Автор : Куин Пола
Название книги: Покоренная горцем
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/kuin-pola/pokorennaya-gorcem

Пола Куин

Покоренная горцем

Paula Quinn: CONQUERED BY A HIGHLANDER

В оформлении обложки использована работа, предоставленная агентством Fort Ross Inc.

Печатается с разрешения издательства Grand Central Publishing, New York, New York, USA и литературного агентства Andrew Nurnberg.

© Paula Quinn, 2012

© Перевод. А. И. Вальтер, 2013

© Издание на русском языке AST Publishers, 2015

* * *

Девон, Англия

Весна 1688 года

Глава 1

– Давай сюда сумку, не то проткну тебя насквозь!

Колин Макгрегор улыбнулся и придержал коня, пустив его легким галопом; его путешествие приближалось к концу. До места назначения ему оставалось миль шесть самое большее. В свежем утреннем воздухе явственно ощущался запах моря. Поэтому Колин пребывал в благодушном настроении и склонен был проявить снисхождение к окликнувшему его грабителю.

– Должен тебя предупредить! – крикнул он парню, бежавшему за его конем, стараясь не отставать. – Ты уже не первый разбойник, задумавший обобрать меня сегодня. Шестеро предыдущих благополучно расстались с жизнью. – Все с той же насмешливой улыбкой всадник повернулся в седле. – Даю тебе минуту на то, чтобы ты пересмотрел свои намерения.

Грабитель рассмеялся и, безрассудный, заявил:

– Лошадь я тоже заберу.

– В самом деле?.. – Колин осадил коня и сбросил с головы капюшон. – Хотелось бы посмотреть, как ты будешь это делать. Только не мешкай. Мне желательно попасть в Дартмут до того, как там сядут за стол. Я изрядно проголодался.

Грабитель, сунув два пальца в рот, пронзительно свистнул, и тотчас же из-за деревьев появились еще пятеро; направив на Колина оружие, они сверлили его злобными взглядами.

– Кажется, одного из твоих парней не хватает, – заметил Колин, быстро осмотревшись и снова устремив насмешливый взгляд на вожака грабителей.

Тот оглядел свою шайку и, убедившись, что Колин прав, крикнул отставшему:

– Эй, скорее заканчивай свои дела и готовься к схватке!

Но напрасно он крикнул. Потому что Колин мгновенно пристрелил бедолагу, как только тот показался из-за деревьев с пистолетом в одной руке и подтягивая другой штаны. Пистолеты были еще у двоих грабителей, но и те не успели пустить их в ход и даже прицелиться, потому что Колин молниеносно вывел их из игры – одного застрелил, выхватив второй пистолет, спрятанный в сапоге, а в другого метнул кинжал, пронзивший грабителю горло. Вожак шайки с ужасом наблюдал за происходившим – всего за нескольких мгновений трое его дружков были сражены насмерть.

Когда же Колин спрыгнул с коня, четверо оставшихся головорезов в испуге переглянулись. Но затем, сообразив, что он не сможет воспользоваться пистолетами, пока не перезарядит их, выхватили мечи и бросились в атаку.

Грабителям явно не хватало сноровки, что ничуть не удивило Колина. Он мог бы отнестись к ним снисходительно, мог бы позволить им пожить немного подольше, но он был воин, а не священник. Он заметил, что его преследовали, с тех самых пор, как он прибыл в Девон. И знал, сколько врагов выслеживали его и где они скорее всего собирались напасть. Не надо было обладать особым даром, чтобы обо всем этом догадаться. Любой бывалый, хорошо обученный воин догадался бы.

А он, Колин, готовился к битвам всю жизнь – сколько себя помнил. Желание сражаться воспламеняло кровь в его жилах с тех самых пор, как он достаточно подрос, чтобы удержать в руке меч. Колин был рожден для битвы, и с годами желание сражаться за дело, в которое он верил, все возрастало и крепло. И делом таким стал для него трон Стюартов, вернее – преданность королю-католику Якову Стюарту, состоявшему в дальнем родстве с Макгрегорами с острова Скай. Этот человек заслужил дружбу, преданность и в конечном итоге уважение Колина, когда вступил на престол три года назад. Но позднее король стал тираном, и Колин уже не был так безоговорочно уверен, что его сюзерен больше подходит на роль правителя королевства, чем его соперник Вильгельм Оранский.

Эта неуверенность и побудила Колина заехать домой, в Кэмлохлин, перед тем как приступить к выполнению последней поставленной перед ним задачи – раз и навсегда покончить с угрозой со стороны голландского принца.

Поездка домой доставила ему гораздо больше удовольствия, чем он ожидал. И, судя по всему, приятные воспоминания об этом визите опутали его душу сетями сострадания, которое он испытывал сейчас, – ибо даровал грабителям быструю смерть.

И опять же, он был чертовски голоден.

Колин вытер меч о тунику павшего вожака, затем вернул клинок в ножны и вскочил в седло. Ему не было дела до мертвецов… как и любому добропорядочному путнику, проезжающему по этой дороге.

Направив коня прямо вперед, Колин снова накинул на голову капюшон и вернулся мыслями к своей задаче – не позволить принцу Вильгельму захватить трон.

Генерал армии короля Якова Колин Макгрегор за последние три года многих лишил жизни, хотя мало кто из его врагов умер на поле боя. Его победы по большей части ковались скрытно, чисто политически, что требовало остроты как ума, так и меча. И то и другое он усердно оттачивал. Он сменил жизнь воина на жизнь карателя, которого король посылал вершить правосудие над виновными.

И не было в этом мире никого виновнее человека, однажды приказавшего устроить кровавую резню в аббатстве, полном монахинь. Самодовольный, притворно благочестивый принц, который не только намеревался извести всех католиков в королевстве, но и злоумышлял против отца собственной жены. А впрочем, не важно, какие сомнения начал испытывать Колин в отношении своего короля. Ведь все равно последнюю поставленную перед ним задачу он выполнит до конца. Он примет бой.

Потирая бурчавший от голода живот, Колин наблюдал, как в отдалении, над вершинами скалистых утесов, вырастала отвесная крепостная стена Дартмутского замка. Вскоре стала видна круглая башня с бойницами, а также высокая сторожевая башня, горделиво пронзающая своей вершиной угольно-черные тучи.

Мрачное чувство обособленности начало охватывать Колина, теперь уже явственно ощущавшего соленый запах, исходивший от дельты реки Дарт. Он ничего не имел против того, чтобы побыть одному. По правде сказать, он даже предпочитал одиночество лицемерной изысканности двора.

Внезапный холодок пробежал по его спине, но ему удалось сдержать дрожь. Нет, он, Колин, не был простым палачом короля. Он был шпионом. И чертовски хорошим шпионом. Он умел перевоплощаться в другого человека, изменив свое имя, религию и свои моральные принципы, – изменив все свое прошлое, дабы поближе сойтись с врагами и выведать их секреты. И он не мог допустить, чтобы его планы нарушились из-за того, что у него сдали нервы. Нет, он всегда умел владеть собой.

Уже не в первый раз ему предстояло жить под именем Колина Кэмпбелла из Бредолбана, родственника Кэмпбеллов из Глен-Орки. Сведения, которые он собрал в различных местах (от Франции до Шотландии) о секретной переписке между Англией и Вильгельмом Голландским, неизменно вели к Джеффри Дирли, графу Девону, правителю Дартмута.

Приближаясь к замку вдоль утесов, Колин внимательно рассматривал возвышавшуюся перед ним цитадель. Дартмут был скорее фортом, чем крепостью. Выстроенный в четырнадцатом веке для охраны гавани в устье реки Дарт, замок располагался в глубине территории, населенной протестантами, и являлся вполне подходящим местом для высадки армии с кораблей, – если голландский принц и впрямь пожелает вторгнуться в Англию.

Настал долгожданный момент – Колин не сомневался в этом, – когда ему в последний раз придется сидеть в компании своих врагов, когда придется говорить, как они, и смеяться вместе с ними. Если он был прав в отношении сговора Девона с принцем Вильгельмом, – а Колин был уверен, что не ошибался, – то графу потребуется множество клинков, когда он предаст короля. И на его, графа, «удачу», самый безжалостный наемник, когда-либо владевший мечом или стрелявший из пистолета, приближался сейчас к его порогу.

Колин осмотрел орудийную башню и соседние орудийные платформы, соединявшие круглую башню с квадратной. К сожалению, не видно было грозных стражников, патрулирующих стены. Колин с нетерпением предвкушал жаркую битву, когда наступит время. А до тех пор ему предстояло сдружиться с предателями и помогать им, чтобы затем безжалостно уничтожить их.

Какое-то движение высоко на башне привлекло его внимание. Когда же он вгляделся попристальнее, все его мысли о грядущей победе развеялись бесследно.

На башне стояла девушка; ее длинные светлые волосы и свободное белое платье полоскались на свежем ветру, когда она ступила на край зубчатого ограждения. Была ли она земной женщиной, собравшейся прыгнуть на острые скалы внизу, – или ангелом, готовым взлететь?

Колин в тревоге ждал ответа, и сердце его уже долгие годы не колотилось так сильно. Если это простая смертная, он не сможет ее спасти, когда она упадет. Он много раз на своем веку видел смерть и многих отправил на тот свет собственным мечом, – но до сих пор ему ни разу не доводилось видеть, как кто-то по своей воле расстается с жизнью. Почему она на это решилась? Какая жуткая угроза нависла над ней, если она предпочла броситься вниз, на скалы?

Когда девушка преклонила колена, у Колина замерло сердце.

Чертов глупец! Он не сможет поймать ее!

Но девушка не прыгнула, а примостилась между крепостными зубцами. Оставаясь незамеченным, Колин наблюдал, как она, обхватив колени руками, повернулась в сторону моря. Эта девушка напомнила ему картину, которую он видел при дворе короля Людовика. Там была изображена женщина, вглядывающаяся в морскую гладь и ожидавшая возвращения своего возлюбленного.

Колин внезапно ощутил непривычный спазм в животе. Что-то в этой девушке, стоявшей наверху, задело его за живое. Ждала ли она кого-то? Может, солдата из гарнизона крепости? Она выглядела такой маленькой и страшно одинокой в окружении камня, воды и безбрежного неба над головой. Кто же она такая?

Хм… Уместнее спросить, какого черта все это его занимает? Ведь ему нет до нее никакого дела. Он рожден, чтобы исполнять свой долг, и он способен лучше любого другого выполнить возложенную на него задачу. К тому же он всегда старался избегать привязанностей – сострадание могло погубить его или, что еще хуже, короля. И он не заводил друзей, ибо люди, с которыми Колин общался последние три года, были предателями (они изменили трону, и им нельзя было доверять).

А странный спазм в животе – это всего лишь приступ голода.

Снова натянув капюшон на голову, Колин в последний раз взглянул на девушку. А та вдруг повернула голову – словно уловила его движение. Когда же она вскочила на ноги, ему пришлось сжать зубы, чтобы сдержаться и не окликнуть ее. К счастью, она отступила назад, спустилась с парапета – и исчезла.

Когда о ней осталось лишь воспоминание, Колин вернулся мыслями к предстоящему и направил коня легким галопом через двор церкви Святого Петрока, где со скучающим видом слонялись солдаты Девона. Увидев Колина, они мгновенно оживились и бросились к нему. Спешившись, он скинул капюшон и поднял вверх руки.

– Чужак! – Из группы выступил один из солдат, высокий и широкоплечий, в грязном мундире; его темные сальные волосы спадали на серые налитые кровью глаза. Уставившись на Колина, он спросил: – Что привело вас в Дартмут?

– Я ищу аудиенции у графа.

Взгляд сероглазого задержался на кинжале, сверкнувшем в складках рубашки Колина, затем – на пистолете у него за поясом.

– Что-то многовато при вас оружия. – Солдат взглянул на кожаные сапоги Колина, откуда выглядывали еще кинжалы и второй пистолет.

– На дорогах очень опасно, – пояснил Колин с легкой усмешкой, все еще держа руки вверх. Этот плохо обученный солдат явно боялся его… и поэтому представлял угрозу.

– Как опасно и заходить туда, где тебя не знают, – заявил солдат, схватившись за рукоятку своего меча. – Кто вы такой? Что вам нужно от графа?

– Я бы предпочел сообщить это вашему главному.

– Ну… что ж… – Солдат выпятил грудь. – Я лейтенант Гилберт д’Атр, и вы скажете это мне. Или вам придется вскочить на свою жалкую клячу и убраться отсюда, если еще будете в состоянии…

Колин встречал множество людей, подобных этому лейтенанту. Ему и прежде десятки раз доводилось видеть на лицах такую же вызывающую ухмылку. Но он не мог понять, почему у некоторых неизменно возникало желание испытать его. Может, дело было в его оружии и манере носить его? Или же в холодной невозмутимости его лица? Как бы то ни было, Колин игнорировал подобную браваду, особенно в тех случаях, когда должен был выполнить задание тихо и аккуратно. Однако на этот раз дела обстояли иначе: ему предстояло внедриться в армию, а не в светский салон. Необходимо было завоевать уважение противников – только тогда они стали бы ему доверять.

Вообще-то Колин ничего не имел против небольшой схватки, чтобы зарекомендовать себя. По правде сказать, он даже желал этого. Испытание своего боевого искусства предоставляло блестящую возможность узнать, с кем придется иметь дело. Кроме того, он мог бы показать этим людям, что является весьма ценным пополнением их рядов. Он мог бы легко справиться с ними со всеми, конечно же. Но не стоило слишком рано открывать, с чем им в конечном итоге придется столкнуться.

Лицо Колина оставалось невозмутимым – только что-то мрачное и жестокое промелькнуло в его глазах, когда он посмотрел на своего коня, а затем снова перевел взгляд на д’Атра.

– Мне обидно, когда оскорбляют мою лошадь, лейтенант.

– Так сделайте что-нибудь в ответ! – Д’Атр рассмеялся, обнажив желтые зубы. – Но сначала избавьтесь от всех кинжалов и пистолетов, спрятанных на вас. Я не доверяю любому шотландцу, имеющему две руки.

Освобождаясь от избыточного оружия, Колин мысленно пообещал себе, что д’Атр одним из первых отведает его клинка. А тот со смехом проговорил:

– Ну, давай, заблудший, посмотрим, чего ты стоишь. Но имей в виду: я отправил многих твоих братьев назад к их матерям изувеченными и оскопленными.

Губы Колина искривились в усмешке, и он обнажил меч.

– Только не моих братьев. Их бы вам не одолеть.

Клинок его сверкнул, взметнувшись вверх и блокируя удар д’Атра. Колин отбил еще один удар – и еще один. Мечи сшибались с оглушительным лязгом. Внезапно, чуть отступив, Колин расправил плечи и принялся вращать запястьем; меч же, сверкая под солнцем, казалось, танцевал в его руке с непередаваемой грацией.

В глазах д’Атра промелькнула неуверенность, а Колин сказал себе: «Нет, еще не время». Он принял напряженную позу, делая вид, будто у него сдали нервы. Противник, приободрившись, бросился вперед, размахивая мечом, и Колин, отступив влево, уклонился от удара в живот. Затем, наклонившись, увернулся от удара в шею и отбил несколько ударов по коленям.

Спустя короткое время стало ясно, что он может сражаться с лейтенантом, даже находясь в полусонном состоянии. Колин подавил зевок, думая о том, какие постели положены солдатам гарнизона. Сено стало бы желанной передышкой после холодной твердой земли, на которой ему приходилось спать всю последнюю неделю.

Отбивая очередной удар, Колин краем глаза заметил ярко-синий мундир с белым галуном; капитан гарнизона, появившийся во дворе, с минуту наблюдал за сражавшимися, прежде чем приказать им прекратить бой.

– Эй, вы там! – крикнул он. – Остановитесь!

Колин перевел взгляд на капитана, отметив его черные начищенные до блеска сапоги, свежие бриджи и чистый мундир, отделанный галуном. Старше лейтенанта, возможно, лет сорока, он был чисто выбрит и худощав.

– Я капитан Джордж Гейтс, – сказал он, когда Колин подошел к нему.

– Ясно, – кивнул Колин, спокойно встретив его твердый взгляд.

– Ваше имя? – спросил капитан, пристально разглядывая его – разглядывая скорее с любопытством, чем с вызовом.

– Колин Кэмпбелл из Бредолбана.

– Что вам здесь нужно?

– Я хочу предложить мой меч вашему лорду.

Гейтс изогнул бровь:

– Почему?

– Потому что мой кузен, будущий граф Аргайл, уверил меня, что лорду Девону вскоре понадобится больше людей для охраны его замка.

– В самом деле? – Капитан прищурился. – А что еще сказал вам Аргайл?

Почти все, что Колину требовалось знать, было известно: голландский принц начал собирать экспедиционные войска против короля, – но он не станет атаковать без письменного приглашения от самых высокопоставленных аристократов Англии, желавших его вторжения. Согласно Аргайлу, Дартмуту предстояло стать местом высадки голландской армии, а лорд Девон должен все это организовать. Задача Колина состояла в том, чтобы выяснить, кто из вассалов короля Якова подписал эту петицию. Следовало также узнать, когда принц планировал вторжение и сколько людей он приведет с собой, а затем – убить их всех. Славная предстояла война!

Колин едва сдержал улыбку при этой мысли.

