Автор : Рогаль Анатолий Григорьевич "Frencis" Название книги: Плаха Палача (СИ) Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/rogal-anatolii-grigorevich-frencis/plaha-palacha-si ПЛАХА ДЛЯ ПАЛАЧА Всякая власть это есть насилие над личностью, а политики, в большинстве своем, амбициозная серость. (горькие откровения из жития без бытия) 1 ГЛАВА Лето. Утро. Прохлада. Жара еще впереди. А сейчас благодатная свежесть и несколько вынужденных часов безделья. Михаил Михеев, частный сыщик, имеющий крохотный офис на окраине Киева, оканчивал свой завтрак. Дело в том, что и офис, и его жилые апартаменты размещались в одной двухкомнатной квартире обычного жилого двенадцатиэтажного дома. А под парадный вход в свою частную фирму Михаил переделал выходивший на проспект балкон. (Благо, что первый этаж.) Колоритная подсвечиваемая ночью вывеска «Частный сыск», за которую пришлось выложить аж пятьдесят долларов, хорошо просматривалась ни только с тротуара. Но и даже запечатлялась в памяти водителей автомашин денно и нощно извергающихся непрерывающимся конвеерообразным потоком на проезжей части улицы. Миша Михеев, сколько себя помнил, всегда мечтал стать сыщиком. Видно первопричиной тому была его мать, которая, не выдержав пьяных выходок мужа - самодура, бросила все, и в том числе и его двухлетнего сынишку, и бежала к себе в «хохляндию». Мишин отец пить и дебоширить не бросил. И даже после бегства жены не взялся за ум. А через пару годков разудалого донского казака кто-то под покровом ночи увесистым колом из соседского плетня остудил до нулевой отметки. После смерти отца Миша перешел жить к своей бабушке, которая и заменила ему непутевых родителей. О мертвых не тоскуют, о них печалятся, а вот о матери Миша вспоминал часто. И даже пытался искать, но, увы, безуспешно. Но вот заблудших собак, кошек и даже коз и телят всегда отыскивал и иногда получал за это и вознаграждение. Конечно же, не денежное, но пару десятков яиц или добрый кусок сала было обычной таксой для его сельских клиентов. Мальчик имел собачий нюх, выносливые ноги и неуемное желание довести начатое дело до конца. Неприметная не бросающаяся в глаза внешность, цепкая память (и как результат успешная учеба в школе) да мускулистое тело (Миша посещал практически все школьные спортивные секции) открывали ему путь в юридический вуз. И хотя знаменитый ученый Павлов и утверждал, что все живое, чтобы проявиться, должно ограничиться, но именно Мишина всесторонняя подготовка помогла ему, когда он перешел в старшие классы, стать восходящей звездой отечественного кикбоксинга. Молниеносно работая руками и ногами (и все это под контролем далеко не пустой головы) Миша Михеев просто «выломил» двери ведущие в страну будущего благоденствия. И как закономерность стал студентом юридической академии и знаменитостью вузовской спортивной сборной. Но, ох, как тернистый путь к вершине славы! И категорическое не желание молодого спортсмена накачивать свои мышцы при помощи стероидных препаратов заставило тренеров применить к несговорчивому курсанту «воспитательные» меры. Так Михаил Михеев попал в армейские ряды и стал рядовым элитного подразделения войск специального назначения. Вредные анаболики здесь заменялись не менее зловредными «дебилами» в форме прапорщиков. Но и они не сломили воли Михаила, а вот пара сломанных челюстей остудила пыл некоторых не в меру ретивых старослужащих - «наставников». От армейского беспредела Мишу освободила «святая троица»: заворовавшийся лесник, разгильдяй - летчик, и хирург­«костолом», у которого весь профессионализм жижделся на родительской «зелени». Лесник желая скрыть размеры незаконных вырубок, то есть, чтобы спрятать концы в воду, решил произвести поджег. И нанял для этой цели двух приблудных бомжей. Но пока те взбадривали себя перед «делом» «презентованным» им самогоном, ветер переменился. И пламя поглотило соседний обход, а участок заказчика остался не тронутым. А летчик вертолета (из-за нехватки горючего учебные полеты в наших войсках стали явлением редким) о произошедшем подпале не ведал ни сном, ни духом и принял место пожара за штатную поляну для десантирования. (До этого та была единственной большой поляной в округе.) И для рядового Михеева первый прыжок с парашютом оказался и последним. Так как горелый лес был срублен самым варварским способом. Стараясь выхватить первыми то, что поценней, вальщики леса не очень тогда обращали внимания на стандартную высоту пеньков. И место пожарища превратилось в надолбневый капкан. Но все обошлось. Из приземлившихся десантников никто, слава богу, не погиб. Пара сломанных ребер (царапины и синяки вообще не в счет) да сломанная у Михаила нога не такие уж большие потери для наших вооруженных сил. (Бывало и покруче). Перелом был закрытый, боль терпимой и Миша надеялся на лучшее. Но все надежды похоронил хирург военного госпиталя, умудрившийся всего за два месяца сделать с него пожизненного калеку. Нет, парень благодаря своей железной воли врожденного бойца (но это потом, через пару лет), выходился и даже «бодро» вышагивал не хромая, но вот на профессиональном занятии спортом пришлось поставить крест. С Армии Мишу Михеева комиссовали инвалидом второй группы и даже в юридическую академию восстановили, правда, на вечернее отделение. (Наверное, чтобы глаза не мозолил, как жертва неудавшегося воспитательного эксперимента. Правда, искать правды и угрызения совести там, где за поступление в вуз существует почти «официальная» такса в двенадцать тысяч долларов наверное глупо.) Михаил снял квартиру недалеко от «родной» академии, пристроился на работу ночным сторожем в одну из охранных фирм и в долгие часы бдения в одиночестве мечтал об уголовном розыске и конечно же о матери. Но о ней все реже и реже. Так прошло три года. Парень повзрослел, возмужал и уже оканчивал учиться и ему пора было бы и жениться. Мать же живой ему еще хоть разок так увидеть и не довелось. Как потом он узнал, еще год назад (до того как его нашли) она умерла. Не решившись даже перед смертью взглянуть в глаза брошенному сыну. Но вот двухкомнатную квартиру на окраине Киева завещала ему и только ему. Дядя Вася брат матери Михаила был человеком зажиточным, да еще и должность занимал весьма денежную и на сестрино наследство и не зарился. Своего добра было навалом, а вот детей, увы, бог не дал. (Я это к тому, что Нина Константиновна мать Михаила составить завещание не успела .. , а ведь частенько случается, что и при наличии оного наследнички за каждую гривну друг другу глотки рвут.) Василий Константинович, узнав о существовании племянника из сестричкиной исповеди на смертном одре, сначала опешил. Но затем, когда нашел Мишу, не только переписал на племянничка все имущество покойной сестры, но и подарил от себя дорогой импортный компьютер и шикарную видеодвойку. Василий Константинович работал, и не малым чином в государственной конторе, которая ведала выдачей лицензий на частное предпринимательство. И через некоторое время Миша Михеев из рук родного дяди получил воистинно щедрый подарок: лицензию на частный сыск. И пришли к инвалиду-сыщику успех и слава. Ибо собак и кошек и в пригороде столицы, где в квартире матери Михаил оборудовал офис своей частной сыскной фирмы, пропадало несусветное множество. Но собака собаке рознь, да и кошка тоже. Новые украинцы и братьев наших меньших подбирали под стать себе: дорогих и «мордастых». И поэтому щедрые вознаграждения за успешное возвращение всеобщих любимцев в родные палаты потекли неиссякаемым ручейком на банковский счет Михаила. Так что сегодняшний завтрак преуспевающего сыщика был по обычному и по холостяцки прост: яичница с ветчиной да кофе с круассанами. С утра, как правило, Михаил бездельничал ибо собаки и кошки в это время как раз пропадали, (и чаще их просто нагло воровали) но искать их, а значит и подключать к этому специфическому процессу частного сыщика их хозяева, а точнее слуги этих наворишев, догадывались ближе к полудню. Но сегодня мелодичный колокольчик о прибытии первого визитера известил намного раньше. Михаил вытер рот и руки бумажной салфеткой и направился в свой «офис». Пара круассанов и ароматный дымящийся кофе остались нетронутыми стынуть на столе. Дела есть дела. И «пружинистой походкой» пожизненного инвалида частный сыщик Михаил Михеев направился вершить дела «великие». Прелестная незнакомка в возрасте не более двадцати лет, но с глазами великомученицы Варвары, стояла у порога и нервно теребила в руках газету. (Как профессионально отметил «звезда» сыска республиканскую «сплетницу» за вчерашнее число.) - Прошу, - просто по деловому, но душевно-вежливо предложил хозяин кабинета удобное кресло, а сам уселся на свой жесткий «офисный» стул, но только после того как присела дама. Поверхность письменного стола разделяющего посетительницу и Михаила была почти пуста. Телефон и телефонный справочник, энциклопедия «Твои четвероногие друзья» да еще ручка и блокнот - вот и весь его рабочий инструмент. (Заваливать рабочий стол горой юридической литературы да еще и наглядной россыпью писем несуществующих адресатов, то есть создавать некий имидж преуспевающего деятеля сыска, мороча таким образом головы своих посетителям, то есть пускать им пыль в глаза, Михаил считал не этичным.) - Чем могу помочь? - спросил он свою гостью и встретившись с ее взглядом вновь попал в плен ее красивых, но печальных глаз. - Моя фамилия Гардская .. А имя? - Вера, но это не важно.., («Важно да еще как важно», - не с того сего пронеслось вдруг в мозгу Михаила.) Мой отец, как его образно окрестили журналисты, был последним могиканом Орланского ущелья ...) - И он умер в больнице от сердечного приступа, когда узнал, что всех жителей его родного села поглотила водная пучина. Трагическая случайность, как результат разрушения дамбы-плотины электростанции, - снова Михаил прервал рассказ своей собеседницы. Хотя обычно ему всегда было присуще чувство такта, но сегодня неожиданно и в первую очередь для себя, он вдруг решил похвастаться своей осведомленностью. (Но это не такой уж большой грех; кого из нас по молодости лет не заносило в присутствии прелестных девушек?!) - Да, мой отец, так уж получалось, лишь один из односельцев не приехал в родное Цветово в поминальное воскресенье. Он после второго инфаркта лежал в больнице ... - Да я помню его телевизионное интервью о том, что он единственный оставшийся в живых из выходцев с Орланского ущелья, - не к месту радостно воскликнул Михаил, но тут же убрал улыбку. - А затем на следующий же день трагическое сообщение о смерти вашего отца от сердечного приступа. - Я тоже тогда так думала. Ведь я работаю медсестрой не только в этой больнице, но и в том же отделении. И именно благодаря этому и еще ... , но это к делу не относится, мне и у далось положить отца в наше отделение. Когда папа умер, я как раз была на дежурстве. И буквально за несколько минут до его смерти я заходила в палату ... Но сердце есть сердце! ... Вера тяжело вздохнула и бриллиантовая слезинка на миг зависла на ее длинных ресницах, но девушка взяла себя в руки и продолжила рассказ. - Затем мы с девочками вышли на лестничную площадку запасного хода покурить... (Михаилу - и он ничего с собой не мог поделать - ну не нравились курящие женщины и прелестная красота Веры Гардской враз померкла в его глазах). Но женские глаза - это взгляд сфинкса, а мужские ­доска объявлений и девушка лишь запнувшись на какой-то миг, продолжила не меняя тональности, но внесла небольшую ремарку: - Нет, я не курю. Просто составила Наде и Жене компанию. (Снова заблаухали розы!) Двери на черный ход запираются, как снаружи так и изнутри. И девочки выходя покурить, чтобы их дежурный врач не застукал, у нас с этим строго, всегда их изнутри защелкивают. А стекла в дверях тонированные и нам видно все, что твориться в коридоре, а нас нет. И вот в то время, когда умер мой отец, незнакомый мужчина - я его раньше никогда не видела, чтобы он приходил к кому-­нибудь из больных - прошел по коридору и даже почему-то подошел к двери запасного хода и дернул ее за ручку. - Ну и что? - легкомысленно брякнул Михаил уже поуспевший основательно втянуться внечеловеческие отношения своих четвероногих «клиентов». - А то, что в торце здания, откуда шел незнакомец, находится лишь туалет и одноместная палата - «люкс», в которой лежал мой отец. - Туалет мужской или женский? - Общий. А на мужчине сверху был накинут белый халат и я тогда тоже подумала, что это один из посетителей. Но когда после похорон, - еще пара слезинок зависла на ресницах, - я пораспрашивала больных, то оказалось, что в тот вечер ни у кого из них не было посетителей. - А что сказали врачи о причине смерти вашего отца? - Он мог умереть и от неосторожного резкого движения. Или его могли просто сильно встряхнуть, - задумчиво проговорил Михаил и по привычке потер большим пальцем висок. - А как выглядел незнакомец? Девушка, поколебавшись пару мгновений, решительно взмахнула объемной волной каштановых шелковистых волос и протянула «мастеру» сыска газету, которую до этого держала в руках и которая за время разговора превратилась в неряшливый ком. Миша во всем любил порядок и первым делом аккуратно расправил «популярную» периодику: «Новости из первых рук.» - Посмотрите на снимок на первой странице, - поторопила его посетительница. «Темная лошадка как возможный фаворит президентских гонок» - знакомое название, знакомый портрет. (Миша тоже прессу читал. Конечно его более интересовали объявления типа: «Пропала собака. Нашедшего прошу вернуть за вознаграждение.» Но он как добропорядочный гражданин своей страны все газеты, которые попадали ему в руки, перечитывал от корки до корки, хотя потом и плевался на пол и даже иногда ругался матом. И это при том, что по природе своей он был абсолютно аполитичен.) -И - и - и?!! - у молодого сыщика перехватило дыхание и он издавши звуки «неумного» животного даже подпрыгну л на своем стуле. - Нет! Нет! Это не портрет незнакомца, - не ожидавшая такой реакции поспешила Мишу успокоить Вера. - Просто этот кандидат в президенты очень похож на незнакомца. - Но у того был свирепый оскал, как у хищного зверя, а этот сразу видать тюха - матюха. Просто этот снимок будет нам служить как бы фотороботом подозреваемого. - Нам? - Я попыталась самостоятельно кое-что поразузнать, ­очаровательно краснея призналась Вера. - И я надеюсь моя помощь вам не будет лишней? - И бирюзовый взгляд девичьих глаз мучительно - сладко щипнул сердечко «бывалого» сыщика. - Конечно - конечно я буду очень рад с вами сотрудничать, - теперь настала Мишина очередь краснеть, - но я боюсь от меня вам мало будет толку. Дело в том, что, в большинстве своем, я специализируюсь на отыскании пропавших кошек и собак ... , и если честно сказать, то с поиском людей я еще никогда не имел дела. - Вот и отлично! Ведь надо же когда-то начинать заниматься и серьезными делами. - Если я правильно вас понял, у вас возникли сомнения, а не есть ли причиной смерти вашего отца и всех его односельчан чей-то злой умысел? - Да я так считаю! - И вы решили меня нанять? Да. - Но ведь это будет стоить денег да к тому же не малых. - Нет я ни кокой-то там крохобор. Упаси бог! Но ведь такой обширный поиск - это сплошные разъезды и переезды с места на место. И даже автобусами и электричками они нам влетят в копеечку и при том не малую. - Деньги у меня имеются, - голос Веры зазвенел натянутой струной. - Но я ведь, увы, не могу гарантировать успеха этих поисков. Ведь я пока любитель, а не профессионал. - Но попробовать то мы можем?! - зазвенела струна на пределе. - Конечно - конечно, Михаил окончательно и бесповоротно сдался в плен Вериного очарования и та вдруг (наверное как награду за уступчивость) милостиво предложила: - Давай перейдем на «ты». А то я устала от этого «выканья». Ведь я вижу мы с тобой сверстники. Мне двадцать один, а тебе сколько? - Двадцать три. - Я тебе наверное показалась моложе? - заставила Вера снова покраснеть Михаила. - Ты не молодая - ты юная! - вдруг сам себя у дивил мастер сыска. - Это комплимент? - лукаво спросила гостья, по-хозяйски взглянув на симпатичного паренька, как на типичного представителя славного рода суженных - ряженных. И стена отчуждения слегка зашаталась. - Нет - это признание в любви, - неожиданно невнятно промямлил Михаил едва слышно, но вдруг все преграды исчезли и время пошло вспять и снова был месяц май, и снова цвела вишня: украинская сакура. Любовь многоликая богиня. И для каждой национальности у нее свое лицо, то есть свой менталитет. Для украинцев любовь неразрывно связанна с едой. Ибо как только Михаил понял, что и он Вере не равнодушен, то тут же предложил: - Пойдем вместе позавтракаем! И ты мне все подробности расскажешь: что произошло и что тебе удалось выяснить. Ведь я о трагедии знаю лишь из прессы. А мне нужна подробнейшая информация. На вид Вера выглядела девушкой не легкомысленной, но она почему-то согласилась. Завтракали, обедали и ужинали они вдвоем. И в постель улеглись тоже вместе. (Вот что значит когда дети, даже пусть и взрослые, остаются без родителей!) Правда дальше «невинных» поцелуев в первую ночь у них дело не пошло: то ли от страха, то ли от неопытности. И молодые крепко прижавшись друг к дружке устало уснули. 