я не хочу видеть ничего, тебя! Тебя! Тебя! ПАЖ _(как бы отзываясь)_. Я здесь, мой господин. АЛЬВАР. Уйди. ПАЖ _(потрясенный)_. Ты очень жестокий, Альвар. АЛЬВАР. Я не жестокий. ПАЖ _(сквозь слезы)._ Но как же? Ты сам меня искал. Я лишь отозвался. Я лгу по-твоему? АЛЬВАР. Да! Ты лжешь! Ты всегда лжешь! ПАЖ. И сейчас? _(Отвернулся.)_ АЛЬВАР. (помявшись). Ну, хорошо. Допустим, ты прав. Но это было самое простое любопытство, пойми! ПАЖ. Какой ужас! АЛЬВАР. Дело в том… видишь ли, иногда почему-то хочется взглянуть на тебя. ПАЖ _(качает головой)._ Ах, ах, ах. АЛЬВАР. Ну что ты ахаешь? Ты ведь знаешь людей! Там, в развалинах Портичи, да еще залитых лунным светом, как невольно приходят мысли о тебе… Ты же знаешь, как это бывает. А тут такая удача. Душа вся сжимается от жгучего томления, а рядом старый друг офицер сеньор Соберано, ты знаешь его… ПАЖ. Конечно. АЛЬВАР. И он владеет тайнами чародейства. ПАЖ. Увы. АЛЬВАР. И так удачно… и развалины безумной красоты, и луна… и стоны моря во мраке, и друг чародей, конечно же, душа не устояла! _(Скороговоркой.)_ Соберано научил меня заклинанию и я вызвал тебя! Я тебя увидел! Все, все, все! Теперь ты свободен! ПАЖ. Я не свободен. АЛЬВАР. Как? ПАЖ. Пожелай, чтоб я исчез. АЛЬВАР. Я желаю. ПАЖ. Пожелай, чтоб я исчез, и я исчезну. АЛЬВАР. Я желаю, желаю! ПАЖ. Пожелай, чтоб я исчез, и я исчезну навсегда! АЛЬВАР. Исчезни! _Пауза_ ПАЖ. О Альвар… АЛЬВАР. Я убью себя. Я тебе не достанусь. ПАЖ. Зачем ты вызвал меня, Альвар? И откуда – знаешь ли? А какие чувства ты разжег? АЛЬВАР. Твои чувства? Ох, я не могу больше! Ты хочешь мою душу, душу! ПАЖ. Ну и что же? АЛЬВАР. Как проклятый?! ПАЖ. Но, Альвар… твоя душа… она – вон она… я вижу… она как кусочек сахара в красном вине. Я ее не хочу. АЛЬВАР. _(схватившись за грудь)._ Лжешь! ПАЖ. Не заставляй. Лучше послушай про меня. Там только правда. АЛЬВАР. Не расставляй ловушек! ПАЖ. Какие уж ловушки. _(Жарко.)_ Я еле вырвался, Альвар! АЛЬВАР. Откуда? ПАЖ. Но как же? Где я – царь? АЛЬВАР. Кошмар какой! Ты… ведь это ж ты! О, я сойду с ума! ПАЖ. Там страшно, страшно, там тесно, жарко. Все зубами скрежещут там. А есть, которые сходят с ума и уже не чувствуют мук, с ними еще скучнее. А младенцы в темнице… в тишине, во мраке, то ли стон, то ли всхлип, то ли вода капает – навсегда тоже. А блудницы. Альвар, что с ними сделалось там! Нежные их тела! А убийцы, а воры, а обманщики! Все, все скрежещут и плачут. Навсегда. Не прогоняй меня обратно. Твоя Испания такая черная вся. Но в ней и костры. И ты тоже здесь. И позвал. И люблю. Люблю. АЛЬВАР. _(с тоской)._ Ох, лжешь, лжешь, проклятый, лжешь. За что ты любишь меня. ПАЖ. Ведь это ж ты! АЛЬВАР. Ну и что? ПАЖ. Ты, ты, один только ты! АЛЬВАР. Я не понял, не верю! ПАЖ. Альвар, ну Альвар! АЛЬВАР. _(помолчав_). Это не доказательство. ПАЖ. Но как же… я сразу же… по первому зову его… весь… сразу… низринулся… вдребезги… и он не верит еще… АЛЬВАР. То-то ты явился мне таким верблюдом. ПАЖ _(легко вздохнув)_. Ах, Альвар, оставим это! Я так рад, наконец. Я с тобой. АЛЬВАР. _(встрепенувшись)_. Сию минуту! Ты слышишь?! Ты должен уйти! ПАЖ. Да, я знаю, любящих мучат. Я слышал об этом. АЛЬВАР. Если любишь, уйди! Навсегда! Вот доказательство! ПАЖ. Дон Альвар, сейчас ночь. А я еще мальчик, ребенок, в сущности. Я не смогу защитить себя. Я так богато одет. А здесь воры, убийцы. Испанский город твой. Я заблужусь. АЛЬВАР. Я провожу тебя. ПАЖ. Не трудитесь, дон Альвар. _(Встает, как бы уходит.)_ Гидальго швыряет ребенка в пасть ночи разбойной… АЛЬВАР. Но завтра утром ты точно уйдешь, будь уверен. ПАЖ. Слушаюсь, мой господин! АЛЬВАР. Клянись, что уйдешь! ПАЖ. Клянусь, клянусь. АЛЬВАР. _(повеселев)_. Как тебя звать?! ПАЖ. Бьондетто. АЛЬВАР. Сколько тебе лет? ПАЖ. Четырнадцать. АЛЬВАР. Что ты умеешь делать? ПАЖ. Все. АЛЬВАР. Ты обучен чему-нибудь полезному? ПАЖ. Обучен. О, шпага! Я обучен драться! _(Хватает шпагу, сражается.)_ Я буду защищать тебя, Альвар, всегда, всегда. _АЛЬВАР хохочет._ АЛЬВАР. Браво, мальчуган! Ты храбр, Бьондетто! Ты лихой малыш! ПАЖ _(продолжает сражаться, азартно вскрикивая). _Я отниму тебя, Альвар, у каждого, кто захочет тебя! _Вдруг берет слетает с его головы, и ниспадают женские волосы, длинные и щедрые, как только у женщин._ _Пауза._ АЛЬВАР. _(потрясенно)_. Ах, сатана! ПАЖ. Выслушай… АЛЬВАР. Только ты способен на такое! ПАЖ. Прошу тебя, выслушай… _Стук в дверь._ АЛЬВАР. Что делать? ПАЖ. Что делать? АЛЬВАР. Убери… (Показывает на волосы). Убери это. _ПАЖ надевает берет, тщетно пытаясь собрать под него волосы._ АЛЬВАР. Скорее же! ПАЖ. Я боюсь, господин! АЛЬВАР. Молчи, негодяй! АЛЬВАР безжалостно сминает, засовывает эти волосы под берет, но они не поддаются, и – заталкивает ПАЖА в таком виде за ширму. Стук. Голос, зовущий АЛЬВАРА. (Открывает дверь). Соберано, вы кстати! Явление второе _СОБЕРАНО, АЛЬВАР, потом БЬОНДЕТТА._ СОБЕРАНО _(входя)._ Я увидел свет в вашей спальне. АЛЬВАР. Мне что-то не спится. СОБЕРАНО. Вот бутылка красного вина и немножко орехов. АЛЬВАР. _(рассеянно)_. Роскошь. СОБЕРАНО _(набивает трубку)._ Вы не скучаете по казармам, Альвар? По нашим вечеринкам? По Бернадильо, Армандосу, Гуере? Вам Неаполь не снится? АЛЬВАР. Что? Нет, нет, ах, да, да! СОБЕРАНО. Альвар, скажите, куда мы бежим? АЛЬВАР. Что? Ах, Соберано. Это что? Вино и орехи. Какое счастье! Надо выпить. Как в Неаполе. Жаль, Бернадильо нет с нами. _(Разливает вино.)_ Где вы его раздобыли? И орехи к тому же. Вы умеете жить, Соберано. Простите, я что-то болтаю не то. Я часто думаю, почему вы уехали со мной. В Неаполе больше вина. СОБЕРАНО. Так просто, Альвар. _(Раскрывает окно и тут же закрывает его.)_ О боже, какой здесь воздух! АЛЬВАР. Вы тоже чувствуете? Мне тоже кажется, что пахнет… СОБЕРАНО. И этот запах… АЛЬВАР. Морем… СОБЕРАНО…сожженной плоти. АЛЬВАР. Да, именно морем. СОБЕРАНО. И ветер липкий. Он прилипает, черный и жирный, как… как… о, я не знаю, как что… о, я не знаю, как уродство, как смерть. АЛЬВАР. Да, да, невероятно, но именно так – морем. Как в Неаполе. Но откуда в Мадриде море? СОБЕРАНО. Что? АЛЬВАР. Запах. Соленый. Это море. СОБЕРАНО. Соленый? Так это ж кровь! АЛЬВАР. Что? _Молчание. СОБЕРАНО вглядывается в АЛЬВАРА._ АЛЬВАР. Я стал легко дышать. Я предчувствую счастье. СОБЕРАНО Король неаполитанский ценил в вас хорошего офицера. Нам лучше вернуться в Неаполь. АЛЬВАР. Ах, да ну его! Перед нами весь мир, Соберано! СОБЕРАНО. Мир горит, дон Альвар. АЛЬВАР. Ах, да… Но, Соберано, вы первый сказали – бежим! И вот мы бежим. И здесь моя родина. Я чуть не забыл ее там, Испанию милую. СОБЕРАНО. Альвар, я раскаивался в том, что заставил вас уехать. Я совсем забыл, что нам некуда бежать. Чародеям некуда бежать, Альвар! АЛЬВАР. Что вы имеете в виду? СОБЕРАНО. Вы теперь чародей, Альвар. АЛЬВАР. Ну и что, Соберано? СОБЕРАНО. Оно внутри вас, чародейство. Это я вас научил. И некуда бежать. АЛЬВАР. Некуда бежать? СОБЕРАНО. Да, оно внутри. Навек. АЛЬВАР. А там, в развалинах Портичи, вы уже знали?.. СОБЕРАНО…что некуда бежать. Я не думал об этом. Вы ж понимаете… чары тех миров… и мы сами вызываем их… мощные чары тайных миров… _(Дрожит.)_ Какое бегство, Альвар? АЛЬВАР. Соберано, мне страшно. СОБЕРАНО. Да, сладко. Но вы еще слишком молоды, Альвар. Это как раз главное _(Вдруг хохочет.)_ А монах? Ой, как затрясся-то! АЛЬВАР. Какой монах? СОБЕРАНО. Ну, в капюшоне-то! В расселине стоял… мальчишка. Сцепил пальцы, а молиться не мог… мы его опалили, Альвар… мальчишку. АЛЬВАР. Какой мальчишка? СОБЕРАНО. Ну, тот, что сожжет нас. Инквизиторский выродок. АЛЬВАР. Да? СОБЕРАНО. Ну да. Кстати, я его видел сегодня здесь. Ха-ха-ха. АЛЬВАР. Ну вот, значит, нет смысла скрываться. Нас все равно поймают. СОБЕРАНО _(ворчит)._ То ему страшно. То скрываться не желает. _(Мучительно.)_ Вы слишком молоды. АЛЬВАР. Прекрасно. СОБЕРАНО. Да, прекрасно. _(Глядит на АЛЬВАРА.)_ АЛЬВАР. Ну конечно же, что в этом плохого? СОБЕРАНО. У меня что-то с глазами. Болят. АЛЬВАР. Вам вреден свет. СОБЕРАНО. Они в темноте еще больше болят. Я ничего не могу видеть. АЛЬВАР. Я вас не понял. СОБЕРАНО. Я не могу закрыть глаза. Я все время вижу. АЛЬВАР. Меня пугает ваш взгляд, друг мой. Что для вас сделать? СОБЕРАНО. Вы держите силу, которой нет равных. АЛЬВАР. Вы сами дали мне ее. СОБЕРАНО. Ну да, да, да, Альвар, я старый солдат. Мне нужно-то – это мой плащ, да бутылка вина, да горстка орехов. Я все тайны постиг! Колдовство, чародейство. Ох, Альвар, я такие лики видел! Слышал такие слова! Я падал в такие бездны, и все же вернулся – вот, я здесь. Я так высоко уносился… он меня уносил… АЛЬВАР. _(шепотом)._ Сатана? СОБЕРАНО. Да. Уносил меня на перепончатых крыльях своих. Мы были две мыши, знаете? Две летучие мыши, а вот здесь вот, во лбу, у нас сверкала звезда, освещала нам путь… красным светом. Красным, как кровь, этот свет любой мрак рассекает, как ножик… АЛЬВАР. Вы говорите – мыши, а ведь он верблюд. СОБЕРАНО. Я вам говорю, как мыши. Для удобства. Ну вот – мы летали с ним… Я знаю, что верблюд… О чем я? Сбился. Ах да – я знаю все. Я открою вам тайну – мы все умрем. АЛЬВАР. Друг, выпейте вина. _(Наливает.)_ Замечательный цвет. _Пьют._ СОБЕРАНО. Вам понравилась моя тайна? АЛЬВАР. Вы мой единственный друг, Соберано. Но какой же вы странный. СОБЕРАНО. Почему? АЛЬВАР. Я знаю, что мы умрем. Все знают это. СОБЕРАНО. Как? А он клялся, что только мне сказал… _(Усмехнувшись.)_ Опять надул. _(С усилием.)_ Ну так вот… все равно… тут нужны силы души. Она у вас молодая. АЛЬВАР. _(хватаясь за грудь)._ Опять душа? СОБЕРАНО. Ну да. Ее силы. Мои умерли уже. А вы можете пожелать. Я вас научил заклинанию. Желайте же! Он даст! АЛЬВАР. Что я должен желать? СОБЕРАНО. Сад, сад, как там, у Того, у Другого. Вы поняли? Сад. Один только садик. С цветочками. АЛЬВАР. _(с жалостью_). Вы пьяны, мой друг. СОБЕРАНО. Не в этом дело! Вы молоды, благородны, богаты, вы блестящи воспитаны, Альвар, вы сможете… силы души… сад… последняя весна… младенцы не вырастут… АЛЬВАР. Какие младенцы? Какая весна? _СОБЕРАНО опрокидывает ширму, видит БЬОНДЕТТУ._ _Пауза._ БЬОНДЕТТА. Здравствуйте, синьор. СОБЕРАНО _(в ужасе)._ Это ты? АЛЬВАР. Это мой паж… Бьондетто. Мальчик из очень хорошей семьи. Мне доверили его воспитание. БЬОНДЕТТА. Дон Альвар, мои волосы. АЛЬВАР. Ах, да. Соберано, вы мой друг. Я вам признаюсь – это женщина. СОБЕРАНО. Это женщина? АЛЬВАР. Да. СОБЕРАНО _(оглядывает АЛЬВАРА)._ Вы пожелали женщину? АЛЬВАР. Я не желал. СОБЕРАНО. Вам мало женщин?! АЛЬВАР. Я не просил. Он сам! СОБЕРАНО. Что с вами? Вы побледнели. У вас расширены зрачки. Вы дрожите. Вы влюблены, дон Альвар? АЛЬВАР. Нет, клянусь вам! Я не влюблен! Это он влюблен! Я околдован. СОБЕРАНО _(глядит на БЬОНДЕТТУ)_. Скажите, Альвар, эта женщина красива? АЛЬВАР. Да. СОБЕРАНО. Как она красива?! АЛЬВАР. Она нестерпимо красива. СОБЕРАНО. Как? Как она красива?! АЛЬВАР. У нее голубые глаза, золотые кудри, розовые губы. СОБЕРАНО _(неотрывно глядит на БЬОНДЕТТУ)_. Это невероятно. АЛЬВАР. _(с дрожью в голосе)_. Это так. СОБЕРАНО. Мальчик, ребенок. Тонкие косточки, тугое сердце, пылкий ум и все это в даму… АЛЬВАР. Но синьор! СОБЕРАНО. Я так долго искал. Я так долго искал. Я нашел вот – только вино и орехи… а вы… такой сильный… такой идальго… вы… аристократ… богатый, блестящий… дон Альвар, среди костров последняя весна… мертвая весна… мертвая земля… черные костры… слепое небо… и черные костры, Альвар, Альвар… Последняя весна, последняя!! АЛЬВАР. Но согласитесь! _Пауза._ СОБЕРАНО. Согласен. _(Небрежно.)_ Я приношу извинения. БЬОНДЕТТА. Благодарю, синьор. СОБЕРАНО. Что-о? Благодаришь? БЬОНДЕТТА. Синьор великодушен. Синьор увидел во мне женщину. _(Опускается на колени.)_ АЛЬВАР. Встаньте, безумица! Синьор, вы вынудили даму встать на колени. СОБЕРАНО. Для него это пустяк, дон Альвар. АЛЬВАР. Но для меня! СОБЕРАНО. Не хватало нам поссориться из-за верблюжьей головы. Преклонившей колена… о боже! БЬОНДЕТТА. Ай! СОБЕРАНО. О, прошу прощения. Я забылся. Крепкое словцо в обществе дамы. АЛЬВАР. _(в отчаянии)._ Соберано, щадите мои чувства. Моя матушка, донья Менсия, учила меня защищать женщин. СОБЕРАНО. Я тебя понимаю. _(БЬОНДЕТТЕ.)_ БЬОНДЕТТА. Ах, синьор… СОБЕРАНО. Мальчик чист и невинен. БЬОНДЕТТА. Да, синьор. СОБЕРАНО. Тебе не пришлось очень тратиться. БЬОНДЕТТА. Нет, синьор. СОБЕРАНО. Из всех соблазнов ты выбрал самый простенький. БЬОНДЕТТА. Да, синьор. СОБЕРАНО. Потому что ты уверен в победе. БЬОНДЕТТА. Да, синьор. СОБЕРАНО. Но ты меня удивляешь. Это так однообразно… БЬОНДЕТТА. Нет, синьор. СОБЕРАНО. Как? Купить живую душу такой ценой? Так дешево? БЬОНДЕТТА. Ну так что ж, синьор… СОБЕРАНО. Ты можешь дать столько… а ему лишь это _(окидывает ее жестом)_ и все, все! БЬОНДЕТТА. Все, синьор, все. _Пауза._ СОБЕРАНО _(АЛЬВАРУ_). Простите, синьор, я наговорил лишнего. Я прошу прощения, я болен, я иду спать. АЛЬВАР. Но драться?! СОБЕРАНО _(он как в лихорадке_). Потом. Я хочу видеть. Мне интересно, ужасно интересно. Мне холодно, Альвар. Я хочу лицо ваше видеть все время, глаза болят… всю эту весну, Альвар, в огнях в этих… ваше лицо, Альвар. _(Уходит.)_ АЛЬВАР. Я ничего не понял. БЬОНДЕТТА. Синьор забыл свои щипцы для орехов. Какие забавные. _(Раскалывает орех.)_ АЛЬВАР. Скорее б утро. БЬОНДЕТТА. Вы прекрасно все поняли! Вы! _Возвращается СОБЕРАНО._ СОБЕРАНО. Я забыл свои щипцы. _(Глядит на БЬОНДЕТТУ.)_ О, только не целуйте его, Альвар. _(Уходит.)