Автор : Оленева Екатерина Александровна Название книги: Невеста для Мрака (СИ) Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/oleneva-ekaterina-aleksandrovna/nevesta-dlya-mraka-si Екатерина Оленева Невеста для Мрака Глава 1 Мрак брызгал через прорези маски, изливаясь настороженной ненавистью. Мрак глянцевый, как смородина на солнце. Угрожающе свистнула сталь и кончик обоюдоострого лезвия серебряной рыбкой сверкнул сначала у правого, потом у левого виска, заставляя меня поспешно отклониться. Но я девочка не промах. Лёгкая, вёрткая. Техника боя у меня, без лишней скромности могу сказать, особенная. В свое время повезло с учителем, метаморфом-социопатом, искренне считавшим, что для красоты на свете существуют танцы, а цель боя до примитивного проста – смерть противника. Результатом такого обучения стало то, что драться я категорически не умею. Либо убиваю, либо отхожу в сторону. Как не старались потом другие учителя, привычка идти к убийству кратчайшим путем у меня так и осталась, въелась в кровь. Со стороны мы, наверное, смотрелись забавно: огромный могучий волкодав и гибкая ощерившаяся кошка. Кстати, у кошки есть шанс выстоять против пса. Шанс есть всегда и у всех – так меня учили. Да. У кошки в естественных условиях шанс остаётся, а у моего противника его бы в жизни не было. В естественных условиях он был бы уже мёртв, а мне не пришлось бы так сильно потеть, как сейчас. С каждым новым выпадом становилось всё сложнее удерживаться в реальности, не переходить грань. Сила вибрировала, пульсировала и рвалась наружу. Следовало как можно скорее кончать эту канитель. Вот-вот придет неконтролируемая жажда крови. Бездна!!! Я сделала ложный выпад, вынуждая напарника парировать удар и, открывшись, позволила ему выбить клинок из моей руки. Меч с обидой свистнул, вонзаясь в землю, возмущено вибрируя. Прости, дружок. Бывают случаи, когда поражение – меньшее из зол. – Неплохо, – пророкотал напарник, стаскивая шлем. – Польщена, – хмыкнула я. – Слепой Ткач, Одиффэ! – догнала меня Астарэль, явно раздосадованная тем, как я сдала бой. – Зачем ты поддалась? Я бросила на неё насмешливый взгляд: – Да так. Жарко стало. Душевые кабины располагались в самой старой части замка. Плиты и стены рождали гулкое эхо, стоило лишь шевельнуть пальцем. Вода в трубах завывала так, что самая страшная нежить, услышав это, рыдала бы от зависти. Да! Ещё были белые облачка пара, разносимые сквозняком. Крутанув кран почти до отказа, я встала под душ. В висках тёмными крыльями пульсировала нерастраченная сила. До боли хотелось крови. Я мучилась от невыполнимого желания: выплеснуть агрессию, а взамен впитать чью-то боль, чью-то жизнь. Вода лилась горячая. Казалось, ещё чуть-чуть, и на меня прольётся кипяток. Но пульсирующие обжигающие струи были единственным болеутоляющим мне сейчас доступным. Убивать я была не готова. Да и не могла позволить себе этого. Услышав неясный гул девичьих голосов, я чуть не зарычала. Мне необходимо было побыть одной. В таком состоянии, как сейчас, я опасна и для себя, и для окружающих. «Слепой Ткач! Принесло же», – подумала я. – Ну наконец-то хоть кто-то сбил спесь с этой гордячки! – злобное веселье, звеневшее в голосе, грозило перелиться через край. Ай-яй-яй, Тангарид Фейлэр. Злорадствовать нехорошо. – Ты видела, какое у неё было лицо? Сомневаюсь, что собеседница Тангарид могла разглядеть его. Лица во время учебных боёв всегда закрывались проволочными щитами. – Не погрешу против истины, предположив, что Гартрон сегодня получил тысячу благодарностей, да пребудет с ним благословление Двуликих! Я просто в восторге оттого, что эта Чеарровсая шлюшка в кое-то веки была вынуждена лечь на обе лопатки. – Почему она тебя так бесит, Тан? – полюбопытствовал кто-то из подруг. – Все Чеаррэ – высокомерные ублюдки. Но ты же не встаешь из-за этого на хвост? – Тангарид так бесится потому, что Эллоиссент, перепихнувшись с ней по-быстренькому, предпочитает вздыхать по своей узаконенной подружке. Я резко втянула в себя воздух. Перепихнулся с Тангарид?! Очень мило… Ну, Эллоиссент!.. – Хочешь сказать, тебя, Ваньэс, не раздражает, когда парни западают на этот рыжий овощ? Я ещё могу понять, когда они таращатся на Сиэллу или Астарэль? У последней одна грудь не меньше третьего размера. А вот что они находят в этой рыжей морковке – совершенно не понятно! – Ну, что находит в ней Эллоиссент как раз ни для кого не секрет. Он – псих, она – психопатка. У них родство душ. Девчонки засмеялись. – А на мой взгляд, Эллоиссент – душка. И одевается он классно. – А ещё глаза у него красивые. А эта Одиффэ действительно гадина. Поделом ей! Резко отдернув занавеску, я зло глянула на сплетниц. Девичий гомон стих. – Одиффэ?.. Я изогнула бровь домиком, сложила руки на груди и смерила неприятельницу взглядом. Коронный жест, позаимствованный у нашего, как выяснилось, общего любовника. – Хоть прикрылась бы, бесстыдница! – фыркнула мне в лицо новоявленная соперница. – Или собственная неотразимость настолько вскружила голову, что думаешь и нас смутить своими непобедимыми чарами? Холодное пламя неконтролируемой ярости окатило меня от макушки до пяток – я была голодна, разгорячена боем и разгневана. Словом, я была опасна. Этим жирным перепелкам улепетывать без оглядки нужно, а они тут изощряются, пытаясь подогнать шпильку поострее. Рука метнулась вперед, смыкаясь на тонкой шее Тангарид. Я всей кожей, каждой мышцей чувствовала, как часто, испуганно бьется её пульс под моими пальцами. Фейлэр вжималась в стену, глядя на меня широко распахнутыми, испуганными глазами. Желание сомкнуть пальцы, прорывая тонкую преграду её кожи, впитать в себя горячую пенящуюся кровь стало почти непреодолимым. Лань, сладкая, трепещущая лань, так и просящаяся на язык. Вкусная до безумия кровь! И сила. Магически эта дурочка была одарена отнюдь неслабо. Воцарившаяся тишина вдруг ударила меня по ушам, привела в чувство, возвращая на землю. Девушки глядели одинаково квадратными глазами. До меня вдруг дошло, как это должно выглядеть со стороны. Я, совершенно голая, прижимаю к стене хрупкую, тоже почти обнаженную Тангарид, плотоядно облизывая при этом губы. Упс! Н-да… Я поспешила отодвинуться от трясущейся с перепуга девушки. Бросив взгляд на её вытянувшуюся физиономию, не смогла сдержать смеха. Представляю, сколько будет разговоров, когда дар речи к ним вернётся. Но пусть уж лучше эти дурёхи считают, что, унаследовав страсть Чеаррэ к однополой любви, я пыталась соблазнить непорочную невинность в лице Фейлэр, чем догадаются о том, как обстоят дела на самом деле. Жажда крови сводила меня с ума. Я едва контролировала себя. Неторопливо накинув халат на плечи, я ещё раз окинула подруг насмешливым взглядом. Удалиться так просто, без спича, каюсь, не смогла: – К вашему сведению мои непобедимые чары не смущают – они бьют наповал. Советую поразмыслить об этом на досуге и никогда больше не обсуждать меня там, где я могу вас за этим застукать. Я удалялась со смешенным чувством, в равных пропорциях содержавшем веселье и злость. Девчонки. Их шпильки не острее булавочного укола. Только вот когда этих булавок много, боль становится очень даже осязаемой. * * * С момента моего поступления в Академию прошло четыре года. Через месяц мне исполнится девятнадцать. И произошло то, что должно было произойти. Вчера я получила письмо от дорогой приемной матушки, благодаря которой имела всё, на что не могла рассчитывать по праву рождения. «_Одиффэ!_ – гласили строки. Как всегда, Сантрэн не стала расшаркиваться и размениваться на неинформативные приветствия, пожелания здоровья и бытописания жизни общих знакомых, а сразу перешла к делу: _Недавно прибыл посланник из Фиара с недвусмысленным требованием. Свадьба с Дик’Кар’Сталом должна состояться непозднее, чем через квартал, считая со вчерашнего дня._ _Я написала в администрацию Магической Академии, уведомляя их о необходимости ускорить получение диплома и свидетельства._ _За тобой закрепилась твердая репутация одной из сильнейших учениц, так что вряд ли, учитывая обстоятельства, нам не пойдут навстречу._ _Готовься._ _Сантрэн»._ Игнорируя побуждение разорвать письмо на тысячу мелких клочков, заставить его вспыхнуть и навсегда исчезнуть из этой реальности, я аккуратно сложила его пополам. Потом ещё пополам. И положила под подушку. Я не испытывала гнева. Того, от которого перед глазами начинает колыхаться алая пелена, от которого хочется нестись вперед, сломя голову, не разбирая дороги. Хочется драться, дерзить и кусаться. Нет. Я понимала, что бежать некуда. Передо мной глухая стена из толстенного кирпича. И стене, в общем-то, все равно, даже если в истеричном припадке я размозжу об неё голову. Стена будет продолжать стоять, по-прежнему глухая и серая. _Это_ должно было случиться ещё два года назад. В день моего семнадцатилетия. Но Дик’Кар’Стал молчал. Молчала и Сантрэн. Внешняя политика между Фиаром и Эдонией была сложной и неоднозначной, отношения шаткими. Мы балансировали на грани войны, но пока обходились мелкими стычками. Что изменилось? Что могло поменять расстановку сил на политической доске? Почему ненавистная корона вновь поднимается над моей злосчастной головой, в коей не было ни одной властолюбивой мысли? – Одиффэ? В открывшемся дверном проеме сверкнули золотистые локоны Сиэллы. – Ты здесь? Легкие шаги приблизились и затихли. – Ты в порядке? С тихим шепотом полог распахнулся, открывая взгляду очаровательное личико фарфоровой куклы, с мягкими сияющими глазами и золотистыми локонами. Я подвинулась, освобождая место рядом с тобой. Золотая девочка осторожно присела на краешек ложа рядом со мной: – Я хочу знать, почему ты не пришла к Эллоиссенту в лазарет? Он ждёт тебя. Я молчала. – Почему? – настаивала Сиэлла на ответе. – Как ты можешь быть такой бездушной? Словно ничего не происходит… ты