– Аргайл сказал мне о вторжении.

Едва уловимая реакция Гейтса оказалась в точности такой, какой Колин и ожидал; то было легкое удивление от того, что наемник осведомлен о намерениях принца, а затем последовал одобрительный кивок, поскольку узнать о вторжении он мог только единственным способом – если ему сообщил об этом верный союзник Вильгельма Дункан Кэмпбелл из Аргайла.

– Хорошо, – сказал капитан. – Я отведу вас к графу. Если вы хотите сражаться за него, пусть он сам решает, достойны ли вы этого.

– Благодарю вас. – Колин вернул на место свои кинжалы, игнорируя злобные взгляды, которые д’Атр бросал на него, и последовал за капитаном ко входу в квадратную башню.

У дверей Гейтс остановился и обернулся к нему.

– Кое-что нам следует прояснить. Я не обучал и не выбирал своего лейтенанта. И еще: если вы здесь по какой-то другой причине, чем заявили, я лично отсеку вам голову, ясно?

Колин молча кивнул, и капитан повел его внутрь. Нижний этаж оказался меньше, чем казалось снаружи. Узкие окна пропускали мало света и использовались главным образом как бойницы. Колин насчитал семь таких бойниц.

– Джиллиан! – Оглушительный рев прокатился по длинным коридорам, разгоняя слуг, бросившихся в разные стороны. – Джиллиан! – снова проревел тот же голос, и на сей раз раздался и тяжелый топот сапог. – Отвечай, когда я зову тебя, сука! Эй, Ранульф!.. Где музыканты, где вино?!

Колин поднял взгляд на худого долговязого аристократа, быстро спускавшегося по лестнице. Великолепные темные локоны вихрем взвивались вокруг плеч его хрупкого тела, казавшегося почти безжизненным. Лицо же бледное, словно покрытое белилами, – но нет, это был его естественный цвет. Темно-серые глаза мгновенно обшарили холл, затем уставились на Колина.

– Кто вы такой?

– Милорд, – капитан Гейтс выступил вперед, – это Колин.

Граф перевел взгляд на капитана, утратив всякий интерес к наемнику, стоявшему перед ним.

– Капитан, где моя кузина? Я звал ее. Ваш долг ее сторожить. Почему вы не с ней, почему не привели ее ко мне?

– Она спала, когда я покинул ее, милорд.

– Что ж, тогда разбудите ее! И ее ублюдка – тоже. Нечего этому щенку дрыхнуть целый день.

Капитан Гейтс коротко кивнул и направился к лестнице.

– Вам нет нужды ходить за мной, мой славный капитан, – послышался нежный голос с самого верха лестницы.

Колин увидел женщину, спускавшуюся по ступенькам. Ее светлые вьющиеся волосы волнами ниспадали на белое свободное платье. Это была девушка с парапета башни.

Она не взглянула на него. Ее глаза, подобные двум голубым озерам, подернулись ледяным блеском, когда она устремила взгляд на графа.

– Надеюсь, милорд простит меня за то, что я спала, когда он потребовал меня к себе.

Колин едва сдержал улыбку; его потрясла способность прекрасной незнакомки столь убедительно произносить явную ложь. Правда же таилась в ее глазах – следовало лишь заглянуть в них.

– В следующий раз я не проявлю милосердия, Джиллиан, – ответил граф с явным злорадством, весьма довольный ее покорностью. – А теперь поспеши! Принеси мне из погреба вина! – Он щелкнул пальцами с ухоженными ногтями и приказал капитану: – Отправляйтесь с ней, Гейтс, и позаботьтесь, чтобы она не мешкала. Не то лишитесь месячного жалованья.

Лорд Девон молча наблюдал, как эти двое покидали холл. Затем, заметив молодую служанку, спешившую по своим делам, схватил ее за руку, когда она проходила мимо, и притянул ее к себе.

– Вы все еще здесь? – спросил он, оторвав губы от шеи девушки. – Так кто же вы такой?

«Похоже, твой злейший враг», – подумал Колин. Отвесив хозяину замка изысканный поклон, он проговорил:

– Я тот человек, который приведет вашу армию к победе.

Глава 2

Леди Джиллиан Дирли по пути в винный погреб обернулась и взглянула через плечо на незнакомца, стоявшего рядом с ее кузеном Джеффри. Она поняла по его темному плащу с капюшоном, что это был тот самый мужчина, который наблюдал за ней со скал. Но кто он, что делал, стоя на склоне утеса и рассматривая замок? И сказал ли он капитану Гейтсу, что видел ее на парапете башни?

Она надеялась, что нет. Худшее, что могло произойти, если бы капитан обнаружил, что она рисковала своей добродетелью, бродя в одиночестве по коридорам замка, – это осведомленность Джеффри о том же самом. Ей не разрешали расхаживать по крепости без сопровождения. Не разрешали из страха, что кто-то из наемников кузена ее похитит. И это был совершенно беспричинный страх – по большей части по крайней мере. Да, эти люди не отличались особой преданностью Богу и королю, – но все они слишком боялись капитана Гейтса и не осмелились бы тронуть ее. Так что ее постоянный сопровождающий выполнял свои обязанности прекрасно. Джиллиан не хотела доставлять капитану неприятности или же, упаси Бог, проснувшись однажды, обнаружить, что к ней приставлен какой-то другой охранник. Но иногда ей нестерпимо хотелось подставить лицо ветру и ощутить, как развеваются волосы в стремительном потоке воздуха, хотелось увидеть бескрайний простор и море, на горизонте сливавшееся с небом. Она часто убегала на самый верх башни, чтобы помечтать о совсем другой жизни… По правде говоря, в том не было особого греха, но если бы кузен с капитаном заподозрили, что ее натуре свойственно больше отваги и ловкости, чем она старалась показать, оба стали бы следить за ней более пристально – однако по совершенно разным причинам.

Джордж Гейтс был главнокомандующим ее кузена, и с первого же дня – она прибыла сюда четыре года назад – ему поручили охранять ее добродетель… вернее, то, что от нее осталось. Но он ограждал ее от негодяев не просто потому, что его для этого наняли. Капитан стал ее другом, стал единственным человеком, которому она доверяла.

Когда они достигли верхнего погреба, девушка погрузила серебряный кувшин в бочонок с выдержанным вином и наполнила его.

– Этот бочонок почти опустел, – заметила она. – Нужно будет принести снизу другой.

– Где вы были, когда граф позвал вас?

Джиллиан подняла взгляд на капитана. Тот стоял, опершись на дверной косяк и наблюдая за ней с жалостью, смягчавшей выражение его лица. Только этого ей не хватало! Ничего хорошего это не сулило, разве что вызывало желание заплакать, – но она никогда себе этого не позволит!

– Ведь я уже сказала, что спала…

Гейтс с минуту разглядывал ее, прекрасно зная, что искусством притворяться она владеет не слишком хорошо и не умеет следить за выражением своего лица, на котором всегда было написано буквально все.

– Если Девон хоть на миг заподозрит, что вы ищете способа убежать…

– Вы же знаете, что у меня и в мыслях такого не было, – перебила Джиллиан, вытирая передником носик кувшина, и направилась к двери. Но сколько раз она размышляла об этом, мечтала об этом?! Не о побеге, – куда она могла убежать одна, с трехлетним ребенком на руках? Эдмунд – вот причина того, что она все еще живет, строит тайные планы и рискует жизнью, посылая сообщения Вильгельму Оранскому. Нет, она не собиралась бежать. Она надеялась покинуть Дартмут с высоко поднятой головой, опираясь на мощь нового короля. Короля, который благодаря ей знал всю правду о ее кузене.

– Куда бы я могла отвести его? – тихо спросила она, остановившись у подножия лестницы и с тоской глядя вверх, туда, где в своей комнате крепко спал ее малыш. – Я не могу вернуться к отцу. Да и не захочу никогда к нему возвращаться.

– Когда-нибудь… – Джордж подошел к ней сзади и положил руку ей на плечо. – Когда-нибудь он простит вас.

– Простит меня? – Джиллиан вскинула голову, чтобы лучше видеть лицо своего друга, и с горькой усмешкой вздохнула. Неужели каждый мужчина ей судья, даже те из них, кто не порицал ее? Да, у нее внебрачный ребенок, но разве это достаточная причина, чтобы отправить ее в ад? – А сколько времени потребуется мне, чтобы простить его за то, что он бросил меня и моего сына в жестокие руки кузена? И когда я смогу простить мою мать, которую заботило лишь мнение высокомерных аристократов из ее окружения, а не благополучие ее младшей дочери и внука?

Капитан молча отвел взгляд, смущенный справедливостью слов Джиллиан. Но она не винила его, ей самой хотелось бы все забыть. Ее сочли виновной в безрассудной любви и приговорили жить в заточении, в крепости на берегу моря. И все же она и ее сын скоро станут свободны. Она непременно этого добьется. И больше уже никогда не будет столь безрассудна.

– Не будем больше говорить о моих родителях. – Джиллиан подняла руку и смахнула соринку с рукава капитана. – И о моих попытках сбежать из Дартмута. Я сильная женщина, и у меня хватит сил просыпаться каждое утро ради моего сына. А теперь идемте, нужно утолить жажду Джеффри, прежде чем Эдмунд проснется.

Капитан утвердительно кивнул, и хладнокровие покинуло его от той чудесной улыбки, которой Джиллиан его одарила.

– Да, насчет того человека, что прибыл сюда… – Джордж умолк и покашлял в кулак, шагая вдоль коридора.

Сердце Джиллиан забилось быстрее – в такт участившемуся дыханию. Неужели незнакомец сказал капитану, где увидел ее недавно? Она уверяла Джорджа, когда он в последний раз застал ее одну на башне, что сумеет справиться с любым мужчиной, который на нее набросится. Капитан неплохо научил ее пользоваться кинжалом. Но она знала, что он беспокоился за нее, и ей не хотелось его расстраивать.

– Возможно, этот человек останется здесь, – продолжал капитан, побуждая ее ускорить шаг. – И я хочу, чтобы вы уведомили меня, если он начнет заигрывать с вами.

– Непременно, – пообещала Джиллиан. Такое же обещание она давала капитану каждый раз, когда новый солдат появлялся в гарнизоне.

– Будьте с ним осторожны. Он появился внезапно, словно возник из воздуха.

«Или из моря», – мысленно добавила Джиллиан.

– Кто он такой?

– Колин Кэмпбелл, родственник Кэмпбеллов из Аргайла. – Капитан умолк, когда они пересекали холл, затем сказал: – Я вообще не доверяю Кэмпбеллам, а этот еще и носит на себе огромное количество оружия. Уверен, что он владеет им в совершенстве, хотя и не говорил об этом.

– Зачем бы ему скрывать свое умение?

– Понятия не имею. – Капитан часто делился с Джиллиан своими сомнениями, потому что в гарнизоне не было человека, с которым он мог бы установить доверительные отношения, – он был здесь так же одинок, как и она. – Но вот что я вам скажу… – в задумчивости продолжал капитан. – Я никогда еще не видел человека, который бы с таким мастерством наносил и отражал удары, а также уклонялся от них, даже не глядя на своего противника. Я буду пристально наблюдать за ним, если Девон согласится его нанять.

– Хорошо, я буду остерегаться его, – пообещала Джиллиан. Значит, еще один опасный наемник… Еще один, чтобы помочь Джеффри в его стремлении увидеть Вильгельма Оранского на троне. Что ж, она была рада этому. Чем раньше принц Вильгельм прибудет, тем лучше. Но ее не интересовали религиозные распри, а также вопрос о том, кто займет трон. Почти четыре года, прожитые во власти жестокого безумца, ожесточили ее сердце ко всему, кроме сына. И теперь она была готова на все ради безопасности Эдмунда, могла даже предать короля Якова и терпеть издевательства кузена, когда это было необходимо. Она научилась склоняться перед силой, но – Бог свидетель! – она никогда не сломается.

Они поискали Джеффри и в конце концов нашли его наверху, в соларе, вместе с Колином Кэмпбеллом.

– Ах, наконец-то моя дорогая кузина соизволила явиться ко мне, – произнес граф, сидевший возле камина. Подняв руку, он поманил ее к себе.

Джиллиан колебалась. Она понимала, что должна подчиниться, но от одной мысли, что надо приблизиться к кузену, ей делалось дурно. Граф Девон проявлял неестественное влечение к ней еще с тех пор, как они были детьми. Как-то раз ее отправили на лето к родственникам, и это было самое худшее лето в ее жизни. Ей пришлось постоянно отбиваться от заигрываний Джеффри. Джиллиан думала, что с годами он забыл о ней, когда же она сообщила родителям о своем деликатном положении, кузен с готовностью предложил взять заботу о ней на себя. В обмен на то, что Джеффри скроет ее позор, отец обещал предоставить ему свои войска, когда принц Вильгельм высадится в Англии.

Жизнь в Дартмуте оказалась сплошным кошмаром; к тому же этот холодный мрачный замок с его гнетущей атмосферой был совершенно неподходящим местом для ребенка. Джеффри хотел ее для себя, а теперь ненавидел за то, что она позволила отцу Эдмунда испортить ее. Он ни разу не сказал ей ни единого ласкового слова. От него всегда разило вином, и зачастую от его одежды распространялся запах любовных утех и пота. Но Джиллиан ненавидела его не за это. Она ненавидела его за то, что он терпеть не мог ее сына.

Граф поманил ее снова, и на сей раз она двинулась к нему. Он не казался рассерженным, и Джиллиан была благодарна даже за это. Нет, она не боялась его гнева и могла многое вынести. Но было ужасно, когда у него портилось настроение. Тогда никому не было покоя, пока он не отправлялся в постель. Она делала все возможное, чтобы избежать еще одного несчастного дня, когда пришлось бы выслушивать его крики и бесконечные угрозы в ее адрес.

– Налей нам вина, Джиллиан.

Она сделала, как он велел, старательно отводя взгляд, чтобы не видеть его вызывающей ухмылки и похотливых глаз.

– Вынужден отказаться, леди. Слишком рано, день только начался.

Джиллиан подняла глаза от кубка, который предлагала наемнику, и замерла, встретившись с ним взглядом. Ошеломленная, словно бабочка, завороженная огнем… вернее – парой огней, она забыла обо всем, увидев вблизи прекрасные черты незнакомца. А его пылающие глаза казались сейчас единственным источником света. Окруженные черными как вороново крыло ресницами, сверкающие различными оттенками зеленого и золотистого, они излучали силу и мощь, заставившие Джиллиан пожалеть любого, кто осмелился бы выступить против этого мужчины. Странно, но его голос был столь же завораживающим – казалось, он окутывал ее словно мягкое одеяло, плотное и теплое. В нем слышался легкий мелодичный акцент, свойственный шотландцам. Когда же Джеффри заявил, что горец говорит глупости, воин медленно прикрыл глаза, разрушив чары, навеянные его пронзительным взглядом.

– Никогда не бывает слишком рано для вина из моего превосходного погреба. Не правда ли, Гейтс? – Сказав это, Джеффри положил ладонь на ее пальцы, и Джиллиан стиснула зубы, стараясь не задрожать, – ей почудилось, будто ее коснулись холодные когти смерти.

Молча кивнув, капитан Гейтс выступил вперед и, взяв у Джиллиан кувшин, налил себе вина.

Поскольку задание ее было выполнено, Джиллиан попыталась отойти, но Джеффри остановил ее, положив другую ладонь ей на поясницу.

– Если это вино не отравлено, капитан, – сказал он, глядя кузине в глаза, – вы пейте первым.

Джиллиан хотелось рассмеяться ему в лицо, хотя мысль о том, чтобы отравить кузена, не раз приходила ей в голову. К несчастью, поблизости не встречалось известных ей растений, которые могли бы дать такой результат. Джеффри молча наблюдал, как Джордж осушал кубок. Чуть позже, когда капитан не свалился на пол, сжимая руками горло, граф с наглой улыбкой обратился к девушке:

– Что, не хватает смелости отравить меня, Джиллиан? – Он провел пальцами по ее бедру, затем чуть коснулся ее груди.

– Если это все, – пробормотала она, отступая, – то я, пожалуй, пойду, чтобы позаботиться…

– Ты останешься там, где стоишь, девка. И больше не раскрывай рта. – Горящие желанием глаза графа потемнели от злобы.

Джиллиан стиснула зубы, чтобы не дать ненависти, переполнявшей ее, вырваться наружу. Ведь этого кузен и добивался – хотел, чтобы она вышла из себя и дала ему повод отобрать у нее Эдмунда. Мерзавец завидовал ее сыну – и не без основания, – поскольку же в его власти было превратить ее жизнь в кошмар, она выполняла все его приказания. До поры до времени. Кроме того, она ничего не имела против того, чтобы помолчать. Ей нечего было ему сказать. Разве что пожелать, чтобы он горел в аду.

– Ты будешь заботиться обо мне, – угрожающим тоном произнес кузен. – Разве твой щенок сейчас не спит? И в мягкой кроватке, между прочим. Благодаря моей доброте. Так что не зли меня, иначе я прикажу отправить его на конюшню.

