Автор : "Берлевог" Название книги: Каникулы (СИ) Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/berlevog/243828-kanikuly-si День 1 День 1. Утро, день.       Конец сентября, но еще ничего не напоминало о близости осени. Утреннее солнце так припекало, что Брайан вынужден был снять легкую кожаную куртку и нести ее в руках. Амфитеатр Капуи он осматривал около часа, медленно пересекая его поперек, забираясь на первый ярус зрительских лож и спускаясь под арену, где зелень и тень давали приятную прохладу. Людей в амфитеатре не было – ни смотрителей, ни туристов, ни торговцев сувенирами. Где-то здесь располагался музей гладиаторов, но Брайан передумал его искать, не ожидая там найти хоть что-нибудь по-настоящему интересное. Он вышел через главную арку к стоянке, где стоял его арендованный Дукати, уселся на горячее кожаное сиденье, надел куртку и медленно поехал в сторону шоссе Е45. Улочки старой Капуи поднимались все выше и выше, то сжимая его своими пыльными боками, то расступаясь в виде маленьких площадей, где в уличных кафе под выгоревшими навесами пили кофе местные пенсионеры. По расчетам Брайан должен был уже выехать на шоссе, но никаких шоссе в пределах видимости он не наблюдал, поэтому свернул на первую попавшуюся боковую дорогу и затормозил, чтобы свериться с картой.       Две древних полуразрушенных колонны, вероятно, обозначали въезд в какое-то поместье, поэтому Брайан медленно проехал по этой дороге и остановился у развалин старой виллы. Скорее всего, эта вилла – ровесница амфитеатра, решил Брайан. Он достал из перекинутой через плечо сумки бутылку воды, напился и побрел через развалины, заросшие зеленью, к месту, которое издали ему показалось внутренним двориком виллы. Один край этого дворика обрывался над глубоким оврагом, а дальше, внизу, раскинулась старая Капуя. Вид залитого солнцем городка был таким идиллическим, что Брайан сел на песок у самого обрыва и достал из кармана пачку сигарет и маленькую дорожную карту. Он почти докурил, когда услышал позади слабый стон. Дернувшись от неожиданности, Брайан вскочил на ноги и попытался рассмотреть дальний конец двора, где зелень и блики солнца скрывали источник звуков. Через несколько секунд стон повторился, Брайан тихо ругнулся и медленно пошел на звук. Там, среди руин стен и колонн, на полметра от земли возвышался то ли каменный стол, то ли просто гладкий камень почти черного цвета. Его выщербленная поверхность местами поросла сухим мхом, местами потрескалась и позеленела, а кроме того, на ней лежал голый мужчина.       Нет, он не был голый, его бедра обматывала грязная тряпка. Брайан подошел поближе и увидел, что мужчина в очень плохом состоянии. Казалось, он без сознания. Множество шрамов и страшных синяков покрывали его тело, грязь и кровь засохли разводами на лице, темный загар говорил о том, что человек жил на улице. Руками он прикрывал небольшой порез на боку. Смрад, исходящий от лежащего тела, говорил сам за себя. - Воды… – едва слышно, глаза закрыты. Брайан поморщился, но вытащил бутылку с водой. Однако, мужчина руку не протянул, рот не открыл, поэтому Брайан стоял и просто смотрел на него, не зная, как поступить. - Воды… - Ладно. Он наклонился, морщась от резкого запаха, приподнял голову избитого и стал тонкой струйкой вливать воду между потрескавшихся губ. Вода полилась по грязным щекам и шее, когда мужчина наконец сделал глоток, другой, и жадно выпил всю оставшуюся воду. Он поднял веки, и Брайан увидел пронзительно синие глаза. Однажды он уже видел такие. Они принадлежали другому человеку, но сейчас смотрели на него с лица этого избитого итальянского бомжа. Двое мужчин разглядывали друг друга. Брайан увидел то, на что раньше не обратил внимания – чистые яркие глаза, по-кошачьи резкие скулы, изящные кисти рук и прекрасно тренированное тело. Вероятно, мужчина долго страдал от жажды, потому что на его теле можно было рассмотреть каждый мускул. «Это сколько часов в день нужно заниматься, чтобы у тебя были такие мускулы?» - Парень, тебе надо в больницу. Ты слышишь? Парень не слышал, его глаза снова закрылись, и выглядел он так, словно готов потерять сознание. Брайан потряс его за плечо, похлопал по щеке. Потом, приняв решение отвезти пострадавшего в больницу, усадил его на камне и осторожно надел на него свою кожаную куртку. «Нахуя мне это надо?»       40 километров до Неаполя Брайан ехал медленно, очень медленно, постоянно опасаясь, что незнакомец за его спиной рухнет прямо на дорогу. И так как Брайан понятия не имел, где в Неаполе находятся больницы для избитых бомжей, он решил заехать домой и найти нужные адреса в интернете. Разумеется, незнакомца он не мог оставить на мотоцикле, поэтому втащил его в свою квартиру на втором этаже старого каменного дома. В маленькой прихожей незнакомец покачнулся, скривился и закрыл обеими ладонями рот, характерно дергаясь телом. - Нет, ты не будешь делать это прямо здесь! – Брайан крепко подхватил мужчину и быстро проволок его через кухню в ванную комнату. Развернул к унитазу, наклонил ему голову и удостоверился, что содержимое желудка попало точно в цель. Впрочем, это была одна вода. Что делать с этим человеком дальше? Посадить его на диван в гостиной – значит, иметь потом проблемы с хозяйкой квартиры и, возможно, оплачивать испорченную обивку. - Раз уж ты здесь, помойся, от тебя воняет, – Брайан включил воду в душевой кабине, отрегулировал температуру, стащил с грязных плеч куртку. – Сам справишься? Мужчина медленно зашел под воду, и Брайан увидел, что его колени подгибаются, а руками он цепляется за скользкий кафель. Прямо в джинсах и футболке Брайан шагнул в душ и успел подхватить оседающее тело. - Хорошо, просто стой. Брайан вылил на губку треть бутылки геля для душа и начал отмывать незнакомца. Не желая причинить боль, легко прикасался губкой к израненному телу, выжимая пену и смывая ее водой. Повязку с бедер он не смог снять, она была закреплена хитрым узлом где-то в глубине складок. Такую конструкцию Брайан видел впервые: - Что это за тряпка? Сними. - Это сублигария… Мужчина потянул за нужный конец, и мокрая повязка шлепнулась к их ногам. Брайан заметил, что на теле парня нет ни единого волоса, не считая короткой стрижки и бровей. На груди, в паху, на ногах на ощупь чувствовалась небольшая мягкая щетина. «Кому нужно удалять все волосы со своего тела?» Чем чище становился мужчина, тем внимательней разглядывал его Брайан. Прикасался к многочисленным шрамам, скользил костяшками пальцев по груди и животу, ощупывая твердость мышц, провел по ногам ладонями - снизу вверх от накачанных икр к упругим ягодицам. И смотрел в лицо, уже отмытое от крови и грязи, пытаясь поймать хоть какое-то выражение. Лицо мужчины не выражало ничего. Только иногда Брайану казалось, что тот сквозь мокрые опущенные ресницы внимательно разглядывает самого Брайана…       Помытого, завернутого в махровый халат мужчину Брайан, немного посомневавшись, уложил в спальне на свою кровать, дал ему таблетку цитромакса и наглухо задернул шторы. Убедившись, что тот проваливается в сон, Брайан вышел в гостиную, стянул промокшую одежду и рухнул на диван. Открыл свой ноут, собираясь узнать адреса неаполитанских больниц, однако, первое слово, которое он ввел в поисковик, было – СУБЛИГАРИЯ. День 1. Вечер.       Пока незнакомец спал в кровати Брайана, тот бродил в интернете, читая разные статьи, разглядывая фотографии, отвечая на деловые письма. Несколько раз выходил курить на один из двух балконов, долго стоял, опираясь на чугунные перила и наблюдая за жизнью на Корсо Умберто I. К вечеру на одной из центральных улиц Неаполя народу становилось все больше, открывались бары, зажигались цветные огни. Брайан прилетел в Неаполь несколько дней назад, и ему еще не надоело наблюдать за вечерней средиземноморской суетой. Иногда, когда ветер дул с юга, он чувствовал запах моря, а свесившись через перила балкона, мог увидеть в просвете улицы вершину Везувия. Ему здесь пока нравилось. В нескольких кварталах от арендованной квартиры он обнаружил гей-клуб, а везде по городу располагались очень приличные рестораны и пиццерии. Это не считая многочисленных достопримечательностей, которые Брайан собирался осматривать, если только у него появится такое желание. Главное же – ничего здесь не напоминало о Питсбурге. И одно это уже было большим облегчением. Перед самым закатом в гостиной появился парень в халате, постоял, взглядом окинул Брайана с ног до головы, спросил тихим хриплым голосом: - Где отлить? - В туалете. Парень не двинулся с места. Стоял и смотрел. Через минуту Брайан открыл дверь ванной комнаты, пальцем ткнул на унитаз: - Отливать сюда. Срать и блевать тоже сюда. А это вода, руки мыть – Брайан пальцем подцепил рычаг крана на раковине и продемонстрировал текущую струю. На этот раз парень, кажется, понял, прошел к унитазу и начал мочиться. - Блядь, двери надо закрывать! – Брайан захлопнул дверь в ванную. Из ванной долго доносились звуки льющейся воды, несколько раз громыхала пластиковая штора душевой кабины, потом раздался звук смыва унитаза. Брайан сидел на сером диване и ждал своего постояльца. Тот вышел, снова прижимая руку к небольшому порезу на правом боку, и попросил бинт. - Дай посмотрю… – Брайан отвел руку парня, раскрыл полы халата и увидел, что этот небольшой порез был довольно глубоким. Его края синюшного цвета издавали неприятный запах и, очевидно, именно эта, небольшая на первый взгляд рана, так мучила незнакомца. Остальные синяки после помывки оказались старыми, а шрамы – зажившими – В больницу тебя отвезти? - Нет. Порывшись в своей дорожной аптечке, Брайан обнаружил неоспорин и все необходимое для обработки раны. Он выложил медикаменты на обеденный стол, уселся на стул и поставил парня между своих разведенных колен таким образом, чтобы лучи закатного солнца освещали живот. Член незнакомца находился в нескольких сантиметрах от лица Брайана, но, кажется, парня этот факт нисколько не смущал. Это было необычно. - Ничего, что ты без трусов тут передо мной стоишь? - Что? – на лице парня не было издевки, в нем читалось искреннее желание понять вопрос. - Я плохо говорю на итальянском? А ты говоришь по-английски? Как тебя зовут? – Брайан обильно смочил ватный тампон перекисью водорода и прижал к ране. Парень ахнул и дернулся, но второй рукой Брайан крепко придерживал его за бедро. - Меня называют Спартак. Вызывающий дождь. - Прекрасно… - неоспорин таял на воспаленной коже, и Брайан ватной палочкой пытался протолкнуть мазь вглубь раны. Парень шипел сквозь сомкнутые зубы, но больше не дергался. Обильно измазав пациента неоспорином, Брайан накрыл рану марлевым тампоном на лейкопластыре и тщательно приклеил его к загорелому боку. Не без сожаления Брайан запахнул халат на парне, подвязал поясом и развел колени, выпуская пациента. Парень тут же опустился на соседний стул, на лбу у него показались капельки пота. Вероятно, он скрывал, насколько ему было больно. Брайан хотел было встать и налить им по порции виски, но пришлось подождать несколько минут, пока эрекция не спадет настолько, чтобы не выпирать чересчур откровенно сквозь тонкий флис домашних штанов. Брайан протянул Спартаку стакан с виски, тот неловко взял хрупкий сосуд и поднял глаза к Брайану: - Как мне обращаться к тебе? - Хм… меня называют Брайан. Вызывающий пиццу. На загорелом лице не дрогнула ни одна мышца, потрясающее самообладание. Но в глубине ярких синих глаз загорелось понимание шутки. Брайан набрал номер пиццерии, расположенной по соседству, и спросил Спартака: - Какую пиццу тебе заказать? Маринера, маргерита, наполитана? Спартак долго думал и наконец вопросительно произнес: - С сыром? - Отличный выбор! Одну четыре сыра и одну фрутти ди маре. Да, у вас есть мой адрес, спасибо – Брайан отключил телефон, удобно уселся на диване, поднял стакан с виски и обратился к своему гостю: - За знакомство. Спартак пронаблюдал, как Брайан опрокидывает содержимое стакана себе в рот, и сделал то же самое. Тут же фонтан мелких брызг вырвался из его рта, Спартак задохнулся, согнулся, закашлялся, из глаз потекли слезы. Брайан широко улыбнулся: - Первый раз? - Что это? - Виски – типа крепкого вина. - Я не пью вина. - Ну и правильно, я тоже не пью вина, – улыбка Брайана стала еще шире, со стоящей у дивана низкой тумбы он подхватил бутылку виски и налил в оба пустых стакана. – Ну что, Спартак, вызывающий дождь, расскажи мне, как ты оказался на каменном столе посреди древнеримских развалин?       Три часа и бутылку виски спустя двое мужчин сидели на полу в темной комнате, не зажигая света. Рядом валялись коробки из-под пиццы, пепельница с окурками, пустые стаканы, ноутбук с картой современной Европы на экране и маленький ежедневник в кожаной обложке с пометками хозяина. Американский турист из Питсбурга, 21 век, и фракиец из племени медов, гладиатор, 1 век до нашей эры – оба задумчиво смотрели друг на друга, пытаясь хоть в какой-то мере осознать невероятные события этого дня. Впрочем, американец был совершенно пьян, именно он выпил большую часть бутылки, слушая страшный рассказ своего гостя, которому порция спиртного развязала язык. Поэтому фракиец аккуратно приподнял американца с прохладного плиточного пола, проводил в спальню и уложил на единственную кровать в доме. Ему и в голову не пришло положить пьяного хозяина дома спать на диване в гостиной. День 2 День 2. Утро.       Брайан проснулся и, не открывая глаз, попытался вспомнить, где он. Очень хотелось пить. Но голова не болела, и это радовало. Он в Неаполе, у него каникулы. Брайан даже не попытался прикинуть, который сейчас час - из-за разницы часовых поясов он уже несколько дней как потерял ощущение времени. Он открыл глаза, увидел спящего рядом голого парня и хмыкнул. Точно, предводитель восстания рабов. Спартак спал, закинув обе руки за голову, его грудь равномерно поднималась и опускалась, впалый живот вызывал зависть четко очерченными кубиками пресса, а чуть ниже стоял крупный член во всей полноте утренней эрекции. «Бляааадь…» Брайан опустил руку под одеяло, скользнул под резинку флисовых штанов и несколько раз двинул по стволу своего возбужденного члена. Потом вытащил руку, и, словно во сне, накрыл ладонью твердый горячий член Спартака. Брайан не успел понять, что произошло, но в одну секунду он оказался лежащим на животе, лицом в подушку, его рука была вывернута под немыслимым углом, а на поясницу больно давило тяжелое колено. - Никогда не подкрадывайся ко мне спящему – услышал он прямо в ухо горячий злобный шепот. - Нахер ты мне сдался, отпусти руку! – и тут же почувствовал, что его заломленная рука освободилась, а колено убралось с поясницы. Брайан столкнул с себя голого гладиатора, размышляя, понял ли Спартак, что его разбудило, и пошел варить кофе. Спартак двинулся следом. В гостиной вдоль одной стены располагалась кухня с плитой, раковиной и холодильником. Брайан вспомнил, как вчера демонстрировал этому ходячему ископаемому достижения 21 века и спросил: - Кофе будешь? - Буду. Брайан заулыбался: - Голым кофе пить нельзя. Пока Спартак размышлял над его словами, Брайан вытащил из шкафа в прихожей спортивные штаны от Зенья и белую боссовскую футболку. Делиться трусами он не захотел. Бросил Спартаку одежду – «Одевайся», включил кофеварку и скрылся в ванной. Завтрак получился непривычно обильным для Брайана. Ради гостя он выставил на стол апельсиновый сок, пармскую ветчину, упаковку с тремя видами твердого сыра, чиабатту, три подсохших куска вчерашней пиццы с морепродуктами, кофе и сливки – все, что нашлось на кухне. Спартак сегодня выглядел заметно лучше, щеки порозовели, глаза блестели и аппетит был хорошим. Он пошел на поправку, решил Брайан. Единственный незнакомый продукт – кофе – Спартак выпил с сомнением на лице, но только после того, как Брайан налил в чашку сливок и всыпал четыре ложки сахара. После завтрака Спартак ушел в ванную комнату, снова долго шумел водой и громыхал дверцами душа, а когда вышел оттуда с мокрыми волосами и умытым лицом, спросил: - Когда мы пойдем на виллу Батиата? - Да, точно. Вилла Батиата… - Я должен вернуться домой. - Я помню. День 2. День.       Со вчерашнего дня на руинах виллы Батиата ничего не изменилось. Все так же пели птицы и шумела листва деревьев. Все так же солнечные лучи пронизывали благоуханный воздух. Спартак, проинструктированный строгим Брайаном, достойно перенес поездку на мотоцикле – не падал, не блевал, крепко держался за талию водителя. Пока они продвигались к столу из темного камня, Спартак описывал виллу, будто видел ее перед глазами – это атрий, а это имплювий, здесь собиралась вода от дождя в тот день, когда Спартак победил Смертную Тень. Справа – триклиний, где угощали гостей, и таблиний, где хозяин вел свои дела. Далее – кухни, помещения для домашних рабов, казарма для охраны. Перистиль, видимый с балкона виллы, располагался уровнем ниже и служил площадкой для тренировки гладиаторов. Вокруг перистиля были построены камеры для гладиаторов, оружейная комната, баня, столовая, и наконец, лечебница на несколько коек, и среди них – тот самый темный камень. На который, согласно древним традициям, клали гладиаторов, погибших в бою. - На него клали мертвых? - Да, только мертвых… умирающих. Раненые лежали на других столах. - Я нашел тебя на нем. - Я лег на него умирать, я думал, я умер… - Ну, почти что…       Брайан гладил камень, ощущая холод, идущий от него. Для сравнения он прикасался к другим каменным руинам – все были нагреты сентябрьским солнцем, и только этот странный камень темного цвета был холодным, словно солнце его не касалось. Глубокие трещины на боковых стенках вдруг показались ему древними письменами. Он достал телефон и сделал с десяток фотоснимков, стараясь снять под таким углом, чтобы трещины выглядели рельефнее. Спартак, казалось, не интересовался столом, на котором лежал без сознания еще вчера. Он отошел к краю дворика, опустился на песчаную землю, просеивал ее в горстях, и все глядел и глядел вдаль: - Оттуда, из Неаполя, привезли мою жену… Брайан подошел и опустился на землю рядом. Он знал, что нет слов, которые он может сказать Спартаку. Поэтому молчал и тоже начал пересыпать теплый песок сквозь пальцы. Наконец, Спартак быстро встал и направился к столу: - Я должен вернуться, чтобы отомстить. Я должен убить их всех. Спартак лег на стол, вытянул руки вдоль тела и закрыл глаза. Брайан присел на соседний обломок колонны и закурил. Так проходила минута за минутой – Спартак недвижно лежал на столе для мертвых гладиаторов, а Брайан курил и молчал. Солнце начало клониться к западу, ничего не происходило. Вдруг послышались легкие шаги, и из-за ближайшей развалины вышла черноволосая девушка в грязной одежде, косынке и с какими-то инструментами в руках: - О, извините, я не видела вас! Спартак сел на своем камне, Брайан от неожиданности встал. - Я студентка исторического факультета Неаполитанского университета, мы там ниже по склону проводим раскопки, через виллу ходить ближе. Извините, не хотела вас напугать – девушка улыбнулась обоим мужчинам и поспешила юркнуть в небольшую деревянную калитку на дальней стороне песчаного двора. - Постойте минутку, девушка! Вы не знаете случайно, к кому на вашем историческом факультете можно обратиться по поводу этих интересных каменных столов? Кто-нибудь изучал эти загадочные древности? Девушка появилась в проеме калитки. Она внимательно посмотрела на темный стол и кивнула: - Есть один профессор… Он долго возился со столом… Говорил, на нем нужно умирать… Я не помню, что точно он рассказывал. А вы обратитесь к нему, ему нравится, когда люди спрашивают о его работе – девушка снова исчезла. Брайан крикнул: - Как зовут профессора? - Мориарти – донеслось издалека. День 2. Вечер.       