Автор : Уайт Кирстен
Название книги: Игры разума (ЛП)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/uait-kirsten/igry-razuma-lp

КИРСТЕН УАЙТ

ИГРЫ РАЗУМА 

ГЛАВА 1

ЭНИ

МЕСЯЦ ПЕРЕД ВСТУПЛЕНИЕМ В ШКОЛУ КЕЙНА

Я ЧУВСТВУЮ, ЧТО БУДУЩЕЕ ВОКРУГ МЕНЯ, подавляя меня. Это интервью, эта школа – мой последний шанс. Не существует других вариантов, других возможностей. Я могу слышать это в тоне тети Элен, когда она говорит со мной. Я могу услышать это, когда мои учителя обращаются ко мне по имени. Я слышу это, когда студенты перешептываются вокруг меня.

Машина переворачивается на асфальте, и я нервно тяну себя за край юбки, пока Фиа не хватает меня за руку и не шипит, чтобы я остановилась.

— Почти вернулась, — говорит тетя Элен, так же нервничая, как и я.

— Скажите ей остаться, — шепчет Фиа. Я бью ее в живот.

Если я останусь здесь, то я навсегда останусь поводом для насмешек и ходячей трагедией. Может, я заслуживаю этого. Я бы все равно никогда не смогла видеть. Может у бога были какие-то причины сделать меня слепой. Даже видя, как все рушится, я не могу ничего предотвратить. Я не могу вернуть родителей назад.

Но я хочу – мне _нужно_ – другое будущее. Я должна сбежать отсюда. От той, кем являюсь. Я должна убежать от себя самой. В новой школе, в новом городе, я могу стать другой Эни.

Школа Кейна должна принять меня. Обязана. Без этого…

По крайней мере, у меня есть Фиа. Так долго, как она будет рядом, я буду в порядке. И я знаю, что она никогда меня не бросит.

ГЛАВА 2

УТРО ПОНЕДЕЛЬНИКА

Как только он склоняется, чтобы помочь щенку спаниеля с печальными глазами, я понимаю, что не смогу убить его.

И это, конечно, губит весь мой день.

Я нервно стучу пальцами по джинсам (постукиваю, постукиваю). Он все еще помогает щенку, распутывая поводок вокруг дерева недалеко от бара. И он не только пытается освободить псину, но и говорит с ней. Я не могу услышать их разговор, но по хвосту видно, что разговор довольно приятный, его пальцы такие нежные, эти длинные пальцы, так и начинается мой плохой день, как и вся моя жизнь. Потому что если он сегодня не умрет, смерть придет за Эни, и эта смерть не может быть на моей совести.

Почему он должен помогать щенку? Если бы он пошел тем путем, каким должен был, то я с легкостью могла пересечь дорогу, выследить его у аллеи и избавиться от него так незаметно, как только это возможно.

Он не просто парень на фото или цель. Он тяжело дышит, спасая щенка. Его ноги едва дотягиваются до кузнечиков, когда он в последний раз гладит собаку. Его обувь потертая и джинсы на тонких ногах, и эти случайно спутавшиеся темные волосы. Глаза щурятся из-за забытых солнцезащитных очков, и этот тяжелый рюкзак напрягает его спину. У него слишком большие уши, и слишком большая улыбка, и ужасно большие глаза, он (ну реально слишком, слишком) большой для этого всего.

Я остаюсь в тени этой улицы. Зачем они послали именно меня, не пойму? Почему это не могли быть информация о краже или о банковском счете от генерального директора или шантажа судьи? Я бы справилась с этим. Да и всегда справлялась. Постоянно.

Я ничего не портила уже два года. Я сделала все, о чем просил Джеймс и все, что требовал Кейн. Все что угодно для безопасности Эни, и мы так живем, другого выхода просто нет, если это вообще можно назвать жизнью. Джеймс позволил мне пойти одной на задание, и я прекрасно понимаю, что это очередной тест, чтобы проверить, что я полностью под их властью, что они могут доверять мне, что моя потребность защищать Эни навсегда привяжет меня к ним, неважно какие чудовищные вещи я совершаю. Я не могу наложать.

Технически, я никогда и не ложала, я продолжала делать это, продолжала оберегать Эни и звуки в ее комнате, где она не видит ничего, кроме сломанных видений жизни. Возможно, она уже видела все это, наверно она знает, как все закончится для нас до того момента, как мальчик помог собаке и стал для меня особенным.

Эта немая псина погубила нас.

Но решение принято, и я должна пересечь дорогу, и закончить то, что начала. Сейчас же. Я не могу переиграть это. План ни к чему хорошему не приведет – ведь они могут следить за мной. Просто иди, не останавливайся.

Мои ноги коснулись асфальта и поволокли меня вдоль дороги, и я просто понятия не имею, что мне делать. На протяжении долгого времени мой мозг тренировался игнорировать неправильные импульсы внутри меня, тренировался работать несмотря на то, что я осознавала весь ужас происходящего. Сейчас я думаю только о себе, используя инстинкты для своей же пользы.

Кем решено, по какой причине это парень должен идти со мной сейчас, что-то, что я пока не могу понять, но чувствую, что двигаюсь в правильном направлении. Вот скоро я стану виновником смерти невинного человека с шелковыми ушками.

«Вы нашли моего пса!» Голос, который не мой по праву, а тот, который он должен слышать, наши глаза встречаются (серые, у него серые глаза, я бы навсегда закрыла его глаза), вот он в моей власти и скоро я покончу с этим.

Никогда не дружила с планом. Импульс, вот что мое.

«Это Ваш пес?» - спрашивает он, и его голос намного глубже, чем я могла предположить, такой добрый и нежный, не испортился под жестокостью, ведь я знала, что скоро так и будет. Вот он берет меня, мои большие голубые глаза, губы как у куклы, длинные каштановые волосы: Я как будто картина невинного подростка.

Я наклоняюсь и тяну собаку к себе. Ошейник слаб. Я должна как-то назвать пса. «Да! Спасибо. Мой папа – » Я сомневаюсь и осматриваюсь вокруг бара. Он следит за моим взглядом, потом резко убирает, цвет его лица в моих интересах.

Парни настолько беспечны.

Я стою, устремив взгляд на собаку, ведь я не могу вытерпеть его взгляд. «Ах, да, он должен был вернуться 2 часа назад. Я волнуюсь. Хлое нужно поесть.»

«Я не нашел ее», говорит он, его голос нежен и весел, как будь то он нарочно хочет стеснить меня. «Я лишь распутал ее. Классная собака».

На мгновение я потеряла ход мыслей, но потом вернулась к разговору. «Да, она такая, не так ли? Она – самый лучший друг во всем мире. О, боже, я выгляжу как полный лузер». Я специально хихикаю. Он улыбается в ответ. (Его серые глаза, они – мое мучение навсегда, чтобы я сделала, что еще я могу сделать, что мне, черт возьми, делать – ох, Эни, видела ли ты это? Знала ли ты, когда я уйду, что погублю нас обеих?)

«Ничего страшного. Я люблю собак, у меня была немецкая овчарка. До сих пор скучаю по ней.

Я обхватываю поводок вокруг руки, привлекая его внимание. Маленькие ручки, защищенные руки, которые он в мыслях мог бы держать, а ведь он думает, что я слишком молода для него. От вида моих рук я схожу с ума. «В нескольких кварталах магазин, где я могу что-то купить для Хлои. Хочешь со мной, я имею в виду, если ты не занят. Я с удовольствием отблагодарила бы тебя за помощь щенку, и если бы ты пошел со мной, я была бы очень признательна».

Я прекрасно понимаю, что он собирается сказать «Да» еще до того, как он это скажет, а я смущенно улыбнусь в ответ. Он хочет уйти из бара со мной, и он хочет узнать меня получше, а также разузнать насколько я стара или молода для него.

Что же такого натворили эти руки, ноги, парня, который попал в список Кейна? Я должна разобраться. Потому что я пойду против Кейна (о нет, нет, они убьют нас), и я должна узнать все возможное и покончить с этим. Когда они подкидывают мне работенку, они никогда не объясняют, почему. Хотя бы что-то. Они думают, что чем меньше я знаю, тем лучше. Я не такая, как остальные девчонки, кому нравиться помогать им, кто любит деньги и власть.

Конечно же, они знают, что у меня нет выбора. Если бы был, они бы уже давно были мертвы.

«Сюда». Я направляюсь в задуманном направлении. С одной стороны чувствую спокойствие, с другой – приближение бури, мы ходим по краю. Я падаю, чувствую, что все развивается, так как и было запланировано ими.

«Кстати, Я Адам».

«Ах, да, Я София», - говорю я с другой ухмылкой. Я почти теряю след. Я назвала ему свое имя – свое настоящее имя. Как это могло произойти? Ведь я всегда лгу. «Мои друзья называют Фия, ах да, точно, мой пес так считает, как я уже сказала – он мой единственный друг».

Он опять смеется. Я ему очень нравлюсь, и он хочет узнать мой возраст – я могу прочитать это в каждой линии его тела. «Ты живешь неподалеку?» - спрашивает он.

«Только проездом, лучше сказать, что-то вроде маленького путешествия» - его брови невольно подымаются, и даже несмотря на то, что я холодная девчонка, я улыбаюсь, по-настоящему улыбаюсь, ему сейчас не по себе, я знаю. «Мне 17».

Спокойный выдох. «А, понятно, без обид, но ты выглядишь моложе».

«Мне всегда говорят, что я понравлюсь, когда буду старше.

«Мне то же самое говорили, когда я был неуклюжим, страшненьким тринадцатилетним мальчиком, 6 футов ростом», он улыбается, предаваясь воспоминаниям и мне становится интересно, как же он тогда выглядел. И в то же время, какой он сейчас. «Мне 19, в случае, если я выгляжу старше или моложе своих лет».

«Не, ты выглядишь точно на свои года», он не врет, ему действительно 19. Со своим телом, со своим лицом, или с его ртом. Мои пальцы стучат, спрашивая, ну почему, почему он должен умереть? «А что насчет тебя, ты живешь неподалеку?».

«Вообще, я учусь. В медицинском университете».

«Хочешь стать врачом?», Мой голос наполняется маленьким страхом. Я считаю, он полностью прав насчет меня в своих мыслях, но мои глаза чертят линии пустых тротуаров, вытянувшихся вокруг нас. Я до сих пор не знаю, куда мы идем; я позволяю собаке выбрать конец пути.

Мне интересно есть ли у Кейн ясновидящая, такая как Эни, которая может увидеть меня сейчас. Также мне интересно, как я смогу спрятаться от читателей и шпионов. В голову лезут мысли, как же наверно больно умирать, и какое ужасное чувство после.

«Вот что. Мне по душе исследовательская сторона, чем лечение пациентов. Когда ты заканчиваешь?»

Я оборачиваюсь с улыбкой, готова на действия и я вижу их.

Я вижу трех мужчин. Темная одежда, тонкие жакеты, ничего примечательного у них не имеется. Они не смотрят на нас, они идут параллельно с нами. Они идут за ним или за мной, или вообще за нами обоими.

Дорогая, дорогая интуиция: почему ты повела меня по этому пути? Потому что быть в засаде этих трех шпионов – вовсе не моя идея, не мой план. Ну, хотя бы они не женщины; мои мысли и эмоции в безопасности. Мужчины не залезут ко мне в голову.

«Ну, давай же», говорю я, тяну я поводок, прибавляя шаг.

«И какого рода путешествие? На долго ты здесь?»

«Не знаю. Мои планы поменялись 5 минут назад». Я осматриваюсь через плечо, чтобы увидеть шпионов, три (цок, цок, цок – ненавижу цифру 3), худые плечи, один пистолет между ними, в середине (это ошибка, лучше бы у них всех была пушка – думаю, они это поймут), вычисляя нашу скорость и приближаясь все ближе.

Наверно я не помню, как это не чувствовать себя постоянно неправильной. Может без постоянного неприятного болевого жужжанья в моей голове, бурчанья в желудке, чувства, что вот-вот случится нечто ужасное, что ты не можешь это предрешить, чувства, которое уже стало мне верным другом последние 5 лет – может без этого всего Я – ничтожество. Наверно я могу только выбрать правильно, когда думаю об интересах других. Может я умру даже быстрее, чем думала.

Я опускаюсь к Хлое, пряча свое лицо в шелковый мех. Хорошо. Я могу умереть сегодня. Если я умру, они никогда не узнают, что не сделала я того, что они приказали, и Эни будет спасена. Кейн не сможет использовать ее, чтобы наказать меня, ведь я буду мертва. Но мне нужно сбежать от Адама, в противном случае все задуманное не имеет смысла.

«Сюда». Я заворачиваю в узкую аллею между кирпичными зданиями. Путь открыт по обе стороны, ясно, никаких препятствий, может не так отлично как бы хотелось, но все же, что есть, то есть.

«Это конец пути?» спрашивает он, поворачиваясь через плечо, пытаясь выяснить, куда я смотрю все время.

Я отпускаю Хлою и снимаю поводок. «Кыш», говорю я. Она смотрит на меня с глазами, полными печали и я издаю легкое рычание «КЫШ!» Собака рвется прочь из аллеи навстречу свободе.

Один из нас.

«Что ты – зачем ты отпустила щенка?»

«Это не моя собака», я становлюсь в позу и смотрю Адаму в его лицо, полное непонимания и вопросов. «Послушай внимательно. Сегодня я должна была убить тебя».

Наступила искаженная улыбка на его губах, как будто хочет сказать, что это вовсе не смешно. «О, это…»

«Если бы я собиралась убить тебя, ты бы уже был мертв. Я не знаю, почему они выбрали именно тебя, я надеюсь, ты мне это скажешь, но прямо сейчас у нас нет времени, т.к. три парня уже на пути к нам, и я не знаю, кого из нас они убьют либо вообще обоих замочат. В любом случае мы в полном дерьме. Так что держись от меня подальше, а я попытаюсь спасти ситуацию.

Как только он хочет спросить меня, о чем я вообще говорю, как появляются 3 шпиона, замедляют ход, приближаясь с настороженными взглядами и сжатыми улыбками. Их улыбки лживые.

Они лживы.

«Вот и Вы», говорю я. Я стою перед Адамом, специально закрывая его от этих трех кровопийц. Справа темные волосы – осторожные движения, слишком много мышц, не успеют они. Сэнди блондин в середине, пряча ствол, попытается не подвергнуть рукоприкладству, т.к. он зависит от своего оружия. С щетиной слева – тощий, плавные движения, вот он – моя самая большая проблема.

Они останавливаются напротив меня, а я так и не могу понять, за кем из нас двоих они пришли.

«Джеймс не говорил, что мне будет нужна помощь», говорю я. Их глаза мелькают друг на друга, этого достаточно. Они точно не с Кейном. «Ему надо предупреждать меня о таких вещах. Или вы хотите помочь во флирте с парнишкой? Ну что ребятки вы забираете его?

Сэнди блондин со своей пушкой улыбается, показывает свои белые зубки: «Да, конечно. Мы заберем Адама с собой». Опа. Они знают, кто он такой.

«Чего?», говорит Адам, его голос обрывается на полуслове, как будто что-то в горле застряло.

Значит, Кейн не посылал их, и я не их цель, зато сейчас они хотя бы знают, что я с Кейном. О, спасибо, какое облегчение. Я действительно должна быть разбита, если вся эта ловушка с людьми, кому нужен Адам, лучшее что вообще могло произойти со мной. «Он ваш. Только для начала назовите пароль».

«Пароль?» Мистер брюнет с мускулами заговорил, и я надеялась, только он задаст этот вопрос, он тихий.

Я смеюсь «Да я прикалываюсь. Я лишь немного хотела поиграть со словами. Неужели не смешно? Ну ладно, как хотите».

Тощий не улыбается. Он не переставал пялиться на меня, изучал все это время, и даже зная, что они здесь не за мной (почему, ты тупой мальчишка, что насчет тебя?), я знаю, что тощий уже и меня забрать рад, если только он разгадал мою загадку, как я пыталась разгадать Адама.

Тощий расхаживает. «У нас тут намечается поездочка для тебя, там, в углу стоит черный Седан.

«Отлично». Я вытягиваю руки, показывая, что я измученная и готова ко сну.

«Что, черт возьми, здесь происходит?» Спрашивает Адам, его голос нервный. Он все еще надеется, что это какой-то запланированный розыгрыш. «Я ни с кем никуда не еду».

«Было приятно познакомиться, ребятки», говорю я, кручу сумочку, потом кидаю ее в Сенди блондина с пушкой, опускаюсь на землю и вытаскиваю нож из ботинка.

Мускулистый поздно одупляется, перед тем, как осознать, что происходит, оказывается на земле и кричит, хватая свою порезанную правую ногу. Игра окончена. Блондин вертит в руках мою сумочку, наконец, бросает ее и выхватывает ствол. Я режу его правое предплечье. Он не сможет прицелиться левой – но где же этот тощий? Я не вижу его нигде.

Все постепенно падает сейчас! Я слышу какой-то шепот, легкий ветерок, потом щелчок сзади, швыряю свои ботинки и хватаюсь за челюсть блондина. Оглушенная, недостаточно задержав его; Сенди ругается, потому что его пушку кто-то вытянул. Я встаю на ноги, хватаю его за руку (пистолет валяется на земле), какой-то непонятный хлопок по коленке. Неправильный треск. Сейчас двое из них не смогут преследовать нас, один уже позади.

Руки обхватывают меня сзади, мою талию, и мой нож не помешает сейчас (плохо, плохо, плохо – я недостаточно хороша для этого, я знала, что вся проблема в тощем). Хлопнуть его по голове? Не, он это предвидит. Я хромаю и в нескольких дюймах поскальзываюсь, освобождая локоть, не действует, но все же что-то. Я сжимаю нож у его бедра, проклиная его, он не повалит меня, только стоит сжать руку, и я потеряю нож.

Кто-то пронзительно кричит – это Адам, он все еще здесь, я вообще о нем забыла, я поворачиваюсь и вижу, что он подымает с земли пистолет. Тощий собирался сделать это, но сейчас Адам опередил его, и если честно, я не знаю, хорошо это или плохо, потому что его рука так дрожит, что он может замочить любого из нас, я все-таки лгала, Я не хочу умирать, не хочу, черт возьми, действительно не готова умирать.

Тощий пытается подняться, толкая себя об стену, но Адам вскрикивает: «А ну назад! И ты тоже». Он направляет ствол на нас, и весь дрожит, о боже, пожалуйста, серые глаза не убивайте меня. «Убей ее, сейчас же!»

Тот, который с щетиной поднимается, но не отпускает меня, - он так сильно меня сжимает, что не могу дышать, мелькает перед моими глазами. Пожалуйста, не стреляй в меня, Адам. Я хочу догадаться, понять, почему ты оказался в этой ловушке. Я снова хочу увидеть Эни. Джеймс с ума сойдет, если я умру. Я больше никогда с ним не станцую.

«Та расслабься ты», говорит щетинистый. - «Меня зовут Коул, и мы здесь не затем, чтобы навредить тебе».

«Оставь ее в покое!»

«Адам, опусти пушку. Она единственная, которая желает тебе зла».

«Тогда зачем ты напал на нее?» Голос Адама пронзительный, скрытый паникой. О мои ребра, ребрышки, как же они болят.

«Ты мыслишь неразумно сейчас», - говорит Коул. «Он первая начала. Мы пришли, чтобы помочь тебе, а она атаковала нас».

«Но пистолет был у вас, а не у нее!» Он нервно им машет.

«А у нее был нож, у нее больше оружия в сумочке. Мне нужна твоя помощь. Осторожно опусти пушку и положи мне в карман, это лишь для оглушки. Он незаряженный, я использую его как приманку, если девчонка вдруг будет опасна, и мы сразу уйдем, и все будут в безопасности. Я даю тебе слово!»

Ненавижу такие пистолеты, просто терпеть не могу. ДА ОТПУСТИ МЕНЯ УЖЕ. Я пытаюсь двинуться и толкаю головой его подбородок, ведь его внимание повернуто к другому. Его руки освобождаются и это все, что мне необходимо. Я вырываюсь, и вот я свободна, моя рука высвобождена из его кармана и убегаю (боже эта боль, эта боль).

Но Коул не гонится за мной, он забирает у Адама пистолет. Теперь у него в руках оружие. Я падаю сильно на землю с каким-то треском, раздается выстрел в ногу, теперь понятно, что пистолет заряжен, он повален на землю, но не на долго, я приподнимаюсь и сжимаю пистолет у его груди, он трясется, и я останавливаюсь до тех пор, пока его глаза уйдут в сторону.

Черт, Адам – где Адам, пистолет выстрелил! Где же Адам? Он должен быть в порядке. Вот я вижу его, прижимающегося к стене, лицо белое от ужаса. Мой взгляд касается его тела. Нет ни крови, вообще нет крови нигде, о, слава богу, он не ранен.

«Ты в порядке», говорю я, но не до конца успокоившись, поворачиваюсь к Сенди, у которого замечаю телефон, что ж и его оглушаю ударом. Он упал быстрее, чем Коул. Темные волосы седеют, и наступает шок, держится за ногу, такой немощный, и вокруг уже ничего. Ему следовало больше тренироваться. Я поднимаю сумку с земли и ложу туда пистолет, и снова оборачиваюсь к Адаму. Он пялится на меня с ухмылкой. Ну да, почему бы не посмеяться надо мной? Я показала все, на что я способна. Я чувствую себя, словно я потеряла что-то, но это ведь глупо. Я потеряла все уже много лет назад.

«Я думала, он ранил тебя», говорю я.

«Фия», говорит он, задыхаясь. Он не смотрит на меня, только пялится вниз. «Он выстрелил в тебя».

Я тоже смотрю вниз, и он не прав, нет никаких дыр в моем теле, потом я смотрю влево, и мой голубой рукав кровоточит и вот она рана (ужасная рана кровоточит), где же эта пуля застряла в руке, охватывая левый бок.

«ВОТ, ЧЕРТ».

3 ГЛАВА

ЭНИ

УТРО ПОНЕДЕЛЬНИКА

ЭДЕН КЛАДЕТ РУКУ МНЕ НА ПЛЕЧО, ДАВ ПОНЯТЬ,       что она здесь со мной в этой крошечной кухне.

— Спасибо, что предупредила меня об аварии прошлой ночью. Вот-вот наступит запах краски. Кстати, нужно улучшить твою комнату. Стены темные, я бы назвала их слепыми и угнетающе-белыми.

— Подбери что-нибудь подходящее для меня.

— Конечно, кстати как долго ты собираешься оставаться здесь, нюхая чайные пакетики?

— Так долго, сколько потребуется.

— Оу! — Она щелкает пальцами. — Мы должны сходить в институт искусств. Ведь Фия не в городе, верно? А это значит, что мы можем пойти сегодня!

Я строю улыбку. Лучше бы я знала, где находится Фия, чем быть на свободе и расхаживать с Эден по городу. Но если это значит выбраться из этого места…

— Я изучала модернизм. Думаю, я могла бы рассказать много чего полезного.

— Я просто хочу, чтобы ты увидела лица людей, когда закончишь свой красноречивый рассказ о вспышке гнева ударом кисти, а потом возьмешь свою трость и сбежишь оттуда.

— Ах, если бы я могла видеть их лица, это бы ни было так забавно. Останешься на чай?

— Нет. Я должна брать интервью у нового охранника. Его имя Лиэм. Звучи жарковато, наверно, как думаешь?

— Ему 40, рябой и грязный, и он незамедлительно заполнит комнату такой вонью, что ты не сможешь дышать на протяжении всего времени.

— Ох и пессимистка. Подожди – ты вообще видела его? — Она колеблется, потом видит мою усмешку и хлопает меня по плечу. — Ладно. Я вернусь, когда закончу с этим, я расскажу тебе, каким вызывающе сексуальным он оказался. Люблю тебя. Пока. — Дверь тихо закрывается за ней.

Я хмыкаю, вынужденно пытаясь заставить себя увидеть этого парня, все еще веря, что это сработает. Эден уже ушла и мне не стоит волноваться, как спрятать свои эмоции, так что она не узнает, насколько я напугана, лучше мне подумать о чем-то другом.

Я слышу дверь и чуть не спрашиваю Эден, не забыла ли она что-нибудь, но нет. Это вовсе не она.

— Привет, Джеймс, — говорю я, ставя чайник на плиту, слыша пронзительные звуки воздуха. Не хочу видеть его сегодня. Я уже целую неделю просыпаюсь с ужасной мигренью. А вот и головная боль нанесла визит.

— Как ты узнаешь меня все время? — Диван скрипит, он садится и как всегда разбрасывает мои подушки. Он всегда делает так и меня это бесит.

— Ты ходишь как слон.

— Неправда.

— Самоуверенный слоненок. И воняешь как парнишка. Ты заполняешь мою комнату вонью именно тогда, когда я собираюсь выпить чаю. — На самом деле я солгала, он пахнет апельсинами и полночью. Он мог бы стать чайным ароматом.

Он смеется, и я понимаю, почему все девчонки вокруг без ума от него. Я единственная защищенная от него; слепа к его искусному обаянию. Вероятно, поэтому я ему и не нравлюсь. Он прекрасно знает, Фия больше ценит меня, чем его и так будет всегда. Вот что заставляет его ненавидеть меня, и желать ее все больше.

— Зачем ты здесь? — Я тянусь за кружкой и сажусь за стол. Вытаскиваю из чашки заварной пакетик и подношу к носу. Хмм, прекрасно, сладкий и зеленый, с кусочком меда. Все равно не сразиться с запахом Джеймса. Он будет сидеть здесь целый день, напрягая мышцы моей шеи. Эден сделает мне массаж, но не такой классный, как делает Фия. Я спрошу Джеймса, сможет ли Фия навестить меня, когда вернется.

И я возненавижу его, потому что Фия может приходить только тогда, когда скажет Джеймс.

— Тебе нужна помощь? — спрашивает он. Я закатываю глаза. Я практиковалась делать так, когда мы были моложе. Фия была моим личным тренером. Она была моим боковым зрением. В любом случае, Джеймс здесь не для того, чтобы помочь мне. Я не буду опять спрашивать, зачем он пришел. Я буду игнорировать, пока он сам не расколется.

Я сижу за столом, держу трость, чай остывает, тишина, делаю вид, что мне все равно, мне не страшно от того, что солгала Кейну.

— Ты знала? — Его голос груб с едва скрывающим гневом.

Мой желудок вибрирует от страха. Он мог бы поговорить о чем-нибудь другом.

— Знала что? Ты забыл, я не читаю мысли, Джеймс. Слава богу, твои мысли – полная загадка для меня.

— Знала ли ты, что Фия послана на задание?

Я выдохнула, сильно прижалась к стулу. Ох, Фия, Фия, что они сделали с тобой на сей раз?

— Я никогда ничего не знаю, — я ворчу. — Сколько раз мне повторять? Я НЕ ЗНАЮ. Я смотрю. И видения с Фией никогда не бывают точными, она постоянно меняет свои планы в свою пользу, и все вокруг нее меняется время от времени.

— Значит, ты понятия не имеешь, что она задумала.

Они не знают, что я солгала. Это значит, что я в безопасности, но вот Фия – нет.

— Зачем ты послал ее? Для какой цели все это? Ты же знаешь, какая она хрупкая!

Один из стульев падает на пол, и я вздрагиваю. Я не слышала, как он поднялся. Он может двигаться тихо, когда ему хочется, и это пугает меня.

— Это же ты сказала, что нужно убрать Адама.

— И вы послали Фию? Как ты мог? Я никогда не говорила, что Фия должна сделать это. Я вижу угрозы, все для интересов твоего отца, как ты и просил. Вот Адам и был той угрозой. Огромная, уничтожающая угроза. Разве ты не думаешь, что он заслуживает больше, чем семнадцатилетнюю девочку? — Как они могли? Как они могли послать Фию? После того, что с ней было в последний раз…

— Мой отец подумал, что это будет неплохим испытанием для Фии. Ты должна была увидеть мой приход. Можешь ли ты увидеть, что с ней будет, когда она вернется? Имеются хоть какие-то предположения, в опасности она или нет?

Я чувствую, что он прислоняется вплотную ко мне, он злой, разгневанный. Вот что я понимаю о нем, а другие не видят. Все, что касается Джеймса, его взгляды – гнев. Фия говорит, ты можешь лгать в своих мыслях и эмоциях, но только не твой внешний вид. Но я никогда не видела наружной стороны.

— Ну ладно, я знаю, что она не умирает. — Я суживаю глаза, бросая ему вызов. Смерть – это и было мое первое видение. Видение моей смерти, которое и уничтожило Фию. Это и есть причина, почему мы здесь, почему Фия стала куклой в руках Кейна. Причина, по которой она в опасности.

Я увижу мир, где она в безопасности, если это будет последним, что я увижу.

— Ты скажешь мне, что еще видишь, связанное с Фией. Если вдруг что-то случится с ней…

Я делаю маленький глоток чая, молюсь, чтобы он не увидел мою дрожащую руку, и поднимаю бровь.

— Если с ней что-то случится, я не захочу видеть тебя никогда вновь, ведь в мире не останется ничего, что бы меня волновало.

— Ты не единственная, кто заботится о ней.

«Неужели твоя ложь действует на ясновидящих и всяких колдунов? Ведь я всего лишь скромная предсказательница, И я знаю, что ты обманываешь даже себя».

Звонит его телефон, и шаги слона все позади, останавливаются возле двери. «Да пошла ты, Анабель».

«Не, но спасибо за приглашение». Я тайно улыбаюсь, когда он закрывает за собой дверь. И затем я опускаю свою голову на стол и начинаю реветь. Зачем они послали ее? Что она сделала? Как я могу быть спокойна, если я даже не могу увидеть ее?

ГЛАВА 4

ЭНИ

5 ЛЕТ НАЗАД

ФИЯ СОШЛА С УМА. Я МОГУ ПОЧУВСТВОВАТЬ ЭТО, КОГДА ЕЕ ПАЛЬЦЫ сжимают меня. Она обычно не берет первой мою руку, пока я не возьму; она знает, меня это раздражает, мне так удобней. Кроме того, мы сидим здесь. Я не знаю, что ее гложет.

Образцовая школа начинается с его плавного голоса. Звучит культурно и умно. Словно говорит наше будущее. «Конечно же, Анабель получит все необходимые знания. Фонд Кейна предоставляет всем студентам жилье в лучших общежитиях, все включено, каждая девушка получает личный курс обучения для того, чтобы обеспечить лучшее образование и гарантировать блестящую карьерную ступень. Мы верим в то, что не бывает неспособных, у каждого свои достоинства, и, что наши студенты обладают необычайным даром, что нельзя сказать о студентах из обычных школ».

Тетя Элен воркует; пролистывая брошюры, звучит густо и дорого. По правде говоря, она такая же спокойная, как и я, ведь я больше не буду жить под ее крышей. Получить двух грустных, странных девочек от своей сестры никогда не входило в ее планы. Но… Я не могу бросить Фию. Как я могу оставить ее?

Нет. Это слишком хорошая возможность отказаться. Может жизнь Фии станет намного лучше, если меня не будет рядом. Если она не сможет волноваться обо всех вещах, которые не вижу, или еще хуже, которые вижу, возможно, жизнь без меня – это единственное, что необходимо Фие.

И я бы могла начать все с нуля. У меня уже несколько лет не было никаких видений. Может все закончилось. Если я расстанусь с людьми, которые знали обо мне столько подробностей, я смогу покончить со своим даром.

Однако не знаю, захочу ли я этого. Потому что без видений, я вообще ничего не вижу. Я все еще не поняла, сделают ли они темноту лучше или хуже. Но это не остановит меня от желания увидеть их.

Одно из моих видений, худшее, пронзает мой разум. Сейчас, два года назад. Мне было 12, я сижу на диване. И вот я оказываюсь в машине, мои родители сидят на передних местах, играет радио, и такие помехи, - как я вообще оказалась в этой машине? Что, черт возьми, происходит? Как я смогла это увидеть? Я пыталась заговорить, сказать родителям, что я здесь, могу их видеть, что впервые увидела в 8. Но ничего не произошло! Но потом все пошло верх дном – стоял ужасный шум поломанного металла и стоны, вокруг летало стекло, машина всмятку.

И мои родители.

Когда я открыла глаза, я вернулась в эту темноту, крича. Моих родителей больше нет, раньше срока. Фия пытается успокоить меня, выясняет, о чем я вообще говорю. Я так сильно напугала сиделку, что та позвонила родителям, чтобы они сейчас же ехали домой. Они никогда не сделали этого.

И самое худшее из этого, что мучает меня больше всего, это желание знать, что мое видение послужило гибелью родителей.

С тех пор как это случалось уже несколько раз – видение заполняет весь мой полуночный мир. Разбитые вспышки будущего, настоящего, или, я даже не знаю чего именно. Не хочу знать. Мои глаза бесполезны.

— Эни, — Фия шепчет, пугая меня, как обычно наша тетя говорит с мужчинами — Джон? Дениэл? Я уже забыла его имя. Она шепчет мне, ведь она знает, что только я услышу. — Что-то не так. Что-то плохое.

— Что ты имеешь в виду?

— Он – не... Я не могу это объяснить. Не делай этого. Все это неправильно.

— Простите, девочки. У вас есть вопросы? — Я могу слышать его улыбку. Он довольно таки уверенно держится. Мне интересно, красивый ли он. Думаю, еще как. А так же интересно, красива ли я. Фия говорит, что да, но она самый лучший лжец на планете.

— Да, есть. — Фия спрашивает его. — У меня много вопросов. Тетя Элен, можете подождать пока снаружи?

— Я думаю, в этом нет необходимости, — говорит она, в ее голосе слышно неодобрение.

Она обеспокоена, что Фия все расскажет, и что они поймут, что я не только слепая, но и сумасшедшая, и школа откажется от меня.

— Нет, это не проблема, — Дениэл/Джонсон отвечает. — Нет большего счастья, чем поговорить с Фией лично. Почему бы вам не встретиться с моим помощником и решить все вопросы с вступлением? Столько бумажной волокиты! — Он смеется, и моя тетя покидает комнату, закрывая дверь с едва слышным скрипом.

— Итак, — он говорит не так профессионально, а уже более развязно. — Какие будут вопросы?

— Это все бремя!

— Фия! — возмущаюсь я.

— Ну и зачем ты говоришь это? — спрашивает он.

— Не знаю. — Она напряжена, разочарованная собой. — Если бы я знала почему, я бы сказала тебе. Эни, послушай, пожалуйста. Это плохая идея. Мне плохо. Мы должны уйти. Мы будем в порядке. Школа найдет других, и у нас все будет хорошо, не так ли? Вместе? Мы должны остаться вместе. Пожалуйста.

Я открываю рот, чтобы ответить ей – ведь мне тоже плохо сейчас, лишь потому, что хочу быть в этой школе больше всего на свете. У меня здесь ничего нет. Тут я останусь только слепой сестрой, бедной слепой сиротой. В такой школе я могла бы оставаться просто Эни. Я могла бы понять, кто такая Эни за всей этой слепотой. Но я не могу оставить Фию. Никогда.

Перед тем как что-то сказать, Джон/Дениэл говорит:

— Тебе не по себе из-за этого всего? Можешь описать свое чувство?

— Нет, я не могу описать это чувство, — цокает она. — Все, что я знаю, что это плохая идея и, что ты – лжец и я должна держать Эни подальше, подальше от тебя и твоей тупой школы.

Он стоит, и я могу слышать его хитрую ухмылку:

— Тебе 12, не так ли? Знаешь, Фия, нам нравятся девушки с таким твердым характером. Я вижу, что вы обе дополняете друг друга. Как ты относишься к тому, чтобы присоединиться к нам? И я должен сказать, что организация Кейна богата связями в медицинском сообществе; мы могли бы незамедлительно приступить к выяснению ретинопатии Анабель – что является главной причиной ее слепоты.

Я сжимаю руку Фии, мое сердце вот-вот остановится. Школа. Новый шанс. И может быть, только предположительно, новые глаза, которые увидят то, что должны видеть.

— Пожалуйста, пожалуйста, прошу тебя, пошли со мной. Ну, оставайся. Поэтому тебе и плохо, что нас должны были разделить, но сейчас все меняется и это идеальный вариант.

— Все это неправильно, — шепчет она, но я не отпускаю ее руку. Не отпущу. Я уже знаю, что все будет по-моему, ведь она всегда мне уступала, мы пойдем вместе, и наша жизнь начнется заново.

ГЛАВА 5

ФИА

УТРО ПОНЕДЕЛЬНИКА

Я ПРОВЕРЯЮ ТРЕХ ПАРНЕЙ – ВСЕ ОНИ ЛЕЖАТ НА ЗЕМЛЕ. НАМ НАДО уходить.

— Давай, пошли.

