Автор : Грин Наталия "greenulia" Название книги: Вадим Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/grin-nataliya-greenulia/220248-vadim ВАДИМ Уже неделю Вадим жил и работал как во сне. А в его положении это было крайне опасно, так как он имел дело с деньгами, причем, чужими. Вадим работал "не старшим клерком" в банке. Занимался нудной, но требующей внимания работой. Еще совсем недавно он был простым кассиром и "просидел" в этой должности дольше других. Новые сотрудники, а большей частью сотрудницы, приходили на аналогичную должность, быстро осваивали её и легко продвигались по службе. Через год - два они уже “подхватывали” новые должности, переходили в большие, "крутые" банки с высокими окладами, а Вадим всё сидел на самом низком окладе, который, хоть и не был совсем уже нищенским, но особо пожить в свое удовольствие тоже не давал. Тем более, завести семью. А в его тридцать два уже полагалось бы иметь не только милую жёнушку под боком, но и пару смешных ребятишек в придачу. Но именно на стадии детей у Вадима с Яной и произошел раскол. И, главное, как глупо! Он-то как раз ребенка хотел, а Яна все крутила, отнекивалась, а потом и вовсе исчезла. Исчезла внезапно, после замечательного вечера, который начался с того, что Вадим подарил Яне изящное золотое колечко с малюсеньким, но все же настоящим бриллиантиком, отчего ее глаза стали бархатными и очень ласковыми. Кольцо он подарил не по-поводу, а просто так. Ему давно хотелось сделать для Яны что-то особо приятное. Потом они пошли в ближайший молодежный клуб, где "зажигали" часов до двух ночи. А закончили вечер у Яны на её съемной квартире, которую она снимала вместе со своей сестрой - двойняшкой Кристиной. Сестры действительно родились в один день, но были не очень похожи друг на друга... Сестры не было, и Вадим с Яной провели прекрасную ночь, благо следующий день был нерабочим. Вот в эту чудесную ночь Яна и призналась Вадиму, что ждет от него ребенка. Вадим был счастлив. Его ореховые глаза затуманились, хоть и не прослезились. Он подхватил Яну на руки, и закрутил ее в вальсе, который смело можно было бы назвать вальсом Адама и Евы в соответствии с их "костюмами". Расстались они утром, чтобы отоспаться и вечером следующего дня устроить праздник в честь замечательного в их жизни события. Но на следующий день Яна встретиться отказалась, объяснив свой отказ тем, что устала, немного простыла и хотела бы еще сутки поспать. А через день она ответила на звонок Вадима коротким и злобным: "Больше не звони! Ты мне надоел!" Все следующие звонки и СМС-ки Вадима оставались без ответа. Не прояснила ситуации и сестра Яны, которая, как она сказала, путешествует со своим приятелем вдали от Москвы, а потому толком ничего о Яне не знает. Сутки пытался Вадим пробиться к Яне, но все было безуспешно. В понедельник вечером он позвонил Яне на работу. К телефону Яна подошла, чтобы не вызывать к себе ненужного интереса со стороны девчонок - продавщиц в небольшом универсаме на окраине столицы. Диалог был краткий и неприятный, хотя тон Яна вынуждена была сменить. - Календулка, что с тобой? Почему не отвечаешь? Телефон разрядился? - пытался подсказать Вадим "правильный” ответ. - Нет, - тихо ответила Яна. - Я тебе уже все сказала. - Что сказала? У тебя было плохое настроение? Может, это следствие токсикоза? - опять цеплялся Вадим за любое приемлемое объяснение. - Нет. Ничего у меня нет, - лаконично ответила Яна, не вдаваясь в подробности. - Чего нет? Токсикоза? - не понял Вадим. - Этого нет и НИЧЕГО нет, - выделила Яна слово "ничего", чтобы Вадим догадался, о чем идет речь. Вадим молчал несколько секунд, соображая. - Ты хочешь сказать, что беременности нет? - наконец добрался он до нужного слова. Такая игра в угадывание слов Вадиму была привычна. Он понимал, что на работе Яна не может говорить открыто. К сожалению, звонки на мобильный, - когда можно было выйти на улицу или в укромный уголок, где ее никто не услышал бы, - она упорно сбрасывала. - Да, ничего этого нет, - подтвердила Яна. - Не понимаю, - растерялся Вадим. - А как же наш праздник? - нелепо спросил он. - Вернее, нет, не может быть! Ты что, меня обманула?! - Вадим, мне надо идти. Я больше не могу говорить, - сказала Яна и отключилась. За мгновение до того, как раздались короткие гудки, Вадим услышал звук трубки, брошенной на рычаг. Он тупо стоял с прижатым к уху мобильником, не решаясь отключиться. То, что его любимая, родная Календулка сказала сейчас, было невероятным! И непонятным! Иногда Вадим ловил Яну на мелких неточностях, несоответствиях. Чаще всего это не имело особого значения, вызывая только легкую досаду у правдолюбивого Вадима. То, что сказала ему Яна сегодня, в добавление к тому, что он услышал после одного из самых счастливых дней в его жизни, было шоком. Вадим, наконец, отключил мобильник, потом сразу набрал СМС-ку: - Яна, жду после работы, надо поговорить. Ответ пришел сразу: - Нет, позвоню сама через пару дней. С тех пор прошло больше недели. Яна не звонила. На звонки и СМС-ки не отвечала. Вадим боялся разозлить свою Календулку, и только вычислив ее рабочие дни, пытался дождаться ее после работы у магазина. Яны не было. В четкой, понятной жизни Вадима наступил хаос. Первые два дня он напряженно ждал какой-нибудь весточки от Яны. Верить в ту чушь, которую она сообщила ему во время двух последних телефонных разговоров, если это вообще можно было назвать разговорами, он не хотел. Потом стал лихорадочно вспоминать отдельные моменты их последней встречи, и эти моменты все больше и больше убеждали его в том, что Яна все же беременна. В клубе она почти не пила алкогольных коктейлей, хотя раньше не отказывала себе в этом удовольствии. Во время танцев часто выбегала в туалет, откуда возвращалась бледнее обычного, хотя в ярких всполохах клубного освещения цвет лица мог бы рассмотреть только очень внимательный и любящий спутник. Каким, впрочем, и был Вадим. В постели она как всегда была откровенна и раскованна, и только на пике оргазма словно бы сдерживала себя, оберегая, как теперь Вадим понимал, будущего ребенка. Нет, она определенно была беременна, да и глаза ее не лгали, когда она сообщала ему эту новость. На правду и ложь у Вадима было особое чутье, и оно его не обманывало... Что же произошло с ней за какие-то сутки? Кто и что могло повлиять на нее? Как только Вадим добрался до этих вопросов, ему стало легче. По крайней мере, теперь было нечто, с чего можно было начать поиск виноватого. Нечто подобное у них уже было в самом начале их отношений. И Вадим начал вспоминать... Познакомились они с Яной, когда Вадим только начинал работать в банке. Обычно он тщательно проверял все финансовые документы, проводил операции, почти не глядя на клиентов, длинные очереди которых сливались в одно лицо неопределенного возраста, никакого интереса у него не вызывавшее. Яну он внезапно заметил еще на входе. Давая очередному клиенту сдачу, он поднял глаза и у дверей заметил хрупкую рыжеволосую фею, будто летящую на высоких тонких каблучках в белом легком полупрозрачном брючном костюмчике. Пушистый орел солнечных волос окаймлял нежное девичье личико с наивными глазами и полу-улыбающимся ртом. За день до этой встречи Вадим помогал маме на даче и, как обычно, любовался маминым основным лекарством от всех болезней, которое мама любовно выращивала на своей самой главной грядке, - календулой. Яркие и нежные цветы - от золотисто-желтых до оранжево-красных - радовали глаз, и Вадиму жаль было прекрасные цветы, которые мама срывала, сушила и делала из них лекарство. Появившаяся в зале банка девушка была похожа на этот яркий и одновременно трогательный цветок, и Вадим сразу мысленно назвал ее Календулкой. Девушка стала в очередь, ведущую ее прямо к его окошку, и Вадим невольно замедлил работу, стараясь подольше подержать перед глазами прекрасный образ. А потом девушка подошла и подала Вадиму квитанцию по оплате за телефон. Вадим не удержался и быстро списал с квитанции номер телефона. Впрочем, телефон мог быть и не ее, поэтому он тихо задал ей самый банальный в мире вопрос: - Девушка, что вы сегодня вечером делаете? Девушка хотела было обидеться, но он смотрел в ее золотистые глаза с таким напряжением и надеждой, что она улыбнулась и сказала: - А Вы позвоните по этому телефону, - ткнула она нежным пальчиком в номер на квитанции, - и узнаете. Вадиму неловко было признаваться, что номер он уже списал, потому только ответил: - Я запомнил. - И, естественно, добавил - Во сколько позвонить? - Через час, - коротко ответила Календулка. Через час у Вадима был обед, и он едва дождался его, чтобы позвонить солнечной девочке. Она жила в соседнем дворе, поэтому после окончания работы Вадим встретил ее в беседке за банком. Календулку звали Яной, и была она приезжей из провинции в столицу, где в первую половину дня училась, а во второй через день, в очередь с сестрой, работала в маленькой клеточке парфюмерной секции на "Динамо". Работа ей нравилась, хотя зимой в павильоне было холодно и часто приставали всякие неприятные типы. Ее сестре работа, наоборот, совершенно не нравилась. От смешанного запаха поддельных ароматов ее тошнило, хотя настоящую, дорогую, фирменную косметику Кристина обожала и интуитивно разбиралась в ней. Ухаживание "кавалеров", - своих и чужих, - воспринимала как должное, и довольно быстро "закрутила роман" с хозяином их "лавки". Через год хозяин их торговой точки разбогател настолько, что снял в аренду несколько квадратных метров в небольшом универсаме, куда и перевез вместе со своим товаром и двух сестер. Еще через год он выкупил и сам универсам у своего бывшего арендодателя, а Яну посадил за кассу, в то время как Кристина уже вела их совместное хозяйство, пребывая в гражданском браке с хозяином. Муж весьма опрометчиво ввел предприимчивую Кристину в свой круг, где она способствовала его быстрому росту и обогащению, после чего он, правда, ее потерял. Кристина ушла к более успешному владельцу сети универсамов, с которым объездила все доступные их кругу людей курорты, на одном из которых "впала в безумную страсть" с владельцем сети гостиниц. Этот владелец оказался женатым человеком, который и не думал надолго подбирать красивую, но алчную девицу. Бывший бой-френд, оскорбленный циничным предательством, Кристину обратно не принял и выкинул ее в чем была практически на улицу. На накопленные тяжелым сексуальным трудом деньги Кристина сняла квартиру, в которой они с сестрой жили в момент знакомства Вадима с Яной. Кристина Вадиму не понравилась с самого начала. Стройную, симпатичную девушку с карими глазами под хищной дугой тщательно обработанных бровей и роскошными шатеновыми с рыжиной волосами явно портил маленький, вечно недовольно поджатый рот и оценивающий взгляд. Прямой пробор и непримиримый наклон маленькой, как у сестры, головки сразу предупреждали, что с ней иметь дело опасно, так как в своих настойчивых, амбициозно раздутых желаниях эта девушка пойдет до конца. Впрочем, и Вадим Кристине тоже не понравился. Кристина часто предупреждала сестру о том, что Вадим "прямой, как рельс", требовательный и правильный до тошноты. - Яна, намучаешься ты с ним. Денег - ни шиша, а требований, как у арабского шейха. Ты с ним загнешься в нищете. На его копейки не то, что за границу страны, за границу кольцевой не доедешь. - Кристиночка, - мягко отбивалась от наскоков сестры Яна, - я его люблю. Мне с ним спокойно и хорошо. Зачем мне заграница? Мы и здесь счастливы. - А зимой ты счастье на себя наденешь? Тебе шуба нужна, да не одна. Две, как минимум. Одна - по магазинам трепать, а другая - на выход в клуб или ресторан. Такая, чтоб небрежно сбросить с плеч, а она чтобы волнами пошла, заиграла в свете хрустальных люстр, - мечтала Кристина. - И чтобы на мехе запах дорогих духов оставался, как твоя персональная визитная карточка. Яна смеялась над мечтательным восторгом сестры, сочувствуя ее временной невозможности купаться во всей этой роскоши. До зимы было далеко, и скромная куртка на меху ее вполне устраивала... Вадим изо всех сил пытался отгородить Яну от разлагающего влияния сестры, но однажды в конце лета настроение Яны резко изменилось. В тот день летняя гроза буквально висела над городом, давая прохожим редкие перерывы на короткие перебежки по делам. День, несмотря на дождь, был душный, и народ, видимо от нечего делать, хлынул в банк. Очереди во все окошки были длинными и склочными. То в одной, то в другой внезапно вспыхивали стычки, люди переругивались, абсолютно не щадя самолюбия друг друга. Возможно, в этот день Землю охватили магнитные бури, не дававшие никому продыху. Вадим с трудом дождался вечера и сразу позвонил Яне, желая поскорее увидеть славное милое лицо своей Календулки. Но магнитные бури очевидно охватили и Яну. Она впервые говорила с ним резко, хотя время от времени, словно стараясь опомниться, переходила на извиняющийся тон. Встречу они в тот день отложили. Но и на следующий день Яна вела себя странно. Они гуляли по парку, расположенному недалеко от Яниного дома, зашли в кафе, где Вадим, как обычно, заказал кофе, сладкое и сигареты. Кофе Яна только пригубила, а сигареты курила одну за другой. Когда Вадим потянулся за сигаретой из пачки, лежащей на столе, Яна вспылила: - Ты почему мои сигареты куришь? - Извини, но моя пачка пуста, - растерялся Вадим. До сих пор сигареты на “мои-твои” никогда не делились. Яна зарабатывала примерно столько же, сколько Вадим, и такие мелочи как оплата кофе или сигарет осуществлялась тем, у кого в данный момент были деньги. Но здесь Яна была совсем несправедлива, ведь за сигареты, в конце-концов, заплатил Вадим. И потом, его резанул неприятный тон, каким Яна разговаривала весь вечер. Тон был требовательный, капризный... Казалось, Яна говорит чужими словами, словами и тоном своей сестры... - Я второй год без отдыха работаю. Хотелось бы отдохнуть, - с обидой говорила Яна. - А я как раз сюрприз тебе готовил, - решил порадовать Яну Вадим, - купил нам путевки в дом отдыха на десять дней. Выезжаем через неделю. Тебя хозяин отпустит? - Куда денется, отпустит. - Он на тебя из-за Кристины не дуется? - Нет, он ко мне по-доброму относится. - Пристает? - Да нет, - слегка отошла от раздражения Яна, - он давно завел себе новую подружку. Он даже с Кристиной дружит, только близко к себе не подпускает. - Такую змею опасно к себе близко подпускать, - хмыкнул Вадим. И зря, потому что Яна снова надулась. - Чем тебе моя сестра насолила? И что бы я без нее делала? Она меня и одевает, и квартиру нашу почти сама оплачивает. Мне даже стыдно, что я, ее ровесница, ничего в жизни не добилась, а у нее на шее сижу! - Ну, и чего это она добилась? Попрыгала по койкам, а когда зарвалась, ее отовсюду поперли! - сорвался Вадим. - Много ты понимаешь в жизни женщин! - возмутилась Яна. - Ты же не хочешь сказать, что и ты готова по койкам прыгать, лишь бы богатенького отхватить?! - разозлился Вадим. - А ты можешь меня содержать? Можешь нам квартиру снять? Или хотя бы в свою квартиру привести? Как твои родители на это отреагируют? - Ну, хорошо, давай встретимся с моими родителями, - с готовностью ответил Вадим. Такой поворот для него был несколько неожиданным и, возможно, преждевременным. Но терять Яну он не хотел, а потому готов был выдержать неприятный разговор с родителями. Однажды такой разговор уже состоялся. Это было давно, еще до встречи с Яной. В то время Вадим встречался с другой девчонкой и даже привел ее к родителям знакомиться. Девушку они приняли, но вечером, когда Вадим проводил ее в общежитие и вернулся домой, отец, как всегда выпивший свою вечернюю дозу, заявил: - Приезжие потаскушки мне тут не нужны! - И добавил непечатное. - Отец, а если я женюсь на ней?! - еле сдерживаясь, возразил Вадим. - Уйдешь к ней в общежитие! - поддержала мужа мать Вадима. - Мы не для того с отцом столько лет по коммуналкам теснились, чтобы потом делить квартиру с приезжей лимитой! - Мама! - возмутился Вадим, - ей Ваша квартира не нужна! Она МЕНЯ любит, а не вашу квартиру! - Между прочим, и твою тоже. Влюбишься в другую, ей тоже жилплощадь подавай?! - настаивала мама. - Не пущу! Помрем с матерью, тогда и прописывай, кого хочешь, - сказал, как отрезал, отец Вадима. "Да, жить с родителями не получится, - вернулся в настоящее Вадим. - А пока отдохнем вместе." - Ау, Вадим, о чем задумался? - погладила Яна по руке Вадима. Идея об отдыхе в Подмосковье ей очень понравилась, а то, что Вадим сразу согласился познакомить ее со своими родителями, говорило о его серьезных намерениях относительно их будущего. И Яна снова стала той мягкой, застенчивой Календулкой, какой ее любил Вадим. За всю неделю до отъезда они больше ни разу не повздорили. Дом отдыха был расположен минутах в сорока езды на автобусе от Москвы. Дорога была свободная, день замечательный, какой бывает на стыке лета и осени. Все вокруг утопало в зелени. Вадим и Яна были счастливы вырваться из душной, загазованной Москвы и побыть несколько дней вместе, не отвлекаясь на работу, знакомых и родственников. Дом отдыха стоял в лесной зоне и был похож на маленький уютный европейский замок, только без кровавой истории и привидений. Опробовав в первые же дни все достоинства отдыха, предлагаемые в доме отдыха, молодые остановились на тренажерном зале утром, после чего с удовольствием плескались в бассейне, а после обеда предпочитали пешие или конные прогулки. Вообще-то Вадим лошадей побаивался и относился к ним с брезгливостью. В раннем детстве мать возила его к сестре в деревню, где он видел старых, унылых лошадей, тянущих по проселочной дороге скрипучие развалюхи-телеги, и на ходу оставляющие позади большие шарики навоза, радостно облепляемые мухами. Он еще помнил, как сосед маминой сестры кормил похрапывающую лошадь травой и то ли в шутку, то ли всерьез предложил маленькому Вадиму покормить это старое и неопрятное животное морковкой. Вадим нерешительно приблизился к морде лошади, протянул ей морковку, но, увидев страшный косящий глаз и огромные зубы, морковку выронил, бросился бежать, споткнулся и больно ударился головой о черенок лопаты, некстати подвернувшийся ему на пути… Потому к верховой прогулке он отнесся без энтузиазма. Но выглядеть в глазах Яны трусом он тоже не мог. Немалого усилия над собой стоило ему сесть впервые на лошадь. Тренер тихо подсказывал каждое движение, лошадь была вполне себе смирной, но ни тренер, ни страховочная корда не могли заставить Вадима сидеть легко и непринужденно. Он то заваливался набок, то его резко мотало вперед и назад, что явно дезориентировало и раздражало лошадь. Даже освоив худо-бедно правильную посадку и научившись не дергать без надобности поводья, Вадим так и не полюбил верховую езду. Недлинная конная тропа по тополиной аллее вокруг конюшни казалась Вадиму нескончаемой. Яне, напротив, конная прогулка понравилась сразу. Без страха подойдя к статной, рыжей лошади, едва заметно подрагивающей блестящей кожей, Яна ласково потрепала ее по шее, угостила яблоком, которое передал ей тренер, и легко взобравшись в седло, с явным удовольствием сделала три круга. Казалось, она всю жизнь только и делала, что разъезжала на лошадях, так ровно и непринужденно держалась она в седле. Едва прикасаясь к поводьям, она могла быстро остановить или повернуть лошадь, которая не без удовольствия катала на себе умную и понятливую рыжеволосую наездницу, прекрасно смотревшуюся на рыжей подружке. Поняв, что Вадиму верховая езда не нравится, Яна старалась приходить в конюшню в то время, когда Вадим уходил в тренажерный зал. Короткого круга по конной тропе ей хватало, чтобы подзарядиться у прекрасного животного здоровой живой энергией и поделиться с умным, добрым существом лаской и радостью, переполнявшей Яну в эти тихие счастливые дни. - Как бы я хотела иметь свою лошадь! - мечтала вслух Яна. - Да на что она тебе? - не разделял ее увлечения чистоплотный Вадим. - Неужели тебе нравится конюшня с ее запахами? И потом, лошадь - увлечение для богатеньких, а мы пока столько не зарабатываем, - пытался логично убедить Яну здравомыслящий Вадим. - Ты что же, никогда не будешь зарабатывать больше? - удивилась Яна. - Буду, конечно, но не с лошади же жизнь начинать, - пытался он вразумить "легкомысленную" Календулку. Яна посмотрела на него как-то внимательно и грустно, но промолчала. Куда больше им обоим нравились пешие прогулки. Отказавшись от сауны, бани и массажа, они высвободили для прогулок массу времени. Изучив карту ближайших деревень, они каждый раз выбирали новый маршрут, пока не наткнулись на небольшое селение за озером, к которому стекался маленький ручеек людей с узелками и сумками в руках. Люди по двое, трое подходили к крайнему дому деревеньки и располагались на траве вдоль забора. Скрипучая калитка открывалась каждые пятнадцать - двадцать минут, "выплевывая" очередных посетителей, выходящих уже с пустыми руками. Все выходящие были сосредоточенными, хотя одни плакали, другие радостно улыбались, заговорщически перешептываясь со спутниками. Вадим с Яной