Автор : Энн Голд Название книги: Ноги Раздвинь (СИ) Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/enn-gold/nogi-razdvin-si Энн Голд Ноги Раздвинь "Полгода - потрачено впустую, я же старался... ты всего лишь такая же шлюха, как и миллионы других. А шлюхи не заслуживают хорошего отношения" - логика всех мужиков, которым отказали. Я не поняла, что он имел ввиду, и стояла, глупо хлопая ресничками, до меня никак не доходило: что же он говорил? Что имел ввиду? Вы, наверно, думаете, какая же я дура, считаете: сама виновата. Но в чём? В том, что не смогла обычного мужчину отличить от властного, жестокого тирана? В этом моя вина? Или в том, что моя внешность ему приглянулась? Уж простите, тут не ко мне претензии, а к природе, одарившей меня молочной кожей в сочетании с почти чёрными волосами и тёмно-карими глазами, обрамлёнными бахромой длинных ресниц. Я не считала себя красивой, хотя мне и делали комплименты. Конечно, для мужчин стройная двадцатитрёхлетняя брюнетка с милым личиком - веская причина попытаться засунуть в девчонку свой орган раза два-три, а потом выкинуть её из головы, вместе с чувствами девушки, на которые всё равно всем плевать. Нет, я не мужененавистница, просто часто так поступали с моими подругами, и, наученная их горьким опытом, я сторонилась мужчин. Наверное, поэтому я сохранила свою невинность, в надежде, что явится за мной принц на белом коне и увезёт в счастливую страну. Только забыла, что не принцесса я вовсе. И явился за мной не принц, а бизнесмен. К девочкам, которые текут от кругленькой суммы в банке, я уж точно не относилась. И, когда Джаред Стоун подошёл ко мне и предложил "провести время с пользой", я поняла, уж не цветочки сажать мы будем, и послала его. Ещё полгода всё по плану: цветы, кино, рестораны, украшения. Иногда я хотела сдаться, наплевать, поверить в то, что он искренен со мной и в отношении меня, да, плюс его бесподобная внешность... серо-голубые глаза и чёрные, словно смоль, волосы, в комплекте с великолепной фигурой, знаете ли, влияли на меня. Но его глаза... вот что отталкивало и всегда отрезвляло. Его глаза всегда холодные, и очень редко я чувствовала, что в них что-то тает, становится мягче. Но и это было не продолжительно, несколько секунд и опять: дежурная улыбка, да глаза хищника. Хищники не проигрывают, даже умирая - они уходят достойно. Наш мистер Стоун оказался тем самым хищником, которому, честно говоря, я не очень-то и сопротивлялась. Кому не понравится, что за ним ухаживают? Вот и мне нравилось. Возможно, ещё немного и я бы сдалась под его напором, но терепение Джареда кончилось, и вот что мы имеем: ультиматум, который ясно даёт понять, если я не приду, мой дом снесут, всё-таки он старый, также я попаду под сокращение, с не очень выгодной суммой в кармане, а ещё обещание, что он уж проследит, чтобы я не нашла достойную работу, а тем более квартиру. Не лучшие обстоятельства, да? Я могла бы пойти к родственникам, если бы у меня они были, но я чёртова сирота, которой всё время приходится доказывать всему миру, что я достойна жить. Родители отказались? Гний в детдоме! Нашла работу? Так шеф-мудак готов тебя уволить, лишь бы самому не попасть в немилость! Нашла квартиру? Какой-то богатенький урод легко сломает весь дом! Ничего, думаешь найти работу? А хрен, он заставит тебя молить о пощаде. Какая же ты справедливая, жизнь! Я продолжала жалеть себя и считать тиканье часов. Обняв себя за ноги, раскачивалась из стороны в сторону, укачивая саму себя, как, возможно, делала бы моя мама мне в детстве, сложись всё иначе... Но ничего не будет иначе. Жизнь - одна. И я хочу выжить... но смогу ли выжить с ним? *** Водитель подвёз меня к самой двери, будто сомневаясь, что я не сбегу... куда мне бежать-то? Его прекрасный хозяин сделал всё для того, чтобы у меня не осталось ничего в случае, если выбор я сделаю не в его пользу. Я вышла из машины и, неожиданно вновь ощутив всю несправедливость этого мира, с силой хлопнула дверцей ни в чём не повинной машины. Так не пойдёт, успокойся. Вдох. Десять, девять, восемь. Поднимаюсь на первую ступень. Выдох. Семь, шесть, пять. Ступаю на вторую ступень. Вдох. Четыре, три, два. Делаю шаг и уже на третьей ступени. Выдох. Один. Стучу в дверь неуверенно, надеясь, что не услышат. Но дверь открывается и, как в замедленной съёмке, я делаю шаг в логово зверя. Я ничего не слышу кроме стука сердца, всё тело вибрирует ему в такт, и я жду... сама не зная чего. Знаю, что здесь опасно, интуиция услужливо подсказывает: беги. Но я стою, и будто со стороны вижу, как на лице Джареда появляется улыбка, его рука протягивает бокал с янтарной жидкостью, а я беру и делаю судорожный глоток. Почувствовав горький вкус на языке, давлюсь и кашляю. И всё как-то неправильно, всё будто не моё. Потому что мне здесь не место. - Тс-с-с, ты чего, малыш? Успокойся, секс никому ещё не вредил, а хороший секс, что со мной тебе гарантированно, приносит только пользу, - усмехается Джаред, и его большая тёплая ладонь ложится мне на плечо, слегка сжимая его. Тепло Джареда мне неприятно - оно обжигает. Он как огонь - если держатся на расстоянии, хорошо, а если коснуться, то опасно. Чёрт, вот почему у тридцатидвухлетнего мужика нет семьи? Почему я не думала об этом раньше? - Ты не готов к серьёзным отношениям, тебя хватает только на секс. Я надеюсь, что вытерплю его, и ты отпустишь меня. А ещё ты не снесёшь дом. И я буду работать... - но я так и не успела закончить, так как была остановлена жестом его руки. Вроде бы просто жест, просто взмах... но в нём чувствуется сила, - сила мужчины, стоящего напротив. - Малыш, а ты не спешишь? Тут решаю я. И, ты права, к серьёзным отношениям я не готов, но и отпускать тебя после единственного траха - не намерен. Слишком много времени и сил на тебя ушло, - медленно, выделяя каждое слово произносил Стоун. - Мисс Дэликейт, если мне понравится, то всё с твоим "богатством" будет в порядке, а ежели нет, думаю, на месте твоего дома прекрасно смотрелся бы ресторан, тем более море совсем близко... - Ты больной ублюдок, который не может добиться девушки! Наверняка, к тому же и импотент, - ядовито, чуть ли не шипя, высказалась я. Джаред посмотрел в мои тёмно-карие глаза, словно ища в них что-то, но я резко дёрнулась, отворачиваясь от льда его глаз. Он сжал мой подбородок, заставляя вернуться в исходное положение, а затем грубо накрыл мои губы, больно кусая их, от неожиданности из глаз брызнули слёзы. Мне стало всё так противно... вновь. Просто всё неправильно, всё неправильно в этом искажённом мире, и когда Джер освободил мои губы, я дала ему пощёчину. - Ну-ну, девочка, это ты зря, сейчас я тебе покажу, какой из меня импотент, - шепнул на ухо мне мужчина, и, шлёпнув меня по пятой точке, сжал грудь. - Ты совсем офигел?! Ты же не собираешься... нет, Джаред, ты не лучший человек, но ты не насильник! - я пыталась заставить поверить скорее себя, чем его. Стоун ничего не сказал, лишь дёрнул мою рубашку так, что все пуговки полетели на пол, снял её с меня, а я... я словно окаменела. *** Его руки уверенно, словно делали это миллионы раз, расстёгивают застёжку лифчика, и тот летит на пол, тоненькая юбка-карандаш давно лежала облачком у моих ног. Из одежды на мне остались только кружевные трусики, в которые вцепились руки Стоуна, намереваясь снять с меня и эту деталь гардероба. А я стояла. Просто стояла. Не было ни страха перед первым разом, ни трепетного волнения. Ничего. Теперь я понимаю, что, а точнее кто такой, "бревно" - это я. Господи-Боже, пусть это скорее закончится. Скорее бы перестать чувствовать его руки на своей, не защищённой одеждой, коже. Скорее бы он разделся и сделал то, ради чего меня сюда приволок. Не хочу бояться. И не буду. Будет больно, потерплю, ничего, не сахарная, не растаю. Будто услышав мои мысли, Джер раздевается и... о мой Бог! Я не должна думать о том, насколько прекрасно его тело... он мой насильник, а любоваться его телом... хотя, в этом же нет ничего криминального... Стоп! Подумаешь, в меру накаченное тело... пф-ф-ф, всего-то. Но, все святые ангелы, почему я не верю тому, что говорю? Почему не могу отвести взгляда от "всего-то в меру накаченного тела"? Брюнет кинул рубашку на пол и поднял на меня взор, игриво усмехаясь... он себе, наверно, столько понапридумывал... чёрт! Меня бросило в жар, и больше всего горело лицо. Н-да уж, только эффекта "мак" мне не хватало. - Ты такая милая, когда