Я ухожу по аллее, но Адам не следует за мной.

— Что только что произошло? — спрашивает он.

— Пожалуйста, — говорю я, стискивая зубы. — Мы должны убираться отсюда. Один из парней звонил кому-то, а я не могу больше драться ни с кем.

Адам все еще не решается. Он смотрит на парней, потом на меня, снова и снова, как будто пытается собрать пазл воедино.

— Пожалуйста, — снова говорю я. — Они собираются убить нас. Они уже выстрелили в меня. Пожалуйста.

И потом его глаза расширились от шока, он бежит ко мне. Он не бежит возле меня, в нескольких шагах от меня. Он решил, что я его лучший выбор, я надеюсь, он прав.

— Мы должны позвонить в полицию.

— Нет, мы не можем. Ты должен быть мертв, Адам.

— Я - что?

— Я не знаю, что хотели эти парни от тебя. Но те парни, на которых я работаю, хотят твоей смерти. И если ты не будешь мертв, из-за тебя они убьют единственного человека, которого я люблю во всем мире, чтобы наказать меня за то, что я не выполнила их приказ. Так что, кто бы ни интересовался, ты – мертв.

Он опять останавливается.

_Пожалуйста, прекрати останавливаться, Адам у нас нет времени на это. _

— И ты действительно собиралась убить меня? — Он реагирует спокойно – слишком спокойно, наверно он в шоке. Он разглядывает меня с аналитическим взглядом в лице, я все еще пазл. Неправильный пазл.

Я хочу схватить себя за плечо, я знаю, я должна остановить кровь, но боль усилится, если я дотронусь до него.

— Да, то есть, нет. Я была послана убить тебя. Я бы не убила. Не смогла бы. Банально. Поэтому мы с тобой в полном дерьме. — Я делаю глубокий вдох (эта боль, даже если вздохнуть, я бы с удовольствием потеряла сознание, но у меня нет на это времени) и смотрю прямо ему в глаза. — Я работаю на очень, очень плохих людей. И я собираюсь сделать все возможное, чтобы ты был в безопасности. Мне нужна твоя помощь оставить тебя в живых, ты понял?

Он осматривается назад в аллею, и я могу увидеть линии на его теле, он все еще в недоумении. Потом его плечи подмигивают мне, и я победила его, по крайней мере, сейчас, и я делаю свою работу на отлично.

— Хорошо, — говорит он. — Но ты должна ответить на некоторые вопросы.

— Поверь мне, у меня их больше, чем у тебя. Нам нужна машина.

— У меня есть машина.

— Ты мертв, забыл? Это значит, никакой машины, ни банковской карты, ничего такого, что могло бы напасть на твой след. — Моя голова кружится, я не могу слышать свои инстинкты, если не мыслю трезво. Я уже так напугана, что не могу просто услышать себя. — Остальные парни. Их машина на стоянке. Мы можем воспользоваться ей.

Столько проблем. Не будет никакого тела, ведь Адам жив. Но нет! Коул на аллее! Новый путь открыт, он спасет меня и Энни, а также Адама. Север был правильным решением. Возможно, мои инстинкты не так уж и нарушены.

Я держу телефон в руке и прислоняюсь к стене.

— Кто-то может увидеть нас. — Адам нервно осматривается. — Ты истекаешь кровью, слишком сильно. — Он пялится на мое плечо, не мигая, как будто очарован. Потом покачивает головой, закрывает глаза, и открывает их. Я вижу по его взгляду, что он принял решение, решается не волноваться. Это не то, что многие сделали бы. И я уважаю его за это. — Позволь позаботиться о твоем плече, — он опускается на колено, и освобождает свое плечо: — У меня с собой аптечка.

— Я думаю, что справлюсь с этой раной.

Он наклоняется и открывает свою аптечку, (зачем она ему постоянно? Мне надо приобрести такую), достает ножницы и срезает рукав над раной, я не смотрю, ненавижу кровь.

— Я собираюсь позвонить кое-кому. Веди себя тихо. Он не должен услышать тебя. — Я набираю единицу, проходит два гудка, прежде чем Джеймс отвечает.

— Фиа, милая, ты справилась? Мне забрать тебя домой? — Его голос легок и нежен, но его вопросы… Он переживает за меня, он не хотел, чтобы я шла на это задание. Я хочу прочитать это в нем, но не могу позволить себе.

— Я в засаде, — говорю я, с трудом дыша от боли из-за Адама. — В меня выстрелили.

— Где? Насколько серьезно? — Джеймс пытается казаться, что это все работа, но я слышу настоящую заботу. Может мне просто, кажется. Я не знаю.

— В плечо. — Я стиснула зубы, затем громко начала ругаться. Адам положил руки твердо и уверенно, и я удивляюсь, почему он может быть так спокоен из-за пистолета, который только недавно приводил его в ужас. — Я буду жить. Трое ребят, не знаю, кто они. Они не наши

— Конечно же, не наши!

— Вы никогда никого не знаете. Я оставила всех троих внизу, но они живы.

— А цель? — Он спрашивает это более тщательно. Он знает, как это отразится на мне. Он знает, но он все еще не в силах остановить своего отца отправлять меня на задания.

Цель тщательно применяет ленты и марлю, чтобы остановить кровотечение. У этой цели нежные руки, запятнанные кровью сейчас, хотя и не таким же образом как всегда мои. Цель представляет собой человека, и у него красивые глаза, и он помогает щенкам и доверяет девушкам, которым не должен доверять. Он дышит очень глубоко и равномерно, не спеша. Адам тихо бормочет что-то себе под нос, и я хочу знать, что именно. Я хочу знать, почему этот мальчик, которому должно быть страшно, наоборот держится спокойно, пока зашивает мое плечо.

— Мертв. Тело на аллее вместе с остальными парнями. Я предполагаю, что они хотели бы прибрать все вокруг, здесь столько крови, не в их пользу найденные отпечатки.

— Ты можешь вернуться?

— Я справлюсь.

— Ты уверена?

— Да.

Я уже собираюсь положить трубку, как слышу, как он говорит:

— Фиа?

— Что?

— Я рад, что с тобой все в порядке. Мне жаль, что все так вышло.

Я хочу поверить ему. Очень хочу.

— Не сомневаюсь. — Я кладу трубку. Адам заканчивает с перевязкой плеча, потом смотрит прямо мне в лицо.

— Мои поздравления, — говорю я, слабо улыбаясь. — Ты официально мертв.

Он хмурится, затем расстегивает свою черную рубашку и окутывает ею мои плечи, так, чтобы прикрыть рану. На нем только тонкая белая футболка сейчас.

— Мы можем поговорить?

— Как только угоним тачку. — Я подымаюсь, слегка покачиваясь, что, безусловно, унизительно для меня, затем двигаюсь в направлении оставленной Коулом машины. Адам следует за мной, на полшага от меня. Вижу черный седан с водителем. Больше никого. Лучше бы в меня не стреляли, так было бы намного проще.

Я должна пойти на уловку или еще что-нибудь, но я слишком устала. Иду по направлению к машине, протягиваю руку и открываю дверь водителя, (могли бы и закрыть, хотя это слишком глупо), и я в полном недоумении, когда вижу женщину около двадцати лет за рулем. У нее каштановые волосы и карие глаза, и лицо, полное шока и непонимания.

— Ты, — говорит она в таком тоне, как будто знает меня.

Я отвечаю, достав пушку и направив ствол на нее.

— Вытаскивай ее из машины, — говорю я. Адам не двигается, поэтому я повторяю. — Вытаскивай.

Он делает так, как я сказала, вытаскивая ее на тротуар. Она в сознании, но сморщивается от боли, и я почти сожалею обо всем.

— Я должен быть за рулем, — говорит Адам, смотря на мое плечо.

— Ты не знаешь куда ехать.

— А ты знаешь?

— Нет, но моя интуиция лучше твоей. — Моя интуиция лучше любой другой.

Он садится и я тоже. Кресло кожаное и все еще теплое. Я спокойно усаживаюсь, еду с точной скоростью и направляюсь на восток – больше никакого севера, спасибо большое, прочь из города. Мы везунчики. Осталось пять часов до Чикаго.

Я заглядываю в систему Онстар, но я ничего не вижу. И я не чувствую, что машину прослеживают. Не думаю, что они позвонят в полицию. У меня хорошее чувство по поводу этой машины.

— Фиа. — Его голос ровный и я прочитываю, что он пялится на меня. Сейчас я бы хотела оказаться в продуктовом магазине, что-нибудь поесть и посмеяться, покормить Хлою. Я скучаю по Хлое. Я бы хотела, чтобы она была моей собакой, а мой отец был бы алкоголиком, и я была бы тем типом девушки, которую Адам мог бы позвать на свидание, спасать и влюбиться. Я бы хотела, чтобы мое плечо так сильно не болело, и я не хотела умереть, потому что это значит, что я не могу набивать ритм ногой, я не знаю, как остановить эти мысли и чувства, нахлынувшие внутри.

Слишком много крови на сегодня.

— Чем ты занимаешься? — Спрашиваю я, сканируя дорогу. — Ты ведь только студент, не так ли? Я не могу понять, почему они хотят твоей смерти. У тебя влиятельные родители?

Он наклоняется назад и потирает лоб.

— Мой отец – дантист, а мама работает, помогая нуждающимся. — Он недоволен. — Они будут думать, что я мертв, не так ли?

— Ты не можешь с ними связаться.

— Это известие убьет их.

— Ты можешь быть в списке пропавших. У них будет надежда. А ты действительно жив, что является лучшим для их надежды. Все наладится. — Я хочу повернуться и взять его за руку. Но не могу.

— Как именно это наладится?

Я смеюсь, искренне смеюсь, или, по крайней мере, единственной моей улыбкой. Коротко и жестко, и мое горло болит.

Он вздыхает.

— Я не студент. Я доктор.

— Сколько тебе лет? — Мне не должно быть больно, что он соврал о своем возрасте, но мне больно. А также обеспокоена, что не могу сказать ему о своих чувствах. Это плохо.

— Мне девятнадцать. — (Ха, все же я была права, он не лжец). — Я просто добился всего намного быстрее. Я переехал сюда, чтобы закончить проект по исследованию отслеживания и диагностики заболеваний головного мозга с помощью комбинации химического анализа и МРТ сопоставления.

Я издаю нейтральный звук. Я не имею понятия, что это значит, и почему он должен умереть. Мне нужно сосредоточиться на вождении.

Я практически теряю сознание, поворачивая на шоссе.

Мы на обочине и я передаю руль Адаму. Я найду место, где спрятаться Адаму в Чикаго. Я должна ехать домой, чтобы они ничего не заподозрили. Я не знаю, что дальше делать, но нужно забрать Энни и затем сбежать всем вместе. (Прекрати думать об этом. Никаких мыслей). Предполагаю, что они еще не знают, что я планирую. Я могу умереть, как только вернусь. Я надеюсь, что Энни не видит это, не видела и не увидит. Я не хочу, чтобы она это увидела.

Но если они сначала убьют ее, я перебью столько ублюдков, сколько смогу, пока не погибну.

— Кто ты? — Спрашивает Адам после нескольких минут. Обычно я не люблю ездить на пассажирском сиденье, но сегодня я чувствую себя хорошо. Адам дал мне что-то из своей аптечки, чтобы заглушить боль. Чувствую себя глупо. Глупо, глупо, глупо. Обычно я резкая. Быть грубой постоянно утомительно. Я хочу взять все остальные таблетки с его аптечки.

— Я – Фиа. Я тебе уже говорила.

— Я видел тебя на этой аллее. Ты сходила с ума. Ты уложила трех парней. Но ты такая маленькая девочка. Ты выглядишь такой хорошей и красивой. — Он краснеет, и я улыбаюсь. Я надеюсь, он замечательный. — И я не понимаю, кем ты была – кто ты сейчас, одно из двух.

Он не понимает, он не может.

— Я должна делать то, что они мне говорят. У меня нет выбора. На аллее у меня были иные инстинкты. — Я зеваю, расслабляя ноги и закидывая голову на сидение. Сейчас я в безопасности, с Адамом.

— Три больших парня. Это больше, чем просто хорошие инстинкты.

— Хорошо, — говорю я, закрывая веки, потому что тяжело, тяжело, тяжело. — У меня идеальное чутье. И моя сестра видит будущее. А секретарь моего босса может читать мысли. И моя бывшая соседка по комнате может читать эмоции людей.

— Пожалуйста, не ври мне. — Звучит грустно. Я никогда не хотела его огорчить.

Я чувствую себя плохо и в то же время хорошо, я просто хочу спать. Я засыпаю.

— Кто сказал, что я вру? — Бормочу я себе под нос.

Все болит. Я вообще не могу двигать пальцами, потому что-то не так с моей левой рукой, и ничего кроме боли я не ощущаю, яркая, плавающая боль. Я широко открываю свои глаза и…

О нет. Черт, не может быть. Я не сделала этого. Я не убила Адама. Он сидит рядом со мной, за рулем, (я позволила ему сесть за руль? Зачем я позволила ему?), вот он живой.

Энни, пожалуйста, только будь в порядке. Я разберусь с этим всем, и Энни с Адамом будут в полной безопасности, так как сейчас я вспомнила, что не убила парня, а также я помню, что была рада, что не сделала это. Правильный выбор. Я не уверена, будет ли конец всего правильным, точно так же как мое ранение было правильным выходом. Сейчас я во всем уверена, я сделала все верно.

Я хихикаю. Я ничего не могу поделать. Мое плечо так сильно болит, я ранена, и я еду к Джеймсу в машине с парнем, которого должна была прикончить, но не убила, мой мир разбит, я должна все выяснить как можно быстрее, в противном случае мы все будем мертвы.

— Ты проснулась, — говорит Адам, оглядывая меня своими нежными серыми глазами.

— У тебя красивые глаза. Я рада, что ты жив.

— О, да, я тоже рад.

— Я чувствую себя потерянной.

Он устремляет взгляд на дорогу.

— Наверно это из-за антибиотиков, которые я вколол. Совсем немного. Мне нужно было подумать.

Хм. Он оглушил меня. Интересно получается. Я чувствовала себя в безопасности рядом с ним. И до сих пор чувствую. Мои инстинкты испорчены от стольких лет злоупотребления. Может, я пытаюсь убить себя? Я недостаточна храбрая для того, чтобы попробовать жить новой жизнью, но может мое подсознание храбрее, чем я, оно мне поможет.

Ах! У Адама длинные ресницы. Длинные руки. Длинные ноги. Все. Эйден бы закатил злую шутку. Я хихикаю, представляя это.

Соберись, соберись, соберись.

— Ты оглушил меня.

— Я почти проехал три различные больницы. Ты истекаешь кровью.

Я смотрю на рукав его рубашки, он мокрый.

— Я испортила твою рубашку, прости. — Я снова хихикаю. Я столько лет не смеялась. Может Адаму стоит почаще меня оглушать. Круто.

— Я найду другую.

— Почему ты не сбежал? Почему не вызвал копов?

Он на минуту молчит, держит пальцы на руле.

— Потому что я пытался понять, что к чему. Я верю тебе – я бы не поверил, если бы остальные парни не показали мне, но все слишком странно, чтобы быть подделкой. Плюс я, заглянул в твой кошелек. Еще один нож в подкладке с несколько тысяч долларов. Четыре разных удостоверения личности. Те фото твои и Энни?

Я вздыхаю.

— Да.

— Она первая, которую они убьют, если ты наломаешь дров.

— Я уже наломала. Она первая, которую они уберут, если я не решу эту проблему. Подожди, откуда ты знаешь ее имя?

— Ты сказала. Я имею в виду, когда ты была в отключке. Я задавал вопросы, а ты отвечала.

Я подозрительно смотрю на него.

— Ты должен знать, что я постоянно вру. — Многие кидаются словами, я вру всем своим телом. Я вру в своих мыслях и эмоциях; Я везде вру, что и делает меня той, кем я являюсь. Я лучший лжец на всем белом свете. Я надеюсь, что я солгала, несмотря на все, что он спрашивал. — Что я говорила?

— Ты действительно убила трех людей?

Скок, скок, скок, мне нужно тащить свою задницу из машины. Не могу дышать.

— Почему ты не остановился у больницы?

— Я знаю, почему втянут во все это.

Почему он все еще говорит со мной? Он должен быть напуган, он должен быть подальше от меня.

— Да ты что.

— Мои исследования. Над которыми я работал. Я говорил тебе, что это МРТ и отслеживания химических веществ в организме для изучения мозговых расстройств, не так ли? То, что я не сказал, так это то, что существует конкретная направленность. Я сопоставляю функции мозга людей, которые владеют экстрасенсорными способностями. Все началось с сумасшедшей тетки по маминой линии, я хотел опровергнуть эту версию, но обнаружил определенную структуру. Конкретные зоны мозга более активны, чем другие, некоторые химические вещества присущи. Только у женщин. Вот я и решил начать свои исследования, стал собирать информацию о населении, чтобы найти те же структуры у женщин, которые нельзя назвать природными.

Я закрываю глаза, устремляю голову в окно. Если бы у них была информация, если бы они могли получить доступ к медицинским записям и найти женщин без помощи их ясновидящих, они могли бы воплотить их мечту в реальность. Никто бы не был в безопасности.

— У них не должно быть желания убить тебя. — Я шепчу. — Ты просто их заветная мечта. — И теперь я знаю, что должна прятать его несмотря ни на что, потому что если бы Кейн узнал это, он бы заполучил его…

— Мне бы хотелось взглянуть на твой мозг, — говорит Адам.

Я фыркнула.

— Это самая странная вещь, которую я слышала за всю свою жизнь.

— Я имею в виду МРТ. Я бы хотел провести несколько тестов. На тебе и Энни, если можно, если у нее действительно экстрасенсорные способности, как ты говоришь. Может у тебя они тоже есть. Мне многое остается неясным. — Он трогает волосы руками, и я понимаю, почему у него такой растрепанный вид. — Если честно, я не очень уверен в своих исследованиях. Я до сих пор рассматриваю это как набор психических расстройств, которые мы можем видеть в процессе сканирования. Но если все это – _правда_…

— Это правда. Обещаю. И нет ничего особенного в моем мозге. Если бы ты отсканировал его, ты бы увидел клубящуюся черную массу. — Я закрываю глаза и представляю свой мозг. В нем много черного, и всюду темнота, и красный с ярко светящимися пятнами, в которые хочется вцепиться, представляются вещи, которые я не хочу видеть снова. Сканирование моего мозга подарит ему кошмары.

— Но ты сказала, что у тебя идеальные инстинкты.

— Я никто. Я натренированная машина по разрушению. — Чикаго маячит перед нами, старые здания и строительство новых зданий и автомобилей, и деревья, и озеро, и я так устала от всего, мое плечо ужасно болит, я должна как можно быстрее добраться домой, и надежно спрятать свои мысли и эмоции.

Никакой проблемы.

— Как только мы доберемся до города, остановишься и выйдешь. Можешь взять немного наличных в кошельке. Позволь мне посмотреть твой кошелек и телефон.

Он достает содержимое из кармана, и я проверяю его телефон. Он никому не писал и не звонил. Хороший мальчик. Я открываю форточку и выкидываю все содержимое из машины.

— Эй!

— Э, ничего. Ты жив, помнишь? И если ты хочешь оставаться в живых, и ты должен в точности выполнять все, что я тебе скажу, никаких возражений. Найди самый дешевый отель. Я не хочу знать, какой и где, набери почту [email protected], пароль north1, пошли письмо. Я проверю ее, и мы договоримся о встрече. Я не знаю, когда отвечу, но я напишу. Я не могу наперед планировать свои действия, тогда меня рассекретят. Если уже этого не сделали.

— Ты часто это делаешь? — спрашивает он, лоб морщится.

— Только для тебя. Только не облажайся. Помни, ты мертв. Я рискую всем сейчас. Ты понимаешь это?

Он подъезжает к тротуару, мы находимся в каком-то районе, старые кирпичные здания, не цветущие деревья, дует ветер, холодно.

Он поворачивается ко мне и кивает. Его лицо открытое и невинное, и я понимаю, что он не соврал бы, даже если бы хотел.

— Фиа, ты спасла мне жизнь. Или просто пожалела. Неважно. И я не собираюсь навредить твоей.

Я улыбаюсь в ответ. «Я рада, что ты остановился помочь щенку». Потом я выхожу из машины. Дует ветер и от этого моя рана болит еще больше, мы стоим возле машины. Я снимаю рубашку и передаю ему, пожимая плечом. Я не могу видеть рану. Я не смотрю вниз на плечо (кровь, ненавижу кровь, по крайней мере, мою кровь).

«Ну что, как-нибудь спишемся?»

«Если я останусь жива», отвечаю с ухмылкой, затем, поддавшись внезапному порыву, я иду на цыпочках, подхожу к нему и целую в щеку. Невероятное чувство. Мне действительно хорошо. Лучше бы я держала свои эмоции внутри, попыталась узнать, что все это значит для меня. Но опасно показывать эти эмоции дома.

Я возвращаюсь в машину и еду в самое опасное место на земле. Я должна быть напугана, я должна развернуться и уехать куда-нибудь прочь. Я должна свернуться в клубок и рыдать. Вместо этого я размышляю обо всем, что заставляет меня злиться – много чего, столько проблем, и внутри я начинаю напевать песню Джастина Бибера.

Я смогу. У меня все получится.

ГЛАВА 6

ФИА

4 ГОДА НАЗАД

— ЭТО НЕСПРАВЕДЛИВО.

Я СТОЮ, НОГИ НА ШИРИНЕ ПЛЕЧ, РУКИ скрещены. Я не собираюсь бояться Мисс Робертсон. Мне плевать, что ее плечи расширились, как плотно связан пучок волос, что студенты перешептываются, что она знает о моем жульничестве, даже не смотря на меня. Она не испугает меня (пугает, и я ненавижу ее за это).

— Что именно несправедливо? — Она поднимает свои брови на меня.

— Почему мой тест состоит из эссе? Ведь у всех остальных тест с вариантами ответов!

Она улыбается; это не касается ее глаз. Лживая улыбка. Она – лживая сука. Да все тут врут. Ненавижу это место, ненавижу всю обстановку, изо дня в день я чувствую себя все хуже. Ненавижу две открытки тети Элен, посланные нам за три месяца, как мы тут, пишет, что она в Египте, и что ей жаль, что школа даст всем каникулы на лето. Ненавижу эту красивую столовую со всеми блюдами, ненавижу прачечную со стиральной машиной, ненавижу классные комнаты с малым количеством студентов и таким вниманием к ним.

Энни все это по душе. У нее личный наставник. Они говорили с огоньком в глазах. Она счастлива.

— Послушай, Фиа, целью нашей школы является усложнение задач для студентов. И ты показала отличный результат в тестах на множественный выбор. Ты ни разу не сделала ни одной ошибки. Никогда. В любом тесте по любому предмету.

— Вы намекаете на то, что я жульничаю? — Я не свожу с нее глаз. Не дождется. Я никогда не мошенничала в своей жизни.

— Конечно же, нет. Я просто пытаюсь сказать, что у тебя имеется необыкновенная способность отвечать на вопросы с множественным выбором. Если тебе это так легко дается, чему мы же научишься тогда?

Я едва сдерживаю свой взгляд. Энни бы не одобрила это. Она говорит мне терпеть их столько, сколько я могу, и заставляет меня сообщать ей, когда теряю контроль. Но Энни не понимает. Она не чувствует постоянную боль, у нее нет этих мыслей, которые сводят с ума. Она не чувствует себя дном, как будто не можешь дышать, задыхаешься. Я чувствую это с тех самых пор, как мы приехали сюда. Я схожу с ума. Но я не мошенница.

— Хорошо, будь что будет! — Я топаю к своему месту. Моя тупая клетчатая юбка шелестит. Девушка, с которой я сижу рядом, Эден, хмурит брови. Нас всего пятеро тринадцатилетних в этом классе. Я не удосужилась узнать их. Да и не хочу знать. Я бы хотела ходить на уроки с Энни.

— Перестань быть такой злюкой все время, — шепчет она. — Это отвлекает.

— А тебе какое дело? — шепчу я. — Я не на тебя злюсь.

— Нет, но… не нравиться чувствовать себя так… просто успокойся.

Все здесь больные. Я самая душевнобольная из всех. Я собираюсь сбежать сегодня ночью. Мне плохо от того, как они таращатся на меня, как будто видят меня насквозь, тошнит от класса, который они создали специально для меня, вместо изучения математики и занятий по самообороне, вместо тренажерного зала. И меня так достало чувствовать себя сумасшедшей здесь.

Но Энни счастлива. Она любит своего наставника, Клариссу, все эти тексты и памфлеты от врача, которые я должна читать для Энни время от времени. Она связана с Эден, и они вместе тусовались не раз; можно подумать, что они сестры. Она будет счастлива без меня, ведь я только тяну ее вниз. Может Эден права – я действительно настолько злая, что другие люди чувствуют это.

Я собираюсь убежать. У меня нет денег. Неважно. Я справлюсь с этим. Просто планируя убежать сейчас, я чувствую себя лучше, легче, меньше волнения в голове. Имеется камера и сигнализация, и охранник при входе в школу. Но на втором этаже есть окно, там и балкон. Высотой в десять футов. Я смогу преодолеть такую высоту. Потом продолжу путь внизу. Кирпич старый и неровный. Я смогу, у меня получится.

Я знаю, у меня получится.

Я собираюсь убраться отсюда ночью, и я больше не вернусь сюда. Если понадобится, я укроюсь в доме тетушки. Я буду жить для себя. Буду посылать Энни глупые открытки, и может они вернут ей зрение, и она даже сможет прочитать их самостоятельно. Я не хочу быть без нее – от этой идеи мне трудно дышать – но я не могу остаться здесь.

Я поднимаю взгляд на Мисс Робертсон, она улыбается, но сейчас она не врет. Это вызов. Как будто она знает, что я планирую.

Но она не может знать.

Все же знает. Это моя обычная реакция, дрожь по телу, пустота в желудке, внутри все замирает. Я _знаю_, что она знает. Откуда ей знать? Мне нужно уйти сейчас. СЕЙЧАС ЖЕ. Я подымаюсь, бросая стул с грохотом к столу.

— Я плохо себя чувствую, — говорю я, оставляя свои вещи, и направляюсь к двери. Внизу длинный коридор, как темный лес. Вверх по лестнице доносится запах лимона, это польская мебель. Прямо к окну, которое я открыла на прошлой неделе, чтобы увидеть, насколько высоко.

Оно забито гвоздями.

Что за черт, я ухожу. Я подымаюсь по другой лестнице, наслаждаюсь яркими желтыми оттенками, под ногами красный ковер. Я заберу все вещи и убегу отсюда. Я побегу к солнцу и больше не вернусь туда, где все неправильно. Я врываюсь к Энни, она сидит на диване и плачет.

— Что не так? — спрашиваю я. — Что случилось?

Она смотрит на меня, но улыбается. Почему она и плачет и смеется одновременно?

— Я не одна такая», говорит она. — Фиа, я не одна! Кларисса тоже может. Она видит будущее. И она собирается научить меня контролировать свои эмоции и видения. Ах, я знала, что эта школа – правильный выбор. — Она стоит и протягивает руки для объятий, я иду вперед, чтобы она обняла меня, потому что я никогда не остаюсь в стороне, если Энни рядом. — Подумай об этом, Фиа. Если бы я могла это контролировать, я бы могла увидеть раньше маму и папу, я могла понять, что именно увидела… — Я знаю, что она видела, ведь она говорила об этом столько раз, плача посреди ночи.

Она видела их жизни, перевернувшиеся в один миг. Она до сих пор обвиняет себя в смерти родителей, потому что у нее было видение, и она ничего не смогла изменить. (Не изменила. Я здесь потому – нет, остановись).

Может эта школа – это лучшее, что случалось с ней; она сможет понять, как контролировать свои видения. Но почему я должна чувствовать себя плохо, в то время как она счастлива и полна надежды? Нет. Моя работа заботиться о ней. Если ей нужно, чтобы я осталась, я останусь.

Волосы на затылке встают дыбом, и я поворачиваюсь увидеть то, что Энни не может. Мисс Робертсон, тихо притаившись у дверей, стоит и наблюдает за мной.

Прошло две недели, как окна забили гвоздями. Замки были установлены на всех окнах, на каждом этаже. Администрация сказала, что это сделано, чтобы предотвратить взлом.

Каждый день Энни рассказывает мне, чему она научилась, какая умная Кларисса, какое это удивительное совпадение, что нашелся единственный человек, кто может понять ее. Я не улыбаюсь, ведь с Энни в этом нет необходимости, но я вру, когда мы вместе.

Сейчас я сижу в классе.

Я не выполняю заданий.

Я просто сижу, без какой-либо работы, не отвечаю на вопросы, и они не сделают со мной ничего. Нет ареста. Нет угроз. За исключением случаев самообороны, когда мой инструктор бьет и бьет меня, пока я, наконец, не нанесу ответный удар.

Я пронизана синяками под моей белой рубашкой, которая пропахла хлоркой, они заставляют испытывать боль из-за смерти мамы, не думаю, что может быть что-то сильнее этого.

Я не говорю Энни. Я не могу ей сказать. Энни счастлива и я должна сделать ее счастливой. Моя работа убеждаться в том, что она по-настоящему счастлива.

Я смотрю на Мисс Робертсон, я все еще виню ее в заколачивании окон, никаких причин на это не было.

Затем мне в голову приходит гениальная идея. Может и Клариссу не просто так подослали. Вся эта школа пронизана ложью. Я знаю это как никто. Я хочу узнать зачем, если я узнаю почему, мне не будет так плохо время от времени. Если есть причина, почему все так, я не буду чувствовать себя сумасшедшей из-за этого всего. (Я не сумасшедшая, не сумасшедшая). Я откидываюсь на стуле, глядя на мисс Робертсон, и думая, что _у меня нож в ботинке. У меня в ботинке нож. У меня нож в ботинке и я собираюсь вытащить его и зарезать Эден до того, как она закричит. Нож в ботинке. Я собираюсь зарезать Эден. Прямо сейчас_.

Мисс Робертсон бежит ко мне и кидает на пол, моя голова прижата к полу. Она бьет меня – это не так уж трудно, хватает за локти, колени скрещены, и мне всего тринадцать. Она снимает один из моих ботинок, а потом другой, тяжело дыша. Мое лицо разбито. Я не могу ничего видеть. Не могу двигаться.

Моя учительница орет:

— Что… зачем ты… Эден! Что сейчас чувствует Софиа?

— Я не знаю! Как я могу…

— Просто скажи, как она себя чувствует сейчас!

— Она – вообще она была спокойной, пока вы ее не схватили. И сейчас она как будто, не знаю, как сказать, как будто смеется внутри, но также она и напугана. — Эден тоже напугана, тем более она все знает.

Мисс Робертсон встает, и я поворачиваюсь на спину, слезы текут по моим щекам от боли в голове, но Эден права – я смеюсь.

Я смеюсь, смеюсь, заливаюсь, думая о мисс Робертсон, ищущей нож в ботинке, которого там не было. Я как будто освещаю эту комнату светом, смеясь от души, как будто взяла спички и зажгла ее.

Это место плохое, я думаю о ней, и я все знаю.

— Очень умная девочка, — говорит мисс Робертсон со своей лживой ухмылкой. — Думаю, ты готова для углубленного отслеживания.

ГЛАВА 7

ЭННИ

ДЕНЬ ПОНЕДЕЛЬНИКА

Она должна была уже вернуться к этому времени, почему ее до сих пор нет? Мне надо услышать ее, понять, все ли с ней в порядке. Конечно же, она мне соврет, но я должна услышать ее.

Это все моя вина. Снова. Либо я вижу события и не могу остановить их, либо я сама вызываю их, потому что все неправильно вижу. Из-за меня погибнет вся моя семья. Я уже итак разрушила Фию, затащив ее в эту школу. Я не могу убить ее.

Я выхожу за дверь и выхожу в холл. Кто-то тут же встает – Дарен, это его звуки. У него привычка выдыхать, когда он собирается что-то сделать.

— Я могу чем-то помочь, Мисс Анабель?

— Ну да, можешь, Дарен! Там окно в конце холла, не так ли?

— Да.

— Можешь открыть его?

— Тебе жарко? Я могу включить кондиционер.

— О, нет, окно не для меня. Это для тебя. Ты можешь просто выброситься из него.

Минутная пауза и затем:

— У вас такое потрясающее чувство юмора, мисс Анабель.

— У меня всего 4 чувства, надо ж как-то это компенсировать. Ты можешь продолжать сидеть в кресле и читать свои любовные романы. А мне надо увидеться с Эйден.

— Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.

— Чтобы вы могли вновь разочаровать меня, не послушав? Да будет тебе, Дарен. — Я продолжаю идти по коридору, касаясь руками гладкой деревянной обшивки. Пропускаю дверь в пустую комнату. Еще одну. Стучусь.

Открывается дверь, и она тут же протягивает руки ко мне.

— Что-то не так? Что стряслось?

— Они послали Фию на миссию.

Эйден вскрикивает:

— Она в порядке?

— Мне нужно, чтобы ты увидела, что с ней, когда она вернется. Она соврет мне.

Она вздыхает и ее настроение меняется, когда она отдаляется от меня.

— Мне очень жаль. Правда. Думаю, это неправильно. Но я не могу находиться с ней рядом. Ты понятия не имеешь, на что это было похоже, когда мы виделись в последний раз, втянутая во весь этот гнев. У меня голова кругом. От нее у меня головная боль, чувство будто я наглоталась кислоты. Она – яд.

— Моя сестра не яд. — Я выдергиваю свою руку обратно.

Она снова вздыхает, и ее голос становится мягче:

— Прости. Просто я уже говорила тебе, как она будет себя чувствовать. Она будет в гневе. Это первый раз с тех пор, как мы приехали из Европы. Я бы хотела помочь ей, но не могу, также как и ты!

— Почему ты еще здесь? — Я так разъярена, что хочу тряхнуть ее, и уверена, она это чувствует. — Почему ты вернулась? Почему не вернулась к Кейну, не осталась его маленькой шпионкой?

Мне не обязательно быть ясновидящей, чтобы почувствовать боль в голосе Эйден:

— Я не хотела, чтобы ты была одна.

— Как ты можешь работать на них? — Шепчу я. — Они держат меня здесь как в тюрьме, чтобы контролировать Фию.

— Ты когда-нибудь задумывалась, что они держат тебя здесь лишь для того, чтобы обезопасить от Фии?

— Это ложь.

— Ты не можешь чувствовать ее так, как ее чувствую я. Она опасна, Энни, и меня пугает каждый раз, когда она остается с тобой наедине. Она — … — Я слышу ее резкий вдох. — Хорошие новости, она здесь. Я чувствую ее на первом этаже. Полагаю, институт искусства отменяется. Приходи, как она уйдет, и мы сделаем маникюр, договорились? — Эйден начинает закрывать дверь, но колеблется. — Прости меня. — И вот дверь закрыта.

Я смотрю с надеждой на лифт в конце коридора. Я бы хотела спуститься и встретиться с ней, но в отличие от Эйден, которая может ходить когда и где угодно, без ключа—карты Дарена я не смогу спуститься вниз.

Чтобы защитить меня. Отлично. Да я самый защищенный заложник во всем мире.

Я сосредотачиваюсь на звуках из лифта: приглушенный звон, звук дверей. Звук шагов Фии, спускающихся вниз. Она всегда ходит громко, чтобы я услышала ее.

Но вдруг вместо звуков я вижу вспышку света, да – это он, я вижу свет! – и все эти огни и темнота, которые заполняют мои видения, везде темнота и дым, пожар ли это? Должно быть пожар! Слишком много людей умрут.

Нет, это не огонь, это тела танцуют, ритм музыки. Вспышки меняются так быстро, что я не могу запомнить их лица и имена. И Фиа, О Фиа – ты так красива, что у меня разрывается сердце, все танцуют, но она двигается так, как никто другой. Ее глаза закрыты и ее рука поднята. Только одна рука, ей очень больно, кто посмел причинить ей боль? Как скоро это произойдет? Но она потеряла себя, и я знаю, что в тот момент она была по-настоящему счастлива.

Я хочу что-нибудь сделать, но продолжаю стоять и видеть, как моя сестра танцует.

Но потом я понимаю, что не единственная, кто наблюдает за ней. Кто-то еще. Вот что главное в этом видении — не увидеть Фию счастливой, а увидеть того, кто именно наблюдает за ней. Я пытаюсь отсканировать этого труса, но ничего не получается: Я застряла здесь, в своих видениях. Кто-то смотрит на нее. Фиа продолжает танцевать, забыв обо всем.

Если бы я только могла понять, кто смотрит, затем …

— Энни! Анабель!