Домой они вернулись поздно. Спартак не хотел уходить с развалин виллы, он все бродил вокруг камней, прикасался к некоторым и о чем-то думал. Брайан тоже задумался. О том, что видит перед собой одну из величайших личностей в истории, но не чувствует трепета и страха. Он испытывает чувство сопричастности к чужой судьбе, и это удивительное ощущение… Интуитивно он нашел правильные слова для человека, который жил в реалиях I века до нашей эры независимо от того, в каком веке находилось его тело: - Спартак… Ты рассказывал мне вчера о том, что жена просила тебя поверить в ее богов. Довериться им, и идти той дорогой, которой они тебя поведут… - Она говорила это. – Спартак подошел и посмотрел в глаза Брайана – Что ты знаешь о богах? - О, я знаю, что все они жестокие засранцы. Только требуют и ничего не дают. Вопрос в том – во что ты веришь? - А во что веришь ты? - Я верю в то, что ты появился здесь по воле богов. Или судьбы. Или дьявола, неважно. Важно, что обратно ты вернешься тоже по их воле, и не обязательно лежать на холодном камне 3 часа подряд. Спартак склонил голову, словно соглашаясь с эти словами, потом в который раз подошел к камню, пнул ногой в изголовье и сказал: - Девушка в косынке сказала, что ученые ведут раскопки… Здесь все перекопано. А вот камень не тревожили… Если бы боги повелели мне что-то передать из моего времени в твое, я мог бы закопать это здесь – и еще один пинок по камню. Брайан непонимающе спросил: - Ты думаешь, камень сможет перенести в будущее какие-то предметы, кроме человека? Спартак улыбнулся легкой улыбкой, обнял Брайана за плечи, и они двинулись к воротам виллы.       По дороге домой они купили в гриль-баре запеченную курицу, свиных ребер, овощей и свежего хлеба. Приняв решение довериться своей судьбе, которая вместо того, чтобы подарить спокойствие небытия, забросила его так далеко в будущее, Спартак другими глазами смотрел на окружающий мир. Он прослушал вчера краткую лекцию об истории Европы в исполнении нетрезвого Брайана, и сейчас с интересом рассматривал людей на улицах Неаполя. Он знал – рабства больше нет, и это знание делало его счастливым. Он и сам чувствовал себя свободным, впервые за бесконечно долгое время. Единственное, о чем умолчал пьяный американец – о роли самого Спартака в истории борьбы с рабством. Брайану показалось слишком глупым воскликнуть: «О, Спартак, я столько о тебе читал! Расскажи-ка мне, что на самом деле произошло тогда на Везувии?» Брайан решил отложить этот разговор до более удобного времени, таким образом, Спартак и не подозревал, что он - известная в далеком будущем историческая личность.       Пока Спартак, стоя у мотоцикла, разглядывал пеструю толпу людей разных рас и национальностей, Брайан в книжном магазине выбрал несколько географических карт Италии и Европы. Он помнил, с какой откровенной жадностью Спартак вчера кинулся рассматривать карту современной Европы на экране ноута, пытаясь найти свою родную Фракию. Пьяный Брайан тогда пообещал подарить Спартаку много хороших карт. Уже собираясь расплачиваться, он увидел книгу в мягкой обложке под названием «Атлас всемирной истории» и не устоял перед искушением в нее заглянуть. Первая карта показывала расселение различных племен по Европе в 2000г. до н.э. Листая страницы дальше, Брайан будто путешествовал по времени и на седьмой карте увидел очертания Древнего Рима 1 века до н.э. – это была эпоха Спартака. Всего в книге было около 50 карт, вплоть до современных – история всего человечества, запечатленная на географических картах. Брайан отложил ранее выбранные карты и положил на кассу один «Атлас всемирной истории». Подняв взгляд, Брайан увидел смеющиеся глаза продавца: - Вы выбрали хороший сборник карт, могу я еще чем-то вам помочь? Брайан задержал зрительный контакт на несколько секунд дольше, чем это обычно принято, прикусил обе губы разом, улыбнулся и хмыкнул: - Возможно – произнес на английском языке. Парень сразу же перешел на английский, который у него оказался идеально чистым: - Вас интересует еще что-нибудь, кроме географии и истории? Он был прекрасен. Темные волнистые волосы небрежно откинуты назад, полные губы, лукаво улыбающиеся голубые глаза. Его высокая стройная фигура выглядела потрясающе в белоснежной рубашке и сером шелковом жилете. Брайан подтянулся на руках через прилавок, чтобы посмотреть, что надето на парне ниже пояса – потертые голубые джинсы. - Где? - Я часто бываю в Мачо Лато. Ты был там? - Пока нет, но я надеюсь исправить это упущение. - Я Нил. - Прекрасно. Нил? – Брайан потянул из длинных пальцев Нила свою кредитку, улыбнулся той улыбкой, которой давно никому не улыбался, и в отличном настроении вышел через широкую распахнутую дверь. И наткнулся на странный, абсолютно нечитаемый взгляд Спартака. Обернулся – Нил приветливо помахал рукой из-за своего прилавка. Что видел и слышал Спартак, и как он это интерпретировал – Брайан не стал спрашивать.       За ужином мужчины почти не разговаривали. Оба были слишком голодны, поэтому жадно поедали еще теплую курицу и свиные ребрышки, запивая их холодным Будвайзером. Пиво Спартаку понравилось намного больше виски, вероятно, он был более привычен к слабоалкогольным напиткам. Свежий ароматный хлеб и овощи отлично дополняли их ужин. Несколько раз Брайан замечал тот самый странный взгляд Спартака – сдержанно-пытливый и заинтересованный одновременно. Будь Спартак его современником, Брайан трактовал бы такой взгляд однозначно – как внимание мужчины к мужчине. Но, осознавая пропасть в 21 столетие между их пониманием вещей, Брайан не спешил делать выводы.       После ужина Брайан произнес: «Ах, да! Ты умеешь читать? Это тебе» и протянул Спартаку «Атлас всемирной истории». Спартак аккуратно взял книгу и уставился на название. Брайану было интересно, насколько Спартак, со своей древней вульгарной латынью, окажется способен читать на современном итальянском. При разговоре они по большей части хорошо понимали друг друга, словно два иностранца, одинаково слабо владеющие итальянским. Но чтение – это другое. Спартак молча перевернул первую страницу и восхищенно застыл, рассматривая первую карту. По движению его глаз Брайан понял, что Спартак читает название карты. Еще несколько перелистываний, и Спартак поднял на Брайана блестящие глаза, голос его дрогнул: - Чем я могу отблагодарить тебя за такую щедрость? - Никакой щедрости. В наше время любой школьник может купить себе любые карты. - В наше время – это сокровище, бесценное… Я очень ценю твое отношение ко мне, хотя не понимаю, чем заслужил такую доброту… - Я рад, что тебе понравился подарок – произнес Брайан, тронутый словами Спартака, и вышел на балкон. Пока он закуривал сигарету, смотрел на Спартака, который сосредоточенно склонился над атласом при желтом свете маленького плафона, свисающего с высокого потолка. Было очень приятно стоять на балконе, наслаждаясь вечерней прохладой, и смотреть на этого необычного человека, который вчера утром так неожиданно появился в его жизни.       В течение вечера они выпили еще по паре бутылок пива, Брайан разлегся на диване и бродил в интернете, скачивая в свою читалку разнообразную литературу о Древнем Риме и узнавая адреса Неаполитанского Университета и Мачо Лато. Мачо Лато – кто придумал такое похабное название? Спартак все так же, сидя за обеденным столом, внимательно изучал атлас, иногда улыбаясь, иногда удивленно дергая бровями. «Интересно, какое у него будет лицо, когда он узнает, что земля круглая?» Брайан захлопнул компьютер, вытащил из своего бумажника свернутый косяк и обратился к читающему: - Ты слышал о веществах, изменяющих сознание? Спартак оторвался от своей книги и уставился на Брайана: - Да. Римские легионеры варят горькую полынь. - Фу, и что они с ней делают? - Пьют и погружаются в дурман. - А чем балуются ваши аристократы? - Курят опиум. - И куда они погружаются? - В радость. - Прошу тебя разделить со мной эту маленькую радость – предложил Брайан, помахивая косяком, и направился на балкон.       На балконе было темно, под балконом горели яркие огни уличных заведений. Дневная жара уступила место легкому вечернему бризу. Где-то играла музыка, слышался гомон толпы, которая только предвкушала ночные развлечения. Брайан раскурил косяк и показал Спартаку, как затягиваться. Тот попытался, но смог только набрать полный рот горячего дыма, закашлялся и поморщился. «Ладно, просто открой рот и вдыхай, я сам вдую тебе дым» - предложил Брайан и Спартак молча кивнул. Брайан набрал полный рот дыма и пустил его быстрой струей в открытый рот Спартака: «Закрой рот и не дыши», и через несколько секунд: «Выдыхай». Спартак выдохнул дым, оперся задницей о чугунные перильца балкона, засунул руки глубоко в карманы штанов и белозубо улыбнулся. Брайан вспомнил, что на Спартаке нет трусов, опустил взгляд на ширинку, поднял – и в который раз наткнулся на непроницаемое выражение Спартака. Осознает ли Спартак, что сейчас между двумя мужчинами происходит флирт? Брайан не знал ответа на этот вопрос, но намеревался выяснить. Хрипло произнес: «Открывай рот». Снова пустил струю дыма в рот Спартака и на самом выдохе на секунду прижался к чужим теплым губам. Он ожидал, что мужчина отпрянет, закашляет, оттолкнет, но Спартак просто замер. Потом он выдохнул дым, рассмеялся, будто услышал веселую шутку, и уставился на Брайана с хорошо читаемым на лице ожиданием.       Брайан тоже рассмеялся, потер губы пальцами, положил ладонь на затылок Спартака, привлек к себе и начал целовать открытым ртом. Тут же он почувствовал ответ. Никаких сомнений. Спартак отвечал страстно, напористо, сразу же используя проворный язык. Сильные руки вытащили рубашку Брайана из джинсов, начали гладить спину, живот, грудь. Брайан прервал поцелуй, отклонился, расстегивая пуговицы и сбрасывая рубашку с плеч. Дыхание Спартака было прерывистым, он сразу же поднял руки, когда Брайан потянул его футболку вверх. Два обнаженных по пояс мужчины смотрели друг на друга. Брайан коснулся пальцами напряженных сосков Спартака и склонился над его грудью, облизывая и целуя загорелую кожу. Спартак тихо застонал и откинулся назад, позволяя Брайану шарить руками по его телу, сжимать ягодицы, трогать через тонкую ткань штанов напряженный член. На скулах Брайана загорелся румянец, он провел языком длинную широкую дорожку по груди и шее Спартака, пока нежно разворачивал его ягодицами к себе. Не переставая целовать мускулистую спину, Брайан освободил из штанов маленькие круглые ягодицы, наслаждаясь гладкостью и упругостью кожи. И он уже почти провел своими уверенными жадными пальцами по горячей ложбинке, когда мир в голове у него резко крутанулся, и Брайан обнаружил себя животом на холодных перилах, а сзади в него крепко упирался своим возбужденным членом Спартак. Руки Спартака легли на пуговицу и молнию джинсов, пытаясь их расстегнуть. Он жарко дышал растерянному Брайану в затылок. - Спартак, слушай, я… Я тот парень, который всегда сверху. - Что это значит? – спросил Спартак, не переставая целовать плечи Брайана. - Это значит, что я хочу тебя трахнуть… войти в тебя сзади. Ты понимаешь? - Я понял. – поцелуи прекратились. - И? - Брайан, – тихо ответил Спартак – Я тоже тот парень, который всегда сверху. - Да неужели? Ты вообще когда-нибудь трахал мужчин? Спартак выпустил Брайана из объятий, его лицо снова стало почти нечитаемым, словно эмоции оставили его. Спартак подтянул штаны, крепко завязал шнур на поясе и спокойно ответил, глядя прямо в глаза Брайана: - Да. Я трахал мужчин. – и ушел с балкона. Спустя полчаса свежевымытый Брайан, благоухающий парфюмом и виски, ехал в такси в Мачо Лато. Была полночь. День 2. Ночь.       Мачо Лато мало чем отличался от тех гей-клубов, которые посещал Брайан. Синий свет в танцевальном зале, громкая музыка – старые и новые хиты поп-музыки, танцующая масса разгоряченных парней, стриптизеры в крошечных блестящих стрингах. Атмосфера вечного праздника для вечных мальчиков… Он узнал Нила среди танцующих, подошел к нему сзади и обнял поперек тонкой талии. Проговорил прямо в розовое ухо: «Я буду трахать тебя всю ночь своим девятидюймовым членом, ты будешь кончать и кончать, пока не попросишь пощады» Смеясь, Нил обернулся в кольце его рук, притянул голову Брайана и прокричал: «Я не попрошу!» Потом взял Брайана за руку и начал пробираться к барной стойке. Там он изящно уселся на высокий крутящийся табурет, заказал бармену 2 порции виски и спросил: - Как тебя зовут, американец? - Брайан. - Ты откуда? - Ммм… А ты? Ты ведь тоже американец? - Ну, я сейчас живу в Италии, у меня дела тут. - Торгуешь книгами? - Не только. - Телом? Наркотиками? Садовой мебелью? Нил рассмеялся, опрокинул в рот виски, затем задумчиво откинул пальцами волосы назад, поправил воротничок бледно-сиреневой рубашки, но все же ответил: - Предметами искусства. Антиквариатом. Прочими ценностями. - Это уже интереснее… - услышав об антиквариате, Брайан вспомнил о Спартаке, сидящем сейчас в одиночестве в брайановской квартире – А покупаешь? - Смотря что. Что у тебя есть? - Например, грязная тряпка прямиком из I века до нашей эры. Подлинность и происхождение не вызывает никаких сомнений. Сублигария. - Я должен посмотреть. Если это настоящая древняя тряпка, то тысяч 5 ты сможешь за нее получить. - Я с удовольствием покажу тебе все свои тряпки! Но сегодня я не могу привести тебя к себе... – Брайан выжидающе смотрел на парня, который, казалось, сомневался, стоит ли приглашать в свою квартиру незнакомца. Нил смотрел на Брайана и колебался, пока тот не протянул руку и большим пальцем не стер капельку пота с его верхней губы. Очень нежным движением, едва прикасаясь к коже. - Окей, я недалеко живу.       Спальню освещал мягкий свет нескольких переливающихся свечей, которые хозяин зажег, едва войдя в квартиру. Брайан стоял и курил у окна, когда из ванной вышел обнаженный Нил. В последние дни Брайан видел много прекрасных античных статуй, но этот парень показался ему ожившим произведением искусства. Совершенная фигура, стройная и гибкая, сильная и одновременно хрупкая. Ни единого изъяна в этой совершенной красоте. Парень подошел к кровати и улегся животом на белоснежную простыню, уткнувшись лбом в сложенные руки. «В этот раз никаких споров о том, кто будет сверху».       Брайан снял хлопковые белые брюки, надетые на голое тело, стащил через голову тонкий кашемировый свитер, опустил вещи на пол и мягко запрыгнул на длинные ноги Нила. Искушение в виде выставленных ягодиц идеальной формы было непреодолимым. Брайан так давно не занимался нормальным сексом. Он легким нажатием пальцев раздвинул половинки, склонился и лизнул сморщенный розовый вход. От неожиданности Нил вздрогнул всем телом и с шумом втянул в себя воздух. Брайан подул на кожу и снова мягко лизнул, и снова, и еще раз. Его язык описывал влажные круги вокруг входа, лизал сначала мягко и широко, потом становился твердым и пытался проникнуть внутрь тела. Нил все громче стонал в скрещенные руки, все выше приподнимал ягодицы и все шире пытался расставить ноги. Он встал бы на колени с поднятым кверху задом, если бы Брайан не сидел на его ногах. Когда Нил начал подмахивать уже совершенно откровенно, Брайан огляделся, увидел на краю постели несколько презервативов и одноразовых фольгированных пакетиков со смазкой и потянул к себе несколько. Нил услышал шуршание разрываемой фольги, звуки надевания презерватива, потом еще одно разрывание фольги, и холодная капля коснулась его горячего покрасневшего входа. Нил ощущал там пульсацию крови и настойчивую потребность почувствовать член. «Возьми меня прямо сейчас. Пожалуйста» - попросил он. Брайан надавил на скользкое отверстие и мягко, одним медленным толчком, вошел в тело почти на полную длину своего члена. Парень задохнулся и замер. Не двигая бедрами, Брайан осторожно навис над белой спиной, одной рукой повернул к себе лицо Нила, увидел припухшие губы, влажные глаза. «Я подожду» - прошептал Брайан и начал целовать лицо парня. Он целовал его до тех пор, пока Нил не начал двигать бедрами. Его движения, сначала неглубокие и осторожные, становились более свободными, более резкими. Брайан привстал, надавил на спину Нила, заставив его сильнее прогнуться, и придерживая за бедра, поставил на колени. И больше не сдерживая и не контролируя себя, скользил во влажной тесноте, то почти полностью вытаскивая член, то рывком погружая до самых яиц. Брайан кончил быстро, изливаясь мощными толчками в глубине горячего тела, и упал лбом на спину Нила. Затем, привычным движением сняв и отбросив презерватив, Брайан перевернул парня на спину и взял его член в рот. Нил застонал уже в полный голос и подался навстречу умелым губам и пальцам Брайана. И когда Брайан оторвал свой рот от его члена и начал быстро и жестко дрочить, Нил потерял контроль, и струйки спермы, одна за другой, брызнули ему на живот. День 3 День 3. Утро.       