Автор : Лэм Чарльз Название книги: Шекспир, рассказанный детям Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/lem-charlz/shekspir-rasskazannyi-detyam с > с с > notes 1 2 [Шекспир, рассказанный детям - _0.jpg] [Шекспир, рассказанный детям - _1.jpg] [Шекспир, рассказанный детям - _2.jpg] ШЕКСПИР РАССКАЗАННЫЙ ДЕТЯМ [Шекспир, рассказанный детям - _3.jpg] МОСКОВСКИЙ РАБОЧИЙ 1994 ББК 84.4 Л 44 ПЕРЕВОД С АНГЛИЙСКОГО ТЕКСТ ПЕЧАТАЕТСЯ ПО ИЗДАНИЯМ: «ШЕКСПИР, РАССКАЗАННЫЙ ДЕТЯМ», ИЗДАНИЕ А. МАМОНТОВА, 1865 Г. «ШЕКСПИР ДЛЯ ДЕТЕЙ», ИЗДАНИЕ ТОВАРИЩЕСТВА М. О. ВОЛЬФА, 1914 Г. ХУДОЖНИК _ДАВИД ШИМИЛИС_ В КНИГЕ ИСПОЛЬЗОВАНЫ ИЛЛЮСТРАЦИИ ИЗ ПОЛНОГО СОБРАНИЯ СОЧИНЕНИЙ ВИЛЬЯМА ШЕКСПИРА, Т. 1—5, СПБ., 1902—1904 (БИБЛИОТЕКА ВЕЛИКИХ ПИСАТЕЛЕЙ ПОД РЕД. С. А. ВЕНГЕРОВА) ИЗДАНИЕ БРОКГАУЗА И ЕФРОНА ЛЕМБ М. И Ч. Л44 ШЕКСПИР, РАССКАЗАННЫЙ ДЕТЯМ / ПЕР. С АНГЛ.— М.: МОЕК, РАБОЧИЙ, 1994.— 335 С. КНИГА МЭРИ И ЧАРЛЬЗА ЛЕМБ «ШЕКСПИР, РАССКАЗАННЫЙ ДЕТЯМ» УЖЕ НЕ ОДНО СТОЛЕТИЕ ПОЛЬЗУЕТСЯ ОГРОМНЫМ УСПЕХОМ У ЮНОГО ЧИТАТЕЛЯ ВО ВСЕМ МИРЕ. В РОССИИ ЭТА КНИГА ВЫХОДИЛА ЛИШЬ ДО РЕВОЛЮЦИИ, БЫЛА ОЧЕНЬ ПОПУЛЯРНА И ВЫДЕРЖАЛА НЕСКОЛЬКО ИЗДАНИЙ. АНГЛИЙСКИЕ ПИСАТЕЛИ СЕСТРА И БРАТ МЭРИ И ЧАРЛЬЗ ЛЕМБ В ПРОСТОЙ И ДОХОДЧИВОЙ ПОВЕСТВОВАТЕЛЬНОЙ ФОРМЕ ИЗЛОЖИЛИ НАИБОЛЕЕ ИЗВЕСТНЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ ВИЛЬЯМА ШЕКСПИРА. ЗАДАЧА ИХ СОСТОЯЛА В ТОМ, ЧТОБЫ ОЗНАКОМИТЬ МОЛОДОЕ ПОКОЛЕНИЕ С ТВОРЧЕСТВОМ ВЕЛИКОГО ПИСАТЕЛЯ, ДАТЬ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О БОГАТСТВЕ ЕГО ПОЭТИЧЕСКОЙ ФАНТАЗИИ И ПОДГОТОВИТЬ РЕБЯТ К ЧТЕНИЮ ШЕКСПИРА В ПОДЛИННОМ ВИДЕ. л мт(оз)°-1^ Без объявл- ББК 84 4 © СОСТАВ. ПОСЛЕСЛОВИЕ. ИЗДАТЕЛЬСТВО «МОСКОВСКИЙ РАБОЧИЙ», 1994 © ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ОФОРМЛЕНИЕ. Д. ШИМИЛИС. ИЗДАТЕЛЬСТВО «МОСКОВСКИЙ РАБОЧИЙ», ISBN 5-239-01857-Х 1994 _МАКБЕТ_ [Шекспир, рассказанный детям - _4.jpg] [Шекспир, рассказанный детям - _5.jpg] огда королем Шотландии был Дункан Кроткий, там жил великий тан, или, говоря иначе, лорд,— Макбет. Он был близким родственником, двоюродным братом, короля, пользовался при дворе большим уважением, славился своей храбростью и талантами искусного полководца. Между прочим, он отличился, победив армию шотландских мятежников, которым помогали многочисленные войска из Норвегии. Макбет и Банко, другой шотландский генерал, возвращались вместе с поля битвы. Когда они проходили через пустынную степь, их остановило появление трех странных фигур. Фигуры эти напоминали женщин. Но у каждой из них была борода. Высохшая, сморщенная кожа, дикие движения и странная одежда делали этих женщин совершенно непохожими на земных существ. Макбет первый обратил на них внимание, заговорив с ними. Тогда они, словно обиженные или удивленные обращением человека, поднесли к своим высохшим губам костлявые пальцы в знак молчания. Первая из этих страшных женщин привет- ствовала Макбета, величая его «гламисским таном». Генерала нисколько не удивило, что странные создания знают его. Но каково было его изумление, когда вторая женщина приветствовала его, назвав «кавдорским таном». Уж на эту честь Макбет никогда не рассчитывал. Третья же женщина воскликнула: — Да здравствует Макбет, король в грядущем! Встреча с прорицательницами показалась Макбету очень удивительной. Но он хорошо знал, что, пока живы сыновья короля, у него нет никакой надежды на престол. Затем странные существа обратились к Банко с чрезвычайно загадочными словами. Сказали, что он будет «ниже и выше Макбета, не столь счастлив, но счастливее его». И что «сам он никогда не будет царствовать, зато сыновья его будут королями Шотландии». Тут только генералы поняли, что перед ними ведьмы, или колдуньи. Пока Банко и Макбет раздумывали над странным происшествием, к ним явились посланные от короля и сообщили Макбету, что он удостоен кавдорского танства. Макбета сильно потрясло такое немедленное исполнение предсказания прорицательниц. Пораженный, он не мог вымолвить ни слова. И тут в его душе впервые зародилась пленительная надежда на исполнение и другого предсказания, то есть что в один прекрасный день он станет королем Шотландии. Обращаясь к Банко, он сказал: — Не думаете ли вы, что ваши сыновья будут королями? Ведь то, что мне предсказали ведьмы, сбылось столь быстро? — Подобная надежда,— ответил Банко,— могла бы заставить и вас протянуть руку к короне? Но <И> не забывайте, что исчадия ада часто прорицают нам правду лишь по поводу незначительных событий. А затем обманывают и вовлекают в пучину ужасающих последствий. Однако заманчивые предсказания ведьм запали слишком глубоко в душу Макбета. И потому предостережение благородного Банко не произвело на него впечатления. С этого времени Макбет сосредоточил все свои помыслы исключительно на том, как бы завладеть престолом Шотландии. У него была жена. Он рассказал ей о странном пророчестве ведьм и о том, как одно из пророчеств немедленно же осуществилось. Леди Макбет — злая и честолюбивая женщина — не затруднялась в выборе средств для удовлетворения своего честолюбия. Она начала говорить Макбету о необходимости посягнуть на жизнь короля и издевалась над нерешительностью мужа, который содрогался при мысли о предательстве. В то время король часто удостаивал своим посещением некоторых из наиболее видных вельмож. И вот однажды он прибыл к Макбету в сопровождении обоих своих сыновей, Малькольма и Дональбайма, а также в сопровождении многочисленной свиты из танов и вельмож. Этим король хотел оказать почет храброму Макбету за его воинские заслуги. Замок Макбета был расположен в прекрасной местности со здоровым и благоухающим воздухом. Вокруг замка в изобилии летали ласточки, свившие свои гнезда под крышами и выступами стен. А известно, что там, где селятся ласточки, всегда хороший воздух. Королю очень понравилась эта местность, но еще больше его очаровала любезность хозяйки, леди Макбет. Жена Макбета отличалась удивительной способностью прикрывать самые коварные намерения подкупающими улыбками. Она походила на невинный цветок, таящий под собой ядовитую змею. _г_ л Король, утомленный путешествием, рано ушел на покой. По обычаю того времени, два камердинера легли рядом с ним. Король был доволен приемом и всех богато одарил перед тем, как удалиться к себе. Леди Макбет он послал великолепнейший алмаз вместе с лестным отзывом о ней, как о самой любезной хозяйке. Была глубокая ночь, когда половина земного шара как бы вымирает, когда злые сновиденья тревожат души спящих людей, а бодрствуют лишь волки да убийцы. И леди Макбет в эту ночную пору вместо отдыха обдумывала план убийства короля. В другое время леди Макбет, как женщина, ни за что не решилась бы на осуществление этого злодеяния, столь противного природе ее пола. Но она боялась нерешительности своего мужа, зная, что он слишком бесхарактерен и мягок душой, несмотря на свое честолюбие. Ей казалось, что Макбет может испортить все дело. И потому она сама, вооружившись кинжалом, направилась к опочивальне короля. О том, чтобы камердинеров короля получше напоили, леди Макбет позаботилась еще с вечера. И камердинеры теперь спали крепким сном, забыв о своих обязанностях. Дункан тоже почивал, утомленный путешествием. Лели Макбет вгляделась в лицо спящего, и вдруг ей представилось, будто в его чертах есть сходство с чертами лица ее отца. Рука леди дрогнула, и у нее не хватило присутствия духа совершить злодеяние. [Шекспир, рассказанный детям - _6.jpg] Она вернулась к мужу. Между тем в нем снова уже заговорили сомнения. Он колебался опять и искал препятствия для выполнения рокового плана. Во-первых, Макбет был не только подданным короля, но также и его родственником. Кроме того, король был гостем Макбета, и он, как хозяин, обязан был защищать короля, а не посягать на его жизнь. И Макбет вспоминал, каким милостивым и справедливым королем был всегда Дункан, с какой добротой он относился к своим подданным, как любил приближенных, и в частности его, Макбета. Такие короли даруются самим небом, и подданные должны с особым усердием охранять их жизнь. Ко всему этому присоединялась мысль о позоре, каким покрыто будет имя убийцы короля, Макбета. Ведь благодаря особому расположению короля и пользовался Макбет всеобщим уважением... * _г_ Л Вот в каком настроении застала леди Макбет мужа, готового уже совсем отказаться от преступно-страшного замысла. Однако леди была женщина решительная и не легко отступала от того, что раз задумала. Опять начала она уговаривать мужа, убеждала его действовать скорее, повторяя, что в поступке этом нет ничего дурного, что совершить его очень просто. — Эта ночь пронесется быстро,— говорила она,— а за ней последует много спокойных ночей и светлых дней... Они принесут власть и возможность царствовать! Под конец она стала упрекать Макбета в нерешительности и трусости. При этом вспоминала, что кормила грудью детей своих и знает, как сладко любить малютку. Но если бы она поклялась убить любимого сына,— как Макбет дал _V_ СL> _J_ \ клятву убить короля,— она оторвала бы дитя от груди своей и собственными руками раздробила бы ему череп. И тут же объясняла, как удобно и просто свалить впоследствии всю вину на пьяных камердинеров. Ее слова были так убедительны, и она так сумела подействовать на мужа, что Макбет снова собрался с духом и решился совершить злое дело. С кинжалом в руках он тихо прокрался в темную комнату, где спал Дункан. Макбет уже замахнулся на короля, но вдруг увидел, как в воздухе сверкнул другой кинжал с окровавленным [Шекспир, рассказанный детям - _7.jpg] «Аминь». клинком, направленный на Макбета... Когда же он хотел схватить появившийся кинжал, то оказалось, что ничего не было,— это только померещилось напряженному и расстроенному воображению Макбета. Наконец он совладал со своим страхом, подошел ближе к спавшему королю и одним ударом покончил с Дунканом. Едва Макбет совершил убийство, как один из камердинеров захохотал во сне, а другой крикнул: «Убийца!» Оба проснулись и произнесли краткую молитву! Один сказал: «Господи, помилуй нас!» Другой ответил: После этого оба снова заснули. Макбет внимал их молитве, и когда первый произнес: «Господи, помилуй», он хотел вымолвить: «Аминь», но слово замерло на его устах. И как ни нуждался он в милости Божьей, но не мог произнести желанного слова. Вдруг ему показалось, будто раздался вопль: «Не спите больше! Макбет убил сон, невинный сон, поддерживающий жизнь!» Вопль не умолкал и раздавался на весь замок: «Гламис убил сон, и отныне Кавдор не будет больше спать. Макбет не будет больше спать!» Преследуемый этими страшными галлюцинациями, Макбет вернулся к жене, которая с трепетом ожидала его. Она начала уже думать, что все их планы разрушились, что какая-либо помеха ломешала Макбету совершить убийство. Увидя мужа таким растерянным, леди Макбет стала упрекать его в малодушии, советовала поскорее вымыть окровавленные руки, чтобы скрыть следы преступления. Сама же пошла с окровавленным кинжалом к спящим камердинерам и запачкала _f_ \ их кровью. Таким образом подозрение в убийстве должно было пасть на них. Едва наступило утро, весть об убийстве короля с быстротой молнии разнеслась по всему замку. Макбет и его жена прикидывались, будто глубоко удручены ужасным преступлением. Хотя улики против камердинеров были слишком явны,— кинжал лежал неподалеку от них, и сами они были в крови,— тем не менее подозрение в убийстве падало на Макбета. Казалось невероятным, чтобы простоватые камердинеры отважились на столь ужасное преступление, не имея для того никаких побудительных причин, а Макбету приписывали серьезные основания желать смерти короля. Между тем оба сына Дункана бежали. Малькольм — старший — искал убежища при английском дворе, а младший — Дональбайм отправился в Ирландию. Оба сына короля — прямые его наследники — оставили престол свободным, и Макбет, как ближайший родственник убитого Дункана, взошел на престол. Таким образом, предсказания ведьм исполнились во второй раз в точности. Хотя Макбет и достиг теперь венца своих желаний, но ни он, ни его жена не могли успокоиться на этом. Им не давало покоя дальнейшее предсказание ведьм, что хотя Макбет и станет королем, однако после него не его дети, а дети Банко взойдут на престол. Это тревожило Макбета и его жену. Для них невыносима была мысль: неужели они обагрили руки кровью только ради того, чтобы помочь детям Банко наследовать престол? Это так мучило нового короля и королеву, что они решили, наконец, отделаться от Банко и [Шекспир, рассказанный детям - _8.jpg] _МАКБЕТ_ _Л_ от его сына и таким путем помешать осуществлению последнего предсказания ведьм. Задавшись этой целью, Макбет и его жена устроили большой пир и пригласили всех знатных танов, в том числе и Банко с сыном, Флинсом. На дороге, по которой предстояло ехать Банко, была устроена засада. Здесь нанятые королем злодеи убили Банко. Но Флинса им не удалось убить. Он во время нападения успел бежать. От этого Флинса пошло поколение Стюартов — династия монархов, которые управляли Шотландией до царствования Джемса Шестого, бывшего одновременно и королем Англии. В Англии он числился Джемсом Первым. В его царствование короны английская и шотландская соединились. За ужином королева — бывшая леди Макбет — с царственным величием, но в то же время с обаятельной любезностью изображала гостеприимную хозяйку. Своим вниманием она очаровала всех гостей. Макбет же вел легкий разговор с танами и вельможами, -выражая удовольствие по поводу того, что все самые избранные представители королевства собрались у него. Потом он вскользь заметил, что не хватает только его доброго друга, Банко. Однако король надеется, что с Банко ничего не случилось и он не явился на пир только по лености. Едва Макбет произнес последние слова, как за столом появился призрак Банко и сел в кресло, предназначенное для короля. Хотя Макбет отличался смелостью и не побоялся бы встретиться с самим дьяволом, но тут он побледнел, растерялся, застыл на месте, не сводя взора с призрака. Королева и гости видели только его пристальный взгляд, устремленный на пустое кресло, и решили, что с королем случился припа- / ; \ док. Королева шепотом старалась привести его в себя, успокаивала и стала укорять едва слышно: зачем он поддается малодушию? Ведь подобное же малодушие овладело им и при убийстве Дункана, когда воображению Макбета померещился несуществующий кинжал... Но Макбет продолжал стоять неподвижно и смотрел на пустое кресло, где видел призрак Банко. Он даже обратился к призраку с несколькими несвязными словами, и слова эти были так странны, что королева испугалась, как бы не обнаружилась страшная тайна. Поэтому она извинилась перед гостями, говоря, что у короля бывают такие припадки, и попросила гостей разойтись. С этих пор Макбет нигде не находил себе покоя. Ночью его, а также и жену его начали тревожить страшные сновидения. Пролитая кровь Банко волновала их не менее бегства Флинса, в котором они видели родоначальника нового королевского дома. Страшные мысли не давали им успокоиться. И наконец Макбет решил разыскать ведьм, чтобы узнать от них всю правду. Он нашел их в пещере. Ведьмы были заняты приготовлением страшного зелья и заклинали духов, желая узнать будущее. Среди пещеры на огне стоял большой кипящий котел, в который ведьмы бросали жаб, летучих мышей, змей, глаза водяной ящерицы, собачий язык, лапку ящерицы, совиное крыло, чешую дракона, волчий зуб, желудок кровожадной морской акулы, мумию ведьмы, корень ядовитой белены, вырытый в темную ночь, желчь козла, печень змеи с черенком тисового дерева, которое растет на могилах и питается соками разлагающихся трупов, а также палец мертвого ребенка. Все это кипело в котле и _j_ ч. охлаждалось кровью павиана. Затем ведьмы прибавили к своему зелью кровь свиньи, пожравшей собственных поросят,— и все время подбрасывали в огонь жир, вытекший из тела повешенного убийцы. Вот чем заклинали колдуньи подземных духов, домогаясь ответов на свои вопросы. Ведьмы спросили Макбета, от кого он желает получить ответ: от них или непосредственно от старших духов? Макбет, не проявивший ни малейшего страха во время этих отвратительных приготовлений, совершавшихся тут же у него на глазах, смело сказал: «Кто они такие? Покажите мне их!» Тогда перед ним поочередно появились три призрака. Первый явился в виде головы в шлеме. Называя Макбета по имени, призрак сказал, чтобы он _j_ __ V _Г_ _С_ _Макает_ _У_ _Л_ если же то, что ты говоришь, правда, то можешь повесить меня: мне все равно. Теперь уверенность Макбета поколебалась, он стал иначе толковать слова, сказанные призраками. Ему нечего было бояться, пока Бирнам не двинется на Дунсинан, но теперь лес действительно двинулся. — Что же,— сказал Макбет,— если это правда, то скорее за оружие и в поле! Все равно спасения нет. А мне опротивел этот свет, и я умру без сожалений. С этими мыслями Макбет бросился на вражеское войско, которое успело уже окружить замок. Между тем странная картина движущегося леса объяснилась совсем просто. Когда войско проходило через Бирнамский лес, Малькольм, как хитрый полководец, приказал каждому солдату нести перед собой срубленную ветвь, чтобы таким образом скрыть от врагов численность войска. Приближение солдат с ветвями в руках и произвело столь потрясающее впечатление на вестника. Предсказание призраков начало осуществляться, но не в том смысле, как его понял Макбет. Однако он уже окончательно потерял уверенность в себе. Началась ужасная схватка, в которой так называемые сторонники Макбета мало помогали ему. Ведь на самом деле они ненавидели тирана и были на стороне Малькольма и Макдуффа. Макбет сражался с яростью и убивал всякого, кто .только приближался к нему, пока не очутился наконец лицом к лицу с Макдуффом. Увидя его, Макбет вспомнил предостережение призраков, которые советовали ему избегать именно Макдуффа. Он уже хотел повернуть обратно, но Мак-дуфф только и ждал встречи с врагом. Загородив / \ путь, Макдуфф бросился на Макбета и стал осыпать всевозможными ругательствами убийцу своей жены и детей. Макбет, рука которого была уже достаточно обагрена кровью, все еще надеялся избегнуть поединка. Но Макдуфф продолжал вести себя вызывающе, называл Макбета тираном, убийцей, исчадием ада. Тогда Макбет вспомнил слова призрака, сказавшего, что королю не может повредить «рожденный женщиной». Презрительно улыбаясь, король сказал Макдуффу. — Напрасно ты так трудишься, Макдуфф! Твой острый меч может скорее ранить воздух, чем меня. Я заговорен, мне не опасен обыкновенный смертный, рожденный как все люди. — Разочаруйся же! — ответил Макдуфф.— И забудь лживое предсказание. Знай, что Макдуфф не обыкновенный смертный и что он появился на свет при совершенно исключительных обстоятельствах. — Будь проклят твой язык за эти слова! — воскликнул дрожащий Макбет, теряя последний проблеск надежды.— Да будут прокляты и силы ада, обманывающие нас своими словами, которые можно понимать и так и иначе. Их предсказания как будто сбываются. Но на деле обманывают нас. Я не дерусь с тобой! — Тогда живи! — отвечал разгневанный Макдуфф.— Мы посадим тебя в клетку и выставим на потеху народу. А на клетке будет надпись: «Здесь показывается тиран!» — Никогда! — горячо ответил Макбет, к которому вместе с отчаянием вернулась и смелость.— Я не хочу жить для того, чтобы ползать перед молодым Малькольмом и лизать ему ноги на _J_ _СЕ>_ _V_ _МАКБ'ЕТ_ [Шекспир, рассказанный детям - _10.jpg] Л потеху черни. Хотя Бирнамский лес и двинулся на Дунсинанский замок, хотя ты и не рожден как прочие люди,— я все-таки хочу попытать счастья в последний раз! Они вступили в бой, который длился очень долго, но, наконец, Макдуфф одержал верх. Он отрубил Макбету голову. Вельможи и народ приветствовали молодого короля, законного наследника Дункана Кроткого. И Малькольм наконец стал управлять страной, так долго находившейся в руках узурпатора. [Шекспир, рассказанный детям - _11.jpg] [Шекспир, рассказанный детям - _12.jpg] _ОТЕЛЛО_ [Шекспир, рассказанный детям - _13.jpg] .Венеции жил богатый сенатор Бра-банцио. У него была прелестная дочь, Дездемона. Многие ухаживали за ней и добивались ее руки, так как все знали, что она — скромная, добрая и богатая девушка. Однако выбор красавицы не остановился ни на одном из ее соотечественников. Она наиболее ценила в человеке не наружность, а ум и сердце. И как это ни странно, но Дездемона отдала свою любовь мавру, черному мавру, которого, однако, и отец ее очень любил и часто приглашал в свой дом. Нельзя, впрочем, упрекнуть Дездемону, будто она полюбила недостойного человека. Отелло был воином, и притом отважным воином. Во время кровопролитной войны с турками он возвысился на венецианской службе до чина генерала. Венецианцы высоко ценили его, питая к нему неограниченное доверие. Он много путешествовал, и Дездемона любила слушать рассказы о его приключениях. Отелло в ярких красках рисовал перед ней картины из своего прошлого: сражения и схватки, в которых ¦--QD-- ему приходилось участвовать; опасности, которым он подвергался на суше и на воде. Вспоминал он о том случае, когда находился на волосок от гибели и спасся от смерти только благодаря тому, что в последнее мгновение успел спрятаться в проломе стены. Рассказывал также, как попал в плен к врагу и тот продал его в рабство, как был выкуплен и потом начал странствовать по белу свету. Дездемона внимала ему затаив дыхание. Он говорил о каннибалах, пожирающих друг друга, об африканском племени с головами, уходящими в плечи... Отелло видел, с каким интересом относится к нему Дездемона. Однажды, по ее просьбе, рассказал он всю повесть своей жизни. Ведь то, что он до сих пор сообщал Дездемоне, было так отрывочно и бессвязно. Когда Отелло стал рассказывать обо всем пережитом, о бедствиях своих, перенесенных в юности, на глазах Дездемоны то и дело появлялись слезы. Выслушав повесть Отелло до конца, девушка глубоко и грустно вздохнула и сказала, что история его жизни необыкновенна и изумительна, что лучше бы, пожалуй, Дездемоне и совсем не слушать этой истории, которая взволновала и растрогала ее до глубины души. Но тут же она захотела сделаться похожей на Отелло. А после начала благодарить его и заметила, что если только у него есть друг, который влюблен в нее, то пусть Отелло научит его рассказывать, и тогда она, быть может, полюбит этого друга. Отелло понял ее намек, выраженный столь наивно и столь искренно. А так как сам Отелло был очарован красотой Дездемоны, то он заговорил с ней о своей любви. Ему удалось получить от нее обеща- ! Л ние стать его женой, но они условились держать пока свою помолвку в тайне. Не было почти никакой надежды, чтобы сенатор Брабанцио одобрил выбор своей дочери. Ни происхождение Отелло, ни его состояние не соответствовали требованиям, предъявляемым Брабанцио к будущему мужу дочери. Правда, сенатор предоставлял Дездемоне некоторую свободу, но все же был уверен, что выбор ее остановится на женихе высокого происхождения и с соответствующим положением в обществе. Ведь подобными взглядами на брак руководствовалась каждая благородная девушка Венеции. Однако отец ошибся: Дездемона полюбила мавра, несмотря на то что кожа у него была черная. Она полюбила Отелло за его смелость и честный, открытый характер, отдала ему свое сердце и свое состояние. Отелло и Дездемона обвенчались тайно, однако эту тайну очень скоро открыл отец Дездемоны. Он явился на торжественное заседание сената с обвинением против мавра Отелло, всячески поносил его, замахнулся даже палкой на Отелло и утверждал, что тот какими-то злыми чарами или заклинаниями добился расположения дочери Брабанцио и женился на ней вопреки запрещению отца, злоупотребив его гостеприимством. Все это происходило, когда Венеция очень нуждалась в Отелло как в храбром и опытном воине. Хорошо вооруженный турецкий флот направился к берегам Кипра, чтобы снова захватить этот остров. Государство возлагало на Отелло большие надежды, а между тем он, находясь под судом, по строгому закону Венеции, не имел права состоять на государственной службе. Судопроизводство постарались ускорить. Высокое положение и преклонный возраст Бра-банцио требовали внимательного отношения к нему всего судебного собрания. Его обвинительная речь длилась долго, а по окончании ее было предоставлено слово Отелло. Однако Отелло ничем не старался оправдать себя, а рассказал только историю своей любви и любви Дездемоны. Но рассказ его был правдив и прост. И дож, который являлся главным судьей, признал почти против воли, что подобный рассказ покорил бы сердце и его дочери также. Всем стало ясно, что колдовство Отелло заключалось в том, что он, искренно и глубоко полюбив Дездемону, сумел покорить ее сердце. Дездемону также призвали на суд, и она подтвердила все, сказанное ее мужем. Она открыто заявила, что хотя и обязана отцу жизнью и воспитанием, но по отношению к своему мужу и повелителю у нее еще более высокие обязанности. Старому сенатору нечего было возразить на это, он подозвал Отелло и с грустью уступил ему свою дочь, которая и без того уже больше не принадлежала отцу. Но тут же Брабанцио прибавил, что, если бы это было в его власти, он никогда не выдал свою дочь за мавра Отелло, и выразил радость, что у него нет другой дочери. Ведь поведение Дездемоны научило бы его быть тираном и держать взаперти дочерей. После всех этих неприятностей и хлопот Отелло стал готовиться к отправлению ыа Кипр. У него была непреодолимая потребность подвергать себя разным опасностям и вести жизнь, полную приключений. Это было для него так же необходимо, как для других людей питаться и отдыхать. Дездемона решила сопровождать мужа. Ее тоже не удовлетворяла пустая и бессодержа- _j_ СZD _\_ тельная богатая жизнь, которая обыкновенно так радует других. Не успели Отелло и его жена прибыть на Кипр, как повсюду разнеслось известие, что сильная буря разбила турецкий флот. Острову больше не грозила опасность. Однако новая борьба ожидала Отелло. Злоба его врагов, направленная на неповинную Дездемону, оказалась убийственнее ненависти изменников. Среди друзей Отелло никто не пользовался в такой степени его доверием, как Кассио. Микель Кассио был молодой флорентийский воин, веселый и любезный. Он вообще обладал всеми качествами, которые увлекают женщин. Был красив и красноречив, принадлежал к числу тех юношей, которые способны пробуждать зависть в товарище. Но Отелло, как человек благородный, не чувствовал никакой зависти. Сам неспособный на низкий поступок, он с доверием относился ко всем окружающим. Своему другу Кассио Отелло доверился в самом начале своей любви к Дездемоне, и тот часто бывал его посредником. Отелло считал, будто в нем нет мягкости, которая так нравится женщинам, и, признавая это качество в своем друге, часто просил Кассио поухаживать за Дездемоной вместо него, Отелло. Эта наивная простота ничуть не унижала простодушного мавра. Напротив, она делала ему честь. Неудивительно, что после Отелло Кассио был самым близким человеком для Дездемоны. Она искренно привязалась к Кассио и доверяла ему. После того как она вышла замуж за Отелло, отношение ее к Кассио нисколько не изменилось. Кассио часто навещал своих друзей, и его непринужденный разговор _ОТЕЛЛО_ с _г_ ¦\ развлекал Отелло, который был по своей натуре скорее молчаливым. Серьезные люди часто любят веселых и беззаботных, так как их беспечная беседа заставляет забывать неприятности и заботы. Кассио и Дездемона продолжали болтать и смеяться, как бывало раньше, когда Кассио ухаживал за ней по поручению влюбленного мавра. Отелло повысил Кассио по службе и произвел его в лейтенанты. Он возлагал на Кассио большие надежды. Это повышение очень обидело Яго — старшего офицера, который сам рассчитывал на отличие, предоставленное теперь Кассио. Яго, конечно, находил, что он гораздо больше заслуживал чина лейтенанта. Ведь Кассио, по его мнению, умел только вращаться в дамском обществе и обладал такими же смутными понятиями о войне и о командовании войском, как какая-нибудь девчонка. Яго возненавидел Кассио и Отелло. В душе его разгорелась непримиримая злоба, и он намеревался жестоко отомстить Кассио, мавру и Дездемоне: решил приготовить всем им общую гибель. Яго хорошо изучил человеческую душу. Он знал, что из всех душевных страданий самые ужасные — муки ревности. И он задался целью пробудить в Отелло ревность к Кассио. Яго был уверен, что это чувство погубит и Кассио, и Отелло... Впрочем, погибнут ли оба или только один из них — это уже не имело особого значения . для Яго. Прибытие генерала и его супруги на Кипр, а также известие о погибших турецких кораблях привело жителей острова в праздничное настроение. Все радовались и веселились. Вино лилось ручьями, кубок переходил из рук в руки, и всюду / ^ ч пили за здоровье черного Отелло и златокудрой Дездемоны. Всю эту ночь Кассио начальствовал над караулом. Отелло поручил ему держать солдат в границах веселья и не допускать беспорядков, которые могли бы напугать жителей острова и враждебно настроить их против новоприбывших солдат. В ту же ночь Яго приступил к выполнению своего плана. Он заговорил с Кассио о генерале и его красавице супруге, потом он стал незаметно угощать Кассио вином. Сперва Кассио отказывался, но под конец, уступая любезной настойчивости Яго, выпивал кубок за кубком. А Яго подзадоривал его и пел веселые песни. Кассио разошелся окончательно. Он на все лады восхвалял Дездемону, пил за ее здоровье и уверял, что она прекраснейшая женщина в мире. Наконец он совсем охмелел и из-за какого-то пустяка вступил в пререкания с одним юношей, которого Яго заранее подговорил поспорить с Кассио. Пререкание перешло в драку, и при этом некий доблестный офицер, по имени Монтано, пытавшийся успокоить драчунов, был ранен в схватке. Шум все усиливался, пока не ударили в набат по приказанию того же Яго, виновника всего беспорядка. Между тем подобная мера принималась лишь в случае восстания, а вовсе не по поводу ничтожной драки между подвыпившими офицерами. На шум набата явился Отелло, наскоро одевшийся. Он стал спрашивать Кассио о причинах тревоги. Кассио успел немного отрезветь, но ничего не мог ответить, так как от стыда не владел языком своим. А Яго, притворяясь, будто ему очень тяжело обвинять Кассио и будто он делает это, только уступая настояниям Отелло, рассказал все _j_ _СНУ_ [Шекспир, рассказанный детям - _14.jpg] как было, стараясь, конечно, выгородить самого себя. Он сделал вид, что желает смягчить вину Кассио, но в то же время усугублял его виновность. Сам же Кассио ничего не возражал, так как все еще находился под влиянием вина. Отелло, всегда строго соблюдавший дисциплину, был вынужден лишить Кассио звания лейтенанта. Замысел Яго вполне удался. Он прогнал своего соперника с места и уничтожил его. Однако Яго не удовольствовался этим и сумел еще лучше использовать злополучную ночь. Несчастье совершенно отрезвило Кассио, и он стал жаловаться своему коварному другу Яго на то, что теперь он погиб окончательно. Говорил, что он не может даже идти к генералу и молить о прощении. Ведь Отелло назовет его в ответ пьяницей. Кассио повторял, что презирает себя самого. Яго прикинулся его другом, делал вид, будто сочувствует Кассио, и стал успокаивать его. Уверял, что напиться один раз — не беда. Ото могло случиться и с ним, Яго, и со всяким другим. Не стоит горевать об этом и терять напрасно время, лучше уладить как-нибудь дело. Жена Отелло решает все дела и имеет огромное влияние на генерала. А потому проще всего обратиться к ней и попросить ее заступничества перед мужем. Она добрая и любезная и, наверное, согласится исполнить просьбу Кассио, постарается восстановить прежние отношения между Отелло и им. Кончится тем, что друзья не только помирятся, а даже привяжутся друг к другу сильнее прежнего. Совет Яго был, несомненно, хороший, если бы он только был дан по доброму побуждению. Но будущее показало, что это было не так. Кассио последовал совету Яго и обратился к Дездемоне с просьбой походатайствовать за него перед Отелло. Дездемона с готовностью согласилась оказать помощь Кассио. Она, не теряя времени, поговорила с Отелло о Кассио, и Отелло не мог противостоять ей. Но он всетаки просил жену не слишком торопиться, так как нехорошо слишком быстро прощать провинившегося. Однако Дездемона настаивала на своем. Она убеждала простить Кассио вечером же или, в крайнем случае, на следующее утро и уверяла Отелло, что Кассио искренно раскаивается и не заслуживает столь строгого наказания. Так как Отелло все еще колебался, то Дездемона воскликнула: — Как! Ты заставляешь меня так долго просить за Кассио? За того самого Микеля Кассио, которого ты всегда привозил с собой, когда добивался моей любви, и который заступался за тебя каждый раз, когда я недостаточно хорошо отзывалась о тебе! Мне кажется, что просьба моя — сущие пустяки. И если бы я вздумала испытать силу твоей любви, то, конечно, попросила бы тебя о чем-нибудь более серьезном. - Отелло не мог ни в чем отказать такой просительнице. Он наконец дал ей слово сменить гнев на милость, но лишь обдумать предварительно все дело. Тут надо заметить, что в ту минуту, когда Отелло и Яго входили в комнату, где находилась Дездемона, Кассио, только что просивший ее о заступничестве, как раз выходил в противоположную дверь. Коварный Яго промолвил как бы про себя: «Мне это не нравится...» Сперва Отелло не обратил внимания на его слова, так как сейчас же вступил в разговор с женой. Но позже он вспомнил об этом. Между тем когда Дездемона вышла, Яго, как бы из простого любопытства, спросил у Отелло: знал ли Микель Кассио о любви Отелло к Дездемоне до женитьбы генерала? Генерал ответил утвердительно и прибавил, что Кассио часто служил посредником между ним и Дездемоной. Яго нахмурил брови, как будто его озарила ужасная мысль, и воскликнул: «Неужели?» Тут Отелло вспомнил слова Яго, произнесенные им при виде Кассио, выходившего от Дездемоны. Считая Яго человеком справедливым, честным и преданным, Отелло стал вдумываться в скрытое значение его слов. Он попросил Яго откровенно высказать свои подозрения, не стесняясь ничем. — Как изложить мне пред вами все мои мысли? — ответил Яго.— Предположите, что я ошибаюсь и что мысли мои отвратительны... Но укажите мне то священное место, куда бы не могло проникнуть ничто грязное! Таким образом, Яго заронил в душу Отелло яд сомнения. Он сказал, что было бы очень досадно, если бы Отелло придал слишком много значения мимолетному подозрению. И тут же посоветовал генералу не расспрашивать больше его, Яго... Ибо нельзя лишать хорошего человека доброго имени, не имея на то достаточных оснований. Любопытство Отелло было доведено такими намеками до крайности. А Яго разыгрывал преданного друга и предупреждал, между прочим, генерала, чтобы тот остерегался ревности. — Я знаю,— сказал Отелло,— что моя жена красива, что она любит общество и развлечения, что она развязна в разговоре, часто поет, хорошо танцует и играет... Но я непоколебимо верю в честность Дездемоны, и разубедить меня в ней можно только явными доказательствами. Яго прикинулся, будто радуется отказу Отелло поверить в измену жены, и откровенно сознался, что доказательств у него нет никаких. А в то же время он советовал Отелло побольше обращать внимания на Дездемону, когда та бывает в обществе Кассио. И тут же просил Отелло не ревновать, но и не быть слишком доверчивым, так как ему, Яго, хорошо известны наклонности венецианок — его соотечественниц. Он, во всяком случае, знает их лучше, чем Отелло. В Венеции жены много скрывают от своих мужей. Затем Яго искусно напомнил, как Дездемона ослушалась и обманула отца, выходя за Отелло. А если могла обмануть отца, отчего ей не обмануть и мужа? Говорил он очень убедительно, и бедный Отелло стал почти верить в какое-то колдовство, присущее Дездемоне. Весь этот разговор сильно взволновал Отелло. Но особенно на него подействовало подозрение: раз Дездемона обманула отца, то отчего бы ей не обмануть и мужа? _г_ Яго извинялся, что растревожил Отелло. Однако Отелло уверял, будто он совершенно спокоен, хотя на самом деле слова Яго страшно подействовали на него. Отелло упрашивал Яго не скрывать своих мыслей. И тот исполнял просьбу как бы нехотя, постоянно извиняясь и будто бы боясь повредить Кассио, которого называл своим лучшим другом. Наконец он прямо указал Отелло, что Дездемона отказала многим подходящим женихам, равным ей по положению и по происхождению... Она выбрала себе в мужья его — мавра, а это, несомненно, доказывает извращенность ее вкуса. — А что, если ее вкус станет снова естественным и она начнет сравнивать Отелло со своими сооте- _<~ЁУ_ _V_ [Шекспир, рассказанный детям - _15.jpg] чесгвенниками-итальянцами, у которых тонкие черты лица и белая кожа? — говорил Яго. Мало-помалу ему удалось убедить Отелло отложить до поры до времени примирение с Кассио. Но зато обратить внимание на настойчивость Дездемоны, когда она будет упрашивать мужа простить Кассио. Благодаря этому многое обнаружится. Коварный и злой Яго представил поступки Дездемоны в таком свете, что ее добрые побуждения стали казаться злыми. Он искусно вел свою интригу, и бедную Дездемону окутала целая сеть клеветы. А между тем ведь Кассио просил защиты у Дездемоны лишь по совету Яго, который задумал все это с целью погубить своих врагов. Разговор между Отелло и Яго кончился. Отелло обещал считать свою жену невиновной до тех пор, пока не будет налицо самых неопровержимых доказательств ее вины. Он обещал также быть сдержанным и терпеливым Но увы! С того самого мгновения, как в его сердце закралось подозрение, он уже не знал больше, что такое V покой. Ни мак, ни сок мандрагоры, ни иные снотворные средства не помогали ему. Он потерял сон, которым наслаждался еще вчера. Его занятия ему надоедали, военное дело перестало интересовать его. Раньше его сердце радовалось при виде войска или знамени, настроение поднималось при одном звуке трубы или от ржания лошади, отправляемой в поход. Теперь честолюбие воина, увлечение военным искусством и все былые радости пропали безвозвратно для Отелло. То ему казалось, что жена чиста и невинна, то снова овладевали им сомнения. Доведенный душевными муками до крайности, Отелло потребовал наконец от Яго доказательств вины, угрожая ему в противном случае смертью. Яго представился оскорбленным и спросил у Отелло, не помнит ли он носового платка своей жены с вышитыми ягодами земляники. Отелло ответил, что подарил жене такой платок и что это был его первый подарок. — Этим платком Кассио вытирал сегодня свое лицо,— заметил Яго. — Если это так, как ты говоришь,— воскликнул Отелло,— я не успокоюсь до тех пор, пока не отомщу им! И я надеюсь, что не пройдет и трех дней, как Кассио не будет больше в живых. Что же касается Дездемоны — этого демона в образе ангела,— то мне надо подумать и найти для нее какую-нибудь легкую и быструю смерть. Самая незначительная мелочь важна для ревнивца и служит таким же доказательством, как если бы это был подписанный документ. Платок жены в руках Кассио был для Отелло вполне достаточным поводом, чтобы присудить Дездемо- _ОТЕЛЛО_ С > Л _Г_ ну и Кассио к смерти. А между тем Дездемона и не думала дарить своего платка Кассио. Как любящая жена, она никогда не отдала бы никому другому ту вещь, которую ей подарил муж. Ни Дездемона, ни Кассио ни в чем не были виновны. Но коварный Яго уговорил свою жену, Эмилию — хорошую, но слабовольную женщину,— украсть во время прогулки платок у Дездемоны. Кроме того, Эмилия должна была подсунуть этот платок Кассио и таким образом помочь Яго убедить несчастного мавра в неверности его жены. Когда Отелло и Дездемона встретились, Отелло притворился, будто у него болит голова, и попросил у жены платок, чтобы потереть им виски. Дездемона дала ему платок. — Это не тот платок! — заметил Отелло.— Дай мне тот, который я подарил тебе. Дездемона ответила, что того платка при ней нет. . — Неужели? — воскликнул Отелло.— Очень жаль. Тот платок подарила моей матери цыганка: она была колдунья и отгадывала человеческие мысли, цыганка сказала моей матери, что пока та будет хранить у себя платок, она не потеряет своей красоты и мой отец не перестанет ее любить. Если же потеряет платок или подарит кому-нибудь, отец тотчас же охладеет к ней, и любовь его превратится в ненависть. Умирая, мать передала платок мне и просила подарить его л»оей жене, если мне суждено когда-нибудь жениться. Так я и сделал. А потому храни его, береги как зеницу ока. — Неужели это правда? — спросила испуганная Дездемона. — Да, это так,— ответил. Отелло.— Это волшеб- ный платок. Его вышивала в пророческом иссгупле-нии колдунья, прожившая на свете двести лет. Нити для него доставляли заколдованные шелковичные черви, и он был окрашен в сердцах девственниц, сохраняемых колдуньей в виде мумий. Слушая о чудесных свойствах платка, Дездемона чуть не умерла от страха. Она уже заметила, что потеряла платок, и боялась гнева своего супруга. Отелло сделал вид, будто собирается уходить, но продолжал расспрашивать про платок. Дездемона нигде не могла найти его и решила отвлечь Отелло от мыслей о платке. Она сказала мужу, будто с его стороны разговоры о платке — это только уловка, чтобы отделаться от выполнения ее просьбы насчет Микеля Кассио. И она стала восхвалять Кассио, пока Отелло не, вышел наконец из комнаты. Тут у Дездемоны в первый раз мелькнула мысль, что Отелло ревнует ее. У Дездемоны не было особых поводов подозревать в ревности мужа. А потому она стала упрекать себя, зачем дала волю мыслям, оскорбительным для благородного Отелло. А на с^мом деле, наверное, какие-нибудь новости _щ_ Венеции или местные неурядицы были причиной дурного настроения Отелло. «Мужчины не боги,— сказала она себе.— И нельзя от них требовать, чтобы они всегда обходились с н4ми так же ласково, как в первый день после свадьбы». Она уж? была убеждена, что напрасно обвиняла мужа, приписав его раздражение ревности. Однако при следующей встрече с Дезде^о_ж>ц _Отелло стал прямо обвинять жену, что она изменяет ему и любит другого. Он не называл, кого именно, он только горько плакал, Дездемона же воскликнула: _г_ С _ОТЕЛЛО_ > О, какой злосчастный день! Почему N ты плачешь? Отелло ответил ей, что он силен духом и легко вынес бы и бедность, и болезнь, и даже позор... Но неверность жены разбила его сердце. Он называл Дездемону сорной травой, которая бывает очень красива и так сладко пахнет, что одуряет. Потом прибавил, что лучше бы ей не родиться на свет. Бедная Дездемона осталась одна. Она была так поражена несправедливыми подозрениями мужа, что совершенно растерялась, расстроилась, ослабела и, почувствовав непреодолимую сонливость, позвала служанку и приказала приготовить постель и постлать ее свадебные простыни. Она вспоминала, что если родители бранят своих детей, то делают это любя. Мог бы и Отелло любя пожурить ее немного, как ребенка. Ведь она и самом деле еще почти дитя... Дездемона легла, надеясь, что муж ее скоро придет. Утомленная и взволнованная, она заснула. Через некоторое время в спальню вошел Отелло со злым намерением убить свою жену. Однако когда он увидел Дездемону спящей, то не захотел проливать ее кровь и уродовать прекрасное тело, которое было белее алебастра. Но все же ревнивый муж решил, что Дездемона должна умереть. Нельзя же допустить, чтобы она изменяла еще и другим. Довольно того страдания, что выпало на его долю. Он нагнулся и поцеловал ее. Поцелуй этот был так сладок, что Отелло повторил его и вдруг разразился рыданиями. Его поцелуи и рыдания разбудили Дездемону. Увидя искаженное лицо Отелло, который кусал свои губы и дико вращал глазами, она почувсгво- - . вала приближение чего-то страшного. И действительно, Отелло приказал ей, чтобы она помолилась и приготовилась к смерти, так как он не хочет сгубить ее душу. Несчастная Дездемона умоляла мужа сжалиться над ней или по крайней мере объяснить: в чем она провинилась? Отелло сказал ей о Кассио и о платке, который она дала ему. Дездемона начала было защищаться и уверять, что она ни в чем не виновата. Но тут Отелло пришел в ярость, не захотел больше слушать и стал душить ее подушками, пока не задушил до смерти. Как раз в это время внесли в дом Отелло раненого Кассио. К нему был подослан один из сторонников Яго с поручением убить Кассио. Однако Кассио был только ранен, а Яго поторопился и убил своего же сторонника из-за боязни, как бы не обнаружилась истина. И в карманах погибшего нашли несколько писем. Из них было ясно, что в покушении на Кассио виновен Яго. И вот Кассио приказал отнести себя к Отелло, желая попросить у него прощения и узнать, за что к нему подослали убийц. Между тем Эмилия — жена Яго — рассказала историю о платке Дездемоны. Отелло, узнав все это, был поражен как громом. Ведь он оказался убийцей, и невинная Дездемона всегда была верна ему! . Перенести это было не по силам Отелло. Жизнь стала для него невыносима. Проколов себя мечом, он упал на труп Дездемоны. Эти события сильно всех взволновали. Отелло пользовался всеобщим уважением, и пока злой и коварный Яго не опутал его своими сетями, он был преданным, любящим мужем. Быть может, _ОТЕЛЛО_ [Шекспир, рассказанный детям - _16.jpg] Л он любил недостаточно благоразумно, но зато любил горячо и беззаветно. И когда роковая ошибка предстала перед его мужественными глазами, не умеющими плакать, из них полились слезы, тяжелые, как капли смолы с аравийских деревьев. Он не выдержал постигшего его горя и покончил со своей жизнью. После смерти Отелло современники оценили его заслуги и доблести. А теперь оставалось только покарать Яго, который был схвачен и затем казнен. [Шекспир, рассказанный детям - _17.jpg] [Шекспир, рассказанный детям - _18.jpg] _СОН В ЛЕТНЮЮ НОЧЬ_ [Шекспир, рассказанный детям - _19.jpg] [Шекспир, рассказанный детям - _20.jpg] Афинах существовал в прежние времена закон, позволявший гражданам выдавать своих дочерей замуж по выбору отца. В случае же несогласия дочери отец имел право в силу того же закона требовать ее смерти. Однако отцы не желают смерти своих дочерей даже в том случае, если девушки противятся отцовской воле, и оттого закон этот почти никогда не применялся. Случалось, однако, не раз, что родители угрожали молодым дочерям, обещая прибегнуть к этой страшной мере. Но был однажды и такой случай, когда престарелый Эгей явился к афинскому царю Тезею с жалобой на свою дочь, Гермию. Эгей хотел выдать дочь замуж за Деметрия, молодого афинского аристократа, а девушка не соглашалась на это, так как любила другого афинянина, Лизандра. Эгей обратился к царю Тезею за правосудием и просил его применить к Гермии жестокий афинский закон. Гермия, оправдываясь, указывала на то, что Деметрий раньше поклялся в любви ее подруге, _<ЛУ_ Елене, безумно любившей его. Однако даже такая уважительная причина нисколько не поколебала сурового решения Эгея. Хотя Тезей был добрый и сострадательный государь, но он не мог преступать законов своей страны и нашел возможным только отсрочить исполнение приговора над Гермией. Ей было дано четыре дня на размышление с условием, что, если по истечении этого срока она все-таки будет упорствовать в своем нежелании выйти за Деметрия, ее лишат жизни. Гермия рассказала о своей печальной участи возлюбленному. Лизандр был в страшном горе. К счастью, он вспомнил о своей тетке, которая жила недалеко от Афин, там этот закон был недействителен, ведь он распространялся лишь на Афины. И вот Лизандр предложил Гермии бежать в эту же ночь из отцовского дома к его тетке, чтобы там навеки соединиться. — Я встречу тебя,— сказал Лизандр,— в роще, невдалеке от города. В той самой дивной роще, где мы так часто гуляли в прекрасном месяце мае вместе с Еленой. Гермия с радостью согласилась на это предложение. Никому не сказала она о своем решении бежать, за исключением подруги, Елены, от которой никогда ничего не скрывала. Елена же, как это часто бывает с девушками, ослепленными любовью, выдала тайну Гермии Деметрию, хотя это предательство не могло принести ей лично никакой выгоды. Роща, в которой Гермия и Лизандр назначили свидание, была любимейшим убежищем маленьких существ, известных под названием эльфов. _¦СИУ_ Оберон, царь эльфов, и Титания, их царица, всегда встречались в этой роще в полночь. Они являлись на свидания друг с другом в сопровождении своих свит, состоявших из крошечных существ. Здесь они все проводили время, весело пируя. _г_ Случилось так, что между царем и царицей крошечных духов произошло печальное недоразумение. С некоторых пор, встречаясь в лунные ночи в дивной роще, они каждый раз ссорились и пререкались, а испуганные царской ссорой эльфы разбегались и прятались в чашечках желудей. Причина раздора таилась в том, что Титания не соглашалась отдать Оберону своего приемыша, маленького мальчугана, сына своей подруги. Этого приемыша Титания после смерти подруги отняла у его кормилицы; а потом растила и воспитывала как родного сына. В ночь, когда в роще должны были встретиться Гермия и Лизандр, Титания гуляла со своими приближенными и повстречалась с Обероном, окруженным также блестящей свитой. — Какая неприятная встреча при лунном свете, о надменная Титания! — сказал прекрасный царь эльфов. Царица Титания ответила: — А, это ты, завистливый Оберон? Эльфы, бежим отсюда. Я отреклась от его общества. — Стой, безрассудная! — воскликнул Оберон.— Разве я не твой супруг? Как смеет Титания перечить Оберону? Отдай мне маленького мальчугана, пусть он будет моим пажом. — Не бывать тому,— ответила царица.— Я не отдала бы тебе его даже за все твое царство.— И она в гневе покинула возмущенного царя. [Шекспир, рассказанный детям - _21.jpg] — Хорошо, ступай своей дорогой! — сказал Оберон.— Но берегись. За эту обиду я буду мучить тебя до самого рассвета! И Оберон послал за Пуком, своим главным и любимым советником. Пук, или Робан Добряк, как его часто называли, был хитрый, шаловливый дух. Он любил выкидывать забавные шутки в соседних деревнях: то прокрадывался на молочную ферму и снимал сливки с молока, то прыгал в маслобойку и плясал там свои фантастические пляски, и тогда напрасно молочница пыталась сбить масло. Плохо приходилось от него и деревенским парням: если только Пуку удавалось как-нибудь забраться в пивоварню, можно было быть уверенным, что пиво скиснет. Стоило собраться добрым соседям, чтобы распить вместе по кружке пива, как Пук уже тут как тут. То он прыгал в кружку с пивом в виде назойливого насекомого, то толкал кружкой в зубы старой кумушке, так что пиво струилось по ее увядшим щекам. Или выдергивал треножный табурет из-под этой же кумушки как раз в ту минуту, когда она начинала . рассказывать своим соседям какую-нибудь очень печальную историю. И рассказчица растягивалась на полу, а остальные старушки покатывались от хохота и уверяли, будто не проводили никогда более веселых минут. — Сюда, Пук! — позвал Оберон этого маленького ночного проказника.