2 ГЛАВА Летом солнце встает рано. И «разгуливающий» по комнате лучик-постреленок их разбудил. - С чего начнем поиск? - первым делом поинтересовался Михаил, который был человеком долга. И стал нежно, но страстно целовать свою возлюбленную. Та полусонная сопротивлялась вяло, но почему-то откинула одеяло ... И Миша второй день подряд взял себе выходной. (Вот что значит сам себе хозяином быть!) В общем июль и август ляпнули коту под хвост. Нет, собак и кошек Михаил теперь уже с Верой вдвоем отыскивали еще более успешно. Их так и тянуло уединиться среди кустов на какой-нибудь малоприметной лужайке. Но Вера своей мечты о расследовании загадочной гибели всех жителей отцовской малой родины: села Цветово не забыла. Хотя имелись выводы трех комиссий, (двух ведомственных и одной государственной по чрезвычайным происшествиям) которые все скрупулезно изучили (ведь это был всенародный шок и даже был объявлен трехдневный государственный траур) и расставили все точки над «i». Причина оказалась банальная: трагическое стечение обстоятельств и наше неискоренимое разгильдяйство. Все это привело к взрыву газосварочного оборудования при неплановом ремонте крепежной арматуры бетонных конструкций. А это в свою очередь сдетонировало находившуюся внутри насыпной дамбы небольшую авиабомбу или большой артиллерийский фугас, затаившийся в грунте еще со времен второй мировой войны. И как следствие частичное разрушение плотин ы и возникновение ударной двенадцатиметровой волны, которая подчистую и в считанные секунды разрушила и затопила село Цветово. Еще тридцать лет назад, когда только шло строительство малой гидроэлектростанции, то есть когда сыпалась злощасная дамба, в карьере, откуда, возился грунт, был обнаружен большой склад боеприпасов. Тогда посчитали, что отыскали и обезвредили весь арсенал снарядов и мин, но, увы, по крайней мере, одна единица смертоносного оружия все таки попала в кузов могучих МАЗов. И вообще двухсотметровый защитный перешеек отделяющий Орланское ущелье от водохранилища вначале возводить даже и не проектировали. Но все жильцы села Цветово категорически и единогласно отказались отселяться в суперсовременные (по тем временам) коттеджи. И после долгих, но безуспешных уговоров и угроз власти пошли на компромисс с несговорчивыми селянами. (Редчайшее явление для того времени. Но может все потому что строительство «лишнего» участка дамбы по смете стоило дешевле возведения коттеджей для переселенцев ?!) Как бы там ни было, но Орланскую долину не затопил и. «И видно зря!»- подумал Михаил внося в память своего компьютера данные и о самой трагедии и о немногочисленных живых родственниках погибших в Цветово. Эту информацию, тогда еще интуитивно, так на всякий случай, Вера Гардская начала собирать еще с первых дней трагедии. Когда их оставшихся в живых власти собрали, чтобы поделить уцелевшее имущество и, конечно же, деньги и драгоценности, собранные на месте бывшего села. А главное, весьма и весьма солидную гуманитарную помощь от своих сограждан, но особенно от представителей украинской диаспоры из далекого и близкого зарубежья. (В этот раз из-за пристального внимания мировой общественности к происходящему чиновникам, увы, ее: эту помощь растянуть не удалось.) Вместе с отцом Веры погибло шестьсот двадцать три человека. Из них одних только детей двести двенадцать ... Светлая им память! ! ! Живых же родственников погибших вместе с Верой осталось всего тридцать три человека. (И не одного рожденного в селе Цветово. Ни одного!) И теперь Михаил на всех их живых и мертвых составлял подробное досье. Фотографии, документы, то есть все бумаги находившиеся в момент катастрофы в селе Цветово, естественно размокли и превратились в комья грязи. Но вот архивные документы уцелели. (Благодаря тому что сельский совет, к которому и было приписано село Цветово, находился на центральной усадьбе в поселке городского типа Чатово.) Они-то и стали главным источником исходных данных для разработки стратегии будущего поиска. Если честно сказать, Михаил в эту историю с незнакомцем, а тем более о злом умысле приведшем к трагедии (это же каким нелюдем надо быть, чтобы столько людей уничтожить?!) поначалу почти не верил. Невосполнимая утрата - непосильный груз для юных плеч. Плюс «зомбический» страх навеянный просмотром слишком натурализованных теленовостей да кровожадных до садистского сладострастия нескончаемых уголовных сериалов и чтение детективов им же под стать у кого хоть могут вызвать стресс. Вот и видится потом нормальным людям нормальная жизнь ненормальной: что не действо - то криминал, что ни человек - то преступник. Но мнение Михаила, хотя он и был частным сыщиком, было его личным мнением. Деньги то платила, а значит и заказывала музыку, то бишь его хозяйкой была Вера. (А она была женщиной и тем, знаете ли, не к чему советы «тупоголовых» мужчин.) Так что, когда первого сентября дети (естественно пока чужие) пошли в школу, Вера объявила о переводе расследования в плоскость практических действий. - Для начала давай съездим на гидроэлектростанцию и поговорим с тамошним людом, - предложила она отправную точку поиска. - И много ты думаешь мы от них узнаем?! Их там всякие комиссии - перекомиссии так замучили, что они добровольно с нами разговаривать просто не согласятся. - Но можно ведь и схитрить?! - Что ты предлагаешь? - сразу же поплыл Михаил по течению. - Сделаем из тебя писателя! Которого я якобы наняла написать книгу - память о жителях Цветово. И тогда, я думаю, у них рты закрываться не будут. Наш народ, знаешь ли, славу любит! - С меня писатель, как с бабки роженица, - высказал вслух Михаил свои сомнения. - Между прочим, я где-то читала, что одна женщина родила, когда ей было уже аж за шестьдесят. (Когда тебе еще только двадцать, то человек, которому уже за сорок, тебе вообще кажется прадедом.) Так что, если вы мужики не подкачаете, то за нами дело не заржавеет, - встала вдруг Вера на защиту своего «слабого» пола и, сладко потянувшись, лукаво взглянула в глаза своему ненаглядному. (Дело в том, что за почти два месяца их все еще гражданского брака, они не пользовались ни каким предохранительными средствами. Но череды регулярности Вериных «месячных» это, увы, пока не нарушило.) «Ничего ! Будем заниматься любовью почаще и все будет окей!» - сам себя взбодрил неунывающий Михаил. (Он был молод и чувствовал в себе не только силушку, но еще и некий ее неиспользованный пока резерв.) Сказано-сделано. И дуэт молодых сыщиков быстренько собрался в дорогу. (До Орланского ущелья от столицы было всего-то каких-то двести километров.) Погрузивши еду и необходимый минимум вещей в Верину малиновую «девятку», (сам Михаил, увы, пока был «безлошадным») молодята в дорогу отправились все же не сразу. Они воспользовавшись тем, что на у лице накрапывал дождь, а значит на скамейке у дома зловредные старухи в тот момент не «дежурили», и тем, что стекла в автомобиле были тонированные, занялись любовью прямо на заднем сиденье «девятки». Ограниченность пространства порождает необычайную близость и «глубину отношений» и извергающейся тугой струей поток мужского семени не только привел Веруню в экстаз, но и заставил невольно поучаствовать в «караоке на площади». То есть громко попотпевать включенному автомобильному музыкальному центру. (Правда, прерывисто и с хрипцой да еще и на одной ноте.) На Орланскую гидроэлектростанцию молодята попали только под вечер и, хотя и немного усталые, но довольные и счастливые. (Путь - то был «долгий» и пришлось делать три «вынужденные» остановки.) Да жизнь есть жизнь. (Даже если это половая.) И если тебе повезло с утра, то наверняка повезет и под вечер. (Это я к тому, что Вера с Михаилом попали на плотину как раз в момент начала ужина.) Все (включая и дежурного милиционера, которому полагалось стоять на «часах» на въезде в запретзоне) уже собрались за «круглым столом». На котором, естественно, главенствовала рыба: жаренная и пареная огромнейшими кусками. А вот самогон в двухлитровой фляге «стыдливо» ютился под столом. Малиновая «девятка» беспрепятственно пришвартовалась прямо к зданию дежурки. Но это паники в стойких рядах сотрапезников не вызвало. Правда, дежурный страж порядка нехотя покинул свой застольный пост и, переваливаясь как утка, «выполз» на свежий воздух. Вера сразу же пошла в атаку. Но ее образная и красочная речь на неподкупного охранника госсобственности не возымела ни малейшего впечатления. Михаил вообще, памятуя советы своей возлюбленной, больше помалкивал, но изредка вставлял мудреные слова типа: «реквием», «канул», «гонорар». Но видя, что атака в лоб захлебнулась, (Вера начала хрипнуть и кашлять) мастер сыска вспомнил волшебное слово «помянуть». И открыл для обозрения вместительный баул, в котором уютно свернувшись «дремали» несколько колец «краковской» копченой колбасы да добрый кусок розовой на вид ветчины под «охранной» разнокалиберных бутылок с «зажигательной» смесью». И, о чудо, плотина вдруг рухнула, но на этот раз, слава богу, фигурально. Померших поминали тихо скорбя, но после трех рюмок «казенки» и двух стаканов самогонки началось «братание» и задушевное «общение», которое при нашем пресловутом украинском менталитете неизменно заканчивается одним и тем же вопросом: «Ты меня уважаешь?!» А начинается такая беседа всегда и везде тоже однообразно. Сначала гостей посвятили в профессионально-кастовые пересуды, затем в дела семейные. (По тещам, естественно, прошлись отдельно.) Еще, конечно же, поговорили о свинстве, о скотстве и о курстве. (Нет! Так не годится. Ибо меня могут не правильно понять.) Я просто хотел сказать, что разговор шел о свиньях, коровах и курах. Да еще о ценах и видах на урожай. Но вот о политике и о политиках на удивление ни гу-гу. - Ну їх вcix в гузно! - высказал всеобщее мнение уже хорошо подвыпивший мент. (Но все равно, ему можно доверять, ведь он-то знает власть изнутри.) - Сьогоднi у нас свято! (конечно же назвать поминки праздником - это кощунство, но и здесь он, увы, видно прав: кому война, а кому мать родная!) Говорили все и вместе. (Как в украинском парламенте, но в отличии от депутатов, здесь консенсус всегда достигался.) Вера сначала было попыталась отделить зерна от плевел, но затем махнула обреченно рукой и вспомнив навыки приобретенные на курсах машинисток - стенографисток стала смешными закарлючками стенографировать все подряд. Благо пьяненькие «собеседники» - собутыльники глаголили медленно и «втолковывая» значимость сказанного по несколько раз повторялись. Михаил же не доверяя такому анахронизму незаметно включил диктофон, а сам во все глаза следил за новыми «приятелями». Ибо когда разговор перешел на ночные «рыбалки», то массные взгляды даже старых пердунов стали все чаще и чаще скользить по фигуристой Вере. Пришла пора сматывать удочки. И хотя Веруня и тем более «радушные» хозяева предлагали еще посидеть, но 11ихаил был непреклонен и малиновая «девятка» благополучно покинула запретзону. Чувство ревности делает любовь еще слаще. И при возвращении в Киев молодята сделали целых пять остановок в пути. На следующее утро Михаил день-деньской пил «Миргородскую», а непившая спиртного Вера (во-первых, она была за рулем, а, во-вторых, в последнее время она открывала для себя более действенный способ «веселия») расшифровывала свои «закарлючки» и прослушивала записи сделанные на диктофоне. (Но тихо и в офисе, а «больной» Михаил отлеживался в жилой комнате на диване.) Доверчивая девушка думала, что ее возлюбленный после вчерашней попойки встал с бодуна. Но на самом же деле Михаил просто-напросто хитрил и щадя любимую оттягивал обсуждение открывшихея ему обстоятельств Орланской трагедии. Дело в том, что одной из составляющей успешной сыскной деятельности Михаила была его феноменальная память. Вере же потребовался почти весь день, чтобы из всей этой горы словесной шелухи пьяненького разговора выделить всего два сообщения достойных внимания. Первый эпизод: Вся смена, включая и редко покидавшего свой кабинет начальника электростанции, почему-то в момент взрыва оказалась на месте сварочных работ и вся погибла. Второй эпизод: Топливный бак патрульной моторной лодки, по клятвенному утверждению одного из вчерашних сотрапезников, в канун трагедии был утром заправлен под «завязку», но оказался почему-то после взрыва почти пуст. Хотя лодка все время была на приколе и под вполне надежным замком. И пока Вера до этих свидетельствований только докапывалась, Михаил эти данные в своем мозговом «компьютере» успел не только отсеять от пустопорожней болтовни, но и проанализировавши выработать. первую логически обоснованную версию произошедшей с жителями Цветово трагедии. Но вот даже его мозг и сердце практически постороннего человека, противились внедрению в них таких страшных вестей. «А как же это воспримет Веруня?!» - ужасался мысленно Михаил и продолжал трусливо отлеживаться на диване. Но вот в офисе оборвавшись на полуслове вдруг умолк магнитофон и стало тихо. Необычайно тихо. Пора! И мастер сыска с защемившим вдруг сердцем покинул свое лежбище и направился в свой кабинет. В дверях они встретились. Слезы с Вериных глаз лились потоком, но и они не смогли скрыть поселившийся там ужас. - Там! Там такое!!! ... Не уже ли правда, что тот, плавая на моторке, добивал тех, кому удалось всплыть? - пыталась поделиться возникшей и у нее догадкой Вера, но попавши в нежные и родные объятия Михаила, уткнулась носом в его плечо и разразилась беззвучным рыданием. Не стыдясь слез плакали долго и вдвоем. А взбунтовавшаяся и вырвавшаяся с под контроля