Автор : Аверченко Аркадий Тимофеевич Название книги: Гордость нации Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/averchenko-arkadii-timofeevich/gordost-nacii Аркадий Тимофеевич Аверченко Годость нации _Сборник рассказов_ [Гордость нации - _1.jpg] [битая ссылка] [email protected] Городовой Сапогов Ялтинский городовой Сапогов получил от начальства почетное, полное доверия к уму и такту Сапогова поручение: обойти свой участок и проверить всех евреев – занимается ли каждый еврей тем ремеслом, которое им самим указано и которое давало такому еврею драгоценное, хрупкое право жить среди чудесной ялтинской природы… Проверять хитрых семитов Сапогову было приказано таким образом: пусть каждый семит сделает тут же, при Сапогове, на его глазах, какую-либо вещь по своей ремесленной специальности и тем докажет, что бдительное начальство не введено им в заблуждение и недостойный обман. – Ты только держи ухо востро, – предупредил Сапогова околоточный. – А то – так тебя вокруг пальца и обкрутят! – Жиды-то? Меня-то? Да господи ж. И пошел Сапогов. – Здравствуйте! – сказал Сапогов, входя к молодому Абраму Голдину. – Ты это самое, как говорится: ремесло свое… Сполняешь? – А почему мне его не исполнять? – удивился Абрам Голдин. – Немножко кушаю себе хлеб с маслом. Знаете – фотография, конечно, такое дело: если его исполнять, то и можно кушать хлеб с маслом. Хе-хе! На здоровьичко… – Та-ак, – нерешительно сказал Сапогов, переминаясь с ноги на ногу. – А ты вот что, брат… Ты докажи! Проверка вам от начальства вышла… – Сделайте такое одолжение, – засуетился Абрам Голдин, – мы сейчас из вас сделаем такую фотографию, что вы сами в себя влюбитесь! Попрошу вас сесть… Вот так. Голову чуть-чуть набок, глаза сделайте, попрошу немножко интеллигентнее… рот можно закрыть! Закройте рот! Не делайте так, будто у вас зубы болят. Нос, если вам безразлично, можно пока рукой не трогать. Потом, когда я кончу, можно его трогать, а пока держите руки на грудях. Прошу теперь не шевелиться: теперь у вас за-ме-ча-тель-но культурный вид! Снимаю!! Готово. Спасибо! Теперь можете делать со своим носом что вам угодно. Сапогов встал, с наслаждением расправил могучие члены и с интересом потянулся к аппарату. – А ну – вынимай! – Что… вынимать?.. – Что там у тебя вышло? Покажь!.. – Видите ли… Сейчас же нельзя! Сейчас еще ничего нет. Мне еще нужно пойти в темную комнату проявить негатив. Сапогов погрозил Голдину пальцем и усмехнулся. – Хе-хе! Старая штука!.. Нет, брат, ты мне покажи сейчас… А этак всякий может. – Что это вы говорите? – встревожено закричал фотограф. – Как же я вам покажу, когда оно не проявлено! Нужно в темную комнату, которая с красным светом, нужно… – Да, да… – кивал головой Сапогов, иронически поглядывая на Голдина. – Красный свет, конечно… темная комната… Ну, до чего же вы хитрые, жидова! Учитесь вы этому где, что ли… Или так, – сами по себе? Дай мне, говорит, темную комнату… Ха-ха! Не-ет… Вынимай сейчас! – Ну, я выну – так пластинка будет совершенно белая!.. И она сейчас же на свету пропадет!.. Сапогов пришел в восторг. – И откуда у вас что берется?! И чтой-то за ловкий парод! Темная, говорит, комната… Да-а. Ха-ха! Мало чего ты там сделаешь, в этой комнате… Знаем-с. Вынимай! – Хорошо, – вздохнул Голдин и вынул из аппарата белую пластинку. – Смотрите! Вот она. Сапогов взял пластинку, посмотрел на нее – и в его груди зажглась страшная, тяжелая, горькая обида. – Та-ак… Это значит, я такой и есть? Хороший ты фотограф. Понимаем-с! – Что вы понимаете?! – испугался Голдин. Городовой сумрачно посмотрел на Голдина… – А то. Лукавый ты есть человек. Завтра на выезд получишь. В 24 часа. Сапогов стоял в литографической мастерской Давида Шепелевича, и глаза его подозрительно бегали по странным доскам и камням, в беспорядке наваленным во всех углах. – Бонжур, – вежливо поздоровался Шепелевич. – Как ваше здоровьице? – Да так. Ты ремесленник будешь? А какой ты ремесленник? – Литографический. Ярлыки разные делаю, пригласительные билеты… Визитные карточки делаю. – Вот ты мне это самое и покажи! – сказал подмигивая Сапогов. – Сколько угодно! Мы сейчас, ваше благородие, вашу карточку тиснем. Как ваше уважаемое имя? Сапогов? Павел Максимович? Одна минутка! Мы прямо на камне и напишем! – Ты куда? – забеспокоился Сапогов. – Ты при мне, брат, пиши! – Да при вас же! Вот на камне! Он наклонился над камнем, а Сапогов смотрел через его плечо. – Ты чего же пишешь? Разве так? – Это ничего, – сказал Шепелевич. – Я на камне пишу сзаду наперед, а на карточке оттиск выйдет