_ АЛЬВАР. Зачем он это сказал? БЬОНДЕТТА. Не знаю. АЛЬВАР. Он опытный, он просто так не скажет. БЬОНДЕТТА (тряхнув кудрями). Синьор, я вовсе не прошу вас целовать меня! АЛЬВАР. Но… почему я должен целовать вас? БЬОНДЕТТА. Вы не должны! АЛЬВАР. Не должен? БЬОНДЕТТА. Почему вы так глядите? Я беззащитна. Я здесь одна. Вы не посмеете! АЛЬВАР. Кошмар! Как вы могли подумать! Я идальго… Меня матушка учила… БЬОНДЕТТА. Дон Альвар, я не сомневаюсь в вашем благородстве. Я повторяю, вы не должны целовать меня. АЛЬВАР. Я прошу вас, перестаньте про это. Я подозреваю, что вы смеетесь надо мной… О! _(Тяжело дышит, в ярости.)_ Я не отдамся тебе! БЬОНДЕТТА (от окна). Дон Альвар! Он идет сюда! Он идет сюда! Я погибла! АЛЬВАР. Кто вас испугал, Бьондетта? Кто идет сюда? БЬОНДЕТТА. Я видела, он весь вечер прятался под аркой. Он сейчас придет. Явление третье _АЛЬВАР, БЬОНДЕТТА, МОНАХ. Входит МОНАХ, молча глядит на БЬОНДЕТТУ._ БЬОНДЕТТА _(отступая)._ Это Монах! _(Еще отступая.) _Он странно глядит! _(Забивается в угол.)_ И в его глазах смерть. МОНАХ. Смерть дьяволу. БЬОНДЕТТА _(закрываетсяруками)._ Он никого не любит. МОНАХ _(АЛЬВАРУ)_. Я вас догнал. У меня ноги в крови. Я устал. Я две страны пробежал бегом. Вы знаете – Италию и Францию. Вы все впереди, скачете, вас не догнать. Но я догнал. В Венеции, в гостинице Святого Марка, сказали, что вы уже в Бренте. В Бренте я застал запах духов в брошенной комнате. И вот… вы забыли там… хлыстик. Это ваш. На Туринской дороге пастухи меня взяли с собой. Это счастье. Я бы погиб один. Нас заметало. Вы проскакали мимо, а следом пурга. СТРАШНО. Овцы нас грели. Я шел с пастухами до перевала у Тенде. Я в Лионе вас не застал. До сих пор здесь дрожит. _(Показал на грудь.)_ Вы так быстро скакали. Вы загоняли лошадей. _(Опустив голову.) _Вы знали, что я пешком. Я видел в Портичи, старый офицер смеялся, что я боюсь. Я устал. Ноги в крови. Мы в Мадриде. Все вместе. _(Внезапно с детским смехом.)_ Я не опоздал? АЛЬВАР. Я не понял тебя, Монах. МОНАХ. Я… еще нужен? АЛЬВАР. Нужен? Кому? Ты знаешь, кто я? МОНАХ. Я знаю. Вы лучший идальго Испании. АЛЬВАР. Я идальго, Монах! МОНАХ. У матери-церкви много работы, синьор. И людей не хватает. Но Святой инквизиции известен ваш род… Вас решили сберечь… Я верю, что вы уже… _(Жест в сторону БЬОНДЕТТЫ.)_ Побороли. Если нет, я помогу вам. _(Наступает на БЬОНДЕТТУ.)_ АЛЬВАР. Опомнись, Монах! МОНАХ. Ну хорошо. _(Отступает устало.)_ Дон Аль-вар, эта женщина вызвала интерес инквизиции. АЛЬВАР. _(поспешно)._ Это не женщина. Это паж. _(Надевает на БЬОНДЕТТУ берет.)_ МОНАХ. Кто бы он ни был, дон Альвар, церковь ошибиться не могла. АЛЬВАР. Я знаю, Монах, что церковь ошибиться не может. Но я говорю тебе, это мой паж. Вот. МОНАХ. Я пробежал две страны. Босиком. Я догнал вас в третьей. Я умирал. Меня били. Я падал. Я воровал хлеб у крестьян. Я знал только одно – лучший идальго Испании в плену темных чар. Я ради вас воровал, чтоб не умереть и сказать вам: слуги господни ошибиться не могут. Эта жен… этот паж – Вельзевул, дон Альвар! БЬОНДЕТТА. Ах! АЛЬВАР. Это моя невеста! БЬОНДЕТТА. Ах! МОНАХ. Лучший идальго Испании погас. Вас сожгут. АЛЬВАР. Ах ты маленькая дрянь! Я тебя заколю сейчас! МОНАХ. Так было б лучше. АЛЬВАР. _(отступает_). Мертвец. Мразь. МОНАХ _(закрывает лицо руками)._ Я не мертвец. Не мразь. АЛЬВАР. Гадость. МОНАХ. Я не гадость. АЛЬВАР. Шпик. Червяк могильный! МОНАХ. Но я знаю, что он… _(Показывает на БЬОНДЕТТУ.) _БЬОНДЕТТА. Все знают! МОНАХ _(отступает_). Тебя убьют. БЬОНДЕТТА. Пусть убьют! МОНАХ. Зачем ты пришел? БЬОНДЕТТА. Страшный Монах с мертвыми глазами и кровавой грудью. Страшный человек, истязающий сам себя! Страшный, страшный, зачем ты мучаешь нас? Мучай себя! МОНАХ _(тихо)._ Я мучаю. БЬОНДЕТТА. Сильнее, сильнее мучай! МОНАХ. Я бью себя! БЬОНДЕТТА. Плохо бьешь! МОНАХ. Я сильно бью! БЬОНДЕТТА. Убей себя! МОНАХ. Ты убей себя! БЬОНДЕТТА. У меня есть Альвар. МОНАХ. Ты подлый, Дьявол! БЬОНДЕТТА. У тебя нет ничего, вот ты и бьешь себя за это, подлый мальчишка! МОНАХ. Твоего Альвара сожгут, Дьявол. БЬОНДЕТТА. Кто – ты? МОНАХ. Я! БЬОНДЕТТА. Дурачок. Я проделал такой путь к моему Альвару, ах, тебе не вместить это в твою глупую головенку, набитую горькой дрянью. Но, малыш, ты его не сожжешь! МОНАХ. Сожгу! БЬОНДЕТТА. Нет, человечек, Альвара сожгу только я. МОНАХ. Будь проклят! БЬОНДЕТТА. Ты тоже! МОНАХ. Ну дон Альвар! Ну теперь-то вы видите?! АЛЬВАР. Что я должен видеть? МОНАХ. Но он даже не скрывает, кто он! АЛЬВАР. Что может скрывать паж от господина? БЬОНДЕТТА _(тихо)._ Снова паж… МОНАХ. Дон Альвар, вы сумасшедший? АЛЬВАР. Нет. БЬОНДЕТТА (грустно). Снова паж… опять паж… опять никто… МОНАХ. Дон Альвар, вы не хотите жить? Скажите правду? АЛЬВАР. Очень хочу. МОНАХ. Ну хорошо. Я ухожу. Я буду думать. Я буду следовать за вами до тех пор, пока не пойму. И пока есть возможность ее погубить, дон Альвар. _(Уходит.)_ АЛЬВАР. Вас опознали. Нужно бежать. БЬОНДЕТТА (с тоской). Ты не любишь меня, Альвар! _Пауза._ Все, все что-нибудь любят! Соберано – орехи, Монах – костры, только ты один, как розовая кукла с черными глазами, Альвар! _(Рыдает.)_ Ах, Альвар, что делать, что делать! АЛЬВАР. _(сухо)._ Доколе вам будет угодно носить этот облик, я обязан защищать вас. Так учила меня моя матушка, донья Менсия. Я сделаю все, чтоб вывести вас отсюда. БЬОНДЕТТА. Но куда? Все хотят убить меня. АЛЬВАР. Синьора, я буду с вами до тех пор, пока вам грозит опасность. БЬОНДЕТТА. Она всегда будет грозить мне, Альвар! АЛЬВАР. Моя шпага к вашим услугам. БЬОНДЕТТА. Бедная, бедная Бьондетта. Теперь ты видишь, для чего ты живешь! Ты так чувствуешь счастье быть Бьондеттой, красивой, юной, влюбленной! Но ты никогда не узнаешь, зачем тебе дано это счастье, маленькая сиротка Бьон-детта! АЛЬВАР. _(с достоинством_). Синьора, я не понимаю ваших слов, но должен сказать вам, что они причиняют мне боль. БЬОНДЕТТА. Прости меня, любимый, прости. Никогда, никогда не люби меня. Никогда! _Улица в Мадриде. Ночь. Отблеск огней. БЬОНДЕТТА, СОБЕРАНО, АЛЬВАР. крадутся вдоль стены._ Явление четвертое АЛЬВАР. Что это за отблески там, вдали? СОБЕРАНО. Костры. БЬОНДЕТТА. Как светло! АЛЬВАР. Спрячьтесь! _Прячутся за аркой._ _Мне показалось, кто-то идет за нами. Я посмотрю._ _Стойте здесь. (Хочет уйти.)_ БЬОНДЕТТА. Альвар! АЛЬВАР. Да, синьора. БЬОНДЕТТА. Альвар, не уходите… Я боюсь. АЛЬВАР. С нами синьор Соберано. БЬОНДЕТТА. Альвар, вас могут ранить. АЛЬВАР. Я должен вывести вас из Мадрида. Меня не ранят. _(Порывается уйти.)_ Не бойтесь. Вам ничто не грозит. Две шпаги к вашим услугам. Я только посмотрю, свободна ли улица и тотчас вернусь. БЬОНДЕТТА. Альвар, вас могут ранить. СОБЕРАНО. Идите, Альвар, я займу его беседой. _АЛЬВАР. уходит._ _Отблески огня становятся ярче. Освещают БЬОНДЕТТУ в женском платье и СОБЕРАНО._ БЬОНДЕТТА. Его убьют или ранят. Его убьют или ранят. Убьют! СОБЕРАНО. Мы кружим на одном месте и никак не вырвемся из этого города. Зачем? БЬОНДЕТТА. Как светло. _(Отступает под арку.)_ СОБЕРАНО. Ты любишь свет. БЬОНДЕТТА. Это костры. СОБЕРАНО _(пристально глядит на БЬОНДЕТТУ.)_ Как странно. Ты вовсе не смущаешься, что такой урод. БЬОНДЕТТА _(опустив голову)._ Просто я люблю свет. Синьор это знает. СОБЕРАНО. У меня болят глаза… и… чем это пахнет? БЬОНДЕТТА. Костры. СОБЕРАНО. Подбери слюни, верблюд. БЬОНДЕТТА. Синьор несправедлив ко мне. СОБЕРАНО. Закрой свою пасть, урод. Я не могу… Зачем их сжигают! Хотя… так лучше. Они попадут к Тому. Другому. Ха-ха! Ну что скажешь, тварь? Что качаешь своей башкой? _(Качает головой.)_ Тебе жалко, да? Тебе обидно, что они не твои? Бедный, бедный хлопает ушами вздыбил шерсть, скосил морду, ах ты, мой красавчик! БЬОНДЕТТА. Они мои, синьор! СОБЕРАНО. Ха-ха! Перестань корчись рожи, урод! БЬОНДЕТТА. Синьор, они мои. СОБЕРАНО. Кто твои? БЬОНДЕТТА. Те, в кострах. СОБЕРАНО. Что ты брешешь, проклятый! БЬОНДЕТТА. Вам не нужно этого знать. Простите. СОБЕРАНО. А… а младенцы? БЬОНДЕТТА. И они. СОБЕРАНО. Детишки, которых сжигают. Они же детишки! БЬОНДЕТТА. Мои. СОБЕРАНО. Ты хочешь сказать, что… _(Указывает в сторону костров.)_ Их же тысячи тысяч… БЬОНДЕТТА. Все мои. СОБЕРАНО. Но там есть и невинные. БЬОНДЕТТА. Все, все, синьор. СОБЕРАНО. Как докажешь? БЬОНДЕТТА. Не нужно. Это то, что разобьет ваше сердце. СОБЕРАНО. Говори, проклятый! У меня нет сердца! БЬОНДЕТТА. Костер делает их виновными. СОБЕРАНО _(хватаясь за сердце)_. Говори понятно, лукавый! БЬОНДЕТТА. Нестерпимое страдание убеждает их самих в собственной виновности. И Тот, Другой, глядит на них сверху и не может видеть. Он ужасается и потрясается и закрывает свое нежное лицо. Он не в силах вынести все это. Ему больно. Он отворачивается. И, синьор, – они мои. СОБЕРАНО. Лжешь! Ты лжешь! БЬОНДЕТТА. Да, синьор. Я лгу. СОБЕРАНО _(бегает и кричит)._ О какой ты! О какой! С тобой нельзя даже разговаривать! БЬОНДЕТТА. Я молчу, синьор. СОБЕРАНО. Ты ведь лжешь? БЬОНДЕТТА. Лгу. Их души так содрогаются, синьор, так содрогаются, это могу вынести один я. А он не может. СОБЕРАНО. Да, ты лжешь. БЬОНДЕТТА. Да. _СОБЕРАНО, зачарованный дальними отблесками, выходит и глядит на костры. Чья-то тень скользнула под арку._ _Это МОНАХ._ МОНАХ. Именем Спасителя нашего, принявшего муки за нас и искупившего все-все наши грехи, умри, проклятый! _МОНАХ вонзает кинжал в грудь БЬОНДЕТТЕ и убегает._ _СОБЕРАНО возвращается к БЬОНДЕТТЕ, странным, долгим взглядом глядит на нее._ СОБЕРАНО. Он называет тебя Бьондетта. БЬОНДЕТТА. Да, синьор. СОБЕРАНО. Бьондетта, Бьондетта… БЬОНДЕТТА. Ох, синьор… СОБЕРАНО. Ты хороша? Ты красива? БЬОНДЕТТА. Очень. СОБЕРАНО. Я не вижу! Я не вижу! _(Толкает ее в лицо ладонью_). Почему я не вижу? Почему видит мальчишка этот? Я все тебе отдал! Я бесплатно твой весь! _(Привлекает ее к себе)_. Вот видишь, видишь, я твой, тварь, верблюжья морда, зловонная пасть, я прижался к тебе, видишь, я нищий и мертвый, я обожаю тебя, я хочу тебя. Ну что еще? Что еще я должен сказать?! Ослепни, ослепни! Дай любить Бьондетту, покажи нежное личико в золотых кудрях, о верблюд… _БЬОНДЕТТА со стоном валится на землю._ БЬОНДЕТТА. Альвар… _СОБЕРАНО глядит на БЬОНДЕТТУ, лежащую у его ног._ _Вбегает АЛЬВАР._ АЛЬ ВАР Улица свободна. Скорее! _(Видит БЬОНДЕТ-ТУ)._ Что это? СОБЕРАНО. Это верблюд, он лежит. АЛЬВАР. Ее убили! Ее убили! Ее убили! _СОБЕРАНО (с любопытством глядит на АЛЬВАРА)._ _Тысячи тысяч убили._ АЛЬВАР. Ее убили? Ее убили! Ее убили! _СОБЕРАНО (с любопытством глядит на АЛЬВАРА)._ _Тысячи тысяч убили._ АЛЬВАР. Ее убили! Бьондетта! Бьондетта! Меня убейте! Меня! Меня! _(Хочет заколоть себя.)_ Ее убили! Ее убили! _СОБЕРАНО отбирает у АЛЬВАРА шпагу._ СОБЕРАНО. Ее… не убили. АЛЬВАР. Нет, убили! Убили! Соберано, она не дышит! Ах, боже мой, она не дышит, бедняжка… бедная, бедная, красавица моя… _АЛЬВАР. поднимает БЬОНДЕТТУ._ _Далекое зарево становится близким._ Видишь, какая она бледная, Соберано. А ротик, посмотри, он приоткрыт, как будто хочет сказать… СОБЕРАНО _(содрогнувшись)._ В самом деле, ротик оскален… Он смеется над нами… АЛЬВАР. Кто смеется, безумный? Что ты бормочешь? Ты сумасшедший, Соберано! Разве ты не видишь… _(Протягивает к нему БЬОНДЕТТУ.)_ Разве ты не видишь, какая она? _Звук как бы опавших поленьев в костре._ И ее посмели убить! СОБЕРАНО опускается на колени перед АЛЬВРОМ. СОБЕРАНО. Я обожаю тебя! Я обожаю тебя! Я обожаю тебя! _Занавес._ Действие второе Гостиница. Комната АЛЬВАРА. Явление пятое _ДОН АЛЬВАР. и БЬОНДЕТТА. Она в кресле у окна._ БЬОНДЕТТА. Ты грустишь, Альвар? АЛЬВАР. Какая-то печаль томит меня. Ее раньше не было. Я не знал, что есть такая печаль. БЬОНДЕТТА. Прошел месяц с того дня, я осталась жива, а тебя томит печаль. АЛЬВАР. Печаль, которой я раньше не знал. Мне кажется, будто он все еще здесь… в груди у меня. БЬОНДЕТТА. Что в груди у тебя? АЛЬВАР. Тот нож. БЬОНДЕТТА. У тебя? АЛЬВАР. Ах, Бьондетта, печаль меня извела! БЬОНДЕТТА _(с тоской)._ Какие странные, странные вы создания. АЛЬВАР. Почему, Бьондетта? БЬОНДЕТТА. Пока я была здорова и красива, ты только злился. А как увидел мои раны, так полюбил. Разве раны красивее меня самой? АЛЬВАР. Бьондетта, знай, что людям свойственно сострадание. БЬОНДЕТТА. Значит, людям не нужно красота. Ей нельзя сострадать. АЛЬВАР. Бьондетта, не говори глупостей! Ты прекрасно знаешь, что людям красота нужна! Ты опять хитришь! БЬОНДЕТТА. Альвар, в твоих глазах слезы? Я не хочу, чтоб ты плакал. Если любовь такая грустная, то лучше не люби меня! Нет, нет, я хочу, чтоб ты был счастлив! АЛЬВАР. Я счастлив, любовь моя. БЬОНДЕТТА. Нет, Альвар, ты страдаешь. АЛЬВАР. Ах, Бьондетта, все так сложно. Этого следовало ожидать. Я совершенно запутался, любовь моя. БЬОНДЕТТА. Действительно, получилось глупо. Я терплю непрестанную муку, Альвар, потому что не знаешь ты силы моей любви, и не суждено тебе ответить на нее. Я даже не могу дать ей волю – она погубит тебя, родной. Мне так тесно, Альвар. В этой Бьондетте. АЛЬВАР. Нет, нет! БЬОНДЕТТА. Нет, нет. Я люблю Бьондетту для тебя, Альвар. АЛЬВАР. Для меня. Ах, бедное мое сердце! БЬОНДЕТТА. Я хочу дать тебе любовь по твоему разумению, любимый. АЛЬВАР. Ах, бедная моя голова! БЬОНДЕТТА. Ты никогда не узнаешь, как одинока моя любовь, родной. АЛЬВАР. Ах, бедная моя душа! БЬОНДЕТТА. Я могла бы стать для тебя чем угодно… Что ты любишь больше всего? Ну хоть звездой. АЛЬВАР. _(с жаром)._ Вот ее бы я любил! БЬОНДЕТТА. Еще бы! Она ж далеко! АЛЬВАР. Ты не понимаешь! Женщины глупы, глупы, вы не понимаете! Я бы… я бы глядел на нее вечно! БЬОНДЕТТА _(ревнуя к звезде)._ Ну и что в ней такого? Висела б я в небе, сверкала, как дурочка… АЛЬВАР. Ах, звезда моя, звездочка! Была бы ты звездой! БЬОНДЕТТА. Я так и знала. Ты не любишь меня! АЛЬВАР. Бьондетта! БЬОНДЕТТА. Ты не любишь меня! Ты меня никогда не любил! АЛЬВАР. Ты не смеешь так говорить! БЬОНДЕТТА. Я не смею? А кто ж тогда смеет? Ты меня никогда не полюбишь! Ты ненавидишь меня! АЛЬВАР. Сударыня, я прошу вас не трогать мои чувства. Я не позволю смеяться над ними. БЬОНДЕТТА. Нет, я не буду смеяться, синьор. _(Плачет.)