Голос Фии освобождает меня от видений, от этого света и тьмы.

— Что ты увидела? — Слышится голос Джеймса. Черт. Я должна была оставаться в своей комнате. Он бы не узнал, что я что-то увидела. Я не рассказываю им о большинстве своих видений. Это великая сила все держать в голове и ничего не открывать. Они туда не заберутся.

— Фию. Она танцует.

— Вау! Я собираюсь танцевать! — Я чувствую, как она кружится вокруг меня, ее шаги становятся все быстрее, и какой-то стук об стену.

— Тебе нужно ложиться отдыхать. — Фыркает Джеймс.

— О, Джеймс, — Фиа вскрикивает. — Только не при моей сестре. Она тебя ненавидит.

— С тобой все в порядке? — Я хочу прикоснуться к ней, но она танцует вдали от меня. Играет какая-то неприятная попса. Наверно здесь Дорис – я пропустила все, что видела.

— Я не добьюсь от нее ничего, — фыркает Дорис. — Я возвращаюсь к себе в офис. — Она уходит, бормоча себе под нос, что эта песня заела у нее на весь день.

— Детка, детка, детка, Мисс Робертсон! Та-тата! — Фиа не берет мою руку, больше и не возьмет, но я слышу, как она топает ко мне в комнату, я следую за ней.

Ее шаги обрываются. Я предполагаю, Джеймс схватил ее. Его голос слишком спокойный.

— Хорошо, Фиа. Ты увидела ее. Не знаю, зачем она тебе нужна, но ты уже увидела Анабель, так что мы можем направляться к доктору Гранту, не так ли?

— К доктору Гранту? Зачем ей нужен доктор? — спрашиваю я.

— Но я должна рассказать все Анабель о моем приключении. Энни… — Она так близко склоняется к моему лицу, что я могу почувствовать ее дыхание. — В меня стреляли. Это было незабываемо. Сколько семнадцатилетних девчонок могут сказать это?

— Кто-то выстрелил в нее? — Я поворачиваюсь к Джеймсу и с ужасом говорю. — Ты позволил этому случиться?

— Пожалуйста, Фиа, — говорит Джеймс.

— Да, хорошо. Я тоже убила одного невинного ребенка из колледжа. Он бы тебе понравился, Энни. Он был очаровашкой. У него были длинные ноги и руки, и серые глаза. Но потом он просто сдох. Маленький несчастный мертвый малыш.

Я вздохнула, не знала, что смогу. Не чувствовала такого с момента, как солгала Кейну.

— Мне жаль.

— Я была почти убита или убила кого-то? Конечно, мне не жаль. Не жаль, не жаль, вообще пофиг. Этот зал предназначен для кого-то еще? Только для меня? Ладно, я собираюсь вытереть кровь об диван Энни. Не волнуйся, Джеймс – она все равно не может видеть. Она никогда не узнает.

Я слышу, как ее плечо касается стены, она волочится в мою комнату.

— Ты накачал ее антибиотиками? — Спрашиваю я. Я предполагаю, что она не истекает кровью, а также то, что Джеймс не позволил бы и приблизиться близко ко мне. Возможно, он дал ей что-то от боли. Я не почувствовала ни капли алкоголя в ее дыхании. С ней давно такого не происходило.

— Нет. — Джеймсу хватает смелости грустить. Он не имеет права так поступать с моей сестрой. Я шагаю дальше, он сжимает мою руку, но я отталкиваю его.

— Ей не разрешено быть здесь сейчас.

— Джеймс. Она ранена. Она убила человека. Я думаю, ты можешь нарушить правила.

Он спокоен и я задерживаю дыхание: пожалуйста, пожалуйста, ну будь ты человеком, ну хотя бы раз в жизни.

— Хорошо. Я пошлю Гранта присмотреть за ней в вашей комнате. Но потом ей придется уйти.

Ненавижу его. Ненавижу, что Фиа может приходить сюда только по их разрешению, что мы не можем покинуть эту проклятую школу. А также то, что Фиа может жить где-то еще, в то время как я закрыта здесь, в этом аду.

— Да ты святой. — Я кидаюсь словами, желая, чтобы я была его ядом, а Фиа – ядом для Эйдена.

— Она не заслуживает этого. Мне действительно жаль. Обо всем. И я обещаю, что не брошу ее сегодня. Я позабочусь о ней.

— Не тебе о ней заботиться. — Я направляюсь в свою комнату, не касаясь стены, и закрываю за собой дверь. — Фиа? Ты где?

Приглушенное рыдание доносится из-за дивана. Я подхожу к углу и вскрикиваю. Я уже несколько лет не спотыкалась о мебель. Потом я сажусь на колени и пытаюсь сесть рядом с ней.

— Тсс, все будет хорошо.

— Не все так хорошо, Энни. То, что я наделала…что же я наделала…Мне очень жаль. Я со всем разберусь, я обещаю.

Я нахожу ее волосы и глажу их; они мягкие, но на кончиках твердые с какой-то жидкостью. Кровь. Я хочу подбодрить ее. Моя маленькая сестренка на моем диване, и у нее в волосах кровь, и я не знаю точно, чья именно эта кровь.

— Ты что-нибудь видела? — шепчет она. — Они собираются убить нас? Мы в порядке?

— С нами все хорошо, мы в порядке, я обещаю, все будет хорошо. — Я бы так хотела увидеть ее плечо, ее рану. Увидеть ее лицо, понять насколько ей больно. Может и не хочу вовсе. Лучше увидеть ее танцующей.

Я прихожу в себя.

— Не танцуй.

Она смеется.

— Почему?

— Кто-то смотрит на тебя.

Она снова смеется. Смех резкий, не такой, когда мы были детьми.

— Когда я танцую, все наблюдают.

Я вздыхаю, прислоняю голову к ней.

— И не позволяй Джеймсу остаться у тебя на ночь.

— Ты что-то увидела, да? Что-то плохое должно случиться?

Она встревожена.

— Я твоя старшая сестра. Мне не обязательно видеть, чтобы понять, что Джеймс плохой парень, он не для тебя

Фиа фыркает.

— Ты бы изменила свое мнение, если бы увидела его. — Ее голос приглушенный, она пятится назад, берет мое лицо руками. Она кричит, потом рыдает. — Мое плечо реально болит, — она хныкает. Я слышу постукивание пальцев по дивану, три паузы, потом три постукивания. Ох, Фиа.

— Я знаю. Но все в порядке. Все кончено. Больше я не позволю им сделать тебе больно снова.

— Энни, — говорит она, обнимая меня за шею и целуя мой лоб. — Я ничего не сделала.

— Не сделала что?

— Я это улажу. Я обещаю. Ты будешь гордиться мной, я заставлю тебя гордиться и я вытащу тебя отсюда. Я не выполнила задание. Не смогла. Я не убила Адама.

Мое сердце охладевает, я хватаю ее за плечи. Она кричит от боли.

— Ты не?

— Нет, я не смогла. Прости. Я знаю, что натворила. Но я подумала…Я надеюсь…Ты бы не хотела, чтобы я убивала его. Он хороший, Энни. Я сделала правильный выбор. Впервые за столько лет я послушалась себя. Я была так напугана, что вернусь домой – что ты – что они узнают, и что они причинят тебе боль. Но они не знают. Я покончила с этим. И я собираюсь дальше прислушиваться к себе. Я смогу с этим справиться. — Она ждет моего ответа, но я не отвечаю, не могу. В ее голосе еще больше боли, когда она говорит это. — Я думала, что ты будешь гордиться мной за то, что спасла того, кого хотел убить Кейн.

Я позволяю ей пойти и сесть на диван. Слышится удар двери.

— Это не Кейн хотел его смерти, — говорю я.

Щелчки ручки двери; наш разговор подходит к концу. По крайней мере, доктор Грант – человек и наши мысли сейчас в безопасности.

— Тогда кто? — спрашивает Фиа, ее голос дрожит. Мне и так больно видеть ее в таком состоянии, я не могу подойти к ней. Не могу помочь. — Кто хотел его смерти?

Я встаю с дивана и направляюсь к выходу.

— Я.

ГЛАВА 8

ЭНИ

ТРИ ГОДА НАЗАД

- Я увидела озеро! Не могу поверить. Неужели оно всегда такое неповторимое? Не могу больше ждать!

- Но ты же не можешь видеть, - говорит Фиа, захлопнув ящик.

- Нет, но я помню картинку в моих видениях! Я могу все создать в своей голове, и я могу увидеть все, что помню, те же самые запахи, чувства и звуки. - Я бросаю подушку, прыгая с кровати. Чувство, что я могла бы летать. Чувствую, что лечу. Я что-то видела, ведь я так часто об этом думала, что это не могло быть ни ужасным, ни запутанным. У меня до сих пор не так уж много видений, и обычно не могу понять, что они значат – люди, которых не знаю, места, которые не могу узнать. Ни одно не связано с родителями, и ни одно нельзя назвать каким-то особенным.

Но это видение! Это был пляж, красивый узкий участок бледного пляжа на берегу озера, такое широкое озеро, что не видно горизонта, такой вид, когда смотришь на океан. Мои одноклассники, я видела некоторых из них, но единственная, кого я узнала - Эйден, с ее вьющимися волосами, я играю с ними, когда они болтаются. И Кларисса! Я увидела Клариссу; я знала, что это она, ведь я слышала ее голос, да я бы где угодно узнала этот голос и голубая глаза, такого же цвета как небо. Я забыла о синем. Синий!

Я плюхнулась на спину, постукивая по животу.

- Я не рассказала тебе о лучшей части.

- Ой, - другой ящик захлопывается. - Не могу найти свой лифчик, - бормочет она.

- Самое главное, что я увидела тебя.

- Ну и что? Я не так уж и красива, чтобы на меня смотреть.

- Не будь глупенькой! Это первый раз, когда я видела тебя ребенком! Твои волосы такие блестящие, и твое лицо. Ох, Фиа, ты красивая. Ты такая, такая красивая. Я знаю, я видела именно тебя. - Слезы катятся с моих глаз. Я на кровати Фии, кровать пахнет ею, сладкой ванилью, и сейчас я знаю, какой у нее запах.

Она была здесь, на пляже. Она оглянулась на секунду, посмотреть, как толпа гоняет мяч.

Она не выглядела счастливой. Интересно, всегда ли она так выглядит. Или наверно я уже не помню, как выглядит счастье. Но даже с ее сросшимися бровями, с ее плотно натянутым ртом, даже тогда она красива. И когда она бежала, так изящно, как пишут в книгах.

- Ты прекрасна, - говорит она со вздохом. - И я рада, что ты увидела что-то счастливое. Действительно. Это удивительно. Я надеюсь. Я надеюсь, ты хранишь счастливые моменты. Ты заслуживаешь этого.

- Может в следующий раз они возьмут нас на Бродвей, я смогу увидеть это заранее и разрушить им весь кайф для тебя.

Фиа выпускает сухой смешок.

- Ты сделаешь это. В любом случае ненавижу мюзиклы.

Наша дверь распахивается.

- Где проходили твои занятия сегодня, Фиа? - Говорит Эйден, а потом они обе громко вскрикивают, и я чувствую, как рвется одеяло подо мной.

- СТУЧАТЬСЯ НАДО! - кричит Фия. Я никогда не слышала ее такой злой.

Я машу рукой в воздухе.

- Да успокойся. Эйден не должна стучаться. Стоп, подожди – ты что голая? Она увидела тебя голой? - Я хихикаю, голова до сих пор кружится от счастья, все еще вижу пляж. Я знаю, как выглядит Эйден. Мне хочется снова прикоснуться к ее волосам; это было в моем видении. Теперь, когда она здесь, мне не обязательно представлять ее и копаться в моих видениях. Я знаю. - У Фии большие сиськи? Она мне все равно не скажет, посмотри для меня. - Никто не смеется. - Ладно, шучу.

- Что с тобой случилось? - спрашивает Эйден. Она напугана.

Фиа топает к двери.

- Заткнись. Убирайся из нашей комнаты.

- Что случилось? - Я сажусь.

- Ее тело…, - говорит Эйден.

- Я ЖЕ СКАЗАЛА, ЗАМОЛЧИ.

- Нет, скажи мне, что не так. Эйден, что я не вижу? Что случилось?

- Она вся в синяках и порезах! Ее живот, ее руки тоже! Что же это…

- Убирайся из комнаты!

Эйден вопит, я слышу их шаги, потом захлопывается дверь и Фиа тяжело дышит.

- О чем она говорит?

- Да ни о чем. Эйден идиотка. Ненавижу ее.

- Она бы просто так не говорила об этом! - Я поднимаюсь и тянусь к Фие. Она всегда тянет руки ко мне навстречу. Но мои руки натыкаются только на воздух. Она стоит в нескольких шагах от меня.

Раньше она никогда не пряталась от моих прикосновений.

- Ты действительно в синяках и порезах? - Я уже не шепчу. Я двигаюсь вперед и наконец-то чувствую ее. Она не двигается. Я тяну одеяло в сторону и подвигаюсь к ее животу. Он гладкий. Я могу чувствовать ее резкие вдохи, когда я дотрагиваюсь, на ее ребре чувствую порез. Выше еще один. Я тяну ее руку и понимаю, что все это время на ней была одета кофта с длинными рукавами – почему я не заметила этого? Длинный порез на предплечье, другой на плече.

- Как это случилось?

-Тренировки, - говорит она с хладнокровием.

- Какие еще тренировки?

- Последний раз боролись на ножах.

- Они обучают тебя борьбе на ножах? Я думала, что ты ходишь на гимнастику и занятия по самообороне!

- По-видимому, они к этому очень серьезно относятся.

Я сжимаю ее руку, наверно ей больно, но я не могу ее отпустить. Не могу, потому что не могу видеть ее. Она вздыхает.

- Они учат меня драться. Ножи – это новый метод. До этого был просто рукопашный бой.

- Как карате? - Карате это нормально, дети занимаются этим постоянно. Но не с ножами, однако.

- Как уличная борьба. У них настоящие ножи. У меня есть один пластиковый. Я не должна останавливаться, пока не нанесу удар. И не важно, сколько раз меня порезали.

- Нет.

- Все нормально, Энни. Меня больше не поранят. Они все старые. Они почти все на грани. У меня получается все лучше и лучше. - По ее голосу чувствую все эти ножи, порезы на ее коже, ее красивой, бледной коже, бледной как песок на пляже, где я видела ее.

- Почему ты мне не рассказала? - Я пячусь назад, тащу ее за собой, пока мои ноги не касаются кровати и я могу опуститься. Мои пальцы касаются ее рук.

- Да не велика проблема.

- Еще какая проблема! Это ужасно. Не могу поверить, что они делают такое с тобой! Я должна сказать Клариссе. Я пожалуюсь. Это безумие. Они должны прекратить это безобразие. За этим стоит Мисс Робертсон? Я бы уволила ее!

- Хорошо, - говорит она, и по ее голосу я могу понять, что ее голова устремлена в окно, а не на меня. - Поговори с Клариссой. Уверена, все разрешится.

- Ты говорила им, что не хочешь делать этого?

Ее рука движется вверх, она пожимает плечами.

- Говорила. Сказали, что все это не обязательно. Может пригодится когда-нибудь. Они всегда выбирают те занятия, которые полезны для нас. Наверно, я хороша в борьбе на ножах.

- Больше ты никогда не будешь тренироваться на ножах, - говорю я. У меня кружится голова. Не знаю, что происходит, и почему она скрывала все от меня. Но я скажу Клариссе, и Кларисса убедится, что виновные за это понесут наказание.

Я сжимаю руку Фии, ощущаю песок под моими пальцами. Я думала, сегодня будет все прекрасно, но я продолжаю лишь жить видениями, в которых чувства, запахи выражения лица Фии.

Она не была счастлива.

Ничего в ней не предвещало счастья. Я помню лица своих родителей, я помню, какие счастливые они были, конечно же, были. Дюжина других девушек кричат и смеются вокруг нас; я слышу несколько бурлящих волн, вода слишком холодная, чтобы войти.

Мы провели день в аквариуме. Эйден бы сказала, чтобы я отвлеклась и продолжила называть имена рыб, но я не могла остановиться, интересуясь, что же с Фией. До сих пор не могу. Фиа убирает мои волосы и заглядывает мне в лицо, и я пытаюсь улыбнуться ей.

- Прекрасно, не так ли? - спрашиваю я в надежде.

- Да.

- Эйден, - спрашивает Кларисса, - Можешь взять руку Анабель? Мне нужно украсть Фию на минутку.

Я немного расслабилась. Я разговаривала с Клариссой вчера, и она была в ужасе. Она сказала, что некоторые из тренеров, которых они нашли, были новичками и слегка переусердствовали, и то, что они сделали с Фией совершенно недопустимо. Она сказала, что немедленно исправит ситуацию. Я улыбаюсь и отпускаю руку сестры. Кларисса собирается сказать ей, что она больше не будет посещать такие занятия.

Здесь так шумно, так много различных звуков. Вода везде, под и над всем. Птицы. Я не замечала птиц в своих видениях – мне нужно быть внимательнее в следующий раз. Движение. Мы наверно находимся около дороги. Разговоры вокруг меня. Я могу слышать Клариссу и Фию.

- Зачем? - спрашивает Фиа.

- Мы хотим посмотреть, сможешь ли ты сделать это. Подумай об этом как об игре.

- Глупости. Я ничего не буду делать.

- Ты хочешь освободиться от занятий Мисс Робертсон?

Пауза.

- Да.

- Ну, тогда покажи, на что способна. Сосредоточься. Доверься инстинктам. Все что тебе нужно, это понять, как забрать сумку у женщины, чтобы никто не заметил.

Пауза.

- Это все?

- Да, все.

- Что-то мне не очень нравится эта идея.

- Тогда сделай все правильно. Ты можешь сосредоточиться. Я знаю, можешь.

- Ладно. Неважно.

После окончания беседы я в замешательстве. Это совсем не то, о чем собиралась поговорить Кларисса. Может, Мисс Робертсон отвечает за тренировки самообороны. Но что было за задание с женщиной и сумкой?

Я освобождаю руку Эйден и сажусь на свое место, просеивая песок между пальцами, интересно, с каким же лицом вернется Фиа.

- Я спущусь вниз за водой, хочешь со мной? - спрашивает Эйден, но я качаю головой, потерянная в своих видениях. Она гладит меня по голове. - Ты очень сильно волнуешься. Крикни, если буду нужна.

Через несколько минут я чувствую кого-то рядом, это Фиа.

- Что хотела Кларисса?

- Да ничего. Просто глупая игра.

- Но ты пропускаешь занятия, не так ли?

- Да, ты права.

- Хорошо, - я улыбаюсь и упираюсь головой на плечо. - Мне нравится, как здесь пахнет.

- Ужасный запах. Да ты с ума сошла.

- Я вижу, как это пахнет. И знаю, как это выглядит. - Я улыбаюсь, по словам Фии, как сумасшедшая, и она издает легкий смешок, но я все равно чувствую в ее напряженном плече, что она несчастна. Я сделаю ее счастливой. Я смогу все исправить. Я могу быть старшей сестрой. - Ой! Они сказали, что врач должен принести результаты, и им нужны образцы твоего ДНК, чтобы сравнить их и…

Грохот, похожий на грозу, взрывает воздух, и вспышка жаркого воздуха проносится со свистом по комнате, неся за собой горы песка. Фиа стучит по полу, бросившись на меня, и все кричат и я не вижу этого, что случилось, что произошло?

- Что случилось? - Я кричу Фие в ухо. Но потом она пихает меня и уходит в темноту, крича так сильно, как она умеет.

- ЧТО ТЫ ЗАСТАВИЛА МЕНЯ СДЕЛАТЬ? ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА? ЧТО Я НАТВОРИЛА?

Она кричит и кричит, пока крик не смягчается и не пропадает совсем, кто-то еще начинает кричать и это не пляж, который я видела, и я отчаянно тянусь за песком в поисках Фии, потому что не знаю, где она.

Где же Фиа?

ГЛАВА 9

ФИА

ВЕЧЕР ПОНЕДЕЛЬНИКА

- Таблетки, таблетки, пожалуйста, дайте мне что-нибудь, - Я вижу свое бледное отражение. Рука болит. Голова раскалывается. Не пойму ничего из случившегося сегодня. Энни поставила под удар Адама. Она _помогает_ Кейну. Почему? И благодаря Кейну я не могу навещать ее или позвонить ей без разрешения. Как она могла поступить так со мной? С нами? _Она использовала меня_.

Рука болит

Жизнь дерьмо.

- Таблетки, таблетки, мне нужны хоть какие-то таблетки, - Я пою, танцуя в ванной, а потом в гостиной. Это красивая квартира, на Линкольн Парк, безупречно оформленная. Джеймс предоставил мне ее, когда мы вернулись из Европы, они решили, что будет опасно держать меня поближе к Энни. Слишком много всяких мыслей, которые появляются в ее голове. Глупые ясновидящие.

Таким образом, она остается в школе, а я получаю «свободу», что больше похоже на тюрьму, как и комната Энни, ведь они знают, я ее никогда не брошу.

До тех пор, пока я выполняю все их приказы, я полностью свободна.

- Таблетки, Джеймс, таблетки, таблетки…, - я останавливаюсь, почти отключаюсь, и позволяю своему гневу (всегда этот огонь горит внутри меня) вырваться наружу. - Что _они_ здесь делают?

Мисс Робертсон и Эйден сидят на моем диване – _моем диване_ – и Джеймс стоит возле окна, разговаривая по телефону. Гнев, злость, гнев, Эйден уже корчится, как-будто ее сейчас стошнит. Я поворачиваюсь к мисс Робертсон и мысленно перечисляю каждое грязное, тупое слово, которое слышала или читала. Я начинаю кричать в своей голове, позволяя им кружится вокруг меня, огромное место для всей этой грязи и желчи и слова, слова, слова.

Затем, из-за ее грязной пасти, но она еще не до конца озлоблена, я улыбаюсь, стискивая зубы, и думая о трех простых словах: _Энди, Эшли, Элли_. Она задыхается от ужаса и бежит с дивана прямо ко мне, хватая меня за руки (моя рука, рука, ведь она так болит) и толкает меня к стене.

- Откуда ты знаешь их имена? Откуда?

- _Энди, Эшли, Элли. Энди, Эшли, Элли. ЭНДИ, ЭШЛИ, ЭЛЛИ_».

- ПРЕКРАТИ! - кричит она, я вздыхаю с облегчением, когда Джеймс убирает ее от меня. Ох, моя рука; вспышка танца в моих глазах, но оно того стоит.

Мисс Робертсон кричит на Джеймса, а он пытается успокоить ее. Я падаю на пол и смеюсь. Я знала, что это хорошая идея забрать ее сотовый, когда она оставила его на столе в тот день. Мне не нужно было даже напевать попсу, мои мысли в безопасности.

- Если ей нечего скрывать, зачем она тогда делает все это? Ты не знаешь, как это слышать ее мысли! Да она монстр!

- _Тю_, - говорю я.

Джеймс ведет ее к двери.

- Я думаю, каждому нужен перерыв. Дорис, огромное спасибо за твои усилия, я обещаю, что твоя семья в безопасности, и она не знает, где они и даже, если бы она и знала, - он строго смотрит на меня, своими нежными карими глазами, – она не причинит им вреда. Она просто не в себе от боли. Это пройдет.

- Сомневаюсь. - Она открывает дверь.

- Передавай привет детям, - я кричу ей вслед, я никогда не видела этот красный оттенок на лице. Оно такое милое, на самом деле, я должна чаще провоцировать ее.

Эйден поднимается. Ох, Эйден, почему ты до сих пор здесь? Ведь ты можешь уйти, можешь быть свободна – почему ты до сих пор работаешь на них? У них же ничего на тебя нет.

- Она успокоилась, - говорит Эйден, - но ее рука очень болит, она очень зла сейчас. Она не собирается убивать себя. Я могу идти? Голова болит.

Джеймс кивает, и я вижу, как она наклоняется к нему, как берет его руку, перед тем, как уйти из комнаты. Она знает, как ее бедра выглядят в этих джинсах – она хочет, чтобы он захотел ее. И мне интересно, хочет ли он ее. Я бросаю прощальный взгляд на нее. Ненавижу эту суку.

- Фиа, - говорит Джеймс, поднимая бровь. Его волосы оттенка между светлыми и каштановыми, действительно золотые, с подсветкой солнца, он так светится, он такой красивый. Я рада, что мисс Робертсон ушла, потому что я думаю о Джеймсе, не хочу, чтобы она слышала мои мысли. Думаю о линии на его плечах, о его руках, о его походке. О закруглении его губ. Думаю о том, как глажу рукой его живот и спускаюсь вниз. Он знает о моих руках, знает, что они делают. Я уверена, он до сих пор бы позволил.

Мне интересно, позволил бы Адам прикоснуться к нему своими ужасными руками, если бы он знал, если бы он только знал. Я говорила ему, что убивала людей, но не думаю, что он поймет. Он не может понять. Если бы мог, это был бы не Адам. Спокойный, сладкий мальчик. Интересно, где он сейчас, все ли с ним в порядке.

Не думай об этом. Твои мысли больше не в безопасности.

Джеймс смотрит на меня. Он знает, что он привлекательный. Он постоянно использует это в своих интересах. Разве плохо, что мне это нравится в нем? Я так по нему скучаю. Скучаю по тому, как легко быть его маленькой девочкой.

- Джеймс, - говорю я, имитируя его голос, потом поднимаюсь и натыкаюсь на диван, бросаюсь на него. Доктор Грант хорошо зашил рану, Джеймс привез меня домой, и вообще позволил мне взять кое-что. Они никогда не разрешают брать таблетки. (Они говорят, что это навредит моим способностям. Они не говорят, что ты опять примешь слишком много)

- Мне нужно взять немного таблеток, пожалуйста.

- Я думаю, нельзя.

- Почему нет? Да ладно тебе. Я заслужила. К тому же, у меня скоро начнутся эти дни, ты должен понимать, что я не контролирую себя. - Я таращусь на него, но он не реагирует.

- Мне кажется, я припоминаю, как говорила Кларисса, что ты была в лучшей форме, но потом ты не смогла сосредоточиться на своей интуиции, чтобы выполнить то поручение, которое мы тебе дали.

- Да, я припоминаю Клариссу мертвой.

- Фиа, - говорит он, вздыхая. Он сидит на другом конце дивана и кладет ноги на мои колени. Я не должна позволить ему прикоснуться к себе. Нельзя, ведь он лжец и я обещала Энни, я так давно обещала ей. Я нарушила свою просьбу в Европе, я хотела покончить с этим побыстрее, но мне нужно узнать больше.

Но Энни.

Энни.

Энни хотела, чтобы я убила Адама.

Она хотела, чтобы я закрыла эти серые глаза, оставила на земле мертвого. Как она могла желать его смерти? Хотела ли она, чтобы _именно я_ совершила такое? Как она могла пойти на это?

Получается, я совсем не знаю ее. Все эти годы, все, что я сделала, все эти преступления ради ее счастья, ради ее безопасности. Я не знаю ее. Я сжимаю все предательство Энни в своей ноге.

- Послушай, - говорит Джеймс, и потирает мою ногу. Его руки спрятаны, он высокий, такой высокий, что на сегодняшний день сильнее меня. Думаю сейчас бы он победил меня в бою. А может и нет. Он носит линзы. Я могла бы использовать это в свою пользу.

Его пальцы касаются моей лодыжки. Я не позволяла ему прикасаться к себе с тех пор, как заставила вернуть меня в Чикаго. Думаю, это повлияло на него. Думаю, существует много других вещей, которые я могла бы использовать против Джеймса.

- Что я должна выслушать? - Я поворачиваюсь и смотрю сквозь свои ресницы.

- Тебе нужно успокоиться. Не нападай на других женщин. Это усложняет мою работу.

- Ой, милый. У тебя сложная работа? Не могу себе представить.

Он дергает меня за мизинец ноги.

- Думаю, у тебя очень развитое воображение. Они жалуются моему отцу, и потом отец подозревает, что я плохо справляюсь с обязанностями куратора. - Его голос становится напряженным. Споры родителей и детей. Я бы хотела иметь такие споры. Хотя, я предполагаю, что у меня проблемы с его отцом. - И если я не твой куратор, больше я не могу ничем тебе помочь.

Я сажусь и убираю ноги от него. Я смотрю ему прямо в глаза. Я не оглядываюсь и не позволяю ему отвернуться.

- В меня стреляли, и я убила человека. Ты вообще представляешь себе… - Мой голос успокаивается. Это нетрудно. - Ты представляешь, что я сейчас чувствую? Что это значит для меня? Как ты мне поможешь?

- Я хочу. Я пытаюсь. Просто посмотри, - говорит он, погладив лицо теплой рукой. - Почему ты не можешь позволить им увидеть это? Это вполне нормальная реакция. Это реакция, которую они могут почувствовать, не втягивая нас в неприятности. Это реакция, благодаря которой ты поверишь в эту систему.

Я убираю руки и встаю.

- Я ненавижу вовлекать тебя в неприятности. - Я кладу руки на бедра. - Мне нужно снотворное.

Звонит его телефон и когда он смотрит на экран, его выражение лица меняется, ему становится плохо, и он отходит назад. Наверное, его дорогой папаша. Он берет трубку.

Нет, нет, нет. Это может занять всю ночь. Как я могу заснуть? Я беру телефон и набираю Энни, выходя в коридор, подальше от Джеймса. Энни отвечает. Мне нужно поговорить с ней, мне нужны объяснения.

Но она сейчас не может, чтобы не раскрывать, что я не убила Адама. Они всегда слушают.

- Фиа? Как ты себя чувствуешь? Ты в порядке?

- Ох, превосходно! Никогда не было лучше. Я хотела поговорить о том, что ты говорила в последний раз.

Долгая пауза, она пытается почувствовать, может ли она открыто говорить об этом.

- Ты имеешь в виду мое видение?

- Да, твое видение.

Другая долгая пауза.

- Я думаю, ты не должна идти на танцы, это все. Это можно сделать позже, я обещаю. Пожалуйста, доверься мне. Когда я смогу объяснить, все прояснится.

Я стискиваю зубы, добавляя боль в челюсти, в голове, руке и сердце.

- Конечно. Все разрешится. Позже. Вообще-то уже итак слишком поздно. Не думаю, что ты понимаешь, о чем просишь. Есть _хоть какая-то зацепка _в твоей просьбе?

- Пожалуйста, Фиа, прошу тебя. Я сожалею. Я не хотела, чтобы все так вышло. Не хотела, чтобы ты пострадала. Мы поговорим об этом. Я обещаю.

- Да нет, все нормально. Все используют меня, все делают, что хотят. Полагаю, наконец-то ты это поняла. - Я помню, что мы говорим для тех, кто слушает. - Но самое смешное – это то, что я бы и не подумала танцевать сегодня, если бы ты этого не увидела. Что за смысл? Хочешь накликать беду?

- Не смешно.

- Думаю, это забавно. Дай мне знать, если надо будет убить кого-то завтра, окей? Пока! - Я кладу трубку, затем разбиваю телефон об стену. Она – не могу даже выразить словами. Не могу справиться с этим. Если она одна из тех, кто послал меня на эту миссию, она должна была убедить Кейна, что Адам должен умереть. Зачем? Почему она? Даже если бы она не заставила меня пойти на миссию, она все равно является главной причиной, по которой я была там.

Она должна помнить. Она не должна была забывать на что это было похоже до Клариссы. Но нет. Она использовала меня, так же как и Кейн, как любой другой. И я облажалась, снова, как всегда, и сейчас она в опасности, ведь она хотела, чтобы я убила его. Как она может быть разочарована тем, что впервые за столько лет я сделала правильный выбор?

Энни. Энни. Аннабель. _Чертов_а Анна. Я топаю в свою комнату и вытаскиваю всю одежду из шкафа, разбрасывая во все стороны, пока не нахожу идеальное черное платье. На самом деле, оно больше похоже на кусок черной ткани, чем на платье. Я смеюсь.

Хотела бы, чтобы Эни увидела это.

Красные туфли на шпильке. Не знаю, почему должна надеть их, но они в любом случае подходят для сегодняшней ночи. Я не могу заколоть волосы одной рукой, они распадаются по спине. Убираю прядь волос назад. Темный макияж глаз подчеркнет имидж Камерон Андерхил. Я Камерон и мне 22. Сегодня ночью мне 22.

Единственный минус – это повязка на руке (соединяет мои другие шрамы), но с этим уже ничего не поделаешь. Ранение есть ранение. Нет места для ножа в этом платье. Я откидываюсь на спинку кресла и размышляю. Никто мне не нужен сегодня ночью.

Я иду в главный зал.

Джеймс стоит у окна, сейчас он такой красивый, сильный, американское личико мальчика увеличилось и скривилось.

- Мы должны быть осторожны. Это задание не для нее. Я рискую всем, что строил на протяжении двух лет. Почему бы не вернуть ее обратно в акции и торговли в виде шпионки? Она идеально для этого подходит. Это… - он останавливается, только на секунду, но я знаю, что его папаша почувствует его слабость. - убийство испортит ее. В таком состоянии она не продержится и месяца.

Ох, полезной. Я не буду _полезной_. Не дай Бог. Если бы они только знали, что их питомец натворил. Пауза, где я только могу догадываться, что говорит старший Кейн. Я никогда не виделась с ним. Никто из девушек не встречался с ним. Я постукиваю, нервничаю. Я должна выбраться отсюда.

Я хватаю свой кошелек с тумбочки возле двери, срываю каблуки и держу в руках.

- Да, сэр. Я понимаю. - Его отец не видит, как его челюсть стягивается, мускулы тела напрягаются, он с трудом контролирует себя. Он такой красивый, когда в ярости. Но Джеймс продолжает выполнять приказы. Хороший мальчик, Джеймс. Получи еще немного удовольствия. Садись, Джеймс. Наведи курсором мыши. Играй мертвого. Убивай. Какой хороший сын!

- Я ухожу, - говорю я ему, он оборачивается, видя мой воздушный поцелуй. Прежде чем захлопнуть за собой дверь, я бегу вниз по лестнице, пробегаю мимо изумленного швейцара, а потом из здания. Я не могу избавиться от них. Но я могу убежать.

И я могу танцевать.

ГЛАВА 10

ФИА

ДВА С ПОЛОВИНОЙ ГОДА НАЗАД

Энни хочет, чтобы я вернулась к ней в комнату.

Она не понимает. Я не могу. Не могу с ней жить, потому что не могу ей рассказать, и если я буду жить с ней, она узнает, она все поймет. Она итак волнуется за меня.

Она и понятия не имеет.

Я убийца.

Тот день на пляже. Я в ловушке. Я беру небольшой пакет. Он в моих руках. Я сосредотачиваюсь на сумке женщины, стараясь быть незамеченной. Это легко. Я точно знаю, что мне делать. Никто не замечает потерю вещи, в то время как девушка бежит за мячом с решительным взглядом.

Никто не говорит ей о взрыве, который убьет двух людей через 3 минуты.

Ей. Мне. Ей. Мне. У меня получилось.

- Пожалуйста, выбирай, София. - Кларисса сидит передо мной, спокойная и сконцентрированная. Она всегда спокойная – иногда я хочу выколоть ей глаза. На столе между нами лежат 5 коробок, завернутых в простую оберточную бумагу. Два человека. Один взрыв. Два убийства в этой комнате.

Я не могу отступить сейчас, ни когда-либо. Я бы попалась. Они бы узнали. Они бы знали, что это я. Я не могу сказать никому, что это за школа на самом деле, потому что в противном случае мне пришлось бы сознаться в том, чем я занималась.

- Да кому какое дело? Это всего лишь коробки. Неужели имеет значение, какую из коробок я выберу?

- Мы должны проверить время. Можешь ли ты сделать правильный выбор, исходя из своих инстинктов, только тогда, когда понимаешь, что происходит, или ты делаешь выбор, даже не понимая, что выбрать?

- Если упадет дерево, и никого не будет рядом, кто-то вытащит меня из этого дерьма? - бормочу я.

- Сейчас, пожалуйста.

Я смотрю на нее. Вот и собрались главные убийцы, Кларисса и я. Я указываю на коробку слева.

- Вот эта.

Она улыбается.

- Очень хорошо.

- Что в них?

- Неважно.

- Ну конечно же. - Я отталкиваюсь на кресле, и смотрю в потолок. - Все, я могу идти?

- Интересно, - говорит она, тщательно собирая коробки и укладывая их в большой, без окон комнате. Энни никогда не была здесь. Как и большинство девушек. Только я и Эйден имеем доступ сюда. – Мне трудно видеть тебя. Одним легче, чем другим, конечно же, но у вас есть способность реагировать на те или иные вещи, не зная своего будущего.