краснеешь, - произнёс своим низким, чуть с хрипотцой, голосом Стоун. Милая я... ну спасибо, болван! Тут его руки потянулись к пряжке ремня и... твою мать! Он, что, подготовился специально?! Я отвернулась, ещё бы я не отвернулась... какого чёрта?! Что он творит?! Лицо, наверняка, покраснело ещё гуще. Но это не главное, а главное то, что нижнего белья на нём не было! - Твою мать, ты, обдолбанный болван, какого чёрта?! Ты не мог предупредить?! - пищала, как последний хряк, я. Да-да, мой голос, как и слова, не были женственными, но мне было не до этого. Как он мог?! Как этот чёртов извращенец посмел?! - Ой, не надо строить из себя святую невинность, которая рассчитывала забеременеть от святого духа, и никогда-никогда не видела мужской... - Заткнись, ублюдок! - резко перебила я. Нет-нет-нет, я не хочу это слышать. - Эх, я ведь просил. А я ведь предупреждал, - неожиданно спокойно, и даже с едва слышной ноткой стали, ответил мужчина. В два шага преодолев разделяющее нас расстояние, он прижался к моей спине своим телом, при этом нежно взяв мочку уха в рот, играя с ним языком, а затем резко, больно укусил и толкнул вперёд. Благо, там стоял диван, не то бы больно ударилась. О чём я думаю?! Этот дебил меня насиловать собрался, и точно Стоун не будет нежным первым любовником. И тут, в доказательство моих слов, Джаред перевернул меня на спину, а сам лёг сверху и со всей силы дал пощёчину по моему и без того красному лицу. Что опять-то не так?! - Я тебя предупреждал, девочка, сейчас я к тебе добр, но всё быстро проходит, - он ко мне добр? Да он рехнулся! Мужчина выдохнул и положил руки на мою грудь, грубо сжимая её. - Ноги раздвинь. Решив, что не нужно более его злить, я раздвинула ноги. Ну вот, через десять секунд ничего не будет как прежде. Горячая пульсирующая головка члена прижалась к моим половым губам. Основание члена соскользнуло вниз, и толчок... на минуту для меня всё приобрело красный цвет. На минуту мне показалось, что меня режут изнутри. Для кого-то несколько минут - это ничего. К примеру, для вас несколько минут - это встать с кровати и пойти умываться. Для меня несколько минут - это красный. Цвет боли - красный. *** Вы когда-нибудь любовались потолком? Не тупо смотрели, а любовались? Ровный, почти идеально ровный, но нет ничего идеального. Белого цвета. Такого глупого и примитивного цвета, который ассоциируется с добром. Но это вздор! Где было то добро, когда этот бешеный придурок, как заведённая машина, трахал меня? Где? Да и сейчас, когда продолжает, где добро? Так вы когда-нибудь любовались этим чёртовым потолком? Для вас он то, что над вами, а для кого-то он предмет, который топчут ногами. То, что вы цените, во что всю жизнь верили и считали правильным, для людей из высшего общества - пустой звук, то, что они топчут. Так зачем создавать "потолки"? Они - граница, разделяющая помещение. Они - граница между миром богатых и таких убогих, как я. Потолки - это правила, принципы. И никто из высшего общества не хочет, чтоб кто-то из жалких бедняков поднялся к ним, потому и занимаются своим любимым делом: нарушают правила. А нам, обычным, такого себе не позволить. Не только из-за того, что потом не отмажешься, но и потому, что для нас правила - то, что мы не нарушим, почти святыня. Потолки - это те же стены, в которые с удовольствием нас заточает высшее общество. Всё это глупо, знаю, но почему-то именно такие мысли лезли в мою голову, пока Джаред продолжал эксплуатировать моё тело. Боли не было, совсем, никакой и нигде. Да, внизу неприятно саднило, но это не боль. Это так... И душа не болит. Вообще. Я бы хотела жалеть себя, как эти жертвы, которых изнасиловали. Но мне не жалко себя. Я прекрасно осознавала, на что шла. Конечно, от этого осознания Джареда понимать я не стала, но и ненависть, которая, как мне казалось, вспыхнет, не появилась. Ну и где же... всё это? Не знаю... где буря, что должна царить у меня в голове, душе, сердце... где она? А может, у меня шок..? О чём же я думаю?! Меня насилуют, алло, гараж, насилуют! Я же рассуждала о потолках, бурях и каком-то шоке, который по всей видимости, как и ненависть, тоже не посетил меня. - Может перестанешь лежать мёртвым грузом и примешь участие? - буравил взглядом меня Стоун. Серьёзно так буравил, что у меня аж лицо загорелось. Будто мне дали пощёчину, я осторожно коснулась рукой лица, а вдруг и правда дал, пока я думала? - Да не бил я тебя! - резко, и... с ноткой возмущения? Что? Возмущается он?! Кобель, эх кобель, а долбить меня не прекратил-то... И он ещё возмущается?! - От вас, мистер Стоун, можно ожидать чего угодно. И нет, я не собираюсь в этом участвовать, - вспомнив его вопрос, как можно спокойнее ответила я. Откинувшись на подушки, я вновь пыталась "выпасть из мира", но ничего не получалось, и я прислушивалась: к учащённому дыханию красавца, к шуршанию простыни, к птичкам за окном, да ко всему, что только слышала. Джаред начал ускоряться, затем, сделав несколько глубоких толчков, излился в меня... н-да. Его в детстве не приучали, что надо убирать за собой? Одевать презервативчик на свой орган, а потом выкидывать его вместе со своим семенем, нет, конечно, куда ему до меня и моих проблем, ведь это не он будет ходить с токсикозом в случае чего. И не он бы мучился, рожая. Мужики... эх. - Фригидная тварь, - быстро встав с кровати, Джаред брезгливо осмотрел меня. Ну, капец! - Просто, это ты не можешь доставить удовольствие, - ехидненьким голосочком ответила я. - Сказала девственница. А я ведь, когда говорил про девственницу, и не знал о том, как метко попаду, - усмехнулся Джер. Усмешка злая, напряжённая, отталкивающая. - Всё, я могу быть свободна? - не найдя ответа, произнесла первое, что пришло на ум. - Да. А потом, когда мы закончим с водными процедурами, продолжим. - Ч-что?! Если ты так нуждаешься в женщине, но не можешь при этом её добиться, я могу снять тебе шлюху. И всем хорошо! - то ли шутила про шлюху, а то ли говорила серьёзно я. Сама не поняла. - У меня уже есть шлюха. И это ты, - рассмеялся Джаред и, закинув на плечо полотенце, пошёл в ванную комнату. Мне плевать на его слова. Вот только почему так горько? Шлюха... так ты сам заставил пойти на этот шаг. *** Капельки воды скользят всё ниже по великолепному, я серьёзно, по великолепному телу. Я внимательно слежу за ними, трусливо надеясь, что Джер не увидит этого... какого хрена у мерзкого насильника такое тело? Почему внешность людей не зависит от внутреннего мира? Если ты отброс общества, на тебе горб и обвисший живот. А если же ты хороший, то тело твоё без изъянов. Так было бы легче. Меньше разочарований. Я не боюсь ударов, и даже не боюсь изнасилования, я лишь боюсь остаться с ним на продолжительное время. Навсегда он меня себе не оставит, а вот на недельку... ну уж нет. Я, спустя полчаса, начинаю думать о нём хорошо, а что будет через неделю? Я начну придумывать имена нашим детям?! Не существующим детям?! - Расслабься ты, убивать не буду. Мы просто повеселимся, - почему я постоянно не замечаю его, когда ухожу в свои мысли? Повеселимся мы? Веселье - это когда по обоюдному согласию. Значит, все должны хотеть веселья. А я не хочу... не с ним. - Спасибо большое, очень благодарна. Просто всегда мечтала наглотаться таблеток, и не хотелось бы, чтобы кто-то рушил мои планы. Хотя, несколько раз ты и так нарушил их. Поэтому, не могу быть в вас уверена, мистер Стоун, - самым ядовито-приторным голоском, на который только способна, высказалась я. - Ну да, именно поэтому ты здесь. - Долбанный извращенец. - Дешёвая шлюха, - и удар в солнечное сплетение. Мне казалось, что боль растёт... словно она - это комочек, который разрастается, становится больше, сильнее. Я согнулась, хватаясь за место удара, стараясь дышать ровно, но как же это тяжело. Джаред наклоняется к моему уху и на выдохе, опаляя своим жаром, произносит: - Хватит, хватит, малыш, портить настроение и мне, и себе. Будь паинькой. Всё мягко сказано, звук его голоса ласкал слух, но внутренняя сила этого мерзавца не давала мне расслабиться. - А ты больной, слышишь, больной ублюдок! - Да сколько ж можно? - словно самому себе задал вопрос Стоун, и тут меня сбила пощёчина: сильная, обжигающая, унижающая... - Ненавижу, - сквозь зубы цежу я. Почему по лицу? Да и за что? За правду? Только потому, что она ему не нравится?! Да и пошёл в жопу, извращенец! Ручища этого мистера ложится на горящую, от пощёчины, кожу и