их память рисовала им одну и ту же картину, которую они никогда не видели воочию; по вновь только что образовавшемуся заливу на месте села Цветово на моторной лодке мотается ни человек, а чудовище и веслом по головах топит и топит оставшихся в живых ... Багряный осенний закат был под стать настроению, но по обоюдному молчаливому согласию на обсуждение добытой на плотине информации наложили табу до следующего утра. Ужинали вяло и без аппетита. Да и в постель забрались рано и хотя долго не могли уснуть, любовью в этот вечер не занимались. И уже уснувши на левой руке Михаила, Вера и во сне пару раз начинала было плакать, но нежные и горячие поцелуи суженного всякий раз прогоняли кошмары с ее снов. - Давай съездим сегодня в город, - после завтрака неожиданно предложил Миша своей возлюбленной ничего не объясняя. - Как хочешь, - ответила та бесцветным голосом, лишь для приличия ковыряясь в яичнице с беконом. (Кулинарные рецепты Михаила по-холостяцки не отличались оригинальностью, но завтрак - то подан был прямо в постель!) - Тогда, пожалуйста, оденься понаряднее, - немного смущенно и немного торжественно попросил парень. - А что бы ты хотел, чтобы я одела? - враз в Вере проснулась неугомонная модница, присущая всем женщинам. - То бело-кружевное безобразие. Помнишь, ты в нем со мною в ресторан ходила! - обрадовался ~1ихаил тому, что его просьба не получила отказа. Когда женщина одевается, ее лучше не беспокоить. И мастер сыска, пока его дама принимала душ, в темпе и инкогнито, успел порыться в своем плательном шкафу и сейфе, где он хранил оружие, деньги и документы. И прежде, чем открылась дверь ванны, он уже удалился в офис и плотно прикрыл за собою двери. - Я уже готова, - раздалось «вскорости» где-то часа через два. - Я тоже, - ответил Михаил распахивая настежь двери. Конечно же костюм на парне на смокинг явно не тянул да и шил его не французский модельер. Но бывший одессит и «бывший» еврей (женившись Сэм Абрамович взял фамилию жены) был все же классным портным. И его мужские костюмы все имели свое лицо и выделялись даже на весьма престижных тусовках. - Ты просто вылитый принц Чарльз! - восхищенно воскликнула Вера восторгаясь шикарному виду своего повелителя. И, взяв его под руку, повела через офис на улицу к своей малиновой «девятке». (Гаража, естественно, раз нет машины у Михаила, тоже не было и Верин автомобиль, сбоку припека, скромно ютился с краю миниатюрной автостоянки для транспорта клиентов их фирмы.) Сама же Вера выглядела как миллион долларов одной бумажкой, как чистой воды алмаз не «прилизанный» еще ювелирами, как роза цветущая в соседнем саду! (Почему в соседнем? Да потому, что хоть и утверждал поэт, что лицом к лицу лица не увидать, и мол, лучше видеться на расстоянии, но как же тогда быть с припрятанными до поры до времени за листьями колючими шипами ...) - Прошу! - и усадил Михаил свою даму сердца на сидение для пассажира, а сам по-хозяйски занял место водителя. - А права у вас, молодой человек, хотя бы имеются? ­иронично поинтересовалась Вера, ощутив вдруг непривычное волнение и ощущение праздника. - Многое чего у нас имеется, - ответил туманно новоиспеченный личный шофер восхитительно прекрасной принцессы и ловко и профессионально вырулил на проспект. Конечно же посещение ювелирного магазина, а затем и загса для невесты - Веры не стали большой неожиданностью. (В отличии от парней, девчата, как пионеры, всегда готовы к этому «общественному мероприятию».) Но вот Михаила, после того как он из холостяка превратился в мужа, впереди ожидала масса сюрпризов. (Я это не к тому, что невеста - это сласть, а жена - это власть. Конечно же плюрализм мнений в наш век сплошной демократии в семье Михеевых тоже присутствовал ... на бумаге, то бишь в виде добровольных подписей в свидетельстве о браке.) Но стоило им лишь покинуть стены загса, как, во­-первых, Михаила за руль уже не пустили, а, во-вторых, повезли не домой, а совершенно в другую сторону. - Куда это мы? - удивленно поглядывая еще на не совсем ему хорошо знакомые улицы Киева, поинтересовался молодой муж. - Домой, Мишенька, домой! Хватит нам, как приблудам, в одной комнатенке, да еще и на окраине ютиться, - возбужденно и радостно объяснила Вера. - Я ведь, мой муженек, коренная киевлянка, между прочим. Да еще теперь и богатая домовладелица, - и голос враз потускнел. - Мне в наследство, после трагедии в Цветово, в одном только Киеве три приватизированные квартиры перешли. А еще одна в Одессе да частный домик в Крыму в Феодосии, - и умолкла, растревоживши воспоминаниями не зажившую еще рану. А поехали они сначала ни в Верину квартиру справлять свадьбу, а к ее родной по матери тетке ( как вы уже надеюсь догадались) на смотрины. У Раисы Ивановны в Цветово погибли: муж, два сына, обе невестки и все четверо внуков. Такое горе пережить - надо ни человеком быть. И хотя Михаил и не имел медицинского образования, но ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что тетка Веры на этом свете не жилец. И может быть это и звучит эгоистично, но Миша про себя мысленно даже вздохнул облегченно, когда они наконец-то стали прощаться с гостеприимной хозяйкой, после долгих посиделок с чаем и привезенным шампанским да горою всевозможных лакомств. - Вера! Ты когда-то спрашивала меня, не рассказывал ли мне твой дядя Семен какой-нибудь истории, которая бы всполошила все село, - прощаясь вдруг вспомнила Раиса Ивановна вся черная как земля: и лицом, и одеждой. - Я тогда не в себе была и слабо соображала. А вот намедни, перебирая фотографии, наткнулась на снимок свадьбы у Климчуков. Помнишь, они соседями у твоих дедушки с бабушкой в Цветово были? - И - и? - встрепенулась Вера. - Мужики тогда, после застолья, в домино играть ушли, а мы бабы на скамейке у дома судачили. Так у всех тогда на слуху был случай с каким-то приезжим разгильдяем, который в отместку местным парубкам, в селе всех собак на заборах повесил. - И за что он так мстил? - интуитивно почувствовав след напрягся теперь уже Михаил. - Не помню. То ли он кого-то побил. То ли его побили. - А в каком это году случилось? - не теряя нити разговора, задала Вера свой наводящий вопрос. - Если мне не изменяет память, то та фотография датирована 1988 годом, - и Раиса Ивановна направилась в глубь комнаты к старинному комоду. - Точно 1988 год - подтвердила Вера, взяв свадебный снимок у тетки с рук и взглянув на его обратную сторону. - Жаль, что вы больше ничего не помните, - тихо вздохнул Михаил, да так наглядно, что при искреннем желании помочь на убитую и одурманенную горем женщину сошло чудное просветление. - Есть - есть человек, который о тех временах наверняка помнит! - уверенно вдруг сообщила хозяйка и снова направилась к комоду. К столу она вернулась с большой школьной фотографией. - Это выпускная за девятый класс нашего старшего Сереженьки. У него легкие были слабые, - женщина украдкой шмыгнула носом, - так мы его к родителям мужа в Цветово на три года жить отправляли. Врачи посоветовали пожить в деревне, пока мальчик перерастет. Раиса Ивановна для верности надела очки и, немного запинаясь от волнения, прочла вслух: - Думенко Николай Давыдович. Вот он вам и нужен! Он у Сережи классным руководителем был и математику преподавал. - Но ведь все жители Цветово погибли, - мягко перебил Михаил, думая, что женщина просто немного не в себе. - Нет. Думенко - это не наша, не Цветаевская фамилия. Это наверняка из Быкова, из соседней деревни, - возразила мужу жена раскрасневшаяся то ли от выпитого шампанского, то ли от нахлынувшего волнения. - Верно, - приняла тетка сторону племянницы, - Да вот не помню, работал ли Николай Давыдович в 1988 году еще в школе или уже на пенсию вышел, - рассуждая вслух, высказала хозяйка свои сомнения. И Михаил опять потух, но вот Вера была оптимисткой: - Работал - не работал ... Главное живой свидетель! - Чего свидетель? - враз встрепенулась Раиса Ивановна. Свидетель тех времен, - быстро подправил оплошность жены Михаил. - Мы с Веруней собираемся написать историю села Цветово. - Это вы хорошо придумали! - и темное от горя лицо женщины на миг просветлело. 3 ГЛАВА - Сегодня же едем в Быково, - решительно заявила госпожа Михеева, как только они с Михаилом снова оказались на улице. - А как же медовый месяц? - садясь в автомобиль, но уже снова за руль, поинтересовался молодой муж, но обреченно и без надежды. - Я и не думала, что ты такой комфортист, - немного рассеяно вместо ответа отшутилась Вера и при этом оглянулась по сторонам. И вдруг вместо передней неожиданно открыла заднюю дверцу и очаровательно покраснела. Миг и Михаил оказался рядом. И снова пелось караоке, но сегодня в два голоса. От любви одни хмелеют, а другие еще и добреют. Это я к тому, что Веруня решила все же прислушаться к мнению мужа. И в деревню Быково они отправились не в этот день, а на следующее утро. … В этом году природа наверное решила побить все свои рекорды по урожайности. Даже в лесах было полно грибов и ягод. А сады селян просто ломились от сочных и умопомрачительно пахнущих плодов. А на бахчах словно накатанные откуда-то, рябели, казалось всплошную, огромные полосатые арбузы и солнечными колобками желтели дыни, с роящими над ними осами - сладкоежками. Да и мед с ульев в этом году качали молочными бидонами и во многих пасечников впервые под него не хватало тары. Но это все приятные хлопоты и настроение у всех было приподнятое. Женщины по селам повсеместно заготавливали соления и варения. А мужики моченные грибы да яблоки: зимой на закуску. И гнали «по-черному» самогон из даров садов. И у каждой местности своей фирменной марки, но под общепринятым названием: «сливянка». Бывший учитель среди Быковских мужиков не был белой вороной и занимался тем же. Николай Давыдович гостям конечно же обрадовался и поспешил тепленький еще первачок отправить на быстрое охлаждение. Но от все примечающих сыщиков все же не ускользнуло то, что хозяин дома был далеко не в лучшем настроении. Из разговора стало известно, что в учителя вчера с вечера пропала коза знаменитой заанинской породы. И Николай Давыдович был уверен, что на нее позарился кто-то из многочисленных приезжающих грибников. - О событиях восемьдесят восьмого года я к сожалению ничего рассказать не могу. Так как с восемьдесят шестого я уже ушел на пенсию, - подтвердил бывший учитель математики наихудшие опасения наших следопытов. Ребята, конечно же, сильно опечалились, но козу отыскивать все же взялись. - Напрасная эта трата времени, - пессимистично заявил Николай Давыдович, но молодята быстрым шагом направились в сторону леса, с опушки которого и исчезла злополучная коза. Ох, лужайки, вы лужайки!! На второй же «понравившейся» молодоженам полянке обнаружилась и пропажа. И козьей волюшке - воле пришел конец, но вот мытарства беглянки на том не окончились. Так как домой коза попала лишь под вечер, простояв привязанной к стволу дерева еще целых три часа, после того как ее нашли. Знаете ли, грибная эта пора осень! Правда, молодожены Михеевы грибов не нашли, да и не было у них лукошка. Но вот мурашек поднабрались пока ... Николай Давыдович, а особенно его жена Пелагея Семеновна, найденной пропаже были рады несказанно. - Не знаем как вас, и отблагодарить, - бедкались они, накрывая на стол. Ели утку жаренную да самогонку варенную. (После того, как приготовление оного продукта для личных нужд было разрешено государством, частные винокурни появились, особенно в селах, почти в каждом дворе. И у каждого «винодела» свой фирменный секрет. Например, первак старого учителя имел приятный привкус и запах груш.) Спиртное, да особенно «беленькое», эмоции раскрепощает, а вот если это еще и натурпродукт, то иногда даже умом обогащает. Это я к тому, что на Николая Давыдовича во время застолья, где-то между третьей и четвертой рюмкой, неожиданно сошло «озарение». Хотя юные сыщики отсуствию у бывшего учителя математики нужной им информации и огорчились, но решили резонно не зацикливаться на одной версии. И поэтому приложили максимум усилий для того, чтобы разохотить хозяев на воспоминания о бывших знакомых из бывшего Цветово. (После трагедии от Цветово и от его некогда многочисленных жителей осталось одно кладбище.) И так как юные следопыты на этот раз имели дело с интеллигентными людьми, (жена учителя тоже в свое время оканчивала вуз и до пенсии работала в родном селе заведующей детским садом) то легенда о написании книги - памяти, на сей раз, сработала на все сто процентов. Вам нужны записи Светланы Хоменко! Она постоянно вела дневник, записывая туда все подряд, перечисляя поименно всех своих Цветовских воспитанников, вдруг радостно вспомнил Николай Давыдович и, не смотря на укоризненный взгляд жены, налил по четвертой. Пелагея Семеновна вздохнула, но смирилась: уважительная причина. За это и выпили ... - Светлана Хоменко записывала буквально все. И ее дневники - это кладезь фактов для будущей вашей книги, ­утверждал старый учитель, провожая до ворот гостей. - От всей души желаю успеха! - прощаясь, напутствовал Веру и Михаила слегка осоловевший хозяин. А его жена, несмотря на шумные протесты молодых, вручила им огромную корзину яблок и груш, да еще и в придачу­под укоризненные взгляды мужа - немного начатую бутыль самогона. - Да еще, - вдруг вспомнил Николай Давыдович, смирившись с утратой напитка «бодрости», - Светлан Хоменко было две. Одна с седьмого «А», а другая с девятого «Б». Но какая из них вела дневник, уже не помню, - и, попрощавшись, направился нетрезвой походкой в дом. - Я его не осуждаю, но спиться все же не дам, - как бы извиняясь за мужа неожиданно проговорила задержавшаяся у машины его жена. - Нынешняя беспросветная жизнь со своей поголовной безработицей теперешних мужиков превратила в тряпки. Раньше даже последний пьяница и пил, и семью кормил. А сейчас даже мастеровые с золотыми руками и те оказались не у дел. Крепостничество да его «величество» всегда были нашим роком. И для новых «баре» остались мы таким же бессловесным быдлом. Вот и спиваются мужики потихоньку от бессилия, ­подытожила мудрая женщина многое повидавшая на своем веку. Вера и Михаил ей не возражали, но мысленно, по молодости лет, не согласились с такой жизненной позицией. (И коль разговор зашел о позициях, то по пути в Киев трое из них прошли апробацию в действии ...) 