Интересно, если бы только она могла видеть, как ей выкалывают глаза. Энни любит ее. Энни думает, что она лучшее, что с нами когда-то случалось. Энни нуждается в ней. Они проводят тесты и диагностики, и каждые три месяца появляется надежда, что Энни вернут зрение.

В любом случае я не могу уйти, потому что я убийца, и они пошлют меня в тюрьму, и я не смогу заботиться о Энни.

- Знала ли ты, что мы понятия не имели о твоем существовании? - Она подходит к двери и стучит три раза. Я постукиваю пальцами. Раз, два. - Единственная, в ком мы были заинтересованы – Энни. Она оказалась не исключением. Но ты была настоящей находкой. Сначала мы думали, что ты читаешь мысли или чувствуешь эмоции, так как ты сразу отказалась идти в эту школу. Но ты оказалась еще полезней, чем мы думали.

- Прекрасно для меня. - Я могла бы забрать стул. Могла бы запустить его ей в лицо. Я бы хотела. Видела ли она мое желание? Думаю, я не сделаю этого, хотя. Или она просто не может видеть этого. Я устала и хочу спать.

Спать, спать.

Стук в дверь. Не знаю, на что похожи их лица. Никогда не видела их. Неужели осознание того, как они выглядят, сделают мои кошмары лучше или хуже? Я знаю их имена. Я заранее просматривала историю в интернете.

Я убила сенатора. Делает ли это убийство предательством? Мне страшно. Здесь я в опасности, как и снаружи. Я не могу выбраться отсюда.

Открывается дверь, и заходят трое мужчин в серых свитерах. У всех в руках маленькая черная штучка, похожая на мобильные телефоны. Не знаю, что это, но все имеет свой скрытый смысл, и мое сердце колотится, внимание сужается, становится острее. Дело плохо. Я должна выбраться из этой комнаты. Я поднимаюсь и ставлю стол между нами, сжимая стул Клариссы. Тяжело. Слишком тяжело для меня, я бы хотела больше света, так бы я смогла схватить чью-то ногу.

Зачем мне чья-то нога?

- София, эти джентльмены собираются помочь тебе в одном деле. У них имеется оглушающее оружие. Твоя задача – выбраться из комнаты.

- Без каких либо ранений? - я смотрю на нее в ужасе. Мы еще не занимались так долго. Я думала, что урок окончен.

- Нет. Твоя задача бороться с ними, выбраться из комнаты, не смотря на все ранения. - Она приятно улыбается. - Считай это упражнение по борьбе с болью.

Я должна была стукнуть ее этим стулом, перед тем как она все спланировала.

Не плачь, не плачь, Энни может услышать. Она не должна увидеть меня свернувшейся в клубок на диване, когда каждая частичка моего тела болит. Она не видит, как сильно я кусаю свое запястье. Я выбралась из комнаты. Ох, как же все болит.

- Итак, что нового? - спрашивает она. Она нервничает. Наверно стоит. Она не пыталась прикоснуться ко мне сегодня.

- Да ничего.

- Тебя долго не было.

- Занята была. Школа.

- Ох, - длинная пауза, и я надеюсь, что она прекратит говорить на эту тему. - Мне стало лучше. Это же хорошо, не так ли?

- В смысле лучше?

- В видениях. Кларисса подумала, что мне стоит сосредоточиться на тебе, и это поможет. Немного. Но затем я не видела того, что случится. Я увидела… не знаю, как объяснить. Какие-то кусочки, они означают намного больше. Картинки меняются постоянно. Увеличиваются, не так как это обычно происходит, я должна разобраться и понять, что значат все эти картинки. Эти видения больше похожи на пазлы. В последнем видении был парень со светлыми волосами и парень с темными волосами, как будто стояли напротив друг друга в большом зеркале. Видела тебя и Клариссу, красные тона, и комната наполнена столами и стульями, но все выглядело официально… я не знаю. Я испугалась, и до сих пор не понимаю, в чем дело. Но некоторые из них хорошие. Я начала их представлять. Иногда они счастливы. - На ее лице появляется загадочная улыбка.

Я присаживаюсь (больно, все тело болит) и беру ее за руку. Она в недоумении; в последнее время я вообще не прикасалась к ней. Больше мне не нравятся мои руки. Я привыкла думать, что они красивы. Сейчас они как будто принадлежат другому человеку. Кому-то, кто убивает людей.

- Послушай меня. _Не говори_ им. Не говори, что видишь. Не говори Клариссе. Даже не думай о своих видениях.

- Почему? Фиа, ты пугаешь меня. Почему ты не скажешь, что происходит?

- Пообещай мне, что ничего не скажешь им!

- Да не скажу! Обещаю! Что происходит?

Я отпускаю ее руку.

- Ничего. И перестань читать меня. Тебе это не понравится. - Я выхожу из ее комнаты.

Вниз по коридору.

Вниз по лестнице.

Плевать, куда я иду.

В прихожей я сталкиваюсь с парнем. Он одет в пальто, и он высокий, черно-белый, он смотрит на картину на стене, у него теплые карие глаза. Я одновременно хочу и поцеловать его, и держаться от него подальше. Он кажется мне опасным; мое сердце бьется все быстрее, как будто меня что-то оглушает.

Все здесь опасное для меня, я чувствую это постоянно.

- Эй, - говорит он, ухмыляясь, его глаза следят за мной без стеснения.

- Привет. - Больше нет никого здесь. Никаких подростков. Только мужчины. С оружием. (Больно, больно, все мое тело болит).

- Джеймс. Кейн. Джеймс Кейн. - Он протягивает мне руку.

Я держу свои руки убийцы при себе.

- Кейн - это же фонд Кейна?

- Точно подметила!

- Я должна убить тебя прямо сейчас, - говорю я, но я слишком устала, чтобы сделать это.

- Ты третья, кто говорит мне это за сегодня! - Он подмигивает, и берет меня за руку. - Почему бы тебе не взять меня с собой в поход по секретной школе?

- Почему бы тебе не приобрести карту школы?

Он смеется.

- Ты мне нравишься. Как ты говорила тебя зовут?

- София.

- София. Ох, София, я сделал кое-что плохое.

Неправильно идти с ним, он тянет меня вниз по коридору мимо пустых классов. Я все равно иду с ним.

- Я уверена, я поступила еще хуже. – Я стучу пальцами.

- Мне бы хотелось, чтобы так и было. Но я должен пойти первым. Так надо. - Он с осторожностью смотрит по сторонам, зжатем наклоняется и шепчет мне на ухо (неправильно, все неправильно, но это не останавливает мою дрожь по телу; он великолепен, я никогда не была так близко с таким как он) – брошен в школу интернат для особенных девочек-подростков.

Я отталкиваю его.

- И это все? Как трогательно!

- Это не так! Это очень плохо. Посмотри, со мной виски. _Украденный_ виски».

Я зеваю, похлопывая рукой по рту.

- Украл у декана колледжа.

Я проверяю часы, я не часто ношу их.

- После того как он исключил меня.

Я смотрю ему в глаза.

- Я достала из пакета бомбу, которая убила двух человек.

Его лицо застывает. Я не должна была говорить об этом. Не надо было. Да плевать. Я смотрю на него.

Его лицо тает в улыбке.

- Хорошо, моя девочка, ты победила. Думаю, нужно за это выпить. - Он пытается открыть ближайшую дверь, но она закрыта. Он делает шаг назад, и ногой открывает дверь. - Утром будет плохо. Дамы вперед. - Он показывает рукой на открытую дверь.

Ему все равно, что я убила двух людей.

Да что с ним такое?

Я прохожу в комнату. (Интересно, есть ли здесь заряженное оружие, и когда они собираются направить его на меня. Еще я присмотрела карандаши, которые я закину в ухо Мисс Робертсон перед тем, как она подумает об этом)

Джеймс расхаживает мимо меня и садится на пол у стены. Он гладит пол.

Я сажусь. Он протягивает мне бутылку, и я знаю, очень хорошо знаю, что не должна принимать алкоголь.

Я делаю глоток.

Я задыхаюсь и кашляю, он смеется. Я делаю второй глоток и все в норме.

- Ну что девочка. Готова узнать секрет?

- У меня тоже много секретов.

- Ну, ты не знаешь ни одного моего. Моя мама была экстрасенсом. Могла видеть будущее, настоящий экстрасенс, - он ждет. - Ты не впечатлена?

- А что должна?

- Вообще нет. Это ужасно видеть, какой может быть поворот событий. Она всегда видела то, что должно случиться. Ты бы хотела, чтобы тебя спасли от беды до того, как она случится?

Я думаю о закрытых окнах. Думаю о Клариссе. Думаю о двух, двух – которых сейчас ноль. Стук.

- Да, хотела бы.

- Ничего не планируй. Даже не думай об этом. Никогда ничего не планируй заранее. Всегда поступай согласно инстинктам.

Я улыбаюсь, делаю другой длинный глоток, пока он не забирает бутылку.

- Я смогу.

- За мою маму, - говорит он, поднимая бутылку. - И за твою.

Он передает мне бутылку.

- Моя мертва.

- Моя тоже!

Он не выглядит расстроенным. Обычно люди сожалеют о смерти родителей. Мне нравится, что он такой.

- Мои родители погибли в аварии. Моя сестра видела это перед тем, как это случилось.

- Моя мама застрелилась. Вчера.

Я смотрю на него в шоке и с ужасом. Потом я тяну бутылку назад и говорю: - Ну, мой дорогой мальчик, ты выиграл. За это надо выпить.

Он смеется, и я тоже, и я понимаю, что это в первый раз за шесть месяцев, когда я по-настоящему смеюсь. Думаю, я влюблена в него. А также я знаю, что влюблена в алкоголь и в то, как я себя чувствую, после того, как выпила.

- Я проник сюда, чтобы увидеть причину, по которой моя мама раскидала свои мозги. Я очень разочарован, что это лишь здание. Менее разочарован в компании.

- Я сравню эту школу с землей, если захочу.

- Тебе бы навредили плохие люди. Мой отец. Ты должна сжечь его. Ненавижу его.

- За твоего отца. - Я делаю еще несколько глотков.

- Спалить моего отца дотла.

Утром, когда нас нашли лежащими вместе на полу, Джеймса унесли, но не перед тем, как он поаплодировал мне. Кларисса ничего не говорит, но Энни разгневана, когда я возвращаюсь в комнату.

Голова болит, раскалывается. Я вспоминаю смех. И его лицо. И то, что он знал, что я сделала, и продолжал сидеть ряжом со мной, смеяться, говорить, что у меня самые красивые глаза, но что я слишком маленькая, чтобы меня поцеловать, перед тем, как он сделал еще три глотка.

Не знаю почему Энни так громко говорит. О чем она вообще говорит? Я хочу, чтобы она заткнулась.

- Послушай меня, Фиа! - Она хватает меня за плечи и заставляет посмотреть ей в лицо. Я показываю ей язык. - Никогда больше не пей.

- Но это было весело, - скулю я.

- С тобой могло произойти что угодно!

Моя голова соглашается. Она права. Знаю, что права.

- Ладно.

- И держись подальше от Джеймса.

- Почему? Что это значит? Он же ушел. Я его больше не увижу. – Хотя, мне бы хотелось его увидеть. Может он и опасен, но он заставлял меня чувствовать себя бессмертной и хрупкой одновременно, и мне это нравилось.

- Я пообещала тебе, что ничего не скажу Клариссе. Ты пообещаешь мне не встречаться с Джеймсом. Он плохой. Он опасен, Фиа.

_Не так опасен как я, Энни. _В любом случае я пообещала ей.

ГЛАВА 11

ЭНИ

ВЕЧЕР ПОНЕДЕЛЬНИКА

«МНЕ НУЖНО ПОГОВОРИТЬ С МИСТЕРОМ КЕЙНОМ. СЕЙЧАС». Я НЕРВНО ПЕРЕДВИГАЮ НОГАМИ в прихожей Дарена, которая пахнет горчицей. Я пыталась дозвониться к Фие, но безрезультатно, срабатывает голосовая почта. Она наделает глупостей; я прекрасно ее знаю, она собирается на танцы. В данный момент. Она не должна наложать, не надо снова. Мне только стало легче. Я знаю, что вскоре увижу то, что нужно нам, то, что освободит нас. Что-то, что поможет моей сестре, которую я разрушила.

Я могу чувствовать – оно совсем близко, будущее – где мы свободны. Секрет будущего, о котором я не рассказывала, и даже сама иногда не могу понять все детали, которые чувствую. Я должна привести себя в порядок, чтобы осуществить наше счастливое будущее.

Дарен ерзает на своем стуле. Жуткий скрип. «Я позвоню его секретарю и узнаю, что можно сделать».

«Упомяните, что я увидела его смерть. Его неизбежную смерть. Они обычно обвиняют, если их вовремя не предупредить».

Я читала о наплыве крови, которая появляется на лицах людей, когда они напуганы. Мне нравится представлять, что происходит с Дареном в данный момент. Я слышу что-то маленькое, наверно это его телефон, растяпа – перед тем как он позвонит и начнет запинаться, говоря, что мне нужно встретиться с мистером Кейном. Он не говорит, зачем я пришла. Наверно не хочет быть виноватым, если что-то пойдет не так.

«Он в здании», говорит Дарен облегченно, исходя из его голоса. Никто не знает, где может оказаться Кейн в тот или другой момент, он редко здесь бывает. Удача на моей стороне. «Я могу проводить тебя».

«Хороший мальчик».

Он пытается взять мой локоть. Он всегда так делает. Я хочу врезать ему в лицо, вместо этого я отталкиваю его и спускаюсь из зала к лифту самостоятельно. Как будто я не знаю границы своей тюрьмы. Как будто я не знаю о каждом квадратном футе пространства, которое держит меня здесь, где никто не может добраться до меня и куда никто не может вывести меня. Эти стены также держат и Фию, даже тогда, когда она не находится в них.

Жаль, что она не оставила меня. Но я знаю, что она так и не сможет.

Знакомый гул лифта и веселый звон объявляют о нашем прибытии на верхний этаж. Я была здесь только раз, на прошлой неделе. Пахнет чистотой, идеальной чистотой, все вымыто, высушено, выдраено вокруг. Все остальное в школах и общежитиях пахнет женщинами. На данном этаже нет ни единого запаха духов или цветочного шампуня, или лосьона.

Я – единственная девушка, которую увидит Кейн. Я должна быть польщена, но он прекрасно знает, что я и единственная, кто видит его, не смотря на него.

Он не позволит читателям или экстрасенсам узнать себя, и он никогда не позволяет ни одному из экстрасенсов видеть его лицо, потому что если мы не знаем его лицо, то не сможем узнать его в своих видениях.

Немного параноидальный наш таинственный босс. Вероятно, это и относится к тому, когда ты убил сенаторов США. Фия все еще не знает, что рассказала мне об этом. Ох и Фиа.

Хорошо то, что Дарен недостаточно умен, чтобы выяснить, было у меня видение с Кейном или нет. Я выхожу из лифта и иду по направлению. Я останавливаюсь и жду. Оскорбительно. Я стараюсь стоять максимально прямо, держать свое лицо идеальным и сосредоточенным. Я жила на своих тюремных этажах так долго, что находиться где-либо без Эйден пугает меня. Все это может открыться. Может быть все известно и без всех этих стен.

Я не знаю. Могу так и не узнать. И я не могу ничего сделать, пока мне не позволят. Я потеряла нить с Фией. Я почувствовала, что потеряла руку, когда она прекратила свои действия.

«Сюда, пожалуйста, мисс Розен».

Я поражаюсь. Кто-то прямо передо мной. Ковер всему причина, я даже не заметила его присутствие. Но я слышу его голос. Это Даниель/Джон. Это человек, который затянул Фию сюда. Без него здесь была бы только я, должна была быть я.

«Даниель. Или Джон?»

«У тебя идеальная память» Он берет меня за руку и ведет меня влево. Я считаю шаги. 32 пока он не идет вперед, ковер другой. Уже другая комната.

Дверь закрывается за мной. Он даже не проводил меня к стулу. Как бы я хотела его убить.

Я знаю, что Кейн в комнате. Я чувствую его, но он не произносит ни слова. Таким образом, я направляюсь вперед, плечи назад, одной рукой ищу, где сесть. А если здесь нет ни стула, ни стола? А вдруг я наткнусь на Кейна? Мысль о том, что я могу прикоснуться к нему, наводит на меня ужас, хочется сбежать отсюда. Я останавливаюсь и стою там, где стою.

«Добрый вечер, Анабель». Его голос глубокий и даже лишен тона.

«Я должна знать, кто стрелял в мою сестру». Я жду. Он не отвечает. «Я не видела их. Трудно увидеть Фию, когда она снаружи и действует по инстинктам. Она совершает вещи, которые не имеют смысла, итак мы – я – не могу увидеть их. Я только получаю видения, но не всегда могу распознать их. Поэтому я хочу знать, кто еще был там, и пришли они за Адамом Дентингом или за Фией. Если они пришли за Дентингом, то проблем нет, он мертв. Но если они пришли за Софией, то это значит, что не только вы используете экстрасенсов, и еще то, что у нас большие, огромные проблемы».

Он испускает легкий вздох. Это первый звук, который он испустил кроме своего приветствия. Он не двигается. Не волнуется. Это не тот человек в моей голове. Он – робот, хром и сталь, без крови и без сердца. Я даже не могу соединить в моей голове, на что должен быть похожий этот мертвый голос.

«Ты очень умна, Анабель. Ты знала, над чем работал Адам Дентин?»

Мышца в моем лице дергается. Я знала только, к чему приведет его работа. «Понятия не имею. Это не было реально видение из жизни. Я просто увидела, что имя этого человека разрушит вашу жизнь».

«Ты абстрактно увидела ситуацию. Интригует. Конечно же, ты будешь держать меня в курсе твоих видений».

Ненавижу, что вижу больше, чем просто твердое будущее, Фия и не догадывается об этом. Но что я действительно видела – лицо за лицом, опять лица женщин, которых я знала, которые могли видеть, чувствовать и читать; внезапно видение промелькнуло в голове, превращаясь в черный комок, я слышала свой голос, который постоянно повторял имя Адама Дентинга…Я запаниковала. Я должна была помочь этим женщинам, защитить их.

«Конечно», выкрикиваю я. «Мне бы помогло, если бы я знала обо всех, кто здесь находится, чем они занимаются». Я все еще не знаю. Все эти годы эту работу выполняла Фиа.

Понятия не имею, для чего все это спланировано.

Я так глупа. После видения с Адамом я тут же потребовала встречи с Кейном и ляпнула первое, что подумала, чтобы заставить его осуществить убийство. О, Фиа, я не хотела, чтобы ты кого-либо убивала. Я никогда не думала, что они пошлют тебя, но мне нужно было, чтобы Адам умер.

Нам всем нужно было.

Интересно, как сидит Кейн. Какой у него стул. Как он двигает руками. Наверно он уже закончил разговор. Он говорит: «Я изучил волнение. Не беспокойся, это не твои заботы».

«Если это связано с моей сестрой, то, как раз это и есть моя забота. Вы же знаете, что я знаю ее лучше вас всех. Вы действительно пойдете на риск и потеряете ее?»

Не рискнет. Знаю, не потеряет. Из всех нас он больше всего нуждается в ней. С той работой, что была 2 года назад, она единственная справилась, другие были бы уже мертвы. Немедленно. Без вопросов. Фиа получила превосходство.

«Имя, которое у нас есть – экстрасенс. Один человек или там группа людей, мы еще пока не знаем. Они не на одной площадке с нами, но подбираются все ближе. У нас есть пару фотографий этих людей, но все они опасны, не так ли?»

Я испугалась. Как будь-то слышу смех призрака.

«Будьте уверены, я забочусь о вашей сестре, как и об остальных девочках. И ты знаешь, что в твоих интересах, чтобы твоя сестра работала на нас».

«Как я могла забыть. Я посмотрю, что смогу увидеть насчет экстрасенса».

«Передавайте привет сестре».

Я поворачиваюсь и направляюсь к выходу, точно зная, сколько потребуется шагов, чтобы убраться от этого монстра. Однажды я хотела оказаться на месте Фии, той Фии, которая смогла бы убить его голыми руками.

Фии, которая сломана, потому что только на это способна.

Возвращаюсь к своему столу, держу кружку чая, наконец, я могу дышать спокойно. Я знаю, где я. Это не то место где я бы хотела быть, но, по крайней мере, не такое опасное как остальные.

Я притягиваю кружку к лицу, чтобы окунуться в пар. Экстрасенс. Я уверена, что они пришли за Адамом. Никто не мог отследить движения Фии так хорошо. Даже Кларисса.

Неправильно, что я иногда скучаю по ней. Я знаю, что неправа. Не могу ничего с собой поделать.

Я опять делаю вдох, глубже, и легкие взрывы перед моими глазами. Я вижу! Знакомая эйфория наполняет меня как пар из чая, наполняет легкие. И затем я анализирую то, что вижу.

Сидит парень за столом под ярким светом. У него длинные руки и ноги, красивые глаза, Фиа говорила мне об этом.

Это может быть только Адам Дентинг. Она была права. Он мне нравится. Я заказала его смерть, но он мне нравится. Мне нравятся его грязные волосы и добрые глаза. Мне даже нравятся его уши.

Он волнуется, смотря то вниз, то вверх. Он напуган. Кто-то разговаривает с ним. Он нервно отвечает на вопросы о том, кто он такой и где работает, кто такая София Розен, и что она рассказала ему о себе.

И голос женщины, откуда я не знаю, показывает, что он сейчас в порядке, и что он с экстрасенсом.

ГЛАВА 12

ЭНИ

ДВА ГОДА НАЗАД

ФИА В МОЕЙ КОМНАТЕ. ОНА ТАК ДОЛГО ИЗБЕГАЛА МЕНЯ, но в последнее время она находится здесь постоянно. Я счастлива.

И в то же время мне грустно. Она какая-то другая. Молчит. Никогда не смеется. Я бы хотела, чтобы она смеялась, чтобы между нами не было негатива, было бы круто, если бы приходила Эйден и могли бы все вместе просто болтать.

Я использую свой ноутбук для слепых. Некоторое время у меня была технология речи в тексте, но в этом случае я читаю все вместо того, чтобы подождать компьютера, который прочтет все за меня. Это одна из систем, которую я попросила у государственной школы, но у них никогда не было денег, чтобы помочь единственному слепому студенту. Сейчас все что мне остается, так это найти технологию, которая мне нужна, сказать о ней Клариссе, и в течение недели моя просьба будет выполнена.

Мои пальцы лазят по сайтам в поиске нужной информации, экспертизы Кассандры из древней Греции. «Фиа, этот дисплей какой-то чудной».

«Хм».

«Ты делаешь домашку?»

«Неа».

«А что ты делаешь?»

«Задаюсь вопросом, можно ли четырнадцатилетнюю девчонку, которая является соучастником убийства, судить как взрослую?»

Мои пальцы останавливаются. «Что? Зачем тебе это?»

«Просто мысли вслух. Это походит на большинство убийств, когда подростков не судят как взрослых, так как возраст маленький».

Я хмурюсь. «Это задания для класса?» Только Эйден вышла из ее группы. Девочки оставляют школу для других программ, управляемых фондом или выгнаны, потому что учебный план не работает на них. Мне легче, что это не произойдет с нами. Даже через два года тетя Элен не написала письма. Я переживаю, если Фию выгонят, понятия не имею, что нам делать.

«Ох, я никогда не хожу на занятия. Зачем мне туда идти?»

Я выключаю комп и поворачиваюсь к ней. «Ты не ходишь на занятия?»

«Я занимаюсь дома. Много читаю. Сплю много. Да всем плевать».

«Ужас. Мне не верится. Какой у тебя учебный план? Я понимаю, что он гибкий, но это недопустимо». Я делаю паузу, не хочу опять спрашивать. «Они…Вы опять занимаетесь уроками по самообороне?»

«Главным образом это бег и силовая подготовка. Никогда не знаешь, когда придется бежать три мили. Кроме того, сейчас мы больше сосредоточены на взломе и проникновении».

«Не смешно».

«Действительно? Та ладно тебе».

Я подымаюсь и подхожу к кровати. Она развалилась на кровати. Ее волосы стали длиннее с тех пор, как я видела ее последний раз в видении на пляже. Мне интересно, как еще она изменилась.

«Ты несчастлива, не так ли?» Я надеялась, она адаптируется, несмотря на все то, что с ней случилось, на все странности, которые, возможно, повлияли на нее. Я делаю тяжелый вздох. Я ужасный человек. Я знаю, что она несчастлива. Уже месяцы прошли. Годы. Но я все еще жду и надеюсь. Не в том плане, что она изменится. Просто я так хочу, чтобы она, наконец, обрела счастье, и я смогу не волноваться за нее.

Фия не кажется расстроенной, когда отвечает мне. Она просто далекая. «Я даже и не помню, что такое счастье. Думаю, это типа того, как тогда вечером, когда я напилась с Джеймсом. Все было так просто, искренне, без масок и фальши». Я ложу ее к себе на колени. Она корчится как ребенок. Она ерзает и кладет голову на плечо.

«О, Фия, Фия. Мне очень жаль. Я исправлю все». Как я могла допустить это? У нее депрессия. Ясно. Надо что то делать, чтобы вернуть ее к жизни. «Я позабочусь о тебе».

«Ты не сможешь», отвечает она, ее голос звучит очень холодно. «Это моя работа заботиться о тебе».

Я возвращаюсь в прошлое, когда мне семь, а Фие пять. Мы жили во втором доме, где не было лестницы. Я собирала пазлы в одной из комнат. Когда я закончила, мне надо было, чтобы Фия пришла и сказала, какие картинки получились. В собирании пазлов я была лучше Фии, я всегда первая заканчивала.

Я услышала звуки на кухне. «Чем ты думала?» У моей мамы была паника. «Грэг, позвони врачу».

«Она будет в порядке». Голос отца был мягким.

«Она могла навредить себе! Фиа, милая, никогда не стой долго на солнце! Ты могла ослепнуть!»

Фия ответила со слезами на глазах: «Я хотела навредить себе».

«Ты что хочешь ослепнуть?»

«Я могла бы быть как Эни. Я хочу быть как Эни. Вы говорили, что купите ей собаку».

«Ох, милая, у нас еще долго не будет собаки. И тебе не надо из-за этого слепнуть. Если и ты тоже ослепнешь, кто будет заботиться об Эни? Это твоя работа заботиться о ней. Обычно это делают старшие сестры, но в нашей семье все наоборот. Ты сможешь? Ты позаботишься о ней?»

«Смогу! Я позабочусь». Маленькая Фиа говорила со всей серьезностью и ответственностью.

Я собрала картинку, а потом разобрала от кусочка к кусочку, открыла окно. Я всегда думала, что я здесь для того, чтобы помочь Фие. Успокоить ее, когда она слишком зла, поддержать, когда ей грустно, сказать, чтобы она заткнулась, когда она становилась невыносимой.

После этого она еще больше схватила руку. Я позволяла ей. Но я ни разу так и не нашла путей, чтобы она обходилась без моей помощи. Очевидно, она особенная.

«Мне жаль», шепчу ей сейчас, играясь с ее волосами. «Я была такой эгоисткой. Ты же знаешь, ты не обязана заботиться обо мне, хорошо? Ты не должна волноваться. Я не твоя ответственность. Если ты хочешь уйти…» Я тяжело вздыхаю. Я не хочу уходить. Я даже подумывала о том, чтобы остаться с Эйден, потому что половина девушек уже выбыла, а нам хочется остаться. Родители Эйден невыносимы, она постоянно живет в школе, даже по праздникам. Мы ходим в колледж вместе. Может я стану учителем здесь, когда получу степень. Помогать таким девушкам как я и Эйден, помочь им понять себя, знать, что они вовсе не сумасшедшие.

Я тяжело вздыхаю. «Ты можешь. Можешь уйти, если хочешь. Мы найдем тетю Элен. Ты не должна чувствовать себя плохо. Тебе не обязательно оставаться в школе из-за меня». Я ищу ее руку.

Она отстраняется, как будто я ее обожгла, садится. «Мне не обязательно оставаться? Да ладно, ты в своем уме? Могу оставаться? Да я здесь только из-за тебя. Это твоя вина. Все из-за тебя!»

Я хмурю брови, больно. «Я не заставляла тебя оставаться!»

«Все, что происходит со мной, твоя вина. Ты позволила маме и папе умереть. Ты видела, что это произойдет. ВИДЕЛА. И не остановила их, ничего не изменила! Если бы ты не позволила им умереть, мы бы не попали сюда! Все было бы хорошо! ТЫ ВО ВСЕМ ВИНОВАТА!»

Фиа, та, которая говорила, что никогда не будет винить меня, кто обещал мне, она дала обещание, все это время она винила меня.

«Убирайся из моей комнаты», говорю я.

«Заставь меня».

«ВЫМЕТАЙСЯ ИЗ МОЕЙ КОМНАТЫ! УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕЙ ЖИЗНИ!»

В ответ лишь хлопнули дверью.

Позже ночью я не могу заснуть. Чувствую вину. Я не должна была говорить ей такое. Я старшая сестра. И ей больно, уже долгое время. Я должна помочь ей. Я должна успокоиться, взять себя в руки, увидеть суть происходящего.

Ей нужна помощь.

Я выхожу в холл. Не знаю, что это за свет в моей голове, но я отлично знаю путь к офису Клариссы. Она много работает именно ночью; возможно, она сейчас в офисе. Чувствую, надо действовать.

Из офиса доносятся голоса. Должно быть дверь открыта. Я подхожу поближе, потом останавливаюсь. По крайней мере, я знаю, что она не спит. Я подожду, пока она освободится.

Только я собираюсь сесть, как слышу имя Фии.

«Уверена, что есть другой план, чтобы контролировать ее», голос мисс Робертсон.

«Эйден говорит, что ей все хуже. Вина утихает и заменяется гневом, Эйден называет это пустым отчаянием. Эта девушка изучает точные определения». Не знаю, чей это голос, звучит знакомо, но я уверена, что не обучалась у нее. Практически, все мои классы с Клариссой. Один на один.

«Это необычный случай». Голос Клариссы. Итак, Кларисса знает, что Фиа борется, и она уже работает с остальными на факультете, чтобы помочь. Я улыбаюсь. «Других девушек легче контролировать. Как и Эйден. Разбитые семьи – удивительная вещь, не так ли?» Непонятное чувство юмора. Мне не нравится этот разговор. Голос Клариссы все ближе к двери. Я отхожу назад, к стене, надеясь, что нахожусь в темноте. Не слышу их. Никакого шума. Обычно я не пытаюсь видеть свет. Может, я ошибаюсь. Может, они сейчас видят меня. Возможно, они стоят здесь, тихо смеясь надо мной. Мисс Робертсон необходимо увидеть человека, чтобы заглянуть к нему в душу. Интересно, сможет она прочитать меня? Я делаю несколько шагов назад, к лестнице.

«Но все наоборот с Фией», говорит Кларисса. «Всегда было наоборот. Невозможно добиться ее доверия, чтобы использовать ее для того, чего хотели. Она с самого начала не полюбила это место, постоянно брыкается, борется, не верит».

Неизвестный голос отвечает: «Вина уходит, хотя. Вы должны найти способ не дать Фие убежать».

Кларисса говорит сухим тоном, от которого моя кровь холодеет.

«Я уже знаю, когда она планирует сбежать. У нас есть, что предпринять. В нашей школе она занимает первенство; Кейн, практически вложил в нее деньги. Другие вне конкуренции. Фиа особенная».

«Да она монстр», говорит мисс Робертсон.

Кларисса издает легкий смешок: «Но зато она наш монстр». Скрип. Слышны шаги по лестнице. Мне нужно уходить. Я не ожидала услышать такое. «И мы сделаем все, что угодно, чтобы она осталась у нас».

Я поворачиваюсь и ухожу к себе. Не смотря ни на что, не смотря ни на что. В моей голове отдается эхо. Они будут делать, все что угодно. Что же они уже сделали? Не важно. Я вытащу сестру отсюда. Я больше ее не подведу.

Завтра мы убежим.

ГЛАВА 13

ФИА

ВЕЧЕР ПОНЕДЕЛЬНИКА

Я БЫСТРО ПРИНИМАЮ РЕШЕНИЕ ОСТАНОВИТЬСЯ В БИБЛИОТЕКЕ И ПРОВЕРИТЬ ПОЧТУ ОТ АДАМА, но чувствую что-то неладное. А что именно, не понимаю. Не хочу думать об Адаме и о том, как он смотрел на меня, как он доверился мне. Не хочу думать о том, как чувствовала себя, когда он вел машину, полное спокойствие и безопасность. Не хочу думать о том, чего у меня никогда не было.

Не хочу ничего делать сегодня ночью, вообще ничего, кроме кружения, ритма и бита. Мои пальцы не могут щелкать, когда я танцую. Эни не сможет предать меня, пока я танцую. Джеймс не сможет использовать меня. Я не могу услышать свои мысли. Я не танцевала уже 4 года, еще до того, как мы приехали с Греции, и мне от этого больно.

Я выбегаю на улицу. Не уверена, куда мне идти. Никогда ничего не планировала наперед. Я этот урок еще давно выучила. Спасибо, тебе, красавчик Джеймс.

Впереди меня ленточка вдоль тротуара. Безошибочный шум, звуки вокруг меня. Идеально. Я поднимаю глаза и начинаю смеяться. Место называется «Видение».

Конечно, это то, что надо.

Слишком просто для такой длинной ленточки. Наверно сюда приходят звезды или ди-джеи. Я быстро прохожу к правой стороне. Здесь еще один парень. Парень с хорошо вылизанными волосами, ухоженные руки. Он с двумя друзьями, не девушками.

«Привет», говорю я, кладя руку ему на плечо. Какие же у меня руки, от моих рук я дрожу, но он не дрожит. «Ненавижу ленточки». Я улыбаюсь ему, я очень красива и сексуальна, это мое главное оружие. Это оружие поможет мне получить все, что я хочу, в данном случае – пройти внутрь.

«Привет», его глаза пробегают по моим ногам.

«Хорошо, что я встретила вас ребят, вы же возьмете меня с собой внутрь?»

Он улыбается. Его улыбка такая белоснежная. «Конечно возьмем».

Я прохожу за ленточку, и он кладет руку на мое плечо (не трогай плечо, болит), я могла бы вмазать ему по морде, но мне бы не помешало потанцевать с ним на танцполе.

Он заплатит за меня, хороший мальчик. Это хорошо, потому что я отдала все наличные Адаму, а карточкой небезопасно пользоваться, вычислят. Мы заходим внутрь, и я не могу услышать его голос. Но это необязательно, у него красивое тело. Мне необходима толпа вокруг, чтобы я могла потеряться.

Этот клуб ничем не отличается от остальных клубов. Водопад и огненные шары, несколько этажей, но нет ничего лучше танцпола и музыки. Я подхожу туда, где больше людей и музыка погромче, где можно почувствовать всю красоту музыки, где могу услышать свое сердцебиение. Хочу просто раствориться и забыть обо всем.

Вокруг потрясающая атмосфера. Сначала Адам (надеюсь, что он не…нет, нет, нельзя думать об Адаме, это опасно). Потом Эни. Не могу забыть ее предательства.

Понятия не имею.

Я привыкла всегда знать, что для нас с Эни лучше, но сейчас я не могу понять себя, кто я, кто Эни, зачем ей понадобилось, чтобы я убила Адама? Если я не пойму, кто мы, как я решу проблему?

Я начинаю двигаться. Качаться. Поймала музыку, растворилась в толпе.

«ХОЧЕШЬ ВЫПИТЬ?»

Я поворачиваюсь, удивляюсь при виде того парня позади меня. Он остановился в ожидании, что я ему отвечу. «Я не»… Я не пью. Я пообещала Эни не пить, и я не пила, ни капли, с самого первого раза. Даже в течении года, когда мы не виделись. Эни тоже пообещала заботиться обо мне. Но потом она послала меня на убийство.

«КОНЕЧНО ХОЧУ». Выкрикиваю я. Он улыбается, думает, что клюнула на его наживку, если бы на моем месте была другая девушка, она должна была бы очень сильно поволноваться. Я хищница в любой ситуации. Мне не надо волноваться.

Я закрываю глаза и продолжаю двигаться под музыку, опять забыв обо всем. Сейчас единственная моя работа, так это танцевать.

Итак, я танцую.

Сначала медленно. Потом быстрее. Еще быстрее. Мое плечо горит, и я не могу полностью поднять руку, но мне плевать, просто насрать.

Что-то вдруг отвлекает меня и я в ярости. Я поворачиваюсь и опять вижу того самого парня. Он что-то кричит. Мне все равно, что он там говорит. Он подходит ближе и выкрикивает.