Прижав к бедрам крепко сжатые кулаки, Джиллиан с трудом сдерживала желание вцепиться в горло Джеффри. Она подозревала, что кузен понимал: если он причинит вред Эдмунду, она убьет его. И все же это не мешало ему угрожать ее сыну при каждом удобном случае. Он не нуждался в ее услугах здесь. У него были слуги, чтобы исполнять любые его желания и удовлетворять все его потребности. Просто ему доставляло удовольствие держать ее вдали от единственного существа, приносившего ей радость.

– Не обращайте внимания на мою кузину, – с улыбкой сказал граф наемнику. – Может, она и кажется благородной дамой, но на самом деле – всего лишь обычная шлюха с бастардом, висящим на ее юбках. Я оказал ей милость, взяв к себе, когда отец вышвырнул ее из дома, а она только и делает, что не повинуется и перечит мне.

Джиллиан сделала глубокий вдох, стараясь взять себя в руки и не содрогнуться от отвращения. Все это она слышала уже десятки раз – кузен без стеснения высказывался перед любым, кто готов был его слушать. Джеффри делал все, чтобы растоптать ее достоинство и унизить, и даже посмеивался, когда наемники шепотом передавали друг другу его слова. Разве могла бы женщина, в которой сохранилось хоть что-то, помимо телесной оболочки, пожелать его?

Что ж, он круглый дурак, если думает, что ему удастся вывести ее из себя.

– Простите, милорд, – тихо сказал Кэмпбелл, – но я бы предпочел не разговаривать о войне в присутствии леди.

Столь откровенная дерзость заставила Джеффри рассмеяться. Но горец даже не улыбнулся в ответ. Более того, если бы не ямочка у него на подбородке, Джиллиан могла бы подумать, что лицо его высечено из камня.

– Что бы вы там ни предпочитали, – возразил граф, нахмурившись, когда наемник не разделил его веселья, – она останется здесь.

– Как пожелаете. – Кэмпбелл коротко кивнул, затем взглянул на девушку, и в глазах его она увидела силу, грозившую поглотить ее всю без остатка.

Джиллиан почувствовала, как ладонь Джорджа легла ей на плечо – капитан старался привлечь ее к себе. И она подчинилась без возражений, подчинилась, жертвуя гордостью ради мира и спокойствия, ради благополучия своего сына.

– Капитан, – сказал Джеффри, гнев которого теперь несколько поутих, – Кэмпбелл думает взять на себя командование моей армией.

– Я этого не говорил, милорд, – холодно возразил шотландец.

– Тогда что же вы сказали?

– Я могу привести вас к победе.

– Вы против короля? – напрямик спросил Джордж.

– Да. Мне известна численность его войска, его флота и, самое важное, его лейб-гвардейского конного полка. Я знаю, кто из его высших офицеров предан ему, а кто нет.

Джиллиан прислушивалась к беседе. Как и многие другие из нанятых Джеффри солдат, этот наемник наверняка сообщит какие-нибудь полезные сведения, которые она сможет передать Вильгельму. Она завоевала расположение голландского принца, переписываясь с ним в прошлом году. Он признал, что многим ей обязан, и обещал освободить ее и Эдмунда от назойливой опеки графа. Джиллиан надеялась, что принц сдержит свое слово. Но надежда ее была слишком хрупкой. Она больше не доверяла мужчинам и их словам, ибо хорошо усвоила полученный урок.

– Откуда вы все это знаете, Кэмпбелл? – спросил граф, изучая свои ногти.

– Я сражался рядом со многими из его людей, будучи солдатом лейб-гвардии.

– Почему же вы оставили полк? – спросил капитан Гейтс.

– Потому что король, захватив графа Аргайла, моего кузена, подавил поднятое им восстание и приказал казнить его.

Джеффри рассмеялся и осушил свой кубок.

– Вы, шотландцы, и впрямь весьма сплоченная банда варваров.

Губы Кэмпбелла изогнулись в усмешке.

– Таких, как мы, не вредно иметь на своей стороне, милорд.

– Несомненно, – согласился граф и жестом приказал Джиллиан снова наполнить его кубок. – Завтра же начинайте тренировки. Мой управляющий будет платить вам в конце каждого месяца.

Мужчины продолжали разговор о том, что необходимо предпринять, чтобы вернуть королевству былую славу. Пока Джеффри с увлечением предвкушал долгожданную победу над католиками, Джиллиан получила возможность внимательнее изучить незнакомца.

Ей нравились его коротко остриженные темные волосы, и он выглядел намного опрятнее, чем все остальные солдаты кузена. У него, например, не было бороды, в которой застревали бы остатки пищи, а темная щетина вдоль щек четко обрисовывала суровые черты лица с чуть заметной ямочкой на подбородке. Выражение его глаз почти не менялось – говорил ли он о войне или о своей родне в Бредолбане.

И Джордж оказался прав – при нем было огромное количество оружия. Два кинжала за голенищами черных кожаных сапог. Два пистолета за поясом. И еще один кинжал у бедра, рядом с одним из двух его мечей. Боже милостивый, неужели он готовился к войне, которую намеревался вести в одиночку?

Джиллиан вздохнула, бросив взгляд в сторону двери, надеясь, что Эдмунд еще не проснулся.

Стук в дверь заставил ее вздрогнуть.

– Прошу прощения, милорд, – сказала, присев в реверансе, Маргарет, любимая служанка Джеффри. – Мальчик проснулся.

Мальчик… Даже прислуга не называла Эдмунда по имени. Джиллиан кивнула, радуясь, что может уйти. Она шагнула к двери, однако граф тотчас же остановил ее, впившись пальцами в запястье.

– Капитан, – сказал он, крепко удерживая девушку, – присмотрите за ребенком. Возьмите с собой Кэмпбелла и покажите ему его спальное помещение. А мне нужно переговорить с кузиной. – Джордж колебался, и граф добавил: – Я пошлю за д’Атром, чтобы он отвел ее к вам, когда закончу с ней. – Никто из мужчин не двинулся с места, и Джеффри, резко поднявшись, закричал: – Оставьте нас!

Джиллиан, наблюдавшая из-под густых ресниц, как мужчины уходят, почему-то вдруг подумала, что незнакомец обернется и еще раз взглянет на нее, перед тем как выйти за дверь. Но он не оглянулся. Дверь за ним закрылась, и она осталась наедине с Джеффри, поглаживавшим большим пальцем ее ладонь.

– Знаешь ли, моя дорогая, – его смрадное дыхание возле ее щеки вызывало у нее тошноту, – что твоя жизнь здесь стала бы намного приятнее для тебя и твоего маленького ублюдка, если бы ты просто подчинялась моим требованиям и моим желаниям?

Тут граф прижался губами к ее виску, и Джиллиан, отшатнувшись, пробормотала:

– А если бы я подчинилась, то как, по-вашему, отреагировал бы мой отец, узнав, что я ношу вашего ребенка?

Он рассмеялся, и она похолодела.

– Это лучше, чем в случае с твоим простолюдином, которому ты отдалась. Но скоро желания твоего отца, как и твои, не будут иметь никакого значения. Когда принц Вильгельм станет королем, он отдаст тебя мне.

«Нет, он этого не сделает! Он в этом поклялся!» – мысленно воскликнула Джиллиан.

– Вы ведь мой кузен, – напомнила она графу.

– Ты забыла, что Вильгельм женат на своей кузине?

Джиллиан закрыла глаза, чтобы скрыть слезы, затуманившие ее взор. Нет, скорее она умрет! Скорее она вместе с Эдмундом бросится в море, чем разделит постель с кузеном. «Пожалуйста, Господи, – мысленно взмолилась она, – пожалуйста, спаси нас!»

Глава 3

Колин затворил за собой дверь в солар и, обернувшись, окинул ее взглядом. Что бы ни происходило за этой дверью, его это не должно волновать. Он выполнил первую часть своей задачи, что не составило особого труда. Теперь он состоял в гарнизоне Девона. Гейтс почти признался, что они планировали сместить короля, – хотя Колин уже и так это знал. Он будет продолжать дело, ради которого прибыл сюда, и не станет тратить попусту время на посторонние мысли. Кроме того, ему уже не в первый раз довелось стать свидетелем жестокого обращения с женщиной. Он провел достаточно времени за столами в различных замках Англии и в трактирах, чтобы понять: рыцарские традиции из рассказов его матери давным-давно забыты. Обычно Колин оставался равнодушным к тому, что видел. Правда, ему редко доводилось встречать девушек, в глазах которых пылал такой же боевой дух, да еще отличавшихся подобным умением придерживать язык. Но какое это имело значение? Он рожден не для того, чтобы выручать благородных девиц из беды.

– Кэмпбелл…

Он отвернулся от двери и посмотрел на капитана. Гейтс был явно раздражен тем, как унизили девушку, но не стал вмешиваться. И он, Колин, тоже не станет.

– Он ее не тронет, – тихо сказал капитан.

Колин молча кивнул и отступил от двери, стараясь не думать о том, как леди Джиллиан всматривалась в морскую даль. Стараясь не думать о ее невероятной выдержке, не позволившей ей вырвать глаза лорду Девону.

– Граф знает, что я отрублю ему руки, если он ее тронет, – добавил Гейтс. – Как и вам, если на это осмелитесь вы.

Колин поднял руки вверх в знак того, что не имел подобных намерений. Так, значит, Гейтс заботился о ней… Поднималась ли она на башню, ожидая возвращения отца своего ребенка, – или он стоит сейчас перед ним? Впрочем, какое ему, Колину, дело? Сложности взаимоотношений обитателей замка его не касаются. Чем меньше он знает о каждом из них, тем легче будет обмануть их доверие и предать.

Отогнав эти праздные мысли, Колин осмотрелся, знакомясь с окружающей обстановкой. Они сейчас находились в круглой башне. Каменная лестничная шахта вела, насколько он знал, в квадратную башню, куда они и направлялись. Еще одна лестничная шахта с дневным освещением вела вниз, к обшитому деревом проходу наружу, к реке. Знание возможных путей проникновения в стан врагов или бегства было жизненно необходимо при его занятии. Внутри этот замок был гораздо меньше, чем Кэмлохлин. Тускло освещенные коридоры, ведущие во всех направлениях – на запад и на восток, на север и на юг, – изобиловали темными альковами, где можно было отдохнуть и подслушать тайные разговоры о грядущих сражениях. Из-за отсутствия гобеленов на стенах и недостатка огня в каминах в замке было холодно и неуютно. Тяжелые запахи эля и вина витали в воздухе… как и смрадное дыхание возле щеки прекрасной леди…

– Питаться будете в Большом зале вместе со всеми остальными и лордом Девоном, – сказал Гейтс, прерывая его размышления.

– Лорд ест вместе со своими солдатами? – удивился Колин.

– Это дает ему чувство безопасности.

– Значит, у него много врагов в округе?

– Меньше, чем он воображает. Слишком мало католиков осталось в Корнуолле и Эссексе.

– Да, конечно, – кивнул Колин. Он хорошо знал об этом, так как лично участвовал в битве при Седжмуре вместе с королевскими войсками три года назад, когда они окончательно подавили восстание Монмута. Значит, Девон недоверчив и крайне осторожен… Что ж, полезно будет проводить рядом с графом каждый вечер.

– Спать вы будете в одной из двух казарм в нижней части квадратной башни. Комнаты леди Джиллиан и ее сына расположены этажом выше, прямо над ними. – Капитан повернулся к нему, едва они вошли в квадратную башню. – Но не смейте заходить к ним в комнаты без меня. Понятно? – Шотландец кивнул, и он продолжил: – Я провожу вас в Большой зал. Только сначала проведаю Эдмунда.

Колин предположил, что Эдмунд и есть сын леди Джиллиан. Дьявольщина! Почему раньше никто не упоминал о том, что какая-то леди и ее ребенок живут здесь? Он не был настолько безжалостным, чтобы позволить им погибнуть вместе с остальными обитателями Дартмута, когда тут появятся его люди. Но подумать о том, как быть с ними, можно и позже. А сейчас ему предстояло провести более важные изыскания.

– Итак, вы – офицер Конногвардейского королевского полка, – проговорил Колин, глядя на синий мундир Гейтса. В отличие от него самого, генерала лейб-гвардии, носившей красные мундиры, конногвардейцы, одетые в синее, были независимыми частями, разбросанными по всей Англии, Шотландии и Ирландии, и служили не королю, а парламенту. – Вы сражались в битве при Седжмуре, когда герцог Монмут был захвачен? – Колин окинул Гейтса пытливым взглядом. Они были примерно одного роста, но капитан, худощавый и стройный, выглядел более элегантно в своей новенькой синей форме. Его волосы были того же цвета, что и песок за скалистыми утесами. Как и у сотен других лейб-гвардейцев и конногвардейцев, сражавшихся у Седжмура, чтобы защитить короля. Даже если они с капитаном виделись там во время битвы, Колин не узнавал его, и он был совершенно уверен, что и Гейтс его не узнает.

Когда они уже двинулись по коридору, Гейтс наконец проговорил:

– Я не участвовал в той битве. Хотя в то время конногвардейцы поддерживали короля.

– Как же вы оказались здесь, во главе наемников?

Капитан какое-то время молчал, в задумчивости глядя на Колина и обдумывая ответ.

– Я много лет служил лорду Алджернону Дирли, отцу Девона, и остался с его сыном. Но совсем по другой причине.

– Чтобы привести Вильгельма к победе?

– Нет. Чтобы присмотреть за дочерью графа Эссекса, дяди Девона.

Значит, капитан преданно служил не Девону, а леди Джиллиан, вернее – ее отцу? По слухам, Эссекс поддерживал Вильгельма Оранского, но Колин не стал расспрашивать об этом капитана, так как его вопросы явно смущали Гейтса.

Капитан знаком пригласил его следовать за ним к двери на площадке очередного лестничного пролета, но больше не сказал ни слова. Когда они подошли к двери, он отодвинул щеколду и вошел.

Колин заглянул в комнату и увидел, как суровый капитан осторожно и бережно вынимает из кроватки маленького мальчика. Он не прижал ребенка к груди, а держал его на некотором расстоянии, улыбаясь малышу, но при этом явно чувствуя себя не в своей тарелке.

– Мы присмотрим за ним, пока его мать не вернется. А потом вы, Кэмпбелл, сможете наполнить свой живот.

Колин кивнул и отступил в сторону, чтобы дать дорогу Гейтсу. Ребенок с воплями извивался в вытянутых руках капитана.

– Кэмпбелл, вы женаты?

– Нет, – ответил Колин, повысив голос, чтобы Гейтс мог его расслышать.

– А я встретил мою Сару в Эссексе. Но, увы, она бесплодна.

Этим и объяснялось его неловкое обращение с мальчиком. Значит, он ему не отец. Капитан был женат, но Колин отлично знал, что это не помешало бы большинству мужчин уложить другую женщину к себе в постель.

– У вас есть внебрачные дети? – спросил капитан, откинув голову назад как раз вовремя, чтобы избежать удара маленького кулачка.

– Только племянники, которых я недавно навестил.

– Прекрасно. Держите. – Гейтс сунул ребенка Колину. – Ваша первейшая обязанность заставить его прекратить эти ужасные вопли.

Колин не против был заняться ребенком. По правде сказать, во время его последнего визита в Кэмлохлин ему очень нравилось носить на руках детишек его братьев и сестер – когда они ему это позволяли.

– Тебе не нравится, что тебя несут, верно, Эдмунд? – Он поставил мальчика на ножки и взял его за руку. Тот мгновенно перестал кричать.

– Да. – Малыш потянул Колина за руку, затем еще раз и еще, пока тот не опустился перед ним на корточки. – Ты кто?

Заглянув мальчику в лицо, Колин был изумлен его красотой. В ореоле мягких золотистых локонов, со светло-голубыми глазами, он очень походил на мать… и на круглолицего ангела, которого Колин однажды видел на картине во Франции.

– Я Колин, – ответил шотландец.

– Где мама? – Эдмунд поднял пухлый кулачок и утер заплаканные глаза.

– Она будет здесь с минуты на минуту. Ты ведь большой мальчик и подождешь ее, правда?

Эдмунд кивнул и сунул большой палец в рот.

– Кэмпбелл, я потрясен… – пробормотал капитан, когда Колин выпрямился.

Шотландец с усмешкой ответил:

– Прости, они не любят, когда с ними обращаются как с младенцами.

– Да, они быстро растут, – заметил Гейтс, глядя на мальчика с любовью.

Колин проследил за его взглядом, затем посмотрел на крошечную ручку Эдмунда в своей ладони.

– Жаль, что очень уж быстро, – сказал он тихо, вспоминая своих родных на острове Скай. Он был рад, что заехал в Кэмлохлин перед поездкой сюда. До того дня Колин ни разу не видел своих племянников и племянниц, и ему было немного грустно, что они его не знали. Они напомнили ему о том, что он не только воин, но и мужчина. Может, когда-нибудь он станет отцом. Но не в ближайшее время – это уж точно.

– Хочу есть, – сказал Эдмунд, не вынимая пальца изо рта.

Колин погладил свой бурчащий живот и заявил:

– Я тоже! Не хочешь составить мне компанию за столом?

Эдмунд утвердительно кивнул, и все трое направились к лестнице, ведущей в Большой зал.

