Автор : Макмастер Бек
Название книги: Рыцарь в потускневших доспехах (ЛП)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/makmaster-bek/rycar-v-potusknevshih-dospehah-lp

Бек Макмастер

Рыцарь в потускневших доспехах

Лондонский стимпанк - 1,5

Глава 1

– Дяденька, подите сюды.

Паренек побежал впереди Рипа, мешая загрубевшими ботинками снег и грязь. Время от времени проводник бросал взгляд через плечо, точно зная, кто за ним следует.

Джон «Рип» Дулан шел по холодным улицам за мальчишкой, сунув руки в карманы тяжелого пальто и сжимая левую кисть в попытке разогнать кровь и согреться. В правой же конечности чувствовалась лишь сильная тяга гидравлики у плеча. Грубая работа, сделанная в трущобах, все равно служила на совесть. И пусть из-за этого правящий Лондоном аристократический Эшелон считал Рипа недочеловеком, для выполнения обязанностей ему требовались обе руки.

Джем Сэдлер остановился на перекрестке и подул на сложенные лодочкой ладони. Из прохудившихся перчаток высунулись покрытые ссадинами от работы пальцы. Джем потерял один в прошлом году, когда ударил лютый мороз. Обычное дело в Уайтчепеле, где одноэтажные и многоквартирные дома жались друг другу, как шлюхи студеной зимней ночью. Мало у кого хватало деньжат топить по ночам. Судя по аккуратному разрезу под мышкой, пальто Джема когда-то принадлежало кому-то другому. Одежду тоже непросто раздобыть, если только ты не из самых предприимчивых беспризорников.

Рип прищурился, изучая Петтикот-Лейн и ближайшие переулки. Наверху как обычно качались натянутые веревки, но сейчас на них не хлопало белье, напоминая привидения. В бочке на углу горел огонь, и парочка неопытных проституток съежилась рядом, грея руки. Одна из шлюх настороженно зыркнула на Рипа с мальчиком, и холодная ухмылка застыла на ее губах. Деньги не пахнут, но Рип знал, как выглядит. Не в первый раз проститутка надеялась, что он пройдет мимо.

– Ты свою работенку выполнил, – обратился Рип к Джему, притворяясь, что не заметил вырвавшегося у шлюхи вздоха облегчения. – Тока погоди тут, вдруг мне запонадобится отправить тя с запиской.

Джем протянул ладонь и вскинул узкий дрожащий подбородок, глядя на Рипа сверху вниз. Мол, я-то подожду, но ты сперва руку позолоти.

Нахальный малый, но Рип вытащил из кармана пару шиллингов и бросил их Джему.

«_Знаю я, каково это – голодать в таком возрасте. Поди забудь_».

Джем округлил глаза от щедрости Рипа и улыбнулся, ловко спрятав монеты.

– Ага, дяденька, я погожу. – И посмотрел на узкий проход между зданиями. В одном из них жила Лиза Кент. Когда три дня назад она пропала, Джем нашел Рипа и рассказал о случившемся. – Думал, може ейный старик решил ее проучить, но от него тож ни слуху ни духу.

– А что, богатей Лизы часто ее отделывал?

Казалось бы, какое Рипу дело, но волоски на его шее встали дыбом, а тьма внутри встрепенулась. Он вспомнил, как сутенер бил его мать, оттесняя к печке. От маленького Рипа толку не было. Но теперь другое дело, и ничто ему так не претило, как мужчина, поднимающий руку женщину.

Джем, должно быть, почувствовал тьму в Рипе и сглотнул:

– Да как обычно, дяденька.

«_Спокойно_». Рип зажмурился и подавил жажду. Прожив шесть месяцев в изматывающих жарких тисках, он начал распознавать, что ее вызывает и как избежать беды.

Сам бы он никогда не захотел стать голубокровным. Однако шесть месяцев назад вампир разодрал ему горло и почти выпотрошил. Рип помнил брызги своей горячей крови, как боль нахлынула, будто пламя, сдобренное бренди. Как валялся в судорогах на той крыше, не в силах откашляться. А потом его господин, Блейд, склонился над ним, отчаянно шепча:

– Мы дадим те мою кровь. Мож, вирус продлит твою жизнь и успеет залатать раны.

Рип понимал, что это значит. Блейд уже спрашивал помощника, не хочет ли тот стать голубокровным. В их мрачном мирке над ними постоянно висела угроза смерти или увечья, а вирус жажды исцелял все, кроме обезглавливания. Однако прежде Рип всегда отказывался.

Вот только Блейд прошептал то, что, вероятно, перетянуло чашу весов:

– Если не хошь этого, моргни, а ежели согласен – сожми мои пальцы. Но учти, коли помрешь, Эсме будет безутешна.

Эсме, экономка Блейда. Господи. В ту секунду Рип словно наяву увидел серьезное лицо с четко очерченными бровями вразлет, и как ни старался, не смог отказаться. Он всегда держался от нее подальше, но желание увидеть ее еще хоть раз было слишком сильным. Поэтому Рип и сжал руку Блейда в знак согласия.

А потом очнулся уже на спине в своей постели. Эсме оседлала его бедра и решительно расстегивала пуговицы на воротнике. Как только Рип понял, зачем она здесь, жажда прожгла его раскаленным пламенем. Перед глазами все потемнело, пока не остались лишь аромат фиалковых духов и стук пульса на ее шее. Схватив Эсме, Рип подтянул ее к себе, но Блейд его сдержал:

– Спокойно, парень. Я те помогу, но будь понежнее. Ты ж не хошь ее напугать?

Вирус жажды исцелил раны, но Рип не подумал о другой стороне медали: о жутком голоде, который он едва контролировал, особенно в присутствии Эсме.

– Мне ведь не надоть идти с вами? – немного нервно спросил Джем.

Осознав, что застыл как истукан и пялится в никуда, Рип резко покачал головой:

– Я сам посмотрю.

Джем криво улыбнулся, затем поспешил к ближайшей двери и присел на корточки на стреме.

Сунув руки в карманы и сгорбившись, Рип пошел на другую сторону улицы, скользя по грязной жиже. Ветер принес запах жареных каштанов, где-то поблизости раздался хриплый смех. Кто-то повесил потрепанную ветку остролиста в окне. Скоро Рождество.

Голубокровные Эшелона его не праздновали, потому что Церковь их отлучила, но смертная часть населения оставила эту традицию из дерзости. Правящий Эшелон может и спалил приходы по всей Англии, а тех, кого обнаруживал за молитвой и на освященной земле, арестовывал, но не мог проследить за всем и засадить за решетку пол-Лондона.

Смех торговца каштанами не заглушил чьи-то почти беззвучные шаги позади. Украдкой взглянув через плечо, подручный Блейда сжал в руке нож, спрятав оружие у бедра. Свернув в переулок, он скрылся в укромном углу, прижался спиной к стене и стал ждать.

Завидев тень преследователя, Рип выступил вперед и было занес руку, но почуял легкий запах мускуса и остановился, тихо выругавшись:

– Черт побери!

Кто-то перехватил его запястье, и Рип сердито уставился в неестественно золотистые глаза высокого молодого человека. На мгновение захотелось оттолкнуть юнца, но это говорила жажда и ярость. Если дело дойдет до драки, то победит в ней не Рип.

Даже голубокровный не мог сразиться с вервульфеном без последствий. Когда тех охватывала странная ярость берсерка, они становились практически неуязвимыми.

Уилл отпихнул Рипа:

– Че ты тут делашь?

– Хотел бы задать те тот же вопрос. – Рип убрал клинок в ножны, чувствуя, как гнев медленно разгорается в крови. К чему спрашивать? Блейд отправил Уилла присматривать за ним. Убедиться, что новоявленный голубокровный не потеряет голову в трущобах и не окрасит кровью ледяную грязь. Холодок пробежал по спине Рипа, а рот наполнился слюной.

«_Как соблазнительно. Всего разок поддаться…_»

– Подумал, мож те помощь не помешает, – пробормотал Уилл, краснея. Вервульфен явно не ожидал, что его поймают.

– Ага, тока ты припозднился лет на десять, – ответил Рип, разжимая стальные пальцы.

Легкая улыбка заиграла на губах Уилла. Затем он прошел мимо и принюхался, раздувая ноздри и разглядывая переулок:

– Чем занят?

– Джем Сэдлер сказал, что Лиза Кент пропала три дня назад. Да и ее старика не видать, – ответил Рип, приближаясь.

Уилл остановился у деревянной двери, разглядывая нарисованный над притолокой знак в виде пары скрещенных кинжалов. Такая же татуировка была выжжена на внутренней стороне запястья Рипа и Уилла. Знак принадлежности и защиты, метка Блейда. Уилл снова принюхался.

– Че чуешь? – спросил Рип. Его органы чувств улучшились после того, как он стал голубокровным, но Уилл мог различить запах почти недельной давности.

– Странно. – Вервульфен нахмурился, опустил плечи под промасленным пальто из грубого полотна, выступил вперед и потер нос. – Химикат и больше ниче. Пахнет, как у Онории в рабочей комнате.

Онория, новоиспеченная жена Блейда. Рип глубоко вздохнул и почувствовал слабую вонь уксуса. Глаза слегка заслезились. Запах оказался достаточно сильным, чтобы задержаться в ноздрях, забив прочие уличные ароматы. Рип толкнул дверь и нахмурился, когда та легко поддалась. Не заперто.

Ни один даже самый отчаявшийся вор не переступил бы порог дома, отмеченного знаком Блейда. Однако… это же Уайтчепел.

– Э-эй! – позвал Рип.

Голос эхом разнесся по комнате. Даже еще не зайдя, Рип понял, что никто не отзовется. Тут веяло холодной пустотой места, где уже несколько дней никого не было. Он оглядел комнату: сковородка в умывальнике, гора штопки в углу… Прикрытый тонкой занавеской вход в спальню. И вдруг почуял кое-что еще.

Кровь.

Этот медный запах он различил бы где угодно. Рип рывком отдернул занавеску. На тонком матрасе валялся мужчина, с разрезанным от грудины до паха торсом. Внутренности свисали, будто сырые сосиски. Кровь давно высохла, но запах все равно витал в воздухе. Рип тяжело сглотнул. Зрение изменилось, окрашивая мир в оттенки серого и белого. Он почти справился с собой, но тут Уилл коснулся его плеча, и Рип почувствовал кое-что другое: свежую и горячую кровь, бегущую под кожей вервульфена.

Рип оттолкнул друга и, пошатываясь, вышел в переулок.

«_Я ж кормился накануне… видать, этого недостаточно_».

Мир вокруг вертелся в вихре, а смех продавца каштанов наждаком скреб по коже. Рип повернул голову в ту сторону, точно хищник выслеживая человека по звуку. Джем Сэдлер поднял глаза, побелел и припустил прочь. Рип нахмурился. Джем вел себя, как потенциальная добыча, и мир снова сузился до одной точки.

Черт! Рип яростно тряхнул головой, вытащил из кармана сигару с обрезанным концом и коробок спичек и поспешно чиркнул одной, зная, что Уилл молча наблюдает за происходящим.

– Ты как?

– В порядке, – рявкнул Рип, потирая металлической рукой затылок. Лучше постоять здесь, не так близко. Из-за биения крови в жилах Уилла голубокровный едва слышал уличный шум.

Вервульфен сошел с крыльца, хлюпая в слякоти тающего снега.

– Хорошенько его распотрошили. Надо рассказать Блейду.

Рип стиснул сигару.

– Нет, не трожь его. – Это было первое Рождество в Логове, и господин хотел устроить особенный праздник специально для Онории. «_Ему и так хлопот хватает_». – Я с этим разберусь.

Хотя бы для того, чтобы доказать свою смекалку. Последние полгода Рип был обузой. Слишком мучился голодом, чтобы приносить пользу. Надо доказать, что он способен управлять собой, и лучше возможности не представится. Бросив сигару на булыжники, Рип вдавил ее в мокрую грязь и пошел к улице.

– Побуду-ка я тута, – пробормотал Уилл.

Точно присматривает за ним.