«ДЕТКА, ТЫ БЕЗУМНО СЕКСУАЛЬНАЯ».

Я поднимаю бровь. «Кое-что из сказанного – правда».

«И ЧТО ЖЕ?»

Он держит два стакана. Я беру первый. По его взгляду я понимаю, что он что-то подсыпал мне. Тем лучше. Я откидываю голову и собираюсь выпить, как…

«СТОЙ». Кто-то хватает мою руку, напиток выливается мне на платье. Пахнет и острым, и кислым, и сладким. Я хмурюсь и вижу Джеймса.

«Он подсыпал тебе что-то в стакан», кричит Джеймс.

Я закатываю глаза. «Конечно подсыпал». Я поворачиваюсь к парню и вижу его на полу с разбитым носом. Я смотрю на Джеймса и говорю «Нет смысла быть друзьями!»

«Мы уходим!»

Он продолжает держать здоровую руку и тащит меня к выходу. Я вырываюсь и направляюсь в толпу, поворачиваясь и подмигивая Джеймсу. Он мотает головой.

Я поднимаю обе руки вверх (мне больно, но плевать), глажу волосы, двигаю бедрами под музыку. Сквозь ресницы смотрю на Джеймса. Я никогда не позволяла Джеймсу танцевать со мной, но завтра я могу умереть, Эни предала меня и я могу никогда уже не встретиться с Адамом, так что сегодня ночью мне плевать, что будет.

Он прикусывает губу. Направляется ко мне.

Он кладет руки мне на бедра, а мои руки находятся по-прежнему вверху, вокруг музыка, огромное биение сердца, как же мне хорошо. И его тело рядом, и это не просто тело, это именно _его_ тело.

Я так много раз желала его. Слишком сильно. Я всегда запрещала себе. После песни, трех или семи Джеймс притягивает меня к себе. «Мы должны отвезти тебя домой».

«Ты должен купить мне выпивку!»

«Тебе лучше не пить».

«Спасибо, Эни! Я и это не должна делать». Я кладу руку ему на грудь (он как никто знает мои руки, и он меня не отталкивает), он целует меня в губы.

«Фиа», говорит он, и я не знаю, то ли он собирается меня ругать, то ли будет жаловаться.

«Купи мне выпивку». Я кусаю его за ушко. Чувствую, что не контролирую себя сегодня. Чувствую, что я единственная, кто использует его. Мне так хорошо. Или лучше, чем было до этого.

Он наклоняет лицо ко мне – чувствую на щеке легкую щетину, грубая, Я наклоняюсь, позволяю его целовать меня в шею, он очень нежный.

Он хватает меня за руку и тащит в бар. Он злится, на меня или на себя, не могу сказать, я просто иду за ним, мне все равно. «В любом случае мы нарушаем все правила».

«Как же прекрасно!»

«Эни убьет меня».

«Нет, это она поручит сделать мне».

Он подозрительно смотрит на меня, а я улыбаюсь и поворачиваюсь к барной стойке, чтобы взять выпивку.

«Только одну стопку», говорит он.

Я расширяю свои голубые глаза. Я похожа на невинную овечку. «Ну конечно».

Я больше не могу танцевать. Свет крутится по танцполу. Как они установили вращающийся танцпол? Это просто невероятно. Весь мир вращается и вращается вокруг балкона, где мы сидим. Я пытаюсь набить ритм, но не нахожу пальцы на ноге, и я смеюсь.

«Ты знаешь, почему я не хочу быть с тобой?» Глаза Джеймса такие же стеклянные как и при нашей первой встрече.

«Потому что я слишком мала для тебя? Потому что ты дьявол, манипулирующий монстр и я знаю об этом?»

Он улыбается, и я узнаю эту улыбку. Она затрагивает мою тонкую душу. «Твои знания заставляют меня хотеть тебя еще больше. И ты не маленькая. Ты перестала быть маленькой еще когда тебе было 14»

Я улыбаюсь. «Хорошо. Еще потому что я психопатка и убиваю людей?»

«Неа». Он улыбается. «Потому что мой отец хочет, чтобы мы были вместе».

«Серьезно?»

«Да. Он решил это, когда мы были на яхте. Хотел, чтобы ты влюбилась в меня и навсегда осталась в этой школе, он очень хотел удержать тебя».

Я смеюсь. «Разве он не волновался, что я могу убить тебя во сне или еще что-нибудь сделаю?»

«Не думаю, что он вообще об этом задумывался, и что его это волновало».

«Ох, бедный Джеймс». Я обнимаю его, касаюсь его шеи, щекочу. «Че ты паришься, если ему плевать? Твой отец – зло». Может все дело в деньгах? Он что не может жить без этих запасов? Или он действительно верит в его темную империю? Мне необходимо все знать. Я позволяла игнорировать это так долго, почему меня так это убивает. Зачем Джеймс работает на отца? Мне кажется, он замешан во всем, что предприняли против меня.

Он смотрит на мои губы, подтягивается поближе. Больше не хочу знать, что да почему, мне плевать. Об этом я подумаю завтра, но сейчас…Я закрываю глаза, жду, жду, когда его губы окажутся на моих.

Но вместо этого он кусает меня за нос и смеется. Я открываю глаза и смотрю на него.

«Мой отец сущий дьявол. Но я Кейн. Это моя обязанность заботиться. Я унаследовал это от матери».

«Ну и что ты осуществишь самые заветные папины желания? Ты собираешься соблазнять меня, Джеймс Кейн?»

Он притянул меня ближе. «Я держался далеко от тебя только потому, что отец хотел обратного. Я не могу позволить ему выиграть, или могу?»

«Не скажу»

«А что насчет экстрасенсов?»

«А, они? Я думаю, ‘я сын босса’, и единственный, кто любит тебя».

«Ты дьяволенок». Но он смотрит на меня совсем по-другому.

Я знаю, это неправильно.

Он Кейн.

Он не его отец, но он станет им.

Он почти такой же хороший лжец, как и я, я слишком пьяна, чтобы копаться во всем, что он сказал.

Что-то не так, неправильно все.

Но его руки проводят по шее, волосам, я как будь-то улетаю, он убивает меня, я больше не могу терпеть.

«Я хотел поцеловать тебя с той первой ночи в школе. Я хотел целовать тебя каждый день». Он притягивает меня еще ближе. Мы касаемся друг друга, по всему телу, это безумие, безумие, но сейчас я закрываю глаза и улетаю далеко далеко, его губы еще лучше, чем выпивка и музыка. От его губ я горю вся, мне так хорошо, что хочется плакать от счастья.

Мы выбегаем на улицу, кружимся, мне весело, беззаботно, не чувствую ног.

Ничего не чувствую, не контролирую себя.

Замечательно.

Я смеюсь.

Джеймс смотрит на меня, вдыхает запах моих волос. «Знаешь ли ты, какая же ты удивительная? Я думаю, я люблю тебя».

Я толкаю его к стене, хватаю его за рубашку, целую его еще сильнее, и отхожу от него. Он такой лжец. «Да не любишь ты меня, идиот. Никто не любит. Никто не должен».

«Неправда. Я люблю тебя. Я просто пытаюсь не любить. Это все только портит. Но ты все делаешь, чтобы было сложно, не так ли?»

Я смеюсь и делаю несколько шагов назад. Ничего вокруг, кроме машины на углу. Фургон для доставки покупок и заказов на дом.

Бесполезно.

Неправильно, здесь не должен стоять этот фургон, знаю, что не должен. Я поворачиваюсь к Джеймсу. «Что-то не так» Мне подсказывает это мое внутреннее чутье.

«Все нормально». Он обнимает меня, я хватаю его и опускаю его на землю.

Кто-то пытался ударить его по голове, мы во время упали на землю.

Я поднимаюсь на ноги и отстраняюсь насколько могу, слышу хлопок, кто-то стреляет, но это приглушенный звук.

Кричу ли я? Я должна кричать. Джеймс ранен, пытается встать. Кто-то подкидывает Джеймсу что-то в куртку, я не могу потерять Джеймса, не потеряю, не сейчас, когда нам так хорошо. Я цепляюсь за человека рядом и не отпускаю столько, сколько могу, кусаю за плечо.

Я не должна была пить. Эни была права. Это не та битва, которую я должна проиграть. Он кидает меня об кирпичную стену и мои легкие разбиты. Я теряю сознание и падаю на землю на подкошенных ногах. Я должна защитить Джеймса. Я должна убрать их от него.

Я убегаю (Я могу бежать, я знаю как убегать, я смогу) на другую улицу. Обернувшись назад, я увидела, что Джеймса бросили на земле, он поднялся на ноги, пытается бежать за мной, но он выпил даже больше чем я, а они не пьяны, они очень даже трезвые.

Я могу спастись, уверена, что могу. Один из них остановился и посмотрел на Джеймса. Имеется ли у него оружие? Наверно имеется. Не знаю. Не могу точно сказать.

Если я убегу сейчас, за мной побежит только один, и я смогу с ним справиться и скрыться.

Я поворачиваюсь и бью парня, который позади меня, бью по коленям того, кто смотрит на Джеймса. Он падает.

«БЕГИ!» Я кричу Джеймсу. «Я за тобой!»

Он ждет, пока я подымусь, потом убегает и я за ним.

И кто-то еще позади меня, руки перехватывают талию, и я падаю на землю. К моему рту что-то прикладывают, переворачивая на другую сторону. Передом мной все плывет, чем-то воняет, и кто-то еще держит меня за ноги. Я не могу выбраться, становится все темнее, потом свет, хлопанье дверью. Джеймс, где же Джеймс? Я не могу дышать, все труднее открывать глаза.

Последнее, что я вижу, так это девушку с карими глазами и каштановыми волосами, ту самую девушку, у которой я украла машину.

ГЛАВА 14

ФИА

2 ГОДА НАЗАД

«ПОЧЕМУ НЕНАВИСТЬ, САМАЯ СИЛЬНАЯ ВЕЩЬ, КОТОРУЮ Я ИСПЫТЫВАЛА, продолжает делать меня сильной?

Они отобрали у меня комп, когда узнали, что во время тюремного заключения я искала информацию о разных убийствах. Но смысл? Мне некуда бежать. Эни здесь.

Эни сказала мне убраться из ее жизни.

Если бы я думала, что она будет здесь в безопасности, неужели она действительно была бы счастлива одна?

Не знаю.

В моем кабинете темно и жарко. Мне нравится здесь сидеть. Иногда я здесь сплю. Сон, сон. И сейчас я засну.

«Фиа, ты здесь?»

Я вздрагиваю, ударяюсь головой об стену. Ауч.

«Эни?». Я толкаю дверь моей комнаты. Она стоит в середине комнаты, она обычно всегда так заходит ко мне, она всегда знает, что я здесь.

Она ждет мою руку.

Я прячу свои страшные руки за спиной. «Что?»

Она выглядит испуганной. Нервничает. Я стою и упираюсь в кабинет. «Что случилось? Что ты увидела?».

«Я ничего не увидела. Я слышала. Фиа, что они сделали с тобой? Что они заставили тебя сделать? Скажи мне. Пожалуйста, расскажи мне». Ее голос дрожит, и если она заплачет, то и я заплачу, или нет, я не позволю себе плакать.

«Плохи дела», шепчу я. «Я никогда не скажу тебе».

Она протягивает руки, я иду навстречу, разрешаю ей обнять меня. «Ладно. Хорошо. Можешь не говорить. Неважно. Мы уходим. Сегодня».

«Ты серьезно? Ты хочешь убежать?» Мое сердце расправляет крылья, вспыхивает – надежда, в первый раз надеюсь на успех. Мы собираемся сбежать! Эни хочет убежать, это не будет предательством для нее, у нас все получится.

«Собирай вещи», говорит она. «Мои вещи уже собраны. Мы можем продать мой комп, получить несколько тысяч долларов. Этого будет достаточно, чтобы вернуться к тете Элен. Когда мы найдем ее, решим, что делать дальше. Я оставлю записку Эйден, чтобы она знала, почему мы сбежали и на тот случай, если она тоже захочет сбежать».

Самой не верится. «Ты собралась? Когда ты решила, что мы должны бежать?»

«Прошлой ночью. Я была всю ночь на верху, читала расписание поездов и автобусов. У тебя остались какие-нибудь наличные? Это станция Борзая. Нам предстоит долгий путь, но у нас все получится. Кстати ты мне поможешь продать комп?»

Она звучит так надежно и решительно. Я поворачиваюсь назад и падаю на кровать. «Мы не можем. Они уже все знают».

Эни хмурит брови, качает головой. «Нет. Мы должны убежать. Мы должны убраться отсюда».

«Мы должны были сбежать прошлой ночью, в тот момент, когда ты только подумала об этом. Сейчас слишком поздно. Они уже знают, что мы собираемся сделать. Кларисса увидит. Так что у нас ничего не получится».

«Но – ».

«Нет. Не сегодня».

У Эни опускаются руки. Она пытается подойти к кровати, но спотыкается о кучу обуви. Я давно не мыла полы. Это опасно для нее. Плохо, плохо, Фиа.

«Прости. Сюда». Я беру ее за руку, сажу на кровать. Она садится возле меня, горбится.

«Я все испортила. Мне так жаль».

«Эй». Я кладу руки ей на плечи. Это моя работа заботиться о ней. И я позабочусь. «Все в порядке. Сейчас я знаю, что ты хочешь убежать, так что у нас все получится». Я улыбаюсь. Она не может видеть мою фальшивую улыбку. «Я выведу нас отсюда. Ты должна быть готова ко второму разу. Это будет нелегко. Но домой нам нельзя». Она должна понять. Я знаю – я чувствую – они никогда не отпустят меня просто так. Мы должны спрятаться.

Навсегда.

Но если мы спрячемся вдвоем, это не укрытие. Это побег.

Она кивает головой, выпрямляется. «В любое время. Я готова. Кстати, Фиа?»

Я пытаюсь не думать о побеге. Я ничего не планирую. Я позволю будущему все решить. Если нет планов, они не смогут ничего увидеть. Я живу сейчас и только сейчас. «Что?»

«Я знаю, что у нас есть будущее. И чтобы ты ни сделала, чтобы ни подумала, как бы себя ни винила. Ты не виновата. Ты же знаешь это, ведь так? Ты хороший человек».

Болят глаза и горло, и сердце, и она неправа, но я хочу, чтобы она оказалась права. Я хочу этого так сильно, что это должно произойти. Когда мы убежим, мы покончим со всем, все нормализуется. Я наконец-то почувствую облегчение. Я стану нормальным человеком.

Когда я заканчиваю беспорядочно собирать вещи, Кларисса улыбается и смотрит так, будто знает что-то, чего не знаю я. Я знаю, о чем она подумала. Я знаю, что она видела, как мы хотели убежать, она ожидает это в любой момент.

Я улыбаюсь ей в ответ. Я надеюсь, она притащила с собой дополнительный патруль. Потому что это пустая трата времени. Я могу быть терпеливой. Сейчас Эни на моей стороне. Я могу ждать и ждать, ничего не планируя. Не планирую.

«Ты этим утром казалась радостной», говорит она, делая другой глоток кофе.

«Если бы ты была экстрасенсом, то увидела бы, что я подсыпала тебе в кофе».

Она с ужасом смотрит на полупустую чашку кофе перед тем, как ее лицо смягчается, и она опять улыбается. «Мне нравится твое чувство юмора».

«Ты закончила? Потому что я хочу спать». Я вытягиваюсь в стуле, кладу ноги на стол, моя юбка подымается до бедер, но мне плевать, потому что я, наконец, держу все под контролем».

«Ты продолжаешь думать об этом слове», голос мисс Робертсон доносится позади меня, и я бледнею. Я не слышала, как открылась дверь.       Наверно Кларисса не всегда закрывает дверь за собой. «Контроль. Какое интересное слово, на котором ты остановилась».

«У меня имеются и другие слова». Я кричу ложное слово в своей голове, снова и снова.

«У нас тут появилось задание для тебя», говорит Кларисса, но я слишком занята мыслями, чтобы обратить на них внимание. «Одна девушка. Она нужна нам».

Я начинаю сначала, мысленно кричу каждое бредовое слово в алфавитном порядке. Потом я начинаю складывать их в песню «Греби, гребите, гребите веслами».

«Ты вообще слушаешь нас, София?»

Я киваю.

«Семья девушки, которая нам нужна, отказалась от учебы в нашей школе. Так что нам пришлось принять крайние меры, чтобы помочь ей. Ты похитишь ее».

Я смеюсь, внезапно обрубив припев своей песни. «Кто? Я?»

«Да. Мы собрали всю информацию здесь. Фотографии, важные детали о Сэнди и ее семье. Я оставлю все это на твое усмотрение, но я подчеркну, что лучше для всех будет, если произойдет несчастный случай, авария, что будет означать, что больше у нее не будет семьи, никто не будет задавать вопросы».

Несчастный случай.

Несчастный случай.

Несчастный случай.

Мой мозг застывает на этой фразе, как сканирование диска, повторяю снова и снова.

«Мы не знаем ни тебя, ни твоей сестры», говорит мисс Робертсон. «В твоем случае, это будет несчастный случай с твоими родителями, и история о слепой девушке, которая увидела, привлекло твое внимание».

Я смеюсь. Сильно, быстро и странно. «А, ну тогда нормалек. Я использую газовую плиту. Я взорву их всех. Так было бы эффективней и красивей. И девушка – Сэнди? Можно пожарить грибы перед тем, как представить ее новой семье».

«София», говорит Кларисса, и ее голос выглядит предупреждающе.

«Кларисса», отвечаю я, и в моем голосе нет ни капли предупреждения, а только истерика, а мои глаза как ножи. «Я не буду делать этого».

«У тебя нет выбора».

Я встаю и бросаю стул. Он падает на пол, а потом с треском летит в стену. Мне нравится, что она боится меня.

«Я собираюсь к себе в комнату. Я продолжу играть в ваши тупые игры, потому что мне больше некуда идти. Но если вы думаете, что я опять наврежу кому-нибудь, то вы ошибаетесь. Я не сделаю этого. И вы не сможете меня заставить».

Я поворачиваюсь и прохожу мимо мисс Робертсон, думая о слове КОНТРОЛЬ так громко, насколько это возможно.

«Посмотрим», говорит Кларисса, ее голос доносится до коридора. «Помни. Это твой осознанный выбор. Только ты ответственна за него».

Она ненормальная. Сумасшедшая, больная. А мне плевать. Я ухожу далеко, внутри пою песни. Я знаю, что не до конца свободна, но сейчас чувствую свободу. Я привыкла идти своей дорогой, не зависеть ни от кого.

Но чувство внутри переполняет меня. Мое сердце бешено бьется. Не могу дышать. Что-то не так.

Что-то не ладное, ошибка, ошибка, ОШИБКА, ЧЕРТ, ЧТО ЗА ОШИБКА? Мне нужно найти Эни.

Я подымаюсь по ступенькам, иду по коридору, вхожу в комнату. Она здесь. Эни в комнате, все в порядке, но что же мне не дает покоя?

Она сидит на кровати. Ее лицо бледное.

«Ты в порядке? Эни?»

«Я увидела себя». Ее голос такой же, как и ее лицо.

«Ты – что?»

«Я видела себя. Видение. Сначала я подумала, что это ты, но волосы были слишком короткими». Она кладет руки на свои волосы, а потом на плечи. «И глаза другие. Но так было похоже на тебя. Но потом я осознала. Это я. Наконец я увидела себя, как я выгляжу».

Я сажусь, испытываю панику. «Я же говорила, что ты красивая». Но что не так? Вроде все хорошо. Почему в моем теле такое беспокойство.

Она не реагирует. «Я была мертва».

Я не могу дышать. Не могу дышать. Не могу дышать. «Что?»

«Я была мертва. Я вижу дырку в своей голове. Идеальную красную дырку. И мои волосы, они темнее, чем я думала, они были запутаны в крови на полу. Та не было столько крови, сколько ты думаешь. Я была мертва. Они убили меня». Она закрывает глаза. «Я умру».

«Как это произошло? Как это вообще возможно?»

Я сказала нет.

Я отказала им.

Я думала, что все под контролем.

У них всегда все под контролем.

«Что еще? Какие-нибудь еще подробности? Ну хоть что-нибудь? Ты знаешь, когда это произойдет? Где? Что-нибудь!» Она не реагирует. Я хватаю ее за плечи, трясу. «СКАЖИ МНЕ ЧТО-НИБУДЬ. ДАЙ ХОТЬ КАКУЮ-НИБУДЬ ЗАЦЕПКУ».

«Откуда я знаю, где это происходит? Я ни разу не видела это комнату. Я ни разу не видела ни одной комнаты». Она нервно смеется. «Единственная деталь, так это Кларисса. Она стояла возле меня, говорила с кем-то по телефону».

«Она выстрелила в тебя?»

«Не знаю».

Мое сердце бьется все быстрее. Не планирую. Не планирую. «Но она была здесь? В комнате?»

«Да».

Я выбегаю из комнаты. Спускаюсь по лестнице. Не думаю. Не планирую. Просто бегу. Возвращаюсь в класс. Кларисса все еще здесь. Она смотрит на меня. «Ты передумала?»

Я беру стул с пола, где я его бросила. Поднимаю, подбрасываю вверх и бью по голове Клариссы.

У нее даже не остается времени, чтобы удивиться. Я бью ее снова и снова.

А потом я останавливаюсь, отбрасываю стул и опускаюсь на пол. Безжизненные глаза Клариссы смотрят на меня из кровавой головы.

Если Кларисса мертва, она не сможет быть, когда Эни застрелят. Этого просто не произойдет.

Не произойдет.

Эни в безопасности. Эни спасена. Эни в безопасности. Эни в безопасности. Эни в безопасности. В безопасности. Эни в безопасности. Эни в безопасности. Эни в безопасности. Эни в безопасности. Эни в безопасности. Эни в безопасности.

ГЛАВА 15

ЭНИ

ВЕЧЕР ПОНЕДЕЛЬНИКА

Я ЗНАЮ, ЧТО МОИ СТРАНИЦЫ В ИНТЕРНЕТЕ ПРОСМАТРИВАЮТСЯ, ВСЕ ТЩАТЕЛЬНО КОНТРОЛИРУЕТСЯ, и я не могу искать ничего про Адама, не вызывая подозрений. Как бы я хотела сейчас поговорить с Фией. Она могла бы побольше рассказать мне о нем, может сказала бы, почему Адам связан со всеми этими женщинами, которые скрываются. Она сказала, что он хороший.

Он выглядел симпатичным.

Я не могу его искать. Но я ищу ясновидящих. Кейн не сможет разозлиться: он единственный, кто дал мне это имя.

Ищу ясновидящего + медиумы.

Знающие + ясновидящие.

Знающие + внутренний голос.

Ясновидение + паранормальные способности.

Знание + любое другое слово, которое приходит на ум, чтобы выяснить, кто это такие и почему они заинтересованы в Адаме. Я не знаю, с ними ли он, но он обязательно с ними встретится. И они знают имя моей сестры.

Читаю, ищу глазами нужную информацию, пока мои пальцы не немеют. Ничего. Вообще ничего. На моем месте Фиа бы знала, что делать. Она нашла бы нужную информацию, чтобы спасти меня. Я, наоборот, сижу одна в комнате в здании, из которого не могу выбраться, ищу в интернете информацию об экстрасенсах.

Родители были правы. Фиа особенная. Я не умею ни о ком заботиться.

«Где она?» Меня хватают руки, подымает с дивана. Я пытаюсь убрать их. Не знаю, что происходит, кто это, где я.

Я заснула. На диване. Я слишком долго ждала Фию, что заснула.

«Джеймс?»

«Фию похитили. Ты должна найти ее. Сейчас же».

Я в замешательстве, еще не проснулась до конца. Медленно соображаю. «Я видела, как она танцевала. Ты проверил клубы?»

«Она танцевала. Со мной. Потом на нас напали на улице, затащили ее в фургон и увезли».

«Ты пил? Вы что выпили?» Я подымаюсь, толкаю его. «ТЫ ПОЗВОЛИЛ ЕЙ НАПИТЬСЯ?»

«Почему ты до этого не искала ее? НАЙДИ ЕЕ!»

«Это не так просто как ты думаешь! Я говорила ей не танцевать! Это твоя вина. Ты позволил ей уйти. Из-за тебя она пила. Если бы она не пила, они бы не справились с ней». Я опять бью его. «Это твоя вина».

Он хватает меня за запястье и его руки сильно его сжимают; он собирается дать сдачи. Потом он падает на диван. «Пожалуйста». В его голосе слышатся пытки. «Да. Я виноват. Она могла просто убежать. Но она вернулась, чтобы защитить меня. Она не должна была возвращаться за мной».

«Ты прав. Не должна была. Ты не заслуживаешь этого».

Он не отвечает. Мне хочется ударить его вновь, хочется кричать. Он потерял Фию. Он бросил ее. В конце концов, он говорит: «Ты что-то узнала, ты что-то видела? Мы должны найти ее и вернуть обратно.

Я видела, как она танцует. И…Адама. Видение с Адамом. Они спрашивали его о Фие. Вот и связь. Истина. Но я не могу сказать Джеймсу, что Адам жив, что Фиа не убивала его. И если они узнают, что Фиа солгала и не выполнила их приказ…

Единственное изображение, которое я вижу, так это мое собственное лицо, которое становится холодным и ужасным. Ужасное потому, что я знаю, что сделала Фиа, чтобы спасти меня. Я не могу позволить им держать ее так далеко от меня.

«Ты переживаешь за мою сестру?»

«Конечно переживаю», взрывается он. Как бы я хотела увидеть его лицо. Я хотела бы читать людей как Фиа, знать, когда они врут. Она говорила, что Джеймс постоянно врет. Но ей это нравится в нем.

«Вы целовались?» Я спрашиваю шепотом.

Пауза. «Да».

«Ты хоть помнишь, сколько ей лет? Она ребенок, Джеймс. Маленькая вредина».

Его голос хриплый. Возможно, из-за чувства вины. Не знаю. Я никогда не видела от него ничего, кроме фальшивого флирта, и агрессии в голосе.       «Да».

«Ты помнишь, что было с ней, когда ты впервые вернулся сюда?»

«Да, да и еще раз да! Ты можешь ее найти или нет?»

«Она не убивала Адама Дентинга».

«Она – что?!»

«Она не убила его. Она сказала, что когда пришла на задание, не смогла убить его. Поэтому она такая неконтролируемая и сумасшедшая. Не потому, что убила. А потому, что она думает, что убила меня, не выполнив того, что велел твой отец».

Длинная пауза. «Зачем мой отец все испортил? Я все исправлю».

«Я сказала, что Адам уничтожит его».

«Он собирается подождать. Ты сказала ему это. Ты сказала правду?»

«Нет».

Он в ярости, и я вздрагиваю. «Ты заставила его послать Фию на это? Да что с тобой, черт возьми? Ты вообще знаешь, сколько я работал, чтобы она была в порядке, а ты послала ее убить человека. Зачем? Что на земле может заставить рисковать своей сестрой? Это я должен спрашивать, переживаешь ли ты за нее».

«Я не думала, что они пошлют ее!» Я кричу. «Почему они послали именно ее? Зачем так рисковали?»

«А чего ты ожидала, когда говорила, что моего отца собираются уничтожить? Конечно, он рисковал ею. Ты настолько глупа, Эни. Все эти годы Фиа думала, что она убийца. Но она всего лишь пыталась защитить тебя. А ты наносила ей удары».

«Неправда, я не делала это для себя. Я хотела защитить тысячи других девушек».

«Твоя сестра пожертвовала всем ради тебя. Только ты увидела тысячи девушек вместо нее. Прекрасная работа».

Я тяжело вздыхаю. «Я опять видела Адама. Я не знаю, где он был. Но я знаю, с кем он был. Имя «Знающий» тебе говорит о чем-то?»

Он смеется. Он прав. Я столько раз ее теряла, Слишком поздно искупать вину.

Я слышу, как он встает с дивана. «Да это забавно. Знающая – это имя Фии. Ты хочешь рассказать отцу или мне стоит сделать это?»

«Ты не можешь сказать ему про Адама. Он убьет меня».

«Да мне плевать, что будет с тобой. Но твоя смерть уничтожит Фию, так что я сделаю все возможное, чтобы предотвратить твою смерть. Потому, что я беспокоюсь о твоей сестре».

Я разбита и плачу. Он оставляет меня в полном одиночестве.

Ночью я вижу Фию. Я не знаю, сон ли это или видение, но она одна, и она напугана, она плачет.

Но она не боится за себя.

Она боится того, что со мной что-то произойдет, ведь она похищена.

Утром, когда я просыпаюсь на диване, я быстро понимаю, что не одна. Чувствую запах чая, своего любимого чая.

«Доброе утро, Анабель».

Мистер Кейн. Здесь. В комнате. Если бы я умерла, разве я бы увидела его? Не могу умереть. Я должна спасти Фию.

«Джеймс проинформировал о неудачной ситуации с твоей сестрой. Я очень разочарован».

«Вы знаете, где она? Можете найти ее?» Я присаживаюсь.

«Все работают над этим. Я очень расстроюсь, если мы потеряем Фию. И я надеюсь, что ты тоже приложишь все усилия».

«Не сомневайтесь».

«Очень хорошо. Потому, что без Фии тебе здесь оставаться смысла нет, для тебя нет места без нее».

Он не говорит, есть ли для меня место хоть где-нибудь. Не обязан. Надеюсь, он не видит, что я чувствую.

Я слышу, как он встает, находится недалеко от меня, собирается уходить.

«Тут другая проблема. Дело касается Адама Дентинга».

Джеймс, Джеймс, Джеймс, как ты мог? «Да?»

«Я слышал немало интересных деталей после смерти Адама. Ты знала, что он был нейрохирургом? Изучал мозг женщин. Его интересовали одаренные люди, не такие как все. Очень интересно. И я все думал, что же ты такого увидела, что нас связывало. Мне любопытно: Как может девушка, которая ослепла еще в 4 года, понять видение, которое вертится вокруг слов?»

Я запинаюсь, ищу любое внятное объяснение. Фиа бы знала. Она бы солгала. Она бы в любом случае выкрутилась.

Я потеряна.

Его голос все ближе и ближе, в этот момент мне хочется провалиться сквозь землю. «Если ты еще раз попробуешь манипулировать мной, дорогая моя девочка, я могу заверить тебя, что твоя смерть не будет такой приятной и быстрой, какой ты видела ее в последний раз, я сам лично удостоверюсь в твоей смерти».

Никаких следов, у него нет шагов, но я слышу, как открывается дверь, и он говорит шепотом: «Если бы я был на твоем месте, я бы молился о скором возвращении Фии».

ГЛАВА 16

ЭНИ

18 МЕСЯЦЕВ НАЗАД

Я ОСТАНАВЛИВАЮСЬ НА ПОЛПУТИ К ДВЕРИ ФИИ С ПОДНОСОМ В РУКАХ… – «Ты новичок», – говорю я. Он пахнет апельсинами…и чем-то мрачным. Богатым. Не дешевый, далек от Стюарта, постоянного охранника.

Он смеется; чувствуется сексуальность. Мне 18 лет. Я ничего не знаю о сексуальности. Или о мужчинах. Я бы хотела знать. Мне интересно, как это жить в мире мужчин, быть их частью.

Этот парень, кто бы он ни был, знает все о сексуальности. Я могу понять это по его запаху и смеху. – «Я новенький. Как ты узнала, что я здесь?»

– «Стюарт пахнет намного хуже. Он похож на лошадь».

Он опять смеется: – «Ты должно быть Анабель».

Я улыбаюсь, внутри ругая себя. Что я делаю? Он один из них. Даже хуже, он новенький. А это значит, что все меняется. Мне страшно. – «Зачем ты здесь?»

– «Они искали замену на предыдущего руководителя».

Предыдущий руководитель. Кларисса. Мертвая Кларисса.

– «Итак, что же ты натворил, чтобы попасть сюда?»

– «Оу, может ты имела в виду, что я сделал хорошего, чтобы попасть сюда? Потому что мне здесь нравится».

Не знаю, покраснела ли я; мои щеки горят, и мне хочется то убрать волосы за уши или потрогать шею, но я держу поднос. Поднос Фии. – «Я должна отнести поднос Фие. Открой дверь».

– «Фие», – говорит он, потом тихо повторяет себе. – «Да, по поводу этого».

Чувствую, как мой поднос слегка пошатывается. Он касается его.

– «Что ты только что сделал?»

– «Я думаю, что пора ей прекратить давать успокоительные, как думаешь?»

– «Ты серьезно?» – Я поворачиваюсь к нему, слыша его голос, переполненная надеждой. Они держали ее на наркотиках так долго…до этого дня. Она просто человек. Я спрашивала их неоднократно, умоляла, спорила, требовала. Какой смысл держать ее здесь, если она все равно оставалась зомби?

– «Серьезно».

Слезы катятся по лицу, руки потеют. Я не знаю, что делать. Я кидаю поднос на пол и неожиданно обнимаю его. Он высокий и сильный, а пахнет еще лучше. – «Спасибо тебе».

– «Пожалуйста, но я делаю это не для тебя».

– «Спасибо, спасибо, огромное спасибо». – Я убираю руки и отхожу назад, немного смущенная. – «Прости. Я даже не знаю твоего имени».

– «Джеймс».

– «Красивый пьяный мальчик?» – Спрашиваю я, шокированная. Это именно к нему нас с Фией отправили после той ночи. И сейчас от него зависят наши жизни.

Как бы я хотела вернуть время назад и не обнимать его.

– «Да ладно тебе, ну пожалуйста! Никто так не описывает фильмы как ты». – Я заканчиваю расчесывать ее волосы, но она продолжает равнодушно сидеть на кровати. Прошлым месяцем я переехала в другое место, мне выделили квартиру.

Джеймс позволил мне забрать Фию из охраны, она переехала сюда пять дней назад. Она пока не виделась с ним. Я еще не говорила ей, что он наш куратор. Я до сих пор не знаю, что это значит, и что поменяется после всего.

Но благодаря ему она больше не будет принимать успокоительные. Я только даю ей одну таблетку на ночь, чтобы она заснула. Почти нет разницы между Фией на успокоительных и обычной Фией.

– «Ты ведешь себя, как будто ничего не произошло», – шепчет она.

– «Почему я должна вести себя по-другому?»

– «Ты же знаешь прекрасно, что я сделала!»

Я вздрагиваю от ее голоса, но часть меня даже рада. По крайней мере, она проявила хоть какую-то реакцию. – «Мне все равно».

Она смеется. Грубо и пусто. Лучше бы она не смеялась так. – «Это же не ты так поступила».

– «Давай жить дальше. Забудь об этом. Тебя не собираются за это наказывать. Все понимают. Я говорила с – я говорила с Мистером Кейном».

– «Мистером Кейном?» – спрашивает она.

– «Да. По телефону, сразу после случившегося. Я была так напугана, что они тебя убьют. Я все ему рассказала, о том, что ты увидела, о том, почему это случилось. Он не разозлился!» Вообще-то он посмеялся. Тихий смех. Не могу выкинуть его из головы. Это был единственный смех, который я от него слышала, даже хуже, чем смех умирающей Фии. – «Так что мы двигаемся дальше. Возвращаемся к нашему плану. План заключается в том, чтобы ничего не планировать, помнишь?» – Я слегка подталкиваю ее локтем, улыбаюсь с надеждой на лучшее. У нее должна быть надежда. У нее должно остаться хоть что-то.

Еще до того, как все стало ясно, я знала, что в действительности представляет из себя эта школа, что я не видела ничего кроме редких проблесков Фии, другие просто меня игнорировали. Я могу делать все, что я хочу до тех пор, пока я в числе отобранных. Но им больше не надо беспокоиться о моем будущем – никакой новой техники, нет больше визитов врачей. Мне интересно, когда-нибудь была хоть малейшая надежда для моих глаз. Любая другая ложь заставила бы держать здесь меня и Фию.

Просто я потеряла другое будущее.

– «Ты не можешь видеть моих рук», – шепчет Фиа.

Я пытаюсь дотянуться до ее пальцев, но она резко убирает руки.

– «Ты не можешь видеть моих рук, и ты не видела ее лица. Помнишь ту ночь, когда мы поссорились? Еще до того. Ты сказала, что ты будешь в порядке без меня. Ты действительно так думаешь?»

– «Фиа, милая, давай не будем об этом. Это было так давно».

Она вздыхает: – «Я хочу спать».

Я оставляю ее одну. Я попытаюсь все исправить. Но я не знаю, как помочь ей. Ничего не работает.

И дело в том, что я даже не могу сказать ей, что ей не надо было делать то, что она сделала. Просто знание того, что они могут убить меня, заставляет ее делать то, что они хотят. Убийство. Кларисса не была главной причиной. Если бы она спросила меня, если бы только дождалась меня и мы бы поговорили, я уверена, я бы уговорила ее не делать этого.