_ Ха-ха-ха! Ваши чувства, идальго! АЛЬВАР. Сеньора, как жаль, что вы дама, я бы вас заколол. БЬОНДЕТТА. Бедная, раненая влюбленная девушка. Он хочет тебя убить. АЛЬВАР. Бьондетта, ты невыносима, любовь моя! БЬОНДЕТТА. Да, была б я звездой! АЛЬВАР. Бьондетта, ты не имеешь права плакать, потому что мне больно! БЬОНДЕТТА. Альвар, между нами лежат бездны, и ты никогда не будешь моим. АЛЬВАР. Бьондетта, ты плохо знаешь испанцев. До сегодняшнего дня я причинял тебе лишь страдания… БЬОНДЕТТА. Да, Альвар. Да, но я согласна страдать дальше… АЛЬВАР. Позволь мне закончить мою мысль, любовь моя, хоть раз в жизни! БЬОНДЕТТА. Говори, Альвар. Мои страдания прекратятся, но ты говори. АЛЬВАР. Бьондетта, я хочу связать с тобой судьбу нерасторжимыми узами брака. БЬОНДЕТТА _(подскочив в креслах)._ Что?! АЛЬВАР. Мне кажется, ты достаточно окрепла и сможешь вынести путь в Эстрамадуру, в мой родной замок, где я представлю тебя своей матушке, донье Менсии. БЬОНДЕТТА. Меня? АЛЬВАР. Да, Бьондетта, тебя. Она очень благочестивая женщина. БЬОНДЕТТА. Ах, вот как?! АЛЬВАР. Кроме того, она очень умна, Бьондетта, и у нее доброе сердце. Она полюбит тебя, я убежден. БЬОНДЕТТА. Альвар, я стала женщиной для того, чтоб отдаться тебе. При чем здесь твоя матушка? Я не сомневаюсь в ее достоинствах, но я люблю тебя, а не донью Менсию. И ты получишь меня от меня самой. АЛЬВАР. Бьондетта, я слишком уважаю тебя для этого. Я хочу вступить с тобой в законный брак и посвятить тебе остаток дней. БЬОНДЕТТА. Ты меня уважаешь, Альвар? АЛЬВАР. Я тебя уважаю, Бьондетта, и не вижу в этом повода к новым слезам. БЬОНДЕТТА. Я стала еще несчастнее! Ах, Альвар, Аль-вар! То сострадание, то уважение! Тебе мало любви. Мне трудно судить об этих сложных чувствах, но, знаешь, Альвар, я подозреваю, что они нужны тебе, чтоб отделаться от меня. АЛЬВАР. Я так и знал! Ты сведешь меня с ума, Бьондетта! Моя честь, Бьондетта! Я идальго. Бьондетта! БЬОНДЕТТА. Вот еще и честь. АЛЬВАР. Но что же в этом плохого, что ты станешь моей женой?! БЬОНДЕТТА. Пока мы притащимся в Эстрамадуру, я успею состариться. АЛЬВАР. Я и в старости буду любить тебя. БЬОНДЕТТА _(заливаясь слезами)._ Он будет любить меня в старости! А сейчас, сейчас кто будет любить меня?! АЛЬВАР. Я… я буду любить тебя! Я! БЬОНДЕТТА. Сейчас? АЛЬВАР. Сейчас, сейчас. Вечно, Бьондетта! БЬОНДЕТТА. Альвар… это ты? АЛЬВАР. Да. А это ты… БЬОНДЕТТА. Мой Альвар. АЛЬВАР. _(почти рыдая)._ Но ведь ты будешь мучить меня там. Мучить! БЬОНДЕТТА. Буду! Буду! АЛЬВАР. Вечно! Вечно! БЬОНДЕТТА. Вечно! Вечно! АЛЬВАР. Но почему?! БЬОНДЕТТА. Я не могу иначе! Зачем ты? Забудь пока! Это же потом будет! Потом! АЛЬВАР. _(отступая_). Я… моя матушка… она… БЬОНДЕТТА _(приближая к нему лицо)._ Альвар… АЛЬВАР. У меня необыкновенная матушка. Она очень умная, она придумает что-нибудь… БЬОНДЕТТА. Альвар… АЛЬВАР. Моя матушка всегда меня учила… Явление шестое _Входит СОБЕРАНО._ СОБЕРАНО. Простите меня, Альвар, это снова я. АЛЬВАР. О чем вы, Соберано. Я всегда рад вас видеть. СОБЕРАНО. Меня знобит… Я… скучаю один. АЛЬВАР. Соберано, друг мой, друг мой… СОБЕРАНО. Тем более в такой день. Не нужно было мешать вам. Но этот день. АЛЬВАР. Что за особенный день сегодня, Соберано? СОБЕРАНО. Он знает… АЛЬВАР. Соберано, я ведь просил вас! СОБЕРАНО. Ах да. Синьора знает. Прелестная синьора знает. БЬОНДЕТТА. Что знает прелестная синьора? СОБЕРАНО. Что сегодня… последний день… весны… БЬОНДЕТТА. Весны? СОБЕРАНО. Прелести… синьоры… затмили все… БЬОНДЕТТА. Офицер, тебе жаль весны? СОБЕРАНО. Очень. А… что? БЬОНДЕТТА _(любуясь им_). Весна хороша? СОБЕРАНО. Да, она очень хороша. Да. БЬОНДЕТТА. Чем она хороша? СОБЕРАНО. В ней бывают эти… _(Забыл.)_ БЬОНДЕТТА. Кто? СОБЕРАНО. Ах, черт! БЬОНДЕТТА. Да, мой синьор! СОБЕРАНО. В ней бывают цветочки. БЬОНДЕТТА. В самом деле? СОБЕРАНО. Да. БЬОНДЕТТА. Они хороши? СОБЕРАНО. Да! Назло! И цветут! Всю весну! Хороши! Хороши! Я уверен! БЬОНДЕТТА. Но я ведь лучше? СОБЕРАНО. Ты?! БЬОНДЕТТА. Я. СОБЕРАНО. Разве я знаю? Лучше… _(Глядит на АЛЬВАРА.)_ Синьора лучше. БЬОНДЕТТА. Почему ты не глядишь на меня? СОБЕРАНО. Я гляжу в зеркало синьоры. Так виднее. БЬОНДЕТТА. Хороша? СОБЕРАНО. Несказанно! БЬОНДЕТТА. Скажи это мне! _(Поворачивает АЛЬВАРА спиной к СОБЕРАНО.)_ _СОБЕРАНО опустил голову и молчит._ Смотри, офицер, зеркальце можно разбить. _СОБЕРАНО вскидывается, в упор на нее глядит._ СОБЕРАНО _(мужественно)._ Хороша! БЬОНДЕТТА (хохочет, кружится по комнате). Ах, какая я прелесть! Я прелесть! АЛЬВАР. Ну что с ней делать! СОБЕРАНО. Не знаю. АЛЬВАР. _(строго)._ Что за странные игры, Бьондетта?! БЬОНДЕТТА. Прелесть! Я прелесть! АЛЬВАР. _(СОБЕРАНО)_. Правда, прелесть? СОБЕРАНО. Правда, Альвар. БЬОНДЕТТА. Я сестра весны. Я сестра той весны! СОБЕРАНО. Сестра. БЬОНДЕТТА _(с чувством)_. Благодарю, синьор. Подойдите к окну. СОБЕРАНО. Зачем? БЬОНДЕТТА. Ну просто. Ну что вам стоит? Ну просто. Идите. К окну. СОБЕРАНО _(подходит к окну)._ И что дальше? БЬОНДЕТТА. Ах, да отвернитесь вы от Альвара, он здесь! Ну же! СОБЕРАНО. Глаза болят. Очень. БЬОНДЕТТА _(топнув ножкой)._ Откройте окно, синьор офицер! Я так хочу! АЛЬВАР. Бьондетта, ты мучаешь моего друга. Он болен. Я сам открою. БЬОНДЕТТА. Нет. Он. СОБЕРАНО открывает окно. Вот так. СОБЕРАНО. Что это? _(Потрясен)._ Что это? Что? _Все подбегают к окну._ АЛЬВАР. Что там? СОБЕРАНО. Я не верю своим глазам! БЬОНДЕТТА. Ах, ах, ах! АЛЬВАР. Ах, что увидели вы, Соберано? СОБЕРАНО. Впервые я не верю своим глазам! АЛЬВАР. Я вижу сожженную землю, черные дома. Я не вижу ничего! БЬОНДЕТТА. Что же там? Что? СОБЕРАНО. Цветочек! БЬОНДЕТТА. Где? Прелесть! Где он? АЛЬВАР. Соберано, бедный, где он? СОБЕРАНО. Цветочек. Это цветочек. Это он. Я не могу ошибиться. Малютка мой беленький… на черном суку… это мне… мне… БЬОНДЕТТА. Тебе… тебе… СОБЕРАНО _(оборачивается, БЬОНДЕТТЕ, с торжеством)._ Ага! Ну что? БЬОНДЕТТА _(испуганно)_. Что, синьор? СОБЕРАНО _(надвигается на нее)._ Цветочек расцвел! БЬОНДЕТТА _(отступая)_. Я рада, синьор. СОБЕРАНО _(в лихорадке)_. Цветочек, беленький, расцвел на мертвом суку, в мертвом саду, в мертвом городе? Слышишь, ты?! БЬОНДЕТТА. О, синьор, я так счастлива, что он расцвел! АЛЬВАР. Соберано, успокойтесь, прошу вас. Не пугайте ее! У вас горячка, Соберано! СОБЕРАНО. О, Альвар! Это он, Альвар! АЛЬВАР. Да, это он. Соберано, друг мой, мне будет очень тяжело, если теперь вы заболеете… СОБЕРАНО. Альвар, но ведь сегодня последний день! АЛЬВАР. Да, последний! Ну, пожалуйста, тише! Мы привлекаем внимание! Мы опять раскричались! Нельзя! Успокойтесь, Соберано! Мы не можем даже вызвать лекаря, чтоб вам пустили кровь. На любой наш зов придет только палач. Соберано, мы любим вас. Это вместо лекарства. Выпейте лучше. _(Протягивает стакан.)_ СОБЕРАНО _(отталкивает стакан)._ Слышишь, урод? Меня любят. А он расцвел! Назло тебе, уроду. Ты все-таки урод. Чудовище. Ты – гнойное воображение мертвецов! Химера подлая. Ты – зло и яд и смерть для бедных крошек, маленьких людей. Которых ты измучил, негодяй! А он расцвел. _(Умильно.)_ Он дерзкий! Он где-то соки взял и силы. Он так стремился, крошка и расцвел! На солнышке. Для всех. Я даже не пойму, счастлив ли я. Я боюсь за него. Моя шпага. Моя… шпага. АЛЬВАР. _(в отчаянии)._ Он безумен! Офицер сошел с ума из-за цветочка! Бьондетта, ну почему ты молчишь? Придумай что-нибудь! БЬОНДЕТТА. Ваш друг немного болен. У него горячка. Да там и нет никакого цветка! СОБЕРАНО _(вопит в окно)._ Эй, эй ты! Эй, ты спятил что ли? Ты куда лезешь! Стой! _(Замирает_). _Пауза._ АЛЬВАР. Соберано, я вас умоляю, не надо шуметь. Отойдите. АЛЬВАР. пробует отвести СОБЕРАНО от окна, но тот словно прикован. Я не могу, Бьондетта… _БЬОНДЕТТА, подойдя, странно легко для женщины, сжимает пальчиками плечи СОБЕРАНО, и тот послушно опускается, поддавшись дикой силе._ СОБЕРАНО. Сломал, сломал… АЛЬВАР. Выпейте. _СОБЕРАНО пьет._ СОБЕРАНО. Мой цветочек… АЛЬВАР. Мы посадим другой, Соберано _СОБЕРАНО глядит на АЛЬВАРА, потом вдруг проводит ладонью по его щеке._ СОБЕРАНО. Альвар, ты счастлив? АЛЬВАР. Соберано, я сойду с ума, если вы заболеете. СОБЕРАНО _(недоуменно)._ Что? О чем вы? Вы счастливы? АЛЬВАР. Да СОБЕРАНО. Фу. А-то я испугался. Вы будьте счастливы, Альвар, слышите? Вы счастливы?! АЛЬВАР. Да, добрый мой друг, да, я счастлив так!.. Я несказанно счастлив. СОБЕРАНО. Альвар, у меня болят глаза. Ох, очень сильно болят. Все болят, и болят, и болят! Мужество иссякает, Альвар! АЛЬВАР. Соберано, мужайтесь! Вспомните все наши битвы. Ведь мы офицеры. Король неаполитанский обожал нас! СОБЕРАНО. Королю хорошо. Он просто король. А мы чародеи. АЛЬВАР. Друг мой – оно внутри нас – чародейство. Нам все равно не избавиться. Но ведь и сладость его – с нами. СОБЕРАНО. Я буду мужаться… АЛЬВАР. Правильно, друг мой, правильно… _(Помогает ему сесть.)_ Вот так вот… хорошо… Все с нами, Соберано… все, что у нас есть, – с нами… СОБЕРАНО. И вино и орешки и… сатана… АЛЬВАР. Вот, вот, еще выпейте, напейтесь вдребезги, фламандец! И еще достанем! У нас будет много вина! И ничто не кончится! Никогда, солдат! СОБЕРАНО. Альвар, неужели когда-нибудь наступят другие века? И те, следующие люди, будут жить иначе! АЛЬВАР. Не будут! Клянусь честью! СОБЕРАНО. Альвар, но ведь это последняя весна. Я открою вам тайну… АЛЬВАР. Вы уже открывали мне ее, Соберано. СОБЕРАНО. Альвар, я открою вам настоящую тайну. Вы сможете вынести ее? АЛЬВАР. Я постараюсь. СОБЕРАНО. Любовников больше не будет. АЛЬВАР. Увы, я опять не понял. Я ни одной вашей тайны не могу понять, Соберано. СОБЕРАНО. Альвар, вы последний влюбленный испанец. АЛЬВАР. Друг мой, я думаю, вы ошибаетесь. Чем же они будут жить, следующие испанцы? СОБЕРАНО. Завистью. АЛЬВАР. _(помолчав_). Это страшно, Соберано. СОБЕРАНО. Очень Явление седьмое _Входит МОНАХ._ СОБЕРАНО. Это он сломал мой цветочек! АЛЬВАР. _(хватаясь за шпагу)._ Чего хочешь, Монах? МОНАХ _(указывает на БЬОНДЕТТУ_). Его. АЛЬВАР. Опять! Уйди, а то убью! СОБЕРАНО. Нет, я убью! Он сломал мой цветочек! БЬОНДЕТТА. Это он ранил меня! МОНАХ _(рванувшись к ней)._ Вот, вот! Я за тем и пришел! АЛЬВАР. Назад! МОНАХ. Да нет же, дон Альвар, я хочу хотя бы узнать! Я думал, не смог понять. У меня голова разламывается. Я потрясен! СОБЕРАНО. Мой цветочек… мой цветочек… АЛЬВАР. Чем ты был потрясен? Только скорее! И внятно! МОНАХ. Да, я быстро. Нож вошел глубоко… АЛЬВАР. Гаденыш… МОНАХ. Не ругайтесь пока, синьор. Это важный вопрос. АЛЬВАР. _(сквозь зубы)_. Продолжай! МОНАХ. Нож вошел вон туда, в грудь. Давайте спросим его… _(Отстранив АЛЬВАРА.)_ Скажи, ведь нож вошел глубоко? Ты же чувствовал это? Он молчит. Это он нарочно молчит. Но он знает, помнит… _(Кладет руку на грудь себе.)_ Нож вошел… сильно очень. Там… синьоры, там косточка хрустнула. АЛЬВАР. Косточка? МОНАХ. Да. АЛЬВАР. Я живой еще… МОНАХ _(кричит)_. Так представляете, как он опасен?! СОБЕРАНО. Косточка, хрустнула… у синьоры? _(Жадно глядит на БЬОНДЕТТУ.)_ МОНАХ. Ну да, да! Он опасен, синьоры! Он страшный такой! Я был потрясен, я думал, нож войдет в пустоту, в свистящий, грохочущий мрак, в кошмарную бездну, хлынет пламя из раны, затопит, сожжет планету… а там только косточка хрустнула… _Пауза._ СОБЕРАНО _(БЬОНДЕТТЕ)_. Ну хоть косточки хруст дай услышать… МОНАХ. Как он устроен, надо узнать. Нужно его разъять на волокна, там найдется изъян, отклонение. Может, ноготь особый, или жилки не так сплетены, не как у нас… и в том месте, в том неправильном сплетении жилок, синьоры, – сидит Вельзевул! Демоны любят такие места, синьоры. Демоны вьют свои гнезда в таких вот местах – если под сердцем, в груди, хоть чуть-чуть по-другому сплетаются жилы – демоны там уж раскидывают свои гамаки или… да что говорить, синьоры – в любой волосок, в ресницу – впивается демон, если ресница посмела завиться чуть круче, чем надо… Так что, синьоры, мы поймаем его, он маленький, крошечный, мы посадим его в колбу, закупорим на века, чтоб не выбрался, и тогда… может быть, можно будет всем нам остаться жить… потому что – ха-ха-ха! Вельзевул будет пленник, а не мы с вами… _(Помолчав.)_ А ты… если, конечно, захочешь после всего этого…. насильно не будем держать! Но если останешься с нами… что ж… живи… в тебе не будет больше вреда, ты будешь женщиной человеческой. Так что решай. СОБЕРАНО _(МОНАХУ_). Да разве ж ты видишь ее? МОНАХ. Я вижу ее. СОБЕРАНО. Ну и… какова она? МОНАХ _(совсем тихо)._ Ужасна. СОБЕРАНО. И ты посмел ее ранить?! МОНАХ. Я посмел! Потому что… дон Альвар, все и так говорят, что испанский офицер живет с ведьмой. А мы вынем из нее дьявола, как огонь из лампадки… и она будет ваша жена. _(Кричит.)_ Вы же хотите ее!! И она… будет… синьор офицер… Доверьтесь. У инквизиции такие хирурги! Она вытерпит… ради вас… _(БЬОНДЕТТЕ_). Вытерпишь? _БЬОНДЕТТА кивает. АЛЬВАР. закрыл лицо руками._ Молодец! Я буду с тобой. Ты знаешь… я готов! Я… за руку буду тебя держать, вот так вот сплету твои пальцы своими, я все с тобой разделю, я тебя дышать научу, чтоб не было больно, чтоб крик останавливать. Я сам… все ножи, все пинцеты, все жуткие иглы с крючками… пусть они бродят во мне, как в тебе… мы не будем думать об этом, нам главное – дыхание не потерять, и пальцы наши как заговорщики, чтоб не расстались. Боли нет, боли нет! Если мы храбрецы – боли нет! Да ведь? На двоих – боли нет… _(АЛЬВАРУ_). А потом, синьор офицер, забирайте себе и живите в семейном замке своем хоть сто лет. Ешьте супы. Вышивайте. Делайте, что хотите. СОБЕРАНО. Мой цветочек… МОНАХ. Я не ломал вашего цветочка. Я даже не знаю, что это такое. СОБЕРАНО _(рычит)._ Я разорву тебя! МОНАХ. Хорошо. Может, я не заметил? Какой он? СОБЕРАНО. Он… Он… МОНАХ. На что он похож? СОБЕРАНО. Он… Он похож… он беленький… он вот такой вот… Человек не может его описать. МОНАХ _(подумав)._ Ты лжешь, офицер. Цветочков не бывает. СОБЕРАНО. Мальчишка. Офицеры Неаполитанской гвардии не лгут. _(Глядит на БЬОНДЕТТУ.)