Автор : Винченци Пенни
Название книги: Жестокий роман. Книга 2
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/vinchenci-penni/zhestokii-roman-kniga-2

Пенни ВИНЧЕНЦИ

ЖЕСТОКИЙ РОМАН

ТОМ 2

Глава 18

1967
— Пандора, посмотри, вот книга Джо.

Хлоя катила коляску с дочерью по Кингз-роуд, не отрывая глаз от ребенка Прохожие ласково улыбались ей. Да и как было не улыбаться, если малышка то и дело высовывалась из коляски и весело смотрела на всех.

Она была такой милой, беззаботной, очаровательной, с длинными ресницами и темными кудряшками Все, даже бабушка Каролина и оба дяди — Тоби и Джолион, находили ее восхитительной Пирс стал внимательным и заботливым отцом. Он часто делал то, о чем раньше и подумать не мог, — купал Пандору, читал ей на ночь сказки и даже иногда менял пеленки Хлоя немного успокоилась и стала увереннее, понимая, что дочь изменила к лучшему их семейную жизнь.

К светской жизни Хлоя стала теперь относиться терпимее, успешно справляясь с обязанностями по дому в Беркшире и чувствуя себя хозяйкой в новом доме, купленном Пирсом в Лондоне, неподалеку от площади Монпелье. Однако интимные отношения с ним огорчали Хлою, ибо Пирс оставался для нее загадкой. Он часто говорил ей о любви, но никогда — о своих надеждах и чаяниях. Казалось, он испытывал странную потребность скрывать это от жены. Иногда Пирс уходил из дома на несколько часов (обычно в выходные), ссылаясь на важную встречу. Возвращался он очень поздно, был рассеянным и несколько отчужденным. В такие минуты Хлоя думала, что Пирс чувствует к ней вражду, но истинных причин его поведения она не знала.

Вскоре начались и другие неприятности. В последнее время Пирс зачастил в Соединенные Штаты, в основном в Нью-Йорк и Лос-Анджелес, объясняя это тем, что ему необходимо встретиться с продюсерами, актерами, агентами и другими лицами, заинтересованными в съемках его спектакля. Правда, он уезжал лишь на несколько дней, но это случалось почти каждый месяц.

Хлоя несколько раз просила Пирса взять ее с собой, но он всячески отговаривал жену.

— Дорогая, — убеждал он Хлою, — ты умрешь со скуки. Ведь тебе придется сидеть целыми днями в гостинице и ждать меня. — А когда она проявила большую настойчивость, Пирс твердо сказал:

— Хлоя, ты должна принимать меня таким, какой я есть. Не вижу, зачем тебе каждый раз отправляться со мной через океан.

— Вовсе не каждый, — настаивала Хлоя. — Пожалуйста, Пирс, я никогда не была в Америке. — Вскоре она потеряла надежду, что Пирс когда-нибудь возьмет ее с собой.

Вместе с тем он очень болезненно переносил отсутствие жены, всегда желая знать, где она, и впадал в истерику, если не знал. Если Хлоя уходила к друзьям с Пандорой и задерживалась у них, Пирс набрасывался на нее с упреками, обвиняя в том, что она не думает о муже и пренебрегает его чувствами.

Сначала она пыталась успокоить его, убедить, что ничего страшного не произошло, но потом, поняв бесполезность этого, стала придерживаться другой тактики. Теперь Хлоя звонила ему, сообщая о том, где она и когда придет.

Хлою удивляло, что муж ревнует ее к друзьям и подругам, но она старалась щадить его чувства. Хлоя все чаще ссылалась на необходимость прогулок с Пандорой. Конечно, ее беспокоило, что ее ложь может обнаружиться.

Это было бы тем более обидно, что Хлоя не изменяла мужу. Ей и в голову не приходила подобная мысль.

Особенно досаждало ей то, что он ревнует ее к Джо.

Она, конечно, встречалась с ним, поэтому ей всегда приходилось врать Пирсу.

Сам Пирс проводил много времени с друзьями — Дамианом, Дэвидом Монтегю и его женой Лизой, Джилом Форестом и другими. Возвращаясь домой поздно, Пирс клялся Хлое в любви и набрасывался на нее так, словно сознательно хотел причинить ей боль.

Их интимные отношения тоже стали серьезной проблемой. Пирс редко занимался с Хлоей любовью, но если делал это, она не получала никакого удовлетворения. Все было точно так, как и в первый раз. Она не успевала опомниться, как это заканчивалось. Хлоя пыталась поговорить с ним об этом, но ей так и не удалось объяснить мужу, чего она хочет. Поэтому вскоре Хлоя оставила надежду на то, что когда-нибудь получит удовольствие от близости с Пирсом. Однако его это, по-видимому, удовлетворяло, ибо он твердил, что Хлоя прекрасна и ему с ней очень хорошо. В конце концов, думала она, это не самое главное в семейной жизни. Все будет хорошо, успокаивала себя Хлоя, все со временем наладится, и одиночество и неудовлетворенность исчезнут.

Однажды Хлоя наткнулась на книгу Джо «Скандалы», вышедшую задолго до того, как он встретился с ее матерью. Хлоя давно уже мечтала прочитать ее, но это почему-то не получалось. Джо обычно отшучивался или говорил, что у него не осталось ни одного экземпляра.

И вот наконец она увидела ее в небольшом магазинчике на Кингз-роуд, где продавались подержанные книги. Заплатив фунт стерлингов, Хлоя взяла книгу и спрятала ее под покрывало коляски. Вернувшись с Пандорой домой, Хлоя занялась обычными делами и вспомнила о книге лишь наутро.

Когда Пирс спустился завтракать, Хлоя сидела с книгой в руках, медленно листая ее. Ей не хотелось читать все подряд, поэтому она просматривала страницы, посвященные Голливуду. Вдруг ее внимание привлекло странное имя — Байрон Патрик. Едва в гостиную вошел Пирс, Хлоя быстро поднялась и направилась в свою комнату. К счастью. Пирс, увлеченный газетой, не заметил ее странного поведения.

— Джо, — сказала она дрожащим голосом, — я вчера купила твою книгу, ту самую, про скандалы. Джо, почему ты не сказал мне об этом раньше?

— Что не сказал, дорогая? — с наигранным удивлением спросил Джо, но Хлоя поняла, что он знает, о чем идет речь.

— Джо, не хитри. Ты же прекрасно понимаешь, что я имею в виду Байрона Патрика, или Брендона, понятия не имею, как его зовут на самом деле. Ну, в общем, отца Флер. Я никогда не предполагала, что его жизнь так ужасно закончилась. Это же настоящая трагедия, Джо. Жаль, что я не знала об этом раньше.

— Почему жаль? Что бы это изменило? — спросил Джо.

— Не знаю, но все-таки. Я могла бы… Ну.., я хочу сказать, что все это так грустно! По-моему, я имела право знать об этом. Я бы вела себя немного иначе, Джо. Я имею в виду Флер, его дочь. Я бы относилась к ней с большим пониманием и сочувствием. У меня не было бы такой враждебности к Флер.

— Видишь ли, Хлоя, прошло уже немало лет, — начал оправдываться Джо. — У Флер сейчас все хорошо. Она справилась с этим тяжелым испытанием.

— Джо, как же ей удалось это пережить? Какую силу надо иметь, чтобы все это вынести? Нет, Джо, ты должен был рассказать мне об этом. Должен, понимаешь?

Мысль об отце Флер не давала Хлое покоя. Как же так, думала она? Почему этот человек, снискавший славу, окончил свою жизнь в нищете и на каком-то шоссе? Ведь когда-то он был настоящим героем, в которого безумно влюбилась ее мать! Да и что это за скандал? В эту минуту Флер казалась Хлое такой беззащитной, одинокой, что она устыдилась своего прежнего отношения к ней.

Вскоре Хлоя решила побольше разузнать о своей сестре, которая внезапно заняла очень важное место в ее жизни. Может, спросить об этом мать? Захочет ли и сможет ли Каролина рассказать ей все, что знает? А что, если поделиться с Пирсом? Вдруг он поможет ей?

Хлоя уже хотела было спуститься и поговорить с мужем, но тут зазвонил телефон. Пирс снял трубку, о чем-то долго беседовал, а потом пришел к жене и сообщил, что звонил Дэвид Монтегю с радостной новостью;

«Леди из Шалотта» выдвинута на соискание первой премии как лучший мюзикл в театре «Варьете».

Вскоре Пирс опять улетел в Нью-Йорк на три недели, а Хлоя в это время с радостью обнаружила, что она снова беременна. Поэтому судьба Флер и ее отца отодвинулась на задний план. В конце концов, подумала она, они не имеют никакого отношения к ее жизни.

Джо долго еще сидел за столом, уставившись на телефонный аппарат. Разговор с Хлоей очень встревожил его. Где она отыскала эту книгу? Потом Джо вспомнил, что видел ее в библиотеке Пирса. Да, конечно, Хлоя нашла его книгу именно там.

Флер не спеша просматривала последнее издание журнала «Харпсрс базар», пытаясь найти там одну из реклам «Джулианы». Был холодный и мрачный ноябрьский день. Внезапно Флер увидела под одной из фотографий в разделе светской хроники подпись: «Хлоя Виндзор». Затем она прочитала: "Хлоя Виндзор, очаровательная рыжеволосая жена английского актера и режиссера Пирса Виндзора, снята здесь со своей новорожденной дочерью Пандорой. Миссис Виндзор, известная несколько старомодными взглядами на материнство, утверждает, что для нее нет большего счастья, чем быть матерью большого семейства и хозяйкой дома.

Снимок сделан в ее лондонском доме, где она позировала в превосходном белом бальном платье фирмы «Белвил Сассун». Не менее замечательное платьице Пандоры было доставлено из Белого дома".

Флер вздрогнула, как от удара. Возможно ли это?

Нет, невозможно. Скорее всего это невероятное совпадение. Немыслимо представить себе, что это та самая Хлоя. Нет. Хотя… Впрочем, это имя весьма распространено в Англии. Но ведь она никогда не видела фотографии Хлои. Да и не хотела видеть. Она даже запрещала Джо рассказывать о ней. Эта женщина довольно симпатичная. Джо часто говорил, что у нее милая и несколько старомодная сестра. И здесь написано то же самое, хотя она не кажется старомодной. По крайней мере внешне. Когда же он говорил ей об этом? Много лет назад. Нет, нет, этого не может быть. А как же ее волосы? Джо утверждал, что у Хлои такие же волосы, как и у Каролины, рыжевато-золотистые. Боже мой! Ну и что? Это тоже может быть совпадением. В Англии немало женщин с такими волосами. А имя?

— Пеппи, — сказала, она нарочито равнодушно. — Пеппи, ты знаешь девушек с именем Хлоя?

— Кажется, нет, — отозвалась та. — А что? Что с тобой? Ты ужасно выглядишь.

— Ничего страшного, — успокоила ее Флер, хотя и в самом деле чувствовала себя плохо. Необходимо выяснить все насчет этой фотографии. Она должна это сделать и поскорее убедиться в том, что это лишь совпадение.

Еще часа три Флер сидела как в трансе, не находя в себе сил сосредоточиться на работе. Она все же попыталась придумать текст рекламы туши для ресниц, но из этого ничего не получилось.

Когда все ушли домой, она сняла трубку и позвонила Джо в Лондон.

— Джо? Это Флер.

— Я уже догадался, — настороженно сказал он. — Как поживаешь?

— Прекрасно. Джо, извини за беспокойство, но мне нужно срочно выяснить у тебя кое-что. Хлоя действительно вышла замуж за старого Пирса Виндзора?

— Да, — ответил Джо после паузы. — Это так, хотя я не назвал бы его старым.

— Мне он показался очень старым на фотографии, — заметила Флер. — Когда же это произошло?

— Чуть больше года назад, — сказал Джо, пытаясь понять причину ее любопытства.

— Очень мило. — В голосе Флер прозвучало раздражение. — Э-э-э.., это, конечно, глупый вопрос, но почему никому в голову не пришло сообщить мне об этом?

Все-таки она моя сестра.

— Понимаешь, Каролина думала.., то есть… — Голос Джо стал едва слышен, а потом и вовсе умолк.

— Ах да, Каролина, конечно, решила, что меня это не касается. Ведь я не член ее семьи. Какого черта он корчит из себя гения? Каролина сказала ему обо мне?

— Нет, по-моему, не сказала, — встревоженно проговорил Джо.

— Теперь ясно, — задумчиво заметила Флер. Ей почему-то стало так плохо, что она чуть не потеряла сознание. Взяв чашку с остывшим кофе, она сделала большой глоток и почувствовала, что комната поплыла перед ее глазами.

— Флер, с тобой все в порядке? — заботливо спросил Джо. — Мне очень жаль, что это расстроило тебя.

— Ничего страшного, Джо, — сказала Флер, стараясь преодолеть душевную боль, вызванную этим разговором. Как он мог так поступить? Она всегда считала его чутким и отзывчивым. — Со мной все в порядке. Не беспокойся, Джо. Я совсем не расстроилась. Да и с чего мне расстраиваться?

— Флер, — прервал ее Джо. — Флер, это совсем…

— Я не хочу обсуждать сейчас этот вопрос, — отрезала она и положила трубку.

Флер долго еще сидела за столом, разглядывая фотографию. Теперь она хотя бы знала, как выглядит ее сестра. Все эти годы Флер часто думала о Хлое, но та оставалась для нес безликим существом, волею судьбы обладавшим всем тем, чего она сама была лишена. Иногда она казалась Флер врагом и только сейчас обрела индивидуальность. Хлоя была прекрасно одета, жила в великолепном доме и воспитывала ребенка. Но как она получила все это — дом, роскошную одежду, любовь знаменитого актера, ощущение безопасности, заботу?

Это был главный приз девушки, которой посчастливилось родиться и вырасти в нормальной семье, с отцом и матерью. Теперь понятно, почему они не сказали ей о существовании Флер. Это омрачило бы ее беззаботное существование. Да и от Пирса Виндзора они скрыли это по той же причине. Это могло заставить его отказаться от брака с Хлоей.

Флер представила себе, что было бы, если бы ее пригласили на свадьбу. Огромный сельский дом Каролины, прекрасно одетые, улыбающиеся гости, счастливые молодожены, радостное лицо Хлои. Флер внесла бы дисгармонию во все это, и одно ее присутствие испортило бы им торжество. Нет, конечно, они не могли известить Флер о свадьбе сестры, как, впрочем, не могли и сообщить никому о ее существовании.

— Придет день, — тихо сказала Флер, глядя на фотографию, — когда я все-таки доберусь до тебя. И тогда мы поквитаемся.

Незадолго до Рождества Пирс сказал Хлое, что снова должен отлучиться.

— Прости, дорогая, это всего на несколько дней.

Мне нужно срочно обсудить с одним продюсером в Лос-Анджелесе идею, которая недавно появилась у меня.

Отличная идея, признаюсь, но я не хочу об этом говорить, пока не вернусь. Ты же знаешь, как я суеверен.

Хлоя рассердилась на него. Вторая беременность протекала очень тяжело, а его постоянные отъезды угнетали ее. Мысль о том, что она проведет Рождество в одиночестве, приводила се в ярость. Хлоя, с трудом сохраняя спокойствие, упаковала веши Пирса, проводила его в аэропорт и вернулась домой. Томясь от одиночества, она решила навестить мать Пирса в доме для престарелых. Она уже давно собиралась это сделать, но времени совершенно не было.

Хлоя позвонила няне Розмари и, убедившись, что с Пандорой все в порядке, соединилась с домом для престарелых и выяснила, что Флавия может принять ее.

Потом она отправилась в Сассекс, пообещав няне вернуться к ужину.

Хлое очень нравилась Флавия, и ей хотелось навещать ее почаще, но Пирс был не слишком заботливым сыном и всегда под благовидным предлогом отказывался от поездки. Правда, когда им все же удавалось вырваться к ней, он проявлял знаки внимания, обращался с матерью нежно и часами болтал с ней. Иногда Хлоя чувствовала себя несколько неловко, присутствуя при столь доверительной беседе.

Она несколько раз порывалась отправиться к Флавии без Пирса, но тот почему-то просил ее не делать этого. При этом Хлоя ощущала в нем какую-то странную враждебность.

— Она очень хрупкая женщина, — говорил Пирс. — Не стоит беспокоить ее. Излишние эмоции не пойдут ей на пользу. С ней следует вести себя деликатно.

— Ты не прав, — возражала Хлоя. — Ведь сразу видно, что ей хочется поболтать с кем-нибудь. Пожалуйста, Пирс, отпусти меня!

— Нет, — отвечал Пирс, — врач постоянно напоминает мне, что ее лучше не беспокоить.

Хлоя не верила ему, смутно подозревая, что муж скрывает от нее истинную причину, по которой не хочет ее встречи с Флавией. Но теперь она решила ослушаться мужа. Ведь он так часто стал уезжать из дому и к тому же наотрез отказывался брать ее с собой. А Флавия очень обрадуется ей. Хлоя чувствовала, что ей не хватает нормального общения.

Когда Хлоя вошла, Флавия сидела в кресле возле кровати и грустно смотрела в окно. Несмотря на возраст, она все еще была привлекательна — густые седые волосы, большие серые, как у Пирса, глаза и горделивая осанка. На ее шее поблескивала золотая цепочка, а на пальцах — красивые кольца прекрасной работы. Еще во время их первой встречи Флавия сказала Хлое, что до сих пор следит за собой, хотя с каждым днем это становится все труднее. «Возможно, что я уже старая развалина, но пытаюсь делать вид, что это не так».

— Флавия! — радостно воскликнула Хлоя. — Добрый день!

Флавия обернулась и долго молча смотрела на нее, словно все еще погруженная в свои мысли. Затем она просияла:

— Хлоя, дорогая моя, как мило, что ты не забыла меня. Очень рада тебя видеть. О, какие чудесные цветы!

Это мои любимые! Моя комната будет благоухать. А где же твой муж?

— Он полетел в Лос-Анджелес.

— Вот и хорошо, — почему-то обрадовалась Флавия. — Значит, мы приятно побеседуем. Мужчины всегда говорят о каких-то дурацких вещах.

— Я привезла вам фотографии Пандоры, — сказала Хлоя, целуя Флавию. — Я могла бы и ее привезти к вам, но для псе это пока слишком утомительно. Кроме того, у меня есть для вас весьма приятные новости.

— Какие, дорогая?

— Я снова беременна, — сказала Хлоя, покраснев.

— О, милая моя, как я рада! Это действительно приятная новость, — ответила та. — Я так волнуюсь, честно говоря, я счастлива, что Пирс женился на тебе. Ему давно уже хотелось иметь настоящую семью. И просто прекрасно, что вы решили завести еще одного ребенка. Это заставит его хоть немного повзрослеть.

Хлою удивила откровенность любящей матери.

— По-моему, — заметила она, — он уже повзрослел.

— О, дорогая, он все еще мальчик! У него никогда не было чувства ответственности. Он всегда стремился быть в центре внимания, конечно, это и моя вина. Я испортила его еще в детстве. А потом жизнь испортила его. Пирса портили все, кроме Джунивер. Она никогда не потакала его слабостям и не поддавалась ему. Но чем это кончилось… — заключила Флавия с грустью.

— А я думала…

— О, дорогая, не стоит тратить время на разговоры о посторонних людях, — прервала ее Флавия. — Я знаю, ты приехала на очень короткое время. Сейчас попрошу, чтобы нам принесли чай, а заодно и вазу для этих чудесных цветов. А потом ты покажешь мне фотографии, хорошо? Когда же ты родишь?

— В мае.

— Прекрасно, летом это гораздо легче, чем зимой.

К тому же очень надеюсь, что малыш появится на свет не во время премьеры. Тебе было очень нелегко, дорогая, но я рада, что Пирс нашел время повидать тебя перед вечеринкой.

— Да.., конечно, — удивленно сказала Хлоя. Бедная старушка, подумала она, все перепутала. В ее возрасте и не такое возможно.

— А как ты относишься к этому? Все эти творческие люди…

— О, сейчас уже мне намного легче. — Хлоя пристально посмотрела на Флавию. — Я и не думала, что вы вес так, хорошо понимаете. :

— Конечно, понимаю. Для тебя это был настоящий кошмар. Он даже ко мне не всегда почтительно относился. Я часто бывала на премьерах Пирса и всегда чувствовала, что обо мне все забыли. — Она сочувственно похлопала Хлою по руке. — Но по-моему, у тебя все хорошо. Ты справляешься с ним. Ведь ты гораздо моложе, чем он. Сколько тебе сейчас? Двадцать один? В этом возрасте все воспринимается проще. Когда я родит Пирса, мне было двадцать лет. А замуж я вышла в девятнадцать. Муж был гораздо старше меня.

— Да, — сказала Хлоя, — я знаю. Пирс рассказывал мне.

— Боюсь, что не так уж много, — сухо заметила Флавия. — Пирс всегда старался забыть о неприятном.

Я вышла замуж за настоящего хама, дорогая. Нет, нет, он, конечно, не бил меня и всегда обеспечивал нас всем необходимым, но при этом грубил и почти не бывал дома. Пирс, в сущности, не видел отца. Поэтому мы с Пирсом были очень близки, понимаешь? Когда он был маленьким, я считала его центром вселенной.

— Понимаю.

В палату вошла сестра с подносом и вазой для цветов.

— Пожалуйста, налей чай и расскажи мне о Пандоре. Она уже говорит что-нибудь?

— Вообще-то… — начала Хлоя и затем рассказала Флавии о дочке, о ее первых словах, шагах, привычках, капризах, слезах и улыбках. Флавия слушала молча.

Когда стемнело, Хлоя заметила, что старушка устала и подремывает в своем кресле.

— О, Флавия, простите меня, я утомила вас своей. болтовней, — сказала она. — Мне уже, пора домой.

Может, позвать сестру?

— Не надо, дорогая, я чувствую себя превосходно.

Я так устала сидеть в этом ненавистном кресле. Не выпьешь ли еще чаю? Тебе ведь долго ехать. И вот что еще. Я хочу посоветоваться с тобой. Дай мне, пожалуйста, мою сумку, дорогая. На днях я получила письмо от одного журналиста.., кажется… Магнус Филипс. Он хочет приехать ко мне поговорить.

— Что ему нужно от вас? — удивилась Хлоя. Она знала, что Пирс уважает Магнуса, хотя сама почему-то не доверяла ему. Отношения Пирса с Магнусом почему-то тревожили ее.

— Он собирает материал для книги о Пирсе и хочет побеседовать со мной о нем. Вот, посмотри.

Хлоя пробежала глазами письмо, вежливое и деликатное. Почему Пирс предложил именно ему написать эту книгу? В своей последней книге Магнус бестактно писал о личной жизни политиков, об их сексуальных извращениях и профессиональных тайнах. Филипс взял интервью почти у всех известных государственных деятелей и разгласил подробности их частной жизни. При этом он утверждал, что все это — чистая правда. Но кто может его проверить?

— На вашем месте, — осторожно сказала Хлоя, — я бы сообщила об этом Пирсу и посоветовалась с ним.

Следует убедиться в том, что он не возражает. Вообще-то Филипс — приятный человек. Он был у нас на свадьбе, и, кажется, Пирс доверяет ему. Но я ничего не знаю об этой книге и о том, что он хочет написать. Мало ли чего можно ожидать от него. :

— Да, дорогая, ты права. Я непременно это сделаю.

Умница! Я никогда не сомневалась, что ты дашь мне хороший совет. Скажи, как ты относишься к тому, что Пирс так часто уезжает от тебя? — спросила она.

— Даже не знаю, — осторожно начала Хлоя. — Конечно, мне не очень нравится, когда он оставляет меня. Я скучаю по нему, а когда он возвращается домой, радуюсь.

— А куда он уехал сейчас? В Голливуд? Конечно, в наши дни это не кажется далеким путешествием. Помню, когда он в первый раз собрался туда, я и слышать об этом не хотела. Мне тогда представлялось, что это на другом конце света.

— Это было, когда он снимался в фильме «Городские кузины»?

— Нет, дорогая, задолго до этого. Неужели он не рассказывал тебе?

— Нет, — сказала Хлоя, задумавшись, — не рассказывал.

В этот момент она вспомнила их первую встречу в ресторане «Ритц». Она спросила тогда Пирса, был ли он в Голливуде, и ом твердо ответил: «Нет, что ты. Это же профессиональное самоубийство». Почему же он солгал ей по такому пустячному поводу?

— Он всегда неохотно рассказывает об этом, — продолжала Флавия, заметив ее смущение. — Это была неудачная поездка. К тому же тогда он тяжело переживал свой разрыв с Джунивер. Пирс не хотел, чтобы люди знали об этом. Но только не вздумай проболтаться. Глупый мальчик! Я же сказала тебе, что испортила его еще в детстве. А сейчас, дорогая, иди. Уже поздно. Обними за меня Пандору и поцелуй ее. Будь осторожна. Спасибо, что навестила старуху. Это был замечательный день для меня.

Хлоя ехала домой очень медленно, чувствуя себя усталой. Сообщение о том, что Пирс бывал в Голливуде, почему-то расстроило ее. Конечно, это сущий пустяк, но почему же он скрывает от нее некоторые стороны своей жизни?

Глава 19

1968
Флер впервые увидела Пирса Виндзора, когда собиралась спать и включила телевизор, чтобы послушать новости. Ее агентство раскошелилось на цветной телевизор, чтобы она могла смотреть коммерческую рекламу — как свою, так и конкурирующих фирм. Флер, опешив от неожиданности, долго глядела на его красивое холеное лицо, большие глаза, патрицианский нос и великолепно сшитый костюм. На его плечи был небрежно наброшен дорогой плащ, а в руках он держал кожаный саквояж. Флер не могла не признать, что выглядел он великолепно.

Пирс только что прибыл в аэропорт имени Кеннеди и давал интервью журналистам. Хорошо поставленным голосом он говорил о том, что очень рад снова побывать в Нью-Йорке, где собирается поставить свою «Леди».

— Долго ли вы пробудете здесь, мистер Виндзор, и собираетесь ли посмотреть свой спектакль? — спросил один из репортеров.

— Около трех недель, — ответил о", — и, конечно, постараюсь попасть па свой спектакль. Если первоклассные актрисы и танцовщицы пожелают сыграть в моем мюзикле, пожалуйста, свяжитесь со мной, — обратился он к телезрителям.

— А где вас найти, мистер Виндзор?

— В театре, в «Уорвике», где будет ставиться мой спектакль.

— Неужели вы не могли взять с собой Табиту Левин, которая играла Леди в Англии?

— Не мог. — ответил Пирс, выразив надежду на то, что ему удастся найти здесь хорошую актрису на эту роль.

Флер выключила телевизор. Какая чушь, подумала она. У него мания величия. Мысль о том, что она имеет к Пирсу отдаленно родственные отношения, претила Флер. Утешало ее лишь то, что она никогда не встретится с ним. Слава Богу!

— Флер, можно войти?

На пороге стояла Мэри Стейнберг, прижимая к груди маленького ребенка. Она казалась усталой и истощенной.

— Конечно. Кофе?

— Да, с удовольствием. Я все равно не усну сегодня ночью. Это какой-то кошмар. Ну да ладно. Вот письмо для тебя. Я взяла утром почту и случайно захватила его вместе с нашими. Извини, пожалуйста.

— Спасибо, — сказала Флер, открывая конверт. — Я… — Она замолчала, пробежав глазами письмо, и почувствовала, что сердце бешено колотится в груди.

_"Голдуотер-Кеньон, Лос-Анджелес Апрель 1968 года_

_Дорогая Флер!_

_Хорошие новости! На следующей неделе я прилетаю в Нью-Йорк на пару дней. Надеюсь, что наконец-то мы сможем встретиться с вами. Может, пообедаем где-нибудь? Я прилечу в понедельник и остановлюсь в гостинице «Пьер»._

_Позвоните мне. С нетерпением жду встречи!_

_Ваша Роза"._

— Боже! — воскликнула флер. — Черт возьми! О Мэри! Господи!

Она написала Розе Шарон на студию «Эм-Джи-Эм», где, по сообщениям газет и журналов, она сейчас снималась. Это случилось сразу после смерти Иоланты и памятного разговора с Джо, который не советовал ей ехать в Лос-Анджелес. Джо, почему-то очень осторожный, все же рассказал Флер о Розе Шарон и о том, что когда-то она была близка с ее отцом.