приблизились к только что подошедшим людям, спросив, что здесь происходит, и немолодая женщина охотно рассказала о местной достопримечательности - бабушке Стеше, славившейся своим пророческим даром. Времени до ужина у Яны с Вадимом было предостаточно, потому они решили развлечься таким "нетрадиционным" способом. - Давай узнаем свое будущее, - предложил Вадим. - Ты веришь во всю эту чепуху? - удивилась Яна. - Почему чепуху? У мамы на родине бабка была, все верно предсказывала. - Ладно, согласилась Яна на необычное приключение, только я слушать не буду, я тебя здесь подожду. - Как хочешь, - пожал плечами Вадим, - а я зайду. Комната бабы Стеши была просторной, полупустой. Простой стол, закрытый недлинной белой застиранной льняной скатертью, отделял Вадима от рыхловатой бабульки в чистом белом платке и темной кофте, застегнутой на все пуговицы. Руки ее, казавшиеся на вид мягкими, оказались на удивление жесткими и цепкими, словно она изо всех сил держалась за жизнь. Баба Стеша посмотрела на Вадима водянистыми и от старости неопределенного цвета глазами и спросила: - А что ж милена твоя не зашла? Не верит бабке? Вопрос Вадима не удивил. Окна дома выходили к калитке, и бабулька могла увидеть, как Яна поцеловала Вадима, входившего во двор. - Не знаю, - не захотел он обидеть старуху. - Ладно, давай свою руку. Да нет, правую. Вадим протянул бабе Стеше раскрытую ладонь, но она, даже не взглянув на нее, крепко сжала его руку таким образом, что большой палец ее руки оказался прямо посередине ладони Вадима, а четырьмя пальцами она крепко ухватила тыльную сторону кисти Вадима, который от неожиданности потянул руку на себя. - Ну - ну, не балуй, - одернула она его, словно разыгравшегося жеребца. - Вижу в твоем доме смерть. Да не бойся ты, - быстро успокоила она его, - смерть бабушки твоей, по материнской линии. Старая уже, от старости умрет. Тихо, хорошо умрет - заснет и не проснется. ... Еще вижу милену твою - плохая у нее подружка... нет, не подружка - сестра. Порчу на нее наводит, от тебя уводит. Ты с миленой долго жить не будешь вместе - скоро расстанешься... - Баба Стеша помолчала, не выпуская руку Вадима из своей, и добавила: - Связаны вы с ней по жизни, с миленкой-то. Будете всю жизнь расставаться и сходиться... А семьи у вас разные будут, это значит, у каждого своя... Дите будет, твое и не твое. - Двое детей, бабушка? - решил уточнить Вадим. - Слушай, что говорю, не перебивай старую. Дите вроде твое у нее будет, но и не твое. Одно дите, говорю. Баба Стеша отпустила руку ошеломленного Вадима, так и не понявшего, что же ему старуха напророчила, и уже вслед уходившему парню добавила: - Если жива буду, через три года приходи, тебя и милену твою защитить надо будет. Пока рано... Вадим поблагодарил, хотя не понял, за что, и вышел в сени. Там бабкина помощница его остановила и сказала: - Дай бабке на старость сколько можешь. Вадим ошарашено посмотрел на нее, потом сообразил, о чем она его просит, и, достав кошелек, вытащил не глядя купюру и отдал ее помощнице. Помощница взяла, поклонилась как в церкви, и вслед ему сказала: - Приходите еще. Вадим вышел, зажмурившись от яркого солнечного света из полутемной избы и, пройдя за ворота, молча взял за руку ожидавшую его Яну, потянул ее за собой подальше от непонятного места. - Вадим, ну как? Что она сказала? - с нетерпеливым любопытством заглянула ему в лицо Яна. Вадим молча шел, не зная что ответить. Все было странно и непонятно. Передавать Яне весь бред старушки он не хотел, хотя во всем сказанном он нашел одно рациональное зерно - сестра Яны явно желала их разлучить, и от нее он мог ожидать чего угодно неприятного, вплоть до реальной порчи на Яну. - Бабка сказала, чтобы ты поменьше слушала свою сестру, она причинит тебе зло, - проговорил, наконец, Вадим. - Что? Кристина? Причинит мне зло? Ты шутишь? Она все для меня делает, она обо мне заботится, как она может причинить мне зло? - Яна нахмурилась и выдернула свою руку из руки Вадима. - Это все, что твоя ненормальная бабка сказала? А что тебя ждет? Вадим вспомнил странное предсказание бабы Стеши о том, что они с Яной никогда не будут жить одной семьей, но у них будет общий ребенок, который будет его и не его... "Явный бред", - пытался он успокоить себя. - Больше ничего вразумительного, - ответил он резко. Настроение у них обоих испортилось, и они молча шли, не замечая прелестей желтеющих кое-где листьев, весело шелестящих у них над головой. Через минут пятнадцать оба успокоились и, дойдя до озера, сели на берегу на удобно сваленное дерево. Вид воды и веселый гомон птиц вокруг успокоили их, и они, прижавшись друг к другу, поцеловались. Один поцелуй перешел в целую череду поцелуев, отчего в голове у них зашумело, а тела наполнились легкостью и счастьем. Что плохого может с ними случиться, если они любят друг друга и они вместе? Похоже, стоило забыть неприятное предсказание... - Ты выйдешь за меня замуж? - неожиданно для себя спросил Вадим. - Когда? - поинтересовалась Яна. - Как только я стану на ноги и стану зарабатывать столько, сколько необходимо на безбедную жизнь. Подальше от родителей, - невольно проговорился он. - Твои родители не пустят нас к себе? - удивилась Яна. - Пустят, конечно, - быстро прервал ее Вадим, - но молодым всегда лучше жить отдельно. Ты со мной согласна? - Да, я и сама не хотела бы жить со своими родителями, хотя они меня очень любят. Но отец, он, знаешь, всю жизнь был военным и не переносит дома ни малейшего беспорядка... или того, что считает беспорядком. - А мама? - Мама работала в детских садах, пока ездила с папой по всей стране. А последние годы работает заведующей детским садом. Она, ну, ты понимаешь, все время всему поучает, хотя мы с сестрой уже не дети... Да, я тоже предпочла бы жить отдельно от родителей. А твои родители кем работают? - Отец всегда работал на заводе, а мать заведующей заводской столовой. - А ты работаешь в банке? - И что? - Почему ты решил стать банкиром? - Банкиром, это слишком круто. Я простой клерк в банке. - Плох тот клерк, который не хочет стать банкиром, - улыбнулась Яна. - Да, только думаю, до этого еще далеко, - уверенно ответил Вадим. - А почему ты вообще решил податься в банк? С детства мечтал? - Не знаю. Я любил математику, точнее, алгебру. Цифры, формулы мне всегда были понятны. Они точные и всегда логичные. Решать задачи просто и приятно. И всегда видишь результат. Если ошибся - можно сразу исправить. С геометрией было хуже. Я не видел сложных фигур в пространстве. Саму задачу я решал быстро, только сначала мучился, не зная, к чему приложить формулы. - А гуманитарные науки? - Это что, литература, русский и дальше по списку? - Почти, - усмехнулась Яна. - Историю любил. Интересно и уже все определено. И уже ничего не изменишь. Да и зачем? Литература не нравилась. Вернее, почитать можно. Только зачем в этом всем еще копаться? Хороший герой, плохой герой - какая разница? Я же не судья, чтобы решать, кто прав, кто виноват. По-моему, каждый по-своему прав. Какое мне вообще дело до других людей и их поступков, если это меня не касается? - А химия, физика? - внимательно глядя на Вадима, спросила Яна. - А это совсем лишнее. Ну, физика там, понятно. Электричество... Чтобы током не ударило. Но к приборам всегда инструкция дается. Изучи, - и будешь знать, как им пользоваться. Химия тоже. Всегда есть инструкция. Хотя задачки мне нравились. Тоже интересный вариант формул... - А спортом ты занимался? Все мальчишки обожают спорт. - Занимался футболом, немного боксом. Но после сильного нокаута решил, на кой подставлять голову под удар, когда голова может послужить мне для более интересного занятия. Но боевые навыки конечно остались. Я почти год ходил на секцию бокса. - Да, здорово, - отозвалась Яна. - А ты, небось, гимнастикой занималась? Вся такая гибкая, упругая. - Нет, я занималась плаваньем. Прекрасно плаваю, прыгаю с вышки. А потом увидела, что у меня плечи начали формироваться, как у пловчих. Мне не понравилось. Я месяц уходила на плаванье, а сама прогуливала, пока тренерша маме не позвонила. - Ругали? - Ой, такой разнос устроили мне вдвоем! Но я все равно больше не ходила. Сказала маме, что не хочу быть уродкой. Достаточно, что плавать умею и здоровье поправила, а то в школе хилой была, все время простужалась. - Кристина тоже плаваньем занималась? - неожиданно для себя спросил Вадим. - Кристина? Нет, она на танцы ходила. Потом и я к ней присоединилась. Но она все равно лучше меня танцует. Она прямо зажигает, а я просто неплохо танцую. - Ты прекрасно танцуешь! - восхищенно вспомнил Вадим их последний поход в клуб. - Мне и правда нравится танцевать, но профессионального шика у меня нет. Так просто в компании потусоваться. Могу все танцы, - похвасталась Яна. - Ты моя рыжеволосая танцунья! - весело обнял Вадим Яну и поцеловал, словно хотел распробовать ее смех на вкус. К вопросу о браке никто из них не вернулся. Стоило ли об этом говорить, если процесс "становления на ноги" мог затянуться... После ужина они немного погуляли по территории дома отдыха, потом пошли в бар, где можно было выпить коктейли и потанцевать под негромкую музыку. ...Вечером они лежали опустошенно легкие, освещаемые светом уличного фонаря, пробивавшегося сквозь ажурную занавеску, слегка развеваемую легким ночным ветерком. Дверь на балкон была приоткрыта, и ветерок то вытягивал занавеску наружу, то надувал ее как парус. Яна повернулась на бок, приподнялась, опираясь на локоть, и, едва прикасаясь подушечками пальцев к лицу Вадима, "обрисовала" его лоб, щеки, правильный прямой нос над скобкой красивых, но упрямо сомкнутых губ; потом поднялась к прямой линии густых, чуть-чуть вразлет бровей, отчего Вадим заморгал, а потом устало прикрыл глаза. Его идеальная стрижка немного взлохматилась. Яна, проведя ладонью по его мягким каштановым волосам, ощутила их влажность. - Вадик, я так тебя люблю, что у меня даже сердце щемит! - почти прошептала Яна. - Вадим повернул голову в ее сторону, притянул рукой ее голову к себе и поцеловал. Поцелуй был спокойный, почти хозяйский: - Я тоже тебя очень люблю, Календулка, - тихо сказал он. - Когда мы, наконец, будем вместе? - спросила Яна. - А разве мы не вместе? - удивился Вадим. - Нет, я имею ввиду, когда мы будем жить одной семьей? - уточнила Яна. - Малыш, как только я буду зарабатывать столько, сколько нужно, чтобы жить отдельно от родителей. Но ведь мы об этом уже говорили. - А когда это произойдет? Через год, два, три? - Я не знаю, но это произойдет обязательно. От меня это не зависит. - А от кого? - настаивала Яна. - От начальства. Надеюсь, через пару месяцев мне добавят зарплату, через год повысят в должности. Куда ты спешишь? Нам и так хорошо. - А если я забеременею? Что мне делать тогда? - Ты же сказала, что ты обо всем позаботилась, - удивился Вадим. - Да и куда тебе спешить, ведь ты еще учишься и работаешь. По-моему, тебе не до детей сейчас. - А тебе? Ты хочешь, чтобы у нас был ребенок? - Ну, да, наверное. Но не сейчас же. - А когда? - Не надо спешить, сейчас надо встать на ноги, пожить для себя, базу для ребенка подготовить... - Значит, не скоро, - поняла Яна. - Ну, года через три, четыре... Яна беззвучно откинулась на подушку и закрыла глаза. По щеке незаметно сползла малюсенькая слеза... - Вадим, а под одной крышей мы когда будем жить? - Через год, я думаю, - размышлял Вадим. - Сейчас съемные квартиры дорогие, я один точно не потяну, а если будем платить вдвоем, то на жизнь почти ничего не останется... А что, Кристина возражает против наших встреч в вашей квартире? - Нет, не возражает, - тихо ответила Яна, обреченно думая о том, что ей стыдно перед сестрой за своего парня, который даже не может содержать их. "А что будет потом? - размышляла она. - Судя по спокойным ответам Вадима, его все вполне устраивает. Редких встреч ему достаточно, а создавать семью, нести ответственность за двоих он не стремится. Он даже допускает, что они оба будут платить за квартиру. И при этом он спокойно живет с родителями, честолюбивыми мечтами не обременен... А ребенок ему от меня и вовсе не нужен. Он эту мысль сходу отбросил, даже думать об этом не желает... - Горькие мысли наползали, жгли глаза и вытекали горячими мелкими каплями, впитываясь в подушку. - А еще Календулкой называет!.. А помочь мне, видя, как тяжело мне жить в этой жестокой Москве, и не думает!.. Имея квартиру, не хочет пускать меня под одну крышу с родителями... Хоть какая-то была бы экономия! Господи, опять я об экономии, а жить-то когда? Неужели так в нищете и проведу лучшие годы жизни?! А потом ребенок! Он, может, лет через десять будет хорошо зарабатывать... Так что ж мне, только к старости наряды носить? Зачем они мне тогда?!" - молча возмущалась Яна. Так под горькие мысли, подсоленные слезами, она и заснула. А Вадим спокойно думал о том, что, придет время, он будет зарабатывать больше, они с Яной поженятся; она еще должна научиться вести хозяйство... "Да, деньги ей буду приносить, а ей предстоит научиться правильно ими распоряжаться... Конечно, сначала будет сложно, она-то привыкла все на себя тратить, а тут питаться надо правильно, технику в дом покупать... Это ей не за шмотками по магазинам бегать, придется одеваться поскромнее... А летом можно на дачу съездить, хотя, конечно, я дачу и сам не люблю. Ну, это еще впереди..." - с такими размеренными мыслями он незаметно провалился в сон. Сон был спокойным и радостным. Через неделю после возвращения из дома отдыха Вадим пригласил Яну в гости к родителям. По этому поводу в гостиной, она же родительская комната, был накрыт стол. Жареные биточки лоснящейся золотистой горкой возвышались в центре стола. Вокруг, вызывая бурное слюноотделение, красовались маринады и соленья. Хлеб, белым и черным "домино" заполнял хлебницы по углам стола. Жареная картошка, щедро посыпанная зеленью, занимала достойное место рядом с биточками. Тарелочки с разнообразными "нарезками" и салатами с трудом проглядывали сквозь более основательную пищу. Выпивка тоже была простой, но обильной. Матовые запотевшие бутылки "беленькой", с почтением выставленные в центр стола, привлекали взоры, заслонив собою пару скромных бутылок белого болгарского вина, которые явно неуютно чувствовали себя на этом обильном, жирном пиршестве. Мать Вадима, которую он ласково называл "маманей", с высоты своего значительного роста снисходительно оглядывала хрупкую, почти прозрачную, Яну. В мамане чувствовалась привычка повелевать и оценивать - годы работы заведующей столовой на заводе не прошли даром. А долгое и счастливое для мамани покровительство обожающего ее директора завода, которому маманя частенько сервировала обеденный стол прямо в его рабочем кабинете, сформировало у нее чувство превосходства и снисходительной жалости вот к таким интеллигентным лимитчицам из провинции, которые скорей с голоду помрут, чем будут спать из-за денег с богатым или начальником. Тем большее удовольствие получала она от наглого обвинения этих скромных девчонок во всех смертных грехах, которым подвержена была в недавнем прошлом сама с виду вполне приличная и величавая матрона - маманя. Стол был накрыт, и гостью с порога пригласили "отобедать". Хорошо хоть, не сказали: "Чем Бог послал". Маманя села во главе стола, отец Вадима, по-семейному "папаня", сел по левую руку от мамани, а сын с Яной расположились напротив мамани. Вадим по-хозяйски разлил себе и родителям водочку в маленькие, несколько устаревшие рюмки с маленькими наклейками, подтверждающими, что это настоящий богемский хрусталь. "Интересно, как они умудрились за столько лет сохранить эти наклейки?" - удивилась Яна, увидев практически родных близнецов тех рюмочек, что стояли в серванте ее родителей и доставались исключительно по праздникам". А Вадим тем временем специально для своей Календулки открыл бутылочку белого сухого вина и налил его в опять-таки хрустальный бокал Яны. Отец Вадима при этом скривился, словно ему вместо водки предложили валерьянку. - Ну, мать, выпьем! - некстати высказался он и сразу осекся, наткнувшись на недобрый взгляд жены. - Давайте выпьем за Яночку, за ее первый, но, надеюсь, не последний приход в наш дом! - делано-радостно улыбнулась она Яне, да так, что даже родной сын не заподозрил маманю в ее полном презрении и моментально вспыхнувшей ненависти к "малолетней простушке", как сходу мысленно окрестила она Календулку. - За вас! - вежливо ответила Яна, сделав бокалом небольшую дугу, описавшую семейство. Вино было прохладным и мягким, о чем Яна хотела сказать, но случайно перехватила маманин взгляд недовольства и разочарованного сожаления, брошенный на Вадима. Яна поняла, что ее отношения с Вадимом обречены. Сразу словно потухнув изнутри, она уткнулась взглядом в свою пока пустую тарелку, которую Вадим стал наполнять закусками и салатами. - Вадик, что ты Яночку салатиками кормишь, она и так насквозь светится, - сладким голосом произнесла маманя, с удовольствием хрустнув маленьким огурчиком и попутно блеснула золотой, тоже уже не модной, коронкой. - Положи ей биточек с картошечкой, а то она уже в полуобморочном состоянии от граммульки винца. Вадим тут же стал "исправлять ошибку", привычно покоряясь маминому голосу. - За Яну! - радостно поднял папаня вторую рюмку после быстро проглоченного биточка. - Отец, ты закусывай, закусывай, - недовольно буркнула маманя, быстро наполняя его тарелку жареной картошечкой и салатиком, густо заправленным майонезом. При этом она как бы невзначай переставила блюдо с биточками поближе к Вадиму, куда папане уже было не дотянуться. - Вадик, ешь биточек, - ласково-жалостливым тоном обратилась она к сыну. - Совсем исхудал с этой своей... работой, - после легкой заминки закончила она фразу. Яна отрезала от биточка почти микроскопический кусочек, стараясь не захватывать румяный жирный ободочек, и положила его в рот. Язык сразу ощутил жесткое жирное мясо, отчего Яне стало нехорошо. Она затравленно улыбнулась мамане, произнесла: "Очень вкусно!" - и, как в детстве таблетку, проглотила этот так и не прожеванный кусок, который чуть было не пошел у нее обратно. Она судорожно схватила бокал с недопитым вином, так как воды на столе не было вовсе, и быстро забила неприятный жирный вкус, застрявший на языке и в гортани, ароматным вином. Сразу дышать стало легче. - Надо было всех подождать, - тихо шепнул ей на ухо Вадим, который явно боялся, что Яна совершит какую-нибудь оплошность и не понравится его маме. "Один - ноль не в мою пользу", - поняла Яна, однако к оставшемуся биточку так и не притронулась. Воспользовавшись тем, что отец в очередной раз наливал в рюмки водку, а маманя, потянувшись к противоположному от Яны концу стола за грибочками, которые, как живые, "выросли" между раздвинувшимися тарелками, Вадим быстро переложил Янин недоеденный биточек к себе на тарелку. То, что Яна не станет доедать биточек, он понял почти сразу, а так как это в семье являлось очень серьезным проступком, просто полным неуважением к мамане, считавшейся в семье непревзойденным ассом кулинарии, то увеличивать счет не в пользу любимой Календулки он не хотел. Возможно, маманя и заметила перемещение несчастливого биточка с тарелки на тарелку, но вслух об этом говорить не стала. - Яночка, Вы, кажется, где-то учитесь? - спросила маманя. - В экономической академии на менеджера по торговле, - четко ответила Яна, предупреждая следующий вопрос. - Экономическая академия... менеджер... - задумчиво повторила маманя. - Напридумывали мудреных выражений, слова в простоте не скажут, - скривилась она. "Три - ноль..." - одновременно подумали Яна и Вадим. - Я буду заведующей торговым залом, - слегка запинаясь от старомодных слов, пояснила Яна. - А пока я сижу за кассой в магазине, - быстро добавила она. - Торговый работник, значит, - чуть более уважительно отозвалась маманя. "Три - один", - с облегчением подумал Вадим. "Неужто своей признала?" - удивилась и Яна. В это время "дозревший" папаня, уже самостоятельно выпивший неучтенную рюмку водки, радостно произнес: - Маманя, пьем за тебя, за твои "золотые" руки и талант в кулинарном деле! Маманя самодовольно улыбнулась и расслабленно чокнулась с папаней. - Мама, ты у нас замечательная кулинарка! - оценил не частый стол и Вадим. - За Вас! - присоединилась к общему хору и Яна. Все примиренно выпили, и дальше застолье пошло свои чередом. На сладкое маманя испекла огромный пирог с яблоками, очень красиво подрумяненный сверху, но, к сожалению, подгоревший на донышке. Впрочем, такую малость, да еще снизу, никто и не заметил. Яна с удовольствием положила себе на тарелку небольшой кусочек любимого яблочного пирога и сразу откусила большой кусок. - А моя мама тоже печет на праздники яблочный пирог! - на радостях потеряв бдительность, похвасталась Яна. - Только она еще вишню добавляет и иногда малину или клубнику. - Это уж какой-то компот! - хмыкнул папаня в напряженной тишине. "Прокололась!" - с ужасом подумала Яна, а Вадим мысленно перечеркнул все набранные за длительный обед очки в пользу Яны. И тут