знаешь, что он чуть не умер? – Ну и что? – Ну и что?! – Сиэлла ушам своим, видимо, не верила. – Как это: «Ну и что»? – По-твоему, я должна волноваться? Он провожал очередную девицу легкого поведения, нарвался на очередную драку и получил в очередной раз по заслугам. Я не стану из-за этого лить слёзы. – Одиффэ, тебе наговорили…. – Мне не наговорили. И, если тебе интересно, именно я отправила твоего дорогого братца на больничную койку. – На самом деле мне не интересно, – скривилась Сиэлла. – Он негодяй. А ты… ты садистка. – Вообще-то, если меня не злить, я, пусть и не белая, зато пушистая. Но у того, кто заставит меня всерьёз разозлиться, есть все шансы об этом пожалеть. – Что-то незаметно, чтобы Эллоиссент раскаивался… – Верно. Я уже, признаться, сбилась со счету, сколько девиц прошло через его постель. Твой брат один из самых безответственных, легкомысленных существ, какие только встречались мне по жизни. Но это уже неважно. – Неважно, что он изменяет тебе чуть ли не на каждом шагу? Я удрученно кивнула, протягивая подруге письмо. Сиэлла взяла послание, молчаливо пробежалась по нему глазами и так же, не говоря ни слова, вернула его обратно. – Вот так-то, – выдохнула я. – Станет твой шальной братец лет, эдак, через пятьдесят-шестьдесят рассказывать своим детям, как когда-то трахал саму королеву Фиара… Схватив стакан с прикроватного столика, я шарахнула им об стену. Расколовшись на несколько частей, он остался лежать на полу. То, что разбилось, ещё никому не удавалось склеить. Глава 2 Трельяж отражал меня целиком, как есть, от рубиновой макушки до оборки на пышной юбке-колоколе. – Для чего вырядилась? – небрежно поинтересовалась Астарэль, не отрывая взгляда от книги. Могла бы так старательно не изображать безразличие. Я знала, что она шпионит за мной. Не по собственному почину, (ей-то оно зачем?), а по настоянию любимой тётушки. Знала и относилась к этому вполне спокойно. Кто бы нашёл в себе силы противостоять целеустремленной, жесткой Сантрэн? Сегодня Астарэль шпионит за мной, завтра, кто знает, я за ней? Пусть себе шпионит. Я не в обиде. – Иду на свидание. Я расправила жесткое золотое кружево на груди. – С кем? – прищурилась Астарэль. – С Эллоиссентом. – Так вы разве не в ссоре? Я бросила через плечо насмешливый взгляд: – В ссоре. – Какие мы загадочные, – фыркнула Астарэль и спрятала лицо за книгой, не мешая мне уходить. На самом деле, ни на какое свидание я не торопилась, и с Эллоиссентом мириться не собиралась. Свидание я использовала как предлог. Мне до зарезу необходимо было выбраться из Академии. Я демон, а демоны должны питаться. Как не печально – кровью. * * * Ночь походила на драгоценный камень, искрящийся в свете Трёх Лун, восходящих одна за другой: серебряная Ириама, алая Сиа и зелёный Летас. Пересечь привычный лабиринт, сотворенный из живой изгороди, миновать врата, оставшись незамеченной, совсем несложно, если делаешь это не в первый раз. За последние четыре года мне приходилось изучать здешние изгибы, тупики и переходы довольно часто. Тайные беседки с мраморными скамьями, чаши с фонтанами, обманки-ловушки стали не просто привычными – родными. Каждая веточка, запах, шорох. Подхватив длинные юбки, я шагала к выходу, выбирая кратчайший путь. Достигнув предела, тихонько свистнула и замерла в ожидании. Хрон, прекрасный, как тёмный бог, выкристаллизовался из темноты. Тонко всхрапнув, склонил изящную, узкую морду, шелковистым носом ткнулся в ладонь. Я охотно вложила угощение в его ровные острые зубы. Чертенок охоч до солёной корочки хлеба, он её просто обожает. Схрумкав в секунду жертвоприношение, ездовой демон благодарно хрюкнул. Боюсь, кто-то подпортил безупречную родословную зверюги, иначе с чего бы ему, мрачному порождению ада, радостно хрюкать? – Что? – огладила я круп. – Застоялась в стойле, скотина? Летим? Вскинув точеную, как у лебедя, голову, затрепетав гривой на ветру, конь понесся вперёд. Земля стремительно ушла из-под ног. Ветер ударил в лицо, занялся дух. Сердце неистово заколотилось от восторга. Каждый мускул в зверином теле играл подо мной. Обожаю скорость! Обожаю силу! Ещё, ещё, ещё! Вперед! Обгоним ветер, обскочим собственные мелкие страстишки. Сорвем с себя, обливаясь свежим воздухом, все дурное, точно шелуху. Ещё – быстрее! И – ещё! Если бежать достаточно быстро, если взять нужный темп, то, может быть, всё дурное тебя попросту не догонит? * * * Район Реогра, «Долина Грез», квартал дорогостоящих, элитных борделей, освещался бездымными факелами, полной имитацией настоящих. Узкие улочки заливало их зловещим красноватым светом. Войти сюда можно, лишь имея специальный пропуск. – Жди, – шепнула я Хрону, дунув ему в нос. Демон всхрапнул перед тем, как раствориться в ночи. Приятно иметь демоническую лошадь. Они не потеют. Несись я на настоящем скакуне, мне была бы одна дорога – в душ, ибо приставуч конский пот, липуч и въедлив. А так, расправив шуршащие длинные юбки, я прошагала к двери, потянула за массивное кольцо, ударила три раза, как условлено. Дверь распахнулась. Безносый привратник низко склонился, подобострастно шепелявя: – Маэра? Традиционно сунув в его липкую влажную ладонь монету, я проскальзываю внутрь. Смешно! Все переломные моменты моей жизни, так или иначе, происходили в борделе. С первой же ступени здесь окунаешься в безвкусную кричащую роскошь: сплошь алый бархат, золотые кисти, хрусталь, огни. Стеклярус, дешевка и грязь. Словно нечистая угрястая кожа под слоем первоклассной косметики. Пройдя в тень высокой колоны, я затаилась, обшаривая глазами зал в поисках жертвы. Как обычно, особых проблем не возникло. На меня тоже успели положить глаз, и молодой человек был вполне ничего себе, как раз в моем гастрономическом вкусе. Высокий, мускулистый. Лицо красивое: широкой лоб, прямой нос, пухлые губы, высокие скулы. Правая рука его от плеча до кисти была покрыта татуировками. Не люблю, когда ровную поверхность кожи угаживают потугой на изобразительное искусство. И не верю, что это приносит удачу. Ни богам, ни демонам нет никакого дела до знаков и символов, только глупцы могут верить в подобное. Но мозги молодого красавчика мне не требовались. Мне нужна была его кровь и, возможно, жизнь. Встретившись со мной взглядом, красавец приветствовал меня царственным кивком, небрежно давая знак подойти. А я – что? Я подойду. Я сейчас не гордая. Передо мной снисходительно поставили треугольный формы бокал, в котором непривлекательно плескалось нечто зеленое, приторное даже на вид. Со льдом, в качестве утешительного приза. – Я не пью алкоголь, – констатировала. – Правда? Это очень глупо с твоей стороны, красавица. Мы снова обменялись взглядами. Каждый оценивал другого, исходя из собственных потребностей. Парня интересовали мои, в принципе, не слишком выдающиеся прелести, а я оценивала его возможную «питательность». Жизненная энергия в его организме просто кипела, била ключом. А вот магии маловато. Ну да ладно. Так даже проще. – Следуете за мной, – шепнула я многообещающе. – Куда? – Тс-с! – приложила я палец к его губам, требуя молчания. – Не задавайте лишних вопросов. Или, – я насмешливо приподняла брови, – вы чего-то боитесь? Молодой человек поднялся и без лишних слов последовал за мной. Жрать хотелось до одури. Я уже едва сдерживалась. Немедленно нужна жертва, пока я ещё не окончательно спрыгнула с крыши, съезжая со всех катушек сразу. Пока ещё демоническое начало подконтрольно человеческой половине. Мой ужин не отставал ни на шаг, преследуя меня, словно добычу. В качестве жертв я всегда выбирала исключительно мужчин. Они полнокровны, их кожа горяча, их ярость при поражении похожа на боль. Сладкую, вкусную. К тому же они предсказуемы, легко ведутся на провокацию. Их легко контролировать. Мы вышли из борделя и отошли в тень. Свет фонарей сюда не проникал. – Эй, красавица! – голос сочился снисхождением и самоуверенностью. – Притормози-ка. Тебя ждет сюрприз, милый. Подпустив его, я шагнула вперёд, кладя руки на широкую грудь. Рубашка на нём в миг рассыпалась под пальцами пушистым ворохом пепла, а в ладони, под которыми его тело походило на послушную мягкую глину, полилась, впитываясь, горячая кровь, сочащаяся через его поры в мои. Парень застонал и потерял сознание. Интересно, что он при этом чувствовал? Кровь! Субстанция, наполненная дурманящими веществами, порочными помыслами и воспоминаниями. Наверное, при желании это всё можно подробно рассмотреть, но мне не нужна его душа, из чего бы она там не состояла. Я хотела лишь крови. Я зашипела, как ошпаренная кошка, когда меня грубо оторвали от жертвы, не давая насытиться до конца. – Хватит, Одиффэ. Я сказал – хватит! * * * Я вырвалась из рук Эллоиссента. Попятилась. Понимает ли этот придурок, как рискует? Голод пульсировал в жилах, в горле, туманил мозг, делая меня опасней вдвойне. Эллоиссент проигнорировав как предупреждающее злобное шипение, так и плещущуюся тьму в моих глазах, схватил за запястье и толкнул меня к стене. – Пусти, – прохрипела я. – Успокойся. – Пусти!!! – Ну, тише, тише… не трогай этого ублюдка, зачем он тебе? Возьми меня. Так будет гораздо приятнее. – Ненавижу тебя. – А я тебя люблю. Мы оба знали, что я сдамся. Что я уже сдалась. У меня не было сил сопротивляться мучающему голоду, противостоять сводящей с ума жажде. Руки привычно скользнули под белую рубашку, пальцы замерли, впитывая тепло упругих мускулов, их твердость. Эллоиссент откинул голову. Его дыхание участилось. Боль! Она тоже имеет разный вкус. Его боль была сладкая, терпкая, горячая. Его боль была оборотной стороной его страсти. Я припала к его губам, как путешественник в пустыне, набредший на целительный источник в оазисе. Вздрагивающее тело в моих руках, горячие губы, кровь и боль заставили меня полностью потеряться в остром наслаждении. * * * Реальность возвращалась медленно. Звездное