Автор : "ly_rika" Название книги: Следуй за белым кроликом (СИ) Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/ly_rika/sledui-za-belym-krolikom-si i СЛЕДУЙ ЗА БЕЛЫМ КРОЛИКОМ Название: "Следуй за белым кроликом" Автор: ly_rika Рейтинг: R Пейринг: м/ м Жанр: romance/ humor Размер: миди Статус: завершен Саммари: Аспирант Ромка Смолин ничем не похож на девочку Алису, когда-то провалившуюся в Страну Чудес. Он ни за что не решился бы напроситься на чай к Шляпнику и уж точно никогда бы не стал спорить с Королевой. Но жизнь в новом для него окружении диктует свои правила. Особенно учитывая присутствие рядом личного Ромкиного чудовища. Хочешь – не хочешь – меняйся, следуй за белым кроликом… Предупреждение: СЛЭШ, ненормативная лексика Дисклеймер: за название спасибо Л.Кэрроллу и братьям Вачовски Три… два… один… горлышко темной бутылки мелодично звякает о зеркало. Я чокаюсь со своим отражением. Вот в эту самую секунду исполняется ровно год, 365 дней. А, нет, уже 365 дней и одна секунда…. две… три… Год назад _«Великое искусство верховой езды заключается в том, чтобы держать равновесие»._ _ М/ф «Алиса в Зазеркалье» _ «Третий… второй… ага, вот он, первый курс». – Смолин наконец-то дотянулся до заднего ряда плотно заполнявших шкаф тетрадок, но смог лишь слегка зацепить ногтями обложку. Пыль обухом ударила по чувствительному Ромкиному носу. Парень чихнул и кулем рухнул на пол. Шкаф с курсовыми филологического факультета за последние 13 лет по-прежнему возвышался до потолка неприступной крепостью. Смолин перевел взгляд на противоположную стену: часы уверяли, что бедному аспиранту давно пора было быть дома, проглотить дежурную сосиску с кетчупом и отправляться баиньки. Желудок восторженно отозвался легким урчанием. Ромка с облегчением решил, что отложит ловлю собственной курсовой семилетней давности на завтра: «Morgen, morgen, nur nicht heute ». Counter - assiduitys win !!! Смолин поднялся на ноги, щелкнул выключателем и, на ходу натягивая куртку, выскользнул за дверь. Привычным движением поправил перекосившуюся табличку «Кафедра немецкой филологии». Но капризный писк телефона по ту сторону двери заставил вернуться. - Кафедра слушает… а, Маргарита Вячеславовна, да… я еще здесь… эээ … нашел… написал… конечно. К семи утра? Да ну что Вы, у меня все готово…хм, почти… Обязательно, Маргарита Вясь.. Вячеславовна… до завтра… Scheisse.- Телефонный аппарат, переживший не одного зав. кафедрой, обиженно тренькнул, когда Смолин в сердцах бросил трубку на рычаг. - Scheisse,- уже задумчиво добавил Ромка. Смолин слыл добрейшим человеком. Смолин всегда соглашался подменить коллег, вычитать чужой доклад, уступить место на конференции. Смолин был послушен и исполнителен. Смолин не встревал в ссоры и не предъявлял претензий своим должникам. Если на кафедре в очередной раз отмечали праздник, грязную посуду по умолчанию мыл Смолин. Он же разносил стулья по аудиториям. Главная проблема Смолина состояла в том, что добрым человеком он не был. «Тряпка»,- сквозь зубы цедила Светочка. Сам Смолин предпочитал слово «слабохарактерный». Больше не полагаясь на возможности своего скромного роста, Ромка отправился за стремянкой. В гулких универовских коридорах было уже темно и пусто. Только вдалеке из-под двери пробивалась тонкая полоска света и слышались нечеткие голоса. -Тёть Маш?- неуверенно позвал Смолин. Рядом громыхнуло железное ведро, плеснула вода. - А, Ромочка, - из темноты вынырнула женщина в платке и синем фланелевом халате с подоткнутыми полами.- Испугал ты меня. Я думала, что все уж разошлись. Вот только эти, - уборщица устало кивнула на дверь юридической кафедры и скривилась,- все никак не угомонятся. Чего-то празднуют. А мне полы домывать надо… - Тёть Маш, мне бы стремянку… Зажав в руке холодную, слегка влажную связку ключей, Смолин поплёлся вниз по лестнице, в подсобку. - Здравствуй, ещё одно царство пыли,- процедил Смолин, толкнув обитую дерматином дверь. Сегодня Ромке, определённо, везло на один из самых «любимых» его аллергенов. Он сморщил вздёрнутый нос, закрылся рукавом и с трудом выволок из комнатушки стремянку, мимоходом обрушив пирамиду из больших металлических банок. Одна из них пребольно ударила Смолина по щиколотке. Страдалец застонал в руку, сжав зубами ткань свитера, и бросил взгляд на этикетку: «Краска эмалевая. Цвет – полуденный сон лесной нимфы». Непривычные к физической нагрузке мышцы ныли, хотя Ромка в обнимку с чудовищной металлической конструкцией смог преодолеть только один лестничный пролёт. Смолин с тоской посмотрел наверх. На юридической кафедре всё ещё праздновали. Дома его всё ещё ждала вожделенная сосиска с кетчупом. Мышцы всё еще ныли. Ромка перевёл взгляд на свои испачканные в машинном масле, исцарапанные руки и устало сплюнул. Прямо на свежевымытый пол. Дзынь – дзынь – дзынь – бах. Из дверного проёма наконец-то вынырнула взъерошенная макушка Смолина, волоком тащившего за собой стремянку. Скрежет далеко разносился в пустом тоннеле коридора. Тяжело дышащий Ромка без слов протянул уборщице ключи и устало опёрся о стремянку. С вожделением взглянув на ведро с водой, он нервно сглотнул. Из-за двери вдруг послышался звук отодвигаемых стульев. Голоса приблизились, стали громче, и уже можно было разобрать, о чем говорили на кафедре. - Ну-с, господа, рад был пообщаться. Глубочайший поклон от меня Алексею Николаевичу. Обращайтесь, всегда готовы помочь советом. - Нет уж, лучше Вы к нам,- гоготнули в ответ. Дверь хлопнула, выпустив в коридор две тёмные фигуры. - Ох*енно мы их сделали, Петруччо. Правильных ребят нам твой папа подогнал. Этих голодранцев из «Сити» с дурацкими претензиями просто по стенке размазали. Их адвокат всё заседание так и просидел с открытой варежкой,- говорящий активно жестикулировал и пьяно пошатывался. - А ты ещё сомневался? – лениво отозвался второй, нашаривая что-то в кармане, и поднял взгляд. Смолин, до этого во все глаза таращившийся на мужчин, вдруг вскочил с места, засуетился, судорожно вцепился в стремянку и рванул обратно на родную кафедру. - Бл*ть… - Ромочка… А Ромочка, не понимая, что произошло, уже распластался на полу в обнимку со злосчастной лестницей, боясь оторвать взгляд от каменного пола, по которому из перевёрнутого ведра медленно растекалась грязная лужа. Рядом матерились низким мужским голосом. Фальцетом щебетала тётя Маша: - Ребятушки. Да как же так получилось… Давай, милый, пойдём, ранку промыть надо. Мат и причитания постепенно удалялись по коридору. Смолин уже был готов подняться, когда почувствовал на шее железную хватку. Прямо в ухо ему пьяно выдохнули: - С*ка, я тебя запомнил… Звук шагов стих за поворотом, и только после этого Смолин разжал пальцы, отпустив, наконец, стремянку, и поднялся на ноги. ******* _«- Ну, тут уж ничего не поделаешь, - сказал Кот, - мы все здесь сумасшедшие. Я сумасшедший. Ты сумасшедшая._ _ - С чего вы взяли, что я сумасшедшая? - спросила Алиса. - Это должно быть так, - сказал Кот, - иначе ты бы сюда не попала»._ _ М/ф «Алиса в Зазеркалье» _ Три минуты – на завтрак, две – на одевание, одна – на дорогу до остановки. Конечно, бегом. Конечно, забыл доклад дома. Вернуться – посмотреть в зеркало. Ох, лучше бы и не смотрел. Ромка торопится, Ромка считает шаги: «раз, два, три». За окном троллейбуса ещё темно. Смолин чертит на запотевшем стекле буквы, заглядывает в глаза своему отражению, обещает себе, что станет тверже, решительней. Из района Мехстроя до Университетского городка ехать долго. Есть время загадать тысячу желаний. Медленно поднимается солнце, знаки на стекле тают вместе с ускользающей темнотой. Конференция прошла как в тумане: трёх часов на сон для слабого Ромкиного организма было недостаточно. В том, что плод его ночного бдения должен был читать другой человек, Ромка находил свою прелесть. Смолину не пришлось позориться, засыпая между фразами. Вместо этого он мирно посапывал на заднем ряду аудитории под бодрый тенорок Влада Синицкого, уверенно вещавшего с кафедры про тему судьбы в немецкой литературе эпохи Романтизма. …Тем временем по лестнице далекого замка Нойшванштайн медленно спускалась стройная фигура в полумаске. Толпа девушек замирает в глубоком реверансе. Желание каждой из них заполучить на этот вечер завидного кавалера может соперничать разве что с пышностью их платьев. Дамы в восхищении. Их спутники в восхищении. Все в восхищении. Но Ромка (конечно, это Ромка… то есть … Роман… Ромео) не замечает восторженного вздоха, пронесшегося по зале. Рассекая толпу поклонниц, он направляется к Ней. Светочка, до этого момента стоявшая лицом к стрельчатому окну, оборачивается и одаривает Ромео обворожительной улыбкой. Граф Смолин делает пару шагов к своей Прекрасной Даме… и с грохотом падает на каменный пол, сжимая в руках стремянку. Под щекой расползается лужа грязной воды. Ромка в ужасе поднимает взгляд на Светочку. Её черты расплываются, милое личико превращается в рожу вчерашнего знакомца, на которого Смолин уронил лестницу. Тёмные глаза налиты яростью, губы медленно двигаются: - Ромашка, вставай. Ты чего тут разлёгся? Я тебя уже полчаса по всему корпусу ищу. Конференция закончилась давно, а ты тут дрыыыхнешь. У меня такааая новость для тебя, ты не повеееришь… Смолин испуганно осмотрелся. От сердца отлегло: чудовище ему приснилось. Взгляд сфокусировался на округлом личике, серых глазках, блондинистой чёлке. В висках снова застучало сильнее. Светочка оценила помятую Ромкину физиономию с красной полоской через всю щёку, сочувственно вздохнула: - Если бы я не знала тебя ещё со школы, Ромашка, поставила бы диагноз: перепел и перезагул. Однако, учтя клиническую картину, высокий консилиум вынес следующий вердикт: хронический ботанизм. Признавааайся, ведь всю ночь работал? Как хоть выступил-то? Смолин отвёл смущённый взгляд, потер отпечаток столешницы на щеке. - Понятно. Значит, моя новость как нельзя кстати. Хватит быть рабом за копейки. Продаваться – так с выгодой и достоинством. У тебя сколько часов в неделю? Хотя неважно… Теперь ты штатный переводчик «Тритона». Держи, я тут твоё резюме набросала, по дороге изучишь. Зажатый в маршрутке между Светочкой и задней дверцей, Смолин изо всех сил пытался сосредоточиться на содержании своей трудовой биографии. Буквы слегка расплывались перед глазами, Ромку периодически подтрясывало, сильнее вжимая в обшивку газельки. Спустя двадцать минут Смолин нерешительно произнёс: - Свет, ты знаешь…, то, что я владею испанским – сильно преувеличено. Сама помнишь, у нас только на третьем курсе один семестр был, да и то пара часов всего. Коммуникабельность, целеустремлённость, лидерские качества… Свет, может, ты резюме перепутала? - Ромаш, - девушка взяла Смолина за подбородок, вынудив Ромку смотреть ей в глаза,- ты сейчас – невеста на выданье. И нам оочень надо очаровать начальство. Ты думаешь, это место так легко получить? Да там уже наверняка пасется стайка соискателей. И у кааждого, да, Рома, у каждого в его несчастном резюме написано, что он а – коммуникабельный, бэ – весь из себя потенциальный лидер и цэ – что там ещё… Позволь уж мне сыграть при тебе роль свахи. No pasaran. Светочка провела Смолина через вахту, кокетливо подмигнув охраннику. Удивительно, но Ромашка этого даже не заметил, так ему хотелось оказаться дома, подальше от ужасных деловых костюмов, снующих их кабинета в кабинет. Кажется, лица над этими костюмами были абсолютно одинаковыми. Смолин сфокусировал взгляд на Светочкиных губах. Вроде бы она что-то говорила: - … лууучше, что директор уехал. Его зам, заешь, такооой… Да что у тебя галстук всё время наперекосяк. Иди-ка сюда.- Ромка снова впал в прострацию и вынырнул на поверхность разговора только спустя минуту. Светочка всё ещё увлеченно тарахтела: - … держись увеееренно. Это они тебя должны умолять здесь остаться. В конце концов, ты гораздо достойнее некоторых,- Светочка фыркнула, видимо, вспомнив о чём-то своём. Затем развернула Смолина за плечи и подтолкнула к лифту. - Не забудь: двенадцатый этаж, третья дверь направо,- крикнули ему вслед. «Шла Саша по сашше и шашала суш..» - Ромка пытался с пользой провести время в лифте, однако язык его вдруг зажил самостоятельной жизнью, отказываясь подчиняться владельцу. Тренькнул сигнал на указателе, Смолин сделал шаг в коридор: «Один… два… три… вот она, эта дверь. Оставь надежды, всяк сюда входящий». «Романов П.А.» - гласила табличка. - Что там Светочка говорила? No pasaran?- Ромка набрал воздуха в грудь, толкнул дверь и шагнул внутрь. А там никого не было. Смолин слегка опешил. Потом мелькнула предательская радость: «Скажу Свете, что этого, заместителя я не нашёл». Громом среди ясного неба прозвучал из ниоткуда голос: «Марина, да принесите уже этот аспирин. Голова раскалывается». До Смолина наконец-то дошло, что он ещё в чистилище…, то есть в секретарской. А Цербер, в миру именуемый Мариной, почему-то оставил свой пост. От этих мыслей на душе у Ромки странным образом повеселело. Он постучал… потом постучал чуть громче. И зашел, так и не дождавшись ответа. Только когда дверь за ним захлопнулась, Смолин понял, что так и не удосужился узнать имя и отчество потенциального работодателя. Светочка наверняка говорила, а он всё прослушал. Поэтому набранный в грудь для приветствия воздух вхолостую вырвался из Ромкиного горла, в завершающей фазе превратившись в писк. - Марина, где Вас носит… я же просил таблетку,- за столом, откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза, сидело Оно. Вчерашнее Ромкино чудовище. Лоб у чудовища был заклеен пластырем. ***** _«Алиса, это пудинг. Пудинг, это Алиса»._ _ М/ф «Алиса в Зазеркалье» _ Похолодевшими пальцами Смолин нашарил за спиной дверную ручку и, не отводя взгляда от фигуры в кресле, боком выскользнул из кабинета. «Бежать, бежать отсюда. У меня, кажется, температура. И даже, возможно, галлюцинации начались»,- в Ромке проснулся животный, заячий страх. И только поэтому он не смог сопротивляться, когда в секретарскую, тяжело дыша, влетела женщина и всучила опешившему Смолину поднос. - Всё ещё не в духе? Отнесите это ему, умоляю. Если он на меня ещё раз сегодня накричит, то к вечеру одним секретарём в мире станет меньше. Так… вдох … выдох… Пустырник, пустырник… Женщина нырнула за стол, уже не обращая внимания на замершего с подносом в руках Ромку. Повинуясь сформировавшемуся ещё в яслях инстинкту, что старших нужно слушаться, он двинулся обратно в логово чудовища. В душе ещё трепыхалась надежда, что увиденное пару минут назад и вправду было галлюцинацией. А по секретарской тем временем разливался терпкий аромат успокоительных капель. За время Ромкиного отсутствия в кабинете ничего не изменилось. Жалюзи наглухо закрывали окна. Из маленького напольного светильника сочился желтоватый свет, в котором замершая фигура казалась восковой. Смолин немного задержался у порога, переступив с ноги на ногу, и обогнул огромный полукруглый стол. «Настоящая крепость,- шевельнулось у парня в голове.- В такой неделю осаду можно держать». Стараясь не шуметь, Ромка поставил перед потенциальным боссом стакан воды и вложил в протянутую руку таблетку, ощутив легкое ответное поглаживание. - Какие пальцы…, - Романов сморщился, разжёвывая лекарство, и поднёс руки Смолина к своим закрытым векам. – Прохладные. Марина, извините меня за сегодняшнее. Сами знаете: отец… И швейцарцы как снег на голову свалились. Да, снова на мою бедную голову. - Нашёл бы вчерашнего дебилоида, повыдергал бы руки нахрен,- мужчина вдруг довольно застонал. От последнего заявления Ромка очнулся и начал успокаивающе поглаживать чудовище по голове. Запустил пальцы в волосы, оказавшие на ощупь неожиданно мягкими. Испуг утонул в странной нежности. Смолин почувствовал, как проваливается в детство: деревня, лето. Ромка снизу вверх с опаской тянется к телёнку. «Не бойся, малой, не укусит он тебя»,- подбадривает дед и смеется в бороду. Мальчишка жмурится то ли от заливающего глаза солнца, то ли от смеси ужаса и любопытства. Ладонь медленно скользит по гладкой шерсти. Ромка удивлённо взвизгивает и распахивает ресницы, почувствовав на щеке шершавый язык. «Язык? Откуда язык?» - отмерев, Смолин опасливо взглянул на чудовище. Оно казалось необычно спокойным. «Эй, а ты вообще дышишь? Не слишком ли я тебя вчера?» - парень склонился над креслом, всматриваясь в расслабленное лицо. Легкое дыхание коснулось кончика Ромкиного носа: спит. Так близко и так странно. Высокий лоб. Крупные, резкие черты. Родинка на скуле, вертикальные морщинки на переносице. «Значит, злится часто. На подчинённых вон как срывается. Не, всё-таки в самый раз ему досталось,- Смолин мысленно подмигнул себе.- Я прямо-таки защитник всех обиженных. Неуловимый мститель. Бэтмен». Мерзенько хихикнув и прикусив язык от собственной наглости, Ромка, наконец, оторвал взгляд от спящего и выпрямился. А уже взявшись за ручку двери, поймал себя на том, что с жалостью смотрит на чудовище. Оно больше не казалось страшным. Запах пустырника в секретарской сменился ароматом выпечки. За низким столиком под аккомпанемент уютно булькающего чайника перешёптывались три женщины. Они синхронно подняли головы на возникшего в дверном проёме Смолина. - Уж простите, что так вышло. Я была очень расстроена,- Марина поднялась с диванчика ему навстречу, отряхивая с ладоней крошки. Усталость на её лице вдруг сменилась настороженностью.- А Вы…? Ромка замер, мгновенно растеряв весь кураж. Признаться в том, что он только что делал в кабинете шефа, Смолин бы не смог. То ли потому, что гладить по голове почти незнакомого мужчину было стыдно. То ли просто хотелось сохранить произошедшее для себя, утащить воспоминания в уголок и хорошенько обдумать. Посвящать в это секретаршу и двух ее подруг отчего-то казалось кощунством. - Я … новый переводчик. Да… меня только что взяли на работу. И… шеф сказал, что Вы мне подскажете, как оформить документы, то есть… где отдел кадров… и вообще…- Ромка не узнавал свой срывающийся голос. Нужно было немедленно взять себя в руки. Женщина выгнула бровь: - Мне казалось, Пётр Алексеевич хотел устроить собеседование для всех претендентов только завтра. Вот, у меня даже в блокноте есть запись: назначено на 15.00. - Он передумал,- выпалил на одном дыхании Смолин.- Вы можете пойти и спросить у него сами. Прямо сейчас. - Что Вы, конечно, я Вам верю, - секретарь отшатнулась, изменившись в лице. И попыталась изобразить приветливую улыбку. - Добро пожаловать в нашу команду. - Шеф ещё попросил, чтобы Вы обзвонили всех, кто должен был прийти на собеседование, и отменили встречу,- Ромку понесло на волне безнаказанной уверенности в себе. Впервые перед ним кто-то пасовал. Светочка перехватила Ромку на первом этаже. Как только тот вышел из лифта, девушка поймала его за руку и потащила за собой в столовую. Сейчас она уже добрых минут двадцать с сосредоточенным выражением на лице наблюдала, как Смолин осушает очередной стакан компота. Рядом ожидали ещё три нетронутых порции. - Все, Ромааш, я же умру от любопыыытства,- Светочка вырвала у Ромки стакан, так что парень поперхнулся и расплескал янтарную жидкость.- Хватит тянуть кота за хвост. Тебя взяли? Смолин кивнул, гипнотизируя отнятое питье. - И? Как Романов отреагировал? Что говорил?– девушка поводила у Ромки перед носом компотом, в котором плавала жирная, аппетитная курага. - Ну… ему понравилось,- уклончиво ответил тот, в награду за что получил драгоценный трофей обратно и выхлебал его за пару глотков. Восторженно причитающая Светочка не заметила, как щеки Смолина начали наливаться румянцем. - Я всегда знала, что могу тобой гордится,- девушка вскочила на ноги и чмокнула его в светлую макушку. Кажется, покраснеть еще больше было невозможно. Но Ромка с этой задачей успешно справился. - Кстати, Ромааш, у тебя никогда аллергии на курагу не было? ***** _«Я всегда говорю, что думаю, и думаю, что говорю»._ _ М/ф «Алиса в Зазеркалье»_ Смолин в триста двадцать первый раз продефилировал от подоконника до трехногой табуретки, взгромоздился на неё, обхватил руками колени и тихо заскулил. То, что вчера казалось смелостью и приводило его в восторг, сегодня плескалось где-то в области желудка холодным отчаянием. Как он мог быть таким легкомысленным? Надо было бежать оттуда уже после первой встречи с чудовищем и тихо радоваться, что его не узнали. Теперь же там в заложниках осталась трудовая книжка. Ромка поднял покрасневшие глаза на циферблат: три часа ночи. Еще через шесть его будут ждать в «Тритоне». Можно сказаться больным, так Светочка же его ни за что не оставит в покое. Впервые Смолин поймал себя на мысли, что не хочет видеть девушку как можно дольше. В пять минут девятого Ромка уже мёрз на остановке, провожая голодным взглядом переполненные маршрутки. Смолин втянул носом холодный воздух, поднял лицо к серому небу, ловя губами первые декабрьские снежинки. Определённо, сегодня всё-таки стоило надеть шапку. Ромка в который раз поёжился и не поверил своим глазам, когда из-за поворота наконец показался заляпанный грязью «Икарус». -Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте! Добрейшего рабочего утречка желает вам ди-джей «Якутского радио» Жора Понедельник. У меня для вас потрясающая новость: за окном якутскорадийной студии я вижу первый нег. А это значит – мы выходим на финишную прямую в ожидании Нового Года. Совсем скоро запахнет мандаринами, ёлками и шоколадом. Внимание: потрясающая новость номер два. Запахнуть должно не простым, а настоящим швейцарским шоколадом. Потому как одна из крупнейших компаний города собирается заключить с «Vestle» договор о производстве в Городе лакомства по оригинальному швейцарскому рецепту. Сладкое утро на «Якутском радио» продолжает композиция «Я таю». Три, два, один… наслаждаемся… Смолин вполуха слушал трескотню радиостанции. Но сказать, что Ромка испытывал какое-то наслаждение, балансируя в забитом автобусе на одной ноге, изо всех сил вцепившись в поручень, было сложно. Он пытался не дышать: в салоне несло бензином. Доступ к кислороду Ромке перекрывал щекочущий лицо мокрый мех чьего-то капюшона. Всё-таки в это утро нашлось место и капле позитива: Смолин прибыл на работу вовремя. На вахте его лицо долго сверял с фотографией на пропуске охранник подозрительно бандитского вида. Ромка безропотно вынес эту процедуру и двинулся к лифту. Двери уже начали закрываться, когда в кабину влетели две смеющиеся девушки. Одна из них окинула Ромку оценивающим взглядом и зашептала что-то на ухо подруге. Мнительный Смолин принял это на свой счёт и мечтал поскорее выбраться из лифта. - Директор вернулся, … сейчас только узнала,- до Ромки долетали обрывки разговора,- … вот Романову нагоняй будет… - Ты что! … бедняжка… такой лапочка… Дослушать беседу Смолину не удалось: двери разъехались, и он отправился знакомиться с коллегами. Буря в Ромкиной душе стала постепенно успокаиваться: место будущей службы ему нравилось. Для отдела переводов наскоро переделали небольшой цех и, кажется, снесли туда ненужную мебель со всего здания. Разномастные столы и стулья превратили помещение в лабиринт, каким-то невероятным образом придав ему уюта. Смолин обнаружил здесь даже кресло-качалку и огромную клетку для попугая. Её жильца, к Ромкиному облегчению, в обозримой близи не наблюдалось. Смолину же достался крошечный загончик возле высокого окна. Ромка в мыслях уже окрестил это место «личным кабинетом» и начал обживать его, первым делом водрузив на стол любимую розовую кружку. Через проход от него, между конторкой и громоздким фикусом, сидел парень Ромкиного возраста. -Герман,- представился он и потряс протянутую для приветствия руку.- Слушай, а что ты сегодня вечером… Договорить он не успел: в лабиринт, позвякивая браслетами и цепочками, ввалился мальчишка. Кажется, мальчишка. Полной уверенности в его половой принадлежности у Смолина не было. Смущали длинные, затянутые в хвост волосы и чёрная шифоновая юбка поверх джинсов. - Смолин есть тут? Начальство вызывает,- оповестило существо пофигистичным тоном, скучающим взглядом окинуло помещение, стибрило с Ромкиного стола конфетку и ретировалось. - Это что сейчас было? – Смолин оглянулся на Германа. - Чип… или Дейл. А, сам потом разберешься. Я бы на твоем месте поторопился. Директор у нас ждать не любит. Чего ещё не любит директор, Ромка понял, метров трёх не дойдя до двери его кабинета: - …ами всякими по барам таскаться. На неделю одних оставить нельзя. Если требовалось, надо было здесь дневать и ночевать. Они мне звонят с утра и заявляют, что их разочаровала наша незаинтересованность. Бумаги не готовы. Контракт со швейцарцами, которых мы полгода обхаживали, чуть не прос… Так как в зоне поражения не наблюдалось ничего живого, в том числе и секретаря, Смолин заглянул в щелку приоткрытой двери. За столом для совещаний сидели трое. В грузном мужчине с покрасневшим лицом Ромка опознал директора, Андрея Александровича Юганова. Заметив парня, тот жестом указал ему на стул напротив, потянулся к графину с водой и хлебнул прямо из горлышка. Ромке вдруг тоже захотелось пить, и, может быть, даже чего-то покрепче водички. Конечно, он не рассчитывал совсем избежать встреч с чудовищем. Но оставалась надежда хотя бы лишний раз не привлекать к себе его внимание. Тихо смешаться с толпой остальных сотрудников. Смолину не повезло в первые же часы на новом рабочем месте: чудовище сидело прямо перед ним и получало нагоняй от начальства. - Спасибо, хоть без проволочек нашёл переводчика,- Юганов промокнул лоб салфеткой и кивнул в сторону Смолина, а Романов сначала недоуменно поднял на него взгляд, потом вопросительно покосился на сидящего рядом мужчину. Тот в ответ пожал плечами и сделал знак не возражать начальству. - В общем, нечего штаны просиживать, надо исправлять то, что Вы натворили. Теперь с вами едет переводчик, так что больше таких объяснений неудачи, как плохое знание немецкого, я не принимаю. И без твёрдой договорённости о заключении контракта можете сюда не возвращаться. Выходное пособие вам на дом доставят. Ценной бандеролью. -Молодой человек, - Юганов сверился с лежащими перед ним документами,- Роман, вы сейчас с этими… с господином Романовым и господином Терещенко отправитесь на завтрак с нашими потенциальными партнёрами из Швейцарии. Для нас очень важно, чтобы гости не остались разочарованными ни приёмом, ни беседой. Если у господ … хм, заместителей не хватит словарного запаса их умаслить, можете подключить свою фантазию. Не знаю, хоть Гёте им читайте в оригинале. Умоляю, только принесите мне хорошие новости. Всё, свободны! Романов молча встал и направился к выходу. Терещенко приобнял его за плечо и зашептал в ухо что-то успокаивающее. Смолину ничего не оставалось делать, как послушно отправиться за ними. В лифте эти двое так и не удостоили вниманием переводчика. Когда лампочка рядом с кнопками подсказала, что они миновали седьмой этаж, Ромка заволновался и кашлянул. - Что тебе? – не глядя на него, бросило чудовище. - Мне бы за курткой зайти в офис. Я не думал, что придётся куда-то ехать. - Мы торопимся. - Послушай, парень…,- Терещенко бросил на приятеля укоризненный взгляд и повернулся к Смолину.