кусок чуть не застрял у Яны в горле. Привыкнув к маминым легким, пышным, почти воздушным пирогам, больше похожим на французскую шарлотку или заварные пирожные с яблочным кремом, Яна чуть не сломала зубы о жесткий, тяжелый, непропеченный внутри пирог. Может, такие пироги и продаются в рабочей столовой, в которой всем заправляет маманя, но Яниному желудку явно предстояла нелегкая работенка по перевариванию столь грубой пищи, которую она бы и за деньги есть не стала. Яна мужественно прожевала несладкую массу и... проглотила. Что делать с оставшимся куском, она не знала, а потому сославшись на то, что доест на воздухе, она потянула Вадима за собой на балкон. Тарелку с пирогом она прихватила с собой, надеясь скормить "несъедобный" кусок Вадиму. В конце-концов он-то к такой пище привык! Яна понимала, что ей следовало бы предложить мамане свою помощь в уборке со стола, но, боясь разбить рюмку или тарелку, она промолчала, да и маманя ей, видимо, не слишком доверяла, потому и не обиделась на то, что "дети" ушли на балкон, оставив ее с грязной посудой. Тихим теплым вечером Вадим провожал Яну, стараясь не думать о том, что Яна родителям не понравилась. А Яна, пытаясь отвлечь Вадима от неприятных мыслей, спросила: - Вадим, а как твои родители познакомились? - Мама работала на раздаче в заводской столовой, где обычно обедал отец. Он в нее влюбился и два года ходил за ней, пока она не согласилась выйти за него замуж, - охотно ответил Вадим. - Да, видно, что папа любит маму до сих пор, - отметила Яна. - А мама? - Мама отца никогда не любила, - быстро прервал Вадим дальнейшие расспросы. - Потому отец и начал пить. А вообще-то он добрый, он со мной в детстве возился больше, чем мама. Мама часто задерживалась на работе, потом, когда стала заведующей, и вовсе возвращалась поздно, когда я уже спал. Руководящая работа требует полной самоотдачи, - словно процитировал он чьи-то слова. - Да, моя мама тоже часто задерживается на работе, - поддержала Яна Вадима, хотя и не понимала, что можно делать в заводской столовой допоздна. - А папа, когда еще служил, часто уезжал на полигон на несколько дней, когда шли учения. - При этом она подумала, что ее родители все же любили друг друга и очень радовались встречам и любой возможности побыть вдвоем. Да и семейные торжества тоже были не редкостью... Им обоим, и Яне, и Вадиму было понятно, что жить с родителями Вадима она не сможет: ее не приняли. Оставалось надеяться только на себя, на сестру Яны или на чудо. - Возможно, нам придется подождать с браком, пока я не стану зарабатывать достаточно, чтобы хотя бы снять нам квартиру, - неуверенно сказал Вадим. - Но мы ведь не спешим? - добавил он риторический вопрос. - Не спешим, - обреченно ответила Яна. - Мне еще учебу надо закончить, перевестись на нормальную работу, где платят побольше, чем в нашем магазинчике... "Какая уж тут шуба! - с грустной усмешкой думала Яна, - Тут бы самой встать на ноги. Вряд ли я смогу в жизни рассчитывать на помощь Вадима, как и положиться на него в любом ответственном вопросе. И, похоже, он подкаблучник, "маменькин", вернее, "маманин сынок". - Она с горечью вспомнила, как маманя управляла сыном одним только взглядом. Мне так никогда не удастся... Да мне и не нужно. Что может мужчина, которым управляет женщина? Которому под ее крылышком настолько уютно, что и карьеру делать не хочется?.. Мысли были грустные, но отрезвляющие. И Яна приняла решение - расстаться с Вадимом. Расстаться, несмотря на любовь к нему, возможно, ради их общего блага. Тем более что маманя явно желала видеть в доме другую невестку - своего поля ягоду. "Ну что ж, "Мне пора за дело приниматься, А Ваш удел катиться..." к мамане под крылышко", - додумала она по-своему строчку Есенина. После этого вечера она еще неделю продолжала встречаться с Вадимом, проверяя свое чувство к нему и правильность своего решения, а потом однажды наутро позвонила ему на мобильный и резко сообщила: - Не звони мне больше и не приходи - я выхожу замуж. После этого звонка Вадим Яну не нашел. Квартиру она сменила, работу тоже. Где она училась - он не знал, тем более что училась она заочно. Общих друзей у них не было, кроме Яниной сестры, но уж с той-то он и не желал встречаться... Даже если бы знал, где ее найти... Так Яна исчезла из его жизни в первый раз. Появилась она почти через полтора года, в начале весны. Она просто позвонила ему на все тот же номер мобильного телефона, который Вадим, словно чувствуя, что номер еще может сработать, оставил, переставив старую сим-карту в новенький навороченный мобильник. - Привет, Вадим, что делаешь? - спросила она так, словно они вчера расстались. Вадим, дрожащим от невозможного счастья голосом, хрипло ответил: - Ничего особенного. А ты? Мы сегодня встретимся? - с надеждой спросил он, боясь потерять ее голос, который мог вновь раствориться в бесконечном пространстве. Она сразу согласилась и назвала место встречи. ...Расставшись с Вадимом, Яна три дня не выходила из дома, не ходила на работу, почти не ела и не спала. Ее жгла мысль, что она поступила глупо, что испортила себе жизнь и что никогда больше не будет счастливой. Она бродила по квартире, заходила на кухню, застывала у окна, пытаясь угадать между домами улицы, по которым они с Вадимом ходили... Зябко вздрагивая, сиротливо думала: "Тебя нет на этих улицах, нет даже твоей тени. Мне холодно и одиноко. Я не зову тебя, но я хочу тебя. От сквозняка дрожь по телу, а мне нужен ты, даже странно, до чего нужен. Не хочу задавать себе вопросы. Да? Нет? Кто в этом разберется?.. Как же мне плохо без тебя, Вадим! Без тебя ПЛОХО!.. " Кристина на редкость терпеливо возилась с сестрой, понимая, что расставание нужно пережить, перетерпеть, как мучительную лихорадку. Она-то уж точно знала, что порой бросать не легче, чем быть брошенной. Первые три дня еще не понимаешь до конца, что натворила, следующие две - две с половиной недели даже легко и радостно, что смогла преодолеть себя, свое "глупое" чувство. Но к концу третьей недели в душе творится ад, когда не только жить, но и думать, дышать, двигаться БОЛЬНО. Самый трудный период, когда ни на минуту человека нельзя оставлять одного. Вот тут-то Кристина и взяла не понимающую себя Яну в ночной клуб. Ритмичная музыка, всплески разноцветного освещения, толпа, прыгающая и томящаяся на пятачке для танцев, словно ударами молота выбивала из головы Яны тяжелые мысли. Клуб был так себе - не элитный, но Кристина выбрала его именно из-за скопления разношерстной толпы, в которой легче всего можно было столкнуть Яну с первым попавшимся парнем, который удержал бы падающую в кризис Яну буквально на самом краю. Смуглый красавец Угур Узман появился почти под утро, когда от выпитых коктейлей и бесконечных танцев с чередой парней - все на одно лицо - плохо держащаяся на ногах Яна буквально повисла на прямых плечах высокого, стройного, стильно одетого юноши. Охрипшим от выпитых коктейлей голосом она спросила: - Ты кто? Я тебя не знаю. - Я Угур Узман, - доброжелательно ответил парень, с удовольствием оглядывая пьяную, но все равно какую-то чистую и светлую девушку. - А ты? Как тебя зовут, Московское Солнышко? - Солнышко, - довольно хихикнула Яна. - Да, я для тебя - Солнышко. Можешь так меня и называть. - Я буду звать тебя Сесиль, Избранная, - ласково поцеловал он Яну в ушко. - Щекотно, - засмеялась девушка и переспросила: - А как тебя зовут? - Я же сказал: Угур Узман. Это по-нашему значит удачливый мастер. - А ты кто? Хачик? - Что такое "хачик"? - переспросил парень. - Ну, хачик, значит, хачик, то есть азер. Догадавшись, что девушка спрашивает о национальности, он ответил: - Я турок. - И для верности повторил: - Я приехал из Турции. Там мой папа держит небольшую строительную компанию. Меня прислал в Москву учиться на строителя. Хочет, чтобы я работал с ним в компании. - Для турка ты слишком хорошо говоришь по-русски, - удивилась Яна. - Да, моя мама - русская. Давно уехала из России. Папа ее спас - ее хотели отдать богатому турку в гарем - папа выкупил. - А, так ты турок, - сообразила, наконец, Яна. - Да, да, турок. Я и говорю. Угур Узман, - повторил он на всякий случай. - Угур Узман, - произнесла Яна. - А можно только Угур? Это что-то значит? - непомняще переспросила она. - Да, это значит Удача, Фортуна. - Угур - Удача... Да, ты будешь моей удачей, - вслух решила для себя Яна. - И тебя принесла мне Фортуна... Угурчик, давай уйдем отсюда, а то я здесь задыхаюсь - все курят и топают, пыль поднимают, - устало попросила Яна. - Хорошо, моя Сесиль, - радостно ответил Угур и повел Яну на воздух. Вслед за ними быстро выскочила и Кристина: - Ребятки, вы куда собрались? - Мы куда? - вяло спросила Яна Угура. - Можем ко мне, в общагу, - с готовностью ответил Угур. - А ты что, студент? - подозрительно посмотрела на него Кристина, энергичная и свежая, словно не отплясывала всю ночь подряд. - Да, я студент. Учусь на строителя, - начал было Угур свою волынку, но замолчал, наткнувшись на проницательный взгляд девушки. - Что за акцент? Ты кто? - настойчиво расспрашивала Кристина. - Он турок, ответила за него Яна и добавила все, что успела о нем узнать. Кристина задумалась ненадолго, потом решительно определила: - Пойдет. Сегодня поедем к нам, а завтра еще поговорим... Там видно будет, - подвела она итог, задумчиво глядя на сестру. Главное было сделано: объект, играющий роль "клина" из известной поговорки "клин клином вышибают", похоже, был найден. Они поймали такси и благополучно доехали до очередной в их жизни съемной двухкомнатной квартиры на юго-западе столицы. Квартирка была скромная, но чистая и сравнительно недорогая, что в период отсутствия у Кристины "спонсора" было им по душе и по карману. - Надо же, Фортуна, - удивленно повторила Кристина перед сном. - Ты моя Удача, мой Угурчик, - шептала на ухо счастливому турецкому парню Московское Солнышко - Сесиль-Яна... Наутро Яна проснулась обновленной: хотелось жить, петь, любить... Уютно, почти по-кошачьи свернувшись, дышал на соседней подушке Угур. Яна тихо рассматривала красивое смуглое лицо с правильными чертами, черные густые дуги бровей, почти сросшиеся над прямым носом. Зацелованные ночью губы были припухлыми то ли от многочисленных поцелуев, то ли просто от природы. "Красивый мальчик", - подумала Яна, глядя на своего случайного спутника. Впрочем, юноша не вызывал в ней ничего, кроме эстетического удовольствия. С таким же наслаждением она бы рассматривала картину старых мастеров или любовалась фотографией прекрасного актера. Его красота была прелестной, но сердца ее не затрагивала. И впервые за последние недели Яна почувствовала себя почти счастливой. Она потянулась, еще ощущая на теле его руки, и легко поднялась, чувствуя, что весь застоявшийся ее организм требует движения и действий. Легко похлопав Угура по высунувшемуся из-под одеяла плечу, Яна ласково позвала: - Угур, Угурчик, просыпайся! Просыпайся! Мне на работу пора, а тебе, наверное, на учебу. Угур заворочался, пробормотал что-то непонятное на родном языке и наконец проснулся. Разлепив глаза, он с восхищенным удивлением уставился на Яну. Золотистые ее волосы, которых с утра еще не успела коснуться расческа, как солнечный ореол обрамляли ее небольшую головку. Угур снова что-то сказал по-турецки и, запнувшись, перевел: - Похоже на солнечное затмение. Это когда луна закрывает солнце, а вокруг луны, это... огонь... так... как лучи. - Красиво, - порадовалась Яна не столько описанному образу, сколько восторгу, написанному на лице юноши. - Ты что, влюбился? - спросила Яна, заметив, что Угур не может отвести от нее глаз. - Влюбился... да... - медленно проговорил Угур и добавил: - Никогда не видел таких красивых, как ты. Ты - мое Солнышко, - вспомнил он предыдущий вечер. - Вчера ты называл меня по-другому. И всю ночь называл Сесиль. А меня зовут Яна. Я-на, - по слогам повторила она свое короткое имя. - Хорошо, Сесиль-Яна. Ты - Яна, - с удовольствием произнес он ее имя. Встав с постели и не думая прикрываться простыней, он обнял полуодетую девушку и стал целовать ее глаза и, зарывшись в пахнущие вчерашним прокуренным клубом волосы, спросил: - Яна, сегодня мы увидимся? Можно, я приду вечером? - Сегодня вечером? - удивилась Яна прыткости случайного ночного спутника. Вообще-то на длительные отношения она как-то не рассчитывала. Ей просто хотелось освободиться от чувства к Вадиму. Что будет потом, она пока не готова была решать... Тем не менее, желание Угура продолжить отношения ей не показалось нелепым. Пожалуй, оно даже было кстати. Мальчик ее не раздражал... пока... И все же она решила "не принимать его слишком большими дозами", поэтому на вопрос Угура ответила: - Нет, Угурчик, сегодня я занята, мы с сестрой должны пойти по делам, а послезавтра - увидела она его расстроенное лицо - ты можешь прийти к нам в гости. Лицо Угура сразу просветлело, но он все же с сожалением протянул: - Долго!.. Яна пожала плечами, улыбнулась и предложила: - Пойдем завтракать! Время, время, я уже на работу опаздываю! - и с этими словами выскользнула в ванную. На кухне Кристина пила свежевыжатый сок грейпфрута и, морщась от горько-кисло-сладкого вкуса, внимательно рассматривала сестру и стройного, красивого парня в джинсах и распахнутой шелковой темно-синей рубашке с поднятым воротничком. Парень Кристине понравился, но больше всего ей понравилась счастливая Яна. "Молодец какой! - довольно подумала она, - Как Янку быстро в чувство привел! И как на нее смотрит... Лишь бы она своего, этого, забыла. А с парнем потом подумаем, что делать. Он теперь Янке проходу не даст, - точно поняла она его настроение. Посмотрим..." - еще раз мысленно повторила Кристина. Саму Яну она пока решила ни о чем не спрашивать. Зачем раньше времени тормошить? Уж она-то отлично понимала, что равновесие ох какое шаткое! Через несколько недель Яна почувствовала, что не может больше без Угура. Парень и впрямь оказался мастером на все руки - забить пресловутый гвоздь, починить кран, поменять прокладку и наладить сантехнику, даже электрика и техника легко подчинилась умелым рукам Мастера Угура Узмана. А уж как он был ласков в постели!.. И в отличие от многих других ребят, окружавших Яну на работе и учебе, никогда не смотрел ни на одну девушку, чему поистине можно было удивляться, учитывая его сильно южный темперамент. Яна постепенно стала приходить в себя, хорошеть, если так можно сказать о и без того прелестной юной особе. К тому же, Угур был патологически щедр. Конечно, обеспеченный папочка присылал ему достаточно денег, чтобы платить за учебу и не умереть с голоду в дорогостоящей Москве. Угур умудрялся экономить и эти, по московским меркам, крохи, а сэкономленные деньги с удовольствием тратил на Яну. За это сестры радостно кормили его до отвала и берегли, как весьма ценное приобретение. Конечно, купить Яне шубку или бриллианты он не мог, но пару золотых колечек и теплую зимнюю курточку все же купил, а сам продолжал ходить в осенней курточке на шерстяной подкладке. Хорошо хоть, зима была не очень холодная, да и квартирка, в которой он поселился к радости сестер, была прямо рядом с метро; как, впрочем, и его учебное заведение. В конце декабря Угур принес сестрам пушистую елочку, которую они втроем, шутя и смеясь как школьники, весело наряжали. Единственное, что чуть было не испортило им настроение, это дешевая китайская гирлянда, которая после нескольких минут работы отключалась на треть, а то и полностью. Расстроенные девушки уж было решили выбросить ее и купить новую, но тут проявилось мастерство Угура, которому подчинилась и эта китайская штучка. Он даже подсоединил к этой старой гирлянде какую-то деталь, которая заставляла смешные цветные пластмассовые ежики медленно гаснуть, а потом так же медленно загораться, не раздражая глаз постоянным светом. А встречали они Новый Год в веселом ночном клубе, где Кристине удалось удачно познакомиться с одним глубоко женатым, но прочно обеспеченным господином, владеющим несколькими не слишком элитными, но от этого не менее прибыльными фитнес центрами. Впрочем, возможно этими самыми центрами на самом деле владела его жена, но дело было не в этом, а в том, что господин всерьез увлекся ослепительной в эту Новогоднюю ночь Кристиночкой. Через неделю Кристина переехала на арендованную специально для нее уютную квартирку поближе к одному из фитнес центров, куда любвеобильный "папик" Кристины заглядывал не менее двух раз в день... Квартира сестер осталась Яне и Угуру. Правда, теперь Угур тратил часть получаемых от отца денег на квартиру, отчего поток мелких подарков Яне стал уменьшаться. Сдав зимнюю сессию, Угур, ни с кем не посоветовавшись, перевелся на заочное обучение и через месяц уже работал простым строителем в одной из турецких строительных компаний, заполонивших Москву. Благодаря своему свободному владению двумя языками, доброжелательному характеру, исключительному трудолюбию и золотым рукам он быстро продвинулся сначала в отделочники, а потом и в бригадиры соплеменников. Теперь Яна и Угур могли вздохнуть с облегчением. Работая вдвоем, они легко оплачивали съемное жилье и редкий вечер проводили дома. В их распоряжении были московские театры, музеи, а в выходные дни они часто веселились в барах и клубах. Ни одна ночь не обходилась без страстного и счастливого секса, так что Яна почти не вспоминала о Вадиме, до боли любимом, но капризном и прижимистом москвиче... Но однажды, после потрясающей ночи любви Яне приснился сон. В этом сне Яна видела себя лежащей на широкой постели в комнате, залитой солнечным светом, хотя она точно знала, что это ночь. Она увидела, что дверь в ее комнату открывается и на пороге появляется улыбающийся Вадим с каким-то свертком в руках. - Вадим, что ты здесь делаешь в такой поздний час? - удивилась во сне Яна. Вадим подошел к кровати, постельное белье на которой вдруг стало нежно-шелковистым, в крупных розовых цветах, похожих на цветы шиповника, и, улыбаясь, наклонился к ней, чтобы поцеловать. - Календулка, - мягко сказал он, и от этого полузабытого имени что-то внутри Яны сладко заныло, и она всем своим осчастливленным такой прелюдией телом потянулась к любимому, по которому - теперь она точно знала это - безумно скучала. - Календулка, я понял, что не могу жить без тебя и решил прийти к тебе навсегда. Хочешь быть моей женой? - спросил он, уже всем телом прижимаясь к разгоряченной Яне. Яна застонала сквозь сон и тихо, так как горло ее перехватывала страсть, ответила: - Да! Да, хочу, любимый! Тут она почувствовала мужские руки, крепко и страстно обнимающие ее тело, и... проснулась в объятиях Угура. Сознание ее не хотело принимать Угура, но тело, раззадоренное сном, предательски поддалось мужской ласке. Не открывая глаз, она пыталась представить себя в объятиях Вадима, и все длила и длила такой счастливый сон... Целый день после этого сна она чувствовала себя легкой и глупо восторженной, а на следующий день она испугалась, так как поняла, что ей никогда не полюбить милого, славного Угура и что она обречена любить того, от которого абсолютно правильно - она была в этом по-прежнему уверена - отказалась. Не то, чтобы веселья в общении с Угуром стало меньше, просто между ними повисла едва заметная вуаль, которую видела Яна и, к счастью, совершенно не замечал Угур. Несколько дней подряд Яна упорно твердила себе, что Вадим ей не нужен, что он явно проигрывает в сравнении с Угуром, что она ни за что не вернется ни к эгоистично требовательному москвичу, ни к его надутой мамане, но все убеждения не работали, а Вадим стал посещать ее почти каждую ночь. В конце-концов Яна смирилась, поняв, что войну с Вадимом в своей душе проиграла, но желание во что бы то ни стало закрыться от Вадима Угуром крепло в ней с каждым днем. И однажды, когда они как бы случайно заглянули с Угуром в ювелирный магазин, Яна долго рассматривала обручальные кольца, примиряя по очереди одно за другим и объясняя Угуру, что такие кольца дарят жених и невеста друг другу на свадьбе. И Угур, подбадриваемый смешливой продавщицей, неожиданно для самого себя предложил Яне выйти за него замуж. Яна, не долго думая, согласилась. Через неделю Угур послал родителям письмо с фотографиями Яны и просьбой разрешить ему жениться на этой прекрасной русской девушке. Ответ был положительным, и сразу после летней сессии, которую оба - и Яна, и Угур, - сдали на отлично, они почти без проблем расписались в одном из московских ЗАГСов. В свадебное путешествие отправились, разумеется, в Турцию, к родителям Угура, где счастливые родители сыграли им свадьбу уже по своим законам и обычаям. Яркие наряды дам спорили с убранством и целыми гирляндами из натуральных цветов. Белоснежный атлас подвенечного платья переливался всеми цветами, отражая многочисленные россыпи салютов. Несмотря на официальный запрет, шампанское, как и другие алкогольные напитки, в огромном количестве украшали столы, заполненные блюдами национальной и общеевропейской кухни. Скромное застолье в одном из московских ресторанчиков было сразу