— Добудь мне цветок, который девушки называют тщетной любовью. Если соком такого алого цветочка намазать веки спящего, то по пробуждении этот человек проникается любовью к первому, кого он увидит. Я хочу намазать соком алого цветка веки моей Титании, когда она заснет. Тогда, кого бы она ни увидела, открыв глаза,— будь то лев или медведь, любопытная мартышка или суетливая обезьяна,— Титания страстно полюбит. При помощи другого средства я могу снять с ее глаз чары, но сделаю это лишь после того, как она уступит мне мальчика, из которого я хочу сделать своего пажа. Пук, очень любивший всякие злые шутки, пришел в восторг от замысла своего господина и бросился отыскивать цветок. Между тем Оберон, поджидая возвращения Пука, увидел Деметрия и Елену, которые только что вошли в рощ/. Он услышал, как Деметрий упрекал Елену, зачем она последовала за ним. Молодая девушка оправдывалась и кротко напоминала Деметрию о его былой любви и уверениях в вечной верности. Он же отвечал ей резко и наконец сказал, что оставляет ее на съедение диким зверям. После этих слов он быстро ушел от девушки, но она бросилась догонять жестокого юношу. Царь эльфов был всегда дружески расположен к искренно любящим. И теперь он почувствовал глубокое сострадание к Елене. Быть может, он видел ее еще тогда, когда Деметрий любил Елену и гулял с ней в роще при лунном свете. Как бы то ни было, но едва вернулся Пук с алым цветком, Оберон сказа ему: — Сюда только что пришла афинская девушка, влюбленная в юношу, который пренебрегает ею. Возьми сок этого цветка и, если найдешь этого юношу спящим, пусти ему в глаза несколько капель. Но устрой это так, чтобы девушка была вблизи его и чтоб, проснувшись, он сейчас же увидел ее. Ты узнаешь юношу по афинской одежде, которую он носит. Пук обещал устроить все, как ему приказал царь эльфов. ' Между тем Оберон, не замеченный, прокрался к Титании, когда та собиралась лечь спать. У царицы было очаровательное жилище — небольшой холмик, весь поросший полевым тмином, первинкой и душистой фиалкой под сводом из жимолости, вьющихся роз и шиповника. Там Титания проводила всегда часть ночи, отдыхая; покрывалом ей служила кожа змеи, которая была, однако, достаточно велика для того, чтобы в нее могла завернуться фея. Оберон застал Титаник) в момент, когда она давала наставления эльфам, что они должны делать во время сна царицы. — Пусть одни из вас,— приказывала царица,— [Шекспир, рассказанный детям - _22.jpg] _J_ убивают личинки в бутонах роз; другие гоняются за летучими мышками, чтобы добыть кожу с их крыльев и сшить из нее рубашечки для моих маленьких эльфов... Третьи пусть отгоняют неугомонную сову, чтобы ее крики не мешали мне спать. Но прежде всего усыпите меня пением. И эльфы запели колыбельную песенку: С двухконечным жалом змеи, Сгиньте прочь! А ты в свою Норку, еж, ползи скорее Баю-баюшки-баю. Прочь и ящеры с червями, Не несите зла с собой Вы царице. Ты же с нами, Соловей, баюкай, пой. Чары волшебства напрасно Испытают власть свою Над царицею прекрасной. Баю-баюшки-баю1. Усыпив царицу этой колыбельной песенкой, эльфы покинули ее, чтобы исполнить важные поручения. Тут Оберон тихо подкрался к Тита-нии и капнул на ее веки любовным соком, говоря: «Пусть первый, кого ты увидишь, проснувшись, Заставит тебя проникнуться любовью к себе». Но вернемся теперь к Гермии, бежавшей в эту ночь из отцовского дома, чтобы спастись от смерти, к которой была приговорена за отказ выйти замуж за Деметрия. Войдя в рощу, она сейчас же увидела своего возлюбленного Лизанд-ра, поджидавшего ее. Ведь они решили вместе отправиться в дом его тетки. Но не успели молодые люди пройти несколько шагов, как Гермия почувствовала сильную усталость. Лизандр посоветовал Гермии отдохнуть и дождаться утра. Девушка прилегла на холмик, поросший бархатистым мхом, а Лизандр лег немного поодаль, и вскоре оба заснули. Здесь нашел их Пук. При виде красивого юноши в афинской одежде и очаровательной девушки, спавшей рядом с юношей, Пук решил, что это тот самый афинянин, который отталкивал любившую его девушку и к которому послал его Оберон. Конечно, юноша, проснувшись, прежде всего увидит девушку, лежащую вблизи него. А потому, не теряя времени, Пук влил несколько капель сока алого цвета в глаза юноши. Действие волшебного сока должно было быть очень сильным. Но как раз по той же дороге проходила Елена, и Лизандр, проснувшийся в эту минуту, увидел ее. Вся любовь Лизандра к Гермии вдруг исчезла, и он сразу полюбил Елену. Если бы он, проснувшись, увидел Гермию, то ошибка Пука не имела бы никаких последствий. Ведь тогда он полюбил бы Гермию еще больше. Но благодаря действию волшебного цветка Лизандр изменил своей возлюбленной и бросился за другой, покинув спящую Гермию одну в лесу среди ночи. Он стал уверять Елену, будто она настолько прекраснее Гермии, насколько белая голубка лучше черного ворона. Говорил, что за нее готов пойти в огонь и воду, и многое еще он твердил ей в таком же роде. Елена, зная, что он возлюб- • ленный ее подруги Гермии, была крайне возмуще- / \ на его словами. Она думала — и это было вполне понятно,— что Лизандр смеется над ней. — О! — воскликнула она.— К чему я родилась? Зачем дожила до такой злой насмешки? Чем заслужила от тебя подобное презрение? Разве не довольно того, что я никак не могу добиться от Деметрия ласкового взгляда? Своим позорным ухаживанием ты оскорбляешь меня. А я думала, Лизандр, что ты гораздо благороднее. Сказав это с раздражением и досадой, она убежала. Лизандр же совсем позабыл о Гермии, которая все еще спала, и последовал за Еленой. Когда Гермия проснулась, то очень испугалась, увидя, что ее покинул Лизандр. Она стала бродить по лесу, недоумевая, что сталось с ее возлюбленным и где его искать. В это время Деметрий, всю ночь искавший Гермию и своего соперника Лизан-дра, утомленный неудачными поисками, заснул крепким сном. Его нашел Оберон, который понял из ответов Пука, что тот применил волшебный сок к какому-то другому юноше. Заметив Деметрия, Оберон намазал его веки волшебным соком. Вскоре Деметрий проснулся, и первая, кого он увидел, была Елена. Он сейчас же обратился к ней с любовными речами, как незадолго перед тем Лизандр. В это время появился Лизандр, преследуемый Гермией, которая теперь, в свою очередь, бежала за охладевшим возлюбленным. Все перепуталось благодаря злосчастной ошибке Пука. Лизандр и Деметрий наперебой стали уверять Елену в любви, ибо на обоих подействовали чары цветочного сока. Изумленная Елена решила, что Деметрий, Лизандр и Гермия устроили заговор против нее с целью хорошенько над ней потешиться. Но Гермия была поражена не менее _j_ _(2D_ _V_ Елены. Она никак не могла понять, почему Лизандр и Деметрий — оба влюбленные в нее — вдруг полюбили Елену. Эго печальное недоразумение вовсе не казалось ей шуткой. И вот обе девушки, которые до сих пор были лучшими подругами, заговорили одна с другой очень резко и враждебно. — Вероломная Гермия! — сказала Елена.— Это ты подговорила Лизандра превозносить меня в насмешку! И не ты ли подучила влюбленного в тебя Деметрия, который отталкивал меня ногой, говорить мне: «Богиня, нймфа, несравненная и божественная»? Для чего ему твердить предо мной все это, раз он ненавидит меня? И ты, Гермия, согласилась издеваться надо мной вместе с ним? Неужели же забыла ты о нашей дружбе? Неужели забыла, как мы, бывало, сидели на одной подушке, распевали одну песенку, вышивали один и тот же цветок по одному узору? Как могла ты забыть, что мы с тобой были нераздельны, словно две сросшиеся вишни, Гермия! Это неблагородно и не по-дружески быть заодно с мужчинами и издеваться над своей несчастной подругой! _j_ GD [Шекспир, рассказанный детям - _23.jpg] _V_ — Меня крайне удивляет твоя гневная речь,— сказала Гермия.— Не я над тобой издеваюсь, а ты, по-видимому, смеешься надо мной! _г_ — О, продолжай прикидываться огорченной и серьезной! — ответила Елена.— Продолжай корчить за моей спиной гримасы и обмениваться с юношами насмешливыми улыбками. Если бы у вас троих была хоть искра сострадания, благородства или знания приличий, вы не потешались бы надо мной! Пока Елена и Гермия обменивались такими гневными речами, Деметрий и Лизандр покинули их, чтобы сразиться в лесу из-за Елены. Молодые девушки заметили исчезновение юношей и побрели в лес искать своих возлюбленных. Но едва они ушли, как царь эльфов, который все время подслушивал их спор, обратился к Пуку: — Вот что произошло из-за твоей небрежности, Пук! Или ты сделал это умышленно? — Поверь мне, царь теней,— ответил Пук,— это произошло по недоразумению. Ведь ты сказал, что я узнаю юношу по афинской одежде. И я не виноват в моей ошибке. Но я все-таки рад, что так вышло. Ведь их ссора очень забавна. — Ты слышал? — возразил Оберон.— Лизандр и Деметрий пошли искать место для поединка. Приказываю тебе сгустить ночные тени и развести возбужденных соперников; сделай так, чтобы они не могли сойтись. Передразнивай их голоса. Заманивай одного голосом другого до тех пор, пока они не устанут. Когда же они заснут, то выжми на глаза Лизандра вот это растение. После того он проснется, позабудет свою любовь к Елене и снова полюбит Гермию. И тогда обе милые де- вушки будут счастливы, каждая со своим возлюбленным. А все происшедшее покажется им сном. Но теперь спеши, Пук. Я же тем временем пойду погляжу на мою Титанию. Титания все еще спала. Оберон завидел вблизи афинского ткача, который заблудился в лесу и тоже задремал, и подумал: «Вот кто будет возлюбленным моей Титании!» И при помощи чар он обратил голову ткача в ослиную. Хотя Оберон действовал очень осторожно, тем не менее парень проснулся и встал. Не подозревая ничего о своем превращении, он направился к жилищу волшебной царицы, где та почивала. — О, какого ангела я вижу! — воскликнула Титания, открывая глаза. Волшебный сок над ней тоже стал проявлять свое действие.— Неужели ты так же умен, как и прекрасен? — спросила она у ткача. — Как вам сказать, госпожа? — ответил парень.— Если у меня хватит смекалки выбраться из этого леса, то с меня и того довольно. — Не уходи из лесу! — взмолилась влюбленная царица.— Я — дух совсем особенный, и я люблю тебя. Пойдем со мной. Я приставлю к тебе эльфов, чтобы они охраняли тебя. И, позвав четырех эльфов — Душистый Горошек, Паутину, Горчичное Семечко и Ночную Бабочку,— царица сказала им: — Ухаживайте за этим очаровательным красавцем, прыгайте по его следам, летайте за ним повсюду, угощайте его виноградом и абрикосами и достаньте для него сладкого меда у пчелок! Приди и сядь рядом со мной,— обратилась она к ослиной голове,— дай я приласкаю твои милые волосатые щеки, мой обворожительный осел! Мне [Шекспир, рассказанный детям - _24.jpg] _У_ . ч хочется целовать твои большие прелестные уши, радость моя! — Где же Душистый Горошек? — спросил парень с ослиной головой, не обращая ни малейшего внимания на ухаживания царицы, но очень гордясь своей свитой. — Здесь, господин! — ответил Горошек. — Почеши мне голову,— сказал ткач.— А где Паутина? — Здесь, господин! — ответила Паутина. — Хорошо, госпожа Паутина,— промолвил он.— Убей вон того шмеля, который сидит на верхушке чертополоха. И принеси мне, добрейшая госпожа Паутина, его желудочек, наполненный медом. А куда девалось Горчичное Семечко? — Здесь, господин! Что вам угодно? — ответило Семечко. — Да ничего особенного, добрейшее Семечко,— сказал парень.— Впрочем, помоги-ка Душистому Горошку .почесать мне голову. Кажется, придется сходить к цирюльнику, потому что я чертовски оброс волосами. — Скажи, мое сокровище,— спросила царица,— не хочется ли тебе чего-нибудь покушать? Мой проворный эльф добудет тебе из гнезда белки свежих орехов. — Я предпочел бы горсть или две сухого гороху,— ответил парень, который вместе с ослиной головой приобрел и ослиные вкусы.— Но прошу тебя, пусть меня теперь никто не тревожит, мне что-то захотелось поспать. — Усни же,— сказала царица,— а я посижу возле тебя. О, как я люблю тебя! Увидя, что ткач спит и рядом с ним сидит Титания, Оберон появился перед ней и стал ее _j_ СЕ> _V_ упрекать, как она могла выбрать предметом своей любви осла. Она не отрицала этого, так как парень с ослиной головой действительно спал подле нее с венком на голове, которым она сама его украсила. Подразнив ее вдоволь и насладившись ее смущением, Оберон стал снова просить царицу уступить ему приемыша. На этот раз она не решилась отказать Оберону в его просьбе, так как была совершенно уничтожена тем, что супруг застал ее с новым другом. Когда Оберон добился своего и получил мальчика себе в пажи, он смилостивился над Титанией и пожелал исправить недостойное положение, в которое поставил свою жену. Тут он пустил в ее глаза сок цветка, отрезвляющего от любовных чар. Царица эльфов немедленно пришла в себя. Она совсем образумилась и не могла понять своего недавнего увлечения. С ужасом говорила она, как противен ей самый вид чудовища с ослиной головой. Оберон снял ослиную голову с парня, и тот продолжал спать — уже со своей собственной глупой головой на плечах. Оберон и Титания помирились окончательно. Царь рассказал царице о влюбленных из Афин и об их ночных ссорах. Титания согласилась отправиться вместе с мужем и узнать, чем кончились приключения молодых людей. Царь и царица застали юношей и их милых возлюбленных спящими на траве, вблизи друг от друга. Пук, желая исправить свою ошибку, устроил так, что обе пары очутились вместе. Он очень осторожно уничтожил чары над Лизандром при помощи противоядия, данного Обероном. Первой проснулась Гермия. Увидя спящего рядом с ней Лизандра, которого она считала утраченным навсегда, девушка стала смотреть на него, удивляясь непостоянству своего милого. Вдруг Лизандр открыл глаза и увидал перед собой свою Гермию. Его помутившийся было рассудок восстановился, а вместе с тем вернулась и его любовь к Гермии. Они стали говорить о приключениях минувшей ночи и сами недоумевали: произошло ли все то в действительности или же было только страшным сном, приснившимся им обоим? Но вот проснулись Елена и Деметрий. Сладкий сон успокоил разгневанную и утомленную душу Елены. Она теперь с восторгом слушала пылкие уверения в любви, в которых рассыпался перед ней Деметрий. К своему удивлению и радости, Елена видела, что Деметрий говорит с ней вполне искренно. Перестав быть соперницами, прелестные ночные странницы сделались еще более нежными подругами, чем были прежде. Все гневные слова, произнесенные ими, были забыты. И девушки спокойно стали обсуждать, что им лучше всего предпринять в их положении. Было решено, что Деметрий откажется от Гермии и станет просить ее отца отменить жестокий приговор, грозящий смертью бедной Гермии. Деметрий собрался уже идти в Афины, чтобы уладить все это, как вдруг, к всеобщему удивлению, в лесу появился Эгей — отец Гермии. Оказалось, он отправился в рощу искать свою убежавшую дочь. Когда Эгей понял, что Деметрий не желает больше жениться на его дочери, он перестал препятствовать ее браку с Лизандром и согласился, чтобы они соединились брачными узами спустя [Шекспир, рассказанный детям - _25.jpg] четыре дня, то есть в тот самый день, когда Гермии предстояло умереть. Одновременно решили обвенчаться также Елена и неизменно преданный ей теперь Деметрий. Царь и царица эльфов, бывшие невидимыми свидетелями общего примирения влюбленных, убедились в счастливом конце всех ночных злоключений и так обрадовались этому, что захотели отпраздновать предстоящие свадьбы большим пиром в своем волшебном царстве. А теперь, если кто-либо недоволен рассказом об эльфах и их проделках и находит рассказ невероятным и странным, пусть представит себе, будто он спал и видел все это во сне. Надеюсь, никто из моих читателей не будет настолько придирчивым, чтобы слишком строго судить меня за невинный «Сон в летнюю ночь». Ч [Шекспир, рассказанный детям - _26.jpg] _ГАМЛЕТ_ [Шекспир, рассказанный детям - _27.jpg] [Шекспир, рассказанный детям - _28.jpg] юролева Дании Гертруда овдовела после внезапной смерти своего супруга, короля Гамлета. Не прошло и двух месяцев со дня кончины Гамлета, а королева уже вышла замуж за Клавдия, брата покойного короля. Этот поступок королевы поразил всех. Клавдий ничем не напоминал покойного мужа королевы — ни образом мыслей, ни делами своими. Это был низкий человек, не заслуживающий уважения. Многие даже подозревали его в братоубийстве. Полагали, что он пошел на преступление, чтобы жениться на вдове брата, завладеть троном и помешать королевскому сыну — наследнику престола, Гамлету — вступить в управление государством. Но ни на кого новый брак королевы не произвел такого удручающего впечатления, как на молодого датского принца, который любил и чтил память отца как святыню. Сам Гамлет был честен и правдив. Легкомысленный поступок матери глубоко опечалил его. Скорбь по умершему отцу и стыд за мать, которая так быстро вышла замуж за недостойного человека, настолько силь-<-*> но подействовали на Гамлета, что им овладела мрачная меланхолия. Прежняя беззаботность и юношеская веселость исчезли; чтение книг не доставляло больше удовольствия; забавы и увеселения — все было забыто. Жизнь опостылела принцу Гамлету, и весь мир представлялся ему запущенным, заброшенным садом, где растут одни сорные травы. Его огорчало не то, что он, законный наследник, оттеснен от трона, хотя, конечно, возмущало и это. Но более жестоко терзала его душу мысль, как это мать могла столь скоро забыть его отца, своего супруга, да еще такого супруга и отца! Покойный король любил и баловал королеву, по-видимому, и она отвечала ему взаимностью. Она была доброй женой, и казалось, будто ее привязанность к мужу все росла. И что же? Едва прошло два месяца, или даже меньше, после кончины короля, а королева снова выходит замуж за брата своего мужа! Уже сам по себе этот брак являлся предосудительным вследствие близкого свойства... А та поспешность, с которой он был заключен, представлялась совершенно неприличной. Ужаснее всего для Гамлета было то, что мать избрала в спутники жизни человека, недостойного ни ее, ни престола. Все это омрачало жизнь молодого принца гораздо более, нежели сознание, что его лишили престола. Королева видела тяжелое нравственное состояние Гамлета. Она и новый король старались всеми силами развлечь принца, но их усилия были тщетны. Гамлет всегда появлялся при дворе в глубоком трауре по отцу. Он не снял траура даже в день свадьбы матери и отказался от всякого участия в торжествах этого дня, представлявшегося ему днем позора. [Шекспир, рассказанный детям - _29.jpg] Теперь его мысли были мучительно заняты причиной смерти отца. Клавдий говорил, будто короля ужалила змея. Но Гамлет подозревал, что змей был сам Клавдий. Мало-помалу росла в Гамлете уверенность, что Клавдий действительно убил его отца, чтобы завладеть короной, и что теперь на троне восседает убийца короля. _г_ Самые мрачные подозрения и сомнения постоянно терзали юношу. Он не знал, что думать о своей матери: неужели же она была причастна к ужасному злодеянию? Или же все произошло без ее ведома? Эти мысли и терзания не давали ни минуты покоя несчастному принцу. Но вот до молодого Гамлета дошли слухи, будто призрак, поразительно похожий на покойного короля, стал являться солдатам, стоящим на карауле у террасы перед замком. Рассказывали, что призрак появляется уже несколько ночей кряду, ровно в полночь, всегда в одном и том же одеянии, вооруженный с ног до головы... Многим уже довелось видеть призрак — а среди них был также и лучший друг Гамлета, Горацио. Призрак появлялся ровно в полночь. Он был мертвеннобледен и казался глубоко удрученным... Борода у него была с проседью. Он не отвечал, когда к нему обращались с вопросами, раз только поднял голову и сделал движение, как бы намереваясь заговорить, но в это мгновение послышался пронзительный крик первого петуха, и призрак моментально исчез. . Молодой принц страшно заинтересовало! этим: слишком упорно все подтверждали подлинность появления призрака, ^тобы можно было сомневаться. Гамлет решил, что это призрак его отца. Принц сказал себе, что должен увидеть призрак, и решил отправиться на стражу вместе с солдатами. Он полагал, что призрак хочет что-то сказать и, наверное, заговорит со своим сыном. Гамлет с нетерпением ждал наступающей ночи. Вечером он стал на караул на террасе перед дворцом вместе со своим другом Горацио и Марцеллом — одним из солдат. Была холодная ночь. Все трое разговорились о необыкновенно сильном морозе, который так и пощипывал... Вдруг Горацио шепотом сообщил, что видит призрак. Гамлет тотчас узнал своего отца: принц начал молиться и просить у Бога защиты, ибо не знал, добрый это дух или злой, явился ли он с хорошими побуждениями или губительными? Мало-помалу Гамлет овладел собой и сделался смелее. Ему показалось даже, что отец смотрит на него с глубоким состраданием и будто хочет заговорить с ним. Призрак всем своим обликом до такой степени напоминал Гамлету покойного отца, что принц не удержался и воскликнул: «Гамлет! Король! Отец!» — и стал умолять, чтобы призрак сказал ему: почему он покинул могилу, в которую зарыли его на глазах у сына? Зачем ходит по земле, освещенной луной? И что они, живые, могут сделать, чтобы душа умершего успокоилась?.. Призрак стал тихо манить Гамлета, как бы желая сообщить что-то, но лишь ему одному. Гамлет сделал движение последовать за призраком, но Горацио и Марцелл удерживали принца, боясь, что это злой дух. А вдруг он увлечет в морскую пучину или на вершину отвесного утеса и там примет такой образ, который приведет Гамлета в ужас и лишит его рассудка? Однако Гамлет не послушался их. Он слишком мало дорожил жизнью и не боялся потерять ее. Он считал, что душе его не грозила никакая опасность. А какой вред может причинить бесплотный дух его телу? Он почувствовал в себе прилив сил, вырвался из рук товарищей и последовал за призраком. Наедине с Гамлетом призрак заговорил и объявил, что он дух отца Гамлета, который был предательски убит своим родным братом Клавдием. Подозрения молодого принца оказались справедливыми. Злодеяние свершилось так: в день убийства король Гамлет, по своему обыкновению, уснул после обеда в саду. Изменник Клавдий подкрался к спящему и влил ему в ухо сок ядовитой белены. Эта отрава губительно действует на кровь. "Быстрее ртути распространяется яд по всем жилам, самая здоровая кровь мгновенно сгущается, и все тело покрывается как бы проказой. Таким образом, во время сна родной брат похитил у короля и жизнь, и корону, и королеву. Призрак умолял Гамлета, если только он действительно любит своего отца, отомстить' за него коварному убийце. Но тут же призрак просил Гамлета не предпринимать ничего против матери, а предоставить ее гневу Божию и ост’ рым терниям, что терзают ее душу. Злодею же дяде дух умолял воздать тяжкое мщение. Гамлет Дал обещание исполнить волю призрака, и тот исчез. Оставшись один, Гамлет принял твердое- решение забыть все, что до сих пор знал и помнил из книг, и думать только об одном — о мщении, лелеять один лишь замысел и выполнить все, о чем его просил призрак отца. О разговоре с _V._ [Шекспир, рассказанный детям - _30.jpg] _J_ призраком он рассказал только Горацио, а затем потребовал клятву от Горацио и от Марцелло никому ничего не говорить о тайне минувшей ночи. Свидание Гамлета с призраком так сильно подействовало на принца, что он почти был близок к потере рассудка. Но, боясь, как бы его волненье не было замечено Клавдием и другими и не повело к преждевременным догадкам, Гамлет решил прикинуться сумасшедшим. «Таким образом,— думал он,— можно будет безопаснее идти к намеченной цели». С этого времени Гамлет стал казаться всем каким-то странным и невменяемым. Его поведение и разговоры свидетельствовали о расстройстве ума. Король и королева поддались обману, но, не допуская, что смерть отца могла так сильно подействовать на юношу, предполагали, будто причина его ужасного состояния — любовь, и даже догадывались, кто предмет любви Гамлета. Еще до того как Гамлет впал в меланхолию, он горячо любил молодую девушку по имени Офелия — дочь камергера Полония, главного государ- _j_ [Шекспир, рассказанный детям - _31.jpg] <2D--— / ч сгвенного советника. Но после смерти отца душу Гамлета окутал мрак, и он словно забыл о существовании Офелии. А когда начал притворяться сумасшедшим, то и по отношению к Офелии стал проявлять грубость и резкость. Офелия была девушка с добрым сердцем и не позволила себе упрекать принца в непостоянстве. Она объясняла его странное поведение душевной болезнью, а вовсе не охлаждением Гамлета к ней, Офелии. Девушка сравнивала его благородный царственный разум с мелодичным звоном колокольчиков, которые еще недавно звучали вполне стройно, а теперь расстроились. Так и его молодая, цветущая красота обезобразилась отпечатком безумия. Желание Гамлета отомстить за смерть отца до такой степени поглотило все его мысли, что он считал невозможным по-прежнему ухаживать за Офелией. Тем не менее он не мог заставить себя совсем забыть ее, и однажды, сожалея о своей грубости по отношению к Офелии, он написал ей письмо. Оно было необыкновенно восторженное и красноречивое, такое письмо мог написать только человек, потерявший рассудок. Однако строки Гамлета дышали искренностью, теплотой и ясно говорили: он и теперь еще любит Офелию. Принц уверял ее, что все подлежит сомнению: и сияние звезд, и восход солнца, и правда... Несомненно только одно, что он любит ее... Подобных выражений в письме Гамлета было много. Офелия, как примерная дочь, показала письмо отцу, а тот со своей стороны счел долгом довести содержание письма до короля и королевы. Теперь король и королева окончательно убедились, что причиной сумасшествия принца является любовь. В королеве зародилась надежда, что Офелия сумеет вылечить Гамлета и разум снова вернется к нему. _Гамлет_ с _г_ Однако излечить болезнь Гамлета было не так легко. Воспоминание о призраке отца не давало юноше покоя и всюду преследовало его. Гамлет знал, что призрак успокоится только тогда, когда он исполнит свою клятву и отомстит за смерть отца. Гамлету казалось, будто каждый час промедления ложится на его душу тяжелым грехом. Но убить короля, постоянно окруженного свитой, было очень трудно. Помимо посторонних, возле короля всегда была королева, мать Гамлета, и она мешала принцу исполнить его намерение. Порой Гамлета мучили угрызения совести, он упрекал себя в том, что хочет посягнуть на жизнь мужа своей матери. Однако жажда мщения всегда одерживала верх. Меланхолия и расшатанные нервы делали Гамлета нерешительным, он колебался, не решаясь на крайние меры. Иногда ему казалось, что явившийся призрак вовсе не был его отцом, что это был просто злой дух. Ведь злые духи могут принимать любой образ. Гамлет боялся, не явился ли ему призрак под видом покойного отца только для того, чтобы воспользоваться слабостью Гамлета, совратить его с пути истины и сделать убийцей. И вот принц решил искать более существенных доказательств преступления Клавдия, надеясь, что это придаст ему силы действовать решительней. Как раз в то время когда Гамлет боролся с сомнениями и не знал, как поступить, ко двору явилось несколько странствующих актеров. Принц восхищался раньше их игрой; особенно нравился ему талант одного актера, который прекрасно читал трагедию о смерти старого Приама, власти-, теля Трои, о скорби Гекубы, супруги Приама. Гамлет попросил актера доставить ему еще раз это удовольствие. Актер прочел отрывки из трагедии с [Шекспир, рассказанный детям - _32.jpg] _J_ большим искусством, он вложил много чувства в сцену убийства слабого властителя, с громадным подъемом декламировал о разрушении города Трои, о гибели народа, о безумном горе царственной Гекубы, бродившей с тряпицей на челе вместо короны... Артист не только растрогал присутствовавших, которым после его чтения казалось, будто все это происходило перед ними на самом деле, но даже сам растрогался до слез и закончил дрожащим от волнения голосом. На Гамлета вся эта сцена произвела особое впечатление. «Вот,— думал он,— воображаемая страсть может довести комедианта до такого вдохновения! Потрясти слушателей из-за человека, для всех чужого, из-за Гекубы, умершей много столетий назад! А я? Как жалок я, у которого действительно есть причина для безграничного страдания: ведь мой родной отец предательски убит, а я, его сын, бездействую». Гамлет видел, какое сильное впечатление производит хорошая игра артиста на зрителей. Он вспомнил об одном преступнике, который, увидя на сцене убийство, подобное его преступлению, до того испугался и поразился, что тотчас сознался во всем. И вот молодой принц решил поставить пьесу, напоминающую по содержанию убийство его отца. Во время игры актеров Гамлет хотел внимательно следить за дядей и по выражению лица Клавдия установить, виновен ли он в смерти короля Гамлета. Принц стал обдумывать пьесу и назначил день представления. Содержание пьесы было таково. Совершено убийство герцога Вены, Гонзаго, близким его родственником, Люцианом. На сцене изображается, как Люциан отравляет герцога в его саду и как [Шекспир, рассказанный детям - _33.jpg] _J_ [Шекспир, рассказанный детям - _34.jpg] _Гамлет_ _Л_ вскоре после того он покоряет сердце вдовы, Баптисты, и завладевает короной. Король, не подозревавший, что ему устраивают ловушку, явился на представление вместе с королевой и всеми придворными. Гамлет сел сбоку и стал внимательно следить за королем. Представление началось с разговора между Гонзаго и его женой. Жена Гонзаго уверяла своего мужа, что искренно любит его, и, если ей суждено пережить супруга, она ни за что не выйдет вторично замуж. Пусть лучше ее замучают и заточат в тюрьму, но никогда она после смерти мужа не уступит в брак. Ведь только злые женщины, убившие первого мужа, способны так поступать. Гамлет заметил, что король изменился в лице при последних словах. Когда Люциан отравил в саду Гонзаго, король до такой степени разволновался, что не в состоянии был досидеть до конца пьесы. Потребовав поскорее осветить его комнату, он поспешно удалился, сказав, что вдруг почувствовал себя дурно. После ухода короля актеры прекратили игру. Гамлет не настаивал на продолжении спектакля, для него стало ясно, что призрак сообщил ему правду. В приливе веселья, которое наступает иногда после продолжительных сомнений, вдруг разрешенных, Гамлет заявил своему другу Горацио, что каждое слоэо призрака для него теперь вернее и дороже тысячи червонцев. Гамлет не успел продумать, какие меры принять против убийцы отца — а в том, что его дядя — убийца, он не сомневался больше,— когда королева-мать позвала принца в свою комнату [Шекспир, рассказанный детям - _35.jpg] . ч для беседы. Она послала за ним по желанию короля, чтобы выразить сыну от имени их обоих неодобрение по поводу его поведения. Между тем король, желавший знать каждое слово, произнесенное Гамлетом во время его свидания с матерью, поручил своему советнику Полонию спрятаться в комнате королевы за портьерой и подслушать разговор матери с сыном. Такое поручение вполне подходило к характеру Полония, который всегда пускал в ход хитрость и обман и умел разузнавать окольными путями все, что ему было необходимо. Гамлет пришел к матери. Гертруда стала горько упрекать сына за его поведение. Королева говорила, что он очень обидел своего отца. Так она назвала короля, который был дядей Гамлета. Гамлет возмутился этим, оскорбленный за отца, священное имя которого она передала злодею, да еще убийце его отца, и возразил довольно резко матери: — Матушка, это вы жестоко оскорбили моего отца. Королева заметила: помнит ли он, с кем говорит. — Увы! — воскликнул Гамлет.— Если бы я мог забыть! Вы — королева, жена брата вашего покойного супруга... И вы моя мать... _Я_ желал бы, чтобы вы не были тем, кто вы есть. — Вот как,— сказала королева.— Раз ты обращаешься со мной так неуважительно, то я позову человека, который сумеет говорить с тобой.— И она пошла звать короля или Полония. Однако Гамлет не хотел отпускать ее, он надеялся, что его слова вызовут наконец в ней раскаяние, схватил ее за руку и заставил сесть. Увидя _j_ [Шекспир, рассказанный детям - _36.jpg] его возбуждение, королева испугалась, как бы Гамлет не совершил в припадке безумия какого-либо насилия. Она громко вскрикнула. Вдруг из-за портьеры послышался голос: «Помогите, помогите королеве!» Гамлет подумал, что сам король спрятался за портьеру. Он обнажил шпагу и вонзил ее в то место, откуда раздавался голос. И сделал это с таким хладнокровием, словно убивал крысу. За портьерой все стихло, Гамлет решил взглянуть на труп, но это был не король, а Полоний, старый советник короля. — О горе!.. — воскликнула королева.— Какой жестокий и кровавый поступок ты совершил!.. — Да, это кровавый поступок, матушка,— отве- -_С1Р)_- _( Л_ тил Гамлет.— Но вы поступили хуже меня, убив короля и выйдя замуж за его брата. Гамлет сказал матери все, что у него накипело на душе. Он стал горячо объяснять матери, как глубоко она виновна. Забыть так скоро своего супруга и его отца и вторично вступить в брак с убийцей! Он говорил, что такой поступок заставляет его с недоверием относиться ко всем клятвам женщин: добродетель у них обращается в лицемерие, брачные обеты в зароки игрока, а религия в какую-то насмешку и простой набор слов! Мать, по его словам, совершила столь ужасный проступок, что само небо краснеет за нее, а земля принимает такой мрачный вид, будто наступил день Страшного суда! Гамлет рисовал перед матерью два портрета: один — покойного короля, ее первого мужа; другой — ее второго мужа, указывал ей разницу между этими двумя людьми. Какой прелестью дышало лицо его отца. Как он походил на божество: кудри Аполлона, чело Юпитера, глаза Марса и осанка Меркурия, только что вознесшегося под самое небо и остановившегося на вершине горы, лобызающей небеса. И этот человек был ее супругом! Королева поняла, что сын проник в самые тайники ее души, которая показалась ей теперь такой черной и безобразной. В крайнем возбуждении Гамлет спросил ее: как она может продолжать жить с Клавдием, который убил ее первого мужа и овладел короной как вор, с помощью нечистых средств? Вдруг перед Гамлетом снова явился призрак покойного отца. Принц пришел в ужас и спросил у призрака, чего он хочет. Призрак напомнил о данном обещании отомстить за него. Потом приказал Гамлету поговорить с матерью и помочь ей выйти из ужасной душевной борьбы, которая может убить ее. Сказав это, призрак исчез, и-никто не видел его, кроме Гамлета. Королева была крайне поражена, заметив, что сын разговаривает с кем-то невидимым. Но она объяснила себе это безумием несчастного принца. Однако Гамлет сказал, что она напрасно приписывает все его сумасшествию: дух отца вызвало ее недостойное поведение, И при этом он дал ей пощупать свой пульс, чтобы мать смбгла убедиться в справедливости его слов. Такой равномерный пульс не бывает у сумасшедшего. Бедный принц со слезами на глазах умолял королеву-мать исповедаться во всем перед Создателем, раскаяться в прошлом, а в будущем избегать общества короля и быть только для людей его супругой, и прибавил, что если она покажет себя настоящей матерью по отношению к нему, то, уважая память отца, он попросит ее материнского благословения. Королева обещала исполнить его просьбу, и на этом их разговор окончился. Несчастная смерть Полоний дала повод королю изгнать Гамлета из государства. Клавдий охотно казнил бы принца, но король побоялся тронуть Гамлета, знай, как народ любит его. И вот король^ Прикинулся^ буд$6 заботится о безопасности прйНЦа* #КОТ$рбмУ' Жогли бй применить суровые меры закона, за смерть Полония. Устроено было так, что ГЯМлетукак бы ради личной безопасности, отправился на корабле в Англию, которая в то время, бйла в зависимости от Дании. Go спутниками Гамлета король послал верным англичанам письмо с поручением убить Гамлета немедленно же по прибытии его в Англию. Гамлет, подозревая заговор, ночью нашел у _ —^ своих спутников письмо, которое незаметно вскрыл. Очень осторожно заменил он свое имя именами спутников-соглядатаев и таким образом приговорил их к смерти. Затем снова запечатал послание и положил его на старое место. Едва к,орабль успел выйти в море, как на него напали пираты и началось сражение. Гамлет, желавший показать пример мужества, с мечом в руках бросился на борт вражеского корабля. Между тем его собственный корабль скрылся, позорным образом покинув его. Спутники Гамлета предоставили принца его судьбе, а сами поспешили в Англию с посланием короля навстречу собственной гибели. Пираты, к которым попал в плен принц, оказались благородными врагами. Зная, кто их пленник, они надеялись на вознаграждение и на то, что принц окажет им впоследствии немало услуг при дворе в благодарность за хорошее обращение. Они высадили Гамлета на берег в ближайшем датском порту. Отсюда Гамлет написал королю, извещая его о странном приключении, благодаря которому он так скоро вернулся на родину, и сообщал, что явится ко двору на следующий же день. Когда принц возвратился домой, его встретил® печальное известие. Молодая и прекрасная Офелия, его возлюбленная, умерла. То, что отец девушки умер насильственной смертью, да еще от руки принца, которого она любила, так подействовало на нежную душу Офелии, что она потеряла рассудок. С цветами в руках она обходила всех придворных дам и, раздавая цветы, говорила, что они предназначены для похорон ее отца. При этом она пела песни о любви и о смерти. Казалось, Офелия забыла обо всем, что с ней случилось. Выбрав момент, когда за ней не следили, она ушла к ручью. Там, склонясь над водой, росла ива, отражавшая свою листву в поверхности ручья. Офелия подошла к ручью с венками, которые она сплела из маргариток и крапивы, соединив цветы и сорную траву. Она хотела развесить венки на ветвях ивы. Но ветвь дерева сломалась, и молодая девушка упала в ручей вместе с венками. Некоторое время она держалась на поверхности воды и, как бы не сознавая, что с ней происходит, распевала отрывки старых песен. Вскоре одежда ее намокла, и Офелия пошла ко дну... Ужасная смерть прервала ее пение. Похороны этой прекрасной девушки предстали глазам Гамлета, когда он возвращался домой. На похоронах присутствовали брат Офелии, Лаэрт, король, королева и весь двор. Гамлет не знал, кого хоронят. Он стоял в стороне, не желая прерывать церемонии. Видел, как бросали цветы в могилу, и догадался, что хоронят молодую девушку. Королева, бросая цветы в могилу, сказала: «Цветы — цветку. Милая девушка, я надеялась, что мне придется украшать цветами не могилу твою, а твое брачное ложе. Ты должна была стать женой моего Гамлета». Гамлет услышал, как брат Офелии пожелал, чтобы на ее могиле цвели фиалки, и видел, как Лаэрт, обезумев от горя, прыгнул в могилу и просил насыпать горы земли на него, чтобы быть похороненным вместе с любимой сестрой. В эту минуту в Гамлете, который тут только осознал, кого хоронят, снова вспыхнула любовь к прекрасной девушке. Гамлет понял, что сам любит Офелию сильнее, чем сорок тысяч братьев. Не скрывая больше своего присутствия, N он прыгнул в могилу, где стоял Лаэрт. Узнав Гамлета — убийцу своего отца и своей сестры,— Лаэрт бросился на него как на злейшего врага и стал душить его, пока их не разняли. Гамлет простил Лаэрту его безумный поступок. Казалось, будто эти благородные юноши помирились. Однако дядя Гамлета, король Клавдий, воспользовался недоброжелательным отношением Лаэрта к Гамлету, который был причиной смерти самых близких Лаэрту людей. Король решил погубить своего племянника. Под предлогом полного примирения врагов Клавдий подговорил Лаэрта вызвать Гамлета на дружеский поединок, устроить при дворе как бы соревнование в искусстве фехтования. Гамлет согласился, и был назначен день поединка. На это состязание явился весь двор. По наущению короля Лаэрт приготовил отравленную рапиру. Придворные держали пари: одни была за Гамлета, другие за Лаэрта, но все знали, что оба — достойные друг друга соперники. Гамлет взял первую попавшуюся рапиру, ничуть не подозревая предательства Лаэрта. Вначале Лаэрт как бы играл с Гамлетом и дал ему даже возможность блеснуть несколькими удачными ударами. Король хвалил и превозносил Гамлета, подняв бокал за его успех, и ставил за Гамлета большие суммы. Через некоторое время Лаэрт разгорячился, стал искуснее прицеливаться и нанес Гамлету смертельную рану. В разгаре поединка противники случайно обменялись рапирами, и Гамлет, ничего не подозревавший, в свою очередь нанес смертельным оружием небольшую рану Лаэрту. В это мгновение королева воскликнула, что умирает, что она отравилась. Оказалось, она выпила отравленный Н'аййток, приготовленный королем для Гамлета на случай, если бы ему захотелось освежиться во время поединка и если бы Лаэрту не удалось нанести Гамлету смертельную рану. Король забыл предупредить об этом королеву, и та, выпив полный кубок, немедленно почувствовала роковое действие яда. Гамлет, подозревая предательство, велел запереть двери, чтобы произвести расследование. Однако Лаэрт остановил его, говоря, что он, Лаэрт — изменник, что рапира, которую держал Гамлет, смазана ядом. Чувствуя приближение смерти, Лаэрт сказал, что сам падает жертвой своего злого умысла. Лаэрт умолял Гамлета простить его и, умирая, обвинял во всем короля — главного виновника общего несчастья. Чувствуя, что минуты его жизни сочтены, Гамлет схватил отравленный клинок и пронзил им сердце своего преступного дяди, исполняя таким образом клятву, данную призраку отца. Он успел отомстить смертью за смерть. Затем, изнемогая и теряя последние силы, Гамлет обратился к своему другу Горацио, который присутствовал при этой кровавой развязке, и прерывистым голосом просил его не умирать. Горацио также сделал попытку покончить с собой и схватил кубок с ядом, чтобы и в смерти не расставаться с принцем. Но принц наказал ему остаться в живых и поведать миру печальную историю Гамлета. Горацио дал обещание исполнить желание друга и рассказать обо всем беспристрастно. Когда желание Гамлета было удовлетворено, его благородное сердце перестало биться. Он испустил дух, а перед тем успел завещать корону Дании герою Фортинбрасу, который как раз возвращался из Польши с победой. Горацио и все присут- / - \ ствующие молились со слезами на глазах, чтобы ангелы приняли под свою защиту душу их дорогого принца. • Гамлет был добрым и благородным принцем, и все любили его. И если бы он жил, то, без сомнения, управлял бы Данией как благородный и справедливый король. Горацио все объяснил Фортинбрасу, пораженному страшной картиной смерти во дворце. А Фортинбрас издал свое первое королевское приказание: Пусть Гамлета, как воина, взнесут На катафалк четыре капитана. Он все величие царя явил бы, Когда б остался жив... И гром пушек в честь безвременно погибшего Гамлета ознаменовал царствование нового короля Дании. [Шекспир, рассказанный детям - _37.jpg] [Шекспир, рассказанный детям - _38.jpg] _ВЕНЕЦИАНСКИЙ_ _КУПЕЦ_ [Шекспир, рассказанный детям - _39.jpg] Венеции жил еврей Шейлок. Он был ростовщик и нажил огромный капитал тем, что давал в долг деньги нуждающимся купцам под крупные проценты. Шейлок отличался жестокостью: он требовал возвращения ссуды к назначенному сроку с такой суровой непреклонностью, что все добрые люди не могли не порицать его за это. Но особенно не любил Шейлока молодой венецианский купец Антонио.. Шейлок также ненавидел Антонио, который давал бедным людям деньги в долг, никогда не требуя с них процентов. Неудивительно поэтому, что корыстолюбивый еврей и великодушный Антонио враждовали ДРУГ с другом. Когда Антонио встречался с Ш ЕИ до ком в Риальто (на бирже), он всегда осыпал его упреками в ростовщичестве и бессердечном отношении к должникам. Шейлок переносил ВСЕ это с напускным терпением, но в глубине души таил жажду мщения. У Антонио было доброе сердце, а так как он был к тому же богат, то всегда охотно оказывал людям всякие услуги. Товарищи очень любили -GD- Антонио, но самым близким другом его был Бассанио, венецианский дворянин, растративший почти все небольшое наследство покойного отца благодаря своему легкомысленному образу жизни. Это, впрочем, считалось обычным явлением в том высшем кругу общества, к которому принадлежал Бассанио. Антонио никогда не отказывал приятелю в деньгах. Казалось, будто у обоих друзей были одно сердце и один кошелек. Однажды Бассанио пришел к Антонио и сообщил, что мог бы поправить свои дела, женившись на богатой невесте. При этом признался, что любит девушку, отец которой недавно умер, оставив ей, как единственной дочери, большое наследство. При жизни отца Бассанио посещал их дом. Он думает, что девушка тоже любит его и не отказалась бы выйти за него замуж. И вот, не имея средств, чтобы достойным образом выступить среди других искателей руки такой богатой невесты, он обратился к Антонио с просьбой ссудить ему и на этот раз три тысячи дукатов. В то время у Антонио не было свободных денег, которыми он мог бы выручить своего друга. Но его корабли, нагруженные товарами, должны были приплыть в самом недалеком будущем, и он решил пока взять денег у Шейлока под залог своих кораблей. Приятели отправились вместе к Шейлоку. Антонио попросил еврея дать ему в долг три тысячи дукатов под какие угодно проценты и обещал уплатить долг вырученными за товары деньгами после того, как возвратятся корабли. Шейлок подумал про себя: «Если только мне удастся забрать его в свои руки, то я не выпущу его и покажу ему, что значит враждовать со мной. Он ненавидит меня, он дает деньги в долг без процентов. При всех купцах смеется надо мной и над моим вполне законным способом наживать деньги. Да буду я проклят, если пощажу его!» Еврей слишком долго обдумывал просьбу купца. Антонио потерял терпение и с раздражением спросил: — Ты слышишь, что ли, Шейлок! Дашь мне денег взаймы или нет? — Вспомните, синьор Антонио,— ответил еврей,— сколько раз вы стыдили меня в Риальто за то, что я, давая деньги взаймы, беру проценты. _Я _терпеливо переносил все, потому что умение безмолвно страдать — отличительная черта нашего племени. Вы называли меня поганым кровожадным псом, плевали на мою еврейскую одежду, отталкивали меня ногой, как паршивую собаку. Но вот вам вдруг понадобилась моя помощь, вы приходите ко мне и говорите: «Шейлок, дай мне денег!» Но разве у пса есть деньги? Разве собака может давать взаймы три тысячи червонцев? Или, быть может, мне следует глубоко склониться перед вами и раболепно сказать: «Прекраснейший синьор, прошлую среду вы плевали на меня. А в такой-то день называли меня псом. И за все эти любезности я готов ссудить вам деньги». Антонио возразил ему: — Я опять готов называть тебя так же, плевать на тебя и выталкивать и предупреждаю: если ты дашь мне взаймы денег, не думай, будто оказываешь этим одолжение другу. Нет, лучше считай, что ты даешь деньги твоему заклятому врагу. Тогда тебе удобнее будет взыскивать. — Ну, вот видите, как вы вспылили! — ответил Шейлок.— А мне хотелось помириться с вами, _J_ добиться вашего расположения. Я хочу забыть все обиды, которые вы мне нанбсили, и выручить вас из затруднения, не требуя за это процентов. Такое доброжелательство богатого ростовщика поразило Антонио. Шейлок же продолжал уверять, что ему хочется лишь приобрести расположение Антонио, и обещал ссудить без всяких процентов три тысячи дукатов. Ростовщик попросил только Антонио пойти вместе с ним к нотариусу и подписать там шуточное обязательство, что если он, Антонио, к определенному сроку не вернет взятую сумму, то должен отдать Шейлоку фунт своего мяса, вырезанного из любой части тела, по выбору Шейлока. — Хорошо,— сказал Антонио,— я согласен. Бассанио просил друга не подписывать из-за него такого обязательства. Но Антонио не слушал приятеля, уверяя, что задолго до истечения срока займа ему предстоит получить сумму, гораздо больше той, которая будет обозначена на бумаге. Слушая их пререкания, Шейлок воскликнул: — О отче Авраам, что за недоверчивые люди эти христиане! Они сами бессердечны в своих поступках и относятся подозрительно к намерениям других. Скажите, Бассанио: если он даже окажется неаккуратным должником,— какая польза мне взыскивать с него неустойку? Фунт мяса, вырезанного из тела человека, далеко не так доходен, как, например, фунт бараньего или бычьего мяса. Повторяю, я хочу оказать эту услугу только для того, чтобы заслужить расположение Антонио. Если он согласен,— хорошо, если нет,— прощайте. Кончилось тем, что Антонио согласился подписать обязательство, несмотря на просьбы Басса- [Шекспир, рассказанный детям - _40.jpg] нио, который очень недоверчиво относился к дружеским уверениям еврея и не хотел, чтобы друг заключил этот странный договор. Антонио же поверил еврею, утверждавшему, будто все это лишь шутка. Богатая наследница, на которой Бассанио хотел жениться, жила недалеко от Венеции, в Бельмонте. Звали ее Порция. Как по своему уму, так и по наружности она ничуть не уступала известной в истории Порции, которая была дочерью Катона и женой Брута. Теперь Бассанио, благодаря самоотверженной помощи друга, поставившего ради него на карту свою жизнь, был обеспечен крупной суммой денег. Он отправился в Бельмонт и остановился там в доме Грациано — своего прислужника. Сватовство Бассанио к Порции увенчалось полным успехом, и она согласилась быть его женой. Бассанио признался своей невесте, что у него нет ничего, кроме честного имени и знатного рода. Но Порция полюбила юношу за его личные _СПУ_ -*4 достоинства, совсем не думая о его достатке. Девушка ответила ему с чарующей скромностью, что хотела бы быть в тысячу раз красивее и "в десять тысяч раз богаче, лишь бы приобрести в его глазах еще большую цену. Порция говорила о недостаточности своего образования и опыта и добавляла, что, на ее счастье, она не так еще стара и, может быть, успеет поучиться тому, чего не знает... Также уверяла она Бассанио, что сумеет подчинить ему свою волю. — Я сама и все, что до сих пор было моим,— . говорила она,— стало теперь нашим. Еще недавно я была владелицей этого прекрасного поместья, госпожой своих слуг. Теперь и поместья мои, и слуги, и я сама принадлежим вам. Передаю все это вам вместе с этим кольцом,— и Порция протянула Бассанио кольцо. Сердце Бассанио было преисполнено благодарности. Его поражали благородная грация и скромность, с которыми богатая и знатная Порция приняла его предложение. Взволнованный Бассанио выразил свою любовь и благодарность прекрасной девушке лишь в нескольких несвязных и отрывистых словах. Принимая от нее кольцо, он сказал, что никогда с ним не расстанется. Грациано и Нерисса — служанка Порции — слышали, как Порция дала обещание Бассанио быть ему верной женой. Грациано, поздравляя Бассанио и великодушную Порцию, попросил разрешения тоже жениться. — С величайшей радостью соглашаюсь на это-ответ ил Бассанио,— если ты найдешь себе невесту. Тогда Грациано сказал, что любит Нериссу, которая обещала стать его женой в том случае, если ее госпожа выйдет замуж за Бассанио. Пор- _( 78_ )-_S_ ция спросила Нериссу: правда ли это? Нерисса ответила: — Это правда. Если только вы ничего против этого не имеете. Порция охотно согласилась на брак своей прислужницы, а Бассанио заметил ласково: — Наше свадебное торжество станет от этого еще светлее. Радость влюбленных была неожиданно нарушена появлением гонца, который принес от Антонио письмо с ужасным известием. Бассанио так побледнел, читая письмо, что Порция испугалась, уж не умер ли кто-либо из его близких. — О милая Порция! — воскликнул Бассанио.— Никогда еще бумага не передавала таких безотрадных слов, какие написаны здесь. Когда я впервые заговорил с тобой о любви, то чистосердечно признался, что все мое богатство заключается во мне самом, что у меня ничего нет. Но мне следовало сказать, что у меня есть и долги. И Бассанио рассказал Порции то, что нам уже известно. Как он взял взаймы три тысячи дукатов у Антонио, который, в свою очередь, взял их в долг у еврея Шейлока. Рассказал об обязательстве друга заплатить фунтом собственного мяса в случае просрочки платежа. В заключение Бассанио прочел письмо Антонио: «Любезный Бассанио, все мои корабли погибли, а срок моего обязательства истек. Так как нет никакой надежды, что я после расплаты останусь в живых, то мне очень хотелось бы увидать тебя перед смертью. Тем не менее поступай, как найдешь лучше: пусть не письмо мое, а твоя дружба ко мне заставят тебя приехать в Венецию». — О дорогой мой! — воскликнула Порция.