- Роман, верно? Так вот, Ром, мы, и правда, опаздываем. Поэтому времени на поиски подходящего гардероба у нас нет. Не бойся, не замерзнешь, мы же в машине поедем. Выйдя из здания, Смолин поёжился и приподнял воротник пиджака: на улице успело похолодать. Ромка засеменил к черному автомобилю, поскальзываясь в лёгких офисных туфлях на тонком льду вчерашних луж. С места рванули, едва парень захлопнул за собой дверцу. Торопились, оказывается, напрасно. Гости вот уже полчаса не могли выбраться из аэропорта. Романов сквозь зубы материл профсоюз бастующих таксистов, мучая салфетки с фирменным логотипом ресторана «Данте». - Петруха, не боись, где наша не пропадала,- Терещенко вырвал у него из рук истерзанный бумажный комочек. - Не знаю. Андрей Саныч озверел. И заговариваться начал: что он там про переводчика плёл? Я его нашёл?– чудовище перевело взгляд на Ромку, балансирующего на краешке стула.- Мы ведь с тобой раньше не встречались? Хотя лицо смутно знакомое. Смолин вцепился в бахрому скатерти и усиленно помотал головой. В сознании стайкой пролетели картинки: Ромка с лестницей, лестница на Ромке. «С*ка, я тебя запомнил». А ведь и правда, там был еще один. Вот он-то и видел лицо Смолина. Из прострации его вывело знакомое имя: - Светка Прудникова из связей с общественностью. - Ооо, да, с такой бы я не отказался связаться. Как общественность,- проворковал Терещенко. - Что, даже с учетом твоих… хм, двойных пристрастий? – чудовище повеселело и теперь ухмылялось, откинувшись на спинку стула. Ромка навострил уши: это они про его Светочку, единственного друга ещё со школы. – Ну так вот, Саня, я тебя разочарую. Блондинка блондинкой, всё на своем месте. Но больше чем на неделю не годится. Я её позавчера только кофе угостил – она в тот же вечер ко мне в постель прыгнула. Не знаю, может, конечно, повышения хотела. - Петруччо, ты себя недооцениваешь. - Зато её явно переоценил. На Ленинском таких шеренги стоят. Хотя эта бесплатно досталась, - чудовище заржало. Ромка вскочил на ноги. В ушах всё ещё пульсировал этот неприятный смех. Светочка была здесь, в Городе, единственным близким для Смолина человеком. Хотелось кричать. Не соображая, что делает, он схватил со стола стакан с водой и выплеснул в лицо шефу. _«— Этой ужасной минуты я не забуду никогда в жизни._ _ — Забудешь, если не запишешь»._ _ М/ф «Алиса в Зазеркалье» _ Пару секунд Романов и Смолин молча смотрели друг другу в глаза. Первый – с тупым недоумением, второй – с отчаянным бешенством. Немая сцена длилась недолго: Ромкина ярость дала трещину и развалилась под натиском обречённости. Он отвёл взгляд и бросился вон из зала. Со стола, мерзко звякнув, упал нож. - Вот бл*ть, нас всё-таки уволят, - сдавленно каркнул Терещенко и нагнулся, поднимая прибор. - Мы остались без переводчика. - Хрен ему,- Романов резко поднялся, скрипнув стулом. Нож снова оказался на полу. -Ты что, тварь, делаешь? – догнать в холле задавленного эмоциями Ромку не составило никакого труда. Он даже не пытался сопротивляться, почувствовав, как горло сковывает кольцо сильных пальцев.- Тоже крыша поехала? Могу вправить… Романов обернулся, спиной ощутив на себе чужие взгляды. Замолчал, с неохотой отпустил тонкую шею, прошёлся рукой по лацканам пиджака, будто отряхивая, и толкнул парня в ближайшую дверь. Белый кафель и пустые кабинки – отлично. Пнув одну из створок, мужчина заволок внутрь покорное тело и опрокинул Ромку выцветшим лицом в унитаз. Оба замерли: от холодного фаянса мальчишку отделяли пара сантиметров воздуха и руки шефа, крепко сжимавшие ворот пиджака. - Теперь твоя очередь принимать водные процедуры, гадёныш. Ромка только тяжело и часто дышал, вцепившись пальцами в края унитаза. Он ждал, предчувствуя ощущение ледяной воды на лице. Холод забрался под хлопок рубашки, проскользнул по позвоночнику. Тело пробрала крупная дрожь. Откуда-то непереносимо несло лимонным освежителем воздуха. А чудовище всё медлило. Тогда Смолин осмелился повернуть голову и во второй раз за день встретиться с шефом взглядом. В тёмных глазах читалось сомнении. Ромка почувствовал резкий рывок и оказался лицом к лицу с шефом. Холод мгновенно отступил: кожа к коже, тепло к теплу. «Verweile doch… Du bist so…»*,- всплыло в сознании… откуда? В носу защекотало: то ли от головокружительного страха, то ли от лимонного безумия, заполнившего чувствительные ноздри. Ромка не сдержался и чихнул, невольно ткнувшись носом в чужие губы. Снова рывок - и на его макушку обрушился ледяной дождь. Смолин с удивлением обнаружил, что чудовище почему-то смилостивилось: его окунули в раковину, проигнорировав унитаз. Из крана хлестала вода, заливаясь под воротник и стекая по груди кусачими тоненькими змейками. Зубы начало сводить от холода. Ещё пара секунд - и ледяная волна заволокла сознание. Даже горло уже не так горело под жёсткими пальцами: Смолину будто бы вкатили лошадиную дозу анестетика. И только почувствовав, что мальчишка уже не может сам держаться на ногах, Романов выдернул его из-под струи и прижал спиной к кафельной стене. Лица у обоих были мокрыми, с ресниц, затапливая холодным туманом глаза, стекали капли. Мужчина сморгнул и зло зашептал Смолину в висок: - Слушай, маленькая дрянь. Мне плевать, что на тебя нашло. Мне даже плевать, что ты десять минут назад при всех вылил на меня эту чертову воду. Считай, что теперь мы с тобой квиты. Мне не плевать в этой жизни только на одно: я не хочу потерять свою работу. Так что мы возвращаемся в зал, и ты изображаешь из себя мальчика-одуванчика. Потом можешь бить стёкла, бросаться на людей и лечиться в психушке. Я тебе даже рекомендацию дам. С печатью и подписью. Но только после того, как отсюда с клятвой подписать контракт уберутся швейцарцы. Романов разжал пальцы, брезгливо сполоснул их под краном, из которого всё еще продолжала хлестать вода, промокнул лоб бумажной салфеткой и бросил, уходя: - Чтобы через минуту был в зале. Смолин безвольно опёрся локтями о край раковины и поднял голову, вглядываясь в зеркало. По стеклу, там, где отражалось серое Ромкино лицо, слезами стекали капли. Смолин проследил пальцем путь одной из них, а потом скользнул ладонью по своей щеке – никакой разницы. В душе стало пусто, склизко и холодно. Промелькнувшее минуту назад тепло без следа растворилось в ледяном потоке металлических фраз и теперь казалось иллюзией. Впрочем, Ромке уже было всё равно. Кажется, за несколько дней он исчерпал весь лимит эмоций. Кукла. Новая жизнь, подаренная Светочкой, превратила его в куклу. В зале Ромку встретил недовольный взгляд шефа: Смолину пришлось задержаться в туалете дольше позволенного. Сушилка упрямо не хотела справляться с влажными Ромкиными волосами. Парень проторчал под ней добрых минут десять, упёршись ладонями и макушкой в стену. Поясница затекла. Шея тихонько ныла. «Синяки будут»,- равнодушно отметил про себя Смолин, стряхивая капли с костюмной синтетики. Высушить рубашку он даже не пытался. Старательно прикрывая пиджаком мокрые разводы на светлой ткани, Ромка скользнул за стол. Терещенко оценил взъерошенный вид переводчика и с ухмылкой наклонился к приятелю: - Какой счёт? Один – один? Смолин даже не пытался сделать вид, что не слышал издёвки: посмотрел шутнику в лицо и уронил взгляд на колени. - Herr Romanow? Herr … Tere…schtschenko? Не поднимая головы, Смолин скосил глаза: к столу приближались две пары лакированных туфель. Ромку бесцеремонно пиннули: - Подъём, «Титаник» недоделанный. Свистать всех наверх, швейцарцы на горизонте. Смолин послушно отклеился от стула, сглотнул обиду и дежурно заулыбался: - Darf ich mich vorstellen?... Обмен любезностями плавно перетёк в обсуждение погоды, дорожных пробок и наглости местных таксистов. А Смолин ощущал, как постепенно заканчивается завод бодрости. Ромка бросил все оставшиеся силы на поддержание вымученной улыбки. Он целиком, от кончиков пальцев до макушки, превратился в эту самую улыбку, с каждой минутой всё сильнее и сильнее походившую на гримасу. Слова где-то на краешке сознания послушно упаковывались в жестяные немецкие звуки. Романов бросал гулкие, короткие фразы: «Тик – так. Тик – так». Ромка механически переводил. «Тики – таки. Тики - таки», - отзывались китайскими болванчиками швейцарцы. Наконец Смолин оторвался от созерцания своих манжет и с удивлением заметил на тарелке утопающую в зелени рыбу, для виду поковырял её вилкой и даже подцепил кусочек, но до рта так и не донёс. - Господа, в таком случае ждём вас на нашей фабрике. Вы всё увидите собственными глазами. Как говорится, херцлих вил…комен,- Терещенко сыто хихикнул, довольный глубиной своих лингвистических познаний. Швейцарцы синхронно повернули головы в Ромкину сторону. - Wir warten auf euch in unserem Betrieb, wo sie alles mit ihren eigenen Augen beobachten können, - Ромка устало выдохнул и перевёл взгляд на шефа. Тот выжидающе изогнул бровь. Смолин сдался и добавил.- Herzlich willkommen. - Петруччо, это надо отметить,- заговорщицки зашептал Терещенко, стоило гостям направиться к выходу.- Мы их сделали. Саныч умоется… Последняя фраза Ромке не понравилась. Он напрягся, вглядываясь в лицо шефа. Романов же вёл себя так, словно переводчика рядом не было. Смолина это немного подбодрило. Пустота в голове потихоньку капитулировала. - Поехали, Сань, с документами ещё возни много. До вечера твоя печень дотерпит? – мужчина поднялся и с облегчением расслабил удавку галстука. Было заметно, что чудовище успокоилось. Дракон проглотил очередную жертву и улёгся почивать в ожидании следующей кормёжки. Утонув в этих мыслях, Смолин чуть замешкался. А обнаружив Романова стоящим в дверном проёме, поспешил за начальством, стараясь не выпускать спину чудовища из виду. Спускаясь по лестнице, он оглянулся на красочную вывеску, которая украшала вход в ресторан: «Надо будет Светочке рассказать, всё-таки «Данте» - не рядовая кафешка. Удивительно, что со швейцарцами всё гладко прошло. Особенно после…». Мысли, начавшие было принимать оптимистическое направление, оборвались, как только взревел мотор машины, увёзшей из-под Ромкиного носа двух его начальников. _*та самая строчка из «Фауста» Гёте, которую переводят как «Остановись, мгновенье, ты прекрасно» _ ***** _«— Это что такое?_ _ — Ваше Величество, они хотели..._ _ — Ну, все ясно — отрубите им головы»_ _ М/ф «Алиса в Зазеркалье» _ Смолин вытянул вслед руку, беззвучно, по-рыбьи, открыл рот, но звать уже было некого. Ромка застыл на пару секунд, а потом дернулся, едва не угодив под колёса подъехавшей к ресторану красной «БМВ». «Bayerische Motoren Werke», - Смолин покатал на языке сочное название, уставившись на кругляш логотипа и в задумчивости шевеля губами. Из автомобиля выплыла дама на высоченных шпильках, покосилась на замершего Ромку и бросила подошедшему швейцару: «С каких пор «Данте» превратился в проходной двор?» Тот поспешил мягко подтолкнуть Смолина к выложенной плитками дорожке. Ромка послушно двинулся вперёд, сунув руки в карманы. Пальцы, всё еще подгоняемые робкой надеждой, в сотый раз пробежали по знакомому маршруту: брюки – рубашка – пиджак. Но ни телефона, ни денег там не появилось. Ледяной ветер настырно следовал за пальцами, пробираясь под тонкую ткань. Ромка безуспешно пытался найти какой-нибудь магазин, забегаловку, открытый подъезд на худой конец. Кругом одни высоченные новостройки. На дверях – кодовые замки и домофоны. На улицах – ни души. Смолин метнулся к дороге, вытянув дрожащую руку и подпрыгивая на носочках. «Раз… два… три…» - Ромка считал пролетавшие мимо машины. «Три… два… раз…» - парень зажмурил глаза, загадывая, что на последнем счёте ему повезёт. Визг тормознувшей рядом машины отозвался радостными колокольчиками в ушах. Стуча зубами, Смолин залепетал в открывшееся окошко: - До офисного центра не подбросите? Водитель оценил Ромкино состояние, перебросил с пассажирского сиденья назад какой-то свёрток и приглашающее кивнул головой. Ощущая, как тепло покалыванием растекается по коже, Смолин впал в нирвану. Забравшись с ногами в офисное кресло, Смолин под удивлёнными взглядами коллег выхлёбывал пятую кружку горячего чая. При этом Ромка не забегал ревностно поглядывать на закипавший в углу чайник. Несколько раз прибегала Светочка, по-бабьи вздыхала, выкладывая перед Ромкой то горку конфет, то столовский пирожок. Смолин не сопротивлялся, запивая принесённую снедь чаем из розовой кружки. Герман уже начал принимать ставки на то, сколько ещё кипятка влезет в переводчика, когда под звон цепочек в офисе появился уже знакомый парню курьер с кипой документов в руках. Ромка напрягся от нехорошего предчувствия: существо прямым курсом направлялось к его столу. - Велели перевести,- курьер лениво плюхнул всю стопку перед Смолиным, вытянул изо рта длинную нитку жвачки, намотал её на палец и критически осмотрел тарелку с крошками.- До вечера. Иначе того… Уволят. Герман оценивающе присвистнул, садясь на краешек Ромкиного стола и перебирая бумаги: - Так, что у нас тут? Инструкции к новой технике. Правила безопасности. Да, что взять с этих европейцев: пещерные люди. Они даже гвоздь в перчатках забивать будут. О, юридические дебри… Это мы проходили летом с французами. Мои соболезнования, Роман. Хотел пригласить на футбол, но, видимо, на сегодняшний вечер тебя уж ангажировали. - Футбол? - Ага,- Герман в предвкушении потёр руки,- последняя игра сезона. Такая интрига, знаешь, такая интрига… Смолин, никогда особо этим спортом не интересовавшийся, проводил вернувшегося под свой фикус коллегу завистливым взглядом. Работа продвигалась слишком медленно. Стрелки часов вертелись слишком быстро. Около шести Герман поднялся, заразительно зевнул и потянулся: - Счастливо оставаться. Удачной тебе охоты, Шерхан. Стахановец вынырнул из-под кипы бумаг, сощурился, и кивнул. Как же душно тут. Как в тропиках. Смолин стянул взятый взаймы у коллеги свитер, откинулся на спинку кресла и размял шею. В офисе остались только он и огромный фикус. Тоска. Ромке даже показалось, что растение сочувственно качнуло ему листочком. Определённо, стоило сделать перерыв. Документы лежали на столе двумя неровными горками. Парень сгреб ту, что поменьше, и решительно двинулся в сторону двери. Сейчас нужно было придумать, что он скажет шефу. Как на зло, ни одной цензурной фразы на ум не приходило. Услышал бы его мысли дражайший научный руководитель… Спасение явилось неожиданно: Ромке навстречу выплыл курьер, балансируя с пакетами в руках и зажимая плечом телефон-раскладушку: - Щас, последний заход, и я свободен… Встретимся через полчаса на Владимирке. - Эээ, постой,- Ромка дернул существо за локоть и сморщился: горло будто натёрли наждачкой, слова давались с трудом.- Занеси это Романову. Курьер недовольно пошевелил губами: -Ладно, давайте сюда,- Ромка облегчённо запихнул бумаги существу подмышку и поплёлся обратно в забой, первым делом включив подогреваться чайник. Проблему с простудой нужно было решать в кратчайшие сроки. К одиннадцати чайник успел опустеть дважды, но с пожаром в горле Ромка так и не справился. Огненный комок опустился чуть ниже, царапаясь где-то в груди, и периодически вынуждал Ромку покашливать. Перед глазами чёрно-белыми пятнами расплывались буквы. Четырехэтажные немецкие слова казались бесконечными. Умлауты скалились с листов рогатыми чудищами. Смолин зажмурился, потом резко распахнул глаза, распугав страшилок. Пощупал лоб, хрипло вздохнул: болеть Ромка не любил, потому как ухаживать за ним здесь, в Городе, было некому. Плевать, что скажет шеф. Плевать даже, что скажет шеф шефа. Какую бы головоломку Смолину ни устроили все шефы в мире, он сейчас соберется и пойдет домой. «Да, Смолин. Ты соберешься. Отнесёшь всё, что сегодня сделал, Романову. И скажешь, что уходишь домой лечиться»,- медленно, гипнотически проговорил парень, рассматривая свое отражение в окне. «Делов-то…»,- подмигнуло Альтер эго в ответ. Поднимаясь на двенадцатый этаж, Смолин гадал, на месте ли ещё шеф или уже отправился куда-нибудь с Терещенко «баловать печень». «Я сижу, работаю, из последних сил выбиваюсь. А он сейчас где-нибудь развлекается», - Ромку грызла детская обида. Но судя по тому, что даже в коридоре были слышны пьяный ржач и громкие голоса, начальство всё-таки решило соединить приятное с полезным. Ромка стукнул пару раз по лакированной поверхности двери и вошёл. -Ага, вот и виновник торжества,- раздался голос из глубины комнаты. Смолин смущённо огляделся, привыкая к полутьме. Небольшой напольный торшер, как и в первый Ромкин визит сюда, был единственным источником света. А вот от прежнего офисно-правильного порядка не осталось и следа: бумажные сугробы покрывали ковёр, стулья, даже подоконник. На столе, упираясь локтем в бутылку чего-то сильноалкогольного, вальяжно разлёгся герр Терещенко. Хозяин помещения предпочитал расслабляться в кресле, потягивая сигарету. Смолин втянул носом сладковатый запах. - Присоединишься? – с Ромкой явно хотели поиграть. - Здесь оставшаяся часть переводов,- суетливо заговорил он, выкладывая рядом с коленом Терещенко документы.- Есть ещё кое-что, но это, если позволите, я доделаю дома. Там немного совсем, а я не очень хорошо себя… - Бл*, Сань, он издевается,- довести сумбурный монолог до конца Ромке не дали.- Ты взгляни на эти два с половиной листочка. Недоразумение, где инструкции к новым станкам? Чем ты весь день занимался? Ромка врос ногами в ковер, чувствуя, как плывет разноцветными кругами комната. На миг ему показалось, что это бред, что через минуту всё снова вернётся на свои места: он пойдет на пару любимой Теории перевода, а потом они со Светочкой спустятся в столовку… - Петь, он, кажется, сейчас в обморок шлёпнется. Смирно, я сказал. Смотреть в глаза и отвечать на вопрос,- Терещенко приподнялся на локте и ухватил Ромку за подбородок. - Я несколько часов назад всё передал. С курьером. Таким мальчиком… странным. Честно. Чудовище отложило сигарету и, порывшись бумажных завалах под столом, извлекло телефон. Каждое движение выдавало предвкушение расправы. В голубоватом свете экрана Смолин разглядел пьяную улыбку и вздрогнул, когда Романов поднял на него глаза: - Сейчас я звоню курьеру. И во всём разбираюсь. Если ты нам соврал, то…,- быстрый взгляд на Терещенко, небольшой взмах трубкой в воздухе,- не волнуйся, мы придумаем тебе наказание. Дейл… то есть Максим, у нас возникло небольшое затруднение… Тебя сегодня некий … Смолин просил мне что-нибудь передать? – Романов помычал в телефон, выслушивая ответ. Что именно сказал курьер, переводчик понял по спокойно-расслабленному лицу начальника. Писк клавиши – разговор завершён. Скрип кресла – разговор только начинается. -Саня, нас только что пытались обмануть. Что предлагаешь? Сразу документы в зубы или штраф за служебное несоответствие? Тысяч этак …дцать? Терещенко потянулся, покатал на языке коньяк, со вкусом проглотил и мотнул головой: -Нет, Петруччо, расслабься. Включай музыку, будем смотреть стриптиз. ***** _«- Ничего не понимаю, - протянула Алиса. - Все это так запутано!_ _ - Просто ты не привыкла жить в обратную сторону, - добродушно объяснила Королева. - Поначалу у всех немного кружится голова....»_ _ М/ф «Алиса в Зазеркалье» _ Ромка бессильно провел ладонью по горячему лбу, облизнул сухие губы и заговорил, сбиваясь на шепот: - Я на… таких мероприятиях никогда не бывал… Так что мне лучше уйти. И… чтобы не мешать. То есть… вам и … девушкам… Наверное,- с каждым Ромкиным словом улыбка на лице Терещенко становилась всё шире. - А ты и не помешаешь вовсе. Правда, Пётр Алексеевич? – мужчина хохотнул и обернулся к Романову.- Мы с твоим шефом сегодня добрые, поэтому прощаем тебя своим высочайшим повелением. Однако… в обмен на небольшой приватный танец. Так, формальный пустячок… - Саня, пьяная твоя башка, что ты несёшь,- Романов швырнул в друга ворох бумаг. Тот даже не пытался увернуться. - С девушками нам сегодня не повезло, верно? По чьей, кстати, вине? Так, Пётр Алексеевич, вижу: засмущались и осознали. И вообще: хватит ютиться в рамках средневековой морали. Пора расширять горизонты. Ну же, Петрух, не боись, если тебе понравится, я никому не расскажу. Обещаю,- окончание фразы утонуло в недрах коньячной бутылки. Романов поднял тяжелый взгляд на переводчика. Страх и отчаяние в мальчишкиных глазах оказались неожиданно приятными и согревали лучше алкоголя. Сила и власть, азарт и любопытство наркотиком хлынули по венам. Мужчина молча потянулся рукой к музыкальному центру. Техника проглотила диск и разразилась оглушительным «умца – умца». - Твой выход, Ром,- благодушно махнул бутылкой Терещенко, перекрикивая бит. Смолин застыл, еле шевеля губами: - Я не буду. Я не умею. Я не буду. Я не… Мантру прервал звук бьющегося стекла: Романов выпустил из рук стакан, разлетевшийся по полу мутными матовыми осколками. Бумажные сугробы около стола покрылись желтыми коньячными брызгами. Вздрогнув, Смолин послушно потянулся холодными пальцами к воротнику. Задерживая дыхание, расстегнул верхнюю пуговицу. Затем вторую. Третью. «Умца – умца» потерялась в оглушительной первобытной какофонии: ни ритма, ни мелодии – только шум. Шум… духота… резкий коньячный запах… нет, не коньяк… нашатырный спирт? - Придурок, звони в скорую. У него лоб горячий, как печка. Доигрались… Ромке уже давно не было так хорошо. Он нёсся по пыльной деревенской улочке, зажав в руке огромное красное яблоко. Пугливые куры бросались врассыпную у него из-под ног. Свобода! Ромка знал: за водокачкой, там, где дорога превращается в еле различимую тропку, его ждет собственный рай. Дедушка как-то объяснял: рай – там, где тебе хорошо. Бабушка пыталась втолковать ему что-то про добро и зло, но это уже было не так интересно. Ромка запомнил главное: «хорошо». Не важно, как, где и с кем. Просто: хорошо. Тишина. Солнце в глаза. Забраться с ногами на нагревшийся за день валун, с хрустом откусить яблоко. И капля сока по подбородку. Свобода. Тепло, уютно, ветер легко перебирает челку. Глаза слипаются, голова клонится на плечо. Свобода… - Сво-бо-ду! Сво-бо-ду по-пу-га-ям! Смолин с трудом оторвал голову от подушки и приподнялся на локте, щуря заспанные глаза. На тумбочке визгливо-настырно надрывался голосом мультяшного революционера телефон. Нет, не так. На чужой тумбочке орал чужой телефон. Пока Ромка оценивал диспозицию, в дверь ввалилось здоровенное тело, протопало к заходящейся визгом трубке и зарокотало нежным баском: «Да, зайчик… Нет, зайчик… Только что с завтрака… Овсянка, зайчик…». Тело с печальным вздохом взгромоздилось на кровать, скрипнувшую металлическими внутренностями, и дрыгнуло ногой, сбрасывая тапок. Смолину стало неуютно. Он завозился – железная сетка под ним отозвалась угрожающим скрежетом. - О! Спящая красавица очнулась! Сестра, у нас тут появились желающие уколоться! Эй, парень, ты чё такой бледный? Да не ссы, Алла Сергевна просила ее позвать, когда ты в себя придёшь. Вкатит тебе систему, будешь как новенький. Э, куда… будь мужиком! Дверь снова отворилась, пропуская в палату худосочного парня с желтоватой кожей и сиреневым фингалом под глазом. Тарелки в его трясущихся руках издавали тонкий жалобный звон. - Вот Славка у нас уколов не боится. У него опыт большой. Так, Слав? – тело оглушительно заржало, завалившись на подушку в экстазе от понятной ему одному шутки. Слава юмора не оценил, швырнул миски в тумбочку и забрался под одеяло. Как ни странно, больничная обстановка Ромку успокоила. Стены метровой толщины создавали иллюзию надежной защиты от внешнего мира со всеми его проблемами и тревогами. Смолин послушно просыпался в шесть утра и, кутаясь в халат, шлепал в выстуженную за ночь процедурную. Вечерами его навещала Светочка. Вздыхала, гладила по нечесаным волосам, выкладывала перед Ромкиным носом баночки с бульоном, вареной курицей, свертки с оладьями и блинчиками. - Ромааашка, как же ты меня напугал. Ну скажи, зачем было до ночи сидеть в офисе с температурой под сорок. Как ребенок, честное слово. Тебе еще повезло, что начальство к тому времени по домам не разъеехалось… Смолин не возражал. Он только виновато смотрел в Светочкины голубые глаза и вяло жевал паровую котлету. С ведением беседы подруга отлично справлялась сама, без Ромкиной помощи. Да он и не вслушивался, потерявшись мыслями где-то вдалеке от больницы и проворонив тот момент, когда девушка засобиралась домой. Ромка вздрогнул от неожиданного поцелуя в макушку и улыбнулся в ответ на нежное «до встречи, Ромаашка». Светочка ушла, а Смолин занял наблюдательный пост у окна, из которого был виден больничный подъезд. Порывистый ветер гонял в воздухе редкие снежинки. Темнота превратила мир за стеклом в негостеприимную страну Снежной королевы. Ромка потер кулаком глаза: прямо под фонарем стояла знакомая чёрная машина, возле которой, закрываясь воротником от ветра, курил Пётр Алексеевич Романов. Сердце Смолина дернулось, срываясь на аллегро. На улицу из стеклянных дверей, неуклюже балансируя на обледенелых ступеньках, выпорхнула Светочка, клюнула шефа в щеку и нырнула в салон автомобиля. На следующий день Смолин, отчего-то краснея, поинтересовался, как Светочка вчера добралась до дома. Та хлопнула ресницами и погладила Ромкину холодную ладонь. - Ромааашка… Я, кажется, влюбилась. Все прекрасно знали, что Романов не пропускает ни одной юбки. Одна девушка на ночь, максимум – на неделю. Светочка на большее и не надеялась, приняв однажды его предложение выпить вместе кофе. Однако шеф ухаживания продолжил. Более того – стал проявлять невиданное внимание и заботу. «Ты же ничего не знаешь! Это началось сразу после того, как ты заболел. Он прямо преобразился, представляааешь?». Романов даже каждый день подвозил ее в больницу. «Я поначалу приглашала Петю подняться вместе со мной. Но он не выносит здешнего запаха. Эх, мужчииины…» Девушка успела побывать с ним в семи ресторанах. Смолин заскучал на описании второго, а к концу Светочкиной речи ему хотелось единственного – остаться в одиночестве. Это было странно. Всё было странно. Подруга не в первый раз рассказывала Ромке о своих «неземных» чувствах к очередному залётному принцу. Смолин всегда фальшиво-воодушевленно поддакивал, а ночью рыдал в подушку. Принцы сменялись королями, графами и герцогами, сценарий каждый раз повторялся, а жизнь привычно текла своим чередом. Сейчас же Ромка не мог разобраться со своими чувствами. Казалось бы, все просто: жестокое чудовище коварно утащило у него принцессу. Смолин жонглировал образами, тасовал эмоции, представляя себя бесстрашным спасителем своей любимой. Но пасьянс никак не желал складываться. Чудовище почему-то не вызывало достаточной ненависти, а принцесса… Ромка испуганно встряхнул головой, разрушая построенную только что теорию. Пора спать, иначе можно домечтаться до абсурда. Утро вечера мудренее. Между тем, новый день подкинул Ромке ещё один повод для размышлений. ***** _«— Я этого письма не писал. Там нет моей подписи._ _ — Тем хуже! Значит ты что-то худое задумал, иначе подписался бы!»