Когда они спустились, в зале все еще оставалось несколько человек. Огненно-рыжая служанка, которую тискал Девон, когда его кузина пошла за вином, подала вновь прибывшим по миске холодного рагу из баранины с черствым хлебом и по изрядному куску твердого сыра. Они ели в полном молчании, и в какой-то момент Колин вдруг осознал, что слишком уж странная тишина царила за их столом. Но разве маленьким детям не свойственно постоянно шалить и болтать? Черт побери, его племянники обычно поднимали такой шум за столом, что у любого голова бы пошла кругом. Но Эдмунд не произносил ни звука. Колин посмотрел на капитана, затем перевел взгляд на ребенка. Мальчик сидел на стуле с прямой, как стрела, спиной. Положив одну руку на колени, он другой аккуратно отправлял в рот рагу, не роняя ни капли на подбородок. Его манеры поведения за столом были безупречны.

Колин помрачнел и нахмурился. Все это выглядело неестественно.

– Тебе нравятся мечи, Эдмунд? – спросил он наконец.

– Я люблю щенков.

Колин еще больше помрачнел. Какая польза будет пареньку от щенков, если однажды у его горла окажется клинок врага? Горец оглядел зал и был удивлен, не обнаружив там других детей. С кем же играл этот мальчик? И какого черта его, Колина, интересуют вопросы, не имеющие отношения к делу? Он посмотрел на свою ложку и молча отправил ее в рот. Он терпеть не мог отвлекаться по пустякам. Но еще больше его раздражала эта неестественная тишина.

Отложив ложку, Колин вытащил из-под камзола кинжал и вонзил его в дощатый стол. Гейтс моментально вскочил на ноги, выхватив меч, но горец тут же поднял вверх другую руку, чтобы успокоить капитана. Тем временем Эдмунд широко раскрытыми глазами уставился на сверкающую рукоятку. Да, это был прекрасный клинок – подарок короля Франции Людовика.

– Ты когда-нибудь играл в «крестики-нолики», паренек? – Колин перевел дружелюбный взгляд на Гейтса и пояснил: – Это всего лишь игра, которую я хочу ему показать, капитан.

Эдмунд отрицательно покачал головой, а затем с интересом наблюдал, как Колин прочертил четыре глубокие царапины на поверхности стола – две горизонтальные и две вертикальные.

– Мои племянники часто в это играют, – сказал горец, убрав в ножны кинжал, и отщипнул пять маленьких кусочков хлеба и столько же крошечных кусочков сыра. Он передал сыр Эдмунду и улыбнулся капитану – тот снова уселся на свое место, но меч положил на колени.

– Ты будешь «нолики», а я – «крестики». – Колин поместил кусочек хлеба в центр начерченной им сетки. – Теперь ты должен положить твой сыр в одну из этих клеточек. Первый, кто уложит свои три кусочка в ряд вот так, так или так – он провел пальцем вертикальную, горизонтальную и диагональную линии, – тот победит. Понял?

Эдмунд кивнул.

– Хорошо. Твой ход.

Эдмунд мгновение подумал, затем наклонился над столом и поместил кусочек сыра в верхний левый угол сетки.

– Капитан, вы упоминали о своей жене, – сказал Колин, положив хлеб справа от первого кусочка. – Она живет здесь?

– Нет. Она предпочла остаться в Эссексе. Я навещаю ее, когда представляется возможность. – Он указал на игровое поле, где Эдмунд положил сыр слева от хлеба в центре. – А что будет, если никто из вас не сумеет составить ряд?

– Тогда будет ничья. – Колин поместил кусочек хлеба в правый верхний угол, позволяя Эдмунду выиграть, если мальчик сделает правильный ход. – Наверняка жена будет беспокоиться за вас, когда принц Вильгельм вернется наконец к нашим берегам, чтобы заявить свои права на трон.

– Почему вы так уверены, что он это сделает?

– Я на это надеюсь. – Шотландец пристально взглянул на Гейтса. – Многие из нас надеются.

И Колин не обманывал; он прибыл сюда вовсе не для того, чтобы помешать высадке Вильгельма. Его цель – выведать все, что возможно, о готовившемся вторжении. Король Яков был достаточно мудр, чтобы понимать: только хорошая подготовка к битве будет их единственным шансом на победу. Если бы Колин остановил поток писем, идущих отсюда к Вильгельму – кто бы их ни писал, – голландский принц мог бы составить другой план, и тогда потребовались бы годы, чтобы раскрыть этот новый план.

Гейтс ответил на это неопределенным кивком, затем сказал:

– Жена не беспокоится. Если принц вернется… Не думаю, что он встретит здесь значительное сопротивление.

Горец едва заметно улыбнулся, когда Эдмунд положил сыр в нужную клетку и выиграл. Колин-то знал: принц столкнется с более мощным сопротивлением, чем капитан представлял.

– Отлично! – Колин подмигнул мальчику и, подняв глаза, увидел, что к ним спешит леди Джиллиан в сопровождении лейтенанта д’Атра, шагавшего рядом с ней.

Неужели это та самая леди Джиллиан? Женщина совершенно преобразилась. С лучезарной улыбкой она летела по залу, устремив на сына любящий взгляд. Колин внимательно изучал ее, пока она приближалась. Отметил тонкие черты ее лица и изящные линии стройного тела, практически скрытые грубым шерстяным платьем. Она целеустремленно шагала к ним стремительным шагом, не оставляя сомнений в том, что ничто на свете не сможет ей сейчас помешать. Боже, она так прекрасна!.. Кожа ее была подобна слоновой кости, отполированной рукой искусного ваятеля. И даже ее дерзко вздернутый подбородок в соларе Девона не поразил Колина так, как безмятежная искренняя улыбка, озарявшая ее лицо сейчас. Это преображение заставило его задуматься о том, что же на самом деле творилось в душе леди Джиллиан. Будучи воином, он не мог не восхищаться стойкостью и выдержкой, которую она проявила, когда кузен провоцировал ее, намеренно унижая и насмехаясь над ней. Постоянная напряженность ожесточала ее. Но сейчас, здесь, полностью раскрепостившись, она была просто обворожительна. Осознав, что беззастенчиво пялится на нее, Колин отвел глаза и обнаружил, что Гейтс сердито на него смотрит.

– Ты хорошо спал, моя радость? – Голос ее звучал мягко и нежно – как пение арфы.

Колин не знал, звук ли ее голоса или же слова вновь притянули к ней его взгляд. Она заняла ближайшее к Эдмунду место, прямо напротив горца. Обхватив ладонями личико сына, Джиллиан расцеловала его в обе щечки.

– Скажи-ка мне, ты не доставил снова хлопот капитану Гейтсу?

– Сегодня я неожиданно узнал, – вмешался капитан, – что Эдмунду не нравится, как я его ношу.

Джиллиан с удивлением проговорила:

– Мне кажется, это вполне очевидно, капитан. Ведь вы уже три года таскаете его так, словно от него дурно пахнет.

– Должно быть, я туповат, леди Джиллиан, – пробормотал Гейтс.

Колин не без интереса наблюдал за беседой капитана с его подопечной. Их взгляды светились теплотой, но без тени интимности. Разумеется, это никак не должно было его волновать, однако он, как ни странно, почувствовал облегчение.

– Эдмунд проголодался, – сообщил Гейтс. – А Кэмпбелл развлекал его, пока мы ели.

Джиллиан перевела взгляд на Колина. На губах ее сияла все та же лучезарная улыбка, лишившая бы его дара речи, будь он другим человеком.

– Надеюсь, он не доставил вам особых хлопот?

– Нет, конечно, – ответил горец. – Я научил его играть в «крестики-нолики».

– Я обыграл его, мама! – Эдмунд поднял на Колина глаза – такие же широко раскрытые, как у матери. – Да-да, обыграл!

Леди Джиллиан словно расцвела при виде счастливой улыбки сына.

– Можно мне посмотреть, как ты обыграешь его еще раз?

– Конечно! – воскликнул Эдмунд, хватая свой сыр.

Они сыграли еще раз. Д’Атр тоже подошел посмотреть. Леди Джиллиан, подпирая голову ладонью, следила за каждым движением сына, радуясь его сообразительности, когда он «блокировал» хлеб Колина. Она слегка занервничала, когда д’Атр уселся на стол вместо стула и принялся, чавкая, уплетать баранье рагу. Бросая на леди время от времени взгляды украдкой, Колин снова позволил мальчику выиграть. Тут Гейтс поднялся из-за стола и объявил, что Эдмунду пришло время приниматься за уроки.

– Д’Атр, проводите Кэмпбелла в его жилище, – распорядился капитан. – Я подойду позже.

– Позвольте мне сыграть разок, – сказал д’Атр, плюхнувшись на стул мальчика, когда тот ушел.

Колин же смотрел вслед Гейтсу и леди Джиллиан с сыном – смотрел, не отрывая глаз от сверкающего каскада ее светлых волос, спускающихся до самых бедер.

Да, она была необычайно красива и обладала сильной волей. Колин знавал многих девушек, похожих на нее, но никогда не позволял ни одной из них отвлекать его от дела. И леди Джиллиан не станет исключением. Он отказывал себе в плотских удовольствиях гораздо чаще, чем большинство мужчин, потому что единственной его радостью была битва. А победа – его возлюбленная. Больше ему ничего не требовалось.

Когда же все трое подошли к дверям, Эдмунд вдруг обернулся и помахал ему рукой на прощание. Колин не смог сдержать улыбку и помахал мальчику в ответ.

– Объясните мне правила, – сказал д’Атр, рассматривая «доску». Затем поднял взгляд на Колина и добавил: – Но сначала позвольте мне растолковать вам правила Дартмута.

Горец откинулся на спинку стула и приготовился слушать, не обращая внимания на враждебный блеск в глазах д’Атра.

– Капитан Гейтс отрежет вам яйца, если прикоснетесь к ней, ясно?

– Я и не мечтаю об этом.

– Мудро.

– Значит, он ее любит?

– Нет. – Д’Атр покачал головой. – Ему поручили приглядывать за ней. Она очень привлекательна, и лорд Девон хочет быть уверен, что его кузина не принесет еще одного бастарда, пока живет здесь. – Лейтенант положил кусочек сыра в левый нижний угол, и его губы искривились в ухмылке. – Конечно, я и сам бы не прочь ее обрюхатить. Она холодная сучка, но я бы сумел выдавить из нее несколько вскриков, окажись она подо мной. Но учтите: повторите хоть одно мое слово Гейтсу – и вы покойник.

Д’Атр подмигнул Колину, боровшемуся с искушением приложить лейтенанта рожей об стол и воспользоваться его зубами для своего следующего хода.

Но вместо этого шотландец дружески улыбнулся ему:

– Мне кажется, что вы все здесь больше внимания уделяете этой даме, чем армии, с которой нам вскоре предстоит сразиться. К счастью, у нас за спиной флот Вильгельма, если нас застигнут врасплох.

Д’Атр оторвал взгляд от игры, которую только что проиграл, и усмехнулся:

– Я в нем не нуждаюсь. Пойдемте, я вас провожу.

Колин встал со стула и с улыбкой ответил:

– Благодарю вас, лейтенант.

Глава 4

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь редкие ветви деревьев, падал на небольшую скамейку во дворе церкви Святого Петрока, где сидела Джиллиан со своим сыном на коленях. Прижавшись губами к пушистой головке Эдмунда, она читала ему отрывок из сочинения Гильдаса [1] «Разорение и завоевание Британии» – об Амвросии Аврелиане, боровшемся против вторжения саксов. Ее голос сливался со стуком деревянных мечей, раздававшимся на другой стороне двора, и с криками чаек, доносившимися от полосы прибоя за утесами. Подняв голову, Джиллиан посмотрела туда, где новый наемник состязался в искусстве владения мечом с лейтенантом д’Атром, в то время как остальные спокойно наблюдали за ними. Легкий холодный ветерок пронесся над древним кладбищем, освежая, отбрасывая волосы с ее лица. Она снова вернулась к книге, тихонько нашептывая сыну похвалы Гильдаса давно почившему герою. Таких мужчин, как Амвросий Аврелиан, больше не существовало, но это не мешало ей верить, что когда-нибудь Эдмунд сможет стать уважаемым человеком, подобным ему. Конечно, этого легче бы было добиться, руководи его воспитанием достойный благородный отец. Но раз уж ей выпал жребий воспитывать сына одной, то она не подведет.

Джиллиан снова посмотрела в сторону тренировочной площадки, услышав, что д’Атр что-то крикнул своему сопернику. Она не разобрала слов и устремила взгляд на дальние утесы; бьющиеся о скалы волны вызывали улыбку на ее лице, рождая в душе мелодию, которую она позже сможет сыграть на лютне. После Эдмунда лютня была ее второй любовью здесь, в Дартмуте. Она владела ею с самого детства, хотя тогда предпочитала заниматься более практичными делами – такими, как шитье, например. Она быстро научилась играть, потому что слишком многое ее волновало – и мерцание одинокой яркой звезды среди крохотных остальных, и тихий шелест листвы перед жестокой бурей… В голове девочки рождались мелодии, всегда трогавшие ее сердце. В отличие от старших сестер Джиллиан не находила удовольствия в светской жизни с ее лицемерием и неискренностью, со всеми ее пышными приемами и бессмысленными встречами то на одном, то на другом балу. Она предпочитала мечтать о сильных глубоких чувствах и думала, что обрела своего героя в лице Реджи Бланта, сына одного из отцовских арендаторов. Он не был лордом, но определенно казался Джиллиан более привлекательным и волнующим, чем сыновья баронов и графов.

Когда она узнала, что носит ребенка Реджи, то сначала проплакала три дня кряду. А затем спросила себя: что может быть чудеснее, чем дитя, растущее у нее в животе? Но Реджи не считал, что ребенок – это чудо. Он назвал его проклятием и этим вдребезги разбил все ее мечты. О, она сумела оправиться – даже после того, как отец вышвырнул ее из дома. Ничто не имело для нее значения, когда Эдмунд был у нее на руках. Он – ее сын, и он придавал новый смысл ее жизни, наполнял сердце радостью.

Она страстно желала для него лучшей жизни – не такой, как здесь, в окружении стен и могильных плит, при отсутствии достойных мужчин, с которых можно было бы брать пример.

Но она и не нуждалась в них. Ей не нужен был муж и отец для ее сына. Джиллиан давным-давно оставила эти девичьи мечты. Она сама даст Эдмунду все необходимое. Сделает все, чтобы обеспечить ему безопасность и держать его при себе. Ей не нужен герой, но ей нужна помощь… и очень нужно, чтобы принц Вильгельм поторопился и поскорее прибыл сюда.

– Мама, я хочу поиграть с Колином.

Она погладила сына по головке и вновь устремила взгляд в сторону сражавшегося Кэмпбелла, против которого выступили еще двое солдат.

– Может, чуть позже, дорогой.

Она достаточно много знала об искусстве боя. Хотя Джеффри и запрещал ей прикасаться к оружию, капитан Гейтс на свой страх и риск давал ей уроки в заброшенной церкви. Так что Джиллиан умела обращаться с мечом, и сейчас она внимательно наблюдала за Колином. Он непринужденно, с необычайной легкостью орудовал своим тяжелым резным клинком, хотя сражался теперь, в основном защищаясь, уже с тремя противниками. Он был очень странным и необычным, этот мужчина с кривой усмешкой на губах. В соларе у Джеффри его пристальный взгляд напоминал ей взгляд волка, голодного хищника, беззвучно подкрадывающегося в темноте и вонзающего клыки в горло своей жертвы. Когда же он играл в «крестики-нолики» с Эдмундом, Джиллиан увидела его совсем другим, менее закрытым и уже не таким сдержанным. Причем оба эти образа были в равной степени привлекательными.

Темно-синяя завеса перекрыла ей поле зрения. Джиллиан моргнула, увидела капитана Гейтса и только сейчас осознала, что перестала читать.

– Леди Джиллиан, даже не думайте об этом. Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Что вы имеете в виду?

Капитан в своем строгом синем мундире выпрямился и расправил плечи, словно старался придать себе решимости.

– Я имею в виду Кэмпбелла. Я вижу, как он притягивает ваш взгляд. Он ничего не сможет вам предложить без согласия вашего кузена, а вам его не получить. Подумайте о своем сыне и о том, что можете снова навлечь на себя гнев вашего отца.

Джиллиан усадила Эдмунда на скамейку и поднялась на ноги. Она не возвысила голос и не стала язвить. Она была слишком оскорблена и обижена, чтобы испытывать гнев. Много холодных жестоких слов приходилось ей выслушивать здесь, но до сих пор – ни разу от Джорджа Гейтса.

– Капитан, каждую свою мысль, слово или действие я тщательно обдумываю, учитывая интересы моего сына. – Она подступила к нему на шаг ближе и заглянула в его серовато-голубые глаза. – И если вы предполагаете, что я способна пожертвовать благополучием Эдмунда ради пришлого наемника, то, пожалуйста, не высказывайте этого в его присутствии.

Гейтс потупил взгляд, уставившись на свои сапоги.

– Прошу меня извинить, – пробормотал он.

– Вы что, действительно такого низкого мнения обо мне, капитан? – Джордж был ее единственным другом здесь, в этой мрачной тюрьме. Он заботился о ней. Защищал ее, когда мог. Но способен ли он – да и любой другой мужчина – постоянно слушать подлые слова ее кузена о ней и все же не поверить им? О, ей невыносима была мысль, что Джордж мог плохо подумать о ней и отвернуться от нее, как поступили все другие мужчины в ее жизни. Неужели и капитан способен предать ее? Не по этой ли причине она никогда не рассказывала ему о своей секретной переписке с принцем Вильгельмом? С замиранием сердца она продолжала: – Яд Джеффри заразил также и вас, старый друг?