— -_(~79~)_- \ Кончай скорей свои дела и уезжай. Ты получишь денег в двадцать раз больше необходимой суммы... Но пусть не пострадает по твоей вине ни один волос на голове такого преданного друга, как Антонио. Она решила повенчаться с Бассанио до его отъезда, чтобы дать ему законное право на ее деньги. В тот же день они устроили свадьбу; Грациано и Нерисса также повенчались одновременно с ними. Тотчас после венчания Бассанио и Грациано уехали в Венецию, где застали Антонио уже в тюрьме. Жестокий Шейлок отказался принять предложенные Бассанио деньги, так как срок платежа прошел. Он требовал вместо денег фунт мяса Антонио. Назначили день, когда это бесчеловечное дело должно было разбираться перед венецианским дожем. Бассанио в большом волнении ожидал заседания суда. Расставаясь с мужем, Порция была весела и беззаботна и просила Бассанио привезти с собой его дорогого друга. Но потом в ее душу закрались сомнения, и она начала опасаться, как бы дело Антонио не окончилось очень плохо. И вот она стала думать: нельзя ли каким-нибудь способом помочь другу своего горячо любимого мужа? Хотя она, со свойственной ей женственностью и грацией, уверяла Бассанио, желая доставить ему удовольствие, что во всем беспрекословно будет следовать его благоразумным советам и указаниям, но теперь, однако, когда внешние обстоятельства и опасное положение Антонио принудили ее действовать, она перестала сомневаться в своих силах. Ей захотелось отправиться в Вене- цию и выступить на суде с речью в защиту Антонио. У Порции был родственник, адвокат, по имени Белларио, живший в Падуе. К нему-то Порция и обратилась за советом. Она написала адвокату письмо, в котором изложила все дело и просила прислать ей необходимые указания, а также одежду адвоката. Посланный вернулся к Порции с письмом от Белларио, и теперь она знала, как ей надо поступать на суде и как она должна одеться. Порция и ее прислужница переоделись в муж* ские костюмы. Порция накинула на себя адвокатскую мантию, а Нерисса оделась писцом. Они немедленно отправились в путь и приехали в Венецию как раз в день суда. Дож и сенаторы собрались в сенате, готовясь слушать дело Антонио. Появилась Порция с письмом от Белларио. Ученый юрист писал, что намеревался сам защищать Антонио, но должен был отказаться от этого по болезни, а потому просил дожа разрешить вести дело молодому доктору права Бальтазару (так он назвал Порцию) вместо него. Дож изъявил свое согласие, хотя и дивился молодости нового защитника, в котором трудно было узнать женщину. Пышный парик и широкая адвокатская мантия делали Порцию неузнаваемой. Суд начался. Порция осмотрелась и увидела непреклонного еврея. Потом ее взгляд остановился на Бассанио, который, конечно, не узнал ее. Он стоял рядом с Антонио и, видимо, сильно волновался, страдая за своего друга. Важность принятой на себя задачи придала Порции особое мужество и решимость: она смело приступила к осуществлению своей цели. Прежде всего [Шекспир, рассказанный детям - _41.jpg] Порция обратилась к Шейлоку. Признавая предъявленный им иск законным, она заговорила о благодати милосердия так убедительно, что, кажется, могла бы смягчить сердце каждого, за исключением жестокого Шейлока. Она сравнивала милосердие с теплым летним дождем, падающим с неба; утверждала, что в милосердии двойная благодать: оно благословенно и для того, кто его оказывает, и для того, на кого оно распространяется. Милосердие украшает монарха на престоле более, чем его венец, ибо когда земная власть смягчается милосердием, она становится более похожей на власть Божью. Затем Порция напомнила ' Шейлоку, что все мы молим Бога о милосердии, а молитва эта в то же время учит и нас быть милосердными. Л На это Шейлок ответил ей лишь одно: он требует законной неустойки. — Разве Антонио не может уплатить денег? — спросила Порция. Бассанио предложил еврею три тысячи дукатов или сумму в несколько раз большую, если он того пожелает. Однако еврей продолжал настаивать на своем, требуя мяса Антонио. Тогда Бассанио попросил молодого ученого несколько изменить толкование закона в пользу Антонио, чтобы спасти его жизнь. Но Порция ответила с большим достоинством и очень важно, что раз установленные законы никогда не меняются. Услыша это замечание, еврей решил, будто Порция ведет дело в его пользу, и воскликнул: — О,-сам Даниил явился в суд! О мудрый, хотя и юный судья! Как я тебя уважаю! Ты, должно быть, гораздо старше, чем кажешься. Порция попросила Шейлока показать ей обязательство. Прочитав его, она сказала: [Шекспир, рассказанный детям - _42.jpg] _J_ — Обязательство просрочено, поэтому Шейлок вправе требовать фунт мяса, которое он может вырезать у Антонио где захочет, и даже у самого сердца. Но будь милосерден, Шейлок! Согласись взять деньги и позволь мне разорвать обязательство. Шейлок оставался непоколебимым. — Клянусь душой,— ответил он,— у человеческого языка нет такой силы, которая могла бы изменить мое решение! — В таком случае, Антонио,— сказала Порция,— вам придется подставить свою грудь под нож. В то время как Шейлок с большим усердием точил нож, Порция спросила у Антонио: — Не желаете ли вы что-нибудь сказать? Антонио ответил ей со спокойной покорностью, что ему нечего говорить, так как он уже приготовился к смерти. Затем он обратился к Бассанио и произнес: — Дай мне руку, Бассанио! Прощай, не горюй, _j_ GD [Шекспир, рассказанный детям - _43.jpg] Ч ' " \ что я из-за тебя подвергаюсь такой невзгоде. Передай мой привет твоей жене и скажи ей, как горячо я тебя любил! Растроганный Бассанио ответил: — Я женат на женщине, которая для меня дороже самой жизни. Но я готов отдать за тебя и мою жизнь, и жену, и весь мир. Я готов лишиться всего, пожертвовать всем, чтобы только освободить тебя от этого дьявола. Хотя добрая Порция и не обиделась, услышав слова своего мужа, тем не менее она не могла удержаться, чтобы не сказать Бассанио: — Я думаю, ваша жена не поблагодарила бы вас, если бы присутствовала здесь и услышала слова ваши. Тут Грациано, стремящийся во всем подражать своему господину, решил, что и ему надо сказать что-нибудь в духе Бассанио. И он, не подозревая о присутствии своей жены, которая в одежде писца сидела рядом с Порцией и писала, заметил: — У меня тоже есть жена. И честное слово, я люблю ее искренно. Но все-таки я желал бы, чтобы в эту минуту она была на небе. Быть может, ей удалось бы вымолить там укрощение души этого кровожадного Шейлока. — Вы хорошо делаете, что говорите о своем желании в отсутствие жены. Иначе оно породило бы раздоры в вашей семейной жизни,— заметила Нерисса. Между тем Шейлок потерял терпение и воскликнул: ..... — Мы только даром тратим время! Возвратимся же к приговору суда. Все в большом волнении ждали, что будет дальше, и от души жалели Антонио.* _j_ _V_ Порция спросила, приготовлены ли весы, чтобы взвесить мясо. — Шейлок! — обратилась она к еврею.— Приведи врача, не то Антонио может истечь кровью. Но Шейлок, который только и желал, чтобы Антонио истек кровью и умер, ответил: — В обязательстве ничего об этом не сказано. Порция возразила: — Ну так что же, что не сказано? Сделай это из человеколюбия! Однако Шейлок продолжал твердить одно: «Такого уговора не было!» — В таком случае,— сказала Порция,— фунт мяса Антонио — твой! Закон тебе это дозволяет, и ты можешь вырезать этот фунт хотя бы из его груди. Тут Шейлок снова воскликнул: — Ученейший из судей! Сам Даниил явился на суд! Он опять стал точить свой большой нож и, злорадно посмотрев на Антонио, сказал: — Решено, приготовься же! — Подожди немного! — воскликнула Порция.— Есть еще кое-что, что надо принять во внимание. Это обязательство не дает тебе права пролить хотя бы одну каплю крови. В нем определенно сказано: «Фунт мяса». Если, вырезая этот фунт, ты прольешь хоть одну каплю крови, то все твои земли и все твое имущество будут конфискованы в пользу государства. Ясно было, что невозможно вырезать кусок мяса, не пролив крови. Так жизнь Антонио была спасена. Все были поражены находчивостью молодого адвоката, который так ловко воспользовался не- [Шекспир, рассказанный детям - _44.jpg] точностью договора. Отовсюду послышались одобрительные возгласы. А Грациано воскликнул, повторяя слова самого Шейлока: — О мудрый и справедливый судья! Видишь, Шейлок, сам Даниил явился в суд! Шейлок, чувствуя себя обезоруженным, попросил с приниженным видом, чтобы ему отдали его деньги. Бассанио, обрадованный неожиданным освобождением своего друга, воскликнул: — Вот деньги! Но Порция остановила его: — Потише, торопиться некуда. Ведь еврей требовал только правосудия. А потому приготовься, Шейлок, и отрежь кусок мяса у Антонио. Но помни: ты не смеешь пролить ни одной капли крови и должен вырезать ровно фунт. Ни более ни менее. Если мясо, взвешенное на весах, окажется легче или тяжелее хоть на двадцатую долю скрупула, мало того, если стрелка весов отклонится хоть на волосок в сторону, ты обречен на смерть, а твое имущество перейдет в казну. — Отдайте мне мои деньги и отпустите меня! — взмолился еврей. — Они у меня уже приготовлены,— снова заметил Бассанио. Шейлок хотел было взять у Бассанио деньги, но Порция остановила его. — Постой, ты не так-то легко отделаешься, Шейлок. По венецианским законам все твое имущество переходит в казну, потому что ты посягнул на жизнь одного из граждан, и теперь твоя жизнь зависит от милосердия дожа. Бросайся же к его ногам и моли о пощаде. Дож обратился к Шейлоку: _Ч._ — Чтобы дать тебе понятие о различии между нашими нравами, Дарую тебе жизнь прежде, чем ты успел о ней попросить. Но половина твоего имущества теперь принадлежит Антонио, а другая поступает в казну. Великодушный Антонио отказался от своего права на имущество Шейлока, но с условием, чтобы еврей подписал обязательство оставить после смерти все состояние своей дочери и ее мужу. Антонио знал, что единственная дочь Шейлока недавно вышла замуж за Лоренцо, друга Антонио. Так как они повенчались против желания Шейлока, то возмущенный еврей лишил свою дочь наследства. Совершенно подавленный, Шейлок соглашался на все. Он был страшно потрясен. Его месть не удалась, и он лишился половины своего имущества. Шейлок почувствовал себя дурно и сказал: — Позвольте мне уйти, мне нехорошо. Пришлите бумагу ко мне домой, и я ее подпишу. — Можешь идти,— ответил дож,— но бумагу подпиши непременно. Если же ты раскаешься в своей жестокости, то республика простит тебя и откажется от второй половины твоего имущества. После окончания заседания дож пригласил молодого адвоката отобедать у него и громко превозносил ученость и ловкость находчивого защитника. Но Порция, желавшая непременно возвратиться в Бельмонт раньше мужа, ответила: — Почтительно благодарю вашу светлость, но мне необходимо сейчас же уехать. Дож очень сожалел, что лишается общества молодого адвоката. Затем, обращаясь к Антонио, заметил, указывая на защитника: — Вознаградите этого синьора. По моему _мнению,_ вы ему очень обязаны. _г_ Когда дож и его свита покинули зал заседания, Бассанио обратился к Порции: — Достойнейший синьор! Благодаря вашей мудрости мой друг и я избавлены от жестокого возмездия. Надеюсь, вы не откажетесь принять эти три тысячи червонцев, предназначавшихся в уплату Шейлоку. Антонио прибавил: — Мы останемся у вас в вечном неоплатном долгу. Нашей любви и признательности к вам нет границ. Несмотря на все старания, им не удалось убедить Порцию взять деньги. Бассанио настаивал, чтобы она приняла хоть какое-нибудь вознаграждение, и Порция сказала: — В таком случае, дайте мне ваши перчатки. Я буду носить их на память о вас. ; Бассанио снял перчатки, и она увидела на его пальце кольцо, ею же подаренное. Синьора захотела подшутить над мужем, заранее предвкушая ту забавную сцену, которая разыграется, когда они все возвратятся в Бельмонт. Она сказала: — Если вы действительно расположены ко мне, то подарите мне это кольцо. Бассанио был искренно огорчен, что не может исполнить единственного желания молодого ученого. Сильно смущенный, он ответил, что это подарок жены, и он поклялся никогда не расставаться с ним Тут же Бассанио прибавил, что велит отыскать самое драгоценное кольцо, какое только имеется в Венеции, и подарить его адвокату. Порция прикинулась обиженной и оставила суд со словами: — Вы хотите научить меня, синьор, как следует отделываться от попрошаек? — Дорогой Бассанио,— попросил Антонио,— отдай ему кольцо. Пусть его великая услуга и твоя любовь ко мне перевесят боязнь пред неудовольствием твоей жены. Бассанио, которому стыдно было проявить неблагодарность, уступил просьбе Антонио. Он попросил Грациано догнать Порцию и отдать ей кольцо. «Писец» Нерисса, тоже недавно подарившая кольцо Грациано, в свою очередь, попросила у мужа отдать ей ее же кольцо. И Грациано, не желая отставать от своего господина, исполнил ее просьбу. Обе молодые женщины от души смеялись, воображая, как они будут дразнить мужей по возвращении домой и как будут делать вид, будто подозревают, что их мужья подарили заветные кольца каким-нибудь недостойным созданиям. Порция возвращалась домой в радостном настроении. Ей казалось, будто месяц никогда еще не светил так ясно, как в эту ночь. А едва месяц спрятался за облака, Порция, завидев свет в окнах своего дома в Бельмонте, сказала Нериссе: — Это свеча горит в моей приемной. Подобно тому, как лучи от небольшой свечи распространяются далеко вокруг, так сияют и добрые дела среди ночного мрака на нашей грешной земле.— Услышав музыку, доносившуюся из ее дома, Порция заметила:— Мне кажется, что музыка звучит ночью несравненно приятнее, чем днем. По возвращении домой Порция и Нерисса тотчас же переоделись и стали поджидать приезда _j_ _ _V_ _с_ _Зимняя сказка_ } виться от потрясения, причиненного ей утратой ребенка, Леонтий подверг ее публичному суду. Когда Эрмиона предстала перед своими подданными в качестве преступницы, ожидающей решения своей судьбы, возвратились Клеомен и Дион. Они вошли в залу заседания и подали королю запечатанный ответ оракула. Леонтий приказал взломать печать и прочитать во всеуслышание слова оракула. Слова эти гласили следующее: «Эрмиона невинна. Поликсен безупречен, Камилл —верн ©подданный своего короля. Леонтий — ревнивый тиран; король до тех пор не будет иметь на-следника,пока отверженный им не будет найден». Однако король не захотел верить словам оракула. Он сказал, что все это козни, придуманные друзьями королевы, и стал настаивать, чтобы суд над Эрмионой продолжался. В эту минуту вошел придворный и доложил королю о внезапной кончине принца Мами-лия, сраженного известием о том, что его матери грозит смерть и позор. Эрмиона, услышав о смерти горячо любимого сына, лишилась чувств. Леонтий, пораженный этими событиями, почувствовал наконец сострадание к несчастной женщине. Он приказал Паулине и другим дамам из свиты королевы унести ее и постараться привести в чувство. Однако Паулина вскоре возвратилась с известием, что Эрмиона умерла. Леонтий неожиданно раскаялся в своей жестокости к королеве. Только теперь, когда Леонтий убедился, что разбил сердце своей жены, он пове- _Ч_ [Шекспир, рассказанный детям - _48.jpg] _У_ : N рил в ее невиновность. И лишь теперь уверовал в слова оракула и понял их. «Пока отверженный им не будет найден». Это означало, что после смерти Мамилия король останется без наследника до тех пор, пока не найдет свою потерянную дочь. С тех пор Леонтия стали мучить угрызения совести, он влачил печальную жизнь и прожил много лет в раскаянии и скорби. Корабль, на котором Антигон отправился в море с маленькой принцессой, прибило бурей к берегам того самого королевства, где управлял народом добрый король Поликсен. Здесьто Антигон и оставил на берегу бедную малютку. Однако самому Антигону уже не суждено было возвратиться в Сицилию, чтобы рассказать Леонтию, где он бросил принцессу. Когда Антигон подходил к своему кораблю, из лесу выбежал медведь и растерзал его. Это было справедливым наказанием за то, что бессердечный человек с такой готовностью исполнил поручение Леонтия. Маленькая принцесса была завернута в богатые пеленки и убрана драгоценностями: Эрмиона, отдавая свою дочь Паулине, постаралась украсить девочку как можно лучше. Антигон же приколол к пеленкам новорожденной записку с именем девочки: Пердита. В записке заключался также намек на высокое происхождение малютки и на ее несчастную судьбу. Бедное покинутое дитя нашел один пастух; добрый человек отнес маленькую Пердиту к жене, и та стала нежно заботиться о ребенке. Из-за своей бедности пастух поддался искушению и скрыл драгоценности. Боясь, как бы кто не узнал, что у него появилось богатство, он покинул _j_ GD- V. край, в котором жил, продал часть драгоценностей Пердиты и на вырученные деньги купил стадо овец. Пердита выросла и превратилась в красивую молодую девушку. Хотя воспитана она была как дочь простого пастуха, однако природная грация, унаследованная ею от ее царственной матери, проявлялась во всех манерах и движениях девуш-* ки. У каждого, кто ее видел, рождалась мысль: не воспитывалась ли она при дворе? У Поликсена, короля Богемии, был единственный сын, Флоризель. Однажды молодой принц охотился невдалеке от жилища пастуха и увидал Пердиту. Красота, скромность и царственные манеры Пердиты произвели на принца такое впечатление, что он сразу влюбился в нее. Вскоре он сделался частым гостем в доме старого пастуха и подолгу засиживался там, беседуя с Пердитой. Принц являлся туда переодетым, под именем Дорикла и выдавал себя за простого человека. Частые отлучки Флоризеля встревожили Поликсена. Он приказал следить за ним, и вскоре была открыта любовь принца к прекрасной дочери пастуха. Тогда Поликсен призвал верного Камилла, спасшего когда-то жизнь богемского короля. Король попросил Камилла пойти с ним в дом пастуха, мнимого отца Пердиты. И вот Поликсен и Камилл, оба переодетые, подошли к дому пастуха. В это время там справляли праздник стрижки овец. Так как, по обычаю того времени, на подобном празднестве всякий незнакомец являлся желанным гостем, то их пригласили войти в дом и принять участие в общем веселье. В доме царили радость и оживление. Стояли _(_-s накрытые столы, и видно было, что к этому деревенскому празднику сделаны большие приготовления. На зеленой лужайке перед домом плясали молодые девушки и парни, некоторые из них покупали у разносчиков ленты, перчатки и разные безделушки. Между тем Пердита и Флоризель спокойно сидели в отдалении. Они, по-видимому, гораздо больше находили удовольствия в беседе друг с другом, чем в играх и всеобщем веселье. Король настолько хорошо изменил свою внешность, что сын никоим образом не мог бы узнать его. Вот почему Поликсен свободно приблизился к молодым людям и стал прислушиваться к их разговору. Простота и изящество манер Пердиты поразили Поликсена. Он сказал Камиллу: — Это прекраснейшая из всех крестьянских девушек, какую я когда-нибудь видел. Судя по ее разговору и манерам, смело можно сказать, что она выше своего происхождения. Право, она слишком благородна, чтобы жить в такой обстановке. На это Камилл ответил: — В самом деле, ее можно назвать королевой творога и сметаны. — Будьте добры, дорогой друг,— обратился король к старому пастуху,— скажите, кто этот молодой человек, который разговаривает с вашей дочерыЬ? — Это Дорикл,— ответил пастух.— Он уверяет, что любит мою дочь. А уж если правду говорить, то не знаешь, кто из них любит больше. Если молодой Дорикл женится на ней, она принесет ему приданое, какого он и во сне не видал. Говоря так, пастух намекал на драгоценности _'---(JMY_ [Шекспир, рассказанный детям - _49.jpg] Пердиты, остатки которых он заботливо приберегал к ее свадьбе. Тут Поликсен заговорил со своим сыном: — Послушайте-ка, молодой человек! По-видимому, ваше сердце полно чем-то другим, и это мешает вам принимать участие во всеобщем веселье. Когда я был молод, то осыпал мою возлюб- _J_ ленную подарками, а вы дали разносчику уйти, ничего не купив у него для вашей красавицы. Молодой принц, не подозревая, что с ним говорит его отец, приветливо ответил: — Почтенный старец, моя красавица не любит подобных безделушек. Дары, ожидаемые от меня Пердитой, хранятся в моем сердце. Потом, обращаясь к Пердите, он сказал: — Пердита, выслушай меня перед этим почтенным стариком. Он, как я вижу, тоже любил в своей юност Пусть же он будет свидетелем того обета, которой я дам тебе. И Флоризель попросил незнакомого старика выслушать торжественное обещание в вечной верности Пердите. В заключение он еще раз сказал старику: — Прошу вас быть свидетелем нашего обручения. — Нет, я буду свидетелем вашей разлуки, молодой человек! — произнес король, сбрасывая с себя скрывавшее его платье. Тут Поликсен стал осыпать сына упреками за то, что принц осмелился связывать свою судьбу с девушкой неблагородного происхождения. Перлиту король называл пастушьей девчонкой, деревенщиной и другими унизительными именами и наконец пригрозил подвергнуть ее и ее престарелого отца жестокой смерти, если только она позволит себе еще хоть раз увидеться с его сыном. После этого разгневанный король удалился, приказав Камиллу следовать за ним вместе с принцем Флоризелем. Когда король ушел, Пердита, достоинство которой было оскорблено упреками Поликсена, сказала: _Ч-;—;-( ЮГ У_ С _Зимняя сказка_ } — Все мои надежды разрушены, но гнев короля меня не испугал. Я хотела возразить ему, что солнце, освещающее его дворец, не гнушается освещать также и нашу бедную хижину.— Потом она прибавила печально:— Но теперь прекрасный сон кончился. Я проснулась и не желаю больше спать. Оставьте меня, я пойду доить своих овечек и плакать. Добрый Камилл был очарован Пердитой. Заметив, что молодой принц глубоко любит ее и что приказание короля никоим образом не заставит Флоризеля разлюбить девушку, Камилл решил соединить два любящих сердца и в то же время осуществить идею, давно зародившуюся в его голове. Камилл знал, что Леонтий, король Сицилии, уже давно совершенно изменился. Поэтому, при всей своей дружбе к королю Поликсену, Камилл намеревался снова побывать на своей отчизне и увидеться с прежним монархом. Камилл предложил Флоризелю и Пердите бежать с ним вместе к сицилийскому двору и там остаться под покровительством Леонтия до тех пор, пока им не удастся испросить у Поликсена прощения и согласия на их брак. Молодые люди с радостью согласились на это предложение, Камилл приготовил все к их бегству. Он разрешил также и старому пастуху следовать за ними. Пастух взял с собой оставшиеся драгоценности Пердиты, ее пеленки и записку, которая была приколота к ним. После долгого плавания Флоризель, Пердита, Камилл и старый пастух благополучно прибыли ко двору Леонтия. Леонтий, все еще продолжав- ший оплакивать смерть Эрмионы и свое потерянное дитя, ласково принял Камилла и принца Флоризеля. Пердита же, которую Флоризель представил ему как свою невесту, привлекла особое внимание Леонтия. Его поразило сходство девушки с покойной Эрмионой. Воспоминания о жене заставили Леонтия снова страдать. Он с болью в сердце говорил, что его родная дочь была бы теперь такой же, как Пердита, если бы он не поступил с ней так жестоко. — Мало того,— сказал он, обращаясь к Флори-зелю,— я потерял также дружбу вашего достойного отца. И теперь готов был бы отдать свою жизнь, чтобы еще раз только повидаться с ним. Когда старый пастух услышал, что король принял такое участие в Пердите и что он потерял свою дочь как раз в то время, когда пастух нашел Пердиту, пастух задумался. И в конце концов пришел к выводу, что Пердита не кто иная, как потерянная дочь короля. В присутствии Пердиты, Камилла и верной Паулины старый пастух рассказал королю, как он нашел ребенка и как умер Антигон, растерзанный медведем. Потом показал богатые пеленки и драгоценности, которые Эрмиона надела на шею Пердиты. Наконец представил записку. Не было больше никакого сомнения, что Пердита — дочь Леонтия. Но какую благородную борьбу чувств пришлось перенести бедной Паулине. Ее опечалило известие о страшной смерти мужа, и радовалась она при мысли, что предсказание оракула сбылось и король нашел наконец наследника — свою так долго оплакиваемую дочь. Когда Леонтий убедился, что Пердита действительно его дочь, его охватила глубокая скорбь по Эрмионе. Груст- _Зимняя сказка_ С > _Г_ но было думать королю, что Эрмионы нет в живых, что она не видит своей дочери. Король не мог ничего говорить и только восклицал, обращаясь к Пердите: «О, твоя мать... Твоя бедная мать». Чтобы утешить короля и закончить эту печальную сцену, омрачающую всеобщую радость, Паулина сказала королю, что у нее есть статуя, недавно законченная великим итальянским скульптором Джулио Романо. Статуя так живо напоминает королеву, что если бы король посмотрел на нее, то непременно подумал бы, что это сама Эрмиона. Король решил пойти посмотреть статую, и все отправились в дом Паулины. Леонтий горел нетерпением убедиться в сходстве статуи с его покойной женой, а Пердита страстно желала посмотреть на изображение своей матери. Когда Паулина отдернула занавес, за которым стояло знаменитое произведение, то оказалось, что сходство статуи с Эрмионой было поразительно. У короля снова больно сжалось сердце от горя, и он долго не мог произнести ни слова. — Мне нравится ваше молчание, государь! — сказала Паулина.— Оно лучше всяких слов говорит о вашем восхищении. Не правда ли, эта статуя поразительно похожа на вашу супругу? — О,— произнес наконец король после тяжелого молчания.— Точно так же она стояла, и столько же величия было в ней, когда я в первый раз ее увидел. Паулина ответила: — Обратите внимание на великое искусство ваятеля. Он изобразил Эрмиону такой, какой она должна была бы быть теперь. Но позвольте мне опустить занавес, государь, иначе вам начнет казаться, будто статуя движется. [Шекспир, рассказанный детям - _50.jpg] _J_ Король воскликнул: — Нет, не опускай занавеса! О, если бы я мог умереть, глядя на нее. Посмотри, Камилл, не кажется ли тебе, что статуя дышит? В ее глазах как будто есть жизнь! — Я опущу занавес, государь,— сказала Паулина,— Вы так возбуждены, что можете подумать, будто статуя действительно жива. — О дорогая Паулина,— сказал Леонтий,— позволь мне думать это хоть двадцать лет подряд! Дай мне заблуждаться, будто она дышит. Разве резец может передать дыхание? Не смейтесь же надо мной, я хочу поцеловать ее. — Боже вас сохрани! — воскликнула Паулина.— Краска на губах еще не высохла — и вы перепачкаетесь. Позвольте мне опустить занавес. — Нет... Не ранее как через двадцать лет,— ответил Леонтий. Пердита, которая все время стояла на коленях, не сводя восхищенного взора со статуи своей матери, сказала наконец: — И я могла бы двадцать лет простоять здесь и любоваться моей дорогой матерью. — Опомнитесь,— говорила Паулина Леонтию.— Позвольте мне опустить занавес или же приготовьтесь увидеть новое чудо. Я могу сделать так, что эта статуя в самом деле будет двигаться. Она сойдет даже с пьедестала и возьмет вас за руку. Но вы не должны думать, будто я прибегла к помощи нечистой силы. — Заставь ее делать что хочешь! — попросил изумленный король.— Я буду рад всему. Но если бы ты заставила ее говорить, то большего я не посмел бы и желать. Тогда Паулина приказала играть тихую торжес- _j_ _<ЛЮ_ V _г_ С _Зимняя сказка_ } _Л_ твенную мелодию, нарочно приготовленную к этому случаю. К удивлению всех зрителей, статуя сошла с пьедестала и обняла шею Леонтия... Потом она начала говорить, призывая благословение неба на своего супруга и на Пердиту — на свое вновь найденное дитя. Удивляться тут было нечему, потому что статуя была сама Эрмиона, настоящая, живая Эрмиона. Паулина намеренно обманула короля, объявив ему о смерти Эрмионы, так как хотела спасти жизнь королевы. И все это время Эрмиона жила у доброй Паулины, не решаясь дать знать Леонтию, что она жива, пока наконец не нашлась Пердита. Теперь же, когда королева воскресла и потерянная дочь нашлась, Леонтий, испытавший уже так много страданий, едва мог перенести это счастье. Со всех сторон слышались поздравления и слова признательности. Восхищенные родители благодарили принца Флоризеля за то, что он полюбил их дочь, хотя она считалась дочерью простого человека. Они щедро наградили доброго старого пастуха за то, что тот позаботился о спасении их ребенка. Радости Камилла и Паулины не было предела, когда они убедились, что их доброе дело увенчалось успехом. К довершению всеобщего благополучия в эту минуту во дворец прибыл король Поликсен. Когда Поликсен услышал о бегстве Камилла и своего сына, он вспомнил, что Камилл давно хотел возвратиться в Сицилию. Поликсен догадался, куда направились беглецы. Он последовал за ними и попал в свидетели самой счастливой минуты в жизни Леонтия. _<Ж>_ Поликсен принял участие в общей радости; он простил своему другу Леонтию его давнишнюю несправедливую ревность, и они снова полюбили один другого так же горячо, как в дни молодости. Теперь нечего уже было бояться, что Поликсен воспротивится браку своего сына с Пердитой. Она не была больше «пастушкой», а сделалась наследницей сицилийской короны. _г_ Таким образом, долгие страдания и добродетель Эрмионы были вознаграждены. Эта прекрасная во всех отношениях женщина прожила еще много лет со своим супругом Леонтием и с дочерью Пердитой и была самой счастливой супругой и матерью. [Шекспир, рассказанный детям - _51.jpg] _КАК ВАМ_ _ЭТО ПОНРАВИТСЯ_ [Шекспир, рассказанный детям - _52.jpg] [Шекспир, рассказанный детям - _53.jpg] то время когда Франция разделялась еще на провинции или герцогства, в одном из таких отдельных герцогств царствовал похититель престола, брат прежнего законного, теперь же изгнанного правителя. Законный правитель, изгнанный из своих владений, удалился с немногими верными приверженцами в Арденский лес и проживал в этом диком месте, между тем как вероломный похититель его власти собирал большие доходы с его подданных и обогащал свои имения. Жизнь в лесу, свободная и беззаботная, так понравилась изгнанникам, что они ни за что не променяли бы ее на жизнь прежнюю, придворную, правда, роскошную и великолепную, но в то же время церемонную и скованную приличиями. Здесь, в лесу, они жили подобно англичанину Робин Гуду, они весело проводили время в обществе молодых людей благородных фамилий, каждый день собиравшихся у них. Летом, расположившись обыкновенно под тенью ветвистых деревьев, они любовались на забавные игры диких оленей. Эти пестрые, игривые создания так им нравились, что <гоГ> _(_ \ только по необходимости они решались убивать их себе для пищи. Когда же в зимнее время холодный ветер заставлял герцога живо чувствовать свое плачевное положение, он и тут с геройским терпением оставался вполне доволен: — Эти холодные ветры,— говорил он,— от которых зябнет тело мое, хорошие советники; они верно и без лести описывают мое положение и хотя больно кусают меня, но зубы их не так остры, как злоба и неблагодарность. Что бы ни говорили против несчасгия, я уверен, что и оно имеет немало хороших сторон; оно похоже на жабу, ядовитую и отвратительную с виду, но в голове которой заключается драгоценный камень. Таким образом, мы видим, что герцог был философ, и сущностью его философии было то, что каждый предмет, что все случаи человеческой жизни имеют хорошую сторону. Живя в лесу, вдали от общественной жизни и шумного света, он не растерялся, не струсил перед природой и ее силами. В деревьях он нашел живой язык, в ручьях — книги, в камнях — проповеди. Он понимал их жизнь и беседовал с ними как с людьми. У этого герцога-пусгынника была дочь Розалинда, которую похититель власти, Фредерик, не изгнал вместе с ним, но оставил при дворе в качестве подруги своей дочери Целии. Обе девушки, несмотря на вражду своих отцов, были действительно очень дружны между собой. Целия, как только могла, старалась вознаградить Розалинду за несправедливость своего отца; и если иногда мысли о несчастном положении изгнанника и сознание собственной зависимости от похитителя огорчали Розалинду, Целия старалась всеми силами успокоить и утешить ее. Однажды, когда Целия, по обыкновению, старалась как-нибудь развлечь и развеселить свою кузину, в комнату вошел слуга и передал им приглашение герцога присутствовать при состязании, которое сейчас должно начаться перед дворцом. Целия согласилась посмотреть на это зрелище в надежде хоть немного развлечь Розалинду. Борьба, сделавшаяся теперь профессией паяцев на деревенских ярмарках, в то время была в большом ходу при дворе принцев. Даже прекрасные принцессы любили смотреть на это зрелище. Придя на место борьбы, Целия и Розалинда увидели, что эта забава могла иметь трагический исход. Один из борцов был высокий и сильный мужчина, очень опытный в борьбе и убивший в подобных состязаниях уже несколько человек, а другой — молодой и неопытный юноша, в первый раз выходивший на борьбу. Бойцы казались такими неравными в силах, что из зрителей никто не сомневался, что юноша будет убит при первой же схватке со своим страшным противником. — А! И вы пришли посмотреть на борьбу,— сказал герцог вошедшим девушкам,— Жаль только, что борьба не доставит, кажется, вам много удовольствия: противники совсем не под пару друг другу. Я убеждал этого юношу отказаться от состязания, но безуспешно; попробуйте, не удастся ли это вам. Девушки с удовольствием взяли на себя его доброе поручение, и сперва Целия стала уговаривать молодого незнакомца отказаться от борьбы, а за ней и Розалинда. Но слова Розалинды, полные теплого, действенного сочувствия к юноше, вместо того чтобы остановить его воинственные стремления, усилили их. Воодушевленный ее вни- _j_ _<Ж>_ манием, он во что бы то ни стало решил доказать свою храбрость и отличиться перед глазами очаровавшей его девушки. Он объявил Целии и Розалинде, что не откажется от своего намерения и не исполнит их просьбы. Но отказ свой выразил в таких скромных и приличных словах, что прежнее участие их к нему увеличилось еще более. — Прекрасные девушки,— сказал он,— мне грустно, что я не могу удовлетворить вашей просьбы. Пусть лучше ваши добрые желания и ваши взоры сопровождают меня в борьбе. Если я буду побежден, стыд падет на одного меня и он не будет тяжел мне — человеку, не отличающемуся никакими достоинствами. У меня нет друзей, и я охотно умру в полной уверенности, что не заставлю никого грустить по себе. Провожаемый сочувствием молодых девушек, юноша выступил на арену. И Целии и Розалинде — обеим хотелось победы молодому борцу, но добрые желания и сочувствие Розалинды были горячее. Вспомнив слова юноши, что у него нет друзей и что он без сожаления готов умереть, она сравнила его положение со своим и убедилась, что I он несчастен не менее ее. Во время борьбы она | следила за ним и его опасным положением с ! такой любовью и самозабвением, что, не ошиба-| ясь, можно было заключить о ее сердечном влечении к молодому борцу... Юноша же, воодушевля-j емый сочувствием молодых девушек, делал чудеса. | Ударив своего противника о землю с такой силой, _i_ что тот некоторое время не мог выговорить ни | слова, он довершил свою победу. | Храбрость и искусство, выказанные юношей, очень понравились герцогу Фредерику. Желая взять [Шекспир, рассказанный детям - _54.jpg] его под свое покровительство, он спросил юношу о его имени и месте рождения. Юноша назвался Орландо, младшим сыном Ролланда Дебуа. Этот дворянин, умерший несколько лет тому назад, при жизни был верным подданным и другом изгнанного герцога. Поэтому, когда Фредерик услыхал об этом, все его расположение к храброму юноше обратилось в неприязнь, и он ушел в дурном расположении духа с места борьбы. Колеблемый удивлением к мужеству молодого человека и ненавистью к памяти его отца, герцог сказал, уходя, что он желал бы, чтобы Орландо был сыном другого человека. Напротив, Розалинда с величайшей радостью услыхала, что юноша, к которому она почувствовала сердечное влечение, был сыном старого приятеля ее отца. Она рассказала Цели и, как отец ее любил покойного Ролланда. — И если бы я,— прибавила она,— знала, что . N этот молодой человек его сын, я слезы присоединила бы к моим просьбам — отказаться от борьбы. Внезапное неудовольствие, выраженное герцогом, привело юношу в недоумение. Заметив это, Целия старалась ободрить его, повторяя лестные отзывы, сделанные о нем прежде. А Розалинда, желая сделать что-нибудь более приятное для сына Ролланда, сняла со своей шеи цепочку и, отдавая ему, сказала: — Возьмите эту безделку на память обо мне. Я бы желала сделать вам подарок более драгоценный, но... но — я несчастна! Оставшись вдвоем с Целией, Розалинда поминутно вспоминала юного борца, так что Целия не могла не заметить, что кузина ее полюбила его всей душой. — Может ли быть, чтобы ты так скоро влюбилась в этого юношу? — спросила ее Целия. — Герцог, мой отец, был очень привязан к его отцу,— отвечала Розалинда. — Из этого, однако же, не следует, что ты непременно должна влюбиться в него,— возразила Целия,— все равно как из того, что мой отец терпеть не может его отца, не следует, что и я должна ненавидеть Орландо. Но оставим на время молодых девушек и обратимся к разгневанному герцогу. Гнев его, причиной которого был сын Ролланда, был нешуточный. Юноша напоминал ему, сколько друзей между дворянами имеет изгнанный правитель. Раздумывая об этом, он вспомнил о Розалинде и на эту несчастную девушку решил излить весь яд своей злобы. Он и прежде всегда недолюбливал свою племянницу за любовь к ней простого народа, который чтил в ней, кроме добродетели и несчастья, память отца. _г_ л Раздраженный вошел он в комнату, где Целия с Розалиндой разговаривали о Ролланде, и грозным голосом приказал Розалинде немедленно оставить дворец и удалиться в изгнание к своему отцу. На все просьбы и мольбы Целии он оставался непреклонным, говоря, что только для нее терпел до сих пор Розалинду во дворце. — Но ведь я тогда была еще так молода, что не умела оценить ее; я тогда не просила вас,— сказала Целия,— оставить ее при мне. Зачем же вы оставили ее и хотите теперь, когда я знаю ей цену, когда мы столько времени спали на одной постели, вставали в одно время, учились, играли, ели вместе,— разлучить нас! Но я... я не могу жить без нее. — Ты ошибаешься в ней, Целия,— сказал ей отец.— Она слишком хитра для тебя. Ее кротость и молчаливое терпение говорят в ее пользу перед народом и вызывают с его стороны сожаление к ней. Заступаться за нее тебе непростительно. В ее отсутствие ты одна будешь казаться прекрасной и добродетельной. Поэтому не смей говорить ни слова в ее защиту. Решение мое твердо. Целия, видя, что не может убедить отца позволить Розалинде остаться во дворце, великодушно решилась последовать за ней в изгнание. Не долго думая, они в ту же ночь оставили дворец и ушли вместе искать в Арденском лесу изгнанного герцога, отца Розалинды. Рассудив, что двум молодым девушкам не совсем безопасно путешествовать в богатом платье, Целия, чтобы скрыть свое звание, предложила Розалинде переодеться в простое крестьянское. Розалинда согласилась с ней, прибавив, что будет _(_ \ еще безопаснее, если одна из них оденется мужчиной. Таким образом, они решили, что Розалинда, которая была выше ростом, оденется крестьянином, а Целия крестьянкой, и будут называть друг друга братом и сестрой; Розалинда примет имя Ганимеда, а Целия — Алиэны. Переодевшись и взяв с собой деньги и драгоценности, эти прекрасные принцессы отправились в далекий путь. Мы говорим «далекий» потому, что они должны были пройти все довольно обширные владения герцога, чтобы добраться до Арденского леса. Розалинда (или Ганимед, как она назвала себя) с мужской одеждой, казалось, приобрела и мужскую храбрость. Желая хотя чем-нибудь выразить верной Целии свою благодарность за ее решимость сопровождать ее в такой тяжелый путь, Розалинда выказала во время путешествия столько веселости, как будто в самом деле была деревенским парнем, смелым братом милой Алиэны. Достигнув Арденского леса, они, как ни старались, не могли там найти ни одной порядочной гостиницы вроде тех, которые часто попадались им по дороге туда. Голод и усталость так овладели ими, что Ганимед, во время дороги занимавший свою сестру веселыми рассказами и остроумными замечаниями, теперь откровенно признавался, что до того устал, что готов обесчестить свой мужской костюм и закричать как женщина. Алиэна же объявила, что она просто не может идти дальше. Вспомнив, однако же, принятую на себя роль мужчины — существа более сильного,— Ганимед решился ободрять слабую женщину. Прикрываясь маской храбрости, он сказал своей новой сестре: — Милая Алиэна, не тужи. Нам недалеко уже идти. Мы достигли цели своего путешествия: мы в Арденском лесу. Но эти ободрения плохо действовали. Они хотя и были в Арденском лесу, но совершенно не знали, как найти герцога. И действительно, путешествие их могло бы худо кончиться: они легко могли заблудиться в лесу и умереть с голоду. Но небо сжалилось над ними: в то время, когда, потеряв почти надежду, страшно утомленные долгой дорогой, они сидели в унынии на траве, из-за деревьев показалась чья-то фигура, в которой, когда она приблизилась к ним, они узнали крестьянина. Храбрость опять воротилась к Ганимеду, и он обратился к прохожему с такими словами: — Пастух, если в этом пустынном лесу можно за деньги найти ночлег и ужин, то, будь добр, проводи нас в такое место, только поскорее, потому что спутница моя, моя сестра, ужасно устала от долгого пути и голода. Крестьянин, оказавшийся батраком пастуха, объявил им, что дом его хозяина назначен в продажу и что поэтому едва ли они найдут там себе ужин. Он, впрочем, приглашал их с собой и обещал постараться угостить их чем может. Надежда придала путникам силы. Следуя за ним, они скоро дошли до дома его хозяина. На деньги, взятые с собой из дому, они, нимало не медля, купили дом и стадо пастуха, а парня, провожавшего их, оставили у себя в работниках. Получив таким счастливым случаем в свое владение маленький домик и целое стадо,— следовательно, будучи обеспечены материально,— они решили остаться в этом месте до тех пор, пока не узнают, в какой части леса живет герцог. Усталость скоро прошла, и новый род жизни так _(_ \ понравился им, что они в самом деле вообразили себя пастухом и пастушкой. Ганимед вспоминал иногда, что он был когда-то принцессой Розалиндой, полюбившей так внезапно храброго Орландо, сына Ролланда, покойного друга ее отца. Ганимед думал, что он теперь далеко от них, по крайней мере на расстоянии стольких же миль, сколько они прошли в своем путешествии. Но скоро выяснилось, что Орландо находится гораздо ближе, именно в этом же Арденском лесу. Орландо, как известно, был младший сын Ролланда. Умирая, отец поручил его старшему сыну своему Оливеру, приказав заниматься воспитанием брата и заботиться о нем, как того требовало их старинное дворянское имя. Оливер оказался плохим братом. Не исполняя предсмертной воли своего отца, он не занимался образованием Орландо, и тот вырос неученым, не получившим должного воспитания. Но Орландо так походил характером и природным складом своего ума на отца, что, несмотря на отсутствие всякого образования, казался юношей, воспитанным с величайшей заботливостью. Его красивая наружность и благородные манеры возбудили даже зависть в старшем брате; эта зависть со временем усилилась до того, что Оливер захотел погубить его. Он подговорил своих друзей убедить Орландо сразиться с тем борцом, который, как мы уже говорили, убил в борьбе нескольких человек. Все это не могло скрыться от Орландо, и фраза, обращенная к принцессам, что он охотно умрет, потому что не имеет друзей, сказана была им именно под влиянием этих грустных воспоминаний. Когда же, против всякого ожидания, Орландо остался победителем в борьбе, зависть и злоба Ч-( _118_ ).......-.........-......... ..... [Шекспир, рассказанный детям - _55.jpg] Оливера вышли из границ. В исступлении он клялся, что ночью подожжет комнату своего брата. Но замыслы его не скрылись от Орландо. Один старый и верный слуга Ролланда, любивший Орландо за сходство его с покойным отцом, случайно подслушал злобные клятвы Оливера. Не медля, он решил предупредить Орландо: — О мой милый господин, мой дорогой господин — живой портрет старого Ролланда, зачем вы так добродетельны? Зачем вы так прекрасны, сильны и мужественны? Зачем победили вы этого _j_ _<Л?>_ _( Л_ знаменитого борца? Молва о вашем подвиге пришла домой раньше вас. Орландо, удивленный словами старика, спросил: что он хочет сказать этим? Тогда тот рассказал, что Оливер, завидуя народной любви к Орландо, при слухе о новой славе его решился погубить брата мучительной смертью: поджечь ночью его комнату. Старик предлагал Орландо немедленно бежать. Зная, что у молодого человека нет денег, Адам (так звали этого доброго старика) принес свой маленький капитал и сказал: — У меня есть пятьдесят крон, которые я скопил на службе у вашего отца. Я берег их на свою старость. Добрый господин! Тот, кто дает пищу воронам, не оставит и меня. Золото это вы возьмите, а мне, старику, позвольте остаться при вас в должности слуги, которую я буду исполнять не хуже молодого. — Добрый старик,— сказал ему на это растроганный Орландо,— пойдем вместе со мной. Я надеюсь, что мы найдем средства к жизни прежде, чем истратим накопленные тобой деньги. В тот же день Орландо и верный слуга его отправились вместе в путь. Идя наудачу, они случайно попали в Арденский лес, где испытали то же, что Ганимед и Алиэна. Отыскивая какое-нибудь жилище, они истощили последние силы. — Дорогой мой господин,— сказал наконец Адам,— я умираю с голоду и не могу идти дальше. Затем, простившись с Орландо, он лег на землю в полной уверенности, что это место будет его могилой. Орландо видел, что старик действительно едва жив, и старался всячески ободрить его. — Веселей, старый Адам. Пусть твои усталые 2 члены немного отдохнут. Но прошу тебя, не говори, пожалуйста, ничего о смерти. Оставив его под деревом, Орландо пошел искать пищу. Случай помог ему попасть в то место, где жил герцог, который в это время собирался обедать со своими друзьями и сидел под тенистыми деревьями, заменявшими ему балдахин. Доведенный до отчаяния голодом, почти потеряв сознание, Орландо, как зверь, с мечом в руках бросился на это собрание с намерением силой отнять их обед. — Не смейте брать ни куска из этих кушаний, они принадлежат мне! — вскричал он диким голосом. — Что побуждает вас быть таким дерзким: привычка к дерзости или же отчаянное положение? — спросил удивленный герцог. — Умираю с голода,— отвечал лаконично Орландо. — В таком случае, прошу вас садиться вместе с нами обедать,— сказал герцог. Услыхав это вежливое приглашение, Орландо покраснел от стыда при мысли, что позволил животным инстинктам взять перевес над высшими, благородными силами души. — Прошу вас, простите меня,— сказал он.— Я думал, что в этом пустынном лесу все дико, и потому, встретив вас, принял такой дерзкий, повелительный вид. Но господа, все вы, сидящие под таинственной тенью этих деревьев, если испытали в своей жизни счастье, если жили когда-нибудь в местах, где раздаются звуки колокола,— звуки призывные к молитве, если иногда с ресниц ваших падали слезы, если, наконец, вы приучили себя сочувствовать ближнему, то, умоляю вас, войдите в мое положение и сжальтесь надо мной. _V_ [Шекспир, рассказанный детям - _56.jpg] _J_ _—_ Это правда,— отвечал герцог.— Мы знали лучшие дни, и хотя теперь живем в диком лесу, но прежде жили в городах, где звон колокола созывал нас на молитву. Мы сиживали за столом порядочных людей, и сострадание к несчастным не раз вызывало слезы на глаза наши... Просим вас, садитесь с нами и подкрепите свои силы нашим обедом... _г_ — Но господа,— сказал Орландо,— голод и усталость так ослабили мой мозг, что я забыл, что не один терплю их. Недалеко отсюда я оставил дряхлого старика, из любви ко мне последовавшего за мной в это тяжелое путешествие. Голод и усталость подействовали на его отживающее тело несравненно тяжелее, чем на мое. Позвольте мне, прежде чем принять участие в вашем обеде, сходить и привести его сюда. Герцог одобрил его желание и обещал дожидаться его. Орландо побежал к старику, как лань, стремящаяся накормить своего детеныша, и скоро вернулся, неся Адама на своих руках. — Сложите вашу почтенную ношу,— сказал герцог,— и будьте гостями. Когда старика накормили, он ожил, развеселился. Силы и здоровье вернулись к нему снова. Узнав от Орландо, что он сын старого друга, герцог принял его под свое покровительство, и с этих пор Орландо и старый Адам жили вместе с герцогом в Арденском лесу. Все это случилось с Орландо вскоре после того, как Ганимед и Алиэна прибыли в лес и купили там дом пастуха. Выходя для прогулки, они очень дивились, встречая на некоторых деревьях вырезанное имя Розалинды и на некоторых даже _J_ любовные стихи, обращенные к ней же. Долго они не догадывались, что бы это значило, но, встретив в лесу Орландо, они поняли все. Орландо же, не подозревая, что под костюмом Ган имела скрывается прекрасная принцесса Розалинда, продолжал вырезать ее имя на деревьях и развешивать любовные стихи к ней своего сочинения. Встретившись с Ганимедом и всмотревшись в его лицо, он нашел его очень приятным и заметил большое сходство с обожаемой им Розалиндой. Вся разница была в манерах и обращении. Гани-мед в разговоре принимал на себя тот резкий тон, который так обыкновенен в юношах, когда они находятся в переходном возрасте. Он очень остроумно и насмешливо рассказал Орландо об одном любовнике, который часто посещает их лес и портит деревья, вырезая на коре имя какой-то Розалинды, и который также развешивает на боярышнике и ежевике стихи, обращенные к ней же. — Если бы,— сказал Ганимед в заключение,— я нашел этого любовника, я посоветовал бы ему, как вылечиться от этой любви. Орландо признался, что он и есть этот любовник, и попросил у него обещанного доброго совета. Лекарство и совет, предложенный Ганимедом, состояли в том, чтобы Орландо приходил каждый день в домик пастуха. — Там,— сказал Ганимед,— я буду разыгрывать роль настоящей Розалинды, а ты ухаживай за мной как за настоящей Розалиндой. Я буду представлять, как причудливые барышни капризничают со своими обожателями. Авось это вылечит тебя от любви. Орландо, хотя и плохо верил в действенность _j_ __ ' \ подобного средства, однако же согласился приходить каждый день в домик Ганимеда. И действительно, каждый день аккуратно посещал он молодого пастуха и Алиэну, называл Ганимеда своей Розалиндой и в разговоре с ним не жалел красноречия и комплиментов. Вообще вел себя в отношении к нему как настоящий любовник. Но лечение это совсем не достигало своей цели. Любовь Орландо к Розалинде не уменьшалась. И хотя сам Орландо (не подозревая, что под одеждой молодого пастуха скрывается Розалинда) считал все это лечение простой шуткой, однако же эти ежедневные посещения были ему очень приятны, потому что давали случай говорить о страсти, которой было полно его сердце. Что же касается Ганимеда, то ему эти посещения доставляли еще более удовольствия, потому что он знал, к кому именно обращались комплименты и любовные речи Орландо. Таким образом, время шло для них очень весело. Добрая Алиэна не мешала им разыгрывать эту любовную комедию как по доброте и расположению к Розалинде, так и потому, что сама забавлялась, глядя на притворное волокитство Орландо. Она даже не напоминала Розалинде, что ей пора открыться герцогу, о месте пребывания которого рассказал Орландо. Сама же Розалинда, зная, что отец ее здоров и весел, решилась отложить объяснение с ним до другого времени. О том, что он доволен своим положением, она узнала от самого отца при встрече с ним в лесу. Не признав в пастухе своей дочери, герцог спросил его, кто он такой, и долго смеялся, когда тот ответил ему, что он такого же древнего рода, как и сам герцог. V [Шекспир, рассказанный детям - _57.jpg] _J_ В одно прекрасное утро Орландо на обычном пути в маленький домик пастуха встретил спокойно спящего на земле человека, шея которого обвита была большой зеленой змеей, которая, заслышав шаги, уползла в кусты. Приблизившись к спящему, Орландо с ужасом заметил невдалеке от него львицу, которая, подобно кошке, стерегущей мышь, ждала только пробуждения спящего, чтобы броситься на него (говорят, что львы никогда не нападают на спящих и мертвых). Казалось, Орландо был послан самим провидением, чтобы спасти несчастного от змеи и от львицы. Вглядевшись в лицо спящего, узнал он в нем старшего брата Оливера, покушавшегося когда-то на его жизнь. Первым движением сердца его было отомстить брату за все обиды, оставив его в добычу голодной львице. Но братская любовь и природная доброта живо вытеснили из него это желание. Он вынул свой меч, бросился на львицу и убил ее, хотя в борьбе этой пострадал и сам: острые когти львицы оставили глубокие следы на его руке. Таким образом, Орландо два раза спас своего брата: от голодной львицы и от ядовитой гадины. Оливер, проснувшись во время этой борьбы и увидев брата своего, с опасностью для собственной жизни спасающего его от львиных когтей, почувствовал стыд и упреки совести, представляя себе те жестокости и несправедливости, которыми осыпал его. Он искренно раскаялся в своем недостойном поведении и со слезами просил у брата прощения за прежние обиды. Орландо обрадовался раскаянию своего брата и от души простил его: они обнялись и забыли все прежнее. Оливер полюбил Орландо настоящей братской [Шекспир, рассказанный детям - _58.jpg] _/ ^_ любовью, позабыв, что пришел в Арденский лес погубить его. Орландо почувствовал себя столь слабым от потери крови из раны, нанесенной львицей, что не в состоянии был дойти до домика, где жили Алиэна с Ганимедом, и потому он попросил Оливера сходить туда за него и рассказать Ганимеду («которого я в шутку называю Розалиндой»,— сказал Орландо) все, что с ним случилось. Оливер рассказал Ганимеду и Алиэне, как Орландо спас его жизнь, и затем признался, что он и есть тот самый жестокий брат Орландо, и тут же, кстати, рассказал о том, как они помирились. Искреннее раскаяние Оливера произвело на доброе сердце Алиэны такое живое впечатление, что она с первого свидания влюбилась в него. Оливер же, со своей стороны, замечая ее сочувствие к своей горести и раскаянию, также внезапно почувствовал любовь к ней. Ганимед, услыхав об опасности, которой подвергался Орландо, и о его ране, упал в обморок. Придя в чувство, он стал уверять, что обморок был притворный и что он разыграл эту сцену нарочно для того, чтобы научиться вернее подражать воображаемому характеру Розалинды. — Передайте и брату вашему,— сказал он Оливеру,— как искусно представляю я женщину, упавшую в обморок. Но Оливер, заметив бледность его лица, был убежден, что обморок не притворный. Первое посещение Оливером домика пастуха продолжалось очень долго, и ему было потом о чем порассказать своему брату. Исключая обморок Ганимед а, он передал ему обо всем. Рассказал, как сразу влюбился в прекрасную Алиэну и как та _сшо_ -' с первого же свидания благосклонно приняла его ухаживания. Любовь разгорелась в Оливере так быстро, что он сообщил брату о решении своем жениться на Алиэне и жить с ней простым пастухом. — Я согласен на это,— сказал ему Орландо.