_ _ М/ф «Алиса в Зазеркалье» _ Смолин не привык ждать посетителей по утрам: Светочка в это время работала, а кроме нее навещать больного переводчика было некому. Так что услышанное в полудреме сначала показалось Ромке сном: - Эээ, господин Смолин… Блин, как его зовут-то хоть? - Да вот тут на конверте должно быть написано, щас глянем,- долгое сопенье и шорох,- Ага, Роман. - Эээ, Роман… Потряси его, не видишь, у меня руки заняты… Да не так сильно, придурок… Смолин приподнял ресницы. И тут же зажмурился. В глазах двоилось. Странный побочный эффект у этих новых антибиотиков. Его снова тряхнули за плечо: - Роман, мы Вам из «Тритона» кое-что принесли.… Ну, типа цветы и фрукты. Замдиректора просил передать, чтобы Вы быстрее поправлялись. И всё такое… Ромка потёр веки. В глазах по-прежнему двоилось: перед ним, сжимая под мышкой пышный букет, стоял знакомый курьер. Рядом, обеими руками обхватив объемный пластиковый пакет, переминалась с ноги на ногу его точная копия. В неловком молчании больной и визитеры с минуту пялились друг на друга. Копия опомнилась первой, что-то зашептала оригиналу в ухо и пихнула его локтём в бок. - Мы с Дейлом… кхем, то есть я, хотел попросить прощения за… ну, за те бумаги. Я тогда торопился и подумал, что они могут подождать до утра. Мне брат уже потом рассказал и о звонке от шефа, и… - Брат?- Смолин продолжал разглядывать две абсолютно неотличимые друг от друга фигуры. Даже одежда на них была помята одинаково. - Чип хочет сказать, что очень сожалеет. Он всегда был страшным раздолбаем. Блин, как вспомню школу… Но такого больше не повторится. Мы уже всё объяснили Петру Алексеевичу. Едва не уволил придурка,- оригинал, получивший еще один болезненный тычок под ребра, только обиженно зашипел. - А Романов знает, что вас двое? Братья ожидали обвинений, криков – чего угодно, только не этого вопроса. - Конечно. Когда мы устраивались на работу, он лично отвечал за набор персонала. - Почему же он позвонил только одному из вас? Чип с Дейлом синхронно пожали плечами. «Был слишком пьян? Хотел на ком-то сорвать злость и раздражение? Просто забыл?» - Ромка уже несколько часов сидел на широком подоконнике, теребя лепестки подаренных роз. Мысли скакали по кругу, как кони по ипподрому. Но ответа не было. «Нужно его ненавидеть! Не-на-ви-деть… Он же не сделал мне ничего хорошего. Едва не придушил, искупал в ледяной воде, бросил одного на морозе, увел девушку, заставил танцевать стриптиз. А я пытаюсь найти ему оправдание», - Смолин соскочил с подоконника, распахнул окно, царапая пальцы об облупившуюся краску, и швырнул букет в ледяные лапы Снежной королевы. -Больной, Вы с ума сошли? Немедленно отойдите оттуда! Или Вы считаете воспаление лёгких шуткой? Если Вам сбили температуру антибиотиками, это не значит, что Вы здоровы. И не мусорите здесь! Вон какую-то бумажку уронили, поднимите. Ну что за молодёжь пошла… Подхватив с пола «бумажку», Ромка поспешно ретировался в палату. И, спрятавшись от всего мира под одеялом, прочитал единственное написанное на листке слово: «Извини». Спустя неделю Ромка под аккомпанемент Светочкиного щебетания торжественно покидал больницу. Душу согревала справка, дающая Смолину законное право почти до самых новогодних праздников не появляться в офисе. Впрочем, валяться дома без дела ему быстро наскучило. Телевизор, холодильник, книжная полка, диван - изо дня в день одно и то же. На улице по-прежнему злобствовала Снежная королева, и из дома выходить не хотелось. Конечно, нужно было подумать о кандидатской, но Ромка лениво отгонял от себя мысли об учёбе. По вечерам к нему все так же забегала подруга. На Светочку, которая когда-то закончила медицинские экспресс – курсы, была возложена обязанность делать Ромке уколы. Смолин смущался и краснел, как свекла, но мужественно выдерживал ежедневную экзекуцию. Нарезая очередной круг по комнате, Ромка бросил ревнивый взгляд на часы: десять вечера, а Светочка даже не позвонила. Наверное, уехала куда-нибудь с Ним, смеётся сейчас, пьёт вино, танцует и думать не думает о старом друге. Смолин представил девушку в объятьях чудовища и скривился от негодования. Подошёл к окну, прижался лбом к холодной поверхности. В такт дыханию на стекле появлялось облачко, и в ту же секунду оно таяло, попадая в лапы Снежной королеве. Трель звонка привёла парня в чувство. Гнев и обида мигом схлынули, и Ромка босиком бросился в коридор. Капризный замок поначалу не хотел поддаваться. Парень всем телом налёг на дверь, и та наконец распахнулась. Ромка уткнулся носом во влажный драп чьего-то пальто. Пахло холодом, дорогими сигаретами и властью. Смолин бросил взгляд вниз. Чёрные, явно мужские, ботинки никак не могли принадлежать Светочке. Ромкину голову приподняли за подбородок. - Я не рассчитывал на такой тёплый приём, но, признаюсь, приятно удивлён. -Эээ, Александр… -Можно просто Саша. Мы ведь сейчас не на работе,- поддерживая Ромку за талию, Терещенко мягко подтолкнул его в квартиру.- А вот босиком ты ходишь совершенно напрасно. Светлана говорила, у тебя воспаление легких. Ромка молча кивнул, изумлённо глядя на гостя. - Насколько я понимаю, ты ждал кого-то? Смолин опять кивнул и сбивчиво пробормотал: - Да, Светочку… Светлану. Она должна была сделать мне укол. - Петруха редко выпускает девушек из кровати до утра. Поэтому вряд ли она приедет. - Что, простите? - Хм, господин Романов пригласил Светлану отметить вместе католическое Рождество. Свечки, трогательные песенки под елкой, знаешь ли. И не только под елкой.… И не только песенки.… Не вешай нос, Рома. Твой покорный слуга умеет делать уколы. Так что без дозы ты сегодня не останешься. Иди-ка пока в кровать, готовь корму, а я отнесу фрукты на кухню. Терещенко застал Ромку сидящим на диване и до глаз закутавшимся в клетчатое покрывало. Мужчина поставил тарелку с фруктами на широкий подлокотник и осторожно потянул за бахрому пледа. Но Гюльчатай упорно не желала отрывать личико. Терещенко оставил юношу в покое и потянулся за кусочком ананаса. Задумчиво пожевал и решил завязать светскую беседу. - Хотел захватить цветы, вот только не знаю, какие тебе нравятся. Розы уже дарил, может быть, орхидеи? - Тот букет в больницу… прислали Вы? - Конечно. А что, так много людей, которым есть, за что просить у тебя прощения? Ромка не ответил, ему отчего-то стало ужасно тоскливо. Терещенко еще долго его о чем-то расспрашивал. Травил байки, и сам же над ними смеялся. Предлагал Смолину фрукты, но справился со всей тарелкой и без Ромкиной помощи. Парень даже не мог вспомнить, как оказался лежащим на колючем пледе со спущенными до колен пижамными штанами. «Не бойся, я всё сделаю осторожно, больно не будет»,- шептал гость, шурша разорванной упаковкой. Теплая рука скользнула вниз по позвоночнику, погладила ягодицы. «Потерпи… вот сейчас…» Ромка пискнул, зажав зубами кисточку многострадального пледа. - Готово, больной. Можете одеваться,- Терещенко сгреб со столика расколотую ампулу, шприц и ватки,- Хотя… будь я художником, не отказался бы сейчас создать какой-нибудь шедевр в духе Античности. Ромка осторожно сел и охнул. Определённо, Светочка, делала уколы гораздо лучше Терещенко… Саши. Первый Ромкин рабочий день оказался предпраздничным. Смолин удивленно таращился в холле на огромную елку неестественного красного цвета, когда сильные руки обхватили его за талию и поволокли к лифту. - Какие планы на Новый Год? - Да ничего особенного: оливье, телевизор, бокал… эээ чая,- Ромке, зажатому в тесной кабине между двумя начальниками, было не по себе. Петр Алексеевич нервно поглядывал на часы, избегая встречаться взглядом со своим подчинённым. И только Терещенко был полон праздничного настроения. -Мм, в таком случае приглашаю тебя на дачу. Шашлычок, баня, бокал…эээ сока. Тоже ничего особенного, однако компания в нашем случае значит больше, чем развлечения,- Ромку нежно потрепали по макушке. -Тьфу, бл*, смотреть противно. Хоть бы на работе поостерегся…,- не договорив, Романов раздраженно оттолкнул Смолина с дороги и шагнул в распахнувшиеся двери лифта. Изголодавшийся по работе Ромка не мог понять коллег, начавших уже после обеда поодиночке «незаметно» ускользать из офиса. Смолину некуда было торопиться. На улице его ждала только Снежная королева. Он побродил по опустевшему лабиринту, полил из чайника фикус, смахнул пыль с клетки. Та показалась Ромке до боли сиротливой, и он водрузил на жёрдочку собственноручно свёрнутого из бумаги попугая. На этом его рабочий день официально подошёл к концу. Выйдя из стеклянных дверей, Смолин сразу же попал в лапы ледяного ветра. Парень осмотрелся и неторопливо направился в сторону автобусной остановки. У края лестницы его обогнал Романов в расстегнутом пальто. «Не обернется, сделает вид, что не заметит»,- подумал Ромка. Мужчина нашарил в кармане ключи от машины, распахнул дверцу и, уже забравшись в салон, бросил поравнявшемуся с ним Смолину: -Каникулы отменяются, принцесса. Завтра жду тебя в семь утра в офисе с загранпаспортом и сухарями. Едем в Швейцарию оформлять документы. Ты уже достаточно отдохнул. Открыв рот, Ромка смотрел вслед отъезжающему автомобилю. _«Вот видишь, все куда-то движется и во что-то превращается, чем же ты недовольна?»_ _ М/ф «Алиса в Зазеркалье»_ Сидя в приемной шефа, Смолин нервно поглядывал на часы. Маленькая толстая стрелка лениво подползала к цифре «восемь». Напротив парня, кутаясь в цветастый платок, безуспешно пыталась скрыть зевоту секретарша. На Ромкино предложение позвонить шефу и узнать, где же его носит, Марина ответила испуганным отказом. Время снова потянулось, словно жвачка. Смолин больше всего в жизни ненавидел две вещи: вареный лук и ожидание. Мнительный Ромка был уверен, что начальник нарочно задерживается, лишь бы в очередной раз унизить переводчика. Дверь скрипнула, пропустив в помещение одного из близнецов. Смолин приветливо кивнул ему. -Хо-хо-хо! Мальчики и девочки, с наступающим!- парень сорвал с головы красный колпак и, что-то в него сунув, с шутовским поклоном протянул секретарше. Скривив алые губки, Марина вытащила из шапки конверт. В это время дверь снова открылась. Распространяя запах табака и дорогого парфюма, в секретарской наконец появился Романов. Женщина вскочила ему навстречу: - Здравствуйте, Пётр Алексеевич. Вот, только что доставили билеты. Пятнадцать ноль-ноль. Прямой рейс до Цюриха. Я уже заказала такси, Вас… - Почему такой поздний вылет? - Я обзвонила все авиакомпании. Уже счастье, что хотя бы эти места нашлись. Кто-то отказался от брони… - За мной,- не глядя на Смолина, бросил парню Романов, звякнул ключами и прошел в свой кабинет,- Марина, для всех на время праздников я умер. Щуря красные от недосыпа глаза, Ромка решительно не мог понять, зачем ему нужно было появляться в офисе в такую рань. Созерцать шефа в течение полутора часов оказалось сомнительным удовольствием. Тем более что тот так и не удостоил мальчишку своим вниманием, уткнувшись носом в монитор. Нетронутый кофе на его столе уже давно остыл и не вызывал больше в Ромке голодного интереса. Резкие голоса за дверью заставили переводчика проснуться: - Он занят и просил не беспокоить! - Милая, для меня он всегда свободен. Смолин впервые видел Терещенко раздражённым. - Как же это понимать, глубокоуважаемый Петр Алексеевич? Не отрывая взгляда от компьютера, хозяин кабинета удивленно вскинул бровь и бесстрастно ответил: - Мне кажется, ты с самого утра собирался ехать на дачу. Что же тебя здесь задержало? Неужели работа? Признаться, приятно удивлён. - Петя, какого хрена я последним узнаю о том, что ты собрался лететь в Швейцарию? Лететь с ним,- Терещенко присел на краешек стола и склонился к другу, пытаясь поймать его взгляд. Романов резко повернулся к нему лицом и точно скопировал интонацию: - Саша, какого хрена тебя интересует, с кем я лечу в Швейцарию? Так, все, хватит, Саня. Не делай из мухи слона. Они позвонили мне вчера поздно вечером и пригласили на корпоратив и преговоры. Скажешь, нужно было отказаться? Тогда Саныч точно подвесил бы меня за яйца. И, естественно, я не могу лететь туда без переводчика. Мне, по-твоему, надо было взять Прокофьева и изъясняться с ними по-китайски? Терещенко с шумом выдвинул стул и оседлал его задом наперед: - Я еду с вами. - Боюсь, это невозможно. Билетов уже не достать. Терещенко дотянулся до селектора, едва не задев рукавом кофейную чашку: - Марина, забронируйте мне место на ближайшем рейсе до Цюриха. Хоть через Токио, хоть через Сидней! На ближайшем! В кабинете повисла вязкая тишина. Александр нервно возил блюдце по столу, царапая лакированную поверхность. Ромка стойко боролся с чувством голода, снова начав бросать заинтересованные взгляды на остывший кофе. Чудовище невозмутимо клацало мышкой. Через минуту заглянула секретарша: - Только первое января, вылет в восемнадцать тридцать. Самолет был в воздухе уже около двух часов. - И чего ты опять на меня таращишься? – не донеся до рта маленькую бутылочку с алкоголем, Романов брезгливо взглянул на подчиненного. - Просто нам сегодня еще работать, насколько я понимаю. И третья порция виски явно лишняя… Мне кажется… Мужчина закатил глаза и, сделав большой глоток, свободной рукой развернул Ромкину голову лицом к иллюминатору. Смолин быстро заскучал: небо над Европой было затянуто жидкими серыми облаками. Да и сам полет уже не вызывал таких сильных эмоций, как в прошлый раз, когда парень ездил на конференцию в Веймар. - Чем без толку пялиться в окно, лучше разберись вот с этим,- на Ромкины колени лег ноутбук.- Посмотри, чего швейцарцы от нас хотят. Я вчера пытался общаться с ними по-английски, но так ни черта и не понял. Чем дольше Ромка вчитывался в текст электронного письма, тем выше поднимались его брови. Начальник не выдержал: - Бл*, да что там уже? Они требуют крови пятидесяти юных девственниц? Пожилая женщина впереди недовольно обернулась на Романова и поспешила прикрыть уши сидевшей рядом с ней маленькой девочке. - Ннет… Мы приглашены на корпоративную новогоднюю вечеринку. - П*дец, и это такая катастрофа? Мужчину вновь окатили полным презрения взглядом. - Это бал-маскарад. И все должны быть одеты в карнавальные костюмы. - Совсем ох*ели эти европейцы,- Романов снова приложился к бутылочке и глубокомысленно добавил,- П*дец. Из-за спинки кресла до самой посадки доносились недовольные возгласы про нравы современной молодежи. Спустя полчаса самолет наконец приземлился в международном аэропорту города Цюриха. Смолин одним из последних покинул салон, еле растолкав разморенного алкоголем шефа. Впереди он услышал звонкий девчачий голосок: - Бабушка, а кто такой п*дец? А он красивый? А давай его заведем? Я сама буду за ним ухаживать, кормить. Выгуливать буду его. Честное-пречестное слово. Ба! Ну, ба! Романов удивительно быстро пришел в себя на свежем воздухе. Проигнорировав предложенную Смолиным жвачку, он бодро поднялся по ступеням в гостиничный холл, где их уже встречала представительница известного на весь мир шоколадного дома «Vestle». -Herr Romanow! Es freut uns sehr, dass Sie unsere Einladung angenommen haben. Und wo ist Ihre Frau?****- женщина сверилась с записью в блокноте. В этот момент из-за спины начальника вынырнул подоспевший переводчик. Сохраняя на лице официальную улыбку, Романов рявкнул: - Чего она от меня хочет? - Эээ… Петр Алексеевич, а как Вы меня представили вчера, когда общались с ними? - Твоим собственным именем, идиот… - Was für ein Problem?- женщина заметила Ромкино недоумение и продемонстрировала ему список приглашённых.- Bei mir steht es hier in der Liste „Herr und Frau Romanow aus „Triton“.* - Tja, da liegt doch ein Missverständnis vor… Ich begleite Herrn Romanow als Dolmetscher, und „Roman“ ist kein Nachname, sondern mein Vorname.** Женщина изменилась в лице и принялась извиняться. Ромка с жалостью подумал, что не ему одному приходится разгребать проблемы, которые создают коллеги. - Na, aber… weil wir auf ein Ehepaar warteten, hatten wir zwei entsprechende Kostüme für die Feiernacht vorbereitet. Das männlichen und… das weiblichen.*** Вот тут уже настал черед Ромки хвататься за сердце. Ничего не понимающий начальник дернул его за руку: - Мне кто-нибудь объяснит наконец, что здесь происходит? Смолин потерянно посмотрел в глаза чудовищу, пытаясь отыскать в них поддержку. - Видимо, из-за того, что мое имя и Ваша фамилия звучат почти одинаково, швейцарцы решили, что Вы привезете с собой супругу. И… женский костюм для неё…, то есть для меня, уже готов. Романов пару секунд осмысливал новость, а потом рассмеялся в перекошенное от обиды лицо подчиненного: - Вот сейчас я жалею, что не взял с собой Саню. Он бы это оценил. И даже не думай отказаться от платья. Только не надо падать в обморок. Больше тебя этот трюк не спасет. Приказы начальства не обсуждаются. _**** Господин Романов! Нас очень радует, что Вы согласились принять наше приглашение. А где же Ваша супруга?_ _ * Что за проблема?... Здесь у меня в списке стоит «Господин и госпожа Романовы из «Тритона»._ _ ** Мда, но тут какое-то недоразумение… Я сопровождаю господина Романова в качестве переводчика, и «Роман» - моё имя, а не фамилия._ _ *** Так, однако… из-за того, что мы ждали супружескую пару, мы приготовили соответствующие костюмы для праздничной ночи. Мужской и… женский. _ ***** _«Вот уж упала, так упала...»_ _ М/ф «Алиса в Зазеркалье» _ Ромка был счастлив уже тем, что его не заставили жить с шефом в одном номере. Смущенные недоразумением швейцарцы каким-то чудом нашли для переводчика свободное место. Закрыв за собой дверь, Смолин первым делом отправился в ванную. Душ и успокаивающий ромашковый запах шампуня привели парня в чувство. «Кажется, я научился мириться с трудностями,- подумал Ромка, намыливая голову.- Еще месяц назад я бы в истерике рванул домой плакаться Светочке в жилетку». Но, не смотря на эти довольно бодрые мысли, оказавшись в комнате, переводчик избегал смотреть на кровать, где ждал своего часа костюм. Ромка лишь краем глаза отметил блеск ядовитого красного шёлка. Романов ощутимо нервничал. Во-первых, мальчишка опаздывал уже на добрых семнадцать минут. А без его помощи, как ни тяжело было это признавать, Петр Алексеевич был все равно что глух и нем. Во-вторых, мужчина ужасно неудобно чувствовал себя в облачении, которое стилист обозвал нарядом японских аристократов. Между тем, Романов пребывал в абсолютной уверенности, что выбор именно такого костюма – происки его конкурентов. Халат – не халат, не понятно. Короткая светлая курточка с россыпью листьев золотого клёна на рукавах. Широченные черные штаны, которые издалека вообще можно принять за юбку. Тьфу, и держатся на честном слове. Но хуже всего – жесткая и неустойчивая деревянная обувь. Однако пришлось терпеть, только чтобы не обидеть потенциальных партнеров. Переминаясь с ноги на ногу, Романов облокотился на барную стойку и уставился на лестницу, по которой с минуты на минуту в зал должен был спуститься переводчик. Если он, конечно, хотел сохранить здоровье и работу. Внимание мужчины привлекла стройная фигура в алом кимоно, с опаской преодолевающая ступеньку за ступенькой. Золотой орнамент пробегал по подолу костюма и повторялся на одном из рукавов. Гибкая талия была перетянута несколькими слоями блестящего шелка, возле лопаток превращавшегося в похожий на бабочку бант. Высокая прическа из забранных в пучок смоляных волос делала выбеленное лицо почти фарфоровым. Тонкие бледные пальцы сжимали веер. Незнакомка могла показаться настоящей японкой, если бы не кукольные светлые глаза. Эх, Романов сейчас с удовольствием помог бы девушке спуститься, а потом, чем черт не шутит.… Но обувь… Разумнее было оставаться на месте. Тем временем красавица сама приблизилась к нему. Мужчина уже перебирал в голове английские фразы, подходящие для того, чтобы завязать знакомство. Но она вдруг заговорила по-русски высоким, с хрипотцой голосом: - Пётр Алексеевич, я немного задержался. Но все эти тряпки быстро не наденешь. До чего же не удобно… И голова так под париком чешется. - Ты?! - Простите, я старался собраться как можно быстрее. - Твою ж мать…,- Романов залпом опустошил наперсток с виски, услужливо поданный барменом. Смолин никак не мог понять, отчего начальник так странно на него косится. Конечно, костюм на Ромке был очень необычный, но и сам шеф выглядел не менее экзотично. Переводчик в глубине души даже позволил себе посмеяться над неуверенной походкой Романова. - Еще повезло, что никто из знакомых меня не видит,- процедило сквозь зубы чудовище. - Ба, какие люди! Гадом буду, Петруха, ты что ли?- к ним приближался крупный темноволосый мужчина в костюме испанского гранда. - Бл*, накаркал… Артём, дружище! Какими судьбами? Неужели сеть твоих заправок добралась до дикой Швейцарии? - Да вот, женюсь тут на местном бизнесе,- «испанец» кивнул на свою спутницу и что-то проворковал ей на ломаном английском. Та в ответ заулыбалась и закивала. Смолин же стоял ни жив, ни мертв. В ушах пульсировала фраза, произнесенная месяц назад в здании родного универа тем же самым голосом: «С*ка, я тебя запомнил…» Осыпься сейчас с Ромкиного лица вся пудра, оно все равно сохранило бы аристократичную японскую бледность. В первый раз за несколько часов мучений в облике японской гейши переводчик возблагодарил небо за такой камуфляж. Но свободно выдохнуть Смолин решился, только когда шеф утащил его подальше от Артёма беседовать с деловыми партнерами. Расположившись на широком кожаном диване, Романов угощал шампанским безвкусно одетую блондинку. Проблему языкового барьера разрешал зажатый между ними, словно в тисках, Смолин. Когда от патоки слов начальника у него стало сводить зубы, парень начал импровизировать. - А чем такая шикарная женщина занята сегодня после официальных мероприятий?- страстно шептал начальник, дыша на Ромку смесью сигаретного дыма и паров алкоголя. - Auf welchen Preis schätzt man eine Nacht mit solchen wunderschönen Fräulein?* – не менее страстно вторил шефу Смолин. Парень успокаивал себя тем, что обманывает исключительно ради Светочкиного блага. Дама вдруг фыркнула, взвилась и, отвесив Романову пощечину, быстрым шагом удалилась. - Что за…?- обиженно пробормотал мужчина, потирая лицо, и потянулся к бутылке. Сегодня ему отчего-то решительно не везло с женщинами. А вот к Ромке, напротив, то и дело подходили молодые и не очень люди с нездоровыми пивными животиками и здоровыми кошельками. Однако начальник быстро наловчился их отпугивать, используя лишь наиболее любимые фразы из арсенала русского фольклора. Праздник прошёл плодотворно: к полуночи Романов был уже глубоко и бесповоротно пьян. _* Во сколько оценивают ночь с такой очаровательной девушкой? _ Устраиваясь на работу в «Тритон», Ромка не мог даже подумать, что ему придется выполнять обязанности грузчика. Чудовище оказалось невероятно тяжелым. Даже не пытаясь самостоятельно держаться на ногах, оно всем своим весом опиралось на Ромкины плечи. Смолин, одной рукой обхватив нажравшееся до свинского состояния начальство, другой безуспешно тыкал карточку в прорезь электронного замка. Швейцарская система безопасности проявляла чудеса стойкости: с Ромкиного лба скатывались мелкие бисеринки пота, мышцы спины онемели, а дверь по-прежнему оставалась закрытой. В голове мелькнула трусливая мысль сгрузить тело здесь же, в коридоре, и идти к себе отсыпаться. Авось кто-нибудь найдет и разберется. - Черт, мой номер… Конечно же.