забыто - роскошь и "настоящий гламур" турецкой свадьбы покорил Яну. Родители Угура доброжелательно приняли девушку, которая сразу им понравилась. Жгучее солнце и теплые волны моря покорили Яну. Все было действительно замечательно... Так, на такой счастливой волне они и прожили почти год, а в самом конце зимы навалились неприятности. Все началось с того, что фирма, в которой работал Угур, проворовалась и была распущена, не расплатившись с рабочими за последний проработанный месяц. Это было тем более некстати, что Яна была на третьем месяце беременности. Неожиданно, через неделю после того, как Угур остался без работы, Яна с кровотечением оказалась в больнице, где и выяснила, что матка у нее "детская", а значит, шансов выносить ребенка у нее нет. Ужасно было и то, что любая следующая беременность могла закончиться аналогично - выкидышем. На услуги больницы Яна и Угур потратили почти все отложенные деньги. К сожалению, оба были молоды и тратили больше, чем откладывали. Угур, которому никак не удавалось найти работу, вынужден был попросить денег у отца. Но и тут их поджидала неудача - отец, обманутый компаньоном, оказался на грани разорения и помочь молодым не мог. Пока Яна приходила в себя от морального и физического удара, Угур попытался устроиться на радиорынок, где его благополучно обокрали во время первой же милицейской облавы, лишив хозяина "точки" трех самых дорогих телефонных аппаратов. Выплачивать стоимость украденного товара пришлось Яне деньгами, которые она взяла в долг у Кристины. И у Кристины была не светлая полоса. Любовник пресытился красивой девчонкой и поговаривал о том, что пора бы ей освободить квартирку, видимо, для следующей "цыпочки". Угур старался изо всех сил заботиться о Яне, но без денег это получалось плохо. О потерянном ребенке он старался не говорить. Яна, наоборот, только об этом думала и говорила с утра до ночи. Угур устал ее успокаивать, а она всю боль утраты и всю вину за свой осложнившийся брак почему-то мысленно взвалила на плечи Угура. Она стала раздражительной, озлобленной, ворчливой, не заботилась о муже, не стирала и не готовила ему. Спать с ним она категорически отказывалась. Обстановка в семье накалялась. Яна уже считала свой брак ошибкой, жалела себя, полагая, что ничего хорошего и прочного, что можно было бы потрогать и разделить в случае развода, они не приобрели. "Ценное приобретение", как они с сестрой называли Угура поначалу, превратилось в бесполезную обузу. Жизнь проходила, муж оказался неудачником - "лузером", и она невольно все чаще возвращалась мыслями к Вадиму, который, как назло, стал тревожить ее счастливыми цветными снами... Учеба Яны подходила к концу, надо было защищать диплом, а для этого требовалось спокойствие и сосредоточенность, чего Яне как раз и не хватало. Угур вынужден был взять академический отпуск, так как денег едва хватало сдать летнюю сессию. Брак, построенный на любви одного и удобства для другой, разваливался. Безмятежные полтора года подходили к концу... Однажды в ясный мартовский день Яна нашла в мобильнике сохраненный вот для такого случая номер Вадима и нажала на кнопку вызова... - Привет, Вадим, что делаешь? - спросила она так, словно они вчера расстались. - Ничего особенного. А ты? Мы сегодня встретимся? - раздался в трубке его родной голос. С браком было покончено. На свидание Яна пришла в новой куртке - последнем подарке Угура, который он с радостью сделал Яне, не подозревая, что скоро денег у него не будет хватать даже на лишнюю поездку в метро. Вадим нервно курил прямо напротив выхода из метро, не веря своему счастью. Яна, приехавшая заранее, что за ней раньше не водилось, наблюдала за Вадимом со стороны, так и не решив, как же вести себя с ним - любимым, родным, но уже таким далеким и все еще, судя по скромной куртке и обычным джинсам, не слишком обеспеченным парнем... Пока Яна размышляла, как начать разговор, как рассказать о прожитых в счастливом браке месяцах, к Вадиму подошла какая-то девушка, которой, судя по его жестам, он стал объяснять дорогу куда-то. Воспользовавшись тем, что Вадим отвлекся от потока выходящих из станции людей, она тихо подошла к Вадиму и взяла его под руку. Девушка, слишком внимательно слушавшая объяснения Вадима, моментально ретировалась, а Вадим, мгновенным взглядом окинув Яну, наклонился, чтобы поцеловать такое желанное и все еще детское личико любимой Календулки. Яна чуть повернула лицо, и его поцелуй пришелся в щеку. Ощутив ее родной запах, Вадим почувствовал дрожь во всем теле. Похоже, что трясло и Яну, правда, значительно сильнее. Они, не сговариваясь, пошли в ближайшее кафе, где негромко играла музыка и где они заказали себе только чай и кофе. Вадим хотел сесть поближе к Яне, но она села напротив, защитившись от Вадима пространством стола. Ей, кроме того, непременно нужно было видеть лицо Вадима, его глаза, чтобы знать, как он реагирует на каждое ее слово. Она по-прежнему не знала, чего ожидать от этой встречи... - Яна, - Вадим, - начали они одновременно и сразу замолчали. - Яна, я так счастлив, что ты согласилась встретиться, - наконец заговорил первым Вадим. - Как ты, Календулка? - назвал он ее прежним именем. Почему-то это имя резануло слух Яны. - Вадим, пожалуйста, не называй меня больше Календулкой. Как-то пошло звучит и ... мне неприятно это слышать. - А как? - глупо спросил Вадим. - Ну, просто Яной, - пожала она плечами и подумала, что начало не слишком складное. Но "Календулка" раздражало, словно ее подняли на высоту, которой она была недостойна. На фоне этого слащаво-ласкового слова "Календулка" она чувствовала себя предательницей. Да и сейчас собиралась совершить не слишком честный поступок по отношению к нему, к своему мужу, с которым развод еще не был оформлен, да и по отношению к своей любви, которую она уже однажды предала, а теперь вот собирается использовать для того, чтобы удержаться "на плаву"... - Яна, хорошо, Яночка, - старался не злить ее Вадим. Он понимал, что ее заставило обратиться к нему что-то очень важное, а отнюдь не безграничная к нему любовь, которой в ее глазах он как-то не прочитывал. Но ему было все равно, лишь бы снова видеть ее и слышать нежный, как журчание маленького лесного родника, голосок. Яна молчала в замешательстве, и Вадим решил ей помочь: - Ты сохранила мой номер в телефонном справочнике? - спросил он, чтобы начать как-нибудь разговор. - Сохранила... - почти беззвучно ответила она. - Я очень скучал по тебе. Куда ты пропала? Сменила номер, квартиру, работу... Я боялся, что никогда уже тебя не увижу... - говорил он, внимательно рассматривая девушку. Одета она была прилично, значит, не бедствует, прикидывал он. Выглядит тоже неплохо, разве что бледнее обычного. "Может, заболела?" - подумал он. - Я думала, мы никогда больше не увидимся, зачем же поддерживать отношения? - неловко объяснила она. Вадим усмехнулся, прищурился: - А теперь вот решила возобновить отношения? - невольно не сдержал он обиду. Да, не такой он ожидал увидеть Яну, и не такой виделась ему эта долгожданная встреча... Яна резко вскинула на Вадима опущенные до этого глаза и почувствовала, что Вадим изменился. - Вадик, я скучала по тебе, - неожиданно назвала она его не привычным для себя именем. "Вадик... Надо же! - отметил про себя и Вадим. - Что ей все-таки от меня нужно?" - пронеслась в голове неприятная мысль. Он пристально посмотрел ей в глаза, которые заметались, не зная за что зацепиться... - Яночка, милая... - быстро сменил он тон и потянулся правой рукой через стол, чтобы положить свою руку поверх ее безвольно лежащей на столе левой руки, которой она то поддерживала чашку с чаем, то, словно устав от такой непосильной работы, бессильно опускала на стол для кратковременного отдыха. Яна руку не отняла, что было хорошим признаком. Впрочем, через несколько секунд Вадим сам убрал руку, и Яна тут же взялась левой рукой за свое блюдечко под чайной чашкой. - Я тоже очень, очень по тебе скучал, - повторил Вадим понимая, что торопить Яну бессмысленно. - Вадим, как у тебя дела? Как работа? - задала Яна на первый взгляд ничего не значащие вопросы. "Вот так, да? - подумал Вадим, - С работы, значит, начинаем. Видно, моя личная жизнь для тебя ничего не значит, как и мои чувства. Что ж, с работы так с работы", - согласился он мысленно: - Работаю все там же, в банке. Теперь поднялся на одну ступеньку выше по карьерной лестнице, - гордо сказал он, умолчав при этом, что перевели его "наверх" только потому, что его надо было либо увольнять, либо повышать. Начальство выбрало второе, хотя в зарплате при этом он явно потерял. Для постороннего человека это казалось абсурдом: как можно потерять в окладе, поднявшись на ступеньку выше. Для начальства же банка это было иезуитским способом заставить служащего работать еще активней для того, чтобы попасть на ступеньку выше, на более престижную работу, где ему - сотруднику - выплачивали чуть больше, чем на первой ступени. Такая вот дурацкая тактика должна была действовать по принципу "аппетита, который приходит во время еды", то есть работать в банке разохотился, по карьерной лестнице подниматься нравится, ну так и выкладывайся по полной, чтобы до более вкусного куска дотянуться. Находились, правда, и такие, которые не стремились подняться на вторую ступень, где оклады были ниже, но таких через год - полтора начальство выбраковывало, как неперспективных и неприбыльных, а попросту увольняло. И все бы ничего, но таким вот сотрудникам дорога в ЛЮБОЙ банк была закрыта. Никому не нужны были безынициативные, нечестолюбивые сотрудники. Вот в такую "вилку" и попал Вадим, который после разговора с руководством встрепенулся, подтянулся и решил быть нужным своей фирме, даже за меньшую зарплату. - Поднялся, это здорово, - отреагировала Яна, думая о чем-то своем. - А как твоя учеба? – “зашел” Вадим с другой стороны. - В этом году заканчиваю, сейчас пишу дипломную... Почти закончила... - неуверенно ответила Яна, скрывая, что работа еще очень далека от завершения, а времени все меньше и меньше. - Но времени она много занимает, - сразу ухватилась она за возможную отговорку на случай отказа от частых и продолжительных встреч с Вадимом. Похоже, она до сих пор не решила, хочет ли она вновь встречаться с этим когда-то любимым и дорогим для нее человеком. Одно дело было мечтать о нем, а другое - реально возобновлять отношения... - Может, тебе помочь чем-нибудь? - с готовностью высказал Вадим заветное желание быть ей полезным. - Да нет, я сама справлюсь, - ускользнула она от его участия в своих делах. - Ладно, справляйся, ведь ты умница, вполне можешь справиться сама, - решил поддержать ее Вадим. Но, похоже, только разозлил ее этим. - Да с этим-то я справлюсь сама, - начала Яна, почувствовав, что Вадим готов для нее что-то сделать, и решив направить его желание в нужном направлении. - С этим?.. А с другим? Тебе нужна моя помощь? - наконец-то осознал Вадим, что ниточка их отношений не прервется, если он сможет быть ей чем-либо полезен. Если, конечно, он в состоянии будет помочь ей... - Вадим, - наконец решилась она, - я замужем, но это брак фиктивный, - постаралась она успокоить Вадима, увидев, как расширились его глаза. - Ему нужна была московская регистрация: он иностранец... - прервала она себя, так как сообщить, что он учился и работал было нельзя, ведь обычно в этих случаях регистрацию делают по месту работы или учебы. - И мы уже разводимся, он ничего здесь не делает, висит на моей шее, - слукавила она, - и я решила его выгнать. Кажется, он уезжает к себе на родину. - Это куда? - только и мог выговорить Вадим. - В Италию или Турцию... Я точно не знаю, - соврала она, чтобы убедить Вадима в фиктивности их брака. - Ну уезжает, и черт с ним, - не удержался Вадим. - А тебе-то зачем весь этот брак нужен был? - Но он же заплатил, и, потом, он за квартиру платил... частично, - быстро исправила она свою оплошность. - Так вы вместе жили? - уточнил Вадим. - Ну, было как-то... по пьянке... Но мы живем в разных комнатах, как в общаге... - Ну и пусть себе живет. Нам он мешать не будет? - Вадим внимательно смотрел на Яну, стараясь понять, правду она ему говорит или ложь. - Нет, Вадим, но я все равно сейчас буду готовиться к диплому... Да и на работе я сильно устаю... Вадим молча в недоумении смотрел на Яну, он никак не мог понять, что она хочет. - Яна, я рад тебя видеть. Мне приятно, что ты еще обо мне помнишь... - Вадим, ты меня любишь? - неожиданно прервала его Яна. - Люблю, - автоматически ответил Вадим. - А ты всегда будешь меня любить? - Всегда? Не знаю. Пока люблю. - Сильно? - Что за глупые вопросы? Не любил бы, не пришел бы. Ты ведь тогда так неожиданно исчезла и ничего не объяснила... Почему, Яна? - Я... Я обиделась на твоих родителей, они меня не приняли... А ты то приходил, то уходил... Мне так трудно было! И еще очень нужны были деньги... Нужно было платить за квартиру... - А тебе родители не помогали? - Нет, у них и самих денег впритык... Кристина иногда помогала, а тогда она ушла к очередному... другу... и у меня совсем не осталось денег... И ты не хотел жениться на мне... - Почему не хотел? - прервал он поток мутных фраз. Я и теперь хочу, чтобы ты стала моей женой. - А где мы будем жить? Твои родители по-прежнему к себе домой не пустят? - А ты бы хотела с ними жить под одной крышей? - Нет, конечно, нет. Но теперь я и сама больше зарабатываю... И мне хочется настоящего брака, а не фиктивного. Хочу детей рожать, чтобы была настоящая семья, - убежденно говорила она, не желая помнить о недавнем выкидыше и приговоре врачей. - Яночка, так и я этого хочу, - Вадим придвинулся ближе к Яне. - Яночка, родная, я ждал твоего звонка, я ждал его каждый день, каждый час... Я даже на ночь не отключал мобильный, чтобы не пропустить твой звонок... - Вадим, подожди, - слегка отшатнулась Яна. - Не сейчас. Мне закончить учебу нужно, и... муж должен уехать, - оговорилась она. - Вернее, мы еще должны официально развестись... Ты будешь меня ждать? - Буду! Буду ждать столько, сколько нужно! - Вадим, правда будешь ждать? - Правда, любимая. Сколько нужно, столько и буду ждать. Не волнуйся, только бы мы потом были вместе! - Да, будем. Обязательно! - словно пообещала Яна. Вадим сел совсем близко и, не обращая внимания на людей за соседними столиками, поцеловал Яну. На этот раз она не отвернулась, с удовольствием победительницы отвечая на поцелуй. Потом они заказали еще кофе и чай с низкокалорийными йогуртовыми пирожными, которые Вадим, хоть и без удовольствия, но быстро проглотил, стараясь хоть этим немногим понравиться Яне, стать ей ближе. Расстались они вскоре после выхода из кафе. Договорились, что когда Яна освободится немного от работы и учебы, она обязательно позвонит Вадиму. Она даже не разрешила ему проводить себя домой, чтобы он случайно не увидел ее вместе с Угуром, который и понятия не имел, что Яна уже мысленно с ним развелась и рассталась... Яна ехала в душном вагоне метро, не замечая нависших над ней людей, и думала: "Вроде все прошло неплохо. Он по-прежнему меня любит... Даже странно, как можно быть таким постоянным, не видя "объекта" своей любви... Конечно, любит, иначе не прискакал бы так быстро... А я? Он все тот же Вадим, которого я любила... Неужели я его любила?! Он просто парень, один из тысячи... Красивые глаза, красивые волосы... Да, все это есть... Все есть, а любви нет... И даже поцелуй не завел... Он... чужой, ну, конечно, чужой... Особенно после Угура... Угур зажигает, как только прикоснется... А этот чужой... Этот... Как я его назвала-то?.. "Этот"... Зачем я с ним встречалась? Хотела проверить, что кто-то еще меня любит? Ну, любит, что дальше? Хотела понять, есть ли мне к кому уходить от Угура? Ну, так ведь уходить-то все равно некуда... Похоже, Вадик так и не стал богаче... И кого я на кого хочу поменять? Родного Угурчика на чужого Вадима? Что я вообще там, в кафе, потеряла? Да... я просто обижена на Угура... За что? Что отовсюду поперли? Что денег больше не приносит? Что родить от него не смогла? Ну, уж, вот в этом он и вовсе не виноват... Что же мне дальше со всем этим делать? С этим - чем? С Вадимом, Угуром, моей всей жизнью? Да... с Вадимом... А что с Вадимом? Пока ничего. Может, я опять тороплю события? Пусть пока будет... Время покажет. А с Угуром? Может, он еще выкарабкается? А даже если выберется из "завала", что изменится? Он просто студент, он просто рабочий... Ладно, бригадир... Был бригадиром, теперь никто. Ну, найдет он другую стройку, опять станет бригадиром... Но ведь не начальником же строительства, не хозяином же... А если отец окончательно разорился... Да он и не был крутым бизнесменом никогда... Все это не те масштабы, не те... А в постели хорош! Точно хорош! Даже мысль о нем заводит!.. Пора мириться, хотя бы до его отъезда... А потом? Вадим? А почему непременно Вадим? Лучше уж одной... Ну их всех, одна морока от них! А с кем жить? Точнее, спать? Точнее, встречаться? Тьфу ты, точнее всего, "трахаться", ты ведь это имела в виду, Яночка? Так это видно будет... потом..." Поток ее мыслей прервало объявление о следующей станции, которая была ее. Пора было готовиться к выходу... К выходу из метро и из создавшейся ситуации... "Надо мириться с Угурчиком," - наконец, решила она, - И по этому поводу она в ближайшем универсаме купила пару сочных отбивных, зелени на салат, узкий длинный луковый хлеб и низкокалорийный торт (уж больно ей йогуртовые пирожные понравились, захотелось еще). Холодный, резкий ветер дул Яне в лицо, и она вдруг уловила в этом ветре первые запахи весны, пробуждения, и ей нестерпимо захотелось очнуться от зимней спячки, отряхнуть с себя все неудачи и неприятности и жить, жить, снова жить и радоваться жизни... Но хмурым, вялотекущим днем в конце марта Яна вновь позвонила Вадиму: - Привет! Что делаешь? - Работаю, - растерялся Вадим. - Ну да. Я понимаю. На субботу есть планы? - Нет, - ответил Вадим, совершенно забыв, что обещал маме съездить вместе с ней на дачу, чтобы помочь убраться после зимы. - А у тебя есть предложение? - с надеждой спросил Вадим. - В субботу будет проходить соревнование по выездке в конноспортивном манеже. Участвуют детки... должно быть красиво... Пойдем? – поинтересовалась Яна, почти не сомневаясь в том, что Вадим согласится. - Пойдем, - обрадовался Вадим новой встрече с любимой. Они встретились у метро и на маршрутке подъехали к манежу. Здание манежа серым прямоугольником возвышалось над сугробами темного снега, поникшего под ошметками грязи, сбрасываемых с проезжей части дворниками. Сам манеж оказался просторным помещением с полем для соревнований и разминочным залом, в котором по песку, смешанному с обрезками ткани, нарядные наездницы разогревали очередную партию лошадей. Любопытные зрители, весело хрустящие чипсами, свешивались с балкона, пытаясь рассмотреть юных наездниц в элегантных костюмах, широкими юбками закрывавших спины лошадей. Заплетенные в причудливые косички гривы, увитые лентами в цвет нарядов наездниц, и хвосты, перехваченные такими же лентами, привлекали внимание детей, протискивающихся сквозь толпу родителей и прочего старшего поколения. Взгляды выхватывали то лебединую шею маленького гнедого, издававшего нервное ржание, капризничавшего и не слушавшего хрупкую наездницу в черно-оранжевом костюме, то мощного серого в яблоках богатыря, гордо несущего не столько своего маленького "самурая" в стальном кимоно, сколько себя самого, хвастливо сгибая мощную серую шею, по которой шелковыми волнами растекалась серебристая грива, какого-то сказочного зеленовато-платинового оттенка... Даже Вадим, не испытывающий любви к лошадям, невольно проникся уважением к чудесным, трепетным животным, похрапывающим, но терпеливо выполняющим все положенные фигуры выездки. Вадим предложил Яне зайти в буфет, но девушке жаль было отрываться от красивого зрелища, и она отказалась, следя то за одним, то за другим будущим участником соревнований. Наконец начало соревнований очередной группы участников было объявлено, и зрители с балкона потянулись в основной зал, занимая места на полупустых трибунах. Яна повела Вадима на дальние от разминочного зала трибуны, обтянутые светло-зеленой тканью, под которой для удобства был постелен поролон. Правда, расстояние между рядами было очень маленьким, так что сидеть пришлось почти боком, что ему даже понравилось, так как он мог без помех наблюдать за любимой. Представление началось. Яну с первой же минуты увлекла мощная Кармина Бурана, под которую, легко попадая в такт, подчиняясь стремительному, дьявольскому ритму, грациозно, но упрямо танцевал коричневый красавец. Длинные черные волосы наездницы, спадающие из-под остроконечной шляпы "Брунгильды" поверх лилового шелкового плаща, казалось, сливались с черным хвостом лошади. Маленькая "волшебница" с сильно подведенными черными глазами сидела на лошади ровно и легко, незаметными движениями маленьких рук пускала ее то в рысь, то в галоп, заставляла поворачиваться на месте, шагать то с правой, то с левой