Около 10 часов утра двое американцев, нагруженные тремя большими стаканами кофе и бумажными пакетами с выпечкой из Панцеротти, вошли в квартиру на Корсо Умберто I. Их красные глаза говорили о том, что едва ли парни смогли поспать нынешней ночью хотя бы 3 часа. Спартак, напротив, сиял утренней свежестью, и даже чистый, хотя и криво-наклеенный, пластырь на боку, говорил о том, что мужчина готов к приключениям нового дня. Кровоподтек на виске уже потерял свой интенсивный оттенок, а трехдневная щетина только добавляла брутальной привлекательности. Нил, забыв поставить кафе на стол, смотрел на обнаженный торс Спартака, не скрывая своего интереса. - Парни, знакомьтесь, это Спартак, он… из Восточной Европы. А это Нил, мой новый лучший друг, он согласился отвезти нас к своему коллеге, торговцу древностями, и по совместительству - профессору Мориарти. А еще он хочет купить твою сублигарию, Спартак, если она ему понравится. - Привет! – сказал Нил и протянул руку для рукопожатия. Спартак непонимающе посмотрел на руку, а Брайан пожал плечами в ответ на удивленный взгляд Нила: - Беженец. Нелегал. Брайан двумя пальцами принес из ванной комнаты сухой кусок полотна грубого плетения, который в нескольких местах был перехвачен кожаными ремешками, и разложил его на невысокой тумбе. Все трое, со стаканами кофе в руках, склонились над тряпкой. Нил кончиками пальцев прикасался к ткани и коже, потом достал из кармана связку ключей с брелоком в виде раздвижной лупы и долго разглядывал швы на полотне. Наконец, выпрямился и обратился к Брайану на английском языке: - Я покупаю. 5 тысяч евро тебя устроит? - Мне не нужны деньги. Ты можешь достать что-то для меня? - Конечно, что тебе нужно? - Наркотики, лекарственные препараты – сильное снотворное, транквилизаторы, стимуляторы, сильные антибиотики. А также оружие, возможно, хорошие армейские ножи. Простые взрывчатые вещества, возможно, гранаты. А еще неплохо бы серебряных монет… чтобы, например, расплачиваться с людьми, ценящими серебро. - Серебряные монеты стоят намного дороже, чем вес серебра, из которого они изготовлены. Это предметы коллекционирования. - Хорошо. Можно достать серебро по цене серебра? - Я подумаю. Зачем тебе это все? – в голосе Нила слышалось беспокойство. Брайан засмеялся, приобнял парня за плечи и ответил: - Это не мне. Спартак задумал провести в своей стране маленькую акцию возмездия. Его дело правое, надо ему помочь. А мне – может быть, капельку стимуляторов? И пояснил на итальянском Спартаку: - Поздравляю, Нилу понравилась твоя повязка и он предложил за нее хорошую цену. Когда он принесет плату, она тебя устроит, я обещаю. Пойдем переодеваться, нас ждет профессор.       Профессор Мориарти встретил гостей приветливо. Брайану и Спартаку он пожал руки в знак приветствия, и в этот раз Спартак понял, что от него требовалось, а Нила крепко обнял и поцеловал в губы. «Ну, конечно, как же я сразу не понял!». Черноволосый, черноглазый, с очень живой мимикой и типично итальянской жестикуляцией, профессор сразу же перешел к вопросу, который интересовал гостей: - Я начну издалека. Римляне боялись смерти. Боялись мертвецов, похоронных дел, причем, это был особенный страх. Будто они точно знали, что ждет человеческую душу за пределами земной жизни. Гладиаторы – единственная категория живых людей, которых римляне считали мертвецами. Нечто вроде зомби, которые уже мертвы, но еще не захоронены. Даже звучит страшно. Дело в том, что гладиаторов придумали не римляне, а этруски. Они тоже боялись мертвецов и тоже верили, что знают тайны загробного мира. Римляне считали этрусков колдунами и некромантами, и много заимствовали из этой древней культуры. Переняли они и способ защиты от страшных мертвецов – кровавое человеческое жертвоприношение. Единственный способ задобрить покойника, – пролить на его могиле свежую горячую кровь… подойдет и кровь барана, но предпочтительнее – человеческая. Многие народы совершали жертвоприношения, это было распространенное явление во многих культурах, но этруски первыми и единственными догадались обставить это страшное действие так, чтобы жертвы сами убивали друг друга перед открытой могилой. Так появились гладиаторы. Мориарти посмотрел на посетителей, пытаясь оценить произведенный его красноречием эффект. Спартак, внимательно слушавший лекцию, тихо спросил: - Но ведь убитые гладиаторы тоже становились покойниками, разве их не нужно было задабривать? - Нет, ведь у гладиаторов были другие боги, незнакомые этрускам и не имевшие над ними власти. А с душами чужаков пусть разбираются боги чужаков. Профессор встал и начал прохаживаться вдоль окна, от одной стены к другой и обратно: - Изначально эти жертвоприношения были частным делом каждой семьи, гладиаторов было мало, и бои устраивались в честь не всех покойников, а только самых выдающихся. Но в 105 году до н.э. римляне сделали этот погребальный обычай этрусков своим государственным делом. С этого времени бои начали проводиться на аренах, при большом стечении народа. Официальным лицам было вменено в обязанность регулярное проведение больших гладиаторских битв. Гладиаторов стало много, их убивают сотнями, тысячами… Так много жертв – а где же открытая могила? Кому приносятся кровавые жертвы? Кого хотят задобрить испуганные римляне? Три пары глаз смотрели на профессора, боясь упустить хоть слово. - Так вот… все эти жертвы, которые так щедро приносила Римская республика... Синезий писал: «Крикс и Спартак – люди из низких гладиаторов, предназначенные быть на арене цирка ОЧИСТИТЕЛЬНЫМИ ЖЕРТВАМИ за народ римский…» Вы понимаете? Услышав свое имя, Спартак сильно побледнел. Брайан положил руку ему на предплечье, успокаивая. Мориарти остановился и добавил: - Когда стало слишком много неупокоенных жертвенных душ, появились эти столы из черного мрамора. На них было принято класть умирающих гладиаторов - считалось, что в этот момент с умирающими разбираются их собственные боги, чужие для римлян. Иногда гладиаторы странным образом оживали на этих столах, а иногда - исчезали с этих столов бесследно. Но, как вы понимаете, не для каждого убитого гладиатора находился такой стол… Теперь вы знаете ответ на свой вопрос о том, что за интересный черный камень вы видели на руинах виллы ланисты Батиата. А вы знаете, что «ланиста» означает попросту «палач»?… - Профессор, а что вы можете сказать о трещинах на всех четырех стенах этого стола? Мне показалось, там что-то написано? – задал вопрос Брайан. - Вы не ошиблись. Это этрусские буквы. Этрусские надписи были непонятны уже римлянам, у них даже существовала пословица «Этрускум нон легитур», то есть, этрусское не читается. Сейчас несколько ученых пытаются расшифровать многочисленные надписи на этом утерянном языке, но, сами понимаете… Я – один из них. Кстати, подождите, у меня есть хорошие фотографии… - профессор начал шарить в ящике письменного стола и вытащил из его глубин несколько листов с действительно хорошо различимыми письменами – Можете взять себе, на память о посещении Италии. - Благодарю вас от всей души за такую прекрасную лекцию! Спасибо, спасибо, до свидания! – воскликнул Брайан, пожимая ладонь профессора Мориарти. А затем, быстро подхватив Спартака под локоть, Брайан буквально вынес ошарашенного гладиатора из кабинета. В пустом широком коридоре он притиснул Спартака к стене и спросил: - Что с тобой? Ну, что? - Я… - Спартак смотрел на Брайана широко раскрытыми глазами. – Я могу это прочитать. День 3. День.       Они сидели на открытой веранде университетского кафе, укрытые от солнца широким голубым тентом, и пили кофе. На столе лежала стопочка фотографий. Спартак был спокоен, более того, у него было отличное настроение: - Я знаю, почему вчера у меня не получилось вернуться домой. Сегодня я все сделаю правильно - я должен умереть на этом столе, а ты должен мне помочь. - Хочешь, чтобы я тебя убил? - Не совсем. Я был бы благодарен, если бы ты ударил меня настолько сильно, чтобы я потерял сознание, но не настолько, чтобы я умер. - Я не смогу этого сделать, Спартак. Бить людей – претит моей натуре. Спартак озадаченно молчал. Брайан же о чем-то размышлял: - Знаешь, в наше время есть много менее жестоких способов потерять сознание. Обкуриться, например… Упиться виски, да мало ли… - Мертвецки напиться! Ты думаешь, это сработает? - Откуда мне знать? Зачем тебе Древний Рим? Посмотри, как здесь хорошо. - Ты знаешь, зачем мне Древний Рим. - В смысле? - Брайан, ты знаешь, кто я такой? - Знаю. Я не сказал тебе сразу, но я знаю, кто такой легендарный Спартак. - Тогда ты знаешь, зачем я должен вернуться. - Но ты-то этого не знаешь! - Я и не хочу знать! И не пытайся мне рассказать. Мне достаточно знать, что спустя две тысячи лет люди помнят мое имя. Ночью я хочу лечь на камень и вернуться в свое время. - Ночью-то почему?! По ночам уже холодно. - Чтобы охрана лудуса меня не поймала – улыбнулся гладиатор.       В этот день американец и фракиец долго гуляли по городу. Они неспешно шли в сторону дома, иногда останавливаясь поесть мороженого, или постоять у фонтана, или послушать уличных музыкантов. Иногда Брайан доставал телефон и делал несколько снимков улыбающегося Спартака, потом показывал ему и радовался его удивлению. И почти постоянно Брайан прокручивал в своей голове вчерашнюю сцену на балконе. Если бы все случилось сегодня – Брайан не стал бы лгать о том, что он всегда сверху. А вот Спартак наверняка не солгал… - Я жалею, что вчера ушел. Брайан никогда, никогда не заводил такие разговоры с парнями. Это было лишнее в тех отношениях, которые он себе позволял. Да и сожаления о прошлом он считал бесполезной тратой сил. Но этот мужчина был другим… Первоначальное сочувствие сменялось уважением и желанием познавать. От сегодняшнего Спартака исходило удивительное ощущение внутренней силы, чистоты и правоты. Он так свободно улыбался и разговаривал, так стремительно шагал в толпе, что Брайан любовался им и старался запомнить великого солдата именно таким. И чувствуя, как неумолимо утекает время («Это всего лишь время?»), Брайан хотел быть открытым для Спартака: - И я соврал, что всегда сверху. - Это не имеет значения. - Но ты мне не соврал. - Но я и всей правды не сказал. - И какова же вся правда? Спартак остановился, всем телом развернулся к Брайану и негромко сказал: - Я трахал римских патрициев обоего пола по приказу своего хозяина. А правда в том, что единственный мужчина, которого я захотел сам для себя – это ты.       Телефон Брайана просигналил о полученной смс. Прочитав сообщение, Брайан сказал Спартаку, что плата за антикварные трусы ждет их в книжном магазине, и они ускорили шаг. Нил встретил их приветливо, попенял на то, что парни исчезли из Университета и, оставив Спартака за прилавком, увлек Брайана в подсобку. Едва они вошли, Нил прижал заулыбавшегося Брайана к стене, налег всем телом и начал медленно целовать его лицо. Брайан улыбался, отворачивался и, наконец, мягко вывернулся из объятий своего ночного любовника, не отказывая себе в удовольствии напоследок потереться своими бедрами о стояк Нила. В ответ на обиженно-вопросительный взгляд парня он состроил еще более вопросительную мину и спросил: - Ну, чем ты меня порадуешь? Нил потер переносицу, проглотил описание того, чем он хотел бы порадовать Брайана, и подошел к столу, на котором среди высоких стопок книг лежал большой раскрытый рюкзак: - Это все, что мне удалось собрать. Десять связок динамитных шашек, умеешь пользоваться? Кладешь, куда тебе надо, поджигаешь кабель, через 20-30 секунд горения срабатывает подрывной капсюль. Бах! 20 ножей КаБар, состоят на вооружении морской пехоты США со времен Второй Мировой. 5 сигнальных ракет, запускаются рывком шнура. Из наркотиков – только пакет марихуаны и марки с ЛСД. Снотворное Амбиен 100 таблеток в банке, алкоголь усиливает действие. И антибиотики тетрациклиновой группы, тоже сотня таблеток. Брайан восхищенно смотрел на Нила, который по-деловому перечислял оружие и лекарства, выкладывая их из рюкзака. - Ах, да, а это – Нил двумя руками вытащил со дна рюкзака тяжелую жестяную коробку из-под сахарного печенья – А это серебро пробы 999,9 в слитках. Каждый слиток весит 50 грамм. Один грамм стоит сейчас 60 евроцентов, 50-граммовый слиток – 30 евро. Здесь 200 слитков на общую сумму 6 тысяч евро… Брайан взял пальцами один слиток, размером с тонкую дольку шоколада, взвесил ее в ладони и бросил обратно в коробку: - Ты платишь больше, чем обещал. - Я продам твой товар дороже, чем думал - я получил консультацию Мориарти. Это уникальная вещь. Я не спрашиваю, откуда ты ее достал. «Если бы Нил знал, чьи легендарные бедра опоясывала эта повязка, то он продал бы эту вещь за космическую сумму» - подумал Брайан, вздохнул и обнял Нила: - Спасибо. Ты очень мне помог. - Я еще увижу тебя? – в глазах Нила плескалось желание. - Конечно. Я знаю, где тебя найти.       С опасным грузом в рюкзаке, Брайан и Спартак поспешили домой. Торжественно водрузив рюкзак на обеденный стол, Брайан попытался воспроизвести представление Нила – а вот это динамит, а вот это ножички, а вот это слиточки. Спартак непонимающе смотрел на появляющиеся перед ним богатства. - Спартак, эти вещи ты возьмешь с собой, тебе это нужно. Это оружие, наркотики, серебро. Когда твои ребята начнут штурмовать… - Я ничего не хочу знать о своем будущем. – перебил Спартак. - Но это стальные ножи морской пехоты США. Стальные! - Разве не ты вчера просил меня довериться своей судьбе? Если боги меня ведут, то они не оставят в тяжелый момент. Я должен научиться доверять им. - Блядь, Спартак! Ты не прав! Ты даже свой атлас не возьмешь? Это ведь мой подарок. – Брайан попытался надавить на слабость Спартака к географическим картам. - Пойми, я не хочу пытаться переиграть судьбу. Ты говорил, что я УЖЕ стал легендой - без стальных ножей и твоего чудесного атласа. Брайан увидел такую непреклонную решимость на лице гладиатора, что у него не осталось сил настаивать. - Могу я тебе хоть чем-то помочь? - Чем в ваше время мужчины бреются? Мне необходимо подготовить свое тело. День 3. Вечер.       После быстрого ужина, который состоял из пасты с пармезаном, Спартак уединился с новым Жилеттом в ванной комнате. Дверь он снова оставил распахнутой. На третий день общения с человеком из Древнего Рима, Брайан уже начал понимать его поведение. Он видел в интернете реконструкции римских терм. Десятки мужчин проводили бок о бок долгие часы - в мраморных ваннах и бассейнах, на массажных столах, за приятной беседой во время того, как мальчики-рабы умащали их кожу маслами. Брайану даже попались фотографии общественного сортира, где 20 мужчин могли сидеть в ряд, справлять свои нужды и общаться с остальными прохожими. В те времена понятие стыда не распространялось на такие вещи, как помывка, бритье или отправление естественных потребностей.       Брайан оперся плечом на косяк двери в ванную и закурил. Спартак брил свое тело, ловко орудуя бритвой. Он начал с икр, потом побрил бедра, руки от кистей до плеч, живот, грудь и подмышки. Брайан заметил, что рана на боку затянулась и выглядела как свежий шрам. Затем Спартак быстро и аккуратно избавился от растительности в промежности и на лобке. По его сноровке было очевидно, что он регулярно это проделывает. Затем Спартак сдвинул створку душевой кабины, попросил наблюдающего Брайана побрить ему спину и повернулся задом. Брайан выбросил окурок в унитаз и, встряхнув баллон с пеной, нанес белую струю на загорелую мускулистую спину. Он брил спину гладиатора, а левой рукой придерживался за гладкие влажные бедра. В этом не было необходимости, но Брайан был так сильно возбужден, что не мог отказаться от прикосновений. - Это какой-то ритуал – брить все тело? - Это чтобы противнику было труднее произвести захват, – ответил Спартак, выходя из душа и вытираясь. Брайан обратил внимание, что гладиатор не был возбужден. Его член потяжелел и наполнился кровью, но это было всего лишь эффект от горячего душа, это не была эрекция. Брайан снова был растерян. Он никогда раньше не имел дела с парнями, к которым он прикасался в душе, и которые выходили бы из него без хорошего такого стояка. И лицо, выражение которого Брайан никак не может прочитать. При этом Спартак три часа назад открыто сказал, что хочет его - «единственный мужчина, которого я захотел» - в ушах Брайана до сих пор слышались эти слова… - Тогда я тоже помоюсь и побреюсь, а то вдруг кто-нибудь пожелает меня захватить… - пробурчал Брайан.       Он действительно устроил себе сеанс мытья и бритья по полной программе. Он почему-то злился на Спартака, хотел его до ломоты в стоящем члене и злился за то, что гладиатор не проявляет инициативу, или хотя бы не подает Брайану внятных сигналов. А проявлять инициативу самому Брайану не хотелось. То есть, он обязательно начал бы первым – если бы планировал быть сверху. Но так как вопрос о том, кто в их паре будет сверху, решился не в пользу Брайана, он не считал возможным просить Спартака его трахнуть. Когда Брайан вышел из ванной, Спартак сидел на стуле, одетый в утренние джинсы и футболку. Он был спокоен и собран, но в глубине его синих глазах можно было уловить радостное нетерпение и предвкушение. Брайан начинал понимать, почему за этим мужчиной пойдут легионы в сто тысяч солдат… - Взошла луна, нам пора выезжать. День 3. Ночь.       Чувствуя себя Дебби Новотны, Брайан попытался навязать Спартаку шерстяной свитер, но тот наотрез отказался – «Я сам знаю, что для меня лучше». Поэтому Брайан надел куртку, рассовал по карманам мобильник, бумажник, пачку сигарет, читалку, упаковку конфет Хершиз, фонарик – помня о том, что в прошлый раз Спартак лежал на камне в ожидании чуда не один час, на этот раз Брайан собирался поосновательнее. Кроме того, он захватил литровую бутылку виски для погружения Спартака в состояние потери сознания и большой шерстяной плед, в который завернул рюкзак Нила. Пояснил Спартаку: «Мало ли, всякое может случиться». И они вышли из дома. Дороги, ведущие из города, были свободны. Брайан вел Дукати по знакомому маршруту и очень остро чувствовал бедра и руки мужчины, сидящего позади него. Крепкое молодое тело. Личность, чью харизму он только начал ощущать. Легенда, вошедшая в историю. Сидит сзади него, сжимает сильными руками, планирует свои великие дела.       