– Нет, никогда! – Он вздохнул и нахмурился при виде слез, застилавших взор Джиллиан. – Просто я беспокоюсь за вас и за вашего мальчика. Вы очень много значите для меня.

Да, он беспокоился за нее – и не без оснований. Ведь мерзавцы, подобные д’Атру, постоянно крутились возле нее – за спиной ее кузена. Ей не следовало сомневаться в Джордже. Нет, только не в нем!

Считая вопрос исчерпанным, Джиллиан протянула руку Эдмунду и с удивлением пробормотала:

– Где ты, Эдмунд? – Она обвела взглядом церковный двор, но мальчика нигде не было видно. Джиллиан повернулась к скалистому обрыву, и сердце ее сжалось от ужаса. – Эдмунд! – пронзительно вскрикнула она и бросилась к обрыву.

– Эдмунд, иди сюда! – Зычный голос капитана мгновенно заставил ее обернуться, и она увидела сына, бегущего к тренировочной площадке.

Джиллиан едва не лишилась чувств от облегчения, но тут же поняла, какая страшная опасность угрожала ее сыну. То ли малыш находился слишком далеко и не услышал оклика капитана, то ли просто решил не подчиниться, – Джиллиан не стала выяснять это и припустила за ним. Ведь если солдаты не заметят его появления… если один из них взмахнет мечом…

Колин Кэмпбелл заметил малыша первым. Джиллиан не знала, как ему это удалось, но только что он отбивался от четверых нападающих, – а уже в следующее мгновение все они подбирали с земли свои мечи, глядя, как шотландец убегает. Подхватив ребенка на руки, Колин бережно отнес его на безопасное расстояние.

Джордж подбежал к нему одновременно с Джиллиан – оба с побелевшими лицами.

– Пора бы тебе знать, паренек, что не следует разгуливать среди солдат, когда они тренируются! – заявил горец.

Джиллиан одарила наемника благодарной улыбкой, забирая сына из его рук.

– Эдмунд, сердце мое, что я говорила тебе насчет послушания?

– Я хотел поиграть в крестики и хлебцы с Колином, мама.

Джиллиан заметила легкую улыбку на губах горца, когда Эдмунд неправильно назвал игру. Он выглядел совершенно безобидным, когда улыбался.

– Ох уж эти игры! – Джордж возвел глаза к небу, затем смерил Джиллиан хмурым взглядом и пробурчал: – Теперь я понимаю, почему ваш кузен так часто злится.

Джиллиан холодно проговорила в ответ:

– Это не имеет никакого отношения к Эдмунду. Джеффри недоволен, потому что его отец отдал ему этот небольшой прибрежный форт вместо замка Пауденхем. К тому же ему хочется, чтобы все вокруг него страдали…

– Каковы бы ни были причины… лучше нам подробнее поговорить об этом позже. – Джордж тяжело вздохнул, словно знал, что спорить с Джиллиан бесполезно. – Я сегодня сопровождаю Девона в замок Кингсвер – переговорить с капитаном Кавано.

– Что-то не так? – спросил Кэмпбелл, стараясь не встречаться с Джиллиан взглядом.

Она отвела глаза, внезапно осознав, что все это время пристально его разглядывала.

– Нет. – Джордж поднял руку, заметив графа – тот выходил из замка, натягивая перчатки. – Кингсвер – это наш замок-близнец, который охраняет гавань с другого берега. Мы время от времени наезжаем туда, чтобы убедиться, что и гарнизон у них, и орудия находятся в боевой готовности. Мы долго там не задержимся. Это совсем недалеко. – Капитан приказал лейтенанту д’Атру охранять Джиллиан и Эдмунда, пока его не будет, затем коротко попрощался с леди и Кэмпбеллом и ушел, присоединившись к графу.

– Что ж, тогда пойдемте, – заявил д’Атр, подавая Джиллиан знак следовать к замку. – Я провожу вас в ваши комнаты.

Ну уж нет! Джиллиан терпеть не могла лейтенанта и то, как он смотрел на нее и на Эдмунда, когда они оставались одни. Словно она была лакомством, которое его хозяин утаивал от него, в то время как он, д’Арт, умирал от голода. А Эдмунд, по его мнению, стоял у него на пути, когда рядом больше никого не было. Впрочем, он никогда не осмеливался тронуть ее из страха, что Джордж расправится с ним. Когда же ее верного стража не было рядом, лейтенант заметно наглел.

– Я предпочитаю оставаться на воздухе.

– Но вы заметно раскраснелись, – продолжал д’Атр. – С такой белой кожей легко обгореть на солнце.

Он протянул к ней руку, но она отступила, избегая его прикосновения.

– В противоположность тому, что вы думаете, лейтенант, я вполне способна сама решать за себя. И я хочу остаться на свежем воздухе.

Она перехватила его взгляд, брошенный в сторону Кэмпбелла, и стиснула зубы. Видно, лейтенант хвастался перед чужаком, что командует тут всеми, в том числе и ею. Неужели он попытается силой тащить ее, если она будет упорствовать? Пусть только посмеет! Джиллиан поклялась, что тогда отрежет ему пальцы. Не хотелось бы, правда, чтобы Эдмунд стал этому свидетелем.

– Леди, вы сделаете так, как…

– Может быть, вы доставите леди удовольствие оценить ваше мастерство фехтовальщика в поединке со мной? – перебил д’Арта Кэмпбелл.

Д’Атр смерил горца сердитым взглядом и утер ладонью пот со лба.

– Я уже доказал свое мастерство в схватке с вами сегодня.

– Да, но не в присутствии такой прекрасной зрительницы. – Взгляд, брошенный на нее наемником, был довольно красноречивым. То был взгляд человека, явно уверенного в себе. Кем бы он ни был, держался он с убежденностью истинного завоевателя. И если он носил при себе столько оружия, то наверняка умел им пользоваться. Джиллиан невольно испытала удовольствие от того, что такой мужчина назвал ее «прекрасной».

Колин снова повернулся к д’Атру с легкой усмешкой на губах.

– Может, вы слишком утомились после нашей утренней тренировки?..

– Чушь! – выпалил д’Атр. Уставившись на Джиллиан, он, как видно, подумал о том, что, возможно, его победа в поединке заставит ее предложить ему себя на золотом блюде. Обнажив в усмешке желтые зубы, лейтенант ловким движением выхватил меч. – Тогда на ристалище, шотландец.

Прежде чем последовать за ним, Кэмпбелл приподнял пальцем подбородок Эдмунда, чтобы привлечь его внимание. Глаза горца на солнце сверкали подобно изумрудам, оправленным в золото.

– Я знаю много игр, которым смогу тебя научить, парень. Но с одним условием. Ты будешь выполнять все, что тебе говорят твоя мама и капитан Гейтс. Обещаешь? – Он дождался, когда Эдмунд даст ему обещание, затем заглянул Джиллиан в глаза – и ушел.

Она провожала его взглядом, гадая, с чего он вдруг решил ей помочь. При этом она отметила, что этот мужчина выглядел так же привлекательно со спины, как и с лица. Весь его облик говорил об уверенности и, возможно, некотором высокомерии. Но какой наемник стал бы держаться так властно, с таким достоинством? Ни один из тех, кого она знала среди многочисленного гарнизона кузена. Она оглядела его плечи и широкую спину, затем взгляд остановился на бриджах горца, плотно облегающих…

– Мама!..

Джиллиан судорожно вздохнула и покраснела до корней волос.

– Что, Эдмунд? – Она опустила глаза, посмотрев на личико сына с большим пальчиком, застывшим возле губ, – и мгновенно забыла обо всем остальном.

– Мама, я буду исполнять все, что ты и капитан Гейтс говорите мне.

У нее защемило сердце от безграничной любви к этому малышу, и она ласково улыбнулась ему:

– Что ж, значит, мистер Кэмпбелл научит тебя своим играм.

Малыш радостно кивнул и сунул большой палец в рот. Джиллиан вернулась на скамейку и уселась там вместе с сыном.

Да, на этого горца и впрямь было приятно смотреть. Но она не станет из-за него терять голову. Ей больше не нужны защитники, у нее уже есть Джордж. К тому же всего лишь вопрос времени, когда Кэмпбелл уяснит ее положение здесь и перестанет ей помогать. И все же никто из остальных мужчин никогда не выказывал ни малейшего интереса к Эдмунду. Да, капитан Гейтс заботился о нем, но он был воином, которого никогда не учили обращаться с детьми. И он никогда не предлагал научить мальчика хоть чему-нибудь, не говоря уже об играх. Здесь не было других детей. Она, Джиллиан, была единственным наперсником сына, и это часто разрывало ей сердце. Вот почему, даже зная, что Джеффри и Джордж не одобрят этого, она твердо решила устроить так, чтобы Эдмунд проводил какое-то время с Кэмпбеллом.

– Ты научишь меня играть в «крестики-нолики», дорогой?

Сын поднял на нее взгляд широко раскрытых небесно-голубых глаз и утвердительно кивнул. И снова у нее защемило сердце от любви к нему. Она все сделает для него, рискнет всем – только бы он был счастлив. И она убьет каждого, кто попытается ему навредить.

– Хочешь, я почитаю дальше?

Мальчик отрицательно помотал головой:

– Нет, я хочу смотреть.

Проследив за его взглядом, Джиллиан посмотрела на горца, ловко отбивавшего удары д’Атра, градом сыпавшиеся на него. Он нанес и несколько ответных ударов, действуя с большим мастерством и приводя в замешательство лейтенанта. Однако вскоре снова занял оборонительную позицию, отступая и уворачиваясь, ускользая с проворством и легкостью ветра. Странно… Ведь перед этим он в мгновение ока обезоружил четырех противников, чтобы успеть перехватить Эдмунда. Неужели он сейчас специально позволяет лейтенанту д’Атру побеждать?

«Прекрати это безумие!» – сказала себе Джиллиан. Нет, она не позволит мужчине, незнакомцу, затуманить ей мозги. Джордж полагал, что этот наемник скрывает свое мастерство, и она была с ним согласна. Но зачем ему это? Он вроде бы говорил, что сражался в королевской лейб-гвардии… Интересно, что ему известно о короле? Может, он знал о нем то, что могло бы представлять ценность для принца Вильгельма? И если так, то это может помочь ей и Эдмунду бежать из этого проклятого замка.

Она вздрогнула, и у нее перехватило дыхание, когда горец вдруг взглянул на нее. И ей показалось, что в этот момент черты его как бы смягчились. Опустив глаза, Джиллиан обнаружила, что малыш, уютно привалившийся к ней и продолжавший сосать палец, машет горцу свободной рукой.

Он явно нравился Эдмунду. Может, позволить сыну сблизиться с этим незнакомцем? Но до какой степени? Они больше никогда не увидятся с ним, после того как Вильгельм займет трон. Будет ли это плохо для Эдмунда? И сможет ли она не думать о нем, глядя, как он играет с ее сыном?

Джиллиан не осознавала, что беззастенчиво уставилась на горца, пока не ахнула, увидев, как деревянный меч д’Атра ударил его в висок. Гнев охватил ее, когда лейтенант объявил шотландца убитым. Но очевидно, Кэмпбелла это не особенно взволновало. В самом деле, он казался вполне довольным собой, когда победивший его д’Арт c торжествующим возгласом поднял вверх свой меч.

Тяжело вздохнув, Джиллиан собралась с духом, приготовившись к стычке. Когда же д’Атр направился к ней, стало ясно: теперь будет еще сложнее не подчиниться ему.

– Колин! – Малыш соскользнул с ее колен и бросился к горцу, прежде чем она успела остановить его и прежде чем д’Атр раскрыл рот, чтобы похвастаться или предъявить свои требования. – Колин, ты ранен?!

Джиллиан ясно видела, что ушиб мистера Кэмпбелла в том месте, где деревянный меч д’Атра ударил его в голову, слегка кровоточит.

– Пустяки, – отмахнулся наемник. Затем потер свой плоский живот. – Я голоден, поэтому и отвлекся.

– Колин, ты научишь меня сражаться?

Джиллиан схватила сына за руку, а наемник насторожился. Точно так же здесь реагировали все мужчины, когда Эдмунд просил их чему-нибудь его научить. Бежали. Старались отделаться от ребенка, чтобы не тратить время попусту.

– Пойдем, Эдмунд… – Она обняла сына, чтобы смягчить удар от очередного отказа. – Позволь мистеру Кэмпбеллу заняться своими делами. Он…

– Сражаться против чего? – Д’Атр склонил голову к плечу и злобно добавил: – Мальчишка слишком тощий. Ему не справиться даже с моим мизинцем.

Джиллиан устремила на лейтенанта взгляд, ясно говоривший, что если бы у нее хватило сил, она с удовольствием сбросила бы его с обрыва. О Боже, она боялась даже подумать о том, что ждало беспомощного Эдмунда, если с ней вдруг что-нибудь случится. Она учила его играть на лютне и читать, учила состраданию. Но кто научит его владеть мечом?

– Я научу тебя, как защитить себя, – сказал наемник, словно прочитав ее мысли.

Джиллиан подняла на горца взгляд и тут же поняла, что он обращался только к Эдмунду. Она ощутила какой-то странный спазм в груди и поспешила подавить его, прежде чем он распространится дальше.

– Вы не пораните его? – спросила она, не доверяя этому мужчине, как не доверяла бы любому другому, приблизившемуся к ее сыну с оружием. Но ведь кто-то должен был научить его…

– Я не причиню ему вреда, – заверил он ее, убеждая как твердым голосом, так и решительным взглядом.

Джиллиан отвела глаза и обернулась к д’Атру, когда тот начал протестовать.

– Лейтенант, почему бы нам с вами не побеседовать мирно на этой скамейке, пока Эдмунд и мистер Кэмпбелл потренируются? – Она знала, что этот болван ни за что не отвергнет ее приглашения; когда же он сладострастно улыбнулся, ей пришлось снова и снова напоминать себе, почему она это делала. Эдмунду было полезно кое-чему научиться у этого мужчины. И еще… ей было приятно на него смотреть.

Она едва ли услышала хоть слово из того, что наговорил лейтенант за остаток дня. Удары сшибающихся палок, снисходительные разъяснения горца, взволнованные восклицания ее сына и его неудержимый восторг – все это полностью ее поглощало и переполняло сердце радостью.

Позже, когда возвратился Джордж, чтобы сопроводить ее с Эдмундом обратно в замок, она чувствовала себя почти счастливой и тихонько напевала себе под нос, благодарная судьбе за столь радостный день. Много радостных дней выпадало ей в Дартмуте – несмотря на ее печальные обстоятельства. А все потому, что она твердо решила не допустить, чтобы уныние этого мрачного места овладело сердцем ее ребенка, как это произошло с ней.

Однако до сегодняшнего дня Джиллиан не осознавала, какой стойкой и решительной она стала. Вплоть до сегодняшнего дня она почти не помнила, как важно для нее и впредь оставаться такой.

Глава 5

– Я незаметно крался за ним. А когда он повернулся, я выпустил из него кишки.

Откинувшись на спинку стула, Колин наблюдал, как лорд Девон, закончив свой рассказ, схватил молодую служанку, обходившую стол. Сидевшие же вокруг него солдаты, порядком подвыпившие, обменивались историями, бранились и хлопали друг друга по спине. Многие из них уже давно были готовы погрузиться в глубокий хмельной сон.

Озираясь вокруг, Колин рассматривал Большой зал, сейчас переполненный. Совсем другую картину он видел в тот раз, когда был здесь с Гейтсом и маленьким Эдмундом. Теперь в зале поставили три дополнительных длинных стола, чтобы вместился почти весь гарнизон Девона. Но капитана Гейтса не было видно. Как и леди Джиллиан. Солнце только что село, а большинство присутствующих были уже пьяны – или близки к этому. Если бы его армия ворвалась через парадные двери прямо сейчас, было бы нетрудно уложить их всех на месте. Черт возьми, похоже, он бы и сам, в одиночку, смог бы прикончить половину из них.

Колин поднес кружку к губам, но не пил. Жалкое состояние гарнизона показывало: капитан Гейтс был полностью уверен, что принц Вильгельм по прибытии не встретит сопротивления. Следовало написать королю, чтобы тот атаковал Дартмут до появления Вильгельма – так, чтобы его солдаты уже ждали здесь принца. Станет легче сражаться с армией Оранского, если люди Девона будут мертвы.

– А как насчет вас, Кэмпбелл? – окликнул его Девон, тиская девицу, сидевшую у него на коленях. – Каково ваше лучшее убийство?

Колин заглянул в свою кружку и хмыкнул. Его лучшее убийство? Ну, уж ему-то точно не пришлось подкрадываться.

– Это было три года назад, – сказал он, обмакнув хлеб в жаркое. – Мы с моим братом преследовали небольшую группу, вознамерившуюся убить того, кого брат поклялся защищать. Я увидел, как он врезался в середину отряда, и это взволновало мне кровь и придало сил моей руке. – Он откусил изрядный кусок черствого хлеба и запил его элем. Черт, ну почему ближайший соратник Вильгельма Оранского не мог проявить великодушие и обзавестись приличным поваром? – Я дождался, когда первый всадник подскачет ко мне, и вонзил меч ему в плечо. Клинок вошел глубоко, до самого позвоночника. Он умер мгновенно.