_ Он как она. _(Хохочет.)_ МОНАХ (удивленно). Как ты любишь обман, который даже не видишь! Зачем? СОБЕРАНО _(угрюмо)._ Работай дальше, малыш. Уже поддень. МОНАХ _(БЬОНДЕТТЕ)._ Идем к хирургам. _БЬОНДЕТТА идет с ним._ АЛЬВАР. Бьондетта! МОНАХ. Иди! _Она идет._ АЛЬВАР. Ну, Соберано, скажи? СОБЕРАНО. Вы удачно женитесь, синьор. МОНАХ. Иди, иди! АЛЬВАР. Бьондетта! _БЬОНДЕТТА обернулась и глядит на АЛЬВАРА._ Но ведь ты моя греза? БЬОНДЕТТА _(потупясь)._ Да. АЛЬВАР. Тогда не смей! СОБЕРАНО. Идальго! АЛЬВАР. Бьондетта… жилки… пальчики… нестерпимая… дитя мое… сердце… _(Склоняется для поцелуя.)_ МОНАХ (кричит). Нет! _АЛЬВАР. отшатнулся._ Я сам! АЛЬВАР. Что значит сам? МОНАХ. Это сделаю я! Лучше я! БЬОНДЕТТА. Ах! АЛЬВАР. Что с тобой, любовь моя? БЬОНДЕТТА. Какой красивый! АЛЬВАР. Красивый? БЬОНДЕТТА _(пристально, МОНАХУ)_. Раскрой грудь. _МОНАХ обнажает грудь._ _(Коснувшись пальчиком страшного шрама на груди.) _Это ты сам так? МОНАХ. Сам. БЬОНДЕТТА. Было больно? МОНАХ (с ненавистью). Было больно. БЬОНДЕТТА. Но боль ведь прошла потом? МОНАХ. Прошла потом. БЬОНДЕТТА. Ты хочешь снова? МОНАХ Хочу снова. БЬОНДЕТТА. Мой поцелуй больнее. МОНАХ. Пусть! БЬОНДЕТТА. Ты любишь меня? МОНАХ. Я?! Я тебя схвачу! Я тебя сожму так!.. И ты меня тоже! Мы задохнемся! Мы провалимся в ад. Пусть! Я не выпущу тебя никогда! Учти! Я вцеплюсь в тебя! Крепче всех! Я сумею. Ну – целуй. Навсегда. БЬОНДЕТТА. Дурак. МОНАХ _(выхватывает стилет, ранит себя)._ Ты не хочешь меня? БЬОНДЕТТА. Ты забрызгал меня, Монах! МОНАХ (вновь ранит). Не хочешь?! БЬОНДЕТТА. Уродец. МОНАХ. До встречи, синьоры. _(Убивает себя.)_ _Пауза._ _АЛЬВАР. опускается у ног БЬОНДЕТТЫ. Он без сил._ АЛЬВАР. Страшно как… СОБЕРАНО. Не очень… АЛЬВАР. Ты что, Соберано? Страшно очень. Ужасно. _(БЬОНДЕТТЕ.)_ Душа моя. Живая страшная душа моя, возьми меня скорее. Раз так. СОБЕРАНО. Э, нет. Теперь моя очередь. АЛЬВАР. Соберано! СОБЕРАНО. Да, теперь я. Я один не останусь, Альвар. АЛЬВАР. Я не понял вас, Соберано. СОБЕРАНО. Я говорю – полдень. Солнце палит. Сверху солнце, снизу костры. АЛЬВАР. Ах, молчите, Соберано! СОБЕРАНО. Почему? АЛЬВАР. Я предчувствую счастье! СОБЕРАНО. Это… ложь, Альвар. АЛЬВАР. Молчите, молчите, молчите! СОБЕРАНО. Альвар, куда вы глядите? У вас расширены зрачки, вы побледнели на лице у вас восторг. Что вы видите? АЛЬВАР. Я вижу возлюбленную свою, Бьондетту. СОБЕРАНО. Это ложь, Альвар. АЛЬВАР. Молчите, Соберано! СОБЕРАНО. Альвар, здесь нет никакой Бьондетты с золотыми кудрями. АЛЬВАР. Замолчи! Замолчи! СОБЕРАНО. Вы смотрите с любовью, Альвар, в ужасную морду арабского верблюда. Он смеется над вами. АЛЬВАР. _(выхватывает шпагу)._ Драться! СОБЕРАНО _(развалился в креслах, щелкает орешки)_. Нет. АЛЬВАР. Драться, драться! СОБЕРАНО. Ах, Альвар. АЛЬВАР. Негодяй! СОБЕРАНО. Нет. АЛЬВАР. Подлец! СОБЕРАНО. Нет. АЛЬВАР. Трус! СОБЕРАНО. Все равно – нет. АЛЬВАР. Завистник! СОБЕРАНО _(выхватывает шпагу)._ Драться! _Бьются._ АЛЬВАР. Бьондетта! СОБЕРАНО. Альвар… Альвар… я должен вам сказать… мне нечего сказать… скорей… скорей… АЛЬВАР. Завистник… завистник… Черные мертвые глаза… Умри! _АЛЬВАР. закалывает СОБЕРАНО._ СОБЕРАНО. Сад… сад… сад… _(Умирает.)_ АЛЬВАР. _(роняет шпагу, отступает от СОБЕРАНО)_. Убил… _БЬОНДЕТТА встает, приближается к СОБЕРАНО, начинает ходить вокруг него и сыпать на него цветочки, откуда-то взявшиеся у нее._ Что это? БЬОНДЕТТА. Это они! Он хотел сад. АЛЬВАР. Это цветочки? БЬОНДЕТТА. О да. АЛЬВАР. Вот эти блеклые, как рваные бумажки? БЬОНДЕТТА. Вот эти, да. АЛЬВАР. Ты врешь, от этого не умирают. БЬОНДЕТТА. Тише, тише. Ты не понимаешь. Он так хотел. Старый, старый офицер, вот тебе цветочки. АЛЬВАР. Но он не видит их, не видит! Почему ты раньше не дала их ему? БЬОНДЕТТА. Раньше нельзя было. Они только что расцвели. _(Бросает последние цветочки.)_ Вот. Вот. И вот. АЛЬВАР. Все? БЬОНДЕТТА. Все. Тише… тише… не буди убитого друга. АЛЬВАР. Это я убил его… Это я. БЬОНДЕТТА. Это ты убил его, Альвар. АЛЬВАР. Зачем я убил его? БЬОНДЕТТА. Просто. Ты всех убил. АЛЬВАР. _(глядит на тело МОНАХА)._ Ах да. И этого. БЬОНДЕТТА. Этот предупреждал тебя. АЛЬВАР. О чем? Я не помню. БЬОНДЕТТА. Что всех убьешь, если я буду с тобой. Он был умный мальчуган, Альвар. АЛЬВАР. А я… БЬОНДЕТТА. А ты со мной. АЛЬВАР. _(отшатнувшись)_. Зачем?! БЬОНДЕТТА. Затем, что люблю тебя. АЛЬВАР. Ты любишь меня! БЬОНДЕТТА. Да, Альвар. АЛЬВАР. Дьявол! БЬОНДЕТТА _(отшатнувшись)._ Альвар! _АЛЬВАР, не спуская с нее глаз, бежит к окну._ АЛЬВАР. _(в окно)._ Дьявол! Дьявол! Здесь дьявол! Сжечь! Скорее сжечь! В огонь дьявола! В костер! _Ликующий рев толпы._ _Костер на площади._ Явление восьмое _БЬОНДЕТТА на костре._ АЛЬВАР. Люди, люди. Это дьявол. Это дьявол! Он не отвечает! Люди, почему он молчит? _АЛЬВАР. прохаживается взад-вперед, страшно взволнованный, он даже потирает руки._ Это ничего, что он молчит. Нечего ему сказать, вот он и молчит. Попался, миленький? Привязали тебя голубчика! Ну вот, дьявол… хе-хе… сгоришь. _(Кричит)._ Поджаришься хорошенько, дьявол! Гляди, сколько тебе дров натаскали! Что смотришь, дьявол? Что ты смотришь на меня своими глазами?! Уставился. Ишь! Ну что тебе? Он не отвечает. Люди, он что-то молчит. Почему он молчит? Почему ты молчишь? Ты давай, отвечай. Ты… тебе страшно? _АЛЬВАР. пытается взобраться на костер, но поленья осыпаются под ним._ Люди, люди, почему ему страшно? Он не должен бояться, ха-ха-ха! Он же дымка, исчадье… и что там еще… лопнет… люди… он лопнет! Эй, не бойся, ты лопнешь… это не больно… хи-хи-хи… гм, как странно устроена жизнь… охватить невозможно… поздно охватывать… _Вбегает ЧЕЛОВЕК с ФАКЕЛОМ, зажигает костер, убегает._ _(Вопит.)_ Что вы сделали? Вы что?! Зажгли? Зажгли! _(БЬОНДЕТТЕ.)_ Слышишь, они зажгли его! Они сумасшедшие! Он же загорелся! Ой, что же такое делается! _(Разбрасывает поленья, обжегшись.)_ Да что же вы, в самом деле, люди, ненормальные! Она же сгорит! Бьондетта! БЬОНДЕТТА. Альвар! АЛЬВАР. Бьондетта… они помешались все… БЬОНДЕТТА. Альвар, я все поняла. АЛЬВАР. Я умираю, Бьондетта. Что делать? БЬОНДЕТТА. Я поняла. Ты любишь другую. АЛЬВАР. Какую другую?! БЬОНДЕТТА. Другую! Другую! Не знаю, какую! Другую, Альвар! АЛЬВАР. Да ты что?! БЬОНДЕТТА. Да! _АЛЬВАР лезет к ней в огонь._ Я догадалась! АЛЬВАР. Я не могу с тобой больше, Бьондетта! БЬОНДЕТТА. Ах, я умру, я умру, я умру! АЛЬВАР. Как же ты можешь мучить меня, Бьондетта? БЬОНДЕТТА. Я не могу, не могу, не могу! АЛЬВАР. Как ты смеешь жить после этого? БЬОНДЕТТА. Я ненавижу ее! Я ненавижу! Ты с ней будешь! Ненавижу, Альвар! АЛЬВАР. Что же ты делаешь со мной? БЬОНДЕТТА _(отмахивается от огня.)_ Ай! _(Дует на пальчики.)_ Как же я раньше не чувствовала? Как же это больно, Альвар! АЛЬВАР. Не смей так чувствовать! Я запрещаю! Ты глупая! Ты злая! БЬОНДЕТТА. Ах, как плохо, как плохо все! Ты ведь бросил меня! Плохо это, Альвар! _(Кашляет в дыму.)_ АЛЬВАР. _(тоже кашляет_). Я не желаю с тобой разговаривать. БЬОНДЕТТА. Ты о ней думаешь! Ты к ней спешишь! АЛЬВАР. Я никуда не спешу! О!.. _(Потрясен.)_ Это ты меня разлюбила. БЬОНДЕТТА. Да ты что?! АЛЬВАР. Да! Да! Потому что такое говоришь, Бьондетта! Ты смеешь такое говорить! Даже подумать такое! А ты – говоришь! Вот ты какая! БЬОНДЕТТА. Я не такая! АЛЬВАР. А какая? Ты хочешь отделаться! Ты нарочно ревнуешь! А ты не ревнуешь! Ты это назло! Я тебе надоел! БЬОНДЕТТА. Как же это больно, родной! АЛЬВАР. Я не хочу ничего знать! БЬОНДЕТТА. Я к ней не ревную, Альвар, мой Альвар. Мой. Ты любишь меня! АЛЬВАР. Не верю! БЬОНДЕТТА. Ах, какая я! Какая плохая я! Как же я могла даже подумать такое страшное… это страшные мысли, Аль-вар! Я недостойна тебя! АЛЬВАР. Ты нарочно так говоришь… БЬОНДЕТТА. Нет, Альвар. Я лучше ее. Я лучше всех. Я красивее всех!! Ты мой! Больше ничей! Только мой! АЛЬВАР. Ты так не думаешь! БЬОНДЕТТА. Я обожаю тебя, Альвар! АЛЬВАР. Лгунья! Обманщица и лгунья ты! _Поцелуй._ _Свист, гром, тьма, острый луч света._ _В нем страшная ВЕРБЛЮЖЬЯ БАШКА тянется с поцелуем к ДОНУ АЛЬВАРУ, обнимающему пустой огонь._ БАШКА. Скажи: «Мой дорогой Вельзевул, я обожаю тебя.» Ну скажи… _АЛЬВАР падает мертвый._ _Голова безмолвно раскачивается над ним._ _Занавес_ _Конец_ 129075, Москва, а/я № 2, тел. (095) 216 5995 Агентство напоминает: постановка пьесы возможна только с письменного согласия автора Ехай Пьеса в 1 акте Действующие лица: МАШИНИСТ ЭЛЕКТРОВОЗА МУЖИК БАБКА В САПОЖКАХ _Зима. Поздний вечер. Железнодорожный путь. Глухое – глухое место. Где-то далеко, за снегом, слегка поблескивает деревушка._ Мужик _стоит на коленях, приготовился умирать. Глядит на небо, кладет голову на рельс. Грохот встречного поезда. Самого поезда не видно, но вихрь света, снега и грохот говорят нам, что проехал поезд и потрясенно просигналил ненормальному Мужику. Мужик поднял голову, поглядел вслед поезду и вновь положил щеку на рельс. Рельс холодный, и Мужик подложил шапку. Идет время. Мужик лежит, потом далеко уже два поезда встретились, и тот, что видел Мужика, передал второму, это мы узнаем из реплик: «Вить, там псих один, лег на пятисотом километре». – ««Из графика выйду, блин». – «Тормози, Вить, фиг с ним, с графиком». Эти реплики так и прозвучали где-то там, далеко, где начал тормозить поезд, а Мужик об этом ничего не знает, он терпеливо лежит, и вот входит_ Машинист _электровоза._ МАШИНИСТ. Точно, лежит, падаль! _(Энергично подходит к Мужику и дает ему пинка.)_ _Тот падает уже всем телом на рельсы, но покорно поднимается и вновь устраивается в прежней позе: щека на рельсе, а зад к звездам._ _(Снова его пинает.)_ Это тебе, блин, за график. _Мужик встает в прежнюю позу._ _(Пинает.)_ А это тебе за прогрессивку. _Мужик встает, как было._ _(Пинает.)_ А это тебе за выговор. _(Снова пинает.)_ А это тебе за нервы. _(Снова пинает.)_ А это тебе за развратное са-муничтожение. _Мужик вскакивает, бьет его в лицо. Машинист падает, а Мужик вновь ложится на свой рельс._ _(Встает.)_ Ты что, псих? Точно ведь, псих. Ты что дерешься, падаль? Я из-за тебя состав остановил, график разбил, теперь черт-те что будет, ты мне же морду бьешь. МУЖИК. Ехай. МАШИНИСТ. Во падаль, еще пищит. Да я таких полудурков знаешь сколько надавил? Ни один не пискнул. Ну ты, давай слазь! _(Сталкивает Мужика с рельса, хочет уйти.)_ _Hо Мужик опять на рельсе. Пауза._ Эй, Мужик, ты что? Умереть хочешь? МУЖИК. Хочу. МАШИНИСТ. Я ж тебя задавлю. МУЖИК. Дави. МАШИНИСТ. Эй… эй, эй, МУЖИК… ты… ты… ты… МУЖИК. Ехай. МАШИНИСТ. Слушай, грешник, ты тогда подвинься пока. Там за мной сто семьдесят пятый пойдет. Товарняк. _Мужик молчит._ Чо же я остановился. а? Козел я, козел… Толика послушался. Сейчас бы «чик» – и то короче, отчитался бы уже и ехал снова. _(Кричит.)_ А то же оно идет время-то! Государственное, между прочим, денежки чирикают в каждой минуточке… вот козел я… _(Озирается.)_ Привязать бы тебя… ничо нету, один снег. Ну слезь, а, Мужик, ну дай проехать-то! МУЖИК. Не дам. МАШИНИСТ. Да-а… _(Садится рядом на рельс, закури-пает.)_ Стали. _(Прислушивается.)_ Что это там… волки, что ли? Ноют, прям ноют. Слышь, мужик, а они сюда не прибегут? МУЖИК. Не прибегут. МАШИНИСТ. Сожрут еще… А воздух здесь хороший, чистый, санаторий, не то что в городе. Да ты хоть сядь пока. Морда примерзнет. Я ж не еду еще… МУЖИК. А ты ехай. МАШИНИСТ. «А ты ехай». Ты вот сам возьми да ехай по человеку. МУЖИК _(садясь)._ Да. Это хреновое дело. Это да. _(Думает.)_ Но ты с разбегу. МАШИНИСТ. Ага. Уже бегу. И падаю. МУЖИК. Слабенький. МАШИНИСТ. А я в сильные не набиваюсь. МУЖИК. Ты на войне не был. МАШИНИСТ. Не, не был. Хоть бы ее вообще не было! Тьфу! МУЖИК. Ты реши, что я враг. И – ехай, МАШИНИСТ. Ты и так враг. Кто на себя посягнул, тот на людей плюет. _Мужик бьет Машиниста в лицо._ _(Вставая.)_ Ну и сволочь же. Я такой сволочи еще не видел, блин. Еще дерется, сволочь. МУЖИК. А ты ехай. МАШИНИСТ. А ты руки не распускай! МУЖИК. А ты ехай давай! МАШИНИСТ. А ты не указывай! Руки он будет распускать! Указчик. Выскочил. Откуда ты вылез-то, чудо-юдо. Снег один, ннчо нету. Лег. И зачем только Толик тебя увидел! МУЖИК _(хмуро)._ Зоркий. МАШИНИСТ. Я не понимаю, что людям не живется? И так – если война, все и так поедем. Кнопку нажмут, и – звиздец! А так живи пока, хорошо ведь. Что, не так, скажешь? Все есть, живи только! Не живется им… Ложатся. Прям посередке. Ехай по им. Иди, пускай тебя волки сожрут… А правда, иди, а? Они без графика… сожрут, что ты состав держишь? МУЖИК. Волк – зверь. МАШИНИСТ. Вот иди к зверям, раз жить не хочешь. МУЖИК. А в морду хочешь? МАШИНИСТ. Ну ты! Ты у меня так сам схлопочешь, хоть и старый. Обидчивый какой, ишь! Тебе все равно должно быть, раз ты на смерть идешь. МУЖИК. Говоришь много. МАШИНИСТ. Я сам знаю, сколько мне говорить. Ты мне еще говорить запрети. Звери ему не нравятся. Он к людям башку сует! А они сейчас сидят там, чай невинно пьют. Четырнадцать вагонов. В окна глядят – ничо не видно. Нервничают, что стоим долго, встали черт-те где, в поле… проводниц дергают, изнывают. У них… дети, они к родным едут… к близким… в отпуска… У них жизнь идет, они ужинают, постели стелют уже. Им ехать надо… чай пьют. Это люди, понял? С билетами. Что ж я, по-твоему, всеми этими людями по тебе проеду? Они чай пьют, а я им такую пакость? МУЖИК. Несчастный случай, скажешь. МАШИНИСТ. Ага. Обманывать нехорошо, нас в школе учили. А у них дети, между прочим! И детями по тебе проеду. Тебе что, а им на всю жизнь! Им расти, детям-то этим! _Пауза._ МУЖИК. Я к зверям не пойду. Ехайте вы. МАШИНИСТ. Ой сво-олочь… МУЖИК. У тебя график рвется! МАШИНИСТ. Рвется! И будет рваться, пока ты тут будешь свою башку стриженую совать… МУЖИК. Моя башка. МАШИНИСТ. Да стриженая. МУЖИК. Не ты стриг. МАШИНИСТ. Известно, где вас стригут. МУЖИК. А хоть где, куда нс сунься. МАШИНИСТ. Я почему-то нестриженый! МУЖИК. Вот и ехай, пока не постригли. МАШИНИСТ. Вот за тебя точно и постригут. Или думаешь так – погладят? МУЖИК. За меня не постригут. МАШИНИСТ. А что так? МУЖИК. Я отработанный уже. Шлак. МАШИНИСТ. Тоже мне, принц нашелся. МУЖИК. А хоть и принц, МАШИНИСТ. Я не понимаю, что ты выпендриваешься-то? Ты пойди повесься, если тебе звери не нравятся. Ты какой-то способ избрал эгоистический. МУЖИК. Да я уж думал… МАШИНИСТ. Ну? МУЖИК. Да страшно чо-то… МАШИНИСТ. Чего-о? _(Хохочет.)