4 ГЛАВА Компьютер сведения, полученные от бывшего учителя математики, подтвердил. Действительно Светлан Хоменко было две: Светлана Степановна 1974 года рождения и Светлана Ильинична 1976 года. Обе они в момент аварии на Орланской плотине находились в Цветово и обе погибли и были похоронены в братской могиле жертв техногенной катастрофы. У Светланы Степановны проживавшей с семьей в Белой Церкви под Киевом остался муж и семилетняя дочь, а у другой Светланы в Крыму в Феодосии мать с сестрой. - Неужели все же кто-то из рожденных в Цветово остался в живых?! - удивленно воскликну,;} Михаил и у следопытов - любителей вспыхнула призрачная надежда, когда они узнали, что у Светланы Ильиничны осталась сестра. Но всезнающий компьютер их тут же разочаровал, ибо сестра Мария имела другое отчество и иное место рождения. - Сводные сестры, - у Веры познания семейных отношений оказались более емкими. - У тебя же от дяди Вани в Феодосии домик остался, - у Михаила же неплохо в памяти закрепились сведения о женушкином приданом. - Так что начнем с юга?! Ведь еще «бархатный» сезон не окончился. Покупаемся. Позагораем, - лукаво спросила Вера и сладко потянулась. - Еще не известно, той ли окажется крымская Светлана Хоменко, - сразу же потянулся к жене Михаил, - и придется прерывать раньше времени отдых. Давай лучше по пути в Крым заедем сначала в Белую Церковь? На «давай» и порешили и направились в спальню и долго-долго грешили. … Со следующего утра, как оказалось, начинался понедельник и решили, чтобы не спугнуть удачу, в дорогу не дергаться. А занялись перетягиванием «тяжестей», то есть с Мишиной офис квартиры перебрались в Верину трехкомнатную, поближе к центру, но, слава богу, в весьма тихий и уютный район. Несмотря на трагическое прошлое, черной вуалью все еще висевшее постоянно на Вериных хрупких плечах, попавши под родительский кров, молодята наконец-то почувствовали себя по настоящему дома. А дома, как говорится, и стены помогают. Это я к тому, что занимаясь любовью (у молодых этот процесс шел постоянно) Михаил так старался, что даже в ... стену упирался. Дело в том, что Верино девичье приданное: модерновый белый импортный спальный гарнитур имел огромную (по ширине, но не по длине) кровать из металлопластиковых живописных дуг. И в дыры между них ноги жениха (во, ха-ха) при занятиях любовью как раз доставали до стены. (И хотите верьте, хотите нет, но как потом оказалось именно в эти дни Вера наконец-то и забеременела.) … Из Киева выезжали при отличной погоде. Денек был по­летнему солнечный и теплый. Но вот в Белой Церкви на асфальте виднелись лужи от вчерашнего дождя. Как оказалось, муж покойной Светланы Степановны Хоменко вдвоем с семилетней дочерью проживал на окраине города в образцово ухоженном небольшом, по нынешним временам, частном домике. Парня звали Сергеем, и он был дома, но до гостей ли ему было?! Собаки во дворе не было, и Вера с Михаилом беспрепятственно вошли в дом. В передней тоже никого, но в соседней комнате из угла в угол, держась за сердце и постоянно глотая валидол, словно маятник часов, мотался хозяин дома. При этом он ни на секунду не спускал своего молитвенного взгляда с упрямо молчаливого телефона. Аппарат стоял на журнальном столике, над которым висел большой фотопортрет молодой и красивой женщины в траурной рамке. - Ее нашли??? - сразу же метнулся Сергей к вошедшим с надеждой утопающего хватающегося за соломинку. - Кого? - ничего не поняли непрошенные гости. - Так вы не из милиции?! - и муж Светланы Хоменко разочарованно враз потерял всякий интерес к вошедшим. Дело в том, что семилетняя дочь Сергея Женя вчера днем не явилась домой после занятий в школе. Придя с работы и не заставши, всегда аккуратной и послушной, дочурки дома Сергей сразу же почувствовал неладное и начал бить на сполох. Кроме одноклассников Женечки и учителей, он поднял на ноги и всю городскую милицию. Но все безрезультатно: ни каких следов. Убитый горем после недавней трагической смерти жены, Сергей был просто-напросто расчавлен тяжестью обрушившегося на него несчастья. Нужно что-то делать! И притом срочно! - вытирая слезы, проговорила Вера, когда они с Михаилом, выслушавши сумбурный и сбивчивый рассказ совсем подавленного горем несчастного отца, вышли во двор из дому. - Я ведь работаю в кардиологическом отделении и на этих сердечников уже насмотрелась. У Сергея все признаки прединфарктного состояния. Его надо срочно госпитализировать. - И ты думаешь, что он сейчас согласится? - выразил сомнения Михаил. А сам, разговаривая с женой, прохаживался по небольшому уютному дворику Хоменков. Возле деревянной лавочки, приютившейся у забора, закрутился как пес, потерявший след. Затем, раздвинувши виноградную лозу, зачем-то заглянул даже в соседское подворье. Двор был пуст. Наглухо закрытые старинные ставни на доме да огромный амбарного вида замок на гараже - вот и все, что удалось ему высмотреть. Но Михаил явно не удовлетворил своего любопытства, так как он забрался с ногами на лавочку и долго рассматривал янтарные спелые виноградные грозди. А затем еще и стал зачем­-то изучать деревянный забор изнутри со стороны соседа, да и не только визуально, но и трогать его руками. Любопытной Варваре, как известно, нос оторвали, а дотошный сыщик, несмотря на то, что доски забора были хорошо струганные и крашенные, умудрился все же загнать в палец занозу. Жена - какое же это емкое слово!!! Это и любовница и мать, это и прачка и куховарка, ну и так далее. (Это женщины думают, что мы мыслим такими категориями.) Но мы ... не мы и здесь совершенно не при чем. Вот и Михаил подошел к жене, поцеловал ее в щечку и сунул под нос палец с занозой. Дескать, Веруня, любовь моя, ты ведь как никак медработник. А та дурочка, то ли поцелую, то ли занозе обрадовалась несказанно и, нырнувши к себе за пазуху (И за чем было себя утруждать! Могла бы об этом и Михаила попросить!), достала обыкновенную булавку. (Некоторые суеверные женщины, чтобы их оное «богатство» не сглазили, постоянно такие булавочки к бюстгальтеру прикалывают. И такая у них затем вера в этот амулет появляется, что разрезы на платьях и кофточках в иных модниц оканчивается где-то в районе пупка. Старухи на молодух за такие «прорухи» шипят, а мужики, даже пеньки старые, жадно пялятся да облизываются. Смакота!) Крохотный кусочек дерева Вера вытащила ловко и почти безболезненно и сразу же «предъявила счет за услуги»: - Мишенька, придумай что-нибудь, чтобы Женечку найти. Ну, пожалуйста! - А я чем по-твоему сейчас занимаюсь? - корчась от боли после «операционного» вмешательства в свои хватательные органы, поинтересовался мастер сыска немного обиженно. - Ты думаешь, что девочка могла пропасть уже после возвращения домой? - быстро сообразила Вера и тоже забегала по двору. Но если следы и были какие-то, то вчерашний дождь, увы, их смыл. Окончивши «перелопачивать» двор, семейный подряд частных детективов взялся за ближайший участок улицы. Но и это, увы, тоже не принесло результаты. Как уже известно, Михаил (хотя его лицензия этого и не требовала) ради спокойствия и комфорта умышленно сузил род своей деятельности только розыском пропавших животных. А привычка, как известно, вторая натура. И стоило ему увидеть лес, зеленой стеной возвышавшийся в конце улицы, как тот сразу же привлек его пристальное внимание. - А не могла она пойти в лес за грибами, - высказал он жене свою новую версию, заглянувши в корзинки двух проходящих по улице мужичков. «Одни боровички», - отметил он профессионально и мысленно. В это время, увидевши в окно, что его гости все еще болтаются у дома, Сергей тоже вышел на улицу. - А может ваша Женя пошла в лес за грибами и заблудилась ? - сразу же бросила Вера спасательный круг. - Навряд ли, - проговорил тот с сомнением в голосе, но враз немного ожил. - Вполне может быть,- подставил свое плечо и Михаил, ­дурной ... , я имею ввиду, наглядный пример заразительный. Когда все вокруг прут с леса с корзинами полными грибов, родительские наставления быстро забываются. - Вы так думаете? - парень на глазах стал возвращаться к жизни. - Я просто уверен, - проговорил Михаил неуверенно, но, слава богу, Сергей такой наблюдательностью, как у мастеров сыска, не обладал. - Мы сейчас же съездим в лес и поищем там вашу Женечку, - пришла жена на помощь мужу. - Тогда и я с вами! - решительно воскликнул Сергей. - А телефон? - напомнил Хоменку Михаил, не желая вешать на себя такую «обузу». Но уговоры не помогли и пришлось смириться с третьим лишним. Чтобы как-то отвлечь отца Жени от тревожных мыслей, Вера, пока они добирались до леса, рассказала тому о цели их с Михаилом приезда в Белую Церковь. - Нет, моя жена никогда никаких дневников не вела. Это я знаю точно, - заверил Сергей ребят, но те не огорчились, так как сейчас их мысли были заняты иным: как отыскать пропавшую девочку. На опушке леса они сделали остановку и выйдя из машины направились к большой группе уже возвратившихся грибников. (А вдруг те что-то видели или что-то знают.) Обгоняя же грибников, которые несли полные и тяжелые корзины и пластмассовые ведра, из леса вышла и полненькая девушка возраста старой девы, (так определила Вера лишь мельком взглянув на незнакомку) но с довольно таки привлекательной мордашкой. (Возможно это и не так, но так показалось обоим ... «близоруким» мужчинам.) Вера с Сергеем направились к грибникам, а Михаил (жена оного чуть было туфли не растеряла, придя в волнение от такой непростительной наглости) наперекор молодой девушке без корзины. Грибники ничего не видели и не слышали и Вера с Сергеем направились к Михаилу, все еще ведущему разговор с раскрашенной куклой, в которую разгневанная Вера готова была уже вцепиться ногтями. Но незнакомка здесь явно была ни при чем. Потому что девушка наоборот как раз пыталась уйти, а это Михаил, схвативши ту (во, мудак) за руку, удерживал ее силой. - Да не пойду я с вами в лес! Я уже там была, но бабушки не нашла. И не такая я дура, чтобы вам бабкины грибные места показывать. Бабушка их десятилетиями отыскивала. Каждый грибочек аккуратно срезала, грибницу хвоей прикрывала и порой даже и рассаживала. А я вам все готовенькое возьму да и выложу. Нет уж дудки! и девушка решительно выдернула свою руку из лапищ Михаила. - И о чем мы здесь толкуем? - (хотя на языке вертелось «воркуем») спросила Вера пытаясь говорить безразлично, но голос ее зазвенел стальным клинком. - У Даши («Ну, мужинек, ты у меня получишь» ­завязала Вера еще один узелок на память) вчера тоже бабка пропала. Пошла утром в лес за грибами и не вернулась. Хотя Дарья (как иногда у нас мужиков «интуиция» быстро просыпается) утверждает, что для ее бабушки лес, что дом родной. - И - и? - немного поостыв поторопила жена «красноречивого» муженька. - Я и подумал, а нет ли тут какой-то связи, что девочка и бабушка пропали в один день, - высказал Михаил свою новую версию и глазами попросил у жены прощения (неизвестно за что, но так на всякий случай) и поддержки. (Ну известно в чем. Но может здесь как раз он был и не прав ибо женщины друг дружку конечно же любят слушать, но вот слушаться!..) Но на удивление на сей раз такой психологический ход сработал. - Даша! - окликнула Вера девушку, которая уже успела отойти шагов на десять от их компании. Та обернулась и приостановилась. - Давайте проедем автомобилем по тех местах, по которых обычно ходила ваша бабушка. (Женщина, в отличии от мужчин, старушку никогда бабкой не назовет.) И мы даже с машины выходить не будем. А вам не обязательно сообщать грибное это место или нет. Просто проедем и посмотрим. Вы согласны? - Если так, то я согласна, - и Даша нехотя, но вернулась. Девушки (а особенно подзадержавшиеся в невестах) быстро определяют кто есть кто. Это я к тому, что приблизившись Даша первому протянула свою пухленькую руку Сергею и представившись «скромно» пялил ась на него во все глаза. - Сергей, - ответил тот коротко и безразлично. Правда огромный Дашин бюст колышущийся от быстрой ходьбы все же не ускользнул от его внимания. - А меня зовут Вера, а Миша мой муж, - постаралась Вера ускорить церемонию знакомства, а заодно, на всякий случай, показать кто в доме хозяин. - Какой конкретно у тебя план? - предоставила она теперь слово мастеру сыска. - Если я правильно понял Дарью (Михаил теперь был строго официален), то ее бабушка всегда ходила одним и тем же маршрутом: от одного грибного места к другому ... - И наша задача отыскать то грибное место, где бабка (это простительно, ибо Вера говорила слишком эмоционально) Даши срезала свои последние грибы, - «поработавши» в паре со знаменитым детективом, Вера теперь все схватывала прямо на лету. (А может это просто природный дар! Хотя вряд ли. Ведь как учит визуальный опыт и утверждает исторический экскурс, мужчины почти всегда на голову выше женщин. Правда дамы, чтобы хоть как-то нам насолить каверзничают, что дескать, высокий рост и «высокие» мысли не всегда тождественны ...) - Совершенно верно! - похвалил жену муж. - Участок леса между тем местом где бабушка Дарьи срезала уже грибы и тем местом где она это еще не сделала и есть цель нашего поиска, - и радостная улыбка озарила лица собравшихся, хотя и слабенькой, но надеждой. Но вот Дарью такая перспектива не обрадовала. - Грибные места я вам ни за какие деньги не покажу. ­наотрез отказалась строптивая внучка (И вопрос о деньгах возник не случайно ибо здесь секрет был прост. Дело в том, что торгуя грибами бабушка Дарьи копила деньги внучке на приданное.) Но об этом потенциальная невеста «скромно» умолчала. А ничего не понимающий Михаил от дивного упрямства и собственного бессилия чуть было зубами не скрежетал, но Вера ­умница его выручила. - Сергей! - окликнула она убитого горем отца и едва заметно тому подмигнула. (Дарья этого не заметила, но вот Михаил - не даром же он мастер сыска - намотал все это на ус и тоже завязал узелок на память.) Сергей провинциальным дубизмом, слава богу, не страдал, и несмотря на свое нынешнее состояние, быстро скумекал что к чему. - Даша! - он взял горячую девушкину руку в свои прохладные ладони. - Я вас очень прошу. Очень! - и взглянул девушке прямо в глаза (до этого его «стыдливый» взгляд постоянно покоился где-то на уровне груди, естественно Дашиной) да так, как могут смотреть «настоящие» мужчины, когда просят ... Но как бы там ни было - женское сердце не камень, а особенно старой девы. (Снова Верин комментарий.) И Даша, теперь уже покорно, вместе со всеми направилась к машине. «Жигули» - не «москвич». У них салон значительно шире, но на заднем сидении «девятки» (как потом оказалось и вправду действительно не замужняя, но не такая уж и старая, да к тому же и не дева...) Дарья постаралась сесть как можно ближе к по-спортивному мускулистому Сергею. (Ни такие уж эти женщины и дуры, как нам мужикам иногда кажется, ибо все, что они ни делают - это все делается со значением.) И хотя именно Вера с Михаилом были не местные, а значит им здешние грибные места были до лампочки, но в лес смотрят следы бабкиной грибной «тихой охоты». Дарья всегда с собой брала Сергея. Проезды. Остановки. Снова проезд. Снова остановка. Все молчали и напряжение нарастало. Всякий раз, когда «девятка» трогалась и останавливалась, Михаил почему-то косился на показания приборов на панели управления. Дарья это заметила. «Во, жмот! Над бензином трясется, как жид на «Привозе», - несправедливо (к Михаилу, а тем более к евреям, ничего и никогда не жалеющих для своего здоровья) подумала она. Но Вера, которая уже потихоньку начавшая врастать в кожу сыщика, мужа поняла правильно. И когда после может уже десятой остановки прибежали встревоженные Дарья и Сергей и наконец-то сообщили: - Есть грибы ... Есть! - Вера коротко спросила мужа: - Сколько? - Восемьсот, расцвел Михаил от женушкиной наблюдательности. - Чего восемьсот? - не врубались Сергей с Дарьей. - Восемьсот метров - это длина участка леса, на просторах которого вероятно и пропала ваша бабушка, - вместо мужа ответила Вера и довольная улыбка Михаила расплылась еще шире. Следопыты вышли из машины и ощутив прилив обычного в таких случаях возбуждения повели своих помощников в глубь леса. - Даша! - от волнения Михаил даже забыл про официоз (а Вера про узелки) - Тебе может будет привычней идти по бабушкиному следу оттуда? Если так, то мы тогда вернемся на исходную. Или ты можешь идти и в обратном направлении? - и все приостановились ожидая ответа. - Мне все равно как идти, - заверила Дарья походный отряд. - Я набитую бабкой тропу хорошо вижу, - и пешие «всадники» (в