Думаю, она знает. Она выбрала первое, что взбрело ей в голову, чтобы больше такие видения не повторялись. Но она выбрала неправильный путь. Этот путь только разрушает ее.

Ночью, когда я приношу Фие таблетки, нахожу пустую бутылку бренди.

– «Пожалуйста» – говорю я, – «Вставай с дивана. Мы никуда не выходили с тех пор, как ты заболела». _С тех пор, как ты съела таблетки. С тех пор, как ты хотела оставить меня. _– «Давай погуляем». Школа – это площадка с открытым внутренним двором в центре. Они разрешают нам гулять здесь. Может если я вытащу ее на солнце, она увидит всю красоту, почувствует себя лучше, и это ей поможет.

– «Эйден может пойти с тобой».

– «Не хочу идти с Эйден».

Она даже не отвечает. Я больше не знаю, что делать. Она ведет себя даже хуже, чем когда была на таблетках, никаких ссор, никаких шуток как раньше. Она практически потеряна для окружающего мира, и я не знаю, как вернуть ее назад.

Кто-то стучится в дверь, и я говорю, чтобы входили, надеясь, что это Эйден, и я смогу отойти от разочарования, от этой ужасной действительности. Но уверенные шаги, запах апельсинов, и ночной бархатный воздух наполнили мою комнату.

– «Джеймс?» – Голос Фии недоверчивый.

– «Ну, вообще меня назвали красивым пьяным мальчиком. Но я думаю, Анабель не сказала тебе, что я вернулся».

Конечно, я не сказала ей. Я слышала, как девочки сплетничали о нем. Он бесстыдно флиртует с каждой. Экстрасенсы шепчутся между собой, что он постоянно думает только о сексе. Эйден говорит, что он охотник. Не хочу, чтобы он был здесь. Не хочу, чтобы он приближался к моей маленькой сестренке.

– «К сожалению», – говорит он, – «Перед своим приходом я не стырил ни одной бутылки виски. Я все еще могу зайти внутрь?»

Выдох. Был ли смех? Неужели опять смех мертвой девочки преследует меня?

– «Мне все равно», – отвечает она.

– «Отлично». – Я слышу скрип дивана. Как близко он сидит с ней? Прикасается ли к ней? Хочу, чтобы он ушел прочь. Я бы хотела сидеть рядом с ней, и не подпускать его к Фие.

– «В честь чего пожаловал к нам?» – спрашиваю я.

– «Мне было скучно. Это школа убивает, скука».

Голос Фии громче, чем недели назад. – «С тех пор как ты работаешь на своего отца?»

– «Ты разве не слышала? Я владею школой. Мне 21 сейчас, я унаследовал ее от матери. Я бы предпочел иметь свой собственный остров, но есть некие интересы впереди». – Пауза; все молчат, а я еще никогда не чувствовала себя настолько слепой, как сейчас, пытаясь представить, с каким выражением он произносит слово «интересы».

Наконец, Джеймс вновь говорит: «Сейчас, Фиа, я должен признаться». – Я напрягаюсь, в ярости. Он не должен ее так называть. Он не заслуживает называть ее по прозвищу.

– «Хмм?»

– «В первую ночь, когда мы встретились, когда я спросил твое имя, ты помнишь, что ты ответила?»

Она не отвечает.

– «Ты ответила, ‘Я должна убить тебя прямо сейчас’. Я извиняюсь за то, что подумал, что ты врала и флиртовала со мной. Сейчас я вижу, что ты была достаточно убедительна, должно быть я тебя обидел, милая».

Я открываю рот от ужаса. Как он может? Как он может шутить над этим? После того, что она сделала?

– «Таким образом, я клянусь принять все угрозы смерти по номинальной цене, если ты не будешь флиртовать со мной, в этом случае можешь убить меня, пока я подмигиваю, как-то так».

А затем –

Она смеется. Она на самом деле смеется, не так, когда мы попали сюда, а так, словно с ней ничего и не случалось плохого. Труднее и чувствуется нервозность, но это действительно смех.

– «Я должен сказать тебе, когда я услышал, что случилось, я думал, мой отец будет очень зол, но ты знаешь, что он сказал мне? ‘Она все предугадала’».

– «Какой ужас!» – слышится мое шипение.

Фиа еще громче смеется. – «Кто-то учил меня, как попадать в неприятности с ясновидящими».

– «И ты звездная ученица. Ты обошла даже мой рекорд, которым я всегда гордился. Если у нас останется тот же счет, и ты опять опередишь меня, я буду должен тебе эту бутылку».

Я машу руками. – «Прекрати». – Он что принес алкоголь? Шутка по поводу виски – он что смеется надо мной, потому что я не могу видеть, держит он что-то в руке или нет. – «Ты ничего ей не дашь».

– «Расслабься. Я захватил всего лишь кока-колу. Это просто напиток».

– «Наряду с тем, что мы говорим о той ночи», – говорит Фиа, и ее голос обычный. – «Мне кажется, что надо напомнить тебе, когда ты хотел меня поцеловать, но сказал, что тебе нужно выпить больше алкоголя, чтобы позволить себе сделать это. Тебе хватило достаточно времени, чтобы осилить этот алкоголь?»

Джеймс смеется; их смех синхронный. Они заставляют меня чувствовать себя маленькой и одинокой. Ревнивая. Ревную ее к Джеймсу Кейну. Как ему удается заставить ее по-настоящему смеяться? Я все время заботилась о ней. Я практически заставляла ее жить дальше. Он же один из _них_!

– «Думаю», – говорит он, – «Если бы я сдержал обещание, Эни бы выполнила твое обещание, убив меня».

– «Проблема решена. Она никогда не посмеет».

Она дразнит его. Это та самая Фиа, какой я ее знаю. Он наглеет, болтая об убийствах и выпивке, забирает ее у меня. Почему ей так хорошо с ним, а не со своей собственной сестрой?

– «Отлично. Я бы возненавидел еще кого-нибудь, у кого есть честь. Сейчас. С тех пор как я здесь, у меня возникло предложение».

– «Я слишком молода для женитьбы. К тому же, Эни не переваривает тебя и любая другая не захочет быть подружкой невесты. У меня не очень хорошая_ репутация_». Она подчеркивает слово «репутация». Как она может флиртовать с ним?

– «Оу, это проблема. В этом случае у меня имеется другое предложение. Ты не против отправиться в отпуск? Что-то вроде учебы за границей. Я думаю, ты слишком долго застряла в этой школе. Ты же знаешь, что это небезопасно. Кто-то скажет, что это просто сведет тебя с ума».

– «Когда?» – спрашивает она, ее голос звучит бездыханно и с надеждой. Я тону. Я теряю ее, и я не знаю, как и почему.

– «Как быстро ты можешь собраться?»

Она вскакивает с визгом, и я слышу, как она выбегает с комнаты. – «Просто возьму самое основное», – Джеймс выкрикивает. – «Мы можем купить тебе все необходимое».

– «Что ты делаешь?» – Возмущаюсь я.

– «То, что тебе не по зубам». – Я слышу, как он встает. Он подходит ко мне ближе, кладет руку на плечо. – «Я собираюсь сделать ее лучше, спасти».

Я убираю его руку, пристально смотрю ему в глаза. – «Как? Пользуясь тупыми шутками о вещах, которых она не должна помнить? И зачем тебе делать ее «лучше»? Чтобы опять ее использовать? Ты видел, что произошло с последним человеком, кто был ответственен за нас».

– «Осторожней, Анабель. Не надо притворяться, что ты беспокоишься о том, что сделала Фиа. Ты была бы рада вообще ни о чем не беспокоиться, или тебя просто заставляют это делать. Она знает, что ты где-то между, и ее собственная вина больше, чем она может выдержать».

– «Не веди себя, как-будто знаешь ее! Она моя сестра!»

– «В таком случае, ты не обратила внимание, что потеряла власть над ней, как только переступила порог благородного фонда Кейна. Она не твоя. После этого звонка моему отцу, он решил отдать большую роль мне в этой работе. Сейчас она под моей ответственностью. Не беспокойся. Я очень серьезно отношусь к своим обязанностям».

Не может быть, что из-за меня он здесь. Это не то, чего я хотела, когда говорила с его противным отцом. – «Я не отдам тебе ее».

– «У тебя нет выбора». – Ему почти жаль, когда он говорит это. Он лжец.

– «Если ты тронешь ее – если только осмелишься», – Я дрожу с ужасом. – «Не смей. Даже не смей забывать, сколько ей лет, и что она сломана».

Больше в его голосе нет сожаления. – «Как я могу? И как она может с такой прекрасной сестрой, которая каждый раз напоминает ей о том, что она безнадежно сломана».

– «Я готова!» – Ее голос радостный. Я слышу что-то тяжелое на земле. Это ее багаж.

Я пытаюсь ее отговорить. – «Не уезжай! Ты не можешь уехать!»

– «А ты что не едешь?» – спрашивает она.

– «Я сожалею», – Говорит Джеймс, и он уходит от меня. Прикасается ли он к ней? – «Но мой отец разрешил мне взять тебя только при условии, что Эни останется здесь и продолжит свое обучение. И она должна оставаться здесь в случае, если появится прогресс в ее лечении».

«Ох», – следует пауза, а потом ее голос… ее голос опять потерянный. Я могу только сказать, что это ее прежний голос. – «Думаю, тогда, я останусь».

– «Нет». Я останавливаюсь на слове, рисую улыбку на лице, рада, что не вижу ее реакции. Она знает, что я лгу. Она всегда знает, когда я лгу. Поэтому она знает, что я вру каждый раз, когда говорю, что мне все равно на то, что она сделала, что мы будем в порядке, что мы выберемся отсюда. Пожалуйста, Фиа, поверь в эту ложь. – «Ты должна поехать. Ты заслужила отдых. Просто привези мне подарок. К тому же, со мной будет Эйден».

– «Боюсь, что нет», – говорит Джеймс. – «Она тоже едет».

Одна. Он забирает мою сестру и мою единственную подругу. Я останусь здесь совсем одна. Я улыбаюсь еще больше. – «Хорошо, тогда они обе привезут мне подарки».

– «Ты уверена?» – спрашивает Фиа.

Я не уверена. Я не доверяю Джеймсу. Я думаю, что он даже опасней, чем его отец, потому что он красивый, смешной и игривый. Я пытаюсь дарить ей любовь и надежду, но это место убивает ее. В его голосе имеются дополнительные импульсы, которые вызывают раздражение, бурля под его внешностью. Я знаю, что это объединяет их. Я знаю, что ее влечет к нему, и что ей хорошо с ним, даже лучше, чем со мной. Если я отпущу ее с ним, боюсь, что потеряю ее навсегда.

Но Джеймс прав. Я потеряла ее еще в тот момент, когда привела ее сюда. И если он сможет спасти ее, вернуть ее прежнюю, неважно игра ли это, или нет, я должна позволить ему. Не хочу больше тратить время напрасно. Я должна выяснить, что происходит в этой школе. Потому, что если я пойму что к чему, я смогу освободить нас обеих, где нас ждет лучшее будущее.

– «Повеселитесь. Я люблю тебя. Не забывай свои обещания». – Я поворачиваюсь в сторону Джеймса. Никаких поцелуев. Никакого алкоголя. Она будет помнить. – «И ничего не планируй без меня».

Она бежит и обнимает меня – она так давно не обнимала меня, она так похудела, и стала выше, я больше не узнаю ее тела, но возможно, я надеюсь, ее голос вернется – затем она уходит, и я остаюсь одна.

ГЛАВА 17

ФИА

УТРО ВТОРНИКА

ДЖЕЙМС. (МОЯ ГОЛОВА, ГОЛОВА, КАК ЖЕ ОНА РАСКАЛЫВАЕТСЯ).

Джеймс.

Где Джеймс?

Где я?

Я открываю веки; они слипаются, не хотят открываться, болят, а потом свет. Приступы боли. Меня тошнит. Я не хочу чувствовать себя так, не могу вспомнить, почему чувствую себя так. С этой болью я не слышу своих инстинктов, не чувствую опасности.

Джеймс. _О нет_, Джеймс.

Я напрягаю глаза, чтобы получше рассмотреть. Я в комнате. Одна. Без окон (ни выхода, ни стекол для использования), ни мебели (наверно они слышали о моей репутации, связанной с мебелью), только запах белых стен и жесткий темный ковер. А также дверь.

Я подымаюсь. Мой разум плывет, и комната кружится вокруг меня, Эни была права, она всегда права, – я не должна была идти в клуб, не должна была напиваться, а тем более целоваться с Джеймсом.

Джеймс сказал, что любит меня. Он, наверно, соврал.

Я не жалею о поцелуе с Джеймсом.

Если они навредят ему, я их убью.

Убью их, всех убью – подожди, а Эни. Если я здесь, значит Эни в опасности. Что если Джеймс со мной? Что если он не сможет рассказать им, что меня похитили, что я не сбежала? Нет, Эни. Эни!

Дверь закрыта. Я кричу и хватаюсь за ручку, и бью плечом дверь. Дверь остается закрытой, но я должна выбраться отсюда. Я не могу потерять Эни, потому что хотела танцевать и целоваться с Джеймсом. Как я могла быть такой глупой и эгоистичной? Все итак было испорчено; у нас уже итак были проблемы. Не могу поверить, что я совершила такую ошибку. Поступила так. Снова. Сколько раз Эни будет видеть свою смерть из-за меня? И Адам. Я представляю, как он проверяет почту, в ярости, что больше не услышит меня. По моей вине он сдастся. Он вернется к своей старой жизни, а они найдут и убьют его. Я подвела Эни и Адама. Я разрушаю все хорошее.

Дверь открывается внутри. Не могу прорваться. Если я сломаю ручку (никакой обуви на мне, я разобью себе ступни), они зайдут сюда. Много риска, но они больше уже не смогут закрыть двери.

Петли. Я становлюсь на колени и смотрю на одну из них. Обычная шпилька поможет мне. Я прилагаю усилия. Закрыто. Я могу сошкрябать ногтями краску, но это займет некоторое время. Если бы у меня был какой-нибудь инструмент. Хоть что-нибудь.

Мои пальцы проскакивают по волосам, к маленькой заколке, которой я заколола волосы прошлой ночью. Я улыбаюсь. Я знала, что это хорошая идея.

Проблема в верхней петле; мне некуда залезть, чтобы достать до нее. Если бы я могла сделать что-то с нижней петлей, то у меня бы все получилось.

Разбить ручку, вылезти наружу и может как-то проползти снаружи? Это не должно было занять много времени. Если они следят за мной, они успеют еще до того, как я закончу.

Остановись! Прекрати планировать. Просто поверни болт.

Руки болят, и голова раскалывается, а еще Эни, ох, Эни, прости меня. Сколько придется сделать ошибок перед тем, как мы победим и выберемся отсюда? Я прижимаюсь к стене, позволяю себе расплакаться. На весах жизнь Эни, мои легкие болят, я задыхаюсь. Я вытираю глаза, пытаясь стереть максимум макияжа, насколько это возможно, чтобы быть похожей на семнадцатилетнюю девочку, которая напугана, одинока и безнадежна.

Только одно из этого ложь.

Я вытаскиваю заколку, слышу щелчок, дверь открывается. Действовать или притвориться мертвой? Действовать или притвориться мертвой?

Я прячу заколку, и ухожу в угол. Они будут готовы, осторожны, когда войдут. У меня есть еще один шанс. Я делаю гульку на голове, прижимаю колени к груди. Я рада, что плакала, это пошло мне на пользу.

Я пристально всматриваюсь своими большими, невинными глазами (они не знают о моих руках; мои глаза – лучшее оружие против них). Дверь открывается.

Та самая девушка с каштановыми волосами, чью машину я украла. И позади нее парень с щетиной. Коул. Слишком наигранная беспомощность. Я поднимаюсь, зажав руки в кулаки. Они обое проходят в комнату, у них нет оружия. Очень плохо. Коул слегка похрамывает (Мне интересно, куда попал мой нож; мне нравился этот нож).

 — Привет, София.  — У девушки приятный голос. Он добрый и осторожный, но она продолжает на меня странно смотреть, она не должна так смотреть. Она, должно быть, напугана или рассержена. Что с ней? Удивление? Сочувствие? Она хочет осознать.

 — Мне надо в ванную комнату,  — говорю я.  — Прошлой ночью я перебрала.  — Я делаю шаг вперед, начинаю трястись.

 — Пожалуйста, стой там, где стоишь.  — Его голос – нонсенс, а он – хмммм. Я не чувствую никакой опасности, как тогда. Сейчас он не представляет для меня угрозы. Интересно. По правде говоря, единственное, что меня заботит сейчас, так это Эни.

 — Хорошо.  — Я отхожу назад к стене, суживаю глаза на их обоих.  — У меня мало времени. Где я? И где Джеймс?

 — Мы оставили его на улице.  — Коул увидел удивление на моем лице,  — Он жив.

Значит, им нужен был не Джеймс, они охотились за мной.

 — Благодаря Джеймсу мы нашли тебя,  — заговорила женщина.  — Мы увидели его в школе, и некоторое время следили за ним. А когда мы увидели его в клубе, то узнали и тебя, наконец-то мы нашли то, что искали.  — Она останавливается, хмурит брови.  — Тебя очень трудно увидеть.

Ну вот, просто отлично. Она, оказывается, ясновидящая. Я должна была знать.  — Да ты просто талант.

 — Кто ты? Мы знаем, что ты состоишь в школе Кейна. И то, что ты не хочешь там быть. А еще нам известно про твою сестру.

 — Вы ничего не знаете о моей сестре,  — огрызаюсь я.

Она продолжает:  — Мы знаем, что вы попали в школу пять лет назад. Но мы не понимаем, почему ты попала туда. Я видела тебя. Пару раз. Просто вспышки, но было достаточно, чтобы понять, что ты особенная. Чем ты занимаешься?

 — Вы имеете в виду, ясновидящая ли я, может, читаю мысли, или чувствую людей? Или лучше просто признать, что я мастер своего дела?

Я поднимаюсь, хватаю ее, вращаю вокруг Коула и меня, бросаю на землю и душу (не могу пошевелить рукой, так как сильно сдавила шею, я сделаю все, что угодно, чтобы защитить Эни),  — Моя заколка не такая уж острая, но ее хватит, чтобы порезать ее. Она истечет кровью и умрет.

 — Я в порядке,  — говорит она. Она такая спокойная. Она начинает мне нравиться. Коул поднимает руки и делает шаг назад.

Я тяну нас к двери, оставляя ее тело между Коулом и мной, всегда между нами.  — Я не хочу вредить тебе. Но моя сестра нуждается во мне. Если я не выйду отсюда, они убьют ее. Так что нам надо поторопиться.

 — Ты здесь в безопасности.  — Она замечательная лгунья. Ее пульс даже не участился. Она не паникует. Я начинаю понимать, что может она и не врет вовсе.  — Я обещаю. Я наблюдаю за Эни. Я узнаю, если она будет в опасности. Я бы никогда не рисковала ей.

 — Она не твоя забота и ответственность. Она под моей ответственностью.  — Я вытаскиваю нас из двери, смотрю в коридор, по сторонам. Чисто. Пусто. Флуоресцентный свет. Я должна выбраться отсюда.  — Где мы? Мы в Чикаго?

 — Нет, мы в святом Луисе.

Клянусь. Это далеко. Но как только я выберусь отсюда, я смогу позвонить Джеймсу и сказать (он знает, должен знать, что я не хотела этого, это была не моя идея), а потом я напишу Адаму, и вернусь к Эни, она будет в безопасности, и больше никаких планов до тех пор, пока все не устаканится.

 — София,  — говорит она, когда мы продолжаем идти. Вдали какая-то маленькая коричневая дверь, к выходу на лестницу. Это место похоже на старый офис, но офисов здесь нет.  — Я хочу помочь тебе.

 — Я предпочитаю, чтобы мне помогали не таким образом, запихивая в фургон, закрывая в комнате непонятно где.

Она смеется. Почему она смеется? Она сумасшедшая.  — Ты должна извинить нас за предостережение. После нашей последней встречи, мы подумали, что лучшая беседа пройдет в нормальном спокойном месте.

(Нормальное. Спокойное. Контроль. Контроль убил Клариссу).

(Хотя нет, Клариссу убил не контроль. Клариссу убила я).

 — Ну и как сработало?  — спрашиваю я. Я опять смотрю через плечо, Коул не следует за нами, плохо, я знаю, где бы он был, если бы последовал. Потом открывается дверь в лестничный проход, я опускаюсь к стене и держу заколку у шеи моей похитительницы.

И Адам – большая улыбка, серые глаза, нежные пальцы, благородный Адам, спасенный и спрятанный в Чикаго Адам – выходит к нам в коридор.

Он улыбается, когда видит меня – его первая реакция – улыбка, да что с ним такое? Я нахожусь в полном недоумении происходящего. Я не хочу, чтобы он видел меня такой, не хочу, чтобы он еще когда-либо видел мои руки.

 — Фиа!  — Он подходит ближе, и я напрягаюсь (я не хочу причинять ему вред, я никогда не хотела его смерти), потом он протягивает руки, и обнимает меня. И в моей голове нет криков, я не чувствую опасности.

Ох, Адам. Когда ты прекратишь все портить? И почему я позволяю тебе это?

ГЛАВА 18

ФИА

16 МЕСЯЦЕВ НАЗАД

 — КАК МОЖЕТ КТО-ТО, КТО ПРОВОДИТ СТОЛЬКО ВРЕМЕНИ НА СОЛНЦЕ, ИМЕТЬ ТАКУЮ ПРЕЛЕСТНУЮ КОЖУ?

Я подымаю глаза на Эйден.  — Это называется фарфор. И солнце – это мой лучший друг.  — Мне нравится это приятное сидение. Мне нравится этот большой корабль. Мне нравится океан. Мне нравится ветер, волны и водяная пыль. Ничего вокруг. Нечем заняться. И нечего волноваться.

Ну, может совсем чуть-чуть. Проскакивает какое-то жуткое ощущение. Во вранье я лучшая, они ничего все равно не поймут.

 — Девчонки,  — говорит Джеймс, выходя из кабины на палубу, где Эйден пишет письмо Эни, а я ничем не занимаюсь, потому что я хочу бездельничать.  — Вы готовы к приключениям?

Я сижу на месте, как и Эйден, поправляя бикини и вытягивая ноги. Интересно, как она относится к нему. Мне не нравится, как она себя ведет. Я думаю, мне надо успокоиться и забыть обо всем вокруг.  — Приключения?

 — Я думаю, с нас достаточно открытого океана, маленьких островков. Время переходить к вашему обучению. Лучше сказать, нам нужно отправиться в Европу и посетить как можно больше клубов.

Я поднимаю бровь.  — Клубы? Ты серьезно? Думаешь, я побью тебя в танцевальном батле?

 — Ты обязательно меня победишь. Ты сама еще этого не осознаешь.

Эйден вскакивает, подымает руки вверх.  — Мне нравится эта идея. А в наше путешествие входит шопинг?  — Она наивно улыбается. Джеймс кивает, и она поворачивается ко мне с привкусом победы.

Я закатываю глаза и фыркаю. Она веселая и красивая. Я задумалась, могли ли мы быть друзьями в другом мире.

 — Вот видишь? Неужели это так трудно?  — Эйден самодовольно ухмыляется и уходит в каюту, а моя случайная улыбка превращается в сердитый взгляд.

 — Неужели нам надо было брать ее с собой?

Джеймс откидывается на сидение возле меня, закрывает лицо рукой. – Да, надо было.

 — Зачем? Она такая противная.

 — Потому что, – говорит он, беря меня за руку.  — Ты пыталась покончить с собой, забыла? Эйден будет присматривать за тобой, чтобы ты снова не наделала глупостей.

Я пытаюсь убрать его руку, но он держит ее крепко, а потом смотрит на мои ногти. Его пальцы касаются моего запястья, я так рада, что Эйден ушла.

Джеймс – единственный человек, которому можно смотреть на мои руки, касаться их. Он знает все, что эти руки сделали. Ему все равно.

— Плюс я ничего не смыслю в ваших женских разговорах. Так как Эни не смогла поехать, я решил, что тебе в пару нужно взять кого-нибудь из девчонок.

Вот сейчас я убираю руку. Ненавижу, что он оставил Эни там. Потому что я скучаю по Эни, волнуюсь за нее, но…

Мне тоже все равно.

Быть вдали от нее впервые за столько лет – это большое облегчение. И я знаю, что с ней все в порядке, потому что они не тронут ее до тех пор, пока у них есть я. Так что, Эни в безопасности. Но она одна закрыта в этой ужасной тюрьме, в школе, а я просто самый ужасный человек, что оставила ее там.

Но я не обязана смотреть за ней и знать, что я сделала. Я не должна слышать ее голос, не должна постоянно напоминать себе, всегда напоминать обо всем, что я потеряла, обо всем, что у меня забрали. А также обо всем, что продолжаю терять.

Я знаю, что Эни любит меня несмотря ни на что, что она всегда будет любить меня, и что это самая трудная ситуация, с которой мне приходилось иметь дело. Я не хочу, чтобы меня любили.

— По крайней мере, ты не взял ясновидящих. Ненавижу их.

Он смеется: — Я тоже. И все таки, ты знаешь, как обхитрить ясновидящих?

— Я постоянно ругаюсь про себя.

— Это тоже метод, но они привыкли работать быстрее и схватывать такие штучки. Обычно, когда ты не можешь сосредоточиться, ты начинаешь петь несносные песни в голове. Но если ты действительно хочешь, чтобы им стало некомфортно, чтобы они прекратили слушать, просто подумай о сексе.

— О сексе?

— О сексе. — Он такой красивый, что мне хочется перелезть из моего стула на него, и действительно заставить его думать об этом. Но это он, и всегда будет собой, будет опасным для меня, я не могу это игнорировать.

Или могу?

— Ты действительно будешь давать мне советы, как обойти людей, которые работают на твоего отца и шпионят за мной?

Он улыбается. Это его хитрая улыбочка, он просто играет со мной. — Ты моя звездная ученица, помнишь? Просто потому что ты должна выполнять все его приказы – это не значит, что ты не умеешь скрывать свои секреты. Ты все держишь под контролем, Фиа. Равновесие и терпение, и время.

— Ты никогда не испытывал мое терпение.

Он откидывается назад, закидывает руки за голову, и закрывает глаза. — Как я и сказал. Секреты.

Джеймс был прав. Я люблю танцевать. Я люблю это настолько, что мне плевать на алкоголь вокруг меня, на наркотики, только танцы волнуют меня. Когда я танцую, когда я в середине толпы, я могу потеряться.

Как же мне это нравится.

Мы где-то в Германии. Не знаю, где именно; мне плевать. Эйден каждый день пропадает, ходит по известным местам. А я сплю в нашем неприлично богатом отеле, а вечером ходим в клубы. У Джеймса встречи, собрания, следит за моим питанием, и заставляет выполнять случайные задания, а потом мы идем танцевать.

Я отсылаю Эни открытки, которые Эйден покупает мне, на них изображены горы, замки, и исторические площади. Эни понравится. Ненавижу, что другие будут читать ей открытки. Надеюсь, что это не мисс Робертсон.

— Ты что не собираешься приводить себя в порядок? — спрашивает Эйден, поворачиваясь ко мне, и примеряя пальто из глянцевого журнала.

— Обувь. Юбка. Топ. Готова.

— Я имею в виду, давай сделаем что-то с твоими волосами. Накрути волосы. И сделай более яркий макияж. У тебя не товарный вид.

— О каком товаре идет речь?

— Там будет много красивых парней; я могу помочь тебе в выборе, если хочешь.

— Я что должна быть похожа на шлюху? Мои эмоции вырываются наружу. Я – океан, где мы жили два месяца. Я пустая. Я ничтожество.

— Прекрати. Ты такая скучная. — Она выбегает из комнаты, ворча себе под нос, что скучает по Эни, и я улыбаюсь.

Позже я оказываюсь в середине танцпола, потерянная, вдруг кто-то берет меня за руку. Я открываю глаза, удивленная вижу Джеймса, он ухмыляется. Я в шоке. Он до этого не ходил на танцы со мной. Я подхожу к нему ближе, но он качает головой и тянет к барной стойке.

— У меня есть игра для тебя.

— Игра? — Я не хочу играть в игры. Я хочу танцевать. Хочу танцевать с Джеймсом. Он всегда ищет причины, чтобы прикоснуться ко мне – когда его рука на моей талии, когда он берет мою руку. Но это все. Он никогда не переходит грань. Я хочу большего. Я не знаю, что именно хочу от него, поэтому мне и хочется большего.

— Видишь того парня за барной стойкой? — указывает на накаченного парня, примерно двадцати лет, крутые шмотки на нем.

— Да.

— Укради его телефон, принеси мне, а потом вернись к нему, чтобы он ничего не заметил.

— Это худшая игра, о которой я слышала.

— Хочу посмотреть, как ты справишься. Мне нужен его телефон на пять минут. А затем я потанцую с тобой — Он улыбается, своей хитрой улыбкой. Он просто использует меня.

— С чего ты взял, что я хочу танцевать с тобой? — Я поворачиваюсь, злая, очень злая. Хорошо. Он хочет телефон? Будет ему телефон.

Мои бедра начинают свою работу. Я направляюсь к парню.

— Джозеф, вот ты где! — Я смеюсь, и обнимаю его. — Ты прятался от меня?

Он поворачивается (у него жалкий вид, убогие глаза), улыбается, удивившись.

Я отхожу назад, притворяюсь удивленной. — Ты не Джозеф. Я хихикаю. Ужасный звук.

— Не Джозеф. — Он улыбается, и я пожимаю плечами.

— Очень плохо. Ты милее его. — А потом я качаю бедрами, я пьяна и сексуальна, просто ухожу. Я знаю, что никаких проблем не будет вернуться, когда Джеймс закончит.

Джеймс управляется за семь минут.

Джеймс направляется ко мне, я горжусь своими навыками. Я заслужила отдых, как и Эйден. Все это не похоже на отпуск, мне от этого не лучше, да и Джеймсу плевать. Просто игры, обычное время провождения для людей в реальном мире.

Джеймс берет меня за руку. Его черная рубашка не до конца застегнута. Даже его горло красиво, и я хочу провести пальцем от горла до груди. — Ты готова танцевать?

— Как я и сказала. С чего ты взял, что я хочу танцевать с _тобой_? — Я поворачиваюсь и направляюсь в толпу, вокруг море тел, пытаюсь потеряться. Я одна.

ГЛАВА 19

ЭНИ

ВТОРНИК, ВРЕМЯ ПОСЛЕ ПОЛУДНЯ

Я ВПЕРВЫЕ ПОСЕТИЛА НОВУЮ КВАРТИРУ ФИИ, место, которое ей выдали. Но с тех пор она никогда не возвращалась ко мне. Я должна была знать это, ведь именно я отпустила ее с Джеймсом.

Они никогда не позволяли мне приезжать сюда. Фиа должна была сама ко мне приезжать, и то, когда ей разрешали. Она непредсказуемая, я их страховой полюс. Они не могут рисковать, чтобы мы сбежали. Я даже не могу покидать школу, когда Фиа в городе; я могу выйти только тогда, когда Фиа на задании, и Эйден выходит со мной. Как же без сопровождения.

Они так и не вычислили, кто похитил Фию. Я знаю, что она напугана, но мне интересно…может ей там лучше без меня.

Я вылезаю из машины, Эйден ждет, чтобы подать мне руку.

— Она будет в порядке, — говорит Эйден. — Ты найдешь ее.

— И совсем скоро, — добавляет Джеймс с поучительными возгласами.

Ненавижу его.

Если бы я была на месте Фии, или другого человека, я могла бы избавиться от него сейчас же, сбежать в другое место, освободиться. Но это ложь. Потому что, даже если бы я могла видеть, я бы не смогла сбежать без Фии, я бы ее не бросила. Если бы я сбежала, я бы все равно не была бы в безопасности, меня бы нашел Кейн. Мои мысли никогда не будут в безопасности. Даже мое будущее в их руках.

Он пойдет на все, чтобы найти Фию. Если я найду ее, я спасу ее от плена, освобожу, она вернется ко мне. Возможно, мы никогда не выберемся отсюда. Наш ложный план ничего не планировать никогда не сработает. На всей планете нет такого места, где бы нас не вычислили, и не нашли.

Мир замирает, когда мы входим внутрь. Мы спокойно подымаемся по ступенькам, и Джеймс открывает двери. Внутри свежий воздух, пахнет чистотой. Скучно. Но чувствуется вдали запах духов, Фиа такими не пользуется.

— На что это похоже? — спрашиваю я. Я хочу узнать, где жила Фиа. Как бы я хотела чаще сюда приезжать, жить с Фией. — Как она отделала квартиру? — Ненавижу, что другим приходится объяснять мне, что я сама не могу увидеть.

Джеймс отвечает: — Она ничего не меняла. Она сказала, что ей итак все нравится.

— Где ее комната? — Честно говоря, не подозреваю, как мне это поможет, но мне надо почувствовать хоть что-то, возможно, у меня будет видение. Иногда я принуждаю себя видеть, но это нелегко, обычно, это похоже на сон.

— Иди вперед. Пройдешь через маленькую приемную, там дверь, она открыта.

— Мне пойти с тобой? — Спрашивает Эйден, но я качаю головой. Я рада, что Джеймс не пытается сопровождать меня. Лучше бы его вообще не было здесь. Ненавижу, что он знает ее квартиру, бывал здесь с Фией, а я нет. Я провожу рукой по стене.

Мне становится лучше, потому что здесь пахнет Фией. Пахнет пряностями, энергией и ванилью. Я делаю следующий шаг вперед и натыкаюсь на пару обуви в середине комнаты.

Они тоже принадлежат моей Фие.

Я осторожно перемещаюсь, чувствую под ногами валявшуюся одежду, пока не дохожу до кровати. Одеяла на кровати, слышны по краям, я падаю на кровать, и ложу голову на подушку. Фиа, где же ты? Как же я скучаю по твоим пальцам, сумасшедшему смеху, по всем твоим штучкам.

Прости, что хотела видеть тебя такой, какой ты была раньше. Я знаю, что ты не можешь быть прежней. Возвращайся ко мне, и мы вместе решим, как нам быть дальше. Возвращайся, я перестану контролировать тебя, я просто буду твоей сестренкой. Я ударяюсь головой о подушку, показывая фальшивую улыбку.

Нет, не фальшивая.

Я смотрю. Не двигаюсь, даже не позволяю себе дышать. Фиа. Я хочу увидеть Фию. Покажи мне Фию.

Я вижу мужчину в костюме; он старше, его волосы потрепанные. Он сидит за столом, за ним окна. Снаружи за окнами идет снег. Комната странная – окна закруглены, нет углов. Она круглая. На полу ковер, на котором рисунок какой-то птицы, а также здесь есть флаги, известные всем. Я замечаю ту же птицу, высеченную на столе, и ее же на одном из флагов.

Мужчина встает и протягивает руку, улыбаясь. Другой мужчина красивый, вежливый, тоже в красивом костюме, протягивает свою, происходит рукопожатие.

— Спасибо за такую новость. — Первый мужчина проходит и садится на шикарный диван.

Другой мужчина садится напротив. — Пожалуйста, мистер Президент. Как Лоурен? Я недавно видел ее.

Президент смеется: — Она лучшая. Повторюсь, спасибо.

Я хочу сдаться.

Потому что я знаю голос второго мужчины. Кейн. Мистер Кейн. Он полный и уверенный в себе, но по голос не похож на плохого человека. Значит, он дружит с президентом.

Вдруг картинки меняются, кружится голова. Адам? Вот и он. Он гуляет по улице.

Фиа вместе с ним.

Он что-то говорит. Я не могу услышать его, потому что очень ветрено, но Фиа смеется. По-настоящему смеется. Даже с Джеймсом она так не танцевала. Он смотрит на нее нежным, невинным, счастливым взглядом. Я не могу представить себе хоть кого-нибудь, кто бы смотрел на нее так, как он.

Фиа улыбается.

Они покупают хот-доги на улице, и гуляют без какой-либо цели – у Фии всегда есть цель – он так оживленно говорит, что подпрыгивает, и тут же краснеет и извиняется. Я не знаю, где они, не могу определить.

Они садятся на скамейку. Внезапно меня охватывает чувство, что я подслушиваю то, что не должна, вторгаюсь в личное пространство Фии. Адам садится ближе, его коленки нервно дрожат. Она его слушает, но ее взгляд где-то вдалеке. Он медленно обнимает ее за плечи.

Она пялится на их руки так, как будто что-то случилось. Я ожидаю, что она уберет свои руки, начнет шкрябать пальцами коленки. Но этого не произошло. А потом она улыбается, ее улыбка разбивает мое сердце, потому что я вижу, что ее сердце тоже разбито.