… Ломлюсь в чужую комнату со своим ключом.… Так, где он тут может быть… Ромка попытался прислонить начальника к двери, но сам оказался прижатым к ней тяжёлой пьяной тушкой. Не приподнять, даже не сдвинуть. Бессильно охнув, Смолин смирился со своим положением и сосредоточил все усилия на том, чтобы нашарить нужную карточку в карманах романовской куртки. Ромка вывернул их один за другим, наплевав на всякую осторожность. На пол полетели смятые банкноты, пачка сигарет, зажигалка и разноцветные упаковки презервативов. Рука парня скользнула по груди шефа вверх, пробираясь к рубахе. Пальцы попали в зазор между завязками – и кожу Смолина мгновенно обожгло украденным теплом. Ладонь судорожно отдернулась. Оставалось еще проверить брюки, когда Романов вдруг зашевелился, чуть наклонил голову и, уткнувшись губами в Ромкину шею, втянул носом воздух: - Ммм… Смолин на мгновение забыл, как дышать. Спустя пять ударов сердца поняв, что чудовище всё ещё не очнулось, он заставил себя продолжить поиски. Ромке удалось забраться в один из брючных карманов шефа. Кажется, пусто… Парень запустил руку чуть глубже и почувствовал, как чужие бедра сильнее вжимают его в дверь. Над ухом раздался тихий шёпот: - Ромашка…ммм… Хочу тебя… сейчас…. Скользкие от пота пальцы наконец наткнулись на тонкий пластик электронного ключа. «Пьяный, пьяный. Он пьяный»,- твердило сознание.- «А ты, между прочим, трезвый». Однако где-то в животе продолжал сворачиваться тугой клубок сладкой беспомощности. Ромке безумно захотелось вырваться, но теплая волна, пробежавшая по усталому телу, сковала мышцы. - Как же меня заводит… этот запах ромашки… Света… «Доберусь до своего номера – первым делом вылью шампунь в унитаз. А флакон полетит в окошко»,- Смолин вывернул кисть, добираясь до замка и проталкивая в него пластиковый прямоугольник. Дверь тут же поддалась, распахиваясь под тяжестью двух тел. Шансов удержаться на ногах у Ромки не было: ватные колени подогнулись, и он рухнул на мягкий ковер, увлекая за собой пьяного в стельку начальника. ***** _«Приём отменяется до послезавтрашней недели»_ _ М/ф «Алиса в Зазеркалье» _ Как только к Ромке вернулась способность дышать, он попробовал выбраться из-под грузного тела. Глотнул воздух, дернулся как-то судорожно, по-лягушачьи. Бесполезно. Одно неловкое па – и гэта с левой ноги отправилось бороздить просторы гостиничного коридора. Парик свалился с головы чуть раньше, в процессе фееричного падения. Кимоно задралось до самой поясницы, позволяя в полной мере ощутить, как колется жесткий гостиничный ковер. От вытертого ворса этого раритета нестерпимо несло пылью. «Апчхи» – проснулась давняя Ромкина аллергия. Шеф пошевелился. - Кхм… апчхи,- выдал Смолин на бис и почувствовал, как его талию сжимают сильные руки. - Петр Алексеевич, - уже шепотом.- Петр… ах… Алексеевич… Ромка захлебнулся: чудовище сильнее сдавило его ребра и забормотало что-то неразборчивое, но ужасно знакомое. Смолин выдохнул из последних сил: - Петр… черт…Алексеевич,- на несколько отчаянных движений ушли последние силы. Оставалось лишь жалобно тянуть: - Петр… Пе…тя, ну же, миленький, отпусти меня… Мы сейчас пойдем баиньки, в уютную кроватку… Там мягкий матрасик, он удобнее костлявого переводчика… Давай, Петенька, родной, поднимайся,- шепча полнейшую нелепицу, Ромка с удивлением заметил, что дышать становится легче. Чудовище засопело ровнее и, кажется, начало потихоньку расслабляться. Боясь поверить своим ощущениям, Ромка продолжил эксперимент, легко поглаживая начальника по волосам: - Петя, Петенька… petit… mon petit prince… «Маленький принц» наконец капитулировал. Опасаясь ненароком разбудить мирно сопящее чудовище, Ромка выскользнул из-под него и неуклюже поднялся, держась за поясницу и еле слышно ругаясь: - Чтоб еще хоть раз.… Теперь Новый год – только дома под ёлкой, с оливье, с мандаринами… без пьяных… ох… начальников. Черт, семейный праздник…,- Смолин устало сплюнул, перешагнул через неподвижное тело и двинулся к себе. В коридоре было пусто. По его бесконечной пасти тянулся красный, с мелким рисунком по краям, язык ковра. Из официозных бра на стенах сочился мерзкий желтушный свет. Три двери – лампа – три двери – лампа. Чем дальше уходил Ромка, тем сильнее вгрызался в сердце беспокойный зверек – сострадание. Парень замедлил шаг. Остановился. Обернулся. Из распахнутой двери злополучного номера торчали ноги чудовища в нелепой деревянной обуви. «Nun gut, wer bist du denn? Ein Teil von jener Kraft, die stets das Böse will und stets das Gute schafft»*,- Ромка возвращался назад. _* «Так кто ж ты, наконец? Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо» (Гёте, «Фауст», перевод из эпиграфа к «Мастеру и Маргарите» Булгакова) _ О том, что не задушил сострадание в зародыше, Смолин пожалел уже после второй попытки уложить начальника в постель. И проблема была даже не в ноющей пояснице и дрожащих от усталости коленках. Ключик к сердцу пьяного шефа оказался таким универсальным, что Романов под нежный шепот переводчика послушно спикировал на кровать. Однако на этот раз чудовище свою игрушку отпускать не захотело. Прижатый к матрасу, Смолин напрасно трепыхался в лапах шефа. Ни жалобное «Петенька», ни трепетное «petit prince», ни даже трагически-полузадушенное «тараканище» освободиться не помогли. Засыпая, Ромка разобрал мотив, который с самого падения мурлыкал начальник. «Прощание славянки» в лучах занимающегося утра обещало Смолину суровый новый год. -Кхе-кхем… Ромка приподнял ресницы и снова зажмурился. Комнату заливал океан белого, больнично-стерильного света. Голос доносился откуда-то сверху, рождая на грани яви и сна самые странные ассоциации. Настольная лампа погасла и спустя пару секунд зажглась вновь, слепя глаза и мешая рассмотреть визитера. -Доброе утро, Рома… то бишь вечер. Было не заперто.… Впрочем, я вижу, никто не помешал вам весело-весело встретить Новый год,- в кресле напротив кровати, вертя в руках потерянное Ромкой гэта, расположился Терещенко.- Это твоё? Я нашел в коридоре. Хм, значит, ролевые игры… Золушка из страны восходящего солнца… Оригинально… Всегда знал, что у Петрухи богатая фантазия. Его речь, сухая и отрывистая, напомнила Ромке гнусавые закадровые переводы к американским боевикам. Смолину вдруг захотелось спрятаться. Сбежать в Австралию, на остров Пасхи, домой или хотя бы добраться до собственного номера. Парень сбросил со своей талии руку спящего начальника, судорожно поправил кимоно и поднялся на колени, едва не запутавшись в шёлковой материи. Спустил одну ногу с кровати. Вторую. Терещенко жадно ловил каждое его движение. Опустивший голову Ромка кожей ощущал, как внимательный взгляд скользит по голым плечам, худым коленкам, с которых так некстати от любого неловкого движения соскальзывает ткань. Смолин понимал сейчас только одно: в произошедшем было что-то неправильное. Он не смог бы сформулировать, в чем его вина перед обоими начальниками. Двусмысленное положение? Неоправданные ожидания? А, может быть, это напряжение между ним и Терещенко – лишь плод его собственной фантазии? Порождение сознания, полного детских комплексов? Заговори Смолин сейчас о своих сомнениях, начни оправдываться – призрак смутной вины обрел бы вполне реальные черты. Единственным доступным выходом из подобных ситуаций для Ромки до сих пор было только бегство. И он побежал. - Рома, постой,- Смолин почувствовал, как его схватили за рукав, и вынужден был встретиться взглядом с Терещенко. Чистое детское недоумение. Обида. - Зачем? Изобразить непонимание. Спрятать голову в песок, даже если под ногами – лишь камни и щебень. Выходя из номера, Ромка почувствовал, как на полу захрустели вытащенные накануне из карманов начальника упаковки презервативов. ***** _«Вообще-то я очень храбрый, только сегодня у меня голова болит»._ _ М/ф «Алиса в Зазеркалье» _ Только он ждал его, только он дарил свободу и не требовал ничего взамен, только перед ним Ромка не чувствовал вины. Вечерний город. Ровные ряды огней на сонных чопорных улицах. Редкие автомобили. Скелеты кустов и деревьев, замершие в ожидании весны. Снежная королева сюда не добралась, растеряв свои холодные колючки где-то под Варшавой. Накрапывал небольшой, по-европейски аккуратный дождик. Сонная улица с буржуазными домиками неожиданно оборвалась. Смолин вынырнул в море огней и мигающих лампочек. Искусственный мир искусственного счастья, наслаждения взаймы. Возможно, Ромка прошел бы мимо, вновь окунувшись в уют тихого переулка. Но игра света, обещающая веселье, могла помочь забвению. «Примешь синюю таблетку — и сказке конец. Ты проснешься в своей постели и поверишь, что это был сон…» «Small Rome» - Смолину только с третьей попытки удалось разобрать мерцающие завитушки на вывеске. Ромка толкнул массивную дверь и, едва не сбитый с ног подвыпившей компанией, оказался в шумном коконе из музыки и тел. Танцующая многоножка легко проглотила парня. Вокруг двигались десятки людей – Ромка чувствовал чужие плечи, руки, локти, ловил запахи сладких духов, алкоголя и сигарет, различал сливающиеся и подрагивающие в ритме светомузыки силуэты. Толпа – и в то же время никого близкого. Чужой мир, чужие правила. Подслеповато оглядевшись, Смолин двинулся к бару. В сознании мелькнула мысль напиться. Перед парнем на стойке даже появилось нечто голубовато-алкогольное. Он сделал пару осторожных глотков и, смущаясь, попросил стакан томатного сока. Ромка неожиданно понял: проблему нужно обдумать здесь и сейчас. «Примешь красную таблетку — войдешь в страну чудес. Я покажу тебе, глубока ли кроличья нора…» И он дисциплинированно принялся размышлять, покачиваясь на непривычно высоком стуле. Богатый научно-исследовательский опыт рекомендовал для начала определиться с целью, задачами и предметом исследования. Однако главная сложность состояла в том, что Ромка даже не был уверен в реальности своих домыслов. Дано: трое – подчиненный и его шефы. С одним из них он в силу сложившихся обстоятельств заснул в постели. Другой стал свидетелем его пробуждения. В дебет запишем наличие на обоих одежды, в кредит – ее плачевное состояние, провокационный вид и, хм… презервативы под дверью. Ромка сжал челюсть, едва не надкусив успевший опустеть стакан, и поймал удивленный взгляд бармена из-за стойки. Смолин выдавил из себя улыбку: - Мы же мужчины. Он же не… - Wie bitte? 1 Ромка покачал головой и схватился обеими руками за бокал с коктейлем. Мысли словно натолкнулись на барьер. Представить, что он с чудовищем,… а Терещенко…. Нет, это было, по меньшей мере, странно. «Воображение разыгралось,- вынес Ромка вердикт.- Да и не мудрено, после такой-то ночи». - Lassen sie mich bloß in Ruhe!2 – кому-то в эту ночь тоже не отдыхалось спокойно. Ромка обернулся на голос: блондинистый щеголеватый парень (надо же, весь в белом) вырывался из рук охраны. Однако силы, определенно, были не равны. - Hau ab!3 – бросил он уже не вышибале, а мужчине напротив. И получил в ответ только ледяное равнодушие: -Weißt du, Steve4,- нарушителя спокойствия потрепали по голове. Тот дернулся, словно от удара током. Охрана еле справлялась с энергичным пареньком. - Weißt du, Stefan,- не повышая голоса, повторил мужчина.- Seit heute ist für dich der Eintritt in meinen Club verboten. Dein Spiel kann ich dulden, aber wenn es um meine Frau geht…5 - Blöde Bengel6,- успел выплюнуть парень, прежде чем вышибала зажал ему рот. - Sag mal… Was suchst du hier jeden Abend? Unsere Beziehungen waren ja nie angenehm. Steve, Zürich ist eigentlich ein großes Dorf. Finde einen anderen Sandkasten für dein Kinderspiel. 7 -Nee… doch du findest es. Meinst du denn, dass deine finanziellen Probleme eine Geheimnis sind? In ein Paar Tagen wirst du ja total pleite. Ich kann nicht nur diese Gebäude, sondern auch dir und deine Weib kaufen8,- парень сорвался на крик, дергаясь в руках охранников. - Raus!9- спустя мгновенье скандалиста выкинули за дверь. _1. Что, простите?_ _ 2. Да оставьте меня в покое!_ _ 3. Отвали!_ _ 4. Знаешь, Стив…_ _ 5. Знаешь, Штефан, с сегодняшнего дня вход для тебя в мой клуб закрыт. Я могу терпеть твои игры, но когда речь заходит о моей женщине…_ _ 6. Тупая с*ка_ _ 7. Скажи мне… Что ты ищешь здесь каждый вечер? Наши отношения никогда не были нормальными. Стив, Цюрих - довольно большая деревня. Найди для своих детских игр другую песочницу._ _ 8. Нет, это ты найдешь. Думаешь, твои проблемы с деньгами – тайна? Пара дней – и ты банкрот. Я могу купить не только это здание, но и тебя, и твою бабу._ _ 9. Вон! _ Ромка выбежал на крыльцо и с наслаждением вдохнул холодный воздух. Полез в карман за мобильником: семь пропущенных вызовов. Шесть – от «Терещенко А.», один – от контакта «Чудовище». Смолин замер с телефоном в руке, сомневаясь, кому перезвонить. Беседовать с Сашей было по-прежнему стыдно, с Романовым – страшно. Рука замерла на кнопке вызова, когда трубка вздрогнула и разразилась оглушительной мелодией собачьего вальса. Смолин сухо сглотнул, прижал телефон к уху и вякнул невразумительное «уху». - Где тебя носит? Еще не хватало по всему городу искать,- из динамика трубки донесся отдаленный звон.- Повтори… Again… one more vodka, бл*… Да где ж вас таких понабрали… нерусских… И дай от головы что-нибудь… From head… Хэд, я говорю… Ромка не слышал реплик бармена, однако бедному работнику шейкера и кофе-машины можно было только посочувствовать. - В общем, слушай. Не знаю точно, чего от нас хотят эти озабоченные праздниками швейцарские буржуи, но нас завтра с утра… бл*, а холодного нет?... Cold, или как там, cool, кул.. из кулодильника. Тьфу, хрен с тобой, давай… С самого гребаного утра ждут на завтрак у Штойеров… Чтоб им с похмелья цыганочку танцевать… От тебя требуется наличие присутствия… короче, чтоб был… Все, отбой. Новая порция мата. Ромка искренне надеялся, что в адрес бармена. Короткие гудки. ***** _«А я думал, что дети - просто сказочные чудовища»_ _ М/ф «Алиса в Зазеркалье» _ Наблюдая за помятым лицом Романова в зеркале заднего вида, Смолин радовался тому, что вчера вечером смог отказаться от алкоголя. Чудовище расположилось на переднем сиденье, справа от таксиста, и изредка бросало через плечо недовольные взгляды. Из динамиков лилась теплая музыка. Ромка чувствовал, как сидящий рядом Терещенко легонько касается пальцами его волос, но протестовать не решался. Парень лишь прикрыл глаза и пытался украсть несколько минут сна. - Скажи ему, чтоб выключил эту тягомотину,- хриплый голос вдребезги разбил хрупкую иллюзию благополучия. Ехать в тишине сразу стало как-то неуютно. Смолин еще в гостинице ощутил, что дружба двух его начальников дала трещину. На губе у Романова запеклась кровь. Терещенко же демонстративно избегал обращаться к чудовищу напрямую. О произошедшем Ромка ни того, ни другого расспрашивать не решился. Владельцы «Vestle» свили уютное семейное гнездо в загородном доме, по габаритам и архитектуре больше напоминавшем средневековый замок. Мягко шурша по гравию, такси подкатилось к лестнице. Ромка чуть замешкался в салоне и удивленно взглянул на Терещенко, распахнувшего перед ним дверь. Смолин успел несколько раз покраснеть, пока неуклюже выбирался из машины, опираясь на услужливо предложенную руку. На крыльце их уже встречали: то ли дворецкий, то ли секретарь – по темному глухому сюртуку точнее определить было сложно. Госпожа Штойер изволила задерживаться, а её сын с минуты на минуту должен был вернуться домой с утренней прогулки. Сидя в гостиной в ожидании хозяйки, начальники по-прежнему хранили молчание. Ромка успел до мелочей изучить рисунок диванной обивки, когда на пороге появилась уже знакомая фигура с подносом в руках. Смолин вскочил на ноги: - Hm, darf ich… Wo befindet sich… das Badezimmer?1 И, едва дождавшись ответа, рванул вверх по лестнице. _1. Хм, Могу я… Где… уборная? _ Изнутри дом казался настоящим лабиринтом Минотавра. Ромка свернул пару раз, миновал какие-то хозяйственные помещения, едва не опрокинул на себя этажерку с фарфоровыми слониками и понял наконец, что заблудился. Смолин решил, что бродит по кругу, и где-нибудь его непременно поджидает если не сам Минотавр, то хотя бы его дальний родственник вроде пыльного кролика, как вдруг из-за ближайшего поворота послышались голоса: - Doch ich brauche das! – капризные интонации показались Ромке смутно знакомыми.- Ist es wirklich ein Problem, dem Sohn einen kleinen Club zu kaufen? Auch du bekommst übrigens den Profit.1 - Stefan, bist du etwa bis jetzt ein launisches Kind? Du weißt doch, das wir neue östliche Richtung investieren 2,- низкий женский голос звучал уверенно и бескомпромиссно. _1. Но мне нужно! Это что, такая проблема, купить сыну небольшой клуб? Между прочим, ты сама получишь выгоду._ _ 2. Штефан, разве ты до сих пор остался капризным ребенком? Ты ведь знаешь, что мы вкладываем средства в новое восточное направление. _ Не решившись вмешиваться в семейные разборки, Ромка тенью проскользнул мимо распахнутой двери и увидел наконец знакомую лестницу, которая вела в гостиную. Время здесь, кажется, застыло. Ни Романов, ни Терещенко так и не сдвинулись с места. Первый внимательно изучал пейзаж за окном, второй рассматривал свои ногти. - Guten Morgen. Ich hoffe, dass verehrte Gäste unsere Verspätung verzeihen 1,- в зал спустилась высокая седеющая женщина в светло-бежевом костюме. За ней, засунув руки в карманы кипенно белых брюк и недовольно наклонив голову, плёлся её сын, в котором Смолин с удивлением узнал вчерашнего скандалиста из клуба. _1. Доброе утро. Я надеюсь, уважаемые гости извинят нас за опоздание. _ Беседа за завтраком тянулась невыносимо вяло. У Ромки складывалось впечатление, что из всех собравшихся заинтересованность в разговоре проявляла только фрау Штойер. Стив ковырял вилкой в тарелке, изредка бросая колкие замечания по поводу успеха совместного проекта. Хозяйка проявляла недюжинную выдержку, игнорируя вызывающие интонации сына. Впрочем, гостям было не до разногласий в семействе Штойер. Романов кивал невпопад, Терещенко предпочитал обходиться общими фразами, для приличия пару раз похвалив дом и вставив несколько слов о погоде. Переводчику пришлось спасать положение самостоятельно. Саша нехотя бросал краткое замечание – Ромка использовал все свое красноречие, чтобы фраза обрела цветистость и светский лоск, так что к концу беседы фрау Штойер начала восхищаться богатством и ёмкостью русского языка. Смолин улыбался и краснел, вызывая недоумение швейцарки. - Госпожа Штойер приглашает нас на экскурсию по шоколадному цеху,- Ромке дважды пришлось повторить эту фразу, прежде чем он добился какой-то осмысленной реакции от начальства. Романов схватился за голову и пробормотал что-то невразумительное. Терещенко кисло улыбнулся, поблагодарив за вкусный завтрак. И только Смолин был искренне рад возможности попробовать знаменитый швейцарский деликатес. Ромка восхищенными глазами наблюдал за тем, как варится шоколад, как по небольшим металлическим контейнерам бежит сладкая лента, под прессом превращаясь в самые вкусные в мире конфеты. Помещение было наполнено ароматом новогодних чудес и сказки. Разве что не хватало эльфов и гномов в высоких разноцветных колпаках. Терещенко, все это время не отводивший взгляда от лица подчиненного, нагнулся за лакомством и поднес его к Ромкиным губам. От неожиданности тот послушно раскрыл рот, коснувшись шоколадки языком. - Сладкое детям вредно,- вмешался вдруг Романов, грубо выхватил конфету из пальцев бывшего друга и сунул ее себе в рот, тщательно облизав пальцы.- Ты испачкался. Что о нас подумает госпожа Штойер? Чудовище мощным плечом оттеснило Терещенко в сторону и провело ладонью по Ромкиным губам, стирая шоколадный след. А потом снова облизало пальцы. _«-Что ж? Вздуем друг дружку?_ _ -Подеремся часов до шести, а потом пообедаем»._ _ М/ф «Алиса в Зазеркалье» _ Смолин завороженно следил за медленными движениями шефа. А тот отвечал ему хищной полуулыбкой. - Романов, ту ох*ел?- Саша схватил чудовище за воротник и попытался встряхнуть,- Клялся же вчера, с*чонок, что он тебе по барабану… Врал, выходит… Тварь… Чудовище не устраивала роль жертвы, оно легко высвободилось из хватки и едва не опрокинуло соперника на медленно двигающийся конвейер. Терещенко замер в паре сантиметров от скользящей ленты, опасаясь сделать лишнее движение. - Это было до того, как ты мне рожу разукрасил, дружище,- одной рукой удерживая Сашу за галстук, а другой приглаживая его растрепавшиеся волосы, прошипел Романов.- А я ведь ни разу в жизни тебя не ударил. Даже тогда, после Славкиных похорон. Хотя было за что. А ты, бл*, сейчас из-за… - Петр Алексеевич, да отпустите же, что Вы делаете?- Ромка наконец пришел в себя и робко коснулся плеча начальника. Тот даже не пошевелился, продолжая гипнотизировать взглядом бывшего друга. - Швейцарцы же смотрят,- прошептал переводчик почти жалобно, теребя грубую ткань пиджака. Госпожа Штойер, и правда, недоуменно наблюдала за происходящим, поджав тонкие губы. Стив же прислушивался к спору с видом впервые оказавшегося в цирке ребенка. - Was ist denn los?*- наконец не выдержала хозяйка. _* - Что случилось? _ Все трое синхронно повернули головы к Штойерам. Терещенко вырвался, еле слышно цыкнул и одернул пиджак. Ромка замялся, бросил быстрый взгляд на своих шефов, вздохнул и выдавил из себя улыбку: - Mmm… nichts Besonderes. Meine Chefs können nur einfach nicht entscheiden,… eee… ob es sich morgen Bergski laufen lohnt, - переводчик снова поднял глаза на шефа в поисках поддержки. Тот поощрительно кивнул.- Wissen sie... Das ist Hobby von Herrn Romanow, doch Herr Tereschtschenko… tja, ehrlich gesagt, er hat Angst vor der Geschwindigkeit und Höhe… so kam es eigentlich zu kleiner Streit… Und jetzt zeigt Herr Romanow seinem Freund, dass der Aufzug wirklich nicht gefährlicher ist… als diese Fließbandanlage*. _* - Ммм… ничего особенного. Мои шефы просто не могут решить,… эээ… стоит ли завтра кататься на горных лыжах. Знаете ли, это хобби господина Романова, а вот господин Терещенко, … мда, честно говоря, он боится скорости и высоты. Так что они немного поспорили… А сейчас господин Романов демонстрирует своему другу, что горнолыжный подъемник на самом деле ничуть не опаснее конвейера. _ Ромку несло. Глядя, как Штефан, сощурившись, понимающе качает головой, парень уверенно угощал хозяев развесистой клюквой, уже не оборачиваясь к шефам. Однако к дальнейшему развитию событий он оказался абсолютно не готов. Стив стряхнул с белой курточки несуществующую пылинку, дунул на свою выбеленную челку и неторопливо заговорил, смакуя каждое слово. Ромка только растерянно хлопал глазами, как кролик перед удавом-искусителем. -Не томи, чего он хочет? – донеслось из-за плеча Смолина. Тот задумался, с деланым интересом разглядывая плитки пола под ногами и лихорадочно подбирая слова: -Хм, дело в том, что господин Штойер приглашает нас в Альпы кататься на горных лыжах. Прямо завтра. У него там зарезервировано несколько домиков для друзей. - Ромка поднял взгляд на Штефана. Швейцарец кивнул и настойчиво повторил свою последнюю фразу.- Да, и это… возражения не принимаются. Как они без потерь личного состава смогли пережить переговоры в душном зале заседаний, как доехали до гостиницы, Ромка помнил смутно. Всю дорогу он с ужасом думал о том, что ему придется остаться с шефами наедине. Без говорливой фрау Штойер, без ее настырного сына, без снующих туда-сюда с бумагами секретарей и юристов. Даже спина равнодушного таксиста сейчас казалась Ромке спасательным кругом: какая-никакая, а компания. Но еще сильнее парень боялся бросать Терещенко и Романова одних, без присмотра. «Переубивают же друг друга. Как пить дать, переубивают»,- вертелась в голове беспокойная мысль. Поэтому он решительно взял инициативу в свои руки, предложив коллегам поужинать вместе, ведь нужно было столько всего обсудить. А еще в гостиничном ресторане подают такое вкусное мороженое, пальчики оближешь… Нет-нет, не в буквальном смысле, конечно… Как ни странно, долго уговаривать не пришлось. И последний аргумент Ромке, к его огромному облегчению, так и не пригодился: лимит на смущение сегодня был исчерпан. Кажется. Саша уже несколько минут тщательно размешивал сахар в кофейной чашке. Смолину казалось, что ложечка со звяканьем ударяется не о края фарфора, а о его, Ромкины, до предела натянутые нервы. Бьет в одно и то же место, равномерно и невыносимо больно. Парень не понимал, чего ему сейчас больше всего хочется: то ли истерически рассмеяться и хоть как-то снять напряжение, то ли бежать без оглядки, не взваливая проблемы двух взрослых мужиков на свои плечи. Чудовище усердно делало вид, что читает газету. Ромка скосил взгляд: так и есть, на немецком. Он хотел было отпустить шутку насчет скоростного освоения иностранных языков по новейшему методу Петра Романова, но вовремя прикусил язык. -Милый мой, а теперь, я надеюсь, ты объяснишь нам, как же господину Штойеру в его, не побоюсь этого слова, светлую голову пришла мысль о поездке в горы?- судя по кислому выражению лица, Терещенко не горел желанием кататься на лыжах. И Ромкины предположения относительно спортивных талантов шефа, определенно, оказались весьма близки к реальности. -Зассал?