— Едва ли, Флер, Роза захочет повидаться с тобой, — сказал он тогда.

— Конечно, не захочет, если я не попрошу ее об этом, — ответила ему Флер. — Ты чересчур пессимистичен, Джо, — добавила она и положила трубку.

С тех пор прошло много времени, а ответа на ее письмо так и не последовало. Флер огорчилась, но не слишком удивилась. Глупая, испорченная, эгоистичная сучка, говорила она себе. Конечно, она не станет отвечать какой-то девчонке, о которой никогда не слышала.

Да еще пожелавшей поговорить с ней о каком-то давнем романе.

Шесть месяцев спустя Флер прочитала в журнале, что Роза Шарон все это время находилась в Индии, снимаясь в каком-то фильме. Именно тогда Флер поняла, что написала не на ту студию. Теперь Роза Шарон работала на киностудии «Юниверсал». Флер тут же написала еще одно письмо и вложила в него конверт с обратным адресом. Вскоре студия сообщила ей адрес Розы Шарон. Флер снова написала ей, а через неделю получила конверт с фотографией и автографом Розы.

Плача от отчаяния, Флер снова написала в студию «Юниверсал», снабдив конверт пометками «срочно» и «лично в руки». Примерно через год после ее первой попытки связаться с Розой Шарон Флер получила письмо отличного секретаря актрисы. Он сообщал, что Роза Шарон в данный момент снимается в Европе, но как только актриса вернется, он непременно передаст ей послание мисс Фитцпатрик.

Вскоре после Рождества Флер получила наконец коротенькую записку от Розы, в которой та писала, что безумно обрадовалась, услышав о дочери Байрона Патрика, и приглашала ее в Лос-Анджелес.

Флер тут же поблагодарила Розу за приглашение, добавив, что редко бывает в этом городе, хотя ей очень хотелось бы поговорить об отце.

На этот раз ответ пришел быстро. Роза писала, что весной собирается в Нью-Йорк и попытается встретиться с ней. Флер скомкала от злости конверт и швырнула его в корзину. Это был великолепный жест. Далеко не каждый способен бросить в корзину письмо от всемирно известной актрисы Голливуда. Это заметно улучшило ее настроение. И вот сейчас, почти три недели спустя, пришло это обнадеживающее письмо. Может, Роза Шарон не такая уж испорченная и эгоистичная сука…

Роза и в самом деле оказалась иной, чем представляла ее себе Флер: подвижной, веселой, голубоглазой, с золотисто-каштановыми волосами и чудесной кожей. С этой милой женщиной было приятно общаться. Но больше всего Флер понравилась ее улыбка — широкая и очень добрая.

Если се отец и мог в кого-то влюбиться, подумала Флер при первой встрече, так только в Розу Шарон.

Актриса остановилась в самом лучшем номере гостиницы «Пьер».

— Флер! Если бы вы только знали, как часто я думала о вас. Вы очень похожи на отца.

— Правда? — спросила польщенная Флер. — Мне это очень приятно, — добавила она и неожиданно расплакалась.

Роза подала девушке бумажные салфетки.

— Я так переживала, что не могла встретиться с вами раньше. Но я.., я даже не предполагала, что меня это так тронет. К тому же не знала, чем помочь вам. Ведь вы были тогда совсем девочкой. Да и Иоланта просила меня этого не делать. Как это глупо с моей стороны. Но в любом случае…

— Если бы Иоланта была сейчас жива, — проговорила Флер сквозь слезы.

— Да, мне тоже очень ее недостает. Ее смерть была для меня трагедией. К сожалению, мне не удалось проститься с ней. Я тогда была в Индии, вы знаете об этом, вероятно. Хотите кофе?

Флер молча кивнула.

— Скажите, сколько же вам сейчас лет?

— Двадцать три.

— Боже! Как быстро летит время. Я могла бы и сама догадаться. Помню, Брендон говорил, что вам было десять, когда он уехал из дому. Господи, как он убивался, как тосковал о вас!

— Правда? — спросила Флер. — Он редко проявлял это.

— Неужели? Он не писал вам?

— Почти не писал, — грустно сказала Флер. — И не взял меня с собой, хотя и обещал.

Роза задумалась.

— Флер, он просто не мог этого сделать. Поверьте.

Сначала у него не было денег, как, впрочем, и у всех нас. А потом.., потом ему не удалось по другим причинам. Это было невозможно, Флер.

— Почему?

— Наоми не позволила бы ему этого. Вы слышали когда-нибудь о Наоми?

— Не только слышала, но и встречалась с ней.

— Вы встречались с ней? — У Розы даже лицо вытянулось от удивления. — Да вы просто детектив, Флер. Когда?

— Года два назад. Она была уже слабоумной.

— Она и сейчас в таком же состоянии. Вам, конечно, трудно понять это, дорогая, но Наоми делала все, чтобы разрушить жизнь и семью тех, кто был в ее подчинении. Она и меня выбросила из той квартиры, в которой мы жили с вашим отцом. Нет, она никогда не позволила бы ему забрать вас в Лос-Анджелес. Но Брендон очень хотел это сделать, поверьте мне.

Флер понравилось, что Роза назвала се отца Брендоном, а не тем ужасным именем Байрон, которым называли его в Голливуде.

— А почему вы позволили ей выбросить вас из квартиры?

— Флер, чтобы понять это, нужно хоть немного пожить в Голливуде. Это самое жестокое место на земле. Сотни, тысячи молодых людей из кожи вон лезут, чтобы их заметили, оценили, дали работу. Большинство из них так и не получают своего шанса. Зато те, кому это удается, совершают гигантский прыжок вверх. Но для этого нужно выполнять то, что тебе говорят. Именно так поступил ваш отец.

— Но… Разве вы не возражали против этого?

— Конечно, возражала. Я боролась, как дикая кошка. Но потом поняла его и успокоилась.

— О Господи! — простонала Флер. Она вдруг почувствовала себя несчастной и оскорбленной.

Роза пристально посмотрела на нее.

— Флер, что я могу сделать для вас? Ведь вы же не просто так искали встречи со мной? Может, вы решили попробовать свои силы на поприще журналистики? — Она рассмеялась. — Должна предупредить вас, что я ненавижу журналистов.

Флер через силу улыбнулась:

— Нет, я просто хочу найти ответы на вопросы, которые давно беспокоят меня. Я никогда не считала, что вы должны это сделать, но, может, вы попытаетесь ответить на них?

— Хорошо, — осторожно сказала Роза. — Откуда вы узнали обо мне?

— Это очень долгая история. Кое о чем рассказал мне журналист по имени Джо Пэйтон. Недавно я услышала от него, что вы и мой отец.., были как Ромео и Джульетта. Это правда?

Лицо Розы озарила улыбка, известная миллионам кинозрителей.

— — Да, это правда, — призналась она. — Я очень любила этого сукиного сына. Действительно любила. Он был добрым, честным и нежным, хотя совершенно бесталанным. Извините, Флер, но это так. Мы были счастливы, живя в крошечной квартирке и почти без денег.

Я тогда подрабатывала официанткой в ресторане, а он качал бензин на автозаправке. — Роза снова посмотрела на Флер и грустно улыбнулась.

— А он.., он говорил вам обо мне?

— Да, конечно. Я уже сказала: он часто вспоминал вас и очень страдал, что вы далеко от него. Он также вспоминал свою мать и любил рассказывать романтические военные истории, напоминавшие прекрасные фильмы.

Флер вздрогнула:

— Боже упаси!

— Да, не дай Бог увидеть такой фильм. Но он всегда помнил о вас и гордился вами. Брендон не раз говорил мне, что непременно привезет вас в Голливуд, когда добьется успеха и заработает много денег. Правда, я всегда сомневалась, что ему удастся добиться успеха.

— Но все же это произошло?

— Да, он преуспел. Одному Богу известно, как ему это удалось. Впрочем, он был очень красив, необычайно фотогеничен и прекрасно держался перед камерон. — Роза налила Флер кофе.

— Я знаю, что ему помогла миссис Макнайс.

— Да, это так.

— Мне нравится, что вы называете его Брендоном, — вдруг сказала Флер. — Теперь я знаю, что вы действительно хорошо его знали.

— Да, это прекрасно звучит: Брендон Фитцпатрик.

Только в Голливуде могли сделать из него Байрона Патрика. Господи, как это глупо! А теперь все-таки скажите, что вы хотите узнать. ; Флер замялась, не зная, с чего начать.

— Это так трудно….

Роза гладила руку Флер, пытаясь успокоить ее.

— Пожалуй, я догадываюсь. Вы хотите знать, как все это случилось, не так ли? Как эта история попала в журнал и была ли она правдивой?

— Да, — сказала Флер. — И кто виноват в его смерти. Это интересует меня прежде всего.

— Именно этот вопрос до сих пор самый трудный.

Думаю, в этом были виноваты все — от Наоми до издателей журнала, опубликовавшего эту историю. Короче говоря, виной тому система Голливуда, которая перемалывала сотни неподготовленных людей. Да и ваш отец тоже был виноват.

— Вот этого я и не могу понять. Что он такого сделал?

— Во-первых, он нажил себе врагов. Во-вторых, мне кажется, что в какое-то время он… — Она умолкла, словно раздумывая, стоит ли продолжать. — Да, Флер, я думаю, что у него было несколько гомосексуальных связей.

— О-о-о!.. — воскликнула потрясенная Флер. — Боже мой!

— Разве вы не слышали об этом? — удивилась Роза, пожалев о своей откровенности. — О, Флер, простите.

Я думала, вы читали статью и слышали эти сплетни.

Наступила гнетущая тишина.

— Я всегда боялась этого, — сказала наконец Флер. — Я могла бы догадаться об этом со слов миссис Макнайс, но утешала себя тем, что она слабоумная старуха.

— Неужели вы не читали статью?

— Нет, — призналась Флер, — ее всегда прятали от меня. — Взглянув на Розу, она заметила, что та побледнела. — У вас есть эта статья?

— Да, вы хотите прочитать ее?

— Непременно, — твердо ответила Флер.

Роза мягко заметила:

— Это не слишком приятное чтение. Флер. К тому же там мало информации. Только намеки. Я сейчас принесу ее.

Через секунду Флер держала в руках вырезку из журнала с весьма примечательным заголовком — «Байрон и бригада мальчиков»:

«Что может возразить Байрон Патрик, убежденный холостяк и второразрядный актер киностудии „Эй-Си-Ай“, тем, кто утверждает, что он, ошиваясь в поисках работы по различным киностудиям, вступал в интимные отношения с некоторыми голливудскими джентльменами? Скорее всего он постарается отделаться типичной фразой: „Никаких комментариев“ — как это сделал, например, Перри Браун, его агент по связи с прессой. Однако сами эти господа могут сообщить нам нечто весьма интересное. Байрон, которого пятнадцать месяцев назад подобрала на улице Наоми Макнайс и который теперь всегда рядом с ней на всех премьерах и приемах, говорят, был тесно связан с Линдсей Ланкастер, новым ярким приобретением киностудии „Эй-Си-Ай“. Интересно, этот парень соображает, что делает?»

— Кто такая Линдсей Ланкастер? — спросила Флер, не узнавая своего голоса.

— — О, в сущности, пустое место, дорогая. Одна из многих едва заметных голливудских звезд в то время.

Кажется, сейчас она замужем за каким-то сосунком, владельцем консервной фабрики или чего-то в этом роде.

Дважды перечитав эту маленькую заметку, Флер опустила голову на руки и заплакала, Роза подошла к девушке и дружески обняла се.

— Не надо плакать, — сказала она дрогнувшим голосом. — Все это позади. Мне очень жаль, Флер, очень.

— Вы не понимаете, — всхлипывала Флер. — Я так любила его. Он казался мне совершенством — добрый, сильный, смелый и очень веселый. Он шутил даже в самые трудные времена, никогда не выходил из себя, не кричал на нас, придумывал самые разные игры, выполнял все мои желания. А сейчас.., сейчас…

— Флер, — решительно прервала ее Роза, — взгляните на это с другой стороны. То, что он был гомосексуалистом, ровным счетом ничего не значит. Это не перечеркивает всех его достоинств. Он остался таким же славным, добрым и смелым. Внутренне Брендон не изменился, понимаете? Вы можете по-прежнему любить его и помнить о нем, как это делаю я.

Флер подняла голову.

— Это правда? Вы до сих пор любите его?

— — Конечно, Флер. Послушайте, Голливуд — ужасное место. Как только человек приезжает туда, его моральные установки сразу же начинают меняться. Все теряют там ощущение реальности, становятся неисправимыми прагматиками. Особенно те, кто голоден. А еще больше те, кто знает, что голодает их маленькая дочка. — Она сделала паузу и ласково посмотрела на Флер.

— Как вы думаете. Роза, кто мог рассказать им это? — спросила Флер. — Кто-то вроде Перри Брауна или Хилтона Берелмана? Похоже, мой отец обидел их обоих.

— Да, это так. Он задел их самолюбие. Но едва ли они рассказали все это журналу «Инсайд стори» напрямую. Это противоречило бы их собственным интересам. Связать свое имя с человеком, подозреваемым в гомосексуальных связях, было бы крайне неразумно. Нет, всю эту грязную историю подбросил в журнал кто-то другой. За такой материал платят очень большие деньги.

— Каким образом они получают подобную информацию?

— О, дорогая, это не так уж сложно. Иногда они нанимают частных детективов, используют добровольных информаторов. Кроме того, у них есть тайная организация под названием «Исследование Голливуда». А иногда они используют сведения, добытые девочками по вызову… Эти девочки часто прячут магнитофон в свои сумочки, а потом начинают шантажировать своих клиентов.

— Да, но если мой отец был гомосексуалистом, как утверждает эта статья, зачем ему пользоваться услугами девушки по вызову и рассказывать ей об этом?

— Я вовсе не знаю, была ли у него такая девушка. Я просто хотела объяснить вам, как делаются эти грязные дела. Может, нам лучше оставить этот разговор? Вы уверены, что хотите продолжать его?

— Да, — ответила Флер, все больше осознавая, что в этой бредовой стране ночь превращается в день, черное — в белое, а порок — в добродетель. — Неужели этого было достаточно, чтобы покончить с моим отцом?

— Видимо, да. Так уж это было тогда преподнесено… Его падение было стремительным. У него забрали все: квартиру, одежду, машину. Брендон пытался найти какой-нибудь заработок, но это было очень трудно.

Изведав очарование славы и богатства, человек, как правило, не может вернуться к обычной жизни. Он привыкает к вниманию, поклонникам, почитателям таланта. Конечно, кое-кто, утратив все это, питается объедками с барского стола, но Брендону не удалось бы и это. От него все шарахались, как от прокаженного.

Жертва грязной интриги, он не смог найти выход из положения. А потом…

— Что случилось потом?

— Он… В общем, все закончилось трагически.

— Что это была за трагедия? — Флер испытывала такую боль, хуже которой ничего не было, но решила выяснить все до конца. — Вы должны сказать мне правду.

— Он стал сниматься в порнографических фильмах.

Флер, я сделала все возможное, чтобы хоть как-то помочь ему, но у меня ничего не получилось. У меня не было денег, чтобы поддержать его, да и влияния тоже.

Но мои попытки только раздражали гордого Брендона.

— Понимаю.

— А потом он начал пить. Не просто пить, а спиваться. Что случилось потом, вы знаете.

— Да, — сказала Флер, — кое-что знаю, но далеко не все. Роза, как по-вашему, кто продал эту информацию редакции журнала? Он когда-нибудь… Он говорил вам об этом?

— Мне? Нет, он ничего мне не говорил. Мы стали нормально общаться с ним лишь тогда, когда было уже поздно. Да и то только мимоходом, при случайных встречах.

— И что же он вам говорил? Расскажите мне, пожалуйста.

— Он сказал мне однажды: «Я слишком много болтаю, Роза. Я всегда был слишком болтлив, к сожалению, и оказался глупее, чем предполагал».

— О-о-о! — простонала Флер.

— Ничего конкретного он мне не сказал. Я спросила его, могу ли чем-нибудь помочь ему, но Брендон ответил, что нет и что моя помощь лишь все ухудшает. Потом добавил, что чем меньше я знаю, тем лучше для меня. А потом еще: «Грязь очень быстро прилипает к человеку. Роза. Всегда помни об этом». Но, Флер, не думайте, что ваш отец был отъявленным негодяем. Нет, он всегда оставался хорошим человеком. Мы жили вместе почти год, и я не могу сказать о нем ничего плохого.

— И вы.., вы.., вы не считаете, что он был гомосексуалистом?

— Нет, не думаю, что он был способен на это. Флер, он делал только то, что вынужден был делать. Извините, что я так говорю. Это глупо и даже отвратительно, но в Голливуде многие добиваются успеха, не опускаясь до такого. Этого можно избежать, Флер. Однако нужно быть очень сильным человеком, чтобы успех не вскружил голову. Нельзя нарушать определенные нормы. Можно понять, что Брендон связался с директором студии, но он не должен был вступать в борьбу с такими людьми, как Берелман и Клинт, оказавшись на гребне успеха. Это было очень глупо. Вообще он слишком доверял людям и слишком много болтал о своих похождениях. Голливуд этого не прощает.

Флер напряженно молчала. Как ни странно, она испытала некоторое облегчение.

— Роза, — сказала она наконец, — я очень хочу выяснить, кто это сделал, кто распустил все эти слухи.

— Я понимаю вас, но перед вами стоит трудная задача. Ведь прошло уже много лет.

— Я была бы весьма признательна вам, если бы вы помогли мне в этом. Как по-вашему, Линдсей Ланкастер может рассказать мне что-нибудь полезное?

Роза удивленно приподняла брови.

— Сомневаюсь, но, пожалуй, стоит попробовать. Вы очень смелая девушка, Флер, но самое важное для вас помнить, что Брендон был порядочным человеком, достойным любви и уважения, несмотря на все эти слухи и сплетни, которые погубили его. Он очень боялся, что все это дойдет до вас.

Флер напряженно размышляла, знал ли обо всем этом Джо. Скорее всего знал, подумала она, но не нашел в себе смелости рассказать ей правду. Как ома ненавидела его в эту минуту! Хорошо, что она встретилась сегодня с Розой Шарон и что на свете есть такие смелые и прямые люди. Флер казалось, будто она встретила давнего друга, с которым не виделась много лет. Как жаль, что у нее так мало настоящих друзей.

Флер чувствовала себя ужасно, ибо пережила шок.

Догадываясь и прежде об этой стороне жизни отца, она гнала от себя дурные мысли. Душа ее изнывала от боли, она потеряла сон и аппетит. Сколько раз Флер вспоминала слова Розы: «Он все-таки ваш отец и всегда любил вас».

Но все это мало утешало ее. Флер снова стала злой и раздражительной, ибо чувствовала себя несчастной и обездоленной. Один только Рубен осмелился спросить, что с ней происходит, но Флер отказалась обсуждать с ним это.

«Ну что ж, хорошо», — говорил он и обнимал ее. Временами Флер думала, что он самый уравновешенный человек, какого она встречала, и надеялась когда-нибудь отплатить ему за его любовь и доброту к ней.

Вскоре произошли события, которые заметно улучшили ее настроение, но при этом она почти забыла о Рубене.

Через десять дней после того как Флер увидела по телевизору Пирса Виндзора, ее пригласили на обед с Джулианом Мореллом и Камиллой Норт. Это торжественное событие было посвящено окончанию рекламной кампании, фотовыставкам и многочисленным презентациям рекламируемой продукции. Флер была очень польщена тем, что ее включили в список гостей.

— Для меня это чрезвычайно приятный сюрприз, — сказала она Мику.

— Что же удивительного, дорогая, ты внесла значительный вклад в это дело, как, впрочем, и во всю весеннюю кампанию. Можешь гордиться тем, что концепция обольщения покупателей зародилась в твоей талантливой головке. Ты же знаешь, что мы далеко не глупые люди и все прекрасно понимаем.

Обед прошел великолепно. Флер была так возбуждена, что едва не пропустила самое интересное — разговор Найджела с Камиллой.

— Надеюсь, ты уже видела Пирса Виндзора? — спросил Найджел.

— Да, раз или два, точно не помню. Он, кажется, сейчас здесь, не так ли? Я слышала, что он ставит свой мюзикл.

— Да, он уже приехал, и меня пригласили на ужин, который он устраивает для рекламных компании. Сирии очень хочет убедить Пирса участвовать в ее благотворительной деятельности. К тому же она — член руководства театра «Уорвик», где, вероятно, будет ставиться его спектакль. Как же он называется? «Леди из Шалотта», что ли?

— Неужели? — Надменный тон свидетельствовал о том, что Найджелу не удалось произвести на нес впечатление. — Вообще-то мне не нравятся мюзиклы. Ты же знаешь, что я отношусь к немногим, кто не выносит «Вестсайдскую историю». Возможно, это недостаток, — добавила она, снисходительно улыбаясь, — но я ничего не могу с собой поделать. Не сомневаюсь, что мистер Виндзор очень умный человек, и я проехала бы сотню миль, чтобы посмотреть Шекспира в его постановке. Кстати, ты когда-нибудь видел его Гамлета?

— Нет, — признался тот. — Я думал…

Но Камиллу уже не интересовало, что он думал по этому поводу, так как тут Джулиан позвал се, чтобы обсудить некоторые рекламные тексты. Улыбнувшись Найджелу, она покинула его.

Флер молча и злорадно наблюдала за этой сценой.

Ей было приятно, что Камилла оборвала Найджела на полуслове. Однако она думала сейчас лишь о том, что Пирс Виндзор наконец оказался в поле ее зрения. Флер мечтала увидеть его и ошарашить сообщением о том, что у его жены есть сестра, существование которой от него скрыли. И она здесь, в Нью-Йорке! Она преподнесет ему отличный сюрприз. А в каком глупом положении окажутся Каролина и Хлоя! Как им придется изворачиваться и лгать, чтобы объяснить ему свое молчание. Какая заманчивая перспектива. Вот теперь она отомстит им за пренебрежение к ней. Разве можно упустить такую возможность? Это было бы непростительной глупостью с ее стороны.

Около половины второго Флер извинилась и, оставив своих коллег за столом, направилась вдоль по коридору на четвертый этаж, где находился офис Найджела.

Она надеялась, что его кабинет открыт. Увы, оказалось, что он заперт. Черт возьми! Другого шанса у нее не будет. Мэвис Делмонт никогда не подпустит ее к дневнику Найджела.

Что же делать? Кто еще может знать об этом? Никто, кроме Сирии. Надо позвонить ей и сказать: «Привет, Сирии, это я. Флер. Я только хотела выяснить, где вы собираетесь ужинать с Пирсом Виндзором сегодня вечером. Мне бы хотелось заскочить на минутку, чтобы поздороваться с ним». «Какая чушь!» — подумала Флер и грустно улыбнулась.

Кому же еще известно о предстоящем ужине? Конечно же, секретарю Сирии. Их мажордом тоже может быть в курсе дела. А кто еще? Перкинс! Да, Перкинс, личный шофер Найджела, который всегда был добр к ней. Он наверняка знает, но захочет ли он сообщить ей эти сведения? Вероятно, нет. Но вес равно надо попробовать, так как никто другой ей не поможет.

Перкинс сейчас либо в агентстве, либо в машине.

Скорее, в агентстве. Он всегда сидит там, ожидая Найджела, ибо боится своего непредсказуемого и капризного босса.

Флер посмотрела на часы. Если Перкинса там нет, придется поймать его позже.

Обед закончился после двух. Камилла, которая мало ела и совсем ничего не пила, не получила никакого удовольствия от этой встречи. Взглянув на ее почти не тронутую тарелку. Флер подумала, что эта женщина, вероятно, столь же сдержанна во всем.

— Я могу идти? — спросила она Мика. — У меня еще очень много работы.

— Конечно, дорогая. Спасибо, что пришла.

— Не стоит благодарности. Мне было очень интересно, — ответила Флер, улыбнувшись.

Перкинс был внизу, в своей маленькой комнатке.

Когда Флер вошла туда, он изучал колонку по найму в газете «Нью-Йорк тайме» и даже не заметил ее. Флер тихонько подкралась и закрыла ему глаза ладонями.

— Кто это? — воскликнул Перкинс. — Кэрин, если ты, я тебя…

— Это не Кэрин, — засмеялась Флер. — Ах вы, старый развратник. Это Флер Фитцпатрик.

— О, мисс Фитцпатрик, что вы здесь делаете? Вы напугали старика до смерти.

Флер уселась напротив него.

— Ищете работу, мистер Перкинс?

— Нет-нет, — испугался он. — То есть не для себя.

Для внука.

— Понятно. — Флер лукаво улыбнулась. — А я думала, он у вас сварщик, а не «водитель с продолжительным опытом работы», — прочитала она в колонке.

— Мисс Фитцпатрик, вы нехорошая, глазастая и пронырливая девочка, — дружелюбно заметил он. — У вас все в порядке, дорогая?

— Да, более пли менее, — сказала она. — Я пришла к вам по делу, дорогой Перкинс. Мне нужна небольшая информация.

— Какая именно?

— Ну, скажем, географическая.

— Географическая? — удивился он.

— Да, отчасти Мистер Перкинс, — перешла она к делу, — где мистер Силк собирается сегодня ужинать?

— Черт возьми! С какой стати я должен сообщать вам это?

— Мистер Перкинс, для меня это очень важно.

— Зачем? Вы же не… Он же не…

— Нет, конечно, нет. Мне просто нужно знать это.

Очень нужно.

— Я не могу вам сказать этого, мисс Фитцпатрик.

Это может стоить мне места.

— По-моему, у вас уже сейчас есть проблемы с работой, иначе вы не читали бы газетных объявлений, мистер Перкинс. Если мистер Силк узнает, что вы ищете новое место.., он вам не даст никаких рекомендаций, понимаете?

— Мисс Фитцпатрик, что я сделал вам плохого?

— Ничего. Вы всегда были очень добры ко мне.

Разумеется, я не скажу ему об этом. — Флер выдержала паузу и пристально посмотрела на Перкинса. — Если вы сами не вынудите меня сделать это. Ну, мистер Перкинс, расскажите мне все. Это не отнимет у вас много времени.

Он молча посмотрел на нее и задумался. Флер изобразила трагическое отчаяние, желая показать, как она несчастна.

— Мистер Перкинс, послушайте меня внимательно. Причина, по которой я должна получить эту информацию, не имеет ничего общего с мистером Силком № его женой. Меня интересует тот джентльмен, с которым они собираются ужинать. Мне необходимо увидеться с ним, вот и все. Клянусь вам, что не собираюсь устраивать сцену ревности мистеру Силку или оскорблять его. Скорее всего никто даже не узнает, что я там. И уж тем более, что я получила эту информацию от вас. Но я должна знать это.

— Ну… — Он все еще колебался. — Нет, нет, я не могу.

Флер наклонилась вперед и выхватила газету из его рук.

— Да бросьте, мистер Перкинс, вы же ненавидите его.

— Ну… Беда мне с вами, мисс Фитцпатрик. Ну ладно, я скажу. Отель «Четыре сезона». Восемь часов.

— Мистер Перкинс, я обожаю вас. Вот ваша газета.

— Рубен, не спорь со мной. Тебе не придется платить даже за стакан воды. Просто ты должен быть там.

О'кей? В костюме. Я знаю, что у тебя есть один приличный костюм. До встречи в отеле. В половине девятого. Столик будет заказан на твое имя.

Флер потратила почти два часа на подготовку к этому вечеру. Сначала она приняла душ, затем примерила почти все свои платья, выбирая подходящее, и наконец решила надеть самое модное, купленное на недавней распродаже, черное, приталенное, с небольшим разрезом сбоку. «Это то, что надо», — громко сказала она, глядя на себя в зеркало. Затем Флер причесалась и наложила макияж. Теперь оставалось надеть бижутерию, подаренную Найджелом. Закончив с приготовлениями, Флер взяла вес оставшиеся у нее деньги и пошла ловить такси, моля Бога, чтобы ей сегодня повезло.

Прекрасно, подумала Флер, приехав в ресторан в двадцать минут девятого. Они все уже разместились, а Рубена еще нет на месте. Несколько раз глубоко вздохнув, она решительно вошла в ресторан.