нежно поглаживает. Он дебил, или да?! - Кнут и пряник, верно, мистер? - не удержалась я. Как тут удержаться-то... лупи не лупи, умнее я, наверно, не стану. - Любишь пожёстче, верно? - О да, ты угадал мои мысли, прям всю жизнь берегла девственность для больного извращенца со склонностью к садо-мазо, - ох, видела бы меня кикимора, позавидовала бы моей физиономии. - Я рад, что этим больным извращенцем стал я, - Джер поднимает меня на ноги и встаёт за мою спину, приобнимая. Нет ничего такого в его объятии, ни намёка на продолжение, которое в любом случае будет. - Не забудь про склонность к садо-мазо, - чёрт дёрнул меня за язык. И Стоун толкнул меня на пол так, что я больно ударилась. Вот дерьмо! - Не забуду, малыш, не забуду. *** Мне хочется вцепиться в его глотку, хочется заставить его страдать. После того как он влепил мне пощёчину, я быстро сменила своё мнение и решила обвинить его во всех грехах. Так легче. Ему не тяжелее, ведь не нужно уметь читать мысли, чтобы понять, о чём я думаю. Всё, что у меня на уме - написано на моём лице. А этому тирану нужно знать всё обо всех, и, думаю, что как бы я его не умоляла отпустить меня, он не сделает этого сейчас. Потому что его забавляет эта игра. Джаред принял правила моей игры. Его лицо также выдавало его эмоции: глаза, приобретшие мутный оттенок, губы, сжавшиеся в тонкую линию, ну и конечно - нахмуренные брови, которым оставалось пару сантиметров для того, чтобы сойтись воедино. Я бы могла с вами рассуждать о том, как было бы мне легче, и что позволяет мне чувствовать себя пушистой овечкой, а не дрянной шлюхой, которая отдалась из-за страха остаться без денег. Хотела остаться с деньгами - проституция чистой воды. Но рука, которой Джер влепил пощёчину, грубо подняла меня. Да-да, показывает он мне: какой он крутой и может поднять мой вес одной левой. Показушник. Легче обвинять его, чем сказать: "Ничего, потерплю, смогу выжить. В бедности, но с честью". Мужчина, в то время как начала просыпаться - запоздало так начала - гордость, стал скользить руками по изгибам тела. Я не знаю, что он пытался сделать, останавливаясь руками на определённых участках, сминая их или же поглаживая, но никакой реакции он не добился. Это, что же, он возбудить меня хотел, круговыми движениями массируя клитор? Или, беря в рот сосок одной груди, он рассчитывал на мои восхищённые стоны? Видимо, да, ведь его следующая фраза всё объяснила: - Тебе надо таблетки что-ли купить, курс лечения пройти. Или ты всегда была такой холодной циничной сукой? Мило, да? Именно с таким мужчиной я мечтала потерять девственность. - Я тебе уже говорила, это ты не можешь возбудить девушку. Наверное, привык к тому, что со шлюхами не надо возиться. Засунул - и всё. А нормальных девушек завести не можешь. Поэтому и вынужден заказывать на дом, - не осталась в долгу я. Как же приятно наблюдать за тем, как его ледяные глаза начинают таять под жаром гнева: они загораются, начинают блестеть, краснеют, а зрачок расширяется. Это мне нравится. Как же приятно доставать того, кто по-твоему во всём виноват, и плевать, что я получу за это. - ... сказала шлюха. - Тогда я могу идти, раз так противна тебе? - попытка не пытка. Почему бы не попробовать? - Размечталась. Ты ещё не отработала, - испортил всё этот британец. Он, видно, тот ещё извращенец. Какому нормальному мужику придёт в голову силой заставлять лечь с ним в постель? Разве это не обидно, что тебя не хотят? Ему самому от себя-то не противно? Куда только его мамаша смотрела? Вопросы-вопросы-вопросы. Миллионы вопросов, а ответы... для них ещё рано. *** Неожиданно, для нас двоих, послышался хлопок, а затем чей-то высокий женский голосок крикнул: - Джаре-е-е-е-ед! Я пришла навестить тебя, и я знаю - ты дома! О Боже... кто это? Ещё одна шлюха? Как мило, я уже начала считать себя шлюхой. Прелесть! В это время Джер быстро натянув на себя штаны и майку, побежал вниз, как я поняла, на встречу к этой наглой особе, которая заявляется без предупреждения. Тут послышался голос Джареда, он говорил на другом языке и толком я ничего не поняла. Ну да, конечно. Какая скрытность! Будто к нему президент под прикрытием приехал. Чёрт... а серьёзно, вот кто эта девица? Я накинула на себя полотенце, с твёрдым намерением выйти из этой злосчатной комнаты, ставшей для меня чуть-ли не ненавистной. Я открыла дверь и шагнула прочь, предчувствуя, что сейчас нечто мне неведомое, изменится. Я вышла и подошла к краю, наблюдая за Джаредом и этой девчушкой. Забыла вам сказать, этот придурок потащил меня наверх, на второй этаж, и именно там мы... продолжали. - Ке куэсто, Джаред? - спросила девушка. Теперь я уверенна: она не шлюха. Ну не выглядят шлюхи... так: кудрявые волосы розово-лавандового цвета, длинною ниже талии, огромные глаза медового оттенка, и очень стройная фигурка. Надето на ней платье-торт бледно-розового цвета, она напоминала мне фею. Не хватало только крыльев. Выглядела она лет на 14. Может, дочка? - Гуэст, Иммаколэта, - резко ответил Джаред. Девчушка запархала вверх по лестнице, на встречу ко мне. Чем ближе она подходила, тем больше я тонула в её глазах. Её глаза - шедевр, они огромные с безумно красивыми ресничками, и приятным цветом, напоминающем о чём-то важном, но, к сожалению, я не могу понять о чём. - Привет! Меня зовут - Иммаколэта Стоун! - тут я решила, что Имма... ё-моё, ну и имя... Иммаколэта его дочка. - Я сестра этого балвана, и, кстати, можешь звать меня Лолипоп. Ну ты поняла почему я Лолипоп, она же леденец, - говорила быстро с каким-то незнакомым мне акцентом Лолипоп. Так значит сестра. Интересно, как он меня представил? - Дже сказал, что ты гостья... но ты красивая и ты в одном полотенце, - чёрт, я же забыла об этом! Как у меня лицо загорелось... ух. - И я взрослый человек, мне, как-никак, двадцать три... Я всё понимаю. Ей двадцать три?! Этой девчушке, что с трудом достаёт мне до груди?! Той самой, что вся в розовом?! Лолипоп, видно, смекнула почему я так на неё вылупилась. Н-да, это было не очень прилично с моей стороны. Ага, а стоять в одном полотенце - вверх приличия. - Да-да, знаю. Но мне правда двадцать три. - Верю. Меня звать Ева. Приятно познакомиться, - на автомате представилась я. Личность этой странной девчушки привлекла меня. Есть в ней что-то... ну не знаю, но ей хочется доверять. - Е-е-е-ев-ва-а-а... - растянула моё имя Лолипоп, и быстро добавила: - Красиво. Очень красивое имя. - Благодарю. У тебя тоже. Правда необычное. Явно не американское, - я говорила всё с трудом, и вообще была скованна и напряжена. Вообще, зачем я вышла? - Ну, Ева - тоже не американское имя. Я итальянка. По маме. По папе англичанка. Иммаколэта - итальянское имя. Я долгое время жила в Италии, что понятно по моему акценту, а Джаред в Лондоне. Мы редко виделись. И когда я приезжала он всегда встречал меня в одиночку... а тут ты. Так что... ты прости, но я буду донимать тебя, - улыбнулась Лолипоп. Ого. Искренняя. Настоящая. Это влияние Италии? Если так, то я накоплю денег и куплю билет Джареду. Чтоб стал более человечным. - Иммаколэта! Не лезь к этой. Какого чёрта ты с ней говоришь?! Живо спускайся и оставь эту, - надо же было так испортить момент. Но в этом весь Стоун. Он, видимо, родился для того, чтобы портить мою жизнь. *** - С кем хочу с тем и говорю! - крикнула в ответку девчушка и певернувшись показала язык этому придурку, на это он лишь глубоко выдохнул и... всё. Вот так значит? Свою сестру он не бьёт за каждый не правильный, по его мнению, взгляд. А ведь я тоже чья-то сестра. Пусть я не знаю чья, но чья-то! - Ты, пошла в спальню! - прогримел на весь дом Джер. Обращался он явно ко мне, и мой инстинкт самосохранения погнал меня в вышеуказанную комнату. Интересно всё-таки, а что он скажет? Что-то типа: "Это шлюха, которую шантажом я удерживаю и насилую-насилую-насилую"? Конечно, нет. Но, жаль. Ведь это было бы правдой. Нужно... нужно поговорить с Джаредом, может при его сестре? Я решила: никакие деньги не стоят боли. Ни душевной ни физической. Перееду куда-нибудь в тихую деревню, в квартирке должно хватить на комнатку в деревне, с какой-нибудь бабушкой... дальше устроюсь на работу. Лучша уехать в другую страну! Точно... другая страна. Может, Италия? Люди там, судя по Лолипоп, милые. Вполне. За этими мыслями я не заметила, как вошёл Джаред, внимательно следивший за мной. Просто в какой-то момент я почувствовала его скользкий, неприятный мне взгляд и