правильный. Сапогов засопел и опустил руку на плечо литографа. – Нет, так не надо. Я не хочу. Ты, брат, без жульничества. Пиши по-русски! – Так оно и есть по-русски! Только это ж нужно, чтобы задом наперед. Сапогов расхохотался. – Нужно, да? Нет, брат, не нужно. Пиши правильно! Слева направо! – Господи! Что вы такое говорите! Да тогда обратный оттиск не получится! – Пиши, как надо! – сурово сказал Сапогов. – Нечего дурака валять. Литограф пожал плечами и наклонился над камнем. Через десять минут Сапогов сосредоточенно вертел в руках визитную карточку и, нахмурив брови, читал: – Вогопас Чивомискам Левап. На сердце у него было тяжело… – Так… Это я и есть такой? Вогопас Чивомискам Левап. Понимаем-с. Насмешки строить над начальством – на это вы горазды! Понимаем-с!! Хороший ремесленник! Отметим-с. Завтра в 24. Когда он уходил, его добродушное лицо осунулось. Горечь незаслуженной обиды запечатлелась. «Вогопас, – думал, тяжело вздыхая, городовой, – Чивомискам!» Старый Лейба Буцкус, сидя в уголку сквера, зарабатывал себе средства к жизни тем, что эксплоатировал удивительное изобретение, вызывавшее восторг всех окрестных мальчишек… Это был диковинный аппарат с двумя отверстиями, в одно из которых бросалась монета в пять копеек, а из другого выпадал кусок шоколада в пестрой обертке. Многие мальчишки знали, что такой же шоколад можно было купить в любой лавчонке, без всякого аппарата, но аппарат именно и привлекал их пытливые умы… Сапогов подошел к старому Лейбе и лаконически спросил: – Эй, ты! Ремесленник… Ты чего делаешь? Старик поднял на городового красные глаза и хладнокровно отвечал: – Шоколад делаю. – Как же ты его так делаешь? – недоверчиво покосился Сапогов на странный аппарат. – Что значит – как? Да так. Сюда пятак бросить, а отсюда шоколад вылезает. – Да ты врешь, – сказал Сапогов. – Не может этого быть! – Почему не может? Может. Сейчас вы увидите. Старик достал из кармана пятак и опустил в отверстие. Когда из другого отверстия выскочил кусок шоколада, Сапогов перегнулся от смеха и, восхищенный, воскликнул: – Да как же это? Ах ты, господи. Аи да старикан. Как же это оно так случается? Его изумленный взор был прикован к аппарату. – Машина, – пожал плечами апатичный старик. – Разве вы не видите? – Машина-то – машина, – возразил Сапогов. – Да как оно так выходит? Ведь пятак-то медный, твердый, а шоколад сладкий, мягкий… как же оно так из твердого пятака может такая скусная вещь выйти? Старик внимательно посмотрел своими красными глазами на Сапогова и медленно опустил веки. – Электричество и кислота. Кислота размягчает, электричество перерабатывает, а пружина выбрасывает. – Ну-ну, – покрутил головой Сапогов. – Выдумают же люди. Ты работай, старик. Это здорово. – Да я и работаю! – сказал старик. – И работай. Это, братец, штука! Не всякому дано. Прощевайте! И то, что сделал немедленно после этого слова Сапогов, могло быть объяснено только изумлением его и преклонением перед тайнами природы и глубиной человеческой мысли: он дружеским жестом протянул старому шоколадному фабриканту руку. На другой день Шепелевич и Голдин со своими домочадцами уезжали на первом отходящем из Ялты пароходе. Сапогов по обязанностям службы пришел проводить их. – Я на вас сердца не имею, – добродушно кивая им головой, сказал он. – Есть жид правильный, который без обману, и есть другой сорт – жульнический. Ежели ты, действительно, работаешь: шоколадом или чем там – я тебя не трону! Нет. Но ежели – Вогопас Чивомискам Левап – это зачем же? Опора порядка I Вольнонаемный шпик1 Терентий Макаронов с раннего утра начал готовиться к выходу из дому. Он напялил на голову рыжий, плохо, по-домашнему сработанный парик, нарумянил щеки и потом долго возился с наклеиванием окладистой бороды. – Вот, – сказал он, тонко ухмыльнувшись сам себе в кривое зеркало. – Так будет восхитительно. Родная мать не узнает. Любопытная штука наша работа! Приходится тратить столько хитростей, сообразительности и увертливости, что на десять Холмсов хватит. Теперь будем рассуждать так: я иду к адвокату Маныкину, которого уже достаточно изучил и выследил. Иду предложить себя на место его письмоводителя. (Ему такой, я слышал, нужен!) А если я вотрусь к нему, – остальное сделано. Итак, письмоводитель. Спрашивается: как одеваются письмоводители? Мы, конечно, не Шерлоки Холмсы, а кое-что соображаем: мягкая цветная сорочка, потертый пиджак и брюки, хотя и крепкие, но с бахромой. Во так! Теперь всякий за версту скажет – письмоводитель! Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org