Спартак отказался от фонарика и уверенно зашагал по развалинам виллы Батиата прямо к столу из черного мрамора. Света от луны и звезд было достаточно, но Брайан порадовался, что захватил фонарик. Возвращаться к мотоциклу ему придется в одиночестве. Не то, чтобы Брайан боялся темноты, он просто не хотел сломать ногу. Около стола Спартак попросил Брайана достать из рюкзака армейский нож. Брайан, не задавая вопросов, выполнил просьбу гладиатора. Тот наклонился и начал рыть землю в каком-то, будто ему одному известном месте. Через пару минут энергичного копания Спартак протянул на ладони что-то маленькое и грязное. Брайан взял предмет, начал тереть его пальцами, стряхивая налипшую землю, и скоро понял, что это старая монета: - И что? Это монета. - Посмотри, какая это монета. Брайану пришлось-таки включить свой маленький фонарик и рассмотреть монету внимательнее. Вдруг он ощутил, как волоски на его спине встали дыбом. Это была сильно антикварная на вид монета достоинством 2 евро, 2000 года выпуска. - Что это значит? Как это возможно? - Я закопал эту монету, когда вернулся домой. Она две тысячи лет пролежала в земле, пока я не откопал ее сегодня. Это доказательство того, что у меня получится вернуться в свое время. - Понятно, – протянул Брайан, хотя ему не очень было понятно. – Где ты взял 2 евро? - Ты мне дал. - Когда? - Сейчас. Давай. Брайан засунул руку в карман и достал единственную монету, которая у него была с собой – 2 евро, 2000 года выпуска. Спартак взял новенькую монету, аккуратно засунул ее в маленький карман джинсов и сказал: - Первое, что я сделаю, вернувшись домой – закопаю твою монету, чтобы мы могли найти её сегодня. – Спартак весело улыбался. Теперь он абсолютно был уверен, что благополучно вернется туда, где его ждут грозные и славные свершения. Брайан решил позже обдумать приключения своей монеты. Он забрался с ногами на стол, подложив под задницу плед, и достал из бумажника туго набитый косяк. - Еще одна маленькая радость? – рассмеялся Спартак, тоже забираясь на стол и усаживаясь по-турецки напротив Брайана. - Мне необходимо! Эти твои фокусы… - Мне нужно было убедиться. Ты смеялся бы надо мной , если бы я второй раз провалялся здесь без результата. - Я бы не посмел! – Брайан затянулся и протянул косяк Спартаку, но тот отказался и жестом показал на свой рот – Ты просишь снова тебе вдуть?       Брайан с удовольствием вдул струйку дыма в рот Спартака и, пока тот не дышал, позволил себе целовать жесткие губы, сминая их и облизывая влажным языком. Член мгновенно встал, а в анусе запульсировало. Брайан стыдился этой стороны своей сексуальности. Нет, не стыдился - это приводило его в замешательство и смущало. Он привык думать о себе, как о 100%-ном топе, и, хотя он изредка позволял себе анальный секс, Брайан крайне редко по-настоящему хотел удовольствий такого рода. Скулы загорелись румянцем. Бешеное желание секса вызывало потребность лечь на живот, как вчерашний торговец книгами, и подставить свою задницу под чужой член. Спартак выдохнул дым. Молчание. Еще несколько затяжек и несколько жестких поцелуев. Спартак только смотрел и улыбался, поблескивая зубами и глазами в лунном свете. Ночь уже не казалась прохладной, но Брайана потряхивало от возбуждения и напряжения. - Чего ты ждешь? Трахни меня.       Спартак наклонился и прошептал на ухо Брайану, будто боялся, что кто-то их услышит: «У меня нет масла, я боюсь причинить тебе боль». Он уже не выглядел бесстрастным – от его тела исходил ощутимый жар, дыхание было прерывистым. Запах марихуаны все еще витал над ними. Брайан ответил тоже шёпотом в самое ухо: «Тебе оно не понадобится, я подготовился». Спартак снял с Брайана куртку и кинул ее в изголовье. Сверху на нее упали свитер и брюки. Затем гладиатор ласковым напором рук опрокинул голого Брайана на спину и поставил его ноги по обеим сторонам от себя. Он так уверенно вёл, что Брайан постарался расслабиться и довериться. Разве не в этом удовольствие быть снизу? Спартак быстро снял с себя одежду и сел на колени, расположив на них широко разведенные бедра Брайана.       Сначала осторожные пальцы коснулись плоского живота. Это вызвало дрожь во всем теле Брайана. Легкие, едва ощутимые, касания сплетались в сложный узор, будто существовал какой-то алгоритм для этих движений. Иногда теплая ладонь мягко надавливала на самый низ живота, из-за чего член упруго дергался, иногда ребрами двух ладоней Спартак проводил по обеим сторонам мошонки. Он продолжал этот своеобразный массаж так умело, что Брайан потерялся в ощущениях. Ему казалось, что его ласкает десяток рук, он перестал чувствовать, где есть прикосновения, а где их нет. Плавные движения, словно волны, накатывающие одна за другой, двигались по животу, массировали, разогревали и расслабляли. Это было такое эйфорическое состояние, что когда обе ладони Спартака сомкнулись вокруг яиц Брайана, тот вздрогнул и внезапно ощутил внутри себя член. Он пропустил момент проникновения, это и поражало, и пугало. - Как давно ты вошел в меня? - Я входил в тебя все это время. Просто это было медленно. Брайан привстал, попытался привлечь к себе Спартака, но его руки были пойманы и прижаты к столу: - Получай удовольствие, Брайан.       И тут он наконец почувствовал легкие толчки внутри себя. До этого Спартак не позволял себе никаких движений, кроме максимально медленного и неощутимого продвижения вперед. А сейчас он совершал небольшие толчки, не погружая член более, чем наполовину. С каждым толчком немного меняя угол вхождения, он наблюдал за реакцией Брайана. Когда Брайан застонал и откинулся назад, Спартак уловил направление и начал равномерно бить головкой своего члена в простату Брайана. Снова пошли в ход руки. Они завладели членом Брайана, сняли каплю смазки и мягко размазали ее по уздечке. Пальцы сплетались вокруг напряженной плоти, нежно сдавливали и скользили вверх и вниз по стволу. Иногда руки размыкались, и тогда Брайан чувствовал, как одна ласкает его промежность, а вторая ладонью будто полирует головку. Этот секс определенно занимал первое место в рейтинге самых необычных трахов Брайана. Брайан глухо стонал, приподнимал бедра, закидывал руки себе на лицо и пытался глубже насадиться на член. От непрерывной стимуляции простаты сознание Брайана уплывало, и он неумолимо приближался к оргазму. В какой-то момент Брайан осознал, что движения внутри и снаружи синхронизировались. Фрикции стали быстрыми, а член Спартака погружался чуть глубже и чуть резче. Крепкой ладонью Спартак умело дрочил член Брайана. На самом краю оргазма Брайан поднял голову и посмотрел на Спартака. Гладиатор, весь блестящий от пота, прерывисто дышащий, жестко контролирующий каждое свое движение, не позволяющий себе расслабиться ни на секунду – что же это за секс такой?! «Это не секс, это сервис какой-то». И тут Брайана унесло в оргазм – он чувствовал, что горячая сперма поднимается по уретре, миллиметр за миллиметром вдоль всего его девятидюймового члена, что она изливается так медленно и так долго, как никогда раньше. Он чувствовал все новые толчки, и это было как в замедленной съемке, и это было совершенно невыносимо, и почти физически больно. Брайан потерял ориентацию, и только краем сознания вдруг услышал звуки сильного дождя, и еще удивился, почему на него не капает.       Когда он наконец открыл глаза, он увидел, что находится в помещении, освещаемом чадящим масляным факелом, а с соседнего стола на него ошарашенно смотрит какой-то грязный парень в набедренной повязке и с перебинтованной грудью. В открытом дверном проеме хлестал дождь. День 4 День 4. Утро. - Что за хуйня?! Брайан свесился со стола и увидел блестящую спину Спартака, который ножом долбил ямку в утрамбованной земле. - Мы в прошлом. Я закапываю твою монету. - Я вижу. Я спрашиваю, что за хуйню ты делал со мной? - Я тебя трахал. Ты сам просил. – ответила спина. - Ах, да, как я мог забыть? – издевательски протянул Брайан и заорал, стараясь перекрыть звуки бешеного ливня: – Ты меня не трахал, ты меня обслуживал! Мне нахуй не сдался такой секс! Это массаж простаты какой-то! Я тебе кто – ебаный римский патриций? Спартак закончил трамбовать землю, отряхнул руки и подошел вплотную к сидящему на столе возмущенному Брайану: - Слушай, произошла какая-то ошибка, я пока не понимаю… ты не должен был попасть сюда… – Спартак окинул взглядом стол, на котором находились самые необычные предметы Древнего Рима – рюкзак с оружием и наркотиками, брюки от Джейкоба Коэна и прочие артефакты из далекого будущего. Спартак подхватил бутылку виски и протянул Брайану – Пей, пока не отключишься, я прослежу за тобой. - Вот уж хуй, я сам знаю, что для меня лучше. Спартак, ты ведь даже не кончил? - Я не успел! - Ты не собирался. Твой оргазм вообще не был предусмотрен в этой пародии на половой акт, я прав? - Брайан, сейчас не время. Ты должен вернуться домой. Я гладиатор, я раб, я не смогу защитить тебя. - Сейчас - самое время! – Брайан захохотал – Я остаюсь, у меня каникулы. Уверен, ты что-нибудь придумаешь, чтобы меня защитить. Например, маленькое восстание рабов… - Брайан уже натягивал брюки и тонкий свитер, обшаривая взглядом землю и понимая, что его прекрасные мокасины остались в далеком будущем. - Хорошо, я что-нибудь придумаю. Прямо сейчас я сверну голову этому свидетелю, чтобы он не проболтался о нас! – Спартак шагнул к раненому на соседнем столе и положил руки ему на голову тем характерным жестом, который Брайан видел в боевиках. - Стоп, стоп! – американец в ужасе отшатнулся. - Да я не собирался. Этот новичок едва ли доживет до утра, и говорит он на языке, которого никто не знает. Брайан, пойми, тебе опасно здесь оставаться… - Разве я не должен идти за Судьбой, которая привела меня сюда? – тихо промолвил Брайан.       Спустя полчаса тихих переговоров, парни договорились спрятать боеприпасы, ножи и снотворное в тайных местах лудуса, чтобы Спартак в нужное время мог ими воспользоваться. Брайан объяснил, как пользоваться динамитом и сигнальными ракетами, мысленно благодаря Нила за науку. А как пользоваться великолепными стальными ножами, ловко ложащимися в руку, Спартак знал лучше Брайана. Сам Брайан должен был покинуть гладиаторскую школу с коробкой серебра, наркотиками, одной сигнальной ракетой и ножом, уйти в Капую, устроиться как иноземный путешественник и ждать распоряжений от Спартака. Откуда-то Спартак принес потрепанный шерстяной плащ и надел на Брайана, скрывая под ним необычную одежду и рюкзак. Затем гладиатор ушел договариваться о том, чтобы неожиданного гостя выпустили с тщательно охраняемой виллы, и вернулся с крепким мужиком сильно восточной наружности: - Это ассириец Ашур, правая рука нашего господина, он согласился тайно вывести тебя из лудуса. Кроме этого, он дает тебе повозку и рабыню, которыми ты можешь распоряжаться, пока у тебя не отпадет в них нужда. Брайан с интересом разглядывал смуглого крепкого мужика. В его бородатом лице было столько притворной доброжелательности и хитрости, а взгляд был таким цепким, что Брайан счел за лучшее подружиться с ним: - Благодарю тебя, Ашур. Чем я могу заплатить за такую щедрость? - О, не беспокойся, незнакомый господин, Спартак за все уже заплатил! – и заметив непонимание гостя, пояснил: – Спартак - чемпион Капуи, он богат и знаменит, народ ему рукоплещет, а деньги начинают звенеть, как только он выходит на арену. Прошу тебя следовать за мной. Брайан едва успел переглянуться со Спартаком и пошлепал босыми ногами вслед за Ашуром, перед которым стражники молча распахивали железные решетки укрепленного лудуса.       На Ашуре была маленькая набедренная повязка, а Спартак так и остался в том виде, в каком попал в прошлое. Нагота мужчин все еще смущала Брайана, временами он чувствовал себя как в мужских питсбургских банях. И тут Брайану пришла в голову мысль: - Уважаемый, я слышал, что… иногда… можно провести время с гладиатором… за деньги? - Что ты! Наш достойный господин Батиат не занимается такими низкими делами! - О, я не хотел обидеть достойного господина! Ашур продолжал молча шагать по темному атрию и добавил: - А вот его верный раб Ашур иногда занимается такими делами ради небольшого пополнения домашней казны. - Не расскажет ли Ашур случайному гостю о том, как проходят такие встречи? Ашур завел Брайана в нишу под факелом и тихонько начал шептать: - Гость приходит незадолго до заката, чтобы посмотреть на вечерние тренировочные поединки гладиаторов и выбрать того, кто ему приглянется. Затем посещает домовую баню, где рабы подготовят его к встрече, как он пожелает. На лицо гостя надевают маску одного из богов и проводят в затемненную комнату с ложем, куда чуть позже приводят подготовленного гладиатора. Приносят вино и фрукты. - А маска-то зачем? - Знатный гость не хочет, чтобы низкий гладиатор видел его благородное лицо. - Понятно. И что гость может делать с гладиатором? - Всё. - Всё? - Да, незнакомый господин. Если гладиатор будет ранен или… случайно погибнет, гостю, разумеется, придется выплатить лудусу компенсацию. А чтобы сам гость не пострадал от рук гладиатора – трудно поверить, какими дикими зверями они бывают! – комнату будут охранять вооруженные охранники. Потрясенный рассказом, Брайан спросил: - И сколько стоит это удовольствие? - О, это будет зависеть от выбора гостя. Я бы сказал, что цены начинаются от 100 динариев. Всегда можно договориться. - Могу ли я договориться с уважаемым Ашуром о посещении лудуса завтра перед закатом? - Я буду ждать тебя, незнакомый господин, – и Ашур склонился в преувеличенно низком поклоне.       Черная рабыня правила осликом, запряженным в небольшую двухколесную повозку. Брайан полулежал на подстилке из соломы, свесив босые ноги наружу и положив под голову рюкзак. Ливень прекратился, встречая рассвет, оглушительно пели птицы. Мир казался ослепительно свежим и чистым. У городских ворот рабыня оставила повозку и пешком повела Брайана к гостинице в центре Капуи. Ее сонный хозяин, толстяк в грязной тунике, долго вглядывался в серебряный слиток, затем достал примитивные весы и взвесил сверкающий металл. Потом долго подсчитывал в уме, и наконец, согласился взять его в оплату за десять дней проживания. Брайан не знал котировок серебра на нынешнее утро, он устал и хотел спать, но рабыня начала громко возмущаться, обзывая хозяина плохими словами и требуя снизить цену. В итоге ей удалось выторговать проживание в самой лучшей комнате на первом этаже, а также двухразовое питание для самой себя вместе со слугами хозяина гостиницы. Брайана вполне устроили такие условия, и он пошел осматривать свою комнату, которая, по уверениям толстяка, была самой лучшей из сдаваемых в аренду в Капуе. Комната оказалась длинным чулком с рядом небольших окон, закрытых ставнями. В дальнем конце за матерчатой ширмой находилось каменное ложе с несколькими старыми одеялами. В центре – большой деревянный стол с массивными лавками по сторонам. Санузел, общий для всех постояльцев, располагался во дворе гостиницы. «Нормально» - подумал Брайан Кинни , владелец шикарного лофта в Питсбурге. Не раздеваясь, он лег на ложе, укрылся своим итальянским пледом и, уже проваливаясь в сон, приказал черной рабыне сторожить его сон и отгонять мух. Иначе он проснется и выпорет ее. День 4. День.       Пробуждение было сложным. Брайан словно не просыпался, а приходил в сознание. Тело ныло от неудобной позы, в голове шумело, и очень хотелось кофе. Приоткрыв глаза, Брайан увидел немолодое черное лицо. Это было очень странно. Негритянка стояла в изножии его кровати и словно ждала чего-то. - Кто ты, женщина? Подожди, не говори, я вспомню… - Брайан сел и спустил ноги с кровати. И понял, что это не кровать, а… ёбаный каменный стол – Бляяяядь… - Доброе утро, хозяин. Я охраняла твой сон и отгоняла мух. - Да. Точно.       Брайан дал рабыне серебряный слиток и отправил ее за едой, приказав покупать самые свежие продукты и напитки. На часах было 2 часа дня. Жаль, там не было указания полной даты этого самого дня. Настоятельная нужда позвала Брайана в маленькое каменное помещение во дворе, и ему пришлось познакомиться с древнеримским унитазом не только на картинке в интернете. Это был жестокий опыт для американца. Брайан сидел на холодном каменном сидении с дыркой, под ним журчала канализационная канава, а он пытался вспомнить причины, побудившие его остаться в этом времени и даже не попытаться вернуться домой, к теплому унитазу, к кофеварке ДеЛонжи и безлимитному интернету. Какие-то обрывочные картинки всплывали в его памяти – качающиеся яркие звезды и теплые руки, странными медленными движениями ласкающие его живот. Головокружительный оргазм, который, казалось, никогда не закончится, и внезапный шум ливня. Спартак, уговаривающий его вернуться назад, то есть, сейчас уже вперед… Но Брайан не помнил, почему он остался. Ах, да, он сказал, что у него каникулы. А каникулы – это свобода и приключения. И вообще – это судьба. Брайан потер лицо руками и обернулся в поисках туалетной бумаги. «Бляяяядь…»       Черная женщина принесла жареного цыпленка за 7 динариев, свежий панис квадратус, выглядевший как буханка хлеба, за 2 асса, гроздь винограда за 2 динария и маленький кувшин вина за 4 асса – настоящее фалернское, с восхищением заметила рабыня. Сдачу, горстку серебряных и медных монеток, она вернула Брайану. Он приступил к еде, попутно выясняя, сколько денег удалось выручить за слиток. Узнав, что за 30-евровый слиток серебра местные менялы дают максимум 20 динариев, Брайан приуныл. Он не так богат, как ему представлялось. Все его серебро, стоимостью 6 тысяч евро, «Да хранят боги честного мальчика Нила», тянуло на 4 тысячи динариев. А ведь встреча с гладиатором стоит от 100 динариев – Брайан вспомнил Ашура и чуть не подавился. У них сегодня на закате встреча в лудусе, и кто знает, сколько звонких динариев запросит жадный ассириец за возможность пообщаться с чемпионом Капуи? А за доступ к волшебному столу, который расположен в самом охраняемом месте лудуса? Придется брать с собой все килограммы серебра. Цыпленок был хорош, виноград ароматен и спел, вино действительно было прекрасным – янтарного цвета, густое и сладкое. А вот панис был невкусным, и песок скрипел на зубах. От трапезы Брайана осталась как минимум половина, и он подарил еду рабыне Батиата, за что она его горячо поблагодарила. Но есть сейчас не стала, то ли не голодна, то ли им запрещено… Почувствовав себя лучше, Брайан завел с женщиной разговор – как зовут, да как попала в рабство, что за человек Ашур, когда начнется закат? Зовут Ливия, родилась в доме хозяина, Ашур – правая рука Батиата, умный и хитрый раб, а закат начнется, когда настанут сумерки. Брайан попивал фалернское и пытался прояснить последний вопрос: - А когда точно настанут сумерки? - Когда стемнеет. – простодушно отвечала Ливия. - А стемнеет – когда начнется закат, да? - Да! – радостно ответила женщина. Брайан вздохнул и попросил ее сообщить, когда по ее расчетам нужно выезжать, чтобы попасть на вечерние тренировки гладиаторов, и она сообщила: «Нам пора выезжать». День 4. Вечер.       