смысле «седалище» не шло, а ехало сверху на ногах) снова перешли на «рысь», а затем и на «галоп». Натоптанную бабушкой тропу заметила одна ее внучка и дала команду «Стоп». Михаил после короткого раздумья свой немногочисленный отряд развернул цепью по обе ее стороны, а Вера ощутив вдруг в грудях непривычное волнение дала всем участникам предстоящего поиска ценные указания: - Хорошо смотрите по сторонам. Обращайте внимание на все необычное. Шли долго и молча. Сначала энергично крутили головами, но затем все реже и реже. Кругом лес и лес. Но никаких следов и ничего необычного. Все как всегда: пустые консервные банки, пакеты, газеты да бутылки, естественно, тоже пустые. После небольшой просеки Михаил замедлил шаг и всматриваясь в негустую лесную траву стал отходить медленно в сторону от тропы. - Ты что-то нашел? - для леса немного громко спросила его жена задрожавшим враз от волнения голосом. И весь было уже приунывший отряд снова ожил и дружно потянулся к своему командиру. - Вот посмотри на эти песочные пирамидки, - указал тот рукой вниз, сам при этом ни на секунду не отрывая взгляда от земли. Бугорки из песка были высотой с сантиметр и размером с бывший советский металлический юбилейный рубль. (Наши же юбилейные выпускаются только из благородных металлов и для «благородных» и в мой тощий кошелек среднестатистического украинца, они от чего-то не закатываются и я до сих пор их и в глаза не видывал.) - И что в них удивительного? - сдвинула плечами Дарья. - Это ходы в муравьиные норы. - Во-первых, они расположены на одинаковом расстоянии друг от друга и выстроились в цепочки, а, во-вторых, вот смотри, - и Михаил указал на находившийся сбоку от заинтересовавших его пирамидок песчаный холмик. - В нем в центре есть отверстие. Его после вчерашнего дождя вновь открыли муравьи. А в наших пирамидках таких отверстий нет. Так как странные цепочки, узкой полоской в ширину с метр, у песчаной просеки заканчивались, то двинулись в обратную сторону: вглубь леса. У боярышниковых зарослей след пирамидок из песка терялся в густой траве, но Михаил осторожно раздвигая тернистые ветки полез в непроходимую чащу. - Я сам! - остановил он взмахом руки, двинувшихся было за ним добровольных своих помощников. Лесная тишина и вынужденное бездействие действовали на нервы и были по особенному тягостными. И когда Михаил вылез назад из кустов, то все без исключения облегченно вздохнули. Но мастер сыска тревожно взглянул в глаза жены и как можно спокойнее произнес: - Лезьте за мною. Но осторожно. Глаза берегите и ветки руками придерживайте, чтобы друг дружку не обронить, - и снова нырнул в кусты. Через дебри шириной метра три вылезли на небольшую полянку всплошную заросшую густой травой. Но Верин зоркий глаз сразу же в ее центре заметил небольшую впадину. Сердце гулко застучало в груди и от чего-то задрожали руки. - Конечно же это дело милиции, - рассуждая вслух проговорил Михаил. - но может здесь ничего и нет? Может мне просто показалось?! - А что там за нора? - воистину Вера имела зоркий глаз и все устремили свои взгляды в указанном рукой направлении. Небольшое отверстие неправильной формы, наверняка промытое вчерашним проливным дождем, было размером в диаметре пять - шесть сантиметров. Но ни оно привлекло внимание Михаила, а одинокая травинка у его входа, которая периодически и равномерно едва заметно для глаза «била поклоны». Михаил быстро наклонился и схвативши траву в районе ложбинки обоими руками сильным рывком вдруг дерну л ее. Прямоугольный кусок дерна взметнулся вверх. Все испуганно закричали, но тут же умолкли под свирепым взглядом частного детектива. А тот, замеревши лишь на мгновение, неожиданно оголился по пояс и очень осторожно, чтобы не нарушить промытое дождем отверстие в песке, стал энергично разрывать накрытую дерном яму. Бывший спортсмен работал ловко и быстро и вскорости все его тело покрылось капельками пота. А невольных зрителей наоборот окатило холодной волной страха мучительного ожидания. Яма оказалась широкой, но не глубокой. И первой из нее показалась поломанная и смятая в блин старенькая корзина из лозы, а затем и новенький ... ученический портфель. - Сережа!!! - пронзительный вскрик Дарьи заставил Веру встрепенуться и оторвать взгляд от свежеразрытой лесной могилы. А Михаил еще яростнее стал разгребать песок и выбрасывать его за бруствер своей бейсболкой. Увидевши ранец дочери и узнавши его, Сергей неожиданно как подкошенный упал на землю. Михаил не прекращая работать руками в миг оценил ситуацию и на удивление спокойным голосом стал давать команды. - Вера, займись Сергеем! А ты, Дарья, беги к машине. У нас там на заднем сидении аптечка лежит. А может ты и машину водить умеешь? - Да - да умею, - от испуга у Дарьи зуб на зуб не попадал и она, схвативши на лету брошенные ей Михаилом ключи от автомобиля и облегченно вздохнув, умчалась от ямы ужасов прочь. Дарья убежала, то легче не стало. Теперь Вера просила помощи. - Мишенька помоги!! У Сергея сердце стало! - тревожно позвала она мужа. - Ну так делай ему искусственное дыхание! - Как?! - от сильнейшего переживания Вера растерялась и впала в панику. - Рот в рот.., - не стал Михаил кричать, а применил психологическую целесообразность. То есть стал говорить официально казенно «отмороженным» голосом как руководитель с подчиненным. И его «отмороженность» враз перешла и к Вере и та успокоилась и очень профессионально и не без некого (не при Михаиле будет сказано) удовольствия стала делать Сергею искусственное дыхание рот в рот. (И хотя в медучилище эту «процедуру» рекомендовали делать через носовой платочек, но бывают в жизни случаи, когда не до предохранительных средств.) Дарья же водила машину «неплохо» и хотя и замешкалась тормознуть, врезавшись в кусты, но обошлось, слава богу, без царапин. И когда она разгоряченная с авто аптечкой в руках выскочила снова на поляну, Михаил как раз с ямы доставал тело Женечки. Сумочка выпала из рук и Дарья завыла и запричитала как родная мать. - Она жива! Жива она!! - попытался было втолковать бабушкиной внучке Михаил, но та ничего не слышала и продолжала голосить. Вера хотя «целоваться» и плакать уже устала до чертиков тому, что девочка жива, обрадовалась несказанно. - Подмени меня! А то у меня ничего не получается, ­немного виноватым голосом попросила мужа и ни на миг не колеблясь взяла из рук его Женечку, школьная форма которой была все измазана кровью старой женщины. - Да у девочки сильнейшее переохлаждение организма! воскликнула она тревожно и вдруг ее взгляд упал на пышнотелую Дарью, которая все также продолжала голосить, как полоумная. - Возьми ее и согрей своим телом, - попыталась было Вера передать Женечку бабушкиной внучке, но Дарья испуганно отшатнулась. - Жирная ты, корова!! Возьми сейчас же! - вскричала Вера и осторожно поддерживая одной рукой ребенка, другой наотмашь врезала истеричке по лицу. Та враз умолкла и часто моргая испуганно и непонимающе огляделась по сторонам. - Девочка живая! Понимаешь жи-ва-я!! Но у нее сильное переохлаждение и ее надо срочно согреть. Возьми ее на руки и обними, - разговаривая как с больной растолковывала наконец-то Вера Даше, что от той требуется. Пристроивши Женечку жена Михаила поспешила на помощь мужу.. Тот тоже время зря не терял и, вспомнивши армейские навыки оказания первой медицинской помощи, пытался делать прямой массаж сердца. «Ну как?» – глазами спросила Вера. «Никак», - ответил он тоже глазами. - Сереженька!!! Родненький ты мой!!! – упала неожиданно Вера на колени у изголовья умирающего и вдруг стала покрывать лицо парня горячими поцелуями до солеными слезами. – Жива наша Женечка! Жива!!! Чудо это или не чудо?! Не мне судить. А может просто нет такого мужского сердца, которое бы не дрогнуло от женских слез?! - Есть… есть пульс, - тихо-тихо, чтобы не спугнуть удачу произнес вслух Михаил и его жена поднявши вверх залитое слезами лицо и увидевши, что это правда, улыбнулась своему суженному вымученной, но неразгаданной в веках улыбкой земной мадонны. - У меня в машине мобильник лежит, - вспомнила Вера, - и если меня услышат, то я смогу и скорую помощь вызвать, - и умчалась к машине. Великая сила сотовой связи, если у нее достаточное покрытие. И меньше чем через пол часа прибыла и скорая, и опер группа милиции. (Пришедшая в себя после истерики Дарья оказалась не такой уж и бестолковой и внятно и доходчиво объяснила по телефону место их нахождения.) Сергея и Женечку оперативно отправили в больницу. - Ты их, пожалуйста посещай, не забывай, - попросил Михаил прощаясь с Дарьей. – Ведь у них никого нет. - Конечно-конечно, - горячо заверила осиротевшая внучка, даже слишком горячо. - Что-то она темнит, - поделился «прорицательный» сыщик с женой своими опасениями после того, как скорая уехала. Увезя и Сергея, и Женечку да и саму Дарью. - Да будет она их посещать! Не сомневайся, - успокоила жена мужа. - Просто мы ее немножко в смущение ввели. Ведь она на Сергея глаз положила. - Да?! - удивился Михаил. - Два, - «уточнила» Вера, для примера, то есть немножко поприкалывалась с мужской не наблюдательности. Но наблюдательность наблюдательности рознь. А в своем деле Михаил начинал набираться опыта. И хотя его версия по поводу чуть было не ставшим двойным убийством вызвала сначала у оперативников некий скепсис, но за ни имением иных, решили и ее проверить. И виноградную ягоду, которую из сжатого кулачка Женечки уже в присутствии бригады скорой помощи осторожно извлек Михаил, все же, на всякий случай, присовокупили к делу, как вещественное доказательство. Куй железо пока горячо и бей что бы было боляче! ­прописная истина давно и хорошо усвоенная пресловутыми ментами. - Будете понятыми, - пригласили они чету Михеевых следовать за ними и отправились навестить хозяина виноградника и ближайшего соседа Сергея Хоменко. … А началось вчера все так. Старый скупердяй, женоненавистник, жмот по жизни и мышлению гражданин Мордасенко краснея от натуги и злости за свою поврежденным «казенным» гвоздем собственность, как раз менял пробитое колесо на своей «Таврии». А в это время семилетняя Женечка пришла со школы и, страдая от жажды, решила ее утолить виноградом с соседского виноградника. Спелые гроны висели высоко и девочка забралась сначала на лавочку, а затем и на деревянный забор. И потянулась к гроне, но успела сорвать лишь одну ягодку ... Постоянно кипящий от злости гражданин Мордасенко услышавши шелест листьев, но не видя его издающего, в бешенстве метнул находящуюся как раз в руках монтировку. (Вмятину от онной на заборе и удалось увидеть дотошному Михаилу, когда он об нее «обранил» свой палец.) От сильного удара забор содрогнулся и Женечка упала в соседний двор и ударившись о землю, потеряла сознание. Подбежавши к забору и увидевши обездвиженное тело Мордасенко подумал, что девочка мертва и решил срочно избавиться от трупа. Так он попал в лес. И когда он дырявым мешком ( иного у жмота и быть не могло) носил лишний песок из ямы и высыпал его на песчаную просеку (оставляя в траве едва заметные песочные пир амиды) неожиданно подвернулась злощасная старушка. Бабка боясь конкурентов по грибному промыслу, прикрыла подолом фартука корзину с отборными грибами и попыталась незаметно прослизнуть мимо стоящего посреди леса пустого автомобиля. «Таврию» то старушка заметила, но вот Мордасенко, на свою беду, нет. А тому свидетели (а видела что или не видела бабка, ему не время было разбираться) были не нужны и получила бабка саперной лопатой по голове. Мордасенко запаниковал и не стал тратить время на рытье второй ямы. Он просто первую расширил за счет глубины, сделав ее помельче. Это, да и тело мертвой старушки возвышавшееся рядом со щупленькой Женечкой, а еще остатки корзины из под грибов, позволили образоваться пустоте вокруг зарытой песком девочки. А еще сразу же вскорости прошел короткий, но сильный дождь и промыл в свеженасыпанном песке спасительное отверстие. Свободного пространства вокруг Женечки поубавилось, но вот доступ под землю для воздуха был открыт. Слава богу, все это время малышка находилась без сознания и не испытывала всех ужасов могильного заточения. Когда оперативники и чета Михеевых (в качестве понятых) вошли в дом - «крепость» опешившего и явно не ожидавшего таких гостей гражданина Мордасенко, он как раз чистил «экспроприированные» у бабки грибы, а на столе лежала выкупленная за бесценок у бедствующей соседки старинная библия в кожаном еще переплете, которую алчный хозяин подготавливал для перепродажи. Менты свое дело знали и через несколько минут гражданин Мордасенко «бодро» и «добровольно» уже давал показания. А будущий юрист Михаил Михеев с супругой, чтобы не видеть, а главное не слышать такого «трактования» справедливых наших законов, убивая время, занимались перелистыванием лежащей на столе старинной библии. Этот двадцать четвертый стих из двадцать третьей главы пятой книги Моисеева «Второзаконие» из «Ветхого завета» они с Верой прочли вместе, молча и не единожды: «Когда войдешь в виноградник ближнего своего, можешь есть ягоды досыта, сколько хочет душа своя, а в сосуд твой не клади ... » Когда покидали Белую Церковь погода снова испортилась и пошел прохладный осенний дождь. Но машина ехала бодро и ровно, из осени в лето. Ведь путь лежал в солнечный Крым. А дождь лил и лил. Но «дворники» не уставая смывали потоки воды, грязи и плохого настроения. Постепенно Вера расслабилась и уставши бороться с сопутствующей дождям сонливостью, решила немного прикорнуть на надежном плече мужа, за которым как за каменной стеной. Но прежде чем уснуть, непревзойденная любительница телесериалов выдала мужу неожиданный комплимент: - Ты, Мишенька, у меня настоящий мент! От такой «похвалы» мастер сыска сначала опешил, но виду не подал, а потом сообразивши, что к чему, подумал: «Может и придет время и это слово не будет ругательным.» 