Рип сунул руки в карманы и поймал взгляд шлюхи, греющейся у бочки с огнем.

– Делай, че хошь.

Рот наполнился слюной. Голубокровный подозвал девку, дернув подбородком. Пора позаботиться об изводящей жажде, и потом на ясную голову поразмыслить, кто убил старика Лизы Кент, и куда она, черт побери, исчезла.

***

Ощутив первый поцелуй мороза на щеках, Эсме подняла глаза. Мягкие снежинки падали с хмурого неба и запутывались в ее волосах. Она крепче сжала корзину. Эсме всегда нравился снег. Когда она впервые оказалась в Чепеле после смерти мужа, Тома, ей претили зловещие многоквартирные дома и грязные лачуги. Почти год получалось наскрести достаточно деньжат, чтобы прокормиться, пока однажды излишне дружелюбный сосед не намекнул, что мог бы найти для нее другую работу… если Эсме не прочь полежать на спине. Тогда она ненавидела и этот мир, и трущобы. В первый раз придя к Блейду умолять о защите в обмен на кровь, Эсме боялась его точно так же, как и все остальные. Неудивительно. Кто не боялся мужчины, прозываемого Дьяволом Уайтчепела?

Только с наступлением холодов, когда снег скрыл грязь и украсил окрестности белой периной, Эсме увидела проблески радости и смеха в этом мрачном мире. Когда по первости она боялась кровопускания до дрожи ногах, Блейд был с ней терпелив и предложил место экономки. Даже хмурые мужчины, работающие на Дьявола Уайтчепела, со временем перестали ее пугать. Немой Дровосек с металлической пластиной на голове; Уилл, дикий мальчишка-вервульфен, которого Блейд спас из заточения в клетке; а еще Рип: Эсме едва не рухнула в обморок, впервые увидев широкоплечего великана.

Он тогда подхватил ее, прижал к крепкому телу и резко вздохнул. Эсме помнила лишь проницательные зеленые глаза, с удивлением смотрящие на нее, и мощные мышцы левой руки, за которую ухватилась.

Рип заслужил ее доверие больше всех. Успокаивал низким голосом и помогал по хозяйству. Доставал вещи, которые находились слишком высоко, и сопровождал ее на почтительном расстоянии по улицам. Молчаливый и надежный, он ходил за ней тенью, почти не касался и становился по-настоящему жестоким, если какой-то мужлан выкрикивал непристойности вслед Эсме.

Месяца не прошло, а уже никто не осмеливался ее оскорбить.

Рип никогда ничего не просил за свою помощь и, как Эсме со временем поняла, никогда и не попросит. Благодаря ему она снова начала доверять мужчинам.

Хоть Рип и служил одним из подручных Блейда, с ней он всегда был нежен, будто боялся своей силы. Эсме не всегда сразу понимала его полные сарказма шутки, но потом на лице Рипа появлялась улыбка, от которой дыхание перехватывало, а те части тела, которые давно соскучились по мужской ласке, теплели. Он был ее другом и только, хотя Эсме первая призналась бы, что хочет большего.

Со временем она постепенно привыкла к этому миру. Стала экономкой хозяина Чепеля и даже его трэлью. Разумеется до появления жены Блейда, Онории. Теперь из уважения к супруге господин пил только холодную кровь, а Эсме… все еще ждала, пока Рип попросит ее принадлежать ему.

Впереди из тени вышел мужчина. Эсме тепло улыбнулась, узнав Уилла, который, разумеется, ее заметил, осматривая улицы с хищным любопытством. Случайные прохожие обошли его стороной, но он не обратил на них внимания, а просто улыбнулся ей в ответ. Со своего появления в трущобах Уилл вымахал из мальчишки в настоящего здоровяка. Большинство людей его боялись, но Эсме знала, что он ни за что не причинит ей вреда. Уилл был вервульфеном и, конечно, очень опасным созданием, но заботился о своих близких, в число которых входила и она.

– Уилл!

Эсме подала ему руку в перчатке, и он потянул свою, немного неуклюже, но охотно. Даже через толстую непромокаемую ткань его пальто она чувствовала неестественный жар кожи и легкое напряжение в крепких мышцах вервульфена.

Эсме посмотрела на него:

– Что случилось?

– Ниче.

– Уильям Карвер, пусть у меня нет твоего острого слуха и чуткого обоняния, но я знаю, когда ты мне лжешь, – проворчала Эсме.

Его высокие скулы покрылись румянцем.

– Пойдем, провожу тя домой, – предложил Уилл с легким шотландским акцентом, который появлялся, когда вервульфен нервничал или расстраивался. Обычно он старался ничем не показывать, из какой страны родом.

Уилл попытался увести Эсме от ближайшего переулка, но она уперлась.

«_Точно что-то скрывает_».

Вырвавшись – хотя на самом деле спутник ее отпустил, – Эсме прошла к улочке и с любопытством осмотрелась.

Какая-то парочка пристроилась у выщербленной кирпичной стены. Шлюха заткнула повыше юбку, намекая на доступность – визитную карточку своей профессии – и со вздохом запрокинула голову. Спутанные светлые волосы рассыпались по спине, длинная гладкая шея белела в холодном полуденном свете. Шлюха обнимала мужчину, впиваясь ногтями в крепкие мускулистые плечи, и машинально терлась о него бедрами, будто не в силах сдержаться. Эсме точно знала, что испытывала незнакомка, – сама ведь когда-то была трэлью Блейда. От воспоминаний кровь закипела, и накатила горячая волна желания. Затем Эсме уловила металлический блеск – это мужчина стальными пальцами обхватил шлюху за затылок, чтобы она не дергалась. Мелькнуло знакомое суровое лицо. Черты, на которые Эсме часто смотрела украдкой и к которым мечтала прикоснуться губами…

Рип.

Это он прижался к шее той развратницы. Эсме побледнела, чувствуя, как сердце в груди сжалось в маленький кулачок, словно втягивая в себя всю кровь из тела. Сделала шаг назад, на что-то наткнулась, а, удержав равновесие, заметила, как Рип резко поднял голову. Его глаза поглотила чернота, даже радужки не осталось. Словно выбравшись из тумана, Рип пригляделся, со свистом выдохнул, заколебался и вроде как дернулся к Эсме.

– Рип, – с улыбкой прошептала шлюха, властно поворачивая его к себе. – Это было потрясно. Никада не думала, что такое скажу, но хошь еще? – И лизнула его шею. – Мож поиметь меня забесплатно.

Тошнота подступила к горлу Эсме. Она попятилась, уронила корзину и прижала руку к губам. Надо убираться отсюда.

«_Не хочу слышать его ответ_».

Развернувшись, она наткнулась на застывшего Уилла, слепо вцепилась пальцами в его рубашку и прошептала:

– Прости.

Мир завертелся вокруг.

Уилл схватил ее за руку и удивительно нежно произнес:

– Тише, я тя держу.

Затем, склонившись, подхватил корзинку и прижал экономку к себе. И хорошо, а то колени Эсме подгибались, а раскаленная добела ярость обжигала.

Ублюдок!

«_Не хочу твоей крови, Эсме, лучше холодненькая из ледника_».

Все это время она верила, что Рип боится пить из вены. Вдвоем с Блейдом они решили, что новообращенному легче учиться самоконтролю, если он кормится холодной кровью. Рип был на грани жизни и смерти, когда его инфицировали. Без естественного иммунитета вирус овладел им с такой силой, что на первый месяц пришлось приковать новообращенного цепями, чтобы не рыскал по трущобам в поисках пропитания.

Эсме умела ждать. Полгода назад, когда Блейд принес Рипа с разорванным горлом и вспоротым животом… ей показалось, что она его потеряла. И какая разница, если надо потерпеть, пока он научится управлять голодом. Эсме ждала. Всегда знала, что когда-нибудь он возьмет себя в руки, а потом ему придется завести себе трэль, чтобы держать жажду в узде.

И даже по глупости надеялась, что Рип наконец обратит на нее внимание и перестанет придерживаться дружеских отношений.

«_Размечталась, дурочка_».

Все это время Рип кормился от… от уличных шлюх, которые даже не знали, как с ним обращаться, если он потеряет контроль. Эгоистичный надменный ублюдок! Это не только опасно, но и невозможно оскорбительно. Эсме заскрежетала зубами.

– Как ты? – спросил Уилл будто издалека.

Эсме выпрямилась, выхватила у него корзину, оперлась на предложенную руку и натянуто бросила:

– Со мной все хорошо, пойдем.

Что-то горячее покатилось по щеке, но по крайней мере Уилл вежливо притворился, будто ничего не заметил.

Глава 2

Рип боком протиснулся через черный ход в огромную нагретую кухню Логова. Кровь прилила к щекам, а сердце заколотилось. Перед глазами до сих пор стояло потрясенное лицо Эсме. Она смотрела на него так, будто он ее ножом пырнул.

Черт! «_Неча ей такое видеть_». Рип точно знал, о чем Эсме подумала. Последние пару месяцев она прозрачно намекала, что если он соберется завести трэль, то, по их с Блейдом мнению, лучше начать с той, кто уже имел дело с опасными приступами голода голубокровного. С нее. Вот только одна мысль о кормлении от Эсме лишала Рипа хладнокровия, как ничто другое. Их дружба этого не переживет.

«_Знай она, че именно я об ней фантазирую, – пришла бы в ужас_».

Эсме, готовившая ужин, оторвала взгляд от поцарапанного верстака, но тут же снова отвела взгляд. Уилл сидел напротив, оседлав стул, с чашкой чая в руках. Янтарные глаза вперились в гостя с жутким, не слишком-то дружелюбным выражением.

– Эсме, у тя есть минутка? – пробормотал Рип.

Нужно как-то исправить положение. Пояснить, мол, никогда и не собирался брать ее в трэли – просто не осмелится. Эсме ничего им не должна, она давно заработала право считаться членом семьи. Прежняя сделка с Блейдом уже изжила себя. Господин больше не нуждался в услугах Эсме, а Рип вряд ли отважится заявить на нее права. Она свободна от контракта.

Эсме соскоблила резаную петрушку с доски в котелок, кипящий на огромной плите.

– Мне надо ужин готовить.

Рип мрачно зыркнул на Уилла и мотнул подбородком, мол, проваливай отсюда. И, как обычно, предложил:

– Я помогу.

Вервульфен немного выпрямился, отставил чашку и стиснул спинку стула, явно никуда не собираясь.

– Все в порядке, мне поможет Уилл. – Эсме положила доску, повернулась к Рипу спиной и с преувеличенным вниманием уставилась на стол. Пряди черных волос выбились из прически.

Рип заскрежетал зубами. Эсме его игнорировала. Присутствие Уилла выводило голубокровного из себя. В груди вспыхнул черный жар. Рип шагнул к упрямице, сжав кулак.

– Эсме, я не хотел, чтоб ты это увидала…

– Да уж, не сомневаюсь. – Положив ощипанную курицу на доску, она взяла кухонный топорик и взвесила в руке.

– Я тока хотел сказать…

– Ты говорил, что в порядке. – Она с силой рубанула топориком, отделяя ножку. – Что тебе не нужна свежая кровь. Что пьешь холодную из запасов Блейда в погребе.

– Так и было, – рявкнул голубокровный, сверля взглядом ее напряженные плечи.

«_Посмотри на меня, черт возьми!_»

Эсме снова решительно опустила топорик, и стук эхом разнесся по комнате размером с пещеру. Уилл поморщился и медленно поднялся на ноги.

– Оставлю-ка я вас наедине.

Эсме вскинула голову.

– Что? Почему?

– По ходу вам надоть разобраться в том, че меня не касается, – ответил Уилл.

– Уильям Карвер…

Рип дернул головой:

– Вон!

Эсме это совсем не понравилось. Она накинулась на Рипа со сверкающими яростью зелеными глазами, подчеркивая каждое слово взмахом топорика:

– Не думай, будто можешь выгнать его из моей кухни! Я хочу, чтобы он остался, а ты – ушел!

Уилл воспользовался случаем и бросился за порог.