В этот раз Ливия настояла нести тяжелый рюкзак. Брайан накинул на плечи старый плащ, скрывая необычную одежду, и они пошли к городским воротам, где в общих стойлах их ожидал ослик – во всей республике было запрещено пользоваться повозками внутри городских стен. Брайан, не привыкший много ходить босиком, попросил проводить к торговцу обувью, где его стандартный для 21 века 11 размер вызвал большой интерес. В итоге у торговца нашлись единственные кожаные калиги - сандалии на крепкой подошве с кожаными ремнями почти под самое колено. Пытаясь приспособить их под свои хлопковые брюки, Брайан ругнулся и хотел было бросить шнуровку, но Ливия опустилась на колени и ловко завязала ремни вокруг лодыжки. Брайана тронула такая услужливость, и он сделал рабыне подарок – кожаные сандалии, чтобы добрая рабыня ходила в обуви. В атмосфере дружелюбия они споро пошагали к воротам, и Ливия осмелилась задать вопрос: - Правду ли говорят, что ты видел ночью нашего Спартака? - Эмм… да, видел. - Сильно он плох? Я слышала, как лекарь вчера вечером говорил, что едва ли Спартак доживет до утра. - Эмм… лекарь осматривал Спартака вчера вечером? - Да. Я и сама видела Спартака вчера, когда приносила хлеб гладиаторам. Он был белый, как мертвец. Его рана очень плохая… - Когда я видел Спартака, он был в добром здравии. На лице рабыни отразилось большое облегчение: - Слава богам, которые так добры к Спартаку и ко всем нам! Мы все не устаем молиться за его победы. Да пошлют ему боги долгую жизнь! У ворот повеселевшая рабыня помогла Брайану устроиться в повозке и заставила ослика быстрым галопом трусить на родную виллу. Трясло на мощеной крупным камнем дороге («А это ведь та самая Аппиева дрога…») страшно, но Брайан был так погружен в свои размышления, что даже не замечал тряски. Наконец, он сформулировал свою мысль и задал вопрос: - Ливия, ты всю жизнь прожила в лудусе. Бывали раньше случаи, чтобы гладиатор, находящийся при смерти, вдруг выздоравливал чудесным образом? - Конечно, такое случается. - А ты знаешь, как это происходит? - Когда лекарь понимает, что не может помочь гладиатору, он оставляет его на каменном ложе, чтобы Боги позаботились о нем. Большинство умирает, но некоторым Боги даруют излечение от ран. А некоторые… - Что? - Говорят, некоторые бесследно исчезают, и даже тел их не остается в этом мире…       Они миновали арку, которую поддерживали две высокие колонны, и у которой две тысячи лет вперед Брайан привык оставлять свой Дукати, и вошли в атрий, в мозаичном полу которого располагался широкий, но неглубокий бассейн с изображением морских гадов на дне. Помещение было уставлено многочисленными вазонами с различными растениями и цветами. Стены частично покрывали затейливые фрески с птицами, было очевидно, что работа над фресками велась до сих пор. Из глубины атрия вышел Ашур, сегодня в тунике из темно-красной грубой материи, которую перехватывала кожаная перевязь и украшали несколько рядов то ли бус, то ли четок. Отправив Ливию с рюкзаком в помещения для рабов, Ашур проводил Брайана на балкон с видом на перистиль – открытый внутренний двор, окруженный со всех сторон домашними постройками. С одной стороны двора виднелся глубокий овраг, и открывалась прекрасная панорама на вечернюю Капую. Брайан узнал это место, этот песчаный дворик, где они сидели со Спартаком, остатки маленьких колонн и даже калитку, за которой скрылась студентка в косыночке. Сейчас на месте калитки красовались тяжелые железные ворота, которые охраняли четверо здоровенных солдат при полном боевом снаряжении. Брайан понял, что это второй выход с виллы. Балкон украшали белые шелковые полотнища, за которыми Ашур спрятал Брайана, затем он сделал кому-то знак рукой, и на песчаный двор вышла дюжина гладиаторов, построившись в ряд лицом к балкону. Все они были одеты в набедренные повязки, поверх которых повязаны широкие ремни, а у некоторых наряд дополнялся толстыми тканевыми обмотками на одной или обеих ногах. Все были вооружены маленькими круглыми щитами и тяжелыми деревянными мечами. - Господин, чьего имени я не знаю, ты можешь наблюдать за тренировкой гладиаторов прославленной школы Батиата и выбрать себе одного из них для увеселения. Брайан кивнул, не в силах отвести взгляд от стройной фигуры Спартака. Рядом с ним стоял огромный культурист с коротким ежиком темных волос и блестящими черными глазами. Щелкнул невидимый хлыст, и гладиаторы начали сражаться каждый со своим соседом.       Никогда в жизни Брайан не видел ничего подобного. Его не интересовали силовые виды спорта, он не любил смотреть боевики, разве что затем, чтобы полюбоваться на актеров. Но сейчас у него дух захватило от тренировочных боев, проходящих внизу на песке. Некоторые пары двигались синхронно, один боец делал выпад мечом, а второй отражал удар и пытался перейти в наступление. Кто пропускал удар, мог получить деревянным мечом по лицу настолько сильно, что летел спиной на землю, где совершал еще несколько кувырков по инерции, взметая своим телом кучу песка. Тогда победитель великодушно протягивал руку и поднимал упавшего, смеясь и похлопывая по спине. Иногда соперники что-то кричали друг другу, то раззадоривающее, то смешное. Атмосфера на тренировочной площадке была на удивление товарищеская. Брайану казалось, что гладиаторы получают удовольствие от активного движения, от мягкого закатного солнца и азарта драки. И только двое бились сосредоточенно и серьезно.       Спартак был легче черноглазого как минимум на 15 килограмм, но он превосходил его в ловкости и маневренности. Черноглазый нападал, будто танк, поражая своей силой и напором, Спартак ускользал, то пригибаясь от ударов, по перепрыгивая через меч, то совершая обманный разворот. Страшный треск раздавался, когда меч черноглазого обрушивался на маленький деревянный щит Спартака. Но Брайан заметил, что такая тактика изматывала здоровяка, по его телу струился пот, он вытирал глаза, его движения становились все более медленными, а удары – менее точными. Спартак же не выглядел уставшим, и он уверенно держался спиной к низкому солнцу, чтобы его лучи ослепляли соперника. Иногда, в моменты краткой передышки, он склонялся к черноглазому и что-то ему шептал – серьезно и будто убеждая в чем-то. Тот слушал молча и не проявлял никаких признаков согласия со словами Спартака. О чем могут беседовать два дерущихся бойца? Ашур, наблюдавший за боем не менее внимательно, тоже заметил, что Спартак легко уклоняется от выпадов, но сам не переходит в наступление. Он перегнулся через перила балкона и громко позвал: - Спартак! Спартак поднял голову на зов Ашура. В ту же секунду мощный удар черноглазого обрушился сбоку на челюсть Спартака. В воздух взметнулись брызги алой крови, меч полетел в одну сторону, маленький щит – в другую. Чемпиона Капуи сначала подняло в воздух, а затем швырнуло на песок и протащило несколько метров, пока он не замер с широко раскинутыми ногами и склонившейся набок головой. Из угла его рта вытекала струйка крови. Брайан невольно зажал рот руками, пытаясь удержать крик ужаса. На лице Ашура играла улыбка. Песок медленно оседал в воздухе, черноглазый подскочил к Спартаку, намереваясь его окончательно добить, и наткнулся на страшный удар ногами в живот, который заставил здоровяка сделать удивительное сальто в воздухе и рухнуть, беспомощно разбросав руки и ноги по земле. Со стороны других гладиаторов, которые прекратили тренировку и наблюдали за боем Спартака, послышались громкие крики одобрения и аплодисменты. Спартак же склонился над поверженным соперником, осторожно приподнял его голову и снова начал шептать, будто в чем-то убеждая.       Раздался новый удар хлыста, и все гладиаторы разошлись по установленным местам и начали заниматься самостоятельно. Кто-то раскручивал над головой рыболовную сеть, кто-то метал копье, Спартак поднял свой меч и стал яростно наносить удары по деревянному столбу в виде человеческой фигуры, который и без того был изрядно изрублен. Черноглазого бойца увел с собой подбежавший пожилой раб, скорее всего, лекарь. Брайан проследил, куда они вошли, помня, что именно в лекарской находятся нужные ему каменные столы, особенно один из них. - Как тебе понравилось представление, господин? - Представление? - Гладиаторы знали, что за ними наблюдает гость. Им нравится тренироваться, когда за ними наблюдают, это их… развлекает. - А когда их окликают во время боя, это их тоже развлекает? - Он все равно победил – спокойно произнес Ашур - Спартак только один раз проиграл Криксу. Он был тогда новичком в лудусе, а Крикс был чемпионом Капуи. С тех пор Спартак всегда побеждает. - Говорят, еще вчера Спартак был при смерти. - То было вчера, господин. Иногда за маленькое время совершаются большие перемены, ты разве не слышал? Брайан замолчал и задумался над словами ассирийца. Со двора доносились мужские крики и треск деревянного оружия. Спартак все так же сосредоточено обрабатывал своим мечом деревянный столб. - Господин, тебе кто-нибудь понравился? Брайан сглотнул, он волновался: - Я хочу Спартака. - О, как бы бедному Ашуру хотелось привести к господину, имени которого он не знает, этого непокорного фракийца и заставить его делать то, чего хочет господин. К сожалению, это совершенно невозможно. Выбери другого гладиатора, господин! - Почему невозможно? - Мне стыдно такое говорить, но он отказывается подчиняться. А наш добрый господин Батиат все прощает этому варвару! - Я слышал, раньше Спартак был более сговорчивым. - Твоя правда, господин. Тогда была жива жена Спартака, и он надеялся ее увидеть, поэтому не отказывал хозяину в маленьких просьбах. Впрочем, – Ашур перешел на шепот – одну знатную даму этот зверь едва не задушил, а двое гостей, которых он должен был удовлетворить, невысоко отозвались о его способностях. Что очень прискорбно, потому что хозяин дважды посылал к Спартаку для обучения очень умелую в таких вопросах рабыню. Ничему Спартак не научился… – почти трагично закончил Ашур. «Да. Я трахал мужчин» - «Ага, двоих, обоим не понравилось» - мысленно усмехнулся Брайан. Затем он поразмышлял и предложил Ашуру: - А давай сделаем так? Ты предложишь Спартаку встречу с гостем на следующих условиях: первое - гость имеет право прикасаться к нему только руками и языком. Второе - Спартак имеет право не делать ничего. Третье – оба без божественных масок, но Спартак – в повязке на глазах для сохранения анонимности гостя. Четвертое - при нарушении условий Спартак имеет право убить гостя. Может быть, фракийского варвара заинтересует возможность кого-нибудь безнаказанно придушить? Ашур потрясенно уставился на Брайана, он не мог и догадываться, какие сложные договоры на рекламное обслуживание приходилось тому подписывать. Молча кивнул и скрылся за пологом балкона. Через минуту Спартака позвали, и он ушел с площадки. Солнце наполовину скрылось за горизонтом, небо затягивали грозовые тучи. Гладиаторы покидали перистиль и скрывались в глубине своих помещений. Ашур вернулся и сказал: - 10 тысяч динариев. - Что? Ты говорил – от 100 динариев? - Разве я солгал? – хитро прищурился ассириец. Брайан лихорадочно соображал, где достать денег. В бумажнике – несколько золотых карт, но сейчас они бесполезны. - Господин, позволь поближе полюбоваться на твой необычный браслет, который еще вчера поразил воображение бедного раба Ашура? - Эээ… Это Омега Си Мастер, почти 5 штук баксов. - У него такие красивые зеленые крапинки по кругу, и они светятся в темноте… Брайан ни минуты не колебался: - Возьмет ли бедный Ашур этот красивый браслет в уплату за встречу гостя со Спартаком? - С превеликой благодарностью, незнакомый господин. И да помогут вам боги! Когда часы перекочевали на запястье хитреца, из-за шелковых полотен вышли две молодые рабыни в прозрачных туниках и, молча подхватив американца под руки, увели его в глубину виллы. Первые капли дождя упали на теплый песок. День 4. Ночь.       Едва освещенными длинными коридорами, вслед за двумя юными рабынями, Брайан прошел в домашнюю баню. Он остановился в первом маленьком помещении, и четыре проворные ручки начали его раздевать. Брайан поворачивал голову то вправо, то влево, с любопытством разглядывая черноволосых девушек, но так и не смог поймать их взгляд. Не то, чтобы они его заинтересовали, просто у Брайана было прекрасное настроение. Девушки расшнуровали калиги, сняли старый плащ, догадались, как стащить свитер, но перед тайной ремня от Армани застыли в тихом непонимании. Брайан ухмыльнулся, расстегнул пряжку ремня и молнию, и тут же девичьи руки продолжили процесс раздевания. Боксеры девушки сняли так ловко, что Брайан мысленно поставил им зачет. Обнаженного американца провели по теплому плиточному полу в кальдарий, самое горячее банное помещение. Окон здесь не было, посередине располагался бассейн с горячей водой, от которой поднимался густой пар. Его уложили в гладкую каменную чашу внутри бассейна, расположив руки по её краям, а под голову положили удобный деревянный валик. Брайан наслаждался происходящим. Он не мылся со вчерашнего вечера, да и вообще, за сутки успел сильно соскучиться по комфорту. Девушки начали массировать ему кисти рук, зачерпывая из низкой чаши какую-то эмульсию. Брайан уже совсем расслабился, когда в помещение вошли два белокурых мальчика в таких же тончайших прозрачных туниках, как у девиц. «Что за хуйня здесь происходит?»       Мальчики вошли в воду и приблизились к лежащему в чаше американцу, легкие полы их туник теперь плавали вокруг талий. Так и не подняв глаз на Брайана, они молча зачерпнули средство из чаши и начали массировать его ступни, один мальчик – левую, второй – правую. Брайан в растерянности следил за их слаженными движениями и не мог, да и не хотел даже, разбираться в своих ощущениях. Возможно, это опытные рабы, которых хозяин и его гости развратили в чересчур юном возрасте, но Брайану, отцу маленького мальчика, претило пользоваться их услугами. Потом, и это совершенно его не удивило, перед мысленным взором Брайана встал другой белокурый мальчик, с дерзкой улыбкой на розовых губах и круглой невинной попой. «Ты остаешься или уходишь?» Брайан чуть не застонал от досады на самого себя, перестал рассматривать малолетних блондинов, откинул голову назад и прикрыл глаза. Его настроение не упало, просто он, человек, превыше всего ставивший личную свободу, тяжело переносил вид маленьких безмолвных рабов. Не исключено, что скоро Спартак освободит этих рабов, но кто по-настоящему может быть свободен в Древнем Риме, если даже в Америке 21 века не каждый имеет право на личную свободу? Брайан чувствовал, как четыре пары рук массируют сначала кисти и ступни, потом предплечья и икры, потом плечи и бедра. Наконец, все восемь рук переместились на грудь и живот Брайана, где и завершили свой приятный массаж. Отдельно была осторожно намылена голова, после чего волосы прополоскали несколько раз. Затем ему помогли выйти из бассейна, оставили стоять на горячем полу и четырьмя деревянными скребками одновременно начали проводить по его коже, соскребая ненужное. Девушки обрабатывали руки, спину и ягодицы, мальчики – ноги, грудь и живот. Вчера Брайан удалил все волосы с тела, и сегодня скребки по мылкому раствору скользили мягко и быстро. Внезапно Брайан заметил, что мокрые туники мальчиков облепили их эрегированные члены, весьма немалых достоинств. Тяжело вздохнув и даже не пытаясь унять растущее возбуждение, Брайан смиренно ждал окончания водных процедур.       Но на этом процедуры не закончились. Брайана проводили во фригидарий, где его ждал глубокий бассейн с прохладной водой, в котором можно было немного поплавать и понырять, а затем уложили лицом вниз на теплый стол из белого мрамора. Ни в одной бане Питсбурга Брайан не лег бы на стол лицом вниз в присутствии двух стоящих 8-дюймовых членов, но здесь он был уверен в своей безопасности. На спину ему полилось теплое масло, и руки рабов вновь принялись за работу. Это был превосходный массаж, и даже несколько настойчивых попыток проникновения тонких скользких пальцев в задний проход были прощены за то удовольствие, которое они приносили. Перевернувшись на спину, Брайан получил положенную долю ароматного масла на грудь и живот, но массажировать живот и член не позволил, помня о том, чем это закончилось прошлой ночью. Тот факт, что он не почувствовал тогда проникновения, его удивлял до сих пор, но он списал его частично на марихуану. К примеру, Тед Шмидт не почувствовал грубого проникновения десятка мужиков, когда был обдолбан героином. Частично же Брайан грешил на свою подготовку в ванной комнате Неаполитанской квартиры, когда злился на Спартака за отсутствие инициативы. В самом конце процедур Брайану была подана глиняная плошка с густой субстанцией, источающей резкий древесный запах. Одна из девушек пояснила, что ею нужно натереть зубы. Брайан воспользовался советом, тщательно растер субстанцию пальцами по зубам и прополоскал рот. Чувствуя себя словно заново родившимся, и не отказывая себе в удовольствии представлять, как сейчас готовят Спартака, Брайан прошел в следующее помещение, где девушки надели на него белую тунику длиной до колен и провели в комнату для свиданий. Когда и куда исчезли мальчики - Брайан даже не заметил.       За окном шумел дождь. Барабанил в оконный проем, не забранный ставнями, и приносил с собой свежесть и влажность. В четырех углах горели высокие масляные светильники, а на плиточном полу стояло несколько маленьких жаровен, от которых по ногам шли волны тепла. Посреди комнаты располагалась широкая кованая кровать с балдахином из моря уже знакомой белой ткани, которая колыхалась от легкого ветерка. На самой кровати находилось белое покрывало и несколько мягких подушек разных форм и размеров. Рядом стоял круглый мозаичный столик с кувшином вина, двумя узкими медными стопками и большим блюдом, на котором лежали несколько кистей винограда, куски сыра, зеленые оливки и лепешки из белой муки. На краю столика Брайан нашел склянку с маслом и по запаху догадался, что таким же маслом его массировали после мытья. Назначение склянки не вызывало сомнений. Двум мужчинам всегда нужно что-то, что придаст скольжения… У дверей комнаты стояла передвижная ширма, за ней – скамья с одеждой Брайана. Сразу же захотелось курить, но Брайан решил воздержаться. В комнате было жарко, однако, Брайан чувствовал, как внутри у него все мелко дрожит. Вчера, перед тем, как Спартак его коснулся, Брайана тоже потряхивало.       