5 ГЛАВА Доставшийся Вере в наследство от дяди Вани в Крыму в Феодосии особнячок оказался на удивление добротным и красивым домом. Который не затерялся даже среди новомодных построек последних лет. Соседка Галина Николаевна, с которой Вера заочно по телефону заключила устный договор на присмотр и «эксплуатацию» своей крымской недвижимости, оказалась не совсем чиста на руку. Ибо сумма в долларах полученная за сдачу жилья а наем отдыхающим явно была меньшей половиной и явно «покупалась» по завышенному курсу. «Надо при случае будет сменить управляющую», ­уставши с дороги вяло подумала Вера, но не от жадности, а от нежелания в чьих-то глазах выглядеть «лохом». Святая - святых - комната хозяев, которая никогда не сдается отдыхающим, тоже хранила следы воистину дикого племени «дикарей». (Правда «дикари» презервативами не пользовались в те далекие первобытные времена за неимением оных, а нынешние же на боковушке кровати, от стены, вывесили их целый ряд и естественно не пустых, а беременные, как известно, блюются и не по такому поводу...) Но не все плохо в этом мире. Например, погода в те дни в Крыму стояла отличная. И воспользовавшись этим, Михеевы поступили мудро: пока с погодою фартило - надо отдыхать. С недельку они отлеживались на пляже. Загорали, купались. (Не в такой уж и теплой воде.) И ели южные вкусные фрукты (может и не все такие и вкусные, но главный фактор, что для «северян» в диковинку). Которых правда маловато было почему-то (да соседка-управляющая просто ни с чем не разминалася) в саду покойного дяди Вани, но вот на рынке они «произрастали» в изобилии. Деньжат было много. И Михеевы не скряжничали. Но через пару деньков дары крымских садов основательно поднадоели и не состоявшиеся вегетарианцы снова вернулись к мясным и рыбным яствам. (И здесь они заботясь о собственном здоровье и экономя «золотое» времечко нашли личного поставщика, который хотя и брал чуть дороже, чем на рынке, но гарантировал качество и свежесть.) Конечно же и от фруктов Вера и Михаил полностью не отказались. Просто часть их заменили взброженным виноградным соком. (Как прекрасно солнце в бокале! Но не в тех «бокалах» и не тот «Солнцедар», который когда-то наши сограждане дружно распивали по подворотням.) Но осень есть осень. И дожди докатились и до Крыма. И уныло стало на душе и отправились тогда детективы Михеевы на поиски дневников Светланы Хоменко. Мать покойной Елизавета Григорьевна вместе с оставшейся в живых дочерью Марией и зятем Андреем проживали в частном доме. И представьте себе, всего-то в двух кварталах от дома дяди Вани, но на соседней улице. Но особнячок у Хоменко был на несколько порядков ниже; какая-то халупка сарайного вида. - Да Светочка вела дневники, - подтвердила Елизавета Григорьевна, - но вы их от меня не получите! Ни за какие деньги! - Мы за них Вас отблагодарим, как вы того захотите. И не обязательно деньгами, если вы того не желаете, - не обращая внимания, как ему тогда показалось, на словесный туман сразу же постарался Михаил перевести разговор в деловое русло. Вере же такая бестактность мужа не понравилась и она незаметно от хозяйки укоризненно покачала головой. - Деньги мне не нужны, - гордо и решительно отбросила Елизавета Григорьевна саму мысль о материальном вознаграждении, но слова Михаила неожиданно дали всходы. - Дневники дочери мне очень и очень дороги! Ведь в этих записях сама Светочка ... Пускай и порой слегка наивная ... Да и многое там личное и сокровенное ... Вера пыталась было что-то сказать, но Елизавета Григорьевна остановила ее предостерегающим взмахом руки: - Я ведь не слепая и вижу, что вы люди порядочные. И может я поступаю не честно по отношению к вам, но , поверьте мне на слово, у меня просто нет другого выхода, - женщина сделала паузу и по нервному движению кадыка было видно, что роль «вымогательницы» ей и самой явно претит. «Видно у матери Светланы есть весомые причины, чтобы говорить с нами с позиции силы», - подумала все подмечающая Вера и не ошиблась. - Вы не можете эти записи купить, но вы их можете отработать ... - Как? - в один голос воскликнула чета Михеевых. - Вот мои условия! - продолжила хозяйка зарядившись новой порцией решительности. - У меня в Москве кавказцы за пропажу товара держат в заложниках дочь с зятем. Как мне Маша через соседку передавала, им, чтобы пропажу отработать, года два на хачика придется горбатиться. В комнате повисло молчание. Тягостное молчание. - Так вы согласны? - первой нарушила его хозяйка и ее голос прозвучал просяще-молитвенно. Михаил вопросительно взглянул на Веру. (Естественно, как на напарника, а ни как на жену-повелительницу). - Конечно же, Елизавета Григорьевна, мы поможем вашей дочери с зятем, - заверила хозяйка «шеи» семьи Михеевых. - Тогда возьмите Светочкины дневники, - плача от радости и чувствуя некую неловкость расщедрилась святая душа. - Зачем они нам в пути?! Нам ведь в Москву ехать, ­стараясь не обидеть женщину дипломатично отказался Михаил от предоплаты. - А можно мы у вас до возвращения из Москвы во дворе свою машину оставим? - вставила свое слово и Веруня. - Зачем во дворе?! У нас ведь и гараж имеется, ­обрадовалась хозяйка такому повороту дел. - У нас раньше «первая» модель «Жигулей» была ... Но после смерти мужа и дочери машину пришлось продать. За эти деньги сейчас и живу, ­тихо проговорила Елизавета Григорьевна и ее хорошее настроение вмиг улетучилось. - Так мы едем в Москву поездом? - первым делом поинтересовался Михаил, когда они с Верой покинули хоменковское домовладение. - А у тебя, что какие-то претензии к железной дороге? ­получил он вместо ответа вопрос на вопрос. - Да пока нет. Просто хотелось Женечке и Сергею крымских гостинцев завезти ... - Ах, ты воришка!! Это я-я первой придумала! ­набросилась с кулачками на мужа Вера и со словами: «Замучим плагиата!» Да с поцелуями: горячими и нежными повисла у мужа на шее. Своя ноша не в тягость. И Михаил подхватил женушку на руки и завертел головой: где бы уединиться ... … В Белой Церкви сделали остановку. И попали, как говорится, с корабля на бал. Сергей и Дарья, узнавши из телеграммы о их приезде, приурочили к этому дню свою помолвку. Женечка, как врожденная «хохлушка», больше налегала на привезенные из Крыма копченное сало и осетровый балык. Правда, и многочисленные фрукты не обошла вниманием. Но огромнейший арбуз резать запретила, а катала его по комнате словно мяч. А вот большую гроздь янтарного с перепелиное яйцо ягодами чудесного столового крымского винограда лишь тронула рукой, но не сорвала ни ягодки. «Она что, что-то помнит!?» - забеспокоившись, взглядом поинтересовалась Вера у будущей четы. - Нет - нет, - понявши правильно немой вопрос заверил гостью Сергей - отец. Но решили все же не рисковать. И пока Женечка с куском сала (порцией для взрослого дога) бегала кормить своего котенка, злополучный виноград дружно и без остатка пошел на закуску к крымским «сладким винам». Под тихое: «Горько!» Цело вались обе пары. На вокзале у поезда на Москву женщины плакали и обнимались как родные. А мужчины молча пожали друг другу руки и взглядами заверили: «Ты на меня всегда можешь рассчитывать.» … Истина стара как мир: похищенное или возвращают добровольно, или его «выбивают» больно. Требуя у хачика документы Маши бывшей Хоменко, а теперь Чумаченко и ее мужа Андрея, Михаил лишь успел применить первый из трех методов дознания, которое он перенял у оперов присутствуя при допросе гражданина Мордасенко. (Тогда будущий юрист Михеев «из под ресниц» краем глаза «нечаянно» пару раз взглянул в сторону «кабинета» для допроса.) Но и этих минимальных усилий (конечно же не ума) оказалось достаточно. Хозяин ларьков в районе Замоскворечной линии метро стал вдруг покладистым до нельзя. И кроме отобранных у своих рабочих их украинских загранпаспортов, «добровольно» присовокупил еще и шестьсот американских долларов за моральный и за попытку нанесения физического «ущерба». Дело в том, что пышногрудая «по-хохляцки» Маша запала в душу любвеобильному кавказцу. Но она (мужа, естественно, никто бы и не спрашивал) оказалась против. И даже две огромные сумки с товаром, которые якобы «пропали», не бросили «холодную» «хохлушку» в объятия горячего (ну, очень горячего) хозяина торговых точек. И хотя Михаил был не врач, но ради же «спасения» самого же хачика от будущих еще возможно и больших неприятностей, решил помочь бедолаге. Когда деньги и документы новоявленных рабов двадцать первого века перекочевали в карман частного детектива и хачик, естественно, не подавая руки, вымученно, но облегченно улыбнулся на прощание, то Михаил все же не сдержался и «забывши обиду и ссору» «подал» тому, но не руку, а ногу и в ... пах. (И яйца хачика враз «протухли» и долго, ох, как долго не бу дут «жариться».) - Зачем ты так?! - покорили женщины Михаила. (Все таки они народ сердобольный.) - Говорить будем в поезде! А сейчас быстро-быстро на вокзал, - и Михаил поспешно усадил свою гоп-компанию в подвернувшееся такси. - У хозяина в Москве большие связи, - шепотом сообщила напуганная до смерти Маша сидящей рядом Вере. А та, в свою очередь, но уже на ушко передала полученную информацию своему мужу «главнокомандующему». Но тот на нее ни как не прореагировал. Когда же вышли из такси на киевском вокзале, однако спросил у Маши: - Откуда ты знаешь о связях хозяина? - Он не раз хвастался. Да и менты его не трогают. - Много чего можно наплести хвастаясь. Да и от ментов всегда можно откупиться. Но лучше все же перестраховаться, - и Михаил повел московских «гостей» и свою жену снова назад к стоянке такси. - Куда это мы? - недоумевая поинтересовалась Вера. - На всякий случай запутаем следы. Хачик, наверняка, номер такси запомнил и может узнать, куда он нас отвез. А мы в Крым поедем не через Киев, а через Харьков. Так что домой с Москвы ехали с Курского вокзала. А правильнее сказать «курвского». Ибо там работала целая банда рэкетиров, которая получала (конечно же не бесплатно) информацию от кассиров (билеты то выдаются только по паспортам) и промышляла грабежом иностранных рабочих покидавших белокаменную после нелегких заработков. (Московский мер в чужие дела «без мыла» лезет, а у самого под носом беспредел полнейший.) Рэкетиры (под прикрытием, естественно, железнодорожной милиции) зажрались и обнаглели во всю. И стоило чете Михеевых со своими «военнопленными» сесть в поезд, а они уже тут как тут. - Мы курские рэкетиры! - предъявили они служебные книжицы своей профессиональной гильдии, точная копия милицейских удостоверений и довольно заржали предложив «добровольно» поделиться деньжатами. Вымогателей было трое. К тому же здоровые и амбалистые. А Михаил один, но очень зол. (Худосочного Андрея частный сыщик, естественно, в счет не брал). Поезд был южанский, сплошные хачики. Все отвернулись и делали вид, что ни чего не замечают. А рэкетиры поторапливали ибо поезд вот-вот должен отправляться. Андрей было потянулся за кошельком, но Михаил остановил его: - я сам рассчитаюсь. Но не сдержался и начал «про водить расчет» по мордам и по печени вымогателей не в тамбуре (как планировал раньше), а прямо по проходу вагона. Давно не встречавшие отпора рэкетиры сначала опешили, а один и отключился кувыркнувшись на кучу сумок пожилого кавказца. Два других оказались же бугаями безмозглыми. (Таких кулаком не прошибешь - здесь молот нужен или, по крайней мере, хороший удар ногой, но своей правой - инвалидной Михаил воспользоваться не рискнул.) Рэкетиры хотя и глуповатые на вид (бритые головы и свирепые взгляды дебилов) кое- какую профессиональную подготовку все же имели и очухавшись стали отдавать Михаилу сдачу назад, да еще и сторицей. Ох, и туго бы пришлось нашему защитнику справедливости, если бы не неожиданная помощь со стороны хачиков. Кое-кто из них в драку ввязался не таясь, (наверное из Москвы уже уезжал навсегда) но большинство исподтишка прикладывались к вымогателям да зачастую и не пустым кулаком. И «волки» дрогнули и подхвативши под руки «пьяненького» сотоварища поспешно ретировались. Поезд тронулся. А оставшиеся возбужденно и весело рассиживались по своим местам. Был поздний вечер и «сони» сдавши проводнику билеты сразу же улеглись спать, а участники потасовки еще долго звенели стаканами. (Естественно ни с чаем ибо спиртное, как учит нас многовековая народная мудрость, лучшее средство для «зализывания» ран.) Не безобидное это дело, скажу я вам, мужская драка. (Н о вырванных с корнями волос и полосатых царапин от ногтей все же намного меньше чем в женской.) 6 ГЛАВА Кроме поисков возможного убийцы своего отца и его односельцев Веру после Орланской трагедии постоянно мучили два вопроса: личная неустроенность осиротевшей одинокой души и огромное материальное, а особенно денежное состояние перешедшее ей в наследство, от многочисленных погибших родственников. Собственной судьбой практическая девушка Вера распорядилась весьма мудро: вышла замуж (предел всякой женской мечты) и забросила работу медсестрой, решивши поступать в мединститут. (Нынче ведь деньги на взятку за поступление и на дальнейшее «успешное» обучение у нее теперь имелись.) Денег было много, очень много. (По понятиям простого обычного человека, который не бредит Канарами и «шестисотыми».) Но Вера, как я уже говорил, была практичным человеком. И так как президент, по щедрости своей души, предложил ввести бесплатное государственное обучение в вузах для детей жертв Орланской трагедии, прижимистая наследница решила с «платным» поступлением повременить и дождаться утверждения парламентом указа гаранта. Быстро сказка сказывается, да не быстро украинские законы пишутся. Особенно, если нет личной заинтересованности депутатов. (Новый анекдот по этому поводу: армянское радиоспрашивают: «Что такое тютенька в тютеньку по-украински?» Те отвечают: «Выборы скипера.») И Вера от работы и учебы решила на годик-два взять тайм-аут. Но вот судьба не пристроенных денег, которые «без пользы» лежат в нескольких банках, где-то на подсознательном уровне все же продолжала мучить новоявленную украинскую финансовую «воротилу». И после вчерашнего посещения их вагона нахрапистыми рэкетирами Вере ночью приснился страшный сон. Но не кошмар какой-то, а заурядная (как неустанно лезущие вверх цены и постоянно задолженность по зарплатам) украинская обыденность. Девушке приснилось, что все банки, в которых она хранила свои деньги, все разом взяли и обанкротились. Чета Михеевых и Маша с Андреем ехали в одном купе. (И не потому что Вера поскряжничала на СВ: просто в этом поезде не было спальных вагонов. Ну а самолетом лететь - это уж совершенно из области фантазии ибо такое словосочетание в наших головушках давным-давно стерто как информация не подлежащая к востребованию.) А четырехместное купе - это почти что общага (в смысле общий вагон) ибо нет в нем никаких условий для личной жизни. И у Михаила до рассвета еще оставалась время для сна, а у неугомонной полуночницы на составление финансовых планов. - Чем вы по приезде домой думаете заниматься? - за завтраком вдруг поинтересовалась Вера у четы Чумаченко. - Еще не думали, - за двоих ответила Маша. - Домой живыми и здоровыми вернуться сначала надо. А там посмотрим. Конечно же у нас в Крыму с работой очень туго. Но поищем и где-нибудь пристроимся. - Была бы шея, а хомут найдется. Правда и за него теперь плату берут, - мрачно пошутил Андрей. - За что плату? - не поняла Вера. - Сейчас везде, чтобы устроиться на приличную работу, надо сначала взятку дать, - просветила женщина женщину. - Дело в том, что я этот разговор завела не из праздного любопытства. А у меня к вам есть конкретное предложение. Чумаченко враз ожили, повеселели. И Маша даже на время перестала жевать курицу - гриль, а Андрей пить пиво. И Михаил с недоумением взглянул на жену, но промолчал и тоже с интересом прислушался к разговору, но есть и пить, естественно, не перестал. - У нас с мужем в Феодосии, почти по соседству с вашим домом имеется огромный особняк, продолжала заинтриговывать московских «пленников» госпожа Михеева. ­Вот я и подумала, а не организовать ли нам там шикарный частный пансионат для «тугих кошельков». И треть выручки ваша. (На сей раз Вера не предложила половины ибо стала мудрей.) Вы согласны? - Конечно - конечно согласны! - снова за двоих ответила Маша. - Но треть это очень и очень много. Хватит и общепринятых пяти процентов вполне. Муж и жена Михеевы многозначительно переглянулись и чтобы «обмыть» только что возникший деловой союз, послали Андрея за дорогими конфетами и каким-нибудь шампанским. (Конфеты куда ни шло, но шампанское в такую рань?!.) - Сделаем шикарный ремонт. Купим приличную мебель, а ту всю рухлядь на свалку, строили планы Вера воодушевленная тем, что ее ночные мечтания стали обретать черты реальной перспективы. - Зачем же выбрасывать?! - ужаснулась Маша. - Мы вашу старую мебель себе заберем, и покраснела от неловкости. И чтобы это скрыть перевела разговор в иное русло. - А ремонт мы с мужем и сами сделаем. Раньше