Остановившись у входа, Флер растерянно оглядела многолюдный зал. Мимо нее сновали официанты, а мужчины, сидевшие неподалеку от входа, плотоядно смотрели на Флер. Ей не сразу удалось найти тех, кого она искала.

В дальнем углу зала сидел Найджел Силк со своей женой, а рядом с ними — улыбающийся Пирс. Флер сразу заметила, что Сирии пожирает глазами Пирса.

Собравшись с духом. Флер направилась к их столику, изобразив самую радужную улыбку.

— Найджел! Какая приятная встреча. Миссис Силк, вы прекрасно выглядите. Нет, нет, сидите, — проговорила Флер, увидев, что все мужчины поднимаются. Впрочем, один из них уже успел вскочить. «Боже мой, да это же Пирс Виндзор!» — подумала она, увидев знаменитого актера.

Он пристально посмотрел на Флер и улыбнулся, не отрывая от нее глаз.

— Найджел, представь же меня этой очаровательной девушке. Кажется, ты ее неплохо знаешь.

Мысль, возникшая у Флер при первом взгляде на этого человека, поразила ее. Инстинкт подсказал ей, что он — гомосексуалист. Она не могла бы сказать, почему так подумала. Дело было не во внешности, не в особом шарме, а в чем-то другом — возможно, в манерах и в странном выражении глаз. Правда, потом это ощущение почти исчезло, но Флер знала, что не ошиблась.

Найджел застыл от удивления, но, придя в себя, тоже вскочил.

— Да, конечно, это Флер Фитцпатрик, сотрудница нашего агентства. Флер, это Пирс Виндзор, о котором ты, конечно, много слышала. А это Генри Флетчер и его супруга Сибил, наши давние друзья. А с моей женой, — смущенно добавил он, — вы уже, кажется, знакомы.

— Не могу выразить, как я взволнована, — сказала Флер, подойдя к Пирсу. — Счастлива познакомиться с вами, мистер Виндзор. Я мечтала об этой встрече еще с детства.

В этот момент в зал вошел Рубен, и официант провел его к столику, заказанному Флер на его имя. Рубен выглядел очень импозантно в своем темном костюме.

— А вот и мой друг. — Флер указала на Рубена. — Извините, мне нужно идти. Рада была познакомиться с вами, мистер Виндзор, — повторила она, улыбнувшись. — Также и со всеми вами. Найджел, спасибо, что познакомил меня с такими интересными людьми. Желаю вам приятно провести вечер. — Она приветливо взмахнула рукой и, не оглядываясь, направилась к столику Рубена, который, к счастью, находился в другом конце зала.

Подойдя к нему, Флер демонстративно поцеловала его в щеку, уверенная в том, что за ней следят несколько пар глаз. Но больше всего ее интересовала реакция Пирса Виндзора, который, несомненно, пребывал в шоке с тех пор, как услышал ее фамилию.

Даже когда Флер села за столик и взяла в руки меню, из ее памяти не выходили эти большие серые глаза, испуганные и изумленные, и побледневшее лицо. Почему он так разволновался? Что его потрясло? Все это убедило Флер в том, что она должна как можно подробнее узнать о его прошлом. Что-то здесь не так, думала она, почти не замечая Рубена.

На следующее утро Найджел Силк был очень холоден с Флер. Это не удивило ее, но она знала, что он не посмеет ничего сказать. Ведь она пришла в ресторан со своим другом н случайно встретила там Найджела и его друзей. Не могла же она не подойти к их столику! Это было бы просто неучтиво. Да, она продумала все очень тщательно.

Сейчас ей оставалось лишь поговорить с Пирсом Виндзором с глазу на глаз. Это будет очень интересный разговор. Кроме того, необходимо выяснить, почему он так отреагировал на ее имя. Она уже догадалась, что это неспроста. Это имя что-то значит для него. Он не только удивился, но даже испугался. Не потому ли, что знал ее отца? Нет, нет, это невозможно. Просто невероятно.

Таких совпадений не бывает. И все же здесь кроется какая-то тайна. Уж очень странно он себя вел. Надо получше узнать этого человека, познакомиться с ним поближе. Она не имеет права оставить это дело. Да и его сексуальные склонности весьма любопытны. Почему ей показалось, что он гомосексуалист? Чем больше Флер думала о Пирсе долгими бессонными ночами, тем сильнее становилась ее уверенность, что с этим человеком связана какая-то тайна, которая поможет разгадать другую тайну — смерть ее отца. Конечно, это доставит Хлое весьма неприятные минуты, но это пойдет ей на пользу. Флер уже не чувствовала душевной боли, а испытывала лишь любопытство и жажду мести. Правда, все это довольно опасно, но ощущение опасности лишь возбуждало ее.

Купив бутылку виски. Флер пошла навестить мистера Перкинса.

— Маленький презент, — сказала она, вручая ему бутылку. — Благодарю за помощь и поддержку. Я получила наслаждение от вечера. Вы убедились, что я не причинила вам зла?

— Пока еще нет, — мрачно ответил тот.

— Мистер Перкинс, когда вы отвезли мистера Виндзора обратно в гостиницу «Пьер» в тот вечер…

— «Плаза», — отрезал Перкинс, угадав следующий вопрос, а потом угрюмо посмотрел на Флер. — Какое вам до всего этого дело?

— Никакого. Абсолютно никакого, — ответила она и тепло улыбнулась.

— Могу ли я поговорить с мистером Виндзором?

Пирсом Виндзором? Благодарю вас.

Наступила долгая пауза. Затем в трубке послышался тревожный голос:

— С кем имею честь?

— Это Флер Фитцпатрик. Друг мистера Силка.

Снова продолжительная пауза.

— Мисс Фитцпатрик, мистера Виндзора сейчас, к сожалению, нет. Что ему передать?

— Скажите, что я звонила, и попросите его перезвонить мне на работу. Мой номер 212-765-7657. Добавьте, кстати, что я не отниму у него больше минуты.

Флер поудобнее расположилась в кресле, ожидая ответного звонка. Не может быть, чтобы он не позвонил. Это было бы слишком грустно.

Телефон зазвонил через двадцать минут.

— Мисс Флер Фитцпатрик? Это Пирс Виндзор. Мне передали вашу просьбу.

— О, мистер Виндзор, это так мило с вашей стороны. Благодарю вас. Я просто хотела сообщить вам, что…

О Господи, как это сказать, уж очень это деликатная вещь. Боюсь, вы не захотите слушать.

Наступило неловкое молчание.

— Мне трудно решить, захочу я вас выслушать или нет. Во всяком случае, постараюсь. — Он говорил ровным, спокойным голосом.

«Ну что ж, Флер, не забывай, ты имеешь дело с величайшим актером своего времени».

— Дело в том, — неуверенно проговорила она. — О Боже, я даже не знаю, с чего начать. Ну ладно. Дело в том, мистер Виндзор, что, познакомившись с вами, я подумала… Понимаете, у меня есть тетя… Она просто сходит с ума от вас. Правда. Она смотрела все ваши фильмы множество раз и все ваши спектакли, включая «Гамлета», когда вы играли здесь. Она ночами стояла в длинной очереди, чтобы купить билет. И вот сейчас она очень плохо себя чувствует, давно болеет. Если бы вы могли дать ей автограф, она была бы безмерно счастлива.

На другом конце Провода послышался вздох облегчения:

— О чем речь, мисс Фитцпатрик, конечно, я сделаю это с огромным удовольствием. Я скажу секретарше, чтобы она отправила мою фотографию по почте.

— О, благодарю вас, но дело в том, что она.., она завтра… Ее кладут в больницу на обследование. Я бы хотела вручить ей вашу фотографию сама, если это возможно. Нельзя ля мне подъехать к вашей гостинице и взять се?

— Как вам угодно. Я оставлю ее у администратора.

— О, вы очень добры, мистер Виндзор. Даже не знаю, как благодарить вас. Вы так чутко отнеслись к моей просьбе. Могу ли я заехать через час?

Пирс размышлял, а Флер напряженно ждала ответа.

— Да, — сказал он уже менее любезно. — Да, пожалуйста.

— Благодарю вас. Это будет для тети самым лучшим подарком. А нельзя ли мне лично поблагодарить вас?

Пирс снова замолчал. «Давай же, негодяй, скажи да! Тебе же это ничего не стоит. Ты просто еще раз посмотришь на меня и вспомнишь, кто я такая. Ты поймешь, что я Флер, дочь Брендона. Ты же именно этого боишься, верно? Ну что ты молчишь? Испугался? Давай, Пирс, думай быстрее. Скажи да. Скажи!»

— Хорошо, — ответил наконец Пирс, словно подчинившись ее приказу. — Я буду в вестибюле ровно в пять. Договорились? Но должен предупредить вас, что у меня очень мало времени.

— О, еще раз спасибо.

Когда Пирс спустился. Флер уже ждала его в вестибюле гостиницы. Он казался несколько скованным, подержался спокойно. Направившись к Флер уверенной походкой, он широко улыбнулся. В руке Пирс держал небольшой конверт. Флер поднялась и протянула ему руку.

— Вы очень любезны, мистер Виндзор.

— Рад снова видеть вас, мисс Фитцпатрик. К сожалению, у меня нет новых фотографий, а эта немного устарела, но надеюсь, вы меня простите. — Пирс старался казаться веселым и беззаботным. — Поскольку я не знаю имени вашей тети, то подпишу фотографию в вашем присутствии.

Он сел в кресло, а Флер — в другое, вытянув вперед ноги, открытые почти до бедер. Она специально надела сегодня самую короткую юбку и с удовлетворением заметила, что Пирс бросил на ее ноги долгий взгляд. Флер улыбнулась ему. Словно повинуясь какому-то импульсу, Пирс ответил ей улыбкой.

— Так что же написать? «С пожеланием скорейшего выздоровления. Пирс Виндзор». Как по-вашему?

— Отлично. Вы, должно быть, раздали столько автографов за свою жизнь, что делаете это с закрытыми глазами.

— Ну, не совсем так, — сказал он и лукаво улыбнулся. — Теперь это случается не так часто. Но мне очень приятно, что люди интересуются моей творческой деятельностью, а я, в свою очередь, рад доставить им удовольствие.

«Что мне делать с этим конвертом, — подумала Флер, — выбросить его сейчас или пока подержать в руке?»

— Редкая отзывчивость для столь знаменитого актера, — заметила Флер.

Пирс заметно расслабился, полагая, что Флер ничего не знает о его прошлом.

— А вы относитесь к категории весьма эмансипированных девушек!

— Вы преувеличиваете, мистер Виндзор. Свободные женщины ничем не отличаются от других, кроме того, что открыто высказывают свои взгляды и делают то, что считают правильным. Вы, должно быть, встречали немало эмансипированных женщин в актерской среде? А ваша жена? Она ведь совсем молоденькая, не так ли? Я почти уверена, что она вовсе не отличается старомодными взглядами. — «Господи, — подумала Флер, — это просто фантастика!» Она сидит рядом с Пирсом и говорит о его жене, которая приходится ей сестрой. Ей почему-то стало страшно от этой мысли.

Нет, нельзя терять контроль над собой!

— Как ни странно, — ответил он с самодовольной улыбкой, — моя жена несколько старомодна. Именно поэтому я и женился на ней.

— Ну что ж, это делает вам честь. — Флер прикусила губу. — Надеюсь, вы не скажете Найджелу о моих проделках? Мне бы этого очень не хотелось. Он человек строгий и может уволить меня.

— Ну конечно, нет. Мне он показался очень милым и добрым человеком. А чем вы занимаетесь? Может, вы его «девушка-по-пятницам» или что-то в этом роде?

Черт возьми, он несносен! Как только Хлоя с ним справляется? Она, должно быть, еще хуже, чем она думала. И еще глупее.

— Нет, это не так, — сдержанно возразила Флер. — Я составляю рекламные тексты.

— О, простите меня за пошлую шутку! Не возражаете, если я предложу вам что-нибудь выпить, дабы искупить свою оплошность?

Флер заметила, что с каждой минутой Пирс становится все увереннее. Настороженность почти исчезла.

Теперь, считая себя в полной безопасности, он начал флиртовать с ней. Каков подлец! Он уже забыл, что у него жена и двое детишек.

— Идемте, — решительно сказал он, поднимаясь с кресла. — Обещаю вам не допускать никаких пошлых выходок.

— Ну что ж, благодарю вас.

Она добилась своего. Она уже на пути к разгадке его тайны.

Глава 20

1968
Хлоя выехала из дому рано утром и направилась в Лондон, чтобы попросить Людовика Ингрема стать крестным отцом ее сына Эдмунда. Пирс не хотел этого, но Хлоя чувствовала, что Людовик будет польщен и с удовольствием согласится. Из радиоприемника доносилась приятная музыка, но неожиданно она оборвалась, и Хлоя услышала дрожащий голос диктора: «Сообщаем вам последние новости. Сенатор Роберт Кеннеди, брат покойного президента, находится в тяжелейшем состоянии, которое врачи считают критическим. Как мы уже сообщали, сенатор Кеннеди стал жертвой террориста, который стрелял в него в коридоре отеля „Амбассадор“ в Лос-Анджелесе вчера вечером. В течение трех часов врачи боролись за его жизнь, произведя сложнейшую операцию в больнице Добрых самаритян. Роберт Кеннеди прибыл в Лос-Анджелес недавно, чтобы произнести речь в ознаменование победы над сенатором Маккарти во время первичных выборов демократической партии в Калифорнии. Миссис Этель Кеннеди находится в больнице и…»

Хлоя выключила радио и нажала на тормоза. Какая ужасная новость! Просто невероятно! Это так взволновало ее, что она не могла вести машину и остановилась на обочине шоссе. Опустив голову на рулевое колесо, Хлоя заплакала. Господи, ведь Пирс в Лос-Анджелесе! От этого новость показалась ей еще более ужасной. Дело не в том, что она опасалась за жизнь мужа, но это напоминало Хлое о том, что Пирс находится на другом конце света. Соединенные Штаты стали ужасной, агрессивной и очень опасной страной. Прошло лишь два месяца с тех пор, как там был — убит Мартин Лютер Кинг, а пять лет назад жертвой террориста стал президент Джон Кеннеди. Какой ужас!

Мир просто сошел с ума!

Взяв себя в руки, Хлоя медленно поехала в сторону Лондона, слушая новости из Лос-Анджелеса. Диктор подробно рассказал об обстоятельствах покушения на жизнь известного сенатора, которому старший брат передал свою идею переустройства мира. Хлоя представила себе, как Роберт Кеннеди лежит в луже крови в отеле «Амбассадор», и ее снова охватил страх. Ближе к обеду сообщили, что сенатор умер в больнице, не приходя в сознание. Хлоя так горько заплакала, словно это случилось с близким ей человеком. Она очень жалела Этель и всех детей Кеннеди, Джекки, которая пятью годами раньше потеряла мужа, а также Розу Кеннеди, лишившуюся второго сына. Она и сама не понимала, почему так остро реагирует на смерть этого человека.

Подъезжая к Лондону, Хлоя решила, что надо непременно поговорить с Пирсом по телефону. Хлое казалось, что он сможет успокоить ее, хотя муж вообще не отличался этой способностью. Более того, Хлоя все чаще понимала, что именно она — источник стабильности и покоя в семье. А Пирс привносил в их отношения лишь неуверенность, раздражение и сомнения.

Вернувшись домой из Лондона, она позвонила в Лос-Анджелес.

— Будьте добры мистера Виндзора, — сказала Хлоя.

— Простите, мадам, но мистер Виндзор выписался из нашего отеля двадцать четыре часа назад.

— Выписался? Не может быть! Вы уверены?

— Сейчас я еще раз проверю специально для вас, мадам, — сказала девушка. Через минуту она вернулась к телефону. — Очень жаль, мадам, но он действительно выписался.

— А у вас нет его нового адреса или номера телефона?

— Нет, мадам, но я могу записать ваше имя на случай, если он вернется.

— Нет-нет, не надо, спасибо.

«Что же делать? Куда мог деться этот негодяй? Ведь он поклялся, что будет в этом отеле. А если бы дома что-нибудь случилось, как разыскать его? С кем он сейчас? Вот дерьмо», — подумала Хлоя, и слезы навернулись у нее на глаза.

Телефон зазвонил так неожиданно, что она вздрогнула. «Это он», — мелькнуло у нее в голове.

— Пирс? Пирс, я…

— Извините, Хлоя, это не Пирс, — прозвучал в трубке знакомый голос. Оказалось, что это Магнус Филипс. — Что с вами, дорогая? Вы чем-то расстроены?

— Нет-нет, — быстро ответила она, вытирая слезы и стараясь говорить спокойно. — Ничего. Привет, Магнус.

— Нет, вы не обманете меня. Что стряслось?

— Ничего серьезного. Просто я… — Она запнулась, не зная, что сказать, хотя ей очень хотелось с кем-нибудь поделиться. — Просто я хотела поговорить с Пирсом и позвонила в отель, где он остановился. Но мне сказали, что его там нет.

— В каком отеле? — спросил Магнус.

— «Беверли-Хиллз».

— Вы зря волнуетесь. Уверен, что у него встреча с каким-нибудь голливудским магнатом.

«Боже мой, — всполошилась Хлоя. — Теперь он подумает, что я свихнулась от ревности».

— Нет, ничего такого я не имела в виду, — поспешно заметила она. — Дело в том, что он выехал из этого отеля, не предупредив меня. Он даже не счел нужным оставить для меня записку. Я не волновалась бы, будь это иначе. Я знаю, что у него много встреч, но в городе могут начаться беспорядки из-за убийства сенатора Кеннеди. Поэтому я и хотела поговорить с Пирсом и убедиться, что с ним все в порядке.

— Хлоя, не сомневаюсь в том, что с ним ничего не случилось, — сказал Магнус. — Он же не так глуп, чтобы околачиваться возле отеля «Амбассадор». Но даже если…

— Нет, конечно же, нет, — прервала его Хлоя, жалея, что начала этот разговор.

— Хлоя, там нет никаких беспорядков, — твердо проговорил Магнус. — Но если хотите, я могу связаться с отделом новостей моей газеты, узнать все подробности и перезвонить вам. Я даже готов попытаться разыскать этого старого негодника.

— Нет-нет, — возразила Хлоя, зная, что будет, если Магнусу удастся найти Пирса. — Не нужно, Магнус.

Спасибо, вы очень добры. Извините меня.

— Пустяки. — Минуты через две он снова позвонил:

— В Лос-Анджелесе все спокойно, там прекрасная погода, очень теплый и солнечный день. Полагаю, Пирс сейчас на каком-нибудь пляже.

— Надеюсь, — с горечью ответила Хлоя. — Полагаю, вы не расскажете о нашем разговоре Пирсу, пообещайте мне, Магнус.

— Конечно, дорогая, — я умею хранить секреты.

Впоследствии Хлоя часто вспоминала его последние слова.

Пирс позвонил только на следующее утро.

— Привет, дорогая! Все в порядке?

— Нет, Пирс, не все, — сухо ответила Хлоя. — Я чуть с ума не сошла от волнения. Где ты был все это время?

— Что ты имеешь в виду? Ты же прекрасно знаешь, где я.

— Нет, не знаю. Вчера я звонила в отель «Бсверли-Хиллз», и мне там сказали, что ты уже выехал оттуда.

Ради всего святого, скажи мне, где ты был? И почему не предупредил меня, что переезжаешь? Пирс, я не выношу, когда ты так поступаешь со мной. Почему ты себя так ведешь, Пирс? Ты же знаешь, как я…

— О, Хлоя, прекрати ради Бога, — простонал он. — Ну сколько это будет продолжаться? Ну сколько можно говорить об одном и том же? Я же объяснял тебе тысячу раз, что не обязан отчитываться перед тобой. Я переехал в дом Герба Леверсона, где мы весьма успешно работаем над составлением контракта и готовимся к съемкам. Мы уже и так задержались. Я останусь у него на некоторое время. Надеюсь, теперь ты успокоилась?

Хлоя, мне необходима свобода передвижений. Ну подумай сама, как мне сказать ему, что я должен мчаться в отель лишь потому, что ты можешь позвонить?

— Ты мог предупредить меня, — раздраженно сказала она. — Или хотя бы оставить мне записку в отеле.

— Я пытался это сделать, но все телефонные линии в городе были забиты срочными сообщениями о случившемся. Почему это не пришло тебе в голову? Кстати сказать, я задержусь в Лос-Анджелесе еще на пару дней.

Мы не успеваем закончить работу. Все идет слишком медленно Но, пожалуйста, не звони сюда и не отвлекал нас Если хочешь, я позвоню тебе сегодня вечером. Кстати, завтра я вернусь в «Беверли-Хиллз».

— Прекрасно! — гневно воскликнула Хлоя. — Не утруждай себя звонками. Пирс. Я больше не хочу с тобой разговаривать.

Хлоя бросила трубку. Подонок! Негодяй! Она так разозлилась, что не чувствовала даже обиды. Однако вскоре Хлоя ощутила раскаяние. Пирс прав, подумала она, ему действительно нужна свобода действии, ибо он слишком занят. Не может же он, в конце концов, сидеть в отеле и ждать ее звонка И зачем только она так вела себя? Теперь они снова поссорятся, когда Пирс вернется домой. Да и с Магнусом Филипсом она поступила очень глупо. Не стоило рассказывать ему обо всем.

О Господи?

Вечером того же дня в ее комнату вошел Джо с огромным букетом в руке.

— Не хочешь ли немного прогуляться и поужинать со мной? Ты же истосковалась в одиночестве.

— О, Джо, как это мило с твоей стороны! — обрадовалась Хлоя. — Но мне, пожалуй, не стоит выходить из дому. Я очень устала, а Нед простудился и все время хнычет. Останься у нас, и мы поужинаем.

Она приготовила Джо омлет и салат из свежих помидоров. Они с удовольствием выпили бутылку белого вина, после чего Хлоя почувствовала себя гораздо лучше и рассказала Джо о том, как глупо вела себя с Пирсом.

— Не знаю, — мягко заметил он, — твое поведение не кажется мне глупым. Пирс обязан был сообщить тебе о том, где находится.

— Да, но иногда это трудно сделать. Меня очень испугало несчастье с сенатором Кеннеди. Это ужасно. Джо.

Мне иногда кажется, что эта семья обречена и над ней тяготеет страшный рок. Когда я думаю об Этель, у меня сердце кровью обливается. Ее дети остались сиротами Поскольку Пирса не было рядом со мной, я проплакала несколько часов. Знаешь, он не любит, когда я плачу.

— Правда? — удивился Джо. — А почему?

— Думаю, это раздражает его. Ты же знаешь, что я слишком эмоциональна.

— Не согласен. По-моему, ты очень сильная и сдержанная.

— Просто ты видишь меня гораздо реже, чем Пирс.

— К сожалению, это так. А когда он вернется?

— Через пару дней, надеюсь.

— Похоже, ему очень нравится в Соединенных Штатах. Последнее время он что-то зачастил туда.

— Да, у него там много друзей. Думаю, что эта страна стала для него вторым домом.

— Возможно. Интересно, давно ли он там бывает?

Не знаешь, когда он впервые попал туда? — как бы между прочим поинтересовался Джо.

— Гораздо раньше, чем я предполагала, — ответила Хлоя. — Он такой ребенок, Джо. Ты и представить себе не можешь!

— Что ты имеешь в виду?

— Знаешь, он так чувствителен, что не выносит никакой критики. О, Джо, я поступаю ужасно, когда говорю о нем плохо в его отсутствие.

— Дорогая, это вовсе не означает, что ты унижаешь или оскорбляешь Пирса. Ты просто рассуждаешь о его недостатках. Ничего дурного в этом нет.

— Не знаю. По-моему, это не так.

— Ну а что ты скажешь о его давнем пребывании в Лос-Анджелесе?

— Джо, никому не говори об этом. Я узнала это от его матери и пообещала сохранить все в тайне. Но тебе я доверяю, Джо. Пирс действительно был в Голливуде.

Он поехал туда задолго до того, как снискал здесь известность. Правда, сам он умалчивает об этом, так как там его постигла полная неудача, провал. Его не допустили даже к кинопробе. Это был жуткий удар для Пирса, поэтому сейчас он это скрывает. Он такой беззащитный и ранимый.

— Да, очень ранимый, — усмехнулся Джо. — Дорогая, давай закончим эту бутылку белого вина, а потом посмотрим, петли у тебя красного. Мне почему-то очень захотелось выпить.

Да, весьма любопытно, подумал Джо, что такой одаренный актер потерпел поражение в Голливуде.

Странно. Неужели Пирс так тяжело переживал свою неудачу, что до сих пор скрывает это? Почему он отрицает, что был в Голливуде? Ведь это случилось давно. Но интереснее всего, что Наоми Макнайс, сыгравшая далеко не последнюю роль в ужасном конце Байрона Патрика, упомянула об английском актере в связи с фильмом, в котором снимался Пирс. Каким-то непостижимым образом судьбы Пирса и Брендона пересеклись. Весьма занятно.

Пирс вернулся из Голливуда как человек, одержавший триумф. Ему действительно удалось убедить известного голливудского продюсера в необходимости создания фильма «Сон в летнюю ночь», о котором Пирс так долго мечтал. Его не интересовали ни события, связанные с гибелью Роберта Кеннеди, ни переживания Хлои. Правда, он не сердился за то, что жена подняла шум из-за его внезапного исчезновения. Казалось, Пирс искренне соскучился по ней и рад, что наконец вернулся домой. Он даже подарил Хлое огромный букет свежих роз, красивую сумку из магазина в Беверли-Хиллз.

— В следующий раз, дорогая, я возьму тебя с собой.

Уверен, тебе очень понравится Лос-Анджелес.

— Ничуть не сомневаюсь, — обрадовалась Хлоя.

Обряд крещения Неда должен был состояться в небольшой церквушке неподалеку от их загородного дома. Пирс, упоенный успехом переговоров с Гербом Леверсоном и осуществлением своей давней мечты о съемках фильма «Сон в летнюю ночь», решил устроить праздник.

— Ты придешь, Джо? — спросила Хлоя по телефону. — Надеюсь, с мамой? Я буду очень рада, Джо. Вы мне так нужны сейчас!

— Конечно, Хлоя. Мы обязательно придем, можешь на нас рассчитывать, — охотно согласился Джо.

Хлоя попросила Джолиона быть крестным отцом Неда.

— Возможно, это покажется странным, поскольку я часто ссорилась с ним в детстве, но сейчас он стал совершенно другим человеком. К тому же он очень любит моих детей.

— А кто будет крестной матерью?

— Мария Вулф, — грустно ответила Хлоя. — Она финансирует новый фильм Пирса.

— Что? А я думал, он нашел себе спонсора в Голливуде, — удивился Джо.

— Так и есть, Джо, но это другое дело. Современную пьесу должен поддержать кто-то из настоящих мэтров вроде Джона Осборна. Ему все звонят и предлагают свои услуги.

— Неужели? Надеюсь, Ник Гримонд ему не звонит?

— Нет. Как, кстати, у него дела?

— Весьма неплохо, — сказал Джо. — Его первая пьеса получила множество премий за прошлый год.

— Да, и эта тоже получит немало, как уверяет Пирс.

Это что-то о политике.

— Интригует!

— Джо, не ехидничай! Так или иначе Пирс хочет отблагодарить Марию, что, кстати, вполне справедливо.

— А кто второй крестный отец?

— Не знаю, Джо. Сначала я думала, что Дамиан, но Пирс почему-то отдалился от него в последнее время.

Мы не видели его уже несколько месяцев, хотя раньше он постоянно бывал у нас. Недавно Пирс предложил Магнуса Филипса, но, по-моему, он не совсем подходит для этого. Конечно, он очень добр ко мне, но…

Впрочем, я очень уважаю его.

— Он все еще пишет книгу о Пирсе?

— Нет. Пирс решил оставить эту затею. Прочитав его предыдущую книгу о политике, он отказался от его услуг.

— И правильно сделал.

— Знаешь, Джо, Магнус просил Флавию поговорить с ним. Может, это и испугало Пирса. Признаться, я очень обрадовалась, что он отказался от этой книги, хотя, повторяю, мне нравится Магнус.

Джо жалел о том, что Магнус Филипс оставил книгу. Было бы очень интересно почитать ее. Он и сам мог бы подбросить ему несколько анекдотов.