— Пусть будет свадьба ваша завтра: я приглашу на нее герцога и его друзей. Иди и постарайся получить согласие твоей пастушки. Она одна теперь в своем домике, я вижу, брат ее идет сюда. Оливер отправился к Алиэне, а его место занял Ганимед. Разговор их склонился на Оливера и Алиэну. Орландо передал Ганимеду, что советовал своему брату убедить Алиэну не откладывать надолго свадьбы и завтра же венчаться с ней. Потом он прибавил, что желал бы соединиться в этот же день с Розалиндой. Ганимед, и сам желавший того же, сказал, что если Орландо в самом деле любит Розалинду так, как говорит, то мечта его легко может сбыться, и обещал, что завтра Розалинда явится сама и даст ему свое согласие на свадьбу. На вопрос, каким образом сделает он это чудо (в сущности, весьма легкое для Ганимед а), Ганимед отвечал, что достигнет этого с помощью волшебства, которому научился от своего дяди, большого чародея. — Клянусь жизнью, я не шучу,— сказал Ганимед.— Надень свое лучшее платье, пригласи герцога с его друзьями, и, если ты в самом деле желаешь обвенчаться с Розалиндой, она будет завтра здесь. На следующее утро Оливер, получивший уже согласие Алиэны, отправился с ней к герцогу. Вместе с ними пошел и Орландо. Герцог и его друзья были в сборе, готовые начать празднова- V -(J?L> _¦_ ч ние двойной свадьбы. Не было только невесты t Орландо; молодой человек начал думать, что Га-нимед подшутил над ним. Герцог спросил Орландо, верит ли он, что пастух исполнит свои обещания. Орландо не знал, что отвечать. Но как раз в это время вошел сам Ганимед и спросил герцога, даст ли он согласие на свадьбу своей дочери с Орландо, если Розалинда явится сию минуту сюда. — Согласен,— отвечал герцог,— если бы даже приданым за ней было целое королевство. — А ты,— обратился он к Орландо,— согласен ли жениться на ней? — Женюсь,— отвечал Орландо,— если бы даже был королем многих земель. Затем и Ганимед и Алиэна оставили всех собравшихся, чтобы приготовиться к совершению чуда. Наедине с Алиэной Ганимед сбросил с себя мужские одежды и, одевшись в свое женское платье, без всякого волшебства превратился в Розалинду. Алиэна, в свою очередь переменив крестьянское платье на прежние богатые одежды, тоже без труда превратилась в принцессу Целию. Пока их не было, герцог сказал Орландо, что пастух Ганимед очень похож на его Розалинду. Орландо подтвердил, что тоже давно уже заметил это сходство. Скоро Целия и Розалинда появились в своих настоящих одеждах. Розалинда, не желавшая продолжать дальше маскарада, вывела их из изумления и разубедила в присутствии волшебной силы. Упав на колени перед герцогом, она просила его благословения и затем рассказала о своем изгнании из дворца и о том, как, назвавшись братом _j_ <Щ> _V._ Алиэны, жила вместе с ней в домике пастуха. Герцог, чрезвычайно обрадованный признанием своей дочери, повторил данное им согласие на свадьбу ее с Орландо. Не медля, обе пары были повенчаны в одно время. Хотя венчание их совершилось в диком лесу, без обычного в таких случаях великолепия, но можно поручиться, что до сих пор не было более веселой свадьбы. По окончании венчания, когда они под тенью густых деревьев сидели уже за обедом, приготовленным из дичи, явился гонец и в дополнение счастья герцога и верных любовников объявил радостную весть о возвращении герцогства законному правителю. Это новое чудо объяснялось следующим образом. Похититель, раздраженный бегством своей дочери и слухами, что лучшие люди в герцогстве то и дело убегают из его владений в Арденский лес к законному правителю, отправился туда сам во главе большого отряда с целью схватить герцога и друзей его и казнить их всех. Но провидение устроило иначе; лишь только он вошел в лес, как встретил какого-то сгарца-пустынника, с которым долго разговаривал и который убедил его исправиться. Речь пустынника была так сильна и внушительна, что, слушая ее, герцог раскаялся в своей прежней жизни и, отказавшись от нечестно приобретенных владений, решился провести остаток дней своих в монастыре. Исправление свое он доказал здесь же на деле, ибо отправил к законному правителю гонца (о чем мы уже сказали) с просьбой взять обратно отнятое у него герцогство, а с ним также и все имения верных друзей его. Эта новость, столь же приятная, сколь и неожиданная, пришлась очень _J_ _(Ж)_ кстати, чтобы увеличить радость и веселье свадебного дня. Хотя поступок отца Целии и сделал ее бедной девушкой из богатой наследницы герцога Миланского, но взаимная любовь двух сестер была так велика, что между ними не могло быть ни зависти, ни ревности. Теперь герцог получил возможность вознаградить верных друзей, разделявших его изгнание, и хотя эти достойные люди терпеливо переносили невзгоды, но были ничуть не прочь получить назад свои имения и жить в мире и радости со своим законным герцогом. [Шекспир, рассказанный детям - _59.jpg] _J_ [Шекспир, рассказанный детям - _60.jpg] _МНОГО ШУМА ИЗ НИЧЕГО_ [Шекспир, рассказанный детям - _61.jpg] .Мессине, во дворце губернатора Леонато, жили две молодые девушки — Геро и Беатриса. Геро была дочь Леонато, а Беатриса — племянница. Разбитная и бойкая, Беатриса любила развлекать своими остроумными шутками серьезную Геро. Все, что ни делалось вокруг Беатрисы — и грустное и веселое,— все давало ей повод к остротам и насмешкам. Мы начинаем нашу историю со времени знакомства этих двух девушек с толпой молодых иностранцев, занимавших высшие должности в армии. Со славой возвращаясь с только что окончившейся войны и проходя через Мессину, они явились к Леонато, который и представил их как старых знакомых своей дочери и племяннице. Между этими молодыми людьми были: Педро, принц Дррагон-ский, друг его Клавдий, флорентийский дворянин, и Бенедикт, падуанский дворянин, славившийся своим язвительно-резким языком. Бенедикт завел веселый разговор с принцем и Леонато. Беатриса, не любившая ограничиваться ролью простой слушательницы, почти с первых же слов _/ ! N_ Бенедикта прервала речь его, сказав, что удивляется его болтовне, которую уже никто не слушает и на которую никто не обращает внимания. Хотя Бенедикт был такой же ветреник, как и Беатриса, однако ему эта фраза пришлась не по вкусу; девушке такого высокого звания неприлична болтливость, подумал он. В то же время в нем проснулось чувство оскорбленного самолюбия; он вспомнил, что и во время прежнего пребывания в Мессине Беатриса выбирала его предметом своих остроумных шуток. Известно, что кто любит смеяться над другими, терпеть не может, чтобы смеялись над ним; именно так это и было относительно Беатрисы и Бенедикта. При каждой встрече у них загоралась настоящая война; насмешки и остроты так и сыпались. Теперь, когда Беатриса так неожиданно прервала Бенедикта, сказав, что никто не обращает на него внимания, он, притворяясь, что не замечал ее до сих пор, сказал: — А! Госпожа-насмешница, вы живы еще? Этого было довольно, чтобы война разгорелась еще сильнее. Беатриса, увлекшись, в пылу разговора позволила себе намекнуть на трусость Бенедикта, хотя и хорошо знала, что он доказал свою храбрость; кроме того, заметив, что принц любил слушать его живые и меткие остроты, она назвала его шутом принца. Последняя фраза глубоко запала в сердце Бенедикта. Уверенный в своей храбрости, он не обратил никакого внимания на намеки Беатрисы об его трусости. Остроумные люди ничего так не боятся, как обвинения в шутовстве, потому что оно часто похоже на истину. Во время этой веселой перебранки скромная Геро молчала; Клавдио между тем рассматривал ее прелестное лицо и с удовольствием заметил, что она очень похорошела. Принц забавлялся, слушая остроты двух врагов. — Какая веселая девушка ваша племянница; она была бы отличной женой для Бенедикта,— шепнул он Леонато. — Помилуйте, принц, если они обвенчаются, то через неделю же заговорят друг друга до сумасшествия,— отвечал Леонато. Хотя Леонато и высказал принцу, что эта свадьба будет несчастьем для Беатрисы и Бенедикта, но тот все-таки не хотел отказаться от мысли соединить эти два насмешливых существа. Когда принц с Клавдио вышел из дворца, то узнал, что, кроме проектируемой им свадьбы Бенедикта и Беатрисы, в том же обществе замышляется еще другая. Клавдио говорил ему о Геро в таких выражениях, что принц не мог не догадаться, что происходит в его сердце. — Любишь ли ты ее? — спросил он своего друга, вполне ему сочувствуя. — Когда я был в последний раз в Мессине,— отвечал ему Клавдио,— я смотрел на нее глазами воина, который хотя и чувствует, что влюбился, но не имеет времени предаться этому чувству. Теперь же, в мирное время, воинственные мысли покинули меня и уступили место другим, более нежным; эти последние, толпясь в моей голове, беспрестанно подсказывают мне, как прекрасна Геро, и напоминают, что я полюбил ее еще прежде, чем пошел на войну. Признание Клавдио в любви к Геро так подействовало на принца, что он, не теряя времени, [Шекспир, рассказанный детям - _62.jpg] _J_ _( Л_ стал хлопотать, чтобы Леонато принял Клавдио в свои зятья и скоро, естественно, уговорил его. Принцу также не стоило большого труда получить согласие самой Геро на ее свадьбу с Клавдио, который вполне заслуживал этого счастья. Уступая просьбам принца и Клавдио, Леонато обещал не медлить со свадьбой любящих друг друга молодых людей. Несмотря на короткий срок, назначенный для свадьбы, Клавдио жаловался на медлительность, находя этот промежуток времени очень скучным. Он в этом случае похож был на всех молодых людей, ожидающих с нетерпением исполнения желаний, в которых участвует их сердце. Чтобы сократить часы долгого ожидания и весело дождаться свадьбы, принц предложил придумать и привести в исполнение план, который заставил бы Беатрису и Бенедикта влюбиться друг в друга. Клавдио с большим удовольствием согласился участвовать в этой шутке; Леонато тоже обещал свое содействие; даже Геро предложила свои скромные услуги, чтобы добыть своей кузине хорошего мужа. Хитрость, придуманная принцем, состояла в том, чтобы мужчины уверили Бенедикта, что Беатриса в него влюбилась; а чтобы Геро, со своей стороны, точно так же обманула Беатрису. Перыми начали действовать принц, Клавдио и Леонато. В то время как Бенедикт сидел за книгой в беседке, они расположились за деревьями так близко к нему, что разговор их он не мог не слышать. Сначала они говорили о вещах посторонних и мало-помалу свели речь свою на Бенедикта и Беатрису. — Послушайте, Леонато,— сказал принц,— Не- _J_ _<Л±У_ V. ужели правда то, что вы сказали мне прошлый раз про вашу племянницу, неужели она влюбилась в Бенедикта? Мне и в голову никогда не могло прийти, чтобы она могла полюбить кого-нибудь. — Я сам,— отвечал Леонато,— удивлен, что она влюбилась в Бенедикта, которого, кажется, прежде терпеть не могла. Клавдио, со своей стороны, подтвердил эту новость, сказав, что он слышал от Геро об этом и что Беатриса, по всей вероятности, умрет от горя, если он, Бенедикт, не полюбит ее. Затем Клавдий и Леонато с грустью согласились, что вряд ли эго сбудется, так как Бенедикт всегда дурно отзывался о всех молодых девушках, и в особенности о Беатрисе. — Как хорошо было бы, если бы кто-нибудь рассказал об этом Бенедикту,— сказал принц, притворяясь, что чувствует сострадание к Беатрисе. — Зачем? — спросил Клавдио.— Разве затем, чтобы он стал смеяться над этим и еще более мучить бедную девушку. — Он будет достоин смерти, если позволит себе это, потому что Беатриса милая, прекрасная девушка и очень умна во всем, исключая разве любви своей к нему. Высказав, что было нужно, они ушли, оставив Бенедикта в глубоком раздумье. Хитрость их совершенно удалась; Бенедикт, сидя в беседке, не пропустил ни одного слова из их разговора; и когда услыхал, что Беатриса его любит, то невольно подумал: «Может ли это быть? Так вот откуда дует ветер». Он долго рассуждал сам с собой: «Это не может быть пустой шуткой. Они разговаривали совершенно серьезно, и притом слышали об этом от Геро... они, как я _V_ [Шекспир, рассказанный детям - _63.jpg] _J_ _(_ \ заметил, жалели Беатрису. Она любит меня... Если это правда, я отплачу ей взаимностью, хотя прежде и не думал о женитьбе, и всегда говорил, что умру холостяком. Они говорят, что Беатриса прекрасна и добра; я сам это знаю и без них... и умна во всем, исключая любви ко мне; ну, любовь ко мне еще не большое доказательство ее глупости... Но вот она и сама идет сюда... Право, она прелесть как хороша... и заметно, что амур коснулся ее сердца своей стрелкой...» В самом деле, Беатриса шла прямо к нему. Поравнявшись с беседкой, она сказала ему с обычной колкостью: — Я пришла к вам против своего желания; меня послали звать вас обедать. Бенедикт, прежде столь грубый в обращении с ней, на этот раз отвечал с особенной вежливостью. — Благодарю вас, прекрасная Беатриса,— сказал он,— за беспокойство, которое вы на себя приняли. Беатриса, сказав ему еще несколько колких фраз, ушла. Бенедикт же, оставшись один, стал вникать в смысл сказанных ею фраз и пришел к мысли, что Беатриса под насмешками старается скрыть свою любовь к нему. «Если я не сжалюсь над ней, я, право, буду негодяем,— говорил он сам себе.— И если я не полюблю ее, меня по справедливости можно будет назвать бесчувственным. Пойду постараюсь во что бы то ни стало достать ее портрет». Когда таким образом Бенедикт попался в расставленные ему сети, пришла очередь испытать ту же участь Беатрисе, и Геро должна была исполнить назначенную ей роль. Позвав двух своих фрейлин, Урсулу и Маргариту, она сказала последней: [Шекспир, рассказанный детям - _64.jpg] — Милая Маргарита, Беатриса сидит теперь в гостиной и разговаривает с принцем и Клавдио. Подойди к ней и шепни, что мы с Урсулой гуляем в саду и ведем про нее интересный разговор, чтобы подслушать его, посоветуй ей спрятаться в той прелестной беседке, в которую жимолость не пропускает солнечных лучей, хотя им, собственно, и обязана ростом и красотой (в этом отношении она похожа на неблагодарных царских любимцев). Беседка, куда Геро хотела заманить Беатрису, была та самая, где прежде сидел Бенедикт. — Я ручаюсь,— отвечала Маргарита уходя,— что заставлю ее прийти туда сейчас же. Когда Маргарита ушла, Геро пошла с Урсулой в сад и сказала ей, что она должна делать. _г_ — Как только Беатриса придет сюда,— говорила ей Геро,— мы начнем ходить взад и вперед по этой аллее и говорить только о Бенедикте. Ты восхваляй его достоинства, а я буду говорить, как горячо любит он Беатрису. Но к делу, Урсула! Смотри: Беатриса, как легкая ласточка, едва касаясь земли, спешит подслушать наши речи.— Затем, как бы продолжая давно начатый разговор, Геро, обращаясь к Урсуле, сказала:— Нет, Урсула, она слишком презирает его; ведь она, право, дика и жестока не меньше хищной птицы. — Да уверены ли вы,— возразила ей Урсула,— что Бенедикт так страстно любит Беатрису? — Еще бы,— отвечала Геро,— об этом говорят принц и мой жених Клавдио; они даже просили меня передать об этом Беатрисе. Но я, зная ее, убедила их ничего не говорить ей, если только они желают добра Бенедикту. — И хорошо сделали,— сказала Урсула,— он ничего бы не дождался от нее, кроме насмешек. — Сказать правду,— продолжала Геро,— я еще не видела человека, который бы ей понравился, как бы ни был он умен, благороден, молод и красив. — Да,— сказала Урсула,— такая разборчивость куда как не хороша. — Конечно так,— отвечала Геро,— да и кто возьмется высказать ей это? Заговори-ка с ней об этом; да она за это со света сживет своими насмешками. — Но в этом случае, добрая Геро, мне кажется, вы не совсем справедливы,— сказала Урсула.— Трудно представить, чтобы она отказала такому редко- _J_ _ОЗГУ_ му молодому человеку, как Бенедикт; ведь это с ее стороны было бы крайне нерассудительно. — Да,— отвечала Геро,— я вполне согласна с тобой. Бенедикт может считаться первым молодым человеком в Италии, конечно, после моего Клавдио. Высказав, что было нужно, Геро мигнула Урсуле, и предмет разговора изменился. — Когда будет ваша свадьба? — спросила Урсула. — Завтра,— ответила Геро, и затем, вспомнив о брачных нарядах, она пригласила Урсулу посмотреть их и посоветовать, что именно надеть в день свадьбы. Беатриса меду тем внимательно слушала их разговор, и, лишь только они ушли из сада, все чувства, скопившиеся в голове, вырвались наружу. «Как огонь поразили меня эти речи!.. Неужели это правда?.. Прощай мое самолюбие и моя девическая гордость, прощай!.. Люби меня, Бенедикт, я помогу тебе укротить мое дикое сердце». Не забавно ли было видеть, как старые враги сделались вдруг искреннейшими друзьями. Еще забавнее было посмотреть их первую встречу после того, как веселый принц ввел их так ловко в этот взаимный обман. Но возвратимся к милой Геро, в счастье которой произошла печальная перемена. День ее венчания с Клавдио принес ей и ее доброму отцу вместо радости одно горе. У принца был сводный брат, прибывший вместе с ним в Мессину по окончании войны. Этот брат (его звали Дон Жуан) был человек характера самого раздражительного и злобного. Его ум, кажется, всегда был занят выдумыванием разных СёЕ) _V_ ¦ \ подлостей. Он ненавидел принца, ненавидел и Клавдио, потому что знал, что принц очень любил его. Поэтому, единственно из злобного желания сделать неприятность принцу и Клавдио, он решился расстроить свадьбу Клавдио с Геро в полной уверенности огорчить этим принца не меньше самого жениха. Для исполнения этого злого умысла он нашел подобного себе негодяя по имени Барачио, который и предложил ему, конечно не даром, свои услуги. Этот Барачио ухаживал за Маргаритой, прислужницей Геро. Дон Жуан воспользовался этим обстоятельством для выполнения своего коварного замысла. Он убедил Барачио поговорить с Маргаритой ночью у окошка спальни Геро; а для того чтобы вернее обмануть Клавдио (что и было его целью), приказал Барачио заставить Маргариту надеть на это время костюм Геро. Устроив все, что нужно было для успешного исполнения его плана, Дон Жуан обратился к принцу и Клавдио и оклеветал перед ними Геро, сказав про j нее, что она бесчестная девушка, что она назначает свидание мужчинам и в полночь разговаривает с ними из своей спальни. Это было вечером накануне свадьбы. Дон Жуан предложил принцу и Клавдио привести их ночью под окошки Геро, | чтобы они сами могли убедиться в справедливости его слов. Предложение его было принято, и Клавдио поклялся объявить на другое же утро всему народу о бесчестии Геро, если слова Дон Жуана окажутся справедливыми. Принц тоже обещал не щадить неверную! Ночью Дон Жуан привел их к окнам спальни Геро. Тут они действительно увидели Барачио и Маргариту, разговаривавших друг с другом. И так как Маргарита была в одежде Геро, то принц и Клавдио благодаря темноте совершенно поддались обману. Ничто не могло сравниться с яростью Клавдио, когда он убедился, что его невеста перед самой свадьбой назначает свидание постороннему мужчине. Прежняя чистая любовь его превратилась в одну ночь в страшную ненависть, и он решился исполнить свое обещание: обличить ее в церкви перед всем народом. С ним согласился и принц, считавший такое наказание вполне достаточным для неверной Геро. На следующий день, когда все собрались, чтобы отпраздновать свадьбу, и когда аббат хотел приступить уже к венчанию, Клавдио в самых резких выражениях стал обвинять Геро в измене. — Не болен ли мой Клавдио? — кротко спросила Геро, удивленная его странными речами. — Скажите, объясните, принц, что это значит? — спросил Леонато, удивленный не менее дочери. — Что мне сказать,— отвечал принц.— Я обесчещен; я хотел женить своего друга на недостойной женщине!.. Клянусь вам честью, Леонато, я, мой брат и этот несчастный оскорбленный Клавдио видели прошлую ночь, как Геро из окна своей спальни разговаривала с каким-то мужчиной. — Ну, тут свадьбе не бывать! — проговорил Бенедикт. — Боже мой! — вскрикнула Геро, когда поняла, в чем ее обвиняют, и, пораженная этой жестокой клеветой, она без чувств, почти мертвая, упала на том самом месте, на котором готовилась выслушать радостный обряд. Между тем принц и Клавдио так ожесточены были гневом, что вышли из церкви, не посмотрев . ч на несчастную Геро и не обратив внимания на отчаяние Леонато. Бенедикт и Беатриса остались около Геро, всячески стараясь привести ее в чувство. — Что с ней? — спросил Бенедикт. — Я думаю, она умерла,— отвечала Беатриса, обливаясь слезами. Нежно любя свою кузину и зная ее честные правила, она не верила ничему, в чем обвиняли Геро. Не то было с ее старым отцом. Он также обливался слезами, но горе его было несравненно сильнее,— он поверил бесчестью своей дочери! Жалко было смотреть на него. Оплакивая лежавшую у ног его Геро, он желал, чтобы она не возвращалась более к жизни. Между тем старый аббат-монах, посторонний свидетель этой сцены, был человек умный и большой знаток людей. Внимательно наблюдая за девушкой в ту минуту, когда она услыхала страшное обвинение, он заметил, как краска бросилась в ее лицо и как потом эта краска сменилась мертвенной бледностью; в ее глазах он подметил огонь, опровергавший обвинение принца. Видя все это, монах обратился к печальному отцу с такими словами: — Назовите меня безумным, считайте ни во что мои лета, мою опытность, мое священство, если эта прекрасная девушка не окажется впоследствии жертвой какого-нибудь печального недоразумения. Кто разговаривал с вами прошедшей ночью, как говорят ваши обвинители? — спросил он Геро, когда она оправилась от обморока. — Те, кто обвиняют меня, должны знать его,— отвечала несчастная Геро. Затем, обратившись к отцу, она сказала:— Отец, если кто докажет, что я имела свидание с мужчиной или даже сказала хотя одно слово мужчине вчера ночью, то отступись от меня, прокляни, убей меня. — Я не сомневаюсь,— продолжал монах,— что принц и Клавдио обмануты и что это недоразумение. Чтобы разрешить его, советую вам,— сказал он Леонато,— воспользоваться обмороком вашей дочери и объявить ее умершей. Исполните все похоронные обряды: носите траур, поставьте памятник над ее мнимой могилой и прочее. — Но зачем же все это? — спросил его Леонато. — Затем, что молва о смерти вашей дочери прекратит все толки об ее преступлении и возбудит к ней горячее сострадание со стороны всех,— а это уже много значит. Но я не того хочу от этой выдумки. Цель у меня такая: когда Клавдио услышит, что Геро умерла от его грубых обвинений, мысль о ней так овладеет его воображением, что он будет горько оплакивать ее и скоро раскается в своем обвинении, даже если по-прежнему будет убежден в ее виновности. Бенедикт убедил Леонато послушаться совета святого отца, поклявшись, со своей стороны, что, при всей любви к Клавдио, будет хранить от него эту тайну. Несчастный отец уступил его убеждениям. Подавленный горем, он рад был малейшей надежде на лучшее. Затем Леонато и Геро вышли из церкви в сопровождении монаха, который утешал их как мог. В церкви остались только Бенедикт и Беатриса. Это была та первая встреча двух врагов, от которой друзья их, виновники заговора, ждали столько развлечения. Теперь эти друзья (горе их было сильно), казалось, навсегда распростились с веселыми мыслями. — Вы все это время плакали, Беатриса? — заговорил первым Бенедикт. _г_ — Да,— отвечала Беатриса,— и долго, еще долго буду плакать. — Но я убежден, что вашу кузину обвиняют напрасно,— сказал Бенедикт. — Ах,— отвечала Беатриса,— как бы я была благодарна человеку, который бы помог ей оправдаться. — А есть средство оказать вам такую услугу? Ведь я никого на свете не люблю так, как вас; не странно ли это? — сказал Бенедикт. — Я могла бы сказать вам тоже, что люблю вас больше всего на свете, но не верьте этому, хотя я и не лгу. Я ни в чем не признаюсь и ничего не отрицаю. Мне жаль сестру! — Нет, Беатриса, ты любишь меня, клянусь мечом моим! И я готов на все для тебя! — Убейте Клавдио,— сказала Беатриса. — Ни за что на свете,— отвечал Бенедикт,— потому что люблю его и уверен, что он обманут. — Разве Клавдио не негодяй? Он оклеветал мою сестру и обесчестил ее! О, если бы я была мужчиной! — воскликнула она. — Беатриса, выслушайте меня,— говорил Бенедикт. Но Беатриса ничего не хотела слушать и не переставала побуждать Бенедикта отомстить за сестру. — Она разговаривала с мужчиной у окошка ночью! Хороша выдумка!.. Бедная, милая Геро! Тебя оскорбили, оклеветали, уничтожили! О, для чего я не мужчина, чтобы драться с Клавдио, и для чего у меня нет друга, который бы доказал мне свое мужество. Впрочем, все мужчины храб- _J_ V ры только на вежливости и комплименты. И так как сама я, при всем желании, не могу сделаться мужчиной, то пусть умру женщиной с горя,— сказала Беатриса, собираясь оставить своего собеседника. — Останьтесь, Беатриса,— сказал Бенедикт.— Клянусь этой рукой, что люблю вас. — Если вы в самом деле любите меня,— отвечала Беатриса, — то, чем клясться ею, лучше употребить ее другим, лучшим образом. — Скажите мне правду, убеждены ли вы, что Клавдио оклеветал Геро? — спросил Бенедикт. — Да,— отвечала Беатриса,— я убеждена в этом так же глубоко, как и в том, что имею душу. — Довольно,— сказал Бенедикт,— я вызову его, клянусь вам, на дуэль. Дайте мне поцеловать вашу руку, и я иду! Судите меня по тому, что услышите обо мне... Прощайте, идите утешать вашу сестру. В то время как Беатриса разговаривала с Бенедиктом и своими энергичными речами возбудила его воинственный дух, уговаривая его вступиться за Геро и даже вызвать на поединок Клавдио, Аеонато, со своей стороны, тоже послал вызов Клавдио и принцу. Объявив им, что Геро умерла от горести, он требовал, чтобы они мечом поддержали то, что осмелились говорить против его дочери. Из уважения к летам и горести Леонато принц и Клавдио советовали ему забыть ссору с ними. Вслед за их отказом явился к ним Бенедикт с тем же требованием от себя лично. Клавдио и принц поняли, что он действует по внушению Беатрисы. Однако же Клавдио принял вызов, и дуэль действительно состоялась бы, если бы небесное правосудие не представило более сильных _F Л_ доказательств невинности Геро, чем неверный исход поединка. В то время как принц и Клавдио рассуждали о вызове Бенедикта, к ним привели Барачио, схваченного ночными сторожами, когда он рассказывал какому-то своему товарищу о злодействе, сделанном им по внушению Дон Жуана. Барачио при Клавдио совершенно признался принцу, он рассказал ему, что Маргарита была одета в платье своей госпожи, что это она разговаривала с ним у окошка и что принц и Клавдио оба ошиблись, приняв ее за Геро. Таким образом, для принца и Клавдио не оставалось сомнений в невинности этой девушки. И если бы оставалась хотя тень сомнения, она была бы совершенно рассеяна бегством Дон Жуана, который скрылся из Мессины, спасаясь от справедливого гнева своего брата. Клавдио грустил и страдал: образ невинной девушки, полный небесной красоты, неотвязно преследовал его. С глубоким раскаянием умолял он старика Леонато забыть обиду, нанесенную его дочери. Клавдио готов был перенести от отца своей любимой все, что бы тот ни потребовал. Леонато действительно придумал наказание, которое состояло в следующем: Клавдио должен был немедленно жениться на двоюродной сестре Геро, очень похожей на нее лицом, и которая, по смерти Геро, сделалась наследницей Леонато. Верный данному обещанию, Клавдио согласился на брак с незнакомой ему девушкой, даже если невеста его будет так же безобразна, как эфиоп. Но это говорил его язык, сердце же было по-прежнему печально. Терзаемый упреками совести, он провел всю ночь накануне свадьбы в слезах у _j_ _V_ памятника, который Леонато поставил над мнимой могилой своей дочери. Утром Клавдио вместе с принцем вошел в церковь, где уже собрались Леонато, его племянница и добрый монах. Невеста была представлена стариком Леонато в маске, так что Клавдио не мог разглядеть ее лица. — Дайте мне вашу руку перед этим святым монахом,— сказал Клавдио,— я буду вашим мужем, если вы захотите выйти за меня. — Я и не переставала быть вашей женой,— отвечала женщина, снимая маску, и перед Клавдио предстала сама Геро. Можно представить, какая это была неожиданность для Клавдио, считавшего свою невесту умершей. От радости он едва верил своим глазам. Принц изумлен был не меньше. — Неужели это та Геро, которая была мертвой? — спрашивал он. — Она была мертвой,— отвечал Леонато,— только на то время, пока продолжалось ее бесчестие. Монах, опасаясь, чтобы разговор их не затянулся, обещал объяснить это воскрешение из мертвых по окончании свадьбы и уже хотел начать обряд, как возникло новое препятствие, теперь уже со стороны Бенедикта, который требовал, чтобы в одно время с Геро и Клавдио венчали и его с Беатрисой. Между им и Беатрисой началась забавная перепалка. Он напомнил Беатрисе о любви, которую, по словам Геро, она чувствует к нему, а она, шутя, отказывалась от нее и не соглашалась на свадьбу. Бенедикт начал горячиться, и тут-то хитрость веселого принца открылась. Они увидели, что их заставили с помощью обмана полюбить друг друга... Но уже _<ж>_ / ; \ ничто не могло уничтожить их взаимной привязанности. — Так и быть,— говорил Бенедикт,— из жалости женюсь на вас, женюсь только потому, что слышал, как вы собирались умереть от безнадежной любви ко мне. — Полноте,— отвечала ему в том же тоне Беатриса,— я, напротив, уступаю вашим просьбам и уступаю из тех же побуждений, какие руководили вами: чтобы остановить развитие чахотки, открывшейся в вас от любви ко мне, чтобы спасти вашу жизнь. Таким образом, эти остроумные веселые существа соединились; их свадьба последовала сейчас же за свадьбой Геро и Клавдио. В заключение скажем, что Дон Жуан был пойман и приведен обратно в Мессину. Величайшим наказанием для него было видеть общую радость и присутствовать на праздниках в Мессине во дворце губернатора. [Шекспир, рассказанный детям - _65.jpg] [Шекспир, рассказанный детям - _66.jpg] _БУРЯ_ _у,_—алеко, далеко на море был остров с _( f~)/\_ двумя лишь обитателями: стариком yf/ Просперо и дочерью его Мирандой — прекрасной молодой девушкой. Миранда жила на острове с самых юных лет и потому не видела никогда иного человеческого лица, кроме лица Просперо. Отец и дочь жили в пещере, высеченной в скале; пещера эта разделялась на несколько комнат. Одну из них Просперо называл своим кабинетом; там он держал книги, по большей части относившиеся к магии. Знание магии очень пригодилось Просперо. Дело в том, что очень давно на этом острове жила злая колдунья Сикоракса, она умерла незадолго до появления на острове Просперо. Колдунья заточила в стволах деревьев много добрых духов, живших на острове, в наказание за то, что духи не хотели исполнять ее злых приказаний. Просперо же удалось освободить их при помощи магии, и в благодарность добрые духи сделались его верными слугами. Повелителем духов на острове был Ариэль. Шаловливый маленький Ариэль принадлежал к -QfL> самым добрым духам и имел удивительно живой характер; единственной его слабостью было постоянное стремление помучить злое чудовище, называемое Калибаном. Ариэль не любил Калибана, так как тот был сыном старинного заклятого врага Ариэля — колдуньи Сикораксы. Просперо нашел на острове Калибана, более походившего на обезьяну, чем на человека, взял его к себе в пещеру и выучил говорить. Старик был очень добр к Калибану, но тот унаследовал от своей матери Сикораксы злой и упрямый характер, а потому не мог выучиться ничему хорошему и возвышенному. Именно поэтому Калибан исполнял самые черные и тяжелые работы; на Ариэле же лежала обязанность побуждать Калибана к работе и не позволять ему лениться. Если Калибан бывал нерадив и плохо исполнял свою работу, Ариэль (не видимый никем, кроме Просперо) подкрадывался к ленивцу, щипал его, а иногда толкал в грязь. Порой же Ариэль, принимая образ обезьяны, строил перед Калибаном уморительные рожи; или же, превратившись в ежа, подкрадывался к Калибану и колол своими иглами его босые ноги. Такими проделками Ариэль часто мучил Калибана, когда тот небрежно исполнял свою работу для Просперо. Повелевая могущественными духами, Просперо мог управлять также и ветром и волнами морскими. Однажды, по приказанию Просперо, поднялась сильная буря. С разбушевавшимися волнами тщетно боролся большой прекрасный корабль. Море готово было поглотить его каждую минуту. — О, отец! — воскликнула Миранда, увидев корабль.— Если ты вызвал эту бурю, то сжалься _j_ ^-_СтУ_ над существами, находящимися на корабле. Посмотри, парус уже разорван в клочья. Бедные! Они все погибнут. Если бы я имела власть, то заставила бы землю поглотить все море, чтобы только спасти этих несчастных. — Не бойся, Миранда,— ответил Просперо,— С ними не случится ничего дурного. Я распорядился уже, чтобы никто на корабле не пострадал, и сделал это из любви к тебе, мое дорогое дитя. Ты не знаешь, кто ты и откуда явилась на этот остров, а обо мне знаешь только то, что я твой отец и живу в жалкой пещере. Можешь ли ты вспомнить то время, которое предшествовало нашему появлению в этой пещере? Мне кажется, не можешь. Ведь тогда тебе было не более трех лет. — Конечно, я помню это время,— ответила Миранда. — Что же ты помнишь? — спросил Просперо.— Вспоминаешь ли иное жилище или каких-нибудь других людей? Расскажи, дитя мое, что ты помнишь? Миранда сказала: — То время я вспоминаю смутно, точно видела его во сне. Но кажется, будто мне прислуживали четыре или пять женщин. Не правда ли? — У тебя было в услужении гораздо больше женщин. Странно, что это осталось у тебя в памяти. Но помнишь ли ты, как попала на остров? — Нет, отец,— ответила Миранда,— больше я ничего не помню. — Двенадцать лет тому назад, Миранда,— продолжал Просперо,— я был герцогом Миланским. Ты же была принцессой и моей единственной наследницей. Был у меня еще младший брат по _(_ \ имени Антонио, которому я доверял. И так как я очень любил научные занятия, то вверил управление государством твоему дяде, а моему вероломному брату. Я оставил все светские дела и зарылся в книги, посвящая свое время развитию моего ума. Между тем брат Антонио, завладев принадлежащей мне властью, вообразил, будто он и в самом деле владетельный герцог. Благодаря мне он приобрел любовь моих подданных; в то же время в нем проснулось честолюбие. Антонио захотел лишить меня престола и сделаться самостоятельным правителем. Этого ему удалось добиться с помощью моего врага, короля Неаполитанского, могущественного государя. — Отчего же,— спросила Миранда,— они не убили нас тогда? — Дитя мое,— ответил ее отец,— этого они не посмели сделать, потому что меня слишком любил народ. Антонио посадил нас с тобой на корабль, а когда мы выехали в открытое море, бросил в маленькую лодку без снастей, без паруса и без мачты и оставил эту лодку на произвол судьбы, надеясь, что мы погибнем. Но тут один добрый вельможа моего двора, по имени Гонзало, который очень любил меня, позаботился о нас, насколько это было в его силах. Он положил к нам в лодку запас пресной воды, одежду, пищу и несколько книг, ценимых мною выше моего герцогства. — О отец! — сказала Миранда.— Каким бременем я была тогда для вас! — Нет, моя радость,— возразил Просперо.— Ты была моим ангелом-хранителем. Твоя невинная улыбка заставляла меня забывать о моих несчастиях. Мы благополучно были выброшены волнами _У_ _ашу_ на этот остров, а припасов доброго Гонзало хватило на все время, пока нас носило по морю. Здесь, на этом пустынном острове, ты стала для меня лучшим утешением. Мне доставляло радость следить за тобой, Миранда, делиться моими поз- _<ЛУ_ [Шекспир, рассказанный детям - _67.jpg] _V_ _\_ наниями. И надо сознаться, ты хорошо воспользовалась отцовскими уроками. — Да благословит вас Бог за это, дорогой отец,— проговорила Миранда.— А теперь скажите мне, зачем вы подняли эту ужасную бурю? — Так знай же, что благодаря этой буре мои враги — король Неаполитанский и жестокий мой брат Антонио — будут выброшены на наш пустынный остров. С этими словами Просперо коснулся Миранды своим магическим жезлом, и она погрузилась в крепкий сон. Сделал он это потому, что как раз в ту минуту явился Ариэль дать отчет о буре и рассказать, что сделано с пассажирами корабля. Ариэль был невидим и неслышим для Миранды, и Просперо не хотел, чтобы девушка могла подумать, будто отец разговаривает с воздухом. — Ну, рассказывай, мой верный дух,— обратился Просперо к Ариэлю,— как ты исполнил мое поручение? Ариэль живыми красками изобразил бурю и ужас матросов; рассказал, как сын короля, Фердинанд, первый бросился в море, и что король считает сына погибшим, межде тем тот жив и невредим. — Он сидит теперь на другом конце острова,— сказал Ариэль,— и оплакивает своего отца, так как думает, будто король погиб. Ни один волос не тронут на голове принца, а что касается его одежды, то, просохнув, она будет казаться еще свежее, чем раньше. — Хорошо, мой добрый Ариэль,— похвалил Просперо.— Приведи его сюда: моя дочь должна V _GE)_ --- увидеть этого молодого принца. А где же король и мой брат? — Я покинул их,— ответил Ариэль,— когда они занялись поисками Фердинанда. Но они считают поиски напрасными: по их мнению, принц погиб в волнах. Из экипажа корабля не утонул ни один человек, хотя каждый из спасшихся думает, что все остальные погибли. Корабль же, не видимый для всех, стоит в полной безопасности в тихом месте у берега. — Ариэль,— произнес Просперо,— ты добросовестно исполнил мое поручение. Но тебе предстоит еще работа. — Еще работа? — воскликнул Ариэль.— Позволь напомнить тебе, господин мой, что ты обещал мне свободу. Прошу тебя, вспомни, как я всегда хорошо служил тебе. Никогда не лгал, никогда ни в чем не ошибся, повиновался безропотно и беспрекословно. — Ну-ну! — сказал Просперо.— Вспомни-ка и ты, от каких мучений я тебя избавил. Или ты забыл злую ведьму Сикораксу, которую старость и злоба согнули в дугу? Где родилась она? Говори, отвечай. — В Алжире, господин,— ответил Ариэль. — Ариэль! — сказал Просперо.— Я должен напомнить тебе о моих добрых делах, потому что сам ты забывчив. Отвратительная ведьма Сико-ракса, выгнанная из Алжира за преступления, слишком мерзкие, чтобы о них упоминать, была оставлена на этом острове матросами» А так как ты оказался слишком порядочным, чтобы исполнять ее злые приказания, то она заключила тебя в ствол дерева. Там я и нашел тебя плачущим. __ / " л Вот от каких мучений освободил я тебя, вспомни это. — Прости меня, мой добрый господин,— попросил Ариэль, стыдясь своей неблагодарности,— я во всем буду повиноваться тебе. — Повинуйся,— промолвил Просперо,— и ты будешь свободен.— И Просперо отпустил Ариэля, дав ему несколько новых поручений. Прежде всего Ариэль направился к тому месту, где оставил Фердинанда. Он нашел молодого принца сидящим на траве все в том же подавленном настроении. — О мой милый молодой человек! — заговорил Ариэль при виде Фердинанда.— Мне придется побеспокоить тебя. Иди за мной, это нужно для того, чтобы Миранда увидела твою прекрасную особу. Иди же. И Ариэль запел: НА ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ ФУТОВ В ВОДЕ ТВОЙ ОТЕЦ, ЧТО БЫЛО КОСТЯМИ, В КОРАБЛЬ ОБРАТИЛОСЬ, ЧТО БЫЛО ГЛАЗАМИ, ТО ПЕРЛАМИ СТАЛО, НИЧТО В РАЗРУШЕНИЕ В НЕМ НЕ ПРИШЛО, НО ТОЛЬКО ВСЕ В НЕМ ОБРАТИЛОСЬ В МОРСКОЕ. КАК ЧУДНО, БОГАТО И ПЫШНО ВСЕ В НЕМ! А НИМФЫ МОРСКИЕ ЗВОНЯТ ЕЖЕЧАСНО ПО ТОМ, КТО СПИТ В МОРЕ. ЧУ! СЛЫШИШЬ ИХ ЗВОН? ДИНЬ-ДИНЬ И ДОН-ДОН! GZD- _)_ Напоминание о гибели отца заставило очнуться Фердинанда от столбняка, в котором он находился. Не видя Ариэля, принц с изумлением пошел на его голос; и Ариэль заманил принца к жилищу Просперо и Миранды. Они сидели под тенью большого дерева. Когда к ним приблизился Фердинанд, отец спросил у Миранды, что она видит. — О отец! — ответила изумленная Миранда.— Это, наверное, дух. Посмотри, как он озирается кругом. Посмотри, как он прекрасен... Ведь это ДУХ? — Нет, милая,— ответил отец.— Он ест и спит и чувствует так же, как и мы с тобой. Молодой человек, которого ты видишь, из числа тех, кто был на погибшем корабле. Ты назвала его прекрасным, но теперь красота его пострадала от горя. Он потерял своих товарищей и бродит по острову, надеясь найти их. Миранда, которая думала, будто все мужчины похожи на ее отца и что у них у всех серьезные лица и седые бороды, пришла в восторг от наружности прекрасного молодого принца. А Фердинанд, увидя прелестную девушку в этом пустынном месте и уже раньше пораженный волшебными звуками и прочими чудесами, решил, что находится на очарованном острове. Он принял Миранду за богиню и заговорил с ней соответственно ее высокому положению. Миранда робко ответила ему, что она не богиня, а простая девушка. Но едва она пожелала подробно рассказать о себе, как была прервана отцом. Просперо остался очень доволен тем, что мо- лодые люди восхищаются друг другом; он сразу заметил, что они полюбили один другого. Но Просперо хотел еще испытать чувства Фердинанда. Старик подошел к принцу с грозным видом и стал упрекать его, что тот явился сюда с целью отнять остров у его настоящего владельца. — Иди за мной,— предложил Просперо,— Я свяжу тебя по рукам и по ногам. Ты станешь пить морскую воду, пищей тебе будут служить раковины, высохшие коренья и шелуха от желудей. — Нет! — воскликнул Фердинанд.— Я буду бороться! — И с этими словами он обнажил свой меч. Но Просперо взмахнул магическим жезлом и пригвоздил Фердинанда к месту. Теперь принц не мог сделать ни малейшего движения. Миранда бросилась к отцу и воскликнула: — Почему вы так суровы сегодня? Сжальтесь над ним, отец, я буду за него порукой. Хотя это второй человек, которого я вижу во всю свою жизнь, но мне кажется, на него можно положиться. — Молчи,— приказал ей ртец,— еще одно слово, и я должен буду сделать тебе выговор. Как! Заступаться за обманщика! Ты считаешь его первым красавцем в мире, потому что видела только его да Калибана. Я же скажу тебе, глупая девушка, что много мужчин превосходят его в красоте, превосходят настолько же, насколько он превосходит Калибана. Просперо сказал это, чтобы испытать свою дочь. А она ответила отцу: — Я скромна в своей привязанности и не желаю видеть более красивого человека. [Шекспир, рассказанный детям - _68.jpg] — Иди за мной, молодой человек,— повторил Просперо принцу,— ты все равно не имеешь силы сопротивляться мне. Не зная, что находится под влиянием волшебной силы Просперо, Фердинанд очень удивился, как это он против своей воли следует за Просперо беспрекословно и без сопротивления. Фердинанд все время оглядывался на Миранду, пока наконец не потерял ее из виду. Он последовал за Просперо в его пещеру, думая: «Члены мои скованы, будто в тяжелом сне; но угрозы этого человека и то бессилие, которое овладело мною, не казались бы мне такими ужасными, если бы я из своей темницы хоть раз в день мог видеть эту прекрасную девушку». Однако Просперо недолго держал Фердинанда в заточении. Он вывел его из пещеры и поручил ему тяжелую работу. Устроив так, чтобы дочь его знала об этом, Просперо удалился в свой кабинет и оттуда стал наблюдать за молодыми людьми. Фердинанд должен был по приказанию Просперо таскать из лесу тяжелые поленья и складывать их в кучу. А так как королевские дети не привычны к такой тяжелой работе, то Миранда скоро нашла своего возлюбленного умирающим от усталости. — Ах! — воскликнула она.— Не работайте так усердно! Мой отец занят теперь в своем кабинете, вы не увидите его в течение трех часов; прошу вас, отдохните. — Нет, милая девушка,— ответил Фердинанд,— я не смею бросить работу. Не стану отдыхать, пока не окончу ее. — Если бы вы посидели немного, я бы потас- [Шекспир, рассказанный детям - _69.jpg] _(_ \ кала за вас поленья,— предложила Миранда. Однако Фердинанд ни за что не хотел согласиться на это. И вот, вместо того чтобы помочь Фердинанду, Миранда только мешала ему, так как между ними начался длинный разговор, замедлявший работу. Между тем Просперо дал такое трудное поручение Фердинанду только для того, чтобы испытать его любовь. Сам же Просперо не был вовсе занят своими книгами, как это предполагала Миранда, а стоял возле молодых людей, не видимый ими, и слышал весь их разговор. Фердинанд спросил Миранду, как ее зовут. И она сказала ему имя, несмотря на то что отец запретил ей это незадолго до ее свидания с принцем. Просперо только улыбнулся при этом первом непослушании дочери, но ничуть не сердился на нее, потому что он сам при помощи своей магии подготовил ее внезапное увлечение принцем. Просперо с удовольствием слушал длинную речь Фердинанда, в которой тот обещал Миранде любить ее больше всех на свете. Когда Фердинанд стал превозносить красоту Миранды, говоря, что ни одна женщина в мире не может сравниться с ней, Миранда ответила ему: — Я не помню лица ни одной женщины, а из мужчин видела только вас, мой дорогой друг, и моего отца. Каковы лица у других, не знаю. Но поверьте, я не желаю иметь другого спутника в жизни, кроме вас, и не могу представить себе иной образ, который бы я полюбила больше, чем вас. Впрочем, кажется, я говорю с вами _г_ С > _Л_ _ЁУРЯ_ [Шекспир, рассказанный детям - _70.jpg] слишком свободно и забываю наставления моего отца. Тут Просперо снова улыбнулся и покачал головой, как бы желая сказать: «Все идет точь-в-точь, как я этого желал. Моя дочь будет королевой Неаполя». Фердинанд же продолжал говорить (ведь молодые принцы умеют говорить красноречиво) и в изысканных выражениях сообщил Миранде, что он наследник неаполитанской короны и что Миранда станет его супругой и королевой Неаполя. V. C5L> _j_ _г_ — Ах! — воскликнула Миранда.— С моей стороны очень неумно, что я плачу, вместо того чтобы радоваться. А все же отвечу вам, что если вы того желаете — я согласна стать вашей женой. Чобы помешать Фердинанду выразить свою благодарность, Просперо сделался видимым. — Не бойся, дитя мое,— сказал он Миранде.— Я слышал все, что вы говорили друг другу, и одобряю вас. А ты, Фердинанд, будешь щедро вознагражден за мое суровое обращение с тобой: я ' отдаю тебе мою дочь. Все неприятности, которым ты подвергся, были лишь испытанием твоей любви, и ты благородно выдержал испытание. Итак, в награду за твою верную любовь прими мою дочь и не удивляйся, что я ценю ее выше всего на свете. Затем, сообщив, будто у него есть дело, требующее его личного присутствия, Просперо предложил молодым людям посидеть и поболтать вдвоем в ожидании его возвращения. На этот раз Миранда, по-видимому, вовсе не была расположена ослушаться отца. Оставив влюбленных, Просперо позвал Ариэля, который тотчас же явился. Просперо потребовал у него отчета, что сделано с братом Антонио и с королем Неаполитанским. Ариэль сказал, что он оставил их почти без чувств от страха,— до того они были напуганы всеми проделками Ариэля. Когда они, утомленные ходьбой, захотели есть, перед ними, словно из-под земли, вырос стол, ломившийся под всевозможными яствами. Но едва они собрались приняться за еду, как Ариэль явился в виде прожорливой гарпии с крыльями, и от обильных яств не осталось и следа. Потом, к их ужасу, гарпия заговорила с ними и напомнила об их жестокости по отношению к Просперо и его дочери, которые были обречены на гибель в море, а в заключение гарпия сказала, что все переживаемые ими теперь ужасы посланы как возмездие за их злодеяния. [Шекспир, рассказанный детям - _71.jpg] Ариэль доложил Просперо, что его вероломный брат и король Неаполитанский раскаиваются в своей жестокости, и он, Ариэль, уверен, что раскаяние их искренно. Затем, как бы желая смягчить сердце своего господина, Ариэль прибавил, что хотя он и дух, но не может не чувствовать сострадания к кающимся людям. — Так приведи их сюда,— произнес Просперо.— Если ты, дух, жалеешь их, то как же мне, простому смертному, не сжалиться над ними? Приведи же их скорее, мой милый Ариэль. Вскоре Ариэль возвратился с королем, Антонио и со старым Гонзало. Они следовали за Ариэлем, с изумлением прислушиваясь к дивной музыке, что раздавалась в воздухе и влекла их вперед. Гонзало был тот самый добрый придворный, который снабдил Просперо книгами, одеждой и провизией вопреки приказанию Антонио, стремившегося погубить Просперо и Миранду в морских волнах. Все трое так обезумели от страха и отчаяния, что не узнали Просперо. Но он сейчас же открылся доброму старому Гонзало, назвав его своим спасителем. Только тогда Антонио и король узнали Просперо, с которым они когда-то так жестоко поступили. Антонио со слезами на глазах и с искренним раскаянием стал умолять своего брата о проще- [Шекспир, рассказанный детям - _72.jpg] _г_ л нии. Король также просил простить его за то, что он помогал Антонио устранить от престола Про-сперо. Просперо простил обоих. После того как они обещали возвратить ему его герцогство, Просперо обратился к королю Неаполитанскому и сказал: — У меня приготовлен для вас дар. Потом повел их к своей пещере и раскрыл дверь: в пещере сидели Миранда и Фердинанд, сын короля, которого тот считал погибшим. Нельзя описать радости отца и сына при этой неожиданной встрече. Ведь оба были уверены, что никогда уж не увидят друг друга. — О, что за чудо! — воскликнула Миранда.— Какие прекрасные создания! Как прекрасен должен быть свет, где живут такие люди. Король Неаполитанский тоже пришел в восхищение от красоты и грации Миранды. — Кто эта девушка? — спросил король.— Она представляется мне богиней. Мне кажется, словно богиня эта разлучила нас и потом соединила вновь. — Нет, отец,— ответил Фердинанд, смеясь над тем, что отец его впал в ту же ошибку, что и он, когда увидал Миранду,— Она простая смертная. Но по воле бессмертного Провидения она принадлежит мне. Я избрал ее в такое время, когда не мог попросить совета у отца, так как думал, что его уже нет больше в живых. Она дочь знаменитого миланского герцога Просперо, о доблестях которого я так много слышал, но которого мне до сих пор не удавалось увидеть. Он возродил меня к новой жизни, а отдав мне свою дочь, стал для меня вторым отцом. [Шекспир, рассказанный детям - _73.jpg] _J_ [Шекспир, рассказанный детям - _74.jpg] [Шекспир, рассказанный детям - _75.jpg] — В таком случае и я стану отцом Миранды,— сказал Неаполитанский король.— Но как странно, что мне приходится просить прощения у моей дочери. л — Довольно об этом,— остановил его Проспе-ро.— Не будем вспоминать печального прошлого, раз все кончилось так счастливо. После этих слов Просперо обнял своего брата и еще раз уверил его в чистосердечном прощении. Он говорил, что мудрое Провидение лишило его маленького герцогства для того, чтобы его дочь получила корону неаполитанскую, ибо только благодаря встрече на этом пустынном острове Фердинанд полюбил Миранду. Эти ласковые слова, сказанные Просперо для утешения брата, наполнили душу Антонио стыдом и раскаянием. Он заплакал и не мог произнести ни слова. Король и старый Гонзало тоже заплакали при виде трогательного примирения братьев и начали призывать благословение неба на молодую чету. Тут Просперо объявил своим гостям, что их корабль невредим и стоит с матросами в безопасном месте. Он сообщил также о своем намерении отправиться на следующее утро вместе с дочерью на родину. — А пока,— прибавил он,— позвольте угостить вас тем, что найдется в моем бедном жилище. Вечером же я буду развлекать вас рассказом о моей жизни с момента прибытия на этот пустынный остров. Он позвал Калибана и приказал ему сделать приготовления для приема гостей. Все были поражены, когда увидали страшное чудовище, а Про-сперо представил гостям Калибана как своего единственного слугу. Прежде чем покинуть остров, Просперо дал свободу Ариэлю, к великой радости этого шаловливого маленького духа. Хотя Ариэль оставался верным и преданным слугой Просперо, но доброму духу всегда была дорога свобода. Он давно стремился без всякого стеснения носиться в воздухе, подобно дикой птице и порхать по зеленым деревьям среди прекрасных плодов и ароматных цветов. — Мой милый Ариэль,— сказал Просперо маленькому духу.