– Похож, он уже сам решил, – пробормотал Рип.

Кухня вдруг стала слишком маленькой. Рип провел рукой по подбородку, чувствуя покалывание щетины. Эсме опустила глаза и, стиснув зубы, продолжила разделывать курицу. Если Рип не ошибся, ему послышалось «_трус_».

– Я никада не собирался делать тя своей трэлью, – начал он, наблюдая за ней. – Даж не думал.

Рип с трудом сглотнул, вспомнив первую ночь, когда довелось пить кровь из ее шеи. По венам бежал огонь, будто кто-то вколол в них чистую кислоту, а от нахлынувшего желания член так напрягся, что Рип едва не кончил… Эсме издавала беспомощные вздохи, вцепившись в его рубашку, и молила о большем:

– Да… да… О боже, Джон!

Будь они одни, без Блейда… Рип овладел бы ею. Бросил бы на простыни, вонзил бы твердый член в ее лоно, а зубы – в горло. Мысль пугала его: Рип не знал, сумел бы он остановиться. Взял бы себя в руки, прежде чем стало бы слишком поздно.

Даже теперь от воспоминаний у него бежали мурашки. Безопаснее держаться от Эсме подальше и удовлетворять темные желания со шлюхами. От них ему нужна только кровь, а вот от Эсме… все. А если он ею овладеет, то их дружбе придет конец.

– Эт всего лишь кровь, ниче особенного.

– Я тебя видела и точно знаю, что там было. Неужели ты думаешь, я понятия не имею, что происходит между голубокровным и его трэлью? – спросила она, держа топорик на весу.

Рипа словно ударили.

– Блейд? – хрипло спросил он, прекрасно понимая, что не имеет никакого долбанного права испытывать такие чувства. Вроде желания броситься с ножом на господина.

Эсме тихонько рассмеялась и повернулась к доске.

– Блейд? Ничего подобного между нами не было. Конечно, я испытывала желание, но… мое тело всего лишь реагировало на химический компонент в его слюне. Я всегда это понимала. И Блейд никогда… ничего не требовал.

Рип нахмурился, осторожно перехватил ее руку с топориком и угрюмо спросил:

– Тада кто? Ты была с кем-то другим?

– Дурак. Ты такой дурак, Рип, – прошептала Эсме.

Он погладил ее большой палец своим, так что она выпустила топорик.

– Чей-то ты мя Рипом зовешь? – Эсме его так не называла уже несколько лет. Рипа охватила легкая паника. – Всегда кликала меня Джоном.

Ему нравилось слышать свое имя из ее уст. Слишком нравилось.

– Так и было, – бесстрастно и тихо ответила она, вызвав волну тревоги.

Рип опустил топорик и навис над Эсме. Она такая маленькая… Он посмотрел на выбившуюся из шиньона прядь и провел рукой по гладкой коже шеи, желая прижаться к ней губами. С какого черта такая красавица когда-либо захочет ощутить на себе его уродливые лапы? Рип сдержался.

– Эсме, ну брось, мы ж друзья. Ты вседа можешь рассказать мне че угодно.

Вырвавшись из его хватки, она прошла мимо в вихре темно-зеленых юбок.

– Я тоже так думала, пока не поняла, что ты мне не все рассказываешь. – Рип потянулся к ней, но Эсме встала вне его досягаемости. – Мне надо приготовить суп.

Рип уперся ладонью в скамью и уставился на упрямицу:

– Я те не мешаю. И че ты, черт побери, мелешь? Не пойму, че происходит. Ты все говоришь, мол, все кончено, будто я те больше не друг. – Он двинулся к ней, но она отпрянула с настороженным выражением лица. Рип недоверчиво всплеснул руками: – Я тя не обижу. Ты ж знаешь!

Женщина не впервые от него шарахалась, но такое поведение Эсме ранило. Рип никогда в жизни не поднял на нее руки, не повысил голоса… Живя на улицах, он научился быть грубым, использовать свои размеры и скорость, чтобы заработать репутацию среди опасных банд, обеспечив себе защиту, которую не могла дать мать. Но все имело свою цену.

Страх был просто еще одним оружием против темной стороны Чепеля, но Рипу не нравилась обратная сторона медали. Одиночество. Женщины избегали его, боясь за свою репутацию, а дети шарахались, пугаясь гигантских размеров. Рип пережил в детстве такое, что не под силу другим, но прошел через это один. Даже в Логове с друзьями у него не было своей женщины, а ему хотелось ее до боли.

– Конечно, знаю. – На мгновение холодная маска слетела с лица Эсме. Она даже шагнула к нему, пожала пальцы, но все же отступила обратно. – Ты никогда не ударишь того, кто меньше тебя. Ты такой… нежный, пусть другие даже этого не видят. – Ее плечи опустились.

Рип выдохнул. Вряд ли он пережил бы, если бы Эсме стала его бояться.

– Так какого черта? Я ж не лгал. Несколько месяцев назад сказал, мол, пью холодную кровь, – и так оно и было. Тока в последнее время…. Всего три раза. Я не лгал, Эсме, просто неча обсуждать эт с тобой. – Он потер ладонью короткий «_ежик_» на голове и посмотрел на экономку, пытаясь ее понять. – О таком с дамой не толкуют. Понимашь?

Один взгляд на ее лицо – и всякая надежда в груди умерла.

– Эсме? – Рип двинулся к ней.

– Я так больше не могу. Я ждала и ждала… просто думала, что тебе нужно время, – прошептала Эсме.

– Че не можешь? – Рип прищурился, сосредоточившись на новых сведениях, от которых кровь застыла в жилах.

«_Если б тока понять, какого хрена происходит в ее голове_».

Эсме печально усмехнулась.

– Дружить, Рип. Оставаться с тобой друзьями. Ладно, неважно. Забудь. – Проведя рукой по волосам, она невидяще уставилась на котелок. – Суп, надо приготовить суп.

Эсме было двинулась к плите, но Рип перехватил упрямицу за запястье и посмотрел сверху вниз:

– Дружить? Ты мне веришь? Че я не собирался тебе лгать? Клянешься?

Эсме глянула на его руку и робко попыталась высвободиться:

– Я тебе верю. В конце концов, с чего бы тебе пытаться что-то от меня скрыть? Ты же мне ничего не должен.

– Верно, – прошептал он.

Их взгляды встретились. Рип отчаянно искал хоть малейший признак того, что она притворяется. Что все-таки хочет, чтобы они были связаны. Все, что угодно, лишь бы он мог приблизиться и приподнять ее лицо к своему.

Эсме заморгала и опустила взгляд, вытирая руки о фартук.

– Ну что ж, вот мы и разобрались. У меня почти все готово, твоя помощь не требуется.

Как по Рипу, ни в чем они не разобрались, но он медленно кивнул и выдохнул:

– Как хошь.

***

А вечером Рип начал ходить по домам и стучаться в двери.

Никто из соседей Лизы Кент ничего не видел, и она никому не сообщила, что собирается в гости. Угол, где Лиза обычно работала, был холодным и пустым. Рип долго туда смотрел, прежде чем вернуться в ее жилище. Немногие заметят отсутствие хозяйки, а если и заметят, то особо не забеспокоятся. Уголок тут же займет кто-то другой, а Лиза Кент пропадет без вести. Обычное дело в Уайтчепеле.

«_Как моя мама_».

Тело Красавчика Джеки лежало там же, где они его оставили. Обычно подручные Блейда прибирали следы, но Рипу не хотелось вовлекать господина. И, если начистоту, ему нужно было что-то, чтобы забыть о постоянных муках голода и Эсме. Рип знал, что причиняло ему большую боль. Их сегодняшний разговор явно не закончен. Похоже, Эсме ему чего-то не договаривала.

Пожалуй, найти того, кто заставил Лизу исчезнуть, будет проще, чем выяснить, что происходит в голове Эсме.

Наклонившись, Рип потянул прореху в рубашке Красавчика Джеки и осмотрел рану. На вид ножевая, но он не разбирался в видах повреждений, только наносил их.

К счастью у него имелся знакомый специалист.

Барабаня в дверь доктора Криви, Рип затаил дыхание. Вонь начала просачиваться через покрывало, которым он обернул Красавчика Джеки. Внутри дома послышались тяжелые шаги, а потом выглянул Криви в своих очках-полумесяцах и прищурился, заметив тело, которое Рип забросил на плечо. Покрасневшие глаза доктора слезились, а тонкие курчавые волосы торчали седыми хохолками. В баках было их больше, чем на голове.

– Два фунта, – проворчал Криви.

Рип молча сверлил его взглядом.

Криви выругался.

– Мне придется заниматься твоим делом в нерабочее время, Рип. Нужно же как-то зарабатывать.

– В нерабочее? – переспросил Рип, переступая через порог. – Или ты с приятелями тока выбираешься на промысел?

– О чем ты?

– Я ж могу послать своих парней на разведку, – заметил Рип, слишком хорошо зная, что подлый докторишка платит местным расхитителям могил. Пока что одержимость Криви не доставляла неприятностей, и Блейд не собирался ему мешать. Эскулап под рукой полезен.

Криви побелел:

– Я уделю тебе несколько минут. Проходи сюда.

Криви жил в квартире над магазином. Две комнаты, спальня и небольшая гостиная, связанная с операционной длинным коридором со стеклянной крышей, служившим лабораторией. Воздух был пропитан химикатами. Рип принюхался, но такого запаха, как в квартире Лизы Кент, не обнаружил. Тот обжигал ноздри, лишая обоняния на несколько часов. Здешний же напомнил о приливе головокружения, когда после несчастного случая Рипу отрезали искалеченную руку и приладили стальное гнездо прямо к плечевому суставу. От жилья Криви становилось не по себе. Лучше побыстрее со всем покончить.

Рип вошел в лабораторию и уложил Красавчика Джеки на длинную скамью у стены. Горшки и горелки соскользнули, а разное металлическое оборудование разлетелось по всей поверхности. На скамье лежала мертвая крыса. Внутренности были разворошены, будто кто-то их с любопытством осматривал. Рип оскалился. Чертова мертвечина. От этого места у него мурашки по коже.

– Не сюда, – раздраженно вздохнул Криви. – Неси в операционную.

Хмыкнув, Рип подхватил труп и последовал за доктором в небольшую комнату. Пара накрытых простынями тел лежали на металлических диагностических столах. Криви указал Рипу на последний свободный, а затем снял с крючка грязный фартук. Ткань натянулась на его округлом животе.

Рип уставился на один из накрытых простынями трупов, чувствуя вонь гнили и затхлость кладбищенской земли.

– И че у тебя тут?

– Отравление мышьяком, – машинально ответил Криви. – Умирал долго и медленно, судя по белым линиям под ногтями и тонким волосам. Подозреваю, что жена подсуетилась. Ничего неожиданного. Так что ты мне принес? – И натянул на голову пару защитных очков.

– Ты мне скажи, – ответил Рип, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку. Тут пахло по-другому, напоминая вонь из квартиры Лизы Кент. – Че эт за запах?

– Формальдегид, – ответил доктор, указывая на полки со стеклянными пузырьками, выстроившимися во всей своей жуткой красоте.

– И легко его достать?

– Не так уж сложно. Он есть у большинства докторов и хирургов и у некоторых химиков.

Рип дошел до угла, изнывая от желания потереть вставшие дыбом волоски на руке. Неестественно бледная конечность свисала со стола, на запястье выделялась красная отметина. Угадать причину смерти – плевое дело. Рип развернулся, испугавшись белизны женской кожи. Бедняжка сама себя обескровила.

Повесив фонарь над зеркальным задником, который отражал свет на тело, Криви разрезал покрывало на Красавчике Джеки и наклонился ближе. А натянув на глаза увеличительные очки, отодвинул парой длинных металлических щипцов обрывки ткани.

– Гм.

Криви измерил длину пореза и пробормотал:

– Резали снизу вверх. Судя по углу, левой рукой. – Склонившись, он зацепил краем щипцов верхний уголок раны и посмотрел внутрь. – Боже!

– Че такое? – спросил Рип, подходя ближе.