День крещения был теплым и безоблачным. Каролина и Джо прибыли в полдень. Джолиоп приехал чуть. позже. На большой лужайке перед домом были уже накрыты столы с шампанским и легкой закуской. Пианист исполнил популярную мелодию из знаменитого мюзикла «Вестсайдская история», а затем из мюзикла Пирса «Леди из Шалотта». Сам же Пирс, стоя на крыльце дома, принимал гостей. Увидев Джо и Каролину, он улыбнулся.

— Привет, тесть, — сказал он Джо. — Рад видеть тебя здесь.

Джо не понравилась его шутка, но он не показал этого.

— А вот и наша бабушка! — так же иронично приветствовал Пирс Каролину. Та тоже отнюдь не пришла в восторг. — Ты выглядишь сегодня чудесно, Каролина, такая изящная и молодая! Джолиоп, рад видеть тебя. Напомни мне поговорить с тобой насчет работы. О, Мария, добро пожаловать. Ты просто очаровательна. Джек, как хорошо, что ты приехал. Проходите. Выпейте что-нибудь и разыщите Хлою, а я не могу покидать свой пост.

— О какой работе хочет поговорить с тобой Пирс? — спросила Каролина Джолиона.

— Он обещал подыскать мне работу в каком-нибудь театральном агентстве, — ответил тот. — Только на несколько недель в конце лета — до того как я отправлюсь в колледж, — быстро добавил он, опасаясь неудовольствия матери.

— Он слишком любезен, — язвительно заметила Каролина. — Мог посоветоваться со мной.

— О, мама, не сердись, он действительно хочет, помочь мне.

— Да, — заметил Джо, чувствуя безотчетное раздражение. В сущности, в этом не было ничего необычного.

Пирс хотел помочь мальчику заработать немного денег во время каникул, но ему, конечно, следовало обсудить это с Каролиной.

— А вот и Хлоя! — воскликнул Джолиоп, радуясь, что появление сестры отвлечет мать. — Хлоя! Мы здесь!

— Мама, ты чудесно выглядишь сегодня, — сказала Хлоя. — Привет, Джо! — Тут она увидела Магнуса. — Как я рада видеть тебя! Иди к нам, поболтаем немного.

Магнус улыбнулся всем, поцеловал руку Хлои, а затем взглянул "на Каролину.

— Да, и эта тоже получит немало, как уверяет Пирс.

Это что-то о политике.

— Интригует!

— Джо, не ехидничай! Так или иначе Пирс хочет отблагодарить Марию, что, кстати, вполне справедливо.

— А кто второй крестный отец?

— Не знаю, Джо. Сначала я думала, что Дамиан, но Пирс почему-то отдалился от него в последнее время.

Мы не видели его уже несколько месяцев, хотя раньше он постоянно бывал у нас. Недавно Пирс предложил Магнуса Филипса, но, по-моему, он не совсем подходит для этого. Конечно, он очень добр ко мне, но…

Впрочем, я очень уважаю его.

— Он все еще пишет книгу о Пирсе?

— Нет. Пирс решил оставить эту затею. Прочитав его предыдущую книгу о политике, он отказался от его услуг.

— И правильно сделал.

— Знаешь, Джо, Магнус просил Флавию поговорить с ним. Может, это и испугало Пирса. Признаться, я очень обрадовалась, что он отказался от этой книги, хотя, повторяю, мне нравится Магнус.

Джо жалел о том, что Магнус Филипс оставил книгу. Было бы очень интересно почитать ее. Он и сам мог бы подбросить ему несколько анекдотов.

День крещения был теплым и безоблачным. Каролина и Джо прибыли в полдень. Джолион приехал чуть позже. На большой лужайке перед домом были уже накрыты столы с шампанским и легкой закуской. Пианист исполнил популярную мелодию из знаменитого мюзикла «Вестсайдская история», а затем из мюзикла Пирса «Леди из Шалотта». Сам же Пирс, стоя на крыльце дома, принимал гостей. Увидев Джо и Каролину, он улыбнулся.

— Привет, тесть, — сказал он Джо. — Рад видеть тебя здесь.

Джо не понравилась его шутка, но он не показал этого.

— А вот и наша бабушка! — так же иронично приветствовал Пирс Каролину. Та тоже отнюдь не пришла в восторг. — Ты выглядишь сегодня чудесно, Каролина, такая изящная и молодая! Джолион, рад видеть тебя. Напомни мне поговорить с тобой насчет работы. О, Мария, добро пожаловать. Ты просто очаровательна. Джек, как хорошо, что ты приехал. Проходите. Выпейте что-нибудь и разыщите Хлою, а я не могу покидать свой пост.

— О какой работе хочет поговорить с тобой Пирс? — спросила Каролина Джолиона.

— Он обещал подыскать мне работу в каком-нибудь театральном агентстве, — ответил тот. — Только па несколько недель в конце лета — до того как я отправлюсь в колледж, — быстро добавил он, опасаясь неудовольствия матери.

— Он слишком любезен, — язвительно заметила Каролина. — Мог посоветоваться со мной.

— О, мама, не сердись, он действительно хочет помочь мне.

— Да, — заметил Джо, чувствуя безотчетное раздражение. В сущности, в этом не было ничего необычного.

Пирс хотел помочь мальчику заработать немного денег во время каникул, но ему, конечно, следовало обсудить это с Каролиной.

— А вот и Хлоя! — воскликнул Джолион, радуясь, что появление сестры отвлечет мать. — Хлоя! Мы здесь!

— Мама, ты чудесно выглядишь сегодня, — сказала Хлоя. — Привет, Джо! — Тут она увидела Магнуса. — Как я рада видеть тебя! Иди к нам, поболтаем немного.

Магнус улыбнулся всем, поцеловал руку Хлои, а затем взглянул на Каролину.

— Прелестной дочери прелестнейшая мать! — торжественно произнес он. — Сегодня вы больше похожи на сестру Хлои.

Каролина выдержала пристальный взгляд Магнуса.

Джо слегка покоробило поведение Магнуса с Каролиной. Этот парень — темная лошадка, а к тому же слишком вульгарен. Джо знал, что Каролине такие люди не по вкусу.

— Боже мой! — вдруг воскликнул Джолион и замер. — Скажите ради Бога, кто это? Господи, какие ноги!

Все посмотрели туда, куда указывал Джолион, и увидели прекрасную девушку, высокую и изящную, темноволосую и черноглазую.

— Это Аннунциата Фэллон, актриса, вернее будущая актриса, — сказала Хлоя. — Она мечтала получить роль Леди. Будь осторожен, Джолион. Она любительница взрослых мальчиков.

— Весьма кстати, — шутливо ответил Джолион. — Ты можешь познакомить меня с ней?

— Могу, но помни, о чем я тебе сказала.

Хлоя подозвала Аннунциату.

— Я хочу представить тебе свою родню: это моя мать Каролина Хантертон, мой почти отчим Джо Пэйтон и, наконец, мой брат Джолион. А Магнуса Филипса ты уже знаешь, не так ли?

Аннунциата холодно оглядела их и сдержанно кивнула.

— Очень приятно, — проговорила она.

— Э-э-э.., вы давно знакомы с Пирсом? — спросил Джолион.

— О да, целую вечность.

— Аннунциата — актриса, — пояснила Хлоя. — Возможно, она получит роль в новой пьесе.

— Интересно, — равнодушно отозвалась Каролина.

— Огромный дом, не правда ли? — продолжал Джолион. — Одно из самых замечательных мест на земле.

Вы живете где-то неподалеку отсюда, мисс Фэллон?

— Нет, я живу в Лондоне.

— Мне бы тоже хотелось там жить, — проговорил Джолион. — А где именно?

— Юго-Запад, три, — ответила Аннунциата. — Простите, пожалуйста. Магнус, дорогой, не могли бы вы рассказать мне о вашей книге? Меня это очень интересует. Я всегда считала политику весьма интересным занятием. — Она оттащила Магнуса в сторону.

— Ну что я говорила тебе! — рассмеялась Хлоя, заметив разочарование брата.

— Она прекрасна, — мечтательно пробормотал Джолион. — Необычайно прекрасна.

Джо хмыкнул.

— Хлоя, дорогая, наконец-то я нашел тебя. Я обошел уже почти весь дом. Боже мой, ты еще лучше, чем прежде. Не могли бы мы убежать куда-нибудь вдвоем?

— Может быть, позже, — весело ответила Хлоя. — Джо, мама, это Людовик Ингрем. Он.., ну.., кто ты такой, Людовик?

— Прежде всего я по уши влюблен в вашу дочь и постоянно убеждаю ее бросить Пирса и убежать со мной.

Это мое основное занятие, А свободное от этого время я посвящаю адвокатской практике.

Джо, с любопытством посмотрев на него, подумал, что этот симпатяга гораздо больше подошел бы Хлое.

Чуть спустя Джо заметил, что Магнус стоит один с бокалом в руке и с нескрываемым любопытством наблюдает за людьми, окружившими Пирса.

— Работаешь? — спросил он и понимающе усмехнулся.

— Конечно, — ответил Магнус. — Любопытное сборище, правда?

— Да, — согласился Джо. — По словам Хлои я понял, что ты оставил идею написать книгу о Пирсе.

— Похоже на то, — грустно согласился Магнус. — Он слишком неуловим, к сожалению. Пока я не нашел ничего, что можно положить в основу книги. Ты же знаешь, что я люблю копаться в грязном белье знаменитости. Надеюсь вернуться к этому, как только отыщу в прошлом Пирса что-нибудь смачное. А сейчас меня больше интересуют мисс Тэйлор и миссис Онассис.

— Вряд ли у тебя что-нибудь получится, — заметил Джо. — Как можно порочить человека, если собираешься стать крестным отцом его сына?

— Это мне не помешает, — ответил с улыбкой Магнус.

Впервые за время их знакомства Джо испытал к нему что-то вроде симпатии.

Вскоре всех пригласили к столу. Джо и Каролина оказались в окружении незнакомых люден. Хлоя отдавала последние распоряжения и усаживала гостей. Пирс сидел во главе стола и разливал шампанское в фужеры.

— Не вижу самою почетного гостя, — недовольно заметила Каролина.

— Кого это? — удивился Джо.

— Неда, кого же еще. Ведь именно он виновник торжества.

Джо улыбнулся:

— Иногда я начинаю понимать, почему люблю тебя. — При этом он заметил, что не отрывает взгляда от Магнуса, сидевшего на другом конце стола.

Слева от Джо сидела супружеская чета средних лет.

Крупный мужчина сосредоточенно поглощал еду. Его спутница, красивая женщина лет тридцати, представилась Джо:

— Фелисия Стрэнг.

— Джо Пэйтон, — ответил он, — а это Каролина Хантертон.

— А откуда вы знаете Пирса? — спросила она Каролину.

— Я его теща, — ответила та.

— О! — воскликнула Фелисия. — Она очень хорошенькая девушка. Вы можете гордиться ею.

— Чем же гордиться? — спросил Джо.

— Хотя бы тем, что она стала женой Пирса. Ей несказанно повезло.

— А мы склонны думать, что это ему несказанно повезло, — возразил Джо.

Муж Фелисии, покончив с едой, вступил в беседу с молодым человеком, сидевшим справа от Каролины и Джо.

— Я слышал, ты собираешься в Эдинбург, — сказал он. — Превосходно!

— Надеюсь, что да, — ответил ему тот. — Понимаешь, это всегда лотерея.

— Не думаю, — вмешался Джо. — Эдинбург — прекрасное место с великолепными отелями.

Они словно не слышали его.

— А что ты собираешься там делать? — спросил сосед Джо.

— Мне предложили небольшую роль в одноактной пьесе, — ответил его собеседник. — Это что-то вроде комической трагедии или трагической комедии.

Джо между тем повернулся налево и коснулся руки Аннунциаты.

Та окинула его таким ледяным взглядом, что у Джо даже во рту пересохло.

— Простите, — пробормотал он, — не могли бы вы уделить мне пол минутки?

— С удовольствием, — неохотно сказала Аннунциата, — но мне нужно срочно поговорить с Пирсом. Я скоро вернусь.

— Это не отнимет у вас много времени, — настойчиво продолжал Джо, — честное слово. Дело в том, что я журналист и работаю на «Санди тайме». Сейчас я готовлю серию статей о молодых английских актрисах.

Если вас это интересует, позвоните мне. Вот моя визитная карточка.

Аннунциата просияла от радости.

— Боже, как интересно! — воскликнула она. — Я даже не представляла себе, что вы включите меня в свой список Признаюсь вам, что в будущем году мне обещали дать роль Порции в Стрэтфорде. Правда, я не уверена, что вы можете упомянуть об этом в своей статье. — Потеснив соседа, она оказалась рядом с Джо и вперилась в него своими черными глазами. — У вас необычайно увлекательная работа, — сказала Аннунциата Джо. — Как бы мне хотелось заниматься чем-нибудь таким.

— Да, в этой работе есть приятные моменты. — Джо насмешливо улыбнулся. — Простите, мне нужно срочно поговорить с одним человеком.

Он повернулся к Каролине, но ее стул оказался пустым. Джо раздраженно огляделся вокруг, жалея о том, что она пропустила эту сцену. А он так старался поставить на место Аннунциату. Наконец Джо увидел Каролину. Она стояла в другом конце зала, оживленно беседуя с Магнусом Филипсом.

Во время крещения Нед вел себя замечательно. Он с интересом разглядывал священника, улыбался и беззаботно размахивал ручонками.

— Просто сокровище, — заметила Мария Вулф, принимая ребенка из рук священника. — Ну скажите, разве он не похож на Пирса? Надеюсь справиться с обязанностями крестной матери, хотя, по-моему, я не слишком гожусь для этого.

— Тем лучше, — сказал Пирс и поцеловал ее руку. — Ты можешь научить мальчика всем удовольствиям нашей грешной жизни. Он будет очень доволен этим.

— О, Пирс, перестань! Мы можем немного поговорить с тобой насчет новой пьесы? Дело в том, что мы с Джеком должны скоро уехать домой. К нам приедут гости на воскресный ужин. О Господи, этот ангел описал мой рукав. Хлоя, дорогая, не могла бы ты принести мне тряпку?

Когда гости наконец разошлись, Каролина, Джо и Джолион расположились на кухне и мирно болтали с Хлоей. Няня забрала детей, и они могли спокойно беседовать.

— Думаю, Пирс обсуждает с кем-то свои дела, — сказала Хлоя, словно оправдываясь. — Я так рада видеть вас здесь. Джолион, ты вел себя прекрасно. Даже Аннунциата заметила, какой ты хороший и славный мальчик.

— Господи! — воскликнул тот и покраснел.

— Ну и ну, — усмехнулся Джо. — Хлоя, — неожиданно сказал он, — мне очень понравился твои новый воздыхатель мистер Ингрем. Очень милый человек. Мы с ним немного поболтали.

— Мне он тоже нравится, — призналась Хлоя.

Тут на пороге появился раскрасневшийся, взволнованный Пирс.

— Какой чудесный получился праздник! — воскликнул он. — Я очень рад, что вы разделили его с нами.

— Ну что ты. Пирс, они же члены нашей семьи, — проговорила Хлоя. — Как же они могли не прийти?

Она сказала это очень спокойно, но все уловили в ее голосе скрытое раздражение. Хорошо, подумал Джо, она потихоньку учится вести себя с ним.

— Чудесно, — повторил Пирс, не замечая тона жены. — У меня хорошая новость, дорогая. Мария решила вложить деньги в постановку «Королевства». Какой она замечательный человек! А какая у нее шляпа! Я очень боялся, что она упадет в купель.

— Она не поместилась бы в купели, — злорадно заметила Каролина.

— Да, — рассмеялся Пирс, сделав вид, что ему понравилась ее шутка. — Ну а вы как себя чувствуете? — спросил он, обращаясь ко всем. — Вам понравилось? Я очень рад, — сказал он, не дожидаясь ответа. — Я видел, что вы беседовали с Ферджи. Это самый блестящий характерный актер нашего времени и очень забавный человек. Об этом написал Джордж Дивайн.

Он тоже был здесь. Вы познакомились с ним? Кстати, Джо, он может подкинуть тебе прекрасные сюжеты. Я с удовольствием устрою это.

— Спасибо, Пирс, но я справляюсь со своими делами, — сказал Джо. — Кстати, можно тебя на пару слов?

— Конечно, — охотно ответил Пирс. — Я как раз подумал о том, что ты мог бы написать небольшую заметку о моем проекте киносъемки. Я имею в виду экранизацию спектакля «Сон в летнюю ночь». Я хочу дать Табите роль Титании. Ты можешь сделать из этого увлекательную историю?

— Вполне вероятно, — осторожно ответил Джо, не желая ничего обещать. — Об этом мы тоже можем поговорить.

— Прекрасно. Давай прогуляемся по двору и потолкуем. Кстати, я познакомлю тебя с моим жеребенком.

— Я не слишком увлекаюсь лошадьми, — признался Джо. — Особенно когда они в конюшне.

— О, конечно, он в стойле, — сказал Пирс. — Ты не возражаешь, дорогая, если мы отлучимся на несколько минут?

— Нет.

Пирс повел Джо по огромному двору к конюшне.

— Надеюсь, ты не сообщишь мне ничего плохого? — встревожился Пирс. — Хлоя — замечательная мать.

— Нет-нет, это не касается Хлои. — ответил Джо.

— Ну а как насчет той статьи? — спросил Пирс.

— Я с удовольствием сделаю это, — задумчиво ответил Джо. — Думаю, «Санди тайме» заинтересуется этим материалом. Но я хотел поговорить с тобой о Джолионе.

— Джолионе? Ах да, насчет его работы. Ну что ж, я буду очень рад помочь ему, насколько это возможно.

Он милый мальчик. У него прекрасные манеры.

— Да, и он, конечно же, будет безумно рад поработать в одном из театральных агентств, если ты сможешь устроить это. Это было для нас приятной неожиданностью. Особенно для Каролины.

— Еще бы! — самодовольно воскликнул Пирс. — Конечно, он не умеет делать ничего серьезного. Это будет работа курьера или что-то в этом роде. Но пусть почувствует значимость всего этого…

— Беда в том, — прервал его Джо, — что ему придется очень далеко ездить каждое утро. А я не могу поселить его у себя на Пирмроуз-хилл. Меня часто не бывает дома, а он еще молод и неопытен.

— Не вижу проблем, — ответил Пирс. — Пусть поживет в моем лондонском доме. Сейчас я вынужден находиться там, поэтому могу присмотреть за ним. Конечно, Хлоя останется здесь, но я почти всегда там ночую, поскольку слишком занят. Мне нужно выучить роль, а также поработать над экранизацией спектакля «Сон в летнюю ночь». Обещаю тебе, что с ним все будет в полном порядке.

— Хорошо, — сказал Джо, — ноя не ожидал такого поворота событий, поэтому мне придется посоветоваться с Каролиной.

— Пожалуйста, — согласился Пирс. — Это все, что ты хотел мне сказать?

— Да, почти все. Это та самая лошадь?

— Да. Прекрасна, не правда ли? Это моя любимая гнедая лошадь. Ее зовут Мечта. Фантастическая родословная, — продолжал восхищенно Пирс. — Я хочу выставить ее на скачки и надеюсь, что меня ждет большая удача.

— По-моему, она чем-то встревожена, — осторожно заметил Джо. — Она успокоится?

— Думаю, да. Я потратил на нее кучу денег и не собираюсь терять их.

— Ну что ж, только не подпускай к ней Хлою.

— Хлою! Да что ты, старина, я и сам не осмеливаюсь приблизиться к ней. С такой лошадью справится только профессионал. Ну что, пойдем в дом?

— Конечно, — с облегчением сказал Джо. Взглянув на Пирса, он подумал, что по-прежнему не любит его. — Пирс, кажется, в молодости ты был в Голливуде? Как жаль, что я не знал этого раньше. Ты мог бы оказать мне большую помощь при написании книги. — Джо с нетерпением ждал реакции Пирса. Интуиция не обманула его. Пирс внезапно побледнел, его глаза забегали.

Что же в них было? Страх? Гнев? Удивление?

Однако вскоре Пирс овладел собой.

— Боже милостивый! — воскликнул он, изобразив изумление. — Кто тебе это сказал, черт возьми?

— Одна очень милая дама, — осторожно начал Джо, вспомнив Иоланту. «Царство ей небесное», — подумал он. — Она оказала мне большую помощь. Это Иоланта Дюграт. Когда-то она занималась обучением молодых актеров Голливуда. Неужели ты не помнишь ее?

— Очень жаль, Джо, но не помню. Какое прекрасное имя — Иоланта Дюграт. Она и сама была актрисой?

— Да, в юности.

Джо заметил тревогу в глазах Пирса. Ему было так же трудно утверждать, что он не знаком с этой женщиной, как и признаться в обратном.

— Ну что ж, Джо, боюсь, что ты разгадал мою маленькую тайну. Об этом не знает даже Хлоя. Я всегда старался скрыть этот факт моей биографии. Глупо, конечно, но ничего не поделаешь. Увы, я не могу гордиться этим периодом моей жизни. К счастью, он был очень коротким. Точнее, меньше года. Я сделал ужасные вещи. Ужасные. Опустился до того, что демонстрировал театральные костюмы и даже играл танцующего пирата в каком-то мюзикле, посвященном мятежу на корабле.

— Я бы с удовольствием посмотрел этот мюзикл, — усмехнулся Джо. — Кстати, когда ты был там?

— В середине пятидесятых.

— Поразительно. Именно в это время я собирал материал для своей книги. Ты читал ее?

— Какую книгу ты имеешь в виду, Джо?

— Как какую? «Скандалы», — удивился Джо, вспомнив, что видел эту книгу в его библиотеке. Он продолжал внимательно наблюдать за Пирсом.

— Нет, — сказал тот с наигранным простодушием. — Нет, Джо, я никогда и не слышал о ней. Это что-нибудь занимательное?

— Не слишком.

— Жаль. Значит, ты не очень доволен своей книгой? Я бы с удовольствием почитал ее. У тебя есть хоть один экземпляр?

— Нет, — решительно ответил Джо. — К сожалению, у меня не осталось ни одного экземпляра. Последний я отдал своей бедной матери. Хлоя тоже просила меня об этом. Она считает, что это касается ее самым непосредственным образом, поскольку она твоя жена.

В глазах Пирса снова появилась тревога, но тут же исчезла.

— Вряд ли это ее касается. Бедняжка, она едва справляется с повседневной жизнью. Но надеюсь, что Хлоя привыкнет к этому.

— Не сомневаюсь, — ответил Джо. — С твоей помощью, конечно. Кстати, работая над книгой, я заинтересовался молодым человеком по имени Байрон Патрик. Тогда он был восходящей звездой Голливуда, но лотом оказался замешан в какой-то грязной истории. Ты встречался с ним когда-нибудь?

— Нет, — мгновенно выпалил Пирс. — Нет, я не был знаком с ним. Боюсь, что даже никогда не слышал о нем. Байрон Патрик. Какое типичное имя для Голливуда! Боже! Голливуд — ужасное место.

Они уже подходили к дому, и Пирс почувствовал себя увереннее. Он просиял от радости, увидев родственников.

— Джолион, я сказал Джо, что ты можешь остановиться в моем лондонском доме, пока будешь работать в театральном агентстве. Он находится на площади Монпелье. Ну как? Ты можешь принимать там своих друзей.

— Это было бы просто прекрасно! — восхитился Джолион. — Большое спасибо, сэр.

— Остается согласовать это с твоей матерью, — сказал Джо. — Ну, нам пора ехать. У меня еще очень много работы.

По дороге домой Джо размышлял о том, что Пирс нагло врал ему. Невозможно представить себе, чтобы молодой актер, пробующий свои силы в Голливуде, ничего не слышал о Байроне Патрике. Голливуд не такое место, где может затеряться известный актер, а к тому же Великий Магистр Общества любителей вина!

Ведущий актер кинокомпании «Эй-Си-Ай». Объект пристального внимания всех голливудских газет и журналов. Протеже влиятельнейшей Наоми Макнайс, герой самых знаменитых скандалов этого города.

Нет, даже вообразить невозможно, чтобы Пирс не слышал о нем. Значит, остается лишь догадываться о том, что заставляет Пирса скрывать свое прошлое. И не только от Джо, но и от всех вообще. Но Джо был для него наиболее опасен, поскольку интересовался не только скандалами, но и теми обстоятельствами, которые привели к гибели Байрона Патрика. Эта мысль не давала покоя Джо, решившему довести до конца свое расследование.

Глава 21

1968
Одним из любимых занятий Джо была игра «А что, если бы…». Он посвящал ей много времени. К примеру, что было бы, если бы Линкольн заболел 14 апреля 1865 года и не пошел в этот день в театр Форда? Что было бы, если бы 22 ноября 1963 года в Далласе шел дождь и Джон Кеннеди ехал в закрытой машине? Что, если бы Адольф Гитлер оказался чуть более талантливым и поступил в Венскую академию художеств? Или если бы Микеланджело страдал головокружениями, а Моцарт отличался крепким здоровьем? Применительно к жизни самого Джо можно было бы задать такой вопрос: что, если бы Каролина не услышала его выступления по радио в программе «Женский час»?

Как причудливо переплетаются в жизни случайности с закономерностями! Он много раз думал о том, что было бы, если бы какая-то женщина в голубом шелковом платье не перехватила такси у него под носом? В тот день он вышел из отеля «Кармель» в Санта-Монике и спешил поймать такси, чтобы добраться до аэропорта, но из-за этой женщины приехал туда на три минуты позже. Если бы не это, многое в его жизни пошло бы совсем не так.

Но это случилось. Она выскочила вперед и быстро шмыгнула в машину. Джо не сразу поймал другое такси, и это задержало его на несколько минут. Он прибыл в аэропорт усталый, но весьма удовлетворенный тем, что сделал в Лос-Анджелесе. Ему удалось встретиться с нужными людьми и собрать информацию, необходимую ему для дальнейшей работы.

Подъехав к зданию аэропорта, Джо увидел, что оттуда выходят два человека — красивый мужчина в бежевом костюме и высокая девушка в розовом платье. Джо сразу узнал обоих. Пирс Виндзор шел чуть впереди Флер и толкал тележку с багажом. Флер следовала за ним, улыбаясь и возбужденно жестикулируя.

Джо замер, не зная, что делать и думать об этом, как себя вести и как реагировать на эту неожиданную встречу. Он отдал бы все на свете, чтобы не видеть этого, не знать о тайной встрече этих людей, которые, как ему казалось, не должны быть знакомы. Джо подумал о Хлое, оставшейся дома с маленькими детьми. Если бы рядом с Пирсом шла другая женщина, Джо захотелось бы убить этого подонка. Но это была Флер, и ему следовало решить, что делать дальше. Почему она здесь?

Зачем приехала в Лос-Анджелес с этим негодяем? Может, ей вздумалось поразвлечься? Нет, не похоже. Скорее всего она пытается отомстить сестре, которую ненавидела всю жизнь.

Так или иначе, это было невыносимо. Флер надо остановить любой ценой. Она просто спятила, решил Джо, лихорадочно обдумывая план дальнейших действий. Необходимо спасти Хлою, а тем самым и Флер.

Что же касается Пирса… Джо не желал сейчас думать о Пирсе. Пока лучше оставить его в покое и разобраться с ним позже.

В самолете Джо пил бурбон, пытаясь хоть как-то заглушить душевную боль. Но даже бурбон не помог ему. Над всем доминировали три чувства — тревога, гнев и страх. К ним примешивалось еще одно, столь неожиданное, что Джо не мог признаться в нем даже себе.

Добравшись наконец до своего дома, он устало опустился на стул и решил тут же позвонить Флер. Джо соединился с агентством, но ему сказали, что она взяла на неделю отпуск и где-то отдыхает.

— Не могли бы вы попросить ее позвонить мне, как только она появится? Это Джо Пэйтон. Я в Лондоне.

Скажите ей, что это очень важно. — Теперь оставалось только ждать ее звонка.

— Джо?! Привет! Это Флер. Что-нибудь случилось?

— Да, — гневно ответил Джо. — Да, случилось нечто безобразное.

— Что?

— О, Флер, не надо. Ты сама это знаешь.

— Понятия не имею, — удивленно сказала она.

— Случилось то, чего никто не мог ожидать от тебя.

Что ты делаешь с Хлоей, с ее детьми, семьей, счастьем?