небо. Дома, чьи окна, хвала Благим Богам, плотно закрыты ставнями. Эллоиссент, тяжело дыша, с усилием опирался руками о стену, стараясь не рухнуть на землю. – Ну и зачем ты полез? – холодно вопросила я. – Мне… не хотелось… не хотелось, чтобы ты кого-нибудь прикончила… – Слова давались ему с явным трудом. Говорил Эллоиссент с придыханием. – Не люблю видеть на твоих руках чужую кровь, – невесело хмыкнул он. – Наверное, ревную? – Я могла тебя убить. – Это непросто. Я живуч. А вот парня ты бы убила наверняка. Закончив фразу, Эллоиссент поморщился, негромко охнул и, судя по всему, собрался рухнуть в обморок. Пришлось шагнуть вперёд и поддержать. Сейчас мне как-то не хотелось, чтобы он распростерся у моих ног. – Идём, – вздохнула я. – Горе ты моё луковое. Рука Элла по-хозяйски обвилась вокруг моей талии. Вспышка телепортации. И вот уже мы перешагиваем порог шикарной и одновременно с тем, вульгарной комнаты. Наше персональное убежище. Мы неоднократно сбегали сюда из Академии. Невысокая хрупкая девушка с рубиновыми волосами, вся в черном, отражалась повсюду: справа, слева, под ногами и даже над головой. Медленно-медленно сняла она перчатки с маленьких, почти кукольных, пальчиков, пожала фарфоровыми плечиками и скользнула вперед, не оборачиваясь на спутника, бледного и серьезного. Я села на кровать, застланную алым покрывалом, и устало сообщила: – Здесь слишком много зеркал. Эл не сводил с меня пристального, тяжелого взгляда. Боится? Или хочет меня? Я вытянула ногу и улыбнулась, насмешливо и призывно: – Поможешь снять сапоги, любимый? Они такие узкие… Он приблизился. Длинные и тонкие, как паутинка, волосы обрамляли красивое лицо с мерцающими, точно у кошки в темноте, глазами. Эллоиссент отличался какой-то болезненной, бесполой, и в тоже время, совершенной красотой. Иногда мне казалось, что я могу смотреть на него бесконечно, как на огонь, раскачивающиеся в вышине деревья или плещущие морские волны. Я ненавижу тебя, Эллоиссент! Ненавижу. За твою красоту и за то, что тянусь к ней – к тебе! – руками, губами, всем телом. Мне всегда будет мало тебя. Твоих поцелуев, рук, ласк, взглядов. И за это я тоже тебя ненавижу. Опустившись на колено, он потянулся к моим ногам. Одна рука уверенно легла под колено, а вторая медленно заскользила по голени, пока не замерла на тонкой щиколотке. Жесткие-жесткие, слишком светлые глаза, глянули в упор перед тем, как он одним рывком содрал с меня обувь, заставив прикусить губу, чтобы не вскрикнуть. Его пальцы разжались. Алый сапожок с глухим стуком распростерся по полу. Заставив себя улыбнуться, я поменяла ноги. Равнодушно, точно на подставку, поставила ступню на его колено, игнорируя вспышку гнева, сверкнувшую в его глазах. Нарочно скользнув острым каблучком в опасной близости от его мужского достоинства. Ритуал повторился. Медленное, мучительно сладкое скольжение кончиков его пальцев по внутренней стороне моего бедра, сводящее с ума; ладонь, обхватывающая ногу под коленом жёстко, почти грубо. Я с трудом удерживалась от желания запрокинуть голову и закрыть глаза. Но отдаться, сдаться мне мешали гордость и обида. Нет, я не смежила веки. Напротив, мы безотрывно смотрели друг другу в глаза, как два кота, готовых схватиться не на жизнь, а на смерть. Я опустила ноги на пол, целомудренно одергивая пышный ворох юбок. – Не предложите девушке выпить, маэстро? – Ты же не пьёшь? С этими словами Эллоиссент выпрямился, стряхивая воображаемую пыль с брюк. Потом поправил манжеты, не спеша развязал тесёмки плаща и театрально отбросил его в сторону. Вытащив из бара бутылку красного вина, «Кровь альфов», он легко раскупорил её и, расплескав по бокалам, протянул один мне. Затем вальяжно растянулся рядом, словно сытый кот. Вкус у вина оказался пряный, обжигающий. – Сними с себя эту мерзкую грязную тряпку, – поморщилась я, имея ввиду его испорченную во время встречи у борделя, рубашку. – Тебе не нравится, ты и снимай, – ухмыльнулся он. – У меня заняты руки… Толчок. Бокал вылетел из моих ладоней, расплескивая алую жидкость на простыни, одежду и пол, а потом с жалобным всхлипом распался на части. – Теперь они свободны. Он придвинулся, безотрывно, с вызовом глядя мне в глаза. – Ну?.. От тёплого дыхания по коже побежали мурашки. Ненавижу тебя. Ненавижу! За твою порочность, искушенность, любвеобильность. За силу переменчивого, как ртуть, духа. За непонятные мне принципы, которых у меня нет, не было, и никогда не будет. За трижды проклятую преданность твоей треклятой семье. За то, что их воля и интересы для тебя значили, значат и будут значить больше меня. Ненавижу тебя. За мою жажду. За то, что нуждаюсь в тебе. Бездна! – нуждаюсь, как нуждаются в дыхании, в свете, в воде в знойный день. Как нуждаются в тепле после дня, проведенного на морозе. Ты нужен мне, как поэту – рифма, матери – младенец, птице – небо, а океану – тайна. Но больше всего я ненавижу тебя за то, что единственное, что ты можешь дать мне, это ворованные, запретные ласки. Ненавижу тебя вместе с твоей тетушкой, расписавшей мою жизнь на пятьдесят лет вперед. За что, что ты никогда не приведешь меня в маленький домик в глубине леса, укутанного снегами. В домик, надёжно спрятанный от мира, где нас могло быть только двое. Ненавижу тебя за то, что, когда меня, точно жертвенное животное, отправят в Фиар, под тяжесть царственной тиары, отдав в руки человеку, при имени которого люди много старше, опытнее и умнее меня, плюются от отвращения и содрогаются от омерзения, ты лишь покорно склонишь свою прекрасную голову. Ты ничего не сделаешь. И не потому, что я тебе безразлична, а потому, что этого требуют интересы твоей семьи. Что такое, по сравнению с правом контролировать столь мощную фигуру на политической арене, как Сиобрян Дик’Кар’Стал, сердце и тело маленькой рыжей ведьмы? Ты, красивая мразь, не гнушающаяся заводить любовниц даже сейчас, когда я рядом; осуждающая все, что есть во мне, потому что это неправильно; ты, тварь, найдешь себе белую и пушистую женскую особь, достойную стать матерью твоим детям. И ты будешь с ней вежливым, милым, улыбчивым. Так все в вашем роду ведут себя со своими белыми и пушистыми женушками. И, конечно же, _она_ никогда не причинит _тебе _той боли, которую причиняю я. Потому что не питаются они, _белые и пушистые,_ кровью и болью. Они – не вырвавшиеся из огня, преданные адским силам ещё до рождения, демоны. Одно утешение. Ты станешь изменять и ей. Потому что это ты. Поломанный, половинчатый. Разрываемый между желанием нести свет и сокрытой в душе тьмой. – Ненавижу тебя, – промурлыкала я вслух. – Ненавижу… Его торс сверкал, будто вышедшее из-за туч ночное светило. В одежде Эллоиссент казался изящным, словно слащавая фарфоровая кукла. Обнаженный он куда мужественнее: рельеф мышц, квадратики на тонкой талии – длинные, но сильные мышцы танцора, фехтовальщика, акробата. Наклонившись, я жадно припала к его шее. Целовала чуть солоноватую кожу. Руки обвились вокруг его талии. Жесткая пряжка на ремне ободрала мне пальцы, но эта боль тоже показалась сладкой. Мой любовник резко втянул в себя воздух. Немудрено. Ожоги на его груди, животе, не успевшие затянуться, наверняка саднят от моих прикосновений и поцелуев. Я хотела отстраниться, но его пальцы требовательно зарылись в мои волосы, возвращая на место. Его длинные музыкальные пальцы медленно скользили по моей шее, будто в раздумье: придушить или приласкать? Вскоре я вновь начала задыхаться, но уже не от ненависти, а от наслаждения. Его тело, жаждущее в немилосердной грубой страсти, было объято тем же палящим огнём, что и мое. Губы терзали мой рот, шею, грудь, сминали, обжигали. Оставляли алые, пятнающие следы. Но я легко выдерживала эти жалящие поцелуи. Принимала их радостно, плотоядно, как иссушенная земля первые капли влаги. Словно два одуревших от страсти зверя, мы катались по постели, продолжая наш поединок. Его тело было как магнит, а я ощущала себя грудой опилок. Я наслаждалась тем, что страсть ко мне превращала утонченного, холодного, как отграненный кристалл; изысканного, как цветок, юношу, в дикого зверя. Я умирала, цепляясь за него, как за последнюю соломинку в мире. Глава 3 Эллоиссент лениво потянулся за сигаретой. Он глубоко затянулся едким дымом. – Мы можем, наконец, поговорить? – Я начинаю думать, что это следовало сделать _вместо_, а не после, – насмешливо ответила я. – О чём ты хочешь говорить? – О нас. – Что тут обсуждать? Мы неплохо проводим время, когда нечем заняться. – Проводим время?.. – Или, точнее будет сказать – проводили? Ты ведь наверняка в курсе последних событий? Я хотела, чтобы мой голос звучал язвительно, но вышло скорее грустно, чем саркастично. Он поморщился и, не заботясь об эстетике, выпустил клубы дыма через ноздри. К облаку табачной горечи примешивалась наркотическая сладость. Меня это раздражало. Наркотическая зависимость хуже алкогольной. Не могу понять людей, добровольно соглашающихся на рабскую привычку. Тонкая кожа на его веках подрагивала. Густые, как у девушки ресницы, гасили лихорадочный блеск глаз. Как он был красив! Красив и порочен. – Знаешь? – задумчиво протянула я, обрисовывая острым ноготком контур его идеальных губ – Я тебя убью. Когда-нибудь… В затуманенных наркотиками глазах промелькнул огонёк очередной насмешки. – Да ну? Правда? – Ага. – Это будет нескоро, – с этими словами он осушил очередной бокал в несколько глотков. Я согласно кивнула: – Не скоро. А ещё – заканчивай с дурманом, любовь моя. Он невесело рассмеялся: – Подумать только: кровавый демон, не моргнувший глазом, без угрызения совести, наизнанку выворачивающий чужую душу и тело, вдруг читает мне мораль? Он не прав. Дело тут не в морали. У меня нет морали как таковой. Просто я презираю слабость, в любом её виде. Как можно сознательно отказываться от контроля над реальностью, отравляя