Добрый доктор побледнел. Видать, углядел что-то жуткое.

– Точно не знаю… Дай-ка мне тот скальпель.

Рип вышагивал по цементному полу рядом со стоком, пока доктор разрезал Красавчика Джеки от горла до таза, чтобы оценить внутренние повреждения. Когда с помощью ножниц и пилы Криви вскрыл грудную клетку, Рипу пришлось отвернуться к стене. Он уже сталкивался с насилием, но тут… была какая-то беспристрастность и холодный расчет.

– Вот! – крикнул Криви и указал: – Оружие прошло под грудиной – удар снизу вверх вот тут… Но лезвие вышло и тут. Будто клинок изогнут…

Рип нахмурился.

– Навроде крюка?

– Острого как бритва крюка, – подтвердил Криви, отступая и стирая с пальцев запекшуюся кровь. Румяное лицо доктора немного побелело. – Таким обычно орудуют рыбаки, а также…

– Тесаки. Долбаные тесаки! – проворчал Рип, глядя на жуткие останки Красавчика Джеки.

– Мне еще надо довести исследование до конца, но, похоже, причину смерти я уже установил. – Криви потянул за завязки фартука. – А Блейд разве не покончил с бандами тесаков месяцев шесть назад?

– Ага, – ответил Рип, хотя по правде об ублюдках позаботился вампир.

Его нора находилась в Нижнем городе, который когда-то был линией метро до того, как половина туннелей рухнула. Здесь жили только бедные и отчаявшиеся – или банды тесаков, которые раньше бесчинствовали в этой части Ист-Энда. Для вступления в шайку надо было отрезать конечность и лучше самому. К культям прикреплялись крюки и клинки. Грубая трущобная работа. У некоторых даже имелись колеса вместо ног, а в глазницах стеклянные плохо прилаженные шарики.

Тесаки похищали людей прямо из постелей и тащили их под землю, где иссушали, чтобы продать кровь на один из слив-заводов Эшелона. Этих сволочей Рип был не против завалить, желательно собственным ножом.

– Такие уж дела в Ист-Энде. Убери главную банду, и остальные лезут как грибы. – Рип мрачно подумал о квартире Лизы Кент, на двери которой был выгравирован символ Дьявола Уайтчепела. Его б ни один тесак не пропустил. – Хто б они ни были, эти твари бросают Блейду вызов. Забрали одного из наших.

– Кому-то жить надоело, – проворчал Криви.

– Ага. – Рип отступил. Теперь ясно, куда девалась Лиза Кент. Бедняжка. Без сомнения, ее иссушенное тело позже всплывет на улицах. – Ты ниче не видал. Усек?

Криви был не дурак:

– Я сам похороню это тело так, что меня никто не увидит.

Рип раздраженно посмотрел на него:

– Главно похорони. Мне еще тока расчлененных трупов не хватало. Усек?

– Рип, мне все труднее находить тела.

Тот просто уставился на Криви.

– А как иначе узнать тайны смерти? Ты даже не представляешь, как это полезно, – запротестовал доктор.

Рип отступил, желая поскорее уйти от зловония смерти.

– Если не угомонишься, то однажды выяснишь их самолично. Подумай на досуге.

Глава 3

Рассвет уже посеребрил небо, а Эсме все ворочалась на узкой постели, пока, наконец, со вздохом не сбросила одеяла. Нечего лежать без дела, а то снова вспомнит о Рипе, а эти мысли и так не дали ей спать полночи.

«_Что толку плакать о пролитом молоке_», – словно наяву прошептал на ухо мамин голос.

Легко сказать, намного труднее сделать.

Натянув плотный шерстяной халат, Эсме на цыпочках пропрыгала по холодному полу и сунула ноги в мягкие тапочки. Изо рта шел пар. Она бросилась в коридор и спустилась на кухню. Надо подкинуть угля в огромный очаг. Кипяток из паровых котлов поднимался по трубам и прогревал стены и полы Логова в холодные месяцы, а также обеспечивал водой для мытья.

Повседневная рутина успокаивала. Эсме больше всего любила это время дня, когда могла побыть в одиночестве, тишине и покое. Здесь не надо терзаться размышлениями. Восемь лет назад после смерти мужа она тоже с головой ушла в работу, пытаясь избавиться от чувства вины. Какое-то время удавалось. И хотя сейчас все было по-другому, легче от этого не становилось.

Эсме поспешила наверх в уборную и поспешно умылась.

«_Признай уже, ты вела себя как дура. Воображала, будто между тобой и Рипом что-то есть_».

Или, может, надеялась. Последние полгода он держался так отстраненно, но до того… их дружба изменилась. Нельзя сказать, что Рип прямо за ней ухаживал, но они проводили свободное время вместе. Смеялись, рассказывали друг другу подробности своей жизни, которых не открыли бы никому. Эсме начала заранее печь пироги и печенье к чаю, зная: Рип зайдет сразу после обеда и задержится настолько, что придется его выгонять из кухни, чтобы приготовить ужин.

Эсме одолели сомнения. Она помнила день нападения вампира, как вчера. Рип опирался на стол и с почти голодным выражением лица наблюдал, как Эсме раскатывает тесто. А потом погладил ее по щеке, по носу. На губах Рипа заиграла улыбка, а взгляд потеплел. Эсме затаила дыхание, сердце колотилось в груди, ей оставалось лишь беспомощно смотреть на него.

– Ты в муке спачкалась, – прошептал Рип и опустил руку, но не отвел взгляда, будто чего-то ожидая.

Эсме тогда так ничего и не сказала – просто не смогла, а в следующий раз увидела его уже с разодранным горлом. Блейду пришлось инфицировать друга вирусом жажды, чтобы спасти ему жизнь. Это все изменило. Рип больше не прикасался к Эсме, перестал приходить на кухню и смеяться. Она понимала, что он пытается сдержать себя, унять внутреннюю жажду, и решила подождать.

Однако вампир, похоже, забрал не только человечность Рипа.

Пощипав щеки для румянца и аккуратно уложив волосы, Эсме оделась в темно-синее платье до лодыжек и спустилась вниз. Судя по звукам, прочие обитатели Логова тоже проснулись, так что утренней тишине скоро конец. Хоть Эсме и любила странную семейку, которую Блейд за несколько лет собрал под своей крышей, сейчас ей просто хотелось побыть одной.

Схватив шаль и корзинку, она вышла на зимний утренний воздух, но остановилась и затаила дыхание от красоты. Весь мир стал ослепительно-белым. Снежинки медленно кружились в воздухе. Изо рта вырвалось облачко пара, а мороз обжег легкие, но даже это не испортило впечатления. Воздух был таким прозрачным, будто снег отогнал густой покров смога, цеплявшегося за лондонские шпили.

Мягкие сугробы поскрипывали под ногами. Эсме поплотнее запахнула шаль. Такого снегопада не случалось уже несколько лет. С ближайшей крыши съехал корж, и Эсме подняла глаза. Тишина вдруг показалась зловещей, а волосы на затылке встали дыбом.

Ничто не нарушало белого покоя, только… ощущение, что за ней следят, усилилось. Медленно натянув перчатки, Эсме оглядела улицу. Глупости. Все в Чепеле знали, что она принадлежит Блейду. Никто не осмелится и пальцем ее тронуть.

Вздохнув, она пошла по узкому переулку, но наткнулась на что-то теплое и твердое и споткнулась.

Мужчина схватил ее за руки, Эсме почувствовала исходящий от него запах и поняла, кто ей встретился. Из года в год она стирала его рубашки и узнала бы этот особый чуть пряный аромат одеколона из тысячи.

«_Ну зачем? Это ж надо – встретить именно его…_»

– Рип, что ты делаешь на улице? – выпалила Эсме, запрокинув голову, чтобы посмотреть гиганту в лицо.

– Еще в Логово не захаживал, – пробормотал тот, изучая ее бесстрастными зелеными глазами, и прищурился, так что в уголках глаз появились морщинки. – Так и не хошь звать мя Джоном?

Больше никакого Джона. Эсме не хотела так его называть, пока не сумеет исцелить рану на сердце – или хотя бы позабыть о ней.

– А, так ты собираешься выспаться, – сказала она, обходя Рипа и прижимая корзинку к животу. – Прости, мне пора по делам.

Упрямец тяжело зашаркал следом, и Эсме едва не расплакалась.

«_Ну почему он не оставит меня в покое?_»

– В котле есть горячая вода. Ты ведь хочешь помыться, – бросила она через плечо.

Сунув руки в карманы и подняв воротник, Рип в два шага ее догнал. Он никогда не был дураком, хоть большинство и считало его тупым громилой.

– Мне не в первой дают от ворот поворот. – Он уставился куда-то вдаль. – Я б спросил, с чего вдруг, но, похож, дело во вчерашнем.

Повисло неловкое молчание.

– Я просто пыталась проявить заботу. Ты ведь устал, – отрезала Эсме.

– Хорош мне втирать, че я чувствую и хочу, – рявкнул Рип. – Ты ж в курсе, что мож рассказать мне че угодно?

– Да.

Больше Эсме ничего не прибавила, и Рип поджал губы. Неяркий утренний свет смягчил покатый лоб и криво сросшийся нос. Рипа нельзя было назвать красавцем и все же… на мгновение сердце Эсме затрепетало при виде знакомого профиля, такого сильного и упрямого. Она столько наблюдала за этим лицом, гадая, что за мысли таятся в потрясающих зеленых глазах.

Отведя взгляд, Эсме уставилась на улицу. Только их следы портили белоснежный покров. Они здесь совсем одни. Тело Эсме некстати отозвалось, рассердив ее еще больше.

– Ты еще на меня злишься, – проворчал Рип.

– Не понимаю, о чем ты. – Эсме двинулась вперед, отчаянно желая избежать разговора.

Рип обхватил Эсме и, когда она развернулась, уставился на нее своими чересчур понимающими глазами.

– Можно, канешн, цельный день ходить вокруг да около, но чесслово, я никак не дотумкаю, че ты так расстроилась. – Он потер лоб, оставив белые следы на смуглой коже, и раздраженно продолжил: – Полночи голову ломал.

– Отпусти меня, – прошептала Эсме.

– Нет.

– Черт побери, Дж… Рип! – Она дернулась со всей силы.

Рип выпустил ее и поднял руки в знак капитуляции. Эсме отступила на несколько шагов. Утренний свет отразился в тонких крепких пластинах его правой кисти. Поймав взгляд Эсме, Рип покраснел и резко сунул механическую конечность в карман.

– Значится, я прав. И думается мне, дело не в моей вроде как лжи.

Эсме сглотнула.

– Понятно.

Услышав уклончивый ответ, Рип озорно прищурился и медленно протянул:

– Ты злишься, че я пил от другой? Думала, бушь моей трэлью? Над было давно те сказать: ты мне ниче не должна, не нужно те быть ни моей трэлью, ни чьей другой.

Эсме покачала головой и попыталась обойти Рипа. Как объяснить, что она отчаянно желала принадлежать ему? Как – теперь, когда он ясно дал понять, что даже не рассматривал такого варианта?

– Неважно…

Рип снова схватил Эсме и посмотрел на нее сверху вниз. Сильные пальцы – из металла и из плоти – стиснули ее руки.

– Черт побери, Эсме. Я ж хочу разобраться. Правда пытаюсь. Пожалста, скажи, че не так?

– Что не так? – Эсме больше не могла сдерживаться и оттолкнула Рипа. Либо она ему сейчас все выскажет, либо зарыдает. – У м-меня есть гордость, Джон Дулан! Черт возьми, я не стану тебя умолять. Не хочешь меня – я не буду…

Рип молниеносно приблизился, и Эсме врезалась в него, упершись руками в широкую грудь.

– Я тя не хочу? Твоей крови? – Его глаза потемнели. – В энтом дело? В энтом? Че я не хочу твоей чертовой крови?

Что-то горячее скользнуло по щеке. Эсме утерла слезу, надеясь, что Рип не заметит, и прохрипела:

– Оставь меня в покое.