Что, скажи мне. Флер, черт возьми!

— Я… Джо, о чем ты говоришь?

— Ради всего святого, не прикидывайся невинной овечкой. Я был в Лос-Анджелесе, Флер, и видел все своими глазами.

— О-о-о!

— Как ты могла. Флер? Ты еще хуже, чем я думал.

Я знал, что ты страшная лгунья, болтушка, жестокая и бессердечная, но не подозревал, что ты способна на такое. Остановись, Флер, прекрати эту грязную игру. Умоляю тебя! Если ты этого не сделаешь, то, клянусь Богом, я сам остановлю тебя.

— Джо, — возразила Флер. — Джо, это совсем не…

Но не успела она договорить, как Джо бросил трубку.

Это потрясло Джо. Он чувствовал себя безнадежно больным, разбитым морально и физически, сломленным нравственно. Так продолжалось день за днем. Он не знал, что делать: выяснить отношения с Пирсом, написать Флер или посоветоваться с Каролиной? Ни один из этих вариантов не устраивал его. Чувствуя, что с Джо происходит что-то странное, Каролина настойчиво попросила объяснить, в чем дело. Джо наотрез отказался обсуждать с ней свои проблемы, и отчуждение между ними нарастало с каждым днем, а это еще больше усиливало его страдания. Джо решил прибегнуть к лучшему средству, всегда выручавшему его в трудные минуты, и с головой погрузился в работу. Но и это не помогло. Однажды он весь день просидел за столом, уставившись в бумаги, но так ничего и не сделал. Вечером раздался телефонный звонок.

— Привет, Джо. Как дела? Это Магнус.

— Все о'кей, — ответил Джо, не доверявший ему.

Порой ему казалось, что Магнус слишком много знает об их жизни.

— Я могу угостить тебя пивом?

— Можешь, — согласился Джо, — но все равно не получишь от меня того, ради чего ты звонишь.

— Мне нужно совсем немного, — признался Магнус.

— Ну ладно, я выпью твое пиво.

— Завтра в «Эль-Вино», в обед?

— Годится.

«Эль-Вино», журналистский паб, был расположен напротив здания суда. Сюда приходили люди, жаждущие выпить несколько кружек пива и поболтать о смысле бренной жизни. Как и во всех подобных заведениях, в «Эль-Вино» были свои неписаные законы. Чтобы проводить здесь время, следовало иметь трезвую голову, стальные нервы, зоркие глаза и крепкое тело. В бар допускали только мужчин, а женщины тихо сидели в дальнем конце зала. Джо, как, впрочем, и все его коллеги-журналисты, прежде частенько захаживал сюда и считал ту пору не самой плохой в жизни. Войдя в шумный, прокуренный и душный зал, он подумал, что в последнее время, увы, стал редко заглядывать сюда.

Магнус Филипс стоял возле бара, беседуя с Дэвидом Фаром из «Кроникл».

— Поздравляю, — сказал Джо Дэвиду, недавно удостоенному звания лучшего репортера года. — Ты заслужил это.

— Спасибо, — ответил тот, — но я предпочел бы заниматься тем, чем сейчас занимаешься ты, Джо. Думаю, намного приятнее болтать с кинозвездами, чем носиться по городу в поисках сенсаций.

— Да, в этом есть, конечно, свои преимущества, — согласился Джо.

— Сколько тебе пива, Джо? — спросил Магнус.

— Пинту, — ответил Джо, твердо решив этим ограничиться. Он довольно быстро пьянел в обеденное время.

Вскоре Джо уже сидел с Магнусом в дальнем конце зала, допивая третью пинту и убеждая себя в том, что он не так пьян, как кажется.

— Ну, что скажешь, Джо? — спросил Магнус, осоловело уставившись на него.

— Я? — удивился Джо. — А мне казалось, будто ты хочешь мне что-то сказать.

— Не совсем так. Выпей еще немного, Джо.

— Нет, спасибо, хотя, пожалуй, я бы выпил немного тоника, чтобы освежить голову.

— Здесь ты не сможешь выпить чистый тоник, Джон, — авторитетно заметил Магнус. — Это так же невозможно, как подпустить женщин к бару. Они уже ворчат по этому поводу. Эти феминистки слишком зарвались, как мне кажется. Может быть, виски, Джо?

Это быстро тебе поможет.

— Пожалуй, ты прав, — с трудом выговорил Джо. — Немного виски, и я пойду.

Виски оказалось слишком много, но Джо залпом осушил рюмку.

— Я недавно встретил Джермейн Грир, — сообщил он, поставив рюмку на стол. — Она прекрасно выглядит и весьма сексуальна.

— Не могу поверить, Джо, — усмехнулся Магнус.

— А зря. Ты бы не отказался от нее, если бы увидел.

— Сомневаюсь. Терпеть не могу этих задрипанных шлюх.

— Она не задрипанная шлюха, а очень сексуальная женщина.

— Их всех надо запереть в большой комнате, а ключ выбросить в морс.

— Ну что ж, может, ты прав, Магнус. Давай еще выпьем немного. Первая пошла очень хорошо.

— Я только что прочитал твою книгу. — Магнус пристально вглядывался в Джо.

— Которую?

— «Скандалы». Прекрасная вещь, должен тебе сказать. Думаю, ты получал огромное удовольствие, когда писал ее.

— Да, этот так.

— Все эти голливудские штучки очень забавны. Мне правда очень понравилось, Джо.

— Да?

— Интересно, ты когда-нибудь видел этого Патрика?

Услышав это Имя, Джо встрепенулся.

— Нет.

— А как же ты вышел на него? Как узнал об этом скандале?

— Мне рассказала об этом дама по имени Иоланта Дюграт.

— Да? А чем же она занимается?

— Сейчас она уже ничем не занимается, а тогда обучала молодых актеров.

— А-а, — протянул задумчиво Магнус, уставившись в свою рюмку. — Чему обучала?

— Драматическому искусству.

— Держу пари, она знала много удивительных историй.

— О да, — согласился Джо, чувствуя, что начинает получать удовольствие от этого разговора.

— Мне нужно с кем-то поговорить на эту тему.

— Зачем?

— Я хочу написать серию заметок о голливудской жизни. Но ты не волнуйся, я тебе не конкурент. Так хорошо я не умею писать.

Джо саркастически ухмыльнулся.

— Я просто хочу копнуть поглубже некоторые сюжеты, изложенные в твоей книге. Точнее, попытаюсь добраться до полицейских отчетов.

— Это дорогое удовольствие.

— Ничего. Газета «Скетч» достаточно богата, чтобы оплатить мои расходы.

— Конечно.

— Итак, твоя знакомая Иоланта Дюграт… Сможет ли она поговорить со мной?

— Боюсь, что нет, — грустно сказал Джо.

— Почему?

— Она умерла.

— Мерзавец! — воскликнул Магнус и понурился. — Какого же черта ты… Ну ладно. Ты когда-нибудь слышал о восходящей кинозвезде Кристи Ферфакс? Какие-нибудь сплетни о ней?

— Нет, — признался Джо. — А что?

— Дело в том, что она была как-то связана с этим пресловутым Патриком.

— Неужели? — удивился Джо, мгновенно протрезвев. — Как же?

— Не знаю. Он пытался помочь ей подучить какую-то роль. Во всяком случае, все газеты писали тогда, что он оказывает ей всяческое содействие.

— Ничего не могу сказать, Магнус, извини. А почему об этом писали газеты? Что случилось с пей потом?

— О, ома уже давно умерла. Покончила с собой. Эта информация тоже из газет, Джо.

— Понятно.

— Может, у тебя есть какие-то идеи на этот счет? С кем еще я могу поговорить об этом?

— Не знаю. Ничего не приходит в голову. — Джо лихорадочно обдумывал, какое бы имя назвать Магнусу. Черт возьми, кого же ему порекомендовать? Вдруг он вспомнил слабоумную Наоми Макнайс. — О! — радостно воскликнул он. — Попробуй потолковать с Наоми Макнайс. Когда-то она была очень тесно связана с Байроном Патриком на киностудии «Эй-Си-Ай», протежировала ему. Она знает все обо всех. Кажется, сейчас она живет в Малибу. Если хочешь, я уточню.

— К сожалению, это не так, Джо, — грустно заметил Магнус. — Сейчас она в доме для престарелых, совершенно выжила из ума и умирает. Я уже пытался связаться с ней.

— Ну что ж, тогда ничем не могу помочь тебе, Магнус. Очень жаль. Мне пора домой. Мы прекрасно провели время.

Джо весь вечер просидел дома, чтобы оправиться от тяжелого похмелья, но не переставал ломать голову над тем, какое отношение имела к Байрону Патрику Кристи Ферфакс и что замышляет Магнус. Но больше всего Джо волновал вопрос, что он может или должен сделать, чтобы предотвратить нежелательное развитие событии.

Выходя из агентства. Флер неожиданно увидела перед собой Джо, облокотившегося на перила. Уже больше месяца прошло с того времени, как она вернулась из Лос-Анджелеса, куда ездила вместе с Пирсом. Джо написал Флер, что скоро собирается в Нью-Йорк и должен обязательно встретиться с ней. Тяжело вздохнув, она направилась к нему. Эта встреча была неизбежной. Рано или поздно ей пришлось бы выяснить с ним отношения.

— Привет, Джо!

Он молча посмотрел на нее, и Флер поняла, что Джо разгневан, уязвлен и расстроен. Она никогда не видела такой грусти в его глазах. Джо был бледным и усталым.

— По-моему, — холодно сказал он, — нам надо поехать ко мне в гостиницу и спокойно поговорить обо всем.

Если ты не согласишься, я придушу тебя прямо здесь.

— Ладно, — согласилась Флер. — Пойдем к тебе в гостиницу. Если ты так ненавидишь меня и хочешь убить, лучшего места для этого не найти.

Джо остановился, как всегда, в отеле «Сент-Реджис». Они вошли в ресторан и уселись за свободный столик. Джо заказал себе пива и вопросительно посмотрел на Флер.

— Что будешь пить?

— Я тоже выпью пива, — сказала она. — Впрочем, нет. Пожалуй, я выпью немного бурбона.

— Леди бурбон не пьют.

— А я не леди.

— Я знаю.

Они сидели молча, не глядя друг на друга.

— Ты постепенно становишься нуворишем, который проводит большую часть жизни в реактивных самолетах, не так ли? Вместе со своим другом Дэвидом Фростом?

— Он сам платит за свой проезд, — угрюмо ответил Джо.

— А ты?

— А я летаю за казенный счет. Я решил непременно поговорить с тобой. Флер. Не могу выразить, как я огорчен тем, что увидел в Лос-Анджелесе.

— Почему, Джо? Что так огорчило тебя?

— А то, что ты этого не понимаешь, огорчает меня еще больше, — сердито ответил Джо. — Флер, ты спишь с мужем своей сестры! Полагаю, я не ошибся?

— Да, я действительно сплю с ним.

— Почему, Флер? Скажи мне, ради Бога, почему?

Зачем тебе все это? Чего ты добиваешься?

— Очень многого, как мне кажется.

— Чего именно?

— Джо, — с раздражением сказала Флер, — сделай одолжение, выслушай меня. Это совсем не то, что ты думаешь.

— Неужели?

— Да, Джо. Пирс имел какое-то отношение к моему отцу. Это не просто предположение. Я знаю это наверняка.

— Флер, ради всего святого'.. — Его голос слегка вздрогнул. Она уставилась на него, но Джо отвернулся и стал молча смотреть в окно.

— В чем дело, Джо?

— Ни в чем.

— Это не правда. Я же вижу, Джо. Ты что-то знаешь? Джо, ничего не скрывай от меня.

— Флер, — тихо попросил он, — не втягивай меня в это дело, пожалуйста.

— Но как, Джо? Я же вижу, что ты уже влип в эту историю. Не лги мне, Джо. Я слишком хорошо знаю тебя.

— Флер, это ни к чему не приведет нас, понимаешь? Давай лучше вернемся к твоим милым и безобидным фантазиям. Кстати, как тебе удалось познакомиться с Пирсом?

— Очень просто. Однажды он ужинал вместе с моим боссом. Мне оставалось лишь появиться в ресторане.

— Ты пришла туда специально, чтобы познакомиться с ним?

— Да.

— Но зачем, Флер?

— Я все скажу тебе, Джо, — с горечью ответила Флер. — Это случилось из-за того, что ты сам всегда считал в порядке вещей.

— Значит, во всем виноват я, не так ли? И в том, что ты завела роман с мужем сестры?

— Да, в этом-то все и дело, Джо. Она моя сестра. У нас одна мать, а вы… Вы оба скрываете от нее даже факт моего существования! Вы стесняетесь меня, как прокаженной. Вы превратили меня в грязный и позорный секрет. Вспомни свои слова: «Мы ничего не сказали Пирсу о тебе», «Нам не следует говорить Пирсу о том, что у его жены есть сестра». Как ты думаешь, мне было приятно все это слышать? Да еще от тебя, Джо?

Ах, Хлоя, ох, Хлоя, только бы не повредить ее счастью!

Это было бы слишком ужасно для нее! Мы не должны говорить ей о том, что у нее есть сестра!

— Флер, — прервал ее Джо, — это не совсем…

— Как, по-твоему, мне надо было относиться ко всему этому, Джо? Могла ли я не чувствовать себя ущемленной?

— Ты права. Флер, — признался Джо, опустив голову. — Тебе это было больно. Я согласен.

— Больно? Это не то слово, Джо! Но я несла это бремя, Джо, такое тяжелое, что в один прекрасный день оно потащит меня на дно. Думаю, для вас это лучший выход из положения.

— Флер, не надо…

— Вот как все это началось, — продолжала она, не обращая внимания на его попытки остановить ее. — Я страстно хотела отомстить всем вам, причинить вам такую же боль. Сказать ему, кто я, а потом встретиться с ним с глазу на глаз.

— И что? Неужели ты безнадежно влюбилась в него?

— Пошел ты к чертовой матери! — воскликнула Флер. — Дело в том, что он, услышав мое имя, чуть было в штаны не наложил от страха. Это было невероятно.

— Что же он сказал тебе? — с интересом спросил Джо.

— Ничего не сказал, конечно.

— Флер, — Джо почувствовал некоторое облегчение, — это безумие. Остановись. Это ничего не даст тебе. У тебя просто паранойя. То, что это связано с твоим отцом, самая настоящая чушь. Ты должна забыть все это.

— Джо, я не могу этого сделать. Пожалуйста, попытайся понять меня. Я была там. Я видела его глаза, известные всему миру. Они выражали ужас, Джо.

Неописуемый ужас! Казалось, он увидел призрак. Да так оно и было, Джо. Он действительно увидел призрак моего отца.

— А потом? Что случилось потом?

— Потом? Ничего. Я извинилась и пошла обедать.

А на следующий день я позвонила ему и попросила дать автограф моей тете, которую я придумала. Он понял, что я ничего не знаю об отце, и великодушно согласился встретиться со мной в вестибюле гостиницы. Теперь Пирс уверен в своей безопасности. Я подружилась с ним.

Не скрою, он нравится мне, а я нравлюсь ему. Наши отношения доставляют мне удовольствие, Джо, довольно своеобразное, конечно.

Джо подумал, что никогда еще не видел у нее таких глаз — холодных, расчетливых и даже жестоких. Он вздрогнул.

— Значит, ты все-таки сблизилась с ним. Ну и что?

Он подтвердил твои подозрения? Он сказал тебе: «Да, Флер, я хорошо знал твоего отца, мы вместе работали в Голливуде много лет назад»?

— Нет. Пирс вообще отрицает, что был в Голливуде.

— Неужели? Но это уже о многом говорит, разве не так?

— О, Джо, ради Бога, не издевайся. В этом-то все и дело. Разумеется, он никогда не признается, что знал моего отца. В особенности если.., если погубил его.

— Флер, я в отчаянии. Из-за каких-то глупых и необоснованных предположений ты набрасываешься на мужа сестры и заводишь с ним роман.

— Джо, это нельзя назвать необоснованными предположениями. Поверь мне. В этом что-то есть. Я убеждена: этот человек что-то знает о моем отце. А его скрытность свидетельствует лишь о том, что это что-то ужасное.

— И ты, конечно, считаешь, что это ужасное сделал Пирс, а не твой отец? Флер, ты же знаешь, есть доказательства того, что именно твой отец вел себя не слишком хорошо. — Джо уже овладел собой и говорил спокойно и вразумительно. Это подействовало на Флер.

— Не знаю, Джо. Да, скорее всего отец в чем-то виноват. Но мне не хочется думать об этом. Могу сказать одно: Пирс был очень испуган, и я должна во что бы то ни стало узнать почему.

— И как же долго ты собираешься это выяснять?

— Я потрачу на это столько времени, сколько нужно. Если я узнаю, что именно Пирс погубил отца и передал в журнал эту гнусную информацию, я отомщу ему.

Это неизбежно, Джо. Ведь из-за него я так одинока и несчастна. Поэтому я сделаю все, чтобы и он стал одиноким и несчастным.

— Флер, ты не понимаешь, о чем говоришь. Это просто.., невротическая реакция, что ли.

— Нет, понимаю, к тому же это не имеет никакого отношения к неврозам.

— Хорошо. А эта месть… Она коснется и Хлои?

— Нет, мне наплевать на Хлою, — отрезала Флер и посмотрела в глаза Джо. — Однако это может задеть и ее: Но повторяю: для меня это не так уж важно.

— Плохо, Флер. Плохо и грустно.

— Мне тоже грустно, Джо. Увы, это так. Может, это и плохо. Не знаю.

Джо долго задумчиво смотрел на нее.

— И все же я до сих пор не понимаю, чего ты добиваешься.

— Ну, прежде всего я хочу выяснить, замешан ли в этом деле Пирс. Если это так, я попробую заставить его признаться. Он должен все рассказать мне. А потом я заставлю его страдать. Пусть узнает, что такое боль и как тяжело ее переносить. Пусть испытает то, что пришлось испытать мне. По-моему, это справедливо. Я хочу попугать его немного. Попугать и заставить осознать свою вину.

— Я некогда не злился так, как сейчас. Ты просто бесишь меня;

Флер посмотрела на него.

— Но мне действительно было очень больно. Я всегда считала тебя другом и надеялась, что ты поймешь меня.

— Я и был твоим другом. Флер, когда-то. Более того, мне это нравилось. Я всегда искренне хотел помочь тебе. Но ты разрушила нашу дружбу и сама виновата в этом. Флер.

— Я знаю, — тихо сказала она.

— А сейчас… Сейчас ты все уничтожила, Флер. Ты устроила такую неразбериху из всего этого. Для тебя нет ничего святого. Это полнейшее безумие. А из-за чего? Из-за того, чтобы причинить кому-то боль и страдания. Как ты думаешь, он уже все знает?

— Нет. — Флер покачала головой. — Нет, он ничего не знает.

— А как тот симпатичный парень, с которым ты встречалась? Он тоже ничего не знает?

— Не знает, — кивнула она, вспомнив Рубена. Она скрывала от него свой роман с Пирсом.

Джо размышлял о той ситуации, в которой она оказалась.

— Флер, повторяю, это чистое безумие, больная идея.

Пирс странно отреагировал на твое имя, и вот теперь ты хочешь мстить ему, не считаясь с принципами морали, нравственности и простой порядочности. Оставь все это, Флер! Умоляю тебя, оставь! Перестань встречаться с Пирсом Виндзором. Уйди из его жизни. Надеюсь, ты не станешь убеждать меня, что безумно любишь его?

— Нет, не стану, — ответила Флер, — конечно, нет.

Если хочешь знать, я едва выношу его. Он напоминает мне рептилию. Иногда мне даже жаль его.

— Почему ты его жалеешь? — спросил Джо с неподдельным интересом.

— Он восторженный идиот, — ответила Флер, наконец найдя подходящее определение. — Не знаю, что тебе рассказывала о нем твоя любимая Хлоя, но…

— Ничего особенного, — прервал ее Джо. — Она просто счастлива с ним.

— Значит, она набитая дура, — с досадой заметила Флер.

— Почему дура?

— О нет, Джо! — умоляюще воскликнула Флер. — Не пытайся втянуть меня в новый спор. Открой глаза и посмотри, что происходит вокруг. Если ты не замечаешь ничего странного в поведении Пирса, в его женитьбе на Хлое и в его отношении к другим людям, я ничем не могу тебе помочь. Но мне почему-то кажется, что ты все прекрасно понимаешь. Ты же умный человек, Джо.

Джо долго молчал, обдумывая ее слова. Да, он все понимал. Но одно дело понимать, а другое — открыто признаться в этом.

— Джо, — настаивала Флер, — я чувствую, тебе что-то известно. Расскажи мне, пожалуйста. Умоляю тебя!

Что ты знаешь о Пирсе и обо всем этом?

— Ничего не знаю. — Джо ответил так поспешно, что Флер явно не поверила ему. К тому же Джо старался не смотреть ей в глаза.

— Я не верю тебе.

— Флер, давай оставим этот разговор.

— Расскажи мне все, Джо. Почему ты прячешь глаза'. Посмотри на меня. Пожалуйста, Джо!

Он не выдержал и посмотрел на нее. Флер прочитала вето глазах все, что хотела узнать.

— Значит, он все-таки был здесь? В то время?

— О Господи! Не надо об этом. Флер! Не делай этого!

— Он был здесь? Скажи мне, Джо!

— Да, — признался Джо. — Он был здесь.

— Когда?

— В то же самое время, что и твои отец. Это все, что я знаю. Флер. Клянусь!

— Ты негодяй! — закричала она, забыв о том, что они не одни. — Мерзавец! Ты скрывал от меня правду, хотя знал, что я всеми силами хочу докопаться до нее.

Как ты мог, Джо? Как ты узнал об этом? И когда?

— Совершенно случайно. Об этом сказала его мать, когда Хлоя навещала ее. Я не хотел говорить тебе только потому, что убежден: ты должна забыть все это. То, что Пирс был там, ничего не подтверждает. Это единица информации, не более того. Он сказал мне, что предпочитает не упоминать об этом, поскольку потерпел в Голливуде фиаско. Его даже до кинопробы не допустили, понимаешь? Ну подумай сама, зачем мне было говорить тебе об этом?

— Я должна это знать,:

— возразила Флер, — Это может потянуть за собой что-то еще.

— Ничего, Флер. Абсолютно ничего. Мне, признаться, начхать на Пирса, но меня волнует судьба невинных людей. Ты можешь поступать с ним как тебе вздумается, но подумай о его жене и детях. Хлоя не имеет к этой истории никакого отношения. Флер. Она не виновата в том, что се муж — глупец. Она хочет сохранить семью.

Пожалуйста, Флер, оставь все это!

Флер задохнулась от гнева и обиды. Поднявшись, она посмотрела на него испепеляющим взглядом.

— Не говори мне о Хлое. Не говори мне о тон боли, которую я якобы причиняю ей, А мне можно причинять боль? Это нормально, да? Меня можно бросить на произвол судьбы, отправить в Америку, как какую-то вещь, оторвать от родной матери? Меня вообще отбросили в сторону, чтобы я не путалась под ногами. Со мной можно было делать все что угодно.

Почему она не вспомнила обо мне, когда отец уехал в Голливуд? И даже тогда, когда он умер? А слышать постоянно о нем всякие гадости? Думаешь, это не больно? А разве сейчас, когда ты предаешь меня, мне легко? Подумать только! Ты готов предать меня, чтобы спасти Хлою! Ты готов растерзать мою несчастную душу, чтобы сохранить ее безоблачное семейное счастье! Как ты можешь, Джо? Как ты смеешь предлагать мне это? Ведь ты когда-то был моим единственным другом! Нет, Джо, я не могу оставить это. Не могу и не хочу. Не хочу, потому.., потому… — Флер внезапно запнулась. В глазах ее стояли слезы.

Джо тоже вскочил, но от волнения не мог произнести ни слова. Его лицо вдруг стало совершенно другим — нежным, заботливым и страдальческим. На его глаза тоже навернулись слезы. Он молча протянул руку и погладил Флер по щеке.

Она затаила дыхание, надеясь, что он не остановится на этом.

— Мне жаль. Флер, прости меня, но все-таки я не могу согласиться с тобой. Я знаю, что ты очень много пережила, что тебе было невероятно трудно, я даже могу понять твое отношение к матери и сестре, но это не дает тебе права вести себя так, как сейчас. Я люблю тебя, Флер, но не могу одобрить твой поступок, считаю его аморальным, безнравственным и жестоким. Пожалуйста, Флер, перестань копаться в прошлом. Его уже не вернешь. Если ты не хочешь сделать это ради других, сделай ради меня.

— Не могу, — упрямо повторила она, почувствовав новый приступ отчаяния. Флер долго смотрела на Джо, понимая, что мир рушится у нес на глазах. Он всегда был се лучшим другом, всегда помогал ей, объяснял многое, недоступное ее пониманию. И вот теперь Джо предал ее, обманул ее ожидания и надежды.

— Не можешь или не хочешь? — холодно спросил он.

— Не могу. Если ты способен хоть что-то понять в этом мире, то должен понять и меня, — отчужденно сказала Флер и быстро вышла из ресторана. Она пыталась поймать такси, плача, как маленький ребенок, которого оставили на улице одного.

Для Флер это был страшный удар — страшный и жестокий. Она не ожидала от Джо предательства. Сначала ей хотелось поделиться своим горем с Рубеном или даже с Пенни, но Флер решила этого не делать. Да и зачем взваливать свою ношу на чужие плечи? Душевная боль была такой мучительной, что у нее началась бессонница.

Со временем боль утихла, но ненависть и гнев остались, и Флер укрепилась в желании причинить боль Пирсу, Хлое, Каролине и всем тем, кто помешал си осуществить свои планы. Она не сделала исключения даже для Джо. Ничего, подумала Флер, пусть и он немного пострадает. Ему это пойдет на пользу. Пусть узнает, что такое одиночество, отверженность и неприкаянность.

— Хочешь поговорить со мной? — спросил Рубен, когда Флер вдруг расплакалась за обедом, Она молча покачала головой и через силу улыбнулась. Ей было стыдно, что она завела тайный роман с Пирсом. В тот вечер Рубен проводил Флер до дома и крепко обнял се на пороге.

— О Рубен! — Флер грустно посмотрела на его милое и красивое лицо. — Рубен, ты мой самый лучший друг.

Да, подумала Флер, Джо прав: она не заслуживает любви этого порядочного человека. Но если она потеряет Рубена, то ее жизнь обратится в прах. Ведь он — последний, кто у нее остался. Она не выживет без него.

ИЗ МАТЕРИАЛОВ К КНИГЕ «ПОКАЗНОЙ БЛЕСК»

ОТРЫВОК ИЗ КНИГИ ДЖО ПЭЙТОНА «СКАНДАЛЫ»

(РАЗРЕШЕНИЕ ИЗДАТЕЛЬСТВА НА ПУБЛИКАЦИЮ ПОЛУЧЕНО)

_Можно не сомневаться в том, что Байрона Патрика убила система отношений, сложившаяся в Голливуде._

_Она требует от людей соблюдения определенных правил игры. Они могут быть добрыми, воспитанными и знаменитыми, но только до известной степени. Все неприемлемое как в социальном, так и в сексуальном плане должно оставаться негласным. Голливуд переполнен наркоманами, сексуальными извращенцами, грязными подонками, жестокими преступниками, бездумными садистами, но публика не должна об этом знать. Иногда им приходится выкладывать огромные деньги, чтобы сохранить в тайне свои пороки. Молчание — самый ходовой товар в этом городе. Байрон не желал платить за молчание. При этом он еще не стал такой яркой звездой, чтобы за него кто-то расплачивался. Кому-то показалось, что дешевле избавиться от него, чем платить огромные деньги за поддержание его репутации. Он сгорел в пламени скандала, который никто не захотел погасить. Голливуд создал Байрона, и он же бездушно погубил его, когда пришел срок. Летом 1957 года Байрон стал жертвой системы общественных отношений Голливуда. В его смерти виновен не только журналист, состряпавший и опубликовавший грязную историю, не только тот, кто продал эту историю журналисту. У Байрона не было ни одного шанса. Они оказались слишком умны для него._

_Примечание. Здесь должна быть вставка: «Кто же конкретно был слишком умен для него?»_

Глава 22

1969
— Леди Хантертон? Это Магнус Филипс. Не могли бы мы где-нибудь встретиться?