Сегодня, если Брайан сразу не откроется Спартаку, а продолжит начатую игру в незнакомого гостя, он рискует оказаться задушенным. Матрону душил, варвар. Но если Брайан немного потянет время, то получит шанс наказать Спартака за вчерашнюю ночь. Брайан до сих пор был возмущен тем бездушным механическим сексом, который навязал ему Спартак. Брайану хотелось реванша, хотя бы в виде оргазма Спартака - оргазма, который Спартак испытает помимо своей воли, будучи такой же игрушкой в руках американца, какой тот был недавно в руках фракийца. Только руки и язык.       Двери распахнулись, и четверо вооруженных солдат ввели в комнату Спартака. Один из солдат гаркнул: «Ашур приказал вернуть Спартака в его камеру не позднее полуночи, завтра ему предстоит бой на арене!». Сняли с чемпиона наручники, вышли и громко задвинули засов на обратной стороне двери. Гроза за окном набирала силу, вдалеке громыхал гром. Спартак стоял у дверей, голый и босой, блестящий от масла, с темной повязкой на глазах. Он был прекрасен, словно бог войны. Брайан подошел и поцеловал его разбитые Криксом губы – никакого ответа. Взяв за обе руки, проводил к постели и усадил на край. Стоял и смотрел, как спокойно поднимается и опускается грудь гладиатора. Этот опасный и желанный мужчина на несколько часов попал в распоряжение его языка и пальцев – неужели он не придумает, как их применить? Брайан заулыбался и налил две чарки вина. Одну выпил сам – сладкое фалернское. Другую поднес к губам Спартака и наклонил. Спартак выпил вино, но пролитые капли потекли по его подбородку, сорвались на грудь и быстро прокатились до самого лобка.       Брайан больше не мог ждать. Он опрокинул Спартака на спину и впился открытым ртом в жесткие губы, целовал и облизывал трещину на нижней губе, и вынудил губы гладиатора чуть разомкнуться. Запустив туда горячий язык, Брайан раздвигал губы Спартака все шире и шире, пока не получил полный доступ. Спартак не отвечал на поцелуй, но Брайану было неважно. Он наслаждался покорностью жесткого рта, сосал губами, проникал языком как можно глубже, гладил им белые зубы. В какой-то момент Брайан почувствовал, что Спартак легко пососал его язык, и чуть было не прижался своим возбужденным членом к телу гладиатора. Но вовремя вспомнив о первом условии договора, отшатнулся, разорвал поцелуй и сел на кровати. Глянул на пах Спартака и едва сдержал смешок. Максимально эрегированный член лежал на животе, доставая чуть ли не до пупка, а из маленького отверстия свисала длинная вязкая капля. Брайана бесконечно радовала такая картина. Он подсказывающими движениями уложил Спартака поудобнее на середину кровати и продолжил. Легонько ущипнул за соски, которые мгновенно затвердели, и склонился в поцелуе. То обводил языком круги, то сосал, то бил языком по соску. Спартак иногда глубоко вздыхал, но еще удерживался от стонов. Поцелуи Брайана медленно опускались все ниже и ниже, пока не достигли впалого пупка. Здесь они задержались, словно в нерешительности, а затем широким касанием языка Брайан снял каплю с члена Спартака. И когда жадный рот Брайана Кинни вобрал целиком член гладиатора, тот выгнулся и застонал. Он прикусывал губы и отворачивал голову то вправо, то влево, но губы Брайана непрерывно скользили по члену вверх и вниз, иногда пропуская его в тесную щель между гладкими зубами и щекой, иногда с напором проталкивая прямо в горло. Несколько раз гладиатор пытался ухватить Брайана за голову, но тот ловил его руки и убирал от своих волос. Тогда Спартак начал совершать движения бедрами, и несколько минут Брайан позволил трахать себя в рот, но затем, заметив, что Спартак близок к оргазму, сжал основание его члена своими длинными пальцами и прервал контакт плоти. Потом совсем отпустил его.       Брайан подполз по кровати к столику и снова наполнил высокие чарки. Поднес одну к губам Спартака, и в этот раз тот жадно выпил все вино и вытер губы тыльной стороной ладони. Брайан тоже выпил чарку и, отщипнув веточку винограда, поднес ее ко рту гладиатора. Поерзал гладкой ягодой по губам. Губы разомкнулись и аккуратно приняли угощение. Еще ерзание – еще одно открывание рта. Так они съели всю ветку. Брайан решил, что настал черед пальцев. Он приподнял ягодицы гладиатора и подсунул широкую твердую подушку. Подхватил крепкие ноги под коленями, согнул и широко развел их в стороны. Пока он это проделывал, взгляд Брайана не отрывался от лица Спартака, который не мог не догадываться, что замышляет его партнер. Но пока соблюдаются все пункты договора – Спартак подчинялся. Вылив себе на ладонь каплю масла, Брайан смазал маленькую дырочку. Он легко тер ее круговыми движениями, постепенно чуть усиливая нажим, пока палец не скользнул в мышечное кольцо. Сразу же Спартак начал выражать протест, зажимая палец Брайана. Но Брайан никуда не торопился. Он вытащил кончик пальца и приник к отверстию губами. Спартак дернулся, попытался сомкнуть ноги и скатиться с подушки, но был остановлен и возвращен в прежнюю позу. Больше он не протестовал. Брайан мог целовать и лизать его вход, всовывать, насколько получится, напряженный язык, ласкать пальцами его мошонку. Затем Брайан обильнее смочил в масле средний палец и начал продвигать его в тесную глубину. Спартак расслабился и позволил ему войти. Его дыхание стало прерывистым и неглубоким, пальцы так сжимали подушку под ягодицами, что костяшки побелели. Брайан понимал, что для Спартака это первый опыт подобного рода, поэтому был нетороплив. Дотянувшись пальцем до простаты, он показал гладиатору, зачем мужчины занимаются анальным сексом. И пока Спартак стонал, осторожными движениями насаживаясь на длинный палец, Брайан взял его член второй рукой и, сам почти взрываясь от нереализованного желания, собрался довести гладиатора до оргазма. И тут Спартак открыл рот и глухо спросил: «Чего ты ждешь?» И пока Брайан оторопело смотрел на лицо с завязанными глазами, добавил: «Трахни меня».       Брайан оторвал руки от тела Спартака: - Как ты меня узнал? - спросил он, снимая темную повязку с глаз Спартака. - По твоим часам на руке Ашура - засмеялся тот, привлекая в свои объятия обескураженного Брайана. - Почему ты сразу не сказал? - Прошлой ночью ты долго возмущался тем, что я сделал с тобой, поэтому я решил дать тебе возможность показать мне, что такое настоящий секс. Брайан ухмыльнулся и уперся ладонями в крепкую грудь гладиатора. Его вспотевшие волосы в беспорядке упали на лоб: - И как бы я показал настоящий секс, если мне под страхом смерти запрещено прикасаться к тебе своим членом? - Я надеялся, ты рискнешь – и лукавая улыбка заиграла на загорелом лице с распухшими от удара губами.       Брайан сел между ног Спартака, и видя, что тот наблюдает за ним, медленно снял с себя тунику. Сидя на своих пятках, начал лить масло прямо на стоящий член, длинными пальцами размазывая его по головке и стволу. Спартак внимательно смотрел, он больше не улыбался. Затем Брайан наклонил склянку над раскинутыми бедрами гладиатора, и тонкая струйка ударила по поджатым яичкам, омыла покрасневшее отверстие и скрылась в глубокой ложбинке между ягодицами. Брайан навис над Спартаком, рукой направил член в узкий проход и начал медленное движение вперед. Склонился над лицом Спартака, легко целовал его нахмуренные брови, зажмуренные глаза и сжатые губы. И продвигался внутри его тела, пока не вошел на полную длину и не уперся своим лобком в промежность Спартака, который, казалось, даже дышать перестал. Остановился, приник к губам, начал целовать долго, затягивающе, влажно, снова хозяйничая своим языком во рту гладиатора. Тот, наконец, задышал и ответил на поцелуй Брайана, посасывая его язык и пытаясь воспользоваться своим. Через короткое время возбуждение Спартака возросло и вынудило совершать движения бедрами, с каждым тактом все более свободные и раскрепощенные. Боль отступила, и он начал наслаждаться ощущением члена в своем проходе, пробуя то вращательные движения, то легкие сжатия. Брайан стонал все сильнее, не в силах сдерживаться, и наконец прервал поцелуй, поднялся над Спартаком и начал трахать быстро и сильно. Капли пота стекали по его гладкой груди, пальцами он крепко держал и насаживал на себя бедра Спартака, лицо было искажено наслаждением. Спартак шумно дышал и поддерживал ритм Брайана, подаваясь ему навстречу. Он взялся рукой за свой напряженный член и стал легко дрочить, всего двумя пальцами. Брайана от такой картины едва не взорвало. Он положил свою руку поверх пальцев Спартака и усилил нажим, от чего Спартак вдруг замер и начал кончать, выплескиваясь тугими длинными струями себе на грудь и живот. Брайану удалось продержаться всего несколько фрикций, когда спазмы внутри узкого прохода Спартака запустили спусковой механизм его собственного оргазма.       Они долго еще лежали в объятиях друг друга, наслаждаясь теплом своих тел и шумом дождя за окном. Потом Брайан голышом прошлепал к лавке у двери, где в кармане своих брюк нашарил сигареты и зажигалку. Нырнул обратно за балдахин, уселся и с удовольствием сделал первую затяжку. Спартак смотрел на него и улыбался такой открытой и искренней улыбкой, что сердце Брайана сжалось. Что сказал охранник? Завтра на арене Капуи состоятся гладиаторские бои? Этот прекрасный молодой мужчина может завтра погибнуть? - Нет, нет, ты не погибнешь завтра – вырвалось у Брайана. - Конечно, нет, я же чемпион – пошутил Спартак. - Да не поэтому. Я знаю твое будущее, ты еще совершишь… - Молчи! Я ничего не хочу знать, – весело воскликнул гладиатор. Брайан поражался душевной силе и вере в свою судьбу, которую проявлял этот человек. - Я хочу есть, меня не кормили перед встречей с тобой. – Спартак перенес со столика на кровать блюдо с виноградом, сыром и оливками, затем подхватил кувшин вина и разлил ароматное фалернское по чаркам: - Я помню, ты говорил, что не пьешь вина – заметил Брайан. - Я и не пил, меня никто не угощал фалернским – засмеялся гладиатор и напомнил: - Ты говорил тоже самое! - И я не пил, потому что в мое время нет настолько вкусного вина, чтобы угостить такого классного парня, как ты… - для Брайана сказать такие слова что-то, да значило, но его тон оставался шутливым. Они чокнулись чарками и выпили вино. Спартак с аппетитом поедал снедь, запивая сладким вином. Брайан отщипывал виноград по ягоде и задал вопрос, на который он не мог найти ответ: - Почему я попал сюда? Потому что укурился на волшебном столе для гладиаторов? - Потерять сознание или находиться при смерти – необходимое, но не достаточное условие, – ответил с набитым ртом Спартак, потом прожевал сыр и пояснил: - Я сегодня разговаривал с наставником Эномаем, он помог мне понять причины, по которым боги даруют некоторым возможность перемещаться во времени. - И что это за причины? - Завтра сам Эномай тебе расскажет, – заметив, что Брайан не понимает, Спартак улыбнулся: - Брайан, я приглашаю тебя на мой последний гладиаторский поединок, Эномай встретит тебя после полудня у Капуанской арены. – и белые зубы Спартака вонзились в очередной кусок мягкого сыра. - Что значит последний? Ты не погибнешь! – воскликнул Брайан. - Это значит, что послезавтра я с мечом в руках отвоюю себе свободу и перестану быть презренным гладиатором, чья судьба – умереть на арене для потехи римлян. – тихо, в самое ухо, прошептал Спартак: – И Крикс со своими братьями-галлами согласился выступить вместе со мной. Мы победим! - Ты об этом с ним договаривался, когда вы дрались? - А ты наблюдательный, американец, – Спартак начал разливать вино, когда двери распахнулись, и четверо солдат грубо вытащили его из-под белых занавесей. «Я верну твои часы» - прошептал Спартак. Последнее, что успел заметить Брайан – веселая улыбка на разбитых губах, такая уверенная, что римлянам она могла бы показаться зловещей. Брайану дали время одеться и проводили к воротам виллы, где под дождем мокла Ливия и запряженный в тележку ослик. День 5 День 5. Утро, день.       Брайан не знал, во сколько он проснулся - сквозь открытые ставни вливался солнечный свет, и слышался гомон горожан. Американец лежал голый под своим пледом и сонно жмурился. Еще вчера Ливия забрала его мокрую одежду и унесла куда-то для чистки и просушки – повертев головой, Брайан не обнаружил в большой комнате ни одежды, ни самой Ливии. Не долго думая, он завернулся в плед и сходил в туалет, там же он смог умыться холодной водой из маленького фонтанчика. Вернувшись, он увидел на столе горячий завтрак – тарелку с какой-то кашей, горячую лепешку, на которой грелся сыр, и неизменный маленький кувшин вина. Прекрасно, они тут пьют вино на завтрак. «Серебряный слиток за чашку кофе!»       Ливия подошла к Брайану и молча потянула на себя плед. Брайан плед отдал, но забрал из черных рук трусы, брюки и шерстяной свитер, и стал одеваться сам. С брюками все было отлично, а вот тонкий свитер на Брайана не налез. То есть, налез, но оставил обнаженную полоску кожи на животе, а рукава едва прикрывали локти. В таком виде идти на гладиаторские бои не стоило, зато можно было полюбоваться на выпученные глаза рабыни, которая пыталась понять, что произошло: - Ливия, дорогая, я дарю тебе этот прекрасный свитер от Корнелиани за 270 евро, а ты, пожалуйста, сбегай и купи мне какую-нибудь симпатичную тунику – Брайан залез рукой в рюкзак, зачерпнул несколько слитков и отдал Ливии – В ваших магазинах такие высокие цены, когда у вас начинаются сейлы? Ливия неуверенно улыбнулась, но с удовольствием приняла подарок и выбежала за дверь. Брайан же выудил из рюкзака свою читалку и погрузился в чтение труда какого-то историка, который скрупулезно описывал причины и хронологию восстания Спартака в 73 году до нашей эры. За чтением он съел весь завтрак, щедро запивая его вином. Вернулась Ливия, помогла надеть белую короткую тунику без рукавов, и Брайан жадно продолжил чтение на своей лежанке.       Кое-что Брайан знал из школьных уроков, но сейчас он узнавал факты, которые цепляли его внимание. Это было единственное восстание гладиаторов за всю историю их существования. Историк Плутарх писал, что его поразило благородство характера Спартака и показывал, насколько ничтожным был Красс по сравнению с ним. Хм, победителя считают ничтожнее проигравшего? Историк Саллюстий называл Спартака «первым гладиатором». Вольтер писал, что восстание Спартака - единственная справедливая война в истории, а Карл Маркс так и вовсе считал Спартака «самым великолепным парнем в античности». Брайан был совершенно согласен с Карлом Марксом и даже поправил его – «Не только в античности». Много вопросов возникало по поводу подготовки восстания. Все источники упоминали, что восставшие рабы захватили подводу с оружием, которая на редкость удачно проходила мимо виллы Батиата, но откуда взялась эта подвода, не знал никто. Много различных версий выдвигалось при установлении целей восставших, которые предпочли умереть в Италии, хотя могли покинуть пределы Римского влияния. Но большинство историков сходились в том, что восстание Спартака стало одной из причин падения Римской империи. И еще один факт, засевший в голове Брайана – тело поверженного Спартака так и не было найдено на поле последнего боя. Победителям нечего было предъявить своему народу в качестве доказательства победы над легендарным полководцем. То ли умер, то ли нет, но – бесследно исчез. Лежа на своей каменной кровати, Брайан так погрузился в размышления о самом великолепном парне всех времен и народов, что очнулся, только когда Ливия тихонько сказала: - Господин, Эномай ждет нас в амфитеатре. - А сколько времени? А, ясно, можешь не отвечать, – и начал быстро собираться.       Нынешний Капуанский амфитеатр вмещал около 25 тысяч зрителей, позже он будет перестроен на 60 тысяч посадочных мест – и развалины именно того, нового строения, вяло осматривал Брайан ровно 5 дней назад. Тогда он поленился найти музей гладиаторов, не ожидая увидеть там ничего интересного… А сегодня его ждала экскурсия по подземным коридорам амфитеатра с наставником Спартака, его учителем и будущим соратником Эномаем. Это был иссиня-черный пожилой негр исполинского роста с внушительными мускулами, с головы до ног покрытый старыми шрамами. Его торс прикрывал коричневый жилет из старой дубленой кожи, а ноги скрывали широкие брюки. Процедуры знакомства не состоялось, Эномай кивком головы послал Ливию на трибуны и провел Брайана через узкую дверь в стене арены. Они спустились ниже уровня земли и пошли по длинному коридору, по левой стороне которого располагались бесчисленные камеры, забранные толстыми железными решетками. Большинство камер были пустыми, в некоторых кто-то находился, но Брайан не стал разглядывать. Коридор освещался масляными факелами, укрепленными на стене через равные промежутки. Запах стоял скверный. - Я не хочу знать твое имя, чужеземец, и я не спрашиваю, кто ты такой – начал свою речь Эномай – Я хочу рассказать тебе про черный мраморный стол. Я родился в лудусе Батиата, мальчиком я подносил деревянные мечи тренирующимся гладиаторам, а в 16 лет сам вышел на арену. В 35 лет меня убил на поединке великан Теоколис, и я оказался на гладиаторском столе. Что случилось со мной дальше – я не расскажу никому и никогда, потому что это касается только меня и богов, которые приоткрыли передо мной завесу будущего. Я очнулся, мои смертельные раны зажили, и я обрел дар скромного провидца… - Эномай быстро взглянул на Брайана, чтобы удостовериться, что тот его понимает. Брайан кивнул, и они пошагали дальше по коридору. Иногда за решеткой камер происходило что-то страшное и неправильное, но Брайан старался не отвлекаться от тихих слов Эномая и не заглядывать в темные углы камер. - Тогда я обратился к своему наставнику, и он открыл мне, что боги взвесили на своих весах мою жертву и дали шанс изменить жизнь. И я ее изменил. Я стал наставником в школе Батиата с единственной целью – дождаться, когда в нее привезут пленника с голубыми глазами из Фракии. Эномай замолчал, пытаясь скрыть волнение. Брайан внимательно слушал. - И я его дождался… - снова длинная пауза. – Вчера Спартак сказал мне, что прозрел будущее и должен идти той дорогой, которой его ведут боги. Я понял, что жертва Спартака тоже была взвешена на божественных весах. - Боги это судьба? – спросил Брайан. - Не важно, как называть. Завтра, во время праздника на вилле Батиата, Спартак поднимет бунт, воспользовавшись теми вещами, которые сами пришли к нему – взрывчаткой, ножами и снотворным. Он убьет хозяев и гостей виллы, а затем начнет войну с Римом. Он понял, что не должен быть гладиатором - очистительной жертвой за римский народ, он должен воевать и погибнуть во имя свободы рабов и падения Рима. Кровь гладиаторов и пленников, которую проливали римляне на своих аренах, падет на их головы. – заключил Эномай. Потом он немного успокоился и продолжил уже другим голосом, спокойным и тихим: - Приходи завтра на виллу, когда увидишь сигнальный огонь. Спартак проведет тебя к черному камню и поможет вернуться туда, куда ты должен вернуться. - Я так и не понял, почему я сюда попал… - Потому что, во-первых, твое сознание покинуло твое тело на гладиаторском столе, а во-вторых, твоя жертва была взвешена богами и признана достойной второго шанса. - Но я не приносил никакую жертву. Эномай взял Брайана за плечи и всмотрелся в его глаза: - Ты ничего не понял, чужеземец. Это не ты приносил жертву, это кто-то пожертвовал тобой! Ты и есть жертва. Ошарашенный Брайан стоял, смотрел на черное лицо, на котором при свете факелов видны были только белки глаз, и не знал, что ответить. Похоже, этот человек абсолютно уверен, что Брайан - гладиатор 21 века. И что судьба дает ему шанс… на что? Решив, что рано еще делать выводы из своего приключения, Брайан кивнул, и они продолжили шагать по коридору под ареной амфитеатра. Но их путь завершился через несколько шагов – Брайан получил легкий толчок в спину, неловко стукнулся о решетку ближайшей камеры, из которой протянулась загорелая рука и прижала Брайана к железу. И пока щеки больно терлись о грубое железо решетки, его губы горели под страстными поцелуями знакомого жесткого рта. - Спартак, ты знаешь правила, нельзя спускать семя перед поединком. - Наставник, я помню правила, – губы исчезли в тени за решеткой. - Поединок начнется через час, - предупредил Эномай и быстрым шагом удалился по закругляющемуся коридору. Спартак протянул обе руки сквозь прутья, прикоснулся к темным отросшим волосам и принялся пропускать пряди между пальцами: - Брайан, ты узнал ответы на свои вопросы? - Эномай сказал, что кто-то пожертвовал мной… - Брайан прикусил губы и опустил голову. - Кто-то, кого ты…? - Любил. – И видя в глазах Спартака желание выслушать, продолжил: - Он не виноват, это я научил его перешагивать через чувства ради… разных других вещей. Это моя ошибка, а не его… - Ты можешь это изменить. - Я не уверен, что мне это нужно. - Главное, что можешь. Воспользуешься ли ты такой возможностью – это решишь сам. – В голосе Спартака слышалась такая теплота, что Брайан тоже продел руки через отверстия в решетке, обнял гладиатора и притиснул ближе к себе. Губы их соприкоснулись, а крепкая рука Спартака легла Брайану на ширинку. Брайан поднял брови, и Спартак прошептал: - Тебе Наставник не запрещал спускать семя? – рука ерзала по ткани брюк. Брайан вцепился обеими руками в решетку и всем телом подался вперед, к ласкающей руке.       