оторвалась от мыслей. Я никогда не любила когда на меня смотрят, а тем более, когда на меня смотрят так, как умеет только Джаред. Его взгляд говорит многое о владельце, но это только когда владелец позволяет взгляду говорить. Стоун тонкий игрок. Знаете ли, глупые и добрые люди не зарабатывают миллионы. Но хоть и добрых людей почти не осталось и все прогнили насквозь, не все из нас, людей, богачи. Для того, чтобы заработать и заработать крупно нужна чуйка, нужна интуиция, нужна сила, нужно стремление к победе, нужен эгоизм, нужно каменное сердце. И сколько бы богатый не жертвовал на благо людям деньги, он никогда не поймёт бедного. Всегда в их взгляде будет читаться высокомерие, и я прямо слышу это их: "Я смог заработать, а ты просто ленивое ничтожество. Чем ты хуже меня, что не можешь заработать? А, забыл, ты просто... просто хуже". И всё это я читаю во взгляде Джера. Также, когда возбуждён я вижу, как зрачки расширяются помере того как увеливается его член. Потом его зрачки резко сокращаются, как у зверя и... нет, не хочу об этом дума... - Накинь халат, и спускайся вниз, - перебил приказом мои мысли этот наглый, наглый мужчина. Он оттолкнулся от стенки, на которую упёрся до этого, и плавным движением отперев дверь, вышел. *** Спустя полчаса все мы сидели в тишине, наслаждаясь покоем. По крайней мере я. Я так соскучалась по этому чувству... покой... он даёт иллюзию свободы. Свободы от Джареда. Ну, ничего, совсем скоро мне не понадобятся иллюзии. У меня будет свобода. Внутри меня было неприятно... а вдруг он там что-то порвал? Хотя, Джесс говорила, что неприятно может быть первое время. Эх... Джесс, моя Джесс, подруга, знала бы ты в какую передрягу я попала. Она бы внимательно слушала эту историю, и придумала бы себе счастливый конец. Но, с таким человеком, как Джаред - счастливого конца не может быть. Покой длился недолго. Часы тикали, напоминая: время уходит, а я собиралась это сделать при Лолипоп. Что-то неприятно звякнуло, привлекая внимание всех сидящих, но оказалось: Лолипоп просто уронила вилку. Она быстро подняла предмет, и засмущавшись, извинилась. Ничего такого. Это, верно, знак. Меня подталкивают к этому решению, напоминая о Лолипоп. При ней он меня не тронет, и глубоко вдохнув, я начала: - Джаред, у меня было несколько часов и я решила отказаться. Мне бы хотелось, чтобы ты не рушил всё чего я так долго добивалась, ведь условия... эм-м-м... сделки, я выполнила. Но если ты всё же решишь это сделать... ничто меня не остановит. Я всё равно уйду. Говоря я смотрела куда вниз, если бы я смотрела в лицо этому дьяволу, то ни за что не смогла продолжить. Как только я подняла глаза на мужчину, моё сердце остановилось. На секунду. А затем стало биться так быстро, будто я бежала марофон. Лицо Стоуна было перекошено от ярости: глаза блестели, челюсть была сжата и... - Ты ещё смеешь что-то говорить дешёвая шлюха?! Неблагодарная сука! - тут он встал, бедный стул отлетел на несколько метров, а Джаред шёл ко мне. Для меня он шёл, до невозможности медленно, и я глупо надеялась, что успею отвернуться от его рук, но, увы... Лолипоп начала что-то кричать, когда Джаред понёс меня вверх по лестнице, не обращая внимания на моё сопротивление. Кости нещадно болят, особенно рёбра... - ДЖАРЕ-Е-Е-ЕД! - писклявый голос его сестры, остановил его. На минуты две. А затем он вновь помчался по лестнице. Теперь я точно знаю сколько здесь ступеней, а мне бы не хотелось этого знания. Мои руки вцепились в его, стараясь ослабить захват, но кто я по сравнению с ним? Пылинка. Спина горела, да и не только она, горело всё тело. С глаз, потоком, капали слёзы одна за другой... и казалось с этими слезинками что-то пустеет. Хорошо ли это? Мгновение и я парю в воздухе, а после больно ударяюсь, при падении. Чёрт! Как же всё болит! - А вот и нет, сука! Ты никуда не уйдёшь. Останешься здесь, пока мне не надоешь. - Приговаривал Стоун, запирая железную дверь, и расстёгивая ремень. Я слышала как в дверь стучалась Лолипоп, умоляя выпустить меня, но Джеру было не до этого. В то время он жёстко насиловал меня, наказывая за то, что посмела отказаться от него. Обдолбанный ублюдок. *** - Мы с тобой договорились, да, милая? - довольный, как слон, спрашивал Стоун, натягивая на себя майку. А я молчала. Не потому, что мне было нечего сказать, а потому, что я не считала нужным говорить. Джаред обернулся и присел возле меня на коленки, вглядываясь в мои глаза, оценивая моё состояние. - Давай договоримся: ты больше не упоминаешь о своём желании сбежать, не сопротивляешься, и во всём соглашаешься со мной. - Ка-а-ак ми-и-ило. А что я получу? - наконец подала голос я. Внутри было пусто. Мне казалось, что если даже я перестану дышать, то ничего не случиться. Самое страшное уже случилось. Да, и кислород вряд-ли мне понадобится. - Ты получишь мою благосклонность. - Я вполне обходилась и без неё. Думаю, как-нибудь и дальше проживу. - Дура. Ну и плевать. Слишком пусто. Пустота гонит прочь все остальные эмоции, даже ненависть. Я чувствую усталость, такую усталость, которая мне незнакома: усталость от ничего неделания. Он усмехается, и это последнее, что я помню. Точнее, замечаю. Остальные дни как в пелене: он, я, наши тела. И секс. Много секса. *** В этой жизни можно многое изменить. Можно сказать: "Я передумала", и вернуть, к примеру, кофточку, в магазин. Но, есть вещи, которые при всём желании изменить не получится. Нельзя вернуться назад, к сожалению. *** Мне заносили еду. Два раза приходила Иммаколэта. Нет, я больше не называю её "Лолипоп". Я верила, что она хочет мне помочь, но не верила в то, что не может. Я понимаю, это её брат и... семья важнее всего. Я понимаю это, точнее пытаюсь понять. Не имея семьи трудно всё это принять, но я стараюсь. Кстати, о её брате, этот гавнюк продолжал меня насиловать. Особенно ему нравилось шлёпать меня по пятой точке, а затем наблюдать за моей рекцией. Обдолбыш. Но я молчала, правда, научилась молчанию со временем, когда поняла, что мои просьбы и уговоры не принесут успеха, и, что, так я только раззадориваю его. Сначала у меня было какое-то странное чувство. Ноль эмоций - ноль чувств, прям как восковая кукла, нет, скорее деревянная, сколько он надо мной издевался и бил, а я всё ещё жива. Вскоре режим "деревянная кукла" сменился странным состоянием, пустотой, и это, даже, не чувство... но, то, что мы что-то чувствуем, ведь, уже чувство... даже если, это чувство - пустота. Это глупо, знаю, но так было со мной. Пустота - была первым чувством. Я чувствовала как внутри моей пустоты изредка дует холодный ветер, причиняющий боль, и заставляющий лёгкие гореть, этот ветер - был страхом. Страхом, заставляющим молчать, как только услышу шаги, или нечто похожее на шаги; вынуждал шарахаться и прятаться за маленьким комодом, втягивая голову, в попытке стать кем-то очень маленьким. Но, увы... Всё вновь повторилось: я, его шаги, комод, игра в прятки. И он снова увидел меня. А затем закатил глаза, намекая: пора бы мне придумать что-то новенькое. Но я не могла думать в его присутствии. Когда он рядом, воздух словно накалялся и дышать становилось нечем, потому что всё "горит"... я сама начинала "гореть", и мозг, кажется, начинает "плавиться" под влиянием страха. А ещё, как назло, вспоминался последний раз, когда я подумала, взвесив все "за" и "против", и оказалась на чердаке. - Да хватит дрожать то... слушай, я пытался по-хорошему, ты не оценила. Чем тебя не устраивали цветы и подарки? Почему ты не могла просто лечь со мной в постель и получить удовольствие..? Ах, да, девственница... Я уже и забыл об этом, ты так искусно исполняешь роль шлюхи. Вечно девственницы всё идеализируют, - заметил, как бы между прочим, Джаред, а затем глубоко вздохнув, продолжил: - Потом я решил по-плохому. Но ты опять не поняла. Теперь я действую так, как ты заслужила. Думаешь мне нравится твой затравленный вид? Вспомни какая ты была! Уверенная, красивая, жизнерадостная, умная! А сейчас... превратилась в запуганное существо с трясущимися ногами, руками, и губами. На кого ты стала похожа, Ева! - он кричит мне это в лицо, и от этого становилось ещё страшнее, Боже, как же страшно. В голове была одна мысль: он разозлился, он накажет, сейчас же накажет. И он наказал. Сразу же после того, как увидел, что его слова меня совсем не воодушевляют и даже наоборот. Я всё также сижу, когда он ударяет меня ногой в живот, вызывая дикую боль, сгибающую