_ Ой, не могу! Ну комик! Ты знаешь, какой ты будешь после наезда? Ты же страшнее всего будешь! МУЖИК. Я висеть не хочу. МАШИНИСТ. Точно принц, блин. _(Помолчав.)_ Я не знаю! Я вот живу, да? МУЖИК _(хмуро)._ Ну? МАШИНИСТ. «Ну» – хоть бы одну… Я не женатый, кстати, но суть не в этом. Мужик, ты мне в отцы годишься – знай мою жизнь… Я живу, блин, как дурак! МУЖИК. А че так? МАШИНИСТ. Ну вот. Я вертеться не умею. Все же вертятся в нашем веке. Но я не хочу вертеться, учти. У меня одна совесть. МУЖИК. Так чего тогда? МАШИНИСТ. Меня другое заедает. Я живу на зарплату, да? Платят нам, сам понимаешь… хватает. А некоторым все ж таки мало. У меня напарник был, Голиков. Двадцать восемь гудков украл. МУЖИК. Ну и чо? МАШИНИСТ. Нет, не че. Электровозный гудок знаешь сколько стоит? Семьдесят рэ. А он их двадцать восемь штук. У него кабинку открыли, заподозрили просто, что гудки исчезают. На фиг такая жизнь нужна. У него супруга такая же. Они во все одетые. У нее здесь, здесь, здесь – золото, вплоть до зубов. А она сама на кондитерской фабрике работает. Мне Голиков одни раз дал – это, говорит, по восемьдесят пять рублей килограмм. Галка таких конфет по пять-семь штук выносит. Ну и там съедает. Он мне дал полконфеты попробовать. МУЖИК. Ну и чо? МАШИНИСТ. Ты скажи, вы на войне так поступали? МУЖИК. Чего тебе? МАШИНИСТ. Чтобы товарищу полконфеты дать? Пол! Половину. Хоть и за восемьдесят пять рублей. МУЖИК. Так сел же. МАШИНИСТ. Кто? МУЖИК. С конфетами-то? МАШИНИСТ. Сел. МУЖИК. Ну так вот. МАШИНИСТ. Нет, мне такая жизнь не нужна. МУЖИК. Ну так и чо? МАШИНИСТ. Я, главное, не понимаю, то ли он не боится, то ли у него наглость такая? МУЖИК. У кого? МАШИНИСТ. Да у напарника, у Голикова. МУЖИК. Так ведь сел же. МАШИНИСТ. ^ так вот. А детей… Правда, у них не было. ^ вот она, к примеру, родит, будет его грудью кормить, а у самой зубы золотые. МУЖИК. Ты психанутый, что ли? МАШИНИСТ. Почему? МУЖИК. Чо ты к ним прицепился? МАШИНИСТ. Просто я вертеться не могу. МУЖИК. ^ и не вертись. _Пауза._ _Холодно._ МАШИНИСТ. Тебе все равно уже, так знай. Я никому не говорил. ^ ты такой МУЖИК… В общем, ты последнее доживаешь, я тебе скажу. МУЖИК. Че еще? МАШИНИСТ. Я не знаю, как жениться. МУЖИК. ^ разу, что ли? МАШИНИСТ. Да ну тебя. Я насчет загса. Я на ней женюсь, она ребенка родит и станет меня подбивать вертеться. МУЖИК. Повертишься. МАШИНИСТ. У меня одна совесть. Он же вырастет, как ни скрывай, а все равно промелькнет. МУЖИК. Что промелькнет? МАШИНИСТ. Что родители у него вертелись? МУЖИК. ^ все, что ли? МАШИНИСТ. Чего? МУЖИК. График. МАШИНИСТ. Ой, блин… стою, как полудурок, побегу я… ладно, в общем, такие дела… а ты говоришь… ^ прощай. МУЖИК. Прощай. _Машинист идет. Мужик ложится на рельсы._ МАШИНИСТ. Ты! Ты! МУЖИК. Ехай. _Пауза._ МАШИНИСТ. Да ты чего, а? Я ж тебе… ой, сволочь… Я ж тебе свою жизнь рассказал! МУЖИК. Холодно. Ехай. МАШИНИСТ. Да совесть-то у тебя есть, в конце концов! Мне тридцать два года. Мне еще жить! У меня мамаша жива! Я честный человек! Я ничьей крови не пролил! Я к мамаше приезжаю – цыпленка не зарежу! Ты что на меня налез! Что я сделал? Я тебе душу распахнул! А ты вон что! МУЖИК _(встает)._ Серость. _Пауза._ МАШИНИСТ. А ты-то кто? МУЖИК. Я никто. А ты серость. МАШИНИСТ. Что с психа взять? Вали отсюда. Я сейчас людей приведу, привяжут. МУЖИК. Глянь-ка… МАШИНИСТ. Чего тебе еще надо? МУЖИК. Туда глянь-ка. _(Показывает на небо.)_ МАШИНИСТ. Сам глянь, _(Сплевывает.)_ Полудурок. МУЖИК. Ты сейчас говорил, а там тебя никто не слышал. Серость. Нуль. МАШИНИСТ. Баптист, что ли? Сектант несчастный. Ладно, что с баптистом разговаривать. За людьми пойду. МУЖИК. Я спрячусь. Вы потом поедете, я опять лягу. Лучше по-честному ехай. МАШИНИСТ. Значит, ничем тебя не взять? МУЖИК. Видать, что нет. МАШИНИСТ. Значит, ты твердо решился. МУЖИК. Решился. МАШИНИСТ. И ничто на свете тебя больше не интересует? МУЖИК. Ничто. МАШИНИСТ _(кричит)._ Замерз я! Померзнем ведь! МУЖИК. Повертись. Согрейся. МАШИНИСТ. Ладно, я с себя снимаю ответственность. Я пойду за людьми, пускай начальник поезда сам решает, тем более моя смена кончается, скоро напарнику вставать… _(Хочет уйти.)_ _Мужик легонько свистит, подзывая._ Ну, чего опять?! _Мужик внезапно меняется. Он теперь «блатной», с придурью._ МУЖИК. А че не спросишь-то? МАШИНИСТ _(слегка отпрянув)._ Чего? МУЖИК _(кивает на рельсы.)_ Ну… Это самое… Неинтересно, что ли? МАШИНИСТ _(как бы не понимая)._ Чего неинтересно? МУЖИК. Что я жить передумал, а ты даже не спросишь, за что. МАШИНИСТ. Так ясно же – у тебя стресс. МУЖИК. А это че такое? МАШИНИСТ. Ну, когда стрясется что-нибудь и человек больше не может. МУЖИК. Стрясется, говоришь? МАШИНИСТ. На это специалисты есть! МУЖИК. Стряслось, парень. МАШИНИСТ. Врачи специальные. С образованием. С закалкой. МУЖИК. Такое, парень, стряслось… МАШИНИСТ. Слушай, мужик, ты меня серостью назвал, я простил. Слушай – на это есть специальные люди, они смогут… выслушать, они на это поставлены. Ехай со мной! МУЖИК. А знаешь, какое стряслось? МАШИНИСТ. Ехай. я такой. Беру тебя, ехай! Их лечат, стрессы эти… по-новому – музыкой, ласковым отношением… МУЖИК. Не. Я тебе самому скажу. МАШИНИСТ. Мужик! Ехай в больницу. На поезде! Люди там, чаек, тепло, светло! Я тебе сам предлагаю! Доедешь, музыкой вылечат. МУЖИК. Одному тебе скажу. МАШИНИСТ. Я тебе «серость» простил! МУЖИК. Так мое не вылечить музыкой. Оно знаешь какое… МАШИНИСТ _(перебивая)._ Я тебе говорю, ехай, я тебя не выдам, у меня напарник хороший, Саня, с людьми побудешь хоть… МУЖИК. Так я ж тебе говорю, мое… МАШИНИСТ. У меня мамаша старая! Она внуков хочет! А тут псе психи! А ей внучек нужен, в огород ходить с лопаточкой… Мне не надо страшного! Я в сильные не набиваюсь! На это специальные врачи… есть. Я живу, пускай люди едут! Пускай они чай пьют, пускай даже… вертятся… если с ума сошли… Мне детишек жалко, я про страшное не хочу! МУЖИК. Я, главное, говорю ей – голова че-то болит… МАШИНИСТ. Там специальные врачи, культурные, они смогут. МУЖИК. Дай, говорю, пять рублей, вина красного купить, а она не дала… МАШИНИСТ. Ой, мама моя… МУЖИК. Не дала. МАШИНИСТ. Ну и ты… _Мужик сплюнул._ Расстрел дадут. МУЖИК. Кому? МАШИНИСТ. Тебе. МУЖИК. За что? МАШИНИСТ. За убийство. МУЖИК. Кого я убил? МАШИНИСТ. Ты ее убил? МУЖИК. Ага. Ее убьешь. МАШИНИСТ. Так что тогда стряслось-то? МУЖИК. Так не дала ж она мне пять рублей! На красное вино! _Пауза._ МАШИНИСТ. И ты поэтому? _(Кивает на рельсы.)_ МУЖИК. Так не дала же… МАШИНИСТ _(рухнул ни колени)._ Мужик… МУЖИК. Ась? МАШИНИСТ. Скажи, что врешь… МУЖИК. Ты поди сам у нее спроси. Баба жирная, сидит. «Не дам, говорит, самой надо». МАШИНИСТ. Скажи, что врешь, Мужик. МУЖИК. Ну че, как заводной. МАШИНИСТ. Мужик, за пять рублей на смерть не идут. МУЖИК. Так вот же – один раз в тыщу лет пришел человек, и то не дают помереть спокойно. МАШИНИСТ. Мужик, это пять рублей всего. И жизнь… МУЖИК. А мне вина охота! _Пауза._ Да ты встань, парень, коленки застудишь… Будешь ходить _(ходит на полусогнутых)_, как обезьян. МАШИНИСТ _(встает, отряхивается)._ Так на… _(Шарит по карманам.)_ МУЖИК. Вина охота, пойми, как человек, все же люди… МАШИНИСТ _(кивает)._ Ну да… _(Дает деньги.)_ Вот. _Мужик берет._ МУЖИК _(бьет Машиниста по плечу)._ Атасный бугор! Спасибочки! МАШИНИСТ. Не за что… МУЖИК. Привет начальникам! Ехай! Зеленой улицы! МАШИНИСТ. Стой! Стой, говорят! _(Останавливает Мужика.)_ У меня мамаша старая! МУЖИК. А я сирота. МАШИНИСТ. Ты врешь, врешь, врешь, сирота! Ты убил! Убийца ты! Убил, изувечил, труп расчленил… злостное убийство с отягчающими… МУЖИК _(испуганно)._ Перекрестись… МАШИНИСТ. За что сидел? _(Сдирает с него шапку.) _Башка бритая. Сидел за что? Тебе человека убить – что муху! И опять убил, и испугался, и на рельсы лег, чтоб народного гнева избежать! За пять рублей! МУЖИК. Так че ты верещишь… У меня есть уже, сам же дал… Я пойду теперь… МАШИНИСТ. За что сидел? МУЖИК. А-а… по пьяному делу. МАШИНИСТ. Так… по пьяному делу, по пьяному делу… Драка, значит. Ну и что… Ты вышел… Тебя люди не приняли в свой коллектив… уголовника. И ты не смог адаптироваться! МУЖИК. Смог. МАШИНИСТ. Не смог! Тебе люди в глаза плевали, что ты уголовник. Через это можно умереть! МУЖИК. Люди меня как родного приняли. Люди тебе не звери, парень, чтоб в глаз плевать, кто уже наказанный. _(С придурью.)_ А че мне? Я из зоны вышел, все новенькое надел. Вымылся, курточку новенькую, телогреечку без номера, трусики новенькие, маечку новенькую. Шапочку новенькую. Я знал, куда иду, к людям. У меня все новенькое. И люди мне сказали: «С прибытием тебя, мужик, будь как дома. Тем более, ты бульдозерист…» МАШИНИСТ. Что? МУЖИК. «Тем более ты бульдозерист». Бульдозерист я! МАШИНИСТ. Ты? МУЖИК. А кто? Ты? Ты Машинист… хреновый. Состав держишь. МАШИНИСТ. Ты… ты… ты сломал… бульдозер и… МУЖИК…лег. _(Показывает фигу.)_ Бульдозер я, парень, никогда не сломаю. Заруби. МАШИНИСТ. Так что ж ты лег-то? МУЖИК. Ну ты тупой… А то айда, все равно стоим, пять рублей есть. У Дуськи купим. Вона моя деревня блестит, видишь? МАШИНИСТ. Вижу. _(Глядит на небо.)_ И там блестит. МУЖИК. Там блестит, да не по твоей чести! А там люди, айда погреемся. МАШИНИСТ. За пять рублей приперся через все это поле убиваться. МУЖИК. Ну че, обсудили… Айда, а… надоело. МАШИНИСТ _(садится на рельсы)._ Мозги ноют. Все. Звиздец мне. _(Тоскливо.)_ Не верю я тебе. Врешь ты все. Злой ты, Мужик. Злой. Злобный. МУЖИК. А че злой? Попьем вина у Дуськи. А моя пускай сидит, жиром трясет. Вот моя баба злая. МАШИНИСТ. Баба… МУЖИК. Баба. У ей зубы… железные. Сережки купила. Сидит. МАШИНИСТ. Баба… тебе… изменила? МУЖИК. А хоть сто раз! Мужик на зону – баба из дому. Закон природы. МАШИНИСТ. Как тогда жить? МУЖИК. А че так? МАШИНИСТ. Если каждый начнет за пять рублей на поезд кидаться, то никакой войны не надо. МУЖИК. А на фиг она, война, нужна-то? Пакость одна, и все. МАШИНИСТ. Мужик, ты ж воевал! Ты же наше старшее поколение, у тебя же есть достоинства! Ты за Родину, за все наше жизнь отдавал. МУЖИК _(приосанясь)._ Да чего там! МАШИНИСТ. И после этого… такую жизнь, такую… героическую, за вшивую пятерку на рельсы кидаешь! На тебя пионеры равняются, сука! А ты кидаешься! Ты предатель, мужик! Ты нас предал! Ты все поколения предал! _(Бьет Мужика в лицо.)_ МУЖИК _(поднимаясь)._ Ты руки-то больно не распускай! Недорос еще! Предал, предал! Раскудахтался! Я пока еще никого не предал. Это ты поезд предал. Вали отсюдова. Ехай давай! Стал, как бык. Тебе государство состав доверило, а ты примерз тут. Лично я к Дуське. Покедова. МАШИНИСТ _(проникновенно)._ Эй, мужик, да ты послушай-ка… МУЖИК. А че ты с предателем разговариваешь? МАШИНИСТ. Жить-то как хорошо, а? МУЖИК. Да ну?! МАШИНИСТ. А я говорю, хорошо жить, а! МУЖИК. А че случилось? МАШИНИСТ. А просто! Хорошо жить! Чувствуешь? МУЖИК. Чувствую. Надо тебя в больницу сдать. Пускай тебя Пугачихой подлечат. Музыкально. МАШИНИСТ. Мужик, жить можно. МУЖИК. Живи. МАШИНИСТ. И нужно! Нужно! МУЖИК. Ага. МАШИНИСТ. И жизнь дороже всего. МУЖИК. Смотря чья. МАШИНИСТ. Мужик. Люди за жизнь всегда боролись. МУЖИК. Это точно. МАШИНИСТ. Вся история человека на этом стоит. Начиная с самой обезьяны. МУЖИК. Обезьян сам собой… _(Плюет.)_ А человек сам. МАШИНИСТ. Следи за мыслью. Человек борется за жизнь – почему? МУЖИК. А ты его спроси. МАШИНИСТ. Я тебя спрашиваю. МУЖИК. А я уж победил! _(Вертит денежкой.)_ МАШИНИСТ. Мужик, человек борется за жизнь потому, что она у него одна, и все… _(Озирается.)_ Видишь, ничо же нету кругом. Одни стихии. Даже Котька Голиков, видишь, вертеться начал с гудками, чтобы все для жизни сделать, чтоб стихии эти… хреновые отодвинуть от себя. Чтоб каждую жизненную минуточку чувствовать. Вот сидит он, к примеру, потом – тык! – телевизор цветной включил. Посидел-посидел – тык! – японскую установочку врубил – посидел-посидел – тык! – на «Жигулях» проехался. Каждая минуточка у него заполнена нежностью, удобствами, чтобы… чтобы смерти не чувствовать. Даже если ночью… он знаешь какой торшер включит – светомузыкальный с колокольчиками. По стенкам узоры ползают, в комнате звенит… и не видно ее, ночи этой! Человек честно заполняет свои миги. Если он талант какой-нибудь или художник – сгорает, и все. А если он простой человек, ему еще страшнее… ему больше нужно всего, ему кушать надо хорошо, ему удобства нужны, детишки, разные безумные деньги! Понял, мужик? МУЖИК. Понял. МАШИНИСТ. А тебе чего надо? МУЖИК. Тык… сам же дал… вино красное… МАШИНИСТ. Ты не Мужик. Ты не человек. Ты нуль. _Входит БАБКА в сапожках._ БАБКА. Здрасьте, граждане. МАШИНИСТ. Ну что опять?! БАБКА. Вы козлика не видели?! МАШИНИСТ. Еще козлика тут не было! БАБКА. Дык убег. Холодно… А он бегает. _Пауза._ МАШИНИСТ. Бабка, вы… это… аж оттуда пришли, с деревни? БАБКА. С деревни, граждане. МАШИНИСТ. Через все поле, да? На ночь глядя, козла ищете? БАБКА. Дык… потерялся же. МАШИНИСТ _(глядя на обоих)._ А что у вас там, в деревне, все такие? БАБКА. Дык всякие. Люди делают что-нибудь. Кто кино смотрит, кто так сидит… МАШИНИСТ. А этому вот не сидится. Что вот ему не сидится? БАБКА. Дык… живой человек. Всяко бывает. МАШИНИСТ. Нет, вы скажите, что он рыскает тут? Вы обязаны знать, ваш Мужик. БАБКА _(растерялась)._ А я думаю, может, козлик че-ни-будь озлился. Он такой сердитый стал, старенький уж. МАШИНИСТ. А я спрашиваю – ваш мужик?! БАБКА. Дык я думала – ваш. _Пауза._ Я вижу, поезд сломался. Я думала, ремонтируете че-нибудь. _(Мужику.)