Какие невинные и безобидные слова! Каролина и представить себе не могла, что за ними последует. Она помнила эти слова до конца жизни. Они везде преследовали ее, эхом отзывались в душе.

Она не сразу согласилась, опасаясь, что эта встреча может разрушить ее хрупкие отношения с Джо, боясь, что склонность Магнуса к скандалам серьезно подорвет ее репутацию. Но Каролину слишком захватила страсть к этому человеку. Она не понимала, что с ней происходит. Больше всего ее тревожило, что она не устоит перед ним.

— Я не знаю, — ответила она Магнусу.

— Чего вы не знаете? — настаивал он. Каролина и не предполагала, что Магнус при этом самодовольно ухмыляется.

— Не знаю, стоит ли нам встречаться, — ответила она, злясь на себя за мягкотелость. Логика этого разговора была столь понятной, что Каролина легко угадала следующий вопрос.

— А почему бы и нет? Почему бы нам не встретиться, черт побери?

Она собралась с силами и постаралась рассуждать трезво:

— Во-первых, я в Саффолке. Во-вторых, очень занята и не могу оставить дела. В-третьих, у меня нет никакого желания ехать сейчас в Лондон. Я и не представляю… — Каролина сделала паузу, чтобы подумать, чего она, собственно, не представляет.

К счастью, Магнус заговорил сам:

— Прекрасно, я вполне понимаю ваши проблемы.

Я тоже очень занят, но, несмотря на это, готов приехать к вам в Саффолк, если, конечно, вы примете меня.

— Да, но…

— Позвольте мне до конца объяснить свои намерения, — прервал ее Магнус. — Я пищу статью о скачках, и мне кажется, что только вы способны хоть как-то помочь мне.

— А почему эту статью не пишет репортер, освещающий скачки? — осторожно спросила Каролина.

— Ах да, я забыл, что вы хорошо знаете этого парня. Ну ладно. Эта статья не совсем о скачках. Я хочу написать о людях, которые увлекаются этим делом, о жизни лошадей и обо всем прочем. Вот я и подумал. что ваш друг мистер Бэмфорт мог бы оказать мне бесценную услугу в этом деле.

— Ну что ж. — Каролина почувствовала облегчение, хотя и была несколько разочарована. — Правда, боюсь, Джек уже давно забыл все, что знают…

— Что знают другие? — быстро спросил Магнус. — Замечательно! Когда я могу приехать к вам?

— Ну.., пожалуй.., в любое время, — сказала она, уступая его натиску. — Да, в любое время. Джек всегда на конюшне.

— Но мне не хотелось бы приехать только к Джеку, Я надеюсь повидаться и с вами. Это возможно, как вы думаете?

А Каролина в этот момент думала о том, как глупо соглашаться па эту встречу. Но она сделала эту глупость, пригласив его пообедать в следующий четверг.

Магнус приехал на своем мотоцикле в восемь утра.

Каролина еще не успела одеться.

— Рановато для обеда, — сказал он, увидев ее на пороге, и улыбнулся. — Но так как нужно было преодолеть большое расстояние, я решил выехать пораньше, когда дороги еще свободны. Я мчался, как гонщик.

— Похоже, вы выехали из Лондона часов в пять, — с иронией заметила Каролина.

— Точнее, в четыре. Вообще-то я не очень люблю спать. Это напрасная трата времени,. Сон — родной брат смерти.

— Что? — переспросила она.

— Сон — родной брат смерти. Это Шелли. Не ожидали, что я знаю Шелли? — спросил Магнус. — Ведь я выходец из рабочей семьи. Вы очень удивились бы, узнав, чем мы занимаемся…

— Не говорите ерунду, — сердито прервала его Каролина. — Меня не интересует ваше социальное происхождение, равно как и то, знаете ли вы Шелли. Хотите кофе?

— С удовольствием, мадам. — Магнус последовал за Каролиной на кухню и, усевшись на стул, стал бесцеремонно разглядывать ее. — У вас великолепный дом.

Он достался вам от покойного мужа?

— Нет, от покойного отца. А до этого он принадлежал моему деду, прадеду и так далее.

— Все это довольно любопытно. Не возражаете, если я закурю?

— Нет, — сказала Каролина, хотя никому не позволяла курить в доме. Сейчас она боялась показаться ворчливой старухой.

Магнус достал из кармана пачку «Данхилла» и закурил, не отрывая глаз от ее бюста.

Через минуту кухня наполнилась запахами кофе, дорогих сигарет и бензина. К своему удивлению, Каролина обнаружила, что эта причудливая смесь имеет ярко выраженный эротический привкус.

— Вы очень хорошо готовите кофе, — заметил Магнус. — В наши дни это весьма редкий талант для женщины.

— Неужели?

— Да. Если не ошибаюсь, Хлоя была поварихой?

Должно быть, она унаследовала этот талант от вас.

— Не думаю. Я никогда не отличалась кулинарными дарованиями. — Каролина и сама не понимала, почему так откровенничает с ним. — За всю жизнь я не испекла ни одного пирога.

— О Боже! — удивленно воскликнул он. — И это говорит мать троих детей!

— Да, — подтвердила она, охваченная смущением и тревогой. — Хотите перекусить?

— Едва ли у вас есть апельсиновый джем.

— Конечно, есть.

— Тогда я бы съел немного поджаренного хлеба с этим джемом. Я могу есть это в любое время дня и ночи Ну что ж, — заметил Магнус, мгновенно проглотив сделанный ею бутерброд, — было очень вкусно Ведите меня к этому человеку, леди Хантсртон. Или скажите, где я могу отыскать его. Надеюсь, он не спит до обеда.

— Если вы подождете пять минут, — сказала Каролина, — я оденусь и отведу вас к нему.

— Пять минут? — спросил он, ухмыльнувшись. — Это слишком быстро для женщины. Интересно, вы и раздеваетесь так же быстро?

Каролина покраснела.

— Я никогда не засекала время, — сказала она и вышла из кухни.

Она не стала готовить дома обед, опасаясь, что Магнус воспримет это как повод к сближению.

— Полагаю, мы можем пообедать в пабе, — сказала ему Каролина, когда они вышли из конюшни. — Джек, надеюсь, ты тоже поедешь с нами?

— Да, пожалуй, но я не могу там задерживаться. Мне еще нужно позаботиться о пони Пандоры. Мистер Виндзор попросил меня присмотреть за ним.

— Я ничего не знала об этом, — заметила Каролина. — А что говорит об этом Хлоя?

Джек открыл свой «рейнджровер».

— Хлое это безразлично. Я поеду на своей машине, чтобы потом вернуться на ней домой.

Пока они сидели в пабе «Хеар энд Хаупз», Джек рассказывал о воспитании жеребцов, о скачках, конюшнях и о крупнейших в стране рынках лошадей. Каролина пила тоник и молча наблюдала за Магнусом, который делал заметки в блокноте. Ей казалось, что ему вовсе не интересно все то, что говорил Джек.

Закончив свой рассказ, Джек поднялся:

— Мне пора, Каролина. Увидимся позже.

— Пока, Джек. Спасибо. Береги Пандору, пожалуйста.

— Конечно. Всего доброго, мистер Филипс.

— Счастливо. Джек, — сказал Магнус, закрывая блокнот. — Ты оказал мне бесценную услугу. Хороший парень, — добавил он, когда Джек вышел.

— Джек — мой лучший и самый верный друг, — ответила Каролина. — Он работает у нас с моего рождения и знает обо мне больше, чем кто бы то ни было. Джек помогал мне в самые трудные минуты моей жизни.

— А как он относится к вашему зятю?

Этот вопрос насторожил Каролину, — Не знаю. Мы никогда не говорили об этом.

— Странно Вы же сказали, что очень близки с ним.

— Не понимаю, о чем вы, — насторожилась Каролина.

— Ведь Пирс… Он же.., едва ли пришелся ко двору?

Кажется, вы все не очень жалуете его.

— Магнус, — заметила Каролина, — выбирайте выражения, прошу вас.

— Извините, — проговорил тот. — Я тоже не слишком люблю его. До сих пор не понимаю, как меня угораздило связаться с ним. , — Разве я говорила, что не люблю Пирса?

— Нет.

Наступила гнетущая пауза.

— Как я понимаю, вы уже не пишете о нем книгу?

— Точнее, сейчас не пишу, но я не оставил эту идею.

— Правда? А Хлоя сказала мне, что Пирс запретил вам писать эту книгу.

— Да, это так, но.., нет такого закона, который запрещал бы мне писать чью-то биографию.

— Но он, конечно…

— Никто не может запретить мне писать так называемую неофициальную биографию. Это когда автор не сотрудничает со своим персонажем. Иногда такие биографии не совсем точны и даже несколько искажены, но чаще всего они довольно правдивы. Кстати, все мои, книги правдивы, точны и непристойны.

— Но вы же не хотите выставить Пирса на всеобщее посмешище?

— Вы спрашиваете, могу ли я написать о нем что-либо непристойное? — Магнус ухмыльнулся. — Я никогда не высасываю это из пальца. А в жизни Пирса, я уверен, ничего подобного не было.

— Почему же вы не оставили эту идею?

— Вообще-то оставил, но сохранил за собой право вернуться к этой работе в случае необходимости. Вот и все. Не волнуйтесь.

— Я и не волнуюсь.

— Хотя… Вы, должно быть, знаете, что о Пирсе ходят всякие слухи, — осторожно заметил Магнус.

— Какие именно?

— Да так.., разные. В сущности, такие же, как и об актерах.

— Нет, не знаю.

Он покачал головой.

— Неужели вы столь наивны, что не слышали о его гомосексуальных связях?

— Но ведь слухи распространяют, чтобы навредить человеку!

— Вполне вероятно, — ответил Магнус. — Слух — это грозное оружие.

— А пресса?

— О нет! Пресса лишь использует то, что на слуху у людей.

— Вы говорите так, будто это неизбежно. — Каролину вновь охватила тревога.

— Нет, это не так, — возразил Магнус, — просто такое возможно, хотя в нашей стране законы весьма суровы.

— Что это значит?

— Только то, что Пирсу не о чем беспокоиться, несмотря па вполне очевидные факты.

— Магнус, — сердито начала Каролина, жалея о том, что ввязалась в разговор с ним, — все это оскорбительно для меня и моих родных. Не забывайте: речь идет о моем зяте! Надеюсь, вы не собираетесь…

— Каролина, я вовсе не собираюсь делать ничего плохого. Я вообще слабоват в интригах. Простите, если чем-то задел или обидел вас. Кстати, скажите, вы когда-нибудь встречали человека по имени Байрон Патрик?

Неожиданность этого вопроса ошеломила Каролину. Побледнев, она уставилась на Магнуса.

— Что вы сказали?

— Я спросил, не встречали ли вы Байрона Патрика, о котором написал в своей книге Джо?

— Нет! — воскликнула Каролина, пытаясь сохранить спокойствие. — Нет, конечно же, нет. Откуда мне знать его?

— Мне казалось, что вы должны были его знать.

Надеюсь, вы читали книгу Джо?

— Ну… Вообще такие книги очень интересуют меня, — ответила Каролина, пытаясь выиграть время и овладеть собой.

— Понимаю. Это просто шальная мысль. Значит, вы ничего не знаете о нем, о его смерти, о статье в скандальном журнале?

— Нет, а разве это связано с вашей статьей о лошадях? — с наигранным простодушием спросила Каролина, уже оправившись от шока и злясь на Магнуса за эту ловушку.

— Нет, но это связано с тем, о чем я хочу написать.

Это будет книга о Голливуде и о том, что там порой случается.

— Но не о Пирсе, надеюсь?

— Нет. Во всяком случае, если не обнаружатся новые факты.

— Но зачем же вам писать о тех, о ком уже, написал Джо?

— Я попытаюсь написать о них по-другому. Видите ли, Голливуд — очень маленький город.

— Неужели? А я и не знала. Магнус, мне пора. У меня еще много работы.

— У меня тоже. Я должен написать статью о лошадях.

— Сомневаюсь, что вы будете писать об этом, — усмехнулась Каролина.

Каролине было не по себе. Ей не давал покоя разговор с Магнусом. Что же задумал этот негодяй? Что означают все эти грязные намеки на интимные связи Пирса?

Что делать и с кем поговорить об этом? Сначала она хотела рассказать обо всем Джо и даже набрала номер его телефона, но потом почему-то передумала. Как она расскажет ему, что принимала у себя Магнуса Филипса, и чем объяснит его появление? Интересом к лошадям? Это глупо.

Может, позвонить Хлое? Нет, это напугает ее до смерти.

Тем более что они с Пирсом уже почти год в Лос-Анджелесе. А если сообщить об этом самому Пирсу? Нет, только не это! Положение казалось ей безвыходным. Оставалось только надеяться, что все эти слухи не выйдут за стены салонов. Хорошо бы как-нибудь невзначай спросить Джо, знает ли он что-нибудь об этом. Но он не скажет ей, если даже что-нибудь слышал.

А этот вопрос насчет Брендона? Он напугал Каролину больше всего. Интересно, удалось ли ей обмануть Магнуса? Скорее всего нет. Он очень хитер и умен. Что же он задумал? Почему спросил ее о Брендоне? Может, что-нибудь разнюхал об их связи: Магнус чем-то напоминал ей детектива. А чего она, собственно говоря, боится? Все это было очень давно. Она не совершила никакого преступления. Ей просто не хотелось, чтобы это стало достоянием гласности. Магнус чертовски умен и проницателен. Надо быть осторожнее с ним. Вскоре Каролина уже проклинала себя за то, что позволила этому человеку приехать к ней. Господи, какая дура! В следующий раз она его и на порог не пустит. Если в газете «Дейли скетч» появится его статья о лошадях, она будет счастлива.

В субботу к ней пришел сияющий Джек Бэмфорт с последним номером «Дейли скетч».

— Вот она! — торжественно объявил он.

Каролина взглянула на первую полосу и обмерла. «Секреты конюшни» — было напечатано огромными буквами на первой полосе. «Магнус Филипс раскрывает тайну конного дела на одной из самых известных ферм».

Каролина опустилась на стул и нервно засмеялась.

— Что тут смешного? — удивился Джек.

— Ничего, — проговорила, смеясь, Каролина. — Не зря я утаила от него некоторые факты!

Чуть позже позвонил Магнус.

— Уже видели мою статью?

— Да. — Каролина почувствовала, что вот-вот опять рассмеется. — Кстати, там много неточностей. Но больше всего меня интересует, что делает сейчас моя бедная подруга Джейн Пинчбек? Полагаю, она уже связалась со своим адвокатом. Надеюсь, эту информацию вы получили не от Джека?

— Конечно, нет, но все равно я должен поблагодарить вас за содействие.

— Не стоит благодарности. Да… Магнус…

— Слушаю вас.

— Вы в курсе всех сплетен. Как вы думаете, это… это не расстроит Хлою?

— Думаю, нет. Хлоя тут ни при чем. К тому же Хлоя так восхищается мужем, что, даже услышав, будто он избил старушку в темной аллее, сочтет это одним из проявлений его актерского таланта, — Хотелось бы верить вам, — сказала Каролина, немного успокоившись. — А еще прошу вас, не называйте Пирса моим зятем. Это всегда напоминает мне о том, что я уже старуха. Всего доброго, Магнус.

— Нет, — решительно заявила Хлоя. — Нет, нет и нет. Пирс! Это ужасная идея, просто безумная. Меня тошнит при одной мысли об этом. Пожалуйста, никогда даже не упоминай об этом.

— Черт возьми, Хлоя! — воскликнул тот, потеряв терпение. — К чему мелодрамы? Я же просто спросил тебя!

— Не хочу больше ничего слышать, — продолжала Хлоя. — Я всегда буду говорить тебе «нет». И не чертыхайся. Я не выношу этого. Если ты еще раз заикнешься об этом, я с детьми тут же отправлюсь домой. Впрочем, ты можешь остаться здесь и делать все, что тебе заблагорассудится.

— Но это же смешно, Хлоя! — продолжал настаивать Пирс. — Мне даже не верится, что мы об этом спорим!

— И все же это так. А теперь отправляйся к своему дурацкому фильму и возись там с ним сколько хочешь.

Мне все осточертело, Пирс. Я устала от этого города.

— Хлоя, выслушай меня наконец, — сказал Пирс с отчаянием. — Мне очень нужна Пандора для этого фильма. Это лишь несколько маленьких сцен. Она прекрасно справится с ними.

— Пирс, в Голливуде полно детей, которые умирают от желания сняться в каком-нибудь фильме. Ты можешь взять любого из них.

— Хлоя, ты совершенно ничего не понимаешь! На это уйдет целая неделя, а то и месяц. Мне нужен маленький очаровательный рыжеволосый ребенок. К счастью, именно такой находится сейчас в соседней комнате. У нас уже нет ни времени, ни денег. Ты можешь хоть что-нибудь сделать для моего фильма? Ведь ты никогда не помогала мне!

— Ты мерзавец, Пирс! — воскликнула Хлоя. — Мерзавец и негодяй. Я только тем и занимаюсь, что помогаю тебе, и всегда считала своим долгом…

— Боже милостивый, избавь меня от этого! — простонал Пирс, закатив глаза. — Ну чего тебе это стоит?

Пожалуйста, ради всего святого! Это же так просто.

Почему ты всегда все усложняешь?

— Очень жаль. Пирс, что я осложняю твою жизнь.

Но в данный момент судьба дочери волнует меня больше, чем твоя. Я не могу и не хочу пойти на это. Если придется, я без колебании увезу Пандору в Англию. Тем более что ужасно соскучилась по дому.

Пирс долго смотрел на жену, а потом тихо сказал:

— Ты невероятно упрямый человек, Хлоя. Я очень устал от этого.

Тут зазвонил телефон. Пирс снял трубку, и его лицо просияло.

— О, Робин, привет! Нет, ничего страшного. Все нормально. Конечно. Да. Я буду там через пять минут. — Положив трубку, он сказал:

— Я ухожу Увидимся позже. Постарайся немного успокоиться и обдумать мое предложение.

— Я и сейчас совершенно спокойна, — невозмутимо ответила Хлоя, — и не собираюсь обдумывать твое предложение. Пандора никогда не будет голливудским подкидышем. Пока, Пирс.

Пирс молча вышел из комнаты. Он никогда не кричал и не хлопал дверьми, что больше всего злило Хлою.

Уж лучше бы муж вел себя иначе.

Хлоя не знала, что теперь делать. Если Пирс захочет снять дочь в кино, она не сможет помешать ему.

Ее угрозы для него — пустой звук. Единственное спасение — увезти ее в Англию. Надо подготовиться к этому. Вообще Хлоя не считала съемки чем-то ужасным, но опасалась, что дочь станет капризной и слишком самодовольной. Это может испортить ее. Она привыкнет к восхищенным возгласам, комплиментам. Это будет ужасно. Потом Пандору уже не остановишь. Стоит только попробовать один раз, и все будет кончено. Нет, этого ни в коем случае нельзя допускать.

Хлоя пошла в комнату Пандоры. Та весело и беззаботно играла. Она была в голубом бикини, которое купил ей Пирс. Он всегда одевал дочь как маленькую кинозвезду, что невыносимо раздражало Хлою. Конечно, трехлетняя Пандора очаровательна со своими рыжими волосами и забавным милым личиком. Хлоя отлично понимала, почему Пирс хочет снять ее в кино.

Но она ни за что не отдаст ему дочь и сделает все возможное, чтобы; не допустить этого.

День прошел для Хлои ужасно. Ей надоели кошмарная жара, гадкий бассейн, гостиница и все остальное. Уже наступила весна, а они приехали сюда незадолго до Рождества. Сначала Хлое понравился этот веселый город, но вскоре чувство новизны прошло и его сменила смертельная тоска по дому. Даже то, что потом они сняли дом и покинули эту мерзкую гостиницу, не утешило ее. Все это время Хлою не покидало чувство одиночества и неприкаянности. Ей так не хватало дома и близких — Джо, матери и даже братьев.

Недавно к ним заехал Магнус Филипс и сказал, что работает над книгой о кинематографическом искусстве.

Странно, но Пирс встретил его весьма прохладно и даже не позволил Хлое пригласить его задержаться у них.

— Мне казалось, что тебе нравится Магнус, — заметила Хлоя.

Пирс грустно посмотрел на нее и сказал, что когда-то тот действительно нравился ему, но с тех пор он слышал от многих, что ему нельзя доверять.

— Я решил встречаться с ним как можно реже, — добавил он.

— Зачем же ты просил его стать крестным отцом Неда? — спросила она, но Пирс уклонился от ответа.

После обеда Хлоя отправилась по магазинам купить что-нибудь на ужин. Но по пути домой зашла в универмаг и купила себе три очень дорогих платья. Она и сама не знала, зачем это сделала. Скорее всего чтобы отомстить Пирсу. Хлоя давно уже заметила, что, когда они ссорятся, ей почему-то хочется пойти в магазин и накупить массу ненужных вещей. Видимо, это была своеобразная реакция на семейные конфликты.

Пирс нахмурился и попросил жену не слишком увлекаться покупками, так как денег у них осталось не так уж много. Жизнь в Лос-Анджелесе оказалась значительно дороже, чем в Англии. Хотя Хлою задели слова Пирса, она решила впредь быть осмотрительнее.

Приготовив ужин, Хлоя поставила в лед несколько бутылок вина и надела новое платье. Затем она пошла к бассейну и стала ждать Пирса. В десять вечера Хлоя убрала со стола еду, а вино поставила в бар. Черт бы его побрал, подумала она. Где можно болтаться столько времени?

Вообще Хлоя догадывалась, где он, но старалась не думать об этом. Она уже давно привыкла сдерживать свои чувства и обычно делала вид, что ничего не происходит.

Только так ей удавалось сохранить семью.

Пирс пришел домой вскоре после полуночи. Хлою возмутило не то, что он опоздал, а то, что даже не соизволил предупредить ее. Хлоя была уже в постели и слышала, как он вошел в свою комнату. Надежда на то, что он зайдет к ней, не оправдалась.

Утром Пирс выглядел усталым и вел себя с женой подчеркнуто равнодушно. Поцеловав детей, он вышел из дома, не сказав Хлое ни слова. Всю первую половину дня она томилась возле бассейна, а потом решила поехать в студию, чтобы пообедать там с Пирсом. Обычно Хлоя не делала этого, но сегодня она решила изменить своему правилу, ибо считала себя виновной в том, что произошло между ними, и хотела вес загладить. Пирс, думала она, обрадуется этому. К тому же при коллегах он не сможет демонстративно игнорировать ее. Он легко мирился и никогда не держал зла. Да и вообще это было одним из главных его достоинств.

Хлоя села в голубой «мерседес» с открытым верхом и помчалась по улицам Лос-Анджелеса к западному Голливуду. Всю дорогу ее мучила мысль о том, что она ведет себя глупо, но возвращаться не хотелось.

Хлоя осторожно вошла через боковую дверь и потихоньку пробралась к ярко освещенному месту, где шли съемки. Ее, как всегда, поразило количество людей, занятых при съемке даже небольшого эпизода. Она не понимала, почему их так много и что они делают. Хлоя пристроилась позади толпы.

Снимали последний эпизод. «Дайте мне ваши руки, и станем друзьями!» — воскликнул Пак, простирая руки к Пирсу и Табитс. Они весело рассмеялись.

Хлоя пристально следила за Пирсом. Тот слишком долго, как ей показалось, держал руку Пака в своей руке и смотрел на него полными любви глазами. За ее спиной вдруг кто-то грязно выругался и закурил. Хлоя полностью утратила ощущение реальности и не понимала, что здесь происходит, где грань между Пирсом и его героем, между Афинами и Лос-Анджелесом, между Табитой и Титанией. Господи, подумала она, скорее бы все это закончилось, чтобы можно было вернуться в родную Англию с се прохладным климатом, где все говорят на нормальном английском языке, а не на этом чудовищном диалекте!

К счастью, съемки фильма уже завершались. Осталось потерпеть лишь несколько месяцев.

Когда все начали расходиться, Хлоя робко протиснулась к съемочной площадке, где Пирс о чем-то оживленно беседовал с помощником режиссера. В этот момент внимание Хлои привлек Робин Леверет, который играл с Пирсом. Этому стройному, сильному, очень красивому актеру было чуть больше двадцати лет. Его лицо показалось Хлое немного странным. Пирс как-то сказал ей, что Робин талантливый танцовщик театра «Международный балет» и великолепно читает стихи.

«Когда-нибудь я поставлю балет с его участием, — добавил он. — Это будет грандиозно». Хлоя тогда лишь молча кивнула.

Когда Хлоя подошла к площадке, Пирса там уже не было. Неподалеку был накрыт огромный стол для участников съемок. Хлоя подошла поближе. «Где же Пирс? — подумала она. — Может, пошел в гримерную?» Она не спеша направилась к двери, на которой висела табличка с его фамилией. Дверь оказалась заперта. Хлоя несколько раз постучала, но ответа не последовало.

Хлоя вернулась к столу и беспомощно оглядывалась. Может, Пирс зашел к кому-нибудь в гримерную.

Может быть… О Господи, это кошмар! Какого черта она сюда приехала? Что ей здесь нужно? Как все это глупо! Она так бесцеремонно вторглась в святая ,святых Пирса. Он никогда не простит ей этого. Надо немедленно убраться отсюда. Хорошо бы уйти незамеченной.

— Привет, Хлоя! — неожиданно прозвучал голос Табиты. Она подошла к ней сзади, дымя сигаретой. — Как мило! Какой сюрприз! Что ты здесь делаешь?

— Привет! — не слишком любезно ответила Хлоя. — Хотела повидать Пирса.

— А он знает, что ты здесь?

— Нет, я приехала без предупреждения.

Табита схватила ее за руку и потащила к столу, говоря, что Пирс, вероятно, там.

Хотя Пирса там не было, все приняли ее гостеприимно: усадили, накормили и угостили вином. Заглянув в гримерные, Табита сказала, что все на месте, кроме Пирса и Робина Леверета.

— Думаю, он где-то переодевается, — сказала Табита, заметив, что Хлоя волнуется. — Он часто исчезает во время обеда. Может, спит где-нибудь. В последнее время он сильно устает. Думаю, ты и сама знаешь об этом.

— Да, — подтвердила Хлоя, хотя на самом деле не замечала ничего подобного. — Мне надо поскорее вернуться домой. Передай Пирсу привет, когда он вернется.

Когда Хлоя поднялась, в студии появился раскрасневшийся Робин Леверет. Он подошел к столу и налил себе стакан красного вина.

— Боже, как мне хочется выпить!

Хлоя заметила, что Табита нервничает.

— Робин, — обратилась она к Леверету, — здесь Хлоя; Она ищет Пирса. Ты не видел его? — Голос Табиты показался Хлое не совсем обычным. А может, это условный код, подумала она.

— Хлоя, дорогая, как я рад видеть тебя! — воскликнул Робин. — Как хорошо, что с нами нет твоего мужа и мы можем спокойно пообщаться. Ты уже пообедала?

— Да, спасибо, — сдержанно ответила Хлоя, наблюдая за ним. — Вообще-то я уже собралась домой, но, может, ты знаешь, где Пирс?

— В своей гримерной. Я видел, как он заходил туда примерно час назад.

— Ничего подобного, — с напряжением возразила Табита. — Мы все много раз стучали в его дверь.

— Ну и что? — невозмутимо спросил Робин. — Постучи еще разок. Я точно знаю, что он там.

— Нет, не надо, пожалуйста, — поспешила сказать Хлоя, стараясь не вызывать подозрений. — Это не важно. Скорее всего он отдыхает. Пусть поспит, бедняжка.

Я все равно ухожу.

От Хлои не ускользнуло, что Табита и Робин облегченно вздохнули, но тут рядом с ней появился помощник режиссера Марк Уоррен.

— Нет-нет, надо обязательно разыскать его. Тем более что нам пора начинать.

Хлоя попыталась остановить его, но Марк оказался весьма настойчив.

— Пойдем со мной, — сказал он и повел ее к гримерной. — Сейчас мы его разбудим.

Когда они подошли к двери, Марк стал колотить в нее кулаком. Не дождавшись ответа, он подошел к окошку и заглянул в него.

— Вот негодяй! Спит как сурок.