мозг дурно пахнущей гарью? Зависимость – это плохо. Алкоголь и наркотики, девочки-мальчики, похоть – это плохо. Это – зависимость, следовательно, слабость. – Скажи мне, – попросила я, отодвигаясь, – как называется мужчина, согласный поделиться своей женщиной с другим для получения выгоды? Эллоиссент всё курил, курил. Он и не думал мне отвечать. – Что мешает тебе, наплевав на волю дражайшей тетушки, остаться со мной? – снова заговорил я. – Долг, – ответили мне после бесконечной, тягостной паузы. – Долг? О! Двуликие! Долг? Ты не мужчина, ты… – я пыталась подобрать нужное слово, – экономист. Или ты не хочешь меня. Потому что, когда хочешь чего-то по-настоящему – это берёшь. Если бы женщиной был ты, а мужчиной я – я бы женилась на тебе, и сотня тётушек меня бы не остановила. Плевать мне на них. Пойми, мне немного надо. Маленький домик, окруженный белым садом, зелень небес над головой, дожди по вторникам, а можно и по пятницам, всё равно. Чтобы был очаг, огонь в очаге и знание – рано или поздно ты все равно придешь. Пусть грешный, пусть темный, придешь и будешь мой. А я, пусть тоже не светлый альф, всё равно дождусь тебя, потому что люблю. Но ты ждать не станешь. И сражаться за меня не будешь. Ты меня не любишь. Над переносицей Элла прорезалась тонкая морщинка: – Я не могу сделать то, что ты хочешь. Твой брак с Дик’Кар’Сталом – залог мира между нашими государствами. Пусть хрупкого, непрочного, но мира. Сколько людей нуждаются в этом? Ставки слишком высоки. Что перед тысячью жизней и смертей моя или твоя любовь? – Плевать я хотела на чужие ставки в чужих играх! – заорала я, теряя терпение. – Это моя жизнь! Я вам не кукла! Не разменная монета! Я – живой человек! – Хватит строить из себя жертву, Одиффэ, – раздражено отбросил он прядь волос с лица. – Тебе грозят не пытки, не сражения с превосходящим по силе противником. Стать женой короля – это что, так страшно для девчонки из подворотни? Вот и сказано. Вслух. Без цензуры. Без прикрас и реверансов. Я была для них, утонченных Чеаррэ, живущих разумом и презирающих чувства, всего лишь девчонкой из подворотни. И я должна быть благодарной за всё: за то, что отмыли, накормили, обогрели, нарядили, обучили и так далее. Благодарной и покорной. Продолжать беседу бессмысленно. – Не уходи, – сорвался его голос на шепот, – не уходи… так. – Какая разница, как, если всё равно нельзя остаться? В дверях я обернулась, чтобы со всей яростью отверженной женщины произнести: – Ты пожалеешь об этом. – Уже жалею. Нет. Ещё пока нет. Но время придёт. Когда-нибудь. Наверное… С мучительной, раздирающей болью, разрывающей моё гневливое, горячее и жестокое сердце на части, я постигала простую истину – то, что для женщины сама жизнь, для мужчины лишь сиюминутная прихоть. Отправив меня далеко-далеко отсюда, Эллоиссент не умрет от горя, он пойдет и утешится в ближайшем борделе. Через пару лет подыщет девочку из хорошей, правильной семьи, с маленьким, контролируемым потенциалом Силы. Слабую, добрую и светлую девочку. Женится на ней. И они будут счастливы вместе. А я? Я останусь ярким воспоминаньем молодости. Любовь – что это такое? Острое желание быть с тем, кому ты не нужен? Стремление достать луну с неба и зажать её в кулаке, пусть хоть на мгновение? Танец на лезвие ножа? Охота за лунным лучом, утопающим в холодной темноте озёр? Нет никакой любви. Для меня, абсолютно точно – нет. Воплощенный демон нужен в этом мире постольку, поскольку может помочь захватить и удержать власть, до его чувств никому нет дела. Любовь не для нас. Все предопределено с самого начала. Демоны созданы, чтобы нести в себе разрушение и боль. Дети Тьмы и счастье не сочетаемы, как вода и пламя. Мне с первого дня в Чеарэте недвусмысленно дали понять_, чем_ придется заплатить за право вырваться из Бездны. Я всегда это знала. Почему же, Двуликие, так больно?! Почему душу палит яркое, жгучее, жалящее пламя, горло жгут невыплаканные слезы? * * * Эллоиссент спустился к завтраку как всегда безукоризненно одетый и элегантный. Лишь внимательно приглядевшись, можно было заметить следы минувшей ночи: вспухшие после наших поцелуев губы да глубокие тени, делающие его глаза только выразительней. Всё ему к лицу, и томность, и бледность. И судя по тому, сколько взглядов обращено в его сторону, не я одна придерживалась такого мнения. Я наблюдала за тем, как он резал мясо, задумчиво и отрешенно. Но вот нож в тонких пальцах замер, мы встретились взглядом. «Слабак! – хотелось крикнуть мне ему на весь зал. – Не достойный моих мучений, боли и терзаний слабак!». Я ради него бросила бы все. Все, что угодно. Даже зная, _что_ он такое и _кто_ он такой: смазливый самовлюбленный кретин с промытыми мозгами, запрограммированный на бездумное служение семейному клану. Псих неопределенной ориентации. Распущенный хрупкий манекен, одетый с иголочки, пустой, как погремушка. Я дралась бы за каждый день, за каждую ночь, проведенную подле него. Но… не за что было сражаться. Чеаррэ ошибаются, я не стану покорно служить их воле. Никто не посмеет мне диктовать, что делать, как жить. В Бездну трон, власть, и богатство! Роскошь это хорошо, но свобода – лучше. Поднявшись, я вышла из-за стола. Длинные коридоры с высокими окнами вели вперёд привычным путем. Ночью зловещие, наполненные холодом, в свете солнца эти рукотворные лабиринты выглядели обманчиво безобидными. Высокие вазы на тонких ножках, похожие на увеличенные бокалы, с багровеющими цветами; раззолоченный шелк обоев, подбитых шпалерами; портреты великих магов и политиков, так или иначе влияющих на элиту общества. Я шла вперёд, не уставая раздумывать. Ведь можно что-то изменить? Не бывает безвыходных ситуаций. Всегда можно отыскать выход. Фатализм – слабость. Не верю в судьбу. Мир велик, мир широк. Маленькой рыжей искорке найдется, где спрятаться. План действий, пока ещё смутный, начал складываться. Я убегу. Прямо сейчас, пока ни одна душа не ждет от меня ничего подобного. Побег в моем случае поступок настолько безумный, что Чеаррэ, рационалисты до мозга костей, его не просчитают. Вопрос: куда бежать? Рано или поздно меня везде настигнут. Здесь даже ветер подвластен могущественному Клану. Что ж? Подумаю об этом позже. Я быстро собрала вещи. Деньги, деньги и ещё раз – деньги. Причем наличные. Облигации и векселя не подойдут, по ним легко отслеживать все перемещения. Опустошив собственные карманы, я заодно облегчила запасы милых кузин. Совесть и гордость слабо трепыхнулись, но я цыкнула на них строгим голосом. Девчонки восполнят потери при первом же требовании. Они-то никуда не убегают. Перед тем, как покинуть Академию навсегда, я бросила прощальный взгляд в Главный Зал. На лунного мальчика с глазами чистыми и зелеными, как небеса; с душой душной и мглистой, словно наползающий мрак. Он сидел, развернувшись в пол-оборота к хорошенькой блондинке и улыбаясь, слушал её лепет. С места, откуда я стояла, голос собеседницы расслышать не представлялось возможным. Но я без того знала, что у неё высокий, нежный и детский голос, под стать невинно-приторному альфийскому виду. Эллоиссент таких любил. Он наклонился к закрасневшейся, как маков цвет, девице. Его тонкие нервные пальцы переплелись с её пальчиками. Когда Эллоиссент наклонил голову, черные локоны эффектно рассыпались по спине. Глаза девушки ярко засияли, когда его губы коснулись тыльной стороны её ладони. Боль и ярость сузили для меня широкое пространство залы. Отчаянно не хватало воздуха. На мгновение захотелось при всех устроить дикую сцену. Но осознание того, что в скандалах нет смысла, охладило мой пыл. Я только зря выставлю себя глупой гусыней. Наши отношения изначально были красивой иллюзией. Больше не оборачиваясь, я вышла. * * * До заветной прогалины в каменной стене оставалось несколько метров, когда магический удар впечатал меня в стену. – Куда это ты собралась, любовь моя? – услышала я за спиной холодный от ярости голос Эллоиссента. Вместо ответа, стремительно развернувшись, я ударила его под дых. Никто не поверит, глядя на мои почти детские ручки, в какое опасное оружие они могут превращаться с помощью отравленной магии, живущей в моей чёрной крови. Эллоиссент сполз на землю, с трудом удерживаясь на грани сознания. Склонившись над ним, я выдохнула в тёплые, дрожащие губы: – Тебе меня не удержать, мальчик. Но вот что мне действительно было бы интересно узнать напоследок, каким образом твоя тётушка собиралась заручиться моей покорностью после того, как вожделенная корона украсит мои буйные рыжие кудри? – Какого демона ты творишь? – прохрипел он. – Ты выиграешь гораздо больше, если сохранишь нам верность. – Выиграю, не выиграю – это не имеет значения. Знаешь почему? Потому что я _не играю. _А теперь— догоняйте! Догоните меня, если сможете, Чеаррэ! Я ударила огненной плетью первой. Эллоиссент успел увернуться, выставив щит-блок. Впрочем, на это я и рассчитывала. Убивать его сейчас в мои планы не входило. Я уже говорила, это случится когда-нибудь позже. Ответная ударная волна широким ветряным языком ударила по мне, едва не опрокидывая на землю. Воздух просто взбесился. Он не сбивал с ног, он намеревался сорвать с меня кожу. Да, Эллоиссент, кажется, на это раз разозлился всерьез! Я, таки, его достала? Моё решение послать огненную сферу лишило Магическую Академии красивой клумбы, в которую Эл успешно её отбил. Взвыли сирены, оповещая о применении запретной магии. Понимая, что через минуту здесь появится весь преподавательский состав академии, я решила пойти на хитрость и опустилась на колени, притворившись раненной. – Одиффэ? – кинулся ко мне, полный тревоги и заботы, экс-любовник. Когда тонкое жало стилета вошло ему под ребра вместе с моей магией, прожигающей внутренности подобно кислоте, глаза его удивлённо распахнулись. Против моих расчетов, парень не потерял сознание. Чертов