И почувствовала, как его широкая, как стена, грудь, напряглась.

– Эсме? Ты че, плачешь?

– Н-нет.

Внезапно он обхватил ее подбородок прохладной стальной рукой и приподнял, чтобы видеть лицо. Эсме зажмурилась, не желая выказывать слабость, но Рип не оставил ей выбора. В воцарившейся тишине еще одна слезинка скользнула вниз по коже.

Рип провел огрубевшим большим пальцем по влажной дорожке.

– Долбаный ад, – прошептал он, задыхаясь от потрясения. – Боже, милая, не плачь! Пожалста, не плачь! Я энтого не стою.

– Нет, стоишь. Не смей себя принижать! – отрезала Эсме.

Остальные и так его недооценивали.

Шлюхи перешептывались, что он опасен как грех. О да, и Рип, и Эсме знали об этих слухах. Но в глубине души ей нравилось такое сочетание. Нравилось легкое прикосновение его крепкого тела, когда они задевали друг друга на кухне, и ленивая опасная улыбка, которую Рип дарил ей наедине, украдкой воруя кусочки теста. Только Эсме довелось узнать, что за грозной репутацией и суровой внешностью таится обычный мужчина.

– Тише, тише, милая, больше я такого не ляпну.

Он словно окружил ее своей мощью. Рип ласкал подбородок Эсме кончиками пальцев, так легко, что она могла бы вырваться, если бы захотела.

И все еще не понимал, в чем проблема.

Эсме могла бы сейчас уйти. Их дружба не пострадает.

«_А тебе так и придется дальше ворочаться в кровати, мучаясь от нестерпимого желания, пока он лежит по ту сторону стены, даже не догадываясь о твоих чувствах_».

Она может и должна отступить.

Совершить разумный поступок, как раз в ее духе.

Если хочет…

Эсме разжала кулак, положив ладонь на живот Рипа, сама не веря тому, что задумала. Но она слишком устала ждать, пока Рип заметит ее чувства. И одновременно слишком боялась в них признаться.

Ей больше не хотелось быть разумной.

– Знаешь, почему я расстроена? – прошептала она дрожащими губами.

«_Если не скажешь сейчас, то уже никогда не сможешь_».

– Ага, – хрипло ответил Рип и наклонился, будто ища ответы в ее глазах.

– Потому что я хотела быть на месте той девки, – прошептала Эсме, ухватила ворот рубашки упрямца, поднялась на цыпочки и прижалась губами к его губам.

***

Рип застыл и резко втянул воздух.

Он чувствовал губы Эсме, тепло ее дыхания, все, о чем когда-либо мечтал, – и не верил, что мечта сбылась.

Эсме прижалась к нему мягким телом, вцепилась в рубашку и завладела его губами с голодным тихим стоном. Прикосновение язычка вызвало волну желания, член мгновенно затвердел. Рип обхватил жесткий турнюр ее платья и дернул на себя.

Эсме.

Господи! Рип замешкался, чувствуя взрыв эмоций. «_Опасно_». Пьянящий стук ее пульса завораживал. Эсме притянула его голову и поцеловала со страстью, которая толкала на самый край. Рип, пошатываясь, двинулся вперед, увлекая ее с собой. Каким-то образом прижал Эсме к стене, а потом сам прильнул к соблазнительнице, стискивая в руке ее юбки. Желание захлестывало его, точно бурная река.

Алый всполох промелькнул перед закрытыми глазами, и Рип застонал, бессознательно двигая бедрами. «_Уймись_». Он заставил себя отпустить ее юбки, но Эсме закусила его губу, вызывая вспышку боли и наслаждения.

Рип слышал ее прерывистое дыхание. Чувствовал вкус поцелуя, сгорал от страсти. Ее пульс, чертов пульс грохотом отдавался в ушах. Рип со стоном оторвался от губ Эсме. Она вцепилась в его воротник, не желая отпускать. «_Я должен отойти_». Иначе окажется на ней, вопьется зубами в гладкую шею, потянется за клинком на поясе… От этой мысли кровь закипела, и из горла вырвался новый стон.

«_Сейчас же отвали от нее!_»

Рип оттолкнул Эсме и быстро отошел, смаргивая черные тени. Мир вокруг ощущался до боли остро. Затаившийся внутри зверь так проникся к Эсме и биению ее сердца, что Рип не осмелился к ней приблизиться.

– Джон, – прошептала она, касаясь своих губ. Ее глаза были слегка расфокусированы.

Эсме шагнула к Рипу, но тот отшатнулся, сунув руки в карманы. Проклятье. Разве она не видит, что он на грани?

– Не надо.

Эсме застыла.

– Звиняй, не могу. Не с тобой. – Она смотрела на него так, будто он ее ударил. – Мне пора. Звиняй.

Затем отвернулся и потопал под нескончаемым снегопадом к Логову. Сзади Эсме обиженно вздохнула.

«_Лучше так, чем выпить ее досуха_».

Глава 4

Верхушка пушистой елки упиралась в потолок и слегка гнулась. Обхватив дерево, Уилл пытался установить его на место, хмуро выглядывая из-за веток.

– Ну разве ж не красотка? – спросил Блейд у домочадцев, отступая и рассматривая елку.

Эсме выдавила улыбку и кивнула. Она чувствовала взгляд Рипа, молча прислонившегося к противоположной стене в углу. Они с ним почти не помогали втаскивать дерево. Оба держались поодаль, будто стояли снаружи одного из тех волшебных шаров, что привозили из Франции, и наблюдали за семьей, заключенной внутри. Мир казался тусклым, а звук приглушенным. Словно все происходило не с Эсме, а с кем-то другим.

Блейд обнял Онорию, и та рассмеялась. Со свадьбы она набрала несколько килограмм, что ей очень шло. Черты лица стали мягче, а на губах часто играла счастливая улыбка. За последние полгода Онория сблизилась с экономкой, хотя та все же не делилась с женой хозяина своими личными проблемами. Эсме не к кому было обратиться, даже к Блейду, хотя она всегда ему доверяла. Казалось, сердце разрывается, но как рассказать друзьям, что случилось?

Я поцеловала Рипа, а он заявил, что меня не хочет?

«_Не могу, не с тобой_».

Слова ранили в самое сердце. Обида кипела внутри, а ком в горле грозил прорваться. Но если Эсме расклеится, то не сдержит слезы, а она всегда умела их скрывать.

Она не плакала, когда родители отказались от нее из-за свадьбы с Томом, и не рыдала, когда свекровь выбросила ее на улицу после его смерти. Эсме сумела выбраться из канавы и нашла респектабельную работу швеи, пока новый сосед не сделал ее жизнь невыносимой.

«_Я смогу. Смогу улыбнуться и притвориться, будто между мной и Рипом ничего не произошло_».

И все же мысль о «_просто дружбе_» с ним сейчас невыносима.

Мимо пробежала парочка детей, хохотавших во все горло. Первая – Ларк, что появилась в Логове с Дровосеком, хотя никто не знал, дочь ли она ему, родственница или просто девочка, которую он привел с улицы. Второй – Чарли, младший брат Онории. Хоть он тоже заразился вирусом жажды, но оправился намного быстрее Рипа. Блейд присматривал за парнишкой, но тот, похоже, неплохо держал себя в руках. В первые несколько месяцев он не оставался наедине с людьми, особенно с сестрами, боясь, что перегрызет им глотки. Как славно, что Чарли снова научился смеяться и радоваться жизни.

– Чарли! Отдай! – раскрасневшаяся Лена со стянутыми красной лентой волосами ворвалась в комнату… и так и застыла, изумленно глядя на елку.

Почти совершеннолетняя, Лена все еще временами вела себя как проказливый ребенок. Шесть месяцев назад ее жизнь была не сахар, поэтому с тех пор она проживала каждую минуту, как последнюю.

– Господи! Где вы ее взяли? – Заметив Уилла, пытавшегося удержать елку, озорница радостно прищурилась: – Какое жутко волосатое украшение. Может, нацепить на него ленты?

Уилл резко выпутался из веток, будто стыдясь, что его застали за этим занятием. Он напрягся, как только Лена вошла в комнату.

Это зрелище вырвало Эсме из печальных дум. Уилл никогда особо не жаловал женщин с тех самых пор, как мать продала его в кочующий цирк, и ему пришлось провести десять лет в клетке. Эсме только через несколько лет заслужила его доверие, в основном таская ему куски ростбифа и готовя для него пряники. Подойдя к вервульфену, она заботливо коснулась его плеча:

– Думаю, елка не упадет.

Они встретились взглядами. Уилл расслабился, явно радуясь ее появлению. Эсме была не дура и видела, как вервульфен прятался за дома, чтобы избежать встречи с Леной, а та безжалостно его преследовала. Младшая мисс Тодд чувствовала, что смущает его, но не совсем понимала почему.

Уиллу было тяжело довериться Эсме и Онории – что уж говорить о юной привлекательной особе, которая норовила с ним пофлиртовать? Эсме никогда не видела его с женщиной, но знала, что такое, когда молодой человек желает девушку и не знает, как поступить.

– Помоги-ка мне на кухне.

Рип стоял, сложив руки на груди и пристально сверля ее глазами. Его взгляд нервировал. Рип вроде было двинулся следом, но передумал.

Хорошо.

С зардевшимися щеками Эсме прошла мимо Блейда, не обращая внимания на его вопросительный взгляд, и скрылась на кухне.

Там было так тепло. Успокаивающая, домашняя обстановка… ее особенное убежище. Пока мужчины втаскивали дерево в Логово, Эсме целый час жарила кукурузу, и теперь миска на скамейке была полна воздушным лакомством. Потом им украсят елку. Все еще теплые пирожки из духовки насыщали кухню пряным ароматом, и Уилл тут же уставился на них янтарными глазами.

– Ешь, – прошептала Эсме.

Он расслабился, сел и принялся уминать за обе щеки. Эсме с улыбкой убрала волосы с глаз вервульфена. Уилл стал ей братом, которого у нее никогда не было.

– Не надо принимать ее шпильки близко к сердцу, – пробормотала экономка.

Уилл тут же напрягся.

– И пока ты готовишься мне солгать, учти, пожалуйста, что только я это заметила.

– Ниче такого, – ответил он, отряхивая крошки с пальцев. – Лена просто девчонка и сама не понимает, че творит. Не собираюсь я отвечать, хоть и не мешало бы задать ей урок.

– Как бы тебе самому тогда не обжечься. Онория очень заботится о сестре, и поэтому Блейд тоже за ней приглядывает.

В глазах Уилла промелькнуло раздражение. Характер вервульфена всегда был взрывным, и Эсме надеялась, что Лена узнает об этом до того, как Уилл сделает что-то, о чем потом пожалеет. Он всегда так крепко держал себя в руках, зная, что за катастрофа произойдет, если поддастся ярости берсерка. Вервульфены не испытывали жажды крови, но их ярость была почти такой же опасной, как голод голубокровных.

– Я стараюсь с ней не пересекаться, – прошептал Уилл с шотландским акцентом. – Тяжко, что она тож здесь живет. Я тут подумал… пора бы мне подыскать собственное жилье.

– Может, тебе стоит найти себе женщину.

Уилл резко помотал головой:

– Неа, эт не выход.

– А ты вообще был с женщиной? – тихо спросила Эсме, догадываясь об ответе.

Хоть Блейд всего раз упоминал о том случае, она знала, что случилось, когда Уилл в восемнадцать стал его трэлью. Можно себе представить, как невольная реакция на кормление смутила молодого вервульфена. Впрочем, как и ее саму впервые.

Господину удалось сгладить неловкую ситуацию, но Уилл все еще опасался большинства женщин и редко их терпел. Только одна его привлекала – девушка в соседней комнате, пребывающая в счастливом неведении о том, какие эмоции в нем вызвала.

– Эсме, ты че! – В глазах Уилла сверкнула паника. – Не буду я об энтом с тобой трепаться.

– Тебе надо с кем-то поговорить. Может, с Блейдом? – предложила она.

– Он с мя шкуру спустит, ежель смекнет, об чем я думаю, – мрачно признался вервульфен.