пока рэкет не замучил, мы в Москве пять лет евроремонтом промышляли. - И там рэкет? - удивился Михаил. - Везде есть рэкет. И у них, и у нас любое дело приносящее хоть какие-то «бабки» находится под контролем этих подонков, - вмешался в разговор Андрей, разливая шампанское. ­Вот начнете оформлять разрешение на открытие частного пансионата и сразу же начнут вас за карман теребить. - У меня в Киеве родной дядя в этом деле большой босс, - самодовольно заверил присутствующих Михаил. (Дядя - дядей, но все же, как оказалось, мощной тоже пришлось потрусить.) … Дневников от Машиной сестры осталось аж целых два чемодана и чета Михеевых на их изучение потратила более месяца. Так что Новый год встречали в Крыму и заодно и праздновали новоселье в своем частном пансионате. Идея с книгой - памяти возникшая вначале чисто для прикрытия сыскной деятельности с обнаруженном записей цветовского летописца Светланы Хоменко обрела вдруг реальные черты. - Надо будет в Киеве поискать толкового литератора и пусть он из этих материалов составит книгу воспоминаний о земляках твоего отца, - высказал Михаил свое мнение, когда содержимое чемоданов наконец-то почти иссякло. - Но только не очень дорогого, - сразу же подправила мужа экономная жена. (Будущий финансист и должен быть прижимистым.) Дело в том, что Вера теперь решила стать ни хирургом ­кардиологом, как мечтала раньше, а банкиром - «онкологом». То есть спасти от верной смерти украинские народные финансы, да и к своим деньжатам естественно быть поближе. Денежки, как говорится, любят счет и хорошо, когда это делает сам хозяин. А то мы за время становления украинской государственности (имею ввиду нас, простой люд) перебивались все больше с хлеба на воду, а оказалось, что за этим «шикарные яства» мы задолжали различным там МВФ огромные суммы да все в американских долларах, которые мы с вами и в глаза не видывали. (Правда «нюхали» - это я все о той же корочке хлеба.) «Видели - не видели, а возвращать - то нам, нашим детям, а может еще и внукам нашим придется», - мрачно подумала Веруня ненароком в унисон автору задумавшись о обыденной реальности бытия без жития. - О чем моя радость чело хмуришь? - удивился Михаил возникшей паузе в разговоре. (Обычно разговор мужчины с женщиной - это театр одного актера, где мужчине зачастую отводится роль статиста. Но даже, если ему и милостиво разрешат сделать какие-то короткие (ну, очень короткие) реплики (типа: «кушать подано»), то обычно в женский монолог ни то, что целое слово, а даже односложный возглас вставить весьма затруднительно. И это если ваша избранница не западенка ибо у тех не разговор, а пулеметная очередь.) - Да не о чем! Просто шарик за шарик начал забегать от таких ежедневных умственных занятий и наверное пришло время сделать ... - Перекур, - не дал окончить фразу Вере муж и воспользовавшись тем, что «персонал» их гостиницы ушел к себе домой на обед, подхватил жену на руки и понес, как ни странно, ни в зал для курения, а в спальню. 7 ГЛАВА Покойная Светлана Ильинична Хоменко - летописец села Цветово на добровольных началах вела свои записи изо дня в день на протяжении почти двадцати лет с педантичной скрупулезностью заправского делопроизводителя. Имеется в виду то, что о героях своих хронологий цветовского бытия она собирала всевозможнейшую информацию (иногда добытую и окольным путем) и даже частенько подкрепляла ее фактическим материалом. (Ее дневники прямо таки пестрели от вклеенных фотографий, справок (?!), вырезок из газет да заметок «экспроприированных» из школьных стенгазет.) И когда чета частных сыщиков Михеевых тоже ведущее расследование на добровольных началах взялась за изучение Светланиных записей за 1988 год (их умышленно оставили на закуску, чтобы изучивши все записи попытаться отыскать альтернативную (если такова имеется) версию Орланской трагедии) они просто не поверили глазам своим. Кроме обширных записей об цветовском собаковешателе, которые, увы, держались только на домыслах неутомимой фантазерки - Светланы да соседских пересудах, были вклеены, каким-то образом, попавшие в руки автора дневника конверт с домашним одесским адресом антигероя и его расплывчатая фотография. (Наверное, переснятая и увеличенная многократно из любительского фото, на периферии которого и оказался собаковешатель случайно попавший в кадр.) Антигероя звали Николай Борисович Гадченко. Парню в те годы было всего девятнадцать да и на внешность был он смазлив, как девочка, но вот с деревенскими девчонками не дружил, а держался с ними свысока и с пренебрежением. Прибыл он из самой Одессы к фронтовой подруге матери Орловой Надежде Павловне погостить на месяц - два. (Так по крайней мере было сообщено официально.) Но шила в мешке не утаишь, а тем более иголку в стоге сена в селе не спрячешь. (Ведь порой на этих сеновалах такое вытворяется! ) И вскорости стало известно, что любимый сыночек Коленька будучи сильно под градусом «осерчал» на матушку за «занудные» нравоучения и «толкнул» ее легонько пару раз, да так, что та сердечная с побоями «заслуженными» от родненького сыночка оказалась в больнице чуть было не в реанимации. Не смышленого парнишку могли и менты замести и заботливая мамаша, снабдив великовозрастного шалопая «рекомендательным» письмом к фронтовой подруге (иных родственников у солдатки - детдомовки отродясь не было) отправила его в деревню отдохнуть в «пионерском» лагере. Все это цветовскому Нестору - летописцу не сорока на хвосте принесла, а «конфиденциально» сообщила на вечерних посиделках соседка-почтальон тетя Таня. (В те далекие времена, а иногда и сейчас по старой памяти, когда спрос на любовные романы и приключенческо детективное чтиво был огромнейший, а предложение мизерное, отдельные работники «отдельных» отделений связи заменяли чтением «цензурированием» частных писем простых сограждан - у не простых этим занималось КГБ. (О какая жизнь! Какие страсти порою описывались в них!? Ибо в те времена почти полного отсутствия спроса на концентраты и контрацептику еще были натуральными и колбасы и ... любовь!) Через две недели после побоев мать Гадченко Николая умерла в больнице от обширного инфаркта, но о сыне - садисте никому не обмолвилась и словом. Лишь в письме к своей фронтовой подружке, в котором просила на время укрыть непутевого сыночка от жизненных бурь, она вскользь обмолвилась о происшедшем. Надежда Павловна Орлова получивши извещение о смерти матери Николая сделала непростительную глупость: попытавшись своего гостя в столь скорбный час вернуть на путь истины, как заблудшую овцу. Но ягненок оказался волком. И если бы не три соседских паренька, случайно оказавшиеся поблизости, боевая фронтовичка последовала бы вслед за своей подругой без промедления в тот же час. Ибо от первых же обличительных слов гостеприимной хозяйки Николай просто взбесился. Но сельские хлопцы, которые тоже не лыком были шиты, (в сельской школе тоже имелась секция восточных единоборств) быстро остудили пыл неблагодарного наглеца несмотря даже на то, что Николай Гадченко неплохо владел грязными приемчиками одесской воровской братии. На следующее же утро Николай с Цветово исчез. Но в отместку повесил на заборах всех цветовских собак. (Так, по крайней мере, предполагала неутомимый «историк», мотивируя это тем, что еще до драки Гадченко кичился тем, что от его взгляда даже самые свирепые и породистые псы поджавши хвосты прятались в будки и жалобно повизгивали.) - Это он! Это точно он шел по коридору в больнице в тот вечер, когда умер мой отец, - убежденно заявила Вера. И как доказательство своей правоты сунула Михаилу «под нос» «фоторобот» составленный на основе портрета Темной Лошадки. То есть господина Сидорова, который нынче все так же числился в фаворитах и вместе с другими четырьмя претендентами на президентское кресло резвым галопом преодолевал предвыборный марафон. Фотографий господина Сидорова было много: почти в каждой газете, а подозреваемого Гадченка лишь одна да и та расплывчатая. Да и возраст: одному под двадцать, а другому под сорок. - Это он! Я уверена это он!! - решительно заявила непоколебимая Вера, как будто бы кто-то с ней спорил. (Да где вы найдете такого мужа, чтобы рискнул спорить с красивой любимой женой в канун длиннющего зимнего вечера!? Если вдобавок и по телеку в этот вечер одна «бука» да скука. Нет, таких дураков среди мужиков нет!) - Теперь мы о предполагаемом убийце знаем все. И фамилию и имя и даже домашний адрес его у нас имеется, ­радостно воскликнула Вера, но без особого восторга. - Прошло уже более пятнадцати лет. И он мог куда-­нибудь и переехать, - Михаил всегда с осторожностью и недоверием относился к сведениям преподносимых на тарелочке с голубой каемочкой. Правда за этой «тарелочкой» доморощенным сыщикам пришлось побегать основательно. «Но все же имея дело с «потомком» царя Ирода лучше на всякий случай хорошенько подстраховаться, чтобы не повторить горькой доли цветовских собачек», - по-мужски «по черному» мрачно пошутил мысленно Михаил, но вслух произнес: - Искать его конечно же намного легче, но обращаться во всякие паспортные столы и ЖЭКи из чувства разумной осторожности все же не будем. - Ты думаешь это может быть опасно? - враз погрустнев тихо спросила Вера и в уголках ее глаз заблестели слезы. (Слишком свежи были потери прошлого да и перестройка организма в период беременности - Вера была на третьем месяце - давали о себе знать.) - Может да, но скорее всего нет, - сгладил углы заботливый муж. - Но лучше не рисковать, - и действуя губами как промокашкой вытер жене слезы. Вера с доводами Михаила согласилась, но поинтересовалася: - А что мы с ним сделаем, когда найдем? - Ох, еще не скоро это будет, не скоро! - стараясь уйти от вопроса жены да и сам еще не зная ответа уклончиво ответил мастер сыска. - Когда найдем - тогда и решим. Но поиск был уже завершен. И ответы на все вопросы содержались в темном ящике стоящем в углу. Надо было только подойти к нему и включить. Но Михаил игнорируя телевизор направился в столовую на вечернюю трапезу. Вера последовала было за ним, но вдруг остановилась: - Тащи ужин сюда на верх. Поедим и заодно и телевизор посмотрим. Там как раз теледебаты идут. Давай посмотрим. - и взяла в руки пульт управления. - Да ну их всех с их пустыми обещаниями, - отмахнулся по привычке Михаил, который по своей природе был абсолютно аполитичен, - но мысленно проанализировавши тон вопроса, понял что это не просьба, а приказ и благоразумно согласился: - Давай, если хочешь. - Вера хотела и наверное «хотели» и все пятьдесят миллионов украинцев ибо эти теледебаты транслировали все отечественные телеканалы. (Вспомнился к слову анекдот о тех совковых временах: (Приходит мужик с работы и хотел было отдохнуть: телевизор посмотреть. Включил первый канал - там Брежнев выступает. Переключил на второй - там то же Брежнев и так до пятого. А на пятом кэгэбист пальцем грозится: «Я тебе попереключаю!» Вообще же в те времена у нас в глубинке телеканал был всего один, да и Брежнев, естественно, тоже один. Это у него на груди пять звезд героя было.) Нынче ж претендентов на президентское кресло тоже: было аж целых пять. И ни одного героя. Все какие-то аморфные: на рыба, ни мясо и глаза у всех какие-то отмороженные (И хотя они все были прилизаны и одеты как английские лорды, но все равно выглядели, как отечественные колхозные сторожа в самом худшем значении этого слова, то есть сейчас нет ни колхозов, ни сторожей. В общем ноль полнейший.) Телешоу было в самом разгаре. И претенденты между собой и с несколькими десятками журналистов - «острословов» соревновались в красноречии и народолюбии. И хотя все пятеро претендентов были мужчины, но сегодня они любили (как в жизни без купюр) всех: и женщин, и мужчин, и детей, и даже самый засаленный и зловонный бомж, появись он сейчас в студии, не был бы обделен их лаской. Несмотря на титанические усилия их имиджмейкеров, все претенденты на президентское кресло были одинаково безлики, как внешностью так и манерой говорить, а по предвыборных программах, вообще - сиамские близнецы. Лишь один из них был на голову выше своих соперников, как в прямом так и переносном смысле слова. Молодой бизнесмен Сидоров уже был президентом, но пока одной, но большой, да к тому же еще и преуспевающей компании. Яркий пример человека новой генерации. Этот господин Сидоров и был той темной лошадкой в мире политики, залетным варягом, но умело, все-то за полгода, раскрученным неведомой «волосатой лапой». И наивысший рейтинг во всех общественных опросах красноречиво говорил сам за себя. Этот Сидоров и был Верин «фоторобот» предполагаемого преступника. У него даже имя и отчество были как у Гадченко предполагаемого палача села Цветово. Но ни Вера, ни Михаил включивши телевизор под самый конец телешоу еще и не успели прочесть титры и узнать это, как седой плешивенький старичок известнейший в стране своими скандальными разоблачительными статьями журналист почти единственной независимой отечественной газеты задал свой каверзный вопрос господину Сидорову. Николай Борисович слушая у лыбался спокойно и уверенно еще и сам не ведая, что голова его уже покоится на плахе. - Почему вы женившись сменили фамилию? Из-за неблагозвучности ее или из-за желания угодить богатому тестю? - как бы извиняясь промямлил журналист. (Трудности четко сформулировать мысли в суе испытывают многие гениальные люди. А все это оттого, что человеческий мозг подобен сосуду с узким горлышком. Это из пустой головы, где царит скудоумие, мысли выскакивают словесным поносом. Но когда же мыслей много, то случаются порой и ... запоры, в смысле, заторы.) Улыбка на лице господина Сидорова стала еще шире: - Среди прикольных украинских прозвищ моя бывшая фамилия Гадченко не самая неудачная шутка ... Вера тихо охнула и схватилась за сердце, а Михаил чуть было не подавился куском торта и растерянно таращился на экран. А Николай Борисович продолжал телезрителям, как потенциальным своим избирателям, демонстрировать свое отменное здоровье (Это я к тому, что теперь он улыбался так, что вслед за крепкими в полном комплекте зубами, виднелись уже даже и гланды. Тоже вполне здоровые на вид.) - Хотя я и женился в двадцать лет, - продолжил он доверительно по семейному, - но уже тогда я имел свое дело, приносящее мне доход превосходящий капитал будущего тестя многократно, - не стесняясь врал господин Сидоров. - так что женился я не на богатой невесте, а на девушке - красавице. И так как ей ее фамилия нравилась больше моей, каюсь, пошел на поводу у любимой женщины. Зал зааплодировал, а рейтинг Сидорова привычно взметнулся вверх. Но бывалого журналиста это не смутило и он продолжил «копать яму» под Николая Борисовича и явно не «по спортивному» произвел удар ниже пояса: - А чем вы объясните то, что среди партнеров вашей компании, есть фирмы, которые входят в империю могущественного клана Оборзенков обладающих, мягко говоря, не совсем безупречной репутацией законопослушных граждан? Лишь на долю секунды выдержка изменила кандидату в президенты и слащавая маска народолюбца лишь чуть - чуть обнажила его истинное лицо. - Это он! Это точно он! - непреклонно и уверенно вскричала Вера и умолка содрогаясь от рыданий. Михаил бросился успокаивать жену, а тем временем господин Сидоров совладал с собою и поправивши маску с умным видом разглагольствовал вовсю: (Конечно же ему еще далеко было до Горбачева. Тот мог