Позвав гримершу, Марк попросил ее отпереть дверь своим ключом. Хлоя испугалась. События принимали самый дурной оборот. Конечно, она пыталась возражать, но на нее никто уже не обращал внимания. Когда дверь наконец открыли, все расступились, пропуская Хлою вперед. Она вошла в небольшую комнату и замерла, поняв, что они поступили правильно. Пирс лежал на полу без сознания, изо рта у него стекала пена.

На его мертвенно-бледное лицо невозможно было смотреть без содрогания.

Все сделали очень быстро. Пирса тут же отвезли в больницу. Оказалось, что он передозировал снотворное и выпил слишком много спиртного. Как только Пирсу стало лучше, его отправили домой. В прессе сразу появились сообщения о том, что Пирс Виндзор, жертва потогонной системы Голливуда, не выдержал слишком большой нагрузки. Съемки фильма «Сон в летнюю ночь» и напряженная подготовка к Чеховскому сезону в Лондоне отняли у него все силы. Сообщалось также, что жена повезла его в Палм-Спрингс немного отдохнуть.

Хлоя не отходила от мужа ни на шаг, испытывая угрызения совести и раскаяние.

— Постарайтесь не задавать ему никаких вопросов, — напоминал ей доктор. — Пусть он полностью придет в себя. Поправившись, ом все вам расскажет. Всячески угождайте ему, выполняйте все его желания и капризы, поддерживайте у него хорошее настроение. Судя по всему, он чувствует себя очень уязвимым и незащищенным. Его нервная система истощена. Будьте внимательнее к нему. — Все эти слова, сказанные укоризненным тоном, сопровождались столь же укоризненными взглядами.

Потом Пирс сказал Хлое, что сам не понимает, почему это сделал. Правда, он признался ей, что чувствовал себя в то время ужасно. Ему казалось, что он одинок, истощен до предела и очень болен и его никто не понимает. Хлоя хорошо знала, что Пирс не скажет ей правду, но при этом делала все возможное, чтобы он поскорее забыл о том ужасном дне. Она окружила его любовью, вниманием и заботой. Наконец, уступив мужу, Хлоя согласилась, чтобы Пандора сыграла небольшую роль в его фильме «Сон в летнюю ночь».

ЗАМЕТКИ К ОДНОЙ ИЗ ГЛАВ КНИГИ «ПОКАЗНОЙ БЛЕСК»

ВЫПИСКИ ИЗ «УЧЕБНИКА ПО ПСИХИАТРИИ» ПРИСТА И ВУЛЬФСОНА

«Нет никаких сомнений в том, что люди довольно часто покушаются на самоубийство с целью привлечь к себе внимание или желая манипулировать чувствами и поступками ближних. Средством для решения подобных проблем чаще всегда становится псредозировка медицинских препаратов или наркотиков».

Те, кто действительно хочет покончить с собой, как правило, «мужчины, чаще всего среднего возраста и пожилые, принадлежащие к высшим слоям общества»

(бедняжка Пирс тоже был выходцем из высших слоев).

Покушаются на самоубийство преимущественно «молодые женщины, принадлежащие к низшим слоям общества» (бедная Кристи принадлежала к низшим слоям). Жаль только, что ее попытка оказалась успешной! Или это не совсем так? Была ли действительно такая «попытка»? Хотела ли она в самом деле покончить с собой?

«Можно считать мифом распространенное мнение о том, что люди, которые говорят о самоубийстве, как правило, не совершают его». Так ли это?

Кристи — одна из самых неразрешимых загадок этой истории. Неужели эта сильная и уверенная в себе девушка убила себя только потому, что забеременела? Ведь она могла сделать аборт. Или она решила расстаться с жизнью из-за того, что не получила долгожданную роль?

Если верить Лу Бернсу, она подавала большие надежды, страстно любила развлечения. Кристи не производит впечатления неуравновешенной и отчаявшейся невротички.

Совершенно бессмысленно!

Глава 23

1969
— О нет! — сказала Каролина, глядя на небольшой клочок бумаги, лежавший рядом с телефоном. — Нет, так не пойдет.

Через час зазвонил телефон.

— Каролина?

— Да, мистер Филипс.

— Я недавно звонил вам и оставил записку. Очевидно, вы не получили ее.

— Получила.

— Значит, у вас не нашлось времени позвонить мне?

— Я решила не делать этого.

— Почему? — удивился он.

— Потому что мне не понравилось, как вы вели себя во время нашей последней встречи.

— А что я такого сделал, черт возьми? — еще больше удивился Магнус. — Кажется, я вел себя по-джентльменски — Мистер Филипс, — раздраженно сказала Каролина, — никто еще не видел, чтобы джентльмен пришел в гости и плюнул в лицо хозяину.

— Леди Хантертон, я всегда считал, что настоящий джентльмен может делать все что угодно, но только не плевать в лицо хозяину.

— О, оставьте ради Бога, — сердито возразила она. — Этот разговор ни к чему хорошему не приведет.

— Согласен, но все же хочу кое-что сказать вам. Вы непременно должны это знать.

— Я уже и сейчас знаю, что не хочу этого слушать.

— Вам это может понравиться. — Он выдержал паузу. — Я нахожу вас необычайно привлекательной, — заявил Магнус. — Вы очень красивы и сексуальны. Я бы хотел завести с вами роман.

Каролина бросила трубку.

Через час снова послышался телефонный звонок.

— Я постараюсь выразить свою мысль несколько иначе, поскольку и сам понял, что это было не совсем по-джентльменски Я бы хотел познакомиться с вами поближе, а потом завести роман.

Каролина улыбнулась, хотя ей было не до улыбок.

— Скажу вам, что даже это звучит не совсем по-джентльменски.

— Ну что ж, как вы уже заметили, я слишком далек от титулованных особ. А вы готовы завести роман только с настоящим джентльменом?

— У меня нет никаких романов, мистер Филипс, и я не собираюсь их заводить.

Каролина снова бросила трубку, пошла на кухню, заварила себе немного чаю и долго сидела, пытаясь разобраться в своих чувствах Главными из них были тревога и беспокойство, хотя к ним примешивалось что-то еще. Она не могла понять этого ощущения, но оно было ей приятно.

Поздно вечером она снова услышала телефонный звонок.

— Магнус, прошу вас…

— Уже немного лучше, — сказал тот. — По крайней мере вы стали называть меня по имени, а не «мистер Филипс».

— Прошу вас оставить меня в покос.

— Увы, я не могу этого сделать Во всяком случае, сейчас. Вы уверены, что не хотите познакомиться со мной поближе?

— Да, вполне..

— Жаль. Значит, я не правильно прочитал ваши мысли, — сказал Магнус и тяжело вздохнул.

— Да, именно так, — ответила Каролина, едва сдерживая улыбку. — А что же вы прочитали?

— Ничего особенного. Тоска, скука, разочарование А самое главное — желание, чтобы за вами поухаживали.

— Вы ошиблись, — сказала она, надеясь, что ее слова прозвучали достаточно твердо.

— Ну что ж, очень жаль. Джо сейчас с вами?

— Нет.

— Почему же он не живет с вами?

— Ну… Нет… Он бывает здесь.

— Но сейчас его нет?

— Ну.., в будние дни он живет у себя. — Каролина проклинала свою непростительную откровенность. Какая же она дура! Зачем понадобилось говорить все это?

— Да, — осторожно продолжал Магнус. — Это не похоже па слишком близкие отношения.

— Мистер Филипс, — отрезала она, — я не намерена обсуждать с вами свои отношения с Джо.

— А наши с вами?

— У нас с вами нет никаких отношений.

— Понятно. Не могли бы вы сказать мне только одну вещь?

— Думаю, что нет.

— Скажите, что вас огорчило во время нашей последней встречи?

— Я не хочу обсуждать это.

— Если я испортил вам настроение расспросами о жизни Пирса, то готов принести извинения. Я часто бываю бестактным.

— Хорошо, скажу вам откровенно: мне показалось, будто вы используете меня только для того, чтобы получить нужную информацию. Я имею в виду ту ужасную книгу, которую вы сейчас пишете.

— Она не так ужасна, как вы думаете. К тому же вы совершенно превратно оценили мои намерения.

— Не думаю, что ошиблась. Всего доброго, мистер Филипс.

Прошло три дня. Каролина, вернувшись с верховой прогулки, снимала седло с лошади. Прогулка была великолепной и заметно улучшила ей настроение. Неожиданно она услышала громкие голоса, доносившиеся с крыльца.

— Боже! — воскликнула Каролина, посмотрев туда.

Одна из служанок говорила Магнусу Филипсу, что хозяйки нет дома и неизвестно, когда она вернется. Каролина быстро поправила прическу и вытерла потное лицо.

— Вы замечательно выглядите, — сказал Магнус.

— Благодарю вас, хотя и сомневаюсь в этом. Прошу прощения, но мне нужно принять душ. Сейчас вам приготовят чай. Миссис Конвэй, думаю, мистер Филипс не откажется также от поджаренного хлеба с апельсиновым джемом. — Каролина помимо воли улыбнулась Магнусу.

Она приняла дуди, причесалась, подкрасила губы и глаза, надела чистое платье и спустилась вниз, твердо решив не вступать с ним в длительные и тем более откровенные разговоры.

— Выпейте еще немного вина.

— Нет, спасибо. Мне пора домой.

— Была рада видеть вас.

— Я тоже. Мы еще увидимся?

— Нет.

— Почему?

— Вы сами знаете. Прежде всего из-за Джо. Но есть и другие причины, известные вам.

— Каролина, клянусь, что больше никогда не буду пытаться получить от вас информацию. Да, я хотел выведать у вас что-нибудь о Байроне Патрике и кое о чем еще.

Но уверяю вас, это не было главной причиной моего появления здесь. Мне в самом деле нужна была ваша помощь, чтобы написать эту дурацкую статью. Вообще-то мне начхать на сексуальные пристрастия Пирса и на все то, что говорят о них. Просто вы мне очень нравитесь. Вы изумительная женщина, и я хочу… Нет, не буду говорить о том, чего я хочу. Вы сами это прекрасно знаете.

— Возможно.

Он неожиданно погладил ее по щеке. Каролина вздрогнула. Магнус, заметив это, улыбнулся:

— Для меня это очень важно. А для вас?

— Я уже сказала, что не могу не считаться с Джо.

— По-моему, между вами уже ничего нет. Осталась только привычка. Я неплохо разбираюсь в таких делах.

Жизнь, знаете ли, слишком коротка, чтобы тратить ее на пустые привычки, даже если они очень приятны.

— Вы просто не понимаете меня, — заметила она и добавила:

— Мне нужно возвращаться домой. Все было хорошо, но… А вы разве не собираетесь в Лондон на этой штуке?

— Эта «штука», как вы изволили выразиться, моя любимая вещь. Не надо обижать ее. Конечно, я поеду домой. Хотя если вы предложите мне что-либо более комфортное…

— Да, — ответила Каролина, — сельский паб.

— Тогда я остаюсь здесь вместе со своей любовью.

— Хорошо, но заявляю вам вполне серьезно, Магнус: на этом все закончится. Это начало и конец наших отношений.

— Альфа и омега, — грустно подытожил он. — Неужели вы не хотите познакомиться со мной поближе?

Неужели мне не удалось заинтриговать вас?

— Нет. — Каролина прекрасно понимала, что лжет ему.

Она не спала всю ночь, непрестанно думая о Джо и о том, что сказал Магнус об их отношениях. Неужели между ними и в самом деле не осталось ничего, кроме привычки?

Нет, это не так. Есть нечто большее, чем привычка: нежность, увлечение, благодарность. Их отношения еще живы Они не ссорятся, не требуют слишком многого друг от друга. Правда, это уже не то, что прежде, но какая разница! Главное, им легко вместе. Легко и комфортно. Она наслаждается жизнью в Саффолкс, а он — в Лондоне. А встречаются они только тогда, когда испытывают в этом потребность. Это очень хорошие, почти идеальные отношения.

Каролина все еще любила Джо и не сомневалась в том, что он тоже любит се. Правда, эта любовь становилась с каждым годом все более платонической. Они уже давно не спали вместе, хотя Каролина порой желала этого. Редко, но желала. Пожалуй, только это слегка омрачало их отношения. Все остальное было прекрасно.

Нет, подумала Каролина, несмотря на отсутствие физической близости, она слишком дорожит этими отношениями, чтобы так легко оборвать их. Ей незачем больше встречаться с Магнусом.

Но все пошло не так, как она хотела. Магнус несколько раз приезжал к ней в Саффолк, да и она ездила в Лондон, чтобы поужинать с ним. Однажды вечером он сказал Каролине, что жизнь слишком коротка и жаль тратить ее на длительные ухаживания. Пора, мол, переходить к более серьезным вещам. При этом Магнус добавил, что мечтает оказаться с ней в постели. Иначе их отношения утратят всякий смысл.

— А что, собственно, мы утратим? — холодно спросила Каролина и вышла из ресторана. Несколько дней она изнывала от тоски, все время думая о нем. И он позвонил.

— Не знаю, как вы, Каролина, но я готов потратить на это еще немного времени. Может, пообедаем завтра?

— Я не могу и к тому же не собираюсь в Лондон.

— Ладно. Тогда я приеду в Саффолк на своем любимом мотоцикле.

Он приехал через несколько часов — усталый, грязный, потный и весело улыбающийся. Из-под своего кожаного пиджака он извлек небольшой букет слегка помятых алых роз. Это было так неожиданно, что у Каролины закружилась голова.

— Мне нужно принять до обеда душ.

Она провела его наверх.

— Это ванная для гостей и прислуги, — сказала она с чуть заметной улыбкой. — Именно здесь и я когда-то лишилась невинности.

— Сделайте это еще раз.

— Невинность нельзя потерять дважды.

— Можно, — возразил Магнус. — У меня есть теория на этот счет. Невинность бывает девичьей и супружеской. Девичью вы уже давно потеряли, а супружескую вам предстоит потерять.

— Нет уж, благодарю. — Каролина решительно покачала головой. — Только не здесь. Сейчас я могу сделать это в более удобном месте.

— Каролина, секс не связан с удобствами.

Она молча посмотрела на него и пошла прочь.

Магнус не приставал к ней больше в тот вечер. Они поужинали в ресторане, он рассказал ей о своей новой книге, посвященной какой-то американской балерине.

— Это удивительно, — говорил он. — На сцене она была божественной, а в жизни обожала оргии. Она участвовала в групповом сексе, нюхала кокаин и даже спала со своим отцом. А между тем весь мир был у ее ног.

Она часто встречалась с президентами, премьер-министрами и, конечно, спала с ними.

— Похоже, это будет ужасная книга.

— Возможно, но ее будут покупать. Ну ладно, Каролина, мне пора. Я должен еще написать статью. Если не возражаете, я позвоню вам утром. Мне бы очень хотелось, чтобы вы сделали наши встречи осмысленными.

Магнус помчался на своем грохочущем мотоцикле по тихим улочкам Саффолка, нарушая тишину позднего вечера. Каролина ощутила одиночество и неудовлетворенность.

Она всеми силами старалась сохранить верность Джо, хотя видела, что в последнее время он подавлен, угрюм и еще больше отдалился от нее. Каролина несколько раз пыталась заговорить с ним, выяснить, в чем дело, но он категорически отказывался обсуждать это.

Уже больше месяца он не приезжал в Саффолк даже по выходным. Каролина чувствовала себя очень одинокой.

Тоби работал в нью-йоркском офисе компании «Ситибэнк», Джолион жил в Лондоне, поступил в художественное училище и постигал искусство театральною дизайна. Хлоя все еще была в Лос-Анджелесе и изнывала там от тоски. Недавно она сообщила, что ездила в Нью-Йорк и хотела встретиться с Флер, но та отказалась даже разговаривать с ней.

Все это заставило Каролину уступить Магнусу, хотя ее еще долго не покидало ощущение, что она совершает большую ошибку. Но в конце концов она решила, что незачем хранить верность семье и людям, которые бросили ее одну и не балуют вниманием.

— Я хочу видеть вас, — призналась она, позвонив Магнусу.

— Испугались, что я не захочу больше встречаться с вами?

— Нет, это я бы пережила.

— Приезжайте ко мне.

— Нет, я не поеду в Лондон сегодня вечером. Если хотите, приезжайте в Саффолк.

— Хорошо. Но при условии, что мы воспользуемся ванной для гостей.

— Согласна, — сказала Каролина, чувствуя, что замирает даже от его голоса.

— Это был не просто секс, — сказала Каролина. когда они лежали на кровати, наслаждаясь только что пережитым. — Это нечто другое.

— А что же? — спросил Магнус.

— Не знаю. По-моему, я стала более искушенной.

— Ты и была весьма искушенной.

— Да, но, вероятно, я забыла об этом.

— Расскажи мне, пожалуйста, о своей семье, — попросил он се па следующее утро, сделав себе бутерброд с апельсиновым джемом.

— Это нелегко, — сказала она. — На это уйдет несколько недель.

— Ну и что? Я думаю, у нас достаточно времени. — Магнус поцеловал ее. — Но сейчас, увы, мне нужно бежать. Увидимся вечером.

Они провели вместе несколько недель. Это было прекрасное время. Каролина снова почувствовала себя женщиной и, как в молодости, наслаждалась близостью с Магнусом.

— Не понимаю, почему ты выбрал именно меня? — спросила его Каролина однажды ночью. — Почему не остановил свои выбор на какой-нибудь юной и симпатичной особе?

— Потому что ты прекрасна, а я, кстати, не очень-то люблю юных и неопытных особ. Они слишком заняты собой. Зрелая женщина имеет особую прелесть Ты великолепна, Каролина, как в постели, так и вне ее. Ты вполне удовлетворяешь меня, а я, смею надеяться, — тебя. Как я понимаю, это именно то, что нужно для общения. И не ищи других объяснений.

Сорокалетний Магнус был на семь лет моложе Каролины. Она оценила его ум и настойчивость в достижении цели. Правда, он вышел из рабочей среды, но ее это ничуть не смущало.

— Мой отец был водителем грузовика, — сказал Магнус как-то вечером, — но отличался умом и начитанностью. Именно он назвал меня этим давно забытым именем в честь средневекового норвежского короля Магнуса Законодателя. Держу пари, что ты никогда не слышала о нем.

Каролина смущенно покачала головой.

— Отец всегда мечтал, чтобы я стал юристом. Настоящим судьей — ни больше ни меньше. Когда я отлично закончил школу, он был счастлив Я занял второе место среди выпускников.

— А что же он сказал, когда ты опубликовал свою первую скабрезную статью?

— Он уже умер к тому времени, — грустно ответил Магнус. — Погиб в аварии на шоссе при сильном тумане.

— Прости. Мне очень жаль.

— Я долго горевал о нем. Но, — внезапно добавил он, — ты права, отец был бы весьма недоволен тем, что случилось со мной.

— А твоя мать?

— Она умерла, когда мне было пятнадцать лет. От рака.

— Значит, вы остались вдвоем с отцом?

— Да. Но он редко бывал со мной. Работа отнимала у него все время и силы.

— Тебе пришлось нелегко, — осторожно заметила Каролина.

— Да, но это приучило меня к самостоятельности.

— Еще бы!

Магнус рассказал ей о том, как после окончания школы отравился в Лондон и начал работать в газете «Дейли скетч».

«Для вас я находка, — сказал он редактору во время собеседования. — Я сторонник консерваторов с социалистическими идеями, образованный представитель рабочего класса. Это именно то, что вам нужно».

Редактор, хоть и раздраженный такой, наглостью, все же взял его на работу.

Магнус стал блестящим репортером. Он мог сделать сенсацию из чего угодно, никогда ничего не боялся и не стеснялся. Но более всего он отличился, обнародуя грязные слухи и разоблачая известных людей. Никто не мог так лихо прокомментировать кажущееся невинным замечание какого-либо высокопоставленного чиновника.

Как репортер он был неутомим. Случалось, он часами выслеживал свою жертву, возвращался домой, писал за ночь сногсшибательную историю, а в половине десятого уже сидел за своим рабочим столом в редакции. Правда, за столом он редко проводил более двадцати минут и снова отправлялся на поиски свежего материала, предварительно выпив рюмку виски.

Почти все знакомые женщины считали его невыносимым. Магнус был с ними резок, груб и прямолинеен, не считая нужным тратить время на нежности. С Каролиной он вел себя немногим лучше.

Как-то Магнус сказал, что точно назначил время, когда сблизится с ней.

— Ты возбудила во мне желание с тех пор, как я впервые увидел тебя на свадьбе Хлои. Правда, тогда я сомневался, что из этого что-нибудь получится. Ты казалась мне недоступной. Но я решил немного подождать, ибо наделен талантом ждать и добиваться цели.

С каждым днем Магнус нравился Каролине все больше и больше. У него были довольно странные представления о морали, однако он никогда не изменял им. Он отличался редкой честностью и прямотой, отчасти походившей на грубость. Магнус бесцеремонно вторгался в жизнь, людей, ничуть не заботясь о последствиях этого.

— Неужели ты никогда не испытывал сострадания к этим людям? — спросила его однажды Каролина.

— Нет, никогда, — ответил он со своей неизменной ухмылкой. — Люди сами лезут на рожон, а моя задача — подтолкнуть их вниз. Если у них есть серьезные причины что-то скрывать, то я имею столь же серьезные причины, чтобы разгадать их секреты. В сущности, я нечто вроде эколога, очищающего жизнь от всякой скверны.

— А как же дети этих людей, их родители… — Каролина подумала при этом о Брендоне.

— Но эти люди должны думать о детях и родителях до того, как совершают дурные поступки. Не могу же я отвечать за них!"

Постепенно она узнавала о нем все больше и больше. Когда-то Магнус был женат на университетской однокурснице и развелся с ней лишь пару лет назад.

— Ей не нравилось мое поведение, и с этим я еще мог смириться. Но она наводила на меня тоску, а с этим смириться я уже никак не мог.

После этого он жил с другой женщиной, но причину их размолвки Каролина так и не узнала.

— У нас просто ничего не получилось, — сказал Магнус. — А теперь у меня ты. Я очень рад, что мы встретились.

В тот вечер они ужинали в Лондоне.

— Магнус, дело в том, что я не вполне свободна. Я связана с человеком и люблю… — Каролина с трудом произнесла это слово. — И люблю его, — закончила она.

— Чушь!

— А как же дети? — спросила она через минуту.

— А что дети?

— Неужели тебе не хочется иметь детей?

— Нет. Я не люблю детей, и у меня нет эгоистической потребности воспроизвести себя в детях. Для меня самое главное — отношения с женщиной, а дети могут быть только приложением к этим отношениям. Расскажи мне о своих детях, а также о том, почему у тебя нет детей от Джо.

— Видимо, потому, что у нас никогда не было тех отношений, о которых ты только что говорил.

— Разумно. А как насчет всего остального?

— Чего именно?

— Ну, других отношений и других Детей. Каролина, ты очень скрытная.

Она неохотно рассказала ему об Уильяме, Хлое, Тоби и Джолионе.

— Почему же ты вышла замуж за этого старого пердуна?

Услышав это, Каролина разозлилась:

— Не смей употреблять при мне эти гнусные слова!

Я всегда любила Уильяма. Спокойной ночи.

Он удивленно пожал плечами, когда Каролина выскочила из ресторана.

По дороге домой она долго не могла успокоиться.

В шесть часов утра ей позвонил Магнус.

— Извини меня, — сказал он. — Мне жаль, что я оскорбил тебя.

Каролина яс удостоила его ответом.

— Я могу прийти к тебе?

— Где ты сейчас?

— На улице возле твоего дома.

Она глубоко вздохнула:

— Ладно, заходи.

В глазах Магнуса она заметила раскаяние. Он был не брит и весь в дорожной пыли.

— Я не слезал со своего мотоцикла почти три часа, — устало сказал он. — Мне пришлось смотаться в Брайтон.

— Ты просто безумный, — ласково сказала Каролина.

— Знаю. Могу ли я помыться?

— Конечно.

— Хочешь присоединиться ко мне?

— Ни в коем случае.

Через некоторое время они вместе стояли под душем и нежно обнимались. Он осыпал ее лицо страстными поцелуями. Затем оба опустились на колени.

— Дорогая, милая Каролина, — шептал Магнус, настойчиво раздвигая ее ноги.

Когда все закончилось, они обернулись большими полотенцами и пошли на кухню выпить кофе. Господи, как это могло случиться? Да еще в доме Джо! Однако шокированная Каролина испытывала радость.

— Дорогая, мне так хочется сказать тебе что-нибудь приятное. — Он поправлял ее растрепанные волосы.

— Не надо, — возразила Каролина. — Пожалуйста, Магнус, не говори ничего. Это слишком опасно.

Слово «опасно» привело ее в чувство. Она вспомнила, что до сих пор ничего не рассказала ему о Брендоне и Флер. Впрочем, это слишком личное дело его не касается. К тому же она не была вполне уверена в том, что можно безоглядно доверять этому человеку.

Глава 24

1969-1970
Флер лежала рядом с Пирсом и думала о том, что бы сказали многочисленные поклонники этого знаменитого актера, увидев его здесь, в столь неприглядном виде. Из уголка его открытого рта стекала тонкая струйка слюны.

К тому же Пирс храпел. Его прекрасные волосы, известные всему миру, слиплись от пота, а их корни, как заметила Флер, были совершенно седыми. Да уж, сейчас он не похож на Ромео, злорадно подумала она.

Флер отвернулась, стараясь забыть о том, что привело их в душный номер отеля «Алгонкин». Больше всего Флер занимала мысль о мщении. Когда лучше нанести ему удар: сегодня утром или в какой-нибудь другой день?

Она возится с ним уже больше года, а он так и не признался, что был в Голливуде до 1959 года.

Флер продолжала бы этот роман, если бы он доставлял ей хоть малейшее удовольствие. Даже с Найджелом было гораздо веселее. Тот был значительно щедрее и в отличие от Пирса обладал чувством юмора. Правда, Пирс всегда снимал в гостиницах дорогие номера, заказывал самое лучшее шампанское и не жалел денег на свои костюмы, но при этом всячески уклонялся оттого, чтобы купить ей дорогой подарок, почти никогда не приносил Флер цветы, да и вообще был скрягой.

В постели Пирс оказался сущим профаном. Флер никогда не испытывала симпатии к Хлое, но, переспав с Пирсом, почувствовала жалость к сестре. Его маленький, жалкий пенис не мог никому доставить удовольствия. При этом Пирс почти сразу кончал. Этот тип щедро расточал только комплименты, и слова о своих глубоких чувствах.

Флер удалось узнать, как он относится к жене. Ее удивило, что Пирс считает ее занудной и непригодной к семейной жизни. «Конечно, я обожаю ее, — сказал он однажды, — но она слишком молода, неопытна и совершенно не справляется с той ролью, которую должна играть в обществе. К тому же Хлоя не понимает специфики моей работы. А вот ты. Флер, прекрасно понимаешь меня, а также и, то, каких усилий стоит мне завершить этот фильм».

Детей Пирс любил, хотя Пандору, как показалось Флер, больше. «Я понимаю, — говорил он, — что тебя это мало волнует, но должен заметить: моя дочь просто великолепна. Она очень любознательна, умна и невероятно чувствительна. Я горжусь ею».

Флер сделала также интересные наблюдения, касающиеся его сексуальных пристрастий. Сначала ей показалось, что он гомосексуалист, но потом выяснилось, что это не совсем так. Пирс, несмотря на свою неискушенность, получал огромное удовольствие, занимаясь с ней любовью. Флер заметила, что эрекция наступала у него довольно часто, иногда несколько раз за ночь, что было весьма неплохо для человека его возраста. К тому же, нежный и чувственный, Пирс любил ласки и поцелуи, но Флер казалось, что он играет даже в постели.

Видимо, Пирс знал обо всем этом из спектаклей и фильмов. Прочитав в последнее время много интересных книг по психоанализу, Флер пришла к выводу, что Пирс мог бы стать объектом изучения психоаналитика. Именно эти книги помогли ей понять, что он относится к тому редкому типу людей, которых в научной литературе называют бисексуалами.