Кто-то с силой хлопнул его по спине, едва не заставив хлеб проделать обратный путь из желудка.

– Отличный удар, приблудный! А вот я однажды…

Колин узнал Джералда Хэмптона со двора – грубого и недалекого верзилу, лишившегося двух передних зубов. Он продолжал рассказывать Колину свою историю, совершенно не подходящую для ушей дамы, только что вошедшей в зал и направлявшейся к дальнему концу стола вместе с капитаном Гейтсом.

Взгляды всех присутствующих устремились в ее сторону. Уставился на кузину и лорд Девон, однако в его глазах не было и тени восхищения; он еще крепче прижал служанку к груди, угрюмо наблюдая за леди Джиллиан из-под набухших век.

Сегодня к ужину она надела простое синее платье, изготовленное, как показалось Колину с его безошибочным взглядом горца, из шерсти ягненка. Впрочем, он знал бы это наверняка лишь после того, как пощупал бы. Волосы Джиллиан спадали на плечи сияющими локонами, забранными назад с лица венком из мелких белых цветов. Она не взглянула на него – или на кого-либо еще, – ожидая, когда Гейтс выдвинет для нее стул справа от ее кузена. За столом теснилось множество солдат, и она казалась слишком хрупкой и совершенно неуместной среди этих грубых, неотесанных болванов. Колин увидел, как она увернулась от крепкой руки, тянувшейся к ней слева. Хэмптон же тем временем приукрашивал свой рассказ подробностями, явно не подходящими для женских ушей. А Эдмунда с ней не было…

Дьявольщина! Как быть с ней и с ее ребенком, когда битва начнется? Колин не думал об этом. Не хотел. Но он определенно не сможет остаться в стороне, когда его люди начнут крошить без разбора всех, кто обитает в Дартмуте. Сможет ли он позаботиться о ней и о мальчике во время сражения? Возможно, не сумеет. А удастся ли вывести ее с ребенком из замка, прежде чем прибудут его люди? Проклятие, ну почему его одолевают эти мысли? Не следовало ему проводить целый день с ней и ее сыном. Он научился не слышать велений сердца, научился не позволять чувствам мешать осуществлению решений, которые необходимо выполнять. Он не хотел брать мальчика, когда этим утром Гейтс сунул его ему в руки. Ему не нужно было вмешиваться в дела д’Атра с этой женщиной. И уж конечно, не следовало учить ее ребенка обращаться с мечом. Это входило в обязанности Гейтса, однако капитан, очевидно, пренебрегал ими. Но самое худшее во всем этом то, что он получил огромное удовольствие от проведенного дня.

Хэмптон толкнул его локтем в бок.

– Она хороша, согласен? Но холодна и невозмутима, как разложившийся труп.

«Это ее защита от таких паршивых свиней, как ты», – подумал Колин. Обмакнув еще один кусок хлеба в миску, он молча кивнул. Прожевав, спросил:

– Почему ребенок не ужинает с матерью?

– Этот мальчик – бастард, а граф не любит, когда ему напоминают, что его высокородная кузина – шлюха.

Колин скрыл свой помрачневший взгляд за кружкой и покосился на леди Джиллиан. Он провел с ней весь день, и все это время она была невозмутима и не проявляла ни малейшего интереса к обитателям Дартмута – только к своему сыну. Нет, она не была шлюхой.

– Кто отец ребенка? – спросил он, не удержавшись.

– Черт его знает, – ответил Хэмптон. – Но только не он. – Он указал на д’Атра, сидевшего рядом.

– В этом вы правы. – Лейтенант подмигнул Хэмптону, утер рот рукавом и склонился так низко над столом, чтобы только ближайшие соседи могли его услышать. – Если бы это был я, она родила бы близнецов.

Солдаты громко рассмеялись. Колин присоединился к ним в их веселье, потому что именно так он и должен был вести себя.

Отсмеявшись, он откинулся на спинку стула, подальше в тень, и продолжил собирать по крохам те важные сведения, которые сообщали ему люди Девона, сами того не ведая. Невольно его взгляд снова скользнул к леди Джиллиан, уткнувшейся в свою миску. Она ни с кем не разговаривала, ужиная среди целой армии мужчин. И не обращала внимания на мрачные взгляды, которые бросал на нее кузен. Резко высвеченный пламенем камина, ее профиль, частично скрытый светлыми прядями, завораживал Колина. Он боролся с собой всю следующую четверть часа, не понимая, почему его взгляд то и дело возвращается к ней. Ему не нравилось, что он был не в состоянии полностью контролировать себя. Вроде бы ничего на него не действовало – ни красивое лицо, ни округлые бедра, по которым хотелось провести ладонями, но все же он то и дело ловил себя на том, что смотрит, как она подносит ложку к губам и осторожно дует на жаркое. Привычка, которую она, похоже, приобрела, когда кормила ребенка.

– Ты сегодня снова опоздала, Джиллиан! – выпалил наконец ее кузен, не в силах больше сдерживать свою злость.

Смех за столом затих, как только раздался резкий голос Девона. Некоторые из мужчин выглядели смущенными – словно знали, что сейчас последует; и было ясно, что их это не радовало. Однако другие, подобные лейтенанту д’Атру, ухмылялись, явно довольные происходящим.

Леди Джиллиан не поднимала глаз от своего ужина и продолжала есть, словно не слышала слов кузена. Видимо, это привело его в ярость. Он столкнул служанку с коленей и потянулся за кружкой.

– Джиллиан, разве я не говорил тебе, чтобы ты не заставляла меня ждать? Я обеспечиваю тебя всем этим. – Он простер руки в стороны, словно преподносил ей сокровища, о которых мечтает любая женщина. – А ты отказываешься подчиняться моим приказам…

– Нужно было накормить Эдмунда, – вмешался капитан Гейтс, бросив на Девона взгляд, призывавший его угомониться. – Ваша кузина очень преданная мать.

– Хотелось бы, чтобы она к тому же умела быть благодарной. Это ведь с моего стола питается ее паршивое отродье.

Леди Джиллиан наконец положила ложку и подняла взгляд на кузена. Глаза ее пылали ненавистью, но голос, когда она заговорила, звучал подчеркнуто холодно:

– Стоит напомнить вам, что это золото моего отца помогает наполнять ваши кладовые, милорд.

– Ах вот как?! – воскликнул Девон. – Гордая, хоть и опозоренная дочь лорда Эссекса подала голос! – Солдаты вокруг нее засмеялись, и ей пришлось сдвинуться в сторону, чтобы уклониться от брызг слюны с кусочками жеваного хлеба. – Какая жалость, что она отвечает мне дерзостью. Ох, если бы я не был таким великодушным, то мог бы бросить ее сына…

– Ее опоздание к столу – моя вина, – перебил графа Гейтс. – Я оставил ее под надзором д’Атра, а он не отвел ее в замок вовремя, чтобы как следует позаботиться о ребенке.

Лейтенант насупился и пробурчал:

– Она отказалась уходить и вместо этого позволила баст…

– Да ну?! – резко перебил Гейтс. – Значит, она, мой лейтенант? Вы подчиняетесь приказаниям женщины?

Колин неподвижно сидел на своем месте, но у себя на коленях он потирал пальцы, жалея, что между ними нет рукоятки кинжала. Они говорили о леди так, будто ее здесь не было, а она по-прежнему хранила молчание. Почему? Ни одна из женщин в Кэмлохлине не стала бы терпеть подобное обращение. Почему же эта терпит? Держать себя в руках – это одно. Но позволять кому-то так говорить о ней – совсем другое дело. И почему опять же Гейтс возложил вину на своего человека, а не на чужака, который и был виноват? Ведь это он, Колин, задержал леди, слишком долго занимаясь с ее сыном. Проследив за взглядом Гейтса, он понял, что капитан защищал не его, а леди Джиллиан и ее ребенка.

– Вы должны выполнять то, что я вам говорю, – продолжал капитан, снова обернувшись к лейтенанту, – а не то, что скажет она или кто-либо еще. Понятно?

Д’Атр стиснул зубы и кивнул. Потом пробормотал:

– Да, капитан, понятно.

Знал ли Гейтс о низменном влечении своего лейтенанта к леди Джиллиан? Скорее всего нет. Колин сомневался, что капитан позволил бы д’Атру одному оставаться с ней, если бы знал. Наверное, следовало бы рассказать Гейтсу, как отчаянно его помощник стремился оказаться с ней наедине, но он, Колин, не станет этого делать, потому что не может рисковать. Ему нужно завоевать доверие этих людей, а леди Джиллиан и ее сын – не его забота. По крайней мере в данный момент.

– Лейтенант д’Атр! – окликнул офицера Девон, покачивая кружку в руке. – Теперь, когда вас как следует пропесочил ваш капитан, почему бы вам не рассказать мне, что именно она позволила своему бастарду?

Гейтс со вздохом прикрыл глаза. Открыв их снова, он устремил взгляд на леди Джиллиан и не сводил с нее глаз, пока лейтенант говорил.

– Она позволила ему весь день играть с Кэмпбеллом.

– Да?.. – Острый взгляд Девона метнулся к Колину. Граф приподнял одну бровь, разглядывая горца так, словно увидел впервые. – Весь день, говорите? Скажите мне, мистер Кэмпбелл, вы считаете мою кузину… Хм… какое слово вы, шотландцы, обычно употребляете? Милашка?

Колин посмотрел на леди Джиллиан, сгорая от ненависти к графу, унижавшему ее для собственного удовольствия. И ему совсем не хотелось добавить ей боли.

– Да, – ответил горец, – мы, шотландцы, используем именно это слово.

– Ну что ж… – Девон отсалютовал ему кружкой и улыбнулся. – Можете любоваться ею сколько угодно, но посмеете засадить ей – и полетят головы.

– Джеффри! – Возмущенная леди Джиллиан швырнула на стол салфетку.

– Кузина, к чему такая щепетильность? – Девон откинулся на спинку стула, делая вид, что поражен ее реакцией. – Каждый мужчина за этим столом знает, что ты шлюха. Да что там?! Доказательство находится как раз над нами. Стоит только подняться по лестнице, чтобы его увидеть.

Джиллиан вскочила на ноги, глядя на кузена… даже с чем-то более темным и зловещим, чем просто ненависть. Когда граф приказал ей сесть на место, Колин едва не улыбнулся, услышав ее отказ.

– Я иду спать, – заявила она, бросая кузену вызов. – Капитан Гейтс, можете меня не провожать, потому что сейчас все собрались здесь.

Тем не менее капитан поднялся с места. Прежде чем уйти, Джилллиан посмотрела на Колина. Это был короткий мимолетный взгляд, не замеченный никем, кроме него.

Когда она покинула зал, Колин вновь сосредоточил внимание на сотрапезниках. Он не думал о том, что означал этот ее взгляд. Возможно, он был выражением признательности или же подтверждением того, что она так же остро ощущала его присутствие, как он – ее. Он по-прежнему весело смеялся, подавляя настойчивое желание прикончить Девона раньше назначенного срока. И ему сложно было забыть тот факт, что леди Джиллиан удостоила взглядом только его, отказывая в этом кузену и всем остальным мужчинам за столом.

Если бы Колин мог, он бы охотно помог ей и ее ребенку выбраться из Дартмута, прежде чем ад разверзнется у дверей замка. Но ему не было дела до того, что станет с ней до или после этого. Он жаждал битвы и крови, и вскоре именно это он и получит.

Да, только на этом следовало сосредоточиться. Постоянные тренировки позволяли ему держать свою голову и тело в надлежащей форме для выполнения стоявшей перед ним задачи.

– Кто из вас будет биться со мной на утренней тренировке? – спросил горец.

– Черт вас возьми, Кэмпбелл! – воскликнул, повернувшись к нему, Хэмптон. – Вы и завтра собираетесь заняться этим?

– Конечно. А как же, по-вашему, мы сможем сражаться с вражеской армией, возникни такая необходимость, если месяцами не будем прикасаться к оружию?

Волосатый гигант рассмеялся и приветственно поднял вверх свою кружку.

– Меня не тревожит схватка на поле боя с жалкими остатками лейб-гвардии короля Якова, – заявил он. – Я врежусь в самую гущу врагов, укладывая двоих одним ударом.

Все остальные вокруг стола разразились радостными криками и опорожнили свои кружки. Колин же ощутил укол разочарования при мысли о том, каким жалким противником окажется любой из них.

– Солдат не должен недооценивать своих врагов, – заявил Девон. – Армия, которая так поступает, обычно бывает разбита. – Он посмотрел Колину в глаза. – Завтра они все будут тренироваться с вами.

В зале воцарилась тишина – впервые за весь вечер. Все хмурились, и никто больше не смеялся.

– А может, – прорычал вдруг Хэмптон, придвигаясь ближе к горцу и прожигая его злобным взглядом, – мы все будем тренироваться с вами одновременно?

Колин поднес кружку ко рту, затем поставил ее и поднял глаза на великана.

– Значит, вы ожидаете, что я один разгромлю ваших противников за вас?

Д’Атр расхохотался, и Хэмптон сразу же перевел взгляд на него.

– Я же говорил тебе, что этот чужак – заносчивый хвастун, разве нет? – проговорил лейтенант.

Его огромный друг утвердительно кивнул и так толкнул Колина, что тот пошатнулся вместе со стулом.

– Посмотрим, каким он будет заносчивым после того, как я разделаюсь с ним, – проворчал Хэмптон.

– Поосторожнее со мной. – Колин улыбнулся и, подавшись вперед, хлопнул гиганта по спине. – Позже вам захочется видеть меня живым – и на вашей стороне.

– Я уже сражался с вами, горец! – напомнил ему д’Атр со смехом. – Вы будете среди первых из тех, кто умрет.

– Тогда, наверное, мне лучше потренироваться еще и вечером.

Лейтенант и его люди, казалось, сразу протрезвели при этих словах; они бросали опасливые взгляды на Девона в надежде, что тот не расслышал.

– Капитан Гейтс будет тренироваться с вами сегодня вечером, Кэмпбелл. Возможно, вам удастся убедить его усерднее заниматься с людьми, не то я начну думать, что он хочет проиграть войну.

Колин молча кивнул. Очень любопытно… Неужели Девон говорил всерьез? Неужели считал, что капитан и впрямь хотел проиграть?

– Я сам буду сопровождать вас во двор, когда он вернется. – Граф поправил парик и с улыбкой посмотрел на служанку, наполнявшую его кружку. Прежде чем она отошла, он шлепнул ее по пышному заду, потом вновь повернулся к Колину. – Хочу посмотреть, стоите ли вы тех денег, что я плачу вам.

– Надеюсь, что не разочарую вас, милорд, – сказал Колин, отсалютовав ему кружкой. Если судьба будет к нему благосклонна, Девону тоже захочется скрестить с ним меч. И тогда он заставит мерзавца заплатить за то, что снова назвал свою кузину шлюхой.

Глава 6

Большую часть утра Джиллиан провела в комнате Эдмунда. Они вместе позавтракали, прочли три книжки и раз десять сыграли в «крестики-нолики». Но мальчик постоянно просился во двор, горя желанием встретиться с Колином Кэмпбеллом. Эдмунд то и дело говорил о нем, в очередной раз с ликованием рассказывая, как он одолел дружелюбного незнакомца во время их схватки на палках вчера днем. Джиллиан же тихонько вздыхала. Больше всего на свете ей хотелось дать сыну то, чего он жаждал, но мистер Кэмпбелл все утро не покидал внутренний двор. Она знала об этом, потому что Эдмунд бессчетное количество раз тащил ее к окну посмотреть, закончил ли его новый друг тренироваться с солдатами гарнизона. Взяв мальчика на руки, она наблюдала, как этот наемник сражался с шестью солдатами одновременно. Мать с сыном невольно нахмурились, потому что некоторые из солдат рассмеялись, когда горец под натиском нападавших припал на одно колено. Однако он не сдался и стремительно вскочил на ноги, чтобы встретить нападавших. Казалось, он упивался битвой и был полон решимости продолжать, пока не упадет бездыханным. Что в ближайшее время ему, похоже, не грозило. Он снова перешел к оборонительной тактике и сражался так, словно старался измотать противников, а не победить их.

Капитан Гейтс тоже был там вместе с остальными. Значит, ей придется послать одну из шлюшек Джеффри во двор, чтобы позвать его, если понадобится покинуть комнату. Но так ли уж ей хочется наблюдать поражение мистера Кэмпбелла с близкого расстояния? Хочет ли она, чтобы Эдмунд это увидел?

– Он сказал, что мы сможем поупражняться сегодня, – заявил малыш.

Джиллиан ласково улыбнулась сыну:

– Боюсь, его тренировка с солдатами будет продолжаться весь день. – Может, ей удастся найти несколько палок и самой позаниматься с малышом? – Возможно, ты увидишься с ним, после того как немного поспишь.

– Я не хочу спать.

Да и с чего бы ему хотеть? Снова вздохнув, Джиллиан крепче прижала к себе сына и поцеловала в пушистую головку. Ей и впрямь следовало изучить побольше игр, чтобы играть с ним.

– Может, дочитаем историю о приключениях Колумба?

Мальчик отрицательно помотал головой, глядя во внутренний двор.