– А с Джоном? – настаивала Эсме.

Уилл вскинул рыжевато-коричневую бровь:

– Ага, а то он сам знает, че творит.

– О чем это ты?

Уилл потянулся и накрыл ладонью ее руки:

– Ненавижу, када те грустно.

Обжигающая волна боли накатила на Эсме, но она храбро улыбнулась.

– Уилл, я в порядке. Просто не думаю, что могу сейчас дружить с Джоном. Я пока не готова.

Краем глаза она уловила какое-то движение. Хлопнула дверь. Эсме подняла голову, встретилась взглядом с Рипом и покраснела. Он посмотрел на ее руку, которую все еще держал Уилл. Похоже, Рип услышал ее слова. Эсме судорожно попыталась вспомнить, что еще сказала.

Вошедший опустил глаза.

– Блейду надобно помочь с деревом. Лене охота нацепить ангела на верхушку.

Уилл плавно и грациозно встал и тихонько вздохнул:

– Ну еще бы.

Когда он вышел, Эсме потянула завязки фартука.

– Я не собиралась…

– Я тя слышал, – мягко перебил ее Рип. – Може, эт к лучшему.

Легонько кивнув ей, он повернулся и был таков.

Глава 5

Рип крался по округе, напряженный почти так же, как его нервы. Оглядел обледеневшие крыши, проведя ладонью по «ежику» на голове. Кончиками пальцев ощупал шрамы: по этой причине он и подстригал волосы коротко. Если отрастить, то в черных как смоль прядях все равно проглядывали бы серебристые полумесяцы, а Рипу не хотелось выглядеть по-идиотски.

В привычном ритме, обычно помогавшем прояснить мысли, он помассировал самый глубокий шрам у основания черепа. Полукруг, похожий на след от донышка бутылки. Точнее, разбитой бутылки, судя по рваным краям.

Как бы Рип не пытался сосредоточиться на своем задании – ночном дежурстве, – все равно не мог выбросить из головы Эсме.

«_От дерьмо. И че теперь делать?_»

Она поцеловала его в губы, прижалась всем телом, будто отчаянно желала. Рип тогда так испугался причинить ей боль, что даже не успел удивиться.

Зато потом у него был целый день на раздумья. От мыслей голова шла кругом.

«_Потому что я хотела быть на ее месте…_»

Девять тихих слов разодрали его грудь пополам. Неужели Эсме хотела стать его трэлью? Она никогда не намекала, что между ними нечто большее, чем просто дружба. Ведь так?

А теперь не хотела больше с ним знаться.

Хуже всего, что Рип понятия не имел, как все уладить. Да, она улыбалась ему, общалась, но между ними будто стена встала. Теперь Эсме обращалась с ним вежливо – до тошноты вежливо.

Вдали шевельнулись тени, и Рип дернулся, разглядывая покрытые ярким снегом крыши. О деле надо думать, а вовсе не о зеленоглазой ведьме, которая выкручивала его сердце. Так просто погибнуть из-за того, что зазевался.

В лунном свете тени растаяли и пропали. Силуэт слишком большой, значит не кот. Что бы это ни было, оно уже исчезло, а неприятное чувство осталось. Кто еще шастает ночью по крышам? Так, будто имеет на то полное право?

Рип пробирался по трущобам, оставляя за собой цепочку следов. Здешние улицы изгибались, как ухмылка старика, и полнились отбросами, среди которых мерзли бродяги. Наверху же этот мир оставался чистым, и открывался обзор на несколько миль вокруг.

Дойдя до Ангельского переулка, Рип уже знал, что найдет. Запах крови пропитывал морозный ночной воздух. Отпечатки ног смешались на этой крыше, ведя прямо к краю стены, окружающей Уайтчепел и отделяющей его от Эшелона. На юг, к ближайшему входу в Нижний город.

– Черт! – выругался Рип, пытаясь дышать ртом, который уже наполнился слюной.

Пойти за тесками или посмотреть, есть ли кто живой?

Принять решение помог тихий всхлип. Такой тихий, что человеческое ухо не уловило бы. Будто мышиный писк.

Перегнувшись через край крыши, Рип увидел чердачное окошко и спрыгнул на уступ. Защелку вскрыть проще простого. Он собаку съел на взломах. Хотя, конечно, раньше легче получалось, когда плечи были не такие широкие.

Двигаясь бесшумно, точно кот, Рип проскользнул в узкое окно, приземлившись на кончики пальцев рук и ног. Запах крови здесь был сильнее, и действовал как проклятый афродизиак. Голова закружилась, голод рвал внутренности железными когтями. Снизу послышался еще один испуганный тихий вскрик, и Рип пошел туда, где кто-то едва дышал и тихонько всхлипывал.

«_Опять кровь. Еще теплая. Надо только найти источник…_»

С трудом сглотнув, Рип спрятал лицо в ладони. Это не его мысли, а сидящего внутри демона. Черт побери! Когда же полегчает? Когда он перестанет воспринимать окружающих как пищу?

И случится ли это вообще когда-нибудь?

Он много раз видел, как у Блейда чернели глаза. Неужели то же светило и самому Рипу?

– Мама? – прошептал голосок в темноте.

На мгновение Рип словно вернулся в детство. Снова сидел запертый в подвале и слышал удары кулаков о плоть. Мать приглушенно стонала, стараясь не напугать его еще сильнее.

Неутоленная жажда, что сдавливала горло, вдруг отступила. Подняв взгляд, Рип набрал воздуха в легкие и провел рукой по лицу.

«_Давай уже, придурок уродливый! Чем скорей все уладишь тут, тем быстрее отправишься за тесаками!_»

Этой мысли хватило, чтобы окончательно стряхнуть хватку голода. В груди вспыхнула ярость. Рип ненавидел тесаков больше всего на свете.

С холодной целеустремленностью он выпрямился в полный рост и пошел вниз по ступенькам. Где-то на полпути половица под ногой скрипнула, и рыдания стихли. Даже дыхания больше не было слышно.

Рип почуял кровь, и алая пелена заволокла зрение. Он шел очень осторожно, рассматривая небольшую кухню. От нее отходили еще две комнаты. Настоящий особняк по меркам Уайтчепела.

– Я тя не обижу, – произнес Рип. Тишина. Похоже, прятавшийся прислушивался. – Я из подручных Блейда.

Ничего, только беспокойный стук сердца в темноте. Рип вычислил его источник под половицами и медленно направился туда. Коврик на полу лежал криво. Рядом валялся мужчина, уставившись пустыми глазами в никуда. Купил жизнь своего ребенка ценой собственной.

На столе стояли остатки трапезы: холодный пирог с сельдью на оловянных тарелках. У того места, что во главе, приборы лежали аккуратно рядом, а стул был задвинут. Другие два стула стояли чуть поодаль, а еще одна вилка валялась на полу.

Рип осмотрел помещение. Одна из картин у двери висела криво. Значит, была борьба. Он наклонился, стараясь дышать неглубоко, и принялся разглядывать тело мужчины, пытаясь разобраться, что произошло.

Кто-то постучал в дверь. Хозяин пошел открывать, и, судя по синякам на костяшках, сразу понял, кто сюда заявился. Принялся бороться, давая время двум другим домочадцам выскочить из-за стола. Возможно, чтобы мать успела спрятать ребенка в маленьком лазе под ковриком.

Тела женщины нет – нетрудно догадаться, что с ней стало. Желудок Рипа точно налился свинцом. Еще одно похищение. Так почему же они не забрали ребенка?

Под ногами послышалось испуганное дыхание. Рип отодвинул коврик и накрыл им тело мужчины. На квадратном люке не было замка. Значит, закрыто изнутри.

Возможно, тесаки увидели его на крышах или просто не захотели терять время?

А может уже получили, что хотели. Рип стал припоминать, кто тут жил: приятная молодая пара. Оливер Таннер с женой Энни и дочкой… Мэгги? Магги? Нет, точно Мэгги. Кудрявая малышка обычно выглядывала из-за отцовской ноги, когда тот приходил платить Блейду за защиту.

Конечно же, на перемычке окна виднелась пара скрещенных кинжалов.

Тесаки снова бросили издевательский вызов.

«_Мы можем забрать любого, кого вы вроде как защищаете_».

Рип лег на пол у люка и позвал как можно тише:

– Мэгги? Мэгги, открой. Я пришел те на помощь.

Еще один прерывистый всхлип в ответ.

– Я тя не обижу. Отнесу в дом Блейда. Там спокойно, и тя никто не тронет. – Молчание. – Пожалста, Мэгги, открой.

Рип мог сорвать дверь с петель, сил хватит. Но понимал, каково прятаться во тьме, зная, что по другую сторону створки таится опасность. Нельзя отнимать у девочки право выбора, это только подольет масла в огонь. Она и так будет мучиться кошмарами.

– Мэгги, я не вижу твою маму. Мне над пойти ее поискать. Ты ж энтого хошь? Хошь, чтоб я ее нашел?

– Они ее забрали… – раздался сдавленный голос. – Я слыхала ее крики.

Малышка снова испуганно всхлипнула.

– Милая, я пойду за ними. Тока впусти меня.

Тишина. Затем щелкнул замок.

Рип выдохнул.

– Ладно, милая, я щас открою. Тока не пугайся. – Он облизнул губы. Ее страх пьянил. – Я кажусь злым, но я злой тока с теми, хто энтого заслуживает.

Он медленно потянул за железное кольцо в полу, поднимая край люка, и увидел пару заплаканных испуганных глаз. Осторожно подал Мэгги левую руку – ту, что из плоти. Если малышка сейчас заметит механическую конечность, то примет его за тесака.

Прошла минута. Рип не двигался, позволяя Мэгги самой принять решение. Наконец она сжала пальчиками его ладонь. Рип вытащил малышку и прижал лицом к плечу. Лунный свет пробивался в окно, позволяя разглядеть пятна крови на полу и тело под ковриком.

Не надо Мэгги это видеть.

– Тиш, милая, – прошептал он, поглаживая ее по волосам, пока она плакала ему в плечо.

Рип знал, каково ей, ведь сам лишился матери в одиннадцать лет.

***

Мэгги совсем расклеилась и рыдала в плечо Рипа, словно и не слыша его увещеваний. Он завернул малышку в одеяло и отнес к той единственной, кто мог помочь.

В это время ночи в Логове было тихо. Рип постучал в дверь Эсме, чувствуя, как Мэгги цепляется за него все сильнее, будто боясь, что он ее бросит. Такое доверие смущало – и вызвало бесконечную нежность.

Послышались шаги, и Эсме открыла дверь, набросив халат поверх ночной рубашки. Заплетенные в косу черные волосы растрепались. При виде Рипа Эсме привычно нацепила холодную безразличную маску, но тут заметила малышку у него на руках.

– Ой! Что случилось? – прошептала она и потянулась погладить волосы Мэгги.

Одними губами Рип ответил: «_Тесаки_».

Взгляд Эсме смягчился от беспокойства.

– Ну-ну, милая, как тебя зовут? – пробормотала она, убирая рыжие кудряшки с лица малышки.

– Мэгги, – ответил он, глядя на свою теплую ношу. – Мэгги, эт Эсме. Она за тобой присмотрит, пока я…

Малышка тут же прижалась теснее:

– Нет! Не бросай меня!

Рип замер.

– Мне над найти твою маму, милая. С Эсме тя никто не обидит. – Он погладил красивые рыжие кудряшки. – Пусти меня. Быстрей уйду – больше шансов отыскать твою маму.

Он не станет обнадеживать малышку почем зря.

Рип почувствовал на себе взгляд Эсме и спросил:

– Ты не против?

– Конечно нет.

Рип передал ей Мэгги. Эсме всегда отлично ладила с детьми. Плюс от нее так вкусно пахло выпечкой, корицей и специями. Если кто-то и мог присмотреть за испуганной девочкой, то именно она.

Эсме забрала у него Мэгги, мимолетно коснувшись руки. Рип ощутил исходящий от нее аромат теплой кожи. Эсме уткнулась лицом в рыжие кудри малышки и тихонько заворковала:

– Все хорошо, маленькая. Джон отыщет твою маму. – Она убрала волосы с лица Мэгги. – Его даже тесаки боятся.