— Мы должны расстаться, и я возвращаю тебе свободу. — Благодарю тебя, повелитель! — ответил Ариэль.— Но позволь мне управлять ветром, пока корабль твой будет в море и пока ты еще можешь нуждаться в твоем верном духе. А потом я стану совсем свободным и как весело тогда заживу! Тут Ариэль запел милую песенку: Где собирает мед работница-пчела, И я весь век питаюсь вместе с нею; Сплю в сладких венчиках ее расцветших роз; Когда же крик совы раздастся ночью, На спинку я сажусь летучей мышки. Всласть Все лето я без устали порхаю. Как любо, весело и как привольно жить Мне посреди цветов на зыбкой ветви. Просперо зарыл глубоко в землю свои магические книги и жезл, потому что отныне решил навсегда бросить магию. Он победил врагов, помирился с братом и с королем Неаполитанским. [Шекспир, рассказанный детям - _76.jpg] Для полного счастья ему только хотелось поскорее возвратиться на родину, принять в управление свое герцогство и присутствовать на счастливом бракосочетании дочери Миранды с принцем Фердинандом. Бракосочетание должно было совершиться, по желанию короля, сейчас же по возвращении их в Неаполь и с величайшей торжественностью. После веселого путешествия все они в сопровождении Ариэля благополучно прибыли на родину. V. [Шекспир, рассказанный детям - _77.jpg] _J_ _РОМЕО И ДЖУЛЬЕТТА_ [Шекспир, рассказанный детям - _78.jpg] [Шекспир, рассказанный детям - _79.jpg] Вероне жили две знатные богатые семьи: Монтекки и Капулетти. Между этими семьями с давних времен существовала вражда. Мало-помалу вражда превратилась в смертельную ненависть и начала распространяться на самых отдаленных родственников, сторонников и приверженцев обоих семейств. Наконец дошло до того, что даже при встрече слуг из домов Монтекки и Капулетти почти всегда происходили ссоры, нередко заканчивавшиеся кровопролитием. Мирная тишина на улицах Вероны часто нарушалась этими столкновениями. Однажды синьор Капулетти устроил большой бал, на который пригласил много прекрасных дам и благородных рыцарей. Все красавицы Вероны блистали на этом балу, и все, за исключением членов семьи Монтекки, были желанными гостями. Присутствовала там также и Розалина, которую любил Ромео — сын старого синьора Монтекки. Хотя для всякого Монтекки появление на этом балу было сопряжено с опасностью для жизни, тем не менее Бенволио, друг Ромео, убедил юного приятеля пойти к Капулетти, скрыв свое лицо под маской. Сперва Ромео неохотно сдавался на убеждения друга, однако любовь к Розалине рассеяла все опасения. Ромео решил пойти на бал, чтобы увидеть горячо любимую девушку. По натуре он принадлежал к числу увлекающихся, мечтательных людей, которые нередко теряют сон от любви, придавая ей слишком большое значение. Ромео очень страдал, потому что Розалина в ответ на его любовь не проявляла к нему ни малейшего признака расположения или хотя бы внимания. Вот почему Бенволио хотел исцелить своего друга от безнадежной любви, показав ему других красавиц. На бал к Капулетти явились трое в масках: это были Ромео, Бенволио и их общий друг Меркуцио. Старый синьор Капулетти встретил таинственных посетителей у дверей с изысканной любезностью и сказал, что, конечно, все дамы готовы танцевать с ними. Старик был очень весел, оживленно разговаривал с гостями, признавался им, что и сам в дни молодости любил надевать маску и нашептывать любезности на ушко молодым красавицам. Начались танцы. Вдруг взгляд Ромео упал на одну из танцующих девушек, ее наружность поразила юного мечтателя. Ему показалось, что ослепительная красота девушки заставляет огни гореть ярче, она выделялась среди всех, словно драгоценный камень на темной коже негра, и в кругу своих подруг была словно белая голубка в стае ворон. Взволнованную речь Ромео, который восхищался прелестной красавицей, услышал Тибальдо, племянник синьора Капулетти. Тибальдо сейчас же узнал по голосу Ромео. Племянник Капулетти был очень вспыльчив. Он решил, будто Ромео, как / ч представитель дома Монтекки, явился под прикрытием маски глумиться и издеваться над пиршеством в доме Капулетти. Тибальдо пришел в дикую ярость и чуть не убил юного Ромео. Однако его дядя, старый синьор Капулетти, не допустил, чтобы у него в доме было нанесено оскорбление кому-либо из гостей. Он слишком чтил старые заветы гостеприимства, тем более Ромео был благородного происхождения, и все в Вероне считали его за достойного и примерного юношу. Тибальдо пришлось поневоле укротить свой порыв. Но он поклялся, что дерзкий Монтекки дорого поплатится за свою выходку. Ромео наконец подошел к очаровавшей его девушке. Пользуясь тем, что лицо его было скрыто под маской, он позволил себе заговорить с ней, взял ее за руку и назвал святыней. Потом прибавил, что если осквернил святыню своим прикосновением, то готов загладить обиду поцелуем. Ведь он, как пилигрим, ищет святыни, а она для него — нечто священное. — Добрый пилигрим,— ответила молодая девушка,— ваша набожность кажется мне слишком любезной. Пилигримы могут прикасаться к рукам святых, но не целовать их. — Но ведь и у святых есть губы, как и у пилигримов,— заметил Ромео. — Да,— ответила молодая девушка,— у святых есть губы. Но они служат им только для того, чтобы произносить слова молитвы. — О дорогая моя святая! — воскликнул Ромео,— Так внемли же моей мольбе и исполни ее, иначе я впаду в полное отчаяние! Так обменивались молодые люди намеками и любезностями. Но им пришлось прерн.пь свой [Шекспир, рассказанный детям - _80.jpg] разговор, потому что молодую девушку позвали к матери. Тут только Ромео узнал, кто эта красавица, поразившая его. Она оказалась юной Джульеттой, дочерью синьора Капулетти, злейшего врага семьи Монтекки. Ромео понял, что отдал свое сердце врагу. Это взволновало его, но ничуть не рассеяло его любви. Джульетта тоже испытала большое волнение, когда открыла, что молодой человек, с которым она разговаривала, был Ромео, один из семьи Монтекки: ведь и в ее сердце вспыхнула внезапная любовь к Ромео. И странное чувство заполнило молодую девушку при мысли о том, что она обречена любить врага, которого, в сущности, должна бы ненавидеть. г В полночь Ромео со своими друзьями покинул дом Капулетти. Но он скоро отстал от спутников, ему было слишком тяжело находиться вдали от того дома, в котором осталась пленившая его Д жульетта. Ромео вернулся обратно и перелез через ограду фруктового сада, примыкавшего к дому Капу-летги. Некоторое время он ходил по саду, погруженный в мечты о новом внезапном чувстве, овладевшем всем его существом. Вдруг в одном из окон появилась Джульетта. Ослепительная красота ее показалась Ромео солнцем, восходящим на востоке, а луна, которая освещала сад матовым светом, представилась бледной и болезненной в сравнении с ослепительным сиянием иного, более яркого светила. Сидя у окна, Джульетта оперлась рукой о щеку и погрузилась в глубокие думы. Ромео испытывал желание стать перчаткой на той руке, которая касалась ее щеки. Между тем Джульетта, думая, что она совсем одна и никто ее не слышит, глубоко вздохнула и воскликнула: • — Горе мне! Услышав это, Ромео прошептал: — О говори, говори еще, лучезарный ангел! Ты явилась передо мной, словно крылатый вестник с небес, и ни один из смертных не мог бы удержаться от того, чтобы не смотреть на тебя. Джульетта, не подозревавшая, что ее слышат, находилась вся во власти внезапной любви, вспыхнувшей в ней в эту ночь. Девушка начала мечтательно разговаривать с воображаемым возлюбленным: — О Ромео, Ромео! Зачем ты — Ромео? Откажись от отца, откажись от своего имени ради меня. Но если ты этого не хочешь, поклянись, что любишь меня, и я перестану быть Капулетти. Ромео в восторге слушал ее. У него явилось желание ответить ей, но он воздержался. Ему хотелось послушать, что Джульетта будет говорить дальше. А молодая девушка продолжала упрекать Ро- мео, зачем он Ромео, зачем он Монтекки. Она умоляла его отказаться от злосчастного имени... Тут Ромео не выдержал. Ему показалось, что девушка обращается к нему, и Ромео стал просить Джульетту называть его так, как она пожелает. Он больше не Ромео, раз это имя не нравится ей. Услышав мужской голос в саду, Джульетта очень испугалась. В первую минуту она не узнала голоса Ромео, но потом поспешила предупредить, какая опасность угрожает Ромео, если кто-нибудь из ее родственников увидит его в саду. — Ах! — воскликнул Ромео.— В твоих глазах для меня гораздо больше опасности, чем в мечах моих врагов. Подари мне один только ласковый взгляд, и я не буду страшиться ничьих мечей. Лучше погибнуть от ненависти врагов, чем продолжать влачить жизнь без твоей любви. — Каким образом пришел ты сюда и кто тебе помог? — спросила у него Д жульетта. — Меня привела сюда любовь. _Я_ не кормчий, но если бы ты жила на неприступных берегах моря, то и тогда отважился бы я последовать за тобой. Яркий румянец покрыл щеки Джульетты. Девушка вспомнила, что Ромео слышал слова, которые произносила она, охваченная любовью. Теперь она с радостью вернула бы обратно все сказанное, но это было невозможно. Ей хотелось бы, следуя светским обычаям, держать Ромео на расстоянии, как это подобает молодым, скромным девушкам; следовало бы дать ему суровый отпор в самом начале... Она желала бы притвориться неумолимой и равнодушной, чтобы Ромео не счел ее слишком легкомысленной... Желала проявить равнодушие хотя бы потому, что чем труднее достигнуть цели, <Ц> / : \ тем самая цель дороже. Но мыслимо ли было отрекаться от своих собственных слов? Ведь Ромео сам слышал из ее уст, что она любит его. Честная и правдивая по натуре, Джульетта подтвердила свои слова. Она назвала Ромео прекрасным Монтекки и просила не считать ее признания легкомысленными, а также сказала, что виновницей всего случившегося, если только тут действительно кто-нибудь виноват, является эта тихая ночь, которая так предательски обнаружила помыслы Джульетты. Девушка признавала, что поведение ее недостаточно осторожно и мало похвально для молодой синьоры. Но зато она поступает вполне искренно. Ромео хотел поклясться, что никогда ему в голову не придет намерение обвинять в отсутствии стыдливости такое скромное и чистое существо, как Джульетта, но девушка остановила его и попросила не давать никаких клятв. Все, что произошло в эту ночь, ничуть не радовало Джульетту. Все случилось так быстро, так неожиданно, и она еще не могла дать себе ни в чем отчета. Между тем Ромео торопил ее. Он умолял в эту же ночь обменяться клятвами в вечной любви друг к другу. Джульетта заметила, что дала уже подобную клятву. Это был намек на ее признанье, случайно подслушанное Ромео. Она, впрочем, соглашалась взять все произнесенные ею слова обратно, но только для того, чтобы потом с удовольствием повторить их заново. Доброта Джульетты была беспредельна, как море, и, как море, была глубока ее любовь. Беседу молодых влюбленных прервала кормилица Джульетты, спавшая в ее комнате. Начинался рассвет, и кормилица позвала молодую девушку ложиться спать. Однако Джульетта снова вернулась к окну. Шепотом сказала она Ромео еще несколь- ко слов. Если любовь его искренна и он хочет жениться на Джультетте, то она завтра же пришлет к нему слугу, чтобы он назначил день свадьбы, и тогда положит к его ногам все свое имущество и последует за ним как за своим господином. Пока влюбленные обсуждали этот вопрос, Джульетту то и дело отзывала от окна кормилица, но юная девушка снова и снова возвращалась, так как у нее не хватало сил покинуть Ромео. И для Ромео было не менее тяжело расстаться с Джульеттой. В эту тихую ночь голоса друг друга казались влюбленным восхитительной музыкой. Занялся уже день, а Ромео, весь поглощенный мыслями о своей возлюбленной, полный самых разнообразных впечатлений, конечно, не мог заснуть. Вместо того чтобы идти домой, он направился в противоположную сторону, в ближайший монастырь, к монаху фра Лоренцо. Добрый монах уже встал, чтобы помолиться Богу. Увидя Ромео в такую раннюю пору, он догадался, что тот совсем не ложился, и понял, что случилось нечто небывалое. Монах думал: «По всей вероятности, любовь мешает спать юному Ромео», однако не допускал мысли, чтобы какая-нибудь иная красавица, кроме Розалины, могла пленить молодого человека. Когда же Ромео объявил о своей любви к Джульетте и стал просить обвенчать их в тот же день, Лоренцо от изумления только развел руками. Такая быстрая перемена в чувствах юноши поразила монаха. Ведь он был посвящен в любовные тайны Ромео и знал о его отвергнутой любви к Розалине. Лоренцо вслух заметил, что в любви молодых людей нет глубины, их любовь не доходит до сердца, а остается лишь поверхностной. Но Ромео напомнил доброму монаху, как тот убеждал его не увлекаться Розалиной, которая не отвечала ему взаимностью, и сказал старику, что на этот раз любовь взаимная, а потому монах должен обвенчать молодых влюбленных... В конце концов Лоренцо уступил Ромео. В глубине души монах надеялся, что брачный союз Джульетты и Ромео будет способствовать прекращению долгой распри между Монтекки и Капу-летти. Распря эта глубоко печалила доброго монаха, друга обоих семейств, и он не раз тщетно предлагал свое посредничество для примирения враждующих сторон. Надо ли говорить, как счастлив был Ромео? Джульетта узнала обо всем через посланного и поспешила в келью фра Лоренцо. Здесь старый монах обвенчал влюбленных. Он горячо молил Бога благословить этот брак, который мог способствовать прекращению старой вражды между двумя благородными семьями. После венчания Джульетта поспешила домой, где с нетерпением стала ждать наступления ночи. Ромео обещал, как и в предыдущую ночь, прийти к ней на свидание во фруктовый сад. Джульетте казалось, что время ползет невыносимо. Она горела от нетерпения, как ребенок, которому подарили новое платьице накануне большого праздника и который не может дождаться утра, чтобы нарядиться в него. В тот же день около полудня друзья Ромео, Бенволио и Меркуцио, гуляя по улицам Вероны, встретились с отрядом сторонников Капулетти с запальчивым Тибальдо во главе, с тем самым Ти-бальдо, который чуть не сразился с Ромео на балу у старого синьора Капулетти. Увидя Меркуцио, Тибальдо стал обвинять его в сообщничестве с Ромео. Меркуцио был молод и вспыльчив, как и Тибальдо, а потому на резкость ответил грубостью. Несмотря на все попытки Бенволио, их не удалось успокоить, и ссора была в разгаре, когда появился Ромео. В ярости Тибальдо ринулся на него и назвал Ромео подлецом. Ромео искренно желал избегнуть столкновения с Тибальдо, так как тот был любимым родственником Джульетты. Притом Ромео, отличавшийся кротким нравом и благоразумием, избегал принимать активное участие в распре обоих семейств. Теперь же он был настроен особенно миролюбиво: ведь его возлюбленная носила имя Капулегги, и это имя уже больше не вызывало в нем гнева. Ромео всеми силами старался образумить Тибальдо, назвал его даже «любезным Капу-летти» и испытывал особое удовольствие, когда произносил это имя, хотя сам и происходил из семьи Монтекки. Однако Тибальдо, горячо ненавидевший всех Монтекки без исключения, не хотел слушать никаких доводов и обнажил шпагу. Меркуцио же, не подозревавший истинной причины миролюбивого настроения Ромео, вызвал Тибальдо на поединок, чтобы завершить их первоначальный спор. Они начали сражаться. Напрасно Ромео и Бенволио старались разъединить их. Противники дрались с ожесточением, и наконец Меркуцио пал, смертельно раненный. Видя, что его друг убит, Ромео уже не мог больше сдерживать себя. Он в свою очередь назвал Тибальдо подлецом. Тогда Тибальдо бросился на него. Новый поединок кончился трагически для Капулегги: Ромео убил Тибальдо. Весть об убийстве двух молодых людей в центре Вероны среди бела дня быстро распространилась по всему городу. На месте поелинка собралась _j_ - огромная толпа; явились также синьоры Монтекки и Капулетти с женами. Вслед за ними приехал сам герцог. Меркуцио, убитый Тибальдо, был родственником герцога. Последний решил принять на этот раз самые строгие меры против кровавой распри между двумя благородными семействами. Пора было положить этому конец, ведь схватки между Монтекки и Капулетти случались уже не раз. Бен-волио, присутствовавший при обоих убийствах, должен был рассказать, как все произошло. И он исполнил неприятную задачу, стараясь, как мог, выгородить своего друга Ромео. Синьора Капулетти, потрясенная смертью родственника, умоляла герцога строго наказать убийцу, не придавая значения словам Бенволио, который был другом Ромео и сторонником Монтекки. Синьора умоляла покарать Ромео, не подозревая, что тот — ее зять, что он — муж Джульетты. С другой стороны, супруга Монтекки умоляла герцога пощадить жизнь ее сына. Ведь тот убил Тибальдо, который, в свою очередь, убил Меркуцио. Герцог оставался равнодушным к мольбам обеих женщин. Он спокойно обсудил дело и произнес решение, по которому Ромео изгонялся из Вероны. Нетрудно себе представить, какая скорбь овладела бедной Джульеттой, когда до нее дошли слухи обо всем случившемся. В первую минуту в ней вспыхнула злоба против Ромео — убийцы ее любимого родственника. В отчаянии она называла Ромео красивым злодеем, демоном в образе ангела, злым вороном в перьях белой голубки, свирепым волком в овечьей шкуре, бессердечным существом с божественной внешностью... Бедная Джульетта награждала своего воз- любленного всевозможными названьями, противоречащими одно другому. И это ясно указывало, какая борьба происходила в ее душе между чувствами безграничной любви и вспыхнувшей злобы. Однако в конце концов любовь одержала верх, и слезы, которые она проливала, оплакивая Тибаль-до, вскоре превратились в слезы радости от того, что муж ее остался жив, а между тем он мог быть убит Тибальдо. Но недолго радовалась Джульетта: вскоре до нее дошла и весть об изгнании Ромео из Вероны. Это известие огорчило ее гораздо более, чем смерть Тибальдо. Между тем Ромео сейчас же после кровопролития отправился в келью к Лоренцо. Здесь только узнал он об указе герцога. Известие о том, что он должен покинуть Верону, испугало его больше смертного приговора. Ему казалось, что за стенами Вероны мир уже не существует и что нет жизни без его Джульетты. Без нее не было ни света, ни неба, а только один ад и муки. Добрый монах пытался было успокоить юношу, но Ромео и слушать его не хотел. Молодой человек стал рвать на себе волосы, в отчаянье бросился на землю и твердил, что ему остается лишь одно — вырыть для себя могилу. Он немного оправился от взрыва отчаяния только при появлении вестника от возлюбленной Джульетты. Фра Лоренцо старался пристыдить Ромео, уличая его в недостойной слабости. Правда, Ромео убил Тибальдо. Но неужели из-за этого он покончит с собой, а вместе с тем убьет и ту, которая живет им одним? — Твоя прекрасная наружность,— говорил Лоренцо,— подобна наружности красивой восковой кук-СЮ- лы, лишенной всякого мужества. А теперь, более чем когда-либо, ты должен бы проявить его. Воспрянь духом, будь мужчиной! На твою долю выпало счастье: закон, грозивший тебе смертью, лишь изгоняет тебя. Джульетта жива, и, мало того, она — твоя возлюбленная супруга. Зачем же унывать? Успокоив таким образом Ромео, старый Лоренцо посоветовал ему пойти в ту же ночь к Джульетте и проститься с ней, а затем отправиться в Мантую. Там монах советовал ему пробыть до тех пор, пока он, Лоренцо, не найдет удобного случая объявить о бракосочетании Ромео и Джульеттой. Монах надеялся, что этот брак послужит поводом к примирению враждующих семейств. Лоренцо был уверен, что герцог будет тронут и простит Ромео. Добрый монах старался ободрить Ромео и повторял, что при возвращении в Верону радость юного Монтекки превзойдет во его раз его теперешнее огорченье... Ромео последовал советам Лоренцо, расстался с ним и пошел к Джульетте. Он решил провести с ней эту ночь, а с наступлением дня отправиться в Мантую. Прощаясь, Лоренцо обещал писать ему и извещать обо всем, что происходит дома. Ночь Ромео провел со своей горячо любимой женой. Он прокрался в сад, и его тайно впустили в комнату Джульетты. Радость обоих была велика, но сознание, что им скоро придется расстаться, омрачало счастье свидания. Как рано загорелась на небе утренняя заря! Вот запела ласточка... Джульетте показалось сперва, что поет соловей; а когда она поняла, что это ласточка встречает щебетаньем утреннюю зарю, ее охватила досада на невинную птичку. Вскоре первые солнеч- Ч. <“ШГ> _J_ [Шекспир, рассказанный детям - _81.jpg] ные лучи назойливо стали напоминать о наступлении часа разлуки. С тяжелым сердцем простился Ромео со своей возлюбленной супругой, обещая писать ей каждый день и каждый час. Когда он ушел, Джульеттой овладели мрачные предчувствия, ей представился Ромео, лежащий в могиле. И у Ромео мысли были такие же безотрадные, но медлить было нельзя. Ему грозила смерть, если бы при наступлении дня его нашли в Вероне. Здесь только начинается трагедия любви Ромео и Джульетты. Прошло всего несколько дней с тех пор, как Ромео уехал в Мантую, а за это время случилось нечто очень важное. Синьор Капулегти решил выдать Джульетту замуж. Супруг, которого он выбрал для дочери, являлся во всех отношениях подходящим _мужем,_ для Джульетты. Нельзя описать горя, которое овладело юной Джульеттой, когда она узнала о решении отца. Джульетта уверяла, что еще слишком молода, что _(_ пока не хочет выходить замуж, твердила, будто недавняя смерть Тибальдо слишком сильно подействовала на нее и она не в состоянии встретить жениха с радостным лицом. Старалась убедить отца, что неприлично справлять свадьбу тотчас после похорон близкого родственника... Умоляла принять во внимание все ее доводы. Однако о настоящей причине, о том, что она уже замужем, Джульетта умолчала. Но синьор Капулетти и слушать ничего не хотел и объявил дочери, чтобы она в четверг была готова к бракосочетанию. Он не допускал никакого противоречия, так как находил, будто лучше Париса нет жениха во всей Вероне. В своем безвыходном положении Джульетта обратилась к доброму монаху, прося помочь ей. Фра Лоренцо спросил, согласна ли она пойти на одно отчаянное средство. Джульетта ответила, что готова живой лечь в гроб, лишь бы не выходить замуж за Париса. Тогда монах посоветовал ей вернуться домой, притвориться веселой и сделать вид, будто она довольна выбором отца и примирилась со своей участью. Но в ночь накануне свадьбы она выпьет содержимое склянки, которую Лоренцо ей тут же дал. По прошествии некоторого времени выпитая жидкость подействует, и Джульетта впадет в состояние, напоминающее смерть. Будет казаться холодной, безжизненной, и жених, придя за ней утром, найдет ее как бы мертвой. По обычаю страны ее унесут на открытых носилках в склеп Капулегги. Если она отбросит всякий страх и действительно решится на это крайнее средство, то все будет хорошо. Проспав сорок два часа, она очнется. Но еще задолго до ее пробуждения Лоренцо предупредит обо всем ее супруга. Ромео явится ночью в склеп и унесет оттуда свою жену в Мантую. _V_ Любовь к Ромео, а главное страх быть насильно выданной замуж за Париса заставили Джульетту согласиться с этим страшным замыслом. Она обещала в точности выполнить все, как сказал Лоренцо. Возвращаясь из монастыря, Джульетта встретила молодого Париса. Она притворилась скромной и покорной и дала графу обещание стать его женой. Узнав об этом, синьор Капулетти и его супруга очень обрадовались. Старый синьор Капулетти даже помолодел от счастья, и Джульетта снова стала его любимицей. В доме началась большая суета в ожидании приближающейся свадьбы. Родители невесты не жалели ни денег, ни хлопот, готовя такое пиршество, какого Верона еще никогда не видела. В среду ночью, накануне свадьбы, Джульетта решила принять снотворное средство. Но неожиданно ее начали мучить опасения: а вдруг Ромео не придет вовремя? Она думала: что будет с ней, когда, проснувшись в склепе, она окажется одна? Охватывал страх... Джульетта представляла, как она будет лежать в мрачном склепе, окруженная мертвецами, а рядом с ней — окровавленный труп Тибальдо. Она вспомнила все, что слышала о привидениях, о том, как бродят души умерших... Однако любовь к Ромео и отвращение к Парису побороли в ней все опасения и страх. С замиранием сердца проглотила она опасную жидкость и вскоре впала в бессознательное состояние. На следующее утро молодой Парис явился с музыкантами, собираясь разбудить серенадой невесту. Но он застал лишь безжизненное тело Джульетты. Так разрушились все его надежды... <“ш> Трудно описать волнение, охватившее дом Ка-пулетти. _г_ Бедный Парис горько оплакивал свою, невесту, которую смерть так жестоко вырвала из его рук. Но еще ужаснее было горе несчастных родителей. Ведь они горячо любили Джульетту и надеялись видеть ее счастливой с мужем, столь удачно выбранным для нее. Все приготовления к веселому торжеству превратились в погребальные церемонии. В доме водворилась жуткая тишина, вместо веселых свадебных песен раздавалось заунывное похоронное пение. Дивные цветы, предназначенные для украшения новобрачный, покрывали бездыханное тело Джульетты. Вместо священника, который должен был венчать ее, явился другой, чтобы ее хоронить. Юную дочь Капулегги отвезли в церковь, но не для того, чтобы порадовать живых, а чтоб присоединить ее к числу умерших. Плохие известия всегда доходят быстрее, нежели хорошие, и Ромео узнал о смерти своей возлюбленной еще до того, как прибыл вестник, посланный фра Лоренцо, который должен был успокоить Ромео и объяснить ему, что его дорогая Джульетта положена в гроб лишь ненадолго, что она ждет его, своего Ромео, чтобы тот спас ее, освободив из страшного подземелья. Но иной гонец явился к Ромео, и он услышал о смерти Джульетты как раз в ту минуту, когда у него было особенно радостно на душе. Ему приснилось ночью, будто он умер и будто его возлюбленная пришла к нему и оживила своими поцелуями, а потом он стал императором. Но наяву его ожидало совсем другое: он узнал, что Джульетта умерла... и не во сне, а в действительности, где никакие поцелуи уже не оживят ее. Ч. _у_ _РОМЕО И ДЖУЛЬЕТТА_ с _У_ _г_ Ромео сейчас же заказал лошадей и решил ночью ехать в Верону, чтобы увидеть свою жену в гробу. Человек в безысходном горе быстро поддается отчаянью. Так было и с Ромео. Он вспомнил торговца зельями в Мантуе, жалкую лавчонку которого недавно видел. Тогда Ромео подумал: «Здесь живет нищий негодяй, который готов за деньги продать все что угодно. Хотя продажа ядов в Мантуе и запрещена под страхом смерти, но у него, наверное, можно достать отраву». Он отправился к торговцу зельями. Тот долго не соглашался дать Ромео яд; но наконец соблазнился золотом и продал юноше смертоносное зелье. Купив яду, Ромео отправился в Верону, чтобы в последний раз взглянуть на свою возлюбленную. Наглядевшись на нее, он собирался выпить ядовитую жидкость и лечь рядом с женой навеки. В Верону приехал он в полночь и сейчас же отправился на кладбище, к склепу Капулетти. Ромео взял с собой факел, заступ и лом, так как думал, что ему придется взламывать вход в склеп. Он уже принялся было за дело, как вдруг его кто-то окликнул, называя «гнусным Монтекки». Кто-то грозил его убить, если он тотчас не прекратит святотатства. Это был молодой Парис, который пришел поплакать на могиле Джульетты. Он не подозревал о супружестве Ромео и Джульетты. Парис знал только, что Ромео из семьи Монтекки, а следовательно, враг всех Капулетти. Увидя же его в глухую ночь у склепа Капулетти, Парис подумал, будто Ромео пришел сюда со злым намерением, вероятно желая каким-нибудь некрасивым поступком выказать свою вражду к Капулетти. Вне себя от гнева Парис стал оскорблять Ромео. Говорил, что задержит его как осужденного на изгна- [Шекспир, рассказанный детям - _82.jpg] ние злодея, осмелившегося снова появиться в Вероне. Ромео просил оставить его в покое и не доводить до поединка, напомнил также о смерти Ти-бальдо, предостерегая Париса. Однако Парис не обращал внимания на слова Ромео и снова стал наносить ему оскорбления. Они скрестили мечи, и Парис пал мертвым. Когда Ромео при свете факела увидел, что убил Париса, жениха Джульетты, то, пожав мертвому юноше руку, как товарищу по несчастью, решил положить его рядом с Джульеттой в лучезарном чертоге (так называл он склеп, в котором покоилась его возлюбленная). Ромео вошел в склеп и увидал свою дорогую Джульетту. Смерть не успела еще наложить разрушающей печати на божественную красоту Джульетты. Казалось, будто бесплотный призрак смерти влюбился в нее и будто это отвратительное чудовище бережет для себя дивную красоту покойницы. Тибальдо лежал рядом с ней в своем окровавленном саване. Ромео промолвил: — Прости мне, брат, во имя любви к Джульетте! — Потом прибавил мысленно: «Не оказываю ли я тебе большую услугу, готовясь той же рукой, которая пресекла твою жизнь, лишить жизни и твоего врага?» Он стал прощаться со своей возлюбленной и, поцеловав ее в последний раз, выпил яд, который оказал моментальное действие. Ромео умер, а Джульетта вскоре должна была пробудиться от своего сна. Уже приближался тот час, когда ей предстояло проснуться. Старый монах узнал, что посланный им в Ман- тую вестник был задержан в пути и не мог передать поручения Ромео. Тогда Лоренцо сейчас же сам отправился в склеп с топором и факелом, намереваясь освободить Джульетту из ее ужасного заточения. Но каково было его изумление, когда он увидел светящийся факел в склепе Капулетти. Войдя в склеп, Лоренцо застал рядом с Джульеттой трупы Ромео и Париса и подле них — окровавленные кинжалы. Не успел он еще отдать себе ясный отчет во всем происшедшем, как проснулась Джульетта. Увидя монаха, она вспомнила, где находится, и сейчас же спросила, где Ромео. Однако монах, заслышав какой-то отдаленный шум, ничего не ответил на ее вопрос. Он попросил ее поскорей покинуть это ужасное место и прибавил, что высшая сила, которой они не могут противиться, разрушила все их планы. Испугавшись приближающегося шума, Лоренцо поспешил скрыться. Джульетта осталась в склепе одна. Она принялась осматриваться по сторонам. Увидя Ромео со склянкой в руке, Джульетта догадалась, что ее возлюбленный отравился. Она бросилась к нему и стала целовать его в неосгывшие еще губы, надеясь найти на них капли яда, который и ей принесет смерть. Между тем шум все приближался. Тогда Джультетта схватила валявшийся на полу кинжал и, пронзив им свое сердце, упала рядом с верным Ромео. В эту минуту появилась стража. Дело в том, что паж Париса, присутствовавший при поединке своего господина с Ромео, выбежал на улицу и стал звать на помощь. Известие о том, что произошло на кладбище, быстро распространилось по всему городу. Горожане в волнении бегали по улицам и _J_ кричали: «О Парис! О Джультегта!» Слухи о кровавом происшествии дошли и до синьоров Монтек-ки и Капулетги, а также и до самого герцога, которого разбудили шум и волнение на улицах. Между тем стража схватила монаха Лоренцо. Монах возбудил подозрения у стражников, так как вздыхал и плакал у самого входа на кладбище. У склепа Капулетги собралась огромная толпа; монаху было приказано рассказать о том, что произошло. И там же, в склепе, в присутствии старых синьоров Монтекки и Капулетги Лоренцо поведал все. Он сообщил, как дети синьоров полюбили друг друга, как он, Лоренцо, согласился повенчать их, надеясь, что союз этот будет способствовать примирению и дружбе обоих семейств. Монах засвидетельствовал, что Джультегта была верной женой Ромео. Не желая вторично выйти замуж за избранника своих родителей, она приняла усыпляющее средство, которое дал ей он, Лоренцо. И это средство усыпило, но не убило ее. Наконец Лоренцо рассказал, как послал к Ромео гонца, ожидая, что Ромео придет за Джульеттой к тому времени, когда истечет срок действия усыпительного средства. Но по несчастной случайности вестник так и не попал к Ромео. О том же, что случилось дальше, монах ничего не мог сообщить. Он только говорил, что, войдя в склеп, нашел трупы Париса и Ромео. Но тут рассказ Лоренцо дополнил паж Париса,бывший свидетелем поединка, а также и слуга Ромео, которому поручено было передать письмо синьору Монтекки в случае, если бы сын синьора, Ромео, умер. В своем письме Ромео подтверждал слова мона- ха и сообщал о своей женитьбе на Джульетте. Он умолял родителей простить его. Не скрыл и того, что купил яду у торговца зельями, чтобы отравиться и лечь рядом со своей дорогой Джульеттой. Выслушав все это, герцог обратился к синьорам Монтекки и Капулегти и указал им, сколько несчастий повлекла за собой их взаимная ненависть. Оба синьора решили навсегда похоронить многолетнюю вражду в могилах своих детей. Синьор Капулегти протянул руку синьору Монтекки, называя его братом и как бы признавая родство обоих семейств, которых соединил брак Ромео и Джульетты, а синьор Монтекки объявил, что велит отлить изваяние Джульетты из чистого золота, и пока Верона будет носить свое имя, в ней не будет ничего драгоценнее статуи верной и любящей Джульетты. Тогда Капулегти сказал, что и он воздвигнет такой же памятник Ромео. Так изощрялись в печальных обетах несчастные старые синьоры, давнишняя вражда которых развеялась лишь после того, когда принесены были столь страшные жертвы. [Шекспир, рассказанный детям - _83.jpg] _ДВА ВЕРОНЦА_ [Шекспир, рассказанный детям - _84.jpg] _F_-\ [Шекспир, рассказанный детям - _85.jpg] городе Вероне жили два дворянина — Валентин и Протей. Между ними существовала давнишняя тесная дружба, никогда не прерывавшаяся. Они вместе учились и вместе проводили часы досуга, исключая только время, когда Протей посещал девушку, в которую был влюблен. Страсть Протея к прекрасной Юлии и его частые посещения своей любовницы были единственным предметом несогласия между двумя друзьями. Валентину иногда надоедало слушать постоянные рассказы своего приятеля о прекрасной Юлии. Он смеялся над Протеем и, подшучивая над его любовной страстью, говорил, что никогда такие праздные мечты не овладеют его головой, ручаясь за себя, что всегда будет предпочитать свою свободную счастливую жизнь тревожным ожиданиям любви, которые испытывает Протей. Однажды утром Валентин пришел к Протею и сказал, что им придется скоро расстаться, так как он уезжает на некоторое время в Милан. Протей стал убеждать Валентина остаться в Вероне. — Полно убеждать меня, милый Протей,— сказал __ ему на это Валентин.— Я не хочу проводить свою жизнь в праздности и лени. Молодой человек, любящий сидеть дома, никогда не будет предприимчив. Если бы привязанность к прелестной Юлии не удерживала тебя здесь, я давно бы упросил тебя ехать со мной посмотреть на свет Божий. Но ты влюблен, и я оставляю тебя в покое. Дай Бог, чтобы ты был счастлив в любви. Они расстались, уверяя друг друга в неизменной дружбе. — Прощай, милый Валентин, прощай,— говорил Протей,— не забывай меня. Если во время путешествия встретишь что-нибудь замечательное, вспомни обо мне. Если же где-нибудь на твою долю выпадет счастье, пожелай, чтобы я мог разделить его с тобой. Валентин в тот же день отправился в Милан, а Протей, простившись со своим другом, сел писать письмо к Юлии и, написав, отдал его ее горничной Люсете для передачи госпоже. Юлия любила Протея так же сильно, как и он ее. Но она была горда и считала неприличным уступать скоро мужской любви, вследствие чего не очень благосклонно принимала ухаживания Протея, притворяясь равнодушной к его страсти... Поэтому, когда Люсета принесла ей письмо, Юлия не только не взяла его, но даже сделала выговор своей горничной за то, что та принимает от мужчин письма, и выслала ее вон из своей комнаты... Любовь, впрочем, взяла свое. Содержание письма так интересовало Юлию, что она почти сейчас же воротила Люсету и спросила ее, который час. В полной уверенности, что вопрос этот был только предлогом, чтобы заговорить о письме, Люсета, не отвечая на него ни слова, снова предложила ей V. [Шекспир, рассказанный детям - _86.jpg] _J_ письмо. Гордость заговорила в Юлии. Оскорбленная тем, что ее служанка позволяет себе угадывать ее мысли, она в клочки разорвала письмо, разбросав их по полу, и опять прогнала Люсету со своих глаз. Уходя, Люсета собралась подобрать клочки письма, но Юлия, которой не хотелось расставаться с ними, с притворным уже гневом закричала ей: — Иди вон и не трогай этих клочков. Ты, кажется, возишься с ними нарочно, чтобы рассердить меня. Когда Люсета вышла из комнаты, Юлия начала складывать вместе, как могла, разбросанные клочки письма. На одном из них она прочла: «Протей, раненный любовью». Это и другие более нежные выражения сильно растрогали ее, и она, говоря сама с собой, призналась в любви к Протею. — Бедное раненое имя,— сказала она.— Положу тебя у моего сердца, пока ты не исцелишь своих ран. Чтобы вымолить прощение в моей жестокости, я осыплю тебя поцелуями. Так наивно-детски разговаривала она с клочками разорванного письма, стараясь собрать их вместе, что, впрочем, никак не удавалось ей сделать. Рассердившись на себя за то, что разорвала такое милое, нежное письмо, она написала Протею ответ гораздо более нежный, нежели тот, который хотела написать ему прежде. Протей очень обрадовался, получив благоприятный ответ на свою записку. — О моя прелесть!.. О милые строки!.. Как я счастлив,— шептал он, читая его. Но среди своих восторгов он неприятно был прерван вопросом отца, который спросил его, что за письмо читает он. — Это письмо из Милана от моего друга Валентина,— отвечал Протей. _J_ _ДВА ВЕРОНЦА_ [Шекспир, рассказанный детям - _87.jpg] л — Дай-ка мне его,— сказал отец.— Может быть, он пишет о каких-нибудь новостях. — Нет, он не сообщает ничего нового,— сказал Протей.— Он сообщает только, что очень понравился в Милане герцогу, который почти каждый день разными милостями доказывает ему свое расположение. Еще пишет, что ему в Милане недостает только меня, чтобы разделить с ним его счастье. — А что думаешь ты о желании твоего друга — служить вместе в Милане? — спросил отец. — Я думаю,— отвечал Протей,— что исполнение этого желания зависит вполне от вашей воли. Случилось так, что как раз перед тем отец Протея разговаривал с одним из своих друзей об этом же самом деле. Приятель удивлялся, что отец Протея допускает, чтобы сын его проводил свою молодость дома, между тем как почти все дворяне посылают своих сыновей: одни на войну или в морские путешествия открывать неизвестные острова, другие — в иностранные университеты, чтобы продолжить их образование. Например, друг Протея — Валентин находится теперь при двое миланского герцога. «Ваш сын,— говорил приятель,— не уронит себя нигде, а для его старости будет большим несчастием, если он, теперь оставаясь сиднем дома, не приобретет никакой опытности». Совет друга, который старик вполне одобрил, и потом выдумка самого Протея о желании Валентина видеть его в Милане решили участь Протея. Отец задумал послать сына ко двору герцога. Старик был человек твердый, положительный, не любивший возражений на свои приказания. Поэтому и теперь, не дав Протею никаких объяснений о причине своего внезапного решения, он только сказал сыну: _(JK)_ — Моя воля согласна с желанием Валентина,— и затем, заметив удивленный взгляд сына, прибавил:— Не удивляйся, что я так внезапно решился послать тебя в Милан. Что я захотел, то должно быть исполнено без всяких разговоров. Приготовься ехать завтра, без отговорок... Я не отменю своего решения. Побранив себя хорошенько за то, что солгал отцу насчет письма, Протей, зная отца своего, покорился печальной необходимости расстаться с Юлией и стал приготовляться к отъезду. Теперь, когда Юлия узнала, что Протей уедет от нее на долгое время, все ее притворное равнодушие к любви Протея пропало... Расставание их было очень печально: клятвам и заверениям во взаимной любви и верности не было конца. Они обменялись кольцами и обещали сберечь их для того, чтобы чаще вспоминать друг о друге. Кончив это грустное прощание, Протей отправился в Милан к своему другу Валентину. Валентин в самом деле попал в милость к миланскому герцогу, но с ним случилось одно обстоятельство, о возможности которого Протей не смел и думать, а именно: Валентин отказался от свободной жизни, превозносимой им прежде, и сделался таким же страстным любовником, как и сам Протей. Кто же мог произвести такую удивительную перемену в бесстрастном Валентине? Это была Сильвия, дочь миланского герцога, сама полюбившая Валентина. Они скрывали свою любовь от герцога, потому что хотя он благоволил Валентину и приглашал его постоянно в свой дворец, но рука дочери обещана была уже им придворному по имени Тюрио, не имевшему, впрочем, ни одного из добрых качеств Валентина. Однажды оба соперника, Тюрио и Валентин, оказались вместе у Сильвии. Валентин забавлял Сильвию, насмехаясь над каждым словом Тюрио. Во время их разговора вошел в комнату сам герцог и сообщил Валентину приятную новость о прибытии в Милан Протея. — Увидеть моего друга здесь было единственным желанием — и оно теперь исполняется,— воскликнул Валентин, потом начал восхвалять своего друга:— Я ленился в своей молодости. Для него же юность не прошла даром. Он вполне воспользовался ею, поэтому достиг того, что внешние и внутренние качества в нем совершенны. Короче, все, что должно украшать дворянина, все это вы встретите в Протее. — Если так,— сказал герцог,— то прошу вас достойным образом принять этого дворянина. Я говорю это тебе, Сильвия, и вам, Тюрио. Валентина, конечно, не нужно и просить об этом. Но наставления герцога прерваны были приходом самого Протея. Валентин представил его Сильвии и попросил у ней позволения для своего друга разделять вместе с ним честь — быть ее слугой. По окончании визита Валентин и Протей вышли вместе из дворца. — Теперь скажи мне,— сказал Валентин,— как поживают те, которых ты оставил в Вероне: здорова ли твоя Юлия и как ваша любовь? — Рассказы о моей страсти,— отвечал Протей,— покажутся тебе, по обыкновению, скучными. Я знаю, что ты мало находишь удовольствия в разговорах о любви. — Увы, Протей,— отвечал Валентин,— я совсем переменился и горько раскаиваюсь в том, что прежде презирал любовь. Теперь сама любовь жес- _j_ GE)--- _F \_ toko мстит мне за это презрение, гонит сон от очей моих и не дает мне покоя. Милый друг, любовь всесильна. Я на опыте убедился, что нет страданий тяжелее тех, которые она причиняет в случае неудачи, и нет наслаждений выше тех, которые дает она при успехе. С удовольствиями света их нельзя и сравнивать. Любовь совсем покорила меня. Именем ее можно принудить меня все сделать: заставить спать, завтракать, обедать, ужинать. Перемена в поведении Валентина была большим торжеством для его друга, который, впрочем, потерял уже право называться другом Валентина. Всесильный бог любви, о котором они прежде говорили, показал все свое могущество над сердцем Протея. Бывший прежде образцом верной любви и чистой дружбы, теперь вдруг изменил он и той и другой. При первом взгляде на Сильвию любовь Протея к Юлии рассеялась, как мечта. Он решился отбить Сильвию у Валентина, несмотря на давнишнюю с ним дружбу. И хотя сначала совесть упрекала его (как это всегда бывает, когда честные люди, увлекшись, хотят сделать какую-нибудь несправедливость), однако же любовь победила чувство долга. Он весь отдался своей новой страсти и позволил себе, изменив дружбе, забыть Юлию- Не подозревая о намерении своего друга, Валентин рассказал ему всю историю своей любви. Сообщил, как старательно они скрывали ее от отца Сильвии, и даже поверил Протею самую важную тайну своей любви — рассказал, что, отчаявшись получить согласие герцога на свадьбу с Сильвией, решил похитить ее из дворца с помощью веревочной лестницы и убежать с любимой в Мантую. Он даже показал Протею саму лестницу. Трудно поверить, однако же это верно: Протей, узнав таким образом все драгоценнейшие тайны своего друга, решился все открыть герцогу. Свидевшись с герцогом, неверный друг льстиво и хитро передал ему о замыслах Валентина. — Хотя из дружбы к Валентину,— говорил он герцогу,— мне и хотелось бы скрыть то, что хочу высказать вам, но милость, оказываемая мне вами, и чувство долга вынуждают меня на противное. Затем он передал герцогу все, что рассказал ему Валентин, не забыв сообщить о веревочной лестнице и о том, что тот хотел скрыть ее под длинным плащом. [Шекспир, рассказанный детям - _88.jpg] _г_ Протею удалось замаскировать свою низость перед герцогом. Думая, что в признании этом он руководствовался чистым побуждением, думая, что он предпочел лучше выдать тайну своего друга, нежели скрыть его нехороший поступок, герцог счел Протея образцом честности и благородства и осыпал его похвалами. Он обещал не говорить Валентину, от кого узнал его тайну, но придумал хитрость, которая заставила бы его самого сознаться в своем намерении. С этой целью герцог вечером стал дожидаться прихода Валентина, который действительно скоро показался близ дворца. Под полой плаща своего он что-то придерживал, и герцог не сомневался, что это была веревочная лестница. — Господин Валентин, куда это вы так спешите? — остановил его герцог. — С позволения вашего высочества, меня дожидается посланный, которому я должен передать письма к приятелям. Но этот лживый ответ, точно так же как и для Протея когда-то, был неудачен. — Очень важны эти письма? — спросил герцог. — Ничуть,— отвечал Валентин,— я только описываю в них, как я счастлив при дворе вашего высочества. — В таком случае,— сказал герцог,— вам ничто не мешает остановиться на некоторое время здесь побеседовать со мной. Затем, чтобы заставить Валентина выдать свою тайну, рассказал ему целую историю своей мнимой любви, присочинив множество препятствий и затруднений к соединению с воображаемым предметом страсти. — Валентин, вы знаете,— сказал герцог,— что веет- дашним моим желанием было выдать Сильвию за Тюрио, но дочь моя непослушна и капризна. Забывая, что я ей отец, она не оказывает мне должного уважения. Такое поведение с ее стороны уничтожило во мне всякую любовь к ней. Я совсем потерял надежду, что она может быть для меня утешением в старости, поэтому решил жениться и прогнать ее. Пускай возьмет ее кто хочет и получит в приданое только ее красоту, так как от меня уже ей ждать больше нечего. — Чем же могу я быть полезен вам в этом деле? — спросил с недоумением Валентин. — А вот видите,— отвечал герцог,— особа, на которой я хотел бы жениться, очень горда и разборчива и не слишком-то обращает внимание на мою красноречивую старость. Притом же и за женщинами теперь ухаживают иначе, чем в мое время. Поэтому я очень желал бы, чтобы вы дали мне совет, как повести это трудное для меня дело. Исполняя просьбу герцога, Валентин рассказал о том, каким образом молодые люди ухаживают за своими красавицами и стараются приобрести любовь их. Упоминал про подарки, про частые посещения и прочее. — Дама моего сердца,— сказал герцог,— к сожалению, не принимает никаких подарков. Что же касается до частых посещений, то отец ее так заботливо охраняет ее, что она не может видеть днем ни одного мужского лица. — О, если так,— отвечал Валентин,— вы можете посещать ее ночью. — Ночью? Что вы, все двери крепко заперты,— сказал герцог, обрадованный тем, что договорился наконец до того, что ему было нужно. _у_ Тогда несчастный Валентин предложил герцогу попасть ночью в комнату его дамы с помощью веревочной лестницы. Такую лестницу, вполне годную на это дело, он обещал ему достать сам и тут же рассказал, как следует обращаться с ней, советовал прятать ее под длинный плахц; _г_ — Дайте мне ваш плащ,— сказал герцог, весь разговор которого клонился к этому признанию Валентина, и с этими словами одернул плащ с его плеч. Лестница выпала из рук Валентина, а вместе с ней письмо, адресованное на имя Сильвии. Герцог вскрыл его и прочел полный рассказ о предполагаемом бегстве... Осыпав Валентина упреками за неблагодарность, за намерение похитить Сильвию в награду за все оказанные ему милости, герцог с гневом выгнал его навеки из Милана... Между тем Юлия все это время горевала в разлуке с Протеем. Любовь ее дошла до того, что в ней начало глохнуть чувство собственного достоинства и девственной стыдливости... Она решилась оставить Верону и искать своего любовника в Милане. Чтобы избежать опасности во время пути, она взяла с собой Люсету и оделась вместе с ней в мужское платье. В Милан они прибыли вскоре после изгнания Валентина, причиной которого был Протей. Прибыв сюда около полудня, они остановились в гостинице. Думая только о своем милом, Юлия завела разговор с хозяином гостиницы, желая выведать что-нибудь о предмете своей любви. Хозяину очень понравилось, что такой красивый молодой дворянин, по-видимому очень знатный, разговаривал с ним так фамильярно. Кроме того, как человеку добродушному, ему жалко было _{ 200 У_ V. видеть, что молодой человек грустит о чем-то. Чтобы позабавить своего молодого гостя, он предложил послушать серенаду, которой, по его словам, какой-то дворянин сегодня вечером хотел угостить даму своего сердца. 