меня на две части. Других ударов я не помню, знаю лишь, что их много. Я просто вздрагиваю каждый раз, когда он наносит удар, и в конечном итоге мне становится так больно, что я прикрываю глаза. Я слышала, ещё в той, лучшей, жизни, что можно представить себе что-нибудь очень хорошее и сбежать из этого мира, правда на время. Но Джер не позволяет и этого, мужчина ударяет с большей силой, и не даёт сосредочится. Боль, как же много боли.... её, просто, чрезмерное количество, и кажется, вот-вот я потеряю сознание, или моё сердце не выдержав, остановится. Также моё тело должно не выдержать, и возможно, взорваться, но нет, я терплю, а все эмоции на пределе. С болью всегда так, с болью не бывает мало. Если боль - то чрезмерная, если боль притягивает чувства, то они на пике. *** Мне кажется, что в прошлой жизни я была боксёрской грушей, ну или буду. В следующей жизни. Опыт то уже есть. *** Возможно, он испугался, может, просто устал. Но факт остаётся фактом: он остановился. Не знаю, как я вообще очутилась на кровати, да и не важно это сейчас. Как же много поводов для дум и как же мало мыслей... Просто боль отвлекает, она хочет, чтобы всё моё внимание было сосреточено на ней, и каждый раз, когда я двигаюсь, напоминает о себе. Мне так больно, что я не могу шевелиться, и просто наблюдаю за происходящим, изредка хрипя в попытке дышать. Джаред сидит на полу, облакачиваясь на кровать и держась за голову, повторяет: "Зачем, Боже, зачем я это делаю?". Смысл слов не доходит до меня и просто наблюдаю за мученьями моего мучителя. Он разбит? Прекра-а-а-асно. *** Наступила весна в моей душе: эмоции, чувства, - всё очнулось после долгой зимы. Да, я боюсь Джареда, но также, я начала надеяться на побег. Мне нечего ему дать: девственность он забрал, тело, в предмет извержения ярости, превратил, морально убил. Но не подумал о том, что я могу воскреснуть. Решил, у меня не хватит сил? А-нет, хватит. Жаль, что не увижу его прекрасную самоуверенную рожу, когда он поймёт, что я сбежала. Поищет дня два-три, и забудет. Отлично! Оставалось одно "но". Побег. Как его реализовать? Окон нет, дверь железная и закрыта на сто замков... Мысли мои прервал звук каблуков, что отчётливо я слышала, а раз слышу, то человек в одной со мной комнате. Тут я подняла взгляд и... чуть не упала, увидев женскую версию Джареда. Только женщина была нежнее и с длинными волнистыми волосами. Потрясающая фигура и очень длинные ресницы, которые она подчеркнула накрасив тушью. Одета в чёрное платье, местами отделанное чёрным кружевом, на голове чёрная шляпа, и, конечно, туфли на каблуках. Она опустила свои глаза на меня и представилась: - Энрика Вельо-Стоун. Мать Джареда. Ого. Мать! Та, что родила этого чудика?! Она мне поможет? По интонации женщины ничего не понятно, как и по лицу, но, её, наверно, позвала Иммаколэта... Это шанс! Офигеть, это же шанс! - Меня позвала Иммаколэта, крича в трубку, что тут ЧП. Но ничего такого я не вижу. Да, пару синяков и царапин, но ничего. Жива, ведь. И тут все мои надежды насчёт совести и человечности этой женщины, рухнули. И вправду, копия. Джаред в платье просто. Как можно? У неё же самой дочка есть, а если бы она на моём месте... - И вам не совестливо? Спокойно спать будете, зная, что оставили невинную девушку умирать! Я ведь вам в дочери гожусь, а вот её бы украл псих и насиловал бы, вы бы тоже сказали: ничего такого, пару синяков, но жива то! Сказали бы?! - не выдерживаю я, и вконец обезумев, ору на эту богатую стерву. Просто... сколько можно? Я думала, детдом подготовил меня ко всему, но, оказывается, есть твари и похуже. Мать Джареда усмехается прямо мне в лицо, и поправив шляпу, заговоривает: - Ну, далеко уже не невинную, навярняка сын постарался, - мерзко так улыбаясь, произносит Энрика. - Это было во-первых. А во-вторых, ты мою дочь с собой не сравнивай, сиротка. Ты и моя дочь из разных миров, которым не судьба пересечься. А если ты учила геометрию, и если знаешь, что это такое вообще, в чём я, честно говоря, сомневаюсь, то должна знать, что если линии не пересекаются, то не может быть у них общей точки. Не может быть у вас с Иммаколэтой ничего общего. И даже если вы чем-то и схожи, то у неё всегда всё будет лучше. Посмотри, ты сидишь на чердаке, а она гуляет с подругами, затем же она вернётся домой, где её ждёт любящая семья. А ты никому не нужна. Даже родители бросили. Никому не нужны чужие дети. Тем более взрослые чужие дети. - Вот так вот. Шах и мат. Я молчу не находя слов на эту наглость. Или честную правду... я не знаю, что это. И не хочу знать. Всё, что мне нужно было, я поняла: Энрика - мне не помощник в побеге. А уж тем более не друг. - Я бы хотела, чтобы вы ушли, - чётко, выделяя каждое слово, произнесённое мною сквозь зубы, прошу я. Пока прошу. Если дамочка не уберётся, то думаю, я подпорчу её внешний вид, уж больно она меня бесит. - Ну и дура, ты, милочка. Другая бы вертела сыном, как только бы он пришёл, целоваться бы лезла, в рот бы заглядывала. А что? Многие так живут, и счастливы себе вполне. Мой сын, ещё клад, молодой и красивый. Получила бы подарки и быстро наскучив ему, поехала бы в квартиру. Свою квартиру. В центре города. С кругленькой суммой. Деньги, ты же любишь деньги? Хотя чего я спрашиваю, конечно, любишь. Поиграй с ним, он будет счастлив, ты будешь счастлива, - достав длинную сигарету, Энрика плавным движением нажимает на зажигалку и закуривает. Запах, на удивление, приятный. Пахнет мятой, а я с детства её любила. В словах женщины есть смысл. Но вопрос вот в чём: - Зачем вы мне это говорите? - с подозрением, и со всем презрением на которое я только способна, спрашиваю я. - Женская солидарность, милочка. - Всего-то? - Всего-то, - и развернувшись, на огромных каблуках, подходит к двери и тихо стучит; после нескольких минут, тяжёлая дверь открывается и она выходит. В темноту. Сейчас ночь? Или просто свет не включили? Необычная эта Энрика. Наглая ещё, и слишком, на мой взгляд, высокомерная... но выглядит шикарно, да, и думает, наверняка, будто она звезда... Н-да уж, звезда, конечно, такая же человечка, как я. Только спеси многовато. И это спесь, на сто процентов, не товарищ мне в побеге... надо узнать число хоть, и время. А то, стыдно, даже... не знаю день, утро или ночь. *** Сбегу. Точно сбегу. А там... там уже посмотрим. Мне казалось, что стены чердака, с каждым моим взглядом на них, сокращаются, и вскоре задавят меня. Но я точно сбегу. Сбегу до того, как стены задавят, а потолки рухнут. Мне так дико захотелось спать, так дико хотелось просто выпасть из этого мира... хотя-бы на время. И только коснулась голова моя подушки, как я провалилась в сон. Мне снился переполох. Люди кричали, даже визжали, и все куда-то бежали. Все пытались убежать от того, что творится внутри. Но что там творилось? И где это "внутри"? Картинки становились чётче и тут я смогла разглядеть очертания дома. Дома Джареда. Медленно я приближалась к дому, и уже вскоре я была в гостиной комнате, откуда выбегала мне на встречу Лара, служанка, приносящая мне еду, тащила Лара на себе огромную сумку, и визжала, так, будто её резали. Странно. А где я? Я уже сбежала? Огонь. Много огня. Это пожар? - Ева-а-а! Ты где? Ева-а-а! Неужели, ты сбежала? И тут я просыпаюсь. Меня словно вытолкнули. Меня выгнали из моего же сна. Ну вообще. К сожалению, я не успела понять кто говорил эти слова во сне... те самые, что заставляют надеяться. А, вдруг, это знак с выше? Может, это вещий сон? Ох, как бы было хорошо! Да, жалко людей, что пострадают... но почему мне всех жалко, а меня никому? "Жалость - плохое чувство, Ева" - подсказывало второе "Я"... и всё равно. Почему? Вот почему? - Ты меня игнорируешь? Ева? - услышала я голос Стоуна, который явно был где-то поблизости, я поморгала несколько раз, и начала озираться по сторонам в поисках этого зверя. А он стоит передо мной. Точнее прямо у моей кровати. Вот так просто стоит. Не бьёт, не пытается запугать или изнасиловать... мне стоит ожидать нечто более худшего? - Отвечай. - Я... я тебя не игнорирую. - Тогда в чём дело, Ева? - с большим любопытством интересуется Джаред, мягко присаживаясь на кровати. Я неосознанно отпрянула, чем и привлекаю к себе внимание, и он двигается по направлению ко мне, с удовольствием, которое легко можно прочесть в его глазах, подмечая все детали, связанные с моей рекцией: - страхом. - Ты меня боишься, Ева-а-а? - выдыхает прямо в губы