мазохист переносил боль более стойко, чем любой другой. Он яростно прошипел сквозь сведенные болью зубы: – Стерва! А затем довольно забавно задергался в попытках подняться. Но боль была сильнее его воли. Эллоиссент напоминал паука с оторванными лапками. Ничего, мой славный паучок, твои лапки ещё отрастут. А мне пора. Прощай! Глава 4 Я неслась по петляющим узким городским улочкам. В голове совершенная пустота, зато в сердце змеиным клубком копошились ядовитые змеи. Я почти опьянела от переполняющей меня злости. Хотелось омыть руки в крови, чтобы чужой болью, гневом и разочарованием утолить палящий душу жар. Я мечтала о том, как заставлю горько пожалеть Чеаррэ об опрометчиво принятом решении. Рассчитывала ли я сбежать всерьёз? На целом свете кроме них у меня никого не было. Эмоции – эмоциями, но если рассуждать здраво, то мой поступок не что иное, как откровенная глупость. Ну, куда я пойду? Кто меня ждёт? Я уже совсем было собралась сдаться, сесть на одной из лавочек и покорно ждать, пока меня заберут, как, подняв глаза, наткнулась на интересное объявление: «_Требуются охотники за верфольфами, волкалаками, упырями и прочей нежитью._ _Требования: владение магией стихий, техникой рукопашного боя, холодным оружием, стрельба из арбалета._ _Высокая оплата гарантируется_». Попробовать можно. Удрать не удастся, так хоть развлекусь. Охотников в городе набирали постоянно. Подобные писули часто попадались на глаза, ими пруд – пруди. Да где же ещё искать потенциальных авантюристов, желающих найти приключения на свои неопытные, непоседливые задницы, как не в городе, в котором их штамповали ежегодно? Маги высшего уровня редко опускались до паломничества из одного места в другое. Кочевой образ жизни чаще выбирали выпускники магических школ. Именно они служили простому народу, в то время как выпускники Магической Академии работали на правительство – размах и амбиции не позволяли опускаться до истребления терроризирующих простанародье монстров. Порывистый ветер шелестел тонкой бумагой, порванной на ровные полоски, каждая из которой содержала указатель, как добраться до потенциального работодателя. Одно ленивое движение и полоска зажата в пальцах. Афьор – многоликий город, заполненный, с одной стороны, богачами: знатью, высшими магами, предпринимателями-торговцами, давно оставившими розничную торговлю для торговли в монополиях. Нажитое богатство позволяло этим гадам с кошельком вместо души, встать в один ряд с аристократией меча и духа. Здесь же, в Афьоре, благоденствовали бандиты всех мастей, оборотни-одиночки, по определению являющиеся преступниками, потому что за мелкие проступки из Кланов не изгоняли. Артисты, нищие, проститутки, оборванные бродяги, беспризорники, попрошайки – всем находилось место и дело. Миновав Торговые ряды, я попала в район Постоялых Дворов. Снег с улиц давно сошел, но последствия недавних паводков ещё давали о себе знать. Повсюду обильно текли мутные ручейки жидкой грязи, под ногами у людей и копытами животных хлюпала жижа. Вокруг теснились каменные строения с островерхими крышами, верхние этажи тяжёло нависали над нижними. С водостоков щерились ухмыляющиеся упыри, драконы и оборотни в различной стадии трансформации. На все лады расхваливали свой товар лавочники. Фигляры на перекрёстках давали представления. Предлагали свои услуги бродячие писцы с чернильницами за поясом. Воздух вокруг был тяжелым, зловонным и спертым. Редкие, резкие порывы ветра раскачивали вывески над лавками. Сверившись с адресом, я остановилась перед одним из постоялых дворов. Служанки развешивали белье на протянутых веревках. У коновязи кони, опустив морды, жевали овес. Деревянные двери, к которым и коснутся неприятно, распахнулись от моего пинка. Внутри оказалось так же неприглядно, как и снаружи. Несколько длинных нескобленых столов, тянувшихся от дверей до очага, почерневшие от копоти балки, грязь и паутина по углам. То ещё местечко. Взгляд наткнулся на сладко посапывающего пьяницу в нелепой круглой шляпе. Судя по запаху, эта свинья выжрала недельный запас алкоголя. С омерзением отведя взгляд от лужи, живописно растекшейся из-под этого… ведь даже животным обозвать нельзя. Несправедливо. За что невинным тварям такое оскорбление? Не выношу алкоголя. К ладану, который мне, как представителю ада, следует избегать, отношусь спокойно, а вот спиртное не терплю. Жалкие, мерзкие червяки эти мужики. Наверняка, приходя домой этот солитер набирается наглости орать на детей и учить уму-разуму свою жену? Сынишки, подрастая, станут похожими на своего мерзкого папу. И всё это, разумеется, не имеет ко мне никакого отношения. – Бармен! – рявкнула я. Маленький поганец даже и не подумал поторопиться на мой зов. Зря он так. Ведь чем больше я смотрю на храпящую в тёмном углу мерзость, тем больше портится моё настроение. А чем хуже у меня настроение, тем труднее иметь со мной дело. – Бармен, мать твою! – Чё орёшь, как оглашенная, девица? Ежа тебе в зад! Запасы моего терпения иссякли. Мужика подбросило в воздух, прокатило по барной стойке, сбивая его грузным телом, словно тяжелой кеглей, недопитые клиентами стаканы и заляпанные жирными ладонями бутылки. И швырнуло к моим ногам. Судя по выпученным глазам, он впервые столкнулся с тем, что худенькие девчушки тоже могут быть опасны. – Мне нужно видеть охотника, – сообщила я. Мужик кивнул куда-то в сторону. Проследив в указанном направлении, я понаблюдала, как неспешно спускаются кожаные сапоги по шаткой деревянной лестнице. Естественно, сапоги спускались не сами по себе. Мужчина был среднего роста, худощавый, с запавшими щеками и пепельными, коротко состриженными волосами. Средних лет – явно успел отжить более сорока лет. Высокий лоб избороздили морщины, свидетельствуя о склонности к задумчивости и одновременно гневливости. Спустившись, мужчина остановился. Скрестив руки на груди, уставился на меня. Глаза у него были ясные, серые и холодные. – Давали объявление о наборе новых охотников? – спросила я, потрясая перед его носом бумажкой. – Как тебя зовут, девочка? – хрипловатым баритоном спросил он. – Одиффэ Сирэнно. Шансов на то, что какой-то заезжий охотник мог обо мне что-то знать были равны нулю. Не настолько я известная в широких кругах личность. К тому же я попросту не люблю врать. – И я не девочка, – продолжила я, – уже успела разменять девятнадцать вёсен. Полагаю, отозвавшихся не много, маэстро? Выбирать ведь вам не особо приходится? Возьмите меня в команду. – Желающих залезть Слепому Ткачу на хрен немного, но это не повод брать в пекло младенцев. У меня не развлекательная экспедиция. – А я умею за себя постоять. Я боевой маг, да и в рукопашную дерусь неплохо. Хотите посмотреть? – Только если ты настаиваешь. Мужчина поднял руки ладонями к потолку, словно призывая меня обернуться. За спиной стояли двое. Один кряжистый и коротконогий, с бритым черепом и жуткой татуировкой во всё лицо. Второй, помоложе, со скошенным подбородком и холодными глазами змеи. Я бросила на сероглазого охотника вопросительный взгляд, уточняя, правильно ли поняла? Он кивнул, давая разрешение. Не люблю атаковать первой. Техника боя, которой обучали нас в Академии, построена таким образом, чтобы обращать против противника его собственную силу, а это возможно лишь при контратаке. Но если настаивают – что ж? Желание клиента – закон. Не говоря ни слова, я сбила с ног первым того, что был помоложе. Нужно отдать ему должное, сгруппировался он не плохо, почти мгновенно поднявшись на ноги. Мужики переглянулись, загоготали и разошлись в разные стороны. Лысый с татуированным лицом, схватив табурет, ахнул им об стол, отламывая ножки. Одну бросил мне. Я едва успела зажать деревянную палку подмышкой, как он с гиканьем понёсся вперёд. Его вес втрое, если не в четверо, превышал мой. Когда нечто подобное отрабатывалась в спаррингах на учебных площадках, полагалась парировать удар, идущий сверху, довернуть палку и бить в открытую часть корпуса острым концом. У мужчин, как известно, паховая область самая чувствительная. Проблема в том, что удар громилы мне было не удержать в любом случае. Поэтому вместо того, чтобы следовать инструкции, я даже и не попыталась принять на себя вес его массивной туши. Сгруппировавшись, бросилась под ноги, сбивая с ног. Перекатившись, уже поднимаясь, ударила его сначала под колени, а потом уже классическим образом – острым концом в пах. Ахнув, противник согнулся пополам. Добивать я его не стала, посчитав, что раз бой тренировочный, можно обойтись без контрольного выстрела. Тот, что был моложе, атаковал, в свой черёд. Увернувшись, я ударила его палкой по задней части шеи, под затылком. С размаху парень грохнулся рядом со своим старшим противником, издав крик ярости. Я застыла, опираясь на импровизированный шест, как на трость. Но долго отдыхать не пришлось. Мужики, не сговариваясь, вскочили на ноги и принялись за меня одновременно. Видимо, мне удалось разозлить их всерьёз. Дальше, как по-писанному, пришлось исполнить коронный академический боевой трюк. Использовав шест для упора, я взвилась в воздух, одновременно ударяя обоих противников ногами в живот. Мне приходилось видеть, как после таких ударов люди не поднимались. Правда, эти приёмы исполняли накаченные богатыри-добры-молодцы, а не девушки-пигалицы моей комплекции, вся сила которых заключалась в резкости удара и неожиданности нападения. – Довольно, – властно прозвучал голос сероглазого охотника. – Хватит, ребята. Говоришь, ты ведьма? – обернулся он ко мне. – Маг, маэстро. Мои недавние противники, покряхтывая, поднимались с пола. Бармен пугливо выглядывал из-за своей стойки, выжидая, что будет дальше. – Дипломированный? – уточнил охотник. – А это важно? – Нет. – Серые глаза, приклеившись к моему лицу, словно пытались прочитать мои мысли. – Первое – я не маэстро, потому что