4 Причиной грусти Юлии было то, что она не знала, какого мнения будет Протей о ее неожиданном бегстве из Вероны. Она помнила, что Протей любил в ней именно ее гордость и достоинство. Поэтому она боялась, что бегством своим много потеряет в его глазах. Радостно согласилась она на предложение хозяина идти с ним вместе слушать музыку, побуждаемая тайным предчувствием, которое говорило ей, что она увидит там Протея. Но добродушный хозяин ошибся в своем ожидании: прогулка нисколько не рассеяла печальных мыслей Юлии. Напротив, грусть ее усилилась, потому что она увидела там своего неверного Протея, который пел серенаду принцессе Сильвии и обращался к ней с любовными речами. Юлия подслушала также, как Сильвия упрекала Протея в забвении его прежней любовницы и в неблагодарной измене своему другу Валентину. Видела затем, как Сильвия, не желая слышать музыку и любовные объяснения Протея, отошла от окна, так как искренно любила Валентина и презирала Протея за его измену. Все, что Юлия видела и слышала во время этой серенады, привело ее в отчаянье, но любовь ее к неверному Протею нисколько не уменьшилась от того. Узнав, что он находится теперь без слуги, она, при помощи содержателя гостиницы, нанялась к нему в пажи, в платье которого он никак не мог узнать ее. Давая Юлии различные поручения, Протей послал ее, между прочим, к Сильвии с письмом и подарками, в одном из которых Юлия узнала то самое кольцо, которое она дала ему при его отъезде из Вероны как прощальный дар. Юлия, или паж Себастьян, как она назвала себя, принеся кольцо к Сильвии, очень обрадовалась, заметив, что та самым решительным образом отвергает все ухаживания Протея. Она разговорилась с Сильвией о первой любви Протея к несчастной забытой Юлии. Себастьян сказал, что знает Юлию как самого себя, и рассказал, как та нежно любила своего Протея и как его злая измена поразила ее сердце. Он прибавил с ловкой двусмысленностью, что Юлия почти одного с ним роста, такого же сложения, как и он, что она похожа на него цветом глаз и волос. И в самом деле, Юлия в платье пажа казалась прекрасным юношей. Слушая рассказы пажа, Сильвия почувствовала большое сожаление к милой девушке, забытой любимым человеком, и, когда Юлия предложила ей кольцо, присланное Протеем, Сильвия отказалась от него, сказав: — Не стыдно ли ему присылать мне это кольцо? Я не возьму его. Он, как не раз слышала я от него самого, получил его от Юлии. Мне нравится, милый юноша, что ты сожалеешь об этой бедной девушке. Вот кошелек, возьми его за то, что ты хорошо отзываешься о ней. Эти слова доброй Сильвии были утешением для оскорбленного сердца переодетой девушки... Но возвратимся к изгнанному Валентину. Попав в немилость к герцогу, он не смел возвратиться к своему отцу. Не зная, куда направить путь, печальный и одинокий, шел он по пустынному лесу недалеко от Милана. Здесь он набрел на шайку разбойников, которые, угрожая его жизни, требовали с него денег. Валентин объявил, что он несчастный изгнанник, что у него нет денег и что платье, которое на нем, составляет его единственное богатство. Разбойники, пораженные его мужественной и благородной наружностью, предложили ему поселиться с ними в лесу и сделаться их атаманом. — Выбирай любое: или будь атаманом нашим и повелевай нами, или откажись и будешь убит. _j_ [Шекспир, рассказанный детям - _89.jpg] Валентин, не ожидавший впереди ничего светлого в своей жизни, согласился на их предложение с условием, чтобы при грабеже они щадили жен-_(W)_- щин. Таким образом благородный Валентин, подобно Робин Гуду, о котором прежде читал в балладах, сделался капитаном разбойников. В этом новом звании он встретил Сильвию. Чтобы избежать свадьбы с Тюрио, к которой принуждал ее отец, она, думая, что Валентин скрылся в Мантую, решилась последовать за ним туда. Но расчет ее был неверен. Валентин все еще жил в лесу и считался атаманом разбойников, но он не участвовал в их грабежах и употреблял свою власть над ними только для того, чтобы принуждать их лучше обращаться с путниками, которых они грабили. Сильвия скрылась из отцовского дома вместе со старым дворянином Егламуром, которого взяла с собой, чтобы иметь в дороге на всякий случай защитника. Сильвии пришлось проходить тем самым лесом, где укрывался Валентин со своими разбойниками. Егламур успел убежать, а Сильвия была схвачена одним из разбойников, который, заметив ее ужас, утешал ее, говоря, что с ней не случится ничего худого, что он только отведет ее к атаману, человеку доброму, великодушному. Но для Сильвии было небольшим утешением, что ее как пленницу отведут к атаману разбойников. — О Валентин,— воскликнула она,— из любви к тебе переношу я эти оскорбления. На пути к атаману разбойник был остановлен Протеем, который, услыхав о бегстве Сильвии из Милана, прибыл в этот самый лес в сопровождении Юлии, все еще одетой пажом. Сильвия была спасена. Не успела она поблагодарить его за свое спасение, как он снова начал приставать к ней со своими любовными объяснениями и настаивал на том, чтобы она вышла за него замуж. Паж его (забытая Юлия) стоял подле и со страхом ждал ответа Сильвии, опасаясь, что последняя услуга, оказанная ей Протеем, заставит ее благосклоннее взглянуть на его любовь. Но ему не суждено было дождаться ответа. Все они с величайшим изумлением увидели вдруг перед собой Валентина, который, услыхав, что разбойники взяли в плен женщину, пришел сюда сам, чтобы успокоить и освободить ее. Валентин застал Протея в то самое время, когда он просил руки Сильвии. Застигнутый другом в этом дурном деле, Протей почувствовал гнусность своего поведения и выразил такое искреннее раскаяние в своей измене, что Валентин, характер которого был слишком великодушным, не только простил его и возвратил ему свою дружбу, но даже, чего ожидать было трудно, уступал ему свои права на Сильвию. Юлия, стоявшая около Протея, при мысли, что недавняя добродетель Протея не устоит против такого соблазнительного предложения, упала в обморок. Тут сделалась общая суматоха, все бросились приводить ее в чувство, так что Сильвия и не заметила предложения своего обожателя. В противном же случае она крайне обиделась бы на такую уступку Валентина, хотя и была бы в то же время уверена, что порыв его неестественного великодушия продлится недолго. Оправившись от обморока, Юлия передала Сильвии кольцо, сказав, что забыла передать его ей по поручению своего господина. Взглянув на него, Протей увидел, что оно то самое, которое он дал Юлии, уезжая из Вероны. — Что это такое, кольцо Юлии? Каким образом оно досталось тебе, Себастьян? — Я получил его от Юлии, она сама принесла его сюда,— отвечал мнимый паж. [Шекспир, рассказанный детям - _90.jpg] ч Протей убедился скоро, что Себастьян и Юлия — одно и то же лицо. Ее любовь и верность, доказанные бегством из Вероны, так подействовали на Протея, что прежняя любовь к Юлии опять наполнила его сердце. Он с радостью отказался от всяких притязаний на Сильвию, вполне предоставив ее Валентину. Таким образом, каждый из них воротился к своей прежней любви и к прежней дружбе. Казалось, дело уладилось совсем, но внезапное появление герцога с Тюрио, отправившихся вместе из Милана в погоню за Сильвией, снова подняло бурю, хотя и на короткое время. _г_ — Она моя! — вскрикнул Тюрио, подойдя к Сильвии. — Прочь! — возразил ему мужественно Валентин.— Если ты еще раз повторишь эти слова,— простись с жизнью. Она стоит рядом с тобой, но осмелься только коснуться ее хотя дыханием своим!.. Этих угроз довольно было для труса Тюрио, чтобы заставить его отойти от Сильвии. Прикрывая трусость благоразумием, он сказал, что отказывается от нее на том основании, что безумно любит девушку, нимало не сочувствующую этой любви. Герцог, человек мужественный и в характере других любивший эту черту, с презрением посмотрел на Тюрио. — Это крайне подло и низко,— сказал он ему,— отказываться из трусости от руки моей дочери. Я одобряю твое мужественное поведение,— обратился он к Валентину,— и считаю тебя достойным любви королевской дочери. Ты получишь от меня Сильвию, потому что заслужил ее. Валентин поцеловал руку герцога и с должной благодарностью принял этот бесценный подарок. Пользуясь хорошим расположением духа герцога, он выпросил у него прощения разбойникам, с которыми жил в лесу. — Они исправились,— говорил Валентин,— и если им позволить вернуться из изгнания, они могут сделаться полезными людьми. Герцог действительно простил их и позволил вернуться в Милан. Протей в наказание должен был рассказать при герцоге и всем собрании подробную историю своей любви. Во время этого признания он горел со стыда за глупости, которые позволял себе делать. Свадьба наших любовников с большим великолепием и торжеством была отпразднована в Милане в присутствии герцога. [Шекспир, рассказанный детям - _91.jpg] _УКРОЩЕНИЕ_ _СТРОПТИВОЙ_ [Шекспир, рассказанный детям - _92.jpg] --S [Шекспир, рассказанный детям - _93.jpg] I атарина была старшей дочерью Баптисты, богатого дворянина в Падуе. Она отличалась необычайным упрямством, горячей вспыльчивостью и столь язвительным язычком, что в Падуе все знали ее под прозвищем Катарина строптивая. Казалось совершенно невероятным и даже невозможным, чтобы какой-нибудь мужчина захотел жениться на такой девушке. И отцу ее, Баптисте, к его великому огорчению, приходилось отказывать всем женихам, сватавшимся к его младшей дочери, красивой Бианке. Он отказывал женихам Бианки под тем предлогом, что сперва необходимо выдать замуж старшую дочь. Как-то раз в Падую приехал дворянин Петруч-чио с намерением найти себе в этом городе жену. Узнав, что Катарина красива и богата, он решил жениться на ней, невзирая на ее строптивый характер. Петруччио надеялся укротить ее и превратить в добрую, уступчивую жену. И действительно, никто, кроме Петруччио, не мог бы взять на себя такого подвига, достойного самого Геркулеса. По живости характера он походил на Катарину, но был еще остроумен и весел и в то ¦-_( 208 )_-- же время обладал умом, помогающим здраво смотреть на жизнь. Он хорошо знал человеческую натуру; подчас умел притворяться вспыльчивым и разгневанным, тогда как внутренне оставался совершенно спокойным и сам готов был смеяться над своим напускным ожесточением. Для достижения намеченной цели он решил притвориться еще более взбалмошным, чем Катарина. Петруччио отправился к отцу Катарины строптивой и стал просить у него руки его «очаровательной дочери» Катарины, как он называл ее. При этом Петруччио с коварством прибавил, что много слышал о ее необычайной скромности и кротости и приехал из Вероны с надеждой приобрести ее любовь. Хотя Баптиста и очень хотел счастья своей старшей дочери, тем не менее он счел обязанным себя предупредить Петруччио о тяжелом характере Катарины. Впрочем, его слова слишком быстро подтвердились: в комнату вдруг ворвался учитель музыки, жалуясь на свою ученицу, «милую Катарину», которая разбила об его голову лютню за то, что учитель сделал ей замечание относительно ее игры. Услышав это, Петруччио заметил: — Что за славная барышня! Теперь она мне нравится еще больше, и я охотно поболтал бы с ней. Тут он стал настаивать, чтобы отец Катарины дал скорее положительный ответ на его предложение. — У меня спешное дело, синьор Баптиста,— говорил Петруччио,— я не могу ежедневно приезжать к вам просить руки вашей дочери. Вы знали моего отца. Он умер, оставив меня единственным наследником всех своих владений, всего своего _Л_ _г_ имущества. Скажите же мне, что вы дадите в приданое за вашей дочерью, если я добьюсь ее расположения? Баптиста нашел, что жених сватается несколько грубовато, но он так был рад выдать замуж Катарину, что пообещал дать в приданое за ней двадцать тысяч дукатов, а после своей смерти половину принадлежащих ему владений. Таким образом, этот вопрос был очень быстро решен, и Баптиста пошел сообщить строптивой дочери о том, что Пет-руччио просит ее руки. Затем он послал Катарину переговорить с женихом. Между тем Петруччио обдумал план своих действий. Он говорил себе: «Я начну храбро ухаживать за ней. Если же она будет выражать недовольство, скажу ей, что она поет сладко, как соловей. Если она надуется, скажу, будто у нее такой же свежий вид, как у розы, только что омытой утренней росой. Если не захочет вымолвить ни слова, буду восхвалять ее красноречие, а если попросит меня убираться вон, стану благодарить ее, точно она просила меня остаться с ней целую неделю». Но вот вошла высокомерная Катарина, и Петруччио обратился к ней с первым приветствием: — Доброго утра, Кэт. Ведь так вас зовут, не правда ли? Катарина, недовольная таким приветствием, ответила презрительно: — Те, которые говорят со мной, называют меня Катариной. — Не может быть! — возразил жених.— Вас зовут просто Кэт, доброй Кэт, а иногда Кэт строптивой,— но Кэт, вы самая очаровательная Кэт во всем христианском мире. А потому, Кэт, наслышавшись во всех городах о вашей ангельской [Шекспир, рассказанный детям - _94.jpg] кротости, я приехал сюда просить вас быть моей женой. Странным казалось его обращение с девушкой. Катарина была вне себя от гнева и стала кричать на Петруччио, выражаясь очень резко и доказывая всем своим поведением, как справедливо было прозвище, данное ей. А Петруччио, словно ни в чем не бывало, продолжал восхищаться ее милыми и любезными словами. Наконец, заслышав шаги отца, он решил поскорее покончить разговор — и обратился к Катарине со следующими словами: — Милая Катарина, бросим эту пустую болтовню. Ваш отец согласился на наш брак, приданое назначено. И хотите вы этого или нет, а я женюсь на вас. Когда вошел Баптиста, Петруччио объявил ему, что Катарина приняла его очень любезно и обещала повенчаться с ним в следующее же воскресенье. Однако Катарина заявила, что скорее увидит Петруччио в следующее воскресенье повешенным... Она стала упрекать отца, зачем он хочет выдать ее замуж за такого сумасшедшего наглеца. В свою очередь Петруччио просил отца не обращать внимания на гневные слова дочери, так как они с Катариной уже пришли к соглашению и она только притворяется нелюбезной, а когда они остаются одни, Катарина выказывает жениху любовь и нежность. Петруччио обратился к Катарине: . — Дайте же мне руку, Кэт. Я отправлюсь в Венецию за украшениями и драгоценностями к нашей свадьбе. Приготовьте, батюшка, все к празднеству и пригласите гостей. Я привезу кольца, чтобы получше украсить мою Катарину. Ну, поцелуйте же меня, Кэт, ведь в воскресенье мы будем мужем и женой. _J_ В воскресенье собралось много гостей на свадьбу, но пришлось очень долго ждать приезда жениха. Катарина плакала и бесилась, думая, что Пет-руччио хотел только посмеяться над ней. Наконец он все-таки явился, но не привез с собой ничего из обещанных украшений. Притом сам он оделся в высшей степени странно и отнюдь не походил на жениха. На нем было такое поношенное платье и весь он имел настолько неряшливый вид, что можно было подумать, будто он приехал не для серьезного дела, а ради какой-то глупой шутки. Его слуга тоже был в необычайно странном костюме, даже сбруя на лошадях и сами лошади выглядели из рук вон плохо. _г_ Напрасно уговаривали Петруччио переменить одежду, он возражал одно, что Катарина выходит замуж за него самого, а не за его одежду. Никакие доводы не действовали на жениха, и все отправились в церковь. Там Петруччио продолжал вести себя так же странно. Когда священник спросил его, согласен ли он взять Катарину в жены, Петруччио дал свой утвердительный ответ таким громовым голосом, что изумленный священник выронил молитвенник... Во время совершения брачного обряда высокомерная Катарина дрожала от страха, боясь новых выходок жениха. По окончании венчальной церемонии тут же в церкви Петруччио потребовал вина и выпил за здоровье всех собравшихся, а остатки вина выплеснул в лицо прислужника, потому что у того, по объяснению Петруччио, была жиденькая бородка, которая как бы просила подачки, пока прислужник пил. Никогда еще не было в окрестности такой сумасбродной свадьбы. Баптиста приготовил торжественный свадебный обед, но по возвращении из церкви Петруччио объявил, что немедленно берет свою жену домой. Ни уверения отца, ни злобные возражения взбешенной Катарины — ничто не могло изменить намерения новобрачного. Он настаивал на своем праве мужа распоряжаться женой, как ему заблагорассудится, и увез Катарину. При этом проявлял такую решительность, что никто не посмел ему препятствовать. Петруччио усадил свою жену на несчастную клячу, тощую и ободранную, нарочно найденную для этого случая. Сам он и его слуга сели на таких же жалких лошаденок. Они ехали по отвратительной болотистой и неровной дороге, и каждый раз, когда тощая кляча Катарины спотыкалась, Петруч-чио разражался ужасными ругательствами по адресу бедного животного, изнемогавшего под тяжестью своей ноши. Можно было подумать, будто он самый вспыльчивый и жестокий человек на свете. Наконец после утомительного путешествия, в продолжение которого Катарина только и слышала, что одни ругательства Петруччио, сыпавшиеся то на слуг, то на лошадей, молодожены прибыли к дому Петруччио. Молодой муж решил, что не даст жене своей в эту ночь ни есть, ни спать. Между тем стол был накрыт и ужин подан. Однако Петруччио находил, будто каждое блюдо испорчено, и бросал кушанья на пол. А после приказывал слугам все убрать. При этом он уверял, что делает это из любви к своей милой Катарине, так как не хочет, чтобы она ела дурно приготовленную пищу. Когда Катарина, утомленная и голодная, хотела лечь, он нашел, будто и постель ее также не в порядке. И разбросал подушки и простыни по _J \_ комнате. Тогда ей ничего не оставалось, как сесть в кресло. Но и тут она не могла отдохнуть: едва Катарина начинала погружаться в дремоту, как ее будил громкий голос мужа, кричавшего на слуг; он продолжал бранить их за то, что они не сумели как следует приготовить постель для его жены. На следующий день Петруччио держал себя так же. Он был очень ласков с Катариной, но стоило ей только сделать попытку что-нибудь поесть, как он останавливал ее, уверяя, будто все кушанья испорчены, и разбрасывал все по полу, как делал это накануне с ужином. Наконец гордая Катарина унизилась до того, что попросила слуг принести ей тайком хоть кусочек чего-нибудь съестного. Но слуги, предупрежденные Петруччио, ответили, что не смеют дать ей ничего без ведома хозяина. — Ах! — воскликнула Катарина.— Неужели же он женился на мне только для того, чтобы уморить меня голодом? Нищие, которые просят подаяния у дверей моего отца, всегда получают кусок хлеба, а я, никогда не знавшая, что значит умолять о чем-нибудь, умираю от голода и от того, что мне не дают спать. Его брань отнимает у меня сон, а его крики не дают мне есть. Но больнее всего, что все это он делает под видом любви ко мне, уверяя, будто я умру, если засну или поем чего-нибудь. Эти слова несчастной Катарины были прерваны появлением Петруччио. Не желая окончательно уморить ее голодом, он принес жене маленький кусочек мяса и спросил: — Как поживает моя дорогая Кэт? Вот посмотри, мой милый друг, какой я заботливый. Сам состряпал это кушанье. Надеюсь, такое внимание заслуживает благодарности. Как! Ни слова? Значит, тебе это кушанье не нравится, и все мои труды _<Л±У_ _V_ [Шекспир, рассказанный детям - _95.jpg] пропали даром? — И он приказал слуге убрать принесенное блюдо. Измученная голодом, Катарина поборола свою гордость. С большим усилием и злобой она промолвила: _ ем, как будто бы она была добровольно выбрана ее сыном, она старалась ласковыми словами утешать ее в грубом пренебрежении со стороны Бертрама, который отослал жену домой в самый день свадьбы. Но этот прием не мог развеселить огорченную Елену. — Мой господин уехал,— сказала она,— уехал навсегда.— При этом она прочла следующие слова из письма Бертрама:— «Если вы можете снять кольцо с моего пальца, которое никогда не снималось с него, то _тогда_ зовите меня мужем; если же нет, то вместо _тогда_ скажу _никогда_». Это жестокое решение! — сказала Елена. Графиня советовала ей быть терпеливой и сказала, что так как Бертрам уехал, то она признает ее своей дочерью. Она обещала найти ей в мужья такого человека, у которого могли бы находиться в услужении двадцать таких грубых мальчишек, как Бертрам, и все они называли бы ее своей госпожой. Но напрасно старалась эта прекрасная мать рассеять печаль своей невестки мягкой снисходительностью и нежной лаской. Елена не могла оторвать взгляда от письма и вдруг вскрикнула: — «Пока у меня есть жена, ничто не привязывает меня во Франции». Графиня спросила ее, написаны ли эти слова в том же письме. — Да,— могла только ответить несчастная Елена. На следующее утро Елена исчезла. Она написала письмо, которое должна была прочесть графиня после ее отъезда, где она объясняла причины своего исчезновения. В этом письме она извещала графиню, что Бертрам очень огорчил ее, покинув отечество и родной очаг, и что она, желая освободиться от тяжести этого оскорбления, предприняла _J_ _(_ \ путешествие к мощам св. Якова Великого и уполномочивает графиню известить сына, что жена его ушла навсегда из дому. Бертрам, покинув Париж, уехал во Флоренцию; здесь он поступил офицером в войска герцога Флорентийского. Возвратившись с войны, удачно конченной, в которой он отличился своей храбростью, Бертрам получил письмо от матери, из которого он узнал приятную для него новость, что жена не будет больше нарушать его спокойствия, и собрался уже возвратиться домой, когда сама Елена , переодетая богомольцем, приехала во Флоренцию. Все пилигримы проходили Флоренцию, так как она лежала по пути к мощам св. Якова Великого, и Елена, приехав туда, узнала, что одна гостеприимная вдова, жившая там, имела обыкновение принимать в своем доме всех богомольцев, шедших к мощам этого святого, и давала им помещение и содержание. К этой-то доброй вдове явилась и Елена; та приняла ее с радушием и пригласила с собой осмотреть все достопримечательности этого славного города; между прочим, вдова также спросила, не хочет ли она посмотреть на герцогское войско. — Вы увидите также между воинами вашего соотечественника,— говорила вдова,— имя его граф Россильонский; он оказал герцогу большие услуги в войне. Елена не дожидалась вторичного приглашения, услышав, что ей покажут также Бертрама. Она пошла со своей хозяйкой на смотр. Какое печальное удовольствие ощутила она, когда увидела еще раз милый ее сердцу образ. — Не правда ли, какой он красавец? Он мне очень нравится,— сказала Елена С ГОРЕЧЬЮ. V. сц> Во время прогулки вдова рассказывала о Бертраме как он женился, как покинул свою жену и поступил на службу в армию герцога, не желая жить с ней. Елена терпеливо выслушала до конца длинную историю своей собственной любви. После этого вдова начала новый рассказ о Бертраме, она начала рассказывать о любви Бертрама к ее дочери. Бертраму не понравился брак, к которому его принудил король, вовсе не потому, что он был неспособен полюбить: едва он поселился во Флоренции, он тотчас влюбился в Диану, прекрасную молодую девушку благородного сословия, дочь той самой вдовы, у которой гостила Елена. Каждую ночь он приходил под окно Дианы и пел ей романсы, сочиненные им в честь ее красоты, прося у нее ответа на свою любовь. Он требовал от нее только одного: чтобы она назначила ему ночное свидание наедине, когда семейство ее ляжет СПАТЬ. Но Диана ни за что не соглашалась исполнить просьбу такого рода, потому что знала, что он женаг; она была воспитана в строгой нравственности и помнила наставления умной матери, которая была женщиной благородного происшадяия, потомком знаменитого рода Капулегги. Добрая женщина расхваливала хорошее поведение своей благоразумной дочери; она также сообщила Елене, что Бертрам упрашивал ее дочь дать ему желанное свидание в эту ночь, так как он хотел уехать из Флоренции на следующее утро. Хотя рассказ о любовных похождениях Бертрама и уязвил сердце Елены, однако же в голове ее родился новый план (ее не разочаровал неудачный результат прежнего предприятия), посредством которого она хотела возвратить своего мужа на путь истины. Она открылась вдове; сказала, что она та самая женщина, которую покинул Бертрам, и испросила у своей ласковой хозяйки и у ее дочери согласия на это свидание с Бертрамом, в котором она хотела разыграть роль Дианы. Она сказала, что желает иметь тайное свидание с мужем для того, чтобы снять у него с пальца кольцо, так как он обещал признать ее своей женой, если ей удастся сделать это. Вдова и ее дочь обещали помогать ей, побуждаемые отчасти сожалением, которое они чувствовали к судьбе несчастной отверженной жены, а отчасти также и тем, что она дала им кошелек с деньгами и обещала наградить их впоследствии еще более и обеспечить их будущность. Елена велела сказать Бертраму, что она уже умерла, надеясь, что он сделает ей предложение, когда она явится к нему вместо Дианы, так как из-за ложного слуха о ее смерти он будет считать себя вправе выбрать себе другую жену. Она знала также, что если снимет у него кольцо, которое он даст ей вместе с обещанием жениться, то счастье ее будет устроено. Вечером, когда стемнело, Бертрам был пропущен в комнату Дианы, где Елена выслушала его льстивые комплименты, которыми он осыпал ее и которые приятно поразили ее ухо, хотя она знала, что они относятся к Диане. Она так очаровала Бертрама, что он торжественно поклялся жениться на ней и любить ее вечно. Она надеялась, что он сдержит клятву, когда узнает, что женщина, от которой он пришел в восхищение в эту ночь, была сама Елена, его жена, которую он бросил с такой жестокостью. Бертрам не знал чувствительного сердца Елены, вот почему, может быть, он так мало обращал на _J_ -_С~2ЗГУ_ нее внимания; кроме того, так как он виделся с ней каждый день, то красота ее также пригляделась ему. Известно, что лицо, которое мы часто видим, теряет в наших глазах красоту и не может нас сильно поразить. Об ее уме он точно так же не мог ничего знать, потому что она была влюблена в него и не решалась выговорить и слова при нем. Но теперь, на этом свидании, она употребила все свое искусство, чтобы понравиться любимому и произвести на него выгодное впечатление. Ее простота и грация, ее любезный разговор и изящность манер так очаровали Бертрама, что он как можно быстрее хотел жениться на ней. Елена попросила у него, между прочим, то самое кольцо, как залог его любви, и он с радостью отдал ей его. Взамен этого кольца она дала ему другое, полученное ею в подарок от короля. Перед рассветом они расстались, и он в то же утро отправился в путь к своей матери. Елена уговорила вдову и Диану ехать вместе с ней в Париж, говоря, что присутствие их необходимо для полного успеха ее плана. В Париже они _J_ [Шекспир, рассказанный детям - _102.jpg] -:- _(Ж>_ узнали, что король поехал навестить графиню Рос-сильонскую, и Елена поспешила за ним. Здоровье короля было в прекрасном состоянии, и он испытывал глубокое чувство благодарности к той, которая была причиной его выздоровления. Увидав графиню, он сразу стал расспрашивать ее о Елене и сказал, что Бертрам по глупости потерял сокровище — свою жену. Но, заметив, как расстроилась графиня, он сказал: — Милостивая государыня, я все простил и забыл. Но добрый Аафё, здесь присутствовавший молча, не мог вынести, чтобы память о его любезной Елене так скоро изгладилась, и возразил: — Я должен сказать, что молодой человек нанес жестокую обиду его величеству, своей матери и жене. Кроме того, он сам понес большую потерю, потому что он утратил такую жену, которая удивляла всех своей красотой, одно слово которой заставляло всех прислушиваться к ней и которой все готовы были служить за малейшее внимание с ее стороны. — Чем больше мы говорим о Елене,— сказал король,— тем милее становится нам память о ней. Позовите его сюда. Он говорил о Бертраме, который теперь явился перед королем. Он раскаялся в своем плохом отношении к жене, и король, из уважения к памяти его отца и его достойной матери, простил его и опять осчастливил своим расположением. Но милостивое расположение короля вдруг исчезло, когда он увидел на пальце Бертрама то самое кольцо, которое он подарил Елене. Он хорошо помнил, как Елена призывала всех святых в свидетели, что она никогда не расстанется с этим подарком короля и пришлет ему кольцо, когда с ней случится какое-нибудь ужасное несчастье. На вопрос короля, каким ‘ образом ему досталось это кольцо, Бертрам выдумал историю, что он получил это кольцо от одной женщины через окошко, и прибавил, что не видался с Еленой ни разу с самого дня разлуки. Король, зная, что Бертрам не любил своей жены, заподозрил, что он -убил ее, и велел страже схватить преступника. _г_ л — Мною овладело,— сказал он,— ужасное подозрение, мне кажется, что жизнь Елены была прекращена гнусным убийством. В эту минуту вошла вдова с дочерью и стала просить короля заставить Бертрама жениться на Диане, говоря, что он дал ей в этом торжественную клятву. Бертрам, боясь еще более прогневить короля, сказал, что он не давал никакого обещания. Тогда Диана показала кольцо (которое Елена отдала ей), чтобы обличить его во лжи. Она сказала также, что отдала ему свое кольцо, когда он обещал жениться на ней. Услышав это, король велел также схватить и ее. Кольцо, которое получил от нее Бертрам, подтверждало подозрения короля. Он объявил, что если они не признаются, каким образом попало к ним это кольцо, то он велит их казнить. Диана попросила, чтобы ее матери позволили привести ювелира, у которого она купила кольцо, и та, получив на это разрешение, вышла и возвратилась, ведя за собой Елену. Старая графиня, втихомолку скорбевшая об опасности, грозившей ее сыну, и вместе с тем опасавшаяся, что подозрения короля касательно убийства Елены были справедливы, пришла в такой восторг, когда увидела, что ее милая Елена стоит перед ней живая, что насилу перенесла его. Король, от радости не веря своим глазам, спросил: [Шекспир, рассказанный детям - _103.jpg] — Неужели я в самом деле вижу перед собой жену Бертрама? . _г_ Елена, зная, что она еще не признана женой, отвечала: — Нет, король, перед вами только тень жены, имя, а не сама жена. Тогда Бертрам вскричал: — О нет, нет: и то и другое, пощадите, пощадите меня! — Когда я разговаривала с вами вместо этой прекрасной девушки, вы были удивительно любезны. А вот посмотрите на ваше письмо ко мне,— и она прочла ему те самые слова, которые когда-то читала с горечью:— «Если вы можете снять с моего пальца кольцо...» Я это сделала: вы мне дали это кольцо. Бертрам отвечал: — Если вы можете доказать, что вы та самая женщина, с которой я разговаривал в ту ночь, то я вас буду нежно и вечно любить. Доказать это было нетрудно, потому что Диана именно для того приехала с Еленой. Королю так понравилась Диана, что он обещал ей также благородного мужа: история Елены доказала ему, что король имел право награждать молодых девушек таким образом за их услуги. Что касается Елены, то она убедилась, что завещание ее отца было освящено самыми блестящими светилами небесного свода, потому что она теперь сделалась любимой супругой Бертрама, невесткой своей благородной госпожи и графиней Россильонской. [Шекспир, рассказанный детям - _104.jpg] [Шекспир, рассказанный детям - _105.jpg] [Шекспир, рассказанный детям - _106.jpg] о время воины между государствами Сиракузским и Ефесским был издан жестокий закон, по которому всякий сиракузский купец, явившийся в Ефе-се, подвергался смертной казни, если он не в состоянии внести за себя выкуп в тысячу марок. Однажды на улице Ефеса был пойман старый сиракузский купец Егей. Его повели к правителю Ефеса, где он должен был или внести эту неслыханную сумму денег, или выслушать свой смертный приговор. Денег у Егея не оказалось. Но князь, прежде чем осудить его на смерть, захотел узнать историю его жизни и причину, побудившую его отважиться на въезд в Ефес, который стоил жизни всякому сиракузскому купцу. На это Егей сказал, что смертной казни он не боится, потому что несчастья сделали ему жизнь ненавистной, но что самое ужасное наказание для него — это рассказывать все несчастные случаи его несносной жизни. Несмотря на это, он однако же начал свой рассказ следующим образом: — Родился я в Сиракузах, и родители воспиты--CED-вали меня так, чтобы я мог заниматься торговлей. Достигнув зрелых лет, я женился на одной девушке, с которой жил очень счастливо. Но однажды мне понадобилось съездить в Эпидамниум, и там дела задержали меня на шесть месяцев. По истечении этого срока я надеялся вернуться домой, но оказалось, что мне необходимо было еще пробыть там некоторое время. Тогда я послал за женой, и она, тотчас по приезде ко мне, разрешилась от бремени двумя сыновьями. Они так были похожи друг на друга, что невозможно было отличить их. В это же самое время хозяйка того дома, где остановилась моя жена, также разрешилась двумя близнецами, и они, как и мои, имели между собой разительное сходство. Так как родители этих мальчиков жили в крайней бедности, то я купил у них детей и воспитал их, чтобы они потом ходили за моими детьми. _г_ Л Сыновья мои были очень красивые мальчики, и мать немало гордилась такими детьми. Так как ей очень хотелось поскорее вернуться домой, то я наконец согласился, хотя неохотно, и в один роковой день мы сели на корабль. Не успели мы еще отплыть и мили от Эпидамниума, как поднялась ужасная буря, которая так долго бушевала, что матросы, не видя возможности спасти корабль, пересели в лодку, чтобы спасти свою собственную жизнь. Нас же, несчастных, они оставили на корабле, каждую минуту подвергавшемся опасности быть разбитым вдребезги. Отчаянные вопли моей жены и жалобные крики моих малюток, которые плакали не от страха, так как они не понимали опасности, а оттого, что видели слезы своей матери,— все это исполняло мое сердце ужасом за их судьбу, хотя я сам и не боялся смерти, и я придумывал всевозможные средства к их спасению. Наконец мне пришла в голову счастливая мысль: я привязал младшего сына к концу короткой и тонкой мачты, какими моряки обыкновенно запасаются на случай бури, а к другому концу я привязал одного их моих маленьких рабов; жене моей я велел привязать к такой же мачте моего старшего сына и другого мальчика. Таким образом, она взяла на свое попечение старших детей, а я младших, и мы поплыли с двумя мачтами, к которым были привязаны эти малютки. Мы как раз вовремя употребили этот маневр: если бы немного опоздали, то все неминуемо погибли бы, потому что корабль наткнулся на скалу и разбился вдребезги. Поддерживаемые этими легкими мачтами, мы довольно легко плыли по морю. Но, к несчастью, я не мог помогать моей жене, так как должен был заботиться о двух мальчиках, так что она с двумя другими скоро была унесена волнами далеко от меня. Но я скоро успокоился на ее счет, потому что на моих глазах ее взяли на свою лодку какие-то рыбаки (по моему предположению, из Коринфа). Я знал, что она была спасена, и мне оставалась теперь одна только забота: бороться с дикими морскими волнами, чтобы спасти дорогого моему сердцу сына и младшего раба. Вскоре и нас, в свою очередь, волны прибили к кораблю, и матросы приняли меня с радостью на корабль и благополучно привезли в Сиракузы, но с того времени я до сих пор не имел ни слуху ни духу о моей жене и о моем старшем сыне. Мой младший сын стал теперь моим единственным утешением. Но когда ему минуло восемнадцать лет, он стал все более и более беспокоить- ся о судьбе своей матери и брата и часто говорил мне, что он хочет взять с собой своего слугу, молодого раба, и отправиться искать их по свету. Наконец я нехотя дал ему на это согласие, потому что, хотя мне и очень хотелось найти жену и другого сына, однако же, посылая этого искать их, я рисковал лишиться и последнего своего утешения. Так и случилось: вот уже семь лет прошло с тех пор, как он уехал, и я не имею о нем никаких известий. Шестой год странствую я по свету и везде ищу его. Прошел я из конца в конец Грецию, был я и в Азии и вот, наконец, возвращаясь домой, зашел сюда, в Ефес, решившись не пропускать ни одного места, где только живут люди. Но судьба решила, что этот день должен быть последним в моей многотрудной жизни, и я спокойно встречаю смерть, хотя, конечно, я еще спокойнее бы умер, если бы знал, что жена и дети мои живы. Но этого мне не суждено, верно, услышать. На этом закончил свой рассказ несчастный Егей. Князь чувствовал глубокое сожаление к судьбе доброго отца, который добровольно подвергался опасности из-за любви к своему пропавшему сыну. Он сказал, что охотно простил бы старика, если бы был уверен, что его собственное княжеское достоинство не пострадает от неисполнения законов, изданных им самим. Но все-таки, вопреки строгому закону, князь не приговорил Егея тотчас к смерти, а дал ему день сроку, чтобы тот попробовал выпросить или занять у кого-нибудь денег на выкуп. Эта милость, казалось, не могла помочь Егею: не имея знакомых в Ефесе, он никак не мог рассчитывать, что какой-нибудь чудак даст ему взай- мы тысячу марок. Без всякой надежды на помощь старик удалился под присмотром тюремщика. Егей не сомневался, что у него нет знакомых в Ефесе, но он ошибался: ему угрожала опасность умереть, когда его младший сын, которого он так старался отыскать, а также и старший находились очень близко от него, в Ефесе. Эти молодые люди носили оба одно имя — Антифалис, так как были поразительно похожи друг на друга; два раба их также была названы одним именем — Дромио. Младший сын Егея, Антифалис Сиракузский, которого старик пришел отыскивать в Ефесе, случайно приехал туда же в один день со своим отцом. Как сиракузский купец, он подвергался той же опасности, если бы ему не встретился один друг, который рассказал, что какой-то купец должен умереть за то, что очутился в этом городе; друг посоветовал Антифа-лису выдать себя за купца из города Эпидамниума. Антифалис согласился на эту хитрость, очень сожалея о судьбе несчастного соотечественника, хотя он и не знал, что это был его отец. Старший сын Егея, которого мы будем называть Антифалисом Ефесским, в отличие от его брата Антифалиса Сиракузского, жил в Ефесе уже двадцать лет, и, владея большими богатствами, он легко мог заплатить выкуп за жизнь своего отца. Но Антифалис не имел понятия о своем отце; он был еще так мал, когда рыбаки спасли его вместе с матерью, и помнил только очень смутно об этом спасении, а об отце и матери у него не осталось ни малейшего воспоминания. Рыбак, который спас жизнь Антифалиса, его матери и молодого раба Дромио, тотчас после этого доброго дела разлучил V. [Шекспир, рассказанный детям - _107.jpg] _J_ л детей с матерью, к великому горю ее, так как был намерен продать их. Они действительно были проданы князю Мено-фону, знаменитому воину, который приходился дядей князю Ефесскому, он приехал в гости к своему племяннику и оставил мальчиков в Ефесе. Антифалис очень понравился князю Ефесскому, и тот сделал его офицером в своем войске. Когда молодой человек отличился на войне своей храбростью и спас жизнь своему покровителю — князю, он был награжден за эту услугу: князь дал ему в жены богатую знатную даму в Ефесе; он жил со своей женой в этом городе (раб его Дромио находился у него в услугах), когда отец его прибыл туда же. Простившись со своим другом, который посоветовал ему назваться купцом из Эпидамниума, Антифалис Сиракузский дал своему рабу денег, чтобы тот заказал в гостинице обед, а сам отправился гулять, желая осмотреть город и ознакомиться с обычаями жителей. Дромио был очень веселый малый, и Антифалис в минуты грусти забавлялся его остроумными шутками, так что беседа их вовсе не походила на обыкновенный разговор господина с рабом. Антифалис, оставшись один, начал грустить о том, что все поиски матери и брата были тщетны. — Судьба моя очень похожа на судьбу маленькой капли воды в океане,— говорил он,— которая пропадает в огромном водном пространстве, желая найти другую каплю, своего товарища. Точно так же и я, несчастный, ищу свою мать и брата, и сам пропаду, не достигнув цели. Между тем как он таким образом рассуждал о трудностях своего бесплодного путешествия, вер- нулся Дромио (как полагал Антифалис). Антифа-лис удивился, каким образом он мог так скоро вернуться, и спросил его, куда он девал деньги. Но он разговаривал не со своим Дромио, а с его братом, который находился в услужении у Анти-фалиса Ефесского. Оба Антифалиса и оба Дромио имели и теперь такое же сходство, какое они имели в детстве; поэтому неудивительно, что Антифалис принял этого Дромио за своего и спросил у него, куда он девал деньги. Но Дромио отвечал ему на это: — Госпожа моя велела звать вас домой, каплун изжарен, и поросенок падает с вертела; все кушанье простынет, если вы не поспешите домой. — Эти шутки не вовремя,— сказал Антифалис.— Куда ты девал деньги? Дромио на это повторил, что госпожа послала звать господина обедать. —Какая госпожа? — спросил Антифалис. — Да ваша супруга, сударь,— отвечал Дромио. Антифалис не был женат и рассердился за это на Дромио: — Если я с тобой иногда обращаюсь фамильярно, то это не дает тебе права шутить со мной так дерзко. Я теперь не в шутливом настроении: где деньги? Мы здесь чужестранцы, и потому ты не смеешь делать таких больших расходов произвольно. Дромио никак не мог понять, почему они здесь чужестранцы, и решил, что господин его шутит. — Пожалуйста, шутите, когда будете за обедом,— сказал он,— а теперь я послан затем, чтобы звать к столу, вас дожидаются госпожа с сестрой. Это окончательно вывело Антифалиса из терпения, так что он побил Дромио, который убежал V. . ч домой и сказал своей госпоже, что муж ее отказался от обеда и сказал, что у него нет жены. Адриана, жена Антифалиса Ефесского, очень рассердилась, когда услыхала, что ее муж отказывается от жены; она была очень ревнива и истолковала эти слова таким образом, что муж ее полюбил другую женщину. Напрасно старалась сестра ее Луциана разубедить в этих неосновательных подозрениях. Между тем Антифалиса Сиракузский пришел в гостиницу, где и нашел своего настоящего Дромио с деньгами; он опять было начал бранить его за такие шутки, как вдруг вошла Адриана и, принимая Антифалиса за своего мужа, начала, в свою очередь, бранить его за то, что он отзывался о ней так странно (хотя тот никогда в глаза не видел этой сердитой женщины); она напомнила ему, как он любил ее, когда был еще женихом, и упрекала за то, что он полюбил теперь другую. — Какая этому причина, супруг мой? — сказала она.— О, скажи мне, почему ты разлюбил меня? — За что вы на меня сердитесь, прекрасная дама? — спросил удивленный Антифалис. Но напрасно старался он уверить ее, что она ошибалась, что он вовсе не муж ее и что он два часа тому назад приехал в Ефес. Она настаивала на том, чтобы он шел с ней домой обедать, и он наконец принужден был исполнить ее просьбу, не будучи в состоянии дольше сопротивляться такому нападению. За обедом Адриана называла его мужем, а Луциана братом, и он наконец стал сомневаться, не обвенчался ли он с ней во сне или не спит ли он в настоящее время. Не меньше удивился и Дромио, потому что кухарка, жена его брата, также называла его мужем. [Шекспир, рассказанный детям - _108.jpg] _J_ Между тем явился и настоящий муж Адрианы со своим рабом Дромио, в то время как брат его сидел за обедом с его женой. Но слуги не отпирали ему дверей, потому что Адриана не велела пускать никого из посторонних. Он начал настойчиво стучаться в дверь и кричал, что он Антифа-лис, но на это слуги отвечали со смехом, что господин их обедает с женой, а Дромио на кухне. Он наконец рассердился, тем более что ему показалось странным, что жена его обедает с каким-то мужчиной. Антифалис Сиракузский терялся в догадках, почему эта женщина называла его мужем, а кухарка точно так же звала Дромио. Как только кончился обед, он поспешил удалиться под каким-то вымышленным предлогом. Кроме того, ему понрави- [Шекспир, рассказанный детям - _109.jpg] / ч лась очень сестра хозяйки, Луциана, так что он еще более возненавидел Адриану. Дромио также был недоволен своей новой супругой, кухаркой, и, таким образом, слуга и господин постарались как можно поскорее уйти от своих новых жен. Выходя из дому, Антифалис Сиракузский встретил золотых дел мастера. Этот точно так же принял его за Антифалиса Ефесского и, называя его по имени, подал ему золотую цепь. Когда Антифалис отказался от нее, золотых дел мастер сказал, что сделал ее по его заказу, и удалился, оставив цепь в руках Антифалиса. Между тем золотых дел мастер, который отдал цепь мнимому Антифалису, был вскоре после этого задержан за долги. Случилось так, что женатый Антифалис пришел на то место, где был задержан несчастный, и тот, разумеется, стал требовать у него денег за цепь, принимая его за того человека, которому он отдал ее. Цепь эта стоила почти столько же, сколько он был должен. Антифалис говорил, что не получал от него цепи, а золотых дел мастер говорил, что он получил ее несколько минут тому назад. И таким образом они долго спорили, и каждый из них считал себя правым. И в самом деле, Антифалис был уверен, что золотых дел мастер никогда не отдавал ему цепи, а этот, со своей стороны, введенный в заблуждение необыкновенным сходством братьев, был убежден, что он отдал ему цепь прямо в руки. Они спорили до тех пор, пока слуга закона не повел их обоих в тюрьму: золотых дел мастера за долги, а Антифалиса за то, что он не отдавал денег за цепь. По дороге в тюрьму Антифалис встретил Дромио Сиракузского, раба брата, и, принимая его за своего собственного, послал к Адриане и поручил _J_ _V_ попросить у нее денег, из-за которых его вели в тюрьму. Дромио очень удивился тому, что господин посылает его в тот самый дом, где они обедали и откуда только что убежали с такой поспешностью; но он не осмелился противоречить, хотя и объявил, что их корабль готов отправиться в море. Адриана дала ему деньги, и когда он уже подходил к тюрьме, ему встретился Антифалис Сиракузский, который до сих пор не мог еще опомниться от удивительных приключений, случившихся в ним в этот день. Удивление его все возрастало, потому что на улице все раскланивались с ним, как со знакомым: брат его был известен всем жителям столицы. Один отдавал ему деньги, которые он будто бы давал взаймы; другой звал его в гости, наконец, третий благодарил его за благодеяния, будто бы оказанные им. Все принимали его за Антифалиса Ефесского. Какой-то портной показал ему шелковую материю, говоря, что он купил ее по его приказанию, и настаивал, чтобы он дал снять с себя мерку. Антифалис начинал думать, что находится в стране волшебниц и колдуний, тем более что Дромио опять озадачил его вопросом, каким образом он ушел из тюрьмы, и отдал ему при этом кошелек с золотом, который, как он говорил, Адриана посылала ему на уплату долга. Этот странный вопрос и кошелек с деньгами окончательно поставили Антифалиса в тупик. «Этот Дромио, вероятно, сошел с ума и теперь постоянно бредит». Потом, вспомнив о своем запутанном положении, он вскричал: — Хотя бы сверхъестественная сила какая-нибудь унесла нас из этого удивительного города! Не успел он этого сказать, как попал опять в V. <Ж> у / \ новое затруднение: какая-то женщина подошла к нему, и объявила, что он обедал с ней в этот день, и требовала у него золотую цепь, которую, как она говорила, он обещал ей подарить. Это окончательно вывело из терпения Антифалиса. Он сказал женщине, что она колдунья, что он с ней никогда не обедал и не обещал ей никакой цепи, что даже в первый раз видит ее. Но та настаивала, что он обедал с ней и обещал ей этот подарок. Когда же Антифалис опять отрекся от этого, она еще прибавила, что дала ему дорогое кольцо и что если он не хочет дать цепь, то она требует назад свой подарок. Эти слова так взбесили Антифалиса, что он еще раз назвал женщину колдуньей и ведьмой и, сказав, что он ее никогда в глаза не видел и не получал от нее никакого кольца, убежал. Вот как было дело. Когда женатого Антифалиса не пустили в его собственный дом (потому что предполагали, что он обедает там), он очень рассердился, думая, что это какой-нибудь каприз его ревнивой жены, так как ему и прежде случалось терпеть ее различные проделки. Он вспомнил, что жена часто обвиняла его в общении с другими женщинами, и это навело его на мысль отомстить ей; он пошел к этой самой женщине, а она пригласила его пообедать с ней. Вежливое обращение ее очень понравилось Антифалису, тем более что у него не выходила из головы обида, нанесенная ему женой, и он обещал подарить ей цепь, которую заказал для своей жены. Это была та самая цепь, которую золотых дел мастер отдал по ошибке Антифалису Сиракузскому. Женщина была восхищена обещанием и подарила ему кольцо со своей руки. После всего этого понятно, что она сочла Антифалиса сумасшедшим, когда он отрекся от __ _КОМЕДИЯ ОШИБОК_ _У_ _г_ знакомства с ней; она решилась идти к Адриане и рассказать ей, что случилось с ее мужем. Последний между тем пришел домой в сопровождении тюремщика (который позволил ему идти домой, чтобы взять денег на уплату долга) за кошельком с деньгами, который Адриана только что послала с Дромио и который попал в руки Антифалиса Сиракузского. Прежде всего он начал упрекать Адриану за то, что она выгнала его из дому, так что Адриана с первых слов убедилась, что все рассказанное женщиной о ее муже справедливо. Она вспомнила также, как он во время обеда говорил, что он ей не муж ей и что он только второй день живет в Ефесе. Она расплатилась с тюремщиком, а мужа велела слугам связать веревками и караулить в темной комнате, между тем сама послала за доктором. Напрасно старался Антифалис оправдаться в этом несправедливом обвинении: никакие доводы не могли спасти его из отчаянного положения, в которое он попал совершенно невинно. Чем больше он старался выпутаться и выходил из себя, тем более все убеждались в его сумасшествии. Та же участь постигла и Дромио, так как он был участником этой смешной истории. Его связали и заперли вместе с господином. Но не успела Адриана обуздать таким образом мнимое бешенство мужа, как к ней явились слуги и сказали, что Антифалис вырвался из плена и гуляет по соседней улице вместе с Дромио. Услышав эту весть, Адриана в испуге созвала народ и пошла ловить беглеца, чтобы снова упрятать его под караул. Сестра сопровождала ее в этом походе. Когда они подошли к ближайшему монастырю, _<Ж>_ взорам их действительно предстал Антифалис Сиракузский, который гулял с Дромио. Сходство его с братом снова ввело их в заблуждение: они были уверены, что это тот самый сумасшедший Антифалис. Адриана подошла к «мужу» и начала кричать, что тот вырвался из-под караула. Народ, который она привела с собой, готовился схватить Антифа-лиса и Дромио, но они бросились внутрь монастыря, и Антифалис стал просить защиты и правосудия у игуменьи. Игуменья была очень умной женщиной и пользовалась всеобщим уважением. Она не захотела принять мужчину под свое покровительство, не разузнав предварительно, в чем дело. Когда ей рассказали обстоятельно всю историю, она спросила, обращаясь к жене Антифалиса: —Не знаете ли вы, что могло быть причиной внезапного помешательства вашего мужа? Не потонули ли его товары в море? Или, может быть, не расстроила ли его рассудка смерть одного из близких друзей? Адриана сказала, что таких причин не было. — Быть может, он влюбился в другую женщину и это привело его рассудок в такое состояние? — спросила игуменья. Адриана отвечала, что давно подозревала это. Слишком часто в последнее время он отлучается из дому. Теперь игуменье стало ясно, что причиной его помешательства была не любовь к другой женщине, а безрассудная ревность его жены, вследствие которой Антифалис часто уходил из дому. Чтобы узнать истину (так как игуменья знала несносный характер Адрианы), она сказала Адриане: — Вы, вероятно, не препятствовали ему в этом. _j_ __ _V_ — Нет, я всегда старалась отвратить его от этого гнусного поведения,— сказала Адриана. Л — Но, может быть, вы чересчур слабо удерживали его? Адриана, желая убедить игуменью, что она довольно говорила об этом мужу, отвечала: — Это было постоянным предметом нашего разговора. Я даже в постели не давала ему покоя и осыпала его упреками. За обедом я не давала ему есть моими нравоучениями. Когда я оставалась с ним наедине, я ни о чем другом не говорила, кроме этого, а при гостях я ему беспрестанно намекала об этом. Одним словом, я ему только и говорила, как скверно и отвратительно любить другую женщину больше, чем меня. Выслушав такое признание от ревнивой Адрианы, игуменья сказала ей: — Вот поэтому-то он и сошел с ума. Яд, которым обливается сердце от язвительных упреков ревнивой жены, гораздо смертоноснее яда, который разливается по нашим жилам от укуса бешеной собаки. Немудрено, что у него сделалось воспаление в мозге, когда вы ему не давали спать вашей воркотней; неудивительно, что желудок его расстроен: вы все кушанья приправляли упреками и мешали ему есть, а это очень вредно для пищеварения, и он от этого заболел горячкой. Вы сами говорите, что его веселье было постоянно отравляемо вашей бранью. Разумеется, он должен был впасть в мрачную меланхолию и отчаяние, когда не мог спокойно пользоваться удовольствиями общества и не имел никакого развлечения. Вы видите теперь, что прямой причиной его сумасшествия была ваша же ревность. На это Луциана, желая несколько оправдать _J_ . ч свою сестру, заметила, что та всегда ласково упрекала своего мужа. — Что ты ничего не отвечаешь на ее проповеди? — сказала она Адриане. Но игуменья так ясно доказала ей всю пагубность ее действий, что Адриана могла только ответить: — Она убедила меня, и я сознаю теперь, как глупо было мое поведение. Но, несмотря на это раскаяние, Адриана требовала, чтобы ей выдали мужа. На это игуменья наотрез запретила Адриане и всем присутствующим входить в ее келью и решилась сама заботиться о несчастном муже. Она ни за что не хотела отдать его на попечение ревнивой жены, которая могла еще повредить ему. Поклонившись всей публике, она удалилась и велела затворить монастырские ворота. Между тем с концом этого странного дня, полного приключений, приходил к концу и срок, данный старому Егею, чтобы он собрал деньги. Солнце уже было близко к закату, и участь несчастного должна была решиться через несколько минут. Князь сказал ему, что, если он не соберет деньги до захода солнца, его казнят. Место, где должны были его казнить, находилось неподалеку от монастыря; старика выводили на казнь в то самое время, когда игуменья удалилась в монастырь. Князь лично объявил, что если кто-нибудь внесет за Егея деньги, то его освободят. Увидев эту мрачную процессию и князя, Адриана остановила шествие и стала умолять князя о правосудии, говоря, что игуменья не хочет отдать на ее попечение сумасшедшего мужа. В то время, как она излагала просьбу, Антифалис Ефесский, ее _j_ _V._ настоящий муж, который освободился вместе с Дромио из своего заключения, подошел также к князю жаловаться на жену. Он рассказал, как она понапрасну обвинила его в сумасшествии, как заперла его в комнату и как он вырвался оттуда, разорвав веревки и убежав от бдительной стражи. Адриана была озадачена, когда увидела, что муж ее вышел не из монастыря, а из ее дома. Егей же, увидев своего сына, подумал, что это тот самый, который отправился искать мать и брата. Поэтому он обратился к нему с просьбой уплатить деньги за своего несчастного отца. Но, к удивлению Егея и князя, Антифалис сказал, что никогда его не видел. Причина этому самая простая: он расстался с отцом еще в самом раннем детстве. Старик не знал, чем объяснить отречение сына: изменился ли он от горя и страданий до такой степени, что сын не узнал его, или тот стыдился назвать отцом такого бедняка. Тут из монастыря вышла игуменья с другим Антифалисом и другим Дромио и окончательно поставила в тупик Адриану, так как та увидела перед собой двоих мужей и двоих слуг сразу. Теперь объяснились приключения этого дня, наделавшие столько шума. Князь тотчас раскрыл все эти чудеса, когда увидел Антифалисов и Дромио, похожих друг на друга как две капли воды. Он припомнил историю Егея, и ему сразу все стало ясно: он объявил, что это сыновья Егея и их слуги. Наконец-то дождался отец счастливого свидания с сыновьями. За несколько часов до этого он ожидал смерти, а теперь со слезами радости на глазах мог обнять своих милых сыновей. К довершению его счастья достойная игуменья сказала, что она пропавшая жена его и мать его детей. [Шекспир, рассказанный детям - _110.jpg] [Шекспир, рассказанный детям - _111.jpg] _г_ Вот что было с ней после разлуки с мужем: когда рыбак отнял у нее сына, она пошла в монастырь и здесь за ум и примерное поведение была посвящена в игуменьи. Провидение сделало так, что она, покровительствуя несчастному иноземцу, заботилась о собственном сыне. В радостных приветствиях и поцелуях мать и сыновья совершенно забыли, что Егей находился под приговором. Но когда первые порывы восторга немного поутихли, сыновья хотели заплатить за него требуемую сумму и освободить отца от наказания. Князь не принял выкупа и с удовольствием освободил Егёя бесплатно. Он вместе со счастливой семьей отправился в монастырь, чтобы послушать их радостные разговоры об удачном исходе их многочисленных приключений. Не меньше была радость обоих Дромио. Восторгам не было конца. Каждый из них был в восхищении, что видит свой собственный образ в брате, как в зеркале. Адриана вняла наставлениям своей свекрови и с этих пор перестала беспрестанно подозревать и ревновать мужа. Антифалис Сиракузский женился на прекрасной Луциане, а Егей остался жить в Ефесе с женой и сыновьями. [Шекспир, рассказанный детям - _112.jpg] _ЦИМБЕЛИН_ [Шекспир, рассказанный детям - _113.jpg] [Шекспир, рассказанный детям - _114.jpg] царствование императора Римского Августа Англией, которая называлась тогда Британией, правил король Цим-белин. У него было трое детей: два сына и дочь, а жена его умерла, когда эти дети были еще очень малы. Имогена, старшая из детей, воспитывалась при дворе своего отца; сыновья же были странным образом украдены из детской, когда старшему не было и двух лет, а младший был еще грудной младенец. Как ни старался Цимбелин узнать, где они и кто их похитил, не мог получить ответа. Все поиски были тщетны. Он женился второй раз, но выбор его был неудачен: она оказалась злой и хитрой женщиной, и Имогене часто приходилось плакать по своей доброй покойной матери. Как ни ненавидела королева Имогену, а все-таки она очень желала выдать ее за своего сына от первого мужа, надеясь таким образом возвести на британский престол своего милого Клотена: ей было хорошо известно, что если не отыщутся сыновья Цимбелина, то Имогена будет прямой наследницей престола. _Г_ л Но она ошиблась в расчете. Имогена разрушила ее планы: она без согласия и даже без ведома отца и королевы вышла замуж. Постум — так звали мужа Имогены — был один из образовеннейших и достойнейших людей своего времени. Отец его был убит, сражаясь за Цимбелина; весть о его смерти свела в могилу жену его, которая перед самой смертью произвела на свет дитя. Цимбелин сжалился над сиротой, взял Постума к своему двору и воспитал его при себе. Он дал ему такое имя потому, что мальчик родился после смерти отца1. Имогена и Постум росли вместе, учились у одних учителей и были неразлучными товарищами в детских играх. Они питали друг к другу самую нежную дружбу, и эта привязанность, увеличиваясь все более и более с летами, перешла в любовь и кончилась тем, что они соединились браком, когда достигли зрелого возраста. Королева постоянно следила за всеми действиями Имогены, и потому эта тайна не могла укрыться от ее зоркого глаза. В отчаянии, что все ее надежды лопнули, она немедленно донесла о браке Имогены и Постума. Никакое перо не может описать гнева короля, когда он узнал, что дочь его забыла свое высокое происхождение, забыла свою будущность и вышла замуж за простого подданного. Он велел Постуму немедленно выехать из Британии и навеки запретил ему возвращаться в родную страну. Королева опять начала питать надежду на исполнение своих замыслов. Она старалась показать Имогене, что сочувствует ее горю, и даже обещала 'Postumus _(ЛАТ.)