Я открываю глаза, возвращаюсь в реальность.

— Ты видела ее? — спрашивает Джеймс.

— Да, — говорю я.

— Где она?

Я не могу ему сказать. Не могу описать ему то, что видела. Мы все равно найдем Фию, и вернем назад.

Но если мы и не найдем ее, у нее будет шанс подольше побыть счастливой.

Но и в этом случае, Кейн заберет мою жизнь.

Я сажусь. Впервые в жизни у меня есть шанс защитить и позаботиться о моей сестре. Она бросила все, чтобы сделать то же самое для меня. Я тоже должна сделать все возможное для нее.

— Она в каком-то монастыре, не знаю, где.

— Дорис?

Я бледнею, мое сердце останавливается. Как я не услышала, что вошла мисс Робертсон? Духи. Она уже была здесь. Все это время. Она не может знать. Она не должна услышать.

— Она врет. Она знает, где Фиа. Что же это было?

Я не должна думать об этом. Песня. Мне нужна песня. Фиа поет песни. Пой, пой, пой.

— Столб, — говорит Джеймс. — Статуя.

Не говори, прекрати, не говори ничего.

— Скульптура. Самолет. Арка.

Бошка трещит; я не думаю о слове, но им итак достаточно. Дорис иронично смеется.

— Святой Луис. Мне нужны 10 парней. Мы немедленно выезжаем.

— Мне взять с собой ясновидящих?

— Нет. Анабель – единственная, кто может видеть Эни, она уже выполнила свою работу. Спасибо, Дорис. Этого достаточно.

— Я пойду на обед, — говорит Эйден, сжимая мое плечо. — Ты же справишься. Мы сделаем маникюр и завтра… — Ее голос обрывается. Я знаю, что она ненавидит Фию, но она чувствует то, что чувствую я. Она знает. — Все образуется. Увидимся дома.

Я слышу, как они уходят, я в отчаянии. Мои же мысли сломали Фию.

— Ты должна была просто сказать мне правду, — говорит Джеймс. — Ты сама все усложняешь.

— Пожалуйста, Джеймс, прошу тебя. Я видела ее. Она счастлива. Она была вдалеке от всего этого дерьма. Ты говорил, что переживаешь за нее. Позволь ей остаться там. Отпусти ее.

— А что будет с тобой? Ты же знаешь, что будет с тобой, если она не вернется.

— Это не имеет значения. Она заслуживает на шанс. Пожалуйста, не забирай ее.

Пауза. Слишком долгая пауза. Потом он задумчиво говорит, — Откуда ты знаешь, что там она счастлива?

— Она смеялась. По-настоящему смеялась. И она позволила ему взять ее за руку.

— Ему? — Его голос тяжелеет. Я опускаюсь на кровать. Я опять сделала это. Сказала глупость. Я потеряла любой шанс для Фии. — Она была с парнем? Кто он?

— Пожалуйста. Отпусти ее. Мы же можем вместе отпустить ее.

Он сердится. — Никто из нас не сбежит отсюда, Эни. Мы все поплатимся за это. — А потом, когда я вздрагиваю от его слов, он удивляет меня грустью в голосе. — Ты говорила, Адам Дентинг сильнее вас двоих. Поэтому придется поработать. И я не могу отпустить Фию.

Я помню, что говорила Фиа, кем был настоящий Кейн за пределами школы. — А чтобы сказала твоя мать?

— Ничего. Она умерла, и оставила нам разбираться со всем этим дерьмом. А теперь, подымайся. Я отвезу тебя домой.

Я никогда не выберусь отсюда, а Фиа всегда будет птицей в клетке из-за меня.

Глава 20

Эни. 6 месяцев назад.

Я ПЫТАЮСЬ ПОНЯТЬ, КАК ЖЕ УВИДЕТЬ.

Как только информация пришла мне, я поняла, что информация ограничена. Большинство из того, что я увидела, я уже знала до этого. Школа представляет собой место для тестирования экстрасенсорных способностей. Только для девушек. Я сначала думала, что такое же место есть и для парней, но по какой-то причине, у парней таких способностей не наблюдали.

Что означает, что мысли и чувства безопасны в присутствии охранников. Что-то необъяснимое.

Девушки быстро учатся, набираются опыта, поэтому классы такие маленькие. Те, у кого достаточно знаний и навыков, они медленно учатся, но и способны на обман, а те, кому можно доверять, используют для приказов Кейна, они могут выходить за пределы школы.

Они никогда не возвращаются.

Мы находимся в этой школе, и нас не подпускают к новичкам, которые прибывают. Главная, кто был ответственен, была нашим куратором, Кларисса.

Нам позволяется больше, чем Фие, но она для них интересней всех девушек здесь. Я знаю, что Фиа особенная, но я до сих пор не могу понять, почему они так зациклены на ней. Зачем они заставили ее остаться? Почему они ничего не предприняли, когда Фиа убила Клариссу.

Всех девушек находят по слухам, газетам, видениям, а потом затягивают так же, как и меня – стипендия, престижная школа, специализированная для одаренных девушек. Затем постепенно девушек учат тому, что они не одиноки, что их окружают такие же одаренные девочки, как они, дают инструкции, помогают, предоставляют жилье.

Все прекрасно. Начинаются бесконечные задания на шпионаж, девушек используют как в бизнесе, так и в политических целях. Почти все девушки приходят сюда совсем молодыми, с ними очень хорошо обращаются, конечно, они хотят власти и денег, как и большинство людей.

Но знания – их еще не достаточно. Их недостаточно, чтобы защитить Фию, выбраться отсюда. Так что я делаю то, что могу лучше остального, я пытаюсь увидеть ответы в своих видениях.

Кларисса не особо занималась моим обучением. Она говорила мне сфокусироваться, но она всегда требовала сосредоточиться только на Фие. Мне не обязательно видеть Фию, но мне очень хочется. Просто увидеть, счастлива она или нет. Ее письма не успокаивают меня, они какие-то далекие. У них нет души.

Иногда мне удавалось видеть маленькие вспышки, которые я не могла объяснить, иногда вижу горы, где мы раньше жили, но мне тяжело вспомнить моменты из моего детства. Я представила себе несколько деревьев, больше скал. Красота. Но потом вижу какие-то странные картинки, не могу их никуда прикрепить.

Может, если мне выпить, мой мозг заработает лучше. Это работает, отчасти. Я сижу такая уставшая, хочется жрать, меня трясет. Но потом я, все-таки, вижу.

Фиа стоит на балконе с обычным взглядом, пялится на город с каменными домами и извилистыми улицами. Она выглядит хорошо. Джеймс заботится о ней, как и обещал.

А потом Фиа танцует в темноте, вокруг шум и движение, не могу понять, что происходит, но одно я знаю точно, что в этот момент она свободна, и от этого мое сердце болит.

Парень, такой красивый, добрые глаза и широкие плечи, сидит за деревянным столом, смотрит на картину женщины с такими же глазами, как у него. Его лицо излучает мучения, понятия не имею, кто этот парень, и кто эта женщина. Я не так уж часто вижу парней. Потом я слышу голос Фии, она зовет Джеймса и говорит ему: — Джеймс, ну что мы играем в игру или нет? Чем быстрее мы закончим, тем быстрее я пойду танцевать.

Джеймс.

Его лицо сразу меняется, расчетливая улыбка, он хватает картину и встает.

Все меняется, я вижу Эйден, читающую книгу возле бассейна, она отвлекается, подымает глаза и смотрит на идущих Джеймса и Фию.

Опять смена, вижу парня, темные волосы, он поворачивается ко мне, щелкает пальцами. Не знаю, кто он, вот опять видение обрывается, я вижу женщину в офисе. Она что-то бормочет про себя, и я узнаю ее, голос Мисс Робертсон. Вечер, за окном практически темно, и стоит наполовину полная бутылка. Она наливает еще один стакан, и выпивает залпом. Потом она прячет бутылку в стол.

На полу валяется маленький чемодан, он открыт.

Потом я возвращаюсь в свой обычный мир. И что мне с этим делать? По крайней мере, теперь я знаю, почему так много женщин потеряны из-за Джеймса. Но он намного больше скрывает, чем он позволяет им увидеть. Фиа кажется такой…решительной. Не счастливая, но решительная, хорошо выглядит.

Я сильно скучаю по Эйден. Как бы мне хотелось быть с ней.

Мисс Робертсон в скором будущем впадет в ступор. Не очень профессионально. Никакой выгоды я здесь не вижу.

Пока…пока она не уезжает сейчас. Новая поездка. Я встаю, еле держусь на ногах, кружится голова, останавливаюсь в холле. — Дарен?

— Да, Мисс Анабель. Чем могу помочь?

— Мне нужно поговорить с Мисс Робертсон. Когда она вернется?

— Завтра днем.

— Хорошо, спасибо.

Я возвращаюсь в свою комнату, на моем лице улыбка. Под матрацами, спрятанными, чтобы Фиа не нашла, у меня ее старые таблетки. Странный рецепт – они могли ее усыпить, но потом разбудить, и она ясно мыслила. Это единственное время, когда я могла поговорить с ней.

Мне не нравилось, что она говорила, просто я слышала вещи, которые она бы мне никогда не сказала. Вот так я поняла, как Кларисса заставила ее выполнить задание тогда на пляже. Я кладу 4 таблетки в руку. Ее офис находился на пути через внутренний двор…а также ее стол, в котором осталась бутылка алкоголя, она приедет и обязательно доберется до нее.

Я стучу в дверь. Нет ответа. Пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет сегодня, как я видела. Я толкаю дверь, она открыта.

— Мисс Робертсон? Вы здесь?

Легкое похрапывание встречает меня. Я улыбаюсь и закрываю за собой дверь. — Дорис, проснитесь.

Нет ответа.

— Дорис!

Ее дыхание меняется, я слышу скрип стула; бутылка или стакан падает на пол.

— Упссс, — произносит она, — Анабель? Это ты?

— Да. Я хотела поговорить с Вами. По поводу Софии.

— Соф-ия. Я рада, что она уехала. Всегда ненавидела ее мысли. Очень плохие мысли. Всегда.

— Почему она нужна Кейну? Разве он не должен был избавиться от нее после смерти Клариссы?

Мисс Робертсон фыркает. — Кларисса получила то, что заслуживала. Я не раз говорила ей, но она никого не слушала, она всегда считала себя правой во всем. Она должна была стать первой ясновидящей, правой рукой Кейна. Никто не сожалел о ее кончине. Она была жестокой.

— Она собиралась убить меня? — спрашиваю я. Мое сердце бешено стучит. Была ли Кларисса единственной, кто хотел убить меня? Если она, то Фиа убила убийцу. Это все меняет.

— Кто знает? Ты была не первой. Она тебя тоже ненавидела.

Я хмурю брови, мне больно. Я всегда думала, что нравилась Клариссе. Она была добра ко мне, помогала разбираться в видениях. — Ненавидела?

— Она ненавидела любую другую ясновидящую, Она организовывала им диверсию. Не хотела, чтобы кто-то другой был нужен Кейну. Большинство из вас бессмысленны. Все постоянно меняется, не могу увидеть, что ты из себя представляешь, только бла, бла, бла. Теперь чтение мыслей – это что-то другое. Это действительно мастерство. Но выхожу ли я за пределы школы со своими мыслями, плавающими вокруг меня, вдолбленными в мой череп? Нет. Отправляли ли меня к президенту или сенатору? Нет. Мне приходится жить с подростками, которые жалуются целыми днями. Если бы я не привела в школу трех своих неблагодарных детей, я бы ушла в такт. Такт, говорю тебе. Я бы ушла, просто бы сбежала.

Она умолкает, и я слышу удар обо что-то деревянное. Думаю, она опустила голову на стол. Президенты и сенаторы. Вот куда посылают остальных девушек? Работают на влиятельных персон, лезут в их головы, узнают нужную информацию?

— А что касается Фии? Почему она такая особенная?

— Она не может совершить ошибку. Идеальные инстинкты и интуиция. Оружие, борьба, ее невозможно обмануть, но она может обмануть любого. Практически невидима для ясновидящих, она легко меняет планы, схватывает все на лету. — Она неприятно посмеивается — Ей все не по чем, глупая. Как могут быть идеальной инстинкты у сумасшедшей девчонки?

— Она не сумасшедшая, — возмущаюсь я.

— Она – стоп, что ты здесь делаешь? Я плохо тебя слышу. Наверно, я много выпила. — Или может потому, что я добавила в твою бутылку таблетки вчера.

— Ложись спать, старая дубина. — Я поворачиваюсь и выхожу из ее офиса. У меня неприятности. Что с того, что у Фии идеальные инстинкты и интуиция? Почему это делает ее полезной, ценной?

Ладно, если у тебя есть кто-то, кто может сделать лучший выбор в любой ситуации, сделать все в свою пользу – если каждое чувство, каждая реакция всегда была правильной – твои возможности даже лучше, чем у любого ясновидящего, медиума и у всех взятых вокруг.

Но то, что сказала Мисс Робертсон, все равно не дает мне покоя. Фиа не была сумасшедшей, не была, но ее так быстро вовлекли сюда, дрессировали. Что, если убрать ее инстинкты, как сильно это навредит ее интуиции?

Кларисса, мертвая на полу, решение Фии.

Кларисса! Кларисса, зловещая Кларисса, она бы убила меня. Я должна сказать Фие. Это все поменяет, я уверена. Ей станет легче, она перестанет себя винить. Я бегу по коридору, вниз по ступенькам, жду, пока мне откроет дверь охрана.

В своей комнате я листаю список номеров в телефоне. Джеймс дал мне его, когда они уезжали. Я пыталась несколько раз дозвониться, но Фиа не отвечала, не хотела. Было очень тяжело, депрессия.

Я набираю номер, слышу гудки, очень нервничаю, затем слышу голос Джеймса. — Алло.

— Джеймс! Мне надо поговорить с Фией!

— Анабель? Что случилось?

— Ничего! Мне надо с ней поговорить!

— О чем?

Я выдыхаю. — По поводу Клариссы. Она должна знать то, что знаю я.

— И что же ты знаешь?

— Кларисса всегда была злой, жестокой! Мы никогда не знали, убьет ли она меня, но теперь я уверена, что она бы убила меня. Она занималась таким с другими девушками. Даже Мисс Робертсон подтвердила все, это же что-то значит. Где Фиа?

Длинная пауза, а я продолжаю ждать, пока он ответит. Но потом Джеймс произносит: — Ты думаешь, это что-то изменит?

— Все! Фиа не должна винить себя, она не должна с этим жить!

— Не думаю, что ты вообще понимаешь свою сестру. Она не убивала Клариссу потому, что та злая и жестокая. Она убила Клариссу, чтобы защитить тебя. Кларисса могла быть хоть матерью Терезой, Фиа все равно бы поступила так.

— Но…если бы она знала —

— Это бы ничего не изменило. Фиа всегда делала свой выбор, лишь основываясь на тебе, и неважно кто мог быть на месте Клариссы или другой девушки, Фиа убила бы любого, кто навредил бы тебе. Она выбрала тебя, Анабель! Из всех. Ничто не изменит ее чувств по поводу того, что она сделала, потому что она прекрасно знает, что она сделает это снова. Вот с чем она не может жить!

Я падаю на диван. — Но она должна знать. — Все наладится. Все будет хорошо.

— Я думаю, ты единственная, кто облегчает свою вину, виня Клариссу или других. Даже не думай, что это поможет Фие. Сейчас она спит, и я терпеть не могу будить ее. Ей что-то передать от тебя?

— Нет, — срываюсь я и кладу трубку.

ГЛАВА 21

ФИА

ВТОРНИК, ВРЕМЯ ПОСЛЕ ПОЛУДНЯ

Я СИЖУ В ПРИЕМНОЙ (ПЕРВЫЙ ЭТАЖ, два выхода – первый, через который я собиралась выбраться, второй, вероятно, где-то недалеко – пять окон, стулья, ими можно разбить окна или чью-то голову) на диване с Адамом. Сара – каштановые волосы, карие глаза – принесла мне чашку кофе, оладьи и аспирин. Никто не направляет на меня пушку. Никто не ждет, что я сбегу.

А я…я не чувствую, что должна сбегать.

— Итак, я сбита с толку. — Я откидываюсь на диване, и закидываю ногу на ногу. Я вижу, как глаза Адама опускаются на мои ноги, но тут же он краснеет, он смущен, и это великолепно. У меня тоже возникают мысли, что моя юбка должна быть длиннее. Я хочу быть девушкой, с которой он не будет смущаться.

Я удивляюсь, каково это быть рядом с парнем, который смущается от одного вида моей кожи.

— Я тоже был сбит с толку, когда меня нашли, — говорит Адам, ухмыляясь. Какая же у него красивая улыбка.

— Кстати, что же случилось с «мертвецом»? — Я суживаю глаза и толкаю его плечом. — Пора платить долги. Я отдала тебе все деньги.

— Ой! — Он краснеет и поднимается. — Они в моей сумке, сейчас я принесу.

Я закатываю глаза. Он такой правильный. — Ты шутишь? Садись. Я не хотела твоей смерти. Это же сработало, не так ли? Я просто хотела узнать, как ты оказался здесь. У тебя были конкретные инструкции.

— Мы нашли его вчера днем. Я тщательно наблюдала за ним, и я увидела, что он собирался поехать в Чикаго проверить почту.

Дура Фиа. ДУРА. Я не могу поверить, что забыла ему сказать, чтобы он ничего не планировал и не был предсказуемым. Стучу пальцами по коленке, стук, стук, стук. Я так рада, что он не умер.

— Так вы, ребята, не собирались убивать его на аллее. — Я мельком гляжу на Коула (сидит на стуле – вдалеке от Сары, но возле дверей – осматривает комнату). — Приношу свои извинения.

Он улыбается, но в отличие от Адама, у него лживая улыбка. — Ты не знала. Ты не единственная, кто истекал кровью. — Он смотрит на мое перебинтованное плечо, которое до сих пор болит, но уже не так сильно, как моя голова, но голова – это моя вина.

— Удачный выстрел.

На этот раз он искренне улыбается.

— Итак, что вы хотите от Адама? — спрашиваю я.

— Мы очень заинтересованы в его исследованиях. И почему школе понадобилось убивать его? Они же тоже должны быть заинтересованы в нем. Сейчас они практически занимаются нахождением девушек, но если Адам преуспеет в своих исследованиях, у нас будет прямая связь с девушками, у которых паранормальные способности. И им нет смысла нападать на нас.

Кейн не был под ударом. Эни была под ударом. — Кейн работает по советам медиумов. Они не особо надежные. — Я не собиралась кидать камень в огород Сары, немного съежилась, когда сказала ей, но она кивнула.

— Джеймс Кейн?

Я хмурю брови. — Нет. Его отец.

— Его отец?

— Да, его отец. Джеймс не руководит школой.

Сара смотрит с неодобрением. — Ты имеешь в виду, что Джеймс не управляет школой? Он унаследовал ее после смерти его матери, и мы думали, что…

О, отлично. Они даже понятия не имеют, чем занимается Кейн, о его достижениях. Они до сих пор зациклены на школе. А как же по похищения, шпионаж, разрушение людей? У меня нет времени на это. — Я хочу знать, кто вы такие, и почему вам нужны Джеймс и я.

Сара поднимает ноги и обхватывает колени руками. У нее красивые руки, безопасные. — Как ты уже знаешь, я медиум, или экстрасенс, неважно. Когда мне было 15, женщина по имени Диана Кейн нашла меня и пригласила в свою школу. Той ночью у меня был сон, что-то страшное должно было произойти, если я приду в ту школу, поэтому я отказалась. Но я продолжала видеть эту школу и ее изменения в своих видениях. Я поставила себе цель разрушить их операции, спасти девушек, предупредить новых девушек, что их используют в грязных целях. Я думаю, Адам может помочь мне с этим. И ты тоже можешь помочь, если захочешь.

— И как у вас получается? — Они знают недостаточно, но я хочу, чтобы она была со мной полностью честна и права. Я хочу, чтобы это оказалось правдой. Но у меня плохое предчувствие. Я не чувствую себя больной, мое сердце бешено не колотится, я не в ловушке. Но, все равно, я до конца не уверена. Пойму ли я суть? Не используют ли они меня, как в школе Кейна?

— Делаем все возможное, — отвечает Сара. — Мы все еще пытаемся выяснить, насколько школа опасна, и есть ли у них достаточно связей. Мы не знаем, какая у них программа работы, какие у них намерения; нам не удавалось отслеживать девушек, которые выходили за пределы школы, мы подключили все необходимое оборудование, собрали денег и организовали подключение к сети. Мы сосредоточены на мерах предостережения, в основном.

— Хорошо. — Я встаю и подхожу к окну. Прекрасный день. Чистое голубое небо, деревья оживают. Улица широкая, вижу какие-то офисные здания, а также ресторанчик. — Могу я выйти?

— Что?

— Прямо сейчас. Могу я выйти? Могу я прогуляться на улице?

Голос Сары приятный. — Ну как хочешь.

— Я бы хотела съесть хот дог. Адам? Ты прогуляешься со мной? — Я поворачиваюсь к нему и смотрю на него с надеждой. Надеюсь, что такой парень как Адам захочет прогуляться с такой девушкой, как я.

— Ну конечно. — Он подымается, прячет руки в карманы.

— Тебе дать куртку? И обувь? — спрашивает Сара. Я улыбаюсь и киваю. Она снимает с себя, и отдает мне собственные вещи. Куртка черная и теплая. Обувь оказалась большой. Она действительно отпускает меня погулять. Дарит мне полную свободу. Со своим призом, Адамом.

Думаю, все это правда. Все, что она сказала.

Адам и я гуляем по улице; легкий ветерок, прекрасное солнышко. Адам рассказывает мне, как был напуган, когда Коул пришел за ним в библиотеку, что он споткнулся о стул и упал с огромным шумом, как библиотекарша вышла из себя.

Я смеюсь. Как же мне хорошо с ним.

Мы покупаем хот доги, они отвратительно, но мы сами виноваты, что купили их. Адам нервно и быстро говорит о том, куда мы собираемся. Сара часто переезжает, она говорит, что им надо найти постоянный дом, где они смогут поместить медицинское оборудование. Мне нравится, как он ведет себя, забыв, что его руки заняты, и капая соусом от хот дога на тротуар. Я сперла чей-то телефон (мне просто нужен телефон), и мы находим скамейку возле арки. Она большая и серебряная.

Я постукиваю по моей ноге, я не уверена, что именно должна делать.

Не уверена.

Здесь нет ничего правильного или неправильного. Какое решение я должна принять, когда ничего не понятно?

— …и у них есть запасы для отображения магнитного резонанса в больницах по всей стране, так что мы можем приступить к тестам. Я могу сделать столько всего. — Его голос кажется таким далеким и задумчивым. Я смеюсь. Я сижу рядом с приятным парнем на лавочке, а он думает об отображении магнитного резонанса и о своих исследованиях.

Он улыбается, а потом меня за руку. Я смотрю на наши руки, вместе. Он уже видел кое-что, что эти руки сделали. Он продолжает держать меня за руку. — Фиа, Я…Я думаю, ты должна остаться. Тебе не надо возвращаться назад. Больше никогда. Ты не обязана больше работать на Кейна. Мы найдем способ забрать твою сестру с этой школы, и вы обе можете остаться с нами, с Сарой и всей остальной группой. Мы можем помочь стольким людям.

Я могу увидеть все. Могу увидеть счастливую жизнь вместе со счастливым парнем. Я могу увидеть человека, который смотрит на меня не так, как остальные, ему нравится эта сильная, отважная и странная девчонка. Он практически влюблен в меня, и если бы я осталась…

Может, я смогу вылечиться. Может, я смогу стать той девчонкой, которую хочет видеть ее сестра Эни. Может, я смогу вычеркнуть последних 5 лет своей жизни, и больше никогда не вспоминать о них. Возможно, я смогу быть любимой кем-то вроде Адама.

Это было бы просто замечательно. Легко.

Несмотря на это, не могу чувствовать. Нет ни правильного, ни неправильного. Что же я должна делать?

Я опять смотрю на наши руки, я понимаю, моя рука не подходит ему. Чья-то другая подойдет. Чья-то другая, у которой не разбиты руки. Чья-то другая, у которой не разбита душа.

Как же я хочу быть на ее месте.

Я убираю руку, улыбаюсь ему, не знаю, искренняя ли моя улыбка. — Мне нужно немного пройтись. Подумать. Встретимся дома, хорошо?

— Хорошо, — говорит он, в его глазах, на его губах, в его словах – надежда.

Как только он уходит, я достаю телефон и набираю Эни. Гудки за гудками, никто не отвечает. Я набираю Джеймса. Он берет трубку.

— Кто это?

— Эни в порядке?

Он ругается, и я чувствую себя прежней узницей. — Фиа? Ты где? Мы знаем, что ты в Святом Луисе. Дай мне адрес.

— Эни в порядке?

— Она в порядке. Я бы не позволил, чтобы с ней что-то случилось.

— Возьми ее с собой.

— Что?

— Я ничего не сделаю, пока ты не привезешь ее, я хочу удостовериться, что она в порядке. Если я увижу тебя без нее, я исчезну навсегда. Ты знаешь, я могу.

— Фиа, пожалуйста.

— Никаких пожалуйста. Ты знаешь, что они предложили мне? Они предложили мне _меня. _Свободу. Кем бы я ни хотела быть, где бы я ни была.

Он молчит, и мне интересно увидеть его выражение лица сейчас. — У тебя не может быть ее.

— Может.

— Нет, ты не можешь. Не можешь так поступить. Ты нужна мне.

— Ты используешь меня.

— Я – да. Я использую тебя. Просто ты нужна мне. Я не могу отпустить тебя. Я не смогу справиться один.

— Я думаю, мы обое знаем, что ты никогда не был один. — Слова режут все больше, и я ненавижу, ненавижу ревность в своем голосе.

— Ты не поняла. Мне нужна твоя помощь. Ты не такая, как остальные. Ты не можешь просто сбежать, притворившись, что ничего не произошло, притворившись, что ты не далеко и больше не вернешься.

— Я больше не хочу помогать твоему отцу, — говорю я и знаю, что это чистая правда.

— Я не прошу помогать моему отцу. Я прошу помочь мне. Как ты думаешь, зачем я учил тебя врать, ускользать от ясновидящих, слышащих, медиумов? Ты действительно думаешь, что я работаю на _своего отца_, на человека, который уничтожил мою мать? На человека, который разрушил тебя? Такого ты мнения обо мне? — в его голосе слышится боль.

— Я не знаю, что о тебе думать. — Я закрываю глаза, пытаюсь очистить голову. У меня так много чувств за и против Джеймса. — Я могу помогать людям здесь. Они работают против твоего отца. Я могу помочь им.

— Они просто собирают сведения о его исследованиях. Они ничерта не знают, что на самом деле происходит. Ты действительно хочешь помочь?

Я бы хотела, чтобы он оказался здесь, увидеть, говорит ли он правду. Но он прав по поводу Сары и ее команды, я знаю, что прав. Она слишком счастлива, слишком спокойна. Она ничего не понимает о том, что на самом деле происходит. Он еще ничего не добилась. — Да. Я действительно хочу помочь.

— Тогда помоги уничтожить моего отца изнутри. Ты единственная, кто может. Я строил это годами. _Годами. _Ты мне нужна, Фиа. Я не могу планировать вещи, не могу, если буду планировать, они увидят. Но они не могут видеть тебя. Я столько раз хотел рассказать тебе, когда ты спрашивала, зачем я работаю на него. Меня убивало, что ты думала, что я с ним заодно. Я хочу, чтобы ты помогла мне. Всегда хотел. Просто я не был уверен, согласишься ли ты. На такую работу не каждый согласится. Они всегда будут думать, что я предан им, и что ты под моим контролем.

Я выглядываю деревья, идеальное голубое небо. Я не на привязи. Я никому не принадлежу.

Нет. Я все еще принадлежу Эни. Всегда буду ее собственностью. И как долго она там, как долго она в опасности, у меня нет иного выбора, кроме как защищать ее. Я буду всегда связана этой тропой, этими выборами, инстинктами. Даже, если я заберу ее, и мы скроемся, ничего не остановит Кейна, он будет ходить по пятам за мной. Эни всегда будет подвергаться опасности, потому что для них она всегда будет единственным способом контролировать меня.

— Мы не можем получить счастье, — говорит Джеймс, и я знаю, что он не врет. Так он говорит только со мной. Потому что Джеймс и я говорим на одном языке. Он годами жил, притворяясь, лгал каждым своим движением, каждым выбором, каждой мыслью и эмоциями. — Ты и я. Я бы хотел, чтобы мы были счастливы. Я бы хотел отпустить тебя. Но ты мне нужна. Пожалуйста, не бросай меня.

Я смотрю на свои руки, вспоминаю, что еще недавно Адам держал мою руку. Думаю о другой жизни, которая могла бы быть у меня. Думаю о том, что ничего не чувствую сейчас, куда бы я не пошла. — Возьми Эни с собой. Завтра. Под аркой в полдень.

Я слышу приятный выдох. Я рисую его лицо. Думаю, он успокоился, но и в то же время немного огорчен. — Ты все еще со мной. Спасибо.

— Только возьми Эни с собой. — Я вешаю трубку.

Завтра я буду свободна. По-настоящему свободна. Навсегда.

ГЛАВА 22

ФИА

6 МЕСЯЦЕВ НАЗАД

ПРОШЕЛ ПОЧТИ ГОД.

Я перебирала почту, болталась по офисам, сходила с ума, и ходила с Джеймсом по разным местам, где он не должен был появляться. Я была его попутчицей на политических вечерах, на обедах с известными богатыми людьми, а также мы ходили по клубам. Мы путешествовали по всей Европе. Не знаю, для чего все это было. Я выполняю инструкции, опять становлюсь той Фией, какая им нужна. Легко и просто.

Я самая счастливая и в то же время самая несчастная с Джеймсом. Иногда я думаю, что люблю его. А иногда думаю, что ненавижу его больше всех на свете, потому что он вытянул меня из темноты, когда я пыталась покончить с собой. Он и добрый, и веселый, и злой, он живет во лжи.

Почти год без Эни. Эни, без которой я никогда не была так долго.

Она пишет мне, но все ее письма просто треп. В одном из них она написала, что не хочет идти в колледж, потому что не может найти подходящую программу, и что она все равно останется в этой школе. В конце каждого письма она говорит ничего не планировать, и что она не может дождаться моего приезда.

Сегодня она прислала мне ложное письмо. Я перечитываю его снова и снова, но мне становится только хуже.

— Привет, — говорит Джеймс, просовывая голову через дверь. Этот отель в Париже пахнет деньгами и пылью. Моя кровать большая (но какая бы она ни была, мои кошмары только усиливаются) и холодная. Я сижу на середине кровати, читая слова.

— Я постучался, — говорит он. Потом он подходит и садится рядом. — Что случилось?

— Я не помню этого. Вообще. Я даже не знаю девушку, о которой она пишет.

Он берет письмо, читает. В письме рассказывается история об Эни и Фие, когда они были совсем маленькими. Фие исполнялось семь. Они отправились с родителями на каньон возле их дома, в горах Колорадо (я помню горы, они мне дарят чувство безопасности, скучаю по ним), где они собирались спуститься вместе, но их мама по ошибке положила веревку в ядовитое дерево, и за несколько минут у всех был ужасный зуд.

Им пришлось вернуться домой, мама плакала, а папа смеялся, он сказал, что это единственное, что он сейчас может делать, и мама начала смеяться, слезы еще больше катились по щекам. В отличие от Эни, Фиа очень сильно разозлилась, постоянно повторяя: — Я же говорила, что эти деревья опасные. Говорила, чтобы вы не прикасались к ним. Сейчас Эни больно. Я ГОВОРИЛА ВАМ.

Даже в письме Фиа знала, что правильно, а что нет.

Я так привыкла жить неправильно, что уже и не помню, что такое правильно и хорошо. Я уже не та маленькая девочка. Я не хочу быть той маленькой девочкой.

— Ты была маленькой, — говорит Джеймс. — Возможно, поэтому ты ничего не помнишь.

— Я не помню их. Моих родителей, тех людей. Когда мы должны были переезжать к тете, она продала наш дом, в тот момент я как-будто потеряла их снова, потом мы попали в школу, мой мозг, вся моя душа, я вся просто умерла, как я могла ждать их? Я не помню их. Мои родители мертвы, а я не помню их. Я пытаюсь потерять и Эни.

— Фиа, ты чего, перестань, ты —

— Если эта история правдивая, то это я виновата. Я бы могла сказать им, чтобы ничего не произошло, Эни не единственная, кто мог остановить их трагедию. Я могла. Но я не помню – _я не помню_ – чувствовала ли я что-то в тот момент, или нет. Все произошло по моей вине.

Я не осознаю, что плачу, пока Джеймс не убирает слезы с моего лица. Он прижимает меня к себе, я лежу у него на груди, его сердцебиение ровное. Его сердцебиение не может врать.

— Это не твоя вина.

— Моя.

— Я же рассказывал тебе о своей маме?

— Она застрелилась.

— Да. Ты знала, что она создала эту школу? Раньше школа была совсем другой. Она хотела добиться того, чтобы помочь таким же, как она. Подарить им место, где их не будут считать чокнутыми. Совсем другая школа. — Его голос задумчивый. Он никогда не говорил мне ничего такого. И я знаю, что он не лжет. — Это была вся ее жизнь, она жила этим. Она помогла многим девушкам. Потом вмешался отец, изменил и разрушил все, как он умеет.

— Поэтому она покончила с собой?

— Да.

— Тогда почему? Зачем ты работаешь на своего отца? Всю информацию, которую я собираю для него. Зачем все это?

Он напрягается. — Ты говорила кому-нибудь о том, что мы делаем?

— Нет.

— Хорошо. Не говори никому.

— Но, Джеймс. Он разрушил школу твоей матери. Он уничтожил твою мать. Он разрушил _меня_. — Просто это мой вопрос, он давно крутится в моей голове. Если Джеймс работает на своего отца, как я не могу хотеть уничтожить и его тоже?

— Пожалуйста, хватит, не говори больше так, — говорит он, беря мою руку. — Пожалуйста, прояви терпение и доверься мне. Я всегда буду заботиться о тебе. Я обещаю.

Я закрываю глаза и позволяю ему обнять меня. Я позволяю себе поверить ему. Потому что я больше не хочу ни о ком заботиться. Даже о себе.

Ветер треплет мои волосы, когда Джеймс резко сворачивает. Дороги узкие. Лучше бы я была за рулем. Он учил меня водить, и я лучшая гонщица; больше никогда не хочу быть на пассажирском сидении. Я смеюсь. — Было весело.

— Еще как. Ты, как всегда, превзошла саму себя.

— Люди настолько глупы, когда дело касается телефонов.

— Смотря на то, что ты выполнила за десять минут то, что я задал тебе на два часа, весь оставшийся день в твоем распоряжении. Чем бы ты хотела заняться?

— Я хотела бы вздремнуть. На пляже. А потом я хочу пойти на танцы.

— Будет сделано.

Песок ослепительно белый, а вода необыкновенная. Я почувствовала себя плохо, когда представила, что не смогу описать это чувство Эни.

Нет. Никаких мыслей о Эни. Я растягиваюсь на стуле, впитываю солнце в себя. Было бы легче просто свернуться. Но так тоже хорошо. Как только я сдамся и освобожусь от чувств, от себя, опять начнут действовать только мои инстинкты, никаких мыслей.

Сейчас, когда я с Джеймсом, мне не надо думать. Не нужно чувствовать. Я иду по тропе, по которой он меня ведет. В одно и тоже время я счастлива и несчастна. Я пустое место, пусть будет так. Джеймс заботится обо мне.

— Мне позвонить Эйден, чтобы она встретила нас? — спрашивает он, снимая рубашку (как же я люблю, обожаю, когда он делает это). Он ложится возле меня. Мы не прикасаемся друг к другу, но могли бы. Он никогда не прикасается ко мне без причины.

Он очень, очень осторожный. Лучше бы он не был таким.

— А что нам нужно, чтобы Эйден встретила нас? — спрашиваю я.

— Она чувствует себя плохо.

— Ах, какое блаженство не быть Эйден. Она может чувствовать себя плохо, когда хочет, почему мы должны думать об этом?

— Прекрасная леди, не придирайтесь.

Я улыбаюсь и опускаю очки. — Ты любишь меня.

Он смеется (лучше бы он не смеялся, почему он смеется?) и откидывается назад. На пляже не очень много людей, но достаточно тех, кто укрываются в бухтах, шумят, смеются, и все они счастливы.