- Романов хрустнул газетой, резким движением складывая ее пополам. Смолин ясно разглядел, что у Терещенко нервно дернулось веко. И почти физически ощутил, как разбилось хрупкое равновесие. -Рома, посиди здесь, мы скоро вернемся,- не глядя на переводчика, сквозь зубы процедил Саша и кивнул бывшему другу на дверь. Смолину оставалось лишь бессильно проводить начальников взглядом, сжимая в мокрых ладонях салфетку. А он воображал, что сможет их помирить… Боже, какая самонадеянность… Да Ромку здесь держат за ребенка, инфантильную марионетку – не больше. Он всегда это знал, не стоило и затевать весь этот ужин. Будь Смолин сейчас один, непременно бы расплакался от отчаяния. Тем временем в зал вошла семейная пара с двумя детьми. Мальчик лет семи обогнал родителей и с восторженным визгом бросился занимать место за столиком. Но поскользнулся и растянулся на полу, разревевшись на весь ресторан, громко и обиженно. Родители захлопотали, кинулись к сыну. Тут же подоспел и официант с кусочком завернутого в фольгу льда. Мальчик все еще кривил малиновую от слез рожицу. А младшая сестренка ласково успокаивала его, положив ладошку на ушибленное колено. Девочка с абсолютно серьезным выражением на кукольном личике убеждала брата, что настоящий мужчина плакать не должен. А если он будет умницей, то сегодня, так уж и быть, она позволит ему поиграть с ее новым домиком и каретой для куклы. Мальчика подобная перспектива, видимо, не прельщала. Но он снисходительно улыбнулся сквозь слезы и обещал лучше предоставить группу игрушечного спецназа в качестве телохранителей для ее Барби. Однако исключительно на один вечер, не больше. А Ромку словно окатили ушатом холодной воды: девочка-то права, мужчины не плачут. И не сдаются. Смолин заметался: куда бежать, где искать начальников? Номер Терещенко оказался заперт. Ромка прижался ухом к двери, но услышал лишь стук собственного сердца в ритме сумасшедшего вальса: раз – два – три. Раз-два-три. РазДваТри. Раздвтр… Рванул к лифту, со всей дури вдавил кнопку вызова, замер в ожидании, от нетерпения барабаня пальцами по холодному пластику панели. А перед дверью в номер чудовища Ромка вдруг притормозил: от эмоционального запала и решительности осталось только тянущее беспокойство в груди. Он сделал пару глубоких вдохов и, надеясь, что шефы забыли о таких мелочах как незапертый замок, легонько толкнул дверь. - И не попрекай меня Славкой… Он не только твоим другом был… Думаешь, я себя в его смерти не винил, а? Это удар ниже пояса, ты понимаешь? Молчание. Шорох. Усталый голос: - Петь, признайся честно, ты мне вот так мстить собрался? Или, и правда… всех баб перетрахал, а теперь на мальчиков потянуло? - Бл*ть, Саша… - Нет, ты на меня смотри! Сам выговорился, дай другим сказать… Я же помню, как ты всегда на мои встречи с мужиками реагировал. Убежденный гомофоб, совесть нации, с*ка… А, может, ты в это время сам втихаря парнишек… Или свою задницу кому-то подставлял, а? Ромка холодными руками вцепился в дверной косяк и заглянул в комнату. Он увидел, как Романов, стоявший лицом к окну, молча развернулся, сделал пару шагов к сидящему на корточках Саше, и с размаху ударил ногой куда-то в плечо. Терещенко, не обращая внимания на боль, обхватил романовские колени и повалил, изо всех сил прижимая к полу. Оба замерли, вглядываясь в лица друг друга. До Смолина доносился лишь звук тяжелого дыхания. Парень почувствовал: вмешиваться сейчас нельзя. Неправильно. - Значит так, под мужика я никогда не лягу. И вообще с такими … никогда не буду, понял? - сбивчиво и хрипло заговорил Романов.- А сейчас мы с тобой встанем на ноги и спустимся вниз, к твоему мальчику. Я его пальцем не трону. Смолин выскользнул из номера и осторожно прикрыл за собой дверь. ***** _«Знаешь, потеря головы — это очень серьезная потеря!»_ _ М/ф «Алиса в Зазеркалье» _ Вот уже битых два часа Ромка никак не мог заснуть. Ворочался с боку на бок, мял руками неприятно теплую подушку. То натягивал одеяло до подбородка, то спихивал его на самый край кровати. Сон не шел. Зато шли мысли. Хоть Ромка и был парнем до одури скромным, в глубине души он всегда считал себя добрым, верным и честным. Коня, конечно, на скаку не останавливал и в горящую избу не совался, но в троллейбусе всегда уступал место престарелым гражданам и пассажирам с детьми, переходил дорогу только на зеленый сигнал светофора, не курил, не пил и матом не ругался. Регулярно навещал в деревне деда с бабкой, помогал картошку копать. Воспитанный на Каверине и Гайдаре, он не мог представить себя на месте коварного Ромашова или Мальчиша-Плохиша, предателя и негодяя. Однако он только что разрушил многолетнюю дружбу. Это раз. Чувствовать себя причиной этой ссоры было лестно. Это два. Смолин прикусил уголок подушки. Нет, не лестно, а… странно. Мысли кружились в Ромкиной голове, сталкивались, не позволяя разложить ситуацию по полочкам. Смолин не понимал ни одного своего начальника, ни другого. Более того – он не мог разобраться даже в себе. И только когда до несчастного парня наконец-то дошло, что он просто не хочет об этом думать, Ромка смог наконец провалиться в сон. Мутные образы, темные пятна сливаются, меняют контуры, срываются каплями, словно притянутые неведомой силой. Стекают по разгоряченной Ромкиной коже. Запах, терпко-сладкий, тяжелый, дразнит ноздри. Но сил отстраниться нет: руки и ноги будто скованы талыми лентами. Шоколадные путы, тягучая патока оков. Хочется бежать, подняться, хотя бы ползти. Расфокусированный взгляд ловит чьи-то глаза. Такие же темные, как шоколад. Знакомые. Ромка чувствует кожей чужое дыхание. Оно дразнит, щекочет, повторяя след шоколадных потеков. Первое прикосновение - осторожное и нежное. Изучающее. Влажное. Язык собирает сладкие капли. Хочется, чтобы он двигался быстрее… Против ночных кошмаров существует одно универсальное средство – будильник. Впрочем, у него есть огромный список побочных эффектов. Среди прочего – способность убивать и полезные бактерии… Проще говоря, беспощадность даже к самым сладким снам. Ромка разлепил глаза, не соображая, где находится, нашарил на тумбочке телефонную трубку. Экранчик пульсировал голубоватой подсветкой и анимацией сошедшего с ума колокольчика: «6.00. Подъем!». Смолин вырубил звук и бессильно откинулся на подушку: какой нормальный человек проснется в такую рань четвертого января? Только тот, кого угораздило напроситься на участие в аттракционе под названием «швейцарские горки». Начальники, судя по сонным лицам и ватным движениям, полностью разделяли Ромкино мнение. Впрочем, Смолину удалось отоспаться в поезде: до местечка под загадочным названием Саас-Фэ пришлось добираться больше трёх часов. Открыл глаза Ромка уже в сказке: солнечные потоки до краев наполняли небольшую долину, утонувшую между горных вершин. Домики издали казались рассыпанным по блюдцу бисером. Но самое главное – Ромку поразило море снега, похожего на сахарную вату. Парень разом простил Снежной королеве и перенесенное недавно воспаление легких, и колкую метель, и проникающий под куртку ветер, которые он с радостью оставил в родном Городе. Штефан что-то рассказывал, но слова проскальзывали мимо Ромкиного сознания. Он, как ребенок, таращился по сторонам, разглядывал крошечные электрокары, аккуратные крыши маленьких домиков, паутины подъемников, окутавших горные хребты. Терещенко наконец устал подгонять его на каждом повороте, отрывая от созерцания очередного чуда, и, взяв за руку, потащил в дом переодеваться. Ромка с трудом разобрался в горнолыжной амуниции, добрых полчаса прокопавшись с крючками и молниями, пару раз больно прищемив палец, и застал компанию начинающих спортсменов уже готовыми к покорению снежных вершин. Кто бы сомневался: лыжный костюм у принца империи «Vestle» оказался кипенно-белым. Если бы Стиву мог присниться сегодняшний Ромкин сон, то шоколад там наверняка был бы того же цвета… Смолин покраснел и поспешно отвел взгляд. О том, что ему привиделось ночью, парень думать избегал. Он не выдержал и покосился на чудовище: было очевидным, что оно сторонилось Ромку. И в поезде предпочло место в другом конце вагона, и сейчас явно собиралось кататься отдельно от них с Сашей. Ну и ладно, кто бы огорчался… Смолин отвлекся на рекламный плакат, обещавший незабываемые впечатления от визита в грот с ледяными скульптурами, и снова забыл обо всем на свете. - Рома, залезай быстрей, опоздаешь! Переводчик очнулся, подхватил снаряжение и запрыгнул в последний из тронувшихся каров. Ничего страшного, Терещенко он отыщет на месте, а пока можно насладиться природой. Однако Ромка напрасно вглядывался в лица выходящих из кара лыжников. Ни Саши, ни Стива он так и не увидел. Где-то вдалеке мелькнула романовская куртка, но с ним Смолин не заговорил бы сейчас даже под угрозой быть сброшенным в ущелье. Стоя на склоне, парень наблюдал за тем, как готовятся к спуску остальные. Неуклюже копируя их движения, он с горем пополам застегнул крепления лыж, поправил сползший на лоб шлем и что было сил вцепился в палки. Вот, вроде бы ничего сложного. Дело оставалось за малым – оттолкнуться и поехать. Только потом Ромка понял, что зажмуриваться и задерживать дыхание было неудачной идеей. Нет, первые несколько метров он проехал очень лихо, вспомнив виденную в фильмах стойку горнолыжника. Все испортил сугроб, выросший словно из-под земли. Ромка мог поклясться, что минуту назад его там не было. Философия дзен вообще утверждала, что все в этом мире – лишь иллюзия. Однако аргументы сугроба оказались сильнее. Он с распростертыми объятьями встретил набитую такими бесполезными теперь знаниями Ромкину голову. -Живой?- послышалось откуда-то сверху. Несчастный так и не смог ответить, отчаянно отплевываясь от снега.- Как тебя занесло на «красную» трассу? Ты же еле стоишь на лыжах… Ромку за капюшон извлекли из сугроба. Он смирился бы с унижением, не окажись его спасителем чудовище собственной персоной. Смолин залился краской, лопоча что-то бессмысленное. Но начальник его выслушивать не захотел: - Чего смотришь? Палки в руки и наверх, искать инструктора. Я к тебе нянькой не нанимался. ***** _«— Впрочем, пусть поцелует мне руку, если хочет._ _ — Не хочет»._ _ М/ф «Алиса в Зазеркалье» _ К полудню Ромка уже довольно сносно стоял на лыжах и даже пытался лихачить. А вечером ввалился в домик жутко довольный, любящий весь мир и готовый облобызать каждого встречного. Но напоролся на бешеный взгляд Терещенко и сразу приуныл: - Рома, о чем ты думал? Я, блин, весь мозг себе съел, куда тебя могло занести и что там с тобой случилось. Смолин украдкой бросил взгляд на чудовище, копающееся в своей сумке, что-то невнятно пролепетал и двинулся в ванную. Воздух комнаты приятно холодил влажную после душа кожу. Окинув взглядом разруху на всех трех кроватях, кресле и даже коврике у камина, Ромка примостился на широком подоконнике и плотнее запахнул полы халата. Саша проводил его вязким взглядом и потянулся к заверещавшему телефону. -Да… Yes, it’s me. Who am I talking to?... Ok. I’ll be in two minutes, - Терещенко нехотя поднялся, держась за поясницу, и потянулся за курткой. -Тайная поклонница? А, Сань? Или поклонник? Но, похоже, твоему двигателю сейчас нужен пит-стоп с полным техобслуживанием. Вот незадача,– фальшиво-сочувственно протянул Романов. Чудовище явно наслаждалось картиной под названием «Лыжник на распутье: хотел бы встать, да ноги не держат». Когда за Терещенко захлопнулась дверь, огоньки в глазах Романова потухли, лицо превратилось в расслабленно-равнодушную маску. Он устало откинулся прямо на гору одежды и прикрыл веки. Тишину можно было резать ножом – такой она казалась плотной. Смолин поймал себя на том, что внимательно рассматривает лицо шефа. И вздрогнул, когда тот вдруг открыл глаза. Словно к животу неожиданно приложили сосульку. - Интересно. Ромка непонимающе моргнул. - Интересно, из-за чего все это. Из-за чего мой лучший друг меня ударил. Из-за чего я ударил своего лучшего друга. Почти брата,- Романов поднялся и, продолжая говорить, двинулся к худенькой фигурке у окна.- Что ты такое? Смолин сухо сглотнул, когда шеф приблизился к нему вплотную. Романов развел сцепленные в замок руки парня, обхватил за талию и дернул на себя, вынуждая подняться на цыпочки. Ромкиных губ коснулось горячее дыхание. За ним змейкой скользнул язык, заставляя раскрыться, ответить. Смолин ощутил вкус корицы и шоколада, ему вдруг в деталях вспомнился сегодняшний сон, так некстати прерванный сигналом будильника. И снова в его камерный мирок ворвался звонок телефона. Дежа вю. Романов выпустил оторопевшего парня из объятий, разворошил гору тряпок на кровати и, чертыхнувшись, извлек настойчиво верещащую трубку из недр лыжного комбинезона. -Слушаю,- рявкнул мужчина.- Света? Что… Ты вообще умеешь спокойно разговаривать?... Бл*ть, да объясни толком, что… Хм, вот как… И сколько?... Уверена? У врача была?... Ладно, приеду, разберемся. Все, отбой. Романов опустился на край кровати и тихо добавил: - Как же это все за*бало… ***** _- Обмахните ее. А то у нее от умственного напряжения начнется жар!_ _ Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес» _ Что-что-что… Нет-нет-нет… Ничего вокруг себя не замечая, Ромка кинулся в ванную, захлопнул дверь и оперся рукой о скользкий край раковины. Прижался горячим лбом к запотевшему зеркалу, пытаясь утихомирить тяжелое дыхание. Так нестерпимо хотелось проснуться, что немели ступни и уши закладывало. Ромка вывернул кран с холодной водой на полную, зачерпнул пригоршню ледяной влаги и поднес к губам, на которых еще чувствовался вкус корицы и шоколада. Но пальцы разжались, так и не коснувшись рта. Вода вытекла из ладони. Ромка замер, рассматривая в зеркале покрасневшие, будто чужие, губы. Приоткрыл их, обвел кончиком языка. Из крана продолжала бить сильная струя, осыпая живот острыми иглами ледяных капель. Он давно об этом мечтал. Мечтал вот о таком неожиданном поцелуе, от которого подгибаются колени. Мечтал о теплых, влажных губах… о Светочкиных губах. А не о мужике, равнодушной горилле, которая перетрахала половину Города… женскую половину Города… Или? Значит, шеф и правда извращенец. В Ромкиной голове возникли жуткие образы гомосексуальных оргий. Черные полумаски, плетки, наручники… на большее воображения пока не хватало. И вот теперь он, Ромашка, медалист, краснодипломник, аспирант, гордость университета и без пяти минут кандидат филологических наук, оказался в лапах маньяка. Мысли, которых Ромка в последние несколько дней старательно избегал, навалились на него огромной снежной лавиной. Романов кажется чудовищем. Нет, он и есть чудовище. Грубое, бессердечное, равнодушное, эгоистичное. Смолин прикрыл глаза, вспоминая произошедшее. Всё так, но его поцелуй оказался таким… нежным, ласковым, даже ласкающим… Словно начальник вдруг превратился в другого человека… Словно от одного прикосновения он стал тем диснеевским принцем, на месте которого Смолин всегда представлял себя. Какой из них – настоящий? Ромка стер капли со своего живота. А потом ладонь сама как-то неожиданно и немного нервно скользнула ниже, под почти развязавшийся пояс халата. Парень поднял голову, снова бросил взгляд на отражение в зеркале. И отдернул руку: это выглядело так грязно, мерзко, стыдно, пошло, просто недопустимо… Света, Света, Светочка, прости-прости-прости… Смолин бессильно ссутулился и, зажмурившись, прижал ладони к ушам. -Что, сеанс общения с инопланетянами? – Ромка вздрогнул и судорожно обернулся. На пороге застыло чудовище. Мрачное, без тени иронии на лице.- А где передатчик прячем, м? Приблизившись, начальник грубым движением оттянул пояс Ромкиного халата, заглядывая внутрь. Смолина обдало парами алкоголя. И когда только успел набраться? Парень поднял взгляд, вспыхнул, запахнул ткань на груди и попытался выскользнуть из ванной. -Куда?- Ромку болезненно ухватили за локоть.- На меня смотри. Так… Будешь трепаться – сделаю из тебя Белоснежку. Знаешь, что это такое? Не знаешь… И лучше не узнавать, мой тебе совет. Свободен. Терещенко вернулся сам не свой: погруженный в свои мысли, он даже мимо Ромки проскользнул как-то равнодушно, невидяще. Впрочем, коллеги не заметили странного Сашиного состояния: Смолин не высовывал носа из-под одеяла, а Романов в мрачной задумчивости устроился у камина, периодически прикладываясь к фляжке. Судя по всему, не с лимонадом «Буратино». Вечер прошёл в молчании. Утро обещало хорошую погоду, море впечатлений и новые синяки. Терещенко неуклюже поднялся и болезненно охнул, когда, лучась энергией, в домик ввалился наследный принц шоколадной империи. Ромка спросонья тер глаза, наблюдая за тем, как Стив безуспешно пытается растолкать спящее чудовище: -Herr Romaааnow, wachen Sie auf! - шеф никак не отреагировал.- Auf Sie wartet schweizerische Schnee. Sonst bringe ich hierher ein Paar Schneebälle. Наконец из-под одеяла донеслось глухое и мрачное: -У кого это тут е*ало? - Herr Romaaanow!* - Сам ты… хер,- Романов помолчал и через некоторое время глубокомысленно добавил.- Пошли все нах*й. Ромка предпочел эту идиому не переводить и стратегически укрылся в ванной. Видимо, в горы они сегодня отравятся только втроём. _*Герр Ромааанов, просыпайтесь! Вас ждёт швейцарский снег. Иначе я принесу пару снежков прямо сюда… Герр Ромааанов!_ На этот раз и Ромке, и Терещенко каким-то чудом удалось устоять на ногах, так что катание обошлось без членовредительства. Впрочем, у Саши периодически возникала мысль засветить смачный апперкот в глаз Штефану, который весь день потешался над неуклюжестью русских. Но Терещенко мужественно сдерживался: это белобрысое недоразумение еще могло им пригодиться. Зато Стив полностью искупил свою вину ближе к полудню, затащив гостей в… сказку. Ромка был уверен, что это и есть тронный зал Снежной королевы. Потрепанная же книжечка-путеводитель буднично сообщала, что на вершине Миттельаллалин расположен самый высокогорный в мире вращающийся ресторан. Смолин во все глаза таращился по сторонам, не замечая, как начал нервничать начальник. В конце концов, Терещенко не выдержал, бросил скомканную салфетку на стол и утащил переводчика из зала. -Рома,- Терещенко прикоснулся к руке парня, скользнул вверх, по локтю, и, помедлив немного, дотронулся до его шеи. Ромка повел плечом, жмурясь от щекотки, но с места не двинулся. - Рома…ш, я сейчас задам вопрос, который… может показаться тебе странным. Но твой ответ… Он очень важен для меня,- Саша нежно, но довольно уверенно сжимал пальцами Ромкин подбородок, так что тот не мог опустить голову.- Петя… Петр Алексеевич пытался… хм… Ты никогда не замечал за ним… особого отношения к себе? Ромка прикусил губу, зарделся и что-то неразборчиво пробормотал. -Рома?- Терещенко притянул к себе лицо парня. -Н-нет, ничего такого… правда,- Смолин покраснел еще сильнее, так что заалели даже уши. -Сс*ка, я как чувствовал, что это трепло мне лапшу на уши вешает,- Терещенко треснул кулаком по стене рядом с Ромкиной головой. Смолин вздрогнул и испуганно зажмурился.- Тшшш… тише, тише, все будет хорошо. Я все исправлю. Не бойся. Ромка сжался в объятиях шефа, все настойчивей шептавшего: «Исправлю». **** _Встретить бы кого-нибудь разумного для разнообразия!_ _ Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес» _ И только когда небо на горизонте начало наливаться красным маревом, горе-лыжники спустились в деревню. -А не пропустить ли нам по стаканчику глинтвейна?- Терещенко, тащивший под руки Стива и Ромку, притормозил у небольшого бара и аккуратно вырулил к высокому крыльцу. Смолин был почти счастлив: теплый и уверенный Саша рядом, сильная рука на талии, ласковый шепот в ухо - все это кружило голову. Братьев у Ромки никогда не было. Родителей, погибших пятнадцать лет назад, он помнил плохо. А вырастившие парня дед с бабкой, люди советской закалки и самых честных правил, на чрезмерную ласку никогда щедры не были. Так что Сашина бескорыстная нежность стала для Ромки откровением, маячком, за которым тот доверчиво тянулся. Не задумываясь ни о том, что буквально месяц назад именно Терещенко заставлял переводчика танцевать стриптиз, ни о чересчур страстных объятьях, ни о слишком частых, будто бы случайных, прикосновениях. Штефан по достоинству оценил предложение продолжить банкет, распахнул перед гостями дверь и отвесил земной поклон, неумело изображая швейцара. Распрямившись и оглядев зал, парень замер. Все веселье как ветром сдуло, а улыбка застыла на лице голодным лисьим оскалом. Мальчик принял охотничью стойку. Клацнул остренькими зубками и, стянув с себя куртку, через плечо бросил ее Смолину. Едва успев подхватить одежку, Ромка недоуменно проследил за взглядом швейцарца: Стив во все глаза таращился на парня у барной стойки, одной рукой обнимавшего какую-то полуголую блондинку, а другой – бокал с жидкостью ядовитого цвета. Определенно, Смолин где-то уже встречал этого типа. - Arschloch*,- сквозь зубы процедил шоколадный принц. _*Мудак _ Черты миловидного личика исказились, капризный носик заострился: Стиви был в бешенстве. Он со злостью оттолкнул загородившего дорогу бугая в пестром лыжном комбинезоне и, лавируя между столиками, двинулся к цели. Ромка с шефом переглянулись и поспешили следом: выбитые зубы не в меру ретивого бизнес-партнёра – не их забота, а вот контракт при таком раскладе мог и уплыть. Полуголая девица, между тем, проявляла чудеса эквилибристики, умудряясь удерживать в тонких пальцах бокал и длинную сигарету, поглаживать ногой бедро своего ухажера и при этом не падать с высокого стула. Она без умолку трещала каким-то искусственным, стеклянным голоском, сопровождая каждую фразу манерным хихиканьем: - Mein Schatz, du bist so ungeheuerlich süß!* _*Сокровище мое, ты такой чудовищно сладкий! _ От передозировки чистой глюкозы в ее щебете у Ромки свело челюсть. А вот Стив, успевший подкрасться ближе и рассмотреть блондинистый экспонат во всех подробностях, похоже, был готов взорваться. - Mein Schatz, du bist so ungeheuerlich blöd! - пропищал он, передразнивая девицу. Надо заметить, получилось весьма похоже. Впрочем, Стив и эта блондинка вообще выглядели, как родные брат и сестра: цвет волос, глаз, даже рост и телосложение были почти одинаковыми.- Ah, doch wie auch deine nette Puppe.* _*Сокровище мое, ты такой чудовищно тупой! Ах, впрочем, как и твоя милая кукла. _ Штефан всплеснул руками и закатил глазки в притворном восхищении. Блондинка хлопала ресницами, недоуменно приоткрыв ядовито-красный рот. Видимо, она никак не могла определить, оскорбили ее сейчас или обласкали. А вот «сокровищу» хватило одного взгляда на шоколадного принца, чтобы сообразить: малой кровью ему сегодня не отделаться. Мужчина молча бросил на барную стойку пару смятых купюр и собрался было встать, но Стиви оказался проворнее: - Ist dieses Strichmädchen wirklich deine zukünftige Frau? Hm, so ein schlechter Geschmack!- ехидно скалясь, Штефан оглядел девицу с ног до головы и пижонисто запрыгнул к мужчине на колени.- Weißt du, Baby, dass dieser Schatz den Jungen bevorzugt?* _*Эта шлюха и есть твоя будущая жена? Хм, что за ужасный вкус! А ты знаешь, детка, что это сокровище предпочитает мальчиков? _ И поцеловал. Глубоко, грубо, властно. Будто пил воду после долгого путешествия по пустыне. Запустив пальцами в волосы на затылке мужчины, обхватив его ногами за талию, вжимаясь пахом в пах. Ромке на миг показалось, что «сокровище» отвечает, подается вперед: крупные ладони скользнули по бедрам шоколадного принца и сжали ягодицы. А в следующую секунду парень уже лежал на полу и исподлобья глядел на обидчика, сбросившего его со своих коленей. С уголка покрасневших губ свешивалась прозрачная ниточка слюны. Стив тяжело, прерывисто дышал. Мужчина поднялся, схватил девицу в охапку и, не оглядываясь, двинулся к выходу. - Luder!- хрипло выкрикнул Штефан, в бессильной ярости хлопнув ладонями по полу.- Ich hab´ doch versprochen, dass du deinen Klub verlierst! So pack den Koffer… mein Schätzchen…* _* Тварь! Я же обещал, что ты потеряешь свой клуб! Так что пакуй чемоданы… сокровище моё… _ Определенно, во всем был виноват суровый альпийский воздух. Голубое небо, голубые вершины, голубая мечта российских олигархов, голубое… хм, да… Вот и тянет абсолютно нормальных мужиков на разные извращения. Не могут же все эти люди, такие приличные на вид, сами проявлять интерес к представителям своего пола. Выходя из бара, Ромка заметил в углу обжимающихся парней, и тут же отвел взгляд. Нет, определённо, не могут. ***** _Давай играть, как будто я голодная гиена, а ты — кость!_ _ Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес» _ Эта же мысль не давала покоя Ромке и ночью. Он долго лежал, тараща глаза в потолок. Прислушивался к сопению, доносившемуся с соседних кроватей, и безуспешно пытался понять, почему он сам так странно отреагировал на поцелуй. Отвращение, брезгливость, страх – можно было ожидать чего угодно, но никак не нежности, не желания повторить. При этом Ромка был абсолютно уверен в своей нормальности: ведь он столько лет добивался Светочкиного внимания. Ну, хорошо, не добивался, а тихо ждал в уголке своего часа. Но это ничего не меняет! Нужно было как-то проверить… То ли бокал выпитого глинтвейна ударил Ромке в голову, то ли несчастный надышался сурового альпийского воздуха, но появившаяся внезапно Мысль показалась ему заманчивой. Смолин покряхтел, выпутываясь из одеяла, и спустил босые ступни на пол. На такие мелочи, как поиск тапок и халата, Ромка отвлекаться не стал. И направился прямиком к своей цели. Он сделал пару мягких шагов, огибая кровать Терещенко. Замер. Прислушался. Двинулся дальше. Ну, кто же знал, что на пути так неудачно окажется ножка кресла? Ромка присел от внезапной боли, схватился за щиколотку, выпучив глаза и беззвучно глотая ртом воздух. В памяти вдруг всплыли все те слова, которыми дед обычно гнал забравшихся в сад мальчишек. До кровати чудовища Смолин дополз на четвереньках. Наконец, распрямился. Воровато огляделся по сторонам. И склонился над спящим начальником, для верности упершись локтем в подушку. Во всех сказках чудовища превращаются в прекрасных принцев от одного лишь поцелуя, верно? Ромка самым кончиком языка лизнул бледные потрескавшиеся губы спящего. Солоновато, терпко. Мята? Отстранился, замер, слушая стук собственного сердца в ушах. Дрыхнет: ни шороха, даже ресницы не дрогнули. Смолин осмелел, приоткрыл рот, и… и ему ответили. Поначалу вяло, неторопливо. А потом сильные руки сжали талию, развернули, опрокинули спиной на кровать. Сухие губы никак не хотели отпускать Ромкиного языка. Терзали, мучили, лишали воздуха, не позволяли вдохнуть. Все закончилось так же внезапно, как и началось: - Ты?