Услышав нотку гордости в ее голосе, Рип уставился на Эсме. Она вообще сама сознавала, с какой нежностью о нем говорит? Он дернулся, желая дотронуться, спросить, что ж такого натворил. Но какой смысл? Она только отшатнется.

«_Не с твоими грубыми лапами к ней лезть_».

– Мне пора, – сказал Рип, поймав взгляд зеленых глаз.

– Конечно.

Повисло молчание. Эсме было раскрыла рот, но так ничего и не произнесла.

– Ага, – пробормотал Рип, отступая.

Затем резко кивнул, развернулся и сунул руки в карманы, чувствуя, как грудь сдавливает от отчаяния. Черт!

– Рип!

Остановившись, он оглянулся через плечо.

– Ты поосторожнее, – сказала Эсме и робко прибавила: – Сегодня держись начеку. Ты же знаешь, что за выродки эти тесаки. Мне не хотелось бы потом поутру… стирать кровь с твоей рубашки.

Рип отрывисто кивнул и пошел по коридору. Пора будить Блейда. Одному тут не справиться.

Глава 6

– Че ж ты мне раньше не сказал.

Весь последний час Блейд повторял эту фразу. Рип стиснул зубы, наклонился и с трудом вытащил решетку канализации из мостовой.

– Думал, сам управлюсь.

И не смог.

Блейд оперся руками по обе стороны отверстия и прыгнул внутрь. Прислонив решетку к стене, Рип встал на колени, последовал за господином и тут же с плеском провалился во тьму.

Нижний город напоминал кроличью нору со множеством ходов и комнат, выдолбленных на этой территории под Ист-Эндом. Когда-то тут пытались построить метро, но этот план рухнул вместе с туннелями. Почти двести рабочих умерло в темных глубинах, попав под обвал или заживо погребенные в маленьких нишах.

Ходили слухи, будто подземелье кишит приведениями, но нищие и бездомные, не говоря уже о тесаках, все равно здесь селились.

Однако в канализации остались лишь крысы. Грызуны носились в потемках. Их частый и громкий пульс стучал в тишине, пока Рип хлюпал за Блейдом.

Господин остановился на перекрестке, освещенном неярким светом, льющимся сквозь решетку наверху. Тени от перекладин падали на закрытые веки Блейда, пока он принюхивался.

– Сюды. – Он повернул налево. – Чую кровь.

Вонь канализации мешала Рипу, но Блейд прожил голубокровным почти на полвека дольше. Уровень вируса в его крови был намного выше, даже опасно высоким. По остроте чувств господин мог соперничать с Уиллом.

– Дай-ка я пойду первым, – предложил Рип, обходя Блейда.

Старые привычки живучие, а он слишком долго пробыл охранником господина, чтобы позволить тому рисковать.

Идя по туннелю, Рип наконец уловил аромат меди. Кровь. По этому следу они шли от дома Мэгги. Кто-то, скорее всего, Энни, истекал кровью, но не сильно. Рип практически видел, как алые капельки падают в мутную воду, смешиваясь с ней.

По крайней мере она все еще жива. Чтобы осушить жертву как следует, надо чтобы кровь бежала по венам. Голубокровные отказывались пить так называемую «_стоялую кровь_», что в народе прозывалась «_пойлом мертвеца_».

– Хотел тя спросить, че там с Эсме? – вдруг окликнул подручного Блейд.

Рип напрягся и остановился, оглянувшись через плечо.

– А че с ней?

Господин прошлепал мимо, будто вовсе и не разворошил только что осиное гнездо.

– Какая-то бледная ходит. Мож, ты знаешь, че такое. Вы ж двое не разлей вода. – Блейд оглянулся. – Поцапались?

Рипа его небрежность не обманула. Блейд со всей серьезностью относился к здоровью и счастью своих подопечных.

Однако… если и существовал кто-то, кто разбирается в женщинах, то именно Блейд. Рип с ними только сексом занимался. Он раздраженно выдохнул и пошел следом.

– Не знаю, че такое. Чет она мне последнее время не рада. – Рип вдруг вспомнил о поцелуе и покраснел.

«_Хорошо, что в темноте не видно_».

– Че-то не то ей ляпнул? – обманчиво-небрежно уточнил Блейд.

– Да вроде нет. – Рип помолчал, затем признался: – Вбила себе в голову, будто я ее своей трэлью хочу сделать. Я постарался все объяснить, но она не так поняла.

– А ты не хошь?

– Иисусе! – проворчал Рип. – Нет. Не знаю… мы друзья. Не хочу все испортить. – Он тяжело сглотнул. – Ты знашь, каково с жаждой. Не хочу пугать Эсме, еще больно сделаю. – И снова тихонько выругался. – Эт не просто жажда крови. Не хочу, чтоб Эсме решила, будто я хочу большего. Будто она должна меня и в койке удовлетворять.

– А ежель она хочет к тебе в трэли?

Рип тихо и недоверчиво рассмеялся:

– Ага, прям мечта любой женщины.

– Ты ся недооцениваешь.

– Ниче подобного. Я знаю, как люди на меня смотрят.

Как на злобного великана, с которым лучше не связываться. Он сам этому поспособствовал.

– Канешн. У нас с нашими делишками дурная репутация. Не знал? – спросил Блейд. – А Эсме знает. Не оскорбляй ее, она ж не из тех дураков.

Несчастный Рип хлюпал дальше в промокших сапогах. Почему она его поцеловала? Неужто Блейд прав?

– Она че-то тебе сказала?

– Я ее нечасто одну застаю, – ответил господин. – Тока вижу, она расстроенная ходит. Жметесь по углам как пара бродячих шавок в одной комнате.

– Мы разберемся, – ответил Рип. «_Хотелось бы надеяться_».

– Ага. – Блейд застыл и склонил голову. – Слыш?

Рип остановился.

В туннелях загремел жуткий смех. Рип схватился за знакомую кожаную рукоятку охотничьего ножа и подошел к Блейду.

– Они нас заметили?

– Ага. – Блейд напрягся. – Давай поздороваемся.

В стене канализации зияла дыра, из которой в воду падали камни. Железная лестница вела во тьму вниз. Рип пригляделся. Там может быть что угодно. Блейд двинулся, но Рип схватил его за руку.

– Дай я первый.

– Гляди в оба, – коротко кивнул господин.

Рип вошел в отверстие. Лестница исчезала в глубине старой вентиляционной шахты. Внизу медленно вращались лопасти вентилятора. Рип спрыгнул во тьму – только ветер вокруг засвистел.

Приземлившись на центр вентилятора, он согнул колени, смягчая удар. Глаза привыкли к слабому свету, который проникал через открытый воздушный клапан наверху. Некогда тупые лопасти теперь блестели острыми краями. На них виднелись ржавые пятна.

В стене было выдолблено еще одно грубое отверстие. В этой части Нижнего города Рип никогда не лазил. Совсем рядом от обвалившегося туннеля.

– Осторожно, – крикнул он наверх.

Блейд приземлился рядом, края его кожаного плаща хлопнули по бедрам. Рип придержал господина и кивнул на дыру.

– Похож, кто-то промазал, – произнес Блейд, заметив пятна крови.

– Или его сбросили. – Рип протиснулся в маленький туннель.

Едва-едва удалось. Неловко даже рукой пошевелить, не то что нож выхватить. К выходу он бы вспотел, не будь голубокровным.

Впереди мерцал свет. Узкий туннель выходил в огромную пещеру. Судя по легкому ветерку, они на верном пути. Когда глаза привыкли к освещению, Рип увидел железнодорожную платформу, уходящую вдаль.

Одна из заброшенных станций, которые некогда прорыли под Лондоном. Без сомнения узкий лаз прокопал кто-то весьма предприимчивый, решивший обосноваться рядом с готовой секцией.

Что-то пошевелилось. Рип напрягся. Из темноты вышел мужчина, таща за собой молодую женщину в заляпанном сером платье. Ее грязные рыжие кудри падали на пыльный лоб. Мужчина схватил несчастную за волосы и дернул, обнажая шею. Глаза жертвы остекленели от боли и ужаса.

– Вылазьте, крысята, я вас вижу, – позвал мужчина, принюхиваясь к спертому воздуху. – И чую.

Рип пристально осмотрел незнакомца. Высокий, в коричневом пальто. Кем бы он ни был, ублюдок умел играть грязно. В перчатках со срезанными пальцами мерцали бритвенные лезвия вместо последних фаланг. При ударе раздерет человека в клочки.

Волосы скрывал капюшон, щеки были запавшими и грязными, хотя вел себя ублюдок, будто король, к которому пришли на поклон. Понятно, что у него за нрав.

Позади него из тени на четвереньках выползли тесаки и рассыпались по кругу. Вооруженные разнообразными ножами и дубинками, они скалились и рычали на Рипа.

– Че, спужались Кровожадного Билла Хиггинса? Слыхали о нем? Слыхали, че он могет… – начал главарь.

– Ваще-то не слыхал. Тесаком больше, тесаком меньше. – Рип пожал плечами. – Кишки у вас одного цвета.

Улыбка Хиггинса пропала.

– В итоге вы запомните мое гребаное имя. Вырежу его на ваших лбах.

– И все эт заради меня? – окликнул Блейд откуда-то сбоку. – Че ж визитку не оставил? Я б как-нить наведался на досуге.

Мерзавец приставил нож к горлу Энни и прошипел сквозь зубы:

– Так я ж визитку оставлял. Думал, вам кровь по нраву.

Рип застыл и посмотрел на Блейда. Мужик был на грани. Раздразни его чересчур, и он перережет бедняжке горло просто им назло.

– Так че те надо? – крикнул Рип. – Че за игры?

– Хочу Чепель.

Блейд рассмеялся.

– Они тя живьем сожрут, сопляк.

Нож порезал кожу Энни.

– Умоляю, – прошептала несчастная.

– Отпусти ее, – потребовал Рип, приближаясь на шаг. – Она тут ни при чем.

Хиггинс прижался губами к щеке пленницы, не сводя глаз с пары голубокровных.

– Она наживка. Веселье. Забава. – Закрыв глаза на секунду, потерся щекой о бедняжку, будто принюхиваясь. Струйка крови скользнула по шее Энни и собралась в лужицу на ключице. Хиггинс слизал ее. – Вы када-нить девку осушали? Сперва они борются. Пинаются, кричат…. Тока кровь-то капает, и они становятся сонными. – Подняв голову, мерзавец улыбнулся. – Вы, кровососы, считаете, будто весь мир у ваших ног, но боитесь этого, боитесь власти. Вы могли бы осушить весь свет до капли – они бы пикнуть не посмели, но не делаете этого. Оставляете в живых своих трэлей. Пьете немного, когда над порвать девке горло. – В его глазах мелькнуло безумие. – Я б стал лучшим голубокровным, чем вы все.

– Хошь стать голубокровным? Так иди сюды и возьми мою кровь, – проворчал Рип.

– Нетушки. Выкладывай оружие и оттолкни ногой сюды. Медленно. Тогда я возьму, че хочу.

Рип даже не взглянул, что делает его господин, просто вынул два охотничьих ножа, прикрепленные к бедрам, и бросил, слушая металлический звон. Затем пару медных кастетов и клинок подлиннее, который висел у него в ножнах на спине.

Блейд последовал его примеру.

Им надо подождать, пока Хиггинс отпустит Энни. Только из-за нее Рип ничего и не предпринимал.

Он посмотрел на ее горло и медленно капающую кровь и едва не сглотнул. Тьма на мгновение заволокла его глаза. Жажда.

«_Думай о Мэгги. О том, как доставишь мать к ней домой_».

– То-то же, – улыбнулся Хиггинс и махнул своим подручным.

Они проползли и схватили отброшенное оружие. А Блейд все вытаскивал ножи из сапог и кожаного жилета. Уже штук шесть выудил.

«_Дураки, ни мне, ни Блейду нож не нужен, мы и так опасны_».