мне мужчина. И тут я как каменею. Он улыбается, и нежно целует меня, мне кажется моё сердце не должно так быстро биться, но мне так нравится, когда он нежен со мной... я почти забываю кто он. И кто я. - Отвечай, Ева. - Да, боюсь, - мой голос напоминает писк умирающего животного, но это не главное, главное, что я выполнила его приказ, значит, наказания не будет. А если и будет, то не за это. - Жаль, девочка, ты мне нравилась совсем другой, - мягко улыбается Джаред, заставляя ещё раз залюбоваться им, его красотой, исконно мужской красотой, боже, сложись всё иначе, может быть, я бы влюбилась в него. Сложись всё иначе... но не сложилось. Сегодня он владеет мною нежно, совсем не так как было раньше, не причиняет боль, даря удовольствие, которое поднимает меня всё выше и выше, а затем поглащает полностью так, что я тону, в охватывающем меня блаженстве. Мужчина целует меня на прощание, и мило улыбается... я чувствую счастье при виде его улыбки... что же такое? От страха до счастья один шаг? Его улыбка - есть этот шаг? Как всё запутанно, нет, я должна его ненавидеть! Джаред, пусть ты меня не слышишь, но не заставляй меня тебя прощать... а тем более любить... *** Я засыпаю с мыслями о Джареде, это не в новинку, он всё что меня окружает, всё что у меня есть. Насладиться сном мне не дали. Иммаколэта начала трясти меня и повторять: - Ева, милая, вставай, это твой последний шанс! Она добилась своего и я всё-таки проснулась. - Ева! Слава богу! Как же я рада, что ты проснулась! Прости, ей Богу, прости, что ты так долго ждала! Я думала мама поможет, но забыла, что она на стороне брата. Всегда... Прости, милая. Я стараюсь сфокусировать свой взгляд на говорящей, но это довольно тяжело, учитывая, что сейчас всё я видела словно через пелену, а Иммаколэта всё говорит, активно жестикулируя, и вдруг я слышу слова, которые заставляют меня оживиться: - ... так дело не пойдёт, если хочешь, чтоб я помогла тебе сбежать, то вставай, - я тут же подскакиваю и девушка удовлетворённо мне улыбается, радуясь, тому, что смогла меня расшевилить. - Ты... ты что сказала?! Ты правда мне поможешь? - восторженно ахаю и охаю я, а Лолипоп лишь сдержанно кивает. А-а-а-а-а! Это шанс! Спасибо, Боже, спасибо! Но где-то внутри меня начал говорить тоненький голосок, намекающий на то, что Джаред был нежен, и вдруг он бы изменился, к сожалению, а может и к радости, этот голосок было почти не слышно, побег, он же - таинственная неизвестность, был более заманчив и притягателен. Сбежать? Да легко! От Джареда? Тем более! *** - Ева, вот документы на новое имя - Фил Джоннатон. Фил - сокращение от Филлиси. Твоя легенда: мать умерла, отца нет. Мать умерла недавно. Эм-м-м, придумай что-нибудь, авария там, к примеру. Родственников больше нет. Вот ты и переехала из Лос-Анджелеса, в другой город, а лучше если переедешь загород. Только не говори мне куда! Училась на психолога, но забросила из-за всей этой мути с семьёй. Деньгами я тебя обеспечила. Первые полгода, может, год будь на стороже. Не выезжай из города. Поняла? Удачи, и прости, что не на самолёте, просто у Джареда уж слишком много знакомых и если полетишь на самолёте он быстро вычислит тебя и найдёт по фотке. Вот, прости ещё раз, - еле сдерживая слёзы говорила младшая из семейки Стоун. - Спасибо. Это не ты виновата, в этом нет твоей вины, - ободряюще улыбаюсь светлой девочке Иммаколэте. В моей памяти она навсегда останется такой: доброй, милой, хрупкой, но при этом смелой. Мысленно прощаюсь с прошлой жизнью, которая, надеюсь, более никогда не настигнет меня. Оглушающий скрежет, сообщает о том, что поезд прибыл, толпа людей, чуть-ли не сбивают, идущую навстречу к этому огромному железному транспорту, меня. Но нет. Ничто не помешает мне уехать на этом поезде, прибыть в город, а из него... а из города куда-нибудь в тихую глушь, где меня никто не найдёт, туда, где я буду спокойна. *** 2 месяца спустя. Такой девушки, как Ева Дэликейт, - больше не существует. Есть Филлиси Джоннатон: молодая девушка, снимающая комнату у женщины лет 50-55. Фил Джоннатон, что училась на психолога, но забросила обучение из-за смерти матери, и уехала в тихую деревушку. Филли, которая не знает и не знала злого большого дяденьку Джареда Стоуна, и поэтому ей дышится спокойно, и кошмары не снятся. Но где-то внутри меня кричит неуверенная в себе Ева, у которой ярко выраженное параноидное расстройство личности. За эту девушку, честно говоря, мне стыдно. Но от неё никуда не спрятаться, если от Джареда я смогла сбежать, то самой от себя мне нельзя ускользнуть, а она - Ева, вопит о том, что Джаред найдёт и накажет, Ева умоляет меня вернуться к этому тирану, но нет. Я не вернусь, иначе в чём смысл всего побега? В том, чтобы вернуться к нему через несколько месяцев со словами: "Не ждали? А я пришла!"? Ну уж нет. Он меня не найдёт. Я точно это знаю, чувствую. И моя уверенность, помогает мне бороться с этой странной особой по имени Ева Дэликейт. С каждым разом голосок Евы становится тише, и вскоре, думаю, я совсем перестану её слышать. - Фил, милая, ну что ты... я понимаю, такое горе, но иди хотя бы поешь, хватит сидеть у окна, - послышался недовольный голос Мэри-Ли Мёрфи, да-да, той самой женщины у которой я снимаю комнату. Мэри-Ли очень добрая и красивая женщина, обладающая таким магнитизмом, и совсем не странно, что на неё заглядываются мужчины помоложе. Миссис Мёрфи потеряла мужа и дочь в аварии, и поэтому "понимает меня". Ну да, просто она не знает всего, но мне искренне жаль это женщину. Когда-то, ещё в детдоме, нянечка сказала мне: "За красоту всегда приходится платить, будь осторожна, Ева". Дело в том, что нянечку облила кислотой бывшая девушка её, на тот момент, парня. Нянечка из красавицы и сердцеедки превратилась в обезображенную мисс, которая, к тому же, была на один глаз слепа. Так к чему я это... а, вот: может Мёрфи поплатилась за свою красоту потерей семьи? "Одно дают - другое отбирают", - так всегда говорила нянечка. И, думаю, она была права. Всё-таки, Мэри-Ли очень красива. У миссис Мёрфи густые рыжие волосы и огромные, медового цвета, глаза. Да и фигура хорошая... эх, сильная женщина. Не рассклеилась и живёт дальше. Не забыла, просто приняла. Она смелая, а я ценю это в людях. - Филли, ну, дорогая моя, не надо так, доведёшь же себя, - не угоманивалась Мэри-Ли, и я выдохнув решила сдаться, ведь, правда, не дело. Не ем уже три дня. Изредка пью воду. Но не ем... не знаю почему. Стресс? Так приехала 2 месяца назад и до этого нормально питалась, хотя, тогда прошлая жизнь, тучей нависала надо мной и не должна была давать покоя. Да и не давала, честно говоря, и не даёт, но я питалась. - Ладно, хорошо, спасибо, - лепечу я и делая над собой усилие, встаю с подоконника. А за окном дождь, на который я могла бы смотреть вечно, одно только небо чего стоит: серое, местами светлее, местами темнее, оно напоминает какую-то очень известную картину, очень печальную и тяжёлую, в эмоциональном плане. А дождь... каждую капельку можно сравнить с людьми, вот: мы рождаемся, растём, улетаем из родительского дома, или детдома, если как я, а дальше полёт... безрассудный, но от этого не менее прекрасный, в какой-то момент капелька упадёт, человеская жизнь закончится, и никогда не знаешь при каких обстоятельствах это случится. Вот и капельки летят, быстро "разбиваясь" кто-где. Странная я, странное настроение. *** Решив, что хватит разыгрывать из себя бедняжку, жалеющую себя, я нахожу работу, в которой вовсе не нуждаюсь. У меня есть деньги, и возможно, вскоре я смогу купить себе домик. Наверно, домик я куплю здесь, мне уж очень понравилась Мэри-Ли, и природа... да уж, прямо моя мечта: холодно, часто идёт дождь, к осени снег, и тучи, прекрасные тучи, серое небо перед грозой, ветер сильный, свободный, - словно по заказу. То, что нужно. Каждое утро, к 8 часам, я иду в кафе "Санни Валей", где работаю кассиршей, а ещё и официанткой. Люди в деревушке не хотят работать с 8 до 22:00, здесь темнеет то в 17:30, а в 22:00 уже вообще ночь, ну уж с климатом деревушки, очень холодная ночь, и неизвестно, что случится. А я согласна. Мне всё равно, ведь, терять то, по сути, нечего. Эта работа - приятное отвлечение, за которое ещё и платят, прелесть. С миссис Мёрфи я не могу сидеть, насколько бы она не была хороша, она считает, что у меня депрессия и постоянно ходит где-то поблизости, а мне нужно, просто необходимо, личное пространство после