Спартак расстегнул ремень, спустил брюки и белье к коленям Брайана и начал легко трогать напрягающуюся плоть. Пока лишь кончиками теплых пальцев. Их лица почти соприкасались, дыхание смешивалось, и они не отводили взгляд друг от друга. Спартак жадно ловил любую гримасу на лице Брайана. Напряженное ожидание, быстрый вздох сквозь зубы, едва заметный намек на стон. А еще он двигался в руку Спартака, прилаживался удобнее, подавался бедрами вперед и назад. Белые ягодицы Брайана двигались и светились в полутемном коридоре. Спартак отнял руку, поднес ко рту и напустил в нее лужицу слюны – Брайан смотрел, не отрываясь. И вдруг почувствовал, как теплая влажность сомкнулась вокруг его стоящего члена и начала скользить быстро и умело. Брайан застонал, закрыл глаза и уперся лбом в решетку. Двигался, ударяясь лобком в железо, не замечая этого, пытаясь как можно глубже втиснуться своей плотью в сильную ладонь. Спартак при каждом движении проезжался большим пальцем по уздечке, не пытаясь быть нежным, что вызывало все новые и новые стоны Брайана. И внезапно Спартак, всматривающийся в лицо своего любовника, получающий удовольствие от одного вида этих сведенных бровей и сжатых губ, опустился на одно колено и взял член американца в рот. Громкое удивленное «А-а-а-х» разнеслось по гулкому коридору, и будто эхо вернуло его обратно. Брайан открыл глаза, увидел склоненную макушку гладиатора и поняв, что долго не продержится, спешил насладиться упругостью неумелых губ, нежностью языка, которые ни на сантиметр не отдернулись, когда на них полилась терпкая сперма Брайана. Спартак приник и сосал эту сперму, сглатывая и облизывая набухшую головку. Руками Брайан поднял и подтащил к себе Спартака, и принялся целовать прямо в запачканные губы, проталкивая свой язык, ощущая собственный вкус. - Всё. Уходи, Брайан. – Несильный толчок в грудь. - А как же ты? - А меня ждет бой.       - Граждане Капуи! Сегодня мы воздаем почести Римскому консулу и командиру, непревзойденному Марку Минуцию Руфусу! – закричал из главной ложи, украшенной разноцветными флагами, распорядитель сегодняшних игр. Брайан сидел на деревянной скамье в пятом ряду трибун между Ливией и Эномаем, чуть далее располагался Ашур со своими то ли охранниками, то ли телохранителями. Жарко светило послеполуденное солнце. Народ был взволнован. Когда Брайан пробрался следом за услужливой Ливией на нужное место, Эномай скользнул взглядом по прилипшим ко лбу прядям, припухшим губам и ярким пятнам румянца на скулах – и сразу все понял. Его черное лицо потемнело от негодования еще больше, и Брайан поспешил оправдаться: - Наставник, Спартак не нарушил правило. Эномай пристально вгляделся в глаза американца и – поверил. Уставился на арену. На высоких нотах протрубили медные трубы. - В память о нём его внук решил вспомнить самую знаменитую победу его деда - разгром фракийских орд! На этой арене мы инсценируем победу Рима над фракийцами, которых будут изображать шестеро преступников, приговоренных к смерти! На роль Руфуса был один кандидат – Приносящий Дождь! – на трибунах раздались овации. – Победитель Теоколиса!! Чемпион Капуи!!! СПАРТАК!!! – толпа зрителей поднялась со своих мест и бешено зааплодировала.       Сначала на арену вышли шестеро приговоренных, все крупные здоровые мужчины, вооруженные копьями, топорами и тяжелыми деревянными молотами. Они сжались группой вдали от центра и не выказывали большого желания с кем-либо драться. Затем распахнулись кованые ворота главного выхода, по трибунам пронесся дикий вой, и быстрой упругой походкой, в полном боевом облачении римского командира, с надменным лицом и гордо поднятой головой на арену вышел Спартак. - СПАРТАК! СПАРТАК! СПАРТАК! – кричала публика, некоторые женщины срывали с плеч туники и в экстазе трясли голыми грудями. Брайану показалось, что он попал на концерт какой-то мега-звезды, где фанаты бьются в истерике, рыдают и бросают на сцену нижнее белье. Разница была только в том, что звезда, стоявшая сейчас на арене, была принесена своими фанатами в жертву темным силам. У Брайана это в голове не укладывалось, ему казалось отвратительным такое жестокое жертвоприношение. Спартак был одет в темно-красные доспехи из толстой кожи, прикрывавшие торс и бедра, украшенные на груди девятью бронзовыми эмблемами рода Руфусов. Предплечья и голени защищали высокие железные щитки с богатой чеканкой. Шлема на гладиаторе не было, его лицо было открытым и чистым. В каждой руке – по сверкающему гладиусу. - В честь Марка Минуция Руфуса да пусть прольётся кровь! – заорал распорядитель. Внук Руфуса, молодой толстый аристократ, довольно улыбался.       Спартак вышел на середину арены и раскинул руки в знак готовности к бою. Толпа неистовствовала. Синие глаза гладиатора нашли на трибуне светло-карие, и мир исчез для двух мужчин. Брайан испытывал потребность выйти на арену и стать рядом с гладиатором - спиной к спине, чтобы защитить своего любовника. Он вспомнил об утреннем чтении Плутарха, который писал о Священном Фиванском отряде: «Существует рассказ, что вплоть до битвы при Херонее отряд оставался непобедимым. Когда же после битвы царь Филипп, осматривая трупы, оказался на том месте, где в полном вооружении, грудью встретив удары македонских копий, лежали все триста мужей, и на его вопрос ему ответили, что это отряд любовников и возлюбленных, он заплакал и промолвил: «Да погибнут злою смертью подозревающие их в том, что они были виновниками или соучастниками чего бы то ни было позорного».       Завыли трубы, бой начался. Преступники, поняв, что против них вышел один-единственный гладиатор, приободрились и начали медленный маневр по окружению самоуверенного безумца. Спартак, стоя неподвижно с раскинутыми руками, поднял лицо к небу и закрыл глаза. Трибуны стихли и напряженно смотрели на арену. Сердце Брайана билось в его горле. Один из преступников зло ухмыльнулся, разбежался и метнул копье в неподвижную фигуру. В тишине послышался свист летящего оружия, которое сначала взмыло высоко вверх, а затем полетело в гладиатора, который даже не открыл глаза. Острый наконечник копья прочертил по смуглой скуле крошечную царапину и с силой воткнулся в песок арены. Крик трибун сотряс амфитеатр, Спартак открыл глаза, взмахнул обоими мечами и побежал навстречу своей судьбе. Брайана сотрясал прилив адреналина. Он хотел опустить голову между колен, чтобы не видеть неравный поединок одного против шестерых, но чувствительный тычок Эномая под ребра и шипение: «Прояви уважение, ты должен смотреть!» заставили его поднять глаза. Поэтому он видел, как Спартак врезался в круг противников, отражая удары со всех сторон, как сначала теснил их, но затем мощный удар тяжелого молота сбил его с ног и заставил сделать несколько кувырков по песку. Мечи полетели в разные стороны. Приговоренный с молотом кинулся на грудь гладиатору, который голыми руками пытался противостоять давлению оружия. - Ты помнишь, что мой дед выиграл эту битву, ланиста? – с главной ложи послышался обеспокоенный голос внука Руфуса. У Брайана заиграли желваки на скулах. Нахуй Марка Минуция Руфуса!       Он закрыл глаза, поднял лицо к небу и начал молиться. Это не была молитва в полном значении этого слова, это был мысленный разговор с судьбой. Это была попытка понять и принять, довериться и противостоять, просить и обещать. Безумные крики беснующегося народа заставили посмотреть на арену. Несколько преступников недвижно валялись на песке, Спартак наступал на оставшихся. Острые мечи сверкали на солнце, его тело двигалось в стремительном танце, который нес противникам последнее упокоение. Когда толпа начала скандировать: «Убей!» и тыкать большими пальцами вниз, над последним из приговоренных мелькнул милосердный взмах меча.       Брайану хотелось уничтожить всех этих лицемерных сволочей, которые затопили свою Республику кровью завоеванных народов, которые разучились сеять, пахать и работать. Этих ленивых ублюдков, которым рабы завязывали даже ремни на сандалиях. Этот народ, который завоевал полмира, чтобы ради развлечения убивать людей на своих аренах. То, что увидел сегодня Брайан – было самое отвратительное зрелище в его жизни. И он сказал себе: «Я должен помочь Спартаку разрушить Рим». Брайан наклонился к уху Ливии: - Дорогая, пригласи Ашура сегодня вечером к нам на презентацию. - Куда? - На презентацию. Ему понравится. Кивнул в ответ на пытливый взгляд Эномая и начал пробираться к выходу с трибун. Римские граждане с упоением ждали, когда им покажут новое представление. День 5. Вечер.       Комната Брайана была освещена несколькими светильниками. На столе стояли кувшины с вином и водой, несколько горячих блюд из рыбы и запеченной свинины, белые лепешки, твердый и мягкий сыр, виноград и блюдо с крепкими зелеными яблоками. Отдельно на крошечном блюдце стояли три пирамидки шоколадных конфеток Хершиз – все начиненные марихуаной, и лежала марочка ЛСД. Брайан курил сигарету, сидя за столом, табачный дым уносило в оконные проемы, не закрытые ставнями. Ливия молча стояла у дверей. Когда в комнату вошел Ашур со своими двумя охранниками, Брайан широко улыбнулся и поднялся навстречу гостям: - Рад приветствовать тебя, уважаемый Ашур, и вас, достойные солдаты, в скромном обиталище чужеземца. Прошу разделить со мной вечернюю трапезу, прежде чем я открою причину, по которой попросил вас о встрече.       Ашур с охранниками пришли в гостиницу сразу по окончании гладиаторских боев, которые завершились только после заката солнца, поэтому с благодарностью уселись за стол и принялись за еду. Ливия прислуживала мужчинам, подавая блюда и разливая вино. По улице гуляли толпы народа, все еще возбужденные кровавыми зрелищами, слышались веселые крики, иногда доносились пьяные песни. Увидев, что гости утолили первый голод, Брайан подсел ближе к Ашуру и грустно сказал: - Причина, по которой я просил о встрече – Спартак. Ашур расплылся в похабной ухмылке, с видимым удовольствием поглаживая на руке Омегу Си Мастер, надетые вверх ногами: - О, господин хочет повторить встречу? - Я хочу его купить. Я покидаю завтра Капую и хочу увезти в свои края этого прекрасного гладиатора, чтобы он радовал своими поединками взоры моего господина, большого поклонника эффектных зрелищ, которыми так славится Рим. Вряд ли Ашур поверил в эту легенду, он скорей поверил бы в то, что чужеземец хочет купить раба для постельных утех своего правителя, но в конечном счете это было не важно: - К сожалению, мой господин быстрее расстанется со своей женой, чем со Спартаком, который принес в его лудус богатство и процветание. Спартак не продается – заключил Ашур. Брайан сделал скорбное лицо и замолчал. - Я привез с собой удивительные вещи, чтобы купить в Риме лучшего бойца, но теперь мне придется увезти их обратно… - Брайан взял с блюда зеленое яблоко, подбросил его вверх, поймал в ладонь и сочно откусил. Охранники и Ливия уставились на него, прервав трапезу. - Что за удивительные вещи чужестранец привез с собой? – поинтересовался Ашур. - Это маленькие вкусные вещи для услаждения… души. Хотите угоститься? – все кивнули. Американец мягко продолжал: - Они бывают разные, одни нужно вкушать как сладость – и Брайан подал охранникам и Ливии по шоколадной пирамидке, другие должны таять на языке – и бумажная марка, пропитанная ЛСД, легла на высунутый язык Ашура, третьи нужно курить – Брайан подошел к светильнику и прикурил Мальборо, с сожалением отметив, что в пачке осталась всего одна сигарета. Все затихли, ожидая услаждения души. Наконец, один из охранников не выдержал: - Да ну, я ничего не чувствую – прыснул, и звонко засмеялся. Второй охранник подумал и ответил: - Это потому, что твоя душа такая круглая и зеленая, я ее вижу! – И тут, прикрывая рот и смущаясь, засмеялась Ливия. Ашур поднял на Брайана удивленно-радостные глаза с большими черными зрачками и протянул руку, разглядывая ее и улыбаясь.       Брайан затянулся, сделал гримасу «у меня тоже приход» и, скрывшись за матерчатой ширмой, упал на свое ложе. Достал мобильный телефон, включил альбом с хит-парадом 80-х для развлечения своих гостей и начал листать фотографии. Он брал с собой телефон, когда пошел на свидание к Спартаку в лудус, он брал его сегодня в амфитеатр - у него была мысль наделать уникальных фотографий одного из самых великих людей древнего мира… в памяти вдруг всплыло - «самый великолепный парень во всей античности»… но Брайан не смог фотографировать. Ему казалось, что это неправильно, и хотя он знал, что потом будет жалеть об отсутствии снимков, но не смог заставить себя щелкать камерой, когда на арене лилась кровь. А еще Брайан знал, что вид Спартака, стоящего на песке с запрокинутой в небо головой, навсегда отпечатался на внутренней стороне его век. Изящная линия подбородка, раскинутые сильные руки. Стоило закрыть глаза – и он видел молодого мужчину, о скулу которого чиркает наконечник копья. Но самым острым, самым невероятным в этой картине было то, что Брайан знал и пронзительно явственно ощущал вкус и запах губ гладиатора - свой собственный вкус и запах…       Стоило сморгнуть – и перед внутренним взором появлялось лицо в перекрестье железной решетки. Потом – то же лицо, отражающее незнакомую боль, переходящую в незнакомое наслаждение. Умелые нежные пальцы, скользящие по животу. Обнаженное тело в душевой кабине. Маленькие ягодицы, едва видимые в полумраке балкона, но навсегда запечатленные в жадной памяти Брайана. И самый первый кадр – грязное тело на темном камне… 5 дней назад. Но в телефоне – только несколько кадров из Неаполя - Спартак задумчиво слушает музыканта, Спартак ест мороженое, Спартак оглянулся через плечо и светло улыбнулся фотографу.       За ширмой слышался громкий смех, оживленные разговоры и звуки продолжающейся трапезы. Самое время вернуться к гостям. Ашур, весело блестя глазами, начал расспрашивать Брайана, за какую меру серебра тот согласен расстаться с своими удивительными вещами, которые так красиво услаждают душу. «Мне серебро не нужно, мне нужен Спартак» - твердил Брайан. Ашур уговаривал, настаивал и предлагал другие римские товары для иноземного господина, от зерна до мраморных статуй, но Брайан отрицательно качал головой. И когда ассириец, наконец, произнес «Прекрасные римские железные мечи», Брайан протянул: «Ну, наверное, можно…», и они ударили по рукам. Однако, в ходе дальнейших переговоров выяснилось, что хитрый Ашур и в состоянии измененного сознания умеет жестоко торговаться. Брайану пришлось отдать весь пакет марихуаны, все марки с веселыми слониками, все серебряные слитки прямо в красивой жестяной коробке из-под печенья и даже девять оставшихся шоколадных конфет. Взамен он получил подводу с 50 железными мечами, десятком боевых топоров и несколькими длинными копьями, а также – настойчивое увещевание убраться с этой подводой из Капуи не позднее завтрашнего вечера. Бутылка виски, армейский нож и сигнальная ракета – вот и все, что осталось в рюкзаке у Брайана. И одна сигарета. А еще Ливия. День 6 День 6. Утро, день. - Братья! – взволнованным голосом начал Спартак - Человек, которого вы видите перед собой – вдохновитель и движущая сила нашего восстания. До него мы были бессловесными жертвами, сейчас – мы вольные люди. Он показал мне свободу. Он дал мне прозрение будущего и уверенность в том, что мир без унизительного рабства возможен. Я видел своими глазами и знаю, что наши потомки будут жить как свободные люди на свободной земле. После его появления Рим никогда не будет прежним!       