не умею колдовать. Во-вторых, что привело тебя ко мне, девочка? – Мне нужно покинуть Афьор. А ещё мне нужны деньги. Уверена, мы подойдём друг другу, добрый человек. – Я не добрый. – Тем лучше, – рассмеялась я. – От кого-то прячешься? Натворила что-то? – Я никого не убивала и не обкрадывала. – Ладно, дерёшься ты вроде бы неплохо. – Он протянул мне раскрытую ладонь. – Ланджой. Я пожала протянутую руку, крепкую, горячую и мозолистую: – Можно считать, что я команде? – Можно. Сероглазый охотник подошёл к пустующей стойке и постучал рукой по столешнице: – Выпивку! – потребовал он. Через минуту зажав в руке кружку пенящегося эля, он устроился на скамье за ближайшим столиком, кивком предлагая мне сесть рядом. – Тебе приходилось раньше слышать об Охотниках, Одиффэ? – Я хорошо представляю, в чём заключается работа наёмника. Отхлебнув из кружки, мужчина подержал напиток во рту, наслаждаясь вкусом, покатал его на языке, а потом с видимым удовольствием проглотил: – А нечисть ты тоже хорошо себе представляешь? – В базовый курс любого колдуна входит ознакомление с этими тварями. – Ладно, посмотрим, что выгорит из этой затеи. Маг мне всё равно требуется до зарезу. Но не жди, что мои ребята станут лезть на рожон из-за твоей смазливой мордочки. Эта работа. Каждый делает своё дело. – Договорились, – фыркнула я в ответ. Сдалась мне их защита! Самой опасной тварью во всех предстоящих им переходах буду я. Только им знать об этом необязательно. – В команде, не считая тебя, семь человек, – вводил меня Ланджой в курс дела. – Оукмара и Делроя ты уже видела. С остальными скоро познакомлю. Нужна будет лошадь? У меня были собственные лошади – горячие жеребцы лучших кровей. Они находились в Чеаровский конюшнях, где с моего дозволения улучшали лошадиную породу, находящуюся во владениях Семьи, исправно трудясь на поприще производителей. Сии горячие скакуны были подарком того самого жениха, от которого я предпринимаю жалкие попытки скрыться. Ещё при необходимости я могла вызывать ездовых демонов. Но не охотнику же на этих тварей об этом рассказывать? – Верхом-то на лошади держаться умеешь? Я кивнула. – Мы купим тебе лошадь, заплатив из общих денег, стоимость позже вычтем из твоего жалования, – подытожил он. Близилось время ужина и люди потянулись в общую залу харчевни. В воздухе заструились тяжёлые запахи пищи – мясные похлёбки с луком, жареное мясо. В распахнутую на кухню дверь можно было увидеть огромные сковороды, в которых вскипали озера масла, дожидаясь положенного градуса. Дверь то и дел открывалась, пропуская новые лица. Охотники Ланджой скоро собрались за одним столом. Оукмар с татуировкой во все лицо и бугрящимися под безрукавкой мышцами; Делрой – невысокого роста, с резкими, невыразительными чертами и злыми глазами юноша; Джейманн – лукавый молодой человек лет двадцати пяти, с орлиным носом и бархатными карими глазами, от которого за версты и лиги несло бабским угодником. Не приглянувшийся мне с первого взгляда надменный красавец-блондин, одетый броско и щеголевато, при более близком рассмотрении оказался старше, чем я подумала сначала. Он звался Кассли и не переставал разбрасывать вокруг высокомерные, брезгливые взгляды. Судя по тому, как держались с ним остальные, симпатии у них он тоже не вызывал. Таббар – здоровенный, заросший до глаз бородой детина, глыбообразные плечи и узловатые руки которого свидетельствовали о дюжей силе. Самого броского человека в этой компании звали Кентаром. Могучее телосложение выделяло Кентара даже на фоне Оукмара и Таббара, которых назвать коротышками язык не поворачивался. Безобразный шрам, если так можно назвать багрово-коричневый рубец, протянувшийся от уха до подбородка, придавал мужчине свирепый, ужасающий вид. Единственную женщину в этой компании звали Меллина, товарищи по оружию сокращали её до простого Мэл. Мысль о том, что она было чей-то возлюбленной, отпадала сразу, слишком уж мужеподобной была эта дама-воительница. Высокая, под шесть футов четыре дюйма, широкоплечая, с крупными чертами лица, мясистым носом, ярко выраженным носогубным треугольником и землянистой кожей, она не то, что не тянула на красавицу, а была откровенно дурна собой как женщина. Зато воином, судя по одежде, походке и манере носить оружие, была отличным. Мел была молчалива и ела за двоих. Судя по взглядам, моя персона не вызывала у людей Ланджой доверия. Больше всего мне не понравились взгляды Джейманна. В нём сверкал огонёк мужского интереса. Если с этим парнем не держать ухо востро, у нас могут быть неприятности. Охотники ели от души, а мне, признаться, пища не особенно лезла в горло. За исключением Кассли и Ланджоя, будущие товарищи поглощали пищу с незатейливой жадностью простонародья. Особенно производила впечатление манера Таббара вытирать жирные от мяса пальцы об окладистую бороду. Просто блеск! – Выдвигаемся завтра с восходом солнца, – заявил Ланджой. – Ты говорил, что сегодня на закате? – подала голос Мел. – Завтра, – отрезал сероглазый. Я была с ним солидарна. Во-первых, если только охотники не собиралась травить нечисть на большом тракте, передвигаться под солнечными лучами безопаснее и практичнее с любой точки зрения. Во-вторых, ночевка под надёжным кровом давала возможность дополнительного отдыха, а за день можно покрыть большее расстояние, чем при неровном свете луны. А в-третьих, что самое важное, пока мы в Афьоре у меня остаётся шанс быть пойманной. Чем больше я взирала на окружающую меня компанию, тем больше такая перспектива вдохновляла. – Едем в сторону Корса, в Щэрское ущелье. Местные жители жалуются на нападения волкодлаков. – Есть шансы на то, что это действительно так? – сузил глаза Кассли, тряхнув тщательно завитыми в локоны кудрями. – Приедем на место, разберёмся. – А ты, малышка, волкодлаков не боишься? – подмигнул мне Джейманн. – Нет. – А ты их видела? – хрипло хмыкнул Таббар. – Хоть разочек? Не на картинке? – Нет. – Вот потому-то и не боишься, – заржал Оукмар. – Жуткие твари, – аккуратно вытер губы салфеткой Кассли. Где он её взял – ума не приложу. С собой, может, носил? – Когда Джейманн увидел первого в своей жизни волкодлака, он обделался. Так, парень? Тонкогубые рот Джеймана расплылся в лукавой усмешке: – Так я ж тогда совсем желторотый был! А тут такая громадина, фута три в холке, не ниже. А пасть – во! – развел он руками. – И прёт на тебя, клацая вот такими зубищами! – Верно-верно, – со знанием дела закивали Оукмар с Таббаром. – Если бы не Кентар, тут бы мне и крышка, – закинул Джейманн в рот новый кусок говядины, смачно заливая его пивом. Кентар, подняв голову, хмуро поглядел на болтуна. Впрочем, с его-то рожей, как не взгляни, все хмуро покажется. – А знаешь, малышка, как нужно убивать волкодлака? Сомневаюсь, что этим парням подошёл бы мой способ. – Как получится, – сказала я вслух. – Любую нечисть убивает огонь, – делились со мной опытом. – Но на ходу спалить такую громадину, поди, попробуй. Поэтому нужно успеть отрубить ей голову до того, как она откусит твою. А скорость у волкодлаков, скажу я тебе… – И реакция отменная, – кивнул Ланджой. – Можно просто лапу отрубить, – со знанием дела заявил Таббар. – Эти твари без лап куда медленнее бегают. Какое интересное наблюдение! Они несли этот бредовый вздор и дальше. Крутые парни, кто бы сомневался? Крутые, смелые, отчаянные неудачники. Потому что «удачники» не бродят по долинам и по взгорьям в поисках приключений и вечно недостающих на выпивку денег. Я вежливо делала вид, что слушаю. После ужина Джейманн по настоянию Ланджоя привел для меня коня. Ничем особенно кляча не выделялась – ни чистотой кровей, ни гибкой шеей, ни тонкими, как лоза, ногами. Обычная среднестатистическая лошадь. Сама бы я ни за что такую не позарилась, но выбирать не приходилось. Капризничать глупо. Я больше не Чеаррэ, а для Сирэнно и так хорошо. Остаток дня прошёл без приключений. Никто за мной не явился. Нам с Мел выделили одну комнату на двоих. Впрочем, комната – это слишком громкое название для лачуги в несколько локтей. Жаловаться, однако, не приходилось. Мужчины вообще спали внизу, вповалку, вместе с другими посетителями утлой таверны. Струганные доски, на которых пришлось коротать ночь, напомнили мне годы детства. С закатом солнца температура в комнате стремительно падала, куцее одеяло не грело. В довершение праздника, в ничем незанавешенное окно ярко вливался лунный свет. Да ещё и соседка храпела так, что убить её за это было не грех. Я ворочалась с боку на бок, изводя себя мыслями и нежизнерадостными умозаключениями. Если меня не схватят с ближайшее время, короны Фиара мне точно не видать, как своих ушей. Даже Дик’Кар’Стал побрезгует жениться на девке, ночующей в компании гренадёров и гоняющейся за всякой шушорой. Такова натура человеческая, то, что ещё недавно казалось мне совершенно ненужным и крайне нежелательным, отсюда, из засиженного клопами сарая, выглядело вполне так нечего себе. Одно дело покапризничать и временно тут перекантоваться. Другое – застрять навсегда. Что, если я не так уж нужна этим Чеаррэ? Найдут они себе другую ведьму, да и выдадут её за короля-некроманта, оставив меня с носом. Что я тогда буду делать? Только врождённое упрямство и врожденная вредность мешали выскочить на улицу, размахивая руками, с криком: «Ау! Ребяты! Я тута!». Доски больно впивались в рёбра. Залётные сквозняки холодили плечи, заставляя поджимать ноги, сворачиваться колечком, чтобы хоть как-то удержать остатки тепла. Я ужом вертелась на пыточном ложе, подсмеиваясь над тем, какой я стала неженкой. Где-то выли собаки. Внизу стучали и орали. Убить бы всех! Ближе к рассвету мне всё же удалось уснуть. Но, казалось, стоило только смежить веки, как меня тут же принялись будить: – Эй! Вставай! Пора, – тряхнула меня за плечи Мел. Вода в кувшине для умывания была холодной до безобразия. Трясясь