Джиллиан проследила за его взглядом и увидела, как последнее пополнение гарнизона отбивается от очередной группы атакующих. Кэмпбелл… Что ей известно об этом клане c шотландских гор? Совсем немного. Только то, что это – могущественный клан с крепкими связями в парламенте. Но каким образом мистер Кэмпбелл оказался в наемниках? И почему она не может забыть, какими глазами он смотрел на нее прошлым вечером за ужином? Пытливыми, подобными обжигающим углям в пламени очага – особенно после того, как Джеффри раскрыл свой мерзкий рот. О, она готова была убить кузена прямо там, перед всем его гарнизоном. Интересно, как бы поступили солдаты, если бы она выхватила кинжал, спрятанный у нее под одеждой, и вонзила ему в сердце?

Джиллиан поспешно выкинула Джеффри из своих мыслей, заменив кузена воспоминаниями о голосе наемника и о том, как он улыбался Эдмунду, когда они сражались на палках вчера во дворе. Не сошла ли она с ума? Она боялась даже подумать, что сделает Джеффри, если заметит хоть малейший интерес к горцу с ее стороны. Но ее интересовал вовсе не он, а лишь новые сведения, которые она могла раздобыть, чтобы затем передать Вильгельму. Какой смысл в чем-то еще? Она ведь уже не наивная дурочка, ищущая чего-то сверхъестественного, ошеломляющего, волнующего душу. Такого вообще не существует. Ох, не следовало разрешать Эдмунду играть с ним… Не стоит зря тратить время, пытаясь отыскать хорошее в мужчине просто потому, что он был добр с ее сыном.

Она радостно улыбнулась, испытав огромное облегчение – как и ее захлопавший в ладоши сын, – когда два последних противника Колина побросали свои деревянные мечи и, задыхаясь, заявили, что на сегодня с них хватит. Он продержался дольше их всех. А все остальные сказали, что надо отдохнуть. И все они выглядели вконец измотанными. Может, они и наносили ему удары в такие места, что на поле боя он давно был бы мертв, но при отсутствии настоящего смертельного удара Колин выстоял один против всех. Более того: хотя рубаха на нем была мокрая от пота и липла к груди и плечам, он, казалось, готов был снова сразиться с ними.

Словно почувствовав ее взгляд, он посмотрел вверх, на окно. Его точеные черты смягчились, и он поднял руку в немом приветствии.

Джиллиан определенно не собиралась махать ему в ответ. К тому же его приветствие относилось вовсе не к ней – она поняла это мгновением позже, увидев, как Эдмунд радостно размахивает над головой ручонкой.

– Теперь мы можем спуститься во двор?! – крикнул ее сын. Но Колин находился слишком далеко и не мог услышать мальчика.

Горец еще какое-то время смотрел на окно, потом повернулся и куда-то пошел.

Джиллиан опустила сына на пол, затем плотно закрыла окно и заперла ставни.

– Капитан Гейтс скоро придет за нами. – Она наклонилась к сыну, так что их глаза оказались на одном уровне. – Что мы узнали о терпении?

– Это добродетель! – Эдмунд улыбнулся, гордясь тем, что запомнил. А она гордилась своим сыном.

– Отлично! – Джиллиан рассмеялась и привлекла мальчика к себе, чтобы поцеловать его мягкие пушистые локоны. – А теперь… Почему бы нам не поиграть вместе на лютне, пока наш славный капитан не придет за нами?

Бросив тоскливый взгляд на закрытое окно, мальчик кивнул и сунул в рот палец.

– Ты научишь меня новой песне, мама? – спросил он, не вынимая палец изо рта.

Джиллиан уже протянула руку, чтобы достать свой любимый инструмент, но, услышав вопрос малыша, обернулась, изобразив недоумение.

– Ты думаешь, что сможешь выучить еще одну?

– Я могу выучить все, разве нет?

– Да, дорогой. – Она улыбнулась, протягивая сыну лютню меньшего размера. – Конечно, ты можешь. Никогда не позволяй никому говорить иначе.

Джиллиан ждала, когда Эдмунд усядется и возьмет первую ноту, но тут в дверь постучали. Она поняла, кто это, потому что стучавший не вошел сразу же, а ждал, когда она предложит ему войти.

– О, капитан… – Она отложила в сторону лютню и поднялась на ноги. – Благодарю, что пришли за нами.

Он выглядел так, словно получил от нее удар ногой в живот.

– Я не заслужил благодарности, оставив вас здесь взаперти на весь день. Простите меня.

Джиллиан, ласково улыбаясь, похлопала его по руке.

– Это вполне понятно. Ваши солдаты наконец проявили интерес к чему-то иному, чем выпивка.

– Да, верно… – Его губы скривились в усмешке. – Жажда крови вместо заносчивой болтовни.

– Что заносчивого в тех, кто признает, что необходимо поупражняться?

Джордж пожал плечами и в задумчивости пробормотал:

– Заносчивость в том, что он делает с моими людьми. Они одерживают над ним победы, но он не сдается. Они изматываются и выдыхаются, осыпая его ударами, – продолжал Гейтс, – но когда думают, что победили, он снова бросает им вызов, приглашая к схватке. Я сам тренировался с ним вчера вечером, и теперь у меня болит и ломит все тело. А он сегодня вышел на тренировочную площадку против целой армии. Это и есть заносчивость.

Отвернувшись, Джиллиан рассмеялась и взяла пару сачков, висевших на стене.

– Он еще молод, вот и все.

– Да, верно, – согласился Джордж. – Он всего лишь на несколько лет старше вас… и так же красив.

Джиллиан вздохнула и укоризненно покачала головой. Она понимала, что капитан обеспокоен последствиями ее возможных действий, поскольку это касалось Эдмунда. Ведь если она сделает какую-нибудь глупость, например, попытается сбежать из Дартмута с наемником, Джеффри отыщет ее и отберет у нее сына. Но она далеко не глупа.

– Мой славный капитан, – проговорила Джиллиан, взяв Эдмунда за руку, – вы тоже очень красивы, но я же не просила вас увезти меня отсюда.

– Я думал об этом.

Джиллиан остановилась, и сердце замерло у нее в груди. Улыбка же, с которой она смотрела на сына, померкла. Никогда прежде Джордж не говорил ей ничего подобного. Почему же он сказал это теперь? Она повернулась к нему и обнаружила, что его обычное самообладание ему не изменило.

– Видите ли, если я…

Она вскинула руку, призывая его замолчать. Джордж хотел избавить ее от этого жалкого унизительного существования, и за это она была ему признательна. Но она не могла допустить, чтобы он рисковал ради нее жизнью.

Хотя он и был капитаном гарнизона, солдаты не были ему преданы. Если бы он увез ее от Джеффри, ему не удалось бы обеспечить ее безопасность и укрыть от тех, кто наверняка бросился бы за ней в погоню. Нет, она сама спасет себя и своего сына. А Джордж – ее единственный друг, и в данный момент большего ей и не нужно.

– Я бы никогда не позволила вам или вашей милой жене пожертвовать жизнью ради меня. Вы понимаете это, капитан? Я просто неудачно пошутила. Никогда больше не напоминайте мне об этом.

– Как вам угодно, миледи. – Капитан перевел взгляд на Эдмунда, ибо прекрасно знал, что слезы, блеснувшие в глазах Джиллиан, смущали ее. – Чем вы собираетесь заняться сегодня? – спросил он, когда они уже выходили из комнаты.

– Рыбной ловлей. – Она с улыбкой подняла вверх палку с прикрепленной к концу сеткой.

Подражая матери, Эдмунд тоже поднял вверх сачок, только гораздо меньшего размера.

– Мама, а Колин сможет пойти с нами? – спросил он неожиданно.

Капитан посмотрел на мальчика, затем неодобрительно взглянул на его мать. Та, пожав плечами, пробормотала:

– Он очень нравится Эдмунду, Джордж, не мне. И вообще, какой от этого вред?

– С чего мне лучше начать, на ваш взгляд? – спросил капитан, заложив руки за спину. Лицо его все больше мрачнело, и Джиллиан заподозрила, что ему сейчас ужасно хотелось придушить ее.

– Что бы вы там ни думали, – поспешно сказала она, – игры не опасны, а маленьким мальчикам нужно играть. – «А мне необходимо узнать что-нибудь новое, чтобы убедить Вильгельма Оранского сдержать свое обещание». – Раз уж вы не хотите учить его каким-нибудь играм иногда, то пусть тогда проводит время с мистером Кэмпбеллом.

– Но мы о нем ничего не знаем, – возразил Джордж.

– Мы знаем, что он умеет играть в «крестики-нолики» и охотно играет с Эдмундом. Я не такая дура и не позволю ему – или любому другому мужчине – снова обмануть меня. Разрешите ему немного скрасить дни Эдмунда здесь. Вам нечего бояться подвоха с моей стороны.

Джордж стиснул зубы, сдерживая дюжину аргументов, готовых сорваться с его языка.

– Хорошо, – наконец выдавил он. – Но я буду безотлучно находиться при вас.

Он так и делал всегда. Он был ее защитником, и Джиллиан была бесконечно благодарна ему за это.

– Мама, думаешь, он умеет ловить рыбу?

Она подняла взгляд на капитана, и тот, пробормотав что-то неразборчивое, ответил:

– Скоро мы это выясним.

«Скоро» наступило слишком уж быстро. Как только они вышли из замка, Джордж знаком подозвал к себе горца. Джиллиан же старалась смотреть на что угодно вокруг – только не на него.

Но ей это плохо удавалось, и она украдкой бросала на него взгляды, когда он приближался к ним. Его одежда была далеко не такой свежей, как мундир капитана Гейтса, но он выглядел намного привлекательнее в своих обтягивающих бедра бриджах и влажной рубашке, небрежно заправленной под отягощенный оружием ремень. Джиллиан вдруг почувствовала, что хочет улыбнуться ему, словно юная дурочка, жаждущая быть ослепленной мужчиной.

Но она уже совсем не та девочка. И больше никогда ею не станет.

– Ах, наконец-то явился достойный соперник!

Его низкий звучный голос вновь привлек к нему взгляд Джиллиан, и она тотчас обнаружила, что он обращался к Эдмунду. К тому же он еще и подмигнул ее сыну!

– Кэмпбелл!.. – рявкнул Джордж. – Мы идем ловить рыбу!

Друг Эдмунда взглянул на их сачки, затем на мгновение задержал взгляд на лице Джиллиан. Но даже мгновения хватило, чтобы она ощутила его заботу о ней, и от этого все ее нервы словно опалило огнем.

– Вы идете с нами, ясно?

Мистер Кэмпбелл прищурился при этом приказании капитана, но больше ничем не выказал своего отношения к ситуации. По его виду нельзя было понять, доволен он или раздражен перспективой провести почти весь день с сетью в руке вместо меча.

– Тебе понадобится сачок, Колин, – заметил Эдмунд и потянулся к руке горца.

– Конечно, понадобится, – подтвердил наемник, накрывая маленькую ладошку Эдмунда своей огромной ладонью.

– Вы можете воспользоваться моим, – сказала Джиллиан.

Три пары глаз мгновенно обратились к ней. Но взгляд только одних глаз полностью завладел ее вниманием – захватывающий взгляд обжигающих глаз горца. У Джиллиан пересохло во рту. А глаза горца вдруг потемнели, подернувшись легкой зеленоватой дымкой. Со слабым подобием улыбки он принял сачок, который она ему протянула.

– Какая рыба здесь водится? – спросил он, обращаясь к капитану.

– Не знаю. Они ни разу ни одной не поймали.

Его улыбка стала значительно шире, так что открылся ряд ровных белых зубов. Причем эта улыбка придавала ему некоторую уязвимость, сделавшую его еще более прекрасным, чем прежде.

Всего мгновение потребовалось Джиллиан, чтобы прийти в себя и осознать, какое зрелище они все трое сейчас, должно быть, представляли, шествуя вместе, как семья, направляющаяся провести день на природе. «Дурочка», – отругала она себя, стараясь не замечать гнетущую пустоту в груди, заставившую сердце болезненно сжаться. Ох, она ведь тосковала о том, чего у нее нет, о том, что она не сможет дать Эдмунду. Расправив плечи, Джиллиан потянула сына за руку, отрывая его от наемника, и поспешила следом за Джорджем.

Глава 7

Колин не страдал от недостатка терпения. По правде говоря, этого качества ему хватало с избытком. После того как он в течение трех лет медленно, упорно, по крупицам выведывал секреты своих врагов, день за днем, месяц за месяцем ожидая битвы, которой жаждало все его существо, он в совершенстве овладел этим искусством.

Но он не готов был больше часа сидеть на камне в ожидании, когда какая-нибудь несчастная рыба удосужится заплыть к нему в сеть. Даже Эдмунду, похоже, это страшно надоело. И все же способность этого мальчика сидеть так долго без возражений и ерзания многое говорила о его натуре. Колин подозревал, что сдержанности малыша во многом способствовал большой палец, который он постоянно посасывал. Горец старался не смотреть на него слишком часто, потому что при каждом взгляде на ребенка сердце его немного смягчалось. А смотреть на его мать – это было ничем не лучше. Сказать по правде, гораздо хуже. Колин был не из тех, кто поддается страху. Всю свою жизнь он упорно работал, чтобы стать самым лучшим воином, не боявшимся ничего. В грядущей схватке между королем Яковом и принцем Вильгельмом требовался воин, способный выиграть ее. И все его тренировки и сражения не оставляли времени для долгих ухаживаний за дамами. Конечно, Колин встречался со многими женщинами в Англии, Шотландии и Франции, однако ему казалось, что все они походили одна на другую. Что же было такого особенного в этой? Почему он заинтересовался ею? О, силы небесные! Ведь он опытный грозный воин, а не какой-то никчемный сопливый слабак, теряющий соображение при виде смазливой женщины. Это увлечение может дорого ему обойтись, если он не поостережется. Нужно выбросить Джиллиан Дирли из головы. Ему очень не нравилось, что она находилась в Дартмуте и отвлекала его. Не следовало ему соглашаться идти с ними на рыбалку.

Горец хмуро посмотрел на капитана Гейтса, стоявшего довольно далеко от берега, так что всплески волн не достигали его. Присутствие малыша не было неприятно Колину, но он ведь не нянька. И он непременно скажет об этом Гейтсу позднее. Внезапно тихий и тоскливый вздох привлек его внимание. Колин украдкой бросил взгляд на леди Джиллиан и некоторое время незаметно изучал ее. Он никогда не видел женщину, способную сидеть так неподвижно, наблюдая за накатывающимися на берег волнами. И он вдруг понял, что зачарован ее присутствием, ее молчанием, тем, как она сидит рядом с сыном, обхватив руками колени, и ее длинными волосами, струившимися по плечам. Колин не был уверен, что слабый весенний аромат, достигавший время от времени его ноздрей, прежде чем затеряться в запахе моря, исходил от цветков первоцвета, украшавших ее волосы прошлым вечером. Но этот аромат немного сводил его с ума.

Почувствовав на себе его взгляд, Джиллиан повернулась к нему, и Колин, едва не выронив сачок, тихо выругался себе под нос, проклиная свою внезапную неловкость.

– Так, значит, мистер Кэмпбелл, вы знакомы с королем?

На мгновение Колина охватила паника. Он сделал глубокий медленный вдох, чтобы взять себя в руки. Почему она задала ему такой вопрос? Ведь она не могла ничего знать о цели его появления здесь. Это невозможно…

Он ничего не ответил, и Джиллиан ободряюще улыбнулась ему – так, наверное, она улыбнулась бы своему сыну, если бы тот не понял ее вопроса, – и пояснила:

– Вы говорили моему кузену, что сражались в лейб-гвардии короля. Так ведь?

– Да, верно. – Колин отругал себя за то, что позволил женщине привести его в замешательство. Однако же…

Она сейчас так внимательно смотрела на него… Колин терпеть не мог, когда кто-нибудь пристально его разглядывал, словно пытаясь разгадать намерения. Ведь если его разоблачат, то непременно убьют. О, будь он проклят! Даже сейчас он смотрел на изящный изгиб ее чувственных губ, заставлявших задуматься: а каково было бы ощутить их вкус?

– Да, я знаю его, – признался Колин. – По крайней мере знал когда-то. – Когда он произносил эти слова, истинность их поразила его точно удар мячом.

– Какой он? Его люди любят его?

Колин не хотел вспоминать об этом. Как и о том, сколько из людей Якова все еще оставались ему верны.

– Он король, а все короли одинаковы. Высокомерны и жадны до власти.

Она притихла, погрузившись в размышления. Затем продолжила:

– Все Кэмпбеллы настроены так же, как вы?

Колин посмотрел на нее, отметив легкую прерывистость ее дыхания и то, как вспыхнули ее глаза под его пытливым взглядом.

– Почему вас интересует король? – спросил он.

Джиллиан улыбнулась и отбросила локон со щеки, снова сбив его с мысли.

– Разве женщина не может поинтересоваться королем, которого ее семья предпочитает увидеть мертвым?

Колин полагал, что может.

– Значит, ваш отец поддерживает идею передать трон Вильгельму?

– Нам пора возвращаться! – окликнул их капитан Гейтс, избавив ее от необходимости отвечать.

Что бы она ему ответила? Король Яков подозревал Эссекса в предательстве, но не имел доказательств. Пока…

– Уже поздно! – снова крикнул Гейтс.