- сухой хрип.- Бл*ть, ты как тут оказался? Ты за кого, с*ка, меня держишь? Ромка хотел было ответить, что это не он держит, а как раз наоборот, Романов вцепился ему в предплечья и навалился всем телом. Но высказаться переводчику не позволили. - Я не пидор, понял?- Романов наконец опомнился и, выпустив жертву из рук, вытер ладонью губы.- Пшёл вон! И незадачливый спаситель заколдованных чудовищ закончил свой крестовый поход, бесславно свалившись на пол. Пару минут спустя Ромка уловил краем уха, пряча в подушку горевшее огнем лицо: - Бл*ть, как же давно бабы не было, если даже на такое чмо встает… ох… Сборы и возвращение в Цюрих были скомканными. Покорители горных вершин проспали, едва не опоздав на поезд. И, не заезжая в гостиницу, прямо с вокзала отправились в офисное здание, украшенное логотипом шоколадной империи. -Ну как, все в порядке?- Терещенко положил руку на Ромкино плечо. Переводчик в пятнадцатый раз за утро залился краской и усерднее зашелестел бумагами, водя по строчкам невидящим взглядом. Расположившийся напротив него Штефан скучал, периодически постреливая глазками в сторону штатного юриста „Vestle“. Тот очень мило смущался и отводил взгляд. - Сколько можно тянуть кота за хвост? Заключаем договор и расходимся, довольные друг другом, - Романову не терпелось покинуть переговорную. – Кстати, кто подпись ставить будет? - Доверенность оформлена на тебя, ты и ставь. Не думаю, что Андрей Саныч вообще в курсе моего присутствия здесь,- равнодушно заметил Терещенко. Не глядя на чудовище, Ромка подтолкнул к нему кипу бумаг. Романов собрал листочки и, по-детски прикусив губу, вывел на каждом замысловатую подпись. Ни переводчик, ни его суровый шеф не заметили, как выразительно при этом переглянулись Терещенко и шоколадный принц. _- Мне бы тоже хотелось порисовать,- сказала она наконец.- У колодца._ _ - Порисовать и уколоться?- переспросил Заяц._ __ _ Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес»._ Аэропорт был похож на огромный зоопарк, сумасшедший сторож которого распахнул настежь все клетки. У стойки регистрации замерла настоящая жирафа: метра два ростом, ноги от шеи плюс каблуки. Ко входу в кафешку трусило целое семейство бегемотиков. Прямо под информационным табло лаялись на каком-то незнакомом наречии два типичных крокодила с портфелями и в галстуках. Ромка лавировал в толпе, стараясь не выпускать спину шефа из виду и тяжеленный баул из рук. Саша бы обязательно помог ему нести сумку, но задержался внизу со Стивом.  И как они за несколько дней успели настолько сблизиться? Грубый толчок в ребра заставил Ромку остановиться, сумка шлёпнулась на пол. А упитанная тетка, тащившая на себе три огромных чемодана и пару крикливых детишек, даже не подумала извиниться. Корова. Просто и не экзотично, но по-другому не назовешь. Чудовище обернулось и что-то раздраженно пробормотало, недовольно глядя на Ромку. Слов парень не разобрал. Голоса сливались в однообразный гул. Смолин перехватил сумку поудобнее, ответил шефу виноватым взглядом. И замер. Счастливые дети, расстающиеся влюбленные,  нетерпеливо поглядывающие на часы бизнесмены. Чужая печаль, чужое горе, чужое несчастье – им всем не было никакого дела до обыкновенного переводчика, который только что понял, что не может оторвать глаз от своего шефа. Как наркотик: и страшно, и завораживающе, и опасно, и больно, и одурманивающее приятно… Дергайся, кусайся - с иглы не слезть. Откуда-то возникла твердая  уверенность, что вот сейчас, в эту самую минуту, чудовище точно могло бы превратиться в прекрасного принца. Стоит только приблизиться и… -Пизя! Пизя! П*здец! Ба, вот он!- Ромка почувствовал у своих ног какое-то движение, моргнул и вернулся из сказки в переполненный зал аэропорта. К нему подбежала маленькая девчушка. Присев на корточки возле Ромки, она подняла с пола шерстяной попискивающий комочек, изо всех сил сжала его в объятьях и оглушительно заверещала: -Ба, я нашла Пизю!- судя по несчастной мордочке, существо не разделяло радости своей хозяйки.- Ну, куда ты все время запро… запропощаешься? Ууу-ти… Девочка погрозила бедному животному пальчиком и протянула его подоспевшей бабушке. -Бл*ть, ты тут ночевать собрался что ли?- Ромка вздрогнул от грубого и уверенного, до дрожи знакомого прикосновения и поднял растерянный взгляд. По десятибалльной шкале чудовище выглядело раздраженным на средненькую четверочку. Почти штиль. А вот женщина при появлении Романова всполошилась: -О, Господи! Снова он… Танечка, деточка, дай мне ручку, пойдем скорее отсюда,-  женщина схватила ребенка в охапку и, легко разрезая толпу, унеслась за горизонт. -Я…- Ромка развернулся к шефу, чувствуя себя так же, как то маленькое существо в руках у девчушки. А говорить было нечего. Ромка бы мог, наверное, мяукнуть. Но мяукать тоже было нечего. Он просто опустил глаза и позволил утащить себя к таможенному коридору. Теплая ладонь уверенно сжимала его пальцы, и теперь  сумка уже не казалась такой тяжелой. -Внимание! Объявляется посадка на рейс... Регистрация билетов производится… Attention!... В аэропорту Города оказалось ничуть не спокойнее, чем в Цюрихе. Что поделать: сочельник. Кто-то отправляется в гости, кто-то возвращается домой, кто-то… Ромку окутало сладко-вязкое облако знакомых духов. Светочка кинулась на шею к его шефу, никого и ничего вокруг не замечая. Чудовище застыло на месте, даже не сделав попытки обнять девушку в ответ. - Что ты здесь делаешь? - Пеееть,- Светочка зарылась носом в шею чудовища. Ромка сделал шаг назад.- Ну, что ты, как неродной? Не сказал даже, когда прилетаешь. Сотовый твой не отвечает. Хорошо, хоть Саша догадался позвонить. Сумки из рук чудовища шлёпнулись на пол. Ромка снова отступил на шаг. - Петенька, я все устроила, не волнуйся,- девушка хихикнула.- Мы с твоими родителями уже решили. Свадьбу можно назначить на апрель, как раз должно стать потеплее. Ну, в крайнем слууучае на юг поедем. Турция – это как-то попсово, не считаешь? Вот на Бали было бы неплооохо. На таком сроке я даже в бикини пощеголяю! А рожать лучше в Бельгии, мне кажется. В общем, мы посмотрели сайты местных клиник… Ромка сделал еще пару шагов назад и уперся спиной в мраморную колонну.  Прикрыл глаза и медленно сполз по холодной каменной поверхности на пол. Топот ног и голос диспетчера из динамиков заглушили слова чудовища. - Рома, что с тобой? Эй,- почувствовав легкое прикосновение, Смолин открыл глаза: в его лицо озабоченно вглядывался Терещенко.- Ты меня напугал. Черт, да мы тебя совсем заездили. Не отводя взгляда, Ромка осоловело кивнул. Саша сжал его лицо в ладонях и выдохнул в ухо: -Вот что… Одного я тебя сейчас никуда не отпущу. Поедешь со мной. ***** _- Садитесь и не открывайте рта, пока я не кончу._ _ - Не знаю, как это он собирается кончать, если никак не может начать,-  подумала про себя Алиса._ __ _ Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес»._ Город дышал морозом. Стоило Ромке шагнуть на улицу, Снежная королева тут же запустила холодные пальцы под его легкую курточку. В такси было не в пример теплее. Терещенко осторожно потрогал Ромкин нос и придвинулся ближе, пытаясь поделиться теплом. Руки в Сашиных ладонях согрелись быстро, а в груди было по-прежнему неуютно, словно Снежной королеве все-таки удалось добраться до мальчишкиного сердца. Только вот своей Герды у Ромки не было. Светочка не обратила на него никакого внимания, да что там… Она ждёт ребенка, она влюблена, она выходит замуж… Это она превратила чудовище в принца. Его чудовище в своего принца. И будут они теперь жить долго и счастливо. И умрут в один день. Сказка кончилась. Как Ромке в голову могла вообще прийти мысль о том, что он сможет разбудить в своём шефе волшебного принца? Mon petit prince… Наваждение, бред. Сон. Это был сон. Ему привиделась всё: и  Швейцария, и шоколадный принц, и те два поцелуя. Один со вкусом корицы, другой – мятный… Кажется, Саша попросил водителя притормозить, исчез на пару минут и вернулся уже с какими-то пакетами. Ромке было все равно. Ромка, не отрываясь, следил за убегающей в темноту пунктирной линией фонарей. Ромка не плакал. -Ну, как тебе? Скромно, конечно. Но и Москва не сразу строилась. Верно, Ром? Загородный домик Терещенко на самом деле был уютным. Хотя Ромка мало что запомнил. Вот уже несколько часов он был словно под наркозом. Снотворно-мягкая атмосфера по капле вгоняла анестетик в вену: уютный диван, дрожащий свет пламени из камина, запах еловых веток. - Ром? Смолин поднял взгляд. - Давай же, не молчи. Светского table-talk, конечно, не предлагаю, но этот напиток богов просто создан для неторопливой беседы,- Саша сделал глоток, смакуя, покатал вино на языке и проглотил. -Я… не знаю, что спросить… может быть… А сколько Вам… - Тебе… - … сколько тебе лет?- Ромка был благодарен, что собеседник смог сдержать смешок. - Угадай. - Тридцать?- вежливо-равнодушно. - Стоп,- Саша поставил стакан на столик, забрался на диван с ногами и, вплотную приблизившись к Ромке, устроился поуютнее.- Итак, на кону суперприз:… одно желание. Звонок другу, подсказку зала, помощь компьютера… использовать нельзя. Вперед, у тебя еще три попытки. - Двадцать девять? Саша клацнул зубами над самым Ромкиным ухом. - Двадцать восемь? Губы шефа скользнули по волосам парня. - Двадцать семь?- почти шепотом. - Ответ неверный, свет моих очей,-  отодвигаясь от нависшего над ним шефа, Ромка почти заполз на подлокотник. - А с-сколько?-  переводчик покосился вниз: диван оказался довольно высоким. Падать будет больно. - Двадцать восемь лет…- прохладная ладонь коснулась Ромкиного затылка. - Я же… - А ещё пять месяцев и четыре дня,- Саша едва дотронулся до Ромкиных губ своими.- Хотя сейчас я уже ни в чем не уверен. Будь что будет. Сказки больше нет – и парень расслабился, позволяя себя целовать. Губы. Ухо. Шея. Ключица. Нежно, аккуратно, горячо. Из ниоткуда волной накатила паника: запах, вкус, прикосновения казались чужими, робость, осторожность мужчины - неправильной.  Ромке до звона в ушах захотелось снова почувствовать острый холодок мяты, терпкую сладость корицы. Но только не виноград, не эту вязкую кислинку отчаяния. Мальчишку затрясло:  пелена апатии слетела, выпустив наконец на свободу так долго сдерживаемые обиду, страх и слёзы. -Нет,- Ромка вырвался и сполз на пол.- Я же сказал: нет. -Ты проиграл мне желание,- грубо, нетерпеливо. - Я проиграл гораздо больше. Я хочу домой. Пожалуйста. - Сейчас черт знает какой час ночи. Где я найду для тебя машину?- Саша сидел на диване на корточках, обхватив голову руками. Его голос был  глухим, неузнаваемым, усталым. - Пойду пешком,- упрямо, но уже не так уверенно. - Не дури. Я постелю наверху,- дикий Ромкин взгляд.- Тебе. Только тебе. Закрывая за собой дверь в спальню, Саша еле слышно прошептал: «Прости. Но я тебя никому не отдам». Ромка подтянул колени к груди и закрыл глаза. ***** _- В иные дни я успевала поверить в десяток невозможностей до завтрака!_ _ Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес»_ В Ромкиной квартире было холодно: из окна дуло, батареи почти не грели. Смолин сидел с ногами на старой тахте и битый час рассматривал исписанный ломким, неуверенным почерком листок. Внизу, прямо под подписью, красовалось размытое пятно, словно на бумагу попала капля воды. Ромка отвернулся, спрятал голову в плед – призрачный образ  несчастного листа по-прежнему маячил перед глазами. Заливисто залаял звонок. Ромка не сдвинулся с места: надоест ждать – уйдут. Спустя пару минут в дверь заколотили. Стук был слышен даже под ворохом покрывал. Смолин не спеша вылез из своего укрытия и на цыпочках прокрался в коридор. - Рома! Я знаю, что ты там! Ромааашка, открывай немедленно, пока я не залила слезами всю лестничную клетку! Дурацкий замок, как всегда, не захотел поддаваться с первого раза. Дернуть дверь на себя, двинуть локтем и хорошенько приналечь – привычный ритуал дался Ромке с трудом. На пороге стояла зареванная подруга. - Ромааашка, ты должен мне все рассказать. - Света, я… я не виноват. Он сам… А потом… - Да причём здесь ты?!- Света прошла в комнату, не снимая сапог.- Ром, я не знаю, что делать. Чувствую:  что-то произошло там в Швейцарии. Он вернулся сам не свой, понимаааешь? Девушка уселась прямо на ворох одеял, спрятала лицо в ладонях и снова всхлипнула. Смолин тоскливо наблюдал за тем, как талая снежная кашица впитывается в ковер. - Ром, скажи, он нашел там какую-то бааабу, да?- Ромка в ответ лишь растерянно моргнул.- Ууу, так и вижу рядом с ним белобрысую стерву с нулевым размером. Метр с кепкой в прыжке с шестооом. Парень присел рядом, погладил Светочку по коленке, отдернул руку и нервно проблеял, лишь бы не молчать: - П-почему же сразу белобрысую? - Я нашла несколько русых волосков у него на одежде,- девушка вцепилась в Ромкины плечи, а тот судорожно заправил светлую прядь за ухо.- Показываю ему, а он… просто развернулся и уехал. Ни слова не сказал. Мне страшно, Рооом… Даже эта история с ребенком не помогла. Зря я, наверное, все это придумала… Ромка застыл, приподнял Светочкино лицо за подбородок и спросил, задерживая дыхание: - Так это не правда? Про беременность? Девушка зажмурилась и покачала головой. Ромка завел свободную руку за спину, нашарил листок бумаги, смял его в кулаке и забросил в щель между тахтой и стенкой. Записка, начинавшаяся словами «Прошу уволить меня по собственному желанию…» канула в небытие. Всю послепраздничную неделю офисные работники «Тритона» ходили как по струнке. Романов вернулся из Швейцарии сам не свой, мало кто по доброй воле рисковал заходить к нему в кабинет. Один из близнецов как-то прикрепил на дверь его кабинета листок с надписью «Берегися! Злой насяльник». Потом, правда, брат заставил его эту самую бумажку слопать. -А что?- оправдывался Дейл, запихивая листочек близнецу за щеку.-  Неповадно будет…И так еле на работе держится. Кушай, кушай, дебил малолетний. Никто точно не знал, но ходили слухи, будто заместитель директора Пётр Алексеевич Романов в служебной командировке соблазнил дочь какой-то важной шишки. А возможно, сестру или племянницу. Шепотом поговаривали, что речь может идти даже о тёще, но женсовет во главе с секретаршей Мариной последнюю версию отверг как заведомо несостоятельную. Светочка Прудникова, перед Новым годом получившая статус официальной Первой леди, никаким уговорам не поддавалась и прояснять ситуацию категорически отказывалась. Судя по колечку у нее на пальце, было понятно лишь одно:  эта девица всё-таки воплотит тайную мечту всех сотрудниц «Тритона» от 18 до 48  и приберет завидного жениха к рукам. Сам Романов особых восторгов по такому поводу не проявлял, но Марина списывала этот факт на сдержанность шефа. - Войдите! Ромка толкнул дверь и замер на пороге секретарской. Марина смерила его ледяным взглядом и продолжила красить ногти в кроваво-красный цвет. Ромка нервно сглотнул: не к добру такие знаки судьбы с утра пораньше, ох, не к добру. Женщина подула на подсыхающий лак – Ромка недовольно повел носом и сморщился: в маленьком помещении несло ацетоном. - Пётр Алексеевич меня вызывал? – Смолину очень хотелось зажать нос пальцами, но делать это при даме казалось ему невежливым. Марина флегматично кивнула и снова подула на алые ногти. А Ромка в два прыжка преодолел расстояние до берлоги чудовища и шагнул внутрь. - А-апчхи… - Молодой человек, будьте здоровы. Вот, правду, значит, говорю.- Ромка разлепил слезящиеся глаза и оглядел кабинет. Во главе стола сидел Андрей Саныч. Слева от него склонился над какими-то документами Саша. Обнаружить чудовище Ромка смог далеко не сразу: Романов забился в угол, устроившись на видавшем виды плюшевом пуфике. - С-с…- поблагодарить у Ромки так и не получилось: его скрутила очередная серия особенно смачных чихов. Терещенко привстал, протягивая парню стакан воды. Ладонь переводчика скользнула по пальцам шефа, холодным и слегка влажным. Ромка отвел взгляд. - Ну, так давайте позвоним и все выясним. Эта бл*дская ситуация уже съела мне весь мозг,- Романов резко поднялся, сделал пару шагов и вернулся обратно на свое место. Директор стукнул кулаком по столу: - Пётр… мать твою Алексеич… Мы все здесь переживаем, но это тебе не базар, матерными словами… Да при ребёнке… - Знали бы Вы, что этот «ребёнок»…- еле слышно зашипел Романов, а переводчик залился краской: шеф всё ещё помнит про тот поцелуй.  Смолин не видел своего начальника с самого возвращения домой: тот словно избегал лишний раз появляться в офисе. Парень всерьез задумывался о том, чтобы зайти к нему и… и дальше действовать по ситуации. Один раз он даже дошел до заветной двери, но донесшийся изнутри рык «Марина, где вас носит с этим чертовым анальгином?!» очень быстро изменил Ромкины планы. Директор поманил Смолина пальцем и кивнул на телефон: - Молодой человек, Вам нужно будет связаться с бухгалтерией «Vestle» и выяснить, почему все сроки по выплатам прошли, а деньги на наш счёт до сих пор не перечислены. Только помягче, прошу Вас. Как-нибудь эдак…- Андрей Саныч изобразил рукой в воздухе какой-то непонятный знак. Пока Ромка набирал номер, пять раз слушал «Лав стори» вместо гудка, долго и очень обстоятельно беседовал со швейцарцами, Романов успел сломать два степлера и в клочья изорвал стопку цветных листочков для записей. Саша отошел к окну, равнодушно рассматривая машины у подъезда. -Кхем…- Ромка положил трубку и повернулся к начальству.- Они клянутся, что деньги уже три дня как ушли на наш счет. Я даже попросил продиктовать этот номер для верности. Вот, смотрите. Романов сорвался с места и вырвал у парня из рук листок с цифрами: - Да что за…- чтобы проглотить окончание фразы, чудовищу хватило одного взгляда на директора.- Это не наш счет. Звони этим с… собакам, пусть делают возврат. Пусть что угодно делают, но деньги через 24 часа должны быть у нас! Ромка смиренно выслушал второй сеанс творчества Френсиса Лея. Под аккомпанемент  отборнейшего мата в исполнении чудовища старая песня звучала как минимум свежо и авангардно. Как любила говорить Ромкина преподавательница – «полный сюр». Разговор, впрочем, получился, соответствующим. Каким-то неведомым образом в двух экземплярах договора оказались разные номера счетов. - Ошибиться на… сколько там?- Романов снова посмотрел на листочек.- На х… черт знает сколько цифр случайно невозможно!  Мы сейчас выведем этих п… партнёров на чистую воду… Чудовище перемахнуло через стол, едва не задев замершего на краешке стула Ромку, и схватило телефонную трубку: - Пап? Да, я это… Да… да не об этом сейчас… Да, бл*ть, про женитьбу я всё уже сказал! А своего ребенка и так никому не отдам. Мне теперь на крови надо поклясться, чтоб от меня все отъ*бались?... Слушай, в общем, помощь твоя нужна. Пробей номер счёта… Ну, на чьё имя открыт, когда… Записывай… Ну да, на этот же номер факсом. Всё, ждём,- чудовище бросило трубку и оскалилось.- Поймаю ублюдка – ноги оторву и в жопу засуну. Не дождавшись, пока факс закончит жужжать, Романов рванул листочек на себя. Аппарат обреченно пискнул и замолк.  Переводчик, всё это время не отводивший взгляда от шефа, испугался, что бедному чудовищу придётся вызывать «скорую». Оно позеленело и, кажется, потеряло дар речи. - Петя,- заговорил Терещенко срывающимся голосом, откашлялся и продолжил на тон ниже.-  Что там… -Бл*ть. Что за х*йня?- Романов смял бумагу в кулаке и поднял взгляд на шефа. Андрей Саныч аккуратно разжал пальцы чудовища, разгладил листочек и, водрузив на нос очки,  прочитал: - Романов Пётр Алексеевич, 1979 года рождения, номер паспорта… _Сначала казнь! Потом приговор!_ _ Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес»_ И молчание было ему ответом... Ромке стало страшно неуютно. Захотелось проснуться где-нибудь подальше от этого кабинета, этой гнетущей, давящей тишины. Словно над головой на тоненькой веревочке зависли тысячетонные плиты. И вот-вот должны были рухнуть. Переводчик скрипнул стулом, сделал неловкое движение рукой – со стола на пол посыпались скрепки. Андрей Саныч наконец оторвал взгляд от злосчастного листка. Ромка впервые видел директора таким: тот словно постарел на пару лет, погрузнел, сгорбил спину. Шеф заговорил медленно, словно нехотя: - Петя, сколько мы с тобой вместе работаем? Ты ведь ко мне еще студентом пришёл. Лет десять уже как. Почему…- директор с силой провел ладонью по лицу, устало откинулся на спинку кресла и прикрыл веки. - Да это бред какой-то… Андрей Саныч,- Романов растерянно прикоснулся к плечу шефа, обернулся к окну, у которого замер Терещенко.- Сань, скажи, мы же… Ты!- чудовище через стол потянулось к Ромке, мальчишка успел отпрянуть, и Романов схватил лишь воздух.- Ты ведь проверял этот чертов договор, с*чонок мелкий! Меня подставили, а этот был с ними в сговоре. Сколько тебе заплатили, дрянь? Или вы вдвоем подсуетились с Терещенко… Романов обогнул стол, явно намереваясь заняться членовредительством. Со стороны окна донесся тихий звук. Кажется, что-то сказал Терещенко. Впрочем, Ромка всё равно не разобрал: Смолин словно оказался в вакууме, где были только двое – он и его чудовище. Переводчик втянул голову в плечи, даже не думая оказывать сопротивление. В груди трепыхалась обида – почему? За что? Обмануть своих же, обмануть… своё чудовище, подставить, предать Ромка был не способен. Деньги. Не нужны они Смолину, эти деньги. Другое нужно. Неужели шеф не видит, не понимает? После того поцелуя – не понимает? В горле комом застыли копившиеся всю последнюю неделю слёзы. А плакать нельзя. Нельзя плакать. Ты же мужчина. Ты же… -Довольно!- Андрей Саныч хлопнул ладонью по столешнице. Тоненько звякнула ложка в кофейной чашке.- Мне не истерики от вас нужны. Санта-Барбары мне, слава Богу, и дома хватает. Вы оба ездили заключать договор и оба – слышишь, Петя, оба!- несёте ответственность за результат. По крайней мере, моральную. Директор замолчал, потер грудь в области сердца, налил из графина воды и, сделав пару глотков, продолжил чуть спокойнее: - Юридически же… Петя, ты юрист по образованию и должен понимать: там, под этим самым договором стоит не моя подпись, не Сашина, не этого мальчика. Там твоя подпись, и счет оформлен на твое имя… Не хочу верить, что пригрел у себя в компании вора. Был бы кто другой…- Андрей Саныч снова сделал паузу. Ромка заметил, как дергается жилка у него на виске.- Вот что, Петя, завтра в десять утра собрание акционеров. Мы свяжемся со швейцарцами, думаю, им тоже будет интересно поприсутствовать. Произошедшее я спустить на тормозах не смогу, сам понимаешь. У тебя есть ровно сутки, чтобы найти объяснения. В девять, не позже, жду тебя в своём кабинете. Не явишься - … я… пойму… Но уж и ты не обессудь. Не глядя на чудовище, директор поднялся и вышел из кабинета. Вслед за ним к двери неслышно двинулся Терещенко. - Бежишь, с*ка… Ну беги, беги,- полетело ему вслед. Саша ничего не ответил, лишь потянул за собой Ромку. - Куда? – Романов преградил путь одуревшему от происходящего переводчику.- Я тебя отсюда не выпущу до тех пор, пока не…- чудовище смерило несчастного взглядом,- пока ты мне все банковское законодательство Швейцарии не перескажешь. В лицах. - Отпусти его. Если ты помнишь, здесь не он – вор. - Подраться захотел? Или скандала? У меня сейчас другие проблемы. Если ты помнишь,- чудовище глядело прямо в глаза бывшего друга. Пристально, напряженно. Терещенко отвел взгляд и скрылся за дверью. Окончание фразы услышал только Ромка.