от холода и недосыпа, мы с Мел спустилась вниз, туда, где дым от очага завис под закоптелым потолком, заставляя людей заходиться в приступе кашля, что по непонятной причине нисколько не портило им аппетита. Выглянув в окно, я увидела петуха с выщипанным хвостом, бодро горланящего на мусорной куче. Есть в такую рань я катастрофически не могла, и только зевала с рисков вывихнуть себе челюсть. Кони уже стояли под седлом. Спустя час мы, к моему тихому отчаянию, в котором я не призналась бы даже под страхом смерти, беспрепятственно покинули Афьор. Глава 5 Мы двигались рысью, стараясь не утомлять лошадей – переход планировался долгий. По обе стороны от дороги лежали ещё не засеянные зерновыми поля, в чьих глубоких бороздах голубели тонкие полоски воды, не успевшей испариться. То тут, то там взгляд натыкался на пышные кусты, покрытые лиловыми первоцветами. Пахло древесными соками. Но счастье длилось недолго. Цветущие кустарники сменились сухостойником, над которым стаями вилось вороньё. Падальщиков привлекала длинная вереница виселиц, поднявшихся словно стройный лес. – Трупы свежие, – неприязненно сморщил длинный аристократический нос Кассли. – Банда Феера, – откликнулся Джейманн. – Отказались ребятки по-доброму сдаться Стальной Крысе, вот и повесили их, высоко и быстро, без суда и следствия. Смотреть на такое малоприятно даже полудемонам. Пока мы спускались к реке я, в числе прочих, отворачивалась, старательной зажимая рукой нос. Миновав древний горбатый мост, перекинутый с одного берега на другой, мы продолжали следовать за Ланджоем. Ехали долго. То спускались с холмов, то поднимались на кручи. Ровных участков почти не было. Окружающий ландшафт не впечатлял. Все эти природные красоты предстояло преодолеть обычным способом, то есть верхом на потеющей, взбрыкивающей, уставшей лошади. А это далеко не фунт изюма. Моя многострадальная задница успела покрыться мозолями, и каждый новый шаг походил на пытку. Когда уже всерьёз начало казаться, что день не закончится никогда, что солнце пришпилено к небу невидимой гигантской булавкой, светило начало медленно закатываться за горизонт. Однако радости это не прибавило. Местность оставалась неизменно пустынной. Из строений, если и попадались, то только заброшенные фермы. Жилым даже и не пахло. – Не пора ли осмотреться в поисках ночлега? – предложил Таббар. – Осматривайся – не осматривайся, а вокруг одно: пустыня. Кажется, так и придётся заночевать под открытым небом, – высказал вслух общие опасения Кассли. Ночь действительно застала нас в пути. И, что ещё хуже, вместе с ночью нагрянула гроза. Стоило только солнцу скрыться, ветер принялся набирать силу, вскоре превратившись в настоящий ураган. Всполохи молний рассекли небо, гром зловещим хохотом рассыпался по острым каменным скалам, окружившим нас со всех сторон, словно зубы в пасти у чудовища. – Бездна! – просипел Ланджой. Трудно было с ним не согласиться. Спустя час, когда все вымокли до нитки и почти отчаялись, навстречу из темноты выдвинулись дома в окружении оград из жердей. Мы, таки, набрели на деревню. Ланджой постучался в первый же попавшийся дом. За дверью мелькнул свет, и сиплый старческий голос осведомился, кто это в столь позднее время тревожит сон добрых людей? – Мы охотники за нечистью, – прокричал Ланджой. – Приехали в вашу деревню по специальному распоряжению Департамента из Афьора. Дверь осторожно приоткрылась. Показалось круглое благообразное морщинистое лицо. Чтобы лучше разглядеть нас, старик держал в высоко поднятой руке масляный фонарь. – Охотники? – переспросил он. – Хвала Двуликим! Наконец-то! Наш лорд велел незамедлительно препроводить вас к нему, как только вы появитесь… – Чего ж медлишь? – не выдержал Кассли. – Веди! Старик отрицательно замотал головой, проявляя одновременно трусость и благоразумие: – Простите, господа, но я слишком стар, чтобы покидать кров в такую ночь. Вы без труда сами найдёте господский замок. Нужно проехать совсем немного вперёд и увидите его. – Вперёд! – скомандовал Ланджой. – Предлагаю для начала оторвать голову здешнему лорду, – предложил Кентар, – а уже потом приняться за местных волкодлаков. – Остаётся надеяться, что волкодлакам не нравится дождик, и мы хоть до замка-то доберемся без приключений, – ответил другу Джелрой. Кони, скользя, с трудом вскарабкались по крутому откосу, ведущему к замку. Мы остановились у рва, над которым сумрачной тенью нависал подъёмный мост. Почти сразу с лязгом отварилось решетчатое окошечко надвратной башни, и чей-то трубный глас поинтересовался, кого это слепой ткач принёс в такую непогодь? – Охотники за нечистью, – повторился Ланджой. – Если вы не впустите нас немедленно, гюрзу вам в глотку! – своих чудовищ будите ловить сами, – прорычал он. Мост, гремя и бряцая, стал медленно опускаться. Мы получили возможность въехать под тёмную арку, миновали узкий мощёный двор и вошли, благословляя Светлых Богов, в замок. На второй этаж по узкой винтовой лестнице подниматься пришлось гуськом. Двустворчатая дверь, распахнувшись, пропустила в просторный сводчатый зал, освещённым красноватым пламенем огромного камина. По меркам провинции, в которой волей случая пришлось оказаться, местный лорд был богатым человеком. Стены увесили пёстрыми коврами, на коих вперемешку красовались охотничьи трофеи: головы, шкуры, рога. За трофеями рядами тянулось дорогое оружие. Хозяин всего этого великолепия восседал в широком кресле возле огня. То был человек с узкими щелками вместо глаз, надменно выпяченной нижней губой и совершенно лысый, как моё колено. Одет лорд был затейливо и старомодно. Длинный камзол свободно облегал грузную фигуру, широкий кожаный пояс туго стягивал массивный живот. – Значит, вы и есть охотники? – низким голосом прорычал хозяин вместо приветствия, предварительно изучив каждого из нас долгим, внимательным, не слишком-то доброжелательным взглядом. – Мы ждём вас уже несколько недель. Нельзя сказать, чтобы вы были расторопны, господа. – Мы пустились в путь сразу, как только получили приказ из Департамента, – возразил Ланджой. Лорд снова скользнул по нему тяжелым взглядом: – Мои крестьяне упорно распускают слухи, – процедил он, – что по окрестностям гуляют волкодлаки. Я, как лорд этой деревни, пытаюсь принять меры, честно исполняя свой долг. Но правительство, как всегда, проявляет заботу о людях лишь на словах… мало того, что ваши услуги я должен буду оплатить из личной казны, вы ещё и заставляете ждать себя. – Не в наших правилах медлить, уверяю вас, – отвечал Ланджой. – Для людей нашей профессии время – это деньги. Но сейчас, сами видите, мои люди вымотаны, они устали с дороги. Нам необходима сухая одежда, пища и отдых. Лорд выпятил нижнюю губу ещё дальше, хотя это и казалось невозможным: – В этих краях законы гостеприимства святы. О ваших людях позаботятся, – процедил он величаво. Слуги повели нас через очередной узкий коридор. Миновав несколько окованных железом дверей, мы оказались в пустом круглом помещении с голыми каменными стенами, лишь в узкой толще окон лежали покрытые циновками лежанки. Ничего не скажешь, королевские апартаменты. – Не слишком-то радостно нас здесь встречают! – прорычал Оукмар. – Может быть, обидеться и завтра убраться отсюда подобру-поздорову? И хрен с ними, с деньгами, а? – Что тут скажешь? – ухмыльнулся Джейман, – Пусть крестьян неприветливого лорда волкодлаки сожрут живьём, всех до одного. Он из-за своего скопидомства вполне заслуживает остаться без вассалов. Слуги лорда, тем временем, складывали сухие дрова, растопку и бересту в камин. Зажав кремень и трут, они высекли огонь и принялись раздувать его маленьким мехом. В трубе завывал ветер, загоняя клубы дыма обратно. Подумать только, сколько усилий? Мне достаточно просто взглянуть, чтобы этот паучий камин разнесло взрывом вдребезги. Хотя взглянуть – это я, конечно, немного преувеличила. Камин взорвался бы только в том случае, если бы я выплеснула в него всё скопившиеся за последние дни раздражение. Чего я делать, конечно же, не собиралась. Компаньоны и соратники принялись стаскивать мокрые сапоги, доспехи и одежду. Мы с Мел забились в укромный уголок, где в свой черёд, с удовольствием сбросили мокрые тряпки. Я особо не скромничала. После бешеной скачки, грязная, далекая от всего, что принято считать в обществе привлекательным, я считала, что надёжно застрахована от мужского внимания. Судя по заинтересованным взглядам и вытянутым шеям недооценила я игру мужских гормонов. Интересные всё-таки зверьки эти мужчины. Мне вот сейчас, например, было глубоко плевать на все их телесные достоинства. Хоть они голыми туда-сюда перед моим носом ходи, будет ноль реакции. А у них, – ведь, поди ж ты! – всё совсем иначе. После перехода тело нестерпимо ныло. А ведь я далеко не изнеженная комнатная девочка, да и в Академии Магии нас гоняли – будь здоров! Но вот она, разница между учебой и тем, что уже по-настоящему. На тренировочной арене, устав и вымотавшись, ты просто сдашься, потому что, как не суровы условия обучения, в конце любого спарринга ставится лишь оценка, а в конце боя таится чья-то смерть. Колокол позвал к ужину, отвлекая меня от размышлений, а мужчин – от подглядывания. В столовой было по-настоящему уютно. Звуки разыгравшейся непогоды сюда почти не проникали. В жирандолях горели восковые свечи, а сам стол ломился от еды: рыба, дичь, мясо, овощи, варенье, караваи хлеба, всевозможные лепёшки, вино или простокваша на любой вкус – всё было тут. – Садитесь и отужинайте, – пригласил лорд, указывая Ланджою место напротив себя. Рядом с лордом, по правую его руку, сидела высокая чопорная дама средних лет. Одета она была с претензией на хороший вкус. – Добро пожаловать к нашему столу, господа, – скупо уронила хозяйка замка. За дамой расположились молодые люди, оба не старше двадцати пяти