_ — послесмертный. [Шекспир, рассказанный детям - _115.jpg] _J_ устроить ей тайное свидание с Постумом до его отъезда. Более всего ей нужно было убедить Имогену в том, что брак их незаконен, так как он заключен без согласия короля. Но любовь их была слишком велика для того, чтобы Имогену можно было убедить в этом; на прощанье Имогена дала своему мужу кольцо, доставшееся ей от матери; Постум обещал вечно хранить и никЬгда не расставаться с ним. Он также подарил жене браслет и просил беречь его как знак любви. Долго не могли они расстаться, рыданиям не было конца. Конечно, не обошлось и без клятв: они дали обещание вечно любить друг друга. Наконец они простились. Постум поехал в Рим, где он думал прожить все время своего изгнания; Имогена же осталась при дворе своего отца, всеми забытая и презираемая. Тотчас по приезде в Рим Постум завел обширное знакомство с молодыми людьми самых разнообразных состояний, сословий и наций. Конечно, в этой веселой компании не могло быть иного разговора, как о женщинах, и каждый из них хвалил более всего женщин своей страны и свою жену в особенности. Постум, разумеется, возносил до небес прекрасные качества и добродетели Имогены; он говорил, что нет женщины лучше ее на свете. Такое предпочтение британской женщины перед остальными задело за живое одного молодого римлянина по имени Иаким. Он вступился за своих соотечественниц и, чтобы унизить достоинство Имогены, похвастался Постуму, что если он захочет, то отобьет у него любовь его жены. У них завязался по этому поводу горячий спор, и они V. <Ц> заключили следующее пари: Постум согласился, чтобы Иаким поехал в Британию и там старался приобрести любовь Имогены. В доказательство Иаким должен был выпросить браслет, который она по желанию Постума должна была свято хранить как знак его любви; в случае неудачи Иаким платил Постуму большую сумму денег. Постум же отдавал ему кольцо, полученное им от Имогены, если тот преуспеет в своем злодейском замысле. Но Постум был твердо убежден в верности Имогены и не подозревал, что это испытание может иметь весьма дурные последствия для него и для жены; он был уверен, что честность Имогены непоколебима. Иаким отправился в Британию с надеждой на успех. Действительно, Имогена его тепло приняла; была с ним ласкова и любезна: ведь он назвался другом ее мужа. Но как только ее гость сделал первый намек на любовь, Имогена выразила ему глубочайшее презрение и оттолкнула признание с негодованием, и таким образом он увидел, что честным путем никак не может иметь успеха в своем злодейском намерении. А пари ему очень хотелось выиграть, и он решился обмануть Постума хитростью. Он подкупил всех людей Имогены и пробрался ночью в ее спальню. Здесь спрятался в большой сундук и в этой засаде просидел до тех пор, пока Имогена не пошла спать. Когда она заснула, он вылез из своего убежища, осмотрел внимательно всю комнату, заметил, между прочим, на шее Имогены родимое пятнышко и записал все это. Потом он снял с ее руки браслет, данный ей Постумом, и, окончив таким образом свое дело, спрятался опять в сундук. На следующий день он с поспешностью уехал в Рим и похвастался Постуму, что Имогена дала ему браслет и даже позволила провести ночь в ее комнате. Вот каким образом рассказывал он Постуму о своем мнимом успехе. — Спальня ее,— говорил он,— украшена шелком и серебром. На стенах нарисована гордая Клеопатра, встречающая своего Антония. Первый раз в жизни видел я такое чудное произведение искусства. — Это правда,— сказал Постум,— но ты мог узнать это из рассказов, не видев собственными глазами. — Далее. Камин помещается на южном конце комнаты, вместо наличника устье его закрывает собой купающаяся Диана; никогда я не видел изваяния лучше этого. — Это такая вещь, о которой ты также мог слышать, потому что об этом много говорят. Иаким таким же точно образом описал потолок комнаты и прибавил: — Я забыл еще сказать о сошках камина: они сделаны в форме двух купидонов, которые кивают друг другу головой.— Потом он вынул браслет и сказал:— Знакома ли тебе эта вещь? Я не могу забыть, с какой грацией она отдала мне этот браслет и прибавила, что дорожит им более всего на свете. Он заключил рассказ описанием родимого пятнышка, которое он подметил на ее шее. Постум слушал весь этот рассказ с сомнением, но на последние слова он разразился упреками против Имогены. Он отдал бриллиантовое кольцо, которое проиграл Иакиму по условию, так как тот получил браслет от Имогены. Волнуемый ревностью и гневом, он написал письмо к Пизанио, британскому дворянину, кото- V. [Шекспир, рассказанный детям - _116.jpg] _J_ рый был одним из приближенных Имогены и старинным другом Постума; сказал ему, какие он имел доказательства в измене жены, и просил его отвезти Имогену в Мильфорд-Гавен, морской порт в Валиссе, и там убить ее. В то же время он написал обольстительное письмо Имогене, в котором выразил желание, чтобы она ехала с Пизанио. Он говорил ей, что не может жить, не видя ее, и просит приехать в Мильфорд-Гавен, где они встретятся, так как ему под страхом смертной казни запрещен въезд в Британию. _г_ л Имогена, добрая и доверчивая женщина, любившая своего мужа более всего на свете и желавшая всей душой видеть его, торопилась уехать с Пизанио и в ту же ночь, как получила письмо, отправилась с ним. Пизанио, всегда верный Постуму, не хотел подчиняться ему в злом деле и открылся Имогене. Имогена ожидала встретить любимого супруга и была поражена, когда услышала, что он приговорил ее к смерти. Пизанио старался успокоить ее и советовал подождать того времени, когда Постум увидит свою несправедливость и раскается в ней. Когда же Имогена в отчаянии отказалась возвратиться ко двору отца, он посоветовал ей переодеться мужчиной для большей безопасности. В этом костюме она захотела отправиться в Рим, чтобы увидеть своего супруга, которого все еще не могла забыть и очень любила, несмотря на его жестокость. Пизанио расстался с ней, потому что сам должен был возвратиться ко двору. Но, прежде чем покинуть Имогену, он дал ей склянку с целительным лекарством против всех болезней. Это лекарство дала ему королева. [Шекспир, рассказанный детям - _117.jpg] _J_ Э-N Дело в том, что королева ненавидела Пизанио за его привязанность к Постуму и Имогене и давно уже мечтала отравить его. Она попросила у доктора яд, чтобы, как говорила, делать опыты над животными. Склянку, которую дал ей доктор, она и подарила Пизанио, думая, что дает ему яд. Но доктор, зная ее злые умыслы, дал ей не настоящий яд, а такое зелье, которое не приносит никакого вреда, а усыпляет человека на несколько часов, причем человек становится очень похож на мертвого. Пизанио, естественно, всего этого не знал, он думал, что дает Имогене целительное средство, и советовал принимать его всякий раз, когда та почувствует себя нездоровой в дороге. Таким образом, он расстался с ней, благословляя и желая, чтобы она счастливо и благополучно избавилась от незаслуженных обвинений. Случилось так, что судьба привела Имогену в жилище ее братьев, которые были украдены в детстве. Похитил их Белларий, вельможа, служивший при дворе Цимбелина и несправедливо обвиненный им в измене. В отмщение за это он похитил двоих его сыновей, увез их в лес, где и скрывался с ними в подземелье. Хотя он украл их из мести, но все-таки любил и воспитывал, как собственных детей, и из них вышли прекрасные молодые люди. Их благородные сердца жаждали смелых и отважных подвигов. Охота, благодаря которой они добывали себе пропитание, сделала их деятельными и укрепила силы, так что они постоянно просили своего мнимого отца позволить им попытать счастья на войне. Итак, судьба привела Имогену в то самое подземелье, где жили молодые люди. Она заблудилась в лесу, через который пролегала дорога в Рим. Уви- дев подземелье, она вошла туда в надежде найти там человека, который бы мог дать ей пищи. С первого взгляда оно показалось ей пустым, но, осмотрев его получше, она нашла какое-то кушанье и без приглашения, так как голод сильно мучил ее, села и начала есть. «Увы,— рассуждала она сама с собой,— я вижу, что мужчиной скучно жить на свете! Как я устала! Вот уже две ночи голая земля служит мне постелью. Если бы предприятие мое не поддерживало меня, я уже давно заболела бы. Как коротко казалось мне расстояние до Мильфорд-Гавена, когда Пизанио показывал мне его с вершины горы». Тут вспомнила она о муже и о его жестоком приговоре и сказала: «Милый Постум, как ты несправедлив». Между тем братья Имогены, охотившиеся со своим мнимым отцом Белларием, возвратились домой. Белларий дал им имена Полидор и Кадвал, а настоящие имена этих принцев были Гвиедерий и Арвираг. Белларий первым вошел в подземелье. Увидев Имогену, он остановился в удивлении и сказал: — Не входите сюда. Если бы это существо не ело нашей пищи, я принял бы его за ангела. — В чем дело? — спросил молодой человек. — Клянусь Юпитером,— сказал Белларий,— у нас в подземелье сидит если не ангел, то какое-нибудь воздушное существо. Так прекрасна была Имогена в мужском костюме. — Добрые люди, не делайте мне зла,— взмолилась Имогена.— Я входил в подземелье с намерением попросить то, что я съел. Право, я ничего не украл, хотя я и мог бы это сделать, так как нашел много золота, рассыпанного на полу. Вот деньги за мой _у_ ( _266 У_ _V_ [Шекспир, рассказанный детям - _118.jpg] обед, я хотел оставить их на столе после обеда и отправиться дальше, помолившись Богу. Они отказались от денег. — Я вижу, что вы сердиты на меня,— сказала смущенная Имогена,— но если вы убьете меня за мой проступок, то знайте, что я умер бы, если бы не сделал этого. — Куда вы идете,— спросил Белларий,— и как вас зовут? _ — Имя мое Фидель,— отвечала Имогена,— и у меня есть родственник, который уехал в Италию; он сел на корабль в Мильфорд-Гавене; я иду туда же, и только голод побудил меня совершить это преступление. — Прекрасный молодой человек,— сказал Белларий.— Пожалуйста, не думай, что мы скупые и ценим наши услуги в этом пустынном месте. Счастье твое, что ты встретил над теперь уже почти ночь. Ты будешь иметь обед лучше этого, прежде чем отправишься отсюда, и мы поблагодарим тебя за то, что ты остановился у нас и принял наше угощение. Дети, примите гостя. Благородные молодые люди приняли Имогену дружески в своем подземелье, говоря, что они будут любить ее (или, как они говорили, его), как брата. Имогена помогла им приготовить ужин из дыни, которую они принесли с охоты. Тогда девушки высших сословий не гнушались, как теперь, поварским искусством, и Имогена была большая мастерица в этом деле. Братья ее очень метко заметили, что она нарезала им кореньев и заправила бульон подобно тому, как Фидель кормила больную Юнону. Но они также заметили, что ясная улыбка постоянно сменялась на умильном личике Фиделя грустным выражением, как будто бы он грустил и не хотел показать этого. Братья очень полюбили Имогену (не подозревая о близком своем родстве), и она, со своей стороны, тоже очень к ним привязалась, и если бы не воспоминание о милом Постуме, то она могла бы жить с этими дикими лесными юношами в подземелье. Она с радостью согласилась остаться у них, чтобы оправиться от усталости и быть в состоянии продолжить свой путь в Мильфорд-Гавен. Скоро братья собрались на новую охоту, Фидель не мог сопутствовать им, потому что ему нездоровилось. Горе, недавно перенесенное Имоге-ной, и усталость от путешествия были, без сомнения, причиной ее болезни. Имогена вспомнила про лекарство, данное ей Пизанио, и немедленно выпила его. Напиток возымел свое действие: она тотчас заснула мертвым сном. Когда Белларий и ее братья возвратились с охоты, они сняли свою тяжелую обувь, чтобы легче ходить и не разбудить ее. Эти царственные охотники были от природы одарены тонкой вежливостью. Но скоро они убедились, что никакой шум не может ее разбудить, и решили, что она умерла. Они оплакивали ее братскими слезами, как будто всегда жили вместе и никогда не разлучались. Они отнесли ее в лес и совершили над ней все похоронные обряды, служили панихиду и пели псалмы, по тогдашним обычаям. Потом Имогену осторожно положили под тень деревьев на траву. Полидор прикрыл ее листьями и цветами, сказав: — Покуда я тут буду жить, каждое лето буду я усыпать таким образом твою могилу, Фидель. Белая буквица, этот бледный цветок, более всего идет к твоему грустному лицу; голубые колокольчики напоминают твои нежные жилки; тонкий листок душистого шиповника, который все-таки не может сравниться нежностью с твоим дыханием,— вот какие цветы я буду рассыпать на твоей могиле. Зимой, когда нельзя усыпать твое нежное тело цветами, я буду покрывать его пушистым мхом. Окончив похоронный обряд, они удалились, глубоко опечаленные. Имогена не долго оставалась в этом состоянии. Когда усыпляющее действие напитка прошло, она проснулась и, освободившись из-под легкого покрывала из листьев и цветов, которыми ее покрыли братья, встала и, думая, что все время спала, сказала: — Ведь я, кажется, была караульщиком подземелья и поваром у честных людей. Каким же образом я очутилась тут, покрытая цветами? Так как она не могла найти дороги к подземелью и не видела никаких следов своих новых знакомых, то заключила, что все это видела во сне. Она решила продолжать трудное путешествие в надежде найти наконец дорогу в Мильфорд-Гавен и отправиться на корабле в Италию. Мысли уносили ее постоянно к мужу, Постуму, которого она во что бы то ни стало хотела найти. Но в это время произошли многие важные события, о которых Имогена ничего не знала. Между римским императором Августом и Цимбе-лином, королем Британии, вдруг разгорелась война. Римская армия высадилась в Британию, чтобы завоевать ее, и шла по направлению к тому самому лесу, по которому блуждала Имогена. В числе воинов шел также и Постум. Но Постум шел в Британию не затем, чтобы сразиться со своими соотечественниками. Он собирался присоединить- _ЦИМБЕЛИН_ _С_ _у_ _Г_ Л ся к британскому войску и сражаться под знаменами своего короля, который его изгнал. Он почти забыл об измене Имогены, и теперь смерть любимой женщины, погибшей по его приказанию (Пизанио написал ему, что он исполнил его просьбу и что Имогена умерла), не давала покоя его совести. Он возвращался в Британию с желанием или умереть в сражении, или получить смерть из рук короля за то, что он самовольно возвращался из изгнания. Имогена не достигла Мильфорд-Гавена, а попала в руки римских воинов. Она понравилась своим поведением Луцию, римскому военачальнику, и он сделал ее своим пажом. Между тем армия Цимбелина шла навстречу римскому войску, и когда она вошла в лес, Поли-дор и Кадваль присоединись к войску короля. Молодые люди жаждали показать свою храбрость, хотя они и не подозревали, что идут сражаться за своего собственного отца. Старый Белларий шел вместе с ними в сражение. Он уже давно раскаивался в обиде, которую нанес королю, похитив его детей. В молодости он был храбрым воином и потому с радостью шел сражаться за короля. Между войсками началось жаркое сражение, и если бы не необычайная храбрость Постума, Белла-рия и двоих сыновей короля, британское войско было бы разбито и сам Цимбелин был бы убит. Они выручили короля из опасности, спасли жизнь его, и таким образом вернулось то счастливое время, когда британцы одерживали победы. Когда сражение кончилось, Постум, не получив желанной смерти, отдался одному из офицеров Цимбелина, чтобы король казнил его за то, что он самовольно вернулся из изгнания. _у_ <Ж> Имогена и ее господин были взяты в плен и приведены к Цимбелину. Вместе с ними попался и Иаким, злейший враг Имогены, который служил офицером в римской армии. Когда эти пленники предстали перед королем, Постум был приведен также, чтобы выслушать от Цимбелина смертный приговор. В то же самое время Белларий с Поли-дором и Кадвалем были представлены королю, чтобы получить должную награду за те услуги, которые они ему оказали своей храбростью. Пиза-нио присутствовал там в качестве приближенного короля. Таким образом, перед лицом короля сошлись люди с самыми разнообразными надеждами и стремлениями: Постум и Имогена с ее новым повелителем; верный слуга Пизанио и коварный друг Иаким; тут же были и пропавшие сыновья Цимбелина. _г_ Имогена увидела Постума и узнала его, несмотря на то что он был переодет крестьянином, он же не узнал ее в мужском платье. Узнала она также Иакима и кольцо, надетое на его пальце, она и не подозревала, что он был главной причиной ее несчастья. Наконец она стояла перед своим собственным отцом в качестве военнопленного. Пизанио узнал Имогену, потому что он сам одевал ее в мужской костюм. «Это моя госпожа,— подумал он,— покуда она жива, а время приведет к хорошему или дурному». Белларий также узнал ее и сказал на ухо Полидору: — Неужели этот человек воскрес? Песчинки не могут иметь между собой такого сходства, как этот румяный малый с покойным Фиделем. — Это существо ожило,— отвечал Полидор. — Вздор, вздор,— сказал Белларий.— Если бы это был он, я уверен, что он заговорил бы с нами. — Но мы видели, как он умер,— шепнул опять Полидор. — Молчи,— возразил Белларий. Постум молча ожидал желанного смертного приговора. Он решил не открывать Цимбелину, что он спас ему жизнь в сражении, потому что это побудило бы короля простить его. Луций, римский военачальник, который взял Имогену под свое покровительство как пажа, первый заговорил, обращаясь к королю. Он был человек очень храбрый и с чувством собственного достоинства. Вот какого рода речь держал он перед королем: — Король, я слышал, что ты не принимаешь выкупа за пленников, а предаешь их всех смерти. Я римлянин и перенесу смерть, как римлянин. Но здесь есть одно существо, за которое я хочу ходатайствовать перед тобой,— С этими словами он подвел Имогену к королю.— Мальчик этот,— продолжал он говорить,— британский уроженец. Позволь мне его выкупить. Он мой паж, я уверен, что ни у кого нет такого кроткого, послушного, ловкого на всякое дело, такого верного и вместе с тем такого юного пажа. Он служил римлянину, но не замышлял никакого вреда против британца. Спаси его, если ты не гнушаешься обладать им. Цимбелин пристально посмотрел на свою дочь. Хотя он и не узнал ее в таком костюме, но всемогущая природа заставила шевельнуться его сердце, и он сказал: — Я его, вероятно, когда-нибудь видел, потому что лицо его мне очень знакомо. Я не знаю, почему и для чего я говорю: живи юноша и проси у меня какой хочешь милости; я исполню твою просьбу, даже если бы ты просил за жизнь самого знатного пленника. — Я искренне благодарю тебя, король,— сказала Имогена Человек, которому оказывали такое расположение, мог выбрать все, что ему вздумается. Все ожидали с любопытством, что попросит молодой паж, а Люций сказал ему: — Я не дорожу моей жизнью, добрый юноша, но знаю, что ты попросишь ее у короля. — Увы, нет! — сказала Имогена.— У меня есть другое дело, я не могу просить о твоей жизни. Такая явная неблагодарность мальчика удивила римского военачальника. Тогда Имогена взглянула на Иакима и попросила только следующей милости: чтобы тот признался, откуда он взял кольцо, которое носит на пальце. Цимбелин оказал эту милость и пригрозил Иаки-му пыткой, если он не признается, откуда у него бриллиантовое кольцо на пальце. Тогда Иаким признался в своей подлости и рассказал всю историю своего пари с Постумом и как он злоупотребил его доверчивостью. Невозможно описать, что чувствовал Постум, когда слушал это явное свидетельство невиновности своей жены. Он тотчас выступил вперед и сознался королю в жестоком приговоре над его дочерью, который Пизанио привел в исполнение. Потом он вскричал голосом, полным отчаяния: — О Имогена, моя королева, моя жена! О Имогена, Имогена, Имоген'а! Имогена не могла более видеть своего мужа в таком отчаянии и открылась ему. Радость его была безмерна. Он освободился от всей тяжести лежавшего на нем преступления и приобрел опять рас- положение своей любезной супруги, с которой он поступил так жестоко. Цимбелин, не менее его обрадованный, что его пропавшая дочь отыскалась таким чудесным образом, опять дал ей прежнее место в своем отеческом сердце. Постуму же он не только даровал жизнь, но и согласился признать его своим зятем. Белларий выбрал эту минуту радости и примирения и также признался в своем преступлении. Он представил королю Полидора и Кадваля и сказал, что это его пропавшие сыновья Гвидерий и Арвираг. Цимбелин простил старого Беллария; да и мог ли он думать о наказаниях в такую счастливую минуту? В самом деле, найти свою дочь и своих пропавших сыновей, да еще видеть их спасающими жизнь отца и храбро сражающимися для его защиты — это неописанное счастье! Имогена была теперь в состоянии заплатить своему старому господину за его услугу, и король оставил его в живых, по ее просьбе. Между британцами и римлянами был заключен мир, и они оставались долгое время в дружеских отношениях. Что касается злой жены Цимбелина, то она была в отчаянии: ее замыслы провалились. Кроме того, королеве пришлось увидеть конец собственного сына, Клотена, который был убит в какой-то ссоре, затеянной им самим. Эти мрачные события нарушили несколько эту счастливую развязку. Но довольно того, что все, заслужившие счастье, были счастливы. Коварный Иаким был отпущен безнаказанно, так как его коварство не достигло цели. [Шекспир, рассказанный детям - _119.jpg] _МЕРА ЗА МЕРУ_ [Шекспир, рассказанный детям - _120.jpg] [Шекспир, рассказанный детям - _121.jpg] .о время оно царствовал в Вене государь такого кроткого и снисходительного нрава, что подданные его могли совершенно безнаказанно пренебрегать законами и пользовались этим правом самым бессовестным образом. В числе законов был, между прочим, такой, который не приводился ни разу в исполнение во все царствование этого государя, так что подданные совсем забыли о его существовании. По этому закону, человек, живущий с женщиной, не обвенчавшись с ней, подвергался смертной казни. Государь по своей снисходительности не решился привести в исполнение этот закон, и потому брак совсем не уважался в его правление. Разврат дошел до того, что не проходило дня без того, чтобы родители не приходили жаловаться государю на какого-нибудь молодого человека, который похитил у них дочь. Молодые девушки, не стесняясь, жили со своими любовниками, брак и благословение родительское в грош не ставили — одним словом, нравы жителей становились все распущенней и распущенней. Добрый государь с горечью видел эту испорчен-<Ж> --С _МЕРА ЗА МЕРУ_ **)- ность своих подданных, но не мог ничего сделать;, он был любим народом за снисходительность, так что, если бы он вдруг вздумал привести строгий закон в действие, подданные стали бы бояться его и он утратил бы любовь народа, а между тем государь видел, что необходимо принять строгие меры, чтобы прекратить такое злоупотребление его добродушием. Поэтому он решился покинуть на время свой дворец под предлогом путешествия и передать правление в руки какого-нибудь верного и решительного человека, который бы привел закон в исполнение и обуздал молодых волокит и любителей любовных похождений. Выбор его пал на Анжело, человека, известного всей Вене своей строгой нравственностью и слывшего за святого. Когда государь спросил у своего советника Эскала, не знает ли он человека, который бы мог добросовестно выполнить эту трудную должность, тот указал ему Анжело, говоря: — Если есть в Вене человек, достойный такого высокого сана — то это Анжело. Тогда государь сделал его своим наместником, а сам объявил, что отправляется в Польшу. Но он не поехал туда, а переоделся монахом и возвратился в Вену, чтобы следить за поведением Анжело, этого, по-видимому, святого человека. В самом начале управления Анжело один молодой человек по имени Клавдио похитил молодую девушку из дома ее родителей. Он сейчас же был схвачен за это по приказанию Анжело и посажен в тюрьму. Желая показать себя строгим исполнителем закона и повелений государя, новый наместник приговорил Клавдио к смерти. Молодой человек пользовался всеобщей любовью, и поэтому такой строгий приговор возбудил сильное сожаление к _F \_ Клавдио: сам Эскал вступился за него перед Анжело и просил пощады несчастному юноше. — Я бы желал спасти этого молодого человека,— сказал он.— Его отец достойный человек, и ради него, прошу вас, простите Клавдио. Но Анжело отвечал: — Мы не должны из закона делать пугала для хищных птиц: покамест они его не рассмотрели, оно еще наводит на них страх; но коль скоро они убеждаются, что оно не может принести им вреда, всякий страх исчезает и пугало делается их нашестом Он должен умереть. Когда Луцио, друг Клавдио, навестил его в тюрьме, тот сказал ему: — Друг Луцио, окажи мне великую услугу. Ступай к моей сестре Изабелле, которая сегодня поступает в монастырь св. Клары, и опиши ей мое горестное положение; скажи ей, чтобы она шла к жестокому наместнику и смягчила его сердце. Я очень надеюсь на нее, потому что знаю, что она говорит очень убедительно; к тому же она может одним своим молчанием поколебать сердце жестокого Анжело: женская грусть производит сильное впечатление на мужчин. Изабелла, сестра Клавдио, действительно поступала в этот день в монастырь белицей; она готовилась к искусу, после которого должна была надеть покрывало, и расспрашивала одну монахиню о монастырских правилах. Во время разговора они вдруг услышали голос Луцио, который, войдя в монастырь, сказал: — Мир дому сему! — Кто это там говорит? — спросила Изабелла. — Это мужской голос,— отвечала монахиня.— Любезная Изабелла, поди к нему и спроси, что ему _МЕРА ЗА МЕРУ_ с _у_ _г_ нужно. Тебе это можно, а мне нельзя. Когда ты наденешь покрывало, то будешь иметь право разговаривать с мужчиной только с закрытым лицом. — А разве у вас, монахинь, нет других ограничений? — спросила Изабелла. — А этого разве мало? — отвечала монахиня. — Я желала бы, чтобы у монахинь, которые дали обет св. Кларе, было как можно строже воздержание. В это время они опять услышали голос Луцио, и монахиня сказала: — Он опять зовет. Ответь ему, пожалуйста. Когда Изабелла подошла к Луцию, тот поклонился и сказал: — Будьте здоровы, прекрасная девица. Впрочем, розы, цветущие на ваших щечках, доказывают, что вы не нуждаетесь в этом приветствии. Не можете ли вы позвать ко мне Изабеллу, белицу этого монастыря и прекрасную сестру своего несчастного брата Клавдио? — Отчего же ее брат несчастен, скажите мне поскорей: я Изабелла, сестра его. — Прекрасная и благородная девица, брат велел мне поклониться вам, он теперь в тюрьме. — Ах Боже мой! За что же это? — спросила Изабелла. Тогда Луцио рассказал ей, что Клавдио похитил девушку из родительского дома, и за это его посадили в тюрьму. — Боже! — сказала она,— Я боюсь, что это моя кузина Юлия. Юлия и Изабелла называли друг друга кузинами только в воспоминание детской дружбы, но настоящего родства между ними не было. Когда Изабелла узнала, что Юлия любит Клавдио, то нача- _N_ ла бояться, что любовь доведет их до этого преступления. — Да, это она,— отвечал Аудио. — Но почему же Клавдио не хочет жениться на Юлии? — спросила Изабелла. — Да он охотно женился бы на ней и думал уже сделать это, как вдруг его схватили, посадили в тюрьму и наместник приговорил его к смерти. «Может быть,— сказал он мне,— сестра смягчит своими мольбами сердце Анжело?» Вот что мне нужно было сообщить вам. — Увы,— сказала Изабелла,— я сомневаюсь, что мои просьбы могут повлиять на Анжело. — Сомнения губят нас,— ответил Аудио.— Мы часто упускаем очень хорошие шансы, потому что боимся приступить к делу. Ступайте к Анжело. Когда девушка умоляет, стоя на коленях, со слезами на глазах, мужчина становится добр, как Бог. — Я попробую, посмотрим, что мне удастся сделать,— сказала Изабелла.— Но прежде я скажу игуменье, в чем дело, и попрошу у нее позволения пойти к Анжело. Скажите брату, что вечером я приду к нему и соообщу о результатах моего похода. Изабелла отправилась к Анжело и, увидев его, упала перед ним на колени: — Я пришла с просьбой к вашей чести. Могу ли я надеяться, что вы выслушаете меня? — Хорошо. В чем же состоит ваша просьба? — сказал Анжело. Тогда девушка в самых трогательных выражениях начала просить о брате. Но Анжело отвечал ей: — О помиловании не может быть и речи: ваш брат осужден и должен умереть. — О справедливый, но строгий закон! — вос- [Шекспир, рассказанный детям - _122.jpg] [Шекспир, рассказанный детям - _123.jpg] кликнула Изабелла.— У меня только и был один брат,— да хранит вас Небо! — И она хотела уже уйти, но Аудио поспешил воротить ее назад, говоря: — Не бросайте так скоро дела; вернитесь к нему, станьте опять на колени, умоляйте его, обнимайте его ноги. Вы слишком холодны. Вы умоляете таким спокойным голосом, как будто вы просите булавку. Изабелла вернулась и опять на коленях начала умолять Анжело о пощаде. — Он уже приговорен к смерти,— сказал тот,— вы опоздали. — Опоздала! — вкрикнула Изабелла.— Почему же невозможно простить его? Вспомните, что счастье сильных состоит не в пышности, окружающей их, не в короне, не в маршальском жезле, не в судейской мантии, а в благодарностях, которые они слышат кругом себя за свои благодеяния. — Прошу вас, оставьте меня,— отвечал Анжело. Но Изабелла воодушевилась мыслью о несчастном брате и продолжала: — Если бы мой брат был на вашем месте, а вы на его, вы точно так же, как он, погрешили бы. Но он, я уверена в том, не был бы так жесток, как вы. Если бы я имела в руках такую власть, как вы, а вы . бы были Изабеллой, я показала бы вам, что такое быть судьей и что такое преступником. — Успокойтесь, прекрасная девушка,— сказал Анжело.— В этом виноват закон, а не я. Будь он мой сын, мой брат или мой отец, я его точно так же осудил бы на смерть. Он должен умереть завтра. — Завтра? — сказала Изабелла.— О! Это ужасно! Пощадите его: он не приготовился еще к смерти. Неужели вы хотите угождать себе больше, чем Богу? Вспомните, что еще никто не умер до сих за преступление, которое совершил мой брат, и между тем его совершили уже многие до него. Вы первый произносите такой строгий приговор, а он первый делается жертвой его. Загляните в ваше собственное сердце. Спросите его, не изведало ли оно уже доли того преступления, за которое обвиняют моего брата; прислушайтесь к его ответу, и вы увидите, что оно ничего не скажет против моего брата. Эти слова подействовали на Анжело больше, чем весь предыдущий разговор с Изабеллой. Красота ее произвела на него сильное впечатление, и в душе его зародился уже гнусный замысел насчет этой чистой девушки. Он был заражен той же преступной страстью, за которую осудил Клавдио на смерть. Холодный рассудок советовал ему уйти от Изабеллы, но она вернула его, говоря: — О добрый человек, вернитесь, прошу вас, вернитесь... Послушайте, я хочу подкупить вас! — Как так подкупить меня? — спросил Анжело, удивленный тем, что она предлагает ему взятку. — О да,— продолжала та,— не золотом, не серебром, не драгоценными камнями подкуплю я вас,— это все предметы, ценность которых условна. Нет, за вас будут возносить к Небу молитвы свя- { _282_ _ У_ тые души, чистые девы, посвятившие себя Богу и отрекшиеся от всего земного. — Хорошо, приходите ко мне завтра,— сказал Анжело. Изабелла уходила от него в приятной надежде, что наконец сумелатаки смягчить его жестокое сердце. — Да хранит вас Небо,— повторила она уходя. Услышав это, Анжело сказал про себя: «Аминь! Я бы желал спастись посредством тебя и твоих добродетелей». Но потом, испугавшись своих преступных мыслей, добавил: «Что же это, однако? Что это? Люблю я ее, что ли? Отчего это я так желаю услышать еще раз ее речь и смотреть на ее прекрасные глаза? Не во сне ли я? Лукавый враг человеческого рода хочет поймать на удочку святого и для этого приманкой сделал святую. Ни одна нескромная женщина не могла тронуть моего сердца, а это добродетельное существо решительно соблазнило меня, который до сих пор улыбался и удивлялся, когда видел влюбленного человека». Смущенный духом, Анжело страдал эту ночь больше, чем заключенный, над которым он произнес такой строгий приговор. В темнице Клавдио навещал добрый государь, который, в своей монашеской одежде, указывал молодому человеку путь к спасению, утешая его словами мира и раскаяния. Анжело, напротив, мучился ужасно: то он решался соблазнить Изабеллу и лишить ее чести, то на него нападал страх перед таким тяжким преступлением. Но в конце концов грешные мысли взяли в нем верх, и Анжело, который еще так недавно ужаснулся, когда ему предложили подкуп, теперь сам решился подкупить невинную девушку и такой ценой, против которой она не была в состоянии устоять — ценой жизни ее брата. [Шекспир, рассказанный детям - _124.jpg] Когда Изабелла явилась на следующее утро, Анжело пожелал переговорить с ней наедине, и когда желание его было исполнено, он объявил Изабелле, что если она согласится пожертвовать своей честью и согрешить с ним точно так же, как Юлия согрешила с Клавдио, то он охотно прощает ее брата. _г_ — Потому что,— прибавил он,— я люблю вас, Изабелла1 — Мой брат,— отвечала Изабелла,— точно так же любит Юлию, а вы приговорили его за это к смерти. — Но,— сказал Анжело,— ваш брат останется жив, если вы согласитесь прийти ко мне ночью, точно так же, как Юлия имела с Клавдио ночное свидание. Изабелла смутилась от таких слов и отвечала, что скорее согласится на самые ужасные истязания, на смерть, чем лишится чести и доброго имени, и что она уверена, что Анжело говорит это только с целью испытать ее добродетель. Но тот отвечал; — Клянусь честью, мои слова выражают то, что я думаю. Изабелла пришла в негодование, когда услышала, что Анжело употребляет слово «честь» в таком бесчестном предложении. — А, вы хотите, чтобы маленькой чести давали много веры, да еще в таком гнусном предложении! Так знай же, Анжело, я объявлю об этом публично. Берегись! Обещай мне, что ты простишь моего брата, или все узнают, какой ты человек! — Кто же вам поверит, Изабелла? — отвечал тот.— Мое имя, моя добродетельная жизнь придают мне такой вес, что я одним словом могу [Шекспир, рассказанный детям - _125.jpg] Ч. уничтожить ваше обвинение. Спасите вашего брата, отдавшись мне, или он завтра умрет. Что касается вас, то моя ложь пересилит вашу правду. Отре-чайте мне завтра. — Кому я могу жаловаться? Если я и расскажу это, кто мне поверит? — говорила Изабелла, приближаясь к мрачной тюрьме, где сидел ее брат. Когда она вошла туда, он вел благочестивую беседу с государем, который в своей монашеской одежде навещал также и Юлию и привел обоих любовников к полному сознанию их преступления. Несчастная Юлия со слезами и раскаянием признавалась, что она гораздо более достойна осуждения, чем Клавдио, потому что охотно согласилась на его бесчестные увещевания. Войдя в комнату, где был заключен Клавдио, Изабелла сказала: — Мир этому месту. — Кто здесь? — спросил переодетый государь. — Мне нужно сказать несколько слов Клавдио,— отвечала Изабелла. Тогда государь оставил их наедине и просил тюремщика поместить его в такое место, откуда он мог бы слышать весь их разговор. — Ну сестра, что же ты мне скажешь? — спросил Клавдио. Изабелла сказала, что он должен приготовиться к смерти. — Разве нет ни малейшего средства к спасению? — спросил юноша. — Средство есть, но такое, которое, если бы ты на него согласился, замарает твою честь. — Какое же это средство? — спросил Клавдио. — О я боюсь за тебя, Клавдио. Мне кажется, что ты согласен пожертвовать честью для того, чтобы прибавить к твоей жизни какие-нибудь шесть или семь лет. Неужели ты боишься смерти? Смысл смерти очень понятен. Несчастный жук, которого мы давим ногой, точно так же чувствует мучения перед смертью, как гигант. _г_ — Почему же ты так думаешь про меня? — спросил Клавдио.— Если я должен умереть, то я встречу мрачную смерть как невесту и приму ее в свои объятия. — Вот это говорит мой брат,— сказала Изабелла.— Эго слышен голос моего отца из могилы. Да, ты должен умереть. Знаешь ли, Клавдио, что этот распутный наместник соглашается простить тебя, если я отдамся ему и пожертвую моей честью? О, если бы он требовал моей жизни, с радостью отдала бы я ее, чтобы спасти тебя! — Благодарю тебя, сестра,— отвечал Клавдио. — Будь готов умереть завтра,— сказала Изабелла. — О, смерть — это страшная вещь! — вскричал Клавдио. — А бесчестная жизнь — отвратительная вещь,— отвечала ему сестра. Но представления смерти пересилили теперь храбрость в Клавдио, и ужас, какой ощущают обвиненные, когда им известен час смерти, овладел им. — Милая сестра! — вскричал он.— Дай мне пожить еще! Грех, который ты совершаешь, чтобы спасти жизнь брату, становится добродетелью. — О низкий трус1 О бесчестный злодей! — сказала Изабелла.— Неужели ты согласишься купить жизнь ценой чести сестры? Стыдись, стыдись! Я думала, что у тебя благородное сердце, что ты скорее согласился бы положить двадцать раз голову на двадцать плах, чем допустить бесчестье твоей сестры! [Шекспир, рассказанный детям - _126.jpg] — Но выслушай меня, Изабелла,— начал было говорить Клавдио в свое оправдание, но речь его была прервана приходом государя, который сказал: — Клавдио, я слышал все, что происходило между тобой и сестрой. Анжело никогда не имел намерения соблазнить ее. Все что он ей говорил, было испытанием ее добродетели. Она, побуждаемая добродетельными убеждениями, отказала ему наотрез, и этот строгий отпор очень обрадовал его. Теперь нет никакой надежды на помилование. Вам остается проводить последние часы вашей жизни в молитвах и готовиться к смерти. Тогда Клавдио раскаялся в своей слабости и сказал: — Позвольте мне попросить у сестры прощения. Я так привязан к жизни, что рассудок мой помутился от этого,— И он удалился пристыженный. Государь, оставшись наедине с Изабеллой, похвалил ее за твердость характера, говоря: — Рука, даровавшая вам красоту, дала вам также доброе сердце. — О,— сказала Изабелла,— как жестоко наш добрый государь ошибся в Анжело. Если он вернется и мне удастся говорить с ним, я непременно расскажу ему, как несправедливо управлял его наместник. Изабелла и не подозревала, что в эту минуту разговаривает с государем. — Это будет очень хорошо. Но теперь, при настоящем положении дел, Анжело опровергнет ваше обвинение. Поэтому я попрошу вас следовать плану, придуманному мной. Я верю, что вы, бедная женщина, совершенно справедливо должны получить за обиду, нанесенную вам, удовлетво- [Шекспир, рассказанный детям - _127.jpg] рение. Вашего брата должны освободить, не пятная вашей собственной благородной личности; я верю, что вы очень понравились бы государю, если бы он случайно вернулся. Изабелла сказала, что она готова делать все, что он пожелает, если только это не замарает ее чести. — Добродетель отважна и никогда не робеет,— сказал государь и потом спросил Изабеллу, слышала ли она когда-нибудь об Марьянне, сестре Фридриха, знаменитого моряка, который погиб на корабле. — Да, я слышала об этой женщине, и о ней отзываются все очень хорошо. — Эта женщина,— сказал государь,— жена Анжело. Но приданое ее погибло вместе с братом на корабле. Слушайте же, какая жестокая обида была нанесена этой бедной женщине! Как только умер ее благородный и знаменитый брат, который любил ее искренно и горячо, как только она лишилась состояния, Анжело бросил ее, говоря, что эта благородная женщина изменила ему, хотя настоящей причиной была потеря приданого. Это несправедливое оскорбление должно бы было по-насгоящему уничтожить малейшую искру любви в ее сердце. Но случилось не так: эта обида, подобно тому как камни усиливают стремление потока, увеличила ее любовь к этому жестокому человеку. Затем государь изложил в подробности свой план. Он состоял в том, что Изабелла должна была посетить Анжело и объявить ему, что она будто бы согласна прийти к нему в полночь и востребовать от него обещанного прощения, а вместо Изабеллы к нему пойдет Марьянна и выдаст себя за Изабеллу. — Не бойтесь, благородная девушка: Марьянна его жена, и ей можно пойти к нему. Изабелле понравился этот план, и она отправилась исполнять его, а государь пошел сообщить Марьянне свое намерение. Он уже прежде навещал несчастную женщину, давал ей благочестивые советы и дружеское утешение. Она, считая его честным человеком, с радостью согласилась следовать во всем его указаниям. Когда Изабелла вернулась от Анжело в дом Марьянны, где государь назначил ей свидание, он сказал ей: — Добро пожаловать! Какие новости приносите вы нам о добром наместнике? Изабелла рассказала, как было дело: — У Анжело есть сад, окруженный каменной стеной. На западной стороне этого сада находится виноградник, в который ведут ворота.— Тут она показала государю и Марьянне два ключа, которые ей дал Анжело.— Этот ключ отпирает ворота, а вот [Шекспир, рассказанный детям - _128.jpg] _J_ этот маленькую калитку, ведущую из виноградника в сад. Здесь-то я и должна дожидаться его, когда стемнеет. Место я запомнила хорошо, потому что он мне с большим старанием и осторожностью указал дорогу. — Не нужно ли вам еще о чем-нибудь условиться с Марьянной? — спросил государь. — Нет, больше ничего. Она должна идти, когда смеркнется. Я сказала ему, что могу пробыть с ним очень недолго, потому что со мной будет слуга, который уверен, что я пришла к брату. Государь похвалил ее, а она сказала Марьянне: — Не забудьте только сказать Анжело, когда будете уходить от него: «Помните о моем брате». Итак, Марьянна ночью отправилась на место свидания в сопровождении Изабеллы, которая радовалась, что спасла вместе и жизнь брата, и честь свою. Но что касается жизни брата, государь не был уверен в ее спасении. В полночь он навестил Клавдио, и хорошо сделал, потому что в противном случае тот был бы обезглавлен: не успел он войти в тюрьму, как там было получено приказание от жестокого наместника, чтобы Клавдио был обезглавлен и голова его прислана Анжело к пяти часам утра. Но государь упросил тюремщика подождать казнить Клавдио и послать Анжело голову другого преступника, который в эту ночь умер в тюрьме. Чтобы было легче убедить тюремщика, государь, которого тот считал до сих пор не более не менее как монахом, показал ему письмо, написанное рукой государя и запечатанное его печатью, так что тюремщик, увидев это доказательство, заключил, что монах имеет какое-нибудь тайное поручение от отлучившегося государя, и согласился _МЕРА ЗА МЕРУ_ [Шекспир, рассказанный детям - _129.jpg] ~\ пощадить Клавдио. Он отрезал голову мертвому преступнику и послал ее Анжело. Потом государь собственноручно написал Анжело письмо, в котором извещал, что различные обстоятельства воспрепятствовали его путешествию, что он будет в Вене на следующее утро и что Анжело должен встретить его и передать ему управление. Вместе с тем он велел объявить, что если подданные хотят обращаться к нему с какой-нибудь просьбой или жалобой, то они могут сделать это на улице, когда он будет въезжать в город. Рано утром явилась Изабелла в тюрьму, и государь решился объявить ей, что Клавдио обезглавлен (он имел на это особую причину). Поэтому, когда Изабелла спросила его, прислал ли Анжело помилование ее брату, он отвечал: — Анжело похитил Клавдио из этого света: он обезглавлен, и голова его отослана к наместнику. Тогда несчастная сестра вскричала в отчаянии: — О несчастный Клавдио, низкая Изабелла, несправедливый свет, бесчестный Анжело! Мнимый монах дал ей успокоиться и потом объявил, что в городе ожидают государя, научил, каким образом она должна обратиться к нему с жалобой на Анжело, ободряя ее и говоря, что бояться нечего, потому что дело, кажется, будет иметь успех. Успокоив насколько возможно Изабеллу, он отправился к Марьянне и ее также научил, как она должна действовать. Затем государь сбросил свое монашеское платье, и, одетый в царские одежды, окруженный своими подданными, которые собрались, чтобы радостно приветствовать его возвращение у городских ворот, он вошел в город, где его встретил Анжело и [Шекспир, рассказанный детям - _130.jpg] л _г_ со всеми формальностями сложил с себя управление городом. Вдруг к нему подошла Изабелла как просительница и сказала: — Правосудия, государь! Я сестра Клавдио, который обезглавлен за то, что соблазнил девушку. Я ходатайствовала за брата у Анжело: если бы вы видели, государь, как я ползала у него в ногах, обнимала его колени, плакала, умоляла! Теперь я расскажу вам со стыдом, чем кончились мои просьбы. Анжело соглашался помиловать моего брата только с тем условием, чтобы я пожертвовала ему своей честью. Долго боролась я сама с собой, но наконец согласилась для спасения брата отдаться ему. И что же? На следующее утро Анжело, вопреки своему обещанию, отдал приказание обезглавить Клавдио! Государь сделал вид, будто не верит этой истории, а Анжело сказал, что горе по брату омрачило рассудок девушки и что она говорит бессмыслицу. Тшда подошла другая просительница — Марьянна: — Великий государь,— сказала она,— если свет исходит с неба, а истина из сердца, если в истине есть смысл, а в добродетели истина,— я жена этого человека, и слова Изабеллы ложны. В ту ночь, когда она, по ее словам, была у Анжело, я проводила с ним время в беседке в саду. Если это правда, то пусть я буду здорова и счастлива; если же нет, то я на этом самом месте превращусь в мраморный памятник. Тогда Изабелла призвала свидетелем справедливости своих слов монаха Людовика — так называл себя государь, переодетый монахом. Он хотел, чтобы невинность Изабеллы была вполне доказана перед всей Веной, и обе женщины говорили по его плану. Но Анжело не знал настоящей причины [Шекспир, рассказанный детям - _131.jpg] такой разногласицы в их рассказе и надеялся их противоречиями оправдаться в глазах государя от обвинений Изабеллы. Поэтому он придал своей физиономии выражение угнетенной невинности и сказал: — Я до сих пор только улыбался всей этой сцене, но, государь, терпение мое наконец лопнуло, и я подозреваю, что эти несчастные женщины подосланы каким-нибудь моим зложелателем, чтобы оклеветать меня. Позвольте мне, государь, исследовать это дело. — О, от всего сердца,— сказал государь,— и непременно накажите этого негодяя как можно строже. Я вас оставлю на минуту. Смотри же, Анжело, не бросай этого дела, покуда не откроешь виновника.— Он ушел, оставив Анжело судьей его собственного дела. Но государь ушел лишь для того, чтобы переодеться опять в монашеское платье, и в этом костюме явился перед Анжело и Эскалом. Этот добрый старик был убежден, что Анжело обвиняют напрасно, и поэтому он обратился к государю со следующими словами: — Подойдите-ка сюда и скажите нам, не вы ли подослали этих женщин оклеветать Анжело? Но монах отвечал: — Где же государь? Я думаю, он один имеет право меня судить! — Мы заменяем государя и выслушаем ваше показание,— отвечал Эскал.— Говорите правду. — Или, по крайней мере, смело! — отвечал монах и начал бранить государя за то, что тот поручил дело Изабеллы людям, на которых она жаловалась. Он говорил так вольно о многих упущениях, сделанных Анжело в управлении, что Эскал обе- щал ему пытку за то, что он оскорбляет правительство и разбирает поведение государя, и велел посадить его в тюрьму. Тогда, к удивлению всех присутствующих и к крайнему смущению Анжело, мнимый монах сбросил свой костюм, и жители Вены узнали в нем своего повелителя. Прежде всего государь обратился к Изабелле: — Подите сюда, Изабелла. Ваш монах теперь государь ваш, но сердце мое не переменилось вместе с одеждой. Я весь готов к вашим услугам. — О, простите меня,— вскричала Изабелла,— за то, что я, ваша подданная, осмелилась беспокоить ваше величество. Но государь отвечал, что, напротив, он должен у нее просить прощения, потому что не предупредил смерти ее брата. Добрый государь хотел еще раз испытать доброту ее сердца и потому по-прежнему скрывал от нее, что Клавдио жив. Теперь Анжело понял, что государь был тайным свидетелм всех дурных дел его, и сказал: — Я более виновен, чем сама вина моя, потому что я осмелился думать, что дела мои не откроются, между тем как ваше величество, как всемогущее провидение, наблюдали за всеми моими действиями. Поэтому, добрый государь, не продолжайте моего срама и позвольте мне исповедоваться в моих грехах, а потом я прошу единственной милости: смертного приговора и казни. — Анжело, твои преступления открыты,— сказал государь.