- Не денется никуда твоя подстилка, пока она мне нужна. Я вас обоих заставлю ответить. _****_ _ Я вот сейчас, к примеру, битых два часа от_чаи_валась... с вареньем и сладкими булочками._ _ Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес»_ Время тянулось медленно, словно старая, мягкая, тысячу раз пережёванная жвачка. Ромка то и дело бросал взгляд на часы: ленивые стрелки, кажется, двигались в обратном направлении. Кабинет чудовища превратился в клетку, где были заперты двое: хищник и его жертва. Романов то метался по маленькому помещению, то замирал у окна, то бросался к ноутбуку, вырывая мышку из Ромкиной руки. Названивал знакомым, незнакомым, знакомым знакомых и знакомым незнакомых. Замерев, слушал переговоры Смолина со швейцарцами. Слушал внимательно, хоть и не понимал ни слова. Гипнотизировал взглядом покусанные Ромкины губы. Пил кофе. Цедил кофе литрами, опустошая одну чашку за другой. На столе росла гора грязной посуды и факсимильной бумаги. А ответа не было. Qui prodest? * *лат. Кому выгодно? Ромка чувствовал: шеф не доверяет, в каждой фразе видит подвох. Смолину хотелось подойти, дотронуться, успокоить, заглянуть в глаза, как-то внушить уверенность: я свой, я с тобой, я хочу помочь. Почувствуй меня. Смолин поставил чашечку с остывшим кофе на стол, ладонь сама потянулась к сидящему рядом чудовищу. В кончиках пальцев закололо – по ним словно прошел легкий электрический разряд. Ромка даже ощутил в воздухе запах озона… Дзынь. Дзы-ы-ынь. - Да, Марина. - Кхе-кхем, Пётр Алексеевич, к Вам Маргарита Селифонова за подписью на нижегородский заказ. Романов чертыхнулся, едва не пролив на клавиатуру ноутбука кофе. - Давайте быстрее, я занят. В кабинет вплыла девушка, внимательно осмотрела помещение, задержав взгляд на Ромке. Чудовище выхватило у нее из рук документы, черкнуло пару подписей и проводило грозным взором до двери. Через пару минут телефон снова подал признаки жизни: -Петр Алексеевич, Белянович принесла отчеты по новогодним продажам… На этот раз визитер проявил куда большее любопытство: досмотру подвергся не только начавший краснеть Ромка, но и кипы бумаг на столе и экран ноутбука. Женщина проинспектировала даже содержимое кофейной чашки. От ее орлиного взора не укрылось бешеное выражение лица Романова, и гостья поспешила продефилировать к выходу. Смолин чувствовал, как закипает начальник: - Так, бл*ть, давай заново… Что там с переводом через ЕС… Дзы-ы-ынь. Ромка вздрогнул от резкого движения рядом. Дзы-ы-ынь. Телефонная трубка еле выдержала крепкую хватку. - Петр Алексеевич, Варвара Михайловна тут спрашивает, куда отправлять личные дела, если… - Пусть в жопу себе их засунет. Или подотрётся,- Романов бросил трубку, захлопнул ноутбук и поднялся, натягивая пальто.- Чего сидишь? Поехали. _****_ _ Тут одна из морских свинок громко зааплодировала и была подавлена. (Так как это слово нелегкое, я объясню тебе, что оно значит. Служители взяли большой мешок, сунули туда свинку вниз головой, завязали мешок и сели на него)._ _ - Я очень рада, что увидела, как это делается, - подумала Алиса. - А то я так часто читала в газетах: «Попытки к сопротивлению были подавлены...» Теперь-то я знаю, что это такое!_ _ Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес»_ Первые подозрения появились у Ромки, когда шеф свернул с Фрунзенской возле церкви. Мимо Универсама – налево – вот промелькнул и круглосуточный ларёк, у которого постоянно пасся сосед Смолина, алконавт со стажем. Ромка удивленно оглядывался по сторонам. Сколько он жил в этом районе, столько все его гости плутали в улочках, переулках, тупиках и проездах, обрывающихся и продолжающихся в самых неожиданных местах. Ромка находил этому факту единственное объяснение: архитектору было известно не одно значение слова «план», и этот парень вовсю баловался косячком на досуге. Смолину обычно приходилось работать GPS- навигатором, объясняя по телефону «туда не ходи – сюда ходи». Особо одарённых Ромка встречал на остановке лично. Во избежание. Ибо райончик ко всему прочему был еще и криминальным. А чудовище, между тем, уверенно вырулило прямо к Ромкиному подъезду, распугав игравшую в снежки детвору. - А… мы что, ко мне домой приехали?- глупо улыбнулся Смолин. - А… у тебя что, топографический кретинизм или амнезия? – эхом отозвалось чудовище. Не зло. Устало как-то.- Вылезай. Чего замер? Ромка продолжал недоуменно смотреть на начальника. Тот снисходительно выдохнул: - Бл*, ну сам же видел: в офисе нам спокойно работать не дадут. Этим коровам лишь бы поглазеть, как у других все летит к чертям собачьим,- Романов крепко сжал руль.- У меня дома тоже сумеют достать. Уже на лестнице Ромка не удержался и, развернувшись к идущему следом шефу, выпалил залпом: - Откуда Вы узнали, где я живу? Глаза в глаза. Благодаря ступеньке – никакой разницы в росте. Впервые Смолин был с начальником на равных. - Видел в твоем личном деле,- а вот Романову такое равноправие явно пришлось не по душе. Он двинулся наверх, пребольно толкнув при этом мальчишку. Ромка потёр плечо. - И подвозил Свету пару раз. А ты что подумал?- Романов уже стоял возле нужной двери. «Подумал». Думать сейчас Ромка мог со скрипом. Чудовище – и у него в квартире. Это казалось странным, невообразимым, неправильным. Как будто привычный, обжитой мир вдруг дал течь и впустил внутрь нечто чужеродное. По крайней мере, именно так выглядел Петр Алексеевич Романов, с ногами устроившийся на чахлой смолинской тахте. - Черт, холодрыга у тебя тут. Обогреватель хоть есть? Обогревателя у Ромки не было. - А кофе? Кофе тоже. Вернее, где-то на кухне между приправами и вафельницей пряталась баночка растворимого «Vestle», но подобного «дерьма» Романов в рот не брал принципиально. Что и было незамедлительно доведено до Ромкиного сведения. Обошлись чаем. Смолин облегченно выдохнул. Но до конца разрядить атмосферу так и не удалось. Ромка впервые чувствовал себя настолько неуютно в собственной квартире. Хотя бы потому, что с комфортом в крохотной комнатушке можно было устроиться только на тахте. Но не сгонять же оттуда начальство. Ну, разве что с самого краешка пристроиться… Смолин поболтался по квартире, поправил занавеску, полил кактус, сдул пыль с телевизора и отправился на кухню за табуреткой. Тишина. Только время от времени звякает о блюдечко чашка. Большая, уютная, с Белоснежкой. Светочка дарила на день рожденья. Смолин не отводил взгляда от спины начальника. Напряжен – это очевидно. Да и кто в такой ситуации смог бы оставаться спокойным? В виновность чудовища Ромка не верил. Категорически. Оно суровое, конечно. И не всегда справедливое. Почему-то решило, что это он, Ромка, во всем виноват. И жестокое. Но… Смолин не мог найти подходящих «но»… Просто чувствовал. И всё-таки – кому выгодно? Мысли снова побежали по проторенной дорожке. Никто из «Тритона» не мог. Это ясно. Ну не добрый же и ласковый Терещенко. Значит, швейцарцы. Фрау Штойер? Смешно. Проще было отказаться от контракта, если так не хотелось расставаться с деньгами. Деньги. Деньги. Деньги. Выгода. Профит. Ромка почувствовал, что решение где-то близко – только протяни руку. «Doch ich brauche das!» Тогда, в особняке, Штефан же умолял мать купить ему что-то… «Doch ich brauche das! Ist es wirklich ein Problem, dem Sohn einen kleinen Club zu kaufen? Auch du bekommst übrigens den Profit».* _* Но мне нужно! Это что, такая проблема, купить сыну небольшой клуб? Между прочим, ты сама получишь выгоду._ Неужели… оно? Быть не может. Так просто. Ромка погрузился в свои мысли, не замечая, что чудовище уже давно что-то говорит. Прислушавшись, Смолин едва не сверзился со стула. - И давно это у вас с Саней?- спокойно, будто бы о погоде. Чудовище вертело в руках Ромкино заявление об уходе, когда-то заброшенное за тахту.- Он тебя сразу после прилёта успел оприходовать? И как? Понравилось? Отметили удачно обстряпанное дельце? И сразу увольняться… Мудрое решение, крысёныш… Смолин замер, окончательно запутавшись в своих мыслях. - Думаешь, я не в курсе?- Романов поднялся, задев чашку. По пледу растеклась чайная лужица. - Света рассказала, что он в тот вечер утащил тебя в своё логово. А заява-то твоя тем же числом датирована. Чтобы добраться до Ромки, чудовищу много времени не потребовалось. -А если я сейчас двух зайцев одним выстрелом? И Терещенко отомщу, и тебе объясню наглядно, что обманывать взрослых – нехорошо? От такого количества вопросов, от издевательской, режущей уши интонации у Ромки начала кружиться голова. Чудовище стояло совсем близко: высокое, сильное. Полное гнева. Романов ухватил подчиненного за запястья, хотя тот и не думал сопротивляться, и сунул под нос смятое заявление. Как щенку нашкодившему. Запахло пылью, сыростью и какой-то тоскливой безысходностью. - Не надо, Вы не понимаете… Лучше бы Ромка молчал. В ту же секунду перекошенное от злости лицо шефа оказалось близко-близко. Мелкие морщинки на переносице. Глаза – с красноватой сеточкой усталости. Запах сырости пропал, вместо него Ромка опять, как и неделю назад, почувствовал аромат корицы. Тонкий, терпкий, завораживающий. И Смолин слепо, словно под гипнозом, ткнулся губами в губы. Чудовище не отпрянуло, не съездило наглеца по физиономии. Только втянуло носом воздух и пробормотало еле слышно: «Бл*ть. Снова». Ромка поймал эти слова губами и тоже замер. В ушах стучало, ритмично и гулко. Звук с каждой секундой становился всё громче, постепенно прорываясь из Ромкиного сознания в реальность. Дверь. Кто-то изо всех сил колотился в дверь. _***_ _ У нас, когда долго бежишь, непременно попадаешь в другое место._ _ Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес»_ - Ромааашка, да что там у вас сегодня случилось?- на пороге стояла Светочка. Взволнованная. Растрепанная.- Звоню Пете – недоступен. Терещенко вообще такооого мне наговорил… - Света, подожди…- но девушка уже закрыла дверь и принялась стаскивать с себя сапоги. - «Этот твой членистоногий – да, Ром, он так и сказал – этот твой членистоногий скоро останется не только без работы, но и без последних штанов». Представсляааешь?- Светочка ловкими движениями расстегивала пальто, а Ромка бессильно пытался удержать ее руки.- Да подожди, дай раздеться. Господи, какой ужас! Бедный Петя. А тут я еще со своей выдумкой про беременность. Боже, я вся дрожу, налей-ка мне… Петя? Романов стоял, прислонившись к дверному косяку, еле сдерживая истерический хохот: -Бл*ть, чувствую себя Алисой в Зазеркалье. Всё чудесатее и чудесатее. А хотя… пох, одной проблемой меньше. -Петя… Ты не так меня понял. Ром, скажи. Я просто…- едва не плача, Светочка двинулась к Романову, попыталась обнять, заглянуть в глаза, хотя бы дотронуться до его руки. Но тот продолжал нервно посмеиваться, глядя куда-то в сторону, мимо девушки. Света испуганно обернулась к Ромке, но парень при всем желании помочь ей не мог. Смолин чувствовал, как медленно, словно в кино со спецэффектами, вырастают, удлиняются фигуры чудовища и Светланы, как уплывают куда-то вверх стены. Хотя нет. Это как раз Ромка сползал по стенке на пол. Краем сознания Смолин уловил, как захлопнулось за Светочкой дверь, как чудовище, пару раз чертыхнувшись, натянуло куртку и вышло следом. Ромка заставил себя подняться на ноги. Тряхнул головой, приводя мысли в порядок, доплелся до ванной, отвернул кран до предела и, набрав полные пригоршни воды, плеснул на лицо. Света. Чудовище ведь ее сейчас догонит и… В таком состоянии, озлобленный, на грани нервного срыва он на всё способен. А Светочка – такая подходящая жертва. Блин. Быстрее. Смолин выбежал из квартиры, на ходу натягивая куртку. Полетел вниз по лестнице, прыгая через ступеньку, и едва не расквасил нос о подъездную дверь. А на улице тем временем стемнело и ощутимо похолодало. Снежная королева тут же с радостью запустила пальчики под Ромкину куртку. Смолин поежился и сунул руки в карманы: перчатки остались дома, но не возвращаться же из-за такой мелочи назад. Парень огляделся. Ничерта не видно: работающие фонари в этом районе можно было смело заносить в Красную книгу. Если же по странному стечению обстоятельств в каком-то из них и оказывалась лампочка, любой местный гопник считал делом чести чпокнуть ее метким броском кирпичного осколка. Ромкины мысли путались, то и дело возвращаясь к нечаянному поцелую. Смолин щелкнул по носу разыгравшееся воображение и заставил проснуться логику. Куда обычно бросается Светочка в растрепанных чувствах? Раз – к Ромке и два – домой, на съёмную квартиру. Первый вариант отпал сам собой, так что Смолин уверенно двинул на остановку. Нащупал в кармане деньги и ужаснулся: полтинник, пара смятых десяток и пригоршня мелочи. Черт, на такси точно не хватит. А ловить общественный транспорт в одиннадцать вечера можно было хоть до утра. Слева взвизгнули тормоза, раздались характерное хлопанье дверцы и витиеватый комментарий по поводу криворукости пассажиров. Первый раз в жизни Ромка был готов расцеловать того, кто придумал маршрутки. Светочка была дома. Заплаканная, несчастная, но живая и относительно здоровая. А вот Романова рядом с ней не наблюдалось. Посидели, поболтали за жизнь. Вернее, это Светочка болтала за жизнь, а Смолин всё больше за жизнь помалкивал, то и дело косясь на дверь в ожидании чудовища. Но чуда так и не произошло: Петр Алексеевич на разборку не явился. Выпросив у подруги денег на такси, Ромка возвращался домой, гадая, куда же испарилось начальство. _***_ _ Если разом осушить бутылку с пометкой "яд", то рано или поздно почти наверняка почувствуешь легкое недомогание._ _ Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес»_ Уже подходя к подъезду, Ромка заметил на крыльце темную фигуру и замедлил шаг: не хватало еще стать жертвой маньяка или залетного бандита в десятке метров от своей квартиры. Райончик-то не самый благополучный. Тот ещё райончик. Подкравшись ближе и приглядевшись, Смолин опознал в потенциальном маньяке родное начальство. Заметно потрепанное, в ссадинах и синяках, но определенно – начальство: Петр Алексеевич собственной персоной. - Эй,- Ромка присел рядом с шефом и мягко тронул его за плечо. Тот зашипел от боли и поднял голову: - Наконец-то. Я уже думал, окочурюсь тут,- Романов облизал губу, на которой запеклась кровь. Чудовище выглядело на удивление спокойным. На Смолина не бросалось, кулаками не потрясало и убить на месте не грозилось. Видимо, жертвой романовского нервного срыва стал кто-то другой. - Бл*ть, ну и публика у вас тут… на районе. Ромка вновь уловил знакомый запах: то ли мята, то ли корица – и еле удержался от того, чтобы поцеловать. Легко, не причиняя боли. Но лишь немного качнулся вперед и выдохнул: - Кто это Вас так? - Ха, это тебе должно быть виднее, кто у вас тут главный по карманам,- Ромка подозрительно принюхался: ну да, так и есть, начальство не только подраться сегодня успело, но и глотнуть чего-то горячительного.- С*ки, увели бумажник, телефон, что там еще… Ключи от машины. Да и отметелили знатно. Романов сплюнул на снег и охнул, поднимаясь. Ромка подставил плечо и слабо пискнул: тушка начальника оказалась для него тяжеловата. Смолин нашарил в кармане ключи, открыл подъездную дверь и с тоской посмотрел в темноту: предстояло преодолеть четыре лестничных пролета. - Бл*ть, ну помоги раздеться, что ли,- Романов стоял, прислонившись к двери ванной, и пытался бороться с упрямыми пуговицами. Разбитые в кровь пальцы не слушались, соскальзывали. Ромка, еле дышащий после феерического подъема по лестнице, уронил шарф на пол и бросился на помощь. Пуговицы были мелкие, скользкие. А, может быть, Смолину просто так казалось. Нечаянно касаясь рук чудовища, он вздрагивал, словно от ожога крапивы, и нервно двигался дальше, к следующей застёжке. А начальник не отводил напряженного взгляда от заалевшего Ромкиного лица, будто бы наслаждаясь смущением мальчишки. - Я вообще-то им тоже неслабо навалял,- вставил Романов не к месту.- Их было трое… то есть пятеро. Еще два каких-то левых мужика потом из подворотни вынырнули. Да. - Аха,- еле слышно выдохнул Ромка и стянул с начальника рубашку, стараясь не касаться голой кожи. Руки тряслись. Ладони взмокли. - У одного, кажется, челюсть сломана. Еще парочка с расквашенными носами ушла. Уползла. - Аха,- Смолин аккуратно, стараясь не делать лишних движений, расстегнул молнию на романовских брюках и потянул их вниз. Так же аккуратно. Придерживая двумя пальцами за шлевки. - В общем… да… Они меня надолго запомнят. Ну, я в ванную? - Аха,- совсем тихо прошептал Ромка и опустил голову, пытаясь скрыть вспыхнувший на щеках румянец. И опомнился, как только за Романовым закрылась дверь: - Я забыл, у нас… - Бл*ть,- донеслось из ванной. -… горячую воду после 12 отключают. Нет, Ромка, конечно, знал, что запас русской ненормативной лексики велик и неисчерпаем. Но в этот вечер, обрабатывая ссадины начальника, парень сделал для себя много открытий. Романов шипел сквозь зубы, держался, но иногда выдавал такие перлы, что у Смолина шевелились на голове волосы. Ромка осторожно, уже ощущая кожу чудовища как свою собственную, приложил ватку к разбитой и успевшей немного припухнуть губе. Романов снова зашипел, но не дернулся, и Смолин машинально подул на больное место. Легонько так. Но тут же опомнился, поднял голову и встретился с начальником взглядом. - Твою мать, у тебя глаза как у моей м… - шеф осёкся. - Ладно, хватит,- чудовище выдохнуло и отвело от своего лица Ромкину руку. Вытянулось на тахте и отвернулось к стенке. – Нам завтра с утра на расстрел. И если ты надеешься, что я вас обоих чистенькими отпущу… Смолин открыл было рот, чтобы рассказать о своих догадках, но Романов его перебил: - Свет выключи. За*бало всё, спать хочу. Ромка щёлкнул выключателем, постоял немного в темноте, прислушиваясь к сопению начальника, и присел на табуретку. Было слышно, как тикают на кухне часы и капает вода из крана. Смолин обхватил себя руками за плечи и поежился. В квартире, и правда, было прохладно. - Ну, и долго ты на своём насесте собираешься зубами стучать? У меня от этого клацанья уже мороз по коже. Ромка виновато скрипнул табуреткой. - Ложись уже. Боясь дышать, Смолин подкрался к тахте. Замер. Оперся о нее коленками. Снова замер. Вытянулся вдоль самого края, рискуя свалиться на пол. И опять замер. Романов фыркнул, что-то пробормотал и накрыл парня свободным хвостом пледа. _***_ _ — Будьте так добры...— проговорила, задыхаясь, Алиса.— Давайте сядем на минутку... чтоб отдышаться немного._ _ — Сядем на Минутку? — повторил Король.— И это ты называешь добротой! К тому же, Минутку надо сначала поймать. А мне это не под силу! Она пролетает быстро, как Брандашмыг! За ней не угонишься._ _ Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес»_ Ромку разбудил яркий, бьющий прямо в лицо солнечный свет. Парень зевнул, попытался потянуться, но не смог: на его плече, посапывая Смолину в шею, уютно устроилось чудовище. Ромка скосил взгляд: губы приоткрыты, ссадины на них успели затянуться, а вот на скуле переливался всеми цветами радуги довольно крупный синяк. Романов глубоко вздохнул, покрепче обхватил подчиненного руками и пробормотал: - Черт, как же вкусно пахнет… ромашкой… - Да, Вы, кажется, это уже говорили,- хихикнул Ромка. Чудовище вздрогнуло, приподнялось над тахтой и прикоснулось ладонью к своей скуле: - Что здесь… А, ну да, конечно… Ты,- Романов бесцеремонно ткнул пальцем в Ромку.- Если ты считаешь, что я позволю вам меня утопить, а самим смыться с деньгами, то ты глубоко заблуждаешься. - Это вы тоже говорили, я помню. - Время сколько? - Эээ… половина десятого… доходит… - Бл*ть. На улицу выскочили в той же одежде, в которой спали, только накинули куртки. Ромка распотрошил свою заначку и уже через пятнадцать минут они сидели в такси на полпути к офису. Но, судя по километровой пробке, ждать у моря погоды им предстояло еще очень и очень долго. Романов развернул на себя зеркало заднего вида, поскреб щетину и в сотый раз вспомнил всех родственников водителя по материнской линии. Шофер невозмутимо включил радио и кивнул головой: - Если торопитесь, вам сейчас лучше на метро. Ромка не успел опомниться, как чудовище выпрыгнуло из машины и вытащило его следом за собой. - Э, а деньги? - Сдачи не надо,- Смолин проводил тоскливым взглядом свою кровную пятисотку и рванул вслед за начальником. - Куда эта хрень вставляется. Черт…- стоя у турникета, Романов вертел в руках картонную карточку и безуспешно пытался скормить ее считывающему устройству. Устройство проявляло чудеса стойкости и от предложения отплевывалась, ехидно подмигивая красной лампочкой. Сзади уже начал скапливаться недовольный такой нерасторопностью народ: - От буржуи… Развелось тут… Ездят на своих мерседесах… и здесь теперь пробки устраивают… Чего ж тебя в метро-то потянуло, а? - Ёпт, да помоги уже мне её вставить! – чудовище обернулось к Ромке. - Так, кому тут чего вставить? Давай вставлю! Тебе, что ли?– к чудовищу, расталкивая людей локтями, пробивалась огромная, выше Романова, тетка в шубе. Несколько студентов рядом громко заржало. Чудовище бросило на них дикий взгляд и каким-то чудом сумело протолкнуть картонку в турникет. Дверцы разошлись, и Романова вынесло на эскалатор. В вагоне Ромку прижало к стене. Парень поднял голову – прямо перед ним с перекошенным от злости лицом стоял, вернее, лежал на ком-то его начальник. Он двинул локтем – и сади сразу же заверещали высоким женским голосом: -Мужчина! Ну, яйца, яйца же раздавили! Осторожнее, куда руки-то суете?! Свет на долю секунды погас. Вагон качнулся, притормаживая. Романова впечатало в подчиненного, и смешков всё тех же студентов он не услышал. Ромка болезненно выдохнул и сделал попытку шевельнуться. В макушку ему тяжело, с хрипотцой дышало чудовище. - Стой спокойно, не дергайся. Ох, да куда ты… черт… недоразумение ходячее… Ромка покраснел и спрятал лицо в воротнике романовского пальто. Вот так и стоять бы. Долго-долго. Пускай слева впивается в бок что-то острое, справа дышит перегаром очередной алконавт, а спереди, вот прямо тут… тоже чувствуется… теплое, горячее даже. Чудовище попыталось отстраниться, но в толпе не хватало места даже для того, чтобы нормально дышать. Ромка был счастлив, что его лица сейчас никто не видит. Вагон снова тряхнуло – рядом раздался шорох, кто-то чертыхнулся и Смолину под ноги посыпались яблоки. - Петр Алексеевич,- Ромка поднял голову.- Петр Алексеевич, нам выходить на следующей. _***_ _ Нельзя же отрубить голову, если кроме головы ничего нет._ _ Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес»_ -Вы к кому, мужчина? Ой, Пётр Алексеевич, это Вы… Там, в зале заседаний, все только Вас и ждут. Уже минут двадцать,- Марина проводила шефа удивленным взглядом. Романов никогда прежде не являлся на работу в таком виде, будто всю ночь пил, дрался  и трахался в подворотнях. Следом за начальником мимо секретарши проскочил переводчик. В точно таком же состоянии. Разве что без синяка под глазом. Марина охнула и потянулась за валерьянкой. Несясь по длинному коридору в зал заседаний, Ромка не отводил взгляда от спины чудовища. Так было спокойнее. Где-то на границе обзора мелькали фигуры сотрудников, сливаясь одну безликую массу. Сердце колотилось то ли в горле, то ли в желудке, то ли в каждой клеточке организма сразу. Ладони взмокли. Смолин с трудом мог бы сейчас ответить, на каком этаже он находится. Мир сузился для него до одной точки. И Ромка едва не впечатался  носом в спину шефа, когда тот вдруг остановился, тяжело вздохнул и толкнул дверь из матового стекла. Смолин точно так же втянул носом воздух, задержал дыхание, словно собираясь погружаться на большую глубину, и шагнул следом за чудовищем. Их было много. Слишком много против них двоих. Из-за глубокого, обволакивающего, пеленающего по рукам и ногам волнения Ромка никак не мог сосредоточиться: вглядывался в лица сидящих перед ним людей, замечая всех и не узнавая никого. Мысли отчего-то сконцентрировались на длиннющем темном столе. Сознание подбрасывало лишь одну ассоциацию: плаха. Плаха, казнь, палачи. Колени стали ватными, Ромку повело, он уткнулся носом в плечо шефа и прикрыл глаза, втягивая носом родной, успокаивающий запах. Чудовище, кажется, вздрогнуло. Распоровший тишину голос директора прозвучал глухо, словно из колодца: - Значит, всё же решил придти. Тогда садись, в ногах правды нет. Плечо, за которым так удобно было прятаться, дернулось, оставляя Ромку один на один с враждебным миром. Жесткая, грубая ткань пиджака больно полоснула по веку. Смолин никак не мог отвести взгляда от спины чудовища, страшась остаться без последней спасительной соломинки.  Романов сделал пару шагов и занял место за противоположным от шефа концом стола. В его руках сразу же оказалась бутылочка с водой. Крышка открылась с громким, слишком громким шипением. - Присаживайтесь, молодой человек. Вас-то нам как раз и не хватало. Ромка очнулся из забытья, оторвал взгляд от чудовища и послушно отправился на поиски свободного места. Как слепой котенок, ткнулся с одного края, с другого – занято. Замер, чувствуя, как щеки заливает алая краска смущения. Легкий рывок  – и он уже на стуле. Еле заметный поворот головы: Саша улыбнулся натянуто, одними губами, тронул Ромкино запястье ледяными, слегка влажными пальцами и перевел взгляд на директора. Андрей Саныч прокашлялся, выровнял и без того лежавшие аккуратной стопкой бумажные листы: - Петр Алексеевич, думаю, вы прекрасно помните представителя наших швейцарских партнеров. Роман… хм, Роман, я надеюсь на вашу помощь. Ромкин взгляд скользнул по лицам сидящих напротив людей и замер. Длинная белая челка, острый лисий нос, поджатые яркие губки – шоколадный принц ответил Смолину снисходительным кивком и развернулся к чудовищу. Вот как… значит, владелица «Vestle» прислала вместо себя сына. Ромка вспомнил, с какой неохотой Штефан принимал участие в делах компании, и в груди зажглась шальная надежда: странное рвение юного Штойера отлично укладывалось в картину вчерашних подозрений. Шоколадный принц, словно наслаждаясь моментом, смакуя каждую секунду, выдержал паузу и заговорил. Сейчас он был триумфатором. Гладиатором, повергшим непобедимого соперника на землю, заставившим того задыхаться в пыли и молить о пощаде. Ромка видел, как подрагивает от нетерпения уголки его тонких губ, как белой лисице хочется заклеймить чудовище, показать свою силу. Переводчик следил за тем, как двигаются эти губы, как за ними мелькает блестящая полоска зубов. Ромка понимал, что вот сейчас, в этот самый момент, хитрая лисица перегрызает шею его чудовищу. Смолин даже не пытался вслушиваться, лишь ловил отдельные фразы: «недостойно честного имени», «разрушенное партнерство», «понести наказание»… множество странных и страшных слов. - С тобой всё в порядке? – горячий Сашин шепот прямо в ухо. Ромка вздрогнул и оторвал взгляд от Штефана. Все внимание собравшихся снова было приковано к переводчику. Шоколадный принц молчал, выжидательно глядя на Смолина. И только чудовище старательно делало вид, что его сейчас интересует лишь синяк на скуле. Ромка откашлялся и заговорил: - Наши партнеры очень озабочены произошедшим и настаивают на том, чтобы виновные… виновный… понес наказание. Уголовное. Терещенко, до этого что-то увлеченно вертевший в руках, вдруг замер, крепче сжал кулаки – и на стол упали два обломка, прежде бывшие карандашом. Ромка боялся сейчас смотреть на чудовище. Видеть его таким не хотелось. Только не таким: разозленным, разгневанным.  