лет, одетые по последней столичной моде: камзолы, шейные платки. У обоих были длинные волосы, причем собственные, а не парик, что говорило в пользу их хорошего вкуса. – Мы рады вам, – проговорила единственная, если не считать меня, девушка за столом. Видимо, хозяйская дочка. – Вы ведь убьёте этих чудовищ, господа, правда? – Не беспокойтесь, маэра. Убьём. Это наша работа, – ответил Ланджой. Девушка, слегка покраснев, мило заулыбалась, продемонстрировав очаровательные ямочки на щёчках. – Возможно, ваши люди не боятся волков, – вскинул голову один из сыновей лорда. Тот, у которого были прекрасные золотистые локоны. – Но этот зверь – особенный. – Обычно волкодлаки не делают различий между людьми, ведь так? – произнесла дочка лорда. – Но этот как будто специально выбирает лишь женщин и детей. – Вы видели его? – спросил Ланджой. – Нет. – Полагаете, волкодлак здесь в единственном числе? – Мы на это надеемся. В противном случае ваши услуги обойдутся нам ещё дороже, не так ли? – усмехнулся лорд. – Понимаю ваш скептицизм, маэстро, – кивнул Ланджой. – Но такова жизнь. Если хочешь, чтобы грязную и опасную работу за тебя сделал кто-то другой, приходится платить. – Мы собрали для вас сведения о пострадавших, – подал голос темноволосый сын лорда, предпочитающий до сего момента отмалчиваться. – Как только отужинаем, принесут документы, чтобы вы могли просмотреть их и сами сделать выводы. Сквозь звуки бури прорвался леденящий душу волчий вой. Он почти всегда и на всех нагоняет тоску и ужас, боги знают почему? Живые волки зачастую не представляют для людей опасности, а мёртвые – никогда не воют. Жена лорда вздрогнула и нервно промокнула губы салфеткой: – Линуар, дорогая моя, – обратилась она к дочери, – поиграй, пожалуйста, на клавесине. Уверена, гости будут рады послушать музыку. Рады, как же! Терпеть не могу музыку. Волчий вой, конечно, тоже не сахар, но уж лучше он, чем жалкие потуги провинциальной девочки на музицирование. Линуар не заставила себя просить дважды. Она направилась к инструменту, и вскоре из-под её тоненьких пальчиков полилась монотонная однообразная мелодия. Клавесин особенно хорош тем, что не способен передавать музыкальные оттенки. – Мы пытались поймать зверя сами, – выстукивая пальцами нервную дробь по столу, поделился воспоминаниями темноволосый наследник лорда. – Но у нас ничего не вышло. – Люди не сведущие не должны браться за дело, – Ланджой отодвинул от себя столовый прибор, достал из кармана толстую сигару и наклонился к свече, чтобы прикурить. С наслаждением глубоко затянулся, выпустив вверх кольца дыма. – Я бы вот никогда не взялся печь булочки, потому что рискую всё испортить. – Самим? Вам ещё повезло, что живыми ушли! Вот что вы, господа, станете делать… – прохрипел Таббар своим осиплым жутким голосом, – что станете делать, когда чудовище выскочит из чащи, словно из мрачных глубин ада и набросится на вас, а? – Что мы будем делать? – испуганно облизал губы золотоволосый лордёшныш. – Эй, хозяин, – вскинулся Кассли, – вели подать ещё вина! – А у меня как раз и был такой случай, – с многозначительным видом начал Таббар. – Чудовище выскочило из чащи и набросилось на моего коня. Оно оторвало ему задние ноги одним ударом… У Мел сделалось такое выражение лица, словно ей туда лимон без шкурки засунули. Кассли опрокинул свой стакан залпом. – В Бездну коня! – пробасил Оукмар. – В бездну! – согласились остальные охотники. Линуар перестала терзать клавиши. Воцарилась благословенная тишина. Мужчины разразились благодарственно-восторженной речью. На этом вечер, хвала Двуликим, и закончился. Мы с Мел легли в постель. А вот мужчины спать не торопились, они всё о чём-то болтали и болтали, бубнили и бубнили. Где силы брали? У меня глаза слипались прямо на ходу. Вообще байки о том, что мужчины, якобы, молчаливее женщин, это миф. Мужчинами же созданный. Себе в оправдание, надо полагать. Да ни одна баба не способна так трепать языком, как глупое мужичьё. А уж сплетники они и вовсе жуткие. Пошлые в придачу. – Нет, ты видел? Видел, как на меня хозяйская дочка-то таращилась? – Не льсти себе. Она с меня весь вечер глаз не сводила. – А классные у неё буфера. Клёвые сиськи! – Ага. И зад такой аккуратненький. Как раз по моему вкусу. Я сжала зубы и отвернулась к стенке. Ну не люблю я, когда о девушках так. Наши сиськи и задница не наша заслуга и не наша вина. Они даны нам от природы и такие, какие есть. – В этом замке я не чувствую себя спокойно, – перебил пустой трёп Кассли. – Ну, по крайней мере здесь приятней, чем под проливным дождем, – широко зевнул Джейман, потягиваясь. – А дочка лорда – сладкая курочка. Опять он за своё, гусь лапчатый! – Жаловаться грех, – поддакнул Делрой. – Мы сытно отужинали, нас ждут сухие постели. Случались в нашей жизни ночки и похуже этой. – Мне тоже хозяин не внушает доверия, – покачал головой Ланджой. – Если хочешь выжить, необходимо самому заботиться о собственной безопасности. Поэтому ложитесь в одежде и оружие держите наготове. – Да ладно! – разочарованно протянул Джейман. – Не думаете же вы, что наш лорд сегодняшней ночью решит изобразить собой волкодлака? – Погляди сам, – заговорил немногословный Кентар, – на двери ни замка, ни засова. Не запереться. – Придётся по очереди сторожить за дверью, – подвёл черту под разговором Ланджой, – Думаю, что, скорее всего, наши хлопоты впустую, но осторожность – прежде всего. Дежурить будем по очереди. Все, – Ланджой скользнул по нам с Мел, – кроме женщин. Я с облегчением натянула одеяло на голову. Конечно, все мы тут только наёмники, но как приятно иногда воспользоваться маленькими привилегиями. Ночь прошла спокойно. А вот позавтракать спокойно не удалось. – Зверь! Зверь напал! Снова! – влетел в столовую человек с перекошенным от ужаса лицом. – Тварь из бездны убила всех! Ланджой поднял голову и посмотрел на ворвавшуюся в зал толпу людей. Казалось, ещё немного, и они перешагнут тонкую грань вменяемости. – Волкодлаки напали снова!!! – Быть не может, – решительно заявила Мел. – До полного полнолуния ещё неделя. – К Слепому Ткачу ваше полнолуние! Слышишь, баба?! К Ткачу! Деревня усеяна трупами! Этому чудовищу нет дела до науки. Оно жрёт людей почти каждую ночь! Ланджой медленно поднялся из-за стола и, громко стуча каблуками по каменным плитам, медленно подошёл к человеку, положил ему руки на плечи и заглянул в глаза: – Мы здесь затем, парень, чтобы помочь. И мы поможем. Так что успокойся и перестать орать, как истеричная баба. Пошлите, ребята, глянем, что за хрень здесь творится, – кинул он нам небрежно, даже не оборачиваясь. Действительность превзошла все ожидания. Человек пять лежали на одной улице, между телегами, лошадиными лепёшками и повседневной утварью. Причём, если сами туловища оказались ещё в относительной целостности, то конечности раскидало повсюду. Всю мостовую залило кровью. Увидев, как туча мух выползла из приоткрытого рта мертвеца, я не смогла сдержаться. Согнувшись в три погибели, избавилась от всего, что осталось от вчерашнего ужина. После чего приняла решение больше не рассматривать жертвы. Помочь им мой осмотр не сможет, а мне неприятно. – Волкодлак и вдруг охотится не в полнолуние? – плюнул себе под ноги Таббар, закончив осмотр. – Это не волкодлаки, – покачала головой Мел, – кто-то другой. – В любом случае повозиться придётся, – резанул товарищей острым взглядом Джелрой. – А пока избавьтесь от трупов, пока луна не заставила подняться их самих. Выжившие после этого нападения есть? – Нет. А если бы были?.. – Их пришлось бы убить. Крестьяне болезненно дёрнулись. Крутой мужик! Что ещё скажешь? Интересно, а если бы это его мать, сестру или дочь покусал волкодлак, был бы он столь же категоричен? Про любовницу и жену не спрашиваю – этих убил бы, не колеблясь, сомнений нет. Воистину, полная добродетель, свято выполняющая свой долг так же ужасна, как и разнузданный, кровавый порок. Крайности сходятся, как половинки, замыкаясь в круг. – Нужно дать родственникам хотя бы проститься!.. – начал, было, достойный человек, но Кассли его перебил. – С чем? С чем ты предлагаешь им проститься? Вот с этой рукой? Или вот с этой ногой? Или вон с той вязанкой кишок, растянутых по всему переулку? У меня возникло стойкое желание убить ублюдка. Я ведь уже почти справилась с тошнотой… – Во имя милосердия, добрый господин, не препятствуйте нам, – мягко сказал Ланджой. – Пусть для всех, кому были эти люди дороги, они останутся теми, кем были, а не тем, что от них осталось. Кэнтар, Оукмар! Очищайте улицу. Прислонившись к стене, я наблюдала, как ребята запихивают в мешок человеческие останки, привязывая их к телеге. Оукмар подходил первым и набрасывал на мертвеца дерюгу, скрывая его от глаз. Потом они вдвоём переплетали в саван тело, брали его, точно полено и тащили к тележке. Если бы на месте этих несчастных, безымянных бедняков оказался бы какой-нибудь именитый лорд, помпы и реверансов было бы значительно больше. Но кому нужны люди из массовки? Взгляд любого зрителя способен уследить лишь за жизнью основных персонажей. Очень жаль, что тварь не порвала в клочья вчерашнюю фальшивую музыкантшу. Её бы уж точно не свалили грязной грудой. Над ней бы справили пышную тризну. За деньги не купишь счастье? Бред! За деньги можно купить всё. Хотелось бы верить, что лишь в этом мире, продажном и богомерзком, дела обстоят столь паршиво, а в мире лучшем перед ликом Творца все мы едины. Очень хотелось бы верить. Да вот только не верю я в посмертье. Ни в аду, ни в раю мы не просыпаемся. Все заканчивается там же, где начинается – здесь. И для мертвых уже не имеет никакого значения, чьё имя написано на их могиле, приходят ли к ней кто-нибудь поплакать. Это нужно живым, а мертвым все равно, потому что их больше нет. Ни внизу, ни вверху – нигде. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org