— Я осуждаю тебя на ту же самую плаху, где должен был умереть Клавдио; ты будешь казнен с такой же поспешностью. Имения его переходят к вам, Марьянна, и мы постараемся найти вам мужа получше. — О государь,— сказала Марья нна,— я не прошу другого мужа: этот для меня очень хорош. Она упала на колени и просила за жизнь своего мужа точно так же, как Изабелла когда-то просила за Клавдио. — Простите его, добрый государь! Изабелла, заступитесь за меня! Станьте за меня на колени! Всю жизнь я буду благодарить вас за эту услугу! — Вы докучаете ей совершенно бессмысленно! — отвечал государь.— Если Изабелла станет просить на коленях за Анжело, тень ее брата вырвется из своего подземного жилища и в гневе унесет ее отсюда. — Изабелла, добрая моя Изабелла! — вскричала Марьянна в отчаянии.— Вы только станьте на колени и поднимите руки кверху, я буду говорить за вас! Говорят, что лучшие люди родятся без грехов и что если они совершат какое-нибудь маленькое преступление, то тотчас же раскаются и сделаются еще лучше. То же будет и с моим мужем. О Изабелла, неужели вы не хотите просить за меня? Но государь отвечал: — Он умрет за Клавдио. Тут, к величайшему удовольствию государя, его милая Изабелла, от которой он ожидал всего хорошего, стала перед ним на колени и сказала: — Всемилостивый государь! Забудьте, что мой брат умер и сжальтесь над этим обвиненным. Я уверена, что самая искренняя преданность вам руководила всеми его действиями, пока он не видел меня. Если это так, не казните его. Мой брат получил заслуженное наказание за свою вину. Лучшим ответом государя на просьбу этой благородной просительницы было приказание привести ее брата из тюрьмы, где несчастный сидел, не зная, что с ним будет. <Ж> — Дайте мне вашу руку, Изабелла. Только ради вашей любви я прощаю Клавдио. Будьте моей женой и тогда он будет моим братом. В это время привели Клавдио, и государь заметил, как Анжело был поражен, увидев его живым. — Хорошо, Анжело,— сказал он,— я тебя прощаю. Но ты должен теперь любить жену; ее просьбам обязан ты жизнью: радуйтесь, Марьянна! Люби ее, Анжедо! Я испытал ее и вижу, что она добродетельная женщина! Тут Анжело осознал, как он был жестокосерд, когда на него была возложена власть, и понял теперь, какое блаженство испытывает человек, когда оказывает милость и получает за нее благодарность. Государь заставил Клавдио жениться на Юлии, а сам предложил свою руку Изабелле, добродетельное и благородное поведение которой очаровало его сердце. Изабелла еще не надевала монашеского покрывала и потому могла выйти замуж. Дружеские услуги, оказанные ей государем в его монашеском платье, поселили в ее сердце любовь и благодарность к повелителю, и она с радостью приняла его предложение. Когда она сделалась венской государыней, примеры добродетельной Изабеллы так подействовали на ее подданных, что с этих пор ни одна женщина в Вене не совершала преступления Юлии, раскаив-шейся жены Клавдио. Добрый же государь долго еще царствовал со своей женой Изабеллой и был счастливейшим мужем и государем. [Шекспир, рассказанный детям - _132.jpg] _КОРОЛЬ ЛИР_ _&_ [Шекспир, рассказанный детям - _133.jpg] Лира, короля Британии, было три дочери: Гонерилкя, супруга герцога Албанского, Регана, супруга герцога Кор-нуэльского, и Корделия, молодая девушка, руки которой добивались король Французский и герцог Бургундский. Герцог Бургундский и король Франции явились ко двору Лира просить руки его младшей дочери. Престарелый король, обремененный годами,— ему было уже за восемьдесят лет,— чувствовал утомленность. Он решил передать управление государством в более молодые руки, а сам хотел спокойно приготовиться к смерти, которая, как он полагал, была уже не за горами. Лир призвал своих трех дочерей, желая испытать их любовь и узнать, кто из них больше всех любит отца. Он хотел разделить между ними свое королевство так, чтобы наиболее любящей дочери досталась наилучшая часть владений. На вопрос Лира старшая, Гонерилья, объявила, что любит своего родителя сильнее, чем это может выразить слово. Он для нее дороже света ее собственных глаз, дороже жизни и свободы. Она чрезмерно много говорила про свои чувства, нетрудно было понять, что нет в ее сердце искренней любви. Ведь для выражения истинного чувства достаточно только нескольких слов, простых и кратких. Но старый король с восторгом слушал эти уверения в любви, не сомневаясь, что они исходят из глубины души. Его отцовское сердце было тронуто, и он подарил Гонерилье и ее мужу треть своего огромного королевства. Затем Лир подозвал к себе вторую дочь и спросил, что она скажет. Регана, такая же притворщица, как и ее сестра,— не отстала от сестры в уверениях. Она повторила все сказанное Гонерильей и, кроме того, прибавила, что все ее радости и удовольствия бледнеют перед счастьем, какое доставляет ей любовь к дорогому отцу и королю. Король Лир поверил и Регане и благословлял небо за ниспослание ему столь преданных детей. Убежденный в любви Реганы, он подарил ей и ее мужу также одну треть королевства. После этого Лир обратился к младшей дочери своей, Корделии. Он надеялся, что и она порадует его слух такими же сладкими речами, как старшие дочери. Король думал даже, что ее уверения в любви окажутся еще горячее, так как она всегда была любимицей отца, и он баловал ее более, чем остальных дочерей. Но Корделию возмутила льстивая неискренность сестер. Она понимала, что на языке у них одно, а на сердце другое. Видела, как они заискивают перед отцом, чтобы выманить у него власть, а потом могут изгнать старика из его собственных владений и сами, вместе со своими мужьями, начнут управлять государством, всячески обижая престарелого короля. Не желая подражать сестрам, Корделия ответила очень кратко, что она _к_ _аеу_ любит отца так, как ее обязывает долг дочери. Не больше и не меньше. Король, пораженный этой мнимой неблагодарностью своей любимицы, посоветовал ей взвесить сказанное и изменить ответ, так как иначе ее слова могут повредить ее счастью. Тогда Корделия заявила, что если отец вскормил и вспоил ее, то и она отвечала ему преданностью, слушалась его, любила и уважала. Но язык ее отказывается произносить высокопарные речи, подобные речам ее сестер. И она не может обещать, будто не станет любить никого на свете, кроме одного отца. «Зачем,— спросила она,— у сестер есть мужья, раз они уверяли, что любят лишь своего родителя?» Если она, Корделия, выйдет замуж, то тот, кому будет отдана ее рука, наверное, потребует от супруги половину ее любви, половину внимания и долга. А потому она, не в пример сестрам, никогда не согласится выйти замуж, чтобы сохранить всю свою любовь исключительно для отца. Корделия действительно любила отца, любила, пожалуй, почти столь же безгранично на деле, как сестры любили его только на словах. В другое время Корделия заговорила бы о своей любви к Лиру в более теплых и мягких выражениях и без тех холодных фраз. Но после льстивых речей сестер, рассчитанных на вознаграждение, она решила, что благороднее всего любить молча. При подобном поведении ее уж никак нельзя было заподозрить в корыстолюбии, то есть в том, что она любит, надеясь получить за это награду. А если в ее уверениях не было силы и красноречия, какими отличались речи ее сестер, то взамен этого в них было больше искренности и правды. Однако безыскусственные слова Корделии возмутили короля Лира. Он и в лучшие свои годы отличался горячим и тяжелым нравом. Под старость же совсем разучился понимать людей и перестал отличать лесть от правды. Поэтому король не отдал предпочтения простым, сердечным словам младшей дочери перед цветистыми и неискренними речами ее сестер. В припадке гнева Лир раскричался на Корделию, лишил ее наследства и подарил третью часть королевства, предназначавшуюся ей, другим двум дочерям и их мужьям, герцогам Албанскому и Корнуэльскому. Король Лир призвал к себе двух дочерей, Гоне-рилыо и Регану, и в присутствии всех придворных преподнес каждой из них по маленькой короне. Таким образом он передал в их руки всю власть над государством, оставив за собой лишь титул короля. Отказавшись от своих королевских прав, Лир поставил условием, что он вместе со своей свитой, состоящей из ста телохранителей, будет проживать поочередно во дворцах владетельных дочерей. Такое неразумное распределение королевских владений и прав очень поразило и опечалило придворных. Все понимали, что Лиром овладел гнев, что разум покинул его. Однако никто не смел остановить обезумевшего короля. Один только граф Кент сделал попытку заступиться за Корделию. Но разгневанный король приказал Кенту замолчать, грозя ему в противном случае смертью. Кент всегда был предан Лиру, которого уважал как короля, любил как отца и слушался как учителя. Свою же жизнь Кент ценил лишь постольку, поскольку она могла быть полезной королю. Он готов был рисковать собой для спасения Лира, и даже теперь, когда король несправедливо разгневался, благородный граф не забыл своего долга. Он стал убеждать Лира, что желает ему добра. Просил короля хорошенько подумать, как он это делал раньше в серьезных случаях, и изменить свое опрометчивое решение. Кент прибавил, что готов поплатиться жизнью, если окажется ошибочным его утверждение, и убеждал что Корделия любит отца не менее, чем ее сестры, не поскупившиеся на пустые, лживые слова. Откровенная речь графа Кента еще больше разгневала короля. Подобно умалишенному, готовому в припадке убить врача и остаться без его помощи, Лир изгнал своего верного слугу, предоставив ему только пять дней на приготовление к отъезду. Король прибавил что если на шестой день ненавистный граф Кент еще будет находиться в пределах Британии, то поплатится за это жизнью. Граф Кент обратился к королю с прощальным словом и сказал что с тех пор как король показал себя столь несправедливым, он предпочитает подвергнуться изгнанию, чем оставаться на родине. Далее Кент просил богов благословить Корделию, эту милую девушку, которая так правдиво думала и так скромно говорила. И пожелал чтобы многообещающие слова Гонерильи и Реганы подтвердились добрыми поступками. Договорив прощальное слово, Кент удалился с твердым намерением остаться и на чужбине прежним благородным графом Кентом. По уходе графа были призваны герцог Бургундский и король Франции. Их уведомили о решении Лира и спросили: продолжают ли они добиваться руки Корделии, которая впала в немилость у отца и ничего уже не может принести своему будущему супругу в приданое? Герцог Бургундский ответил, что при таких условиях он отказывается от Корделии. Но король Франции оценил прямодушие Корделии и понял, что она потеряла любовь своего отца только потому, что не захотела льстить ему и заискивать перед ним, как ее сестры. Король французский подошел к Корделии и взял ее за руку. Уверяя девушку, что ее добродетели дороже целого королевства, он предложил ей распрощаться с родиной и с отцом и отправиться вместе с ним во Францию. Там она станет его супругой, королевой всего государства, и будет владеть землями, несравненно лучшими, нежели те, что получили ее сестры. При этом молодой король презрительно отозвался о герцоге Бургундском, любовь которого утекла с быстротой воды. Корделия со слезами на глазах прощалась с сестрами, умоляя их любить отца, заботиться о нем и доказать ему не на словах, а на деле свою преданность. Но сестры ответили ей, что сами знают свой долг и не нуждаются в ее указаниях. Вместо того чтобы учить других, пусть она, в свою очередь, постарается угождать своему супругу, который взял ее (как они насмешливо выразились) из милости. Корделия оставила родину с тяжелым сердцем. Она ведь хорошо знала коварство сестер и боялась за судьбу искренно любимого отца. Действительно, не успела Корделия уехать, как стали проявляться злые наклонности королевских дочерей, переставших притворяться любящими. Старый король поселился у старшей дочери Гоне-рильи. Но уже через месяц почувствовал глубокую разницу между обещаниями Гонерильи и ее поступками. Эта злая и алчная женщина не доволь- _J_ _<Ж>_ [Шекспир, рассказанный детям - _134.jpg] ствовалась частью королевства, полученной от отца. Она стала вымогать у него те небольшие владения, которые старик оставил себе как бы для доказательства, что он все еще король. Гонерилья уже не старалась скрыть своего отношения к отцу и к его свите. Когда же старик выражал желание поговорить с ней о ее поведении, она уклонялась от объяснений то под видом болезни, то под каким-нибудь другим предлогом. Было ясно, что Гонерилья не питает никакого уважения к сединам отца и считает его присутствие обузой для себя. На _г_ л свиту же его она смотрела как на шайку дармоедов, разоряющих ее своим присутствием во дворце. Примеру Гонерильи следовали и ее слуги. Они обращались с королем невнимательно, часто отказываясь исполнять его приказания, а еще чаще прикидываясь, будто не слышат его повелений. Бедный король не мог не заметить перемены в обращении своей дочери. Однако старался смотреть на все сквозь пальцы и терпел, насколько у него хватало сил. Известно ведь, что люди неохотно признают свои собственные ошибки и как бы не примечают неудач, происходящих по их же собственной вине. Истинная любовь и верность не исчезают даже в несчастье, коварства и бессердечного корыстолюбия нельзя прикрыть никаким притворством. Примером тому мог бы служить Кент. Изгнанный из страны под угрозой смерти, он тем не менее решил все-таки остаться тайно на родине, чтобы прийти на помощь своему королю и господину, если это понадобится. И вот Кент сказал себе, что теперь ему пора явиться на помощь несчастному королю. Он переоделся слугой, потом, скрыв свое звание и богатство, пошел к Лиру и предложил поступить к нему в услужение. Король, не узнав графа, охотно взял его в слуги, так как ему очень понравилась простота и откровенность Каюса,— как себя назвал Кент. Бедный король Лир слишком скоро убедился, что льстивые речи, которыми его осыпали дочери, ничего не стоят. А потому сразу привязался к правдивому и бесхитростному Каюсу. Итак, Кент стал простым слугой короля, не подозревавшего, что это — его бывший любимец, [Шекспир, рассказанный детям - _135.jpg] могущественный и богатый граф Кент. Каюс очень скоро нашел случай доказать преданность своему господину. В первый же день после его поступления на службу к старому Лиру дворецкий Гоне-рильи вел себя в высшей степени непочтительно по отношению к королю. Был с Аиром резок и груб, вероятно, по наущению своей госпожи. Каюс вышел из себя и побил дерзкого дворецкого. После этого случая король еще больше привязался к новому слуге. Впрочем, был и еще один друг у короля, помимо Кента. В старину у королей и знатных людей существовал обычай держать при себе шутов, которые развлекали господ в часы досуга, после серьезных занятий. Был и у Лира такой шут. Преданный престарелому королю, он не оставил Лира даже после того, как весь двор был распущен. Шут этот по-прежнему продолжал смешить несчастного Лира остроумными и меткими замечаниями. Иногда же позволял себе зло вышучивать своего господина, имевшего неосторожность отказаться от престола и отдать все льстивым дочерям. В откровенных речах, в песенках и поговорках милый, добрый шут высказывал самые смелые мысли, не стесняясь даже присутствия Гонерильи. Часто он напевал про то, как «Синичка кукушку в гнезде выкормила, а кукушка синичку из гнезда выкинула»... И сравнивал синичку с королем, а кукушку с Гонерильей. Шут уверял, что Лир больше не Лир, а лишь тень Лира. За такие вольные речи и дерзкие намеки люди Гонерильи не раз угрожали шуту побоями. Между тем Гонерилья не ограничилась проявлением полного неуважения и пренебрежительности по отношению к королю. Бессердечная дочь объ- _J_ _<ж>_ явила наконец отцу, что его пребывание у нее во дворце невозможно, если Лир не откажется от своей многочисленной свиты. Она уверяла, будто люди эти ничего не делают, а только кричат и пируют. Находила, что было бы самым благоразумным оставить из свиты лишь нескольких стариков в возрасте самого Лира. Сначала Лир не верил своим глазам и ушам. Он не мог представить, чтобы его родная дочь позволила себе так говорить с ним, требуя роспуска свиты и отказывая отцу в уважении, несмотря на то что он наградил ее короной. Но когда дочь продолжала настаивать на своем недостойном требовании, старый король окончательно потерял всякое терпение. Он назвал ее отвратительным коршуном и лгуньей. Гонерилья действительно лгала, так как все сто телохранителей короля были людьми примерного поведения. Они усердно и добросовестно исполняли свой долг и отнюдь не шумели и не пировали. Король решил отправиться со своей свитой к дочери Регане и приказал сейчас же приготовить себе лошадей. Лир говорил о неблагодарности и жестокосердии Гонерильи, которую сравнил с дьяволом. Он бранил ее так, что страшно было слушать. Поднимал руки к небу и умолял не давать ей детей или же послать ей детей, таких же злых и бессердечных, как она сама. Просил небо, чтобы потомство Гонерильи оказалось бы таким же неблагодарным по отношению к матери, какой являлась она относительно своего отца. «Пусть,— говорил король,— она почувствует, что неблагодарность ребенка жалит сердце больнее, нежели жало ядовитой змеи». Муж Гонерильи, герцог Албанский, пытался V-_( 306_ )-_*_ было уверить короля, что он непричастен ко всему случившемуся. Но Лир не захотел слушать зятя, велел немедленно седлать лошадей и вместе со своей свитой отправился к дочери Регане. Тут Лир впервые подумал, как незначительна вина Корделии (если ее можно было считать вообще виновной) в сравнении с недостойным поведением ее сестры. Бедный старик заплакал. Но в то же время ему стыдно стало своих слез. Он понимал, что Гонерилья — низкое существо и недостойна того, чтобы он, ее отец и король, проливал из-за нее слезы. Приближаясь ко дворцу Реганы, где она и ее супруг жили очень пышно и богато, Лир послал вперед Каюса с письмом к дочери. В письме он сообщал Регане о своем прибытии, чтобы та успела приготовиться должным образом к встрече отца. Сам король вместе со свитой следовал за гонцом. Однако оказалось, что Гонерилья успела опередить Лира и послала Регане письмо, в котором обвиняла короля в неуживчивости и сварливости. Она советовала сестре не принимать к себе многочисленной отцовской свиты. Посланный Гонерильи прибыл во дворец Реганы одновременно с Каю-сом, и оба они встретились у ворот. Гонец Гонерильи оказался старым врагом Каюса,— тем самым дворецким, которого Каюс проучил за непочтительное обращение с королем Лиром. Догадавшись о цели прибытия дворецкого, Каюс вызвал его на поединок, но получил отказ. Тогда Каюс в пылу гнева опять избил дворецкого. Регана тотчас же узнала обо всем происшедшем у ворот замка и велела заковать Каюса в колодки. Она забыла совершенно, что Каюс — посланец ее отца, короля Лира, и что уже по одному _С ^_ этому к нему следовало бы отнестись с большим уважением. С первых же минут пребывания во дворце дочери Реганы Лир был поражен позорным унижением его верного слуги Каюса. Старый король понял, что это как бы прообраз того приема, который ожидает здесь и самого Лира. И он не ошибся. Когда Лир приказал позвать Регану и ее мужа, ему ответили, что она устала от продолжительного путешествия и не может выйти из своих покоев. Король вторично потребовал к себе дочь, и она наконец явилась. Но каково было удивление короля, когда он увидел рядом с Реганой и ненавистную Гонерилью. Оказалось, что Гонерилья, не довольствуясь отправленным письмом, поспешила сама к сестре, чтобы настроить ее против отца! Бедный старик был огорчен обидной встречей и особенно тем, что Регана стояла под руку с Гонерильей, после того как Гонерилья так низко обошлась с родным отцом. Отец спросил Гонерилью, не совестно ли ей смотреть на его седины. Но Регана, прервав Лира, посоветовала ему снова вернуться к Гонерилье. Регана предлагала отцу испросить у Гонерильи прощенье и на будущее время постараться ладить со старшей дочерью. А королевскую свиту Лира поскорее сократить наполовину. «Ведь король уже стар и слаб духом,— говорила Регана,— Он нуждается в руководстве и советах людей более молодых и благоразумных». Лир с горькой усмешкой заявил, что не намерен падать на колени и умолять свою родную дочь о куске хлеба и приюте. Нет! Он никогда не вернется к Гонерилье. А останется со всей своей свитой у Реганы. Ему кажется, что Регана не забы- _У_ _{ 308 _ _У_ _V_ _КОРОЛЕ ЛИР_ ла про ту часть королевства, которую получила от отца в подарок. Да и глаза у нее не такие свирепые, как у Гонерильи, а кроткие и добрые. Решение Аира было непреклонно. Он даже говорил, что скорее отправится просить приюта во Францию, к тамошнему королю, женившемуся без приданого на его младшей дочери, чем вернется к Гонерилье с сокращенной свитой. Однако Лир горько ошибался, ожидая от Реганы более человеческого обращения. Наоборот, скорее можно было подумать, что Регана желает превзойти сестру в бессовестном поведении. Она объявила отцу, что свита в пятьдесят слуг слишком велика... Для него вполне достаточно и двадцати пяти человек! Несчастный, совершенно растерявшийся Лир, у которого сердце разрывалось от обиды, сказал Гонерилье, что согласен ехать к ней, если она дозволит ему удвоить свиту. Это, по его мнению, означало бы, что и любовь ее к отцу вдвое сильнее. Но Гонерилья осведомилась, к чему ему двадцать пять слуг? или десять, или даже пять,— раз ему могут прислуживать ее слуги и слуги Реганы? Таким образом, обе сестры словно старались превзойти друг друга в жестокости по отношению к старому беззащитному отцу. Мало-помалу они заставляли Лира соглашаться на уменьшение свиты. Они явно стремились отнять у старика последние признаки его прежнего королевского сана. Конечно, большая свита не представляет собой особого счастья. Но тяжело превратиться из короля в одинокого, полузаброшенного человека. Управлять миллионами людей и затем остаться без единого слуги тоже нелегко. Но особенно сильную боль причиняла королю мысль о неблагодарности V. _{ 309 _ _У_ дочерей. Все это, а также досадливое сознание, что он сам во всем виноват, добровольно лишив себя власти, сильно подействовало на рассудок старого короля. Мысли его помутились, и он клялся отомстить дочерям. Повторял, что будет кричать повсюду об их поступке, что накажет их. Долго еще король произносил страшные угрозы, которых никогда не мог бы привести в исполнение. Между тем настала ночь и разразилась страшная непогода. Раздавались раскаты грома, то и дело сверкала молния, и дождь лил непрерывно. Дочери все еще упорствовали в своем решении и не впускали во дворец королевской свиты. Тогда Лир велел седлать лошадей, предпочитая ужасы грозы под открытым небом пребыванию под одной крышей с неблагодарными дочерьми. Они не удерживали старика. Дали ему уйти, спокойно повторяя, что горе постигло отца по собственной его вине и что оно всегда является заслуженным наказанием для упрямого и строптивого человека. Бушевала буря, гремел гром, сверкала молния, когда старый король вышел из ворот дворца. Но непогода представлялась ему, однако, менее страшной, нежели бессердечие и жестокость дочерей. На целые мили кругом не было ни кустика; старик пробирался по полю, поросшему вереском, где свободно хозяйничали буйные ветры. В порыве отчаяния Лир обращался к ветрам. Просил их сбросить землю в море или же заставить море, чтобы оно затопило землю и стерло на ней всякий слез неблагодарной твари — человека. Со старым королем был только его шут, который не покинул Лира даже в эти тяжелые минуты. Шут продолжал весело болтать и шутить, стараясь развлечь короля и облегчить его страдания. _J_ [Шекспир, рассказанный детям - _136.jpg] Когда-то великого, а теперь несчастного, всеми покинутого монарха, оставшегося лишь со своим верным шутом, отыскал верный граф Кент. Он неотступно следовал повсюду за своим королем. Лир все еще не подозревал, что его слуга Каюс и граф Кент — одно и то же лицо. Увидев короля, Кент воскликнул: — Ах, государь, вы здесь! Даже те существа, для [Шекспир, рассказанный детям - _137.jpg] которых ночь милее дня, испугались бы такой ночи. Дикие звери не в состоянии вынести этой страшной грозы и попрятались в свои логовища. Как же вы, государь, в состоянии переносить такие ужасы? Но Лир отвечал, что когда человек страдает серьезной болезнью, то не замечает легких уколов. Когда душа спокойна, можно заботиться о теле. Но буря, что бушует в душе Лира, притупляет всякую чувствительность. Он чувствует только одно — что его сердце обливается кровью. Король заговорил о неблагодарности дочерей. Сравнивал их со ртом, который стал бы кусать руку, подносящую к нему пищу... Ведь родители для своих детей — и пища и рука. Преданный Каюс продолжал настаивать, чтобы король не оставался в эту непогоду под открытым небом. И ему наконец удалось уговорить короля войти в шалаш, стоявший вдали, в поле. Первым в шалаш вошел шут. Но сейчас же в ужасе отшатнулся, крикнув, что в шалаше какой-то призрак. Однако оказалось, что этот призрак был просто сумасшедший нищий. Он тоже искал здесь убежища от непогоды и своей безумной болтовней напугал шута. Этот нищий не то действительно был лишен рассудка, не то притворялся сумасшедшим, чтобы вернее вызвать сострадание у добрых людей. Такие несчастные в прежние времена часто ходили по деревням. Почему-то они называли себя то «бедным Томом», то «бедным Турлигудом» и повторяли: «Кто даст что-нибудь бедному Тому?» Безумными выходками, а также настойчивыми мольбами они наводили страх на доверчивых людей и собирали милостыню. Теперь в шалаше был один из таких нищих. Но король, погруженный в _j_ 4- _GK>_ _КОРОЛБЛИР_ [Шекспир, рассказанный детям - _138.jpg] _Л_ свое горе, увидев этого полунагого бродягу, решил, что перед ним тоже несчастный отец, отдавший все своим детям и доведенный ими до одиночества, до нищеты. Наученному горьким опытом Лиру казалось, будто ничто не может повергнуть человека в такое несчастье, как неблагодарность детей. Добрый Каюс, услышав речи короля* окончательно убедился, что король потерял рассудок из-за жестокости Гонерильи и Реганы. Тут более чем когда-либо раньше обнаружилась вся доброта и бескорыстная преданность благородного Кента. С наступлением дня он отправил Лира во дворец в Дувр, где граф Кент пользовался большим влиянием. Сам же Кент переправился во Францию и поспешил ко двору Корделии. Он так трогательно изобразил плачевное состояние старого короля, в таких ярких красках описал бесчеловечность королевских дочерей, что добрая, любящая Корделия была глубоко растрогана. Она попросила у мужа разрешения отправиться в Британию с отрядом войск, чтобы наказать жестоких сестер с их мужьями и возвратить престарелому отцу его трон. Получив от короля разрешение, Корделия тотчас же двинулась в путь и через некоторое время прибыла в Дувр с французской армией. Между тем Лиру каким-то образом удалось бежать от наблюдения людей, приставленных к нему заботливым Кентом. Как раз в то время, когда он скитался по полям в окрестностях Дувра, его нашли французы из свиты Корделии. Несчастный старик был в самом ужасном виде. Он окончательно потерял рассудок, о чем-то громко распевал и говорил несвязные речи. На голове у него был [Шекспир, рассказанный детям - _139.jpg] / \ венок, сплетенный им из соломы, крапивы и другой сорной травы, набранной тут же, в поле. Корделии, конечно, очень хотелось увидеть поскорее отца. Но по настоянию врачей свидание состоялось лишь после того, как силы короля были восстановлены лекарствами и спокойным сном. Корделия обещала врачам все свои драгоценности за спасение отца. Трогательна была встреча несчастного Лира с отвергнутой им когда-то дочерью. Тяжелую внутреннюю борьбу перенес старик. Он радовался свиданию с любимой дочерью и в то же время считал себя недостойным ее привязанности и любви. Ведь он так обидел Корделию! Эта внутренняя борьба и следы недавней болезни снова ослабили рассудок престарелого короля. Порой он забывал, где находится и кто с ним так ласково говорит. Были минуты, когда Лир просил окружающих не смеяться над тем, что принимает эту даму за свою дочь Корделию. Но в то же время опускался перед Корделией на колени и просил прощения. Корделия поспешно поднимала отца, успокаивала и утешала, уверяя, что ему не подобает стоять перед ней на коленях; ведь она — его послушная дочь, его верная Корделия. Она осыпала старика поцелуями, как бы стараясь загладить жестокость своих сестер, тех сестер, что выгнали родного, убеленного сединами отца в такую непогоду, когда Корделия не выгнала бы из дому даже укусившей ее собаки. Даже укусившей ее собаке она позволила бы остаться у своего очага в такую бурю. Корделия объясняла отцу, что она прибыла из Франции с целью возвратить ему престол. Король просил ее забыть обиды и простить его, так как он стар и глуп и не понимал, что делал. Корделия _КОРОЛБЛИР_ С } _г_ возражала, что у нее нет причин не любить его и сердиться на него. Так же, как не могло быть подобных причин и у ее сестер... Оставим, однако, старого короля, окруженного заботливостью верной и любящей дочери, которой удалось при помощи врачей восстановить здоровье отца, расшатанное жестокостью Гонерильи и Реганы. Посмотрим, что делали они в это время. Две женщины, не знавшие ни благодарности, ни милосердия и проявившие такое вероломство по отношению к отцу, не могли, конечно, быть любящими женами. Случилось так, что обе они влюбились в сына графа Глочесгера, Эдмунда. Эдмунду удалось изменнически отнять графство у своего брата, Эдгара, законного наследника владетельных прав. Эдмунд был злой человек, вполне достойный любви таких нехороших женщин, как Гонерилья и Регана. Как раз в это время умер муж Реганы, герцог Корнуэльский, и она тотчас же объявила о своем намерении выйти замуж за графа Эдмунда Глочесгера. Этим она возбудила страшный гнев своей сестры, которую коварный граф также уверял в любви. Гонерилья решила устранить со своего пути сестру, что ей и удалось сделать при помощи яда. Однако преступление это было открыто ее мужем, герцогом Албанским. Он заключил Гонерилью в тюрьму. Озлобленная женщина с горя и отчаяния вскоре покончила с собой. Эти события привлекли к себе всеобщее внимание, и все признавали кару, постигшую Гонерилью и Регану, справедливой. Печальна, однако, была и судьба Корделии. Войска, посланные Гонерильей и Реганой под начальством коварного графа Эдмунда Глочесгера . ч против армии Корделии, одержали победу. Сама Корделия попала в плен. Граф Эдмунд, опасаясь, . что Корделия может помешать ему в его незаконном обладании графством, заточил ее в тюрьму, а потом приказал удавить. Конечно, Корделия своими добрыми делами заслуживала лучшей участи. Но судьба ее лишний раз подтвердила ту горькую истину, что невинность и добродетель не всегда торжествуют на белом свете. Лир не перенес смерти своей любимой дочери и умер вслед за Корделией. Незадолго до смерти Лира верный Кент открыл королю, что он граф Кент, следовавший везде за Лиром под именем Каюса. Но разум Лира был уже настолько омрачен потерей любимой дочери, что он не мог даже понять, каким образом Кент и Каюс — одно и то же лицо. И Кент решил не тревожить больше бедного старика объяснениями. Вскоре после этого Лир умер. Не надолго пережил его граф Кент; его тоже свели в могилу испытания последнего времени, перенесенные им самим и его любимым государем. [Шекспир, рассказанный детям - _140.jpg] _<Л?>_ ПОСЛЕСЛОВИЕ «... ДЕРЖАТЬ... ЗЕРКАЛО ПЕРЕД ПРИРОДОЙ...» 1 В заглавии большая цитата не приживается, потому что большая, запихивать ее в эпиграф — жалко: потеряется для глаза. А извлекая смысл чуть ли не при помощи пинцета, получаешь типичную директиву передовой статьи пятидесятых или семидесятых: «Убрать зерновые в срок» или «Август решает». Но в тексте не грех и всю цитату дать, именно же: суждение Шекспира об искусстве, о сценической деятельности, о театре, «чья цель как прежде, так и теперь была и есть — держать как бы зеркало перед природой: являть добродетели ее же черты, спеси — ее же облик, а всякому веку и сословию — его подобие и отпечаток...». Нет, нет, говоря о природе, не в Брэмы определяет Шекспир — устами Гамлета — актерскую шатию, не в Дарвины и не в Пржевальские. Хотя, впрочем, если вдуматься, то и в Брэмы. А также в Фрейды, Ясперсы, Юнги, которые, того и гляди, покажутся кому-нибудь нежелательными («какие тут юнги, когда они — вотчина Пикуля, да и уровень сопоставлений в данном случае уместен, по меньшей мере, генеральский, в ранге «Отелло»!). Природа, по Шекспиру,— это заодно и общество. То есть весь мир. А мир у Шекспира — человек. Человек у Шекспира — бог деистических религий, он — во всем, и все — его детализация, поддающаяся сколь угодно энергичному сокращению и корректировке: был бы он сам, а остальное — даже вселенная, галактика, бесконечность — приложится... _<3?У_ [Шекспир, рассказанный детям - _141.jpg] v Какой вопрос обязательно задает себе автор, впервые пишущий о Шекспире? Все тот же: «Быть или не быть?..» А какой дает ответ (если, конечно, сподобится стать автором)? Неизменно один: «Была не была!» Ибо обращение к Шекспиру — всегда отчаянный поступок, бросок в морскую пучину, в бездонный каньон. Никто не поручится за то, что ты вынырнешь. Может, утонешь, разобьешься, костей не соберешь. _г_ А как же иначе? Раз человек у Шекспира — целый мир, то кто тогда сам Шекспир, хозяин и архитектор этого мира?! Создатель! Творец! Бог! Галактика галактик. И естественная реакция на саму задачу говорить о нем — жест отказа или театральная поза капризной дамы, чья простертая рука останавливает порыв поклонника. Отсюда — попытки фамильярного обращения с Шекспиром. С одной стороны, детальные реконструкции биографии, раскопки в мемуарной литературе, в осколках чьих-то переписок, перепалок, передряг, с другой — шекспировский вопрос. Покушение на саму личность великого драматурга. Тут даже философская дилемма «быть или не быть?» отменяется в пользу детективно-криминалистической «был или не был?». И если был, то кто? И у кого имеется, так сказать, историко-культурное алиби, а у кого — нет? С одной стороны, строгая конкретика установленных фактов. Родился 23 апреля 1564 года, место появления на свет — Стратфорд-он-Эйвон. Умер 23 апреля 1616 года там же. В промежутке между двумя датами вместо элегического тире энциклопедических справок — насыщенная событиями жизнь. Учился в грамматической школе, где познакомился с латынью и древнегреческим. Потом — Лондон, неверная карьера актера и рискованная стезя сочинителя. С 1594 года — пайщик театральной труппы «Слуги лорда-камергера» (с 1603-го — труппа короля). В 1612-м, сообщают те же авторитетные (и многочисленные) источники, вернулся в Стратфорд. А там — неизбежная ф и н и т а, только к обычному комедия из распространенной идиомы надо бы добавить еще и трагедия. Потому что этот сумрачный жанр, принеся поэту львиную долю лавров, наложил свой отпечаток на всю его нелегкую жизнь. Впрочем, как знать, легкая ли была эта жизнь или нелегкая, коли обсуждается по сей день проблема: «Был он или не был?» Ибо, с другой стороны, автором шекспировских произведений объявляют то одного, то другого, то третьего. Среди соискателей этой чести Фрэнсис Бэкон, графы Ретленд и Оксфорд, драматург Кристофор Марло. Не сомневаюсь, при малейшей логической возможности критика запросто включила бы в список кандидатов еще и Тенесси Вильямса, Александра Дюма или Оскара Уайлда. Одна беда: мешают, так сказать, история с географией. В оправдание фантазирующей критике скажу одно: Шекспир так многолик, так многогранен (попробуй не быть многогранным, будучи целой вселенной!), что в его творческой физиономии можно найти чьи угодно черты. В известном смысле, правомерно заявить, перефразируя знаменитые слова Достоевского («все мы вышли из «Шинели»): вся послешекспировская мировая литература вышла из Шекспира. И еще одно основание придумывать гипотетических Шекспиров имеют доктора Уотсоны от литературоведения: наследие Шекспира — это, конечно, тайна. Или даже множество тайн, из которых наиочевиднейшая: откуда столь высокая философская мудрость, столь ослепительная художническая мощь, такая универсальная эрудиция и феерическая легкость в личности, по внешним признакам вполне заурядной? И впрямь, откуда? Увы, докторам Уотсонам, даже в звании профессоров, разгадку этому парадоксу во веки веков не найти, иначе они стали бы Шерлоками Холмсами. А Шерлоки Холмсы, между прочим,— тоже изобретение гения, а потому заурядным отгадчикам не по зубам. Словом, о Шекспире писать трудно. И вряд ли стоит строить из этой аксиомы теорему. Но писать о лембовском Шекспире еще трудней. Здесь уж с самого начала в глазах двоится (или, учитывая, что Лембов двое, Чарльз и Мэри, брат и сестра, даже троится). Неизбежно. В самом деле. Ведь лембовский Шекспир — это, конечно, Шекспир. Но одновременно это Лембы. Это драматургия Шекспира. И это произведения людей иного века, Чарльза и Мэри, выполненные в ином жанре, в иной мане- [Шекспир, рассказанный детям - _142.jpg] . N ре, это иные проблемы (хотя и замаскированные), иные цели и задачи, оцененные иной мерой, на фоне иной веры. Упаси Бог, я не обвиняю и не подозреваю Лембов в бунте против оригинала. Но ведь они — при всем желании — не в силах отменить закономерность, подпольно сопутствующую художественному творчеству: искусство всегда, помимо прочего — то есть судеб и стычек, страстей и раздумий, разговоров и путешествий, приписываемых героям,— еще и дневник автора, его подсознательные заметки на полях. Любой текст содержит тьму-тьмущую этих невидимых — и зачастую самим авторам неведомых — шрамов. Или, если выражаться выспренно,— зарубок. Есть однако же среди лембовских побудительных мотивов и такие, кои не сочтешь непроизвольным импульсом Несомненна, например, решимость соавторов дать свой комментарий к Шекспиру, пересказать Шекспира так, чтоб само повествование служило себе объяснением и расшифровкой. Речь идет здесь о трех замыслах. Первый, как бы популяризаторский,— дать детям Шекспира и — шире — сделать Шекспира доступным для неподготовленного читателя, не обязательно ребенка. Второй — научный. По выражению одного из критиков, «иным комментаторам очень полезно было бы заглянуть в скромную книжечку Лембов: в ней много удивительно точных наблюдений, оригинальных мыслей, верных догадок» (цитирую по статье Н. Я. Дьяконовой в книге Лемб Ч. «Очерки Элии». М., 1979, с. 196). Третий — сугубо экспериментаторский, важный для теории литературных родов и видов, вообще для поэтики: проверка конвертируемости жанров. Трансформация пьесы, трагедии, комедии в рассказ, роман, сказку: насколько этот процесс правомерен? Взяли брат с сестрой высокую трагедию и обратили, не мудрствуя лукаво, в развлекательный, приключенческий сюжет (выражаюсь осторожно, не произнося жанровых наименований, поскольку сам не знаю, как именовать то, что получилось в результате,— романом, рассказом или, быть может, прозаической балладой). И путешес- твие по маршруту «из жанра — в жанр» состоялось в пику современным любителям телевизионных действ. Те наверняка убеждены, будто столбовая дорога искусства однонаправленная: литературу неостановимо инсценируют, превращают в спектакли — театральные, кинематографические, телевизионные. А туг — инсценировка наоборот, зрительное переводят в разряд умозрительного, пьесу — в прозу. Литература вновь — в очередной раз — берег верх над зрелищем. Впрочем, зрелищность Шекспира такова, что лучшие издатели испокон веков стремятся сопровождать шекспировские тексты — собственные и пересказанные — парадом картинок, театром иллюстраций. Следуя этой традиции, мы тоже устраиваем — с помощью знаменитого пятитомного Шекспира, выпущенного на заре столетия Брокгаузом и Ефроном,— вернисаж картин на шекспировские сюжеты. Но вернемся к Лембам. Их опыт, опубликованный в 1807 году под заглавием «Рассказы из Шекспира» («Tales from Shakespeare»), снискал себе мировую славу, обрел (и по сей день обретает) новую жизнь в переизданиях на английском языке и в переводах на многие другие языки. Он стал классикой детского чтения повсюду — и в дореволюционной России тоже. В нашем издании совмещены две лучшие русские версии «лембовского Шекспира», первая относится к 1865 году, вторая — к 1914-му. 2 К Лембам автора этих строк привели (о, опять эта роковая, магическая, шекспировская цифра) три обстоятельства. Первое — преклонение перед Шекспиром. Второе — извечное любопытство на тему: «Как они писали вдвоем?» — разбуженное загадкой Ильфа и Петрова. Третье — давний интерес к проблемам приключенческих жанров, в частности к загадочной метаморфозе адаптирования. Случающиеся под ее знаком перемены порою столь разительны, что наблюдателю только и остается протирать глаза, перебирая в уме обветшавшие парадоксы: «От велико- го до смешного — один шаг», «От любви до ненависти — рукой подать» и т. д. и т. п. Оговорюсь: на мой взгляд, смешное тоже бывает великим. По меньшей мере, в литературе. Пример всегда перед глазами: «Дон Кихот». Так что, бросив для начала камень в адрес адаптирования, покаемся и признаем: это был пробный камень. И может быть, уже время собирать камни — пробные^о бесспорно. Чтоб не изобретать велосипед, воспроизведу некоторые свои мысли на сей счет, высказанные лет шесть-семь назад (книга «В мире приключений. Поэтика жанра». М, 1986, с. 316 - 318). Итак, к вопросу о «Дон Кихоте». Шедевр Сервантеса — роман романов, не просто «настоящая» литература и не просто «серьезная», а великая, величайшая. Престиж «Дон Кихота» прочен, универсален и повсеместен. «Дон Кихота» знают все, хотя тут же надо оговориться: не все его читали. Те, кто читал книгу Сервантеса, делятся на две группы. Большинству «Дон Кихот» известен в сокращенном варианте и лишь меньшинству — в полном. Большинство в данном примере — широкая аудитория. Меньшинство — круг высокообразованных людей: специалисты-литературоведы, любители изящной словесности, работники искусства и т. п. Обе категории читателей имели дело с «Дон Кихотом». Но с Сервантесом ли? Сервантес не писал «малого», «сжатого» «Дон Кихота». Он написал один-единственный роман, большой, «полный», с посвящениями, отступлениями, с громоздким стихотворным антуражем. Распространенный у нас пересказ не содержит отсебятин, и в этом смысле перед нами именно Сервантес. Но он не содержит и многого, что Сервантес счел нужным в роману. И значит, перед нами не совсем тот Сервантес. Или совсем не тот? Усеченный автор — это до некоторой степени другой автор. А лембовс-кий Шекспир — не просто усеченный, а рассеченный на мелкие части и лишь потом сшитый, но сшитый по новой схеме, по новой, так сказать, выкройке. Существуют, видимо, по меньшей мере три разновидности адаптирования. Еще одно «три»! _у_ <2Е> v Первая. Вместо полного авторского текста в издании приводится его часть. Так возникают «приключенческие» редакции «Гулливера» и «Робинзона». Вторая. Авторский текст дается с купюрами, обширными («вертикальными») и малыми, стилистическими («горизонтальными»). Таков удел <Дон Кихота». Рыцаря Печального Образа посвящают в рыцари приключенческого жанра с помощью ножниц (оружие, кажется, ему незнакомое), и этот обряд переакцентирует идею произведения. В «Дон Кихоте», пародии на рыцарский роман, слабеет пародия и усиливается рыцарский роман. Третья. Авторский текст пересказывают, подчас лишая его привилегии оставаться авторским текстом. Лембовский Шекспир явно относится к последнему пункту триады. Перед нами здесь Шекспир, которого нельзя, допустим, цитировать как Шекспира, или заучивать наизусть как Шекспира, или ставить на сцене как Шекспира. Но никто и не настаивает на стопроцентной «шекспировости» — да простится нам сей неологизм — этого Шекспира. Пересказы великого драматурга — самостоятельное произведение, которое один из русских издателей (А. Мамонтов) произносит: «Шекспир, рассказанный детям», второй (товарищество М. О. Вольфа) — «Шекспир для детей». А автором текста во всех этих и многих других случаях (начиная с английского оригинала) значится дуэт: Чарльз и Мэри Лемб. Кстати, расследовать роковой вопрос, сопутствующий обычно писательским дуэтам: что от кого пошло? как они сопрягали в одном тексте две разные индивидуальности? — на сей раз нет необходимости. Известно, что Чарльз пересказал все трагедии, Мэри — семь комедий. Ну и еще один дискуссионный момент — этический. Не наносит ли обиду Шекспиру — или его тени, его памяти — самый факт использования его текстов в подобном эксперименте. Причем без спросу, без благословения. Что ж, мировая литературная практика вполне спокойно относится к адаптациям всех трех мастей, рассматривая их как форму редактирования. V. [Шекспир, рассказанный детям - _143.jpg] _J_ А кроме того, сам Шекспир считал переработку ранее существовавшего текста вполне нормальной тенденцией литературного процесса. Как сообщают современные исследователи, только для трех пьес Шекспира не найдено сюжетных источников («Бесплодные усилия любви», «Сон в летнюю ночь», «Виндзорские проказницы»). В остальных случаях Шекспир брал готовые событийные схемы из истории (из «Хроник» Р. Холлиншеда, например), из легенд, поэм, новелл. То есть из народной словесности и словесности «авторской». И это отнюдь не ставится ему в вину. Напротив, некоторые специалисты видят в этой творческой тактике объяснение многих Шекспировых достоинств. По мнению И. А Рацкого, изложенному в БСЭ, традиционность сюжетов, во-первых, сообщает действию эпичность и дает возможность отразить основные моменты государственной и политической истории человечества, охватить самые существенные стороны жизни; во-вторых, придает достоверность запечатленным в сюжетах жизненным ситуациям, освобождая от необходимости соблюдать правдоподобие деталей и обосновывать события и поступки (например, объяснять отказ Лира от власти); в-третьих, вносит в пьесы Шекспира вместе со сказочными мотивами особенности народного поэтического мышления. _г_ Опираясь на проверенную методику своего великого соавтора и предшественника, Лембы тоже достигают желаемого. «Шекспир, рассказанный детям» — сборник увлекательных и мудрых историй. Замечу мимоходом: именно историй. Новеллами эти сюжеты не назовешь — слишком велик их мыслительный потенциал, их эпический размах. И сказками они не выглядят: изощренное сюжетное искусство повествователя реализуется в формах зрелых, «взрослых». Это трезвый реализм всеведущего, хотя и одинокого, Робинзона обитаемой вселенной. Микророманы. Большие притчи. Поэмы в прозе. Или — что на мой взгляд, всего точнее — правда жизни в приключениях. Вот что такое «Шекспир, рассказанный детям» в жанровом аспекте. А в содержательном плане перед читателем — мозаичный [Шекспир, рассказанный детям - _144.jpg] _ПОСЛЕСЛОВИЕ_ _У_ портрет Шекспира, составленный из его сюжетов, его героев, его фантазий. ¦\ 3 А ну-ка вообразим себе такую, в принципе вероятную, хотя и достаточно капризную, эфемерную ситуацию: будто лэмовские истории, все-все,— это эпизоды сновидения, пригрезившегося одному герою. Или составные части драмы, сочиненной одним героем. Например, тем же Гамлетом, который вновь и вновь обращается к заезжим актерам с просьбой разыграть сценку из недавнего — или давнего — прошлого. Как он, собственно, уже сделал в трагедии Шекспира, подлинной, а не пересказанной Аембами (впрочем, Лембы ее тоже вполне добросовестно воспроизвели!). Помните, там бродячие комедианты выполняют заказ датского принца, моделируя следственный эксперимент: убийство одного брата другим — царствующего Авеля завистником Каином? Так вот, остальные шекспировские сюжеты в лембовс-ком пересказе — другие главы той же драмы. Допустим такое! И что же у нас получится? Получится, думаю, цельный роман, покоряющий богатством, красотой, мудростью авторской выдумки. И вновь — теперь уже при посредстве Лембов — мы возвращаемся к рифмующейся формуле: Шекспир — это огромный мир, единство в многоликости. Частное проявление его многоликости — слияние в рамках одного творчества разных жанров, родов искусств и даже идеологических форм. Шекспир синкретичен, как античное сознание, совмещающее в себе философию, литературу, мифологию, театр, науку, а возможно, даже балет на льду (буде таковой существовал в Древней Греции). Была в моей биографии страница, посвященная Гилберту Киту Честертону. Озаглавить ее я постарался в парадоксально-игровом духе — «Кит, на котором держится земля современной прозы». А дальше шли констатации: Честертон подобен Эдгару По, чьей писательской инициативой спровоцировано появление детектива, фантастики, «кошмарного» триллера. По к тому же писал стихи и философские этюды. [Шекспир, рассказанный детям - _150.jpg] ЛЕМБ МЭРИ И ЧАРЛЬЗ ШЕКСПИР, РАССКАЗАННЫЙ ДЕТЯМ (НОВАЯ РЕДАКЦИЯ) КНИГА ПОДГОТОВЛЕНА СОВМЕСТНО С ИЗДАТЕЛЬСТВОМ «СКИФЫ» РЕДАКТОР _Е. В. ЛЕОНОВА _ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР _М. К_. _ГУРОВ _ТЕХНИЧЕСКИЙ РЕДАКТОР _Н. Г. НОВАК _КОРРЕКТОР _И_. _В. КРЮКОВА_ ЛИЦЕНЗИЯ № 010184 ОТ 05.02.92 Г. СДАНО В НАБОР 30.09.93. ПОДПИСАНО В ПЕЧАТЬ 07.02.94. ФОРМАТ 84 Х 1087З2- БУМАГА ОФСЕТНАЯ № 2. ГАРНИТУРА «ГАРАМОНД». ПЕЧАТЬ ОФСЕТНАЯ. УЕЛ. ПЕЧ. Л. 17,64. УЕЛ. КР.-ОТТ. 17,85. УЧ.-ИЗД. Л. 13,88. ТИРАЖ 30 000 ЭКЗ. ЗАКАЗ 4812. ИЗДАТЕЛЬСТВО «МОСКОВСКИЙ РАБОЧИЙ», 101854, ГСП, МОСКВА, ЦЕНТР, ЧИСТОПРУДНЫЙ БУЛЬВАР, 8. [Шекспир, рассказанный детям - _151.jpg] ПОЛИГРАФИЧЕСКАЯ ФИРМА «КРАСНЫЙ ПРОЛЕТАРИЙ», 103473, МОСКВА, КРАСНОПРОЛЕТАРСКАЯ, 16. [Шекспир, рассказанный детям - _152.jpg] [Шекспир, рассказанный детям - _153.jpg] [Шекспир, рассказанный детям - _154.jpg] Примечания 1. Текст книги приводится по изданию: Лемб Мэри и Чарльз — Шекспир, рассказанный детям (новая редакция) [Худ. Д. Шимилис, в книге использованы иллюстрации из Поли. собр. соч. В. Шекспира, т. 1—5, СПб., 1902—1904 (Библиотека великих писателей под ред. С. А. Венгерова) Издание Брокгауза и Ефрона] / Пер. с англ. — М.: Моек, рабочий, 1994.— 335 с., тир. 30 тыс. экз. 2. Данная книга впервые издана на английском языке под названием «Рассказы из Шекспира» (Tales from Shakespeare) в 1807 г. В английском издании книга включает в себя 20 рассказов. Данное русское издание подготовлено на основе двух ранее выходивших изданий: Шекспир, рассказанный детям. Соч. Мери и Чарльза Дамб. Пер. с анг. Изд. А. Мамонтов, 1865 (Сод.: 1. Буря, 2. Сон в летнюю ночь, 3. Зимняя сказка, 4. Много шуму из ничего, 5. Как вам это понравится, 6. Два веронца, 7. Шейлок, венецианский купец, 8. Макбет, 9. Все хорошо, что имеет хороший конец, 10. Комедия ошибок, 11. Цимбелин, 12. Гамлет, принц Датский, 13. Мера за меру, 14. Отелло); Шекспир для детей. Сочинения Вильяма Шекспира в изложении и обработке Ч. и М. Лемб. Перевод с анг. под ред. и с биограф. М. Н. Никольского Пг — М. тов-во М.О. Вольфа, 1914 (Сод. (по изд. 1915 г.): 1. Король Лир, 2. Макбет, 3. Отелло, 4. Гамлет, 5. Сон в летнюю ночь, 6. Венецианский купец, 7. Зимняя сказка, 8. Буря, 9. Ромео и Джульетта, 10. Укрощение строптивой). Как видно, оба русских издания не были полными и в совокупности охватывают 17 рассказов. Таким образом, не включенными в данное издание оказались три рассказа: Двенадцатая ночь, Тимон Афинский, Перикл. В 2006 г. вышла книга У. Шекспир — Комедии и трагедии. Пересказали Чарльз и Мэри Лэм. (Пер. с англ. М. Вербининой, илл. Д. Гилберта — М.: Б.С.Г. — Пресс, 2006, 556 стр., тир. 5 тыс. экз. (Мировые шедевры для детей)), в этой книге переведены все 20 рассказов. 3. По-английски фамилия авторов пишется «Lamb», передача этой фамилии на русском языке в разное время делалась различно: «Ламб» (1865), «Лемб» (1914/15). Во второй половине двадцатого века эту же фамилию передавали русскими буквами как «Лэм» (например, Ч. Лэм — Очерки Элии — Л.: Наука, Ленингр. отделение, 1979; также статья в БСЭ «Лэм (Lamb) Чарльз»). Сканирование, составление примечаний — Максим Безгодов Санкт-Петербург, 20 декабря 2012 NOTES 1 Перевод Е. В. Гешина. 2 -( _120_ )-_;—'_ Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org