– Но я еще не поймал рыбу, – пожаловался мальчик.

Колин взглянул на Эдмунда, отметив поникшие плечи малыша. Он снова ничего не поймал, и то недолгое время, что он проводил на природе, уже подходило к концу.

Проклятие! Ведь этот ребенок с его радостями и огорчениями – не его, Колина, дело. Но это не означало, что он должен был стоять в стороне и ничего не сделать, когда единственное невинное существо в этом мире вот-вот собиралось заплакать.

– Ты хотел поймать обязательно рыбу, паренек?

Эдмунд поднял на горца взгляд и покачал головой.

– Что ж, – сказал Колин, поднимаясь на ноги, – тогда пойдем со мной.

Обернувшись, он увидел, как Эдмунд шагает за ним по камням без помощи матери, шедшей следом. А Гейтс шел за Джиллиан.

Когда мальчик поравнялся с ним, Колин отвел его на отмель, к полосе прибоя и, наклонившись, стал переворачивать камни. Ничего. Ему пришлось перевернуть еще с десяток камней, прежде чем он нашел то, что искал.

– Эдмунд! – позвал он. Колин подхватил с песка маленького краба и протянул его ребенку. – Только держи ладонь открытой, не то он клешней прихватит тебе палец. – Колин еще ребенком на берегу залива Камас-Фьоннариг научился ловить и держать таких крабов, как этот.

Эдмунд последовал его совету и так радовался крошечному существу, ползавшему по его ладони, что Колин совершенно забыл, почему он не должен себе позволять принимать это близко к сердцу. Он улыбнулся ему, а затем и его матери, склонившейся над мальчиком.

– Посмотри, как он двигается бочком, Эдмунд, – сказала она, также радуясь этому зрелищу.

«Проклятие, как она хороша», – думал, глядя на нее, Колин. Ее нежная кожа, чуть обветренная, слегка раскраснелась, что делало ее невероятно привлекательной.

– Можно, я отнесу его домой, Колин? – спросил Эдмунд с надеждой в голосе.

Колин отрицательно покачал головой, но в этот момент мать мальчика снова улыбнулась ему, спутав все его мысли, словно он был зеленым юнцом, немевшим и терявшим голову в присутствии хорошенькой женщины.

– Там он просто умрет, – сказал он малышу. – И он еще слишком мал, чтобы его съесть. Но я сделаю тебе настоящую удочку, чтобы ты смог поймать рыбу.

– А ты сделаешь удочку и для себя тоже?

Эдмунд подмигнул ему, и Колин, опустив взгляд, увидел, как краб соскользнул с ладони мальчика.

– А удочку для мамы?

Что за черт?! Проклят он, что ли?! Он ведь явился сюда не за тем, чтобы заводить друзей – даже таких маленьких, которые говорят, не вынимая пальца изо рта. Он должен добыть важные сведения для короля, чтобы подготовиться к войне. К войне, которую необходимо выиграть. Как он сможет справиться со своей задачей, если будет проводить дни за рыбной ловлей?

Колин поднял взгляд на человека, с унылым видом стоявшего поодаль. Капитан Гейтс весь день не отходил от них – как, собственно, и вчера, за исключением поездки в Кингсвер. Что ж, возможно, из этого удастся извлечь пользу. Если отправиться на рыбалку с Эдмундом, Гейтс тоже пойдет. Колин не сомневался, что спустя несколько дней он сумеет вытянуть из капитана ответы на некоторые вопросы.

– Об этом, дружок, ты должен спросить нашего капитана.

Гейтс нахмурился и взглянул на леди Джиллиан. Потом со вздохом пробормотал:

– Ладно, хорошо. А теперь идемте. Время возвращаться.

Отступив с тропинки, капитан ждал, когда Эдмунд и его мать пройдут мимо.

– Кэмпбелл, – он поднял руку, преграждая путь Колину, – на несколько слов.

Горец кивнул, давая понять, что внимательно слушает.

– Если вы тронете ее… – Гейтс улыбнулся леди Джиллиан, когда она, оглянувшись через плечо, взглянула на мужчин, бредущих позади нее. – Это может стоить жизни Эдмунду, – продолжал капитан, понизив голос. – И скорее всего это будет стоить жизни и вам.

Колин и глазом не моргнул. После двух дней, проведенных здесь, он доподлинно знал, что капитан Дартмута гораздо меньше озабочен свержением законного короля, чем охраной леди Джиллиан – словно она была последней девственницей в королевстве, осажденном драконами. Но черт его возьми, что он имел в виду? Уже во второй раз капитан угрожал ему, предостерегая от посягательств на леди. И при чем здесь Эдмунд? Неужели он думает, что кто-то способен обидеть ребенка?

– Что вы имели в виду, сказав, что это может стоить жизни Эдмунду?

Гейтс окинул его настороженным взглядом, затем снова повернулся к паре, шествующей впереди.

– Вы не спросили о себе – только о нем. Вы привязались к этому мальчику?

– Вовсе нет. – Колин едва не рассмеялся при столь нелепом предположении. – Просто мне любопытно, кто, по-вашему, способен его обидеть.

– Неужели, Кэмпбелл, вы не заметили, какую власть имеет лорд Девон над своей кузиной?

– Да, заметил, – буркнул Колин.

– Он использует ребенка как орудие – чтобы заставить ее подчиняться.

«Вот она, цепь вокруг ее шеи, сковывающая ее постоянно», – подумал Колин. Она покоряется жестокости Девона, защищая Эдмунда. Это и в самом деле смело. Самопожертвование ради кого-то или чего-то было той добродетелью, которую Колин ценил очень высоко.

– Граф отыграется на Эдмунде, если она покинет его до того, как принц прибудет.

Значит, прибытие принца не вызывает сомнений. Но когда именно?..

– Сколько у нее времени?

– Зачем вам это знать? – Гейтс снова посмотрел на горца. – Думаете, что сможете спасти ее до того? Не удастся. А если попытаетесь, то я убью вас. Вам понятно?

– Спасти ее от чего? – спросил Колин, игнорируя очередную угрозу.

– Похоже, вы совсем тупой.

«Нет, не совсем», – подумал Колин. Гейтс понятия не имел об истинных причинах его пребывания здесь и о его воинском искусстве. И капитана не интересовало, готовы ли его солдаты к битве, потому что все его мысли, все его обязанности были сосредоточены вокруг одной только особы – леди Джиллиан. Он не хотел, чтобы кто-либо сближался с ней, прикасался к ней, пытался ее увезти. Неужели капитан любил ее?

– Что заставляет вас думать, будто я набиваюсь в спасители? – спросил Колин. Он не хотел, чтобы Гейтс относился к нему с недоверием из-за неуместного страха перед его рыцарскими наклонностями. – Женские слезы меня не волнуют. Только битва. Но спрошу вас прямо: почему вы собираетесь помешать ее бегству, если понимаете, что ее нужно спасать?

Гейтс помедлил с ответом. Потом проговорил:

– Разве кто-то из мужчин, находящихся здесь, имеет по отношению к ней иные намерения, кроме как уложить ее в постель и снова навлечь на нее гнев отца?

«Так вот почему она здесь, – думал Колин. – Потому что у нее внебрачный ребенок. В Дартмут ее выслали в наказание». А Гейтс, которого он видел теперь в совершенно ином свете, ограждал ее от своих людей, чтобы уберечь от более сурового наказания.

Некоторое время они шли молча. Наконец Колин спросил:

– Почему вы рассказываете мне все это?

– Потому что я хочу, чтобы вы знали, почему прольется ваша кровь, если вы вмешаетесь в ее жизнь.

Колин кивнул, отдавая собеседнику должное. Капитан был человек целеустремленный и прямолинейный в своей преданности долгу – весьма положительное качество, которого Колин уже много лет не встречал у других воинов.

– Почему вы решили, что я не такой, как все другие здесь?

– Вы прямодушны, – ответил Гейтс. – И вы увидите, что я – тоже. Поэтому я и решил так, хотя сомневаюсь, что вы вполне искренни в некоторых вопросах. Но я не сомневаюсь в вашей искренности, когда вы говорите с ним.

Колин понял, кого капитан имел в виду, но все же посмотрел на Эдмунда. Его взгляд скользнул по пушистой головке ребенка и по пухлой ручонке, державшейся за руку матери. Странное чувство охватило Колина, нахлынув внезапно, как потоп. У него перехватило дыхание, а сердце похолодело и запылало одновременно. Ему нравился этот мальчик. Будь он трижды проклят, но малыш ему нравился. Однако Колин не мог себе это позволить. Не мог позволить себе отвлекаться от основной задачи.

И уж тем более из-за женщины. Именно в этом таилась главная опасность. Колин видел, что сделали женщины с мужчинами Кэмлохлина. Те стали покорными. Они изменили своей натуре и оставили все, что прежде любили. Отец его, великий воин, который мог уложить троих одним ударом своего меча, научился срывать нежные побеги вереска, не повредив ни единого цветка. Его старший брат готов был отказаться от своих наследственных прав из-за любви к женщине. Другой его брат, легкомысленный бездельник Тристан, бросил привычную жизнь, всецело отдавшись служению одной-единственной. Муж его сестры, Коннор Грант, покинул королевскую армию и Англию, чтобы посвятить свою жизнь выполнению всех желаний любимой жены.

Колин не хотел бы проявить подобную слабость. У него не было для этого времени. И ни малейшего желания измениться.

Он должен предоставить Эдмунда с его матерью их собственной судьбе.

– Я здесь не для того, чтобы что-то менять, – услышал он свои слова.

– Вот и хорошо, – пробормотал капитан, шедший рядом с ним.

«Как же теперь сказать Эдмунду, что я не собираюсь проводить с ним время?» – думал Колин. Но ему необходимо держаться в стороне, оставаясь независимым, чтобы его не раскрыли. Проводить время с Эдмундом и его матерью – Колин взглянул на ее изящный профиль, когда она повернулась поговорить с сыном, – это слишком опасно. И вообще он здесь не для того, чтобы думать о женщинах. Да, он хотел ее, как хотел других женщин, но это всего лишь вожделение. Он не станет ради этого рисковать безопасностью ребенка. Он не настолько безжалостен.

– Я скажу мальчику, что занемог и не смогу удить с ними рыбу.

– Нет! – Гейтс сурово посмотрел на Колина, но глаза его сразу потеплели, стоило ему перевести взгляд на леди Джиллиан. – Мальчик огорчится, и его мать обвинит в этом меня.

– Вы любите ее, – рискнул заметить горец. Если капитан станет отрицать это, то он и впрямь считал его, Колина, дураком.

– Признаюсь, что она дорога мне. – Капитан помолчал, глядя на леди Джиллиан. Затем покачал головой и добавил: – Нет, вы не разочаруете мальчика. Ясно?

– Но я…

– Не возражайте, Кэмпбелл, – предостерег его капитан. – Только постарайтесь не слишком привязаться к ней.

Колин собирался заявить, что обзаводиться привязанностями не в его обычае, но тут Эдмунд вдруг вырвал ручку из руки матери и бросился к нему.

Глядя на крепкие ножки и раскрасневшиеся щечки ребенка, Колин задумался: действительно ли Девон способен причинить малышу боль? При этой мысли он едва не задохнулся от гнева, закипевшего в его груди. Проклятие! Как же живут его братья день за днем, зная, что с их детьми каждый момент может произойти что-нибудь ужасное? Он отвел взгляд и выругался про себя. Дети… Они представляли еще большую угрозу для душевного спокойствия мужчин, чем женщины.

– Колин, ты поужинаешь со мной в моей комнате? Мама не станет возражать.

Он посмотрел на леди Джиллиан. Она спешила к ним, глядя на него с извинением во взгляде. Он вспомнил ее покорность кузену вчера после его завуалированных угроз в адрес Эдмунда. Ради сына она была готова на все. Даже рискнуть провести время в обществе наемника, чтобы доставить удовольствие малышу.

– К сожалению, не могу, – ответил Колин, когда она приблизилась к ним. – Сегодня вечером я должен сидеть за столом с моим лордом, как и каждый вечер.

Как он и боялся, глаза мальчика округлились от огорчения. Но он не заплакал и не стал упрашивать. Колин предпочел бы, чтобы стал, потому что тогда он бы мог сказать себе, что ребенок слишком избалован и нуждается в твердой руке. Но Эдмунд только сунул большой палец в рот и отвернулся.

– Извините его. – Леди Джиллиан снова взяла сына за руку. – Ему скучно со мной. Я поговорю с ним насчет его неразумной просьбы.

Она отвернулась и повела за собой Эдмунда. Колин смотрел ей вслед, стиснув челюсти и ощущая странный спазм в животе. Неразумная просьба? Что же неразумного в желании малыша пообщаться с кем-то еще, кроме матери? И почему Эдмунду не дозволяется ужинать с другими, словно он – паршивая собачонка? Интересно знать, почему же Гейтс почти не разговаривает с бедным малышом? Страх перед Девоном – одно дело, но сделать ребенка изгоем в собственном доме – совсем другое.

– Зачем Девону обижать его? – спросил Колин, повернувшись к капитану. Его не волновало, что он слишком уж настойчиво требовал ответов. Он хотел получить их, хотя они и не имели отношения к грядущей битве. – И как с этим связано прибытие принца Вильгельма?

Гейтс остановился и улыбнулся горцу, даже не пытаясь скрыть своего интереса к собеседнику.

– А вы, Кэмпбелл, и в самом деле любопытны…

Похоже, он зашел слишком далеко. И с женщиной, и с мальчиком, которые не имели никакого значения для достижения его цели. Из-за них он уже утратил осторожность.

– Нет-нет. – Колин покачал головой и пошел дальше. – Не говорите больше ничего. Это меня не касается.

Глава 8

Джиллиан не опоздала к ужину в этот вечер и ни разу – во все последующие. За это она должна была благодарить Джорджа, строго следившего за ее распорядком. Как и всегда за время ее долгого пребывания здесь, он старался сделать так, чтобы она, возвратившись с прогулки, успела выкупать малыша и поиграть с ним, пока он ел. Она никогда не просила о том, чтобы Эдмунд питался вместе с ней за общим столом, так как понимала, что ребенку лучше держаться подальше от дурно воспитанных, грубых солдат гарнизона. Джиллиан и сама предпочла бы держаться от них подальше, но, потеряв возможность слушать разговоры за столом, она могла бы утратить доверие Вильгельма Оранского. Ведь странствующие наемники часто приносили полезные сведения из других благородных домов…

Этим вечером все было как обычно. Она лениво ковырялась в своей тарелке, внимательно прислушиваясь к разговорам мужчин вокруг. Громкий смех Джеффри привлек ее внимание. Никогда не бывать ему ее мужем! Но как он поступит, если узнает, что она уже попросила голландского принца о помощи? Джиллиан молилась, чтобы Джеффри никогда об этом не узнал. Но даже если тайна ее откроется… Он должен понимать, что она больше не станет подчиняться ему, если он обидит ее сына. Тогда она убьет его и бросит труп собакам!

Вильгельм Оранский защитит ее. Должен защитить. Что может помешать Джеффри отослать Эдмунда прочь… или, хуже того, сделать это уже после того, как он силой возьмет ее в жены?

Дрожащей рукой Джиллиан поднесла к губам кружку и устремила взгляд в дальний конец стола, где сидел Колин Кэмпбелл, выпивавший вместе с остальными солдатами.

На мгновение ей показалось, что она ненавидит его даже сильнее, чем Джеффри. Но какое ей дело до того, что он перестал разговаривать с Эдмундом? Почему ее удивляет, что он предложил ее сыну разделить с ним досуг, а затем передумал? Он ничем не отличался от всех других мужчин, которых она знала. И каждый раз, когда Эдмунд просил ее объяснить, почему Колин больше его не любит, неприязнь к горцу вновь просыпалась в ее душе.

Он вдруг перестал улыбаться словам кого-то из своих соседей за столом и пристально взглянул на нее. Она нахмурилась и отвела глаза.

– Джиллиан, сыграй нам что-нибудь на своей лютне.

Она с удивлением взглянула на Джеффри, развалившегося на стуле с Маргарет на коленях.

– Моя лютня расстроена, кузен.

– Эй, друг мой любезный! Эй, Мартин! – крикнул граф одному из своих музыкантов. – Отдай ей свою лютню. Мои уши достаточно настрадались сегодня от твоей бездарной игры. Передай лютню ей и послушай райские напевы.

Джиллиан не хотела играть. Музыка была ее вторым драгоценным сокровищем после Эдмунда, и она не хотела делиться им с кузеном и его людьми. Кроме того, она была не в том настроении, чтобы играть что-нибудь такое, что понравилось бы Джеффри.

– К сожалению, я вынуждена отка…

Мартин сунул ей в руки лютню и быстро ретировался.

– Играй, Джиллиан!

Она угрюмо посмотрела на кузена, противясь ему каждой клеточкой своего существа.

– Как вам угодно, милорд.

Она встала и, обойдя злорадствовавшего кузена, направилась в центр зала, упрямо вздернув подбородок, чтобы он не считал ее побежденной. Джиллиан знала: он заставлял ее ухаживать за ним и сидеть с ним, удерживая вдали от сына, в надежде сломить ее волю. Пусть не надеется! Скорее она умрет!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org