– Повернитесь, – приказал Хиггинс.

– Отпусти ее! – ответил Рип.

– Отпустить? Ну че, отпущу… – рассмеялся ублюдок.

Он резко рубанул ножом, вспарывая кожу на запястье пленницы. Алые капли пролилась на серые юбки, Энни закричала и, споткнувшись, зажала рану другой рукой. Кровь все равно сочилась сквозь пальцы.

Рип шагнул вперед, но застыл, когда между ним и Хиггинсом встали шестеро тесаков.

– Разберись с ними, а я помогу девушке, – прошептал Блейд.

«_Вот, эт мне по плечу_».

Рип позволил красной пелене гнева и ярости завладеть им. На мгновение испуганный возглас Энни напомнил ему крик матери в тот, последний раз.

– Я вас прикончу, – прошептал он, стиснув кулаки.

Один из тесаков бросился на него, с угрожающей ловкостью размахивая цепью. Рип увернулся и схватился за конец. Закрутив звенья на кулаке, резко дернул на себя, одновременно выставив вперед другой кулак, когда противник споткнулся и полетел ему навстречу.

Тяжелый удар по горлу принес особое удовлетворение. Тесак с бульканьем упал. Рип переступил через него, ухватил другой конец цепи механической рукой и натянул. На него набросились трое, сверкая ножами в полумраке. Рип не думая, прыгнул, обвил цепью горло одного из них и дернул концы, ломая ублюдку шею.

Промелькнувший перед лицом крюк заставил Рипа выпустить цепь. Тело тесака рухнуло, все еще дергаясь, а Рип блокировал следующий удар. Схватив противника за предплечье, он рубанул ребром ладони по локтю так, что рука нападавшего резко согнулась.

Тесак попал себе в глаз собственным крюком и рухнул. Заметив атаку следующего, Рип пригнулся и перебросил того через плечо.

Двигаясь словно в танце, тесаки кидались на Рипа. Один из плюсов жажды – возросшая скорость. Внутренний демон выл, требуя освобождения, но Рип сдерживался, насыщая голод болью, а не кровью.

Через несколько секунд он расправился со всей шестеркой тесаков. В живых остался лишь тот, с крюком.

Хиггинс раздул ноздри и махнул еще четверым приспешникам.

– Убейте его, – прорычал он, отступая в жутковатые тени железнодорожного туннеля.

Там засел горбун, сжимая небольшой фонарь с откидной заслонкой.

На этот раз Рип улыбнулся. Его зрение заволокли тени, мир окрасился в черно-серые тона. Тесаки набросились на него, и он прикончил их почти голыми руками.

Большинство жителей Чепеля не рискнуло бы связываться с Рипом, который годами зарабатывал свою репутацию кровью и болью.

Где-то позади Блейд тихо успокаивал Энни. Кровь вскипела в венах Рипа, а красная пелена заволокла глаза. Увидев Хиггинса, спустившегося с платформы на железнодорожную колею, он поддался голоду. Рип поднял последнего тесака над головой и швырнул в мерзавца.

– Трус! – рявкнул он, бросаясь следом. Спрыгнул на рельсы, переступил через тесака, которого только что сбросил. – Мастак тока девчонок пугать? Похищать женщин, которые и пальцем-то пошевелить не мог… – И снова увидел материнское лицо, широко раскрытые глаза и то, как она с мольбой подняла руки, пытаясь прикрыть голову.

«_Мама, нет!_»

А Уайтли опустил бутылку в последний раз. В последний чертов раз.

В груди вспыхнула ярость. Хиггинс толкнул к нему горбуна, но Рип отшвырнул того, почти не замешкавшись.

– Выходи и дерись, долбанный трус! Хошь со мной сражаться – дерись как мужчина.

Хиггинс отступил в устье туннеля. Серебро сверкнуло на стенах, но разъяренный Рип не обратил внимания.

– Нет уж, – ответил главарь банды и сделал шаг назад, затем другой, внимательно следя за противником.

Рип уже почти вошел в туннель, как…

– Стой! – рявкнул Блейд.

Повинуясь выработанной годами привычке, Рип замер. В глазах Хиггинса мелькнуло разочарование, затем он пожал плечами и отступил еще на шаг.

– Значит в другой раз. – Ублюдок вытащил из кармана металлическую коробочку и нажал на кнопку.

Один из серебряных клинков со скрежетом вылетел из стены туннеля, едва не задев нос преследователя. Рип отпрыгнул, и тут выскочили остальные клинки, раскачиваясь, точно маятник в старинных напольных часах. Каждый из них двигался независимо от других, так что Блейд и Рип могли лишь смотреть вслед медленно отступающему Хиггинсу.

Настоящий чертов лес клинков.

– Я тута добавил пару новинок в свой дом, – крикнул Хиггинс, снимая капюшон. – Часики тикают, жентльмены. – И со смехом пропал во тьме.

– Черт побери! – Рип пнул стену и раздраженно посмотрел на господина. – Я ж его почти поймал.

– Ага, он это тож смекнул, – прошептал Блейд, который прищурившись смотрел вслед злодею. – Эти твари вечно убегают с тонущего корабля. Прям как долбанные крысы.

Блейд опустился на колени, взял Энни на руки и посмотрел на помощника черными блестящими глазами. Кровь с запястий несчастной капала на ее платье. Она тихо застонала. Рип осознал, что пялится.

– Я об ней позабочусь, – сказал Блейд, поднося запястье Энни ко рту и зализывая рану. – Давай за ним. Я пошлю те Уилла на подмогу. Встретимся в Логове, как закончите.

Рип затаил дыхание, не в силах отвести взгляд от крови.

Блейд прищурился, прижался ртом к запястью Энни и стал посасывать.

– Иди и принеси мне его чертову башку!

Рип резко кивнул и развернулся лицом к двигающимся маятникам. Блейд был способен на то, чего не мог сам Рип: слюной залечить раненую кожу до того, как жертва потеряет слишком много крови. Новообращенный никогда бы не сумел сдержаться в такой ситуации.

Каждая коса двигалась случайным образом, расстояние между ними едва ли достигало сантиметров пять. Недостаточно, чтобы переждать перед следующим клинком. Надо идеально рассчитать…

Глубоко вздохнув, Рип пошел вперед, чувствуя на лице прохладный бриз, когда первая коса просвистела мимо. Еще шаг, словно странное танцевальное па, еще и еще. Рип внимательно следил за каждым клинком, пока наконец не миновал преграду. Тяжело дыша, он уставился в темноту. Та же самая уксусная вонь, которую он почуял в доме Красавчика Джеки, забила все остальные запахи, обжигая ноздри, пока глаза не налились слезами. Теперь Рип чуял лишь химикат, заглушавший все следы Хиггинса.

Значит, по запаху его не выследить.

Ну и ладно. Провел же Рип тридцать пять лет без сверхчувств. Знал этот мир темноты и грязи и больше не боялся черноты.

Вообще-то теперь темноте стоило его бояться.

Глава 7

Ночь спускалась на город.

Уловив какой-то тихий шорох, Эсме подняла взгляд от печи, с трудом сглотнула, положила деревянную ложку на скамью и поспешила к двери. Двор был пуст. Ни следа Рипа. Несколько часов назад вернулся разъяренный Блейд с Энни, мамой Мэгги. Рявкнул Уиллу бежать на подмогу Рипу, искать тесаков, затем крикнул Онории тащить медицинские принадлежности и исчез в своих покоях вместе с обеими женщинами.

Проведя почти весь день на коленях у Эсме, Мэгги теперь ушла с Леной, чтобы посидеть рядом с мамой, пока та поправляется. «_Мне там делать нечего_». Навыки Эсме относились к иной области, и сейчас она пыталась обрести душевный покой, выпекая всякую всячину. Тени становились все длиннее, а Рип так и не вернулся.

Заперев дверь, Эсме вздохнула и вернулась к печи. В воздухе витал запах свежих булочек с корицей. Эсме смотрела на них невидящим взглядом. Она всегда переживала, когда Рип уходил патрулировать улицы, а после нападения вампира стало еще хуже.

Прежде Рип выглядел таким огромным, полным жизни, казалось, ему все нипочем. А потом Блейд принес его, залитого кровью, медленно вытекающей из легких. Эсме тогда едва не лишилась чувств. Она уже похоронила мужа и не желала терять еще одного мужчину, который ей небезразличен. Хватит.

И неважно, что их общение стало натянутым. Неважно, что Рип видел в ней лишь друга.

Раздался резкий стук в дверь, и Эсме ахнула от неожиданности. В окно заглянул Уилл, а позади него мелькнул кусок кожаной куртки. Рип.

– Слава богу.

Эсме распахнула дверь и, не глядя на вервульфена, тревожно осмотрела Рипа. Он был весь в крови, один рукав разорван.

– Эт не его кровь, – успокоил Уилл, заходя в дом.

– Вы их нашли? – спросила Эсме, с трудом веря его словам.

Однако же ран, вроде, и правда не наблюдалось, просто алые капли запачкали одежду.

– Ни черта.

Рип так нахмурился, что взрослый мужчина затрясся бы от страха. Проходя мимо, задержался, глянул на Эсме… и у той перехватило дыхание. Все слова, что рвались наружу, словно застряли в горле. Она невольно потянулась к Рипу, просто чтобы удостовериться – он здесь. Когда Эсме дотронулась до его груди, он резко втянул воздух и слегка покраснел. Затем посмотрел куда-то выше. Обернувшись, Эсме увидела вопросительно выгнувшего бровь Уилла.

А затем почувствовала запах. Такой противный, что сморщила нос.

Чары рассеялись.

– Ага, – пробормотал Рип. – Воняю весь. Надоть помыться. Звиняй за кровь. Рубашку я выкину, неча те мучиться ее стирать.

И прошел мимо, оставив Эсме наедине с Уиллом.

Она открыла рот, но сказать ничего не смогла. «_Чертов упрямец! Я три часа места себе не находила от волнения, а он едва два слова выдавил! Хотя сама виновата. Заявила же, мол, мы не можем быть друзьями, пока не оправлюсь от мук безответной любви_».

Но что она тогда за друг?

Уилл пожал плечами:

– Рип злится, что мы не словили того ублюдка. Не бери голову. Он седня не в духе.

Эсме кивнула, глядя вслед Рипу, взбиравшемуся по лестнице. Она не привыкла холодно держаться с людьми, и теперь чувство вины побуждало пойти следом.

Боль в глазах Рипа… поражение. Он винил себя в том, что враг сбежал. Так в его духе.

Может, пора забыть о задетых чувствах и просто снова стать его другом?

Эсме глубоко вздохнула. Первая мысль была остаться, но это все-таки трусость.

– Если проголодался, в печи есть рагу, – сказала она, потрепав Уилла по руке. – Мне надо кое-что сделать.

Судя по взгляду, вервульфен на отговорку не купился. Эсме сняла фартук, бросила его на стол и поспешила за Рипом, точно зная, где его найдет.

У Блейда имелась личная ванная, а остальные домочадцы использовали общую. Восхитительно горячая вода поднималась по трубам из бойлера за кухней, а в ванне спокойно могло разместиться двое.

Сквозь дверь донесся шум воды. У Эсме от волнения перехватило дыхание. Нельзя сейчас убегать. Он ее услышал.

Не дав себе времени передумать, она отрывисто постучала и стала ждать ответа.

– Че? – отозвался Рип. Раздался плеск воды – видимо, он сел.

– Ты в приличном виде?

Повисло долгое молчание.

– Я в ванне.

Сойдет. Здесь, в Логове, они не особо придерживались формальностей. Эсме глубоко вздохнула и толкнула дверь.

Вскрикнув, Рип поспешно сел глубже, так, что вода достигла груди, и прикрыл пах руками.

– Бож, Эсме, ты че творишь?

На его лице мелькнуло грубое, почти дикое выражение.

– Тебе меня нечем удивить. Я вдова, Джон, – напомнила Эсме, закрывая за собой дверь.

– А че, тут уже и уединиться спокойно низpя? – прорычал Рип.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org