того, как Джаред частенько нарушал его без моего согласия. Я действую как на автомате: приветствие, принять заказ, отдать поварам, отнести клиенту, убрать со стола, забрать счёт и положить в банку. Всё просто, нужно лишь запомнить и приучить себя к этому, и тогда можно отключаться от всего происходящего, и плевать, что огромный грузовик, почему-то, сворачивает с пути и едет на нас, плевать на то, что люди, охваченные паникой бегут кто-куда, в попытке спасти свои ничтожные жизни, ну, конечно, мне всё равно на то, что грузовик едет на меня. И это, наверно, последние мои мгновения, но я то не осознаю всю опасность ситуации. Стоп. А если я умру? Всё было напрасно? Напрасно Лолипоп предала брата, напрасно я боялась, напрасно я нервничала, в пустую всё это время. А, главное, что я думала: "Всё случится, всё будет, но позже. Я заживу нормально, но после, стоит немного подождать", а теперь... теперь не будет ничего? Не будет будущего? И тут, будто меня ударили по голове, я начала упорно думать: как спастись? А грузовик несётся, и вот, разбивает стекло, отделяющее улицу и кафе, не-е-е-т! Так не пойдёт! Я не умру! Я не могу умереть, но, проблема в том, что могу, ведь я смертна. А-а-а-а, что делать?! Угол! Вон тот угол! Если я добегу до него я буду, в относительной безопасности, если только грузовик вновь не занесёт! Но плевать! Это будет потом, а сейчас я пулей бегу в уголок кафе, где стоит одинокий стол, с одним стулом, и я бегу так, как не бежала никогда. Я немного не успеваю и эта огромная машина ударяет меня, так, что я отлетаю в сторону, и наверно, больно ударяюсь, ведь боли, пока, я не чувствую. О, Благо, потолки тут высоченные, а если бы этот "монстр", сломал потолки, то шансов не было б, а так есть! И поэтому я ползу к тому самому, безопасному углу, не жалея своих рук, в которые впиваются осколки. Всё! Боже! Я у цели! Я в безопасности! Машина останавливается, и из неё выходит офигевший водитель. Н-да уж... Перед глазами темнеет, и тут я понимаю, что падаю в обморок, ну, и пусть, зато - я жива! *** - Филлиси? Фил, Филли, Филлиси, ну же, открой глазки, давай, милая, - шепчет знакомый мне голос, и я понимаю: открыть глаза сейчас необходимо, но эта дикая усталость так и хочет мне помешать. Я прилагаю огромные усилия и открываю глаза, женщина, чей силуэт кажется мне знакомым, облегчённо выдыхает и машет кому-то рукой. Шум, везде стоит шум, звуки сирены, чей именно полицейской или машины от больницы, я отличить не в силах, крики людей, что узнают о смерти близкого или просто прохожих, поражённых масштабами трагедии, и всё это так безумно напрягает, потому я и стараюсь побыстрее выпасть из мира. Кстати, удаётся мне это легко, и скоро я погружаюсь в спасительную тишину. *** - Кхил, Кхил! Чёрт побери, Кхил где ты носишься? Какого чёрта?! Пульс... - продолжения я не слышу, но чувствую: что-то не так. Но что? И, вдруг мне становится так легко, я больше не чувствую тяжести тела и, кажется, вот-вот взлечу, но что-то держит, не даёт просто покинуть это место, и это "что-то" заставляет меня ждать, никогда не отличалась терпеливостью. Время тянется мучительно медленно, и иногда мне кажется, что сейчас я засну, но нет: во сне нельзя заснуть. Что они там делают то?! Чёрт, я же жду, и вообще... И тут я слышу щелчок и опять ощущаю себя в своём теле. Не знаю даже, это хорошо или плохо? - Валери Кхил! Да ты волшебница! Чёрт, ожидание стоило результата, чертовка! - радостно, сопровождаемый писком аппарата, показывающего мой пульс, произносит грубый мужской голос. - Ладно, Алекс, следи за ней. Состояние не стабильное. Будем наблюдать. Есть ещё кто-то? - отвечает, судя по всему, моя спасительница. У неё очень нежный голос, напоминающий о чём-то далёком и романтичном, думаю, все героини мыльных опер, просто обязаны говорить таким голосом: приятным, тихим, очень женственным, и одновременно глубоким, словно намекающий на нечто откровенное. Интересно, а я забуду это всё? Ну, как в фильмах там... Ощущаю себя Рис Уизерспун на съёмках фильма "Между небом и землёй", а вот вдруг, я тоже, когда "выпала" из тела, тоже стала призраком? Чёрт! Надо было открыть глаза и внимательно всё осмотреть! Ну и дура же я. Ой, ладно, всё это неважно. А зачем они меня оперировали? Я же просто слегка ударилась, даже боли не почувствовала... вот же... опять эта дикая усталость. *** Яркий, ослепительный свет так напрягает, что хочется вдребезги разбить это чёртову лампу, которая умудряется светить прямо мне в глаза, до невозможности напрягая, и не выдержив я резко открываю глаза. - Фил! О Божечки! Боженьки, он услышал меня! А-а-а-а-а, я так и знала, Бог внимал моим молитвам... - ой ё, говорящая миссис Мёрфи сейчас начнёт читать молитву, только этого мне не хватало. От неприятного света я сильно щурюсь и часто моргаю, стараясь привыкнуть, но, честно говоря, не очень хорошо получается. - С-свет, - ужасно хрипя выговариваю я, и откашлившись, показываю на лампу, а затем на глаза. Она выдыхает и быстро встаёт, для того чтобы выключить свет, а затем садится на место. Мэри-Ли мило улыбнувшись, нажимает на красную кнопку, которая предназначалась для вызова врача, и чёрт, как у меня болит... у меня болит всё, но больше всего правая нога и бок. При вдохе боль становится чуть-ли не выносимой, а при выдохе ослабевает. Нифига себя "легонечко задел"! К нам заходит врач и внимательно осмотрев, выдаёт мне: - Счастливица ты, Филлиси, эх, столько человек погибло. Живи и благодари Бога за то, что отделалась переломом ноги и трещиной в ребре. - Эм-м-м, хорошо, спасибо. Когда меня выпишут? - с задержкой в три минуты ответила я. Вот серьёзно, как я должна была отвечать на это её " благодари Бога", "столько человек погибло"..? Хорошо, что вообще хоть как-то отреагировала. Нет, мне их безумно жаль, но у врачихи такой взгляд, будто она меня обвиняет... - Может, через три недельки. Всё зависит от твоего состояния, - подмигавая мне, выдаёт ответ врач, и поспешно уходит, приглашая обратно миссис Мёрфи. Она почему то виновато мне улыбается, и часто хмурит брови. Что случилось? Чёрт, что случилось то?! - Фил, я... прости меня, милая, прости. - Что? О чём вы, миссис Мёрфи? - и тут до меня доходит: Мэри-Ли считает, будто она виновата в том, что сейчас я лежу на больничной койке, а не на диване. Чёрт! - Миссис Мёрфи, ну что вы, вы вовсе не виноваты... - Нет, девочка, это я виновата, ты же мне как дочка, пойми, я не специально, ну, не хотела я, знала бы... в жизни бы не договорилась с Лари, чтобы он взял тебя, девочка моя, милая, прости. - Не виноваты вы вовсе, не за что вам извиняться, миссис Мёрфи, прекратите, - пытаюсь угомонить женщину, но Мэри-Ли не поддаётся и упорно шепчет, намазанными губной помадой, цвета спелой вишни, губами, слово "прости". Ох, Господи, мне легче сказать "прощаю", чем заставить её поверить в то, что она невиновна. И именно так я и поступаю: - Миссис Мёрфи, я не держу на вас зла, - милая улыбка расцветает на лице, Миссис Мёрфи вглядывается, а затем, улыбается в ответ. - Спасибо... ты так добра, но, ладно, отдыхай, я пойду, - обнимая меня напоследок, проговаривает Мэри-Ли, и спешно накинув на себя пальто, уходит из палаты, громко хлопнув дверью. Я ещё пару секунд смотрю на место, где недавно сидела Мэри-Ли, а затем перевожу взгляд на потолок. Да чтож за привычка такая, - смотреть на потолки? Дурацкая. Пора избавляться. Так, для начала, закрываю глаза. И что делать? Может поспать? Морфея долго ждать не пришлось, и вот он несёт меня, совсем не сопротивляющуюся его чарам, в своё царство. *** 3 недели спустя. Вот и день выписки. Медсестра сказала, что я обязана познакомиться со своей спасительницей, некой "Валери Кхил". Ну, ладно, мне не тяжело. Тем более я обязана ей. И обязана многим, - жизнью. Я беру сумку и выхожу из этой надоевшей, за 3 недели, палаты. За дверью моей бывшей палаты находится коридор, в котором, собственно, я и нахожусь. Коридор обычный, такой же как моя, и навярняка и все другие, комнаты. Коридор белый. Полностью. Белая плитка, белые стены, белые кресла и стульчики, белый столик и люди в белом. Я иду по этому белому пространству и вскоре натыкаюсь на медсестру, стоящую около Мэри-Ли. Подписав все документы, я уже готова уйти, совсем забыв о Валери "там-какой-то". Но меня останавливает Мэри-Ли, которая стоит и смотрит куда-то, проследив за её взглядом, я тоже смотрю. Но никого не вижу. Тот конец коридора