ноги. - Смотри, она пускает ее в припуск с рыси... а теперь в припуск с галопа... - шептала Яна непонятные Вадиму слова, не отрываясь от представления. - "В припуск", это что такое? - тихо спрашивал Вадим, желая услышать голос Яны. - Ну, это когда лошадь движется боком, по диагонали через поле, - отвечала девушка, увлеченная зрелищем. - Ах, какой он тугой, - то ли возмущалась, то ли восхищалась Яна прекрасным гнедым. Представление продолжалось, Вадиму уже надоели эти рыжие, песочные, серые и коричневые лошади, мелькавшие перед глазами. Он сел боком и с удовольствием наблюдал за реакцией девушки. "Зачем она меня с собой потащила? - думал он, все же радуясь случаю побыть с ней вместе. - С маманей поругался, - некстати вспомнил он. - Ну да ладно, папа поехал, справятся без меня, - все же слегка виновато думал он". - Да, очень красивые, - отозвался он на реплику Яны, продолжая думать о своем. В этот момент мелодичный звук мобильного оторвал Яну от зрелища и она коротко, подозрительно коротко ответила: - В конноспортивном манеже... Да, хорошо, в пять буду... И я тоже, - сказала она голосом, совершенно не расположенным к нежности. - Пока! - и быстро сложила маленький, серебристый мобильник, словно опасаясь, что из раскрытой "книжечки" вылетит злая ворона... - Муж? - поинтересовался Вадим. - Сестра, - неловко солгала Яна. "Странно, - подумал Вадим. - "И я тоже" обычно говорят в ответ на "Целую" или "Люблю". Если она говорит с сестрой, то почему так поспешно отключилась и почему так жестко ответила: "И я тоже"? Чего-то она не договаривает, - кольнула Вадима обидная мысль. - Или "химичит"... - что было еще противней". А в это время на манеже уже выступала серая в яблоках лошадь, которую Вадим заприметил еще в разминочном зале. Маленький самурай неловко трясся на мощном красавце, которому явно не хватало более уверенного наездника. Крупный серый конь, сверкая умным, непослушным глазом в стремлении показать себя явно переигрывал хрупкую наездницу. - Ты посмотри, лошадь ее тащит, как хочет, - услышал Вадим мнение знатоков с ряда позади себя. - Не справляется с Далласом, - подтвердила Яна. В это время конь остановился перед центральными судьями, слегка выставив вперед одну ногу в красивом белом чулочке. - Неправильно стоит, - с досадой отметила Яна. - Ноги должны быть вместе. Соревнования продолжались, на манеж вышла следующая участница и под космическую музыку босановы стройные ноги лошади на легком ходу выделывали все положенные "па". Словно капли дождя опускались на песок в плавных переходах легкие ножки; казалось, сама лошадь получает от выступления такое удовольствие, что наезднице в шифоновом наряде незачем и управлять умной, податливой лошадью... Выступление покорило зрителей, они защелкали фотоаппаратами и мобильными и после того, как замерли последние звуки электронной музыки, а лошадь, как вкопанная, остановилась нога к ноге, шквал аплодисментов взорвал пространство почти пустого зала. Яна повернулась лицом к Вадиму, и он увидел, что в глазах у нее поблескивают слезинки. - Так понравилось? - удивился он. - Просто класс! - высказала она свое восхищение. Вадим внезапно вспомнил, как Яна расплакалась от переполнявших ее чувств после их близости много месяцев назад, и это воспоминание сработало, как разрывная пуля в его душе. Все внутри заныло от боли и острого, нестерпимого желания обладать ею. - Яна, Яночка, - зашептал он, прижимая ее к себе левой рукой. - Вадим, что ты? - попыталась отстраниться Яна. - Ты такая красивая! - неожиданно для себя сказал он, хотя сказать ему хотелось совсем другое, и, прижавшись к ней насколько позволяла верхняя одежда, в которой они сидели в прохладном помещении, поцеловал ее сначала в щеку, потом, с небольшим усилием повернув ее голову к себе, в губы. Такое поведение никого из зрителей не удивило, так как в зале было немало парочек, которые вели себя похоже. У Яны поцелуй вызвал противоречивые чувства. С одной стороны, она все последние недели частенько думала о Вадиме и вспоминала проведенное вместе время, особенно в доме отдыха, перед самым расставанием. С другой стороны, думать о Вадиме, вспоминать и хотеть его, лежа рядом с Угуром, было почему-то приятнее, чем реально целоваться с ним. Его руки показались ей более жесткими, чем раньше; его губы были неприятно требовательны, чего не случалось раньше... Или она просто все забыла, убаюканная ласковым мужем, страстным, но сдержанным; желающим, но умеющим растянуть их общее удовольствие на всю ночь... Да, как ни странно, но сравнение было явно не в пользу Вадима. А дома ждал Угур, любящий и верящий, что тяжелый период их жизни заканчивается. Их тела - ее и Угура - были до последней извилинки знакомы друг другу и всегда, что бы ни было у них на душе, привычно дарили друг другу проверенное месяцами близости наслаждение. Яна, уже без прежнего энтузиазма, скользила глазами по лошадям, наездницам и думала: "Может, я все придумала про нас с Вадимом? Может, и не было той сказки, которой я упивалась в своих воспоминаниях? Я ведь и раньше пыталась в постели с Угуром представить, что я в этот момент нахожусь с Вадимом, но то, что происходило в реальности, с мужем, всегда отвлекало и оказывалось интереснее и прекраснее... Кто же вообще для меня Вадим? Что я делаю сейчас с ним, здесь, если даже его поцелуй мне неприятен?" - Вадим, ты меня любишь? - без всякой логики спросила она. - Очень, - выдохнул Вадим. - У меня от тебя просто крышу сносит, - ответил он современной расхожей фразой. А Яна вспомнила, что Угур называл ее своим Московским Солнышком, и от этого воспоминания на душе стало радостно и спокойно. - Смотри, какие они красивые! - повторила она сказанное чуть раньше и под предлогом, что хочет досмотреть соревнование, отстранилась от Вадима. А в манеже тем временем темно-шоколадный Изумруд с вплетенными в гриву и хвост гирляндами алых роз под зажигательную музыку Огненного самбо легко выбрасывал в танце стройные ноги в алых гольфах. Казалось, он летит над ареной, не касаясь песка, весело неся на себе стройную наездницу в алом. Зажигательная музыка нравилась шоколадному красавцу, дугой выгибающему прекрасную шею. Он поворачивался, технично пересекал манеж по диагонали, вращался на месте, горделиво кивал головой, на лбу которой, как награда, красовалась еще одна гирлянда алых роз... ...Яна и Вадим шли об руку к автобусной остановке рядом с манежем, обходя лужи от растаявшего снега, а в ушах их все еще звучала музыка самбо, рождающая желание жить, может быть, начать все с начала... Только означало это для каждого из них разные вещи. Вадим, понятно, хотел возобновить отношения, обманутый высказанным ранее желанием Яны начать новую жизнь, выйти замуж реально, а не фиктивно... Чего хотела Яна, она и сама не знала. "Конечно, - рассуждала она мысленно, - мне нужен любящий муж и не бедный - надоело по квартирам мотаться. И с Угуром я решила расстаться, хотя как мужчина... Интересно, будут мужики лучше его или нет? Но богатой жизни он мне не обеспечит... А жаль... А Вадим? Все так же работает за не слишком большую зарплату, все так же живет с родителями... Время идет, а он, похоже, не меняется... И какой резкий стал, бррр... Да, мечтать о нем было приятнее, чем... чем... чем общаться, - деликатно обошла она слово "целоваться"... Подъехал автобус, они сели, и Яна с досадой посмотрела, как Вадим покупает у водителя карточку. Автобус был пустым, чистым, но это был всего лишь АВТОБУС! "Он по-прежнему прижимист... или небогат?" - вдруг подумалось ей, и она недовольно передернула плечами. - Тебе холодно? - заботливо спросил Вадим и снова попытался ее обнять. Она решила потерпеть, проверяя еще раз свое отношение к нему. - Да, что-то прохладно, - легко соврала она, и Вадим вновь почувствовал какой-то непонятный зуд где-то в районе желудка. "Врет, опять врет, - в отчаянии подумал он, точно зная, что такой зуд у него всегда появляется, когда кто-то лжет. - Что же с ней происходит? - огорченно подумал он. - Почему и зачем она мне постоянно лжет? И зачем вытащила в этот манеж, если не собиралась потом со мной быть вместе? Она сказала, что пока живет под одной крышей с бывшим... или еще не бывшим(?) мужем, она не может пригласить меня к себе... Только ли в этом дело?" Вопросы накапливались и зудели, как заживающая рана. И хотелось сорвать корку, разодрать рану, расчесать с болью, чтобы она перестала зудеть, жечь и мучить... Но сделать этот решительный шаг, выяснить все в разговоре с ней он не мог... или боялся? Да, к тому же, и она избегала прямых, откровенных разговоров. - Ты дождешься, когда я окончательно освобожусь от брака и разведусь с мужем официально? - словно угадав его мысли, спросила Яна. - Я буду ждать столько, сколько нужно, - расстроено ответил он, держа ее руку в своей, прощаясь у метро. - Хочешь, я провожу тебя до дома? - с надеждой спросил он. - Нет, нет, - торопливо ответила она. - Пока рано. - Можно позвонить тебе завтра? - еще цеплялся за последнюю возможность Вадим. - Нееет, - неуверенно протянула Яна и пояснила: - Завтра мы с мужем ("Как легко и естественно она произнесла это слово "муж"!" - пронеслось у Вадима в голове) идем к Кристине. - И, перехватив его недоуменный взгляд, пояснила: - Кристина поможет нам быстро и без проблем развестись. Вадим принял это объяснение... Ему очень хотелось принять его... и поверить ему, хотя в районе желудка опять что-то предательски зазудело... Она поцеловала его на прощание в щеку и быстро вошла на станцию метро. Расставшись с Яной, Вадим не знал, куда себя деть. На дачу ехать было поздно, да и не хотелось, и Вадим пошел домой. Хмурый, ветреный день тревожил душу, единственный поцелуй разбередил желание. Ускользающая Яна манила и дразнила своим непонятным, нелогичным поведением. "И чего она хотела? - думал Вадим. - После соревнований убежала, как ошпаренная, даже проводить себя не дала. Зачем вообще пригласила? Я думал, к ней пойдем... Сколько времени не виделись! Она убежала... Коза! - невольно разозлился Вадим. - Ладно, чего я злюсь-то? - пытался успокоить себя Вадим. - А чего не злиться, ведет себя, как пацанка, и из меня дурака делает... Что я ей, пацан неосмысленный?" - никак не мог остановиться Вадим. Последняя сигарета погасла, и он зашел в магазин рядом с домом, чтобы купить пачку. Высокая, коротко стриженая блондинка на шпильках и вся в черной коже с ног до поднятого воротника курточки с заклепками, прижимая левым локтем к себе огромную черную, в таких же заклепках, сумку, рассчитывалась за длинный "французский" батон и пару упаковок мясной нарезки. Вадим встал позади девушки, которую узнал только по голосу, с удивлением оглядывая ее непривычный "прикид". - Лера, - окликнул он ее, - Подожди меня, я сейчас сигарет куплю, - попросил он девушку и, рассчитавшись за пачку, быстро подошел к ней. - Привет! - открыто как всегда улыбнулась Лера. - Ты куда это в таком прикиде? - не удержался Вадим, - к рокерам? - Уже от них. Друзья пригласили на репетицию рок группы, - как бы оправдывая свой наряд, ответила Лера. - А тебе идет, - усмехнулся Вадим, представляя, как бы отреагировало начальство в банке, если бы Лера хоть раз появилась в таком виде на работе. Амбициозная, но доброжелательная Лера легко делала карьеру, умудрившись ни довольно короткой строгой юбкой, ни полупрозрачными блузками ни разу не разозлить ни одну девушку в банке. Да и начальникам-мужчинам Лера ни разу не дала повод распустить руки. И все же она быстро продвигалась по карьерной лестнице, в считанные месяцы обойдя более основательных и исполнительных сотрудников. Странно, еще когда она работала простым кассиром, ее очереди продвигались быстрее, чем у других, а претензий практически никогда не было. Даже пенсионеры, которые любили подолгу застаиваться у окошка кассира, на редкость быстро отходили, причем почти все абсолютно удовлетворенные, даже если и шли изначально в банк, чтобы пообщаться, поспорить, поотстаивать свою пенсионную справедливость. От Леры они отходили умиротворенные и примиренные со всеми несправедливостями жизни, по крайней мере, на ближайшие пару часов. Ее ослепительная доброжелательная улыбка; глаза, внимательно смотрящие прямо в замутненные "окна души" стариков; ее ласковый голос, четко объясняющий все непонятности и решительно, но мягко сокращающий время стояния у окошка, делали ее лучшим сотрудником, умеющим быстро и четко договориться с самым несговорчивым клиентом. Так же быстро и славно она договаривалась с коллегами и руководством, отчего без проблем делала карьеру. Лера жила одна, в собственной квартире, доставшейся ей от бабушки. Свою личную жизнь Лера строила так же легко и, казалось, не задумываясь, как и рабочий процесс. Вадим иногда встречался с Лерой, которая и партнеров выбирала сама, причем, согласно ее собственному, никому не понятному плану. Однажды она, проходя мимо Вадима, сосредоточенно работавшего с бумагами, быстро наклонилась и сказала: - После работы в кафе за углом. Вадим, ошеломленно взглянувший вслед прошедшей девушке, даже не имел возможности отказать или согласиться. Вечером они, быстро попив кофе после утомительного рабочего дня, не сговариваясь, пошли к Лере. Лера, быстро выложив из морозилки в пароварку кусочки рыбы, прикрыв их кусочками нарезанных шампиньонов и слипшимися от мороза кустиками капусты, присолив и поперчив все это, включила пароварку и, легко улыбнувшись Вадиму, сказала: - Перед ужином - в душ и в койку. Последовавший после этого долгий поцелуй помог Вадиму настроиться и сообразить, что к чему. В сексе Лера была восхитительна - открыта, откровенна, разнообразна. Она умела получать удовольствие и дарить его, не заморачиваясь на нормы морали и нравственности. Вадим поначалу обалдел от такой манеры, которую он видел только у профессионалок. Но было в Лере нечто, что разительно отличалось от их натренированных приемов - искреннее удовольствие от процесса и бескорыстие, даже, можно сказать, бессеребренность в этот алчный век, когда другие девчонки больше смотрели на величину кошелька, чем на другие величины... Самостоятельность девушки поднимало ее над всеми этими "пустяками", которые она и сама себе могла прекрасно обеспечить. В ту ночь Вадим остался у Леры до утра. Утро пробудило в нем новое желание, из-за которого они чуть было не опоздали на работу. Лера легко порхала по офису, а Вадим, который не спал почти всю ночь, чувствовал во всем теле скорей опустошенность и ломоту, как с похмелья, только голова не болела, а как-то странно звенела, а голоса окружающих доносились, словно сквозь вату. С работы в тот день пришлось отпроситься. Ни на следующий день, ни через день Лера не приглашала Вадима к себе, да он не очень-то и стремился. Месяца через два, когда Лера снова так же внезапно пригласила Вадима, он чуть было не отказался, но все же пошел. Правда, на ночь не остался. В этот вечер ему показалось, что он занимается сексом совсем с другой девчонкой, так не похоже было ее новое поведение на предыдущее. Все тоже было замечательно, только совсем по-другому. Вместо бурной и ненасытной Леры, он увидел нежную, ласковую и неторопливую партнершу, которая, тем не менее, опустошила его не хуже, чем в первый раз. Только теперь во всем теле была приятная легкость. Казалось, со спермой ушла усталость, дневное раздражение и какое-то общее напряжение, не покидавшее Вадима все предшествующие встрече дни. И на работе у него все спорилось, словно Лера поделилась с Вадимом своей легкостью и успехом. Та вторая встреча Вадиму особенно понравилась. А потом была третья, четвертая... И каждый раз Лера была не похожа на предыдущую. - Как тебе это удается? - удивился однажды Вадим. - Сама не знаю, - улыбнулась Лера. - Просто сегодня мне хочется рыбы, а завтра - мяса, а послезавтра тянет только на фрукты. Так и в сексе - мне постоянно хочется чего-то нового. Но я не руковожу этим процессом. Все происходит помимо моей воли. Просто происходит - и все, - тихо засмеялась Лера и уютно свернулась клубком. - Ладно, ты иди, захлопни дверь, а то мне лень вставать - я спать хочу, - проговорила она почти засыпая. И вот теперь, когда Вадим особенно нуждался в ком-то, кто помог бы ему пережить очередное расставание с уже совсем не его Календулкой, весьма кстати повстречалась Лера. - Ты сегодня свободна? - впервые проявил инициативу Вадим. - Свободна, - после недолгого размышления ответила Лера, внимательно посмотрев на Вадима. - Что-то случилось? - догадалась она. - Нет, ничего, просто... соскучился по тебе, - быстро "вырулил" фразу Вадим. Рассказывать Лере о Календулке не хотелось. Хотелось забвения и опустошения, а уж это Лера могла ему дать в полной мере. Пересиливая внезапное отвращение к ее духам, он не удержался и спросил: - Ты сменила духи? Лера, ощутив легкий аромат чужих духов и интуитивно поняв, что Вадим скрывается в ее объятиях от себя и другой девушки, спокойно ответила: - Сейчас приму душ, а ты пока послушай музыку; и перед тем, как вышла из комнаты, негромко включила мягкую, электронную музыку. Музыка уносила в космос и успокаивала, Вадим закрыл глаза и расслабился в уютном, большом кожаном кресле. Этот вечер был опять ни на что не похож. Лера, умело направляя процесс, дала возможность Вадиму быть более активным, чем обычно. Ритм движений, более монотонных, чем обычно, выбивал из души боль, а из памяти лживые, но восторженные глаза Яны. И только тело, узкое, гибкое, как у змеи, желанное женское тело казалось ему то принадлежавшим Лере, то Яне, и тогда движения его становились сильнее, жеще, словно ими он пытался сказать: "Я же тебя люблю, Календулка! Что ты со мной делаешь?! Почему все время ускользаешь?!". Облегчения все не наступало, и после краткой передышки Вадима охватывала новая волна не то боли, не то желания, которое он никак не мог удовлетворить. А потом пришло опустошение. Сразу, почти неожиданно, когда он уже почти разуверился в том, что это вообще возможно. И вместе с ним возникло отвращение. Отвращение к себе, к Лере, даже к Яне, которая обрекла его на все эти ненужные и нежелательные для него отношения. Мысль, конечно, была сиюминутной - не все так плохо было в его жизни, - но сейчас ему казалось, что все просто омерзительно. Он резко встал с кровати и, не в состоянии поцеловать Леру, не сказав ни слова, вышел в ванную. Когда он вернулся, постель была застелена, а Лера, свежая и спокойная, предложила Вадиму бокал вина и бутерброды из той самой нарезки и "французской" булки, которую купила в магазине перед встречей с Вадимом. Вадим сделал глоток, потом, опомнившись и несколько успокоившись, произнес: - За тебя! - За тебя! - ответила Лера, отчетливо понимая, что тост "За нас!" прозвучит сейчас неуместно. Через несколько минут Вадим, у которого не было сил говорить и даже думать о чем-либо, простился и ушел. Едва прикоснувшись к подушке, он провалился в черноту без сновидений и беспокойства. ...