так далеко уйти в сторону от вопроса, такого напустить туману, что в этом тумане не только терялась нить разговора, но и сами собеседники.) - Во-первых, мы имеем дело, я имею ввиду свою компанию с сотнями и сотнями фирм. И возможно, что некоторые их них прямо или косвенно представляют интересы братьев Оборзенков. А во-вторых, наше нынешнее несовершенное законодательство как-то не стимулирует законопослушность наших сограждан. И чистые руки нашей компании - это не правило украинского ведения бизнеса, а скорее исключение. Но чтобы это стало правилом меня народ и выдвинул кандидатом в президенты. И снова возрос рейтинг непотопляемого господина Сидорова, а «пристыженный» журналист исчерпав «отпущенный» лимит вопросов угрюмо опустился на стул. Вскорости закончилось и действо и довольные, а кто и не очень, участники шоу стали как тараканы расползаться с кадра. Дело в том, что теледебаты шли в прямом эфире и пока мелькали титры сквозь пелену бегущих строк шло продолжение «спектакля», но уже на «бис». Все жали друг другу руки и возможно оппонентам. Господин Темная Лошадка, например, подошел к старику журналисту и фамильярно похлопал по плечу, наверное, заверяя в дружбе до гроба. Но «акула пера» этого не оценил, а дернулся в сторону, как от змеиного жала. … То что кандидат в президенты Сидоров - Гадченко Николай Борисович вдруг в их, никем не санкционированном, фактически любительском, расследовании оказался подозреваемым номер один, так потрясла доморощенных сыщиков, что они долго сидели молча и ни как не могли прийти в себя. - Что будем делать дальше? - задала Вера по сути чисто риторический вопрос понимая умом и сердцем, что такие вершины не по зубам даже профессионалам. Ибо в той заоблачной выси отравленный тленом власти закон отсутствует полностью. - А что мы можем?! - с горечью произнес Михаил. - Телевизор выключить? спросил он и многозначительно взглянул в сторону спальню. (Любовь все лечит: и тоску, и печаль и даже безысходность.) Вера заколебалась, но тут возникла и запрыгала секундная стрелка на экране: пришло время «Новостей». И врожденное эфемерное чувство гражданского долга и на сей раз торжествовало победу над плотской любовью. Нынче телеведущие даже в прямом эфире теперь говорить «насобачились» (даже спортивные комментаторы) и «отрапортовались» сегодня по военному четко и быстро. Но вот в конце передачи «новостей» возникла все же накладка, а точнее нештатная ситуация. Вдруг ни с того, ни с сего зазвонил телефон на столе ведущей, но та не растерялась и лишь докончив фразу умолкла и «грациозно» подняла трубку. И вдруг красивые ее глаза от услышанных по телефону вестей некрасиво «полезли на лоб». - Сегодня вечером возвращаясь домой после теледебатов от сердечного приступа скончался ветеран и признанный мастер журналистского ремесла ... , - растерянно трогательно проговорила диктор и уже совсем по-детски шморгнула носом и лишь затем назвала фамилию умершего. - Да это же тот седой старик журналист! - возбужденно вскрикнул Михаил срываясь с дивана. - Веруня, ты обратила внимание как его господин Сидоров по плечу похлопал сразу же после передачи? - бегая по комнате спросил он вдруг. - Ты думаешь у него на руке был перстень с ядом?! ­Вера не имела такой цепкой зрительной памяти как у мужа, но вот детективов прочла несусветное множество. (И «Перстень Борджа» Чейза был ее одним из любимейших.) - Возможно и не перстень, но что это его рук дело, мы, в свете имеющихся у нас фактов, вполне реально можем и предположить ... - Его надо остановить! Любой ценой! - воскликнула Вера молитвенно. Муж в глазах жены иногда бывает и сильным, но никогда не всесильным. (Иначе чем же можно объяснить такое несусветное количество в мире любовников. Хотя с другой стороны не все мужчины есть мужчины, а только отдельные «племенные» особи. И не такой уж это большой грех с таким кабелем мужу изменить: и муженьку подмога и породе улучшение ... ) Пока автор разглагольствовал в комнате на время установилась тишина. Молчал обиженно выключенный телевизор. Молчала задумчиво заплаканная Вера. И лишь только один Михаил пыжился краснея от натуги не желая признавать своего поражения. (Кому охота в глазах жены выглядеть слабаком даже, если дело касается и не любовных утех?!) Спортсмены даже бывшие - никогда не сдаются ... до нокаута. И пока ты еще на ногах надо искать путь к победе: кто ищет - тот всегда найдет. Вот и Михаил побегавши по комнате наочно подтвердил это золотое правило. - Эх, мне бы сюда мои дискеты с лекциями! ... - вдруг остановившись вскликнул Михаил. - Нам ведь о клане Оборзенков в академии целый курс лекций на дискете выдали. - А при чем здесь братья Оборзенко? - удивилась Вера. - Ты ведь видела как вспылил господин Сидоров, когда его спросили о клане Оборзенко? - Ты думаешь он их ставленник? - Уверен на все сто процентов! Такая мощная раскрутка и за такое короткое время только им по зубам. - И что это нам дает? - согласилась Вера с доводами мужа. - Если Сидоров марионетка и мы знаем кто его хозяин, то надавив на кукловода можно заставить его убрать со сцены зловещую фигуру. - Мы да на Оборзенков ??!! Да мы для них, что комар в руке ... - Комар тоже иногда больно кусается. Хотя я себя комаром не считаю. У меня есть еще силушка и мы себя еще покажем! - и Михаил уставши от намеков подхватил жену на руки и поволок в спальню. - От чего это ты такой развеселый? Наверное что-то придумал? А ну признавайся! - и Веруня шутейно цапнула мужа зубами за ухо. (Это не я - это Тайсон всему виной! Женщины ведь тоже иногда боксерские бои смотрят. Вот и результат на лицо, а лицо без ... уха.) - Ладно! Ладно! Но ты вот пока сама раздевайся, - и Михаил быстро и предельно кратко, пока на пол падали одежды, успел посвятить Веруню в свой план мести Орланскому палачу. (Я за их свет, конечно же, не плачу, но лучше мы его все же выключим.) В комнате стало темно. Но тепло то ли от батарей отопления, то ли от разгоряченных тел. А мы остались не у дел. ВМЕСТО ЭПИЛОГА. На шикарном офисном столе помощника - секретаря Оборзенко - старшего призывно зазвенел телефон. Этот аппарат еще советского производства стоял в уголку на самом краю огромного стола, как казанский сирота. А его именитые импортные холенные радужно­блестящие собратья величественно возвышались в центре перед пышногрудой блондинкой средних лет. (То есть ей можно было смело дать и двадцать и сто двадцать. В зависимости от степени вашего «опьянения» ее взрывоопасной смесью номер семь: (полный спектр как в радуге) начиная с дорогих французских духов и кончая «легким топиком» отечественного производства да еще и на довесок «выхлопными» газами постоянно дымящейся сигареты, которую она никогда не выпускала из рук. (Все таки великое дело экологическая чистота! Иногда случалась так, что сигарета успевала уже сгорать полностью, а ее хозяйка не сделать ни одной затяжки.) Страж Оборзенковских дверей пренебрежительно взглянула на настырно звенящий аппарат общего пользования. (То есть этот номер для престижа имелся официально во всех телефонных справочниках, а значит был «засвечен» и обычно им пользовались лишь назойливые журналисты да и другие ничего не значащие людишки.) - Да ну их всех подальше, - вслух высказала хозяйка приемной свою волю, но тут раздался едва слышный щелчок из динамика селекторной связи. (Это сам Хозяин тайком подключился к прорывающемуся в приемную абоненту.) Борзенко- старший с некоторых пор (его однажды было попытались отправить на отдых в райские кущи) стал подозрительным до невозможности и теперь подслушивать и подглядывать стало его любимейшим занятием. Конечно и блондинка-секретарь была еще той девочкой! Она иногда даже ежедневные прокладки - «естественная» свежесть - не стесняясь меняла прямо на рабочем месте. И вот шеф (какой шалунишка!) зачастую заставал ее за этим делом в самый пикантный момент. А сейчас шеф уже висел на открытой линии и хочешь ­не хочешь, а благовоспитанному секретарю пришлось тоже взять трубку. - Мне надо переговорить лично с Петром Михайловичем, без приветствия и не представившись потребовал немного гнусавый голос, - и срочно, - добавил он нагло. - Кто вы и о чем хотите переговорить с Петром Михайловичем? - немного холодно, но официально вежливо поинтересовалась обиженная значимость. - Я могу конечно рассказать! И наверное тебе это будет интересно. Но любопытной Варваре нос оторвали, а тебе наверняка вместе с носом и голову оторвут! - пошутило гнусавое чудовище на другом конце провода. - Хватит лясы тачать! У меня для Петра Михайловича сообщение революционного, можно сказать, значения. И ты мне мозги не пудри! И живо соединяй, а не то я сейчас же брошу трубку. И ты вскорости за нерасторопность примеряешь тогда на себя деревянное платье, ­и снова гнусавый хохот. - Отключись, - послышался вдруг угрюмо-суровый приказ шефа и блондинка испуганно дернувши головой торопливо положила трубку. - Я слушаю, - зазвенел металл в ушной раковине Михаила и он невольно поежился от этого голоса. Но рядом с ним в телефонной кабинке на одной из дальних окраин Киева стояла Вера и взглянув жене в глаза и ощутив поддержку мастер сыска, поправил носовой платок на микрофоне телефонной трубки и заговорил решительно: - Наша команда получила доступ к сведениям, которые неопровержимо доказывают, что у вашего протеже руки по локоть в крови. (Это Верина была идея вести разговор от имени политических противников господина Сидорова.) - Факты, - угрюмо, но спокойно и коротко молвил вершитель судеб. - Он начал избивши до смерти родную мать, а кончил, но вряд ли это будет последней жертвой, - прозвучало многозначительно, - задиристым журналистом из теледебатов. - Что вы хотите? - все так же равнодушно спросил «хозяин» . - Темная лошадка должна сдохнуть. - Это не разумно. Мы могли бы договориться. - Возможно, но не по этому кандидату. Через три дня он должен быть мертв, - и Михаил быстро положил трубку, не давши возможности Петру Михайловичу продолжить торг и попробовать нащупать следы «вымогателей». - Наверняка это из команды левых. Не зря же я всегда ратовал за запрет деятельности компартии, - вслух задумчиво размышлял украинский «крестный отец» бывший член обкома КПУ. Ведя телефонный разговор, Петр Михайлович блефовал: о смерти от рук сына матери Гадченко - Сидорова он не знал, но вот о причинах смерти журналиста после теледебатов заимел сразу же смутные сомнения. Дело в том, что в конце восьмидесятых под «крышей» его синдиката работали многочисленные группы частных нотариусов и агентов по недвижимости, работавшие в одной связке. Парочки аферистов работали по всей стране: во всех крупных городах и совершали путем подлога документов отъем квартир у доверительно - лопуховатых сограждан. В Одессе в их сети попал и Николай тогда еще Гадченко. После смерти матери он решил выгодно продать трехкомнатную квартиру в центре, которой он теперь стал единоличным хозяином, а себе купить однокомнатную дешевую где-нибудь на окраине. А за «наваренные» «бабки» начать свой бизнес. На сей раз одесским аферистам крупно не повезло. Они потеряли не только свои жизни, но и хранившийся у них в тайнике воровской общак. (Прежде чем застрелить своих жертв из отобранного у них же пистолета, Николай Гадченко решил их «привести» в более - менее «приличный» вид пройдясь по их мятым мордам горячим утюгом.) И результат превзошел все его ожидания. Такой удачи Николай Гадченко даже ни то, что не ожидал, но даже и не мечтал о ней. Но такие вещи в воровской среде не прощаются никогда и по прошествии двух лет пущенные ищейки все же напали на след своей жертвы. Гадченко, тогда уже Сидоров, воровские деньги на удивление не промотал, а приумножил десятикратно. Что такое для боса преступного клана жизнь двух подручных по сравнению с такой кучей денег. Поэтому господина Сидорова не убили, а взяв денежный откуп предложили как альтернативу уходу в мир иной деловое сотрудничество. Загнанный в угол Николай Гадченко не артачился, а согласился сразу же и его компания стала ширмой преступного синдиката, за которой отмывались грязные деньги. Немного поостыв от неожиданных вестей и пораскинувши мозгами Петр Михайлович пришел к неожиданному выводу, что только что окончившийся телефонный разговор блеф и треп чистейшей воды. Во-первых, звонок по общему телефону говорит о ничтожнейших возможностях его супротивников, если для них проблема узнать его личный номер телефона. А, во-вторых, эта попытка изменить голос. Да если бы какая-то команда противников по президентских гонках получила доступ к такому черному как сажа пиару на Сидорова и, если бы их кандидату ни чего не светило, в смысле шансов на победу, то сообщили бы ему лично, а не по телефону и постарались бы «сдоить» кучу денег. Но, если бы их кандидат обретал шанс, то сведения сразу же бы выплеснули в прессу без всякого сюсюканья. В третьих, же во всех командах соперников у Петра Михайловича есть свои глаза и уши, а тем более в органах. Так что наверняка здесь действовали дилетанты. А «дуракам», как известно, не всегда правда, но иногда везет. И вероятнее всего это расследование на свой страх и риск провели работники какой-нибудь частной сыскной конторы. А вычислить их для меня пустяковое дело, а тем более ликвидировать, самодовольно подумал Петр Михайлович, - но пусть живут, - милостиво разрешил всесильный босс. И не из жалости ибо для главы такого могущественного клана чья-то человеческая жизнь значила не более чем жизнь какой-то букашки. Дело в другом. О смерти матери от побоев сына Петр Михайлович не знал (а должен был знать), а вот о причине смерти старика-журналиста еще раньше телефонного разговора догадался. И у него с его «протеже» на пост президента ­господином Сидоровым для других, а для него холопом ­Николашкой, произошел серьезный разговор. Николай Борисович уже вошел в будущую роль президента и так правдиво врал оправдываясь перед своим босом, что Петр Михайлович тогда ему поверил. Но вот сейчас анализируя действия своего ставленника Николашки босс мафии пришел к неожиданному выводу: ставши президентом непредсказуемый «сыночек» (ни на это ли намекал неизвестный доброжелатель по телефону) может и с «крестным отцом» поступить так же как в свое время с родной матерью. И не надо будет самому рисковать. Услужить любой президентской прихоти угодливых и готовых на все прихвостней тогда будет хоть пруд пруди. «И пока еще не поздно надо сделать упреждающий у дар, - и Петр Михайлович потянулся к телефону. - Как же власть портит людей!!» - горестно вздохнул он. ... Смерть явного фаворита президентских гонок ни у кого не вызвала подозрений и ненужных вопросов. Николай Борисович Сидоров на глазах многомиллионной публики во время прямой трансляции второго тура теледебатов «тихо» умер от сердечного приступа. Сердце. Как оно иногда призывно - набатно стучит взывая о мщении! Толпа неистовала: «Король умер! Да здравствует король!» А оставшиеся в живых кандидаты в президенты оживившись радостно заулыбались. Все возвращалась на круги своя. И все пошло своим чередом. Воздвигались новые плахи и возводились на троны новые палачи. А народ жил на плахе и надеялся, что, даст бог, и топор просвистит мимо ... И что тут поделаешь. Жизнь есть жизнь. И надо жить и по возможности выжить, хотя кругом кромешная мгла и. ох, как далеко еще до рассвета. 9 мая 2002 г Анатолий Рогаль Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org