пуст. - Кхм-кхм, здравствуйте, - слышу я, но не могу понять откуда идёт этот звук. Чёрт! Снизу! Я резко наклоняю голову вниз, и вижу само воплощение Дюймовочки: невысокая, с большими голубыми глазами, обрамлёнными бахромой длинных ресниц, светлые волосы уложены в аккуратную причёску, губы, накрашенные помадой цвета "розовая гвоздика", изогнуты в улыбке; потрясающая фигура: тонкая талия, которую только подчеркивает её форма, пышная грудь, и округлые бёдра, благодаря которым талия кажется ещё тоньше. Одним словом: вау. О, и её голос, я его узнала... самый женственный и нежный голос, из тех, что я слышала. - З-здарвствуйте... - Я - Валери Кхил, вас я помню, Филлиси. Можете не представляться, - улыбаясь, отвечает мне Валери. - Эм-м-м... Валери Кхил, я вам так благодарна за то, что вы спасли мою жизнь! Вы просто не представляете! - Ну-ну, не нужно, не так уж я и стара. Мне только 28, - подмигивая, произносит Кхил. - И Валери, - это официально. Тебе можно назвать "Лери". - Тогда меня можно просто "Фил", - улыбнувшись, ответила я. Вскоре мы попращались с больницей и всеми её обитателями, а миссис Мёрфи усадила меня в свою машину. Её чуть-ли не потряхивает, Мэри-Ли выглядит жутко довольной. В чём причина? - Эх, Фил, милая моя! У меня для тебя такой сюрприз! - не удержавщись, раскрывается Мэри-Ли. Интересно, что это? Мэри-Ли нажимает на кнопку, она щёлкает и загорается, под сопровождение странного звука, Мёрфи упорно продолжает нажимать на кнопку, пока, наконец, не находит то, что искала и в салоне раздаётся песня. Звуки, довольно-таки, не приятные. Уж слишком сильно бьёт по ушам голос солистки, которая поёт что-то там из оперы. Вот хоть убейте, но оперу никогда не понимала, а уж тем более не любила. Не вижу в этом никакого искусства. Да, возможно это тяжело петь, но это, на мой вкус, не красиво. Слишком много в опере... всего. За размышлениями о музыке я и не заметила, как мы подъехали к домику Мэри-Ли. Снаружи ничего не изменилось, но когда я захожу внутрь дома, я начинаю ощущать странное напряжение, и из глубин подсознания вырывается необоснованный страх. Что такое? Чёрт! Что такое то? - Фил, твой муж приехал, я ели-как нашла его... я много кого искала из твоих родственников, но в конце концов Джаред сам вышел на меня, - и тут я вижу Джареда. Как всегда неотразимого, и как всегда опасного для меня. Это конец. Он убьёт меня. Фак! Он точно убьёт меня! А-а-а-а-а! Бежать бесполезно! Он нашёл меня на другом конце страны, а уж на другом конце дороге, найдёт тем более. Джаред осматривает меня, и вдруг улыбается. Что? А где "сука, я убью тебя"? И тут Стоун бежит со всех ног ко мне, и обнимает! Вау... что за чертовщина?! - Я так скучал, - опаляя горячим дыханием, произносит Джер мне прямо в ухо, а затем косается языком мочки. Что. Он. Творит?! - Миссис Мёрфи... - Да, дорогая? - Срочно вызывайте полицию! Срочно! Он насильник! Он хочет убить меня! Миссис Мёрфи!!! - кричу я, и ударив Джера в пах, бегу к двери, это глупо, но это единственный шанс спастись. Единственный. - Фил, двери заперты, - замечает Мэри-Ли, а затем оставляет нас наедине, и я испуганно смотрю по сторонам, и понимаю: бежать некуда. Это конец. В это время, Джаред оправляется после тяжёлой "травмы", и направляется ко мне. Шаг у Джера уверенный, широкий и быстрый, так что, он в две секунды преодолевает разделяющее нас расстояние, прижимаясь ко мне вплотную. - Ева-а-а... какое прекрасное имя... Ева Дэликейт стала какой-то Филлиси Джоннатон... а я так и остался Джаредом Стоуном. Я могу решить проблему по-хорошему, если ты захочешь. А ещё мы можем вернуть тебя в подвал, и отправить кого-нибудь подорвать всех, кого ты знала. Прямо вижу заголовки газет "Теракт. Кому мешали бедные жители?", ну или нечто в этом роде. Что ты думаешь, Ева? Поедем домой? - Джаред, нет, о Боже, не заставляй меня это делать, Джаред, я боюсь тебя, пожалуйста, пожалуйста, отпусти меня, прошу, - рыдая, умоляю я, внутри всё горит, а из глаз текут слёзы, голос срывается, но я повторяю одно и тоже слово раз за разом... "Пожалуйста". - Не нужно сцен, милая, я был немного груб, но я знаю, это не сломало тебя, моя девочка, я люблю тебя, не нужно заставлять меня делать тебе больно. Я не хочу этого. Ты не хочешь этого. Поехали. Иначе я заставлю тебя сломаться, Ева. Он выходит, оставляя дверь приоткрытой. А день, ведь, начинался так хорошо. Теперь же, солнце для меня не светит, птички не поют, мир остановился. Я буду вынуждена выполнять его прихоти, до тех пор пока он не убьёт меня, а он убьёт... Я выхожу следом, и медленно иду до машины, в голове играет похоронный марш, а вокруг все улыбаются. Особенно Миссис Мёрфи, которой, навярняка, заплатили. Когда я сажусь в машину, то тут до меня доходит, что в автомобиле Джареда, мы не одни. Я сразу же оглядываясь назад и вижу... Валери Кхил? Что? Что она тут делает? - Валери... - Лери, Ева, я же просила. - Что она тут делает?! Она жертва?! Но ты же сказал, что если только я не сяду... - Нет, не жертва, Ева, не кричи, любимая. Она сдала тебя и хорошенько промыла мозги твоей Миссис Мёрфи. Лери всегда была умна. Сейчас она заберёт награду и уедет, - весело улыбаясь, говорит Джаред, и отдав Валери деньги, трогается с места. Я не замечаю деталей, знаю лишь, что не хочу так жить. Как только я заметила, что Валери вышла, - это вопрос. Я не хочу так жить! - Любимая, ты чего? - не отрывая глаз от дороги, интересуется Джер, а рука его ползёт вниз к моему интимному месту... нет! Он не будет меня трогать! И я скидываю его руку, правда, удаётся у меня это не с первой попытки. Тут Джер свирепеет, и поворачивается ко мне, он никогда не привыкнет к отказам. Его грубые руки косаются меня вновь там, и я не могу ничего поделать, уж слишком он силен, по сравнению со мной, когда Стоун действовал одной рукой, то мне было тяжело, а теперь, когда второй он придерживает меня в удобном ему положении, то тем более. Нет. Это не жизнь. Я не хочу жить в страхе! Я освобожусь! Открою дверь и убегу! Не успев ничего и осмыслить, я исполняю неоюдуманный план, и лечу вниз по земле. Мене заносит, и песок попадает в рот. Я лечу всё дальше по дороге, и не успеваю вдохнуть... лёгкие начинают нещадно гореть и... тут я ударяюсь обо что-то головой... по виску течёт что-то очень тёплое, и сердцебиение успокаивается... Я умираю? Не может быть... Разве не этого я хотела? Разве не об освобождении я мечтала? Теперь я свободна. На моих губах застывает победная улыбка. Это конец. *** Светлое помещение... очень светлое, и ко мне подключено очень много проводов. Для чего это? Возле кровати лежит мужчина... вау, он такой красивый... Боже, какие у него руки! Я легонечко трясу его руку, и он просыпается. - Ева? Ева ты проснулась! - кричит мужчина и обнимает меня, очень крепко, и одновременно нежно. От этого прикосновения, по телу дрожь. - Не смей больше этого делать! Ты только моя! Я никогда не причиню тебя зла... впредь. Прости меня, любимая... я... ты смысл моей жизни... - Кто вы? - косо гляжу на очень красивого, и, видно, любящего меня, мужчину. - Ты не помнишь кто я? - Нет, - спокойно отвечаю я. - Но... Ева... я Джаред. А... это к лучшему, я всё исправлю... я люблю тебя. Ты моя.. ты моя жена, Ева, - твёрдо произносит Джаред, а затем целует меня... в губы... и мне это нравится. Я не знаю кто этот мужчина, но, по-моему, я от него в восторге. *** 5 лет спустя. Джаред, он же по совместительству мой любимый муж, играется с Алексией и Кидом, нашими малышами, они у нас двойняшки. Кид и Алексия копии Джареда, не только характером, но и внешностью. Они моя гордость. Думаю, они вырастут прекрасными людьми. С семьёй мне повезло. Иммаколэта, сестра Джера, в восторге от меня, не знаю почему, но как только я пришла в наш, с Джером, дом, она накинулась с объятиями на меня. Тёща, правда, недолюбливала меня, но потом... случилась беда. Миссис Стоун сбила машина. Джаред, мой бедный Джаред, так страдал. Я ели-как вытащила его из депрессии. Может, я не помню, что было в прошлом, но зато, я счастлива в настоящем. Мой муж ни разу ни то что поднял на меня руку, даже голоса не повысил. Хотя, я та ещё зараза, когда злюсь или мы ругаемся, могу крикнуть, или даже ударить. А он... никогда. Джер говорит спокойно, и мне становится стыдно за свои выходки. И прекрасные детки... Разве это не счастье? Если, для вас, нет, то для меня, это счастье. Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org