Весна набирала обороты, дни становились солнечнее и радостнее, и вот в один из таких светлых, рождающих надежды дней позвонила Яна. - Привет! - раздался в трубке Вадима радостный щебет. - Как настроение? Забыв, что еще минуту назад он тоскливо смотрел в окно на подсохшие дорожки и весело мчавшиеся мимо окон веселенькие машины, Вадим радостно выдохнул: - Прекрасное! - и тут же спросил: - Есть предложения? - Ну да, давай погуляем, - предложила Яна встретиться вечером после работы на Арбате. - Почему на Арбате? - удивился Вадим. Там вечно толпа... "и все очень дорого", - мысленно добавил он. - Может, в театр попадем? - не то спросила, не то предложила Яна. В театре Вадим действительно давно не был, потому легко согласился. Билеты они купили на удивление легко, но до спектакля оставалось часа два, а потому они решили прогуляться по шумной улице, превращенной чьей-то нелегкой рукой в базар. Сувениры, платки, картины художников были яркими, но по-настоящему не волновали. Среди толпы продавцов, посередине пешеходной улицы стоял маленький столик со скромной надписью "Гадание по руке и ТАРО". У столика сидела уставшая пожилая дамочка в бесформенном пальто серого цвета, на голове у дамочки была причудливая шляпка с отделкой из каких-то драных кусочков меха неопределяемого животного. Дама вызвала у Яны приступ отвращения, на Вадима же она произвела совершенно иное впечатление. Вадим резко рванул к столику, потянув за собой Яну. - Сколько стоит Ваше гадание? - спросил Вадим. - Две тысячи, молодые люди. С каждого, - добавила гадалка, почувствовав жертву. Однако, увидев, как нахмурился молодой человек, она профессионально начала торговаться: - Но вам двоим я могу сделать скидку, я обоим погадаю за три тысячи рублей. - Мне не надо, - брезгливо отказалась Яна. Она бы с удовольствием побыстрее отошла от неприятной дамочки, тем более что ей было стыдно. Ей казалось, что все проходящие мимо люди с презрительной усмешкой смотрят на нее и ее парня, всерьез воспринимающего такую глупость, как "предсказания" всяких мошенников. - Ладно, ладно, погадаю вам за две тысячи, - все еще клянчила гадалка. - Вы предскажите нам будущее? - пытался уловить взгляд гадалки Вадим. - Конечно, покажите свою руку, молодой человек. Вадим протянул правую руку ладонью вверх. - У Вас, молодой человек, вижу жизнь долгую и ровную. Больших трагедий, аварий не будет. Работа скучная, карьера медленная, - нахмурившись, что-то выискивала в линиях на руке женщина. Вадим досадливо поморщился. - А в личной жизни? Что меня ожидает в личной жизни? - заинтересованно спросил он. Гадалка слегка повернула его руку, пытливо вглядываясь в черточки линий на его не очень большой ладони. - В браке ты не был, - удивилась она своему открытию и, мельком взглянув на Яну, добавила: - Женишься года через два, не раньше, на шатенке... - почувствовав, что рука парня обмякла, она посомневалась несколько секунд, потом все же высказала мучавшую ее мысль: - По жизни вижу с тобой рядом светленькую, даже рыженькую девушку, но на ней сильная порча, ее против тебя околдовали. Вы с ней будете встречаться иногда, но мужем и женой не станете никогда. - С этими словами она отпустила руку Вадима и повторила: - Сильная порча на твоей девушке, иди с ней в церковь, снимай с нее там. Она по жизни мечется, не знает, что ей надо. - А кто порчу наводит, видите? - потемнев лицом, спросил Вадим. - Я не ясновидящая. Вот карту открою, - скажу. - Перемешав колоду карт, она вытащила одну, оказавшуюся дамой пентаклей или, попросту, бубновой дамой. - Вот она, злодейка, - старомодно высказалась она - Это молодая родственница Вашей девушки. Яна, стоявшая рядом, разозлилась не на шутку: - Я сейчас милицию позову! - возмутилась она - Вы зачем на людей наговариваете? За это можно и в суд угодить! - просто взбесилась она, пытаясь сбросить со столика колоду карт. Вадим резко схватил Яну за руку, развернул ее в сторону ближайшего кафе и тихо, но отчетливо сказал: - Иди в кафе, закажи нам кофе, я сейчас подойду. Яна, не глядя больше на ненавистную ей шарлатанку, с подурневшим от гнева лицом молча стояла рядом с Вадимом. - Иди, - более мягким голосом повторил он, и она поплелась в кафе. Вадим вернулся к гадалке, сочувственно наблюдавшей за этой сценой. - Значит, мы никогда не будем мужем и женой? - переспросил он дамочку и, не дав ей ответить на первый вопрос, тут же задал следующие: - Но она-то меня любит? И... если порчу снять, она будет со мной? Гадалка подумала немного, потом, тщательно взвешивая каждое слово, ответила: - Любить-то она тебя любит, но с тобой будет недолго. Возвращаться к тебе будет все время, но совместной жизни у вас нет. Порча у нее не только внешняя, но и внутренняя. Она... порченная, это не пройдет никогда. К ней потому порча и пристает легко, что в ней самой бесы - вишь, как разбушевались! Вадим в задумчивости вытащил из кошелька две тысячи, положил гадалке на столик, отошел на несколько шагов, потом вернулся, вспомнив что-то важное, и спросил: - А дети у меня будут? Гадалка потянулась к его руке, чтобы еще раз всмотреться в ладонь. - Вижу одного своего ребенка, но он от тебя далеко будет, а вот другой - не твой, тот рядом с тобой, он в твою жизнь войдет с шатенкой - ее ребенок. Так что воспитывать будешь чужого... "Теперь все стало на свои места", - подумал Вадим. Вот что, значит, предсказывала баба Стеша... Он вошел в кафе, где, отвернувшись от окна, за чашкой кофе сидела Яна. - Ну что, доволен?! - все еще разозленным голосом спросила она. - И чего тебя ко всяким шарлатанкам тянет, как магнитом? - Почему шарлатанкам? - все еще обдумывая слова гадалки, переспросил Вадим. - Все она правильно сказала. Да и подтвердила слова бабульки, у которой мы тогда были... почти слово в слово... - Да что она на людей наговаривает?! Кто ей дал право оскорблять людей?! - снова завелась Яна. - Это о твоей сестричке? Так она правильно говорит! Твоя сестра меня с самого начала невзлюбила, все нам козни строила! Она и тогда нас разлучить старалась... Вот и разлучила! - Да она, как и я, в эту муть и не верит вовсе! Магия! Порча! Все это глупость! Просто она увидела, что я гадать не хочу, разозлилась, что денег меньше перепадет, вот и сказала гадость от злости, - продолжала кипеть Яна. - Ну, положим, злишься сейчас ты, а она спокойно разговаривала. - Конечно! Денег-то хоть сколько срубила, что ж не успокоиться! - Денег, денег! - разозлился и Вадим. - Что ты все о деньгах! - Да ты просто ослеп! - "сорвалась с тормозов" Яна. - Тебя, как телка за веревку водят, обманывают, зомбируют всякие дуры - шарлатанки - всех бы их на костре сжечь! - бесилась Яна, - а ты им веришь! Ты просто ослеп! - А ты, похоже, оглохла, что так орешь! - сквозь зубы говорил Вадим, пытаясь сохранить выдержку в разговоре с непонятливой Яной. - Ты оглохла, если не слышишь явных вещей, которые тебе говорит даже посторонний человек! - Ну, и что это за бред, который я не слышу и слышать не хочу? - пыталась взять себя в руки Яна. - Да то, что ты все на деньги меряешь, под "чутким руководством" своей сестрички - шлюхи! Что она, все еще телом деньги зарабатывает? Или отовсюду ее уже поперли? Яна задохнулась от возмущения и несправедливости упреков. - Да кто ты такой, чтобы осуждать мою сестру? Уверенный в завтрашнем дне ("зажравшийся", - хотелось ей крикнуть) москвич? Человек, которому элементарно повезло родиться в самом обеспеченном и дорогом городе страны? И с чего ты взял, что девушки обязаны до седьмого пота вкалывать, чтобы содержать себя?! Ты посмотри вокруг! Сколько женщин в наше время целыми днями шляются по бутикам, СПА - салонам, ездят на шикарные курорты, меняют шубы и иномарки, как туалетную бумагу?! - Так ты этого хочешь? - все еще не верил своим ушам Вадим. - А как же любовь? Как брак, дети, совместный бюджет, - некстати добавил он. - Любовь, говоришь? Тебе нравится любовь на помойке? - Почему на помойке? Можно вместе работать, заработать на квартиру, машину, растить детей... - Где? - прервала его Яна. - На съемных квартирах? Вкалывая с утра до ночи только на памперсы и туалет? - Что ты имеешь ввиду? - ошарашено спросил Вадим. - Да то и имею ввиду, что твоей зарплаты едва хватит на еду, а моей и на квартиру не хватит! - Так чего же ты хочешь?! - разозлился Вадим - Как сестра завести богатого любовника и жить в свое удовольствие, пока не прогонит? А как же любовь? Это же проституция! - А мне плевать! Не вечно же мне жить на съемных квартирах и до старости копить на поездку к морю! - Ну, к морю мы с тобой можем поехать и в этом году, - стараясь спасти ситуацию, использовал Вадим проверенный ход. - И будем там экономить на всем? - уже мягче спросила Яна. - Нет, - уверенно ответил Вадим, понимая, что обещает почти невозможное. - Поедем в Турцию! - обрадовалась Яна, вспоминая гостеприимный край и ласковое море. - Договорились, в Турцию или Эмираты, - охотно согласился Вадим понимая, что это самый дешевый вариант, на который, к счастью, Яна согласилась. - Поедем, моя Календулка, - ласково погладил он Яну по руке, не заметив, что назвал ее запрещенным именем. - Хорошо, - проворковала Яна, простив Вадиму его оплошность. Молодые люди медленно допивали остывший кофе, когда мобильный Яны издал мелодичный звон. Яна раскрыла мобильник, взглянула на окошко мониторчика и, недовольно скривившись, настороженно ответила: - Да... А кто же еще?.. Нет, пока нет... Да... Да, у нее... Да, поздно... Все, мне некогда... Пока... - и быстро захлопнула блестящую "книжечку". Потом, подумав, открыла телефон и быстро набрала СМС-ку. Отправив, удовлетворенно вздохнула и небрежно забросила телефон в сумку. Вадим внимательно наблюдал за Яной и, изо всех сил запрещая себе додумывать отрывочные предложения, закусив губу, сохранял спокойствие. - У тебя кто-то есть? - только спросил он. - Нет, это Угур... муж... фиктивный... - совсем запуталась Яна. - Он тебя что, контролирует? - Нет, - занервничала Яна, - просто он пригласил друзей и хочет узнать, до какого часа он может с ними посидеть, - вдохновенно врала Яна. Рука Вадима непроизвольно потянулась к желудку... - Яна, а вы какую квартиру снимаете? - В каком смысле? - тянула время Яна. - Однокомнатную или двухкомнатную? - пристально смотрел на нее Вадим. - Сейчас однокомнатную, денег на двушку не хватает, он ведь не работает, и мне приходится самой оплачивать квартиру. - Подожди, но ты же говорила, что взяла его на квартиру как раз для того, чтобы он за нее платил... Так выгони его, он же тебе фиктивный муж... или нет? - начал о чем-то догадываться Вадим. - Он скоро и сам уедет из Москвы домой, на родину, - вяло объясняла Яна, не глядя на Вадима. Вадим прижался к тяжелому металлическому столику, пытаясь задавить усиливающийся зуд... Стало сразу жарко, словно он пробежал стометровку... - Яна, а он действительно ФИКТИВНЫЙ муж? Вы как с ним уживаетесь в одной комнате? - Как в общаге, на разных койках, - уверенно, как ей казалось, лгала Яна, невольно вспомнив их просторную двуспальную кровать. - Вадим, мы опаздываем в театр, - резко сменила она тему. Вадим молча расплатился за кофе и они вышли, быстро минуя гадалку, которая что-то сосредоточенно рассказывала задумчиво сидящей рядом с ней девушке. ...Свет погас, началось представление. Прекрасные актеры играли увлеченно - прыгали, бегали, летали над сценой, но действие не увлекало. Поднимающийся, опускающийся и вращающийся занавес осыпал зрителей пылью и тальком; вращающийся прожектор, время от времени слепящий зал, раздражал своим мельканием, отвлекал от мыслей. При приближении луча Вадим закрывал глаза и открывать их после уже не хотелось. Любовные отношения на сцене его мало интересовали, намного важнее для него было разобраться в своих чувствах. Он отдавал себе отчет в том, что Яну он по-прежнему любит. Даже несмотря на ее постоянную ложь, к которой он, кажется, начинал привыкать. "Это ничего, - думал он. - Скорей всего, Кристина действительно навела на Яну порчу, сделала ей от меня отворот, потому-то Яна и ушла, потому она и связалась с каким-то там "мужем". Ничего, это все Кристина виновата. Надо только объяснить Яне, что в наши отношения вмешиваются, используют магию, и Яна все поймет. Надо снять с нее это наваждение, освободить ее от влияния сестры, и все у нас с ней наладится". Вадим упорно не желал понимать, что действительность гораздо проще и ни с какой магией не связана. Яна Вадима разлюбила, а, может, никогда по-настоящему и не любила. Но признать, что тебя не любят, не просто больно, но порой невозможно. Мало кому с этим удается справиться. Казалось бы, чего тут заморачиваться: ну, не любит тебя этот человек, обязательно найдется другой, который полюбит. Но где его, другого, найти? А если хочется, чтобы любил именно этот? Чтобы эти руки ласкали, эти глаза смотрели с восторгом, это тело прижималось в минуты страсти... Этот, это, эти... Как мы все эгоистичны в нашей любви к кому-то! "Не создавай себе кумира"... А мы только и делаем, что создаем. Портим жизнь себе и нашему, как мы утверждаем, любимому человеку... Спектакль подходил к концу. Вадим, устав от мыслей, сомнений, оправданий, наконец принял решение. Он решил, что Яну он любит, что и Яна любит его, если спустя столько времени его не забыла и даже встречается с ним, а потому он готов ждать, пока она освободится от уз фиктивного брака и сможет снова открыто встречаться с ним. Что до порчи, так он, конечно же, сможет ей все объяснить, когда будет рядом, сможет отгородить ее от влияния разнузданной сестрицы, уговорить сходить к какой-нибудь бабке, которая снимет с Яны порчу и подарит ей защитный амулет. Бедный Вадим! Он снова спрятался за формулу: Кристина плюс Порча равно Разлука. И для налаживания любви с милой Календулкой достаточно только соблюсти формулу: Яна минус Кристина, минус Порча равно Любовь к Вадиму. Эта последняя формула, к которой он шел весь спектакль, подняла ему настроение, что ошибочно было принято Яной за удовольствие от спектакля и чудесной игры актеров. "Наконец-то он снова стал тем милым, заботливым Вадимом, каким был раньше, - думала Яна. - Правильно я все-таки сделала, что пригласила его в театр! - вспомнила она то замечательное время, когда они, как завзятые театралы, ходили на все новинки сезона. - Может, он и не такой примитивный, если спектакль так на него подействовал!" - радостно улыбнулась она Вадиму, заботливо подававшему ей курточку. В этот вечер они расстались почти миролюбиво... А через пару недель Яна с Угуром слушали органную музыку в прекрасном, строгом по форме, доброжелательном по атмосфере костеле. В тот вечер играли "стариков". Молодые музыканты вдохновенно исполняли прошедшую проверку веками музыку Вивальди, Моцарта, Доницетти. Музыка нахлынула и мощной волной накрыла слушателей. Первые аккорды органа захватили Яну и понесли в неведомую страну грез, где царствует природа, любовь, искренность чувств и неотвратимость наслаждения. Звуки пронизывали Яну насквозь, проходя сквозь каждую клеточку тела, сквозь мысли и чувства, очищая их от скверны последних месяцев, обид, потерь, склочных разборок и пустых претензий. На душе, омытой мощными потоками оживляющих звуков, становилось спокойнее, радостнее. Вспоминались лучшие моменты ее жизни с Угуром, всплывали давние встречи с Вадимом, взгляд его ясных, любящих глаз, его ласковые прикосновения... И вновь Яну охватило сильное, непреодолимое желание увидеть его, прижаться к нему обнаженным телом, ощутить его нежную силу и терпеливую любовь. Она чуть было не застонала от этого страстного желания, по телу ее пробегали волны, с которыми справиться под чарующую, властную музыку было почти невозможно... Угур почувствовал в Яне эту мятежную волну, которую ошибочно принял за переживания от музыки. Он ласково обнял Яну, помогая ей справиться с волнением и дрожью, охватившей все ее хрупкое тело, и, почувствовав в себе нечто большее, чем просто заботу о своей любимой жене, уже не мог дождаться окончания концерта, чтобы показать ей всю свою любовь и восхищение... А Яна, привыкшая испытывать чувства к одному и делить их с другим, приняла реакцию Угура вполне естественно. Тем более что до его отъезда оставалось уже совсем немного времени. Слякотная весенняя погода сменилась солнечными днями, набухшие почки на деревьях лопнули, укутав деревья светло-зеленым туманом, стремительно превратившимся в густую листву. Вскоре все деревья в городе стояли в пышной зелени. Взметнувшись легкими бабочками, с деревьев улетели белые и розовые лепестки цветов, и, наконец, наступило лето. Короткое и почти по-южному жаркое, оно манило в парки, в тень, поближе к городским водоемам; и, поддавшись этому зову, на зеленую траву парков потянулись тысячи отдыхающих. В один из таких теплых деньков Вадиму позвонила Яна. Диплом, наконец, был получен; Угур, взяв академический отпуск, укатил на родину помогать родителям выбираться из кризиса. Тягостное расставание с мужем, который рассчитывал через месяц - два снова увидеться со своей ненаглядной Яночкой, было позади, и Яна снова почувствовала себя свободной птицей на взлете. Сначала она спокойно подала на развод, а затем сменила двухкомнатную квартиру на однокомнатную, куда благополучно перевезла свой небогатый скарб и огромную, двуспальную кровать, на которой уже планировала встречи с Вадимом. Вот в эту маленькую, но уютную квартирку, расположенную поблизости от замечательного парка с сердцевиной из изумрудного озера, Яна и привела Вадима. Светлые обои с двумя небольшими картинами, одна из которых была выполнена маслом, а вторая акварелью, создавали уют. Огромная кровать на полкомнаты, застеленная зеленоватым покрывалом, была похожа на зеленый луг с красными маками и синими васильками. У кровати стояла тележка-столик с большой вазой фруктов и ведерком для шампанского, остывавшего в холодильнике. Утро было жаркое, хотелось пить, хотелось снять с себя напряжение долгих месяцев ожидания этой встречи, и Вадим с облегчением разлил по бокалам шампанское, которое Яна успела принести из кухни. Вадим, все еще ошарашенный внезапным приглашением, поднял бокал и, волнуясь, сказал: - Яночка, я, честно говоря, уже и не верил, что мы снова будем вместе... Вернее, верил, ждал, очень хотел увидеть тебя... - Окончательно запутавшись, он все же продолжил: - Яна, я так счастлив видеть тебя снова... За тебя, Календулка! - произнес он запрещенное имя, понимая, что только оно сейчас способно выразить те чувства, которые он испытывал. - За тебя! - просто ответила Яна. Они чокнулись, едва соприкоснувшись простыми стеклянными бокалами, и отпили по глотку. Поставив на тележку бокал, Яна молча посмотрела на Вадима. Вадим откатил тележку с бокалами и всей прочей вкусной красотой и, нерешительно обняв Яну, поцеловал ее. Она потянулась к нему всем телом, прижалась, отвечая на поцелуй... Многомесячный барьер ожидания был сметен... Утро сменилось полднем, потом жара середины дня стала утомлять... Яна и Вадим, счастливо уставшие, лежали под слабым ветерком вентилятора и уже всерьез подумывали об обеде, который должен был восстановить изрядно потраченные силы... Яна разогрела в микроволновке купленного у метро цыпленка-гриль, мелко нарезала авокадо, зелень, грейпфрут, смешав это в легкий витаминный салат, и принесла салат и цыпленка на тележку, на которой почти не осталось фруктов. Через несколько минут на пустых тарелках лежали только куриные косточки. Цыпленка и салата показалось маловато... Но силы были восстановлены... Еще через час Яна и Вадим спустились к озеру, нашли почти укромный уголочек между двумя деревьями и высокими густыми кустами, которые отгораживали их от любопытных отдыхающих, спускающихся с пригорка к озеру. Тупо лежать под солнцем не хотелось, и они вышли на тропинку поиграть в бадминтон. Прохожие мешали, ветер уносил легкий воланчик в сторону, и они отказались от этой затеи. Позже они фотографировались, дурачась и корчили рожи, а потом Вадим придумал игру в "дождик". Набирая в рот минеральной воды, он, запрокидывая голову, пускал водяной фонтанчик, Яна подбегала, чтобы оказаться рядом с ним под сверкавшими на солнце брызгами, и они, счастливые, не замечали вокруг себя никого... Вода в бутылке кончилась, капельки на теле, пощекотав, высохли, и молодыми людьми опять овладело вечное желание, соединяющее мужчину и женщину в одно целое... Они вернулись к Яне, уже на другую "поляну", где им никто не мешал быть по-настоящему вместе... Они снова не могли оторваться друг от друга и уже не понимали, как могло случиться, что столько месяцев они жили какой-то непонятной жизнью вдали друг от друга. Дни проходили за днями, лето подходило к концу, когда к Яне приехала в очередной раз "выброшенная" и разочарованная Кристина. Одной комнаты для проживания с сестренкой стало мало, и сестры сняли двухкомнатную квартиру. Все попытки Вадима уговорить Яну не съезжаться с Кристиной, не сработали. Прелестное "уютное гнездышко" было разрушено, "бедная сестричка, нуждающаяся в поддержке", значила для Яны слишком много. Впрочем, у каждой из сестер была своя комната, так что какое-то время Вадим все еще беспрепятственно приходил к Яне. Правда, чувствовал он себя там как в коммуналке. Но Яна была рядом, а это было для него самым главным. К тому же, Кристина часто отсутствовала, упорно подыскивая себе нового "папика", так что жить было можно. Но вот наступила ночь "вальса Адама и Евы", а на утро Вадим снова потерял Яну, а вместе с ней теперь уже желанного ребенка, надежды на будущее с Яной, да и себя самого он тоже потерял... "Что с ней случилось? Почему? Почему она вновь ушла? Где она? Что с ней? Неужели она действительно потеряла ребенка? Или опять врет? Но зачем? - вопросы теснились в голове, мысли путались, жить не хотелось... - Неужели опять эта змея вмешалась и отняла у меня Календулку? Тварь! Ну как ее устранить? Как защитить Яну от ее губительного влияния?" - думал Вадим не в силах заснуть. Под утро пришла мысль найти гадалку, колдунью, ну, в общем, специалиста этого самого профиля, который бы снял с Яночки очередное наваждение и защитил бы от вмешательства в ее жизнь подлой магии ее сестренки, которая только и делала, что разрушала чужие жизни. Мысль показалась Вадиму здравой, и он, успокоившись, заснул. Однажды Вадим уже просил Кристину не вмешиваться, но та, издевательски усмехаясь, ответила: - Тебе меня никогда не одолеть. А Яне другой муж нужен - не такая размазня, как ты, и побогаче. - Для тебя, что ли, побогаче? Тебе своих ... - Вадим еле сдержался, чтобы не высказаться грубее, - дружков не хватает? Сама по койкам прыгаешь, еще и Яну хочешь в это втянуть? - Ну, ты и хам! - возмутилась Кристина. - А только при твоей нищете вы и года не протянете. А нормально зарабатывать тебе слабо. Так что оставь девчонку в покое, не дури ей мозги. При ее красоте она достойна другого мужа, который бы весь мир к ее ногам положил. А ты что? Так, мелочь ничтожная. Вадим вспыхнул, задохнулся от гнева, но только смог произнести: - Тварь ты! Я тебе Яну все равно не отдам! - Ох, ах! Перепугалась насмерть, - съехидничала Кристина. - А теперь меня послушай. Яны тебе не видать, а под ногами