_ А вы козлика не видели? МУЖИК. Я – нет. МАШИНИСТ. Значит, говоришь, с той деревни! И баба у тебя есть? И скотина разная… курочки-рябочки… огород. А картошки у тебя сколько соток? А? Что молчишь? МУЖИК. Что надо? МАШИНИСТ. Картошки у тебя сколько соток? У моей мамаши двадцать. Я приезжаю, окучиваю ей вот этими самыми руками, чтоб зимой свой картофель был у мамаши. Я рабочий человек. Я сам все добываю. Ты… _(Бабке.)_ У него ничего нет! У него даже дома нет! Он все врет! Он врет, что он с вашей деревни. Подонок. БАБКА. Дык… я смотрю… лицо че-то знакомое. МАШИНИСТ. Хоть вы не врите, бабушка! Старая, а туда же! Вы мне в матери годитесь, а врете. У меня мамаша вашего возраста. БАБКА. Че-то знакомое лицо… МАШИНИСТ. За ложные показания уголовное наказание, учтите. БАБКА. А лицо знакомое. МУЖИК. Бабка, я не ваш. _(Машинисту.)_ Уймись, я не ихний. Я ничейный. _(Помолчав.)_ Я и лег… с этого… МАШИНИСТ _(взвизгнув)._ Да уж не с пяти рублей! Мозги тут пудрит рвань всякая! МУЖИК. Да я и сам под твой поезд не лягу теперь. Ехай. БАБКА. Знаю это лицо! МАШИНИСТ. А вы учтите! Я старух всегда уважал! Они мне в матери годятся! Они много видели, перестрадали! А вы тем самым унижаете свое старушечье достоинство, заступаясь за зловредного бродягу. Он бродит без дома, без дела. БАБКА. Нет, граждане, че вы сердитесь? Я извиняюсь, конечно, что совпало. Сараюшка ведь завалилась, дык я его в сенцы пока что поставила. У меня и курочка там зимует, там тепло, в сенцах. Ну а он че, козлик, свирепый вообще-то, стал не пускать. И обратно в сараюшку не хочет. Ну ладно, не хочешь обратно, тогда пусклй. А он никого не пускает – ну Клыковы придут или хоть Тапкины. Он их в домик ко мне не запускает. И он, главное, не со зла это! Он подумал беречь меня… От Клыко-вых-то! _(Смеется как девчонка.)_ МАШИНИСТ. Гражданка, вы из какого века? БАБКА. Дык… с этого. МАШИНИСТ. Чего вы тут про козла плетете? БАБКА. Дык убег же… темно, холодно… Че теперь делать? Он, видать, подумал… МАШИНИСТ. Козел ничего думать не может. БАБКА. Ой, ты-то как узнал? Он тебе говорил, может он думать или не может? МАШИНИСТ. А еще старая. БАБКА _(Мужику)._ Вот они и говорят – ты его заколи. МУЖИК. А их какое дело? БАБКА. И Клыковы. И хоть Тапкины. Все разом. А он обиделся и убежал. МУЖИК. Понятное дело… МАШИНИСТ. Сейчас он что-нибудь умное скажет. Послушайте его. МУЖИК. Козел… он… вернется… МАШИНИСТ. Ха-ха-ха! БАБКА. Ой, правда? И я так же думаю! МУЖИК. У меня брат в деревне живет… МАШИНИСТ. Ага, ага, слушайте его! Может, у тебя и мамаша цела? МУЖИК. Я сирота. МАШИНИСТ. И брата у него нету. У него ничего нету. МУЖИК. Он в деревне живет, как вы. Он в скотине понимает. БАБКА. И я так думаю! МУЖИК. Если с ним хорошее обращение, он… сам поймет… БАБКА. Хорошее. Пускай в сенцах стоит, раз так. МУЖИК. Ему главное… он поймет… БАБКА. Поймет! Поймет! _(Машинисту.)_ Поймет! МУЖИК. Он же вам не для мяса, а для души. БАБКА. Ой, спасибо вам! МУЖИК. Вы даже не переживайте теперь. Козел придет. БАБКА. Спасибо вам, спасибо. А то че я тут одна найду. МУЖИК. Могу поискать, если скажете. МАШИНИСТ. О! О! Видал! А помирать кто будет?! МУЖИК. Ты и будешь! МАШИНИСТ. Он бродяга, мамаша, он ходит без дома, без дела. БАБКА. Дык без дела ни один человек не пойдет… МАШИНИСТ. А он пойдет! Ему завидно стало, что люди едут, вагончики блестят, тепло, светло, чаек, путешествие, детишки, как котятки, дремлют, люди все… кучками… покуривают в тамбурочках, вагон-ресторан сверкает… Вот он и пошел. МУЖИК. Все врет! МАШИНИСТ. Он идет! Все едут, и никто уже ехать не может, раз он идет. МУЖИК. Врет все, врет, брешет! МАШИНИСТ. Ходит, мамаша, он ходит! БАБКА. Дык всегда ходили. Раньше шли… еще тогда, помещик еще был. Всегда ходили. МАШИНИСТ. О, сравнила. Те угнетенные. БАБКА. И ничо не угнетенные. Шли себе да шли. Молочка попьют, хлебушка… МАШИНИСТ. Значит, опять бродяги. БАБКА. И ничо не бродяги. Шли люди, на мир смотрели. Мир красивый же. МАШИНИСТ. Что ж красивого, помещик! БАБКА. Чо они, на помещика смотрели? Они на мир смотрели. А его же и выгнали, помещика-то. И всегда ходили… и в ту войну ходили, и потом ходили, и когда немец опять ходили… Чуть мир приболеет – сразу идут, или так идут, смотрят, чтоб мир стоял… и всегда ходить будут, чтоб мир стоял и стоял. МАШИНИСТ. У вас каша в голове от старости! Вы все в одну кучу свалили – и бродяг разных и… всех… БАБКА. И ничо не в одну. Чтоб мир стоял – надо по ему пешком ходить. Это все знают. Мир любит, чтоб человек по ему сам ходил, а не в ракете носился. Что с ракеты увидишь? Меня увидишь? Ты сам себя забудешь в ракете этой. А тут сразу видно, где подправить, где подкормить, подлечить, где как… Это всегда было, чтоб люди ходили… чтоб земля не болела… Они и ходят… Я и говорю, что лицо ваше я поэтому знаю… МУЖИК. Мать… так я же… я… и я так думаю… МАШИНИСТ. Он!! Ма-ма-ша!!! БАБКА. Ой! МАШИНИСТ. Вы говорите – мир, да? БАБКА. Да. МАШИНИСТ. Чтоб цвел, к примеру, так, да? БАБКА. Ну да. МУЖИК. А я-то. Я… мать… мать… слышь… Я ж так и чувствую, что-то не то! Что-то не то! Ух ты, господи!! МАШИНИСТ. А он в тюрьме сидел! Он уголовник! _Пауза._ МУЖИК. Я сидел, мать… БАБКА _(Машинисту)._ Ну так че вы-то скачете? Не вы ж, я извиняюсь, сидели. Всяко бывает с людьми. Они ж не мертвые. Наделают че-нибудь. Всегда так было. Не совпадет как-нибудь. Всегда так было. Не совпадет как-нибудь с общим, и наделают делов. Сколько народу сидело, че ж… Теперь… под поезд кидаться. МАШИНИСТ. А! Он! И кинулся! _Молчание._ БАБКА. Так больно же… МАШИНИСТ. А ему наплевать! Ему костей своих не жалко, только бы настроение испортить! Смотрите, люди добрые, вот я лежу в крови. Ему на всех наплевать. Представляете? Я б таких… стрелял… БАБКА. Ой, гражданин, вы молодой такой! Все наскоком, наскоком. Жить-то больно же! МАШИНИСТ. А вы только что говорили! Ну, мамаша! Мир… птички поют… _(На Мужика.)_ А вот это кто такое? Сам себя пожирает. Убиться мечтает. БАБКА. А мир все ж таки его не отпустил. Значит, опять по-нашему. МАШИНИСТ. Это я его не отпустил! БАБКА. Значит, вы и есть молодец. Тогда вообще не понятно, че вас трясет. МАШИНИСТ. Мне наплевать. Мне благодарности не надо. Я знать хочу, может каждый, каждая букашка, тем более уголовная, вот так вот взять и поезд остановить… БАБКА. А кто ж его знает? Стоим пока. МАШИНИСТ. Нет, может каждый там… бездомник, у него, наверное, и паспорта нету. МУЖИК. Есть! БАБКА. Ну и че! Был бы сам человек, а че в паспорте-то такого интересного? МАШИНИСТ. Hаглость! МУЖИК. Мать, я тебе козла найду. БАБКА. Ой, спасибо вам, гражданинчик, спасибо большое. МАШИНИСТ. Да вы что? Вы не понимаете?! БАБКА. А что опять? МАШИНИСТ. Он же к вам набивается, чтоб жить! МУЖИК. Врет!! МАШИНИСТ. Чтоб крышу над головой! МУЖИК. Сейчас в морду дам кому-то! МАШИНИСТ. Чтоб одеяльце там, занавесочки… Он же спит и во сне видит, чтоб его кто-нибудь взял к себе! МУЖИК. Гад, брехун несчастный. МАШИНИСТ. Ему яичницу по утрам охота! БАБКА. Ой, а у меня курочка как раз есть… Ой… _(Смутилась.)_ МАШИНИСТ. Как, то есть… _(Мужику.)_ И ты посмеешь… себя такого… только что с рельсов… в невинную деревню? МУЖИК _(кричит)._ А я че? Я говорю че-нибудь, а? Я хоть слово сказал? Нет, ты скажи, че ты орешь тут, как резаный? Я говорю че-нибудь? МАШИНИСТ. Да ты сам орешь! Я-то как раз спокойно говорю! Это ты орешь тут! МУЖИК. Нет, ты-то че орешь тут, а? Че ты-то орешь, я спрашиваю? Вали отсюдова. МАШИНИСТ. Сам вали отсюдова! МУЖИК. Ну ты! МАШИНИСТ. А ты-то кто?! МУЖИК. Ехай давай! МАШИНИСТ. Сам ехай! МУЖИК. А я пешеход. Я ногами хожу, как… всякий человек! По миру! Иди отсюдова! БАБКА. Граждане, че вы опять сердитесь? Прям все время. _(Мужику.)_ Я б даже и не подумала. У меня домик старенький, конечно… дык… все дадут, материала… если желание есть. У нас деревня вона… хорошая. Было бы желание. МАШИНИСТ. Что он умеет-то? В тюрьме сидел. МУЖИК. Я бульдозерист. МАШИНИСТ. Ой, умираю! Бульдозерист! Кому в деревне нужны бульдозеристы? БАБКА. Мне нужны. МАШИНИСТ. Вы, мамаша, совсем обезумели. Черт-те что на шпалах подобрали и прямо домой тащите. БАБКА. Дык я не набиваюсь. Если хочете, живите. Люди всегда ходили. Которые остаются, которые – дальше идут. Огород есть. Сараюшку поднять можно. Те же Тапкины помогут, если что… Она все равно на ихнюю смородину повалилась. А я скажу, что племянник. Вы не волнуйтесь. МУЖИК. Мать… я это… _(Машинисту.)_ Че, салага, замерз, да? Ух, доходной какой, а? Мать, доходная молодежь пошла? _Бабка хихикает._ Жизни не знают, а туда же! Ездют! Ходить больше надо, понял? Ноги-то, как лапша, вона, гнутся. Ну-ка, глянь, че блестит? _(Показал на небо.)_ Э-э… _(Надвинул ему шапку на нос.)_ МАШИНИСТ. Блестит, да не по твоей чести… Сам сказал. Хватает совести темного человека морочить. БАБКА _(машет Мужику – «не обращай, мол, внимания»)._ Да ладно! Да ладно! _Мужик пригладился, снял шапку, провел по голове, а она у него бритая._ Ну че вы опять думаете-то? МУЖИК. Мать. Я… БАБКА. Ну так чо? МУЖИК. В общем, если я, допустим… БАБКА. Ну как, решаетесь? МУЖИК. Мать. Если я красного вина выпью. Дерусь. БАБКА. Вытерпим. МАШИНИСТ. Приехали. МУЖИК _(рычит)._ Слушай, мать! Если я вот эти руки… по пьяному делу обрушу на чьи-нибудь седины! МАШИНИСТ. Поперло, поперло… бандюга. Во бандюга. МУЖИК. Так я их лучше отпилю себе. БАБКА. Да ну вас! С криками этими! Hу, во-первых, ничо вы не отпилите, конечно, раз у вас характер такой. Hу, во-вторых, то ли мы не битые. Чо-то у нас таких нету. МУЖИК. Отпилю. МАШИНИСТ. Ага. Отпилит. Уже начал. МУЖИК. Отпилю. По костям. БАБКА. Это вы уже безобразие заводите. Это вы уже начинаете! Вон у меня козлик сам тоже первый упрется! МУЖИК. А козла найду. МАШИНИСТ. Ага. Найдет. БАБКА. Он вам понравится. К ему привыкнешь, он смешной, как собачонок. Хороший. МУЖИК. Сказал, найду. Я два раза не повторяю. БАБКА. Ну так… пойдем мы, что ли? _(Машинисту.)_ А то че стоять. Делов теперь много. Приятно было познакомиться. Прощайте. МУЖИК _(Машинисту)._ Прощай, паровоз. МАШИНИСТ. А пятерочку? МУЖИК. Ой, блин! _(Бабке.)_ Ой, я извиняюсь. БАБКА. Hичо! Hичо! Hичо! МУЖИК _(отдает деньги)._ На. Что смотришь? У меня своих сто восемьдесят семь рублей. Во. _(Показал.)_ Мамаша, при деньгах, не волнуйся. Сто восемьдесят семь рублей. БАБКА. Мне ничо не надо. Мне ничо не надо! МУЖИК. Ладно, ладно! Знаем мы вас, ничо им не надо! _Идут._ То платок им надо, то еще че. Hичо им не надо… БАБКА. Hичо не надо! Hичо не надо! МАШИНИСТ. Эй, пошли, да? БАБКА. Hу да. Hам же еще идти-то… вона… аж… где деревня наша блестит. МАШИНИСТ. Пошли, значит. БАБКА. Да че. Вы ехайте. Вас ругать будут, целый поезд. Приятно было познакомиться. МАШИНИСТ. Потопали, значит. БАБКА. Дык вы, гражданин… МУЖИК. Ну, говорливая… БАБКА _(Машинисту)._ Вы сейчас сядете в паровоз… МАШИНИСТ. В электровоз… БАБКА. В электровоз. И ехайте. У вас работа трудная. Вам людей везти. МАШИНИСТ. Да моя смена уже кончается. Он знает. МУЖИК. Че опять? МАШИНИСТ _(Бабке)._ Я сейчас спать лягу. БАБКА. Ляжьте. У вас тепло, в вашем месте? МАШИНИСТ. Естественно. Еще бы холодно было! Только этого не хватало! Как тогда вообще поезд вести? БАБКА. Вот вы сейчас ляжьте, а завтра уже день будет, вы ехайте, везде снежок, все блестит, сейчас красиво, чисто в полях. МАШИНИСТ. Да нет, мамаша, мы не так. Мы по четыре часа спим. Мы чередуемся с напарником. У нас работа такая. МУЖИК. Че ему опять надо, а? МАШИНИСТ. Я ему жизнь рассказал, как дурак… МУЖИК. На черта мне твоя жизнь! МАШИНИСТ. Мамаша, я ему «серость» простил, мне плевать. Я хочу сказать, что если что… вы его в милицию сдайте. Его в тюрьму посадят. МУЖИК. Ах ты! БАБКА. Ничо! Ничо! Нам еще вона сколько идти. А у вас целый поезд, окошечки блестят… Да вы… вы еще женитесь, детишки будут… Вы-то че брыкаетесь? МАШИНИСТ. Кто – я?! Да я вообще плевал! Ха-ха-ха! «Мороз и солнце, день чудесный!» _(Идет.)