Брайану было неловко. Он не чувствовал, что заслуживает такие громкие слова, он не находил в своих действиях ни героизма, ни особой духовности. Он пытался возразить, но натыкался на строгий предупреждающий взгляд Спартака и молчал. Брайан стоял на песчаной площадке лудуса, его окружало несколько десятков гладиаторов с горящими факелами. Это были уже не те парни, которые позавчера устроили дня него показательную тренировку, чтобы гость мог выбрать себе любовника, они изменились. Они были одеты в туники и темные плащи, перепоясаны кожаными ремнями, все вооружены мечами и копьями, у некоторых на поясе Брайан заметил новенькие ножи морской пехоты США. Лица – серьезные, но воодушевленные и еще разгоряченные после захвата виллы жестокого Батиата. Среди гладиаторов Брайан увидел двух светлых мальчишек с деревянными тренировочными мечами – они примкнули к восставшим, как и большинство домашних рабов. Ливия тоже стояла в толпе женщин, которые выбрали судьбу повстанцев и собирались разделить все, что им предуготовано. В темноту, сгущавшуюся за спинами гладиаторов и женщин, Брайан старался не вглядываться. Там было страшное и кровавое. Капуанские аристократы, пришедшие на праздник Батиата, первыми поплатились за свои преступления перед человечностью. - Этот человек покинет нас не позднее полуночи, а мы отправимся по пути, предназначенному нам богами. Но прежде, чем это случится, я хочу обещать, что все мои победы будут посвящены ему. И я хотел бы, чтобы вы отдали дань уважения этому человеку. – Брайан совсем задергался, скривился. - Мы благодарим тебя, чужеземец! Говори, чего ты хочешь? – послышались выкрики из толпы – Что мы можем сделать для тебя? И тут Брайан понял, что есть одна вещь, которую эти повстанцы могли бы для него сделать. Он вспомнил слова историка Аппиана: «Тело Спартака найдено не было», он вспомнил, что победителю Крассу было отказано в триумфе, потому что он не смог соблюсти римскую формулу «habeas corpus» - «предъяви тело». Победитель не смог предъявить народу и сенату ни тело, ни меч Спартака, ни шлем, ни даже обрывок его одежды. Ты победитель, Красс? Так где же тогда побежденный Спартак? - Парни! – обратился Брайан к толпе, – Обещайте мне одно – принести сюда, на черный жертвенный стол, тело своего вождя в его последний час. - Мы тебе обещаем, чужеземец! Мы сделаем это! Так положено! – услышал Брайан и вдруг увидел рядом Эномая, который прижал его к своей могучей груди, грустно посмотрел черными блестящими глазами и покачал головой: «Этого никогда не случалось дважды». - Ну, я вижу, вы договорились – беззаботно рассмеялся Спартак, - А теперь отдыхайте, ешьте и пейте перед походом, и позвольте мне попрощаться со своим близким другом. – С этими словами гладиатор взял американца за руку и увел в комнату лекаря, опустив за собой на дверном проеме тяжелый полог. Впечатал Брайана в ближайшую стену и принялся исступленно целовать его губы.       Этим утром Брайан сказал Ливии, что сегодня они покинут гостиницу и вернутся на виллу. Ливия задумалась и ответила, что нужно выбить из хозяина деньги за непрожитое время. Брайан усмехнулся, вспомнив, как она торговалась с толстяком-хозяином при заселении, и разрешил рабыне разобраться с этим вопросом. И это было правильное решение, потому что вскоре Ливия вернулась с полной горстью серебряных и медных монеток, а также с двумя мисками ячменной каши. Брайан усадил женщину за стол, и они принялись за свой скромный завтрак. На душе Брайана было очень тревожно. Он не мог не представлять, что сейчас происходит на вилле Батиата. Приготовления к празднику, суета на кухне, украшение балкона живыми цветами. На этом балконе гости ланисты будут любоваться сражением бойцов. Гости затем и приходят в этот не самый респектабельный дом, чтобы посмотреть на маленькие домашние гладиаторские игры. Брайана передернуло от отвращения. Он надеялся, что подрывные заряды уже установлены в необходимых местах, что в воду охранников в нужное время будет подсыпано снотворное, а стальные ножи, которые так удобно ложатся в тренированные пальцы, уже спрятаны в складках набедренных повязок. Тот факт, что оружейная комната виллы, в которой хранилось дополнительное оружие для охраны, опустошена жадным до удовольствий души Ашуром, очень успокаивала Брайана. До условленного времени хотелось заняться чем-то более приятным, чем волнения о том, на что Брайан повлиять не мог. - Ливия, хватит ли нам денег, чтобы посетить городские термы? - Хватит, господин.       Брайан с рабыней покинули гостиницу, попрощавшись с хмурым хозяином, и направились к внушительной постройке из серого камня, украшенной колоннами и фонтанами. Невдалеке, на трибунах амфитеатра раздавался гул, гладиаторские сражения продолжались и сегодня. В годы, богатые захватом большого количества пленных народов, амфитеатры Древнего Рима давали представления до 200 дней в году… Брайан направил Ливию в женское отделение, но она отказалась и пояснила, что рабам запрещено посещать термы. «Ёбаное рабство!» - выругался Брайан на английском. В голову пришла мысль остаться со Спартаком и помогать ему воевать с этой гребаной системой, насколько это в его силах. Не с мечом в руке, Брайан не воин, но у него есть знания… По сути – он единственный, кто ЗНАЕТ будущее.       Народу в термах было мало, несколько пожилых мужчин в разных концах огромного зала о чем-то переговаривались, но гулкое эхо искажало их слова. Служитель проводил нового посетителя к горячим ваннам, выдал большой кусок чистой ткани для обертывания и скребок для очистки кожи. Брайан лежал в горячей воде и рассматривал живописные фрески на стенах бани. Сцены из древнегреческой мифологии сменялись сценами городского быта, и просто изображениями летящих во все стороны птиц. Яркая мозаика на полу создавала удивительный по красоте узор из цветов. Пожилые мужчины вели интеллигентную беседу о каком-то поэте, до Брайана доносились стихотворные отрывки. А иногда в широкие оконные проемы врывался людской рев из амфитеатра… «Спартак во всем прав.»       Когда солнце начало клониться к западной стороне небосклона, Брайан и Ливия сидели в повозке, запряженной все тем же осликом, под их телами и небольшим слоем сена были спрятаны мечи, топоры и копья, завернутые в старые тряпки. Повозка была укрыта в небольшой роще у подножия холма, на котором стояла вилла Батиата. На широкую Аппиеву дорогу, ведущую к главным воротам виллы, Брайан не счел нужным показываться. С этого места был прекрасный обзор, и Брайан не сомневался, что легко увидит сигнальную ракету. Солнце припекало не по-осеннему жарко, птицы щебетали… «так же, как две тысячи лет вперед» - вдруг подумал Брайан. Он растянулся в повозке, мучимый беспокойством, нетерпением и потребностью выкурить последнюю сигарету, достал свою электронную книгу и, не в силах углубиться в чтение, перескакивал глазами с одной фразу на другую: “Важным вкладом в римскую культуру была и так называемая "этрусская дисциплина" (Disciplina etrusca) - собственно философия этрусских жрецов-гаруспиков с их гаданиями, обрядами, религиозно-мифологическими представлениями об окружающем мире. Гаруспики имели огромное влияние в этрусском и раннем римском обществе. По внутренностям животных, преимущественно печени, они могли определять будущее.” “Яркие краски и радость земной жизни лишь ненадолго отвлекают человека от неподдельного ужаса, который встретит его в мрачном царстве Аида. Загробный мир, в отличие от древнеегипетской религии, лишён у этрусков привлекательности. О нём лучше не думать при жизни, он кишит зловещими чудовищами.” А слова Блаженного Августина поразили взволнованного Брайана: “Пусть скажут мне, какой помог им бог из состояния маленькой и презренной шайки перейти в состояние государства, которого пришлось страшиться римлянам со столькими их войсками и крепостями? Уж не скажут ли мне, что они не пользовались помощью Свыше? Если же благодеяния должны быть приписаны помощи богов, то немалую помощь оказали они тем гладиаторам, которые свергли с себя оковы рабства. Одержавши множество побед, они предавались удовольствиям, делали, что внушала похоть, и жили подобно царям.”       Страшный грохот раздался на вершине холма. Первый, второй, третий. Брайан вскочил на ноги и тревожно посмотрел вверх. В небо взметнулись кучи каменных осколков, послышались далекие крики людей и звон оружия. Брайан закрыл лицо руками и опустился на землю рядом с испуганной, ничего не понимающей Ливией, которая в этот самый момент лишилась своего господина. Около часа с виллы доносились страшные звуки, но ворота, ведущие с внутреннего двора на склон холма, не распахнулись - никто не покинул это место, никто не избежал возмездия. Солнце уже зашло, когда звуки борьбы стихли. Брайан всматривался в прозрачные сумерки в ожидании сигнала и, наконец, спустя долгое время, в синее небо взметнулась ракета, за которой хвостом повалил густой красный дым. Мало того, ее полет сопровождался диким звуковым сигналом: «УУУИИИ – УУУИИИ – УУУ – ИИИ» Брайан недобро помянул парня из книжного магазина, который не предупредил о звуковых эффектах, достал свою ракету, направил соплом вверх и дернул за шнур. Через полчаса в рощу спустились несколько гладиаторов во главе с мощным Криксом и помогли ослику с его поклажей взобраться по крутой тропинке к воротам виллы. Брайан вошел во двор, увидел множество воодушевленных людей с оружием и факелами, которые расступились широким коридором, пропуская высокого загорелого мужчину с синими глазами. Он на ходу вытирал мокрую короткостриженую голову белой тканью, затем ткнул ее в руки ближайшего парня и обратился к своим соратникам : - Братья! Человек, которого вы видите перед собой – вдохновитель и движущая сила нашего восстания. День 6. Вечер.       Жесткие губы Спартака сминали рот Брайана, язык проникал внутрь, облизывая и возбуждая. Его сильное тело вдавливало американца в стену, не позволяя уклониться от жадных рук, которые уже разрывали ткань туники, расстегивали ремень и гладили каждый сантиметр оголяющегося тела. Брайана повело. Он отвечал на каждый поцелуй Спартака, запустил руки под его тунику и, почувствовав обнаженное горячее тело, застонал в рот гладиатора и сжал крепкие ягодицы. Не отрывая губ друг от друга, они избавились от одежды и прильнули, тесно соприкоснувшись стоящими членами. Терлись бедрами, продолжая исступленно целоваться, руки обоих потянулись к ложбинке между ягодицами. Брайан несколько раз проехался пальцами по тугой раскрывающейся плоти, прежде чем прикоснулся к маленькой дырочке, в которую он вторгался языком, пальцами и членом так недавно. В этот момент он почувствовал не самое деликатное вторжение в свой собственный задний проход. Брайан хотел возмутиться, но его протесты утонули в жарких поцелуях и были заглушены языком Спартака. В мозгу Брайана пронеслось «Какого чёрта?», и он немного прогнулся в пояснице, облегчая гладиатору доступ к своему телу. Тот понял, гладил ягодицы круговыми движениями, сжимал и раскрывал их, легко тер вход, вставлял фалангу пальца. Ноги Брайана подкашивались, он уже не ласкал тело Спартака, он просто держался за его спину, возбужденный настолько, что опасался кончить прямо сейчас, от трения членов. Спартак заметил состояние Брайана, подхватил за талию и перенес к рабочему столу лекаря; нагнул над ним, вынудив опереться руками о столешницу. Затем начал шарить среди склянок лекаря, одни из которых он быстро нюхал, а другие сбрасывал на пол. Наконец, найдя искомое, Спартак налил масла на свой член, ладонью растер по стволу, той же масляной ладонью смазал член Брайана, а потом кончиком пальца прикоснулся ко входу. Брайан сжал зубами обе губы и опустил голову между рук.       Никакого медленного и осторожного проникновения в этот раз не было. Спартак просто приставил свой член к отверстию, надавил и вошел до самого конца, сразу же начиная фрикции. Брайан задохнулся, замер, но мерные толчки в глубине его тела задевали настолько чувствительные места, что он едва успел сжать пальцами член, как начал кончать быстро и бурно. Капли спермы летели на склянки, оставляли белые лужицы на деревянной столешнице. Спартак жарко дышал в затылок, гладил спину и грудь Брайана, затем вышел из него, подтащил к соседней лежанке, уложил на спину, высоко задрав ноги, и снова вошел в тесный проход. Его рука опустилась на слегка опавший член Брайана и начала ласкать, то крепко сжимая, то потирая только уздечку, то вкруговую поглаживая головку четырьмя скользкими пальцами. Член Спартака ритмично толкался в проход под правильным углом, не позволяя Брайану потерять возбуждение. Брайан почувствовал, что его подхватывает вторая волна и открыл глаза. В багровом свете светильников он увидел Спартака, который трахал его сильно и жестко. Тонкое скуластое лицо, на одной скуле царапина, сжатые губы, мускулистая грудь со шрамами, по которой стекали капли пота. Загорелый живот, на котором сейчас работала каждая мышца. Фракиец, с сегодняшнего дня не раб и не жертва. Тело Брайана сотрясалось от сильных толчков, ездило голой спиной по каменному ложу, внутри сжималась пружина будущего оргазма. Он громко стонал и сам не слышал своего голоса, и не смотрел больше на своего любовника, целиком погрузившись в наслаждение. Он только почувствовал, что движения Спартака стали особенно резкими и глубокими, член внутри начал пульсировать, изливая сперму, и в тот же момент рука фракийца совершила несколько совершенно фантастических движений, заставив закричавшего Брайана разделить оргазм на двоих.       Оба потные и расслабленные, они сидели на неудобном ложе; в дальнем конце помещения был виден стол из черного мрамора. Надписи на его боках были совсем не читаемы в мерцающем свете факелов. - Брайан, тебе пора возвращаться. - Я думаю, я останусь с тобой… на некоторое время. У меня каникулы, время есть. Ты теперь великий вождь и сможешь меня защитить. – Брайан нагло посмотрел на Спартака. Тот засмеялся, спрыгнул с ложа и принес рюкзак Брайана, брошенный там, где их захватило желание. Порывшись в глубинах рюкзака, Спартак достал бутылку виски и протянул американцу: - Пей до полного опьянения. Брайан заулыбался, отвинтил крышку и сделал глоток. Виски приятно потекло по горлу, вызывая жар в желудке. Кроме утренней ячменной каши Брайан сегодня ничего не ел. - А где закуска? – требовательный взгляд, вопросительно поднятые брови. Брайан выудил из рюкзака пачку Мальборо и свою старую зажигалку Зиппо, которую ему сто лет назад подарил Майки, выгравировав буквы «БК». С наслаждением закурив последнюю сигарету, Брайан откинулся назад и откровенно рассматривал обнаженного мужчину напротив. Спартак вдруг спросил: - Помнишь - мои победы будут посвящены тебе? - Это необязательно, друг, - спиртное шумело в голове. - Вернешься домой, копай там, - и пальцем указал на изголовье черного камня. - Окей, когда-нибудь вернусь и раскопаю, - весело согласился Брайан – почему ты так на меня смотришь?       Взгляд Спартака был пристальным и сосредоточенным, словно он старался запечатлеть образ Брайана в своей памяти. Спартак смотрел в ореховые глаза, разглядывал яркие губы, любовался идеально сложенным телом. Затем снял Брайана с высокого ложа и впился в его губы настолько нежным поцелуем, что Брайан испугался. Мгновением позже американец почувствовал, что его быстро развернуло спиной к Спартаку, а шея попала в мощный удушающий захват – и спустя несколько секунд, наполненных бешеным стуком сердца, Брайан потерял сознание. Он не мог видеть, как Спартак завернул его в серый итальянский плед и отнес на черный стол, положив под голову почти пустой рюкзак. Не мог видеть, как бывший гладиатор что-то надел на безжизненную руку, оставил быстрый поцелуй на приоткрытых губах и вышел за полог дверного проема, и прислонился устало к стене, и съехал по ней на песок, закрывая лицо руками. Не мог видеть, как верный Эномай подошел к своему лидеру и укрыл его голые плечи старым плащом. День 6. Ночь.       Брайан очнулся от ночной прохлады и свежего ветерка. Поежился, кутаясь в плед, и вдруг все вспомнил. «Гребаный гладиатор!» В рюкзаке кроме читалки и мобильного телефона ничего не было. На земле валялись джинсы и футболка, которые скинул с себя Спартак. Любимые кожаные мокасины… кроссовки, которые носил Спартак… На левой руке Брайан обнаружил часы - гладиатор сдержал обещание. Тяжело вздохнув и одевшись, Брайан позвонил единственному человеку, который мог ему сейчас помочь, и попросил забрать его с развалин виллы. А еще привезти кирки и лопаты, или чем там археологи копаются в земле? Спустя 40 минут обеспокоенный Нил появился рядом с Брайаном. Тот уклонялся от расспросов, только просил помочь копать твердую землю. Парни принялись за раскопки. На рассвете они вытащили из ямы большой железный ящик, уже хрупкий и проржавевший за многие века. Знаток древностей в Ниле попытался запретить Брайану открывать ящик, но тот сказал «Ага!» и грубо откинул крышку. Внутри тускло блестели несколько золотых птиц с раскинутыми крыльями. - Что это такое? – спросил Брайан. - Это золотые орлы римских легионов… невероятно… ПОСЛЕСЛОВИЕ.       Брайан летел рейсом Неаполь – Нью-Йорк. Нелегальный торговец древностями занялся реализацией найденных сокровищ, предвкушая прибыль в несколько миллионов долларов. Скоро Брайан сможет переехать в Нью-Йорк и открыть самое крутое рекламное агентство в стране. Сможет переманить в свое агентство самых лучших копирайтеров, креативщиков и художников. Особенно – художников. В сумке Брайана, в Атласе всемирной истории, лежали четыре фотографии каменных поверхностей с едва различимыми надписями на забытом этрусском языке. На обороте каждого снимка неуверенной рукой были сделаны надписи на вульгарной латыни, праматери современного итальянского. Если составить строфы в правильном порядке, можно было прочитать: Нет настоящего для жертвы, Лишь прошлое и будущее есть. Кто погружен в забвенье смерти, Тот право обретет на месть.       Брайан лениво листал развлекательно-познавательный журнал и в разделе курьезов наткнулся на маленькую заметку: «На левом берегу Днепра, вблизи украинского города Новая Каховка, было обнаружено древнее двойное захоронение. Погребенные мужчина и женщина преклонного возраста, вероятно, были вождями племени и уважаемыми людьми, так как в их могиле обнаружено множество ценных предметов, указывающих на их высокий статус. Особое удивление археологов вызвало наличие в захоронении ножа КаБар, который входит в стандартное вооружение морского пехотинца армии США, а также старой зажигалки Зиппо с инициалами «БК» на крышке. Археологи сочли эти предметы глупым розыгрышем местных шутников. Захоронение было датировано началом нашей эры.» Самолет качнул крыльями и пошел на снижение. Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org