путаться будешь - уничтожу, - тихо и уверенно завершила она разговор. И сейчас этот разговор четко всплывал в памяти Вадима. "Что придавало уверенности наглой бабенке? - задавал он себе вопрос. - И что удивительно - ведь и опять Кристине удалось разрушить наши отношения! Неужели она действительно как-то контролирует сознание Яны? Но как? Только магией, - сделал он окончательный вывод. Значит, с Кристиной надо бороться тем же способом", - вполне логично завершил он свои рассуждения. И стал упорно подыскивать нужного "специалиста". Первые три ответа по телефону его не устроили. По первому номеру его подробно выспрашивали о необходимой ему помощи, о том, когда и как он расстался с девушкой. Все эти "выспрашивания" ему сразу не понравились. И действительно, чего ждать от специалиста, который даже проблему сам определить не может?! По второму номеру его не спрашивали ни о чем, но цену загнули такую, какую Вадиму ни за что бы не потянуть. Голос в третьем адресе ему понравился сразу. Голос был спокойный, доброжелательный, ответы на его, Вадима, вопросы были короткими и предельно ясными. С этим голосом хотелось общаться, ему, как исповеднику, хотелось рассказать о наболевшем и попросить помощи, как у близкого человека... Вот на "зов" этого голоса Вадим и пошел. Дверь открыла "сама". Вадим увидел миловидную блондинку за сорок с сочувственным взглядом внимательных серых глаз. Светлые крашеные волосы густой волной спускались на плечи чуть полноватой женщины в современной одежде без всякого "магического" антуража. Женщина пригласила Вадима в комнату, явно жилую, в которой тоже не было ничего магического. И только две колоды карт и скромная икона с незажженными свечами по обе стороны от нее, показывали, что хозяйка имеет отношение к чему-то мистическому. - Слушаю Вас, - обратилась к Вадиму женщина, когда они сели в современные высокие кресла друг напротив друга. На мгновение Вадиму показалось, что он ошибся в выборе "специалиста". Такой вопрос мог задать и психолог, но в этот момент женщина почувствовала сомнения Вадима, который никак не мог решиться, стоит ли ему начинать диалог с этой дамой или лучше сразу уйти и поискать бабульку, которая наверняка ему поможет вернуть Яну. Дама взяла в руки маленькую колоду обычных игральных карт и начала свой первый расклад. Первый, потому что за ним последовало много других раскладов этой и другой, второй колоды... Спокойный голос женщины звучал мягко и проникновенно. Голос рассказывал о Яне, об их с Вадимом непростых отношениях, об очередной разлуке - "не первой", как отметила женщина, "и не последней", как добавила она с огорчением чуть позже... Она рассказала о молодой родственнице, которая "опутала Вашу девушку магическими ритуалами и подчинила ее своей злой воле"... Короче, добавить к этому рассказу, который длился почти тридцать минут, было нечего. Разве что спросить... И Вадим начал задавать вопросы: - Скажите, а сама Яна - он смело назвал имя, так как все остальное гадалка уже рассказала сама - знает, что сестра (он пояснил, что молодой родственницей была родная сестра Яны) использовала против нас магию? Гадалка задумалась, произвольно вытащила из колоды карту и, посмотрев на нее, ответила: - Нет, Яна об этом не знает. - А всю эту магию можно с нее снять? И защитить ее как-то? - Снять можно и защитить можно, но только частично, - сочувственно ответила женщина. - Дело в том, что сестра с детства влияет на Яну, так что тут не только магия, но и авторитет, который так просто не убрать. Для этого нужно сестер разлучить. - Но как их разлучить? Я пробовал, но рядом с сестрой Яна становится невменяемой. - Да, я вижу, карты это четко показывают. Я разлучить не могу. Это Вам - к черному магу, а я такими вещами не занимаюсь. - Но, говорят, нет разделения на белую и черную магию. Магия едина. И как Вы можете снимать порчу, если не владеете черной магией? - возразил Вадим, чувствуя, что решение проблемы отдаляется, и не желая с этим смириться. - Верно, - легко согласилась женщина. - Я знаю черную магию и умею ей пользоваться... Но только в том смысле, что готова снять воздействие черной магии на человека. Ритуалы черной магии не провожу - просто потому, что не хочу. Я выбрала другой путь - очищения и освобождения от оков черных магов. - Но что же мне делать? Как мне вернуть Яну и убрать с нашей дороги ее сестру? - в отчаянии спросил Вадим. - Знаете, - внимательно глядя на Вадима, сказала женщина, - прежде, чем возвращать любимую, хорошо бы Вам как следует разобраться в ваших отношениях, да и в ней самой. Ведь ваша девушка не так уж и проста. У нее ветер в голове. Сегодня она хочет одного, а завтра резко другого. - Так на нее магия действует! - прервал Вадим. - Магия, да, я понимаю. Я это вижу. Но вижу и еще кое-что. Одинаковые ритуалы на разных людей "ложатся" по-разному... - Ну и что? - нетерпеливо прервал Вадим. - Убрать это - и все. - Нет, не все. Подождите, дайте мне договорить! - остановила женщина следующую попытку Вадима прервать ее мысль. - К некоторым людям магия почти не пристает, а к другим "прикипает" надолго. - Так это от мага зависит - сильный или слабый! - не соглашался Вадим. - Да нет, это больше от самого человека зависит - ляжет на него магия или отскочет, как мячик от стенки. Понимаете, ритуалы ОДИНАКОВЫЕ! А вот люди РАЗНЫЕ! Если человек чистый, - магия не прицепится, а если есть в самом человеке порок, - магия ОБЯЗАТЕЛЬНО приклеится! А Ваша девушка с каким-то пороком. Вот к этому пороку магический ритуал и цепляется. Понимаете, это как зерно, которое падает на плодотворную почву или на мертвую. Слово "порченная" внезапно всплыло в памяти Вадима. Кажется, где-то он уже слышал такое о Яне. Ну да! Именно так о ней и сказала гадалка на Арбате: "Она порченная... в ней самой бесы!.." Воспоминание было неприятным, оно тянуло за собой мысль о постоянном вранье Яны, что было особенно тяжело вынести правдолюбивому Вадиму. Вадим молчал, погружаясь в неприятные мысли. Гадалка сидела тихо, не мешая ему разбираться в себе. - А этих... бесов... можно изгнать? - спросил Вадим, не сообразив, что сидящая перед ним гадалка ни слова о бесах не говорила. - Бесов? - переспросила она медленно, - пытаясь сообразить, о чем, собственно, речь. - Ну, да, бесов, то есть пороки эти, к которым пристает порча? - Ах, Вы это имеете в виду? - поняла гадалка. - Это, к сожалению, не те бесы, которых можно изгнать. Это ее собственные "бесы". Это просто черты характера, такие как жадность или тяга к богатству, как эгоизм, как желание жить за чужой счет, будь это муж, друг, любовник... Это все ее сущность, ее характер, с этим ничего нельзя сделать. Во всяком случае, без ее собственного желания... - А как она может согласиться, если во-первых, она от меня ушла и пропала, я не знаю, где ее искать... Во-вторых, она все равно под влиянием магии, так что неадекватна... - Подождите, подождите, Вы меня не слышите... Чтобы изменить характер человека, нужно, чтобы человек сам над этим работал - магия здесь не при чем! Порчу я сниму, а с характером как быть?! Вы согласны жить с девушкой жадной, эгоистичной, в любви ищущей только выгоду? - Да она не такая! - возмутился Вадим, почти выскакивая из кресла. - Она мягкая и любящая, заботливая и нежная, трудолюбивая и неприхотливая! Мы все лето жили душа в душу, пока эта ее мерзкая сестра не явилась! А там все полетело кувырком! - Ну, хорошо, хорошо, допустим. Но ведь она уже уходила от Вас однажды! Я даже вижу рядом с ней какого-то смуглого парня... - Что еще увидала гадалка где-то там, в углу комнаты, куда она сосредоточенно смотрела, она так и не озвучила, не желая огорчать сидящего перед ней и без того огорченного молодого человека. - Уходила. Но там тоже вмешалась сестра, которая познакомила ее с каким-то парнем, чтобы Яне было проще платить за съемную квартиру, - убежденно произнес Вадим. Гадалка внимательно посмотрела на Вадима и... промолчала. В этом молчании Вадим уловил что-то для себя опасное и внезапно спросил: - А она спала с ним? Гадалка неспешно перетасовала большую колоду со странными картинками, соображая, что ему ответить, потом вынула несколько карт, потянула еще несколько мгновений, потом решила пойти на компромисс: - Да, между ними было что-то; постель была, но всего несколько раз... - наконец высказалась она решив, что не стоит добивать человека вот так, - сразу, тем более что со стороны девушки особой любви она и не увидела. - Да, - огорченно подтвердил Вадим, - она говорила, что что-то по пьянке было... Гадалка благоразумно промолчала... - Но мы с ней будем вместе? - с надеждой в голосе спросил он. Вздохнув, гадалка вытащила еще пару карт и ответила: - Вы будете встречаться некоторое время, а потом расстанетесь... - Мне говорили, что она мне "по судьбе". - "По судьбе"... А что это значит? Вы когда-нибудь задумывались над тем, что такое "судьба"? - "По судьбе" значит "вместе". - Вовсе нет, - огорошила Вадима гадалка. - Почему нет? - А что такое "судьба"? - повторила она свой вопрос. Вадим непонимающе молчал. - Судьба - это то, что Вы родились там-то, жили там-то, встретили в течение жизни таких-то людей, в том числе, Вашу девушку. Потом Вы с ней расстались, или вас развели, не важно, - это тоже судьба. Вчера у Вас были неприятности, а завтра будут радости - и все это Ваша СУДЬБА! В этом смысле, вы, конечно, друг другу предназначены судьбой. Но будете ли вы вместе? Это вряд ли. Есть хорошая поговорка "Посеешь характер - пожнешь судьбу". Так вот в вашем с ней случае ее характер будет всегда вас разводить, даже если вы друг друга любите и вас друг к другу неотвратимо тянет, - подвела итог всему гаданию женщина. - Значит, мы никогда не будем вместе? - уже обреченно спросил Вадим. - Почему же, еще одна встреча в вашей жизни будет, но не сейчас. Возможно, через год или даже более того. - Да что Вы такое говорите?! - обреченным, сразу осипшим голосом все еще не соглашался Вадим. Он откинулся на спинку кресла, словно скелет больше не мог удерживать его сильное, молодое тело; потом подался вперед, схватился за подлокотники кресла, как будто пытаясь встать, но ноги отказывались слушаться; привстал, потом снова сел, снова схватился за подлокотники и, резко наклонившись вперед, вдруг спросил совсем охрипшим голосом: - А дети у нас с ней будут? Перед тем, как исчезнуть, она сказала, что беременна, а потом заявила, что беременности нет, - пояснил он. - Дети, - пробормотала гадалка, разложив перед собой несколько карт. - Да, ребенок у вас с ней будет. Потери ребенка не вижу, хотя угроза выкидыша была, и очень серьезная... Она ведь потеряла до этого ребенка, верно? - заглянула гадалка в лицо Вадима и поняла, что сказала лишнее. - Ребенка? Потеряла? Не знаю... - Не важно, - быстро попыталась отвлечь гадалка Вадима от очередной неприятной мысли. - Возможно, я что-то неправильно прочитала по картам. Да, это просто угроза выкидыша. Ну, конечно, я это имела в виду, - исправила она свою оплошность. Вадим успокоился, и гадалка поняла, что следует следить за своими словами, так как парень, видно, дополнительного "груза" сейчас не перенесет. - Так что мне делать? - озадаченно спросил Вадим. - Если она все еще беременна, то где мне ее найти? Почему она не хочет говорить мне о ребенке? И куда она исчезла, будучи беременной? Почему сказала, что беременности нет? Ничего не понимаю, окончательно расстроился он. С этим срочно надо было что-то делать, и гадалка попробовала его успокоить: - Вижу, она уехала из Москвы к родственникам, там живет, ребенка сохраняет, но Вам пока о ребенке говорить не хочет. Во всяком случае, Вам нечего волноваться - она у своих, в безопасности. Можете туда съездить и все узнать на месте. - Не буду я туда ездить! - вдруг возмутился Вадим. - Уехала от меня, что ж, бегать за ней не буду. Главное, чтобы ребенка сохранила. - Вам это зачем? - Как зачем? Я хочу, чтобы она родила от меня ребенка. Может нас хоть ребенок соединит... - Понятно, - тихо сказала гадалка. - Простите, я устала, - сказала она, взглянув на часы. Клиенту она уделила около двух часов. Пора было закругляться. - Извините, я не заметил, как время пролетело. Так что сейчас можно сделать? - Сейчас? Пока она беременна, не желательно делать ничего, кроме как ходить в церковь и молиться о здравии ее и ребенка. А когда родит, можно будет снять с нее отворот от Вас, если эта порча сама к тому времени не исчезнет - такое тоже бывает. Сейчас редко кто делает на всю жизнь - слишком хлопотно и дорого стоит, - плавно перешла гадалка к вопросу о деньгах. - Да, хорошо. Сколько я Вам должен? Гадалка назвала сумму, Вадим рассчитался и ушел, "переваривая" полученную информацию. Выйдя на улицу, он закурил и неспешно пошел к метро. "Значит, она любит, но всегда будет искать богатого... Хочет спать со мной, рожать от меня, но во всем готова слушать сестру... Что ж, я ее искать не буду. Ездить в ее Верхнежопинск не хочу... Эх, Календулка, что ты делаешь с нами, со своей жизнью, с нашим малышом? - горестно думал Вадим. - А мне-то что делать? Жить, - решил он, - А дальше видно будет. А может, я разбогатею? - внезапно подумал он. - И она останется со мной, и никакой другой богатый ей не понадобиться?" Мысль была оптимистичная, появился отличный стимул карьерного и финансового роста... Он остановился, набрал номер телефона гадалки и, извиняясь, спросил: - Простите, я сейчас подумал… А я стану настолько богатым, чтобы ей не надо было искать другого мужчину? Вы не можете посмотреть? Голос был извиняющийся, просящий, и гадалка, вздохнув, ответила: - Сейчас посмотрю, не отключайтесь... Так, вот смотрю. Вы будете достаточно зарабатывать, но ей всегда будет мало, она постоянно будет желать большего... Увы, карты говорят именно это. - Спасибо, извините. Можно, я подойду к Вам еще через месяц? - Да, пожалуйста, подходите. Вадим отключился и решительно вошел в метро. "Ну и ... с ней! Буду жить. Что, мало других девчонок? Хотя, конечно, таких, как она, нет..." - грустно подумал он. Время шло, и Вадиму стало казаться, что Яна забыта. Но неожиданно по ночам она стала сниться ему. Эти сны радовали и волновали. Во сне Яна то зацеловывала его до восхитительного изумления, то убегала вдаль по зеленому полю, забрызганному там и здесь алыми брызгами маков. Иногда она приходила, брала его за руку, вела куда-то. Они подходили к мосту через бурную реку, она тянула его за собой, но река была так далеко внизу, вода в ней так страшно пенилась, а мостик был таким хрупким - с веревками вместо перил и шаткими дощечками под ногами, - что Вадим в ужасе отскакивал, пытаясь и Яну сдернуть с моста... Яна вырывалась, тянулась к этой хрупкой конструкции, обещала, что на той стороне их ждет необычайное счастье. Вадим все тормозил, не решаясь вступить на шаткий мост, который должен был непременно рухнуть под тяжестью если не одного, то уж двух тел обязательно. Яна упрямилась, легко взбегала на воздушный мост, который мгновенно покрывался молочно-желтым туманом, и Вадим во сне громко стонал от невыносимой муки, чувства окончательной потери любимой Календулки. Этот последний, жуткий сон повторялся чаще других, и после него Вадим целый день ходил растерянный, не в силах справиться с накатившей тоской. Не выдержав напряжения, он решился что-то предпринять. Недалеко от банка, в котором он по-прежнему работал, находилась конторка частного детектива. И однажды, освободившись с работы пораньше, он заглянул в это странное учреждение. Контора частного детектива, не в пример современным телеверсиям аналогичных заведений, была расположена в полуподвальном помещении бывшей подсобки располагающегося рядом продовольственного магазинчика со звучным названием "Супермаркет". В "приемной" еле помещалось два старых, замызганных стола, на которых в пыли среди неаккуратных пачек каких-то бумаг и потрепанных справочников грязно-"Желтые страницы" за пару-тройку предыдущих лет сиротливо стояли мониторы компьютеров, не подключенные к интернету. Зато довольно пыхтел беленький электрочайник, исправно снабжавший секретаршу и шефа кипятком для жутко крепкого, вызывающего дрожь в теле, растворимого кофе. Молодая секретарша, лицо которой Вадим тут же забывал, стоило ему перевести взгляд на что-нибудь иное, вежливо попросила Вадима подождать, пока шеф громогласно отчитывал помощника за нерадивость в исполнении порученного дела. Минуты через три дверь открылась, и Вадим увидел вылетевшего из кабинета вспотевшего от проработки помощника почти его, Вадима, возраста. А в освободившемся проеме двери показался сам хозяин кабинета и обладатель громкого голоса. Им оказался на удивление небольшой, круглый человечек весьма добродушного вида с маленькими, юркими, прищурено-проницательными глазами Берии за современной элегантной оправой. "Золоченная, как у Берии, ему бы подошла больше", - как-то вне связи с чем-либо подумал Вадим. Хозяин кабинета довольно быстро сменил гнев на милость и приветливо, хоть и оценивающе, посмотрел на Вадима. - Вы ко мне? - поинтересовался он, как будто в этой приемной можно было ожидать кого-то другого. - К Вам. Наверное, к Вам, - невольно промямлил Вадим, съеживаясь под острым взглядом кругленького человечка. - Проходите, - пригласил хозяин кабинета в небольшую, тоже весьма захламленную комнату. - Присаживайтесь, - указал он Вадиму на потертый стул у стола напротив его рабочего кресла, тоже повидавшего лучшие дни. Вадим сел и сразу ощутил дискомфорт от настольной лампы, повернутой прямо ему в лицо. Он подвигал стул, пытаясь переместить его в сектор, не так ярко освещаемый столь мелкой, но вредной и весьма назойливой лампчонкой. - Мешает? - как-то радостно, но вкрадчиво спросил детектив и неохотно отвернул ее в сторону. - Спасибо, так хорошо, - ерзая на жестком стуле, ответил Вадим. - Что у Вас? С чем пришли? - мягким, уже совсем не громогласным голосом любезно спросил хозяин. Вадим достал приготовленную фотографию, положил ее на стол перед детективом и молча посмотрел на него, словно перед ним был не детектив, а маг-ясновидящий, который должен был понять все при первом взгляде на фотографию. И, как ни странно, Вадим не ошибся. - Проследить? - коротко поинтересовался детектив. - Да, - еле выдавил от волнения Вадим. - Вернее, найти и проследить. Она пропала... недавно... сказала, что беременна от меня, а потом вдруг исчезла. С работы уволилась, квартиру сменила... Может, уехала к матери в... - Вадим чуть было не сказал: "Верхнежопинск", но вовремя остановился, указав настоящий город, откуда приехала Яна. - Мы собирались пожениться, - неожиданно для себя вдруг солгал правдолюбивый Вадим, в последнюю секунду уверовав, что так оно и было на самом деле. Придавленный потерей, которую он ощутил здесь, в этом неуютном кабинете, он потерянно замолчал, не зная, что еще добавить к этой печальной истории. - Все? - деловым тоном, разрушающим переполнявшую душу Вадима грусть, спросил детектив. - Да, а что еще? - растерялся Вадим. - Давайте уточним, - сменил детектив мягкое кошачье урчание в голосе на жесткие, конкретные нотки. - Давайте, а что именно? - Простите, как Вас по батюшке? - Вадим. Вадим Петрович. - Хорошо, Вадим Петрович. Вы хотите, чтобы мы нашли Вашу девушку, выяснили, где она сейчас живет и... что? - Ничего, - растерялся Вадим. Хочу знать, где она сейчас, не сделала ли она что-то со своей беременностью и... - Он задумался. Что же действительно его волновало? Во всяком случае, вовсе не то, где она живет, а... почему... Да, вот именно ПОЧЕМУ она вдруг его бросила? И что собирается делать дальше? И как вообще к нему относится? КАК собирается жить дальше? Вопросы ПОЧЕМУ? и КАК? волновали больше всего, но разве на эти вопросы могли ответить все детективы на свете? А детектив тем временем спокойно разглядывал Вадима. Он оценил его просто, одним словом "слабак". Найти девчонку они смогут, уточнить, беременна она или нет, тоже... "А кстати, - подумал он, - а девчонка-то от него ли беременна?" - Вадим Петрович, - прервал он затянувшиеся размышления Вадима, - а Вы уверенны, что девушка беременна от Вас? Вадим сделал резкий вдох, ухватился сразу обеими руками за стол, даже приподнялся, потом снова сел и, наконец, вытолкнул из себя резко: - От меня! Конечно, от меня! Мы с ней жили в то время вместе! - Да Вы успокойтесь, не нервничайте так! - попытался угомонить его детектив. От Вас, так от Вас... Ну, узнаем мы все, что дальше то? Последить, что она там делает, с кем встречается? - Как встречается? - не понял Вадим. - Ну, с кем-то она там наверняка общается - с подружками, знакомыми, - быстро "съехал в другую колею" детектив. - А, ну да, - успокоился Вадим. - Узнайте, да. А еще узнайте, приехала ли вслед за ней ее сестрица. Они близнецы, и та вредно влияет на Яну... Вадим хотел было еще что-то сказать про Кристину, но детектив перебил вопросом: - Близнецы? А их можно перепутать? - Да нет, Яна рыженькая, а сестра шатенка. Не перепутаете. Сестра хищница, а Яна мягкая, она замечательная!.. - Это хорошо, - опять перебил детектив. - Значит, только