_ МУЖИК _(хмуро)._ Вот и ехай. МАШИНИСТ _(уходя)._ Че, я психов не видел? Мне зарплату платят, чтоб я их объезжал, разных там… «Еще ты дремлешь, друг прелестный!» МУЖИК. Вали, вали, бездомник. БАБКА. А то идемте. Темно. МУЖИК. Айда, мать. Шляются тут всякие, бродяги… _Идут._ _Едет поезд. _ЗАНАВЕС 1983 г. Лётчик «После долгих лет смерти череп становится чистым и пустым. Но прислони глаза к его глазницам и увидишь, как мерцают и тихо поют в нём демоны». Вместо эпиграфа «Как умирать сладко!» Предсмертные слова Гоголя Ночная пьеса в 2 актах Действующие лица: ЛЕНА ЗАЦЕПИНА, 13 лет ПЕТЯ ЛАЗУТКИН, 13 лет МАРЬЯ ПЕТРОВНА, 57 лет ЗИНОВИЙ ЛАЗУТКИН, 40 лет РИММА ЛАЗУТКИНА, 40 лет ЭЛЕКТРИК, 30 лет. ПАОЛО, 80 лет ТАДЖИК, 30 лет СТАРУХИ, ШКОЛЬНИКИ, РАЗВЕДОТРЯД СЛУЖБЫ ГОСБЕЗОПСНОСТИ. МАЙОР. СЕРЖАНТ ШКРАБА. БОЕЦ. март 2004 г., март 2009 г. Действие первое Картина 1 _Москва. Наши дни._ _Зимняя предутренняя ночь._ _Двор Дома Полярников. Здесь же стоит памятник Гоголю._ _Свет из окон дома падает на уныло опущенное лицо памятника._ _Тема Великого Города (Москвы, его кружит метель, он погружён в ночь), тема империи с боем курантов и торжественными страшными гимнами. Город видит сон о самом себе, все герои пьесы – это сон Города._ _Из дома выходит старик ПАОЛО. На грязную пижаму накинута тяжёлая лысая шуба. На ногах тапки. Ноги старика увязают в мокром снегу, но он не замечает этого._ _ПАОЛО тревожно бродит по двору, по снежному месиву._ _Во дворе появляется дворник-таджик в оранжевой куртке. Это ШАМШИД. На спине его крупно написано: РЭУ-5._ _Таджик смотрит на мокнущего старика, жалеет его и начинает расчищать мокрый снег у ног его._ _Визгливый скрежет лопаты болезненно мучает Паоло. Он хочет уйти, убежать от этого звука, но дворник неотступно следует за ним. Спасая ноги старика, он отбрасывает и отбрасывает снег от них._ ПАОЛО. Замри, таджик! И слушай! _Оба вслушиваются. Но город ещё спит. Далеко гудят водоотсосы, откачивающие воду Москвы-реки, подтопляющую Дом Полярников, и гремят мусорные контейнеры – их выгружают в соседних дворах._ _ПАОЛО – такой речитатив, ритмизованный монолог. Не пение, и не декламация, выделение отдельных звуков, что выдаёт его горечь, печаль но, и вспышки сарказма._ ПАОЛО. Водоотсосы. Их каждую ночь включают – Москва-река подтопляет Кремль и Дом Полярников, оба эти строения дрейфуют на чёрных водах московской ночи, они больше не могут, они хотят уйти из города. Смотри, таджик, город ещё спит, о страшный, о древний! Полярный город моей жизни! Теперь и твоей жизни, таджик… С мечтой об огне ты пришёл сюда, на свет его алых звёзд пришёл, но они не светят и не греют, ха-ха! Они кровенят ночной мрак тусклым мерцанием, и всё. Страшный мертвец сосёт жизнь этого города! Но человек несёт сюда мечту свою и кладёт её к красногранитным ногам мавзолея. Беги, таджик, беги в свой Хульбук, листай обратно страницы истории своего исчезающего народа. Чем глубже назад, тем светлее и жарче, тем сильнее разгорается древнее солнце, опалившее смуглотой тебя и через тысячи тысяч лет. Ты глуп, голоден и жалок, ты жесток, коварен и доверчив, ты пришёл в Москву за добычей, но здесь давно уже нет солнца, здесь только ночные водоотсосы. Знай, глупый дворник, тьмы народов пройдут и канут, но этот город стоять будет! Убиваемый и бессмертный. Унижаемый и надменный. Злопамятный, как старая дева. Недоступный, как весна. Удивительно то, что твой мир канул навек, и вот – мой мир кончается, но кого мне жальче, вот вопрос? За что мы – столь совершенны, ядовито-чувственны, прелестны, но неумолимо рассыпаемся в прах? Но чу! Этот предутренний миг, им владеют лишь дворники и старики. Абсолютная тишина в абсолютной Москве! _Абсолютная тишина._ _И вдруг вдалеке, слабый, но манящий зазвучал голос._ ГОЛОС. Паоло. исполни. Паоло. исполни. Паоло. исполни. _(Здесь вступает новая тема. Это не голос Города. Это то, что просит Паоло спасти Город.)_ ПАОЛО. Древний зов. Но бояться нельзя. Страх их привлечёт, и они разорвут. _ПАОЛО задумчиво направляется к своему подъезду._ ШАМШИД. Старик! _Тоненькая темка жалобного Востока._ ПАОЛО. Чего хочешь, таджик? ШАМШИД. У тебя есть очаг? ПАОЛО. Идём. _Шамшид торопливо следует за ПАОЛО._ ШАМШИД _(бормочет)._ Булка есть? Чай есть? _Оба скрываются в подъезде._ _Через минуту во двор вбегает отряд вооружённых мужчин. Озираются, выставив перед собой автоматы. И так же молча отступают обратно, во мрак. На чёрное месиво дворового снега ложится золотой квадрат света – зажглось окно в Доме Полярников. Тема Города, и метели, и тревоги нарастающей. И сразу падает тишина и в ней пляска вооружённых мужчин, в полной тишине. всё, как осматривают двор, как ищут кого-то, это пляска в тишине. С топотом и сиплым дыханием. Пляшут как бешеные, бряцают оружием…_ Картина 2 Здесь красивая спокойная тема безмятежного уюта. Так жили мы когда-то своими семьями в своих домах в великой сонной имерии и были счастливы. _Комната Паоло в Доме Полярников. Паоло отходит от окна, задёрнув оконную штору. Идёт через старинную интеллигентскую комнату: полки с книгами, обшарпанный письменный стол. На потолке лепнина. На столе глобус, на стене карта СССР. В углу комнаты, главная роскошь, всех поражающая, – чучело белого медведя._ _Шамшид стоит, нависнув над накрытым к чаю столом, зачарован до верху полной сахарницей_… _кажется, вот-вот потеряет сознание. Тайно кладёт кусочек за пазуху._ А здесь никакой музыки и пения. Драматический сухой монолог ПАОЛО. ПАОЛО _(задёргивая шторы)._ В сорок первом нам запрещалось зажигать свет, не используя при этом оконные затемнения. Привычка с тех пор. Освещённые окна служили отличной мишенью немецким бомбардировщикам. В 91-м я видел красную полосу трассирующей пули. Как будто она все эти годы летела, ещё с той войны, и вот дотащилась. Она шла вдоль этого окна. На уровне глаз. Чаровало. Сил не было отвести лица. Было рукой подать. А я ведь уже столько пожил. Кажется, имел право на мирную жизнь. Но пули у них на нас остались. Их запас на нас. ШАМШИД _(бормочет по-таджикски)._ Мешок. Мешки. Много мешков. _Но, как только Паоло отворачивается на минуту,_ _Шамшид вновь быстро крадёт кусок сахара, бросает его за ворот рубахи. И сразу ему намного лучше – румянец заиграл на щеках, глаза мягко заблестели, чёрные волосы завились колечками на шее и висках._ ПАОЛО. Вижу, тебе уже лучше. Вот и славно! Пей чай! Зимняя ночь длинна, но одиноким спешить некуда! Но вернёмся к 90-м, друг-таджик. По телевизору смотрел взятие Белого Дома. Нравилась стремительность показа – прямой эфир! Но звук отставал – вначале реальный взрыв за окном, а потом звук этого, уже канувшего в лету, взрыва – на экране. Здесь ведь рукой подать до всего! Такое тут место! Дворник, знай, этот окаянный Дом Полярников в миллиметре от всякой чистой – нечистой власти и в одном поцелуе от яремной жилы великой Родины моей. _Шамшид трёт белоснежную рубаху на груди, тревожно взглядывает на окно._ ШАМШИД _(по-таджикски)._ Мешок. Мешки. Много мешков. ПАОЛО _(ободряюще)._ Ободрись, они ушли. Они ничего не заметили. Они даже не очень знают, чего хотят. Здесь на каждого кто-нибудь охотится. Так прочерчен этот город. Все тропы испещрены. Но это не значит, что каждый будет пойман. Смотри веселей! _(Замечает жадность Шамшида к сахару.) _Клади сахар. Клади два куска. Клади три. Да вали, сколько хочешь! Ладно уж! Набей карманы! Люблю смотреть, как голодный и замёрзший оживает и приободряется. ШАМШИД. Набат. Нишалло. Набат. Нишалло. Нишалло! _Шамшид, смеясь, целует сахар, грызёт его белыми зубами._ _Безумно прекрасная восточная песня Шамшида на таджиксом языке!!!_ ПАОЛО. Вижу, вижу, ты промёрз, ты растерян в чужом городе. Кушай и пей, кушай белую булку и пей огненный сладкий чай. Это и есть счастье. После холода – счастье. Когда кажется – никто тебя не любит. Играй спичкой с великой Вьюгой, не дрогнет никто. Но всмотрись, всмотрись в это мельтешение жизни: вот уж налито тебе, и в кирпично-красное питьё радостно рушится потолок, всем своим смехом-сияньем, размешивай, звеня, сколько хочешь – огоньки только круче завертятся. Ты под оранжевым абажуром, на венском (он вальсирует?) стуле, а миловидная типа Марья Петровна в драконах уж несёт из кухни гору оладушек тебе, смуглый красавец, лихорадочно соображая – то ли нож она получит в спину, то ли корень твоего мужества вонзится ей меж дрожащих лягвей. Но острого, острого она ждёт в свою сдобно-жертвенную тушку! О, ты не знаешь ещё, девственник на что способны зрелые русские женщины. Ведь она только что сдала своего мужа в энкавэде. Впрочем, не знаешь ты также, на что способно зрелое энкавэде. Но вернёмся к чаю. Точно так же в 41-м в засекреченной полярой экспедиции. я замерзал до смерти, но всё обошлось. Меня отогрела самка белого медведя. Спасла от голодной смерти своим молоком. Про неё написала «Правда». Белая потеряла детёныша и рухнула с нежностью на меня. Это и был мой горячий чай, друг таджик!. Только не спрашивай, что мы искали в том году во льдах Крайнего Севера. Это есть государственная тайна. За разглашение – расстрел!!! На веки веков. _(Лукаво.)_ Тем более мы не нашли. И тем более – любые веки можно поднять. _Паоло талдычит свой монолог, словно не слышит восточной красоты песни._ _Каждый слышит только себя_ _ШАМШИД пытается изобразить мешок. Он берёт одеяло с кровати и связывает его, как мешок._ ШАМШИД _(по-таджикски)._ Мешок. Это мешок. _(По-русски.)_ Скажи, старик, вот – это что по-твоему? ПАОЛО. Положи одеяло. Отгадай лучше, что я люблю больше всего на свете? Правильно – я люблю искать обмороженными губами тугие соски в тяжелопахнущей, рыжеватой от потёков мочи шерсти, слышать тяжёлый стук крови в висках и нежный рык матери-медведицы, которую сосут. Потом сладко дрыхнуть носом в мамину пухлую шерсть, а – пускай – мама тушой не надавит на рану в груди и – сквозную, в животе. Носом смажет кровь со снега и в глаза поцелует. Мать моя белая медвежиная оторопь. Знала ведь всё. Взяла ж. Примирилась великодушно медвежьей душой. Такая зверино-снежная мать. Наш лётчик увидел с полярного неба – из-под белого медведя торчат ноги в чёрных ботинках. И, как высшее существо, спас подмятого. Прошил шкуру пулемётом. Рыдал!!! Весь Советский Союз снял шляпу. Восторг единения. _Шамшид рассматривает одеяло._ ШАМШИД. Хорошее одеяло. ПАОЛО. Последнее. Мне уж за восемьдесят, последняя осьмушка жизни, я его износить не успею. Новое покупать не имеет смысла. Так в магазинах я в одеяльный отдел даже не захожу – время и силы даром не трачу. К полезному тянусь, насущному – носки, мыло детское, горчичники, сигареты «Памир». А спать ложусь – перебираю все его цветочки – хочу последнее одеяло своё помнить наизусть. ШАМШИД _(кивает)._ Большое дело – одеяло. У меня в деревне был дом. Было восемь стёганых курпачей. Будешь говорить, что я бедный? _(Осторожно.)_ Скажи, старик, что ты думаешь про мешки? ПАОЛО. Я про мешки не думаю. Я думаю про одеяло. Тело, некогда буйное и горячее, жадно мчавшее меня по жизни, засыпает – засыпает – засы-па… одеяло знает всё. Каждый всхлип, каждый пук. Одеяло – последний друг человека. Вот я и думаю – как это? – последнее одеяло моей жизни. ШАМШИД. На стенах не было пустого места – сюзани в узорах, ковры. Кошма была на весь пол. Под каждой стеной курпачи. На каждый день свой дастархан! Было! Чайный сервиз был. Посуда была разная… Два кованых судука. Две дочки – два сундука с приданым. У жены коробочка с бусами была. Марджон был у жены такой древний, что в нём кораллы умерли. Дочки английский язык изучали. Будешь говорить, что я бедный? Тебе никто не поверит. _Танец девушек с цветными одеялами – в конце танца им так холодно, что они заворачиваются в эти одеяла и замирают цветными мешками в тёмных углах комнаты._ _Паоло сдёргивает один из восточных курпачей и драпируется в него, как в тогу._ _Девушка вкрадчиво, липуче стягивает курпач обратно и уползает с ним в темноту._ _Паоло не видит, что обворован и смешон, стоит в величавой позе – грезит о прошлом величии._ ПАОЛО. Таджик, почему ты не спросишь, что искала наша полярная экспедиция 41-го года? Нас даже отпустили с войны ради этого! Ради нас даже построили этот дом, Дом Полярников, чтобы семьи наши жили в условиях повышенного комфорта. По личному проекту товарища Сталина. И – дом до сих пор прелестен, советско-барский, с закутками для прислуги, с ответвлениями гулкими в подъездах, с гордым парадным и продувным чёрным ходом, с групповыми портретами полярников в холлах, с фикусами по углам, с неозначенными нигде комнатками и ниоткуда глядящими узенько хитренько окошками… а в сумерках милого дома застряло эхо напольных часов, а вентиляционные шахты заставляют замирать чистильщика. А недавно здесь под паркетом при евроремонте нувориш из Армении выковырнул ржавый наган. Спроси, спроси про экспедицию! Хотя я не отвечу. Я слово давал генсеку, ослепительному товарищу Сталину. Давал слово молчать, молчание типа тьмы. Чернота и бездна так молчат. Только чуть-чуть мигают рубины кремлёвских звёзд в молчании в этом. Но тот ли он господин, что навеки запечатывает уста нам? Тот ли?! Ух, прямо не знаю! Запотеваю от мыслей. Вот что мучает меня порой. _Шамшид драпируется в курпач, принимает величавую позу_ _Паоло и неожиданно с восточным мотивом поёт монолог свой по-русски. Девы повыползли из углов и оформляют его пение движениями._ ШАМШИД. Я механизатор. Обслуживал ирригационные системы Канибадамского района. Но системы разрушились. И хлопок поливает дождь. Жена сказала, Шамшид, езжай в Москву, заработай денег. Я и дочки руками собираем хлопок на плантациях с другими таджикскими женщинами и девочками, потому что комбайны тоже разрушились… Теперь я убираю здесь снег. Летом поеду домой. Спасибо, Паоло. Мне пора. Снова падает снег, когда рассветёт, ЖЭК увидит безупречную белизну двора, заругается, выгонит Шамшида замерзать. _Паоло растроган, ему жаль джворника. он говорит просто._ ПАОЛО. Бери одеяло. Я без него посплю. Здесь центр, здесь отлично топят. _Шамшид берёт одеяло, садится обратно, за стол._ Хорошо-то оно, хорошо, когда есть одеяло. Тем более в такой стране продувной Одно бы пошить такое одеяло, чтоб всю мою зимнюю Родину укрыть наконец. Я, видишь ли, патриот. Но силы мои на исходе. ШАМШИД _(теребит угол скатерти)._ Моя жена теперь на Памире Она приедет летом, продавать бусы из индийских камней, здесь у вас на Арбате. На Памире нужны одеяла. Жена кашляет на Памире, ей там холодно. Лёгкие жена застудила не там, не в наших горах, а у вас, под землёй, в московском метро, когда продавала бусы из индийских камней. Теперь кашляет на Памире у родни. Ваш подземный кашель в наших горах гремит. Больше не будет хлопок убирать. Мало платят. Раньше я хорошо знал русский язык. Теперь забыл. Ты очень быстро говоришь. Говори медленнее. Какой у тебя хороший дастархан. Это таджикский хлопок. _ПАОЛО. Возьми дастархан. Думай, что всё вернётся._ И Паоло и Шамшид вернулись из своих грёз, они видят друг друга и жалеют друг друга. ШАМШИД. Не плачь ни про что. Паоло, скажу тебе. Рискую работой, но ты добрый старик, Павел Иванович, и я скажу. В Жэке говорят, ты не пускаешь слесаря к себе, а сам течёшь на нижних жильцов. На Зухру-апу течёшь и сына её, чеченского головореза Гыгыза. Не сокращай себе дни жизни, Паоло. Пусти слесаря к трубам своим. Я тебе просто так сказал, я больше ничего не возьму. Ты и так много мне подарил. _(Встаёт.)