Он страшился рассмотреть в темных глазах обвинение, презрение, ненависть. И никаких доказательств невиновности: ни Ромкиной, ни его, чудовища. Оставалась единственная надежда – заступничество шефа. Не может быть, чтобы Андрей Саныч не смог ничего предпринять. Наверняка есть какие-то лазейки. Романов ведь никогда не был для него чужим. Слова директора прозвучали как приговор: - Я считаю, что это правильное решение. Вор должен быть наказан, - Андрей Саныч помолчал и заговорил чуть тише. Было понятно, что слова даются ему нелегко. – Петя… я ждал тебя перед совещанием, а сейчас… если тебе есть, что мне… нам сказать… Какие-то доказательства… самое время их предъявить. Ромка зажмурился, сердце его забилось, отсчитывая мгновения: вот сейчас чудовище сорвется, выльет ушат грязи на него самого, на ни в чем не повинного Сашу. Будет скандал. - Нет. Рома не поверил своим ушам и тут же вскинул голову: он сдался, он увидел всех этих людей и сдался. Невозможно. Почему? Куда исчез весь эмоциональный запал, с которым они ехали в офис? Еще вчера, засыпая на узкой Ромкиной тахте и невольно тычась парню в плечо, чудовище грозилось расправой. Обещало кару небесную на головы всем, кто плел против него интриги. Где вы, Петр Алексеевич? Куда исчезли? Только не апатия. Пусть ненависть, да. Пусть ложные обвинения. Но только не молчите. Да скажите же им что-нибудь… - Нет. Вы же прекрасно знаете, что ничего конкретного у меня нет. Но просто задумайтесь, Андрей Саныч. Столько лет… Бл*ть, да, столько лет вместе. И эту чертову компанию поднимали вместе.  Так какого хрена мне нужно было ломать все то, что было построено? Мной построено. С трудом построено. Вот этими самыми руками построено… - Петя, ты сам видел документы. Сейчас есть твое слово против бумаг. Против чертовых подписанных тобой бумажек! – шеф хлопнул ладонью по пачке документов. Стопка веером расползлась по гладкой поверхности стола. Белый лис оскалился, чуя близкую добычу. Тонкие ноздри дрогнули в предвкушении охоты. Терещенко на бывшего друга даже не смотрел, мучая в испачканных грифелем пальцах карандашные  обломки. Ромка ощутил, как накатывает волна отвращения, как тянет на дно омут гадкой безысходности. Он вдруг понял, что никто в этой комнате чудовище защищать не намерен. - Бл*ть… - тихий шепот. Романов откинулся на спинку стула, завел руки за голову и рассмеялся. Тяжело, натужно. Дразня натянутые нервы. Словно пенопластом по стеклу. И обвел собравшихся взглядом. Кто-то сразу опускал голову, кто-то ехидно щурился, готовясь танцевать на костях коллеги. Терещенко усиленно делал вид, что его нет в этой комнате. Ромка почувствовал на себе взгляд чудовища. Поднять глаза – не поднимать? Спрятать лицо в ладонях – поддержать и улыбнуться? Поймет – презрительно ухмыльнется? Лю… Ромка поймал себя на том, что, будто бы гадая на ромашке, рвет на крошечные клочки листок из блокнота. И наконец решился встретиться взглядом с Романовым, открывая сознание для лавины эмоций, непонятного сладко-терпкого клубка из чувств, похожего на горький шоколад с карамелью. Чудовище первым отвело глаза. Сколько длилось соприкосновение взглядов – долю секунды? Но за это время Ромка вдруг понял, что нужно делать. - So, - Стиви сделал глоток воды и демонстративно громко поставил его на стол. Стекло глухо звякнуло, и жидкость плеснула через край, заливая бумаги. Андрей Саныч тут же засуетился и  потянулся к гостю с салфеткой в руке: - Роман, ну, не молчите же. Господа наверняка хотят знать, о чем мы с вами разговариваем. Никаких секретов, никаких… И Ромка поднялся со стула. _***_ _ Мне бы такое зрение. Увидеть никого, да еще на таком расстоянии!_ _ Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес»_ То странное утро Ромка потом вспоминал какими-то отрывками. Эмоции, чувства, цвета, звуки – все это смешалось в его сознании в коктейль без названия, без запаха и без вкуса. Взгляд, мельком подаренным чудовищем, стал для него прививкой против страха. Люди, предметы, шепот за спиной провалились на задний план, стали незначительней черно-белых иллюстраций в старой, затертой и изорванной книжке.  - Herr Steuer, - Ромка вцепился в край стола и набрал воздуха в грудь. – Hier geht es um… Doch. Bevor sie Herrn Romanow beurteilen, muß ich noch was fragen. Darf ich? Danke. So, wir haben uns nicht viel unterhalten, aber ich habe bemerkt, dass sie Geld brauchen. _* Господин Штойер, - Ромка вцепился в край стола и набрал воздуха в грудь. –  речь идет о… Так. Прежде чем вы вынесете приговор господину Романову, я должен кое-что узнать. Можно? Спасибо. Мы, конечно, совсем мало общались, но я успел заметить, как сильно вам нужны были деньги._ Стив завозился в кресле, непонимающе глядя на Ромку, но смолчал, лишь поджал губы. - Lassen sie mir diese Interesse erklären. Ich war dort, in dem Club, und ich hab alles gehört und gesehen: auch den Streit mit diesem Mann. „Ihr Schätzchen“? – Ромка нервно усмехнулся. Штоейр повел плечом и подался вперед. – Egal. Ich hab` auch `n anderen Gespräch gehört. Sie baten ihre Mutter um das Geld, doch sie hat zu viel in einen russischen  Betrieb investiert. Und – so eine Überraschung – all dieses Geld ist verschwunden. _*_ _Позвольте_ _объяснить_ _свой_ _интерес_ _. _ _Я был там, в клубе, и всё видел и слышал: в том числе – спор с тем мужчиной. «Вашим сокровищем»? – Ромка нервно усмехнулся. Штоейр повел плечом и подался вперед. – Впрочем, не важно. Я был свидетелем и другого разговора, когда Вы выпрашивали у матери денег. Но все средства оказались вложены в российское производство. И – какая неожиданность – они вдруг исчезли._ - Vielleicht, sollen wir Herrn Romanow fragen, wo… _* Наверное, нужно спросить у господина Романова, где…_ - Blöd, - Ромка зажмурился, легонько стукнул ладонью по столу. – Genug. Wofür sind sie hierher gekommen, obwohl sie sich nie für das Geschäft interessiert hatten? Und wenn ich mich erkundige, ob züricher Club verkauft ist? Es ist auch nicht schwer, die Name seinen neuen Besitzern erfahren. Mmm… darf ich was vermuten: heißt er… Stefan Steuer? _* _ _Бред_ _, - _ _Ромка_ _зажмурился_ _, _ _легонько_ _стукнул_ _ладонью_ _по_ _столу_ _. – _ _Довольно_ _. _ _Зачем Вы приехали сюда, если прежде никогда не интересовались бизнесом?А если я отправлю запрос о том, продан ли клуб? Не так уж сложно будет узнать и имя его нового владельца. Ммм… позвольте предположить: его зовут… Штефан Штойер?_ - Was wollen Sie…  - Стив раскраснелся, весь как-то внутренне подобрался. Ромка бросил взгляд на остальных: вроде бы спокойно ждут, пока заезжий бизнесмен уточнит у переводчика все детали разговора. Значит, у них с чудовищем еще есть время все исправитьь.  _*__Что_ _Вы_ _хотите__…_ - Nichts. Für mich selbst – nichts. Es ist mir egal, wie Sie dieses Problem lösen, doch es muss keine Anklage an Herr Romanow bleiben.  Tja… Schweigen Sie doch nicht, es ist in Ihrer Interesse, den anderen überzeugen… _*Ничего. Для себя самого – ничего. Мне все равно, как Вы решите эту проблему, но с господина Романова должны быть сняты все обвинения. Да… Да не молчите же, это же в ваших интересах, убедить остальных…_ Ромка перевел дух, сел на место и взглянул на свои руки: пальцы покраснели от того, как крепко он сжимал край стола. Шоколадный принц о чем-то шептался со своим юристом. Терещенко слева от Смолина заерзал, снова потянулся за карандашом. Атмосфера сгущалась, переводчика начало знобить.  - Господа, так что… решим-то в итоге? – Андрей Саныч переводил взгляд со швейцарских гостей на Ромку и обратно. Смолин откашлялся – и белая лисица тут же встрепенулась, оглядела присутствующих и приложила руку к уху в характерном жесте: надо позвонить. Как только за Штойером захлопнулась дверь, Романов поднялся с места, прошагал к окну и распахнул пластиковую створку настежь. В помещение тут же ворвался поток ледяного воздуха.  - Роман, Вы все точно перевели нашему гостю? Что случилось-то? – директор явно чувствовал себя не в своей тарелке.  - Слово в слово, Андрей Александрович. У него просто какое-то дело срочное, что-то с клубом, который он недавно купил. Кажется… - Ромка залился краской: все-таки обманывать он не привык, а тут еще и начальству приходилось лгать прямо в глаза. Смолин отвел взгляд и спрятал лицо в ладонях.  - Балаган, бл*ть, - откликнулся с подоконника Романов. Остальные тактично промолчали. Лишь Терещенко наклонился к самому Ромкиному уху и прошептал:  - Ром, вы ведь спорили о чем-то, разве нет? Смолин покачал головой, не отнимая рук от лица:  - Не сошлись во взглядах на немецкую фонетику: швейцарцы ведь разговаривают немного иначе, чем меня учили в универе. Поэтому мы с трудом друг друга понимаем. Ромка осторожно скосил глаза налево: кажется, Терещенко немного успокоился. Можно выдохнуть и дождаться возвращения Штойера. Шоколадный принц залетел в зал только через полчаса, когда все уже успели порядком заскучать, а Саша доломал все карандаши на столе. Стиви выпалил лишь одну фразу, но ее хватило, чтобы Ромкино сердце дернулось и забилось быстрее. Кровь ударила в голову. Он поднялся с места и срывающимся голосом перевел:  - Деньги нашлись. Это в банке что-то напутали с цифрами.  - Бл*ть, я х*ею с этого зоопарка.  - Петр Алексеевич, держи себя в руках, интеллигентный же человек.  - Петр Алексеевич, я с самого начала была уверена в том, что Вы здесь абсолютно не причем…  - Какое страшное недоразумение… _***_ _ — Куда мне отсюда идти?_ _ — А куда ты хочешь попасть?_ _ — А мне все равно, только бы попасть куда-нибудь._ _ — Тогда все равно куда идти. Куда-нибудь ты обязательно попадешь._ _ Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес»_ Ромка догнал Штефана у самой двери, поймал за руку и пробормотал что-то вроде «спасибо». Тот в ответ лишь состроил подобие улыбки, погладил Смолина по щеке, наклонился к самому уху так, что Ромке стало не по себе, и что-то зашептал. Переводчик то бледнел, то покрывался алым румянцем, то прикусывал губу. Когда швейцарец наконец отстранился и направился к огромной стеклянной двери, Смолин зажал ладонью рот и сполз по стене на пол.  - Нет, все в порядке, просто немного устал, - прошептал Ромка подоспевшей охране. – Сейчас встану и пойду. Отсюда подальше… У Смолина ужасно дрожали руки. Пока он пытался попасть пальцем по нужной кнопке лифта, пока рылся в своем кармане, разыскивая ключот офиса, пока перебирал бумаги на столе в поисках чистого листа, пока выводил неровным почерком «Прошу уволить меня по собственному желанию». Так просто: дата и подпись с длинным хвостом нечаянной закорючки. Так сложно: назвать причину. Как написать? «Петр Алексеевич, Ваш лучший друг подставил Вас из-за того, что приревновал меня. Тот человек, с которым Вы провели полжизни вместе, пошел на преступление. И причина этому - я». Нет, это окончательно разобьет хрупкие отношения между ними. Или: «Петр Алексеевич, я едва не стоил Вам свободы и работы». Нет, это равносильно признанию. Или: «Петр Алексеевич, я Вас люблю». Невозможно, слишком тяжело – поэтому заявление получилось куцым: всего лишь шесть скупых слов и три точки в конце. Ромка прикусил колпачок ручки, вытер вспотевшие ладони о брюки и свернул листок вчетверо. Никто не заметил, как Смолин проскользнул в кабинет чудовища и оставил на клавиатуре раскрытого ноутбука белоснежную бумажную «птичку». Ромка тронул еще теплую мышку – монитор подмигнул ему обоями с какой-то полуголой девушкой. На душе стало еще пасмурнее – и он в сердцах захлопнул крышку ноутбука: нужно было хоть как-то выместить злость. Нет, не на чудовище и даже не на Терещенко. Только на себя. Какого черта его понесло в «Тритон»? Какого черта он не остался в тихом омуте родной кафедры? Ромка пытался убедить себя, что все еще можно вернуть назад, что жизнь постепенно вольется в прежнее спокойное русло. Он брел домой по заснеженным улицам – пешком, куртка нараспашку  - и глотал слезы, душил в себе отчаяние. Уходя, он даже не обернулся на стеклянную высотку «Тритона». Все осталось в прошлом – в завтра багаж старых эмоций и воспоминаний тащить не имело никакого смысла. Смолин шел, еле передвигая ноги, и ловил губами снежинки, каждый раз загадывая желание – так дети в июне пытаются ухватить ладошками хлопья тополиного пуха, веря, что их мечта обязательно сбудется. Вечером позвонила Светочка. Ромка бросил трубку – первый раз в жизни. Потом трезвонил Терещенко – Ромка бросил трубку. Телефон настойчиво верещал до поздней ночи, пока Смолин не догадался его отключить. Он постоял с проводом в руках, повертел его и швырнул на пол, отчетливо произнес:  - Заебали. Каждое утро он стал находить на пороге своей квартиры розы. Косился подозрительно, аккуратно перешагивал и уезжал в универ. К концу дня букеты загадочным образом исчезали. Пока в середине февраля он не наткнулся на охапку ромашек. Присел на корточки, балансируя на высоком пороге, втянул носом запах лета. И отчего он вдруг решил, что их положил сюда другой человек, совсем не тот, который носил колючие, тяжело пахнущие розы? Ромка осторожно тронул пальцем нежные белые лепестки – настоящие. Зимой. За окном – метель, за окном танцует свой последний вальс Снежная королева. А на замызганном половичке у Ромкиной двери – букет живых ромашек. Смолин поднял цветы и, не снимая обуви и не закрывая двери, отнес их в комнату, положил на тахту. Зарылся в цветы носом, долго и неторопливо гладил лепестки. На работу в этот день Ромка опоздал. _***_ _ Видала я котов без улыбок, но улыбку без кота..._ _ Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес»_ Смолин щелкнул выключателем и, на ходу натягивая куртку, выскользнул за дверь. Привычным движением поправил перекосившуюся табличку «Кафедра немецкой филологии». Но капризный писк телефона по ту сторону двери заставил вернуться. Кажется, это все уже было когда-то, в другой жизни. Ромка нырнул обратно, в полутьму кабинета, и поднял трубку, ожидая услышать противный голос своего научного руководителя.  - Кафедра слушает. И тишина в ответ. Смолин замер, гадая, отчего этот некто молчит, пытался различить хоть какие-то звуки по ту сторону провода. Но ни слова, ни вздоха – только мерное жужжание, помехи на линии. Ромка сдался первым и положил трубку на рычаг: аккуратно, словно опасное живое существо.  - До свиданья, тёть Маш.  - До свидания, Ромочка. Как похудел-то, бедняжка. Поди не ешь ничего, круглые сутки все за книжками торчишь. А вот у меня племяш как сядет за стол – так штук тридцать пельмешек и навернет. Со сметанкой. Ромка только улыбнулся в ответ и посторонился, пропуская уборщицу на кафедру.  - Вы закроете тогда?  - Да, Ромочка, иди, милый. Университетский корпус словно вымер: пусто, гулко, шаги разносились далеко, отражались от стен, звенели в голове. Самое подходящее место, чтобы танцевать чечетку. Ромка остановился, воровато огляделся и попытался сделать пару танцевальных движений. Подпрыгнул, неловко взмахнув руками и прикоснулся двумя пальцами к полям несуществующей шляпы. У Смолина весь день было какое-то странное, словно предпраздничное, предновогоднее, настроение. В голове навязчиво крутилась стинговская «Пустынная роза», бархатный голос, так напоминавший голос другого человека, нашептывал о далеком и близком, о вечном и мимолетном.  Темный коридор свернул направо. Ромка едва не поскользнулся на только вымытом, еще мокром полу, неуклюже засеменил ногами…  - Бл*ть, смотри, куда идешь, - сильные руки поймали, почти сдавили – даже дыхание перехватило. – Да что за карма здесь?  Все время что-то на меня валится. Ромка поднял вмиг заалевшее лицо и глупо, виновато улыбнулся.  - Ты… - Ромка почувствовал, как чудовище вздрогнуло. И вздрогнул в ответ, словно за компанию. - Здравствуйте, Петр Алексеевич. – Смолин облизнул сухие губы. У Романова долей секунды спустя дернулось веко.  - Ты здесь…  - Работаю, - поспешил подсказать Ромка каким-то не своим, надтреснутым, ломким голосом.  - А почему ушёл? Пауза. - Так… предложили пару лишних часов. Как раз тот предмет, который мне всегда хотелось вести… - Какой? - История зарубежной литературы эпохи Романтизма. Ну, там… Байрон, Гофман, Китс, братья Грим. - Сказки? В университете изучают сказки? – Романов улыбнулся, открыто, свободно, слегка наклонив голову набок. Ромка впервые видел его таким – простым, неозлобленным, даже мягким.  - Конечно. Сказки не всегда писались для детей. Сказка – это больше чем волшебная история. Сказка может сказать столько… Чудовище потянулось рукой к Ромкиному лицу. Легкое осторожное прикосновение – чуть дольше, чем можно вытерпеть, задерживая дыхание.  - У тебя на щеке что-то… было.  - Аха,  - Ромка сделал осторожный шажочек вперед. – А Вы?.. Пауза. - А я… тут по делам. К юристу знакомому заходил. – Романов тоже приблизился. В тусклом свете дежурной лампочки с надписью «Выход» его глаза показались Ромке не карими, а совсем черными, с безумным бронзовым отливом. Или всего лишь расширились зрачки? Смолин приподнялся на цыпочках, чтобы рассмотреть поближе, и почувствовал чужую руку на талии. А на лице – теплое прерывистое дыхание. Веки начали опускаться, когда…  - Ромочка, я ключик на вахте оставлю, хорошо?  - тетя Маша прогромыхала в темноте металлическим ведром. И волшебство пропало. Романов суетливо отстранился, сунул руку в карман, за телефоном, взглянул на зажегшийся голубым экранчик и кивнул в сторону лестницы:  - Поздно, меня ждут там уже. У Сани днюха сегодня. Я бы тебя подбросил, но… сам понимаешь… Ромка поспешно кивнул, проглотив противное «до свидания», как горькую лекарственную настойку. И на душе потом весь вечер скреблось что-то невыразимое, но большое и холодное. Топотало ледяными лапками, подбиралось к сердцу. Так что до самого утра в Ромкиной квартире чувствовался запах валерьяновых капель. На следующий день позвонила Светочка – неожиданно, в последнее время они с Ромкой общались все реже и реже.  - Ромашка… Ром, я уезжаю. Она что-то еще очень долго рассказывала, объясняла. Ромка лишь слушал и иногда мычал в такт ее словам. На кухне закипал чайник, а в комнате, на тахте, ждал своего часа томик Гёте. Смолин понял главное: Светочка счастлива. И смог отпустить. Без боли, без глубоких сожалений. Просто произнес «Пока. Звони, буду ждать» и напомнил адрес электронной почты – на этом закончилась его многолетняя любовь и ее многолетняя дружба, оставив на донышке души каплю грусти. _***_ _ - Начни с начала, - важно ответил Король, - продолжай, пока не дойдешь до конца. Как дойдешь - кончай!_ _ Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес»_  - Ром, возьмешься за халтурку? Предложили с совершенно невероятным гонораром, но у меня сейчас завал такой… Перед Смолиным легла стопка листов со знакомой маркировкой «Тритона». Ромка поднял затравленный взгляд на коллегу и кивнул, не задумываясь.  - Отлично, Ром. За ним вечером заедут. И Смолин весь день до вечера мучился сомнениями и страхами: кто придет забирать бумаги. Вряд ли один из заместителей директора – на то у них курьерская служба есть. И все-таки иногда появлялась шальная надежда  - «А вдруг?». И тут же исчезала «Да нет. Не может быть». Смолин не мог оторвать глаз от циферблата: толстая маленькая стрелка замерла между девяткой и десяткой, а за переводом никто так и не явился. Ромка вздохнул, в сотый раз погладил пальцем фирменный знак «Тритона» и поднялся с места: ждать дольше смысла не имело.  - До свиданья, тёть Маш. Привычная череда поворотов – и освещенный лишь дежурной лампочкой коридор. Ромка ступал по мокрому полу осторожно, как цапля, поднимая ноги. И вздрогнул, почувствовав чужою руку на своем локте.  - Куда собрался? Тебе же просили передать – вечером заеду.  - Я… нет, я только… - Ромка никак не сразу смог спрятать улыбку в непослушных губах, поэтому опустил голову и молча протянул чудовищу стопку бумаг. Романов поспешно выхватил документы, едва не смяв листы, и застыл в молчании. Смолин тоже не двигался с места, лишь тяжело, напряженно дышал.  - Спасибо, в общем. Все тогда, пока.  - Аха, - тихо, еле слышно в ответ. Романов уже развернулся было, но хлопнул себя ладонью по лбу:  - Бл*ть, а деньги-то. Чего ты про деньги-то молчишь? Недоразумение, - он произнес это «недоразумение» так непривычно, негрубо, необидно, нехолодно, что Ромке снова вдруг захотелось улыбнуться. Несколько купюр легли в его ладонь, и на миг он почувствовал тепло чужой, немного грубоватой кожи. И снова возникла эта странная, согревающая неловкость.  Смолин мог бы сейчас поклясться, что чудовище чувствует то же самое. Наверное, именно поэтому деньги вдруг оказались на полу, разлетелись осенней листвой – и оба, Ромка и Романов, присели одновременно, пытаясь собрать купюры, стакиваясь руками, не поднимая головы.  - Слушай,  - чудовище вдруг замерло. – Наверное, я извиниться должен. За тот случай… Ну, ты помнишь. Ромка кивнул: то ли тому, что он действительно помнит, то ли – что прощает. На корточках сидеть было страшно неудобно – и он качнулся вперед на затекших ногах, едва не коснувшись лбом романовского подбородка. Чудовище придержало его за плечи и потянуло наверх, поднялось и застыло, так и не отпустив. Ромке снова почудился полузабытый уже запах корицы.  - Я зря наговорил тебе тогда все это. В общем, я был зол и… бл*ть… мы с Сашей поговорили недавно и выяснили всё.  - Всё? – выдохнул Ромка, поднимая голову.  - Всё. Он рассказал, что в тот вечер отвел тебя домой и оставил. Не понимаю, почему меня тогда все это так выбесило….  - Не понимаете? – Ромка приблизился почти вплотную, задержал дыхание. Чудовище опустило руки на его талию – и в Ромкиной груди зажглось что-то большое, теплое, начало расползаться по венам, скользнуло к низу живота, заставило прикусить губу и податься вперед. Сознание подернулось дымкой нереальности. Тусклый свет создавал иллюзию сна – и Ромка решился потянуться губами к чужим губам. Ему ответили – не сразу, скованно, со страхом. Смолин застонал, обнял чудовище руками за шею, вжался пахом – и почувствовал ответное желание. Поцелуй стал глубоким, превратился в борьбу – и Ромка уступил, позволил чужому языку скользить по кромке своих зубов, по деснам, позволил покусывать свои губы. Задыхаясь, он откинул голову, подставляя шею. Выгнулся, зажал рот ладонью, чтобы не дать вырваться еще одному стону. Чувствовал, как скользит по впадинке между ключицами кончик языка, как зубы прикусывают горячую, раскаленную кожу, как чужие  пальцы забираются под край рубашки – и гладят поясницу, пытаются забраться выше, пройтись по позвонкам.  - Не здесь, - горячий шепот в ухо. – Куда-нибудь… Ромка ответил невидящим взглядом, оглянулся, отступил, еле справившись с желанием, облизал малиновые губы. И заметил, как Романов тут же отреагировал, изменился в лице, стал похожим на хищника. Ромка прислонился к ледяной стене, остужая кожу, и  кивнул на лестницу:  - Идем. Там. Романов дернул его за руку, потянул за собой. Вверх по ступеням, оступаясь, оборачиваясь, снова и снова встречаясь губами – слишком долго, слишком тяжело контролировать желание.  - Сюда, - Ромка с трудом освободился из кольца рук, нашарил в кармане ключ и дрожащими пальцами вставил его в замочную скважину.  - Что это? – шепотом прямо на ухо, отчего по коже побежали мурашки, а волоски встали дыбом.  - Библиотека. Здесь, - вдох-выдох. – Никого не бывает… в такое время.  - Запереть дверь не забудь… Ромка плывет в каком-то полусне, откидывается на стол, ловит губами чужое дыхание, выгибается. Одежды уже нет, только кожа к коже. Мышцы сводит желанием и возбуждением, ногти впиваются в ладони. Он до крови прокусывает губу – и чувствует, как солёную капельку тут же слизывают, от чего хочется завыть, крепче вцепиться в сильные плечи. Ромка раздвигает ноги, обнимает ими чудовище, подается бедрами наверх, не в силах контролировать себя. И сноваслышит ломкий, прерывающийся шепот.  - Подожди, не так быстро… черт… Теплое влажное прикосновение к животу – и ниже, к паху. Ромка снова выгибается на локтях и все-таки стонет, почти скулит, распахивает глаза – и ничего не видит вокруг. Все плывет разноцветным калейдоскопом. Пальцы скребут по столешнице, скользят по гладкому пластику – и Ромке кажется, что он падает куда-то. Или наоборот – взлетает. Но чудовище вдруг отстраняется, подтягивает Смолина повыше и забирается сверху, между его раздвинутых бедер. Снова целует в губы, в шею, прикусывает ухо и снова что-то шепчет – Ромке не разобрать. Он лишь смотрит умоляюще, кусает губу, выгибается, тянет чудовище на себя – ближе, еще ближе.  - Будет больно… Ромка не слышит, не может разобрать слов,  но кивает головой. «Хочу, я хочу. Дай…» И опять скулит, когда все-таки накатывает боль. Замешанная на наслаждении, на чувстве принадлежности и обладания боль, почти желанная. «Он – мой…» Три… два… один… горлышко темной бутылки мелодично звякает о зеркало. Я чокаюсь со своим отражением. Вот в эту самую секунду  исполняется ровно год, 365 дней, как мы встретились. Но я найду букет ромашек на нашей кровати только завтра утром. Мое чудовище не знает, что я встретил его на сутки раньше, чем он меня. Пусть так и будет. Вы ведь не расскажете ему, нет? Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org