Да, подумала Флер, с этим надо кончать, пока не приключилось беды. Она очень опасалась разрушить свои отношения с Рубеном. Кроме того, ее неприязнь к Пирсу так усилилась, что она могла незаметно переступить ту грань, за которой трудно контролировать себя. Флер считала, что получила от Пирса все, что хотела, а рассчитывать на большее не приходилось. Их отношения потеряли смысл. Решив сказать ему, что не будет встречаться с ним, Флер так обрадовалась, что тут же уснула.

Когда она проснулась, было еще темно. Часы показывали половину шестого утра. Почему она так рано проснулась? Повернувшись на другой бок, она увидела, что Пирса рядом нет. В ванной лилась вода; потом до Флер донесся голос Пирса: он разговаривал по телефону.

Флер прислушалась. Разговор показался ей таким интересным, что сон как рукой сняло.

Попрощавшись с Пирсом в половине девятого. Флер вышла из гостиницы и направилась на собеседование с представителем рекламной фирмы «Браун Филипс Айви», одной из самых престижных в Манхэттене. Флер недавно позвонили оттуда и сказали, что хотели бы поговорить с ней. Она уже знала: это значит, что ее попытаются переманить в эту фирму. Конечно, Флер было жаль расставаться с Найджелом, Миком, Пеппи и другими сослуживцами, но вместе с тем она понимала, что необходимо подниматься наверх и искать свое место под солнцем.

— Это весьма впечатляющие работы, мисс Фитцпатрик. Действительно очень интересно, особенно принимая во внимание ваш возраст и всего пятилетний стаж работы. — Чак Лоренс, руководитель творческой группы, откинулся на спинку стула и добродушно улыбнулся. Высокий, стройный, с аккуратно подстриженными темными волосами и проницательными голубыми глазами, он принадлежал к элитной категории так называемых стопроцентных американцев. Это означало, что он был англосаксом и протестантом. — Да, прекрасно. — повторил он, разглядывая папку с ее бумагами. — Пожалуй, больше всего мне понравилась ваша работа с компанией «Ти энд Джей Сторз». Кстати, у нас с ней очень тесные контакты. Ваши работы по рекламе косметики тоже великолепны. Скажите, пожалуйста, а почему вы решили уйти из агентства «Силк Димаггио»? Судя по этим бумагам, у вас там весьма неплохие перспективы.

— Видите ли, нужно постоянно действовать, чтобы продвигаться по службе. Пять лет — это большой срок.

Мне очень нравится моя фирма, но, похоже, я несколько засиделась. К тому же хочется испытать себя в новом деле и с новыми людьми. Вы мне позвонили, и я решила не упускать свой шанс. Вот поэтому я здесь.

— Ну что ж, очень рад, что вы пришли к нам, — задумчиво сказал Чак Лоренс. — Мне нужно переговорить кое с кем, а потом я позвоню вам и сообщу о нашем решении. Приятно было познакомиться с вами.

— Ну что ж, спасибо.

Он позвонил Флер в тот же день и сообщил, что Баз Браун изъявил желание встретиться с ней. Разволновавшись, флер не удержалась и рассказала обо всем Пеппи.

— Боже мой! — изумленно воскликнула та. — Баз Браун? Ты на верном пути, Флер!

— Надеюсь, что да.

— А у меня тоже есть новости, — сказала Пеппи, радостно улыбаясь. — Я выхожу замуж.

Флер показалось, что Джил Хилмен, избранник Пеппи, не очень подходил для нес. Этот красивый, высокий и очень жизнерадостный еврей имел вспыльчивый характер и весьма крутой нрав, что не сулило его будущей жене ничего хорошего. Джил был адвокатом и работал в небольшой частной фирме в Манхэттене. Флер быстро поняла, что дела Джила идут не слишком хорошо, а это, по ее мнению, объяснялось его заметным комплексом превосходства. Может, со своими клиентами он вел себя иначе, но, даже изредка общаясь с ним, Флер чувствовала, что он подавляет всех, считая окружающих безмозглыми идиотами. «Боюсь, вы не улавливаете сути дела», — постоянно повторял Джил. Он недолюбливал Флер и не скрывал этого. Возможно, ему не нравилось ее влияние на Пеппи. Когда Флер рассказала о своих наблюдениях Рубену, тот лишь пожал плечами: Джил, конечно, самовлюбленный тип, но Пеппи любит его, а значит, все образуется.

— В конце концов, он женится не на мне, а на моей сестре, — добавил он, улыбнувшись.

Миссис Блейк тоже была не в восторге от Джила, хотя тот приложил немало усилий, чтобы понравиться будущей теще. Она призналась Флер, что не может с ним разговаривать. Флер попыталась успокоить ее, говоря, что Пеппи любит его, а это самое главное.

Пеппи действительно обожала Джила. "Я знаю, — сказала она Флер, когда они сидели однажды в ресторане, — что Джил далеко не подарок. С ним трудно иметь дело. Но я нужна ему, и он это прекрасно понимает.

Мне удается обуздывать его темперамент и амбиции.

Мы отлично дополняем друг друга. А самое главное — он великолепен в постели, Флер. Извини меня за такую откровенность, но я никогда раньше не испытывала такого наслаждения от секса".

Флер долго не могла решить, как следует отнестись к той информации, которую она узнала, подслушав телефонный разговор Пирса. Однако она чувствовала, что это что-то важное и весьма ценное. Она уловила лишь отдельные фразы, но и они заинтриговали ее. Пирс беседовал с человеком по имени Звери и договаривался о каком-то таинственном «обмене». Флер не поняла, о чем идет речь, но тем не менее догадалась, что это произойдет в Соединенных Штатах. Затем Пирс вкрадчиво о ком-то спросил и заверил собеседника, что непременно навестит его. Но больше всего Флер насторожила фраза «увеличить ассигнования». Она не могла понять, что стоит за всем этим, часто вспоминала об этом разговоре и радовалась, что получила такую информацию.

Руководство компании «Браун Филипс Айви» предложило Флер должность начальника творческой группы из трех человек и ежегодный доход в размере тридцати пяти тысяч долларов. Флер заявила, что менее сорока тысяч в год ее не устроит, на что они согласились почти без колебаний. Правда, ей сказали, что эти деньги и в самом деле придется отрабатывать.

После этого Флер отправилась сообщить Мику о своем уходе. Это было самое неприятное для нее, так как она весьма высоко ценила этого человека. Но он отнесся к этому нормально, хотя и сказал, что им будет недоставать ее. Более того, он предложил ей создать собственную рекламную фирму под названием «Рекламное агентство Фитцпатрик». Флер обрадовалась, но заметила, что для этого ей пока не хватает опыта и первоначального капитала.

В конце концов она устроила для друзей прощальный вечер с огромным количеством шампанского. Все дружно желали ей всяческих успехов неновом месте.

Несколько дней спустя Флер позвонила Розе Шарон в Лос-Анджелес. Служанка Розы сказала, что та на съемках и вернется домой только через три месяца.

Между тем Флер почти ничего не узнала о Линдсей Ланкастер и о других людях, которые интересовали ее.

Ну что ж, подумала она, вероятно. Роза действительно очень занята.

В последнее время это дело все чаще стало казаться Флер бессмысленным. Можете и в самом деле нужно все бросить, как уже давно советовал ей Джо, и заняться своими проблемами? Что ей еще нужно? Она молода, красива, счастлива, имеет прекрасную работу и весьма преуспевает. Что она обретет, кроме душевной боли ,и, горьких разочарований?

Однако эти мысли сменялись другими, и Флер не могла успокоиться и забыть об ужасной участи отца.

Ведь виновные в его смерти до сих пор наслаждаются жизнью. Нет, она не предаст его! Кто, кроме нее, восстановит его доброе имя?

Рекламное агентство «Браун Филипс Айви» заметно отличалось от фирмы «Силк Димаггио». В огромном старом здании, где оно располагалось, работали очень серьезно. Руководство этой компании было значительно старше, и держалось несколько обособленно от подчиненных. Даже мысль о том, что кто-либо из этих людей может войти в офис и дружески похлопать по плечу рядового сотрудника, казалась смешной и нелепой. Баз Браун и Кол Айви называли Флер «мисс Фитцпатрик» и никогда не предпринимали попыток установить с пей менее официальные отношения. Конечно, это агентство не могло сравниться с такими гигантами рекламного бизнеса, как «Джей-Даблью-Ти» или «Огилви», по все же было весьма почтенным, уважаемым и занимало солидное место в рекламном бизнесе. Баз Браун, Кол Айви и Мэтью Филипс составили прекрасный триумвират и успешно конкурировали на рынке рекламных услуг. Все они считались мастерами своего дела и не испытывали недостатка в богатых клиентах. Агентство находилось почти в самом центре Мэдисон-авеню, что также свидетельствовало об их успехе. Но главное достоинство этих людей, по мнению Флер, состояло в том, что они умели ценить творческую мысль и поощряли ее. Она всегда полагала, что творческие люди должны отличаться от обычных служащих оплатой труда и условиями работы.

В сферу деятельности Флер входили три небольших объекта: фирма «Мортон», владевшая сетью магазинов недорогой одежды, «Стоббз» — небольшое издательство, специализирующееся на выпуске хорошо иллюстрированных книг, и «Петти», выпускавшее продукты питания для домашних животных.

Флер быстро познакомилась с художественными директорами этих компаний и нашла с ними общий язык, поняв при этом, что они не отличаются особыми дарованиями в своей области.

По давно установленной традиции она впервые встретилась с ними вечером в ресторане. Немного выпив, они рассказали ей об особенностях своей работы, познакомили со сплетнями и слухами о владельцах их фирм.

— Вы всегда должны помнить, что они не терпят возражений, — сказала Джулия, одна из се клиенток. — Я просто дружески предупреждаю вас.

— Спасибо, считайте, что я предупреждена, — улыбнулась Флер.

Первая серьезная встреча была у Флер с Солом Мортоном, невысоким темноволосым евреем, курившим очень крепкие сигары. Он весьма болезненно относился ко всем проблемам, касающимся его бизнеса. Этот симпатичный и чем-то забавный человек понравился Флер с первого взгляда.

— Так, — сказал он, оглядывая ее с головы до ног, — как я понимаю, вы никогда в жизни не бывали в наших магазинах.

— Почему же? Я довольно часто захожу в них, — возразила Флер.

— Но лишь потому, что вас прикрепили к нам.

— Нет, это было задолго до моего назначения.

— Неужели? И что же вы у нас купили?

— Сумки.

— — Какие именно?

— Я купила у вас несколько превосходных кожаных сумок, которые обычно носят на плече. Они чем-то похожи на сумки фирмы «Чэнел». Кроме того, я приобрела там несколько шелковых маек.

— А как вы узнали о наших магазинах? Из рекламы?

— Нет, — призналась Флер и встревоженно посмотрела на Чака Лоренса. — Мне рассказали мои друзья.

— Да, — довольно заметил Сол Мортон. — Видишь, Чак, какова ваша реклама. Я уже давно хотел сказать тебе, что все эти штучки не годятся. Нарисовали каких-то женщин на наших пакетах, и все этим кончилось.

Чтобы пожелать пойти именно в магазин Мортон, нужно веское основание, а не какие-то рожи на пакетах.

Давай послушаем, что скажет нам Флер.

Флер спокойно выдержала его взгляд.

— Не думаю, что готова сейчас же что-то вам предложить.

— Не вешайте мне лапшу на уши, — грубо оборвал ее Сол. — Вы совершенно новый здесь человек, черт возьми! Я могу говорить с вами, как с покупателем.

Признайтесь, как вы относитесь к этим дурацким пластиковым пакетам? Ну же! Я жду!

— Вам придется подождать, — заметила Флер, — вы не вправе требовать, чтобы я немедленно высказалась. Я работаю с вами всего одну неделю, мистер Мортон. Это против правил. Позвольте мне сначала разобраться во всем.

Сол Мортон неожиданно рассмеялся и выпустил изо рта едкий сигарный дым.

— Хорошо, но имейте в вида, что на следующей неделе я непременно задам вам этот вопрос. Чак, давайте поговорим о средствах массовой информации.

Сейчас действительно нет смысла обсуждать новые идеи.

Лучше послушаем, какие средства доставки рекламы предложит нам Флер.

Они обсуждали газеты, журналы, радио и телевидение. Сол утверждал, что средства массовой информации знают о рекламе не больше, чем его прапрабабушка, и предлагал придумать что-то новое и необычное.

— Чак, предупреждаю тебя, я знаю все, что творится вокруг, — говорил Сол. — Мне нужна настоящая и очень эффективная реклама, а не отдельные мысли на этот счет.

В конце концов Чаку пришлось пригласить Сола на обед в ресторан отеля «Рузвельт», который находился неподалеку от их агентства. В ту пору это было излюбленным местом работников рекламного бизнеса. Сол Мортон сидел рядом с Флер и все время гладил ее бедро. Она не возражала, давая понять, что их отношения могут сложиться более перспективно, чем предполагалось ранее.

Вернувшись в свой офис. Флер устало опустилась в кресло и закинула руки за голову.

— Боже, даже плакать хочется!

— Мы действительно заплачем, если потеряем этого клиента, — заметил Чак. — Флер, что вы задумали?

Вы обращались с Солом так уверенно, что я начал уважать вас.

— Мистер Мортон тоже начал уважать меня, — раздраженно ответила Флер. — Причем именно за обедом.

— О Господи! — воскликнул Чак. — Мне очень жаль.

Может быть…

— Не волнуйтесь, — прервала его Флер. — Это мои личные проблемы. Могу ли я посмотреть на результаты исследования и поговорить об этом завтра?

— Конечно. Это было бы прекрасно. Вот увидите, здесь что-то связано с английским рынком. Сол явно хочет проникнуть на этот рынок.

Вскоре Флер переехала на новую квартиру. Она была великолепной — огромная комната для работы, небольшая, но уютная спальня, просторная кухня и ванная. К тому же она находилась в верхней части Вест-Сайда, недалеко от ее агентства. Флер даже наняла служанку для уборки и стирки.

Тина, ее служанка, была толстая и очень веселая негритянка. Она приходила к Флер либо рано утром, либо поздно вечером. Это совпадало с графиком работы ее мужа, который убирал станции метро.

— Мы вместе встаем, — объяснила она Флер, — и вместе ложимся. Моему мужу нравится, когда я рядом. — Сообщив это, она весело рассмеялась. Тина весьма ревностно относилась к своим обязанностям и беспокоилась по поводу того, что Флер спит одна.

— Вам нужно немного поправиться, мисс Фитцпатрик, — сказала она, — тогда все будет нормально.

Мужчину костью не приманишь.

Флер пыталась убедить Тину, что не стремится к этому, но та ей, конечно, не поверила.

Когда Флер пришла домой после обеда с Мортоном. Тина все еще убирала ее квартиру. Увидев уставшую хозяйку, она отложила стирку и принялась готовить ей ужин.

— Вы очень мало едите, мисс Фитцпатрик, — заботливо проговорила она.

— Для меня этого вполне достаточно, — возразила Флер и с удовольствием поужинала. — Очень вкусно.

Ты не должна портить меня своими ужинами, Тина.

— Что делать, если вас некому портить? — многозначительно заметила Тина. — К тому же вы устали.

— Да, — призналась Флер. — У меня был очень тяжелый день. Тяжелый день, плотный обед и несносный старикашка.

— О, дорогая, отведи меня к нему! — рассмеялась Тина. — Муж уже четыре дня не прикасается ко мне, Боюсь, он нашел другую женщину.

«Боже, — подумала Флер. — Четыре дня! Какая трагедия!»

— Он не понравится тебе, Тина. Не в твоем вкусе.

— Нет, мисс Фитцпатрик, после четырех дней воздержания мне подойдет любой. Он вам очень нужен?

— Нет, — улыбнулась Флер. — Тина, ты когда-нибудь покупала одежду в магазине Мортона?

— Мортона? Нет, никогда. Там нет моего размера.

— Да, пожалуй. А если бы было что-нибудь для тебя, ты бы пошла туда?

— Едва ли, мисс Фитцпатрик. Там все слишком дорого.

— Ты ошибаешься. Тина. В этих магазинах все гораздо дешевле.

— Вы шутите? Они кажутся очень дорогими.

— Какое интересное наблюдение, — задумчиво сказала Флер. — Спасибо, Тина. Спокойной ночи.

Флер проснулась на следующее утро с готовой концепцией: магазины Мортона слишком непрезентабельны для богатых и слишком дороги для бедных.

— Все понимают это совершенно не правильно, — убеждала она Чака Лоренса три дня спустя.

— Что именно?

— Магазины Мортона, что же еще? Даже в этом исследовании говорится, что у этой фирмы нет своего имиджа. Никто из тех людей, с кем я разговаривала, не мог точно сказать, что это за магазины и чем они торгуют. Одни называли их слишком дешевыми, другие — слишком дорогими.

— Эти свидетельства не статистика, Флер, — возражал ей Чак. — Будьте поосторожнее с ними. Мы скептически относимся к этому.

— Знаю, но в исследовании причин неудачи этой торговой фирмы говорится именно об этом. Конечно. для нас это весьма неожиданно. Скажите, пожалуйста, что представляют собой все эти магазины? Торговые заведения? Нет. Универмаги? Нет. Магазины для женщин? Нет. Для мужчин? Нет. Да они просто уникальны! Магазины, ни на кого не ориентированные, понимаете? Они просто.., просто… — Флер замолчала и посмотрела на Чака. — Мне нужно подумать некоторое время. У меня появилась идея.

— Мне это нравится, — обрадовался Чак. — Это действительно интересно и умно. Конечно, нужно еще поработать, но это уже кое-что. Во всяком случае, это намного лучше наших дурацких пластиковых пакетов.

«Это — Мортон» — великолепно! Это уже признак стиля. Настоящего стиля.

— Нет, — решительно заявил Сол Мортон. — Не пойдет. Слишком дорого. У нас миллион этих пакетов.

Я просто не могу уловить разницу между ними.

— Вы не правы, — настаивала Флер. — Как только начнется рекламная кампания, все ваши пакеты разойдутся за несколько дней.

— Я уже заказал рекламу по радио и телевидению, — сказал Сол. — Мне нравится их идея. Она умна и привлекательна.

— Там все поют в одну дуду, — со знанием дела заметил Чак.

Похоже, он и сам вскоре запоет, подумала Флер.

С Бернардом Стобзом у Флер возникли другие проблемы. Это был седовласый, милый и образованный человек, не представлявший себе, о чем говорить со своим рекламным агентом. При этом он часто менял свое мнение, руководствуясь непонятными соображениями.

— Мне нужно взглянуть на это, — часто говорил он, вынуждая Флер делать многочисленные снимки и рисунки. Посмотрев, он качал головой: «Да, это на что-то похоже» или «Нет, это ни на что не похоже».

В конце концов она предложила ему оформлять книги какой-нибудь сюжетной картинкой и значимой фразой из текста. И дело сдвинулось. Флер видела, как люди в подземных переходах и книжных магазинах рассматривают эти книги и охотно покупают их. Рекламная кампания прошла весьма успешно. Фирма получила значительную прибыль, Флер — надбавку к зарплате, а Стобз был весьма удовлетворен своим новым рекламным агентом. Теперь он понял, что Флер — серьезный специалист.

В это время Флер была так занята, что не думала почти ни о чем, кроме работы. Она уходила рано утром, а возвращалась поздно вечером.

— Это ужасно, — сказала она Мэри Стейнберг, зайдя к ней как-то вечером. — Работа отнимает все мои силы.

— А по-моему, это очень хорошо, — возразила Мэри. — При таком режиме в твою голову не будут лезть дурные мысли.

— Да, но они лезут в головы тех, с кем мне приходится общаться по долгу службы. Едва у нас появляется лишнее время, мы начинаем просматривать рекламные исследования, желая выяснить, что нужно покупателям и как навести их на правильный след. Но ведь это можно делать, не покидая твою кухню, Мэри. Что ты думаешь об этом?

— Прекрасная идея, — согласилась Мэри. — Скажу спасибо, если направишь меня по этому пути.

В конце декабря позвонила Роза Шарон.

— Флер, извините меня! Все это время я была в Мексике. Простите, что не ответила на ваш звонок.

— Ничего, — ответила Флер, — у меня не было ничего срочного. Ну как вам Мексика?

— Прекрасная страна. Мне очень понравилось.

— Роза, а как насчет Линдсей Ланкастер? Ничего нового?

— Ничего, к сожалению. Как я и предполагала, она вышла замуж, переехала и уже не снимается в кино.

Мне ничего не удалось узнать. Флер. Извините.

Флер показалось, что Роза искренне жалеет об этом, но потом она вспомнила, что имеет дело с актрисой, которой ничего не стоит сыграть сожаление, раскаяние и Сочувствие.

— Ничего, — повторила Флер. — Не сокрушайтесь. — И тут же неожиданно для себя спросила:

— Роза, вам знакомо имя Звери? Мишель Звери? Или Джерард?

Наступила долгая пауза.

— Нет, дорогая, — наконец ответила Роза. — Не помню. Но попытаюсь что-нибудь узнать для вас. Если мне что-нибудь придет в голову, я позвоню вам. А в чем дело?

— Да нет, ничего особенного, — осторожно сказала Флер. — Просто случайно услышала о нем.

На Рождество Пирс прислал ей фотографию своего загородного дома в Беркшире. Долго разглядывая ее, Флер поняла, что этот дом напоминает поместье средневековых английских феодалов. Господи, подумала она, да ведь Пирс очень богат. Вскоре после этого ей доставили огромный букет цветов с запиской: «Скучаю по тебе с того дня, когда мы расстались в мае». Флер выбросила записку в корзину для бумаг, а цветы отнесла Мэри.

В тот же день она прочитала в газете «Нью-Йорк тайме», что фильм Пирса Виндзора «Сон в летнюю ночь» представлен на соискание «Оскара», а его жена ждет третьего ребенка.

Флер надеялась получить весточку от Джо, но он упорно молчал и даже не поздравил ее с Рождеством.

Правда, она получила короткое письмо от Каролины, но та не упоминала о Джо. Каролина прислала ей чек на пятьсот долларов и посоветовала купить мебель для новой квартиры.

Флер написала, что будет рада видеть ее в Нью-Йорке, хотя и знала, что та никогда не приедет к ней в гости.

Вскоре Флер наткнулась на статью Джо в газете «Санди телеграф», посвященную женам знаменитых актеров. Конечно же, он написал и о Хлое, но статья Флер не понравилась и показалась ей слишком льстивой.

Незадолго до Рождества Флер обедала наедине с Солом Мортоном, который выражал восхищение ее талантом, а потом намекнул, что их отношения могли бы стать менее официальными. Флер обещала подумать об этом.

Перед самым Рождеством Рубен пригласил Флер навестить его мать в Сегапонаке, заметив при этом, что миссис Блейк будет счастлива видеть ее. Пеппи в это время уехала с Джилом в Нью-Джерси к его родителям. Флер с удовольствием приняла приглашение Рубена и чудесно провела время, наслаждаясь тишиной и покоем.

В начале января Джулия Миллер сообщила, что уходит на работу в фирму «Грейс». Флер огорчилась, ибо уже привыкла к ней, но еще больше удручало ее то, что на место Джулии претендует Белла Бьюкснен. Флер тут же заявила Чаку Лоренсу, что уже имела удовольствие общаться с этой дамой и считает ее недостаточно подготовленной для подобной работы.

В конце января, когда Флер уже почти забыла о загадочной личности по имени Звери, пришло письмо от Розы Шарон.

_"Моя дорогая Флер!_

_Я вынуждена снова просить прощения за то, что так долго не писала. Боюсь, что и на этот раз мне почти нечего вам сообщить. Я расспрашивала всех своих друзей, звонила по старым телефонам, разузнавала у знакомых, но все безуспешно. Никаких сведений о Зверне я не добыла. Очень жаль, Флер, что ничем не могу вам помочь. Буду очень рада, если вы приедете ко мне._

_С любовью, Роза"._

Флер тяжело вздохнула и сунула письмо в стол. Роза, конечно, милая и добрая женщина, но она совершенно бесполезна в том деле, которое предстоит распутать.

Глава 25

1970
— О Джо! Ты удивляешь меня. Ведь ты же журналист и умный человек. Все эти сплетни давно уже устарели.

— Но, Хлоя…

— Джо, честное слово, люди всегда болтали о таких вещах. — Хлоя удобно расположилась на мягком диване в квартире Джо на Монпелье-сквер. У нес на коленях сидел малыш, помахивая ручонками. — Каждый год появляются какие-то грязные слухи, — продолжала она. — Все врачи говорят, что Пирс — гомосексуалист, что он вот-вот оставит меня, что у него есть любовник в Лос-Анджелесе.

Часто упоминают имена Дамиана Латьена, Робина Леверета и даже старика Тома Кобли. Но я до сих пор сомневаюсь, что они переспали с ним и Дэвидом Монтегю. Кто сказал тебе всю эту чушь?

— Я услышал это во время одного из обедов, — ответил Джо.

— Неужели они не знают, что Дэвид и Лиза женаты уже более десяти лет?

— Не могу сказать. — Джо был смущен и выглядел несчастным.

— Ну что ж, уверена, что все эти слухи еще какое-то время будут циркулировать. О Пирсе, как, впрочем, и о других известных актерах, всегда ходили грязные сплетни. Он предупреждал меня об этом и всегда считал, что для публики это самое верное средство от скуки. От этих сплетен одно спасение — не обращать па них внимания и даже не утруждать себя, опровергая их.

— Но, Хлоя…

— Да, Джо? — теряя терпение, спросила Хлоя.

— Нет, ничего.

— Послушай, Джо. — Хлоя подалась вперед. — Если бы Пирс был гомосексуалистом, я бы знала об этом и, уверяю тебя, сразу же бросила бы его. Забрала бы детей и ушла. Конечно, у него есть недостатки и порой с ним трудно иметь дело, но я… — Она сделала паузу, а потом решительно продолжила:

— Я люблю его, и у нас очень хорошая семья. Вы все ошиблись, все, а я была права, когда утверждала, что у нас будет хороший брак. Пожалуйста, Джо, забудь об этом и предупреди своего приятеля мистера Ингрема, что, если хотя бы одно слово попадет на страницы газет. Пирс подаст па него в суд. Он уже давно говорил мне, что нужно это сделать и предъявить иск всем тем, кто распускает подобные слухи.

— Ладно, — сказал Джо. — Извини, что начал этот разговор, дорогая. Я ни за что на свете не хотел бы огорчать тебя из-за пустяков. Я… Мы просто подумали, что следует предупредить тебя.

— Ну что ж, спасибо. Я ценю ваше внимание, — ответила Хлоя так, словно речь шла о чем-то обычном, — но я.., мы можем сами о себе позаботиться.

— Конечно, — согласился Джо.

Позже, рассказывая Каролине об этом разговоре, Джо все еще испытывал беспокойство:

— Либо она берет уроки актерского мастерства, либо верит в то, что говорит. Последнее наиболее вероятно.

Может, она и права.

— Будем надеяться, что это так, — сказала Каролина, с сомнением покачав головой.

Джо настороженно посмотрел на нее:

— Кажется, ты не совсем уверена?

— Не знаю. — Она избегала его взгляда. — Ты же всегда считал Пирса гомосексуалистом. Уж не забыл ли ты об этом?

— Нет, я много лет слышу разговоры о странных сексуальных пристрастиях Пирса. Как он одевается? Как держится? Как обнимается с мужчинами? Вообще-то мне плевать на все, что он делает, но это затрагивает честь Хлои и разрушает ее семью.

— Думаю, что слухи для него не секрет, но все же лучше надеяться на то, что твой друг мистер Ингрем ошибся. Он часто ошибается в оценке людей.

— Скорее наоборот, — заметил Джо. — Чаще всего он оказывается прав. У него вообще есть особый талант исследователя, которым он часто пользуется в своей работе. Найджел Демпстер сказал мне как-то, что не испытывает страха, расследуя какую-нибудь историю.

Он просто делает свое дело. Именно это сделало его великим журналистом.

— «Великий журналист», — повторила Каролина и вздрогнула от отвращения. — Как может быть великим журналист, распространяющий гнусные сплетни?

— По-моему. Хлоя держит все под контролем, — с надеждой заметил Джо. — Она не слишком расстроена из-за этого. Ну и слава Богу! Если даже Пирс будет подсыпать ей яд в чай, она скажет, что это сахар.

— Магнус считает так же, — невольно вырвалось у Каролины. Она смущенно посмотрела на Джо и покраснела.

— Магнус? — удивился Джо