_ _Паоло боится остаться один со своей тайной._ ПАОЛО. Нет, нет, подожди, Шамшид. Ещё темно. Рассветёт не скоро. Не очень-то тебе можно выходить в тёмный двор. Хочешь, я расскажу тебе что-нибудь про моих соседей? Что-нибудь весёлое, увлекательное и дикое? ШАМШИД _(вежливо)._ Зачем? _(Ему неинтересны тайны, он бытовой человек, хитрый дворник.)_ ПАОЛО. Пойми, не могу я сказать тебе, что искала наша экспедиция. Это тайна государственного значения. ШАМШИД. Про конкретных людей? Про жильцов? ПАОЛО. Ну да! Ну да! ШАМШИД. Хорошо. Я должен знать их нравы. Я дворник у них под ногами. Узнать всё равно придётся. _Паоло берёт сигарету и зажигает спичку. Шамшид зачарованно смотрит на огонь._ _Тема адского огня, нашей сегодняшней дикой жизни возможно, первые нотки зороастризма, ведь таджик зороастриец…_ _Вообще, в этой сцене можно и так сделать: что ударный момент, когда Паоло и Таджик бьются одеялами. Такой танец-битва. У Паоло советское одеяло, а у таджика цветной курпач, и этот танец-битва – он битва двух цивилизаций. Которые обе подыхают._ _Тут возможны и девы восточные, и всё, что я расписала раньше в этой сцене._ _Эта сцена где-то в середине сцены, когда речь зашла о курпачах. Далее всё идёт на спад и примирение._ ПАОЛО _(поводя зажжённой спичкой)._ «Чтоб вы знали, уроды – химия первооснова всех знаний человечества». Картина 3 _Московская школа. Кабинет химии._ _МАРЬЯ ПЕТРОВНА, ПЕТЯ, ЛЕНА, ЭЛЕКТРИК_ _Марья Петровна у стола с ретортами показывает опыты по химии._ _Искра от реактива падает на подол её платья, и тот начинает медленно тлеть._ _Лена и Петя сидят за партами._ _Здесь много деловитости, современная московская и дневная школьная жизнь._ _Марья Петровна поёт таблицу Менделеева._ _Дети изображают элементы (пластически, строят формулы и реакции смешений элементов таблицы). Это красиво, надо бы вообще без иронии, а на «полном серьёзе», с сопением и старанием, показать, как реагируют элементы друг на друга в опытах._ _Мы тут ещё не знаем, что Марья Петровна тихо и тупо преподаёт детям алхимию, мы на скучном школьном уроке химии…_ МАРЬЯ ПЕТРОВНА. Чтоб вы знали, уроды, – химия первооснова всех знаний человечества! Химия изучает соки металлов! Соки – это вещества, питающие всю материальную сторону мироздания. Это любой идиот знает. Ну да ладно. К доске пойдёт… Зацепина, что ты так пялишься на меня? ЛЕНА. Я не пялюсь. МАРЬЯ ПЕТРОВНА. А что же ты делаешь? ЛЕНА. Не знаю. МАРЬЯ ПЕТРОВНА. Не смейтесь, дети. _(Никто и не смеётся.)_ У Лены Зацепиной папа безработный дальнобойщик, а мама вообще неизвестно где. Лена у нас голодная ходит всю дорогу, и сапоги у неё рваные. Она даже читает по складам, очень тупая девочка. И как человек неприятная: в голове туман, в глазах вечная мерзлота. Скоро её отдадут в детдом, а в детдоме, дети, с сиротами такое вытворяют, и пожаловаться некому. Так, Зацепина? ЛЕНА. Так. МАРЬЯ ПЕТРОВНА. А ты знаешь, Зацепина, что сирот на органы продают? ЛЕНА. Знаю. МАРЬЯ ПЕТРОВНА. Знаешь. Так что готовься, Зацепина, никто за тебя не заступится. Советская власть кончилась. И обратной дороги нет! Да шучу я! Хоть бы улыбнулась, хоть из вежливости! Нет, ты кончишь пялиться на меня, а? Что, думаешь, самая красивая? Лазуткин. Петя, скажи, красивая у нас Зацепина? ПЕТЯ. Зацепина страшная. МАРЬЯ ПЕТРОВНА. На себя посмотри, Лазуткин. Тихонький, сладенький, сопельки жуёшь, губу до пупа отвесил, а твои товарищи от тебя шарахаются. Как думаешь, кудряш, почему? ПЕТЯ. Не знаю. МАРЬЯ ПЕТРОВНА. Родители у тебя богатые, а ты сутулый и шею гнёшь. У тебя что, шея без костей совсем? ПЕТЯ. Не знаю. МАРЬЯ ПЕТРОВНА. «Не знаю» – на том свете не зачтётся. Ха-ха-ха! _(ржёт своей старой шутке, дети мрачно слушают)._ Зацепина, ну какого лешего ты пялишься на меня? Только не говори – «не знаю»! ЛЕНА. На вас платье горит… МАРЬЯ ПЕТРОВНА. Думаешь, я поверила? ЛЕНА. Не знаю. МАРЬЯ ПЕТРОВНА. Думаешь, я сморгну? Думаешь, я вниз посмотрю, руками начну хлопать по ногам, крутиться начну сама вокруг себя? ЛЕНА _(тоскуя)._ Не знаю. МАРЬЯ ПЕТРОВНА. Думаешь, я сдамся? Опыты!!! Лазуткин, быстро повтори мне вчерашний урок! ПЕТЯ. Аш два эс о четыре плюс натрий о аш получится натрий эс о четыре плюс аш два о! МАРЬЯ ПЕТРОВНА. Опыты! Мне нужны опыты! Повторяем пройденное! Золото добудь! ПЕТЯ. Я забыл, как! МАРЬЯ ПЕТРОВНА. Тогда фил. камень, идиотик! ПЕТЯ. Мы взорвёмся! МАРЬЯ ПЕТРОВНА. Кретин! Смешай элементы и брось, что получится в окно! Смелей, мальчуган, я рядом! _Петя подбегает к столу с препаратами, начинает переливать жидкости по колбам-ретортам. Из колб валит дым, потом густые белые хлопья, сыплются чёрно-красные искры._ _Лена же достаёт из-под парты лодочку с парусом и играет ею, гоняя её по парте, как по волнам. Лену застилает то дымом, то густым снегом, то осыпает красными искрами – так она втянута в Петины опыты._ Вылетишь из школы, Зацепина, вылетишь, я говорю! Не сметь застилаться дымом! В метель не заворачиваться! Ручонкой мне там не махай из вьюги, кораблём не кивай! Не искрись, сволочь. Дети, дети, Зацепиной тринадцать лет, а она в игрушки играет! Ты и в тридцать будешь такая же дура? ЛЕНА. Не знаю. _(Эту короткую реплику она тоненько спела среди диалога, криков и хаоса.)_ МАРЬЯ ПЕТРОВНА. Ну почему идиотство такое? Почему облако? Почему парус? Это химия, гадина, пойми, это не речка! _Марья Петровна летит к парте и отнимает кораблик у Лены._ _Лена в отчаянии рвёт на себе волосы._ ЛЕНА. Это дедино. Деда мне подарил. Мой деда подарил лодочку. Деданька мой. _Тут бы хорошо, чтоб Лена, как ребёнок и сирота._ _Танец и пение, нежное и трогательное, как положено детям, которые любят своих близких. совсем что-то простое. сердечное._ ПЕТЯ _(об опытах)._ Ух ты! МАРЬЯ ПЕТРОВНА. Врёшь, Зацепина, нет у тебя дедушки родного никакого. Ты в буфете булки обкусанные доедаешь. Ты от голода синяя. Никто об тебе не заплачет. _(Она ещё допевает тему «мотив» Лены, но злобно, извращённо. Учитываем, что Марья Петровна сгорает.)_ ЛЕНА. Он сгорит, мой корабль. МАРЬЯ ПЕТРОВНА. Ты хоть стихии не путай, дочка лимитчиков. Корабль принадлежит стихии воды. ЛЕНА. С вашим платьем сгорит. Завоняет. Дедушка обидится, мой Паоло Иванович… нахмурится он. ПЕТЯ. Получилось!!! _(Петя двумя короткими репликами скрепил всю сцену._ _Он немножко заслоняет Лену от гнева Марьи, но и опытами пленён)_ _Петя с дымящимся препаратом бежит к окну и бросает его в окно._ _Взрыв._ _Дым рассеивается. Все в лохмотьях._ _На полу догорают взорванные клочья учительского платья._ МАРЬЯ ПЕТРОВНА. Я жива. Это такое чудо! Дети, не удивительно ли вам, что все мы живём на этом свете? Да, да, все мы однажды родились, пришли в этот мир и живём, и смотрим друг на друга, разговариваем. Все мы кружимся на круглой нашей милой планете под названием Земля. Под одним солнцем и одной и той же луной. Я после работы, дети, приду домой, окорочков нажарю, в постельку закопаюсь и телевизор включу. Я её даже не застилаю на день! А зачем – это же моё самое любимое место в мире! Я всегда в неё стремлюсь! Всегда и отовсюду! Прибегу, лягу. Стану пальцами ног пошевеливать. Не выразить, дети, не выразить этого чуда. Можно только поздравить нас всех. Поздравляю нас всех – мы все родились и живём на этом белом свете. Садись, Лазуткин, два. _Вот этот бредовый монолог она поёт прекрасным контральто, без единой нотки сарказма, проникновенно и чисто, ангельски. БЕЗ САРКАЗМА!!!_ _Петя садится на место._ _Врывается оборванный ЭЛЕКТРИК._ ЭЛЕКТРИК. Какая падла бомбу кинула?! _Это просто реплика, просто выговорил слова._ _И так все ржать будут._ МАРЬЯ ПЕТРОВНА. Выбирайте выражения, здесь дети. ЭЛЕКТРИК. Кто меня покалечил? Кто меня напугал? _Тут он её увидел, пристально глаза-в-глаза._ МАРЬЯ ПЕТРОВНА. Покиньте класс! Вон из класса! Я директору доложу! Я на педсовете вопрос поставлю! Вы урок срываете! ЭЛКТРИК. А кто гирлянды мне порвал! Я нёс! – здесь сто метров новогодних лампочек. Мне актовый зал украшать, ёлку вам зажигать, а мне – на голову! Из окна из вашего! МАРЬЯ ПЕТРОВНА. Да ты сволочь, я посмотрю! ЭЛЕКТРИК. Если вы будете электриков взрывать, у вас свет погаснет. В обесточенной школе учиться нельзя. _Звонок, и в звонке тонкие переливы неземного света. очень коротко. но все люди слеповато мигают._ МАРЬЯ ПЕТРОВНА. Урок окончен. Все свободны. _(крайне добродушно)._ _Петя и Лена вопят, расшвыривают стулья и бегут из класса._ _(им вслед)_ Школьники и школьницы. Мальчики и девочки. Молодость и юность. Надежда и будущее. Голубь и ветка. Голубка и лавр! Вам, дети, жить и развиваться, а нам, взрослым, потихонечку стареть и сдаваться _(смахивает слезу). (Добрая уютная женщина)_ _Электрик плюёт и уходит._ Картина 4 _Двор Дома Полярников. На стене Дома Полярников тускло блестят мемориальные доски полярных лётчиков. Идёт снег._ ЗИНОВИЙ, ПЕТЯ. _Позже_ ЛЕНА. _Позже_ ТАДЖИК. _Зиновий ковыряет гвоздём профиль лётчика на мемориальной доске._ _(здесь что-то тревожное, как больное сердце. но и металл – всё же доску ковыряют)_ ЗИНОВИЙ. Паоло, холера. ПЕТЯ. Папа, ветер. ЗИНОВИЙ. Лётчик-полярник, почёт ему, а он сволочь и пьяница, это все знают _(царапает)._ _(нотка короткого плача. как бездомный пёс) Зинку зависть убивает, великая и грандиозная. Он готов переделать мир, но не знает как._ ПЕТЯ. Папа, прохожие смотрят. _(Петя ещё ребёнок. он папу любит, но чувствует, что-то там не так.)_ ЗИНОВИЙ. Взятку дал в департаменте. За это его морду на стену прибили. Увековечился, хам. Холера-Паоло. ПЕТЯ. Папа, прохожие останавливаются, перешёптываются. Могут милицию позвать, мы царапаем мемориальные доски. ЗИНОВИЙ. Сынка, хочешь стать лётчиком? ПЕТЯ. Нет. ЗИНОВИЙ. Совсем не любишь мечтать. ПЕТЯ. Мне холодно, папа. ЗИНОВИЙ. Ты прижмись ко мне, сына. От ветра прижмись, от недобрых взглядов косых. Знай, сына, верь отцу, дитёнок, полярных лётчиков не бывает. ПЕТЯ. Папа, ты меня жмёшь! ЗИНОВИЙ. Прям щекотно внутри, как я тебя люблю, сынка моя! Так бы вот прям сдавил бы, чтоб хрустнуло! Чтоб какашечки все из тебя выпали, детюнечка сладкая! А вдруг бы ты не родился совсем? Петюня, все есть на свете, а тебя нет. Аж в глазах чернеет. И воет что-то по бокам… Как это – сына моя не родился?! А чё тогда делать? На хрена тогда всё – и мы с Риммой – мамой, и Родина наша, и вся наша беспросветно тяжёлая риелтерская работа? ПЕТЯ. Папа, ты намного лучше полярных лётчиков! _На них падает квадрат света из окна Паоло. – здесь торжество музыки, как в «Лебедином озере»._ _Зиновий и Петя, прижавшись друг к другу, смотрят вверх – на окно Паоло._ ЗИНОВИЙ. Не спит, Паоло – холера. Как думаешь, сын, что он сейчас делает? ПЕТЯ. Гордится собой. Он гордый, папа. Полярные лётчики гордые. ЗИНОВИЙ. Я так и знал! Холера! А на хрена ему его квартира? Весь почёт позади. А у него сто квадратов – не меньше. А самому жрать нечего. И кашляет так, что во дворе гаражи гремят. Мы его в Капотню в однушку выселим. Мы денег ему предоплатим. Он нам, сына, спасибо скажет. ПЕТЯ _(с тревогой)._ Папа, только по-честному, в Капот-ню. Обещаешь, что по-честному, в Капотню? ЗИНОВИЙ. Как ты жить-то будешь с таким сердцем? Нельзя всех подряд жалеть! Сынка, в детстве ты над каждой мухой ревел! _Зиновий душит Петю в объятиях._ ПЕТЯ _(задыхаясь)._ Папа. папа. папа. _Входит ЛЕНА ЗАЦЕПИНА. Останавливается и оторопело смотрит на них. (Здесь тема синички, но быстро прерывается.)_ Папа… смотрят. Пусти, папа… ЗИНОВИЙ. Кто? Кто смотрит? ПЕТЯ. Вон та вон. Из нашего класса. _Зиновий и Петя смотрят на Лену. Лена – на них._ _Здесь, наверно, девочка демонстрирует свою брошенность, одиночество и детскость, какие-то «мостики», «ласточки» и «шпагаты» из Дома пионеров с бумажными цветами (пластика, акробатика, выступает, как перед взрослыми на детском утреннике, ждёт аплодисментов)._ ЗИНОВИЙ. Однушка-дешёвка. Общая – двадцать два, жилая – 17, санузел совмещённый. ПЕТЯ. Папа, тише, все думают, что ты депутат. Ты чё уставилась, Зацепина? _Лена, глядит на квадрат оконного света, в котором стоят отец и сын Лазуткины._ ЛЕНА. Вы в свете моего дедушки стоите. ЗИНОВИЙ. Не понял! Чё она бормочет там? _Петя в беззвучном смехе перегибается пополам (на самом деле ему страшно за их общее детство)._ ПЕТЯ. Ой, не могу! Умру от смеха! От неё щекотно в животе! От неё хочется повеситься! ЗИНОВИЙ. Сволочь какая. ПЕТЯ. Нет, папа, она дура. Зацепина! ЛЕНА. Чего тебе, Лазуткин Пётр? ПЕТЯ. Мы сегодня курицу ели. Жареную. ЛЕНА. Дай кости. ПЕТЯ. Там даже мясо осталось! ЛЕНА. Где? Давай! ПЕТЯ. Сними трусы, дам кости! ЛЕНА. Совсем дурак? Они у меня одни! Ты дай так кости! ПЕТЯ _(прячась за Зиновия)._ Иди отсюда. ЛЕНА. Лазуткин, дай алгебру списать. ПЕТЯ. Иди, сказал, отсюда! От тебя тоска. ЗИНОВИЙ. Погодь, сына, С ними не так надо. Ты их не бойся, сына. Она девочка. Девочкам нельзя грубить. _(Лене.) _Иди, подойди, не бойся. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org