Я постукиваю, постукиваю без всякой необходимости. Я ничего не значу, пустое место.

— Джеймс? Это ты? Просто невероятно! — Слышится мужской голос с некоторым акцентом. Я не встаю, просто поворачиваю голову, вижу загорелого кучерявого брюнета, он протягивает руки в ожидании, что Джеймс встанет и поприветствует его.

— Рафаэль, — говорит Джеймс, немного приподнимаясь, но не встает. Они пожимают друг другу руки.

— Вот это да, два года, если не ошибаюсь? Где ты был?

— Ну, знаешь, некоторые должны работать, чтобы жить.

Рафаэль смеется, наклоняя голову назад. Еще, перед тем, как он смотрит на меня, я знаю, что он опасен. Но это еще не все. Вид, с каким он смотрит на Джеймса, как показывает свою лучезарную улыбку. Он знал, что Джеймс будет здесь. Это не была случайность.

— И как зовут твою прелестную подругу? Это одна из тех девушек, не так ли? Та, о которой ты рассказывал мне?

Джеймс размахивает рукой, и я вижу линии на его плечах, они сжаты. Он не рад, но он никогда этого не покажет. — Я много чего рассказывал, когда был пьян, Рафаэль. Каждый раз все краше и краше. Ты действительно верил во все, что я говорил?

— О женщинах, которые лезут в твою голову? Конечно верил. Точно такой была моя бывшая. Но ты никогда не рассказывал мне о своей подруге. — Он смотрит на меня, и я чувствую себя очень уязвимой в своих бикини, мне хочется встать, занять защитную позицию, но мне это необязательно.

Пока не обязательно.

— Эмили, — говорю я, и он берет мою руку (он не должен трогать мою руку) и целует.

— Очаровательно. Так ты не можешь видеть будущее или читать мои мысли?

— Судя по тому, как ты пялишься на мою грудь, я рада, что не могу читать твои мысли. — Я сажусь и убираю свою руку.

Он смеется, поворачивается и ударяет Джеймса по плечу. — А она мне нравится. Твоя девушка?

Джеймс подсаживается ко мне, обнимает меня. — Да, моя.

Я кладу голову ему на плечо, на моем лице широкая улыбка, мне не верится. Я чувствую его улыбку, я так долго не чувствовала себя хорошо. Я _его. Я._

Сегодня я собираюсь танцевать с Джеймсом. Сегодня ночью я буду танцевать с ним, и он поцелует меня, мы будем вместе. Мне плевать, что будут говорить за нашими спинами. Я хочу этого.

Рафаэль подмигивает. — У тебя всегда был отменный вкус. Пошли на мою яхту как в старые времена. Сможешь испытать судьбу.

Рафаэль снова улыбается мне. Он меня бесит, чувствую опасность.

— У нас другие планы.

— Отмени все. У нас с тобой есть, что обсудить. Многое нужно наверстать. — Тон голоса меняется, сейчас я слышу напряженность.

Рафаэль снова фальшиво улыбается. — Ты знаешь мой номер, как и я твой. — Он уходит, и я не двигаюсь, мы не двигаемся. Сейчас, наконец то, все хорошо, я не допущу, чтобы нам помешали.

— Прости меня за него, — ворчит Джеймс.

— Все хорошо. — Я улыбаюсь и закрываю глаза. Сейчас мне хорошо.

Я привожу свои волосы в порядок. Я распускаю их. Не имеет значения, как я буду выглядеть сегодня. Сегодня я не могу себя контролировать. Все разрушено и разбито вдребезги, все вместе.

Сегодня я собираюсь танцевать с Джеймсом.

Я смеюсь, витаю в облаках, оставляю волосы распущенными. Все просто. Джеймс столько раз видел меня, мне не нужно меняться, не для него. Мы понимаем друг друга. Я вижу, когда он врет, он с легкостью может касаться моих разбитых рук.

Я принадлежу ему. Это так прекрасно быть чьей-то (не нужно принадлежать Эни – не думай о Эни, не сегодня, особенно не сегодня ночью).

Еще рано, мы пока не уходим, но я уже обуваюсь, танцую, вращаюсь по всей комнате в этом прекрасном доме. Я танцую мимо холла, мимо кухни. Я собираюсь, я готова идти, готова для сегодняшней ночи.

Я слышу смех в кухне, а потом шепот голосов. Что-то не так. Мне нужно пойти и узнать, что происходит, опять это чувство в животе.

Я призрак, я иду на цыпочках. Я тихонько заглядываю и вижу Эйден. Она вьется и вьется вокруг Джеймса, моего Джеймса, она смеется, а ее руки (это не мои руки, не мои ужасные руки) в его волосах, она шепчет ему на ухо.

— Я обещал ей пойти на танцы, — говорит он, а она фыркает.

— Но я так устала от этих танцев. Мне одиноко. Я хочу остаться дома сегодня ночью. С тобой.

— В другой раз, милая, — говорит он.

Милая, любимая, милая.

Милая.

Мое сердце разбивается, я ошиблась, как всегда. Я всегда ошибаюсь, все вокруг лишь вранье, фальшь.

Я принадлежу Джеймсу, но он не принадлежит мне.

— Фиа? — он зовет меня, отрываясь от Эйден (приятной Эйден, Эйден со всеми ее прелестями, я могла бы ее убить одним разом, убирайся от Эйден, не позволяй ей почувствовать). — Ты готова?

Я возвращаюсь к себе в комнату. Мои шаги призрачны, как и мое сердце разбито, а мои мечты? У меня нет мечты.

Какая же я идиотка.

— Я готова, — говорю я. Я опять машина для них. Я ничтожество, я ничего не чувствую, здесь все фальшиво.

Эйден опять корчится, когда мы садимся в машину. — Она опять в своем состоянии.

— В каком состоянии? — спрашивает Джеймс. Он улыбается и едет за рулем, лучше бы я была за рулем, я бы повезла всех к пропасти, мы бы разбились. Нет, я бы не сделала так. (Я так глупа, ненавижу себя).

— Состояние, когда она полностью опустошена, чувствует себя ничтожеством. Она давно не чувствовала себя так.

— _Она _сидит прямо здесь. — Мой голос четкий и красивый. Мой голос – сладкая ложь. Я могу врать лучше, чем ты, Джеймс.

— Ты же счастлива, не так ли?

— Самая счастливая. — Я улыбаюсь ему. Я собираюсь танцевать сегодня. Только я больше не собираюсь танцевать с Джеймсом. Никогда.

Мы приезжаем в обычный клуб. Музыка, свет и толпа людей вокруг. Я оставляю Джеймса и Эйден и направляюсь в центр танцпола, я танцую без какой-либо ярости или горечи.

Я не девушка, которая влюблена в Джеймса. Я не девушка, которая подвела свою сестру. Я не девушка, у которой руки в крови. Я не девушка. Я просто тело в движении.

— Эмили?

Я не оборачиваюсь, пока чья-то рука не берет меня за плечо, и я вспоминаю, что сегодня утром я была Эмили. Я убираю руку и поворачиваюсь к Рафаэлю. Он красивый, и он думает, что я красивая, а еще он очень хочет меня, скользкий тип.

Он опасен, и я не должна поощрять его, я должна уйти прямо сейчас и найти Джеймса. Это небезопасно. (Много тел, несколько высоких, широкие парни вокруг нас, они пришли с ним. Я окружена; вокруг темно; он думает, что я очень юна и беспомощная, одно из этого правда).

Ему не нравится Джеймс. Он ненавидит его. Я поняла это еще на пляже. Хоть и Джеймс защитил меня тогда, не надо меня защищать. Больше не надо меня использовать, или держаться подальше от Рафаэля.

Я улыбаюсь и подымаю руки над головой, танцую в такт с Рафаэлем. Он ненавидит Джеймса. Он опасен. Я позволяю ему трогать мое тело. Ведь, он не Джеймс.

Джеймс не хочет меня так, как Рафаэль.

— Ты красивая, — шепчет он мне на ухо, он не врет. Мы танцуем и танцуем, пока я не осознаю, что он целует меня.

Это мой первый поцелуй.

Я хочу плакать. Я хочу провалиться сквозь землю и исчезнуть. Его губы везде, его руки везде, я задыхаюсь, не могу дышать, я хочу домой, но здесь не мой дом. Я хочу к Эни.

— Давай уйдем отсюда, — говорит он, беря меня за руку и толкая меня за собой сквозь толпу. Все неправильно, и я посчитала парней с ним, их очень много, и если Джеймсу он не нравится, значит, он действительно опасен.

Мы выходим наружу. Я дрожу, и он поворачивается ко мне, обнимает меня, а потом опять начинает целовать все сильнее и сильнее, он толкает меня к стене. Его язык и его руки отвратительны, ненавижу его, чувствую отвращение, как к нему, так и к самой себе.

Слишком противно. Я не хочу этого. Я отталкиваю его назад. — Я возвращаюсь в клуб, — говорю я.

— Да ладно тебе, детка. — Он пытается подойти ближе, но я снова отталкиваю его. — Ну не будь такой. — Его голос больше не нежный. Вульгарный и черный как смола. — Давай немного развлечемся. Пойдем на мою яхту и повеселимся. А потом поговорим о твоем друге Джеймсе.

— Спасибо за приглашение, но нет. — Я пытаюсь уйти, но его охранники (пять и они направляются ко мне быстро, в отличие от Рафаэля, у них мускулы, а у меня нет никакого оружия) перекрывают мне дорогу.

— Ты одна из них. Одна из его девушек. Я слышал сплетни. Но Джеймс не закончил со мной бизнес. Он не выполняет своих обещаний, но может его девушка лучше его. — Он опять толкает меня к стене; одним пальцем касается моей шеи и медленно опускается вниз.

Я бью коленом в его пах. — Я ничья девушка.

Он обзывает меня грязными словами, и это раздражает меня, потому что он неправ, а потом один из парней берет меня за волосы (надо было их собрать). Я уклоняюсь, бью по коленам, а потом бью по носам. Мне нужен нож. Два внизу, три слева, и сейчас они осторожны. Я показала им мою руку.

Я смеюсь. Это реально смешно. Я так давно не получала такого удовольствия. Это даже лучше, чем танцы. Я уклоняюсь от нападения, толкаю парня так, что его голова сильно ударяется об стену. Кто-то хватает меня за талию, но я бью головой назад о его нос, ломаю. Он отпускает меня, и я падаю на землю, вижу последнего парня слева, быстро встаю и бью его по лицу.

Рафаэль прячется у стены, больше он не думает, что я красивая.

— Ты сумасшедшая, — кричит он.

— Такова жестокая правда, — смеюсь я.

— Фиа!

Я оборачиваюсь и вижу Джеймса, он в ярости. Я никогда не видела его таким злым. — Что ты творишь?

— Я танцевала. — Я пожимаю плечами.

— Джеймс, ты мне должен, — начинает Рафаэль, но Джеймс бьет его по животу, что тот падает.

— Мы в расчете, — отвечает ему Джеймс.

Я ухожу от них, иду в полной темноте, по пустой улице. Я думаю, чтобы вернуться домой. Наш дом всего в нескольких милях, и мне нравится ночной воздух.

Джеймс хватает мою руку, и я знаю, что не должна толкаться или брыкаться, но знаю, где мне нужно быть, когда я захочу. Хочу и нужно. Такая интересная разница.

— Чем ты думала? — кричит он.

— Я хотела с кем-то потанцевать. Он отличный партнер. Хоть он и ужасно целуется. А дерется еще хуже.

— Фиа! — Он так сильно сдавливает мне руку, что я кривлюсь. — Ты не можешь просто – ты понятия не имеешь, кто он! Он опасен – он мог обидеть тебя. Ты же, как никто, должна была это понять. Зачем ты так рискуешь?

Я смотрю ему в глаза, я так давно хотела увидеть такое лицо. — Иногда я выбираю вещи, которые опасны для меня.

— А что если бы что-то случилось с тобой?

— Я уверена, Эйден бы тебя утешила.

Его лицо застывает, а потом опускается. — Это не то, что ты подумала. Она – Я должен радовать ее. Вот и все. У меня нет к ней никаких чувств. Чувства, которые я прячу, они не к ней. Никогда не были к ней. Позволь объяснить.

— Нет, это ты меня послушай. Ты прав. Я знала, что Рафаэль опасен. Но также я знала, что ты еще опасней. С нашей первой встречи, ты был опасен. Я игнорировала это; я притворялась, что это нет так. Я бы хотела вернуться в Чикаго сейчас. Ты не должен манипулировать мной, притворяться, что переживаешь за меня, притворяться быть моим другом, чтобы заставлять делать меня то, что ты хочешь; у меня нет никакого выбора. Но с меня хватит этих дурацких игр, я не твоя игрушка.

Он выглядит разбитым. Он хочет что-то сказать. Он лжец, лжец, лжец.

Я уеду домой, увижу Эни, когда они позволят мне и буду продолжать делать то, что они прикажут, потому что я не человек, я их машина, их собственность. Джеймс был моей последней надеждой, но он всегда был и останется Кейном.

А я продолжу заботиться о Эни. Она единственный человек в мире, кто любит меня. Она единственный человек, кто никогда не использует меня. Она мой якорь, не важно, что будет, я всегда буду принадлежать Джеймсу, потому что я всегда буду заботиться об Эни. Я всегда буду _ее. Эни._

ГЛАВА 23

ЭНИ

ВТОРНИК, ВРЕМЯ ПОСЛЕ ПОЛУДНЯ

— КТО ЗДЕСЬ? — СПРАШИВАЮ Я, ПОСТУКИВАЯ В СПАЛЬНЮ. Как смеет Джек запирать мою собственную комнату, чтобы поговорить по телефону. Я прислоняюсь ближе, пытаясь услышать. — Это Фиа? Она в порядке?

Он открывает дверь, и я практически падаю. Он схватывает меня, потом я останавливаюсь. Я слышу, как он открывает комод.

— Что ты делаешь? Убирайся, не трогай мои вещи!

— Ты едешь с нами за Фией.

— Она в порядке.

— На сегодняшний момент да. Если она до сих пор не сбежала, или не собирается это сделать в любой момент. То, что ты не должна говорить никому. Историю о том, что она сбежала, а потом вернулась. Никто не должен знать, что она думала сбежать навсегда. Если они узнают, они больше не смогут контролировать ее через тебя, они найдут другой план. Я не могу позволить им навредить ей. Мы должны заставить их думать, что Фие даже в голову не придет сбежать. — Он останавливается, ругается. — Ты бесполезна для них. Я должен оставить Дорис здесь и взять с собой Эйден. Я скажу им, что возьму тебя, вдруг у тебя будет больше видений.

Она в порядке. Она в порядке. Но зачем привозить ее назад?

— Если она в порядке, можем ли мы – можем ли мы просто оставить ее в покое? Пожалуйста.

— У тебя нет выбора. Она знает. Ты должна поехать со мной.

Каждая часть меня тяжелеет. Я все время пыталась помочь Фие, защитить ее, я потерпела неудачу. Адам все еще жив, и все эти женщины будут найдены и уничтожены.

Может, я смогу помочь в Святом Луисе. Может, я что-то увижу, может это поможет мне быть вместе, выбраться отсюда.

— Зачем ты берешь меня? — Спрашиваю я с подозрением. — Ты используешь меня как приманку, чтобы вернуть Фию? Я не сделаю ничего. Если ты возьмешь меня в своих интересах, я буду кричать, что ты убийца. Я не могу забрать у нее шанс быть свободной.

— Это не моя идея. — Он застегивает сумку, потом отдает мне. — Я и до этого не хотел брать тебя с собой. Но Фиа сказала, что увидится со мной только, если ты приедешь со мной.

— Тогда я не поеду. — Я чувствую свою победу. Я должна остаться, это единственный выход, чтобы она обрела покой. Мне плевать, что они сделают со мной, я найду выход, как выбраться, если Фиа будет на свободе.

— У меня нет на это времени, — вырывается у него, — Я должен быть в Святом Луисе на момент, когда она позвонит. — Моя передняя дверь открывается, и он зовет Дарен. Я бегу в свою комнату, закрываю ее, преграждаю проход. Я не поеду. Никуда не поеду.

Сильный ветер и чувствуется влажность, весенний тягостный день. Я смотрю и вижу двух девушек одинакового роста, цвет волос одинаковый. Одна из них красивая, ее лицо беспокойное и невинное. Другая девушка – это я.

Я опять вижу себя.

Мы возле странного здания, узкая серебряная стена, она возвышается к небу. Зеленая трава вокруг, какие-то люди, которые проходят мимо, не зная нас. Я никого не узнаю, но я знаю, что за нами следят. Фиа берет мои руки и сжимает!

Она выглядит ужасно. Она в черной рубашке, размер великоват, на щеке синяк, а на руках порезы. Я в ужасе.

— Фиа, — говорю я. Мой голос странно звучит, по-другому. — Прости меня. За все. Но все хорошо. Я понимаю. — Я улыбаюсь, и слезы текут по моим щекам, я продолжаю улыбаться.

— Эни, — шепчет она. — Это единственный выход. Я больше не могу тебя защищать, мы не сможем больше быть свободными. Не вместе. Мне очень жаль, но это единственный выход. — Она отпускает мои руки; я держу их в кулаке позади. Затем Фиа подходит ко мне и целует меня в лоб. Она достает нож, который светится, как серебро на здании. Он мерцает на солнце. — Я люблю тебя. Очень люблю, но ты должна умереть. Ты должна умереть.

Она держит нож между нами, я вижу наши тела рядом, одной рукой она держит нож, а другой обнимает меня, потом она отходит назад, а нож красный, красный, я падаю на землю, мои руки на животе.

Я не двигаюсь.

Я не шевелюсь.

Фиа хватает нож, смотрит вниз. — Прощай, Эни. Я люблю тебя. — Затем она поворачивается и уходит прочь.

А я лежу на земле, не двигаюсь, и я уже никогда не пошевелюсь.

Кто-то ломает дверь, и я возвращаюсь в реальность, кто- то хватает меня за руки и вытягивает из комнаты.

— Не делай так, Эни, — говорит Джеймс. — Мы можем заставить тебя поехать с нами.

— Будь осторожен с ней! — кричит Эйден. — Эни, что случилось? Она взволнована.

— Конечно, она взволнована из-за того, что вытворила.

Я едва слышу Джеймса и Эйден, которые спорят из-за меня. Я не могу поехать. Если я поеду, Фиа убьет меня. Зачем ей это? Зачем? Почему после всего, что было? Она убьет меня. Убьет. Она…

Ей нужно, чтобы я умерла. Я столько раз повторяла себе это: Фиа никогда не будет свободна, потому что она всегда будет заботиться обо мне. Пока я жива, у них будет способ контролировать ее, будут заставлять делать то, чтобы она не сделала при других обстоятельствах.

Пока я жива.

Фие нужно, чтобы я умерла. Я сглатываю, я еще никогда не была так напугана. Кроме той ночи, когда она напилась таблеток, и я думала, что потеряла ее навсегда. Кейну легко рассуждать, если Фиа не вернется, я буду мертва. У меня нет сомнений, что умирать от его руки будет намного тяжелее, чем от нее. Если это единственное, что я могу сделать для нее, если только так я могу защитить ее, как она всегда пыталась защищать меня, как я могу отказаться от такого шанса? Она потеряла свое будущее из-за меня. Она уже давно все потеряла.

— Все хорошо, ребятки, — говорю я, удивляясь, насколько спокоен мой голос. В итоге и я могу врать. — Я поеду с вами. Все нормально.

Все хорошо. Я в порядке. Все хорошо. Я сделаю это для Фии. В конце концов, пришла моя очередь позаботиться о ней.

ГЛАВА 24

ФИА

СРЕДА, ПОЗДНО УТРОМ

Я ДОЛЖНА НАДЕТЬ ЧЕРНУЮ РУБАШКУ СЕГОДНЯ. Я ДОСТАЮ ОДНУ из маленькой кучи одежды, которую мне предоставила группа. Обувь, можно идти.

Мои руки трусятся.

Я завязываю шнурки, когда слышу стук в дверь.

— Заходи, — говорю я, у меня никогда не было такой свободы как здесь.

Адам открывает дверь и улыбается мне. — Привет. Как ты?

Я встаю и вытягиваю руки над головой. Чувствую боль в руке. — Я буду в порядке.

— Я думал над тем, если бы я мог…как бы лучше сказать. — Он вытягивается и трепает волосы руками. — Мне неудобно говорить об этом. Но мне бы хотелось посмотреть на отображение твоего мозга, а также взять немного твоей крови.

_Нет. _Нет, и еще раз нет. Никогда не позволяй им делать это. Никогда не позволяй им найти еще кого-нибудь как я, никогда, ни в коем случае. Я улыбаюсь и качаю головой. — Я никогда не разрешаю парню смотреть мой мозг до третьего свидания.

Он начинает смеяться. — Прости. Я полагаю, что я проявил наглость.

— По крайней мере, ты должен мне обед и просмотр фильма.

Его улыбка разбивает мое сердце. — Я бы хотел.

Ох, а как бы я хотела. Как бы я хотела быть девушкой, которую бы парень позвал в кино. Я могла бы остаться. У меня могла бы быть такая жизнь. Я бы могла заслужить его взгляд, когда он на меня смотрит. Я поглядываю на часы. Почти время. Не могу думать. Я достаю маленький телефон, который Сара купила для меня. — У тебя есть телефон?

Он кивает. — Ты собираешься выбросить его в окно?

— Нет, не сегодня. У меня есть для тебя просьба. Мне нужно, чтобы ты позвонил на этот номер в 12.20. — Я даю ему номер. Он сделает, я не сомневаюсь в нем.

Я незаметно прячу телефон в карман, в другом кармане сворованный еще один. Сажусь на край кровати и хлопаю по пятну. Он садится рядом. — Адам, послушай меня. Я знаю, что такое работать на людей, которые думают, что они умнее тебя. Пообещай мне, что ты будешь осторожен, чтобы ни случилось. Пообещай мне, что всегда будешь слышать свой голос внутри, который будет говорить, что правильно, а что нет. Даже, если это будет приступ боли. Даже, если будет малейший намек, ощущение. Потому что ты можешь спасти – или наоборот, разрушить много жизней. Несмотря на то, что собираешься помочь. Кто-то действительно знает больше, чем ты.

Он улыбается и смотрит с надеждой в его серых глазах. Это парень полагается только на надежду. Каково чувствовать то, что чувствует он? — Я так рад, что ты остаешься.

— Спасибо за то, как ты смотришь на меня…как будто я весь мир для тебя. Ты даже понятия не имеешь, что все это значит для меня. — Я тянусь к нему, чтобы поцеловать в щеку, а он удивляет меня, поворачивая голову, и наши губы соединяются, он такой приятный и нежный, правда, он и вправду замечательный.

Я бы могла целовать его до конца жизни. Забывая о том, кто я. Но мой палец постукивает по ноге и напоминает мне о том, что я не та, за которую меня принимает Адам, и от этого мне хочется рыдать. Я не заслуживаю его поцелуя. Это человек, с которым я никогда не смогу делить свою жизнь, душу, не с ним.

Он смотрит на кровать, медленно оглядывает ее. — Извини, я знаю, что мы совсем не знаем друг друга, но я бы хотел сделать это.

Я вздыхаю и поглядываю на часы; пришло время. — Не извиняйся. Я не могу. Еще раз спасибо. И не забудь позвонить.

Он чувствует себя хорошо сейчас. Все наладится. Я встаю и выхожу из комнаты, спускаюсь вниз в холл. Иду в приемную. Удача на моей стороне, Сара и Коул, оу, даже блондин здесь, у которого был пистолет (сейчас у него нет оружия), все в сборе. Блондин смотрит на меня со скрытой яростью. Его колено перебинтовано.

Сара улыбается. — Вот и ты. А мы только что говорили о тебе.

— Не сомневаюсь. — (Стул все еще стоит возле окна).

— Я думала над тем, что ты готова рассказать нам, что ты делала для школы, и почему они были так заинтересованы в тебе. Ты говорила, что мастер на все руки, не так ли?

— Мастер на все руки, да. Также я их оружие, шпион, борец, а также постоянный житель их тюрьмы для психически больных.

Сара выглядит подавленно. — Мне очень жаль, что ты прошла через все это. Ты хочешь поговорить об этом?

Я вытягиваю плечи, щелкаю пальцами. Сейчас начнется жара. Ничего не изменить. — Нет, я не хочу ни о чем говорить. Ты использовала прошлое время, чтобы описать мою работу с Кейном. Ты должна использовать настоящее время. Я до сих пор их руки.

— Но, — Сара сбита с толку. Она должна выглядеть испуганной.

Коул понимает. Он быстро подымается с дивана и становится между мной и Сарой. Блондин медленней соображает, но тоже вскоре подходит ближе. Я улыбаюсь и протягиваю им руки.

— Мне действительно жаль. Но девушке нужно… — Я опускаю голову и атакую блондина, схватываю его и ударяю о пол, ему больно.

Коул убирает меня от блондина, толкает меня, я падаю на пол, ничего. Будет синяк. Я встаю и убираю удивление.

— Я не позволю тебе разрушить все, — говорит Коул. Он им нужен. Я рада, что он здесь.

— Я не собираюсь говорить ни слова про вас.— Я бью его по голове, делая быстрые и широкие шаги. Он уклоняется от моего кулака, бьет по лицу, я отскакиваю к стене, задерживаюсь.

Боль, боль, мне больно.

— Мне действительно жаль. — Я смотрю на Сару, которая наблюдает за всем этим кошмаром. — Я обещаю ничего им не рассказывать. Но мне нужно уходить.

Я бегу к окну, уклоняясь от удара Коула, потом разбиваю окно стулом. Я прыгаю вниз, Коул прыгает за мной, я вижу нож на его ремне.

Я толкаю его, ползу к ножу и быстро выхватываю его.

— София, пожалуйста. — Кричит Сара — Тебе не обязательно делать так.

— Нет. Мне, правда, так нужно.

— Ты могла бы выйти через дверь. Мы бы отпустили тебя.

Я смеюсь, бедная Сара. — Я знаю. Мне нужно подтверждение для моей выдуманной истории. Я была закрыта, без сознания, меня держали под замком. Я не знала, кто привез меня сюда. Но мне повезло, я выбралась. Удачи, берегите Адама.

Я бегу по тротуару. Сегодня всему придет конец. Все эти годы я была в тюрьме, позволяла им руководить моей жизнью. Но с сегодняшнего дня я начинаю действовать. У меня есть выбор.

Я собираюсь совершить реально страшные вещи. Невероятные вещи. Я слышу в своей голове слова «правильно», «правильно», начинаю смеяться, прячу нож в карман и бегу к арке.

Когда я на месте, я достаю украденный телефон.

Джеймс в ту же секунду отвечает. — Фиа? Ты сбежала! — Наверно, он не один, там есть и другие. — Где ты? Мы подъезжаем.

— Я хочу, чтобы Эни пришла ко мне. Только она. Если кто-то придет с ней, если кто-то тронет ее, я убегу, и ты больше никогда меня не увидишь.

— Да перестань, ты же знаешь —

— Это мое единственное предложение, Джеймс. Я знаю, вы будете следить. Пусть так. Но она должна прийти сама. Ты же знаешь, что я все равно не смогу сбежать с ней далеко. Скажи им, что я сбита с толку и напугана, что мне нужно увидеть мою сестру.

— Но зачем?

— Жду Эни возле арки прямо сейчас. — Я остаюсь на месте, потом хожу туда, сюда, осматриваюсь. Прекрасный день, чистое небо. День для конца и начала. Я вижу его позади. Коул следит за мной, пытается остаться незамеченным. Отлично. Неподалеку я вижу парня – Дарена, он ведет Эни к тропинке. Потом он оглядывается и уходит прочь. Никто не должен помешать нам. Эни выглядит такой маленькой. Такой одинокой.

Ох, Эни, Эни, Эни, Эни.

Я не буду плакать. Я не буду сожалеть. Это единственный выход. Сегодня все должно закончиться. Только так мы сможем двигаться дальше.

Мой телефон опять со мной. — Джеймс. Скажи парню, который завязывает шнурки, отойти от моей сестры. Сейчас же.

Он вздыхает. — Хорошо.

Парень тут же встает и уходит. Я знаю, что они видят меня сейчас. Также они надеяться, что я собираюсь спокойно прийти к ним после разговора с сестрой.

Эни выглядит такой потерянной. Каштановые волосы на ее плечах. Ее губы такие же, как мои. Уникальный подбородок. Карие глаза смотрят вдаль, они в темноте.

Она выглядит ужасно.

Я хочу сказать ей, что все будет в порядке. Но я не могу врать, не об этом. Я протягиваю руки и беру ее руки в свои, ее чистые, идеальные ручки. Она улыбается, но на ее лице слезы.

— Фиа, — говорит она. Ее голос странный, натянутый, подавленный. — Прости меня. За все. Но все хорошо. Я понимаю.

Что-то внутри разбивается. Она знает. Она видела. Ну конечно она видела. Как бы я хотела рассказать ей все, но не могу. Не сейчас, никогда. Она видела, но все равно приехала. Я чуть не рыдаю, но сдерживаю себя. Это мой выбор.

— Эни, — шепчу я. — Это единственный выход. Я больше не могу тебя защищать, мы не сможем больше быть свободными. Не вместе. Мне очень жаль, но это единственный выход. — Я отпускаю ее руки, подхожу ближе и целую в лоб. Я хочу остаться здесь со своей сестрой навсегда.

Другого выхода нет.

Я достаю нож. Я собираюсь потерять мою Эни навсегда. — Я люблю тебя. Очень люблю, но ты должна умереть. Ты должна умереть.

Я сокращаю расстояние между нами, держу нож между нами, затем я изгибаю свое запястье, и мой нож режет, сильно режет мою руку, она влажная, она в крови. Эни открывает рот. — Умирай, — я тихо шепчу ей, только она может слышать меня. — Я буду скучать.

Потом я отхожу назад, несколько секунд спустя (пожалуйста, Эни, пожалуйста, пойми, что я делаю) Эни кладет руки на живот и падает на землю, не шевелясь. Я хватаю нож, красный, красный нож, капли крови капают на землю.

И пока никто не видит, моя рука достает маленький телефон, и он падает в руки к Эни, она ловит и быстро закрывает его руками, а потом не двигается, хорошая девочка.

Я улыбаюсь, я горжусь ей, а потом говорю. — Прощай, Эни. Я люблю тебя.

Потом я поворачиваюсь и ухожу к Джеймсу. После дюжины шагов кто-то падает недалеко от меня, но я не смотрю на него. Мне плевать. Кто-то еще прыгает и подбегает к Эни, это Коул, он проверяет ее пульс.

Мы продолжаем идти. Я прохожу мимо мусора и выкидываю нож. Никаких доказательств крови для Кейна. Джеймс подходит ко мне и тихо шепчет. — Фиа, что происходит?

Я смотрю на него и ухмыляюсь. — Да ничего. Парень, который над ее телом, один из тех, кто похитил меня. Это был его нож. Они приберут здесь. Сейчас я вольна выбирать. И я выбираю Кейна.

Он смотрит на меня с ужасом – он никогда не смотрел на меня так – но потом его глаза опускаются туда, где черная рубашка в крови. — Что случилось? — спрашивает он, но потом я вижу нечто другое за его красивыми карими глазами. Удочка закинута. С таким же взглядом Эни падала на землю.

— Пришлось разбить окно, чтобы добраться сюда, видишь? — Я показываю руки в порезах.

А потом он улыбается, и я знаю, что он знает, что я сделала на самом деле. Я знаю, что этот секрет останется между нами. Мы будем внутри школы. И мы уничтожим его отца, всю его систему, его паутину, мы закончим начатое. Я отказалась от свободы, отказалась от сестры, я отказалась от той, кем могла бы быть. Но это единственный правильный выбор, потому что вместе с Джеймсом мы сделаем то, что никто не сделает. Мы добьемся своего, чего бы нам этого не стоило.

— Я вижу, — смеется Джеймс. — Моя хитрая девочка.

Возле фургона двое парней держат Эйден.

Она качает головой, слезы текут по ее лицу. — Ты чудовище. Эни бы никогда с тобой так не поступила. Она любила тебя, а ты…а ты счастлива и радуешься. Джеймс, ты не можешь просто так все оставить. — Она смотрит на него в ожидании поддержки, но он пожимает плечами. — Я не могу…Я поеду в другой машине. — Она вырывается от парней и направляется к черному седану, а ее походка неестественная.

— Я улыбаюсь, и Джеймс берет меня за руку, на которой нет крови. — Спасибо. — Шепчет он.

— Это был единственный выход. — Я не оборачиваюсь назад. Не могу и не буду. Я надеюсь, что Адам и Эни позаботятся друг о друге. Она найдет выход для тех женщин, которые в опасности.

Мы с Джеймсом идеальные лжецы, с идеально разрушенными жизнями, но мы еще отомстим тем, кто нас разрушил. Он гладит наши пальцы, и я навсегда понимаю, что мои руки – это его руки.

Эни в безопасности. И так как она спасена, любой, кто обидит нас, никогда не будет в безопасности. Я улыбаюсь, и это не _ложь._ Это обещание. Я готова.

ГЛАВА 25

ЭНИ

10 ЛЕТ НАЗАД

Я ПОЧТИ ЗАСЫПАЮ, КОГДА СЛЫШУ ДВИЖЕНИЯ В КРОВАТИ.

— Фиа?

Я слышу, как она дышит; ее сердце бешено стучит. — Можно, пожалуйста?

Я вздыхаю и сажусь. Ее маленькое тело прислоняется ко мне. — Ауч! — она нечаянно ударяет меня коленом в живот.

— Прости.

— Ты же знаешь, что тебе не разрешают уходить с комнаты.

— Пожалуйста, не рассказывай ничего.

Я улыбаюсь. Я не расскажу. У нее будут неприятности, мне нравится, когда у Фии ночные кошмары, и она приходит ко мне, а не к родителям. — Хорошо. — Говорю я, и глажу ее по волосам, как делает мне мама.

— Я бы хотела, чтобы ночь не была такой длинной.

— Почему?

— Мне страшно. Я не могу ничего увидеть. Вдруг кто-то прячется в темноте в моей комнате?

— Глупенькая. Темнота не страшна. Темнота безопасна.

— Почему?

— Я все время живу в темноте. Если ты никого не видишь в темноте, то и тебя никто не увидит.

Она вздыхает несколько раз. — Получается, я тоже прячусь в темноте?

— Да. Ты спрятана, когда темно. В темноте безопасно.

— В темноте безопасно, — шепчет она, прижимаясь ко мне, обхватывая одной рукой мой живот. — Но только здесь с тобой.

— Вместе мы в безопасности. — Улыбаюсь я и убираю ее волосы с моего носа. Иногда _я_ именно тот человек, кто заботится о Фие. Это делает меня счастливой. — Я позабочусь о тебе, — говорю я, но она уже спит. Я вдыхаю запах ее волос и тоже засыпаю.

БЛАГОДАРНОСТИ

В НАЧАЛЕ, КАК ВСЕГДА, ХОЧУ ПОБЛАГОДАРИТЬ МОЕГО НОЯ, ЧТО ПОМОГ мне успокоиться и утрясти весь хаос в моей голове. Ты – лучшее, что случилось в моей жизни. Как всегда спасибо моим любимым Елене и Джону, за ваше терпение, когда мама сходила с ума от повествования. Как всегда. Вы, безусловно, очаровательны, мои маленькие.

Спасибо моей маме, Синди, и моей сестре Лоурен, когда вы посидели с ребенком, а мы выбрались с Ноем на свидание, чтобы посмотреть фильм, который не имеет никакого отношения к книге. Пожалуйста, не стесняйтесь брать кредит на эту книгу, пока люди ее не возненавидели, уж извините.

Особая благодарность моим сводным братьям и сестрам, Арин, Линси, Лоурен и Мэтту. Я так рада, что выросла вместе с вами. Все воспоминания, украденная одежда (Мэтт, думаю, к тебе это не относится) и общи истории сделали меня такой, какая я сейчас, я так рада, что вы всегда были частью этого. Опять, не стесняйтесь брать кредит на эту книгу, пока люди не возненавидели меня, в противном случае побейте их.

Самое большое спасибо моему отцу за то, что всегда была его приятелем, мы вместе даже боевики смотрели.

Спасибо Натали Випл, которая всегда подстрекала меня, говоря: Я думала, что будет другая сестра. Я обязана Эни тебе.

Спасибо всей команде, кто помогал мне в этом нелегком труду, без вас я не представляю книгу.

Ну и наконец-то, спасибо моим любимым читателям. У вас замечательный вкус в литературе. Спасибо, что продолжаете верить в меня, несмотря на весь вынос мозга и всю мою фантазию. Вы делаете мою жизнь невероятной.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org