найти и проследить за связями. Отлично! Наши услуги стоят... Они немного поговорили о денежной стороне вопроса, и Вадим, оставив детективу координаты Яны и свои контактные телефоны, заплатив аванс, вышел из агентства. На душе было омерзительно от того, что посвятил в свои дела постороннего человека; обидно, что Яна сыграла с ним такую жестокую шутку, а еще было стыдно за то, что проявил свою слабость перед этим хитрым, уверенным в себе человеком: ведь он же не удержал любимую девушку... Он нервно курил; холодный, колючий ветер задувал его сигарету, он снова зажигал ее... Казалось, он борется с кем-то невидимым, кем-то намного сильнее его, сильнее даже самой любви... Этот кто-то, от кого зависела его судьба и его чувства, смеялся над ним, выставлял напоказ все его слабости, будто заставляя срочно избавиться от них или погрязнуть в них навсегда. Вадим смутно понимал, что от него требуются какие-то решительные действия, но не понимал, какие, и от этого смятение в душе росло, делая его в собственных глазах тем самым окурком, который он только что раздавил собственным ботинком... Через неделю детектив пригласил его к себе в "контору", чтобы "отчитаться в проделанной работе". То, что детектив рассказал Вадиму, чуть не сшибло его не то, что с ног - со стула. - У Вас крепкие нервы? - поинтересовался детектив, вспоминая, как нервничал молодой человек во время их предыдущей встречи. - Да, - как будто автоматически ответил Вадим и вдруг резко покраснел. - С Яной что-то случилось? Она жива? - Да, да, жива, - сосредоточенно ответил детектив, выкладывая перед Вадимом несколько фотографий, большинство из которых были свадебными. "Свадьба? - подумал Вадим, - А при чем тут свадьба?" - Где она? Не вижу ее среди гостей, - нервно дернулся он. - Невеста. Посмотрите на невесту. Это она? - "кошачьим" голосом "промурлыкал" детектив. Вадим взял со стола одну из свадебных фотографий - руки его заметно дрожали - и охрипшим голосом повторил вслух: - А при чем тут свадьба? Это что, розыгрыш? - Свадьба настоящая, жених и невеста в ЗАГСе. Роспись заверена. Ваша Яна вышла замуж за человека из местной администрации, - уже вполне жестким голосом произнес детектив. - Но почему? Как? Когда она успела с ним вообще познакомиться? А как же наш ребенок? - вдруг вспомнил Вадим. - Вот с последнего давайте и начнем, - деловито начал свой рассказ детектив. - Беременность она сохранила, но рожденный в законном браке ребенок становится ребенком ее законного мужа, то есть формально не Ваш. "Твой и не твой" прозвучали в голове Вадима слова гадалок. Пророчество начинало сбываться... - Мой и не мой, - невольно произнес вслух Вадим. - Что Вы? - поинтересовался детектив. - Нет, это я так, вспомнил. Подождите, но зачем ему чужой ребенок? Или она скрыла, что беременна? - Вот в этом как раз вся суть этого брака, - спокойно продолжал детектив. - Она, "Ваша" Яна - детектив издевательски выделил слово "Ваша", что невольно покоробило Вадима - не скрывала своей беременности, потому что ему, ее мужу, как раз и нужна была беременная невеста, - хмыкнул детектив. - Зачем? - Да что Вы заладили: "Зачем? Почему?" - разозлился детектив, встав и, обойдя стол, присев на него перед носом ошарашенного Вадима. - Вы не перебивайте, слушайте, - с видимым удовольствием продолжал он: - Она, Яна, искала денег, богатства, квартиры, обеспечения себе и своему ребенку. А он, ее нынешний муженек, Вы ведь знаете, что это ее второй брак, - неожиданно вставил он. - Знаю, она формально была замужем за каким-то иностранцем, который снимал с нею вместе квартиру и помогал ей материально... - Да, да, формально, - обрадовался детектив. Странно только, что от этого "формального", как Вы выражаетесь, брака, у нее был тяжелый выкидыш... А бросила она своего "формального", когда его отец разорился в Турции, между прочим, где они и свадебку сыграли... не дешевую... Да, так возвращаясь ко второму ее мужу, должен сообщить Вам, что преинтереснейший человечек этот ее муженек. Он, видите ли, "голубой", ну, гей, что ли, гомосексуалист. Но выборы грядут... Ему нельзя быть геем, ему понадобилось предъявить избирателям ребенка. Вот он "Вашу" Яну и уговорил заключить теперь уж точно формальный брак. Спать-то он с ней, видимо, не будет, а потом, очевидно, и вовсе разбегутся... Вадим пришибленно молчал. - Да, занятная у Вас подружка, - несколько игривым тоном сказал детектив, слезая со стола. - Возможно, через год - два расстанется со своим "кошельком" и вернется к Вам богатая, к гадалке не ходи, - завершил он свой рассказ. - К гадалке? К какой гадалке? - переспросил Вадим, зацепившись за знакомое слово. - Да, к любой, - уже без всякого интереса закончил детектив. - Дальше следить будем? - спросил он для очистки совести. - Дальше не надо. Куда уж дальше... - промямлил Вадим. - Да, спасибо. Сколько я Вам должен? - А по прейскуранту, дорогой мой, по прейскуранту. Как договаривались. И фотографии заберите, за них Вы тоже уплатили. Вадим брезгливо отодвинул фотографии от себя и сказал: - Оставьте их себе... Или выбросите. Они мне не нужны. Расплатившись, он вышел на улицу. На улице была зима... Холодный ветер пронизывал, не застегнутая дубленка раскрывалась, пропуская ледяной "анастетик" прямо в душу. Казалось, температура вовне и температура в душе Вадима сравнялась, образуя ледяную пустыню. И только в голове билась занудная мысль: "Как это все могло случиться? Как он не понял, с кем имел дело? Лживая оболочка слабого мотылька скрывала холодную, расчетливую стерву..." Сознание затуманивалось; казалось, голова трещит и раскалывается как лед на реке весной. Мысли, как огромные ледяные глыбы, медленно поворачивались, одна со скрежетом наскакивала на другую, безжалостно топила ее, чтобы через минуту оказаться в холодной бездне, неожиданно подмятая новой, более яростной льдиной: "За богатством, значит, погналась... Моего, моего ребенка записать на какого-то... Но ведь он "голубой", значит, спать с ней не будет... Или он бисексуал? Гадость... Только этого не хватало!.. Нет, все-таки не будет спать... Ну, хорошо, допустим, она просто договорилась с ним, чтобы обеспечить себя и ребенка деньгами... Но почему мне ничего не сказала?А я согласился бы? Нет, конечно, нет!.. Подожди, подожди, но все же спать с ним не будет! И что? Что она решила делать дальше? А я? Как мне быть? Я здесь совсем дурак... Все равно тварь!.. Что он говорил про выкидыш? - вне связи с предыдущим вдруг вспомнил Вадим. - Значит, она и с тем черно...ым спала?" Эта последняя мысль заскрежетала, забилась в голове, усиливая и без того жуткую боль. Вадим слепо брел по бульвару, поскальзываясь на замерзших лужах, созданных вчерашней оттепелью. Вчера была оттепель, надежда, не загаженная девушка Яна, а сегодня колкий ветер, коварные лужи, закамуфлированные тонким слоем такого чистого на первый взгляд снега... Неожиданно больной разум Вадима, не выдержавший напряжения, подкинул ему прелестную картинку этого же бульвара в яркий летний день. Тогда все пространство вокруг заливали ласковые солнечные лучи; на зеленой траве - "зеленке"- вдоль асфальтированных дорожек, в центре огромного мегаполиса, как на лужайке за городом, сидели парочки и группки молодежи, студентов в ярких больших, как с чужого плеча, футболках с причудливыми надписями на груди и спине и мелкие парне-девчонки с куцыми рюкзаками, с которых свисали задорные плюшевые зверушки и разноцветные футлярчики мобильных телефонов. Вадим и Яна весело пробирались сквозь живую, бурную и смирно-расслабленную толпу людей разного возраста, любовались влюбленными парочками, примостившимися рядом с клумбами желтых, оранжевых, бордовых, голубых, сиреневых и белых анютиных глазок; по очереди фотографировались своими телефонами на фоне больших ярких фото-стендов подводного царства, выстроившихся вдоль дорожек. Слайды были лирическими и смешными. Особенно запомнился Вадиму блаженный вид черепашек, занимающихся приятным процессом размножения, и симпатичные розоватые мурены, добродушно наблюдающие за разношерстной толпой. Они рассматривали довольных черепашек, когда на них на полном ходу врезалась нелепая бритая налысо девушка в пестром розовом шелковом блузоне поверх лиловых, развевающихся по бокам, шароваров. Девушка гоняла по бульвару на роликовых коньках, а вслед за ней бежала лохматая собачонка, с удовольствием потявкивая от нравившейся ей игры в "догонялки"... Люди гуляли, отдыхали; престарелая парочка в чистенькой старомодной одежде "на выход" неторопливо ковыляла в расположенный неподалеку театр. Мирная жизнь "гостей и жителей" огромного мегаполиса... И они, счастливые, влюбленные, слушающие концерт духового оркестра в стиле американского джаз-бэнда... Взгляд Вадима упал на замерзший пруд, и сквозь плотный слой льда он вдруг внутренним взором увидел мягко колышущиеся густые водоросли, а на берегу тот же внутренний взгляд выхватил из памяти радостные, сосредоточенные и дурашливые лица довольных жизнью людей. Вадим миновал застывший пруд, поднял глаза и его невидящий взгляд уперся в напряженно ворчащий транспорт, застывший как раз в том самом печальном месте, где когда-то Аннушка пролила на трамвайные пути постное масло... Вадим качнулся в сторону дороги, но был категорично остановлен агрессивно рванувшим вперед транспортом. Видимо, трамвайные пути головой Вадима побрезговали... Он резко вдохнул вредный автомобильный выхлоп, который привел его в чувство. "Что я здесь делаю? - здраво спросил себя Вадим. - Мне же к метро..." Вздрогнув от холода, он запахнул полы дубленки, застегнулся, почти спокойно вынул из карманов теплые перчатки и, развернувшись, пошел к станции метро. В метро было тепло, даже жарко, и Вадим начал оттаивать... Память уносила его назад, к раскаленным летним дням, когда воздуха не хватало не только от жары, но и от счастья, переполнявшего душу, мозг и даже каким-то необъяснимым образом легкие. Прогулки, река, теплоход, ночные костры после сочных шашлыков в компании друзей... "А может, это я неправ? - вдруг подумал Вадим. - Я ведь знал, что она беременна, но ничего не сделал, чтобы мы были вместе. И даже раньше, ну, конечно, раньше я должен был найти отдельную квартиру или хотя бы комнату с какой-нибудь бабкой - "Божьим одуванчиком", чтобы оторвать Яну от Кристины. Да, мы бы все равно ссорились, и магия на нее влияла бы... Но тогда можно было вовремя все с нее снять, поставить защиту и... не потерять... не потерять ее... и ребенка... Да, я виноват... А она, она ведь просто заключила договор с этим... геем. Она с самого начала не собиралась с ним спать. Может, она права? Ведь ей надо было думать о будущем ребенка, вот она и пошла на такое... А что теперь? Как мне до нее добраться? И что я ей скажу?" - Вадим тяжело вздохнул, словно на грудь ему лег тяжелый камень. Все запуталось до крайности. Даже если он ее и найдет, что он ей скажет? И сделает? Увести от "мужа"? А что он может предложить ей взамен? Съемную комнату в коммуналке? Свою собственную комнату с враждебными Яне родителями? А потом, когда она родит? Разве сможет он содержать семью? Он впервые отчетливо понял, что Москва, как любой мегаполис, слишком дорогостоящий город для людей с его достатком. А ведь он был москвичом - с квартирой и работой. В таком городе нужна другая работа, вернее, другая зарплата, но зависело ли это от него? "А что я могу сделать?" - безвольно спросил он сам себя. Что-либо изменить в своей жизни он не мог... Или не хотел?.. Да, ему было о чем подумать... ..."Как мне хорошо и спокойно", - думала Яна, посматривая из удобного, добротного кожаного кресла на серые ветки деревьев, надежно укутанные от мороза снегом. Она медленно покачивалась, вспоминая свой неожиданный брак с этим большим, рыхлым не-мужиком, так удачно подвернувшимся в сложный для нее период. "Любить, конечно, хорошо, но жить с любимым хлопотно: думать все время о том, где он, с кем, что о ней думает, по-прежнему ли любит ее... Все это не по мне, - мысленно рассуждала Яна. - А здесь заботятся обо мне, о моем здоровье, ребенке, которого во что бы то ни стало нужно предъявить избирателям... Я впервые за последние годы не думаю о куске хлебе и одежде. Ну да, особо не потратишься, денег он дает маловато - жадина, но зачем мне сейчас наряды, пока я беременна? Обещал при разводе обеспечить до конца жизни... Вряд ли до конца... жмот... И скучно, жуть. Яна потянулась к журнальному столику, вынула из вазочки тонкую сухую веточку, облепленную мелкими квадратиками зеркал, покрутила в руке. "Вот и моя нынешняя жизнь похожа на эту веточку: издалека кажется, цветок, а вблизи всего лишь оригинальная имитация. Как точно подметила Кристина: "Дюймовочка вышла замуж за Крота", - Яна вернула веточку на свое место, поежилась взглянув в окно и не спеша продолжала размышлять: - Вчера вывез в суши бар. Забавно было попробовать все эти ролы, салатики, морепродукты... И не думала, что суши такие сытные". Она вытащила палочки для суши, подвигала ими, как показано на рисунке, прихватила в вазочке кусочек из мелко нарезанных сухофруктов и с удовольствием отправила в рот. Потом зажала палочками другой кусочек, съела, подумала, ущипнула палочками карамельку за фантик, приподняла над вазочкой и равнодушно бросила обратно. Ребенок внутри нее зашевелился, забил ножками, попадая прямо по мочевому пузырю. Яна скривилась от боли и уговаривающим голосом произнесла: "Малыш, маме больно, угомонись. Будешь зарядку делать, когда родишься". Малыш не спешил успокаиваться, видимо, в отличие от мамы, ему вовсе не хотелось покоя и умиротворения. Яна встала, прошлась по огромной полупустой комнате, на площади которой разместилась бы вся квартира ее родителей, подошла к велотренажеру, села, покрутила немного педали, разгоняя кровь по телу, отчего ребенок сразу успокоился. Она налила себе полстакана сока, выпила, глядя из-за барной стойки, условно разделяющей территорию на зону кухни и столовой, в пространство комнаты. Ее взгляд упал на люстру сложной конструкции из черных витых кованых прутьев с мелкими молочно-белыми бусинками стекла, висящими под прутьями словно застывшие капельки растаявшего и вновь застывшего за ночь снега. Люстра была сложной, с нитками стекляруса, украшавшими ее, как бусы украшают праздничную елку. На стенах, углом сходившимися к этой люстре, висели две гравюры с белыми розами на черном фоне. Розы были разные, отчего постоянно хотелось находить в них "десять отличий". Яна подолгу рассматривала их, не в силах определиться с выбором, какая из роз ей нравится больше. Под гравюрами стоял роскошный черный угловой диван, уютно обрамляющий журнальный столик такого же глубокого черного цвета со строгой белой вазой, по поверхности которой струились, обнимая ее, черные водоросли. Яна включила музыкальный центр, и комнату наполнили звуки органа. Яна вернулась к креслу у окна, села, закрыла глаза и уплыла с мощным потоком куда-то далеко в океан, почти на ее любимый Солярис. Звуки лились, и Яна лениво вспоминала концерт органной музыки, который она слушала с Угуром в Кафедральном соборе... "Угур, славный мальчик, он меня так любил, - медленно думала она. - А я? Я любила Вадима, а Вадим ничего не хотел сделать, чтобы мы были вместе..." Мысль Яну расстроила, и она постаралась ее от себя отогнать. Вихрь новой органной пьесы подхватил Яну и унес ее в зал бракосочетания. Маленький, фантазийно украшенный зал ЗАГСа ее родного городка был полупустым. На торжество пришли только ее родители, сестра, которая явно радовалась больше самой невесты, два - три человека из администрации города, суетливый имиджмейкер, постоянно что-то поправляющий в костюме и негустой шевелюре будущего мэра и его личный секретарь, изящно одетый молодой человек, слишком часто и почти откровенно жавшийся к руке новобрачного. Секретаря то и дело отгонял щуплый чернявый устроитель торжеств неопределенного возраста. Заиграл Вальс Мендельсона, "молодые" застыли, ожидая речи работницы ЗАГСА, юный секретарь вновь приклеился к жениху, словно именно к нему и его начальнику были обращены напутственные речи; фотограф защелкал огромным затвором, то ли запечатлевая, то ли расстреливая фальшивое торжество... "Брачующиеся" и понятые, - простите, - свидетели поставили свои подписи под лживым документом, и вся небольшая кучка людей отправилась на иномарках в местный банкетный зал. Во время движения жених забывал открыть перед невестой дверь; в машине невеста расположилась на заднем сидении, куда ей предложили сесть ввиду ее пышного наряда. На переднем сидении рядом с секретарем - водителем, которого он ни на секунду не отпускал от себя, радостно восседал будущий мэр. Банкетный зал, застолье, столы, ломящиеся от переполненных блюд, - все было как на любой свадьбе. И только "горько" на этой свадьбе не кричали. На отца Яны, который некстати попытался произнести это ненавистное жениху и невесте слово, тут же цыкнула Кристина, а Яна и ее теперь уже законный муж, с сомнением переглянувшись, все же встали, прижались друг к другу щеками, как при светском поцелуе, и снова сели. Кристина в это время активно шептала папе на ухо, что сейчас не модно кричать на свадьбе "горько" и целоваться. Папа, похоже, "проглотил" объяснение "не разжевывая". - Девки, девки, творите, что хотите, - только и произнес он, поднося ко рту рюмку водки. А в брачную ночь Яна отдыхала - от гостей, шума, родственников и от всей своей несуразной, не очень обеспеченной и счастливой жизни. Контракт с женихом был подписан заранее, и предполагал он квартиру, подаренную Яне, как бывшей жене, в случае развода, элементы на ребенка и на Яну до совершеннолетия ребенка. Мечтала Яна и о машине, видела себя за рулем красивой современной "Тойоты" или "Ниссана", а еще ей нравились "французы", а "корейцев" терпеть не могла. Но машину ей женишок пообещал только в случае добровольного заточения в течение всего срока до рождения ребенка и года после его рождения. Яна тяжело вздохнула, но решила, что почти два года в комфорте на всем готовом она, пожалуй, выдержит и, со своей стороны, контракт подписала. И сейчас, сидя в тихой, теплой квартире, которая после развода должна была отойти ей, она наслаждалась одиночеством, книгами, на которые у нее в последние годы не хватало времени, на просмотр всех телепрограмм подряд и на мечты о счастливой и обеспеченной жизни с любимым человеком в недалеком будущем. Вот как раз с любимым человеком она и не могла не только встречаться, но даже звонить и посылать ему какие-либо весточки, в противном случае, контракт был бы расторгнут. "Вадим, милый, - обращалась она мысленно к Вадиму, - ты же меня по-прежнему любишь? Жди меня, жди, я все это делаю ради тебя, нас, нашего ребенка. - Ей казалось, Вадим отвечал, обещал ждать и верить своей милой Календулке. - Ну что поделаешь, если в этом мире всюду нужны только деньги, деньги, деньги. Ты все равно никак не заработал бы столько, сколько нужно для счастливой жизни", - пыталась она оправдать свой поступок... Зима была на исходе, оттепели сменялись заморозками, на сухой, выветренной холодными ветрами дороге тут и там тускло отражали скупое зимнее солнце прихваченные слабыми ночными морозами лужи. Яна, любившая скорость, с удовольствием смотрела на убегающую под колеса шикарной машины дорогу. В машине было тепло, комфортно; легкая попсовая песенка заполняла уютное пространство автомобиля, избавляя от необходимости разговаривать с водителем, специально выделенным Яне для поездки к матери. Полупустая трасса, ранний час, приятная музыка расслабили не только Яну, но и водителя, полночи ругавшегося с женой. "Опять этой стерве мало денег! Сколько ни зарабатываю, все мало... Тварь... Если б не дочь, давно бы бросил на хер!.. " - вновь и вновь возвращался к ночному скандалу шофер. Мысли повторялись, путались; легкий ход почти самостоятельно скользящей по шоссе машины расслаблял... Неожиданно вильнувшая навстречу огромная "Алка" вывела водителя из размышлений, но, уходя от встречного столкновения, водитель случайно выскочил правыми колесами на огромную застывшую лужу. Машину занесло, стало разворачивать... В некстати подвернувшийся поворот машина не вписалась... Перевернувшись, она грузно слетела в кювет и упала на правую сторону. Пристегнутого водителя помотало и отпустило... Яну, побоявшуюся придавить ремнем свой уже крупный живот, изо всех сил швырнуло правой стороной тела на дверь. Зажатая вогнувшимся железом нога ужасающе хрустнула, разрывая мышцы, кожу и заполняя пространство под сидением кровью. Большой живот колыхнулся, не спасая ребенка от сильнейшего удара. Голова резко дернулась, стукнулась о раму, осколок разбившегося окна впился в висок... Умирая, Яна успела шепнуть только одно слово: "Зачем?" Зачем она жила, зачем гонялась за богатством, зачем бросила любимого Вадима и любившего ее славного мальчика Угура из далекой теплой Турции, зачем вышла замуж за Крота? Кто знает, что и у кого она хотела спросить этим коротким "Зачем?" Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org